Не то, чем кажется

Глава 1. Среди скал

— Гермиона!

Гарри пробежался взглядом по полкам стеллажа и, не дождавшись ответа, направился к соседней двери. Заглянув в комнату, он бросил Гермионе:

— Ты не видела медиатор? Нигде не могу его найти.

Та отвлеклась от парящей в воздухе записной книжки.

— Посмотри во внутреннем кармане рюкзака, должен быть там. — Гермиона задумалась на секунду, и магическое перо быстро застрочило что-то на странице блокнота. — Нужно не забыть положить ноутбук. Ты уже все сложил?

Гарри кивнул в ответ. Этим летом мистер Уизли подарил Гермионе свое новое изобретение — усовершенствованный магией ноутбук. Прибор работал исправно и прекрасно искал информацию с помощью магии, а не интернета, поэтому через пару недель Артур вручил точно такой же еще и Гарри. Поттер слышал, что Уизли-старший договорился о выставлении своих разработок в магазине у Фреда и Джорджа. После войны близнецы быстро встали на ноги и, восстановив лавку всевозможных вредилок, открыли новую, где продавали технику своего отца: самопишущие печатные машинки, усовершенствованное радио, магические мобильники и пейджеры, которые ловили связь даже в мире волшебников. Найти там можно было практически все что угодно.

Багаж был застегнут, уменьшен и убран в зачарованную сумку Грейнджер.

— Можем отправляться? — спросила Гермиона, когда они спустились на первый этаж Гриммо. Гарри перекинул через плечо ремешок от чехла с гитарой.

— Да, — Гарри покосился на пустую стеклянную банку, которую Гермиона взяла с полки — портключ, предоставленный Макгонагалл.

Когда они оба взялись за портал, а Грейнджер подхватила на руки Живоглота, Поттер повернул крышку банки, и их затянуло в водоворот.

В лицо ударил порыв ветра. После душного воздуха городских улиц Лондона горный наполнил легкие своей свежестью. Гарри, оказавшись на мощеной камнем дорожке, огляделся. Живоглот спрыгнул на землю и, обнюхав траву, скрылся за раскидистыми кустами.

Замок был высоким и величественным: его острые пики словно разрезали туманную дымку, сгущающуюся над черепичными крышами башен. Он располагался на территории, окруженной скалами, которые своими угрюмыми каменными фигурами огораживали это место от всего остального мира. Между камней поблескивали брызги от капель водопадов — широких и узких потоков воды, спускавшихся куда-то вниз.

Гарри посмотрел на Гермиону: та нерешительно взирала на тропу, ведущую к дверям замка.

— Ты в порядке? Выглядишь очень нервной.

Гермиона сделала шаг в сторону их новой школы на ближайший год и ответила:

— Я и правда переживаю. Может, стоило все-таки подождать год и прийти в себя после войны?

— Поздно давать заднюю, — Гарри ухмыльнулся и заправил той за ухо растрепавшиеся на ветру кудри. — У тебя есть возможность в любой момент уехать. Ты ведь можешь жить на Гриммо, сколько посчитаешь нужным. Надоест все — пошлешь всех к чертям собачьим и вернешься туда.

— Подобное провернуть с Минервой не выйдет. — Оглядевшись по сторонам, Гермиона подняла взволнованный взгляд на Поттера. — Ты знаешь, куда нам дальше? Профессор Макгонагалл где-то встретит?

Гарри, порывшись во внутреннем кармане куртки сначала с одной стороны, затем — с другой, выудил оттуда два ключа с висевшими на них бирками с золотистыми номерками апартаментов и этажей. Сверив цифры, он протянул один из них Гермионе.

— Вот, держи, Макгонагалл к письму прилагала. Встречать нас никто не будет, так что пойдем, узнаем, как добраться до наших этажей.

Стоило Гарри переступить порог замка, как его тут же окутал запах цветущих растений, трав, старых книг и сырого камня.

Просторный зал заливал дневной свет сквозь витражи высоких окон. Колонны венчались витиеватыми капителями и были украшены скульптурными изображениями растений. Несколько небольших фонтанов запускали в воздух струи воды, что спадали вниз — в чашу, где кружились светящимися магическими разводами. Звуки разговоров и перелистываемых страниц, шаги, смех — всё это создавало в какой-то мере успокаивающий и медитативный шум. Студенты то толпились группами, то бродили или стояли в стороне по одному, а кто-то из них играл магией с брызгами фонтанов. Все это навевало далекие и теплые воспоминания об учебе в Хогвартсе, которая, казалось, была в другой жизни.

Гарри остановил первого проходившего мимо студента и поинтересовался, как добраться до комнат.

— Мы из Хогвартса, — пояснил Поттер. Студент взглянул сначала на него, затем на его спутницу и указал в сторону еще одних дверей, находившихся поодаль.

— Лифт, — коротко ответил тот и скрылся дальше по коридору.

— Что ж, спасибо, — фыркнул Гарри. — Здесь продуманнее, чем у нас. Лифт... Только мы в каменном веке застряли, похоже, со своими лестницами.

Гермиона нажала на кнопку, и двери разъехались.

Войдя в светлый просторный лифт, Гарри выбрал нужные этажи. Видимо, устройство было такое же, как в Министерстве: оно ездило не только вверх-вниз, но и в других направлениях, поскольку в какой-то момент Поттер отчетливо ощутил, как его качнуло в сторону.

— Жаль, что мы не сможем жить вместе.

— Согласна. Я уже так привыкла, что мы живем вместе. Не уверена, что готова к переменам так скоро. — Гарри понимал, что она не готова: все последние дни на Гриммо они посвящали этой теме. Как бы Гермиона ни силилась делать вид, что она не переживает, Поттер знал, что прошло еще слишком мало времени.

Лифт завернул в последний раз за угол, пронесся несколько этажей наверх и начал сбавлять скорость.

— Видимо, твой этаж. Держи, твоя уменьшенная часть багажа, — Гермиона протянула ему маленький вельветовый мешочек с завязками. — Мы увидимся еще сегодня?

— Разумеется, — Поттер широко улыбнулся и заключил Гермиону в объятия. — Я напишу тебе.

— Сегодня последний день заезда. Скорее всего, твой сосед уже приехал. Если тут, конечно, не одиночные камеры, как у профессоров, — хмыкнула Гермиона.

Гарри вышел из лифта, и двери того позади захлопнулись. Коридор, в отличие от холла, был более темным: вместо бра по стенам стекала странная смола, застывшая в виде янтарных капель. Гарри озадаченно нахмурился. Видимо, та использовалась в замке в качестве освещения. Между камней прорастал мох, от потолка извивались нити плюща.

Поттер нашел свои апартаменты, провернул ключ в замочной скважине и вошел в помещение, где уже горел свет. Очевидно, его сосед был в номере.

Гарри прошел по коридору мимо шкафа, поставил рюкзак и гитару на пол и заглянул в комнату, куда была распахнута дверь. Увидев мельком светлые волосы, расстегивая ремень кожаной куртки, Поттер облегченно выдохнул. Лонгботтом как сосед — отличный вариант.

— Привет, Невилл, — расслабленно бросил Гарри.

— Поттер?

Это был не голос Невилла. Гарри замер, вскинул голову и посмотрел прямо, наконец, на того, кто стоял в комнате.

«Невилл» обернулся, и взгляд того буквально пригвоздил Поттера к месту. В ответ на него смотрели холодные голубые глаза.

* * *

Искать апартаменты Гермионе пришлось долго: на первый взгляд планировка этажа была достаточно проста, но через пару-тройку поворотов Грейнджер начала впадать в отчаяние. Коридор уже ассоциировался с лабиринтом, а человек, что его проектировал, казался обделеным логикой. Решив завернуть в темный угол, где почти не было светящейся смолы, она обнаружила тускло освещенный закуток, где красовался номер ее комнаты.

«Серьезно?! Меня поселили в самой дальней части этажа? Неужели у них настолько не хватает места? Больше похоже на расположение подсобки».

Гермиона поежилась от прохлады — видимо, из-за отсутствия окон эта часть коридора совсем не прогревалась — и неуверенно провернула ключ в замочной скважине. Раздался отчетливый щелчок. Глубоко втянув носом воздух, она надавила на ручку.

Изливающая до этого тусклый свет смола в прихожей засветилась ярче. Гермиона не удержалась и коснулась этого явления замка: смола на ощупь была в точности, как обычная, и оставалась на коже сияющей липкой массой. В покоях растительности, как и в коридоре, было много: та оплетала плющами зеркала и шкафы, а прямо из стен были сформированы каменные горшки, и из них разрастались под потолок небольшие деревья с тонкими стволами. Деревянные двери прикрывали пространства комнат.

На протяжении нескольких часов Гермиона разбирала свои вещи. Несмотря на все переживания, ей импонировало это место. Оно казалось необычным: все эти растения, узоры на дверях и колоннах, светящаяся смола... Гермионе было просто необходимо изучить все это, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. За последние месяцы она привыкла к Гриммаулд плейс.

Грейнджер опустилась на пол и зарылась по локоть в безразмерной сумке. Она точно помнила, что клала с собой сэндвич. Музыка из коммуникатора сменялась друг за другом, заполняя пустоту комнаты.

Гермиона хотела подпеть Уитни Хьюстон на припеве, когда послышался звук отворяемого замка. Она быстро подхватила коммуникатор и выключила музыку.

— Мисс Грейнджер? — раздалось за спиной.

Гермиона вздрогнула и обернулась. В полутьме коридора стоял Северус Снейп.

Глава 2. Неожиданные гости

С последней встречи на судах Драко Малфой стал выглядеть гораздо лучше: волосы вновь были аккуратно подстрижены, с лица пропали следы недосыпа. Он больше не был блеклым и прозрачным и вновь походил на того Малфоя, который в школе залезал на деревья и носил значки «Гарри Поттер, ты смердяк». Правда, стиль у того стал более расслабленный: может, влияние Гермионы. Насколько Гарри было известно, те летом время от времени общались.

— Я тогда пойду в другую комнату, — Поттер указал на закрытую дверь сбоку.

— Если ты хочешь жить в ванной, то пожалуйста. Могу даже подушку одолжить, чтобы не так жестко было, — усмехнулся Малфой.

— Значит, мы будем жить в одной комнате? — Гарри осмотрелся. В спальне был камин, напротив него стояли глубокие кресла с высокими спинками. Две кровати, одну из которых — ту, что располагалась у окна — оккупировал Малфой. Деревья из горшков тянулись под самый потолок. Смола крупными каплями стекала у каждой кровати и светилась.

— Пять очков Гриффиндору, Поттер, — холодно отозвался Малфой.

Гарри подхватил рюкзак, подошел к соседней кровати и вывалил все содержимое на постель.

— Какого Мордреда? — послышалось от Малфоя. Гарри уже развернулся, готовый вербально защищаться, когда увидел, что тот обращался совсем не к нему. Малфой стоял над своими вещами и бесцельно махал волшебной палочкой. Судя по всему, тот намеревался разложить вещи заклинанием, но что-то не выходило.

— Мне позвать Гермиону, чтобы она снова объяснила владение Вингардиум Левиоса? —пошутил Гарри.

— Очень остроумно, — саркастично фыркнул Малфой. — Колдовать уже пробовал?

— Нет, я же только приехал. — Поттер попробовал проделать то же, что и Драко. Вещи не сдвинулись ни на дюйм. — Бред какой-то. — Он достал из кармана мешочек с багажом, который зачаровала Гермиона, и попробовал применить чары к нему, но тот как был размером с ладонь, так и остался. — Нам нужно к МакГонагалл, мне это не нравится, — заявил Гарри. — Ты знаешь, где она?

— Я встретил ее, когда прибыл сюда. Она сказала, что будет в сто пятом кабинете.

Кабинет директрисы Хогвартса встретил их теплом и ароматом духов МакГонагалл, которые та не меняла на протяжении всех лет преподавания. В камине убаюкивающе потрескивали дрова, стрелки на нескольких часах (одни из которых стояли на рабочем столе, вторые висели над камином, а третьи — большие, с маятником — примостились у дальней стены) тихонько отсчитывали секунды. Минерва, не отрываясь от заполнения бумаг, бросила на вошедших короткий взгляд.

— Рада видеть вас, мистер Поттер, — несмотря на формальную строгость, директриса смотрела тепло. Гарри улыбнулся и кивнул в ответ. — У вас что-то случилось?

— Думаю, вы и сами понимаете, почему мы здесь, — сухо произнес Малфой. — Мы оба не можем воспользоваться магией. Я теряюсь во множестве догадок, и ни одна из них мне не нравится.

Минерва вздохнула, отложила в сторону перо и сняла очки.

— Директор Шредер позволил приехать нам в Элемаурен на этот год и продолжить учебный процесс, пока Министерство восстанавливает Хогвартс, не за красивые глаза, — начала она: эти слова заставили Гарри напрячься. — Ему это выгодно: его школа наберет популярность от того, что герои войны и ученики одной из лучших школ приедут сюда обучаться, но мы ему безмерно благодарны и все такое. Мне пришлось принять его условия.

— Что за условия? — спросил Гарри и поймал тяжелый взгляд профессора. Она поправила воротник рубашки, который и так был в идеальном состоянии, и откинулась на спинку стула.

— Директор выразил глубочайшие извинения за то, что не может позволить бывшим Пожирателям Смерти, которых пруд пруди среди учеников и учителей, колдовать в Элемаурене. Он поставил ультиматум, что мы либо не приезжаем вовсе, либо не колдуем вне классов, предназначенных для этого, — Поттер глянул на Малфоя, по лицу которого невозможно было прочесть, что тот думает. — Я не могла позволить большому количеству ребят потерять возможность обучаться весь год из-за ошибок их родителей, — взгляд МакГонагалл был всецело прикован к Малфою: она наверняка понимала, как на том отразились события войны — в особенности то, что Волдеморт жил в поместье его семьи очень долгое время. — Так что на студентов и профессоров, кроме директора Хогвартса, то есть меня, Советом школы наложен запрет на применение магии. При крайней необходимости будет выдаваться разрешение.

— И как мы должны чувствовать себя здесь в безопасности, если все, кроме нас, могут использовать магию?!

— Мистер Поттер... — МакГонагалл постаралась вставить слово, но Гарри продолжил:

— И кем определяется эта «крайняя необходимость»? Что это вообще значит? Как я пойму, когда необходимость крайняя, и мне удосужатся выдать разрешение на заклинание, а когда нет?

Малфой, стоявший рядом, потер переносицу и присоединился к дискуссии:

— Тут две стороны одной медали, — тот начал расхаживать по кабинету. — С одной стороны, они правда думают о своей безопасности. Австрия — страна не самая крупная, да и сильных магов здесь немного. Насколько я осведомлен, школа была частной и долгое время мало перед кем открывала свои двери. Но с другой — им никто не давал гарантий, что другие Пожиратели не заявятся сюда мстить тем, кто их предал, догадываясь, на каких мы здесь условиях и в каком положении. Или не поднимутся с новым руководителем, что вполне от них ожидаемо. Одним уже нечего терять, а другие не поддерживают радикальные взгляды Риддла, которые тот диктовал последние годы. Во всяком случае, здешний директор действует на свой страх и риск. Возможно, стоило восстановить нашу школу, а затем уже возвращаться в учебный ритм. Мало кто из студентов и их семей успел прийти в себя. Но, — он развел руками, — мы здесь, и, уверен, что сейчас маленькое количество учеников и педагогов чувствует комфорт и безопасность. Многие из них рождены в семьях, где магия заменяет им почти всё, а кто-то просто уже к ней привык. Мало кто будет доволен. Вы поэтому не сказали заранее?

МакГонагалл спокойно взяла очки с рабочего стола, надела их и взяла в руки перо, вновь обратив свое внимание к бумагам.

— В общем, ситуацию я вам объяснила, — протянула та, очевидно, решив, что реплика Малфоя самодостаточна и ответа на нее не требуется. — Вам сейчас нужна магия для чего-то?

— Да, — Гарри раскрыл ладонь, где был зажат все это время миниатюрный чемодан. — Мои вещи.

Минерва направила на багаж палочку, и тот резко вывалился на пол из руки Поттера, вмиг вырастая до нужного размера.

* * *

— Профессор?

Гермиона не пересекалась с ним почти год, что они с Гарри и Роном искали крестражи. Затем видела его в Визжащей Хижине, когда тот, истекая кровью, передал Поттеру воспоминания, и в Мунго, куда приходила навестить друзей и помочь с его лечением, о чем он так и не узнал. По крайней мере, она очень надеялась на это: ей вовсе не хотелось объяснять причины визитов к нему.

На пол опустилась кожаная дорожная сумка с потертостями, которые были частью дизайна. Гермиона заметила, волосы Снейпа, ставшие чуть короче, были уложены назад и слегка вились. Взгляд профессора больше не был измученным и усталым. Тот словно помолодел.

— Видимо, профессор МакГонагалл что-то напутала, — задумчиво заключил Снейп, осматривая комнату. — Стоит пойти поинтересоваться, почему студентов селят с преподавателями.

— Наверное, потому что я больше не студентка. Летом я экстерном сдала все экзамены, поэтому директор предложила одну из свободных на тот момент вакансий.

«И для кого вообще высылался список коллег неделю назад?»

— Неожиданные новости, — Снейп смотрел на нее тяжело, изучающе, словно видел впервые. Свет от смолы игриво плясал в его зрачках. — В таком случае, полагаю, мне выдали ключ от этого номера по ошибке. Я к Минерве. Вы не против, если оставлю вещи здесь?

— Да, конечно. Если что, я не собираюсь пока никуда отлучаться. Мне не нужно идти с вами? — Снейп отрицательно кивнул головой. Гермиона вспомнила про багаж и подскочила. — Если не сложно, не могли бы вы попросить директрису увеличить мой чемодан? Гарри написал, что магии нет нигде, кроме классов.

— Давайте сюда, — профессор взял с ладони Грейнджер уменьшенный чемодан и исчез в коридоре, громко хлопнув за собой входной дверью.

Она не понимала, на что надеяться: что Северус Снейп окажется ее соседом — кто-то из них займет огромную кровать, а кто-то небольшой диван (то есть, как и хотела, она не жила бы в незнакомом месте одна), или что всё же произошла ошибка — тому дадут другие покои, а она снова будет находиться в звенящей тишине, которую тщетно пыталась заполнить.

Снейп отсутствовал около получаса. Гермиона выглянула из кухни в коридор, услышав шаги. Профессор провез ее чемодан в номер и снял ботинки, поставив их рядом с обувью Грейнджер — кроссовками, точнее, одним, лежавшим на боку в обувнице, поскольку другой был у противоположной стены.

— Что сказала профессор МакГонагалл? — поинтересовалась Гермиона.

— Что школа не рассчитана на такое количество людей, в связи с чем преподавателей вынуждены были поселить парами. А нечетное количество мужчин и женщин привело к тому, что теперь мы с вами делим покои между собой. Из-за прибытия в последний день заезда эта участь выпала нам. Ваш чемодан.

— Спасибо. МакГонагалл что-то еще важное сообщила? Или все будем узнавать по мере столкновения с проблемами, как про запрет на применение чар? Кстати, — Гермиона выложила сэндвичи на стол из бисерной сумочки, — вы будете?

Снейп прошел на кухню, открыл один из верхних шкафов и оглядел несколько выставленных в ряд стеклянных стаканов.

— Ваши? Или ими можно пользоваться? — он указал на полку.

— Нет, не мои, но даже если бы и были, то вы могли бы воспользоваться.

Снейп бросил на нее странный хмурый взгляд, но спорить не стал.

— Отвечая на ваши вопросы, мисс Грейнджер: нет, МакГонагалл не сказала больше ничего важного. И, да, судя по всему, узнавать обо всем мы будем по ходу, и мне это тоже не нравится. И есть я не буду, поскольку это ваша еда, за своей я схожу в продуктовую лавку, которая находится рядом с территорией замка, как сказала Минерва. Домовиков здесь нет, и на кухню, судя по всему, никого не пускают.

«Домовиков нет? Интересно, кто тогда их тут заменяет?», — подумала Гермиона.

— Если вам будет не в тягость, я могла бы составить вам компанию?

Ей просто необходимо было пройтись и развеяться, накупить себе чего-нибудь сладкого, а вечером встретиться с Гарри, чтобы узнать, как обстоят дела у того. Загадочное сообщение от друга: «Нам есть что обсудить!» — не давало покоя.

* * *

Перо поскрипывало, выводя на пергаменте чернильные буквы. Холодный свет превращал первоначально охровый цвет бумаги в серый. Безликий.

«Я рассчитываю на то, что у вас все готово. Каждый пункт плана обязан быть выполнен без единого изъяна. Надеюсь, вы помните о нашем уговоре? Поверьте, я не стану делать поблажек, если что-то пойдет не так.

Все должно пройти гладко.»

Письмо было сложено в конверт. Печать продавила сургуч, оставив на нем ребристый след.

Да.

Все шло именно так, как нужно.

Глава 3. Темные пещеры и что за ними скрыто

Дождь осыпался блестящими листьями с неба, гулким быстрым шепотом стуча по ткани зонта и кронам многолетних деревьев. Изгибы свинцовых туч слоились над скалами, будто обволакивая своей природной холодностью местность, где находилась школа.

Снейп все же разрешил Гермионе пойти вместе с ним в магазин, и теперь напряжение между ними, которое в пустоте новых апартаментов можно было резать ножом, немного убавилось, заглушенное шумом улицы и эхом раскатов грома. Они уже вышли за ворота замка и теперь продолжали путь прямо, как объяснил профессор, до ближайшего поворота, а там — снова прямо, пока не покажется магазин.

— И какой предмет вы теперь ведете? — фраза того, первая после выхода из стен Элемаурена, нарушила тишину под крыльями зонта.

— ЗОТИ. Вы не видели списки, что выслала Минерва? — от резкого порыва ветра Гермиона поежилась, поднимая выше ворот ветровки, и буркнула себе под нос: — Нужно было все же повязать шарф, не знала, что здесь такая переменчивая погода.

Профессор прошелся по Грейнджер оценивающим взглядом и перехватил удобнее ручку зонта.

— Минерва столько всего мне отправляла, что я решил разобраться с этим позже. Подумал, что с нее не убудет. — Он пару секунд помолчал, а затем продолжил, и в его голосе послышался сарказм: — Какой интересный выбор, мисс Грейнджер. Судя по колонкам газет, я было решил, что вы станете помощницей Министра, но уж точно не учителем.

— Вы словно недовольны, — Гермиона непонимающе осмотрела Снейпа, задержав взгляд на кожаных гловелеттах и покрасневших пальцах от промозглой погоды, которые те вовсе не защищали. «Ему бы перчатки носить, зельевар, а о руках не думает», — отметила она про себя. — Когда я к началу августа закончила сдавать экзамены за седьмой курс, Минерва уже собрала почти весь коллектив, не хватало нескольких педагогов. Я ей в тот период много помогала с организационными вопросами, поэтому решила и в этом не отказывать. Тем более, я пока не готова идти в Министерство Магии, особенно в такое время, и совсем не понимая, нужно ли мне это вообще.

— Как преподаватель могу заверить, что работа не самая благодарная, — хмыкнул Снейп, свернув на дороге, когда Грейнджер поскользнулась на размокшей от дождя грязи. Она упала бы на спину, если бы тот не подхватил ее под локоть. Снейп не разжимал ладонь еще пару секунд, давая возможность найти опору в ногах, и вперил в Гермиону недовольный взгляд. — Нужно быть осторожнее в этой местности, если не хотите убиться в первый же день. И как вы дожили до этого дня? — он покачал головой и сбавил шаг, опасаясь, наверное, что его обвинят в убийстве бывшей студентки, если Гермиона все же, спеша, расшибет себе голову.

— Спокойно дожила. — Помолчав, Грейнджер добавила: — Не без приключений, конечно. Я догадываюсь насчет всех неприятностей сей специальности, к тому же, видела уже часть закулисья. Но мне уже некуда отступать. А вот зачем вы вернулись, я не понимаю, раз такого мнения о системе образования.

— У меня, как и у вас, есть на то свои причины, — глубокомысленно заключил Снейп — судя по всему, тот не горел желанием обсуждать с ней мотивы своих поступков.

Дорога привела к высокой скале и затерялась в темноте пещеры. Вход в ту был неаккуратно обточен, будто углубление в каменной поверхности образовалось совершенно случайно. Но самым удивительным для Гермионы был не криво вытесанный камень и даже не то, что они со Снейпом оказались в тупике, окруженные серыми изваяниями с трех сторон. С вершины скалы вниз ниспадал водопад, вот только его воды не касались земли. Они, нарушая все законы физики, доходили до верхней части входа в пещеру и втекали внутрь. Струились по своду и стенам туннеля, теряясь в его непроглядной тьме.

— Впечатляющий антураж, — озадаченно прокомментировал Снейп.

Словно вкопанная, Гермиона даже не думала двигаться с места и продолжать путь. Это было захватывающее зрелище — ничего подобного она не встречала никогда в жизни.

— Нам туда? Вы уверены? Не очень хочу набрести на магических существ, так еще и не шибко дружелюбных.

— А вы видите другие варианты? — профессор многозначительно повел рукой по окружающему их каменистому безмолвию. — Минерва указала дорогу именно так. Естественно, ни о каких пещерах она не упомянула, — его лицо выражало недоверие. Он сложил зонт и защелкнул вокруг него ленточку с заклепкой. — Пойдемте. Сомневаюсь, что наша достопочтенная директриса могла что-то напутать.

И они шагнули во тьму.

Внутри пещеры, казалось, было средоточие всего холода и сырости с улицы. Гермиона задрожала и обхватила себя руками, стараясь хоть так сохранить тепло внутри своей куртки. Какое-то время слышалось лишь журчание воды, эхом проходящее по стенам пещеры, но внезапно где-то над их головами и по бокам мелькнул один быстрый сверкающий огонек. К нему прибавился второй, третий, четвертый.

Через пару секунд из них образовались ручейки — это были светящиеся рыбки неизвестного для Гермионы вида. Те начали плыть активнее, как бы зазывая следовать за ними.

Пещера понемногу стала озаряться золотистым светом — этого вполне хватало, чтобы увидеть, куда следовать дальше. Вскоре впереди забрезжил свет, и холод начал быстро отступать.

Когда Грейнджер вышла из туннеля, у нее создалось впечатление, что они со Снейпом уменьшились в размерах, пока проделывали этот путь, поскольку неожиданно попали в густую чащу и смотрели на нее с высоты роста букашек.

Пахло сыростью земли, как обычно пахнет после дождя в лесу, слышался совершенно незнакомый аромат цветов и растений. Взгляд цеплялся за высокие корни, стволы, покрытые мхом — хотелось осмотреть сразу все вокруг и запомнить каждую деталь. Гермиона посмотрела вверх и совсем потерялась в догадках, где она находится. Над головами, как и везде вокруг, все было покрыто зеленью. Свет пробивался сквозь огромные листья и спутанные лианы, свисающие повсюду, не давая увидеть, что за ними скрывается: небо или все еще пещера, чем-то освещенная.

Гермиона и Снейп шли в тишине, прерываемой необычным щебетаньем птиц, прячущихся где-то в густой растительности. Повсюду были расположены дома — по крайней мере, это их напоминало — покрытые цветущей зеленью, внутри горел свет. К тем вели неровные лесенки и тропинки по ветвям огромных деревьев. Какие-то сооружения по размеру походили на те, что строили маглы. Некоторые были больше, словно они принадлежали великанам. Встречались даже совсем крошечные, что туда только палец руки и поместился бы.

Вдалеке виднелось невысокое здание, к которому вела тропа, выложенная по краям темными камнями. На сооружении висела, методично раскачиваясь, деревянная вывеска, нацарапанные надписи на которой Гермиона разглядеть не могла. Снейп прищурился, очевидно, силясь все же что-то рассмотреть. Затем сделал несколько шагов к указателю у дороги и прочитал вслух коряво вырезанное «торговая лавка» на выпиленной из бруска дерева стрелке, которая указывала в направлении строения.

— Ну, как я понял, это наш магазин, — Снейп выглядел отчасти растерянно: по его лицу было заметно, что он отчаянно пытался сориентироваться в ситуации.

Гермиона поспешила его догнать, когда, увлекшись рассматриванием необычной коры какого-то дерева, заметила, что профессор продолжил путь по дорожке.

«Нет, чтобы подождать», — подумала Грейнджер, прожигая взглядом спину Снейпа.

Профессор толкнул тяжелую дубовую дверь, корявую, будто наспех выструганную, и пропустил внутрь Гермиону. Тонкий перезвон множества колокольчиков, висевших над дверью, разлетелся переливчатой трелью и затерялся в сумраке помещения.

Когда глаза привыкли к полутьме, освещенной лишь снующими повсюду светлячками и горящей рыжим светом смолой, как в замке, Грейнджер смогла разглядеть деревья, растущие вдоль стен. На их ветвях стояли стеклянные поблескивающие банки. На полу пристроились ящики с фруктами и овощами. Стоял шум от разговоров, топота и шагов — магазин заполняли люди, хотя, вернее сказать, существа.

Некоторые из них походили на людей: иногда их отличала лишь нижняя часть тела, которая могла оказаться чем угодно от копыт до хвоста змеи. Иногда уши, выглядывающие из-под волос, иногда глаза, сверкающие, разноцветные, у кого-то похожие на глаза хищных животных. Пара таких существ подозрительно оглядела Снейпа и дружелюбно улыбнулась Гермионе, кивнув в знак приветствия. Она растерянно кивнула в ответ.

Некоторые же из волшебных тварей походили на гномов — тогда они маленькими шажками перебирались между прилавками группами, влезая друг на друга, пытаясь дотянуться до нужных продуктов. Другие же были длинными и худыми: они ходили, пригибая лысые гладкие головы, испещренные странными узорами, чтобы не задеть балки, которые соединяли массивы высоких потолков.

Лавка изнутри выглядела намного больше, чем снаружи, должно быть, использовалось заклинание расширения пространства.

— Я даже не знаю, нам уйти по-тихому или сделать вид, что мы не удивлены? — шепнул Снейп на ухо Грейнджер.

— Думаю, что нам лучше идти до победного, уверена, самое странное позади, — дернулась она, когда почувствовала, как дистанция между ними резко сократилась. — Наверное, нам стоит встретиться уже на выходе, чтобы не мешать друг другу.

Профессор передал Грейнджер одну из плетеных корзин для продуктов и зашагал прочь. Гермиона нервно выдохнула и, приняв уверенный вид, направилась вслед за Снейпом.

Что неудивительно, почти все лежавшие на прилавках товары были с диковинками: некоторые источали незабываемые ароматы, приятные, даже дурманящие, а какие-то очень отталкивали своим, другие же имели совсем необычную форму и сорт. Магазин больше походил на фермерскую ярмарку: все выглядело только собранным с плантаций.

Через какое-то время Гермиона начала беспокоиться, что слишком долго выбирает, что ей взять. Она рассматривала стенд с пророщенными ягодами и ростками и решала, купить что-то из этого или нет. Она понятия не имела, съедобно ли это вообще.

Неожиданно сбоку от Грейнджер возникла сотрудница магазина — это была девушка с белоснежной кожей, на которой было выведено множество узоров и рун черного цвета. Глаза, прикрытые темными вьющимися волосами, обладали гетерохромией: один — черный, как эбеновое дерево, что не было видно границы между радужкой и зрачком; второй — белоснежный, лишь очерченный темной границей, обозначая конец белка и начало такой же белой радужки. Это была нимфира — представительница древнего исчезающего рода стихий, а конкретно эта — земной стихии. Об этих существах Гермиона читала в редких изданиях.

Расспросив ту, Грейнджер узнала, что выбирать нужно, опираясь на внутренние ощущения. Как ей объяснила нимфира, необходимо было прислушаться к своему организму: тот подскажет, что ему нужно в данный момент. Как она поняла, в этом месте только так продукты выбирать и можно, иначе был риск купить что-то, что повлияет на тебя не лучшим образом. Поэтому, последовав этому наставлению, Гермиона останавливалась у каждого прилавка и «погружалась в себя».

«Точно убьет меня, когда я закончу», — проносилось у нее в голове каждый раз, когда она вспоминала о Снейпе.

— Гермиона Грейнджер? — мужской голос за спиной вывел Грейнджер из медитативного состояния. Она резко обернулась. Человек, стоявший напротив, был ей незнаком — это ее немного напрягло. Мужчина запустил руку в русые волнистые волосы. — Не пугайтесь, я учитель в Элемаурене, меня зовут Дмитрий Войцек. Слышал о том, что вы должны были приехать в качестве педагога по ЗОТИ от Хогвартса. Намеревался познакомиться с вами завтра на собрании, наслышан о вас, — в его малахитовых глазах блеснул любопытный огонек.

— Приятно познакомиться, — Гермиона неловко улыбнулась. — Это такое странное место, никогда не встречала подобных. Вы часто сюда приходите?

— Да, я раньше учился в Элемаурене, а теперь преподаю уже четвертый год. Это Роща Памяти. Знаю, может показаться, что название совсем не вяжется, но это про единение с природой, предков и наши истоки. То, откуда мы все берем начало, — Дмитрий пожал плечами на озадаченный взгляд Грейнджер. — Наш директор старается объединить разных существ и народы, чтобы мы все вспомнили, что когда-то жили в мире и союзе друг с другом. В юности ему удалось заключить перемирие между многими враждующими расами.

— Ого! Я была бы не против как-нибудь послушать подробнее или почитать об этом, — Гермиона иногда встречала упоминания мира, существовавшего много столетий назад, но никак не предвидела, что сможет побывать в его отголосках. Для нее было большим удивлением, что после древней войны, которая произошла задолго до появления основателей Хогвартса и посеяла раздор между существами, кто-то сможет объединить разрозненные народы.

— Был бы рад рассказать тебе как-нибудь на досуге, Гермиона. Можно мне к тебе так обращаться?

— Да, конечно. Я только рада завести новые знакомства.

— Что ж, рад был встрече, еще увидимся, — сказал Дмитрий, подмигнул Грейнджер и ушел, затерявшись среди существ.

— Нечем больше заняться, как стоять посреди прохода? — ворчливо донеслось из-под ног, и Гермиона взглянула вниз. Маленький гном хмуро взирал на нее, удерживая в руках два фрукта, с виду похожих на апельсины. Его зеленая шапка сползла набок. — Ну? И что? Долго мне ждать?

— Прошу прощения, — Грейнджер посторонилась, и гном, покачав головой, засеменил мимо.

— Волшебники, — фыркнул тот. — Парадоксальные тугодумы.

Выписав чек, Гермиона взяла сумку с продуктами и вышла на улицу в надежде, что Снейп все-таки ее дождался.

— Долго же вы, — недовольно пробормотал тот, понаблюдав за тем, как Грейнджер перехватывает тяжелый плетеный мешок. Профессор протянул к тому руку.

— Вы что-то хотите? — Гермиона озадаченно перевела взгляд с его ладони на мешок.

— Я помогу.

— Я самостоятельная.

Снейп посмотрел на Грейнджер взглядом, который заставил ее начать жалеть о решении спорить.

Мешок с продуктами все же пришлось отдать.

На обратном пути дождь поутих. Когда Гермиона со Снейпом подходили к воротам Элемаурена, она сказала:

— У меня в семь встреча с Гарри, не могли бы вы подсказать время? Мой коммуникатор сел.

Профессор обнажил под рукавом наручные часы и нахмурился.

— Шесть. Странно. Мне казалось, что нас не было больше получаса.

Гермиона пожала плечами, хоть и отметила в голове эту маленькую странность.

— Может, время тянулось медленно? — предположила она. Снейп глянул на нее с недоверием.

— Вы, как всегда, безупречны в своих теориях, — саркастически протянул он. Грейнджер внутри что-то кольнуло, но она не подала виду. — В любом случае, мне все равно, куда вы идете. Но будьте добры вернуться до одиннадцати, я не собираюсь вас ждать.

* * *

Вернувшись в покои после прогулки с Гарри, Гермиона чувствовала себя спокойнее. Поттер, как выяснилось, был даже отчасти рад, что его поселили с Малфоем, и Грейнджер прекрасно знала, почему. Гарри все лето твердил о том, что, когда вернется в учебный ритм, то боится вновь оказаться среди гриффиндорцев в центре внимания как герой. Ему хотелось спокойствия, но он вряд ли получил бы его, проживая с кем-то из Гриффиндора. А Драко был к нему весьма... нейтрален. Как один из тех, на ком война оставила наибольший отпечаток, тот проявлял наивысшую степень безразличия и к победе, и к непосредственному участию в ней Поттера — по крайней мере, насколько поняла Гермиона из летних встреч с Малфоем.

А вот со Снейпом было куда сложнее. Если Драко был по-детски язвителен, то Снейп — а Грейнджер знала это не по наслышке — обладал крайне тяжелым характером. Ей никогда не доводилось проверять до этого, каково жить с ним, и она не представляла, чего ждать. Однако проблему составляло не только это, а кое-что еще, о чем Гарри, конечно же, знал еще до начала войны.

Гермиона рассказала Поттеру и о пещере, и о продуктовой лавке, и существах, обитающих в Роще Памяти, как назвал то место Дмитрий. Гарри был бы не Гарри, если бы не взял с Грейнджер обещание сходить туда вместе.

Был уже вечер, и, судя по шуму из ванной, Снейп принимал душ. Гермиона облегченно разулась, уставшая от долгой ходьбы, и прошла в спальню, мечтая, наконец, отдохнуть. И замерла.

Над кроватью, которая теперь была заправлена и устлана поверх бордовым вязаным пледом, кружились несколько странных созданий — те мельтешили, покрывая постель цветочными лепестками. Они напевали на неизвестном языке писклявым хором подозрительно романтичную мелодию, с мохнатой шерсти, которая, по всей видимости, покрывала всю площадь их тел, осыпалось что-то мелкое. Крыльев у них видно не было, а вот длинные уши заметно было за версту — те свисали вниз и раскачивались в такт мелодии.

— Что происходит?! — воскликнула Гермиона. Мохнатые существа замерли на секунду, синхронно повернулись в сторону Грейнджер, моргнули бусинками черных глаз и продолжили напевать мелодию как ни в чем не бывало.

Романтичная песня.

Лепестки цветов.

Гермиона пришла в ужас. Она понятия не имела, что это были за существа, но они явно посчитали ее со Снейпом романтической парой.

Позади Грейнджер из ванной открылась дверь.

Гермиона всем телом развернулась в проеме двери лицом в коридор и встретилась взглядом со Снейпом.

— Вам туда нельзя, — выпалила Грейнджер и перекрыла профессору проход. Тот, кажется, опешил.

— Что там происходит? — он попытался заглянуть в спальню, но Гермиона уперлась рукой ему в грудь. Тот резко отпрянул от ее прикосновения.

— Там занято, — промямлила она первое, что пришло в голову. Снейп посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Что значит «занято»? — резко бросил тот. — Либо вы меня пропустите, либо мне придется вас подвинуть.

У Гермионы пульс бешеным стуком отдавался в висках. Она отрицательно замотала головой, и профессор, не церемонясь, легко отодвинул ее в сторону.

Увидев летающих созданий, он застыл, как и Грейнджер до этого.

— Какого Мордреда тут происходит? — процедил Снейп.

— Это не я, — вырвалось у Гермионы.

Существа вновь замолки и повернулись на голос.

— Та-даа! — пропищали они хором и издали хлопки, исчезая в воздухе.

Повисла тишина. Гермиона боялась двинуться с места, ожидая реакции Снейпа. Тот медленно шумно выдохнул.

— Может быть, есть возможность их позвать снова и заставить убрать этот... бардак, — протянул профессор, пренебрежительно осматривая рассыпанные лепестки.

— Только если вы знаете, как, — робко ответила Гермиона.

Они еще пару секунд помолчали.

— Что ж, — раздражение в голосе Снейпа было отлично слышно, — уступаю вам место для удовольствия от сна среди сей ботанической прелести.

Тот подошел к кровати, взял подушку, стянул злосчастный бордовый плед, отряхнул его от лепестков и уложил на диван.

Гермиона сделала несколько нерешительных шагов к кровати.

— Я могу поспать на диване, мне на нем будет вполне удобно, — предложила она.

— А с чего вы взяли, что мне не удобно? — донеслось от Снейпа.

Гермиона вздохнула. Спорить с ним было явно бесполезным занятием.

— Доброй ночи, — сказала она.

Снейп ничего не ответил.

* * *

Драко вернулся поздно вечером, когда за окном уже стемнело, а погода разбушевалась не на шутку. Оказалось, что Блейзу с соседом повезло больше — тот жил в одном номере с Тео. Конечно, если исключить тот факт, что Нотт мог дымить волшебными сигаретами прямо в комнате.

Это место было для Драко чужим. Ему казалось, что незнакомая магия наполняет его изнутри и сдавливает его органы. Она ощущалась тяжелой и бесконтрольной. Слишком бесконтрольной. Все чувства Малфоя словно обострились в разы, его палочка почти все время пребывания в Элемаурене жгла карман мантии нагревшимся древком, несмотря на то, что была неактивна. Воздух висел густой сконцентрированной волшебством массой, у Драко будто бы зудело все тело от окутывающей его мощной магии. Создавалось впечатление, что здешняя, горячая и всеобъятная, влияла на его собственную. Словно пыталась... выдавить ее наружу.

Драко решил, что это может быть связано с запретом на использование заклинаний. Вероятно, подобное ощущали и другие студенты из Хогвартса.

Еще с порога Малфой услышал из спальни мелодию перебираемых струн. Он вошел в комнату и глазами сразу нашел источник музыки — у камина в кресле сидел Поттер с гитарой в руках. Тот был настолько погружен в свое занятие, что даже не обратил внимание на остановившегося в проеме Драко. Малфою никак не удавалось узнать композицию, что так умело исполнял Поттер. Исполнение было душевным, Драко даже сказал бы, сокровенным. Создавалось впечатление, что это было чем-то очень интимным и личным, чего никто не должен был увидеть и услышать.

Музыка стихла. Поттер открыл глаза и взглянул на Драко.

— Мерлиновы подштанники. — тот дернулся, явно испугавшись. Вряд ли он ожидал увидеть кого-то в комнате. — И давно ты там стоишь? — Гитара из темного дерева была отставлена к стене.

— Недолго. — Малфой беглым взглядом осмотрел комнату, словно в поисках поддержки, чтобы что-то прервало этот неловкий разговор. — Я прекрасно понимаю, что это было не для моих ушей, но ты неплохо играешь.

— Спасибо, — неуверенно произнес Гарри. — Не ожидал услышать от тебя комплимент.

— А что, хотел, чтобы я сказал, что у тебя руки из одного места растут, Потти? Но ты и сам это знаешь, — колко ответил Драко.

Поттер фыркнул, направившись в ванную.

— Шутник, — донеслось от него.

Оставшись в пустой комнате, Драко опустился в кресло у потрескивающего дровами камина и достал магический коммуникатор. Тот ему летом подарила Грейнджер, когда они начали общаться из-за постоянных встреч на судах. Он в свою очередь купил у близнецов два таких же изобретения для Забини и Северуса.

Крестный какое-то время возмущался и отпирался, не понимая, зачем ему нужно использовать нечто подобное, если есть совы. Но вскоре, разумеется, не без помощи Драко, пришел к выводу, что этот подарок как раз кстати: обмен «письмами» происходит быстрее, а Министерство до отслеживания этих устройств пока не добралось.

Драко уже привычным движением разложил коммуникатор и, найдя нужный контакт, быстро набрал текст:

«Ты уже прибыл в школу?»

Ответ пришел быстро:

«Во-первых, где приветствие? Во-вторых, да, я уже заселился. Сколько у тебя соседей? Тоже один?»

Брови Малфоя взметнулись вверх.

«Один, слава Мерлину. Меня поселили с Поттером. Что значит твое «тоже»?! Учителям не выделили личные покои?»

«Ироничное стечение обстоятельств. Я бы позлорадствовал, если бы не находился в той же лодке», — Малфой закатил глаза, представив, с каким сарказмом произнес бы это Северус, будь тот рядом. — «Я живу с мисс Грейнджер. Она теперь, оказывается, преподаватель. Ты знал?»

«Знал. Она сказала мне только пару дней назад. Что ты думаешь по поводу этой ситуации?»

Ответ не приходил пару минут. Похоже, Снейп обдумывал вопрос Драко.

«Насчет нашего сожительства? Если честно, это выбило меня из колеи. Я не рассчитывал делить личное пространство вообще с кем-либо, а уж тем более с таким человеком, как Грейнджер. Уж не знаю, сможем ли мы с ней ужиться. Особенно учитывая тот факт, что я бывший последователь Риддла. Вероятно, она относится ко мне соответствующе. Не имею не малейшего понятия, как выстраивать с ней коммуникации. Все слишком сложно.»

«Не делай за нее выводы. Лучше понаблюдай, может, она сама будет не против наладить общение. Многое изменилось, но вы вроде проводили время вместе на ее пятом и шестом курсах? До сих помню ваши многочасовые посиделки в библиотеке. Так что общение друг с другом для вас не в новинку. Избегания ни к чему хорошему не приведут.»

«Я подумаю над твоими словами. Спасибо за совет. Завтра педсовет, доброй ночи.»

Глава 4. Новые порядки

— Ты помнишь, как туда идти? Мы здесь пятый день уже, а я все никак не запомню, — спросил Тео и оглядел полупустой коридор. Зазевавшийся Блейз почти столкнулся со студенткой младших курсов, когда Нотт дернул того в сторону. — Мандрагора тебе в уши, Забини! Ты вообще здесь?

Блейз повернулся к Тео и посмотрел на него прояснившимся взглядом.

— А, да, — тот мотнул головой вправо по коридору. — Нам туда.

Нотт фыркнул. Кажется, с самого приезда их намеревались отрезать от студентов Элемаурена. Тео считал это весьма хреновой тактикой: им необходимо было коммуницировать и с местными обучающимися, чтобы влиться в здешнюю среду обитания.

— Невозможность пользоваться магией, отдельное помещение для трапезы ученикам Хогвартса... — начал Тео, уже собравшись последовать за другом к массивным дверям, когда его отвлек шум за спиной.

Он остановился и, обернувшись, заметил небольшую компанию вокруг одного из фонтанов, где кто-то сидел. Судя по странным узорам на мантиях, это были студенты Элемаурена. Нотт уже готов был решить, что это не его дело, и догнать Забини, когда сквозь хохот и пелену чужих голосов расслышал знакомый.

Вот черт.

Тео быстрым шагом двинулся в сторону фонтана. Импульсивно приняв решение вмешаться, он даже не знал, что конкретно собирался предпринять.

— Что здесь происходит? — голос Нотта прозвучал низко и вкрадчиво. Несколько студентов обернулись в его сторону. Тишина, которая повисла в пространстве, резанула по ушам.

— Да ничего особенного, — послышался ответ одного из юношей. — Просто беседуем с этой чудачкой.

Тео увидел Лавгуд. Она сидела на краю фонтана и держала в руках учебники. В ее волосы, собранные в несколько косичек, были вплетены колечки, мелкие цветы и разноцветные бусины. Нотт заметил, что на той снова не было обуви. Побелевшие пальцы, крепко сжимавшие корешки книг, выдавали ее волнение.

— Может, вам пора на завтрак? — Тео сжал зубы. Ему титанических усилий стоило сохранять хладнокровный тон. — Лично мы уходим, — он протянул руку к Лавгуд. Та после недолгих колебаний все же вложила в его ладонь свою и поднялась с выступа у фонтана.

— Уже? Так быстро? — другой студент выставил вперед руку и, словно издевательски, медленно поднес к груди Нотта. Меж пальцев того пробежали искры. Ситуация порядком ухудшилась. Тео скучающе оглядел кисть наглеца и посмотрел тому прямо в глаза.

— Ты думаешь, я не справлюсь без магии, если понадобится? — Нотт взглянул на очертания метки, выглядывавшей из-под закатанного рукава своей рубашки, и подытожил: — Уверен, что меня это остановит? Или ты знаешь пару приемов джиу-джитсу, поэтому такой смелый? Я бывший Пожиратель Смерти. Весьма опрометчиво с твоей стороны, — Тео наклонился ближе к этому самонадеянному индюку, уверенности в действиях которого явно поубавилось, и отчеканил: — Прочь с дороги.

Тот сдвинулся с места, освободив ему путь, похоже, не имея никакого желания нарываться на драку. Тео крепче сжал руку Луны и почти что потащил ее к дверям, за которыми недавно скрылся Забини.

— Мерлин, Тео, помедленнее, — взмолилась Лавгуд, едва за ним поспевая. Нотт быстро разжал пальцы и отпустил ее. Та с благодарностью посмотрела на него, когда он сбавил шаг. — Спасибо, но все было хорошо. Они просто разговаривали со мной.

— О, неужели? — Тео сам не успел понять, как в его голосе скользнула отчетливая тень сарказма. — Извини, не догадался сразу. Как-то не слишком это походило на дружелюбный разговор.

— Он был не слишком дружелюбный, — подтвердила Луна, опустив глаза на свои босые ноги. — Но тебе не стоило им угрожать. Твоя позиция в этой школе слишком шатка для этого.

Нотт хмыкнул, вытащил из кармана брюк магическую сигарету и, зажав ее между губ, затянулся. Лавгуд вскинула на него удивленный взгляд.

— Я не уверена, — чуть наклонив голову вбок и принявшись рассматривать структуру сигареты, начала та, — что в коридорах этой школы можно курить.

— И что? — Тео отнес сигарету от губ, выпустив изо рта дым. — А я не уверен, что ходить без обуви — это практично. Или ты в очередной раз стала жертвой набегов нарглов?

Тео потянул на себя одну из дверей зала, испещренную вырезанными узорами, что подозрительно походили на древние руны, и пропустил вперед Лавгуд.

— Нет, это был кто-то другой. И почему все слизеринцы подкармливают груболиков?

«Груболики? Это еще кто такие?» — озадаченно подумал Тео.

За дверьми располагался просторный зал с полукруглыми окнами от пола до самого потолка. Шесть длинных столов стояли на кривых изогнутых ножках. Смола светящимися каплями свисала со скошенных сводов зала. В помещении не было преподавательского стола — тот, как узнал недавно Тео, находился за одной из дверей в зале.

— Что, прости? — переспросил он. Луна не ответила, только еще раз тихо поблагодарила и приземлилась на скамью рядом с Поттером. Нотт замедлил шаг на пару секунд, сверля взглядом ее косички на голове. Он прошел дальше вдоль столов и сел на пустующее место рядом с Блейзом.

— Что случилось? — поинтересовался Забини.

— Лавгуд, — вздохнув и затянувшись волшебным дымом, изрек Тео.

* * *

Гермиона в очередной раз перевернулась на другой бок и, недовольно поморщившись, поняла, что уснуть больше не сможет.

Она села в постели и осмотрела комнату: диван пустел, а дверь, ведущая в коридор была закрыта.

«Уже проснулся».

Грейнджер направилась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Открыв холодильник, она осмотрела полки, что были заполнены под завязку едой.

— Доброе утро, — раздался голос за спиной. Гермиона подскочила на месте.

Снейп протянул руку рядом с ее головой и взял с полки листья какого-то незнакомого ей растения, стоявшие в стакане с водой.

Сюртук того уже был привычно застегнут на все пуговицы под самое горло.

— И вам, — ответила Гермиона.

Она достала из выдвижного ящика ягоды магической голубики. Как она вчера узнала у Альфиры — нимфиры, которая ей помогла в лавке — те обладали более выраженным и сладким вкусом. Их свойства немного разнились с теми, что были у обычной голубики, поэтому использовались нимфирами в изготовлении отваров.

Грейнджер добавила ягоды в тарелку с гранолой и села за стол.

Снейп нарезал томат на тонкие ломтики и разложил их на листе, похожем на салат, только с бирюзовыми прожилками, и, переложив сэндвич на тарелку, опустился на стул напротив.

— А что это за растение? Никогда раньше такого не видела.

Гермиона чувствовала себя неловко от того, что завтракает за одним столом со своим бывшем профессором, который сейчас, как ни подозрительно, вел себя относительно мирно.

— Это фирампула. Их листья почти невозможно найти где-либо, даже на магических рынках, — пояснил тот. — Она содержит много минералов и веществ, полезных для организма волшебника, заставляя магию лучше циркулировать с кровью.

— Мне кажется, — протянула Грейнджер, покосившись на зелень и отправив в рот ложку с гранолой, — что я где-то о нем читала. Возможно оно фигурировало в учебнике по травологии.

Какое-то время они ели в тишине, но, вернувшись мыслями во вчерашний день, Гермиона вспомнила свой не озвученный тогда вопрос и осторожно подала голос:

— Почему директор МакГонагалл, а не вы? Насколько я знаю, Хогвартс в прошлом году выбрал вас.

Снейп кинул на нее взгляд, от которого обычно желание задавать какие-либо вопросы сразу отпадало. Но не у Гермионы.

— За то время, что я провел в Мунго, — все же неохотно, с расстановкой начал тот, — мы с ней не успели обсудить все нюансы распределения наших должностей, а потому по умолчанию обязанности директора временно легли на нее. Пожалуй, так будет до следующего лета, дабы избежать бумажной волокиты и неудобств посреди учебного года.

— Спасибо, что пояснили, сэр, — улыбнулась Гермиона. Снейп нахмурился, но ничего не сказал.

За шесть лет обучения у этого человека она привыкла к его грубости и нелицеприятному общению. Она не ждала от того ни дружелюбия, ни снисходительности, несмотря на то, что было между ними до войны: все эти посиделки в библиотеке, в его лаборатории, когда она пыталась целыми часами отрабатывать те злосчастные двести пятьдесят баллов...

И тем не менее, война все перечеркнула. Развела их по разные стороны и разрушила все то хрупкое доверие, что начало едва-едва между ними выстраиваться во время ее учебы.

Поэтому то, что общение между ними сохранилось примерно на том же уровне общения, что и на ее шестом курсе, было удивительным. И приятным. Гермиона не хотела давать себе глупых поводов бесполезно надеяться, что есть даже малейшая вероятность (приближенная, безусловно, к нулю) стать со Снейпом друзьями. Но, может, тот был все же не против вернуться к тому, на чем они закончили.

Закончив завтракать, Гермиона умылась и поняла, что привести волосы в надлежащий вид без магии просто невозможно.

Долго промучившись, она в итоге собрала небрежный пучок, выпустив у лица пряди. В спальне она увидела Снейпа, накидывающего на плечи мантию: внутренняя сторона той отливала в изумрудный, а внешняя была в тон его одежде.

— Который час? Нам уже пора выходить?

— Половина двенадцатого, и если вы хотите успеть, то советую начать собираться. Нам с вами еще нужно найти зал, где будет проводиться собрание, — ответил тот. Он окинул Гермиону беглым взглядом, задержавшись на ее волосах. — Вы же пойдете вместе со мной?

— Да. — Она подошла к шкафу и открыла его дверцу.

— Тогда переодевайтесь, — он покинул спальню, закрыв за собой дверь.

Помещение для педсовета они нашли быстро: двери в него были распахнуты, а у входа стояла Минерва МакГонагалл, приветствуя всех своих подчиненных и знакомясь с новыми коллегами.

Зал был огромен: колонны, выглядевшие в точности как стволы деревьев, возвышались до самого сводчатого потолка, поддерживая его массив. Ветви тех спускались по стенам и оплетали круглые окна под потолком, а ниже — вытянутые, арочные.

От колонн исходили толстые кривые корни, заменяющие скамьи в зале. Они шли полукругом в несколько рядов от одной стены помещения к противоположной, и ради удобства на изгибах корней разложили пухлые мягкие на вид подушки, многие из которых уже заняли преподаватели.

Напротив первого ряда корневых сидений располагался широкий выступ, который был пнем когда-то срезанного дерева невероятного размера.

Она прошла за Снейпом, и они заняли свободные места. С ним Гермиона чувствовала себя гораздо увереннее и спокойнее среди незнакомых лиц.

Справа от нее села пожилая дама, смерив Грейнджер пресным взглядом, и, положив на колени вязаную сумочку, взялась в той что-то искать.

На помост ступил мужчина средних лет и поклонился под обрушившийся шквал аплодисментов. Гермиона поморщилась, не понимая, зачем разводить такой шум, и обратила внимание, что Снейп, как и она, сидел не шелохнувшись. Ее это позабавило.

— Рад приветствовать вас в нашей школе! — разнесся голос по залу.

Гермиона вспомнила, как в свое время Дамблдор встречал их каждый год, стоя на кафедре перед столом преподавателей, и произносил речь.

— Меня зовут Иоганн Шредер, я директор Элемаурена. В этом году нас удостоили своим визитом профессора и студенты школы магии и волшебства Хогвартс, и я счастлив видеть вас здесь, дорогие гости! — широкая улыбка не спадала с его загорелого лица, пряди золотистых волос в художественном беспорядке спадали ему на глаза, и он, очевидно, даже не думал поправить их. — Должно быть, вам сейчас кажутся непривычными здешние порядки и правила, но мне бы очень хотелось, чтобы вы как можно быстрее почувствовали здесь себя, как дома.

«Без возможности пользоваться магией это будет проблематично», — не удержавшись, Гермиона хмыкнула вслух и поймала на себе заинтересованный взгляд темных глаз Снейпа.

— В скором времени вам должны выдать памятки, где что находится, и провести инструктаж по замку. Также было принято решение, что учителя и ученики Хогвартса и Элемаурена будут посещать занятия друг друга с целью обмена знаниями, навыками и культурой.

Это было новостью. Конечно, Гермиона знала от МакГонагалл, что студенты обеих школ будут вынуждены посещать уроки и от того, и от другого учебного заведения, но что профессорам вновь придется обучаться... Она задумчиво поглядела на профиль Снейпа, лицо которого теперь стало еще более напряженным, чем обычно.

— Ко всему прочему, Совет школы принял решение провести проверку на характер примененных вами за последние три месяца заклинаний. У вас возьмут пробу магии в Медицинской башне, она указана на карте школы, которую вам выдадут вместе со всеми документами после собрания. На то, чтобы пройти проверку, вам дано трое суток. На этом у меня все, увидимся через полторы недели в этом же зале. Спасибо за внимание!

Сквозь шум собственных мыслей Гермиона расслышала, как уход директора сопровождался очередными аплодисментами. Она была удивлена, что им настолько не доверяют, однако какая-то рациональная часть сознания оправдывала подобное поведение. Разумеется, мистер Шредер пытался обезопасить свою школу. Он пустил сюда преподавать и учиться бывших Пожирателей Смерти, в то время как другие учебные заведения им в этом отказывали. И это уже многого стоило.

Глава 5. Люди из прошлого. Глава 6. Принципы каменного века

Северус, разувшись, аккуратно повесил мантию на крючок. Мисс Грейнджер, с которой он вернулся в апартаменты, сразу направилась на кухню.

После педсовета им выделили час перерыва, по завершении которого их ожидало собрание с МакГонагалл исключительно с учителями Хогвартса, дабы обсудить расписание, изменение в программе и другие организационные моменты.

Северус прошел в спальню и распахнул шкаф. Несколько полок были заставлены книгами, и, пробежавшись взглядом по корешкам, он вытащил одну из тех немногих, что удалось здесь расставить.

Из библиотеки своего дома он забрал их совсем мало, с расчетом на то, что постепенно будет приезжать туда и разбираться с оставшимися вещами.

Он надеялся, что рабочий кабинет и комнаты при аудитории будут просторными, чтобы часть вещей разложить там и не нагромождать их с Грейнджер покои.

Их с Грейнджер покои.

Северус опустился в кресло у камина и открыл книгу на странице с закладкой. Он читал ее в Мунго, пытаясь скоротать тянущееся там время.

Он не знал, как ему общаться с Грейнджер, и это было проблемой хотя бы потому, что им вместе предстояло жить целый год. Если бы обстоятельства сложились иначе, и у них были бы разные комнаты, то он еще нашел бы способ сократить с ней общение до минимума. Но в таких условиях это было невозможным.

Северус перелистнул сухую шершавую страницу, абсолютно не вчитываясь в текст.

Конечно, мисс Грейнджер больше не его студентка, и ту суровую дистанцию и непробиваемую каменную стену строгости, что он выстраивал между собой и учениками, больше не было необходимости сохранять. Теперь они коллеги, а значит, находятся на одном уровне.

Но все перечеркивал один нюанс.

Когда пришло время идти на собрание, он вошел на кухню. Грейнджер ковыряла в тарелке и пила чай, если судить по пару из чашки.

— Вы идете со мной? Или мне вас не ждать?

Та взглянула на него.

— Ждать, — улыбнулась Грейнджер.

Северус ощутил, как дрогнул уголок его губ, когда она поднялась с места и скрылась в спальне.

«Такая же, как и всегда» — мельком пронеслось в его голове.

Когда они спустились в кабинет, где должно было проходить собрание с Минервой, Северус занял одно из кресел у большого овального стола из темного дерева. Пришлось подождать какое-то время, прежде чем пришли оставшиеся преподаватели.

Аудитория была небольшой по сравнению с залом, где они собирались ранее, рассчитанной на весь их состав, и пахло в ней почему-то чем-то очень похожим на индийские благовония.

— Итак, — привлекая к себе внимание начала Минерва, поднявшись со своего места, и посмотрела на наручные часы. — В Элемаурене мы столкнулись со многими изменениями и неожиданностями, о некоторых из которых я не знала до сегодняшней встрече так же, как и вы. Я прекрасно понимаю ваше недовольство и вопросы, которые возникли, поэтому предпочту начать, постараясь дать на все ответы. Сразу раздам вам документы, чтобы вы могли уже пробежаться по ним и подготовить вопросы для уточнения.

МакГонагалл выдержала небольшую паузу и с помощью доступной ей магии раздала каждому по стопке пергаментов. Северусу в руки легли листы, и он, быстро их пролистав, решил, что ознакомится с ними позже. Он заметил, как Грейнджер сбоку от него сразу же принялась сосредоточенно вчитываться в текст.

Неугомонная Всезнайка.

— Для начала хочу представить вам новых педагогов, что присоединились к нам в этом году. Вилард Дивинатио будет преподавать прорицания, — высокий поджарый мужчина поднялся с кресла, по его плечам струилась бирюзовая мантия с серебристыми вкраплениями. Черные волосы, поразительным образом отливающие в синий, были собраны в пучок, закрепленный торчащей из него волшебной палочкой. Тот скользил взглядом по комнате сквозь линзы овальных очков в серебряной оправе. Приветственно покивав головой, он опустился на место.

Северус слышал от Минервы, что Сивиллу Трелони после войны назначили при Министерстве в Отдел Тайн, поскольку дар провидения мог им очень сильно пригодиться.

— Преподавателем Защиты от Темных Искусств в этом учебном году станет Гермиона Грейнджер.

Снейп увидел, как та, неловким движением одернув кардиган, поднялась с места, улыбнулась и сразу же села обратно. Множество любопытных пар глаз устремились на нее — всем было интересно посмотреть на героиню войны. Если бы Снейп мог, он бы фыркнул. Достав из сумки книгу, он раскрыл ее и забегал взглядом по строчкам, слушая Минерву вполуха.

— Уход за магическими существами будет преподавать Амайя Сато. — Низенькая худенькая девушка азиатской наружности, сидевшая прямо напротив него, привстала со своего места. Она выглядела милой. — Как вы знаете, мистер Бинс, который в Хогвартсе вел Историю Магии, не смог приехать вместе с нами по причине своей... кхм... нематериальности. Поэтому его предмет на себя в этом году возьмет также мистер Дивинатио. И, наконец, Мэри МакДональд. Она будет вести магловедение.

Северус подумал, что ему послышалось. Он быстро поднял голову и вперил взгляд в женщину, которая сидела через трех людей от него вокруг стола. Та поднялась, махнула рукой, здороваясь с присутствующими, и ее серые глаза встретились с его.

«Этого просто не может быть», — билась, будто набатом, мысль в его голове.

— Что ж, — МакГонагалл поправила очки. — Я слышала о приказе на проверку магии. Считаю это вполне оправданным и рациональным решением со стороны Совета школы, беря во внимание ситуацию в Магической Британии в прошлом учебном году. — Снейп заметил, как на него покосилась мадам Спраут. — Так что полностью нахожусь на его стороне. Советую вам не затягивать, поскольку, уверена, большинство студентов пойдет в самый последний день. Не думаю, что вы, коллеги, хотите толкаться с ними в очереди. — Минерва сплела пальцы, строго оглядев всех присутствующих. — Сегодня вечером вы получите ключи и пароли от своих кабинетов, а завтра уже сможете изучить всю школу. Детальная карта Элемаурена так же будет отправлена каждому из вас после ужина. Предварительное расписание я вам раздала, но изменения в него могут вноситься в течение полутора недель, особенно учитывая тот факт, что занятия придется посещать еще и учителям. — Та недовольно вздохнула. — Учеба, как и всегда, начинается первого сентября, то есть послезавтра. Встретимся завтра на экскурсии. На этом у меня все, дамы и господа.

Преподаватели поднялись со своих мест. Некоторые из них подошли к Минерве, очевидно, чтобы уточнить детали. Северус встал вслед за Грейнджер: та, на секунду помедлив, направилась к Минерве.

— Северус, — услышал он за своей спиной и, прикрыв на секунду глаза, обернулся. Перед ним стояла Мэри: даже на каблуках она была гораздо ниже, чем он; струящееся черное платье облегало ее астеническую фигуру. — Здравствуй. Рада тебя видеть, столько лет прошло.

— Здравствуй, — сухо промолвил Снейп. Мерлин, он так хотел вернуться в номер, сделать чай и погрузиться в чтение книги. В тишине. — Неожиданная встреча.

Мэри неопределенно пожала плечами, мягко улыбнувшись. Та сильно изменилась за двадцать лет: в уголках глаз и по линии губ очертились тонкие нити морщинок, черты лица заострились, волосы будто стали только темнее.

— Решила поделиться с юными умами набранными за годы знаниями. Да и профессор МакГонагалл рассказала, что после той неприятности, что случилась с предыдущим профессором магловедения, особо не было желающих занимать эту вакансию, — та произнесла это так непринужденно, будто отмахиваясь.

«Всего-то ее убил Волан-де-морт. И правда, экая неприятность».

Внезапно Северус ощутил тошноту, неприятные ощущения сконцентрировались где-то в области желудка. Оценив ситуацию, он понял, что вряд ли на него так повлияли воспоминания о мисс Бербидж. Ему и впрямь срочно нужно было в номер.

Он бросил взгляд на Грейнджер. Та уже ждала у дверей и, словно почувствовав его состояние, сделала шаг ближе к нему.

— Ты не хотел бы выпить вместе чаю? — спросила МакДональд, откровенно намекая на совместное времяпрепровождение.

Быть может, она изменилась? Прошло много времени. Возможно, их общение имеет шанс стать лучше, чем тогда.

— Благодарю за приглашение. Думаю, я смогу найти время для чаепития.

— Как насчет сегодня вечером? — в голосе Мэри скользнула тень надежды. К этому моменту кабинет почти опустел.

— Боюсь, сегодня я вынужден потратить оставшуюся часть дня на изучение документов, — Северус потряс стопкой пергаментов.

— Очень жаль. Тогда хорошего вечера.

— Хорошего вечера, — буркнул Северус, стремительно покинув кабинет.

Быть может, она изменилась? Прошло много времени. Возможно, их общение имеет шанс стать лучше, чем тогда.

— Благодарю за приглашение. Думаю, я смогу найти время для чаепития.

— Как насчет сегодня вечером? — в голосе Мэри скользнула тень надежды. К этому моменту кабинет почти опустел.

— Боюсь, сегодня я вынужден потратить оставшуюся часть дня на изучение документов, — Северус потряс стопкой пергаментов.

— Очень жаль. Тогда хорошего вечера.

— Хорошего вечера, — буркнул Северус, стремительно покинув кабинет.

Когда они с Грейнджер вернулись в комнаты, он прошел на кухню и бросил мяту в стакан с водой.

— С вами все в порядке?

Он обернулся. Ему показалось, что мисс Грейнджер была искренне обеспокоена. Он сделал глоток из стакана: колющая боль в животе нарастала.

— Я в этом не уверен.

— У вас что-то болит? — Грейнджер внезапно приняла такой деловитый вид, скрестив руки на груди, что Северус ощутил себя будто на приеме в Мунго.

Он нахмурился, смерив ту недоверчивым взглядом.

— Я не уверен, что вы в меру компетентны, чтобы ставить мне диагнозы.

— После войны я помогала в больнице Святого Мунго. Мне не раз приходилось лечить пострадавших, больных и тяжело раненных. Вы можете довериться мне, сэр.

Что ж, очевидно, у него не было выбора.

— Тошнота. Боль в животе, — отрывисто доложил Северус. — Головокружение.

— Как вы выбирали продукты в магазине? — внезапно спросила Грейнджер, и лицо у нее стало таким, будто, поднеси Снейп сейчас лампочку к ее голове, та бы получила электрический импульс.

— Просто выбирал, — не понял Северус ее вопроса. — Как в обыкновенном супермаркете. Вы это к чему?

— С консультантами в магазине вы не говорили, как я понимаю? — Снейп покачал головой. — Странно, что к вам не подошли. Там общаются со всеми новенькими, чтобы им помочь. — Северус вспомнил, что попытку они предприняли, но та успехом не увенчалась. — В магазине я встретила нимфиру, что там работает. Она объяснила, что нужно брать понятные и знакомые для вашего народа продукты, которые вы и ваши сородичи уже привыкли использовать в рационе. Либо, погрузившись в себя, услышать, чего хочет ваш организм. Поэтому я была там так долго. Вам придется перебрать продукты.

Замечательно. Конечно, у него ведь резиновый счет в Гринготтс. Хоть бы кто заранее предупредил о здешних порядках. Чего Северус терпеть не мог, так это сюрпризы.

Северус не слышал о нимфирах до этого момента. В животе вновь заныло, и он поморщился от досады. Еда, выбираемая какими-то ментальными волнами. Мантикора их всех задери!

— Кто такие нимфиры?

— Это существа, напоминающие нимф из древнегреческой мифологии. Думаю о них слышали почти все хотя бы раз в жизни, особенно маглы. Так вот, нимфиры — это чистое воплощение стихий и природных явлений. Каждый представитель их рода отвечает за что-то одно: кто-то за воздух, другой за огонь, некоторые за землю, как та, что я встретила, или, например, за растения и воду. О них, к сожалению, известно не много. Некоторые считают, что они вымерли или чей-то вымысел. Как выяснилось, нет. К счастью, они могут быть представителями любого пола, в отличие от нимф. Я читала про них в древних фолиантах на уроках рун, когда делала доклады про разные виды существ, что появились задолго до волшебников. — У Грейнджер загорелись глаза. — Надеюсь, что смогу здесь узнать подробнее про них. Было бы здорово выпустить современное издание про наших предков и их соотечественников. — Видимо, той явно давно запала в душу эта тема. Снейп уже успел отвыкнуть от быстрых запальчивых речей мисс Грейнджер. — А еще лучше рассказывать обо всем этом на уроках Истории Магии! — А еще, решил Северус, она, судя по всему, забыла о его боли в животе. — Программу к этому предмету давно стоит переписать! На нем почти ничему не учат, лишь восхваляют героев и войны, которые они прошли. — Тут она опомнилась и снова участливо посмотрела на Снейпа: — Простите, я немного отвлеклась. Думаю, вам стоит сходить в медицинскую башню прямо сейчас.

— Заодно сдам анализ на магию.

— Если вы не против, я бы сходила с вами.

— Мне без разницы, — ответил Северус. — Можете пойти со мной.

* * *

Они с Грейнджер вышли из дверей замка и прошли к отдельному зданию: башне, которая возвышалась посреди территории школы и носила название «Медицинская башня».

Башня внутри была под стать школьному зданию — все те же колонны, аккуратные декорированные резными узорами фонтанчики, золотистая смола, стекающая по стенам. Длинный коридор замыкался по кругу. Прямо посередине расположился арочный проход к небольшому столу. Место отдаленно напоминало одновременно магловский ресепшн и необычный архив: до самого потолка вдоль стен по кругу хранились на полках то ли рукописи, то ли книги. Деревянные ящики под крышей здания выдвигались магом, сидевшим за столом, и к нему в руки опускались нужные бумаги. Там же находились двери, ведущие в лифт.

Внутри почти никого не оказалось. Мисс Грейнджер попросила Северуса пойти первым, и он догадался, что она переживает из-за процедуры.

— Пожалуйста, проходите, — улыбчивая целительница приоткрыла дверь и пропустила Северуса в кабинет.

Тот оказался совсем небольшим: с красивым столиком на изогнутых ножках, которые напоминали вьющиеся стволы. Возле стояло широкое кресло с откинутой спинкой. — Присаживайтесь. — Ткань, которой оно было обито, со стороны казалась весьма мягкой, но стоило Снейпу сесть, как он тут же ощутил ее шероховатость и колючесть. На целительнице не было халата: ее белую мантию украшали вышитые неизвестные Снейпу руны. — Будьте добры, закатайте рукав до локтя на левой руке и положите обе руки на подлокотники кресла. — Северус снял сюртук, обнажил предплечье и заметил, как целительница взглянула на метку. С абсолютно непринужденным видом та отошла к одному из навесных шкафов. — Симпатичное тату.

Северус покосился на женщину, но та, мелодично напевая высоким голосом, стала что-то искать в полках.

Внезапно его запястья, покоящиеся на подлокотниках, туго обвили упругие стебли лозы. Он инстинктивно дернулся.

— Не волнуйтесь, дорогой, спокойно сказала целительница. — Это необходимо для проведения процедуры.

Та развернулась к нему со шприцом в руках — у прибора было два блока для пробирок и, соответственно, две пробирки, соединенные внизу, почти у самого основания, рядом с иглой, тонкой трубочкой.

«Кошмар трипанофоба».

Женщина поднесла иглу к предплечью Снейпа и, безболезненно введя, стала набирать кровь. Он заметил, как по маленькой тонкой трубке от крови стала отделяться масса, похожая то ли на жидкость, то ли на воздух, переливчатым потоком наполняя собой вторую пробирку.

Закончив, целительница развернулась к столику и сняла перчатки. В тот же миг лоза отпустила руки Северуса.

— Вы свободны. Результаты появятся в ваших покоях завтра после обеда. Оригинал будет передан директору Элемаурена.

Выйдя в коридор, Снейп ухмыльнулся и шепнул проходящей мимо него Грейнджер:

— Ужасная пытка, мисс Грейнджер. Круциатус просто божья благодать по сравнению с этим.

Та скрылась за дверью с выражением лица, полным ужаса.

Она провела в кабинете не больше пяти минут и, как только оказалась рядом с Северусом, возмущенно прошипела:

— Вы в своем уме такое говорить? Но, конечно, спасибо! Связывания оказались не настолько пугающими, как могли бы быть.

Снейп хмыкнул. Ну еще бы. Как там Антонин говорил? Клин клином вышибает?

— Всегда пожалуйста, — ехидно ответил он.

В кабинет к специалисту по побочным действиям от местной еде очереди не было вовсе. Северус оказался в очередном стерильном помещении, оставив Грейнджер ждать снаружи. Широкоплечий высокий целитель с густой каштановой бородой чем-то отдаленно напомнил Хагрида. Разговор этот был короче, чем ожидал Снейп — целитель спросил о симптомах, а затем, исходя из них, порекомендовал внимательнее относиться к продуктам, покупаемым в волшебной лавке, практически повторив то, что ему накануне рассказала мисс Грейнджер. Затем вручил лекарственный настой на каких-то здешних травах, который вроде как должен был начать действовать спустя пятнадцать минут.

Выйдя из кабинета, Северус помахал настоем в стеклянной банке на вопросительный взгляд Грейнджер.

Когда они вернулись в покои, уже вечерело. Красный круг солнца опускался за горизонт, исчезая за пиками гор.

Северус планировал потратить вечер на изучение кипы бумаг, выданной на собрании. Ему еще нужно было внести коррективы в план обучения и обсудить это с Минервой. Он разложил перед собой пергаменты, оставленные на кухонном столе перед уходом, и принялся за их изучение.

— Вам сделать чаю? — послышался голос Грейнджер.

— Если вам не сложно. — Немного подумав, Снейп добавил: — Черный.

Раздался стук в дверь.

— Вы кого-то ждете?

— Нет, — Северус настороженно посмотрел вглубь коридора. Он встал из-за стола, подошел к двери и, провернув ключ несколько раз в замке, отворил ее.

Гермиона прошла в коридор и заглянула через плечо Снейпа, чтобы увидеть, кого к ним принесло. За порогом стояла женщина: та самая, с которой профессор разговаривал накануне после собрания. Она предстала перед ними все так же в платье, однако на этот раз из бордовой шелковой ткани. На плечи был накинут черный вязаный кардиган, едва доходивший той до талии.

— Добрый вечер, — улыбнулась Мэри МакДональд. Та окинула Гермиону коротким оценивающим взглядом: острым и пронизывающим, от него сразу стало неуютно. Когда внимание Мэри вернулось к до сих пор молчавшему Снейпу, выражение лица той сменилось на более радушное. — Узнала, где ты живешь. Мы, оказывается, соседи!

— Какое счастье. — Несмотря на смысл слов Снейпа, Гермиона не расслышала «счастья» в голосе того. — Ты что-то хотела?

— Выпить чай с новыми коллегами, — МакДональд вошла внутрь и сама захлопнула за собой дверь.

«Лучше бы с другой стороны», — пронеслось в голове, пока Гермиона с нарастающим возмущением наблюдала, как незваная гостья с любопытством осматривала их покои.

— Мы не были готовы к гостям, — нахмурившись, начал Снейп, когда тому в ладонь приземлился мешочек с чаем.

— Не переживайте, вы меня не напрягаете, — махнула рукой Мэри. Та прошествовала на кухню и уселась на стул, где лежала мягкая бежевая подушка. Гермиона специально положила ее туда для себя накануне, поскольку стулья показались ей слишком жесткими.

— Это мы уже поняли, — получилось язвительнее, чем Гермиона рассчитывала. МакДональд повернула голову в ее сторону.

— Приятно познакомиться, — улыбка той будто прилипла к ее щекам — Мэри улыбалась везде, где не попадя, и делала это весьма фальшиво. — Можно просто Мэри.

Снейп молча развернулся к магическому чайнику, что работал без электричества, и налил в тот воду.

— Взаимно. Можно просто Гермиона. Давно вы приехали? — поинтересовалась Грейнджер, доставая кружки из шкафчика.

— Дней пять или шесть назад. — Взгляд Мэри метнулся к Снейпу: тот уже заливал кипяток в заварочный чайник. — Мне с двумя ложками сахара и лимоном, пожалуйста.

Северус опустился на стул напротив Мэри. Послышался аромат бергамота, как только профессор разлил по чашкам чай. Гермиона села справа от него, подобрав под себя ногу. МакДональд странно покосилась на одежду Грейнджер и на секунду брезгливо сморщила нос.

— Мда, — буркнула она тихо самой себе, но укоризненный взгляд, метненный в Гермиону, был красноречивее любых слов. После та вновь обратилась к Снейпу: — Рада, что ты решил вернуться, а то у тебя так много всего произошло. Понимаю, как тебе тяжело.

«Видимо, они общаются».

Грейнджер пришлось снова проглотить это давящее чувство так же, как она привыкла делать уже не один год.

Что ж, ладно. Если так посудить, это не ее дело.

— После того, как Хогвартс выбрал меня директором, когда я был Пожирателем, — лицо Снейпа, как и всегда, не особо что-то выражало, — я помогаю Минерве с некоторыми делами и документами.

— Почему же такой властный и солидный мужчина как ты решил отказаться от должности директора?

«Мерлин, сюда бы попкорн с колой, и никакое кино не нужно».

Снейп помедлил, после чего сказал в своей абсолютно бесстрастной манере:

— Так удобнее.

Мэри хлопнула глазами, очевидно, не особо довольная ответом. Гермиона вспомнила, что, когда она задала профессору этот же вопрос, тот пояснил более развернуто. Интересно...

— Кстати, мне рассказали, что здесь есть очень красивые места, ну, знаешь, с водопадами и горами, — МакДональд даже не пыталась скрыть кокетливый тон. — Хочешь прогуляться завтра?

— Я очень занят, — Снейп ответил как-то слишком быстро. — Как я уже сказал, помогаю Минерве с некоторыми документами. К тому же, мне нужно составить учебный план.

— Разве он уже не составлен? — тонкие брови Мэри взмыли вверх.

— Составлен, но я отношусь к этому довольно щепетильно: вношу туда свои коррективы и правки.

— А на выходных?

— На выходных я, вероятнее всего, буду заниматься проверкой контрольных и самостоятельных работ, которые планирую дать студентам для ознакомления с их знаниями.

Гермионе показалось, что диалог тех походил на игру в пинг-понг — Снейп быстро отчеканивал ответы, а Мэри так же быстро задавала новые вопросы.

— Ты такой серьезный, Северус. — Гермиону чуть не перекосило от того, как МакДональд пожирала того глазами. — Может, тогда на следующей неделе выделишь немного времени?

Снейп прищурился и, видимо, собирался сказать что-то еще, но тут из кармана того раздалась мелодия звонка. Взяв в руки коммуникатор, профессор поднялся со своего места:

— Это Минерва. Прошу меня простить.

Тот скрылся в спальне.

Гермиона не помнила, чтобы у МакГонагалл был коммуникатор. Наверное, она что-то пропустила.

С минуту кухня пребывала в молчании. Лишь тихий голос Снейпа доносился из спальни. Слов было не разобрать. Мэри облокотилась о стол, обхватив чашку худыми пальцами.

— Кстати, — Гермиона решила заполнить тишину — слишком тягостно было находиться в компании МакДональд. — Вы уже где-то работали до этого?

— О, дорогуша, поверь, у меня есть опыт в сфере образования. В отличие, видимо, от тебя.

«Ушел объект интереса, и пошла пассивная агрессия», — подметила Грейнджер, рассматривая золотое колье Мэри: то было с подвеской в форме птицы.

— Я ничуть не сомневалась, —улыбнулась Гермиона, — мне просто хотелось бы, чтобы такой человек как вы поделился со мной своими знаниями. Уверена, вам есть что рассказать.

Лишь бы не переборщить. Все это напоминало абсолютно сюрреалистическую комедию.

— Ну конечно, — по более блаженному голосу Мэри было понятно, как эти слова той польстили. Наживка проглочена. — Поверь, я многому могу тебя научить. Я, конечно, не работала в образовательных учреждениях, но была больше пятнадцати лет учителем на дому. Я отлично разбираюсь в том, что нужно студентам. Еще я писала исследовательскую работу.

— Ого, — Гермиона на секунду даже ощутила интерес. — А что за исследование?

— Как внедрение интернета влияет на умственные способности маглов.

— И каков вывод?

Мэри устроилась поудобнее и вид у нее стал такой, будто сам Николас Фламель должен был бы почувствовать себя неопытным первокурсником рядом с той.

— Это все очень вредно для мозга! Как хорошо, что маги всем этим не пользуются. Только исключения, но они полные идиоты.

«Надо передать Гарри, что мы с ним теперь в клубе полных идиотов по экспертному мнению Мэри МакДональд».

— Вы не могли бы рассказать подробнее?

Мэри забегала глазами.

— Нет-нет, знаешь, эта работа очень объемная и детальная, я не смогу уместить всю ее в нескольких словах. Давай я дам тебе ее прочесть, и, может, ты сумеешь хотя бы немного проникнуться глубиной моего исследования.

— Было бы здорово, — Гермиона постаралась улыбнуться максимально естественно.

— У вас нет ничего сладкого? Может, пирога? — внезапно перевела тему Мэри.

— Нет, я ничего не готовила, — обыденно повела плечом Гермиона. Глаза Мэри округлились. Та в животрепещущем жесте поднесла руку к груди.

— Как? Ты ведь живешь с мужчиной! Ему нужно что-то есть.

— Да, он сам готовит себе еду. И не пирогами же ему питаться.

Гермиона подумала, что еще немного, и ей придется вызывать для профессора МакДональд доктора.

— Девочка, ты еще многого не понимаешь. Он, должно быть, привык готовить себе сам, если жил один, это была безвыходная ситуация. Но теперь эту обязанность должна на себя взять ты! Конечно же, он прямо тебе этого не скажет, но в природе у мужчин генетически передался инстинкт добывать добычу, как давным-давно они убивали мамонтов. То есть в современном мире — ходить на работу и зарабатывать деньги. А женщине необходимо создавать домашний уют, готовить, убирать. Я смотрю, с последним ты тоже не слишком хорошо справляешься, — Мэри неприязненно обвела взглядом кухню.

Гермиона нахмурилась. В Элемаурене, насколько она поняла, обитали существа — те же самые, что заправляли накануне им со Снейпом постель — отвечавшие за уборку. Так что кухня была в полном порядке.

Что касалось речей Мэри, то Гермиона слышала подобные высказывания от своей бабушки с детства и никогда не понимала, почему все должны жить по таким правилам. Каменный век закончился не потому что закончились все камни — как они часто шутили с Гарри, когда затрагивались подобные темы в обществе. Однако она решила разыгрывать спектакль дальше, чтобы узнать, к чему это может привести и какие «новые» мысли и законы жизни она узнает на этот раз.

— Наверное, вы правы. Мне этого никто не объяснял. А почему вы работаете? Как же ваши муж и дети, которых вы должны одаривать уютом и заботой?

— Все не так просто. — Мэри прямо-таки лучилась от того, что считала себя неисчерпаемым источником «знаний». — У меня нет мужа и детей, и сейчас мне приходится работать. Но, — в этот момент та повысила громкость голоса, — если бы рядом появилось сильное плечо, то я была бы счастлива одарить этого мужчину своей любовью.

— То есть до этого никого из мужчин у вас не было?

— Ты что, конечно, нет! — громко рассмеялась МакДональд, а затем тише пояснила: — Разумеется, были. Но Северусу не стоит знать об этом.

— Почему?

— Ну что за глупый вопрос! Мужчина всегда должен думать, что он у тебя первый, иначе ты не будешь вызывать у него симпатию сама понимаешь в каком смысле.

После слов о мамонтах это было даже слишком предсказуемо.

— То есть вы каждый раз притворяетесь, что мужчина у вас первый?

— Да, его желание важнее всего остального.

— А как же ваше желание?

— Мое желание? Дорогуша, — Мэри будто объясняла элементарную вещь маленькому ребенку. — Оно не имеет абсолютно никакого значения, когда речь заходит о том самом. Тебе ведь важно сделать приятно своему мужчине. Нужно забыть о своих желаниях. Да уж, мне еще столькому тебя нужно научить.

Гермиона кивнула с видом осознания столь гениальной мысли, едва удержавшись, чтобы не скривиться. Из спальни вышел Снейп.

— Все в порядке? — уточнил тот.

— Да, мы прекрасно поговорили с Гермионой, — проворковала Мэри и закинула ногу на ногу. — Северус, ты так и не ответил на вопрос насчет встречи на следующей неделе.

— Вряд ли получится. Минерва попросила разобраться с дополнительной документацией насчет Элемаурен, так что, думаю, можно будет позже обсудить этот вопрос.

— Конечно, — МакДональд понимающе кивнула, вставая. — Я понимаю, ты очень занят. Тогда поговорим об этом позже. Спасибо за чудесный вечер. Было приятно познакомиться, Гермиона.

— И мне, — вяло отозвалась Гермиона.

Снейп проводил Мэри в коридор. Гермиона увидела боковым зрением, как та поднялась на цыпочки, припала к щеке профессора и чмокнула того.

Фу.

— Доброй ночи, — и МакДональд и упорхнула в пустоту коридора замка.

Снейп запер дверь.

— Слышал, что она вам тут наплела. — Тот убрал со стола чашку Мэри.

— Значит, сидели там и подслушивали?

— Есть за мной такой грешок.

— Вы с ней не согласны? — с наигранным удивлением спросила Гермиона. — Я все хотела узнать, могу ли помогать вам с домашними обязанностями, чтобы вы не так уставали на столь тяжелой работе.

Снейп ухмыльнулся.

— Ну что за чудное предложение, мисс Грейнджер. А я все не знал, как попросить вас заняться женскими обязанностями по дому. Варка зелий не идет ни в какое сравнение с охотой на мамонта — стоять целыми днями над котлами в разы тяжелее.

— Тогда что же вы моете посуду? — ахнула Гермиона. — Подвиньтесь и предоставьте это женщине! Может, вам еще массаж перед сном сделать? А то вы, должно быть, так устали. Весь вечер сидели за документами!

От раковины Снейп не отошел, но взгляд того стал лукавым — такого выражения лица Гермиона у него еще не видела.

— Еще и массаж? Какая щедрость. Моим плечам он и впрямь нужен. А после этого не забудьте приготовить ужин — не то я совсем изголодаюсь. Но вот массаж... — Снейп театрально прикрыл глаза — всего на миг — и следом протянул: — А то, говорят, мужчинам часто не достает женской ласки.

— В таком случае мне нужно будет сделать вам не только массаж, — ляпнула Гермиона. И тут же закусила язык. Снейп замер с чашкой в руках: вода шумно текла из краника, но профессор продолжил смотреть на Грейнджер. Глаза его потемнели. Тот сглотнул и отвернулся к раковине. Гермиона ощутила, как жар прилил к щекам. — Простите.

— Осторожнее, мисс Грейнджер, — вкрадчиво сказал Снейп. — А то я могу и согласиться.

— Может я на это и рассчитываю, — улыбнулась Гермиона.

— Тогда идите в спальню и ждите меня в постели, — низко приказал Снейп. Она не должна была чувствовать этого, точно знала, что не должна была — но что-то обожгло ее изнутри и горячей магмой спустилось в низ живота. Что-то забытое, то, что впыхивало в ней раньше, давным-давно, когда она корпела над зельями в его проклятой лаборатории на отработках. Гермиона свела колени. О Боже. — Однако пока вы не ушли, должен заметить, что взгляды мисс МакДональд не особо мне откликаются. Мое мнение состоит в том, что никто не должен никого ни к чему обязывать. Я бы распределял все по взаимному согласию. Бред, который она высказала относительно инстинктов с каменного века и половой жизни, я даже обсуждать не хочу.

Гермиона прочистила горло. Голова кружилась от странного чувства, вызванного словами Снейпа. Неужели она все еще так... восприимчива к нему? Она совсем забыла об этом за время войны.

— Приятно знать, что у нас совпадают взгляды. Почему вы решили послушать наш с ней разговор?

— Ну, во-первых, мисс Грейнджер, она рассказала вам то, что при мне не осмелилась бы произнести вслух. Во-вторых, мне было интересно, изменилось ли ее мнение, спустя столько лет.

— Откуда вы ее знаете?

— Учились вместе в Хогвартсе на одном курсе.

— Я думала, она старше вас. По крайней мере, мне так показалось.

— Нет, как видите. Но приятно, что вы так хорошо оцениваете мои внешние данные.

Гермиона фыркнула.

— Вам нужна помощь с документацией Минервы?

— Какой альтруизм. То домовикам рветесь помогать, то устающим профессорам, — колко отозвался Снейп. — Звонила не Минерва. Мне нужен был предлог, под которым я бы смог отказаться от прогулки с Мэри. Того, что я услышал от нее во время вашего разговора, для меня было достаточно, чтобы я решил для себя не связываться с ней вновь.

Глава 7. День Рождения. Часть 1

Мрак. Холод. Тихие голоса: можно подумать, что они где-то далеко, но я знаю, что мне только стоит взглянуть — и я увижу людей, которые переговариваются в ожидании. Ужас пробирает дрожью. Открыв глаза, я осматриваю комнату, которую тускло освещает пара торшеров. Он никогда не любит показываться при дневном свете, предпочитая полутьму ночи.

Справа от меня сидит отец и как всегда держится невозмутимо, отстраненно. Слева мать. Они оба перешептываются с другими Пожирателями. Гул от разговоров нарастает, а уже через секунду — резко повисает тишина. Звенящая. Сначала мне кажется, что я попросту оглушен. Все боятся произнести и слова.

Я чувствую Его присутствие у себя за спиной — он в своем обычаи подползает, словно змея, — и ледяные руки мертвеца. Они опускаются на мои плечи и сжимают. Я не могу сделать вдох, перед глазами темнеет. Успокаивает только рука матери, что держит мою и крепко сжимает, приводя в чувство.

— Драко... — медленно протягивает хриплый голос. — У меня для тебя важная миссия, — слова, которые я больше всего боялся услышать. — Ты должен доказать мне свою преданность. Убей. — Он сжимает пальцы рук сильнее, впиваясь длинными ногтями в кожу. Я чувствую острую боль, взгляды пятнадцати пар глаз устремлены на меня. Все ждут моего вопроса.

— Кого? — голос словно со стороны.

— Ты и сам знаешь ответ, — словно издеваясь, смакуя каждый слог на языке, шепчет мне на ухо Темный Лорд. — Гарри Поттера.

Прикрываю глаза, и от паники, сковывающей мою шею, будто стальными кандалами, мне становится нечем дышать. Я теряю сознание.

Сердце бешено колотилось в груди, ночная рубашка насквозь промокла от пота. Драко подскочил на постели и судорожно потер глаза в попытках избавиться от головной боли. Поттер лежал на соседней кровати. Все было в порядке. Драко медленно выдохнул и запустил руку в сырые волосы, стараясь прийти в себя.

Просто кошмар. С войны те являлись к нему почти каждую ночь, снова и снова, и из раза в раз — об одном и том же.

Маловероятно, что он уже уснет сегодня.

Драко принял душ и заварил себе первую за утро чашку чая. Ждать Поттера придется еще не один час.

* * *

Гарри разбудил звук жужжания коммуникатора. Неохотно разлепив глаза, он огляделся — кровать Малфоя пустовала. Гарри открыл новое появившееся на экране сообщение.

«С Днем Рождения, кузен!» — гласила первая строка письма от Дадли, и губы Гарри невольно дрогнули в улыбке. — «От тебя давно никаких вестей. Как собираешься праздновать? В итоге пошел в авроры, как тебе предлагали? Кстати, меня взяли в колледж. Теперь я буду учиться на ветеринара, хаха»

Поттер, поднявшись на локтях, напечатал в ответ:

«Спасибо! Не думаю, что буду праздновать. Ты знаешь, не самый мой любимый праздник, однозначно не идет ни в какое сравнение с Рождеством. Я не пошел в аврорат, решил продолжить обучение в Хогвартсе. Я говорил, что набегался на войне. Понял, что не хочу к этому возвращаться. Я очень рад, что ты сделал так, как посчитал нужным сам. Молодчина! Как отреагировали родители?»

Причину, по которой их с Дадли общение вышло на более дружелюбный уровень, Гарри и сам с трудом мог понять. Через несколько недель после войны он забрал Гермиону на Гриммо: той некуда было идти, и он искал в разных округах Лондона психотерапевта. Так они с кузеном пересеклись в одном из переулков.

Они разговорились, Дадли пригласил его в паб. Когда они повзрослели, многое изменилось: гиперопека Петуньи и Вернона над сыном перетекла в желание контролировать всю жизнь того. Те не давали Дадли самостоятельно решить, куда поступать после окончания учебы в школе, уже предрешив «прекрасное будущее юриста» того.

Гарри, решив пояснить лишь вкратце об ужасах войны, наконец поделился с Дадли рассказами о тонкостях волшебного мира, погрузил в некоторые нюансы магического сообщества и выслушал то, что рассказал ему брат о своих мыслях относительно родителей, детства, будущего.

Гарри вышел в прохладный коридор. Малфой сидел за столом в наушниках, проводом подключенных к коммуникатору. Тот медленно и даже в какой-то степени медитативно выводил что-то перьевой ручкой в блокноте.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил Малфой и снял наушники. — Если ты хочешь успеть на завтрак, то нам стоит поторопиться. Я уже думал тебя будить.

— Подожди меня, я умоюсь и пойду с тобой.

Стоило им появиться на первом этаже, как Гарри успел пожалеть о том, что сегодня покинул покои.

— Гарри! — Симус хлопнул его по плечу. — С Днем Рождения!

— Спасибо, — натянуто улыбнулся Гарри.

Когда они вошли в зал, Поттера заметили Джинни и Рон и направились к нему.

— Твои главные фанаты бегут, — саркастично хмыкнул Драко и сел на скамью рядом с Паркинсон и Забини.

Гарри даже не успел ничего сказать, как Рон с Джинни его обняли.

— Вы бы еще в рупор объявили, что сегодня за день, — проворчал он. — Спасибо.

— Не хочешь сходить куда-нибудь? — спросила Джинни.

Они сели за стол, и Гарри наложил себе в тарелку салат.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отрезал он. — Я не собирался праздновать свой День Рождения.

Рон уныло скривился.

— Я думал, раз мы в этом году все вместе, в спокойной обстановке, то отпразднуем как подобает, хотя бы у кого-нибудь, — проглотив кусок яблочного пирога, тот добавил: — Только чур не у тебя, там хорек.

Поттер прикрыл глаза и медленно выдохнул. Спокойствие, только спокойствие. Было неприятно, что Рон будучи другом Гарри не понимал его нежелания отмечать День Рождения.

— Не стоит шуметь над ухом дремлющего зверя. Может оказаться, что он этому не рад, — Луна словно из ниоткуда возникла по другую сторону от Гарри. — Я зайду сегодня к вам с Драко, чтобы кое-что передать. Ах да, я все же рада, что этот день приходится именно на эту дату, ведь будь все иначе, то и сложилось бы по-другому, не правда ли?

— Спасибо, Луна.

— Кстати, Гарри, — Джинни, достав что-то из сумки, протянула две коробочки, — это от нас с Роном.

— Спасибо, я открою их у себя.

— Распакуй здесь! Мне интересно сразу узнать, что ты думаешь.

Начав с подарка в красной обертке с выведенной от руки буквой «Д», Гарри разорвал упаковочную бумагу и открыл коробку. Внутри лежал стеклянный флакон парфюма в цвет упаковки.

— Послушай! Мне кажется, тебе понравится, — с энтузиазмом воскликнула Джинни.

— Давай лучше не здесь, вдруг будет сильный аромат, — сказал Гарри. — Спасибо за подарок.

— Но обязательно потом скажи, как тебе.

Гарри открыл коробку от Рона, в которую были вложены три билета на предстоящий матч по квиддичу. Он слышал, что тот должен был состояться в Италии через несколько недель, но не планировал покупать билеты. За последнее время он успел остыть к квиддичу, и единственное, что ему до сих пор нравилось как отголосок этого вида спорта — летать на метле. Летом он часто, стараясь сбросить стресс, взмывал высоко вверх и резко направлял к земле древко метлы. Скачок адреналина помогал прочистить голову.

— Спасибо, а почему три?

— Я позвал Фреда с Джорджем, Симуса и Невилла. Кстати, Джинни тоже будет. Ты можешь позвать кого хочешь, кого-нибудь из состава прошлой команды и Герм, например. Там Крам будет. — Уизли многозначительно глянул на Гарри. — У них же вроде что-то было. А мы с ней заодно помиримся.

Гарри мысленно хмыкнул. Будь Рональд внимательнее к Гермионе, то знал бы, что та уже давно влюблена в совершенно другого человека.

После войны общение той с Уизли так и не вернулось на прежний уровень. Гермиона стала относиться к Рону прохладнее, когда тот оставил их одних в лесу. Гарри же с тем почти не разговаривал, списываясь лишь по важным вопросам, как и с остальными, все свое время уделяя Гермионе. Рон взял на себя репортеров: как оказалось, тому понравилось быть в центре внимания — на тот момент это помогло ему с Грейнджер избежать интервью.

Когда друзья оставили попытки завязать разговор, Гарри вытащил телефон и открыл переписку с Дадли.

«Спасибо за поддержку. Родители... Ну, ты их знаешь. Мама схватилась за сердце, драматично закидываясь успокоительным, отец орал. Ничего нового. Удачно, что теперь есть возможность перебраться в общежитие — слушать не могу больше мамину чушь про события в жизни новых соседей. С тех пор, как мы переехали, не изменилось совершенно ничего, кроме того, что теперь я знаю, сколько весит жена соседа и сколько денег зарабатывает сам сосед.»

Неожиданно Лавгуд отстраненно произнесла:

— Это все трескеты заставляют обсуждать чужую жизнь. Обычно от них можно избавиться ингаляцией из цветков ромашки и щепоткой измельченной лаванды. Жаль, что его родители об этом не знают.

— Мне ему так и написать? — спросил Гарри.

— А он поймет? — заинтересованно придвинулась к нему Луна.

— Не думаю.

— Тогда смысл?

— Действительно.

Гарри выдвинул клавиатуру и принялся печатать:

«XD

Прямо как в детстве. Не хватает только моих яичниц, правда?

Надеюсь, они в итоге примут твой выбор и смягчатся. Даже если нет, то знай, что твои чувства — гораздо важнее их мнения. Напишу тебе позже, я скоро пойду на экскурсию по новой школе. Хогвартс сейчас отстраивают после войны, поэтому нас отправили учиться в Австрию. Расскажу тебе потом подробнее про дурдом, который тут творится»

Ответ от Дурсля пришел почти мгновенно:

«Хотя бы фото пришли»

«Договорились»

Гарри не успел убрать коммуникатор, чтобы наконец закончить с завтраком, как тот снова завибрировал. Смс на этот раз пришло от Гермионы:

«Захвати мантию-невидимку и зайди в мой кабинет во время экскурсии»

Гарри вздернул брови:

«Командирша. Какой кабинет-то?»

«На карте посмотри»

Просто наглость. Гарри захлопнул коммуникатор и вернулся к еде, пытаясь вспомнить, куда он положил карту школы, которую студентам высылали с совами вместе с порт-ключом еще до приезда сюда.

До проведения знакомства со школой оставалось полчаса, а ему нужно было еще успеть взять мантию и найти карту. Придержав рукой подарки, Гарри отыскал взглядом за ближайшим столом Малфоя — тот отрешенно кивал на активную жестикуляцию Забини. Поттер уверенным шагом направился туда.

— О, привет, очкарик, — махнул ему Забини, как только заприметил у стола. Малфой вопросительно вскинул голову.

— И тебе желаю жить долго и счастливо, — поприветствовал Гарри. — Малфой, я иду в покои. Тебе там что-нибудь нужно?

— Я пойду с тобой, — Малфой, встав с места, обернулся к Забини: — Потом закончишь рассказ, увидимся.

— Ловлю на слове, — хмыкнул им вслед тот.

По пути к лифту Малфой зазевался и едва не столкнулся с одним из студентов — Гарри вовремя заметил это и схватил того под локоть, уведя в сторону.

— Спасибо, я его не заметил, — заозиравшись по сторонам, пришел в себя Малфой.

Двери лифта услужливо распахнулись.

— Ты в норме? — нахмурился Гарри.

— Просто не выспался.

Как только они оказались в номере, Малфой не разуваясь направился на кухню.

Гарри оставил в коридоре коробки с подарками. Мантию-невидимку, не пристроенную на новом месте, он нашел в рюкзаке. В поисках карты он осмотрел тумбу в прихожей, спальню и заглянул в шкаф.

— Малфой, ты нигде не видел одиноко брошенную карту Элемаурена? — крикнул он, но ответа не последовало.

Гарри прошел на кухню. Малфой искал что-то в полках подвесного шкафа.

— Что ты делаешь?

— Ищу зелья от головной боли. Вот они где, — тот вытащил флакон и опустошил его в один миг. — Так что ты хотел?

— Ты не видел мою карту школы?

— А, она лежит на нижней полке стеллажа. Нашел ее в прихожей на полу сегодня утром, — Малфой махнул рукой в сторону деревянных полок.

— О, Великий Мерлин, — облегченно выдохнул Гарри. — Спасибо.

— Ну что ты, — ехидно протянул Малфой. — Ко мне можно не так официально.

Гарри закатил глаза.

Он нашел на карте номер кабинета Защиты от Темных Искусств, почему-то смежного с лабораторией и кабинетом по зельеварению, и вернулся в коридор, чтобы убрать карту. Гарри нарочито медленно копался в недрах рюкзака, обдумывая, стоит ли интересоваться у Малфоя, что происходит. С одной стороны, они были не так близки, чтобы заводить подобные разговоры, но с другой...

А, черт с ним.

— Что-то случилось?

— О чем ты? — непонимающе отозвался Малфой и оперся плечом о шкаф.

— О твоем состоянии, — продолжил Поттер, осторожно подбирая слова. — Я с утра заметил, что что-то не так. Ты немного... отрешенный.

— Просто не выспался.

«Класс. Как красноречиво, Малфой».

— Понимаю, что я не вхожу в круг лиц, которым ты готов изливать душу. — Гарри внимательно всмотрелся в лицо Малфоя. — Но если ты захочешь поговорить, я не стану тебя отталкивать. — Тот нахмурился и забегал глазами. — За последний год все изменилось, и на многое я пересмотрел взгляды. Так что, может, мы найдем что-нибудь общее, если решим поговорить.

Малфой изумленно взглянул на Гарри, похоже, совершенно не ожидая от него подобных слов.

— Ты идешь мне навстречу? —Тот прочистил горло. — Это очень неожиданно. — Сделал паузу. — И, пожалуй, даже приятно. Я плохо спал, из-за чего встал рано, а еще у меня все утро болит голова. Но сейчас мне стало чуть лучше.

— Спасибо. — Гарри решил увести разговор в другое русло: — Ты зайдешь со мной к Гермионе? Мне нужно занести ей мантию и узнать, на кой хрен та ей вообще понадобилась.

— Мне интересно, так что да. К тому же, думаю, все мои слизеринцы уже разбежались.

Они покинули покои.

— «Его слизеринцы», — передразнил Гарри. — Корона не жмет, Ваша Светлость?

Гарри вызвал лифт, и тот, если судить по звуку, стал подниматься.

— Нет, но спасибо, что заботишься об этом, мой верный слуга. — Малфой улыбнулся впервые за это утро. Раздвижные двери со звоном распахнулись. — Какой этаж?

— Собираемся на втором, — Поттер выбрал нужную кнопку. — Предпочитаю думать, что в реальности, где ты был бы кем-то из королевских лиц, я стал бы командующим королевской гвардии. Или приближенным телохранителем. Или советником. Или и тем, и другим, и третьим одновременно.

— Было бы интересно на это взглянуть. А знаешь, — Малфой смерил Гарри оценивающим взглядом, — я бы тебя принял.

— Ваше великодушие не знает предела, — Гарри шутливо поклонился, и в этот момент двери лифта открылись.

Студенты, ждущие на этаже — с виду обучающиеся на первом или втором курсе — удивленно уставились на Гарри.

— Вы что, не знаете кто он? — наигранно возмутился он. Студенты молчали.

— Мерлин, помоги, — Малфой сбоку в отчаянии закрыл ладонью лицо.

— Важная особа, между прочим, — продолжил Гарри. Студенты опасливо попятились. — Не понял, почему вы не кланяетесь?

Малфой практически вытащил его из лифта и поволок дальше по коридору.

— Придурок, — буркнул тот в переходе между корпусами.

Они вышли в широкий коридор, освещенный волшебной смолой. Гарри стало интересно, откуда та вообще берет свои корни. Почему светится? Для чего была изначально предназначена природой, создавшей волшебных существ?

По камням на стенах от пола к самому потолку текли тонкие ручейки воды, словно сила притяжения начала работать в противоположном направлении. Поттер притормозил у одного такого ручейка и, одернув Малфоя, коснулся скользящей по стене воды:

— Смотри, — та смочила его руку, и капли, которые, по логике должны были опуститься в ноги, поднялись с пальцев к потолку. Гарри проводил их взглядом.

— Надеюсь, нам объяснят, как у них тут все работает, — ответил Малфой. — Интересно, где здесь библиотека? Можно поискать информацию там.

Вдруг окликнул знакомый голос:

— Эй, привет! С Днем Рождения, Гарри! — Их нагнал Невилл. Тот, запыхавшись, все поправлял сползающий с плеча ремешок сумки. Гарри заметил, что из незастегнутого кармана той выглядывал пучок цветов.

— Привет. Спасибо.

— Вы живете вместе? — невинно поинтересовался Невилл, и Гарри, нахмурившись, кивнул. Малфой даже не отреагировал: тот разглядывал разноцветные кривые линии магии, простирающиеся по потолку и, видимо, даже не услышал вопроса. — Понятно. Вы просто все время вместе приходите, вот я и решил... — Видимо, заметив тяжелый взгляд Гарри, тот кашлянул и сменил тему: — Вы, кстати, уже сдавали кровь на магию? Я ходил сегодня до завтрака. Жуть! Я так испугался, когда руки связала лоза!

— Чего?! — внезапно включился Малфой, в ужасе взглянув на Невилла. — Что еще за лоза, связывающая руки?

Гарри из письма Минервы, которое та прислала вчера, узнал, что им необходимо пройти проверку магии. И обучаться не только дисциплинам из программы Хогвартса, но и местным. Вечером Гермиона написала ему, рассказав о том, как проходил сбор магии, но об этом он предупредить Малфоя забыл.

— Да, знаю, — хмыкнул Гарри. — У них здесь, похоже, весьма специфичные предпочтения.

Невилл смутился, опустил голову и попытался застегнуть карман сумки.

— А кляп в рот там не вставляют, чтобы никто не услышал твои крики? — язвительно протянул Малфой. Гарри прыснул. Забавно, что тот поддержал его шутку.

Щеки Невилла стали совсем пунцовыми: судя по выражению его лица, тот явно хотел провалиться под землю и никак дальше не присутствовать при этом диалоге.

— Поттер, ты мне не планировал рассказывать, как я понимаю?

— Совсем из головы вылетело.

— Я... Я пойду вперед, посмотрю, кто уже пришел, — выпалил Невилл и, ускорив шаг, скрылся за следующим поворотом. Гарри проводил того взглядом.

— Мне кажется, мы его смутили, — констатировал он.

— Я в этом уверен. — Малфой задумчиво поднял голову вверх, снова принявшись за изучение линий на потолке. Тому было явно все равно, кого он там и чем смутил.

Глава 8. День Рождения. Часть 2

Когда Северус проснулся, за окном бледным пятном горела заря над темными очертаниями скал. Кроны деревьев, неровной чередой возвышающиеся на склонах холмов, словно оставленные художником кисти, подернулись мягкой розовой дымкой. Из спальни была видна часть водопада — завораживающее зрелище, в особенности когда его струи спотыкались о выпирающие сточенные камни и разбрасывались снопом брызг, напоминающих драгоценные камни своими переливчатыми отблесками.

Северус взглянул на Грейнджер. Та все еще беззвучно спала, лежа на спине и отвернув голову к окну. Свет, бесстыдно проникавший сквозь щель между занавесками, ложился на ее раскиданные по подушке кудри. И в этот момент не на шутку казалось, что на самом деле это ее волосы приковывают и впитывают в себя отголоски солнечного света.

Он присел на диване и взял с тумбы коммуникатор. Часы в углу его светящегося экрана показывали семь утра.

Северусу крайне непривычно было жить с кем-то. Второе утро из-под одеяла его вытаскивала тревожность, подозрительно скребящаяся в окклюминационный барьер. Одна лишь мысль о том, что Грейнджер может проснуться раньше и увидеть его спящим, поднимала в нем волну неприятного чувства, которое он мог бы назвать, пожалуй... незащищенностью.

Состояние сна было достаточно уязвимым, а Северус не привык показывать кому-то эти стороны своей жизни — тогда, когда он очень даже беззащитен и, по факту, выглядит как самый обычный человек.

Ко всему прочему, он до сих пор чувствовал на себе отпечатки войны. Состояние, в котором он существовал последние черт знает сколько лет, было далеко от нормального. Ему однозначно не хватило тех консультаций с психологом, приставленным к нему Мунго, и он прекрасно понимал, что осталось еще много не проработанных травм и нерешенных вопросов. Поэтому тревожность была ему привычной, но осточертевшей частью обихода.

Сегодня предстояло некое подобие экскурсии по новому месту пребывания, где они должны были коротать свои дни весь год.

Это место казалось Северусу странным, совсем непривычным по ощущению магии — здесь та была тяжелой, казалась неприкаянным океаном, холодные волны которого захлестывают тебя и утягивают в глубоководные темные пучины, где не можешь разглядеть дна. Здесь по коридорам и комнатам невидимыми нитями струилась древняя магия, словно в первоначальной ипостаси. Северус еще нигде не испытывал этого на себе. Эта местность с ее пиками гор, мощными водопадами, каменными стенами замка, тайными проходами в скалах со скрывающимися мирами напоминала один большой живой организм, существующий сам по себе и по какой-то неведомой причине позволяющий им, магам, обитать на его землях.

Что касалось карты — та была огромной, с обозначением множества коридоров и кабинетов, которые Снейп еще даже не изучил до конца, но зато обнаружил, где находится кабинет зельеварения... и примыкающий к нему класс ЗОТИ.

Это все казалось чьей-то коварной шуткой, невыносимой иронией, черным юмором. Еще одним испытанием на прочность? Его с Грейнджер поселили по какой-то невероятной случайности, теперь их классы находились совсем рядом... Северус не особо верил в совпадения, но если это были они, то Мордред побрал бы их!

Снейп не мог с абсолютной точностью вспомнить момент, когда это началось. Он пришел к этому медленно, будто по крупицам собирая мысли и складывая их в одну, которая неспешно тревожным осознанием поселилась в его разуме. Вначале будучи хрупким зеленым ростком, она теперь пустила корни глубоко в его голове, укоренилась крепко и ясно, и ее прочные длинные ветви тянулись вверх, стремясь вырасти в большое раскидистое дерево.

Он был влюблен в Гермиону Грейнджер.

Отрицать это не было никакого смысла уже давно. Для него это не было ни громом Когда Северус проснулся, за окном бледным пятном горела заря над темными очертаниями скал. Кроны деревьев, неровной чередой возвышающиеся на склонах холмов, словно оставленные художником кисти, подернулись мягкой розовой дымкой. Из спальни была видна часть водопада — завораживающее зрелище, в особенности когда его струи спотыкались о выпирающие сточенные камни и разбрасывались снопом брызг, напоминающих драгоценные камни своими переливчатыми отблесками.

Северус взглянул на Грейнджер. Та все еще беззвучно спала, лежа на спине и отвернув голову к окну. Свет, бесстыдно проникавший сквозь щель между занавесками, ложился на ее раскиданные по подушке кудри. И в этот момент не на шутку казалось, что на самом деле это ее волосы приковывают и впитывают в себя отголоски солнечного света.

Он присел на диване и взял с тумбы коммуникатор. Часы в углу его светящегося экрана показывали семь утра.

Северусу крайне непривычно было жить с кем-то. Второе утро из-под одеяла его вытаскивала тревожность, подозрительно скребящаяся в окклюминационный барьер. Одна лишь мысль о том, что Грейнджер может проснуться раньше и увидеть его спящим, поднимала в нем волну неприятного чувства, которое он мог бы назвать, пожалуй... незащищенностью.

Состояние сна было достаточно уязвимым, а Северус не привык показывать кому-то эти стороны своей жизни — тогда, когда он очень даже беззащитен и, по факту, выглядит как самый обычный человек.

Ко всему прочему, он до сих пор чувствовал на себе отпечатки войны. Состояние, в котором он существовал последние черт знает сколько лет, было далеко от нормального. Ему однозначно не хватило тех консультаций с психологом, приставленным к нему Мунго, и он прекрасно понимал, что осталось еще много не проработанных травм и нерешенных вопросов. Поэтому тревожность была ему привычной, но осточертевшей частью обихода.

Сегодня предстояло некое подобие экскурсии по новому месту пребывания, где они должны были коротать свои дни весь год.

Это место казалось Северусу странным, совсем непривычным по ощущению магии — здесь та была тяжелой, казалась неприкаянным океаном, холодные волны которого захлестывают тебя и утягивают в глубоководные темные пучины, где не можешь разглядеть дна. Здесь по коридорам и комнатам невидимыми нитями струилась древняя магия, словно в первоначальной ипостаси. Северус еще нигде не испытывал этого на себе. Эта местность с ее пиками гор, мощными водопадами, каменными стенами замка, тайными проходами в скалах со скрывающимися мирами напоминала один большой живой организм, существующий сам по себе и по какой-то неведомой причине позволяющий им, магам, обитать на его землях.

Что касалось карты — та была огромной, с обозначением множества коридоров и кабинетов, которые Снейп еще даже не изучил до конца, но зато обнаружил, где находится кабинет зельеварения... и примыкающий к нему класс ЗОТИ.

Это все казалось чьей-то коварной шуткой, невыносимой иронией, черным юмором. Еще одним испытанием на прочность? Его с Грейнджер поселили по какой-то невероятной случайности, теперь их классы находились совсем рядом... Северус не особо верил в совпадения, но если это были они, то Мордред побрал бы их!

Снейп не мог с абсолютной точностью вспомнить момент, когда это началось. Он пришел к этому медленно, будто по крупицам собирая мысли и складывая их в одну, которая неспешно тревожным осознанием поселилась в его разуме. Вначале будучи хрупким зеленым ростком, она теперь пустила корни глубоко в его голове, укоренилась крепко и твердо, и ее прочные длинные ветви тянулись вверх, стремясь вырасти в большое раскидистое дерево.

Он был влюблен в Гермиону Грейнджер.

Он помнил моменты, когда они начали случайно проводить время вместе. Тогда он даже не мог и подумать, что все к этому приведет. Что когда-нибудь Гермиона Грейнджер — совершенно невыносимая девчонка, стремящаяся дотянуться вздернутой рукой до потолка — сможет занять ячейку в его сердце.

POV Северус

15 сентября 1995 года

Шорох перелистываемых страниц почти не нарушал тишину библиотеки, в особенности в том темном и отдаленном углу, где в глубоком кресле сидел я. Этот звук действовал на меня успокаивающе, почти медитативно. Теплый свет торшера рассеивал сумеречную мглу этой части помещения, скользил своими невидимыми пальцами по листам. Книга пока не цепляла вовсе, в особенности если брать во внимание тот факт, что я не слишком вчитывался в текст, стараясь успокоиться после очередной стычки с Амбридж.

Я терпеть не мог, когда кто-то совал нос в мою работу и методы преподавания, тем более, если этот «кто-то» буквально ничего в этом не смыслил. Я был зол как черт. Внутри меня все кипело, но, несмотря на это, я аккуратно перелистнул страницу, чтобы не повредить ее сухие края.

— Простите, — я резко поднял голову, на секунду внутренне вздрогнув от внезапно раздавшегося надо мной знакомого голоса, и первое, что бросилось мне в глаза — это гнездо из спутанных кудрявых и торчащих во все стороны волос, так часто мозолившее мне глаза на уроках зельеварения смежных с Гриффиндором. — но это мое кресло. В нем всегда сижу я.

Мое возмущение, вот уже почти утихомирившееся, вспыхнуло с новой силой. Я знал, что мисс Грейнджер — та еще выскочка, но чтобы быть такой нахалкой и сейчас, невинно хлопая глазами, стоять передо мной и заявлять мне подобные вещи — это просто вопиюще.

— Вы так часто бываете в библиотеке, что профессор Дамблдор уже записал ее на вас как частную собственность? — отчеканил я, выгнул бровь, ощущая внутри клокочущую злость. Не стоило ей нарываться на меня именно сейчас. — В противном случае я не могу вспомнить ни единой причины, по которой вы можете предъявлять свои права в этой ситуации относительно данного предмета мебели. Если ваше самомнение так огромно, что застилает вам взор, то осмелюсь заметить, что здесь все принадлежит общественности.

Девчонка на секунду растерялась, схватившись за лямку сумки, в которой носила скопище толстых фолиантов, опустила взгляд на свои туфли, но затем вновь встретилась с моими глазами, стараясь, судя по всему, придать уверенности своему виду, и ответила:

— Оу, простите за мое самомнение, сэр, — она в какой-то язвительной манере протянула последнее слово, и мне показалось, что мое бешенство выйдет за грань. Очевидно, общение с Поттером и Уизли не слишком положительно влияют на ее и без того несносный характер. — Не хотела еще сильнее испортить ваше ужасное настроение в этот вечер, — не успел я открыть рот, как она вытащила из кармана палочку и направила ее четко на меня. Мое сердце пропустило удар, и я уж было схватился за свою, когда Грейнджер невербальным заклинанием сделала копию кресла, в котором я сидел, и левитировала ту чуть поодаль.

Что больше всего нравилось мне в этой части библиотеки, так это то, что место для сидения здесь присутствовало лишь одно, спрятанное за тенью широких шкафов и их заставленных книгами полок. Поэтому то, что мой покой был так нагло нарушен, подняло во мне новую волну негодования. Я остался сидеть на месте, прожигая взглядом фигуру девушки, усаживающейся в соседнее кресло, надеясь, что хоть это заставит ее оставить меня одного этим холодным осенним вечером.

— Пятнадцать баллов с Гриффиндора за абсолютное хамство, которым вы меня сейчас соизволили одарить, мисс Грейнджер, — скрежетнув зубами, обратился к ней я, когда она достала из сумки небольшую книгу в мягкой обложке.

— Как скажете, профессор, — голос ее, уже более расслабленный, был полон безразличия. Это настолько сбило меня с толку, учитывая, что обычно наглая гриффиндорка так стремилась озолотить свой факультет баллами и тряслась за каждый из них, что поначалу я даже не нашелся, что ответить. Тем временем она уселась боком, на один подлокотник кресла облокотившись спиной ко мне и закинув ноги на другой, и раскрыла чтиво на странице с закладкой. Я смотрел на это с некоторым недоумением. Она и впрямь собиралась остаться здесь?

— Еще минус десять баллов за вашу бесцеремонность. Собираетесь насладиться вечером в моей компании? — я выгнул бровь, рассматривая спутанные пряди на ее затылке.

— А вы как считаете? — донеслось от нее. Это не лезло ни в какие ворота. То, что не будет мне спасения от досаждающих натур сегодня, это я уже понял, но какого черта поведение мисс Грейнджер настолько вышло за рамки приличия, я искренне не мог понять. Неужто юношеские мозги так подвержены изменениям всего лишь за одно лето? Это был первый раз, когда мы с ней пересеклись где-то, кроме класса, и, я надеялся, что последний.

Тем не менее, сегодня я всерьез рассчитывал почитать в библиотеке, и планы свои из-за всяких невоспитанных грубиянок рушить уж точно не собирался. Поднеся книгу к лицу, я продолжил пробегать глазами по строкам с мелким текстом. Я не был удивлен, что Грейнджер так же, как и мне, полюбилось это место — здесь было тихо, практически никто не забредал в этот закуток, поскольку он находился рядом с запретной секцией, стеллажи скрывали его от глаз того, кто мог ненароком пройти мимо по проходу. Было крайне удивительно, что до этого мы ни разу не пересекались с ней здесь, учитывая, что это кресло было установлено мной же и служило мне пристанищем уже около пятнадцати лет.

Я с досадой перевернул следующую страницу. До омерзения скучная и банальная книга, понимая, что ничего нового я для себя в ней не открою, я отложил ее на журнальный столик и поднялся с насиженного места.

Полки, расположившиеся перед моим взором, были заполнены разнообразием книг, некоторыми из которых были и те, что я сам сюда приносил. Двинувшись вдоль них, я оказался позади мисс Грейнджер и мой взгляд, непроизвольно скользнув вниз, пробежался по нескольким строчкам в ее книге. Одернув себя, я продолжил искать что-то подходящее под сегодняшнее настроение на стеллажах, когда внезапно мой мозг, судя по всему, вспомнил, что уловил на страницах книги девчонки что-то интересное, и мои глаза вновь нашли ее текст. Я остановился за ее спиной, быстро глотая маленькие черные буквы.

«... было очевидно, что незнакомец не входил в дом ни через парадный, ни через задний вход. А не мог ли кто-то из дома выйти и встретиться с ним? А если это так, то где это было сделать удобнее всего, как не в сарае? И я обыскал его в надежде, что смогу найти какую-нибудь улику. И я нашел их целых две — клочок батиста и перо.

— Этот клочок батиста? — не унимался я. — Что это такое?

Пуаро поднял брови.

— Вы совсем не пользуетесь своими серыми клеточками, — сухо заметил он. — Ведь этот клочок накрахмаленного батиста говорит сам за себя.»

Внезапно Грейнджер запрокинула голову вверх, и я встретился взглядом с ее карими глазами.

— Шею себе не сверните, — ощетинился я, осознав, что меня поймали с поличным.

— А вы глаза себе не сломайте, — парировала гриффиндорка в ответ и вернулась к роману.

Еще чуть-чуть, и мне казалось, что я задохнусь в собственном возмущении. У нее был острый язык, и несмотря на то, что меня ужасно раздражала эта черта характера во многих личностях, участвующих в словесных перепалках со мной, в этой ситуации это меня даже позабавило. Она не боялась меня, в отличие от многих идиотов, обучающихся в этом учебном заведении, я заметил это с самого первого курса, и открыто дерзила мне. Особенно сейчас. Кажется, с тем количеством опасностей и передряг, в которые ее втягивал Поттер, она совсем потеряла страх. Как интересно.

— Как остроумно, мисс Грейнджер. Поистине гриффиндорское безрассудство. А я считал, что вы всегда думаете, прежде чем отвечать. Судя по всему, я ошибался, — с этими словами я вновь вернулся к изучению книжных полок. Девчонка промолчала, проигнорировав мою реплику, и я добавил: — Вы, похоже, тоже не используете свои серые клеточки.

Секундное молчание, а затем сбоку от меня раздался ее едва сдерживаемый смех. Я резко развернулся обратно к Грейнджер, сведя к переносице брови и изогнув в презрении губы — интересно, что это ее так сильно рассмешило?

— Что-то из сказанного мной показалось вам забавным? — я ощутил, каким низким и угрожающим стал мой голос, когда я задал ей этот вопрос.

Девушка быстро отвела взгляд, подавившись смехом:

— Н-нет, сэр. Это нервное.

— О, быть может, вам сходить к мадам Помфри? Или вам диагностировали синдром Туретта? А то я не могу объяснить себе неконтролируемые звуки, которые доносятся от вас. Может, тогда вам стоит предоставить мне справку.

— Это хамство, — в ее голосе было столько сконфуженности и обиды, что я даже ощутил удовлетворение от победы в этой словесной дуэли. Я надеялся, что хоть после этого она перестанет нарушать тишину голосом, дребезжание которого я и так устал слышать на каждом уроке зелий. — Ваш комментарий был не намного лучше моего.

— Не скидывайте с больной головы на здоровую, — фыркнул я, продолжая шарить взглядом по шкафу.

— По-моему, вы разговариваете сами с собой вслух. Может, это вам сходить к Помфри?

Я медленно повернул к ней голову. Грейнджер даже не смотрела в мою сторону, демонстративно перевернув страницу, но, несмотря на это, я уловил в ее движениях легкую панику. Вся эта ситуация злила и веселила меня одновременно — какая невыносимая, до невозможности нестерпимая, несносная гриффиндорка. Но как же я хорошо выпускал пар в этом искрометном диалоге, казалось, что вся импульсивная злость на Амбридж практически сошла на нет. Тем не менее я чувствовал усталость, которая, казалось, все больше становилась составляющей моего самоощущения после возрождения Темного Лорда.

Отыскав книгу Диккенса, я снял ее с полки и вернулся в свое кресло, мучаясь от интереса, что за произведение читала девчонка. Разумеется, спрашивать я об этом не стал бы, а потому бесстрастно открыл первую страницу и углубился в чтение. Ей я решил уже не отвечать, хватит с меня на сегодня всяких раздражающих факторов.

* * *

— Да где же они? — возмущенно пробормотала себе под нос бывшая гриффиндорка, роясь в своем рюкзаке и уже выронив из него записную книжку с антисептиком.

Еще полминуты подобных махинаций, и по коридору разнеслось победное «Есть!», ключи от кабинета были найдены, а затем все беглецы аккуратно убраны обратно.

Пока девушка разбиралась со здешними замками, она в очередной раз прокручивала в голове утреннюю экскурсию по школе, которую проводила им Минерва, успевшая судя по всему за несколько недель пребывания здесь уже все запомнить и изучить.

Элемаурен показался Гермионе несколько больше Хогвартса и гораздо запутаннее в своих коридорах и комнатах. Пока они проходили по этажам с директрисой и слушали, где что находится, Грейнджер заметила, что на карте есть некоторые несовпадения: какие-то двери и скрывающиеся за ними пространства, повороты и лестницы не были изображены. По всей видимости, либо это было то, куда ходить нельзя, а потому и не нанесено на пергамент, либо было достроено позже создания схемы замка.

Несмотря на всю загадочность и неизведанность этого места, новоиспеченной учительнице оно чем-то нравилось: то ли атмосферой и непривычной, но приятной энергией, которая здесь отовсюду веяла, и красотой, то ли это ей напомнило школьные годы, когда она со своими друзьями оказалась в подобном месте и желала все изучить, обнаружить каждый закуток и раскрыть все загадки замка, постоянно находя приключения.

За это утро Минерва показала педагогам этажи учителей и студентов как их школы, так и Элемаурена, провела их до кухни, где готовили пищу, — правда, как ни странно, там никого не было, — и залы, где все эти яства могут есть преподаватели и школьники.

Как выяснилось, всего было четыре зала, слева направо они шли в определенном порядке: зал для учителей этой школы, вход в который находится в следующем обеденном зале, студенческом, для учеников Элемаурена, войти в который можно с коридора; за следующей большой дверью располагалось пространство, где ели студенты Хогвартса, в их зале по правую стену был также проход в помещение — там располагались приехавшие учителя. Тем самым учителям что одной, что другой школы предстояло проходить между рядами столов студентов, чтобы попасть в обеденные, предназначенные им. Итого две арочные деревянные с узорами массивные двери, ведущие в трапезные, и в сумме четыре помещения, которые во время мероприятий по словам МакГонагалл объединялись в одно большое, а вместо стен оставались несущие колонны. Также директриса показала коллегам учительские: общую со всеми преподавателями и персонально их, кабинеты свой и директора Как-то-там-его, а после немного прогулялась с ними по окрестностям, в общих чертах поясняя, в какой стороне что расположено.

Было полезно, но слишком долго, они ходили несколько часов, хотя изначально по плану было уложиться в один, однако многие учителя решили пообщаться, обмениваясь новостями, или познакомиться поближе. В итоге в хвосте этой дружелюбной и воодушевленной вереницы плелись двое: она, уставшая от шума и бесконечных вопросов и натеревшая себе ноги новыми туфлями для работы, и Снейп, с которым они время от времени перекидывались парой фраз, и который, как ей показалось, был тоже не рад затянувшемуся мероприятию, отчего через какое-то время молча их оставил, что вскоре сделала и она.

Замóк наконец-таки поддался и открылся. Ей придется явно потренироваться еще несколько раз, чтобы научиться открывать его быстрее. Она нерешительно нажала на ручку двери, еще раз обведя вторую взглядом: резная, как и все здесь, она была тяжелая и высокая, состоящая из двух створок, у Гермионы сложилось впечатление, что в замке других и не водится, а ручка обычная, что удивительно для этого места.

Двери приоткрылись, и Грейнджер аккуратно юркнула внутрь класса.

В нос ударил запах свежести и хвои, а порыв чуть прохладного ветра растрепал волосы, аккуратно собранные в высокий хвост. Последний день лета выдался на удивление очень теплым. Наверное, открыты окна, промелькнуло в голове у девушки, и она перевела на них взгляд.

Раскидистые верхушки хвойных деревьев плавно покачивались под порывами ветра, а за ними виднелись склоны альпийских гор со снежными шапочками. В окнах, расположенных в конце класса, позади учительского стола, было видно небольшой каменный кусок замка. Гермиона была рада, что ей все же достался угловой класс, как она и хотела — благодаря большим арочным окнам, занимавших две стены помещения, в кабинет настойчиво врывались лучи заходящего послеполуденного солнца. На секунду она замерла в удивлении, когда заметила сзади стола между двумя окнами расположившееся массивное дерево, корни которого утопали в полу, ветви расползались по стенам и потолку — некоторые из его листьев, казавшиеся ей с ее расстояния размером с ладонь или даже две, кое-где отливали в фиолетовый, другие же были насыщенного зеленого цвета, а ствол дерева был почти полностью покрыт мхом.

Взмахнув палочкой, девушка закрыла створки окон и наконец решила осмотреть другую часть класса. Ее взгляд остановился на длинных и уходящих под самый свод потолка полках с большим изобилием книг, встроенных в противоположную от окон стену.

«Будет, чем заняться на контрольных» — мелькнула в ее голове в предвкушении мысль, когда она вернулась на ковровую дорожку, идущую от входной двери между рядами парт к ныне ее преподавательскому столу.

Девушка ступила на полукруглую возвышающуюся кафедру и, аккуратно проведя рукой по деревянному лакированному столу, поставила на него свой рюкзак и положила связку ключей. Она развернулась лицом к партам, за которыми уже завтра будут сидеть студенты и слушать ее лекцию, и обвела их изучающим взглядом. Она чувствовала, как в груди быстро билось сердце, в волнении немного дрожали руки. В голове гудел улей навязчивых шумных мыслей, перебивающих друг друга, и все они кружились вокруг ее первого года в качестве педагога и первой работы в целом. Насколько хорошим учителем она будет? Станут ли ее слушать? Как вообще это все будет проходить?

В задумчивости Гермиона опустилась в мягкое удобное кресло, стоящее возле стола, когда раздался короткий стук в дверь.

— В-войдите, — с некоторой долей волнения, то ли утверждая, то ли спрашивая, отозвалась она.

— Миона, все свои, — отрапортовал Гарри, бесцеремонно распахнув двери в класс и, оглядываясь и найдя подругу, целеустремленно направился к ее столу. За ним следом, не отрывая взгляда от целой стены с фолиантами, медленно плелся Драко. — Нихрена себе! — выдохнул гриффиндорец, остановившись у кафедры. — У тебя потрясающий кабинет, просторно, светло, кажется, как раз то, что ты хотела.

— Ага, — раздалось негромкое поддакивание Малфоя позади, который теперь увлеченно пытался высмотреть что-то в листве дерева.

— Рада вас видеть, а то за сегодня я уже переобщалась с коллегами, — устало вздохнула девушка. — Ты принес мантию?

— Как будто про контрабанду спрашиваешь, — Гарри расстегнул молнию рюкзака и начал рыться в его недрах. — Принес, капитан. Ваши дальнейшие указания? — парень выудил свернутую ткань и протянул ее Грейнджер.

— Спасибо большое, — она бережно приняла ношу из его рук. — Я приду к вам вечером под ней, так что мне нужно, чтобы кто-то из вас, когда напишу, сделал вид, что выглядывает в коридор. К сожалению, просто так я не смогу к вам заявляться — учителям нельзя без причины входить в комнаты студентов.

— Хорошо, что ты подумала об этом заранее, а не когда тебе уже влетело бы, — хмыкнул Драко, наконец полностью вернув им свое внимание и подойдя ближе. — Нам нужно идти, там собираются показать что-то на улице, так что поговорим уже вечером.

— Да, конечно, не буду вас задерживать. Мне тут все равно нужно еще успеть осмотреться и разложить кое-какие вещи.

— Мы пойдем, — Поттер с улыбкой махнул ей, направляясь к выходу. — Встретимся позже, преступница.

С этими словами они покинули ее обитель, и только когда Гермиона обернулась и нашарила взглядом двустворчатую неприметную дверь в углу класса по стене с деревом позади рабочего стола, поняла, что забыла поздравить Гарри с Днем Рождения.

«Ладно», — подумала она, беря в руки рюкзак, подходя к двери и поворачивая ее ручку, чтобы посмотреть, что за ней. — «Все равно я иду к нему вечером и буду вручать подарок, тогда и поздравлю».

За дверью находилась полукруглая комнатка, абсолютно пустая и напоминающая кладовку, только чересчур маленькую — там поместилось бы максимум человека три. Грейнджер в замешательстве полезла доставать карту из сумки, чтобы посмотреть, для чего предназначалось это пространство, ведь накануне она не успела изучить эту часть замка детально, когда пол пошатнулся и со скрежетом камня о камень начал медленно подниматься.

— Еще один лифт?! — громко воскликнула девушка, испугавшись и машинально оглянувшись в поисках того, за что можно ухватиться.

Через несколько мгновений напротив уже оставшейся внизу двери начала вырастать новая, которая одновременно с мелодичным звуком стала вровень с полом, и девушка снова оказалась в комнате, напоминающей кладовую, только дверь была по другую стену и выглядела иначе. Когда платформа остановилась, полукруглые двери распахнулись сами по себе.

Она еще не успела перешагнуть порог нового помещения, как в нос ей ударил запах спертого воздуха и пыли, из-за чего она чихнула, и у нее перехватило дыхание. Гермиона взмахнула палочкой, невербально произнеся заклинание, чтобы распахнуть окна, и шагнула в комнату, в которую резко ворвался порыв ветра.

Бывшая гриффиндорка оказалась в круглой комнате, которая по всей видимости выступала в роли рабочего кабинета. В самом конце, прямо напротив лифта, располагалось большое арочное панорамное окно, уходящее на второй ярус комнаты — состоящий из толстых ветвей дерева, а точнее двух, которые разрастались по бокам от ее лифта и, судя по всему, еще одного, ярус напоминал балкон внутри помещения, но был шире и опоясывал стены по кругу. На первом этаже, где как раз стояла Гермиона, у окна находился стол с креслом, повернутый спиной ко входу. У стен, как и в ее классе, возвышались шкафы для книг, но совершенно пустые, между ними с каждой стороны было по окну, которые как раз она открыла. Больше ничего на нижнем ярусе не было, а что стояло на втором, со своего ракурса она рассмотреть не смогла, только увидела все те же полки шкафов и спинку дивана у все того же панорамного окна. Девушка прошла мимо одной из двух деревянных винтовых лестниц, что вились вверх по двум сторонам комнаты, и остановилась у рабочего места, чтобы наконец присесть и избавиться от неудобной обуви.

Гермиона села за стол и, сняв туфли, закинула на него ноги, выдохнув от облегчения и прикрыв глаза. Как же она устала за этот день.

— Мисс Грейнджер, это не только ваш стол, — внезапно разрезал тишину помещения мужской голос, и девушка, в резком порыве убрать ноги, почти упала с кресла. Подскочив, она увидела Снейпа.

— Ох, Мерлин, вы меня испугали. Можете так не подкрадываться? Я не увидела, что мы делим еще и кабинет с вами. Как вы вообще тут оказались? — протараторила Гермиона, поспешно обуваясь.

Северус неторопливо приблизился к рабочему месту, а за его спиной показалась открытая дверь, которую гриффиндорка ранее не заметила, она находилась по правую стену от лифтов, примостившись между пустых стеллажей и окном.

— Был в лаборатории, осматривал там все, — мужчина недовольно хмыкнул. — Что за криворукий идиот в ней все расставлял? Вы свою уже осмотрели? — Северус указал рукой в направлении двери напротив той, из которой он вышел минутами ранее.

Гермиона удивленно уставилась на нее, та была невзрачной относительно остального пространства комнаты, а потому, видимо, девушка ее и не заметила.

— Нет, но думаю, что стоит.

Внутри это была кладовка, не очень большая по площади пола, но зато с достаточно высоким потолком, под самый верх которого уходили шкафы.

Они были разбитые на множество секций по курсам, уровням опасности существ и других вещей, которые им понадобятся на уроках, предусмотрительно перенесенные сюда из Хогвартса и расставленные, хотя перепроверить все же все придется, подумала девушка. В середине комнаты располагалась платформа, которая, по всей видимости, должна была подниматься до нужного уровня шкафов.

— М-да, у вас тут куда лучше, чем у меня, — скептично отозвался Снейп, стоящий за ее спиной в дверном проеме.

— Но работы все равно навалом. Тут пыльно, грязно, а еще могли все не правильно классифицировать и предоставить неверные условия хранения артефактов и содержания существ, — со вздохом подытожила гриффиндорка.

— Успокойте свой внутренний справочник. Добро пожаловать в рутину педагогов, — вяло произнес зельевар.

* * *

За окном уже стемнело, когда Гарри вместе с Драко вернулся в номер после экскурсии. Старосты Элемаурена, проводившие ее, показали им дворик с красивым садом, где росли необычные деревья, которых юноша никогда и нигде не видел. Рассказали, что находится в соседних двух отдельно от замка стоявших башнях, одна из которых была мед-крылом, а вторая — для содержания магических животных. Посетить они их не успели, их проводили на задний двор, скрывавший стенами замка невероятною красоту — как и у Хогвартса, там расстилалось зеркальной гладью большое озеро, в которое вливались шумными потоками несколько водопадов. Сегодня на его берегу было много студентов, они пытались, решил Гарри, отдохнуть вдоволь перед началом учебного года и насладиться внезапно выдавшейся хорошей погодой.

Чуть поодаль от озера ученики могли тренироваться на поле для квиддича и других видов спорта, — как понял Поттер, здесь практиковались даже маггловские. Из-за изобилия мест, которые им пытались показать как можно быстрее, экскурсия показалась скомканной, и парень решил, что изучит по картам все детальнее. В особенности его волновало, есть ли здесь тайные лазы и ходы, все же замок был огромен, больше Хогвартса, а потому было бы странно, если бы они отсутствовали.

Вернувшись в комнаты после того, как им наконец позволили поесть в обеденном зале, Гарри не чувствовал ног — отучился он за лето так много часов ходить пешком, так еще и по лестницам, которые иногда приходилось преодолевать. Драко сразу же улегся на кровать, что-то недовольно бормоча с самым страдальческим выражением лица, а Поттер подумал, что стоит все же послушать аромат, который ему подарила Джинни.

Парфюм оказался на редкость неприятным. Разумеется, кому-то он бы очень понравился, но это точно не был запах Гарри. Парень тут же распахнул балкон на кухне, замахав ладонью, чтобы стойкий острый аромат быстрее выветрился.

— Что за вонь? — раздался возмущенный возглас в дверном проеме на кухню, и Поттер, обернувшись, взглянул на вошедшего слизеринца. Лицо того теперь выглядело еще более несчастным, чем когда они только пришли.

— Джинни парфюм подарила. Оценивал его. — ответил брюнет, садясь за стол.

— Обливаться-то им зачем? Оценивал бы где-нибудь на улице! — Драко раздраженно скрестил руки на груди.

— Если бы я им обливался, нам бы пришлось ходить в противогазах, — хмыкнул Гарри. — Это я его едва распылил.

— Ну и гадость, — Малфой немного помедлил, помялся в проеме, и Поттер с интересом вопросительно поднял брови. Тот продолжил: — Я, наверное, пойду. Скоро должна прийти Гермиона... вроде. Не хочу вам мешать, — и он, развернувшись, сделал пару шагов к двери.

Гарри уже заранее все обдумал, поэтому не медля ни секунды окликнул слизеринца:

— Малфой, — тот, нахмурившись, замер и обернулся, — оставайся.

— Ты уверен? Я могу пойти к Блейзу, мне не сложно...

— Ты не помешаешь, — перебил его брюнет, внимательно наблюдая за Драко. Брови того удивленно дернулись в ответ на эту реплику. — Я был бы не против, если бы ты остался. Знаю, что вы летом общались с Мионой, так что насчет нее переживать точно не стоит.

— Л-ладно, — запнувшись, изумленно выдохнул аристократ и, еще пару секунд потоптавшись на месте, вернулся в комнату. Гарри подавил начавшую появляться на его лице улыбку — было очень забавно видеть Драко таким смущенным и растерянным, учитывая то, как тот вечно старался влезть в образ этакого холодного и серьезного человека.

Прошло еще немного времени, за которое Поттер успел прочесть еще страниц тридцать книги, которую одолжил у Гермионы, — та подсадила его на детективы Агаты Кристи, и, кажется, это был шестой по счету, который он читал, — прежде чем девушка прислала ему сообщение:

«Я у дверей, впустите»

Гарри проследовал в коридор, попутно кинув Драко, что идет открывать Грейнджер. Когда он распахнул дверь и повертел головой из стороны в сторону, там, соответственно, никого, — по крайней мере, видимого, — не оказалось, зато он четко ощутил, как его бока коснулась ткань мантии и проскользнула в номер.

Стоило ему защелкнуть замок изнутри, как гриффиндорка стянула с себя невидимый шлейф и, свернув, положила мантию на тумбу в коридоре. Ее волосы, наэлектризованные от трения ткани, сейчас особенно торчали во все стороны воздушным кудрявым нимбом.

— Привет, — запыхавшись, проговорила Гермиона и протянула другу две огромных вязаных сумки. Тот взял их и понес на кухню, заинтересованно пытаясь заглянуть внутрь.

— Где ты все это умудрилась найти? — он выкладывал на стол самые разные пирожные, печенье, выудил из сумки торт, покрытый сверху чем-то оранжевым, напоминающим желе. К ним пришел Драко, глаза которого, как показалось Гарри, просто загорелись, когда тот увидел изобилие сладостей.

— Договорилась с Минервой, чтобы та помогла мне все это достать, — раскладывая принесенную еду, ответила девушка. — Она была рада помочь и передала тебе подарок, он где-то в одном из пакетов.

— Этот? — гриффиндорец продемонстрировал длинное черное перо с металлическим наконечником в подарочной прозрачной упаковке. Всмотревшись в бумажную этикетку, привязанную к ней, он прочитал: — «Бесконечная перьевая ручка». А что, неплохо. Обязательно скажу ей спасибо.

Когда они выложили все на стол, в итоге не без помощи Драко, и заняли стулья, Гермиона достала из рюкзака небольшую коробочку с аккуратно завязанным бантом и протянула Гарри:

— А это от меня. С Днем Рождения!

Он бережно взял коробку из ее рук и, развязав бант, в предвкушении раскрыл ее загнутые края.

— Боже мой, Гермиона... Это что, те самые струны? — она улыбнулась и кивнула, и он, перегнувшись через стол, чмокнул ее в щеку и нашел внутри подарка еще магический каподастр и медиатор. Он с самого лета смотрел в магазине на эти струны — они обладали способностью запоминать мелодии, которые ты играешь, и воспроизводить другие звуки, кроме обычной акустической гитары. — Спасибо тебе.

Распаковывая еду, которую принесла Миона, они продолжили разговор на отвлеченные темы. Поначалу Драко очень вяло участвовал в общей беседе, было заметно, что он чувствовал себя неловко, но как только они начали говорить об этом месте и тайном мире за скалами, как тот тут же оживился. Так они просидели довольно долго, делая чай к покрытому глазурью печенью, пока Гермиона не попросилась пойти в спальню, так как у нее, по ее словам, ужасно болела поясница после уборки в кладовке при кабинете. Драко внезапно сообщил, что у него есть с собой магическая обезболивающая мазь, и еще несколько минут они потратили на то, чтобы Гарри натер ею мышцы спины Грейнджер.

Купленный Поттером в июле небольшой переносной проектор, который они с Мионой без конца эксплуатировали на Гриммо, оказался весьма кстати — улегшись на кровати, Грейнджер устроилась между Малфоем и Гарри, и они включили фильм, в итоге остановившись на «Красотке» с Джулией Робертс. Как оказалось, Драко ни разу не видел этот фильм, а потому он, не отрываясь, внимательно следил за развитием отношений главных героев.

Они просидели до вечера, около девяти часов Гарри задул восемнадцать свечей на торте, и чуть позже девушка стала собираться к себе, сказав, что договорилась со Снейпом, что вернется до половины десятого. Когда она ушла, Драко, идя вместе с Поттером в комнату, фыркнул:

— Уже как женатая пара договариваются, кто во сколько вернется, — Гарри насторожился, услышав эти слова. Он подозрительно посмотрел на Драко, сощурив глаза: — О, расслабься, я знаю о том, что ты знаешь, что она в него влюблена.

Гриффиндорец кашлянул, отведя взгляд в сторону. В какой-то степени его это кольнуло, поскольку он надеялся, что единственный знает об этой тайне на правах лучшего друга, но тут же запихал собственнические инстинкты глубоко внутрь себя — если Гермиона доверила это Малфою, значит, так было нужно. К тому же, теперь ему будет не так одиноко в вынашивании этого секрета.

— Не думал, что ты знаешь, — Гарри запустил пальцы в свои густые темные волосы, садясь на край кровати, пока Драко искал что-то в тумбе. — Она никогда не распространяется об этом.

— Да, знаю, — он, наконец найдя то, что ему было нужно, выпрямился и протянул Гарри прямоугольную небольшую коробку — в какой-то безразличной, небрежной манере, пытаясь прикрыть этим, видимо, волнение. — Кстати, это тебе. С Днем Рождения.

— Спасибо, — Поттер не ожидал, что тот что-то станет ему дарить, поэтому взял из рук слизеринца неожиданный подарок очень аккуратно, словно тот мог в любой момент рассыпаться прямо у него на ладони. Коробочка была простая, черная, без упаковочной бумаги, и, раскрыв ее, Гарри увидел обернутые в полупрозрачную белую ткань очки в блестящей круглой коричневой металлической оправе. Рядом была небольшая бумажка, которая сама взмыла в воздух и, сформировавшись перед его глазами в некое подобие рта, заговорила красивым женским голосом, напоминающим парню те, что озвучивали рекламу на телевизоре тети Петуньи:

— Здравствуйте, мистер Поттер! Поздравляем вас с приобретением волшебных очков, — Гарри поднял ошеломленный взгляд на слизеринца, а тот кивнул ему, мол, слушай дальше. — Как только вы их наденете, данные очки сами подстроятся под ваше зрение. Также они не пачкаются, не ломаются, не разбиваются, не гнутся, не спадают и не теряются. Благодаря усовершенствованным технологиям эти очки позволяют вам видеть то, что обычному глазу в большинстве случаев недоступно, а именно тайные проходы, лазейки, траекторию полета какого-либо предмета и магические потоки, энергию и существ. Подробнее о функциях и как их активировать написано в инструкции. Спасибо за приобретение, надеюсь, вы получите удовольствие в использовании данного изобретения и мы еще встретим вас в рядах наших клиентов. Хорошего дня.

После этого бумажка сложилась обратно в коробку, и гриффиндорец, положив ту на колени, вытащил из ткани новенькие очки. Аккуратно расправив их, он снял свои, старые, не раз подвергавшиеся починке, и надел те, что были подарком. На данный момент их функции, очевидно, не были активированы, а потому они ничего не показывали, но стекла их были чистыми и незамыленными, в отличие от тех, что сейчас лежали рядом с его бедром на постели. Юноша поднял взгляд на Малфоя, который очень внимательно наблюдал за действиями соседа по комнате, и тихо произнес:

— Я... Я не знаю, что сказать. Это очень ценный подарок, Малфой, и я не могу передать словами, насколько тебе за него благодарен. Спасибо. Давно стоило их сменить, — он улыбнулся и мотнул головой в сторону старых очков. Лицо слизеринца в ответ внезапно расслабилось, сменившись с сосредоточенного на более дружелюбное, и уголки его губ дрогнули в смущенной улыбке.

— Не за что, Потти.

* * *

— Эй, придурки!

Рон в который раз затарабанил по деревянной поверхности двери и, Мерлин свидетель, не будь она магической и такой прочной, то давно треснула бы от столь интенсивных наносимых ей телесных повреждений. Причина, по которой Уизли был красный от гнева и взбешенный настолько, что чуть ли не дым валил из его ушей, заключалась в соседней комнате, а именно в комнате, куда были заселены Блейз и Тео, решившие, видимо, отметить последнюю ночь свободы перед учебой. Рон долго терпел раскалывающую мозг на части громко включенную музыку из-за стены, но, когда они еще и начали что-то во весь голос орать, его нервы окончательно сдали. И вот, теперь он стоял в коридоре и стучал в двери нарушителям спокойствия мирных граждан, желая задать им такую трепку, чтобы они забыли, как включается магнитофон.

Дверь открылась и на пороге возник Забини — щеки его были багровыми, волосы растрепанными, а сам он, пошатываясь, придерживался за косяк двери. Чуть пониже Уизли, он оглядывал незваного гостя снизу вверх.

— Вот те на, — он недовольно сдвинул брови, пытаясь сконцентрировать взгляд, который ну никак не хотел концентрироваться, на Роне. Комната дыхнула на того запахом алкоголя. — Хошь войти?

— Алкашня, сворачивайте концерт, — приказным тоном выкрикнул Уизли.

— А то что? — вызывающий вопрос Блейза в пьяном виде прозвучал как-то игриво. Рона на секунду сбило это с толку, но он, собравшись, продолжил:

— Разговаривать будем кулаками, — рыжий парень постарался нагнать на себя угрожающий вид и состроить самый страшный взгляд, но Забини, кажется, совсем не испугался — вместо этого он засмеялся, и следом за ним подхватили еще два человека в комнате — только сейчас Рон заметил за его спиной сидящих за столом Тео и Паркинсон.

— Если ты думаешь, что ты страшный, — Блейз попытался ткнуть гостю в грудь, но вместе с этим случайно стал заваливаться вперед, теряя равновесие, и Рон машинально подхватил того под локти, — то ты совсем не страшный... — итальянец икнул, прервав себя на секунду, — и тебе надо рассбл... расслабл... расслабиться.

Рон совсем растерялся, теряя всю свою грозность. Блейз показался ему забавным в пьяном состоянии, но ему все же необходимо было заставить их выключить музыку, чтобы хоть немного вздремнуть перед первым учебным днем.

— Да что ты говоришь, гадкий слизе... — не успел Уизли договорить, как его, схватив под руку, Забини затащил в комнату и захлопнул дверь. А рыжий ведь еще собирался выговорить ему, какой тот наглый и невыносимый, хамоватый, бесстыдный, безмозглый, бестактный...

Невилл вздохнул, слушая всю эту перепалку, и, выключив ночник, отвернулся на своей кровати к стене. Он не знал, что ребята со слизерина собирались сделать с Роном, но, вероятно, утром от того будет пахнуть перегаром, а бедному Лонгботтому придется, видимо, все же засыпать под громко орущую из-за стены музыку.

Глава 9. Ревность и другие причуды

Северус не спал всю ночь. Он вертелся в постели, пытаясь, как оказалось, безуспешно выбросить из головы мысли о предстоящем первом рабочем дне в новой школе. Стоило начать с того, что он в принципе не любил переезды на новые места — в Хогвартсе у него уже был кабинет и испытанный годами план, что делать, если что-то пойдет не так, а здесь он чувствовал себя так, словно потерял в лесу тропинку. Неизвестные дети, неизвестный класс, неизвестно, что здесь его ждет, как работает магия — все эти нюансы оставались висеть в воздухе, как и крутившиеся всю ночь в его голове вопросы, начинающиеся со «Что, если...».

К тому же, в Хогвартсе у него уже был авторитет, студенты его боялись, поскольку через поколения курсов, от одного к другому передавались слухи, над которыми он работал годами — что он Гроза Подземелий, ужасающий всей своей мрачностью учитель зельеварения, на уроке которого страшно даже чихнуть не вовремя. Его репутация там стала работать сама на себя, не позволяя даже учителям лишний раз трогать его. Здесь же, в Элемаурене, никто о нем ничего не слышал как о педагоге, тут были совсем другие ученики, и кто знал, на что они будут способны... Разумеется, Северус был уверен, что продемонстрирует им все стороны своей преподавательской личины во всей красе, но все же он переживал. И из-за этого чувствовал себя параноиком.

Когда ночью ему почти удалось задремать, началась гроза. Он любил дождь, тот успокаивал своим монотонным звучанием, но спать не давали гром и свист ветра, который периодически словно врезался в окна, и те в ответ жалобно скрипели. Вот вам и магия, защищающая школу.

В итоге Северус поднялся с постели, когда на часах еще даже не было шести, и чувствовал себя ужасно разбитым впервые за долгое время после пробуждения в Мунго. Что там они ему обещали? Полгода минимум здорового сна после курса магических таблеток от бессонницы? Кажется, стоит потребовать с них его деньги обратно. Он переживал бессонницу очень тяжело, и еще даже тогда, когда был жив Волдеморт, она влияла на его психику сильнее всего остального. Кроме того, ему было запрещено употребление «Зелья сна без сновидений», поскольку он слишком много принимал его за последние года, и у его организма, видите ли, возникло привыкание. Поэтому он планировал поработать над этим зельем и создать его аналог, без таких побочных действий, и, может, с гораздо более усложненным составом.

Стараясь тихо и аккуратно прикрыть дверь в спальню, где спала Гермиона, мужчина прошел на кухню, включил торшер и остановился у стола. На нем лежали два письма, список разрешенных для использования заклинаний и две красивые броши в виде ветви с листьями — то, что вчера вечером принесли совы, пока девушка отсутствовала. В письмах было сказано, что в этих брошах заключена магия, которая, стоит прикрепить ее к одежде, оплетает тело и формируется в рабочую мантию педагогов этой школы. Вчера они с Грейнджер так и не попробовали, как это работает, поэтому он решил поэкспериментировать сейчас.

Зельевар взял брошь и пристегнул ее острой булавкой к футболке, в которой спал. Сначала ничего не происходило, но, спустя несколько секунд, он ощутил, как что-то теплое спускается по груди вниз, к животу, скользит по рукам — он с изумлением рассматривал струящиеся по телу от приколотого предмета изогнутые линии света, которых становилось все больше и больше, и через какое-то время они полностью заполнили собой поверхность его тела. Свет погас, и Северус увидел, что его покрывает что-то похожее на униформу — темные брюки в пол с вышитыми по подолу зелеными плющами, заправленная в них черная рубашка, поверх — кожаный жилет с бирюзовыми пуговицами, поблескивающими серебром в свете торшера, на котором справа на месте броши были изображены три символа, образовавшие треугольник, первый мужчина уже видел на письме с приглашением на работу, которое приходило летом. Это был герб школы. Он представлял собой обрамленный зелеными ветвями с листьями узор, напомнивший ему ДНК — две фиолетовые полосы, одна тоньше, вторая толще, переплетающиеся друг с другом. Остальные два были гербами Хогвартса и Слизерина. От плеч профессора спадала к полу длинная темно-зеленая мантия — он не мог рассмотреть, расписана она сзади узорами или нет, поэтому повернул голову к стеклу французского окна, за которым простиралась тьма, и постарался рассмотреть что-то в его отражении.

И действительно, сзади на мантии виднелись серебристые нити, образующие какие-то символы. Такие он нигде еще не встречал. Учительская форма сидела, словно влитая, будто на нем и не появлялось ничего, и он остался в домашней одежде. Решив остаться уже так и проверить, насколько удобно в этом двигаться, он вытащил из холодильника яйца и молоко.

И было еще кое-что, за что переживал Северус и что не давало спать ему этой дождливой ночью. Он хорошо помнил тот разговор с заместителем главы аврората, тогда они всей оравой ворвались к нему в дом и перевернули все его вещи вверх дном, мужчине как раз поступило приглашение на преподавательский пост. Разумеется, они все проверяли. Не хранит ли он что-то незаконное, что провез бы к детям, на самом деле в тайне от них организуя воскрешение Волдеморта. С одной стороны, Северус понимал их опасения — Пожиратели были пойманы далеко не все, и многие из них могли что-то замыслить, но он не знал, почему они так к нему цеплялись, несмотря на то, что он был полностью оправдан перед Визенгамотом, пока был в коме — насколько он знал из газет и от Минервы, Поттер и Грейнджер постарались. Авроры просматривали его воспоминания несколько десятков раз, устраивали допросы, снова и снова, задавали одни и те же вопросы под сывороткой правды и каждый раз выдвигали все новые и новые условия.

— Учтите, — мужчина хриплым прокуренным голосом обратился ко мне — скованный заклинанием, я сидел на диване своего дома и смотрел на него с нескрываемой злобой, пока где-то на втором этаже обрушивалась на пол мебель. Причесывая маленькой длинной расческой густые усы, уже тронутые сединой, заместитель главы аврората сделал будто бы драматическую паузу. — Если поступит хоть одна жалоба на ваши методы преподавания, мистер Снейп, мы не станем с вами церемониться. Не думаю, что кто-то будет разбираться, чья там была вина. В лучшем случае у вас конфискуют палочку и посадят под домашний арест, а в худшем... — он издал издевательский смешок, смерив меня презрительным взглядом. — Вы и сами знаете. Люциус Малфой вам передавал привет из-за решетки, — он рассмеялся, и я ощутил желчь, застрявшую где-то в горле.

Северус чувствовал, словно ходит по лезвию ножа. Он согласился на этот год пойти преподавать по большей части из соображений собственной безопасности — здесь министерские псы вряд ли станут его тревожить. По крайней мере, он на это надеялся.

И вишенкой на торте с коржами из маразма являлось то, что они ввели ему запрет на прохождение и любое упоминание в программе некоторых опасных и сложных зелий, включая напиток живой смерти, Амортенцию и Феликс Фелицис. Ему запрещено было покупать и хранить некоторые травы, использующиеся для варки определенных зелий, и все это сложенным в три раза списком лежало в его тетради для записей.

Сначала, конечно, Северус был в ярости — первым его желанием было послать их к Мордреду, Моргане и всем четырем основателям Хогвартса, пойти к министру и допытаться наконец аудиенции, в крайнем случае сделать все так, как он считает нужным, практически назло, просто потому что это была крайняя степень несправедливости. Это его программа, его зелья, и это он и только он принимает решение, что оттуда убрать можно, а что нет. И даже тогда, когда они забирали из его дома огромное количество ингредиентов и зелий, он покрывал авроров, на чем свет стоит.

А потом успокоился и понял, что это ни к чему хорошему не приведет. Либо он открыто стоит на своем, и тогда его ждет Азкабан, либо он действует менее прямолинейно и пока что примиряется с тем фактом, что он полностью под руководством Министерства. И от этого становилось мерзко до остервенения, но быть соседом Люциуса зельевар не хотел.

Закончив с завтраком, Северус решил наведаться к Минерве не дожидаясь пробуждения Гермионы. МакГонагалл вчера во время экскурсии попросила его зайти к ней сегодня до уроков, как только он проснется, и он подумал, что не стоит оттягивать.

Отправившись в ванную, он, пока выдавливал зубную пасту, неожиданно понял, что взял щетку Грейнджер вместо своей. Стараясь успокоиться, он медленно втянул носом воздух, глядя на свое отражение.

«Соберись!» — приказал он себе, умываясь холодной водой. — «Тебе еще несколько часов преподавать, а ты расклеился раньше времени. Сейчас бы кофе...»

Когда Снейп стоял напротив двери кабинета директрисы Хогвартса, было всего лишь семь пятнадцать утра. Учитывая, что их уроки начинались в девять, времени еще было прилично, и он надеялся, что женщина уже встала. Постучав во второй раз, он снова глянул на часы, тяжело вздохнув — ну неужели правда спит? Дверь внезапно открылась, и на пороге показалась Минерва, удивленно смиряя мужчину взглядом. Она, как всегда, была одета с иголочки, но не в униформу школы, а в классический костюм с длинной юбкой почти по щиколотку и накинутой сверху бордовой мантией, ее темные волосы были привычно собраны в пучок.

— Северус? — казалось, что скоро и ее глаза превратятся в два вопросительных знака. — Ну проходи, — она впустила его в кабинет, и зельевар молча опустился в кресло напротив ее рабочего стола. Камин горел, и сухие дрова в нем убаюкивающе потрескивали, пожираемые жаром огня. Женщина прошла следом и села за рабочий стол. — Я думала, ты придешь позже.

— Ты же сказала, как проснусь, — устало отозвался он.

— Не думала, что это случится так рано. Ты вообще спал? — сузив глаза, внимательно всмотрелась она в своего бывшего студента, и зельевар показал рукой что-то неоднозначное. — Северус, ты же понимаешь, что тебе сейчас стоит особенно следить за своим здоровьем...

— О, Мерлин, только не начинай, — взмолился мужчина, возводя глаза к потолку. Ему хватило ее нравоучений, когда она заявлялась к нему в больницу летом почти каждые два дня. — Что ты хотела?

Она нагнулась под стол и вытащила на свет прямоугольную коробку средних размеров, подтолкнув ее ближе к Северусу. Тот сначала непонимающе на нее поглядел, а затем его брови взмыли вверх, когда он, развернув коробку тыльной стороной, увидел, что там было изображено.

— Мы же с Фрэнком отреставрировали старый дом, и на новоселье мы оба случайно купили по кофемашине сюрпризом друг другу. Она новая, совсем не использовалась, — пояснила Минерва, пока мужчина, открыв крышку, изучал содержимое. — Ты же любишь кофе, а здесь вряд ли есть, где тебе его варить. Я, кстати, в комплекте вложила тебе на пробу один из моих любимых сортов, уже молотый. Попробуй, вдруг понравится.

— Ты просто читаешь мои мысли, — Северус почувствовал, что, кажется, даже оживился, предвкушая, как воспользуется ею. — Ты не представляешь, как я тебе благодарен. Прямо праздник какой-то.

— Только не для твоего желудка, — строго протянула женщина, и Снейп прицокнул языком. Рядом с ней он по какой-то неизвестной причине чувствовал себя снова маленьким мальчиком, а не взрослым состоятельным мужчиной.

— Не волнуйся, я разберусь со своим желудком. Мне уже не четырнадцать.

Минерва посмотрела на него так, что в ее взгляде так и читалось: «Да-да, а ведешь ты себя иногда именно так», и не нужно быть легилиментом, чтобы это понять.

— Как, кстати, у вас с Фрэнком? И с возвращением в дом? После смерти Элфинстоуна ты ни разу туда не приезжала, — спросил Северус, откладывая в сторону коробку с кофемашиной. Минерва коротко улыбнулась, услышав этот вопрос. Фрэнк был магглом и стал ее мужем два года назад, о чем узнал тогда Северус и чему был очень рад, учитывая, как долго страдала женщина после смерти Уркхарта.

— Все в порядке, спасибо, дорогой. Я думала, что будет тяжело, но на деле, оказалось, что, когда с тобой рядом есть человек, который тебя понимает, старые горести воспринимаются лишь как давно пройденный жизненный этап.

— Психотерапевт называется, — отозвался Северус, и МакГонагалл смерила его острым взглядом из-под очков.

— А что насчет тебя? Как прошло заселение?

— Нормально, — ворчливо отозвался зельевар. — Ты же помнишь, что я живу с мисс Грейнджер?

— Да? — переспросила Минерва, отведя взгляд, и Северусу это показалось совершенно неискренним.

— А еще по какой-то счастливой случайности наши с ней кабинеты расположили рядом. Мне помнится, ты говорила, что за распределение комнат и кабинетов отвечаешь ты, или мне изменяет память? — голос Северуса стал более сухим, в нем скользнули язвительные нотки, и директриса, пригладив и без того идеальные волосы, вновь встретилась с его глазами.

— Северус, послушай... — она запнулась, сделала паузу, словно собираясь с духом.

— Да, Минерва?

— Ты прав. Я хотела признаться тебе в этом чуть позже, но, раз уж зашел разговор... Это я распределила по карте вам соседние классы с общим кабинетом, — она подняла руку, когда увидела, что закипающий Северус нетерпеливо открыл рот, чтобы что-то сказать. — Но у меня были на то свои причины.

— Соизволь объясниться, — практически прорычал мужчина сквозь зубы.

— Мне нужно, чтобы ты приглядывал за Гермионой.

— Тебе нужно что?!

— Послушай, — ее голос зазвенел сталью, она вновь превращалась в ту упрямую и жесткую женщину, какой всегда становилась в критических ситуациях. — Я не знаю ни единого человека, который лучше тебя подошел бы для этой задачи. Гарри ее друг, но он не может жить с ней в преподавательском крыле, ни один из наших педагогов не так внимателен, как ты, никто не заметит, если с ней что-то будет не так. А ты, я уверена, сразу поймешь.

Злость, которая поднялась внутри мужчины кипящим маслом, на секунду отхлынула, когда он услышал предпоследнюю фразу. Что-то не так?

— В каком смысле «если с ней что-то будет не так»? — переспросил он, сведя к переносице черные брови. Минерва постучала пальцами по столу и поджала губы.

— Я не могу сказать тебе, Северус, что конкретно «не так». Если она захочет и ваши отношения станут доверительными, то Гермиона сама тебе все расскажет. А пока что я просто хочу попросить тебя приглядывать за ней, потому что я не знаю, в какой момент все может пойти не так.

Она словно обрушила на него лавину из тысячи вопросов и множества догадок. За эти дни он не заметил, что Гермиона чувствовала себя как-то нехорошо, хотя, быть может, как раз и не наступило еще это загадочное не так.

— Это связано с физическим состоянием? Или психическим? — отрывисто спросил он, и волшебница вздохнула.

— Северус...

— Я серьезно, Минерва! — она вздрогнула, когда он перебил ее, слегка повысив голос, и Снейп постарался успокоиться. — Мне необходимо знать, на что обращать внимание. Ты меня и так сейчас... озадачила.

— Второе.

Второе, повторил про себя Северус. Что-то с ментальным здоровьем? Им всем было не слишком сладко после войны, но, если Минерва так беспокоится, значит, это что-то серьезное. Его просто раздирала изнутри жажда узнать, что с Грейнджер, но он понимал, что добьется этого только в том случае, если найдет общий язык непосредственно с девушкой.

— И ты решила подослать меня, как шпиона? — он горько ухмыльнулся, и взгляд Минервы смягчился, став слегка виноватым. — Даже ее не предупредила. Война закончилась, а ничего не меняется.

— Северус...

— И что ты мне теперь предлагаешь? Скрывать от нее то, что ты специально определила нам классы вместе и, как я уже понял, поселила нас с ней в одном номере не только потому что не было мест в Элемаурене, а чтобы я следил за ней?

— Здесь и правда не было мест. И это для ее же блага.

— Ложь для блага! Как это по-Дамблдоровски, профессор МакГонагалл! Идешь по стопам своего предшественника? — каждое его слово сочилось ядом, и очки Минервы недобро сверкнули.

— Прекрати, ты же знаешь, что я не он. Не смей сравнивать меня с ним, он играл людьми, как пешками, ради своих прихотей, а я стараюсь всем вам помочь.

Северус не нашелся что ответить. Да, ему стоило признать, что в какой-то степени она была права, но он не хотел врать Гермионе. Что ему теперь делать с этим знанием? Стоит ли рассказывать девушке, или Минерва права в своих стремлениях тайно следить за ее состоянием? Он не мог ничего решить, не зная всех подробностей, а узнать их он не мог, не проследив за ней. Получался какой-то гребаный замкнутый круг! Он прикрыл ладонями лицо. Лучше уж он подумает об этом на здоровую выспавшуюся голову.

— Я тебя понял, — протянул он, вставая с кресла и беря в руки коробку. Ему стоило занести ее обратно в номер. — Спасибо за кофемашину. Я зайду к тебе еще раз тогда, когда все обдумаю и буду лучше себя чувствовать. Хорошего тебе дня.

— И тебе, Северус, — ответила она, мрачно глядя ему вслед. — Не забудь, перед завтраком собрание. Встречаемся в обеденном зале для преподавателей из Хогвартса.

Тот в ответ сухо кивнул, выходя за дверь и закрывая ее с обратной стороны.

* * *

— ...а потом я увидела за окном птицу и подумала... Северус, ты меня слушаешь?

Мэри коснулась плеча мужчины, и он, вздрогнув, увернулся от ее ладони. Он понял, что прослушал все, что она рассказывала, кажется, о первой поездке во Францию, сфокусировав в начале выступления директора Шредера взгляд на завитке, вырезанном в одной из колонн зала, и больше не сводя с него глаз. Северус чувствовал себя сонно и будто не здесь, его мысли без конца разбегались, и ему стоило огромных усилий концентрироваться на речи директора и болтающей без умолку слева от него МакДональд. Он быстро окинул взглядом Гермиону, сидящую по правую руку, — девушка читала, спрятав под столом книгу. Судя по всему, ее тоже не особо интересовало выступление директора.

Как только их коллектив, пройдя между рядами столов студентов, переступил порог просторного, но не слишком большого зала, предназначенного для них, то стены, отделяющие его от обеденного, где сидели студенты, исчезли. Вместо них образовались высокие колонны, испещренные замысловатыми узорами, вырезанными в камне, и оплетенные лозой. В самом зале для педагогов стоял длинный деревянный стол — учителя расселись с одной его стороны так, чтобы видеть студентов, зал для преподавателей Элемаурена, который находился в другом конце, и высокий помост. Стоило Шредеру на него ступить, тот оторвался от пола и поднялся в воздух.

Директор приветствовал студентов в новом учебном году, ласковым голосом вещая, как им здесь понравится и как он надеется, что Элемаурен станет для них вторым домом. Северус фыркал про себя, не особо веря в эти слащавые речи — человек, заведующий этой школой, не вызывал у него внутри отклика, и Снейпу казалось, что все это выглядит как сыр, на обозрение всем выставленный в мышеловке. Их пригласили в эту школу, просили чувствовать себя комфортно, но в то же время ограничивали их возможности. Кто знает, что еще мистеру Шредеру взбредет в голову, пока они здесь находятся на его условиях? Конечно, это можно было объяснить еще и тем, что зельевар в принципе не особо доверял людям. Жизнь научила его относиться ко всем поначалу с одинаковой опаской — он с абсолютной точностью был уверен, что осторожность — та самая вещь, которая может не раз спасти от бед. А ты никогда не можешь предсказать, чего ждать от новых знакомых.

— Северус? — вновь нетерпеливо окликнула мужчину Мэри, и он осознал, что проигнорировал ее вопрос.

— Прошу прощения, но мне не очень интересно знать, каких птиц ты видела во Франции, — безучастно проинформировал Северус, и женщина оскорбленно вздернула подбородок. — Ближе к делу, если можно.

Мэри замолкла, видимо, не ожидая от него такого безразличия, и Северус облегченно выдохнул. У него уже успела разболеться голова от нескольких источников звука, включая студентов, которые без конца шумно друг с другом перешептывались.

Когда с одной стороны от него села МакДональд, а с другой — Гермиона, Северус едва ли не прыснул от всей иронии ситуации. Это происходило будто в самом нелепом и глупом сне.

Он столько лет не общался с Мэри... И был безмерно этому счастлив. Это было так давно, будто в прошлой жизни, когда-то, когда еще его шаткий внутренний мир тревожился Мародерами, Лили, отцом... Да, действительно, ужасно давно. Сколько лет прошло с тех пор? Двадцать? Двадцать два? Как много изменилось и в его взглядах на мир, и в отношении ко всему, и в нем самом.

Теперь он был совсем другим человеком и надеялся, Мэри станет понятно, что он больше не является тем мальчишкой, который когда-то согласился с ней встречаться на последних курсах. Она сейчас была для него совершенно чужим человеком, как и все те, кого он когда-то знал в те годы. Он затрагивал с психологом в больнице Святого Мунго темы такой давности лишь вскользь, но почти сразу пришел к выводу, что после всего, что произошло с ним во время войны, после всех преобразований, что потерпела его личность, его они абсолютно не заботили. Теперь он чувствовал странное, сжимающееся в груди тугим кольцом чувство к упрямой, дерзкой и ужасно невыносимой гриффиндорке.

И тогда, на войне, когда его ладони уже были окроплены кровью, а предплечье прожигала своей чернотой Темная Метка, когда рассудок трещал по швам, когда серые облака казались пеплом сгорающих заживо мостов в прошлое, внутри него, скрытое за тысячью непробиваемых стен, теплилось одинокое чувство подобно огню горящего сердца, которое пронес через лес отчаянный Данко. В какой-то момент это чувство просто перестало помещаться в одной из комнат его души, выделенной для его хранения. И Северус никогда не боялся смерти так сильно, как тогда, когда понял, что ему есть что терять.

Директор закончил свою речь, и столы взорвались рукоплесканиями. Периферийным зрением Снейп заметил, как поморщилась Грейнджер от резкого громкого звука, и был с нею совершенно солидарен. Интересно, и что все-таки с девушкой такое, что Минерва попросила за ней приглядывать?..

— Интересно, как так получается, что мы все друг друга понимаем? Тут разве тоже все говорят по-английски? — поинтересовалась женщина слева.

— Здесь наложена языковая магия. Вы о такой никогда не слышали? — ответила гриффиндорка, которая, по всей видимости, услышала вопрос МакДональд.

— Конечно, слышала, просто хотела проверить, знаете ли вы, — попытка не показаться глупой произвела совершенно обратный эффект.

После того как на столах появилась еда, точно как в Хогвартсе во время приветственных наставлений, педагоги и студенты взялись за завтрак. Северус отметил, как лихо Гермиона накинулась на десерт, который положила себе в тарелку. Да уж, она явно долго ждала этой минуты, с невидимой усмешкой подумал он. Когда он после посещения Минервы вернулся в номер, девушка сидела на кухне и с печеньем, зажатым во рту, что-то активно печатала на клавиатуре коммуникатора. Северус тогда еще решил, что наверняка переписывается со своим рыжим идиотом. Ему всегда было интересно, есть ли им, о чем разговаривать? Казалось, что Уизли мог рассуждать только на темы квиддича и сочности запеченной курицы. Хотя, не Северусу судить, в конце же концов.

Воспоминание вонзилось в мысли, будто выпущенная умелым лучником стрела.

Чашка накренилась вбок, когда мои пальцы дрогнули, держа ее за хрупкую фарфоровую ручку, и горячая вода пропитала белое покрывало. В нос ударил запах травяного чая. Врачи, должно быть, станут причитать, но это было сейчас последним, что меня волновало.

Глаза отчаянно впились в заголовок «Пророка» — большие черные витиеватые буквы ровной строкой бежали над движущимся колдофото. Взмах палочкой — и фотография замерла. Меня до ужаса нервировала эта пляшущая картинка.

«Срочные новости! Гермиона Грейнджер и Рон Уизли наконец решили сыграть свадьбу!»

Я еще пару секунд разглядывал фото, где в центре кадра маячила веснушчатая физиономия Рональда, а позади него из магазина свадебных платьев спускалась по ступеням Грейнджер. Рукоять древка волшебной палочки впилась в ладонь. Перед глазами все поплыло, видимо, правы были доктора в том, что мне после стольких препаратов нельзя было нервничать. Я произнес невербальное заклинание, и коричневая бумага газеты вспыхнула словно спичка, охваченная в воздухе пламенем — так же все в эту минуту сгорало внутри меня.

В тот момент он отогнал непрошенные воспоминания и прошел на кухню, поставил коробку с кофемашиной на столешницу при раковине, объясняя на непонимающий взгляд девушки, откуда у него эта ноша. Она собралась довольно быстро, прикрепив брошь и, практически не перебрасываясь фразами, они пошли на собрание, которое устроил Элемаурен для студентов. Костюм Гермионы, в который превратилась брошь, был бесподобен — бирюзовый, состоящий из брюк клеш от колена, по низу которых шли витиеватые узоры вплоть до самых колен, и жилет, который переходил в мантию, будто был пришит к ней, закрывающую только спину и полностью заполненную снова непонятными рунами и узорами, только другими. Под жилет была надета шелковая рубашка белого цвета, рукава которой струились по силуэту девушки и напоминали по крою те, что обычно встречаются у кимоно. В завершении все это украшало два герба: школы Элемаурена и Хогвартса, как ни странно, но герб факультета у девушки отсутствовал.

Теперь же, закончив с завтраком, учителя и студенты повставали с мест, торопясь на уроки — времени было в обрез. Грейнджер накануне в номере попросила Северуса дойти с ней и объяснила это тем, что все еще немного теряется в множестве коридоров новой школы. Черт возьми, он и сам еще путался, хоть и изучал тщательно карту, но, разумеется, согласился.

Задвигая стул, Северус увидел, как от толпы учителей Элемаурена отделилась мужская фигура и двинулась к ним. Он вполоборота внимательно проследил за магом, который уверенным шагом приблизился к их столу и остановился рядом с Грейнджер, которая убирала книгу в сумку.

— Здравствуй, Гермиона, — улыбнувшись уголком губ, произнес он, и девушка улыбнулась в ответ. — Я Дмитрий, помнишь, мы встречались в магазине?

— Да, конечно, — бывшая гриффиндорка убрала с лица кудрявую прядь, упавшую на глаза.

Вот так сюрприз, изумленно подумал Северус. Оказывается, она уже успела здесь с кем-то познакомиться.

— Как проходит обживание нового места жительства? — дружелюбно поинтересовался Дмитрий, но не успела девушка ответить, как Северус, поравнявшись с ними, ее опередил и холодно отозвался:

— Нам с Мисс Грейнджер пора идти.

Здешний маг, беседовавший с Гермионой, перевел на зельевара взгляд зеленых глаз, замечая только сейчас. Он с интересом оглядел того, вскидывая вверх русые брови:

— Северус Снейп, — констатировал он, явно узнав своего нового коллегу, — я о вас наслышан. Звание мастера зелий, блестящий двойной агент, играющий на два фронта. Вот это у вас подноготная.

— Никто не следит за поступками других так ревниво, как те, кого эти поступки меньше всего касаются, — съязвил Снейп.

— «Отверженные», — спокойно заключил Дмитрий, внимательно глядя на мужчину. Тот в ответ хмыкнул, и внутри него скользнуло нечто, смахивающее на удивление.

— Поражен вашими познаниями. Не думал, что вы знакомы с такой литературой.

— Уверен, я вас еще не раз поражу, мистер Снейп, — Дмитрий улыбнулся, обнажая ряд ровных крепких зубов, и Северус изогнул бровь на это заявление. Интересный все-таки молодой человек. — Что ж, — продолжил здешний маг, обращаясь вновь к Гермионе. — Если у тебя сейчас нет времени, то я мог бы зайти к тебе после окончания уроков. Какой у тебя кабинет?

— Шестьсот шестнадцатый, это на том же этаже, что и ботанический сад для учителей, расположено недалеко от него, в самом дальнем крыле замка, в конце коридора... — девушка было начала подробно описывать, как туда добраться, как ее прервали:

— Я знаю, как туда идти, — мягко произнес Дмитрий. — Я ведь давно здесь преподаю.

— Ой, — стушевалась Грейнджер и неловко улыбнулась, — точно.

— Значит, ты не против, если я зайду? — еще раз переспросил маг.

— Не против, — Гермиона пожала плечами, и Северус бросил на нее быстрый колючий взгляд. Занятно. Было видно невооруженным глазом, что зеленоглазому волшебнику приглянулась девушка. Интересно, сама она это понимала?

Когда Дмитрий ретировался, Гермиона со Снейпом направились к своим кабинетам, где вот-вот должны были начаться уроки.

— Что ж, мисс Грейнджер, — протянул зельевар в холодной тишине лифта, — надеюсь, вы не дадите студентам сильно сесть вам на шею.

— Не нагнетайте, я и так нервничаю, — тихо ответила она, смотря куда-то в пустоту. Двери издали звон и распахнулись напротив стеклянных стен оранжереи.

Когда они развернулись к своим классам, у дверей уже толпились ученики. Они громко переговаривались и смеялись, и чем ближе Северус с девушкой подходили к ним, тем громче становились их голоса. Мужчина остановился, и они с Грейнджер переглянулись — он хотел пожелать ей удачи, но почему-то смутился этого порыва и молча развернулся к двери своего кабинета, на поверхности которой были вырезаны замысловатые узоры, взмахнув палочкой. Дети, с интересом его рассматривающие, шумной волной хлынули в класс, рассаживаясь за парты.

Они были учащимися Элемаурена, это профессор понял сразу по их форме и гербу на школьной мантии. Форма у них была простая, практически идентичная друг другу, различающаяся по цветам и символам на мантиях, как у профессоров. Северус поставил галочку в голове узнать, что означают эти руны и узоры.

Мужчина призвал к тишине, и студенты нехотя послушались, доставая из сумок пергаменты. Как только он ступил на кафедру, она стала внезапно подниматься в воздух, отрываясь от пола, точно как в обеденном зале. Он на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки — в этом не было ничего удивительного, должно быть, у всего здесь есть какие-то свои причуды. Он был абсолютно уверен, что, если ему необходимо будет с нее сойти, та вновь опустится.

Это был третий курс, и Снейп раздал им список вопросов, на которые они должны были ответить, дабы он проверил их знания и отталкивался от этого в их дальнейшем обучении. Как он понял, здесь не было зельеварения, а лишь какое-то травничество, чем-то с ним схожее. Каким же усталым он себя чувствовал. Он просто мечтал о том, как вернется в спальню после трудового дня, как его голова коснется подушки, и он наконец сможет поспать.

В помещении стояла тишина. Каждый из студентов был сосредоточен на работе, выданной на весь урок, и Северус, сидя за рабочим столом и скрестив руки на груди, внимательно вглядывался в их лица.

Лишь тогда, когда кто-то начал перешептываться, мужчина внезапно понял, что задремал. Бросил взгляд на часы на руке — прикрыл глаза ненадолго, всего на пару минут, но класс зашевелился. Сейчас зельевар в полной мере сумел прочувствовать всю прелесть поднимающейся кафедры: он возвышался над студентами, несильно, но достаточно для того, чтобы ему хватало обзора следить за каждым из них. Мужчина коршуном осмотрел кабинет и тут заметил, как на одной из предпоследних парт один из учеников магией отправлял сложенную записку какой-то девчонке. Северус взмахнул палочкой, и бумага осыпалась пеплом на пол, тут же исчезнув полностью.

Мальчишка, левитирующий записку, поднял на преподавателя взгляд. Снейп скривился, заметив нахальный блеск в его глазах.

— Ваше имя? — отчеканил декан Слизерина, обращаясь к нарушителю.

— Простите, сэр, — буркнул тот, опуская голову, видимо, чтобы вернуться к работе.

— Я спросил ваше имя, а не просил петь мне дифирамбы о том, как вам жаль, — продолжил Северус, прожигая в юноше дыру. Тот, вновь вздернув голову, лениво ответил:

— Эрик Шнайдер.

— Так вот, мистер Шнайдер, — хищно протянул мужчина, смиряя того своим фирменным повелительным взглядом. Когда-то этот самый взгляд заставлял Лонгботтома чуть ли не нарезать вместо ингредиентов свои пальцы. Хорошие были времена, подумал Северус. — Довожу до вашего сведения, если вы до сих пор не поняли, что это класс для зельеварения, а не изучения заклинаний. Также это не комната для развлечений. Помнится, я объяснял в начале урока, что использование любых заклинаний, за исключением тех, что используются при варке зелий, строго запрещено. И либо вы отныне избавляетесь от своей выборочной глухоты, либо после еще одной подобной попытки вас ждут отработки. Работы в пыльной кладовой, поверьте, предостаточно.

Эрик секунду-другую хлопал глазами, а затем вдруг поднял на профессора заинтересованный взгляд:

— Что, правда пустите в свою кладовую? И на ингредиенты посмотреть можно будет?

Северус опешил. Мальчишка явно не испугался даже на грамм, и бровью не повел от угрожающей речи, и мужчине это не понравилось. Вот маленький нахал.

— Вам явно будет не до рассматривания ингредиентов. Немедленно вернитесь к своей работе, — приказал Снейп, и Шнайдер, вздохнув, опустил голову, утыкаясь в пергамент. Зельевар нахмурился и заметил, как девочка, которой было адресовано тайное послание, повернулась к парню и улыбнулась ему. Тот улыбнулся ей в ответ и продолжил вчитываться в очередное задание самостоятельной.

Другие же студенты, когда Северус наградил юношу своей безапелляционной речью, даже голов не подняли — им было будто бы абсолютно все равно, кого ругают, и сегодня мужчина не поймал на себя ни единого боязливого взгляда. Они даже не были впечатлены его речью о том, что редкостный экземпляр среди всех остальных идиотов удосужится понять всю тонкость этой сложной науки — создавалось впечатление, будто все эти дети были совершенно уверены в своих силах. Ему это ох как не нравилось. Неужели здешние студенты наделены столь крепкой нервной системой?

Что ж, пожалуй, их все еще ждет впереди. Он уж постарается продемонстрировать им всю прелесть обучения в его классе, даже с учетом того, что отрываться на них как раньше он позволить себе не мог. Только лишь одна жалоба... Со стороны Министерства это было слишком жестоко.

Когда урок был закончен, Северус опустил кафедру, и на его столе выросла неровная стопка коричневых пергаментов. Как только последний ученик покинул класс, мужчина зашел в кладовую, дверь в которую находилась недалеко от его рабочего стола, чтобы отлевитировать оттуда котлы. Следующими у него были ученики второго курса из Хогвартса, и с ними по программе шла варка зелья.

Когда он стоял в кладовке, проходясь взглядом по ингредиентам, а перемена уже подходила к концу, он услышал, как студенты, наполняя класс разговорами, уже принялись садиться по местам.

— Да, Фанни сказала, профессор просто монстр, — донесся до его слуха отрывок разговора, видимо, тех учеников, что сидели ближе к кладовой.

Северус хмыкнул вслух, разворачиваясь между полками к выходу. Вот и репутация восстанавливается. Видимо, предыдущий его класс уже успел рассказать всем, какой он грозный и строгий. Он так и знал, что, несмотря на то, что они не подали виду, он наверняка произвел на них пугающее впечатление.

— Рэнди рассказал, что она абсолютно безжалостная, — послышался высокий девичий голос из-за двери. — Даже не стала слушать.

Мужчина, уже положивший ладонь на холодную ручку, внезапно замер. Она?

— О, да, — добивая, раздался новый отголосок диалога, — мне Питер и Кевин сказали, что у них еще не было здесь такого жуткого учителя, как профессор Грейнджер.

Глава 10. Методы преподавания Гермионы Грейнджер

— Время вышло, — оповестила Гермиона. — Перья в сторону, я собираю листы с вашими ответами. Результаты письменной работы вы узнаете на следующей неделе.

Ведомые невербальным заклинанием по воздуху пергаменты долетели до ее стола и легли на его краю ровной стопкой.

— Теперь переходим к практической части. Начиная с первого ряда и так далее по порядку, вы со своим соседом по парте выходите в центр класса перед моим столом и отрабатываете заклинания из теста. Я буду обращать внимание на то, как вы держите палочку, правильность выпада при применении заклинания и четкость произношения. Приступайте, — она в пригласительном жесте махнула рукой в сторону студентов. Откинувшись на спинку кресла, внимательно наблюдала с высоты поднявшейся в воздух кафедры вместе с рабочим местом за учениками, которые начали нервно озираться и перешептываться. Гермиона ненадолго прикрыла глаза и постаралась успокоить взыгравшее сердцебиение.

Она перевела взгляд на пальцы, которые слегка подрагивали. Грейнджер и подумать не могла, что, пройдя через войну и беспокойные годы обучения в Хогвартсе, будет так волноваться во время преподавания. Она прекрасно знала программу, даже не единожды помогала как староста Гриффиндора однокурсникам и ребятам младше с ЗОТИ и другими предметами, однако не могла и подумать, что в статусе педагога все воспринимается и ощущается иначе. Как только МакГонагалл предложила эту должность, Гермиона понимала, что на ней будет лежать большая ответственность как за сохранность учеников, так и за знания, с которыми те будут выходить из стен класса.

Двое студентов остановились напротив ее стола, повернувшись лицами друг к другу, и гриффиндорка мысленно приказала кафедре опуститься чуть ниже. Как только та взмыла в воздух в самом начале урока, Гермиона практически не растерялась — после поднимающегося пола ее теперь, казалось, ничего не удивляло. Она почти сразу разобралась, как работает отрывающееся от земли возвышение.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила Грейнджер, открывая блокнот.

— Рэнди Зальцман, — неуверенно проговорил юноша, разворачиваясь всем корпусом к студентке, с которой сидел до этого за одной партой.

— Лидия Кэмпбелл.

— Приступайте, — кивнув больше самой себе, скомандовала Гермиона.

Во время этой и последующих практик она делала пометки в блокноте относительно оглашенных критериев, оценивая способности учеников. Большинство показывали хорошие результаты, несмотря на то, что их техника хромала из-за сильной неуверенности и волнения. Как она поняла, до этого такого предмета студенты Элемаурена не посещали. Требуемые ею заклинания те проходили на других предметах, но, судя по навыкам, все это изучалось достаточно поверхностно. Предстояла явно большая работа в короткие сроки. Затея с обучением здешних студентов по программе Хогвартса казалась Гермионе недальновидной. И это невзирая на то, что она приветствовала такую идею, как обмен знаниями между двумя школами.

Очередные оказавшиеся перед рабочим местом Грейнджер студентки представились и повернулись друг к другу. Было видно, что одна, Милла Йендер, справляется гораздо лучше другой: техника отработанная, точная, ученица отчетливо и уверенно произносила те легкие заклинания, что изучались в Хогвартсе еще на начальных курсах.

Гермиона перевела взгляд на перешептывающихся студентов за последними партами, чтобы сделать им замечание, и уже открыла для этого рот... Когда что-то пошло не так — внезапно оранжевые языки огня заплясали перед глазами гриффиндорки. Волосы одной из студенток вспыхнули, словно спичка.

Грейнджер по инерции вскочила и выставила вперед палочку, невербально произнося заклинание. Пламя пропало. Повисла звенящая тишина. Запах сожженных волос все еще висел в воздухе. Очередным взмахом волшебного древка Гермиона, не оборачиваясь, распахнула окна в классе. Студентка, та, что до этого прекрасно справлялась с заданием, стояла, вздрагивая и пытаясь судорожно пригладить рукой подпаленные пряди волос.

— Кто? — вопрос Грейнджер был тихим, но эхом отскочил от стен кабинета.

Она увидела, как студенты принялись нервно переглядываться, бросая короткие взгляды на зачинщицу — девочку, которая сейчас стояла посреди класса напротив Йендер.

— Мисс Лихтенберг, я не собираюсь выслушивать ваши никому не нужные оправдания, — отчеканила Гермиона и встретилась с возмущенным взглядом студентки, к которой обращалась. — Вы никоим образом не могли произнести это заклинание случайно, поскольку по звучанию и движению палочки оно не схоже ни с одним из тех, что вы должны были тренировать. Также вы не подумали о безопасности своего оппонента, окружающих вас людей и, в конечном счете, о вашей собственной шкуре. Это было чересчур глупо с вашей стороны, но о подробностях, какие именно правила школы вы нарушили, вам расскажет директор Шредер, — жестом руки остановила попытку ученицы открыть рот и что-то сказать. — Вы обе отправляетесь сейчас под отслеживающими чарами в кабинет директора. И только попробуйте завернуть не в тот коридор или применить заклинания во время пути, у меня моментально это отобразится на карте школы. Также вы обе сдаете мне палочки до выяснения обстоятельств, по итогам которых будут вычтены ваши личные баллы, влияющие на ваш рейтинг в школе и по курсу. Жду вас в шесть вечера в этом кабинете с бумажным отчетом от обеих, что произошло, и запечатанным письмом от директора с его взглядом на эту ситуацию и официальным разрешением на дальнейшее использование вами палочек и посещение уроков. Можете не беспокоиться, повторять директору вам это не нужно. Как только вы появитесь в его кабинете, письмо от меня уже будет лежать на его столе. А теперь — вон из аудитории. Обе.

— Вы что, серьезно? — фыркнула мисс Лихтенберг, наигранно вальяжно повертев в руках палочку. — Из-за шутки?

— Вполне себе. А про ваше острое чувство юмора я обязательно сообщу директору. Может быть, он его оценит.

Два длинных волшебных древка легли перед Гермионой на стол. Милла Йендер, все еще дрожа, молча подошла к своей парте, взяла сумку и направилась к двери. Лихтенберг больше не предпринимала попыток острить и покинула класс вслед за однокурсницей.

Грейнджер, опустившись обратно в кресло, обвела взглядом класс, который оживился: ученики принялись между собой активно перешептываться. Холодно бросила:

— Продолжаем, — и студенты вновь замолчали, а следующая в очереди пара вышла в середину кабинета.

Гермиона задумалась, зачаровав перьевую ручку, чтобы та написала за нее письмо для директора. Гриффиндорка только сейчас почувствовала, как тогда испугалась, что не успеет среагировать вовремя. Ее предмет был одним из самых небезопасных в программе, из-за чего следить за студентами, разум которых часто застилают гормоны, неустаканившиеся взаимоотношения, комплексы и юношеский максимализм, становится особенно тяжело. Она приблизительно понимала, что та студентка сделала это из зависти. Видимо, подобные предметы ей тяжело давались, либо та сама выбирала уделять им мало времени, а потом злилась на окружающих. Но, несмотря на внутренние переживания учеников и их межличностные отношения, они не должны забывать о том, насколько магия бывает опасна. Гермионе казалось, что в Хогвартсе им это доносили гораздо лучше.

* * *

Тяжелое дыхание над ухом. Шелест листвы. Холод пронизывает до костей. Я слышу чей-то шепот все ближе. Шаги. Их много. Кто-то бежит за мной. Кричит мне. Это уже не шепот. Это истошные вопли и мольба.

— Помоги! Приди к нам! Прошу... Верни нас домой. Спаси нас! Скорее...

— Кто вы? Где вас найти? — я оглядываю пространство вокруг.

Повсюду деревья. Гигантские тысячелетние стволы. Мох, трава, смола. Где-то вдали протекает речка. Я стараюсь идти вперед, но что-то мешает. Опустив взгляд, вижу, что мои ноги хватают сами корни, почва, лаза и вода, не слушающая гравитацию. Стараюсь почти не задерживаться на месте, но меня все равно затягивает. Это похоже на болото. Пахнет сыростью и землей. Голоса вокруг уже почти оглушают. От них начинают болеть уши и голова. Я утопаю ногами. Чувствую животный страх, непроизвольно из глаз начинают течь слезы, а из горла вырываются такие же крики, как я слышу вокруг. Я застряла уже почти по пояс. Осматриваюсь и вижу, что я не одна. Нас много. Мы все тонем и не можем уйти отсюда.

— Помогите! — слышу уже свой голос, словно со стороны.

— Помогите! — проговорила Луна одними губами, когда, резко придя в себя, подскочила на ноги и увидела перед собой класс Зельеварения. Профессор Снейп с однокурсниками внимательно рассматривали ее, в глазах тех читалось недоумение. — Простите, я могу выйти?

— Идите, мисс Лавгуд, раз уже встали.

Луна быстро выбежала из кабинета и прижалась спиной к холодным каменным стенам, стараясь унять волнение и ужас. У нее еще никогда не было видений. Читая про них в книгах, она совсем не так представляла этот процесс. То, что она увидела и ощутила, совсем ей не понравилось. Когтевранка предчувствовала надвигающуюся опасность, но не знала, от чего та исходит. Единственное, что Лавгуд точно поняла — кому-то нужна была помощь.

* * *

Послышался стук в дверь.

— Войдите! — крикнула Гермиона, и на пороге показался Дмитрий Войцек. — Привет, ты вовремя, я только закончила проверять работы.

— Как я удачно подгадал время, — на лице мага появилась доброжелательная улыбка, и, прикрыв за собой дверь, тот приблизился к рабочему столу гриффиндорки. — Ты уже была в оранжерее? Может, пройдемся там?

— Давай, я буду рада размяться. От сидения целый день уже ломит шею и спину, — Гермиона с энтузиазмом поднялась с места и, достав из ящика ключи с телефоном, чтобы взять их с собой, сделала шаг по направлению к выходу. — Кстати, ты давно закончил?

— Как и ты, час назад.

Покинув аудиторию, Грейнджер заперла класс и последовала за Дмитрием по безлюдному коридору. Они немного прошли вдоль стеклянных стен, за которыми виднелись раскидистые кустарники и деревья под самый потолок. Маг толкнул дверь, и Гермиона вошла внутрь. Оранжерея предстала перед ней просторным помещением, где повсюду росли редкие и незнакомые растения, между ними петляли узкие каменистые дорожки. Где-то в тени широких листьев прятались скамейки. Дышать стало гораздо легче благодаря свежему и влажному воздуху. Из густых крон деревьев доносились голоса щебечущих птиц. Грейнджер взглянула вверх и увидела, что так светло здесь было из-за прозрачного потолка, по которому снаружи быстрыми ручейками стекали капли дождя.

— Какое необычное место! Определенно буду приходить сюда читать, — заворожено произнесла Гермиона, продолжая идти по тропинке, конец которой был скрыт за листвой. — А почему здесь никого нет, кроме нас?

Гриффиндорка не могла не заметить: в оранжерее было непривычно тихо и безлюдно, несмотря на то, что, насколько она успела изучить списки здешних предметов, преподавателей в этой школе было больше, чем в Хогвартсе.

— В этой части крыла почти нет других классов, кроме ваших с профессором Снейпом, — непринужденно пожал плечами Войцек. Под ногами методично шуршал гравий от каждого его шага, пока Гермиона с интересом рассматривала окружающую их флору. — Учителя сюда в основном приходят в выходные, студенты тоже.

Грейнджер понимающе кивнула в ответ, заприметив среди множества растений уже знакомое ей — фирампулу. Она помнила, как Северус ел его во второй день их проживания и упоминал, что эту зелень сложно отыскать.

Тропинка свернула вбок, выводя Гермиону с Дмитрием к миниатюрной площади, вымощенной серым камнем. Она выходила прямо к панорамному окну, которое открывало вид на горы, лес и территорию школы. Больше всего бросался в глаза гриффиндорке фонтан, расположенный посередине. Он выглядел как молодая девушка с длинными волосами до самых ног, она стояла на носках, протягивая руку вверх; потоки воды образовывали спирали вокруг ее тела, не касаясь его, паря в воздухе. Было неясно, где начинаются и заканчиваются струи, они образовывали собой непрерывный цикл.

Грейнджер приблизилась к скульптуре, чтобы лучше рассмотреть детали.

— Это большая ценность, — протянул Дмитрий, указывая рукой на пространство, где по периметру площади стояли несколько лавочек, за которыми гриффиндорка заметила еще три статуи: двух девушек и одного юноши. — Когда господин Шредер занял пост директора, он заключил перемирие с нимфирами и другими волшебными народами, то есть буквально спас их от вымирания, улучшив условия их жизни. В благодарность нимфиры каждой стихии подарили ему по статуе, а дары от этих существ — очень редкая вещь.

— Он сделал хорошее дело, раз они так признательны ему, — заключила Гермиона и присела на скамейку.

— Ты говорила, у тебя затекла шея, — осторожно начал Войцек, возвышаясь над гриффиндоркой. — Могу размять ее, если ты не против.

Гермиона ощутила неловкость от предложения мага, но мышцы болели так сильно, что она решила согласиться. В конце концов, он сам проявил инициативу.

— Если тебе не сложно, — улыбнулась она. Дмитрий обошел лавку и встал позади нее, аккуратно положив руки ей на плечи. Ладони того были горячими. Войцек уверенно сжал пальцами верхнюю часть трапециевидной мышцы, начиная массирующими движениями подниматься к шее. Гермиона ощущала легкую боль, которая сопровождалась приятным тягучим расслаблением.

— Такие напряженные плечи... — задумчиво произнес тот. — Когда ты в последний раз ходила на массаж?

— Ни разу. Как я понимаю, мне уже стоит активно искать специалиста? — Грейнджер издала нервный смешок.

— Однозначно, — шутливо отозвался Дмитрий, а затем добавил уже серьезнее: — На самом деле, тебе и правда стоит заняться своими зажимами.

— Мне нужны уроки по раскрепощению? — решила пошутить Гермиона, а только потом задумалась, что это звучит как флирт.

«Интересно, что из этого выйдет?» — мелькнула в голове авантюрная мысль.

— Да, могу посоветовать тебе одного мастера, — не растерялся Дмитрий.

— Отлично! Тогда я подумаю и, может, позже возьму у тебя его номерок, — Грейнджер запрокинула голову назад, встретилась с веселым взглядом мага и подмигнула ему. Войцек в ответ рассмеялся и, когда она вновь села ровно, продолжил делать массаж.

Глава 11. Принцессы и драконы

POV Северус

3 октября 1995 года

Зелья в котлах бурлили, над ними клубился и вырисовывался причудливыми формами пар.

Я медленно расхаживал между столами, контролируя процесс варки. В какой-то момент остановился за спиной Лонгботтома и некоторое время понаблюдал за тем, как его руки ходили ходуном в попытках нарезать ингредиенты. Поразительная демонстрация рассеянности и небрежности. Это, казалось, было отдельным видом мучения — лицезреть его непонимание моего предмета на протяжении стольких лет и невнимательность, вызванную страхом лично ко мне. Разумеется, я не был удивлен. Обучать незрелых детей с ветром в голове зельеварению и пытаться объяснить им тонкие основы этого искусства изначально было провальной идеей — сравни тому, если вдруг кому-то взбредет в голову научить кошку разговаривать на человеческом языке. И то, возможно, там результата было бы больше. Меня утешала лишь уверенность в том, что среди этих «непризнанных гениев» были студенты, в большей степени расположенные к изучению этой науки. Не успел я прокомментировать старания мистера Лонгботтома, как меня отвлек бесцеремонный шепот мисс Грейнджер за столом впереди. Я бесшумно двинулся туда.

— Мерлин, Гарри... — двое гриффиндорцев не заметили, как я подошел и встал позади них, взирая на происходящее. Девчонка продолжила нравоучительно шептать своему «одаренному» другу: — Отдай сюда, — она выхватила у того из рук пузырек с мелко натертой травой и откупорила, — ты просто делаешь вот так... — склонила флакон над зельем, видимо, показывая что-то Поттеру, как вдруг стекло выскользнуло из ее пальцев. Бутылек с характерным бульканьем упал в жидкость в котле и исчез. Мисс Грейнджер вздрогнула, я заметил, как напряглись ее плечи. Это событие стало неожиданностью даже для меня. Интересно, сколько еще склянок она утопила в зельях, пока я не смотрел? — Он ведь не увидел, да? — тихо спросила она у друга, даже не поворачивая головы. Я чуть ли не хмыкнул вслух.

— Вот так, мистер Поттер, — протянул я, издевательски нависнув над ними довольно близко, и мисс Грейнджер вздрогнула во второй раз, — делать точно не нужно.

— Черт, — раздалось едва различимое от девчонки. Выпрямившись, я отчеканил:

— Минус пять баллов с Гриффиндора за порчу имущества преподавателя и еще десять за неумение управляться с инвентарем, — я прошел мимо вдоль столов, но, вспомнив про ее «черт», кинул вполоборота: — Ах да, мисс Грейнджер. Еще минус пять баллов за сквернословие на уроке. Я не потерплю такое в моем кабинете, — лицо Грейнджер побледнело, она устремила взгляд в парту, перебирая пальцами сухую веточку полыни.

Кажется, сегодня у мисс Грейнджер совершенно не задался день. За последующие минуты пребывания в классе зельеварения она успела уронить со стола нож, порезаться и умудрилась искупать в кипящем вареве кудрявую прядь волос, которые, к слову, были собраны сзади. Я уже подумывал прогнать ее с урока и отправить на отработку.

«А то, не дай Мерлин, еще подпалит школьную мантию о горелку».

Когда Грейнджер добавила в котел на один боб больше, чем нужно, и размешала пузырящуюся жидкость по часовой стрелке, а не против, и было очевидно, что зелье бесповоротно испорчено, я не выдержал.

— Лучшая ученица Хогвартса сдает позиции? — язвительно произнес я, встретившись взглядом с гневно блеснувшими карими глазами. Я постучал пальцами по столу, за которым сидел. — Смотрю, общение с мистером Поттером, мистером Уизли и мистером Лонгботтомом не проходит для вас даром, — упомянутые мною личности вскинули на меня недовольные физиономии — все, кроме Лонгботтома. — Отсутствие интеллектуальной нагрузки в свободное время, судя по всему, влечет за собой снижение когнитивных способностей. Поздравляю, мисс Грейнджер. Пришла пора признать, что вы не лучше всех. Может, вам немного понизить уровень своей самоуверенности? Знаете, иногда, чтобы не разбиться на повозке, стоит отпустить поводья. Ваше зелье окончательно испорчено, так что на сегодня уроки зельеварения для вас окончены. Покиньте класс, — гриффиндорка вся подобралась, я смерил взглядом ее напряженную фигуру.

Внезапно она сделала то, чего, должно быть, не ожидал ни единый человек, присутствующий в аудитории.

Грейнджер подскочила со стула и толкнула рукой котел. Жидкость выплеснулась, чугун с оглушающим звуком встретился с каменным полом. Пока я, не успев прийти в себя, изумленно наблюдал за представшей перед моими глазами картиной, то заметил, как девчонка перекинула лямку сумки через плечо и вылетела из кабинета. Ворвавшийся холодный воздух подземелий пошевелил мои волосы, приводя в чувства. Дверь с грохотом захлопнулась.

Лужа разрасталась на полу шипящим темным пятном и заливалась в неровные щели в камне. Я взмахнул палочкой, невербально накладывая очищающее. Зелье исчезло, пол вновь стал чистым, и только качавшийся из стороны в сторону котел напоминал о недавно произошедшем событии.

Студенты притихли, наблюдая за моей реакцией. Внешне я сохранял спокойствие, за которое меня явно должны были причислить к лику Святых, но внутри пребывал в ярости. Уже давно никто не позволял себе ничего подобного на уроках зельеварения, опасаясь наказания, которое может повлечь за собой такое поведение. Похоже, мисс Грейнджер решила поиграть с огнем.

— Минус двести пятьдесят баллов с Гриффиндора, — проронил я.

Кто-то словно снял с класса Силенцио, и студенты бурно зашептались. Я заметил, как на лицах слизеринцев отобразилось неверие. Ну конечно: такая немыслимая удача.

— Но, профессор... — осторожно начал Поттер, но я не дал ему договорить:

— Мистер Поттер, вы сегодня задались целью сделать Гриффиндор лидером по шкале отсутствующих баллов? Если нет, то лучше молчите, — тот запустил руку в свою лохматую шевелюру — признак, что явно хочет что-то сказать, но сдерживается. Я бесстрастно продолжил: — Передайте мисс Грейнджер, что я сегодня жду ее на отработке в семь вечера. Без опозданий.

* * *

После урока зельеварения Драко задержался в классе, медленно вышагивая между парт. Северус дождался, пока последний студент покинет аудиторию, и спустил кафедру вниз. Малфой бестактно присел на край его стола, зашуршала его длинная учебная мантия, выданная Элемауреном.

Зельевар возмущенно вскинул брови.

— Это что еще за фамильярность? Ты что, у себя дома? — скрещивая руки на груди, отчитал он крестника.

— Брось, — фыркнул Драко в ответ, — как будто в первый раз.

— Аристократы себе такого не позволяют, — ехидно протянул Северус.

— Зная мою репутацию, я уже так себе аристократ, — отмахнулся слизеринец.

Северус вздохнул. Да уж, манеры Малфоя сильно испортились за это лето. Он слышал, что тот часто захаживал в гости к Грейнджер, пока та жила у Поттера на Гриммо. Разумеется, когда Героя Магической Британии не было дома. Драко рассказывал, как виделся с ней на Косой Аллее несколько десятков раз, переписывался — сначала письмами, а затем Гермиона подарила слизеринцу волшебный коммуникатор. Особенным сюрпризом для Снейпа послужил переход Драко на сторону маглов в плане одежды, книг, отпрыск четы Малфоев даже стал смотреть фильмы. Северус догадывался, что причиной могло послужить еще и то, что Люциуса посадили в Азкабан: у Драко больше не было человека, диктующего правила всей семье, заботящегося о внешнем виде в обществе и репутации. Нарцисса уехала в пансионат в Испанию восстанавливать нервы, и Малфой остался совсем один: переосмысливать все, что произошло за последние годы. Зельевар знал, что переоценка всех втолкованных в того ценностей семьи должна была когда-нибудь произойти — и вот, это случилось. Не исключено, что Гермиона Грейнджер тоже приложила к этому руку.

— Я видел газеты, — Северус постарался разрядить обстановку, заметив потухшие глаза крестника: — Скоро обгонишь по популярности самого Поттера. Смотри, осторожнее с тонной любовных открыток от молодых ведьмочек. Готическая таинственность не то героя, не то злодея, я смотрю, сейчас пользуется популярностью.

— Ты-то знаешь не понаслышке, — парировал Драко, без разрешения взял со стола лаконичную деревянную перьевую ручку, украшенную узорами на металлическом наконечнике, и принялся ее разглядывать. Снейп закатил глаза, забирая у того из рук свою вещь и возвращая в точности до сантиметра туда, где она покоилась до этого. — Как прошел первый день преподавания?

— Сносно, — ответил Северус, проходясь взглядом по партам, а затем вновь вернул внимание Драко. Внимательно всмотрелся в глаза крестника. — Как ты себя чувствуешь среди вашего перемешанного импровизированного Клуба Выживших?

Минерва в этом учебном году решила не делить на разные факультеты тех, кто вернулся обучаться на седьмой курс. Их было совсем немного, МакГонагалл объясняла Северусу свое решение тем, что не имеет смысла оставлять на каждом факультете по несколько студентов. Снейп был с ней согласен. Когтевранцев и пуффендуйцев практически не насчитывалось, гриффиндорцев, решивших обучаться дальше, можно было пересчитать по пальцам. Основное количество составляли слизеринцы: дети, чьи родители, попавшие за решетки, не оставили им выбора; дети, которым больше некуда было идти.

— Я еще не освоился. Странно, но более-менее спокойно. По крайней мере, в первый день, — Северус сузил глаза в ответ на реплику Малфоя.

«Кажется, не врет».

— Как проживание с Поттером в замкнутом пространстве?

Драко тихо рассмеялся.

— Пока без происшествий и драк, — улыбка мелькнула на его губах. — Стараемся найти общий язык. А как насчет вас с Мионой?

Северус ощутил, как его относительно ровное настроение дало трещину. Он совсем не хотел задумываться о том, как чувствует себя от ее присутствия рядом.

— На самом деле, я просто стараюсь свыкнуться с мыслью, что нам придется жить вместе, — Драко склонился ближе к Снейпу, словно зельевар сообщал тому какую-то секретную информацию, в глазах слизеринца плясали искорки веселья. — Хватит на меня так смотреть! Я не собираюсь обсуждать свои чувства с ребенком, который мне почти что как сын. Мне совершенно не нравится то, что ты догадался когда-то и все просек. Нужно было применить к твоей дурной голове обливиэйт.

— Как бы ты ни ворчал, я все равно скажу: мне кажется, вы поладите. Гермиона хорошо к тебе относится, что бы ты там себе не думал.

— Ты записался в свахи? — выгнул бровь Северус.

— Нет, я только помогаю тебе прозреть и увидеть то, что находится у тебя под носом.

Снейп отвел взгляд, раздраженно поджав губы. Гермиона Грейнджер была слишком своенравной, слишком себе на уме, слишком непредсказуемой.

Слишком недосягаемой.

Это буквально опаляло жаром, норовившим сжечь все дотла — находиться так близко и не иметь возможности прикоснуться. Рядом с ней все шло не по плану, ее неконтролируемое поведение раз за разом острым углом вспарывало самообладание Северуса. Он не хотел — Мерлин свидетель — но она выбивала его из колеи. Снова и снова. Такая невыносимая.

— Что ж, духовный окулист, думаю, на сегодня я вынужден прервать твои попытки надеть на меня розовые очки, — Снейп выдвинул ящик, вытаскивая стопки пергаментов. — Меня ждет проверка самостоятельных работ.

— Так уж и быть, — Драко неохотно слез с его стола. — Напишу тебе вечером.

Северус не уследил, сколько времени потратил на изучение ответов студентов, крупно выводя «слабо» и «троллей» в нижнем углу почти каждого листа, прежде чем услышал за дверью в коридоре голос Грейнджер. Прислушался, поднялся с места и направился к выходу. Ему просто жизненно необходимо было узнать, что бывшая гриффиндорка успела натворить на уроке — или, наоборот, что успели натворить на уроке у нее. С того самого момента, как до его ушей добрались обрывки фраз об «ужасном преподавании» той, Снейп не мог выбросить их из головы.

Пустой коридор встретил его тишиной. Северус огляделся и внезапно услышал восторженные возгласы Грейнджер из-за приоткрытой двери оранжереи. Он последовал к источнику звука, когда, взглянув на прозрачное стекло, увидел происходящее за ним.

Внутри сада, оглядываясь вокруг, стояла на каменистой дорожке Гермиона: ее прическа растрепалась, и кудри дерзкими колечками спадали ей на рабочую мантию. Рядом возвышалась фигура здешнего мага, который подходил к Грейнджер за завтраком — Дмитрий, кажется. Идиллия их общения в тени высоких деревьев выглядела нерушимой. Словно они находились сейчас в мире, созданном лишь для них двоих.

Северус ощутил горечь, внезапную даже для него самого.

«Мордред это все раздери».

Мерзкое, липкое чувство, которое он не спутал бы ни с одним другим, зазмеилось в его груди. Оно было знакомо ему еще с детства, но Снейп не вспоминал о нем много лет.

Ревность.

Он глубоко втянул носом воздух, пытаясь согнать наваждение, и уловил аромат травы и цветов. Глаза непроизвольно вернулись к стеклу: Гермиона и Дмитрий сделали еще несколько шагов по тропе и исчезли за кустарниками.

Разумеется, Северус не имел права испытывать это по отношению к ней. Грейнджер ничего не была ему должна, она даже не знала о его чувствах, но Снейп почему-то не мог избавиться от тяжелого распирающего изнутри ощущения. Собственнические порывы были, по мнению зельевара, одними из его самых больших недостатков. Когда-то, еще будучи его студенткой, Гермиона неожиданно начала становиться все большей частью его жизни, они стали проводить время вместе... Он понял, что та его понимает. Им всегда было о чем поговорить. Война развела их по разные стороны, снова выстроив невидимую стену, но Северус ведь помнил, как начал испытывать симпатию к Грейнджер.

Какое эгоистичное желание...

Чтобы она принадлежала только ему.

Ревность не вписывалась в тот список чувств, которые мог позволить себе Северус. Чересчур необузданное ощущение.

«Нужно написать психологу», — мелькнула спасительная мысль, и Снейп развернулся, возвращаясь в класс.

* * *

Гарри крался под мантией-невидимкой. Вечерний Элемаурен в свете заколдованных бра, светящихся растений, смолы и фонарей с улицы казался еще более таинственным, чем представлялся до этого. Тишина стояла оглушающая в сравнении с шумом, который наполнял коридоры днем. Теперь Поттер остался один на один с ночью.

Конечно же, ему не стоило возвращаться так поздно, особенно в первый учебный день, и Гарри это прекрасно понимал. Комендантский час наступил ровно в десять вечера двадцать минут назад. Не слишком хорошее начало года.

Причиной такого нарушения правил являлось то, что Поттер все же отыскал библиотеку в стенах замка. Она выглядела уютно: длинные диваны, кресла, уголки с пуфами и подушками; золотистая смола заменяла собой лампы и фонари. Вдоль одной из стен росло дерево с толстым стволом, ветви расходились от него, образуя полки с книгами.

Гарри разглядывал множество фолиантов, и среди них ему удалось найти несколько книг, посвященных истории существ мира, про который рассказывала Гермиона, и одну — Элемаурену и его возникновению. Вот так, увязнув с головой в попытках изучить новую школу, Поттер обнаружил много интересного для себя. История доброго директора восхищала его и сбивала с толку одновременно — наученный горьким опытом, Гарри не решался полагаться на таких людей. Дамблдор уже однажды подорвал его доверие, и это переживалось гриффиндорцем слишком болезненно. Он не хотел рисковать вновь, поверив не тому человеку.

Книги о существах повествовали о войне, произошедшей много веков назад, задолго до рождения основателей Хогвартса. История гласила, что некогда весь мир полнился волшебниками, и маглов не существовало и в помине. Магия была свободной, она витала в воздухе, видимая всеми как течения энергии, исходящие от всего живого: людей, созданий, растений. Гарри никогда не слышал ни о чем подобном. Было сказано, что волшебники обходились без палочек и колдовали исключительно руками, находясь в магическом потоке — он наделял их мощной силой. Все в те времена видели существ, парящих повсюду и не скрытых от глаз: мелких, которые роем кружили вокруг головы и забирались в уши; крупных, таскающих вещи из домов волшебников. Против последних на дверях развешивали амулеты, отпугивающие незваных гостей.

Гарри в тот момент прошиб пот. Эти когда-то видимые сущности так напоминали тех, о которых всегда рассказывала Луна, что сомнений практически не оставалось. Мозгошмыги и Нарглы.

Нимфиры, так запавшие в душу Гермионе, жили тогда в содружестве с природой и магами, которые не заходили на их территории. А потом произошло нечто, что сподвигло магов разверзнуть ад.

Ни в одной из книг не упоминалась точная причина, почему началась война, но Поттер мог догадаться и сам. Жадность. Чувство собственного превосходства. В одной из книг выдвигалась гипотеза, что волшебники посчитали магию чем-то им обязанной и стали захватывать территории существ, в особенности — нимфир, которые являли собой само воплощение стихий. Они умирали одни за другими, одни сдавались без боя, другие пытались биться до последнего. Очевидно, последнее было бесполезно против людей, превосходящих численностью. Количество нимфир стремительно сокращалось, их забирали и продавали в качестве рабов. По следам магии, доступной для глаза каждого, отслеживали самых сильных существ. Летающих созданий отлавливали и закупоривали в пробирки.

И тогда магия взбунтовалась. В попытках спасти саму себя, она стремительно обрывала связь с волшебниками. Впервые стали появляться сначала сквибы, а после их род на долгое время лишался силы. Так образовался новый вид: маглы. Маги остались без возможности видеть потоки волшебства в воздухе: это позволило нимфирам и всем остальным народам скрыться там, где их никто бы никогда не нашел. Больше не видели мелких существ, пострадавших от опытов. Колдовать руками стало практически невозможно: из-за ухода нимфир, подпитывающих собой все вокруг, магия ослабла. Пришлось искать проводники волшебной силы — ими стали волшебные палочки, поскольку дерево являло собой одну из первых природных форм и было весьма удобным в использовании.

Гарри словно перевернули картину мира и дали посмотреть на нее под совершенно другим углом. Ведь получалось, что маглы тоже имели за собой предков магов. Это объясняло, почему в их семьях рождались маглорожденные волшебники. Это было нечто абсолютно новое и немыслимое. Если бы об этом рассказывали на уроках Истории Магии, то, быть может, оскорбления, такие как «грязнокровка», даже не имели бы под собой основы для существования.

Так, совершенно забыв про время, Гарри уходил из библиотеки под мантией-невидимкой, когда пространство опустело. Он крепко прижимал к себе метлу и то и дело оглядывался, надеясь, что та не выглядывает из его укрытия. Поттер вернулся за ней в покои после уроков и взял с собой, рассчитывая полетать после того, как найдет библиотеку, а в итоге... Все, как всегда, пошло не по плану.

Легкий ветерок просочился сквозь тонкую ткань мантии невидимки.

Гарри замер на месте.

«Ветер?»

Он внимательно прошелся взглядом по окнам первого этажа, но те были наглухо заперты.

«Что ж, пожалуй, пришло время опробовать подарок Малфоя», — решил Поттер и приложил палец справа к дужке очков, как и было сказано в инструкции.

Внезапно пространство вокруг преобразилось. Гарри ощутил, как непроизвольно открыл рот от изумления.

Это было каким-то безумием. Из щелей под дверями, ведущих в классы, изливался магический свет: он туманом скользил по коридору и смешивался с другими клубящимися в воздухе узорами. Поттер хотел было зачарованно поводить рукой сквозь потоки, но вспомнил, что находится под мантией.

Боковым зрением он заметил что-то светящееся, и, повернув голову, увидел висящий на стене серый гобелен, почти сливающийся с камнем — ничем не примечательный и незаметный. Но очки Гарри четко обозначили где-то в его середине яркую магическую точку. В душе всколыхнулось забытое за войну чувство: жажда ко всему таинственному и непознанному. Поттер приблизился к гобелену и чуть отодвинул тот в сторону. Прохладный воздух тут же пошевелил мантию-невидимку.

«Вот оно!» — понял Гарри. Теперь было ясно, откуда он ощутил дуновение ветра.

За гобеленом оказался длинный туннель с поворотами и развилками. Эхо шагов гриффиндорца словно пело а капеллу в дуэте с шепотом насвистывающего ветра. Свет в очках каждый раз указывал, куда именно необходимо двигаться в сгустившейся темноте, освещенной люмосом из кончика палочки.

Через несколько долгих минут Гарри вышел из лабиринта и понял, что находится на улице. Магические потоки — как он успел догадаться — лениво рассеивались вокруг. Доносились звуки разбивающихся о берег волн озера. Лес, простиравшийся за ним, и высокие пики гор в вечернем мраке казались далекими и таинственными. В какой-то степени, может, даже зловещими. На Поттера нахлынуло ностальгическое чувство, что когда-то они с друзьями вот так же слушали шум озера, только Черного, где-то на территории стоило обходить стороной Гремучую Иву, честь которой так рьяно защищал на втором курсе профессор Снейп. Гриффиндорец попытался отогнать непрошенную тоску и снял мантию, вложив ту в школьную сумку, рассчитывая остаться незамеченным в такой непроглядной тьме. Жаль, дезиллюминационные чары не входили в список разрешенных школой. Поттер ухватился руками за прочное дерево метлы и взмыл в воздух.

Освежающий влажный ветер настойчиво взбодрил. Когда Гарри делал так летом, то в один момент осознал, что для него полет на метле стал неким подобием медитации. Здесь, на такой высоте, он чувствовал себя свободным. Словно ничто над ним не властно: ни время, ни травмы, нанесенные ужасами войны. В его руках находилась метла, которую он сам мог направлять, куда только захочется. Никаких правил. Никаких грозящих всем опасностей.

Гарри устремился к земле почти вертикально, а затем резко затормозил, направляя рукоять параллельно зашевелившейся сильнее траве. Адреналин ударил в голову, вызывая прилив эйфории. Поттер отдавал себе отчет в том, что у него появилась новая зависимость: адреналин вызывает сильное привыкание, а сколько раз ему приходилось испытывать его с самого первого курса? Это было неминуемой участью.

Внезапно что-то мелькнуло в темноте неба. Наметанный глаз ловца моментально уловил это движение. Гарри вздернул голову вверх и шарахнулся на метле назад от неожиданности.

Высоко в небе едва заметной темно-сиреневой полосой проходила дорожка — Поттер моментально сообразил, что это магический след. Гриффиндорец аккуратно взмыл выше, уловив взглядом то, что оставляло за собой сверкающую нематериальную волшебную ленту.

И не поверил своим глазам.

Он знал, что, будь даже великим слепцом, распознал бы силуэт того, что сейчас, взмахивая черными крыльями и почти сливаясь с небом, утремлялось от него прочь.

Знал отчетливо, поскольку мощную фигуру, парящую над верхушками деревьев, спутать с чем-то другим просто не представлялось возможным.

Это был дракон.

Глава 12. Новое пророчество

Ветер хлестал холодными пощечинами лицо. Это было невыносимо сложной задачей — лавировать между черными стволами деревьев и следить мельком за блеклым магическим следом в небе. И фигурой, едва различимой в мрачной синеве.

Гарри не сбавлял скорости. Он летел под массивными кронами, чтобы не быть замеченным драконом, и перебрать тенистой листвы словно силилась предупредить его о возможной опасности. Но разве Поттера это когда-то останавливало?

Сиреневый след изогнулся влево, и Гарри направил туда же теплую рукоять метлы. Он не отставал. В ушах свистело. Гриффиндорец предполагал, что волосы на его голове уже всклокочены до невозможности. Наверняка представляли собой страшную картину.

Секунда — и мощная фигура спикировала вниз куда-то между скал неподалеку и исчезла. У Гарри уже болели глаза от попыток разглядеть что-то в темноте. Он ускорился, приближаясь к тому месту, где изгибался вниз крюком магический след, когда внезапно пришлось потянуть метлу на себя и резко затормозить.

Перед ним в величественной красоте предстали громадные скалы, словно склонившиеся над дорогой великаны, так и застывшие в этой позе. В одной из них зияющей чернотой дырой находилась пещера. Гарри проследил взглядом за странным водопадом, воды которого направлялись вниз, как, собственно, и положено, а затем изгибались и заливались внутрь пещеры по ее своду. Поттер спрыгнул с метлы и взял ту в руки.

Очевидно, это был тот самый туннель, о котором рассказывала Гермиона. Ведущий к скрытому от глаз миру и лавке с продуктами.

Гарри не был с точностью уверен насчет размера дракона, но расчеты подсказывали, что вход в пещеру был маловат для фигуры, которую преследовал гриффиндорец. Он сделал несколько шагов к проему и присел на корточки, внимательно всмотрелся в темную землю. Поттер пока не хотел рисковать и подсвечивать себе люмусом: черт его знает, мало ли, вдруг яркий свет спровоцирует дракона напасть.

На сухой дорожке виднелись два длинных узких следа и один — от большой когтистой лапы. Гарри коснулся подушечками пальцев глубокой вмятины от конечности существа. Та была раз в шесть, а то и в семь больше руки гриффиндорца.

Видимо, дракон тормозил крыльями, а лапой пытался направить свое приземление с точностью в пещеру. Вот только, как он туда поместился — оставалось загадкой. Вариантов у Поттера было несколько. Первый: дракон умел так же компактно складываться, как коты, чтобы пролезть в расщелину, а внутри пещера была достаточно громадной для того, чтобы он там спрятался. Второй: такой же, но с поправкой, что внутри пещеры были ходы, достаточно вместительные для дракона, ведущие к какому-нибудь его логову. Третий: дракон умел уменьшаться в размерах. Четвертый: дракон был способен превращаться во что-то другое.

Ни одна из этих теорий не была ничем подкреплена, и Гарри не был уверен ни в одной из них.

Из темных глубин пещеры неожиданно раздался клокочущий тихий рык. Его эхо отзвуками рассыпалось по стенам. У Поттера по спине табуном пробежали мурашки, рукоять метлы стала скользкой от вспотевших ладоней, и он выпустил ту из рук на землю. Но, вопреки сигналам тела, Гарри сделал шаг ближе к вытесанному в камне входу и всмотрелся в темноту.

— Откуда же ты взялся? — свой собственный шепот показался гриффиндорцу слишком громким. Он замер, вслушиваясь в происходящее во тьме, но все там оставалось тихим и молчаливым.

Его всегда интересовали драконы. Прекрасные в своей мощи, они представлялись ему чем-то безумно древним и оттого загадочным. Они несли в себе опасность и величественность, в их жилах словно текла сама история магии и всего магического мира. Никто уже много столетий не видел их нигде, кроме предназначенных для них мест, например, того, где работал Билл Уизли. Гарри был уверен, что, если кто-то прознает о живущем в этих местах драконе, начнется дикий переполох.

Интерес буквально связывал веревками и подстегивал преодолеть разделяющее Гарри и пещеру расстояние и войти внутрь.

Узнать больше.

Поттер сжал крепче древко палочки, спрятанной в рукаве мантии, сделал медленный выдох.

Чего он только не творил в этой жизни. Он ведь прошел войну, бегал по лесам от Пожирателей смерти, выстоял против Волдеморта.

«Наверное, не стоит сейчас снова впутываться в неприятности», — с сомнением подумал Гарри.

И шагнул в кромешную тьму.

Звук гальки под ногами внутри показался просто оглушающим. Откуда-то издалека доносились громкие удары одиночных капель о камни, потоки водопада по своду пещеры тихо журчали. Поттера повело в сторону от чувства, что его перевернули вниз головой, и шум воды вверху — это река, которая должна быть под его ногами. Гарри ухватился за влажную стену, по коже кисти заскользили ледяные ручейки воды. Стало трудно дышать. Стены словно давили со всех сторон. Тьма висела тяжелой и густой массой, гриффиндорец будто ослеп и теперь вынужден был опираться на все органы чувств, за исключением зрения. Он никогда не страдал клаустрофобией, но возникло ощущение, что она вот-вот готова проявиться.

Внезапно пальцев Поттера в воде коснулось что-то скользкое. Он отпрянул, чуть не споткнувшись о камень. Сделал на всякий случай шаг к выходу из пещеры, когда заметил на стене проблеск рыжего света. Еще и еще, с каждой секундой мерцающие огоньки, извиваясь, появлялись все в больших количествах. Маленькие светящиеся рыбки, виляя хвостами, образовывали в потоках воды над головой и по стенам длинные шеренги. Гарри прищурился, уже привыкший к темноте, когда теплый свет озарил пещеру, сталактиты играли отблесками на мокрой каменной земле. Нигде не было видно ни нор, ни, собственно, дракона. Рыбки плыли вглубь туннеля, и Поттер, нахмурившись, решил следовать в этом же направлении. Пещера чуть изогнулась влево, и, свернув, Гарри вышел на поляну.

Он моргнул, осматриваясь вокруг. Смола, длинными каплями свисающая с исполинских деревьев, нереалистично огромных, озаряла извилистые длинные тропинки и дома разных размеров, покрытые мхом. Несколько табличек отбрасывали тени на траву. Поттер подошел к самому ближайшему дереву и всмотрелся в наросты грибов — те, словно ночники, изливали в сумрачную ночь белый свет.

Гарри был готов к картине, представшей перед ним, благодаря Грейнджер, но не думал, что это окажется настолько впечатляюще.

— Что-то потерял?

Поттер подскочил на месте и, чертыхнувшись, обернулся. Позади него стояла девочка: она была ниже на две головы, ее черные волосы заплетенные в тугие косы, улитками скручивались на голове. На белой коже лба контрастными темными чернилами был нарисован полумесяц, смотрящий углами вверх, к линии роста волос. Глаза незнакомки были настолько голубыми, что, казалось, могли служить фонарями в темное время суток.

— Нет, — быстро ответил Гарри. Девочка склонила голову набок, и тут он подумал, что, может, она что-то заметила. Не мог же дракон просто испариться из пещеры. — Точнее, да. Ты не видела поблизости дракона?

— Дракона? — девочка рассмеялась, и почему-то, стоя в незнакомом безлюдном месте, в новом неизвестном мире со своими правилами, о которых ничего не было известно, Поттеру показалось это слегка зловещим. — У нас давно не водится драконов. Оставшихся из них перевезли в заповедники. Ты разве не знал?

— Знал, — Гарри захотелось вернуться к себе в номер и переварить все произошедшее за этот вечер, но девочка завораживала его всей своей обволакивающей жуткостью и неопознанностью. — Просто видел его снаружи, он влетел в пещеру. Я последовал за ним и вышел сюда. Внутри пещеры его уже не было, я подумал, что он мог выбраться с этой стороны.

— Чудик. Кто вообще по собственной воле идет к дракону в пасть? — хмыкнула девочка, осмотрела его с ног до головы внимательным пронизывающим взглядом, а затем продолжила звонким голосом: — Может, тебе показалось?

— Я летел за ним минут двадцать.

Незнакомка удивленно округлила глаза.

— Минут двадцать? — она приложила маленький палец к губе. — Такого я еще не слышала. Наверное, это долго. Но дракона я не видела.

«Она не знает значения времени?» — нахмурился гриффиндорец. — «Может, здесь у них его измеряют иначе?»

— Жаль, — Гарри сделал шаг вбок, решив, что пора уходить. Лучше он вернется сюда как-нибудь с Гермионой или Малфоем днем, когда маленькие страшные девочки не нападают с разговорами у деревьев. — Тогда я пойду.

— Какой ты смешной, — хихикнула она и, вытянув руку, коснулась рукава его рубашки, трансформированной из броши.

И тут она замерла. Ее глаза закатились, рот безвольно открылся. Гарри почувствовал, как у него перехватило горло, хотел сделать шаг назад, но пальцы девочки крепко сжались на ткани одежды. Луна на ее лбу дрогнула и разомкнулась. Теперь это был глаз со светлой голубой радужкой. Третий.

— Часы тикают громко, — из глубин ее рта раздался голос, далекий, низкий и раскатистый, словно транслируемый из недр самой преисподней. Губы девочки не шевелились. У Поттера желудок скрутился в тугой узел. Все внутри похолодело. — Когда красный бутон распустится и засветятся его лепестки, — продолжила вещать незнакомка, — безликая тень отразится в двенадцати зеркалах, и солнце ошпарит горло. Муха принесет за язык лягушку, ее лапы оставят жгучие отпечатки на черной змее. Треснет голубой лед, и потекут сквозь него золотые реки, и зальют они ребра крылатого волка. Не допусти двадцать пятого часа, — слова словно отпечатывались на рассудке Гарри. Они впивались в него жалящими иглами, в голове словно разлился свинец. Она стала тяжелой. Мышцы ослабли и не желали слушаться. Перед глазами помутилось, тошнота подкатила к горлу. — Мертвое уже никогда не умрет. Мертвое уже никогда не умрет, — последние слова он слышал уже на периферии сознания, падая на мягкую траву, не сумев устоять на подкошенных ногах. — Мертвое уже никогда не умрет.

Когда Гарри внезапно пришел в себя, света от смолы вокруг не было. Поттер приложил руку к звенящий голове и осмотрелся плывущим взглядом.

Лес вокруг шумел — тот, что находился по другую сторону пещеры от загадочного волшебного мира. Кто-то, похоже, протащил его сквозь туннель и вынес наружу: об этом свидетельствовали еще и грязные мокрые полосы на штанах и рубашке. Поттер достал палочку и наложил на себя очищающее.

Рядом лежала оставленная у входа в пещеру одинокая метла.

* * *

«Бам! Бам! Бам!»

Мирную тишину спальни разрезал оглушающий стук в дверь. Кто-то явно не желал долго ждать.

Гермиона резко подскочила на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, а сонный мозг отказывался выстраивать предположения о том, что происходит. Снейп, похоже, тоже находившийся в недоумении и растерянности, приподнялся на локтях и облокотился на матрас, он хмуро глядел в коридор, еще окутанный предрассветной темнотой.

— Кто это? И сколько времени? Мы же не могли проспать, — дрожащим от тревоги голосом поинтересовалась Грейнджер, спешно ступая на холодный пол. По номеру разнеслась очередная нетерпеливая симфония ударов. Так и выломать ее недолго. — Я лучше пойду открою.

— Сейчас шесть утра. Я с вами.

Несколько поворотов ключа и легкий нажим на ручку, и Гермиона наткнулась взглядом на пятерых мужчин: золотые ремешки и пуговицы поблескивали на бордовых мантиях, к жилету каждого был прикреплен значок с грубо выгравированной надписью «аврор».

— Что-то случилось? — резко собралась Грейнджер, постаравшись сбросить внезапный испуг. Если на пороге дома воины Министерства, это не сулит ничего хорошего.

Глава 13. Безмолвные собеседники и любопытные незнакомки

— Что-то случилось? — резко собралась Грейнджер, постаравшись сбросить внезапный испуг.

Один из мужчин, высокий, грузный, с пучками разросшихся густых усов, смерил вскользь Гермиону взглядом темных глаз, и от этого взгляда ее взяло раздражение. Аврор смотрел так, будто она здесь — лишь пустое место.

— Доброе утро, мисс Грейнджер. Нам необходимо обыскать номер мистера Снейпа, — у мужчины был неприятный каркающий голос, вызывающий желание прочистить собственное горло.

— На каком основании? — вышло резче, чем Гермиона намеревалась. Ну и ладно, может, оно и к лучшему.

— В связи с тем, что Северус Снейп в прошлом является представителем незаконной организации темных магов, — аврор выделил интонацией последние два слова, — звавшей себя Пожирателями Смерти, — он даже не пытался скрыть пренебрежение, — аврорат вынужден совершать проверки содержания его вещей. Некоторые последователи Сами-Помните-Кого еще на свободе, и Министерство Магии не может быть уверено в том, что мистер Снейп не оказывает им никакой помощи. Наша обязанность — защищать магическое сообщество.

— Насколько мне известно, профессор Снейп полностью оправдан и награжден Орденом Мерлина. Я не вижу никаких причин для обыска. К тому же, у вас должно быть постановление, — отчеканила Гермиона.

— Мисс Грейнджер... — начал было Снейп за ее спиной, но его прервал усатый аврор. Тот нетерпеливо приблизился к проему и навис над Грейнджер, словно пытался придавить ее весом своей непоколебимости:

— У мистера Снейпа нет Ордена Мерлина, — фыркнул тот. Гермиона удивленно вскинула брови на это заявление. Но ведь Кингсли говорил ей, еще тогда, когда зельевар был в коме, что награда ожидает полного восстановления профессора для вручения... — И у нас приказ. Так что, будьте добры, мисс, освободите проход.

— Я попрошу вас после этого санкционированного, — она подчеркнула это слово с выраженным сарказмом, — обыска назвать ваши фамилии, чтобы передать их министру Шеклболту при встрече.

Аврор рассмеялся, и звук из его груди был похож на попытки завести мотор старого автомобиля.

— Передавайте.

Гермиона вместе со Снейпом и усатым аврором стояла в коридоре, наблюдая, как четверо мужчин молчаливо разворачивали спальню, тщательно перебирали все вещи, вытряхивая их с полок шкафов. У гриффиндорки постепенно начала закрадываться мысль, что они словно не просто совершают обыск. Складывалось впечатление, будто авроры ищут что-то конкретное.

Гермиона уже поняла, что все это было совершено с какой-то определенной целью, а с какой именно — она была намерена выяснить у Кингсли. Снейп явно кому-то не нравился, раз ему по неизвестным причинам так и не присудили Орден Мерлина и до сих пор переворачивали вверх дном его комнаты. Профессор, конечно, представлял собой не самого приятного человека, но вряд ли им всем получилось бы закончить войну без его помощи.

Аврор отошел от Гермионы и Снейпа, остановился у одного из своих подчиненных и что-то шепнул тому на ухо — крайне внимательно наблюдавшая за происходящим Грейнджер увидела, как усатый получил в ответ едва заметный короткий отрицательный кивок.

Когда сотрудники Отдела магического правопорядка покинули апартаменты, Гермиона и Снейп остались в полной тишине.

Вокруг царил хаос: раскуроченные кучи вещей цветными пятнами валялись где ни попадя. Северус прошел в комнату, случайно пнув ногой склянку на полу и будто бы даже не заметив этого. Гермиона проследила, как та, сверкнув на свету, прокатилась вглубь коридора. Профессор сел на диван и принялся собирать разбросанные книги в стопки. Грейнджер какое-то время задумчиво следила за его руками, которые с необычайной бережностью расправляли каждую мятую страничку.

За окном позади скалистых пиков уже расцветал бледный туманный рассвет.

«Он выглядит как-то слишком грустно и несчастно для себя», — подумала Гермиона. У нее возникло чувство, что она не должна была быть свидетелем этого его состояния.

— Все в порядке? — робко поинтересовалась Грейнджер.

«Стоило подумать подольше перед тем, как что-то говорить. Какой глупый вопрос! Наверняка сейчас, как и всегда, ответит язвительно».

— Нужно убраться здесь, — проронил Снейп, не поднимая на нее глаз. Однозначно пытался уйти от темы. Из книг вырисовывалась идеальная стопка — даже слишком идеальная.

— И часто они так делают? — Гермиона опустилась на ковер и стала невербально левитировать вещи по комнате.

Профессор недолго помолчал.

— Раз в месяц, — его голос был холодным и безразличным, словно это не к нему в комнаты недавно ворвались авроры. — Я не мог предполагать, что здесь они тоже станут этим заниматься. Мне жаль, — каждое слово будто давалось ему с трудом, — что ваши вещи пострадали.

— Не стоит, — Гермиона едва удержалась, чтобы не коснуться своей ладонью его руки, как делают обычно люди в качестве поддержки. Но Снейп вряд ли был бы этому рад. — Вы ведь в этом не виноваты. Просто необходимо разобраться, почему авроры это делают. У них нет оснований для таких подозрений, Гарри уже давно предоставил Визенгамоту доказательства вашего шпионажа.

— Им достаточно того, что когда-то я был приспешником Риддла.

— Почему вам не выдали Орден? Неужели Кингсли это одобряет? — она не понимала, откуда последовала эта безответственность. Как Министерство может так пренебрегать заслугами Снейпа?

Он фыркнул.

— Без понятия, что там одобряет или не одобряет Шеклболт. На меня, увы, так и не снизошла благодать в качестве аудиенции у него.

— Тогда за это возьмусь я! — решительно заявила Гермиона.

— И что вы сделаете? Пригрозите Министерству тем, что натравите на них освобожденных домовиков? — язвительно протянул профессор. — Что за бесконечная тяга кому-то помочь? Не нужно впутываться в это, мисс Грейнджер. Это мои взаимоотношения с Авроратом, и проблемы, возникающие у меня с ним, не должны вас касаться.

— Если это ваши проблемы, то почему вы их не решаете? — когда Снейп открыл рот, чтобы ответить, она продолжила: — Это раз. А во-вторых — если они меня не касаются, то какого Мордреда эти ваши авроры заявляются и в мои покои тоже? Считайте, что я не спрашиваю у вас разрешения вам помочь и забочусь о своем комфорте. Так что ответьте на вопрос: они что-то делают кроме обысков?

Очередная книга с хлопком была положена на высокую стопку.

— Какая безрассудность, — буркнул профессор, кажется, скорее для себя, нежели для Гермионы. — Мне ввели запрет на некоторые ингредиенты и зелья, — наконец соизволил он ответить на ее вопрос. — Среди них: напиток живой смерти, Феликс Фелицис и Амортенция.

— А Амортенция почему? Боятся, что вы кого-нибудь приворожите?

Снейп посмотрел на нее исподлобья.

— Ну естественно, мне же заняться больше нечем. Только и делаю, что привораживаю молоденьких студенток или преподавательниц. Осторожнее, мисс Грейнджер, а то вы в группе риска.

Гермиона рассмеялась на его колкую тираду.

— О, не думала, что я в вашем вкусе!

— О, в таком случае у меня вкусы явно лучше, чем у вас — любительницы рыжих, остолопов, так еще и Уизли, — передразнил он.

— Не судите людей по себе.

Снейп задержал на ней взгляд — долгий, пронизывающий, и Гермиона на всякий случай возвела в голове ментальный щит — настолько, насколько научилась делать это во время войны. Она не знала, спасет ли он от такого сильного легилимента, но попытаться стоило. Вот же ляпнула, еще и на такую опасную тему надо было... Гарри ведь ей по секрету рассказал.

Профессор молчал, всматриваясь ей в глаза, и Гермиона отвела взгляд.

— И причем тут вообще рыжие и Уизли? — решила продолжить она этот странный разговор.

— Ну, Рональд Уизли же вроде ваш суженый. Кстати, поздравляю с помолвкой, — это было самое холодное поздравление из всех, что Гермионе приходилось когда-либо от кого-либо слышать — ощущение было такое же, как если бы ей утром на голову перевернули ведро со льдом.

— Не нужно, мы не помолвлены, — поспешила объяснить она.

«Черт бы побрал эту Риту Скиттер!»

Одна бровь Снейпа взлетела вверх в недоумении.

— Колдография со свадебным платьем была весьма однозначна, — протянул он.

«Холодный, но любопытный!» — Гермиона закатила глаза.

— Парвати позвала Джинни как подружку невесты, но Уизли заболела, поэтому идти забирать ее платье у швеи пришлось мне. Швея работает в магазине свадебных платьев. А за мной увязался Рон, который все пытался поговорить! А потом еще и репортерам наплел всякой ерунды... — профессор смотрел на нее, сузив глаза, но уже менее недоверчиво. — Решил пошутить, будто мы планируем свадьбу. Потом, конечно, пришлось долго объяснять журналистам, что это шутка, и все в итоге обошлось. Молли с Артуром так расстроились... — Гермиона нахмурилась: — А вы что, не видели в последующих газетах?

— Я не читал, в Мунго было полно других забот, — как-то задумчиво выговорил Снейп. Потом хмыкнул по неясной для Гермионы причине — видимо, своим мыслям. — Занимательная история. У вас есть непревзойденный талант находить приключения там, где их даже на горизонте не предвидится.

— Мне кажется, у вас он тоже есть, — Гермиона непроизвольно бросила взгляд на его шею, где не осталось ни единого шрама. В голове всплыли образы воспаленных ран, долгих перевязок, бессчетного количества противоядий... Ей было интересно, как отреагировал бы Снейп, узнай он, что она проводила все дни напролет в Мунго в попытках вытащить его с того света. Наверняка не был бы доволен: вновь наворчал бы, что она альтруистка, спасающая всех подряд. — Возвращаясь к теме о Министерстве: мы посетим с вами Кингсли.

* * *

— Вам нужно сосредоточиться на своем внутреннем «я».

Мягкий голос обволакивал. Он тягучим ручьем стекал по внутренним стенкам черепа. Мозг гудел, но вместе с тем чертоги разума еще никогда не были настолько чисты. Настолько опустошены и вместе с тем заполнены. Мысли текли медленно и вместе с тем быстро.

Мозгошмыгов наверняка не было рядом с головой.

— Чем вы были бы в этом беспредельно огромном мире? Может, ваше тело могло бы быть крепким и нерушимым, возвышаться скалистыми хребтами или, наоборот, уходить глубоко вниз, поглощая все живое, подобно земле? Может, ваши руки могли бы тихо шелестеть, неразборчиво перешептываться, подобно листьям многолетних деревьев? Или ваш голос мог бы журчать, спускаясь по камням бурными ручьями воды? Или ваши ноги могли бы закручиваться в свободном вихре ветров, скользить невесомыми прикосновениями по траве, не оставляя за собой следов? А, быть может, ваши волосы, мощными, буйными языками пламени охватывали бы все, к чему бы не прикоснулись, обжигая, пожирая? — Луна не могла сказать наверняка: то ли в аудитории стояла полная тишина, то ли годы медитаций помогали на уроке стихий. — А теперь визуализируйте место, ассоциирующееся у вас именно с вами. Им может быть прерия, лес, утес... Что угодно. И представьте, как часть вашей души этих пяти стихий — искра — теплится там. Где именно она находится в выбранном вами месте? Где начинается и заканчивается? Полностью сосредоточьтесь и прочувствуйте.

Место Луны было пещерой. Извилистой, с множеством проходов-дыр в каменных стенах, откуда стекала вода. Она была повсюду и доходила до самых колен. Сквозь камни прорывались растения и тянулись то вверх, то вниз, изгибались, вились. Ветер ласкал волосы в этой пещере, он перебирал цветные косички, и монетки, вплетенные в них, стучали одна об другую, и звон их эхом отзывался из глубины. Под сводом, заменяя факелы, парили огненные шары. Они освещали пространство вокруг, согревая.

Лавгуд бродила по пещере, оставляя на волнах воды мелкую рябь. Касалась пальцами шелковистых листьев растений. Шла туда, куда гнал ее ветер. Грела руки об огненные шары.

Она чувствовала каждую из этих стихий в полной мере. Они проникали ей под кожу, струились по венам вместе с кровью и дарили полное спокойствие.

Профессор объяснила, что каждый волшебник хранит внутри себя сокрытую силу, имеет связь с одной из стихий, которая часто задает его характер, может проявляться через анимагическую форму в случаях, когда магия слишком сильна. У каждого была связь лишь с одной стихией, и пользоваться неисчерпаемым потоком энергии волшебник мог лишь у нее.

Но Луна чувствовала все пять. Каждая из них ей отзывалась где-то в теле.

«Может, поначалу так у всех, и я пока не поняла, какая мне ближе?».

— Профессор Фэн просто дает фору Трелони, а, Драко? — раздался шепот впереди. Луна приоткрыла один глаз, всматриваясь в затылок Забини.

— Замолчи, ты мешаешь, — недовольно прошипел Малфой.

Иди...

Луна вздрогнула. Сознание испуганно затрепетало, образ пещеры рассеялся.

Иди...

Иди к нам...

Иди...

Голоса раздались из ниоткуда. Они прозвучали из пустоты и осели в голове. Она сглотнула, не понимая, что происходит.

Иди...

Мы здесь...

Рядом...

Иди...

Тело, больше ей не подвластное, поднялось с места. Мозг медленно поглотила нега, накрыла, словно купол. Нужно было преодолеть всего немного... Всего немного...

— Мисс Лавгуд! — позвала ее профессор, но для Луны сейчас это было неважно. Совершенно неважно. Всего немного...

Иди...

Иди...

Луна моргнула, а в следующую секунду обнаружила себя в оранжерее. Лучи солнца мельком проскальзывали сквозь листву деревьев под прозрачным потолком. Лавгуд обернулась, чтобы осмотреться, и вздрогнула. Прямо напротив возвышалась статуя — бледная, в точности повторяющая изгибы человеческого тела. Словно живая.

Луна плохо помнила путь сюда — коридоры, лифт, коридоры... Она понятия не имела, как добралась до этого места. Голова будто была окутана туманом, тело чувствовалось чужим и тяжелым.

Помоги...

Помоги нам...

Голоса зазвучали громче, словно теперь те, кто произносил эти слова, стали гораздо ближе.

— Как я могу вам помочь? — прошептала Луна, всматриваясь в статую. Позади нее она заметила вторую, чуть поодаль стояла третья в виде фонтана.

Найди...

Найди его...

Его...

Дракона...

— Дракона? Но драконы водятся только в заповедниках... — начала было Луна, но перезвон голосов ее перебил.

Он...

Смерть...

Он поможет...

Он знает...

Тот, который обхитрил смерть...

Дважды...

Смерть...

Он поможет...

Поможет...

Поможет...

— Мисс Лавгуд?

Луна повернулась на голос и встретилась взглядом с черными глазами профессора Снейпа. Он пристально всматривался в нее.

— У вас все в порядке? — он был спокоен, но в то же время чувствовалась настороженность, от привычной язвительности не осталось и следа. Луна знала, что он такой. Она всегда знала, что скрывается за фасадом, который он воздвигал перед всеми.

— Наверное, — неуверенно произнесла Луна, вновь бросив взгляд на статую. Голова внезапно прояснилась, голоса больше не тревожили. Теперь она понятия не имела, как объяснить это все профессорам. Снова ушла с урока... Она не планировала нарушать правила. Но эти голоса... И видения... — Я тут... Говорила.

Снейп покосился на каменное изваяние рядом.

— Это я заметил. Вы говорили со статуей?

— Да... — она заметила, как профессор недоверчиво сощурился. — Точнее, она со мной.

Бровь Снейпа взмыла вверх. Луна заметила, как у его головы закружились несколько мозгошмыгов.

— Вот как, — протянул он, а затем сделал шаг ближе к Луне. — У вас случаем не жар, мисс Лавгуд? Вы высыпаетесь?

— Куда высыпаюсь? — Луна хлопнула глазами и осмотрела себя.

Ей нужно было, чтобы Снейп ушел, и она смогла бы продолжить разговор со статуями: понять, чего именно они от нее хотели.

Профессор схватил ее под руку, аккуратно, но все же настойчиво.

— Пойдемте, я провожу вас в больничное крыло. Вы второй раз за неделю ведете себя странно, — он смерил ее скептичным взглядом, — Странно относительно вашего обычного поведения, разумеется.

Продвигаясь к выходу из оранжереи по каменистой тропинке, Луна в последний раз обернулась к статуям.

И мысленно пообещала им вернуться ночью.

* * *

Северус наложил запирающие заклинания на класс и убрал палочку. Он ужасно устал за этот день. Приход авроров вымотал его основательно с самого утра, и весь день он чувствовал себя злым, как взбешенный соплохвост. Поснимал баллы почти с каждого ученика, который отвечал сегодня на его уроках — факультетов как таковых здесь теперь не существовало, в Элемаурене баллы начислялись индивидуально каждому студенту, играя в конце года роль в итоговой оценке. Выгнал нескольких из аудитории. Десятерым были назначены отработки.

«Недурно. Прямо-таки работа на репутацию», — раздался в голове ехидный голос.

После окончания рабочего дня преподавателей Хогвартса собрали и отправили на первый урок для ознакомления со здешними нюансами магии. В небольшом классе, где за столами все расселись по одному, высокая поджарая и крайне живенькая дама в преклонном возрасте рассказывала им про основы стихийной магии: учила очищать разум, просила представить себя каким-либо местом, почувствовать себя в тандеме с одной из стихий и все такое прочее. Вся работа с разумом и его очищением давалась Северусу легко как легилименту, но он был слишком зол и изможден, чтобы в полной мере проникнуться всей этой ерундистикой. А потому он выполнял задание вяло и неохотно, сконцентрировавшись скорее на потирании висков от распирающей головной боли.

Единственным приятным обстоятельством на сегодняшний день являлось то, что Грейнджер не выходила замуж за Рыжего Идиота, как полагал Снейп с того дня, когда прочел о них в газете. Это радовало. Больше приятных факторов не находилось.

Мерлин и его легендарные подштанники, а Северус ведь больше намеренно упрямо не читал газеты... Не хотелось сыпать соль на и без того воспаленную рану, если бы на глаза попалась колдография со свадьбы Гермионы и Уизли.

Пустота коридора, который быстро пересекал Северус, нарушилась открыванием соседней двери прямо ему в лицо. Благо, наработанная быстрота реакции не подвела, и он успел подставить руку прежде, чем деревянная поверхность разбила бы ему нос.

Из-за двери показалась голова с собранными кудрявыми волосами, хотя Северус и без того знал личность безжалостного убийцы, которому принадлежал этот кабинет.

— Мисс Грейнджер! — прорычал он, встретившись с виноватым взглядом. — Почему вы до сих пор в кабинете, а не в номере? Урок со стихийной магией закончился еще два часа назад!

— Домашние задания, — растерянно пробормотала Грейнджер.

— Чьи? — не понял Снейп.

— Студентов.

— А что с ними не так?

— Я их проверяла... — она заглянула за дверь и посмотрела на его руку, которая все еще придерживала дверь. — Простите, сэр. Рука не болит?

— О, благодарю за заботу, — саркастически протянул Северус и обошел, наконец, Грейнджер. Он был совершенно не в духе, и язвительность так и сочилась с его языка.

Он продолжил путь к лифту и услышал, как девчонка, заперев дверь, торопливо зашагала следом. Нагнала она его тогда, когда он остановился в ожидании лифта.

— Плохой день? — неуверенно поинтересовалась она. Северуса всегда забавляло, как она стеснялась что-либо у него спрашивать, но все равно это делала. Гриффиндор — это диагноз.

— Плохой век, — мрачно ответил он.

Двери впереди со звоном распахнулись. Они вошли в маленькое помещение, и Снейп замер перед кнопками лифта.

— Вы же в номер? — решил уточнить он у Гермионы.

— Да.

— Тогда сначала остановимся на вашем этаже, а потом я поеду вниз, — он выбрал нужную кнопку.

— А зачем вам вниз? — нахмурилась мисс Грейнджер.

— По делам, — сухо ответил Северус.

Лифт резко остановился, двери распахнулись на этаже апартаментов Снейпа и Гермионы.

— Вам пора, — в пригласительном жесте он указал на выход.

— Вы идете в Рощу Памяти? — неожиданно спросила она.

Северус цокнул языком. Вот же пронырливая и догадливая.

— И как вы это поняли, Шерлок? — поинтересовался он, выгнув бровь.

— Вы нервный, — она переключилась на тон той самой Невыносимой Всезнайки, что тянула руку на его предмете. — Пытаетесь от меня избавиться. А еще у вас с собой профессиональная сумка, с которой зельевары ходят собирать ингредиенты, — он закатил глаза на ее заявление. — И вам не давали разрешение, верно?

— Замечательно, — раздраженно ответил Северус. — Десять баллов Гриффиндору за дедукцию. А теперь, прошу, мисс Грейнджер, покиньте лифт.

Она осталась стоять на месте.

— Можно с вами?

— Категорически нет! — отрезал он. — Еще чего не хватало!

— Мы ведь уже ходили туда вместе! Почему нельзя?

— Потому что если меня поймают, то я предпочту, чтобы кара директорская обрушилась на меня одного! Не хотелось бы вас подставлять, это ведь моя инициатива.

Мисс Грейнджер раскрыла свою бездонную бисерную сумочку и протянула ему:

— Кладите сюда свою ношу. Сделаем вид, что идем в магазин.

Северус вздохнул. Как будто у него был выбор.

Солнечные лучи за день успели смениться хмурой пасмурностью. Накрапывал дождь, пахло сыростью и землей. Влажный прохладный горный воздух перебирал длинные складки мантии. Уже стемнело, и темные очертания деревьев зловеще теснились по краям дороги. Казалось, что вот-вот меж стволов мелькнет чья-то сокрытая тьмой фигура.

— Вы разговаривали в последнее время с мисс Лавгуд? — решил спросить Снейп. Ему не нравилось ее состояние последние дни: какой бы чудачкой она не была, до такого в Хогвартсе не доходило еще ни разу.

Гермиона вышагивала рядом, подсвечивая путь Люмосом, пока Северус держал над их головами наколдованный зонт.

— Нет, к сожалению, мы почти не пересекались. Что-то случилось? — в голосе мисс Грейнджер послышалось беспокойство.

— Вчера на моем уроке она вскочила с места и отпросилась выйти из кабинета. А сегодня я увидел, как она, словно загипнотизированная, прошествовала по этажу в оранжерею и принялась разговаривать там со статуями. Мне она ответила, что это статуи говорили с ней, — Северус поморщился. На словах это звучало еще абсурднее, чем выглядело в реальности. — Я отвел ее в медицинское крыло, где нам делали сбор магии.

Грейнджер нахмурилась.

— Завтра у Луны с классом урок у меня, я постараюсь с ней поговорить. Напишу еще Драко и Гарри. Спасибо, что сказали мне и отвели ее в мед-крыло. Целители не сказали, что с ней?

Северус фыркнул.

— Сказали: переутомление и акклиматизация. Предположили, что могут быть некоторые симптомы посттравматического расстройства из-за войны. Они ее диагностируют, — он помолчал. — Вам не за что меня благодарить. Я не мог оставить студента в таком состоянии, за всех них я несу ответственность.

Он взглянул на Гермиону и заметил, как на ее губах мелькнула улыбка. Она попыталась ее скрыть, но не вышло.

— Почему вы улыбаетесь?

— Не знаю... Просто это мило. Мне нравится, что вы такой ответственный.

— Вы уверены, что слово «мило» применимо к такому человеку, как я?

— Ну, у меня же получилось его применить. Значит, применимо.

Она остановилась, позволяя Северусу сделать пару шагов дальше, прежде чем он заметил, что она подставила лицо дождю. Гермиона распустила волосы, и теперь некоторые из особо буйных кудрей прилипли к коже ее лба.

Он застыл. Почему-то именно здесь — в обрамлении сосен и пихт, в свете Люмоса, под шум дождя — все показалось ему до боли интимным. Будто в мире существовали только они двое. Будто ничто не могло больше помешать ему сейчас смотреть на нее, не боясь своих чувств.

Таких сильных. Бескрайних. Распирающих грудную клетку изнутри.

Северус сделал шаг к ней. Она, зажмурившись, улыбнулась вновь, и он опустил взгляд на ее губы. Крошечные бусины капель поблескивали на них в бледном свете из конца палочки. И, стоя сейчас в темноте вечера с разрывающим душу трепетным желанием, ему захотелось сделать еще один шаг ближе и...

Но чудо когда-нибудь заканчивается.

— Решили отдохнуть? — собственный голос показался ему чужим. Будто кто-то другой сейчас прервал волшебство момента, а не он сам.

— Мне нравится гулять под дождем. Он даже на вкус приятный. Попробуйте!

Северус скривился.

— Я не буду этого делать. Учтите, я не стану вашим личным поставщиком бодроперцовых, если вы вдруг решите простудиться.

— Какой вы хмурый... Вы хоть когда-нибудь наслаждаетесь жизнью?

— Разумеется, — раздраженно ответил Снейп. — Пойдемте, если вы не собираетесь бродить здесь до утра.

Они продолжили путь по мокрой дороге.

В груди у Северуса что-то стянулось тугим узлом, скрутилось скользкими змееподобными кольцами.

Вы хоть когда-нибудь наслаждаетесь жизнью?

И он понял, что не мог вспомнить, когда в последний раз это делал — просто наслаждался жизнью.

Преодолев пещеру и оказавшись по ту ее сторону, Северус огляделся. Здесь, похоже, цикл дня и ночи работал независимо от того, снаружи. На листья и крыши домов ниспадали лучи золотистого света — дело явно близилось к закату.

— Я еще в прошлый раз заприметила там, — мисс Грейнджер ткнула пальцем куда-то за широкие стволы, — поляну с разными растениями. Может, пойдем туда?

Поляна оказалась большой, с необыкновенными цветами, которых Северус никогда еще до этого не видел. С деревьев свисали светящиеся лианы. Корни и массивные ветви деревьев, видимо, стали пристанищем для разносортных грибов.

Грейнджер вытащила из расшитой бисером сумки его «набор грибника», и Северус разложил тот на траве. Следом ему в руки легла одна из найденных сегодня в здешней библиотеке книг по флоре этого места.

— Вы уже были в библиотеке Элемаурена? — спросил он Гермиону, выискивая в книге информацию про грибы, напротив которых остановился. Их сияющие золотом шляпки освещали кору дерева, где они росли.

— К сожалению, еще не добралась, но Гарри сказал, она просто замечательная. А что насчет вас? Эти книги оттуда?

— Оттуда, — задумчиво ответил он. А вот и страница с грибами отыскалась. — Удивлен, что эта библиотека до сих пор вами не оккупирована. Кто вы и куда вы дели Гермиону Грейнджер?

— Да у вас проснулось чувство юмора, — ехидно заметила Грейнджер. — Не волнуйтесь, я туда еще наведаюсь.

Северус отстегнул заклепку на небольшом чемодане и достал изогнутый нож. Его заточенное острие блеснуло в отсветах лиан. Он принялся привычным движением срезать гриб с ножки.

— Не пойму, что мне нравится больше: собирать грибы, — сосредоточенно протянул он, стараясь не сломать хрупкую шляпку, — или медленно ходить по лесу с ножом в руке.

Они провели в Роще еще около полутора часов. Гермиона пыталась принести несколько срезанных магических цветов, но те сразу же осыпались в пепел, и даже чары сохранности Северуса на это повлиять не могли. Грибы, извлеченные из почвы с корнями и опущенные в специальный раствор, продолжали светиться, а вот с цветами такой эксперимент не прошел. В книгах, взятых Снейпом, они не нашли никакой информации о цветах, но Гермиона предположила, что, возможно, они имеют слишком большое значение для этого мира. Еще несколько мелких срезов с лиан и коры, и глазам уже сложно стало разглядеть поляну в сумерках. Светящуюся смолу, свисающую отовсюду, он закупорил в пробирку. Северус планировал тщательно изучить свойства всех собранных растений и грибов в качестве ингредиентов для зелий.

— Раз Министерство Магической Британии внесло запреты для меня на покупку некоторых ингредиентов, — решил пояснить он Грейнджер, — то я подумал, что, быть может, сумею заменить их здешними растениями. Никто не знает об этом мире, и что-то мне подсказывает, что они вряд ли изучены зельеварами. А если их удастся изучить мне... — он предвкушающе сглотнул. — Это будет переворот.

— Главное, чтобы здешние жители не были против этого переворота. Об этом месте неспроста никто не знает.

Словно в подтверждение ее слов позади Северуса раздался хруст веток. Он резко обернулся. Закрыл Грейнджер своей спиной. Выхватил палочку. Встал наизготовку. Прищурился, силясь высмотреть что-то в глубине темных кустов. Снова хруст.

Кусты раздвинулись, и Северус увидел того, от кого хотел защищаться.

На залитую светом от лиан и смолы часть поляны выступила девушка. Она была невысокой — едва доставала Снейпу до плеча. На ее лице и теле вырисовывались светящиеся во тьме узоры, в зеленых волосах виднелись вплетенные цветы. Распахнутые глаза испуганно перебегали с Северуса на Гермиону и обратно — розовая радужка обрамляла зрачок.

— А вы кто? — тихо спросила она, сжимая в руках одну из веток куста.

Северус с Гермионой переглянулись.

— Добрый вечер, мисс, — мягко заговорил Снейп, дабы не спугнуть создание. Гермиона странно покосилась на него, а незнакомка — на палочку, зажатую в его руках. Он тут же поспешил убрать древко, сунув за пояс. Но бдительность не потерял. — Мы новые преподаватели в школе Элемаурен, приехали пару дней назад. А вы?

— Меня зовут Трейзария, — незнакомка, кажется, чуть расслабилась. — Я здесь живу. Точнее, неподалеку, — она произвольно махнула рукой куда-то вбок. — Вы показались мне любопытными, и я решила пойти за вами. Просто я никогда вас здесь не видела.

— Ты природная нимфира? — подала голос мисс Грейнджер. — Меня, кстати, зовут Гермиона, — Северус ощутил толчок в спину.

— Северус Снейп, — представился он. Трейзария неловко им улыбнулась.

— Да, все верно, природная. А что вы здесь делали? — нимфира качнула головой в сторону грибов.

Северус снова переглянулся с Грейнджер. Та растерянно посмотрела в ответ.

— Я зельевар, — осторожно протянул Снейп. — Вы понимаете, что это значит?

— Конечно! У меня дедушка занимается зельями и травами, его знает все поселение, — гордо произнесла новая знакомая. Похоже, у них это была почетная работа. — Поэтому вы собираете травы и цветы? Я могла бы вам помочь, если нужно. Я видела, как у вас рассыпались в руках растения. Это нормально, они просто еще не готовы покинуть почву. Приходите через пять наростов смолы, — она указала на сияющий позади них теплый свет. — Как раз подойдет время, и сможете их выкопать. Только не забудьте взять земляной купол.

— Земляной купол? — Снейп непонимающе нахмурился.

— Его можно купить в лавке или обменять на что-то у земляной нимфиры. Чаще всего мы с дедушкой так и делаем, — пояснила Трейзария.

«Так вот для чего им смола...» — мысленно заключил Северус. Теперь ему стало ясно, почему та росла повсюду, словно должна была занять каждое свободное пространство. Ну конечно. Так жители Рощи, судя по всему, измеряли время.

— А через сколько это будет дней? — поинтересовалась мисс Грейнджер.

Нимфира вздрогнула, услышав, похоже, знакомое слово и будто бы испугавшись его.

— Я не знаю, — создалось впечатление, что Гермиона задела лично ее. — Я слышала это слово от... кого-то раньше... много ветряных циклов назад. Но мы не измеряем ничего в... дней.

Трейзария сделала несколько шагов назад, собираясь, насколько понял Северус, уйти.

— Спасибо, мисс, — подавшись чуть вперед, сказал он, — что помогли нам.

— Это исходит от духа, — промолвила в ответ нимфира. — Я почувствую вас вновь.

И исчезла, скрывшись во тьме леса.

Глава 14. Смола зельеварам не игрушка

Тишина сжимала в объятиях замок. Каждый мимолетный звук отзывался в ушах оглушительным эхом. За стеклами окон раскатисто рычал гром, но в бездонной черной дыре небосвода не было видно туч. Луна отсчитывала, сколько длятся паузы между угрожающим грохотанием и вспыхивающими полосами молний — каждый раз счет сокращался. Надвигалась гроза.

Лавгуд неслышно ступала по коридору замка, куда сегодня днем, повинуясь голосам в голове, привели ее ноги. Ночью на Элемаурен словно опускалась завеса заброшенности и безлюдности. Луне казалось, что в замке нет больше никого, кроме нее, тихого звона сияющей смолы, разноцветных переплетающихся следов магии и парящих маленьких созданий. Один из них, покрытый белым пушком, с мелкими узорчатыми крылышками, приземлился Луне на руку. Она поднесла его поближе к глазам, чтобы рассмотреть. Никогда раньше ей еще не встречались такие существа. Кто он, интересно?

Луна споткнулась обо что-то, но сумела удержать равновесие. С ее руки раздалось нечто похожее на тоненькое хихиканье, и существо упорхнуло под потолок. Лавгуд огляделась, пытаясь понять, что послужило причиной потери равновесия, но так и не нашла.

«Наверное, эти шалуны призывают неудачи».

Луна кивнула самой себе и продолжила путь.

Она не ожидала, что так надолго задержится с теми крольчатами. Луна ведь хотела просто прогуляться у озера, когда заметила их, жавшихся друг к другу, так еще и без мамы-крольчихи. А еще у них были рожки.

Дверь в оранжерею тихо скрипнула, когда Лавгуд толкнула ту ладонью. Днем, в отблесках солнца, это место казалось очаровательным в своей обширной растительности, но во тьме выглядело весьма зловеще. Струившиеся отовсюду потоки магии, пробегавшие меж длинных листьев, только придавали ему гротескной таинственности.

Гравий методично шептал под ногами, пока Луна приближалась к бледнеющему силуэту статуи. Она подошла и аккуратно коснулась пальцами застывших складок одежды с замысловатым узором.

— Я вернулась, — негромко произнесла Луна, вглядываясь в распахнутые глаза статуи. — Теперь мы можем поговорить. Кто вы? Как я могу вам помочь?

Статуя молчала. Ни в голове Лавгуд, ни в воздухе не раздалось ни звука.

— Вы можете говорить, не бойтесь, — попыталась Луна еще раз.

«По-моему, я совсем умом тронулась», — грустно подумала она, не получив ответа. — «Наверное, врачи правы, и это галлюцинации от стресса».

— Если кроликов с рогами я еще понимаю, — внезапно раздался знакомый голос позади Луны, она подскочила на месте и обернулась, — то беседы со статуями — это, по-моему, уже перебор.

Ветви кустарника отодвинулись, и из-за их темноты показалась фигура. Лицо Теодора Нотта осветилось стекающей с деревьев смолой.

— Колдомедики мне сегодня сказали что-то подобное, — пробормотала Луна. Может, это из-за него статуи отказывались отвечать ей? Лавгуд не нравилось, что он помешал ее плану разговорить их. — Что ты здесь делаешь?

— Я следил за тобой, — беззастенчиво протянул Тео. Дым от его сигареты взмывал в воздух и закручивался вихрями. — Ты какая-то больно чудная последние пару дней. С уроков уходишь, профессоров игнорируешь. Ну, к кроликам претензий нет. А вот твои ночные похождения, — он мотнул головой по направлению к статуе, — уже, если честно, настораживают.

— Меня осматривали врачи, со мной все в порядке. Мне просто нужно было... поговорить с ней.

Нотт сделал к ней несколько медленных ленивых шагов, и Луна попятилась от него. Она совершенно не боялась его, но то, что он следил за ней, совсем ей не понравилось.

— И на кой черт тебе с ней говорить? — он легко постучал пальцем по каменному животу статуи, и Луна, сама от себя того не ожидая, хлопнула его по руке. Тео поднял на нее изумленный взгляд.

— Зачем ты в нее тыкаешь? Тебе бы такое не понравилось, — попыталась отчитать его Лавгуд. Ей было жаль статуи. Сколько еще всяких подобных дураков считало своим долгом потыкать в них пальцем?

— Ну хорошо, — Тео совершенно не смотрел на Луну как на умалишенную. Ее это удивило. — И о чем же вы с ней беседуете?

— Она просила помочь, — Луна совсем смутилась. Она сомневалась, что Нотт сможет понять ситуацию.

— Что, прямо сейчас? Она с тобой говорит прямо сейчас? В голове, что ли? — Теодор выпустил облако дыма изо рта, пока произносил последнюю фразу, взглянув на статую вновь, и оно окутало лицо той, медленно исчезая.

— Нет, днем говорила, — Луна покосилась на каменное изваяние. — И хватит выпускать на нее дым! Просто днем нам помешал профессор Снейп. Поэтому я вернулась снова, чтобы договорить. А она мне не отвечает.

Нотт нахмурился, будто силился понять то, о чем Лавгуд ему рассказывала.

— Ты поэтому ушла из аудитории во время занятия?

— Да, статуи меня звали.

Тео потер переносицу.

— Ничерта не понимаю... — Он медленно втянул носом воздух. — Так, ладно. Значит, статуи тебя мысленно позвали, ты пошла на их мистический зов, и они просили тебя помочь им?

— Ты все правильно понимаешь, — Луна улыбнулась. — Тебя кто-то попросил за мной проследить?

— Нет, это полностью моя инициатива.

Нотт сделал новую затяжку, гораздо более глубокую, чем предыдущие. Луна испугалась, как бы дым не пошел у него из ушей.

— И давно ты за мной ходишь?

— Смотря, что ты имеешь в виду. — Нотт хрипло хмыкнул. — Если дни, то только сегодня. Если часы, то... Прилично. Кроликов я застал.

— А долго еще будешь?

Казалось, этот вопрос застал Теодора врасплох. Он будто сбился с мысли, не донеся сигарету до рта.

— Я... — Он прочистил горло, скрестив на груди руки. Внезапно протянул сигарету Лавгуд. — Хочешь?

Луна недоверчиво посмотрела на тлеющий предмет, зажатый между пальцев Нотта.

— А это вкусно?

— Кому как. Попробуй, тогда и узнаешь.

Лавгуд бережно взяла в руки сигарету и поднесла к губам.

— Эй, только осто...

Не успел он договорить, как Луна с глубоким вздохом втянула дым. Легкие резко обожгло, и она закашлялась, вручая сигарету обратно в руки Теодора. Слезы брызнули из глаз от саднящего горла. Зато во рту осталось вишневое послевкусие — сладкое, похожее на свежее домашнее варенье.

— А ты не любишь мелочиться, — произнес Тео, и на его лице расцвела улыбка. Его глаза блестели удивлением, когда он поглаживал Луну по спине, все пытающуюся откашляться.

— Я думала, так надо, — просипела Лавгуд в ответ.

Он рассмеялся, и Луна с удивлением обнаружила, что у него очень приятный смех. Она поняла, что услышала его впервые в жизни.

— Я буду ходить за тобой, пока не пойму, что ты в норме, — Тео отодвинулся от нее, когда она наконец смогла спокойно дышать. — Тем более, на тебя уже пытались совершить нападение местные. — Он поморщился. — Придурки. Да и, к тому же, мне скучно.

— Хорошо, — пожала плечами Луна. Не то, чтобы она была против его незримой — или зримой — компании. — Тогда, может, сделаем совместный проект по Стихийной Магии? У меня все равно нет пары.

Тео, ухмыльнувшись, взглянул на нее.

— Я не самый лучший партнер в совместных проектах. Все слизеринцы и наш декан это подтвердят.

— Ну и ладно. Ты все равно собираешься следить за мной.

Нотт подернул плечом.

— Общий проект с Лавгуд. Звучит как нечто сумасшедшее. — Он вновь выдохнул дым в темноту сада. — Я согласен.

* * *

Северус подскочил на постели, крепко сцепив пальцы на холодной рукояти волшебной палочки. Он весь подобрался, глаза пытались высмотреть в сгущающейся тьме угрозу. Что-то разбудило его. Взгляд по привычке метнулся к черной метке на предплечье — она проглядывала на поверхности кожи серой потускневшей тенью. Он немного расслабился. Не жжется. Это самое главное. Том мертв. Все в порядке.

Внезапно сбоку от него раздался всхлип. Северус развернулся и скользнул взглядом по лежавшей рядом Грейнджер. Она вздрагивала, сжав пальцами край подушки, и, кажется, плакала. Снейп растерялся, не совсем понимая, что ему делать: если она в сознании, то ей наверняка будет неловко, что он застал ее в такой момент, а если нет... Снейп невесомым касанием тронул ее плечо.

— Мисс Грейнджер? — шепнул он. Никакой реакции. Она цеплялась за подушку и всхлипывала, рвано дыша через приоткрытый рот.

Спит, решил Северус. И снились ей однозначно не скачки на единорогах по радуге.

— Мисс Грейнджер, — чуть громче окликнул он, слегка тряхнув за плечо. Она дернулась сильнее. — Мисс Грейнджер!

Ее опухшие глаза распахнулись, и по переносице скатилась слеза. Неожиданно она притянула его за ворот, и лицо Снейпа уткнулось в ее волосы. Он уловил запах ее шампуня. Кудри защекотали нос и щеки. Он почувствовал, как руки Грейнджер сомкнулись кольцом вокруг его шеи, прижав к себе со всей силы.

«Мерлин всемогущий, лишь бы не задушила».

Он попытался отстраниться, но она лишь сильнее придвинула его к себе. Он еще никогда не был к ней так близко. Гермиона прижималась своей мягкой грудью к его грудной клетке, Северус чувствовал, как под ним вздымается ее горячий живот.

Миг застыл. Замер, словно кадр старой пленки вынужденно поставили на паузу.

Она что-то шептала Снейпу в шею, и он ощущал, как ее дыхание щекочет кожу, словно невесомое, едва уловимое прикосновение перышка.

— Мисс Грейнджер... — прохрипел он, не понимая, что должен сейчас делать.

— Живой... Как хорошо, что живой... Не умирайте больше, — сбивчиво пробормотала Грейнджер, а затем снова разрыдалась, уткнувшись ему куда-то в область ключиц.

Северус не двигался, упершись ладонями в матрас, дабы не раздавить ее, несмотря на то, что она явно желала этого — с такой силой прижимала его к себе.

— Мисс Грейнджер, вы меня таким извращенным способом убить решили? — проговорил он в подушку. Гермиона ослабила хватку, и Северус приподнялся, отстраняясь, когда она вновь притянула его ближе.

— Пожалуйста, сэр, — выдохнула она ему на ухо, и у Северуса по спине скользнули мурашки. — Я, конечно, наутро об этом пожалею, но... Можете еще немного потерпеть?

«Только если у меня не отвалятся руки», — мысленно сыронизировал он, а вслух сказал:

— Хорошо, — и она расслабилась. Ее кисти лежали на его лопатках и ощущались сквозь одежду как два обжигающих огнива.

Он позволил себе отстраниться лишь через какое-то время, когда дыхание Грейнджер замедлилось, и, вздрагивая, она уснула.

* * *

— Все идет так, как нужно. Ни к чему торопить события.

Пламя вспыхивало в камине, сухие бревна трещали человеческим голосом. Ночной мрак пожирал комнату, за исключением пространства у очага — липкие щупальца темноты не могли дотронуться до него, отгоняемые рыжим расползающимся по полу светом.

В этом защитном круге фигура в мантии склонилась над пляшущими языками огня, не боясь опалить лицо.

— Я могу ускорить процесс.

— Нет! — сноп искр взвился в воздух от гневливого шипения. — Ты знаешь, что нужно делать. Не испытывай мое терпение. Следуй строго назначенному плану.

— Не понимаю, в чем проблема...

— Хватит, — в голосе, извергаемом камином, послышалась сталь. — Данный вопрос не подлежит обсуждению. В противном случае необходимости в твоей... работе больше не будет. Как и в тебе.

Фигура в мантии подобострастно склонила голову, вздрогнув, словно от удара.

— Прошу прощения. Больше этого не повторится.

— Все, что нам нужно, — от глубин камина все еще исходили волны раздражения, — Это достать вещь. И девчонку. Есть сведения?

— Грязнокровка уязвима. У ее друзей свои заботы, нет контакта с родными с июня. Она легкая мишень.

— Прекрасно, — протянуло пламя, и фигура приосанилась от оказанной похвалы.

— Однако есть кое-что...

— Говори.

Возникла пауза. За окном засвистел ветер, стуча крыльями ставней.

— Ее сосед по покоям в магической школе. Северус Снейп.

— Это не проблема, — лицо того, кто ласково протянул эту фразу из камина, было искажено огнем, но можно было с уверенностью сказать, что человек по ту сторону ухмыльнулся. И ядовито прошипел, словно десятки скользких змей принялись перешептываться в обугленных поленьях: — Тем же лучше для нас.

* * *

К обеду буря разыгралась не на шутку. Стволы молодых деревьев пригнулись почти до самой земли. За огромным панорамным окном опустившаяся на горные хребты мгла выглядела еще более устрашающей. Стена дождя билась в стекло бессчетными серыми каплями.

— Ух, — Гермиона озадаченно откинулась на спинку дивана, — Вот это ты меня ошарашил, конечно. Ты понял, что значит это пророчество? Смог расшифровать?

Раздался грохот грома, да такой, что зазвенели окна. Раздвоенная молния, точно лернейская гидра, исполосовала небо.

— Я что, по-твоему, непризнанный гений? — Гарри скрестил на груди руки. — Поверь, если бы я понимал, что делать с пророчествами, ты бы об этом знала.

— Тогда пора наведаться в здешнюю библиотеку и мне. Почитаю местную литературу, может, натолкнет на какие-нибудь мысли.

— Вам со Снейпом можно и здесь собственную библиотеку открывать, — Гарри улыбнулся и обвел взглядом пустые стеллажи с книгами, занимающие почти все стены на втором ярусе кабинета, где они с Гермионой как раз и сидели. — Иронично, что вам выделили общий кабинет. Как у вас складывается совместное проживание? Уже начались бытовые притирки?

Гермиона одарила друга взглядом, который говорил сам за себя.

— Представляешь, начались! Устраиваю ему скандалы, что он раскидывает носки, а он мне, что я оставляю после себя дорожки из стаканов и кружек. Доволен? — Она пихнула его ладонью в плечо. — Никак у нас не складывается совместное проживание. Наутро, после ночного кошмара и объятий, я пулей вылетела из покоев, как только собралась. Даже смотреть на него было неловко. Наверняка сказал бы что-то колкое в мой адрес. А что касается совместного кабинета... Мне почему-то даже спокойно, что в случае чего я смогу к нему обратиться сразу, а не бежать к своим коллегам из Хогвартса через весь замок. Думаю, за пару дней учебы ты уже заметил, что мы со Снейпом как отщепенцы какие-то, — Грейнджер тихонько рассмеялась. Для Северуса подобное не впервой, а вот она уже привыкла, что друзья всегда рядом. — В нашем крыле только два здешних учителя преподают. Чаще всего здесь тихо, отчего немного зловеще по вечерам.

Гермиона в очередной раз обвела пустые полки взглядом, после чего добавила:

— Раз выходные, хочу обустроиться здесь немного. Перенесу сюда большую часть своих книг, несколько коллекционных изданий и оформлю этот этаж для чтения. Не уверена, что Северус будет часто сюда заходить. Может только ради своей лаборатории и личной кладовой... Мне кажется, что после этой ночи он окончательно станет меня сторониться.

Гарри, видимо, услышав перемену в голосе Гермионы, пододвинулся ближе и приобнял ее.

— Думаю, ты ошибаешься. Он должен понимать, что ты делала это на эмоциях. Тебе же кошмар снился! У него эмоциональный диапазон не как у чайной ложки, — губы Гермионы растянулись в улыбке вслед за Гарри от приятных воспоминаний их учебы. — Уверен, он понимает куда больше Рона. Слушай! — Грейнджер вздрогнула от резкого возгласа друга. — Может, я тебе помогу все здесь обустроить, а потом как раз в библиотеку сходим, как закончим здесь? У меня вроде планов нет.

— Было бы отлично. Но ты уверен, что тебе хватит одного дня на домашнюю работу? Я слышала, как студенты ныли о паре объемных совместных проектах и других работах. Не забывай, что у меня уже не спишешь.

— Совсем отвык за год от домашек. Давай тогда присоединюсь к тебе в библиотеке? А сейчас мне нужно будет активно искать себе пару для заданий. Как бы там всех не разобрали!

Гермиона отодвинулась от друга, давая тому возможность встать.

— Я напишу тебе, когда освобожусь. Если нужна будет помощь, пиши, может, смогу что-то подсказать.

* * *

Смола в колбе изливала на темную поверхность стола мягкое медное свечение. Северус наблюдал, как ее вязкая текстура, просвечивающаяся лампой, перетекает от одного края стекла к другому. Словно жидкий янтарь.

На столе были разложены травы и грибы, собранные вчера в Роще. Они ровной шеренгой выстроились на потрепанной деревянной разделочной доске, исполосованной следами от ножей. Единственное, что придавало щепотку хаоса окружающей обстановке — это нагромождения раскрытых книг. Множества книг. На их старых страницах пестрели заметки чернильными узорами букв.

Северус уже успел изучить свойства одного подвида грибов и собирался поэкспериментировать с их свойствами, включив в состав напитка живой смерти. Если все пойдет, как он рассчитывал, то ими можно будет заменить сок дремоносных бобов. Которые, разумеется, входили в список запрещенных благодетелями из Министерства.

Живой... Как хорошо, что живой... Не умирайте больше!

Северус резким нервным движением распахнул дверцу шкафа и извлек свой верный усовершенствованный магией микроскоп. Никто бы никогда в жизни не догадался, сколько лет этому прибору, поскольку Снейп поддерживал его в настолько безукоризненной чистоте и обращался с ним настолько аккуратно, что выглядел тот как абсолютно новый.

Ему не стоило думать об этом и придумывать себе то, что на самом деле не являлось правдой. Не хватало ему снова погрязнуть в этом. Он и так уже позволил себе проявить слабину и допустить одну единственную мысль тогда, давно, до войны, когда Грейнджер стала каждый день приходить к нему на отработки в попытках вернуть факультету утерянные двести пятьдесят очков. Когда их разговоры начали постепенно заходить все дальше обсуждения ингредиентов и стали казаться ему любопытными, а ее мысли — слишком взрослыми для семнадцатилетней девушки.

Микроскопическую мысль, которая положила своей мощью весь его внутренний фундамент отгороженности от людей, что выстраивался долгие годы.

«Неужели сегодня ей снилось, что я умираю? Ее так потрясла моя смерть?» — к сожалению, Северус не имел никаких шансов прекратить думать. Мысли о том, что произошло ночью, то и дело будто ненароком проскальзывали в его голову. — «Не уверен, что я был у нее любимым учителем. Или наши ежедневные встречи на пятом курсе для нее тоже имели какое-то значение?»

Было бы верхом наивности так думать. Снейпу еще тогда казалось, что он начинает сходить с ума, а сейчас это обострилось в разы. Он с остервенением откупорил пробирку. Как знал, что все усложнится из-за их совместного проживания! Чего и следовало ожидать. Не ровен час, и он начнет оставаться на ночь в лаборатории, чтобы лишний раз не подавать повода возникновению глупых доводов.

Избегающий тип привязанности часто формируется еще в самом детстве. Ваш мозг пугается сильных чувств, которые вы испытываете, и пытается закрыться от них. Ваша тревожность, возникающая, когда взаимодействия с человеком ведут к сближению, усиливается, и из-за этого вы начинаете убегать от них. Какие у вас были отношения с родителями?

Северус, получив только сегодня утром письмо от колдопсихолога из Мунго и пробежавшись глазами по этим строкам, скомкал его и тут же швырнул в самоочищающееся мусорное ведро. Будь у него возможность, он бы даже поджег чертову бумагу.

Избегающий тип привязанности. Вот так новости!

Капля смолы приземлилась ровно на предметное стекло микроскопа. Северус смотрел, как она переливается и искрится, будто бы даже шевелится на гладкой поверхности. Невероятное зрелище. Завороженный ее красотой, Снейп потянулся к выпуклой капле смолы — он не раз видел, как студенты и даже несколько профессоров Хогвартса (а особенно мадам Спраут) касались ее. После того, что сказала нимфира на поляне, можно было считать, что это почти что соприкосновение со временем. Ну, как минимум с тем, чем жители Рощи его измеряли.

Подушечка пальца опустилась на гладкую янтарную каплю. На тактильные ощущения она была похожа на мед.

И тут перед глазами помутилось. Голову прострелило болью. Северус схватился за край стола, и где-то на фоне раздался звук бьющегося стекла. Кажется, он что-то повалил на пол. Не успела утихнуть первая болевая волна, как накатила вторая, ярче предыдущей. Снейп приложил пальцы к вискам, не понимая, что происходит. Казалось, в его голову вводили длинное сверло, кромсающее черепные кости и перебивающее их в крошку. В ушах застучали молотки, и, когда зрение вновь вернулось, Снейп едва смог разомкнуть веки, чтобы оглядеться. Пространство вокруг плыло, стол исказился в бесформенную дугу.

Следующий взрыв боли в голове оказался мучительнее предыдущих двух. Не удержавшись, Северус упал на колени и уперся ладонью в холодный камень пола. Челюсть сомкнулась до боли в зубах. Почувствовал, как по лбу скатилась капля ледяного пота. Казалось, что голова вот-вот взорвется.

Сквозь звон, стоявший в ушах пеленой, он расслышал, как повернулась ручка двери.

— Сэр? — раздался приглушенный голос Грейнджер. Северус не мог вымолвить ни звука.

Но еще до того, как ее руки коснулись его спины, все резко прекратилось. Боль исчезла. Звон в ушах оборвался. Разомкнув челюсти, Северус рвано выдохнул и, опершись рукой о мягкое сиденье кресла, сел на жесткие каблуки ботинок.

Глава 15. О важности слов

POV Гермиона

6 мая 1998 года

— Это не наша ответственность, мисс Грейнджер, — старший целитель торопливо наколдовал часы, золотистая секундная стрелка которых неумолимо двигалась в воздухе. — Наши запасы не бесконечны, все ресурсы уходят на помощь тяжело раненым в битве, которые сражались на светлой стороне, — он многозначительно взглянул на меня. Состроил чуть виноватое выражение лица, но во всех его невербальных жестах читалась безучастность. Урод. — Мистер Снейп — Пожиратель смерти. Мне очень жаль, я понимаю, что он был вашим профессором в Хогвартсе все эти годы, но он... — колдомедик выдержал секундную паузу, — предатель. Сейчас, когда больница Святого Мунго переполнена, никто не станет заниматься его здоровьем. На данный момент, в большинстве своем, все зависит лишь от его организма. Но я, признаться, даже не знаю, что лучше: если он очнется или если в итоге... не очнется. — Целитель выразительно хмыкнул. — Не думаю, что в Азкабане лучше, чем на том свете.

За такие высказывания его должны посадить! Нашелся тут каратель.

— Переведите его в палату хотя бы! Вы бросили его в коридоре, как промокшую псину! И я сама им займусь, раз целители забыли про свою клятву, — ярость переполняла меня. Гнев внутри бурлил, кипел. Окно, рядом с которым мы стояли, задребезжало, и целитель мрачно взглянул на меня.

— Будь по вашему. Только не мешайтесь.

* * *

Наши дни

Послышался грохот и звук разбившегося стекла. Гермиона вздрогнула и прислушалась: кажется, шум доносился из лаборатории.

— Профессор? Все в порядке? — крикнула она, и эхо отскочило от стен кабинета. Ответом послужила тишина.

Гермиону пробрал холод. Пока она спускалась на первый этаж по до невозможности длинной в эту минуту винтовой лестнице, то старалась отгородиться от догадок, что могло случиться в лаборатории Снейпа. Может, рассуждала она, тот случайно что-то уронил? Всякое бывает.

Однако ночной кошмар принес свои плоды.

Грейнджер постучала в дверь его лаборатории. Не дождавшись ответа, вошла внутрь.

— Сэр? — повторно окликнула она.

Стекло разбитых склянок блестело на свету, разлетевшийся пергамент был частично залит заготовками зелий. Снейп сидел на полу: тот сложился пополам, уперевшись одной рукой в каменный пол, а второй схватившись за голову.

Гермиона вмиг оказалась рядом с ним. Сердце застучало где-то в горле. Она осмотрелась, пытаясь найти потенциальную угрозу, однако все было в порядке — лишь смола переливалась мерцанием под микроскопом.

Снейпа трясло. Тот с такой силой сжимал пальцами голову, что Гермионе показалось, будто у него в планах расколоть себе череп.

Она положила руку профессору на спину. Грейнджер абсолютно не понимала, что происходит.

— Сэр?

Внезапно тот шумно выдохнул и отпустил голову. Гермиона отпрянула от неожиданности. Снейп схватился за край кресла и посидел так несколько секунд, прежде чем начать подниматься с пола. Грейнджер поддержала его под руку, и профессор тяжело опустился в кресло.

— Что случилось? — спросила она, когда тот бросил на нее быстрый взгляд исподлобья.

— Мне стало нехорошо, — помедлив, ответил Снейп.

Гермиона возмущенно вздернула брови. Да, до этого она, пожалуй, догадалась.

— Это я поняла, сэр. Почему вам стало плохо?

У него был измученный вид: цвет лица словно приобрел еще более бледный оттенок. Снейп покосился в сторону, и Гермиона, отследив его взгляд, поняла, что тот смотрит на микроскоп.

— Что произошло? — Ее злило, что Снейп даже не пытался просветить ее в отношении произошедшего. Если было что-то, угрожавшее его жизни, она должна была об этом знать. И тут ее осенило: — Смола? С ней что-то не так? Это она оказала на вас такое воздействие?

— Не знаю, мисс Грейнджер. Возможно, смола. Она попала мне на кожу, и... — Тот не договорил. Снейп явно что-то активно анализировал. Он свел брови к переносице и коснулся пальцами подбородка.

— И?.. — намекнула на продолжение Гермиона. — Что случилось, сэр? Если вы расскажете мне, то мы могли бы...

— Не стоит. Ничего критичного, — сказал тот. Гермиона растерянно моргнула. Он уходил от ответа, и ей это не нравилось.

— Послушайте, возможно, если вы чуть подробнее расскажете, в чем дело, я смогу помочь разобраться в...

— Я сказал — нет, — теперь его тон приобрел стальные нотки. Гермиона цокнула языком: она не понимала его упрямства. — Это не ваше дело.

— Но, сэр...

— Хватит, — прорычал тот. Если до этого Грейнджер участливо склонялась к нему, то теперь резко выпрямилась. Что-то кольнуло ее изнутри. Ей совершенно не понравилось, что Снейп повысил на нее голос. Темные глаза того сузились, он ожесточенно смотрел на нее, и от этого взгляда Гермионе стало неуютно. — Прекратите лезть туда, куда не просят. Помочь мне, мисс Грейнджер? С чем вы собираетесь мне помогать? Вам совершенно нечем заняться на своем новом рабочем месте? Или альтруизм за эти годы стал настолько важной частью вашей личности, что вы не представляете, как теперь отделаться от желания всех спасать?

Гермиона похолодела. Она не ожидала такого поворота. Снейп еще вчера казался ей совершенно другим человеком, однако сейчас... Сейчас тот был зол. И вызывал у нее лишь странное чувство, тяжело оседающее за грудной клеткой.

— Какая безрассудность и самонадеянность. Юношеский максимализм заставляет вас смотреть на вещи под утрированной призмой, но меня не нужно спасать, мисс Грейнджер. Вы уже постарались: думаете, я не в курсе о ваших посещениях Мунго, пока я пребывал в коме? — удар оттуда, откуда не ждали. Гермиона ощутила, как краска отхлынула от лица. Он не мог этого знать, он же... — Я не раз приходил в себя и много что слышал. Частенько же вы там бывали, даже вызвались меня выхаживать. Это, конечно, весьма благородный поступок, однако я уже вышел из Мунго. И больше в вашей опеке не нуждаюсь.

Речь Снейпа исходилась ядом. Гермиона не могла вымолвить ни слова.

— Мне не нужна ваша помощь. Есть вещи, которые вас не касаются, и я, уж поверьте, не собираюсь ими с вами делиться. Может, вам стоит заняться своей жизнью?

Гермиона поджала губы. Она ощущала странное спокойствие, будто бы не вписывающееся в контекст ситуации. Ей казалось, что она должна была чувствовать себя иначе: спорить с ним, отстаивать собственное достоинство, по которому тот только что прошелся словесным бульдозером. Почему-то она думала, что в подобной ситуации — а она была готова к чему-то подобному со стороны Снейпа с самого начала — поведет себя иначе. Но нет.

Гермиона была спокойна. Неожиданно Снейп показался ей на что-то озлобленным ребенком. Тот рассуждал о юношеском максимализме, однако она не была уверена, что из них двоих у нее его больше.

Грейнджер даже не почувствовала обиду в полной степени. Она просто ощутила усталость. Она не хотела говорить со Снейпом. И видеть его тоже больше не хотела.

— Может, вы и правы, — она не знала, когда успела научиться настолько хладнокровному тону. Гермиона готова была поспорить, что, будь сейчас температура воздуха такой же, как ее отношение к Снейпу в данную минуту, то лабораторию можно было бы эксплуатировать в качестве морозильной камеры. — Мне и правда стоит заняться своей жизнью.

Она развернулась, не желая больше находиться с ним в одной комнате, и вышла в их общий кабинет. Дверь за ней прикрылась с негромким щелчком.

Гермиона глубоко втянула носом воздух и медленно выдохнула. Все это было самим собой разумеющимся: как будто Снейп когда-то умел выстраивать адекватное общение. Ему претило ее общество, и это было видно невооруженным глазом. Грейнджер медленно поднялась обратно на второй этаж и села на пол, чтобы подобрать книги, которые в спешке обронила.

То, что произошло, не представляло собой ничего удивительного. Она была к этому готова.

Гермиона пожала плечами: да, все было ясно изначально. Вряд ли у их взаимоотношений был шанс.

Она откинулась спиной на шкаф, устремила взгляд в потолок.

И внезапно для самой себя зажала рот ладонью, и горячие слезы жгучими дорожками потекли по щекам на дрожавшие пальцы.

* * *

Гостиная на этаже студентов Хогвартса, как оказалось, была одна, и представляла собой весьма уютную просторную комнату со множеством мягких диванов, пуфов и растительностью. В одном из углов, чуть дальше от большого витражного окна, свисали тугие лианы, оборудованные под качели. Блейз наблюдал, как на одной из них методично раскачивалась Луна Лавгуд: та что-то бормотала себе под нос и отрешенно глядела в потолок.

Не то чтобы она сильно привлекала его внимание. Скорее, это был Тео, который сидел на соседней лиане и внимательно вглядывался в пергамент.

Сегодня утром Нотт сообщил Забини, что не станет вести с ним проект, поскольку взял в пары Лавгуд. Блейз, конечно, посмеялся над шуткой. Пока не выяснилось, что это не шутка.

Блейз был уверен, что хуже партнера по общему проекту сыскать нельзя было во всем мире — и он не знал, про кого конкретно из этих двоих так думал. Пожалуй, про Нотта и Лавгуд в равной степени.

Что ж, в каком-то смысле, может, те и сошлись на этой почве.

Дверь приоткрылась, Блейз лениво повернул голову и увидел вошедших Поттера и Уизли. Да, Рональд смешно пару дней назад пытался удрать с устроенной напоследок перед учебным годом вечеринки. И тому это даже удалось. Однако с Уизли было весело те пять минут: он смешно угрожал Блейзу расправой и пытался отказаться от стаканчика огневиски, настойчиво предлагаемого Паркинсон.

— О, две трети Трио, — обратился он к Поттеру и Уизли. Те бросили на него синхронные хмурые взгляды. Взгляд Рональда был особенно хмурым: хотя, может, Забини показалось? — Вы как раз вовремя. Пэнс пытается объяснить Браун, почему идея той для проекта — хреновая затея.

— Да откуда это вообще берется в твоей пустой голове? — раздался возмущенный возглас Паркинсон.

— Я уверена, что так и есть! — запротестовала Браун. — Не может быть такого, чтобы магия не связала между собой каких-то людей! Это же так романтично.

— Мне хочется стошнить блестками в таз, — оповестила Пэнси.

— Ставки принимаются, — сказал Блейз наблюдавшим за разворачивающимся спором Поттеру и Уизли. — Я вот поставил десять галлеонов на то, что Лаванда побьет Паркинсон своим спектром антинаучных доводов и нескончаемым запасом романтичных аргументов. А вот Малфой, — Забини указал на Драко, закрывшего глаза и не подававшего признаков жизни уже минут десять, — Малфой поставил десятку на Паркинсон. И даже поспорил с мелкой Уизли о том, каким заклинанием из доступных Пэнс огреет Браун.

— Джинни спорила с Малфоем? — донеслось до Блейза изумленное шипение Рональда.

— А в чем проблема? — вяло подал голос Драко сбоку. Забини от неожиданности подскочил на месте.

— Не думал, что моя сестра общается с такими козлами, как ты, пожирательская морда, — глаза Уизли сузились, на лбу того вздулась вена. Блейз почуял второй по счету скандал. Рональд был невыносимо провоцируемый.

— Хватит, Рон, — осек друга Поттер. Его тон был тверд, непоколебим и крайне, крайне требователен.

На самом деле самым удивительным, пожалуй, для Забини было отношение очкастого к Малфою. Драко говорил Блейзу в день приезда, что был искренне уверен в том, что Поттер будет относиться к тому с пренебрежением из-за Пожирательского опыта Малфоя и взбалмошной морализаторской взыскательностью, так свойственной подвиду Гриффиндорцев. Однако ситуация приняла немного иной оборот. Это было... интересно.

— Твоя сестра общается с разными людьми и имеет широкий спектр взглядов. Впрочем, — Драко театрально вздохнул и подложил руки под голову, — твой спектр взглядов тоже имеет место. Просто это место находится о-о-очень далеко от людей более высокого интеллектуального статуса.

Рональд сделал шаг ближе. Его грудь тяжело вздымалась. Щеки слишком быстро сменили светлый оттенок кожи на багровый.

— О нет, — простонал Блейз и закрыл лицо руками. Только драки им тут не хватало.

— Тебе уж точно не стоит заикаться о статусе, — процедил Уизли. — По крайней мере, пока твой отец каждый день устраивает романтические ужины с дементорами. — Блейз обратил внимание, что Драко полностью открыл глаза и устремил на Рональда ехидный взгляд. Забини жалел, что сел не у выхода: тогда незаметно смыться отсюда не было бы столь проблематично. — А как дела с мэнором? Очень за него переживаю. Его еще не разобрали по кирпичикам авроры?

— Мерлинова борода, — вмешалась Джинни Уизли, сидевшая неподалеку, — вам что, заняться больше нечем?

— Не лезь, Джинни, девчонкам не место в этом разговоре, — отрезал Рональд.

Блейз подпер рукой подбородок. Да, ситуация значительно накалялась. Стоило захватить попкорн.

— Ты что, обалдел? Чего «девчонка» может не понять в вашем мужском разговоре? — вспыхнула Уизли.

— Что-то еще, Уизел? — издевательски протянул Драко, и Блейз всеми невербальными знаками попытался показать, что лучше промолчать. Однако друг был слишком упрям. — Будут еще жалкие попытки возвысить свою семью на фоне провала моей?

— Моей семье не нужны попытки возвышения над вашей. Вы сами поспособствовали этому, — хмыкнул Рональд. — Мне вот интересно, как долго вы будете отмываться от этого клейма. Твоего дорогого папаши ведь больше рядом нет, чтобы покупать людей и связи.

У Малфоя на лице заходили желваки, однако тот пока держался весьма спокойно. Блейз огляделся. Все присутствующие в комнате затихли, наблюдая за без сомнения интересным спектаклем.

— Рон, тебе нужно успокоиться. Пойдем, — Поттер взял Уизли под руку, но тот вывернулся.

— Я не собираюсь никуда уходить. Может, это тебе нужно прекратить защищать этого сторонника безносого ублюдка? — Рональд ткнул пальцем в Малфоя. — Он лицемер и деспот!

— Мерлин, Уизли, — Драко закатил глаза, — не стоит использовать сложные слова, смысл которых не понимаешь.

— Да ты меня уже...

— Заткнулись оба! — голос Поттера обрушился на гостиную, словно громогласный ураган. Драко захлопнул рот, а этого практически никто никогда не мог добиться. Блейз весело прищурился, ожидая продолжения. — Я не понимаю, зачем вы продолжаете это делать. Вы называете друг друга идиотами, хотя оба ими и являетесь. Мы весь гребаный год, — голос того срывался на рычание, — сражались на наши интересы. За то, чтобы вся эта проклятая вражда крови, семей и ценностей поутихла. Одни родители в тюрьмах, другие — мертвы, третьи — при смерти все еще лежат в Мунго. Вы что, совсем ничего не понимаете? — Поттер выдержал паузу, но Блейз уже понял, к чему тот вел. — Вы — вот, на чем будет строиться весь наш мир в дальнейшем. Это вы отвечаете за то, каким он будет, насколько маглорожденные и чистокровные волшебники будут друг друга понимать. Война отлично показала, откровенно жестоко продемонстрировала, что бывает, когда никто не хочет заниматься образованием, налаживанием взаимоотношений между магами и просвещением их в аспектах жизни друг друга. Наше поколение отвечает за то, чтобы поднять с колен весь этот гребаный прогоревший дотла кусок волшебного мира и максимально постараться вложить в него то, чего не сделали наши предки. Изо всех сил постараться для того, чтобы наши дети в будущем не умирали в бессчетном количестве, сражаясь за собственные ценности. А вы, — выплюнул он, — занимаетесь какой-то полной дурью! Вы давно должны были сделать выводы из этого чертова Ада, который наконец-то, мать вашу, закончился! Хотите продолжать — пожалуйста, если вам нет никакого дела до мира, в котором вы живете. — Блейз отследил, что Поттер смотрел Драко прямо в глаза. Забини даже показалось, что тот говорил только с Малфоем как с единственным способным понять его человеком, смотрел в самую душу того и выворачивал ее наизнанку. Малфой сглотнул, и его гортань дернулась. — Война закончилась снаружи. Осталось только завершить ее внутри нас самих.

Поттер замолчал. Стояла гробовая тишина, она сдавила всех присутствующих электрически напряженным коконом. Воздух вибрировал магией собравшихся в гостиной людей, накалился до предела. Он обжигал легкие искрами момента, которого так нестерпимо всем не хватало.

Поттер был прав, и Забини видел, что никто не мог поспорить с ним. Наконец-то, хоть кто-то это озвучил.

Рональд опустился на пуф, потирая холку. Наверное, ему было неловко: по крайней мере, Блейз на это надеялся.

Забини посмотрел на Драко. Тот устремил задумчивый взгляд в пол, словно паркет мог поведать ему какие-то потаенные мысли.

Поттер постоял на месте еще пару секунд, а затем развернулся и покинул гостиную. Дверь за ним захлопнулась.

* * *

Северусу нужно было проветриться. Ему необходимо было пройтись и разложить собственные мысли по полочкам, по ящикам хранилища разума. Навести порядок в собственной голове.

Когда он покинул лабораторию, мисс Грейнджер в кабинете уже не было. Снейп обратил внимание, что один из шкафов на втором этаже теперь был заполнен корешками разноцветных книг. Северус размеренно подошел к дверям лифта, спустился на платформе в свой класс и вышел в коридор.

В Элемаурене было темно из-за накрывшей школу грозы. Дождь барабанил в витражные окна, словно просил разрешения войти и обогреться внутри.

Северус коснулся головы. Да, смола оказала сильное воздействие на его мозг: ему казалось, что еще немного, и тот расплавился бы в черепной коробке. Он не сразу понял, из-за чего это произошло, однако стоило только произнести вслух про соприкосновение смолы и кожи... Вероятнее всего, это было из-за предмета. Похоже, магия смолы вызвала резонанс, запустивший больший отклик другой магии. А потом, возможно, произошел конфликт магических вибраций, вызвавший такую аномалию в мозге. Северус не был уверен, ему стоило провести как минимум еще один эксперимент и убедиться в своей теории.

В любом случае, ему следовало проверить, может ли привнести здешняя магия еще какие-то помехи. Не очень-то хотелось разбираться с вышедшим из-под контроля артефактом.

Галька зашуршала под ботинками, и Северус оглядел оранжерею. Место выглядело действительно впечатляющим, было что-то успокаивающее и медитативное в высоких деревьях, уходивших под прозрачный купол, и раскидистых кустарниках.

Какой необычной все же являлась эта местность.

За огромным панорамным окном сверкнула молния. Северус завороженно прошел мимо фонтана со статуей женщины, запускающей в воздух всплески воды, и устремил взгляд за стекло. С этого ракурса открывался вид на просторы полей и змеившиеся очертания рек, ниспадающие с выступов скал водопады. В эту минуту в темной призме грозы природа выглядела устрашающей.

— Невероятный вид, не правда ли?

Снейп вздрогнул и обернулся на голос. На одной из деревянных скамеек прямо напротив фонтана сидел господин Шредер. Тот, вопреки образу, демонстрируемого на публику, сейчас словно потускнел.

— Крайне неплох, — ответил Северус.

— Когда я строил школу, то эта оранжерея должна была стать лучшей площадкой для обзора во всем Элемаурене. Этот вид на горы, поля, леса... Как вы считаете, мне это удалось?

Северус настороженно нахмурился. Он не понимал, к чему клонил директор. Может, тот просто хотел побеседовать, и Снейпу стоило оставить свою подозрительность?

Однако шпион внутри него всегда был наготове. Всегда.

— Я бы сказал так: все зависит от того, что вы считаете лучшим. Если площадка стала воплощением того, к чему вы стремились, то, да, она лучшая. Но если вы сами так не считаете, то площадка никогда не станет для вас лучшим местом для обозрения.

На лице господина Шредера мелькнуло нечто, что Северус не смог считать. Пожалуй, тот тоже умел отлично прятать свои мысли и эмоции.

— А вы понимаете, о чем я говорю. Присаживайтесь, — тот пригласительно указал на скамью.

Северус сел рядом, и теперь статуя женщины в фонтане открылась к нему лицом.

— Необычайно красивая девушка, вы не находите? — вновь спросил Шредер. А потом, не дав Северусу ответить, внезапно рассмеялся: — О, я знаю, что вы скажете. Что красота — субъективное понятие.

Северус повернул к нему голову. Этот человек хорошо считал ход его рассуждений, и это после одного предложения. На всякий случай укрепил в голове окклюминационный барьер.

— Что-то вроде того, — пробормотал Снейп, а сам подумал:

«Интересно, почему господин Шредер сидит здесь в полном одиночестве и наслаждается видом статуи? И часто ли он приходит сюда, пока никто не видит?».

— У этой статуи нет трещин и сколов, потому что она стоит здесь, отгороженная от всего мира, — снова заговорил директор. — И иногда я задумываюсь о том, что не оставляем ли мы на вещах, которые слишком сильно любим, следы нашего использования? Мы влюбляемся в вещь, всегда носим ее с собой и не выпускаем из рук. Мы настолько крепко к ней привязаны, что не замечаем, как от постоянного сжимания пальцами на вещи остаются вмятины, как на ней появляются потертости от бесконечного трения. Мы сами ломаем то, что безумно любим, — Северус сглотнул. Что-то ему совершенно не нравилось русло, в которое проскочил их разговор. Ему захотелось уйти, однако с культурной точки зрения это было бы, пожалуй, не очень красиво. — Может, проще позволить вещи томиться в закрытой комнате? Хранить ее, стирать пыль, не позволять видеть свет, чтобы солнце ее не опалило, не позволять холодному воздуху ее замораживать, а горячему — нагревать? Не проще ли так, чтобы вещь просто стояла в комнате и всегда оставалась целой? Чтобы мы не могли ее потерять, сломать или испортить?

Северус категорически не мог согласиться, но спорить не было сил. У него внутри возникло неприятное липкое чувство, разрастающееся с каждой секундой. Он вспомнил о Грейнджер. Грейнджер...

Снейп разозлился. Не могло по случайному совпадению случиться так, чтобы господин Шредер поднял подобную речь именно сейчас. Северус осторожно покосился на его профиль. Тот либо был великолепным легилиментом, либо обладал превосходными знаниями в человеческой психологии для того, чтобы считывать невербальные сигналы. Ни то, ни другое его не устраивало.

— Вы ничего на это не скажете? — спросил Шредер.

— Вы имеете право думать так, как считаете нужным, — уклончиво ответил Северус.

— Вы очень необычный человек, мистер Снейп.

Ничего необычного лично в себе Северус никогда не замечал, однако на опыте знал, что льстецы частенько несут полную чушь, лишь бы суметь подлизаться.

— Необычность у каждого имеет свой индивидуальный смысл, — сказал Снейп.

Он не понимал, как Шредеру удалось вывести его из душевного равновесия одной фразой. Сначала смола, потом мисс Грейнджер, теперь это...

Мы сами ломаем то, что безумно любим.

Сами ломаем.

Северус поднялся со скамьи. Теперь он полностью убедился в том, что господин Шредер был крайне подозрительной личностью.

— Было приятно с вами побеседовать, — с усилием выдавил из себя Снейп.

Шредер посмотрел на него, и Северусу показалось, что в глазах того заплясали смешинки.

— И мне с вами, мистер Снейп.

Северус вернулся в лабораторию и захлопнул дверь. На высоких полках шкафов задребезжали стеклом колбы. Он развернулся у стола и с силой сжал спинку кресла.

Ломаем, значит. Чертов Иоганн Шредер. Нашел, когда заводить этот треклятый разговор.

Кожа, обтягивающая кресло, жалобно заскрипела под пальцами.

Северус прикрыл глаза. Он был сам виноват. Это была полностью его вина в том, что произошло. Надо же — так ловко сломать то, каркас чего еще не был даже достроен. Хрупкая же вещь — человеческое отношение...

Все было так просто. Всего-то не срывать на ней свою злобу. Всего-то промолчать.

Снова. Он сделал это снова.

Северусу показалось, что его душит собственная гортань. Она будто бы сжалась, не оставив и узкого прохода, и Снейп даже не мог сглотнуть слюну.

Ком застрял в горле.

Его неумение держать язык за зубами сыграло с ним злую шутку в очередной раз. Какая горькая ошибка...

Северус посмотрел на стол. Пергаменты с рабочими заметками ровной стопкой примостились на краю стола, чернильница была аккуратно закрыта, перо лежало там, где оно лежало всегда — у него имелось четко отведенное место. Книги. Тетради для записи рецептов зелий.

Здесь всегда был такой порядок? Такой чертов порядок?

Была ли успешной эта жалкая попытка компенсировать полный бардак в жизни порядком в вещах?

Северус отшвырнул кресло. Оно с громким ударом повалилось на пол.

И что-то щелкнуло в его голове.

На пол полетела чернильница, и разбитые осколки залило темнотой жидкого мрака. Она оставила пятна на стене и ножках стола, на кресле, на шкафу. Пергаменты еще опускались в воздухе, когда страницы личного дневника, хранившегося Северусом в тайнике стола, вспыхнули огнем.

Снейп смотрел, как пламя пожирает их — обгладывает мысли человека, без конца ломающего ему жизнь.

Огонь пожирал и его самого — и был гораздо более жесток и обжигал сильнее физических языков дара Прометея.

Это был пожар вины. И он сжигал дотла.

Звон склянок, стоявших в подставке на столе, ударил по ушам.

К черту все!

Вряд ли Грейнджер простит его. Наверное, это был конец. Какая глупость... Подростковый возраст — еще куда не шло, но сейчас Северус был взрослым человеком, полностью отвечающим за свои поступки и слова. Он должен был следить за языком.

«Мне не нужна ваша помощь»!

Какой идиот!

Все летело на пол и ломалось, рушилось, разбивалось. Вдребезги. На сотни осколков. Министерство и так с натяжкой разрешило ему варить зелья, тогда какая к черту разница?

Какой к черту смысл так трястись над этим всем?

Ему нужна была помощь Грейнджер. Ему нужна была она. И ему нужно было спасение — а она умела спасать его так, как не умел никто другой.

* * *

В библиотеке практически никого не было, когда Гермиона встретилась там с Гарри. Тот был не в настроении и что-то проворчал себе под нос, когда Грейнджер спросила, как прошло распределение на пары по проекту Стихийной магии.

Начать они решили с секции, отведенной под гадания и прорицания, смежной с секцией о загадочных явлениях мозга.

— Эти идиоты совершенно не хотят идти друг другу навстречу, — причитал Гарри, удерживая в руках книги, накладываемые Гермионой. — Они ссорятся из-за всякой чепухи. Я не понимаю, что ими движет.

— Юношеский максимализм и привычка враждовать, — пожала плечами Грейнджер, пытаясь прочесть потертое название книги на корешке, — Они занимаются этим с детства. «Кривые отражения в зеркалах души»?

— Давай. — Книга приземлилась сверху на уже внушительную стопку, что пытался удержать Поттер. — Пожалуй, ты права. Рон мог бы не провоцировать Драко и не злить его, но, видимо, у него остались неприятные воспоминания после долгих лет унижения его семьи от Малфоев. Наверное. Иногда я совершенно не понимаю, чем руководствуются люди, когда говорят ту или иную вещь.

Гермиона вспомнила тяжелый разговор со Снейпом. Точнее, грубый монолог того в адрес ее альтруизма.

— Поверь, — тяжело вздохнула Гермиона, — я тоже ничего не понимаю. «Магия: перенос и обмен»?

— Нет, не нужно.

— Все, хватит книг.

Она спустилась с библиотечной лестницы и посмотрела на целую гору томов, что они насобирали с Гарри. Да уж, со всем этим можно копаться до самого утра. Поттер поставил книги на ближайший стол и опустился на диван.

— Что-то случилось? — поинтересовался тот.

Гермиона взглянула на Гарри и устало села рядом. Ткань, которой был обтянут диван, оказалась на удивление мягкой.

Как же Поттер тонко улавливал перемену в ее настроении.

Грейнджер рассказала ему о дневной ссоре со Снейпом, о ее переживаниях, что того могла оттолкнуть ситуация ночью, и о его приступе головной боли. Стоило Гермионе закончить пересказывать то, что наговорил ей профессор, как за соседним стеллажом громко приземлилась на пол книга.

— Что он сказал?! — вылетел из прохода гневный Драко Малфой. Выглядел тот очень рассерженно. Гермиона переглянулась с Гарри. — Ну просто настоящий джентльмен! — саркастически выплюнул Малфой и всплеснул руками. — А голова у него почему болела?

— Я не знаю, — растерялась Грейнджер. — Он со мной не поделился.

— Редкостный грубиян. — Драко сел в кресло напротив, словно не было ничего странного в том, что он невзначай присоединился к их разговору. — Все мои советы по общению с людьми были напрасны.

— Ты что, стоял там и подслушивал? — спросил Поттер. Гермиона заметила, как тот сощурился и свел брови к переносице.

— Разумеется, да, — Драко развел руками. — Вы ведь моего крестного обсуждаете.

— И как много ты слышал? — снова поинтересовался Гарри.

— Каждое слово, — гордо проинформировал Малфой.

Гарри решительно развернулся к Гермионе.

— Теперь нам придется от него избавиться, — тоном главы бандитской группировки сказал тот.

— Ну все, хватит, — Грейнджер обратилась к Драко: — Ты что-то хотел?

Малфой внимательно осмотрел стол, заваленный книгами.

— Что вы ищите? — поинтересовался тот.

— Ничего, — поспешно ответил Гарри.

— Информацию о пророчествах, — сообщила Гермиона. Она прекрасно помнила, что, если Драко Малфой захочет что-то узнать — он это узнает. Лучше было честно признаться, нежели находить потом того повсюду, тайно за ними таскающегося. — Даже тогда, когда Гарри сражался с Волдемортом, нам никто насчет их ничего не объяснил. Ни то, как они работают, ни то, насколько велика вероятность их исполнения. Ни то, как их расшифровывать.

— Расшифровывать? — Малфой задумчиво постучал пальцем по губе, а потом поднялся с кресла и принялся быстро перебирать книги на столе. Найдя то, что, судя по всему, искал, Драко положил перед Гермионой и Гарри фолиант. Грейнджер взглянула на название: «Двери темных коридоров». — Мой отец хранил в мэноре книгу о прорицаниях, лет в двенадцать я как-то раз случайно наткнулся на нее в его шкафу. Эта история закончилась довольно грустно, однако суть в том, что там что-то было сказано о переносных значениях пророчеств. Как со снами — каждое слово и каждый образ может иметь под собой какой угодно абстрактный смысл.

— Это та книга? — Гарри кивнул на том, найденный Малфоем.

— Да, абсолютно точно уверен, что это она.

— Ты ведь не знал, что она будет тут, — сказала Гермиона.

Малфой пожал плечами.

— Решил проверить и, оказывается, она здесь есть. Никто и не говорил, что книга редкая.

Гермиона распахнула твердую обложку и провела пальцами по сухим пергаментным страницам.

— Спасибо, — она улыбнулась Драко, и тот фыркнул в ответ.

— Пустяки. Поттер произвел попытку защитить меня сегодня от грозного Уизли, — Малфой с очень увлеченным видом принялся вертеть на столе одну из книг. — Мне приятно, я благодарен и вся остальная сентиментальная чушь.

— Пустяки, — в тон ему ответил Гарри.

— А зачем вам книжки о пророчествах? — Драко доверительно склонился над столом. Гермиона подавила улыбку. Пронырливый какой.

— Мне казалось, ты помог из благодарности, — подозрительно протянул Гарри.

— Я не сказал, что помог из благодарности. Я сказал, что благодарен. Не понимаю, как ты связал две эти вещи, — Драко закатил глаза. — Ну так что?

Гермиона посмотрела на Гарри. Драко в любом случае все узнает — она была в этом больше чем уверена. Словно прочитав ее мысли, Поттер отрицательно покачал головой.

— Стоит ему рассказать, — прошептала Грейнджер.

— Ну уж нет, — упрямо заявил Поттер. — Это только наше с тобой дело.

— Он знал про книгу о пророчествах и дал нам подсказку. Вдруг его помощь нам пригодится?

— Он помогает нам из собственной выгоды.

— Я вас, вообще-то, слышу, если что, — раздался голос Малфоя.

Гермиона на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а потом развернулась к Драко:

— Значит, слушай...

После максимально сжатого рассказа Гермионы о случившемся, исключая из повествования дракона, и максимально подробного пересказа пророчества, Драко подключился к поискам объяснений в найденных Грейнджер и Поттером книгах. Гермиона, углубившись в чтение «Дверей темных коридоров», не успела отследить, когда вечерняя мгла опустилась на школу. Просто когда она оторвала голову от книги и записей в блокнот важных крупиц информации, за окном уже стелилась мрачным полотном бездонная тьма, и лишь свет от смолы и свечей в канделябрах позволял читать текст на древних страницах.

— Нашли что-нибудь? — спросила Гермиона. Усталый зевок сорвался с губ.

— Черта с два, — ругнулся Поттер. — Как назло, ни про какие двадцать пятые часы я не нашел.

— Красные бутоны означают счастливый жизненный путь, — вяло отозвался Драко. Грейнджер взглянула на него: тот подпирал рукой щеку и вертел между пальцами другой перо.

— Может, остановимся на этом? — саркастически сказал Гарри. — Я буду жить с уверенностью, что меня ждет счастливый жизненный путь. Хоть что-то хорошее.

— Грейнджер, ты что-то нашла? — спросил Малфой.

— В мифологическом представлении зеркало воспринимается как символ двери в потусторонний мир, — зачитала Гермиона из блокнота. — Существуют еще мифологемы зеркала, имеющего пророческую функцию относительно магии, смерти и знаний одновременно. Где-то интерпретируется как сила Сатаны. Где-то как проявление истины, — она вгляделась в записи, попытавшись разобрать собственный почерк.

— Про счастливый жизненный путь мне нравилось больше, — буркнул Гарри.

— А, еще свадьба, — наконец смогла прочесть Гермиона.

— Блеск, — Поттер выглядел так, словно готов был упасть лицом в стол.

— Поздравляю, Потти, — съехидничал Малфой.

— Успеешь поздравить, — отмахнулся Гарри.

— Слушайте, — устало протянул Драко, — вы уверены, что значения пророков из мира за пещерой вообще может совпадать со значениями наших пророчеств, а? Может, нам стоит просто сходить снова в Рощу Памяти и найти ту сумасшедшую? Сама предсказала, пусть сама и расшифровывает.

Гермиона уронила голову в книгу. Пожалуй, об этом стоило подумать сразу. Ну, они хотя бы попытались.

— А с самого начала ты не мог озвучить эту бесконечно притягательную идею? — расслышала она сквозь одолевающий сон язвительный голос Гарри.

— Я только сейчас об этом подумал. Не язви, Поттер, тебе не идет.

— Я устал и хочу есть! — воскликнул тот.

— Я тоже, — подняла руку Гермиона.

— Думаю, очевидно, почему я злой, — продолжил Гарри. — Я бы таким не был, если бы мы не сидели часа три над всеми этими бесценными знаниями.

— Все, хватит, — Гермиона оторвала голову от книги. — Предлагаю сходить завтра всем вместе в Рощу и найти девочку. Может, нам повезет, и даже не придется долго искать.

— Договорились, — сквозь зевок сказал Малфой.

Когда Грейнджер вернулась в покои, Снейпа там не оказалось. Она наколдовала часы — время уже давно перевалило за одиннадцать.

К черту, решила Гермиона. Он сам сказал, чтобы она занялась своей жизнью. А потому ей нет до него никакого дела.

Она переоделась, забралась в остывшую постель и опустила голову на подушки.

Однако еще очень долго не могла уснуть одна в пустой спальне...

Часть 16. По следам магии

Роща встретила Гермиону, Гарри и Драко умиротворенным шепотом массивных крон деревьев. Местность, окружавшая Элемаурен, сегодня продолжила накатами проливать дождливые слезы и неистовыми рваными порывами ветра взметать опавшую сепию листьев. Поэтому на контрасте с горной бесконтрольной бурей мир за пещерой убаюкивал звеневшим спокойствием.

Гермиона посмотрела на Малфоя — тот шагал, казалось, наугад, устремив голову вверх и с приоткрытым ртом рассматривая разноцветных птиц на ветвях, останавливаясь чуть ли не у каждого дерева и касался пальцами разросшегося мха. Поттер несколько раз пытался его окликнуть, но тот даже не отзывался.

— Так. — Гермиона осмотрелась. — Где ты встретил ее в прошлый раз?

Гарри кивнул на деревья неподалеку.

— Я подошел посмотреть на грибы. — На скептический взгляд очнувшегося Малфоя тот пожал плечами. — Она сама каким-то образом оказалась позади.

— Ну, маловероятно, что девчулю призвал твой интерес к присосавшимся к стволу эукариотам, — пробормотал Драко. Тот отрешенно бегал взглядом вокруг, затем проморгался, словно пытаясь прийти в себя. Гермиона решила, что, должно быть, тот находится под впечатлением от этого места.

Она всмотрелась в череду разнотипных лесных домов, которые произвели на нее впечатление еще при первом посещении Рощи. Те образовывали собой нечто похожее на деревеньку, только в каком-то своем собственном, ни на что не похожем стиле. Особенно большое количество домов расположилось на деревьях: возвышающиеся от самого начала стволов и далеко вверх, те соединялись переплетениями лестниц и мостов. На земле между домами бродили существа.

— Может, спросим у местных? — предложила Гермиона.

— Не уверен, что они будут к нам дружелюбны, учитывая их трагическую история изгнания, — насторожился Гарри.

— Если у тебя есть другие варианты, Поттер, самое время их озвучить, — язвительно высказался Малфой.

В деревню они все же пошли. Существа косились на них, стоило только пройти первый дом. Те, что побольше, отчего-то скрылись в своих домах и следили из-за незастекленных туннелей окон.

— Простите, — обратилась Гермиона к одному из гномов, — вы не знаете, где живут предсказатели?

Гном воззрился на нее с высоты своего крошечного роста яркими красными глазками, придерживая зеленую шапку.

— Ты что, совсем полоумная? — Тот покрутил пальцем у виска. Гермиона, ища поддержки, обернулась на Драко и Гарри. — А, так я тебя помню из лавки, — сообщил гном. — Недотепа.

— Осторожней в выражениях, — сделал шаг вперед Малфой.

— А то что? — взвился гном и взглянул на того.

И отшатнулся. Попятился назад, споткнулся о траву и шлепнулся на землю. А затем рванул к ближайшему дому и, забежав внутрь, захлопнул дверь.

— Не думал, что я так талантлив в угрозах, — фыркнул Драко.

Это было странно. Гермиона нахмурилась и посмотрела на Малфоя, но во внешности того не было ничего, что она могла бы счесть пугающим или угрожающим. Может, гномы боялись альбиносов? Совершенно странный мир.

— А, искатель дракона, — неожиданно раздался высокий детский голос.

Гарри вздрогнул и отошел в сторону. Позади него и Драко стояла девочка — первое, что бросилось Гермионе в глаза, это отметина на лбу в виде серпа луны, которая, по рассказам Гарри, превращалась в третий глаз.

Стоп. Гермиона вопросительно взглянула на Поттера, тот замялся на долю секунды.

— Какого дракона? — озвучил Малфой ее мысли.

— Потом, — отмахнулся Гарри.

Гермиона шагнула к маленькой незнакомке, чтобы поздороваться, когда та завороженно уставилась на Драко.

— Белый, — прошептала девочка едва слышно.

— Извини? — переспросил Малфой. Трехглазка протянула к тому руку, но тут же себя одернула.

— Ты весь белый, — та словно не могла отвести взгляда от его волос. — Я никогда не видела таких белых людей. Почему ты белый?

Драко непонимающе вздернул брови.

— Почему? Ну я… эм… таким родился.

Затем трехглазка снова посмотрела на Гарри.

— Прости, что в прошлый раз так вышло, — виновато пробормотала та. — Ты не сильно ушибся, пока я волокла тебя по пещере?

Гарри изумленно распахнул глаза. Гермиона оценивающе осмотрела того: как такая маленькая девочка смогла хоть на дюйм сдвинуть такого Гарри?

— Ты сама волокла меня? — неверяще спросил Поттер.

— Ну конечно, — ответила трехглазка, словно это было чем-то самим собой разумеющимся. Малфой присвистнул. — Меня зовут Рироэна.

— Я Гарри. — Затем тот указал за спину: — Это моя подруга Гермиона. А это Драко. Мы пришли узнать у тебя насчет пророчества, о котором ты рассказала мне в прошлую нашу встречу. Что оно значит?

Трехглазка пожала плечами.

— Я не знаю.

— Как не знаешь? — возмутился Драко. — Сама наговорила непонятно чего, и теперь не знаешь?

— Я даже не помню, что сказала, — будто бы совсем не обидевшись, сказала Рироэна. — Вообще-то это было мое первое пророчество.

— И что? — не унимался Малфой.

— А то, — упрямо в той же манере ответила трехглазка, — что первые три ветряных цикла жизни мы не запоминаем, что предсказали. Это нужно долго тренироваться.

Малфой разочарованно простонал.

— Мордред! — выплюнул тот.

— Что такое «мордред»? — невзначай спросила Рироэна.

— И ты не сможешь объяснить, что оно значит, даже если я расскажу тебе, что там было? — Гарри, видимо, не хотел уходить ни с чем. Трехглазка покачала головой.

— Я пока совсем ничего в этом не понимаю. Мне еще ждать десять наростов смолы, чтобы меня принял старейшина и все объяснил.

Гермиона хотела спросить, где найти старейшину, поскольку, быть может, тот ответил бы на их вопросы, как заметила впереди меж волшебных домов женщину: та была высокой, черноволосой, смуглое лицо вмиг изменилось, стоило той взглянуть в сторону Грейнджер, Гарри и Малфоя.

— Эна! — тревожный возглас женщины ударил по ушам. Несколько мелких существ освободили дорогу, когда та бросилась в сторону трехглазки. Гермиона сглотнула. Не к добру это. — Эна, не разговаривай с ними!

Женщина подбежала и дернула Рироэну за руку.

— Все в порядке, мама, — попыталась заверить трехглазка. Женщина завела дочь за спину и недоверчиво всмотрелась сначала в Драко, а затем в Гарри и Гермиону. Теперь, когда та стояла близко, было видно, что смуглое лицо сплошь усеяно полумесяцами.

— Мы не хотели ничего плохого, — выставив вперед руки, сказал Гарри. Женщина настороженно взглянула на него, словно дикий зверь, готовый нападать в случае любого предвестника опасности.

— Мама, да это же он! Тот, кто помог мне открыть первое видение! — горячо зашептала трехглазка, подергав маму за узорчатое платье. Та неожиданно более мягко посмотрела на Гарри.

— Зачем вы пришли?

— Пророчество вашей дочери, — произнес Малфой. Встревоженный взгляд голубых глаз женщины устремился на того. — Мы хотели узнать, что оно значит.

Та молчала долгие секунды, отчего-то бегая глазами по лицу Драко.

— Поцелованный Тьмой, — выдохнула та, наконец. Произнесла нараспев, так, словно это являлось приговором.

Гермиона не удивилась бы, назови незнакомка так Гарри. Тогда это было бы объяснимо и, быть может, оправданно хоть каким-то сакральным смыслом. Но та обращалась к Малфою. Гермиона непонимающе взглянула на него.

— Не смотрите так на меня, — развел руками тот. — Меня никто не целовал, и уж тем более тьма. Что это значит? — спросил тот у женщины.

Она сделала шаг назад, словно не желая находиться близко к нему. Поцелованный Тьмой? Гермиона точно была уверена, что не слышала раньше это выражение.

— В неумелых руках знание превращается в бесполезную безделушку, — наконец, протянула незнакомка. — В неподходящих — в опасное оружие. Но в руках того, кто воспримет знание, как сокровище, оно может изменить мир.

И снова загадки. Гермиона услышала, как усталый вздох сорвался с губ Гарри.

— Я не понимаю, — произнес тот. Женщина пожала плечами.

— Вы не подскажете, как нам найти старейшину? — решилась узнать Гермиона. В конце концов, что они теряли?

— Которого?

Трехглазка снова дернула мать за подол.

— Это они про того, к которому ты должна меня отвести.

— Он вас не примет, — холодно ответила женщина и кивнула на Драко. — Особенно если вы придете с ним.

— Да что со мной не так? — раздраженно спросил Малфой. Незнакомка окинула того пренебрежительным взглядом.

— Все, — обронила та и, взяв дочь за руку, уже потянула за собой, когда Рироэна вырвалась и подбежала к Гарри. Тот склонился, когда, вытащив что-то из кармана платья, девочка сунула ему в широкую ладонь скрутку какой-то травы.

— Ты мне очень нравишься, — смутившись прошептала трехглазка, — поэтому я хочу тебе помочь. Зажги эту траву, оставь ее на опушке, а сам…

— Эна! — строго поторопила мать.

— А сам, — продолжила Рироэна, — спрячься и жди. Дракону понравится запах травы еще издали, и он обязательно прилетит на нее.

Трехглазка лучезарно улыбнулась удивленному Гарри и вернулась к матери. Какое-то время еще было слышно, как та отчитывала дочь, пока они вдвоем не скрылись за одним из домов.

— Во-первых, — недовольно причитал Малфой, пока плелся за Гермионой и Гарри ко входу в пещеру, — нам так и не сказали ничего о пророчестве. Во-вторых, нас послали к Моргане и всем остальным с посещением старейшины. В-третьих, Потти, похоже, что-то нам не договаривал. — На это заявление Гарри фыркнул. Тут Малфой резко затормозил и воскликнул: — И самое главное — что, мантикора их всех раздери, со мной не так?! Что за Поцелованный Тьмой, и почему мне не удосужились это пояснить?!

— Давай поищем в книгах, — миролюбиво предложила Гермиона. — Может, в библиотеке Элемаурена найдется что-то на эту тему.

— Ладно, — проворчал Драко. — Может, и найдется. Так что там с драконом, Поттер?

Гермионе тоже было интересно узнать. Как и причину того, почему ее лучший друг с ней этим не поделился. Гарри приподнял очки и устало потер переносицу.

— Я не хотел никому об этом говорить. Драконы на свободе — это исключительный случай.

— Именно поэтому странно, что ты об этом не рассказал, — протянула Гермиона.

— Я увидел его прошлой ночью, когда проветривался на метле.

— Теперь ясно, почему тебя не было в апартаментах, — вставил Малфой.

— Он пролетел прямо над Элемауреном. И я погнался за ним.

— Ты совсем больной?! — одернул Гарри Малфой. — За драконом он гнаться решил! Может, еще бы с рук его покормил, идиот?!

— А что я должен был по-твоему делать? Я пытался понять, откуда тот вообще взялся!

— В логово к нему ты бы тоже полез?

— Я почти это сделал.

— Придурок!

Гермиона быстро вертела в голове так и сяк слова Гарри. Дракон на свободе — это нечто из ряда вон выходящее. Конечно, она не знала, что еще могло быть в этой местности, учитывая, что здесь за пещерой таился странный мир с волшебными существами.

— У меня два варианта, — встряла она в перепалку Гарри и Драко. — Первый — что дракон был иллюзией. Второй — что дракон выбрался отсюда.

— Надеюсь, что иллюзией, — пробормотал Малфой. — Мутировавшая чудачка дала Поттеру траву для привлечения летающего ящера, и если дракон не настоящий, то у нашего славного героя будет шанс выжить.

— Скорее всего, дракон из Рощи, — проигнорировав реплику Малфоя, сказал Гарри. — Тот нырнул в эту самую пещеру, и после этого я его потерял.

Гермиона задумалась. Ведь если здесь обитали драконы, значит, об этом должны знать местные.

— Если он обитатель Рощи, то не уверена, что его выходы через пещеру в наш мир — это нормально. — Она покачала головой. Потом обратилась к Гарри: — Ты ведь пойдешь искать его снова?

— Ты еще спрашиваешь, — криво улыбнулся Гарри.

Малфой вздернул голову к высоким древним деревьям и отчаянно простонал.

— Мерлин, Поттер, я не знаю, что Волдеморт отбил тебе там в детстве в мозгу Авадой, — шипел тот, пока они шли по пещере, — однако тебе не кажется, что это уже слишком?

— Хватит меня поучать, — резко бросил Гарри. Гермиона закатила глаза. — Я сам разберусь со своей жизнью.

Малфой споткнулся о камень в полутьме, и Гермиона с Гарри поддержали его под руки. Тот будто даже не обратил на это внимания.

— Да нет, Поттер! Ты не разберешься со своей жизнью! Ты ее попросту скоро лишишься!

Холодный осенний ветер ударил по щекам, стоило только покинуть своды пещеры. Дождь лил стеной, и Гермиона разложила магловский зонт, радуясь, что жизнь у родителей научила ее опираться не только на магию.

— Так можно же… — начал Малфой и тут же осекся. — Точно. Проклятый запрет.

Ветер, стремившийся всю дорогу до школы вывернуть зонт наизнанку, чуть поутих, стоило пересечь ворота школы. Гарри благородно позволил Драко и Гермионе ютиться под небольшим куполом зонта и от самой пещеры шел рядом, высоко подтянув ворот кожаной куртки, а потому промок до нитки.

Проходя по тропинке к дверям школы, Гермиона заметила, как к ним подбегает Луна: в руках та держала что-то белое, с совершенно мокрой шкурой, и только когда Лавгуд подошла ближе, Гермиона поняла, что это были кролики. Из голов тех торчали маленькие рога.

С волос Луны стекала вода, голубое легкое платье облепило тело, но та была босиком, и Гермиона удивилась, как это вообще возможно при таком собачьем холоде.

Позади Лавгуд тащилась чья-то фигура в темной полурасстегнутой рубашке. Это был Тео — его волосы пошли кольцами от влаги, ветер безжалостно трепал их. К груди Нотт тоже прижимал дрожащих кроликов.

— Гарри! — воскликнула Луна. — Вечером я пойду с тобой!

— Куда? — не понял Гарри, смахивая с лица дорожки воды от ливня.

— Смотреть на дракона! — невинно улыбнулась Луна и продолжила бежать мимо.

Следом, тяжело дыша, проплелся Теодор.

— Я, видимо, тоже, — скривился тот, а потом лучезарно улыбнулся Гермионе: — Привет, Грейнджер!

Она недоуменно нахмурилась, но поздоровалась в ответ. Их взаимоотношения с Ноттом за все годы обучения в Хогвартсе были, откровенно говоря, никакими. Странно, что тот вообще помнил ее имя.

— А мне ты чего так не улыбаешься? — выгнул бровь Малфой.

— А ты милая красивая девушка? — спросил Тео и бросился догонять Лавгуд.

— Вы посмотрите на него, — начал причитать Драко. — И этого предателя я зову другом.

Войдя в холл, Гермиона отряхнула зонт от воды и вместе с Малфоем и Гарри направилась к лифтам.

— Встретимся в библиотеке около шести, — предложила она, когда они прибыли на этаж студентов, — поищем насчет этого «Поцелованного Тьмой».

Против никто не высказался. Доехав до своего этажа одна, Гермиона вышла из лифта и, вся продрогшая, поспешила к апартаментам.

И тут увидела Снейпа. Тот пристроился в одном из поворотов коридора и что-то бормотал темноволосой азиатке. Гермиона смутно помнила ту с первого собрания — кажется, она должна была вести Уход за магическими существами.

Снейп и профессор, имя которой Грейнджер даже не могла вспомнить, о чем-то вели беседу. Легко и непринужденно, как казалось со стороны. Девушка-профессор очарованно рассматривала Снейпа и смеялась, а тот что-то рассказывал. Рассказывал низко, шелковисто обволакивая теряющимся в пустоте коридора полушепотом, так, как никогда не говорил с Гермионой. И она не могла расслышать, о чем именно говорил Снейп, не могла разобрать слов, но что-то внутри нее замерло.

Тот пропадал всю ночь. Не ночевал в их покоях. Предположение жгуче запульсировало на подкорке, и как бы Гермиона не пыталась его задуть, оно, похоже, разгоралось только сильнее.

Он был всю ночь у этой женщины? Гермиона не понимала, мыслит она сейчас на эмоциях или просто сложила общую картину. Снейп не был похож на приверженца секса на одну ночь.

Гермиона одернула себя. Да что она вообще могла знать о его вкусах?! Его личная жизнь скрывалась за тяжелыми наглухо запертыми дверьми его молчания. Она не могла делать никаких выводов о том, что было похоже на Снейпа, а что нет.

Но его милый разговор с профессором по Уходу за магическими существами был весьма неоднозначен.

Гермиона, забыв про холод, про закоченевшие ноги, про промокшую одежду, остановилась посреди коридора. Хотела отвести взгляд, но продолжала смотреть.

Сердце забилось в груди — словно раненная птица, переломавшая хрупкие крылья о железные прутья клетки.

Снейп — острие. И он рвал сейчас ее душу на лоскуты.

Это было больно. То, насколько ему все равно. Он ведь ранил ее своими словами, но, похоже, совершенно не понимал этого.

Какая жалость.

Что ему не было до нее никакого дела.

Гермиона собралась с силами. Без разницы. Она несколько лет сидела на его уроках с мыслью, что он ее ненавидит. Просто сейчас ситуация была сложнее. Он уже показал, что может подпустить ее чуть ближе.

Снейп криво ухмыльнулся на что-то профессору.

Гермиона, сжимая в руках зонт, быстрым шагом двинулась к ним. Ей просто нужно было пройти мимо. Просто нужно было пройти мимо.

Это было самым сложным. Казалось, что она перестала дышать, когда прошла угол, где они стояли. Случайный взгляд на Снейпа — и черные глаза впились в ее.

О Мерлин. Ну и зачем она на него посмотрела?

Гермиона почти добежала до своих покоев, рванула дверь и, захлопнув ее, оперлась о стену прихожей.

Виски пульсировали болью. Руки дрожали.

Но в Гермионе гордости было больше, чем желания себя жалеть.

Когда она разулась и вошла в ванную, расстегивая пуговицы кардигана, входная дверь хлопнула.

Неужели не останется на вторую ночь у милой преподавательницы?

— Мисс Грейнджер, — внезапно позвал Снейп.

Гермиона в состоянии нервного напряжения захлопнула дверь ванны прямо у него перед носом и заперлась на замок.

— Мисс Грейнджер, — послышался его глухой голос из-за двери, — нам нужно поговорить.

Она настолько остервенело снимала с себя одежду, что та явно рисковала завершить жизненный срок раньше положенного.

— Мне с вами говорить не нужно, — холодно бросила Гермиона. — Если вам нужно, то я слушаю.

— Откройте дверь, — приказал тот.

Гермиона фыркнула.

— И не собираюсь.

— Почему вы промокли до нитки?

Видимость острого беспокойства. Как трогательно.

— Следую вашему совету и занимаюсь своей жизнью, как видите. Так что не думаю, что это ваше дело.

— Немедленно откройте дверь, — низко прорычал тот.

— Я голая! — выплюнула Гермиона, стаскивая с себя джинсы.

— Вы врете.

— Вы сами видели, что я промокла. Логично сделать вывод, что я еще и замерзла. Я собираюсь принять душ. Вы хотите присутствовать при этом?

Некоторое время за дверью царило молчание.

— Предположим, что я купился на эту отговорку.

— Вам нужны доказательства? — возмутилась Гермиона. — Я могу открыть дверь, сэр, но тогда мы с вами станем чуть ближе, чем рассчитывали! А вас, я смотрю, больше привлекают такие женщины, как профессор по Уходу за магическими существами!

И кто ее за язык тянул?

Она включила воду, хлопнув по грибу, и из потолка вырвался поток водопада. Сквозь шум слышать Снейпа стало затруднительнее, но, может, оно и к лучшему.

— Я не понимаю, о чем идет речь, — сказал тот, а потом послышалось раздраженное: — Из-за вашего мордредова душа общение становится проблематичнее!

— Тогда, может, стоит выбрать для этого другое время?

Гермиона встала под поток воды. Снейп снова прорычал и, судя по звуку, оперся о дверь.

— Что вы имеете в виду относительно мисс Сато?

Сато! Точно, вот, какая у той была фамилия.

— О, не делайте вид, что не понимаете. Вы, очевидно, активно занимаетесь налаживанием собственной личной жизни.

— Поясните, — новый приказ.

Гермиона цокнула языком. Все ему нужно разжевывать!

— Вас не было всю ночь.

— И?

— И, судя по всему, вы провели ее с профессором Сато.

Снейп хмыкнул по ту сторону двери.

— И чем, по вашему, мы с ней всю ночь занимались?

Гермиону это уже откровенно раздражало, но горячая вода, согревавшая обледеневшее тело, хоть слегка притупляла гнев.

— А чем могут заниматься два взрослых человека в спальне ночью?

— Большой диапазон, — нарочито лениво протянул Снейп. — Можно пить, играть в карты, разговаривать, заниматься сексом.

— Последнее, — буркнула Гермиона.

Тот снова замолчал. Не видя его лица, она не понимала, что тот думал.

— Вы сделали неверные выводы, мисс Грейнджер. Всю ночь я провел в лаборатории.

— Называйте это, как хотите! — решила не сдаваться Гермиона. Даже если тот и впрямь не проводил ночь с преподавательницей.

— Вы собираетесь придерживаться собственной точки зрения, я правильно понимаю?

— Да, — негромко пробормотала Гермиона.

— Что?

— Да, — чуть громче повторила она.

— Я сейчас снесу эту дверь к чертям собачьим! — похоже, Снейп уже не выдерживал. Отчего-то Гермиону это повеселило.

— Хотелось бы мне потом узнать, как вы будете объяснять это тем, кто придет ее чинить.

— С чего вы взяли, что я проводил с кем-то ночь?

— Ваше общение с профессором Сато выглядело многозначительно.

— О, Мерлин! — Снейп уже взывал к высшему существу. На самом деле Гермиона ему поверила, но была так зла на него после вчерашних слов, что бесить его сейчас доставляло ей какое-то мрачное удовольствие.

— Если вы пытаетесь таким странным образом извиниться, то советую еще потренироваться перед зеркалом, — не выдержала она.

— Вы обижены на меня?

Гермиона выключила воду и, взглянув на мокрую одежду, поняла, что не взяла с собой сменную. Ну и ладно. Снейп все равно хотел снести ей дверь. Замотавшись в полотенце, она вышла из ванной.

Снейп замер. Смерил ее странным долгим взглядом, задержался на голых ногах. Его горло дернулось. Гермионе было неловко стоять перед ним в одном полотенце, но реакция того была… необычной. Такого она точно не ожидала. Быть может…

Нет. Глупости.

— Нет, — сухо ответила она, — я на вас не обижена. Я просто чертовски в вас разочарована. — Снейп посмотрел ей в глаза — в легком прищуре, черные брови напряженно сведены. — Да, я помогала с вашим лечением в Мунго. Потому что целители хотели отправить вас в палату для безнадежно больных и не тратить на вас свои ресурсы. Они надеялись, что вы умрете, потому что это якобы в разы лучше Азкабана. А я не хотела, чтобы вы умирали.

И тут ей показалось, что она увидела нечто невозможное — лицо Снейпа изменилось. И стало другим — каким она никогда еще его не видела. И глаза. В темноте их дна, в абсолютной мгле жаркой искрой зажглась эмоция — и горела ярко, будто освещая в это невероятное мгновение для Гермионы весь его внутренний мир. Окклюминационный барьер, догадалась она. Вероятно, непроходимая высокая стена дала трещину.

— И да, я хотела помогать вам. Потому что я помню последние курсы перед войной. Я помню вещи, на которые вам, очевидно, совершенно все равно. И, уж поверьте, сэр, я прекрасно понимаю, что моя помощь вам как кость в горле, но я даже не думала, что вы продемонстрируете это так… — она не могла подобрать слов. Снейп продолжал молча смотреть на нее, словно видя впервые. — Я не собираюсь больше участвовать в вашей жизни. И не собираюсь больше вам помогать. С меня хватит. Я не рассчитывала на благодарность, упаси Мерлин, вы ведь такой гордый, что даже простое «Спасибо» для вас величайший подвиг! Но я не позволю так с собой обращаться. Я больше не ваша студентка, чтобы терпеть подобные выходки. Я живой человек. И я требую, чтобы мои чувства уважали. А сейчас, сэр, я прошу не мешать мне переодеваться.

С этими словами она развернулась, вошла в спальню и закрыла дверь. Гермиона, тяжело дыша, опустилась на ковер, сдерживая слезы от эмоционального накала. Она впервые в жизни отстаивала перед ним свою гордость — и это было страшно. И она заплакала — от облегчения, что высказала, наконец, все, что так долго копила в себе. Она слышала, как Снейп долго стоял возле двери. А потом покинул покои, впервые не хлопнув дверью.

* * *

Не было ни единого дня, когда Иоганн Шредер не чувствовал бы жара огня, обгладывающего его изнурительно, медленно, мучительно.

Боли.

Ее жало впивалось в него уже давно. Настолько, что стало частью его собственной личины, срослось с ней, накрепко засевшее в глубинах души.

Душа. До чего же безбожно возвышенное понятие. Должно быть, человеческие натуры, внушившие себе, будто обладают «душой», возомнили себя преисполненными. Детский сад.

Том Риддл, например, не слишком ценил это дарование.

За окном бушевал шторм. Безудержный в своей мощи, неукротимый в своей природной страстности.

Иоганн несколько преуменьшал потенциал Северуса Снейпа. Да, этот человек был, что говорилось у нимфир, рожденный пустошью и взращенный бурей.

Молния, сверкнувшая где-то над крышей оранжереи, озарила на долю секунды лицо статуи. Озарила зловеще, будто бы предзнаменуя нечто, несущее крах. Но Шредер не верил в предзнаменования. Имеет смысл только он. Он и его воля.

— Да уж, — протянул вслух. — Чудесная сегодня выдалась погода, не находишь?

Сильера молчала. Иоганн не ждал от нее ответа: он знал, что вытесанный из камня рот не может распахнуться.

Тогда это было бы чудом.

А к чудесам Шредер относился так же, как к предзнаменованиям.

Статуя не могла говорить. Вероятно, в какой-то степени это являлось бы даже преимуществом, не будь так больно.

Иоганн покрутил кольцо на пальце — не задумываясь. Дурацкая привычка. Крошечный камень давно начал тускнеть, превращаясь из глубокого сияния индиго в серый, безжизненный, лишь с едва заметным вкраплением цвета с одного угла. Шредер знал, о чем это говорило.

Он вновь взглянул на Сильеру, вокруг которой кружили струи воды. Каждый раз, что он сюда приходил, Иоганну казалось, что окаменелая грива волос, застывшая в воздухе, вот-вот должна распасться по плечам лазурно-серебристыми волнами.

Мертвый взгляд был устремлен куда-то вдаль. Застыл, подобно всему ее телу, подобно мимике лица, в таком же движении, как было тогда…

Шредер не помнил дня, когда не пришел бы в оранжерею. Это было не то чтобы мазохизмом, скорее…

Напоминанием.

Иоганн прикрыл глаза, когда гром сотряс панорамные окна.

Напоминанием о том, почему так важно было следовать истине, которой когда-то в детстве научили его ауэры.

Приходит момент, когда сила покидает путника по дороге к цели. Сила гаснет, и путник остается в пустоте, в абсолютной тьме, не зная, что делать дальше.

Путник шарит в темноте руками, пытаясь найти погаснувший уголек силы. А потом, если цель для него важнее, чем страх мрака, путник встает и продолжает идти наощупь.

Но путник не находит больше силу.

Он сам становится силой.

* * *

Скрутка трав дымилась, брошенная посреди лужайки в сырой траве. Гарри не сомневался, что травы тлели исключительно за счет магического происхождения — в противном случае он вообще не представлял, как это было возможно после такого ливня. К ночи дождь поутих, лишь изморось едва ощутимо срывалась с начавшей редеть листвы, однако поджечь высушенные растения оказалось крайне тяжело. Пламя зажигалки вспыхивало в темноте леса, Гарри был уверен, по меньшей мере около двадцати раз.

— Я так понимаю, драконы не опаздывают, это потенциальная еда приходит слишком рано, — ехидно прокомментировал Нотт из-за спины. Гарри оставил колкость того без внимания, всматриваясь в глубокую черноту небесного холста, едва проглядываемого сквозь кроны деревьев. Они с Луной и Теодором поджидали дракона в тени, сидя на куртках, сокрытые кустарниками и рядом широких стволов. Природа молчала, притихшая, словно накрытая куполом: казалось, не было слышно ничего, кроме мерно постукивающего дождя.

— Может, он искал себе еду? Не представляю, что едят драконы, — риторически протянула Луна. Нотт в ответ на это что-то проворчал себе под нос, но Гарри не расслышал.

Он впился взглядом в то место над лесом, где неожиданно мелькнула тень. Он уже было решил, что ему показалось, когда сиреневый след в небе проявился четкой полосой, становясь с каждой секундой все ярче и ярче.

Массивная фигура спикировала на лужайку, врезаясь когтями в землю. Ударная волна ветра от взмахнувших в послдний раз крыльев заставила Гарри непроизвольно вцепиться в ветви куста.

Перед ним предстал дракон: гигантский, просто исполинский в своих размерах. Внушительный черный хвост изогнулся, метнувшись по одним из кустарников и вырвав их с корнями из почвы.

— Мерлин, — прошептал Нотт, — не хотел бы я быть на их месте.

— Он гораздо больше, чем я думал, — едва гевельнул губами Гарри, но не был уверен, что его расслышали, поскольку именно в это мгновение дракон с рычанием выронил что-то из пасти. Оно с неприятным хлюпающим звуком тяжело повалилось на траву, и Гарри увидел, что когда-то светлая шерсть пропиталась грязью, теперь местами разорванная в клочья и залитая запекшейся кровью.

— Бедная овечка, — охнула Луна.

— Меня сейчас стошнит, — с отвращением выплюнул Нотт.

Дракон приник мордой к земле, принюхиваясь, и фиолетовый глаз с продолговатым бездонным зрачком завертелся в поисках источника запаха. Его чешуя словно жила своей собственной жизнью, вздымаясь и опускаясь, излучая из-под чешуек мягкое фиолетовое свечение. Гарри мимолетом задался вопросом, не является ли случаем пламя тоже фиолетового цвета?

Существо казалось нереальным. Этот дракон кардинально разнился с тем, что выпал Гарри на Турнире Трех Волшебников: если тот пугал, то этот внушал ужас.

Тихое потрескивающее рычание откуда-то из недр грудины раскатилось по лесной глуши, обогнуло стволы, вспорхнуло во мглу ночной тиши. Чешуйчатые громадные ноздри раздулись, принюхиваясь к дымящейся траве, втягивая невесомый дым.

И тут дракон уткнулся носом в траву. Начал тереться в то место, где Гарри ее оставил, очевидно, в буквальном смысле обращая в прах долгие попытки поджечь скрутку.

А потом пасть с чередой острых желтых зубов раскрылась и сомкнулась, громко клацнув, прямо на пучке травы.

Гарри прищурился.

— Он что, просто сожрал ее? — прошипел на ухо Нотт.

Судя по всему, так и было. Гарри прошелся взглядом по витиеватым рогам, венчавшим череп: чешуя покрывала их лишь на самом основании. Рогов было две пары. Одна росла чуть ближе к нижнечелюстному суставу и периодически подрагивала, например, когда дракон чуял интересующий его запах. Вторая же пара изгибалась на вершине головы.

Невральные шипы острыми пиками усеивали спину вдоль позвоночника до окончания хвоста: Гарри хотел рассмотреть те внимательнее, когда Тео отломил ветку куста. Шипы внезапно прижались к коже.

Гарри взглянул на Нотта. Тот в отчаянии посмотрел в ответ и отбросил ветку.

— Мордред, — ругнулся тот.

Дракон резко поднял голову. Верхняя губа приподнялась над зубами, по шее прошла дрожь. Тот глубоко втянул носом воздух и внезапно замер, устремив взгляд за деревья и кустарники.

Устремив — Гарри готов был поклясться — прямо туда, где сидел он с Луной и Ноттом.

— Мне кажется, — медленно начал Гарри, — пора делать ноги. Луна, ты с Ноттом на его метлу, я за вами.

Он ощутил, как Нотт отодвинулся, неспешно дотянувшись до метлы. Гарри не мог оторвать взгляд от глаза дракона, застывшего пугающе неподвижно.

Совершенно не дыша он потянулся к своей метле лишь тогда, когда услышал, что Луна с Теодором взмыли в воздух. Он, стараясь двигаться едва заметно, подумал, что схватил холодное дерево — но тут оно выскользнуло из пальцев. Рука поскользнулась на мокрой траве, и локоть резко подогнулся.

Казалось, что драконье рычание Гарри услышал над самым ухом. Все произошло так стремительно, что он едва отдал себе отчет в совершенных действиях.

Мгновение — и дракон дернулся в его сторону, грудина разгорелась сиреневым светом, явно набираясь огнем.

Мгновение — и Гарри оказался в воздухе на метле, едва успевая лавировать между стволами. Позади пожаром полыхало место, где несколько минут назад он сидел вместе с Луной и Ноттом. Неистовым, жарким и без сомнения рыжим пожаром.

Дракон преследовал поверх макушек деревьев, взмахами крыльев заставив те несколько раз задеть Гарри острыми ветвями. Лететь к Элемаурену было бы нецелесообразно, задача состояла в том, чтобы увести зверя подальше от школы и где-то там рассекающих воздух Луны и Тео. Поэтому Гарри направлял рукоять метлы в противоположном направлении: сам с трудом понимая, куда, но как можно дальше от тех, кому могла бы угрожать опасность.

Несколько деревьев мелькнули размытыми тенями, и неожиданно лес кончился. Гарри вылетел на холмистую опушку. Это было очень, очень плохо: теперь он предстал для летающей ящерицы как на ладони.

Вздернув голову, он увидел, как дракон начал стремительно сбавлять высоту. Вокруг простиралось поле, абсолютно чистое — Гарри понимал, что до следующей части лесной чащобы вряд ли успеет добраться целым.

Внизу мягко отразила небо подернутая легкими магическими потоками гладь озера, пошедшая рябью от движения метлы.

И тут Гарри в голову пришла мысль: острой иглой впилась в разум, рискуя оказаться спасительной.

Он набрал в легкие воздух, резко наклонил рукоять метлы вниз, и ледяная водная пучина поглотила его с головой.

Давление ударило по ушам, их заложило. От внезапного холода перехватило горло, но Гарри, сжав метлу одной рукой, замер под толщей воды. Тишина наступила невообразимая относительно свистящего ветра. Удушающий мрак ледяного озера теснил со всех сторон: едва ли было видно собственные руки.

Гарри ждал. Он надеялся, что этот поступок собьет дракона со следа.

Впереди мелькнул магический след — тонкий и едва уловимый, но Гарри уловил. Затем еще один и еще, а потом он увидел нечто, похожее на крошечных фей: они вздрагивали светящимися тонкими крыльями, передвигаясь в водных потоках. С каждой минутой их становилось все больше и больше. Одна из них, похожая на маленькую женщину со светлыми волосами, подплыла прямо к лицу Гарри.

Она махнула рукой, и тут же десятки фей облепили Гарри. Паника забилась в висках, воздуха критически перестало хватать. Ну все, подумал он. По всем законам жанра, должно быть, они решили его утопить. Он попытался всплыть, принявшись зачерпывать воду руками, когда осознал, что никто его не топит: феи медленно вытянули его на поверхность воды. Гарри судорожно захватил ртом спасительный кислород и огляделся: дракона нигде не было видно.

Зато странные водяные существа потащили его к берегу: те отпустили лишь тогда, когда он ощутил под ногами опору. Выбравшись на берег, Гарри сел на траву, удивленно провожая взглядом удаляющуюся и медленно гаснущую толпу фей. Лишь одна из них, отделившись от остальных, задержалась у берега чуть дольше, помахала Гарри, как ему показалось, на прощание и нырнула в темноту воды.

Что ж, пожалуй, сегодня никто не собирался его топить. Должно быть, подводные феи спасали тех, кто ненароком тонул в озере. Отчего-то из груди вырвался истерический смех, когда Гарри подумал, что даже утопиться в этом месте было бы сложной задачей.

Еще раз осмотревшись, чтобы убедиться в отсутствии поблизости дракона, Гарри сел на метлу и взмыл в воздух. Элемаурен темнел вдали острыми пиками башен. Далеко же он в попытке спастись улетел от территории школы.

Проведя ладонью по мокрым волосам, он набрал высоту и на скорости полетел к школе.

Он не сомневался, что наутро ему понадобится бодроперцовое.

Глава 17. Когда красный бутон распустится и засветятся его лепестки

- Апчхи!

Драко цокнул языком.

- Поттер, - укоризненно протянул он, - не испытывай мое терпение.

Он потянул на себя дверь аудитории, и они попали в просторный зал. Резные рамы окон закручивались причудливыми вензелями, колонны вдоль стен придерживали массив высокого потолка. До урока оставалось еще много времени, однако в зале уже были Нотт, Лавгуд, Патил и девчонка Уизли, о чем-то разговаривающая с Грейнджер.

- Со мной все в порядке, - просипел Поттер.

Какой упрямец! Похоже, простудился, гоняясь за своим драконом.

Вчера после посиделок в библиотеке, во время которых они не нашли никаких упоминаний о Поцелованном Тьмой, Поттер отправился призывать дракона при помощи волшебной травы.

Если бы Драко был откровенным, то он бы признал, что тоже хотел. Интерес зудел за грудной клеткой и вертелся там беспокойным зверьком. Однако в Роще он сказал Поттеру, что нарываться на дракона - опасно и безрассудно, и если после этого он отправится с тем, то это будет означать, что он совершенно не отвечает за собственные слова. А Драко отвечал. Он очень серьезно относился к собственным словам и ему бы хотелось, чтобы безголовый Поттер тоже относился к ним со всей серьезностью.

Тот выглядел хреново: с красными глазами и побелевшими губами. Драко это раздражало.

- Я устал повторять тебе про больничное крыло, или башню, или что это тут у них, - бросил он.

- Тогда не повторяй, - устало отозвался Поттер и качнул головой в сторону Грейнджер: - Я попрошу у Гермионы бодроперцовое. Мне бы не хотелось проверять, какими методами здесь лечат.

Драко закатил глаза.

- Гарри? - К ним подошла Грейнджер, обеспокоенно посмотрела на Поттера, а потом дотронулась ладонью до его лба. - Мерлин, да ты весь горишь. Ты очень плохо выглядишь. Живо отправляйся в больничную башню.

- Но я...

- Живо, Гарри. Я преподаватель, ты не можешь спорить со мной.

Когда Поттер покинул зал, Грейнджер вздохнула:

- Временами я не понимаю, почему он такой упрямый.

- Некоторые из нас от природы награждены сложным характером, - Драко многозначительно вздернул брови.

- Ты имеешь в виду Снейпа? - спросила Грейнджер. Драко ухмыльнулся. - Полагаю, он неисправим.

- Жизнь его потрепала, - протянул Драко. - Я знаю его с малых лет и был свидетелем того, как он менялся. Годы службы двум чокнутым волшебникам ожесточили его и покрыли панцирем.

Гермиона непонимающе повернулась к нему: длинная мантия прошелестела следом.

- Хочешь сказать, что он был мягче?

Драко не любил откровенничать, но с Грейнджер это отчего-то было просто. Она казалась понимающей. И Малфой прекрасно осознавал, что ей совершенно не все равно на Снейпа.

- Северус никогда не был подарком, но, признаться, чем ближе мы стояли к войне, тем меньше я его узнавал. Если на первом курсе он еще подпускал меня к себе, как было всегда, то потом он закрылся. - Он помедлил. - Родители часто просили его приглядеть за мной, когда я был ребенком. Матери приходилось разбираться с проблемами семьи Блэк, отцу - с Министерством и артефактами. Северус проводил со мной много времени, он обучал меня зельеварению и окклюменции еще до того, как я поступил в Хогвартс. - Вспоминать об этом было тяжело. Драко казалось, что это происходило в прошлой жизни, в мире, где не случалось ничего плохого. Голос подрагивал, поэтому Малфой выдержал недолгую паузу. Потом продолжил: - Он был одним из самых близких мне людей. И тогда, я думаю, ему даже нравилось проводить время со мной.

- Это удивительно, - сказала Грейнджер. - Я никогда не могла представить Снейпа, который был бы милым с ребенком.

- Он никогда не был милым, - покачал головой Драко. - Скорее он был... добрым. Когда-то.

- Во время того, как я отрабатывала у него две сотни потерянных очков, я видела, что он может быть другим. Не знаю, как это объяснить, - Грейнджер нервно улыбнулась. - Может, я себе это придумала.

- Маловероятно, - фыркнул Драко. - Ты слишком реалистка до мозга костей, Грейнджер, чтобы придумывать подобное.

- Иногда мне так не кажется, - она неловко поправила волосы. - Словом, Снейп словно начал расслабляться, спустя много времени. Он мог начать беседовать со мной в библиотеке, и тогда мы говорили часами. Однажды я даже увидела, как он улыбнулся, и это повергло меня в шок. После войны многое изменилось.

- Многое. - Драко ли было об этом не знать. Война раздробила его на кусочки, и теперь ему нужно было понять, как собрать себя заново. - Когда я приходил к тебе летом, то говорил, что чувствую себя на грани.

- Я помню, - Грейнджер участливо коснулась рукой его плеча. - Как ты?

- Сейчас мне гораздо лучше, спасибо. Смена обстановки все же оказала необходимое воздействие. А еще здесь я иначе ощущаю свою магию.

- Что ты имеешь в виду?

Если бы Драко и сам знал, что он имеет в виду.

- Не знаю, как это объяснить. Просто я... Меня словно трут на магической терке, но мне от этого хорошо.

Он посмотрел на Грейнджер, та взглянула на него. И внезапно они оба рассмеялись.

- Это неважно, - отмахнулся Драко. - Думаю, меня просто ломает по использованию палочки. Я хотел сказать, что Снейп тоже на грани. Возможно, ты не видишь этого так, как вижу я. Психолог из Мунго над ним хорошо поработал, однако у Северуса слишком много глубоко засевших заноз, чтобы их можно было быстро вытащить. Ты ведь знаешь про Лили?

У Грейнджер на лице мелькнула какая-то эмоция, определение которой Драко дать не сумел.

- Мама Гарри? Я слышала. Гарри особо ничего не рассказал о просмотренных воспоминаниях, он посчитал это слишком личным для Снейпа. Упомянул, что тот дружил с его мамой в детстве.

Драко вздернул брови.

- Это он, конечно, помелочился. Северус был влюблен в нее и, пожалуй, слишком зациклен на ее образе.

- Я догадывалась.

- Психолог хорошо поработал с этой привязанностью к мертвой женщине. Там всплыло много факторов. Что-то с таким названием... - Драко напряг память. Прямо на языке вертелось. - Незамкнутый штель... шталь...

- Незакрытый гештальт? - подсказала Грейнджер. Драко прищелкнул пальцами.

- Точно! Он самый. Вроде из-за того, что они перестали общаться, так и не обсудив ничего друг с другом. И потому что Северус обозвал ее грязнокровкой, и та его так и не простила.

Грейнджер почему-то помедлила. Драко напрягся.

- В чем дело, Грейнджер? Ревнуешь?

Та глянула на него, как на полоумного.

- Из-за мертвой женщины? Упаси Мерлин. Просто... — она сделала паузу. - Гарри летом разгребал в Хранилище Сов старые неотправленные родительские письма. Там было много официальных и переписок с Дамблдором, однако было одно...

- Говори уже!

- От Лили Снейпу, незадолго до рождения Гарри. Она писала, что беременна, и предлагала Снейпу стать крестным. Но почему-то не отправила письмо.

Драко задумчиво коснулся подбородка. Интересно. Лили хотела сделать Северуса крестным Поттера.

- Возможно, ее недалекий муженек был против, - он пожал плечами. - Даже не знаю, стоит ли говорить об этом Северусу. С одной стороны, возможно, ему помогло бы, узнай он, что Лили его простила. С другой - зачем бередить прошлое?

Грейнджер неоднозначно повела плечом. Потом внезапно спешно дернулась, видимо, что-то вспомнив.

- Совсем забыла! Мне нужно переговорить с Луной до урока.

- Зачем?

- Снейп сказал, она странная в последние дни. Со статуями разговаривает.

Точно. Драко тоже показались невразумительными ее побеги с уроков. К тому же, недавно Нотт поведал ему о своих переживаниях относительно Лавгуд.

- Да, это одна из причин, по которой за ней увязался Тео. Я с тобой.

- Что со мной?

- Хочу послушать, мне интересно. Я могу просто рядом постоять и не мешаться. - Драко ничего не мог поделать со своим любопытством. Грейнджер махнула на него рукой и последовала к Лавгуд.

- Ладно, ты же все равно не отстанешь.

Разговор с той был странным: Луна сказала, что слышит голоса, словно ее каждый раз зовут статуи, установленные в оранжерее Элемаурена. Как раз они дали ей наводку на дракона. А еще у Лавгуд было видение, чего раньше никогда не случалось.

Здешние целители объяснили это посттравматическим синдромом и акклиматизацией, но Драко был больше чем уверен, что все это происходило не просто так.

- Не понимаю, почему статуи вообще разговаривают? - рассуждала Гермиона после того, как закончила говорить с Луной. - Для чего им это понадобилось? Чем им могла помочь Луна? Зачем им просить ту найти дракона? Разве у всего этого есть какая-то связь?

Драко помолчал: как будто он знал ответы на эти вопросы. Ему и самому было интересно. Грейнджер продолжила:

- Снейп думает, что с Луной не все в порядке, но сама она не могла узнать о драконе, только если не видела его мельком. Ей ни к чему все это выдумывать, и я все же хочу верить, что она не сошла с ума.

- Слушай, Лавгуд всегда была чудачкой.

- Луна видит больше, чем каждый из нас, - возразила Грейнджер. - Вероятно, статуи могли выбрать ее именно по этой причине.

Драко недоверчиво сощурился.

- С мозгошмыгами мы все уже как-то смирились, но живые статуи? Серьезно?

Зал жужжал, словно осиный улей посреди лесной глуши: студенты Элемаурена со старшего курса усаживались на скамейки поодаль от восьмикурсников Хогвартса. Драко раздражало то, насколько их разделили. Директор Шредер весьма гостеприимно предлагал почувствовать себя здесь, как дома, однако все происходящее отчетливо напоминало о том, что они здесь - чужаки.

Сегодня Защита от Темных Искусств должна была проходить в зале, а не в аудитории Грейнджер, поскольку урок предполагался совмещенным со студентами Элемаурена. Драко не мог сказать, что его устраивало, однако кто он такой, чтобы диктовать свои правила.

— Обсудим после уроков, — предложила Грейнджер, судорожно поправляя мантию. Малфой видел волнение в ее часто вздымающейся груди, дрожащих пальцах, беспокойно бегающих по залу глазах. — Приходи ко мне в класс после семи. Можешь взять с собой Гарри, если он прекратит распространять бациллы.

Она метнулась к кафедре и поднялась на выступ. Драко уселся на ближайшую скамью рядом с Паркинсон.

— А знаешь, я считаю, хорошо, что Тео начал общаться с Лавгуд, — внезапно без прелюдий протянула та. Драко вопросительно взглянул на Пэнси. — Я о том, что он стал меньше курить и больше разговаривать. После того, как его отца посадили в Азкабан, он просто превратился в настойку депрессии.

— Рад, что Нотту стало лучше, — бросил Драко.

Он не врал, но люди вокруг, постепенно всплывающие из глубин постстрессового состояния, все больше напоминали ему о том, что он без понятия, как помочь себе. На момент судов, когда Драко игнорировал нужды собственной психики, ему казалось, что все в порядке, что он даже отлично держится для того, у кого в доме устраивали грязный своевольный террор рехнувшиеся преступники магической Британии. А потом мать уехала в пансионат, он остался один в стенах пустого Мэнора. И выяснилось, что место, которое он когда-то считал своим домом, пропиталось затхлым смрадом смерти. Оно подернулось поволокой бездушной мрачной серости, не имея никаких других оттенков. И мелодия измученных стонов, застывшая в пространстве комнат, преломлялась, опадала на пол пеплом, растекалась расплавленным металлом по горячим щекам.

И он, стоявший один в омертвевшем Мэноре, оказался никому не нужным.

И это его разрушило до основания.

— Тебе бы тоже найти родственную душу, — тихо промолвила Паркинсон, когда Грейнджер поставила их в пару на практику заклинания. — Ну, того, кто будет понимать тебя. Вот Тео везде таскается за Лавгуд, и ему вроде как это помогает.

— Нет ничего безнадежнее, чем полагаться на кого-то в собственном спасении, — ответил Драко, сделав выпад. Пэнси отразила заклинание. — В подобном можно опираться лишь на себя.

— Тебя погубит эта самонадеянность.

— Это не самонадеянность, а психологическая зрелость, Пэнс. Никто не решит твои проблемы, пока ты сам не возьмешься за них.

Паркинсон хмыкнула.

— И когда ты возьмешься за свои проблемы?

— А кто сказал, что я уже за них не взялся?

— В таком случае, — пожала плечами Пэнси, — тебе стоит крепче сжать эти поводья.

И тут справа что-то вспыхнуло. Драко заметил это периферийным зрением, уловил моментально, и — это было парадоксальным — казалось, еще до того, как сбоку полыхнуло алым.

Дым повалил почти сразу. Рыжие языки огня разгорались с неистовой силой, с немыслимой скоростью, с беспощадной жадностью. Грейнджер взмахнула палочкой, но ничего не произошло. Драко мигом оказался рядом с ней и попытался использовать несколько заклинаний, но ни одно из них не сработало. Огонь набирал силу, распускался ядовитым красным бутоном.

Он был неумолим. И, лаская стены зала, двигался прямо на них.

***

Диван в гостиной был приемлемый. Не в меру жесткий, без подушки и одеяла (вместо него Северус использовал привычную черную мантию, ныне ненужную), однако все же приемлемый. Во всяком случае, это казалось более предпочтительным вариантом, нежели стеснять и себя, и Грейнджер в их апартаментах.

Северус понятия не имел, что делать с этой ситуацией, но вчерашнее недоразумение показало, что действовать необходимо незамедлительно. И как девчонка вообще могла предположить, будто он проводит с кем-то ночи? Похоже, он выглядел чересчур счастливым, договариваясь с мисс Сато о заказе на зелья. Та попросила его изготовить чуть ли не целую партию бодроперцового и предложила щедрую сумму в качестве оплаты. После того, как Мунго сократили количество заказов из-за его отъезда, это было настоящим подарком.

Северус прошелся взглядом по аудитории. Студенты, скрючившись над партами, прилежно выписывали на пергаменты ответы к самостоятельной работе.

Он не знал, как извиниться перед Грейнджер. Говоря по правде, он вообще не умел извиняться: пожалуй, это стало одной из причин, почему они с Лили не вернулись к прежней дружбе. В шестнадцать он понадеялся, что проблема утрясется сама собой, однако игнорирование проблемы не привело к ожидаемым результатам.

С Грейнджер уж точно не стоило надеяться на подобное. Девушка, сломавшая нос зарвавшемуся мальчишке, до сих пор, насколько он понял, злящаяся на Уизли и прошедшая войну, явно не закроет глаза на его выпад. Ее вчерашний монолог говорил об этом яснее ясного. Она знала себе цену, а Северус понимал, каково это — требовать к себе уважение.

Быть может, имело смысл поговорить об этом с Драко. Тот как раз прислал ему вчера возмущенные смс с рябью бессчетного числа восклицательных и вопросительных знаков. Драко, в конце концов, всегда разбирался в людях в разы лучше.

Мистер Кестер обернулся на заднюю парту, и Северус только хотел спросить с него за непозволительное поведение на уроке, когда за дверью раздался шум. Кто-то, громко и неразборчиво причитая, прошел мимо его кабинета. А потом еще, и еще.

— Что случилось? — расслышал он из-за двери.

— Восточный дуэльный зал загорелся, — бросил кто-то.

Северус похолодел. Восточный дуэльный зал — он слышал, как Грейнджер обсуждала его с одним из заблудившихся студентов у дверей своей аудитории. Кажется, сегодня у нее там должна была проходить практика.

Он в мгновение ока оказался у распахнутой в коридор двери.

— Чей урок в Восточном зале? — едва узнавая свой голос, спросил Снейп. Ответ проходящего мимо профессора заставил сердце екнуть в груди:

— У профессора Грейнджер, вроде как. С последними курсами.

Северус быстро развернулся к студентам, глядевшим на него с череды парт.

— Никому не покидать аудиторию, — приказал он. — Фамилия каждого значится в списке посещаемости, и если узнаю, что кто-то ослушался — отведу к директору и заставлю до конца года драить котлы.

Затем, захлопнув дверь, он ринулся к лифту.

Сердце отдавало в ушах, отстукивая каждую чертову секунду промедления. Лифт казался слишком медленным. Восточный дуэльный зал находился в другом крыле, путь к которому пролегал через извилистые крутые коридоры. Слишком медленно.

Ближе к Восточному крыло столпотворение становилось гуще, Профессора толпились у дверей, перешептываясь.

Неожиданно из-за поворота вынырнул Поттер, и Северусу едва удалось избежать столкновения с ним.

— Какого черта вы здесь делаете? У вас разве не урок с мисс Грейнджер? — прорычал он.

— Я был в Медицинской башне, — коротко отозвался тот и кинулся следом за Северусом, когда он продолжил путь. В целом, сейчас его не сильно заботило отсутствие Поттера на Защите от Темных Искусств.

— Куда вы идете? — не выдержав, спросил Северус, не поворачивая головы.

— Очевидно, туда же, куда и вы, — без тени сомнения отчеканил Поттер. Очевидно, война наделила его непоколебимой решительностью. Упрямством тот обладал и до этого.

— Вам там нечего делать.

— Как и вам, но вы же зачем-то туда спешите, — парировал Поттер.

У Северуса не было настроя спорить. Свернув за угол, он увидел дым: тот валил из дальнего конца коридора, а студентов, наколдовавших пузыри вокруг носа и рта, выводили к соседнему повороту.

Всеми возможными проклятиями из своего арсенала он осыпал треклятый запрет школы на использование магии. В особенности - трансгрессии.

— У меня там крестник, — холодно ответил Снейп.

— Разумеется, — саркастично протянул Поттер, — крестник. И только он.

Будь проклят Поттер и будь прокляты воспоминания, которые Северус тому дал!

— Туда нельзя, — остановил их низкорослый грузный профессор, выставив вперед руку. — Вход разрешен только сотрудникам Элемаурена.

Северус раздраженно оттолкнул того в сторону и стремительно бросился дальше. Как будто ему было какое-то дело до подобных мер безопасности.

Поттер, как оказалось, не отставал. Проскользнуть сквозь текучку студентов и профессоров из дверей зала казалось сложной задачей, но не невыполнимой. Северус осмотрел тех, кого уже вывели. Поттер подошел к Забини:

— Гермиона еще там?

— Да, — хрипло ответил Блейз. Проклятье. Северус вновь взглянул на двери зала. — И Драко. Его до сих пор не могут найти.

Оказывается, раздумывать над способами проникновения сквозь людей оказалось лишенным необходимости: Поттер, словно тяжелый камень, о который спотыкалась буйная река, раздвинул поток людей и кинулся в зал. Северус, улучив момент, протиснулся следом за ним.

В зале было не продохнуть. Дым застилал глаза, горло тут же ошпарило зудом. Северус взмахнул палочкой: дышать и видеть стало легче.

Огонь завладел пространством. Пламя пожирало стол и скамейки, струилось к потолку багряными лентами. Северус заметил сквозь дым неподалеку две фигуры: кудри Грейнджер он узнал бы из тысячи. Та взглянула на него, видимо, увидев сквозь дым, и, схватив чью-то фигуру (судя по комплекции, девичью) под руку, шагнула к нему, когда пламя взвилось между ними преградой жара. Северус отшатнулся. Огонь тянул свои лепестки к нему и без сомнения к пытающийся выбраться из пламенной завесы Грейнджер.

Не было времени думать. Время было на исходе, счет неумолимо шел на секунды. Северус вспомнил, как развлекался в детстве с огнем: это было давно, он был маленьким и глупым, но, возможно, если сделать все быстро…

Он молниеносно проскользнул сквозь пламя. Быстрее ветра. Быстрее пули. Это было невероятно — но на долю секунды ему показалось, что огонь расступился перед ним. Грейнджер и пострадавшая студентка пятились назад, не имея путей к отступлению. Северус взял студентку под другую руку и посмотрел на Грейнджер:

— Придется пройти. Доверьтесь мне.

Она даже не колебалась: молча кивнула ему. Северус посмотрел на пламя: что ж, если в этот раз прокатит предыдущий фокус, то, быть может, никто не пострадает. Он потом подумает о том, как у него это получилось. Сейчас не было времени для промедления.

И он шагнул вперед вместе с Грейнджер и девчонкой: пламя вновь расступилось, обрамляя их, словно куполом, не касаясь кожи.

Огонь не утихал. Северус подвел Грейнджер к выходу и подтолкнул ее, когда она повернулась к нему.

— А вы? — спросила та.

— В зале Поттер, он пришел со мной. Так что мне нужно найти его.

— О Боже, — выдохнула Грейнджер. Она позволила спасенной студентке опереться на одного из подошедших профессоров и схватила Северуса за рукав. — Я с вами.

Снейп выдернул край сюртука.

— Вы сумасшедшая?

— Там мой друг!

Он резко вытолкнул Грейнджер из дверного проема в коридор: резче, чем планировал. Ну и пусть.

— Я сказал, ждите здесь. И не смейте соваться туда, включите мозги и инстинкт самосохранения! — Он указал на нее одному из целителей. — Мисс Грейнджер ранена, ей нужна помощь.

Он заметил ее возмущенный взгляд перед тем, как снова вернуться в плотный сгусток дыма. В основном зал был пуст, всех, похоже, уже успели вывести. Северус осмотрелся и внезапно заметил приоткрытую дверь, ведущую, похоже, в кабинет.

В кабинете огня было в разы меньше, чем в зале: там оказался Поттер. Он пытался сдвинуть тяжелый обвалившийся шкаф с ног хрупкой девушки, судя по всему, потерявшей сознание. Драко, подхватив ее подмышки, изо всех сил старался тянуть. Лицо того покраснело и покрылось испариной.

— У меня сил больше нет, — захныкал Малфой.

— Профессор, нужна ваша помощь. В кабинете магия недоступна, — первым заметив Снейпа, Поттер указал на неподъемный шкаф. Драко обернулся и облегченно простонал.

— О, Святая Цирцея, спасибо.

Двоем Северус и Поттер приподняли шкаф достаточно для того, чтобы Драко вытащил студентку из-под завала. Поттер подхватил ту на руки, Снейп помог Драко подняться с пола.

Стоило им покинуть зал, как за спиной что-то обрушилось. Целители перехватили спасенную студентку, Поттер зашипел за Малфоя, мол с чего это тот полез спасать девочку в одиночку и не позвал на помощь. Северус приблизился к Грейнджер, которая, обхватив себя руками, встревоженно осматривалась вокруг.

И только он хотел заговорить с ней, как из толпы профессоров вынырнул Дмитрий. Он мягко схватил Грейнджер за плечи, та улыбнулась. Северус скривился. Ну что за чудная картина.

— Ты в порядке? — спросил Дмитрий.

— Да, вроде, да, — растерянно ответила Грейнджер.

— Я рад, что ты не пострадала. Великие Флейны, я так испугался, когда узнал про пожар.

— Все хорошо, я цела.

Мерлин, нужно заканчивать этот спектакль. Северус заметил на тыльной стороне ладони Грейнджер, ближе к большому пальцу, что-то красное и подозрительно похожее на ожог.

— Я понимаю, что у вас тут диалог, подразумевающийся безусловно трогательным и все такое, — сухо сказал Северус, приблизившись к Грейнджер и Дмитрию. — Однако, мисс Грейнджер, прошу пойти со мной.

— Мы можем встретиться сегодня вечером? — спросил Дмитрий напоследок.

— У меня вечером встреча с другом, — Грейнджер виновато склонила голову.

— Ничего, тогда я зайду завтра, — улыбнулся Дмитрий.

Ну что за настойчивость! Северус взял Грейнджер под руку и потащил по коридору. Дорога назад казалась короче, чем когда он бежал в Восточное крыло.

Грейнджер вырвалась из его хватки.

— Я не маленькая и могу идти сама.

— Тогда идите, а не отвлекайтесь на разговоры с навязчивыми ухажерами.

Та возмущенно вздернула брови. Когда они встали в лифт, она сказала:

— Дмитрий не мой ухажер.

У Северуса не дрогнул ни единый мускул: он продолжил смотреть на закрытые двери лифта.

— Ну конечно. Именно поэтому он вас так опекает.

— Знаете, когда вы сказали, что я должна заняться своей жизнью, я думала, вы имели в виду, что ею должна заняться я сама, а не то, что вы начнете бесплатно подрабатывать свахой.

Северус поджал губы. Казалось, эту девчонку невозможно переспорить.

Двери звякнули и распахнулись. Снейп повел Грейнджер в кабинет через ее аудиторию, чтобы студенты на его уроке не переполошились лишний раз. Пройдя в кабинет, он усадил ее в кресло.

— Зачем вы меня сюда привели?

— Покажите руку, — скомандовал он.

Грейнджер протянула ему ладонь: огонь оставил ожог на тыльной стороне, большом пальце и слегка на внутренней части.

— Ждите здесь, я скоро вернусь.

— Куда вы? — нетерпеливо спросила она.

— Я же сказал, скоро вернусь.

Северус зашел в лабораторию: та снова сияла чистотой, колбы стояли, расставленные по полочкам. Хорошо, что никто не видел, какой бардак он учинил здесь во время своего нервного срыва. Однако… Несколько колб были сдвинуты. Северус нахмурился. Сдвинуты всего на пару сантиметров, но это сильно бросалось в глаза при общей обстановке на полках. Он расставлял все определенным образом и в нужной последовательности, и это было странным.

Он взял мазь и бинты и вернулся в кабинет. Стоило ему поставить на стол баночку с мазью, как Грейнджер попыталась спрятать руку. Северус перехватил ее и крепко сцепил пальцы за запястье.

— Не дергайтесь.

— Я могу сама.

— Одной рукой? — фыркнул Северус. — Посмотрел бы я, как вы наматываете на рану бинты, просто из праздного любопытства. Но сегодня я не в настроении. — Он сделал паузу, а потом раздраженно прорычал: — Так что прекратите вести себя, как ребенок.

Пока Северус наносил мазь, Грейнджер шипела и извивалась, и успокоилась лишь тогда, когда он взял в руки бинт. Ее мантия, вся обожженная еще когда они поднимались в лифте, теперь полностью восстановилась до нового состояния.

— Оу, — она внезапно смутилась и отвела взгляд, до этого блуждающий под столом. — А вы время зря не теряете.

Северус закрепил край бинта и устало повернулся Грейнджер.

— О чем вы?

Та кивнула под стол. Северус нагнулся, силясь рассмотреть что-то в тени, и тут заметил у одной из ножек что-то маленькое и блеснувшее. Металл. Он присел и взял в руки то, что лежало под столом.

И замер.

— Ну вот, — словно подтверждая свою догадку, Грейнджер кивнула на подвеску, зажатую между пальцами Северуса: отливающая золотом птица качалась из стороны в сторону. — О боже, вы что… Прямо на этом столе? Он ведь и мой тоже, сэр.

Северус тяжело сглотнул. Горло вмиг пересохло.

— Давайте я просто сделаю вид, что ничего не видела.

— Мэри МакДональд не была в этом кабинете, — сказал Северус. Он ощутил, как Грейнджер рядом напряглась. — При мне — ни разу.

— При мне — тоже, — осторожно протянула та.

Они переглянулись. Северус сжал кулон пальцами. Неужели Мэри прокралась в кабинет, пока здесь никого не было? Догадка ошпарила разум.

Теперь ясно, почему были сдвинуты колбы. Судя по всему, та что-то искала.

— Вы думаете о том же, о чем и я? — спросила Грейнджер.

— Если это не касается моих любовных похождений, то, да, скорее всего, я думаю о том же, о чем и вы.

— Думаете, это она устроила поджог?

Северус покачал головой.

— Она слишком труслива для подобного поступка. Не думаю, что это она. Могу предположить, что Мэри просто воспользовалась ситуацией и пробралась в кабинет. — Он оперся бедром о край стола. — Только на кой черт ей это делать?

— У вас что-то пропало?

— Нет, насколько я успел увидеть. Но несколько вещей сдвинуты. Боюсь, она копалась в моих вещах.

Грейнджер пожала плечами.

— Может… Может это личный интерес? Ну, она ведь флиртует с вами. Вероятно, она пытается к вам подступиться.

— И что она искала? — язвительно протянул Северус. — Мои личные дневники?

— Надейтесь, что она их не нашла.

— У меня их нет.

Теперь нет. И спрятаны они надежно: попросту уничтожены. Но, учитывая ситуацию, он сделал это вовремя.

— Нужно проследить за ней, — сказал Северус. — Я не знаю, для чего ей было пробираться в наш кабинет, и это, несомненно, необходимо выяснить.

Грейнджер кивнула:

— Мне это совсем не нравится. Стоит узнать, можно ли наложить какие-то заклинания на двери в кабинет, чтобы никто чужой не мог сюда попасть.

— Здравая мысль.

— И я могу договориться с друзьями касательно слежки. Они вполне имеют возможность ходить к Мэри МакДональд на уроки.

Северус нахмурился, коснулся пальцами подбородка. Возможно, это могло бы принести кое-какие результаты.

Да, он сомневался, что Мэри замешана в этом инциденте, однако обыск в кабинете не был ерундой. Им стоило выявить угрозу раньше, чем она повлияла бы на их жизнь (если угроза, конечно, была, а не, как предположила Грейнджер, Мэри копалась в его вещах из любовных побуждений) и обойти на несколько шагов. Северус прокрутил в голове стратегию.

Итоговый результат - выяснение причины, по которой МакДональд рыскала в кабинете. Ни в коем случае нельзя было показать, что они с Грейнджер все поняли. Это бы спугнуло Мэри, и исход, судя по ее психологическому портрету, был бы следующим.

Она соврала бы о причинах проникновения - без сомнения, соврала бы плохо, но наверняка придумала бы легенду. А еще поняла бы, что Северус что-то подозревает, и стала бы осторожнее. Это было то, чего ему необходимо избежать. Если Мэри решит, что у нее один раз вышло незамеченной проникнуть в кабинет и порыться в вещах, то потеряет бдительность. Судя по заносчивости и излишней самоуверенности, та была из людей, в целом лишенных осмотрительности. Этим необходимо было воспользоваться. Вероятно, Мэри предпримет еще что-то, и это может сыграть Северусу на руку.

Если Грейнджер попросит друзей походить на магловедение, то это станет одним из самых безобидных вариантов слежки. На своей территории - то есть в своем рабочем кабинете - Мэри расслабляется. А это дает возможность лучше проанализировать ее. Если, разумеется, их юные “осведомители” будут сообщать именно полезные данные.

Снейп кивнул.

— Хорошо. Выберите тех, кого посчитаете наиболее подходящими для этой задачи.

Они помолчали.

— Кстати… — аккуратно начала Грейнджер. — Вокруг вас расступилось пламя.

Северуса тоже это беспокоило. В момент адреналина он не стал раздумывать над причинами такого поведения огня, однако это было невероятным.

— Я не знаю, почему это произошло.

Грейнджер вздернула брови: судя по всему, ее осенило.

— Сходите к профессору по стихийной магии.

Северус недоверчиво скрестил на груди руки.

— Что, простите?

— Возможно, это как-то связано с вашей стихией. В прошлый раз на лекции профессор рассказывала о том, что у каждого волшебника генетически заложена одна из стихий и…

— Я это помню, — оборвал Северус. В тот раз они должны были войти в состоянии медитации и попытаться почувствовать, какая из стихий откликается наибольшим образом. Снейп тогда был слишком уставшим после обысков аврората для подобных экспериментов. — Думаете, это обусловлено моей магией?

— Я не просто думаю, — улыбнулась Грейнджер. — Я в этом уверена.

Глава 18. Основа прощению

— Вам нужно допросить всех студентов, что были в зале, с помощью сыворотки правды.

Северус откинулся на спинку кресла, сплел пальцы в замок. Вот так заявление. У Поттера, казалось, лихорадочно блестели глаза: тот, уперевшись в его стол, нависал сверху, точно пытался убедить в собственной правоте даже всем своим видом.

У Снейпа не успел окончиться последний урок, как мальчишка бесцеремонно ворвался в аудиторию и, судя по всему, требовал линчевания.

— Как у вас все легко, Поттер, — процедил Северус. — Неужто вы полагаете, будто кто-то выдаст мне разрешение на такие эксперименты, учитывая мою шаткую репутацию?

Снейпа тоже успела посетить подобная мысль (в особенности учитывая косвенную причастность Мэри к пожару), но он быстро ее отсек. Кингли не одобрит его инициативы, аврорат и так разошелся в обысках. Крайне мала была вероятность, что Шредер позволит устроить самосуд в стенах школы. Не стоило и надеяться.

Поттер оттолкнулся от его стола и сел на край ближайшей парты.

— Вам - нет, — губы того растянулись в плутовской улыбке. — Но мне - да.

Северус изогнул бровь - все интереснее и интереснее.

— Какое рвение. Очень по-гриффиндорски. Я смотрю, война вам развязала руки.

— Прекратите, профессор, — неожиданно отрезал Поттер. — Вы сами дали мне воспоминания, и теперь я знаю больше, чем, вероятно, вы хотели бы. Однако мы находимся в одной лодке. Мы оба хотим защитить Гермиону.

Северус сжал зубы. Разумеется, когда он отдавал воспоминания, то был почти уверен в смертельном исходе собственной истории. И он не хотел, чтобы никто во всем мире никогда так и не узнал, что встречи с самонадеянной гриффиндорской выскочкой для него что-то значили.

— Я не собираюсь разводить с вами битву характеров. Вы мне не враг, я вам тоже, и я уже давно не тот мальчик, который неприглядно вел себя на ваших уроках, сэр. — Снейп посмотрел Поттеру в глаза. Тот был прав. Все изменилось. — Война перекраивает людей под себя и заставляет пересмотреть собственные ценности, вам ли не знать. — Затем голос Поттера стал вкрадчивым, осторожным: — Вы многого не знаете о том, через что пришлось пройти Гермионе.

Ну вот, черт возьми, опять. Северус напрягся при упоминании этого факта.

Он желал знать.

— И через что? — вырвалось быстрее, чем он успел подумать. Редкостная оплошность. Похоже, с этой девчонкой он начинал основательно терять голову.

Поттер в ответ взглянул тяжело, и голос того хлестал категорично и жестко, когда он ответил:

— Не мне вам об этом рассказывать. Если она захочет, то просветит вас сама. Налаживайте с ней отношения. Правда, хочу заметить, сэр, что это вряд ли удастся сделать грубостью и отчужденностью. Гермиона не из тех девушек, кого удастся завоевать отталкиванием и манипуляцией из разряда "ближе-дальше".

Прямо в цель. Неприятно. Северус скривился.

— Кажется, я не спрашивал вашего совета, мистер Поттер.

— И тем не менее, вы в нем нуждались.

Снейп опешил от такой наглости. Ярость всколыхнулась в груди.

— Немедленно покиньте класс. Я не собираюсь продолжать этот разговор и не позволю вам меня поучать.

Поттер поднялся с парты.

— Если вы все же добьетесь того, чего хотите, то мы с вами перестанем быть чужими людьми, жаждете вы того или нет. И тогда вам придется лицезреть мою рожу на протяжении многих лет, жаждете вы того или нет, — Поттер разулыбался, а у Северуса возникло желание схватить того за шкирку и самостоятельно вытолкать за дверь.

Снейп угрожающе взялся за палочку, что покоилась под рукой на столе.

— Ей-Мерлин, Поттер, еще одно слово - и я завершу то, что пытался сделать в лесу Волдеморт.

Тот, словно умышленно, медленно поплелся к двери. Уже схватившись за ручку, Поттер замер и позвал:

— Профессор?

"Во имя Салазара, даруйте мне терпение".

— Что еще, мистер Поттер?

— Я сожалею, что назвал вас трусом. И прошу у вас за это прощения.

И тот исчез из аудитории прежде, чем Северус успел что-то ответить.

***

До прихода Драко Гермиона успела отлучиться в свои апартаменты и связаться с Кингсли по поводу обысков личных вещей Снейпа. Как оказалось, министр понятия не имел о самодеятельности аврората. Шеклболт божился решить этот вопрос в кратчайшие сроки и планировал срочно отправить профессору Снейпу письмо с извинениями и заслуженным орденом Мерлина. Как оказалось, Кингсли понятия не имел, где находится Снейп, поскольку на отправленные письма не приходило ответа. Гермиона рассудила, что послания просто не доходили до адресата. Кингсли собирался разобраться и с этой проблемой в том числе.

Первое, что бросилось ей в глаза, когда она вышла из лифта в их со Снейпом кабинет — это букет, покоившийся на рабочем столе: легкая ненавязчивая россыпь разноцветных головок полевых цветов, стебли бережно стянуты шелковой белой лентой.

Какого черта? Гермиона заметила прикрепленную к ленте крошечную записку: на той убористым острым почерком была выведена надпись:

“Для мисс Грейнджер

Мне жаль

С.С.”

Не веря своим глазам, Гермиона вновь озадаченно взглянула на цветы. Это было невероятным, просто поразительным, что Снейп подарил ей букет — она никогда в жизни не могла бы предположить, что тот вообще способен на подобный жест. Но вот, цветы лежали в ее руках — вполне реальные и без сомнения материальные.

Похоже, Снейп решил извиниться перед ней. Показать, что ему, оказывается, не все равно. На один короткий миг это показалось Гермионе очаровательным, в какой-то степени до щемящей боли в груди чутким — похоже, тот узнал откуда-то, что ей нравились полевые цветы. И эта внимательность казалась парадоксальной, настолько несвойственной хмурому холодному Снейпу, что заставило все внутри замереть в страхе спугнуть внезапное чувство собственной ценности, словно она особенная, единственная, кому, возможно, за последние годы он подарил букет.

А потом она вспомнила, почему чувствовала обиду на него. Гермиона сморгнула нежность, и та хрупкой дымкой растворилась в обыденности.

Категорически нет. Если Снейп решил, что цветы могут позволить ей забыть то, что он наговорил, то пусть идет к черту. Неужели у него не хватало решительности произнести извинения, глядя ей в глаза, а не передавая их на клочке бумаги?

Она сжала букет и направилась к дверям его лаборатории. Два стука, низкое “Войдите”, и Гермиона оказалась в комнате, пропахшей травами, согретой парами от бурлящего котла и жара огня горелки.

— А, мисс Грейнджер, — бесстрастно протянул Снейп, стоило ей переступить порог лаборатории. — Оклемались после того, как зажгли на своем последнем уроке? Многие говорят, что это было, — тот ехидно сверкнул глазами, — весьма жарко.

Ну конечно, потрясающе остроумный каламбур. Этот человек — просто неисправимый хам.

Тот, видимо, заметил цветы у нее в руках, бегло скользнул по ним взглядом искоса, но виду не подал.

— Вы оставили мне цветы на столе, — махнула букетом Гермиона.

— Да, оставил. Не любите цветы? Или вас не устраивает, что они срезанные?

— Нет, это довольно мило, но…

— Тогда что же вы ими так бесцеремонно размахиваете? Если бы я решил подарить вам новую метелку, то не стал бы использовать для этого свежие цветы. Думаю, они были бы счастливы, поставь вы их в воду.

— Сэр, — едва дав ему договорить, отчеканила Гермиона, — я увидела записку. И если вы полагаете, что я приму извинения в подобном проявлении, то советую пересмотреть свои взгляды на мою личность. Я ценю этот жест, — она кивнула на букет, — но извинения не преподносятся таким образом.

Снейп возился с травами, шинковал их остро заточенным лезвием ножа, словно совершенно не слышал ее слов. Но он не был глух, а потому Гермиона продолжила:

— Обычно люди обсуждают друг с другом недопонимание.

Снейп бросил на нее короткий взгляд, вскинул бровь.

— И какие недопонимания вы хотели бы со мной обсудить?

Что ж, он спросил. Это уже большая победа. Теперь ей осталось подобрать правильные слова в разговоре с ним.

— Вы грубо оттолкнули меня, — призналась Гермиона, — и меня это задело. Мне жаль, что вы решили, будто я лезу не в свое дело. Мне бы не хотелось, чтобы вы так думали. — Снейп взглянул на нее исподлобья: быстро, проницательно. — Но я испугалась за вас и пыталась разобраться в ситуации. Я решила, что, быть может, если пойму, что с вами происходит, то смогу чем-то помочь. Есть вещи, которые я могу знать, сэр, а вы нет, и вам стоит это признать.

Снейп скривился.

— Вы слишком самоуверенная безрассудная всезнайка, мисс Грейнджер.

— Скорее, самодостаточная. — Гермиона улыбнулась на его раздраженный вид. — В общем, я хотела помочь. Но вам, похоже, это не нужно. Но то, что вы сказали — было грубо.

— Вы словно не учились у меня последние семь лет.

— А вы словно игнорируете факт наличия общения между нами на моих старших курсах. Я помню, что мы с вами сблизились во время бесконечных отработок. И глупо делать вид, словно вы этого не помните.

Снейп на секунду замер с ножом в руках, пальцы его дрогнули — Гермиона уловила это мимолетное движение.

— Я помню, — глухо обронил тот. — Но “сблизились” — слишком сильное слово.

О как. Что ж, в любом случае, ей следовало услышать это — что для него это не имело столь же большого значения, как для нее.

С другой стороны, возможно, он слишком хорошо это скрывал. Снейп был настолько закрытым, что Гермиона не удивилась бы, отрицай тот доверительность их коммуникаций. Так что, может, он обманывал и ее, и самого себя.

— Хорошо, — примирительно пожала плечами Гермиона. — Тогда как бы вы это назвали?

Снейп на секунду приоткрыл рот в задумчивости, но затем нахмурился.

— Чего вы от меня хотите, мисс Грейнджер?

— Чтобы вы объяснили, почему оттолкнули меня.

Он вскинул голову, язвительно прошипел:

— Любопытство сильнее вас, верно?

Гермиона возмущенно приблизилась к его столу, пар от котла тут же защекотал теплом щеки.

— Прекратите язвить, я просто хочу понять.

— Прекратите указывать мне, что делать.

— Вы даже не пытаетесь выстроить со мной здоровый диалог. Пожалуй, пытаться наладить с вами общение — полностью бесполезное занятие! — не выдержала она. Снейп разозлился, обогнул стол и оказался прямо перед ней.

— Как быстро вы меняете мнение. Буквально меньше минуты назад вы убеждали меня, что у нас получилось сблизиться во время отработок. Вероятно, это не бесполезное занятие, — прошипел он.

Гермиона не знала, куда деться от гнева — он словно сжигал ее изнутри, подпитываемый нескончаемым топливом комментариев Снейпа.

— Я все еще жду, сэр, что вы объясните мне причину своей грубости.

— Вы до остервенения неугомонная, мисс Грейнджер, — он уже просто рычал. Снейп обхватил ее руками за плечи — и внезапно оказался до немыслимого близко, а потом произнес тихо-тихо: — Потому что есть вещи, о которых вам не стоит знать ради вашей же безопасности. Но вам это абсолютно нипочем, с вашим этим треклятым гриффиндорским упрямством и беспечной неосторожностью.

В черных глазах тлели, догорали эмоции, горячий шепот обжигал жаром ее собственные губы. Мягкое прикосновение воздуха от его выдоха — словно едва ощутимое дуновение ветра в полуденный зной. И миг тянулся, превращающий значимое в незначительное, стирающий грани между черным и белым, вынуждающий забыть, что буквы умеют сплетаться в слова — сейчас словно ненужные.

— О чем вы? — все же спросила Гермиона.

— Вы не знаете, где стоит остановиться, верно? — прошептал Снейп ей в губы. Так ошпаривающе близко, так до болезненного интимно.

— Верно.

И ей показалось, что еще секунда — и больше не будет возможности вернуть все назад. И все уже не будет, как раньше. И хрупкое томление за грудью треснет на жалкие крупицы осколков, изойдется бурными потоками чувств, каких она не испытывала никогда в жизни.

— Эй, Грейнджер!

Они отскочили друг от друга в мгновение ока. Малфой из-за двери позвал еще раз, добавив восторженно:“Вот это вид!”. Гермиона прочистила горло, Снейп пригладил волосы.

— Я пойду, — глухо обронила она и, сжав в ладони крепче цветы, вылетела из лаборатории.

***

— Какое отношение вы имеете к поджогу в Восточном зале?

— Никакого, я вообще не понимаю, почему там все заполыхало.

— Следующий.

Дверь хлопнула. Очередной вошедший студент Элемаурена уселся на стул. Протянутый флакон вновь осушен до дна. И опять:

— Вы имеете отношение к поджогу?

— Нет.

Дверь, студент, стул, флакон — все в том же порядке.

— Имеете отношение к поджогу?

— Я похожа на умалишенную?

Дверь. Студент. Стул. Флакон.

— Вы имеете отношение к поджогу?

— Нет. А вы?

Дверь. Студент. Стул. Флакон.

— Вы имеете отношение к поджогу?

— Ну, я горел.

— Вы здесь не чтобы выделываться, — прорычал профессор Снейп. Гарри устало провел рукой по лицу. — Вы участвовали каким-то образом в создании огня?

— Разумеется, нет.

— Может, видели что-то подозрительное? Или кого-то?

— Да нет же!

Когда студент исчез в коридоре, Гарри вычеркнул фамилию.

— Это был последний из обучающихся Элемаурена, — с сожалением произнес он. — Сворачиваем допрос?

Снейп даже не посмотрел на него: развернулся к шкафу с зельями и выставил на стол в ряд еще пузырьки с сывороткой правды.

— Проверим всех без исключения.

— Даже наших? — недоверчиво спросил Гарри.

Снейп поднял тяжелый взгляд.

— Нельзя исключать ни одну из вероятностей. То, что они студенты Хогвартса, не значит, что все они невиновны.

Что ж, Гарри стоило признать слова Снейпа не лишенными смысла. Он кивнул.

Кингсли практически без колебаний выдал разрешение на допрос, когда Гарри изложил ситуацию. Насколько ему было известно, Шеклболт договорился с Министром Магической Австрии, а тот, в свою очередь, отдал приказ в Элемаурен. В конце концов директор Шредер поддержал (на удивление, будто бы даже с немалым энтузиазмом) решение напоить студентов сывороткой правды и опросить каждого на наличие сведений о совершенном вчера преступлении.

Гарри выглянул в коридор и пригласил в аудиторию Дафну Гринграсс. Он заметил, как Забини что-то зашипел на ухо Нотту, тот скривился в ответ.

Дафна выпила сыворотку правды и абсолютно честно ответила, что непричастна к содеянному. Так же было с Невиллом. И с Джинни, Забини, Ноттом, Падмой, Мередит, Лавандой, Роном. Гарри сомневался в том, что это имело смысл: вероятность того, что кто-то из ребят, вкусивших прогорклый плод войны, решится на подобное на уроке Грейнджер, равнялось числу, рябящему нулями. Ровным счетом, Гарри был уверен, что сегодня они со Снейпом не узнают ничего о пожаре.

Лавгуд вошла в аудиторию, взяла флакон и опустилась на стул.

— Извини, Луна, — виновато улыбнулся Гарри, когда та опустошила пузырек. — Мы проверяем все возможные теории.

— Я понимаю, — она погладила пальцами цветное ожерелье на шее. — Спрашивайте, профессор.

Снейп скрестил руки на груди.

— Вы имеете какое-либо отношение к пожару, мисс Лавгуд?

— Нет.

— Вы видели кого-то подозрительного в аудитории?

— Нет. О, кроме странного мальчика с гербом Элемаурена на мантии, — Гарри со Снейпом настороженно переглянулись. — Он сказал, что мозгошмыги бегают, а не летают. Это подозрительно: неужели он считает, что мозгошмыги стали бы бегать, когда можно пользоваться крыльями?

Гарри прочистил горло, замаскировав этим смешок. Он увидел, как на лице Снейпа заходили желваки. Да уж, тому вся эта клоунада явно порядком надоела. Поттер уже не был уверен, что идея с сывороткой правды была столь уж блестящей.

— Может, вы видели, что кто-то колдовал? Возможно, кто-то накладывал заклинание?

Внезапно Луна закусила губу. Гарри знал этот жест: попытка сдержать слова, рвущиеся против воли. Но зачем это понадобилось Лавгуд?

— Ну же, Луна, — поторопил он. — Мы просто пытаемся разобраться в ситуации.

— Я видела, — закивала та и с мольбой взглянула на Гарри. Но он сейчас находился по другую сторону и никак не мог ей помочь.

— Что вы видели, мисс Лавгуд?

— Драко, — прикрыв глаза, выдохнула та, не в силах скрыть правды. — У него изменилась аура, когда впервые появилось пламя. Она загорелась алым, такое часто происходит при выбросе стихийной магии. Этого не случается при произнесении заклинаний, но у каждого студента Элемаурена вспыхивает аура, когда он колдует своей стихией.

Гарри застыл, расфокусировано посмотрел сквозь Луну. Горло пересохло и гулко дернулось, когда он сглотнул. Малфой? Что за абсурд?

Это казалось невозможным. С другой стороны… Мерзкий червячок липко шелохнулся внутри. Гарри не впервой подозревать Малфоя во вреде кому-либо. Сейчас, конечно, оснований для этого не было: родители того далеко, Волдеморт мертв. Война оставила на Драко несмываемые отпечатки, это было видно невооруженным глазом. Тот изменился. Какая глупость.

Зачем Малфою поджигать зал?

— Вы свободны, — расслышал он. — Позовите мистера Малфоя.

Гарри посмотрел на Снейпа.

Профессор выглядел сдержанно, холодно, словно того совершенно не волновало, что сейчас его крестника обвиняют в преступлении.

— Это идиотизм, — вырвалось неосознанно.

Снейп ничего не ответил.

У них была задача: найти виновного. Гарри отчетливо понимал это. Что ж, как бы оно ни было, Драко необходимо допросить.

Иногда все не то, чем кажется на первый взгляд. Гарри не спешил делать поспешных выводов, однако уяснил во время войны простую истину: кто угодно может оказаться предателем.

Малфой вошел в аудиторию, закрыл за собой дверь. Взял протянутый Снейпом флакон и сел на стул.

— Вы серьезно? — фыркнул тот, откупорив склянку. — Я был тем, кто девчонку из-под завала вытаскивал. Зачем мне поджигать зал?

— Пей, — приказал Гарри. Малфой бросил на него взгляд. Колючий Острый. — До дна.

— Да ладно тебе, Поттер…

— Пей, — вторил Гарри Снейп.

Малфой бросил на них исподлобья загнанный взгляд и осушил флакон.

— Ты имеешь отношение к пожару?

— Нет, — сухо ответил Малфой. Гарри сощурился, пытаясь понять, что вообще происходит. — Я ничего не поджигал и даже не планировал. В момент пожара я разговаривал с Пэнси, мы практиковали заклинание. Так что извините, — голос того сочился мрачным сарказмом, — что не оправдал ваших надежд.

Гарри молчал. Это было странно, учитывая слова Луны. Но Малфой находился под сывороткой правды, тот не мог солгать.

И тут до него дошло.

— Непроизвольный выброс магии, — озвучил его мысль Снейп раньше, чем Гарри открыл рот.

— Прошу прощения? — презрительно осведомился Малфой.

— Луна сказала, что твоя аура изменилась в момент возникновения пожара, — поднявшись со стула, сказал Гарри. — Но объяснила, что подобное случается лишь при использовании стихийной магии.

— Не могу не согласиться с мистером Поттером, — кивнул Снейп сбоку. Гарри не подал виду, что его это поразило. Пожалуй, это мгновение стоило занести в книгу истории его жизни. — Вероятно, ты совершил это, сам того не зная.

Малфой смерил их подозрительным взглядом.

— Просто чушь какая-то! — воскликнул тот. — Я даже не знаю, как использовать эту вашу стихийную магию. У нас была одна лекция, связанная с ней, и там мы только медитировали. — Потом он внезапно задумался, недолго помолчал и с другой интонацией продолжил: — Хотя с другой стороны… Да, может, так и есть.

— О чем ты? — нахмурился Гарри.

— Я говорил об этом с Грейнджер вчера перед уроком. Здесь я ощущаю свою магию иначе. Это сложно объяснить, — Малфой неопределенно повел рукой. —Меня стягивает и сдавливает. Я чувствую это каждой клеткой своего организма. У меня будто зудит под кожей по всему телу. — Тот озадаченно взглянул на Гарри и Снейпа. — Вы не чувствуете подобного?

Гарри отрицательно качнул головой.

— Нет, — ответил Снейп. — Похоже, Драко, этого не чувствует никто, кроме тебя.

Глава 19. Свет души

— Постой, — остановил Драко Поттер, стоило ему покинуть импровизированную камеру допроса.

— Мне нужно к мадам Риссалис, насколько ты успел заметить.

Драко не контролировал тон — его голос словно жил своей собственной жизнью, превращаясь в субстанцию холодной безразличности.

— Мы не хотели делать тебя крайним, Малфой, — сказал Поттер, скрестил на груди руки. — Но ты должен понимать, что мы были обязаны допросить всех.

Драко взглянул на того: исподлобья, мельком. Он, разумеется, все понимал, но дело было далеко не в этом. Он на долю секунды прикрыл глаза: жалкая попытка отгородиться от реальности, чтобы не чувствовать изнывающего, исходящего болью чувства глубоко за грудной клеткой. Выдохнул — медленно. Он бы прямо сейчас вышел на воздух, чтобы вдохнуть полной грудью и сбросить с себя липкое ощущения сдавливающих стен.

Возможно, ему просто показалось? В конце-концов, чего он ждал? Что Поттер займет его сторону? Какая глупость.

— Да, я в курсе, — сухо бросил Драко. — Я пойду?

Поттер сощурился в подозрении. Его дотошность сейчас бесила.

— В чем дело, Малфой?

— Я же сказал, все в норме.

— Я вижу, что с тобой что-то не так.

— Если ты не прекратишь задавать идиотские вопросы, то со мной что-то точно будет не так.

— Тебя задел допрос?

— Нет, я понял, почему тоже попал под раздачу.

— Тогда в чем дело?

Внутри Драко что-то щелкнуло: он развернулся к Поттеру, и в это мгновение его не смогла бы остановить даже окклюменция. Он не хотел ничего говорить — Мерлин свидетель, — но слова вырвались сами по-себе, словно махом высвободившиеся на свободу из-за прутьев решетки.

— Мне был неприятен твой взгляд, Поттер. Вот, в чем проблема. — Великий Салазар, это даже звучало по-идиотски! Какие он мог выдвинуть претензии Поттеру? Что его ожидания не совпали с реальностью? Что его задело то, насколько искренне Поттер его подозревал?

Тот замер, свел темные брови к переносице — Драко не хотелось сейчас ничего ему объяснять. Но уже начал. Следовало закончить.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уже видел этот гребаный взгляд! — процедил Драко. Необходимо было срочно взять себя в руки, но он ощущал, как магия бурно разгонялась по его венам, как она мешала думать и здраво оценивать ситуацию. Это было опасно. И, судя по пожару, сам Драко внезапно оказался опасным. — Я понимаю: что бы ни происходило, я всегда остаюсь бывшим приспешником Волдеморта и несостоявшимся убийцей Дамблдора, но я полагал, что мои действия на войне покажут тебе истинную суть вещей. Не думал, что в месте, где мы все чувствуем себя чужими, я снова увижу этот взгляд.

— Какой взгляд?

Сердце тревожно трепыхалось в груди. Там, внутри, слова оставляли тяжелый осадок — и так легко слетали с губ.

— Как тогда, на шестом курсе, когда ты преследовал меня до туалета.

Он заметил, как в зеленых глазах искрой сверкнула эмоция. Нечто похожее на сожаление. Драко скривился: ему было это не нужно, он давно уже оставил ту ситуацию в прошлом, однако сейчас, когда Поттер смотрел на него в аудитории так, словно готов был лично связать и отдать под суд Визенгамота… Стоило признать, что Драко это полоснуло куда сильнее Сектумсемпры.

И никогда в жизни он не сознался бы Поттеру, почему.

— Те годы дались нелегко всем нам, — произнес Поттер, шагнув ближе к Драко. Он, вторя этому движению, отдалился. — Моя голова горела от осколка души Риддла, я едва ли мог оценивать уместность своих действий. Мне жаль, что я причинил тебе вред.

— Пошел ты, Поттер! — горячо выпалил Драко. — Вместе со Снейпом, своими допросами и извинениями!

Поттер выгнул бровь, скрестил руки на груди, и это его спокойствие, контрастирующее сейчас с бурей, бушующей внутри Драко, доводило до зудящего раздражения.

— Я понял, — сдержанно сказал тот. — Давай поговорим позже у нас в комнатах, когда ты успокоишься.

Возмущение, вмиг всколыхнувшееся в груди от этой реплики, Драко не сумел бы описать ни одними приличными эпитетами.

Ему показалось, что Поттеру отвесил пощечину не он, а кто-то другой его рукой — столь быстро и неожиданно для него это произошло. Всего миг — и пальцы уже горячо покалывало жаром. Поттер легко коснулся щеки, удивленно взглянул на Драко.

И в момент выплескивания накопившихся эмоций Драко понял, что пришел в себя. Даже обида от подозрений Поттера, казалось, отошла на второй план.

Это было что-то личное. Сломать Поттеру нос в поезде — история совершенно иного разряда, но сейчас… О, Мерлин. Ему точно стоило понять, что с ним творится: вся здешняя магия будто вынуждала его терять контроль над своим разумом и высвобождала нечто глубинное. Вытаскивала из недр его души на свет самые потаенные порывы.

Поттер молчал — и, пока тот не прокомментировал эту ситуацию, Драко устремился прочь по коридору.

Стихийная магия. Ему нужно было в аудиторию профессора по стихийной магии.

Драко застал профессора Риссалис за раскладыванием книг по полкам неровного, испещренного руническими узорами, шкафа: дама стояла на лестнице, что самостоятельно ходила от одного угла шкафа к другому деревянными вырезанными чьей-то умелой рукой лапами, крайне похожими на звериные. Буйный разросшийся фиолетовый плющ заполз толстым стеблем на одну из кривых полок.

Солнце преломлялось цветными полосами света, стоило ему лишь соприкоснуться с витражами на оконных стеклах.

— Профессор? — окликнул Драко. Дама резво повернула к нему голову, едва удержавшись на лестнице, благодушно улыбнулась и, оставив книги на полке, спустилась на пол.

Закутанная в легкую шаль, скорее похожую на хрупкое сплетение паутинных нитей, с поблескивающими сталью пуговицами на крапчатом плотном жилете, в вышитых разноцветными камнями и бусинами моджари с изогнутым мысом, профессор производила впечатление леди весьма нестандартных нравов. Драко помнил, как на первой лекции она то снимала, то надевала вновь элегантные овальные очки, то сидела, устремив взгляд вдаль, словно далеко за пределы аудитории, то начинала расхаживать, словно одна только мысль мешала ей сидеть смирно.

— Добрый день, мистер Малфой. — Поразительно, что пожилая мисс запомнила фамилию Драко, учитывая, что тот посетил пока лишь одну ее лекцию. — Я могу вам помочь?

— Меня заинтересовала стихийная магия, — зашел он издалека, — и я рискнул полюбопытствовать, можно ли узнать свою стихию раньше, чем посредством медитаций на уроках?

Профессор Риссалис смерила его оценивающе-заинтересованным взглядом, поправила рукав кардигана.

— Полагаю, вы хотели бы узнать о себе больше как можно раньше?

Драко даже не пришлось оправдываться: профессор самостоятельно ему подсобила в этом вопросе.

—Да, именно так. — Он постарался улыбнуться как можно более естественно.

— Я вижу вашу стихию, но, пожалуй, мне хотелось бы поинтересоваться, есть ли у вас какие-то предположения?

Драко замешкался, не решаясь поначалу произнести вслух свою теорию, но после неуверенно выдавил:

— Огонь?

Профессор хмыкнула.

— Интересный вариант, но ваш внутренний мир для огня слишком эфемерен, хрупок и легок. Ваша стихия — воздух.

Драко застыл, не поверив своим ушам. Воздух? Но как же пожар, им устроенный? Кто-то из них, вероятно, ошибался. Быть может, Лавгуд показалось?

— Вы уверены?

— Абсолютно, — пожала плечами профессор. — Это видно по вашей ауре. К слову, она слишком встревожена, подернута рябью. Вы не замечали в последние дни за собой непроизвольных всплесков магии?

— Я слышал про ауры, — протянул Драко. — Они имеют весомое значение в мире магов?

— Каждый волшебник обладает индивидуальной аурой, совершенно уникальной, непохожей на чужие. По ней можно понять разное: например, когда маг испытывает особенно острые эмоциональные переживания, когда он колдует, используя стихийную магию, или когда с его аурой что-то не так. — Внезапный акцент на последних словах заставил Драко напрячься. Профессор, словно невзначай, коснулась длинных кистей волшебного дерева, раскинувшегося над ее столом.

— А с моей… С моей аурой что-то не так?

Профессор Риссалис хмыкнула в задумчивости — словно скорее самой себе, нежели в ответ.

— Я обратила на это внимание, стоило вам пересечь порог аудитории, мистер Малфой. Любопытный случай. — Ее протяжная фраза — мелодичное журчание музыки без мотива. — Я впервые вижу подобное у волшебника.

— Так в чем дело? — взволнованно поторопил Драко.

— На вашей ауре шрамы. Идентичные тем, что исполосовали ваше тело. Весьма, весьма любопытный случай.

Драко похолодел. В панике сжал кольцо на указательном пальце — с тех пор, как Северус по возможности залечил его раны от Сектумсемпры, он не снимал его ни перед одной живой душой.

— Вы не можете их видеть, — прошептал он. — Я скрываю их чарами.

— Я многое могу видеть, — мягко возразила профессор и посмотрела на Драко с завороженным интересом. — И чары не в силах скрыть ничего от моего взгляда. Шрамы на вашей ауре открытые: они исходятся крайне сложной и мощной магией. Похоже, то, что оставило шрамы на вашем теле, затронуло и вашу ауру. Я впервые сталкиваюсь с подобным.

А Драко впервые слышал в целом обо всем этом. Он подозревал, что у магов может быть аура, но в программе в Хогвартсе не упоминали о подобных аспектах магии волшебника. Но шрамы на ауре? Неужели Сектумсемпра обладает настолько сильным воздействием? И могло ли это быть связано с его нынешним состоянием?

— И любой, к кому было бы применимо это заклинание, щеголял бы со шрамами на ауре?

Профессор качнула головой.

— Не каждый. Внутри вас, мистер Малфой, с рождения крылась огромная сила, невероятная магия, и шрамы на ауре от заклинания помогли ей найти выход на волю.

— А что это за… — Драко помедлил силясь осознать услышанное. — А что это за магия?

— Никогда раньше не видела подобную.

Что ж, сначала Поцелованный Тьмой, теперь это. Драко не успевал задаваться одними вопросами, как местные аномалии подкидывали ему другие.

— С самого первого дня здесь я чувствую себя странно, — с осторожностью сознался он. — Меня словно наизнанку выкручивает. Это как-то связано с тем, что вы только что сказали относительно моих… шрамов на ауре?

— Вероятно, ваша магия входит в резонанс со здешней, — профессор приспустила тонкую оправу очков, взглянула на Драко поверх стекол и предостерегающе произнесла: — Я бы посоветовала вам заняться стихийной магией как можно раньше. Возможно, вам это поможет в вопросе давления волшебства в Элемаурене.

— А что мне делать с магией, сочащейся из шрамов? Это опасно?

Профессор Риссалис отвела взгляд — всего на секунду, но Драко этого хватило, чтобы понять, что она чего-то не договаривала. Казалось, здесь каждый знал о нем то, чего никогда не знал о себе он сам, о чем лично он не подозревал с самого детства и не имел даже малейшего представления. Это вынуждало насторожиться.

То, как Драко ощутил себя в Роще, он не смог бы передать словами, имей он хоть энциклопедический словарный запас и умей он несравненно орудовать даже самыми витиеватыми сплетениями речевых конструкций. Это было восхитительно. Там, в тени куп древних деревьев, он впервые испытал то, о чем лишь слышал со слов других людей; то, что — он знал еще с пеленок — ему никогда не предвидится испытать; то, о чем ему, имеющему бессчетное число обязанностей перед семьей, стоило навсегда забыть.

Свободу.

И Драко не имел ни малейшего представления, почему это чувство окатило его волной, приласкало безмятежными касаниями, согрело невесомым дурманящим шепотом. Но он хотел еще.

— Полагаю, что ничего не делать. Не думаю, что это опасно — открытые шрамы могут дать вам свои премущества, мистер Малфой. Скрытая внутри магия, вероятно, поможет вам быстрее освоить стихийную и справиться быстрее многих.

Наглая ложь. Драко научился распознавать ее за войну. Но кто он такой, чтобы спорить? Стоило сказать профессору спасибо хотя бы за то, что она ответила на большую часть его вопросов.

Он еще мгновение помялся на месте под изучающим взглядом профессора Риссалис, сдержанно поблагодарил и направился к выходу. Как вдруг остановился.

— Почему вы видите ауры?

Профессор вернулась к шатким ступеням лестницы, искоса взглянула на него.

— Некоторые здесь награждены от природы довольно занимательными дарами. Но я оставлю детали этого секрета при себе: все мы хотим скрыть что-то от чужих глаз, верно?

И, невзначай лукаво подмигнув Драко, сняла с полки брошенные книги.

***

На Элемаурен опустились вечерние сумерки и сомкнулись плотным пологом вокруг башен, каменных стен и склонов гор. Не успел Северус объявить окончание лекции, а студенты подняться из-за череды парт, как дверь распахнулась и порог аудитории переступила высокая фигура Шредера.

Его мантия — длинная струящаяся ткань, инкрустированная вышивкой незнакомых узоров, подобно мантиям других профессоров — тянулась за ним лазурным шлейфом. Всегда светлые мантии — в тон падающим на глаза волнам золота волос. В тон холоду хрусталя серых глаз. Северус не раз заглядывал в глаза волшебников — и редко когда мог бы увидеть в них такую обволакивающую в своей силе энергию, такую сокрытую внутри мощь, что видел в глазах Иоганна Шредера. В последний раз столь же самозабвенно полыхала алым неиссякаемая жажда в глазах Тома Риддла.

Но Риддл и Шредер были разными. Совершенно. На фундаментальном уровне — и Северус, будучи приближенным когда-то к Лорду, научившийся тончайше распознавать все подоплеки в высказанных смыслах и улавливать мельчайшие изменения в мимических складках, не мог этого не заметить.

— А, мистер Айфельд, — улыбнулся Шредер направлявшемуся к дверям студенту. — Как здоровье вашей достопочтенной бабули?

— Она идет на поправку, благодарю, мистер Шредер, — склонил голову Айфельд.

— Передавайте ей от меня нижайший поклон и сердечные пожелания скорейшего выздоровления.

После, перебросившись еще парой фраз со студентами — насколько мог расслышать Северус, то касательно успеваемости, то касательно родни, то касательно дикорастущих грибов из Рощи — Шредер, наконец, добрался до преподавательского стола. Северус как раз спустил кафедру к полу.

Они остались в аудитории одни. Янтарная смола еще более золотила волосы Шредера, превращая их вид в настоящую драгоценность.

Последний разговор оставил у Северуса неприятный осадок, и он не мог бы сказать, что испытывал особое желание вновь говорить с директором.

— Добрый вечер, мистер Снейп. К слову, вечер и впрямь хорош, — тот качнул головой в сторону арочного окна, и Северус последовал его примеру лишь мельком, скорее для вида. Шредер, похоже, был отъявленным любителем заходить издалека. — Ручаюсь, если выйти сейчас во двор и вскинуть голову, то можно будет сосчитать каждую звезду на небе.

— Пожалуй.

— Вы провели допрос студентов, присутствующих утром на лекции профессора Грейнджер в Восточном дуэльном зале?

— Доскональный.

— Выяснили, кто виновен в инциденте?

— Нет, — соврал Северус — и, он был уверен, ни единый мускул на его лице не выдал этой лжи. Однако Шредер улыбнулся в ответ — странной ласковой улыбкой — и отбил пальцами по столу неизвестную мелодию.

Несколько колец на его пальцах блеснули в свете смолы, но внимание Северуса привлекло только одно: не настолько вычурное, как другие, и лоснящееся серебряной окантовкой, в отличие от множества золотых, вокруг темного камня. Темного почти полностью, словно почерневшего со временем — лишь с одного края вкрапление фиолетового свечения. Миг замер. Свечение, уже так знакомое Северусу.

— Отдел Тайн может положиться лишь на вашу помощь, мистер Снейп.

— С чего вдруг я должен соглашаться на столь сложные черномагические ритуалы?

— Если все пойдет как нужно, клянемся именем Мерлина: вы не пострадаете.

Совпадение? Слишком явное. Слишком остро бросающееся в глаза. Северус незаметно всмотрелся: на кольце не было ни надписей, ни символов.

— Очень жаль, — протянул Шредер. — И вы решили замять это дело?

— Никто из студентов не причастен. В остальном я не представляю, кто мог приложить руку к пожару.

— Какая неимоверная сила нужна, чтобы стихийной магией создать столь буйное и непокорное пламя. — Шредер посмотрел Северусу в глаза — удивительно доверчиво и открыто, но не использовал ни легилименции, ни других способов проникновения в разум. На долю секунды у Снейпа возникло непреодолимое желание незаметно скользнуть тому в сознание, но он вовремя остановил себя. Это могло бы стать фатальной ошибкой. — Думаю, вы меня поймете, мистер Снейп: иногда ответственность кажется безмерно тяжелой ношей. На мне висит целая школа, и я ответственен за безопасность каждого студента, но когда случается нечто подобное… — Тот выдержал паузу. Качнул головой. — Когда студент становится опасен не только для окружающих, но и для себя, это не просто создает проблему. Это сеет хаос. И такой студент в первую очередь создает угрозу для самого себя — создает угрозу, не побоюсь выразиться излишне пафосно, во всепожирающей силе. Я надеюсь, что тот, кто сотворил этот пожар, сделал это осознанно, поскольку если нет — это означает полную потерю контроля. И неизвестно, к чему она приведет в следующий раз.

Северус не был впечатлен проникновенной речью Шредера — однако по спине сполз холод. Драко не понимал, что делал, когда сотворил пламя, но так ли это опасно, как заверял директор? Не было ли это напускным утрированием со стороны того? Шредер, вопреки всем убеждения Северуса относительно своих шпионских навыков, оставался неизвестной фигурой на этой шахматной доске. Козырем в рукаве в карточной партии.

С одной стороны, Северус не знал всех хитростей Шредера. С другой — тот давно варился в тонкостях этого мира. Знал нюансы стихийной магии. Говорил, казалось, совершенно искренне.

Голова шла кругом.

— Не могу поспорить ни с одним вашим словом, — промолвил Северус. — Это крайне опасно и имеет непредсказуемые последствия. Я осознаю это и полностью разделяю ваши опасения. Действительно жаль, что мне так и не удалось найти виновника.

Мог ли Шредер помочь Драко?

Нет. Северус не станет проверять это, пока не удостоверится в том, что директору и впрямь можно верить.

— Приятно встретить понимающего человека. — Шредер расслабленно провел рукой по волосам. — Должно быть, служба обезумевшему Тому Маволо Риддлу наложила на вас несмываемый отпечаток.

О да. Этот отпечаток прожег его насквозь.

— Так и есть.

— Я слыхал о нем, когда он только начинал продвигать свою систему взглядов и затеивал революцию. Среди множества идей имелись бриллианты, но в большинстве своем, как по мне, он был слишком склонен к радикальности и диктатуре.

— Излишне.

— Почему вы присоединились к нему?

Северус откинулся на спинку кресла, коснулся в задумчивости подбородка. Шредер оставался стоять, отбрасывая длинную тень на заставленный колбами и исписанными пергаментами рабочий стол.

— Я был слишком юн, чтобы суметь отличить свои идеалистические фантазии от беспощадной реальности.

— Значит, реальность пришлась вам не по вкусу?

— Реальность оказалась неожиданно жестока для неопытного юношеского ума.

Шредер хмыкнул, сощурил серые глаза.

— Значит, полагаю, находиться на стороне Дамблдора оказалось надежнее?

— Откровенно говоря, сейчас я придерживаюсь мнения, что ни в одной из сторон не было привилегий и надежности. Что Волдеморт, что Дамблдор были волшебниками, которым важно было доиграть партию до конца вне зависимости от того, сколькими пешками придется пожертвовать во имя великой цели. Они оба были безумцами: в той или иной степени.

Лицо Шредера озарилось интересом: он разглядывал Северуса в открытую, словно бы даже с детским любопытством, что невозможно было спрятать ни за одной из масок. И восхищением. Северус на мгновение испугался эмоции, так беззастенчиво выставленной напоказ чужим человеком.

— Но по итогу война закончилась победой армии Дамблдора.

Северус фыркнул.

— В моих глазах это не совсем так.

— Ничья?

— Обоюдный проигрыш. Никто из них не сумел добиться того, к чему шел.

— Я следил за событиями в Англии и полагал, что Альбус Дамблдор хотел завершения войны. Хотел мира. — Шредер развел руками: — Так вот он — долгожданный мир.

Северус посмотрел на директора: долго, пытливо, силясь понять, действительно тот так полагал или выводил Снейпа на откровения.

— Мира не существует. Это бред, — бросил он низким вкрадчивым голосом. — Буря приходит и уходит. Предводители волшебников, маглов — без разницы — всегда хотят войны за собственное видение идеального мира. Никто никогда не сможет успокоиться и никто никогда не будет доволен. Сейчас закончилась одна война, но, я уверен, позже — может, многим позже, может, меньшим — разверзнется новая.

Шредер улыбнулся.

— Вы и впрямь крайне интересный человек, мистер Снейп. Что ж, надеюсь, мы сумеем избежать нового трагичного инцидента.

Затем тот развернулся — махом, на каблуках своих белых туфель — и, принявшись насвистывать мелодию, мотива которой Северус никогда раньше не слышал, покинул аудиторию.

Снейп, желая стряхнуть с себя странный разговор, взял мазь от ожогов и решил зайти в их с Грейнджер покои, чтобы принять душ, и встретился там с ней, читающий за чашечкой чая на кухне. Она бросила на него быстрый взгляд.

Вспыхнули, ошпарили жаром воспоминания — лаборатория; мисс Грейнджер, слишком пылко спорящая; он, оказавшийся слишком близко. Недопустимо близко.

Сегодня она активно вела лекции: Северус слышал, как она вновь выгнала из аудитории студента.

— Как ваша рука? — невзначай спросил он, остановившись в коридоре у двери в ванную.

— Гораздо лучше, благодарю.

Ее тон был прохладен — ничего нового. Обижаться Грейнджер умела основательно.

— Я бы осмотрел ожог.

Грейнджер пожала плечами — слишком безразлично. Эта отрешенность, как бы ни хотел признавать того Северус, задевала его.

— Хорошо.

Он прошел на кухню, занял стул напротив и размотал оставшиеся со вчерашнего дня бинты на ее руке, пропитанные зельем. Очаг воспаления и впрямь начал сходить на нет: кожные покровы восстанавливались быстро.

— Почему вы не приходите сюда есть? — внезапно спросила Грейнджер.

— Мне хватает еды во время потчеваний с остальными преподавателями.

— Сегодня вы были только на обеде.

Северус искоса взглянул на нее, и Грейнджер с излишним интересом принялась помешивать чай. Интересно. Похоже, она замечала, присутствовал ли он в зале. Он нашел это неожиданно приятной деталью.

— Но, разумеется, это не мое дело, — поспешно пояснила она. Северус ухмыльнулся, и Грейнджер, заметив это, нахмурилась: — Почему вы ухмыляетесь?

— И с каких пор вы следите за частотой моего питания?

Она на секунду замерла над чашкой, затем посмотрела на него в возмущении и вызывающе вздернула подбородок.

— Я не слежу за вашим питанием! Мне что, заняться больше нечем?

Вся ее оборонительная позиция выглядела до смехотворного смущенной, и Северус ощутил, как его ухмылка ярче расцвела на губах. Грейнджер вскинулась еще больше:

— Прекратите так ухмыляться!

— Как?

— Так самодовольно!

— Это не самодовольная ухмылка, мисс Грейнджер. Вам стоило бы походить на курсы распознавания эмоций.

Похоже, это вывело ее из себя. Она совершила попытку — жалкую, без сомнения — выдернуть руку, но Северус сжал ее крепче. Хорошо, что он прихватил с собой мазь.

— Прекратите сопротивляться.

— Прекратите ехидничать, — в тон ответила она. — И спать в нашем кабинете.

Северус сделал вид, что его нисколько не удивила эта просьба.

— Это наши общие покои и, вне зависимости от каких-то наших недомолвок, они продолжают таковыми оставаться, — продолжила она. — Если вы считаете, будто смущаете меня своим присутствием из-за моей обиды или будто я не хочу вас видеть, то это не так. Я была бы рада, если бы вы вернулись ночевать сюда.

Ее просьба — хрупкий росток, что ненароком зацвел на загнившей почве души Северуса. Теплый ночлег промозглой лютой зимней ночью. Полноводный ручей для умирающего от жажды.

Он посмотрел на нее. Глаза в глаза. И всего на миг — это больше, чем слова, громче, чем крик, касание без прикосновения. Они цеплялись друг за друга — и с самого первого дня перед гнетущей войной, когда их сердца оказались слишком обнажены друг перед другом, тогда, во время очередной встречи в библиотеке, когда они невольно заговорили друг с другом так, будто за них говорили их души, Северус не мог объяснить себе, почему его так сильно к ней тянуло.

Почему только рядом с ней он ощущал, словно извечная тьма, живущая внутри него, наконец разгонялась светом.

Чувства, которые Северус отвергал, вонзились в него заточенным острием. И действие этого яда достигло апогея.

— Я боюсь темноты, — неловко улыбнулась Грейнджер.

Миг рассыпался на осколки.

— Не бойтесь, — язвительно произнес Северус, — монстры примут вас за свою.

Она в возмущении все же выдернула ладонь из его рук.

— Вы ужасный хам!

Похоже, она неправильно его поняла.

— Я про ваш характер, а не про визуальную составляющую! — постарался объясниться Северус. Пыл мисс Грейнджер слегка поутих, но она не сводила с него оскорбленного взгляда.

— Идите, куда вы там шли, — обиженно пробормотала она. — С рукой я закончу сама. Но, несмотря на ваше хамство, я все же хотела бы, чтобы вы остались на ночь тут.

***

После уроков Драко допоздна задержался в библиотеке и перерыл там бессчетное число книг в попытках найти хоть какие-то крохи информации о шрамах на ауре. Теперь же у него появилось отчетливое ощущение, что все здесь настроено против него: библиотека была бессильна в том, чтобы ответить на его вопросы, и ни одна из книг не могла поведать, что с ним не так. Все, что он узнавал о себе, невозможно было отыскать среди древних томов, и ни единая живая душа не желала объяснять, почему его называют Поцелованным Тьмой и по какой причине шрамы с его тела перекочевали на ауру.

Унылое времяпрепровождение, сопровождающееся несколькими накатами потери смысла существования и возникающим без конца вопросом “За что мне все это?”, скрасило новое знакомство. Ее звали Эмма, это была девчонка с седьмого курса Элемаурена (в эту школу, в отличие от Хогвартса, дети поступали в девять лет и обучались аж до двадцати).

За час общения Драко узнал, что ее стихия — растения, что ее отец занимается благотворительностью в фонд магических детских домов, что у нее есть домашнее животное — волшебный летающий кайман по имени Мюнхаузен, что когда-то она ездила на Карибы и познакомилась с настоящей русалкой, связавшей ей ожерелье из ракушек, что однокурсницы не понимают ее и многое-многое другое. Она была веселой разговорчивой волшебницей с длинными черными волосами, заплетенными в несколько тугих кос, золотистой смуглой кожей и невероятной насыщенностью зелени глаз.

Поначалу Драко не слишком был расположен к навязанной компании, но Эмма оказалась полезной: сравнительными оборотами речи она помогла ему быстро запомнить разделы в огромной библиотеке Элемаурена и разобраться в нескончаемых книжных лабиринтах. А потом ему даже показалось приятным ее общество. Несмотря на то, что под конец истечения часа у него раскалывалась голова от беспрерывной болтовни Эммы, ему понравилось, что участия в ее монологе не требовалось. Кажется, она получала удовольствие просто от возможности воспроизводить мысли в речь — и Драко не было необходимости отвечать. В этом имелись свои преимущества.

Однако в покои Драко вернулся ни с чем и поздно — когда вечер уже с концами проглотил огромной разинутой пастью местность в непроглядную тьму.

Поттер занял кухню: тот склонился над столом, вычерчивая что-то на бесчисленных свертках пергаментов. Драко прошел мимо него, поставил магический чайник греть воду (отсутствие домовиков все еще казалось ему вопиющим издевательством), мельком глянул на стол.

На каждом из пергаментов был изображен дракон: вот он разевал пасть с чередой заостренных клыков; вот он пригибал голову близко-близко к земле, и ноздри его по-охотничьему раздувались, словно принюхиваясь к следу потенциальной добычи. На другом была изображена лишь голова: две пары массивных рогов были подписаны как “движения, запах, слух. Предположительно - управление” и “выяснить”.

Сейчас Поттер изображал фигуру дракона в полный рост: раскинутые по разные стороны туловища мощные крылья, стройный ряд шипов вдоль линии позвоночника.

Под кучей пергаментов едва ли не на весь стол была разложена карта — очевидно, местности, пролегающей в округе школы. И кто, интереса ради, Поттеру ее только выдал?

По другую руку того сгибалась в переплете записная книжка: страницы пестрели исписанными записями, изобилием восклицательных и вопросительных знаков, пометками “выяснить” и набросками на скорую руку. Драко увидел заметку насчет скрутки травы.

— Неуловимый охотник на драконов снова пойдет совершать попытку быть сожранным летающим ящером? — выплюнул Драко. Это, разумеется, было не его дело. Поттер имел свою голову на плечах и наверняка здраво оценивал риск для жизни.

И все же Драко это бесило. Неужели Поттеру не хватило опасностей на век вперед во время войны?

Тот бросил на него полный скептицизма взгляд.

— У него занятная природа поведения. В прошлый раз тот съел принесенную мною траву. Не знал, что драконы могут питаться чем-то подобным.

Драко снова взглянул на пергаменты. Ему не были интересны подобные игры наперегонки со смертью, его не пленило чувство опасности, которое, очевидно, дарила Поттеру эта слежка — и все же где-то глубоко внутри Драко таилось чувство интереса. Он ощущал его и осознавал со всей ясностью. Ему до жгучего нетерпения было любопытно взглянуть на дракона и тоже поучаствовать в его изучении, однако слишком высок был риск для жизни.

Ко всему прочему, Поттер преследовал дракона на метле. А Драко…

Пожар неизбежно поедал все и был неумолим. И языки огня, до черноты ласкающие дерево балок, ворочали уже нераспознаваемые вещи и бросали их в глубокую жаркую пасть.

Гойл погиб. Был сожран заживо беспощадным пламенем. И от этого жуткого зрелища внезапной жатвы смерти сложно было отвести глаз.

А Драко не мог сесть на метлу. Пожалуй, это было достаточно веской причиной, чтобы убедить самого себя в абсолютной глупости затеи Поттера с драконом.

— Очень увлекательно, — нарочито небрежно бросил Драко.

Он все еще ощущал обиду за внеплановый допрос, хоть и в меньшей степени, чем будучи на эмоциях на выходе из аудитории.

— Ну разумеется, — язвительно бросил Поттер.

Война того изменила — это было заметно издали, — соткала в личности Поттера свою паутину ожесточенности, заострила черты характера, превратила его для передвижения по полю боя в своего сильнейшего воина. Насколько они с Драко находились по разные стороны этого поля — настолько же они оба оказались выброшены в безжалостную битву.

Они оба умирали за прошедшую войну: внутри себя самих.

Они помолчали.

— Я не стану извиняться за пощечину, — сказал Драко.

— Я этого и не ждал.

— Я все еще считаю, что это было оскорбительно.

— Пожалуй, я и впрямь перегнул палку.

Драко осторожно, совершенно недоверчиво покосился на Поттера, но тот говорил всерьез. Короткий мимолетный взгляд — и снова записи на пергаменте.

Что это было? Извинение? Схожести мало, однако Драко хорошо помнил, насколько плохо Поттер порой подбирал слова.

— Сегодня будешь производить очередную попытку умереть от драконьих зубов?

Поттер хмыкнул.

— Называй это как хочешь, Малфой.

— Я смотрю, ты уже здоров?

— Местные травы крайне эффективны.

— Местные травы будут эффективны против оторванной головы?

— Это угроза или переживания за мое здоровье? — шутливо поинтересовался Поттер.

Драко стушевался — всего на секунду, что происходило с ним в редчайших случаях. Похоже, усталость брала свое. Должно быть, ему следовало замолчать и уйти в спальню, не то, небось, он рисковал сказать еще что-нибудь неуместное поневоле.

Он заварил чай, и пар взвился, закружив по кухне ароматом персика.

— Интересно, когда герой всея Британии и, судя по всему, в скором времени укротитель драконов Австрии, успевает побаловать себя сном?

— Это нужно сказать спасибо зельям, восполняющим сон.

Драко едва не расплескал чай — настолько резко он развернулся к Поттеру.

— Ты осведомлен о побочных эффектах длительного применения? — предостерегающе спросил он. — Ну, таких как потеря аппетита, головные боли, головокружения, повышенная агрессия. В тяжелых случаях галлюцинации и судороги.

— Я принимаю их не такой длительный срок. И не на постоянной основе.

— Ты идиот, — прошипел Драко.

— Ты достаточно часто повторяешь это, я успел понять, — разозлился в ответ Поттер. Вспыхнул, словно спичка — как не раз случалось во время учебы в Хогвартсе. — С чего тебя вообще волнуют мои бессонницы и прием зелий?

Это был очевидный вопрос со стороны Поттера, честный ответ на который Драко не собирался озвучивать.

— Я живу с тобой в одних покоях, — повел он плечом. — Серьезные побочные эффекты от твоего зелья отразятся и на мне тоже.

Поттер одарил его тяжелым мрачным взглядом и вернулся к пергаментам.

— Кстати, если бы ты столь неосмотрительно не заработал простуду вчера, то вместе со мной и Грейнджер узнал бы кое-что весьма интересное относительно Лавгуд.

— Что? — спросил Поттер — и даже головы не поднял.

— Полагаю, тебе придется дождаться встречи непосредственно с ней, чтобы задать ей этот вопрос.

Тот снова посмотрел на Драко — теперь в требовательном ожидании.

— Рассказывай, Малфой.

— Ну я даже не знаю, — плутовато протянул Драко, дразняще подался вперед, облокотился на стол — прямо на листы пергамента и раскинувшиеся широты трудов картографа. — Не хотелось бы лишать тебя возможности самостоятельно наверстать упущенное и допросить Лавгуд. Уверен, она будет рада рассказать это еще раз.

В глазах Поттера полыхнул гнев — обдал жаром, забрался под кожу, и Драко сдался.

— Помнишь, Лавгуд два раза бесцеремонно уходила с урока?

— Да, до этого она никогда не делала ничего подобного.

— Наша неповторимая чудачка слышит голоса статуй из оранжереи. Они зовут ее, просят о помощи. Как раз они и дали ей наводку на тебя и дракона: заявили, что якобы спасти она их сможет, только если найдет дракона.

— Очень странно, — Поттер опустился на стул, коснулся в задумчивости шрама на лбу. — Может, Луну зовет некая магическая сила, заключенная внутри статуй? Что мы вообще о них знаем? Чьи это статуи?

— Грейнджер сказала, что это статуи каких-то нимфир. Якобы дар директору Шредеру за то, что он заключил с древними народами, живущими за пещерой, перемирие.

— Я прочел недавно в библиотеке Элемаурена, что бессчетное число лет назад волшебники решили, что существа им что-то должны, и народам пришлось бежать в другие земли в попытках спастись.

Драко нахмурился.

— Никогда не слышал подобных преданий.

— Это не предание, Малфой. Это история.

— Об этом не было никаких упоминаний в учебниках по Истории магии.

— Неудивительно, — качнул головой Поттер. — Похоже, волшебный мир старательно скрывает свои давние прегрешения. Так вот, я предполагаю, что в статуях, возможно, заключена какая-то сила. Если это дар директору, то зачем им умолять себя спасти?

— Ты хочешь сказать, что они могут быть… в какой-то мере живыми? — скривился Драко, сам сомневаясь во вразумительности собственного предположения. Поттер многозначительно посмотрел на него.

— Не знаю… — протянул тот. — Неизвестно, что за этим может стоять на самом деле.

Драко сел на стол, нечаянно примял край одного из пергаментов.

— Это еще не все, Поттер. Лавгуд явилось видение. Вроде как в нем она тонула вместе с кем-то.

— С кем?

— Этого нашей начинающей провидице понять не довелось. Она описала какие-то силуэты, сказала, что ощущала присутствие еще кого-то — много кого — но все слишком размыто.

— Никакой конкретики.

— Вот и я о том же.

— Зовущие статуи и видения, — подытожил Поттер, а потом вдруг рассмеялся совсем невеселым смехом. — А я надеялся, что хотя бы один гребаный год будет спокойным.

Драко стеснило — не сочувствие, но что-то близкое — внезапное, колючее, словно впившееся куда-то под ребра.

— Не хорони спокойствие раньше времени, Поттер.

— Я готовлюсь к худшему, — сказал тот, и сокровенная горечь неприкрыто обнажилась в его словах. — Глупо было надеяться, что все так скоро наладится.

— Волдеморт мертв. Все должно было наладится.

Так убеждал себя Драко с момента смерти Темного Лорда каждый день с утра до полудня и с полудня до поздней ночи. Так он твердил себе, когда Рита Скиттер очернила фамилию его семьи в газетах, когда в него тыкали пальцем волшебники Лондона, когда он приходил в остывший мэнор и чувствовал себя расколотым на сотни осколков.

Волдеморт мертв. Все должно наладится.

Смена обстановки — поездка в школу Австрии на период восстановления Хогвартса — отличное предложение. Начать все сначала в новом обществе, среди несостоявшихся семикурсников, которые так же как и он пострадали на войне.

— Надеюсь, что это просто окажутся странности здешней магии, и мне не придется вновь решать эту проблему.

Драко поморщился.

— Все предыдущие проблемы ты решал не один. У тебя были Уизел и Грейнджер.

— Но ощущение, что это преследует именно меня.

— Это преследует каждого из нас, Поттер, хватит брать на себя лишнее. Если так уж судить, то все мы прокляты на бесконечные проблемы.

Поттер фыркнул.

— Ты узнал насчет своей стихийной магии у профессора Риссалис?

— Да, — Драко спрыгнул со стола. — Моя стихия воздух.

Поттер застыл в замешательстве.

— Но что тогда насчет пожара?

Драко решил свернуть этот разговор. Ему совсем не хотелось рассказывать Поттеру остальные нюансы разговора с профессором.

— Без понятия. Я не спрашивал ее об этом. Как ты себе это представляешь? ”Добрый день, я поджег зал и пытался убить сокурсников, не окажете ли вы мне помощь”? Может, Лавгуд ошиблась, и пожар наколдовал вовсе не я?

И он скрылся в ванной, оставив Поттера на кухне со своими драконьими исследованиями и безразмерной картой горных хребтов.

Глава 20. Ночь перемен

— Дикие бараны?

Запах табака — копченый, забористый, раскрывающийся сахарными нотами каких-то сладостей. Гарри поморщился.

— Не понимаю, почему ты так удивлен, Нотт.

— Я не удивлен, скорее я бы не хотел оказаться на их месте, Поттер.

— Так нечего за нами таскаться.

— Хочу и таскаюсь.

— Тогда изволь не сорить возмущениями.

— Смотрите, — прервала их спор Луна и указала в темнеющий простор небес: там, над рассекаемыми ночную бездну затерявшимися во мгле пиками горных вершин, тянулся тропой магический след.

Тот, кто его оставил, не был виден до тех пор, пока внушительной зловещей тенью не нырнул к стаду баранов, плотно прижатых друг к другу во сне на просторном лугу: нырнул и цепкой когтистой хваткой сжал одну из диких овец. И сделал это дракон в полуночной тиши так быстро, так едва уловимо и донельзя проворно, что не потревожил, насколько мог видеть Гарри, ни единой травинки на приволье поля.

Гарри оседлал метлу, и тяжелая сумка наперевес оттянула плечо.

— Как в прошлый раз: я лечу первым, Нотт, Луна — вы замыкающие за мной, — скомандовал он и взмыл в воздух — прочь от густых зарослей, лишь бы не упустить из виду тающий магический след.

Карта, которую Гарри едва ли не с боем выбил у Макгонагалл, принесла пользу в изучении местности и грела бок во внутреннем кармане косухи. Но самым занимательным в карте, пожалуй, оказалось то, что без использования волшебных возможностей очков, подаренных Малфоем, она ничуть не отличалась от обычной ничем не примечательной карты, но стоило Гарри активировать линзы…

Ситуация мгновенно преображалась: на карте появлялись отмеченные места обитания существ в местности близ замка. Вход в Рощу Памяти был подписан переливчатым магическим светом аккурат возле пещеры; в озере, куда, спасаясь от преследования дракона, нырнул Гарри, обитали цуреллы — вероятно, те самые полуфеи-полурусалки, что оттащили его к берегу.

В лесу, где он приманивал крылатого ящера тлеющей скруткой травы, скрывались некие лури-пуффи и пхэммы. Передвигающимися скоплениями желтых точек на карте были подписаны прого — их Гарри видел и собственными глазами в стенах замка, стоило лишь начать использовать силу очков.

Видел, как и магию: тягучую, полноводную — она тянулась рассыпчатыми и струнными, извилистыми и ровными нитями волшебства по коридорам — вдоль растительности каменных стен. Петляла между наростами смолы, ползла по потолку вместе с рябью воды, не подчиненной воле гравитации.

Гарри держался от дракона на относительно небольшом расстоянии, петляя меж деревьев, пока тот не опустился одним махом крыльев на выступ скалы у бурлящего водопада. Спрыгнув с метлы неподалеку и спрятавшись в кусты, Гарри приник к земле и крепче сжал ремень сумки. То, что он планировал сделать, было совершенно безрассудно. Поэтому он не обмолвился об этом ни с кем, когда отправился на кухню Элемаурена — где, как ни странно, не оказалось ни одной живой души.

Луна и Нотт приземлились позади и зашуршали сухими ветвями кустов.

— И что дальше ты намерен делать, умник? — вполголоса поинтересовался Теодор из-за спины. Гарри раздраженно шикнул на него.

Дракон острием хвоста вспорол горло овце — едва ли не с человеческой осознанностью, и во тьме хлынувшая кровь контрастно чернела на измазанной грязью шерсти. Гарри подался вперед, всмотрелся в прищуре, когда дракон весь подобрался — грудина разгорелась сиреневым светом, задымились седыми всполохами ноздри, раскатился потрескивающий рокот из глубин драконьей трахеи — и из приоткрытой пасти вспыхнуло пламя. Устремившись прямо к овце, оно овладело ею на какие-то жалкие доли минуты, охватило полностью безжалостным огнем — и когда угасло, Гарри увидел, что пламя оставило обугленный мрак от когда-то существовавшей шерсти.

— Знаешь, Поттер, меня откровенно напрягает то, насколько спокойно ты относишься к происходящему, — прошептал Нотт. — Тебе не кажется, что мы подобрались слишком близко?

— Нет.

— О, ну разумеется. Не хотелось бы показаться пессимистом, но ты можешь ручаться, что нас не поджарят так же?

Гарри счел вопрос риторическим. Он бы предпочел думать, что полностью контролирует ситуацию, но стоило признать — это любопытство могло иметь плачевные последствия. Малфой был прав, когда говорил о его безрассудстве. Разумеется, это безрассудно. Но статуи направили Луну найти дракона — значит, это не просто интерес Гарри к неизвестно откуда взявшемуся древнему существу. Это новая загадка.

В сложившихся обстоятельствах было много переменных. Дракон, пророчество, видение Луны, наставления статуй…

Он опустил сумку на траву и достал кусок сырого мяса. Сумку было жаль — после этого желательно было ее утилизировать.

— Ты сумасшедший, — произнес Тео — и Гарри расслышал в его тоне то ли ужас, то ли восхищение.

— Все хорошо, — постаралась успокоить Нотта Луна. — Статуи сказали, что мы должны найти дракона…

— И не постарались конкретизировать, что именно с ним делать, — продолжил Гарри. —Я пытаюсь это выяснить.

— Мы все умрем, — заключил Нотт совершенно буднично, и сигаретный дым дурманящим туманом коснулся горла Гарри.

Это было опрометчиво, и Гермиона, несомненно, придумала бы другой план по взаимодействию с драконом — куда более изящный и оригинальный, куда менее грубый и прямолинейный. Малфой сейчас бы точно не удержался от колкостей — в своем привычном саркастично-истеричном стиле — касательно повреждения Авадой умственной активности Гарри.

“Дерьмо. Сосредоточься, — приказал себе Гарри. — Сейчас неуместно думать о Малфое”.

А когда-то рядом с ним стоял в подобных ситуациях Рон. После окончания войны он обсудил их проблемы с Гермионой — тогда она сказала, что ей нужно время. Рон общался с репортерами и посвящал много времени семье. С самого конца войны Гарри обходил стороной мрачные дебри мыслей о том, что случилось с их дружбой. В какой момент она пошла трещинами? Тогда, во время войны, когда Рон бросил их с Гермионой в лесу? Или раньше — но Гарри был так занят всем, кроме себя, что не уследил, как их крепкое трио начало разваливаться? Или… или их трио никогда и не было крепким?

Он ступил на полшага вперед. Дракон вгрызался в овцу, словно бы недовольно рокоча.

— Ждите здесь. Если что-то пойдет не так, улетайте. Как в прошлый раз.

Гарри мягко скользнул меж кустов к границе между зарослями и скалистым простором — ближе, ближе к драконьей пасти.

Он не слышал собственного сердца. Здесь, в оковах природной живости, лишь шумел водопад, лишь рычал дракон, стараясь насытиться пойманной добычей.

Гарри пригнулся, скрывшись в безмолвных тенях деревьев, и бросил мясо на выступ.

Шлепок — и эхо пугливо вспорхнуло в темноту.

Мгновение стихло.

Дракон рванул головой, встревоженный незнакомым звуком. Гарри боялся дышать, наблюдая из темноты кустов. Дракон забыл про овцу, раздул ноздри, принюхиваясь. Когти заскребли по камню, заклокотала чешуйчатая гортань, изогнулась шея — искусно. Прекрасный, завораживающий в своей опасности. Гарри тянуло с какой-то необъяснимой силой. И здесь, в застывшем дыхании сумрака — это не желание пощекотать нервы. Это восхищение. Это искусство, и Гарри наслаждался им — словно в галерее посетитель, нашедший картину, отозвавшуюся его душе.

Здесь — это чувства. У Гарри замерло дыхание, страх теснился в груди вкупе с жаждой прикоснуться. Подойти ближе — к тому, кто, возможно, сожжет тебя дотла. Здесь, впотьмах, это наравне с влюбленностью. Немыслимое влечение — и смертельный риск. Близко — казалось бы, лишь протяни руку, — и до боли недосягаемо.

Гарри не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь в жизни наблюдал за кем-то с таким запалом, с каким наблюдал за драконом, склонившимся мордой к мясу. Если только в период слежек за Малфоем, разумеется.

Дракон помедлил всего миг, а затем подцепил стейк хищным зубастым оскалом и проглотил, казалось, даже не пережевывая.

А потом вдруг повернул голову — туда, где затаился Гарри.

Ну конечно. Идиот. Он ведь весь провонял этим проклятым мясом.

Дракон раздул кобальтовые ноздри, придвинулся ближе, и Гарри сделал шаг назад. Метла осталась брошенной позади, рядом с его невольными спутниками, и шансов незаметно метнуться к ней не было ровным счетом никаких.

— Дерьмо, — не сдержался Гарри, когда дракон подобрался и раздул грудину.

Поток чистой погибели вырвался из глубин драконьей пасти быстрее, чем Гарри успел сориентироваться. Пламя понеслось к зарослям, где прятался он с Луной и Ноттом, с беспощадной скоростью — неумолимое, всепожирающее. Жар ударил в лицо, выжег дыхание в горле.

И Гарри — не отдавая себе отчета, повинуясь лишь слепому порыву — выбросил вперед вперед руки в самозащите. Не заклинание, не движение палочкой — простой жест отчаяния, никчемный щит из человеческой плоти.

И случилось непостижимое.

Огонь достиг ладоней Гарри и изогнулся, встрепенулся вверх, словно встретившись с невидимой стеной. Мерцающий, подобно раскаленному кварцу, он в мгновение ока очертил границу между вспыхнувшими деревьями и местом, где прятались Гарри с Тео и Луной. Воздух завыл, искаженный нестерпимым жаром, земля за границей вздыбилась. Пламя билось, как живое. Оно и ластилось к рукам — и всем непокорным своим существом бунтовало против собственной слабости.

Этого просто не могло быть.

Гарри чувствовал, как стихия подчинилась его воле. Кровь гудела в висках каленым металлом. Огненный шквал из пасти чудовища иссяк, и дракон взмыл в побагровевшее небо, уходя сиреневым следом к зубчатым вершинам гор.

Огонь ревел, обгладывая деревья и обрушивая в траву тяжелые ветви. Гарри метнулся назад, к метле, и встретился с острым взглядом Нотта.

— Какого черта это было?

— Понятия не имею. Нет времени анализировать, нужно лететь за драконом, — велел Гарри.

— Он хочет скрыться от нас там, где спят воспоминания, — шепнула Луна. Гарри нахмурился, с трудом понимая смысл ее слов. — В Рощу. Я ощутила это от него всем своим нутром.

Когда они поднялись над дымящимися руинами зарослей и погнались за исчезающей драконьей тенью, у Гарри все еще дрожали руки. Он судорожно впивался к дерево метлы.

Гарри никогда в жизни не сумел бы преобразовать в слова то, что он ощутил. Он не просто управлял огнем — на страшный долгий миг он стал им. Он сжигал дотла крепкую кору стволов деревьев, он превращал в пепел траву. Он был буйной, строптивой, ужасающей мощью.

И он не пошел дальше границы, лишь потому что приказал это самому себе. Гарри стал с пламенем единым целым. Нерушимым. Нерассоединимым.

В скальной стене зияла черная пасть пещеры — туда, свернувшись стремительной спиралью, нырнул дракон. Приземлившись, Гарри, Луна и Нотт бросили метлы и шагнули во мрак.

Тео наколдовал было Люмос, но Гарри его остановил.

— Не стоит. Здесь своя экосистема.

Они прошли пещеру насквозь, и перед ними открылся простор Рощи. Гарри взглянул на изумленных Нотта и Луну. Для тех это было падением в самое сердце чуда. Гарри испытывал то же самое, когда шагнул сюда впервые.

— Сложная магия, — пробормотал Нотт. — Неучтенная сила. Ничего ни в Элемаурене, ни здесь не похоже на волшебство Хогвартса. Воспитание с детства на строгих догматах аристократов учило нас, что существует только одна версия волшебства.

— В учебниках Истории Магии, как оказалось, нам тоже не договаривали, — сказал Гарри. — В первоначальной версии магического мира было это. Первородная магия. Позже волшебники набрались должной доли наглости и решили, что магия им что-то должна. Они стали отлавливать существ.

— Зачем? — не понял Нотт.

— Для изучения, чтобы найти способ стать сильнее, увеличив свой потенциал первобытной силы. Существа, что раньше жили с волшебниками, спрятались неизвестно где от ополоумевших кретинов. Магия послала их куда подальше, уменьшила возможности колдовства. Пришлось строгать палочки, поскольку использовать магию получалось теперь только с ними, изобретать заклинания для концентрации. Начали рождаться сквибы, от них пошла раса маглов.

Нотт фыркнул.

— Похоже, это циклично. Каждый раз находятся свои ополумевшие кретины.

Луна вскинула руки и закрыла глаза, словно камертон, настроенный на вибрации этого места. Она улыбнулась.

— Древняя. — Ее голос дрожал. — Дышит. И помнит… Помнит все.

Из-за исполинского дуба вдруг показалась фигура. Гарри напрягся, всмотрелся и заметил знакомую сумку с бессчетным числом карманов. Невилл.

Тот сосредоточенно скреб ножом по коре, собирая в склянку волокна нежно-бирюзового светящегося мха. Кажется, тот даже не заметил появление Гарри, Луны и Тео.

— Невилл! — окликнул Гарри. Невилл вздрогнул, выронив нож.

— Гарри, — выдохнул тот и махнул Луне и (несколько неуверенно) Нотту. — Что вы тут делаете?

— У нас ночное рандеву, — съехидничал Нотт. Гарри смерил того жестким взглядом, но Теодор на это лишь задымил сигаретой.

— Ты не видел дракона? Гигантского, черного и не особо приятного в общении. Его сложно будет не заметить.

— Дракона? — Невилл снова едва не выронил подобранный нож. — Здесь водятся драконы?

Тот вмиг растерял свой деловой вид, закрутил крышку на склянке и торопливо убрал ее в сумку.

Вопрос о драконе повис в воздухе, уступая в сознании Гарри место другому, более жгучему. Он сжал кулак, чувствуя тепло собственной ладони. Дикая сила. Пульсируящая, сложная. Была ли она связана со стихийной магией, о которой им рассказывали в новой школе?

— Может, в пещере есть какие-то ходы? — подкинул идею Нотт. — Туннель, допустим. Может, он спрятался где-то там?

— Ты прав, — кивнул Гарри. — Стоит проверить. Пойдем, Луна.

Он тронул Луну за плечо, когда та не отозвалась.

— Мне кажется, я чувствую сердцебиение этого места, — прошептала она в ответ.

— Разве такое возможно? — нахмурился Гарри.

— Магия здесь такая… живая.

Словно бродящая в тумане, Луна повернулась следом за Гарри к черному зеву пещеры, как вдруг земля под ее ногами дрогнула.

И не просто дрогнула — ожила. Гибкие корни вырвались из темной почвы и обвились вокруг ее лодыжек. Побеги растения, отдаленно похожего на папоротник, взметнулись, зацепились за края ее платья, схватили с какой-то удушающей нежностью за запястья. Луна вскрикнула и попыталась дернуть ногой.

Но Роща не отпустила.

Она тянула Луну вниз, к своей сырой, дышащей гулом утробе.

Гарри с Тео бросились к ней, но земля вздыбилась, щупальца корней зазмеились в угрожающем танце, преграждая путь.

Первая мысль, инстинктивная после войны — заклинание. Гарри выхватил палочку из кобуры, швырнул в корни “делетриус” — те лишь дернули сильнее, повалив Луну на землю. Невербальное “Десцендо”, отправившееся следом, не оказало никакого эффекта.

Гарри выругался. Нотт упал на колени рядом с Луной, схватил ее за руки и постарался выдернуть из земли, но, похоже, Роща была сильнее. Ноги Луны уже до бедер погрязли в почве.

— Она не хочет отпускать меня, — кажется, Гарри расслышал в тоне Луны жалобные ноты. Он ринулся было к ней, но, видимо, озлобленные на него силки корней были против его помощи. — Она страдает и просит о помощи! Она говорит, что взывала ко мне через статуй. Нужно найти дракона.

— Да мы ведь уже нашли этого чертового дракона! — взревел Гарри.

— У дракона есть секрет, — задыхалась Луна. — Нужно понять, какой.

— Какой к мерлиновой бабушке секрет может быть у дракона?! — возмутился Тео, едва удерживая Луну. Даже в эту минуту сигарета была зажата у него в зубах. — Что он предпочитает черных овец, а не белых?

Невилл оказался рядом, опустился на четвереньки в попытках помочь Тео, положил руку на корень, стягивающий локоть Луны — как вдруг выражение его лица изменилось. На нем не появилось ни тени сомнения, ни отражения страха — лишь спокойная, сосредоточенная решимость. Невилл не выхватил палочку. Гарри увидел как тот расслабил хватку на клубящихся живых корнях и, прикрыв глаза, зашептал что-то, что Гарри был неспособен расслышать. Обычно робкий, Невилл теперь был непривычно уверен в каждом движении.

Под его руками корни и листья дрогнули. Их яростное движение замерло. И затем вдруг цепкие объятия Рощи начали ослабевать. Корни разжались, неохотно скользнув обратно в почву, попрятавшись, как сурки в норы. Папоротники расцепили листья.

Гарри, теперь беспрепятственно, помог Нотту вытащить Луну из ставшей рыхлой почвы.

Невилл поднялся, отряхнул с колен землю. Ошеломленно взглянул на Гарри, словно сам не ожидавший от себя подобного подвига.

— Мы прямо-таки супергерои Марвел, — хрипло пошутил Нотт, оставшись сидеть на траве, отряхивая от земли ноги Луны. — Поттер — Человек—Факел, Лонгботтом — Человек—Грут, Лавгуд — доктор Очень Стрендж, а я, видимо, тот самый персонаж, которого убивает главный злодей.

— Ты читал магловские комиксы? — с сомнением уточнил Гарри.

— А ты думаешь, на Слизерине учились только чистокровные волшебники? — усмехнулся Нотт. Потом задумался на секунду и продолжил: — Грейнджер — типа вселенского ума, к которому все обращаются за советом. Снейп — доктор Зельедел. Уизли твой — Халк. Забини — Черная пантера.

— А Малфой кто? — фыркнул Гарри. — Капитан Истерика?

Нотт прыснул и отсалютовал Гарри сигаретой — видимо, в знак поддержки.

— Деревья шепчут. Стихии бушуют не только в Роще Памяти, — невзначай подала голос Луна. — Они бушуют внутри нас самих. Каждый должен найти свою стихию. Твоя, Невилл — растения. У Гарри — огонь.

— Я как будто сам был растением, — прошуршал Невилл. — Я словно знал, что они чувствуют, как они думают.

— Я ощутил то же относительно огня, — произнес Гарри. — Профессор Риссалис говорила о стихии, сокрытой внутри каждого, на уроке стихийной магии. Должно быть, это оно и есть. Мы с Невиллом нашли себя.

Они переглянулись, Невилл нервно рассмеялся.

— Так что там у вас с драконом? — поинтересовался тот.

По пути к пещере Гарри успел дать Невиллу краткую выжимку о преследовании и изучении дракона. Стоило им ступить в пещеру, как та сомкнулась за ними плотной, влажной пеленой, отсекая цветочный дурман Рощи памяти. Воздух ударил в ноздри тяжестью сырости.

Пещера дремала, и осторожные шаги будили в ней смутное недовольство.

— Проверим свод, — приказал Гарри. — Может, есть ответвление туннеля вверх. Люмос!

Четыре вспышки белого света выхватили из тьмы каменное нёбо пещеры.

Холодная дрожь сползла по позвоночнику.

Свод пещеры воззрился на них прогалинами дыр. Они усеивали пещеру там, наверху, словно гигантские пчелиные соты, выдолбленные безумным скульптором. Дыры зияли повсюду: от размеров кроличьей норы до широких провалов. Ровные, обточенные лентами струящихся потоков водопада, втекающих в каждое отверстие. Люмос скользил по мокрым стенам отверстий, теряясь в их бездонной глубине, не в силах достичь конца. Казалось, они вели в самое сердце тьмы.

— Проклятье, — выдохнул Нотт.

— Вода мерцает, как звездная пыль, — пропела Луна, явно очарованная ледяным дыханием глубин провалов. — Туннели похожи на входы.

Невилл, прижавшись плечом к плечу Гарри, повел лучом Люмоса по особенно широкой дыре.

— Туда бы дракон поместился?

— Я успел убедиться, что он весьма компактный, так что, полагаю, да, — констатировал Гарри.

— Как думаете, там обитают еще какие-нибудь твари? —подал голос Нотт.

Гарри почувствовал, как по рукам скользнули мурашки. Свод пещеры с его бесчисленными черными дырами-глазами казался живым, как и все в Роще Памяти, однако, в отличие от нее, настроенным враждебно. Любой из этих туннелей мог быть логовом. Любой мог скрывать затаившегося монстра.

Ощущение, что за Гарри наблюдают из десятков прогалин, стало почти нестерпимым.

— Дракон мог спрятаться в любом, подходящим ему по размеру, — прохрипел Гарри. — И, возможно, он все еще там. Ждет.

И что им необходимо делать дальше? Исследовать туннели? Это было равносильно самоубийству.

— Давайте уйдем отсюда, — предложил Нотт, опустив палочку. Луч его Люмоса погас, сгущая мрак. — Пока не нарвались еще на какую-нибудь недружелюбную тварь.

Луна кивнула и бросила взгляд в сторону выхода к Роще.

— Дракон прячется от нас. Наверное, он боится, что мы причиним ему вред.

— Удивительно, учитывая наши с ним неравные силы, — сыронизировал Нотт.

Они двинулись к выходу из пещеры, и Гарри затылком ощущал, как провожает их взглядом тяжесть бесчисленных черных глубин.

***

Он вернулся в покои еще до рассвета. Малфой спал, свесив ногу с постели — над его кроватью тускло горела смолы, и в этом свете, дисгармонирующем с холодным ночным, цепляющимся за комнату из окна, лицо того казалось неестественно призрачным. Тяжело опустившись на матрас своей кровати, Гарри достал из верхнего ящика тумбы “Сомнус Реститус” и осушил бутылек несколькими крупными глотками.

События ночи ощущались не просто усталостью, а вымытостью души. Вес первозданной магии, желающей оставить в Роще Луну, жуткие туннели, жар огня, подчинившийся Гарри, стихия растений у Невилла — все это гудело в черепе ненастроенным аккордом. Тишина комнаты давила на контрасте с шумом беспокойной жизни за стенами замка.

Гарри бы хотел предположить, что, быть может, ему не стоило лезть снова в гущу событий, но это всегда происходило само собой. Он мечтал спокойно отучиться последний год, сдать СОВы и пойти на работу в аврорат. А теперь что? Дракон, статуи, стихии, Роща, Луна. “Покой нам только снится”, — мрачно подумал он.

Движение на соседней кровати. Взгляд Гарри снова упал на спящего Малфоя.

Что-то было не так. От безмятежной неподвижности несколькими секундами ранее не осталось и следа. Тело Малфоя содрогнулось — в мелкой дрожи, как у напуганного зверя. Пальцы судорожно сжали простынь. В тишине спальни Гарри расслышал прерывистый, почти беззвучный хрип. Пот блеснул на висках, лицо Малфоя исказилось в болезненной гримасе. Губы беззвучно шевельнулись.

Кошмар. Настоящая тьма, пожирающая спокойствие, выбравшись из глубин подсознания.

Гарри застыл. Вид немого ужаса, внезапно неприкрытой уязвимости — кого? Кем Малфой ему теперь приходился, в этом вынужденном сожительстве и заключенном перемирии? — коснулся каких-то дальних струн его души.

Гарри знал, каково это. Когда ты один на один со своим кошмаром.

Приблизиться к кровати Малфоя, пока тот спал, показалось странным, почти противоестественным, но Гарри оказался у его постели в считанные секунды.

— Малфой, — позвал он. Никакой реакции. — Малфой, проснись!

Тот что-то несвязно шепнул. Гарри склонился ближе, коснулся его плеча.

— Драко, проснись, — почти приказ — но мягче, чем обычно был присущ тону Гарри.

Глаза Малфоя распахнулись и в ужасе заметались по комнате. Тот резко сел, отшатнулся и стукнулся головой об изголовье кровати. Он в паники рыскал взглядом по комнате, пока наконец не сфокусировался на Гарри. В зрачках замаячило осознание.

— Поттер? — хрипло выдохнул тот. — Что… Что ты?...

Малфой осекся, коснулся пальцами лба и чертыхнулся.

— Тебе снился кошмар, — сказал Гарри. Мерлин, даже рядом с пастью дракона он чувствовал себя увереннее, чем сейчас, стараясь ступать по минному полю слов. — Что-то явно жуткое.

— Спасибо, гений, — съязвил Малфой в попытках прикрыться своей привычной маской, чтобы глядеть из прорезей ее глаз в момент особенной беззащитности. Гарри не был удивлен. — Еще что-нибудь скажешь на языке Капитана Очевидности?

Все больше прояснялось, почему тот дружил с Ноттом. Гарри опустился на край матраса кровати Малфоя, и тот, с брезгливостью смерив взглядом его одежду, придвинулся ближе к окну.

— Сам потом будешь договариваться с домовиками о тщательной чистке всеми бытовыми чарами моего постельного…

— Драко, — перебил Гарри, и имя Малфоя легко соскользнуло с языка, словно все эти годы ждало этой минуты. Тот вздрогнул. Недоверчиво посмотрел на Гарри. — Меньшее, чего мне хотелось бы, это доставлять тебе дискомфорт, когда ты чувствуешь себя уязвимо. Я не стану лезть к тебе в душу, если ты скажешь, что не хочешь этого. Я уважительно отношусь к твоему личному пространству, и если ты потребуешь от меня соблюдения правил и в случае с кошмарами — я не стану их нарушать. Я не был в твоей шкуре, но могу понять, что ты чувствуешь.

Малфой пренебрежительно фыркнул.

— Конечно, ты не был в моей шкуре, ты ведь…

Он замолчал, не закончив мысль.

— Кто? — сощурился Гарри. — Герой? Эти оды моей святости успели намозолить мне глаза из “Пророка”. Я тоже делал вещи на войне, которые кому-то могли бы показаться ужасными, Малфой. Я просто человек. И я тоже устал. — Малфой изучал лицо Гарри с какой-то новой, мучительной интенсивностью. — Как давно тебя мучают кошмары?

Тот помедлил, словно взвешивая свою решимость открыться Гарри в этом вопросе.

— С войны, — наконец отозвался Малфой.

Немногословно, подумал Гарри, но уже хоть что-то.

— Тебе снится что-то конкретное?

— Несколько сюжетов. Чаще всего они повторяются по кругу. Снится то одно, то другое.

— Что насчет зелья сна без сновидений?

— Они же вызывают привыкание, Поттер, — пояснил Малфой с такими видом, словно хотел посоветовать Гарри повторить зельеварение с основ первого курса. — Северус работает над новым, без эффекта аддикции.

— Ты обращался к магловским методам лечения? — осторожно поинтересовался Гарри. — Обращался к терапевту? Магическому или магловскому?

— Нет, — стушевался Малфой. — К магическому терапевту я в жизни не обращусь. Всегда есть риски, что он может растрепать все репортерам за бешеные деньги. А что касается магловских, то я даже не представляю, как их искать. Есть вроде объявления какие-то, — тот с сомнением посмотрел на Гарри, — или как там это называется?

— Я понял, — кивнул Гарри. — Давай вот что сделаем, Малфой. Если ты захочешь, я дам тебе номер магического психотерапевта, которого нашел Гермионе летом. Она хороший специалист, живет в Германии, Гермионе нравится с ней работать. Она идет навстречу, если ты просишь заключить непреложный обет или еще какие-либо магические клятвы. Гермиона сейчас созванивается с ней по магическому зеркалу с ноутбука.

— Магическое зеркало? — скривился Малфой.

— Близнецы в содружестве с Артуром изобрели. Наподобие связи по камину, только на экране ноутбука. Так что тебе не придется видеться с терапевтом вживую, у тебя есть возможность даже не показывать свое лицо и не называть имя. Все строго конфиденциально. Можешь договориться с Гермионой, думаю, она одолжит тебе свой ноутбук на время ваших созвонов.

Малфой вдруг оживился и придвинулся ближе.

— Ты всерьез?

— Абсолютно, Малфой.

— Тогда я… Тогда я согласен.

Гарри подошел к своей прикроватной тумбе и разложил коммуникатор.

— Мне нужен твой номер, чтобы написать.

Малфой неуверенно покосился на Гарри, словно все еще ожидая подвоха, но номер все же назвал. Гарри отправил ему телефонный номер Линды Гастингс.

— Напиши ей, договорись о созвоне, первый будет ознакомительным, он на полцены ниже основных.

— Поттер, ты за кого меня принимаешь? — театрально оскорбился Малфой. — Я в курсе, как люди заключают договоренности. — Гарри закатил глаза. Малфой помолчал. — Спасибо, — неожиданно сказал тот. — За номер.

— Не за что, — бросил Гарри. Он взял из шкафа свежие вещи — судя по запаху земли и гари от футболки, стоило принять душ и успеть поспать хотя бы пару часов до завтрака.

— Поттер, — окликнул Малфой, когда Гарри уже был в проеме. — Ты назвал меня по имени.

— Ты явно был настроен враждебно. Если сокращение дистанции тебя обидело, разозлило или что-то еще из списка негативных эмоций, я так больше делать не буду.

— Ты нарушил нашу неизменную традицию игнорировать имена друг друга, — с наигранной небрежностью протянул Малфой. — Больше не имеет смысла так над этим трястись. Так что если ты вновь захочешь назвать меня по имени, я не прокляну тебя.

Выучив Малфоя наизусть за шесть лет совместного обучения, он слишком легко прочитал между строк, что на самом деле тот имел в виду. Гарри не был в этом уверен, но, похоже, Малфой показал, что не против сдвинуться с мертвой точки чего-то промежуточного между врагами и приятелями ближе к категории “приятели”.

— Учту на будущее, — улыбнулся Гарри.

— Поттер, — снова остановил его Малфой. — За все остальное тоже спасибо.

Глава 21. Триггеры

— Стихия — не раб, которого влекут на цепях грубой воли, — вещала профессор Риссалис. Обитель ее учений дышала немой силой. Холодный свет австрийского неба, уже который день скрывавшегося за вдовьей вуалью туч, окольцевал ее фигуру бледным нимбом. — Ее сущность — не в беспощадной мощи. Она в гармонии. В умении слушать шепот ветра, понимать язык пламени, ощущать пульс земли, чувствовать дыхание растений и наигрывать собственную мелодию воды. И истинная мощь… — профессор сделала паузу, Гермиона поймала на себе ее странный взгляд, — …рождается в союзе. Когда две сущности, схожие по природе, усиливают друг друга не вопреки, а благодаря различию оттенков их силы.

Сегодня в кабинете стихийной магии парты стояли сдвинутыми по периметру кабинета, превращая его в импровизированный зал. Гермиона посмотрела на Снейпа, держащегося особняком от остальных профессоров с видом ученого, попавшего на ритуал дикарей, и встретилась с ним глазами. Тот вопросительно выгнул бровь. Она мигом отвернулась, стараясь сконцентрироваться на теме урока.

За прошедшие дни с тех пор, как тот вернулся в покои, они почти не говорили. Перебрасывались парой фраз по утрам (Снейп был неизменно язвителен, черств и саркастичен, однако от Гермионы не укрылись какие-то однозначные изменения в его поведении относительно нее), ходили вместе неизменным дуэтом на завтраки, обеды и ужины, несколько раз Гермиона пересекалась с ним в кабинете, и тогда он в угрюмом молчании закрывался в лаборатории. В какой-то момент ее посетила абсурдная мысль, что он от нее прятался, не зная, с какой стороны подступиться с извинениями. Не знай она Снейпа, то так бы и решила.

Дмитрий то и дело находил повод с ней заговорить. Гермионе импонировала его компания, он был приятным молодым человеком, поэтому она охотно шла навстречу его попыткам ее обхаживать. Вчера тот пригласил ее на прогулку по горной территории, где находился Элемаурен, с окончанием вечера в качестве лодочной экскурсии по закатному озеру.

Вернувшись после комендантского часа с ногами, рискующими отняться, она застала Снейпа уснувшим с книгой на груди (книга была справочником по местности магической Австрии). Гермиона тогда положила книгу на тумбу, заложив открытую страницу, и накрыла Снейпа пледом. Наутро тот недовольно проворчал “Спасибо” и воровато спрятал справочник в глубинах книжного шкафа.

— Профессор Грейнджер, профессор Снейп, — прожурчала Риссалис, — вы встанете в пару. Вас объединяет стихия воздуха, однако воздух многолик: он — пронзительный горный эфир и удушливый смог низменностей, нежный зефир и разрушительным самум. Ваша задача — наколдовать сферы, как мы делали на прошлом уроке. — Гермиона помнила, как магия — полноводная и мощная — взыграла внутри нее. Непередаваемое чувство. Словно часть тебя вспыхивает неисчерпаемой силой. Никакого использования палочек, только волшебник и сокрытая внутри сила. Оказалось, что стихией Снейпа был воздух, находящий гармонию с огнем, потому ему в момент пожара удалось раздвинуть пламя. Как объяснила Риссалис, Гермионе пламя не подчинилось из-за чрезмерного стресса. — Затем попытайтесь слить ваши энергии воедино. Не просто соединить — сплести в единую сущность, где каждая частица вашей магии отзовется эхом в магии партнера, приумножая силу.

Сплести магию со Снейпом? Гермиона вновь взглянула на него, и заметила, как дернулся в ехидной усмешке уголок его губ. Какая ирония, учитывая их ссору. Она ощутила, как в груди поднялся азарт.

После того, как Риссалис разбила на пары остальных профессоров, Гермиона подошла к Снейпу.

— Готовы стать командой на один урок, сэр? — поинтересовалась она.

— Говоря откровенно, с вами опасно становиться командой, мисс Грейнджер.

— Это еще почему?

— Поттера это довело до повторной Авады в голову.

Гермиона фыркнула.

— Если уж так опасно быть моим другом, то вообразите, как страшно быть моим врагом.

— Страшнее, чем смерть? — вернул шпильку Снейп. — Боюсь себе представить. Заставите под Империо обогащать гардеробы домовых эльфов носками?

Привязался же он к этим эльфам. Впрочем, ничего удивительного: многие отнеслись скептично к ее фанатичному блеску в глазах относительно организации ГАВНЭ.

Гермиона встряхнула головой, отсекая суету.

Она искала чистый поток мысли — стройный и ясный, как покой в момент умиротворенности сознания. Повернув ладони вверх, к небу, скрытому сводом потолка, она сосредоточилась.

Сначала — лишь легкое дрожание, рябь на поверхности реальности. Ее воля, отточенная годами упорного труда, сузилась до точки фокуса внимания. Затем с тихим полушепотом энергии над ее ладонями начал обретать форму вихрь. Никакой хаотичности — только стабильная мирная сила, сфероид ослепительно прозрачного сияния. Внутри мерцали и переплетались микроскопические спирали, вращающиеся с безупречной точностью. Сфера вибрировала низким холодным гудением стихии, словно застывшая в момент кульминации звука струна души.

Гермиона заметила, как Снейп расфокусировал взгляд. В его исполнении — ни единого лишнего жеста. Резким движением запястий тот высек магию в пространстве, и над его руками материализовалась сфера мгновенно. Его воздух был другим — острым, словно лезвие бритвы, колючим, несущим разрушительную мощь грозы. Его сфера была темнее и плотнее. Она переливалась стальным мрачным блеском, внутри нее не сплетались узоры, а бушевали микроскопические ураганы, рождая искры молний, — и Снейп, стоя у средоточия этой силы, казался дирижером зловещего оркестра теней.

Его воздух рокотал басовитым предупреждением и далеким гулом пережитой войны.

— Теперь, — сказала профессор Риссалис, вскользь коснувшись плеча Гермионы, — протяните нити от одной сферы к другой. Чувствуйте. Отыщите ту струну в партитуре магии, что резонирует между вами, несмотря на диссонанс ваших мелодий.

Гермиона посмотрела на свою искрящуюся покоем сферу, затем — на опасный шар Снейпа.

— Неужели, мисс Грейнджер? — лукаво подтрунил Снейп. — Ваше легендарное рвение впервые уступило место страху перед неизвестностью?

— Я прошла войну, сэр, — отбрила Гермиона. — Я давно забыла, что значит “страх перед неизвестностью”.

Она мысленно обратилась к воздуху внутри себя в поисках самой сути движения, той невидимой силы, что запускала движение вихрей. Ее сфера дрогнула, и сияющий край потянулся тонкой, дрожащей жемчужной нитью в сторону бушевавшего грозами шара.

Навстречу этому прикосновению от сферы Снейпа отделилась черная ветвь.

Гермиона ожидала, что его магия ответит немедленным взрывом отторжения, однако внезапно вместо этого, стоило светлому и темному лучам осторожно коснуться друг друга, сфера Снейпа издала странный вибрационный гул. Внутри сверкнула молния, заставив Гермиону вздрогнуть. Навстречу ее нити выбросилась тончайшая спираль статического напряжения.

В точке соприкосновения двух воплощений стихии воздуха вспыхнула ослепительная искра чистой энергии. Сфера Гермионы загорелась ярче, сложные узоры закружились за стенками шара с лихорадочной скоростью, гудение стало сильнее, глубже. Сфера Снейпа на миг успокоилась — беснующиеся вихри запульсировали неожиданным покорным умиротворением. Рокот и гул слились в единый невероятно мощный звук. Воздух вокруг заколебался ощутимой волной. В груди что-то сжалось, выбив дыхание из легких.

Гермиона, оглушенная внезапным потоком чужеродной, но странно созвучной мощи, инстинктивно отдернула свою нить. Связь прервалась. Снейп рядом шумно выдохнул.

Повисла тишина. Профессора непонимающе повернулись к Гермионе и Снейпу — очевидно, у остальных пар взаимодействие между сферами происходило стабильнее.

Профессор Риссалис улыбнулась Гермионе со странным удовлетворением.

— Любопытно, — прошелестела та. — Весьма… показательно. Что ж, — обернулась Риссалис к остальным. — Практикуйтесь, коллеги. Как показывает практика, внешнее различие — лишь гладь озера над бездной. Истинная мощь дремлет в глубине.

— Что это было? — прохрипел Снейп, исподлобья взглянув на Риссалис. Та неопределенно повела рукой.

— Магия — субстанция своенравная и непредсказуемая. Никогда не знаешь, где она решит возвести нерушимый мост.

Гермиона нахмурилась, не понимая смысла слов профессора. Люди, говорящие загадками — она была уверена — скоро доведут ее до нервного тика.

Она взглянула на Снейпа. Тот бросил хмурый взгляд в ответ.

— Если что, мисс Грейнджер, тут моя шпионская проницательность бессильна.

После урока стихийной магии и короткой лекции по травоведению (на которой Снейп, похоже, задался целью выставить идиотом молодого профессора будучи недовольным, что “Мастера Зелий учат разбираться в травах, все из которых он наизусть знает еще с первого курса Хогвартса”) Гермиону нашел Дмитрий в полупустой библиотеке Элемаурена. Она как раз скрывалась за крепостями в лице стопок исписанных студентами пергаментов с самостоятельной работы по ЗОТИ. На краю горного хребта догорал закат — шлейф его багровой мантии терялся на стыке с мглистой синевой подкрадывающийся ночи.

— Зарылась в работу? — Дмитрий опустился в кресло напротив. В закатном свете его русые волосы отливали рыжиной.

— Как видишь.

— А почему не в кабинете? Профессор Снейп его оккупировал?

Гермиона криво улыбнулась, вспомнив, что Снейпу, кажется, не было никакого дела ни до кабинета, ни до открывающихся из его окон шикарных видов на горы. Неизменной обителью того стала лаборатория.

— Меня успокаивают библиотеки, в них я всегда могу сосредоточиться. Привычка уже, наверное.

Без сомнения, привычка, учитывая, сколько времени она проводила в библиотеке Хогвартса. Книги, глядящие с полок разнообразием корешков, вызывали в ней теперь какое-то медитативное расслабление.

— Как проходит обучение стихийной магии? — поинтересовался Дмитрий, взяв со стопки пергамент и пробежавшись взглядом по кривым строчкам плодов размышлений студента.

— С мерлиновой помощью, — качнула головой Гермиона. Перед глазами вспыхнуло воспоминание соединения их со Снейпом сфер. — Сегодня мы должны были соединять стихии. У профессора Снейпа тоже воздух, и профессор Риссалис поставила нас в пару.

Дмитрий присвистнул.

— Воу. И вы были как два скорпиона в банке после неудачного знакомства, учитывая обычно ваши взаимодействия?

Гермиона рассмеялась на это замечание.

— Не совсем. В момент объединения наших сфер что-то произошло. Какая-то странная вспышка, наши сферы словно обменялись энергиями… Ну, или что-то в этом духе. Риссалис ничего не объяснила.

— Аэлита и не станет, она придерживается мнения, что все, что вам суждено узнать, вы узнаете сами, — повел плечом Дмитрий. — Никогда не видел подобной непредсказуемости, нити сфер одной стихии всегда действуют друг на друга стабильно.

— У остальных профессоров все и выглядело адекватно, в отличие от нас. — Гермиона устало откинулась на спинку кресла. — Какая нестабильная стихия.

— Все потому что воздух — штука тонкая, Гермиона, — заговорщицки произнес Дмитрий. — Он — не земля, которую можно взвесить, и не огонь, который можно контролировать топливом. Это океан невидимых течений. Давление, температура, память… — Тот задумался на мгновение. — Говорят, волшебники, обладающие стихией воздуха, могут заключать часть своей силы в кристаллы и читать историю мира по узорам ветра, запертым там древними волшебниками.

Усталость как рукой сняло. Гермиона подалась ближе к Дмитрию. Научный интерес вытеснил собой все ее личные смятения.

— Что? Какие еще кристаллы?

— Аэролиты, — пояснил Дмитрий. — Туда можно спрятать мысли, воспоминания, просто экспериментально кусочек своей магии для теоретического изучения. Потомки древних аэромантов, как мы называем магов воздуха, находившие эти кристаллы, могли прочитать в них историю своих предков. Как моментальный снимок стихии, пойманный и замурованный за стенками кристалла. Благодаря аэромантам в основном у нас и пишется история.

Гермиона почувствовала, как разгорелся внутри нее знакомый исследовательский огонь.

— Это невероятно, — выдохнула она. — Можно изучить структуру своего вихря, проанализировать его энергетический паттерн. Жаль, что Снейп вряд ли захочет тоже заключить в кристалл свою силу, иначе можно было бы сравнить основы различий нашей стихии. А где найти эти аэролиты?

— Вроде бы они растут в Роще, — Дмитрий нахмурился, явно напрягая память. — Я не знаю, где именно, но ты можешь узнать у земляных нимфир. Они, конечно, ничего тебе не скажут и не отдадут просто так, всегда необходимо чем-то обмениваться с ними, но советую попробовать. — Он прищелкнул пальцами и указал на один из дальних книжных стеллажей. — Кстати, можешь для начала изучить исследования Аргента Стромболи относительно основ взаимодействия с аэролитами.

— Подожди, а никто в школе не брал эти кристаллы у нимфир? Может, у кого-нибудь они есть? Из студентов или профессоров.

— Из профессоров магией воздуха владеет только Аэлита Риссалис. Вряд ли аэролиты есть у студентов, — покачал головой Дмитрий. — А даже если кто-то из них и сумел договориться с нимфирами, то, уверен, все кристаллы уже использованы.

Гермиона задумалась. Земляные нимфиры, значит. В любом случае им со Снейпом нужно было к одной из них: как минимум для того, чтобы взять земляной купол для светящихся цветов на поле. В ссоре они или нет, Гермионе было без разницы. Она намеревалась пойти с ним выкапывать с помощью земляного купола эти любопытные цветы в любом случае.

Пять наростов смолы, вспомнила Гермиона. Через пять наростов смолы цветы созреют для сбора, как сказала Трейзария. Интересно, сколько это дней? Она поставила в голове пометку сходить узнать у Снейпа, сколько уже наростов появилось на собранной ими в прошлый раз смоле.

— Мне теперь просто жизненно необходимы эти кристаллы, — сообщила Гермиона. — Я все же рискну договориться с нимфирами. Спасибо за наводку, Дмитрий. — Она бросила взгляд на стеллаж. — Аргент Стромболи, говоришь?

— Да, у него хорошие исследования на тему аэролитов. Но сначала, — тот улыбнулся, — как смотришь на то, чтобы выпить со мной кофе?

***

К нему в лабораторию постучали как раз в тот момент, когда гриб, растеряв всю свою флуоресценцию, взбугрился пузырями, едва коснувшись варева в котле. Очередной неудачный эксперимент. Северус раздраженно зашипел и рявкнул:

— Войдите!

Дверь толкнули с какой-то неуверенностью — и на пороге замаячила копна спутанных кудрей.

— А, мисс Грейнджер, — нарочито небрежно бросил он. — На этот раз насыщение обществом мистера Войцека заняло у вас меньше времени?

Колкость вырвалась прежде, чем Северус успел подумать. Сколько, с кем и как коротает время Грейнджер — не его дело, конечно же.

Не его, вот только ревность, похоже, оказывала на его когнитивные навыки негативное воздействие.

— Не могу понять вашу неприязнь к Дмитрию, — возмутилась Грейнджер. Она вошла в лабораторию, щелкнув язычком дверной ручки — и принесла следом за собой запах кофе и еще чего-то дождливого, теплого, до одурения родного. У Северуса это ненавязчивое странное сочетание нот аромата прочно и неразрывно уже было связано с хрупкой тишиной библиотеки Хогвартса, с его чертовым креслом, за которое они яростно боролись с Грейнджер, с шепотом книг на языке старых пергаментных страниц.

Появление Грейнджер в лаборатории словно вмиг растревожило темные углы комнаты, до которых не в силах был дотянуться свет пламени горелки, смолы и грибов.

— У меня нет к нему неприязни. Просто недоверие, — ответил Северус сухо. Грейнджер приблизилась к столу.

— Сколько уже появилось наростов на смоле?

— Только зреет третий. Созревание одного нароста занимает три дня, мисс Грейнджер.

— Как любопытно, — завороженно шепнула она и потянулась было к смоле, когда Северус вовремя это заметил. Он легко шлепнул Грейнджер по руке.

— Если вы пришли мешаться, то настоятельно рекомендую изменить русло своих намерений.

Грейнджер проигнорировала его словесный выпад. Северус мысленно хмыкнул. Похоже, у нее уже выработался иммунитет на яд его замечаний.

— Вы вернули кулон Мэри?

— Разумеется, — заверил Северус. Как же его доконал этот кулон с нервотрепкой по поиску удачного момента для подбрасывания Макдональд. В особенности последствия в лице ее попыток его разговорить. — Лежит у нее в сумке, уверен, она ничего не заметила.

— Блестящая работа, напарник, — улыбнулась Грейнджер и внезапно подмигнула Снейпу.

Он замер на миг. Это что еще сейчас было? Подмигивание?

Ничего: ни двадцатилетний опыт работы двойным шпионом, ни природная проницательность к деталям, ни частичные познания в тонкости человеческой природы — ничего из этого совершенно не помогло ему понять, флиртует с ним Грейнджер или нет.

Вряд ли она могла с ним флиртовать, учитывая, как сильно он ее обидел. Вероятно, она сделала это просто шутливости ради (с ним, поразительное бесстрашие). Но на мгновение это сбило его с толку, прошедшись в аналитическом отсеке мозга ураганом.

“Расскажите, что для вас является триггерами в этих взаимоотношениях, мистер Снейп”, — потребовал чернильными буквами у него психолог в недавнем письме после того, как Северус попытался завести тему насчет Грейнджер, не называя имен. В попытках, конечно, разобрать на формулу эту влюбленность.

Тогда он решил, что это глупости, и засомневался (как минимум в компетенции психолога), что сможет обозначить какие-либо триггеры.

Но вдруг ответ вспыхнул сам собой.

Триггер — темные непослушные кудри.

Триггер — запах дождя и старых библиотечных книг.

Триггер — острый ум, так не признанный им вслух за все годы ее обучения.

Триггер — короткое игривое подмигивание в сумраке лаборатории.

Триггер — ее улыбка. Ее губы, которые находились так близко от его собственных.

Достаточно. Северус захлопнул сознание на грани с отчаянием. Где-то за грудиной саднило при мысле о Грейнджер — и о том, как ей нравилось проводить время с Войцеком.

Абсурд. Этот самоанализ, навязанный терапевтом из Мунго, делал его агонию наблюдаемой — конечно же, теперь можно было бы разобрать влюбленность для себя более объективно, подойти с логической точки зрения, если бы не было так больно.

Тупая боль осела за височными костями — может, от сгустка мрачных мыслей, а, может, просто от духоты.

— У вас нервный тик? — едко поинтересовался Северус, стараясь прикрыть обнажившуюся душу.

Грейнджер бросила на него укоризненный взгляд.

Северус слышал их разговор с Войцеком в библиотеке насчет аэролитов. Вообще-то он тоже пришел туда, чтобы почитать о слиянии стихийной магии — и ненароком из-за книжного шкафа до него донеслись отголоски диалога.

“И вы были как два скорпиона в банке после неудачного знакомства, учитывая обычно ваши взаимодействия?”

Да что Дмитрий вообще мог знать об их взаимодействиях? Нашелся тут этолог.

Северус планировал сходить в Рощу и выяснить, что это за кристаллы и каким образом можно их достать, раз уж они так понадобились Грейнджер. На самом деле он был готов заключить свою стихию в кристалл, если она этого так хочет.

— Вы неизменно отталкиваете, — подытожила Грейнджер.

Снейп отвернулся к грибам — к безопасной, предсказуемой пульсации спор.

— Зато я предсказуем.

— И это потрясающе. Но иногда предсказуемость может только вредить нам, сэр.

И она ушла из лаборатории — а вслед за ней ушел запах дождя, жар кудрей и разгоняющий тьму в углах свет.

***

— Категорически нет, Малфой. Я не верю в эту анархическую чушь с пророчествами. Половина из них — сплошная спекуляция на человеческом доверии.

— Древние провидцы умели делать вещи, о которых ты и помыслить не можешь, Поттер. То, что ты называешь анархической чушью, позволяло волшебникам будущих поколений выстраивать новый мир.

— Сплошные фокусы, в которые верили люди. Людям всегда нужно во что-то верить.

— Никогда бы не подумал, что ты такой скептик.

— Я просто топлю за конструктивизм. Пророчества всегда размыты, и все зависит от того, как ты их интерпретируешь. Бред Трелони про “ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой” этому самое явное доказательство. Если честно, это пророчество звучит, как название цикла любовных книг.

Гермиона подперла рукой щеку. Время уже давно перевалило за полночь, и ей бы стоило остановить их оживленную демагогию, но шоу казалось слишком увлекательным.

— Какая мерзость, Потти. Риддл в молодости, может, конечно, и был ничего — для кого-то — однако не знал, что психи с манией величия в в твоем вкусе.

Гарри выглядел так, словно еще немного — и Малфой покинет библиотеку через окно и прогуляется до земли с четвертого этажа. А Малфой — кокетливо сидящий на столе, закинув ногу на ногу, и ехидно ухмыляющийся — словно с самой непосредственной улыбкой удушит Гарри за неумение распознавать флирт.

Гермиона всегда об этом знала. Она догадалась еще в школе и молчала, не желая навязывать Гарри свое мнение, — а потому совершенно не удивилась, когда летом Малфой в один из дней их внезапно завязавшейся дружбы случайно обмолвился о симпатии к Гарри. Это было ясно как день. И в этих скрытых в глубине души чувствах Гермиона неизменно узнавала себя.

— Мерлин! — прорычал Гарри. — Ты же понимаешь, о чем я говорю!

— Ни капли.

— Ты хочешь меня вывести и схлопотать непростительное?

Малфой приложил к груди ладонь в наигранном оскорблении.

— В целом, может, у вас с Риддлом и вышло бы.

Они сидели в библиотеке уже несколько часов: снова искали крохи информации о пророчествах в бесчисленных рядах книг. Яснее не становилось. Гарри выглядел измотанным и разбитым (Гермиона уже успела отчитать его по поводу бессонных ночей и зелий для компенсации сна), Малфой — взбудораженным (в особенности когда расспрашивал Гермиону о психологе и договаривался о заимствовании ноутбука после экскурса по его эксплуатации), а Гермиона не сомневалась, что на ее лице читается крайняя степень недовольства отсутствием нужных книг. Она терпеть не могла, когда не получалось найти информацию — с ней это случалось редко.

— Я не собираюсь это даже обсуждать, — обрубил Гарри.

— Все же не привлекают змееподобные мужчины?

— Меня в целом не привлекают мужчины.

Гермиона напряглась — особенно когда уловила мелькнувшую горькую эмоцию на лице Драко. Мелькнувшую лишь на секунду, быстро спрятанную за показной уверенностью.

— О, рад, что ты так определен, — едва уловимо голос Малфоя дрогнул. Тот слез со стола (Гермиона заметила судорожное приглаживание волос) и пересел на стул.

— Слушайте, — сказал Гарри и устало потер лоб. — Я совсем забыл. Рон на День Рождения подарил мне три билета на чемпионат по квиддичу…

— Для трех твоих царских личностей в голове? — ядовито выплюнул Драко. Гермиона готова была лично стукнуть Гарри по затылку фолиантом за то, что тот спугнул веселый флиртующий тон Малфоя. — Для “мальчика-который-выжил”, “знаменитого Гарри Поттера” и “выдающегося ловца сборной Гриффиндора”? Решил похвастаться?

Гарри смерил того тяжелым взглядом.

— Я хотел пригласить вас.

— Это ты обращаешься к Грейнджер и пустому стулу рядом с ней?

Гермиона вздохнула.

— Это я обращаюсь с ней и к тебе, Малфой, — терпеливо пояснил Гарри. — Не могу сказать, что я большой фанат чемпионатов, как и Гермиона, как и, полагаю, после инцидента на чемпионате в девяносто четвертом, ты, и все же… — Тот помолчал. Малфой, на удивление, тоже — только недоверчиво покосился на Гарри. — Может, это помогло бы развеяться от всего этого.

— Тебе больше позвать некого? — пренебрежительно фыркнул Драко.

— Есть кого, — легко ответил Гарри. — Но я хочу тебя.

Гермиона сдержала улыбку, заметив, как вспыхнуло лицо Малфоя. Никогда в жизни она еще не видела, чтобы кто-нибудь умел краснеть так стремительно.

— И герой уверен, что на такое масштабное мероприятие стоит приглашать меня?

Гарри посмотрел Малфою в глаза — и Гермиона заметила в его взгляде решимость.

— Если я предложил, значит, я уверен. — Он поморщился. — И прекрати звать меня героем, ты что, адепт творчества Риты Скитер под прикрытием?

Малфой в ответ упрямо вздернул подбородок.

— Где состоится чемпионат? — спросила Гермиона.

— В Германии, так что это совсем рядом. Между Болгарией и Японией.

— Я поеду, — улыбнулась Гермиона. — Не очень хотелось бы, конечно, чтобы завяли уши от громких вздохов фанаток Крама, но я не против составить тебе компанию. Потом можно было бы погулять по Германии.

— Думаю, самым главным источником вздохов по Краму будет Уизел, — протянул Малфой.

Гермиона рассмеялась, вспомнив восторженные оды Рона Виктору на четвертом курсе.

— Я тоже поеду, — заявил Малфой, и — от внимания Гермионы это не ускользнуло — Гарри сразу словно расслабился. — Не могу удержаться от зрелища обезумевшего от фанатизма Уизли.

Глава 22. Шторм

— А тот маневр в третьем тайме?

— Такая пикировка — ух!

— Почти отвесно!

— И то резкое выравнивание у земли…

Сбивчивый поток восхищенных реплик Фреда и Джорджа подхватили Рон и Джинни, однако Драко предпочел пропустить их мимо ушей. Он устало подпер рукой щеку. Чемпионат был хорош — разумеется, Япония проиграла Болгарии со счетом сто семьдесят против ста десяти. Кто бы сомневался: Виктор Крам всегда был выдающимся ловцом. Благо, Драко договорился с близнецами, что тоже ставит на Болгарию, и теперь те должны были ему треть выигранных на ставках денег. Пожалуй, это было единственной интересной деталью за весь чемпионат: оказывается, за всю эту головомойку с войной Драко напрочь остыл к квиддичу.

После оров поклонников Крама над ухом хотелось заказать оптом новые ушные перепонки.

Профессор Макгонагалл отпустила их на матч крайне неохотно, но все же выдала портключ и строго наказала быть осторожными, назначив Грейнджер ответственной.

— Просто абсолютное доверие к метле, — с мирным спокойствием пояснил Крам. — Важно не бороться с ветром, а слиться с ним воедино.

Волшебное кафе “Silberne Eule” на изгибе столкновения двух косых улиц магического района Германии куталось в тепло послеполуденного солнца. Лучи, крадучись сквозь оконные витражи, наследили на столе раздробленным калейдоскопом янтарных бликов.

Поттер, насколько заметил Драко, похоже, тоже не был сильно впечатлен чемпионатом. Тот морщился на оглушающие фанатские визги и сидел на трибунах с таким лицом, словно попал на матч случайно, ненароком трансгрессировав не туда. Уизли без конца пытался того растормошить, то и дело роняя шутливые комментарии, и Поттер иногда улыбался в ответ — но Драко видел его насквозь. Как же Поттеру не хотелось там быть. Но, должно быть, тот поехал из-за своей рыжей Уизли.

“Меня в целом не привлекают мужчины”.

Поттеру даже не потребовалось применять физическую силу, чтобы дать ответную пощечину Драко. Одна фраза. Но так хлестко и с такой окончательностью, что явно не оставляла места сомнениям.

Разумеется, Драко понимал, что его чувства не обязаны быть взаимными. Откровенно говоря, за несколько лет — сколько? Пять? Шесть? — он почти смирился и даже приготовил в голове филигранную эпитафию на надгробие надежде на ответное внимание от Поттера.

Все было бесполезно. Разум, конечно, на работу которого Драко пока не жаловался, принимал это со стоицизмом. Его учили этому с детства, в нем с самых ранних лет воспитали, что гордость всегда должна быть неоспоримой частью личности. И Драко знал себе цену — этого у него было не отнять. Он не собирался бегать за Поттером — тот четко обозначил границы, и нарушать их было бы и эгоистично по отношению к Поттеру, и низко по отношению к себе.

Просто нужно время, успокаивал себя Драко, стараясь не смотреть на Поттера все эти дни до чемпионата. По правде сказать, с того дня в библиотеке Драко попросту избегал его.

Драко догадывался о своей влюбленности с самого начала. Он боялся осознать ее, а потому отрицал со всевозможной категоричностью перед собой и Пэнс, которая все поняла первая.

И в тот злополучный день (хотя как будто бы на войне были другие дни), когда егеря приволокли Грейнджер, Уизли и Поттера в поместье и спросили, не узнает ли Драко в изуродованном оборванце разыскиваемого Гарри Поттера, он в бессильном жалком отчаянии подумал: “Только посмей умереть, Поттер. И тогда я вытащу тебя из могилы и прикончу лично. Снова. Без магии.”

И тот посмел умереть. И когда Волдеморт пригласил Драко присоединиться к толпе ликующих Пожирателей, он решил, что это конец. Весь его мир рухнул в один миг — и на это долгое мгновение Драко посетила абсурдная мысль, а не попал ли он ненароком в ад. В настоящий, совершенный в своем воплощении ад.

Поэтому он не медлил ни секунды, когда бросил воскресшему Поттеру свою палочку.

Война стерла границы, перемешала лагеря, но не сумела выкорчевать это цепкое глупое чувство, которому Драко уже давным давно позволил утащить себя на самое дно. Он захлебнулся в глубинах сознания — и не смог больше всплыть.

Что ж. Оставалось только принять отказ с гордостью и холодной ясностью. Стена была непреодолима.

Значит, решительно заключил Драко, Поттер — не его судьба.

— И как вам в австрийской школе магии? — поинтересовался Крам.

Драко хмыкнул, вспомнив новые веселые проблемы, которые они все умудрились вновь найти на свои головы. Мармеладная рыбка плеснула хвостом в его кружке с волшебным фруктовым безалкогольным ламбиком.

— Поразительное отличие от старого доброго Хогвартса, — сказала Грейнджер. — Там кардинально другая магия. Студентов и даже профессоров Хогвартса обязали учиться основам стихийной, которой там колдуют все.

— И, кстати, нам ввели запрет на использование волшебных палочек, — возмущенно добавил Уизли. Близнецы синхронно ужаснулись, Крам пораженно вздернул брови.

— И там нет поля, предназначенного для игры в квиддич, — поддержала Уизли-номер-два. Та коснулась плеча Поттера. — Гарри даже отказался участвовать в наборе команды в этом учебном году и не хочет быть ловцом.

— Правда? — удивился Крам. — Ты был прекрасным ловцом, насколько я помню.

— Пожалуй, я остыл к квиддичу, — прохладно пояснил Поттер.

Драко мельком бросил на него взгляд — тот выглядел отчужденным, замкнутым, словно отгородившимся невидимой стеной от общего веселья. Должно быть, снова думал о своем чертовом драконе.

Когда Поттер рассказал в тот вечер в библиотеке, что почти сгорел заживо и открыл в этот момент в себе стихийную магию огня, Драко подумал, что придушит его собственным руками. Совершенно безрассудный, лишенный инстинкта самосохранения идиот! Два раза смерть обходила Поттера стороной, и похоже, тот решил проверить, сработает ли так в третий. И, очевидно, в четвертый, и в пятый, и в шестой.

Драко едва ли не трясло от бессилия. Поттер не стал бы слушать его предостережений, сколько бы Драко ни распинался на монологи. Вся эта гонка за драконом была смертельно и бессмысленно рискованной. Драко злился, и не знал, на что именно: на судьбу, снова втянувшую их в опасную игру на выживание; на Поттера, не умеющего не лезть на рожон; или на Лавгуд с ее статуями и их советами.

Симус рассказал Краму и близнецам Уизли про забор магии с помощью связывающей лозы, Дин — о загадочной волшебной деревне, скрытой в глубинах пещеры. Грейнджер, стоило лишь затронуть в разговоре эту тему, оживилась — и на несколько долгих минут заняла Крама, Фреда и Джорджа кратким экскурсом по просторам знаний о нимфирах, достоверной истории магии и изучаемой им со Снейпом смоле.

Рыжая Уизли что-то рассказывала Поттеру — с ярким, живым эмоциональным запалом. Тот сидел с заинтересованным видом (усилием воли заставляя себя слушать, понял Драко по его лицу), кивал раз в какое-то время в качестве ответа Уизли, но Драко слишком хорошо знал его, чтобы понять — Поттер устал. Драко отчетливо видел в его глазах желание запереться на год-другой в склепе от людского общества и повторно инсценировать собственную смерть.

— Там, в волшебной деревушке, на меня так девушки с милыми рожками косились, — заявил Финниган. Тот отодвинул от себя пустую тарелку, и та тут же испарилась в воздухе.

— Осторожнее, Симус, — весело толкнул его локтем Дин Томас, — а то Гермиона тебе лекцию прочитает о межкультурной этике.

— О, я бы с удовольствием, — парировала Грейнджер с игривой строгостью.

— Слушай, Гермиона, — Крам взглянул на Грейнджер с той сосредоточенной серьезностью, с которой, Драко был уверен, люди обычно делают предложение руки и сердца и протирают коленом пол, — в следующую субботу я свободен. В Вене есть ресторан для волшебников, “Лесная акация”, там много интересных вещичек, которыми могут любоваться гости, пока едят. Звездные магические старинные атласы из тайной коллекции Габсбургов, заколдованные картины Мюлера. Я буду рад, если ты составишь мне компанию. Потом я мог бы показать тебе Вену.

Грейнджер замешкалась, похоже, взвешивая в голове все “за” и “против”. Но, по всей видимости, интерес к старинным экспозициям все же перевесил всякие сомнения.

— Виктор, это звучит потрясающе, — улыбнулась она. — Я обожаю картины Мюлера. С удовольствием схожу с тобой.

Уизли одобрительно отсалютовала Грейнджер кружкой, та обменялась с Поттером взглядами, которые Драко не смог расшифровать.

Стоило Гермионе согласиться, как у Драко за грудиной зашевелилось странное чувство. Оно ужалило его изнутри, цапнуло, как дикий встревоженный зверь. Он поморщился. Тревожность, совершенно иррациональная, непонятно чем вызванная, заскреблась о грудную клетку.

Это что еще такое? Драко постарался выровнять дыхание.

Тревога запульсировала в висках. Драко поднялся со своего места так стремительно, что на него обернулись все за столом.

— Все хорошо? — уточнила Гермиона. Поттер вскинул голову и нахмурился.

— Да, — отмахнулся Драко. Ему словно перестало хватать воздуха, и стены кафетерия вмиг показались клеткой, давящей со всех сторон. — Я скоро вернусь.

Проскользнув между столиков, он бросился в мужской туалет. Драко был уверен, что со стороны выглядел так, словно его преследовала стая разъяренных гарпий.

В отсветах ламп в полутьме пустой уборной он казался мертвецки-бледным. Холодная струя хлынула из излива серебряного крана с натужным шипением. Он плеснул воду в лицо — один раз, второй, и она обожгла ледяными укусами щеки.

Необходимо было срочно прийти в себя. Драко понятия не имел, что это было — однако при мысли, что Грейнджер пойдет на свидание с Крамом, он готов был опорожнить желудок из-за приливной волны тревоги.

Хотя, возможно, это просто случайное совпадение. Может быть, его снова накрыло, как не раз случалось после окончания войны в Мэноре, в Хогсмиде, на Косом переулке, где в него тыкали пальцем и караулила корреспонденция. Как он и думал: не следовало так рано выбираться в люди.

Короткий вдох — медленный выдох.

Вдох — выдох.

Не сказать, что холодная вода сильно помогла, но хотя бы поубавила чувство удушливости стен.

— Ну ничего себе, — раздалось позади, и Драко подскочил на месте, — какая встреча.

Лицо волшебника, блеснувшего нехорошим оскалом, Драко помнил очень, очень смутно. Рваный бледный шрам на щеке показался знакомым.

— Автографы раздаю только по четвергам, — холодно съязвил Драко.

— Ну конечно, блудный сынуля позолоченного дерьма, — процедил волшебник. Драко нащупал палочку во внутреннем кармане плаща — никогда в жизни он не расставался с ней с тех пор, как после войны зашел в лавку Олливандера. Даже в треклятом Элемаурене, где колдовство палочкой было под запретом. — Быстро же вы, Малфои, забываете своих друзей.

О, вот теперь Драко вспомнил. Торбин, кажется. Он не был уверен. Тот мелькал в Мэноре во время войны, сыпал какими-то заискиваниями перед Волдемортом. Драко видел его от силы пару раз и говорил с ним — всего один, но этого было достаточно. Торбин не принадлежал к числу Пожирателей смерти, и, похоже, хорошо сумел скрыть свое сотрудничество с ними после войны.

Шансы встретить его здесь равнялись почти что нулю, но когда Драко везло?

— Я склонен забывать людей, чье присутствие всегда сравни сквозняку из канализации, — ядовито отчеканил Драко. — Освежает, но нежелательно. Чем обязан?

— Ты, похоже, считаешь, что раз лижешь задницу этому Гарри Поттеру и тот защищает тебя по судам, словно верная псина, значит, можешь так смело разбрасываться словами? — Торбин (наверное, все же Торбин?) фыркнул, плюнув на матовый кафель. Драко ощутил, как поднялась внутри ледяная ярость. — Таких мелких шавок как ты пересажали в Азкабан одного за другим, и только ты остался на свободе. И ходишь теперь, щенок выщербленного рода, словно весь мир тебе что-то должен, забыв, где твое место. — Торбин двинулся на Драко. Маленькие свиные глаза того забегали из угла в угол, запах дешевого огневиски ударил в ноздри. — Это о твоем отце все забыли, запертом там, где ему и положено быть, а долги, долги, парень, долги не забываются. Они обрастают процентами. И кровью.

Драко снова замутило — с трехкратной силой. В складках потертой куртки Торбина тускло мелькнул короткий клинок. Магический, понял Драко по слабому свету рун на лезвие.

Он уже сжал нагревшуюся рукоять палочки, когда дверь в уборную жестко распахнули заклинанием. Та едва удержалась, чтобы не слететь с петель.

— Только осмелься прикоснуться — и ты узнаешь, что значит гнить в карцерах Нурменгарда, куда даже дементоры боятся заглядывать, — прорычал Поттер, прицельно наставив на Торбина палочку. Драко сразу считал в его глазах написанное решимостью: ”Шелохнешься — убью”.

Торбин отпустил клинок и хрипло рассмеялся, вскинув руки в знак капитуляции.

— Великий Гарри Поттер, — прохрипел тот. — Кто бы знал, что вам просто нужно отсосать, чтобы вы стали личным телохранителем.

Ну нет, решил Драко. Это не Поттер, а он убьет Торбина.

Он вскинул палочку, но Поттер, заметив это, успел быстрее. Тот рассек заклинанием воздух — и в следующую секунду Торбин лишился чувств, рухнув на пол и со всей силы стукнувшись головой о стену кабинки.

Драко замер. Непонимающе взглянул на Поттера.

— Просто оглушающее, отдохнет в таком состоянии до появления авроров, — пояснил тот и подошел к Драко. — Все в порядке? Он тебя не ранил?

Драко всего трясло. Он ощутил, как застучали зубы.

— Со мной все нормально, — вопреки этому, попытался заверить он Поттера. — Твое рыцарское появление, как всегда…

Драко не договорил. Перед глазами вспыхнули пятна, тошнота подкатила к горлу, и он успел влететь в одну из кабинок как раз в тот момент, когда его вырвало в унитаз.

Мерлин, как же он устал.

Драко ощутил ладонь Поттера на спине — та казалась неимоверно широкой и обжигающе горячей.

— Ну-ну, все хорошо, — успокаивающе погладил его Поттер, и Драко хотел послать его передать привет Мерлину, Моргане, Мордреду и всем четырем основателям Хогвартса, но его вырвало во второй раз. — У Гермионы в сумке есть успокаивающий бальзам, выпьешь его.

— Я бы и сам наложил на него оглушающее, — сипло возмутился Драко. Насмешка судьбы: он сидел над унитазом и воспроизводил на свет содержимое своего желудка, пока Поттер утешал его. Какое унижение.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, Малфой, но мне не хотелось бы, чтобы авроры нашли здесь следы твоего заклинания. Боюсь, они возбудят следствие из-за того, что ты бывший Пожиратель, начнут таскать тебя на допросы. Я скажу, что этот козел с ножом пытался напасть на меня. Тогда его посадят безоговорочно, и тебе ничего не будет угрожать.

Драко закрыл глаза, все еще склоняясь над унитазом. Забота Поттера так пронзительно била в больное место. Черт. Похоже, выбросить его из головы будет той еще задачкой.

— Мне всегда будет что-то угрожать, Поттер, — фыркнул Драко. — У нас в доме жил сам, драккл его побери, Волдеморт. У моей семьи много врагов. А теперь их еще больше после того, как ты вступился за меня на судах.

Они помолчали, Драко смыл последствия своей слабой нервной системы, но потом его замутило вновь. На этот раз ему удалось сдержать порыв.

— Тебе не мерзко? — скривившись, уточнил он у Поттера, который все еще утешающе поглаживал его по спине. Это действие оказалось раздражающе расслабляющим.

— Я не брезгливый, — ответил Поттер. — Спасибо моей семье, где я был бесплатной рабочей силой.

Драко вскинул голову, посмотрел Поттеру в глаза. Тот ответил ему сосредоточенным внимательным взглядом. Поттера использовали как бесплатную рабочую силу? Вот это новости. Драко всегда думал, что тот с детства жил в шоколаде. Ему было интересно узнать подробнее, но, наверное, это было не его дело.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Поттер.

— Терпимо.

— Тошнота?

— Лучше.

— Тогда пойдем. — Поттер помог ему подняться на ноги, придерживая под локоть. Драко, стоило ему почувствовать опору в ногах, вывернулся из его хватки.

— Я отлично себя чувствую и могу идти сам.

— Хорошо, — как-то устало согласился Поттер. — Возвращайся за стол, — велел тот. — Я пока побуду тут, послежу, чтобы этот ублюдок, — он ткнул носком кроссовка в Торбина, — не очнулся. И попрошу Кингсли прислать авроров.

***

— Вот ты где, Северус.

Северус прикрыл глаза. Спокойствие. Самое главное — успеть досчитать до десяти, прежде чем…

— Как всегда, зарылся в книги, — промурлыкала Мэри и приземлилась в кресло рядом. — Ты тут еще сам пылью не покрылся, скучая без людского общества?

Не сказать, чтобы Северус когда-либо скучал без людского общества, но Мэри и в школьные годы мало понимала его предпочтение компании книг против человеческого общения.

Пасмурность небес стучалась в окна, плутая по горной местности дождливым частоколом. С тех пор, как Грейнджер уехала на чемпионат, Северус перерыл едва ли не всю библиотеку в попытках отвлечься — и не сумел найти ничего, что заняло бы голову. Он несколько раз проверил погоду в Германии, написал Драко с уточнением, все ли у них в порядке (на что Малфой немногословно ответил, что они сидят в кафе для волшебников, и с тех пор не читал сообщения), прогулялся по территории Элемаурена (и столкнулся с Лавгуд и Ноттом, таскающими в глубоких корзинах нечто мохнато-крылато-хвостатое). И вот, когда он вновь вернулся в библиотеку с целью забыться проблемами другого человека, щедро поделившимся ими с миром на бумаге и обозвавшим свои душевные потуги “бестселлером магической литературы”, его нашла Мэри МакДональд. Северус понятия не имел, что та вообще забыла в библиотеке.

— Бульварные романы страдающих от одиночества писак, полагаю, здесь вряд ли удастся найти, — бросил он, не отрываясь от книги.

— Я не читаю подобную литературу, — обиженно протянула Мэри. Прекрасно, подумал Северус. Может, оскорбится и оставит его в покое. — Я пришла взглянуть на чудесные виды. Люблю постоять у окна, полюбоваться просторами природы. Гроза такая мощная, необузданная. Уверена, что гроза — воплощение мужской силы.

Что за бред, подумал Северус и скучающе перелистнул страницу, понятия не имея, что за события описывались на предыдущей. Сексистские замечания МакДональд уже начали набивать оскомину. Воспоминания о том, как он чувствовал себя в обществе Грейнджер, только усугубили степень его недовольства. Грейнджер тоже любила поговорить — но никогда это не ощущалось Северусом столь навязчиво. Каждый раз та делала это, словно невзначай — и ни у кого еще не удавалось завладеть вниманием Северуса так ловко во время рассказа об очередном факте, который до упоминания о нем Грейнджер совершенно не был ему интересен.

Северус еще никогда не встречал таких людей. Гермиона Грейнджер очаровывала его — и этим раздражала. Тем, что слету бередила омут его слабостей.

— Кстати, я слышала, Люциус Малфой хранил у себя всякие незаконные волшебные штучки? — заискивающе поинтересовалась Мэри.

— Да, он промышлял подпольной торговлей темномагических артефактов, — сухо пояснил Северус.

— Правда? — удивилась Мэри. — А ты когда-нибудь видел, как выглядят эти артефакты? Ну, ты же вроде общался с Люциусом.

Северус оторвался от книги и бросил быстрый взгляд на Мэри. Он не до конца понимал, к чему она вела.

— Разумеется, видел. Артефактами владеет не только Люциус.

— А кто еще?

— Министерство, — осторожно пояснил Северус. Разговор был странным. С чего это Мэри заинтересовали артефакты? — Об этом всем известно.

— Точно, — смутилась МакДональд. — Я слышала, там такие штуки опасные встречаются, особенно в Отделе Тайн. Не дай Мерлин они попадут не в те руки.

Спины Северуса невесомо коснулась дрожь. Отточенная шпионская интуиция с неоспоримой точностью подсказала ему: что-то не так. Мэри неспроста завела этот разговор. Неуклюжая попытка что-то у него выяснить бросилась в глаза так отчетливо, как если бы Мэри заявила об этом напрямую. Из нее явно был хреновый сыщик.

Сдвинутые склянки, потерянный кулон, странные вопросы…

Северус похолодел.

Тогда, после педсовета, Мэри заходила к ним с Грейнджер в покои. Принесла чай, заговорила о какой-то ерундистике про мамонтов, но попала к ним в покои.

Подозрительность Северуса раскалилась до предела. Снова, как во время войны. Схема действий Мэри — намеренная, расчетливая — начертилась перед глазами с поразительной ясностью. В ушах загудело.

— В Министерстве задействованы все силы для охраны опасных артефактов, — отчеканил Северус, не подавая виду, что он о чем-то догадался. — Так что возможность попадания их “не в те руки” сводится примерно к нулю

Чего хотела Мэри? Она действовала в одиночку или вместе с кем-то? Для чего она обыскивала его кабинет?

Никто, кроме Северуса и главы Отдела Тайн не был осведомлен о том, что он прятал. Ни Мэри, ни кто-либо другой не мог знать. Это было невозможно.

— А из банка Гринготтс? — Теперь наивное похлопывание ресниц Мэри казалось Северусу плохо разыгрываемым спектаклем. Он тяжело сглотнул, сжав книжный переплет. А Мэри ли это вообще? — Там ведь тоже много что прячут. А у мисс Грейнджер, мистера Поттера и мистера Уизли удалось его ограбить, хотя нас всех заверяли, что это невозможно. — Она воодушевленно всплеснула руками: — Как же они здорово украли меч Годрика из хранилища Лестрейндж! Я приходила в восторг, когда читала газеты.

— Это исключение, — сказал Северус.

— Интересно, они что-нибудь еще забрали из банка? — продолжила гнуть свое Мэри. — Вот если бы я там была, на месте Гермионы точно прихватила бы какую-нибудь симпатичную безделушку!

Северус перестал вообще что-либо понимать. Причем здесь Гринготтс? Может, он запутался, и Мэри и впрямь несет первое, что приходит ей в голову? А он, привыкший неизменно быть начеку, совсем помешался на подозрение всех во всем.

Но где-то на задворках сознания что-то зудело, не давая ему покоя. И за долгие годы службы двух ненормальным волшебникам Северус научился слишком доверительно прислушиваться к этому чувству, чтобы так легко его игнорировать.

— Понятия не имею, — отрезал он. — Но мисс Грейнджер уж точно не стала бы подбирать красивые безделушки. Неподъемный книжный том — однозначно, но точно, уж поверь, не безделушки.

— Все женщины хотят красивые украшения, — улыбнулась Мэри. Началось. Северус постарался спрятаться за крыльями раскрытой книги.

— Мистер Снейп, — разнеслось протяжно у ближайшего книжного шкафа, и Северус заметил лоснящуюся золотыми узорами мантию Шредера. Он едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Рад вас видеть. — Тот качнул головой Мэри. — Мисс МакДональд.

— Господин Шредер, — кивнула она в ответ.

Блеск. Ну прямо-таки клуб активистов со слоганом “Не дай Северусу насладиться одиночеством”.

— Я вас оставлю, — сдержанно улыбнулся Северус и, хлопнув книгой, поднялся с кресла.

— Мистер Снейп, не окажете любезность прогуляться со мной в оранжерее? — прошелестел Шредер.

— Прошу меня простить, но нет, — колко бросил Северус, стараясь передать этим весь свой отсутствующий навык оказывать любезности. — Мне необходимо вернуться в лабораторию и закончить зелье.

— В таком случае я вас провожу, — разулыбался Шредер.

Ну что за настойчивость.

— Без проблем, — холодно ответил Северус.

Директор Шредер увязался за ним по коридорам до кабинета, сияя золотом волос и оторочкой мантии, как начищенный галлеон, даже в такую хмурую пасмурность.

— Вы уже узнали о своей стихии? — поинтересовался директор.

Северус не горел желанием говорить с ним, в особенности учитывая послевкусие последних встреч. Шредер вызывал у него странное неприятное чувство в желудке — и оно змеилось там ядовитым клубком.

— Воздух, — сказал Северус. Он заметил, как Шредер покосился на него с каким-то новым интересом.

— Мощная стихия, — очарованно заключил тот. — Невесомая в беспечный штиль и разрушительная в штормовую бурю. Вам это вполне подходит.

Северус ощутил раздражение.

— Вы меня совсем не знаете.

— Не обязательно знать, чтобы понять, — с глубокомысленным подтекстом изрек Шредер. — Вы довольно открыты в своих эмоциях, хоть и отрицаете это. Вы рычите на весь мир, словно всегда ждете от него подвоха, и вместе с тем ваша душа обладает довольно тонкими хитросплетениями струн. Любопытно, очень любопытно, мистер Снейп.

Северус не знал, какими там хитросплетениями струн обладает его душа, но все, что говорил Шредер, звучало, как лапша, ловко навешиваемая на уши.

— Потому что мир склонен быть с подвохом.

Они остановились у дверей кабинета Северуса, и мантия Шредера красиво обвилась вокруг ноги, словно жаждущий тепла зверек, и пошла перебором шелковистых складок.

— Вы когда-нибудь любили? — неожиданно спросил тот. Северус замер, взглянул на Шредера, удивленный внезапностью вопроса.

— Да, — ответил он — гораздо тише, чем планировал.

— Тогда вы знаете, что это такое — когда теряешь самое дорогое, что у тебя есть. — Глаза Шредера сверкнули — и Северус уловил в них искру огня, способного сотворить хаос. Сила, исходящая от директора, казалось, могла в своей мощи стереть хребты Альп в порошок. — И мир не может угрожать тебе, когда ты берешь все в свои руки. Знаете, однажды меня спросили, достаточно ли я силен, чтобы выстоять шторм. И я ответил… — Шредер медленно поднял голову и прошептал — тихо-тихо, однако шепот его, казалось, прозвенел в каждом уголке кабинета, затерялся среди щелей в стенах замка, рванул оконные стекла до треска: — Я и есть шторм.

Северус ощутил, как запульсировали виски.

Сейчас Шредер казался не просто странным — сейчас он выглядел опасным.

Мерлин, как же он был прав, когда думал, что вряд ли все закончится на Волдеморте. А он говорил Минерве, что школа в Австрии — так себе идея. Кто бы его слушал.

И во что они вляпались теперь?

— Так что, мистер Снейп, — улыбнулся Шредер, — мир не может навредить вам, когда вы его контролируете. Вам уже пора идти в лабораторию?

— Да, — выдавил Северус.

— Хорошей работы. Если у вас возникнут какие-то проблемы, помните, что вы всегда можете ко мне обратиться. Лично для вас, мистер Снейп, мои двери всегда открыты.

И тот, насвистывая уже знакомую Северусу мелодию, скрылся за дверью оранжереи.

***

Драко нашел профессора Риссалис в аудитории по стихийной магии на следующий день после чемпионата. Та заполняла бумаги, изогнувшись в дугу над столом, словно причудливое изваяние, забытое меж закоулков лабиринта экспозиций в мифическом музее.

— Мистер Малфой, — певуче протянула та, ни на миг не отвлекшись от работы. — Рада вас видеть. Что-то случилось?

Он пришел до уроков, проснувшись от очередного психоделического кошмара раньше зари и раньше Поттера. Вчера после того, как почти что влил Драко в глотку умиротворяющий бальзам и четко изложил прибывшим аврорам свою версию выходки Торбина, тот слинял с посиделок с Крамом, как только вернулся за стол.

Поттер наплел нечто придуманное сходу про то, что ему необходимо доложить о произошедшем профессору Макгонагалл, натужно (что, кажется, не укрылось ни от чьих глаз) улыбнулся, перебросившись с Гермионой невербальным диалогом через многозначительные взгляды, спешно сухо попрощался и уволок Драко с собой в парную трансгрессию на территорию Элемаурена.

На возмущенные вопросы Драко, которыми он осыпал размокшую от дождя скользкую горную дорогу, мол, какого черта Поттер это сделал, тот отвечал с действующим на нервы непробиваемым терпением, мерно поддерживая Драко под руку, словно какую-то кисейную барышню, что у Драко на лице было написано, как он хочет оттуда убраться.

Драко никогда бы не поверил, что Поттер, чертов Поттер, не умеющий связать когда-то двух слов с Чанг, сумеет прочесть что-то на его лице. Что тот может быть так внимателен и заботлив к нему, к Драко — настолько, что хотелось влезть на стену и орать благим матом. Драко ничерта не понимал. На вопрос: ”Нахрена тебе это сдалось, Поттер?” тот ответил: ”Через весь зал кафетерия будет долго бежать до туалета, если ты вдруг разнервничаешься”.

И Драко, обычно прекрасно владеющий тонкой чуйкой в аспекте человеческой природы, тут был бессилен. Он совершенно не понимал, почему и зачем Поттер так вокруг него хлопотал. Это было странно. И непривычно. И сюрреалистично.

— Я бы хотел, чтобы вы обучили меня владеть стихийной магией на индивидуальных занятиях, — сказал Драко. Риссалис взглянула на него, и он поспешно добавил: — Если, разумеется, вас это не затруднит.

— А я все ждала, когда вы спросите, — улыбнулась профессор, и нити морщин углубились на ее лице, напомнив карту неизведанных древних земель. Должно быть, они пережили многое. Драко понятия не имел, сколько Риссалис лет. — Разумеется, мистер Малфой.

Драко удивился такой отзывчивости, но виду не подал.

— И когда мы сможем начать?

— Приходите ко мне в кабинет в семь.

Ситуация с Торбином была более чем красноречива, и Драко все для себя решил.

Сейчас, когда мир представлял для него опасность больше, чем когда-либо, было ясно как день — ему нужно научиться защищать себя без палочки и даже без заклинаний. Здесь, в Элемаурене, тоже могли найтись индивидуумы, желающие сделать Драко какую-нибудь пакость, и сияющий в доспехах решительности Поттер не всегда сможет так быстро оказаться рядом.

Драко хотел научиться себя защищать. И он уже успел уяснить: чтобы мир перестал представлять для тебя опасность, ты должен научиться представлять опасность сам.