Не такое уж и жестокое далёко

Глава 1

Глава 1

Девушка, которой испортили торт

На Гранд Лайн погода менялась чаще, чем настроение у капризной принцессы. За то недолгое время, что я здесь провела, я успела убедиться в этом лично. Ещё утром море выглядело настолько спокойно, что в такую погоду я почти поверила в существование нормальной жизни. Солнце ласково пригревало кожу, а ветер едва шевелил волосы. Но уже к полудню небо наглухо затянуло свинцовыми облаками, шквал успел сменить направление несколько раз, а я сидела в припортовом баре крошечного городка и впервые за долгие месяцы чувствовала себя почти счастливой.

Почему? Потому что прямо передо мной стоял торт. И не просто торт, а официально лучший десерт на всём острове, если верить пафосной вывеске над входом.

Обычно я не доверяю подобной рекламе, но иногда миру всё-таки удаётся удивить мне в приятом смысле. Я устроилась за самым дальним столиком в углу и с искренним, почти религиозным благоговением рассматривала свою добычу. Он выглядел как страшный сон диабетика, но манил обещанием сладкой жизни и прекрасного времяпрепровождения. Три слоя шоколадного бисквита, щедро пропитанных сиропом, нежнейший сливочный крем, изящные шоколадные завитки по бокам, а сверху — свежая клубника, сахарная глазурь и маленькая сочная вишенка, венчающая всё это безобразно прекрасное сооружение.

Я осторожно отрезала кусочек, поднесла вилку ко рту и зажмурилась от удовольствия.

— Это… просто чудесно… — прошептала я.

На несколько секунд я забыла обо всём на свете: о штормах, о безумных пиратах Гранд Лайн и о своём бесконечном, изматывающем путешествии. О том, сколько времени я уже пытаюсь найти хоть какую-нибудь зацепку о своём прошлом, о родителях и о доме, которого лишилась. В этот момент опасное море отступило. Существовали только я и мой торт.

— Я же говорил, юная леди! Лучший торт на всём острове! — довольно заулыбался хозяин заведения, дородный усатый мужчина за стойкой.

— Вы не преувеличили ни на грамм, — честно призналась я, открыв глаза, и потянулась вилкой за добавкой. — Ещё кусочек…

И именно в этот момент на стул напротив меня кто-то бесцеремонно приземлил свою тушку. Я знала это море и плавающих по нему людей. Знала так же хорошо, как и уроки этого моря, поэтому мой ответ был готов заранее: — Нет.

— Я же ещё ничего не спросил! — донёсся звонкий голос сверху.

Я меланхолично отправила бисквит в рот: — Ты смотришь на мой торт. Ты взглядом грабишь мою тарелку прямо сейчас.

— Ага! Раскусила!

Я нехотя подняла глаза. Напротив сидел парень в соломенной шляпе. Он действительно выглядел совершенно беззаботным. На вид — обычный мальчишка, худой и жилистый, в простецкой красной жилетке и подвернутых синих шортах. Из-под полей его старой, изрядно потрепанной соломенной шляпы торчали непослушные черные вихры, а под левым глазом белел аккуратный полукруглый шрам. Никаких зловещих капитанских треуголок, тяжелых перстней или оскала морского волка, которые тут встречались почти на каждом встречном. Только огромные, круглые глаза, смотрящие на мир с пугающей наивностью. Ни тени сомнения, ни попытки придумать нормальную причину, почему незнакомый человек должен отдать ему свой обед. Только эта невозможная улыбка и абсолютная уверенность в том, что всё как-нибудь устроится.

Я почему-то сразу поняла, что спорить с ним будет тяжело.

А смотрел он действительно исключительно на десерт.

— Можно кусочек?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он мой.

— А если я дам тебе что-нибудь взамен? — Парень оживился и по-хозяйски полез в карман.

Я с легким любопытством наблюдала, как он там шуршит. Наконец он с гордым видом выудил маленькую, изрядно потертую пуговицу и шлёпнул её на стол: — Вот! Честная цена!

Я посмотрела на пуговицу, потом на него, потом снова на пуговицу. — Это пуговица.

— Ага!

— Она из пластмассы, даже не золотая.

— Зато красивая!

Я лениво перевернула её пальцем и присмотрелась: — На ней написано «Морской Дозор».

Парень тут же испуганно сгреб пуговицу обратно в кулак: — О. Тогда не дам. Моя прелесть.

Я зависла на несколько секунд, пытаясь осознать эту железную логику: — То есть ты сейчас попытался купить мой торт пуговицей, а потом передумал её отдавать, потому что она тебе самому нравится?

— Ага! — он снова расплылся в улыбке. — Шишиши!

Я тяжело вздохнула. Я понятия не имела, кто этот чудик, но внутри росло стойкое ощущение: впервые в жизни мне захотелось узнать, существует ли у человека инструкция по эксплуатации и где её можно достать.

— Уходи.

— А если половинку?

— Нет.

— Четверть?

— Нет.

— Ну совсем маленький кусочек?

— Нет.

Он на секунду задумался, умильно округлив глаза: — А понюхать-то можно?

Я с глухим стуком положила вилку на стол: — Если ты ещё хоть раз спросишь про мой торт, я впечатаю его тебе в лицо.

Парень буквально просиял от этих слов: — Шишиши! Ты смешная!

— А ты невыносимый.

— Спасибо!

— Это был не комплимент.

Он рассмеялся так искренне и оглушительно, что пара посетителей за соседними столами испуганно обернулись. Я закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти, возвращая самообладание. За свою жизнь я повидала всякого: пиратов, которые палили в людей за отказ поделиться выпивкой, и охотников за головами, мило улыбающихся, пока держат нож у твоего горла. Однажды мне даже попался торговец, умудрившийся продать мне «абсолютно точную карту сокровищ», на которой вместо островов была нарисована обычная картошка. Но этот парень в соломенной шляпе явно принадлежал к какой-то совершенно новой разновидности стихийного бедствия.

— Как тебя вообще зовут? — спросила я наконец, чтобы хотя бы знать имя человека, которому я сейчас врежу.

— Луффи!

— Элиза, — буркнула я. Вежливые привычки, которые родители когда-то намертво вбили мне в голову, сработали автоматически.

— Элиза! — повторил он с таким восторгом, будто услышал название какого-то сочного мясного блюда. — Ты пират?

— Нет, я в здравом уме.

— О-о… — Луффи мгновенно сдулся, и весь интерес к разговору у него пропал. Он снова уставился на мою тарелку.

Я тут же накрыла пудинг ладонью: — Даже не думай.

— Шишиши!

Минут через десять у Луффи иссякли все мирные способы выпросить сладкое, и он решил зайти с козырей, которые посчитал гениальными.

— Слушай, Элиза! А если я тебя победю, можно мне будет съесть торт?

Я медленно подняла к нему голову, не веря своим ушам: — Что ты сказал?

— Ну, если я выиграю драку! Настоящий бой!

— Нет.

— А если ты выиграешь?

Я посмотрела на его пустые карманы и вздохнула: — Тогда ты пойдёшь и купишь мне точно такой же новый.

— Договорились! — Луффи победно вскинул кулак.

— Да я вообще-то ещё не согласилась на…

Договорить я не успела. С улицы донёсся оглушительный грохот, такой что в кондитерской задрожали стёкла, а следом чей-то отчаянный вопль разорвал тишину: «Уберите этого придурка от моего здания!»

Луффи мгновенно подскочил на стуле: — А! Точняк!

Я вся напряглась, предчувствуя беду: — Что ещё за «а»?

Он комично хлопнул себя по макушке: — Я вспомнил! Мне же там надо драться!

По спине пробежали мурашки. Чутьё? Предвидение? Нет. Я просто знала что сейчас произойдет. Когда путешествуешь по Гранд Лайну учишься читать не только людей и течения, но и закономерности. И весь мой опыт орал мне, что мой отдых закончился, как и благословленный десерт, с которым уже можно прощаться.

— Нет, стоять! Сядь обратно!

Но парень уже развернулся лицом к кирпичной стене бара. Я инстинктивно рванулась вперед и схватила тарелку, пытаясь спасти десерт.

— Только не говори, что ты…

— ГОМУ-ГОМУ НО…

— ЛУФФИ, НЕ СМЕЙ, МЫ ЖЕ В ПОМЕЩЕНИИ!..

— РАКЕТА!!!

Я даже моргнуть не успела. Кирпичная стена перед Луффи просто взорвалась, разлетаясь на куски. Столы сделали сальто, бутылки с грохотом посыпались с полок, а испуганные посетители дружно нырнули под лавки. Сила чудовищного воздушного потока оказалась сильнее моей гравитации: тарелка выскочила из пальцев, и мой несчастный торт, совершив в воздухе плавный, трагический кульбит, полетел через весь зал.

ШЛЁП.

Он сочным кинематографичным пятном впечатался в противоположную стену. Шоколадный бисквит треснул, нежный крем медленно пополз по штукатурке вниз, клубничка отвалилась и упала на грязный пол, а моя прекрасная, сочная вишенка скатилась по обломкам прямо к чьему-то чужому сапогу.

Я молча смотрела на это зрелище. Мой маленький, хрупкий мир, который я строила последние двадцать минут, только что разнесло в щепки.

— Ой.

Я медленно, чувствуя, как внутри меня закипает первобытная ярость, повернула голову к пролому. Из огромной дыры в стене виновато высунулась голова Луффи.

— Ты…

— Шишиши?.. Это вышло случайно!

— Ты уничтожил мой торт, — мой голос опустился до леденящего ультразвука.

— Ага.

— Мой торт. Единственный торт, ради которого я вообще приплыла в этот проклятый город.

Луффи испуганно замахал руками: — Я куплю тебе новый! Честно!

Я до хруста сжала в кулаке вилку, которая каким-то чудом погнулась в моих пальцах под прямым углом: — Десять новых.

— Хорошо!

— С шоколадом. Много шоколада.

— Хорошо!

— С клубникой. На каждом.

— Хорошо!

— И чтобы крема было столько, чтобы у меня челюсть свело.

— Ладно!

Я выдохнула, оценивая масштабы разрушений, и убрала погнутую вилку: — Отлично. Тогда твоя смертная казнь откладывается. Я убью тебя только после десерта.

— ШИШИШИШИ! Ловлю на слове! — Луффи радостно расхохотался и катапультировал себя обратно на улицу.

Я вскочила со стула, перемахнула через обломки стола: — ВЕРНИСЬ, РЕЗИНА БЕЗМОГЗЛАЯ! ТОРТИКИ! — и бросилась за ним.

Несколько секунд я просто стояла посреди улицы.

Вокруг меня лежали куски стены, на платье засыхал крем, а где-то впереди уже смеясь удалялся виновник всего этого безобразия. Я медленно подняла взгляд к небу и выдохнула.

День определённо начинался не так, как я рассчитывала.

Стоило мне начать двигаться вслед за Луффи и свернуть за угол, что бы обойти бар, как я чуть не впечаталась в какого-то странного мужика. Он стоял прямо посреди разгромленной улицы. Высокий и пафосный. Черный плащ трепетал на ветру, широкополая шляпа скрывала его глаза. Странная черная жидкость стекающая с его шляпы бурным потоком лилась на землю, превращая его в странную пародию на фонтан.

Я посмотрела на этот ходячий водопад, потом на дыру в кондитерской, из которой всё еще сыпалась известь. Глубоко вдохнула, унимая дрожь. — Прекрасно, — процедила я сквозь зубы. — Просто. День только начался, а уже успел превратиться в кошмар.

Мужчина обернулся на мой голос. Его презрительный, тяжелый взгляд скользнул по моей невысокой фигуре (сто пятьдесят пять сантиметров роста редко внушают ужас местным бандитам), задержался на испачканной кремом щеке и опустился к старому мечу на поясе. Он издевательски усмехнулся: — А ты ещё кто? Его подружка?

— Нет.

— Тогда проваливай отсюда, мелочь. Взрослые разговаривают. Не путайся под ногами.

Я медленно подняла на него глаза, и, клянусь, в моем взгляде в этот момент не было ничего человеческого: — Ты сейчас назвал меня мелочью?

— О, или ты предпочитаешь «малышка»? — мужчина разразился грохочущим смехом. — Посмотри на себя. Тебя же сильным морским ветром с ног снесёт. Иди поиграй в куклы.

Я промолчала. Моя мать учила меня многому, но точно не умению терпеть оскорбления от фонтанирующих идиотов.

— Кто тут с горошину размером? — прорычала я, начиная сближаться с этим громилой.

— Что, обиделась? — продолжал глумиться Фонтанчик. — Иди поплачь над своим грязным платьишком, мелкая. Тебе здесь не место.

Я остановилась в паре шагов от него, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя. — Знаешь… — тихо сказала я. — Я сегодня правда хотела провести хороший день. Поесть торт, выпить чаю, спокойно погулять по городу… — Я обернулась на руины кондитерской, а затем посмотрела на рукав. — А теперь у меня испорчено платье. В желудке пусто. Зато появилось бешеное, просто непреодолимое желание сломать кому-нибудь лицо.

Мужчина расхохотался, посчитав мои слова отличной шуткой, и широко развёл руки. В ту же секунду жидкость покрыла его полностью и разошлась во все стороны бурным потоком, поднимаясь почти до колен: — Ну попробуй, крошка!

Я перестала думать о торте.

Что-то изменилось. Ещё секунду назад улица казалась просто шумной и солнечной, а теперь воздух стал тяжёлым и неприятно холодным. Я медленно положила ладонь на рукоять Мумё и посмотрела вперёд.

Брызги летели в глаза, но я уловила резкое движение сбоку. Луффи атаковал без предупреждения: — ГОМУ-ГОМУ НО ПИСТОЛЕТ!

Его резиновая рука вытянулась и со свистом вошла прямо в тело пирата, но… просто прошла насквозь, не встретив никакого сопротивления плоти. — Э-э?! Так не честно!! — удивленно выкрикнул пацан.

В следующую секунду противник взорвался все той же черной дрянью и мгновенно вынырнул прямо возле него нанеся мощнейший удар в живот. Луффи с глухим воплем отлетел назад, с грохотом снося стену очередного несчастного жилого дома.

— Луффи! Ты опять ввязался в бой без меня, мартышка?! — раздался грозный, хриплый ор со стороны порта.

На улицу, на ходу обнажая клинки, выскочил широкоплечий парень с короткими зелеными волосами. На его голове уже была наглухо завязана черная бандана — верный признак того, что шутить он не настроен, а на правом бедре опасно звякнули ножны. Три катаны. Я инстинктивно подобралась, мгновенно узнав эти клинки. Знаменитый охотник за пиратами из Ист Блю, Ророноа Зоро. Вид у него был такой, будто подобные разрушения для него — обычный вторник. — Зоро, осторожно! Я не могу его ударить! — крикнул из обломков Луффи.

— ДА ВИЖУ Я! ОНИГИРИ! — Мечник провернул стремительное комбо, его три лезвия со свистом рассекли черную массу, но жидкость просто сошлась обратно, не оставив ни капли крови.

— Бесполезно! — пафосно кричал мужчина, продолжая изливать воду вокруг себя. — Я Капитан «Густой Умами» Тамари Кикко, с наградой восемьдесят два миллиона. Я съел фрукт Логии – Соя-Соя но ми! Мое тело состоит из соевого соуса. Ваши мечи для меня — просто зубочистки! Я неуязвим!

Я с недоверием облизнула кончик пальца. И вправду соевый соус. От осознания сколько придется приложить усилий что бы отмыться от него и что намного хуже - моя одежда безнадежна испорчена, у меня свело скулы.

Зеленоголовый мечник злобно нахмурился, покрепче перехватывая катаны: — Чёрт.

Я стояла чуть поодаль и внимательно наблюдала за разворачивающейся битвой. Луффи с его другом ничего не могли противопоставить логии Кикко. Я видела, как Луффи работает резиновым мячиком отскакивая от зданий, как мечник безуспешно кромсает соус, но помимо этого я замечала то, чего не видели эти двое.

Сквозь пространство тянулись тонкие, почти невидимые нити, переплетающиеся вокруг этого человека и связывающие его силу со скрытой сутью его тела. Мать никогда не объясняла мне это терминами вроде «Фрукты» или «Логия». Она учила по-другому: «Смотри глубже. Не верь тому, что видят глаза. Если не можешь заблокировать удар — просто не стой там, куда он летит. И никогда не путай силу с неуязвимостью».

Я прекрасно понимала: мое собственное тело было самым обычным, один пропущенный удар — и кости сломаны. Моя сила уникальна, но она даст время лишь на один удар. Ошибаться было нельзя. Мир вокруг стал черно-белым и застыл.

В моем сознании вспыхнули варианты будущего. Вот Кикко бьет зеленого. Вот атакует Луффи. Вот его кулак меняет траекторию и летит прямо мне в лицо. Я четко высчитала время его удара, дождалась нужного мгновения и просто сделала полшага влево.

Сработало как и всегда. Кулак мужчины прорезал воздух в паре сантиметров от моей щеки, оставив лишь легкий ветерок. Он опешил, его темная масса дрогнула: — Что за…?! Как ты уклонилась?!

Я уже стояла вплотную к нему, слишком близко для его длинных рук, но достаточно что бы я смогла достать меч. Идеальное расстояние. Мужчина попытался снова рассредоточиться: — Меня невозможно коснуться, дура!

— Знаю, — спокойно ответила я, и моя ладонь легла на рукоять.

— Тогда почему ты не бежишь?! Что ты сделаешь своим антиквариатом?!

Старый невзрачный клинок с тихим металлическим шелестом покинул ножны. Мой верный Мумё. — Мне и не нужно тебя касаться.

Тамари Кикко хотел рассмеяться, но не успел. Я подняла Мумё, и в то же мгновение его лезвие... исчезло. Оно не стало прозрачным и не растворилось в тумане — оно буквально перестало существовать для физических объектов этого мира, перейдя на другую грань реальности. От этого зрелища у пирата внутри что-то панически сжалось.

Я сделала плавный выпад вперед. Меч, которого здесь не было, бесшумно пересек жидкую черную массу. Не было ни сопротивления плоти, ни металлического блеска, ни капли крови. Но мужчина вдруг застыл на месте, вытаращив глаза. Где-то глубоко внутри него раздался отчетливый звук лопнувшей нити.

Этот звук услышали абсолютно все. Для кого-то из прохожих он мог показаться всего лишь звоном упавшей на мостовую монеты или случайной нотой, началом новой песни, но для этого человека он стал финальным аккордом реквиема. Связь, державшая его силу Логии, была уничтожена. Будь у него более сильная воля, возможно он вернул бы себе силы со временем, или даже смог бы удержать их после удара, но пираты что полагаются только на силу своего фрукта всегда были слишком трусливы без него.

Соевый соус мгновенно перестал выплескиваться из его шляпы, а тот что был наконец растекся дальше по улицам, впитываясь в землю. Еще минуту назад бывший таким самоуверенным капитан Соевых Пиратов рухнул на карачки, судорожно хватая ртом воздух. — Моё тело… Моя Логия… — он в ужасе попытался выпустить хоть каплю, но получился лишь тихий пшик. — Что… что ты со мной сделала?!

Я элегантно крутанула меч и вернула его в ножны с резким щелчком: — Сама не знаю. Но, похоже, твои фокусы больше не работают. Очень жаль.

Он был в разы сильнее меня, быстрее и выносливее. В обычном бою на кулаках он бы размазал мою хрупкую фигуру за пару минут. Но я не играла по его правилам и не собиралась отвечать силой на силу. Я просто проигнорировала всю его защиту и сделала так, что продолжать этот бой стало физически невозможно.

— Чудовище… — прохрипел поверженный пират, отползая назад с выражением чистого ужаса. — Какая-то мелкая девка… Ты вообще кто такая?!

Я слегка наклонила голову набок, поправляя ленту в волосах: — Элиза. Меня зовут Элиза.

Я опустила руку.

Всё закончилось так же быстро, как началось. Вокруг постепенно возвращались звуки — шаги, голоса, шум моря. Люди смотрели на меня, но я почти не обращала на них внимания. Только сейчас заметила, что всё ещё была покрыта кремом. Я отвернулась от него, полностью теряя интерес. — И я всё ещё чертовски хочу торт. Где моя компенсация, резина?!

На улице повисла тишина, какую можно встретить только на скучной лекции по высшей математике. Посетители бара, повылазившие из-под лавок, и даже пролетающие мимо чайки тупо смотрели на меня — невысокую девчонку, которая только что победила Логию без единого синяка, с такой легкостью и обыденностью будто нарезала колбасы на бутерброд.

— Ужас.

— Она… она реально его уложила? — шепнул кто-то под лавкой. — Походу. — Но как?! Она его даже не ударила! — Да откуда я знаю, заткнись!

Из дыры в стене кондитерской снова высунулась голова Луффи: — Элиза! Слышь, Элиза!

Я повернулась к нему с выражением лица «ты следующий на утилизацию». Капитан посмотрел на разруху, оценил обстановку и с надеждой выдал: — А если мы найдем торт, но он будет с мясом? Ну, типа, мясной торт? Это считается за компенсацию?

Присутствующие в баре дружно затаили дыхание. — Нет, — ледяным тоном отрезала я. — Мясной торт — это большая котлета. Мне нужен шоколад и ягоды.

— Блин, сложная ты, — Луффи комично почесал затылок под шляпой. — Ну тогда пошли искать новый!

— Покупать будешь ты. И платить тоже, — прищурилась я.

— Хорошо!

— Двадцать штук.

— Ладно!

— Самых больших.

— По рукам!

— И чтобы на каждом была свежая клубника.

Луффи снова ушел в глубокий мыслительный процесс, от которого у него, кажется, со скрипом провернулись шестеренки в голове: — Хм-м… А если тортов будет двадцать, а клубника только на одном?

— Нет.

— А если на десяти?

— Нет.

— Ну на девятнадцати?

— Нет.

— Слушай, а если я съем клубнику с одного и переложу по кусочку на остальные? Тогда везде будет ягода!

Я молча посмотрела на свою погнутую вилку, прикидывая, зайдет ли она ему в резиновое ухо. — Луффи.

— А?

— Я тебя точно убью.

— Шишиши!

Я ненадолго замолчала и отошла к борту. После шумного порта и всего того, что произошло за сегодняшний день, здесь было непривычно тихо. Я не знала, куда именно они направляются, и всё ещё не была уверена, что хочу задерживаться рядом с этими людьми дольше обещанного. Но впервые за долгое время мне почему-то не хотелось сразу уходить.

Я откинулась на спинку стула, подставив лицо прохладному морскому ветру, и посмотрела на уходящий за горизонт закат. Впереди расстилался бескрайний Гранд Лайн.

Иногда мне казалось, что этот парень вообще лишен инстинкта самосохранения и не понимает, когда человеку абсолютно не до смеха.

В этот момент до зеленоголового мечника наконец дошел весь абсурд ситуации. Он перевел взгляд с поверженного пирата на своего капитана, который спорил со мной о геометрии десертов. — Погодите… То есть ты, мелкая, только что отключила Логию… — Да. — А этот дебил пытается выторговать скидку на клубнику? — Именно. — Ясно. Я умываю руки, — мечник развернулся и пошагал в абсолютно противоположную от порта сторону.

Через секунду к нам подбежал запыхавшийся блондин с сигаретой в зубах. Одет он был на удивление элегантно для здешних мест: строгий черный костюм-тройка, идеально выглаженная синяя рубашка и аккуратно уложенная челка, полностью закрывавшая левую половину лица. Но стоило ему увидеть меня, и в следующую секунду его словно подменили. Он замер на мгновение, его глаза превратились в огромные розовые неоновые сердца, и буквально взмыл, пролетев ко мне через всю улицу, упав на одно колено: — О-о, прекрасная муза! Позвольте мне принести глубочайшие извинения за то, что этот резиновый варвар посмел осквернить ваше изящное присутствие своим существованием! Его безупречные черные брюки с размаху приземлились прямо в придорожную соевую жижу, но парня это вообще не волновало. Из-под взметнувшейся блондинистой челки на секунду показалась очень странная, закрученная спиралью бровь, а сигарета в зубах чудом не выпала от переполнявших его чувств.

Я ошарашенно моргнула, пытаясь понять, из какого романа выпрыгнул этот персонаж: — Э-э… привет?

— Ваши глаза сияют ярче, чем звезды! Ваша улыбка способна растопить ледники, а ваша неописуемая красота заставляет меня забыть, как дышать! — Блондин попытался прижать мою ладонь к своей щеке.

Я медленно перевела взгляд на вернувшегося зеленоголового (он умудрился обойти вокруг вывески и упереться в тупик, потому что топографический кретинизм — это сила). Мечник лишь закатил глаза: — О, завитушка, ты как обычно, стыд ходячий.

— ЗАТКНИСЬ, МОХОГОЛОВЫЙ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ В ВЫСОКИХ ЧУВСТВАХ!

— Ты встал на колени перед девкой, которую видишь первые три секунды в жизни. Тебе самому не тошно?

— ПОТОМУ ЧТО ОНА ПРЕКРАСНА! А У ТЕБЯ ПРОСТО НЕТ СЕРДЦА, МАРИМО!

— А у тебя нет мозгов, тупой кок.

Я осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободила свою руку из его хватки: — Простите… Вы не могли бы… не кричать мне прямо в лицо? У меня от ваших децибелов крем на щеке вибрирует.

Блондин моментально побледнел, словно его ударило током: — Я… Я СЛЁЗНО УМОЛЯЮ О ПРОЩЕНИИ! — и он с размаху приложился лбом о землю.

Зеленый презрительно сплюнул: — Жалкое зрелище.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! ХОЧЕШЬ ДРАКИ?!

Я уже начинала искренне жалеть, что вообще вышла из кондитерской. И тут Луффи, выпутавшись из обломков, совершенно спокойно объявил: — Эй, народ! Элиза плывет с нами! Она наш новый накама!

Оба парня резко заткнулись. Зеленый медленно повернул голову к капитану, и в его взгляде вспыхнуло тяжелое недоверие: — Чего? Мы берем на борт мелкую с непонятной силой? Луффи, ты идиот?

— Она прикольная! Она мне нравится! — радовался капитан, будто приглашал меня не на пиратский корабль, а прогуляться до соседнего магазина.

Блондин снова Блондин снова пришёл в восторг: — ЧТО?! О боже, прекрасная леди будет жить на нашем корабле?! Какое счастье! Я буду лично готовить для вас каждый день! Шедевры кулинарии! Завтраки, обеды, изысканные десерты, которые…

— Двадцать тортов, — хладнокровно перебила я его восторг.

Повар осекся: — Простите, что?

Я указала пальцем на Луффи: — Этот резиновый уничтожил мой обед и пообещал взамен двадцать новых тортов. Я поплыву с вами только для того, чтобы лично проконтролировать выполнение долга. Твой капитан — банкрот, так что ты за него отдуваешься.

Блондин медленно, с убийственной аурой повернулся к капитану. На его лбу запульсировала огромная вена: — ТЫ…

— А?

— ТЫ ИСПОРТИЛ ТОРТ ЭТОЙ ПРЕКРАСНОЙ МУЗЕ?!

— Да случайно же! Стенка плохая была!

— Я СВАРЮ ИЗ ТЕБЯ СУП, ЧЕРТОВ КАПИТАН!

— ЭЙ! — тут же возмутился зеленый, обнажая мечи. — В очередь встань, завитушка! Этого придурка имею право прирезать только я! А с девчонкой мы разберемся позже, когда я пойму, кто она такая.

— ТОГДА ТЕБЯ Я ПРИШИБУ СЛЕДУЮЩИМ, МАРИМО!

— ДАВАЙ, ПОПРОБУЙ!

Я просто закрыла лицо обеими ладонями. Хоть я и провела на Гранд Лайн достаточно времени и видела много странностей, но это был уже совершенно новый уровней безумия. И почему-то мне казалось, что во всём этом безумии виноват прежде всего человек в соломенной шляпе.

До корабля мы добирались целую вечность. Луффи по пути трижды пытался затащить меня в мясную лавку, дважды замирал у палаток торговцев и один раз умудрился залезть на крышу жилого дома, потому что разглядел там «какую-то странную птицу».

Блондина, как выяснилось, звали Санджи. Он без умолку засыпал меня названиями изысканных блюд, обещая испечь торт, достойный королевского дворца. А зеленый… его звали Зоро. Он с самым уверенным видом вел нас вперед, пока мы необъяснимым образом не уперлись в глухой тупик возле рыбного рынка.

— Эта улица сама коварно развернулась не туда, — с абсолютным спокойствием заявил этот «гений».

Когда на горизонте наконец показалась «Гоинг Мерри», я невольно остановилась. Небольшая каравелла с забавной овечьей головой на носу мирно покачивалась на волнах. На палубе, хмурясь, стояла рыжеволосая девушка с навигационной картой в руках, а рядом крутился длинноносый парень.

— ЛУФФИ! — зычно закричала рыжая, едва завидев нас. — ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСИЛИ?!

— Да я гулял!

— ТЫ ОБЕЩАЛ НЕ ВЛЕЗАТЬ В НЕПРИЯТНОСТИ!

— Так я и не влезал!

— А почему мне только что торговцы сказали, что ты разнес к чертям местный бар?!

Луффи тут же ткнул пальцем в мою сторону: — Это не я, это всё она!

Я медленно повернула к нему голову, и моя рука легла на ножны: — Что, простите? Повтори, резиновый сказочник.

— Шишиши! Спасите!

Рыжая девушка одним махом перемахнула через борт и уверенно зашагала к нам. Я невольно окинула её взглядом. Незнакомка была очень яркой и симпатичной: короткие мандариново-рыжие волосы, живая мимика и легкая, удобная для морских путешествий одежда — простая майка и светлая юбка. На левом плече у неё темнела необычная татуировка, похожая на стилизованную вертушку и мандарин. Но стоило этой ей подойти ближе, как иллюзия «милой девушки» растаяла. Она подлетела к своему капитану и мертвой хваткой вцепилась ему в шею, крича ему прямо в ухо: — ТЫ!!! ДЕНЬГИ ГДЕ?!

— АЙ! Нами, больно же! Нету денег! Продай мечи Зоро!

— ЭЙ! — крикнул сзади Зоро.

Я невольно улыбнулась. Кажется, здесь я далеко не единственная, кому приходится бороться с этим резиновым недоразумением.

К нам подошла другая девушка — статная, с длинными светлыми волосами и очень спокойная. На ней было простое, легкое дорожное платье, но в каждом ее движении, в прямой осанке и мягком голосе безошибочно угадывалась благородная кровь. Правда, за этой вежливой улыбкой и небесно-голубыми глазами пряталась глубокая, затаенная тоска. Левый глаз у неё едва заметно дергался от этого семейного подряда Мугивар, но она вежливо улыбнулась: — Простите за этот балаган. Вы новая знакомая Луффи? Или очередная жертва?

Я вежливо, по-человечески кивнула: — Элиза Дэ Виль. Специалист по утилизации Логий и любитель тортов.

— Я Виви. Очень приятно. Надеюсь, у вас крепкая психика.

— Взаимно. Моя психика осталась в том баре вместе с кремом.

Виви скользнула внимательным взглядом по старому мечу на моём поясе, но проявила такт и не стала лезть с расспросами. Сверху осторожно высунулся длинноносый брюнет. — О боже! На ней белое вещество! Это эктоплазма?! Она проклята пиратами?!

— Это сливочный крем, парень, — раздраженно ответила я. — Жертва кулинарного терроризма. Со мной всё в порядке, я не ранена.

Нами, вытряхнув из Луффи остатки духа и завязав его в причудливый узел, повернулась ко мне. Её взгляд мгновенно стал оценивающим и холодным. Она явно не разделяла восторгов Санджи и Луффи. Хрупкая девчонка, которая мимоходом уничтожила Логию, видимо вызывала у неё огромные подозрения.

— Короче, Элиза плывет с нами! — победоносно объявил выпутавшийся из узла капитан.

— ЧЕГО-О-О?! — в один голос выкрикнули Нами и длинноносый парень.

— Всего на один день, — поспешила уточнить я, заметив, как Нами инстинктивно прикрыла рукой свой судовой журнал. — Чисто забрать долг.

— А-а-а! — Нами моментально сменила гнев на милость, а в её глазах весело блеснули значки белли. Она хищно протянула руку: — Ну, это меняет дело. С тебя плата за еду, пресную воду, налог на воздух, подписку на спальное место и просмотр нашего шоу. Итого: 10 тысяч белли.

Я ошарашенно посмотрела на неё. Кажется, она успела придумать цену за моё пребывание на корабле быстрее, чем я успела ступить на палубу: — Я вообще-то пострадавшая сторона, у которой ваш капитан разрушил обед! Я ещё даже не согласилась взойти на борт.

— Но наш капитан уже согласился за тебя! А у нас тут жесткий капитаНизм, детка, — Нами подмигнула, но её взгляд оставался настороженным. Она явно собиралась следить за каждым моим шагом.

Виви сочувственно улыбнулась и похлопала меня по плечу: — Добро пожаловать на «Гоинг Мерри». У нас тут весело.

Я лишь тяжело вздохнула. День определенно становился всё безумнее, но, надо признать, гораздо интереснее.

Ближе к вечеру, когда суматоха на корабле наконец улеглась, я устроилась на палубе возле мачты. Передо мной стояла чашка ароматного горячего чая. Санджи с невероятным триумфом водрузил на столик небольшой шоколадный пирог с клубникой, пафосно объявив, что это — лишь скромная репетиция перед грядущими кулинарными шедеврами, достойными моей красоты.

Я осторожно отломила кусочек вилкой, попробовала и замерла. Текстура была идеальной, а вкус заставил меня на несколько секунд забыть обо всём остальном. Повар затаил дыхание, преданно заглядывая мне в глаза: — Ну как, моя прекрасная леди? Мой код кулинарии сработал?

— Это… безумно вкусно, — искренне признала я. — Вы волшебник.

Санджи тут же рухнул на колени, заламывая руки к небу и рыдая от счастья: — О-о-о! Моя жизнь прожита не зря! Моя жизнь обрела смысл!

— Встань, извращенец, не позорься, палубу испачкаешь, — буркнул проходивший мимо Зоро. Он встал у борта, по-прежнему держа руку на рукояти и не сводя с меня полуприкрытого глаза.

— ДА ТЫ ЧЕГО СКАЗАЛ, СКОТИНА ТРАВОГОЛОВАЯ?! КУСТ УКРОПА!

Я не выдержала и тихо, но совершенно искренне рассмеялась. Этот дурдом начинал мне даже нравиться, несмотря на скрытое напряжение со стороны навигатора и первого помощника. Луффи, лежавший неподалеку прямо на деревянной палубе и лениво жующий огромную кость неизвестного науке происхождения, тут же приподнял голову: — Элиза!

— Чего, резиновый?

— Так ты теперь в нашей команде? Ты с нами?

Я посмотрела на его широкую, до ушей, улыбку, на сбитые в кровь костяшки пальцев, на старую соломенную шляпу, которая явно повидала в этой жизни больше дерьма, чем любой из нас… Я всё ещё искала свой настоящий дом и свою семью. Мой путь лежал сквозь незнакомые моря, и я не собиралась становиться пираткой.

— Я же сказала: я остаюсь ровно на один день, — напомнила я ему. — Заберу свои двадцать тортов и уйду.

— Ага!

— И я не обещала ничего больше.

— Ага!

— И ты всё ещё мой должник.

— Ага!

Я с улыбкой покачала головой, делая глоток чая: — Ты вообще хоть иногда слушаешь, что тебе говорят? У тебя хоть намек на здравый смысл есть?

Луффи на секунду сделал пугающе серьезное лицо, словно собирался выдать древнюю пиратскую мудрость, а потом честно признался: — Не, у меня его нет. Не всегда слушаю.

Я снова рассмеялась: — Ну, зато честно. Стабильность — признак мастерства.

— Шишиши!

Я откинулась на спинку стула, подставив лицо прохладному морскому ветру, и посмотрела на уходящий за горизонт закат. Впереди расстилался бескрайний Гранд Лайн. Я не знала, какие еще странности выдаст это море и на кого я наткнусь. Мама всегда говорила мне: «Если не знаешь, что делать и куда забросила судьба — просто кушай сладкое и притворяйся, что всё идет по плану».

Для хорошего вечера у неё… точнее, у меня, было всё: идеальный пирог, и целая компания людей, с которыми спокойная жизнь была явно невозможна. Двое из которых, правда, смотрят на меня как на шпионку Дозора.

А впереди лежал Гранд Лайн. И следующий остров Литл Гарден, где, если верить картам Нами, до сих пор обитали доисторические динозавры. Я ещё не догадывалась, что моя привычка сначала кушать, а потом разбираться с неприятностями уже совсем скоро приведет меня к встрече с двумя гигантами, куче новых катастроф и очередной потере обеда. Но одно было ясно моя скучная спокойная жизнь официально подошла к концу. Спокойной жизни мне теперь точно не видать.

Да... Всё идет по плану…

Глава 2

Глава 2

Гости, которых никто не приглашал

Утро на «Гоинг Мерри» началось со странного, почти пугающего ощущения: что-то шло не так. На палубе стояла тишина. Никто не вопил, никто не пытался выкинуть Луффи за борт, а Нами даже не держала капитана за воротник, подсчитывая убытки. Для этого корабля подобное спокойствие само по себе казалось подозрительным.

Я проснулась ещё до рассвета и несколько минут просто лежала, прислушиваясь. Деревянный корпус тихо поскрипывал под натиском волн, временами натягивались и ослабевали канаты, а где-то наверху мерно хлопал парус. Обычный корабельный шум, который поначалу даже убаюкивал.

Я перевернулась на бок, уставилась в потолок и негромко произнесла: — Значит, я всё-таки не умерла. — Пока нет, — раздалось от двери.

Я резко села. В проёме, прислонившись к косяку, стояла Нами. — Доброе утро, — буднично бросила она. Я несколько секунд молча разглядывала её, прежде чем спросить: — Вы всегда подкрадываетесь к людям, пока они спят? — Только к тем, кто вызывает подозрения. — Очень мило. — Взаимно.

Навигатор развернулась и ушла, оставив меня в полном недоумении. Я ещё немного посидела на койке, пытаясь понять, шутила она или говорила серьёзно. Похоже, с Нами это было решительно невозможно определить.

Поднявшись, я поправила платье и машинально проверила ножны Мумё — клинок был на месте. Затем вытащила из сумки небольшую, потёртую тетрадь.

Мамин дневник.

Кожаная обложка давно потеряла первоначальный цвет, края страниц потемнели и местами загнулись, а один уголок пришлось перехватить полоской ткани. На некоторых листах чернила выцвели настолько, что отдельные слова приходилось угадывать по смыслу.

Я провела пальцами по переплёту и на мгновение задержала руку. Мама начала вести его задолго до того, как я научилась читать. Сначала там были самые обычные записи: погода, растения, следы зверей, особенности местности, заметки о дорогах. Потом появились рисунки. Странные существа, незнакомые растения, руины, карты, которые я в детстве принимала за выдуманные пейзажи.

А между всем этим попадались совершенно бессмысленные, на мой тогдашний взгляд, записи.

«Сегодня Элиза снова пыталась поймать ящерицу. Ящерица победила.»

Рядом шёл неровный детский рисунок, на котором я с огромной палкой преследовала маленькое пятно с хвостом.

Я невольно улыбнулась.

Мама никогда не выбрасывала ничего, что считала частью пути. Даже самые нелепые встречи заслуживали отдельной строчки.

«Хороший следопыт должен помнить не только то, что уже знает, — говорила она, — но и то, чего пока не понимает».

Тогда мне казалось, что это просто ещё одно из её странных правил.

Теперь я уже не была в этом так уверена.

Я открыла дневник на первой чистой странице и взяла карандаш, решив записать хотя бы название острова, на котором мы вчера побывали. Но память подводила. — Как же он назывался?.. — пробормотала я вслух. — Без понятия! — донеслось сверху.

От неожиданности я вздрогнула. Из-за дверного косяка вниз головой свисал Луффи. — Ты что здесь забыл?! — Мясо искал. — В моей каюте?! — А оно тут есть? — Нет! — Эх, жаль…

Капитан исчез так же внезапно, как и появился. Я медленно закрыла глаза и со вздохом уткнулась лбом в ладони: — Нет, я всё-таки умерла.

К завтраку я наконец выбралась на палубу. Санджи уже вовсю хозяйничал у камбуза. Нами устроилась за столом с картами, а Виви, стоявшая рядом, что-то негромко с ней обсуждала. Чуть поодаль Усопп увлечённо ковырялся в каком-то странном механизме, который выглядел так, словно готов был взорваться от любого лишнего поворота пружины.

Зоро спал. Ну разумеется. Растянувшись у мачты и скрестив руки на груди, он имел вид человека, который каким-то чудом умудряется сохранять полное блаженство, вообще ничего не делая.

Луффи сидел неподалёку и воровато тянул руку к тарелке, с которой, судя по свирепому взгляду кока, ему брать ничего не разрешалось. — Не трогай, — отчеканил Санджи. — Да я только посмотрю! — Ты уже смотришь. — Ну тогда попробую. — Луффи! — Ладно-ладно.

Капитан нехотя убрал руку, но уже через две секунды предпринял новую попытку. Санджи тут же звонко перетянул его половником по макушке: — Я кому сказал — нет! — Но я же есть хочу! — Ты всегда хочешь есть!

Глядя на них, я невольно улыбнулась. Санджи заметил меня первым и мгновенно преобразился: — Доброе утро, прекрасная леди! — Он тут же ловко выставил передо мной чашку. — Свежий чай. И кое-что сладкое к нему. На блюдце сиротливо лежали два печенья. — Вы поразительно быстро учитесь, — заметила я. — Я просто очень наблюдателен, — приложил он руку к груди. — Или точно знаете, чем подкупить человека. — Ради вас я готов на всё сразу! — Осторожнее, Санджи. С таким подходом ты скоро оставишь команду без провизии. — Если это цена вашей улыбки, я пойду на любые жертвы!

Зоро, даже не открывая глаз, глухо проворчал: — Главное, не за мой счёт. — ЗАТКНИСЬ, МАРИМО! — рявкнул кок. — И тебе доброго утра, — лениво отозвался мечник.

Я сделала глоток чая. В целом, утро складывалось вполне неплохо. Наверное, именно поэтому в следующую секунду всё пошло наперекосяк.

Ветер изменился. Я почувствовала это первой, ещё до того, как он успел окрепнуть или стать холоднее. Он просто сделался… неправильным. Я медленно подняла голову. Паруса всё ещё ловили потоки, но сам воздух будто сошёл с ума, двигаясь одновременно во все стороны. Лёгкий порыв ударил мне в лицо, тут же следующий скользнул по спине, а третий закружился вихрем вокруг мачты. — Нами, — позвала я. Она оторвалась от карт: — Что такое? — Посмотри на ветер.

Навигатор нахмурилась и присмотрелась к флюгеру. Спустя мгновение на её лице отразилось искреннее изумление. — Этого просто не может быть… Усопп отложил свои железки: — Чего не может быть? — Направление меняется каждую секунду, а давление при этом вообще не скачет. — А это… очень плохо? — Для Гранд Лайна? — Нами выразительно посмотрела на стрелка. — Хуже не придумаешь.

Луффи, напротив, радостно вскинулся: — Значит, сейчас начнётся самое веселье! — И для кого, позволь узнать? — Для нас, конечно! — Вот именно этого я и боялась, — вздохнула Нами.

Я опустила взгляд на дневник и нахмурилась: по кожаной обложке змейкой пробежала тонкая серебристая нить. Ещё вчера её там точно не было. Стоило мне коснуться переплёта пальцами, как свечение тут же погасло. — Элиза? — негромко окликнула меня Виви. — Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — отозвалась я, решив ничего не объяснять. В конце концов, я и сама не понимала, что происходит.

В этот момент откуда-то из-под самого неба донёсся тихий, отчётливый… чих. С парусов на палубу полетела мелкая серая пыль. — Это ещё что за новости? — Усопп опасливо задрал голову, и следующая порция пыли приземлилась прямо ему на нос. — Апчхи! — Ты чего чихаешь? — обернулся к нему Луффи. — ДА НЕ Я ЭТО! — завопил Усопп. — То есть я, но после него!

Из складок грота послышалось тонкое, ехидное хихиканье. Я поднялась из-за стола: — Наверху кто-то есть. Зоро приоткрыл один глаз: — Кто? — Не знаю, но точно не человек.

Движения воздуха были слишком хаотичными, а шаги — невесомыми. К тому же в пространстве вокруг мачты проскальзывала едва заметная серебристая рябь — почти такая же, какую я иногда замечала возле Мумё.

Я быстро перелистнула несколько страниц дневника.

Пальцы остановились на старом рисунке.

Крылатая маленькая тварь с острыми зубами, угловатым лицом и глазами, слишком большими для такой головы. Под рисунком мама когда-то вывела название, а рядом оставила несколько коротких пометок.

Пылевой мефит. Элементаль. Воздух и земля. Не подпускать близко к лицу. Пыль ослепляет. Способен усыпить.

Ниже, уже другим почерком, была приписка:

«Ворует еду, если оставить без присмотра.»

Я невольно хмыкнула.

— Мефиты, — прочитала я вслух.

— Кто-кто? — переспросила Виви.

— Пылевые мефиты. Маленькие элементали. Судя по записям, не самые приятные соседи.

Луффи тут же оживился:

— А их есть можно?

Я медленно повернула голову к нему.

— Ты хоть раз в жизни способен задать нормальный вопрос?

— Иногда задаю!

— Ну и какой же?

— Где мясо?

— Вопрос исчерпан.

Сверху снова прыснули. Из-за края реи наконец высунулась маленькая мордочка. Существо оказалось размером со злую кошку: серое, тощее, с полупрозрачными крыльями, напоминавшими рваные клочья дыма. Его глаза полыхали, как два уголька. Дух уставился на нас, мы — на него. — Здорово! — дружелюбно помахал рукой Луффи. Оно в ответ лишь злобно оскалилось. — Что-то не похоже, что оно настроено дружить, — пробормотала Нами, пятясь назад. — Да ладно тебе, вдруг просто стесняется? — хохотнул капитан.

Мефит склонил голову набок, забавно повёл носом и вдруг резко взмахнул крыльями.

На этот раз пыли почти не было.

На секунду ничего не произошло.

А потом капитан моргнул.

— Ой…

Он зевнул.

— Что-то я…

Луффи покачнулся и с самым довольным выражением лица рухнул на палубу.

— Луффи! — взвизгнул Усопп.

Я уже листала дневник.

— Подожди… где же это…

Пальцы остановились на нужной странице.

— Вот. Они умеют усыплять.

— И ты не могла сказать об этом раньше?!

— Я вообще-то только что прочитала!

— Читай быстрее!

— Не командуй мной!

— Я не командую!

— Ты орёшь!

— ДА ПОТОМУ ЧТО НАШ КАПИТАН ОТКЛЮЧИЛСЯ!

Снизу донёсся громкий храп.

Мы все замолчали.

Я медленно опустила дневник.

— Он жив.

Санджи посмотрел на спящего капитана, затем на меня.

— Откуда такая уверенность?

— Если бы он умер, он бы уже успел пожаловаться, что голоден.

Зоро, даже не открывая глаз, пробормотал:

— Разбудите через часик.

— Ты серьёзно?!

— Очень.

И снова уснул.

Следующие десять минут превратились в какую-то нелепую потасовку. Без оружия и кровопролития, зато в сплошных клубах удушливой пыли. Как выяснилось, мефитов было трое: они шныряли между парусами, прятались за бортами, а один умудрился проскочить прямиком на камбуз. Санджи обнаружил наглеца, когда тот деловито утаскивал со стола свежую буханку. — Ах ты паршивец! — взревел кок.

Существо радостно пискнуло и взмыло под потолок. Санджи смерил его яростным взглядом: — Он сожрал мой хлеб! — Ну, может, он просто проголодался? — предположила Виви. — Мог бы и вежливо попросить! — Ты уверен, что они вообще умеют разговаривать? — усомнилась я. Кок на секунду завис, переваривая мысль: — Хм. Справедливо.

Тем временем Луффи, наконец, зашевелился и сел, протирая глаза: — О, классные штуки! Хочу себе такую! — Исключено, — отрезала Нами. — Это ещё почему? — Потому что нам на борту одного тебя выше крыши хватает. — А-а-а… — Луффи на секунду задумался, а потом просиял: — Ну тогда давай возьмём двоих! — Нет!

Один из мефитов, осмелев, спикировал прямо капитану на плечо. На палубе все замерли. Серая тварь подозрительно принюхалась, а затем принималась увлечённо облизывать край соломенной шляпы. Луффи окончательно расплылся в улыбке: — Всё, мы кореша! Я лишь молча закрыла лицо рукой: — Ну разумеется.

Нами тихо подошла ко мне со стороны: — Элиза.

— Что?

— Ты обмолвилась, что они явились из-за… чего именно?

Я посмотрела на мефита, который теперь пытался откусить кусочек ленты от шляпы Луффи.

— Я не знаю.

Нами прищурилась.

— Но догадываешься.

Я ненадолго замолчала.

— Вчера мне пришлось использовать Мумё.

— В схватке с тем пиратом?

— Да. — Я провела большим пальцем по краю старой обложки.

— А сегодня я вижу то же серебристое свечение рядом с этими существами.

Нами перевела взгляд на Мумё, потом обратно на меня.

— И что это значит?

— Понятия не имею.

— Совсем?

— Совсем.

Я помолчала.

— Мама писала, что разные миры иногда соприкасаются. Не так, чтобы можно было просто открыть дверь и перейти из одного в другой. Скорее… как два места, которые на мгновение оказываются ближе, чем должны.

— И ты думаешь, это произошло сейчас?

— Думаю, что-то произошло. А вот виновата ли в этом я…

Я посмотрела на серебристую рябь возле мачты.

— Этого я пока не знаю.

Нами ничего не ответила.

И почему-то именно это молчание показалось мне куда честнее любого успокаивающего объяснения.

К полудню шквал усилился.

Мефиты, которые ещё недавно носились по кораблю, таскали хлеб и пытались устроиться на шляпе Луффи, вдруг перестали проказничать. Все трое сбились в небольшую кучку у самого основания мачты.

Я сначала решила, что они просто устали.

Но потом заметила, как дрожат их маленькие крылья.

— Что с ними? — спросила Виви.

Я не ответила сразу.

Воздух вокруг мефитов едва заметно подрагивал. Не так, как при обычном порыве ветра. Это было глубже — будто дрожало не само пространство, а что-то за ним.

Один из мефитов беспокойно оглянулся и издал тихий, почти жалобный писк.

Я присела рядом.

— Вы хотите обратно?

Он посмотрел на меня.

Разумеется, ответить не мог. Или, может быть, я просто не умела его понимать.

Я достала мамин дневник и быстро перелистнула несколько страниц. Хотела найти хоть что-нибудь о поведении мефитов, но взгляд зацепился за старую запись.

«Не все существа, пришедшие через разрыв, стремятся остаться. Иногда они просто ищут дорогу домой.»

Я перечитала строчку ещё раз.

Что-то внутри неприятно кольнуло.

— Элиза? — позвала Нами.

Я подняла голову.

— Думаю, они не хотят сюда.

— А чего хотят?

Я посмотрела на маленьких существ у мачты.

— Домой.

Нами ничего не ответила.

Впереди, насколько хватало глаз, простирался чистый горизонт.

А потом воздух над баком палубы дрогнул.

Совсем слегка.

Я медленно поднялась.

— Нами...

— Сама вижу.

Прямо посреди ясного неба появилась тонкая серебристая линия.

Она была настолько ровной, что сначала напоминала отражение солнечного света на стекле.

А затем пространство вокруг неё пошло рябью.

— Скажите, что это нормальное явление для этого моря, — взмолился Усопп.

— Нет! — одновременно ответили мы с Нами.

— Прекрасно! — Стрелок мгновенно скользнул за спину Зоро.

Зоро нехотя приоткрыл левый глаз.

— Ты чего ко мне пристроился?

— Ты мечник!

— И что с того?

— Люди с мечами всегда делают вид, будто у них всё под контролем!

— Я вообще-то сплю.

— Вот именно! Спокоен как скала!

Луффи тем временем уже направился прямо к серебристой линии.

— О-о, какая штуковина!

Я едва успела поймать его за шкирку и рвануть назад.

— Даже не вздумай!

— Ну почему?

— Потому что нас всех может затянуть неизвестно куда!

— А если я только одним глазком?

— Нет.

— Ну капельку?

— Луффи!

— Ну ладно, ладно...

Он нехотя попятился.

Я снова посмотрела на разлом.

Мефиты оживились.

Один из них взмыл в воздух и метнулся к серебристой линии.

В этот момент трещина с гулом разошлась вширь, и из неё полыхнуло ледяным сквозняком. Мефиты с писком взвились в воздух. Первый дух камнем ухнул в серебристый зев, второй ринулся следом. Третий на секунду замешкался, испуганно глядя на нас, и тут до меня дошло: они вовсе не собирались прорываться в наш мир. Они просто отчаянно хотели вернуться домой.

Я потянулась к рукояти Мумё.

Нами напряглась, а Зоро мгновенно подобрался, открыв оба глаза.

— Ты что задумала?

— Хочу помочь им.

— Потрясающий план, надёжный, как швейцарские часы, — процедил мечник. Я резко выхватила клинок. Мумё начал исчезать из привычного мира, и серебристая трещина тут же отозвалась.

Она дрогнула.

Потом ещё раз.

А затем резко пошла вширь.

Я застыла.

— Нет…

Я не прикасалась к разлому. Не пыталась открыть его. Я всего лишь хотела понять, можно ли дотянуться до другой стороны.

Но пространство вокруг клинка стало тоньше.

Словно две поверхности, до этого разделённые расстоянием, вдруг оказались слишком близко друг к другу.

— Элиза, назад! — крикнула Нами.

Я попыталась убрать Мумё.

Трещина расширилась ещё сильнее.

— Чёрт!

Только теперь до меня дошло самое неприятное.

Я не знала, открывает ли Мумё проход.

Не знала, закрывает ли его.

И уж точно не знала, почему пространство вообще отреагировало на мой клинок.

Я попыталась отступить, но Зоро оказался рядом быстрее, чем я успела отступить, схватил меня за плечо и резко оттащил назад. В то же мгновение Санджи точным ударом ноги перерубил натянувшийся до звона канат, не позволяя ему намотаться на мачту. — УСОПП, ПАРУС! — сорвала голос Нами. — Уже! — рявкнул тот.

Громыхнул выстрел его оружия, снаряд намертво впился в полотнище грота, и парус, который уже начало затягивать в сияющий провал, с треском отлетел в сторону. Виви едва удержалась на ногах, намертво вцепившись в леера. Луффи, вытянув руку на добрый десяток метров, в последний момент перехватил улетающего мефита: — Попался! — Отпусти его, дурак! — в панике закричала я. — Зачем?! — Он же опять тебя усыпит! — Чего?..

Капитан тупо уставился на зажатого в кулаке духа, а тот не нашёл ничего лучше, как со всей силы чихнуть ему прямо в лицо. — Апчхи! — выдал Луффи. — Апчхи! — отозвался мефит. — Апчхи! — донеслось со стороны Усоппа.

Я бессильно зажмурилась: — Ну просто идеальный финал.

К счастью, дух вырвался из ослабевших пальцев капитана и пулей влетел в закрывающийся разлом. Я поспешно убрала Мумё в ножны, и серебряная нить, пару раз зыбко дрогнув, окончательно растворилась в воздухе. Шквал мгновенно стих, и на палубу лениво повалились остатки серой пыли.

Некоторое время царило полное молчание. Первым, как обычно, подал голос Луффи, потирая нос: — А что, забавные были зверьки. Зоро с тихим щелчком вернул катану в ножны: — Кто бы сомневался. Санджи брезгливо стряхнул серый налёт с лацкана костюма: — Эти твари разнесли мне половину камбуза. Усопп осторожно высунулся из-за снастей: — Я требую официально занести в протокол, чтобы мы больше никогда, слышите, никогда не пускали на борт пришельцев из других миров! — Целиком и полностью поддерживаю, — выдохнула Нами. Виви уставши улыбнулась: — Пожалуй, это самое разумное предложение за сегодня.

Я молча убрала тетрадь обратно в сумку. — Мама бы сказала, что это было весьма любопытное знакомство. Команда дружно повернулась ко мне. Я лишь развела руками: — Что? Она обожала всякие странные встречи.

Зоро неожиданно сделал шаг вперёд, его голос прозвучал сухо и строго: — Ты едва не разодрала эту щель ещё шире. Я замерла под его пристальным взглядом: — Знаю. — И из-за этого мы чуть не лишились главного паруса. — Тоже знаю. — И корабль мог ухнуть черт знает куда. — Я же сказала — я всё это знаю!

Мечник несколько секунд молча буравил меня глазами, после чего резко отвернулся и пошёл прочь: — Вот и отлично. — Что отлично? — Отлично, что понимаешь.

Я растерянно посмотрела ему вслед, а затем повернулась к навигатору: — Это вообще что сейчас было? Нами лишь усмехнулась, возвращаясь к своим картам: — Не обращай внимания. У нашего мечника это называется проявлением заботы. — Весьма специфическая форма. — Ну, других у него для нас нет.

Рядом со мной снова возник Санджи, бережно протягивая чашку: — Ваш чай, милая леди. Я удивлённо моргнула: — Спасибо… — И вот, — он с явным сожалением опустил на блюдце маленькую тарелочку, где сиротливо лежало одно-единственное печенье. — Последнее. Я перевела взгляд с него на угощение: — Ты уверен, что я могу его взять? — Для вас — всё что угодно! — Ну тогда ещё раз спасибо, — я взяла печенье.

Стоило Санджи расплыться в довольной улыбке, как из-за его спины молниеносно выросла рука Луффи. Я, не глядя, наотмашь шлёпнула капитана по пальцам: — Не смей. — Ну я тоже хочу-у-у! — Это моё. — Почему это?! — Потому что я так сказала. — Так нечестно! — Жизнь в принципе штука несправедливая, Луффи. — Но я же капитан этого корабля! — А я — человек, которому этот капитан по-прежнему по гроб жизни должен двадцать тортов.

Луффи завис, усиленно шевеля мозгами, после чего нехотя убрал руку: — А, точно… Про них я как-то позабыл.

Я с удовольствием откусила кусочек. Нами, наблюдавшая за этой сценой, тихонько фыркнула: — А ты, как я погляжу, начинаешь потихоньку обустраиваться. Я обернулась к ней: — С чего ты взяла?

Вместо ответа она просто кивнула в сторону палубы. Туда, где Луффи уже вовсю орал на Санджи, требуя добавки. Где Усопп с пеной у рта доказывал Виви, что лично одолел «трёхмерных демонов бездны». И где Зоро уже снова сладко похрапывал, подложив руки под голову.

Я какое-то время молча созерцала этот хаос, после чего тихо произнесла: — Я на этом корабле всего один день. — Знаю, — отозвалась Нами. — И я по-прежнему намерена сойти в первом же порту. — Это я тоже прекрасно помню.

Я перевела взгляд на бескрайний океан. Море казалось обманчиво спокойным, хотя где-то у самого горизонта уже закручивался едва заметный, странный вихрь.

Рука сама собой коснулась маминого дневника.

Когда-то я думала, что все эти записи нужны были только для того, чтобы мама не забывала места, людей и существ, которых встречала по дороге.

Теперь я начинала понимать кое-что другое.

Иногда человек записывает путь не потому, что знает, куда идёт.

А потому, что боится однажды забыть, откуда пришёл.

Я закрыла дневник.

За моей спиной по-прежнему вопил Луффи, гремел посудой Санджи, Нами привычно требовала тишины, а Усопп продолжал сочинять свои небылицы.

Я не выдержала и тихо, искренне рассмеялась.

Похоже, мой «один день» на этом судне обещал немного затянуться.

Совсем чуть-чуть.

Исключительно ради двадцати тортов, разумеется.

Глава 3

Глава 3

Куда не хотела бы ступать нога человека

«Гоинг Мерри» неспеша, почти бесшумно скользила по узкому извилистому проливу, зажатому между двумя полосами суши. Я стояла у самого деревянного борта, лениво перебирая пальцами шершавое дерево, и не отрывала взгляда от приближающегося берега.

С открытого моря Литл Гарден казался обманчиво безобидным — просто крошечное изумрудное пятнышко, затерянное среди бескрайней лазури океана. Но чем ближе каравелла подходила к берегу, тем отчетливее рушилось мое первое впечатление. Остров словно разрастался, давя своими масштабами. Из темной воды вздымались исполинские деревья; их узловатые стволы в обхвате были шире городских домов, а тяжелые, переплетенные на головокружительной высоте кроны почти полностью отсекали солнечный свет, превращая день в вечные душные сумерки. Меж исполинов буйствовали папоротники — их резные перистые листья местами доставали до верхушки мачты «Мерри».

На песчаной косе, лишенной прибоя, белели странные массивные объекты. Сперва я приняла их за обнажившиеся корни, вывороченные древним штормом. Но стоило присмотреться внимательнее, и по моей спине скользнул легкий холодок. Ребра. Огромные дуги костей, настолько колоссальные, что взрослый человек рядом с ними выглядел бы не больше песчинки.

Я невольно потянулась рукой к походной сумке на бедре. Потрепанный блокнот был на месте. Мои пальцы уже нащупали корешок, когда тишину пролива нарушил тревожный, звенящий от подступающей паники голос Виви: — Нами… мы точно плывем куда нужно?

Навигатор, нахмурившись, в очередной раз вгляделась в стеклянную полусферу на своем запястье и сверилась с картой. Магнитная игла Лог Поса упрямо замерла, нацелившись в самую гущу острова. — Точно. Стрелка указывает прямо туда, вглубь.

Усопп, до этого момента испуганно прятавшийся за грот-мачтой, осторожно высунул нос наружу: — А если прибор… ну, сломался? Всякое ведь бывает! — Не сломался. — А если местный жуткий климат повредил его тонкий внутренний механизм? — Нет, Усопп. — Ну а если его хитроумно подменили наши коварные враги?!

Нами со зловещим шорохом опустила карту и уставилась на стрелка тяжелым, не обещающим ничего хорошего взглядом: — Усопп. — Да, Нами-сан? — Замолчи. — Есть, — пискнул он и мгновенно испарился в тени паруса.

Я едва заметно улыбнулась, опустив лицо. В этом вечном, суетливом балагане на борту уже появилось что-то странно уютное и привычное для меня.

На самом носу корабля, безмятежно свесив ноги над спящей водой, сидел Луффи. Его взгляд, обычно блуждающий и рассеянный, сейчас намертво прикипел к зеленой стене джунглей. — Там точно есть что-нибудь жутко интересное, — уверенно, без тени сомнения произнес капитан.

Я подошла чуть ближе: — Например? Что именно ты надеешься там увидеть?

Луффи на секунду замер, смешно наморщив нос и разглядывая кроны: — Не знаю. — Тогда откуда в тебе эта непоколебимая уверенность? — Ну так это же целый новый остров! — Он повернулся и улыбнулся своей привычной широкой улыбкой.

Несколько секунд я молча созерцала его восторженную физиономию, а затем тихо, искренне усмехнулась. Зоро, дремавший неподалеку, привалившись спиной к надстройке, даже не соизволил приоткрыть глаза на выходки капитана: — Великолепная логика. Железная. — Ага! — радостно подхватил резиновый капитан. — Не поощряй его глупость, — сокрушенно вздохнула Нами, крутанув штурвал.

Я достала блокнот. — Мы ведь не знаем, что это за место, — сказала Виви, заметив мой взгляд. — Ты уже что-то записываешь? — Пока только пытаюсь понять, куда мы попали. — По-моему, ответ очевиден, — сказал Санджи. — В место, где нам всем скоро понадобится удача. — Хм. Посмотрим, что тут есть,— добавил Зоро.

Луффи их уже не слушал. — Давайте скорее!

Каравелла плавно скользнула в тихую, закрытую корнями бухту. Вода здесь казалась густой и маслянистой. — Глубина позволяет. Бросаем якорь! — Будет исполнено в лучшем виде, Нами-сан! — тут же расцвел Санджи. Он коршуном метнулся к канатным креплениям с таким яростным рвением, словно от этого маневра зависела жизнь всей команды.

Через несколько минут «Мерри» окончательно замерла, покачиваясь на сонной воде. Отряд начал резво спускаться на побережье. Я привычным, доведенным до автоматизма жестом поправила кожаный пояс, проверила, легко ли выходит из ножен скрывающийся в пространстве клинок Мумё, и мягко спрыгнула на берег одной из первых.

Под подошвами сандалий глухо хрустнули мелкие влажные камни вперемешку с серым песком. Литл Гарден встретил нас абсолютным, застоявшимся безмолвием. Я восторженно огляделась, жадно впитывая детали. Здесь действительно было на что посмотреть исследователю. Исполинские резные листья папоротников, диковинная кора деревьев, сочащаяся густой янтарной смолой, глубокие, странные вмятины на сырой земле… И, конечно же, кости, которые с палубы казались просто белыми разводами.

Я сделала несколько неторопливых шагов к ближайшему обломку скелета. — Подождите секунду, — попросила я спутников.

Присев на корточки перед массивным костяным сводом, я осторожно коснулась его шершавой поверхности кончиками пальцев. Текстура была сухой, выветренной, источенной местными влажными ветрами и временем. Старая. Очень старая. Я вытащила из сумки блокнот, зажала между пальцами карандаш и сделала несколько быстрых, точных набросков, фиксируя изгиб и пористую структуру артефакта.

«Остатки скелета неизвестного существа. Текстура пористая, сильное выветривание. Общие габариты фрагмента в разы превышают размеры любого известного мне крупного хищника. Вероятно, реликтовый древний вид».

— Ты серьёзно собираешься делать это прямо сейчас? — спросила Виви. — Конечно. — Мы только что высадились. — Именно поэтому.

Я поднялась. — Первые впечатления потом сложнее восстановить. Пока я ещё помню, что увидела.

Виви посмотрела на мои записи, потом на кость. — Знаешь… я раньше думала, что люди путешествуют ради приключений. — А я — ради ответов. — Кажется, вы обе нашли себе подходящее занятие, — заметила Нами. — Только ответы придётся искать на ходу.

Я захлопнула блокнот, спрятала его в сумку и поспешила за группой. Однако стоило нам углубиться в чащу всего на пару десятков метров, как впереди раздался восторженный вопль, и Луффи пулей умчался вперед, ломая кусты. — Ю-ху-у-у! — Эй! — Нами мгновенно сорвала голос на крик, топнув ногой. — Куда тебя опять понесло, дубина?! — На разведку! — Не смей уходить далеко от нас! — Хорошо-о-о! — донеслось откуда-то из-за стены папоротников, и шуршание листвы стихло.

Навигатор бессильно закрыла лицо ладонями, шумно выдыхая сквозь пальцы: — Вот скажите мне… почему я каждый раз наивно надеюсь, что этот идиот проявит хоть каплю благоразумия? — Глупая, необоснованная надежда, — флегматично резюмировал Зоро, уверенно шагая мимо нее. — А ты-то сам чем лучше?! — напустилась на него девушка. — Вечно защищаешь его чудачества! — Я хотя бы не срываюсь с места с воплями. — Ну еще бы! Ты потом просто молча поворачиваешь не туда и теряешься в трех соснах!

Мечник резко замер, его ладонь легла на гарду катаны, а на лбу вздулась вена: — Я. Не. Теряюсь. — Ну разумеется, — съязвила Нами.

Санджи плавно щелкнул зажигалкой, затягиваясь ароматным дымом: — Наш капитан просто решил лично проинспектировать периметр, Нами-сан. Не переживайте. — Наш капитан просто обладает уникальным даром находить самые крупные неприятности на нашу голову, — хмуро поправила его штурман. — Что, в общем-то, делает его самим собой, — философски заметил повар.

Я обернулась назад, на кромку пляжа. Усопп все еще топтался у самых сходней, не решаясь сделать и шага к стене джунглей. — А ты чего застрял? — окликнула я его. — Догоняй. — Я? — Снайпер мгновенно выпятил грудь, пытаясь придать своей фигуре монументальный вид. — Я осуществляю важнейшую задачу — стратегическое прикрытие нашего тыла! — То есть тебе попросту страшно заходить в лес? — прямо спросила я, приподняв бровь. — Мне?! Бесстрашному воину?! — Усопп возмущенно замахал руками, а затем трагически ткнул пальцем в сторону темнеющих зарослей. — Просто… понимаешь, у меня внезапно обострился один редкий, крайне коварный недуг…

Нами устало скрестила руки на груди, остановившись: — И какой же на этот раз, сказочник?

Стрелок скорбно, с неподдельным драматизмом приложил тыльную сторону ладони ко лбу: — Моя ужасная болезнь называется «я-не-могу-ступить-на-этот-остров-синдром».

Я с самым серьезным и сочувствующим видом посмотрела на него: — Оу. Тяжелый случай. — Вот! Именно! — закивал он. — И давно ты им страдаешь? — Практически с самого рождения! Хроническая форма! — Что ж, теперь понятно.

Усопп заметно расслабился, его плечи опустились, а на лице проступило облегчение: — Ну наконец-то! Хоть одна живая душа на этом корабле проявила каплю сострадания и понимания к больному человеку!

Однако его радость была недолгой. Нами, хищно прищурившись, принялась неторопливо закатывать рукава своей легкой рубашки: — Ничего, Усопп. У меня есть отличные терапевтические методы. Сейчас я тебя быстренько вылечу. Один сеанс — и будешь как новенький.

Снайпер мгновенно растерял весь свой скорбный вид и стремительно побледнел, пятясь к кустам: — Знаешь… Нами-сан… пожалуй, не стоит утруждать себя… — Да почему же? Мне не трудно ради товарища. — Кажется… О чудо! Мне уже гораздо лучше! Симптомы отступили! — Правда? Навсегда? — Абсолютно! Полнейшее исцеление! — С этими словами он судорожно поправил лямку своей сумки и с копьем наперевес припустил в чащу. — Великий капитан Усопп лично возглавит эту опаснейшую экспедицию! Догоняйте, салаги!

Зоро лениво проводил его стремительно удаляющуюся спину взглядом: — Поразительная скорость выздоровления. Святая женщина.

Я легко рассмеялась и пошла следом за командой.

Чем дальше мы углублялись в доисторическую чащу, тем гуще и неприветливее становился лес. Под нашими ногами с сухим, глухим треском ломались вековые гнилые сучья, утопая в подушке из прелого мха. Тяжелый, влажный воздух был буквально пропитан резкими запахами сырой земли, незнакомых цветов и гниющей древесины. Где-то высоко, за пределами видимости, надрывно и чуждо кричали невидимые птицы.

Я невольно замедляла шаг, выпадая из общего ритма, продолжая с восторгом крутить головой. Каждое растение здесь казалось мне аномалией: причудливые наросты на коре, исполинские следы неведомых лап в вязкой грязи, глубокие пятипалые царапины на мощных стволах…

Я то и дело вытаскивала карандаш, на ходу делая короткие зарисовки структур и форм. — Ты опять плетешься в хвосте, — послышался опасливый шепот Усоппа.

Я вскинула голову, отрываясь от созерцания фиолетового мха: — Да, иду. Засмотрелась. — Ты так в два счета отстанешь и потеряешься в этих дебрях, — наставительно буркнул стрелок, нервно озираясь. — Не беспокойся, я фиксирую в памяти приметные ориентиры и дорогу.

Усопп со скепсисом посмотрел на меня: — Ну-ну. А если твои приметные ориентиры вдруг решат ожить и сожрать тебя? Что тогда делать будешь? — Тогда придется экстренно искать вас по звукам паники. — Потрясающий, надежный план… — проворчал он.

Внезапно из самой темной, непроглядной глубины острова донесся утробный, низкий рык. Этот звук был настолько мощным и раскатистым, что он физически прокатился между деревьями, заставив мелкую листву вибрировать. Усопп застыл на месте, превратившись в соляной столп. — Это… это сейчас что за акустический кошмар был? — пролепетал он.

Виви с опаской задрала голову вверх, всматриваясь в смыкающиеся своды ветвей: — Может быть… какая-то очень крупная местная птица? — Птица?! Да ты шутишь! У нее голос размером с нашу «Мерри» вместе с мачтами! — Ну… я не знаю наверняка…

Я промолчала. Мое внимание уже привлекло нечто более осязаемое. Я плавно опустилась на одно колено прямо возле огромной колдобины, заполненной мутной жижей. На дне четко отпечатался силуэт колоссальной лапы, превосходящий размерами меня саму в полный рост. — Свежий, — негромко констатировала я, коснувшись кромки.

Усопп на цыпочках, едва дыша, подошел ближе. Бросил один взгляд в яму и тут же испуганно отшатнулся назад: — Так, всё. Финал. Поворачиваем назад к побережью. Нам здесь не рады. — Из-за одного отпечатка ноги? — спросила Виви. — Из-за габаритов этой самой ноги! — запричитал снайпер. — Вообще-то, лапы, — спокойно поправила я его, изучая глубину вмятины. — Строение сустава явно рептилоидное. — Да какая мне разница, рептилия это или птица, если она может раздавить меня вместе со всеми моими сказками?!

Я провела пальцами по влажному срезу земли на краю следа: — Вода еще не успела просочиться сквозь глину. Этот зверь прошел здесь совсем недавно. Буквально несколько минут назад. Может, даже меньше.

Усопп медленно поднял на меня полные ужаса глаза: — Скажи… а мы можем сейчас дружно сделать вид, что мы абсолютно слепые и ничегошеньки не заметили? — Боюсь, что нет. — И какая же веская причина нам мешает?! — Луффи. — А что Луффи?..

Словно в ответ на его вопрос, из-за огромного папоротника впереди донесся бодрый, раскатистый голос нашего капитана: — Эгей! Ребята! Живее сюда!

Все разом повернулись на звук. Луффи жизнерадостно махал нам рукой, высунувшись из-за массивного ствола дерева-гиганта. Нами видимо пыталась то ли унять мигрень, то ли развести костер, судя по той силе с которой она терла виски. — Что ты там еще откопал на свою голову? — Сами увидите! Это просто отвал всего! — Его голова скрылась в зарослях. — О боже… только не это… — пробормотала навигатор, увлекая наш отряд за собой.

Спустя несколько минут плотные ряды исполинских деревьев наконец расступились, и мы выбрались из полумрака на просторную, залитую редким солнечным светом поляну. Посреди нее стоял человек. Точнее, в первую долю секунды мне действительно показалось, что это обычный путник. Но затем мой взгляд пополз выше. Еще выше. И еще.

Я замерла. Первой мыслью было достать оружие. Второй — блокнот. Вторую я почти сразу подавила.

— Мама дорогая… — едва слышно выдохнул за моей спиной Усопп, у которого подкосились колени.

Перед нами во весь свой колоссальный рост возвышался самый настоящий великан. На его широком могучем плече небрежно покоился огромный боевой топор, лезвие которого могло сравниться с фундаментом дома, а массивное тело облегали потемневшие от времени старые доспехи. Несмотря на свои пугающие размеры, великан выглядел на удивление спокойно и даже добродушно.

Луффи стоял прямо перед этим колоссом, задрав голову так, что его соломенная шляпа едва не свалилась на спину, и широко, во все тридцать два зуба улыбался: — Ва-а-ау! Да ты же самый настоящий гигант!

Великан на секунду замер, разглядывая крошечного гостя, а затем джунгли содрогнулись от его громового, раскатистого хохота: — Гэ-ба-ба-ба-ба! Твоя правда, маленький человек! Глазастый ты малый! — Вот это да! — Гэ-ба-ба-ба-ба!-

Я остановилась чуть поодаль, в тени огромного листа. Мой взгляд исследователя быстро и профессионально скользил по деталям: чеканка на доспехах великана, архаичная форма оружия, грубая ткань одежды… Сердце забилось чаще. Я засуетилась стараясь не упустить момент и принялась быстрыми, уверенными штрихами набрасывать контуры этой невероятной фигуры.

Великан, обладавший на удивление чутким зрением, заметил это шевеление: — Эй, дева! Что это ты там шаманишь в своей книжке?

Я подняла на него спокойный, прямой взгляд: — Делаю набросок. Фиксирую ваши пропорции. — Меня? Рисуешь? — удивился колосс. — Если вы, конечно, не против. Это исключительно в научных целях, — улыбнулась я.

Джунгли снова отозвались его зычным смехом, от которого с вершин деревьев испуганно взмыли стаи птиц: — Гэ-ба-ба-ба-ба! Да ради Эльбафа, крась сколько угодно! Сто лет меня уже никто не рисовал!

Мои пальцы так и летали по бумаге, выводя линии мощных плеч и бороды. Конечно, передать истинный масштаб этой фигуры на маленьком листе я пока могла лишь очень приблизительно.

Санджи, до этого молча куривший у дерева, неслышно подошёл и остановился за моим плечом. Я почувствовала запах табачного дыма раньше, чем услышала его голос.

— Неплохо, — коротко, по-деловому оценил он, оглядев набросок. — Пропорции, конечно, хромают, но поза передана верно.

Я удивленно обернулась: — Ты разбираешься в рисовании?

— Я разбираюсь в том, что вижу, — Санджи затянулся и выпустил дым в сторону. — На камбузе я иногда рисую блюдо перед тем, как его приготовить. Помогает точнее рассчитать подачу.

— Ты же не сравниваешь мой научный набросок с сервировкой обеда?

— Почему нет? И там, и там важно, чтобы линии были чистыми, а композиция — продуманной, — он слегка улыбнулся, и в этот момент без своей привычной галантной маски он выглядел почти нормально. — Не подведи карандаш, Элиза-тян. Рисунки из мест, куда люди не добираются дважды, стоят дороже золота.

С этими словами он так же бесшумно отошёл, достав из кармана очередную сигарету. — Скажите, а вы давно живете на этом острове? — как бы между прочим спросила я, переводя линию на доспех. — Очень давно, дева. Почти целую вечность по вашим меркам. — И вы действительно родом со знаменитого Эльбафа?

Великан слегка приподнял густую бровь, удивленный моей осведомленностью: — О, так ты слыхала о нашей родине? Верно, я воин Эльбафа!

Я споро пометила этот факт на полях. — А местная флора… растения здесь всегда были такими гипертрофированными? — Большинство из них — да, сколько себя помню. — А фауна? Животные? — О, этих тварей тут навалом. На каждом шагу так и норовят цапнуть за пятку. — И какие виды встречаются чаще всего? — Я занесла карандаш, готовая писать.

Дорри задумчиво почесал свою окладистую бороду, издав глухой скрежет: — Хм… Пожалуй, динозавры. Огромные зубастые ящерицы.

Моя рука на секунду замерла над бумагой. Округлившиеся глаза выдали мое крайнее изумление: — Динозавры? Живые реликтовые ящеры? — Гэ-ба-ба-ба-ба! А ты как думала, дева? Ты ведь уже и сама смекнула, что это место застряло в глубоком прошлом! — Да… это заметно, — выдохнула я, лихорадочно вписывая новое слово в свои наблюдения.

Луффи, услышав заветное слово, тут же вклинился в разговор, подпрыгнув на месте: — Эй, гигант! А они тут правда настоящие?! Прямо живьем ходят и рычат?! — Самые что ни на есть настоящие, малый. Зубастые и голодные.

Глаза капитана вспыхнули неподдельным фанатичным блеском. Он резко, как на шарнирах, развернулся к стрелку: — Усопп! Ты слышал?! Мы просто обязаны пойти и отыскать хотя бы одного! — Ни за что на свете!! — взвыл тот, пятясь назад. — Ну почему?! Это же будет так круто! — Да потому что они сожрут тебя и даже не поморщатся, дубина! — А я не дамся, я сильный! — Луффи, это так не работает! У них пасть шире твоего эго!

Я не выдержала и тихонько прыснула в кулак, забавляясь этой сценой. Дорри тоже добродушно ухмыльнулся в усы. Однако вскоре его улыбка угасла, а взгляд устремился куда-то вглубь леса, мимо нашей команды. — Хотя… есть на этом острове кое-кто, кого вам лучше вообще не тревожить и близко не искать. — Это еще кто? — чутко отреагировала Виви, уловив перемену в его тоне.

Великан спокойно, но весомо опустил ладонь на топорище: — Мой старый товарищ и соперник… — Он выдержал тяжелую паузу. — Броги.

Чуть позже, устроившись прямо на траве, Дорри поведал нам свою историю. Они с Броги были гордыми воинами Эльбафа, пиратами. Ровно сто лет назад они высадились на Литл Гарден и начали свой бесконечный поединок чести. И с тех самых пор они продолжали биться. День за днем. Год за годом. Целый век.

Я слушала этот рассказ, почти не дыша, и время от времени делала короткие пометки, чувствуя, как внутри все замирает от масштаба услышанного. Сто лет… Для обычного смертного такой срок — целая жизнь от рождения до глубокой старости. А для этих исполинов вековая битва была лишь затянувшимся эпизодом их личной истории. — Скажите, Дорри… вы точно помните, сколько лет длится эта дуэль? — тихо спросила я, не поднимая глаз от своих записей. — Ровно сто лет, дева. Ни больше ни меньше. — И это абсолютно точная цифра? Без преувеличений? — Ха-ха! Ну разумеется. Нам, воинам Эльбафа, незачем лгать о своей чести.

Я аккуратно вывела на странице крупную цифру «100». — А сколько времени у вашего организма обычно занимает полное восстановление после очередного раунда? Ну, заживление ран, отдых?

Дорри посмотрел на меня с легким, искренним удивлением в глазах: — Гэ-ба-ба-ба-ба! Ну и любопытная же ты дева! Хочешь выведать все наши секреты? — Мне правда важно это знать. Пожалуйста. — Что ж, спрашивай, раз так интересно. Скрывать мне нечего. Все зарастает за пару часов!

Я ненадолго задумалась, пытаясь выудить еще что-то необходимое из головы: — На этом острове есть какое-то постоянное место, где вы обычно берете чистую пресную воду? — Разумеется. Большая река на восточном склоне, за холмами. Там отличная вода.

Я сразу же зафиксировала координаты. Усопп, все это время сидевший на траве бледной тенью, опасливо заглянул мне через плечо: — Слушай, Элиза… ты что, на полном серьезе собираешься конспектировать весь этот доисторический кошмар? — Конечно, — спокойно отозвалась я, переворачивая страницу. — Это же уникальные этнографические и биологические данные. — Даже если нас всех здесь в итоге съедят эти самые динозавры?!

Я на секунду прервалась и посмотрела на него абсолютно ровным, безмятежным взглядом: — Ну… в таком случае эти записи станут еще более ценными для тех, кто найдет наш блокнот позже. Как последнее свидетельство.

Усопп ощутимо побледнел и сглотнул слюну: — Пожалуйста… умоляю тебя… никогда больше не говори такие жуткие вещи с таким ангельски спокойным выражением лица.

Дорри, услышав это, снова громогласно расхохотался.

Спустя некоторое время из густых прибрежных кустов неподалеку донесся резкий шуршащий шум. Весь наш отряд мгновенно обернулся на звук. С треском раздвинув ветви папоротника, на открытую поляну вылетел небольшой динозавр — размером примерно с крупную лошадь — и стремительно помчался через лужайку, перебирая сильными задними лапами.

Я буквально застыла, мое сердце пропустило удар: — Стой… подожди… — я не думала, руки сами выхватили записи и карандаш.

Ящер, разумеется, моим призывам не внял и продолжил свой стремительный бег к противоположной стене леса. — Ээй! — крикнул мне вслед Луффи, заметив мой маневр. — Ты куда это рванула?

Но я уже сделала несколько быстрых шагов в сторону, наперерез траектории зверя, чтобы поймать лучший ракурс. Мой карандаш бешено заскользил по бумаге, выхватывая динамику движения: длинный, балансирующий хвост, мощные мускулистые бедра, крошечные, прижатые к телу передние лапки, вытянутая зубастая морда… Едва я успела набросать общие контуры, как динозавр с глухим шуршанием окончательно скрылся в непроглядных зарослях.

Я с легким разочарованием посмотрела на получившийся эскиз: — Почти получилось — Слишком быстро двигался… Смазано. Я сокрушенно покачала головой.

Оторвав взгляд от листа и огляделась: — Ребята, а где все?..

Поляна была практически пуста. Огромный Дорри все еще сидел на своем месте, задумчиво разглядывая облака, но остальная команда уже успела сняться с места и уйти вслед за неугомонным Луффи дальше по тропе. Я посмотрела на свой незавершенный рисунок, затем на темный проем в стене леса, куда вела протоптанная друзьями дорожка. — Ну вот, кажется, я опять умудрилась отстать, — тихо пробормотала я себе под нос.

Совершенно спокойно закрыв блокнот, я аккуратно убрала его в сумку и неторопливым, уверенным шагом направилась следом за отрядом.

Вскоре я без труда нагнала остальных — благо Луффи двигался шумно, то и дело застревая у каждого причудливого куста. Капитан уже вовсю засыпал Дорри новыми вопросами о повадках местных хищников, Зоро молча и внимательно сканировал великана взглядом, оценивая его боевой потенциал, а Усопп старался держаться на максимальном расстоянии от любых подозрительных кустов, способных его переварить.

Я бесшумно пристроилась сбоку от группы. Луффи тут же обернулся ко мне, заметив мое возвращение: — О, Элиза! Ну что, поймала его? Нашла того ящера? — Кого? Динозавра? — Ну да! — Нет, он убежал слишком быстро. Джунгли слишком густые. — И ты даже не побежала за ним вдогонку? — удивился капитан. — Нет, конечно. Зачем?

Я пролистала сегодняшние зарисовки и найдя нужную страницу, продемонстрировала ему набросок. Луффи уставился на быстрые карандашные линии и восхищенно округлил глаза: — О-о-о! Глядите! Похож! Один в один как та штука!

Я критически осмотрела свою работу: — Не очень. Анатомия задних конечностей передана неверно, пропорции хвоста нарушены. — Да ладно тебе, я бы его сразу узнал! — отмахнулся резиновый парень. — Это самое главное, — чуть улыбнулась я.

Когда пришло время очередного поединка, и Дорри с тяжелым вздохом поднялся, направляясь на свое вековое поле боя, наша команда без лишних слов последовала за его массивными шагами. Когда мы наконец выбрались на просторное, выжженное солнцем плато, свободное от деревьев, я увидела второго колосса. Броги.

Он уже стоял на противоположной стороне импровизированной арены, монументальный и суровый, сжимая в руках массивный щит и обоюдоострый меч. Он молча посмотрел на Дорри. Дорри ответил ему таким же долгим, тяжелым взглядом. Ни один из них не проронил ни единого слова — все было сказано за прошедший век.

Луффи мгновенно замер, его лицо стало непривычно серьезным. Зоро тоже подобрался, его рука инстинктивно опустилась на рукоять катаны. Даже Усопп в этот миг перестал скулить и жаловаться, завороженный открывшейся картиной. Я машинально потянулась к сумке, но… передумала. Доставать бумагу я не стала. Сейчас мне хотелось просто смотреть. Впитывать этот момент чистой, первобытной истории всей душой.

Два гиганта синхронно подняли свое оружие вверх. И ударили.

Оглушительный, чудовищный грохот эхом прокатился по всему Литл Гардену, закладывая уши. Я инстинктивно зажмурилась и прикрыла лицо рукой от шквального порыва ветра. Плотная туча вековой пыли и сухой земли взметнулась в воздух, на секунду скрыв бойцов. Земля под подошвами наших сандалий ощутимо дрогнула, словно при землетрясении. — Боже мой… это просто невероятно… — потрясенно выдохнула Виви, хватаясь за плечо Нами.

Луффи же, напротив, расплылся в диковатой, восторженной улыбке во весь свой рот: — Вот это да-а-а! Круто!!

Дорри и Броги тем временем сошлись снова. Удар! Еще один! Меч с визгом встретился со сталью топора, высекая снопы искр размером с добрый костер. Массивный щит содрогнулся под натиском, издав глухой гул. Каждый их выверенный шаг, каждое столкновение заставляло вековые деревья по краям поляны испуганно трепетать и ронять листву.

Зоро внимательно, не мигая, следил за траекториями их движений. Он не произнес ни слова, его лицо было сосредоточенным, но я видела: мечник ловит каждый нюанс, каждый перенос веса и взмах этих титанов, пропуская чужой боевой опыт через себя.

Усопп осторожно придвинулся ближе ко мне, стараясь держаться за моей спиной: — Слушай… они… они действительно занимаются этим безумием уже целое столетие? Сто лет подряд? — Похоже на то, Усопп. Их слова сходятся с мамиными записями. — И что… им за все это время ни разу не надоело? Ни капельки?

Я перевела задумчивый взгляд на арену, где великаны как раз разрывали дистанцию для нового маневра: — Думаю, нет. Для них это не просто драка. Это их способ жить и держать данное слово.

Снайпер замолчал, снова уставившись на гигантов, и в его глазах промелькнуло что-то новое, глубокое: — Знаешь… я ведь тоже хочу когда-нибудь… стать точно таким же, как они. Грозным воином.

Я удивленно повернула голову и посмотрела на него. Усопп, поймав мой взгляд, мгновенно смутился и поспешно замахал руками: — Ну… то есть, не настолько огромным в размерах, конечно! Я имею в виду… по духу! По силе воли!

Я мягко, тепло улыбнулась ему: — Я поняла тебя, Усопп. И думаю, у тебя есть все шансы.

Очередной сокрушительный удар расколол тишину поляны, и оба гиганта синхронно, по какой-то негласной договоренности, отступили назад, опуская оружие. Раунд был окончен. Ни один не победил, ни один не уступил ни пяди земли. На сегодня их долг чести был исполнен.

Луффи с горящими глазами резко развернулся к Зоро: — Ты видел?! Видел?! Они просто потрясающие! Нереальные! — Угу, — коротко буркнул мечник, пряча руки в рукава. — Есть чему поучиться. — Эх, я бы тоже хотел сойтись с кем-нибудь в таком грандиозном замесе! — Ну так тренируйся больше, резина. — Да я и так тренируюсь каждый день, Зоро! — Мало тренируешься. Раз в десять надо больше. — Чего-о-о?! Да я тебя сейчас сам раскатаю!

Нами лишь прижала ладонь к виску: — Пожалуйста… умоляю вас обоих, только не начинайте этот цирк по новому кругу. У меня и так голова раскалывается от их ударов.

Чуть позже, когда мы отдыхали, Дорри более подробно рассказал нам о кодексе чести Эльбафа и о том, почему они до сих пор продолжают эту дуэль. Я внимательно ловила каждое слово, делая пометки на полях блокнота. — Но все-таки… из-за чего конкретно разгорелся ваш спор в самый первый раз? «Какова была первопричина?» —спросила я, поднимая глаза на великана.

Дорри опустил на меня свой спокойный, умудренный годами взор: — Из-за пустякового спора, дева. На охоте. — А о чем именно вы спорили, если не секрет?

Великан на секунду задумался, почесал затылок и добродушно ухмыльнулся: — Знаешь… а ведь я уже и не помню толком. Забылось за сто-то лет.

Я слегка нахмурилась от удивления, мой карандаш замер: — Совсем не помните? Ни одной детали?

Великан замолчал. Его взгляд скользнул по деревьям будто он пытался найти в них ответ на старую, почти позабытую загадку. Санджи первым нарушил напряжённую тишину, возникнув рядом с расстилкой, которую он молниеносно разложил на траве.

— Все стоят как вкопанные, а между тем у каждого, я уверен, пересохло в горле, — он деловито расставлял чашки. — Элиза-тян, вам, как исследователю, полагается двойная порция — умственный труд сжигает не меньше калорий, чем физический.

— Спасибо, Санджи.

— Нами-суан! Ваш любимый чай, заварен ровно три минуты, как вы любите! — он подал чашку с таким придыханием, словно вручал корону.

— Ужас, — ровно отозвался Зоро, забирая свою кружку. — Ты хоть иногда можешь не…

— Зоро. Чай. Пей. И. Молчи, — отрезал Санджи, не поворачиваясь.

Усопп тихо потянулся за чашкой и неожиданно искренне пробормотал: — А ведь и правда вкусно…

— Естественно! — тут же воспрял Санджи. — Я не способен на меньшее!

Дорри, словно очнувшись, медленно повернул голову и хмыкнул: — Совсем, дева. Ха-ха! Сто лет — долго. Мелочи забываются. — Но… если причина забыта, вы все равно продолжаете калечить друг друга каждый день? Зачем?

Дорри улыбнулся — тепло и вместе с тем пугающе твердо: — Потому что мы дали священное слово воинов Эльбафа. А истинный воин не спрашивает себя каждое утро, зачем он держит свою клятву. Он просто ее держит.

Виви, до этого молча слушавшая, тихо, но твёрдо произнесла: — Сто лет… и ни одного пропущенного дня. Я знаю людей, которые не могут сдержать обещание, данное неделю назад.

Она запнулась, и в её глазах мелькнуло что-то личное — горькое и упрямое. — Дорри-сан, если бы все правители держали слово так, как вы, мир выглядел бы иначе.

Дорри чуть склонил голову, внимательно глядя на неё сверху вниз. — Ты говоришь как человек, который уже давал клятву, дева.

— Да, — просто ответила Виви. — И я собираюсь её сдержать.

Я замолчала, переваривая услышанное. Эта суровая философия одновременно казалась мне безумной и вызывала глубокое, трепетное уважение. Я украдкой покосилась на Усоппа. Стрелок тоже молчал, не сводя глаз с великана, и на его лице впервые за все время не было ни привычного панического страха, ни напускной хвастливой бравады. Только тихое, глубокое удивление и зарождающееся благоговение. Я заметила эту перемену в его взгляде, но не стала ничего говорить, уважая его внутренний момент.

К вечеру наш уставший, перегруженный впечатлениями отряд наконец вернулся к побережью, где на приколе качалась наша верная «Гоинг Мерри». Солнце уже стремительно катилось за горизонт, окрашивая облака в тревожные багрово-пурпурные тона. Лес позади нас стремительно погружался в густые черные тени.

Я устроилась на небольшом бревне чуть в стороне от общего лагеря, спешно дописывая последние на сегодняшний день заметки, пока окончательно не стемнело. На чистой странице красовались аккуратные строчки: «Литл Гарден. Аномальная флора и реликтовая фауна. Живые представители отряда динозавров. Этнографические особенности воинов Эльбафа». Чуть ниже расположился тот самый угловатый, поспешный рисунок бегущего ящера, рядом — детальный набросок профиля Дорри, а под ним — несколько цитат великана о кодексе клятвы.

Я с тихим щелчком закрыла блокнот. Я провела на этом безумном острове всего один неполный день, а уже собрала столько уникального материала, сколько не надеялась найти за месяцы скитаний. — Что это ты там все время строчишь? — послышался мягкий голос Нами.

Я подняла голову. Навигатор стояла рядом, устало потягиваясь. — Записываю текущие наблюдения. Систематизирую данные. — Остров изучаешь, значит? — улыбнулась рыжая девушка. — Угу. Пытаюсь понять его экосистему. — И как, много уже полезного насобирала в свою книжку?

Я слегка пожала плечами: — Пока немного. Только базовые наброски и факты.

Нами мягко улыбнулась, но в ее глазах промелькнула вполне серьезная забота: — Ладно, ученый. Только давай договоримся: далеко в одиночку больше не отходи от нас. Ладно?

Я слегка удивилась, искренне моргнув: — Да я вроде и не уходила далеко. Все время была в пределах видимости. — Ну да, конечно! Тебя сегодня и так раза всей командой аукать пришлось, пока ты там в кустах сидела. — Я просто пыталась догнать того динозавра для нормального рисунка… — Ты… ты погналась за динозавром?! — Глаза Нами округлились от шока. — Ну да. Но он убежал от меня. Двигался быстрее, чем я рассчитывала.

Навигатор несколько секунд молча, с непередаваемым выражением лица созерцала меня, а затем звонко, искренне рассмеялась, качая головой: — Ох, Элиза… Ну ты даешь. Ладно. Просто держись поближе к парням, если снова решишь поохотиться за местной живностью. Так безопаснее. — Хорошо. Обещаю.

Виви, сидевшая у костра рядом с Нами, задумчиво посмотрела на меня: — Ты ведь не из тех, кто боится этого острова. Ни на секунду.

— Скорее, из тех, кто слишком хочет его понять, — ответила я.

— Это опаснее, чем бояться, — заметила Виви без осуждения, скорее с тихим уважением. — Тот, кто боится, хотя бы отступит. А ты — нет.

Нами кивнула, подбрасывая ветку в огонь: — Вот именно. Поэтому за тобой и нужен глаз да глаз.

В этот момент из темнеющей глубины леса снова донесся глухой, раскатистый рык ночного хищника. Усопп, сидевший у костра, судорожно вздрогнул и едва не пролил свой чай: — Вот! Слыхали?! Вот именно поэтому я с самого утра, всеми фибрами души не хотел сойти на этот проклятый берег!

Нами обернулась к нему с лукавой усмешкой: — Ну ладно тебе скулить, ты же в итоге выжил и даже не поцарапался. — Это был вынужденный, смертельно опасный научный эксперимент над моим организмом! — И каков же вердикт великого ученого?

Снайпер важно, с достоинством поднял указательный палец вверх, сделав серьезное лицо: — Мой недуг перешел в неизлечимую, хроническую форму!

Я не выдержала и рассмеялась — громко, открыто и по-настоящему, без прежней напускной замкнутости и настороженности. Усопп удивленно и вместе с тем довольно воззрился на меня: — Во! Видали?! Даже Элиза ценит мой тонкий медицинский юмор и считает меня забавной! — Я просто смеюсь над твоей выдуманной болезнью, Усопп, — с улыбкой уточнила я. — Эй! Это жестоко! Мои чувства ранены!

Нами лишь фыркнула, наблюдая за нашей перепалкой.

Я поймала себя на удивительной, непривычной мысли: мне здесь, среди этих шумных и безрассудных людей, больше не было неловко или страшно. Еще вчера я всеми силами старалась держаться как можно дальше от этой странной команды, планируя сбежать при первой возможности. А теперь… теперь я могла преспокойно сидеть с ними на бревне у костра, шутить, спорить и чувствовать себя частью этого упорядоченного хаоса.

Нами чутко уловила мою секундную задумчивость: — Элиза? Ты чего опять притихла? О чем думаешь? — Да так… ни о чем конкретном. — Точно все в порядке?

Я согласно кивнула, переводя взгляд на чернеющий силуэт леса на фоне звездного неба: — Просто… мне кажется, что название у этого места очень странное. — Какое? Литл Гарден? — Угу.

Нами понимающе усмехнулась, устраиваясь рядом: — Тут я с тобой полностью согласна. Для такого дикого, первобытного ада название «Маленький сад» звучит как издевательство штурмана. Слишком уж оно милое. — Вот именно. Контраст поразительный.

Позади нас из темноты палубы неожиданно раздался бодрый голос Луффи: — А по-моему, отличное, классное название! Мне тут решительно всё нравится!

Нами обернулась через плечо, всплеснув руками: — Да тебе вообще всё на свете нравится, лишь бы оно двигалось, рычало и было странным! — Вовсе не всё! Это наглый навет! — Ну и что же, к примеру, тебе здесь не по душе, капитан?

Луффи на несколько секунд завис, усиленно шевеля извилинами в поисках аргумента. На побережье воцарилась забавная тишина. — Когда Зоро втихаря съедает мое законное мясо из тарелки, — со всей серьезностью выдал наконец парень.

Мечник, сидевший неподалеку и точивший клинок, повернул к нему свою зеленую голову, опасно сузив глаза: — Слышь, резина. Я сегодня к твоей еде даже близко не притрагивался. Весь день на виду был.

Луффи на секунду наморщил лоб, обдумывая этот факт, а затем радостно воскликнул: — А! Ну… значит, это точно был Санджи!

С камбуза корабля тут же донесся яростный, оскорбленный до глубины души крик кока: — Я НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ОПУЩУСЬ ДО ТОГО, ЧТОБЫ ТАСКАТЬ ЧУЖУЮ ЕДУ, ТУПАЯ ТЫ РЕЗИНА! И УЖ ТЕМ БОЛЕЕ НЕ СТАНУ ПОДРАЖАТЬ ЭТОМУ МАРИМО! — Во, слышали?! — победоносно заявил Луффи, словно это полностью подтверждало его правоту.

Нами лишь бессильно прикрыла лицо рукой, качая головой.

И в этот самый миг из непроглядной, иссиня-черной глубины Литл Гарден донесся новый, невиданный доселе рев. На этот раз он был настолько оглушительным, яростным и близким, что земля под нашими ногами ощутимо задрожала, а по воде в бухте пошла мелкая рябь.

Усопп буквально застыл на месте, превратившись в бледный памятник самому себе. — Так… всё, — он дрожащим пальцем указал на корабль. — Мое последнее, окончательное и бесповоротное предложение на сегодня. — И какое же? — устало поинтересовалась Виви. — Мы прямо сейчас, без лишнего шума садимся на «Мерри», поднимаем все паруса и валим из этого проклятого места в открытый океан! На всех парах! — Исключено, — спокойно, но твердо отрезала Нами. — Да почему?! Зачем испытывать судьбу?! — Потому что в джунглях уже ни черта не видно, а сажать корабль на прибрежные рифы впотьмах я не собираюсь. Отплывем завтра на рассвете, когда Лог Пос настроится. — А зачем ждать утра?! Мы же все умрем до рассвета!

Снайпер обреченно и тоскливо посмотрел на глухую черную стену леса: — Я так и знал… Эта проклятая болезнь меня всё-таки доконает прямо здесь.

Луффи к этому моменту уже вовсю припустил по деревянным сходням на палубу, напрочь забыв о страхе: — Санджи-и-и! Жратву на стол! Я голодный как сто динозавров! — УЖИН БУДЕТ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, ТЕРПЕНИЕ! — гаркнул в ответ кок. — Я ХОЧУ СЕЙЧАС! МЯСА МНЕ! — СЯДЬ НА МЕСТО И ЖДИ, КОМУ СКАЗАЛ!

Нами лишь сокрушенно покачала головой, направляясь следом.

Я поднималась на борт самой последней. Перед тем как окончательно уйти в каюту, еще раз остановилась на юте и обернулась, всматриваясь в загадочный силуэт острова. Внутри меня крепло азартное желание исследователя. Я определенно хотела вернуться сюда завтра утром, на рассвете. Еще раз внимательно изучить здешние уникальные растения, проверить, появились ли свежие следы у реки, попробовать отыскать того шустрого динозавра снова… И, если повезет, сделать идеальный, анатомически точный рисунок реликтового ящера.

Я мягко улыбнулась своим мыслям, развернулась и поднялась на палубу к остальным.

А пока… пока Литл Гарден просто продолжал жить своей неспешной, вековой дикой жизнью под покровом южной ночи. А маленькая каравелла тихо покачивалась на прибрежных волнах, мирно ожидая наступления нового утра.

Глава 4

Глава 4

Воска здесь слишком много

Утро на Литл Гарден началось с пронзительных воплей. Сперва, едва разлепив веки, я спросонья решила, будто над островом беснуется какая-то аномально крупная доисторическая птица. Но уже через секунду до боли знакомый голос Усоппа окончательно развеял остатки дремоты:

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО ОСТРОВ СМЕРТИ! МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ СДОХНЕМ!

Я уставилась в дощатый потолок каюты и невольно улыбнулась. Что ж, по крайней мере, день обещал быть весёлым. Ну, настолько, насколько вообще способно быть начало дня на диком куске суши, где по ночам ревели реликтовые чудовища, в кустах хозяйничали динозавры, а великаны Эльбафа колотили друг друга уже сотню лет подряд.

Я быстро оделась, привычным движением перехватила непослушные волосы лентой и проверила походную сумку — верный блокнот и карандаш были на месте. Мумё привычно опустился в крепления у левого бедра. На долю секунды я замерла у двери, прикидывая, стоит ли тащить старый меч с собой на обычную прогулку. Поколебавшись, всё же решила не искушать судьбу. Гранд Лайн уже успел доказать, что безопасность здесь — штука призрачная. Оружие лишним не будет.

Когда я поднялась на палубу, там уже вовсю кипела жизнь, больше похожая на карикатурный филиал сумасшедшего дома. Нами, нахмурившись, изучала стеклянную полусферу Лог Поса и раздражённо постукивала по ней ногтем. Зоро монументально подпирал спиной грот-мачту, скрестив руки на груди. Его катаны мерно звякали в такт лёгкой качке, а сам он, судя по закрытым глазам, нагло продолжал спать. С камбуза доносились запахи обжаренного бекона и свежего хлеба.

За столом на юте разворачивалась привычная драма. Луффи, задрав ноги на скамью, воровато тянул свою резиновую руку к тарелке Зоро, надеясь утащить оставленный без присмотра кусок мяса. Однако стоило его пальцам коснуться края, как Зоро, даже не открывая глаз, не глядя опустил рукоять белой катаны прямо по резиновым пальцам капитана.

— Ай! Зоро, ты же спишь! — возмутился Луффи, дуя на руку.

— Кусок мяса на этой палубе священен. Я чувствую его колебания в пространстве, — отозвался мечник, не размыкая век.

Из дверей камбуза выскочил Санджи, удерживая на одной руке поднос с дымящимися тарелками. Завидев меня, он мгновенно преобразился, а сигарета в его зубах качнулась от восторженного вздоха:

— Доброе утро, Элиза-тян! Свет очей моих! Ваше появление превращает это хмурое доисторическое утро в райский сад! Я приготовил для вас лёгкий французский омлет с травами и заварил чай из редких портовых запасов.

— Спасибо, Санджи, пахнет невероятно, — я улыбнулась, принимая чашку.

Луффи тут же попытался спикировать на мою тарелку:

— О, омлет! Элиза, поделишься?

— Получишь половником, резина безмозглая! — рявкнул Санджи, выставляя перед лицом капитана пустую вилку. — Это исключительно для прекрасной леди! Твой завтрак в той огромной бадье на полу, и ты его уже сожрал за три секунды!

Я усмехнулась, отхлебнув чай. Нами наконец оторвалась от навигационных приборов и уставилась на мой блокнот, торчащий из сумки:

— Элиза, а ты куда намылилась в такую рань? Даже позавтракать толком не успела.

— Пройдусь немного по лесу, — я продемонстрировала ей чистую страницу. — Вчера по дороге я приметила несколько удивительных растений. К тому же Дорри говорил, что где-то за холмами на восточной стороне течёт река, хочу набросать карту местности и проверить структуру почвы.

— «Немного»? — штурман прищурилась, сложив руки на груди.

Я состроила самое невинное лицо, на какое только была способна:

— Исключительно в пределах видимости мачты.

— Смотри мне. Не уходи далеко. Остров дикий, мало ли что.

— И в мыслях не было геройствовать.

— И не смей теряться! Я не собираюсь тратить время на поиски.

— Да я дорогу назад без проблем найду. У меня отличная топографическая память.

Зоро, по-прежнему не размыкая век, проворчал из своего угла:

— Она уже потерялась. Можете начинать её оплакивать. У неё лицо человека, который путает право и лево при виде первой же красивой гусеницы.

Я резко развернулась к нему, уязвлённая за живое:

— Между прочим, Ророноа, вчера я преспокойно вернулась в лагерь сама! Без твоей помощи!

— Ага, после того, как мы полдня искали тебя по всем джунглям, а ты сидела в кустах и зарисовывала хвост какой-то ящерицы.

— Это были важные научные изыскания, они не считаются за пропажу!

— Ещё как считаются. Нам пришлось оттаскивать Луффи, который пытался эту ящерицу съесть вместе с твоим блокнотом.

Нами вздохнула, прерывая нашу перепалку и отвесив Луффи профилактический подзатыльник — тот снова попытался стянуть хлеб:

— Короче, Элиза. Просто держись поближе к каравелле. И если наткнёшься на что-то крупнее кошки — не смей строить из себя воина. Разворачивайся и беги назад.

Я послушно кивнула, закидывая сумку на плечо:

— Договорились.

И это было чистой правдой. Лезть на рожон я не планировала. Моей целью были исключительно гербарий, зарисовки природы и… динозавр. Живой, настоящий динозавр. Пункт с рептилией интересовал меня куда больше ботаники.

Я спустилась по сходням на мягкий берег. Утренний Литл Гарден выглядел иначе, нежели вчера. Накануне остров ошеломил меня, показавшись нереальным, жутковатым сном. Сегодня он казался ещё более древним и пугающим.

Густой туман висел между деревьями, не желая отдавать место утру. Воздух пах фруктами и застоявшейся водой. На листьях папоротников блестели капли росы, с тихим стуком падая на мох. Исполинские стволы уходили вверх, теряясь в изумрудном куполе, полностью скрывающем небо. Мир здесь казался огромным, а я в нём — крошечным насекомым.

Где-то глубоко в чаще хищно чавкнуло болотное растение, захлопывая мясистые лепестки. Я проводила его взглядом, сделав мысленную пометку держаться от таких лужаек подальше, зажала карандаш в пальцах и раскрыла блокнот.

Первое время я честно вела себя как примерный исследователь: двигалась медленно, аккуратно, изучая каждый стебель и фиксируя форму редких следов в вязкой грязи. Некоторые листья здесь легко превышали размерами мою ладонь, другие поражали жёсткой структурой — толстые, словно вырезанные из дорогой кожи, с глубокими, сочащимися липким соком прожилками.

Присев на корточки возле разлапистого куста, я заметила на влажной почве цепочку неглубоких, чётких вмятин. Наклонилась ближе. Нет, точно не крупный динозавр. След был мелким, когти оставляли едва заметные бороздки. Скорее всего, какое-то местное мелкое млекопитающее. Я быстро сделала схематичную пометку на полях и уже собиралась перевернуть страницу, как вдруг джунгли прорезал тихий, отчётливый звук.

Хрустнула сухая ветка. Где-то совсем рядом.

Я резко вскинула голову и замерла. Несколько секунд вокруг царило звенящая тишина. А затем между стеблями папоротника на мгновение мелькнул длинный чешуйчатый хвост. Мощный, покрытый оливково-зелёными пластинами, которые идеально сливались с буйной растительностью, маскируя зверя в этом диком лесу.

Динозавр! Настоящий!

Я медленно поднялась во весь рост, стараясь не издать ни единого звука. Сердце гулко колотилось, вытесняя любые мысли о безопасности.

— Пожалуйста, только не убегай… — одними губами взмолилась я, пытаясь состроить грустное лицо. Всегда помогало, когда выпрашивала лишнюю пироженку на халяву.

Но ящер, видимо, оказался крепче кондитеров. Стоило мне сделать лишь первый шаг, как он испуганно вскинулся, блеснув жёлтым немигающим глазом, и стрелой метнулся вглубь чащи. В мгновение ока я позабыла и о наставлениях Нами, и о здравом смысле и обещаниях. Сейчас для меня существовал только стремительно удаляющийся ящер. Я сорвалась в погоню.

Время потеряло счёт. Я продиралась сквозь хлёсткие ветви. Уворачивалась от цепких лиан, которые так и норовили ухватить за шею. Упрямо бежала вперед, ломясь за ускользающим силуэтом. Мне удавалось урывками разглядеть то изящный изгиб длинной шеи, то мускулистое туловище. Но дистанция оставалась слишком большой. Чтобы сделать нормальный, точный набросок, мне нужно было подобраться ближе. Ещё ближе!

В какой-то момент наглый мелкий птеродактиль спикировал с ветки и попытался вырвать у меня из рук карандаш, приняв его за сухую веточку. Я наотмашь крутанула блокнотом, шуганув наглеца, и продолжила погоню.

Я ускорилась, перепрыгнула через поваленный замшелый ствол и… вылетела на небольшую глухую поляну. Шуршание впереди стихло. Ящера не было. Он словно растворился среди зелёной стены.

Я остановилась, тяжело переводя дыхание, и вытерла пот со лба:

— Вот же досада… Упустила.

Огляделась. Вокруг высели бесконечные, совершенно одинаковые стволы-колонны. Справа тянулись плотные кусты, слева — точно такие же кусты. Я медленно повернулась вокруг своей оси. Внутри зародился неприятный холодок. Где-то там, позади, остался пологий берег. И маленькая «Гоинг Мерри». И вся эта шумная банда Мугивар, с которыми я вообще-то планировала расстаться при первой возможности. Но сейчас перспектива остаться одной в этом доисторическом лесу радовала меньше всего.

Я нахмурилась, упрямо тряхнув головой. Ладно. Паниковать рано. Для хорошего следопыта это не проблема.

Я глянула на солнце, едва пробивающееся сквозь плотную листву. Судя по зениту, я плутала гораздо дольше, чем мне показалось, — утро давно сменилось жарким полднем. На подкорке сознания вспыхнули строчки из маминого дневника. Она всегда твердила, что при ориентировании на незнакомой местности последняя глупость — полагаться на одно случайное наблюдение. Нужно цепляться за комплекс признаков: направление солнца, характер рельефа, источники воды.

Я принялась изучать окружение, выискивая зацепки. Вот оно приметное дерево с раздвоенным у самого корня стволом. Чуть левее из земли торчит массивный валун, покрытый изумрудным мхом. А по правую руку от него — заросли кустарника с широкими, странно блестящими красными листьями. Пальцы быстро заскользили по бумаге, фиксируя эти ориентиры на схеме. Теперь, когда обратный маршрут был примерно размечен, можно было выбираться к реке, о которой говорил Дорри.

Я двинулась дальше, углубляясь в низину. Спустя какое-то время характер леса начал меняться. Стволы стали расти чуть реже, уступая место густому подлеску, а почва под сандалиями сделалась вязкой и влажной. На мягкой глине прекрасно отпечатались следы. Но совсем не те, что я ожидала увидеть.

Я присела, изучая находку. Огромный. Свежий. Глина на срезах следа ещё не успела обветриться. Блокнот снова оказался в руках, и карандаш вывел: «След крупного ящера. Свежий, глубина выбоины указывает на огромную массу тела. В сравнении похож на следы древних травоядных динозавров».

Я подняла взгляд. За пеленой папоротников впереди определённо кто-то копошился. Я замерла, превратившись в слух. Но из кустов вынырнул вовсе не грозный монстр, а крошечная рептилия — юркий чешуйчатый ящер размером не больше кошки. Он застыл на замшелом камне, уставившись на меня бусинками-глазами. Несколько секунд мы молча изучали друг друга, после чего малыш испуганно пискнул и растворился в листве. Я аккуратно зафиксировала и эту встречу.

Мама наверняка бы сейчас снисходительно улыбнулась, напомнив, что хороший следопыт никогда не имеет права недооценивать мелкие детали. Я невольно усмехнулась, поймав себя на странном ощущении, будто она до сих пор стоит прямо у меня за спиной, заглядывая через плечо в блокнот и ворча своим привычным тоном: «Слишком много рисуешь, Элиза. Тратишь время на ерунду. Если ты продолжишь зарисовывать каждую травинку на своём пути, у тебя однажды просто закончится бумага».

— Знаешь, мам… — тихо прошептала я в пустоту джунглей, — окажись ты на этом острове, ты бы сама сошла с ума от здешнего количества травинок.

И, спрятав улыбку, я пошагала дальше, ориентируясь на влажный шум далёкого течения. Выйти к реке оказалось верным решением — русло чётко вывело меня из запутанного зелёного лабиринта. Но стоило мне выйти на просторное открытое плато, как до моих ушей долетел глухой грохот взрывов, крики и звон стали со стороны леса. Азарт исследователя мигом улетучился, сменившись нехорошим предчувствием. Что-то случилось. И судя по направлению звуков, там была вся команда.

Я сорвалась на бег, продираясь сквозь заросли хвоща навстречу шуму битвы.

PoV Нами

Когда Луффи с самым беззаботным видом объявил, что эта странная девица с полуразрушенной Соевой улицы плывёт с нами, у меня внутри всё перевернулось. Подозрительная? Не то слово. Обычные хрупкие девчонки ростом чуть больше полутора метров не сворачивают в бараний рог капитанов с наградой в восемьдесят два миллиона, причём без единого синяка и с помощью какого-то невзрачного меча.

Я сразу решила держать ухо востро и содрать с неё десять тысяч белли за одну только подписку на спальное место. На Гранд Лайн бесплатный сыр бывает только в Дозоре. Но Элизе Дэ Виль, кажется, было плевать на мои финансовые ультиматумы. Она просто пила чай, хвалила стряпню Санджи и смотрела на нас как на подопытных натурщиков.

А на следующее утро началось и вовсе нечто необъяснимое. Вся моя навигационная практика полетела к чертям, когда ветер вокруг «Мерри» сошёл с ума, принявшись дуть одновременно во все стороны. А следом из парусов посыпалась серая усыпляющая пыль, и на палубу вылезли эти чёртовы летучие твари.

— «Мефиты», — хладнокровно прочитала Элиза по своей потрёпанной тетрадке.

Пространство вокруг мачты тогда пошло серебристой рябью, точь-в-точь как у её клинка. А когда девица обнажила свой Мумё, реальность едва не лопнула, как перезрелый арбуз. Мы чуть не лишились грота, а Зоро в своей излюбленной сухой манере выдал то, о чём я думала весь оставшийся день:

— Ты чуть не утащила нас неизвестно куда.

Элиза тогда лишь хмурилась и вечно что-то конспектировала. И вот теперь, на Литл Гардене, эта её дурацкая привычка зарисовывать каждую травинку и бегать за динозаврами привела к тому, что на рассвете она предсказуемо затерялась в джунглях.

— Ладно. Сначала прочешем берег и найдём нашу учёную, пока она не скормила себя местной фауне, — скомандовала я, пряча Лог Пос.

Внутри всё сжималось от паники. Этот проклятый прибор упрямо замер на месте, а это значит только одно — Лог Пос будет настраиваться на этот остров целый год! Целый год в этом первобытном аду! Нам нужно было срочно разобраться, что делать, но Луффи уже умотал вперёд, а Элиза потерялась. Хотелось выть от бессилия.

Если бы я только знала, во что превратится это утро.

Всё полетело кувырком. Сначала мы наткнулись на раненого Дорри — оказалось, какие-то ублюдки подсыпали взрывчатку в бочку с элем, которую Луффи чистосердечно отдал великану. Дорри, истекая кровью, всё равно пошёл на свой поединок и, ослабленный, проиграл Броги. И тут же из кустов вылез этот пафосный, слащавый гад в очках — Мистер 3 из Барок Воркс. Настоящий монстр, сожравший плод Дору Дору. За считанные минуты он залил поляну раскалённым воском, надёжно заковав потрясённого Броги в кандалы.

А потом он поймал и нас. Меня, Виви и Зоро швырнули на огромную конструкцию — восковой канделябр, который медленно вращался, осыпая нас липким белым налётом. Луффи ничем не мог помочь: его придавило отрубленной головой восковой статуи Дорри, а сверху караулил Мистер 5. Его способность взрывать любую часть тела не позволяла Усоппу и Кару приблизиться.

— Почему… почему эта дрянь застывает так быстро?! — в панике вопил наш снайпер где-то внизу, тщетно пытаясь вытащить ноги из вязкого месива.

Воск уже поднялся мне до груди. Дышать становилось всё тяжелее, лёгкие словно сдавливало стальным обручем. Пальцы деревенели, превращаясь в почти каменную массу. Виви рядом со мной тихо плакала, её слёзы тут же застывали на восковой корке. Она шептала извинения, винила себя в том, что втянула нас в этот кошмар, а я даже не могла повернуться, чтобы успокоить её.

— Не дёргайся, только быстрее застрянешь, — процедил Зоро сквозь зубы.

На его лбу вздулись вены, а ладонь приросла к рукояти катаны. Он посмотрел на свои ноги с таким жутким, холодным выражением, что у меня перехватило дух.

— Если эта жижа поднимется выше, у меня останется только один выход.

— Зоро, ты с ума сошёл?! Не смей отрезать себе ноги! — в ужасе закричала я, понимая, что этот сумасшедший мечник говорит на полном серьёзе. Он действительно готов был отпилить себе конечности, лишь бы получить шанс нанести удар. Ему было плевать на инвалидность, его волновал только упущенный бой.

На вершине воскового подиума Мистер 3 самодовольно поправлял очки, рассуждая о «высоком искусстве смерти», а его подельница, мелкая девица Мисс Голденвик в капюшоне, меланхолично жевала печенье, пачкая пальцы в краске.

Наш резиновый капитан наконец умудрился вырваться из-под восковой ловушки и вместе с Усоппом и Кару устроил на холме настоящий разнос. Ему пришлось пережить гипноз этой раскрашенной девчонки, атаковать воздух, но Усопп вовремя спас положение, точным выстрелом «Огненной Звезды» спалив на Луффи одежду с гипнотическими узорами. Очищенный от транса Луффи с грохотом разнёс Мистера 3, разбив его хвалёный восковой замок.

Но победа на холме не спасала нас здесь, у подножия канделябра. Воск уже подбирался к шее, перекрывая кислород. Усопп и верный Кару с воплями бросились к нам, длинноносый судорожно разливал вокруг горючее масло, пытаясь развести огонь и растопить эту проклятую свечу.

И именно в этот момент из джунглей донёсся тяжёлый, слаженный топот сотен ног. Хруст веток, бряцание железа.

Я с трудом повернула каменеющую шею. Из-за вековых деревьев, потрясая мушкетами и саблями, лавиной вывалилась огромная толпа наёмников в одинаковых одеждах — «Миллионс» Барок Воркс. Их было слишком много. Несколько сотен вооружённых головорезов. Мистер 5 и Мисс Валентайн, видя поражение своего босса, бросили в бой последние резервы, чтобы зачистить поляну.

— Их тут целая армия! Назад, Кару, назад! — в полном ужасе закричал Усопп, вскидывая свою рогатку.

Бедная утка испуганно заверещала, ломая перья, хлопая крыльями и пятясь от наступающей стены штыков. Бандиты плотным кольцом окружали канделябр, оттесняя нашего снайпера и не давая ему поджечь масло. Нас зажимали в тиски.

Наёмники вскинули ружья, и один из них, заводила с гнилым оскалом, рявкнул на всю поляну:

— Валите этих недоносков! С самого верха пришёл чёткий приказ от Мистера 0: с острова не выпускать живых! Очистить Литл Гарден под ноль, свидетелей быть не должно!

Всё. Это был конец. Я закрыла глаза, чувствуя, как восковая корка запечатывает губы. Мы застряли здесь навсегда.

И вдруг густые заросли гигантского хвоща на краю возвышенности с треском раздвинулись. Из зелёного полумрака, тяжело дыша, но с абсолютно прямой спиной, на поляну вылетела Элиза.

Карандаш со скрипом сломался в её левой руке, обломки полетели в грязь. Потрёпанный блокнот торчал из сумки. Она замерла на долю секунды, оценивая этот восковой хаос, армию Барок Воркс и наши каменеющие фигуры. Наёмник, который только что орал про зачистку, резко развернулся на шорох и вскинул мушкет прямо в её сторону:

— Опа, ещё одна девка из их банды! Сдохни вместе с ними!

Я увидела, как лицо Элизы побелело. Зубы сжались так, что на скулах заиграли желваки. Никакого страха, никакой паники — только холодный, злой расчет следопыта, которого загнали в угол. Ладонь девушки намертво легла на шершавую рукоять Мумё.

— Живыми, говоришь, не выпускать? — её голос прозвучал негромко, но в нем было столько сухой, опасной злости, что заводила с мушкетом невольно запнулся.

Элиза сделала короткий, резкий шаг вперед: — Ладно. Я тебя поняла.

Она вскинула голову, переглянувшись с опешившим снайпером:

— Усопп! Кару! Займитесь канделябром и маслом! Живее растапливайте эту дрянь! А всю эту вооружённую шваль я беру на себя!

End PoV Нами

Я резко выхватила клинок. Старый, верный Мумё со знакомым шелестом покинул ножны. В ту же секунду лезвие исчезло, и серебристая рябь прошла по контуру «Меча, которого нет». Мир вокруг меня мгновенно изменился, смазавшись в тусклый, мертвенно-серый цвет. Звуки сделались тише — будто кто-то набил мне уши ватой. Зелень джунглей стала пепельной, небо — почти черным, а лица наёмников — серыми масками, на которых читалось только одно: намерение убить.

Идиоты. Они думают, что могут просто так зачистить остров? Лишить меня моего пути к ответам, к родителям, к моему дому просто потому, что какой-то ублюдок сверху так решил? Ну уж нет. Я провернула исчезнувший клинок в руке. Сила, что я использовала уже пять лет, прошла сквозь тело бурным потоком.

Но за эту силу Гранд Лайн всегда драл с меня три шкуры. Я не знала, как называется то место, куда уходит лезвие моего меча, но прекрасно знала правила: у меня есть максимум пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд, которые я обязана дробить на крошечные вспышки по две-три — иначе мои собственные мышцы окоченеют, и я превращусь в такую же неподвижную статую, как ребята на канделябре, если вообще переживу схватку. Бой начался без дуэльного этикета — грязно, быстро и с запаха паленого пороха. Заводила со шрамом вскинул мушкет и выстрелил почти в упор. Предвидение не сработало красивой картинкой будущего — в толпе врагов оно вообще превращалось в мешанину из летящих в лицо вспышек. Мой мозг не увидел траекторию пули. Он просто уловил чужое намерение убить — справа, чуть ниже, сейчас. Короткий рывок корпусом влево. Свинец провизжал над самым ухом, пороховые газы обожгли щеку, а сорванная со штыка искра полоснула по плечу. Ткань платья мгновенно намокла. В сером мире кровь выглядела чёрной — густая, тёмная, она расползлась по ткани, как чернила по бумаге. Больно. Смертельной раны я избежала, но обычное железо порезало меня точно так же, как и любого человека. Прежде чем наёмник успел перезарядиться, я шагнула вперед. Вспышка. Две секунды. Мой меч, которого физически не существовало в этой реальности, по диагонали пересек пространство, проходя сквозь его мушкет и грудную клетку. Никакого сопротивления плоти, ни капли крови — только сухой, отчетливый звук лопнувшей струны глубоко внутри тела. Мушкет со звоном развалился надвое, превратившись в труху, а сам заводила с хрипом повалился в грязь, хватая ртом воздух. Нить, державшая связь его сознания с телом, была перерублена. Я вернула лезвие в реальность. Две секунды потрачено. Осталось тринадцать. — В ножи её! Окружай! — заорали сбоку. Двое наёмников прыгнули одновременно. Вспышка предвидения: лезвие идет снизу, в печень. Я ушла назад, но второй бандит достал меня — стальной штык со скрежетом проехал по рёбрам, оставляя длинную, горячую царапину. Из горла вырвался хрип. В сером мире царапина не кровила — просто тёмная линия на бледной коже, но тело знало: больно, глубоко, ещё миллиметр — и всё. Хватит танцевать. Вспышка. Четыре секунды. Я крутанулась на месте, пропуская штыки мимо себя, и сделала два коротких, злых выпада. Опять этот внутренний треск лопнувших нитей. Стальные лезвия бандитов мгновенно покрылись сеткой ржавых трещин и посыпались под ноги мелкой крошкой. Сами наёмники рухнули на землю без сознания, в один миг, словно из них разом выкачали все соки. Шесть секунд потрачено. Осталось девять. Тело уже начало напоминать о себе: пальцы левой руки покалывало, будто отлежала руку. Пока терпимо. Ещё трое. Слева, справа и почти в спину. Вспышка предвидения кричала со всех сторон разом — разорванная, бессвязная мешанина, в которой я едва выхватывала куски: справа — замах, слева — выстрел, сзади — топот сапог. Я пригнулась, уходя от сабли, крутанулась и ударила. Вспышка. Три секунды. Лезвие прошло сквозь строй, перерубая связи. Три сабли разом затупились, превратившись в бесполезные железные полоски. Наёмники попадали, как подкошенные. Девять секунд. Осталось шесть. Ноги налились свинцом. Правая кисть начала сводить судорогой — пальцы разжимались сами, и я перехватила Мумё левой рукой, не выпуская правой. Рукоять была скользкой от пота. — Что это за ведьма?! — панически заорал кто-то в задних рядах. — Она их даже не касается! Назад! Отступайте! Их строй сломался. «Миллионс» топтались на месте, мешая друг другу, палили в белый свет и пятились. Я шагнула вперёд, и они откатились, как волна от камня. Ещё шаг. И ещё. Осталось четыре секунды. Я видела переднюю шеренгу — пять человек, ещё не бросивших оружие. Хватило бы одной вспышки. Я потянулась к мечу, и тут тело сказало: хватит. Третья секунда вспышки. Пальцы левой руки разжались. Мумё выскользнул — не из руки, из реальности, прямо в воздухе, и в тот же миг снова стал материальным, тяжёлым, как бревно. Я едва успела перехватить его онемевшей правой, не завершив взмах. Лезвие вернулось в физический мир на полпути, вновь становясь обычным клинком. Двенадцать секунд. Три потрачено зря. Четыре наёмника из пяти попятились. Пятый — с налитыми кровью глазами и разбитой губой — замешкался. Он смотрел на меня. На девушку, которая стояла посреди поляны с мечом в дрожащей руке и не двигалась. Я не могла пошевелиться. Совсем. Ноги как чужие, руки деревянные. Судорога прошла от кончиков пальцев до самых лопаток и замерла там, тупой ноющей тяжестью. Я стояла столбом, и всё, что мне оставалось — смотреть. Пятый наёмник прищурился. Он видел, что я не двигаюсь. Его рука медленно потянулась к сабле на поясе. Беги, — я взмолилась про себя. — Беги, пожалуйста, беги. Он побежал. Не ко мне — от меня. Рванул так, будто за ним гналась сама смерть. За ним — остальные. Вся оставшаяся армия Барок Воркс смешалась в кучу и побежала, спотыкаясь, толкаясь, бросая оружие в грязь. Тринадцать секунд. Тринадцать, а не пятнадцать. Тело отказало раньше, чем я рассчитала. Я стояла парализованная, живой памятник посреди поляны, и ждала. Мимо меня, хромая, пронёсся Усопп. Размазывая слёзы, пот и грязь по лицу, он опрокинул бочки с горючим маслом прямо под канделябр, чиркнул кремнем. Я видела это краем глаза — в сером мире вспышка пламени была бледной, почти белой, но жара я не почувствовала. Кожа онемела вместе со всем остальным. Плотный белый панцирь воскового подиума начал оседать, опадая кусками. Первый вдох Нами. Я услышала его — сквозь вату, далёкий, но отчётливый: судорожный, со свистом, хриплый. Живой. Зоро зашевелился. Я видела, как тает воск с его ног — серыми, грязными потёками, — и как он, ещё не полностью свободный, уже хватает катаны. Руки двигались — значит, я тоже двинусь. Когда-нибудь. Наверное. — Свобода! Ну теперь держитесь, ублюдки! — его голос долетел ко мне приглушённым, далёким рыком, но даже сквозь вату в нём было столько ярости, что у меня заныли зубы. Зоро сорвался с места и пронёсся мимо меня серым ураганом. Три катаны мелькнули — раз, два, три — быстро, как три удара молнии. Кто-то закричал. Что-то взорвалось. Мистер 5 пролетел по воздуху, как тряпичная кукла, и врезался в скалу на другом конце поляны. Кости хрустнули так, что это услышала даже я. Нами и Виви — я различала их лишь силуэтами — действовали слаженно и жёстко. Несколько ударов и Мисс Валентайн вколотили в землю с такой, что её тело мгновенно обмякло. Я стояла и смотрела. Не могла отвернуться, не могла моргнуть, не могла опустить меч. Ждала, пока чувствительность вернётся. Сначала — правая рука. Пальцы судорожно сжались на рукояти, и боль — тупая, ноющая, прекрасная — вернулась. Потом колени. Потом — рёбра, и царапина от штыка обожгла, как свежая рана. Потом плечо, и порез от искры загорелся огнём. Потом — левая рука. И, наконец, ватная пробка в ушах лопнула, и мир взорвался звуком: рёв, треск, грохот, крики Луффи — всё разом. Я глубоко вдохнула. Воздух пах гарью, порохом, воском и кровью. Живыми запахами. С трудом преодолевая сопротивление собственного тела, я сделала короткий полукруг мечом — не стряхивая грязь, а просто проверяя, слушается ли рука, — и с резким щелчком вернула Мумё обратно в ножны. Серебристая рябь прошла по лезвию в обратном направлении и погасла. Мир вокруг снова обрёл свои привычные краски: зелень джунглей, синева неба, рыжий огонь догорающего канделябра. Вокруг меня в грязи стонали, корчились и расползались десятки поверженных агентов, уже начавших приходить в себя. Я спокойно поправила сбившийся воротник платья, чувствуя, как под тканью липнет кровь, и повернулась к тяжело дышащим друзьям. Нами смотрела на меня. Не с раздражением, не с привычной усталостью — с чем-то другим. С выражением, которое я ещё ни разу не видела на её лице. Она переводила взгляд с порезанного плеча на царапину на рёбрах, потом на ножны Мумё, потом снова на меня. — Кажется, утилизация прошла успешно, — спокойно констатировала я, переводя взгляд на Нами. — У тебя случайно нет чисто… — не успела договорить, прежде чем мир нырнул в темноту.

Сквозь подступающую темноту я слышала хохот Луффи, который как раз доламывал остатки восковой брони Мистера 3 на вершине холма. Последней мыслью перед забытьём было, что мой «один день» на «Гоинг Мерри» обрастал подробностями, которых я не планировала.

Глава 5

Глава 5

Обморок с отличием?

Первым среагировал Зоро. Не потому что испугался — он просто увидел, как у Элизы, стоявшей посреди поляны с мечом в руке, разом подкосились колени. Корпус повело вбок, пальцы разжались, и Мумё с глухим стуком воткнулся во влажный мох по самую гарду.

Зоро проскользнул мимо двух стонущих наёмников, перехватил девчонку за воротник в секунде от встречи лица с грязью и аккуратно опустил на землю. Прижал два пальца к шее. Подержал немного. Поймал слабый, рваный, но частый стук.

— Жива. Вырубилась.

Нами упала на колени рядом с ней прямо в чавкающую торфяную жижу, даже не взглянув на испорченную одежду. Пальцы метнулись к лицу Элизы, откинули слипшиеся от пота волосы. Лоб полыхал. Под глазами залегли такие серые тени, словно из девчонки за эти пятнадцать секунд выкачали десяток лет жизни.

— Элиза! Элиза, слышишь?!

В ответ — тишина. Только с восточной стороны острова глухо взревел динозавр, да потрескивал догорающий воск на канделябре.

Нами подняла её руку за запястье. Рука безвольно упала обратно в грязь, как плеть. Голова Элизы откатилась в сторону. Нами зло сплюнула и резко рванула зубами пластиковую упаковку бинта. Пакет не поддавался, она рвала его с остервенением, пока пластик не лопнул с хлопком. Бинт лег на раненное плечо, мгновенно пропитываясь тёмной, густой кровью. Нами наложила второй слой. Третий. Плотнее, туже. Потом перешла к рёбрам — длинная, рваная царапина, неглубокая, но сильно кровит.

— Нами, — Зоро опустился на корточки рядом. — Дай я перевяжу.

— Сама справлюсь! — огрызнулась она так, что мечник предпочёл убрать руки.

Усопп подошёл молча. Обычно он трещал без умолку, но сейчас просто стоял над ними, глядя на бинты и брошенный меч. Лицо длинноносого было серым от пыли и размазанных слёз — то ли от пережитого ужаса, то ли от глупой гордости.

— Она ведь нас прикрывала… — тихо, почти шёпотом выдавил он. — Пока мы с Кару вокруг этих чертовых бочек прыгали. Одна против всей толпы стояла. И не отошла ведь.

Никто ему не ответил. Да и добавлять тут было нечего.

Зоро поднял Мумё. Отряхнул ножны от налипшего мха, проверил лезвие. Старый, невзрачный клинок, чуть длиннее нодати, с простой обмоткой на рукояти. Ничего особенного. Зоро задумчиво провёл большим пальцем по тупому обуху и с лёгким, мягким шелестом вернул меч в ножны. Положил их на колени Элизе. Не себе. Не его оружие.

Потом он поднялся, скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Нами: — Сколько?

— Чего «сколько»?

— Сколько времени она держала этот свой трюк с исчезновением клинка?

— Я не считала, Зоро! Я в воске торчала, если ты забыл!

— Пятнадцать секунд, — ровно произнёс Зоро. — Максимум. И дробила удары на вспышки. На последней её тело просто отказало. Меч вернулся тяжёлым, она мах завершить не смогла, едва удержала онемевшей рукой. Она рубит не плоть, Нами. Она выжигает связь между оружием и тем, кто его держит. Поэтому у них мушкеты в труху рассыпались, а сами они свалились без сознания — из них будто волю к драке подчистую вытряхнули. Если бы этот длинноносый трус шевелился быстрее, она бы под этот удар вообще не подставилась.

Нами замерла с бинтом в руках. Обернулась и посмотрела на Элизу по-настоящему. Не как на чудную девчонку с блокнотом, которая вечно теряется в кустах и рисует ящериц. А как на бойца, который в одиночку вывез этот замес. Нами дёрнула плечом, сдерживая дрожь в пальцах, и с силой затянула последний узел на повязке. Элиза во сне слабо нахмурилась.

Виви опустилась с другой стороны. Она молча убрала с лица Элизы мокрые пряди и подложила ей под голову чужую куртку, которую кто-то в спешке бросил на ветки кустов. Движения у принцессы были быстрыми, привычными — сразу видно, в Алабасте ей уже приходилось возиться с ранеными.

Рядом в траве валялась походная сумка Элизы с лопнувшим ремешком. Виви бережно собрала по мху рассыпавшееся добро: запасной карандаш, сухие листья, огрызок карты и блокнот. На последней странице красовался быстрый, торопливый набросок: зубастая морда динозавра в три четверти с жёлтым глазом. Страница была перепачкана грязными пальцами, но рисунок уцелел.

Виви закрыла блокнот и спрятала в сумку. — Она ведь ищет родителей. И сегодня чуть не погибла за людей, которых знает меньше недели.

Нами промолчала, но сердито отвернулась, пряча глаза.

Зоро отряхнул штаны от грязи и бросил короткий взгляд в сторону холма, где Луффи всё ещё шумно разносил остатки убежища Мистера 3. — У неё топографический кретинизм в терминальной стадии, — буркнул мечник, направляясь к догорающему канделябру. — Но хребет стальной. Редко таких встретишь.

— Уж кто бы говорил — хмыкнула Нами на слова зеленоволосого.

— Давай её сюда, я понесу, — Усопп аккуратно, стараясь не тревожить раненое плечо, поднял Элизу на руки. Перекинул через плечо её сумку, связав порванный ремень узлом. В его голосе не было привычного хвастовства.

— Дотащишь? — с сомнением спросила Нами.

— Дотащу. Пошли уже.

До «Мерри» они добрались минут за двадцать. Каравелла мирно покачивалась на волнах. Кару уже дремал на бушприте, поджав лапу.

Санджи показался на палубе с тарелкой в руках, но стоило ему увидеть процессию, как посуда с грохотом полетела на доски. Сигарета выпала следом.

— Что случилось?! — он в три прыжка преодолел сходни, едва не сбив Усоппа, и перехватил Элизу. — Кто это её так?! Нами-сан, Виви-тян, вы целы?!

— Барок Воркс, — выдохнул уставший Усопп. — Она нас вытащила.

Санджи аккуратно уложил девчонку на палубу, подстелив свою куртку. На мгновение прижал пальцы к её пульсу, оценивая состояние, а затем пулей метнулся в камбуз. Через минуту он уже вернулся с тазом горячей воды, чистыми тряпками и мазью.

— Так, Нами-сан, помогите подержать компресс. Плечо надо обработать, пока грязь не засохла. Усопп, принеси из каюты чистое одеяло, живо! — Санджи командовал быстро и чётко. В этот момент он не был похож на влюбчивого дурака — включился профессиональный кок, знающий толк в первой помощи.

Луффи свалился с верхушки холма как раз в тот момент, когда они заканчивали. С его жилетки всё ещё сыпались ошмётки воска и мелкие ветки. Он приземлился на корточки у самой головы Элизы, склонил голову набок и бесцеремонно уставился на неё: — О, она че, спит?

— В обмороке она, Луффи, — устало отозвалась Нами.

— А-а. — Капитан понимающе кивнул, будто это было обычным делом после хорошей драки. Он уселся рядом, скрестив ноги, достал откуда-то из-за пазухи чудом уцелевший кусок мяса на кости и принялся жевать, не сводя с девчонки глаз.

Виви и Нами переглянулись. Усопп обессиленно откинулся на борт каравеллы. Зоро привалился к мачте и прикрыл глаза, но по напряжённой позе было ясно — он настороже. Санджи молча сменил потеплевший компресс на лбу Элизы и поставил рядом кружку с тёплым отваром.

Луффи расправился с мясом, вытер рот рукавом и спросил: — Так она плывёт с нами?

— Луффи, она без сознания вообще-то, — вздохнула Нами. — И она говорила только про один день. Подбросить её до следующего острова, и всё.

— Ну и что? — Луффи широко и абсолютно невозможно улыбнулся. — Она хорошая и сильная, значит, остаётся! Эй, Санджи, как проснется — приготовь ей самую большую тарелку мяса!

Нами открыла было рот, чтобы поспорить, но только махнула рукой.

«Мерри» уже снималась с якоря, когда Элиза наконец слабо зашевелилась. Пальцы правой руки судорожно дернулись, веки приоткрылись, и она тихо, хрипло застонала.

Нами тут же оказалась рядом, убирая повязку со лба: — Элиза? Эй, лежи, не дергайся.

— …дино… завра… — просипела Элиза, пытаясь сфокусировать мутный взгляд.

Нами моргнула: — Чего?

— Я… зарисовала его? — её левая рука слабо поползла в сторону сумки. — Голова… в три четверти… жёлтый глаз… Получилось?

Санджи за спиной Нами тихо хмыкнул, пряча улыбку в воротник: — С тебя двадцать белли, Нами-сан. Я же говорил, что она первым делом про свои рисунки вспомнит.

— Заткнись, Санджи, — без злобы бросила Нами, но уголки её губ поползли вверх.

Луффи расхохотался на всю палубу, отчего Кару на бушприте испуганно подпрыгнул.

«Гоинг Мерри» поймала ветер парусами и заскользила прочь от Литл Гардена, оставляя позади рев динозавров, разбитых наёмников и гигантские следы великанов. Элиза лежала на палубе, укрытая курткой кока, и смотрела в чистое, мирное небо. Блокнот лежал рядом. Нами сидела чуть поодаль, привалившись к мачте, и делала вид, что очень занята изучением морской карты.

«Один день на корабле, значит? — подумала Нами, разворачивая пергамент. — Ну-ну. Посмотрим».

Глава 6

Глава 6

Мясо будет позже?

Как это бывает меня разбудил запах еды. Ни очередной, слава богу, остров, морской король или аномалия гранд лайн.

Я медленно открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно. Знакомый потолок. Над головой ничего не ревело, корабль не трясло. Мумё лежал рядом, прислонённый к стене.

Я осторожно пошевелила плечом. Больно. Не критично, но достаточно, чтобы сразу вспомнить недавние события: Барок Воркс, мушкеты, воск, Мумё, толпа. Хоть и прошло уже несколько дней, прошедшее всё еще было свежо в памяти.

— Всё ещё жива.

— Ты это уже говорила.

Я резко повернула голову. У двери сидела Нами. На коленях у неё лежала карта, а рядом стояла кружка чая. Сама Нами выглядела чуть бледнее обычного. Или это просто утренний свет.

— Подглядываешь как я сплю?

— Нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Проверяю, не решила ли ты снова сбежать куда-то, как в те джунгли.

— После вчерашнего?

— Именно после вчерашнего.

— Не сбегу.

— Хорошо.

Нами отложила карту.

— Как плечо?

Я прислушалась к ощущениям.

— Живое.

— Я не спрашивала, живое ли оно.

— Тогда довольно неприятно живое.

Нами усмехнулась.

— Уже лучше. У тебя губы не пересохли? Голова не кружится, когда поворачиваешь?

— Ты сейчас изображаешь заботу или составляешь медицинскую карту?

— Второе. Ответь.

— Нет. И нет.

— Хорошо.

Она потянулась за своей кружкой и отпила чай. Движение вышло чуть медленнее, чем обычно — будто она сама ещё не до конца проснулась.

Я осторожно приподнялась на локтях. Рёбра заныли и я скривилась, не удержав лицо.

— Не спеши.

— И не собиралась.

Нами поднялась и подошла ближе.

— Санджи сказал, что пока лучше не вставать резко. Плечо обработали. Царапина на рёбрах неглубокая, но ты крови потеряла нормально.

— «Нормально» — это сколько?

— Достаточно.

— Отличная медицинская единица измерения.

— Я не врач.

— А Санджи?

— Ну он хорошо обращается с мясом.

Я посмотрела на неё.

— Очень обнадёживает.

Нами чуть улыбнулась.

— Он ещё сказал, что тебе надо поесть.

Вот теперь решила я прислушавшись к животу, что отреагировал на слово «еда» громкими руладами.

— Тогда почему мы до сих пор разговариваем?

— Потому что ты ещё не можешь нормально стоять.

— Несправедливо.

— Жизнь не справедлива.

Нами поставила кружку на тумбочку и подала мне руку.

Я посмотрела на неё.

— Не надо.

— Что?

— Помогать.

Она чуть нахмурилась.

— Элиза.

— Я сама.

Слегка оттолкнув её руку, я медленно поднялась. Ноги были как ватные, но с этим я могла работать. Даже во время тренировок я могла загнаться сильнее.

Нами ничего не сказала. Только отпустила мою руку, когда убедилась, что я не упаду. И ещё секунду постояла рядом — на всякий случай.

Я осмотрела её бледное лицо и перевела взгляд на почти нетронутый чай.

—Ты сегодня чем то питалась крове этой подкрашенной воды?

— Что бы ты понимала в чае! — вздернула носик навигаторша.

— И не собираюсь. Кофе это единственный напиток достойный уопинания в хрониках человечества и моем блокноте. Остальные напитки созданы в попытках повторить этот шедевр мироздания.

Нами фыркнула, и залпом допила чай.

— Пошли уже, завтракать, пока ты тут не начала алтарь в честь кофе строить. —она развернулась в сторону двери

Я кивнула, но поплелась следом.

На палубе было тихо. Настолько тихо, что я сначала решила, будто перепутала корабли.

Потом увидела Мугивар. Первым наткнулась на Луффи, тот развалилась в позе звезды в тени мачты. Рядом, у бортика, с обнаженной катаной застыл Зоро.

Сверху раздался стук и негромкий вскрик. Я подняла голову и увидела Усоппа, танцующего в вороньем гнезде и дующим на свой палец.

Мой желудок отреагировал быстрее чем я почувствовала аромат с кухни, я медленно начала разворачиваться в ту сторону.

— Доброе утро, Элиза-тян!

На палубу выскочил Санджи с подносом.

— Как вы себя чувствуете? Боль? Головокружение? Тошнота? Слабость?

— Есть одно осложнение, доктор. И только вы можете помочь. — я состроила грустные глаза и чуть ли не пустила слезу.

Лицо Санджи мгновенно преобразилось и покраснело, я даже на секунду испугалась, не переборщила ли.

— Какое?!

— Я очень хочу есть.

Санджи замер. А потом просиял так, будто услышал откровение свыше.

— Я знал! Молодой организм после тяжёлой нагрузки требует полноценного питания!

— Я бы назвала это просто голодом.

— Для меня это зов природы!

— Хорошо.

Я села за стол и Санджи тут же поставил передо мной тарелку.

Каша. Хлеб. Фрукты. И чай.

Я уставилась на завтрак, в неверии подняла голову.

— Это всё?

— Пока да, меллорин.

— Я пережила смертельный бой, я была ранена.

— Именно поэтому.

— Санджи, где мясо? Где кофе? Где сладенькое?

Санджи приложил руку к груди.

— Прекрасная леди, вы ранены.

— И?

— Всё будет позже.

Я тяжело вздохнула.

— Значит, вы решили добить меня гуманным способом.

— Через пару часов получите нормальный обед!

С другой стороны палубы раздался голос Луффи:

— А, Элиза уже проснулась?!

Он подскочил так резко, будто вообще не спал. Через секунду оказался рядом.

— Ты не умерла!

— Как видишь.

— Шишиши!

Он широко улыбнулся.

— Я знал, что ты не умрёшь.

Я моргнула.

— Позитивный настрой.

— Ага!

Он сел рядом и уставился на мою тарелку.

Я закрыла её ладонью.

— Даже не думай.

— Но Элиза, я же ничего не делаю.

— Ты находишься слишком близко к моему завтраку.

— А смотреть можно?

— Пока да.

Он кивнул. Через три секунды снова уставился на тарелки.

Я закатила глаза и подвинула ему кусок хлеба.

— На.

Луффи даже не стал думать, сразу засунул его в рот целиком. На это я лишь закатила глаза. Как и предполагала, если этот резиновый голоден, то уровень его интеллекта и воспитание идут общаться с морскими королями.

—Дашь еще?

—Нет, Луффи, я уже поняла как это работает. Сейчас ты получишь кусок хлеба. Потом спросишь ещё. Потом съешь мой завтрак. Потом скажешь, что случайно.

Луффи задумался.

— Звучит как хороший план.

Я лишь молча приступила к еде.

Пару ложек спустя и поймала себя на мысли, что, конечно, уже надо было перестать удивляться. Даже такие простые блюда, выходя из под руки Санджи становились достойны подачи в дорогущем ресторане.

— Нет, я хлопнула свободной рукой по удлинившимся пальцам, выползавшим с другой стороны стола.

Зоро тихо хмыкнул на выкрутасы Луффи, который не смотря на провал все еще планировал сделать мой завтрак своим.

Я посмотрела на мечника. Под глазами у него были тени — но это Зоро. У него всегда были тени под глазами.

— Вы вообще вчера спали?

— Немного.

— Сколько?

— Весь день. — тут же сдал его довольный капитан.

Я чуть не подавилась чаем. Мерзкая жидкость точно была против меня.

— И все еще выглядишь как зомби?

Он пожал плечами.

— Так вышло.

Я ничего не ответила.

Луффи тем временем наклонился ближе и уставился на меня с тем самым выражением лица, которое обычно предшествовало вопросам, на которые невозможно было ответить.

— Элиза, а сколько тебе лет?

Я моргнула.

— Шестнадцать.

— Ого! Почти как Виви!

— Да, я заметила.

— А ты давно путешествуешь?

— Давно.

— А где ты жила раньше?

Усопп свесился сверху.

— Луффи, она ранена, не допрашивай человека!

— Я не допрашиваю! Я спрашиваю!

— Это одно и то же, когда это делаешь ты!

Я посмотрела на Луффи. Он ждал с абсолютно серьёзным лицом, что само по себе было явлением редким.

— Я жила на острове Ракушек. В Саут Блю, в городке Перлтаун.

— А почему ушла?

— Потому что нужно было найти кое-что.

— Что?

— Дом.

Луффи кивнул, будто я сказала что-то абсолютно очевидное.

— А, ну тогда понятно.

И вернулся к моей тарелке.

— А можно мне тогда…

— Нет.

Когда я закончила завтракать, Санджи уже был тут как тут, забирая тарелку.

Я хотела встать. Нами тут же ткнула мне пальцем в плечо — в здоровое, к счастью, но то насколько это вышло неожиданно заставило меня рухнуть обратно.

— Сидеть.

— Я всего лишь хотела взять блокнот. И я не собака.

— Но команды хорошо воспринимаешь, сиди, я сама принесу.

— Нами, я не инвалид. — Я нахмурилась. Хоть забота была приятна, но уже долгое время я могла справляться со всем сама. В том числе и споследствиями своих решений.

— Знаю.

— Тогда зачем вы…

— Потому что вчера ты потеряла сознание посреди поляны после того, как решила в одиночку остановить толпу людей.

Я замолчала.

— А теперь сидишь и строишь из себя здоровую.

— Формулировка спорная.

— Сиди.

Я поерзала на стуле, всем видом показывая, что мне вот совсем все это не нравится, но пока разрешаю им своевольничать.

Через минуту Нами принесла мою сумку

Я осторожно достала блокнот. Проверила страницы. Ничего не пострадало. Все таки сколько он со мной пережил, а до сих пор был как в первый день. Уж не знаю почему, но в нем никогда не заканчивались страницы и он как Мумё был будто не подвержен влиянию времени и окружающей среды. Единственная догадка была связана с Мамиными словами, что оружие и дневник рейнджера – его главные сокровища. Может она что-то с ними сделала. Но привычка каждый раз его проверять не собиралась уходить даже спустя семь лет.

—О чем задумалась? —поинтересовалась навигаторша.

Я пожала плечами, не зная как объяснить не выдавая слишком много о себе.

— Ты из-за блокнота больше переживала, чем из-за себя, — заметила Виви.

Она появилась, когда я закончила завтрак и сейчас сидела рядом со спустившимся Усоппом, перебирая какие-то записи.

— Он мог потеряться или пострадать.

— А вот ты пострадала— чуть нахмурилась синевласка.

— Это менее важно. —попыталась я отшутиться

Виви не улыбнулась.

— Знаешь, ты иногда говоришь очень странные вещи.

— Это моя защитная реакция.

— На что?

Я на секунду задумалась над ответом.

— На людей.

Усопп поднял голову.

— Это как?

— Чем человек опаснее, тем больше я с ним шучу.

— То есть если я опасный…

— Нет.

— Почему?!

— Потому что ты слишком громкий.

Виви наконец рассмеялась, а Усопп обиженно надулся.

— Я вообще-то великий воин Моря.

— Конечно. — Я закивала головой как болванчик.

— И очень опасный.

— Несомненно.

— Ты мне не веришь.

— Ни секунды.

— Вот!

Он покраснел, но потом сам засмеялся.

Через некоторое время мне всё-таки разрешили встать.

Я медленно дошла до борта. Море было спокойным. Литл Гарден уже исчез за горизонтом.

Я достала карандаш.

Нами заметила это и вздохнула:

— Только не говори, что сейчас полезешь рисовать карту.

— Я и не собиралась.

Она качнула головой и потерла переносицу — жест, который я уже видела у неё несколько раз. Наверное, от карт глаза устают.

— Ты неисправима.

Я прислонилась к борту.

— Я просто хочу отметить, где мы были.

— Зачем?

— Привычка.

Я посмотрела на чистую страницу.

— Чтобы потом не сомневаться, что всё это действительно произошло. Что бы на старосте лет рассказывать внукам истории, что бы помнить. Выбирай любой вариант.

Нами некоторое время молчала. Потом подошла ближе.

— Тогда покажи.

Я развернула блокнот. На странице уже были наброски береговой линии, часть леса, несколько ориентиров и приблизительное положение реки.

Нами внимательно посмотрела.

— Ты это всё запомнила?

— Не всё.

— А это?

Она ткнула пальцем в один из поворотов.

— Дерево с раздвоенным стволом.

— Верно. А вот это?

— Большой валун.

— Откуда ты помнишь?

Я пожала плечами.

— Если один раз осмотреть место внимательно, потом его проще восстановить.

Нами взяла у меня карандаш.

— Здесь ошибка. Вот этот участок.

Я внимательно посмотрела. Она быстро исправила направление.

— Ты проходила через низину, а потом вышла к реке. Значит, уклон должен идти иначе.

Я нахмурилась, сравнивая ее слова со своими воспоминаниями. Потом снова посмотрела на рисунок.

— Точно.

— Ты хороший наблюдатель.

— Это почти можно принять за комплимент.

— Не привыкай.

— Поздно, я уже.

Она вернула карандаш.

— Знаешь, из тебя могла бы выйти нормальная помощница навигатора. Где ты так научилась читать рельеф? На Ист-Блю этому не учат.

Я посмотрела на исправленный ею набросок реки.

— Моя мама вела этот дневник. Когда я родилась она отдала мне его почти сразу, лишь изредка заполняя его сама Она заставляла меня зарисовывать каждый шаг, с самого детства. Говорила, что если я не зафиксирую место, то его никогда и не существовало.

Нами как-то странно притихла, крутя в пальцах карандаш.

— А ты очень милая когда не строишь всех подряд, — тихо добавила я, чтобы сбить внезапно возникшую серьёзность.

— Не наглей.

Я засмеялась. Наверное, впервые при ней — по-настоящему легко.

И Нами тоже улыбнулась. Хотя что-то в её лице было другим — не таким, как обычно.

Днём все постепенно разбрелись по кораблю.

Виви читала в тени. Усопп работал со своими механизмами. Зоро снова спал( да как так ). Луффи крутился то возле кухни то застывал на носовой фигуре, смотря вдаль. Санджи готовил. Нами затерялась в каютах.

Я так и оставалась у борта с блокнотом.

Где-то в этот момент Усопп громко крикнул «Вот это будет работать!» — после чего раздался хлопок, клуб дыма и сдавленное «Ой». Штатный снайпер вынырнул из дымового облака с облепленным перьями лицом.

— Я в порядке! — заявил он. — Это просто… испытание прототипа!

Никто даже не повернул головы, кроме меня.

Я посмотрела на Усоппа. Из его лба торчало перо, а ладонь была красной.

— Усопп.

— Да?

— Если ты сейчас скажешь «это всего лишь царапина», я сама тебя добью. Иди сюда.

Я протянула руку. Он моргнул.

— Чего?

— Надо убрать перо и обработать. Или ты хочешь, чтобы оно осталось торчать в голове навсегда? Это будет хотя бы оригинально.

Усопп наклонился. Я вытащила перо, стараясь не дёргать, хотя его шипения и подергивания изрядно мешали.

— Терпи. Ты же великий воин.

— Я… да! Я просто… тренировал болевой порог!

— Конечно. Вот, прижми.

Я протянула ему чистую салфетку из его же запасов. Усопп прижал, посмотрел на меня, открыл рот — и закрыл.

— Что?

— Ничего. Просто… спасибо.

— Не за что. У тебя перо в голове, а у меня рука болит. Мы квиты.

Усопп засмеялся. Зоро хмыкнул сквозь сон — громче обычного.

К вечеру Санджи приготовил ужин. Нормальный. С мясом. С кофе. И пообещал пирожные.

Я посмотрела на тарелку с таким выражением, будто передо мной лежало сокровище.

Луффи сел напротив.

— Элиза.

— Нет.

— Я ничего не сказал!

— И не надо, у тебя все на лице написано.

— А можно…

— Нет.

Он задумался.

— Половинку?

Я закрыла лицо рукой, сквозь пальцы поглядывая на свою тарелку. С ним нельзя терять бдительность.

— Ты неисправим.

— Но ты же дала мне хлеб утром.

— Это было милосердие.

— А сейчас?

— Сейчас у меня операция по восстановлению организма.

— Можно восстановить немного и меня?

Я рассмеялась на эту непосредственность и не уследила за его рукой. Как змея она метнулась через весь стол.

Я уже прощалась со своим мясом, но Санджи бдел, удар поварешкой был стремителен.

— Не смей объедать прекрасную леди! Скоро будет готова твоя порция.

— Но я уже подождал!

— Тридцать секунд — это не ожидание!

— Это много!

Виви прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Усопп вообще хохотал вслух. Нами покачала головой — и тут же потёрла висок, будто движение вышло машинальным.

— Нами, ты в порядке? — спросила Виви, чуть наклонившись.

— Да, просто немного устала. Ничего страшного.

Нами улыбнулась — убедительно, но Виви всё равно смотрела на неё лишнюю секунду, прежде чем кивнуть.

После ужина Санджи собирал тарелки. Дошёл до моей — и вместо того, чтобы забрать, поставил рядом кружку чая.

— Отвар. Ромашковый. Не спорить.

— Я не просила. И это не обещанный кофе.

— Я знаю. Но ты вчера потеряла кровь, и если ты не будешь правильно питаться, ты будешь восстанавливаться до конца Гранд Лайн.

Я хотела возразить. Но он уже отошёл к Нами — поставил перед ней точно такую же кружку, даже не спросив. Нами подняла бровь.

— А это мне зачем?

— Потому что ты тоже бледная, Нами-суан. И если ты скажешь «я в порядке», я залечу тебя ромашкой насильно.

Нами фыркнула, но кружку взяла.

Луффи, который уже стянул чей-то кусок хлеба, вдруг повернулся ко мне.

— Элиза, ты будешь спать в нашей каюте?

Зоро поднял голову. Нами перестала пить чай. Виви моргнула.

— В вашей? — переспросила я.

— Ну да. У нас тесно, но помещаешься. Зоро храпит, но ты привыкнешь.

— Я не храплю, — сказал Зоро.

— Храпишь, — одновременно сказали Усопп и Нами.

Луффи не обратил внимания.

— Ну так что? А то ты второй раз спишь у Нами, а она ворчит, что ты все карты сдвигаешь во сне.

— Я не ворчу. И она не сдвигает. Она ложится на них.

— Я не ложусь на карты. Они сами подо мной оказываются.

— Это одно и то же.

Луффи смотрел на меня, ожидая ответа. Не с любопытством — с тем спокойным уверенным видом, будто вопрос уже был решён и он просто уточнял детали.

— Я подумаю, — сказала я.

— Хорошо!

Он тут же отвернулся и снова потянулся к хлебу. Санджи хлопнул его по пальцам, даже не глядя.

И никто больше ничего не спрашивал. Я недовольно отпила чай.

И подумала: вот ведь. Мне было хорошо. Не «хорошо» в смысле «всё идёт по плану» — планов у меня не было. Просто хорошо, по-человечески. Сидеть за одним столом, слушать, как Усопп спорит с Луффи, как Санджи ругается, как Зоро делает вид, что ему всё это неинтересно.

И от этого стало немного страшно. Но приятно.

Позже я осталась на палубе одна. Ну почти. Виви сидела неподалеку и смотрела на море.

Некоторое время мы молчали. Потом она видимо что для себя решив, начала:

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Уже можно.

— Ты действительно собираешься уйти на следующем острове?

Я не ответила сразу. Вместо этого посмотрела на воду.

— Я собиралась.

— А теперь?

Я покрутила карандаш между пальцами.

— Не знаю.

— Почему?

— Потому что вы все ужасно шумные.

Виви улыбнулась.

— Это не ответ.

— Потому что Луффи постоянно лезет куда не надо.

— Тоже не ответ.

— Потому что Зоро может потеряться даже на палубе.

— Уже ближе.

— Потому что Санджи слишком громко выражает свои чувства.

— Очень справедливое замечание.

Я вздохнула.

— Потому что Нами считает каждый кусок хлеба.

— Это не ответ.

— И Усопп врёт примерно столько же, сколько дышит.

— Эй! — донеслось откуда-то из темноты.

Мы с Виви одновременно рассмеялись.

— Вы слышали?

— Кажется, да.

Я снова посмотрела на море.

— Я не знаю, Виви. У меня пока нет ответа.

Она не торопила меня. И поэтому я продолжила:

— Я семь лет ищу свой дом. Ну, всмысле, не тот где я жила, а тот откуда я родом.

Говорить это вслух было непривычно.

— Всё это время я думала, что главное — найти след. Любой. Старую запись. Место. Человека, который что-нибудь знает о моих родителях.

Я посмотрела на блокнот.

— Иногда мне кажется, что я уже слишком далеко ушла.

— В смысле?

— Возможно, того места больше нет.

Виви тихо спросила:

— А ты помнишь его?

Я улыбнулась.

— Не так хорошо, как хотелось бы.

Я помнила не так много как хотелось бы. Наш деревянный дом. Мамины уроки и ее теплую улыбку. Руки отца. И небо. Особенно небо.

— В детстве я всё время думала, что когда-нибудь доберусь до самого края.

Виви посмотрела на меня.

— До края чего?

Я подняла взгляд.

— Неба.

Некоторое время она молчала.

— Красивое желание.

— Глупое.

— Почему?

— Потому что у неба нет края.

Я снова улыбнулась.

— По крайней мере, я так и не нашла.

— Может быть, пока не нашла?

Я посмотрела на неё.

— Ты очень оптимистичная.

— Иногда.

— Для пирата это опасное качество, а ты не Луффи.

— А ты слишком привыкла считать всё заранее потерянным.

Я фыркнула.

— Возможно.

Виви посмотрела вперёд.

— Ты можешь продолжать искать.

— Знаю.

— Но это не значит, что тебе всё время нужно идти одной.

Я ничего не ответила. Просто перевернула страницу блокнота.

Ночью я лежала в каюте и смотрела в потолок. Долго не могла заснуть.

В голове крутились разговоры. Зоро. Нами. Виви. Луффи. Санджи. Даже Усопп — хотя с ним всё было проще. Нами сказала: он просто нёс меня до корабля и держал сумку. То что он еще не хвастался для него почти подвиг.

Зоро первым бросился в бой, прикрывая меня. Виви собирала мои карандаши. Нами сидела рядом, пока я просыпалась. Санджи заботился о моем здоровье как о своем. Луффи просто решил, что я остаюсь, и всё.

«Она мне нравится, значит, остаётся».

Вот и всё. Никаких условий.

Я повернулась на бок.

— И что мне с вами делать…

Ответа, конечно, не было.

Я закрыла глаза. Потом услышала шаги. Дверь приоткрылась.

— Элиза.

Нами.

— Да?

— Скоро следующий остров.

Я села.

— Уже? Прошло сколько, неделя?

— Всего пара дней, у тебя отвратительное чувство времени. Но мы доплывем только через день.

Она на секунду замолчала. В полумраке каюты я не видела её лица, но голос звучал глуше обычного.

— Я хотела спросить.

— Что?

— Ты всё ещё собираешься уйти?

— Я… До следующего острова я точно остаюсь.

Нами улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Хорошо.

— Но это ничего не значит.

— Конечно.

— И я всё ещё не пират.

— Конечно.

— И не твой накама.

— Конечно.

Я прищурилась.

— Почему ты так улыбаешься?

— Ничего. — легко улыбнулись мне в ответ, и эта улыбка была яркой даже в темноте каюты.

— Нами.

— Иди спать, Элиза. И ешь нормально. Ты выглядишь как человек, который считает еду роскошью.

— Это не я. Это Луффи.

— Спокойной ночи, Элиза.

Она закрыла дверь. Я ещё несколько секунд смотрела ей вслед. Что-то в её голосе… Нет. Наверное, показалось.

Потом легла обратно. За стенами каюты тихо покачивался корабль.

Я думала о Литл Гарден. О великанах, динозаврах, воске, Мумё. О мамином дневнике. О том, что мир всё ещё умудрялся меня удивлять — не каждый раз приятно, но умудрялся.

Я тихо усмехнулась.

Но впервые за очень долгое время мысль о завтрашнем дне не заставляла меня искать карту и думать, куда бежать. Я просто закрыла глаза и уснула. На чужом корабле. Рядом с людьми, с которыми ещё совсем недавно собиралась расстаться после одного дня.

Глава 7

ГЛАВА 7.

Остров неизвестен. Погода ужасная. Люди стреляют.

Знакомый потолок встретил меня и этим утром. Обожаю постоянство в таких вещах. Пока милая сердцу кроватка не отпустила меня я решила привести мысле в порядок. Было бы здорово уйти на следующем острове, но не думаю, что смогу уже просто так это сделать. Если Гранд Лайн меня чему-то научил, то тому, что фраза «все идет по плану» может звучать в любой ситуации, кроме той где все действительно идет по плану. Если хочешь рассмешить мору, расскажи ему о своих планах. Уф…Слишком много «план» для моего неоткефионеного организма. Я перевела взгляд на дверь, с готовностью прислушиваясь к стабильному бардаку, который творился на этом корабле вне зависимости от времени суток и тут же нахмурилась. За дверью стояла какая-то неестественная тишина.

Одеться было делом двух минут и вот я вышла из каюты нервно оглядываясь по сторонам, казалось даже ветер затих в ожидании неприятностей. Поправив юбку я направилась как команде пиратов, что сгрудились вокруг чего-то.

Принцесса стояла рядом с Нами поддерживая ее. Навигатор же, судя по позе, предпочла бы сейчас оказаться где угодно, только не на ногах. Она сидела на скамье, тяжело опираясь локтем о дубовый стол. Вся ее привычная собранность куда-то испарилась, рыжие волосы растрепались, а лицо казалось почти мертвенно бледным.

Я остановилась, оценивая картину. — Что случилось?

Виви тревожно повернула голову: — Элиза…

Нами перебила ее, даже не поднимая взгляда: — Ничего.

— Выражение лица «ничего» у тебя сегодня странное, — я сделала шаг ближе.

— Какое еще выражение?

— Такое, при котором нормальному человеку хочется проверить, есть ли у тебя температура.

— Нет у меня температуры, — сипло буркнула штурман.

Виви все же осторожно коснулась ее лба ладонью и тут же испуганно отдернула руку: — Нами… Ты же просто горишь.

Нами лишь мученически закатила глаза, тяжело дыша: — Мне просто жарко. Напекло, блин.

Я подошла вплотную и без лишних церемоний приложила тыльную сторону пальцев к ее коже. Навигатор посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что совершила попытку государственного переворота. — Элиза. Убери руку.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты врешь, Нами. Причем даже Усопп больше старается!

— Я не вру!

— Тогда прохладные пальцы тебе не помешают.

Она раздраженно вздохнула и из последних сил оттолкнула мою руку. — Ты что, теперь еще и в доктора заделалась?

— Нет. Просто у меня есть осязание. И оно говорит, что у тебя жуткий жар.

Виви слабо, понимающе улыбнулась, за что тут же получила строгий взгляд от больной: — И ты тоже не смейся, Виви.

— Я не смеюсь.

— Ты собиралась.

— Ну... совсем немного.

Из камбуза донесся звон посуды, и на палубу торопливо вышел Санджи, удерживая чайник в одной руке и тарелку в другой. Стоило ему поймать силуэт пошатывающейся Нами, как лицо его изменилось в одно мгновение. Вся галантность испарилась, уступив место профессиональной собранности. — Нами-сан?

— Не начинай, Санджи, — умоляюще попросила она.

— Вы плохо себя чувствуете? Озноб? Головная боль? Ломота?

Нами долго молчала, собираясь с силами, и наконец тихо выдавила: — Еды.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается глухая тревога. Слишком быстро. Вчера вечером она действительно выглядела уставшей — я еще заметила это перед сном, но решила, что виноват тяжелый переход через Литл Гарден и вся та замечательная прогулка по джунглям, где нас методично пытались съесть, раздавить или залить раскаленным воском. Теперь я уже не была так уверена.

Санджи аккуратно положил ладонь ей на плечо, его голос звучал непривычно строго: — Вам надо лечь, Нами-сан.

— Я не собираюсь лежать.

— Нами-сан, это не обсуждается.

— У нас курс, — упрямо повторила она, косясь на навигационные приборы.

— У вас должен быть курс на кровать.

— Тогда вы все потонете!

Я машинально перевела взгляд на Лог Пос на ее запястье. Стеклянная полусфера слабо блестела, а магнитная стрелка все так же прямолинейно и равнодушно показывала строго вперед. Мир явно решил повышать ставки. И вот тут в памяти всплыло то, чему я раньше как-то не придавала значения: за последние часы Нами проверяла прибор несколько раз — не потому, что сомневалась в направлении, а потому что следующим островом нужно было заняться заранее. Вчера она еще утверждала, что маршрут стабилен.

— Нами, — негромко спросила я, — далеко следующий берег?

Ответ пришел не сразу. Штурман с трудом сфокусировала взгляд на Лог Посе, потом перевела его на свернутую карту. Наконец шумно вздохнула: — Точно не знаю.

Я удивленно подняла брови. Как я успела понять Нами могла спорить, ошибаться, ругаться на погоду, считать наши расходы по три раза подряд и обвинять всю команду в том, что мы слишком много едим. Но чтобы она сама признала, что не может нормально работать с маршрутом — такого я раньше не видела.

— В смысле — не знаешь? — Усопп, который как раз выбрался из каюты со своими железками, замер, услышав последние слова.

— В прямом, Усопп.

— А примерно? Хоть какие-то ориентиры?

— Если направление сохранится, до земли несколько часов. Может быть, чуть больше.

— Почему так неопределенно?

— Потому что это Гранд Лайн, — Нами устало закрыла глаза.

Снайпер согласно кивнул с глубоким выражением лица, будто ему только что зачитали исчерпывающий научный доклад: — Понятно.

— Тебе ведь ни черта не понятно, — заметила я, уперев руки в бока и повернулась к нему.

— Я просто не хочу перечить этой женщине, Элиза. Она меня и в лучшие дни пугает.

Из-за грот-мачты наконец выполз Луффи, шумно и заразительно зевая на ходу. Оглядев наше хмурое собрание, он почесал затылок: — Чего встали?

Усопп трагически указал пальцем на скамью: — Нами заболела.

Капитан моргнул, и лицо его на секунду сделалось пугающе серьезным: — Я запрещаю болеть.

Нами через силу повернулась к нему: — Спасибо, доктор Луффи.

— Пожалуйста, — абсолютно искренне отозвался тот.

Я поспешно прикрыла рот ладонью, сдерживая неуместный смешок. Санджи тем временем решительно пододвинул к штурману чашку с горячим отваром: — Тёплый чай, Нами-сан. А потом — обратно в каюту, под одеяло.

— Мне нужно вести корабль, Санджи.

— Вам нужно перестать геройствовать и лечь.

— И кто встанет за штурвал? Кто поведёт «Мерри»?

Все присутствующие на палубе одновременно развернулись и уставились прямо на меня.

Я удивленно указала пальцем на собственную грудь: — Почему вы все смотрите на меня с таким выражением?

Усопп хмыкнул и пожал плечами: — Потому что из всех только ты похожа на человека, который любит читать нудные инструкции.

— Это не значит, что я умею управлять каравеллой, Усопп!

— Зато умеешь читать карту.

— Я умею рисовать карту. Прокладывать рельеф и вести судно сквозь рифы — это принципиально разные вещи.

— Все равно уже достижение, — не унимался длинноносый.

— Усопп, замолчи.

— Молчу-молчу.

Виви осторожно, стараясь не делать резких движений, забрала свернутый пергамент со стола. — Нами, тебе действительно лучше лечь. Пожалуйста.

Нами открыла было рот, собираясь выдать очередное упрямое возражение. Потом медленно закрыла его. И вот это уже было пугающе — она не стала спорить. Сама поднялась со скамьи, сделала один неуверенный шаг и тут же покачнулась, словно на секунду полностью потеряла равновесие. Виви вовремя подхватила ее за локоть. Я тоже инстинктивно протянула ладонь, но навигатор уже упрямо выпрямила спину. — Я сама дойду.

— Конечно, — отозвалась я, пряча дрожь в пальцах. — Ты сейчас выглядела невероятно убедительно.

Она бросила на меня мимолетный раздраженный взгляд: — Элиза, не начинай.

Сочту за лучшее промолчать.

Она ушла в каюту, поддерживаемая Виви. Я проводила ее взглядом, а затем повернулась к океану. Посмотрела на оставленный Лог Пос. Стрелка упрямо показывала вперёд — ей было абсолютно все равно, что наш единственный штурман сгорает от жара. Он указывал направление. Глупый компас...

Следующие несколько часов прошли в том напряженном ожидании, когда хороших новостей уже не ждешь, но подсознательно готовишься к худшему. Нами лежала в полузабытьи, Виви почти не отходила от неё, Санджи без остановки менял воду и варил ромашковые чаи, Усопп старательно изображал хладнокровие, хотя каждые пять минут испуганно косился на деревянную дверь, а Зоро молча сидел на палубе, то и дело бросая тяжелые взгляды в сторону каюты.

Луффи исправно каждые десять минут заглядывал внутрь. — Уже прошло?

— Что прошло, Луффи? — доносился из темноты слабый голос Нами.

— Ну, болезнь.

— Нет.

— А сейчас?

— Нет.

— А теперь?

— Луффи. Выйди, пожалуйста.

— Хорошо.

Через пять минут его соломенная шляпа снова показывалась в проеме. На третий раз Нами просто молча накрыла лицо одеялом с головой.

— Она точно поправится, — уверенно заявил капитан, возвращаясь на бак.

— Откуда в тебе эта железобетонная уверенность? — тихо спросила Виви, присевшая на пороге.

— Потому что она должна.

Я посмотрела на него. Луффи уже устроился на носу корабля, разглядывая воду. Иногда с Луффи было совершенно нечего возразить.

Я устроилась за столом в кают-компании и принялась методично листать мамин дневник: погода, классификация растений, повадки животных, типы почв, следы, источники пресной воды. Несколько страниц в самом конце были посвящены тропическим болезням и ядовитым насекомым Гранд Лайна. Я перечитала каждую строчку по три раза. На одном острове мать подробно описывала лихорадку после укуса болотной мошки. На другом — тяжелое отравление спорами местных грибов. На третьем — странную, затяжную сонливость после контакта с пыльцой реликтовых цветов. Еще дальше шла короткая запись про плесень, вызывающую сильное раздражение кожи.

Ничего даже близко похожего на симптомы Нами.

Я с глухим стуком закрыла старый кожаный переплет. — Бесполезно. Ни одной зацепки.

Виви сидела напротив, устало подперев подбородок ладонями. — Совсем ничего не нашла?

— Нет.

— Но ты ведь не врач, Элиза. Почему ты так злишься?

Я медленно провела большим пальцем по истертому краю обложки дневника. — Потому что я исследователь, Виви. Я привыкла хотя бы понимать, чего именно я не понимаю. А что делать с больными не имею понятия. Я себя то лечила, полагаясь лишь на удачу. Ненавижу ощущения беспомощности из-за банальной нехватки знаний.

Принцесса тихо, грустно улыбнулась: — Сложная фраза.

— У меня талант. Могу объяснить любую простую вещь настолько запутанно, что все забудут, о чем вообще шла речь.

Она негромко рассмеялась, и этот звук немного разбавил гнетущую тишину.

Я открыла дневник снова, позволяя страницам свободно шуршать под пальцами. На этот раз взгляд зацепился за старые записи о зимних островах. Мать писала о снеге. Короткие, емкие строчки были посвящены перепадам температур, особенностям выслеживания зверей по насту и поведению растений на экстремальном холоде. Рядом на полях стоял небольшой, аккуратный рисунок снежинки.

Зависла в итоге на эти карандашные линии гораздо дольше, чем собиралась. Книжные знания о снеге у меня, конечно, были. Мама говорила, что снег хрустит под ногами. Почему-то всегда думала, что она преувеличивает. Я выросла в очень теплых местах. После того как потерялась, я оказалась среди людей, чье понятие холода ограничивалось легкой прохладой раннего утра у реки. Настоящего зимнего климата я никогда не знала. Позже, когда начались мои скитания по морям, мне попадались самые разные регионы — удушливо-жаркие, влажные, дождливые, ветреные. Бывали недели, когда я спала на палубе под проливным тропическим ливнем и считала это вполне сносной погодой. Но снег продолжал существовать для меня исключительно на бумаге.

Я спрятала дневник обратно в сумку и вышла наружу. Не знаю, чего именно я ожидала — наверное, ничего особенного, просто очередного ровного участка темной воды. Но спустя час мне показалось, что линия горизонта впереди стала непривычно белой, словно стертой. Я сощурилась, всматриваясь вдаль, а затем перехватила у Усоппа бинокль. Сперва решила, что это плотный туман. Нет — слишком тяжелый, слишком яркий. А затем на палубу лениво опустилась первая белая крупинка.

Я завороженно посмотрела на свой рукав. Крупинка продержалась на ткани всего несколько секунд, прежде чем тепло моего тела превратило ее в крошечную каплю прозрачной воды. Вторая упала на нос Усоппу, третья — прямо на обложку моего блокнота. — Это…

— СНЕЕЕЕГ! — оглушительный, восторженный крик Луффи заставил Кару на бушприте испуганно подпрыгнуть. Капитан буквально вылетел на самый нос корабля, раскинув руки. — СНЕЕЕЕГ!

Усопп опасливо высунул нос из-за снастей, натягивая воротник: — Снег… — в его голосе, в отличие от капитанского, восторга не наблюдалось. — Нам... точно туда, в эту белую стену?

Из приоткрытой двери каюты донесся слабый, но отчетливый голос Нами: — Если там обитаемый остров, Усопп, то да. Нам туда.

Я резко развернулась на звук: — Нами, ты слышишь нас?

— К сожалению, на этом корабле невозможно что-то не слышать.

— Ты вообще должна лежать и не двигаться.

— Я и лежу.

— Ты разговариваешь из-под трех одеял.

— И что?

— Ничего. Звучит невероятно убедительно и грозно.

Луффи тем временем вовсю ловил ртом падающие хлопья. — Холодно! Класс!

Я подошла к нему, критически оглядывая его восторженную физиономию: — Ты только что съел кусок атмосферных осадков, Луффи.

— Ага.

— Зачем?

— Хотел попробовать, какая зима на вкус.

— Ну и как она тебе?

Капитан на секунду задумался, шевеля извилинами: — Холодная.

Усопп сокрушенно вздохнул из своего угла: — Потрясающее, великое научное открытие. Достойное нашего капитана.

Я снова перевела взгляд на свои ладони. Снег таял почти мгновенно, стоило ему коснуться кожи. Я честно попыталась поймать несколько крупных снежинок, чтобы рассмотреть их структуру, но на пальцах оставался лишь влажный, холодный след. — Он буквально исчезает на глазах, — пробормотала я под нос.

Виви подошла ближе, кутаясь в теплую шаль. — Ты действительно никогда раньше не видела снега, Элиза?

Я покачала головой, не отрывая взгляда от белой круговерти: — Только в маминых записях. На бумаге.

Я торопливо достала карандаш и попыталась зарисовать форму одной из упавших на стол ледяных звездочек, но грань исчезла до того, как я успела провести первую четкую линию. — Крайне неудобный объект для полноценного исследования. Категорически отказывается сохранять форму.

Усопп со скепсисом посмотрел на мои изыскания: — Элиза, может быть, это потому, что это просто замерзшая вода?

— Ученый в тебе видимо не просто спит, Усопп. Он в коме.

Виви снова тихо рассмеялась, качая головой. Я же подняла глаза на стремительно белеющий горизонт, за которым уже проступали контуры далеких скал. — Нами.

— М-м? — отозвался глухой голос из каюты.

— Объясни мне, как навигатор. Почему мы можем вот так, всего за несколько часов хода, полностью перейти от душного тропического моря к настоящей зиме? На моем родном архипелаге такого не бывало.

Нами ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, а затем из каюты донеслось прерывистое: — Потому что это Гранд Лайн, Элиза... Здесь обычные законы природы не работают.

Она немного приподнялась на локте, поморщилась от ломоты в суставах и через силу продолжила: — У каждого острова здесь свой климат. — Прямо свой? — Да. Один может быть жарким, следующий — ледяным. Между ними никакого нормального или даже объяснимого перехода.

Я присела на корточки возле приоткрытой двери, внимательно слушая. — То есть остров может быть перманентно застрявшим в зиме?

— Может.

— А в паре дней пути от него может находиться тропический рай?

— Может.

— И море между ними просто решает сойти с ума, меняя температуру за пару миль?

— Примерно так.

Нами слабо, но явно удовлетворенно улыбнулась и кивнула

— Так, появление снега здесь не обязано означать, что мы долго и упорно плыли на дальний север.

— Не обязано.

— И если сейчас посреди открытого океана внезапно начнется арктический мороз, это все еще считается местной нормой.

— Для этого безумного моря — абсолютно.

Я помолчала, переваривая информацию. — Знаешь, Нами... у тебя очень странное, пугающее определение слова «нормально».

— Ты привыкнешь. У тебя просто нет выбора.

— Не хочу привыкать к сумасшествию.

Нами тихо усмехнулась, закрывая глаза: — Уже поздно, Элиза. Ты уже на борту.

И она была чертовски права. К моему огромному сожалению.

Чем ближе «Гоинг Мерри» подходила к таинственному острову, тем холоднее становилось вокруг. Если поначалу редкий снег таял, едва касаясь палубы, то вскоре он начал уверенно задерживаться — тонкая белая пыль оседала на канатах, поручнях, реях и мачтах. Мокрые дубовые доски мгновенно сделались скользкими, заставив нас передвигаться с крайней осторожностью. Ветер усилился, сделался резким, пронизывающим до костей. Океан изменил свой цвет — даже на расстоянии вода выглядела неестественно темной, тяжелой, свинцовой. Над самим островом плотной стеной собирались низкие грозовые тучи, полностью скрывая от нас верхушки величественных гор.

Теперь снег уже не казался мне забавной диковинкой. Он был бесспорно красив, но в этой красоте отчетливо читалось что-то суровое, опасное. Мама в своем дневнике писала о зимних регионах спокойно, почти деловито: температурные режимы, типы местной растительности, поведение хищников, особенности чтения следов на снегу. Но вживую, кожей, все это ощущалось совсем иначе.

Я достала блокнот, в очередной раз сверяясь с мамиными набросками ландшафтов. Горы, снежные шапки, открытая вода, характер расположения леса. Зажала карандаш уже немного замерзшими пальцами и быстро вывела несколько строк: «Низкая температура установилась стремительно, сразу после резкого изменения направления воздушного потока. Снег сперва редкий, затем ложится плотной стеной. Остров впереди имеет выраженный горный рельеф. Растительность на склонах преимущественно темная, вероятно, хвойная или адаптированная к экстремальным холодам».

Остановилась на секунду, глядя на падающие хлопья. «Первый настоящий снег в моей жизни».

Подумав, я решительно приписала в самом низу страницы: «Опыт неприятно холодный, но крайне интересный. Объект исследования категорически отказывается сохраняться дольше двух секунд, что делает его изучение невозможным в стационарных условиях. Нужно официально классифицировать снег как враждебный к академической науке феномен».

Луффи снова бесцеремонно заглянул мне через плечо, шумно шмыгая носом. — Элиза, напиши еще, что он сладкий. Ну, или хотя бы вкусный.

— Нет, Луффи.

— Это еще почему?

— Потому что у тебя абсолютно варварский, антинаучный подход к полевым исследованиям.

— Но он правда вкусный.

— Луффи, снег — это обычная замерзшая вода. Атмосферная влага.

— Холодная замерзшая вода. Значит — мороженое!

— Тогда иди и пей пресную воду из бочки, в чем разница?

Капитан на секунду завис, усиленно обдумывая эту идею. — Хм. В бочке она не падает сверху. Так неинтересно.

Я со вздохом закрыла дневник. — Иногда я искренне жалею, что когда-то научилась говорить и поддерживать диалоги.

К вечеру на корабле окончательно стало ясно: дела наши плохи. И проблема была вовсе не в надвигающемся буране, а в состоянии Нами. Температура у нее поднялась до критической отметки. Санджи перестал даже пытаться делать вид, что все под контролем — он метался между камбузом и каютой с бледным лицом. Виви почти не отходила от постели штурмана, меняя компрессы. Усопп разговаривал тише обычного, растеряв всю свою напускную браваду. Зоро больше спал(!!!) — просто монументально стоял возле двери каюты, скрестив руки на груди и не шевелясь. Луффи тоже перестал каждые десять минут спрашивать, прошло ли. Это затишье капитана было самым тревожным и пугающим признаком для всей команды.

Я сидела на краю кушетки рядом с Нами, подменяя Виви. Навигатор со стоном приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать на мне мутный взгляд. — Элиза?

— М-м?

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь с самым умным видом делать вид, что умею лечить людей сквозь одеяло.

Нами слабо, вымученно усмехнулась: — У тебя... очень плохо получается.

— Зато я делаю это с абсолютной, непоколебимой уверенностью. В полевой медицине это главное. Пациент должен верить, что у тебя все под контролем.

Она снова бессильно закрыла глаза. Я бережно поправила влажную повязку у нее на лбу. — Спи давай.

— Ты все еще здесь сидишь?

— К твоему огромному сожалению.

— Почему не уходишь на палубу?

Я пожала плечами, глядя на ее бледные щеки: — Потому что я прекрасно знаю твой упрямый характер. Стоит мне выйти за дверь, и ты наверняка попытаешься приползти к штурвалу.

— Возможно... — тихо прошептала она.

— Я так и знала. Лежи спокойно.

Через несколько секунд Нами едва слышно добавила: — Спасибо, Элиза.

Я на мгновение замерла с мокрой тряпкой в руках. — Не благодари меня заранее. Я ведь не врач, могу случайно и отравить каким-нибудь отваром Санджи.

— Очень... успокаивает перед сном.

— Всегда пожалуйста. Мой уровень заботы примерно похож на кусок скалы в пустыне, но я честно стараюсь.

Я аккуратно поправила тяжелое шерстяное одеяло, проверила, не сползла ли ткань со лба, и поставила кружку со свежей водой на тумбочку. И только после этого позволила себе глубоко, устало выдохнуть. Мне было по-настоящему страшно. Я терпеть не могла ситуации, когда не могла что-то изучить, сопоставить, проверить по маминым формулам. Привыкла всегда искать первопричину — след хищника, симптом яда, траекторию ветра, изменение состава почвы, хоть какую-то зацепку. Но сейчас на кушетке лежал человек, которого я знала совсем недолго, и мне просто до боли хотелось, чтобы она выжила. И никакие научные причины меня в этот момент не интересовали — требовался только один осязаемый результат.

— Не смей помирать, Нами, — тихо выдохнула я в полумрак каюты. — Со мной еще не расплатились за тортик.

Из-под одеяла донесся слабый, едва слышный смешок: — Жадная какая...

— Учусь у лучших навигаторов Ист Блю. Спи.

Она снова погрузилась в тяжелый сон. Через некоторое время деревянная дверь тихо, беззвучно скрипнула. В каюту зашел Зоро — и я вновь поймала себя на мысли, как он вообще способен тихо двигаться с тремя тяжелыми катанами на поясе. Он бросил долгий, тяжелый взгляд на спящую Нами, а затем перевел свой единственный открытый глаз на меня. — Иди спи, Элиза, — коротко бросил мечник.

Я устало приподняла бровь, не двигаясь с места: — Это ты мне сейчас приказываешь, Ророноа?

— Да.

— Командуешь, значит?

— Полезным советом делюсь. На приказ не тянет.

Я тихо фыркнула, отжимая ткань: — Весьма благодарна.

Он молча прислонился спиной к деревянной переборке, скрестив руки. — Сколько ты уже здесь сидишь без дела?

Я бросила быстрый взгляд на карманные часы в сумке: — Не знаю. Не следила.

— Значит — слишком долго. Иди на палубу.

Я хотела было выдать какую-нибудь очередную язвительную, защитную шутку про его топографические таланты, но, посмотрев на его сосредоточенное лицо, почему-то передумала. — Я просто… хочу убедиться, что компресс работает.

— Знаю.

— Ты даже не знаешь, что именно я собиралась сказать, Зоро.

— И не надо. Все и так видно.

Несколько секунд мы просто молча сидели.

Наконец мечник глухо произнес: — Завтра на рассвете мы высадимся.

Я подняла на него глаза: — Если Нами станет еще хуже, мы все равно штурмуем этот берег. Нам без вариантов нужен врач.

— Понятно.

— И если этот остров окажется необитаемым диким куском скалы…

Зоро резко открыл глаз, и в его взгляде блеснула та самая опасная, холодная сталь, которую я видела на Литл Гардене: — Будет там врач, Элиза. Я сделаю так, чтобы он там появился. Даже если мне придется перерыть весь этот чертов остров.

Я невольно, улыбнулась его абсолютной уверенности в собственных силах: — Знаешь... иногда мне кажется, что ты умеешь говорить по-настоящему умные, правильные вещи.

— Только иногда, — флегматично буркнул он.

Зоро так же бесшумно вышел наружу, прикрыв дверь. Я снова перевела взгляд на Нами. За бортом каравеллы продолжал бушевать снегопад — пушистые крупные хлопья стремительно летели в тусклом свете палубного фонаря и бесследно исчезали в черной, ледяной воде океана. Где-то совсем близко впереди нас ждал Драм — тот самый остров, к которому упрямо вел Лог Пос. Теперь я отчетливо понимала, почему Нами до последнего так отчаянно держалась за маршрут и не позволяла Луффи крутить штурвал куда попало. Нельзя было просто взять и бросить курс. Мы могли только молиться, чтобы следующий пункт пути оказался цивилизованным местом, и чтобы там действительно нашелся квалифицированный медик.

Утром заснеженная суша оказалась значительно ближе. Я поднялась на палубу сразу после рассвета и на секунду застыла у трапа от открывшейся панорамы.

Перед «Гоинг Мерри» колоссальными монументами поднимались грандиозные горы — высокие, крутые, похожие на исполинские заиндевевшие барабаны, полностью укрытые белым саваном. На некоторых пиках плотные серые облака намертво зацепились за острые выступы скал, словно не желая уходить под напором ветра. Там, где слой снега был чуть тоньше, отчетливо проступали мрачные, темные участки векового леса. А между заиндевевшими деревьями у самого подножия можно было различить очертания небольших каменных построек.

Я торопливо вскинула подзорную трубу к глазам: — Вижу дома! Похоже, там есть постоянное поселение.

Санджи мгновенно вырос рядом со мной, поправляя лацканы своего черного пиджака: — Значит, там живут люди, Элиза-тян.

Зоро хмуро всматривался в очертания береговой линии: — Значит, у них можно будет цивилизованно спросить дорогу.

— И значит, у нас появляется реальный шанс найти доктора для Нами, — добавила я, пряча трубу в сумку.

Луффи радостно подпрыгнул на палубе, ломая наст: — Отлично! Тогда причаливаем на всех парах!

— Боюсь, все не так просто, капитан, — подал голос Усопп, испуганно указывая пальцем на берег.

И стрелок оказался чертовски прав. Едва «Гоинг Мерри» подошла к кромке прибрежного льда, как из-за массивной снежной насыпи по правому борту высыпала толпа угрюмых вооруженных людей в тяжелых меховых куртках. В следующее мгновение воздух разорвал треск мушкетного выстрела. Пуля со свистом пробила деревянный фальшборт, щедро осыпав палубу щепками.

— ЧТО ЗА?! — в панике завопил Усопп, мгновенно ныряя за канатную бухту. Я тоже инстинктивно пригнулась, уходя с линии огня.

Луффи вскочил на планширь, яростно замахав руками: — Эй, вы, внизу! Прекратите палить! Мы не хотим с вами драться! Нам просто нужен доктор!

В ответ раздался слаженный залп еще из нескольких стволов. Свинец с противным визгом прошил снасти. — Они явно не настроены вести переговоры! — крикнул снайпер из своего укрытия.

— Я уже заметила, Усопп! Спасибо за своевременный анализ тактической обстановки!

Санджи уже стоял у леера, его правая нога окуталась едва заметным шквальным воздухом готовности к бою: — Нам нужно срочно высаживаться на берег и разобраться с ними. Нами-сан долго не протянет.

— Сначала желательно просто не поймать пулю лбом на этих скользких досках, — заметила я, проверяя Мумё.

— Это тоже весьма предпочтительный вариант развития событий, Элиза-тян.

В этот момент деревянная дверь каюты с грохотом распахнулась, и на палубу, шатаясь и цепляясь за переборки, попыталась выйти Нами. Одеяло волочилось за ней по снегу, лицо было багровым от лихорадочного румянца. — Мне... мне нужно на мостик... Я должна вести каравеллу...

Я оказалась рядом с ней раньше, чем Виви успела среагировать. Перехватила ее за плечи, жестко и бескомпромиссно разворачивая обратно к каюте: — Даже не думай об этом, Нами. Ложись обратно.

— Элиза... пусти... Там стреляют…Я помогу…

— У тебя жар, ты едва держишь равновесие!

— Но у меня команда! — прохрипела она, пытаясь вырваться из моих рук.

Я посмотрела ей прямо в глаза — твердо, собранно, без капли привычной иронии: — И именно поэтому ты сейчас пойдешь и ляжешь в постель. Мы разберемся с этими недострелками, а твоя единственная задача — лечиться. Лежи.

Она явно собиралась продолжить этот бессмысленный спор, но силы окончательно оставили ее. Нами обмякла, и подоспевшая Виви бережно уложила её обратно на кушетку, укутывая в шерстяные пледы.

Я развернулась к выходу, проверяя крепление ножен Мумё на левом бедре. Пальцы после тяжелой битвы на Литл Гардене все еще неприятно подрагивали, а царапина на ребрах отозвалась острой болью при резком выдохе, но двигаться и держать клинок я вполне могла.

— Элиза, стой, — Нами нахмурилась из-под вороха одеял, глядя на мое оружие. — Ты ведь сама еще не восстановилась после Барок Воркс... Куда ты собралась?

— Я иду с парнями, Нами. Потому что если эти трое оболтусов полезут в заснеженные горы без человека, умеющего читать рельеф, они гарантированно замерзнут на первом же холме. И то при условии, что вести их будет не Зоро. А мне все еще нужен штурман, чтобы выбраться из этого безумного моря. Жди нас. Мы вернемся с врачом.

Нами закрыла глаза, едва заметно улыбнувшись в ответ.

Я вышла на засыпанную снегом палубу. «Гоинг Мерри», команда уже была на берегу, готовясь выступать в неизвестность. Слышались знакомые переругивания Санджи с Зоро. А значит у меня было мгновение на привычный ритуал.

Я достала карандаш и быстро наметила первые линии гор.

— Высота примерно...

Луффи уже кричал что-то про врача, снег и еду одновременно.

Я вздохнула и дописала в блокнот:

«Остров неизвестен. Погода ужасная. Люди стреляют».

Глава 8

Глава 8

Йети. Наблюдения вести с безопасного расстояния.

До леса добрались минут за сорок. Первые пару сотен метров шлепали вдоль берега — там снег еще не успел забить камни, и из-под белой корки упрямо торчала темная, жухлая трава. Дальше начался подъем, и стало окончательно ясно: местная зима плевать хотела на наши планы и облегчать задачу не собирается. Ноги то и дело проваливались по голень, ботинки моментально набрали воду, колючий ветер забирался под куртку, а каждый куст словно караулил в засаде, норовя хлопнуть мокрым снегом по рукаву.

— Ненавижу снег, — в очередной раз подал голос Усопп, укутываясь в шарф.

— Ты говорил это пять минут назад.

— За пять минут мое мнение не изменилось ни на йоту.

Наблюдать за ними со стороны было по-своему терапевтично. Усопп умудрялся проваливаться в сугробы с таким трагическим лицом, будто каждый из них был его персональной братской могилой. Луффи же законы термодинамики игнорировал принципиально. Резина на морозе должна дубеть, но наш капитан умудрялся оставаться пластичным, жизнерадостным и абсолютно непрошибаемым для здравого смысла. Он с разгона влетал в сугробы, с хохотом выбирался, снова проваливался и, судя по довольной физиономии, искренне считал этот кошмар отличным аттракционом. В какой-то момент капитан резко затормозил, загреб полные руки снега и, развернувшись, запустил получившимся в Зоро. Первый снаряд прилетел мечнику точно в затылок. Второй — аккурат между лопаток. Третий Зоро перехватил раскрытой ладонью, даже не оборачиваясь.

— Еще раз, — коротко обронил он.

Луффи, уже скатавший новый комок, замер.

— Правда?

— Попробуй.

Несколько секунд они молча мерялись взглядами.

— Не-а, — Луффи разжал пальцы, и снег повалился под ноги. — Я передумал.

— Мудрое решение, — оценил Усопп, облегченно выдохнув.

Дальше шли молча. Когда склон стал круче, деревья поредели. Промерзшие ветви хрустели от налипшего инея, иногда с треском обламывались и падали в сугробы. Под одной из таких полуголых елей обнаружилась цепочка человеческих следов. Трое... нет, четверо. Шли плотной группой, отпечатки свежие — рыхлый снег по краям еще даже не успел осыпаться. Значит, кто-то совсем недавно поднимался здесь в горы. Но чуть выше их маршрут пересекал другой след. Один-единственный. И просто огромный.

Усопп покосился на эту вмятину, и по его лицу сразу стало понятно: он уже просчитал все варианты нашего финала. И ни один ему не понравился.

— Элиза, — протянул он с характерной тоскливой интонацией. — Даже не думай.

Дневник матери уже привычно устроился в ладони.

— Мы вообще-то за врачом идем, — попытался воззвать к разуму канонир.

— Знаю.

— Тогда зачем ты достала карандаш?

— След неизвестного существа в полевых условиях обычно сильно интереснее пустого заснеженного склона.

— А если это неизвестное существо нас сожрет?

— Тогда моя полевая запись получится лаконичной.

— Это вообще не смешно!

— Для меня — вполне.

Отпечаток стопы оказался невероятно глубоким. Широченная пятка, четыре коротких пальца, сама ступня длинная и массивная, раза в два больше моей. Рыхлый снег продавился не только под подошвой, но и глубоко вокруг — весу в этой твари было прилично. От мороза руки тряслись: «Крупное двуногое существо. Четыре пальца. Стопа широкая. Вес значительный. Передвигается уверенно, глубина покрова не мешает». Чуть ниже добавилось: «Следы людей оставлены раньше».

Усопп вытянул шею, пытаясь заглянуть в блокнот.

— А меня ты туда вписывать не будешь?

— Пока нет.

— Почему это «пока»?

— Посмотрим, как долго ты еще будешь ныть.

Зоро тем временем присел на корточки перед отпечатком, разглядывая направление.

— Существо прошло позже человеческой группы.

— Оно выслеживает их? — занервничал Усопп.

— Не обязательно. Просто пользуется той же тропой. Быстрее идти там, где снег уже примят.

Намеков на погоню или смену темпа действительно не наблюдалось. Шаг зверя оставался ровным, след — в след, дистанция между отпечатками одинаковая. Наверху, прямо на скальном уступе, уже вовсю маячил капитан.

— Эй! Сюда, тут проход дальше есть!

— Опять умотал, — проворчал Усопп.

— Это его главное врожденное свойство. Пошли.

Подъем продолжался. Минут через десять дорога вывела на открытое широкое плато. Здесь со скал сдувало излишки снега, и общая картина читалась куда лучше. Больших отпечатков прибавилось, причем четко выделялись два разных размера. Один огромный, второй — заметно меньше.

Пришлось снова лезть в сумку за мамиными записями. Нужный разворот нашелся быстро — старый, слегка пожелтевший набросок карандашом. Угловатая белая фигура среди деревьев и сухой комментарий внизу:

«Йети. Горные районы. Крупные двуногие особи. Мех густой, плотный. Абсолютная адаптация к низким температурам. Верхние конечности обладают колоссальной физической силой. Разум выраженный. При встрече — держать дистанцию, без необходимости не приближаться».

Последнее предупреждение звучало максимально здраво.

— Так это йети? — Усопп снова сунул нос в дневник.

— Сходство рисунка и следов стопроцентное.

— И твоя мама реально их видела? Вживую?

— Похоже на то. Она мне рассказывала про заснеженные регионы, думаю, там на них и натыкалась.

Канонир на секунду завис.

— Иногда ты говоришь слишком очевидные вещи.

— Иногда люди задают слишком очевидные вопросы.

Зоро повернул голову на цепочку следов, уходящую к вершине.

— Раз записи старые, значит, эта шерстяная компания обосновалась тут давно.

— Похоже на то.

Луффи, крутивший головой по сторонам, резко повернулся к нам:

— А почему мы их тогда раньше не видели?

— Потому что до сегодняшнего дня у нас не возникало дурной мысли таскаться по горам.

— А-а. Логично.

Этот ответ его полностью устроил.

Тропа вела дальше. До следующего скального прижима дорога тянулась вдоль отвесной каменной стены, густо заросшей хвойным криволесьем. На открытых участках стволов отчетливо виднелись свежие царапины, а нижние сухие ветки елей были обломаны примерно на уровне двух метров от земли.

— Тоже их работа? — спросил Усопп, стараясь не наступать на подозрительные кучи.

— Скорее всего.

— Серьезно? Ты можешь по одной сломанной ветке опознать йети?

— По одной ветке — нет. Но по четырем одинаковым отметинам на коре прямо над их следами — уже можно выстроить рабочую гипотезу.

— А насчет куч у твоей мамы гипотез нет? — Усопп демонстративно перешагнул через подозрительный холмик. — Ну, чисто для расширения кругозора. Чтобы я знал, отходы какого объема меня завалят, если мы встретим хозяина.

— Мама была исследователем, а не ассенизатором, Усопп. Но судя по диаметру следа, твои худшие опасения оправдаются с избытком. Записать это как твое официальное завещание?

Усопп в ответ только зарылся глубже в мех и тихо пробурчал себе под нос что-то о черном юморе и несносных девчонках. На древесине действительно остались четыре глубокие короткие борозды. Чуть ниже сугроб был утоптан широкой ровной полосой, будто кто-то массивный долго прислонялся спиной к стволу. И снова мамины полевые заметки оказались практичнее любых моих умозаключений: «Если ветви обломлены на одной высоте, а кора примята сбоку — проверить, не использовал ли крупный субъект дерево в качестве опоры для отдыха». И чуть ниже, жирным: «Йети любят наблюдать за низиной с высоты».

Я внимательно прошлась по скальной стене вверх. На заснеженном выступе отчетливо виднелся серый отпечаток огромной ладони. Чуть выше — еще один.

— Ну вот и стационарный наблюдательный пункт.

Усопп задрал голову, судорожно вглядываясь в серые скалы.

— То есть эта тварь прямо сейчас сидит там, наверху, и караулит нас?

— Вполне возможно.

— И это, по-твоему, должно вселять в меня уверенность?

— Нет.

— Спасибо за честность, Элиза. Обожаю твои прогнозы.

Зоро, шедший чуть впереди, остановился у самого поворота.

— Тут завал.

Впереди действительно оказался узкий карниз, позволяющий обойти глубокую расселину, но путь преграждала куча обледенелых камней и поваленный ветром ствол столетней сосны. Луффи уже вовсю пыхтел, пытаясь сдвинуть дерево.

— Не-а, глухо! Не пускает!

Зоро подошел ближе, перехватывая рукоять меча.

— Отойди, сейчас разрублю.

Договорить он не успел. Раздался глухой, тяжелый хруст промерзшего снега. Огромный ствол сосны вдруг мягко, без видимых усилий сдвинулся в сторону, открывая проход. Я помимо воли уставилась на фигуру, возникшую прямо перед нами. Йети спустился со склона абсолютно бесшумно. Он просто подошел к завалу, взял эту махину огромными лапищами и оттащил его, как сухую щепку. Никаких резких движений, никакого пафосного напряжения мышц — для него это казалось самым обычным действием.

Убрав преграду, гигант замер. Он смотрел тяжело, осознанно — обводил каждого из нас, словно запоминая лица. После этого существо развернулось и скрылось в метели.

Усопп стоял с приоткрытым ртом, боясь перевести дыхание.

— Он... он сейчас реально это сделал?

— Да.

— Одной левой?

— Обеими. Но, да, без малейшего усилия.

— А если бы он вместо дерева решил познакомиться с нашими головами?

— Тогда мне вряд ли пришлось бы сейчас тратить время на объяснение последствий.

Я вновь взялась за грифель: «Физические кондиции полностью соответствуют записям матери». И чуть ниже: «Даже чересчур».

Мечник заметил краем глаза мои манипуляции с карандашом.

— Тебе обязательно документировать каждый его шаг?

— Обязательно. Это полевая работа.

— Ну-ну.

Луффи уже перескочил через очищенное место и сложил ладони рупором:

— Эй! Спасибо, мохнатый!

Йети притормозил у кромки леса. Не обернулся, но через секунду из густых зарослей донесся короткий, глухой, вибрирующий звук. Наподобие утробного рыка, но без капли агрессии.

Капитан довольно осклабился:

— Во, слышали? Он ответил!

— Возможно, это просто особенности дыхания, — усомнилась я.

— Точно говорю, ответил. Хороший парень.

Спорить с Луффи, когда он уже вбил себе что-то в голову, было делом абсолютно бесполезным. Проще согласиться.

Склон становился всё круче. Следы той человеческой четверки окончательно исчезли — люди либо свернули к ущелью раньше, либо выбрали другой маршрут. Зато присутствие коренных обитателей ощущалось всё явственнее. Самих существ видно не было, но маркеры они оставляли исправно: четкие отпечатки стоп, примятый мох, сломанный кустарник. На колючей ветке шиповника обнаружился клочок белой шерсти. Снять его удалось без труда. Длинный, жесткий, плотный волос. Очень подходящий для существ, обитающих в таких условиях.

Усопп скептически понаблюдал за тем, как находка отправляется в карман.

— Ты теперь еще и мусор за ними собираешь?

— Физический образец для анализа.

— А смысл?

— Сравнить структуру с маминым описанием. Мало ли, вдруг это другой подвид.

— А вариант просто поверить маме на слово твоей наукой вообще не рассматривается?

— Рассматривается. Но верификация надежнее.

Шерстинка легла между страниц. «Белая, густая, у основания отчетливый серый подшерсток». Никаких поспешных выводов. Пока. На обороте листа нашлись еще несколько маминых заметок: «Способны часами вести пассивное наблюдение за чужаками, не сокращая дистанцию. При прямой угрозе яростно защищают границы ареала. Молодые особи демонстрируют повышенный уровень любопытства, держатся под присмотром взрослых». Чуть подумав, добавила: «Крайне не рекомендуется проверять, с какой скоростью взрослый йети способен передвигаться по пересеченной местности».

На губах сама собой появилась улыбка. Мама временами умела быть потрясающе практичной.

— Что там такого смешного? — поинтересовался Усопп, шмыгая носом.

— Полезный совет от старшего поколения.

— И в чем суть?

— Не пытаться бегать наперегонки с йети.

Снайпер поднял глаза на нависающие над нами снежные шапки скал.

— Очень своевременный совет. Запишу на подкорке.

Луффи тут же вклинился между нами, поправляя шляпу:

— А я бы проверил! Интересно же, кто быстрее!

— Кто бы сомневался, — в один голос отозвались мы с Зоро.

Дорога пошла по самому краю обрывистого плато. Первым цель засек капитан.

— О! Глядите! — он резко вскинул руку, указывая куда-то в сторону.

На соседнем скальном выступе, метрах в пятидесяти от нас, четко вырисовывался силуэт. Высокий, мощный, широкоплечий, почти сливающийся со снежным фоном. Метра три в высоту, если сопоставлять с растущими рядом карликовыми елями. Руки непривычно длинные, кисти массивные. Мех на груди казался темнее и гуще, чем на лапах. Лицо открытое, с плотной сероватой кожей — никакой звериной морды, обычные, хоть и укрупненные, почти человеческие черты.

Мамин рисунок не врал. Вот только бумага была не способна передать этот монументальный масштаб.

Существо стояло неподвижно, глядя прямо на нашу процессию.

— Только не подходи к нему, — сразу предупредила я Луффи, перехватывая его за лямку жилетки.

— Да я просто поздороваться хотел!

— Отсюда кричи, у него со слухом явно всё в порядке.

Капитан послушно замахал рукой:

— Э-ге-гей! Привет, пушистый!

Йети медленно повернул голову. Несколько секунд ничего не происходило — только ветер свистел в ушах. Затем великан сделал неспешный шаг в сторону. Еще один. Но не назад, в чащу, а по широкой дуге. Он начал обходить плато, держа строгую дистанцию и не сводя с нас умных, темных глаз.

— Изучает, — констатировал Зоро, слегка расслабив плечи.

— Да. Сбор информации.

— Не атакует.

— Пока.

Усопп к этому моменту уже как бы невзначай переместился поближе к плечу мечника.

— Ваше это «пока» мне с каждым разом нравится всё меньше и меньше. Ребята, давайте ускоримся, а?

Дневник пополнился еще одним фактом на чистой странице: «Первый визуальный контакт. Дистанцию держит жестко. Первым на сближение не идет. На голосовой раздражитель реагирует сменой позиции, но ареал наблюдения не покидает». Рука дернулась добавить фразу об интересе к нам, но это было лишь субъективным предположением. Ладно, заменим на факт: «Ведет непрерывное наблюдение».

Йети остановился на противоположном краю склона. Потоки воздуха срывали со скал ледяную крошку, швыряя ее горизонтально и временами полностью скрывая белую фигуру из вида. Но зверь не уходил. Луффи снова активно помахал ему ладонью. Исполин в ответ едва заметно склонил голову набок.

— О, видали? Заметил! — победно воскликнул капитан.

— Я тоже заметила.

— Значит, он понял, что это я ему!

— Это пока единственная логическая связь, которую мы можем выстроить без вреда для науки.

— Вот и отлично, значит, договорились.

Зоро тихо фыркнул, качнув головой.

Йети между тем наклонился, запустил огромные пальцы в наносной сугроб и вытащил небольшой округлый камень. Покрутил его в руке, поднес к носу, шумно втянул воздух, после чего равнодушно швырнул булыжник обратно в пропасть.

— Любопытство выраженное, — отметила я вслух.

Усопп обреченно уставился на мой блокнот.

— Вот скажи мне, ты это сейчас тоже туда записала?

— Нет.

— А почему?

— Мало вводных данных для вывода. Единичное действие.

Канонир картинно прижал руку к сердцу:

— Слава богам, хоть твоя дотошность иногда избавляет меня от лишней беготни.

Йети еще раз оглядел нас, развернулся и скрылся за скальным выступом.

— Ну всё, ушел, — Усопп заметно повеселел.

Я глянула на цепочку свежих лунок в снегу. Шаг ровный, глубина одинаковая, никаких признаков бегства или спешки. Он просто скорректировал угол обзора.

— Нет. Он просто сменил позицию.

Зоро понимающе кивнул:

— Значит, сейчас зайдет сверху. Или с фланга.

— Именно.

Перевернув страницу, я снова наткнулась на мамины лаконичные ремарки: «Социальная структура — малые группы. Молодняк склонен к более близкому контакту из-за недостатка опыта. Взрослые особи выполняют роль прикрытия и первичного контроля».

Последнее предложение объясняло поведение нашего спутника лучше любого учебника. Белый гигант не собирался нас атаковать или прогонять со своей территории. Он просто выполнял работу дозора — отслеживал перемещение потенциально опасных объектов, регулярно меняя точки обзора. Рационально. И немного раздражающе. Профессиональный интерес требовал рассмотреть его поближе, но мамин совет настойчиво висел перед глазами: «Без необходимости не приближаться». А под «необходимостью», судя по всему, матушка имела в виду вопросы жизни и смерти, а вовсе не исследовательский зуд ее дочери.

Усопп снова заглянул через мое плечо.

— Что там еще твоя мама пишет про их повадки?

— Утверждает, что они разумны.

— А то, что они при этом могут быть добрыми, там случайно не указано?

— Отдельной статьи на эту тему нет.

— Это сейчас был твой фирменный сарказм?

— Нет. Чистая статистика.

Усопп ничего не ответил, только плотнее укутался в шарф.

Луффи к этому моменту уже успел испариться за ближайшими заснеженными кустами. Буквально через пару секунд оттуда донесся его звонкий вопль:

— Элиза-а! Сюда скорее!

— Чего еще?

— Он тут! Опять сидит!

Зоро первым прибавил шаг, уводя руку на рукоять меча. Усопп привычно вздохнул, проклиная тот день, когда решил стать пиратом, и поплелся следом. Мне пришлось захлопнуть дневник, убрать его в сумку и поспешить за парнями.

За густой стеной обледенелых елей обнаружился небольшой закрытый уступ. Йети стоял прямо на нем, значительно ниже нашей прошлой позиции. В лапах он держал толстую сухую ветку хвойника. С сухим треском отломив от нее приличный кусок, великан принялся неспеша счищать когтями кору, после чего отбросил очищенный шест в сторону.

Луффи наблюдал за этим процессом с видом первооткрывателя:

— Ого... Он чего, деревья ест, что ли?

— Вряд ли, — тихо отозвалась я, выходя из-за его спины. — Больше похоже на заготовку инструмента или орудия.

Исполин вскинул голову. Заметив наше появление, он сделал короткий, пружинящий шаг назад. Я тут же остановилась, замирая на месте. Зверь последовал моему примеру, застыв в паре десятков метров. Дистанция безопасности. Правило бесконтакта он соблюдал ничуть не хуже нас.

«Соблюдение установленной дистанции даже при повторном незапланированном контакте», — мысленно сформулировала я новую запись. И чуть ниже: «Это уже не случайность, а осознанная система поведения».

Спустя полминуты йети развернулся и растаял среди деревьев, словно его там и не было.

Еще через полчаса мы наконец наткнулись на относительно сносное укрытие под нависающей скалой. Это была не полноценная пещера, а скорее глубокая каменная ниша, куда почти не задувал шквальный ветер. Для короткой передышки и обогрева — идеальный вариант. Тем более что метель снаружи заметно усиливалась, превращаясь в сплошную белую стену.

— Сидим здесь, пока видимость не вернется хотя бы к паре метров, — распорядился Зоро, сбрасывая тяжелый баул на камни.

Усопп спорить не стал и моментально забился в самый дальний сухой угол. Луффи просто рухнул спиной на рюкзак и вырубился через пару минут, безмятежно захрапев.

Пристроившись поближе к внутреннему краю ниши, подальше от летящих снаружи хлопьев снега, я снова достала блокнот. Пальцы уже онемели от холода, но записи требовали структуры. Перелистывая страницы, я зацепилась за мелкую приписку, которую каким-то образом умудрилась пропустить при первом прочтении: «Если молодая особь проявляет активный интерес к человеку, взрослая чаще занимает позицию пассивного наблюдателя, предпочитая не вмешиваться без явного триггера». И сразу под этим, подчеркнутое дважды: «Категорически запрещено трогать или пугать детеныша».

— Максимально конкретное руководство к действию, — пробормотала я себе под нос.

— Что? — отозвался из угла Зоро, не прекращая контролировать вход.

— Ничего. Мысли вслух.

Снаружи, прямо над нашим гротом, раздался отчетливый, сухой хруст наста. Еще один шаг. Сверху на расстеленный плащ посыпалась мелкая каменная крошка и спрессованный снег. На уступе прямо над входом возникла знакомая белая фигура.

Тот же самый йети. Теперь, когда расстояние сократилось метров до десяти, его можно было рассмотреть в деталях. На правой ладони отчетливо проступали старые, глубокие шрамы от когтей какого-то хищника. Мех на левом плече был заметно короче — там белела полоса обнаженной грубой кожи. Уши маленькие, плотно прижатые к черепу и почти полностью скрытые в густой шерсти.

— Опять приперся, — уныло констатировал Усопп, вжимая голову в плечи.

— Похоже, мы ему тоже интересны. Как вид.

Йети уселся на плоский камень у самого козырька ниши. Проявлять агрессию он не собирался — просто устроился поудобнее, уставившись на нас.

От нашего шума проснулся Луффи. Потерев глаза, он радостно оскалился:

— О! Ты опять тут! Здорово!

Исполин едва заметно повел ушами.

— И мы тут сидим, ага! — продолжил светскую беседу капитан.

Усопп обреченно потер виски ладонями:

— Он разговаривает со снежным чудовищем так, будто они вчера вместе в баре сидели.

— Наш капитан способен завязать продуктивный диалог со скалой за пять минут. Это его базовая характеристика.

— Тоже верно.

Великан между тем бесшумно скользнул с уступа вниз, останавливаясь ровно у границы видимости, метрах в семи от входа. Замер. Он уставился на мои руки. Точнее — на простом деревянном карандаше, который я крутила между пальцев.

Вот это было уже по-настоящему любопытно. Инструмент был самым заурядным: никакой яркой краски на корпусе, металлический фиксатор давно потемнел от сырости, древесина покрыта мелкими царапинами. Но йети смотрел именно на него. Огромный серый палец с толстым когтем медленно двинулся вперед. Очень осторожно, почти изящно для таких габаритов.

Кончик когтя с опаской коснулся грифеля. От неожиданного сопротивления карандаш слегка качнулся в моих пальцах. Зверь тут же отдернул лапу, с подозрением уставившись на собственную подушечку пальца.

Из угла донеслось тихое хихиканье Усоппа:

— Кажется, твоя канцелярия нанесла ему тяжелую душевную травму.

— Тихо ты. Не спугни.

Йети выждал паузу и снова потянулся к инструменту. На этот раз контакт длился дольше. Переборов первое недоверие, он перехватил карандаш двумя огромными пальцами. Развернул, внимательно изучил грани, поднес к самому носу, шумно втянул воздух... и со звучным щелчком откусил добрую половину деревянного корпуса вместе с грифелем.

— Эй, — ровно произнесла я. — Это несъедобно.

Существо замерло, пережевывая добычу. Грифель хрустнул на его массивных зубах.

— Верни остаток. Мне нужно работать.

Йети посмотрел на меня. Затем на обрубок в своих пальцах. Снова на меня. После чего разжал когти, роняя покалеченный карандаш на истоптанный снег у моих ног. Инструмент нес на себе отчетливые следы мощных резцов.

— Благодарю за сотрудничество, — я подобрала обрубок.

Усопп окончательно прыснул, утыкаясь лицом в колени:

— Ты... ты сейчас серьезно на полном серьезе поблагодарила трехметрового монстра за то, что он не сожрал твой огрызок карандаша?

— При его вводных данных он вполне мог оставить его себе в качестве сувенира. Так что это чистая прагматика.

Я внимательно осмотрела пострадавший инструмент. Существо умудрилось откусить ровно половину, причем по линии бренда производителя. Видимо, у местной фауны был врожденный вкус к качественной канцелярии. В дневнике появилась пометка, сделанная уже огрызком: «Взрослая особь отдает предпочтение мягким породам кедра. Грифель ТМ воспринимается как деликатес. Склонности к воровству не проявляет, но оставляет неаппетитные слюни».

Зоро покосился на разжеванный кусок дерева в моей руке:

— Весьма практичный обмен мнениями.

Достав нож, я принялась затачивать покалеченный инструмент прямо у входа в нишу. Пока мелкая стружка падала на белый наст, я то и дело посматривала в сторону чащи. На кромке леса четко проступили новые отпечатки. Два разных следа. Старший и молодой. Отпечатки молодой особи уходили в снег заметно глубже — вес распределялся неровно, шаг был значительно короче, а передняя часть стопы то и дело заваливалась вовнутрь.

И снова матушкин дневник в точности сошелся с реальностью: «Молодняк осваивает навигацию по крутым заснеженным склонам значительно дольше взрослых особей».

Рядом с этой строчкой я быстро набросала: «Подтверждено полевыми наблюдениями».

Усопп высунулся из своего угла, изучая свежие чернила:

— И это всё, что ты напишешь?

— А какие еще подробности тебе необходимы?

— Ну не знаю... Что-нибудь поэтичное. Например: «Маленький йети еще не научился ходить красиво».

— Слишком очевидно и не несет научной ценности.

— Элиза, ты просто чудовищный, сухой исследователь. Полное отсутствие романтики.

— Возможно. Зато мои данные точны.

Зоро усмехнулся, поудобнее устраивая локти на коленях:

— Пожалуй, это первая абсолютно честная и точная запись за весь сегодняшний день.

Старший йети снова показался на склоне, выпрямляясь во весь рост. Чуть поодаль, между густыми ветвями елей, мелькнула вторая белая фигура. Заметно меньше первой. Раза в два. Молодая особь. Она нерешительно замерла за толстым стволом, периодически выглядывая из-за него круглыми любопытными глазами.

Старший издал низкий, призывный звук. Ответ пришел незамедлительно — высокий, чистый, свистящий перелив. Малыш наконец пересилил страх и выбрался на открытое пространство.

Теперь разница в их анатомии была видна как на ладони. Та же четырехпалая структура стопы, та же широкая пятка, но пропорции тела еще не сформировались окончательно. Движения угловатые, координация явно уступала взрослому. Но детеныш намертво прикипел к моему свежезаточенному карандашу.

— Даже не думай наступать на те же грабли, — негромко предупредила я мелкого, фиксируя его маневр.

Луффи весело расхохотался, подтягивая колени к подбородку.

Молодой йети осторожно придвинулся ближе, сперва прячась за массивным бедром старшего, а затем снова уставился на нашу компанию. И вдруг резким, забавным жестом опустил что-то прямо на чистый снег. Небольшую, плотно перевязанную жгутом сухой травы связку прутьев.

Усопп недоуменно нахмурился, подаваясь вперед:

— Это еще что за подношение?

До связки было метра четыре. Сухая, звонкая древесина лиственницы. Без капли инея или влаги. Ее явно заготавливали заранее и хранили в каком-то сухом месте — в такую погоду найти подобную растопку на открытом воздухе было физически невозможно.

— Это растопка, — констатировала я.

— Они... они что, реально принесли нам дрова для костра?

— Все факты указывают именно на это.

Зоро набычился на старшего йети. Тот неподвижно стоял чуть выше по склону, выполняя роль страхующего. Никаких попыток сократить дистанцию или проявить агрессию.

Новая запись легла рядом с зарисовкой: «Две особи. Взрослый субъект и молодая особь. Коммуникация осуществляется посредством звуковых сигналов разной частоты. Молодая особь демонстрирует выраженный интерес к бытовым предметам человека». Секунду подумав, я дописала ниже: «Оставили сухие ветви для розжига». На этом можно было бы поставить точку, но рука сама вывела финальный аккорд: «Вероятный акт бескорыстной помощи».

Усопп моментально вытянул шею, изучая текст:

— Ты написала «вероятный»?

— Да.

— А почему просто не написать: «Они добрые милашки и хотят с нами дружить»?

— Потому что у меня нет достаточного объема эмпирических данных, чтобы утверждать это наверняка. Это лишь единичный поведенческий паттерн.

Зоро согласно кивнул, не отрывая взгляда от леса:

— Абсолютно верный подход. На Гранд-Лайн за веру в «милых и добрых» обычно платят головой.

Йети постояли у входа еще около минуты. Луффи напоследок снова весело помахал им рукой, и молодая особь забавно повторила его жест неуклюжей лапой. Старший великан развернулся первым, увлекая детеныша за собой. Два белых силуэта быстро поднялись по крутому склону и вскоре растворились в сплошной снежной круговерти.

Я еще некоторое время всматривалась в опустевший склон — не потому, что ждала их возвращения, а просто фиксировала в памяти особенности их маршрута для будущих изысканий.

Блокнот снова закрылся. «Повторный контакт. Дистанцию держат строго. Признаки агрессии отсутствуют. Демонстрируют способность к анализу действий человека и адекватной ответной реакции. Молодая особь склонна к экспрессивному любопытству. Взрослая — осуществляет жесткий контроль периметра». И после секундной паузы, чуть ниже: «Полное концептуальное совпадение с архивными данными матери».

Луффи тем временем уже подтащил связку сухих веток к центру ниши:

— Ну чего, теперь-то костер разведем? Холодно же!

— Давай. Разжигай.

Усопп с опаской покосился на темнеющий выход:

— А если эта пушистая банда вернется? С подкреплением?

— Тогда постарайся не делать резких движений и не трогать их вещи.

— А если они подойдут вплотную?

— Главное — не пытайся бежать. Помни совет мамы про их скорость.

— А если они всё-таки начнут нас жрать?!

— Вот тогда у тебя появится законное право орать во всю глотку. Желательно на ультразвуке, чтобы сбить им ориентацию в пространстве. А если нас все-таки съедят, я обещаю сделать пометку в дневнике, что растопка была хитрой уловкой для маринования исследователей. Из уважения к твоей памяти, разумеется.

Усопп только поглубже зарылся в шарф, проклиная и науку, и Гранд-Лайн, и этот остров.

Зоро привычно чиркнул огнивом, укладывая первые щепки поверх сухой растопки. Спустя пару секунд тонкие струйки дыма лизнули каменный свод, и в нише затрещало веселое, настоящее пламя.

Снаружи метель и не думала утихать. На дальнем склоне, среди занесенных снегом исполинских деревьев, еще какое-то время угадывались два смутных белых силуэта, но вскоре исчезли и они, окончательно слившись с зимой острова Драм.

Усопп устроился у самого огня, протягивая ладони к теплу, и наконец перестал дрожать. Луффи, завернувшись в свой плащ, снова безмятежно спал, будто вся эта горная вылазка была обычной вечерней прогулкой по ровному пляжу. Зоро сидел у самого края ниши, подперев подбородок рукой, и задумчиво разглядывал уходящую вверх тропу.

Никто больше не поднимал тему йети. Вслух, по крайней мере. Снег у входа в укрытие уже вовсю заносил наши свежие следы — через несколько часов утренний маршрут придется начинать заново, с чистого листа.

Последняя запись на странице заняла ровно полстроки, под старым, размашистым маминым почерком:

«Йети. Уровень интеллекта выраженный».

Свободного места на листе оставалось совсем немного, на один короткий абзац. Туда вписался финальный вывод:

«При отсутствии явных провокаций угрозы не представляют. Требуется повторная верификация данных при улучшении погодных условий».

Карандаш привычно отправился обратно в боковой карман сумки. Грифеля на нем почти не осталось. Завтра придется затачивать заново.