Не та высота

Глава 1

1990 год

Лев Семёнович только закончил тренировку и спешил в кабинет, очень хотелось уже снять этот спортивный костюм и глотнуть воды. Это был молодой и амбициозный мужчина тридцати лет. Он уже успел снискать уважение и авторитет как среди коллег, так и среди маленьких спортсменов. Лев Семёнович был главным тренером по лёгкой атлетике, а именно по прыжкам в высоту. Он, как и положено тренеру был спортивного телосложения, высокий, как и все в этом виде спорта и очень сильный. Волосы он практически всегда сбривал наголо, чтоб пореже стричься, а одевался чаще всего в спортивные трико и футболки. День у него сегодня выдался суматошный - сначала собрание с руководством, потом с костюмами у девчонок нелады, так к вечеру ещё и одна из воспитанниц умудрилась потянуть лодыжку. Подходя к кабинету, он заметил женщину - маленькая и сгорбившаяся, она ходила туда-сюда, явно ожидая кого-то. Покой нам только снится, подумал Лев Семёнович, а женщина между тем его заметила и неуверенно улыбнулась. Улыбка вышла натянутой и зажатой.

- Здравствуйте, вы Лев Семёнович?

- Здравствуйте, да! Вы ко мне?

- Да, я мама Антонины Исаевой, она у вас занимается.

- Да! Точно! Я же сам просил вас зайти! Простите, забегался! Проходите, пожалуйста!

Он открыл дверь кабинета и, вытерев пот с лица, уселся в кресло. Кабинетом это конечно можно было назвать с натяжкой - комнатка метров восемь, в углу старенький письменный стол и два самых простых стула напротив друг друга. Слева расположился шкаф с документами, а напротив у окна - небольшой диванчик, на котором Лев Семёнович иногда ночевал после особенно тяжёлых дней. Его жена Лидия работала проводником на железнодорожном сообщении и тоже частенько не ночевала дома.

- Садитесь, пожалуйста, - предложил он родительнице. - Хотите водички? Жара стоит, - Лев Семёнович налил воды себе и поднес графин ко второму стакану, ожидая ответа.

- Нет спасибо! Я, если честно, тороплюсь. У Тонечки какие-то проблемы?

- Совсем нет. Наоборот! Тоня очень талантливая девочка! Лучшая! Ну вы и сами знаете, она взяла первенство города! Сейчас мы готовимся выступать за регион, и она возьмёт кубок, я вам обещаю! Ну да вы и сами знаете, она на последних соревнованиях поразила всех, включая меня!

Женщина зарделась, слова тренера были бальзамом для уставшей матери. Она уделяла дочери не так много времени, как хотелось бы и об этих ее успехах слышала впервые, то есть знала конечно, что Тонечка занимается, что соревнования у них, но без подробностей о том, что она оказывается "лучшая".

- Я, собственно, касательно региональных сборов и хотел поговорить, - продолжал между тем Лев Семенович. - Они будут выездные, разумеется, ориентировочно через пару недель, точную дату ещё не согласовали, вы же Тоню отпустите? Двадцать один день, питание конечно будет организовано, условия хорошие. Это будет на базе детского спортивного лагеря. К нам приедут спортсменки из других городов и очень важно, чтобы Тоня видела их в деле, чтобы понимала уровень. 

- Да... Я понимаю, - тихо протянула женщина. 

- Это очень важный этап для девочки, - Лев Семёнович не замечал как изменилось настроение женщины. - У нее талант! Настоящий талант! Это надо развивать. Для своих лет она уже достигла больших успехов, в ее возрасте такие высоты ещё никто не брал, но ей есть куда расти и, что самое важное, она может и хочет расти! Тут важно не слишком восхвалить ее, но при этом и не скрывать какие уникальные способности она получила! Мы со своей стороны делаем все возможное, скажу по секрету, в восемнадцать она будет одной из лучших спортсменок в стране! Но сначала сборы, Тоня о дальнейших планах не знает, рано ей ещё, - он улыбнулся.

- Лев Семёнович, - прервала его женщина, - а сборы эти нужно оплачивать или это от клуба будет?

- Клуб частично покрывает стоимость, у нас есть дотации. Сейчас посмотрю, чтоб точно вам сумму назвать, - он покопался в ящике стола и выудил оттуда какие-то бумаги. Найдя нужную, он протянул ее женщине, - Ага вот тут, видите? - он показал пальцем какой-то текст на бумажке. - "Пятьдесят процентов стоимости организации региональных сборов, берет на себя клуб, в том числе питание, тренировочный процесс, а также культурное просвещение будущих спортсменов", - он прочитал расшифровку расходов внизу какой-то таблицы на листе. - Вот посмотрите, здесь все расписано - проживание, питание, досуг. В кино вот поедем, в зоопарк! Не только тренировки, но и культурное просвещение! Вы не удивляйтесь, что сумма такая копеечная, лагерь действительно хороший, есть все оборудование для тренировок и даже бассейн!

- И правда...копеечная. От этого половину нужно заплатить?

- Нет-нет, это уже ваша цена. Не настолько копеечная, всё-таки почти месяц, - снова улыбнулся он, но тут же нахмурился, наконец уловив настроение женщины.

- Спасибо, мы подумаем над возможностью поездки. А теперь извините, но мне уже нужно бежать, - женщина положила бумаги на стол и поднялась.

- Конечно-конечно, подумайте, но я очень настаиваю, чтобы Антонина все-таки поехала. Она станет звездой советского спорта, я вам обещаю! Ее имя будет греметь не только у нас, но и за пределами нашей страны!

***

Десятилетняя Тоня тихонько лежала в кровати, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не разбудить младшего брата и сестру. Квартира, в которой они жили хоть и считалась двухкомнатной, по факту разделялась между детьми и родителями только перегородкой, да и сама по себе была совсем маленькой. Четырехлетний Ванечка обычно спал с Тоней на кровати, а сестренка Аня, на год младше самой Тони - у окна, на диванчике. Антонине не спалось, сердце бешено колотилось. Сегодня мама должна была зайти к тренеру, чтобы обсудить предстоящие сборы. Тоня очень хотела поехать, она обожала лёгкую атлетику. Вот уже три года девочка не пропускала ни одной тренировки и порой ее результаты были даже лучше, чем у более старших спортсменок. Она пришла в этот спорт случайно, просто дурачилась с подругой на турнике во дворе дома и это заметила, проходившая мимо, Алла Андреевна - директор местного дворца спорта. Она и пригласила девочку на первую тренировку попробовать. Дома Тоня рассказала маме и та, хоть и с большой неохотой, но всё-таки отвела дочь в спортивную секцию. А совсем недавно девочка взяла первенство города и даже побила какой-то рекорд. Она толком, и сама не поняла, что за рекорд, но Лев Семёнович - ее тренер, ликовал. Родители не очень поощряли это ее увлечение, не считая его чем-то серьезным. К тому же, оно требовало немало финансовых вложений, а с деньгами у них было туго. Помимо Тони, в семье было ещё двое детей, и все хотели кушать и одеваться. Их отец - Алексей Павлович, работал на заводе, где зарплату часто задерживали, а то и вовсе выдавали едой, а не деньгами. Он был обычным работягой, высот с неба не хватал, но никогда не пил и был рукастым. Многие вещи в доме были сделаны им самостоятельно. Мама же - Мария Сергеевна трудилась швей в ателье. Там платили совсем крохи, но женщина часто брала заказы сверхурочно, а обеспеченные модницы платили дороже за скорость.

Тоня всё-таки неудачно повернулась, и маленький Ваня захныкал.

- Шшш, спи-спи, ещё ночь, - прошептала Тоня и погладила братика по голове.

Наконец, хлопнула входная дверь, Тоня взглянула на часы - начало первого. Она досчитала до десяти и тихонечко выползла из кровати, на цыпочках подойдя к двери, аккуратно приоткрыла ее, а затем выскользнула в коридор. Также тихо, на цыпочках, добежала до кухни, поставила чайник и принялась накрывать на стол. 

«Всё-равно не отпустят, - думала про себя девочка, бегая между маленьким холодильником "Бирюса" в углу и квадратным столом у стены. Кто за младшими смотреть будет? Хотя, Аня уже иногда сама ходит в школу, а раз в школу ходит, то и из садика Ваньку забрать сможет... Тоня поправила тоненькую скатёрку и поставила на середину стола блюдце с остатками хлеба, достала к нему варенье, придирчиво посмотрела - вроде неплохо, ровненько. Может, отпустят всё-таки? Но денег же нет? А вдруг есть? Папка вон зарплату принес... Так окна хотели менять, вон как дует. Нет, точно не пустят...»

- Ты что тут делаешь? - спросила мама, входя на кухню. Она уже переоделась в домашний халат и сняла привычную заколку с длинных волос, собрав их в низкий хвост отрезом какой-то ткани.

- Тебя жду, чай будешь? 

Не дожидаясь ответа, Тоня налила в кружку заварку и, добавив кипятка, поставила чашку с края стола, где уже присела Мария Сергеевна.

- Как прошел день? - тихо спросила Антонина.

- Устала... Ты бы спать шла, Тонь, завтра вставать рано. Молоко надо купить, в шесть откроется ларек, значит, к пяти тебе там надо быть. Давай иди, я тут сама.

- Мам, а ты у Льва Семёновича была? - затаив дыхание, решилась девочка.

В этот момент, казалось, воздух накалился до предела. В абсолютной тишине было слышно, как несколько раз успела капнуть вода из крана, прежде чем мама коротко ответила:

- Была.

Тоня ждала чего-то ещё, но Мария Сергеевна молча смотрела в чашку с чаем.

- Не получится, да? - через несколько секунд не выдержала молчания девочка. - Там просто вроде не очень большая сумма, Лев Семёнович говорил, что...

Мария Сергеевна, размахнувшись, столкнула со стола чашку, та упала, и горячий чай вперемешку с осколками разлетелся по комнате. 

- Не очень большая?! Может, ты ее и заплатишь, раз она не очень большая?! Я за эту копеечную сумму, как выразился твой Лев Семёнович, день и ночь горбачусь! Я спины не чувствую, глаза скоро ослепнут! И ради чего?! Чтобы ты по сборам разъезжала?! Крутится тут возле меня! Чай! Тьфу! Позорище! Ради этих своих прыжков через палку она мать встречать готова, а так хренушки! Дрыхла бы и не вспомнила про мать-то! Убери тут все, и завтра чтоб к завтраку молоко было! А про прыжки забудь! Заняться нечем? Так пойдешь со мной на работу! Полы будешь мыть, а то вечно пыль и следы на одежде! Посмотришь, как денежки то кровью и потом достаются!

Выпалив эту тираду, Мария Сергеевна резко вышла из кухни, и через пару секунд Тоня услышала, как хлопнула дверь в комнате. Она тихо подняла осколок чашки и сильно сдавила его в ладони. По руке заструилась кровь, по лицу беззвучно текли слезы. Сегодня в этой кухне разбилась не только чашка с чаем.

2010 год

Каблуки уверенно стучали по асфальту. Женщина в строгом, но при этом красивом голубом платье, двигалась в направлении припаркованных вдоль дороги автомобилей. Достав из сумочки ключи, она нажала на кнопку, и черный Фольксваген приветливо моргнул фарами. Нина села на переднее сиденье, привычно поставила справа от себя сумочку, в отсек для стаканов кофе и открыла козырек с зеркалом - поправить макияж. В отражении на нее смотрела красивая женщина чуть старше тридцати, хотя Нине, конечно, казалось, что больше двадцати пяти ей точно не дашь, даром что мама взрослого сына. Она слегка взбила укладку из пышных русых кудрей, провела по губам помадой цвета нюд и надела солнечные очки, затем достала из бардачка крем и намазала руки. Мельком, в очередной раз обратив внимание на шрам, который тянулся от запястья к подушечкам пальцев, она вздохнула и повернула ключ зажигания. Через полчаса машина запарковалась у магазина - наскоро пробежав по супермаркету, Нина вышла оттуда с тремя пакетами и загрузила их в багажник, в который раз подивившись, что она практически ничего не купила, а деньги из кошелька улетели. Затем, сев снова за руль, она поехала в сторону дома, однако, лампочка на приборной панели просигнализировала о том, что топливо заканчивается, поэтому пришлось сделать крюк, а потом ещё и постоять в очереди на заправку. 

Подъезжая к дому, она набрала сына: ему было почти двенадцать, и он, как и все подростки его возраста, был уже "взрослый и самостоятельный".

- Миш, выйди, пожалуйста, к подъезду, у меня сумки тяжёлые.

- Мам, я не дома, с тренировки иду, а может, ты меня заберёшь?

- Миш, издеваешься? Я с работы устала, мне за тобой ехать дольше, чем тебе идти, там же одностороннее. Сам дойдешь.

Нина набрала номер мужа.

- Кость, ты дома? 

- В зал приехал, говорил же, что на тренировку сегодня.

- А, да, я забыла. Ладно тогда, пока.

Она уже заехала во двор своей многоэтажки, где, конечно же, не было свободных мест. Нина проехала чуть дальше, и закуточек для ее "коняшки" всё-таки нашёлся. Посмотрев, сколько ей шагать до подъезда, она снова набрала сына.

- Миш, я машину возле садика поставила, заберёшь пакет из багажника? Я не дотащу.

- Уу, опять я, что ли? А что, ближе нельзя было встать?

- Нельзя, мест нет. Я сказала - заберёшь.

Нина отключила телефон и, взяв два пакета из трёх, направилась к дому.

Миша пришел через минут двадцать после нее - с огромным баулом тренировочных вещей и без пакета с продуктами. 

- Капец я устал, - с порога возвестил он и скинул кроссовки. Бросив тут же сумку с клюшкой и коньками, он прошел на кухню.

- А где пакет? - поинтересовалась мать.

- Какой паке... А-а, блин! Забыл! Ой, так лень идти, может, ты сходишь? Я устал, капец...

- А я на курорте была? Тебя попросили элементарную вещь сделать!

- Уу, все я должен делать, а у меня сборы вообще-то на днях! Там и так будут адовые тренировки, так ещё и ты отдохнуть не даёшь. Конечно, я же не человек, это вам с папой все можно, а Мишка он что? Пусть идёт после тренировки ещё и за пакетом, - сын ворчал и страдал, но всё-таки надевал кроссовки обратно.

Вернувшись, Миша поставил пакет посреди кухни и уселся за стол, куда Нина уже поставила ему пюре с котлетами. Сама она быстренько разобрала продукты и тоже села ужинать напротив сына.

- Спасибо, что помог!

- Угу.

- Миш, не дуйся! Все мы устаем, помочь маме это нормально, ты не вагоны разгружать ходил. Кстати, что ты там про сборы говорил? Я впервые об этом слышу.

- Да блин! 

- Не блинкай!

- Я сто раз говорил, мам! Сборы у нас, в область едем, там лагерь. ПалПалыч сказал всем быть, мне особенно, я ведущий игрок! - сказал он с гордостью.

- Ну ладно, поедешь, значит, раз всем быть. Сейчас поужинаем, позвоню тренеру. 

Мишка вдруг встал из-за стола и подошёл к сумке в коридоре. Покопавшись там, он выудил несколько бумажек и протянул их Нине.

- Это на оплату за прошлый месяц, это коньки точили сегодня, а это вот лагерь как раз. Там надо до конца недели оплатить, ещё там сказали, что мы поедем в аквапарк, кино и все такое, поэтому с собой тоже деньги надо взять. И я ещё клюшку хочу новую, эта вообще стремная уже, папа обещал на конец года, а школа уже давно закончилась.

- Школа закончилась всего неделю как, а по поводу клюшки - папа обещал, если ты без троек закончишь, Миша! А у тебя по русскому что?

- Так это не считается! У меня же три, четыре, четыре и три - поровну! А эта коза мне трояк влепила, могла бы и четыре поставить!

- Миша! Что ещё за коза?!

Ребенок закатил глаза, но промолчал.

- Тройки и клюшки это к папе вопросы, квитанции оставь, сейчас позвоню вашему ПалПалычу, - подытожила их разговор Нина. Мишка, быстро запихнув в рот остатки пюре, схватил со стола конфеты и что-то бурча себе под нос, направился в свою комнату, а Нина побарабанила пальцами по столу и покачала головой. «И он ведь даже не спрашивает, поедет ли? Даже не сомневается, не боится, не спрашивает... Знает, что поедет...» – размышляла Нина, глядя на уже остывшую чашку чая перед ней. Она грустно улыбнулась, а затем взяла телефон и набрала номер тренера сына по хоккею.

Глава 2

Сборы Мишки, конечно же, в итоге были согласованы. В тот же вечер Нина обсудила все с тренером и оплатила квитанции. А вот новую клюшку Костик ему так и не купил. Сколько бы сын ни канючил, муж был непреклонен – раз по русскому языку тройка, значит, договор не соблюден. Нина так не умела - если бы этот "договор" заключала она, то Мишка бы получил не только клюшку, но ещё и коньки в придачу. Сама, лишённая в детстве многого, она компенсировала это покупками для сына. Старалась, конечно, не баловать и иногда тоже была строга, но гораздо реже, чем муж. Прошла неделя с тех пор, как Нина проводила ребенка к автовокзалу и усадила на автобус, поплакала, конечно, немного. Хотя Миша уезжал не в первый раз - у них часто бывали выездные игры и тренировки, но так надолго Нина его ещё не отпускала. Заезд планировался ровно на месяц, а в середине смены в гости приглашались родители. Нине было очень интересно посмотреть на лагерь, муж же таким желанием не отличался.

- Кость, один день ты можешь посвятить ребенку?

- Нин, ну Михалыч попросил подменить, у него теща приезжает.

- У Михалыча теща, ага! Не зять, а золото. Мишка ждёт вообще-то! Тебя ждёт, Кость, не меня!

- Ой, хорош, он же не девка, чтоб я ему ездил сопли умывать! Сама навести, уехал-то всего на две недели, не на год же!

- На месяц вообще то!

- Не многим больше. Нин, правда не могу. Непонятно, что тут ещё с двигателем этим новым будет, может, и теще Михалыча придется потерпеть, - он усмехнулся. - Как придет приказ всем дежурить и всё, будем сидеть, двигатель караулить. Все, родная, я побежал! До вечера!

На этом муж положил трубку, а Нина, покачав головой, приступила к разбору шкафа в своем кабинете. Она работала учителем математики в старших классах, а также вела классное руководство у шестого "Б".

- Тоня...Тооооня! - в очередной раз услышала она и вздрогнула.

Только-только успела его забыть, и вот, пожалуйста, - этот дурацкий голос снова появился. В первый раз, услышав его, Нина не на шутку перепугалась. Они с Костиком наконец-то смогли выбраться на свидание вдвоём, Мишке тогда было около шести. Он только начал заниматься хоккеем, и Костя как раз отвёз его на тренировку, а уже оттуда его должен был забрать дедушка Леша в гости с ночёвкой. Официант принес им вино и разливал его по бокалам, когда раздался этот тихий шёпот, и Нина закрутила головой под недоуменный взгляд мужа. 

- Ты чего? - удивился он.

- Что за шепот? - спросила она.

- Какой шёпот?

- Я слышала... - она осеклась, поймав его взгляд и осознав, как глупо выглядит со стороны. - Показалось, видимо.

- Ты побледнела, все нормально?

- Да... Все хорошо.

Не объяснять же ему, что она услышала имя, от которого мороз пошел по коже. Имя, которое она навсегда вычеркнула из своей памяти, в восемнадцать сменив его вместе с паспортом. На привычные и милые ее детскому сердцу Тоня, Тонечка и Антонина она перестала отзываться сразу после того, как забрала свои вещи из раздевалки дворца спорта. Это было на следующий день после их с мамой беседы на кухне. Домашние, конечно, не сразу привыкли к новому обращению, но Нина объяснила им, что это просто производное от Антонины, а про последующую смену имени в паспорте и вовсе не сообщила. Все те, кто не знал ее в детстве, в том числе ее муж и сын, были уверены, что она всегда была Ниной. Собственно, и сама Нина так считала - для нее Тоня умерла тогда на кухне много лет назад, и дело было даже не в сборах, которые не состоялись. Дело было в маме... Она часто говорила: "Вот родишь - поймёшь". Нина родила, Миша уже давно дорос до возраста той маленькой Тони и даже стал старше, но она так и не поняла. Почему нельзя было просто сказать, что нет денег, нет возможности? Они бы вместе поплакали - и всё. Разве она просила так много? Она ведь и сама понимала всё... Но нет, мама выбрала иной путь - оскорбить, сломать, забрать мечту. Иногда ей приходила в голову мысль, что если бы у нее был не один ребенок, а трое, она, возможно, понимала бы маму лучше, но эти мысли ей не нравились, и Нина гнала их прочь.

Они с мужем закончили ужинать и вышли на набережную.

- Как хорошо, свежо, - улыбнулся муж.

- И нам как будто снова по шестнадцать, да? - Нина вспомнила время, когда они только познакомились.

- Почти, - рассмеялся муж. - Хотя в наши шестнадцать я бы не хотел, там впереди столько трудностей. Помнишь, как с Мишкой ночами не спали? Ты училась, я работал... Не-е, сейчас лучше, Нин! - он приобнял жену и улыбнулся.

- Антонина..., - снова разнёсся шёпот, и Нина вздрогнула, муж, конечно, не мог этого не заметить и с тревогой посмотрел на нее. На этот раз она четко уловила, что звук шёл откуда-то с воды. Женщина остановилась и, высвободившись из объятий Кости, подошла к перилам у реки, вглядываясь вдаль.

- Нина? - Костя аккуратно взял ее за локоть.

- Да? Что? Ты слышал? Опять этот шёпот!

- Нина, какой шёпот? Ты переборщила с вином, кажется, - он старался говорить шутливо, но смотрел на жену с явным беспокойством.

- Время, Тоня. Время, - громкий шёпот разнесся над водой. - Помоги!

- Вот!!! Слышишь?! Помоги, Тоня?! И что-то про время!

- Тоня? Тонет, может, кто? - муж обеспокоенно закрутил головой, а Нина запоздало прикусила язык.

Убедившись, что никто не тонет, Костя укоризненно посмотрел на жену. Она в ответ покачала головой:

- Ты прав, видимо, переборщила с вином. Поехали домой?

- Может, лучше в больничку? - полушутя-полусерьёзно спросил он. Нина только махнула рукой и улыбнулась, хотя сердце бешено колотилось.

Второй раз она услышала шёпот спустя несколько месяцев, когда забирала Мишку из детского садика. Ничего путного: все то же "Тоня, помоги" и снова что-то про время. Несмотря на абсурдность ситуации, Нина убедила себя, что в первый раз она действительно перебрала с вином, а во второй - что это дети на площадке играли. Однако в третий раз, когда она услышала этот голос будучи одна в квартире, оправдать его было нечем. Голос всё-таки был и почему-то слышала его только Нина. "«Может, я сошла с ума», - подумала тогда женщина, но тем не менее спросила:

- Кто здесь?

Ответом была тишина.

- Оставь меня в покое! И вообще, я не Тоня!

«Точно, сошла с ума», - снова подумала она.

С тех пор голос периодически появлялся в ее жизни примерно раз в полгода, а потом пропал. Последний раз она слышала это до ужаса пугающее "Тоня, уже близко!" больше года назад. Нина уже сто раз посмеялась над всей этой мистикой, мол, переутомилась и навыдумывала всякое. Ан нет, голос снова напомнил о себе. Сегодня Нина впервые четко услышала, что голос явно детский, и от этого мороз пошел по коже.

- Пора, Тоня! Приезжай! Помоги! Время пришло!

Голос сказал непривычно много, и это напугало Нину еще больше.

- Куда? - с истерикой в голосе спросила она, но голос уже замолчал.

Настроение, и без того не самое лучшее, было безнадежно испорчено. Все мысли Нины крутились вокруг этого голоса. «Может, стоит сходить к психологу? Ну а что? Работа у меня нервная, а вдруг и правда с ума схожу? Никто же не становится сумасшедшим в секунду, всегда есть предпосылки и первые тревожные звоночки. Интересно, слышать голоса - это звоночек или уже колокол? - Нина незаметно для себя стала грызть ногти на левой руке. - Но с другой стороны, я же в остальном нормальная? Или все-таки нет? - Нина вернула два школьных фотоальбома, которые хотела перебрать, обратно в шкаф и потянулась за телефоном. Она открыла поисковик и набрала запрос: "Если человек слышит голоса". Браузер, недолго думая, назвал это явной галлюцинацией и настоятельно рекомендовал обратиться к психиатру. - Чудненько - усмехнулась Нина и вновь попыталась вернуться к разбору своего шкафа. - Хорошо младшей школе, вот уже почти месяц как на каникулах. И Мишке хорошо, тоже давно отдыхает, а вот с выпускниками сложнее. Девятые классы сдавали ГИА, одиннадцатые - ЕГЭ. Все работало из рук вон плохо. То, что должны были проверять компьютеры, приходилось перепроверять людям. Дети нервничали, педагоги тоже, в такой обстановке и правда можно сойти с ума. Может, это несчастные духи выпускников меня о помощи просят? - вдруг подумала она. - Хотя нет, духи же только у мертвых, - тут же опровергла Нина собственную теорию. - Тьфу ты! Что за мысли вообще в моей голове?!»

Вдруг дверь приоткрылась.

- Нин, ты завтра на экзамене по физике сидишь в сто первой школе? - в кабинет вошла ее коллега Наталья Петровна.

- Сижу, - вздохнула Нина. - А что?

- Да поменяться хотела, у меня в пятницу история там. Давай я за тебя завтра, а ты за меня в пятницу?

Нина закусила губу, пятница и экзамен в ее планы не входили. Она хотела спокойно пробежаться по магазинам, купить Мишке что-нибудь вкусненькое в лагерь, пораньше лечь спать, чтобы утром доехать к сыну без пробок. 

- Ну не знаю, Наташ. Мне вообще не очень удобно...

- Ниночка, ну пожалуйста! Мне очень надо, и Кобра не против, если ты согласишься.

Коброй они между собой звали завуча Римму Кабриевну.

- Тоня, нет! Нет, Тоня! - вдруг зашептал ребенок.

Нина от ужаса подскочила на стуле.

- Ты чего? - удивилась Наташа.

- Ничего, - быстро ответила Нина. - Не могу, Наташ, вообще никак! В лагерь к сыну надо, - выпалила она на одном дыхании и вдруг задумалась. - Попробуй с кем-то другим поменяться, - медленно предложила она Наташе.

- Да никто не хочет пятницу, эх! Ладно, попробую к Кобре подкатить, может, договорюсь за нее отчёт какой накатать? Как думаешь, прокатит?

Нина пожала плечами, ее мысли были очень далеко от школы и ее отчётов. Едва дверь за Наташей закрылась, как Нина, оглядев пустой класс, тихонечко поинтересовалась:

- Мне надо в лагерь? Эй, ты меня слышишь?

Но голос снова молчал.

- Может, это Мишке нужна моя помощь? - подумала она и тут же резко тряхнула головой. - Все, хватит! Так точно с ума сойду.

И Нина во второй раз вытащила фотоальбомы, а за ними и старые стенгазеты, и забытые кем-то учебники, канцелярию и ещё кучу всякого барахла, скопившегося за учебный год.

***

Остаток недели прошел быстро, и все это время голос молчал, а в субботу рано утром Нина поехала к сыну. Костя, как и ожидалось, вышел работать за Михалыча, но Нину это уже не слишком беспокоило. Стыдно признаться, однако она больше думала о голосе, хотя и очень старалась не думать. Но едва подъехав к воротам лагеря, сердце матери всё-таки сделало кульбит, и о всяких голосах Нина забыла. «Как же я по нему соскучилась», - подумала женщина и, оставив машину за территорией синих, кованых из железа ворот, она зашла в калитку. Отметилась в журнале у охранника и бодро пошагала вперёд.

Как она и рассчитывала, почти никого из родителей ещё не было. Мишка обещал провести экскурсию по территории лагеря и даже познакомить ее с "самыми крутыми тренерами России". Она увидела его издали, ребята как раз вышли из главного корпуса. Чуть ли не вприпрыжку Нина подбежала к группе детей.

- О, мам, привет! - Миша тоже заметил ее и приветливо махнул рукой, кивнув тренеру, он подошёл к матери.

- Здравствуйте! - поприветствовал её тренер издали. - Можете погулять по территории лагеря, Мишка вам все покажет, - крикнул ПалПалыч. 

- Здравствуйте! Хорошо, спасибо! - крикнула в ответ Нина.

- Если за территорию пойдете, мне скажите! И у охраны отметьтесь! Обратно не позже семнадцати часов. Вечером бассейн! 

- Все поняли, в семнадцать будем на месте! - Нина шутливо приложила руку к своей голове, выражая свое почтение тренеру.

Мишка рассмеялся, а потом они пошли гулять по окрестностям лагеря.

- Тут очень круто, мам! - рассказывал он по дороге. - Вот здесь у нас уличные тренировки, смотри, поле какое! Здесь вот грузим веса, тут бежим, тут полоса с препятствиями! Мощь! Пока добежишь - весь мокрый до трусов, но такой кайф! Понимаешь? 

- Понимаю, - прошептала Нина, вспомнив, как сама обожала тренировки до полного бессилия. Правда, ей после этого бессилия ещё предстояло бежать за Ванькой в садик и готовить дома ужин, но это уже мелочи.

- Пошли, зал покажу, там тоже круто!

Миша повел ее в корпус, параллельно показывая тренажёрку, актовый зал и столовую. Дойдя до больших створчатых дверей спортзала, он остановился и прислушался - оттуда были слышны голоса.

- Тренировка? - улыбнулась Нина.

- Как будто да, - задумчиво сказал Миша. - Странно, все наши же сегодня свободны, - он слегка потянул дверь на себя и заглянул.

- Кто там шастает? - раздался громкий зычный голос, и Мишка тут же эту дверь захлопнул.

- Точно тренировка, - рассмеялась Нина.

- Ага, девчонки какие-то... Откуда тут девчонки?

- Женская сборная по хоккею? - поинтересовалась Нина, оглядывая коридор.

- Да не! Прыгают через планку, гимнастки, похоже.

- Легкоатлетки, - на автомате поправила Нина, почувствовав смутную тревогу внутри.

- А, точно, тут же раньше был центр лёгкой атлетики, ну, при СССР, теперь их перебазировали в другой район. Странно, с чего это они тут сегодня?

Нина почувствовала холодок по спине. 

- Лёгкой атлетики? - эхом повторила она.

- Ну да - это бег, прыжки там всякие, ещё что-то вроде есть, я точно не помню, - пояснил Миша, решив, что Нина не знает, что относится к данному виду спорта. - Ну ладно, раз зал занят, пошли тогда, покажу тебе лёд. Вот он, кстати, так себе, у нас на арене лучше, - Мишка уже развернулся и бодро зашагал в сторону от спортзала. Нина же с опаской покосилась на большие двери. «Показалось», - подумала она, а затем аккуратно последовала за сыном, прислушиваясь, не шепчет ли чего этот противный голос. Голос не шептал, вместо этого она услышала, как позади распахнулись двери и загомонили девочки, высыпав в коридор. Нина поспешила за Мишей, но было поздно, ОН ее уже заметил. 

- Это вы заглядывали на тренировку? Что-то хотели? - спросил тот самый зычный голос. 

Нина застыла, как пришибленная. Всё ещё смотря в другую сторону от зала, она была не в силах повернуться к говорившему. На помощь пришел Мишка, ответив за нее.

- Это я! Извините, хотел маме зал показать. Не знал, что тут тренировка!

- Аа, ну ничего, мы тут..., - он осекся, потому что в этот момент Мишка дёрнул Нину за руку и всё-таки развернул ее лицом к мужчине. От неожиданности Нина совсем растерялась и посмотрела прямо в глаза человеку, которого хотела бы не видеть больше никогда. Забыть, так же как забыла Тоню. Сейчас он, конечно, был намного старше того, каким его помнила Нина. Волос на голове почти не осталось, а ещё он стал намного тучнее, но на нём привычный спортивный костюм, а на шее - все тот же свисток. Мужчина между тем несколько раз моргнул и недоверчиво покачал головой.

- Да быть не может? Исаева ты, что ли?

- Уже десять лет как Рожкова... - тихо прошептала Нина. - Здравствуйте, Лев Семёнович!

Глава 3

- Вот так встреча, - нахмурился ее бывший тренер, попеременно переводя взгляд то на Мишу, то на Нину. - А ты, значит, хоккеист? - спросил он мальчика.

- Да, на сборах. Вы что, знакомы? - удивился он.

- На сборах, ну-ну, - хмыкнул Лев Семёнович. - Реализуешь в мальчике то, за что сама не рискнула побороться, Антонина? Не потянула тебя Гаврилова?

- Мой мальчик сам в состоянии решить, что и где ему реализовывать, - отчеканила Нина и сама удивилась, откуда столько резкости в ее голосе. Она почувствовала подступающий к горлу ком.

- Антонина?! - переспросил Миша, с удивлением глядя на мать.

Нина открыла рот, чтобы ответить, но Лев Семёнович ее опередил.

- Имя матери для тебя секрет? - он приподнял бровь.

- Меня зовут Нина, - тихо сказала женщина, глядя в пол и не решаясь поднять голову. Мужчина присвистнул.

- Чтоб фамилию меняли - понимаю, но имя... Ты Исаева, конечно, даёшь.

- Рожкова. И я не ваша воспитанница, не надо со мной как с девчонкой разговаривать. Миша, нам пора, - она развернулась и, потянув сына за руку, пошла прочь. Лицо горело огнем, мысли путались, она не была готова к этой встрече. Она словно вновь стала той самой девочкой, в которую летит чашка с чаем. Той, которой вслед кричат: "Предательница, слабачка, трусиха". Той, которая рыдала у реки целый вечер, но так и не решилась на самое страшное. Той, чей шёпот она, кажется, теперь узнала. Тоней.

Лев Семёнович что-то крикнул им вслед, но Нина его уже не слышала. В ушах стоял гул, и она, стараясь сбежать от него и от себя, тащила Мишку, сама не зная куда, ровно до тех пор, пока он не остановил ее на полпути к воротам.

- Маааам? - он вырвал свою руку и ошалело таращился на мать. - Ты что, с ума сошла? Куда ты меня тащишь? Откуда знаешь этого мужика и почему он назвал тебя Антониной?

Нина тяжело дышала и кусала губы. «В конце концов, ничего страшного ведь не произошло? Ну подумаешь старый тренер... Имя? Ну бывает, сменила и сменила. Что я так запаниковала-то? Голос? С чего я вообще связала его с этим лагерем? Нет, об этом сейчас лучше не думать.» Она глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.

- Я просто встретила человека, которого очень давно не видела. Эта встреча вызывает... Ну, скажем так, не самые приятные воспоминания из моего детства. Она какое-то время помолчала. - А Антониной он меня назвал, потому что это, - Нина запнулась, но все-таки продолжила, - это раньше было мое полное имя, - снова тяжёлый вздох, она почувствовала, как сердце ускорило ритм. - Оно мне просто никогда не нравилось, - тут же добавила она и подумала: «Какая ложь!»

Мишка все это время слушал ее скептически.

- Что за воспоминания?

- Неважно, Миш. Я не хочу об этом говорить и вспоминать.

- Надо вспомнить, Тоня. Надо! - нетерпящим возражений тоном зашептал голос, и Нина отшатнулась, как будто ее ударили.

- Мам? - снова спросил Миша.

- Ничего, муха просто, - Нина махнула рукой, словно ей действительно мешало летающее насекомое.

- Мм, ну допустим. А мы лед-то смотреть пойдем или ты этого Льва Какоевича, - передразнил он отчество, - боишься?

- Льва Семёновича, - машинально поправила она. - Не боюсь, конечно, с чего ты взял?

- Ну как бы... - он выразительно обвел руками дорогу, по которой они только что неслись без оглядки.

- Я просто задумалась. Извини. Давай лед посмотрим?

- Ну давай...

Они вернулись обратно к лагерю и зашли в крытое здание за главным корпусом. Там, как и ожидалось, было холодно, Нину же, не ожидавшую встречи со своим прошлым, и вовсе била дрожь. Мишка, активно жестикулируя, рассказывал ей о недостатках покрытия, а она, машинально кивая, перенеслась на десятилетия назад. Туда, где, как ей казалось, навсегда осталась маленькая Тоня. 

1990 год

Она пришла во дворец на следующий день после разговора с матерью. Сразу после школы, как обычно. Вот только в этот раз она не смеялась и не бежала - просто шла, зная, что она должна навсегда поставить точку и оставить мечту.

- Привет будущим чемпионам, - привычно поприветствовал её старенький Евгений Степанович из своей каморки с табличкой "ОХРАНА".

Она, обычно шутившая в ответ, в этот раз прошла молча, как будто ничего не видя и не слыша. Поднявшись в раздевалку, Тоня достала из ранца пакет и сложила туда две пары тренировочных кроссовок. Одни были обычные для разминки и бега, а вторые - шипованные непосредственно для прыжков. Их Тоне купили родители, с трудом отыскав такую редкость на рынке подержанных вещей. Старенькие и потрёпанные, они использовались девочкой для тренировок, а кроссовки для выступлений отдала ей девочка из группы постарше. Она из них выросла, и они валялись без дела. Увидев однажды, в чем Тоня выступает, она вручила их ей сразу после окончания соревнований. Эту обувь Тоня берегла как зеницу ока и хранила дома - каждый кроссовок был завернут в отдельный мешок, чтоб они случайно не поцарапались. А уже завёрнутые в полиэтилен, они лежали в коробке на антресоли, чтоб Ванька случайно не достал и не испортил. Сверху кроссовок Тоня сложила запасную футболку и шорты. Нашла в общей коробке свои бинты и ленты, которыми иногда приходилось пользоваться при интенсивных нагрузках. Они были сильно изношенные и, наверное, уже даже не выполняли своих функций. Тоня подумала, что они вряд ли когда-то ей понадобятся и лучше, наверное, оставить их девочкам, но, вспомнив, что и они стоили маме денег, а значит, и глаз, и спины, маленькая девочка аккуратно сложила их в пакет. В последний раз оглядев пустую раздевалку, она вздохнула и направилась в тренерскую. Несмотря на то что ей было всего десять, она знала, что такое ответственность, и понимала, что нужно объясниться с тренером - почему после стольких усилий и побед она решила оставить спорт. У дверей Тоня не колебалась и сразу постучала.

- Да, - раздался зычный мужской голос.

- Можно, Лев Семёнович? - заглянула она внутрь.

- Конечно, Исаева, заходи! Обсудили сборы?

- Обсудили... Лев Семёнович, я больше не буду заниматься лёгкой атлетикой. Пришла забрать вещи, это, к сожалению, не мое.

- Что? - опешил он. - Как это не твоё? Ты что, неудачно прыгнула, упала и головой ударилась? Какие вещи, Тоня? У нас сборы, регион!!! А потом вообще...

- Я знаю, но... Я устала, Лев Семёнович. Я не хочу, мне больше это не нравится, - чуть дрогнувшим голосом соврала она.

Тренер явно был растерян, он мотал головой, не понимая, что произошло.

- Тоня, скажи честно, ты уходишь выступать за другой клуб? - вдруг спросил он, и Тоня поняла, что вот оно, спасение. Никто не будет знать, что они бедные! Никто не будет знать, что одна из лучших спортсменок города - ужасная дочь и сестра! Она просто "уйдет в другой клуб" делов-то!

- Да! Точно, в другой клуб, - просияла она, но, заметив, как посерел тренер, замолчала, уставившись себе под ноги.

- Даа... Не ожидал от тебя, Исаева, такого. Вот уж удивила, так удивила. Я ее на сборы готовлю, перед мамой распинаюсь, а вы, значит, в другой клуб? 

Тоня открыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашла слов. Она не понимала, почему он злится, ведь другой клуб - это не значит бросить спорт? Они же в одном городе, в одной стране, какая разница? Дело-то общее? - Или догадался, что обманываю? - терзалась девочка. - Наверное догадался, не такая уж она в самом деле и талантливая, чтобы ее вот так сразу и в другой клуб пригласили.

- Ну, скатертью дорожка тебе, Исаева, Гавриловой мой большой привет. Вот только, кроме привета, ты передай, что переманить готового чужого спортсмена легко, а найти и вырастить - это совсем другое. 

Тоня, понятия не имевшая, кто такая Гаврилова, покивала головой и, пробормотав слова извинения на всякий случай, попятившись, вышла из кабинета. Она думала, на этом все закончится, однако через пару дней девочки, с которыми Тоня раньше тренировалась и участвовала в соревнованиях, пришли к ее школе поговорить. Именно от них она и узнала, что она "предательница, трусиха и слабачка". Они много чего говорили, но это запомнилось маленькой девочке больше всего.

2010 год

- Сыграем? - донёсся до нее голос сына, и Нина заметила, что они стоят у стола с аэрохоккеем.

- Давай! - обрадовалась она и с удовольствием погрузилась в игру.

Мишка проиграл трижды.

- Да как так?! - возмущался он. - Блин! Мам, ты мухлюешь!

- Каким образом? - рассмеялась Нина.

- Не знаю, но ты не можешь выигрывать у меня в хоккей! Это неправильно!

- Это же не настоящий хоккей, - хохотала она. - Вот на льду я бы сразу проиграла, сам знаешь, как я катаюсь!

Кататься на коньках Нина действительно не умела, да и откуда ей было научиться?

Они ещё немного побродили по территории, а к двенадцати пришли на открытую площадку, где дети подготовили к приезду родителей концерт. Мишка убежал к ребятам, а Нина присела на скамейку рядом с другими гостями лагеря. Она невольно крутила головой - не мелькнёт ли где Фролов со своими спортсменками? Но бывшего тренера и легкоатлеток нигде не было видно - Нина вздохнула с облегчением.

Концерт начали вовремя - дети показывали сценки, было красочно и весело. Мишка и его команда показывали детский КВН, и Нина хохотала до слёз. Затем их сменили мальчики помладше - они читали рэп и с клюшками наперевес танцевали какие-то современные танцы. Голос себя больше никак не проявлял, а Нина твердо решила, что, когда вернётся в город, всё-таки сходит к специалисту. «Ничего страшного в этом нет, - убеждала она себя. - Такой же врач, как и все остальные. Вот только нужно сходить к платному специалисту, чтобы никаких ненужных отметок в медицинской карте ей не поставили.»

Льва Семёновича и его воспитанниц она больше не встречала и около четырех часов вернула сына ПалПалычу.

- Как и обещали, до семнадцати часов возвращаю, - улыбнулась она. - И даже раньше!

ПалПалыч улыбнулся и, велев Мишке идти пока в комнату, попросил Нину задержаться. 

- Нина Алексеевна, я сам толком не знаю, что произошло, но вас просили подойти к директору лагеря, - сказал он после того, как Мишка ушел. - Это никак не связано с Мишей, там какой-то другой вопрос, - поспешил заверить он. - Зайдите, пожалуйста, меня очень просили!

- Хорошо, - растерялась Нина. - Это куда мне?

- Вот здесь, - он указал на небольшую лестницу из пяти ступенек по центру коридора, - как подниметесь, сразу направо, вторая дверь. Спасибо большое! - произнес он, уже отвлекшись на запиликавший в его кармане телефон.

Нина в лёгком волнении подошла к двери. 

- Надеюсь, директор не Лев Семёнович, - успела подумать она, прежде чем постучать и затем открыть дверь кабинета.

- Здравствуйте, можно? – заглянула она внутрь. - Я Нина Рожкова, мама Миши. ПалПалыч, то есть Павел Павлович, просил к вам зайти.

Женщина за столом приподняла брови, на мгновение задумавшись.

- Нина? Хм... А Антонина? Антонина Исаева? 

- Нина, - ещё раз повторила женщина, не отрицая, впрочем, того, что она и Антонина Исаева тоже. То, что разговор так или иначе будет связан с бывшим тренером, стало очевидно - кроме него никто не знал ее как Антонину Исаеву.

Несмотря на это, она вошла в кабинет и присела слева от директора. Это была женщина лет пятидесяти, с красиво уложенным каре и ярко-красной помадой на губах, которая ей удивительно шла. Одетая в лёгкое платье с окантовкой из красных маков, она совсем не была похожа на директора.

- Я по-летнему, - словно прочитав ее мысли, женщина махнула рукой по своему наряду, - жарко, да и гости сегодня. Не думала, что придется решать столь сложные вопросы. Вам Лев Семёнович ещё ничего не сказал?

- Не понимаю, о чем вы, - нахмурилась Нина.

- Ох, такая ситуация неприятная! У девочек на носу соревнования, они уже подали заявку, прошли отбор и все такое. И вот несколько часов назад выяснилось, что Тамара Михайловна, второй тренер, попала в больницу, представляете! Она уехала вчера, и упала, сломала шейку бедра! Она не может сейчас даже встать, бедняжечка! В ее-то годы и вот такая травма... 

- Я очень сочувствую Тамаре Михайловне, - перебила ее Нина, вспоминая, что Лев и Тамара работали вместе ещё во времена ее тренировок. - Но всё ещё не очень понимаю, причём тут я?

- Им некем заменить ее на соревнованиях, Антонина Алексеевна! Никто другой бы, наверное, не понял, но мне сказали, что вы сами спортсменка и...

В этот момент дверь хлопнула.

- Она не спортсменка, - прогремел вошедший Лев Семёнович. - Но я надеюсь, что у нее есть хоть немного благодарности к тому, что когда-то для нее сделал клуб и я лично, и она не позволит девочкам запороть карьеру из-за чьей-то глупости!

- Вы с ума сошли? – опешила Нина. - Почему вы со мной так разговариваете?!

- Как? - ничуть не смутился он. - Если бы у меня был другой вариант, я бы ни за что не обратился к тебе! Но варианта нет. Из-за твоего ухода когда-то девочки тоже не попали на сборы, а потом страна распалась и..., - он вздохнул, но продолжать не стал.

- Какие девочки? Наши? Почему? 

- Потому что ехать на сборы без тебя не было никакого смысла. Там ждали Тоню Исаеву! Остальные до уровня не дотягивали, но им было бы очень полезно посмотреть и попробовать. Да что сейчас говорить, - он махнул рукой. 

Она хотела было возмутиться, но в памяти всплыла сцена у школы. Теперь она поняла, за что именно они ее тогда ненавидели. Потом она хотела сказать, что девочки могли поехать позже или что она не должна была быть пропуском для остальных, но, видя, как тяжело и сложно Льву Семёновичу вспоминать об этом, промолчала.

- Мне жаль, что так вышло, - всё-таки сказала она спустя некоторое время. - Но что вы сейчас-то от меня хотите?

- Замени Тамару. От тебя ничего не требуется, кроме формального присутствия. Нас без второго тренера не допустят! Соревнования в июле, искать нового времени нет, без этого забот полно, зал этот ещё, - он снова махнул рукой. - Мне сообщили об этом во время тренировки, куда сынишка твой ломился... Я поначалу не подумал, а потом осенило - вдруг это судьба? - на этих словах Нина тяжело сглотнула, чтобы это была судьба, ей сейчас хотелось меньше всего на свете. - У тебя же есть спортивный опыт, - продолжал он, - хоть и небольшой, плюс Палыч сказал, ты педагог в школе. До тренера, конечно, ты не дотягиваешь, даже до второго, но для разовой замены - подойдёт. Я уже уточнил, тебя согласовали. Выручи, Тонь, жалко, если девчонки слетят - им по двенадцать-тринадцать лет, глаза горят! Ну как я их из-за Тамаркиной смородины сейчас подставлю?

- Смородины? - с недоумением уточнила Нина.

- Ну да, она чего отгул-то взяла? Смородину свою собирать помчалась, а то, говорит, жара, сварится на кусту! Тьфу! Я говорил, что дача эта до добра не доведет! Ну и пока бежала с какой-то лейкой, поскользнулась - вот и итог. Тонь? Помоги?

Глава 4

- Помоги, Тоня! - эхом зашептал голос.

- Тьфу, ты никогда не отстанешь? - неожиданно для всех рявкнула Нина. - Это я не вам, - тут же пояснила она, вызвав ещё большее недоумение.

Лев Семёнович и директриса встревоженно переглянулись.

- Сообщение пришло просто, - Нина указала на свои смарт-часы, якобы именно отправителю сообщения она адресовала сие гневное высказывание.

- Мм, а что по поводу нашего предложения? - спросила хозяйка кабинета. - Все официально, заключим договор и полностью оплатим! Я понимаю, что просьба неожиданная и у вас свои планы, но войдите, пожалуйста, в наше положение, Антонина Алексеевна! 

Нина только покачала головой, бесполезно объяснять им, что у нее другое имя, да и надо ли? «Зачем ей вообще в это лезть, теребить старые раны... Хотя какие раны? Прошло столько лет, ну неужели она все та же маленькая и слабая девочка? Боится, что кто-то узнает ее тайну? Да плевать, она же не виновата, она же как лучше хотела. А уж то, что у ее родителей денег не было, вообще никак ее не характеризует. Сейчас зато вон какая она выросла - умница, красавица, работа у нее любимая, сын взрослый! Муж - заместитель директора крупнейшей нефтеперерабатывающей компании России! А сын делает большие успехи в профессиональном хоккее! Да она вообще всего добилась в жизни, о такой жизни можно только мечтать! Подумаешь, прыжки какие-то в детстве бросила! Да много она от этого потеряла, что ли? Все давно в прошлом. Что ей сложно помочь, что ли? К тому же голос этот иначе не отстанет...»

- Там всего одни выходные, - вмешался Лев Семёнович. - В пятницу вечером выезжаем в ночь на автобусе, к утру приедем. Соревнования уложатся в один день, из наших едет только один возраст - это одиннадцать девочек, мальчиков в этой категории у нас нет, не набрали. Я просто внесу тебя в список, ты должна будешь сопровождать нас в автобусе и присутствовать на соревнованиях. Все! Больше ничего не нужно! Девочки едут не первый раз, все неглупые, ответственные, никаких выкрутасов не выкинут. Пожалуйста, Тоня! То есть Нина, извини, я попытаюсь привыкнуть.

Она молчала дольше, чем следовало бы, директор и бывший тренер ещё раз переглянулись.

- Ладно, я понял... - начал Лев Семёнович.

- Нет, извините. Я тут о своем задумалась и зависла. Я помогу, я согласна, - перебила она его. - Зарплату мне не надо, оставьте эти деньги на нужды клуба, дворца спорта или мелкие расходы в дороге. Расскажите подробнее, что от меня требуется.

Лев Семёнович чуть не крякнул от неожиданности, он обратился к ней от безысходности, совершенно не сомневаясь, что бывшая воспитанница ему откажет. Он хотел убедиться, что сделал все, что было в его силах, чтобы соревнования у девочек всё-таки состоялись, а она бац - и "я согласна". Он еще несколько секунд смотрел на нее с сомнением, может, шутит? Но нет, она, вздернув подборок, вдруг стала очень собранной и уверенной, такой, какой раньше была на тренировках и соревнованиях. Не веря своему счастью, Фролов начал рассказывать про предстоящую поездку подробнее.

***

Спустя две недели Нина встречала Мишу на автовокзале.

- Ну, как доехали? - спросила она его, крепко обняв.

- Нормально, - ответил он, не отрывая взгляда от телефона. В том же состоянии он загрузил в багажник машины сумку и пристегнулся на переднем сидении. Обычно Нина настаивала, чтоб он сидел сзади - это лучше с точки зрения безопасности, но сегодня она слишком соскучилась, чтобы ворчать вот так сразу.

- Миш, ты меня две недели не видел, может, телефон в кармане полежит, поговорим? - спросила она, уже выруливая с парковки на проспект.

- Я его вообще месяц не видел, - он кивнул на смартфон, - на сборах не разрешают же. Ребенок усмехнулся и, всё-таки оторвавшись от телефона, посмотрел на Нину.

- Ну вот, увидел! Все нормально, мам, ты не изменилась! Не постарела, не потолстела и все такое, видеть тебя я, конечно же, рад и очень соскучился! - на одном дыхании протараторил он. - Так нормально? Разговор можно считать состоявшимся? Теперь я могу ленту полистать? - не дожидаясь ответа, он снова уткнулся в телефон.

- А я вообще-то сегодня уезжаю.

-Мм. Куда? - не поднимая головы, спросил ребенок.

- В Москву, на чемпионат по прыжкам в высоту в категории дети до четырнадцати лет. Вторым тренером.

- Мм. Прикольно, - протянул он, а затем в недоумении посмотрел на нее ещё раз. - Погоди, что?! Куда? Каким тренером? - Мишка наконец заблокировал телефон и, кажется, заинтересовался новостями Нины.

- В Москву, на чемпионат по прыжкам в высоту в категории дети до четырнадцати лет, вторым тренером, - ещё раз повторила Нина и рассмеялась. - Случайно так получилось. Помнишь тренера, которого мы видели? Так вот, я когда-то давно у него занималась, потом ушла из спорта и много лет...

- Ты занималась спортом?! Прыжками?

- Мм...да. Давно, мне было чуть меньше, чем тебе сейчас, когда я бросила, лет, наверное, десять. У меня даже медали есть, я первенство по городу брала…

- Мам, ты прикалываешься же? - его брови взметнулись вверх. - Нет? Серьезно? Офигеть!!! Ты умеешь прыгать? Как те девчонки с палками? Ты тоже так можешь?! 

- Ну сейчас уже, наверное, нет, но раньше я и не такое могла…

- Капец, мам! А почему я об этом ничего не знаю?! 

Они уже доехали до дома и, выйдя из машины, направились к подъезду.

- Я не очень люблю об этом вспоминать, но пришлось вот…

- Почему не любишь? - перебил ее Мишка. - Мне показалось, что этот твой тренер не очень рад тебя видеть? И вдруг ты едешь с ним на чемпионат? Или не с ним?

- С ним. И да, тебе не показалось. Но обстоятельства так сложились, он сам не в восторге от того, что пришлось попросить меня о помощи. У них заболел второй тренер, а без него девочек не допустили бы к соревнованиям, а любые соревнования в этом виде спорта важны. Точнее, они важны в любом виде спорта, конечно, но здесь не команда, как, например, в хоккее, здесь только твой личный результат. Потому что команда, например, может выиграть и без тебя, если одну игру ты вынуждено пропустишь, при этом вы не вылетаете из общего зачёта и турнирной таблицы, и на следующей игре ты уже в строю, наравне со всеми. А в лёгкой атлетике каждое пропущенное соревнование - это личная потеря. В общем, ты понимаешь, да?

Мишка послушно кивнул.

- Так вот, без второго тренера их не допустят, а замены Тамары нет. Они с Фроловым всю жизнь вместе работали.

- Тамара - это которая заболела?

- Да, Тамара Михайловна. У нее перелом. Она тоже была моим тренером когда-то.

- Да уж, мам. Ты, получается, мало того что была крутой спортсменкой в детстве, так ещё и имя у тебя было друго... - он вдруг осекся. - Погоди, ты же Исаева раньше была! Получается, Исаева... Антонина? Это ты?

- Ну, получается, да. А почему тебя это так шокирует?

- А нам ПалПалыч рассказывал...- Мишка снова осекся и как-то сконфуженно замолчал.

- Что рассказывал? - настороженно спросила Нина.

- Тебе это вряд ли понравится... Мам, а почему ты бросила спорт?

- Потому что некогда им было заниматься, за сестрёнкой и братиком смотрела, маме помогать надо было, да и денег на спорт у нас тогда не было.

- Как это не было? - удивился Мишка. - Дядя Ваня же занимался плаваньем, а тетя Аня вообще заграницей училась. Как это денег не было? Дед с бабушкой меня в Турцию брали в том году, а в первом классе я в Диснейленд с ними летал. И что значит смотрела за сестрёнкой и братиком? Вы же с тетей Аней вроде одного возраста.

Нина вздохнула.

- Аня на год младше, ну и она не очень ответственная была, - Нина улыбнулась, вспомнив, как однажды мама попросила Аню приглядеть за Ванечкой, а сама убежала в магазин. Аньку позвали гулять подружки, и та, совершенно забыв о спящем в кроватке малыше, убежала во двор. Мама тогда ненадолго отлучалась, но страшно представить, что могло бы случиться, оставь она его с младшей дочерью на весь день. - А по поводу денег... Когда мне было десять, время было другое. Тетя Аня поехала учиться уже в двухтысячном, и деньги на тот момент действительно были: папа уже ушел с завода и начал заниматься отделочными работами. Это приносило ему хороший доход, и твоя бабушка даже уволилась с работы и стала заниматься нами. Я к тому моменту училась в университете, была замужем, и даже ты у меня уже родился, а Аня как раз заканчивала техникум... - Нина чуть-чуть помолчала. Воспоминания давались сложнее, если проговаривать их вслух. - Вот мама и решила, что, раз я уже пристроена, то нужно хотя бы Аню отправить для дальнейшей учебы в Америку. Твоя бабушка очень хотела, чтоб у нас было хорошее образование, а Аня к тому же очень хорошо знала английский, да и немецкий тоже, а мне языки не давались. А Ванька вообще в бассейн по блату ходил: бабушка твоя хозяйке бассейна шила эксклюзивные наряды. Ну и у него со здоровьем проблемы были, поэтому бассейн был необходим поначалу, ну а потом он втянулся и для себя занимался, для фигуры, - Нина усмехнулась, - девочек цеплять и все такое. Это подешевле, чем профессиональный спорт.

- Хорошо, что я у вас один, - после некоторого молчания изрёк Миша. - Это нечестно.

- Миш, ты чего? Тогда время другое было, ты не понимаешь!

- Не понимаю, ага. А почему ты снова не вернулась в спорт, когда деньги появились?

- Когда? В двадцать? С тобой на руках? В этом возрасте в профессиональный спорт не приходят.

- Так ты не с нуля же? Или этот хрен тебя обратно не взял?

- Миша! Что за выражения?! Чтоб я больше такого не слышала. Я не возвращалась, потому что мое время уже прошло. 

- ПалПалыч рассказывал нам про спортсменку из нашего города - выдающуюся легкоатлетку. Лучшую не только среди своего возраста, но и среди более старших девчонок. В общем, такую-растакую, всю из себя прекрасную и талантливую. А потом эта спортсменка взяла и одним днём свалила от одного тренера к другому, который ей пообещал золотые горы и все такое. И в итоге никто ничего больше про такую спортсменку не слышал... Это правда? Ты ушла к другому тренеру? - тихо спросил он, не поднимая головы.

- Неправда. Но все так думали. Я так всем сказала. Мне было стыдно. Стыдно признаться, что мы бедные, что мама против, что... - она осеклась, но Мишка, ловивший каждое слово и взгляд, заметил, как она непроизвольно затеребила шрам на руке.

- Мам? А шрам...

- Все, Миш. Хватит! Мне выезжать через два часа, давай перекусим, и я расскажу тебе, как вам тут с папой без меня справляться. Сегодня доедите вечером плов, завтра курицу пожарите и макарошки отварите, в воскресенье утром я вернусь.

Сын ещё раз попытался вернуться к разговору, но Нина категорически не желала продолжать тему. Она лишь рассказала, что едет на турнир всего один раз, а дальше - либо вернётся Тамара Михайловна, либо им придется искать другого второго тренера. Ещё сказала, что, несмотря на то что в Москве они будут всего один день, без ночёвок, им арендована гостиница и можно будет спокойно помыться и поесть, звонить Нина будет сама, по возможности. Мише же вменялось в обязанности следить за порядком дома, а именно убирать посуду после еды и справиться с курицей по инструкции, которую Нина оставила им с Костиком на холодильнике. 

- Папа завтра с утра уедет, у них комиссия на работе, вроде говорил ненадолго, но кто его знает. Можешь подождать его, можешь сам кушать приготовить, главное - не ешь всякую фигню, ладно?

Мишка усмехнулся и кивнул.

- Макароны к курице уж без инструкции отварите? - спросила Нина, закончив инструктаж.

- А макароны тоже в духовке варить? Сразу с курицей можно?

- Мишаааа, - Нина в ужасе вытаращила на него глаза.

- Шучу, мам, - рассмеялся он. - Ну ты правда такие мелочи рассказываешь! Разберемся уж как-нибудь. Мне вообще-то двенадцать, если ты забыла, папа вообще взрослый человек! Ну что же, мы курицу не пожарим и макароны не отварим?

- Да пожарите и отварите, конечно, вот только там ещё после этого надо противень помыть и кастрюлю.

- Кастрюлю понятно, а противень - это что такое?

- Михаил, перестань уже издеваться над матерью.

- Да я реально не знаю. «Что такое противень», - вбил он в поиске телефона, а Нина закатила глаза.

- Блин, лист что ли? Нормально нельзя сказать было? Понятно уж, что лист помыть надо... Противень, слово-то какое противное. 

Он ещё какое-то время возмущался по поводу сомнений Нины в их с отцом самостоятельности, а Нина с улыбкой складывала в рюкзак свои крема и фен для волос. Через полчаса за ней приехало такси, Костя, как обычно, был на работе, а ехать на машине она не хотела, наверняка парковка опять забита, а идея бросать её на две ночи в чужом дворе ей категорически не нравилась. Расцеловав на прощание Мишку, Нина взяла рюкзак, накинула сумку на плечо и спустилась к такси.

- Уезжаете? - спросил ее таксист, когда машина тронулась с места.

- Да, ненадолго, по работе.

- Куда, если не секрет?

- В Москву, на турнир по лёгкой атлетике.

- Вы тренер? - улыбнулся мужчина. - У меня дочь гимнастикой занимается.

- Я... Да, тренер. А сколько лет дочке?

- Пять, два года уже ходит, столько денег улетает, но счастливая! Глаза горят у нее, каждый раз меня на свои выступления зовёт, а что нам, ещё родителям, надо? Последнее отдадим ради их счастья.

Нина улыбнулась.

- У меня сын хоккеист, я вас прекрасно понимаю!

- Ох, хоккей, наверное, ещё дороже - форма, коньки...

- Лёд, утяжелители, шайбы, клюшки и ещё куча всего, но, знаете, главное, чтобы не зубы и прочие травмы, - она рассмеялась. - Каждый раз за это переживаю, защита, конечно, есть, но все равно - травмоопасный спорт. 

- Согласен! 

Машина подъехала к автовокзалу, где издали был виден автобус спортивного клуба.

- Ого, это у вас в высоту спортсмены прыгают? - спросил он, заметив у автобуса девочек с инвентарем. Почти у каждой в руках был свой шест, у некоторых Лев Семёнович и ещё один мужчина, видимо, водитель, инвентарь уже забрали и сейчас аккуратно утрамбовывали в багажный отсек автобуса.

- Точно, - улыбнулась Нина мужчине в зеркале заднего вида. 

- Интересный вид спорта, редкий, я бы сказал, - мужчина остановил машину в нескольких метрах от автобуса.

- Да, но тем не менее в олимпийские виды спорта входит, и конкуренция там немаленькая.

- Как и в любом спорте! Ну, удачи вам на соревнованиях, пусть девчата возьмут первые места и таким обворожительным тренерам выдадут благодарность и премию!

- Спасибо, - улыбнулась Нина, - вам хорошей рабочей смены и адекватных клиентов! 

Мужчина тоже поблагодарил ее за пожелания, и она покинула салон автомобиля. Под пристальными взглядами девочек, от которых ей почему-то сразу стало не по себе, она подошла к главному тренеру. Увидев ее, он коротко кивнул в знак приветствия и на руках показал два пальца, намекая, что ещё пару минут - и он освободится. Нина огляделась – действительно, неубранными остались только сумки девочек, весь негабаритный инвентарь уже был сложен. Она несмело улыбнулась юным спортсменкам, но те лишь перешептывались и как-то презрительно оглядывали ее.

«Совсем просто, видимо, не будет, - подумала про себя Нина. Впереди ее ждали выходные в обществе людей, которые годами считали ее предательницей. - Интересно, а Гаврилова там будет? Ее хоть раз спрашивали о Тоне?» - Нина, впервые за все время, задумалась над этим вопросом. Она только сейчас по-настоящему поняла, что ей придется окунуться в прошлое, от которого она так долго бежала. И уж совершенно точно эта поездка будет не из веселых.

Глава 5

Мужчины действительно закончили с погрузкой за пару минут и, смахнув с лица пот, Лев Семёнович посмотрел на электронные часы, висевшие на главном здании автовокзала. 

- Так, мы уже задержались, - объявил он, - обнимаем провожающих и быстро все в автобус. Минута вам на прощания!

Девочки сразу же перестали обращать на Нину внимание и засуетились. Кто-то действительно обнимал маму, кто-то приехал с подружками и сейчас обнимался с ними, а две девочки и вовсе были одни, поэтому сразу же зашли в автобус. Прощающиеся в отведённую Фроловым минуту не уложились, и он их поторопил своим громким: «Девочки, время!». Мужчина, помогавший с погрузкой багажа, действительно оказался водителем и уже тоже сел на свое место и завел мотор. Нина поколебалась - надо ли ей ждать, пока сядут все дети, или можно уже заходить? Лев Семёнович, словно прочитав ее мысли, посмотрел на нее и, поймав взгляд, кивнул ей на автобус.

- Сядем, потом представлю тебя! - крикнул он.

- Хорошо, - кивнула она и поспешила внутрь, где уже громко щебетали девчонки, предвкушая поездку и сплетничая о каких-то своих секретах.

Спустя минут десять, с задержкой в пятнадцать минут, они наконец выехали с парковки. Девочки, уже привыкшие к подобным выездам, сразу расселись по местам, а Лев Семёнович остался стоять в проходе у первых рядов. Он хлопнул в ладоши дважды, привлекая внимание юных спортсменок. Разговоры в салоне сразу стихли. Нина покосилась на него, не зная, вставать ей или знакомство будет таким же формальным, как ее тренерство.

- У нас как обычно, - начал он, усмехнувшись, - всё в спешке, поэтому знакомиться будем по пути. Все вы знаете, что Тамара Михайловна, к моему большому сожалению, получила травму и на эти соревнования поехать не смогла. Несмотря на то что произошло это всего за пару недель до выезда, мы сумели найти замену, - он жестом пригласил Нину выйти к нему со своего места, и она послушно встала рядом. - За что я этой барышне очень благодарен и вы, надеюсь, тоже. Знакомьтесь: Нина Алексеевна Рожкова - наш временный второй тренер. Сразу предупрежу, что Нина Алексеевна с нами больше номинально, поэтому по всем вопросам касательно дисциплин, соревнований и всего прочего обращаться непосредственно ко мне, и только при острой необходимости - к ней. Все понятно? Вопросы?

До этого ее команде не представляли, но, видимо, слух о том, кто именно заменит Тамару Михайловну, уже прошел. Даже несмотря на то что Лев Семёнович представил ее как Нину Алексеевну Рожкову, ее прошлое имя здесь знали все.

- Обычно тренеров называют полным именем, может, всё-таки Антонина Алексеевна? - спросила одна из девочек, приехавшая без провожатых. Нина рассмотрела ее ещё на парковке, она привлекала внимание - высокая блондинка в коротких джинсовых шортах и светлой майке, с большими розовыми наушниками на шее и с солнечными очками на голове вместо ободка. Вторая девочка, зашедшая вместе с ней и сейчас сидевшая рядом, как отражение первой, была тоже высокая, но темноволосая и вся в черном - брюки, футболка и куча браслетов на руке.

- Исаева, - подхватили другие, после чего послышались смешки.

- Предательница, - уже значительно тише, но все же достаточно громко, чтобы Нина услышала, произнесла все та же блондинка.

Нина растерялась, хотя если история о предательнице Тоне Исаевой дошла даже до хоккеистов, то надо было сообразить, что у гимнасток она вообще персона нон грата. - А вот и прошлое, - невесело подумала Нина, слушая первые впечатления девочек о новом тренере.

- Тебя лично предали, Ковалёва? - громко спросил, всё ещё стоявший рядом, Лев Семёнович.

- А как нам ей доверять, если она Гавриловская? Испортит нам костюмы или документы, инвентарь, в конце концов! И что тогда? - ничуть не смутилась девчонка.

- Вот-вот! Я тоже против!

- И я! 

- Не нужен нам такой тренер!

Выкрики понеслись со всех сторон. Лев Семёнович заметно растерялся, он вообще не был готов к тому, что девочки узнают в Нине Антонину Исаеву, а следовало бы подумать об этом. За годы своего тренерства он сам создал ей эту репутацию. Сначала случайно - ляпнув в сердцах на первой тренировке без Тони, что она предала его, клуб и всех подставила своим уходом. Надо было мягче, да что там мягче, вообще не надо было этого говорить, ведь, по факту, Тоня не обязана была тащить на регион всех остальных спортсменок, она даже и не знала, что их пригласили только из-за нее. Но его жгла обида, и он не мог ее сдержать. Он так старался, лепил из этой суперталантливой, но такой неуверенной в себе девчушки настоящую спортсменку. Он верил в нее, ставил в пример и очень гордился, что именно он - Лев Семёнович Фролов, ее тренер. Он уже видел себя через несколько лет на кубке страны, мечтал, как будет давать интервью, как их небольшой провинциальный клуб заметят, как появятся спонсоры, желающие помочь... И в одночасье все рухнуло, потому что его лучшая спортсменка ушла к другому тренеру. В том, что Гаврилова с Тоней не сработается он не сомневался, та - человек не гибкий, жёсткий, а к Тоне нужен был другой подход. При этом он не считал Аллу Валерьевну Гаврилову плохим тренером, отнюдь нет. Просто это был не Тонин тренер, не подходила она ей, вот и все. Первый год он был уверен, что девочка вернется, но она не вернулась ни в первый, ни во второй, ни в третий. Лев Семёнович вообще больше никогда и ничего не слышал о спортсменке по имени Антонина Исаева. О том, что девочки ходили к ней побеседовать, Фролов не знал, но и их шушуканья по поводу Тониного предательства не пресекал. Как-то незаметно для всех имя Антонины Исаевой стало почти ругательным. Во всяком случае, он не раз слышал от своих воспитанниц что-то вроде: "Ну ты прям вторая Исаева" или "Ты даже Исаеву переплюнула". Звучали подобные фразы в контексте, когда сравниваемую с Тоней девочку обвиняли в чем-то неподобающем. Со временем он и сам стал так говорить, а ещё через какое-то время узнал, что молва о Тоне дошла и до других спортивных клубов, обрастая все более мрачными подробностями, делая ее чуть ли не врагом страны. Хотел вмешаться, но подумал, а кому от этого хуже? Может, на ее примере другие поймут, что нельзя скакать из одного клуба в другой, веря в воздушные замки и лёгкие победы. Теперь вот пожалел, что не вмешался, потому что хуже от этого, оказывается, стало ему. Его поток мрачных мыслей и воспоминаний прервал холодный и твердый голос Тони. Лев Семёнович все никак не мог привыкнуть к тому, что она уже давно Нина. Он даже когда представлял ее девочкам, слегка запнулся, боясь ошибиться.

- Отвечая на первый вопрос: нет, - произнесла его бывшая ученица. - Не Антонина. Мое полное имя - Нина, и звать я прошу меня именно так. Нина Алексеевна, и никак иначе. Фамилию, Лев Семёнович вам также назвал верную - Рожкова, хотя Исаевой я тоже была, пока не вышла замуж. Что же касается предательства, - девочки слушали ее внимательно, - я могла бы рассказать вам об этом, но не буду: вдруг ваша детская психика не выдержит? Сейчас ведь дети очень ранимые, правда, Лев Семёнович?

Тот в ответ как-то странно мотнул головой и уже собирался что-то сказать, но Нина продолжила. Она говорила твердо и уверенно, голос не дрожал, хотя внутри Нину трясло от страха, но показывать этого было нельзя: иначе ей не добиться даже маломальского уважения от девочек. По большому счету, это, конечно, было неважно, но Нину почему-то очень сильно задевали их насмешки.

- Скажу лишь, что я никого не предавала...ну, разве что себя, - она взглянула на свой шрам и сжала руку в кулак. Это не осталось без внимания, в автобусе стало совсем тихо. - Так сложились обстоятельства, и так как вас там не было, то ни судить, ни сплетничать об этом не стоит. Это вас не красит, скорее наоборот. Ну и наконец - про тренера, который вам не нужен. Это замечательно, что не нужен, потому что, я повторю слова Льва Семёновича, тренер я лишь номинально: буду сопровождать вас в дороге и присутствовать на самих соревнованиях, подписывать документы и все такое. Тренировать вас и помогать вам - нет. Так уж вышло, что из возможных на данный момент вариантов замены Тамары Михайловны только я подвернулась с подходящим образованием. Был, конечно, вариант вообще снять вас с соревнований, но вряд ли бы он вам понравился. С вами я взаимодействовать не планирую, но можете спрятать свои костюмы, документы и инвентарь, если вам так спокойнее. Ещё вопросы есть?

В автобусе было тихо, только Ковалёва хмыкнула и, демонстративно натянув наушники, отвернулась к окну. Больше никто себя не проявил, и Нина уселась обратно на переднее сиденье. 

Лев Семёнович слегка прокашлялся:

- Я надеюсь на этом вопрос "Тони Исаевой" закрыт. Теперь что касается завтрашнего дня. Приезжаем мы по графику около шести утра, заселяемся, переодеваемся, завтракаем. Инвентарь из автобуса не берём!!! Ковалёва! - вдруг повысил он голос. - Наушники, будь любезна, - он подвигал пальцем у своего уха, намекая, чтобы девочка их сняла и послушала. Нина не стала оборачиваться на нее, но, судя по дальнейшим словам Фролова, девочка послушалась. - Ещё раз специально для Инги! Приезжаем, заселяемся, завтракаем, инвентарь с собой не берём! После завтрака на этом же автобусе едем на стадион. Все услышали?

- Даа, - раздался нестройный хор голосов.

- Ну и отлично! Надеюсь, доедем без приключений, а теперь будет очень хорошо, если вы прямо сейчас ляжете спать. Завтра сложный день! 

Закончив с речью, он наконец уселся рядом с Ниной и, шумно выдохнув, тихонько обратился к ней.

- Тонь, то есть Нина... Извини за девочек. Сам не знаю, как так получилось, но это моя вина, они не со зла. Они нормальные, просто... - он явно не мог подобрать нужные слова.

- Все нормально, Лев Семёнович. Меня мой сын уже просветил, кто такая Тоня Исаева, - ровным голосом ответила она и достала из сумки электронную книжку.

Лев Семёнович прикрыл глаза рукой.

- Мне очень жаль, я не должен был этого допустить, и в целом... 

- Все нормально, - снова повторила Нина. - Можно я просто почитаю? Или вам нужно что-то по работе?

- Нет, ничего не нужно. Читай, не буду отвлекать. Хотя лучше бы тебе тоже поспать, весь день на стадионе... - он замолчал, когда Нина посмотрела на него, приподняв одну бровь. - Я понял, - он слегка поднял руки вверх, словно сдавался. - Ты не моя воспитанница, я помню. Ладно, поступай как знаешь, - произнес он напоследок и, вздохнув, слегка опустил спинку сиденья, надвинул на лицо кепку и сложил руки на груди. Нина же, включив электронное устройство, погрузилась в чтение. Хотя строчки плыли перед глазами и смысл ускользал, она все равно упрямо продолжала читать. За окном быстро темнело, и автобус постепенно погрузился в сон. Нина тоже не заметила, как уснула, а проснувшись, услышала тихое перешептывание Льва Семёновича с одной из спортсменок. 

- Мне очень нужно, ну остановите! - громким шепотом канючила девочка у дверей автобуса.

- Савельева, мост проедем и остановимся! - шипел в ответ Фролов. - Что, прям невтерпёж?

Девочка промолчала, покусывая губы. Она явно нервничала. Наконец автобус миновал мост и остановился на обочине.

- Иди, - махнул рукой Лев Семёнович. - Далеко не забредай, никому ты тут не нужна, одна нога здесь, другая там. 

Девчонка пулей вылетела из автобуса. А дальше потянулись минуты, которые в ночной темноте казались совсем уж долгими, и оба тренера начали нервничать.

- Помоги, Тоня, - вдруг раздался над Нининым ухом знакомый шёпот. Она вздрогнула и, не раздумывая ни секунды, схватила сумку и телефон, а затем протиснулась мимо Льва Семёновича к выходу из автобуса.

- Я посмотрю, - пояснила она Фролову.

Тот лишь встревоженно кивнул в ответ. Нина между тем прошла вглубь леса и сразу услышала всхлипы. Ускорившись, она обнаружила девочку, согнувшуюся в три погибели.

- Что с тобой? Скорую? - она подхватила девочку под руку.

- Нет, я просто, - она снова всхлипнула, в голосе слышалась истерика. - У меня кровь, ну там, понимаете? Я не знаю, что делать! У меня ничего с собой нет, я не знала, что так рано. Мама говорила, но...

- У тебя месячные? – уточнила Нина.

Девочка быстро закивала головой, а Нина выудила из сумки косметичку.

- Исаева, что там у вас? - услышала она встревоженный голос старшего тренера.

- Все нормально, пять минут дайте! - машинально отозвалась Нина на старую фамилию. - Держи, - она протянула девочке яркую квадратную коробочку. - Пользоваться умеешь?

- Наверное... Читала.

Нина отвернулась и, чтобы не смущать ее ещё больше, отошла чуть в сторону. Спустя минут пять девочка наконец справилась с новым для нее приспособлением и подошла к Нине, протянув коробочку назад.

- Спасибо, - сказала она, опустив голову.

- Не за что. Оставь это себе, как приедем - сходишь в душ, а потом купим ещё. Чувствуешь себя нормально? Живот не болит?

- Вроде нет, - она задумчиво ощупала живот. 

- Хорошо. Если будет что-то болеть - сообщи. Одежду не испачкала?

- Нет вроде, хотя... - она провела рукой по штанам, - вроде есть что-то.

- Ладно, дам тебе кофту, подстелешь под сиденье. Переодевать тебя сейчас не во что.

Девчонка снова закивала, после чего они вместе направились к автобусу. Вконец засмущавшаяся, она быстро юркнула внутрь. На улице, кроме Фролова, уже стоял и водитель, решивший покурить, пока они тут разбираются.

- Не спрашивайте ни о чем, все нормально, небольшой форс-мажор, - сразу ответила она на немой вопрос обоих мужчин и тоже зашла в автобус, протянула ожидающей ее девочке кофту из рюкзака и уселась на свое место. Девочка, которую она толком и не рассмотрела из-за темноты, быстро скрылась в глубине автобуса.

- Едем? Больше желающих сходить в туалет нет? - поинтересовался водитель, садясь на свое место.

- Пока нет, - вздохнул тренер, и двери автобуса закрылись. 

- Все точно нормально? - тихо уточнил Лев Семёнович у Нины, усаживаясь рядом.

- Точно. Сильная спортсменка? - спросила она, имея в виду девочку, из-за которой начался сыр-бор.

- Не самая сильная, но способная, - шепотом пояснил он в ответ. - Вообще ставка на Ковалёву, Чичикову и Зайцеву. Савельева хоть и постарше, но послабее, ей тринадцать.

- Ясно, - пробормотала Нина, что-то обдумывая. - А есть список девочек и программа мероприятия?

- Список есть, - Лев Семёнович покопался в своем рюкзаке и протянул ей бумаги. - Программу узнаем на месте, пока ориентировочно начало в двенадцать, окончание в пять.

- А что, в электронном виде нет? - усмехнулась она в ответ, разглядывая потрепанный листочек.

Лев Семёнович недовольно поджал губы и ответил в тон ей:

- А ты решила побыть настоящим тренером? Ещё несколько часов назад кто-то утверждал, что он тут для галочки?

- А я для галочки и хочу узнать их имена, а то глупо будет. Сколько нам ещё ехать? - резко сменила она тему.

- Часа два примерно. Можно ещё поспать.

- Вот и поспите, - отчеканила она и, включив лампу над своим сиденьем, сфотографировала бумаги на телефон. - Гавриловой не солью, - усмехнулась она и вернула их Льву Семёновичу.

- Я так о тебе не думаю, - тихо ответил он.

Нина лишь слегка пожала плечами и отвернулась к окну. Там уже забрезжил рассвет, и вид был завораживающий. Сердце Нины сладостно трепетало, внутри разливалось ощущение чего-то нового и очень приятного. Словно это она ехала на соревнования, словно это у нее впереди была вся жизнь.

Глава 6

Нина так больше и не заснула, в ее голове крутились разные мысли и воспоминания. Когда автобус подъехал к гостинице, было уже совсем светло. Некоторые девочки уже проснулись, а кто-то с трудом открывал глаза. Но выбора у них не было, и под громогласное командование Льва Семёновича все они вышли на улицу. Всего спортсменок было одиннадцать, как и говорил Фролов: девять девочек двенадцати лет и ещё двоим уже исполнилось тринадцать - это Нина узнала, изучив список. Среди них были три явные фаворитки, они сразу отделились от общей массы и держались несколько увереннее остальных, даже можно сказать, слегка надменно. Среди них, конечно же, была та самая Ковалёва Инга и брюнетка, сидевшая рядом с ней в дороге. Только сейчас Нина заметила, что она, оказывается, не полностью брюнетка - у нее была ещё и ярко-розовая прядь в волосах. Также рядом с ними крутилась стриженная под "ёжика" светленькая девочка в очках. Она была чуть ниже их, сантиметра на три-четыре, но Лев Семёнович выделил именно троих сильных спортсменок и, если предположить, что на этой почве они и держатся так высокомерно, значит, это и есть Чичикова и Зайцева, - размышляла про себя Нина.

- Так, внимание! Подошли все ко мне, - раздался голос главного тренера. - Я сейчас оформляю все документы, беру ключи и по списку расходимся по комнатам. Инвентарь из автобуса не берём, ещё раз повторяю! Для особо паникующих: автобус будет закрыт, никто ничего не возьмёт и не испортит. Берём только личные вещи. Умываемся, переодеваемся и через полчаса встречаемся в холле внизу. Форма одежды - свободная, пойдем завтракать, но с собой сразу берём все, что понадобится вам на стадионе. После завтрака сразу уезжаем, ждать никого не будем! Всем все ясно? Вопросы есть?

- С собой перекус можно взять? Воду? - спросила одна из девочек.

- Перекус можно, но лёгкий и чтоб не портился. Хотя нет! – тут же передумал он. - Не будем рисковать, а то знаю я вас. Берём только воду, перекус там купите, там есть кафетерий. Все, хватит болтать, идёмте!

Если у девочек ещё и остались вопросы, то время на них вышло, и без возражений они поспешили ко входу. Нина, слегка притормозив, нашла взглядом Надежду Савельеву, имя которой она тоже подсмотрела в списке. Девочка о чем-то болтала с подружками, но держалась скованно, внезапно она тоже подняла взгляд на Нину и несмело улыбнулась. Нина тоже улыбнулась ей в ответ, после чего в хорошем настроении поспешила вслед за Львом Семёновичем.

Гостиница была совсем маленькой, оно и понятно: девочки тут даже ночевать не останутся, поэтому вариант был выбран максимально экономный. Едва заглянув внутрь, Фролов тут же велел спортсменкам ждать на улице, находясь под наблюдением Нины Алексеевны, так как зона ожидания внутри была крошечной. К счастью, номера им выдали быстро, видимо, кочующие спортсмены здесь частые гости. Уже через пятнадцать минут все девочки были распределены по комнатам, и Лев Семёнович, выдав Нине ключи от ее номера, тоже поспешил наверх. С дороги устали все, а впереди их ждал целый день соревнований.

Зайдя в номер, Нина осмотрелась: ей досталась мансарда. Сразу от входа шел небольшой узкий коридор, слева был вход в ванную комнату, а пройдя вперёд, она упёрлась в шедший наискось потолок. Справа располагался закуток, где спрятались две односпальные кровати, а слева маленький столик и холодильник. «Интересно, а где шкаф? - подумала она и ещё раз оглядела комнату. Странно, но шкафа почему-то не было. Она положила рюкзак и сумку на одну из кроватей и направилась в душ. Голову мыть Нина не стала, боясь не уложиться с этой процедурой за полчаса, поэтому уже через пять минут она вернулась в комнату, завернувшись в полотенце, и взглянула на часы - начало седьмого. - Косте на работу к восьми, значит, наверное, встали», - Нина набрала номер мужа.

Трубку не брали долго, пока наконец в динамике не послышалось сонное:

- Алло.

- Мы доехали, вы что, ещё спите?

- Угу...

- А тебе же на работу? 

- Переиграли. Михалыч поедет. Как дела?

- Нормально, заселились в гостиницу, сейчас завтрак, и потом сразу на стадион до вечера.

- Вот ты, конечно, сердобольный человек, Нин. В свой законный отпуск куда-то таскаться, - он усмехнулся. - Они хоть спасибо тебе сказали?

- Мм, даа, - соврала Нина, припоминая, как именно ее встретили девочки. - Они очень рады!

- Ну хоть так! Ладно, я посплю ещё, звони потом, как закончите.

- Хорошо, целую!

- И я! Пока!

Муж отключился первым, и Нина, улыбнувшись, потянулась к рюкзаку с вещами. «На улице всё ещё стоит жара, стадион тоже открытый, значит, в платье с закрытыми плечами должно быть хорошо, - подумала она и достала его из рюкзака. Затем она ещё раз взглянула на часы. - А может, мне вообще и не надо быть на этой общей встрече с последующим завтраком? Я же тут номинально? Хотя, с другой стороны, поесть то всё равно нужно, да и узнать, где этот стадион находится. Приеду сразу к соревнованиям, а пока посплю в гостинице, что мне там зазря шарахаться?» - размышляла она, поправляя на себе платье. Затем Нина нанесла на лицо увлажняющий крем, а ещё через пять минут солнцезащитный, после чего спустилась в холл. Лев Семёнович и несколько спортсменок уже были там, в их числе была Надя и брюнетка с розовой прядью из компании Ковалёвой. В течение пяти минут подтянулись и остальные.

- Ну наконец-то! - проворчал Фролов, хотя никто из девочек не опоздал. - Идём в столовую, хорошо и плотно завтракаем. Потом едем на стадион, фиксируем свое присутствие, получаем допуск и идём смотреть место соревнований. После чего хорошо разминаемся и готовимся, сами соревнования начинаются в двенадцать. Разминка в зале, как обычно. Документы ваши все у меня, вещи никто не забыл? 

Девочки промолчали, значит, все всё взяли.

- Тогда заходим, - он махнул рукой в сторону, где красовалась большая вывеска с надписью "СТОЛОВАЯ".

Девочки послушно закивали и направились на завтрак.

- Нина Алексеевна, извините, - внезапно прошелестел тихий голосок Нади.

- Да, Надя.

Лев Семёнович, заметив их шушуканья, от удивления выпучил глаза.

- Нас со стадиона не выпустят уже, вы мне обещали кое-что купить. Можно мне сейчас сбегать?

- Тебе - нет. Я сама. Или пока завтракай, я схожу, у меня время поесть ещё будет.

- Большое спасибо! - просияла девочка и побежала к столовой. Нина же направилась в противоположную сторону, к выходу из гостиницы. - Три, два, один, - мысленно посчитала она про себя, и в этот момент телефон в ее сумке завибрировал.

- Да, Лев Семёнович.

- Ты где? Что там Савельева от тебя хотела?

- Женские вопросы, Лев Семёнович. Буду через десять минут. 

Тот что-то проворчал в трубку, но быстро отключился. Нина же перешла дорогу и зашла в супермаркет. Кроме средств гигиены для Нади, она захватила себе батончики, водичку и орешки: торчать на стадионе ей придется долго, а что там ещё за кафетерий, неизвестно - может, одно название, а по факту шоколадки втридорога, вот и вся еда.

Она вернулась к гостинице, когда все остальные уже заканчивали завтрак. Украдкой передала Наде небольшой пакет и, так как спешить ей было некуда, Нина решила для начала просто выпить кофе с фаршированными блинчиками, а потом уже спокойно позавтракать перед выездом на стадион. Девочки в это время набрали воду из кулера в свои бутылочки, после чего вместе с Фроловым направились к автобусу. Она смотрела на них из окна, когда поймала на себе взгляд главного тренера. Он развёл руки в немом вопросе и указал на автобус. 

- Что, мне тоже ехать, что ли? - ужаснулась про себя Нина и вышла на парковку.

- Сколько тебя ещё ждать? Давай, поехали! Девочки уже собрались, а ты все ешь!

- Я думала, я потом приеду, - начала она, но Фролов смерил ее таким взглядом, что от высказывания своих дальнейших мыслей она воздержалась и послушно села в автобус, который сразу же тронулся с места. Внутри стоял шум и гам. Девчонки окончательно проснулись и наперебой обсуждали предстоящие соревнования, красоты Москвы и только что прошедший завтрак. Особняком от всеобщего веселья держалась лишь девочка с розовой прядью, в этот раз она сидела одна на заднем ряду, а ее вчерашняя спутница-блондинка смотрела что-то на телефоне вместе с девочкой в очках. «Странно, - подумала Нина, задержав на одинокой девочке взгляд. Ещё утром она была "в команде Ковалёвой", а сейчас почему-то в стороне держится. Да и грустная какая-то».

- Это кто сзади? - шепнула она на ухо Льву Семёновичу, кивнув на спортсменку.

Он выглянул в проход:

- Рита Зайцева - одна из лучших. Что только с волосами своими сделала! - он закатил глаза. - А что?

- Грустная какая-то, а с утра была веселой. 

- Волнуется, наверное, - пожал плечами Фролов.

Нине почему-то казалось, что дело в другом, но выяснить она ничего не успела: автобус уже затормозил на парковке у стадиона, оказывается, они были совсем рядом.

Под руководством Льва Семёновича пассажиры вышли и получили багаж, после чего, не дав никому ничего толком рассмотреть, он быстро отправил всех к воротам. Нина всё-таки успела достать телефон и запечатлеть гигантский стадион. Позади нее кто-то хмыкнул, Нина обернулась - ну, конечно же, Инга Ковалёва. Слегка смутившись, она убрала телефон в сумку и тут же пожалела, что не надела шорты или брюки: в них было бы удобнее, там есть карманы. Но кто же знал, что ей надо ехать сейчас? Да и сумка на стадионе не к месту, лучше было бы взять рюкзак, - размышляла про себя Нина, проходя через турникет. 

- Раздевалки там, - уже командовал парадом Фролов, - переодеваемся в спортивную форму и стоим, ждём меня у выхода, - он махнул рукой в сторону внутреннего выхода к стадиону. - Нина, ты за мной в тренерскую.

- Кажется, привык наконец к другому имени, - усмехнулась про себя женщина и поспешила вслед за ним. 

Тренерская была общая на несколько клубов - небольшая комнатка, в которой стоял письменный стол и стулья вразнобой, на противоположной стене от входа была ещё одна дверь, которая сейчас была настежь открыта. Кроме них, в комнате уже была одна из тренеров. Высокая, мускулистая женщина лет пятидесяти, одетая в спортивные шорты и футболку с эмблемой какого-то клуба, ее взгляд был жёстким и уверенным, короткие светлые волосы под каре были спрятаны под кепку, на шее болтался свисток. Она сидела возле стола и что-то заполняла на ноутбуке.

- Утро доброе, Алла Валерьевна! - поприветствовал её Лев Семёнович. - В этот раз мы с вами раздельно путешествуем?

- И вам, Лев Семёнович, доброе, - ответила она, оглядывая, впрочем, Нину. - Мы уже неделю здесь, у девочек сборы на базе московского клуба были. У вас замена тренерского состава?

- Здравствуйте, - улыбнулась женщине Нина, и губы той слегка дрогнули. Видимо, большего второй тренер не заслуживал.

- Временно, - каким-то странным голосом ответил Фролов, смерив Нину подозрительным взглядом. - Тамара Михайловна приболела.

- Да, я что-то слышала краем уха. Ну что поделать, возраст. Все мы не молодеем. 

- Есть такое, к сожалению, - он улыбнулся, и снова Нине показалось, что что-то во всем этом не так.

- Алла Валерьевна, - заглянула в тренерскую какая-то девочка, - мы готовы.

- Готовы - ждите. Вы что, в детском саду?

Девочка смутилась и поспешно закрыла дверь.

- С вами все хорошо, Лев Семёнович? - обратилась она к Фролову. - Вы как-то странно на меня смотрите.

- Все хорошо, устал с дороги, - ответил он, попеременно переводя взгляд то на Аллу Валерьевну, то на Нину. И тогда до последней наконец дошло, кто перед ними. 

- Там раздевалка? - быстро спросила она, указав на заднюю дверь.

- Да, вот клубная форма, - Лев Семёнович протянул ей пакет, - иди первая переодеваться.

Нина быстро юркнула в подсобку и закрыла за собой дверь.

- Нервная у вас какая-то девочка, - усмехнулась Алла Валерьевна. - Хотя и вы сегодня как будто на иголках.

Лев Семёнович сдержанно улыбнулся.

- А вы Нину не узнали? - чуть тише спросил он.

- Нет, а должна?

- Она, кажется, у вас тренировалась?

- Да вы что? Видимо, не очень хорошо тренировалась, раз я ее не помню. Нина...хм...а фамилия?

- Вообще она Антонина, Антонина Исаева. Примерно лет двадцать назад дело было... - сказал Лев Семёнович, хотя где-то в глубине души он уже понял, что никакой Антонины Исаевой Алла Валерьевна Гаврилова знать не знает.

- Знаете, имя на слуху...а это не та ли девочка, что ушла от своего тренера к другому прямо перед чемпионатом? Хотя там вроде была фигуристка... Нет, наверное, путаю... 

- Нет, нет! Видимо, это я что-то путаю, извините! - поспешил заверить ее Лев Семёнович, в душе снова подивившись, как разлетелась история Тони, уже и фигуристку из нее сделали, спасибо, хоть не футболистку. - Вам вроде идти надо было, - напомнил он ей об ожидающих ее спортсменках.

- Ах, да! Заболтали вы меня, Лев Семёнович! 

С этими словами Алла Валерьевна захлопнула ноутбук, сунула его под мышку и, подхватив со стола бутылочку с водой, быстрым шагом покинула тренерскую.

Лев Семёнович же задумчиво потребил подбородок. «Очень интересно, - размышлял он про себя. - Значит, что-то слышала о какой-то предательнице, но она вроде фигуристка... Видно, что не врёт, Гаврилова вообще не из тех, кто врёт. Идёт по головам и не думает ни о чьих чувствах - это да, но врать - нет, не про нее. Но тогда получается, соврала Тоня? Зачем? Или не к ней ушла? А к кому тогда? Неужели в другой город? Очень странно». 

В этот момент дверь позади него открылась.

- Я готова, - как можно спокойнее произнесла Нина. Стены были тонкие, и она слышала все, о чем тут говорили в ее отсутствие. - Ваша очередь, - она попыталась улыбнуться.

- Больше ничего не хочешь рассказать? - спросил он ее.

- Больше ничего.

Лев Семёнович кивнул и, подхватив свой рюкзак, направился в раздевалку. 

- Сейчас комиссия проверит документы, тебе тоже нужно будет пару подписей поставить и допуск получить. По телефону, конечно, тебя утвердили, документы твои тоже видели, но надо, чтоб официальную бумагу дали. 

Нина, внимательно слушавшая его, согласно кивнула.

- Потом у нас разминка, - кажется, не обратив на нее никакого внимания, продолжил Лев Семёнович, - а ты свободна до половины двенадцатого, - он уже открыл дверь раздевалки. - Здесь есть кафе на втором этаже - можешь прогуляться. Покидать стадион нельзя, и будь на связи. Во время соревнований ты должна присутствовать, не оборачиваясь, он прошел в заднюю комнату и захлопнул за тобой дверь, оставив Нину наедине со своими мыслями.

«И зачем я только в это ввязалась?»- уже в который раз за эту поездку подумала она.

Глава 7

1990 год

Девочка вышла из дворца спорта с рюкзаком на спине и в последний раз обернулась. Большое здание с монументальными колоннами стояло в тени и как будто тоже грустило. Тоня, конечно, понимала, что здание не живое и грустить не может, но ей хотелось верить, что хотя бы оно все понимает и прощается с нею. У нее было в запасе около трех-четырех часов, прежде чем ей нужно было идти в садик за Ваней. Отец работал до восьми вечера, а мама и вовсе могла закончить к полуночи.

«Интересно, а кто меня забирал из садика, когда я была маленькой? - размышляла Тоня, двигаясь в неизвестном направлении. - Может, бабушки? Или дедушки? - девочка никого из них не помнила. - А Аню? Может, мама тогда меньше работала?»

Незаметно она дошла до лесной полосы, а затем спустилась по тропинке к реке. Здесь была совсем небольшая полянка, и знали о ней немногие, а может, и знали, но не спускались. Да оно и понятно: что тут делать? Рыбы тут отродясь не было, купаться нельзя - все поросло камышами. Тоня любила бывать здесь в те редкие моменты, когда оставалась одна. Она никогда не брала сюда Ваньку - утонет ещё! И с Аней секретным местом не делилась, они с сестрой были разными. Не ругались, конечно, но и общих тайн у них не водилось. Тоня уселась на небольшую корягу, спустила рюкзак на землю и взглянула на порезанную вчера руку - кровь уже не сочилась, но болело пока сильно. Ещё вечером она обработала рану и перевязала руку бинтом, утром сменила его на чистый и вот сейчас сняла совсем - выглядело ужасно некрасиво.

«Ну и пусть! - думала девочка, глядя в водяную даль. - Даже и хорошо, если шрам останется! Зато никогда не забуду, какая она! - злилась она на мать. - Вот будет у меня дочка, я ее обязательно отдам на прыжки, и она всего добьется! И я ее ругать не буду! Любить буду! И за молоком ходить не будет она! И за братом!» - Тоня взяла в руки камушек, вскочила на ноги и со злостью бросила его далеко в воду. А потом ещё один. И ещё несколько горстью. А потом упала на колени и заплакала, закрыв лицо руками. Когда слезы закончились, она подошла к воде и присела на корточки. Взяла ещё один камушек и опустила его недалеко от берега, камушек пошел ко дну. Тоня потянулась рукой и потрогала прохладную воду - незажившую рану прожгла боль, кожу щипало, но девочка упрямо держала руку в воде. Только спустя несколько минут она, словно очнувшись, резко дернулась назад, и не отрывая взгляда от реки, вернулась обратно к коряге. Все так же глядя на реку, села и смотрела на воду до тех пор, пока на город не опустились сумерки. 

«Ванька!» - в ужасе подумала Тоня, заметив наконец, что уже стемнело. Она забыла про рюкзак и побежала обратно по тропинке. Уже у садика она поняла, что безнадежно опоздала - все было закрыто. Она долго тарабанила в дверь, и наконец к ней вышел охранник.

- Что надо? - грозно крикнул он, но, узнав Тоню, удивился. - Ты чего тут так поздно?

- За Ванькой! Забыла! Можно заберу? Я быстро!

- Так нет никого, - развел он руками, - всех забрали давно, время-то одиннадцать почти.

- Как? Кто же? Меня же мама убьет!!! - с этими словами она кинулась домой, где Ванька, оказывается, уже спал, забранный сегодня отцом. Аня смотрела какой-то фильм по телевизору, а мамы ещё не было.

«Слава богу - не заметили, - покачала головой девочка и отправилась переодеваться. - Нужно перед школой к реке забежать, лишь бы рюкзак мой не забрали», - мелькнуло в ее голове перед сном.

2010 год

Нина не стала дожидаться, пока Лев Семёнович переоденется, ей не хотелось сейчас с ним говорить, поэтому она сразу направилась к месту встречи с девочками. Они уже стояли у дверей, на этот раз полным составом.

- Готовы? - спросила их Нина, слегка забывшись.

- Готовы, - ответили ей несколько девочек, в том числе и Надя.

- А вы перед камерами тоже тренера будете изображать? - съязвила Инга, кивнув на камеру видеонаблюдения в углу.

Нина открыла было рот, чтобы ответить, но ее опередила Надя:

- Ковалёва, уймись уже, тебе же сказали не поднимать эту тему.

- О, защитница выискалась. Что, Савельева, к Гавриловой собралась?

- Кто это ко мне собрался? - раздался голос позади них, и Инга, резко смутившись, уставилась себе под ноги.

- Распустил вас Семёныч. Вы друг за друга глотки грызть должны, а вы! Тут и соперницы не нужны, сами себя утопите, тоже мне спортсменки. Потерянное поколение, вам бы в Советский Союз, вот там девчонки были... 

- Ага, вот одна как раз, - всё-таки не сдержалась Инга и кивнула на Нину.

- Хватит, Инга, - осадила ее та в ответ.

- А что хватит-то? - со злостью сказала она. - Сначала вы тут нам на голову свалились, теперь ваш тренер нас отчитывает! За своими девочками смотрите! 

- Второй раз мне уже говорят о том, что я ваш тренер, - обратилась Алла Валерьевна к Нине, - а я впервые вас вижу. Не проясните ситуацию? - она приподняла бровь.

- Не проясню, - отчеканила Нина. - Хотя Ингу поддержу: вы бы, Алла Валерьевна, за своими девочками лучше смотрели, они у вас шест сейчас сломают, - Нина махнула рукой в сторону зала, где действительно спортсменки с эмблемой клуба Гавриловой никак не могли поделить между собой инвентарь. Женщина резко обернулась и, засвистев в свисток, устремилась к своим воспитанницам.

Девочки выглядели сбитыми с толку, и даже Ковалёва, нахмурившись, задумчиво смотрела на Нину.

- Я вам уже сказала, не ворошить прошлое, о котором вы ничего не знаете, - резко сказала она. - Вы с первого раза не понимаете? Хотите и меня, и себя, и Льва Семёновича дураками выставить? 

Девочки пристыженно молчали.

- Так-то лучше, - проворчала Нина.

- Готовы? Идёмте сюда, - замахал им руками внезапно возникший в конце коридора Лев Семёнович.

Не говоря ни слова, они всей компанией двинулись к нему. "Судейское помещение" было написано на табличке у кабинета. «Значит, сейчас проверят документы, и я свободна», - подумала Нина с лёгкой ноткой грусти. Действительно, Лев Семёнович открыл папку с документами, которая была у него в руках, перепроверил их и обвел девочек взглядом, чтобы убедиться, что все на месте.

- Заходим по очереди, вызываю по фамилии, - он открыл дверь, пропуская Нину вперёд, а сам зашёл следом.

- Здравствуйте, - одновременно сказали они комиссии, которая состояла из четырех человек. Три женщины примерно одного возраста и в чем-то даже похожей внешности - у всех короткие, убранные в хвост волосы и небольшой рост; и один молодой человек, по виду вчерашний студент, который разительно отличался от своих коллег. 

- Здравствуйте, клуб, город, документы, - монотонно поприветствовала их одна из женщин лет тридцати пяти в спортивном костюме, которая, видимо, была здесь главной, остальные трое сдержанно кивнули. Лев Семёнович сообщил ей необходимую информацию и добавил, указав на Нину:

- Это Нина Иса...Рожкова, временный второй тренер. Я подавал документы пару недель назад, нам так-то все согласовали, но нужно получить по ней отдельный допуск. Все оригиналы с собой, надо? 

Все та же женщина, поджав губы, смерила Нину взглядом:

- Паспорт и документы об образовании дайте.

Нина протянула свой красный диплом педагога.

- Учитель математики? - вытаращила она глаза. - Вы издеваетесь?

- У нее первый юношеский по прыжкам, - Лев Семёнович протянул ей какую-то бумажку, а Нина выпучила глаза. «Первый юношеский у нее? Откуда?» - промелькнуло в ее голове.

- Кроме того, почти десятилетний опыт в педагогике, - продолжал между тем Лев Семёнович. - По регламенту, для временной замены она подходит.

Женщина, видимо, разделяла мнение Нины, относительно ее разряда, а может, и педагогического опыта тоже, поэтому с явным недоверием взяла документ.

- Исаева Антонина Алексеевна, - протянула она. - У вас в дипломе другое имя.

- Я его сменила, - быстро вмешалась Нина и протянула свидетельство о смене имени. - Фамилию тоже сменила, когда вышла замуж, - она протянула свидетельство о браке.

- Лев Семёнович, что за цирк? - вмешалась вторая судья. Первая же тем временем продолжала изучать документы.

- Тысяча девятьсот девяностый, а дата рождения у вас восьмидесятый. Это как? Вы в десять лет получили первый юношеский? - с недоумением спросила женщина, проверяющая документы.

- Или у вас и дата рождения сменилась? - съязвила вторая.

- Не сменилась, - ответил за Нину Фролов. - Она действительно в десять лет получила первый юношеский. С первой попытки, - он усмехнулся. - Она была уникальная спортсменка, - в голосе проскользнула грусть.

- Вы же не думаете, что я в это поверю? - возмутилась главный судья и, достав телефон, набрала чей-то номер.

- Наташа, здравствуй! Скажи, пожалуйста, у тебя доступ есть к документам Минспорта? ... - Ага, да мне разряд проверить надо, можешь глянуть? ... Да, конечно, жду. ... - Исаева Антонина Алексеевна, тысяча девятьсот...Что? Серьезно? Когда получила? - женщина покосилась на Нину то ли с удивлением, то ли с восхищением. - Спасибо, Наташ, я поняла. Вот и я в шоке, поэтому перепроверила. Ещё раз спасибо! 

Она наконец завершила разговор:

- Вау, Антонина Алексеевна! В десять лет первый юношеский это... Я даже не знаю, какие слова подобрать. Члены комиссии теперь тоже смотрели на нее иначе. - Извините, что не поверила, - продолжала женщина, - на моей практике такого ещё не было, тем более в девяностых, там система-то какая была. А почему остановились на этом? 

- Так сложились обстоятельства, - неуверенно ответила Нина, всё ещё не понимая, откуда у нее взялся первый юношеский. Документ об этом всё ещё изучался судьями, словно невидимая им Наташа всё-таки могла ошибиться. Они недоверчиво качали головами и улыбались. 

- Ладно, давайте вернемся к сегодняшнему турниру, - наконец сказала молчавшая до сих пор третья из судей, возвращая документ Льву Семёновичу. 

- Да, конечно, - согласился Фролов и протянул им файл с документами девочек. - Зову?

- Да, по списку, - кивнула главный судья.

- Белова, - сверившись со списком, крикнул он так, чтобы его услышали в коридоре, и в дверь тут же вошла самая младшая среди других спортсменок Настя Белова. Судьи кивнули, что-то глянули в документах, и один из них поставил штамп на ее допуск к соревнованиям, который тут же отложил в сторону.

Лев Семёнович кивнул Насте, и девочка быстро ретировалась за дверь.

- Данилевич, - произнес он следом, и в приоткрытую дверь втиснулась другая спортсменка.

Допуски судьи поставили быстро, кроме как к Нине, ни к кому у них вопросов не возникло. Когда наконец они вышли из комнаты судей, Нина не выдержала:

- Откуда это? - гневно зашептала она. - Их дисквалифицируют, если узнают о подделке! Как вы могли? Я думала, меня взяли законно!!!

- Какой подделке? - с недоумением уставился он на нее. - Рехнулась? У тебя первый юношеский, получен на последнем твоём турнире. Ты не помнишь, что ли?

- Нет, - она была совершенно сбита с толку. - Вы серьезно? 

- Исаева, тьфу ты, черт. Рож... Ай да ну его! Тоня! Ну не могу я тебя Ниной называть, ну язык не поворачивается! Ты разряд получила при последнем своем прыжке, они высоту перепутали: ты прыгала первая и с ходу взяла, а уже после этого судья заметила, что планка стоит выше аж на пятнадцать сантиметров. Тогда ещё на турнире у них не было бумаг, потому что никто не планировал там разряды фиксировать. Даже сначала засчитывать не хотели, но многие тренеры и спортсмены встали на твою сторону, и судьи всё-таки зафиксировали это в отчётах. Вспоминай, горе ты мое луковое! Подделка! Ну ты даёшь! Спасибо, что при комиссии не ляпнула.

И Нина вспомнила. Действительно было что-то подобное. Она прыгнула чисто и с первой попытки, но судья всё-таки заметил какую-то ошибку, тогда девочка подумала, что задела планку, и испуганно завертела головой. А потом оказалось, что ошибка была в высоте планки, а не в ее прыжке. Поднялся шум - кричали все сразу: спортсмены, зрители, тренеры и судьи; дальше она толком не помнила, но при этом в памяти четко всплывала картинка, где Лев Семёнович, активно жестикулируя, что-то кричит про рекорд и бумаги. Его и ее все поздравляют. Так вот оказывается, что это было, до сегодняшнего дня Нина не вспоминала тот день. Его затмили и закрыли в затворках памяти события, произошедшие через неделю - мама и чашка чая, а также ее последующий уход из спорта. В тот момент бумаги ещё не пришли, а во дворец она больше не возвращалась.

- Все интереснее и интереснее становится, - задумчиво пробормотал Фролов. - Ушла к Гавриловой, а она тебя знать не знает. Разряд получила единственная в своем возрасте и забыла об этом. Ты всё ещё не хочешь ничего мне рассказать?

- Нет, - после некоторого раздумья ответила она.

- Эх, Тоня, Тоня, - прошептала девчонка, о которой Нина уже успела забыть.

Она слегка вздрогнула, но продолжала идти молча. Дойдя до выхода к стадиону, Нина опомнилась:

- Я же вам пока не нужна?

- До половины двенадцатого можешь заниматься своими делами, - спокойно сказал Лев Семёнович, хотя Нине показалось, что в его взгляде мелькнуло некоторое сожаление.

- Хорошо, - так же спокойно произнесла она в ответ и, пожелав девочкам хорошей разминки, повернула в другую сторону от стадиона.

- Ничего хорошего, Тоня, - снова зашептал голос. - Вернись! Помоги!

Нина закатила глаза и стиснула зубы: «Ну сколько можно? Она же уже приехала, девочки допущены к соревнованиям. Что ещё надо этой девочке?» Она сама не заметила, как стала отождествлять ее с живым человеком. Нина всё-таки дошла до кафетерия, который располагался на втором этаже и выглядел весьма привлекательно. Небольшие квадратные столики, у окон - с мягкими диванчиками, ближе к проходу - со стульчиками. В кафе было самообслуживание, и Нина подошла к кассе, рассматривая посетителей и меню, указанное на табло, которое, кстати, тоже радовало - здесь были и полноценные горячие блюда, и салаты, и даже нормальный зерновой кофе. Народу было немного, в основном спортсмены, у которых был перерыв на перекус, в углу Нина заметила парочку тренеров из разных клубов и кивнула им в знак приветствия. Очередь подошла быстро:

- Мне, пожалуйста, плов, салат из овощей, капучино и "Наполеон", - попросила она девушку за стойкой.

- Тоооня! - снова зашептал над ухом назойливый голос.

Нина лишь покачала головой, пытаясь ее не слышать. Она уже взяла поднос с едой, когда в кармане завибрировал мобильный. От неожиданности Нина чуть не уронила все содержимое на пол. Чертыхаясь, она поставила поднос на угол ближайшего стола и ответила на звонок.

- Да, Лев Семёнович!

- Ты не видела Риту?

- Какую Риту?

- Зайцеву. Комиссию прошла и сказала девочкам, что ей надо в туалет. Так и нет! Телефон у меня остался! Вот чуяло мое сердце, не надо тебя брать!

- А я-то при чем? - совершенно растерялась Нина, пытаясь вспомнить, когда она последний раз видела Маргариту Зайцеву.

- А при том! Вот как ты появилась, так ерунда началась! Тамара упала, автобус еле нашли, эта в кустах полночи черт-те что делала, - орал он в трубку, вспоминая Надино ночное происшествие, - сколько раз ездили, все нормально было, а тут...

- Виноватую нашли - браво! Давайте, может, также быстро Зайцеву найдем? Я пробегу по второму этажу и потом к вам, будем искать вместе! - перебила его Нина и отключилась.

- Говорила же, помоги! - вякнул голос.

- Заткнись или помоги сама! – рявкнула в ответ Нина. - Где вот она?

- На остановке, - внезапно ответила девочка.

Нина аж обалдела. Впервые она ей ОТВЕТИЛА. Краешком сознания понимая, что творит какую-то глупость, Нина поставила поднос с нетронутым обедом на стойку с надписью "для грязной посуды" и побежала на первый этаж к выходу со стадиона.

Глава 8

Возле стадиона было целых четыре остановки - это Нина узнала на пути к выходу, посмотрев карту на телефоне. На первой остановке ей не повезло, Риты не было. На остановке напротив Нина ее тоже не разглядела.

«Я теряю время! - подумала она, но всё-таки побежала на соседнюю улицу и не зря - девочка была там. Нина заметила ее издали - розовая прядь в темных волосах была хорошим индикатором. Рита сидела на скамейке и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Нина подошла сзади, стараясь не напугать ее, мысленно ругая себя на чем свет стоит. Видела же, что с девочкой что-то не так! Почему не подошла? Ладно, хоть ничего не случилось».

- Рита, - аккуратно тронула она девочку за локоть, привлекая ее внимание.

Она ожидаемо дернулась и, смерив Нину уничтожающим взглядом, отвернулась.

- Что надо? - огрызнулась она. - Гуляете? Гуляйте дальше! 

- Тебя ищу. Там Лев Семёнович на ушах стоит, что ты здесь делаешь? - спросила Нина, доставая телефон.

- Сижу, - коротко ответила Рита и отвернулась. Нина только покачала головой и набрала номер Фролова.

- Лев Семёнович, нашла, на остановке сидит, - сообщила она в трубку, откуда незамедлительно послышались гневные крики Фролова.

Зайцева не шевелилась и, казалось, даже не дышала.

- Да не орите вы, жива и слава богу! Приведу сейчас! 

С этими словами Нина положила трубку. 

- Не приведете, - тут же спустила ее с небес на землю Рита. Я не вернусь.

- Рита, так не пойдет, - Нина нахмурилась и скрестила руки на груди. - Мы с тобой не в детском саду, что это за выкрутасы?

Девочка молчала, всё ещё глядя в одну точку.

- Рита! - Нина слегка повысила голос, совершенно не представляя, что делать с несносной девчонкой. Ее Миша-то иногда ставил в тупик и не слушался, а тут совершенно чужой ребенок. - Я не знаю, что у тебя произошло с девочками, но мы несем за тебя ответственность! Решила не выступать? Твой выбор, но...

- Решила? - Рита громко расхохоталась, и от этого смеха стало жутко. - Это ты решила! Бросила спорт, потому что захотелось чего-то другого! Ответственность? - она снова рассмеялась. - Что ты можешь об этом знать?

- Рита...

- Не надо! Не надо меня воспитывать! И уж точно не надо делать вид, что ты за меня переживаешь! Завтра вернёмся, и плевала ты и на меня, и на Надьку, которая тебе теперь в рот смотрит! Ты мне никто, и ты никогда меня не поймёшь! Ты девочка, которая все получала по щелчку пальцев! Первый юношеский - даже не стараясь! - Рита уже откровенно кричала, совершенно не обращая внимания на перешептывания прохожих, ее волосы растрепались, глаза бешено сверкали. - Да я в этот спорт зубами вгрызалась, да я все для этого!!! Я свою жизнь загубила, чтобы прыгать! Я мечтала об этом! Я надеялась, что смогу, что вырвусь из этого! - крик наконец сорвался в слезы и она, закрыв лицо руками, снова опустилась на скамью.

- Я ничего не решала, - тихо ответила ей Нина, подойдя ближе и погладив девочку по голове. - Уйти из спорта было не моим решением, у нас просто не было на это денег, а мне было стыдно в этом признаться.

И Нина, неожиданно для самой себя, рассказала девочке все, что так долго носила в себе. Не утаила даже разбитую чашку на кухне и своих тайных слез, когда Аню провожали в Америку с воздушными шарами. Эти воздушные шары были ее "второй разбитой чашкой" - было ужасно обидно видеть, КАК сестру провожали на учебу. Она уезжала заграницу, при этом учеба была платной и очень дорогой, а все радовались и гордились. Когда Нина годом раньше поступила на бюджет здесь - ей лишь сказали: «Молодец!» - ни торта, ни поздравлений, ни шаров. За шары особенно было обидно, ведь Аня их в самолёт даже не взяла - подарила на паспортном контроле кому-то из сотрудников. Нина не заметила, в какой момент Рита перестала плакать и подняла на нее взгляд. Закончив говорить, женщина сразу же пожалела о своих откровениях. «Мало того, что про чашку это вспомнила, так ещё и шары приплела! Какое Рите дело до ее детских обид!» - думала она, но изменить уже ничего не могла. Нина несмело улыбнулась девочке, и та сразу же отвела взгляд.

- Нужно сказать Льву Семёновичу, что я не приду, - упрямо повторила она, но уже без былой злости. - Не смогу, - горько вздохнула девочка.

- Хорошо, я позвоню, - ответила Нина, и Рита снова повернулась к ней. На этот раз ее взгляд был недоверчивым.

Нина действительно набрала номер и коротко сообщила, что Зайцева сегодня в соревнованиях не участвует по причинам личного характера. Никакие "причины и характеры", Льва Семёновича, разумеется, не устроили, и он велел им немедленно вернуться на стадион, иначе он их "сам за шкирку притащит", а также добавил, что Зайцева не участвует в соревнованиях не потому, что у нее причины, а потому, что он ее с них снимает незамедлительно. Нина молча покосилась на юную спортсменку, которая, разумеется, все слышала: Фролов в выражениях не стеснялся, Рита кивнула, соглашаясь всё-таки вернуться. Нина положила трубку, и девочка поднялась со скамейки, вытерла слезы и вдвоем они молча направились к стадиону. Нина ни о чем не спрашивала и не давила: не зная, как лучше поступить, она предпочла подождать, дать девочке немного подумать, и не зря.

- Меня вызывает участковый, пришла повестка, - тихо прошелестела Рита уже около турникета.

- По какому поводу? - осторожно спросила Нина, неуверенная в том, что девочка ответит.

- По поводу...кражи, - чуть замявшись, всё-таки ответила она. - Мне не хватало денег, мать пьет... Сначала я пыталась подрабатывать, ну, то есть и сейчас пытаюсь. Но это копейки, сижу с соседскими детьми, пока родители на работе. Особо никуда не устроиться, мне даже четырнадцати нет, никто не берёт, боятся связываться с малолеткой... Я не хотела, но... Сначала я брала деньги у ребят в раздевалке школы, потом у учителей... 

Они уже подошли к пропускному пункту, и девочка замолчала. Едва они миновали турникет, как на них накинулся Фролов.

- Зайцева, ты что творишь?! Обалдела?! Я снимаю тебя с соревнований!!! Разбираться будем потом! Ты, - он ткнул пальцем в Нину, - не своди с нее глаз! В туалет - под присмотром! Совсем уже!!! Обе на стадион, и чтоб ни шагу оттуда!

Нина, конечно, могла с ним поспорить, но бедный Лев Семёнович и так уже натерпелся, поэтому она лишь вздохнула и, взяв Риту за руку, повела ее к месту соревнований; та, к счастью, не сопротивлялась.

- Девочки, что-то узнали? Поэтому сегодня держались отстранённо? - спросила она у Риты, когда Фролов отправился к готовящимся выступать спортсменкам, оставив их у входа на трибуны.

- Инга увидела меня с ее кошельком, - после некоторого молчания ответила Рита. - Причем я сначала взяла, а потом передумала и решила, что обойдусь без обеда, хотела положить обратно, и тут она забежала в комнату.

- Ясно. Хорошего мало, - вздохнула Нина. 

Они поднялись на трибуну и уселись на стульчики.

- Ты ей как-то это объяснила?

- Там и без объяснений все понятно было, - девочка слегка дернула плечами.

- С одной стороны, мне хочется тебя пожалеть, а с другой... Мне очень жаль, что ты оказалась в такой ситуации, но воровство - это не выход. И Льву Семёновичу нужно будет все объяснить, он так или иначе все равно узнает. Возможно, вместе мы сумеем найти выход.

Девочка угрюмо молчала, и Нина не стала читать дальнейшие нравоучения. Спустя некоторое время женщина почувствовала лёгкий приступ тошноты. «Ну конечно, она же так и не поела. Черт! И со стадиона не уйдёшь, Фролов ей голову открутит и даже не поморщится». Она достала из сумочки два батончика и орешки, радуясь своей предусмотрительности. Один батончик она протянула Рите, второй принялась открывать сама; закончив с ними, она поделилась с девочкой орешками.

- Больше, к сожалению, ничего нет, - усмехнулась Нина. - В кафетерий нас Лев Семёнович точно не выпустит.

Рита усмехнулась, видимо, тоже представив лицо Фролова, если хоть одна из них заикнется об обеде.

Они сидели так около часа, благо эту трибуну скрывал большой навес и жара чувствовалась не так сильно. Рита больше ничего не говорила, а Нина не настаивала: в конце концов, она ей и правда никто, пусть с девочкой разбирается ее настоящий тренер. Стадион потихоньку наполнялся зрителями, судьи занимали свои места, а девочки и мальчики, у которых сегодня тоже проходили соревнования, расходились по своим местам дислокации ожидать свою очередь.

- Нам нужно спуститься к ним, - сказала Нина. Рита возражать не стала и послушно поднялась на ноги. Нина всю дорогу не сводила с нее глаз, опасаясь, что в толпе девчонка может снова убежать, но Рита таких попыток не предпринимала, и они без происшествий добрались до нижней трибуны.

- Всем ясно? - донёсся до них голос Фролова.

- Ясно, - прозвучал нестройный хор голосов.

Нина не хотела привлекать внимание к их появлению, но, заслышав шаги, девочки дружно обернулись.

- Ты где была? - спросила Риту девочка, имени которой Нина не знала.

- В Караганде, - ответил за нее Лев Семёнович. - Все вопросы потом, Зайцева сегодня не прыгает и сидит тихо здесь. И не дай бог, что-то выкинешь! - пригрозил он понуро стоящей рядом девочке. 

- Она скорее не выкинет, а себе заберёт, - съязвила Инга.

- Ковалёва, ты тоже решила сегодня в раздевалке отсидеться? - окончательно рассвирепел Лев Семёнович.

Инга мигом присмирела и, отрицательно покачав головой, уткнулась в пол.

- Когда наши выступают, мы стоим вон там, - обратился Фролов к Нине, указывая на точку недалеко от стойки с планкой.

- Хорошо. 

- Список, - он сунул ей в руки какую-то бумажку.

- Офигеть, - не сдержалась Нина, увидев количество выступающих, но Лев Семёнович смерил ее таким взглядом, что от дальнейших комментариев Нина воздержалась.

- Зайцева, ты с нами пойдешь, с соревнований я тебя уже снял. Всё, свободны, у вас пятнадцать минут на перекур, после чего, чтоб все были здесь. Все, кроме тебя, - он задержал взгляд на Рите, - разумеется. У тебя особое сопровождение, - закончил раздавать указания он, и девочки побежали в сторону кафе.

***

Шел уже третий час соревнований, и атмосфера накалялась. Начальную высоту все их спортсменки взяли легко. На второй сошли с дистанции две девочки, на третьей ещё одна, четвертую снова взяли все, и на пятой сумели пройти дальше только Ковалёва, Савельева, Чичикова и Сомова. И вот планку подняли снова. Высота уже приличная, и Нина почувствовала, как нарастает ее волнение. 

- Давайте, девчата! Вы все всё можете! Порвите тут всех! - напутствовал девочек Фролов.

Было видно, что девочки волновались, но тем не менее попытались улыбнуться.

- Сомова Есения Владимировна, - произнес судья, и девочка подошла к полосе, с которой они начинали разбег. Нина непроизвольно поднесла руки к губам и затаила дыхание; чуть в стороне от нее, наблюдая за этими переживаниями, хмыкнул Фролов, но тут же переключил внимание на Есению.

Девочка взяла хороший разгон, прыгнула и... планка полетела вниз. Задела, сильно задела. Ни на кого не глядя, она вернулась за черту. Для Есении ещё одна упавшая планка станет последней. Разбежалась и... Есть! Чистый, красивый прыжок, аплодисменты, поздравления.

- Чичикова Екатерина Андреевна! - объявили другую спортсменку.

Разбег, разгон - идеально с первой попытки. Фролов ликовал. Следующей позвали Надю. На первой попытке девочка задела планку, но для нее даже дойти до этой высоты было победой.

- Все хорошо, постарайся! - крикнул ей Лев Семёнович. Надя кивнула и постаралась. Высота была взята. Кажется, она удивила не только своего тренера, но и саму себя. Последней из их девочек шла Ковалёва. Инга была верна себе, абсолютно спокойная и уверенная. Грациозно она подошла к полосе разгона, взяла хороший разбег и в этот момент неожиданно для всех запнулась, даже не успев прыгнуть. Она неловко упала, задев при этом стойку, планка упала на землю. Стадион зашумел, а Нина на миг перестала дышать. «Засчитают, точно засчитают», - мелькнуло у нее в голове. Фролов соображал быстрее и уже кинулся к судьям. Они несколько минут активно спорили, считается ли попытка использованной или нет. Судя по тому, что судья, та самая главная в комиссии, отрицательно мотала головой, а Лев Семёнович жестикулировал руками, попытку планировали учесть как провальную. Нина посмотрела на Ингу: странно, но она не возмущалась. Стояла на месте, молча наблюдая за дебатами. В конце концов судье надоел этот балаган, и она оглушительно свистнула в свисток, махнув Фролову в сторону Нины. Лев Семёнович ещё секунду смотрел на нее, после чего вернулся к Нине, качая головой.

- Попытка засчитывается, - объявил самый молодой из судей. 

- Осталась одна, - прошептал Фролов.

Инга заметно занервничала, от спокойной и уверенной в себе девочки не осталось и следа. Нина увидела, что по ее щекам бегут слёзы.

- Что-то не так, - прошептала она.

- Тихо, - рявкнул Фролов.

В этот момент не слышавшая их Инга пошла на вторую попытку. Она снова взяла разгон, но практически сразу остановилась, подняв руку вверх.

На этот раз Нина опередила старшего тренера и подбежала к девочке первой. Впоследствии она и сама не могла объяснить, почему так распереживалась, тем более за Ковалёву, но в этот момент она и правда почувствовала себя ее тренером.

- Что? Травма? Нога? – спросила она, видя, что Инга стоит с опорой только на правую ногу, а левая слегка поджата в колене.

- Подвернула на прошлом прыжке, - стиснув зубы от боли, проговорила Инга, - думала, смогу, а не могу. 

Последнее Фролов уже услышал и помог Нине довести Ингу до скамейки. К ним тут же подбежал дежуривший на стадионе врач. Ему хватило нескольких секунд, чтобы диагностировать вывих. О продолжении соревнований для Ковалевой не могло быть и речи. 

- Нужно сделать рентген, это только в больнице, - сообщил врач. - Кто поедет сопровождать?

- Я, - не раздумывая, вызвалась Нина.

Фролов кивнул.

- Едем сразу или после соревнований? - уточнил врач, и Фролов вопросительно взглянул на Нину. 

- Сразу, - ответила она. 

- Больше ни у кого ничего не болит? - спросил Лев Семёнович у оставшейся тройки девочек, и те отрицательно помотали головами.

Все вместе они ушли в зону ожидания.

- Можно я с вами? - спросила Рита у Нины. Катя в этот момент помогала Инге переодеваться.

- Ещё чего! - огрызнулась Инга, услышав ее.

- А вдруг тебе гипс наложат? Как Нина Алексеевна тебя потащит?

- Такси возьмём!

- А до такси?

- Как-нибудь!

- Зайцева, твой особый режим никто не отменял, ты от меня ни на шаг! - вмешался в их спор Лев Семёнович. - А вас скорая отвезёт, по регламенту, они и помогут. Обратно сразу в гостиницу езжайте. Возьми такси, - обратился он уже непосредственно к Нине, - потом клуб компенсирует расходы.

Нина кивнула и, в очередной раз пожалев, что она в дурацком платье и с сумкой вместо рюкзака, подхватила Ингу под мышку. Идти было неудобно, девочка едва могла наступить на ногу. На их счастье, путь был недолгим: оказывается, за ними уже везли каталку, видимо, скорая дежурила у стадиона. Врач, который осматривал Ингу, отдал медбрату какие-то бумаги, помог девочке залезть на носилки и, попрощавшись, убежал обратно на стадион. На парковке они погрузились в машину, и скорая выехала на улицу. Нина с тоской взглянула на остановку, где еще недавно сидела Рита, и покачала головой, вспомнив слова Льва Семёновича о том, что девочки ничего в поездке не выкинут и ее тренерство будет формальным.

Глава 9

Что в машине скорой, что в больнице, что в такси на пути обратно, Инга оставалась верна себе. Для нее Нина словно не существовала. На все вопросы докторов она отвечала самостоятельно, заполняла документы тоже. Единственное, что было позволено сделать её "тренеру" это помочь пересесть на кушетку в рентген-кабинете, а затем обратно. Она даже с каталки в такси умудрилась перелезть самостоятельно. Рентген показал сильный вывих, а так как нога у человека практически всегда находится в движении, врач предложил гипс. Девочка была в шоке, но, кроме вздоха и короткого кивка, никак на это не отреагировала.

- Может, есть вариант съемного ортеза или чего-нибудь подобного? - робко уточнила Нина, которая как представитель несовершеннолетнего присутствовала в кабинете.

- Можно, но это не включено в страховку. Мы можем только гипс наложить. 

- А если мы сами купим и зафиксируем?

- Нет, сами можете неправильно поставить, и будет только хуже. Если у вас есть возможность, то купите и приезжайте к нам. Мы сами зафиксируем и все расскажем. Через дорогу есть, конечно, ортопедический салон, но там дороже. Лучше съездить...

- Мы купим здесь, напишите, что именно нужно, - перебила его Нина.

- Хорошо, - врач взял в руки небольшой стикер для заметок и прописал название ортеза. - Здесь два на выбор - наш и французский. Оба хорошие, разница только в производителе.

- Возьмите французский, - вмешалась Инга. - Я переведу вам на карту, сколько нужно.

- Финансовые вопросы Лев Семёнович решит с твоими родителями, - ответила ей Нина. - Но я тебя услышала. Если будут оба - возьму французский, если только российский - придется его, кататься по городу я не буду.

- Хорошо, спасибо, - коротко ответила девочка, а Нина внутри себя приятно удивилась. Инга стойко переносила боль и даже пыталась продолжать соревнования. Это вызывало уважение, глядя на нее и не подумаешь, что она настолько сильна духом. 

В ортопедическом салоне, куда Нина прибежала минут через десять, выбор был богатый. Не просто так они расположились рядом с больницей. Кроме французского и российского варианта, был ещё улучшенный немецкий - с дышащим покрытием и антивандальной тканью. Нина, как и обещала Инге, взяла французский вариант, решив не сообщать про еще более навороченный немецкий. Захочет - пусть сама по возвращении домой покупает. Вернувшись в больницу, они вновь заехали в кабинет травматолога, где он показал им, как правильно фиксировать ортез, рассказал, сколько его носить и когда можно снимать. Затем заполнил необходимые бумаги и, выйдя в коридор, Нина вызвала такси.

- Болит? Купить обезболивающее? - спросила она девочку.

- Нет, нормально все.

- Может, на всякий...

- Все нормально, - перебив ее, чуть громче повторила Инга.

- Ладно, как хочешь, - Нина не стала настаивать.

В такси они ехали молча, в гостинице Нина помогла девочке дойти до комнаты и, так как остальные ещё не вернулись, предложила помочь переодеться. Инга предложение проигнорировала и, едва переступив или, правильнее сказать, перепрыгнув, порог комнаты, высвободилась из-под руки Нины и, оперевшись на шкаф, захлопнула дверь прямо у нее перед носом.

Шумно выдохнув, Нина собрала остатки воли в кулак и как можно более спокойным голосом сказала:

- Главное, не снимай фиксатор и никуда не выходи из комнаты. Если будет что-то нужно - позвони.

Ответом, конечно же, было молчание, но другого она и не ожидала. Покачав головой, Нина отошла в сторонку и набрала Фролова.

- Слушаю! Как вы там? Что сказали? - затараторил он в трубку.

- Вывих, купили ортез, зафиксировали, - быстро отчиталась Нина. - Уже в гостинице, а вы как?

- Ясно! Мы отлично - Чичикова красотка, взяла третье место! Савельева удивила - пятая, представляешь?

- А Сомова?

- Сомова девятнадцатая. Тоже хорошо, но ещё работать и работать. Остальные в хвосте, скину тебе список, если интересно.

- Конечно! А Инга? - тихо спросила она, покосившись на дверь в комнату Ковалёвой.

- Ну Инга в двадцать каких-то. Очень обидно, конечно, но в спорте всякое бывает. Есенька ее обошла на несколько позиций. Как она? 

- Закрылась в комнате, со мной не разговаривает.

- Понятно. Ладно, мы через полчасика будем. Я наберу. Нам ещё с Зайцевой надо решить вопрос.

- Хорошо, - Нина кивнула, почувствовав неимоверную усталость. 

Ещё раз взглянув на закрытую дверь, она покачала головой и спустилась в столовую. За весь день ей так и не удалось нормально поесть, поэтому ужин получился насыщенным. Закончив с основным блюдом, Нина пододвинула к себе чай с тортиком и набрала сына.

- Алло, - раздалось в трубке.

- Мишка, привет, как у вас дела?

- Привет, нормально. Курицу жарю. А ты как?

- Ох, у нас тут куча приключений! Первый раз за весь день села нормально поесть! Дома расскажу! А папа где?

- В магазин пошел, а то у нас хлеба нет, оказывается.

- Ну хорошо, мы завтра к утру вернёмся, одна из наших третье место взяла! - гордо сообщила Нина, как будто это и вправду были ее воспитанницы.

- Ты там ещё профессию сменить не решила? - усмехнулся Мишка в ответ.

- Нет, - рассмеялась Нина, - но за девочек и правда радостно! Ой, вот они приехали! Я пойду, Миш! - Нина запихнула в рот последний кусочек торта и глотнула чай.

- Ты не с ними, что ли? - удивился он.

- Нет, одна девочка травму получила, и мы уехали с ней в больницу, - с набитым ртом ответила она.

- Капец у вас там весело.

- Не то слово. Все, Мишка, я побежала! Папе привет!

- Ага, пока!

Нина выбежала к автобусу, где уже вовсю щебетали девчонки. 

- Катя, поздравляю! - она улыбнулась Чичиковой, и та, сияя как солнышко, улыбнулась в ответ:

- Спасибо, я вообще не ожидала! Думала, в десятку максимум войду.

- А я и в десятку не ожидала, - перебила ее Надя. - Я пятая, представляете? Вообще круто! Я такую высоту ещё не брала! 

- А я брала, да не сегодня! Так обидно, задела прям каплю, придрались, - тоже высказалась Есения.

- Да, тебя вообще засудили, - загомонили наперебой другие. - Ты ее взяла, считай, а они задела-задела. Вот почему камер нет у нас? Вот в хоккее или футболе - всегда камеры смотрят! Нечестно!

Нина не заметила, когда начала улыбаться - она буквально растворилась в этом их гомоне, вспоминая себя примерно в том же возрасте и свои последние соревнования. Тогда все поздравляли ее и Лев Семёнович, ещё такой молодой, всем кричал, что перед ними будущая олимпийская чемпионка. «Да-а... Кто бы знал тогда, как жизнь обернется», - подумала она с грустью и посмотрела на Фролова. Он же, как оказалось, все это время внимательно наблюдал за ней.

- Что? - смутилась она. - Радуюсь! Молодцы же девчонки! Ну и вы, конечно! Вас тоже поздравляю! И Тамару Михайловну! 

- Молодцы, кто ж спорит! А Тамару лично съезди да поздравь! Она рада будет, смородина, может, тебе перепадёт! - он расхохотался.

И Нина тоже засмеялась - аж до слёз, а потом вспомнила про Ингу и взглянула на ее окна. «Вот кому сейчас совсем невесело, - подумала она. И сразу же поискала глазами Риту. Та тоже улыбалась, но чуть иначе, чем остальные. В глазах по-прежнему была печаль. - Вот тебе и две сильнейшие девочки в составе. А теперь Инга осталась за бортом этих соревнований, а что будет с Ритой, вообще одному Богу известно».

- Так, всё, девочки! - перекрикивая своих подопечных, начал Лев Семёнович. - Давайте уже успокаивайтесь, все молодцы! Все постарались! Сейчас полчаса всем на умыться и переодеться, а потом жду всех в столовой. Катя, Настя, поможете спуститься Ковалёвой. Если будет артачиться, скажите: я ее сам спущу, приду. Катя и Настя кивнули, и девочки, всё ещё шумно болтая, направились по своим комнатам. 

- Зайцева! - окликнул он Риту. - Тебе переодеваться не надо. Идёшь со мной. Ты тоже, - кивнул он Нине.

Они, не тратя время на препирательства, отправились за ним в его номер, который располагался на первом этаже.

- Рите бы поесть, - робко заметила Нина.

- Поест, - отрезал Фролов, открывая дверь. - Объяснит мне сейчас свое поведение и поест. Садимся, рассказываем, - сказал он, приглашая их присесть к журнальному столику, где стояло два стула. Сам же Лев Семёнович остался стоять, сложив руки на груди и сверля Риту тяжёлым взглядом. Рита, однако, предложением не воспользовалась и осталась стоять, опустив голову, а вот Нина присела и уже хотела начать говорить, когда девочка все-таки тихо сказала:

- Я ухожу из лёгкой атлетики. Извините, что вот так. Но так сложились обстоятельства, я не достойна звания спортсменки, и вообще я ужасный человек. Сбегать не надо было, ещё раз прошу прощения, что напугала вас. 

- О как! Это тебя вот эта «Матрёна» научила? - спросил он, указав на Нину папкой с документами.

- Лев Семёнович!!! - воскликнула Нина.

- Я уже больше полувека Лев Семёнович!!! Что происходит, Зайцева? Ты в курсе? - тут же обратился он к Нине.

Нина вздохнула и посмотрела на Риту.

- Скажи правду. Так будет лучше.

- А что же вы не сказали? - съязвила та в ответ.

- Я жалею об этом, - тихо произнесла Нина.

Лев Семёнович глубоко вздохнул.

- Рита! Ты отличная спортсменка. Очень талантливая. Поверь, я не всем это говорю. Что произошло? Что-то у вас с девочками случилось? 

- Девочки тут ни при чем, - после некоторого молчания сказала Рита. Затем ещё раз посмотрела на Нину и, не переставая теребить пальцы, всё-таки рассказала свою историю.

Семья у нее, мягко говоря, неблагополучная, кроме Риты есть ещё старшая сестра Вера и мать, у которой, кроме как на бутылку, денег ни на что нет. Периодически у Риты и Веры появляются разные отчимы; они в периоды хорошего настроения и подкидывают девочкам денег на жизнь. Уже три года Рита помогает соседям и их знакомым с детьми - забирает малышей из школы, присматривает дома, гуляет во дворе или делает с ними уроки. Иногда удается что-то незаметно забрать из маминого кошелька, а ещё ей периодически присылает деньги тетя из другого города. На что живёт Вера: Рита не знает, сестры практически не общаются, их не особо интересует жизнь друг друга. Худо-бедно Рите на все хватало, пока полтора года назад в ее жизни не появился спорт. Ее потащила за собой подружка, за компанию. Рита неожиданно для себя заинтересовалась, а уже на пробной тренировке выяснилось, что у нее талант. Она пришла в частную школу, где стоимость занятий ей была не по карману, что она сразу же и озвучила тренеру, который там преподавал. 

- А вам к нам и не надо, вам надо или к Гавриловой, или к Фролову. У нас тут любительский спорт, а вам - в профессиональный. Там, кстати, занятия намного дешевле, а может, и вовсе бесплатные. 

Подивившись, что что-то ещё может быть бесплатным, Рита согласилась на просмотр в профшколе по лёгкой атлетике. Выбор пал на школу Фролова только из-за близкого расположения к дому. Взяли ее сразу, и занятия действительно были бесплатными, но платными были инвентарь, организационные сборы и медкомиссии. И вот тут вопрос денег встал остро, а в жизнь Риты пришло воровство. Сначала мелкое - она проходила по раздевалкам старших классов и шарила по карманам, затем начала брать у учителей. А чтобы поехать на эти соревнования, она украла золотое кольцо у мамы одной из девочек, с которой возилась после школы. Та написала заявление в полицию, и теперь Риту вызывает следователь.

- Кольцо где? - строго спросил Фролов.

- В ломбард сдала, - потупив взгляд, сообщила Рита. - Я бы его выкупила и вернула, я так уже делала. Не думала, что заметят. Там этих колечек целая коллекция, зачем ей именно это вдруг понадобилось?

- Цыц! – стукнул Лев Семёнович папкой по столу. - Не думала она! Это не твоего ума дело - у кого какая коллекция! Это чужие вещи, Рита! Это статья! Почему ко мне не пришла?! Почему не рассказала?! 

- А вы бы за меня взнос внесли? - с вызовом спросила она.

- Внёс бы! - гаркнул Фролов. - И на работу бы пристроил! Не официально, но помогала бы во дворце! Чем ты думала?! Дальше бы что делать стала?! Наркотики продавать?! Себя?!

- Лев Семёнович!!! - притормозила его гневную тираду Нина.

Он шумно выдохнул, Рита пристыженно молчала.

- Говори адрес ломбарда! – вздохнул он и взял в руки телефон.

- Зачем? – испуганно спросила девочка.

- За мясом! - снова рассвирепел Фролов. 

Рита сообщила им адрес.

- Он тебя знает? Хозяин или продавец?

- Да, - кивнула она в ответ.

- Звони и говори, что сейчас за кольцом приедут. Пусть говорит стоимость и отдает.

- Кто? - снова испугалась Рита.

- Зайцева, не доводи до греха! – рявкнул Лев Семёнович. - Жену попрошу.

Рита послушно кивнула и набрала номер. Через пару минут она договорилась о цене, и Лев Семёнович позвонил жене. Он вышел из номера, и Нина не слышала, что именно он ей сказал, тем не менее вернулся он спокойный.

- Сейчас заберёт. Когда тебя в участок вызывают?

- В четверг, - Рита опустила голову.

- Хорошо, значит, время еще есть, главное, чтоб Лида сейчас кольцо забрала. Завтра спокойно вернёмся и на следующий день пойдем к этой маме девочки беседовать и возвращать украденное. Без нас ничего не делать. Ясно?

Рита ошарашенно кивнула.

- Лев Семёнович, я никогда не забуду вам этого. Спасибо большое! Я больше никогда, обещаю! - в ее глазах блеснули слезы, и она обняла Фролова, потом резко отстранилась, смутившись такого порыва.

- Я надеюсь, что больше это никогда не повторится. Запомни, первый раз - это случайность, второй - совпадение, третий - закономерность. 

Рита снова кивнула.

- Зайцева, - строго сказал тренер, - ты уже в закономерности. Воровать в раздевалках и у учителей - это не мелочь, это такое же преступление. Узнаю, что продолжаешь - вылетишь отсюда, и никакой талант не поможет, ясно?

- Ясно! Я перестану, обещаю!

- Надеюсь. Ладно, можешь идти. На ужин деньги есть?

Рита замялась, и Лев Семёнович достал из кошелька купюру.

- Сдачу оставь. Девочкам тоже скажи, пусть начинают ужинать без нас, мы сейчас подойдем.

Рита снова кивнула и убежала в сторону столовой.

- С девчонками тоже на этой почве контры? – устало спросил Лев Семёнович Нину, когда дверь за Ритой закрылась.

- Да, Инга увидела, как она копалась в ее сумке.

- Ясно... Ладно, разберемся.

- Вы бы правда оплатили ей соревнования? – осторожно спросила Нина.

- Правда, - вздохнул Фролов. - Но я бы сделал это не для каждого спортсмена, врать не буду. Ну и, скорее всего только один раз, хотя я мог бы еще посодействовать в покупке инвентаря подешевле, социальные льготы выбить. Есть много вариантов, особенно если спортсмен талантливый. 

Нина с трудом кивнула.

- Что ты на меня так смотришь? - удивился Лев Семёнович.

- Ничего, просто... А раньше тоже так можно было? Ну, в мое время?

- В твое время это ещё проще было. Это сейчас у нас все за счёт родителей, а тогда государство было заинтересовано в спорте...

- Вы замечательный тренер, Лев Семёнович, - пылко произнесла Нина, вскакивая на ноги. - Настоящий! Мне жаль, что тогда так вышло. Вы же уже догадались, что ни к какой Гавриловой я не ушла?

- Догадался, но все равно не понимаю, что тебе тогда в голову стрельнуло?

- Чашка, - тихо прошептала она, глядя в окно.

- Что?

- Мама запретила. Тогда после разговора... У нас тоже денег не было... Она много сказала тогда и... Я не знаю, как будто что-то сломалось, как будто смысла не стало, - Нина не заметила, как по ее щекам побежали слезы. - Сейчас я понимаю, что это было глупо, а тогда казалось правильным. А вы тут про Гаврилову, и я подумала, что это хорошо, а вы разозлились. Ой, дура я была, - она закрыла лицо руками. - И вас обидела, девчонок подставила!

Лев Семёнович подошёл к ней ближе и слегка приобнял. 

- Ну, Исаева! Ну, ты даёшь! – он покачал головой. – Хотя я тоже хорош, что уж говорить. Обозлился, как ребенок, надо было прийти и самому поговорить с твоими родителями, все выяснить, - сокрушался он. – Ну что поделать, все мы учимся на своих ошибках, Нина. Значит, так надо было.

Она ещё долго ревела у него на плече, отпуская наконец все то, что годами прятала от всего мира: всю боль и все обиды, все страхи и ошибки.

- Там девочки уже, наверное, два раза поужинали, - вдруг вспомнила она о воспитанницах. - И Инга! Наверняка ведь не пошла с Катей и Настей. Такая упрямая!

- Инга не упрямая, она волевая, сильная и привыкла быть самостоятельной. Ты на иголки ее не смотри, она очень добрая на самом деле, просто там тоже, - он слегка покачал головой, - мама непростая.

- Мама! - эхом повторил шёпот.

Глава 10

Закончив с разговорами, Лев Семёнович направился ужинать, а Нина отправилась в номер - собирать вещи. Хотя вещей, конечно, почти и не было, но ей хотелось побыть одной, к тому же поужинать она уже успела. «А что было бы, если бы я тогда сказала правду? - размышляла Нина. - Фролов бы помог, стопроцентно помог бы. Да и мама, наверное, спустя какое-то время отошла и приняла выбор дочери? Или нет?» - Нина копалась в памяти и не могла вспомнить, говорили ли они с мамой ещё хоть раз об этих ее словах на кухне. На работу она ее так и не взяла, и полы девочка там не мыла. Но и о ее возвращении в лёгкую атлетику Мария Сергеевна никогда не заикалась, сама Нина тоже. Забрав на следующее утро рюкзак, который, к счастью, никто не тронул, она поставила старую обувь на антресоль, рядом с теми самыми дорогими кроссовками. Какое-то время Нина проверяла, на месте ли они, а потом как-то забылось. Когда в девяносто пятом они переехали в квартиру побольше, антресоль разбирала мама, а свою тренировочную обувь Нина больше не видела. Ее размышления прервал телефонный звонок.

- Нина, выезд через десять минут, - сообщил Фролов. - Все устали, поэтому давай без задержек.

- Хорошо, я почти готова, - откликнулась Нина.

Понимая, что в душ она уже не успеет, она просто сменила надоевшее за весь день платье на хлопковые шорты и футболку, а все остальное запихнула в рюкзак. Осмотрела комнату, чтобы ничего не забыть, и поспешила к автобусу.

Почти все девочки уже сидели на своих местах, не было только Есении и Насти. Фролов ждал в дверях автобуса под кондиционером. Едва Нина уселась на свое место, из гостиницы выбежали девочки и тоже быстро зашли в автобус. Фролов на всякий случай провел перекличку, и автобус тронулся с места. Соревнования закончились, и уставших спортсменок почти сразу сморил сон, в автобусе быстро наступила тишина. Не спалось только Нине: она смотрела на пробегающие мимо огоньки ночного города, затем на лесные полосы вдоль дорог, а затем снова на огоньки. Она думала о Рите и о себе, невольно сравнивая две похожие и в то же время такие разные ситуации. «И почему я сдалась? - снова думала она. Могла бы ведь настоять, уговорить. Мама ведь только в тот вечер из себя вышла, можно было бы договориться. Так нет же, упёрлась! Обиделась! Как глупо! Она ведь даже и не поняла, почему я ушла...» Мысли Нины перенеслись на несколько лет назад.

1998 год

Она впервые привела Костю к родителям - знакомиться. Сказать, что она волновалась - не сказать ничего. Нине было восемнадцать, и они с молодым человеком встречались уже целый год, а неделю назад он сделал ей предложение. Костя был немного старше Нины, он уже окончил техникум и работал. Он был высокий и очень худой. - Рахит, - вздыхала его мама, - нас же никто не учил, что надо детям витамин Д давать. Константин был серьезным мужчиной, и Нина понимала: откладывать знакомство с родителями больше было нельзя. Отношения с мамой у них были натянутыми - не то чтобы они ругались или что-то подобное, нет. Но и теплыми эти отношения не назвать. Нина, хоть и не признавалась самой себе, всё-таки таила обиду на мать; обидные слова волей-неволей всплывали в памяти при малейшей ссоре. Сейчас же ситуация и вовсе осложнилась: Аня готовилась поступать в Америку и учиться там на микробиолога. Вся семья только об этом и говорила: Аня занимается дополнительно, Аня готовится к экзамену, Аня сдает английский. Новость о том, что Нина собирается замуж, мягко говоря, ошарашила.

- Ниночка, а ты уверена? Может, не стоит спешить? - спросила мама, когда Нина поделилась радостью. Она, как обычно, возилась на кухне, когда Нина решилась рассказать ей новости. Одетая в домашнее платье, с платком на голове, чтобы волосы не мешались, она все равно была красивой. Когда-то длинные волосы Мария Сергеевна давно отрезала и теперь носила короткое каре, которое укладывала каждое утро.

- Уверена, - без сомнений ответила она. - Мы уже подали заявление, я вас хочу в выходные познакомить. Я люблю его.

- Мм... Ну хорошо, тогда, наверное, нужно и его родителей позвать?

- Да, конечно, я скажу Косте. 

- Ты ведь с ними знакома?

- Да, мы же Новый год вместе отмечали. Не волнуйся, мам! Все хорошо будет!

- А что готовить, Ниночка? Я прям не знаю, там вроде люди другого круга...

- Какого другого? - рассердилась Нина. - Да, папа Кости на хорошей должности, а мама держит небольшую пекарню. Недавно открыла второй филиал, кстати. Но они абсолютно нормальные, без заскоков и все такое. Готовить будем как обычно: пару салатиков, на горячее можно курицу с картошкой; тортик и шампанское Костя купит. Не заморачивайся!

- Ох... Ну ладно... Напомни, как зовут его родителей, я запишу.

- Ольга Ивановна и Игорь Валентинович.

Мария Сергеевна действительно записала их имена на бумажку и прикрепила ее магнитом на холодильник. 

- Ты главное снять не забудь, - усмехнулась Нина, наблюдая за этим.

Их разговор состоялся во вторник, и вот в субботу в двенадцать часов Костя с родителями приехали на сватовство, как называла это Мария Сергеевна. Нина, хоть и считала это формальностью, заметно волновалась. Родители Костика тоже волновались: он был их единственный сын и, хотя Нина им нравилась, такой ответственный шаг, как свадьба в Костины неполные двадцать два года, казался им излишне поспешным. Они приехали на такси все вместе с огромным тортом из кулинарии и дорогущим шампанским. 

Мама открыла дверь нарядная и даже уже без фартука, папа тоже был при параде. Он, как обычно, снял свои очки, которых очень стеснялся, и надел одну из лучших рубашек.

Поздоровались, познакомились, мужчины подали руки, Ольга Ивановна сразу спросила, куда поставить торт и нужна ли помощь по кухне. Торт забрали в холодильник, от помощи по кухне, конечно, отказались и сразу пригласили гостей к столу. Поначалу было сложно, все слишком волновались, но пара глотков шампанского за знакомство и ломившийся от яств стол сделали свое дело - беседа потекла своим чередом. Родители легко нашли общий язык, да и Костя маме с папой очень понравился. Аня и вовсе тайком шепнула сестре на кухне:

- Ну ты тихоня, такого парня отхватила! Может, там ещё есть? – хитро прищурилась она.

- Для тебя теперь только в Америке, - пошутила в ответ Нина и улыбнулась. 

- Костя у нас с детства любил играть в хоккей, вот раньше мальчишки гоняли, помните, на коробках? - донёсся до нее голос Ольги Ивановны из зала, и они с Аней, дорезав на стол колбасы, вернулись туда.

- Ага, любить - любил, а играть не умел, - рассмеялся Игорь Валентинович. - Бегал с клюшкой, если хоть один раз по шайбе попадет - и то хорошо!

- Ой, пап, все так играли! Мы правил-то не знали, насмотримся по телевизору и давай играть в крутых хоккеистов, - смеялся Костя. - Вот будет сын, в хоккей отдам, - он приобнял Нину, и та смутилась.

- Ты на хоккей заработай сначала, - усмехнулась Ольга Ивановна. - Сейчас детский спорт дорогой. 

- Заработаю, меня же не зря в нефтянку позвали. Все у нас будет, - уверенно заявил молодой человек.

На этом месте Мария Сергеевна резко засуетилась и настойчиво стала всем предлагать покушать ещё салатик и бутерброды. 

- А у нас Нина в детстве лёгкой атлетикой занималась! - громко сказал Ванька. - А потом почему-то перестала. А мне так нравилось, она меня с собой во дворец таскала, пока они прыгали - меня там все вкусняшками угощали.

- Ты что, помнишь? Ты же совсем маленький был? - удивилась Нина.

- Помню, ага! Мне там ещё кувыркаться можно было в зале и прыгать!

- Ничего себе...тебе года три было, ну может, около четырех! 

- А я и не знал даже! - удивился Костя. - Ты не рассказывала. 

- Да и нечего там рассказывать! - вмешалась Мария Сергеевна. - Столько сил вложили в эту атлетику, а она взяла и бросила одним днём. Игорь Валентинович, берите ещё колбаску! Леш, почему бокалы пустые?

- Так закончилось, Маш, - усмехнулся супруг.

- Ну неси, значит, другое! 

Усмехнувшись, Алексей Павлович отправился на кухню и принес ещё две бутылочки вина.

- Шампанского у нас нет, но, как говорится, повышать градус можно, понижать - нельзя. Ольга Ивановна, вы какое предпочитаете? Красное или белое?

2010 год

На этом разговор о ее достижениях и увлечениях тогда оборвался. Сейчас, сидя в автобусе, Нина жалела, что не поговорила потом с мамой. Может, им было бы сейчас легче? Хотя когда говорить-то было? Они начали готовиться к свадьбе, затем шумно провожали Аню, ну а потом Нина забеременела, и ей уж точно было не до разговоров про свои детские обиды. Нина всё-таки прикрыла глаза: до города оставалось ещё часа три, автобус убаюкивающе покачивало, да и темнота за окном так и манила в сон.

- Утро доброе! Просыпаемся! - разбудил ее, спустя какое-то время громкий голос Льва Семёновича. - В город заехали, через десять минут будем на вокзале. Вещи не забываем, всё перед уходом проверяем! Инга выходит первой, потом остальные. 

Нина потянулась и обернулась на заспанных девчонок - волосы у всех примялись, глаза сонные. «Ну что за милашки! - подумала Нина, и украдкой посмотрела на, потирающую глаза, Ингу. - Эта вообще ангелочек, в жизни ведь не подумаешь, что такая вредина», - усмехнулась она. А затем, достав из сумки маленькое зеркало и расчёску, стала приводить себя в порядок - у нее тоже был тот ещё видок. 

Автобус действительно прибыл к парковке через десять минут. Нина увидела, как из припаркованных машин начали выходить родители. Кто-то был с цветами, кто-то хмурился, что в такую рань, а время, на минуточку, было пять тридцать, им пришлось куда-то ехать. В основном за девочками приехал кто-то один из семьи, но из одной машины вышли сразу трое: родители и, видимо, кто-то из младших детей. Маленький ребенок лет трёх сжимал в руках огромный букет и улыбался; Нина посмотрела на Катю и не ошиблась - она махала именно им. Женщина вновь взглянула на парковку и невольно задержала взгляд на большом тонированном внедорожнике, из которого вышла молоденькая стильно одетая девушка лет двадцати пяти и медленно двинулась в сторону автобуса. Цветов у нее не было, как и настроения, судя по ее хмурому виду и поджатым губам.

Первой, как и говорил Лев Семёнович, вышла Инга, и он помог ей спуститься. Следом вышли остальные девочки, и Нина, пройдя по рядам автобуса и убедившись, что девочки ничего не забыли, тоже вышла на улицу. Краем глаза она заметила, что Лев Семёнович проводил Ингу к тому самому внедорожнику; девушка же абсолютно безучастно захлопнула за Ингой дверь и, кивнув на прощание Фролову, села за руль. Через секунду машина рванула с места. Всех девочек встречали родные, всех, кроме одной. Рита уже попрощалась и спешила в сторону остановки. Шест для прыжков она отдала Льву Семёновичу. Девочка упорно продолжала твердить, что со спортом для нее покончено навсегда. Фролов не разубеждал ее, но Нина была уверена: он ещё скажет свое слово. 

- Рита, - окликнула она девочку. - Подожди меня!

- Не надо, Нина Алексеевна, - крикнула она, обернувшись, но при этом не замедляя шаг, - я доберусь.

- Мама! - вдруг услышала Нина позади себя и обернулась. К ней бежал Мишка с букетом белых хризантем, а позади него, около машины, которую Нина даже не заметила, увлеченно разглядывая родителей, стоял Костик. Такой же худой, как во времена их знакомства, щурясь от солнца, он улыбался жене.

- Мишка! - Нина обняла сына. - Спасибо! Вы как тут? - спросила она, направляясь к мужу.

- Тебя встречаем, как же ещё! - улыбнулся он в ответ.

- Костик, - она чмокнула мужа в щёчку. - Вот это сюрприз, так приятно! Ещё и с цветами!

- Нина Алексеевна! - позвал ее Лев Семёнович.

- Ой, я сейчас, пару минут подождите.

Нина вернулась обратно к девочкам и, только сейчас вспомнив про Риту, огляделась вокруг - ушла всё-таки. 

- Ну, говорите, - усмехнулся Лев Семёнович.

- Что? - хотела спросить Нина, но не успела.

- Спа-си-бо! - хором закричали, оставшиеся на парковке, спортсменки. 

Нина от неожиданности только глазами захлопала.

- Нина Алексеевна! - начала Надя. - Вы извините нас за дерзость и за... Ну, вы понимаете. Спасибо, что вы нас выручили! От меня вообще-вообще спасибо! - она вдруг обняла Нину и, смутившись этого, резко отскочила обратно.

- От всех спасибо, - вмешалась Настя. 

- Да, если бы вы не согласились, я бы третье место не привезла! - улыбнулась Катя.

- А я бы вообще не доехала! - рассмеялась Надя.

- Да уж, если бы на месте Нины Алексеевны в этой поездке была Тамара Михайловна, боюсь, не одной Инге понадобился бы врач, - присоединился к общему веселью Фролов. - А Нина Алексеевна у нас молодец, крепкий орешек! Даже валерьянку не принимала, я следил, - теперь заулыбались даже самые хмурые из родителей и тоже поблагодарили Нину за то, что эти соревнования всё-таки состоялись.

- Спасибо! - в сердцах сказала Нина. - Мне самой очень понравилось с вами, и я была очень рада вам помочь! Вы все умнички, девочки! Продолжайте в том же духе! - она тоже обняла всех девочек. - Катюш, можно на минутку с тобой переговорить перед отъездом? - спросила она тихонько Зайцеву.

- Конечно. По поводу Риты? - спросила та, когда они немного отошли в сторону.

- Да. Я не знаю, что именно видела Инга и что она тебе сказала, но... Не руби сгоряча. Рита виновата и очень сильно неправа, но если она всё-таки вернётся в коллектив, то дай ей шанс все объяснить. Жизнь не черная и белая, есть иногда вещи, которые...как правильно сказать-то... В общем, иногда человеку нужно дать второй шанс. Пожалуйста? 

- Вы знаете, что она у Инги деньги вытащила из кошелька? И у меня, скорее всего, тоже, я не помню, сколько там было. А может, и у вас! 

- Знаю.

- И всё равно считаете, что я должна дать ей второй шанс?

- Считаю.

- Хорошо. Я подумаю над вашими словами, - серьезно ответила девочка.

- Спасибо! – Нина улыбнулась, и ей на секунду показалось, что Катя хотела сказать что-то еще, но передумала.

- До свидания, Нина Алексеевна. Приходите к нам на тренировку как-нибудь! - как-то слишком быстро протараторила девочка и смутилась, после чего резко развернулась и побежала к родителям.

- Обязательно! – посмотрела ей вслед Нина, зная, что вероятность этого события крайне мала, а затем подошла к Фролову, чтобы тоже попрощаться.

- До свидания, Лев Семёнович! Спасибо вам за такую интересную поездку!

- Это не мне! Это девочкам, - он усмехнулся. - Я бы предпочел, чтоб она была менее интересной, знаешь ли! Ладно, беги, вон мужчины твои заждались! Нин, ты по поводу Риты сможешь тоже сходить побеседовать с этой родительницей? Если не сложно...

- Да, смогу. Позвоните мне завтра, договоримся, и я тоже подойду.

- Хорошо, мама Инги уже перевела деньги за гипс и прочие расходы, - он почему-то слегка скривился на этом моменте. - Тебе на карту или наличкой?

- На карту удобнее, к телефону привязана.

- Хорошо, - кивнул он.

- Странно, что ее не встретили родители, - почему-то сказала Нина. - Всё-таки травму ребенок получил...

- Как не встретили? Её же мама забрала, - удивился Лев Семёнович.

- Мама? - переспросила Нина. - Я думала, это сестра... Такая молодая!

Фролов лишь развел руками, и на этом разговор был окончен. Нина побежала к мужу и сыну, Лев Семёнович же, закрепив на багажник своей машины Ритин шест, поехал в сторону дворца спорта: ему ещё нужно было передать туда документы, отметиться о возвращении, да и шест этот оставить - не домой же его волочить, в самом деле.

Глава 11

Всю дорогу в машине Нина делилась впечатлениями от поездки. Ей хотелось рассказать им о каждой девочке-спортсменке, обо всех минутах и секундах, проведенных там. Муж и сын только усмехались, но не перебивали. Редко что так пробирало Нину на эмоции. Дома ее ждал ещё один сюрприз - вкусный завтрак. Ещё вчера Костя забежал в кондитерскую и купил ее любимых пирожных, а когда они вернулись домой и Нина отправилась в душ, они с Мишей приготовили омлет с сосисками. Еда, конечно, не самая полезная, но вкусная, как ни крути. 

- Может, мне почаще уезжать? - улыбнулась Нина, когда они все уселись за стол.

- Ну нет, - рассмеялся Костя, - это один раз уехала - и праздник по возвращении! А если каждые выходные будешь нас бросать, мы обидимся, да, Мишка?

- Я - нет! А что, мам, ты правда в тренеры пойдешь? - с набитым ртом спросил Мишка.

- Нет, конечно, какой из меня тренер!

- А что? Вполне себе! Вон папа даже омлет научился готовить после твоей дрессировки, - рассмеялся он. - А я целую курицу сам пожарил! И противень твой отмыл!

- Тебе полезно, а папа и без дрессировки все умеет, - вмешался Костя. - И вообще, не болтай глупостей, не надо маму в тренеры. Соревнования эти, командировки... Не надо нам такого, да, Нинок? - он усмехнулся, но все же настороженно следил за ее реакцией.

- Да куда уж я от вас денусь? - Нина улыбнулась, но где-то в глубине души мелькнула грусть. «А ведь ей и правда понравилось... Было бы, наверное, здорово, если бы... - подумала она, но тут же одернула себя: - Что это ещё за глупости!» 

- Было бы, Тоня, - зашептал голосок, и Нина аж подавилась: она-то думала, что голос наконец-то оставит ее в покое. Она же всем уже помогла: на соревнования съездила, Надю выручила, вот с Ритой осталось разобраться, и все. Что ещё-то от неё надо? Но выяснять это при Косте и Мише она, конечно, не стала.

- Мне нужно будет ещё только по одному вопросу съездить. Там у девочки ситуация сложная с ее мамой, переговорю завтра, - сказала она, немного изменив реальную версию того, с кем и о чем она собирается говорить, надеясь, что голос ее услышит и поймет, что она Риту не бросила. «Хотя... Что там он сказал-то? Было бы.... Было бы здорово, значит? Чтобы я пошла тренером, что ли? Ну и бред! Какой из меня тренер?!»

- Хороший, - вдруг ответил ей голос, хотя его никто не спрашивал.

«Вот так приплыли, - подумала женщина. - Так это ему надо, чтоб я тренером стала, что ли? Ну уж нет! На такое я точно никогда не соглашусь», - подумала Нина и прислушалась, но голос молчал.

Весь день они провели дома у телевизора и смотрели семейные фильмы. Иногда Мишка вновь возвращал их к прошедшим соревнованиям, и Нина с удовольствием отвечала на его вопросы. Ему все это было очень интересно, Костя же был не в восторге - слишком уж счастливая приехала Нина из этой "командировки". В обед неожиданно позвонила мама. Нина, конечно, упоминала, что ее попросили "выручить по работе" в выходные, но без подробностей. 

- Привет, дочь! Как дела? Приехала? 

- Привет! Приехала, все хорошо! Как вы? Ванька как? Работу нашел? - Иван в этом году закончил университет и планировал к сентябрю найти работу.

- Да нет пока, я сказала, чтоб летом даже и не думал об этом. Пусть отдохнёт. Этот диплом, экзамены - такой стресс для ребенка.

- Ну да, наверное, ты права, - легко согласилась Нина. Она уже давно взяла за правило не высказывать при маме свое мнение, если дело не касается ее собственной семьи, потому что ни к чему, кроме ссор, это не приводило. Вот и сейчас, хоть Нина и считала, что Ване уже давно пора отцепиться от маминой юбки, она не стала спорить. Хотя, на ее взгляд, Ваньку надо было перестать опекать ещё когда его в первый раз отчислили из университета, но разве ж мама ее послушает? Надо ребенку отдохнуть? Так пусть отдыхает! И совершенно неважно, что ему два месяца назад исполнилось двадцать пять лет. - Я сама-то устаю от этих экзаменов, а уж дети - и подавно, - продолжила Нина в трубку.

- Вот-вот, совсем вы детей не жалеете, педагоги, - проворчала Мария Сергеевна. - Ладно, я что звоню-то! Мне тетя Оля передала ягоды - там смородина, крыжовник. Заедем сейчас к вам? Витаминчики покушаете, может, варенье сваришь?

- Ну если только чуть-чуть, мам, - с неохотой согласилась Нина; встречаться сегодня с мамой ей не очень хотелось, слишком уж хорошее у нее было настроение. - Много мы не съедим, а с вареньем я возиться не люблю, ты же знаешь.

- Ну конечно, вам бы одну химию только есть! Вот как с детства была лентяйкой, так и осталась. Ребенка ещё витаминов и пользы лишаешь.

- Можешь сварить и передать, если ты так беспокоишься за Мишу, - съязвила Нина. - Через сколько вы будете? - перевела она тему, оглядывая неприбранную квартиру.

- Минут через пятнадцать.

- Хорошо, ждём, - Нина подскочила на диване, одной рукой выключая телефон, другой собирая с дивана упаковки от мороженого, которое они ели, пока смотрели фильм.

- Мишка, тащи пылесос, собери крошки с дивана и полы пройдись быстренько. Костя, помой, пожалуйста, посуду, я быстренько на стол накрою! Бегом, бегом! - она замахала руками, пытаясь ускорить своих мужчин.

- Нин, а почему мы каждый раз устраиваем вот это все перед приездом твоих родителей? - усмехнулся Костя, включая кран с водой.

- Потому что в обычной жизни у нас: "Как можно жить в такой грязи, Нина-а-а", - она картинно приложила руку к груди и очень похоже изобразила Марию Сергеевну.

Костя захохотал, но продолжать тему не стал. Они успели немного прибраться, Нина уже заварила свежий чай и достала остатки пирожных, когда раздался звонок в дверь.

- Успели, - улыбнулась Нина и отправилась встречать родителей.

Через десять минут все уже сидели за столом.

- Очень вкусные пирожные, прямо тают во рту, - восхитился Алексей Павлович.

- Вообще! Это мои любимые! - подхватила Нина. - Костик вчера купил специально к моему приезду.

- Да тут делать-то! - скривилась Мария Сергеевна. - Сама Нина могла бы. Тесто на пять минут, ягоды сверху вместо джема - вкусно, быстро и, главное, без всяких добавок.

- Меня вообще-то дома не было, да и точно такие же у меня все равно не получатся, - улыбнулась Нина, пытаясь сгладить мамину резкость.

- А кстати да, где ты была-то? Я так толком и не поняла.

- На турнире по лёгкой атлетике! Тренером, вообще офигеть! - вместо Нины завопил Миша.

«Сгладить не получилось», - Нина тихонько вздохнула.

- Где?! - ошарашенно воскликнула Мария Сергеевна.

- Попросили заменить вторым тренером, - нехотя пояснила Нина, недовольно взглянув на сына. 

- В школе?! - удивился Алексей Павлович.

- Нет. В спортивном клубе... Ну, помните, где я раньше занималась? Лев Семёнович попросил.

У Марии Сергеевны был такой вид, словно она вместо пирожных увидела на кухне таракана.

- А где он тебя нашел-то? - наконец спросила она. - Или вы общаетесь?

- Не общаемся, случайно у Миши в лагере встретились. А у них как раз в этот день Тамара Михайловна упала неудачно, и срочно нужна была замена. Помнишь Тамару Михайловну? - спросила она у матери, хотя в глубине души понимала, что та, конечно же, ее не помнит.

- Не помню, - не удивила ее мама. - И что, кроме тебя некому? Ты что, мать Тереза - всем помогать?

- Мам, меня попросили - я согласилась. В чем проблема?

- И что ты там делала? - не унималась она.

- Да ничего, формально присутствовала, неважно, мам. Попросили помочь, я и помогла, на этом все.

- Вот делать тебе нечего - мотаешься непонятно куда. Ребенок тут сам курицу готовит, питаются всяким магазинным, - она отложила недоеденное пирожное в сторону. 

- А вы на море-то собираетесь? - резко сменил тему Костя.

- Собираемся, в августе, как обычно! - радостно поддержал разговор на безопасную тему Алексей Павлович. Он не знал, почему тема Нининого детского увлечения всегда вызывала такую странную реакцию его жены, но тем не менее, зная об этой реакции, предпочитал этой темы не касаться. - Мишка, надеюсь, с нами? - он потрепал внука по голове.

- Конечно с нами, - поджав губы, произнесла Мария Сергеевна. - Матери-то некогда ребенка на море свозить, у нее вон лёгкая атлетика, она за чужими детьми смотрит.

- Мам, ты что, обалдела? - не выдержала Нина, повышая голос. - Вы же квартиру в Новороссийске купили! Ты мне все уши прожужжала, что летом Мишка будет ездить с вами. Мы вот только в Таиланде были в январе! 

- Нина, Нина! Тише! Ты чего? - попытался успокоить ее Костя.

- Не надо, Костя! - траурным голосом произнесла Мария Сергеевна, поднимаясь с места. - Я уже все услышала! Идём, Лёша, меня в этом доме ни во что не ставят! 

Нина отвернулась к стенке, в глазах стояли слёзы. «А что она сказала не так? Мама в своем репертуаре. Чуть разговор о ее детстве - и вуаля: скандал обеспечен. На море не возим ребенка, ну что за бред, а? - думала она, подперев щеку рукой. - А главное, ведь точно знаю, что права, так нет же! Опять это гадкое чувство вины! Почему я все время чувствую себя виноватой? С другой стороны, промолчала бы, и правда, что полезла? Уж в тридцать-то лет можно наконец запомнить и просто молча со всем соглашаться? Какая разница, что я...»

- Нельзя, - зашептал голос. - Нельзя, Тоня. Нель-зя, - ещё раз по слогам нараспев произнес невидимый ребенок, словно с первого раза Нина могла и не понять. 

- Нельзя, - эхом повторила она. 

- Мам, извини меня, пожалуйста, - вдруг кинулся к ней Мишка.

- Миш, ты чего? - удивилась она. - Ты плачешь? Миш? Кость?

- Я зря сказал ей, я не думал, что она так... Прости, - Мишка действительно плакал.

- Боже, Миша! Все хорошо, ты не виноват. Это я... Мне надо было сказать ей раньше, тогда она была бы готова, а может, и вовсе бы не приехала.

- Нин, я ничего не понял, - вернулся из коридора растерянный Костя. - Что случилось-то? Я понимаю, конечно, что у вас не очень отношения, но это... Что за реакция-то? Ты как будто девочка маленькая и маму ослушалась! 

- Извини, пожалуйста, не надо было мне ехать.

- Чего? В смысле - не надо было ехать? - Костя, ещё недавно сам бывший не в восторге от этой поездки, теперь негодовал. - В чем проблема? Что за история у вас там? Каждый раз, когда речь заходит об этой твоей лёгкой атлетике, у нее срывает крышу!

- Костя! - укоризненно воскликнула Нина. - Это вообще-то моя мать.

- А я ничего такого и не сказал. Это просто констатация факта. Нин, она ручку выдернула!

Только тут Нина заметила, что в руках у Кости действительно была дверная ручка.

- Чего? Как? Откуда? - Нина обернулась на входную дверь. Ручки там действительно теперь не было, а вместо нее сияла дыра.

- Отсюда, - Костя кивнул на их входную дверь. - Так дернула, что та вылетела... Может, конечно, она до этого была сорвана, но вроде не болталась.

Нина подошла к двери, ручка была именно вырвана, а не сорвана. Это ещё постараться надо, чтобы так.

- Завтра заеду после работы, куплю ручку, попробую поставить, тут в принципе можно фанерку подложить, и держать будет. Ну если, конечно, Мария Сергеевна не решит каждый раз покидать наш дом таким образом, - хмыкнул Костя.

- Надеюсь, что это разовая акция, - пробормотала Нина. 

- Вы теперь навсегда поссорились? - всхлипывая, спросил Миша.

- Нет, конечно, солнышко! - успокоила его Нина. - Бабушка немного остынет, и я с ней поговорю.

- Давно пора! - зашептал голос.

- Давно пора! - повторила Нина.

Костя, вздохнув, отправился снимать остатки ручки с другой стороны двери, Мишка принялся помогать с уборкой на кухне. Больше к разговорам о Марии Сергеевне и Нининой командировке они не возвращались, к просмотру фильма тоже, да и к смородине с крыжовником сегодня как-то никого не тянуло. Ближе к вечеру Нина всё-таки помыла ягоды и выложила их в большую тарелку, сложив смородину и крыжовник на разные половины. Попробовала - сладкие! В этот момент зазвонил телефон, Нина взглянула на экран - Лев Семёнович.

- Да, слушаю.

- Нин, привет! Обещал позвонить! Там все утряслось, сегодня с Ритой сходили, кольцо вернули. Я этой женщине все объяснил, она знает маму Риты, поэтому ситуацию поняла. Заявление тоже забрала. С директором уже тоже переговорил, будет летом помогать с уборкой во дворце, и в детскую комнату при фитнес-клубе ее тоже возьмут, за малышами приглядывать. Ну и о льготах ещё в сентябре попробую договориться... 

- Когда вы только успели! - восхитилась она. - Это очень хорошо! Получается, Рита вернётся?

- Вернётся, куда денется, - усмехнулся на том конце трубки Фролов.

- Надеюсь, это станет ей уроком. Ну и девочки, надеюсь, ее примут. Но вы всё-таки приглядывайте. 

- А сама не хочешь приглядеть? Ишь, указания раздает, - он рассмеялся.

- А я-то как? - растерялась Нина. - То есть причем тут я?

- Ну мало ли...- как-то философски изрёк Лев Семёнович. - Жизнь - штука переменчивая, - он усмехнулся. - Ладно, не заморачивайся! Шутки шучу! Ещё раз тебе, Нин, спасибо за помощь! Давай не пропадай, забегай в гости, девочки рады будут!

- Как-нибудь обязательно зайду! - уже во второй раз за день пообещала Нина, зная, что никогда она этого не сделает. - До свидания, Лев Семёнович.

- Пока!

Лев Семёнович отключился, а Нина ещё долго смотрела на погасший экран телефона, понимая, что ее маленькое возвращение в прошлое закончилось и уж теперь в этом точно поставлена точка. «Лев Семёнович теперь знает, что она не виновата в том, что произошло, девочки больше не считают ее ужасной и самовлюблённой, ну, кроме разве что Инги Ковалёвой, - Нина улыбнулась. - С мамой ещё нужно поговорить, иначе меня так и будет это терзать, - размышляла она. - Сама от нее ждала простого разговора и слез в обнимку, и сама же теперь на нее нападаю, вместо того чтобы по-взрослому рассказать о своих обидах... глупо. Глупо и по-детски. Да, надо поговорить».

Уже засыпая вечером в кровати, Нина ещё раз прокрутила в голове разговор с Фроловым. «Он же ведь не всерьез, про присмотреть? Ну конечно, не всерьез. Сказал же - пошутил... Да?» - подумала Нина и замерла, прислушиваясь. Но голос молчал.

Глава 12

Август подходил к концу, отпуск у Нины тоже закончился. В школе вовсю кипела подготовка к новому учебному году. Мишка три недели провел на море с родителями Нины и ежедневно присылал родителям фотоотчёт о том, где он был, что видел и чем питался; остаток каникул его культурно развивали Ольга Ивановна и Игорь Валентинович. 

- А то хоккей хоккеем, но и культуру забывать не надо! - говорила ему Ольга Ивановна. 

- Да, Миша, ты уже в таком возрасте: вот понравится тебе девочка, захочешь в театр пригласить, а даже и не знаешь, в какой! - поддерживал ее Игорь Валентинович.

- Сейчас в кино приглашают или в клуб, - смеялся Мишка.

- Это все приглашают, а ты у нас что, "все" что ли? Я тебя уверяю, театр любой клуб переплюнет, уж поверь старому дедушке, - улыбался Игорь Валентинович и игриво поглядывал на Ольгу Ивановну.

В общем, выбора у Мишки не было, и он отправился покорять театры, выставки и прочие культурные мероприятия. На поэтический вечер они даже сходили полным семейным составом. Нина и знать не знала, что у них в городе проводятся такие мероприятия. Люди разных возрастов собираются вместе в кафе или на уличной сцене и читают свои стихи. Некоторые пробирали до дрожи, даже Мишка заслушался.

- Это ж надо! Взять и такое написать. Я думал, все поэты давно вымерли.

- Нет, мы пока ещё живём, - сказала ему одна из участниц, случайно услышав разговор. Это была женщина лет тридцати в красивом бордовом платье чуть ниже колен, ее волосы были уложены аккуратными локонами.

- Вы потрясающе читали, - не удержалась Нина. - И вы очень красивая, как будто и правда из девятнадцатого века.

- Благодарю, это очень приятно слышать, - улыбнулась она и, кивнув на прощание, медленно удалилась к своему столику.

Идея этого вечера и натолкнула Нину на мысль написать маме письмо. Поговорить им так и не удалось: Мария Сергеевна через какое-то время просто сделала вид, что ничего не произошло, и любые попытки начать разговор пресекала на полуслове, ну а потом они уехали на море, и больше Нина эту тему не заводила. 

- Написание стихов - это наш способ выразить эмоции, - говорила ведущая со сцены, и Нину осенило. Она тоже напишет! Не стихами, конечно, а в прозе. Когда-то она читала об этом мельком у одного из психологов: если не можете поговорить с человеком - напишите ему письмо, отправлять его, конечно, не нужно, достаточно просто выплеснуть мысли на бумагу. Этим Нина сейчас и занималась, сидя в классе. Сегодня должны были привезти новые учебники, но доставка где-то задерживалась, поэтому она решила посвятить это время личным вопросам. Написание давалось непросто, хотя сказать словами, наверное, было бы ещё сложнее. Она писала и зачеркивала, снова писала, а потом листок летел в мусорку. Спустя почти час письмо было готово. Нина даже удивилась, каким длинным оно получилось. Хотела перечитать, а потом решила - не стоит, иначе опять захочет переписать. Пока писала, Нина даже не один раз поплакала, но заменять листочки на чистые не стала. Какая разница, что сжигать? Она сложила письмо в специально купленный конверт и даже написала адрес родителей с пометкой "Исаевой М.С. (лично в руки)". А потом улыбнулась: на душе стало легче. Неужели и правда способ работает? В этот момент зазвонил телефон.

- Да, Римма Кабриевна.

- Нина Алексеевна, подъехали, - сообщила ей директор. - Встреть их у входа, я сейчас подойду.

- Хорошо, бегу.

Нина сунула письмо в ящик стола и отправилась на приёмку новых учебников. В этот момент снова ожил мобильный - смска от ПалПалыча.

"Завтра первая тренировка в 10:00. Всем быть" - на бегу прочитала она и отправила короткое: " Хорошо".

«Вот теперь каникулы действительно закончились, завтра ПалПалыч объявит мальчикам, что они за лето абсолютно разучились играть, и тренировки будут начинаться или ещё до рассвета, или, наоборот, будут длиться до поздней ночи», - с грустной улыбкой подумала Нина. 

И она не ошиблась: уже на следующий день Мишка приехал с тренировки совершенно убитый и заявил, что тренер ими ожидаемо недоволен. Завтра на лёд нужно приехать к восьми, а потом он сделал грустные глазки и попросил Нину его подкинуть. В первый раз она сумела сдержаться и не поддаться на уговоры, но уже во второй раз Мишка ее всё-таки уломал, и вот утром среды, в свой законный выходной, Нина припарковалась у ледовой арены. 

- Мам, я быстренько сбегаю за водичкой? Вещи пока оставлю в машине? 

- А раньше нельзя было? - вздохнула Нина.

- Ну мам, ну пять сек!

- Иди, подожду. 

Мишка побежал в круглосуточный супермаркет на другой стороне дороги, а Нина вышла из машины с тряпочкой. «Хоть зеркала пока протру, пока жду», - подумала она. Вместе с зеркалами Нина успела выгрести мусор из машины, а Мишка все бегал свои "пять сек". Вздохнув и мысленно пообещав себе больше его на тренировки не возить, Нина направилась к мусорке рядом со входом в арену, когда внезапно ее окликнули.

- Девушка, скажите, пожалуйста, а хоккеисты уже... - Нина обернулась, и вопрос оборвался на полуслове. К ней бежала Инга Ковалёва. Правда, увидев Нину, она не только замолчала, но и остановилась.

- Привет, - улыбнулась ей Нина.

- Здрасьте! - буркнула она в ответ.

- Нога, я смотрю, зажила?

- Угу... Я тороплюсь, - и девочка, обойдя ее стороной, снова припустилась бежать к стадиону. Нина хмыкнула: куда это в такую рань?

- Мам, прости, - донеслось в этот момент с другой стороны. - Касса зависла, пока то-се и я... О, привет, - голос сына вдруг изменился, и он расплылся в совершенно идиотской улыбке, глядя куда-то позади Нины. И она, уже догадываясь куда, а точнее, на кого именно он смотрит, с надеждой обернулась - ну может всё-таки нет? Нет, не может, Мишка смотрел именно на Ингу Ковалёву. Хотя надо признать, что и Инга выглядела довольно комично. Она закусила губу и очень старалась не улыбаться, при этом незаметно приглаживая волосы и поправляя и без того идеально сидящую кофточку.

Мишка между тем уже очухался, и захлопал дверями машины, выудил оттуда свою сумку и быстро зашагал в сторону то ли арены, то ли Инги.

- Все, до вечера, - кивнул он на ходу Нине и, несмотря на тяжеленный баул с формой, со скоростью света промчался мимо нее, затем взял Ингу за руку, и вместе они дружно зашагали к стадиону. - Значит, всё-таки в сторону Инги, - подумала Нина и ещё около минуты смотрела им вслед, а затем ещё секунд десять просто на закрывшиеся за ними двери. 

«Ну и как это называется? - спросила она вслух неизвестно кого. - Ну как? Как из всех девочек он выбрал именно эту??? О, дай мне сил. Господи! - Нина села в машину и побарабанила пальцами по рулю. - Им по двенадцать лет, что там в двенадцать лет может быть такое? Ничего! Абсолютно точно ничего!!! Просто дружат! Подумаешь, улыбался... Ох, кого я обманываю? - Нина запустила руку в волосы и глубоко выдохнула. - Ладно, она ему нравится. И что? Подумаешь... У него таких, как она, ещё сколько будет? - подумав так, Нина застонала, - Я прирожденная свекровь! Интересно, Ольга про меня так же думала, когда Костя знакомиться привел? Ну нет, мы-то старше были. Так, стоп, он ведь меня даже не познакомил! Пролетел ракетой! И баул не тяжёлый, оказывается, а то ноет-ноет вечно! Ну дела-а-а... Надо Косте сказать! Или не надо? Надо, он отец, он должен поговорить! Да, точно. Где ключи? Я потеряла ключи! Черт, и мусор не выкинула. Ох, эта мне Ковалёва! Ладно, фиг с ним с мусором, потом выкину! А ключи-то куда дела? Машину же я открыла как-то, - Нина совсем разнервничалась. - А если они поженятся? Ну есть ведь такие парочки? Так, ключи!!! Нина, ключи, не свадьба, КЛЮЧИ! - она снова попыталась сосредоточиться. - Это она что, будет Инга Рожкова? И внуков мне родит? Ну нет! Ещё не хватало! Чтоб они такие же выросли?! В кармане, ну балда! - Нина наконец отыскала свою пропажу. - Открыла машину и ключ в карман - не дура ли? Так, все, надо успокоиться. Да. Надо». Она повернула ключ в замке зажигания и, чуть не задев припаркованную рядом машину, резко тронулась с места.

- Нет, ну ты понимаешь? - негодовала она спустя час в разговоре с подругой. - За ручку он ее взял и пошел? Ну нормально, нет? - Нина, держа телефон в одной руке и активно жестикулируя другой, кругами ходила по комнате. - Я спокойна! Я просто не готова! К тому же эта Инга! Ну вот скажи мне, нормальных нет девочек? Вот у тебя Алёнка - ну чем не вариант, а? Может, погулять сходим? Они давно не виделись?

- Я думаю, что тебе не стоит в это лезть, - посоветовала ей подруга.

- Да я понимаю. И я же не лезу. Я хочу как лучше, - возразила ей Нина.

- Как и все матери, которые лезут, - рассмеялась та в ответ.

- Да ты подруга или кто?! Я же не против, чтоб он с кем-то дружил, но не с этой же. Да что ты ржешь?

- Что за выражения, Нина Алексеевна? А еще учитель, - хохотала она дальше.

- А я не учительница русского и литературы. И вообще, мы не на уроке. И ты именно ржешь, а не смеёшься, - Нина и сама начала хохотать. - Ну правда, Мил, ну что делать-то?

- Ничего, Рожкова, ничего. Это самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать.

- Ой, вот Алёнка приведет к тебе раздолбая и хулигана, я на тебя посмотрю, - проворчала Нина. - Ничего! Тоже мне советчица. Я с ним аккуратно поговорю, может, я вообще все придумала.

- Это плохая идея, Нин!

- Ой, все! От тебя толку, как от козла молока. Я мать, и я поговорю. Имею право, в конце концов.

- Хотя бы для начала обсуди это с Костей.

- Обсужу-обсужу, - проворчала она и наконец положила трубку. Ходить при этом по комнате она не перестала и уже через минуту набрала номер мужа.

- Наш сын, кажется, встречается с девочкой!!!

- Я в курсе, Инга, вроде. Он тебе рассказал?

- Что-о-о? Ты знал?! И молчал? Как давно? Господи, я думала, мне показалось! 

- Тихо, тихо! Ты орёшь так, что мои подчинённые тебя услышат.

- Я сейчас вообще приеду! Как можно было скрывать от матери такое!!! Быстро говори!

- Да что говорить-то? - опешил муж. - Они познакомились два месяца назад, ходили в кино, в кафе, гуляли. Может, ещё чего...

- Какое ещё "ещё чего"? - севшим голосом спросила Нина.

- Ну я не знаю, - рассмеялся муж. - Ну уж не то, о чем ты сразу подумала. Короче! Отстань от ребенка! Все нормально у него! И девочка нормальная! Мишка говорил - отличница, даже книжки стал читать, потому что она читает.

- Я думала, он с меня пример взял, - протянула Нина.

- Ну конечно, - снова расхохотался муж. - Ребенок вырос, первая любовь, что так кипишуешь?

- У меня первая любовь была в шестнадцать!

- А у меня в двенадцать, мне девочка в лагере нравилась, и мы даже целовались, представляешь?

- Костя!!! Мне сейчас зачем эта информация, как ты с какой-то девчонкой целовался? - обозлилась Нина на мужа.

- Затем, что дети сейчас рано взрослеют и ничего страшного в их кино, кафе и гуляниях за ручку нет.

- Мне кажется, рано, да и к тому же эта Инга...она ну совсем ему не подходит!

- Поздравляю, Нина Алексеевна, вы будете прекрасной свекровью, - он уже почти плакал от смеха.

- Да ты не понимаешь, она у меня на соревнованиях была, у Фролова занимается. Она...

- Да ладно? У вас с ней ещё и интересы общие! Нина - это судьба! - завопил он в трубку.

- Да иди ты! Она противная выскочка и...

- Мишке так не скажи! - предостерёг ее Костя. - И вообще, не лезь! Они сегодня дружат, завтра нет, ты всегда будешь так остро реагировать? Все Нин, мне бежать надо! Успокойся и выпей чаю, ну или винишка, что там тебе больше поможет. К Мише не лезь! До вечера!

Ни чай, ни винишко Нина пить так и не села, она достала старый фотоальбом, где хранила Мишины фотографии, и просидела с ним около часа, вспоминая, каким он был маленьким когда-то. Потом она достала второй альбом - с детскими фотографиями себя, Ани и Вани. Дойдя до кадра, где они втроем позируют на городской площади у фонтана, Нина улыбнулась. «Мне здесь около шестнадцати, Ане пятнадцать, а Ваньке, получается, чуть меньше, чем Мишке сейчас, - подумала она и вспомнила, как примерно в этом возрасте Аня начала встречаться с мальчиком из своего класса. Она точно знала, что мама этого не одобрит, и на пару с Ниной они придумывали для нее поводы задерживаться вечерами. Так они продержались около двух месяцев, пока Ванька случайно не увидел сестру в кино. Ой, какой скандал устроила тогда Мария Сергеевна! Бедную Аню как только не обозвали, Нине до сих пор было обидно за сестрёнку. Они с ее Колей действительно просто дружили, ни о каких взрослых отношениях и речи не шло. Он встречал ее у дома, и вместе они шли до школы, потом вместе сидели за одной партой, а вечерами гуляли в парках. Но Мария Сергеевна почему-то была уверена, что "дочь принесет в подоле и искалечит себе жизнь"; странно, что при этом она в семнадцать лет отпустила ее заграницу. Даже не отпустила, а настояла, Анька не больно-то хотела уезжать. - Нет, никогда я ее не пойму, - подумала Нина про маму. - И похожей на нее тоже не буду».

К моменту, когда сын вернулся домой, Нина уже успокоилась; он же, видимо, опасаясь, что Нина пристанет с вопросами, сразу скрылся в своей комнате и не выходил оттуда вплоть до появления Костика.

«Ребенок, кажется, действительно вырос, - покачала головой Нина. - Костя и Мила правы, мне не нужно лезть... Понять бы ещё, как это сделать».

Глава 13

С огромным трудом Нине удавалось не лезть с расспросами. Она держалась чуть больше недели, пока в один из дней по возвращении с работы не застала на лавочке у своего подъезда Ингу. Сначала Нина, конечно, решила, что девочка пришла к ее сыну. 

- Привет, Миша в школе, - сказала ей Нина, стараясь быть не очень резкой. - Ты, кстати, тоже там должна быть.

- Здравствуйте. Нет, у нас сегодня медосмотр, а у меня уже все пройдено. И я знаю, что он в школе, - она немного помедлила, но всё-таки договорила. - Я к вам. Можно? 

Всё это девочка произнесла, глядя себе под ноги, и это было странно. Инга не из тех, кто будет стесняться и смущаться. «Что-то случилось», - в панике подумала Нина, однако изо всех сил постаралась ответить спокойно.

- Хорошо, прогуляемся? – она почему-то не хотела звать девочку с себе, поэтому махнула рукой в сторону аллеи за домом. Инга кивнула, и они не спеша двинулись к парку.

«И адрес-то наш знает», - с недовольством отметила про себя Нина, но акцентировать на этом внимание не стала.

- Итак, я тебя слушаю, - поторопила Нина свою внезапную гостью.

- Я не знаю даже, как начать... Вам Лев Семёнович не звонил?

Вопрос был внезапным, Нина-то думала, речь пойдет о Мише.

- Нет, а что случилось? Тамара Михайловна вышла?

- Да, вышла. Не в этом дело... В общем, не знаю, почему он меня к вам отправил, но Лев Семёнович сказал, что если кто меня и поймет, так это вы. Бред, конечно, - Инга крутила в руках ремешок сумки и объясняла сбивчиво. - Я и не собиралась к вам идти... Да и вообще фиг с ней, с этой атлетикой, может, и правда у меня способностей нет, но тут...

- Чего? Это у тебя способностей нет? - удивилась Нина. - Что за чушь? Кто тебе это сказал? Я же видела, как ты прыгаешь. Это Мишка что ли тебе заявил? Он что, совсем...

- Нет-нет! - перебила ее Инга. - Не Мишка! Он вообще не знает, что я прыжками занималась. Это мама. 

Она вздохнула и начала изъясняться более понятно.

Ее родители всегда были против этого вида спорта - неженственно и некрасиво. Так говорила мама. Она мечтала отдать дочь в бальные танцы или в фигурное катание, Инга же, словно в насмешку, была абсолютно лишена слуха. Тогда Наталья Олеговна, а именно так звали маму Инги, решила отдать дочь в художественную гимнастику. Ну а оттуда Инга самовольно удрала к Фролову на лёгкую атлетику. Поначалу родители не обратили на это особого внимания, но чем больше Инга влюблялась в этот спорт, тем сильнее они протестовали. Вернее, по большей части протестовала мама, папа сутками пропадал на работе, и ему было не до их разборок. Однако спустя год постоянных истерик жены он поставил дочери ультиматум. Она должна была доказать, что она не просто так мотает матери нервы. Владимир Сергеевич пообещал, что Наталья отстанет от дочери, если та войдёт в пятерку лучших на предстоящих соревнованиях. Папино слово было законом в семье, и Инга сразу же согласилась. Да, было рискованно, но это была ее единственная возможность доказать родителям, что все, что она делает, не зря. К тому же Инга радовалась, что папа впервые заинтересовался ее успехами. Во время поездки в лагерь девочка была напряжена как струна и пахала без отдыха, к самим соревнованиям нервы уже были на пределе. 

- Поэтому я так резко на вас и отреагировала, понимаете? У вас все возможности были, а вы взяли и бросили... А я мечтаю, и мне не дают... 

- Не совсем так было, - покачала головой Нина. - Ладно, что дальше? Ты же из-за травмы снялась. Это не совсем честно. Я думаю, при другом раскладе ты бы точно вошла в пятерку.

- История не терпит сослагательного наклонения, - философски изрекла она. - Мама сказала, что я слишком слаба для такого спорта, что люди отдают все, чтобы добиться успеха. А еще сказала, что это судьба и что это не мой спорт. Ну и прыгала я так себе. Вот Лазарева, которая первое место взяла, - она гибкая и красиво все делала, а я топорно, - девочка всхлипнула.

- А где она Лазареву увидела? - удивилась Нина. - Ее же там не было?

- До этого соревнования были у нас, и мама видела, Ева тогда второе место взяла, а я седьмое. Это полгода назад было. 

- Инга, это чушь какая-то. Извини, конечно, но твоя мама вряд ли понимает что-то в этом виде спорта. А я понимаю, и поверь, ты прекрасно прыгала. Не могу сказать хуже или лучше Лазаревой, но точно очень хорошо! А уж красота - это вообще в оценку не входит, это она, видимо, с фигурным катанием путает. 

Инга усмехнулась.

- Я когда Льву Семёновичу сказала, что ухожу, он сказал...

- Как уходишь? – Нина даже остановилась от неожиданности. - Инга, это несправедливо! Твоя мама надавила на тебя. Ты не проиграла, это травма. В твоей жизни будут ещё соревнования, и вот там ты обязательно войдешь в пятерку и даже в тройку лучших! Тебе нельзя уходить!

- Вот да. Он так и сказал, что вы бурно отреагируете, а я не поверила... Он сказал, что если кто и сможет переубедить маму, то это вы... Но я бы и не пришла, ну, собственно, я и не пришла. Как нога зажила, я вещи забрала... А с Мишкой мы познакомились как раз в травмпункте, я на осмотр приходила, а он с другом, тот руку сломал. 

Нина смутно припомнила, что действительно после сборов Антон из Мишкиной команды повредил руку. «Значит, это было в июле, а сейчас уже сентябрь, то есть третий месяц они дружат. Получается, Костя не ошибся», - быстренько посчитала в уме Нина.

- Ну и вот, потом они мне помогли до такси дойти, и мы обменялись телефонами, - продолжала между тем Инга.

- Ты что, одна там была?

- Так Мишка с Антоном тоже одни, мы же не маленькие, - удивилась Инга.

«Да действительно, взрослее некуда», - Нина едва сдержалась от комментариев.

- В общем, я к тому, что я не знала, что он ваш сын. А когда встретила вас там у арены, растерялась, - Инга замялась, видимо, вспомнив, как именно она встретила Нину. - Извините, что там нахамила. В общем, уже потом, дома, я подумала: может, это знак, что я вас встретила, да ещё вы, оказывается, мама Миши. Он мне очень нравится, - Инга густо покраснела. – Может, вы сможете мне как-то помочь? Может, с мамой поговорите? Я сама не смогу, она меня на раз-два сломает. Я поначалу-то такая гордая ушла, а сейчас вот жалею.

- Ну а папа твой что сказал?

- Он в командировке был, когда я вернулась. А потом уже толком и не спрашивал. Наверное, мама ему сказала. 

Нина вздохнула, как это похоже на ее историю. С той лишь разницей, что у ее родителей не было денег, а тут - мамины амбиции и привязка к стандартам женской красоты. 

- Ну а я на каком основании с твоей мамой буду говорить?

- Как второй тренер, - пискнула Инга, кажется, сама особо в это не веря. - Я думала, Фролов с ней поговорит, но нет, он меня к вам отправил. А когда я не пошла, он ничего не сказал. Ему как будто все равно, и я уже думаю: может, он вообще прикалывался надо мной. Может, я так себе спортсменка, сильных ведь не отпускают так просто? Тем более это мама уперлась, а не я. Неужели он не должен был с ней поговорить?

- Я не знаю, если честно... И не очень понимаю, почему он отправил тебя ко мне.

- Да вы правы, это глупо, извините за беспокойство, я пойду!

- Да подожди ты! - остановила ее Нина. - Сядь, вон лучше, - она указала ей на скамейку в парке, - я думаю.

Инга послушно уселась на скамейку и, закусив губу, послушно ждала ее решения. Нина какое-то время потопталась и тоже села рядом:

- Давай я попробую. Раз уж моя мать такая непробиваемая, то, может, с твоей получится...

Инга недоумевающе посмотрела на нее, а Нина вдруг вспомнила про письмо. С тех пор как она сунула его в ящик, она про него совсем забыла. «Надо завтра забрать! Еще найдет кто, вот смеху будет!»

- Я тогда пойду?

- Куда это? Я твою маму что, тоже у подъезда караулить буду? - усмехнулась она. - Давай рассказывай мне про маму, так, может, будет проще. И когда мне с ней лучше поговорить? 

- Да я даже не знаю, что рассказать. Может, вы кофе хотите? – встревоженно спросила девочка, видимо, учуяв ароматы, доносящиеся из небольшой кофейни неподалеку.

- Нет, спасибо, Инга, давай лучше про маму. Ну, расскажи, какая она? Чем увлекается? Прямо поподробнее. Она сама чем-нибудь в детстве занималась?

- Не знаю, - нахмурилась Инга. - Она никогда не упоминала об этом, наверное, нет. «Угу, я про свое первое имя тоже не упоминала», - подумала про себя Нина.

- Она вообще обычная, на фитнес ходит, в салон, с подружками по магазинам, - перечисляла Инга все, что знала о своей матери.

- Она не работает?

- Неа, папа нас обеспечивает.

- А забирал тебя кто после соревнований? - на всякий случай уточнила Нина, вдруг Фролов всё-таки ошибся.

- Так мама и забирала. Ну, это только потому, что я ногу повредила. Вам, кстати, за гипс деньги вернули? Она Льву Семёновичу перевела.

- Вернули, - подтвердила Нина, - даже больше, чем он стоил. Лев Семёнович действительно почти сразу после возвращения в город перевел ей на карту пять тысяч, тогда как ортез стоил всего две с половиной.

- Там ещё за такси, ну и в целом компенсация за неприятности со мной.

Брови Нины взлетели вверх: интересное отношение к собственной дочери, однако.

- Ладно, но раз она не работает, то, может, не стоит откладывать в долгий ящик? Нога у тебя восстановилась, тренировки уже начались, давай завтра я и зайду к вам?

- Завтра? Я завтра в школе, а потом мы хотели с Мишей погулять... Я уже билеты в кино купила.

- Ты купила? - удивилась Нина.

- Ну а что? Он меня всегда приглашает и водит везде, я тоже хочу ему сюрприз сделать! 

- М-м-м и часто водит? - самым невинным голосом поинтересовалась Нина.

- Ну один раз в кино, два раза в кафе. Но один раз в кафе я сама платила за себя, я же понимаю, что ему деньги вы даёте, не он зарабатывает... Один раз он мне цветочки дарил, - она снова густо покраснела. «Ну надо же, понимает, ишь какая - размышляла Нина, глядя на девочку с полуулыбкой. А может, и неплохая из нее невестка выйдет... Хотя мама тот ещё фрукт, конечно, но кто бы говорил, Рожкова, кто бы говорил».

- Иди спокойно в кино, я без тебя поговорю. Хотя ничего не обещаю, надеюсь, хоть хуже не сделаю. Говори номер мамы.

Инга вытянулась как струна и, достав телефон, продиктовала номер. 

- Имя-отчество напомни!

- Наталья Олеговна.

Нина нажала кнопку вызова, и в трубке раздались гудки.

- Алло!

- Алло, здравствуйте, это Наталья Олеговна?

- Допустим. С кем имею честь?

- Меня зовут Нина Алексеевна Рожкова, я тренер вашей дочери по легкой атлетике.

- Моя дочь больше не занимается легкой атлетикой. До свидания, всего доброго.

- Да, я знаю, что она ушла. Но я бы все-таки очень хотела с вами поговорить.

- О чем?

- О ее возможном возвращении, понимаете...

- Инга не вернется, я не вижу смысла в дальнейшем разговоре.

- Десять минут и, если вы останетесь при своем мнении, я вас больше не побеспокою, обещаю!

В трубке некоторое время стояла тишина.

- Хорошо, я вас слушаю, - наконец ответила Наталья Олеговна.

- Лучше при личной встрече, - начала Нина, оказывается совершенно не готовая к разговору.

- У меня нет на это времени! Говорите, я вас выслушаю.

- Знаете, она похожа на вас, - вдруг произнесла Нина. - Такая же непробиваемая и при первом контакте сразу показывает свои острые зубы. Как там говорят: "Лучшая защита - это нападение?" Так вот это про Ингу. И про вас. Ее ранила мама, поэтому она никому не доверяет заранее. А кто обидел вас, Наталья Олеговна?

- Вы что себе позволяете?!

- А вы? Если она молчит, это не значит, что ей не больно. Я была с ней на последних соревнованиях. Вы знаете, что ваша дочь пыталась прыгнуть с вывихнутой ногой? У вас был вывих? Знаете, как больно стоять на этой ноге? А она бежала, потому что вы ее вынудили. 

В трубке молчали слишком долго, Нина даже подумала, что ее собеседница уже отключилась, и взглянула на экран мобильного, но нет, телефонный звонок ещё продолжался.

- Я не понимаю, чего вы от меня хотите? Инга сама приняла решение.

- Вы сами-то в это верите?

- Послушайте, я никогда не скрывала, что я против этого спорта! И я рада, что она наконец отказалась от него. Пусть сейчас она и не до конца понимает, но она поймет, когда придет время.

Теперь молчала Нина, она с грустью посмотрела на Ингу и уже собиралась попрощаться, как вдруг лед треснул.

- Ладно, будь по-вашему, - внезапно сдалась Наталья Олеговна. - Давайте через полчаса в кафе "Пушкинское", знаете, где это? Удобно? Или вы хотите, чтобы я к вам приехала во дворец?

- Нет-нет, не нужно, я подъеду к вам, большое спасибо! Только за полчаса не успею, мне около часа надо, чтобы добраться.

- Хорошо, я буду вас ждать. До встречи. - Наталья Олеговна положила трубку.

- Я думала уже все, не согласится! А вы прям мощь!!! - завопила Инга.

- Сама в шоке... Я уже тоже и не надеялась. Но вот что, Инга: судя по всему, маму твою не переубедить. Не особо рассчитывай на успех, ладно?

Инга послушно кивнула.

- Я правда такая же, как она? - вдруг спросила девочка.

- Один в один, Ковалёва, - усмехнулась Нина.

- Жесть! Надо срочно меняться! 

Нина только рассмеялась.

- Ладно, прогулка наша, как ты понимаешь, подошла к концу, - Нина пожалела, что они успели уйти так далеко.

- Я тоже поеду? - испугалась Инга.

Нина призадумалась.

- Нет, пожалуй, без тебя будет проще. И мне, и маме твоей. Езжай домой. Подкинуть не могу - не успею, или тебе в ту сторону?

- Нет, мне не туда, я вас до машины провожу!

- Боишься, что передумаю? – рассмеялась Нина, когда они быстрым шагом направились к ее дому.

- Нет, - смутилась девочка, - просто провожу. Нельзя?

- Можно, Ковалева, ты сегодня прям удивляешь своей скромностью!

Инга хмыкнула, но ничего не ответила. Они добежали обратно минут за десять, и Нина сразу же села в машину. Она уже хотела захлопнуть дверь, как Инга ее остановила.

- Нина Алексеевна, вы только ей про Мишу не говорите, она не знает...

- Какие вы с Мишей скрытные, - улыбнулась она. - Хорошо, не буду.

- И Мише не говорите, что я приходила! И про атлетику, и вообще про всё, ладно?

- Ладно, - кивнула она, и Инга отпустила дверцу. Нина отправилась на разговор к Наталье Олеговне спасать очередную легкоатлетку.

Глава 14

Несмотря на то, что Нина выехала почти сразу после разговора, она всё-таки опоздала. Подъехав к кафе "Пушкинское", она завертела головой. Парковки здесь не было от слова совсем. И куда же эта мадам свой джип пристроила, интересно? Нина завернула во двор - шлагбаум, ну разумеется! Развернулась и снова выехала на проспект, чуть дальше она увидела супермаркет и решила доехать до него. Ей повезло, парковка у супермаркета действительно была и, приткнув свою лошадку, Нина поспешила обратно к кафе. 

«Ну и видок у меня сейчас, наверное, - подумала она, вспоминая, как выглядит мама Инги. - А ведь она моя ровесница, дети-то у нас одного возраста», - Нина пожалела, что не обновила рабочий макияж, да и платье на ней было так себе. Добежав, она сделала глубокий вдох, затем выдох и только после этого толкнула дверь. 

Кафе "Пушкинское" всегда было немного помпезным местом. Ценник здесь был выше среднего, а сама атмосфера - слегка вычурной, в стиле девятнадцатого века: позолоченные люстры, массивные столы и стулья с обивкой. Нина вошла и огляделась.

- Добрый день, у вас заказан столик? - с улыбкой обратилась к ней длинноногая девушка у входа.

- Меня ожидают. Наталья Ковалёва.

- Минутку, - девушка что-то проверила по списку своим наманикюренным пальчиком. - Да, вижу, пойдёмте, я вас провожу. 

Нина послушно пошла следом, и через какое-то время девушка остановилась у дальнего столика рядом с окном.

- Здравствуйте, Наталья Олеговна, - поприветствовала ее Нина.

- Здравствуйте, вы Нина Алексеевна? - она смерила ее взглядом.

- Да, - ответила Нина, присаживаясь рядом и принимая от официантки меню. - Спасибо, что согласились на встречу.

Девушка, у Нины язык не поворачивался назвать ее женщиной, выглядела потрясающе. Даже при дневном свете и на малом расстоянии Нина видела идеальную кожу лица и полное отсутствие лишних килограммов. Волосы светлые, так же как у дочери, и совершенно кукольные голубые глаза. «Да уж, такая имеет право говорить о красоте и женственности», - подумала Нина с грустью.

- Я решила, что нужно закрыть этот вопрос самостоятельно. Инга, видимо, неверно вас проинформировала. Итак, я здесь, и я вас слушаю. О чем вы хотели поговорить? - голос у нее был под стать внешности: красивый, немного надменный, слова звучали уверенно и спокойно.

- Да, извините, просто вы немного сбиваете с толку своим шикарным видом, - улыбнулась Нина.

- Шикарный вид сейчас у моей дочери, а у меня - уже просто хороший косметолог, - она тоже слегка улыбнулась. - Но за комплимент спасибо. Вернёмся к Инге?

- Да, девочка не должна уходить из лёгкой атлетики, у нее есть способности, она одна из лучших в группе. И главное, она очень хочет этим заниматься!

- Хорошо, - спокойно произнесла Наталья Олеговна.

- Хорошо? То есть Инга вернётся к тренировкам?

- Нет. Инга больше не занимается лёгкой атлетикой, я вам уже в который раз это сегодня говорю? Вы хотели со мной поговорить, что-то донести? Вот она я, и я вас слушаю. Кроме того, что я уже тысячу раз слышала, вам есть что сказать?

- Есть. Моя мама в свое время вынудила меня бросить спорт. Вынудила путем давления и привив мне огромный комплекс неудачницы. С тех пор прошло больше двадцати лет, а я помню каждое ее слово, каждый жест и каждый взгляд. Я не могу на нее злиться, ведь решение уйти я как будто бы приняла сама. Так считают все: о моем громком уходе из-за якобы собственной самовлюблённости и теперь ходят легенды. Но и я, и моя мать знаем правду, и она ранит нас до сих пор. Наверное, ее - даже сильнее, чем меня, - вдруг с удивлением даже для самой себя сказала Нина, - ведь понимать, что ты сломал своего ребенка однажды, лишил его мечты и цели - это самое ужасное для матери.

- Вы драматизируете, - спустя какое-то время произнесла Наталья Олеговна. - Если вы возвели спорт на пьедестал, это вовсе не значит, что так сделает моя дочь. У нее достаточно хорошая физическая подготовка, и этого девочке более чем достаточно. 

- Вы бы предпочли, чтобы дочь занималась более женственными видами спорта?

- Это вам Инга нажаловалась? - усмехнулась Наталья Олеговна. - Да, я бы предпочла танцы или фигурное катание, но она абсолютно не слышит музыку и, скрепя сердце, я согласилась на гимнастику. Но я вас уверяю, даже в этом спорте я не дала бы дочери убиваться ради медалей. Любой спорт должен быть для хорошей физической формы, для здоровья. А сейчас это всё переходит на другой уровень. Она калечит себя ради него, понимаете меня?

- Вы не хотите, чтобы Инга ушла в профспорт? - удивлённо спросила Нина.

- Не хочу. И я не хотела бы этого при любом раскладе, будь то танцы, фигурное катание или гимнастика. Я хотела привить дочери любовь к спорту, а не слепое поклонение. Я хочу видеть своего ребенка здоровым в первую очередь, а много вы знаете здоровых спортсменов?

Нина молчала. Несмотря на то что ей хотелось кричать и спорить, она понимала мотивы своей собеседницы и даже в чем-то соглашалась с ней. Профессиональный спорт - это не про здоровье.

- Я знаю, что у нее хорошо получается, и знаю, что она этим горит, - продолжала между тем Наталья Олеговна. - Но я не хочу, чтобы однажды она сломала себе позвоночник в погоне за этой мечтой.

- Вы уверены, что она примет эту заботу? Поймет? Простит? 

- Нет, не уверена. Но я приму и пойму. Я всегда буду делать для дочери то, что будет ей во благо, даже если она этого не оценит. 

- Ну а ваш муж? Он тоже так считает и готов принести в жертву свои отношения с дочерью?

- Мой муж, - она вздохнула и впервые с начала разговора отвела взгляд. - Мой муж воспитанием Инги не занимается, он деньги зарабатывает. Это моя задача и моя ответственность, я уверена, на их отношениях это никак не скажется. А вот если она покалечится или ещё что-то... У вас есть дети, Нина Алексеевна? - внезапно спросила она.

- Да, у меня сын.

- Занимается спортом, конечно? Тоже легкоатлет?

- Нет, хоккеист.

- Неожиданно! - она слегка приподняла одну бровь. - И он, конечно, тоже мечтает вырасти в какого-нибудь Харламова, Третьяка или Фетисова?

- Да, мечтает.

- Как считаете, вырастет?

- Маловероятно.

- А вероятность того, что он получит серьезную травму? Она выше или ниже вероятности вырасти в Харламова, например?

Нина ненадолго задумалась. 

- Я понимаю, к чему вы клоните, но предпочитаю не отвечать на этот вопрос, - тихо ответила она наконец.

Они еще какое-то время помолчали.

- Вы готовы сделать заказ? - внезапно спросил, неизвестно откуда взявшийся официант. 

- Нет, я уже ухожу, спасибо, - ответила ему Нина.

- Я благодарна вам за то, что вы беспокоитесь о моей дочери. Знаете, я вижу именно беспокойство за нее, это странно. Я видела большой спорт, обычно спортсмены там - это способ заработать, никого не волнуют их чувства и желания, а вы и вправду волнуетесь за Ингу. Это хорошее качество, Нина Алексеевна, вы отличный тренер. 

- Вы были связаны с большим спортом? - робко спросила Нина.

- Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос, - улыбнулась Наталья Олеговна.

Нина усмехнулась и кивнула. «У всех нас есть своя "разбитая чашка"», - подумала она. 

- Понимаю, - сказала она вслух. Но всё же не все спортсмены получают травмы, Наталья Олеговна. И не все вырастают в лучших. Это ваша дочь, и ваше право решать. Но это право у вас будет ещё лет шесть, не больше. А потом Инга себе это право решать выгрызет зубами и, скорее всего, малой кровью это мероприятие не обойдется. Она не я, которая в свое время все проглотила, она с характером. И когда она в восемнадцать сбежит от вас учиться в другой город или даже другую страну, она больше не вернётся оттуда. 

- Я буду рада, если она уедет в другой город и даже другую страну. Значит, у нее будет больше возможностей, чем у меня.

- Да, моя мама тоже так говорила. Знаете, сколько раз в год она видит мою сестру, которая уехала учиться в Америку в семнадцать лет? Ноль. Последний раз Аня приезжала два года назад. Она звонит по видео и присылает фотографии, на этом ее общение с семьей заканчивается.

- Ее ваша мама тоже обидела и забрала из спорта? - скептически поинтересовалась собеседница.

- Нет, ей она хотела как лучше, - Нина усмехнулась. - Аня не горела желанием уезжать, но мама точно знала, что это возможности и все такое. 

- Почему вас забрали из спорта? - вдруг спросила она.

- У нас не было на него денег, - честно ответила Нина.

- А сестра училась заграницей?

- Это были разные года. Денег не было в девяностых. 

- Ясно... Вы, кажется, собирались уходить?

- Да, всего доброго, Наталья Олеговна, - Нина встала и, не говоря больше ни слова, покинула кафе. 

- Всего доброго, - эхом повторила Наталья Олеговна, глядя на удаляющуюся женщину.

Нина же, выйдя на улицу, чувствовала себя совершенно опустошенной и не оттого, что не смогла переубедить маму Инги, а оттого, что та была во многом права. Нина и сама неоднократно задумывалась о возможных последствиях Мишиного спорта. И, положа руку на сердце, хотела бы она его видеть профессиональным хоккеистом? Нет, не хотела бы. Разница между ней и Натальей лишь в том, что мама Инги не врёт своей дочери. Домой она вернулась в самом скверном настроении, кое-как приготовила ужин и, сославшись на то, что у нее разболелась голова, легла спать пораньше. Завтра ещё предстояло сообщить Инге, что у нее ничего не получилось. Опять. 

- Спи, Тоня, - опять проявил себя тихий голосок, и Нина не стала ему сопротивляться.

Глава 15

Незаметно пролетел сентябрь, но погода все ещё баловала их солнышком, школьники уже с нетерпением ждали каникул, а Нина готовилась ко дню рождения мужа. Отмечать решили узким кругом в ресторане, для которого теперь нужно было найти подходящее платье. И именно этим сейчас и занималась Нина, примеряя очередной наряд в примерочной. Это был уже десятый по счету магазин, а нормальное платье она так и не нашла. Почему-то вспомнилось детство, когда платье находилось не в магазинах, а в маминых кусочках тканей. Вот уж чему-чему, а нарядам девочек Исаевых когда-то завидовали все вокруг - Мария Сергеевна создавала настоящие шедевры для своих дочерей. Ваньке тоже перепадали рубашки и брюки, но девочкам доставались по-настоящему шикарные вещи. Таких не было даже у самых первых модниц в школе. - Вот бы и сейчас так, - подумала Нина и захихикала, представив мамино лицо, если она подобное той предложит. Нет, платье надо было найти самостоятельно, но, видимо, уже не в этом магазине. Она вернула вещи на вешалку и направилась к эскалатору: время подходило к обеду, и Нина решила заехать домой, прежде чем штурмовать очередной торговый центр. Костя и Миша сегодня закрывали сезон рыбалки, поэтому времени у нее было - вагон. Дома она разогрела лазанью, заварила свежий чай и едва успела съесть первую ложку, как раздался телефонный звонок: "Мама", - прочитала она на экране. «Может, не брать?» - подумала Нина, с тоской посмотрев на лазанью, а затем вздохнула и нажала кнопку ответа.

- Да, мам, привет! - бодрым голосом проговорила она и тут же замолчала. В трубке раздавались какие-то всхлипывания и обрывки фраз.

- То....я....так....я, - рыдала Мария Сергеевна в трубку.

- Мама, что случилось? - в ужасе закричала Нина, но Мария Сергеевна толком ничего не могла сказать и продолжала плакать.

- Ты где? Куда приехать? - Нина уже возилась с ботинками в коридоре.

- На....на...Тоня, - вдруг четко услышала Нина, и ей стало совсем плохо. Тоней мама не называла ее уже двадцать с лишним лет. - ... даче, - закончила между тем остаток фразы Мария Сергеевна.

- На даче? - Нина уже схватила пальто, ключи от машины и сумку.

- Д-д-а, - заикаясь, ответила мама.

- Я еду! Скорую вызвать? 

- Не-не-не...

- Ясно! Мам, будь на связи, я...пик-пик-пик, - запищал телефон, и звонок оборвался. Чертыхаясь, Нина завела мотор и набрала номер снова.

«Абонент временно не доступен» - ответил автоответчик, и Нина стукнула по рулю. Затем она набрала номер папы, включив громкую связь и выезжая со двора. Папа, как обычно, трубку не брал, до него вообще редко можно было дозвониться.

- Ладно, до дачи минут пятнадцать, надеюсь, там не катастрофа, - успокаивала себя Нина, давя на газ.

Дачу ее родители купили недавно и внезапно. Вернувшись с моря, Мария Сергеевна вдруг решила, что им нужен участок, видимо, чтоб Мишка витаминов побольше получал. Никто не ожидал, что от решения до покупки не пройдет и двух недель, но Мария Сергеевна умела удивлять, и первого сентября, после торжественной линейки в школе, они всем семейством отправились на шашлыки. Когда Нина увидела эту дачу, у нее глаза на лоб полезли: домик, покосившийся и совсем старый, напоминал избушку из детских сказок, а не дачу в двадцать первом веке.

- О, скривилась уже, - немедленно отреагировала тогда на ее гримасу мама. - Ничего ты не понимаешь. Это не коттеджный поселок, а самая настоящая деревня! Природа! Участок смотри какой, - она махнула рукой вдаль, где участок действительно уходил куда-то за горизонт. - Домик снесем, новый поставим, участок обработаем, и красота будет! Будешь ещё у меня просить огурчики да помидорчики! - В общем, планы у Марии Сергеевны, как всегда, были наполеоновские, так почему же она сейчас там рыдает и что вообще там делает, недоумевала Нина, уже поворачивая к населенному пункту.

- Мама? Что случилось? - Нина влетела в старенький домик.

Мария Сергеевна, сидевшая за столом у окошка, подняла на нее заплаканные глаза:

- Прости, что я тебя напугала! - кинулась она к ней. - Я как прочитала, так не могу прямо, сердце рвется, дочка! Прости меня, Тонечка! За все прости! Я такая ужасная мать, я столько боли тебе принесла! Эта чашка... Господи, Тонечка моя! Я даже не помню этого, вернее, не помнила, пока не прочитала! Память стёрла! Все подчистую! Я...я... - она снова сорвалась на слезы, а Нина тем временем увидела на столе развернутое письмо, то самое, которое никогда не должно было попасть к ней в руки.

Нина прижала руку ко рту.

- О боже! Это не должно было попасть к тебе! Мама, прости! Я... Все что там написано - это все глупости, я так не думаю, - быстро тараторила она, судорожно вспоминая, что именно она там писала. Что-то про ненависть и про то, что её никогда не любили, про Аню и эти шарики дурацкие, про молоко в шесть утра для всей семьи и полное отсутствие детства. «Ну какая дура! Ну зачем? Зачем она это сделала?!» - Мам, прости! Прости меня, пожалуйста!

- Тонечка! Моя Тонечка! – Мария Сергеевна подошла к Нине и ласково коснулась ладонями ее щек. - Мой свет в окошке! Мое счастье маленькое! Тебе не за что извиняться! Это я во всём виновата! Знаешь, как я радовалась, когда ты у меня появилась? Моя доченька! Я представляла, как буду шить тебе самые красивые наряды, как мы будем с тобой играть, гулять. Думала, какая ты у меня красавица вырастешь! Я тебя с рук не спускала, все боялась, что надышаться не успею, Тонечка! И имя выбрала такое изысканное - Антонина, в ту пору и имени-то такого никто не знал - не Машка, не Наташка - Тоня, Тонечка, Антонина! - Мария Сергеевна говорила с тоской в голосе, но плакать перестала. Нина не перебивала, ей было страшно, что это письмо навсегда отдалит их друг от друга, но сделать она уже ничего не могла, просто слушала, боясь пошевелиться. А Мария Сергеевна между тем слегка отошла от нее и, глядя в окно, продолжила. - И не зря боялась, Тонечка, не надышалась я, не налюбилась, не налюбовалась! Аня... Это было, как гром среди ясного неба, я даже не сразу и поняла, что беременна. А как догадалась - бегом в больницу! Аборт! Я даже не рассматривала другой вариант, у меня же ты - малютка совсем! Какой ещё ребенок? И как только тогда так получилось? - Нина совсем перестала дышать. Таких подробностей она никогда не слышала и даже не догадывалась. - Мне направление сразу дали, - вздохнула Мария Сергеевна. - Тогда вообще не заморачивались, время такое было. Я на следующий день приехала, у меня кровь взяли, что-то там говорили, бумажки какие-то подписала. Я ведь тогда вообще не об этом думала, а все за тебя переживала, первый раз в яслях оставила. Ой, как ты плакала! Ой, как плакала, Тоня! Я из сада вышла и иду реву, живот стукаю, этого ребенка ненавижу! - Мария Сергеевна возвела глаза к потолку и снова глубоко выдохнула. - В больнице все оформили, завозят меня в палату, и доктор заходит! Еле на ногах стоит - синюшный! Что-то говорит, а язык заплетается! Я смотрю на него и думаю - угробит же! Медсестры что-то шушукаются, косятся, но молчат, ни слова ему поперек. Я с этой кушетки соскочила и бежать, они за мной, а я кричу: «Передумала, не хочу, мол, дитё убивать», а сама за тебя боюсь! Ну, как помру я тут у этого алкоголика, что с тобой будет-то? Кому нужна моя Тонечка останется? Так и ушла из больницы с Анькой. Ох, как я ее изводила, как надеялась, что сама выйдет - и травки пила, и прыгала, и тяжести таскала - хоть бы хны, хоть бы хны. Она какое-то время помолчала. - А потом она родилась, и все. Не было у меня больше Тонечки моей, некогда мне было ей платья шить, обнимать да играть. Ты пошла в ясли, а я с Аней сидела. Знаешь, вот тоже дочка, тоже кровь моя - а не то. Ох, как я злилась на нее, Тоня! Как ругалась! Господи, признаться стыдно! Как ясли дали, в пять месяцев - так я ее и отдала туда! А потом ты подрастать стала, с Анькой возишься, вся хорошая такая: «Сестрёночка моя любимая! Анечка моя маленькая!» И я впервые подумала, что может и хорошо, может вы подружки будете, и как-то легче стало. Только, видимо, вина меня не отпустила, все Ане лучшее хотела дать, ненависть и злобу ту свою компенсировать. И как-то жизнь наладилась потихоньку, и хватало на все, стабильность в стране появилась... Лешка сына хотел, ну мы и решились. Тебе четыре было, Ане три, - Мария Сергеевна горько вздохнула. - Ваньку я берегла, беременность сложная была, раньше срока родился. В наказание мне, за то, что Аню извести хотела. Пошел поздно, говорил плохо, вечно болел... Врачи, массажи, лекарства. Деньги, деньги, деньги. Стабильность улетела к черту, очереди, дефицит, зарплату не платили толком. Господи, Тонь, я думала, не выживу. Знаешь, домой иногда иду и не знаю, чем кормить вас сегодня. А однажды мы неделю ели одни макароны - это я Ваньке купила таблетки импортные от кашля, на еду не хватило. Ох, Лешка ругался, кричал, что я безмозглая и шарлатанам верю, так ещё и врагов страны кормлю. Тогда ж как оно было... Да ты не знаешь, не помнишь. И вот мы еле концы с концами сводим, и тут твой Лев Семёнович «с копеечками». Я, Тонь, вообще тот вечер не помню, он как будто исчез из памяти. А письмо прочитала - все перед глазами встало. Как вчера. И я... Я как будто в кино смотрю, как будто не со мной было. Ну разве ж я со своей Тонечкой бы так поступила? Разве ж так бы ее обидела? Нет, не могла. Не я, наверное. А смотрю в письмо - я. Мне, знаешь, как оно казалось? Что я и не запрещала ничего, что ты сама решила и все. А темы этой избегала, чувствовала вину, получается? Признавать не хотела. Боялась, пряталась. И тебя винила. 

Она замолчала, и Нина тоже не спешила ничего говорить. На кухне тикали часы, а две женщины так и стояли, словно окаменевшие статуи. Спустя минут пять Мария Сергеевна повернулась к дочери; Нина обратила внимание на ее сплетённые руки и побелевшие пальцы, оттого как сильно Мария Сергеевна их сжимала.

- Когда деньги появились, я подумала, что тебе это уже неинтересно. Я вообще не думала, что это для тебя важно. Ты никогда не вспоминала, не говорила, не жаловалась. А шарики... Откуда мне было знать, что ты хотела шарики, Тонь? Я тогда в себе копалась... Думала, из любви я Анюту отправляю или от стыда своего перед ней? До сих пор не знаю... Люблю ее, конечно, волнуюсь, дома жду, а в глаза посмотреть не могу. Стыдно. Ванька вот - тот залюбленный. Я так боялась за него с детства. Сначала никак не ходил, потом говорить не мог, думала, так и останется немой на всю жизнь... А болел как! Что ни простуда, так обязательно ангина или бронхит! Скарлатину схватил, краснуху, воспаление лёгких. Я с ним в больницах сколько лежала? А руки! Ты помнишь, сколько раз он руки ломал? Раз семь-восемь? Мы один раз только гипс ему сняли и через два дня пришли новый накладывать, - она усмехнулась. - И вот, как наседка я с ним, ни на шаг от себя... И что? Вот ему уже двадцать пять, а он кое-как институт закончил. Два раза на последний курс оставался. Два раза! И ты думаешь, я не понимаю, что сама виновата в его разгильдяйстве? В том, что девочки эти у него через день новые? Понимаю, прекрасно понимаю! Только жизнь прожигать, больше ничего ему не надо, - она махнула рукой и оперлась на стол, снова глядя в окно. - Я иногда на вас с Мишкой смотрю и думаю, как ты правильно с ним! На тренировку - сам. С пакетами маме помочь - обязательно. Они даже сами кушать готовили с Костей, пока тебя не было. Ванька у меня даже не знает, как духовку включить. 

- Ну, Мишка ещё не вырос, рано делать выводы... 

- Не рано, доча! Нормальным он вырастет. Ты все правильно делаешь.

- Он у меня один, у тебя было трое.

- Да... Вот только никто ж меня не заставлял. Могла одного ребенка счастливым вырастить, а в итоге троих погубила.

- Мам, ну ты что говоришь?! - всплеснула руками Нина. - Ну кого ты погубила! Ну лучше, что ли, было бы, если бы у нас Ани не было? Или Вани? Ну прекрати! Как вышло, так вышло, никто же не умер! А прыжки... Знаешь, я когда ездила с девочками на соревнования, там была одна спортсменка - Рита ее зовут. У нее мама пьет, старшая сестра своей жизнью живёт, отчимы через день меняются... В общем, сама понимаешь, какая ситуация, а она не сдалась. Она работает! В двенадцать лет приглядывает за детьми, пока родители на работе. Правда, оступилась...начала воровать... Вроде там все уладили, и ее сейчас во дворец взяли на подработку, субсидии Лев Семёнович выбил ей. Просто сам факт: она не ушла, не сдалась и не сложила лапки - она искала выход. Какой нашла уж. А я сдалась, я даже не попыталась что-то придумать.

Мария Сергеевна смотрела на нее таким теплым взглядом, и Нина вдруг впервые за долгие годы подошла к ней вплотную и крепко обняла.

- Прости за письмо! - прошептала она. - Я очень хотела с тобой поговорить, меня это все мучило, тяготило. Мы все время избегали этой темы, а после соревнований этих так и вообще... Я просто хотела высказаться, хотя бы на бумаге, ты не должна была его получить... Как оно к тебе попало-то?

- В ящике было, по пути сюда забрала, вместе с квитанциями, - не разжимая объятий, снова заплакала Мария Сергеевна. - Лешка меня утром привез, я хотела тут прибраться: в понедельник приедут траву убирать, фундамент хотим залить успеть в этом году. Так вот, приехала, сумку оставила, пошла посуду расставлять, банки с вареньем тоже сюда привезли - дома хранить негде уже, белье старое постельное... В общем, пока бегала - и забыла, а потом за телефоном полезла в сумку, оно и выпало. Хорошо, что я его получила, я рада, что мы наконец-то смогли поговорить.

Нина слегка отстранилась и посмотрела на мать.

- Мам, а я сегодня платье искала, на день рождения мужа надеть. А в магазинах ну такая ерунда.

- Ой, не говори! Если уж на твою фигуру платья нет, то мне вообще нечего ловить, - вытерла слезы Мария Сергеевна.

- И я, знаешь, о чем подумала? - хитро прищурилась Нина.

Мария Сергеевна вопросительно посмотрела на дочь, а затем рассмеялась.

- Дочь, ты же не думаешь...? 

Нина молча улыбалась.

- Да нет, я не смогу! – махнула мама рукой. - Столько лет прошло! 

- Помнишь голубое, ты мне его на четырнадцать лет шила? С воланами!

- Помню, но я сильно сомневаюсь, что смогу повторить...

- Попробуешь?

- Попробую, - улыбнулась она.

Глава 16

Они сидели на кухне, обнявшись, и плакали. Мария Сергеевна заварила чай с какими-то травками и разлила его по аккуратным фарфоровым кружечкам, которые совершенно не вписывались в общую картину старой кухни.

- Я ведь понимаю, что уже давно время прошло, а тянет, понимаешь? - впервые за двадцать лет откровенничала Нина с матерью. - Все ещё тянет... Я как девочек этих увидела, я как в детство вернулась, мам. Так ведь ещё и Инга, ну ты представляешь, совпадение!

- Какая Инга? - удивилась Мария Сергеевна.

- Миша дружит с девочкой, ее зовут Инга, и она легкоатлетка, - пояснила Нина, - была на соревнованиях со мной, у Фролова занимается. Точнее, занималась, ее мама категорически против. 

- Почему? Давай я с ней поговорю, нельзя так рубить, теперь-то я знаю!

- Там другое, - усмехнулась Нина, подивившись такому рвению. - Она боится за здоровье девочки, переживает, что спорт ее искалечит. 

Мария Сергеевна вздохнула.

- Как сложно быть матерью, Тоня...

- Очень... Ты меня теперь всегда так будешь называть? - робко спросила она.

- Тебе не нравится? - встрепенулась мама.

- Нравится, но уже непривычно...

- Хорошо, Нина так Нина.

- Нет, мам! Я не это имела в виду... Мне просто кажется, что Тоня - это другой человек, ну, та маленькая девочка, а я – другой, взрослая женщина... Как будто там не я была, понимаешь?

- Понимаю, - кивнула мама, сама недавно говорившая примерно те же слова. – Значит, будем искать в моей Нине мою Тоню, - она улыбнулась. - Я буду называть тебя так, как и назвала когда-то, - уверенно заявила она, и Нина улыбнулась. - А не рано он с девочкой дружит? - осторожно спросила мама спустя некоторое время.

- Рано не рано, а нас не спрашивали, - развела руками Нина. - Ну и они в основном в компании дружат, а познакомились вообще в травмпункте!

- Ну, тогда опасения мамы девочки не беспочвенны!

- В том-то и дело. Я ведь и сама за Мишу волнуюсь, хоккей, сама понимаешь, это не бисером вышивать.

- Боюсь, если бы Миша вышивал бисером, ты бы беспокоилась ещё сильнее, - прыснула Мария Сергеевна.

- Мама! - Нина тоже засмеялась. 

- А ты не думала, что это все не просто так? Ну, в смысле, не случайно в твоей жизни снова появилась лёгкая атлетика? - вдруг совершенно неожиданно спросила мама.

- Как и Мишка, предлагаешь мне в тренеры пойти? - Нина улыбнулась.

- А почему нет? Хотя я не предлагаю. Я спрашиваю, ты бы хотела этого? 

Нина смотрела на нее недоверчиво.

- А как же командировки и внимание мужу и сыну, моря и тому подобное?

- Ой! - Мария Сергеевна закатила глаза. - Ты же не вахтами там будешь! И как там сейчас говорят? Счастливая мать - счастливая семья? 

- Да я вроде и так счастливая, да и кто меня возьмёт? Я сто лет не прыгала! Мне было десять, когда я ушла! А, кстати! У меня, оказывается, есть первый юношеский, представляешь?

- Да ты что? Откуда? Я что, и это пропустила?

- Нет! Вернее, это пропустила даже я! На последнем турнире я взяла высоту, и мне дали разряд. Но там же не сразу все дают: пока оформили все, Фролову прислали, а я-то ушла уже. Телефонов не было, он меня вообще предательницей считал, ну и думал, что Гаврилова мне все сообщит... Вот и узнала я случайно спустя двадцать лет.

- С ума сойти! Ой, загубила, Тонечка, я твою карьеру! Ну какая дура! И ведь могла найти деньги! Ну что за мать!

- Мам, хватит! Мы обе наломали дров. Ну и, если уж совсем придраться, Лев Семёнович мог тоже ещё раз поговорить прийти... А по поводу случайно или не случайно... Я даже не знаю, как сказать... - Нина закусила костяшку указательного пальца на правой руке, она всегда так делала, когда нервничала; Мария Сергеевна ее не торопила.

- Говори, как есть, это самое лучшее, - ободряюще улыбнулась она.

- Около пяти-шести лет назад я услышала шёпот. Меня кто-то звал по имени, причем звали Тоню... Это повторялось несколько раз. Он или она, вообще как будто ребенок. В общем, он просто иногда начинал шептать: «Тоня, помоги» и еще что-то про время. А перед поездкой в Мишкин лагерь он вдруг шепнул мне, чтоб я не подменяла коллегу. Она меня просила поменяться с ней, и тогда я бы приехала в лагерь позже и, наверное, не столкнулась бы с Фроловым. А голос сказал: «Нет, Тоня», и я отказалась...приехала с утра. Потом, когда Фролов попросил помощи, он тоже все шептал: «Помоги-помоги». И когда Рита убежала, ну та, у которой семья неблагополучная, он мне подсказал, что она на остановке...и потом ещё пару раз... Я схожу с ума?

Мария Сергеевна смотрела на нее задумчиво.

- А сейчас? Молчит?

- Молчит...

- Ты ведь не знала дедушку Пашу?

- Нет, знаю, что это папин отец, но самого его не застала, - ответила Нина, удивлённая таким странным вопросом.

- Он умер, когда тебе было пару месяцев. Он был, - Мария Сергеевна немного помялась, - немного странный. Ну, точнее, мне тогда так казалось. Всегда говорил, что видит будущее, что умеет читать знаки, ну и все в таком духе. Мы отмахивались, а сейчас, оглядываясь назад... Много чего он верно сказал, получается, очень много. Я ведь и забыла. Он мне Аню предсказал, а я посмеялась. И про Ваню говорил... Я верю, что ты что-то слышишь. Это может и не будущее, но какие-то знаки и подсказки... Я бы не отмахивалась на твоём месте.

- И что мне делать? Он же молчит.

- Давно?

- Ну да... С последнего разговора с... - она осеклась и задумалась.

Мария Сергеевна вопросительно приподняла бровь.

- Я тогда только приехала, и Миша шутил, что может мне в тренеры податься, и я ему ответила что-то вроде: «Ну какой из меня тренер?» И голос сказал: «Хороший»... Может, я все это придумала?

- Не думаю, - задумчиво протянула Мария Сергеевна.

- А потом ещё Лев Семёнович пошутил, чтобы я продолжала приглядывать за девочками...ну, вроде как пошутил. И я попыталась спросить у него...у голоса, а он молчал. Сама говорю, и кажется, такой бред!

- Ты этого хочешь, - улыбнулась Мария Сергеевна, она не спрашивала, она утверждала. - Хочешь, но до ужаса боишься. А чего ты боишься, дочь? В школу тебя всегда возьмут, учителя везде нужны. Попробуй, тем более Лев Семёнович твой наверняка тебя к себе сможет взять? 

- Так образования у меня нет...

- Цц! - цыкнула Мария Сергеевна и взяла в руки Нинин телефон. - Разблокируй-ка! Мой разрядился.

- Мама, ну надо же на зарядку поставить! Вдруг папа позвонит, укоризненно сказала Нина. 

- Да у меня нет с собой! - отмахнулась она в ответ, что-то нажимая в поисковике браузера.

- «Тренер по лёгкой атлетике, образование», - прочитала Нина, заглянув в экран. Улыбнулась и потянулась к своей сумке за зарядкой, которую всегда таскала с собой на всякий случай.

- Ну вот, пожалуйста, - изучив материал, сообщила Мария Сергеевна, - нужно непрофильное высшее плюс курсы переквалификации, это примерно три-шесть месяцев. Курсы, конечно, платные, но это сейчас, к счастью, не проблема! Попробуй, дочь! Ну если тянет, что ты теряешь?

- А Костя? Ему не понравится эта идея с командировками.

- Во-первых, до командировок ещё надо дожить. Во-вторых, он тебя любит, и он поймет. А уж Миша в каком восторге будет, - она рассмеялась. 

- Он-то да, - Нина тоже улыбнулась.

В этот момент у Марии Сергеевны завибрировал мобильный, который уже успел слегка подзарядиться.

- Аня, - прочитала Мария Сергеевна. - Тонь, ты не говори ей, пожалуйста! Я не хочу, чтобы она когда-нибудь узнала...

- Мам, ну конечно, нет! Давай вообще забудем все, что было двадцать лет назад? С чистого листа, м?

Мария Сергеевна улыбнулась и смахнула зелёную трубку на телефоне.

- Мам, привет, - на экране телефона появилась Аня. Она, в отличие от сестры и матери, носила длинные волосы и любила яркий макияж, а ещё тщательно следила за своим здоровьем и много занималась спортом. Вот и сейчас на глазах у нее были какие-то блёстки и широкие стрелки, на губах переливался малиновый блеск, а волнистые русые волосы обрамляли лицо. 

- Привет, - замахали женщины руками.

- О, Нинка! Привет! Вы где это? - глазастая Аня разглядела старенькую кухню позади них. 

- На даче мы, - ответила Мария Сергеевна. - Я же тебе писала!

- А, да, точно, я просто ее немного иначе представляла. А чай по какому поводу? Я перепутала, и день рождения у Кости сегодня?

- Через неделю, - рассмеялась Нина. - Не перепутала! Это мы просто! Девичник у нас! 

- Ну ни фига себе вы даёте!

- Как дела, Анечка? - вмешалась в их разговор Мария Сергеевна.

- Да нормально, сейчас поедем к морю...

- Море - это прекрасно, а домой ты вообще собираешься? - вдруг спросила, осмелевшая после откровений с мамой Нина. Обычно она Аню о таком не спрашивала.

- Домой? - растерялась Аня. - Так у меня тут дом...вроде как.

- Вроде как... А в гости? И вообще, Ань, ну тебе вот не надоело там? Одна все время!

Аня вдруг замахала руками, явно с кем-то перепираясь.

- Не лезь, отстань! 

- Ань? – встревожилась Нина.

Вдруг в трубке появился мужчина и на чистейшем русском заявил:

- Здравствуйте, меня зовут Максим. Аня все никак не может нас с вами познакомить, но я о вас много слышал. Мария Сергеевна, Нина, очень приятно познакомиться! 

- Здрасьте, - пропищала Мария Сергеевна. 

- Тебя кто просил? - вновь влезла в разговор Аня, появляясь на экране. - Мам, я перезвоню.

- Нет, не перезвонишь! – перебил ее мужчина. - Мы в Москве! И мы приедем к твоим родителям! Хватит, Ань! Давно уже надо рассказать! Завтра удобно будет? 

- Завтра? - севшим голосом спросила Мария Сергеевна.

- Вот видишь, у людей планы! Нельзя так, как снег на голову! – отчитала его Аня.

- Завтра удобно!!! - завопила Нина.

Пик-пик-пик - на экране телефона появилась красная батарея, но беседа пока не прервалась, и Нина торопливо продолжила:

- И даже сегодня удобно! Хоть когда удобно, Аня! Мама в шоке просто! Ты почему не сказала, что в Москве?!

- Я...

- Аня хотела сделать сюрприз и приехать на день рождения Кости, - снова вмешался таинственный Максим. - Только она хотела приехать одна, а я считаю, что уже пора, в конце концов, познакомиться с родителями невесты.

Мария Сергеевна только хватала ртом воздух, а вот Нина завизжала от радости. Кажется, она ещё никогда не была настолько счастлива.

- Вы на машине? На самолёте? Вас забрать? Встретить? К нам или к родителям приедете? - засыпала она их вопросами.

Аня вздохнула и, покачав головой, посмотрела на Максима:

- Отвечай, куда и когда ты приедешь.

- Мы на машине, мы квартиру снимем и просто приедем в гости, часам к... - он задумался, что-то прикидывая, - двум-трем. Нормально?

- Отлично, но только зачем квартиру? У нас есть место, поживите у нас, - отмерла наконец Мария Сергеевна.

- Да не, у нас собака, поэтому мы лучше квартиру снимем! Не переживайте! 

На этом моменте телефон окончательно разрядился, и звонок резко оборвался.

- Зарядка села! Звони Ане! - крикнула Мария Сергеевна, возвращая свой телефон к розетке.

Нина набрала номер сестры.

- Да, Нин! Что там у мамы с телефоном?

- Зарядка села. Короче, завтра мы вас ждём, а нам-то можно прийти? Или только с родителями знакомиться будете? 

- Можно, - рассмеялась Аня.

- Ну хорошо, тогда увидимся завтра! Господи, Анька, как я соскучилась!!!

- И я!!! Маме привет! До завтра, сестрёнка!

- До завтра!

Мама, конечно, сразу засуетилась - надо было успеть на рынок, составить список блюд и вообще - куча дел! 

- Давай вместе съездим? Я тебя прям сейчас и отвезу.

- Да я возле дома на рынок схожу, - отмахнулась мама, бестолково бегая по кухне и хватая все подряд, не зная, за что взяться. - Давай вы тогда торт купите и фрукты, а остальное мы?

- Хорошо, ты там Ваньку отправь! Что сама пойдешь?

- Отправишь его... Ладно, с собой возьму, пусть сумки тащит. Ты права! Все я побежала! 

- Куда ты побежала-то? Мы же на даче! - рассмеялась Нина.

- Тьфу, забыла! Так, а папа на работе, он, наверное, трубку не возьмёт пока...

- Зачем тебе папа, если я на машине, мам?

- Угу... Действительно, - пробормотала она. - Я что-то совсем растерялась, Ни..., то есть Тонь. Столько потрясений за день! И ты, и Аня с кавалером... 

- Ну ты же рада, что мы поговорили? - осторожно спросила Нина.

- Рада, очень рада, дочь! И за Аню рада, надеюсь, хороший мальчик окажется.

- Ну не мальчик уж, а дядя, - усмехнулась Нина. - Но я тоже надеюсь, что хороший. Ну что, поехали?

- Да, идём! 

Мария Сергеевна вытащила из розетки телефон, вернула зарядку Нине, потом минут десять искала ключи от дачи, а в машине обнаружила, что чуть не уехала в город в калошах.

Нина улыбалась, но не смеялась над матерью, вспоминая, как сама недавно потеряла ключи в собственном кармане при похожих обстоятельствах.

Она довезла маму до рынка, по пути позвонив Ваньке, чтоб он ее встретил у входа, после чего поехала к себе. Уже подъезжая к дому, она вдруг задумалась: «Аня и Максим в Москву с собакой прилетели? И откуда у них там машина? И как вообще Аня умудрилась в Финляндии, куда она переехала после окончания учебы, познакомиться с русским мужчиной? Они, конечно, там есть, но... Но что-то во всей этой истории было странным».

Глава 17

Утро следующего дня началось с смски в мессенджере. Они с Костей уже проснулись и болтали, предвкушая знакомство с Аниным женихом, когда телефон Нины завибрировал. Время было всего девять, в такую рань просто так не пишут. - Неужели передумали? - подумала Нина и схватила с тумбочки телефон.

"Отправитель не находится в вашем списке контактов, загрузить фото?" - высветилось на экране телефона. «Ну конечно, да», - подумала Нина и нажала на нужную кнопку, а затем увеличила появившуюся картинку. Это оказалась фотография счастливой Инги Ковалёвой на пробежке у стадиона. На ней была спортивная форма и, кроме нее, в кадр попали Есения, Настя и Рита. Чуть поодаль свистел в свисток Фролов. 

«Я давно не видела свою дочь такой счастливой и, даже если я пожалею о своем решении, я буду помнить этот день. С уважением, Наталья Олеговна» - гласила подпись под фото.

- Вот это новости! - воскликнула Нина.

- Что там? - Костя заглянул в экран ее телефона.

- Мама Инги разрешила ей вернуться к тренировкам! 

- О! Да ты действительно неплохой тренер, раз сумела ее убедить! - поддел ее муж.

Нина показала ему фотографию. 

- Вот это Инга, - она указала на высокую блондинку, - это Настя, Есения, - продолжала перечислять она, - а вот это Рита. Тоже, значит, вернулась! 

- У нашего сына хороший вкус, - усмехнулся Костя.

- Весь в отца, - рассмеялась Нина. - А по поводу тренера - ты шутишь, да?

- Не знаю, - он посмотрел ей в глаза. - С тех пор как ты вернулась... Мне кажется или ты думала об этом? Всерьез, я имею ввиду?

- Не прям чтобы думала, но... Мне бы, наверное, хотелось попробовать, - неуверенно ответила Нина. - Ты считаешь, это глупо?

- Я считаю, что Мишке надо научиться солить курицу, иначе мы с голоду помрем в случае твоих частых отъездов, - рассмеялся он. - А если серьезно - нет, я не считаю это глупым. Не буду скрывать, мне бы вообще хотелось, чтоб ты сидела дома и не работала, но это история не про тебя, я знаю. В школу всегда можно вернуться, финансово я вас обеспечу – попробуй, если хочешь.

- Мама сказала почти то же самое.

- Мама? Ты обсуждала это с ней?! - Костя аж подскочил, настолько это казалось невероятным.

- Да-а, - Нина улыбнулась. - Мы с ней вчера впервые наконец поговорили... Я, оказывается, очень многое не знала и судила только со своей стороны. А сторона мамы оказалась намного сложнее, чем я думала.

- То есть вы помирились окончательно? Раз даже про твое возможное тренерство смогли поговорить?

- Вроде да! Она даже должна мне сшить платье на твой день рождения! Ну, надеюсь... Это было ещё до Ани. Ладно, если на день рождения не успеет, то будет к Новому году! - она рассмеялась.

- Ты так уверена, что сошьет?

- На все сто процентов!

Костя недоверчиво покачал головой.

- А что касается маминой стороны... Я не так давно наткнулся в интернете на одну картинку. Там в углу изображен цилиндр, и на него падает свет. Он, соответственно, отбрасывает тень на обе стены в углу. На одной стене тень в форме круга, на другой - в форме квадрата, то есть с каждой стороны человек видит разные тени и считает фигуру, которая их отбрасывает, или круглой, или квадратной соответственно. При этом никому из них и в голову не придет, что там на самом деле цилиндр, понимаешь? 

- Понимаю. У каждого своя правда, а истина где-то посередине, - улыбнулась Нина.

- Точно! Но я очень рад, что до своей истины вы теперь докопались!

- И я, - Нина чмокнула его в щечку и встала с постели, потянув за собой мужа. - Пора завтракать и собираться! Сегодня приезжает моя сестрёнка! - счастливая Нина закружилась по комнате.

***

Без двадцати два Нина, Костя и Миша прибыли к родителям. Ани и Максима ещё не было. Мария Сергеевна бестолково суетилась, совершенно не зная, чем себя занять - стол уже был накрыт, сама она при параде, а гости все не появились.

- Маш, может, тебе винца? - усмехнулся Алексей Павлович.

- Ой, Лёш! Холодец лучше нарежь! - отмахнулась она.

- Да, достанем и нарежем сразу.

- Да забудем, как обычно! Я говорю...

В этот момент зазвонил домофон.

- Лёш! Открывай! Приехали! - Мария Сергеевна метнулась к зеркалу и, мельком взглянув в него, сразу побежала в прихожую.

- Анна! Ну етишкин корень!!! - между тем раздался из коридора голос папы. - Нина, валерьянку матери накапай, а лучше сразу водочки!

- Пап! - донёсся укоризненный голос Ани, и дверь наконец открылась. Взору собравшихся предстали папа и высокий темноволосый мужчина, которые в этот момент как раз пожимали друг другу руки.

- Алексей Павлович! - сказал отец.

- Очень рад наконец-то познакомиться, Максим! - произнес в ответ жених Ани.

- Да, припозднились вы со знакомством, - усмехнулся глава семейства. Приветственное рукопожатие состоялось, и мужчины убрали руки; вот тогда-то Нина и поняла, зачем маме нужна валерьянка: Аня стояла чуть позади не потому, что не спешила к родителям, а потому, что перед Аней был огромный живот. При этом выглядела она все так же восхитительно, как в семнадцать, со спины и не скажешь, что беременная.

- Анька! Ты...? С ума сойти! Поздравляю! Какой срок?! - Нина протиснулась к ней и обняла.

- Семь месяцев... - тихо сказала Аня и, закусив губу, посмотрела на маму.

- У меня нет слов...я сейчас..я... - Марии Сергеевне действительно бы сейчас не помешали грамм двадцать водочки. - Боже! Аня!!! Ну почему молчали?! Ну доча! Как я рада!

- Может, вы их все-таки пустите в квартиру? - усмехнулся Костя. - Анюта, мои поздравления!

- Спасибо, привет!

Они наконец зашли, и папа помог гостям раздеться.

- Скажу сразу, - начал Максим. - Я делал ей предложение уже три раза, и вот в четвертый она наконец согласилась! Ваша дочь - самый упрямый человек, которого я знаю, ну, хотя, возможно, девочки ее переплюнут.

- Девочки? Двойня? - всплеснула руками Мария Сергеевна. – Так, всё! Рассказывайте всё по порядку, давайте за стол! Максим, ты почти зять, чувствуй себя как дома и не стесняйся!

Когда все наконец расселись, Аня рассказала их историю. Они познакомились с Максимом три года назад на совместном проекте. Он был из Москвы, Аня, соответственно, жила в Хельсинки, куда переехала сразу же, как закончила учебу, не захотев возвращаться в Россию. Аня работала в крупной косметической компании, а Максим занимался продвижением их компании на российский рынок. Сначала они встречались на деловых встречах, потом на дружеских обедах, и как-то незаметно всё это переросло в серьезные отношения. Работа Максима позволяла работать удаленно и вскоре он переехал к Ане. Так они жили и работали чуть больше года, он предлагал пожениться, познакомится с родными, но Аня категорично не хотела ничего усложнять, а потом его вызвали в Москву - удаленная работа закончилась. Два месяца Анна сходила с ума и искала выход, а потом одним днём написала заявление и полетела в Москву. Заявление они подали на следующий день после ее переезда, а ещё через месяц узнали, что скоро станут родителями.

- Погоди! Через месяц после переезда узнали? Так это ты сколько в Москве? - удивился Алексей Павлович.

- Чуть меньше года... Я все никак не могла решиться сказать! Вы столько сделали, чтоб я отучилась! Добилась чего-то! А я... Я в итоге просто все бросила и... Я боялась, что вы не поймёте, я буду переживать... Я боялась за ребёнка, я вообще всего боялась. Прости, мам, я знаю, как ты мечтала о моей карьере, как гордилась! Но я сделала свой выбор! Я люблю Максима и я хочу растить наших дочерей здесь, в России.

- Аня! - покачала головой Мария Сергеевна. - Да я последние годы только и ждала, чтобы ты вернулась! Да к черту эту карьеру! Финляндию! Компанию! Аня!!! У меня будут внучки, у меня дочка вернулась, у меня зять! Откуда ты взяла эту ерунду в своей голове?

Нина едва не присвистнула: бедная Мария Сергеевна, столько потрясений на ее голову за последние два дня. Они с Аней, не сговариваясь, вдруг вывалили на нее свои тайны и страхи одновременно.

- Серьезно? Ты рада? И даже несмотря на то, что мы ещё не поженились?

- Конечно рада! А вы на какое число заявление-то подали? 

- Мы хотели летом, ну чтоб красиво, а все занято было, и тогда решили зимой – ну, снег, тоже красиво. Подали на девятнадцатое декабря, а потом беременность, и срок, оказывается, тоже девятнадцатого... В общем, мы на следующее лето перенесли. Рожу, а потом распишется. Мы так решили, - добавила она чуть громче, явно ожидая протеста со стороны родителей.

- Ну и хорошо! Летом красиво! И тебе легче будет, чем с животом! - хлопнула в ладоши Мария Сергеевна.

Нина усмехнулась: ну надо же, мама умеет быть такой. Она смотрела на свою семью, ставшую сегодня на целых трёх человек больше, и радовалась, что все они у нее есть. «А если бы тогда врач не напился? Страшно даже подумать! А Ванька? Нина посмотрела на него и вспомнила ту историю, когда он кашлял до рвоты - именно тогда мама купила ему таблетки. Она, конечно, считает, что они не помогли, а если все-таки помогли? Если бы она не купила их и... Нет, нет, не надо об этом думать, Нина почувствовала, что к глазам подступили слезы. И она все это время считала, что это ОНА заплатила высокую цену, что это ЕЕ обидели и лишили детства и мечты? Как глупо! Даже став мамой, она, оказывается, и близко не представляла как жили ее родители, какую цену заплатили они и как тяжело решения давались маме. - Нам проще, мы детей лелеем и бережем, мы не боимся, что они умрут с голоду или от неизвестной болезни - мы покупаем им полезные продукты, брендовую одежду и возим по лучшим врачам, - размышляла Нина, наблюдая, как мама пытается угадать имена внучек. Потом она перевела взгляд на Мишку, - Интересно, как будут расти его дети? И ведь Костя тоже во многом своих не понимает, на Ольгу Ивановну ворчит часто... А Мишка меня поймет? Нет, маму поймет только дочь, и то не сразу». Она посмотрела на Аню - счастливую и с огромным животом, и вдруг все поняла. Нина наконец-то поняла, чей голос она все это время слышала и почему он был так похож на ее детский, она наклонилась к мужу и шепнула:

- Кость, а я тоже дочку хочу.

Костя тихонько рассмеялся.

- Кажется, тебе достаточно вина!

А Нина покачала головой и тоже улыбнулась: дело было совсем не в вине.

Глава 18

Решив не откладывать идею тренерства в долгий ящик, уже на следующей неделе Нина отправилась во дворец спорта. Предварительно она позвонила Льву Семёновичу и уточнила, в силе ли ещё его предложение заглядывать в гости. Тот, если и удивился, то виду не подал, только усмехнулся и сказал, что они всегда рады ее видеть. А ещё сказал спасибо за Ингу. И вот, закончив с работой около пяти вечера, Нина приехала к девочкам на тренировку. Они о ее предстоящем визите не знали и, когда Фролов объявил, что у них гости, немного напряглись. Но, увидев Нину, почти все завизжали от радости и бросились обниматься, даже Инга отбросила свое привычное высокомерие. Они наперебой говорили ей о своих успехах и неудачах, о новостях и о том, что Кате предлагают перейти в московский клуб.

- Да ты что?! - Нина всплеснула руками. - Это же здорово, такие возможности! А что родители?

- Родители готовы, - Катя улыбалась. - Если сейчас договорятся и все бюрократические вопросы решат, то поедем! Папа пока тут останется, ему надо перевестись в московский филиал, а мама сразу со мной поедет!

- Я очень рада, Катюша! Это большой шаг! И родители молодцы, что поддерживают! 

- Девочки, вас на первом этаже слышно! - вдруг раздался из коридора громкий женский голос. - Что за визги?! Если тренера нет, это не значит... - Тамара Михайловна зашла в зал и замолчала, оглядывая девочек, тренера, который всё-таки был, и Нину. Она, в отличие от Фролова, почти не изменилась: конечно, на лице добавилось морщинок, но в целом она была такой же, какой Нина ее и помнила. Высокая, коренастая, с короткой стрижкой под мальчика и в очках с тонкими прямоугольными стеклами.

- К нам Нина Алексеевна заглянула, - усмехнулся Лев Семёнович.

- Вижу-вижу! Пришла проверить, не пора ли мне на пенсию, Исаева?

- Тамара Михайловна! - укоризненно покачала головой Нина. - Я просто в гости! Прикипела к девочкам!

- Ну-ну, - хмыкнула она. - Дай-ка хоть взглянуть на тебя, отойдите, девочки, что прилипли?

Девочки рассмеялись и отошли немного в сторону от Нины.

- Можно я вас обниму? – улыбаясь, спросила Нина.

- Ну обними, - расхохоталась Тамара Михайловна. 

- Спасибо, кстати, от меня, что согласилась тогда заменить, - сказала она после объятий. - Приключений у вас, конечно, выдалось тогда...

- Да уж, я на всю жизнь эти соревнования запомнил, - вмешался Лев Семёнович. - Ну все, девочки, поболтали и хватит, - он дважды хлопнул в ладоши, - давайте на разминку! 

Девчонки послушно побежали строиться, задержалась только Инга Ковалёва.

- Нина Алексеевна, спасибо вам большое!!! Я никогда этого не забуду! - быстро сказала она и тоже присоединилась к остальным. 

Лев Семёнович свистнул в свисток, привлекая внимание.

- Настя, начинай разминку, потом три круга бегом и собираем планку.

Настя послушно вышла на середину зала, и девочки принялись разминаться.

- Ну что, Нина Алексеевна, - спустя какое-то время усмехнулся Фролов, ты и правда соскучилась или по делу?

- Я правда соскучилась, но я и по делу. - Нина почувствовала, что ее смелость и решительность куда-то испарились. Она взглянула на Тамару Михайловну, которая смотрела на нее слегка улыбаясь, так, как будто она все понимала, как будто знала, зачем Нина здесь. Нина сама иногда так смотрит на своих учеников, когда знает, что сейчас они будут что-то просить.

- Я хочу... Я... Я хочу работать тренером! - выпалила она. - Меня сюда тянет, очень тянет! Я почитала, что можно пройти курсы переквалификации! У меня и образование педагогическое, и с детьми я умею! - протараторила Нина на одном дыхании. - Понятно, что взрослых ребят мне никто не даст, но может быть малыши? Как вы думаете, Лев Семёнович? Тамара Михайловна? Я очень-очень хочу! Я чувствую, что это мое!

- Ну наконец-то дошло! - проворчал Фролов, а Тамара Михайловна рассмеялась.

- Лучше поздно, чем никогда, Лев Семёнович, - сказала она. - На самом деле, я очень рада, Тоня, что ты так решила, что вернулась, хоть и спустя столько лет.

- Она теперь Нина, - тоже рассмеялся Лев Семёнович.

- Ой, какая разница! Для меня она Тоня! - отмахнулась Тамара Михайловна.

- Думаете, получится? - Нина тоже улыбнулась.

- Кто ж знает, но на соревнованиях ты хорошо справилась, - похвалил ее Лев Семёнович. - Я наблюдал за тобой ещё там, в лагере, потом в Москве. У тебя глаза горят, а когда глаза горят - обычно получается. Ну и поначалу тебе, конечно, никто подростков не доверит, тут ты права. У нас, - он обвел руками зал, - тренерский штат укомплектован. Тамара всю смородину уже собрала, уходить не собирается...

- Лев, да ты достал уже с этой смородиной! - возмутилась Тамара Михайловна. - Кто же знал, что так получится? Да и вообще, все к лучшему оказалось! Видишь, тренер новый появился!

Нина слушала их перепалку и только качала головой - обоим за пятьдесят, а ведут себя как и раньше. Когда Тоня занималась лёгкой атлетикой, им ведь было столько же, сколько ей сейчас. Совсем не изменились!

- Сейчас родители, сама знаешь, рано в спорт отдают, - продолжал между тем Лев Семёнович. - Если к следующему сентябрю отучишься, есть реальный шанс взять пятилеток на обучение, там, конечно, больше общая физподготовка, но называется «лёгкая атлетика».

- Ага, в этом году хотели открыть, - поддержала его Тамара Михайловна, - но тренера не нашли, на следующий - вполне можно. Желающих отдать детей на занятия было много!

- Мы готовы! - раздался голос Насти.

Девочки действительно закончили разминку, пробежку и подготовили планку для прыжков.

- Ну, поехали, значит, раз готовы, - сказал Лев Семёнович.

- Попробуешь? - тихо шепнула Нине Тамара Михайловна.

-Я? - с удивлением воскликнула она. - Да вы что? Я не смогу, и формы нет.

Лев Семёнович стоял чуть впереди и прислушивался. Девочки переглядывались, не понимая, почему тренер не говорит, что делать дальше.

- Форму можешь взять мою, большевата тебе, конечно, но чистая, запасная лежит. Давай, Исаева, не дрейфь!

Лев Семёнович всё-таки рассмеялся.

- Девочки, а как думаете, Нина Алексеевна вашу тренировку потянет?

***

Тренировка, конечно, прошла так себе: Нина и половины не помнила из того, что делали девочки. Но ей понравилось, отступать она не собиралась. Да и девчонки были в восторге от этой ее идеи. А уже перед самым уходом Нина решилась спросить у Фролова, что же они делали в лагере у Миши.

- Что делали? Что за глупый вопрос? - удивился он. – Тренировались, конечно, перед соревнованиями.

- Это понятно, но почему там? У вас же другой лагерь для сборов?

- А-а это, - протянул он. - Так там у нас трубу прорвало и весь зал затопило. У нас смена-то уже к концу подходила, два дня оставалось. Сначала думали домой уехать, а тут Анастасия Валерьевна, директор Мишкиного лагеря, предложила к ним. У нас ее сын занимается, восемь лет мальчику. А там же рядом совсем, я и согласился. Лев Семёнович вдруг задумался. - А если б не согласился и тебя бы не встретил... Надо же, а может, и неплохо, что трубу прорвало, а?

- Может, и неплохо, - улыбнулась Нина. «А ещё очень неплохо, что я не поменялась с Наташей на пятницу и послушала голос», - подумала Нина уже про себя.

За ужином она поделилась своими новостями с Костей и Мишей. Несмотря на ее опасения, оба они ее поддержали.

- А как же дочка? - усмехнулся муж, когда они уже ложились спать.

- А дочка чуть позже, - усмехнулась Нина, - я ведь ещё не старая?

- Нет, но... Нин, не слишком резко ты решила изменить свою жизнь?

- Скорее, слишком медленно. Знаешь, я так привыкла винить маму в том, что у меня ничего не получилось, в том, что я такая трусиха и все такое. Мне было проще думать, что виноват кто-то другой, а не я. А теперь я понимаю, что я давно могла бы тренировать: я ведь даже хотела пойти на физкультурный факультет, но побоялась - а что мама скажет? А потом Мишкой забеременела сразу же после свадьбы. Еле физико-математический закончила. Помнишь, ночами сидела?

Костя усмехнулся, он, разумеется, помнил, как его жена с синдромом отличницы действительно училась ночами, иногда параллельно кормя и укладывая Мишку. Он, конечно, помогал ей с ребенком по мере возможности, но он тоже работал, и сил на бессонные ночи не оставалось.

- А это все почему? - продолжала Нина. - А потому что я дурочка, Кость. Надо было спокойно подождать год, Мишка бы подрос, можно было бы оставлять маме на время учебы, а потом поступить на заочку или вечернее, а может, вообще поменять направление. Так нет же, я же поступила уже! Как же я все брошу? С животом на пары, потом с Мишкой на пары! Ну дура дурой! - покачала она головой. - И ведь мама предлагала помочь, а я гордая - все сама, мне же помощь не нужна! Она справлялась, и я должна! Глупая девчонка! 

- А я тебе говорил тогда, подожди до двух-трёх лет Мишки, - не смог удержаться Костя.

- Говорил, - вздохнула Нина, - не слушала. - Да вообще все иначе надо было сделать! Выучиться, а потом рожать...или сначала поработать? Хотя нет, тогда Мише бы сейчас сколько было? Года три-четыре? Не-е, поздно...

- Нин, ну хватит! - рассмеялся Костя. - Идеально не бывает! Как вышло, так вышло! Вон у нас какой взрослый сын, зато! И учитель ты отличный, тебя дети обожают. Всему свое время, значит, для твоей лёгкой атлетики время пришло сейчас, а дочка... Я буду рад, если у нас будет дочь или ещё сын, а может и дочь, и сын! Просто давай не форсировать? Реши с работой, пробуй, а потом вернёмся к этому разговору?

- Ты знаешь, что ты самый лучший муж на свете?

- Знаю, тебе чертовски повезло! - усмехнулся он и притянул жену к себе. А Нина вспоминала момент, когда первый раз услышала голос: тогда ей было ничего не понятно – «Тоня, время, помоги...» Сначала ей казалось, что это и вовсе бред, потом она решила, что должна помочь Фролову и девочкам, потом Наде, Рите, Инге. А оказывается, помочь она должна была маленькой Тоне, которую когда-то давно спрятала от всего мира, потому что ее время наконец пришло.

Глава 19

2015 год 

Нина пристегнула Соню в автокресле и, по обыкновению чмокнув дочь в щёчку, завела машину. Они, как обычно, ехали на тренировку, и довольная Нина что-то напевала себе под нос. С тех пор как она решила сменить профессию, прошла как будто бы целая жизнь: сначала было сложно, потом очень сложно, а потом хотелось все бросить.

Она пошла на курсы зимой две тысячи десятого и уже к концу учебного года ушла из школы. Девочки из ее класса плакали, родители просили довести детей до выпускного, но Нина стояла на своем - ей было жаль оставлять ребят, но ее место было не здесь. А в сентябре во дворце спорта ей дали ее первую группу малышей: девочкам и мальчикам было от пяти до шести лет, совсем ещё несмышлёные, недисциплинированные и толком не понимающие, зачем они здесь. К Нине родители отнеслись дружелюбно, никто же не знал, что она только-только закончила обучение. Для них она была взрослой женщиной и опытным педагогом, более пяти лет проработавшим в школе. Кто-то привел ребенка в секцию для улучшения здоровья, кто-то - чтобы дисциплинировать, кто-то вообще за компанию с соседкой. Но никто не накладывал на детей груз ответственности и не растил из них чемпионов. Нина сама разрабатывала программы тренировок и составляла расписание. Как и говорил Фролов, это больше было похоже на обычную физкультуру, чем на лёгкую атлетику, но Нина была к этому готова, и ей все нравилось. Дети в ее группе часто менялись: до конца первого года дошли всего трое из пришедших когда-то пятнадцати, а в сентябре следующего года из них вернулись уже только двое. Это был первый момент, когда она хотела сдаться, потому что не видела результатов своей деятельности, казалось, все впустую. Но рядом были Лев Семёнович и Тамара Михайловна - сдаться Нине не дали. А потом она забеременела. Они, конечно, с Костей периодически возвращались к тому разговору о дочери, но дальше разговоров дело не двигалось: Нине казалось, что она ещё не готова. А Соня решила - пора. Об аборте речи не шло, и Нина была готова сдаться во второй раз, однако Костя напомнил о том, что Мария Сергеевна всё ещё готова помогать - Анины малышки в Москве, и то она туда ездит каждый месяц с гостинцами. А также он напомнил, что не надо форсировать и брать на себя все, и Нина впервые так и сделала. Она легко доработала год, а к сентябрю родила дочку. Весь год она наслаждалась материнством и никуда не бежала, а когда Соня немного подросла, Нина стала брать её на тренировки. Иногда девочка оставалась с бабушками и дедушками. Спустя пару месяцев ее выхода из декрета Тамара Михайловна ушла из спорта. 

- К своей дорогой смородине, - хохотал тогда Лев Семёнович. А затем внезапно предложил Нине поработать вместе. 

Два года они работали в одной команде, и Нина тренировала своих самых первых воспитанниц, которые стали совсем уже взрослыми. На тот момент им было по пятнадцать: Катя давно была в юношеском составе сборной России, но связь с девочками и тренерами поддерживала. Инга же два года жила в Питере - Миша поначалу тосковал, а потом вроде бы привык. Нина знала, что они общаются по интернету, но с расспросами не лезла. Хоккей он не бросил, и они даже взяли по итогам прошлого года региональный кубок. Мише предложили место в юношеской сборной, и месяц назад он начал тренироваться в новой команде. Оля и Поля, дочери Ани, родившиеся когда-то намного раньше срока, уже пошли в детский сад и росли не по дням и по часам. Аня с Максимом всё-таки поженились и остались жить в столице, а сейчас они разрабатывали собственный бренд косметики, где Аня отвечала за составы и производство, а Макс - за продажи и рекламу. Удивительно подходящие друг другу люди, кто бы мог подумать, что Аня уйдет в бизнес. Ванька тоже остепенился, свадьбы пока не было, но уже год они с Лилей жили вместе, и Нина надеялась, что это всерьез и навсегда. Они тоже очень подходили друг другу - вместе работали и имели общие интересы. Семьи у Лили не было, она выросла в детском доме, поэтому очень тянулась и к родителям Вани, и к Нине с Костей. Конечно, как и у всех, у нее были свои недостатки, но в целом семья Исаевых ее очень любила и надеялась, что Лиля скоро войдет в семью официально.

Она припарковала машину в тенечке у забора, вытащила Сонечку, и за ручку они направились к дворцу спорта.

- Здравствуйте, Нина Алексеевна! - вдруг окликнули ее и она обернулась.

- Надя! Какими судьбами? - удивилась Нина. - Здравствуй! Как твои дела?

Надежда ушла из спорта уже два года назад, в шестнадцать. Потянула руку, долго восстанавливалась, ну а потом учеба, экзамены. Все силы девочки уходили туда, и она, понимая, что олимпийской чемпионкой ей уже не стать, направила вектор в сторону учебы.

- Я хорошо! - она обняла бывшего тренера. - Поступила в колледж, два года уже учусь. Ещё два года и буду квалифицированным тренером! - Надя рассмеялась. - Так что рановато я с дворцом спорта распрощалась! Соня, ты такая большая стала! - наклонилась она к девочке. - Ты меня помнишь? Можно тебя потискать? - она защекотала малышку, и та засмеялась, прячась за маму.

- Да ты что? На физкультурный поступила? - лицо Нины озарила улыбка.

- Ага! А ещё я уже уехала от родителей, сняла квартиру! Так классно - ни перед кем не отчитываться! - похвасталась Надя.

Нина рассмеялась, как здорово быть молодым!

- Ты в гости? - она махнула рукой в сторону дворца.

- Нее, мимо шла и вас увидела! Вот отучусь, тогда приду! Вы только больше никуда не уходите из легкой атлетики!

- Теперь уж я от нее никуда, - рассмеялась Нина.

Они ещё немного поболтали, после чего еще раз обнялись на прощание, и Нина с Соней отправились на тренировку, а Надя - учиться.

От свиста Фролова закладывало уши.

- Вы что, как мухи сонные? - его громкий голос эхом разлетался по залу. - Быстрее, быстрее, с такой скоростью тебе разгон не взять, Вадим! Соня быстрее добежит, чем ты!

- Ну это вряд ли! - усмехнулась Нина. - Лев Семёнович, на дворе сентябрь, ребята ещё от лета не отошли, ну что вы их гоняете?! Давайте я тренировку проведу?

- Не отошли они от лета! - не сбавляя громкости, ответил он ей. – Ишь, защитница выискалась! От пирожков они не отошли, еле бегают вон!

- Лев Семёнович! - укоризненно покачала головой Нина и, не тратя время на дальнейшие препирательства, засвистела в свисток.

- Так, мальчики, давайте две минутки попить воды, выдохнуть и кардио сделаем. Надо взбодриться, согласны?

- Да-а, - нестройным хором ответили ей юные спортсмены.

- Что ты с ними нянькаешься, так из них никогда чемпионов не вырастет, - проворчал Фролов.

- А я не ращу чемпионов, я ращу сильных личностей с хорошей физической подготовкой, - усмехнулась она в ответ и исподлобья взглянула на Фролова.

- Ага-ага, моими же словами, да? Это я тебе про кого говорил? Про пятилеток, а этим сколько?

- А этим восемь, они ещё тоже дети! 

Она снова засвистела в свисток, и ребята послушно построились. Соня тоже попыталась втиснуться в ряд, но в этот момент за ней пришла бабушка, и она радостно побежала к ней, выкрикивая:

- Баба, Соня, парк, Баба, Соня, парк.

Нина улыбнулась матери и махнула рукой в знак приветствия, после чего всецело сосредоточилась на тренировке.

Спустя час она вошла в тренерскую за полотенцем, они с ребятами тренировались наравне, и теперь с нее струйками стекал пот. Льву Семёновичу кто-то позвонил, и он ушел чуть раньше.

- Закончили, - объявила она Фролову, который стоял спиной, глядя в окно. Нина взяла полотенце и уже хотела выйти в душевую, но было в этой неподвижности Льва Семёновича что-то такое, отчего она задержалась.

- Что-то случилось? Лев Семёнович?

- Зайцева, - с горечью произнес он всего одно слово.

- Что опять? - у Нины все оборвалось внутри.

- Всё то же. В этот раз она попала на камеры, звонил Коля, ну следователь тот. Пока в участке и, похоже, отпускать ее не собираются, он так и сказал, что на тормозах уже не спустят. Не знаю, что она украла и где попалась, но, наверное, это все. Черта, после которой возврата уже нет. Мы дважды за нее боролись, дважды давали шанс, верили... Надо было тогда не лезть в эту историю с кольцом. Может, одумалась бы, испугалась, а мы... Дурак я! Хотел как лучше! Пожалел! И второй раз, когда с деньгами старушки-то! Ну клялась же, божилась, что не она! 

- Тогда и следователи ничего не доказали!

- Да они не стали копаться, Нин! Я попросил, поручился! Там же компания была ее старше! Поверил, что она не знала, что делает! - он наконец повернулся от окна и посмотрел на Нину, его глаза слегка покраснели, края век припухли.

Нина не находила слов, чтобы его поддержать. Столько времени они боролись за эту девочку, какие она показывала результаты, какие подавала надежды - и все впустую. Однажды попробовав лёгкие деньги, Рита каждый раз возвращалась на эту дорожку. 

- Мы хотели как лучше, - все-таки попыталась успокоить Фролова Нина. - Мы хотели помочь, вытащить ее из этого, дать шанс на лучшее будущее. Человек сам выбирает свой путь, теперь-то я это точно знаю! Вы не виноваты, Лев Семёнович, Рита бы все равно к этому пришла, просто без вас, скорее всего, ещё раньше.

Фролов снова посмотрел в окно, и Нина поняла, что лучше оставить его одного: в конце концов он знал Риту с детства, гораздо дольше, чем Нина, и ему было сложнее признать, что эта маленькая когда-то малышка выросла в воровку и мошенницу. Она тихонько открыла дверь и направилась в душ, хорошее настроение улетучилось. Она вспоминала ту улыбающуюся девочку с розовой прядью и не могла поверить, что теперь она за решеткой.

Вернувшись обратно через полчаса, Фролова Нина уже не застала. Да оно и неудивительно: вся эта история с Ритой сильно его подкосила, он все больше замыкался в себе и все чаще срывался на, ни в чем не повинных, ребятах. Нина прикрыла окно, которое Лев Семёнович забыл закрыть перед уходом, и набрала номер мамы.

- Да, доча, привет! Закончили?

- Привет, да, закончили! Вы уже дома?

- Ага, кушает бабин супчик! – отчиталась Мария Сергеевна.

- Отлично, - улыбнулась Нина, - аппетит нагуляли!

- А как же!

- Ладно, я буду минут через десять!

- Ждём!

***

Спустя полчаса Нина уже тоже кушала супчик со свежеиспеченными чесночными пампушками.

- Боже, ну как же вкусно! - восхищалась она. - А я вот никудышная хозяйка, - вздохнула Нина.

- Что за глупости? – Мария Сергеевна укоризненно взглянула на дочь.

- Ну как глупости? Я вот такие пампушки ни разу Косте не готовила, да что там пампушки, я суп-то не всегда нормально солю…

- А у меня яичница или подгорает, или не прожаривается, - рассмеялась Мария Сергеевна.

- Да прям уж, - недоверчиво протянула Нина.

- Вот тебе и прям. Не умею я ее готовить, ты думаешь почему у нас всегда на завтрак каша?

- Ну ты сравнила, конечно, яичницу и мои кулинарные способности… Да и дома вечно бардак у меня, как ты все успевала с нами раньше?

- А тут все просто, доча, - грустно улыбнулась она в ответ. – Вот ты домой приходишь, чем занимаешься?

- Ну по-разному: могу кушать начать готовить, могу прибираться, могу уроки с Мишкой делать или с Соней возиться, а иногда вообще – лягу и лежу. Вот не помню, чтоб ты так когда-нибудь лежала, - она снова вздохнула.

- А чтоб я с тобой или с кем-нибудь еще уроки делала, помнишь? Или чтобы мы играли все вместе? Или, может, гулять ходили?

Нина задумалась.

- Ну, помню, гуляли иногда, а один раз в кафе-мороженое ходили.

- Угу, а сколько раз ты со своими детьми гуляешь?

- Каждый выходной, - улыбнулась Нина. – Ну, Мишка сейчас уж редко с нами ходит, а с Соней постоянно.

- Ну вот и ответ, доча. Я только и делала, что за домом следила. Знаешь, иногда даже вот время было, Лешка меня зовет: «Пойдем, Маш, погуляем, девочек на качелях покатаем», а я что? А я не могу, у меня же окна не помыты. Каждую неделю мыла, вот делать-то нечего было!

- Я в том году не мыла даже, этим летом помыла и то, только изнутри. То одно, то другое вечно, так и лето прошло, а в другое время года мыть холодно.

- Потому что у тебя другие приоритеты, Тонечка. Для тебя важнее счастливые моменты с семьей, а не чистые полы или окна. Ну тут, конечно, тоже не надо в крайности впадать и чтоб все грязью поросло, но и ежедневно до блеска натирать посуду тоже глупо, - она улыбнулась.

- Слушай, а мы ведь раньше сервант каждую неделю мыли! – вдруг вспомнила Нина. – И не для гостей даже, а просто так… А зачем мы это делали, мам?

- Чтобы пыль не копилась, - усмехнулась Мария Сергеевна.

Нина скептически приподняла бровь, и Мария Сергеевна развела руками.

- Шут его знает, доча, зачем мы это делали. Мать у тебя, потому что с прибабахом, вот и намывали посуду, которой даже никто не пользовался. А кстати, Тоня! Я же тебе кое-что отдать хотела. Погоди минутку, - она тихонько вышла в коридор и зашуршала в шкафу, стараясь не разбудить спящую в комнате Сонечку. Спустя пару минут она вернулась с двумя обувными коробками.

- Как положила сто лет назад, так и лежали, - сообщила она, ставя коробки на стул. - А недавно полезла искать старые журналы, Сонечке платье решила сшить к Новому году…

- А что, новых журналов нет, мам? – улыбнулась Нина, разглядывая старые коробки.

- Новые - там не поймешь ничего, я смотрела - ерунда какая-то! Да и я хотела ей именно определенное платье сшить, вот и искала ту выкройку!

- Нашла?

- Нашла, но дело не в этом, - Мария Сергеевна немного помялась. – Посмотри сама, может, захочешь забрать…

- Вряд ли мне пригодятся старые журналы, - усмехнулась Нина, но коробку открыла и замерла. Перед ней были те самые кроссовки, в которых она когда-то прыгала. Сейчас они казались совсем не такими, какими она их помнила. Салатовый цвет был блеклым, подошва местами уже отходила, а блесток и вовсе не было. Она осторожно взяла в руки один полиэтиленовый пакет и развернула – когда-то они казались ей сокровищами!

- Я думала, ты давно их выбросила или продала, - едва слышно прошептала Нина.

- Рука не поднялась. Сама не знаю, зачем я их в эту квартиру перевезла. Как привезла, так больше и не доставала.

- Я заберу! Спасибо, что не выбросила! Пусть теперь у меня лежат, - улыбнулась Нина. - А здесь что? - она открыла вторую коробку и с недоумением посмотрела на мать. Там лежали ее грамоты, кубки и медали. Странно, но Нина никогда не задавалась вопросом, куда они делись. Развешивать и расставлять все это добро дома было некуда, и Нина просто отдавала это маме, никогда больше не вспоминая о своих наградах. А они, оказывается, все это время лежали у нее в коробочке.

- Ты все это хранила? Поверить не могу, - Нина осторожно перебирала в руках старенькие дипломы.

- Хранила, - тихо ответила ей Мария Сергеевна. - Это же память, тут не только грамоты, тут и со школы, - она достала из коробки небольшую бумажную папку со скоросшивателем. - Вот здесь твои сочинения и рисунки, открытки со школьных лет. А это помнишь? - она протянула Нине разрисованную тетрадку.

- С ума сойти, мама! – воскликнула она. - Это же сокровище! Анкета! - Нина принялась листать пожелтевшие от времени листы. - Это я тоже заберу! – прижала она тетрадь к груди.

- Хорошо, - Мария Сергеевна усмехнулась. А Нина еще долго перебирала свои старые вещи, о которых давно забыла и которые теперь были такими важными и дорогими. А самым важным было во всем этом то, что, несмотря на их с мамой разногласия, она хранила все это долгие годы, а значит, для нее это тоже было ценно и дорого.

Глава 20

- Костя, делай что хочешь, но на игре ты должен быть! - выговаривала Нина мужу по телефону. - Это первая игра сезона, Мишка в новой команде, мы должны его поддержать!

- Нин, но у Михалыча...

- Рожков!!! Я слышать ничего не хочу про твоего Михалыча и его бесконечных родственников! Завтра ты должен быть на игре!

- Изменил тебя большой спорт, Нин, - усмехнулся он. - Ладно, скажу Михалычу, что у меня жена - гарпия! Пойдет?

- Что хочешь говори, главное, чтобы у тебя был выходной!

Она положила трубку и глубоко выдохнула. 

- Папа дом? - спросила Соня, ковыряя кашу и коверкая слова.

- Нет, папа ещё не дом! Но скоро будет дом! - улыбнулась Нина. - Соскучилась?

- Даа, я папа лю!

- И папа тебя лю! И мама! И Мишка! Завтра у Миши хоккей, ты погостишь у бабушки? А потом мы купим тортик и будем все вместе пить чай?

- Даа! Я баба лю!

Нина потрепала ее по голове и снова улыбнулась. А потом ее мысли устремились к Мише - это была очень важная для него игра. Уровень ребят юношеской сборной был высокий, так им ещё и повезло играть завтра с серьезным противником. Она знала, что он только в третьем звене, а это значит, что, возможно, и на лёд не выйдет, а это для хоккеиста самое худшее наказание. Он уже две недели ходил чернее тучи и на любое Нинино слово только рычал в ответ о том, что его никто не понимает. Она очень надеялась на то, что завтра ребята выиграют. И, конечно, как любой матери, ей хотелось, чтобы к этой победе был причастен и ее сын. 

***

- Ну! Ну давай! - кричал Костя на трибуне. - Ну куда?! Ну пас же надо было отдать!

Нина вздохнула, Мишка тоже бесновался на скамейке запасных. В эту же секунду раздался скрежет, и игрока их команды впечатали в борт. Засвистел судья, и на лёд поспешил доктор, видимо, травма серьезная. Тренер Миши тоже был с ними на льду, они что-то активно обсуждали, а затем игрок покинул лёд вместе с врачом. Судья объявил удаление для ударившего, а на лёд, вместо травмированного мальчика, вышел Миша. Нина не знала, радоваться этому или нет. Она только снова вздохнула и приложила руки к щекам. Обстановка на ледовой арене накалилась до предела, впереди был третий период, а счёт все ещё не открыли.

- Это мой сын!!! Мой!!! Красавчик! Ну какой красавчик, Нинка! - вопил на весь коридор Костя спустя сорок минут. - Две шайбы! Две! А как вёл, ну ты видела?!

- Видела, я рядом сидела вообще-то! - хохотала Нина, едва сдерживая свои слёзы счастья. Мишка не только вышел на лёд, но и забил две шайбы из трёх, их команда победила со счётом 3:1. Финал был очень насыщенным, как будто бы только к третьему периоду обе команды наконец проснулись.

- Вы папа Михаила Рожкова? - вдруг спросил проходящий мимо мужчина.

- Да! - гордо ответил муж.

- Поздравляю! - мужчина хлопнул Костю по плечу. - Ваш сын красавчик! Я отец Аркадия Титова - вратаря.

- Очень приятно познакомиться, - Костя протянул руку. - Ваш вообще герой, как отбивал сегодня! Я думал, во втором залетит всё-таки, а нет! Взял он ее!

- Спасибо-спасибо! Тоже рад знакомству! Сыну мои поздравления! 

- Обязательно, - крикнул ему вслед Костя.

- Ну ты видала? - обратился он к Нине, глаза его горели огнем и отцовской гордостью. - Ну лучший, лучший! Я знал, что мой сын справится! Знал!

- А кто говорил, что я катаюсь как увалень? - раздалось справа от них, откуда к ним направлялся герой сегодняшнего матча.

- Когда это такое было? - Костя обнял сына.

- Ну лет в пять, когда я только начал тренироваться! А ещё говорил, что я слишком пухлый для хоккеиста!

- Ну вспомнил! Пять лет! Сынок, ты красавчик! Я тобой горжусь!!!

- И я горжусь, Мишка! Поздравляю с победой! - Нина тоже обняла сына, который ростом уже был выше нее. 

- Мы вечером с командой собираемся, а сейчас я весь в вашем распоряжении. К бабушке поедем, отметим?

- Рожков! - вдруг окликнул Мишу девичий голос, и он завертел головой в поисках его обладательницы, а потом вдруг замер. Нина посмотрела в ту сторону и тоже обомлела - в нескольких шагах от них стояла Инга Ковалёва собственной персоной.

- Сюрприз, - улыбнулась она. - И с победой, чемпион! 

- Откуда ты? - Мишка подошёл к ней, словно не веря в реальность происходящего.

- Из дома! Здравствуйте, - она кивнула Нине и Косте.

- Здравствуй, Инга, - улыбнулась Нина, Костя тоже кивнул в знак приветствия, а затем перевел взгляд на Нину, слегка приподняв брови, как бы говоря: - Это она? Та самая Инга?

Нина кивнула, и муж улыбнулся, одобряя такую подружку. «Ну ещё бы», - хмыкнула Нина, вновь взглянув на нее. Худенькая, высокая блондинка с такими же голубыми кукольными глазами, как ее мать. Она была в обычных голубых джинсах и белой футболке с надписью «Будь собой», а выглядела при этом как с обложки журнала. Проходившие мимо ребята из Мишкиной команды оглядывались на нее и перешептывались, кивая на Мишку с каким-то невесомым, но все же заметным уважением.

Нина с Костей ещё немного потоптались, не зная, ждать им ещё сына или уже не стоит, а затем Миша и Инга подошли к ним сами.

- Они вернулись на той неделе, представляете? - объявил Миша родителям. - И молчала! 

- Я хотела сделать сюрприз! - улыбнулась Инга.

- Ты надолго? - спросила Нина.

- Навсегда, - ответила она. - Родители решили вернуться. 

- Значит, теперь на каждую игру будешь приходить? - невинно поинтересовался Миша.

- Ну, если будешь ждать, то буду, - она очень старалась не улыбаться, но глаза ее выдавали.

«Неужели всё-таки станет Рожковой?» - усмехнулась про себя Нина.

- Поехали с нами к бабушке? Я тебя познакомлю со всеми? - предложил девушке Миша.

- Да нет, неудобно, - Инга покосилась на Нину.

- Поехали, Ковалёва, расскажешь мне, как твои успехи! - улыбнулась она в ответ.

- А никак, я же ушла из спорта, - сказала она, двигаясь, впрочем, вместе с семейством по направлению к Костиной машине. - Уже год назад. Поняла, что за успех надо отдать слишком много и не факт, что в итоге получится. К тому же я твердо решила, что буду учиться на врача. Хочу быть стоматологом. Правда, думала поступать в Питере, но теперь не знаю: школу здесь закончу, а дальше посмотрим, - она слегка покосилась на Мишу и снова улыбнулась. - А как вы? Мишка говорил, тренируете? А девочки? Я только с Катей немного общаюсь, с остальными как-то на нет общение сошло.

- Я хорошо, - усевшись в машину, ответила Нина. - Тренирую, Тамара Михайловна ушла пару лет назад, Лев Семёнович пока держится. Девочки по-разному... Есения, Настя и Вика ещё тренируются, ездят на соревнования, все уже КМС, работают дальше. Остальные разбежались, хотя Надя вот тоже ушла, но поступила на физкультурный, ждём нового тренера через пару лет. Про других ничего не знаю, к сожалению, не звонят, не заходят - своя жизнь. Катя, знаю, что в сборной, ну раз вы общаетесь, ты и сама в курсе.

- Да, она умничка! Девчонки тоже молодцы. КМС - это круто! А Рита? Тоже ушла?

Нина помрачнела. О Рите сейчас совсем не хотелось.

- Рита, к сожалению, не справилась с соблазном лёгких денег. Недавно ее снова поймали на воровстве. В этот раз, скорее всего, посадят, кража в особо крупных размерах. Подробности я не знаю.

Машина уже свернула во двор, и Костя, подъехав к подъезду, заглушил двигатель. 

- Какой ужас! - Инга прижала руку ко рту. - Но она ведь вернулась тогда, меня Катька просила не говорить, не вспоминать. Работу ей нашли, Лев Семёнович так старался...

- Так бывает, Инга... Давай не будем о грустном. У Риты был шанс, она предпочла другой путь, значит, так надо. 

Инга кивнула, но в глазах все же затаилась лёгкая грусть. Однако они уже стояли у дверей квартиры. Дверь им открыли бабушка Маша и Сонечка, и как только Инга увидела малышку, грустные мысли о Рите улетучились из ее головы. 

- Я о тебе столько слышала, ты не представляешь! - воскликнула она, сюсюкая с девочкой. 

- А я о вас тоже слышала, - улыбнулась Инге Мария Сергеевна. - Но вы превзошли мои ожидания. Миша, тебе надо соответствовать, такие девушки на дороге не валяются, - полушутя-полусерьезно сказала она, а молодые люди залились густым румянцем.

Спустя пару часов чаепития, которое, конечно же, не обошлось без фирменной курочки Марии Сергеевны, а также «лёгких» закусок, Миша и Инга убежали погулять, мужчины уселись смотреть какой-то фильм, Сонечка уснула, а Нина и Мария Сергеевна прибирались на кухне.

- Милая эта Инга, - сказала Мария Сергеевна, протирая чистым полотенцем стакан. – Получается, у них все серьезно? Они ведь уже давно дружат.

- Давно, но, честно говоря, я не ожидала, что она вернётся.

- Она тебе не нравится?

- Поначалу не нравилась, но я не лезла. С трудом, конечно, - усмехнулась Нина, - но не лезла. А теперь не знаю, вроде она хорошая и Мише очень нравится. Если у них это все серьезно, то я только за. 

- Ты молодец, а я вот всегда лезла. Настолько, что моя дочь в почти тридцать лет от меня скрывала жениха и двоих внучек, - она грустно улыбнулась.

- Мам, да брось! Сейчас ведь все хорошо!

- Благодаря тебе! Если бы не наш тот разговор...я даже не знаю, возможно, я бы отреагировала иначе.

Нина обняла мать.

- Тонечка, я вот что хотела спросить... Голос... Ты его ещё слышишь?

Нина задумалась.

- Последний раз я его слышала, когда была беременна. Я тогда сомневалась, стоит ли мне продолжать работу, потяну ли я тренировки, будучи беременной. Она сказала: «Сможешь»

- Она - это Соня? Ты так думаешь?

- Да, мне кажется, именно она вела меня и к спорту, и к ней самой.

- Значит, Сонечка нас ещё удивит - задумчиво пробормотала Мария Сергеевна.

- Все может быть, конечно, но мне бы не хотелось, чтобы ей передалось нечто подобное.

- Не нам решать, моя дорогая дочь, не нам, - Мария Сергеевна приобняла Нину за плечи и поцеловала в висок.

Глава 21

В начале ноября неожиданно позвонила Аня.

- Нинка, привет, какие планы на выходные? - весело спросила она.

- Да пока никаких, - улыбнулась Нина. - Как девочки, выздоровели?

- Да-а, наконец-то, - рассмеялась Аня, как и все матери детсадовцев, переживающая этот непростой период бесконечных ОРВИ. - В связи с этим мы всё-таки решили отметить их день рождения! Приедете?

- Ой, конечно! А когда, у них же на среду выпадает?

- В субботу решили - пойдем в кафе, там детская зона большая, они поиграют, а мы спокойно посидим!

- Звучит очень заманчиво, - расхохоталась Нина. – Интересно, на практике это хоть немного близко будет к этой идиллии?

- Будем надеяться, - тоже рассмеялась Аня. - Я тогда тебе всё скину: где, во сколько. Ну вы, наверное, с ночёвкой приедете?

- Анют, надо подумать. Скорее всего да, приедем в пятницу и в понедельник уедем, - протянула Нина и тут же добавила, - но ты не переживай, мы снимем квартиру или гостиницу.

- Уверена? Можно и к нам! - воскликнула Аня, но Нина слишком хорошо знала сестру: она не очень любила, чтобы у них останавливались родственники. Да что там Аня, Нина и сама предпочитала, чтоб все их гости к ночи расходились по своим домам: почему-то спать в одной квартире с кем-то, кроме мужа и детей, уже было некомфортно.

- Уверена, - ответила ей Нина. - Но ты не переживай, наш братец обязательно захочет сэкономить, - Нина снова рассмеялась. - Или ты его не зовёшь?

Действительно, Ванька, в детстве практически ни в чем не знавший отказа, почему-то вырос ужасно жадным и экономил буквально на всем. Его пристроил на работу папа в проектный институт, где он и познакомился два года назад с Лилей. Оба на хороших должностях, при хорошей зарплате и с квартирой, которую Ване подарили родители, как первый старт, они почему-то на всем экономили: отдыхать ездили в редко и только со скидками, машину не покупали, да и вообще особо никуда не ходили.

- Зову, - усмехнулась Аня, - но ты права, они точно ко мне приедут, ещё и задержатся! Ладно, не страшно, познакомлюсь хоть с этой Лилей, а то только один раз виделись.

- Задержатся - это вряд ли! Они же с родителями приедут, а папа по понедельникам на оперативки ездит, так что дольше воскресенья точно не пробудут! 

- Цц! Нина, так нас послушать, так как будто я брату не рада! 

- Рада, но в ограниченном количестве, - рассмеялась Нина.

На этом разговор был завершен, и Нина сразу же набрала в поисковике запрос о городских соревнованиях по лёгкой атлетике в Москве, а затем победно сжала кулаки - не ошиблась! Как раз в это воскресенье проводился городской дружеский фестиваль. Она открыла мессенджер и нашла там Катю Чичикову.

"Катюш, привет, а ты в это воскресенье на чемпионате в Москве участвуешь?" - отправила она девочке. На день рождения к своим племянницам Нина, конечно, при любом раскладе поедет, но если при этом можно будет посетить городские соревнования, да ещё и с Катюшей увидеться, будет совсем замечательно. 

Размышляя о предстоящей поездке, Нина дошла до детского садика. Ее машина была в ремонте, поэтому временно она передвигалась пешком. Группа Сони гуляла на площадке и, увидев Нину, девочка побросала игрушки и побежала обниматься. 

- Привет-привет, - подхватила ее на руки Нина. - Как дела? Как в садике? Все понравилось?

- Да! Я ам, я бу и ва!!! - радостно рассказала ей ещё не очень хорошо говорящая дочка.

- Да что ты говоришь? Как интересно! - улыбнулась Нина. - А у меня для тебя сюрприз! Мы в выходные поедем к тете Ане и к девочкам! Помнишь Олю и Полю?

- Да, - захлопала в ладоши Соня. Она, конечно, их не помнила, но что такое гости, знала, гости ей нравились.

В кармане завибрировал телефон, и Нина открыла сообщение:

"Здравствуйте, Нина Алексеевна! Я участвую, но в открытии. В общем зачёте - нет, а что?"

"Я буду в Москве, хотела прийти, можно?" - сразу же набрала ответ Нина и, увидев, что Катя прочитала и печатает, стала ждать следующего сообщения.

- Мамааа, - заканючила Соня, таща ее за руку в сторону детской площадки.

- Сейчас, Сонечка! Мама работает! 

- Мама, парк! - Соня указала на горку во дворе.

"Конечно, Нина Алексеевна! Я буду очень рада! Начало в десять, местоположение сейчас скину. Вход вроде по пригласительным, но я уточню. Если что, я на вас сделаю и оставлю у вахтёра", - прочитала Нина на экране телефона и улыбнулась.

- Мамаааа, - Соня уселась прямо на дорогу, недовольная отсутствием материнского внимания.

- Доча, ну всё, я тут. Идём! У мамы же работа, ты же знаешь. Извини, - она протянула ей руку, параллельно набирая короткий ответ Кате: "Хорошо, договорились!" После отправки Нина наконец посмотрела на дочь и почувствовала нарастающее чувство вины перед ней. «Можно же было попозже ответить, только забрала ребенка и сразу в телефон, ну что за мать?!» - подумала Нина.

- Па-арк, - продолжала канючить девочка, и Нина сдалась. Она взяла малышку на ручки, и они направились играть во двор. - Домашние дела снова сегодня не сделаются, - подумала Нина, усаживая Сонечку на качельки.

Они действительно решили ехать в пятницу, как и предполагала Нина. По выходным у нее тренировок не было, их вел Лев Семёнович самостоятельно, она же полностью брала на себя тренировочный процесс в понедельник, когда старший тренер отдыхал. Но в этот раз Нина захватила в свои "выходные" и половину пятницы, и целый понедельник. Они решили не только поздравить племянниц в субботу, но и погулять по Москве в следующие два дня. Катя сообщила, что вход на мероприятие оказывается свободный, и Нина обязательно планировала его посетить, а уже после, вечером, погулять по столице с мужем и Соней. Миша планировал уехать с родителями Нины в воскресенье утром, вместе с Ваней и Лилей. В Москву они приехали уже около девяти вечера и, кроме как лечь спать, их сил ни на что больше не хватило. А уже на утро следующего дня Нина и Соня отправились гулять в зоопарк, Костя и Миша же направились в какой-то профессиональный хоккейный магазин. Праздник был назначен на вторую половину дня, чтобы все дети успели поспать дневной сон, таким образом Аня планировала увеличить шансы на то, что мероприятие пройдет без истерик. К радости собравшихся, это действительно сработало, и они прекрасно провели время в кафе. Ну а когда все тосты отгремели, слово вдруг снова попросили Ваня и Лиля. Мария Сергеевна затаила дыхание, Аня и Нина переглянулись - неужели дождались?

- Не хочу перетягивать одеяло на себя, всё-таки праздник у девочек, но вас же потом вместе не соберёшь, а мы хотели сообщить сразу всем, поэтому, - она сделала глубокий вдох и улыбнулась. - Аня, ты, как главная героиня сегодняшнего вечера, не могла бы хлопнуть хлопушку? - она действительно протянула Ане большую хлопушку, которую достала из пакета. 

- Зачем? - удивилась Мария Сергеевна, а Нина повнимательнее присмотрелась к Лиле. Она всегда была девушкой в теле, но сейчас, приглядевшись, Нина обратила внимание на то, что животик у нее выпирает немного иначе, чем обычно.

- Лиль? Серьезно? - улыбнулась Аня, качая головой.

- Серьезно, скажешь, кого мы ждём? 

- Скажу! - крикнула Аня, одновременно проворачивая резьбу на хлопушке, из которой сразу же посыпались розовые конфетти.

- Опять девчонка, - негодующе возмутился Мишка.

- Лиля! Ваня! - всплеснула руками Мария Сергеевна, до которой наконец дошло, зачем здесь понадобилась хлопушка.

- Девочка! Девочка! - хлопала в ладоши Лиля, а Ваня сдержанно улыбался и принимал от всех поздравления.

- Девочки - это прекрасно, - усмехнулся Леонид Андреевич, папа Максима. - Но мальчики нам тоже нужны, да, Макс?

- Ты это к чему? - расхохотался тот.

- К тому, что нужны мальчики, хотя бы один. Анечка, вы же нас ещё тоже порадуете? - хитро улыбнулся он.

- Я подумаю над вашим предложением, - расхохоталась Аня.

- Ванька, а свадьба-то когда? - спросил Костя. - Или вы по стопам Архиповых - он кивнул на Максима с Аней. - Сначала родите, а потом распишетесь?

- Это была самая лучшая моя идея, между прочим, - осадила его Аня, давясь от смеха. - Лилька, тебе тоже советую - лучше после родов!

- Спасибо, конечно, но мы не будем расписываться, - улыбнулась Лиля, и веселье как-то разом стихло. Лиля неуверенно посмотрела на Ваню.

- Да, - поддержал он ее, - просто Лиля как мать-одиночка будет получать больше выплат, и мы решили, что так будет лучше. Ребенку больше сможем купить и все такое.

За столом повисла неловкая пауза, Алексей Павлович пару раз открыл рот, но кроме "кхм-кхм" так ничего и не сказал, Мария Сергеевна, когда-то сломавшая в квартире Нины ручку, тоже молчала. 

- Любая точка зрения имеет место быть, - разрядила наконец обстановку Наталья Юрьевна, мама Максима и по совместительству квалифицированный психолог. - За будущую умницу и красавицу? - она подняла свой бокал, и все собравшиеся к ней сразу присоединились, радуясь, что напряжение и неловкость наконец ушли.

Больше они к теме свадьбы не возвращались, а говорили лишь про Ольгу и Полину, в честь которых и собрались сегодня. Родители решили уехать домой в ночь сразу после праздника, поэтому домой Нина вернулись втроём.

- Пойдете со мной завтра на соревнования? - спросила Нина мужа.

- Нет, мы лучше в парк, - ожидаемо отказался он. Костя хоть и поддерживал Нину в ее тренерской деятельности, но на соревнованиях и прочих мероприятиях присутствовал редко - ему было на них скучно. - Сонька поиграет, а я поработаю, проект надо посмотреть. А вечером вместе погуляем в центре? - предложил он. - Ты же ненадолго?

- Да нет, с Катей просто хочу увидеться, ну и немного посмотрю на сам процесс. Может, что новое увижу, столица всё-таки! А погулять вечером я согласна, - она улыбнулась и заключила мужа в объятия.

***

Нина приехала на соревнования чуть заранее. Хотелось увидеть Катю до начала мероприятия, но народу было слишком много. Соревнования проводились как показательные, и участвовали почти все московские школы, к тому же, вход был свободным, и за большинство выступающих спортсменов семьи пришли болеть в полном составе. Поэтому Нина просто отправила Кате смс-ку о том, что она приехала, а встретиться с ней решила уже после ее выступления. Начало слегка задержалось, но уже в половине одиннадцатого наконец заиграла торжественная музыка, и организаторы вышли на небольшую сцену, которая была собрана сбоку от будущего места выступления спортсменов.

- Здравствуйте, уважаемые гости и участники соревнований! - к микрофону подошла одна из женщин на сцене. - Меня зовут Юлия Аксюта, и я директор Московской ассоциации легкоатлетов. Сегодняшнее мероприятие - это не соревнования, это дружеская встреча, где все мы - одна большая команда друзей, увлечённых общим делом. Мы начнем с выступления женской юношеской сборной нашей страны, с девочек, на которых равняются воспитанники и воспитанницы в наших школах, с лучших! 

В зале раздались громкие аплодисменты, а на стадионе началось движение - девочки уже вышли к планке и махали руками зрителям. Три спортсменки, которых Нина, конечно же, сразу узнала - Юрьева Оксана, Калинина Вера и Чичикова Екатерина. Катя прыгала первой - идеально и четко, как и на тех первых соревнованиях, где Нина с ней познакомилась. - А ведь прошло уже пять лет с тех пор, - улыбнулась она своим воспоминаниям. Девочки между тем уже совершили показательные прыжки и тоже поднялись на сцену. Вера взяла микрофон.

- Доброе утро, дорогие любители лёгкой атлетики! - поприветствовала она собравшихся, и зал ответил ей громкими аплодисментами. - Спасибо! - улыбнулась она. - Мне очень приятно и радостно, что этот спорт растет и развивается, я желаю вам достигать новых вершин и никогда не сдаваться! В нашем спорте предела нет, - она указала рукой наверх, призывая к новым высотам и рекордам, а затем передала микрофон Оксане.

- Доброе утро! - она тоже поприветствовала собравшихся. - Честно, не знаю, что сказать, я просто очень рада быть здесь с вами, и пусть такие мероприятия проводятся чаще! Спасибо за то, что пригласили! - зал снова зааплодировал, и микрофон перешёл к Кате.

- Не буду оригинальной, - усмехнулась она, - доброе утро всем! Зал в этот раз не только захлопал, но и засвистел. - Мне тоже очень радостно от такой масштабности и грандиозности сегодняшнего дружеского турнира. А ещё мне очень радостно, что сегодня здесь присутствует моя мама! Я пока не очень известная спортсменка, и интервью у меня берут не так часто, поэтому, пользуясь случаем, я хочу сказать ей огромное спасибо за поддержку. А ещё хочу сказать спасибо каждой маме, которая сегодня стоит за своим сыном или дочерью, поддерживая своего ребенка в этом непростом виде спорта. Без них мы бы все тут не собрались! Зал снова сотрясли аплодисменты. - Успехов всем сегодня и всегда! - закончила свою речь Катя.

Девочки ещё помахали и спустились со сцены, вместо них туда снова вышла Юлия Аксюта.

- Спасибо, девочки, за такие слова, и действительно, Екатерина полностью права. Спасибо дорогим родителям наших спортсменов, ваш вклад бесценен! Ну а теперь давайте, наверное, перейдем к турниру. Дальше Аксюта перечисляла порядок выступающих и прочие тонкости мероприятия. У Нины завибрировал мобильный, и она отвлеклась.

- Да, Катюша!

- Здравствуйте, Нина Алексеевна! Вы где?

- Привет, я в секторе восемь, а ты? 

- Я вышла в холл, хотела вас с родителями познакомить. Вы хотите соревнования посмотреть?

- Хочу, но с родителями тоже хочу познакомиться! Сейчас приду!

Она увидела их сразу, едва выйдя с мероприятия. 

- Нина Алексеевна, - кинулась ей навстречу Катя.

- Катюша! - обняла ее Нина. - Ты потрясающе прыгаешь! Сердце замирает! Катя сияла, как и тогда, взяв третье место. - Здравствуйте, - поздоровались Нина с ее родителями. Она уже видела их мельком, но примерно такими и запомнила, обоим около сорока - невысокая, чуть полноватая женщина в очках и крепкий, уверенный в себе мужчина.

- Здравствуйте, - улыбнулись они в ответ. 

- Неужели вы и есть та самая знаменитая Антонина Исаева? - всплеснула руками мама Кати, а Нина удивлённо приподняла брови. Об Антонине Исаевой они с Катей вроде никогда не говорили.

- Мама! - укоризненно произнесла Катя.

- Ну я просто никогда не думала, что увижу вживую твоего кумира, - извиняющимся голосом пробормотала она.

- Что? - удивлённо переспросила Нина, а Катя лишь хитро улыбнулась и пожала плечами.

Глава 22

- Я вообще-то вас просто хотела познакомить, а не чтобы вы тут мои секреты рассказывали, - рассмеялась Катя. - Но да, Нина Алексеевна, я вас обожала в детстве. Когда заниматься начала, Лев Семёнович показывал нам видео с городских соревнований.  И я вас там увидела с вашей идеальной техникой прыжка и бедного Льва Семёновича просто достала с расспросами. Когда он сказал, что вы и есть та самая Тоня Исаева, о которой все говорят плохо, я вас все равно любила и хотела быть похожей, - Катя потупила взгляд.

- Она домой приходила и играла в «Тоню», - усмехнулся ее отец. - Я помню, прихожу с работы, а она по комнате скачет и потом бормочет: «Как первый юношеский? Я? Вы уверены?». Спрашиваю: «Ты что делаешь?». А она засмущалась, застеснялась, а потом рассказала, как вы разряд взяли и что она хочет быть похожей на вас. Тогда-то я, наверное, и понял, что лёгкая атлетика в нашей жизни надолго.

- Паапааа, - густо покраснела Катя. - не надо было вас знакомить.

- А ты и не познакомила, кстати, - улыбнулась Катина мама. - Я Лена, мой муж Андрей.

- Нина, - совершенно растерявшись, пробормотала Нина. - Я имя поменяла, не знаю, в курсе ли вы той истории...

- В курсе, мне кажется, я про вас больше, чем про себя знаю, - усмехнулась Лена. – Когда Катя сказала, что вы вторым тренером с ними поедете, я очень удивилась. А когда она третье место тогда привезла, то поняла, что это благодаря вам!

- Да вы что, я же вообще ничего не сделала! - развела руками Нина.

- Вы ее вдохновили! - улыбнулась Лена. - Она ведь после этого взлетела! И в Москву мы потом уехали. Я очень хотела с вами познакомиться! Не знаю уж почему вы ушли когда-то, но я так рада, что вы вернулись!

- Мама, хватит! - вмешалась Катя. - Нина Алексеевна ушла не по своему желанию. Извините за это, я вообще не думала, что... - она развела руками. - Без задней мысли хотела познакомить вас, - девушке явно было неловко.

- Кать, почему ты не говорила? - тихо спросила ее Нина.

- Да как-то стрёмно было. Вроде как я же не открыто вами восхищалась, а тайно. Девчонки-то вас терпеть не могли, а мне было страшно вступиться и сказать что-то против. А потом, когда уже вернулись оттуда, я подумала, что глупо будет, и не стала. Ну а когда вы к нам на тренировку пришли, я же уже уезжать собиралась, и тоже как-то не к месту... Вот и не говорила. Да я бы и сейчас не сказала...

- Я в шоке, если честно. Вот чего-чего, а такого точно не ожидала. Кать, ты превзошла меня по всем пунктам, ты молодчинка и настоящая спортсменка России. Мне ужасно приятно, что я была твоим кумиром! Ты даже не представляешь, насколько это потрясающее чувство! А вы, - она обратилась к Лене, - вы тоже замечательная! И вы, - она обратилась к Андрею. - Сменить место жительства ради дочкиного спорта - это дорогого стоит! Вы действительно достойны быть родителями олимпийской чемпионки. 

- Я ещё даже до взрослой сборной не дошла, - пискнула Катя.

- Дойдешь, Катюша! И чемпионкой станешь, стопроцентно станешь!

Катя лишь покачала головой, в очередной раз сомневаясь в своих способностях, после чего они с Ниной всё-таки вернулись в зал посмотреть на юных выступающих.

Домой она вернулась к обеду с таким выражением лица, что Костя не на шутку встревожился.

- Что случилось? Ты беременна?

- Что? - удивилась она. - С чего ты взял?

- Ну, лицо такое, как будто хочешь что-то сказать... Тебя в Москву тренером зовут? - спросил он с ещё большим ужасом, и Нина, расхохотавшись, отрицательно помотала головой.

- Я сегодня узнала, что была Катиным кумиром в детстве! Представляешь? - и она пересказала ему сегодняшний разговор с Катей и ее родителями.

- Вау, - удивился Костя. - А это видео ещё есть у Фролова?

- Видео? – переспросила Нина.

- Ну ты говоришь, на видео она тебя увидела, а я вообще-то ни разу не видел, как ты прыгаешь, - он усмехнулся.

- А ты бы хотел посмотреть?

- Ну-у... Не, Нин, сейчас прыгать не надо, - снова заволновался Костя, вызвав у Нины новый приступ смеха. – А вот прошлые видео я бы с удовольствием посмотрел. Спросишь?

- Спрошу, - отсмеявшись, пообещала Нина. – Гулять-то пойдем? Обещаю, что прыгать не буду!

- Ну раз обещаешь, то пойдем, - тоже рассмеялся Костя.

Видео, по возвращении в родной город, она у Фролова действительно спросила, и он даже ей его дал. Первый раз Нина посмотрела эту чёрно-белую съемку одна, а уже только потом показала мужу. Он смотрел с волнением, а потом поцеловал и сказал, что гордится тем, что она его жена.

Время между тем близилось к Новому году, а во дворце спорта как будто бы поселилась вечная мерзлота. Точнее, не в самом дворце, а в душе главного тренера по лёгкой атлетике. С каждым днём Фролов становился все более ворчливым и недовольным. Ему не нравилось всё, начиная от погоды за окном и заканчивая цветом обуви у какого-то спортсмена. Сегодня Лев Семёнович был особенно мрачен: он вообще уже давно был не в духе, а с тех пор, как позвонил Николай по поводу Риты, и вовсе перестал улыбаться. Нина не знала, чем ему помочь и как поддержать, поэтому предпочитала вообще не лезть. Они стояли в общем холле на первом этаже и изучали новое расписание. 

- День добрый, - поздоровался с ними тренер малышковой группы. Это был молодой парень лет двадцати пяти, он не так давно окончил университет и сейчас набирался опыта. В штате дворца он с прошлого сентября и даже однажды заменил Нину на выезде, когда внезапно заболела Сонечка и ей пришлось остаться в городе.

- Добрый день, Артем Викторович! - поздоровались Нина, Фролов же сдержанно кивнул. Ему паренёк не очень нравился: он, видите ли, не болел за атлетику всей душой. Артем действительно не собирался оставаться в этом виде спорта, но он этого никогда и не скрывал - он планировал уйти в баскетбол. Но в любом городе есть доминирующие виды спорта и не очень, в их городе особой популярностью пользовались лёгкая атлетика, гимнастика, хоккей и футбол. Вернее, популярностью у детей и родителей-то пользовался любой спорт, но вот поддержка от государства и спонсоров была только в этих видах. В остальных на серьезный уровень не пробиться, касательно, например баскетбола: у них была всего одна спортивная школа, ни на какие игры они не выезжали, в городских соревнованиях тоже не участвовали - их просто не существовало, не проводили. Ребята играли для себя, а Артем хотел растить команду, растить игроков и играть на высшем уровне. Он мечтал попасть в Москву, но без хоть какого-то опыта там делать было нечего.

- В этом городе у меня шансов нет, а физподготовка у малышей - везде примерно одинаковая, - говорил он при трудоустройстве. - Я здесь для опыта, два-три года и уеду, но работать буду, спорт люблю, да и детей в целом. 

Его взяли сразу после института, а в трудовой указали лишь "Тренер по общей физической подготовке". Для его подопечных это никакой роли не играло: физкультура одинаковая что для баскетболистов, что для легкоатлетов, поэтому все в конечном итоге были в плюсе. Недоволен был только Лев Семёнович. Артем видел неприязнь старого тренера, но на провокации не вёлся, старался обходить острые углы и сглаживать конфликты.

- Ещё не покидаете нас, Артем Викторович? - язвительно спросил его Фролов.

- Пока нет, - усмехнулся он. - Этот год ещё точно с вами, дальше посмотрим.

- Угу, - непонятно чему кивнул Фролов, а затем вдруг стремительно развернулся и отправился в сторону тренерской.

- Он только со мной такой? - скривился Артем, когда Фролов скрылся в коридоре.

- У него сложный период, но ты, сам знаешь, как красная тряпка для быка. Не принимай близко к сердцу, он просто очень любит этот спорт, всю жизнь ему и этому дворцу отдал.

Артем пожал плечами и, сфотографировав расписание, направился к выходу. Нина же, грустно посмотрев ему вслед, направилась в тренерскую. На удивление, Фролова там не было, тогда она взяла бутылочку для воды, наполнила ее в кулере и отправилась на тренировку. Не обнаружив Льва Семёновича и там тоже, она набрала его номер. "Абонент временно не доступен, пожалуйста..." - дальше Нина слушать не стала, на душе стало неспокойно. Однако тренировку никто не отменял, и она свистнула в свисток, начиная разминку без старшего тренера, стараясь убедить себя, что ей показалось и Фролов в полном порядке.

Они уже заканчивали, когда Лев Семёнович наконец-то появился. Он сиял так, как будто только что взял Кубок мира. 

- Вы где были? Что такой счастливый? - накинулась на него Нина.

- У директора был! А что, счастливым быть нельзя теперь, Нина Алексеевна? Как дела, девочки? Желтова, ты уже гипс сняла что ли? - обратился он к одной из девочек, которая действительно сегодня первый раз за два месяца пришла на тренировку. У нее недавно был небольшой вывих.

- Уже месяц назад сняла, это маман перестраховывалась! Вот наконец отпустила сегодня на треню!

- Маман! На треню! - передразнил он ее. - Господи, что за язык у вас! 

- Лев Семёнович, вы что, пьяны? - с недоумением посмотрела на него Нина.

- Рожкова, ты обалдела?! - прикрикнул он. - Человеку уже жизни порадоваться нельзя, в алкоголизме обвиняют!

Нина продолжала смотреть на него настороженно, но продолжать тему не стала.

- Все, девочки, свободны! - объявила она, и спортсменки дружно отправились в раздевалку.

- У меня новости есть! Поговорить надо, Нинок, - заявил Лев Семёнович, когда зал опустел.

- Я слушаю. Судя по вашему настроению, новости хорошие?

- Замечательные! У вас через пару недель будет новый главный тренер!

- Что-о-о? Кто? Как? А вы? - опешила Нина.

- Ой, ты вопишь хуже наших воспитанников, - поморщился Фролов. - Ты, Нина Алексеевна! Ты будешь новым главным тренером. Как - не знаю, но, думаю, неплохо справишься! А я! А я, Нинок, на пенсию пойду! Буду огурцы сажать, картошечку, рыбачить на пруду и с женой гулять! Устал я, золотко! Устал! Сил никаких нет уже! Давно собирался, да все переживал, как вы без меня. Хватит! Мальчонка годик меня заменит, а там поглядим, может, Надюша придёт.

Нина только качала головой, совершенно не зная, что сказать и как вообще втиснуться в этот его монолог.

- Ты позвони, узнай, может, на малышей ее поставим, то есть не поставим, а поставите. Я Людмиле все расписал, она не против. - Людмилой они за глаза называли директора дворца спорта Людмилу Юрьевну. – Точнее, против, конечно, даже покричала, что я вас тут посреди года бросаю, но понимает, что от нее ничего не зависит. Я все решил. В общем, вот! Такие новости! 

- Я в шоке, - только и сумела произнести Нина. - Один вопрос, почему две недели? Неужели Людмила вас уговорила?

- Ну а что, я совсем изверг, вас так бросить! Да и пареньку надо хоть немного школу жизни дать.

- Да про какого вы все паре... - она осеклась на полуслове. - Да ладно? Артем? А Надю к малышам? Серьезно? А если откажется? Нет, поверить не могу, что вы дело своей жизни Артёму доверите!

- Не Артёму, - поправил ее будущий пенсионер, - а тебе, Нина. Тебе. Артем максимум через год уедет в свой баскетбол играть, и тебе придется искать нового тренера. Я бы посоветовал навести мосты с Надей, но решать тебе. Я больше тобой не командую, Нина.

«Фролов на пенсии» и «Фролов больше не командует» - ни одна из этих фраз не укладывалась у Нины в голове. Казалось невозможным, чтобы он вот так взял однажды и покинул дворец, оставив дело всей своей жизни. А он покинул и оставил. Одним днём и безо всякого сожаления. Две недели, отведенные им на адаптацию нового тренерского состава, пролетели как один миг. Провожая его на пенсию, они устроили небольшой праздник: дети дарили от себя что-то на память, он шутил, что после его ухода они закатят ещё одну пирушку, а Нина неоднократно припоминала ему смородину Тамары Михайловны, к которой его теперь тоже потянуло. Ну а уже на следующий день она и Артем остались один на один с лёгкой атлетикой. Надя предложение о работе оценила и обещала выйти, но только с начала нового учебного года, чтобы уйти на заочку со следующего семестра. В семье Нинино неожиданное повышение восприняли неоднозначно: Костя переживал, что будет реже видеть жену, Миша радовался успехам матери, а Мария Сергеевна и Алексей Павлович только повздыхали, мол, как же тебя жизнь снова в спорт привела. Нине пришлось полностью поменять расписание тренировок, во-первых, она освободила привычные выходные - Соня уже ходила в детский сад, и Нина ее и так редко видела, чтобы ещё и на выходных отдавать бабушке. Раньше тренировки в выходные вел Фролов, она появлялась на них редко. Во-вторых, в связи с этим часы тренировок в будни были увеличены, некоторые родители были недовольны такими переменами, и часть спортсменов ушла. Однако на их место пришли другие. Уже к концу учебного года Нина с Артёмом сформировали основной костяк из трёх групп: старшая с пятнадцати до восемнадцати лет, средняя - с десяти до четырнадцати и младшая - с семи лет, а ещё было принято решение не делить группы на мальчиков и девочек. Теперь они тренировались вместе.

Малышковую группу в новом сезоне взяла Надя, она легко нашла общий язык с детьми, но не сразу поладила с родителями. Многим она казалась слишком молодой, поэтому первые пару месяцев Артем курировал ее тренировки. Нина, наблюдавшая за их работой, каждый раз качала головой, думая о том, как же несправедлив был к пареньку Фролов. А еще, глядя на молодое поколение, она думала о том, как быстротечна жизнь. Она вспоминала, как когда-то таким молодым был сам Лев Семёнович, как так же амбициозно ставил цели и хотел растить спортсменов. Теперь, когда она сама стала тренером, она хорошо понимала ту его боль и обиду от ее ухода. Нина в силу возраста амбициозных целей уже не ставила – она лишь хотела заниматься любимым делом и максимально помогать своим спортсменам раскрыться.

С Артёмом они проработали почти два года, прежде чем его наконец позвали в «город баскетбола», как он сам называл свое будущее место работы. За это время у них были взлеты и падения, победы и проигрыши, единство и ссоры.

Самым, пожалуй, непростым был момент, когда их спортсмен, мальчик двенадцати лет, который занимался у Фролова с детства, со скандалом ушел к Алле Валерьевне. Скандал, конечно, устроила его мама, высказывая новому тренерскому составу, что они абсолютно некомпетентны и не видят талантов ее ребенка. Нина действительно после ухода Фролова ни разу не брала его на выездные соревнования, вот только не из-за своей некомпетентности, а из-за того, что мальчик просто перестал работать. С Фроловым он горел, а с ней и Артемом - нет. Интересно, что у Гавриловой Саша практически сразу опять пошел в рост и даже через полгода взял первенство города. Тогда Нина в первый и последний раз приехала к Фролову за советом.

- Я не понимаю, - говорила она, сидя на его кухне и теребя в руках чайную ложечку, которую ей дали для смородинового варенья. – Получается, его мама была права, и я некомпетентна? Не смогла раскрыть мальчика? С вами же он был один из лучших, а со мной сдулся. Но у Гавриловой снова взлетел… Я плохой тренер?

- Отвратительный, - безжалостно вынес вердикт Фролов и, увидев Нинин недоумевающий взгляд, усмехнулся. - А что ты думала? Что я тебя пожалею и скажу, что ты умничка? За этим пришла?

- Я не знаю... – Нина была растеряна.

- Хороший тренер - это какой, по-твоему?

- У которого спортсмены сильные...наверное?

- Наверное, - передразнил ее Фролов. – Нет, Нина. Хороший тренер – это тот, которого спортсмены любят и уважают, мнению которого доверяют. Хороший тренер - это скала, опора и защита спортсмена, это его мама и папа, это его дом. Ты можешь себе представить, чтобы Миша взял и пошел себе новую маму искать?

- Нет. Я не понимаю вас, Лев Семёнович.

- Не понимаешь? Хорошо, я объясню по-другому. Ты отвратительный тренер для Саши Егорова. Ты не его дом, не его скала, ты не вызываешь у него этого ощущения, понимаешь? Но ты скала и дом для всех остальных ребят, которые у тебя тренируются, которые тебя любят и уважают и которые, кстати, достигают очень хороших результатов. Я видел Свету Ефименко и Марселя...забыл, как у него фамилия. Очень достойно, очень!

- Чижов, - машинально ответила Нина. – Тогда получается, я просто не его тренер?

- Бинго! Да, Рожкова, ты просто не его тренер. Так бывает и, кстати, скажу тебе по секрету, Гаврилова тоже не твой тренер, ты бы с ней не сработалась, уверен на двести процентов.

- Я, пожалуй, соглашусь, - усмехнулась Нина, - Гаврилова она...жесткая, я бы с ней не смогла. Лев Семёнович, а про Катю... Вы же знали, что она, оказывается, хотела быть похожей на меня? Почему не сказали?

- А зачем? – удивился он. – Она хотела, и она стала. К моменту, когда ты появилась, Чичикова тебя уже переросла, и у нее появились другие кумиры, но, наверное, если бы ты пришла тренировать к нам раньше, Катя бы росла еще быстрее.

- Жаль, что я так долго этому противилась, - грустно улыбнулась Нина.

- Угу, - хмыкнул он в ответ. – А подводя итог про «его - не его тренер», Нина, это абсолютно нормально. Все мы разные, и подход у всех нас разный. Ты не я, не Гаврилова и не кто-то другой. Ты - это ты, и у тебя будет свой путь и свои спортсмены.

Это был последний совет, который он успел ей дать. Спустя полгода Лев Семёнович Фролов скончался, попав в автокатастрофу. На его похороны пришли сотни людей, многие спортсмены, которых он вырастил, прилетели из других городов проститься со старым тренером. Из состава девочек, ездивших когда-то на соревнования в Москву с Ниной, были все, кроме Риты, и это было особенно горько. Нина проплакала несколько дней, отказываясь верить, что этого человека больше нет, а потом сделала то единственное, что Фролов бы одобрил: собралась и пошла работать. Их клуб по-прежнему носил его имя, и Нина твердо решила сделать все, чтобы это имя навсегда осталось в памяти.

На Артема смерть Фролова тоже повлияла, сделала как-то старше и взрослее, хотя, несмотря на свою любовь к баскетболу, он всегда работал на совесть, после ухода Льва Семеновича он как будто сильнее проникся легкой атлетикой. Нине даже подумалось, что, возможно, он останется, но нет - уехал. Практически сразу на место второго тренера утвердили Надю и, хотя та была совсем юной, ее фамилию знали все. Надя была сильной спортсменкой, ее нередко ставил в пример Фролов, поэтому авторитет она завоевала практически сразу. А уж когда сама на тренировке показала мастер-класс, то и вовсе стала звездой и кумиром молодежи.

Нина, оглядываясь назад, уже не представляла, как жила без всего этого. Почему так долго тянула и чего ждала? Сейчас, в свои тридцать семь, у нее было все, о чем она когда-то мечтала: ее любимая лёгкая атлетика, любящие родители, самый лучший муж и ее дорогие дети. И если ещё несколько лет назад она с уверенностью говорила Косте, что все в ее жизни было сделано неправильно, то теперь Нина точно знала: все было так, как надо.

Эпилог

Соня сидела на стульчике в гостиной у Мишки и болтала ногами, наблюдая, как суетились взрослые: мама все переживала, что они непременно опоздают, папа говорил, что у них еще уйма времени, и бесконечно щёлкал пультом от телевизора, утверждая, что он вообще не волнуется. Мишка каждую секунду поправлял галстук и одергивал пиджак, а Инга бегала от одного зеркала к другому, попеременно находя изъяны то в платье, то в фате. Ещё тут были тетя Наташа и дядя Володя - родители Инги. Тетя Наташа бегала наравне с мамой, только переживала не за опоздание, а за фотографа, который уже должен был приехать, а он даже трубку не берет, дядя Володя же не отрывал взгляда от невесты, периодически повторяя, что все у нее хорошо и "нечего там поправлять". Сидела Соня и думала: «Ну какие странные, чего так суетятся?» В этот момент завибрировал мобильный мамы, а так как маме было не до него, Соня потянулась за телефоном. Звонил дедушка, поэтому безо всяких колебаний девочка взяла трубку.

- Привет, дед, маме некогда, она суетится.

- Привет, солнышко, - усмехнулся в трубку Алексей Павлович. - Суетится - это хорошо, это правильно, у нее задача сегодня такая - суетиться.

- Чего же тут хорошего, деда? Праздник же, свадьба, а они бегают и совсем не радуются. Мама думает, что мы везде опоздаем, папа скоро сломает телевизор от своего «абсолютного спокойствия» - она очень похоже передразнила отца, - тетя Наташа ищет зарядку, потому что звонила этому фотографу бесконечно, а дядя Володя почти сломал глаза, глядя на Ингу, которая туда-сюда бегает! 

Алексей Павлович рассмеялся, а девочка продолжала негодовать:

- И ладно родители, они всегда паникуют, но Мишка-то с Ингой чего? Так ждали свадьбу, платье ей аж из Италии притащили, и все равно придирается. Кстати, дед, захвати галстук!

- Галстук?

- Ага, Мишкин, наверное, до ЗАГСа не доживёт. Ну странные, странные...

- Они не странные, Сонечка, они счастливые!

- А разве счастье такое? Бешеное и нервное?

- Счастье разное, внучка, и для каждого оно свое. Пройдет несколько лет, и ты поймёшь Ингу, а потом пройдет ещё немного, и ты поймёшь маму и тетю Наташу.

- А Мишу? А папу и дядю Володю?

- И их поймёшь, малыш. Обязательно!