Не связывайся с этим продюсером — его айдолы кусаются!

Аннотация

Переродившись в современном Токио, Линь Сянь с первых же дней получает в наследство не успешное агентство талантов, а обанкротившуюся контору с протекающим потолком — и вдобавок долг в пять миллионов иен перед якудза, выданный под грабительские проценты.

Чтобы самому не оказаться на дне Токийского залива в качестве рыбьего корма, он пробуждает Систему величайшего продюсера и поневоле начинает путь охотника за «неогранёнными алмазами».

Пока крупные агентства гоняются за идеальными талантами, Линь Сянь собирает тех, кого все давно списали со счетов.

Неуклюжая красавица, способная споткнуться на ровном месте? Стоит ей исполнить «Renai Circulation», как она покоряет Акихабару, а тысячи отаку начинают в один голос называть её своей вайфу.

Замкнутая девушка с тяжёлой социальной тревожностью, живущая лишь в интернете? Стоит снять очки, надеть дерзкий сценический костюм — и её вокал, подобный ядерному взрыву, сотрясает стены «Токио Доум».

А ещё — высокомерная бывшая детская звезда, вспыльчивая лоли с двумя хвостиками, обожающая хэви-метал, и гениальная, но болезненно одержимая аранжировщица...

Когда эта компания «безнадёжных девчонок», от которых отказалась вся индустрия, под руководством Линь Сяня выходит на сцену с легендарными хитами Земли, весь шоу-бизнес Токио оказывается перевёрнут с ног на голову.

Глава 1. Самый несчастный президент агентства

Акихабара, район Тиёда.

За шумными улицами, забитыми магазинами электроники, прячется узкий переулок, куда никогда не заглядывает солнце. В глубине переулка высится ветхое многоквартирное здание, которому уже за тридцать лет.

Второй подвал.

— Хлюп… чавк…

Линь Сянь, сжимая в руках вантуз с почерневшим резиновым наконечником, орудовал им в пожелтевшем унитазе с остервенением.

Пот стекал по его растрёпанным волосам.

На нём была просторная футболка с изображением неизвестной девочки-волшебницы, выцветшие до белизны шорты и шлёпанцы на босу ногу.

— А ну, иди вниз!

Линь Сянь резко надавил рукой вниз.

Раздался глухой всплеск — и канализационная труба наконец согласно заурчала.

Мутная вода медленно пошла на убыль.

Линь Сянь облегчённо выдохнул.

Он небрежно швырнул вантуз на кафельный пол, тяжело опустился на край заплесневелой раковины и полез в карман за сигаретой.

Только зажал её в зубах.

В кармане шорт бешено завибрировал видавший виды телефон с экраном, покрытым паутиной трещин.

— Дзинь-дзинь-дзинь.

На дисплее высветилось: «Ода Ватанабэ (босс)».

Линь Сянь нажал кнопку ответа, зажал телефон между ухом и плечом и потянулся за зажигалкой.

— Алло? Ода, предупреждаю: если ты не заменишь этот чёртов унитаз, я засуну тебя самого в него вместо пробки.

На том конце повисла секундная тишина.

Затем раздался масляный, с оттенком подобострастия смех Оды Ватанабэ.

— Линь-сан! Хондони сумимасэн! Простите великодушно! Вы уж извините, что пришлось заниматься такой чёрной работой.

Линь Сянь щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся.

— Хватит пустой болтовни. Когда ты соблаговолишь выплатить зарплату за прошлый месяц? Я вчера даже на просроченную лапшу не нашёл денег.

Голос Оды неожиданно взвизгнул, в нём зазвучала неестественная пафосная страсть.

— Линь-сан! Говорить о деньгах — так пошло! Разве молодому человеку пристало думать о таких мелочах?

Линь Сянь выпустил колечко дыма и закатил глаза.

— Ты собрался продать эту контору и отдать мне половину?

— Нет! Гораздо лучше!

Голос Оды становился всё более взволнованным.

— За этот год, что я наблюдал за тобой, я оценил твою стойкость, твой талант и ту чистую преданность, с какой ты относишься к делу идолов!

Линь Сянь нахмурился.

— И что с того?

— А то, что я решил нарушить все правила и назначить тебя досрочно!

Линь Сянь опешил.

Он не заметил, как пепел с сигареты упал ему на шорты и обжёг бедро, отчего он вздрогнул.

— Назначить? Назначить кем? Начальником охраны?

— С этого момента ты — официальный президент и законный представитель «Старлайт Энтертеймент»!

Скороговорка Оды вдруг ускорилась, словно он читал юридический дисклеймер.

— Печать, лицензия и все документы о переоформлении лежат в нижнем ящике моего стола! Компания теперь твоя! Линь-сан, неси нашу мечту к победе — завоюй «Будокан»!

В голове у Линя Сяня оглушительно загудело.

Законный представитель?

Президент?

Он отнял телефон от уха, уставился на экран на пару секунд, убедился, что это действительно Ода-подлец, и снова прижал трубку к уху.

— Эй, Ода! Ты спятил или я спятил? Ты перевёл на меня статус юрлица? Когда я подписывал какие-либо бумаги?

Ода сухо хохотнул, и в этом смехе явственно слышалась плохо скрываемая вина.

— Всё оформлено по закону, Линь-сан. Помнишь, когда ты год назад устраивался на работу, в договоре был пункт о генеральной доверенности.

По спине Линя Сяня мгновенно пробежал холодок.

Он вскочил.

Так резко, что в голове зашумело и он чуть не стукнулся макушкой о низко нависающую трубу.

— Ода, ты скотина! Что ты задумал?!

На том конце громко завывал ветер, а вдалеке слышался голос диктора, объявляющего посадку на рейс в аэропорту.

Ода понизил голос, и в нём послышалось облегчение человека, сбросившего с плеч непомерный груз.

— Господин президент Линь, раз уж вы приняли бразды правления, я должен ввести вас в курс финансового положения фирмы.

— Только не говори, что она обанкротилась.

— До банкротства, конечно, не дошло, но на счетах наблюдается небольшой дефицит. — Ода кашлянул. — На данный момент компания задолжала клану Курода пять миллионов иен по займу под грабительские проценты.

— Что?! Ты, скотина, задолжал пять миллионов?!

— Да. Но так как теперь вы — законный представитель, то имя должника я уже заодно переписал на вас.

Голос Оды становился всё тише и быстрее.

— По моим подсчётам, кредиторы будут примерно через пять минут. Линь-сан, как работник сферы услуг, не забывайте улыбаться. Удачи.

Связь оборвалась.

В трубке раздавался только ледяной гудок.

Линь Сянь остолбенел посреди мужского туалета.

Сигарета догорела до фильтра и обожгла пальцы — только тогда он очнулся.

— Твою мать!

Линь Сянь вылетел из туалета, потеряв по пути одну шлёпанцу.

Босой ступнёй шлёпая по бетонному полу подвала, он кинулся к кабинету «президента».

В действительности это был всего лишь обшарпанный письменный стол, купленный с рук.

Линь Сянь выдвинул нижний ящик.

Там лежал бумажный конверт.

Он высыпал содержимое: свежий бланк уведомления о смене законного представителя, спокойно лежащий на столе.

И на нём чётко, ясно было напечатано его имя: Линь Сянь.

Рядом лежала красная печать с надписью «Старлайт Энтертеймент».

В глазах у Линя Сяня потемнело, и он обессиленно рухнул на складной стул.

Он откинул голову назад и остановившимся взглядом уставился в пожелтевший потолок.

Прошёл год.

Целый год с тех пор, как он попал в этот мир, похожий на Землю, но словно из параллельной вселенной.

Поначалу ему казалось, что он живёт по сценарию Люка-Всемогущего.

Но система не активировалась, старый наставник не появлялся.

В кармане было только две монеты по сто иен — даже на самую дешёвую лапшу не хватало.

В первый день, когда он бродил по улицам без гроша в кармане, появился Ода Ватанабэ.

Тот самый мужчина в дешёвом костюме и с масляными волосами сунул ему со скидкой онигири с лососем.

— Парень, я вижу в тебе недюжинный талант и жажду мечты. Не хочешь ли влиться в мою империю звёзд?

Ода размахивал руками, указывая на яркие неоновые огни Акихабары.

— Стол и жильё — за наш счёт, оклад хороший. Если возьмёшься за дело, станешь крестным отцом японского шоу-бизнеса!

Линь Сянь, обезумевший от голода, подписал мелко исписанный контракт на японском языке, соблазнившись лишь онигири и обещанием крова и пищи.

Он тогда только прибыл в этот мир и не стал вникать в пункты, что казались ему китайской грамотой, — к тому же он всё равно их не понимал.

И что в итоге?

Так называемая империя звёзд оказалась двадцатиметровым подвалом на втором этаже под землёй, куда никогда не проникал солнечный свет.

Обещанная еда и жильё — дважды в день просроченные бенто из круглосуточного магазина и ночёвка на жёсткой раскладушке за письменным столом.

Так называемых будущих суперзвёзд не было и в помине.

Весь этот год он был единственным сотрудником «Старлайт».

Утром — уборщик: прочищал унитазы, мыл полы, убирал грязную воду, просачивающуюся с верхних этажей.

Днём — охранник, чтобы пьяницы из кафе наверху не спускались в подвал по малой нужде.

В обед — разносчик еды по соседним офисам, чтобы заработать на сигареты для Оды.

По вечерам — стирал носки Оды, источающие запах химического оружия.

Он терпел.

Он думал: освоюсь в этом мире, накоплю деньжат — и тогда начну сначала.

Но он никак не мог предположить, что старый лис Ода использует лазейку в его трудовом договоре, чтобы спихнуть на него всё это дерьмо.

Пять миллионов иен!

В этом мире таких денег достаточно, чтобы якудза порубили его на куски и утопили в Токийском заливе.

Пока Линь Сянь размышлял, что ему делать, за дверью подвала послышались чьи-то голоса.

— Босс, он здесь!

— Крушите всё!

Глава 2. Этого момента я ждал целый год!

«Бах!»

Хлипкая деревянная дверь подвала слетела с петель от мощного пинка.

С потолка посыпалась пыль, а затхлый запах карри в воздухе немного развеялся.

В тесное помещение ввалились трое здоровяков.

Впереди — мужчина в цветастой рубашке, с грубым, обрюзгшим лицом.

Через левый глаз тянулся уродливый шрам.

Курода Рюдзи.

Один из мелких боссов якудза — клана «Курода-гуми». Тот самый ростовщик, у которого Ода брал деньги в долг.

Курода держал в руке бейсбольную биту и ритмично постукивал ею по ладони.

— Где этот старый хрыч Ода?

Он обвёл взглядом комнату и остановился на Лине Сяне, обессиленно сидящем на складном стуле.

— Пусть выйдет сюда.

Линь Сянь был бледен, как полотно.

Он только что узнал, что на него повесили пятимиллионный долг.

Он ещё не успел придумать, с чего начать объяснения.

«Динь!»

В его голове раздался чёткий механический звук.

[Система «Топ-менеджер» загружена.]

[Идёт привязка к носителю: Линь Сянь.]

Линь Сяня сотрясла дрожь.

Его помутневшие глаза распахнулись.

Он вскочил со стула.

— Да ну на хрен!

Заорал он, глядя в пустоту.

Курода Рюдзи замер, не закончив стучать битой.

Двое его подручных тоже опешили.

— Я ждал этого целый год!

Линь Сянь, словно забыв, что перед ним стоят якудза, сжал кулаки, и слёзы брызнули у него из глаз.

— Целый год! Знаете, как я жил всё это время?!

Он указал в сторону мужского туалета.

— Я каждый день чистил унитазы!

В подвале воцарилась гробовая тишина.

Курода Рюдзи нахмурился и повернулся к подручному.

— У этого парня что, с головой не в порядке?

Подручный сглотнул и утвердительно кивнул.

Линь Сянь в этот момент был полностью погружён в свой мир.

Перед его глазами появилась полупрозрачная голубая AR-панель, видимая только ему.

[Функция 1: Око сканирования потенциала. Позволяет видеть четыре основных параметра любого человека.]

[Функция 2: Лотерея звёзд. Содержит базу культурно-развлекательных ресурсов Земли и божественные навыки.]

[Динь! Выдан новичковый набор.]

[Поздравляем носителя с получением навыка «Око истины» (постоянно активен).]

[Поздравляем носителя с получением свитка случайной классической композиции Земли ×1.]

Блеснул синий свет.

Линь Сянь почувствовал, как его глаза наполнила прохлада.

Он глубоко вздохнул.

Бешено колотящееся сердце постепенно успокоилось.

Он вытер лицо и повернулся к Куроде Рюдзи.

Небрежно пододвинул к себе ветхий складной стул и сел.

Единственная оставшаяся на ноге шлёпанца болталась в воздухе.

Он достал из кармана шорт смятую пачку сигарет.

Вытащил одну и зажал в зубах.

«Чирк».

Зажглось пламя, поднялся дымок.

— Курода-сан, верно?

Линь Сянь выпустил колечко дыма и сквозь пелену дыма встретился взглядом с налитыми кровью глазами Куроды.

В его взгляде чувствовалась наглая развязность, но в то же время — загадочная уверенность, которую трудно было прочесть.

Курода прищурился.

Он много лет провёл на этой стезе и повидал предостаточно людей, которые обмачивались от страха при виде кредиторов.

Но этот парень в футболке с девочкой-волшебницей осмелился разговаривать с ним в таком тоне.

— Ода сбежал, — сказал Линь Сянь, стряхивая пепел.

— Минут десять назад он переписал на меня статус юрлица и улетел за границу.

Лицо Куроды потемнело.

— Ты что, смеёшься надо мной?

Он шагнул вперёд и с силой ударил битой по обшарпанному столу.

Линь Сянь даже не моргнул.

— Мне нет смысла врать.

Он пододвинул к нему уведомление о смене законного представителя.

— Вот, чёрным по белому. У вас, якудза, везде свои люди, проверьте рейс — и сами всё увидите.

Курода взял бумагу, бегло просмотрел.

Мышцы на его лице дёрнулись.

— Этот старый пёс Ода посмел кинуть клан Курода на деньги.

Затем он перевёл взгляд на Линя Сяня.

— Раз ты теперь законный представитель, эти пять миллионов отдавать будешь ты.

Курода поднёс биту к подбородку Линя Сяня.

— Нет денег — заплатишь органами.

Линь Сянь усмехнулся.

Двумя пальцами он отодвинул биту от подбородка.

— Курода-сан, резать курицу, несущую золотые яйца, — не по-деловому.

Он поднялся и посмотрел Куроде прямо в глаза.

— Ода — безнадёжный пропойца, каких свет не видывал. Но я не таков.

Линь Сянь хлопнул себя по груди.

— Дайте мне месяц.

Голос его был твёрд.

— Через месяц я верну вам долг с процентами.

Курода на мгновение опешил.

Он посмотрел в бесстрашные глаза Линя Сяня.

И в этот миг он вдруг разглядел в этом обнищавшем юнце ауру, присущую главам крупных финансовых домов.

— Месяц? — усмехнулся Курода.

— С этим твоим конуры? Или с твоим талантом прочищать унитазы?

— С тем, что я — Линь Сянь.

Линь Сянь не отступал ни на шаг.

— Если вы сейчас пустите меня на органы, получите от силы несколько сотен тысяч. Оставьте меня в живых — я вам заработаю пять миллионов.

Он выдержал паузу.

— Курода-сан, якудза тоже деньги зарабатывают. Арифметика-то простая, верно?

Курода в упор смотрел на Линя Сяня целых десять секунд.

Наконец он убрал биту.

— Молодец, есть яйца.

Он закинул биту на плечо.

— Старый пёс Ода дал дёру, расчёт теперь только с тобой.

Он вытянул палец и ткнул Линя Сяня в грудь.

— Ровно месяц. Не увижу денег — запихну тебя в тот текущий унитаз.

— Договорились.

Линь Сянь с улыбкой выпустил клуб дыма.

Курода фыркнул и, не оборачиваясь, вышел вместе с подручными.

За дверью послышались удаляющиеся шаги.

Шаги стихли.

У Линя Сяня подкосились ноги, и он мешком свалился на стул.

Спина футболки с волшебницей насквозь промокла от холодного пота.

— Чёрт, как же тяжело быть крутым.

Если бы Курода не купился на этот спектакль, его бы сейчас и правда уволокли на дно Токийского залива.

[Динь! Активировано основное задание.]

В голове снова зазвучал голос системы.

[Название: Краеугольный камень мечты.]

[Содержание: Найти и завербовать первого артиста с потенциалом S и выше.]

[Награда: Начальные навыки визажиста, 100 000 иен операционного капитала.]

Линь Сянь уставился на панель, где высветилось вознаграждение — сто тысяч иен.

В глазах зажглась алчная зелень.

У него сейчас даже на лапшу не было денег, а эти сто тысяч были для него буквально спасательным кругом.

«Ур-р-р-р» — взбунтовался желудок, издав громкий протестующий рык.

Линь Сянь погладил впавший живот.

— Для начала надо найти что-нибудь съедобное, а то, не дожив до якудза, скопычусь от голода.

Он перерыл все ящики и в конце концов нашёл в углу горсть мелочи.

Он вышел из пропахшей карри развалюхи.

Солнце Акихабары ослепило его.

На улицах толпился народ.

Девушки в горничных раздавали листовки, мимо сновали отаку с рюкзаками за плечами.

Горели неоновые вывески, между зданиями висели огромные постеры с аниме.

Шаркая единственной шлёпанцой и ступая босой ногой по асфальту, Линь Сянь зашёл в круглосуточный магазин на углу.

Долго кружил у холодильных витрин.

Наконец взял онигири с лососем, на котором красовалась наклейка «50% скидка».

Расплатился.

Уселся на скамейку у входа в магазин.

Разорвал упаковку и с жадностью впился зубами в рисовый шарик.

Рис немного зачерствел, но Линь Сянь ел с наслаждением.

Он жевал и одновременно активировал «Око истины».

Мир перед ним преобразился.

Над головами каждого прохожего появилась полупрозрачная табличка с параметрами.

[Прохожий А]

[Вокал: E]

[Танец: E]

[Внешность: D]

[Прохожий Б]

[Вокал: D]

[Танец: C]

[Внешность: C+]

Линь Сянь жевал и разочарованно качал головой.

Одни убогие, даже B нет, не то что S.

— Неужели S-уровень найти так сложно?

Он проглотил последний кусок онигири.

Скомкал упаковку и точным броском отправил в урну.

Откинулся на спинку скамейки и в раздражении взъерошил волосы.

Месяц на то, чтобы набрать команду, провести тренировки и заработать на погашение долга.

Это был адский старт.

Глава 3. Простушка, глупо улыбающаяся на ветру

Солнце в Акихабаре стояло в зените, паля так нещадно, будто норовило расплавить асфальт.

Линь Сянь прищурился и брел сквозь людскую толчею.

В его поле зрения мелькали ослепительные полупрозрачные синие окошки.

[Прохожий А: Вокал — F, Внешность — D, Потенциал — E. Рекомендация: иди работай на завод, крути гайки.]

[Прохожий Б: Вокал — C, Внешность — B, Потенциал — D. Рекомендация: можешь стать стримером, включи маскировку и фильтры на полную.]

[Прохожий В: Вокал — D, Внешность — C-, Потенциал — F. Рекомендация: …]

— Одни отбросы, — буркнул Линь Сянь, потирая пересохшие глаза.

«Око истины» от системы — штука, конечно, мощная, но отыскать самородок в людском море оказалось сложнее, чем найти бриллиант в общественном туалете.

В кармане позвякивала жалкая горстка мелочи — и неизвестно, на сколько её хватит.

Внезапно на повороте неподалёку раздался испуганный возглас:

— Ай! Простите! Простите, пожалуйста!

Линь Сянь поднял глаза.

Налетевший ветер взметнул в воздух целый ворох белых листовок, и те на мгновение залепили лица прохожим.

В центре этого хаоса стояла девушка в старой, выцветшей и слегка мешковатой на ней спортивной куртке.

Волосы она собрала в задорный розовый хвост. Сейчас она суетилась, приседая и пытаясь собрать разлетевшиеся бумажки.

— Извините за беспокойство! Прошу прощения!

Она извинялась на ходу и вдруг, заметив листок, уносимый ветром, резко вскочила, чтобы поймать его.

И тут же.

«Бах!»

Глухой удар.

Вскочив слишком резво, она со всего размаху приложилась лбом к металлическому фонарному столбу у обочины.

Линь Сяня передёрнуло.

По звуку он сам за него прочувствовал боль.

Девушка пошатнулась от удара, плюхнулась на землю, зажала лоб ладонями — глаза мгновенно наполнились слезами.

Но она не заплакала.

Напротив, спустя пару секунд она с комичной гримасой потерла ушибленное место и, глядя на нахмурившихся прохожих, расплылась в глуповатой, но какой-то умиротворяющей улыбке.

— Хе-хе… всё нормально, я крепкая, — пробормотала она себе под нос и, оперевшись руками о землю, поднялась, чтобы продолжить собирать мятую бумагу.

Линь Сянь сначала просто собирался поглазеть на комедию.

Но когда его взгляд небрежно скользнул по девушке, он замер.

— Что за черт?

В поле зрения серые окошки исчезли.

Им на смену пришло сияние такой силы, что оно грозило ослепить его — если бы оно было настоящим, конечно.

[Имя: Хосихара Сакура]

[Вокал: D (потенциал S)]

[Танец: F (потенциал S)]

[Внешность: B+ (потенциал SS)]

[Оценка системы: Это жемчужина, которую боги нечаянно обронили в мусорном баке. Пока характеристики плачевны, но скелет у неё необычный, диапазон бездонный. Стоит её слегка отшлифовать — и она станет абсолютным центром сцены!]

У Линя Сяня перехватило дыхание.

Потенциал S… да ещё и SS по внешности?

Он перевёл взгляд на Хосихару Сакуру.

Она как раз неловко кланялась мужчине, который швырнул её листовку обратно ей в лицо.

Розовые волосы растрепаны, на щеке — грязь, оставшаяся после того, как она собирала листовки с земли.

Спортивный костюм безвкусный до безобразия, скрывающий фигуру.

Но ничто не могло затмить её глаз — чистых, как горный ручей на рассвете.

Линь Сянь не спешил подходить. Он прислонился к столбу и принялся наблюдать.

Девушка была безнадёжно неуклюжей.

Из десяти розданных листовок девять тут же летели в урну, а десятую прохожий использовал вместо носового платка.

Каждый раз, получая отказ, она с глуповатой улыбкой отвешивала поклон.

— Держись, Хосихара Сакура! Пока не сдохла от голода, не сдавайся!

Она сжала кулачки и подбодрила себя.

— Эх… Вот уж действительно — судьи в том агентстве были жестоки…

Настроение Сакуры на миг упало. В голове всплыла картина получасовой давности.

В шикарно обставленном офисе крупного агентства.

Толстый судья небрежно швырнул её досье в мусорную корзину, скривив губы в презрительной усмешке:

— Хосихара-сан, ваше умение падать на ровном месте — вне конкуренции. Но в мире идолов не место дурочке, не способной отличить левую ногу от правой. С такими данными вам нечего ловить в этой сфере. Идите домой, сажайте картошку.

Она опустила взгляд на свежий синяк на колене — след от очередного падения.

Это было уже пятое агентство, которое ей отказало.

— Не для меня этот хлеб, да? — прошептала она.

В животе жалобно заурчало.

Хосихара Сакура понурила голову.

Она уже собралась снова механически раздавать листовки, как вдруг перед глазами возникла чья-то рука, небрежно загораживающая свет.

— С такой раздачей листовок ты точно не для этого хлеба.

Сверху раздался мужской голос с оттенком насмешки.

Сакура вздрогнула и подняла глаза.

Перед ней стоял молодой человек в шлёпанцах, футболке с девочкой-волшебницей и с нагловатым выражением лица.

Выглядел как типичный безработный бродяга, но глаза… они горели невероятным светом.

— П-простите! Я вам мешаю? — Сакура инстинктивно снова поклонилась.

— Хватит кланяться, я тебе не могильная плита.

Линь Сянь схватил её за плечо.

Он осклабился, и на лице его заиграла неуклюжая, но располагающая улыбка.

— Хочешь выступить на «Будокане»?

Сакура остолбенела.

Она моргала, глядя на него во все глаза.

— Б-будокан?..

Это была святая святых, о которой мечтает каждый японский идол.

Слова такого рода обычно произносят лишь скауты, зазывающие наивных девушек сниматься в сомнительных видео.

— У тебя, я вижу, кости необычные — неогранённый алмаз, — беззастенчиво заливал Линь Сянь.

— В этой гнилой индустрии, пока у тебя есть желание побеждать, даже если ты инвалид, я привяжу тебя к ракете и запулю прямо под купол «Будокана»!

Сакура слушала его с открытым ртом.

Что-то в логике хромало, но… как же зажигательно!

— Н-но… тот господин из агентства сказал, что у меня нет таланта…

— Они в этом ничего не смыслят. Просто слепые.

Линь Сянь махнул рукой, не давая ей договорить.

— Мне как раз не хватает номера 001. Пошли, я накормлю тебя по-человечески, поедим — и поговорим.

Полчаса спустя.

«Ёсиноя» на углу улицы в Акихабаре.

Сакура уставилась на гору говядины с рисом, возвышавшуюся перед ней, и судорожно сглотнула.

Она не ела нормально уже два дня — перебивалась просроченными онигири из круглосуточных магазинов.

— Ешь, на угощаю, — сказал Линь Сянь, сложив руки на груди и откинувшись на узкую спинку стула.

Ради этого обеда он выложил все сбережения, что у него оставались.

Если план провалится, придётся идти мыть посуду к хозяину кафе карри наверху.

Сакура колебалась две секунды, но не выдержала искушения.

— Т-тогда… я не стесняясь!

Она схватила палочки и принялась поглощать еду с невероятной скоростью.

Глядя на то, с каким аппетитом она уминает, у Линя Сяня дёрнулся глаз.

Какая из неё идол? Это же голодный дух, воплощение обжорства.

Но, с другой стороны, чем больше она ест, тем легче её обмануть… то есть, тем она наивнее.

Когда Сакура доела почти всё и вылизала соус со дна миски, Линь Сянь извлёк из-за пазухи мятый договор.

— Давай знакомиться. Я Линь Сянь, президент «Старлайт Энтертеймент».

Он хлопнул договором по столу.

— Это официальный контракт артиста. Условия, конечно, пока скромные. Но как только подпишешь — станешь единственной королевой в моей империи.

Сакура взяла договор, растерянно глядя на него.

— Президент? «Старлайт»? Я… я действительно могу?

— Не спрашивай «могу ли я», спрашивай «кто, если не я».

Линь Сянь наклонился, и взгляд его стал давящим.

— Сегодняшний шоу-бизнес сгнил. Крупные корпорации штампуют конвейерный ширпотреб. А в тебе, Хосихара Сакура, есть свет, способный зажечь даже задротов и согреть сердца бесчувственных тварей.

— Подпишешь — остальное я беру на себя.

Линь Сянь ткнул пальцем в последнюю строчку договора.

— Хочешь доказать, что те судьи, которые тебя унижали, ошибались? Тогда ставь свою подпись здесь.

Рука Сакуры, сжимающая ручку, слегка дрожала.

Она смотрела на Линя Сяня.

Пусть выглядит он абсолютно ненадёжно.

Пусть на его футболке — пятно от неизвестной органики.

Но его взгляд — та абсолютная уверенность — была той, которой Сакура не видела даже у именитых продюсеров.

— Я подпишу!

Она глубоко вздохнула, словно шагнула в пропасть.

И на том примитивном договоре, где даже печати не стояло, расписалась и поставила свой отпечаток пальца в красной подушечке.

«Динь!»

В голове раздался голос системы, сладкий, как райская музыка.

[Поздравляем носителя! Успешно завербован первый член — номер 001: Хосихара Сакура!]

[Основное задание: «Краеугольный камень мечты» — выполнено!]

[Награда выдаётся…]

[100 000 иен операционного капитала переведены на ваш личный счёт!]

[Навык «Начальная косметика» доставлен на склад!]

Линь Сянь слушал голос в голове, и у него на душе кошки скребли от радости.

Сто тысяч!

Стартовый капитал есть!

Теперь ему больше не придётся прочищать тот чёртов унитаз, который оставил после себя Ода!

Он убрал договор и посмотрел на розоволосую девушку, которая всё ещё икала от переедания.

— Ладно, Сакура. С сегодняшнего дня ты — моя.

Он встал, и в голосе его снова зазвучала прежняя развязность.

— Пошли, покажу тебе нашу империю звёзд.

Сакура вскинула на плечо свой потёртый рюкзачок, и в глазах её зажглась мечта о будущем.

Глава 4. Даже уборщица умеет краситься

Солнце в Акихабаре всё так же палило нещадно.

Хосихара Сакура с потёртым рюкзачком за плечами послушно следовала за Линь Сянем, словно маленький хвостик. В руках она держала бесплатный чай из «Ёсинои» и время от времени икала, издавая лёгкий говяжий аромат.

— Президент, а насколько большая наша компания?

— Большая? Настолько, что ты и представить не можешь. Это святая святых, где взлетают мечты, — ядерный реактор будущей токийской индустрии развлечений.

Линь Сянь засунул руки в карманы и важно вышагивал впереди.

Глаза Сакуры загорелись, и в воображении уже выросло стеклянное здание, уходящее в самое небо.

Наконец они остановились у узкого переулка в Канде, куда никогда не заглядывало солнце.

Перед ними высилось обшарпанное здание, стены которого были оклеены разноцветными объявлениями.

— Пришли.

Линь Сянь привычно обошёл лужу на асфальте и направился в подвал.

Сакура остолбенела на месте.

Из подъезда тянуло кислым запахом старого карри.

Она сглотнула и опасливо последовала за ним.

Второй подвал.

Линь Сянь взялся за ручку деревянной двери и толкнул её.

«Скри-и-и-п!»

Раздался противный скрежет — дверь открылась. С притолоки посыпалась пыль, и несколько пылинок угодили Сакуре прямо в нос.

— Апчхи!

Сакура чихнула, потёрла нос и заглянула внутрь.

В воздухе витал запах освежителя для унитаза.

Двадцать квадратных метров — всё помещение просматривалось насквозь.

В углу стоял обшарпанный письменный стол, за ним — жёсткая раскладушка.

С потолка капала ржавая вода: «кап… кап…». Внизу, под трубами, стоял пластмассовый таз с отбитым краем.

Сакура остолбенела.

Она сжала в пальцах край спортивной куртки и тихо спросила:

— Президент… наша компания… не кажется ли вам, что она… ну… чуточку скромная?

Выражение лица Линя Сяня не дрогнуло.

Он вошёл в комнату, небрежно пнул валяющийся под столом носок и повернулся к Сакуре.

— Скромная?

Линь Сянь вскинул бровь, и голос его вдруг окреп.

— Сакура, ты хоть что-нибудь понимаешь в стиле «индустриальный лофт»?

Сакура недоумённо покачала головой.

— Это называется возвращение к истокам! Закалка характера!

Линь Сянь с серьёзным видом разглагольствовал, размахивая руками в воздухе.

— Посмотри на Apple, посмотри на Microsoft — все гиганты начинали с гаража или подвала! А почему мы выбрали второй подвал? Да потому что здесь тихо, нет городской суеты, и ты можешь на сто процентов погрузиться в искусство!

Он ткнул пальцем в протекающий потолок.

— Этот звон капель — лучший метроном! А запах средства для унитаза создан, чтобы ты всегда была в тонусе!

— Это часть корпоративной культуры! Понимаешь?

Сакура была ошеломлена этой речью.

Она смотрела на Линя Сяня с его глубокомысленным видом человека, держащего всё под контролем, и все сомнения рассеялись как дым.

— Значит, вот оно что!

Сакура с жаром кивнула, сжала маленькие кулачки, и в глазах её вспыхнуло восхищение и признательность.

— Президент так предусмотрителен! Сакура ни за что не подведёт вас! Я буду усердно тренироваться на этой лофтовой базе!

Глядя на наивное лицо девушки, Линь Сянь с облегчением выдохнул.

Хорошо, что она такая доверчивая.

В этот самый миг.

«Динь!»

В голове раздался чёткий механический голос.

[Основное задание: «Первый голос».]

[Содержание: Завести личную страницу в соцсети для члена № 001 и набрать 100 настоящих подписчиков.]

[Награда: Шанс на супер-лунбокс ×1.]

Линь Сянь задумчиво погладил подбородок.

Сто настоящих подписчиков.

Много — не много, мало — не мало.

Но для абсолютно неизвестного новичка набрать сотню живых душ за день — быстрее всего через красивые фото. В этот век внешность решает всё: если снимки достаточно эффектные, отаку нажмут «подписаться» быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Он повернулся и окинул Сакуру оценивающим взглядом.

Сакура, почувствовав этот взгляд, поёжилась и инстинктивно отступила на шаг.

— П-президент?.. Почему вы так на меня смотрите?

Линь Сянь нахмурился.

Хотя у Сакуры был отличный потенциал, выглядела она сейчас ужасно.

Розовые волосы растрёпаны, на щеках — следы уличной пыли. Мешковатый спортивный костюм скрывал фигуру, а под глазами залегли тёмные круги от постоянных ночных подработок.

Настоящая замарашка, только что из интернет-кафе.

— Умойся в раковине. Возьми мыло, потри как следует, — скомандовал Линь Сянь.

— Ага! Сейчас!

Сакура послушно подбежала к раковине в углу и принялась умываться.

Линь Сянь тем временем нырнул в заваленный хламом шкаф у стола.

Оттуда донёсся грохот, звон и шум перетряхиваемого барахла.

Спустя минуту он вытащил запылившуюся розовую косметичку.

Это барахло осталось от сбежавшего Оды. Похоже, когда-то он пользовался им, чтобы обманывать наивных девушек. Молния уже заржавела.

Линь Сянь с силой рванул замок.

Внутри лежали несколько стёртых карандашей для бровей, сухая пудра, сильно пылящиеся тени землистых оттенков и помада безвкусного цвета.

Барахло полнейшее.

Тем временем Сакура умылась, вытерла лицо рукавом и подошла ближе.

Капли воды стекали по её шее и исчезали за воротником белой футболки.

Линь Сянь указал на раскладушку.

— Садись.

Сакура послушно опустилась, с тревогой глядя на кучу старой косметики в его руках.

— Президент… что вы собираетесь делать?

— Менять тебе голову.

Линь Сянь подошёл и достал из косметички карандаш для бровей.

И в тот миг, когда его пальцы сжали карандаш.

«Вжж-ж-ж-ж».

В голову хлынул мощный информационный поток.

[Навык «Начальная косметика» активирован.]

Цветосочетание, анализ строения лица, теория коррекции светотенью, коррекция пропорций… знания вплавились в его руки, словно мышечная память.

Взгляд Линя Сяня изменился.

Исчезла прежняя наглая расхлябанность.

Вместо неё появилась профессиональная сосредоточенность.

Он наклонился, опёрся одной рукой о спинку стула и приблизился к Сакуре.

Они стояли так близко, что она могла слышать лёгкий запах табака, исходящий от него, и чувствовать давящую ауру.

Взгляд Линя Сяня скользил по её лицу сантиметр за сантиметром.

— Пропорции лица идеальные, но надбровные дуги чуть плоские. Под глазами тени слишком тёмные, губы бледноваты. Основа хорошая, но её скрывает этот деревенский вид.

Он тихо бормотал себе под нос.

Сакура напряглась до предела — ладони вспотели.

Никогда ещё мужчина не рассматривал её так пристально.

— П-президент…

Она заерзала на месте.

— Раньше, на прослушиваниях, судьи говорили, что я слишком обычная, что у меня нет данных для того, чтобы стать идолом…

Она хотела добавить: «И я не умею петь, не умею танцевать, да ещё и падаю на ровном месте — разве из меня выйдет идол?».

— Они слепы. Кости лица — эти болваны в них ни черта не смыслят, — бросил Линь Сянь бесстрастно.

Он вытянул два пальца, взял Сакуру за подбородок и приподнял его.

— Заткнись. Первый урок идола: покажи зрителям чудо. А теперь закрой глаза.

Сакура, словно котёнок, которого взяли за шкирку, послушно закрыла глаза.

Её длинные ресницы дрожали от напряжения.

Линь Сянь начал.

Его руки порхали по лицу Сакуры с невероятной скоростью.

Даже с этими дешёвыми тенями и пудрой, благодаря навыкам системы, он точно чувствовал текстуру кожи.

Кончики пальцев легко касались лица, растушёвывая корректор.

От холодного прикосновения Сакура инстинктивно вжала голову в плечи.

— Не дёргайся, — раздался низкий голос Линя Сяня.

Сакура мгновенно застыла, испуганно задержав дыхание.

Кисточка скользила по её щекам.

Карандаш выводил мягкую, но живую линию бровей.

Подушечки пальцев брали чуть-чуть теней и растушёвывали у внешних уголков глаз.

Движения были короткими, точными, без единой лишней паузы.

Линь Сянь полностью погрузился в творчество. Он заметил, что структура её лица обладала невероятной притягательностью — той самой «первой любви». Поэтому он не стал делать яркий макияж, а выбрал максимально естественный стиль — так называемый «псевдо-нуд».

— Открой рот, — скомандовал он, беря в руки ту самую безвкусную помаду.

Сакура слегка приоткрыла губы.

Линь Сянь не стал красить их напрямую. Вместо этого он мизинцем взял чуть-чуть помады и невесомо коснулся её губ, а затем нежно растушевал по центру, распределяя к краям.

Подушечка пальца скользнула по мягким губам.

Сакура вспыхнула до корней волос, покраснев даже за ушами.

Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди...

Глава 5. Щедрые траты до крови

Линь Сянь убрал пальцы от лица Хосихары Сакуры.

Небрежно швырнул дешёвую помаду обратно в косметичку.

— Всё, открывай глаза.

Ресницы Сакуры дрогнули, и она медленно подняла веки.

Она с робостью посмотрела на треснутое зеркало в полный рост.

— Ах… — вырвался изумлённый возглас в подвале.

Сакура прикрыла рот ладонями.

В зеркале была она — и в то же время совершенно другая.

Розовый хвост, ещё недавно растрёпанный, теперь был аккуратно уложен, несколько прядей свободно спадали на виски, мягко обрамляя лицо.

Вся та беззащитная прелесть лица «первой любви» — благодаря лёгким теням и хайлайтеру — заиграла по-новому.

Тёмные круги исчезли, уступив место сияющей, безупречной коже.

Губы отливали естественным, едва уловимым оттенком.

Линь Сянь отступил на два шага, скрестил руки на груди и с довольным видом почесал подбородок.

— М-да, идеально. Не зря говорят: всё, что даёт система, — высший сорт.

Даже с «Начальной косметикой», а в сочетании с SS-потенциалом Сакуры результат был ошеломляющим. Если бы он применил продвинутую косметику, в Акихабаре, наверное, случился бы транспортный коллапс.

— П-президент…

Сакура повернулась — и в глазах её блеснули слёзы.

— Это правда я? Я выгляжу… не такой уж и дурой.

Линь Сянь закатил глаза.

— Внешность и ум — это разные вещи. Сейчас ты выглядишь как очень красивая дурочка.

Сакура не обиделась — наоборот, расплылась в своей дурашливой улыбке.

Она крутилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон, и даже ткнула пальцем в щёку — будто боялась, что это волшебство вот-вот исчезнет.

— Хватит любоваться, — Линь Сянь подошёл, схватил её потёртый рюкзак и сунул ей в руки.

— Лицо теперь в порядке, но одежда — никуда не годится. Ты собираешься покорять фанатов в этом спортивном костюме, в котором, кажется, три дня в интернет-кафе просидела?

Сакура опустила глаза на свои выцветшие шорты, смущённо втянула голову в плечи.

— Пошли, президент купит тебе прикид.

Линь Сянь широким шагом направился к выходу.

Улицы Акихабары снова оглушили их шумом и суетой.

Линь Сянь шагал впереди.

Сакура, как любопытный ребёнок, топала следом.

— Ой, президент! Вон то платье горничной такое милое!

— Президент, а постер той игры сменили!

Линь Сянь что-то невнятно бурчал в ответ, а сам с тоской прикидывал бюджет.

Сто тысяч иен от системы — вроде бы немало, но в Токио это были сущие копейки.

Надо было заплатить за электричество в подвале, починить трубы, оставить немного на еду на ближайшие дни. Эти сто тысяч были для него буквально спасательным кругом.

«Ур-р-р» — предательски заурчало в животе.

Линь Сянь скрипнул зубами.

Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Чтобы набрать подписчиков, надо было раскошелиться.

Он уже собирался свернуть к магазину, как вдруг почувствовал, что что-то изменилось в атмосфере.

Взгляды прохожих, словно магнитом, притягивались в их сторону.

Точнее — к Сакуре.

Несколько отаку с зеркалками остановились и принялись перешёптываться.

— Эй, глянь на ту розововолосую…

— Это новенькая из какого-то андерграундного айдол-группы? Или сэйю, готовящаяся к дебюту?

— Не видел её раньше. У неё такой натуральный вид… Это же просто мой типаж!

Сакура ничего не замечала.

Она уставилась на ценник в витрине одного магазина и нахмурилась.

Она догнала Линя Сяня и дёрнула его за рукав.

— Президент! Вон то платье в витрине стоит целых 5000 иен! Дорого!

Сакура понизила голос и зашептала с искренней тревогой.

— Может, сходим в секонд-хенд? Я знаю одно место, там на вес продают, постираешь — и как новое!

Линь Сянь остановился.

Он обернулся и посмотрел на девушку с лицом SS-потенциала, которая при этом переживала как заботливая бабушка. У него дёрнулся глаз.

— Заткнись. С этой минуты ты — идол, который должен сиять над Токио. Одежда на вес? Ты что, хочешь, чтобы я потерял лицо?

Он схватил Сакуру за запястье и потащил к изящному бутику на углу.

— Заходим сюда.

Это был магазин дорогой школьной формы.

Стеклянная дверь со звоном распахнулась, и их окутал холодный кондиционированный воздух.

Интерьер выдержан в нежно-розовых тонах, ряды форменных пиджаков и юбок переливались под светом ламп.

— Добро пожаловать, — с профессиональной улыбкой встретила их продавщица.

Но когда она разглядела наряд Линя Сяня, её улыбка на долю секунды застыла.

Безразмерная футболка с неизвестной девочкой-волшебницей, выцветшие до белизны шорты и шлёпанцы, издающие противное «шлёп-шлёп» о паркет.

Типичный безработный, только что из дешёвого интернет-кафе.

Взгляд продавщицы скользнул к Сакуре.

При виде её чистого, изящного лица в глазах продавщицы мелькнуло восхищение, но тут же сменилось настороженностью.

Слишком подозрительная пара.

Не маньяк ли это, который совращает несовершеннолетних?

— Гм, простите, — вежливо, но холодно произнесла продавщица, преграждая Линь Сяню путь. — Наш магазин — это официальный салон женской одежды. Если вы ищете дешёвые костюмы для косплея, советую заглянуть в лавку уценённых товаров налево отсюда.

Линь Сянь даже не повёл бровью.

Он проигнорировал язвительный тон продавщицы и направился прямиком к ряду с новой формой.

— Этот тёмно-синий пиджак, под него белую рубашку. И серую юбку в клетку, вот ту.

Линь Сянь быстро указывал пальцем на вещи.

— Размер M. И ещё белые гольфы до колен.

Продавщица остолбенела.

У этого парня оказался на редкость тонкий вкус. Этот комплект был самой классической, но и самой требовательной к внешности моделью в их магазине.

— Иди переоденься, — Линь Сянь снял вещи с вешалки и сунул их в руки Сакуре.

Сакура прижала одежду к груди и украдкой покосилась на ценник.

— Десятки… сотни… тысячи… десять тысяч… — прошептала она, — Двенадцать тысяч иен?!

Она зашептала ему на ухо:

— Президент! Это слишком дорого! Давайте уйдём! У меня та спортивная куртка на самом деле удобная, она дышит…

— Заходи.

Линь Сянь без лишних слов толкнул её в примерочную и задёрнул шторку.

Продавщица стояла в стороне, глядя на его развязную манеру, и не удержалась от пренебрежительной гримасы.

— Сэр, если вы не собираетесь покупать этот комплект, пожалуйста, не пачкайте его.

Линь Сянь пошарил в карманах — сигарет не нашлось.

Он без церемоний придвинул к себе маленький розовый пуфик для посетителей и развалился на нём.

— Не торопись, у меня есть деньги.

Из примерочной донеслось шуршание ткани.

Линь Сянь откинулся на спинку пуфика и уставился в потолок.

Школьная форма — самый дешёвый, но самый надёжный «ключ к популярности».

В этом мире ничто не цепляет сердца отаку сильнее, чем девушка в форме с ясными, чистыми глазами.

— П-президент…

Донёсся робкий голос Сакуры из-за шторки.

— Я переоделась.

— Выходи, покажи.

«Ш-ш-ш-ш».

Шторка медленно раздвинулась.

В магазине воцарилась полная тишина.

Даже продавщица, которая ещё минуту назад смотрела с презрением, широко раскрыла глаза.

Сакура неловко теребила край клетчатой юбки.

Тёмно-синий пиджак идеально сидел по плечам.

Под серой юбкой — стройные ноги в белых гольфах до колен.

Как только она скинула мешковатый старый спортивный костюм, её чистая, упрямая и немного рассеянная аура словно засияла в этой школьной форме, как драгоценный камень в оправе.

Розовый хвост мягко покачивался в такт её движениям.

— Ну… это выглядит странно? — Сакура потупила взгляд, на щеках её заиграл нежный румянец.

Линь Сянь сидел на пуфике и на мгновение потерял дар речи.

У него в голове вспыхнуло одно слово: «чистая победа».

Это была не просто смена одежды — это была смена породы.

Эта беззащитная, невинная, но в то же время манящая притягательность — настоящий фанатосборщик.

— Сэр… ваша девушка просто прекрасна, — продавщица сглотнула, и весь её снобизм улетучился, уступив место искреннему восхищению.

Линь Сянь поднялся, подошёл к Сакуре и поправил складку на её воротнике.

Кончики пальцев невзначай коснулись её ключицы. Сакура инстинктивно вжала голову в плечи, и взгляд её метнулся в сторону, как у испуганной лани.

— Красиво, — Линь Сянь убрал руку и кивнул с явным удовлетворением.

— Этот комплект, и тот, матросский, и чёрный — всё бери.

Он повернулся к продавщице тоном, не терпящим возражений.

— Три разных цвета. Считай.

Глаза продавщицы загорелись, и она тут же расплылась в услужливой улыбке.

— Так, сэр! Общая сумма — тридцать пять тысяч иен. Оплата картой или наличными?

Линь Сянь схватился за сердце и с мучительным видом извлёк из кармана шорт потёртую банковскую карту.

В момент, когда он протягивал её продавщице, у него в душе раздался звук бьющегося стекла.

Чёрт возьми.

Тридцать пять тысяч улетели в никуда.

Мои деньги на электричество, на рис с говядиной, на газировку…

«Пип».

Раздался сигнал успешной оплаты.

Линь Сяню показалось, что вместе с этим звуком улетела половина его души.

Но когда он посмотрел на Сакуру, которая всё ещё с недоверием разглядывала себя в зеркале, в груди его шевельнулось чувство непередаваемого удовлетворения.

Своими руками превратить неогранённый алмаз в бесценное сокровище — в этом действительно было что-то пьянящее.

Сакура взглянула на болезненно-скривившееся лицо Линя Сяня.

Даже она, при всей своей наивности, поняла, что у него почти не осталось денег, а эти несколько десятков тысяч были, возможно, его последним сбережением.

На глазах выступили слёзы.

Она резко развернулась и низко поклонилась Линь Сяню.

— Президент!

Голос у неё дрогнул — продавщица даже вздрогнула от неожиданности.

— Я буду усердно работать! Клянусь, эти тридцать пять тысяч не пропадут даром!

Она подняла голову, и в глазах её зажглась стальная решимость.

— Даже если мне придётся раздавать по десять тысяч листовок в день, я не устану!

Линь Сянь вздохнул, глядя на её героическое выражение лица, будто она собиралась на войну.

Он подошёл и, не церемонясь, взъерошил её розовую макушку, слегка нарушив свежую причёску.

— Какие ещё листовки? Ты что, думаешь, я тебя в раздатчицы нанял?

Линь Сянь махнул рукой, взял у продавщицы упакованные пакеты и направился к выходу.

— Хватит болтать. Одежда куплена, лицо готово.

Он толкнул стеклянную дверь, и их снова накрыла жаркая волна Акихабары.

— Теперь нам нужно добыть тебе тех сто подписчиков.

Глава 6. Как перехватывать трафик в эпоху интернета

Улицы Акихабары всё ещё пылали зноем.

Хосихара Сакура, в новеньком тёмно-синем пиджаке и серой клетчатой юбке, семенила следом за Линь Сянем.

Она думала: раз уж президент потратил такие деньги на её наряд, значит, теперь они поедут в Харадзюку, или на Омотэсандо, или в какой-нибудь стильный кафе для селфи. Ведь именно так начинали все айдолы, которых она видела по телевизору.

Но они свернули за угол и снова оказались в том самом узком переулке, куда никогда не заглядывало солнце и где всё ещё стоял запах прокисшего карри.

— Президент… разве мы не собирались снимать видео, чтобы набрать подписчиков? — Сакура в замешательстве уставилась на обшарпанное здание с облупившимися стенами, сплошь заклеенными объявлениями о ремонте канализации.

— Да, — Линь Сянь привычно перешагнул через лужу.

— Здесь? — Сакура изумлённо распахнула глаза.

— Именно. Заходи. Стань на площадку между первым и вторым подвалом.

— Но там даже лампочки нет, а на стенах плесень… — Сакура смущённо теребила юбку, боясь испачкать дорогую ткань.

Линь Сянь остановился, повернулся к ней, засунул руки в карманы шорт и вздохнул.

— Сакура, ты хоть что-нибудь смыслишь в стиле «киберпанк-постапокалипсис»?

Сакура растерянно замотала головой.

— Это называется максимальный визуальный контраст, — продолжил вещать Линь Сянь с серьёзнейшим видом. — В интернете сейчас полно кукольных красоток, отснятых в дорогих студиях с дюжиной софтбоксов. Зритель уже устал от этого ширпотреба.

Он указал на тёмный, сырой лестничный пролёт.

— На фоне помойки — вдруг появляется сияющая, умиротворяющая красавица. Именно эта резкая конфликтность мгновенно приковала бы взгляды тех самых отаку, которые бездумно листают ленту в полусонном состоянии. Поняла?

Сакура слушала его, хлопая глазами. Она не очень понимала, но казалось, президент говорил очень умные вещи.

— Ах, вот оно что! Президент — гений!

Она сжала кулачки, без колебаний шагнула в тёмный коридор и послушно встала на площадку второго подвала.

На самом деле Линь Сянь не заморачивался над такими сложными концепциями. Просто у него не осталось денег, даже на две чашки кофе в кафе, чтобы занять место для съёмок.

Три часа дня.

Луч солнца, пробившись сквозь узкое вентиляционное окно, как прожектор, упал наискосок на лестничную площадку.

Сакура как раз оказалась в этом луче.

Тёмно-синий пиджак подчёркивал белизну и прозрачность её кожи. В световом столбе танцевали пылинки, а розовый хвост мягко сиял в солнечных лучах.

Вокруг — ржавые поручни и облупившаяся штукатурка, а она стояла там, чистая, словно ангел, только что спустившийся с небес.

Линь Сянь достал свой потрёпанный телефон с экраном в паутине трещин и открыл камеру.

— Президент, у вас экран разбит…

— Не обращай внимания на мой телефон, смотри в объектив. — Линь Сянь поднял телефон, настраивая ракурс. — Теперь делай, как я говорю. Улыбнись.

Сакура выпрямилась и натянула на лицо настолько неестественную, дежурную улыбку, что Линь Сянь поморщился.

— Слишком фальшиво. Ты что, собираешься кого-то съесть? — безжалостно прокомментировал он.

— А-а… а что мне делать? Когда я нервничаю, я не знаю, как улыбаться.

— Расслабься. — Линь Сянь опустил телефон. — Представь, что перед тобой стоит миска фирменной говядины из «Ёсинои». И сверху — двойной слой сыра, залитый густым соусом.

Сакура невольно сглотнула.

Её глаза загорелись, плечи расслабились, и на лице появилась та самая сладкая, немного глуповатая, но по-настоящему тёплая улыбка.

— Отлично, держи это выражение, — Линь Сянь мгновенно нажал «запись».

— А теперь подмигни камере.

— Подмигнуть? — Сакура заморгала.

— Ну, зажмурь один глаз! Кокетничай, понимаешь?

— А-а, поняла! Сейчас попробую!

Сакура глубоко вздохнула, пытаясь контролировать каждый мускул на лице.

Она уставилась в камеру и изо всех сил зажмурила правый глаз.

Но она настолько напряглась, к тому же координация между конечностями и лицевыми мышцами была у неё практически отсутствовала, что левый глаз тоже непроизвольно закрылся. Всё её лицо сморщилось, как у ребёнка, только что съевшего лимон.

А затем, поскольку все её усилия были сосредоточены на глазах, она совершенно забыла про ноги.

Новые туфельки скользнули по мокрой, покрытой мхом ступеньке.

— Ай!

Раздался мягкий вскрик.

Сакура потеряла равновесие, замахала руками в воздухе и полетела прямо на Линя Сяня.

«Бах!»

Линь Сянь среагировал молниеносно: свободной рукой он схватил её за шиворот — точнее, за воротник пиджака.

Сакура, как котёнок, повисший в воздухе, с ужасом распахнула глаза, и на них выступили слёзы.

— П-простите, президент! У меня опять приступ падения на ровном месте!..

Она покраснела и кое-как встала на ноги.

Линь Сянь ничего не сказал.

Он нажал «стоп» и уставился на запись.

В начале ролика — мрачный фон. Затем — под лучом света — прекрасная девушка с успокаивающей глуповатой улыбкой. Потом — неудачное подмигивание, превратившееся в забавную гримасу.

И под конец — сопровождаемое тем самым мягким вскриком, резкая тряска камеры, и испуганное, но прекрасное лицо девушки приближается к объективу, заполняя весь экран.

Чистая победа.

— Президент, всё испорчено? Давайте переснимем! — Сакура чуть не заплакала. Ведь этот наряд стоил больше десяти тысяч иен, а она была настолько бесполезна, что не могла даже нормально подмигнуть.

— Переснимать? Ещё чего, — Линь Сянь осклабился.

— Это бесценный материал.

Он не стал добавлять никаких фильтров, никакой обработки. Грубое качество старого телефона только усиливало эффект подлинности, будто кто-то подсмотрел и снял украдкой.

Линь Сянь наложил на видео лёгкую, игривую инструментальную мелодию.

Затем открыл TikTok.

Быстро зарегистрировал новый аккаунт: «Старлайт Энтертеймент — Хосихара Сакура».

Никаких длинных подписей.

Он написал лишь одну короткую фразу:

«Поймал в подвале одну дурочку».

Отправил.

Вернувшись в каморку-офис, Линь Сянь швырнул на стол две упаковки лапши со скидкой, купленной по дороге.

— Ешь. С праздником — первый шаг в карьере айдола.

Сакура держала лапшу, виновато опустив голову.

— Президент… это видео точно принесёт подписчиков? Я в нём выгляжу как полная идиотка.

— Ты ничего не понимаешь. — Линь Сянь разорвал пакет со специями и высыпал их в бумажную чашку. — В интернете сейчас полно безупречных кукол, у которых каждая прядь волос выверена до миллиметра. Смотреть на них — тоска смертная.

Он налил кипяток в лапшу.

— Что нужно фанатам? Им нужны эмоции, искренность, чувство сопричастности. Ты, которая красивая, но неуклюжая, стараешься изо всех сил, а у тебя всё валится из рук, — вот это настоящая «защитная реакция» у отаку.

Тем временем.

В электричке, идущей через Токио.

Офисный работник Танака, двадцати пяти лет, устало сидел на сиденье. Он только что переработал, начальник наорал, и жизнь казалась беспросветной.

Он механически листал ленту TikTok.

Девушки в обтягивающих нарядах — свайп.

Дурацкие розыгрыши — свайп.

И вдруг на экране появилось видео с немного зернистым качеством.

Тёмный коридор, луч света, и в нём — девушка с розовым хвостом.

Глаза Танаки, до этого полуприкрытые, распахнулись.

Такая внешность — бывает в реальной жизни?

Затем девушка улыбнулась той самой улыбкой, будто только что увидела вкусную еду.

Танака почувствовал, как что-то мягко кольнуло его в груди.

В следующий миг девушка попыталась подмигнуть, но в итоге смешно зажмурилась, а затем поскользнулась. «Ай» — и её испуганное лицо полетело прямо в объектив.

Видео оборвалось.

Танака застыл.

Через пару секунд он нажал «повтор».

Раз.

Два.

Пять.

Это мягкое «ай» будто электрическим током ударило его в самые мозги через наушники.

— Это же просто невероятно мило… — пробормотал Танака, и вся усталость как рукой сняло.

Он не колеблясь нажал «сердечко», открыл комментарии и написал:

«Если я когда-нибудь встречу такую девушку — я больше никогда не пойду на работу».

В подвале.

Линь Сянь как раз открыл крышку лапши — повалил пар.

Телефон на столе внезапно завибрировал.

Потом — второй раз.

А затем «вж-ж-ж-ж» — вибрация превратилась в сплошной гул, телефон заплясал на столе.

Линь Сянь отложил пластиковую вилку и взял телефон.

На экране красные цифры уведомлений росли на глазах.

[Лайки: 3500]

[Комментарии: 820]

[Новые подписчики: 220]

Прошло всего ничего!

Линь Сянь открыл комментарии.

«Охренеть! Кто эта девушка? Это секретное оружие какой-то крупной компании?»

«В такой помойке снять ангельское явление — если это не фильтры, у неё просто божественное лицо!»

«Она так смешно подмигивает! Моё сердечко растаяло!»

«Я уронил телефон между диванными подушками и три часа не мог найти».

«Три минуты, дайте мне всю информацию об этой дурочке! Её зовут Хосихара Сакура? Я официально объявляю её своей женой!»

«Тот, кто сверху, — на мечи! Сакура моя!»

Сакура, жуя лапшу пластиковой вилкой, пододвинулась поближе и уставилась на бешено прокручивающиеся комментарии.

— Э-это… всё обо мне?

— А что, обо мне, что ли? О том, кто снимает на разбитый телефон? — Линь Сянь закатил глаза.

«Динь!»

В голове раздался звонкий механический голос.

[Основное задание: «Первый голос» — выполнено!]

[Текущее количество реальных подписчиков: 220/100 (продолжает расти)]

[Награда: Шанс на супер-лунбокс ×1 — доставлен!]

Услышав голос в голове, Линь Сянь облегчённо выдохнул.

Всё под контролем.

Первый шаг по перехвату трафика прошёл блестяще.

Он откинулся на раскладушку и махнул рукой Сакуре: — Ешь спокойно, я в туалет.

На самом деле — открывать лунбокс.

Линь Сянь зашёл в мужской туалет, который недавно прочистил, и закрыл за собой дверь.

— Система, открыть супер-лунбокс.

[Идёт розыгрыш…]

На голубой полупрозрачной панели перед ним золотой бокс резко затрясся, а затем с громким «бум!» взорвался, выплеснув сноп ослепительного света.

[Поздравляем носителя с получением навыка: «Начальные танцевальные техники».]

[Описание: После вливания навыка носитель овладеет базовым пониманием движения тела, разбора ритма и основ хореографии. Хотя вы не станете мировым королём танца, но этого достаточно, чтобы обучать новичка и исправлять все её проблемы с координацией.]

Глаза Линя Сяня загорелись.

Отлично. У Сакуры как раз проблемы с координацией, она постоянно падает на ровном месте. Этот навык — как раз то, что нужно, чтобы её выдрессировать. Теперь он сможет лично ставить ей танцы.

— Заодно и свиток из новичкового набора активирую, — потирая руки, прошептал Линь Сянь, и в глазах его зажглось предвкушение.

[Используется: Свиток случайной классической композиции Земли ×1. Подсказка системы: первая музыка, выпавшая носителю, будет автоматически загружена вместе с полной аранжировкой и вокалом. Примите к сведению.]

На панели замелькали ноты и названия песен.

«Рай чистой земли», «Алый лотос», «Лимон», «Синяя птица»…

Перед глазами Линя Сяня проносились десятки культовых хитов с Земли. Голова шла кругом.

Наконец вращающийся список замедлился и остановился.

На панели появился розово-белый виртуальный диск.

[Поздравляем носителя с получением демо-записи: «Любовный цикл».]

[В комплекте: Полная аранжировка, оригинальный японский текст, дизайн-проект сценического костюма, раскадровка фирменного танца, файл песни.]

Линь Сянь застыл.

В тихом туалете слышался лишь мерный стук капающей воды с потолка.

Две секунды спустя.

Линь Сянь со всей силы хлопнул себя по бедру — раздался звонкий шлепок.

— Да ну на хрен! Это же культовый хит!

Перед его мысленным взором уже возникла картина: Сакура в этой школьной форме, стоящая на сцене и исполняющая этот номер.

Эта песня, которая когда-то на Земле буквально захватила Bilibili, заполонила все короткие видео и заставила тысячи мускулистых мужчин рыдать в зале и бешено махать светящимися палочками… в сочетании с SS-классной растерянностью Сакуры и её беззащитной внешностью «первой любви»…

Линь Сянь глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Это был не дебют.

Это был ядерный заряд, точно брошенный в центр идол-индустрии этого мира.

Глава 7. Я так устал, президент...

— Уф… как же я устала, президент…

Из подвала донёсся запыхавшийся, чуть не плачущий голос Хосихары Сакуры.

— Ещё бы! Я не говорю о тебе, у меня самого поясницу ломит и ноги трясутся, — тяжело дыша, ответил Линь Сянь, в голосе его слышалась вымотанность до предела. — Потерпи ещё немного, уже почти готово…

— Но… там слишком темно, я не дотягиваюсь…

— Сильнее! Не останавливайся! Сейчас будет чисто!

Кадр сменяется.

Никаких запретных сцен и в помине.

Линь Сянь, сжимая в руках швабру, обессиленно сидел на заплесневелой плитке, как рыба, выброшенная на берег.

А Сакура, переодевшаяся в свой старый выцветший спортивный костюм, с закатанными рукавами, с грязным пятнышком на носу и ведром мутной воды в руке, с надеждой смотрела на Линя Сяня.

Весь день они провели, сражаясь с этой помойкой, которая называлась их офисом.

Старый лис Ода, сбегая, похоже, использовал эту каморку как личную свалку: пустые стаканчики из-под лапши, старые спортивные журналы, непонятный хлам и даже несколько засохших полотенец были затолканы по углам.

Изначальный план Линя Сяня был таков: он, как президент, будет сидеть в кресле, потягивать чай и руководить работой сотрудника № 001.

В конце концов, разве босс станет пачкать руки?

Но он недооценил Сакуру.

Как только эта девушка переоделась в спортивный костюм и нацепила на голову бумажную шапочку, которую неизвестно где откопала, в ней словно переключился какой-то тумблер.

— Президент! В углу ещё пыль!

— Президент! Поднимите, пожалуйста, стол — там внизу дохлый таракан!

— Президент! Эта тряпка уже никуда не годится! Выстирайте её и принесите новую!

Сакура размахивала метлой, и взгляд её был полон решимости, будто она участвовала в священном ритуале.

Линь Сянь, вертевшийся под её команды, внезапно превратился из босса в бесплатную рабочую силу.

— Слушай, Сакура… — вытерев пот со лба и опершись на швабру, спросил Линь Сянь. — Ты раньше не работала профессиональной уборщицей?

— Нет, — Сакура завязала в узел тяжёлый мешок с мусором и обернулась с глуповатой улыбкой. — Просто раз уж это наша база, она должна быть идеально чистой. Когда я жила у бабушки в Аките, я тоже всегда убиралась дома.

Она подошла, без лишних слов взяла у Линя Сяня швабру и принялась за очередное застарелое пятно.

Глядя на её сосредоточенную спину, Линь Сянь мысленно вздохнул.

У этой девушки навыки домохозяйки были просто на высшем уровне.

Будь то вековая грязь в углу или таинственные пятна на стенах — в её руках они исчезали, словно по волшебству.

Она даже его зловонный носок, который он засунул под стол, не поморщившись, двумя пальцами подняла и бросила в мусорный мешок.

После титанических усилий двадцатиметровый подвал наконец обрёл человеческий вид.

Кислый запах карри почти выветрился, уступив место свежему лимонному аромату чистящего средства.

Стол засиял до блеска — в нём можно было разглядеть лицо Линя Сяня с тёмными кругами под глазами.

— Наконец-то… — плюхнулся он на складной стул, и каждая кость в теле взвыла от усталости.

— Президент! Идите скорее сюда!

Из глубины подвала раздался радостный возглас Сакуры.

Линь Сянь, чертыхаясь, поднялся и, шаркая ногами, поплёлся на звук.

Расчистив горы картонных коробок и хлама, они в самом конце подвала обнаружили скрытую деревянную дверь.

На ней висел ржавый медный замок, но петли уже давно сгнили.

Линь Сянь подошёл и рывком открыл дверь.

«Скри-и-и-п».

Прямо в лицо пахнуло вековой пылью.

Линь Сянь замахал рукой, разгоняя облако, и заглянул внутрь.

Оба застыли.

Это был заброшенный танцевальный зал около тридцати квадратных метров.

Пусть не слишком большой, но для их положения это был подарок небес.

Деревянный пол, отсыревший за многие годы, жалобно скрипел под ногами.

Но что радовало — на стене красовалось огромное, хорошо сохранившееся зеркало в полный рост.

Вентиляционное окно под потолком не было забито, и сквозь него пробивался тусклый луч заката, прочерчивая в запылённом воздухе косую полосу света.

Освещение оказалось на удивление хорошим.

— Ух ты… — Сакура осторожно ступила в танцевальный зал и, глядя на гигантское зеркало, восхищённо распахнула глаза.

Линь Сянь подошёл к зеркалу и рукавом стёр с него слой пыли.

В зеркале отразились двое, с ног до головы перепачканных.

— Похоже, старый лис Ода когда-то действительно собирался серьёзно заниматься идол-агентством, — задумчиво сказал Линь Сянь, оглядываясь по сторонам.

Если слегка подремонтировать, это место вполне можно было использовать как репетиционный зал.

[…]

— Уф…

Линь Сянь тяжело опустился на свежевымытый пол, вытянул ноги, откинулся назад и упёрся ладонями в деревянное покрытие.

Сакура, поколебавшись, присела рядом.

Она поджала ноги, обхватив колени руками, а растрёпанный розовый хвост прилип к шее.

Они сидели рядом, глядя в зеркало на свои перепачканные отражения.

На футболке Линя Сяня красовались чёрные отпечатки ладоней, а на щеках Сакуры появились серые полосы, похожие на кошачьи усы.

В подвале было тихо, лишь изредка снаружи доносился гул проезжающих поездов.

— Чему улыбаешься? — повернул голову Линь Сянь, заметив, что сидящая рядом девушка расплылась в глупой улыбке.

— Нет, ничему, — Сакура потёрла уставшие икры, глаза её блестели. — Просто… кажется, это правда начинает походить на компанию.

Она посмотрела на просторное зеркало, и голос её смягчился.

— Раньше, куда бы я ни приходила на прослушивания, везде было красиво, но холодно. А здесь полы скрипят… зато тепло.

Линь Сянь смотрел на её легко удовлетворяемую глуповатость.

Он протянул руку и большим пальцем стёр грязь у неё с кончика носа.

— Дурочка.

Сакура инстинктивно вжала голову в плечи, и щёки её едва заметно порозовели, но она не отстранилась.

Луч заката упал на них обоих, наполняя этот убогий подвал тихой, сладковатой атмосферой.

Линь Сянь убрал руку и достал из кармана телефон.

Он прислонился к зеркалу и, открыв видео, принялся изучать популярные в этом мире танцы женских групп.

Знай врага, как себя — и победишь в сотне битв.

Ему нужно было посмотреть, что сейчас делают конкуренты.

— Президент, что вы смотрите? — Сакура любопытно придвинулась.

— На твоих соперников.

На экране шло выступление одной из популярных японских групп. Девушки в ярких костюмах синхронно двигались под музыку.

Линь Сянь смотрел некоторое время, и брови его медленно сдвигались к переносице.

— Хм… тот же старый «энергичный» стиль. Всё слишком жёстко и нарочито.

Он скривил губы.

Движения, конечно, отточены, улыбки сладкие, но во всём этом чувствовалась та самая конвейерная пластмассовость.

Большинство движений — простые взмахи руками, повороты, смена позиций. Не хватало того самого «момента», что врезается в душу и заставляет повторять снова и снова.

Эти мэтры индустрии понятия не имели о настоящей отаку-культуре.

Фанаты не хотели видеть идеальных идолов на пьедестале. Им нужен был тот контраст, который заставит их самих раскачиваться в такт, а то и пролить слезу перед экраном.

Линь Сянь выключил видео и принялся ритмично постукивать пальцами по краю телефона.

У него в голове, словно тихо затаившееся оружие массового поражения, лежал тот самый демо-трек.

«Любовный цикл».

На Земле этот хит когда-то захватил Bilibili, заполонил все короткие видео и заставил тысячи мускулистых парней бешено размахивать светящимися палочками под сценой.

Та самая нежная вокальная линия, запоминающаяся мелодия и неповторимый танец.

Если выпустить это, можно пробить огромную брешь в этом старомодном мире традиционных айдолов.

К тому же система только что наградила его «Начальными танцевальными техниками».

У него теперь не только супер-хит, но и возможность самому ставить танцы.

Линь Сянь глубоко вздохнул, сдерживая внутреннее возбуждение.

Он повернулся к сидящей рядом Сакуре.

Девушка послушно растирала икры — видно было, что уборка вымотала её до предела.

Но её внешность — та самая беззащитная «первая любовь» и природная растерянность — была словно создана для «Любовного цикла».

Если отточить этот танец, Хосихара Сакура может стать сенсацией за одну ночь.

— Сакура.

Линь Сянь внезапно выпрямился, впившись в неё горящим взглядом.

Сакура вздрогнула от неожиданности, прекратила тереть ноги и нервно сглотнула.

— П-президент… почему вы так на меня смотрите? У меня что-то на лице осталось?

— Нет.

Линь Сянь прищурился, и в голосе его послышалось предвкушение.

— Ты умеешь танцевать?

Глава 8. Народный идол и девушка из интернет-кафе

Вопрос Линя Сяня всё ещё эхом отдавался в подвале.

Сакура, словно ученица-двоечница, которую учитель застал врасплох на уроке, вскочила с пола.

— Я… я не очень умею, но я буду стараться изо всех сил!

Она сжала кулаки и с силой взмахнула ими перед грудью, подбадривая себя. Затем глубоко вздохнула и подошла к свежевымытому зеркалу в полный рост.

Линь Сянь устроился поудобнее, скрестил руки на груди и приготовился инспектировать своего сотрудника № 001.

Сакура закрыла глаза, нахмурилась, видимо, вспоминая движения танцоров по телевизору. Она повела плечом, пытаясь показать базовую волну корпусом.

Но её голова с S-классным потенциалом, очевидно, не имела власти над конечностями уровня F.

Едва она подняла плечо и попыталась повести бёдрами, как её левая нога совершенно загадочным образом запнулась за правую лодыжку.

— Ай-й-й!

Раздался мягкий вскрик.

Сакура потеряла равновесие, беспомощно взмахнула руками в воздухе и рухнула плашмя на деревянный пол, продемонстрировав идеальный «лицевой тормоз».

«Бах» — глухо ударилось тело о пол.

В подвале воцарилась тишина.

Линь Сянь со стоном прижал ладонь к лицу, и из-под пальцев вырвался тяжёлый вздох.

Это не идол под номером 001, это какая-то мошенница, симулирующая ДТП.

Сакура, потирая покрасневший нос, с обиженным видом поднялась. Она стояла на коленях, и слёзы уже наворачивались на глаза, а голову она боялась поднять.

— Президент… простите, я опять всё испортила.

Линь Сянь опустил руку. Ругать он её не стал.

Он достал из кармана шорт телефон, открыл приложение с короткими видео, нашёл один из топовых роликов и протянул экран Сакуре.

— Посмотри на это.

Сакура шмыгнула носом и пододвинулась поближе.

На экране шло выступление супер-группы «Аматэрасу 46», безраздельно правившей японским шоу-бизнесом последние пять лет. Это был прямой эпизод с музыкального шоу.

Каждое движение идола на видео было отточено до миллиметра. Движения чётки, даже угол взмаха волос — будто выверен компьютером. Перед камерой сияла безупречная улыбка, без единого изъяна — словно созданная специально для сцены.

Уже только этот короткий ролик собрал три миллиона лайков.

Сакура смотрела на экран, и глаза её постепенно расширялись. Она даже перестала тереть нос.

Та мощная аура, тот ослепительный свет, исходящий от экрана, заставили её инстинктивно отодвинуться.

— Вот что такое настоящий гений, безупречный идол, — тихо пробормотал Линь Сянь, убирая телефон и глядя на застывшее на экране идеальное лицо.

— Если бы мне с самого начала выпал такой прокачанный аккаунт, я бы сейчас, наверное, пил шампанское в пентхаусе в Роппонги.

Услышав это, Сакура опустила голову ещё ниже. Её розовый хвост, казалось, потерял свою упругость и безжизненно повис на плече.

Она знала, что она глупая, и по сравнению с той сияющей звездой на экране она была просто грязью под ногами.

— Но это не проблема.

Линь Сянь внезапно улыбнулся.

Он повернулся к девушке, которая от стыда чуть не зарылась головой в пол.

— Чистый лист — его и рисовать легче.

Он протянул руку и взъерошил её розовую макушку.

— Пока я рядом, даже если ты не отличаешь правую ногу от левой, я на этом чистом листе нарисую такую картину, от которой этот мир сойдёт с ума.

Сакура подняла голову, растерянно глядя на него.

— Президент, что такое «картина на чистых листах»?

— Неважно.

Она не понимала, о чём он говорит, но та непоколебимая уверенность, горевшая в его глазах, словно огонь, зажгла последнюю надежду, что уже почти угасла в её сердце.

За вентиляционным окном окончательно стемнело.

Огни Акихабары тускло просачивались внутрь, смешиваясь с гулом проходящих вдалеке электричек.

Линь Сянь взглянул на телефон.

Восемь тридцать вечера.

— Всё, на сегодня хватит. Расходимся.

Он поднялся, отряхивая пыль со шорт.

— Кстати, Сакура, где ты живёшь? Или каждый день ездишь на электричке? Если далеко, я оплачу тебе дорогу.

Раз уж он получил сто тысяч иен, президент Линь решил проявить редкую щедрость.

Сакура на мгновение застыла.

Её лицо мгновенно вспыхнуло до корней волос, и она нервно затеребила край спортивной куртки.

— Ну…

Она замялась, отводя взгляд, боясь смотреть Линь Сяню в глаза.

— Я… на самом деле я не снимаю квартиру.

Линь Сянь приподнял бровь.

— После выпуска я потратила все деньги на проезд и регистрационные сборы для прослушиваний… — голос Сакуры становился всё тише, почти как комариный писк.

— Я подрабатываю по ночам в круглосуточном магазине. А если не работаю, то… сплю в интернет-кафе, ночую там.

В подвале повисла короткая, гробовая тишина.

Линь Сянь остолбенел.

Он окинул взглядом девушку, стоящую перед ним.

Та, кого он собирался вознести на вершину «Будокана», будущий абсолютный центр сцены, жила в дешёвом интернет-кафе в Акихабаре?!

Даже у него, обанкротившегося президента, была раскладушка!

Линь Сянь нахмурился, и меж его бровей пролегла глубокая складка.

В душе закипела глухая злоба. Злоба не на Сакуру, а на эту гнилую реальность, на тех слепых продюсеров, что выбросили этот алмаз на помойку.

— Бросай работу, — сказал он ледяным тоном, не терпящим возражений.

— А? — Сакура подняла голову, растерянно глядя на него. — Но хозяин магазина…

— Я сказал, бросай.

Линь Сянь перебил её, широким шагом подошёл и навис над ней.

— С сегодняшнего дня ты — человек «Старлайт». Мои идолы, даже если они сейчас никто, не будут дышать чужими носками в какой-то вонючей дыре.

Он указал в сторону коридора подвала.

— Эта конура, хоть и дыра, но здесь есть комната. Я приберу её, и ты будешь жить здесь.

Сакура смотрела на него, не мигая.

Слёзы, которые на этот раз были не от ушиба, хлынули из её глаз.

Сколько она себя помнила, кроме бабушки с дедушкой в деревне, никто никогда так по-свойски не защищал её.

— Давай, — Линь Сянь раздражённо махнул рукой, пряча неловкость. — Сейчас же иди в интернет-кафе и забери вещи. Не заставляй меня ждать, мне ещё дверь закрывать.

Сакура вытерла слёзы кулаком и сквозь слёзы улыбнулась.

— Хорошо! Я сейчас!

Она схватила свой потёртый рюкзак и, как маленький кролик, выскочила из подвала.

Глядя, как её фигура исчезает в лестничном проёме, Линь Сянь с облегчением выдохнул.

Он пошарил по карманам, достал сигарету, зажал её в зубах, но не зажёг.

— Бездомная ночлежница…

Линь Сянь прислонился к дверному косяку танцевального зала и усмехнулся.

— Получается, я подобрал бездомную кошку?

Глава 9. Старый диван президента

Полчаса спустя.

В узком переулке Канды послышался шум колёсиков старого чемодана.

Хосихара Сакура, запыхавшись, появилась на лестнице подвала, таща за собой видавший виды чемодан с потёртыми краями. В руках она держала два тяжёлых полиэтиленовых пакета, набитых туалетными принадлежностями из интернет-кафе и парой старых вещей.

— Президент! Я вернулась!

Она просунула голову в дверь, и в голосе её звучала неподдельная радость.

Линь Сянь сидел за столом и курил. Услышав шум, он поднялся и подошёл. Без лишних слов, он подхватил чемодан одной рукой и направился вглубь офиса.

— За мной.

Сакура поспешно подхватила пакеты и, как маленький хвостик, потрусила следом.

За обшарпанным столом скрывалась неприметная раздвижная дверь. Когда-то здесь Ода Ватанабэ устраивал себе комнату для отдыха, но после того, как Линь Сянь стал президентом, он перетащил сюда свою раскладушку и устроил себе спальню.

Линь Сянь взялся за ручку и рывком открыл дверь.

— Заходи. Отныне это твоя комната.

Он закатил чемодан внутрь.

Сакура заглянула.

Комнатка была крохотной — не больше пяти-шести квадратных метров. У стены стояла односпальная раскладушка, на тумбочке валялась стопка потрёпанных журналов «Shonen Jump», а на вешалке в углу небрежно висели выцветшие мужские шорты.

В воздухе витал лёгкий запах табака и мужского геля для душа.

Это была вовсе не пустая комната — это была личная спальня президента.

— П-президент… — Сакура неловко замялась на пороге, судорожно сжимая ручки пакетов. — Это же ваша комната…

Линь Сянь даже бровью не повёл.

Он широким шагом вошёл внутрь, одним движением сдёрнул шорты с вешалки и сунул их в карман, затем ловко скатал в рулон подушку и тонкое одеяло и зажал их под мышкой.

— Теперь это твоя, — бросил он, выходя из комнаты и проходя мимо Сакуры. Кивком указал на старый, потёртый синтетический диван в приёмной.

— Буду спать на диване. Заодно присмотрю за дверью, чтобы пьяницы из кафе карри сверху не спускались сюда по нужде. В конце концов, я тут раньше охранником работал.

Сакура встревожилась и схватила его за рукав.

— Нельзя! Президент, как вы можете спать на диване?! Я, я буду спать на диване! Я привыкла в интернет-кафе, мне всё равно!

Линь Сянь остановился.

Он обернулся и посмотрел на испуганную девушку.

— Заткнись, — твёрдо сказал он.

— Таков корпоративный регламент. Ты теперь сотрудник номер один «Старлайт», и завтра у тебя адские тренировки. Если ты заснёшь на диване и у тебя затечёт шея, как ты завтра танцевать будешь?

Он высвободил рукав, подошёл к дивану и бросил на него одеяло.

— Без лишних слов, иди разбирай вещи. Выключи свет и ложись спать. Если скажешь ещё хоть слово — завтра тренировка в два раза жёстче.

Сакура стояла на пороге, глядя на широкую спину Линя Сяня.

Он нагнулся, копаясь в куче хлама в поисках картонки, чтобы подложить под ножку дивана. Его футболка с девочкой-волшебницей выглядела нелепо в тусклом свете.

Глаза защипало.

Сакура шмыгнула носом и энергично кивнула.

— Спасибо, президент!

За всё время, что она скиталась по холодным улицам Токио, получая отказы, и ночевала в кабинках интернет-кафе, воняющих лапшой, это было впервые, когда кто-то грубовато, но с такой заботой всучил ей место, где можно спокойно спать.

Она тихонько прикрыла раздвижную дверь.

В комнатке было тихо. Раскладушка немного жёсткая, но одеяло чистое.

Сакура уткнулась лицом в подушку, и ей показалось, что от неё всё ещё исходил тот самый, успокаивающий, лёгкий табачный запах. Она глупо улыбнулась и закрыла глаза.

Глубокой ночью.

В офисе «Старлайт» было тихо. Лишь слышался мерный стук капель с потолка.

Линь Сянь лежал на старом диване, ворочаясь.

— Скри-и-и-п, — жалобно застонала пружина под его весом.

— Твою мать… — Линь Сянь скривился, потирая поясницу, и сел.

Этот чёртов диван был не для сна.

Он уже собирался бросить на пол подушку и лечь на пол, как вдруг в голове раздался чёткий механический голос.

[Динь! Новое цепочное задание.]

[Второе звено: «Зарождающаяся известность».]

[Содержание: Довести количество подписчиков в соцсети участницы № 001 до 1000.]

[Награда: 1 000 000 иен операционного капитала, шанс на лунбокс ×1.]

Сон как рукой сняло.

Миллион иен!

Днём он потратил последние деньги на три комплекта формы для Сакуры, и теперь этот миллион был для него как дождь в пустыне.

— Тысяча подписчиков… — Линь Сянь задумчиво почесал подбородок. Днём, после выхода видео, было 450 подписчиков. Интересно, сколько набежало за вечер?

Он достал из кармана шорт свой потрёпанный телефон.

Разблокировал, открыл TikTok.

Из-за того, что памяти в телефоне было мало, приложение зависло на целых пять секунд.

Затем красные цифры уведомлений взорвали экран.

[99+]

Линь Сянь открыл личную страницу.

Он уставился на цифры, и глаза его постепенно расширялись.

То самое видео с «падением и неудачным подмигиванием» набрало более ста тысяч просмотров!

Лайков: 12 тысяч.

Комментариев: 3800.

А количество подписчиков, словно на ракете, достигло 580 — и с каждым обновлением страницы росло на несколько единиц.

— И как у этой дурочки такая убойная сила? — присвистнул Линь Сянь.

В этом мире, где платформы коротких видео только зарождались, а люди снимали однотипные ролики под фонограмму, подобные «дикие», контрастные видео с «натуральной красавицей» были настоящим прорывом.

Он открыл комментарии.

Всё те же восторги от отаку, влюблённых в тот самый мягкий вскрик.

«Жена! Это моя давно потерянная жена!»

«Она такая неуклюжая и милая! Пожалуйста, выкладывайте ещё!»

«Это какой-то клад из андерграундной группы? Или просто любительница? Хочу задонатить ей!»

Но когда пальцы Линя Сяня пролистали вниз, брови его медленно сдвинулись.

Где есть популярность, там есть и грязь.

Под несколькими горячими комментариями появилась куча мерзких постов.

«Она точно отфотошоплена! Сейчас любой фильтр может превратить собаку в красавицу! Свет такой постановочный — видно, что фейк!»

«Ха-ха, супер-красотка в подвале с протекающей трубой? Слишком наигранно! Думают, зрители идиоты?»

«У неё явно пластика! Подбородок такой острый, что можно убить. И разрез глаз — как будто ножницами сделан».

«Тошнотворно! Ради хайпа даже падения на ровном месте разыгрывают. У этих блогеров нет дна!»

«Такая жеманная — без макияжа наверняка уродина».

В комментариях уже вовсю кипела битва между хейтерами и фанатами.

«Некоторые просто завидуют! Это же искренняя наивность!»

«Вот именно! Видели вы когда-нибудь, чтобы блогеры снимали постановочное видео в таком грязном подвале? Фон полностью натуральный!»

«У вас глаза на месте? У неё идеальные кости лица — это точно натуральная внешность!»

Глядя на все эти гневные комментарии, Линь Сянь не разозлился, как обычный новичок в медиа.

Он откинулся на диван, и в тусклом свете телефона на его губах заиграла чуть наглая, холодная усмешка.

— Интересно, — пробормотал он себе под нос.

В шоу-бизнесе хуже всего — не когда тебя ругают, а когда игнорируют.

Хейтеры — тоже фанаты. Скандал — это топливо для популярности.

Пусть сейчас эти клавиатурные воины поливают её грязью, кричат, что она ненастоящая, что всё постановка, что она — жертва фильтров. Но когда наступит дебют, и Сакура в сценическом костюме, под настоящим светом софитов исполнит свой танец под «Любовный цикл» — вот тогда эти лица получат пощёчину посильнее.

— Ругайтесь, ругайтесь. Каждый ваш комментарий — это ступенька, по которой я поднимусь на «Будокан».

Линь Сянь закрыл комментарии.

Он посмотрел на цифры: 580 подписчиков. До заветной тысячи не хватало ещё четырёхсот.

При нынешней скорости роста, максимум к завтрашнему вечеру этот миллион будет у него в кармане.

Линь Сянь кинул телефон на журнальный столик, закинул руки за голову и снова растянулся на этом чёртовом диване.

Завтра нужно показать сотруднику № 001, что такое настоящий адский тренинг.

Глава 10. Подвал, где начинается мечта

Глубокая ночь.

В комнатушке подвала «Старлайт Энтертеймент».

Хосихара Сакура, укутанная в тонкое одеяло с лёгким запахом табака, перевернулась на раскладушке.

Матрас был жёстковат, но по сравнению с тесной кабинкой интернет-кафе, пропахшей лапшой, здесь было просто райское место.

Снаружи донёсся глухой скрип, а затем — тихое шипение, будто кто-то сдержал болезненный вздох.

Сакура знала: это президент снова ворочается на диване, и пружина впивается ему в спину.

Она уткнулась носом в одеяло и тихо хихикнула, но глаза её защипало.

Сон пропал.

Она откинула одеяло, бесшумно села. Достала из потёртого рюкзака старую тетрадь с замятыми краями и шариковую ручку.

При тусклом свете, пробивающемся из щели в двери, она, лёжа на краю кровати, открыла чистую страницу.

11 июня. Погода: ясно.

Сегодня — день, когда меня в пятый раз отвергли в крупном агентстве.

Ручка зашуршала по бумаге.

В памяти Сакуры всплыла картина: днём на улице, когда ветер разметал листовки, а она стояла в растерянности.

Когда листовки разлетелись по ветру, я и правда подумала: может, эти судьи были правы и я действительно та самая дурочка, которой не место в мире идолов? У меня ни координации, ни таланта, я всё схватываю на лету. Может, пора признать реальность и вернуться домой?

Но как раз в тот момент, когда я чуть не расплакалась на земле, передо мной появился какой-то дядька… то есть, президент Линь.

Она остановилась, и перед глазами встала картина: Линь Сянь в шлёпанцах и футболке с девочкой-волшебницей, с нагловатым видом положивший руку ей на плечо.

Он был в мятой майке, в шлёпанцах — совсем не похож на президента, скорее на бездомного с улиц Акихабары. Но он был первым в этом мире, кто посмотрел мне в глаза и сказал: «У тебя есть задатки идола».

Сакура погладила живот.

Ей всё ещё казалось, что она чувствует сытость после той миски говядины из «Ёсинои».

Он угостил меня рисом с говядиной в «Ёсинои». Это была самая тёплая и сытная еда за последние полгода. Раньше, когда я ночевала в интернет-кафе, я питалась одними просроченными онигири.

Он привёл меня в «Старлайт». Хотя президент называет это «индустриальным стилем», на самом деле здесь всё очень просто (смеюсь), и с потолка всё ещё капает вода.

Она подняла глаза и посмотрела на висящий на вешалке тёмно-синий пиджак.

Но президент просто невероятен! Он как волшебник: с помощью старой запылившейся косметики превратил меня в красавицу, которую я сама не узнаю. Он потратил несколько десятков тысяч иен и купил мне форму JK.

Ночью он отдал мне свою комнату, а сам лёг спать на тот убогий диван в приёмной. Слушая, как он иногда ворочается, я лежала в тёплой постели и смотрела в потолок.

Президент хоть и говорит резко, и улыбается как хулиган, но на самом деле он, наверное, очень добрый человек?

Сакура глубоко вздохнула, и взгляд её стал твёрже, чем когда-либо.

В самом конце дневника она с силой вывела строку:

Хосихара Сакура, ты должна выложиться на все сто! Ты должна президенту тридцать тысяч за одежду и деньги за говядину — ты не имеешь права его подвести! С завтрашнего дня — вперёд!

Закрыв дневник, Сакура бережно спрятала его обратно в рюкзак.

Она снова легла, закрыла глаза.

На этот раз она уснула крепко, и на губах её играла лёгкая, едва заметная улыбка с ямочками.

Глава 11. Любовный круговорот

Следующим утром воздух в подвале всё ещё был прохладным.

Сакура тихонько приоткрыла раздвижную дверь комнатушки.

В офисной зоне всё ещё горела тусклая лампа накаливания.

Линь Сянь сидел за обшарпанным столом и что-то яростно печатал на старом компьютере. Синий свет экрана падал на его лицо, подчёркивая тёмные круги под глазами.

Он держал в зубах незажжённую сигарету, а пальцы летали между клавиатурой и мышью.

— Низкие частоты на этом треке надо срезать… тембр синтезатора в припеве недостаточно сладкий, нужно заменить на более мягкий, — бормотал он себе под нос, даже не заметив, что за спиной уже стоит кто-то.

Сакура стояла неподвижно и молча смотрела на спину мужчины.

Президент… неужели он не ложился спать?

— Раз уж проснулась, не стой столбом, — не оборачиваясь, сказал Линь Сянь, продолжая стучать по клавишам.

— Умойся, съешь завтрак на столе. После пойдём в танцевальный зал. Сегодня будет жарко.

Сакура перевела взгляд.

На журнальном столике лежал прозрачный пакет, в котором парились два мясных пирожка, а рядом стоял стаканчик тёплого молока с уже воткнутой трубочкой.

В этом промозглом, протекающем подвале этот пар казался почти нереальным.

Сакура подошла, взяла горячий пирожок.

Откусила.

Сочное мясо растеклось по языку.

Жуя, она почувствовала, как у неё защипало в носу. Раньше, когда она просыпалась в интернет-кафе, её встречали только холодные просроченные онигири и бесконечные счета по кредитке.

— Чего застыла? Пять минут — и завтрак закончен. У твоего президента каждая минута на счету, некогда ждать, пока ты будешь смаковать.

Линь Сянь наконец нажал «сохранить», с наслаждением потянулся, и его кости громко хрустнули.

Сакура мигом запихнула оставшийся пирожок в рот, щёки её надулись, как у хомяка, и она, издавая нечленораздельные звуки, закивала.

Через пять минут.

Они стояли в чистом заброшенном танцевальном зале.

Утренний свет косыми лучами проникал через вентиляционное окно и ложился на пол.

В руках Линь Сянь держал телефон с разбитым экраном, подключённый к старой колонке, купленной на блошином рынке.

Он повернулся, скрестил руки на груди и окинул Сакуру взглядом. Она всё ещё была в старом спортивном костюме.

— Сакура, вчера я оценил твою базу, — сказал Линь Сянь серьёзно.

Сакура вытянулась по струнке, нервно теребя пальцы, приготовившись к взбучке.

— Честно говоря, традиционная айдол-хореография слишком сложна для тебя.

Линь Сянь вздохнул.

— Движения, требующие сильного корпуса и хорошей координации — для человека, который падает на ровном месте, это катастрофа.

Сакура понурила голову, и её розовый хвост безнадёжно обвис.

— Извините, президент, я такая глупая…

— Я тебя не ругаю, — сказал он, подходя и щёлкнув её по лбу.

— Ай! — Сакура схватилась за лоб и, растерявшись, подняла на него глаза.

— У чистого листа свой метод рисования, — на губах Линя Сяня заиграла улыбка. — Раз техника не твой конёк, мы выберем другой путь. Я разработал для тебя совершенно новую дорогу.

— Новую дорогу?

— Именно. Направление «милый» и «отаку».

Линь Сянь повернулся и нажал на кнопку воспроизведения на колонке.

— Ш-ш-ш-ш…

Из динамика послышался лёгкий треск.

А затем.

В пустом зале раздалась мелодия — нежная, игривая, с ярко выраженным электронным звучанием в стиле аниме, которую Сакура никогда раньше не слышала.

В ней не было тяжёлого баса или мощных ударных.

Это была музыка, похожая на лепестки сакуры, танцующие в весеннем воздухе, или клубничный молочный коктейль с двойной порцией сахара — лёгкая, скачущая, приторно-сладкая, но с какой-то гипнотической силой.

Уши Сакуры навострились.

До чего же милая музыка!

— Времени мало, смотри внимательно — я покажу один раз.

Линь Сянь отбросил телефон в сторону и широким шагом подошёл к зеркалу, остановившись рядом с Сакурой.

Сакура затаила дыхание и во все глаза уставилась на него.

И тут она увидела зрелище, которое не забудет никогда.

Линь Сянь — мужчина под метр восемьдесят, в выцветших до белизны шортах, с небритой щетиной на подбородке.

Под эту приторно-сладкую мелодию.

Вдруг чуть согнул ноги в коленях, сжал ладони в кулачки и поднёс их к щекам.

А затем начал… покачивать бёдрами!

— Раз-два-три-четыре, по ритму: налево — кивок, направо — кивок. Взгляд должен быть невинным, как у потерявшейся кошки. Поняла?

Линь Сянь выкрикивал счёт, двигаясь лёгкими шаркающими шагами вперёд.

Он старательно распахнул глаза, под которыми залегли тёмные круги, пытаясь изобразить «жалостливое» выражение.

Но с его нагловатым лицом это выглядело так, будто бандит, промышляющий грабежами детских садов, пытается притвориться милашкой.

— Пх-х-х!

Сакура изо всех сил зажала рот ладонями.

Её плечи тряслись от беззвучного хохота.

Боже правый, как же смешно выглядит президент, танцующий этот танец!

Эту картину нельзя было смотреть без слёз! Контраст был настолько абсурдным, что хотелось вызвать полицию!

Линь Сянь заметил в зеркале, как Сакура, побагровев, изо всех сил сдерживает смех.

— Чего ржёшь?! Я тебе пример показываю! — прошипел он, покраснев до корней волос.

Но его ноги даже не сбились с ритма.

Навыки начального танца, залитые системой, в этот момент проявили свою пугающую эффективность.

Сакура постепенно перестала смеяться.

Она распахнула глаза.

Потому что она поняла: хотя внешность президента абсолютно не вязалась с этим танцем, его движения были… безупречны!

Каждое попадание в такт — без единой ошибки.

Амплитуда каждого движения бёдер, положение рук, даже простая фиксация волны — всё показывало невероятный мышечный контроль.

Та лёгкость и чувство ритма явно не были доступны обычному человеку. Для этого нужна была серьёзная хореографическая база!

И всё это — под этот аккомпанемент.

«Даже если боги покарают меня…» — мягкий женский вокал полился из колонки.

Эта мелодия под названием «Любовный цикл» словно обладала магией.

Всего одного раза было достаточно, чтобы тело само потянулось в такт, а голова уже бесконечно прокручивала этот мотив!

Сакура, застыв, смотрела на Линя Сяня, который всё ещё серьёзно демонстрировал перед зеркалом движение «кошачьей лапки».

Эта песня, которой никогда не было в продаже.

Этот стиль, превосходящий всё, что сейчас есть у айдол-групп, словно специально созданный для такой дурочки, как она…

Неужели президент написал это сам?!

Неужели он просидел всю ночь, аранжируя эту песню?!

Она смотрела на мужчину в шлёпанцах, с уставшим лицом, исполняющего милый отаку-танец.

Президент не только умеет делать макияж, но он, оказывается, ещё и скрытый гений — музыкальный продюсер и хореограф!

Но всё равно это было ужасно смешно!

Глава 12. Даже дураки могут сиять

— Прекрати смеяться! Смотри внимательно на шаг! Это называется «моэ-движение», понятно?!

Линь Сянь стоял перед огромным зеркалом, его лицо побагровело, а голос от смеси стыда и злости стал немного визгливым. Когда он показывал движения, он, в стремлении достичь максимальной «сладости», невольно чуть шире качнул бёдрами.

И в результате эта бессердечная дурочка Сакура просто рухнула на пол, хлопая ладонями по деревянному полу, а её розовый хвост трясся от хохота.

— Но, президент… — Сакура наконец перестала смеяться, потирая живот, и подняла на него сияющие глаза. — Когда вы двигали бёдрами, вы выглядели даже профессиональнее, чем та девушка из соседнего кафе.

— Заткнись! Это профессиональный навык! — Линь Сянь из последних сил пытался сохранить достоинство, прокашлялся, скрывая желание провалиться сквозь землю. — А теперь повтори движение «кошачьей лапки» сто раз. Если опустишь руки хотя бы на сантиметр ниже — куриная ножка на ужин отменяется.

Услышав слово «куриная ножка», Сакура посерьёзнела. Она быстро встала, отряхнула спортивный костюм и сосредоточилась, будто готовилась к секретной операции.

Весь следующий день в подвальном танцевальном зале не смолкал строгий голос Линя Сяня.

— Неправильно! Опять запнулась! Начинай заново!

— Руки выше, чувство должно быть мягким, но энергичным, а не так, будто ты хочешь дать кому-то пощёчину! Сначала!

Линь Сянь, как дотошный инструктор, сжимал в руке неизвестно откуда взявшуюся палку для почёсывания спины и громко стучал ею по полу.

На самом деле, Линь Сянь лучше всех знал, что Сакура вовсе не бесталанна. Напротив, её S-потенциал был не просто словами. Причина, по которой она терпела неудачи в крупных агентствах, заключалась в том, что те так называемые именитые наставники пытались втиснуть её в жёсткие, механические рамки индустриального танца.

Они хотели превратить Сакуру в точный винтик, но не замечали, что самая трогательная черта в ней — это как раз та «неточность», которая давала ей жизнь.

Теперь же, когда у неё был Линь Сянь с его «Начальными танцевальными техниками», всё изменилось.

Каждое движение, которое он показывал, было тонко подстроено под её неуклюжую манеру.

— Здесь не коленом, а бёдрами, толчком. Да, как у оленёнка, который только учится ходить, — подпрыгни.

Линь Сянь прислонился к зеркалу, и взгляд его стал острым.

Они оттачивали детали до самого вечера, когда солнечный свет перестал проникать через вентиляционное окно.

Старый спортивный костюм Сакуры насквозь промок от пота, облепив её худенькую спину. Мокрые розовые пряди прилипли к раскрасневшимся щекам и дрожали в такт дыханию.

— Президент… я, кажется, могу, — выдохнула она, уперев руки в колени, но не сводя глаз с Линя Сяня в зеркале.

— Правда? — Линь Сянь выпрямился, взял старую колонку и нажал кнопку воспроизведения. — Тогда без лишних слов. Под музыку — один раз, целиком. Если упадёшь — ляжешь на пол и уйдёшь в спячку до весны.

Заиграла лёгкая, сладкая, с отчётливым аниме-звучанием мелодия.

— Se-no~ — раздался мягкий голос из колонки.

Сакура глубоко вздохнула, и в тот самый момент, когда вступил ритм, она словно засияла изнутри.

Она подняла лицо, и на нём заиграла чистая, как слеза, улыбка.

Под это вступление она легко подпрыгнула, и её розовый хвост описал в воздухе яркую, живую дугу.

— Раз, два, три, поворот!

Её пальцы изогнулись, как кошачьи лапки, и игриво коснулись щёк. Хотя для профессионального взгляда Линя Сяня в её движениях иногда проскальзывала лёгкая неуверенность, это «неловкое очарование» не только не портило танец, но и придавало ему истинную душу!

Она прыгала и кружилась перед зеркалом, и в каждом её движении была та искренность, с которой «неуклюжий» старается вдвойне.

Это была не игра. Это был свет, вырывающийся из самой глубины души Хосихары Сакуры — ради жизни, ради мечты, ради того, чтобы не подвести мужчину, который угостил её говядиной.

Музыка стихла.

Сакура застыла в финальной позе, сложив руки сердечком перед грудью, тяжело дыша, а пот капал с подбородка на пол.

Она с тревогой посмотрела на Линя Сяня, в глазах её застыл страх перед приговором.

— Хлоп! Хлоп! Хлоп!

В пустом зале раздались чёткие аплодисменты.

Линь Сянь, прислонившись к зеркалу, улыбнулся своей обычной наглой улыбкой, но в глубине его глаз мелькнуло неприкрытое восхищение.

— Да, неплохо, неплохо. Уже что-то похожее на танец.

В душе он уже ликовал: «Получилось! Поражающая сила — просто нейтронная бомба для отаку!»

Услышав похвалу, Сакура обессиленно рухнула на пол, обмахиваясь руками, и глупо ухмыльнулась:

— Хе-хе, президент, вы сейчас, случайно, не влюбились в меня?

— Влюбился, как же, — закатил глаза Линь Сянь. — Я тебя просто пожалел за старания. Всё, на сегодня хватит. Умойся, идём есть куриный бэнто со скидкой.

Вечером.

Они сидели рядом за узким столиком и накинулись на два остывших, но сытных бэнто.

Переодевшись в майку с надписью «Сегодня ничего не случилось», Линь Сянь готовился разложить на диване свою жёсткую постель.

— Президент, спокойной ночи! — донёсся из комнатки бодрый голос Сакуры.

— Спи, только не пускай слюни во сне, — буркнул Линь Сянь, выключая свет.

Подвал погрузился во тьму.

Полчаса спустя, когда Линь Сянь ворочался на диване в поисках позы, где пружина не впивалась бы в спину, он вдруг услышал из глубины подвала лёгкий звук.

«Скри-и-п — скри-и-п».

Это скрипели старые деревянные половицы под чьим-то весом.

Линь Сянь резко сел и настороженно посмотрел в сторону танцевального зала.

Из-за двери сочился тусклый свет.

Он босиком, бесшумно подошёл к двери и заглянул в щель.

Свет горел.

Сакура, вопреки своим словам, вовсе не собиралась спать.

Она всё ещё была в том же мокром спортивном костюме и стояла одна перед огромным зеркалом. Без музыки — она просто отбивала ритм в голове.

— Раз, два, три, поворот…

Она упорно отрабатывала финальный поворот и приседание.

Из-за плохого равновесия она сбивалась снова и снова.

Пот капал на пол, сверкая в свете лампы.

Стиснув зубы, с покрасневшими от напряжения глазами, она словно ссорилась со своими ногами. После каждой неудачи она со злостью хлопала себя по бедру, вставала и снова кружилась.

— Дурочка, — прошептал Линь Сянь.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, не входя, не произнося ни звука, просто глядя в темноте на этот розовый силуэт, который снова и снова падал и вставал перед зеркалом.

Он молча достал из кармана сигарету и зажёг её.

В этом мире, где все надевают маски и играют роли, эта дурочка, которая не могла отличить левую ногу от правой, самым простым и неуклюжим способом оберегала его «мечту о Будокане» — ту, которую он сам выдумал на ходу.

— Президент, я ни за что не остановлюсь, — прошептала девушка перед зеркалом, а затем, резко крутанувшись, она на этот раз уверенно замерла на месте.

Она сжала в кулак свою маленькую, мокрую от пота ладонь и посмотрела на своё отражение.

Линь Сянь горько усмехнулся и, развернувшись, пошёл обратно к дивану.

Раз уж ты так стараешься.

То я, хоть деньгами, хоть системой, но обязательно подниму тебя на ту самую сияющую вершину.

В конце концов, я же твой президент.

Глава 13. Миллионное безумное празднование

Утро третьего дня.

В подвальном танцевальном зале всё ещё раздавалась сладкая лёгкая мелодия «Любовного цикла».

Хосихара Сакура, в своём неизменном старом спортивном костюме, раз за разом отрабатывала перед зеркалом повороты и подмигивания. Пот уже давно намочил её виски, стекал по тонкой шее и впитывался в воротник.

— Раз, два, три, поворот! Улыбка!

Она тихо отсчитывала ритм, легко подпрыгнула, и её розовый хвост описал в воздухе живую дугу. Приземлившись, она сложила пальцы «кошачьей лапкой» у щеки и изо всех сил подмигнула правым глазом.

Хотя в движениях всё ещё чувствовалась лёгкая природная неуклюжесть, и при приземлении левая нога чуть дрогнула, но за эти три дня адских тренировок с Линь Сянем её уникальное «неуклюжее очарование» раскрылось в полную силу.

Каждое падение и новый подъём, каждая глупая улыбка после окрика — всё это теперь горело в её глазах.

Она посмотрела на своё запыхавшееся отражение в зеркале и крепко сжала кулачки.

— Сакура, ты сможешь! Ты ни за что не подведёшь президента!

Тем временем в приёмной.

Линь Сянь, с растрёпанными волосами, без всякой гордости развалился за обшарпанным столом и уставился в телефон.

Он почти перестал дышать.

На экране светилась страница TikTok.

То самое видео с «падением в подвале» набрало уже больше двухсот тысяч просмотров. В комментариях хейтеры и фанаты соревновались в остроумии, набрав уже более пяти тысяч сообщений. Кто-то обвинял её в фальши, кто-то называл женой — кипела настоящая битва.

Но Линя Сяня это не волновало.

Он смотрел только на одно число — количество подписчиков.

— 995…

Линь Сянь сглотнул и изо всех сил потянул экран вниз, обновляя.

Вращающийся кружок загрузки висел целых три секунды.

Цифра изменилась.

— 998…

— Чёрт, этот интернет, этот телефон! — Линь Сянь вскочил со стула, босиком заметался по комнате. Ещё два! Всего два живых человека должны были нажать «подписаться», и миллион был бы у него в кармане!

Он снова обновил экран.

— 999!

Затаив дыхание, дрожащими пальцами он потянул вниз в очередной раз.

На этот раз цифра не зависла.

Идеальное «1000» загорелось в центре экрана!

«Динь!»

В голове, как райская музыка, раздался звонкий механический голос.

[Второе звено цепочки заданий: «Зарождающаяся известность» — выполнено!]

[Текущее количество подписчиков: 1000/1000.]

[Награда выдаётся…]

[1 000 000 иен операционного капитала переведены на личный счёт носителя через легальные каналы!]

[Шанс на супер-лунбокс ×1 помещён в инвентарь системы!]

«Вж-ж-ж».

Тут же завибрировал телефон.

Пришло сообщение от банка.

[Уважаемый господин Линь Сянь! На ваш счёт зачислено 1 000 000 иен. Текущий остаток: 1 008 120 иен.]

Линь Сянь остолбенел.

Он поднёс телефон к глазам, тщательно пересчитывая нули.

Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч… миллион!

— Охренеть! — вырвался у него оглушительный вопль.

За год с лишним в этом мире он питался просроченными бэнто, курил самый дешёвый табак и делил каждую тысячу иен на части. Он и представить не мог, сколько это — целый миллион!

— Я разбогател! Теперь я не буду есть доширак!

Словно сумасшедший, даже не надев шлёпанцы, он босиком вылетел из-за стола и ринулся в танцевальный зал.

«Бах!»

Дверь слетела с петель от пинка.

Сакура, погружённая в музыку, вздрогнула от грохота, пошатнулась и чуть не упала.

Не успела она опомниться, как высокая фигура уже стояла перед ней.

— А? — только и успела выдохнуть она.

Она почувствовала, как её талию сжали сильные руки, и вдруг её оторвали от пола.

— У нас есть деньги! Сакура! У нас есть деньги! Ха-ха-ха-ха!

Линь Сянь запрокинул голову, глядя на висящую в воздухе Сакуру, и захохотал от восторга, закружив её на месте.

— Это всё благодаря твоему видео! Ха-ха-ха! Миллион! Целый миллион!

— А? А-а-а! Президент?!

Сакура, внезапно потеряв опору, издала мягкий испуганный вскрик. Инстинктивно она обхватила его шею руками.

От быстрого вращения у неё всё поплыло перед глазами.

Но в тот миг, когда она прижалась к нему, она отчётливо почувствовала широкие плечи, сильные руки и тёплый, с лёгким запахом табака, воздух вокруг него.

Время замерло.

Лицо девушки мгновенно залилось краской, став багровым, как переспелое яблоко. Мозг отключился, и она чувствовала только, как сердце бешено колотится о рёбра, готовое выпрыгнуть.

Президент обнимает меня!

И поднял так высоко!

Линь Сянь, прокружившись пару раз и выплеснув бурную радость, наконец опустил Сакуру на пол.

Ноги Сакуры коснулись земли, но голова всё ещё кружилась.

Она пошатнулась и, потеряв равновесие, подалась вперёд.

Линь Сянь мгновенно подхватил её за плечи.

— Ты в порядке? Голова закружилась? — спросил он, опуская взгляд.

Сакура, уткнувшись в его грудь, пролепетала:

— П-президент… вы слишком крепко меня обняли…

Линь Сянь только сейчас осознал, насколько вышел из себя.

Он быстро отпустил её, отступил на шаг, прокашлялся, пытаясь скрыть смущение.

— Кхм… Ну, я просто слишком обрадовался.

Он потёр нос, пытаясь придать лицу обычное нагловатое выражение.

— Всё! На сегодня тренировки отменяются! Выходной!

Линь Сянь великодушно махнул рукой.

— Пошли! Сегодня я угощаю тебя вкусной едой! Заказывай что хочешь — я плачу!

Сакура всё ещё не до конца отошла от объятий, но при словах «вкусная еда» глаза её загорелись. Однако она тут же заколебалась.

— Но… президент, откуда у вас деньги? Вчера у вас даже на доширак не было…

Она тихо пробормотала, в глазах её мелькнула тревога.

— Вы что, снова заняли под большие проценты? Президент, давайте лучше поедим дома, я схожу в супермаркет за уценёнными овощами…

— Заткнись. У твоего президента теперь есть деньги.

— Правда? Президент, вы что, ограбили банк?!

— Ограбил твою голову! — Линь Сянь щёлкнул её по лбу. — Это доход от твоего видео! Понимаешь, что такое монетизация трафика?

На самом деле деньги дала система, но это было необъяснимо, и он списал всё на видео.

Сакура, потирая лоб, глупо улыбнулась.

— Выходит, я такая талантливая…

— Хватит болтать. Иди помойся, сними этот спортивный костюм. Надень новую одежду, которую я купил на днях.

Линь Сянь подтолкнул её к двери.

— Вымойся как следует и выходи. Я сделаю тебе макияж. Сегодня мы пойдём жечь улицы!

Двадцать минут спустя.

Дверь умывальной комнаты открылась.

Сакура вышла, источая приятный аромат лимонного геля для душа.

На ней был тёмно-синий пиджак школьной формы и серая клетчатая юбка. Белые гольфы облегали стройные ноги. Розовые волосы, ещё не полностью высушенные, мягко струились по плечам.

Она неловко теребила край юбки и подошла к Линь Сяню.

— Президент, я готова.

Линь Сянь сидел на старом диване и курил.

Увидев её, он потушил сигарету и указал на складной стул.

— Садись.

Сакура послушно села.

Он достал из ящика заржавевшую розовую косметичку и расстегнул молнию.

— Закрой глаза.

Сакура послушно закрыла глаза.

В следующее мгновение она почувствовала, как его пальцы легко приподняли её за подбородок.

Её сердце снова пропустило удар.

Хотя это был уже второй раз, когда президент наносил ей макияж, каждый раз, когда он оказывался так близко, она невольно напрягалась.

Взгляд Линя Сяня стал сосредоточенным и холодным.

Благодаря навыку «Начальная косметика», его руки двигались с пугающей точностью.

— Кожа становится лучше. Видно, что несколько дней без фастфуда пошли на пользу, — тихо пробормотал он.

Он взял немного тонального крема и лёгкими движениями нанёс на её щёки, растушёвывая.

Движения были мягкими и чёткими.

Сакура сидела с закрытыми глазами, чувствуя лёгкое прикосновение кисточки к щекам и слушая ровное дыхание Линя Сяня.

Она не удержалась и приоткрыла один глаз.

Перед ней было его лицо — совсем близко.

Хотя на подбородке виднелась щетина, а под глазами залегли тени, когда он сосредотачивался на деле, его взгляд обладал убийственной притягательностью.

— Не двигайся, — заметив её подсматривание, он нахмурился и тихо сказал.

— М-м…

Сакура поспешно закрыла глаза, но на щеках невольно заиграл румянец.

Карандаш выводил мягкие линии бровей.

Тени ложились у внешних уголков глаз, придавая взгляду беззащитную трогательность.

В конце он кончиком мизинца взял немного помады, коснулся её губ и аккуратно растушевал.

— Готово. Открывай.

Линь Сянь отступил на два шага, скрестив руки на груди.

Сакура медленно открыла глаза и повернулась к старому, потрескавшемуся зеркалу в полный рост.

В зеркале отражалась идеальная девушка, словно сошедшая с обоев аниме.

Естественный, почти незаметный макияж удесятерил её беззащитное очарование «первой любви». Тёмно-синяя форма придавала ей чистоту и жизненную энергию.

И самое главное — от недавнего смущения и волнения на её щеках ещё играл лёгкий румянец, а глаза, влажные, как у испуганного оленёнка, смотрели трогательно и невинно.

Это был нокаут.

Линь Сянь, глядя на неё, довольно щёлкнул пальцами.

— Идеально. Теперь ты выглядишь как настоящий идол номер один «Старлайт».

Глава 14. Девушка из слухов

Полдень в Акихабаре. Солнечные лучи, пробиваясь между высотками, заливали яркие электронные вывески.

На улице возникла странная картина.

Впереди, с неизменным разгильдяйским видом, шёл Линь Сянь.

Свободная белая футболка, выцветшие до белизны брюки, шлёпанцы, издающие громкое «шлёп-шлёп», руки в карманах, и даже незажжённая сигарета в зубах.

А на полшага позади него, судорожно вцепившись в край его футболки, плелась Хосихара Сакура.

В тёмно-синей школьной форме, идеально сидящей по фигуре, девушка выглядела сногсшибательно. Белые гольфы, оставляющие открытым участок кожи между юбкой и носками, слепили на солнце.

Её робкий, но в то же время любопытный взгляд, которым она оглядывала мир, обладал убийственной силой.

Прохожие оборачивались, некоторые даже останавливались.

— Это… новая айдол-группа?

— Никогда не видел такую красоту! Настоящее лицо «первой любви»!

— А этот мужик впереди случайно не похититель?

Несколько девушек в костюмах горничных, рекламирующих свои кафе, при виде Сакуры побледнели.

Их гордость — макияж и профессиональная улыбка — на фоне этой необработанной, но искусно подчёркнутой Линь Сянем красоты казалась убогой, как у деревенской девушки.

Сакура, чувствуя на себе взгляды, опускала голову всё ниже и сильнее сжимала ткань футболки Линя Сяня.

— Президент… почему на нас все смотрят? У меня что-то не так с одеждой?

— На тебя смотрят, потому что ты выглядишь как миллион иен, который идёт по улице, — не оборачиваясь, ответил Линь Сянь, с наглой усмешкой.

— Выпрями спину, подними голову. Ты теперь главный идол моей компании. Смотри не в землю, а в камеры.

— А… да, хорошо!

Сакура инстинктивно выпрямилась, но, сделав это слишком резко, чуть не расстегнула пуговицы на пиджаке.

Линь Сянь мельком глянул и мысленно присвистнул.

У этой девушки SS-потенциал был не просто словами — фигура и правда впечатляла.

— Сначала займёмся делами.

Линь Сянь провёл Сакуру в большой сетевой магазин электроники.

Как только они вошли, его окутал шум рекламных роликов и электронных устройств.

Его старый телефон с экраном, покрытым паутиной трещин, давно просился на свалку.

Линь Сянь направился прямо к стойке с телефонами.

На витринах ровными рядами лежали новейшие флагманы.

— Возьму вот этот, — указал он на чёрную модель, говоря с шиком нувориша.

Продавец, парень лет двадцати, просиял: — Отличный выбор! Это флагманская модель — идеальна для съёмки и монтажа…

— И ещё один, — перебил его Линь Сянь, взглянув на старую раскладушку Сакуры. — Белый. Оба — максимальной комплектации.

Сакура испуганно замахала руками, залепетав:

— Президент! Слишком дорого! Мой телефон ещё работает, иногда только зависает, но если перезагрузить несколько раз, он включается!

— Замолчи, — сказал Линь Сянь, положив руку ей на голову.

— Это нужно для работы. Ты будешь читать комментарии, вести прямые эфиры. С этой рухлядью фанаты подумают, что наша компания уже обанкротилась.

Он достал из кармана банковскую карту с миллионом иен.

— Оплата картой. И побыстрее.

Продавец, быстро упаковывая покупки, смотрел на Линя Сяня с нескрываемым восхищением: «Ну и везунчик, отхватил такую красотку».

— Сэр, вы очень щедры к своей девушке, — улыбнулся продавец, наклоняясь и понизив голос.

— У нас сейчас специальное предложение: семейный тариф для пар — скидка на абонентскую плату и два именных чехла в подарок. Можно выгравировать имена.

— Д-девушка?!

Сакура мгновенно покраснела до корней волос, пар пошёл у неё из ушей.

Она заметалась, замахала руками, запинаясь:

— Н-нет! Мы не такие! Он мой президент, а я его…

— Да, мы берём семейный тариф, — бесстрастно перебил её Линь Сянь.

Набирая пин-код, он с невозмутимым видом посмотрел на продавца.

— Зачем платить больше, если можно сэкономить?

— Сделаем!

Продавец засуетился, словно боясь, что Линь Сянь передумает.

Сакура стояла, как вкопанная, горя от стыда и мечтая провалиться сквозь землю — или хотя бы засунуть голову в ближайшую розетку.

Президент только что… согласился?

Хотя это было ради экономии, но… семейный тариф — это же так стыдно!

Выйдя из магазина, Линь Сянь нёс два пакета.

— Президент, зачем вы согласились на это предложение…

— Экономия две тысячи иен в месяц, — пожал плечами Линь Сянь.

— Две тысячи иен — это сколько пачек яичного рулета со скидкой, ты посчитала?

Сакура поперхнулась.

Аргумент был настолько весомым, что она, прирождённая экономка, не нашла, что возразить.

В этот момент их желудки одновременно издали громкое, неприличное урчание.

— Пошли есть, — сказал Линь Сянь, оглядевшись, и повёл её в семейный ресторан.

Это был не дорогой ресторан японской говядины в Гиндзе, но для Линя Сяня, год питавшегося просроченной лапшой, и для Сакуры, перебивавшейся чёрствым хлебом, это было настоящим раем.

В зале витал аромат жареного мясного рулета и сладковатый запах пасты.

Линь Сянь с размаху плюхнулся в красное мягкое кресло и с шиком подвинул меню к Сакуре.

— Заказывай что хочешь, не экономь деньги компании.

Сакура держала меню, как священную книгу.

Она листала страницу за страницей, пальцы скользили по красочным картинкам.

— Этот… этот спагетти всего 600 иен? Выглядит так вкусно…

В итоге она заказала самые дешёвые спагетти с мясным соусом.

Пока ждали заказ, девушка смотрела в окно на шумную улицу и задумчиво произнесла:

— На самом деле, если купить продукты в супермаркете и приготовить самой, такие спагетти обойдутся втрое дешевле.

Она оперлась подбородком на руку и с сожалением посмотрела на Линя Сяня.

— Жаль, что в подвале нет кухни, даже ножа нет. А то я могла бы каждый день готовить для вас.

Линь Сянь замер, и глаза его загорелись.

— Правда? Ты так хорошо готовишь?

— Когда я жила в деревне, я готовила на всю семью, — с лёгкой гордостью ответила Сакура, выпрямившись, и в глазах её сверкнула уверенность.

— Если бы была кухня, я бы готовила и китайскую, и японскую еду. Всё было бы очень вкусно.

Линь Сянь посмотрел на неё секунду, потом улыбнулся.

— Тогда договорились.

Он постучал пальцем по столу.

— Как только мы заработаем достаточно денег и переедем в большую студию с кухней, завтраки, обеды и ужины в компании будет готовить только она.

Он подмигнул, в голосе послышалась насмешка.

— А я, как президент, буду лежать на диване и ждать, когда меня покормят. Идёт?

Рука Сакуры, сжимающая вилку со спагетти, застыла.

Её щёки залил румянец, сердце пропустило удар.

Готовить для президента каждый день…

Но ведь это то, что делает жена после свадьбы…

Она низко опустила голову, уставившись на тарелку с красным соусом, а в груди билось перепуганное сердце.

Вдвоём… хотя, конечно, потом могут появиться и другие айдолы, но она была первой!

Он защищает от ветра и дождя снаружи, а она готовит тёплую еду внутри.

Одна мысль об этом наполнила её теплом, и даже дыхание стало сладким.

— М-м… — едва слышно, но с небывалой твёрдостью ответила Сакура.

Линь Сянь не заметил её бурных переживаний — он был занят, распаковывая новый чёрный телефон и разглядывая его корпус.

Глава 15. Предельная зависть обычных прохожих

В желудке всё ещё приятно грело мясное рагу из семейного ресторана. Хосихара Сакура, потирая слегка округлившийся животик, плелась за Линь Сянем. В руках она бережно прижимала к груди пакет с новым телефоном — осторожно, словно ребёнок, только что получивший заветный подарок и боящийся его уронить.

— Президент, мы сейчас возвращаемся на базу… то есть, в офис, тренироваться? — Сакура хлопала большими глазами, и в голосе её, несмотря на тень, оставшуюся после «адских тренировок», звучала бодрая решимость.

Линь Сянь услышал слово «база» и мысленно усмехнулся: похоже, он её и правда заморочил, и она приняла этот протекающий подвал за элитный тренировочный лагерь. Не оборачиваясь, он лениво махнул рукой, его растрёпанные волосы ярко выделялись на солнце.

— Какие тренировки? Слышала поговорку: «Кто умеет отдыхать, тот умеет работать»? Сегодня мы не только вкусно поедим, но и повеселимся. У твоего президента теперь карман пухнет, и я покажу тебе развратную жизнь буржуазии.

Линь Сянь повёл Сакуру в самое сердце Акихабары — в игровой центр «Sega».

Как только они вошли, оглушительный рёв электронных автоматов, пёстрые неоновые огни и безумные крики отаку слились в единый поток, накрыв их с головой.

Сакура, никогда не видевшая такого разгула, вцепилась в рукав Линя Сяня и наполовину спряталась за его спину.

— Ух ты… как шумно, как много людей, — пробормотала она, но глаза её уже бегали по сверкающим автоматам.

Линь Сянь, словно у себя дома, ловко обменял купюры на огромную корзину игровых жетонов, взвалил её на плечо и, кивнув Сакуре, бросил:

— Что хочешь? Сегодня ты заказчик — выбирай.

Взгляд Сакуры скользнул по рядам танцевальных автоматов, гоночных симуляторов и остановился на огромных стеклянных витринах у входа — там стояли автоматы с игрушками.

В прозрачных коробках аккуратными рядами лежали мягкие розово-белые зайцы с длинными ушами, пухлыми попками и невинными глазами-бусинками. У Сакуры, настоящей растеряши, от одного вида перехватило дыхание.

Она смотрела на них с тоской, сжав губы, но не решаясь попросить.

— Хочешь того? — покосился на неё Линь Сянь.

— Н-не надо, президент. Это, наверное, сложно поймать, я видела, как многие пытались и не смогли, — рассудительно покачала головой Сакура, но взгляд её так и прилип к игрушке.

В этот момент к автомату подошли двое парней в модной одежде, с волосами, выкрашенными в вызывающий жёлто-соломенный цвет. Главный, с жёлтой головой, похвастался перед товарищем:

— Смотри, у этих автоматов есть вероятность. Я, между прочим, местный «король хваталок». Ща покажу той девочке в форме, как это делается.

Очевидно, он заметил Сакуру и решил покрасоваться. Он картинно поводил джойстиком, прицеливаясь в огромного зайца, и нажал кнопку:

— Поехали!

С лёгким щелчком крюк упал вертикально и точно зацепил голову зайца. Сакура невольно затаила дыхание, сжав кулачки.

Но когда механическая лапа поднялась, она вдруг, словно ослабев, разжалась, и плюшевый заяц с глухим стуком рухнул обратно в кучу, даже слегка подпрыгнув.

— Твою мать! Этот автомат точно подкрутили! Где хозяин? Жалобу подам! — взбешённый, что опозорился перед красоткой, жёлтый парень с силой хлопнул по пульту, разразившись ругательствами.

Несколько прохожих вокруг согласно закивали: — С этим автоматом трудно справиться, люди уже несколько тысяч иен потратили и ничего не выиграли.

Линь Сянь заметил, как быстро погас блеск в глазах Сакуры, и на душе у него стало неуютно.

— Посторонись.

Он шагнул вперёд, плечом небрежно отодвинув в сторону ругающегося парня.

— Эй, ты, дядька, проблемы ищешь? — парень хотел было возмутиться, но, подняв глаза и встретив холодный взгляд Линя Сяня, где за бессонницей таилась сталь, слова застряли у него в горле.

Это был взгляд «бандита», когда Линь Сянь входил в рабочий режим, — давящий до дрожи.

Линь Сянь проигнорировал его, неторопливо достал из корзины монетку и бросил в приёмник.

Он взялся левой рукой за джойстик, а указательный палец правой лениво поглаживал красную кнопку.

— Se-no~ — передразнивая интонацию Сакуры во время тренировок, произнёс он.

Джойстик качнулся.

Прежде чем кто-то успел опомниться, Линь Сянь резко нажал на кнопку.

Механическая лапа с рёвом опустилась, но вместо того чтобы схватить игрушку за голову, подцепила зазор между ухом и корпусом.

Лапа поднялась, дрожа, но в самой верхней точке Линь Сянь молниеносно дёрнул джойстик в сторону.

«Бум!»

Игрушка глухо стукнулась о пластик выхода — и огромный розовый кролик величиной почти с половину человека вывалился наружу.

Тот самый парень с жёлтой головой чуть глаза не вытаращил.

— Да ё-моё… с первого раза?!

Линь Сянь нагнулся, одной рукой подхватил кролика и, не глядя, сунул его в руки опешившей Сакуры.

— Держи, — сказал он, потрепав её розовую макушку, разлохматив только что приглаженные волосы. — Хватит тут позориться, пошли в кино.

— Спасибо, президент! Вы бог?! — Сакура, прижимая к себе огромного кролика, который почти скрывал её с головы до пят, взвизгнула от восторга, и в глазах её застыло безграничное обожание.

Провожая их взглядами, все отаку, офисные работники и парни с жёлтыми волосами в игровом центре позеленели от зависти.

— Да за что ему такое?! Что в этом дядьке в шлёпанцах такого?

— А этот взгляд, которым она на него смотрит… это ведь обожание! Я разбит! Эта форма, эти ноги, небеса, ты несправедлив!

— Наверное, это тайный богач, который вывел свою юную жену на прогулку! Я завидую, я просто лопну от зависти!

Линь Сянь, ощущая, как по спине проходят волны зависти, шёл впереди, и даже шлёпанцы его отбивали ритм «я в шоколаде».

Затем они зашли в кинотеатр на популярную комедию.

В тёмном зале лишь свет экрана иногда выхватывал из мрака лицо Сакуры. Она прижимала к себе кролика, не отрываясь глядя на экран. В смешных местах она смеялась до упаду, её хвостик мотал из стороны в сторону, касаясь плеча Линя Сяня; в трогательных — она украдкой вытирала слёзы длинными ушами кролика, попутно жуя карамельный попкорн, купленный президентом.

Линь Сянь откинулся на спинку мягкого кресла. Он не смотрел на экран — он смотрел на эту живую девушку рядом.

В этот миг, за пределами холодного и душного подвала Токио, он впервые почувствовал, что заботится не о машине для зарабатывания денег, а о чьей-то мечте — мечте по имени Хосихара Сакура.

Это чувство было дороже, чем любой миллион иен.

Вечер окутал Акихабару пурпурно-оранжевой дымкой.

Заходящее солнце вытянуло их тени, и они слились воедино.

Сакура, прижимая кролика, шла чуть позади, нарочно отстав на полшага. Глядя на широкую, чуть ссутуленную спину, которая уверенно шла впереди, она незаметно сжала ухо кролика.

Сегодня… я была так счастлива.

Новый телефон, вкусная еда, кролик и… президент.

Глядя на затылок Линя Сяня, в глубине её глаз зажглась небывалая твёрдость. Она дала себе клятву: «Президент, Сакура обязательно постарается. Я встану на ту самую большую сцену. Я заработаю много-много денег, чтобы президент больше никогда не спал на диване».

— Эй, чего встала? Не идётся? Может, тебя вместе с кроликом отнести? — обернулся Линь Сянь с притворным отвращением.

— Бегу-бегу! — отозвалась Сакура и, перейдя на бег, догнала его.

Вернувшись в тёмный и сырой подвал, она сначала аккуратно посадила кролика на свою раскладушку, затем закатала рукава и принялась стирать одежду Линя Сяня в раковине.

Глава 16. Амбиции на пять миллионов

— Система, хватит притворяться мёртвой, работаем, — мысленно бросил Линь Сянь.

Перед ним тотчас возникла голубая светящаяся AR-панель. Её призрачное свечение в полумраке подвала выглядело почти фантастично.

[Текущий носитель: Линь Сянь]

[Средства: 912 000 иен]

[Артисты: Хосихара Сакура (№ 001)]

[Инвентарь: супер-лунбокс ×1]

Линь Сянь нетерпеливо потирал ладони — совсем как игроман, ставящий последнее на кон в гача-игре.

— Открыть супер-лунбокс!

[Динь! Поздравляем носителя с получением навыка: «Начальные вокальные техники».]

Линь Сянь на мгновение замер, затем приподнял бровь:

— Вокальные техники? Хм, а я уж думал, получу сразу «божественный голос».

Но едва он нажал «подтвердить получение», мощный и детализированный поток знаний ворвался в его сознание. От принципов работы диафрагмы до точного переключения резонаторов, включая техники передачи эмоций через тембр — всё за секунду стало его второй натурой.

Он невольно прочистил горло:

— Кхм… а-а-а…

Его обычно хрипловатый от курения голос теперь звучал с непривычно глубокой, бархатистой хрипотцой.

— Неплохо, я не прогадал, — довольно кивнул Линь Сянь.

Учить Сакуру танцевать и так было той ещё головной болью. Если бы она ещё и пела, как медведь на ухо наступил, пришлось бы покупать голосовой преобразователь и пускать фонограмму. Теперь же с этим навыком он сам стал лучшим наставником… то есть, педагогом высшего класса.

Панель обновилась.

[Основное задание: «Первый блеск».]

[Цель: Достичь 5000 реальных подписчиков в соцсети.]

[Срок: 7 дней.]

[Награда: 5 000 000 иен, Среднее физическое укрепляющее зелье.]

Увидев эту сумму, Линь Сянь резко вскочил с дивана, вытаращив глаза.

— Пять миллионов?!

Вот это система — она как никто знала, в чём он нуждался!

Ровно столько он был должен клану Курода. Если он выполнит это задание, он не только снимет петлю с шеи, но и сможет отремонтировать этот чёртов подвал.

— Пять тысяч подписчиков… с учётом текущей популярности, это несложно, но нужно подогреть интерес.

Он достал новый флагманский телефон. Навёл камеру на захламлённый, но чистый письменный стол и сделал снимок.

— Сакура! Хватит возиться с телефоном, выходи работать! — гаркнул он в сторону комнатки.

— Иду-иду!

Послышался характерный шум, и Сакура, поскользнувшись с традиционным «ай-яй-яй», вылетела из комнатки чуть ли не кубарем.

— Президент… опять тренировки? — надула губы Сакура, тихо жалуясь.

Линь Сянь поднялся, и в голосе его зазвучала необычная серьёзность:

— Слушай, Сакура. То видео было всего лишь разминкой. Завтра мы запишем полноценный клип на «Любовный цикл».

— Полноценный клип? — Сакура застыла, в глазах мелькнул страх. — Но я же ещё путаю ноги, и тот поворот у меня всё ещё шатается…

— Именно поэтому я здесь, — Линь Сянь подошёл к ней вплотную, глядя сверху вниз.

— Ты уже выучила движения, тебе не хватает уверенности. Завтра утром снимем в том же танцевальном зале. Свет я уже придумал — эффект «прожектора в руинах». Уверен, что интернет-пользователи не устоят перед таким контрастом.

Он вытянул руку и указал ей на грудь.

Взгляд Сакуры дрогнул.

Она смотрела на красные от недосыпания глаза Линя Сяня.

Она знала: этот мужчина поставил на неё всё.

— Я поняла, президент.

Девушка глубоко вздохнула, её прежде хрупкие плечи распрямились, и она низко поклонилась.

— Завтра я больше не упаду! А если упаду… если упаду, я выстираю того кролика и отдам вам!

— На кой мне твой кролик? Мне нужен твой трафик! — рассмеялся Линь Сянь и с силой прижал ладонь к её розовой макушке.

— А теперь иди, станцуй последний раз. Чтобы каждое твоё подмигивание было выверено по времени! Даже если придётся притворяться — сделай так, чтобы у отаку сердце разрывалось от умиления!

— Есть, президент!

Сакура развернулась и, как вихрь, умчалась в танцевальный зал.

В тёмном подвале снова зазвучала мелодия «Любовного цикла».

Линь Сянь, прислонившись к дверному косяку, смотрел на девушку в зеркале — потную, дрожащую от усталости, но упорно кружащуюся и отрабатывающую улыбку.

Он машинально потрогал в кармане банковскую карту, где оставалось чуть больше девятисот тысяч иен.

Пять миллионов.

Это было только начало.

Ночь в Акихабаре полыхала неоном. А в этом подвале, куда никогда не проникал солнечный свет, бесшумно назревала буря, способная перевернуть всю индустрию развлечений Токио.

Линь Сянь выпустил кольцо дыма, и его взгляд пронзил пелену.

— Вы, высокомерные продюсеры… мойте шеи. Моя дурочка идёт.

Глава 17. Даже в подвале могут рождаться чудеса

Шесть утра. Акихабара ещё не очнулась от ночного забытья. Запах сырости в узком переулке Канды, прибитый утренней росой, чуть притих.

Линь Сянь босиком стоял в центре танцевального зала, держа в руках профессиональный осветительный прибор и телефонный штатив, купленные накануне за триста тысяч иен. Вместо привычной майки с девочкой-волшебницей на нём была чёрная облегающая майка, на лбу — спортивная повязка, а в глазах горела бессонная лихорадка.

— Бах, — он установил штатив в трёх метрах от зеркала и ещё пару раз переставил свет.

Узкое вентиляционное окно под потолком не подвело: первые лучи солнца, словно хирургический скальпель, рассекли тусклый воздух зала. В световом столбе плясали пылинки, а отражаясь в огромном зеркале, они создавали странную, почти священную красоту, будто руины древнего храма.

— Сакура, выходи встречать… тьфу, выходи работать! — рявкнул Линь Сянь.

Дверь комнатки с шумом распахнулась.

Появилась Сакура.

Она уже была в тёмно-синей школьной форме. Белый воротничок рубашки украшал красный шёлковый галстук, который завязал Линь Сянь собственноручно, плиссированная юбка заканчивалась на десять сантиметров выше колен. Только что умытая, с макияжем, искусно нанесённым «начальной косметикой», её кожа в утреннем свете казалась почти прозрачной.

Розовый хвост был завязан высоко, а на резинке блестела маленькая заколка в виде цветка сакуры.

Она неловко теребила юбку, и блестящие туфельки издавали лёгкое цоканье по деревянному полу.

— П-президент… при таком свете не будет видно паутины по углам? — тихо спросила Сакура, тревожно оглядываясь.

— Заткнись. Это называется «текстура времени», — проворчал Линь Сянь, закатывая глаза. — Стань в центр луча. Запомни, что я тебе говорил: душа этой песни не в технике, а в спасении.

Сакура послушно встала в свет, глубоко вздохнула, и силуэт её груди под строгим пиджаком стал заметнее.

— В спасении?

— Да. Представь, что в этой дыре, пропахшей карри и сыростью, ты — единственный луч солнца. — Голос Линя Сяня стал низким. — Своей улыбкой ты должна вытащить на свет всех этих офисных работников, раздавленных жизнью, униженных начальством и плачущих по ночам в подушку.

Сакура на мгновение замерла.

Она закрыла глаза. В памяти промелькнул запах лапши в интернет-кафе, злые лица интервьюеров, и наконец — та самая миска говядины, которую купил ей Линь Сянь.

— Я готова, — сказала она, открывая глаза. Исчезла прежняя робость, сменившись ясной решимостью.

Линь Сянь нажал «воспроизвести».

Из колонок полилась приторная, до дрожи в душе, мелодия.

— Se-no~

Под этот мягкий вскрик Сакура начала двигаться.

На этот раз она была не той неуклюжей чемпионкой по падениям на ровном месте.

Она легко подпрыгивала в такт, тёмно-синяя юбка, словно вьюнок, распускающийся среди руин, то сжималась, то распускалась. Она семенила мелкими шагами, её розовый хвост бешено мотался в луче света, и солнце играло в каждой пряди.

— Держи ритм! Не смотри в пол, смотри в объектив! — Линь Сянь, присев на корточки за штативом, смотрел в видоискатель, затаив дыхание.

Сакура кружилась, полы пиджака описывали чёткую дугу. Как учил её Линь Сянь, она сложила пальцы «кошачьей лапкой», легко коснулась щёк, склонила голову набок и, натренировав улыбку, посмотрела в камеру.

«Даже если боги покарают меня…»

На этой строчке по хореографии нужно было подмигнуть.

Сакура изо всех сил напрягла мышцы вокруг глаз.

И, как обычно, её координация дала сбой: когда правый глаз закрылся, левый тоже непроизвольно прищурился.

Если бы раньше, она бы остановилась от расстройства.

Но в этот раз она вспомнила слова Линя Сяня.

И вместо того чтобы сбиться, она, чуть высунув язык, покраснев и улыбнувшись той самой смущённой, самоироничной, но невероятно чистой улыбкой, продолжила.

— Твою мать! Шедевр! — не сдержался Линь Сянь за камерой.

Если изначальная хореография была на сто процентов, то этот экспромт — «улыбка с высунутым языком» — поднял убойную силу до двухсот!

Что это, как не природное обаяние, побеждающее хитрость? Что это, как не неприкрытый нокаут?

Девушка продолжала кружиться перед камерой, и каждый её шаг ложился прямо на сердце. К финальному припеву она уже полностью растворилась в танце, движения её, ещё недавно скованные, стали мягкими и свободными.

Финальная поза.

Сакура, запыхавшись, остановилась, сложив руки сердечком на груди. Капельки пота скатывались по щекам. С ясным, чистым взглядом она смотрела в чёрный глазок камеры.

Луч света как раз окутывал её. В тот миг она действительно казалась не в подвале с протекающей трубой, а в центре сияющего «Будокана».

Музыка затихла.

В зале осталось только их дыхание.

Сакура, замерев в позе, простояла целых пять секунд, а затем, сникнув, как провинившийся ребёнок, робко взглянула на Линя Сяня.

— Президент… я опять неправильно подмигнула?

Линь Сянь молчал.

Он уставился на запись на экране телефона, и пальцы его дрожали от возбуждения.

В высоком разрешении камеры пляшущие пылинки, облупившиеся стены и почти святая в свете девушка создавали невероятную, раздирающую душу картину. Столкновение грубости и утончённости, огонёк надежды на фоне безысходности — это зрелище било по нервам любого, кто на него смотрел.

— Президент? — Сакура робко шагнула ближе. — Если не получилось, я перетанцую… кажется, я вспотела и размазала тональник…

Линь Сянь всё молчал.

Он снова перемотал запись на тот самый момент с «неудавшимся» подмигиванием.

Десять секунд. Двадцать.

— Сакура, — наконец поднял голову Линь Сянь.

Он зажал сигарету в зубах, не зажигая. Всё его нагловато-ленивое выражение исчезло, сменившись почти фанатичным блеском.

— Когда ты ходила в те крупные агентства, что они тебе говорили?

Сакура опустила голову, голос её стал глухим:

— Говорили, что я… дурочка, которой не место в этом мире.

— Ха.

Линь Сянь усмехнулся, резко встал, широким шагом подошёл к ней и с силой хлопнул по плечу.

— Пусть идут в ад.

Он развернул экран телефона и протянул его ей.

— Посмотри на это. С этой секунды скажи всему миру: теперь право определять, что красиво, принадлежит мне.

Сакура уставилась на экран.

Там была она. Она, какой никогда себя не видела. Такая уверенная, такая сияющая, даже во тьме словно излучающая свет.

— Президент, это правда я? — прошептала она, проведя пальцем по экрану.

— Это ты. Это Хосихара Сакура, чьё имя будет высечено на куполе «Будокана».

— Сакура, ты станешь звездой. Правда.

Глава 18. Что это за божественная песня?!

Линь Сянь сидел за обшарпанным письменным столом, сжимая в руке новенький телефон. Свет экрана падал на его лицо, подчёркивая тёмные круги под глазами.

Видео уже было смонтировано.

Собственно, монтировать было почти нечего: никаких вычурных фильтров, никакой покадровой ретуши, даже облупившаяся стена и торчащая в углу швабра остались нетронутыми.

Линь Сянь сделал лишь одно: идеально наложил чистую, без потерь, версию «Любовного цикла» из системы на каждый танцевальный шаг Сакуры.

— Ну что ж, публикую…

Он глубоко вздохнул и завис большим пальцем над кнопкой «Опубликовать» в правом нижнем углу экрана.

Сакура придвинула маленькую круглую табуретку и села рядом, вплотную прижавшись к нему. Она судорожно обнимала огромного розового кролика, выигранного в игровом центре, положив подбородок ему на голову, и от волнения затаила дыхание.

— М-м… надеюсь, людям понравится… — прошептала она, и ладони её вспотели, а уши кролика сжались в комок.

Линь Сянь больше не колебался и с силой нажал на кнопку.

Полоса загрузки мелькнула.

Видео загружено.

В подвале стало тихо, лишь слышалось мерное «кап-кап» из протекающей трубы на потолке.

Десять минут — в панели управления ни звука.

Плечи Сакуры поникли, в глазах мелькнула неподдельная печаль.

— Президент… может, я так плохо танцевала, что никто не хочет смотреть…

— Не торопись. Дай видео разогнаться. Алгоритмам тоже нужно время, — сказал Линь Сянь, зажимая в зубах сигарету, но не зажигая. На самом деле он и сам не был уверен — эта песня была абсолютно чужеродной для этого мира, и никто не знал, насколько отаку окажутся готовы к такому.

В этот самый момент.

«Вж-ж-ж!»

Телефон коротко завибрировал.

А затем.

«Вж-ж-ж-ж-ж-ж-ж!»

Новенький флагман, лежащий на столе, затрясся с такой силой, что едва не подпрыгивал, издавая непрерывный гул.

Почти одновременно по всей Японии у тысячи с лишним подписчиков аккаунта «Старлайт Энтертеймент — Хосихара Сакура», которые добавили его в избранное после первого видео с «падением в подвале», на экранах вспыхнуло уведомление.

Токио, район Сэтагая, скромная квартира-студия.

Программист Такахаси, только что закончивший ночную смену, с сальными растрёпанными волосами и отсутствующим взглядом, безжизненно жевал разогретый в микроволновке бэнто.

Экран телефона засветился.

[Ваш избранный канал «Старлайт Энтертеймент — Хосихара Сакура» обновился!]

В мутных глазах Такахаси мелькнул проблеск жизни. Он поспешно отложил палочки и, даже не стерев рисинку с губ, нажал на уведомление.

На экране загрузилось видео.

Всё тот же тёмный, грубый, пропахший плесенью подвал.

Но на этот раз — луч утреннего солнца, словно театральный прожектор, падал на девушку с розовыми волосами в тёмно-синей школьной форме.

— Наконец обновление! А я уж думал, этот клад исчез! — мысленно закричал Такахаси.

Из колонок полилась лёгкая, с отчётливым аниме-электронным звучанием мелодия.

— Что это за песня?

Такахаси замер. Он следил за айдолами, мог напеть любую песню крупных агентств с закрытыми глазами, но эту мелодию он клялся, что слышит впервые в жизни.

— Se-no~

Под этот мягкий вскрик девушка легко подпрыгнула.

Такахаси почувствовал, как электрический разряд пронзил его от макушки до пят.

«Даже если боги покарают меня…»

Эта врезающаяся в память мелодия в сочетании с неуклюжими, но отчаянными движениями Сакуры словно танцевала прямо на его нервных окончаниях.

Когда Сакура сложила пальцы «кошачьей лапкой», попыталась подмигнуть, но из-за плохой координации зажмурилась обоими глазами, а затем, покраснев, высунула язык и глупо улыбнулась…

Палочки выпали из рук Такахаси и с глухим стуком упали на стол.

Он схватился за грудь.

— Твою мать! Да что это за божественная песня?! Это что за неземная красота?!

«Любовный цикл» вместе с этой сияющей в подвале-руинах дурочкой пронзила его душу насквозь.

Не только Такахаси.

Меньше чем за час, благодаря бешеному числу лайков, репостов и комментариев от тысячи первых подписчиков, алгоритмы платформы сработали.

Система распознала аномально высокий процент досмотра и вовлечённости и вытолкнула видео в главную рекомендательную ленту.

В подвале «Старлайт».

Линь Сянь и Сакура уставились на экран телефона.

Цифры на нём уже нельзя было назвать прыжками — это был взрыв.

Лайки: 5000… 15 000… 25 000!

Комментарии: 800… 1000… 3000!

Линь Сянь открыл комментарии, пальцы быстро листали вниз. Экран пестрел восклицательными знаками и безумными сообщениями.

«Что это за музыка? Мелодия просто супер-залипательная! Я подсел!»

«Первый раз: какая попса. Третий раз: „Даже если боги покарают меня“… Десятый раз: Боже, моё девичье сердце!»

«Кто эта девушка? Это настоящий идол! Эта неуклюжесть и отчаянная искренность — у меня сердце тает!»

«Тот момент с неудачным подмигиванием и высунутым языком — я пересматривал его пятьдесят раз! Не могу остановиться!»

«Как называется песня?! Где можно скачать?! Это лучший отаку-хит года, без сомнения! Она из крупного агентства или андеграундная? Дайте адрес, я приду поддержать её вживую!»

«Не лезьте, Сакура — моя жена!»

Палец Линя Сяня застыл на экране.

Он смотрел на этот шквал комментариев и на мгновение остолбенел.

Он знал, что песня станет популярной, но недооценил силу удара этого земного хита по этому миру. В эпоху, когда айдолы послушно пели традиционные бодрые песенки, «Любовный цикл» оказался ядерной бомбой в сахарной глазури, которая взорвала мозги отаку.

— Президент, президент!

Рядом раздался пронзительный крик Сакуры.

Она бросила кролика, схватила Линя Сяня за руку и принялась яростно трясти.

— Смотрите! Подписчиков уже больше трёх тысяч! Всё растёт! Три тысячи пятьсот!

Сакура показывала на список подписчиков, бешено скачущий вверх.

Она смотрела на комментарии, полные похвал и поддержки. На сообщения, где её называли милой, ангелом, обещали поддерживать вечно.

Всё то холодное «дурочка», «тебе здесь не место», что она слышала на прослушиваниях, в этот миг было разбито вдребезги.

Крупные слёзы катились из её ясных глаз, падая на тёмно-синюю плиссированную юбку.

Линь Сянь повернул голову.

Он посмотрел на девушку, которая плакала навзрыд, но при этом не отрываясь от экрана, глупо улыбалась.

Ему казалось, что это сон.

Цель задания в пять миллионов была почти достигнута.

Долг перед кланом Курода наконец-то будет погашен.

Внезапно Линь Сянь протянул руку и безжалостно ущипнул Сакуру за раскрасневшуюся от волнения щёку, оттянув её в сторону.

— Ай! Больно! У-у-у! — Сакура, не успев вытереть слёзы, скривилась от неожиданности, издав жалобный всхлип.

— Президент, зачем вы это сделали?!

Она прижала руку к покрасневшей щеке и обиженно уставилась на него.

— Ага, раз больно — значит, не сон, — сказал Линь Сянь, откинувшись на спинку стула, с облегчением выдохнул и помассировал виски.

Он повернулся к Сакуре, и на его лице расплылась широкая, радостная улыбка.

— Сакура, мы и правда стали популярными.

Голос Линя Сяня звучал хрипло, но в нём была небывалая уверенность.

— Похоже, я наконец смогу выспаться.

Глава 19. Потрясение индустрии и завистливые взгляды

Район Минато, Адзабу-Дзюбан.

Это сердце Токио, переплетение капитала и желаний. Штаб-квартира «Shine Entertainment», расположенная в самом центре делового квартала, сияла огнями.

За панорамными окнами сверкала огнями башня Токио, но атмосфера в кабинете была мрачнее ночи за окном.

— Всё ещё не нашли? — Танака Макото откинулся в кожаном кресле, зажав в пальцах дорогую сигару; дым клубился вокруг его очков в золотой оправе. На столе перед ним планшет снова и снова проигрывал видео «Любовный цикл».

На экране улыбающееся лицо Сакуры ярко выделялось на тёмном фоне.

— Танака-сан, мы проверили, — почтительно склонился ассистент, на лбу у него выступила испарина. — Офис «Старлайт Энтертеймент» зарегистрирован в подвале заброшенного здания в Акихабаре. Генеральный директор — Линь Сянь. Раньше он работал у старого мошенника Оды уборщиком и охранником. После того, как Ода сбежал, этот Линь Сянь взял компанию в свои руки.

— Уборщик? — усмехнулся Танака и резко затушил сигару о хрустальную пепельницу.

— Хочешь сказать, что какой-то уборщик туалетов способен написать аранжировку такого уровня? Придумать эту чёртову «кошачью лапку», отточенную до безумной точности? Превратить деревенскую девчонку в чистый восторг для отаку по всей стране?

Ассистент сглотнул и не посмел ответить.

Танака Макото, проведший в индустрии больше десяти лет, обладал острым чутьём. Он прекрасно понимал ценность этой песни. Приторная, но не пошлая мелодия, внешне простой, но невероятно заразный танец — в любом крупном агентстве это был бы материал высшего сорта для главного хита года.

Но сейчас это появилось в протекающем подвале, и выпустил его какой-то обанкротившийся уборщик.

Для Танаки Макото, который считал себя «открывателем талантов», это было двойное оскорбление — ума и статуса.

— Танака-сан, вы слишком высоко цените эту деревенщину, — раздался резкий, пропитанный завистью голос.

На диване в зоне отдыха сидела Садзаки Нана. На ней было платье с кружевом стоимостью в несколько сотен тысяч иен, в руках она держала лимитированную фигурку Hermès, а макияж был выверен до миллиметра.

Она уставилась на слишком чистые глаза Сакуры на экране и сжала кулачки так, что аккуратные ногти впились в ладони.

— Посмотрите на это качество, такая задержка, возможно, лицо вообще подделано с помощью ИИ. Эти андеграундные айдолы готовы на любую низость ради популярности.

Садзаки Нана фыркнула, язвительно усмехнувшись.

— Этот дешёвый стиль съёмок — разве не для того, чтобы обманывать невинных жирных отаку? Как только она выйдет на сцену без фильтров, окажется просто толстой деревенщиной, которая и шагу не может ступить. Такую шарашкину контору я одним пальцем раздавлю.

Танака не обратил внимания на её крики. Он не отрываясь смотрел на тот самый кадр в конце видео — неудачное подмигивание.

— Нана, ты не понимаешь. Эта «неидеальность» — самое страшное оружие. Она рушит ту индустриальную красоту, которую мы так старательно создавали, и утверждает новую, более властную логику «воспитания».

Танака встал, подошёл к панорамному окну и посмотрел вниз, на бесконечный поток машин.

— Сейчас в трендах Твиттера три темы из десяти связаны с этой песней. Даже офисные работники, которые обычно не интересуются айдолами, репостят. У этого парня, Линь Сяня… за спиной должен быть кто-то из высоких кругов. Или же он сам — сумасшедший гений под маской уборщика.

Он обернулся, и в его взгляде мелькнула хищная решимость.

— Проверьте всё: биографию этого Линя Сяня, детали контракта Хосихары Сакуры. Такая божественная песня не должна гнить в подвале. Если это шарашкина контора, они должны понять: в этом мире талант без капитала — всего лишь лакомый кусок.

Садзаки Нана, видя выражение лица Танаки, почувствовала растущую тревогу. Она встала, покачивая тонкой талией, подошла к нему и томным, но ядовитым голосом произнесла:

— Танака-сан, на следующей неделе на «Music Station» вы обещали мне место для нового артиста.

Танака похлопал её по плечу с фальшивой, жестокой улыбкой.

— Не волнуйся, Нана. Ты — лицо «Shine Entertainment». Место на шоу я обеспечу. Но если эта «Старлайт» посмеет высунуться, я позабочусь, чтобы ты в прямом эфире задушила их жалкие мечты.

Тем временем.

В подвале Акихабары, где теперь, благодаря стараниям Сакуры, вместо плесени пахло лимоном, Линь Сянь, не сохраняя достоинства, лежал на диване в позе звезды, напевая мелодию «Любовного цикла».

«Динь!»

В голове раздался звонкий голос системы — слаще, чем голос Сакуры.

[Второе звено цепочки заданий: «Зарождающаяся известность» — завершено.]

[Текущее количество подписчиков: 5280/5000.]

[Задание перевыполнено! Оценка: S.]

[Награда: 5 000 000 иен зачислено на счёт! Проверьте свой банковский счёт.]

[Награда: Среднее физическое укрепляющее зелье ×1 (помещено в инвентарь; при приёме значительно повышает физическую силу пользователя).]

«Вж-ж-ж».

Телефон завибрировал.

[На ваш счёт зачислено 5 000 000 иен.]

Линь Сянь уставился на эти нули, вскочил с дивана так резко, что чуть не потянул спину.

— Пять миллионов! Чёрт возьми, я — миллионер!

Он, забыв про шлёпанцы, заметался босиком по холодному бетонному полу.

Теперь он не только мог расплатиться с кланом Курода, но и оставшихся денег хватило бы на то, чтобы купить для Сакуры приличное место для тренировок — можно было даже подумать о подержанном микроавтобусе!

— Президент, что случилось? У вас солнечный удар? — приоткрылась дверь комнатки, и в проёме показалась розовая макушка Сакуры. В руках она держала только что выстиранную тряпку, на лице — тревога.

Она только что читала комментарии на новом телефоне и была так напугана тысячами восторженных сообщений, что находилась в состоянии «мне это снится». И тут раздался этот дикий вопль.

Линь Сянь подбежал к ней и схватил за плечи, чуть не заставив её тряпкой размазать по лицу.

— Сакура! Мы можем сделать ремонт! Купить машину! Есть настоящую говядину вагю!

Линь Сянь тараторил, в глазах его горел бешеный свет.

— А? А-а-а?! — Сакуру трясло, хвост её болтался, она заговорила скороговоркой: — Президент, успокойтесь! Сто тысяч иен — это уже много, нельзя их тратить! Нам ещё за электричество платить, починить протекающую трубу, купить президенту новые майки без пятен…

Глядя на эту дурочку, которая даже перед лицом внезапной славы и денег первой думала о том, как починить трубу, Линь Сянь почувствовал тепло в груди.

— Сакура, на следующей неделе тренировки будут в два раза интенсивнее. Я выучу с тобой более сложные песни и танцы.

— Я должен успеть, пока крупные агентства не очухались, и водрузить наш флаг Акихабары прямо на столы этих магнатов в Минато.

Сакура не совсем понимала смысл этих амбициозных слов, но, глядя на спину Линя Сяня, её тревога чудесным образом улеглась.

Она сжала в руке тряпку и решительно кивнула.

— Есть, президент! Сакура будет стараться изо всех сил!

А в пятистах метрах от «Старлайт», в дорогом японском ресторане, за ширмой почтительно сидели на коленях несколько мужчин в чёрных костюмах.

Во главе — Курода Рюдзи, чей уродливый шрам на лице слегка подрагивал, когда он смотрел на экране «Любовный цикл».

— Босс, это тот самый Линь Сянь, — доложил подчинённый. — Теперь весь Акихабара помешан на этом, все спрашивают, когда у Хосихары Сакуры будет живой концерт.

Курода молчал долго, затем вдруг достал из кармана розовый платок с Q-версией лица Сакуры.

Он неловко вытер пот со лба, взгляд его стал серьёзным, но в голосе послышалась почти фанатичная страсть.

— Этот Линь Сянь… он не простой человек. Передайте моим: кто посмеет шуметь в радиусе двухсот метров от того подвала «Старлайт», тот будет иметь дело с кланом Курода.

Он помолчал, словно вспомнив что-то ещё.

— И ещё, закажите мне… как там это называется? А, светящуюся палочку для поддержки. Самую яркую. Я поведу свою команду болеть.

Подчинённые онемели.

В эту ночь индустрия и якудза Токио дали трещину из-за улыбки одной девушки.

А главный виновник — Линь Сянь — сонно зевал, размышляя, взять ли на завтрак одну сосиску или две.

Глава 20. Тысяча уловок босса якудза

Раннее утро. Луч солнца с трудом пробивался сквозь щели старого многоквартирного дома в Акихабаре.

Линь Сянь поднялся с продавленного дивана и с наслаждением потянулся — кости громко хрустнули.

Он похлопал себя по карману шорт. Там лежал новый флагманский телефон и пачка дешёвых сигарет, но ощущение было такое, будто карман набит деньгами.

Пять миллионов иен.

Плюс то, что осталось от предыдущих трат, — сейчас его состояние превышало пять миллионов пятьсот тысяч. С таким запасом Линь Сяню казалось, что даже застоявшийся запах кислого карри в подвале стал каким-то свежим и приятным.

— Пойду-ка куплю нормальный завтрак, заодно возьму Сакуре горячего молока, — бормотал он себе под нос, надевая шлёпанцы и направляясь к хлипкой деревянной двери.

— Скри-и-п…

Дверь приоткрылась наполовину, и зевок Линя Сяня застрял у него в горле.

На узкой, тёмной лестнице плотной стеной стояли более десяти мужчин в чёрных костюмах и тёмных очках. И без того тесное пространство было забито до отказа, перекрывая даже утренний свет.

Впереди — как всегда, с уродливым шрамом на лице — стоял мелкий босс клана Курода Рюдзи.

Вся эта группа излучала такую убийственную ауру, что температура в подвале, казалось, упала на несколько градусов.

У Линя Сяня ёкнуло сердце, и он нахмурился.

Прошло всего несколько дней — до обещанного месяца оставалась ещё уйма времени. С чего это якудза решили нагрянуть ни свет ни заря? Неужели старый мошенник Ода опять влип в неприятности за границей, и клан решил повесить долг на него?

Но Линь Сянь больше не был тем бедным уборщиком.

Он собрался, привычно зажал в зубах незажжённую сигарету, сунул руки в карманы и с невозмутимым видом, в котором чувствовалась уверенность, произнёс:

— Курода-сан, с утра пораньше собралась целая армия. До нашего уговора ещё далеко. Но если вам срочно нужны деньги, я уже собрал пять миллионов — могу прямо сейчас перевести.

Услышав «пять миллионов готовы», несколько подручных Куроды переглянулись, и даже за тёмными стёклами очков читалось изумление.

Ещё несколько дней назад они видели эту развалину — парень даже курил самый дешёвый табак. Где он за неделю раздобыл пять миллионов?

Но вопреки всем ожиданиям, Курода Рюдзи не выглядел ни жадным, ни свирепым, как обычно бывает при взыскании долгов.

Этот двухметровый верзила с наколками на руках вдруг неловко потёр ладони, и на его грубом лице мелькнул подозрительный румянец.

Он смущённо отвёл глаза, как школьник, вызванный к доске, и прокашлялся.

— Кхм… господин президент, вы меня неправильно поняли. Я сегодня пришёл не за деньгами…

— А за чем же? — насторожился Линь Сянь.

Не за деньгами? Неужели этот старый хрыч положил глаз на его развалюху? Хотя дом и старый, но место — в центре Акихабары.

Курода глубоко вздохнул, будто принимая важнейшее решение. Его обычно громовой голос вдруг стал тихим, словно он боялся кого-то напугать.

— Э-э… господин президент, можно мне увидеть Хосихару Сакуру?

— А? — Линь Сянь застыл.

Он подумал, что ослышался, вынул сигарету изо рта:

— Вы хотите увидеть Сакуру?

— Да, да, — закивал Курода, и в глазах его мелькнула мольба.

Линь Сянь, хоть и удивился, обернулся и крикнул внутрь:

— Сакура, выйди на минутку, тут Курода-сан хочет тебя видеть.

— Иду, президент!

Послышались лёгкие шаги, и Сакура выбежала из комнаты.

На ней была немного мешковатая белая футболка, волосы собраны в фирменный розовый хвост. Только что умытая, с розовыми щёчками и сияющей кожей, она тихо напевала мелодию «Любовного цикла».

Подняв голову, она уставилась на банду головорезов у двери.

— Ай! — испуганно пискнула Сакура, побледнев.

Инстинктивно она юркнула за спину Линя Сяня, вцепилась в его футболку и, высунув наполовину свою пушистую розовую голову, робко выглянула наружу.

В этот миг глаза Куроды Рюдзи будто испустили десятитысячевольтовый разряд!

Какая же она милая!

В тысячу раз милее, чем на экране телефона! Этот испуганный, чистый взгляд, как у маленького зверька, это инстинктивное движение, когда она вцепилась в одежду президента!

Его душа якудза была полностью очищена!

Курода почувствовал, как его сердце пронзила стрела. Всю прошлую ночь, сидя в кабинке элитного клуба, он на повторе смотрел это видео. И даже заставил всех своих подчинённых смотреть на эту глупую красавицу, танцующую среди руин.

А теперь она стояла перед ним! Он был первым фанатом в Токио, кто увидел Хосихару Сакуру вживую!

Курода изо всех сил сдерживал внутренний визг, пытаясь контролировать лицевые мышцы, чтобы изобразить самую добрую и дружелюбную улыбку.

Но в глазах остальных его уродливый шрам, искажённый этим усилием, выглядел так, будто он собирается кого-то съесть.

Сакура, испуганная этой улыбкой, ещё глубже забилась за спину Линя Сяня, и голос её дрожал:

— П-президент… они пришли меня забрать? Может, я продам того большого кролика и отдам им деньги?

— Не бойся, я здесь, и никто тебя не заберёт.

Линь Сянь погладил руку Сакуры, сжимающую его футболку, и пристально посмотрел на Куроду.

— Курода-сан, вы её увидели. Если это какие-то дела по вашей части — разбирайтесь со мной. Пугать моего артиста — не по правилам.

Голос Линя Сяня звучал негромко, но в нём чувствовалась та самая защитная сила, от которой подчинённые Куроды напряглись и инстинктивно коснулись пояса.

— Стоять! Кто вам разрешил двигаться?!

Курода резко обернулся и рявкнул так громко, что подчинённые вздрогнули и замерли, боясь дышать.

Повернувшись обратно к Линь Сяню, Курода полностью изменил тактику.

Он даже слегка склонился в поклоне.

— Господин президент, мы, люди дела, говорим прямо. — Курода снова взглянул на Линя Сяня с небывалой серьёзностью, почти с благоговением.

— Скажу прямо. Если в будущем «Старлайт» устроит живой концерт или автограф-сессию… не могли бы вы дать нам, клану Курода, приоритетный канал покупки билетов?

Линь Сянь застыл.

—?

Рука, потянувшаяся за зажигалкой, замерла в воздухе.

Сакура за его спиной тоже застыла, высунув голову, полную вопросительных знаков.

Не только они — даже чёрные костюмы на лестнице смотрели так, будто увидели призрака. Они думали, что босс привёл их крушить подвал, а оказалось — просить билеты?

Боясь, что Линь Сянь откажется и что его предложение недостаточно щедро, Курода с силой хлопнул себя по груди — так, что пиджак хлопнул, и прогремел, как гром:

— Если вы пообещаете зарезервировать нам места в первом ряду — я прощаю вам долг в пять миллионов!

Тишина.

У двери подвала было так тихо, что даже капли с потолка, казалось, перестали падать.

Линь Сянь смотрел на главаря якудза, который от одного взгляда Сакуры был готов простить пять миллионов, на его грубое лицо, скрывающее фанатичный восторг.

И его осенило.

Какой там вымогатель!

Да это же чистокровный, стопроцентный отаку, хардкорный фанат!

Глава 21. Абсолютный щит «Старлайт» — рождение главного фаната из якудза!

В лестничном пролёте воцарилась гробовая тишина.

Дюжина здоровяков в чёрных костюмах застыла, как по команде «стоп-кадр». Они смотрели на своего босса, и выражение их лиц сменилось с изначально свирепого на абсолютно нелепое. Курода Рюдзи — гроза Акихабары, одно упоминание имени которого заставляло мелких бандитов трястись от страха, — сейчас был готов списать целых пять миллионов иен ради нескольких билетов, которых он даже в глаза не видел!

— Босс, это же пять миллионов… — прошептал один из приближённых, дрожащими губами пытаясь образумить главаря. — От этих денег зависит наш процент за этот месяц и наши выплаты наверх!

— Заткнись! — рявкнул Курода, не оборачиваясь, но взгляд его, устремлённый на Линя Сяня, становился всё более горячечным. — Неужели ты думаешь, что мне нужны эти пять миллионов? Мне нужно то самое дыхание, тот самый миг близости с богиней! Ты вообще что-нибудь смыслишь?!

Сакура, стоящая за спиной Линя Сяня, уже давно остолбенела от услышанного. Её не слишком сообразительная голова лихорадочно пыталась переварить курс обмена между «пятью миллионами» и «билетами». Она тихонько дёрнула Линя Сяня за полу футболки и дрожащим, словно осиновый лист, голосом прошептала:

— П-президент… может, нам лучше согласиться? Это ведь пять миллионов! На них можно гору тамагояки купить!

Однако Линь Сянь, стоящий в центре урагана, совершил поступок, которого никто не ожидал.

Он медленно вынул изо рта догоревшую сигарету. Вся его наглая, развязная ухмылка исчезла без следа. Его глаза, обведённые тёмными кругами, пристально смотрели прямо на Куроду Рюдзи.

— Курода-сан, я ценю ваше предложение. Но это никуда не годится.

Линь Сянь покачал головой, и голос его прозвучал твёрдо, как приговор:

— Долг есть долг. Те пять миллионов, которые я должен, я сегодня выплачу вам до последней иены. Таковы новые правила «Старлайт Энтертеймент». Я не могу позволить своим артистам думать, что их президент — тряпка, который продаёт билеты, лишь бы избежать долгов.

Он повернул голову и взглянул на побледневшую от напряжения Сакуру. Голос его стал спокойным и уверенным:

— Если я сегодня пойду на сделку ради денег, завтра я подпишу их на то, чтобы сидеть с клиентами за выпивкой. Я на это не способен.

Курода Рюдзи замер.

Под уродливым шрамом на его лице пробежала целая гамма чувств: от изумления до раздумья, и, наконец, до искреннего восхищения. В этом прогнившем до дна мире Акихабары, где людская жизнь ничего не стоит, он повидал бесчисленное множество людей, ползающих на коленях ради денег, и кучу пропащих игроков, продающих собственных дочерей. Но этот парень в выцветших шортах, столкнувшись с искушением в пять миллионов, стоял перед ним с таким несгибаемым позвоночником, будто он был выкован из стали.

— Президент Линь… — пробормотал Курода Рюдзи, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение. — Я в тебе ошибался. Ты настоящий мужчина.

Линь Сянь, почувствовав, что момент настал, снова позволил себе легкую, всё контролирующую улыбку. Он шагнул вперёд, понизил голос и наконец выбросил ту самую приманку, от которой любой безумный фанат лишился бы рассудка.

— Деньги я сейчас переведу. Но я вам обещаю: как только «Старлайт» начнёт проводить концерты — будь то в этом обшарпанном подвальном театре или в будущем в «Токио Доум» или в «Будокане» — для вас, Курода-сан, у меня всегда будет зарезервировано место. Место в первом ряду, ровно по центру, абсолютное VVIP-место, ближе всех к сцене. Там нет ни охраны, ни тёмных зон. Это самое близкое к ним место в мире.

Линь Сянь выдержал паузу и добавил голосом, полным соблазна:

— Более того, все ограниченные издания товаров, плакаты с автографами, привилегии на хэндай — вы, Курода-сан, всегда будете первыми. Как вам такое?

— П-правда?! — голос Куроды Рюдзи сорвался на фальцет, в нём послышались даже слезы. Он сдвинул очки на переносицу. — Первый ряд, ровно по центру? Даже на «Токио Доум»? И ещё и автографы?

Для босса якудза, только что попавшего под обаяние хита «Koi no Circulation» и находившегося в самом разгаре фанатской лихорадки, это было заманчивее, чем стать главой Кантосской федерации якудза! Пять миллионов иен — просто цифры, а вот «место у самого алтаря богини» — это было нечто такое, что даже с его статусом было трудно купить.

— Но у меня есть одно условие, — Линь Сянь резко сменил тон.

— Курода-сан, вы достаточно долго в этом бизнесе, чтобы знать, насколько грязны воды шоу-бизнеса. Завистливые конкуренты, грязные приёмы пиарщиков, а иногда и грязные дела крупных конгломератов. От них никуда не деться. «Старлайт» сейчас всего лишь маленький росток. Но как только Сакура станет по-настоящему известна, сюда слетятся голодные псы.

Линь Сянь посмотрел прямо в глаза Куроде и медленно, по слогам, произнёс:

— Мне нужна сила клана Курода, сила, Курода-сан. Мне нужно, чтобы вы стали нашим «специальным консультантом по безопасности».

Линь Сянь был предельно ясен: система может дать ему бессмертные хиты, но она не сможет остановить пулю. В это время, когда грань между тьмой и светом стёрта, не списать пять миллионов долга в обмен на услугу было куда умнее. Этими деньгами он покупал верного «вооружённого союзника» за наличный расчёт.

Курода Рюдзи услышал это — и его мозг чуть не взорвался.

Ему официально позволят быть телохранителем Хосихары Сакуры? Патрулировать территорию, следить за порядком на концертах и при этом абсолютно легально смотреть выступления?

— Президент Линь! Да что ты такое говоришь! — Курода Рюдзи с такой силой хлопнул ладонью по дверному косяку, что с потолка посыпалась штукатурка. Его грубое лицо тряслось от переизбытка чувств. — Дела Сакуры-тян — это мои дела! С сегодняшнего дня, если кто-то посмеет устроить здесь скандал, если кто-то тронет вашу контору хотя бы пальцем, или какая-то шавка из прессы посмеет написать гадость про Сакуру в интернете — это будет означать, что он пошёл против якудза! Я лично приведу своих людей, залью его в бетонный саркофаг и отправлю кормить рыбок в Токийский залив!

— С такими словами я могу быть спокоен, — Линь Сянь протянул правую руку.

Курода Рюдзи, взволнованный, протянул свою огромную, покрытую мозолями ладонь. Их руки крепко сжались в тёмном, сыром лестничном пролёте. У дверей этого затопленного подвала была заключена сделка, от которой в будущем содрогнулся бы весь японский шоу-бизнес — чёрно-белый союз.

Линь Сянь, не теряя времени, прямо на глазах у Куроды провёл несколько манипуляций в телефоне и перевёл все пять миллионов иен на счёт клана Курода.

Увидев подтверждение перевода, Курода Рюдзи, преисполненный удовлетворения, махнул рукой своим подчинённым:

— Отвалили! Не мешайте президенту и Сакуре-тян отдыхать!

Мужчины в чёрных костюмах гуськом потянулись на выход, их шаги были лёгкими, будто они собирались на пикник.

Выйдя на улицу и завернув за угол, тот самый приближённый осмелился спросить:

— Босс, мы что, правда будем сторожить эту хилую контору?

«Бах!» — Курода Рюдзи развернулся и отвесил ему звонкую пощёчину, от которой перед глазами подчинённого заплясали звёздочки.

— Какая ещё хилая контора?! Это — святое место! Это место, где рождаются мечты! — Курода Рюдзи осторожно достал из кармана носовой платок с чиби-Хосихара Сакурой, приложил его к шраму и мечтательно уставился вдаль. — Ты разве не видел? Сакура-тян посмотрела на меня! Она украдкой взглянула на меня из-за спины президента Линя! Это — связь! Это — взгляд богини!

Он резко остановился и взревел:

— Всем! Немедленно идите и купите самые яркие, самые мощные розовые светящиеся палки в Акихабаре! Сегодня вечером собрание всей группы! Тот, кто к завтрашнему утру не выучит наизусть кричалки для «Koi no Circulation», отрежет себе мизинец в знак покаяния!

У дверей подвала Сакура медленно высунулась из-за спины Линя Сяня.

Она проводила взглядом исчезающие в переулке бандитские фигуры, потом перевела взгляд на Линя Сяня. В глазах её светилось обожание, и даже тень той тихой привязанности, которую она сама не замечала.

— Президент… вы невероятный. Он ведь выглядел так, будто собирался нас убить, а вы его просто парой слов уговорили, — Сакура хлопнула себя по груди и облегчённо выдохнула. — Я уж думала, сегодня конец.

— Чего бояться? Их просто очистила твоя «магическая дурость», — Линь Сянь снова принял свой развязный вид, протянул руку и, по привычке, взлохматил её розовый хвост, превратив только что причёсанную голову в воронье гнездо.

— Пошли. С деньгами разобрались, спину прикрыли. Теперь пришло время встретиться в интернете с теми, кто считает себя «официальной армией».

Глава 22. Контратака Линь Сяня - чудо перед объективом камеры

Раннее утро в Акихабаре. Туман ещё не полностью рассеялся, но в узком переулке Канды, пропахшем электроникой и бытом, уже витала какая-то зловещая напряжённость.

Обычно в это время здесь, кроме бродячих кошек и старьёвщиков, никто не показывался, но сейчас у подножия обшарпанного здания застыли несколько подозрительных здоровяков в чёрных костюмах. На лацканах у них виднелись почти незаметные рации, а взгляды были прикованы к каждому незнакомцу, пытающемуся приблизиться к подвалу.

Один из прохожих, клерк, что спешил на работу и уткнулся в телефон, по привычке свернул в переулок, как вдруг на его пути выросла огромная, покрытая мозолями ручища.

— Частная территория. Посторонним вход воспрещён, — пробасил здоровяк.

— Н-но ведь это же просто общественный проход? — сглотнув, пролепетал клерк.

Здоровяк хмыкнул и слегка приоткрыл полы пиджака, обнажив татуировку на груди. Клерк побледнел и, не оглядываясь, припустил прочь.

Это были люди Куроды Рюдзи. После того как «Koi no Circulation» окончательно промыл им мозги, главарь якудза на полном серьёзе вжился в роль «главного охранника «Старлайта»». По его словам, это место — «святая святых», и никакие конкуренты или особо ретивые фанаты не должны даже приближаться к нему. Если возникнет хоть малейшее подозрение, отряд Куроды мог быть здесь через пять минут.

В это самое время в подвале, на втором этаже под землёй.

Линь Сянь, развалившись без тени приличия, закинул ногу на ногу и крутил в руках новенький чёрный смартфон. За дверями сгущались тучи, но он чувствовал себя впервые за последний год в полной безопасности.

Дверь сторожат якудза, на счету есть деньги, а в помещении шваброй орудует наивная красотка с SS-потенциалом. Вот это настоящая жизнь.

— Раз уж у нас есть слава, пора обзавестись и официальным статусом, а то наши хейтеры будут думать, что мы — очередной цех по производству поделок, — пробормотал Линь Сянь и быстро зарегистрировал новый аккаунт в Твиттере. В графе верификации он уверенно написал: «Президент StarLight Entertainment — Линь Сянь».

— Президент, президент! Чем это вы занимаетесь? Уже несколько минут сидите и так противно улыбаетесь в экран, будто замышляете украсть мой обеденный бенто, — Сакура, таща за собой швабру, которая была выше её самой, подошла поближе. Розовый хвост, качнувшись, блеснул на свету. Она наклонила голову, в огромных глазах зажглось любопытство, и она даже привстала на цыпочки, пытаясь заглянуть в экран.

Линь Сянь даже не поднял глаз. С невозмутимым видом он вытянул руку и, прижав ладонь к её макушке, отодвинул девушку в сторону.

— Брысь, брысь. Малышня, не мешай президенту заниматься серьёзным делом. Это взрослая социальная стратегия. Я прокладываю дорогу для нашего будущего, строю нашу информационную базу.

— О-о-о, — Сакура отступила на пару шагов, обиженно надула губы и тихо пробурчала: — По-моему, настоящая «прокладка дороги» — это раздавать листовки, а не… сидеть в Твиттере и пялиться на картинки с красивыми девушками в откровенных нарядах…

— Я ВСЁ СЛЫШАЛ! Не смей порочить высокую мораль президента! Лишаю тебя сладостей на месяц! — Линь Сянь резко вскинул голову.

— А-а-а! Нет, президент! Я больше не буду! Сакура покаялась!

Сакура, словно под ударом молнии, сжалась и принялась умоляюще складывать ладошки, как на молитве. Для неё сладости были жизненной необходимостью, особенно те самые клубничные моти из круглосуточного магазина.

— Если признала ошибку — продолжай тренироваться. Завтра вечером, если у тебя всё ещё не получится тот разворот с кошачьей лапкой, я отдам твои моти бродячим котам снизу.

— Есть! Бегу тренироваться! Коты не получат мои моти!

Прогнав растяпу, Линь Сянь перевёл взгляд обратно на экран.

В Твиттере шумиха вокруг «Koi no Circulation» набирала обороты, но в этом потоке появился крайне неприятный, зловонный оттенок.

[Официальный аккаунт Shine Entertainment: Нынешние новички такие поверхностные. Ради хайпа готовы на всё. Советую некоторым подвальным конторкам прекратить заниматься дипфейками и автотюном и оставить индустрии хотя бы каплю приличия.]

[Некий известный музыкальный критик: Я видел это видео. Это стопроцентно работа нейросетей. В реальной жизни не существует таких безупречных лиц. Да и музыка сведена до такой степени, что уши закладывает.]

[Анонимный хейтер: Снимать такое в затхлом подвале с текущей трубой? Это же дешёвый монтаж, пятикопеечные спецэффекты. Очередная кукла-пустышка для выкачивания денег. Все расходятся.]

Линь Сянь усмехнулся. Он слишком хорошо знал эти приёмы. Очевидно, за этим стояли крупные развлекательные корпорации. Раз они решили поиграть в «давление сверху», то нечего было пенять на то, что он, Линь Сянь, ответит по-своему.

Он глубоко вздохнул и, не сбавляя скорости, набрал своё первое сообщение на верифицированном аккаунте.

«Всем привет. Я Линь Сянь, президент StarLight Entertainment. Хочу официально ответить всем так называемым «экспертам» из других контор, которые обвиняют нас в том, что «Koi no Circulation» — это работа ИИ, глубокая ретушь и поддельный вокал. В StarLight мы не занимаемся подделками. Лицо моего артиста — от природы, голос — свой. Думаете, это эффекты? Думаете, это фильтры?»

«Раз вы так жаждете правды, я покажу вам, как выглядит чудо в этом мире. Я выложу видео репетиции в танцевальном зале — без единого штриха обработки, без малейшего монтажа. Лицо может обмануть, но пот и дыхание — никогда. Подписывайтесь, здесь нет индустриального мусора.»

Под текстом Линь Сянь прикрепил видео, снятое украдкой ночью в углу танцевального зала.

Картинка дрожала — Линь Сянь снимал одной рукой, держа телефон на весу.

В кадре — тусклый, сырой танцевальный зал, без единой профессиональной лампы. Хосихара Сакура в своём старом спортивном костюме, на коленях — яркий пластырь. Она стояла перед зеркалом и отрабатывала тот самый сложный разворот. Музыки не было — только её сбивчивое, тяжёлое дыхание, которое дрожало от нехватки сил и срывалось в хрип.

— Раз… два… три!

Она резко крутанулась.

Из-за влажного пола и потери сил правая нога потеряла опору.

«Бах!»

Глухой удар о деревянный пол. Сакура с глухим стоном рухнула на доски, сжавшись в комок. На мгновение рука Линя Сяня дрогнула — он хотел броситься к ней, но камера не выключилась.

Спустя секунды Сакура, закусив губу, оперлась на руку и снова поднялась — упрямо, с вызовом. Её одежда промокла от пота насквозь, прилипла к спине, обрисовывая трогательно хрупкий силуэт. Она небрежно вытерла лоб и, с глазами, способными прожечь экран, снова встала перед зеркалом.

— Давай ещё раз… — прошептала она охрипшим голосом.

Всего сорок пять секунд видео — грубого, сырого, без единой правки, с фоновыми шумами, которые никто не стал убирать. Но как только оно было выложено, в сети началось цунами.

Те, кто ещё минуту назад вторил ботам в комментариях, на несколько секунд онемели.

А затем лента в Твиттере просто взорвалась.

«Это абсолютно точно не ИИ! Дрожь мышц после нагрузки и глухой звук падения невозможно сымитировать никаким алгоритмом!»

«Я плачу. Вы видели этот взгляд? Этот бесконечный вызов судьбе, эту одержимость мечтой — она в тысячу раз сильнее, чем те бездушные улыбки с конвейера!»

«Где тот, кто говорил о фильтрах? Поглядите на кожу после пота, на этот естественный румянец. Она великолепна даже без грамма макияжа!»

«Я с ней! Этот цветок, пробивающийся сквозь руины, — вот что такое настоящий идол!»

«Президент — бог! Эта контратака — просто бомба. Представляю, какие сейчас лица у старых пердунов из Shine Entertainment!»

[Новые подписчики: 12000… 18500… 25000!]

Число подписчиков взлетало с невероятной скоростью.

Линь Сянь сидел на диване, читая комментарии — поток резко сменил вектор на противоположный.

— «Кое-кто нечестный» хотел увидеть чудо. Я показал им чудо. Но это только начало, — усмехнулся он, закрывая телефон.

Как раз в этот момент Сакура, закончив очередную серию движений, обессиленно прислонилась к дверному косяку.

— Президент… я… я не спутала правую и левую ногу? — спросила она, глядя на него блестящими глазами, как котёнок, который ждёт похвалы.

Линь Сянь подошёл и легонько снял с её макушки приставшую паутинку.

— Танцуешь — просто отвратительно. Поэтому сегодня вечером я веду тебя на дорогой якинику. Наешься — завтра будешь тренироваться с новыми силами.

— Правда?! Президент, вы лучший!

Глава 23. Задание - сто тысяч подписчиков

Линь Сянь сидел за обшарпанным письменным столом и закурил последнюю сигарету за сегодня. Бледно-голубой свет экрана падал на его лицо, делая тёмные круги под глазами ещё глубже.

— Уже больше сорока тысяч подписчиков. Рост есть, но он заметно замедляется.

Он уставился в экран, бессознательно постукивая пальцами по столу. Пост с видео репетиции сработал идеально: он не только развеял подозрения в дипфейке, но и принёс огромную волну сочувствия.

Но Линь Сянь прекрасно понимал: этого недостаточно. В Токио, где каждый день дебютируют сотни новых групп, если не подкидывать зрителям новые эмоции, они забудут о тебе быстрее, чем золотая рыбка.

— А-а-ах… спина болит, — простонал он, держась за поясницу и с трудом поднимаясь. Суставы противно хрустнули. За этот год он, экономя на всём, питался одной просроченной лапшой, а в последние дни, работая без продыху, довёл свой двадцатидвухлетний организм до состояния восьмидесятилетнего деда.

— Чуть не забыл, у меня же ещё это есть.

Линь Сянь мысленно открыл системный склад и достал сияющую голубую жидкость.

[Средний тонизирующий эликсир: Разработка системы, целевая оптимизация организма. Значительно улучшает мышечную массу, плотность костей и метаболизм. Сопутствующий эффект: небольшое улучшение внешности (удаление дефектов).]

— Голубое зелье?

Линь Сянь открутил крышку — по подвалу разлился освежающий мятный аромат. Не раздумывая, он запрокинул голову и залпом проглотил содержимое.

«Вж-ж-ж-ж!»

В тот же миг, как жидкость коснулась горла, у него в желудке взорвался огненный шар!

Но это была не боль — это была буйная, необузданная жизненная сила, которая потоком хлынула по венам, разливаясь по всему телу. Каждая мышца растягивалась и перестраивалась, в костях раздался хруст.

Линь Сянь инстинктивно опёрся о стол, с него градом покатился пот, и капли его были странного тёмно-серого цвета.

Это были токсины, накопленные за год.

Через пять минут жар начал спадать.

Линь Сянь открыл глаза и почувствовал, что зрение стало кристально чистым. Он выпрямился — и ощутил, что стал выше ростом.

Он быстрым шагом направился в танцевальный зал, к большому зеркалу в полный рост.

Человек в отражении изменился.

Исчезли синеватые круги под глазами, появившиеся от бессонных ночей. Взгляд стал ясным, почти ослепительным. Черты лица, некогда размытые, теперь были резкими и чёткими, как вырезанные ножом. Даже та унылая аура затворника-отаку исчезла, уступив место скрытой, внутренней силе.

И самое невероятное — его рост, метр семьдесят восемь, вытянулся как минимум на два сантиметра. Фигура стала стройной и подтянутой.

— Ну надо же, система меня не обманула.

Линь Сянь самодовольно погладил подбородок. Он чувствовал невероятный прилив сил. Одним рывком он скинул с себя старую, пожелтевшую футболку с девочкой-волшебницей и небрежно швырнул её на пол.

В зеркале отражался торс мужчины. Это были не те накачанные горы мышц, что выращивают в тренажёрных залах, — линии его тела были безупречно гармоничны.

— Вот оно, «со спортом дружит, без одежды не стыдно, а в одежде сидит как влитое»?

Линь Сянь попробовал отжаться на одной руке.

Раз, два… пятьдесят!

Скорость его движений росла, в воздухе замелькали размытые силуэты, но он даже не запыхался.

— Хм, с такой физподготовкой можно хоть на подпольные бои идти.

Линь Сянь с довольным видом повернулся перед зеркалом, любуясь своей мужской красотой.

— Президент! В тазу вода переливается через край! Может, взять другой…

Сакура, держа в руках стопку только что сложенных полотенец, ворвалась в танцевальный зал.

И в следующий миг голос её оборвался.

Большие круглые глаза девушки расширились до предела, когда она уставилась на обнажённый торс Линя Сяня, демонстрирующего идеальную линию спины и подтянутый пресс.

— А-А-А-А!!!

По подвалу прокатился вопль, способный сорвать крышу.

Полотенца разлетелись по полу. Сакура, будто увидев чудовище, с визгом развернулась и закрыла лицо руками.

— П-президент! Извращенец! Настоящий извращенец! Почему вы без одежды?!

— Какой извращенец? Это называется мужская харизма, ты что-нибудь понимаешь? — Линь Сянь даже не подумал одеваться. Наоборот, он сунул руки в карманы и с наглой ухмылкой сделал пару шагов к ней, нарочно дразня наивную девушку.

— Ну что, Сакура, оцени фигуру своего президента. Убедилась, что с такими парнями у тебя светлое будущее?

— Хам! Да наденьте же что-нибудь!

Хотя Сакура кричала громко, щель между пальцами была шире ворот, и её блестящие чёрные глазки украдкой шныряли по рельефному прессу Линя Сяня.

Щёки девушки пылали, даже мочки ушей залились розовым. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в голове роились картинки, полные тестостерона.

Президент… когда он успел стать таким красивым? Ещё вчера он выглядел как вечно сонный дядя…

— Ладно, хватит подглядывать. Дальше — за отдельную плату.

Шутить он шутил, но раздеваться дальше не собирался. Он снял с крючка чёрную рубашку и накинул её на плечи.

«Динь!»

В голове снова раздался знакомый звон системы.

[Второе основное задание активировано!]

[Задание 1: Набрать 100 000 подписчиков на TikTok-аккаунте Хосихары Сакуры.]

[Описание: Детские игры окончены. Докажи, кто здесь главный в мире трафика.]

[Награда: 5 000 000 иен, супер-лунбокс ×1.]

[Задание 2: Найти второго члена группы с потенциалом SS и выше.]

[Описание: Сцена в одиночестве всегда печальна. Найди свою «вторую звезду».]

[Награда: Навык «Начальная точность звучания», 10 000 000 иен.]

Линь Сянь уставился на панель с длинным рядом нулей и широко раскрыл глаза.

— Пятнадцать миллионов?

Награда была настолько огромной, что захватывало дух, но и сложность задач была под стать.

— Сто тысяч подписчиков… скорость пока ещё хорошая, но рост уже входит в плато. Если не выкинуть что-то грандиозное, до сотни не добраться.

Линь Сянь задумчиво потёр подбородок.

— И ещё этот второй член… SS-потенциал?

Он мысленно возмутился: вы что, думаете, SS — это капуста в огороде? Он несколько дней шатался по Акихабаре и нашёл только одну Хосихару Сакуру. Вероятность была не выше, чем выиграть джекпот.

— Президент?

Сакура, заметив, что он замолчал, осторожно опустила руки. Она смотрела на Линя Сяня в рубашке, полностью преобразившегося, и в её взгляде мелькнули растерянность и благоговение.

— Вы… вы случайно не заболели? Сегодня от вас словно свет исходит.

— Это свет денег, ты ничего не смыслишь.

— Ладно, об этом пока не думай, торопиться некуда.

Глава 24. Одинокий Король Демонов — появление Камики Рюри

Линь Сянь потёр виски и перевёл взгляд на Сакуру, которая всё ещё возилась с подолом своей юбки. За эти дни интенсивных тренировок нервы девушки были на пределе. Она не жаловалась, но Линь Сянь видел: даже во сне она бормочет счёт танцевальных движений.

Надо дать ей передохнуть.

— Сакура, — Линь Сянь хлопнул ладонью по столу.

— Есть! — Сакура вытянулась по стойке смирно и на автомате изобразила кошачью лапку.

— Хватит танцевать. Собирайся, — Линь Сянь сунул в карман ключи. — Сегодня идём в караоке, отдохнём.

Сакура замерла и моргнула своими большими глазами.

— Заодно проверю твои вокальные данные, — Линь Сянь усмехнулся. — Раз мы готовим дебют, не танцем же единым. Надо понять, на что ты способна.

Услышав слова «вокальные данные», лицо Сакуры переменилось.

Исчезло расслабленное ожидание отдыха — его сменил животный ужас.

— А? Я вообще не умею петь! — она отшатнулась, замахала руками перед грудью. — Президент, пощадите! Как только я беру микрофон, я сразу прикусываю язык, честно!

— Возражения не принимаются.

Линь Сянь шагнул вперёд, схватил её за воротник формы и, как котёнка, потащил за собой.

— Не хочу! Не пойду! Президент, спасите!

— Я и есть президент. Хоть надорвись — никто не поможет. Пошли.

................................

На улицах Акихабары было шумно и людно.

Через два квартала от офиса «Старлайта» располагалась дешёвая сеть караоке-баров под названием «Эхо».

Из-за низких цен и ужасной звукоизоляции это место стало излюбленным пристанищем студентов и бедных офисных работников, которым нужно было выплеснуть напряжение.

В коридорах стоял нестройный гул — смесь фальшивых поп-хитов и душераздирающих воплей.

В самом конце коридора, в крошечной кабинке для одного.

Свет был приглушён до минимума.

Только экран караоке-системы отбрасывал тусклый синий свет, выхватывая из темноты лицо, наполовину скрытое густой чёлкой.

Камики Рюри. Восемнадцать лет.

Уже полгода, как она закончила старшую школу, и с тех пор полностью оборвала все связи с трёхмерным миром.

Она была безнадёжной затворницей — отаку. Все свои деньги, кроме тех, что уходили на самое необходимое, она тратила на аниме-мерч, игры и эти самые одиночные караоке-сеансы, где можно было спрятаться от реальности.

На ней был серый, на два размера больше, старый худи с большим капюшоном. На носу — массивные, как донышки от бутылок, очки в чёрной оправе.

Она сидела, сжавшись в комок в углу узкого дивана, обхватив колени руками.

На улице она была «социальным инвалидом»: краснела при взгляде в глаза кассира в магазине, говорила тише комара. Стоило рядом оказаться трём незнакомцам — она задыхалась, будто теряла очки жизни в реальном времени.

Но здесь, в этом трёхметровом закутке, пропахшем дешёвым освежителем воздуха.

Она была абсолютным властелином.

На экране закончился обратный отсчёт.

Заиграло вступление.

Это была известнейшая, невероятно сложная, тяжёлая метал-песня из аниме. Плотные барабаны и искажённые гитары будто разрывали динамики.

Камики Рюри глубоко вздохнула.

Медленно, дрожащими руками она взяла микрофон с облезлым краем.

Та дрожь, что сотрясала её тело от напряжения, в тот миг, когда пальцы коснулись холодного металла, чудесным образом утихла.

Она подняла голову.

Взгляд, скрытый за густой чёлкой и толстыми стёклами очков, утратил всю робость и неуверенность.

В нём зажглась острая, почти болезненная, безудержная страсть.

«Гр-р-р-р-м!!!»

Из этого хрупкого тела вырвалась такая мощная, оглушительная нота, что, казалось, она могла снести крышу!

Ни единого шума, ни тени сомнения.

Её голос — чистый, пронзительный до дрожи, но при этом пропитанный подавленной, почти разрушительной силой.

Он словно буря, легко перекрывающая бешеный гитарный звук. Она даже не брала пауз для вдоха — феноменальная лёгкость позволяла ей удерживать эту ноту, не давая динамикам лопнуть от перенапряжения.

Дешёвые колонки захрипели, издавая искажённый звук, будто вот-вот развалятся от этого напора.

Рюри закрыла глаза, её тело раскачивалось в такт тяжёлому ритму. В этот миг она перестала быть боязливым, замкнутым существом. Она стала абсолютным повелителем тьмы, царящим в этих трёх квадратных метрах.

Каждое слово звучало безупречно, каждый переход с фальцета на грудной голос был гладким и естественным. Такой уровень исполнения даже без всякой обработки заставил бы многих профессиональных певцов устыдиться.

Три минуты спустя.

Последняя нота оборвалась, затухнув ровно и мягко.

На экране вспыхнула золотая надпись: «100 очков».

«Ф-у-у-х…» — Камики Рюри шумно выдохнула.

Вместе с этим выдохом исчезла и та величественная, демоническая аура, что царила вокруг неё.

Она снова сжалась, сгорбилась, аккуратно положила микрофон на стойку и спрятала руки в широкий карман худи.

«Петь — вот что по-настоящему здорово», — пробормотала она тихо, с лёгкой гнусавостью, будто только что проснулась. Это было до смешного не похоже на тот голос, который мгновение назад пробивал потолок.

По привычке она достала телефон и открыла свой любимый новостной сайт о поп-культуре.

На экране всплыло яркое уведомление.

【СРОЧНО! Сегодня неожиданно выходит долгожданный эксклюзив для Nintendo Switch! В комплекте — лимитированная фигурка!】

За толстыми стёклами глаза Рюри вспыхнули.

«Сегодня!»

Она возбуждённо потёрла ладони и быстро переключилась на банковское приложение.

Взгляд упал на экран.

Рюри застыла.

Десятки, сотни, тысячи…

Число не дотягивало до десяти тысяч.

«Вот беда!» — раздался жалобный стон.

Рюри схватилась за голову и, как серый колобок, сжалась в комок боли.

«Новая игра для Switch… а ведь у меня остались только деньги на еду в этом месяце…»

Она смотрела на жалкую сумму на экране, и в глазах её стояла вселенская скорбь.

«Не куплю…» — простонала она, уткнувшись носом в колени.

В это же время.

В коридоре караоке.

Линь Сянь тащил Сакуру за воротник.

— Президент! У меня вдруг живот заболел, наверное, булочка с утра была несвежей, давайте вернёмся в офис, я в туалет! — Сакура уцепилась за стену в последней отчаянной попытке.

— Хватит врать. Булочку покупал я — и у меня живот не болит.

Линь Сянь уже приготовился дёрнуть её посильнее.

Внезапно из конца коридора донёсся пронзительный высокий звук — затухающая нота.

Даже сквозь дверь, даже сквозь какофонию других кабинок, этот звук отчётливо врезался в его слух.

Словно в куче мутных стекляшек кто-то вдруг бросил огранённый бриллиант.

Шаги Линя Сяня замерли.

Рука, державшая Сакуру за воротник, разжалась.

Эта нота, как электрический разряд, пронзила его барабанные перепонки и ударила прямо в мозг. После получения навыка вокала его слух стал во сто крат острее.

Он ясно слышал: это был не обработанный программой звук — это был чистый, живой голос! Такой глубокий, прозрачный и невероятно проникновенный тембр, словно сама судьба гналась за этим человеком, чтобы впихнуть ему в руки божественный дар.

— Президент? — Сакура, воспользовавшись моментом, встала у стены и с недоумением уставилась на застывшего Линя Сяня.

— Тш-ш-ш.

Линь Сянь поднёс палец к губам.

Он повернул голову и впился взглядом в табличку «Занято» на двери в самом конце коридора.

Око истины, активировано.

Перед глазами развернулась голубая световая панель, видимая только ему.

А затем сквозь обшарпанную дверь кабинки пробился ослепительный золотой луч света, пульсирующий в его поле зрения!

[Имя: Камики Рюри]

[Вокал: SS (потенциал SSS)]

[Танец: D (потенциал B)]

[Внешность: C- (потенциал SS)]

[Оценка системы: Голос, поцелованный ангелом. Абсолютный слух, феноменальная лёгкость. Это — ультимативное оружие, зарытое в руинах. Стоит снять с неё печать, и её голос заставит дрожать все стёкла в Токио!]

Линь Сянь смотрел на строчку с потенциалом SSS и на секунду перестал дышать.

Цель на десять миллионов иен.

Задача, которую он должен был выполнить, сидела прямо здесь, в дешёвой караоке-кабинке.

Глава 25. Президент, которого приняли за похитителя, и девушка с социофобией

— Сакура, постой.

Линь Сянь резко разжал пальцы, отпустив воротник Сакуры. Движение было таким внезапным, будто его нажали на паузу. Он подавил бешеный стук сердца, вызванный видением «десяти миллионов иен» и «вокалистки уровня SSS», и уставился на дверь с табличкой «042» в конце коридора.

— А? Что случилось, президент? Совесть проснулась и решили отпустить меня в подвал — унитазы прочищать? — Сакура потёрла затекшую шею и с недоумением проследила за его взглядом.

— Ты слышала? — голос Линя Сяня звучал приглушённо, но в нём чувствовалось возбуждение охотника, напавшего на след.

— Что слышала? Кто-то вроде кричал… а, нет, это же высокие ноты? — Сакура наклонила голову, прислушиваясь. Даже сквозь несколько слоёв дверей вибрация голоса всё ещё отдавалась в ушах. — Круто... Прямо как будто с колонками дерётся.

Линь Сянь уже не мог усидеть на месте.

Как «скаут», прошедший системную подготовку, он слишком хорошо понимал ценность такого тембра. Такой вокал, способный снести крышу, если бы его перехватили крупные агентства вроде Shine Entertainment, они бы берегли его как ядерное оружие — он мог бы стать основой целой эры вокальных шоу.

Если он упустит её сегодня, Линь Сянь будет до конца жизни корить себя, что упустил десять миллионов.

— Вперёд. Тихо.

Пригнувшись, он двинулся вдоль стены. Сакура, хоть и ничего не понимала, тоже на цыпочках последовала за ним.

Добравшись до 042-й, Линь Сянь затаил дыхание и, прищурившись, заглянул в маленькое застеклённое окошко на двери.

В кабинке не было ни размалёванной рок-девицы с электрогитарой, ни уверенной в себе взрослой солистки.

На узком диване, сжавшись в комок, сидела миниатюрная девушка, выглядевшая почти несовершеннолетней, в сером худи на два размера больше. Она так глубоко утонула в мягкой обивке, что казалась частью дивана.

Массивные, как донышки от бутылок, очки в чёрной оправе сидели на её маленьком носу, а длинная чёлка почти полностью скрывала лицо.

Только что отгремела та самая, потрясающая метал-композиция.

Девушка, будто выдохшаяся до последней капли сил, безвольно уронила микрофон на сиденье. А на экране перед ней появилось холодное красное уведомление:

【Недостаточно средств. Пополните баланс на стойке администратора или покиньте кабинку.】

Девушка явно запаниковала.

Дрожащими руками она вытащила из кармана худи потёртый кошелёк, на котором болталась сломанная молния, а поверхность была сплошь заклеена аниме-стикерами. Перевернув его на стол, она вытряхнула содержимое.

«Дзинь-дзинь-дзинь».

По столу рассыпалась горсть монет разного достоинства.

Камики Рюри, сидя в углу дивана, пересчитывала их одну за другой, тихо бормоча что-то под нос. С каждым новым подсчётом её плечи опускались всё ниже.

— Пять, шесть, семь… всего семьсот иен. Даже на час не хватит…

— Вот он, шанс.

Увидев это за дверью, Линь Сянь загорелся алчным блеском.

Это была вовсе не девушка с социофобией — это был передвижной банк, который сама судьба подсунула ему под нос!

Он быстро поправил воротник рубашки — с него мгновенно слетела прежняя развязная лень, сменившись тем, что он сам считал доброжелательной, солнечной и профессиональной улыбкой.

Он даже мельком глянул на стекло, проверяя, нет ли в уголках глаз «сна», и, распахнув дверь, как можно более участливым тоном старшего брата обратился к девушке:

— Эй... малышка, одна поёшь? У тебя отличный голос.

Однако Линь Сянь упустил из виду одну важную деталь.

Его тело, после воздействия эликсира, теперь было подтянутым, метр восемьдесят ростом, а его тёмные круги под глазами и та самая, как ему казалось, солнечная — но на деле зловещая — улыбка…

В глазах Камики Рюри, тяжело страдающей социофобией и боящейся трёхмерного мира…

Внезапное вторжение в её последнее убежище высокого мужчины в чёрной рубашке, похожего на бандита, с ухмылкой, от которой мурашки по коже…

Это было страшнее, чем если бы в дверь вломился Немезис из «Обители Зла»!

— КЬЯ-А-А-А-А!!!

В кабинке раздался пронзительный визг, способный разбить стекло.

Камики Рюри подскочила на диване с такой скоростью, что, казалось, превзошла свой D-уровень в танцах.

В ту же секунду она, сжавшись в позе эмбриона и закрыв голову руками, превратилась в серый колобок. Трясясь всем телом, она закричала:

— Простите! У меня больше нет денег! Монеты ваши, кошелёк тоже! Пожалуйста, не бейте меня и не режьте на органы! У меня печень больная, за неё мало дадут!

Улыбка Линя Сяня застыла. Он застыл статуей, слыша, как внутри него всё каменеет.

В воздухе повисла неловкая, полная чёрных точек тишина.

— …Я что, правда так похож на грабителя? — Линь Сянь дёрнул уголком рта и оглядел себя. — Разве бандиты ходят в чёрных рубашках и шлёпанцах?

— Президент, по-моему, вы сейчас больше похожи на разыскиваемого маньяка, который заманивает невинных девушек, — бесстрашно вставила Сакура.

Услышав женский голос, Рюри осторожно приоткрыла один глаз.

Сквозь толстые линзы она сначала увидела монеты, рассыпанные по столу, а потом — стоящую за спиной Линя Сяня девушку в тёмно-синей школьной форме, с розовыми волосами, от которой исходило невероятное спокойствие.

Мозг Рюри, охваченный паническим ужасом, начал лихорадочно прокручивать сцены из тёмных аниме, которые она смотрела.

— Может… это преступная группировка по принуждению к проституции?! — слёзы хлынули у неё из глаз, голос дрожал от рыданий. — Ты ловишь жертв, а она — приманка? Не похищайте меня! Я тупая, я даже полы мыть не умею, я только еду зря перевожу!..

Линь Сянь глубоко вздохнул.

Он понял: в голове у этой вокалистки уровня SSS, судя по всему, сплошной хаос.

— Сакура, твой выход, — Линь Сянь благоразумно отступил на два шага, уступая сцену безобидной Сакуре.

В критический момент, как всегда, выручала её природная дурашливость и успокаивающая аура.

Сакура подошла к дивану. Никаких резких движений — она просто встала перед Рюри, источая своё особенное, мягкое тепло.

Она присела на корточки и начала собирать рассыпанные по полу монетки, одну за другой.

— Не бойся. Этот дядя хоть и выглядит страшновато, но он на самом деле хороший человек, — Сакура сложила монетки в ладошку и протянула их Рюри.

Линь Сянь закатил глаза за её спиной: «Спасибо, что выручила, но «дядя» — это было лишнее. Я, между прочим, старший брат».

Камики Рюри смотрела на Сакуру, в её чистые, ясные глаза.

Люди с социофобией, как правило, обладают звериным чутьём на зло и добро. От Сакуры исходило нечто, чего Рюри никогда раньше не ощущала.

Дрожащей рукой она взяла монетки и, сжав их в кулаке, вдруг с жадностью уставилась на лицо Сакуры.

Три секунды спустя.

— А? Ты… ты же та самая… та самая…

Рюри вытянула палец, указывая на Сакуру.

— Да! Та, что танцевала «Koi no Circulation»! Та самая дурочка, что упала на ровном месте в подвале!

Сакура застыла, смущённо потёрла затылок:

— А, ты видела то видео…

— Видела! Пятьдесят раз! Нет, сто раз! — Рюри словно переключила режим. Ещё секунду назад она была сжавшимся воробушком, а теперь, стоило зайти разговору о поп-культуре, она преобразилась до неузнаваемости. — Аранжировка этой песни просто божественна! Такой чистый отаку-стиль — она спасла пустующую музыкальную индустрию! И… и ты — настоящий трёхмерный человек?!

Она приподнялась на носках, поправила очки и, хоть и старалась держаться подальше от Линя Сяня, уже осмелилась тихонько потянуть Сакуру за рукав:

— Значит, то видео снимали в Акихабаре… эх, если бы я знала, я бы не пошла подрабатывать в тот магазин, может, встретила бы вас.

Линь Сянь стоял в стороне, скрестив руки на груди, и пристально наблюдал за этой сценой.

Его мозг работал на полную мощность...

Глава 26. Игровой автомат и сцена

В тесной караоке-кабинке атмосфера постепенно менялась.

В Сакуре не было ни капли агрессии. Она присела на корточки, помогая Камики Рюри собирать рассыпанные монетки, и при этом своим мягким, тягучим голоском болтала с девушкой в сером худи о поп-культуре.

— То видео на самом деле снял президент на свой телефон — никаких фильтров, — Сакура хлопала ресницами, и в голосе её звучала нотка гордости. — Я хоть и спотыкаюсь постоянно, но президент говорит, что в этом моя магия.

Камики Рюри сжимала в руках кошелёк и сквозь толстые стёкла очков смотрела на эту сияющую ровесницу.

У людей с социофобией радар на опасность работает на пределе. Она чувствовала: в Сакуре нет ни капли насмешки или пренебрежения — только искренняя теплота.

— Как же это здорово… — прошептала Рюри, уткнувшись носом в воротник худи. — Я бы тоже хотела… петь там, где меня не ругают.

Линь Сянь, стоявший у двери, наблюдал за этим и едва заметно улыбнулся.

Он был старым псом и прекрасно знал, когда нужно наступать, а когда — отступать. Сейчас эти две девочки устанавливали первичное доверие, и если он, похожий на похитителя «дядя», будет торчать здесь, испуганная мышка снова забьётся в нору.

Не проронив ни слова, Линь Сянь развернулся и бесшумно вышел из кабинки, прикрыв за собой дверь.

В коридоре дешёвого караоке, как всегда, стоял разноголосый гам. Линь Сянь сунул руки в карманы чёрной рубашки и неторопливой походкой направился к стойке администратора.

— Эй, начальник.

Линь Сянь постучал костяшками пальцев по стойке.

Сонный парень за стойкой поднял голову и столкнулся взглядом с небритым, с тёмными кругами под глазами и слегка нагловатым типом.

Линь Сянь не говоря ни слова вытащил из кармана шорт свежую купюру в десять тысяч иен и с громким шлепком припечатал её к стойке.

— Кабинка 042. Добавь ещё два часа.

Тон Линя Сяня был небрежным, но в нём чувствовалась уверенность разбогатевшего выскочки.

— Остальное — три самых больших стакана дынной газировки со льдом. И большую тарелку жареной курицы. Побольше сыра и перца. Жарь сейчас, свежую. Сдачу оставь себе.

Парень за стойкой уставился на купюру — глаза его загорелись. В такие дешёвые заведения обычно ходят бедные студенты, и щедрые посетители тут — редкость.

— Будет сделано! Сейчас принесу, подождите минуту!

Через пятнадцать минут.

Линь Сянь, неся огромный поднос, толкнул дверь ногой и ввалился в 042-ю кабинку.

Две девушки сидели, уткнувшись в новый телефон Сакуры. При звуке открывающейся двери Рюри вздрогнула и инстинктивно сжалась в уголке дивана, спрятав лицо в коленях.

— О чём это вы тут шепчетесь? — как ни в чём не бывало поинтересовался Линь Сянь, ставя поднос на узкий стеклянный столик.

Вкусный запах жареного мяса, смешанный со сладостью сыра, заполнил всё трёхметровое пространство. Три стакана холодной дынной газировки тускло светились зелёным в полумраке.

— Гр-р-р…

По кабинке отчётливо разнёсся звук глотания.

Линь Сянь обернулся на звук — Камики Рюри всё ещё сидела в позе эмбриона, но взгляд, скрытый за чёлкой, был прикован к золотистой, хрустящей куриной ножке на тарелке.

Эта девочка только что пересчитывала монетки, чтобы оплатить даже час караоке, — значит, она экономила на еде, лишь бы петь.

— Ешь, я угощаю.

Линь Сянь взял один кусок курицы, протянул Сакуре, затем взял другой и сунул прямо в руку Рюри.

— Горячо! Горячо-о-о! — Рюри пискнула от неожиданности, но руки её инстинктивно сжались, не желая выпускать добычу.

— Спасибо, президент! — Сакура, ничуть не стесняясь, откусила огромный кусок, надув щёки, как хомяк.

Рюри перевела взгляд с Линя Сяня на курицу в своей руке и, наконец, поддавшись голоду, осторожно откусила маленький кусочек.

Хрустящая корочка взорвалась во рту, сочный сок мгновенно захватил вкусовые рецепторы.

— М-м-м… — Рюри издала довольный, тихий стон, и темп её жевания заметно ускорился.

Когда человек ест, его защитные барьеры падают.

Линь Сянь откинулся на спинку дивана, с наслаждением потягивая дынную газировку через соломинку, и как бы невзначай спросил:

— Малышка, с таким голосом — почему ты не участвуешь в больших музыкальных конкурсах? Зачем прятаться в этой дыре и считать монетки, чтобы петь?

При этих словах Рюри замедлила жевание.

Она опустила голову, тяжёлые стёкла очков скрыли её глаза, а голос стал горьким.

— На конкурсах… меня ругают.

— Кто? Судьи? — Линь Сянь приподнял бровь.

— Родители.

Рюри положила недоеденную курицу, и её перепачканные маслом пальцы нервно переплелись.

Благодаря тому, что Сакура то и дело протягивала ей салфетки и пододвигала газировку, Линь Сяню удалось вытянуть из этой «девушки без интернета» её историю.

Это была классическая история из неблагополучной семьи.

Родители Камики Рюри — типичные консервативные офисные работники, глубоко предубеждённые против поп-культуры. В их глазах аниме — это мусор для детей, а пение дома громких, пронзительных песен из аниме — это «шум» и «безумие».

— Я просто хочу петь, — голос Рюри дрогнул, плечи её задрожали. — Но отец разбил мои наушники, а мать вырвала сетевой кабель. Они сказали, если я ещё раз издам этот «странный вой», они выгонят меня из дома.

Она подняла голову, глаза её покраснели.

— Поэтому я каждый день экономила на обеде, а по выходным тайком сбегала сюда. Только здесь меня не считают монстром.

У Сакуры на глаза навернулись слёзы. Она протянула руку и мягко погладила Рюри по спине.

— Это жестоко… Рюри-тян поёт так красиво, какой же это шум?!

Линь Сянь сделал большой глоток газировки. Холодная жидкость мигом прояснила мысли.

Он смотрел на эту девушку, которая, как подвальная крыса, пряталась от реальности, и в его голове уже выстраивался план.

Вокалистка с потенциалом SSS, абсолютным слухом и феноменальной лёгкостью.

Если переманить её к себе, можно не только закрыть самую слабую позицию «Старлайта» — вокал, — но и сорвать куш в десять миллионов иен!

Десять миллионов!

С такими деньгами он сможет арендовать и первый подвал в этом же здании, оборудовать нормальные звукозаписывающие студии с хорошей звукоизоляцией, сделать для них приличное общежитие и даже купить подержанный микроавтобус.

Идеальный план.

Линь Сянь поставил стакан.

Подавшись вперёд, он сократил расстояние до Камики Рюри.

— Слушай… Рюри-тян.

На его лице моментально появилась та самая «капиталистическая» улыбка, которой он обычно заманивал наивных девушек. Добрая до жути.

— Дома ругают, а на улице — считай каждую монетку, чтобы спеть. Как же это унизительно. Если они не дают тебе петь — не пой у них. Пой у меня в компании.

— К-компания?

Рюри от неожиданности отшатнулась, прижавшись спиной к стене кабинки.

— Но… я ведь ничего не умею, — замахала она руками, начиная путаться в словах. — Я боюсь людей, не могу смотреть в глаза. Я даже за кассой в магазине работала — постоянно ошибался… от меня в компании только одни проблемы.

— Кто тебя просит считать? — Линь Сянь перебил её поток самоуничижения.

Он вытянул палец и покачал им перед её носом, бросив первую приманку.

— Всё, что от тебя требуется — петь. Больше ничего.

Голос его звучал завораживающе.

— Подпишешь контракт — компания обеспечит тебя жильём и едой. Я оборудую для тебя в подвале студию с идеальной звукоизоляцией, с аппаратурой уровня дорогого караоке, доступной 24 часа в сутки. Хочешь метал — пой метал, хочешь дэткор — ори дэткор. Никто не выдернет твой интернет-кабель.

Рюри застыла.

Жильё, еда и своя студия?

Звучало как рай. Но… стать идолом? Встречаться с толпой незнакомцев?

Её социальная фобия всё ещё держала последнюю линию обороны.

— Я… я всё равно боюсь…

Линь Сянь видел её колебания — и понимал: пора бить тяжелой артиллерией. С такой отчаянной задроткой нужно действовать точно и безжалостно.

Он откинулся на спинку дивана и небрежно бросил бомбу, способную уничтожить любую защиту отаку.

— И самое главное, — протянул он, пристально глядя в глаза Рюри сквозь линзы очков.

— В первый же рабочий день ты получишь новейшую ограниченную версию Switch, топовую PS5 и огромный 4K-телевизор. А все игры и донаты — если будешь выполнять план тренировок — компания будет оплачивать тебе полностью.

— Г-гул…

По кабинке снова разнёсся отчётливый звук глотания.

Мозг Рюри завис.

Новейший Switch? Топовая PS5? 4K-телевизор?! И все игры за счёт компании?!

Эти слова, как заклинание, взорвались у неё в голове ослепительным грибным облаком.

Для задротки, которая полмесяца думает, стоит ли покупать обычную версию игры, и даже готова голодать, чтобы её получить, — такое предложение было страшнее, чем найти золотой слиток посреди Акихабары!

В глазах Рюри за толстыми линзами заплясали подозрительные огоньки.

Её пальцы сжались в кулак в кармане худи, внутри неё шла беспрецедентная битва.

С одной стороны — пугающий трёхмерный мир и страх перед людьми.

С другой — игровая свобода, свобода донатов, свобода пения.

— Ну же, Рюри-тян! Иди к нам!

В тот самый миг, когда защита Рюри была на грани краха, Сакура, сидевшая рядом, взяла её за руку и нанесла идеальный добивающий удар.

— Президент, может, и скуповат, и язык у него острый, но на самом деле он очень-очень хороший человек! — Глаза Сакуры блестели от искренности.

— А если ты придёшь, мне будет с кем компанию водить! Когда компания станет больше и у нас появится кухня, я буду каждый день готовить тебе тамагояки и гамбургеры! Я очень вкусно готовлю!

Линь Сянь мысленно поставил Сакуре огромный палец вверх.

Сакура, ты просто гений! Идеальная комбинация!

Удар «тамагояки с гамбургером» плюс «игровая приставка» загнали мышку в угол.

Но Линь Сянь знал: одних пряников недостаточно.

Чтобы по-настоящему завоевать эту девочку, нужно было разорвать тот узел, что сидел у неё в душе.

Линь Сянь сбросил маску разгильдяя.

Он выпрямился, и взгляд его стал серьёзным, как никогда. Та самая аура топ-менеджера — властная, обволакивающая, — в этот миг выплеснулась наружу без остатка.

— Камики Рюри. Посмотри на меня.

Рюри, поддавшись его давлению, невольно подняла голову и сквозь очки встретила его глубокий взгляд.

— Неужели ты хочешь всю жизнь прятаться в этой трёхметровой конуре и петь перед холодным экраном?

— У тебя голос, поцелованный ангелами. Это дар богов. Неужели ты не хочешь выйти на настоящую сцену с этим оружием и спеть свои любимые аниме-хиты?

Линь Сянь указал на дешёвую колонку в углу.

— Представь: ты берёшь микрофон, ты начинаешь петь. И перед тобой уже не те, кто кричит, что ты издаёшь шум, и не прохожие, что смотрят на тебя косо.

— А десятки тысяч людей, которые кричат от восторга!

— Они будут размахивать светящимися палочками, плакать от твоих высоких нот и рыдать от твоей музыки. Они скажут тебе: то, что ты поёшь, — не шум, а самая прекрасная музыка в мире!

Каждое слово Линя Сяня било Рюри прямо в сердце.

— Иди со мной. Я обещаю: я заставлю весь мир услышать твой голос.

Эти слова пробили последнюю стену в душе Рюри.

Она любила петь. Больше всего на свете.

Сколько раз, глубокой ночью, прячась под одеялом с наушниками, она представляла себя в центре огромной сцены. Но холодная реальность раз за разом обливала её водой, заставляя прятаться здесь, как подвальную крысу.

А теперь кто-то протянул ей руку и сказал: это не фантазия.

Девушка закусила губу, и слёзы, которые она сдерживала, наконец хлынули потоком.

Она посмотрела на Сакуру, которая держала её за руку, — на её мягкое, тёплое лицо.

А потом перевела взгляд на Линя Сяня — на его уверенные глаза, читающие всю её боль и обиду.

— Я…

Рюри шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом худи.

Она приняла решение. Голос её всё ещё дрожал, но в нём звучала небывалая решимость.

— Я иду с вами.

— Но… — Рюри добавила шёпотом, и взгляд её снова стал бегающим, — та топовая PS5… вы правда купите?

Линь Сянь на мгновение опешил, а затем расхохотался — громко, искренне.

— Куплю! Сегодня же отправимся на электрическую улицу в Акихабаре — и притащим и приставку, и телевизор!

Он поднялся и шутливо взъерошил её растрёпанные волосы.

— Добро пожаловать в StarLight Entertainment, номер 002 — Камики Рюри.

Глава 27. Президент на все руки?

— Ура! — Сакура радостно взвизгнула и, не раздумывая, обняла сжавшуюся в комок на диване Камики Рюри.

Рюри от неожиданности напряглась, но, уловив лёгкий лимонный аромат, исходящий от Сакуры, каким-то чудом расслабилась.

— Президент, раз Рюри согласилась, может, поскорее вернёмся в офис и подпишем контракт? — Сакура повернулась к Линь Сяню, глаза её сияли — она горела желанием показать новой подруге тот самый протекающий подвал.

— Ага, размечталась, — Линь Сянь протянул руку, ловко ухватил Сакуру за воротник и, как котёнка, оттащил назад.

— Сакура-тян, ты что, забыла, зачем мы вообще пришли в эту караоке-будку? — Линь Сянь отпустил её и, усевшись перед караоке-системой, усмехнулся. — Твой вокальный тест ещё даже не начинался. Давай, бери микрофон.

Лицо Сакуры мгновенно вытянулось, весь её энтузиазм как рукой сняло.

— Президент, ну я правда не могу…

— Не можешь — значит, научишься. Даже если ты будешь чисто танцевать, я должен знать, насколько безнадёжен твой голос, — безжалостно отрезал Линь Сянь и, не спрашивая её согласия, нажал на кнопку пропуска и запустил минусовку «Koi no Circulation». — Это ты знаешь лучше всего. Давай, начинай.

Пять минут спустя.

По тесной кабинке разнёсся звук, похожий на то, как если бы ногтями яростно скребли по доске.

— Даже если боги ниспошлют мне наказание — с-с-рыв-ы-ы-в!!!

Сакура сжимала микрофон, закрыв глаза, и пела с невероятной самоотдачей. Её лицо выражало глубочайшее погружение, ноги даже машинально отбивали такт.

Но голос, доносившийся из колонок, был настоящим испытанием для человеческих барабанных перепонок.

Мало того что она умудрялась улетать в такие тональности, что даже Тихий океан казался ближе, — она ещё и делала это с оглушительной громкостью, причём каждый переход срывался в пропасть, минуя все мыслимые ноты, и заканчивался душераздирающим фальцетом.

Камики Рюри, сидевшая в углу дивана, мучительно зажала уши ладонями.

Обладая абсолютным слухом и потенциалом SSS, она чувствовала каждую фальшивую ноту Сакуры как удар током по нервным окончаниям. Она сжалась в комок, и казалось, что даже её толстые линзы вот-вот треснут от этого звукового кошмара.

Рюри наконец поняла, почему эта девушка, похожая на ангела и танцующая как богиня, в компании занималась исключительно танцами.

Этот голос был настоящим адским оружием массового поражения!

— Стоп! СТОП! — Линь Сянь больше не мог этого выносить. Он резко нажал на паузу и оборвал музыку.

В кабинке воцарилась тишина.

Линь Сянь вытащил платок, промокнул выступивший на лбу холодный пот и почувствовал, что его жизненный срок только что сократился как минимум на три дня.

— Сакура, я беру свои слова обратно, — с глубокой серьёзностью произнёс Линь Сянь, глядя на ничего не подозревающую Сакуру. — С этого момента на сцене ты просто улыбаешься и танцуешь. Микрофон — это слишком опасное оружие, так что отложи его, пока не пройдёшь серьёзное обучение.

Сакура опустила микрофон и обиженно надула щёки:

— Я же говорила, что петь не умею, а вы сами меня заставили…

— Это я виноват, недооценил разнообразие биологических видов, — вздохнул Линь Сянь и повернулся к Рюри, которая всё ещё дрожала на диване. — Рюри, теперь ты почисть нам уши. Спой пару поп-песен, только без металла. Давай что-нибудь нормальное.

Рюри вздрогнула от неожиданности и указала на себя дрожащим пальцем:

— Я… я?

— Да, например, «Слёзы океана», — Линь Сянь выбрал на экране одну из самых сложных женских лирических песен, которые были на слуху.

Полилась мелодия.

Рюри робко взяла микрофон. Рука её всё ещё дрожала, взгляд метался, избегая зрительного контакта.

Но в тот миг, когда её пальцы сжали холодный металл, атмосфера вокруг неё изменилась.

— Когда свет пронзает ледяную воду…

Первая фраза слетела с её губ.

Исчезла та буйная, раздирающая мощь, что была в метал-песне. Голос Рюри стал глубоким, почти неземным, наполненным пронзительной, щемящей печалью.

Её дыхание было настолько устойчивым, что казалось нечеловеческим, и при этом каждая нота была пропитана эмоцией.

На припеве, когда мелодия взлетела на две октавы, она легко, словно играючи, взяла эту высоту с помощью филигранного микста. Звук заполнил всю кабинку, и казалось, будто слушатели действительно погрузились в глубины океана.

Сакура замерла с открытым ртом.

Она смотрела на эту серую фигурку в углу, которая только что боялась произнести лишнее слово, а сейчас была похожа на королеву, властвующую над пространством.

Линь Сянь откинулся на спинку дивана и мысленно присвистнул.

Попса и металл требуют совершенно разной техники, но эта девочка переключалась между ними мгновенно! Её голосовые связки и абсолютный слух — это был настоящий монстр.

Стоит её чуть-чуть поднатаскать и вывести на большую сцену… Линь Сянь потёр подбородок, представляя, как выпадут челюсти у продюсеров из крупных лейблов.

Это же будущий властелин японской музыкальной сцены!

Последняя нота затихла. Рюри опустила микрофон и в тот же миг снова превратилась в испуганную мышку, опустив голову и не смея произнести ни слова.

— Это просто невероятно! — Сакура пришла в себя первой и разразилась бурными аплодисментами, даже ладони покраснели. — Рюри-тян, ты гений!

Рюри покраснела до корней волос и попыталась спрятать лицо в воротнике худи.

Линь Сянь довольно кивнул:

— Действительно, неплохо. Сакура, видишь? Вот как должен петь настоящий вокалист. Учись у Рюри. Я не жду, что ты будешь петь как она, но, ради бога, не убивай своих фанатов.

Услышав подколку, Сакура надулась.

Она упёрла руки в боки и с вызовом бросила:

— Президент всё время говорит, что я фальшивлю, а Рюри хвалит. Но если вы такой требовательный, почему бы вам самому не спеть?

Линь Сянь приподнял бровь:

— О? Хочешь меня послушать?

— Да! — Сакура встала в позу, предвкушая зрелище. — Раз президент может меня учить танцевать, значит, и петь он умеет? Или вы просто говорите, а сами — ни бельмеса?

Линь Сянь усмехнулся.

Он поднялся и подошёл к караоке-системе.

Эта девчонка решила сыграть на его самолюбии.

Честно говоря, если бы это было пару дней назад, он бы и не рискнул. До переселения он был обычным караоке-певцом, не лучше и не хуже других. Да и здесь, в этом мире, его голос был обычным мужским голосом — далеко не таким, как у Рюри с её ангельским тембром.

Но вчера система выдала ему начальный навык вокала.

А в его голове теперь была та самая техника, влитая системой, — абсолютно профессиональная.

— Ладно, сегодня я дам вам, малышкам, мастер-класс.

Линь Сянь взял микрофон и пролистал треки.

Он выбрал классическую мужскую поп-балладу в этом мире — «Ночной странник». Песня славилась широчайшим диапазоном и тонкой эмоциональной передачей. Её боялись брать даже многие профессионалы.

Увидев название, Рюри насторожилась и за толстыми стёклами очков сверкнули огоньки.

Как человек, знающий толк в музыке, она прекрасно понимала, насколько сложна эта песня. Она требовала не только мощного дыхания, но и частых, почти незаметных переходов между головным и грудным регистром.

Неужели президент… правда сможет?

Заиграло вступление.

Линь Сянь не стал садиться. Он встал в центре комнаты, сбросив с себя привычную развязность. Спина его выпрямилась.

Ноги на ширине плеч — он нашёл идеальную точку опоры.

Он закрыл глаза, и когда последний такт вступления стих, поднёс микрофон к губам.

— Огни города заслоняют свет звёзд…

Когда первый звук сорвался с его губ, обе девушки в кабинке одновременно распахнули глаза.

Сакура не разбиралась в технике — она просто почувствовала, как голос президента вдруг стал невероятно красивым. Тот бархатистый, низкий тембр, что проникал в уши и оседал в душе, заставлял замереть и слушать.

А вот Камики Рюри, сидевшая на диване, в этот миг испытала настоящий шок — у неё даже мурашки по коже побежали.

Дыхание, дикция, резонанс!

Всё было на уровне учебника!

Рюри впилась взглядом в живот и грудную клетку Линя Сяня. Она слышала: каждая нота сопровождалась устойчивым грудным резонансом. Его дыхание было настолько идеально контролируемым, что он не тратил ни капли воздуха.

— Он идёт один в темноте, ища утерянные сны…

Вот она, кульминация перед припевом.

Здесь был сложнейший полутоновый подъём. Многие певцы на этом месте начинали задыхаться и сбивались.

Но у Линя Сяня голос стоял как скала. Каждое слово было чётким, и даже не нужно было смотреть на экран. На конце каждой фразы он едва заметно ослаблял звук, передавая то самое чувство одиночества с невероятной точностью.

А затем грянул припев!

— Кто зовёт меня в ночном ветру…

Кадык Линя Сяня дрогнул.

Рюри вцепилась в край дивана.

Микст! И причём невероятно качественный!

Линь Сянь не стал брать верхнюю ноту грубой силой — он филигранно соединил грудной и головной регистры. Переход был настолько плавным, что его невозможно было услышать.

У него не было той сокрушительной мощи, что у Рюри, но его исполнение было безупречно профессиональным.

Для этого нужно было абсолютное владение голосовыми связками!

Рюри мысленно вопила: этого просто не может быть!

Такой уровень вокальной техники, такая точность и эмоциональный контроль — такое можно выработать только за десятилетия, даже десятилетия профессиональных тренировок!

Этот человек в чёрной рубашке, шлёпанцах, похожий на бандита, — кто он вообще такой?!

Музыка затихла. Линь Сянь завершил последнюю ноту едва слышным, угасающим дыханием.

Он открыл глаза, опустил микрофон и посмотрел на двух окаменевших девушек.

В кабинке стояла тишина, нарушаемая лишь затихающим эхом мелодии.

Линь Сянь небрежно положил микрофон на стойку и на губах его снова заиграла та знакомая, слегка наглая улыбка.

— Ну, как? Сойдёт?

У Рюри отвисла челюсть. За толстыми стёклами очков читались шок и благоговейный трепет. Она смотрела на Линя Сяня, как на неприступную горную вершину.

Она думала, что виртуозно владеет голосом. Но то, что она услышала сегодня, показало ей, что такое истинный пик мастерства.

Этот человек определённо был достоин стать её наставником!

Сакура же, напротив, сложила ладошки у лица, и в глазах её заплясали звёздочки. Она была готова взорваться от восторга.

— Президент… вы поёте просто божественно! — Сакура, захлёбываясь от эмоций, схватила Линя Сяня за рукав. — Неужели… неужели наш президент — и правда гений-самородок?!

— Гений — не гений, но знаю чуть-чуть больше вашего, — Линь Сянь щёлкнул её по лбу, вмиг разбив розовые иллюзии. — Ладно, песни попели, тесты прошли. Теперь собирайтесь.

— Да! Я с вами!

Линь Сянь довольно улыбнулся.

Глава 28. Большой шопинг президента в Харадзюку

Когда они вышли из караоке-бара, солнце уже клонилось к закату, но его лучи всё ещё палили нещадно.

Линь Сянь по привычке прищурился, достал сигарету и зажал её в зубах.

Камики Рюри, вышедшая следом, отреагировала куда бурнее. Она рывком натянула капюшон поглубже, пряча в нём свою растрёпанную голову.

— Как ярко! Солнце в трёхмерном мире — это просто яд!

Сакура тут же подставила ладошку, заслоняя её от света, и мягко успокоила:

— Всё хорошо, Рюри-тян, сегодня отличная погода.

Линь Сянь не обратил внимания на возню за спиной. Он достал новый чёрный телефон и открыл банковское приложение.

На экране высветился баланс: 912 000 иен.

Раньше он бы и смотреть на такую сумму побоялся — вдруг за просмотр снимут комиссию. Но теперь всё было иначе.

Он обернулся и посмотрел на девушку в сером худи, которая дрожала за спиной Сакуры.

Это была не просто социофобка. Это был ходячий, сверкающий золотом билет на десять миллионов иен. Стоило ей только вернуться в подвал и поставить отпечаток пальца на том простеньком договоре — и награда системы упадёт ему на счёт.

С десятью миллионами и ещё девяноста тысячами в кармане...

Линь Сянь выпустил колечко дыма и широким жестом обвёл воздух:

— Пошли! Сакура, Рюри, сегодня президент ведёт вас на шопинг! Купим вам приличные сценические костюмы!

Сакура удивлённо захлопала ресницами:

— Э? Но, президент, разве мы не должны вернуться в офис и подписать контракт? И вообще, не рановато ли покупать костюмы? Мы же даже не знаем, где будет следующее выступление.

— Рано? Всё вовремя. Запас карман не тянет, — Линь Сянь потушил сигарету о ближайшую урну. — Раз уж наша главная вокалистка в строю, то и выглядеть она должна соответственно. Мои люди не будут выходить на сцену в сером, затёртом худи или выцветших трениках.

При словах «покупка одежды» и «магазин» у Рюри зазвенел внутренний сигнал тревоги.

Магазин? Это же место, где полно людей, где слепящий свет и злые продавцы!

Да ещё и одежду мерить? Чтобы на тебя смотрели незнакомцы?!

— Н-не надо!

В Рюри проснулась небывалая ловкость. Она рванула к столбу, вцепилась в него руками и ногами, прилипнув к нему, как коала.

— Внешний мир слишком страшен! Без защиты я умру! У меня хит-пойнты падают!

Уткнувшись лицом в столб, Рюри прокричала сквозь слёзы:

— Хочу обратно в кабинку! Или сразу в компанию, где есть игры! В магазин не пойду! НИ ЗА ЧТО!

Прохожие начали оглядываться.

Сакура заметалась вокруг, пытаясь её отцепить, но боялась сделать больно:

— Рюри-тян, слезай, на нас же смотрят!

— Пусть смотрят! Если я не буду на них смотреть, их не существует! — Рюри ударилась в самообман и вцепилась ещё крепче.

У Линя Сяня на лбу дёрнулась жилка.

Он закатал рукава чёрной рубашки, подошёл и ухватил её за пояс и воротник худи.

— Ну, я сейчас покажу тебе, как спортить с президентом.

Он напряг руки — и потянул, будто выдёргивал из земли упрямую редьку.

— Отпусти! Я возвращаюсь в двумерный мир! — Рюри отчаянно молотила ногами, вцепившись в столб мёртвой хваткой.

Но тело Линя Сяня, усиленное тонизирующим эликсиром, было невероятно сильным. Раздался звук, похожий на выдирание пробки из бутылки, — и Рюри слетела со столба и повисла в воздухе, беспомощно дрыгаясь.

Линь Сянь поднёс её к своему лицу, наклонился к уху и голосом, похожим на шёпот дьявола, медленно произнёс:

— Топовая PS5. И новейший, только что вышедший лимитированный диск «Elden Ring». Если сегодня ты будешь паинькой и пойдёшь со мной за одеждой, к вечеру всё это будет лежать в твоей комнате.

Рюри, болтавшаяся в воздухе, застыла.

Её мозг за долю секунды произвёл сложнейший расчёт.

Уровень страха перед торговым центром = 10000.

Топовая PS5 + лимитированная «Elden Ring» = бесконечность.

Внутри неё столкнулись два непримиримых лагеря: социофобия и бездонная жажда отаку.

Прошло три секунды.

Рюри перестала дрыгаться. Она обмякла, как сдувшийся шарик, и из-под толстых стёкол очков скатилась слеза поражения.

— …Я хочу версию с железным боксом, — прошептала она, закусив губу.

— Договорились.

Линь Сянь довольно опустил её на землю и поправил ей капюшон.

— Вот так бы сразу. Пошли, цель — Харадзюку.

Полчаса спустя.

Знаменитый центр уличной моды Токио — Харадзюку.

Это был рай для молодёжи: по улицам сновали парни и девушки с разноцветными волосами, в причудливых нарядах. Лолиты, панки, готы, представители субкультуры «дзирай кей» — все они создавали калейдоскоп ярчайших образов.

Как только они вышли из метро, Рюри включила режим скрытности.

Она вцепилась в полу Сакуры, натянула капюшон до самых глаз и сжалась в комок. Мелкими шажками она тащилась за Сакурой, используя её как живой щит от взглядов всех трёхмерных существ.

— Рюри-тян, не наступай мне на пятки, — Сакура с обидой замедлила шаг.

Она и сама была в Харадзюку впервые. Раньше, чтобы сэкономить, она даже в зону уценки в магазине редко заглядывала, не то что в такие места, где всё стоило бешеных денег. Она с любопытством вертела головой, глядя на витрины с изысканными платьями, и в глазах её загорался огонёк.

Линь Сянь уверенно шёл впереди.

Он не повёл их в дешёвые масс-маркеты и не сунулся в дорогие бутики.

Он свернул в тихий переулок и остановился у дверей магазина с очень необычным фасадом.

Чёрный кирпич, тёмно-красная неоновая вывеска. В витрине красовались не повседневные вещи, а сценические костюмы: яркие платья для выступлений, пышные наряды и всевозможные аксессуары.

Это был бутик, специализирующийся на дизайнерской одежде для андеграундных идолов, визуал-кей-групп и представителей альтернативной культуры.

Линь Сянь толкнул тяжёлую стеклянную дверь.

В лицо ударил холодный кондиционированный воздух, смешанный с тонким ароматом розовых благовоний.

Глаза Сакуры загорелись, как только она вошла.

Кружева, изящные матроски, пышные готические платья, сверкающие украшения и ботинки. Для любой девушки, мечтающей об айдол-карьере, это место было раем.

А вот для Рюри — сущим адом.

Увидев продавцов, одетых как вампиры, она отшатнулась на два шага, натянула капюшон и отчаянно оглядывалась в поисках щели в полу, куда можно было бы провалиться и превратиться в гриб, растущий в тёмном сыром углу.

— Добро пожаловать, — к ним подошла хозяйка магазина в чёрном корсете и с безупречным смоки-айс. Её взгляд скользнул по Линь Сяню, и она сразу поняла: перед ней не просто покупатель, а знаток.

— Посмотрим, — небрежно бросил Линь Сянь.

Он подошёл к вешалке со сценическими костюмами и провёл пальцами по тканям.

— Сакура, иди сюда.

Сакура подбежала.

Линь Сянь щёлкнул пальцами, указывая на неё:

— Для этой девушки с розовым хвостиком принесите несколько самых сладких, классических костюмов для идолов. Яркие тона: розовый, нежно-голубой, белый. Юбки должны быть пышными, с ярусами, но не тяжёлыми — она много танцует, движения не должны сковываться.

Глаза хозяйки загорелись. Это лицо — беззащитное, как у первой любви — было создано для милых сценических нарядов.

— Без проблем, у вас отличный вкус, — хозяйка махнула двум продавцам: — Принесите той девушке комплекты «Сакура-моногатари» и «Звёздное странствие».

Сакура взглянула на роскошные платья, которые продавцы держали в руках, и украдкой глянула на ценник.

— Десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч… ВОСЕМЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ ИЕН?!

Сакура ахнула и отчаянно замахала руками:

— Президент! Это слишком дорого! Давайте уйдём, мне и этой тёмно-синей формы хватит!

— Тебе говорят — иди примерь, чего языком молоть? — Линь Сянь без церемоний затолкал её в примерочную. — Сегодня плачу я. Можешь хоть весь магазин скупить, мне хватит.

Справившись с Сакурой, он повернулся.

Камики Рюри, скорчившись за вешалкой в углу, пыталась замаскироваться под невзрачный серый балахон.

Линь Сянь сунул руки в карманы и неторопливо, с видом знатока, прошёлся вокруг дрожащей Рюри.

Её широкое худи и массивные очки скрывали её аристократические черты и холодную, почти отстранённую ауру. Обычный продюсер ни за что бы не разглядел в ней неогранённый алмаз.

Но у Линя Сяня было Око истины.

Он прекрасно знал, какой разрушительной силой обладала эта девушка, стоит ей только снять очки.

Его взгляд скользнул по магазину.

И вдруг остановился на отдельном манекене в глубине зала.

На нём красовался костюм с потрясающей визуальной мощью.

Тёмный, почти чёрный, с верхом из чёрного бархата в виде топа на бретельках, отороченного изысканным тёмно-красным кружевом. Снизу — асимметричная пышная юбка, усыпанная очень реалистичными чёрными перьями.

Но главными были аксессуары.

Кожаный ошейник с металлическим кольцом, чулки до колен с перекрёстными ремешками и изящные, слегка дьявольские рожки на голове.

Этот наряд сочетал в себе готическую холодность и почти опасную, манящую притягательность.

В голове Линя Сяня мгновенно возникла картина: Камики Рюри в этом костюме стоит на сцене, сжимая микрофон, и из её горла вырывается взрывной, как ядерный заряд, вокал.

Это был бы тотальный разгром.

Линь Сянь ухмыльнулся — той самой ухмылкой продюсера-злодея, который знает, что делает.

Он вытянул руку, указывая на манекен.

— Хозяйка.

Голос его разнёсся по тихому залу.

— Снимите мне вон тот комплект.

Он опустил взгляд на Рюри, которая отчаянно мотала головой, и улыбнулся ещё шире.

— И оденьте его на неё.

Глава 29. Шоу переодеваний! Темная маленькая дьяволица без очков

Хозяйка магазина принесла чашку чёрного кофе. Линь Сянь поблагодарил и уселся на чёрный кожаный диван у примерочных, скрестив ноги. Его взгляд рассеянно скользил по готическим украшениям на стенах.

Шторка первой примерочной с шорохом отодвинулась.

Сакура, придерживая подол, осторожно вышла.

На ней был костюм «Сакура-моногатари» — нежно-розовое с белым сценическое платье. Многослойная юбка была усыпана звёздчатым кружевом, на талии красовался огромный, но не перегружающий образ бант. Края белых гольфов до колен были отделаны изящным кружевным узором.

В сочетании с её беззащитным личиком «первой любви» и высоким розовым хвостом.

Она была живым магнитом для фанатов.

Хозяйка стояла рядом, в глазах её сияло восхищение:

— Сэр, у вас безупречный вкус. Этот наряд словно сшит специально для неё.

— Президент, мне идёт? — Сакура, немного неуверенно теребя юбку, крутанулась на месте перед Линь Сянем. Юбка взметнулась, словно распустившийся цветок сакуры.

Линь Сянь отпил кофе и удовлетворённо кивнул:

— Неплохо, тебе идёт. Оставляем.

Сакура счастливо улыбнулась, села рядом на диван и послушно сложила руки на коленях.

Линь Сянь перевёл взгляд на всё ещё закрытую вторую примерочную.

Тишина.

— Рюри, ты там что, в спячку впала? Ещё не переоделась?

Он поставил чашку и постучал пальцами по колену.

— П-президент…

Из примерочной донёсся жалобный, дрожащий голосок Рюри.

— Здесь слишком мало ткани… и очень тесно… я не хочу выходить…

— Хватит ныть, ты что, пижаму покупаешь? Выходи, покажи, — Линь Сянь был непреклонен.

— Не пойду! НИ ЗА ЧТО! Там трёхмерные люди! Я умру от социальной смерти! — Рюри вцепилась в шторку, голос её дрожал.

Линь Сянь обернулся к Сакуре, которая пила воду рядом.

— Сакура, зайди и вытащи её.

Безжалостный приказ.

— Есть!

Сакура поставила стакан, глаза её загорелись азартом. Иногда у этой растяпы была пугающая исполнительность. Она, словно выполняя священную миссию, юркнула за шторку.

Оттуда тут же донёсся шум.

— Ай! Сакура, что ты делаешь! Не трогай мою одежду!

— Рюри-тян, не бойся, этот наряд просто супер! Дай президенту посмотреть!

— Отпусти! Нет! Ай, мой капюшон! Очки! Моя суть пропадает!

— Я пока заберу твои очки, президент сказал, что ты должна выйти из зоны комфорта!

— Верни! Без защиты я умру!

Шум, возня, отчаянные крики Рюри.

Шш-ш-ш-ш!

Бархатная шторка второй примерочной резко раздвинулась.

— Та-да-а-ам! Президент, смотрите!

Сакура изо всех сил толкнула Рюри вперёд, прямо под свет софитов.

Линь Сянь как раз подносил чашку с кофе ко рту.

В тот миг, когда он увидел то, что предстало перед ним, рука его дрогнула, и он едва не выплюнул горький напиток прямо на ковёр.

Исчез тот уродливый, мешковатый серый балахон, который, казалось, был её второй кожей.

Вместо него — поражающий воображение костюм «Тёмный демонёнок» в стиле субкультуры.

Верх — чёрный бархатный топ на бретельках с кружевным ошейником, плотно облегающий тонкую талию. Бледная, почти фарфоровая кожа ослепительно контрастировала с чёрным.

Низ — асимметричная пышная юбка тёмно-красного цвета.

Чёрные чулки до колен плотно облегали стройные ноги, создавая идеальный «абсолютный район» у края резинки.

На голове — изящный ободок с маленькими алыми дьявольскими рожками.

Но это было ещё не всё.

Самое сокрушительное было в том, что Сакура не только сняла с неё те уродливые «донышки от бутылок», но и заколола её длинную, как у Садако, чёлку с обеих сторон.

Без двойной защиты очков и чёлки.

Лицо, которое Камики Рюри прятала восемнадцать лет, впервые полностью открылось яркому свету.

Это было холодное, безупречное, как фарфоровая кукла, лицо с отстранённым выражением.

Кожа, не видевшая солнца годами, была мертвенно-бледной. Аккуратный нос, маленькие губы. А большие глаза, лишённые спасительных очков, смотрели растерянно и беспомощно, с трогательной краснотой в уголках.

В этом костюме, где чувствовался бунт и опасная притягательность.

Контраст.

Абсолютный контраст.

Это сочетание беззащитной социофобии и дьявольской соблазнительности создавало ядерную боеголовку, способную сразить любого отаку наповал.

Бам!

Продавщица, развешивавшая рядом вешалки, выронила металлический крючок.

Даже несколько покупателей, что были в магазине, замерли как вкопанные.

Это была не просто клиентка. Это была живая, осязаемая девочка-демон из тёмного фэнтези!

— У-у-у-у…

Рюри чувствовала на себе сотни взглядов.

Она судорожно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыть обнажённые плечи и ключицы. Лицо её вспыхнуло, даже мочки ушей налились кровью.

— Все смотрят… страшно…

На глазах выступили слёзы. Социофобия взяла верх — она развернулась, чтобы сбежать обратно в примерочную.

— Я возвращаюсь в стартовую деревню! Верните мне очки!

Хлоп!

Линь Сянь среагировал мгновенно.

Он резко встал с дивана и ухватил её за пушистый хвостик-аксессуар, свисающий с юбки.

— Ай! — Рюри вскрикнула, её дёрнули назад, и она врезалась в крепкую грудь Линя Сяня.

— Какая ещё стартовая деревня.

Линь Сянь посмотрел вниз, на дрожащего в его руках тёмного демонёнка. В глазах его вспыхнул алчный блеск капиталиста.

Вот он, тот самый потенциал SSS, который зафиксировала система.

Одна только смена одежды — и она уже превратилась в нечто потрясающее. Если чуть-чуть подшлифовать её — она вытянет все души отаку Акихабары.

— Хозяйка!

Линь Сянь махнул рукой, припечатывая слова звоном монет.

— Берём этот комплект! И тот, что на ней, — тоже упакуйте!

Хозяйка, очнувшись от наваждения, закивала как заведённая:

— Сию секунду, сэр!

— Отпусти меня… Президент — злодей…

Рюри закрыла лицо руками и присела на корточки, пытаясь свернуться в клубок.

— Не плачь, — Линь Сянь отпустил её хвостик и взъерошил её и без того растрёпанные волосы. — Вернёмся — я подстригу тебе эту солому и сделаю макияж.

— ЧТО?!

Рюри вскинула голову, забыв о страхе, и с ужасом уставилась на него.

— Ещё и стричь?! Нет! Мои волосы — моя защита! Без них я заболею!

— Возражения не принимаются.

Линь Сянь был беспощаден.

— Хочешь топовую PS5 и лимитированную «Elden Ring» или нет?

Рюри замерла с открытым ртом.

Она надула губы, слёзы застыли в уголках глаз, и в конце концов она сдалась.

— …С железным боксом.

Глава 30. Десять миллионов поступили на счет! Пора расширять базу

— Оплата картой.

Линь Сянь с невозмутимым видом положил на стойку свою потёртую банковскую карту, даже с лёгкой развязностью.

Но когда кассовый аппарат выдал длинный чек, и он увидел цифру «520 000 иен», у него внутри всё сжалось.

Пятьсот двадцать тысяч!

Это был его капитал, который он отбил с риском для жизни, торгуясь с кланом Куроды. И за один раз он угрохал половину.

Рядом Камики Рюри уже переоделась обратно в свой спасительный серый балахон, который дарил ей чувство защищённости. Она вцепилась в изящный чёрный пакет с комплектом «Тёмный демонёнок», словно в бомбу замедленного действия.

Сакура же держала свой пакет со «Сакурой-моногатари» и сияла, как подсолнух.

Линь Сянь глубоко вздохнул и сунул чек в карман шорт.

Без риска не поймаешь удачу. Это будущие золотые жилы, и вкладываться в них необходимо.

Тем более что десять миллионов от системы уже ждали его за углом.

Вечер опускался на Акихабару, зажигались неоновые огни.

Линь Сянь шёл впереди, взвалив на плечо огромную картонную коробку — ту самую топовую PS5 и лимитированную версию «Elden Ring», которые он только что купил в магазине электроники, чтобы удержать Рюри.

Две девушки, нагруженные пакетами, семенили следом, словно два маленьких хвостика.

— Слушай… Сакура-сан, — Рюри пряталась за спиной Сакуры, с опаской поглядывая на прохожих, и робко спросила: — Наша компания, она ведь, наверное, очень солидная?

Сакура замешкалась.

— Президент же такой богатый, купил мне такую дорогую одежду и даже PS5… — в глазах Рюри за толстыми стёклами сверкнула мечта о светлом будущем. — Наверное, у нас офис в высотном здании? И есть там такой, весь в стекле, холл? Я слышала, в крупных компаниях снеки бесплатные и безлимитные…

Шаг Сакуры сбился.

Она неловко почесала щёку, отводя взгляд, не зная, как объяснить новой подруге фирменный «индустриальный лофт», которым так гордился президент.

— Ну… вообще-то наша компания очень… самобытная. Да, запоминающаяся, — с натянутой улыбкой выкрутилась Сакура.

Рюри, сама не зная почему, прониклась и с ещё большим нетерпением зашагала вперёд.

Десять минут спустя.

Канда, узкий переулок, куда никогда не заглядывало солнце.

Рюри остановилась перед обшарпанным зданием, стены которого были увешаны объявлениями о прочистке канализации. Она недоумённо поправила очки.

— Президент, мы что, пришли собирать арендную плату?

— Собирать плату? Мы пришли домой, — Линь Сянь, взвалив на плечо PS5, привычно перешагнул через лужу и направился к подвалу.

Рюри сглотнула, вцепилась в полу Сакуры и бочком последовала за ним по тёмной лестнице.

Воздух, пропитанный машинным маслом и прокисшим карри, настойчиво забивался в ноздри.

Второй подвал.

Линь Сянь свободной рукой взялся за дверную ручку и толкнул дверь.

«Скри-и-и-п…»

Под привычный скрип с притолоки посыпалась пыль.

Под тусклым светом лампы накаливания открылось всё двадцатиметровое пространство.

В углу — обшарпанный письменный стол, рядом — продавленный диван с вылезшими пружинами. С потолка, с ржавой трубы, размеренно капало в треснутый таз: «кап… кап…».

«Бах».

Элегантный пакет с покупками выпал из рук Рюри и упал на пол.

Она застыла как вкопанная. Мозг отключился. Небоскрёб? Стеклянный холл? Бесплатные снеки?

Ничего.

Только едкая вонь сырости и ведро с водой, смеющееся над её наивностью.

— Эт-то… это и есть та самая пресловутая «чёрная потогонка»?

Рюри в ужасе отступила на шаг, голос её дрожал, как лист на ветру.

Она резко развернулась, закрыла голову руками и бросилась к лестнице.

— Я вызову полицию! Это похищение! Я хочу обратно в свою кабинку!

— Стой! Куда!

Линь Сянь поставил PS5 на диван и, не дав ей уйти, ухватил её за капюшон худи, как котёнка, и дёрнул назад.

Он полез в ящик стола и извлёк на свет мятый контракт. Хлопнул им по столу.

— Подписывай, — голос его был сух и беспощаден.

Рюри отчаянно замотала головой, на глазах выступили слёзы.

— Я не подпишу! Здесь даже вокальной студии нет, как я буду петь?!

— Не подпишешь? — усмехнулся Линь Сянь и протянул руку. — Хорошо. Тогда верни мне деньги за одежду. За курицу и газировку. И, кстати, за PS5 — я сейчас же отнесу её обратно в магазин.

При упоминании «PS5» сопротивление Рюри мигом ослабло.

Она посмотрела на манящую коробку, лежащую на диване, потом на контракт на столе, похожий на договор с дьяволом.

В этот момент Сакура подошла к ней с чашкой горячего чая.

— Рюри-тян, выпей, — Сакура сунула кружку в руки Рюри, и голос её был мягким, обволакивающим. — На самом деле здесь не так уж и плохо. Президент, конечно, язык у него острый, но он хороший человек. И если ты подпишешь, мы сможем жить вместе в той маленькой комнате, и я буду готовить тебе тамагояки.

С одной стороны — холодный капиталист с угрозами забрать приставку.

С другой — теплота Сакуры и обещание тамагояки.

Психическая защита Рюри рухнула.

Она шмыгнула носом и с чувством глубокого унижения взяла со стола шариковую ручку.

— …Вы правда будете оплачивать мне все игры? — жалобно переспросила она, делая последнюю попытку удержать контроль.

— Чёрным по белому, — Линь Сянь ткнул пальцем в дополнительное соглашение на контракте.

Рюри закрыла глаза, дрожащей рукой вывела «Камики Рюри» и поставила жирный отпечаток пальца.

В ту же секунду.

У Линя Сяня в голове раздался звонкий механический сигнал.

[Динь! Поздравляем! Задание «Найти второго члена группы с потенциалом SS и выше» выполнено!]

[Награда выдаётся…]

[Поздравляем! Получен навык: «Начальная вокальная точность» (автоматическая установка).]

[10 000 000 иен операционного капитала переведены на ваш личный счёт!]

«Вж-ж-ж».

В кармане шорт коротко завибрировал новый чёрный смартфон.

Линь Сянь в два счёта достал его и открыл уведомление.

На экране в тусклом свете подвала ярко белела строка с длиннющим хвостом нулей.

Линь Сянь уставился на экран и на пару секунд перестал дышать.

Десять миллионов.

Плюс то, что оставалось — его активы перевалили за десять миллионов!

В Токио, где цены кусаются, для крупных конгломератов это, возможно, и не сумма — даже на спорткар не хватит. Но для разорившегося президента, который целый год перебивался просроченной лапшой в затопленном подвале, это было ядерное оружие, способное перевернуть всю индустрию развлечений!

Бах!

Линь Сянь глубоко вдохнул и с размаху припечатал ладонь к столу.

Старый стол жалобно скрипнул, чашка подскочила, чай расплескался.

— Ай!

Сакура и Рюри вздрогнули от внезапного грохота и испуганно прижались друг к другу.

— Президент… вы опять сходите с ума? — Сакура заслонила собой дрожащую Рюри, с опаской глядя на Линя Сяня.

— С ума?

Линь Сянь поднял голову. В его глазах, обведённых тёмными кругами, горел безумный, амбициозный огонь.

Он широким шагом подошёл к двум девушкам, упёр руки в бока и, запрокинув голову, уставился в заплесневелый потолок.

— Нет. Мы поднимаемся!

Голос его звенел в подвале.

Он резко развернулся и указал на лестницу за дверью.

— Завтра утром я иду к управляющему этого здания!

— Я хочу арендовать весь первый подвал — там же был заброшенный бильярдный зал, несколько сотен метров! Я снесу все стены, сделаю вам лучшую студию звукозаписи, положу лучший деревянный пол, отстрою самую большую вокальную комнату!

Сакура застыла с открытым ртом.

Рюри забыла о страхе и, затаив дыхание, смотрела сквозь толстые линзы на этого мужчину, который, казалось, излучал свет.

Линь Сянь шагнул к Рюри и положил руки ей на плечи.

Взгляд его стал невероятно острым и сосредоточенным.

— Рюри, выбрось из головы эту манеру вечно прятаться и убегать. С сегодняшнего дня ты будешь беречь свой голос как зеницу ока, — произнёс он медленно, с абсолютной уверенностью.

— В ближайшее время я загоню в тебя пару сотен тысяч. И ты, главная вокалистка StarLight, — на тебе вся надежда.

Глава 31. Ночные разговоры девушек и уверенность, подкрепленная шестью миллионами

Ночь опустилась на Акихабару.

В маленькой комнатушке, отгороженной досками во втором подвале «Старлайт Энтертеймент», горел лишь тусклый свет настенной лампы.

Поскольку первый подвал ещё не был официально арендован, Сакура и новенькая Камики Рюри вынуждены были ютиться на узкой односпальной кровати.

За дверью время от времени раздавался скрип старого дивана с вылезшими пружинами — это Линь Сянь ворочался во сне.

— Слушай… Сакура-сан…

Рюри, плотно закутавшись в одеяло, превратилась в серую гусеницу. Из кокона торчали только её глаза, которые в полумраке тревожно моргали, а голос был тише комара.

— Президент… он правда хороший человек?

Сакура повернулась на бок и нежно поправила сползшее одеяло.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну… — Рюри закусила губу, перед глазами невольно встало лицо Линя Сяня, когда он заставлял её ставить отпечаток пальца. — Мне кажется, он смотрит на меня не как на человека. Как на элитного монстра, из которого после победы выпадает редкий предмет… или как на кучу сверкающих монет…

Сакура не сдержалась и тихо фыркнула.

Она нащупала в темноте руку Рюри, холодную от напряжения, и мягко сжала её.

— Знаешь, когда я впервые встретила президента, я тоже думала, что он похож на бандита или мошенника.

Голос Сакуры, мягкий и тягучий, наполнял тесное пространство особым теплом.

— Тогда меня уже отвергли несколько крупных агентств, сказали, что я неуклюжая, что у меня нет данных для этой работы. У меня даже денег на ужин не было, я раздавала листовки на улице. А президент пригласил меня на говядину с рисом и с таким пафосом заявил, что поведёт меня на «Будокан».

Рюри заворожённо слушала, даже дышать почти перестала.

— А потом?

— А потом я пришла с ним сюда, в это сырое место, — Сакура улыбнулась, и в темноте, казалось, блеснул свет её чистых глаз. — Но знаешь, Рюри? Когда я была в отчаянии, когда все смеялись над моей глупостью, только он дал мне дом.

— Он сам экономил на просроченной лапше, но не задумываясь потратил все свои сбережения, чтобы купить мне дорогой сценический костюм. Я постоянно падала во время танцев, но он ни разу не обозвал меня дурой — он просто снова и снова занимался со мной.

Рюри остолбенела.

Она вспомнила, как днём в Харадзюку Линь Сянь, не моргнув глазом, оплатил тот самый комплект «Тёмный демонёнок». И как он нёс на плече коробку с PS5, широко шагая впереди.

— Президент, конечно, у него язык острый, он постоянно заставляет нас работать и грозится лишить сладостей, — Сакура сжала руку Рюри, и голос её стал неожиданно твёрдым. — Но на самом деле он мягче всех. Если рухнет небо — он заслонит нас собой.

— Я верю, что он выведет нас на ту самую, самую большую сцену.

Слушая Сакуру, Рюри чувствовала, как страх тает в ней, словно лёд под весенним солнцем.

Перед глазами встала сцена из караоке: Линь Сянь, глядя ей прямо в глаза, непререкаемым тоном рисовал картину её будущего.

Десятки тысяч людей кричат от восторга. Плачут от её голоса.

То, о чём она, прячась в своей двумерной скорлупе, не смела даже мечтать.

— Десятки тысяч… — прошептала Рюри и медленно закрыла глаза.

В этом подвале, пропахшем плесенью, она впервые почувствовала, что с нетерпением ждёт завтрашнего дня.

...

На следующее утро, чуть свет.

Улицы Акихабары ещё не проснулись, как вдруг дверь кабинета управляющего старым зданием с грохотом распахнулась.

— Кого там принесло?! С утра пораньше спать не дают!

Толстый управляющий, вздрогнув, вскочил с раскладушки. С всклокоченными волосами он злобно поднял голову.

Увидев вошедшего, он закатил глаза и снова повалился на кровать.

— А, это ты, президент со второго подвала, который уже три месяца не платит за коммуналку. Что, надумал наконец съезжать? Предупреждаю: не думай, что сможешь спихнуть на меня долги, которые оставил тот проходимец Ода.

Линь Сянь, даже не позавтракавший, широким шагом вошёл в кабинет и, не говоря ни слова, остановился у стола.

— Чего молчишь? — усмехнулся управляющий, беря в руки вчерашнюю чашку с чаем. — Имей в виду, если не заплатишь за коммуналку, сегодня же отключу тебе в подвале свет и воду…

Бах!

Глухой удар.

Линь Сянь небрежно швырнул на стол тяжёлый конверт из крафт-бумаги.

Конверт был не заклеен, и из него выскользнула толстая пачка свежих купюр по десять тысяч иен, усеяв половину стола.

Управляющий поперхнулся и выплюнул чай прямо на монитор.

Его и без того маленькие глаза расширились. Он уставился на новенькие банкноты, и кадык его судорожно дёрнулся.

— Здесь миллион иен наличными.

Линь Сянь опёрся руками о стол и посмотрел на управляющего.

— Я хочу выкупить долгосрочную аренду на тот заброшенный бильярдный зал в первом подвале. Этого хватит?

Мышцы на лице управляющего дёрнулись.

Тот бильярдный зал из-за плохой вентиляции и сырости был заброшен уже много лет — даже крысы там не селились. Даже за пятьдесят тысяч в месяц никто не хотел его снимать, а тут — целый миллион!

— Г-господин Линь!

Управляющий переменился на сто восемьдесят градусов. Он вскочил, забыв про слетевшие тапки, и, прижав пачку денег к груди, расплылся в подобострастной улыбке.

— Хватит! Вполне хватит! Можете арендовать хоть на десять лет! Я сейчас же принесу вам ключи, оформлю всё по бумагам! С этого дня вы — самый уважаемый VIP этого здания!

Десять минут спустя.

Линь Сянь сунул связку запылённых латунных ключей в карман шорт и, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Иметь деньги — чертовски приятно.

Но аренда помещения была лишь первым шагом.

Стоя в узком переулке у здания, Линь Сянь достал телефон и набрал номер одной из самых дорогих, но и самых надёжных ремонтных бригад в районе Акихабары.

Когда деньги есть, в этой стране можно сотворить любое чудо.

Меньше чем через час у въезда в переулок с рёвом остановились три грузовика, доверху набитых стройматериалами.

Больше десятка мастеров в спецовках один за другим скрылись в подвале.

Под грохот перфораторов и треск ломающихся перегородок всё старое здание, казалось, дрожало от напряжения.

Откуда-то Линь Сянь раздобыл жёлтую каску и водрузил её на голову.

Стоя в центре запылённого бильярдного зала с набросанной на коленке схемкой в руках, он походил на генерала, командующего армией.

— Да-да, мастер! Вот здесь! Снесите все перегородки, кроме несущей стены!

Он указал на большую зону на востоке, перекрикивая шум перфораторов.

— Здесь отгородите несколько комнат с отдельными санузлами! Делайте по стандарту элитных апартаментов! Кровати — самые мягкие, кондиционеры — бесшумные, унитазы — с подогревом!

Бригадир, вытирая пот, лихорадочно записывал.

— В этом центральном зале сделайте самый лучший деревянный пол! Театральный, амортизирующий, чтобы колени не страдали при танцах! И все стены закройте зеркалами в пол, стык в стык, без искажений!

Линь Сянь развернулся и широко зашагал в самый дальний, тёмный угол.

— Здесь! — он топнул ногой, взметнув облако пыли. — Сделайте самую лучшую шумоизоляцию! Стены, потолок, пол — всё с акустической обработкой! Я хочу, чтобы это была лучшая студия звукозаписи во всей Акихабаре… нет, во всём Токио! Чтобы даже булавка не звякнула!

Бригадир, прикинув масштаб работ, мысленно подсчитал бюджет.

— Шеф, требования у вас серьёзные. Амортизирующий пол плюс дорогая шумоизоляция, да ещё и разводка под индивидуальные санузлы… сумма будет…

— Пятьсот тысяч — мало, добавлю.

Линь Сянь не стал тратить слова на пустые споры и просто показал пять пальцев.

— Сначала выплачиваю триста тысяч задатка. У меня только одно условие: материалы — лучшие, формальдегида — минимум, сроки — самые сжатые. Справитесь?

Глаза бригадира загорелись, как две лампочки.

Пятьсот тысяч на переоборудование подвала — это был куш, свалившийся с неба!

— Без проблем! Мы с ребятами ближайшие полмесяца будем жить на стройплощадке, работать будем в три смены, без выходных! Всё сделаем в лучшем виде!

Первый подвал кипел работой.

Пыль облаками поднималась по лестнице.

Сакура и Рюри, уже проснувшись, стояли на лестничной клетке в пижамах и, высунув головы, заворожённо смотрели вниз.

Рюри сквозь толстые линзы очков смотрела на человека в каске, который посреди пыли громогласно отдавал приказы.

На нём была старая футболка и шорты, но в этом облаке строительной пыли он казался невероятно высоким.

— Сакура-сан… — прошептала Рюри с ноткой недоверия в голосе. — Президент и правда… вложил сюда деньги…

Сакура сложила ладошки на груди, глаза её сияли, а на губах застыла гордая улыбка.

— Вот видишь? Я же говорила, что президент не обманывает.

Линь Сянь, заметив два любопытных взгляда, обернулся и увидел их головы на лестнице.

Он снял каску, отмахнулся от облака пыли и оскалился в широкой улыбке.

— Чего уставились? Марш умываться и чистить зубы! Как только здесь закончат, вам не поздоровится!

Тон его оставался таким же грубым, но девушки ни капли не испугались.

Рюри втянула голову в плечи, но не удержалась и улыбнулась вместе с Сакурой.

Значит, то, что президент говорил о «новой жизни», — это были не пустые слова.

Этот сырой, затхлый подвал действительно превращался в место, где рождались их мечты.

Глава 32. Снятие печати

— Гр-р-р-р-м!

— Тра-та-та-та-та!

Звукоизоляция старого здания в Акихабаре была тоньше бумажной салфетки перед лицом профессиональных отбойных молотков. В первом подвале вовсю шёл снос — грохот сотрясал второй этаж, с потолка сыпалась штукатурка, в тусклом свете танцевали облака пыли.

Линь Сянь сидел за обшарпанным столом, с невозмутимым видом стёр с лица слой белой пыли и перевёл взгляд на Камики Рюри, которая, забившись в угол дивана, прилепила экран Switch к самому носу.

— Уму непостижимо, как ты можешь проходить босса в таком аду, — Линь Сянь хлопнул по столу чертежом, подняв новое облако пыли.

Рюри вздрогнула всем телом и ещё глубже вжалась в свой балахон. Из-за толстых линз донёсся приглушённый голос:

— Пока я в игре… внешний трёхмерный шум мне не страшен… Это моя стена сердца. Мой барьер.

— Барьер? С таким «барьером» ты скоро ослепнешь.

Линь Сянь поднялся и широким шагом направился к дивану. Он чувствовал прилив сил: шум сверху действовал ему на нервы, но в то же время он испытывал небывалое спокойствие. Как только ремонт завершится, это станет его козырем.

— Рюри, отложи приставку. Пока наверху шумят и мы всё равно ничего не можем сделать, я займусь твоим образом.

Откуда ни возьмись, в руке у него блеснули парикмахерские ножницы, а в другой он держал тот самый дорогой набор косметики, купленный вчера в Харадзюку. В его взгляде мелькнул профессиональный блеск, от которого у Рюри побежали мурашки.

— Э? Н-не надо!

Рюри, словно увидев злодея со шприцем, выронила приставку и закрыла лицо руками. Она сжалась в комок, в голосе зазвенели слёзы:

— Очки — моя суть! Если их снять, барьер разрушится! Я умру от отравы трёхмерного мира! Это убийство!

— Хватит спектакля. Твои очки уже подрывают имидж компании.

Линь Сянь без церемоний, как морковку из грядки, вытянул Рюри из диванной щели и усадил на единственный вращающийся стул.

— Возражения не принимаются. Согласно семнадцатому пункту контракта, который ты подписала вчера, артист на этапе становления обязан беспрекословно подчиняться решениям менеджера по имиджу. Если не хочешь платить штраф в пять миллионов, сиди смирно.

В этот момент из уборной вернулась Сакура, с влажными волосами, собранными в пучок. Увидев происходящее, она смекнула и, улыбнувшись, подошла к Рюри, мягко положив руки на её худые плечи.

— Рюри-тян, не бойся. У президента золотые руки. Помнишь, я была замарашкой, а теперь даже на улице на меня оглядываются. Доверься ему.

— Н-но я ведь не такая милая, как ты… я просто мрачная задротка… — Рюри надула губы, её тело дрожало, словно осиновый лист.

— Заткнись и закрой глаза, — голос Линя Сяня был холоден и твёрд.

Под действием навыка «Начальная косметика» его восприятие преобразилось. В его глазах под густой чёлкой Рюри скрывались идеальные надбровные дуги, а массивная оправа прятала изящный разрез глаз.

Это была не задротка. Это был неогранённый чёрный бриллиант в грязи.

Вжик, вжик.

Острые ножницы порхали в руках Линя Сяня, издавая лёгкий металлический звон. Его рука была тверда, каждое движение, отточенное тысячами системных тренировок, выполнялось с мышечной памятью.

Густая чёлка, скрывавшая глаза, упала на пол. На её месте появилась лёгкая, воздушная стрижка с тонкой слоистой текстурой. Она подчеркивала миниатюрное лицо Рюри, оставляя намёк на загадочность.

— А теперь — снимаем печать.

Линь Сянь отложил ножницы и протянул руки к её лицу.

Рюри издала отчаянный стон, крепко зажмурившись. Длинные ресницы дрожали. В тот миг, когда тяжёлые очки покинули её лицо, она почувствовала себя раздетой на людной улице.

— Не открывай глаза. Ещё не всё.

Линь Сянь взял кисть для макияжа. Движения его были стремительны, почти невидимы.

Он не использовал яркие, кричащие цвета — образ Рюри не для солнца. Он выбрал дорогую холодную палитру, акцентируя глубокие глазницы и прямой нос. Её бледную, почти прозрачную кожу он смягчил холодным розовым тоном, придав ей фарфоровое сияние.

Двадцать минут спустя он отложил кисть.

— Самое сложное — Рюри, подними голову.

Линь Сянь достал из маленькой коробочки пару серых линз. Вымыв руки, он наклонился к ней, его лицо оказалось в каких-то десяти сантиметрах от её.

Это была невероятно близкая дистанция — Рюри чувствовала слабый запах табака. Её щёки запылали, от неожиданного мужского давления мозг, казалось, перегрелся и завис.

— Приоткрой глаза. Не бойся. Не моргай.

Голос Линя Сяня стал неожиданно низким и мягким, словно он успокаивал испуганного котёнка.

Кончиками пальцев он приподнял её ресницы, а другой рукой ловко и точно вставил линзу.

— Ах… — Рюри судорожно вздохнула, и на глазах выступили слёзы.

— Идеально.

Линь Сянь выпрямился, с облегчением выдохнул и повернулся к Сакуре:

— Сакура, смотри внимательно. Когда меня не будет, тебе придётся поправлять ей макияж. Главное — растушёвка теней, она должна быть холодной и отстранённой.

— Поняла, президент! Я за вами наблюдала! — Сакура высунула язык, но взгляд её уже был прикован к девушке на стуле. Она застыла с открытым ртом. — Вау… просто вау…

— А теперь — печать снята.

Линь Сянь резко развернул вращающийся стул на 180 градусов, к большому напольному зеркалу.

— Открывай глаза, Камики Рюри. Взгляни на свою истинную сущность.

Рюри, дрожа, медленно открыла глаза. От линз они слегка слезились.

В зеркале отражалась девушка.

На ней был тот самый красно-чёрный готический костюм. Чёрный бархатный ошейник плотно облегал белую шею, плечи казались хрупкими, вызывая желание защитить.

Грузная чёлка исчезла, открыв изящный изгиб бровей. И самое поразительное — глаза, лишённые массивной оправы. В серых линзах и холодных тенях они смотрели с невероятной отстранённостью, холодом и лёгкой, почти усталой от мира тоской.

Это была вовсе не мрачная задротка.

Это была безупречная фарфоровая кукла, сбежавшая из витрины! Тёмный эльф с шипами — прекрасный и недосягаемый!

Сочетание «яндере» и ледяной отрешённости, подчёркнутое бледными, плотно сжатыми губами, было сокрушительным ударом по эстетике любого отаку.

— Эт-то… правда я?

Рюри протянула дрожащую руку и коснулась пальцами отражения незнакомой, но прекрасной девушки. Ей показалось, что в её защитной скорлупе появилась первая трещина.

— Конечно, ты. Думаешь, это я? — Линь Сянь стоял за её спиной, скрестив руки. Слова его были резкими, но в глазах светилась гордость. — Ну как, всё ещё думаешь, что внешний мир ядовит?

Рюри подняла взгляд и сквозь холодные, пронзительные глаза посмотрела на Линя Сяня.

В тот миг исчезли все её страхи перед «президентом-дяденькой». Вместо них пришло восхищение, которое она не могла объяснить словами, и какая-то глубокая, почти птичья привязанность к тому, кто показал ей небо.

Этот человек, чьи руки, казалось, были созданы лишь для того, чтобы чистить унитазы и разносить еду, превратил её, загнанную в тёмный угол, в сияющее произведение искусства.

— Президент… — прошептала Рюри тихо, но голос её больше не дрожал.

— Что, красота собственной мордашки ослепила? — поддел он.

— Ты… ты правда невероятный, — опустив голову, Рюри спрятала пылающие щёки за прядями волос. — С тобой… и правда можно поверить, что мы попадём на «Будокан».

— Ха! Только теперь заметила?

Глава 33. Загадочный силуэт в Twitter

Девушка в зеркале закусила губу, её большие глаза в серых линзах смотрели растерянно. Камики Рюри всё ещё не оправилась от шока, вызванного собственной внешностью, а Сакура уже прыгала вокруг неё, как белка, нашедшая орех.

— Президент! Рюри теперь такая красивая, может, запишем видео с её пением и выложим в сеть? — Сакура потирала руки, глаза её сияли — она уже видела, как число подписчиков стремительно растёт. — Как только Рюри-тян запоёт, все, кто называл нас любительским кружком, упадут в обморок от удивления!

— Нет, сейчас выкладывать — слишком рано.

Линь Сянь небрежно бросил ножницы на стол, откинулся на старый продавленный диван и хитро прищурился.

— А? Почему? — Сакура наклонила голову, не понимая.

— У нас разные позиции, поэтому и стратегия разная.

— Сакура, твоя «Koi no Circulation» — это искренний, жизнерадостный стиль. Тот самый сырой подвал и необработанное видео — они играют на руку, вызывая у зрителей желание защитить тебя, создать образ соседской девочки, которая борется за мечту.

Линь Сянь указал на застывшую в ступоре Рюри.

— Но Рюри — это совсем другое. Её экстремальный вокал и это мрачное, отстранённое лицо — оружие массового поражения. Если она дебютирует здесь, среди пыли и руин, это будет оскорблением её таланта. Монстр такого уровня должен появиться в безупречной студии, с идеальным звуком, чтобы произвести эффект разорвавшейся бомбы.

Линь Сянь подошёл к столу и взял телефон.

— Пока строится студия, я сыграю в «голодный маркетинг».

Он повернулся к Рюри и указал на тусклую лампу в углу.

— Рюри, садись туда.

— А? За-зачем? — Рюри вздрогнула, инстинктивно отшатнулась, но, встретив взгляд Линя Сяня, не посмела ослушаться. Мелкими шажками, как пингвин, она перебралась на высокий стул под лампой.

— Подними голову, не втягивай шею. Да, чуть приподними подбородок, — Линь Сянь поднял телефон, настраивая ракурс.

Рюри от напряжения задержала дыхание. Её руки вцепились в край тёмно-красной юбки, чёрный бархатный ошейник плотно облегал белую шею, едва заметно пульсируя от учащённого сердцебиения.

— Слишком напряжена, — Линь Сянь опустил телефон и, нахмурившись, подошёл к ней.

Он протянул руку и, без лишних церемоний, взял её за подбородок, приподнимая лицо выше.

— М-м-м… — Рюри покраснела до кончиков ушей.

— Неправильный взгляд. Не смотри на меня, как на похитителя, — сказал он, понизив голос. — Вспомни, как ты поёшь металл в караоке. Ту ярость, когда хочется разорвать мир на куски. Именно такой взгляд — «все вы мусор». Держи его.

Под его руководством Рюри глубоко вздохнула и попыталась вспомнить то чувство, когда она сжимала микрофон. В её глазах, прежде полных страха, постепенно зажглась ледяная отстранённость.

Щёлк.

Раздался щелчок затвора.

Линь Сянь довольно посмотрел на экран, затем снова сел на диван и быстро провёл пальцами по экрану.

Он не стал выкладывать оригинал. Вместо этого он затемнил фон, погрузив его в кромешную тьму. Затем он наложил на верхнюю половину лица Рюри массивную чёрную тень, скрыв даже её глаза.

В кадре остались только безупречная линия подбородка, белая, манящая ключица, чёрный бархатный ошейник и фрагменты её дьявольского костюма — образ, полный тайны, запрета и опасности.

Он мастерски создал эффект «недоговорённости».

Через десять минут в его личном Твиттере — «Президент StarLight, Линь Сянь» — появился второй пост:

«Второй член StarLight в строю».

«Когда бездна заговорит, берегите барабанные перепонки. #АнонсНовичка #ТьмаНисходит».

И подпись — та самая таинственная фотография-силуэт.

Закончив, Линь Сянь отбросил телефон и сладко потянулся.

— А теперь — пусть летит.

Прошло всего полчаса, а Твиттер уже взорвался.

На волне ещё не утихшего интереса к видео с репетицией Сакуры, тысячи фанатов и просто зевак сидели в аккаунте Линя Сяня в ожидании новых шагов той самой «милой дурочки».

А получили — бомбу совершенно иного калибра.

Комментарии обновлялись со скоростью света.

«ОХРЕНЕТЬ?! У StarLight есть ещё и новичок?! А ведь все говорили, что это банкроты!»

«Эта одежда! Эти линии подбородка и ключицы! Мне даже лица не видно, но я готов поставить свой двадцатилетний опыт холостяка — это БОГИНЯ!»

«Готика?! Абсолютный контраст с милой Сакурой! Где этот президент-банкрот откапывает таких красоток?!»

«Что значит «голос бездны»? Это что, вокалистка?»

«Президент, не томи! Покажи лицо! Я отдам десять лет жизни соседа, чтобы увидеть её целиком!»

«Всем пофиг на качество одежды? Кто-то спонсирует StarLight?»

Обсуждение в сети росло в геометрической прогрессии. Любопытство — главный двигатель. Чем меньше было видно, тем безумнее становились догадки.

Всего за час этот силуэт, не показывающий даже лица, благодаря контрасту и загадочности, ворвался в тренды Твиттера.

...

В это же время.

Роппонги, район Минато, Токио.

Здесь находилась штаб-квартира империи развлечений — «Shine Entertainment».

С вершины небоскрёба, из огромного офиса с персидским ковром ручной работы, открывался вид на сверкающий ночной Токио.

Главный продюсер Танака Макото сидел в роскошном кожаном кресле с бокалом дорогого виски.

Напротив него, на диване, сидела девушка в белом кружевном платье — воплощение чистоты и невинности. Это была Садзаки Нана, его последняя протеже.

— Макото-сан, эта подпольная идолка, Хосихара Сакура, слишком много шума наделала в сети, — капризно протянула Нана, подпиливая ногти. — Даже мой сегодняшний анонс нового сингла не дотянул до её хайпа. Не понимаю этих людей — какая-то неуклюжая дурочка, а столько поклонников.

Танака Макото презрительно хмыкнул и покачал бокал.

— Нана, не обращай внимания на этот мусор. Такие подвальные поделки, что выбиваются в люди на дешёвых трюках, вспыхивают ярко и гаснут быстро. Без мощного капитала и профессиональных каналов они даже не подберутся к порогу мейнстрима.

Он отпил глоток, в глазах его светилась надменная самоуверенность.

— Я уже переговорил с продюсерами крупных музыкальных шоу — у StarLight нет ни малейшего шанса появиться на экранах. В этом мире трафик важен, но правила — превыше всего.

Внезапно дверь кабинета распахнулась.

Вбежал ассистент Танаки, запыхавшийся, вспотевший, даже забыв постучать.

— Продюсер Танака! ЧП! — ассистент тряс планшетом, голос его срывался. — Этот StarLight снова устроил шум!

Танака нахмурился, поставил бокал и недовольно взял планшет.

— Не паникуй. Посмотрим, что этот Линь Сянь ещё выкинет…

Но когда его взгляд упал на экран — на тот самый силуэт и две строчки дерзкого анонса, — его голос оборвался.

Танака впился взглядом в фото.

Как профессионал с пятнадцатилетним стажем, он видел всю его ценность.

Этот снимок был прост, но он бил в самое сердце аудитории: загадка, стиль, контраст и эта вызывающая фраза «берегите барабанные перепонки». Без единого лица, без материала он поднял ожидания до небес!

Танака пролистал вниз — тысячи комментариев, безумных догадок и обсуждений. Его лицо вытянулось. Маска высокомерия дала трещину.

— Этого не может быть, — он резко встал, чуть не опрокинув бокал.

Он уставился в экран, и чувство опасности, как змея, заползло ему в грудь.

Если успех Сакуры он ещё мог списать на «случайность» или «любопытство публики», то этот силуэт разбивал его иллюзии вдребезги.

Это не мог быть ход владельца крошечной разорившейся конторы!

Такое тонкое понимание психологии толпы, такая выверенная интрига — это была игра мастера, досконально знающего правила шоу-бизнеса!

— Макото-сан, что случилось? — Нана, заметив его побледневшее лицо, подошла ближе. Увидев на экране безупречный силуэт, она почувствовала укол зависти.

Пусть лица и не было видно, но женская интуиция подсказывала ей: эта новенькая — крайне опасный соперник.

— Кто этот президент…?

Танака не ответил. Он опёрся руками о стол.

Он считал Линь Сяня просто грязным жучком, которого можно раздавить одним движением. Но теперь его охватило нехорошее предчувствие.

Этот человек, прячущийся в подвале Акихабары, был вовсе не жучком. Он был зверем, который точил когти в темноте и готовился вцепиться в горло всей индустрии.

— НЕМЕДЛЕННО РАЗУЗНАЙ! — заорал Танака на ассистента, забыв о приличиях. — Подключи все связи! Выясни, с кем встречался StarLight! Откуда взялась эта 002-я! И немедленно предупреди отдел пиара — готовьте экстренный план!

Ассистент, трясясь, пулей вылетел из кабинета.

Танака обессиленно рухнул в кресло. Глядя на сверкающую панораму ночного Токио, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Глава 34. Сто тысяч достигнуты! Аниме-ядерная бомба из лутбокса

В этом мире, где короткие видео только набирали обороты, а алгоритмы ещё не захватили умы, вирусный контент — с его контрастами и запоминающейся мелодией — распространялся с невероятной скоростью.

Прошло всего три дня.

«Вж-ж-ж! Вж-ж-ж!»

На старом продавленном диване в подвале Линь Сянь спал вразвалку, раскинув руки и ноги. Сверху доносился гул отбойных молотков — шла отделка первого подвала, но он, измотанный бессонными ночами над чертежами и отчётами, спал как убитый.

Телефон в кармане его шорт внезапно завибрировал, заставив его вздрогнуть.

Раздражённо почесав волосы, он перевернулся на бок и вытащил телефон.

— Ну что там ещё… — пробормотал он, щурясь, и открыл панель управления TikTok.

В следующую секунду сон как рукой сняло. Линь Сянь резко сел на диване, глаза его расширились.

На экране горела цифра, которая казалась нереальной.

[Подписчики: 100 021]!

Три дня.

Всего за три дня аккаунт Сакуры взлетел с сорока тысяч до ста тысяч!

Линь Сянь открыл ленту видео. Весь экран был забит каверами на «Koi no Circulation».

Песня вырвалась за пределы нишевой аудитории. В этом параллельном мире, где публика привыкла к конвейерным поп-хитам, никто не ожидал такого чисто «отаку-саунда» — сладкого до тошноты, но при этом безумно залипательного.

Её пересылали не только задроты из Акихабары — к тренду присоединились старшеклассницы и даже блогеры. В каждом новом видео кто-то повторял коронное движение Сакуры — неуклюжее подмигивание с падением на ровном месте.

Правда, никто не мог повторить её природную растяпистость, но волна была неудержима. В индустрии, где у новичка без связей и бюджета за три дня собрать сто тысяч подписчиков — это была новость, достойная первых полос.

«Динь!»

В голове раздался знакомый ледяной, но такой сладкий голос системы.

[Задание выполнено: 100 000 подписчиков на TikTok-аккаунте Хосихары Сакуры!]

[Описание: Вы доказали свою власть в эпоху трафика.]

[Награда выдана: 5 000 000 иен переведены на ваш счёт! Супер-лунбокс ×1!]

Тут же на экране телефона всплыло уведомление о зачислении средств.

Плюс остатки от предыдущих трат — бюджет компании снова перевалил за десять миллионов. Студия звукозаписи и тренировочный зал наверху были обеспечены. Теперь можно было покупать оборудование и вкладываться в пиар.

— Класс.

Линь Сянь закурил и глубоко затянулся.

Но главное было ещё впереди.

— Система, открыть супер-лунбокс! — мысленно скомандовал он.

В глубине сознания появился огромный золотой лунбокс. По его команде он содрогнулся и с грохотом раскрылся.

Вспышка ослепительного света озарила внутреннее пространство.

И в инвентаре системы бесшумно опустились две вещи: нотный лист, мерцающий розовым светом, похожим на лепестки сакуры, и серебряная флешка.

[Поздравляем! Получена легендарная ACG-песня — «Сэнбон Сакура»!]

[В комплекте: полная аранжировка, инструменталы, бэк-треки и оригинальная хореография в стиле ва-фу.]

— ОХРЕНЕТЬ!

Линь Сянь чуть не выронил сигарету, и у него вырвалось крепкое словцо.

«Сэнбон Сакура»!

Как попаданец, он слишком хорошо знал цену этому названию.

Это был не просто очередной поп-хит. В прошлом мире на Земле это была настоящая ядерная бомба, которая покорила всё аниме-сообщество, пробила стены между субкультурами и звучала на главных новогодних шоу и даже на Кохаку!

Сверхскоростной темп, взрывная смесь японского фолька и тяжёлого рока. С первых аккордов она заставляла толпу сходить с ума, а по коже бежали мурашки.

Линь Сянь задумался.

Его первоначальный план был — продвигать Сакуру через милый, жизнерадостный образ, используя «Koi no Circulation» как рычаг. Но он понимал: чтобы выжить в этой жестокой индустрии, чтобы бросить вызов группам, раскрученным большим капиталом, одной «милоты» мало.

Милота бессильна перед абсолютной мощью.

Им нужна была «боевая песня» — что-то, что покажет их превосходство.

И «Сэнбон Сакура» была идеальным ответом.

Линь Сянь резко повернул голову.

Его взгляд, пронзив полумрак подвала, остановился на двух девушках в углу.

Сакура в своём старом выцветшем спортивном костюме мучительно растягивалась на полу. Скривившись от боли, она тем не менее упорно тянулась к носкам.

Рядом, в углу дивана, скорчилась Камики Рюри в своём безразмерном сером худи, с капюшоном на голове. Она сжимала в руках новую PS5 и яростно нажимала на кнопки геймпада.

Хотя несколько дней назад Рюри позировала в «Тёмном демонёнке» для того самого снимка, стоило ей снять сценический костюм — и она снова превращалась в ту самую затворницу-задротку.

Глядя на этих двух таких разных девушек, Линь Сянь почувствовал, как в нём загорается алчный капиталистический огонь.

— Идеальная пара… — прошептал он.

Темп «Сэнбон Сакура» был бешеным, а движения — полными энергии и японской удали. Если Сакура отточит эту хореографию до автоматизма, это будет взрывное, жизнеутверждающее зрелище.

Но самое сложное — вокал. На этот раз у системы не было готовой записи.

Настолько плотный текст и безумно высокие ноты — даже обычному певцу, стоящему на месте, не хватило бы дыхания, а тут ещё и танец.

Но у него в рукаве был туз.

Камики Рюри.

Ультимативное оружие с потенциалом SSS, абсолютным слухом и феноменальной лёгкостью.

Если Рюри встанет в центр, с её голосом, срывающим крыши, с её холодным, отстранённым тембром, который разорвёт эту бешеную ва-фу-рок-композицию...

А Сакура рядом будет отплясывать свой задорный отаку-танец.

Яркость и мрак.

Исцеление и разрушение.

— Да это же просто бомба! — Линь Сянь хлопнул себя по колену и, возбуждённый, вскочил с дивана.

Широким шагом он направился в угол.

Звук его шагов заставил Рюри, увлечённую игрой, вздрогнуть. Она подняла голову и сквозь толстые линзы увидела его красноватые от возбуждения глаза и ту самую улыбку, которая больше походила на оскал злодея.

— П-президент… что вы задумали… — Рюри отшатнулась и прижала геймпад к груди. — Я сегодня не ела сладкое… Сакура-сан может подтвердить…

Сакура, которая как раз тянулась в шпагате, тоже остановилась и с недоумением посмотрела на него.

— Президент, вы опять придумали какой-то способ нас помучить?

— Помуч... Это называется «возвышение искусства».

Линь Сянь подошёл к ним, упёр руки в бока и с высоты своего роста взглянул на двух девушек, которых собирался бросить в самое пекло.

— Сакура, хватит тянуться. Достань тот розовый комплект «Сакура-моногатари».

Тон его не терпел возражений.

— Э? Сейчас? Но там же ещё стройка… — Сакура хлопнула ресницами.

— Делай, что говорят, — он перевёл взгляд на дрожащую Рюри, и его ухмылка стала шире. — А ты, Рюри. Сохраняйся и готовься учить песню.

— Не-е-ет!

Глава 35. Первое притирание

— Не-е-ет!

Крик Камики Рюри разнёсся по подвалу — по своей безысходности он напоминал вопль задрота, у которого только что выдернули сетевой кабель.

Линь Сянь безжалостно выхватил у неё из рук Switch и нажал на кнопку выключения. Экран погас, и Рюри обмякла, сползла на диван и издала жалобный стон.

— Хватит ныть, твой сейв я не удалял, — Линь Сянь сунул приставку в карман шорт и посмотрел сверху вниз на потерявшую смысл жизни «хомячку». — А теперь — всем подтянуться!

Из подсобки выбежала Сакура с розово-белым комплектом «Сакура-моногатари» в руках, её розовый хвост радостно подпрыгивал. Увидев капиталистический оскал президента, она осторожно спросила:

— Президент, вы так серьёзны… Деньги на ремонт кончились, и нам теперь идти раздавать листовки?

— Какие листовки? Мы теперь, между прочим, крупные блогеры.

Линь Сянь достал телефон и сунул им в лица данные из TikTok.

Цифра [100 021] заставила обеих девушек ахнуть.

— Десять тысяч! — Сакура протёрла глаза и придвинулась ближе, будто боялась, что приписала лишний ноль.

Линь Сянь открыл ленту и пролистал пару видео. Весь экран был заполнен знакомой мелодией «Koi no Circulation». Не только отаку из Акихабары, но и школьницы в форме, и блогеры с сотнями тысяч подписчиков — все копировали неуклюжее подмигивание и падение Сакуры.

— Твоё падение на ровном месте стало новым интернет-вирусом, — убрал он телефон. — За три дня мы пробили сто тысяч, и я привлёк пять миллионов спонсорских средств.

Услышав «пять миллионов», Рюри, как зомби, подскочила на диване. За толстыми линзами блеснул огонёк:

— Это значит, я могу купить новые игры?

— Можешь. Но сначала вы должны разучить новую песню.

Линь Сянь повернулся к старому компьютеру, достал из системного хранилища серебряную флешку с «Сэнбон Сакурой» и вставил в USB-порт.

— «Koi no Circulation» — это только первый шаг, — Линь Сянь взял мышь, и голос его стал неожиданно серьёзным. — В настоящей индустрии «милота» не победит капитал. Нам нужно ядерное оружие, которое заставит замолчать даже высокомерных продюсеров.

Щелчок.

Из дешёвых колонок вырвался оглушительный аккорд искажённой гитары, смешанной с быстрым, агрессивным электронным звучанием в японском стиле. Он, словно ураган, пронёсся по подвалу.

Сакура отшатнулась. Она не разбиралась в теории, но чувствовала, как этот бешеный темп заставляет сердце биться в унисон. Эта удалая, взрывная мелодия была из другого мира — далёкого от тех слащавых поп-песен, что она танцевала раньше.

Реакция Рюри была иной.

С первого же удара барабанов её привычная сутулость исчезла.

Как обладательница абсолютного слуха и SSS-потенциала, она почувствовала, как взвыл её внутренний радар.

— Темп… — Рюри уставилась на дешёвую колонку, голос дрогнул. — Больше 150 ударов! И эта аранжировка… Как вообще можно так идеально слить японский фольклор с металлом?!

Затем на экране появился демо-трек с синтезированным вокалом, сгенерированным системой.

Текст был настолько плотным, что не оставлял певцу ни малейшей возможности для вдоха. А припев взлетал в такие заоблачные высоты, что казался недосягаемым, но при этом сохранял невероятную мощь.

Песня закончилась.

— Президент… — Сакура сглотнула, побледнев. — Вы хотите, чтобы я это пела? Я же умру на сцене…

— Не бойся, твой «рваный» голос я тратить не собираюсь.

Линь Сянь повернулся и впился взглядом в застывшую Рюри.

— Рюри, эту песню будешь петь ты. Ты — в центре.

— Я?! — Рюри ткнула себя в нос и испуганно замахала руками, снова пытаясь спрятаться в балахон. — Я не смогу! Там нет ни одной паузы для вдоха, а эти безумные высокие ноты… Это создано для синтезатора! Трёхмерный человек такое не споёт!

— Другие не споют, а ты сможешь.

Линь Сянь подошёл к дивану и, упёршись руками в спинку, навис над ней с давящей уверенностью.

— У тебя же голос, поцелованный ангелами? Ты же в караоке орёшь метал так, что стены дрожат? Вспомни тот напор, с которым ты разрывала динамики! Мне нужен твой холодный, отстранённый тембр, чтобы он вбил эти высокие ноты прямо в потолок!

Не давая ей шанса отступить, он повернулся к Сакуре:

— Сакура! Переодевайся! Танец под эту песню потребует невероятной выносливости — движений будет больше, чем в бою. С сегодняшнего дня начинается адская тренировка.

Линь Сянь отступил на шаг и широко развёл руки, словно безумный дирижёр.

— Представьте картину.

— Сакура в розово-белом платье, впереди — энергичный, удалой танец в японском стиле.

— Рюри в своём «Тёмном демонёнке», в тени, с микрофоном, разрывающая сцену ядерным вокалом.

— Яркость и мрак. Исцеление и разрушение. Вы станете самой неотразимой «бомбой» этой эпохи!

В голосе Линя Сяня звучала гипнотическая сила.

Глаза Сакуры зажглись. Ей было страшно, но она без колебаний шла туда, куда указывал президент.

— Я поняла, президент! Сакура не боится трудностей! — она решительно кивнула и побежала переодеваться.

Рюри всё ещё сжимала край худи.

Она смотрела в горящие амбициозные глаза Линя Сяня, и в ушах её всё ещё звучала мелодия «Сэнбон Сакуры». Музыка, способная взорвать зал, для любого, кто искренне любит петь, была смертельным соблазном.

— Но… что, если я сорвусь? — робко спросила Рюри.

— Сорвёшься — моя вина, — Линь Сянь рывком поднял её с дивана. — А теперь — иди разогревай голос.

Через полчаса в подвале зазвучала минусовка «Сэнбон Сакуры».

«Смелая, бесстрашная революция вестернизации…»

Рюри, закрыв глаза, сжимала микрофон, и из её груди вырвалась пронзительная, ледяная нота, способная пробить любые стены. Пусть техника дыхания была ещё не отточена, но чистота и мощь её голоса заставили Линя Сяня вздрогнуть от мурашек.

А перед ней, в «Сакуре-моногатари», Сакура, стиснув зубы, бешено двигалась в такт стремительному ритму.

Бах!

Как и следовало ожидать, Сакура не выдержала темпа и с глухим стуком рухнула на пол.

— Стоп, — Линь Сянь нажал паузу.

Он подошёл к распластанной Сакуре, не стал её поднимать, а сразу указал на ошибку:

— Сакура, этот танец не выучишь, просто запоминая движения руками и ногами. У тебя не задействован корпус. В песне с темпом 150, если пресс не работает, конечности болтаются, как у марионетки.

Он снял старую футболку с девочкой-волшебницей, бросил на стул, обнажив рельефный торс, и подошёл к зеркалу, чтобы показать тот самый сложный поворот.

Его тело, усиленное тонизирующим эликсиром и дополненное начальными танцевальными навыками, обладало невероятной взрывной силой. Движения были чёткими, без единого лишнего колебания.

— Поняла? Центр тяжести ниже, сила передаётся от ступней через корпус.

Сакура, заворожённая его плавностью, хлопнула ладонью по полу и встала.

— Я попробую ещё раз!

Тем временем Линь Сянь подошёл к запыхавшейся Рюри.

— Дыхание сбилось, — сказал он без обиняков.

— Слишком быстро… не хватает времени вдохнуть, — жалобно прошептала Рюри, поправляя очки.

— Тебе не нужно делать глубокий вдох, — Линь Сянь приложил два пальца к её животу. — Дыши отсюда. Диафрагмой. В промежутках между словами, за доли секунды, нужно «воровать» воздух. Попробуй поставить ударение на вторую половину такта, оставляя крошечный зазор для вдоха.

Рюри задумалась, попробовала пропеть фразу так, как он сказал, — и чувство удушья чудесным образом исчезло. Она с изумлением посмотрела на мужчину в шортах, окончательно убедившись, что президент — монстр, скрывающий свою силу.

Тренировка в подвале шла полным ходом.

Линь Сянь, неутомимый, засекал время и вычищал каждую деталь.

Сакура падала бесчисленное количество раз, и на коленях уже красовались синяки. Но она лишь сжимала зубы, вытирала пот и снова вставала в позицию.

Глядя на её упорство, Рюри подавила свой страх и желание сбежать. Она сжала микрофон и снова и снова штурмовала те безумные высоты, пока голос не начал садиться. Только тогда она соглашалась сделать глоток тёплой воды, которую подавал ей Линь Сянь.

Часы тикали.

Когда стрелки показали два часа ночи, обе девушки рухнули на деревянный пол, не в силах даже пошевелить пальцем.

Линь Сянь прислонился к столу и закурил.

Он посмотрел на растущие цифры в TikTok, потом на тяжело дышащих девушек.

Клинок начал затачиваться.

Когда эта аниме-бомба будет готова, он лично покажет этому миру шоу-бизнеса, что такое тотальный разгром.

Глава 36. Кумир детства Сакуры

Камики Рюри сжимала микрофон, закрыла глаза и выдала финальную ноту на пронзительно высоком регистре — чисто, без единой дрожи, с пугающей стабильностью.

А перед ней Сакура, отбивая бешеный ритм в 150 ударов в минуту, бешено размахивала руками, исполняя изнурительный танец в стиле ва-гей.

— Разворот! Напряги корпус! Не раскисай как тряпка!

Линь Сянь сидел на продавленном диване и со всей дури колотил пластиковой указкой, подобранной неизвестно где, по краю журнального столика.

Сакура, стиснув зубы, резко развернулась, но силы её оставили — нога поскользнулась.

«Бах!»

Со всего маху она рухнула на деревянный пол, и раздался глухой стук.

Музыка оборвалась.

Линь Сянь нажал пробел на компьютере и швырнул указку в сторону.

— Всё, на сегодня хватит.

Он достал из маленького холодильника две бутылки «Покари Свэт» и точным броском швырнул их в центр комнаты.

— Если будете прыгать дальше — лестницу разнесёте.

Сакура кое-как поймала бутылку, ноги у неё подкосились, и она без сил плюхнулась на пол. Старый выцветший спортивный костюм промок насквозь и прилип к спине.

— Президент… я больше не могу… ноги не мои, — тяжело дыша, выдохнула Сакура. Влажный розовый хвост прилип к щеке, капли пота стекали по бледной шее.

Рядом с ней Камики Рюри лежала, раскинув руки в стороны, тяжело вздымая грудную клетку.

Ей не приходилось так бешено плясать, как Сакуре, но плотный текст и запредельный вокал «Сэнбон Дзакура» выжали из неё все силы.

— А-ах… а-ах… — Рюри уставилась в потолок, тёмные очки съехали набок. — Я вижу… воды Санзу уже манят меня…

— Хватит болтать, вставайте, сделайте растяжку. А то завтра с кровати не встанете.

Линь Сянь подошёл и легонько пнул ногой подошву Рюри.

Рюри, как рыба, выброшенная на берег, пару раз дёрнулась, а затем с трудом приподнялась и прислонилась к плечу Сакуры.

Линь Сянь не стал больше обращать внимания на двух выдохшихся девчонок. Он вернулся к обшарпанному столу и взял телефон.

На экране — несколько фотографий от прораба. В заброшенном бильярдном зале наверху уже снесли перегородки и начали укладывать звукоизоляцию. Темпы были впечатляющими.

— Были бы деньги — и чудеса случаются, — довольно усмехнулся Линь Сянь, заблокировав экран.

В этот момент где-то в подвале раздалась старомодная, приторно-сладкая электронная мелодия.

Наивная, со вкусом идольской попсы десятилетней давности.

Линь Сянь обернулся на звук.

Сакура, сидя на полу, поджав ноги, вцепилась в телефон и сияющими глазами вглядывалась в экран.

— Сакура, что ты там смотришь? Так и лыбишься, — сказал Линь Сянь, зажав в зубах незажжённую сигарету и подходя ближе.

— Ай! Президент, вы подглядываете! — Сакура вздрогнула и в панике попыталась спрятать телефон за спину.

Но Линь Сянь среагировал быстрее: ухватил край телефона и поднёс его к лицу.

На экране крутилось старое, немного размытое видео.

На нём — девочка лет одиннадцати-двенадцати. На ней было пышное розовое платье с огромным бантом на голове. Она старательно корчила милые рожицы перед камерой.

— Ня~ Пусть у всех будет хорошее настроение! — девочка сложила ладошки в виде кошачьих лапок и подмигнула.

Линь Сянь прищурился, разглядывая экран.

Действительно, девочка была очень красивой. Но дело было не только в красоте.

Даже через низкое разрешение было видно, что у неё идеальные скулы, высокий нос, чёткая линия челюсти. Но самое главное — её глаза.

Узкие, пронзительные, а под уголком глаза — заметная родинка-слезинка.

В такой внешности изначально было что-то холодное, отстранённое, что отталкивало.

Заставлять эту девочку наряжаться в розовые платья и изображать милоту — всё равно что нарядить сибирского волка в помаранского шпица. Дискомфорт чуть не выплескивался с экрана.

— И это всё? — усмехнулся Линь Сянь. — Ты среди ночи смотришь старую детскую передачу?

Сакура прижала телефон к груди и, покраснев, смущённо опустила взгляд.

— Какая же это детская передача… Это моя любимая актриса из детства, — голос Сакуры стал мягким и ностальгическим. — Её зовут Судзумия Ориюки. Тогда она была ужасно популярна, её называли «национальной дочкой». Я мечтала стать идолом именно из-за неё.

— Судзумия Ориюки?

Линь Сянь порылся в памяти. Кажется, действительно была такая — пару лет назад её реклама висела повсюду. Но в последнее время он о ней ничего не слышал.

— Но теперь… — голос Сакуры потускнел. — Она почти не появляется на экранах. Я давно её не видела…

Она опустила глаза на экран, где маленькая девочка изо всех сил улыбалась, и её пальцы нежно гладили край телефона.

— В интернете говорят, что она «испортилась», что перестала быть милой. А недавно писали, что её бывшее агентство расторгло с ней контракт в одностороннем порядке. Она же такая старательная, танцует просто потрясающе… Очень жаль…

Услышав это, Линь Сянь насторожился.

«Испортилась»? Расторгла контракт?

В его голове мгновенно пронеслась цепочка логических умозаключений.

Он снова взглянул на экран в руках Сакуры. Девочка на видео с усилием исполняла сложное сальто назад — чётко, аккуратно, приземлилась устойчиво.

Линь Сянь прищурился. Девочка была в нелепой пышной юбке, но каждый танцевальный палец бил строго в такт. Корпус держался с удивительной силой. Это был абсолютный S-уровень по танцу.

— «Испортилась»? — зло усмехнулся Линь Сянь.

Эти слепые идиоты из шоу-бизнеса ничего не смыслят.

Опираясь на свой прошлый опыт в индустрии и приобретённый от системы вкус, он готов был поставить всё, что у него есть: она не «испортилась».

Она «повзрослела».

В детстве — идеальные пропорции, а с годами, когда черты лица заострились, а рост вытянулся — она должна была превратиться в ослепительно красивую женщину с холодной аурой королевы.

А её бывшее агентство, глупое и бездарное, заставляло её, прирождённую айс-королеву, и дальше носить розовые пышные платья и кривляться на сцене как дурочке. Неудивительно, что зрители считали её фальшивой!

Это была классическая ошибка позиционирования — божественный меч использовали как кочергу.

— Сакура.

Линь Сянь внезапно заговорил. В голосе его прозвучал тот самый возбуждённый интерес, который просыпался в капиталисте при виде неразработанного золотого месторождения.

Он протянул руку и растрепал мокрый розовый хвост Сакуры.

— Ай! Президент, ну что вы! Волосы же запутаются! — Сакура обиженно прикрыла голову руками.

— Раз она — твой кумир, то сегодня я тебе кое-что обещаю, — Линь Сянь выпрямился, засунул руки в карманы шорт и поднял голову к заплесневелому потолку.

— Что? — Сакура моргнула.

— Когда наша штаб-квартира наверху будет готова, я постараюсь вернуть твоего кумира сюда.

Линь Сянь опустил взгляд на Сакуру и ухмыльнулся своей обычной нагловатой улыбкой.

— Пусть она танцует вместе с тобой в этой студии. А заодно я научу её, что такое настоящий королевский стиль.

Сакура остолбенела.

Она перевела взгляд с его несерьёзного лица на протекающие стены, старый продавленный диван…

«Пф-ф-ф…»

Сакура не выдержала и прыснула. Глаза её превратились в щёлочки, на щеках заиграли ямочки.

— Президент, вы же хвастун, — она махнула рукой, ни капли не веря ему. — Даже если Снежную принцессу и уволили из агентства, она всё равно была звездой. С чего бы ей приходить в наш подвал без кондиционера?

Рядом из-за плеча Сакуры высунулась голова Камики Рюри, которая только начала приходить в себя, и она тихо поддакнула:

— Вот именно! Настоящие звёзды из мира трёх измерений — они жутко надменные, ни за что не посмотрят на нашу халупу.

— Не посмотрят? — Линь Сянь приподнял бровь. — Просто они не видели настоящей силы.

Линь Сянь не стал спорить с этими двумя девчонками. Он подошёл к столу, взял сигаретную пачку и вытащил ещё одну сигарету, зажав её в зубах.

Ему не нужно ни перед кем оправдываться.

Но он уже мысленно записал себе имя «Судзумия Ориюки».

Глава 37. Соблазн двадцати миллионов и «ночная жизнь» президента

«Бр-р-р-р-р! Дз-дз-дз-дз-дз!»

Сверху доносился грохот перфоратора, от которого пластиковый стаканчик на столе подпрыгивал, а с потолка сыпалась пыль.

Линь Сянь, с фирменными синяками под глазами, распечатал пачку растворимого кофе, купленного по скидке, и насыпал его в кружку с отбитым краем. Залил кипятком — и по сырому подвалу разнёсся дешёвый аромат химических добавок.

На первом подземном этаже вовсю ломали стены. Прораб, получив задаток в триста тысяч иен, превратил свою бригаду в отряд смертников. Шум стоял невыносимый, но он означал, что убогая мастерская «Старлайт Энтертеймент» потихоньку превращалась в настоящую боевую единицу.

Линь Сянь сдул пенку с поверхности кофе и уже собрался сделать глоток, чтобы взбодриться.

В голове внезапно, без всякого предупреждения, раздался ледяной, бесстрастный механический голос.

[Динь! Этапные задания обновлены!]

[Задание первое: довести количество подписчиков в TikTok у Хосихары Сакуры до 500 000.]

[Пояснение: Снежный ком популярности уже набрал скорость — пусть эта буря разгорится ещё сильнее.]

[Награда: 20 000 000 иен, шанс на супер-лунбокс ×1.]

[Задание второе: Крещение сценой.]

[Пояснение: Провести с командой живое выступление перед аудиторией более 500 человек, достигнув 90 % сценического воздействия.]

[Награда: 10 000 000 иен, навык «Начальная аранжировка».]

«П-ф-ф-ф-ф-ф!»

Глоток горячего кофе фонтаном выплеснулся на газету, служащую скатертью.

Линь Сянь закашлялся, замахав руками, и принялся лихорадочно вытирать стол бумажными салфетками. Однако глаза его были прикованы к двум строчкам на голубой системной панели.

Двадцать миллионов! Десять миллионов!

Итого — тридцать миллионов иен чистыми деньгами! Плюс супер-лунбокс и навык аранжировки! Это было всё равно что ткнуть его носом в золотую жилу.

Но, вытерев стол и немного остыв, Линь Сянь нахмурился.

Первое задание — ещё куда ни шло. Аккаунт Сакуры набирал обороты, «Koi no Meguri» продолжал вирусное шествие. А когда выйдет «Сэнбон Дзакура», пятьсот тысяч подписчиков — вопрос решённый.

Гораздо страшнее было второе.

Живое выступление перед аудиторией более пятисот человек. И при этом — 90 % сценического эффекта.

Линь Сянь потёр виски, чувствуя, как они бешено пульсируют. Система явно издевалась.

В Акихабаре подпольные концертные площадки обычно вмещают от пятидесяти до ста зрителей. Помещение на пятьсот человек — это уже средний Live House. Такие места обычно бронируются крупными агентствами или известными андеграунд-группами, и никто не сдаст их шарашкиной конторе, о которой никто и не слышал.

Да и под рукой у него всего два бойца.

Танец Сакуры под «Сэнбон Дзакура» ещё не въелся в мышечную память. Сейчас она выйдет на сцену — и скорее всего, продемонстрирует зрителям серию эффектных падений.

Что касается Камики Рюри…

Линь Сянь представил её угрюмое лицо. Эта девушка даже в магазине за онигири боится смотреть в глаза кассиру. Если её бросить на растерзание пятистам разгорячённым отаку с бен lights…

Картина была настолько яркой, что он почти видел, как у неё изо рта идёт пена, а сама она падает в обморок прямо на сцене.

Настоящая бомба замедленного действия.

Линь Сянь отставил кружку и, шаркая шлёпанцами, подошёл к двери импровизированной танцевальной студии.

Оттуда доносилась музыка «Сэнбон Дзакура».

Сакура изо всех сил пыталась попасть в такт. От перенапряжения нога соскользнула, и она с глухим стуком рухнула на пол.

— Больно… — прошептала она, потирая колено, но тут же поднялась и снова встала в позицию.

В углу Камики Рюри в сером балахоне с капюшоном сжимала в руке пластиковую бутылку с водой вместо микрофона. С закрытыми глазами, нахмурившись, она пыталась овладеть диафрагмальным дыханием, которым учил Линь Сянь, чтобы «воровать» воздух в промежутках между плотными строчками.

«Смелая, бесстрашная, вестернизированная революция…»

Чистый, звенящий высокий голос пронзил воздух, но, допев фразу, Рюри не удержалась и согнулась, переводя дух.

Линь Сянь прислонился к дверному косяку, глядя на двух девушек, обливающихся потом.

Время поджимало. Чтобы заполучить тридцать миллионов, одной зубрёжки в подвале было недостаточно. Нужно было выйти в люди — сначала раздобыть площадку, а потом решить проблему с социофобией Рюри.

Линь Сянь хлопнул в ладоши.

Музыка стихла. Обе девушки повернулись к двери.

— Девчонки, на минуту.

Он вошёл в комнату и небрежно снял со стула чёрный пиджак, накинув его на плечо.

— Президент, мы что-то делаем не так? — взволнованно спросила Сакура, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Розовый хвост прилип к шее.

Камики Рюри инстинктивно отступила на полшага, решив, что Линь Сянь снова хочет отобрать у неё Nintendo Switch.

— Нет, вы тут занимайтесь. — Линь Сянь поправил воротник и, убрав с лица обычную нагловатую гримасу, принял глубокомысленный вид.

— У меня есть дела. Выйду на пару часов. Взрослые дела, серьёзные.

Услышав это, Сакура просияла.

Как собачонка, учуявшая запах мясной косточки, она в два шага подскочила к нему и задрала голову.

— А? Куда это вы? — Она захлопала ресницами, полными ожидания. — Во взрослые места? Это там, где жарят дорогущее мясо якинику? Возьмите нас с Рюри! Мы так долго репетировали, уже животы подвело!

В углу Рюри услышала слово «якинику» и невольно сглотнула, но вспомнив, что придётся контактировать с трёхмерными людьми, снова спрятала голову глубоко в капюшон.

Линь Сянь посмотрел на Сакуру с её голодным взглядом и усмехнулся.

Он вытянул руку, согнул палец и безжалостно щёлкнул её по лбу.

— Ай! — Сакура зажала лоб и обиженно отступила.

— Есть, есть, только о еде и думаешь. — Линь Сянь засунул руки в карманы брюк. — Детям в баре делать нечего. Это не место для вас.

— В баре? — Глаза Сакуры округлились, словно она услышала нечто запретное. — Президент ходит пить без нас! Как нечестно!

— Это называется деловая встреча, понятно? — Линь Сянь повернулся к двери, махнув им через плечо. — Танцуйте прилежно. Если вернусь и узнаю, что вы ленились — завтра никаких сладостей. Если всё будет хорошо — принесу вам ужин.

— Я хочу такояки! С побольше стружки тунца! — крикнула Сакура.

— А мне… одэн… и побольше редьки… — донёсся тихий голос Рюри из-под капюшона.

— Понял.

Линь Сянь толкнул железную дверь подвала и поднялся по тёмной лестнице.

Выйдя из здания, он оказался на вечерних улицах Акихабары — уже зажглись неоновые огни.

Он достал из кармана сигарету, прикурил и глубоко затянулся.

Площадка на пятьсот человек. По официальным каналам ничего не выйдет. С его нынешним статусом и капиталом в больших концертных залах его просто вышвырнут как мошенника.

Оставался только подпольный путь.

Линь Сянь задумался, и в голове возник образ женщины.

Та, что курила длинные тонкие сигареты, носила винтажные платья и управляла подпольным Live House под названием «Небесная помойка».

Мэри.

Хотя заведение называлось «Небесной помойкой», это был один из немногих средних залов в районе Акихабары. И, что важнее, у Мэри были широкие связи в андеграундной тусовке — от музыкантов до тёмных дельцов.

Если ему удастся выбить у неё свободное окно для выступления, проблема площадки решится сама собой.

— Ну что ж, попробуем, — пробормотал Линь Сянь и, смешавшись с пёстрой толпой Акихабары, направился вглубь боковых улочек.