Не своя смерть. Предатель

Часть 1 Глава 1 Считалка

На заснеженной площадке неподалеку от подъемника стоял молодой парень со сноубордом в руках. Красную спортивную куртку его украшала молочно-белая надпись «Russia», стилизованная под старославянский шрифт. Незнакомца можно было принять за подающего надежды спортсмена или, что более вероятно, за сынка, проматывающего деньги состоятельных родителей. В пользу последнего предположения говорило его поведение: запрокинув голову, он перебегал с места на место и ловил редкие снежинки высунутым языком. Когда удавалось поймать особо крупную добычу, сноубордист посмеивался. Пар от его дыхания таял в горном воздухе.

Поправив защитные очки, отливавшие на солнце зеленью стрекозиных крыльев, он в который раз оглянулся на толпящихся у подъемника людей.

Хотя с момента олимпиады уже прошло несколько лет, да и горнолыжный курорт значился в списке самых дорогих, туристов за последние годы здесь заметно прибавилось. Поодаль восторженно болтали иностранцы, раздавались попискивания и щелчки фотоаппаратов.

Вот сноубордист заметил кого-то в толпе. Спрятав наконец язык, он заспешил по хрустящему снегу к подъемнику. Взбежал по ступенькам, влился в радостную сутолоку отдыхающих. При этом парень помахивал перчаткой у лица, будто отгоняя назойливых насекомых, - люди смотрели сквозь него, не замечали. Даже пожилой служитель в теплом комбинезоне, следивший за порядком, не обратил внимания на нарушителя, который пробрался вперед без очереди.

Наглец встал на деревянном помосте с таким торжественно-гордым видом, будто место это принадлежало ему изначально. Рядом переминалась с ноги на ногу хрупкая девушка. Она неуверенно улыбалась, поглаживала свою матово-черную доску сноуборда. Из-под ее пушистой белой шапочки выбивались длинные пряди белокурых волос.

Ближайшие пятнадцать минут в двухместном кресельном подъемнике им предстояло провести вместе. Парень улыбнулся:

- Замечательное место – Сочи! Вы здесь впервые?

В ответ она пролепетала что-то на французском. Ее извиняющийся тон и улыбка явно понравились сноубордисту. Он не стал наседать с вопросами. Только улыбался все шире всякий раз, когда их локти соприкасались.

Они шагнули вперед. Очередь подходила к концу. Над головами с мягким шелестом проворачивалось колесо, движущее канатную дорогу. Служащий доброжелательно поглядел на них, напомнил о необходимости пристегнуться. В кафе поблизости включили негромкую музыку.

Впереди пара туристов благополучно устроилась в креслах подъемника и поплыла вверх. Сноубордист вместе с француженкой приготовился отправиться следом. Однако стоило ему незаметно пошевелить пальцами, как девушка вдруг нахмурилась. Придерживая доску, свободной рукой она помассировала висок и отошла в сторону. Служитель в комбинезоне тотчас направился к ней:

- Я могу чем-то помочь?

Та принялась сбивчиво объясняться по-французски, при этом болезненно морщилась, улыбалась виновато. Пока все внимание было привлечено к девушке, ее место поневоле занял другой.

Это был седеющий мужчина в отличной экипировке с лыжами. Мельком, с долей снисходительности он оглядел случайного попутчика:

- Ты ведь не против?

- Ну что вы! Конечно же нет!

Сзади под колени лыжнику и сноубордисту мягко ткнулось сиденье подъемника, и вскоре земля начала уплывать у них из-под ног. Мужчина лишь оглядывался через плечо в замешательстве.

- Не забудьте пристегнуться, - сказал молодой сосед, неловко позвякивая страховочной цепочкой – в спортивных перчатках ему никак не удавалось зацепить ее за карабин.

Чуть нахмурившись, лыжник последовал совету. Должно быть, путь наверх ему приятнее было бы совершить в компании милой француженки, но и упускать внезапно освободившееся место в очереди он уж точно не собирался.

Парень все ерзал, пытаясь примостить доску сноуборда половчей. Наконец, зажал ее между коленями. Освободившимися руками вытащил из кармана лапшу наушников. Сосредоточенно распутывая белые проводки, принялся напевать под нос:

- Вою, вою на луну.

Все попрятались в пруду.

Мама-жаба, дочь-лягушка –

Все укрылись друг за дружкой…

Сдернув шапку, он воткнул наушники и замолк. Сидевший с ним бок обок мужчина даже сквозь дыхание горного ветра различил приглушенные звуки. Это был дикий рев, скрежет и надрывные вопли.

Заснеженная земля все отдалялась и отдалялась. Опоры подъемника становились выше. Вот под ногами открылась настоящая пропасть – обоим пассажирам было и весело, и страшно смотреть на собственные ноги, висящие над бездной. А там, далеко внизу вздымались пирамиды пушистых елей, казавшиеся зеленовато-черными на ослепительно искрящемся снегу. В морозном воздухе стало совсем тихо.

Как выяснилось, сноубордист выключил музыку. Спрятал наушники:

- Вот и подзарядились. – С этими словами он снял перчатку и протянул ладонь спутнику. – Простите, что сразу вас не узнал, Александр Богданович.

Отвечая на рукопожатие, мужчина присмотрелся к парню внимательней:

- Мы разве знакомы?

- Вадим. Вряд ли вы меня знаете. А вот я вас знаю, - он тотчас снова натянул перчатку, но продолжал сидеть без шапки – ветер трепал его темные волосы. – Вчера случайно увидел статью в интернете. «Экономика и финансы», кажется? Там еще фотографию вашу дали крупным планом. Кстати, поздравляю с блестящей сделкой!

- Хм, спасибо. Не знал, что про меня пишут. – Похоже, бизнесмен почувствовал себя польщенным. – Как быстро журналисты все разнюхали…

- Да-да, так и написали: «блестящая сделка». Это они о вашей поставке медицинского оборудования в сеть клиник «Лазарь Плюс». – Парень снова широко улыбнулся. – А ведь вас просили этого не делать.

Лицо Александра Богдановича напряглось. Однако уже спустя мгновение он добродушно рассмеялся в стылую пустоту перед собой:

- Да, неделю назад позвонили с незнакомого номера! Требовали не подписывать бумаги. Притом требование звучало как угроза! Но к проискам конкурентов я всегда отношусь с долей юмора. Это правильно, согласен? Я никого не оскорблял. Просто посоветовал звонившему вернуться в девяностые и – как пишут на лотерейных билетах – «попробовать снова». – Продолжая посмеиваться, мужчина остро взглянул вперед, оценивая расстояния до конечной точки маршрута. – Ну а тебе-то от меня чего нужно?

Вадим в ответ заливисто рассмеялся, снял защитные очки. Его слюдяно-зеленые глаза были веселые и жестокие:

- Ну как, что? Мне нужно вас убить.

Все еще улыбаясь, Александр Богданович подобрался:

- И?.. Как ты намерен это сделать? Застрелишь меня?

Все внимание мужчины теперь было приковано к наемному убийце. Тот был значительно моложе, однако даже в спортивной куртке выглядел худощаво. К тому же его могла подвести самоуверенность – по всему выходило, что Вадим искренне наслаждается ролью палача.

- Так что же? Застрелишь, да? – Бизнесмен, крепко сжимая лыжные палки, понемногу разворачивался, отклонялся назад.

- Делать дырки в людях? Что вы, что вы, Александр Богданович! К чему эти средневековые дикости? Потом еще шум выстрелов, крики, кровь…

Мужчина размахнулся. Но нанести удар не успел – неведомая сила вдруг припечатала его к сидению так, что прочный пластик затрещал. Кресла подъемника закачались.

- А вот этого нам не надо! – Вадим погрозил пальцем в черной спортивной перчатке. – Не надо… трепыхаться.

По встречной линии канатной дороги ехали какие-то люди. Когда они приблизились, стало видно, что это всего лишь подростки. Однако Александр Богданович не стал упускать даже такой шанс. Невидимые путы все еще сковывали его, поэтому он закричал изо всех сил:

- Эй! Помо… - крик вдруг сменился на жалкое сипение.

- Приве-е-ет! Как вам Сочи? – Радостно завопил Вадим, заглушая его.

Подростки довольно замахали руками, ответили что-то на английском.

- Welcome! Friendship! – Убийца дождался, пока они не скрылись за спиной, и, посмеиваясь, снова обернулся к бизнесмену. – Да, словарный запас у меня как у покемона. Что ж, попытка была неплохой! Вы спрашивали, как именно умрете? Я остановлю вам сердце, Александр Богданович.

Возможность говорить снова вернулась к мужчине. Он откашлялся, подавленно глядя на парня исподлобья:

- У меня в Санкт-Петербурге жена и дочь. Могу я позвонить им? Хотя бы написать СМС?.. Сколько у меня осталось времени?

- Нисколько.

Вадим резко сжал кулак, будто стискивая нечто.

Мужчина побледнел. От судорог начали подергиваться ступни. Лыжи тотчас выпали у него из рук, полетели вниз с головокружительной высоты.

Сверкая на солнце, они все падали и падали в морозную пустоту. Вот, наконец, рухнули на снег. Одна лыжа, поддев кончиком, взметнула фонтанчик сверкающей снежной пыли и медленно поползла вниз по склону. Вторая провалилась в сугроб. Неподалеку воткнулась лыжная палка, да так и осталась стоять под старой елью в ее синеватой тени.

Когда кресла подъемника прибыли на вершину, парень со сноубордом сразу соскочил и отошел в сторону. При этом он снова легонько помахивал пальцами у лица – отдыхающие и охранники смотрели мимо. Зато мужчина, прибывший с ним, отчего-то не спешил слезать с медленно ползущего подъемника. Пустые руки безвольно лежали на коленях, голову он держал низко-низко. По-стариковски горбился.

Служитель в типовом комбинезоне с логотипом горнолыжного курорта заметил зазевавшегося посетителя. Хмурясь, направился к нему:

- Пожалуйста, сойдите с линии. Мужчина, вам нужно сойти. Если вы хотите спуститься… Вам что, плохо? Вы слышите? Так, подождите, сейчас…

Но стоило отстегнуть страховочную цепочку, как посетитель тяжело повалился на блестящий рифленый пол. Приник щекой к ледяному металлу, истоптанному подтаивающими снежными следами других людей.

- Эй, сюда! Кто-нибудь, позовите врача! Охрана! Охрана, помогите его оттащить. Да скорей же! Человеку плохо.

Вадим, затесавшийся в группу любопытных туристов, тоже поглядывал на старания служителя. Продолжалось это не больше минуты – очень скоро неподвижное тело бережно погрузили на носилки и куда-то понесли. Администрация приложила все усилия, чтобы отдых уважаемых гостей ни в коем случае не омрачился досадным происшествием.

Тогда Вадим направился к пустующей смотровой площадке. Остановился у края, оглядывая заснеженные склоны, крохотные коттеджи с красноватыми крышами, волшебную дымку далеко на востоке. Вынул из кармана куртки сотовый телефон и набрал номер.

- Привет, Яр! Как дела?.. Да, уже все готово… Ну, как обычно, остановка сердца – зачем оригинальничать? Подобные заказы я бы выполнял и бесплатно. Нагадить лазаритам – это так освежает! – Вадим рассмеялся. – Слушай, Яр, а можно перевести мою долю на счет сегодня? Ты бы видел, какие здесь шикарные склоны! Хочу задержаться, но цены тут просто олимпийские… Круто! Договорились. Через пару дней буду в Москве. Пока!

Вадим спрятал сотовый и устроился на ближайшей скамье. Возясь с креплениями сноуборда, опять принялся напевать:

- Вы не прячьтесь на пруду,

Все равно я вас найду.

Щелк! Щелк!

Вышел волк!

Глава 2 Тайные наблюдатели

Зима в Москве была на последнем издыхании. Утром она еще сыпала редким колючим снегом, но к полудню скудные запасы ее истощились. Теперь сил хватало лишь на то, чтобы удерживать над городом холодную мглу, да веять стылым ветром от гранитной облицовки зданий.

Радмир торопился. Из кармана куртки он то и дело доставал сотовый, чтобы взглянуть на время. Не сбавляя шага, часто поправлял шарф. Дыхание вырывалось изо рта клубами пара и от встречного ветра тотчас пряталось в глубине капюшона, словно не желая оставлять хозяина.

Зажатая в руке серая папка казалась важнее всего. Даже потерять ключи от квартиры было бы сейчас не так обидно. А все потому, что в папке, кроме паспорта, лежало несколько рекомендательных писем и резюме. Дубликаты ключей сделать нетрудно, а вот где взять второй шанс устроиться на работу? Да еще в такую крупную фирму, с таким-то окладом.

Радмир очень удивился, когда нынешним утром ему позвонили и пригласили на собеседование. Без опыта, без подходящего образования – выбрали все-таки его. Как это могло произойти, он не понимал до сих пор.

Возле входа в метро Радмир задержался – рабочие как раз вносили внутрь длинный световой короб с рекламой мобильной связи и металлические крепления. В это время рядом остановилась пара: высокий мужчина в дорогом черном пальто чуть наклонился, чтобы приобнять за плечи девушку. Та вяло попыталась отстраниться. В рваных джинсах и стильной кожаной курточке, стянутой ремнями, она выглядела гораздо моложе спутника. Бледное лицо ее в обрамлении копны каштановых волос казалось грубоватым, но весьма привлекательным. Она слабо морщилась.

- Не понимаю. Зачем ехать на метро? – настойчиво говорил мужчина. – Толпа, шум. Эта вечная грязь! Неужели комфорта «Бентли» тебе не хватает?

Девушка сняла его руку со своего плеча, устало улыбнулась:

- Мне нравится быть среди других людей. А комфорт приучает к одиночеству. Извини.

- Как знаешь. – Мужчина недовольно сунул руки в карманы пальто. – Поеду сам. Только помни: завтра утром ты должна быть с нами.

- Я не забуду, Яр. До встречи.

Рабочие внесли, наконец, оставшиеся ящики с инструментами, и поток людей увлек девушку вместе с Радмиром в глубины метро.

Времени пока хватало. Но возле касс образовалась целая очередь. Люди, нахохлившись, смотрели друг другу в спины или недовольно поглядывали на турникеты, где быстро просачивались счастливые обладатели карт.

Вот настал черед Радмира подойти к заветному окошку:

- Одну поездку, пожалуйста.

Перекладывая папку с резюме из одной руки в другую, он в спешке охлопывал себя по всем карманам. Напрасно. Кошелька нигде не было.

Тогда Радмир наклонился, чтобы лучше видеть кассира:

- Можно я паспорт в залог оставлю? Деньги пропали. А я, правда, очень спешу. Пожалуйста! Всего одну поездку. За паспортом-то я вернусь!

Кассир заставила себя оторваться от монитора:

- Нет! И не задерживайте очередь!

Неловко отодвинувшись к информационным щитам, Радмир опустил голову. Мог ли кошелек остаться дома? Или его стащили по дороге?

Но даже эти насущные вопросы отступали на задний план перед фактом: Радмира будут ждать на собеседовании, а он не придет. И никакие объяснения перед работодателем не помогут. Тому – какая разница? Из океана соискателей всегда можно зачерпнуть другого.

Он не замечал, что девушка с каштановыми волосами до сих пор стоит неподалеку. Причем внимательно разглядывает его исподлобья.

Радмир тряхнул головой и постарался настроиться на положительный лад. Нет денег? Неважно. Сейчас нужны не деньги, а способ пересечь половину Москвы. Позвонить знакомым и попросить подкинуть, а плату за бензин отдать потом? Взять в прокат велосипед, оставив в качестве залога паспорт?

Радмир придумывал все новые и новые способы перемещения, когда от кассы к нему направился старик в поношенной зимней куртке. Кашлянул:

- Молодые всегда так спешат… Держи. А то опоздаешь. – С этими словами он протянул парню красноватую карточку метрополитена на одну поездку.

Глаза Радмира широко раскрылись. Он перебрал столько вариантов! Но этого – не учел. Потому что нельзя спрогнозировать доброту людей.

Приняв карточку, обеими руками пожал старику теплую ладонь:

- Спасибо. Спасибо вам огромное! Вы меня выручили.

Тот кивнул и вскоре растворился в потоке толпы за турникетами.

Радмир опустил взгляд на карточку. Чуть шероховатая, она казалась теплой на ощупь. Едва ли старичок догадывался, насколько важен был его шаг.

Прибыть вовремя на собеседование для Радмира означало получить работу и стабильный оклад. А это в свою очередь обещало, что хватит денег на лечение, и мама однажды совсем поправится.

Казалось, вместе с этими мыслями на голову пролился тихий свет. Мир окутался ласковой поволокой и в каждой своей части – в гудении вентиляции, в лицах проходящих людей – наполнился смыслом.

Счастливо рассмеявшись, Радмир направился к турникетам. На ходу улыбался сам себе, человеческому потоку, двум работникам метро в синей форме. Он не замечал только обладательницу каштановых волос позади.

Минуту назад, когда старик решил помочь парню, ее интерес сменился настоящим ошеломлением. А когда Радмир принялся разглядывать полученную карточку, девушка замерла от восхищения.

Блаженно прикрыв глаза, она издали потянулась к Радмиру. Точно закоченелая посреди бесконечной зимы нечаянно отыскала выход к солнцу летнего вечера. Губы ее задрожали.

Опомнилась она потому, что прямо за ее спиной остановился давешний мужчина в черном пальто. Сейчас он остро вглядывался в спину Радмира.

- Я нашла, Яр! Я, кажется, нашла, - зашептала девушка. – Смотри!

- Сам заметил, когда отъезжал. Потому и вернулся. Сквозь стены полыхает. – Мужчина хмыкнул. – Проследи за ним. Убедись наверняка! И если он действительно подходит… Полина, ты знаешь, что делать.

- Все, ладно, Яр, я за ним, а то вдруг уйдет? Пока!

Эскалатор плавно погружал пассажиров в гулкие недра метрополитена. Радмир, вспомнив о болезни мамы, сделался собранным. Крепче взялся за черный резиновый поручень, ползущий рядом.

Мама – всегда маленькая и тоненькая как девочка – оказалась слишком хрупкой. Сначала у нее появились боли в спине, потом один за другим – переломы. Обследования выявили остеопороз: из организма постепенно уходил кальций – усваивался плохо, зато вымывался все быстрей. И надо было непременно его задержать, остановить этот процесс! Потому что за ним с молчаливой скорбью тяжело стояло слово «инвалидность».

Но у болезни оказалось много сложных причин. Чтобы справиться с каждой из них, требовались деньги. Немалые деньги.

В лицо Радмиру ровно повеяло неживым ветром. Мимо проплывали сияющие цилиндры молочно-белых фонарей – последние на спуске. Впереди прозвучал металлический вой подоспевшего поезда.

До начала собеседования оставалось всего полчаса.

Радмир спешил зря – к назначенному времени собеседование не началось. Сорок минут пришлось дожидаться в приемной, где сидело еще с десяток человек. Потом его все-таки пригласили.

В кабинете без окон было накурено. Офисная техника, дизайнерский цветочный горшок с полузадушенным денежным деревом, массивный стол буквой «П». Как раз во главе этого стола восседала женщина лет сорока. Обесцвеченные кудри ее были пышно взбиты. Смотрела она поверх ярко-красной оправы очков. Смотрела с изрядным утомлением:

- Проходите, присаживайтесь. Вот анкета – надо заполнить. Если что-то непонятно, можете спрашивать.

Радмир поздоровался, устроился за столом. Пока он заполнял анкету, женщина щелкнула дорогой зажигалкой, пододвинула к себе пепельницу. В неподвижном воздухе поплыли едкие синеватые клубы.

Когда с бумагами было покончено, она со вздохом просмотрела их. Еще раз глубоко затянулась сигаретой. Промямлила в дыму:

- Радмир, двадцать два года. Медбрат по образованию. – Вдруг снова глянула поверх очков. – А почему имя такое странное?

- Хорошее имя. Древнерусское. Означает «радость» и «мир».

- Мир, значит… Ну, вы о компании-то нашей хоть что-нибудь знаете?

- Конечно! – Радмир охотно пересказал то, что прочел в интернете.

Собеседница, как видно, не ожидала подготовленного ответа и теперь не знала, как поступить дальше. Некоторое время курила.

- Ваша жена вас любит?

- Э-э… Я упоминал в резюме, что не женат.

- И почему вы не женаты?

- Не встретил пока ту единственную.

Тут у женщины зазвонил сотовый. Пристально глядя на Радмира, она приняла вызов. Черный прямоугольник телефона утонул в пышных кудрях:

- Алло. Привет, красавица. Да, знаю. Когда ты успела? Здорово. Интересный? – Минуты две молчала. – Все, заинтриговала. Надо девчат наших собрать и сходить всем вместе. Да вот хотя бы в среду. Хотя знаешь, лучше в субботу. Конечно всех. Не, Галину лучше не зови. Сами посидим, пообщаемся… Ладно, у меня тоже дел невпроворот, зашиваюсь. Ага, целую.

Убрав телефон, она деланно оживилась.

- Так. Вообще на эту должность нам больше подходит девушка. Не знаю, как ваше резюме попало в другую стопку. Да, впрочем, неважно. В работе потребуются коммуникативные навыки, навыки продаж. Подобный опыт имеется, нет? Чем вы там раньше занимались?

Радмир набрался терпения: как бы пренебрежительно к нему ни относились здесь, следовало вновь перечислить то, что написано в анкете. Все-таки мамино здоровье стоило куда больше любых местных испытаний.

- Нет такого опыта. Ясно. Тогда смоделируем ситуацию. Допустим, вам надо продать мне, – она огляделась, – да вот, хотя бы эту зажигалку.

Кто-то вдруг постучал и заглянул в накуренный кабинет.

- Сейчас-сейчас! Еще минуту подождите, хорошо?

Женщина задумалась, в сомнении постучала ногтем по бумагам:

- Ладно. Давайте я больше не буду вас мучить. Резюме пускай у нас остается. А если что, мы вам перезвоним.

Радмир вышел из бизнес-центра. Оглянулся на стеклянный небоскреб под зимними тучами. Остановился у дороги. Тут позвонила мама:

- Привет, сынок! Как твое собеседование прошло?

- Да не очень, - подавленно признал Радмир. – Зря только ходил.

- Ой, не расстраивайся! Все хорошо. Может, они еще передумают? А мы тут с Иришей борщ приготовили. Ты возвращайся. Как раз к обеду успеешь.

- Спасибо, мам.

Радмир посмотрел на несущиеся мимо машины. Мама прекрасно знала, что нужны деньги. И все же с готовностью приняла такой исход дела. В который раз приняла! Но теперь с этим не был согласен сам Радмир.

Охваченный внезапной вспышкой жгучего озорства и обиды, он бодрым шагом двинулся обратно в бизнес-центр.

Сотрудница компании как раз беседовала с очередным соискателем. Ее нынешняя жертва – по виду, недавно закончившая ВУЗ – неуверенно вертела в руках сотовый телефон и с подавленной улыбкой бормотала:

- Если вы приобретете его… Это очень хороший телефон. У него яркий чехол, который удачно впишется в обстановку офиса. А еще…

- Простите, что перебиваю. – Радмир подошел с другой стороны стола. – Пожалуйста, уделите мне еще буквально две минуты, хорошо? Уверяю, я смогу продать вам эту зажигалку!

Женщина сонно поморгала. Потом в растерянности придвинула «товар».

- И вы согласны с тем, что теперь она моя?

- Да, разумеется.

- Ловлю на слове. – Радмир мельком оглядел предмет будущего торга: на металлической крышке значился фирменный знак, поверхность украшали стразы. – Купите у меня зажигалку!

- Нет.

- Ну, не хотите, и не надо. – Он спрятал вещицу в карман. – До свидания.

- Постойте, постойте! Молодой человек! Это моя вещь.

- Нет. Купите сначала, тогда и станет вашей.

Женщина сидела, точно оглушенная. Наконец, поджав накрашенные губы, утомленно протянула руку над столом:

- Ладно. Покупаю.

- Деньги вперед.

- Какие деньги?

- За зажигалку. Я ведь не благотворительностью занимаюсь.

Сотрудница оглянулась на жертву с телефоном, потом снова на Радмира.

- И… сколько же она стоит?

- Пятьдесят рублей.

- Почему так много?

- Потому что я тратил собственные ресурсы, чтобы приехать к вам. Время, например. А если цена вас не устраивает, я с удовольствием оставлю товар у себя. Сестренке наверняка понравится, хоть она и не курит!

Точно не веря самой себе, женщина неловко покопалась в сумочке, протянула Радмиру смятую голубовато-зеленую купюру. Тот забрал деньги, отдал зажигалку и решительно направился к двери.

- А деньги? Деньги-то верните!

- С чего бы? – Он обернулся. – Вы ведь купили зажигалку, верно? Вот и деньги теперь мои. А вам могу посоветовать только одно: проявляйте к людям хотя бы немного уважения! Всего хорошего.

Сотрудница по-прежнему сидела, ошеломленно откинувшись в кожаном кресле. Как вдруг нынешняя участница собеседования хихикнула. Лукаво уронила в прокуренный воздух:

- Так вы уверены, что вам не нужен этот телефон?

Радмир спустился на лифте, вышел из бизнес-центра на улицу. Охрана его не остановила. То ли покупательница зажигалки еще не пришла в себя после торга, то ли решила не становиться посмешищем в глазах охраны, разъясняя ситуацию. Так или иначе, у Радмира теперь были сразу две нужные вещи. Деньги на метро, чтобы добраться домой. И великолепное настроение.

Эта маленькая победа, казалось, изменила все. Теперь утренние переживания, досада на потерянный кошелек, неудавшееся собеседование, отсутствие работы – ничто больше не волновало. Радмир чувствовал себя обновленным и легким, а впереди – сейчас это не вызывало сомнений – ждала интересная жизнь: полная достижений и открытий, познавательных ошибок, необычайных возможностей.

Так думал Радмир, направляясь к метро.

А следом за ним шагала Полина. Зимний ветер развевал ее волнистые каштановые волосы. Шла она точь-в-точь по маршруту парня – мечтательно улыбалась, посмеивалась. Могло показаться, будто она следует за шлейфом его парфюма. Вот только привлекал Полину вовсе не парфюм.

Глава 3 Друг или враг

Придя домой, Радмир с порога почуял аппетитный запах, исходивший из кухни. Оттуда же послышался обрадованный голос мамы:

- Вот и Радмирка вернулся! Давай скорей к нам. Ириша, порежь хлеб!

Радмир разувался в прихожей, как вдруг обнаружил пропавший кошелек. Тот, оказывается, приютился на полочке для обуви. Теперь все встало на свои места: придав папке с резюме слишком большое значение, он попросту забыл о кошельке, пока одевался в прихожей перед собеседованием.

С укоризной оглядев найденыша, сунул его в куртку, чтобы не забыть в следующий раз. И отправился на кухню к родным.

Мама хлопотала у плиты. Младшая сестра, привалившись спиной к холодильнику, с независимым видом восседала у накрытого стола. Вместо приветствия она задумчиво бросила в побеленный потолок:

- Радмирка, плачет по тебе Бутырка…

- Ужас! – Мама едва сковороду не выронила. – Как у тебя только язык повернулся?! Родному брату – и такие пожелания! Ириша!

Радмир, улыбаясь, чмокнул маму в щеку. Преспокойно парировал:

- Интеллект Ириши плинтуса чуть выше.

- Господи, да когда же вы прекратите эту вашу дурацкую игру? С самого детства одни гадости друг другу говорят.

- Ну почему одни гадости? – Ирина подбоченилась. – Вовсе нет. У нас в ходу еще пошлости и низости. А также не стоит забывать про сарказм!

- Вы оба меня не слышите, да? Совсем? – обиженный тон маминого голоса не оставил сомнений: в этот раз игру в подначки придется прекратить.

У мамы был особый дар – обижаться. Она при этом никогда не давила гнетущим молчанием, не ранила равнодушием, не становилась мстительной. Нет, мама поступала иначе: она окутывалась светлой печалью и начинала заботиться, проявлять любовь больше прежнего. И нужно было быть каменным, чтобы тотчас не повиниться перед ней, не раскаяться. Иначе червь вины принимался выедать душу. К счастью, мама редко пользовалась своим даром – лишь при необходимости.

- Радмирка, послушай, пожалуйста. Мне тут предложили одно место неплохое. В клининговой компании. Платят немного, зато график очень гибкий – легко заменяться, а можно даже по часам работать, если надо. И оформляют, как положено, со всеми отчислениями. Надо в понедельник…

- Мам, клининговая компания? - перебил Радмир, невидяще глядя в темноту под столом. – То есть ты там будешь уборщицей. Правильно?

- Нет, ну почему сразу уборщицей? У них много разных вакансий.

- К примеру, каких?

Мама вздохнула. Убрала коробку с лавровым листом в шкафчик. Сказала:

- Пускай уборщицей. Глупых комплексов у меня на эту тему нет. Да, буду мыть полы. Что в этом плохого? Вы с Иришей оба в этом отношении очень странные! Откуда сразу такая реакция негативная? Что, если уборщица, значит, уже не человек? Кто тогда, по-вашему, эту работу делать должен?

Не поднимая глаз, Радмир мрачно ответил на три последних вопроса:

- Оттуда. Человек. Кто угодно, кроме тебя.

- Почему? – держа в руках прихватку, мама обернулась.

Радмир не посмел взглянуть ей в глаза. Но все же ответил:

- Потому что нельзя при остеопорозе. Потому что придется тяжелое поднимать, ходить по мытому скользкому полу. Потому что перелом шейки бедра – это совсем, совсем не то, что тебе нужно, мам! Поверь, как медбрату.

Радмир подавленно хмурился. Он знал, что говорит верные вещи. Но вместе с тем остро чувствовал, точно не имеет права на эти слова.

Сегодняшнее собеседование – как и череда предыдущих – не увенчалось успехом. А деньги были нужны. И каждый в семье пытался заработать по-своему. Радмир ставил капельницы на дому, делал уколы, брался ухаживать за лежачими больными. Ира шила простенькие платья на заказ. Мама раньше проводила опросы по телефону, а теперь – должно быть, видя неудачи Радмира – решилась сама попытаться заработать.

Мама поставила на стол тарелку с мелко порезанной зеленью:

- Хорошо. Но в понедельник я туда все-таки позвоню: вдруг им нужны операторы – заказы принимать? Или какой-нибудь секретарь?.. А теперь, медбрат, иди в ванную руки мыть! Ириша, где третья ложка?

Не успел Радмир выйти, как сестра подскочила и шепнула на ухо:

- Вот такой у нас Радмирка: вместо мозга – только дырка!

Он аккуратно придержал ее за локоть. Постарался улыбнуться. Потом, глядя в мамину спину, доверительным шепотом сообщил:

- Помахала вслед Ириша: «До свиданья, моя крыша!».

- А ты… А ты… Жопа ты, а не брат, понял?

- Понял одно: кое-кто опять проиграл.

Когда Радмир вернулся на кухню, сестра уже уплетала борщ. Мама лишь рассеянно возила ложкой по дну глубокой тарелки – смотрела в мерцающий экран маленького телевизора, стоявшего на холодильнике. Шли новости.

- Что говорят? – поинтересовался Радмир, устраиваясь за столом.

- Да вот. Недавно какой-то российский миллионер умер. В Сочи. Поехал отдыхать и… - мама глубокомысленно хмыкнула. – Сел на подъемник, а по дороге сердце прихватило. Ну? Разве помогли ему миллионы?

Она говорила это без озлобления. Скорее, философствовала.

- Лучше б мне отдал. Я б распорядилась. – Мама с такой сосредоточенностью размешала сметану в борще, точно распоряжаться миллионами нужно было уже сейчас. – Одну треть – в детские дома. Только не деньгами! Разворуют начисто. Нет, надо продуктами, мебелью, техникой… Немного себе бы оставила. А все остальное – Ирише на учебу и тебе. Получил бы второе образование хорошее. Может, в науку пошел бы?

- Ой, мам, какая наука?

- Да-а-а, - Ира потянулась за салфеткой. – Наука ведь требует мозгов! А с такими интеллектуальными данными как у Радмирки, лучше идти в спорт.

- Ириша, а ты думаешь, в спорте мозги не нужны?

- Вот, мам! Ты сама видишь, что и в спорте карьера бы у него не задалась!

- Да-да, главное, чтоб твоя задалась, - пробурчал Радмир с набитым ртом.

Как вдруг он заметил фотографию отца в рамке, которая стояла теперь на шкафчике. Насупившись, парень бросил:

- Зачем ты выставила его портрет?

- А я у нее то же самое утром спросила, - вставила Ира.

- Не забывайте, он ваш родитель, - мягко возразила мама. – К тому же, это человек, с которым я прожила много лет. Скажите, я борщ не пересолила?

- Мам! – Радмир мрачно блеснул глазами. – Он сам-то помнит, что является родителем? Поэтому у нас Ирка на бюджете учится, чтобы над каждой оценкой трястись? Да и человеку, с которым – как ты верно заметила – он прожил много лет, можно было бы и помочь с лечением. Нет?

- Радмирка, ну брось. Тебя послушать, так…

- Мам, извини, не хочу видеть здесь этот портрет. Забери, пожалуйста, в свою комнату, хорошо? И нет – борщ не пересолен. – Радмир примирительно тронул ее за хрупкое плечо. – Не забудь, сегодня за тобой Игорь заедет. Обещал где-то к семи часам быть. Ну, если без пробок.

- Да, я уже и сумку собрала, - мама безотчетно принялась резать хлеб. – Игорь хороший друг. Столько помогает! Вот бы еще пристроил у себя там.

- Ты же знаешь, Игорь не может.

- Сегодня не может. А завтра, глядишь, и сможет. – Мама, наконец, поняла, что зря нарезала столько хлеба, отложила нож. – Что-то я сегодня плохо соображаю. Из-за погоды, наверное. Ириша, поможешь убрать со стола?

Радмир стоял у кухонного окна, разглядывая многоэтажный дом напротив. Сквозь голые березы и клены просвечивали чужие окна: лимонно-желтые, оранжевые, золотистые, молочно-белые. Но победить надвигающуюся ночь им было не под силу.

Серые, как грязный лед, сумерки уже сомкнулись над детской площадкой. Теремок, турники, горка – все цепенело в подступающей тьме. Зима хищно следила, чтобы после короткого дня нигде не осталось ни единого теплого следа солнца. Радмиру казалось, будто в стылом запустении двора никого нет, однако он ошибался. Там, внизу, за деревьями темнела фигура.

На качелях сидела Полина. Носком черного сапога девушка отталкивалась, раскачивалась все сильнее. Несмотря на такое беззаботное занятие, взгляд ее был предельно серьезен. Последние полчаса Полина, не вставая с места, будто прислушивалась к чему-то. То вздыхала тяжело, то хмыкала с завистью. Наконец, с шумом проехалась сапогами по заснеженной земле и остановила качели. Отбросив прядь от лица, посмотрела – сквозь деревья и темноту – прямо на Радмира в теплом оконном проеме. Прошептала:

- Как тебя в детстве на улицу звали? «Рад-мир вы-хо-ди!». Так это было?.. Я зову по-другому. – Голос ее улетал не дальше, чем пар от дыхания.

Однако сделать Полина ничего не успела – во двор плавно вкатил белый джип и аккуратно припарковался. Из салона выбрался здоровяк в дубленке с меховым воротом – захлопнул дверь, включил сигнализацию.

Радмир у окна оживился. Ткнувшись лбом в стекло, закрылся ладонями от света, чтобы получше разглядеть машину. Потом бросил за спину:

- Мам! Кажется, Игорь приехал!

Как вдруг в голове тонко-тонко зазвенело. Радмир в рассеянности отодвинулся от окна, сел на табурет. Хмурясь, сунул палец в ухо, потряс. Странный писк никуда не исчез и даже не изменился – оставался все таким же настойчивым, ровным. Точно рождался в самом мозгу.

Запредельный по высоте, но негромкий звон против воли заставлял сосредоточиться на нем. И, прислушиваясь, Радмир вспомнил: в детстве казалось, что такой необычный звук издает любимый дедушкин телевизор «Рекорд», когда выключается после долгой-долгой работы. У аппарата еще сломалась ручка, и каналы приходилось переключать плоскогубцами.

Странным образом эта сломанная, давно потерянная ручка приковала все внимание Радмира! Он не слышал ни окликов мамы из комнаты, ни ворчания сестры. А главное, Радмир и думать забыл о том, что происходит сейчас за окном – на выстуженной добела детской площадке.

Из-за крыши многоэтажного дома вышла луна, под ней тускло заблестел снег. Игорь, пряча ключи в карман, уронил хриплым баритоном:

- Да, отводить людям глаза ты умеешь. Кажется, мы не встречались прежде. Ты здесь одна? Или со своими замечательными друзьями?

- А ты угадай, лазарит. – Полина остановилась в темноте поодаль, хищно улыбнулась. – Может, одна. А может быть, и нет.

Игорь, не отводя напряженного взгляда от девушки, чуть склонил голову набок, будто вслушиваясь в зимнюю ночь. Потом фыркнул:

- Одна. Без всяких «может быть». И я уже вижу, как ты горячишь себя, готовишься напасть. Это зря, девочка. Тебе в одиночку со мной не справиться. Лучше уходи подобру-поздорову.

Полина подобралась. Пряча ожесточившееся лицо в каштановых прядях, глядела исподлобья как тигрица из зарослей. Затем бросила полушепотом:

- Будь вы прокляты все.

Точно жаром от доменной печи, от ее слов дохнуло ненавистью. Лазарит в ответ снисходительно усмехнулся. Но все-таки прикрыл глаза рукой, будто перед ним, в самом деле, распахнулось пекло.

- Гнев. На большее вы…

Договорить он не успел. Как выяснилось, первое проклятие лишь отвлекало внимание. Полина уже собралась с силами по-настоящему:

- Умри!

Это было не пожелание смерти. Это был приказ.

Здоровяк невольно отшатнулся, ударился спиной о дверцу джипа – взвыла сигнализация. Всего одно короткое слово, брошенное Полиной, оказалось опаснее смертоносной удавки. Можно было видеть, как от лица Игоря быстро отливает кровь: он бледнел буквально на глазах.

Как вдруг усилием воли лазарит встряхнулся, ожил.

Скрипя зубами, угрожающе двинулся на девушку:

- Пытаешься с ней тут по-хорошему… - и крикнул на выдохе. – Ха!

Между многоэтажными домами заметалось эхо. В любое другое время на такой шум обязательно бы выглянул кто-то из жильцов. Но только не теперь: ни одна занавеска не дрогнула, ни один силуэт не появился в окнах.

Игорь единственный мог видеть сейчас, что происходит с Полиной. А происходило с ней нечто странное: девушка сгорбилась, судорожно попыталась вдохнуть воздуха посиневшими губами. Засипела чуть слышно.

Вот она упала на колени. Затем тяжело повалилась боком в сугроб. Лазарит приближался. Беспомощно скребя сапожками по мерзлой земле, Полина всем телом задрожала от страха. Должно быть, именно это привело ее в чувство.

С необычайной жадностью она вдруг задышала, встрепенулась. Приподнявшись на руках, отползла за теремок – обледенелый, мертвый.

Игорь остановился недалеко от ее жалкого укрытия. Широко раздувая ноздри, вглядывался в темноту перед собой сквозь клубы белесого пара от дыхания. Казалось, деревья поблизости вместе с ним прислушиваются к тому, как девушка кашляет, отряхивая от снега одежду и волосы.

- Думаешь, все? Спряталась? – буркнул здоровяк. – Это ты, девочка, от меня спряталась. А от него?

Под отчаянный вой сигнализации Полина осторожно выглянула из-за бревенчатой стены. Сощурилась. Вот только смотрела она при этом не на Игоря. Она смотрела в темноту за его левым плечом. И движение, увиденное там, - клокотание голода, нетерпеливая дрожь - заставило Полину мучительно закусить губу от безысходности.

Похоже, попытки спрятаться были теперь, в самом деле, лишены всякого смысла. Понурая девушка вышла на свободное пространство между сугробов. По-прежнему щурясь, пыталась твердо смотреть Игорю в глаза, но то и дело косилась во тьму за его спиной. Обреченно проговорила:

- Скажи, ты расплатился самим собой, лазарит, чтоб эта тварь подчинялась?

- Ничего ты не знаешь, - усмехнулся Игорь, однако в усмешке прозвучало сочувствие. – Тебя даже зо́рок подводит – что полуслепая может знать о нас? Пробовала остановиться – хоть раз, хоть на секунду! – и просто послушать?!

- Очередную ложь? Я знаю, чем именно питаются все эти твари. – Полина говорила громко, чтобы перекрыть неумолкающую сигнализацию. – Что вы там обычно делаете с новыми людьми? Сразу пускаете их души на корм или сначала выгодно обставляете эту «сделку»? – Последнее слово девушка произнесла с нескрываемым отвращением. – Мне без разницы. Лучше убей, только не пытайся лгать. Все равно я никогда не стану одной из вас!

- Ладно. Хватит. - Игорь утомленно покивал. – Мне не нужна твоя смерть. Поэтому повторяю в последний раз, девочка: уходи.

Полина недоверчиво глядела на лазарита, не двигаясь с места.

- Уходи, уходи! А если еще раз попытаешься напасть – умрешь. Ясно?

Она сделала шаг назад. Потом еще один. Еще. Пятясь, медленно вышла за ограду детской площадки. Держась вполоборота, поспешила прочь, пока не добралась до угла многоэтажного дома. Там Полина еще минуту стояла, изучая Игоря. Затем туго затянула пояс на курточке и скрылась из виду.

Лазарит, проводив ее взглядом, сказал:

- Способная, правда? Недооценил. Пускай пока уходит, - он вынул брелок с ключами – заунывный вой сигнализации оборвался. – Но проследи, пожалуйста, чтобы она не вернулась, хорошо?

Должно быть, существо, стоявшее за его левым плечом, ответило, потому что Игорь уверенно направился к подъезду и больше ни разу не обернулся – тыл теперь надежно прикрывали.

Радмира привел в себя пронзительный звонок в дверь. Вот в прихожую с потоком морозного воздуха вошел Игорь. Медведем заворочался между вешалкой, стареньким трюмо. И весело сгреб Радмира в объятия:

- Рад-брат, здравствуй! Ух, соскучился! Эти командировки… Всего три недели не виделись, а такое чувство, будто целый год прошел. Как ты?

Пока Радмир со смехом пожимал его горячую руку, делился новостями, в коридор вышла мама. Она улыбалась, смущенно поправляла волосы:

- Здравствуй, Игорек! Хорошо, что приехал.

- Здравствуйте, Ольга Николаевна! Как вы поживаете? Как самочувствие?

- Спасибо, все замечательно. Ты раздевайся, на кухню проходи. Я борщом накормлю, а за чаем расскажешь о своей поездке. Ну, Радмир, проводи гостя!

- Нет-нет, Ольга Николаевна, я сытый. Да и, сказать по правде, нам бы поспешить немного. Вы же знаете, как у нас! Обычно утром пациентов принимают, но я договорился через знакомых – в этот раз желательно часов до десяти в клинику успеть. Там нас человек ждать будет для оформления, чтоб наутро лишних вопросов не было, чтоб все бумаги подготовить.

- Конечно, Игорек! Я мигом тогда, не переживай.

Мама тотчас скрылась в комнате. Оставшись с другом наедине, Радмир протянул несколько купюр, сказал полушепотом:

- Слушай, я представляю ваши расценки на лечение, но хотя бы за бензин…

Здоровяк не дал ему закончить. Легонько встряхнул за плечи и, наклонившись, пронзительно заглянул в глаза:

- Школьный друг называется – деньги сует. Я за все детство столько пирогов и котлет Ольги Николаевны съел, что теперь самое время платить ей добром за добро. Ты же знаешь. Лучше по-другому сделаем. – Игорь порылся во внутреннем кармане дубленки, вынул узкую темно-синюю карточку с серебристым отливом. – Вот, держи. Это пригласительный. Новое заведение открылось. А я, сам видишь, не успеваю. Жаль будет, если пропадет.

Тут вышла мама – уже готовая, с сумкой в руках. Стала обуваться.

- Игорек, заметила: ты все время плечо трешь. Ударился где-то?

- А… нет. Застудил немного. – Здоровяк, в самом деле, частенько принимался массировать плечо с гримасой недовольства. – Сам виноват. Надо было головой думать. Да это ничего! Сейчас в клинику приедем, заодно и меня подлечат! – Он подал Ольге Николаевне шарф, потом обернулся к Радмиру. – За маму не переживай: отвезем, привезем – все как надо сделаем. Вернется отдохнувшая! Здоровье будет как у сибиряков! Не зря же у нас говорят: «Лазарь Плюс» - болезнь минус! Ну, давай, Рад-брат, удачи!

Когда мама с Игорем ушли, в прихожей вдруг стало так тихо и пусто, будто закончился праздник, а впереди остались одни только серые будни. Радмир постоял, оглядывая обувь на полочке, трюмо, себя в отражении: парень в зеркале задумчиво вертел меж пальцев пригласительный. В самом деле, почему было бы не продолжить праздник самостоятельно? Радмир принялся одеваться. Новое заведение? Отлично. Хоть на пару часов вырваться.

Как раз в это время на пороге зала показалась Ира. Она вынула наушники из ушей, оглядела крючки вешалки. Спросила совсем тихо:

- Игорь уже уехал?

- Да. Маму забрал и… - Пальцы Радмира, завязывавшие шнурки, вдруг замерли; улыбка сама собой стала наползать на лицо. – А что?

- Просто, - сестра с деловым видом вернулась в зал.

Однако Радмир успел заметить, как вспыхнул у нее на щеках румянец.

Заведение, рекомендованное Игорем, оказалось весьма необычным. Не клуб, не ресторан – Радмир только крутил головой, не задумываясь об определениях. Казалось, кругом царит ласковый тропический вечер.

Звенела гитара, мерно постукивали экзотические барабаны. В зеленоватых глубинах папоротников, пальм и лиан скрывались плетеные кресла со столиками. Под плеск воды, стекавшей с искусственной скалы, на светлых песчаных дорожках тут и там показывались девушки в воздушных нарядах с цветочными гирляндами на изящных шеях. Они несли подносы с фруктами, напитками гостям. В теплом воздухе разливалось оранжевое закатное сияние, а над головой – Радмир собственным глазам не поверил – парили маленькие облака! Как это было сделано, оставалось только догадываться.

Продолжая оглядываться, он позволил одной из юных амазонок, встречавших гостей у входа, проводить его в уютный грот. Должно быть, это место предназначалось для особых гостей – Радмира тотчас окружили ненавязчивой заботой. Среди того, что появилось на столике, одна только фруктовая нарезка выглядела как произведение искусства.

- Но я еще ничего не заказывал, - растерялся он.

Амазонка деликатно указала взглядом на его пригласительный:

- Именно для вас сегодня все – за счет заведения. Все, что только пожелаете. Позвольте предложить наше меню и винную карту. Приятного вечера!

С любопытством ковыряя тушеное мясо в обрамлении причудливого гарнира, Радмир поневоле задумался о том, откуда у друга детства такие доходы. Да, Игорь давно уже работал в сети частных клиник «Лазарь Плюс», даже дослужился до помощника руководителя. Как раз это обстоятельство позволяло ему обходными путями бесплатно отправлять маму на лечение. Из клиники она всегда возвращалась приободрившейся, веселой, даже будто бы помолодевшей. Игорь и самого Радмира пытался там пристроить, но всякий раз эта затея не удавалась: медбратьям предпочитали медсестер. Радмир – хоть и радовался за друга – в глубине души завидовал настолько успешной и стремительной его карьере. Ведь в школе все было совсем наоборот: это он обычно помогал Игорю с химией, биологией, физикой!

Размышления Радмира прервались неожиданно. В плетеное кресло по соседству опустилась девушка с копной каштановых волос. Утомленно хмурясь, сняла газовый шарф, поправила бретельку черного платья:

- Привет. Как тебе местная кухня?

- Отлично, спасибо.

Он всматривался в ее чуть грубоватое, но весьма привлекательное лицо, казавшееся знакомым. Как вдруг вспомнил: они столкнулись нынешним утром у метро. Девушка была в компании мужчины постарше.

Радмир снова занялся мясом, обдумывая, как вежливо избавиться от внезапной гостьи. Ясно: она увидела его в дорогом заведении, в гроте для особых гостей и сделала неверные выводы. Ведь это Игорю были по карману подобные «знакомства» и места. Но не Радмиру.

Девушка подцепила шпажкой дольку мандарина из фруктовой нарезки, но вместо того, чтобы ее съесть, вдруг искренне рассмеялась:

- Нет. Я не проститутка.

- Да я и не думал так вовсе! Но мы ведь не знакомы?

- Меня зовут Полина. А ты Радмир. И чувствуешь себя здесь неловко.

- Откуда ты… - Парень отложил вилку. – Что, по мне видно?

Девушка неопределенно пожала плечами и все-таки съела оранжевую дольку. Покрутила шпажкой в воздухе:

- Уверенность – в ней все дело. Если расслабишься и будешь вести себя естественно, тебя здесь примут за состоятельного человека.

- Вряд ли. Надо было одеться по-другому, - со вздохом признал он.

- Это только бедные люди обязаны всегда и везде выглядеть платежеспособно. А богатые, при случае, могут позволить себе такую роскошь – одеваться, как заблагорассудится. Им уже незачем что-либо доказывать обществу. – Полина заговорила тише. – Как раз хочу тебе предложить возможность перейти в разряд людей свободных. Ведь ясно, что в качестве медбрата ты еще не скоро станешь таковым, Радмир.

Он подобрался: новая знакомая знала его имя, знала об образовании. Наверняка навела и другие справки. Тут чувствовался подвох.

- И с чем это связано? Наркотики? Незаконные операции?

- Не угадал. Нам от тебя нужно кое-что другое. – Полина откинулась на спинку плетеного кресла. – Радмир, ты умеешь чувствовать. По-настоящему. Вот это в тебе действительно важно и ценно!

Он только хмыкнул, плеснул в бокал минеральной воды:

- Все умеют. Какой с этого прок?

- Знал бы ты, насколько глубоко ошибаешься. Но неважно. Я предлагаю работу – такую, с которой ты сможешь отправить маму на любое лечение. При желании через месяц купишь машину. А через полгода хватит уже и на квартиру недалеко от центра. Так подумай, стоит ли отказываться? – Полина поднялась, накинула полупрозрачный шарф. – Встретимся завтра к полудню на Воробьевых горах.

- И куда же надо подойти, если не секрет?

- Без разницы. Погуляй, покорми уточек. Я сама тебя найду. Увидимся!

Радмир проводил Полину взглядом. В задумчивости поболтал пузырящуюся минералку в хрустальном бокале. Он никак не мог решить, на что больше похоже это необычное предложение работы. На первую ступеньку золотой лестницы, по которой многие люди – вроде Игоря – уже давно поднялись? Или на расставленный и хорошо замаскированный капкан?

Глава 4 Корень зла

Радмир сидел на скамье под обледенелыми деревьями. Иней покрывал узорчатую ограду. Вдали виднелась река – серая, замершая. Казалось, сам зимний воздух остановился и прислушивается к чему-то.

Сосредоточенно сдвинув брови, Радмир изучал собственное резюме, потом свернул его в трубку, принялся легонько похлопывать по колену. Судя по вчерашней встрече, работодателю – кем бы он ни был – уже многое было известно. Поэтому теперь, после некоторых раздумий, Радмир решительно скомкал резюме и бросил в каменную урну по соседству со скамьей.

Вот в дальнем конце аллеи показалась Полина: черные джинсы заправлены в сапоги на массивной подошве, кожаная куртка застегнута до самого горла, будто бы для того, чтобы согреть хозяйку. Однако шапки на девушке не было – как видно, копна волос с успехом ее заменяла.

Поглядывая по сторонам, Полина по-мужски протянула ладонь:

- Привет. Правильно сделал, что пришел.

- Здравствуй. Но у меня, кажется, и выбора особого не было.

Девушка равнодушно пожала плечами:

- От таких предложений не отказываются. Идем.

Радмир последовал за ней с изрядной долей настороженности. Они прошлись мимо зимней реки, потом углубились в парк.

Деревья по сторонам вздымались высоко. Ветви их так переплелись, что удерживали синеватый снежный полог над аллеей. Было тихо-тихо. Однако Радмира не покидало ощущение, будто за ними пристально следят.

За поворотом открылся старинный особняк, обнесенный оградой. Миновав шлагбаум и будку охраны, Полина уверенно повела Радмира дальше. Мимо заснеженных кустов и старых елей.

- Вы как-то связаны с правительством?

- Нет. С чего ты взял?

- Ну, место солидное, напоминает памятник архитектуры.

- Это он и есть. По документам проходит как, - Полина хмыкнула, - «объект культурного наследия, находящийся на реставрации». Тут случился пожар. Давно. Потом здание начали восстанавливать. Правда, процедура эта, ха-ха, длится с тех самых пор. И благополучно будет идти дальше – надо только вовремя платить правильным людям.

Особняк с бледно-желтыми стенами дремал среди сугробов, тускло поблескивал голубоватым куполом. Они обогнули круглую клумбу у фасада, направились к парадному входу с колоннами.

За дверью открылся просторный холл. Зеркальный пол, светильники на стенах, хрустальная люстра – все здесь дышало готовностью принимать важных гостей. На непритязательный взгляд Радмира последние годы «реставрации» явно пошли особняку на пользу.

- Подожди здесь. Я должна кое-что узнать.

Полина легко взбежала по лестнице на второй этаж и скрылась с глаз.

Как раз над лестницей – на самом видном месте – красовался герб: Георгий Победоносец в доспехах с развевающейся мантией, сидя на могучем скакуне, пронзал копьем черного змея. Это вновь навело Радмира на мысль о связи таинственной организации с властями.

- В самом деле, сквозь стены полыхаешь! Наконец-то я вижу это «собственноглазно». По аналогии с «собственноручно». Здорово, Радмир!

Из бокового коридора подошел незнакомый парень в шерстяном свитере – даже крупная вязка не могла скрыть его худобу. Он широко улыбался:

- Меня Вадим зовут. А тебя здесь уже знают.

- Очень приятно, но откуда… такая известность?

- Так ведь со вчерашнего дня все внимание приковано к тебе одному! Странно, почему мы не нашли тебя гораздо раньше. Как офис? – Вадим картинно огляделся, будто сам был здесь впервые. – Нравится?

- Да. Представительно. Хотя, если честно, такая роскошь даже подавляет немного. Чувствуешь себя, будто на официальном приеме в посольстве.

- Вот именно – чувствуешь! У тебя получается это так искренне, так ярко! Ох, Радмир, теперь-то мы заживем: с твоей-то помощью всех заткнем за пояс! Уверяю, всегда найдется, кого туда затыкать.

В это время вернулась Полина – уже без куртки, в темной водолазке.

- Познакомились? Хорошо. Мне поручили провести инициацию.

Вадим хлопнул Радмира по плечу:

- Читал «Алису в стране чудес»? Теперь Полина будет «кроликом». Но учти: у норы, в которую ты свалишься, нет выхода. И проснуться уже не выйдет.

Полина повела Радмира за собой. Только направились они не в светлые кабинеты и залы верхних этажей, а вниз – в подвал. Начали спускаться по узкой лестнице, где освещение давали только витиеватые медные бра.

- У Вадима ведь линзы, да? Такой цвет неестественно-зеленый.

- Нет. Это его настоящие глаза. И, знаешь, держись от него подальше.

- Да он вроде нормальный парень…

Полина не оборачивалась на ходу, а потому впереди можно было видеть только ее хрупкие плечи в облаке волнистых волос:

- Он псих. Никто знает, что у него в голове творится. К тому же Вадим выполняет особые поручения Ярослава. Надеюсь, тебе не придется заниматься тем же, - мрачновато добавила Полина, не сбавляя шага.

Радмир заметил, что на медных креплениях светильников искусно выгравирован все тот же герб, который висел в холле:

- Почему здесь везде изображения Георгия Победоносца?

- Это герб нашего клана. А сам Георгий – его основатель. Он был первым, кто научился не только видеть «змеев», но и побеждать их.

- Ничего не понимаю, - Радмир нахмурился. – О каких змеях речь?

- Пришли. Сейчас узнаешь.

С этими словами Полина толкнула тяжелую подвальную дверь.

Под лампами дневного света тянулись высокие стеллажи. На полках стояли клетки с мышами и птицами, кошками, собаками. В голубоватых аквариумах плавали крупные рыбы и медузы. Все это обрамляла пышная зелень – даже с потолка свисали на цепях горшки с растениями.

- У вас здесь какая-то лаборатория?

- Нет. Это полигон. – Полина прошлась вдоль стеллажа, бренча пальцами по прутьям клеток. – Мы здесь учимся магии. Учимся видеть. И сражаться с теми самыми «змеями». У них много названий. А суть одна.

Услышав о магии, Радмир растерялся.

- Вы… секта?

Девушка обернулась, приподняла одну бровь:

- Да, секта. Вытягиваем деньги из людей, требуем документы на их квартиры, а потом устраиваем массовые самоубийства. И еще косметику по телефону продаем. – Полина фыркнула. – Давай так: мне без разницы, что ты думаешь. В течение десяти минут просто следуй инструкциям. А потом можешь вернуться к самоубийствам и сектам, если захочешь. И для начала придется испытать магию на себе. Начнем?

- Ладно, убедила. – Радмир неуверенно рассмеялся.

Как вдруг сверху обрушилась такая слабость, что он пошатнулся. Ухватившись за стеллаж, насупился, пытаясь понять, что происходит.

Всего миг назад тело было послушным, бодрым. А теперь в спине и ногах, в ослабших пальцах текла настоящая немощь – отвратительная до дрожи старческая дряхлость. Хотелось закричать, немедленно встряхнуться, чтобы прогнать ее. И хуже всего становилось от осознания, насколько глубоко она проникла – не только в тело, но и в душу.

Цепляясь за стойку стеллажа, Радмир медленно опустился на корточки. Подавленно уставился в бетонный пол:

- Мне плохо.

- Прекращаю. Сейчас будет лучше.

Полина протянула ему ладонь, помогая подняться. Тот выпрямился, но продолжал цепляться за металлическую полку. Пошатывался.

Отступать немощь не спешила. Требовались усилия, чтобы прогнать ее: приходилось сжимать и разжимать кулаки, переступать на месте, шевелить оцепеневшими плечами. Только тогда она таяла, а мышцы согревались.

Вот, сумрачно глядя на девушку, Радмир сказал:

- Это и была твоя магия?

- Да. Но вижу, ты не веришь. Тогда повторим.

Возразить Радмир не успел. Мир выцвел, сделался никчемным. А следом на грудь навалилась глыба глухой тоски. Радмир застонал – от мучительной удушливой безысходности не было спасения. Когда же он попытался вдохнуть, то обнаружил, что тоска душит буквально – не хватало воздуха! Сипя, Радмир тяжело привалился спиной к стеллажу. Качнулись зеленые ветви плюща наверху, в клетке забегали встревоженные мыши.

- Сама недавно под такое угодила. Приятного мало.

Это было последним, что услышал Радмир, прежде чем рухнуть на пол.

В себя он пришел, лежа на диване все в том же подвале. На потолке цокала лампа дневного света. Вот ее заслонило хмурое лицо Полины:

- Извини. Похоже, не рассчитала силы. Но все новички обычно защищаются, а ты этого не сделал. Совсем. Почему?

- Да ну тебя! – Радмир рывком сел – заскрипела кожаная обивка дивана. – Откуда мне знать, как защищаться?!

Полина ничуть не смутилась. В задумчивости сдвинув брови, девушка направилась к кулеру, стоявшему у стены. Нацедила воды.

- Незачем было объяснять. Защита всегда срабатывает сама собой. От тебя требовалось одно – испугаться. – Она примирительно протянула Радмиру белый пластиковый стаканчик.

- Не испугался, потому что доверял. Думал, ты знаешь, что делаешь, - буркнул тот, отпивая. – Странная у тебя магия. Первый раз – слабость. Второй раз – я задыхался. Всегда по-разному? Как вообще это работает?!

- Чтобы атаковать магией, нужны эмоции, чувства. – Полина устроилась в глубоком кресле по соседству. – Раздражение, ненависть или гнев. Чем они сильнее в тебе, тем опасней чары для жертвы. Замечал, наверное, когда сердишься, злость сама так и просится наружу? Мне кажется, способности к магии заложены в нас самой природой. Изначально. – Она помолчала. – В состоянии гнева большинству людей хочется ударить, накричать. Но это все от беспомощности – от неумения пользоваться колдовским даром.

- Хочешь сказать, такой дар есть у каждого?

- Конечно. Люди даже пользуются им. Неумело, не осознавая собственных сил. Но пользуются. Интуитивно. Доводилось сталкиваться с хамством? Идешь в хорошем настроении. Никого не трогаешь. И тут на тебя – без всякой причины – выплескивают тонну негатива. Поверь, это атака. Самая настоящая. Вот скажи, что ты обычно чувствуешь тогда?

- Ну… Растерянность. Настроение портится.

- Давай подскажу: еще – слабость, подавленность и уныние. Обученный маг действует сходным образом. Только делает это гораздо быстрей, сильней. И молча. Рывком доводит твои негативные переживания до максимума. Чтобы ты от них умер. – Девушка взглянула на Радмира. – Тебе – как медбрату – надо объяснять с медицинской точки зрения, почему у крайне расстроенных людей обычно отказывает сердце? Или вдруг случается инсульт, приступ удушья или что-нибудь еще?

Радмир, криво улыбнувшись, хмыкнул:

- Нет, не надо, я понимаю.

- Хорошо. Тогда вернемся к защите. Тут все просто: страх достаточно силен сам по себе, поэтому способен блокировать другие эмоции и чувства. Страх, - Полина покрутила пальцем в воздухе, подыскивая слово, - как бы смывает чары. Я могу сколько угодно пытаться тебя заставить умереть от печали. Но если ты будешь достаточно испуган, у меня ничего не выйдет.

- И что же определяет, достаточно страха или недостаточно?

Полина внимательно посмотрела на Радмира:

- То, насколько я была зла при атаке.

Услышав такой ответ, Радмир взволнованно запустил пальцы в волосы.

- Но послушай… Ведь от страха тоже можно умереть!

- Верно. Наши враги именно так и поступают. Убивают страхом. Нам эти чары – как и многие другие из их дьявольского арсенала – недоступны. – В осуждающем голосе девушки Радмиру послышалась едва различимая нота зависти. – Неважно. Сражаться можно и так. Запомни главное: гнев – для атаки, страх – для защиты. Сама человеческая природа об этом позаботилась. Ведь, заметь, если гнев обычно просится наружу, то страх всегда остается с нами. Да, думаю, такая физиология у нас не случайно.

- Постой-постой, Полина, ты упомянула врагов.

- А теперь самое время перейти к главному. Инициации.

Девушка поднялась из кресла и нырнула в проход среди стеллажей. Оттуда послышалось дребезжание дверец от клеток, потом шорох.

- У нас есть враги из числа людей. Но о них я расскажу позже. Гораздо опаснее другие – те, кто вредит человечеству и всему живому испокон веков, - говорила Полина, выискивая что-то. – Сейчас я вас познакомлю.

Радмир на диване забеспокоился:

- Может, позже? У меня еще магия в голове не уложилась.

- Нет. Самое время. Ты почувствовал чары на собственной шкуре. Поэтому твои привычные – набившие оскомину – представления о мире сейчас разрушены и не действуют. – Среди полок снова раздался шум возни. – Именно в такой момент окно познания приоткрывается шире, чем обычно. Люди оказываются способны узнать и – это особенно важно! – принять нечто действительно новое. То, что не вписывается в старую картину мира… Черт, да где же… Короче, надо успеть провести инициацию. Потому что такое состояние продлится недолго. Очень скоро твой разум постарается вернуться в комфортные для него условия. Попытается отреставрировать прежнее восприятие реальности. Пусть даже с помощью самообмана, отрицания или самоубеждения – подобных средств у него всегда предостаточно.

Полина вернулась с цветочным горшком, из которого торчала самая обыкновенная комнатная фиалка. Растение, как видно, погибало: большинство листьев либо уже засохли, либо начинали загнивать.

Радмир скептически взглянул на девушку, пока та располагала цветочный горшок на низеньком стеклянном столике возле дивана.

- Так вот каков он, Черный Властелин? Немыслимое коварство. На каждой кухне мира ведь, в каждой спальне…

- Ага. Через пару минут вместе посмеемся, - хмуро перебила Полина. - После инициации. А теперь, пожалуйста, слушай внимательно. Верить в это не обязательно, просто слушай. – Устроившись напротив Радмира, она посмотрела поверх умирающего растения. – Если оглядишься по сторонам, то увидишь живых существ, разные предметы и явления. Ну там, как снег идет, как я с тобой сейчас разговариваю. Или вот этот стол между нами… Проблема в том, что твое зрение показывает тебе не все. Оно утаивает одну очень существенную деталь. – Полина сощурилась. – Есть особый способ смотреть на окружающую реальность, чтобы видно было действительно все. Такой способ называется зо́рок.

- Зорок?

- Это старое-престарое слово. Обозначает примерно то же, что и «взгляд», - отмахнулась Полина. – Главное, что смотреть можно обычным зрением, а можно – зороком. Во втором случае видно то, что большинству недоступно. Ты начинаешь понимать настоящие причины всех болезней. Всех несчастных случаев. И всех смертей, которые, так или иначе, происходят.

Радмир наморщил лоб, пытаясь разобраться:

- Это вроде ясновидения? Типа как экстрасенсы? С предсказаниями?

- Нет. Ты просто начинаешь видеть тех, кто творит все эти беды.

На некоторое время в подвале установилась тишина, только чуть слышно цокала лампа под потолком. Затем Полина продолжила:

- В разных культурах мира их называли по-разному. Например, нашим давним предкам – древним славянам – они были известны как навьи. Еще в те глухие времена уже стало всем ясно: эти существа несут вовсе не добро. Разумеется, люди хотели задобрить их разными способами. Пытались защититься амулетами и оберегами. Просто прятались в домах. Только все это мало помогало. Ко всему прочему, для обычного человека навьи оставались незримы. А как можно спастись от незримого?.. К счастью, некоторые из людей развили в себе особый навык видеть этих тварей. Так появился зорок. И тогда стало ясно как день, что ни угощения, ни любые другие попытки задобрить – ничто из этого навьям не нужно. Совершенно. Жизненная сила – вот, чем они питаются на самом деле. Только ею одной. – Лицо Полины сделалось непроницаемым. – Поэтому горшок с медовой кашей, наивно оставленный у входа в дом, никак от них не защитит. Никак.

Хотя в подвале горел свет, Радмиру сделалось неуютно.

- Значит, приходят они не за кашей… Ладно. И что дальше?

- Благодаря зороку, люди увидели, с кем имеют дело. Но как бороться с навьями никто не знал. Порой попадались, конечно, отдельные личности, – Полина махнула рукой. – Но они либо не передавали своих знаний, либо никто не мог последовать по их пути. Ну, святые там, блаженные и так далее… Это продолжалось до тех пор, пока не появился Георгий Победоносец.

- Так ведь он тоже святой, - растерялся Радмир.

- Верно. Но в отличие от других, он сумел – как сказано в летописях – «вложить копье, поразившее змея, в руки последователей».

- И что это за копье?

- Та самая магия, которую ты испытал на себе.

- Магия? В руках святого?!

- Да какая разница, – Полина пожала плечами. – Можешь считать это волевым усилием, помноженным на эмоцию. От названия суть не изменится. Главное заключается в том, что Георгий Победоносец передал свои знания. Так зародился наш клан. В честь основателя мы теперь зовемся георго́сами.

- Георгосы… А что стало с навьями? Вы их победили?

- Нет. – Девушка устало оперлась ладонями о собственные колени. – С тех пор прошло много веков непрерывной войны. Сейчас о навьях никто не слышит. Но сами эти существа никуда не исчезли. Они по-прежнему здесь. Только теперь в клане мы стали называть их иначе. – Полина стиснула ладони. – Уме́ртвия. Такое название хорошо отражает их сущность и базовую потребность – умерщвлять все живое вокруг.

Она взялась за цветочный горшок обеими руками:

- Сейчас я покажу одно из них.

Полина вытряхнула цветок прямо на столик. По стеклянной поверхности рассыпались комочки земли и торфа, неприятно звякнули мелкие камешки. Радмир, морщась, вглядывался в темно-зеленые пятна гниющих листьев:

- Тут нет ничего.

- Есть. Смотри внимательней.

- Куда смотреть-то?

Полина блеснула глазами исподлобья:

- Что? Вообще ничего не видишь? Похоже, окно познания закрывается. Надо спешить. – Она придвинулась ближе. – Подумай еще раз о магии, которую ты недавно испытал на себе! Помнишь? Или мне повторить? А?!

- Не надо ничего повторять, я верю, верю, - Радмир с опаской переводил взгляд с умирающей фиалки на собеседницу. – Просто тут…

Один из комочков темной земли рассыпался, что-то шевельнулось под засыхающим листом. Как вдруг Радмир громко выругался и отпрянул.

- Это еще что за… - спиной вжался в диван.

Как оказалось, смотрел он вовсе не туда. Стоило сощуриться, и открывалось тайное: в россыпях торфа корчилось коричневое существо, похожее на чешуйчатую куколку крупного насекомого. Извиваясь, оно жалило стол, сухие листья. Потом вслепую подползло к основанию корня. Тотчас впилось и присмирело. Видно было, как по тельцу прокатывают волны.

- Это и есть умертвие. Мелкое.

Радмир оторвал взгляд от стола и уставился за спину Полины:

- Что… тут за место?

- Я же сказала – полигон.

Подвал было не узнать. По стенам ползла бурая плесень, над цветами вилась крупная мошкара. Но главное, в клетках и аквариумах – бок о бок с животными и рыбами – копошились невиданные создания. Безобразные, многоликие, хищные. Ползли по стеллажам, потолку, змеились по полу.

Вот тощая собачонка со слезящимися глазами лежит в углу клетки, вздыхает поминутно, дрожит. А вся спина у нее обросла паразитами похожими на черных мидий. Те шевелятся, приоткрывают и закрывают створки, будто дышат. Соседнюю полку занавешивает обыкновенный плющ, но стоит присмотреться, и видно, как среди увядающих побегов снуют чьи-то жадные хоботки – высасывают из растения силы. Поблизости прячется за стеллажами нечто темное, крупное. Тянется длинным пугливым щупальцем к клеткам с морскими свинками, хочет достать.

Радмир часто-часто моргал, зажмуривался – всякий раз картина менялась. Обычное зрение порой возвращалось, и тогда все становилось на места, выглядело привычным образом. Но стоило сощуриться, как зорок нараспашку открывал другую реальность, дополненную уродливыми созданиями – точно явившимися из дурного сна.

Благодаря зороку Радмир вовремя заметил, что по кожаному подлокотнику дивана к его пальцам подбирается одно из умертвий – крохотная гидра с зеленым пучком колышущихся отростков. Отдернув руку, воскликнул:

- Да они же тут повсюду!

- Умертвия, которые ползают здесь, летают, и вон та плесень на стене – это все мелочь. Такие опасны, только если ты фикус или мышь. – Полина чуть улыбнулась, однако улыбка вскоре сползла с ее лица. – За людьми на улицах охотятся другие. Твари покрупней и посмышленее. Ты скоро их встретишь.

Глава 5 Предательство

Несколько часов Радмир не покидал смотровой площадки на Воробьевых горах. Смотрел на стадион «Лужники», тонущий в серой морозной дымке, вглядывался в далекие и темные башни делового центра «Москва-Сити». Отсюда открывался привычный вид на зимнюю столицу. Таковым он оставался ровно до тех пор, пока Радмир не начинал щуриться.

С голых ветвей теперь свешивались причудливые лишайники, светящиеся паутинки, кругом шевелящейся бахромой расстилались мхи. По гранитной балюстраде смотровой площадки, под ногами у прохожих сновали мелкие умертвия, напоминающие ящериц. А над «Лужниками» кружили странные птицы с очень длинными гибкими хвостами – купались в клубах тумана, вдруг обрушивались вниз, потом снова взмывали вверх.

Одно из самых неприятных открытий заключалось в том, что люди проходили сквозь умертвий и даже не догадывались об их существовании. Зато умертвия видели каждого человека. Эти многоликие хищники всякий раз замирали, когда приближался очередной прохожий, расступались или, напротив, тянулись следом некоторое время. Чуть позже Радмир увидел и тех, кто издавна питается жизненной силой людей.

Вначале послышался кашель. Мимо прошла пожилая женщина в дубленке: она прижимала платок к бледным губам, но даже не подозревала, чем вызван этот кашель на самом деле. Шею ей облепило черным воротником ноздреватого теста, которое тяжело шевелилось и пережимало жертве горло. Затем среди прохожих показался хмурый подросток. За ним неотступно летел рой крупной мошкары: странные насекомые поминутно жалили парнишку сквозь спортивную шапку прямо в голову, порой присаживались ему на темя, нетерпеливо сучили желтовато-серыми лапками.

С Воробьевых гор Радмир отправился домой. И всюду, всюду ему теперь попадались по дороге страшные спутники людей. Особенно поразило огромное умертвие, поселившееся в метро: под сводами станции «Парк культуры» лепился бурый нарост. Из его недр поминутно спускались белесые плети, вяло поглаживали пассажиров по плечам, а потом прятались обратно. В самом наросте при этом что-то вздыхало, тяжко ворочалось. Когда одна из плетей потянулась к Радмиру, он отскочил с перепуга, да так, что едва не сбил с ног влюбленную парочку. Пришлось извиняться. А когда на улице к Радмиру стал присматриваться полицейский, стало ясно: пользоваться зороком следует аккуратно. Или, по крайней мере, не выдавать истинных эмоций, разглядывая Москву по-новому.

Родной многоэтажный дом Радмир едва узнал. Наполовину обросший черной лозой, с подозрительными гнездами под карнизами, дом напоминал крепость, где обитают темные силы. Однако подъезд оказался на удивление чистым – Радмир поднялся по лестнице, так и не встретив ничего опасней лишайников на стенах. Словно кто-то здесь совсем недавно навел порядок.

Порог квартиры он переступил с замиранием сердца. Пугала возможность обнаружить скопище жутких созданий где-нибудь под ванной или их тайное логово на балконе. Но нашлась только багряная плесень, неторопливо пожирающая на кухонном окне любимый мамин цветок «женское счастье». Еще при появлении Радмира что-то темное успело юркнуть в вентиляцию, вот только разглядеть это умертвие не удалось.

Он прошелся по комнатам, осмотрел каждый угол. На все настороженные вопросы мамы и сестры ничего вразумительного сразу придумать не удалось. В итоге из зала послышалось печальное мамино замечание:

- Кажется, Радмирка выпил. Оставь его в покое, Ириша. Пусть поспит.

Действительно, стоило устроиться на постели в своей комнате, как тотчас стали накатывать волны глубокого сна. Слишком уж много выпало переживаний для одного единственного дня. Радмир даже умываться не стал и уснул в одежде. Будто в глухой обморок провалился.

Разбудил его звонок сотового телефона. Сквозь занавески белоснежно- кипящим водопадом лился утренний свет. Радмир нехотя принял вызов.

- Здравствуй. Это Ярослав. Мне надо…

- Что? Какой Ярослав? – перебил он, щурясь спросонья.

- Ты вчера прошел инициацию, стал одним из георгосов. А я глава клана – можно сказать, твой работодатель. Просыпайся, Радмир! Через час будь у Исторического музея. – Мужчина в трубке чуть смягчил голос. – Позавтракаем, получишь первое задание. И не опаздывай.

На этом телефонный разговор был окончен.

Радмир завозился на постели. Как вдруг вскочил: запустив пальцы в волосы, с минуту стоял посреди комнаты, часто моргая. Потом, путаясь в занавеске, приник к оконному стеклу. Сощурился. И тотчас отпрянул:

- О, господи! Я их все-таки вижу…

Кирпично-красная гора Исторического музея грелась под зимним солнцем. Радмир пришел немного раньше, и потому стал свидетелем того, как с Красной площади к нему направляется некий господин. Его хотелось назвать именно господином - по-старинному, с долей уважения и лести, хотя тот был еще не стар. А потом Радмир распознал в нем мужчину, в обществе которого у метро впервые увидел Полину.

Ярослав подошел и, сняв перчатку, ответил на рукопожатие:

- Пройдемся. Тут неподалеку есть одно место, где можно позавтракать.

- Да. Давайте пойдем, - Радмир обратил внимание, что поневоле поместил Ярослава в разряд тех людей, к которым обращаются на «вы». Такое отношение порождала его манера держаться – уверенная, с изрядной долей воздушного лоска, столичной грациозной горделивости. А второй причиной послужила ранняя седина в коротких волосах Ярослава.

В заведении они оставили вещи у входа. Радмиру было чуть неловко вешать свою простецкую спортивную куртку рядом с неброским, но явно дорогим замшевым пальто мужчины.

Устроившись за столиком, Ярослав принялся в молчании изучать меню. Радмир с неуверенностью тоже взял пурпурно-красную книжицу. Но едва взглянул на цены, как сразу потерял всякий аппетит. Мужчина напротив, не поднимая взгляда, задумчиво пробормотал:

- Заказывай, что хочешь. Угощаю.

- Спасибо, но я не голоден.

Ярослав, наконец, поднял на него серые глаза, чуть поморщился:

- Все равно закажи. Даже если не будешь есть.

- Зачем?..

- Мне некомфортно. Хочу, чтоб перед тобой стояла еда, когда я буду завтракать. Тебе ведь не сложно, правда?

Радмир кивнул и снова взялся за меню. Путаясь в незнакомых названиях, осторожно выбирая блюда с оглядкой на цены, сосредоточенно хмурился. Сейчас он поневоле размышлял над тем, сколько уколов с выездом на дом – как медбрату – ему пришлось бы сделать, чтобы оплатить очередное кушанье в списке. Вот замысловатый грибной суп с травами, который стоит шесть уколов – это полдня в разъездах. А вот медальоны из телятины - двенадцать уколов, по меньшей мере. «О! Замечательный белый чай – всего три укольчика!», - Радмир хмыкнул. Но тут ему на глаза попался бизнес-ланч, ради которого, пожалуй, пришлось бы научиться работать со скоростью татуировочной машинки. В итоге он заказал салат «греческий» и стакан грейпфрутового сока. А пока официант расставлял перед Ярославом череду блюд, думал над тем, какой из трех вилок теперь придется есть.

Вот мужчина придвинул тарелку, чтобы сподручней было резать мясо:

- Если я правильно помню, у твоей матери проблемы со здоровьем.

- Да, - от этих слов Радмир помрачнел. – У нее остеопороз.

- Раз так, тебе нужны деньги. Ты ведь хочешь ее вылечить? Или, допустим, отправить на отдых в хороший санаторий? В ее возрасте это уже не роскошь – это необходимость. Прости за острый вопрос, но все же: как думаешь, сколько она продержится без соответствующего ухода?

Радмир подавленно оглядел свой салат, потом бросил вилку на стол:

- Зачем вы это говорите? Что значит «сколько продержится»?!

- Напрасно сердишься. – Ярослав невозмутимо прожевал кусочек стейка. – Я хочу сказать одно: у нее нет времени ждать, пока ты разбогатеешь, работая медбратом. Лечение и уход ей нужны сейчас. Да и сестра твоя могла бы учиться в более престижном заведении. Чего уж там.

Ярослав на минуту отвлекся от завтрака. Вынул из внутреннего кармана темный конверт и положил перед сотрапезником. Придвинул:

- Держи. Это тебе.

Заглянув внутрь, Радмир тотчас отложил конверт. Казалось, содержимое попросту не может принадлежать ему и очутилось здесь по ошибке.

- Я это должен кому-то передать? – Но заметив выражение лица Ярослава, разволновался. – Там больше ста тысяч. Если это моя зарплата, то… за какой срок? И что потребуется делать?

- Это не зарплата. Это аванс. Я не настолько глуп, чтобы экономить на сотрудниках. Но и благотворительностью наш клан тоже не занимается. – Мужчина вытер кончики пальцев салфеткой. – Итак, у тебя в руках деньги на лечение матери. Скажи, на что ты готов ради нее?

- Ради мамы? На все.

- А если сегодня потребуется человека убить?

Радмир тяжело сглотнул и замер, не отводя взгляда от конверта.

- Не спеши. Мне нужен от тебя взвешенный ответ.

Ярослав, как ни в чем не бывало, снова принялся за еду.

Прошло несколько минут, прежде чем Радмир решился. С внутренним усилием он передвинул темный конверт по столу обратно к мужчине:

- Такая работа не по мне. Спасибо.

- Только потому, что твоя мать еще неплохо держится? – Ярослав испытующе взглянул на собеседника. – А если завтра ей станет хуже? Вернешься и станешь просить? Скажешь, что передумал?

- Нет. Причина в другом. Если б она только узнала, как заработаны эти деньги, то отказалась бы от лечения. Даже умирая, отказалась бы. Вот.

Ярослав покивал своим мыслям и обмакнул жареный хлебец в горячий сыр:

- А если бы тебе по долгу службы пришлось убивать умертвий?

- Конечно, на такое-то я согласен! Они же вредят людям.

- Ясно. – Мужчина вздохнул. – Что ж, Полина уже рассказала тебе историю нашего клана. Но как георгосы работают сейчас? Я изложу дело вкратце. На сегодняшний день клан состоит из нескольких частей. Есть детективное агентство, где помимо прочих сотрудников работают хакеры. Это приносит некоторый доход. А главное, позволяет следить за настоящими врагами из числа людей. В том же особняке расположен закрытый научно-исследовательский институт. Там якобы занимаются исследованиями в области биологии. На самом же деле предмет изучения там только один – умертвия. И все что с ними связано. Также у нас имеется финансовый отдел, через который проходят все платежи. Но это лишь то, что на поверхности! Люди, работающие там, даже не догадываются о существовании клана георгосов. У них все… скучно, прозаически. – Мужчина снисходительно усмехнулся. – Верхушка клана выглядит иначе. Я стою во главе, как некогда стоял мой отец. – Ярослав перестал улыбаться. – Можешь называть меня экзарх. Такое обращение бытует в клане уже много столетий. Ниже стоят балии – все остальные маги. Ты теперь тоже один из них. Балий. Самые сильные из вас выполняют особые поручения клана. Мои. Сейчас ими занимается Вадим.

- А что за поручения? – Радмир вспомнил, с какой опаской об этих поручениях отзывалась Полина.

- Позже, позже. Об этом – позже, - экзарх поморщился. – Важно другое: ниже лабораторий НИИ есть тайные залы. Музей георгосов. Там хранятся поистине бесценные реликвии, свидетельства старины. Точнее, хранились до недавнего времени. – Лицо экзарха сделалось жестким. – Нас ограбили. Хуже того – предали! И кто?.. Изменники, бывшие балии из числа георгосов. Они не только украли самые ценные свитки с описаниями обрядов, но и переманили к себе молодых магов. Переманили не столько обещаниями, сколько ложью. А тех, кого обманут не удалось… Отступая, предатели убили многих из нас. – Ярослав опустил голову. – Сегодня клан георгосов в упадке. Таким слабым он не был еще никогда. Мы едва держимся.

- Почему те балии предали вас? Ради чего?

- Они предали не только меня. Не только саму идею нашего клана. Все гораздо хуже. – Мужчина помолчал. – Они предали заветы нашего основателя – Георгия Победоносца. Предали весь человеческий род, потому что пошли против собственной природы. Их измена – она чудовищна. Я до сих пор не могу понять этого, не могу принять, но… - Ярослав бессильно уронил руки. – Они объединились с умертвиями.

- Нет. Не может быть! – Радмир даже придвинулся ближе, облокотившись о стол. - Разве с ними вообще можно как-то взаимодействовать?

- А ты не знал? Высшие умертвия – особенно те, которые пожирают жизненную силу людей – они разумны. Вполне! Ты даже можешь с ними поговорить при встрече. Только, боюсь, это будет последний разговор в твоей жизни. – Ярослав вздохнул. – Умертвия беспощадны и вечно голодны. Люди, примкнувшие к ним, стали не хозяевами, а слугами. И многие умертвия теперь питаются своими рабами.

- Так что стало с предателями? Они, наверное, все погибли?

- О, нет! Дела у них идут восхитительно. По крайней мере, видимость создается именно такая. Участь раба незавидна, но от своего хозяина он все-таки получает некую выгоду. Умертвия поделились с ними крохотной толикой своей демонической силы. Этого оказалось достаточно, чтобы изменники получили невероятное могущество. Любой их маг в бою стоит двух, а то и трех наших балиев! И сила их с каждым днем только растет.

Ярослав обвел взглядом зал. За дальними столиками уже сидели семейные пары с детьми. Чуть ближе расположились бизнесмены, которые завтракали, не отрывая взглядов от ноутбуков и бумаг. Мимо прохаживались официанты. Впрочем, никто из посетителей не обращал внимания на Ярослава с Радмиром. Точно они сидели за непроницаемой стеной.

- Как думаешь, измены и всего того, о чем я говорил, достаточно, чтобы их ненавидеть? – Не дождавшись ответа от растерянного Радмира, мужчина продолжил. – А ведь они на этом не остановились. Они пошли дальше! Да.

Ярослав подобрался. Взгляд его сделался суровым:

- Отколовшись от клана георгосов, предатели вначале обосновались в Москве. А потом распространили свое влияние на десятки других городов. Знаешь, как они это сделали? Открыли сеть частных медицинских клиник. Вот. Вот именно так проявляется их коварство, двуличность! Лицемерие! – Ярослав стиснул салфетку в кулаке. – Думаешь, они там действительно людей лечат?! Они там кормят своих хозяев – умертвий. Кормят их жизненной силой пациентов. Больных людей, которые пришли за помощью! Это… Я не могу об этом говорить спокойно. И не могу теперь называть предателей людьми. Они… нелюди. – Экзарх остро взглянул собеседнику в глаза. – Скажи, Радмир, разве эти отродья заслуживают снисхождения или понимания? Когда я спрашивал, готов ли ты убить человека, я не имел в виду прохожих на улице, твоих или моих соседей. Нет. Я имел в виду этих зверей. Так что ты скажешь теперь?

Радмир опустил взгляд. Слова Ярослава казались рассказом о жутком сне. Не верилось, что кто-то в реальности способен пойти на подобную бесчеловечность. И оттого Радмир еще не допускал мысли, что его руки однажды окажутся испачканными кровью. Чьей бы то ни было.

- Сейчас, сейчас… Постойте… Что это за клиники? Где они? Где все это происходит? Кто ими руководит? Кто вообще эти предатели?

Ярослав отпил воды, потер лицо руками, чтобы вновь обрести самообладание. Уже сдержанным голосом ответил:

- Отколовшись от геогосов, они основали свой собственный клан. Их экзарха зовут Всеволод. Это мудрый как змей и крайне опасный старик. В отличие от большинства остальных рабов, умертвия наделили его магической силой сполна. Не поскупились. Его магия чудовищна. К Всеволоду не подступиться – его, ко всему прочему, берегут как зеницу ока. К счастью, он уже дряхлый. Скоро хозяева полакомятся его жизненной силой. Жду не дождусь этого момента! – Ярослав покивал. – А именуют они себя лазаритами. По названию сети клиник «Лазарь Плюс» – паучьей сети, которую они раскинули по всей стране.

Едва услышав название, Радмир окаменел. Та самая клиника, где столько раз уже – при участии Игоря! – бывала мама. Лечилась.

Ярослав заметил изменившееся лицо Радмира:

- Что? Уже видел одну из их клиник в Москве?

- У них бывала моя мама. Я сам отправлял ее туда…

- Часто был свидетелем подобного «лечения». – Мужчина презрительно цыкнул. – Дай угадаю: всякий раз – временное улучшение. Верно? Мама твоя, должно быть, возвращалась посвежевшей?

- Да. Так и было.

- А ты задумывался, почему они до сих пор не вылечили ее полностью? Будь уверен, они – могут! Но вот какое дело: временное улучшение – это их приманка. Чтобы люди шли. Несли деньги. Рассказывали знакомым. А потом возвращались снова. Ты же теперь и сам все понимаешь: лазаритам надо кормить хозяев. Регулярно. Умертвия не бывают сыты.

- Нет. Нет, нет! Так не может быть, - Радмир зажмурился и потер виски.

Любая мысль об Игоре, любое воспоминание о нем теперь сделались мучительными. Лучший друг просто не мог поступить так!

- Маму. Туда. Не води. Никогда, - раздельно произнес Ярослав и откинулся на спинку стула. – Но хватит об этом. Я назначил встречу именно здесь не случайно. Хакеры из нашего детективного агентства следят за лазаритами. Один из предателей сегодня появится тут. Точнее, одна. Что весьма кстати! – Экзарх довольно сощурился. – Она уже пришла. Посмотри в окно, Радмир.

Морщась как от боли, тот обернулся к огромному окну заведения. За стеклом виднелись припаркованные машины и улица, на противоположной стороне которой темнел за оградой палисадник. Как раз там, у ограды стояла девушка в лиловом пальто. Дулька ее агатово-черных волос была на восточный манер заколота двумя спицами. Черноволосая незнакомка еще не заметила ни Ярослава, ни Радмира – она настороженно вглядывалась куда-то в темноту палисадника. Точно говорила со спящими в снегу деревьями.

У Радмира в голове вдруг поднялся знакомый звон. Этот безумно тонкий писк на границе слышимости буквально заставлял любого человека обратить все внимание внутрь самого себя. Вот и теперь Радмир, отвернувшись от окна, измученно закрыл глаза.

Лазариты? Незнакомка? Клиники? Это не имело ни малейшего значения. Сейчас все отступало на второй план перед одной единственной мыслью: Игорь – друг детства, лучший друг! почти брат! – его давно предал. Несколько лет кормил умертвий жизненной силой мамы! Как можно было пережить, а тем более простить подобное?

- Очнись, Радмир! О чем бы ты сейчас не думал, очнись! Это она делает так, чтобы ты задумался. Отводит глаза. Не поддавайся, действуй наоборот – сосредоточься на ней! Сделай усилие, и чары потеряют власть.

Радмир хмуро поморгал и поднял взгляд от стола. Снова посмотрел на девушку со спицами в волосах. Только теперь воспользовался зороком.

Рядом с незнакомкой стояло умертвие. Больше всего Радмира поразило то, что это жуткое существо обладало человеческим телом и лицом: высокий лоб, бледные скулы и взгляд, в котором читалось не то страдание, не то истома. Лицо это было прекрасным. Однако вместо волос на голове умертвия шевелились гибкие хлысты с крючьями жал на концах. Эти страшные «волосы» двигались независимо друг от друга, порой вздрагивали. Трепеща, поглаживали свою ужасную хозяйку, тянулись к девушке. Та словно не замечала прикосновений, блестящие от яда жала ее не беспокоили. Напротив, по ходу дела она даже обернулась и с улыбкой что-то сказала «напарнице».

- Видишь, Радмир? Эта лазария с умертвием заодно. Они не враждуют! А теперь приготовься – я уменьшу численность лазаритов. – С этими словами Ярослав ненавидяще оглядел девушку и на выдохе с силой стиснул кулаки.

Тотчас она болезненно выгнулась, словно в спину ей ударили шилом. Крика не было слышно за толстым стеклом.

Радмир вцепился в скатерть, наблюдая за происходящим.

Незнакомка упала на тротуар, пачкая пальто в слякоти. Корчась от боли, оно все же сумела поднять голову – пыталась понять, откуда пришел удар.

Умертвие рядом с ней вначале отпрянуло, но потом рухнуло на четвереньки, пытаясь закрыть девушку собой. Женское лицо чудовища сделалось дьявольски хищным – умертвие осматривалось с нетерпеливой яростью рыси, которая защищает свое потомство.

Ярослава и Радмира за прозрачным стеклом заведения лазария со своей кошмарной спутницей заметили одновременно.

Не поднимаясь с четверенек, умертвие ринулось в атаку. Оно приближалось так быстро, что Радмир понял: бегство ничем не поможет. Непроизвольно вскочив, он схватил первое, что попалось под руку – нож. При этом на пол полетела чайная чашка и разлетелась на сотню белых осколков, но никто в кафе – ни посетители, ни официанты – не заметили этого.

Ярославу пришлось разжать кулаки. Вместо этого он взмахнул пальцами, точно перерезая путь чудовищу. Умертвие перекувыркнулось в воздухе, уклоняясь от невидимого удара, и одним прыжком преодолело расстояние до последней преграды.

- Радмир! Помогай! – бросил мужчина.

- Как?!

Просунув страшную голову сквозь стекло, умертвие зашипело: хлысты с жалами на концах вдруг вытянулись необычайно, вздыбились к потолку. И хлестнули наотмашь – по столу, по Радмиру с Ярославом, по стульям и цветочным горшкам на подоконнике.

Экзарх выстоял – он успел закрыться руками. Зато Радмир, выронив нож, тяжело повалился на сидение: все тело онемело от удара, а руки и плечи, куда на миг вонзились кривые жала, он теперь и вовсе не чувствовал.

Ярослав не собирался проигрывать: на выдохе сцепил ладони в замок, в упор глядя на врага. Умертвие точно отшвырнуло взрывом – путаясь в собственных извивающихся хлыстах, оно перелетело припаркованные автомобили и даже дорогу, вновь оказавшись у стены палисадника.

Однако приземлилось умертвие на обе ноги. И злорадно улыбнулось, обнажив серые иглы зубов. Только теперь Радмир заметил, что незнакомки со спицами в волосах уже нигде нет. Пока умертвие отвлекало Ярослава, лазария успела сбежать.

Продолжая улыбаться, чудовище погрозило Ярославу тонким пальцем. Смертоносные «волосы» существа принялись цепляться за ограду, потом плавно подняли свою хозяйку в воздух и перенесли на другую сторону. Еще несколько мгновений в темноте палисадника виднелось какое-то движение, а затем все замерло в привычном зимнем оцепенении.

Ярослав проводил умертвие взглядом. Затем, не скрывая разочарования, обернулся к Радмиру и буркнул:

- Балий называется. За нож схватился. Материя для этих тварей не опасна. Они могут сквозь стены, даже сквозь толщу земли ходить. К счастью, им это дается с большим трудом. – Экзарх, морщась, помассировал собственную ладонь. – Где была твоя магия? Почему ты не атаковал?

- Я не… умею, - с трудом выговорил Радмир.

Ярослав только вздохнул в ответ. Бросил, не глядя, несколько крупных купюр на стол. Поправляя запонки, деловым тоном сказал:

- Боль и слабость скоро пройдут. Главное, что ни одно из жал не попало в сердце – иначе ты бы уже умер. С сегодняшнего дня начнешь учиться магии. Отправляйся в дом клана, Полина займется тобой. И старайся, Радмир, прилагай усилия! Беспомощные сотрудники мне не нужны.

Экзарх уже собирался уходить, когда парень позвал:

- Подождите. Вы деньги забыли. Конверт.

Мужчина чуть помедлил. Потом посмотрел ему в глаза:

- Оставь себе. – Видя непонимание на лице балия, фыркнул. – Да, ты их не заслужил. Ты не сделал ровным счетом ничего, чтобы их заработать. Но их заслужила твоя мать. Тем, что воспитала порядочного человека. А такой товар нынче в цене…

Постанывая, Радмир сел на стуле ровно. Принялся разминать шею, одеревеневшие пальцы. Ярослав ушел, прихватив пальто. Но едва дверь закрылась за ним, смолк волшебный звон – посетители начали оглядываться на Радмира. Тут же подошел официант: поинтересовался самочувствием и напомнил, что за разбитую посуду придется заплатить отдельно.

Рядом возникла молоденькая девушка в белом переднике – щеткой принялась аккуратно заметать осколки в совок на длинной ручке. Краем глаза она с интересом наблюдала за Радмиром до тех пор, пока тот не покинул заведение вслед за Ярославом.

Глава 6 Злая магия

Выбравшись на улицу, Радмир потерянно остановился. Придерживаясь рукой за фонарный столб, несколько минут боролся со слабостью. Атака умертвия, к счастью, оказалась не смертельной. Но тело еще плохо слушалось: закоченевшие пальцы едва сгибались, поминутно бросало в дрожь. И хотя из-за зимних облаков выглянуло солнце, а на плечах была куртка, никак не удавалось согреться.

С опаской глянув на темный палисадник по другую сторону дороги, где скрылось опасное существо, Радмир поторопился уйти.

Тяжело шагая мимо витрин магазинов, мимо заправок и ресторанов, он пытался навести порядок в голове. Самым странным было то, что умертвие защищало свою человеческую напарницу. Или рабыню, если верить словам Ярослава. Однако что-то здесь не сходилось. Рабов не пытаются спасти ценой собственной жизни. А Ярослав – вне всяких сомнений – мог убить чудовище, если б то оказалось недостаточно ловким.

Когда первая волна тревоги отступила, мысли сами собой вернулись к Игорю. По-прежнему остро не верилось, что он мог пуститься на подобное предательство. Вначале Радмир вынул телефон, чтобы немедля позвонить ему и добиться правдивых ответов. Но следом подавленно спрятал сотовый в карман куртки. Хмурясь, брел по раскисшей слякоти тротуара.

Что можно было сказать тому, кого прежде считал лучшим другом? «Ты – лазарит, и жизненной силой моей матери кормил умертвий»? Радмир шагал все медленней, чувствуя, как в груди нарастает мука. Даже если Игорь давно растоптал их дружбу, как мог он так обойтись с больным человеком? Мама же доверилась. Она ведь пошла за Игорем!

Радмир мучительно вглядывался в безучастные лица прохожих, будто пытался найти в них ответ. Но люди шли мимо, не замечая его. Тогда Радмир попробовал отвлечься от тяжелых размышлений зороком. Однако сейчас вид уродливых вездесущих созданий не помогал забыть о потерянной дружбе. Казалось, где-то в прошлом есть прежний Игорь – надежный, близкий, который всегда поддержит, рассмеется громко, и все плохое тотчас покажется незначительным. И есть другой Игорь – опасный чужак, непонятный в своей жестокости и хладнокровии. Эти два человека никак не соединялись в голове, и оттого становилось еще хуже.

Как вдруг сотовый в кармане ожил коротким сигналом СМС. От Полины пришло сообщение: «Приходи в дом клана. Есть дело». Радмир вытер лицо и постарался взбодриться. Любое занятие сейчас – кстати. Погрузиться с головой в работу, уйти в себя – что угодно будет лучше мыслей об Игоре.

Особняк на Воробьевых горах встретил его пустынными аллеями и темными окнами. Ежась от холода, Радмир поднялся по лестнице у парадного. Полина уже ждала в холле:

- Ты, похоже, не спешил.

- Извини, я… На нас с Ярославом напало умертвие. Оно чем-то ударило…

Девушка напряженно всмотрелась в его лицо:

- Ярослав цел? Он убил эту тварь?

- С ним все хорошо. Но умертвие осталось в живых. Если о них вообще можно так сказать. – Радмир утомленно размял шею. – Хлестнуло по нам, чтобы отвлечь Ярослава от лазарии. Я не понимаю! Почему оно защищало человека? И неужели умертвия настолько умные? Только представь, эта тварь грозила Ярославу пальцем!

- Высшие умертвия разумны. А почему именно они защищают лазаритов… - Полина отмахнулась. – Думаю, рачительные хозяева просто не хотят слишком частой гибели своих рабов.

- Нет-нет, постой. Я собственными глазами видел: умертвие собой рисковало! Если б не эта помощь, Ярослав убил бы лазарию.

- Ты уже должен был понять, причем на собственной шкуре, что умертвия – это зло. Также, как и все лазариты. А зло, которое защищает другое зло, вовсе не становится добром. Неужели не ясно? Выбрось это из головы. Тем более, сейчас есть вещи поважнее. Идем.

Радмир вместе с Полиной нырнул в глубины особняка. Потянулись коридоры со светильниками и картинами на стенах, роскошные лестницы, зеркала, гипсовые бюсты. Потом пришлось миновать несколько дверей, запертых кодовыми замками – всякий раз Полина уверенно набирала нужные комбинации цифр. И вот осталась последняя преграда: массивные врата с темными бронзовыми кольцами вместо привычных ручек.

За этими вратами открылся просторный зал под низкими сводами. Радмиру он напомнил военный бункер – настолько толстыми здесь были опорные колонны и сами стены. Бункер, переоборудованный под музей: в тишине и прохладе стояли витрины, шкафы с экспонатами. В льдистом свете софитов под стеклом лежали старинные рукописные книги, иконы. Но больше всего оказалось берестяных грамот: коричневатые, рыжие, пожелтевшие от времени – все они были исписаны причудливым старинным письмом. Радмир не мог их прочесть, только угадывал порой отдельные русские буквы родной кириллицы.

Насмотревшись на книги, инкрустированные драгоценными камнями, Радмир, наконец, заметил нечто странное: отдельные витрины были разбиты. К ним нельзя было даже подойти из-за алых оградительных лент. А вот поваленные шкафы. Перевернутый стол со стульями. Очередная витрина: софиты освещают разбитое стекло и пустоту внутри. В металлических держателях еще виднеются обрывки древней берестяной грамоты. Похоже, экспонат забрали, не слишком заботясь при этом о его сохранности. А поодаль виднелись распахнутые дверцы нескольких сейфов.

- Это ваш музей, о котором рассказывал Ярослав? – Радмир обернулся. – Если здесь действительно ценные реликвии, то почему такой беспорядок до сих пор? Да еще ограждено, чтоб туда никто не подходил.

- Теперь это не только музей клана георгосов и нашей истории. С недавних пор это еще и музей предательства лазаритов. – Полина кивнула на ближайший из поваленных шкафов в россыпях битого стекла. – Пустившись на измену, они убили нескольких собратьев. А потом ворвались сюда. Их интересовали вовсе не сами экспонаты. Ну, знаешь, как бывает обычно при ограблениях: украсть, продать на черном рынке или вывезти за границу. Нет, им хотелось завладеть кое-чем поважнее, и они это получили. – Полина мрачно опустила голову. – Лазариты выкрали берестяные грамоты с описаниями сакральных ритуалов. Тайные знания, которые не были доступны даже экзархам. Многие века считалось, что воспользоваться этими грамотами можно только в самом крайнем случае. И право на это будет лишь у достойнейшего из достойных… - Полина обвела рукой зал. – Но все вышло иначе. Теперь ты знаешь, что лазариты сделали в том месте, которое прежде считали своим домом. Про некоторых людей говорят: «У них не осталось ничего святого». Однако в случае с лазаритами это надо понимать буквально. – Девушка тряхнула волосами. – Ладно. Ярослав хотел, чтобы я научила тебя магии георгосов. Пошли отсюда. Чем смотреть на поражения прошлого, лучше готовиться к сражениям будущего. Чувствую, сражения эти наступят совсем скоро. Ты должен быть готов.

Покинув музей, они некоторое время возвращались прежними коридорами, лестницами. Затем спустились на лифте и через несколько минут оказались в знакомом подвале, который Полина называла полигоном.

С тех пор здесь ничего особенно не изменилось. Все те же клетки с животными, аквариумы, высокие стеллажи. Радмир старался смотреть по сторонам не зороком, а обычным человеческим зрением. Слишком тревожно было видеть сейчас такое множество умертвий. Пускай даже мелких.

Полина повела его вдоль стеллажей, пока впереди не открылся тупик. Эта часть подвала пустовала – ни животных, ни растений. Одни голые каменные стены и бетонный пол. Девушка поставила в полутемном углу клетку с мышонком – тот беспокойно попискивал, блестя бусинами глаз. Потом примолк и замер, только дышал часто-часто. Будто ждал чего-то.

Полина заставила Радмира отойти на десяток шагов:

- Достаточно. Теперь ты должен убить эту мышь с помощью магии.

- Как мне сделать это?

- Вначале разозлись. А когда достаточно «разогреешься», представь свою злость в виде какого-нибудь объекта. Мне лучше всего подходят образы оружия: стрелы, мечи, пилумы… В детстве любимой книгой была энциклопедия оружия древних и средних веков. Такая красивая, с иллюстрациями. – Девушка помолчала, не глядя на Радмира. – Но тебе, наверное, подойдет что-то другое. Подумай. На самом деле, можешь представлять хоть файерболы из компьютерных игр. Главное, образ должен быть близок тебе и знаком. Чтобы ты в любой момент – даже самый неожиданный – мог легко его представить. В бою это очень важно!

- Хорошо. Допустим, я представил. А дальше?

Полина обернулась к нему, приподняв одну бровь:

- Ударь этим в мышь. Мог бы и сам догадаться.

- Все?.. Ничего больше не требуется?

- Ну, если хочешь, можешь пентаграмму здесь нарисовать козлиной кровью. А еще зажечь свечи, поститься три дня и читать буддистские мантры нараспев. В принципе, никто возражать не станет.

- Как-то… слишком просто, - Радмир с подозрением оглядел девушку – вдруг та решила всего лишь подшутить над новичком?

Однако Полина выглядела предельно серьезной:

- Приди в себя. Очнись! Это боевая магия. Она должна быть простой. Как спустить курок. Как нажать на кнопку. Понимаешь? А если магия в бою требует получасовых приготовлений – грош ей цена. Да и тебе тоже. Лучше уж тогда вооружиться арматурой. Как считаешь?

Радмир смущенно переступил на месте:

- Ладно, я попробую.

Но сейчас, после разговора с Полиной, рассердиться никак не получалось. К тому же краем глаза можно было видеть, как губы девушки чуть кривятся от насмешки. Радмира одолело чувство неловкости. Было стыдно за собственную бестолковость. И в то же время неуверенность в собственных магических силах – в том, что они вообще имеются – подтачивала изнутри.

К счастью, видя, как хмурится от нетерпения пышноволосая учительница магии, Радмир вдруг испытал раздражение. «Наверняка ведь сама когда-то, точно также училась! И не понимала многого. Зато теперь выпендривается, будто с рождения все умела». Радмир попытался было раздуть эту искорку злости, однако она тотчас погасла – стоило девушке забавно шмыгнуть носом. «А ведь я ничего о ней не знаю. Только любимую книжку – энциклопедию об оружии… Есть ли родители у Полины? Отчего она так часто хмурится? Что ее привлекает в людях, какие у нее друзья?».

Но едва подумав о друзьях, Радмир помрачнел – он вспомнил об Игоре. Стоял, глядя на холодный бетонный пол под ногами. «Похоже, у лазаритов это обычное дело: кормить умертвий людскими жизнями, предавать друзей. А я-то, дурак, еще завидовал! Не понимал, как Игорь сумел так хорошо устроиться? Работает в престижной клинике, получает кучу денег… Мама его в пример ставила!.. Теперь ясно. На чужой крови деньги-то сделать не сложно». Радмир стиснул зубы. «А попробовал бы медбратом на свой джип заработать?! Когда встаешь в пять утра – едешь уколы делать. Когда счета приносят, а ты не знаешь, сможешь их оплатить или нет. Когда видишь, как Иришка с мамой на эти счета смотрят!.. Ну да, Игорь, у тебя совсем другие счета. Банковские. Ресторанные. Ты убивать пойдешь, лишь бы все дальше только так и было!»

Радмир собрал эти мысли в тугой ком. И тотчас понял: их нужно – просто необходимо! – выплеснуть. Иначе они изнутри отравят его самого.

Воображение помогло: перед Радмиром уже висело в воздухе черное четырехгранное лезвие без рукояти. Нацеленное в угол, оно трепетало от злой внутренней силы, от нетерпения – будто живое.

Он резко выдохнул, отпуская. Лезвие прошило клетку насквозь.

- Хорошо. Попробуй еще раз, - бесцветно произнесла Полина.

Однако от этой похвалы Радмиру лучше не стало.

«Игорь мне врал! Столько раз врал, что в клинику не медбратья, а только одни медсестры нужны! Как же так?! Мы там с голоду подыхали, а он в гости приходил довольный – посмотреть!».

Мысли начали путаться. Поминутно вытирая лицо, Радмир видел только какой-то пепельный туман, который расползался во все стороны. Он пытался направить его на клетку с мышью, но туман уже давно затопил весь угол и густыми волнами катил к стеллажам, к Полине.

- Достаточно. Хватит. Хватит уже! Ты справился. Молодец.

Девушка отпрянула в сторону, будто почуяла опасные прикосновения к коже. Но затем, как видно, поняла: обучение магии выходит из-под контроля. Тогда она кинулась вперед и вдруг прильнула к Радмиру всем телом. Обняла, прохладной ладонью погладила по виску и щеке:

- Радмир, успокойся. Эй. Слышишь? Все хорошо, все уже хорошо.

Тот уткнулся носом в ее волнистые волосы, прерывисто вдохнул:

- Он меня предал, понимаешь? Они по ходу все такие. Все!

- Не знаю, о ком ты говоришь, но теперь все иначе. В клане тебя не предадут никогда. Ты георгос! Мы сами прошли через предательство лазаритов, и поэтому лучше, чем кто-либо другой, знаем цену верности.

Радмир сжал девушку в объятиях и сразу отпустил. Отступил на шаг. Молча хмурясь, не смотрел ей в глаза теперь. Полина тоже чуть замялась, но затем бодрым голосом сообщила, направляясь к клетке в углу:

- Ладно. Давай-ка лучше узнаем, что у тебя вышло!

Стукнула металлическая задвижка. Девушка кончиками пальцев подняла за хвост мышонка перед собой. Разглядывала неподвижное тельце.

- И что? Получилось? – стыдясь минутной слабости, Радмир сделался преувеличенно серьезным, держался деловито.

- Умер. – Полина оглянулась через плечо и вздохнула. – Он умер еще после первой атаки. Я просто хотела, чтобы ты попробовал снова…

Держа мертвого мышонка подальше от себя, девушка направилась к массивному блестящему шкафу, встроенному в стену поодаль:

- Это надо поскорей уничтожить. На неживую материю магия продолжает действовать, но уже иначе. Она заряжает предметы, наделяет их особыми свойствами. Обычно так создают амулеты. – Полина распахнула блестящий шкаф и, положив мышонка внутрь, захлопнула дверцу. – Тут все дело в эмоциях. Что чувствует мать, когда вешает оберег на шею родному сыну? Сам оберег-то может быть никчемной безделицей. Но любовь матери, ее желание защитить ребенка – именно это превращает побрякушку в настоящий талисман. И уж поверь, он будет работать. – Девушка набрала команду на сенсорной панели, встроенной в стену рядом со шкафом. -

Догадываешься теперь, что случилось с мышонком? Первой атакой ты убил его. А второй – наложил на мертвую тушку проклятие.

В крохотном оконце на двери шкафа вдруг полыхнуло оранжевым, внутри загудело пламя. Полина обернулась. По ее лицу гуляли отсветы огня.

- Крематорий. Как раз для таких случаев. От трупов с наложенными на них проклятиями лучше сразу избавляться. Целее будешь.

Радмир подошел ближе, заглянул в окошко, за которым бушевало пламя:

- Ты говорила, что все смерти происходят по вине умертвий. Как же тогда быть с магией? Разве не я только что убил эту мышь?

- Так ты не зороком смотрел? Многое упустил! Видел бы, как навьи кинулись к жертве! В таких случаях даже вот эта плесень на стене становится опасной. Пойми, магия не убивает сама по себе – она лишь делает добычу уязвимой для всех умертвий вокруг. – Полина задумалась. – Это все равно что ранить ржавым ножом: убьет не рана, а заражение крови. Кстати, если при случае заглянешь зороком в микроскоп, увидишь много интересного.

Вдруг нахмурившись, девушка окинула взглядом ближайший стеллаж. Подошла ближе, пригляделась. Потом с досадой стукнула по клеткам:

- Когда колдуешь, надо лучше управлять воображением!

- А что случилось?

- Ты второй атакой меня едва не зацепил! Видишь теперь, что не так?

Радмир сощурился: морские свинки, лягушки, котята, медузы, даже папоротники в горшках – все были мертвы. Уродливые навьи копошились в клетках возле остывающих тел, высасывали остатки жизни. Словно по всему стеллажу прокатилась волна смерти.

- Это я сделал? – У Радмира на лбу выступила испарина.

- Да. И в бою с лазаритами нам нужна поддержка, а не удар в спину от неумехи. Ясно? Поэтому ты должен учиться.

- Но как можно управлять воображением? Оно же само все делает.

Полина кивком позвала Радмира к выходу:

- Ты единственный хозяин собственных фантазий. Другой человек никогда не сможет ни увидеть, ни услышать, ни потрогать их. Да чего там – фантазии почти не существуют! Если даже такая эфемерная вещь тебе не по зубам, то, скажи, с чем тогда ты вообще сможешь справиться? – Закрывая дверь полигона, Полина смягчилась. – Не переживай из-за животных, Радмир. Здесь вроде как исследовательский институт – они бы все равно погибли во время испытаний. А ты сделал их смерть безболезненной и мгновенной. Я попрошу сотрудников убраться тут сегодня.

Поднимаясь по лестнице с медными светильниками, Радмир еще не мог прийти в себя после первых магических опытов. Все оказалось и проще, и сложней одновременно. Пугала возможность случайно навредить кому-то.

- Слушай, выходит, магия ведет каждого балия к саморазрушению, - на ходу Радмир задумчиво постукивал пальцами по перилам. – Мне всегда будет нужен повод, чтобы сильно разозлиться. А это постоянный стресс, негатив…

- Невысокая плата. Стресс и негатив есть в жизни миллионов обычных людей. При этом никакой магической силой они не обладают. – Полина подобралась, некоторое время молчала. – Это не мое дело, конечно. Но тот человек, который предал тебя… сослужил по-своему хорошую службу.

- В каком смысле? – Радмир насупился.

- Забудь о прощении. И не просто злись на него, а возненавидь. За предательство. Тогда получишь столько силы, что превзойдешь лазаритов. Раз уж тебя предали, ты в праве извлечь из этого хоть какую-то выгоду.

Внутри Радмира все протестовало против такого подхода, однако он с горечью вынужден был признать правоту Полины.

- Значит, у каждого георгоса есть болезненные воспоминания. Каждый нарочно обостряет их до предела, чтобы потом усилить магические атаки? Так у тебя, у Ярослава, у Вадима – у всех?..

Полина с окаменевшим лицом поднималась по ступенькам:

- Да. У всех. Я не хочу об этом говорить.

Казалось, беседа прервана. Повисло гнетущее молчание. Однако через несколько лестничных пролетов девушка чуть оттаяла:

- Скажу только, что у Ярослава поводов злиться больше, чем у кого бы то ни было. Его отец был предыдущим экзархом. – Полина замедлила шаг. – Лазариты скормили его умертвию. На глазах у Ярослава.

Ошеломленный этим открытием, Радмир не заметил, как они поднялись на верхние этажи особняка. Вошли в бухгалтерию. В кабинете серьезная пожилая дама, не поднимая глаз от бумаг, выдала Радмиру документ. Следовало расписаться за полученный от Ярослава щедрый аванс.

Когда они вышли, Полина ухмыльнулась:

- Ну, какие планы у внезапно разбогатевшего медработника? Пуститься во все тяжкие: бары, девушки, казино и бутики?

Радмир вынул из внутреннего кармана темный конверт, но не стал открывать и пересчитывать. Только покачал головой:

- Нет. Эти деньги нужны моей маме. Чтобы вылечиться.

Полина тотчас перестала ухмыляться. Взглянула на Радмира по-новому. С уважением. Потом легонько тронула его за плечо:

- На сегодня хватит магических опытов. Продолжим позже.

Радмир отправился домой. Ехал на метро, глядел на мчащиеся мимо пыльные кабели в темноте. И едва не пропустил нужную станцию.

Очнулся он оттого, что рядом уселся старик, над потертой шляпой которого висело умертвие. Будто сгусток дыма, оно колыхалось в воздухе, поминутно припадало к добыче – старичок в такие моменты морщился, вытирал вспотевшее лицо платком. Радмир буквально выскочил из вагона – так тягостно было видеть происходящее.

Гремя ключами, он вошел в квартиру, разулся. И первым делом отправился на кухню. Мама стояла у плиты. Радмир, подойдя сзади, обнял ее. Бережно, словно она сделана из тончайшей папирусной бумаги.

- Радмирка, ты чего? Что такое?

- Ничего. Просто. – Он закрыл глаза. – Я очень люблю тебя.

- И я тебя. – В замешательстве мама замерла над кастрюлей с поварешкой в руках. – Кстати, сегодня днем Игорек звонил.

Радмир сразу отстранился. Лицо его сделалось холодным:

- Что ему нужно было?

Заметив разительную перемену в тоне, мама обернулась:

- Да так, ничего особенного. Обещал вот на днях результаты моих обследований из клиники привезти. С тобой хотел увидеться… Радмирка, вы поругались? Что-то плохое случилось?

После некоторого молчания он ответил:

- Да. Поругались. Можно и так сказать.

- Тогда тем более вам надо встретиться, все обсудить. Вы же друзья, столько лет вместе! Любые ссоры можно преодолеть, но если…

Радмир мучительно дернулся от этих слов, перебил:

- Хватит, мам! Хватит! Я сам разберусь. Это наше дело.

- Конечно ваше, Радмирка. Уверена, вы найдете общий язык. – Отложив поварешку, она подошла, погладила его по напряженной руке. – Все хорошо будет. Обязательно. Что вообще плохого может быть, когда я так сильно тебя люблю? – Мама улыбнулась. – Не беспокойся ни о чем!

Радмир стоял перед ней, не в силах вымолвить ни слова. Разве можно было рассказать ей о лжи Игоря, о клане георгосов и о коварных лазаритах? О магии, о постоянной близости опасных существ?

Как вдруг выяснилось, что прямо сейчас одно из них прячется в вентиляции. Радмир ничего бы и не заметил, но умертвие просунуло сквозь решетку когтистые серые пальчики, будто прислушиваясь к разговору.

Мама оглянулась, чтобы понять, куда так внимательно смотрит Радмир. Тот поспешил сгладить впечатление от этого странного взгляда:

- Да, ты права. Не надо мне так беспокоиться. Все будет хорошо. Все уже хорошо: я наконец-то нашел работу. В одном… офисе на Воробьевых горах. Сейчас, подожди немного, у меня есть кое-что для тебя.

Не вслушиваясь в мамины восторженные восклицания, Радмир быстро направился в свою комнату. Там он вынул конверт с авансом: отсчитал двадцать тысяч, а остальное спрятал обратно. Показывать все деньги сразу не стоило – мама попросту перепугалась бы и засыпала вопросами.

Вернувшись на кухню, Радмир с гордостью положил купюры на стол. Улыбался, по ходу дела рассказывал о новой «работе».

Внезапно в кармане пиликнул сотовый – пришло сообщение от Полины. Вначале значился незнакомый адрес, а следом шла приписка: «Приходи туда завтра к двенадцати часам. Я покажу тебе истинное лицо лазаритов».

Глава 7 Тайны клиники

Собираясь к назначенному времени на встречу, Радмир поймал себя на том, что слишком долго выбирает одежду. Это было и глупо, и смешно одновременно. Тем более, что он – с особым тщанием выбритый, побрызгавшийся дезодорантом – уже десять минут просто глядел на свои лучшие джинсы: черные и серые. Радмир даже рассмеялся:

- Ну неужели… я так хочу произвести впечатление? Да ей дела нет!

И все же с вымученной улыбкой опять принялся перебирать свой скудный гардероб. Как вдруг вспомнил, что вчера получил первые деньги от клана.

Маме показывать всю сумму целиком было нельзя – испугается. Так неужели всем этим деньгам следовало лежать мертвым грузом? Не лучше ли – хоть раз в жизни! – выбрать и купить одежду потому, что она действительно понравилась, а не оттого, что ценник позволил?

Радмир наспех оделся, прихватил темный конверт и выбрался из дома.

Сверкающий бутик он покинул в состоянии легкого опьянения. Казалось, улыбающиеся девушки-консультанты, чек с непозволительными цифрами и примерочная комната с громадными зеркалами приснилась – и не Радмиру даже, а кому-то другому. Единственное, что доказывало сейчас реальность происходящего, - это картонный пакет с ярким лейблом на боку. Радмир покрепче сжал веревочные ручки, чтобы еще раз убедиться – он не спит. Оглядел себя в отражении витрины, рассмеялся: если и дальше пытаться понравится Полине, то придется изобретать новые пути – одежда свое выполнила. Теперь следовало задействовать мозги, а не гардероб.

Вспомнилось, как вчера она гладила его по щеке. Успокаивала во время неудачного магического опыта. Вдруг за этим стояло нечто большее?

Достав сотовый, Радмир порадовался: еще хватало времени оставить пакет со старыми вещами дома. Тащить его – как и нищенское прошлое – на встречу с Полиной казалось совершенно неуместным.

Близился назначенный час. Волнуясь все больше, Радмир никак не мог найти нужного адреса. Он ходил вокруг одних и тех же кафе, магазинов, офисов, но безрезультатно. Поблизости шла стройка, что раздражало еще больше: лязг металла и гул строительных машин мешали сосредоточиться. Как вдруг Радмира осенило: именно эта стройка и была местом встречи! Вот почему он никак не мог найти здание по указанному адресу – оно попросту еще не было достроено.

Пройдя мимо рабочих у подножия башенного крана и огромной бетономешалки, Радмир шагнул в холодную темень дверного проема. Здесь возводили многоэтажку. Но пока – ни лифтов, ни оконных рам, ни перил. Только голый остов с лестницами и гулкими коридорами.

На самый верх пришлось подниматься пешком. Запыхавшись, Радмир продолжал упрямо шагать по темной лестнице. Попутно размышлял над вчерашним посланием Полины: «Я покажу тебе истинное лицо лазаритов». Какое отношение стройка могла иметь к деятельности вражеского клана?

Выйдя на крышу высотки, Радмир заслонился ладонью от солнца. После недавних сумерек казалось, что здесь оно светит гораздо ярче, нежели внизу. По-весеннему радостный ветер трепал целлофановый пакет, зацепившийся за край арматуры, дул в лицо, заставляя жмуриться.

Полина стояла как раз посреди пустынной площадки – стояла, широко расставив ноги, будто борясь со встречным ветром. В черной курточке и шапке, в своих излюбленных сапогах на толстой подошве девушка показалась бы суровой особой, если бы не ее нынешняя улыбка. Она даже посмеивалась тихонько, самозабвенно подставив лицо зимнему фронту холодного воздуха.

- Привет, Полина!

Девушка открыла глаза, но продолжала улыбаться:

- Здравствуй, - она помолчала. – Приоделся? Хорошо выглядишь.

Радмир не нашелся с ответом и только промычал что-то невнятное.

- Ярослав хочет, чтоб ты больше практиковался в магии. Вон, гляди!

Поодаль на противоположной стороне крыши по бетону прогуливались голуби: белые, сизые. Клевали что-то, порой хлопали крыльями, ворковали. Похоже, Полина щедрой рукой насыпала там корма, чтобы приманить птиц. На этот пир с окрестностей понемногу слетались все новые и новые гости.

- Твоя задача сейчас – научиться убивать выборочно. Например, только белых. И по одному! Всю стаю сразу накрыть заклятием любой дурак сможет. А ты попробуй бить по целям в этой толчее. Да смотри, не спугни!

- Голубей убивать? Слушай, жалко их как-то. Может, крыс каких-нибудь?

Полина нетерпеливо потерла ладони, отмахнулась:

- Брось нежничать. Крысы, голуби – какая разница? Я ж тебе не с рогатки предлагаю в них стрелять. Ты в боевой магии практикуешься. Это очень важный урок, поверь! Бой с лазаритами может начаться, когда угодно и где угодно. В метро, допустим. Или в толпе фанатов на концерте. Что ты тогда делать будешь? Просить окружающих людей оставить вас наедине?

- Хорошо, я попробую.

- Давай-давай! Тебе, между прочим, повезло – меня на муравьях учили.

Радмир представил, как она, заслонив солнце копной волос, корпит над муравейником. Впрочем, неизвестно, давно ли Полина примкнула к георгосам. Быть может, над муравейником сидела вовсе не эта по-спортивному фигуристая девушка, а обыкновенная девчонка?..

Невольно оглянувшись на балию, Радмир попытался вообразить ее маленькой. В детстве или хотя бы в подростковом возрасте. Однако из этой затеи ничего не вышло: девушка в черной кожаной куртке держалась настолько уверенно, что детский образ буквально отторгался – никак на нее не накладывался!

- Ну? Чего ты ждешь? – бросила Полина, сунув руки в карманы.

- Не могу настроиться. – Радмир вдруг вспомнил одну из маминых излюбленных фраз, которая теперь получила иное звучание. – Зла не хватает.

- Это плохо. Зла должно хватать всегда. – Балия нахмурилась. – Неужели кто-то из нас может себе позволить остаться безоружным? Лазариты пользуются любой возможностью, чтобы убить. Притом им даже злиться не обязательно. – Полина завистливо хмыкнула. – Ну да, с такой-то силой…

Радмир вновь принялся смотреть на птиц, однако взгляд то и дело соскальзывал на девушку. До чего же хорошо она смотрелась с развевающимися на ветру блестящими каштановыми волосами. Да еще настолько узкая талия, будто созданная для объятий…

Колдовать при таких мыслях было попросту невозможно. Радмиру следовало бы злиться на собственную беспомощность, сердиться на холод и такое неуютное, неудобное место для магической тренировки. А вместо этого в груди поднималось воздушное тепло. Оно росло. И однажды – Радмир предчувствовал это – обещало сделаться слишком, слишком большим для одного. Таким всеобъемлющим теплом, которым даже против собственной воли уже нельзя будет не поделиться.

- Чего ты на меня смотришь? На птиц смотри.

- А, да-да! Конечно.

Радмир тотчас отвел взгляд, деловито откашлялся, чтобы скрыть неловкость. Как вдруг в кармане его новенькой куртки глухо загудел сотовый. Он вынул вибрирующий черный прямоугольник, взглянул на номер. Улыбка пропала с лица Радмира. Скинув вызов, он сунул сотовый обратно, обернулся к птицам. Сощурился и резко выдохнул – все белые голуби разом упали на пол. Остальная стая всполошилась и, громко хлопая крыльями, снялась с крыши – полетела прочь.

Звонок был от Игоря.

На сером полотне бетона снежными пятнами лежали погибшие птицы. Неподвижные. Но стоило применить зорок, как открывалась иная картина: тельца в оперении едва виднелись за копошащейся массой мелких умертвий.

Полина, похоже, сразу почувствовала перемену в настроении подопечного. Тоже сделалась серьезной и сдержанно кивнула:

- Ладно. Для первого раза достаточно. – Она кивком подозвала Радмира к самому краю. – Вон, смотри. Видишь, то здание с зеленой крышей? Трехэтажное. У них еще кондиционеры везде понатыканы… Ну вон, там еще рядом парковка и ели старые.

- Да. Вижу. За два квартала отсюда.

Радмир пригляделся. Здание выглядело новым, солидным. А судя по обилию разномастных авто на стоянке, посетителей там хватало.

- Это одна из клиник лазаритов.

Услышав это, Радмир поджал губы и только вымолвил:

- «Лазарь Плюс»…

- Да, именно. Держи, - девушка протянула ему маленький бинокль. – Но постарайся не слишком поддаваться эмоциям. Враги тебя могут учуять.

Радмир заглянул в окуляры. И удивился невольно: казалось, он стоит в двух-трех шагах от клиники. Вот окно с опущенными жалюзи, вот кондиционер – даже его марку можно разобрать! Вот окно приемной: у стойки несколько человек, остальные сидят на диванчиках. Столики с журналами для ожидающих, большие настенные часы.

- Третий этаж. Второе окно справа, - шепнула над ухом Полина.

Взгляд Радмира несколько раз переместился и, наконец, нашел указанное окно. Вертикальные жалюзи там были сдвинуты в сторону. Обзору мешала только цветущая орхидея на подоконнике.

В кабинете сидел рыжеволосый молодой врач с пожилой пациенткой. Большей частью говорила она. Тискала сумочку на коленях, показывала какой-то длинный лист оранжевой бумаги, сложенный гармошкой. Врач внимательно слушал ее, кивал. Потом поднялся из-за стола. Встав рядом с женщиной, выложил другую бумагу, заговорил. Порой он с участием заглядывал в глаза пациентке, легонько касался ее плеча ладонью.

- Что там такого? Обычный прием, – произнес Радмир, не выпуская бинокля. – Ничего же не слышно. Просто смотреть?

- Господи… - Полина вздохнула. – Ты зороком смотри, а не просто так.

Радмир сощурился, заглядывая в окуляры. И тихо выругался.

К женщине присосалось умертвие – громадный слизень лепился у нее на спине. Жирное бурое тело можно было принять за альпинистский рюкзак. Однако пациентка даже не догадывалась о своей невидимой ноше.

Сидя на стуле, она чуть повернулась к врачу. Радмир заметил, что уродливый слизень пророс сквозь ее тело – прямо в области сердца. Сыто подрагивал, будто от икоты, лоснился влажной шкурой.

Лазарит продолжал слушать визитершу, а сам незаметно водил над умертвием рукой. Если бы не зорок, можно было бы подумать, будто врач хочет ободряюще погладить пациентку по спине, да все не решается. Однако Радмир уже умел видеть все в истинном свете: лазарит гладил слизня. И от каждого нового прикосновения умертвие уменьшалось в размерах, слабело. Глянцевое тело его высохло, из бурого сделалось почти черным. Зато на щеках женщины появился румянец, она заметно оживилась.

Как вдруг врач прервал свое занятие. Вернулся к креслу. Довольный, устроился за столом. Продолжал беседовать с пациенткой, улыбался.

- Видишь? Он не уничтожил умертвие. Лишь ослабил! Именно так лазариты и работают. Могу поклясться, этой тетке станет легче. На некоторое время. А потом ее сердце снова станет болеть как прежде. Поэтому она придет в клинику опять, заплатит за прием и будет ждать нового улучшения.

Радмир опустил бинокль. Понуро стоял на ветру.

На месте нынешней пациентки представилась мама. Маленькая и хрупкая, она, должно быть, с таким же вниманием слушала проклятого лазарита, надеялась. И может быть, ее «лечащим врачом» был сам Игорь. Лично. Как всегда, громко нес добродушную чепуху, задевал плечами шкафы и вешалки, а сам осторожно вытягивал силы из умертвия – лишь бы не убить! Заботился о сохранности безобразной твари, которая поедала жизненную силу мамы.

В кармане коротко пиликнул сотовый. Пришло сообщение от Игоря: «У тебя все хорошо? Нам надо поговорить».

- Кто там тебе названивает? – Полина сощурилась лукаво. – Девушка?

Радмиру хотелось бросить: «Один из лазаритов!». Но он промолчал. Часть души все еще противилась мысли о предательстве друга. Страшно было представить: если георгосы узнают об Игоре, наверняка попытаются его уничтожить! Измученно простонав, Радмир отвел взгляд.

- Нет, не девушка. Неважно. – Он отдал бинокль. – Скажи, вы не пытались как-то договориться с лазаритами, заключить какое-то соглашение? Ну, чтобы они не вредили людям слишком сильно…

Молчание затянулось, Радмир поднял взгляд на Полину. Та мрачно хмурилась, сцепив ладони в замок. Глядела на клинику.

- Соглашение? У нас не может быть с ними никаких соглашений. Как ты не поймешь! Лазариты – это болезнь человечества, которую нужно вылечить, пока не стало слишком поздно! Договориться… Радмир, я должна тебя предупредить: они всегда действуют обманом. Прикидываются благородными, стараются не нападать первыми. Бесконечно твердят: «Дай только объяснить, послушай!». Но ложь – одно из их самых опасных орудий. Первым делом лазариты заставляют поверить, что ни в чем не виноваты. Зовут к себе. Обещают силу, полную безопасность. Главное, к чему они стремятся во всех разговорах – чтобы ты перестал их ненавидеть! И когда ненависть эта в тебе угаснет… ты останешься перед ними безоружным. Вот и все, что им требуется. – Полина отвернулась. – Некоторые из георгосов поддались уговорам. Во всех остальных случаях наши братья и сестры гибли.

- Но что если выслушать их, а потом вернуться к своим – обсудить это?

- Да, сделай врагам подарок: собственными руками посей смуту и сомнения в клане. Большего лазаритам и желать не стоит! – Девушка горько усмехнулась. – Впрочем, подобное уже случалось. Всякий раз это заканчивалось нашей кровью. А лазариты радовались. Праздновали победу.

Радмир остановил взгляд на мертвых птицах неподалеку:

- Мне всегда казалось, что в любой ситуации можно договориться. Даже с самым страшным злом. Неужели это не так?..

- Знаешь, Радмир, у меня есть лекарство от твоих сомнений. Это очень простой совет, которому несложно последовать: верь делам, а не словам. – Полина пожала плечами. – Если хочешь, посмотри еще раз, как умертвия кормятся жизненной силой больных людей. – Она неловко, точно извиняясь, протянула бинокль. – Будешь дальше смотреть?

- Нет. Мне хватит. – Лицо Радмира потемнело. – Ты права.

Спускаясь по лестнице, он все поглядывал на Полину. Как та справляется с этим мрачным знанием? Как находит в себе силы порой улыбаться чему-то? Существование лазаритов было способно отравить любое, даже самое светлое воспоминание. Новый год в семье, подарки на день рождения, получение диплома – все меркло теперь, становилось тусклым от осознания постоянной, безграничной тревоги за близких. Никто не мог их защитить от умертвий, от любых прихотей лазаритов. Никто, кроме Радмира.

Когда они миновали пустырь перед строящейся многоэтажкой, он хотел поблагодарить Полину за все, что та сделала в последние дни. Как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

- Радмир? А что ты тут делаешь? У тебя куртка новая?

На тротуаре с оранжевой сумкой в руках стояла Ира. Она с любопытством глядела то на брата, то на его спутницу, улыбалась. Полина, взглянув на нее, тоже улыбнулась, однако в дерзкой улыбке этой читалась насмешка.

- О, Ира!.. Привет, - Радмир растерялся. – Да мы тут это… по работе.

- Ну да, мама говорила, что ты на новую работу устроился. Вот только нам так ничего толком и не рассказал! Значит, это как-то связано со строительством?

- Нет, м-м, не совсем. Сейчас не время это обсуждать, - он взял себя в руки. – Знакомься: это Полина, моя… напарница. А это Ира – моя сестра.

- Очень приятно! – со значением произнесла Ирина.

Полина кинула ей, продолжая улыбаться, и сунула руки в карманы.

- А ты сама-то здесь что делаешь?

- Да вот, сшила кофточку с платьем, - она шевельнула плечом, на котором висела оранжевая сумка. – Теперь несу клиентке, чтобы заказ отдать. Кстати, пока не забыла: Игорь просил тебя перезвонить.

От этих слов Радмир напрягся. Осторожно взяв сестру за локоть, он деликатно отвел ее по тротуару на десяток шагов от Полины – к фонарному столбу. Уже там, приглушив голос, хмуро спросил:

- Что ему было нужно?

Ира некоторое время стояла, округлив глаза. Потом высвободила локоть. Ничего не понимающим тоном забормотала:

- Игорь беспокоился о тебе. Спрашивал, почему не отвечаешь на звонки. Я обещала, что все передам: он только хотел с тобой поговорить. Вот и все…

Радмир переступал на месте, оглядываясь на Полину. Особенно мучительной была невозможность предупредить сестру о настоящей опасности, которая исходила от Игоря! Ира бы не поверила. Радмир и сам порой не верил происходящему – если бы не зорок…

- Ира, послушай меня внимательно. Пожалуйста, держись от Игоря как можно дальше. Хорошо? Он стал опасен.

- В каком смысле? – волнение, которое так явно проступило на лице сестры, лишь укрепило Радмира в худших опасениях: похоже, она испытывала к лазариту нечто большее, чем простая симпатия. – Что значит «опасен»?

- Он… м-м-м… связался не с теми людьми. И теперь…

Ира не дослушала:

- В таком случае мы должны помочь! Он же твой лучший друг! – она отодвинулась, с обидой и непониманием глядя на брата. – Ты что, решил его бросить, как только Игорь столкнулся с трудностями? А сколько раз он приходил нам на помощь?! Сколько раз возил маму в клинику?!

Помрачнев при последних словах сестры, Радмир с ожесточением сказал:

- Ты понятия не имеешь, кем Игорь стал! И то, что он делал для нас – это были вовсе не бескорыстные поступки. Я не могу тебе всего объяснить! Сейчас не время, - он оглянулся через плечо на георгессу. – Ира, ты должна пообещать мне только одно: что не будешь звонить Игорю и встречаться с ним. И сделай так, чтобы он не приближался к маме. Слышишь?

В глазах сестры заблестели слезы. Она неловко стискивала оранжевую сумку с шитьем, смотрела по сторонам – только не на Радмира. Должно быть, ей было очень обидно, что брат не рассказывает всего. Хотелось помочь Игорю, которого она знала с самой лучшей стороны.

- Хорошо. – Она всхлипнула. – Но только если дома ты мне все расскажешь. Я ведь тоже так не могу. Мне ведь тоже нужно знать!.. Ладно?

- Ира, иди лучше домой. Кто-то должен присматривать за мамой. И незачем тебе больше шить на заказ – наша семья в этом больше не нуждается. Я заработаю столько денег, сколько потребуется.

Радмиру хотелось, чтоб сестра порадовалась вместе с ним, чтобы почувствовала себя защищенной. Но вместо этого Ира совсем сникла. Кивнула напоследок и побрела по тротуару прочь.

Радмир был раздосадован этим разговором. Хотелось все переиграть сначала. А еще внутри сидела досада на то, что теперь придется рассказывать Полине о своей семье, что-то объяснять.

Однако обернувшись, он понял: балия и думать забыла о недавнем знакомстве с Ирой. Сосредоточенно хмурясь, Полина только слушала кого-то, пряча сотовый под волнистыми волосами. Вот она завершила вызов:

- Едем в дом клана. Ярослав объявил общий сбор. Что-то намечается.

Внешне особняк ничуть не изменился за последнее время. Но едва Радмир с Полиной перешагнули порог, как сразу почуяли разлитое в воздухе напряжение. Среди коридоров и лестниц они встретили нескольких сотрудников клана из непосвященных: кто-то нес документы, другие курили у раскрытого окна и болтали вполголоса. На двух балиев люди не обращали ни малейшего внимания – собственных и вполне обыкновенных дел им хватало с избытком, чтобы еще интересоваться окружающими.

Полина с Радмиром поднялись на второй этаж в конференц-зал. В строгой офисной обстановке за большим овальным столом из темного дерева собрались георгосы – человек двадцать.

- Это все, кто есть. Осталось дождаться Ярослава, - пояснила Полина, усаживаясь в кресло рядом с Радмиром.

Тот с любопытством оглядывался и замечал, что другие тоже посматривают на него с интересом. Ничто не объединяло всех этих девушек и парней. Даже одеты все были по-разному. Одни – в джинсах и свитерах – точно пришли поболтать с друзьями. Другие – в деловых костюмах или платьях с блузками «белый верх, черный низ» - словно явились с совещания. Как видно, дресс-кода здесь не существовало. Вот неподалеку постукивает черными ногтями по столешнице совсем молоденькая, похожая на гота, девчонка с жемчужно-белыми волосами. Поодаль Вадим сидит на подоконнике: в экстравагантном бордовом камзоле, будто украденном из костюмерной театра. Изобразив церемониальный поклон, балий весело помахал Радмиру. Лишь одно было общим у всех гергосов – молодость. Здесь не было никого старше тридцати.

Полина заметила удивление Радмира:

- С возрастом яркость чувств и восприятия утрачивается. Бывают исключения, но к сорока годам даже зороком овладеть могут не все. Слишком трудно отказаться от привычной картины мира. А уж сделаться действительно сильным балием можно только в юности.

- Но ведь среди вас есть пожилые маги?

- Единицы. Большинство не доживает, - бросила Полина. – Оставшиеся ведут скрытный образ жизни. Они больше не участвуют в сражениях и становятся советниками экзарха. У них совсем другие задачи.

- Ты меня познакомишь с кем-нибудь из присутствующих?

- Можешь и сам познакомиться. Мы не кусаемся, - усмехнулась девушка и продолжила шепотом. – Хотя Ярослав пока не пришел, поэтому давай расскажу о некоторых. Вот тот щуплый бледный мальчишка – ему недавно восемнадцать исполнилось – это Виталик. Скрипач. Очень талантливый, кстати. Его даже по телевизору показывали. Ярослав случайно оказался на концерте, услышал его исполнение. Говорит, Виталик столько чувств вкладывает в музыку, что этой же силой в магии можно дубы с корнем выворачивать. А вон Даша, с черными ногтями, - она кивнула в сторону юной девушки, которую Радмир принял за гота, - вообще нонсенс. Ее Вадим нашел на кладбище. Она там какой-то ритуал дурацкий проводила. Очень странная, ни с кем почти не общается. Но что Виталик, что Дашка – ты на их возраст не смотри. Силы там столько, что позавидовать можно.

Как вдруг дверь конференц-зала распахнулась. Уверенной подходкой вошел Ярослав. Сняв темно-серый шарф, небрежно бросил его на спинку кресла:

- Надеюсь, все уже собрались. Начнем. Итак, через три дня мы проводим операцию. – Экзарх назвал адрес, время, и сухо оглядел подчиненных. – Собираемся там и выдвигаемся в сторону клиники лазаритов. В этот день наши хакеры также организуют атаку и отключат по всему району свет. Камеры слежения будут неактивны. Тем не менее, близко к клинике не подходить! Бить будем с крыш соседних зданий одновременно. Цели выдам позже. Главную ударную группу возглавит, как всегда, Вадим.

При этих словах зеленоглазый балий нетерпеливо поерзал на подоконнике.

- Остальные распределятся следующим образом…

Ярослав принялся перечислять имена, назначать лидеров. Когда дело дошло до Радмира, экзарх чуть помедлил, с сомнением поджав губы.

- Радмир и Виталик в группе Полины. Не высовываться. Ударили – и сразу уходите. Полина, проследи, чтобы твои подопечные были готовы к бою.

Несмотря на это обобщение – «подопечные», Радмир сразу понял, что экзарх имел в виду именно его. И со смущением вспомнил недавние слова Ярослава: «Беспомощные сотрудники мне не нужны».

Закончив с разбором полетов, глава георгосов облокотился о стол кончиками пальцев. После непродолжительного молчания спросил:

- Все понятно? Вопросы? – это было сказано таким тоном, что никаких вопросов задавать совершенно не хотелось.

Однако Вадим не удержался:

- Ой, а можно я? Можно мне?! – поднял наигранно дрожащую руку как первоклассник. – Яр, дай кого-нибудь еще в группу. Дашку, например! Как мне смену растить, если я с ней не работаю? Пожа-а-алуйста!

Девчонка-гот польщенно зарделась, но сделала скучающее лицо.

- Нет. Даша сама возглавляет группу. У нее и без тебя достаточно работы.

Дрожащая рука Вадима картинно увяла и шлепнулась на колени. Ярослав сделал вид, будто не заметил этого фиглярства. Выпрямился:

- Дата назначена. Группы сформированы. Готовьтесь. – Оставив шарф на спинке кресла, экзарх бодрым шагом вышел из зала.

- Полина, а что значит «готовьтесь»? Как готовится?

Георгосы повставали с мест. Отодвигая стулья и обсуждая предстоящее нападение на лазаритов, двинулись к выходу. Полина заговорила громче, чтобы пробиться сквозь общий шум:

- К началу операции ты должен как следует разозлиться! Желательно быть в ярости. Каждый делает это по-своему. Виталик, например, слушает Вагнера. Он так настраивается. Но твой способ мне неизвестен. – Девушка задвинула стул и обернулась. – Изобрети его. И поскорей.

Глава 8 Нечаянное открытие

Утром, едва проснувшись, Радмир почуял аппетитный запах. Мама – должно быть, в награду за найденную работу – пекла его любимые оладьи.

Радмир выбрался на солнечную кухню: хотел было по привычке поцеловать ее в щеку, пожелать доброго утра. Однако остановился на пороге, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы его стали подрагивать.

Мама в желтом халате хозяйничала у плиты, что-то напевала. А на закорках у нее сидело умертвие: похожее на тощую коалу с рубиновыми глазами, оно безобразными ручонками, казалось, вытягивало невидимую пряжу из маминой спины. Пряжей этой, несомненно, была жизненная сила.

Заметив Радмира, умертвие заторопилось: проворные серые пальчики так и замелькали. При этом оно пристально следило за балием. Следило с ненавистью и напряжением. Пыталось понять, удастся ли украсть еще немного пищи, прежде чем начнут гнать.

Радмир задохнулся от такой наглости, от отвращения. Начал собирать злость в тугой узел, но вовремя остановился. Здесь была мама! Малейшая неточность, любая прихоть фантазии могла обернуться бедой.

Зато умертвие, похоже, почуяло близость магии. Бросившись на холодильник, оно перепрыгнуло на стол, затем скребнуло когтями по металлическому конусу вытяжки и юркнуло в вентиляцию.

Тварь оказалась на редкость проворной! На все эти броски – попытки уклониться от возможной атаки – оно потратило не больше пары секунд.

Радмира обуревало негодование, желание прикончить гадкое существо. И вместе с тем, он старательно подавлял в себе гнев, чтобы не выплеснуть его в случайных чарах. Больше всего хотелось забраться с ногами на стол, сорвать вентиляционную решетку и вслед умертвию послать столько злобной магии, чтобы все воздуховоды многоэтажки – где бы оно ни пряталось! – затопило смертью. Пускай хоть вся душная темнота вентиляционного лабиринта вскипит от ненависти, лишь бы прячущаяся мерзкая тварь умерла от боли.

- Доброе утро… Радмирка, ты чего такой бледный?

Он разжал кулаки и через силу улыбнулся:

- Доброе. Все в порядке. Можно мне оладий?

Второпях позавтракав, он поспешил в дом клана. Георгосы приняли его в свои ряды, научили смотреть зороком, наделили боевой магией. Но так и не поделились главной тайной – как защищать родных людей от умертвий.

Особняк на Воробьевых горах оказался сущим муравейником. Радмир то и дело натыкался на людей – непосвященных в клан сотрудников. Пытался отыскать кого-нибудь из числа георгосов, виденных на вчерашнем собрании. Но из балиев ему попалась только Даша. Эта девушка в черной шубке с перчатками по локоть была встревожена. Она буквально пролетела по коридору, не вынимая наушников из ушей, и даже не посмотрела в сторону Радмира, когда тот попытался заговорить. Тогда начинающий георгос отправился на полигон. Он решил найти хотя бы некоторые ответы самостоятельно.

Несколько часов подряд Радмир оттачивал свое умение владеть магией. С помощью чар убивал по одному мальков в большом аквариуме, затем принялся уничтожать гусениц в прозрачных контейнерах. Сидя на корточках, щурился и смотрел сквозь пластик, как с глухим стуком одна за другой падают на дно толстобокие личинки бабочек. Когда гусеницы закончились, Радмир снял со стеллажа горшки с плющом – стал по очереди умерщвлять темно-зеленые листья растений.

Он представлял черные иглы и прокалывал ими резные листья насквозь. По ходу дела наблюдал зороком, как мелкие умертвия всякий раз кидаются на добычу. Задумчиво хмыкнув, Радмир ткнул иглой в одно из этих хищных существ, отдаленно похожее на паука. Навья, насаженная на острие, мучительно задергала всей дюжиной лапок, а потом вдруг рассыпалась серым пеплом. Впрочем, и от пепла ничего вскоре не осталось.

Радмир с азартом принялся убивать умертвий. Следил, как они рассыпаются, как тает следом пепел. Но сколько бы Радмир ни старался, на смену уничтоженным навьям тотчас приходили десятки других. Как видно, самые мелкие из них не отличались сообразительностью.

Как раз за этим занятием ближе к полудню его и застала Полина. Незаметно подойдя со спины, девушка шепнула на ухо молодому балию:

- Практикуешься?

Радмир подскочил на месте. И враз потерял воображаемые черные иглы, с помощью которых только что устроил на столе миниатюрное побоище.

- Ну ты меня напугала! – Он мельком оглядел Полину с головы до ног и тотчас отвернулся, чтобы скрыть смущение. – Тренируюсь вот…

- Здорово. Только чем вызвано такое усердие? Неужели это вчерашняя речь Ярослава настолько вдохновила?

- Ярослав здесь ни при чем. – Радмир понурился. – Я сегодня на маме умертвие увидел. Ничего не смог сделать!.. Оно просто сбежало.

- Понимаю: тебе хотелось бы прикончить ту тварь. Но даже если подкараулишь ее и убьешь, поверь: это ничем не поможет.

- Почему?! – Радмир вскинулся.

- Болезнь твоей мамы никуда не исчезнет. А потому на место убитого умертвия придет другое. И придет очень скоро.

- Как же быть? Неужели и магия, и медицина бессмысленны?

Полина плюхнулась на стул по соседству:

- Вовсе нет. Медицина, которую люди создавали столько веков, медицина, которую ты изучал, получая образование, - она все же может кое-что противопоставить умертвиям. – Девушка улыбнулась, заметив пристальное внимание Радмира. – Больные люди пьют таблетки, получают уколы, капельницы. Все эти лекарства на очень грубом физическом и химическом уровне… м-м… как бы маскируют, прячут запах болезни от умертвий. Понимаешь? А дальше все просто. Если из больного постоянно не вытягивать жизненную силу, он и сам может поправиться, верно?

- То есть, все фармакологические препараты по сути действуют как репелленты? Только отпугивают умертвий, а не комаров, так?

- Ты же медбрат! Неужто не знаешь, что репелленты никого не отпугивают? Они всего лишь прячут аппетитную сторону человеческого запаха. – Полина рассмеялась. – Да. Репелленты. Подходящее сравнение.

Радмир устало оперся ладонями о колени:

- Ладно. Пусть так. Я пока потренируюсь еще немного.

Обернувшись к горшку с полумертвым растением, он попытался вновь сосредоточиться на воображаемых черных иглах. И хотя иглы появились, в них совсем не было силы. Даже мысли об умертвии, напавшем на маму утром, теперь не вызывали настоящей кипучей злости – только раздражение и вялое недовольство. Он утомленно взъерошил волосы на затылке:

- Блин, не выходит. Не получается ничего!

- А ты давно здесь тренируешься?

- Несколько часов.

- Ого! – Полина уважительно хмыкнула. – Странно, что ты вообще продержался так долго. Не удивляйся своему бессилию – это вроде эмоционального выгорания. Нельзя слишком долго находиться в каком-то одном состоянии. Иначе исчерпаешь себя и останешься ни на что не годным. Надо уметь переключаться. Свежесть чувств – пусть даже темных – очень важна! – девушка поднялась и тронула его запястье. – Давай-ка лучше сходим на экскурсию в одно… тайное место. Впрочем, экскурсию нашу тоже лучше будет сохранить в тайне. Особенно от Ярослава. Он никому не разрешает появляться там. Но мы ведь - только одним глазком! Пошли!

Радмир с любопытством подобрался:

- Скажи вначале, что это за место?

- Тогда не интересно будет! – Полина приложила палец к накрашенным губам и сделала «страшные глаза». – Тайна сия велика есть.

Казалось, экскурсия пройдет за тридевять земель. Вначале пришлось добираться до конечной станции одной из веток метро. Затем еще полчаса ушло на тряску в автобусе. Сидя бок о бок на неудобных креслах, Радмир с Полиной порой переговаривались, чтобы скрасить дорогу.

В который раз оглядывая случайных попутчиков – пенсионеров, приезжих с большими сумками на колесиках – Радмир спросил полушепотом:

- Слушай, а почему большинство простых людей не владеет магией? Для этого ведь ничего сверхъестественного не требуется. Разозлился, представил орудие – нанес удар. Неужели это никому в голову не приходило?

- Приходило, конечно. – Также вполголоса ответила Полина. – Только вот незадача: надо еще, как говорится, «иметь веру с горчичное зерно». А люди не верят. Ни в собственные силы, ни в магию – ни во что на свете. – Она обернулась. – Да у тебя самого ничего бы не вышло! Без зорока.

- Почему? – Радмиру показалось, что с такой простой задачей уж он-то бы справился без труда – всего лишь пара подсказок, и дело сделано.

- Помнишь про инициацию, про окно познания? Пока ты не увидел умертвий, не испытал магию на самом себе, не было в тебе ни горчичных зерен веры, ни каких-либо других. Признайся: даже после инициации еще оставалось место для сомнений. Хотя ты уже обладал зороком. А человек, не видевший всего этого… - Полина сощурилась, оглядывая салон автобуса. – Никто не может сломать привычную картину мира просто так. Одним мешает страх обнаружить незнакомое. Других подводят сомнения. Третьи не верят в собственные силы. Причина всегда найдется.

Выбравшись из автобуса, Радмир поднял воротник куртки, чтобы не мерзнуть. Тусклое солнце едва светило сквозь серую хмарь.

Под сапогами захрустела смерзшаяся слякоть – Полина повела Радмира по тропинке сквозь березовую рощу. Привычно хмурясь, бросила:

- Будь осторожнее. Постарайся ничего не чувствовать, хорошо?

- Но ведь тут нет никого, - Радмир напряженно вглядывался в замершие прогалины, в белые, будто обледенелые, стволы деревьев.

- Знаешь, как мы с Ярославом тебя нашли? Ты полыхаешь своими эмоциями, переживаниями. Видеть это могут не все георгосы, но чувствуют многие. А уж балии лазаритов тебя и подавно приметят. Берегись.

- Но как можно не чувствовать?

- Отвлекись. Подумай о чем-нибудь неважном.

Но сколько бы Радмир не вспоминал домашние заботы – подклеить отстающий угол обоев в прихожей, поменять смеситель на кухне – для его мыслей уже, будто нарочно, было проложено иное русло.

Спрятав руки в карманах кожаной курточки, рядом шла Полина. Вся ее темная фигурка дышала изяществом, силой, и на фоне заснеженных спящих берез девушка казалась единственным реальным человеком на Земле. Хотелось прикоснуться к ней, вдохнуть тонкий запах ее духов. Полина сейчас представлялась теплой рекой посреди зимних просторов.

Радмир беззвучно вздохнул и тоже убрал замерзшие ладони в карманы – чтобы не только словом, но и случайным жестом не выдать своих мыслей. Спутница его, как видно, задумалась – знакомо хмурилась, глядя вперед.

Вот они вышли на пригорок. Отсюда открывался вид на элитный коттеджный поселок: черепичные крыши особняков, тщательно выметенные дорожки, вдоль которых бронзовыми пиками тянулись в зимнее небо фонари. С высоты виднелись кое-где очертания бассейнов, укрытых снежным ковром. Елочки, вечнозеленые изгороди, припорошенные белым.

- Сворачиваем. Не стоит нам торчать на виду.

Полина повела Радмира в самую глубину рощи. Вначале потянулся спуск с горы, а потом среди березок вдруг показалось заброшенное двухэтажное строение. Нырнув в бетонный проем двери, георгосы стали подниматься по крошащейся лестнице – среди мусора, выцветших пакетов и обломков кирпичей. Радмир смотрел под ноги, теряясь в полумраке и паре от дыхания.

- Раньше здесь была котельная. Но потом весь поселок выкупили и полностью перестроили. К тому же сделали новую систему отопления. Теперь старая котельная никому не нужна.

Вот они поднялись на второй этаж. Света здесь было чуть больше: сквозь прорехи к обветшалой крыше тускло сияло солнце. Кое-где лежали отсыревшие балки, а на полу там и тут виднелись маленькие сугробы, которые намело из окон, из щелей.

Полина подвела Радмира к оконному проему и, мягко приобняв за плечо, указала на окраину поселка, где рядом с блистательным особняком громоздилась поистине королевская оранжерея.

- Видишь тот дворец? Это обитель Всеволода. Самопровозглашенного экзарха лазаритов. Ближе нам подходить нельзя – там туча охраны, в том числе магической, и повсюду самые современные системы безопасности. Боюсь, даже ветру нужен пропуск, чтобы пролететь над этой территорией.

Радмир с опасливым любопытством – с каким обычно разглядывают осиное гнездо – смотрел на святая святых лазаритов.

- А почему вы не наймете снайпера или не предпримете что-нибудь еще? Неужели вообще никак нельзя добраться до Всеволода?

- Пытались. Много раз. Но здесь все бесполезно. Всеволод чувствует любое намерение навредить ему. И если с чем-то не справляется обычная охрана, на помощь приходят балии. Там сами стены зачарованы! Знаешь, что-то мне подсказывает: даже под прицельным ракетным ударом этот особняк выстоит.

- А что там за оранжерея? Всеволод любит выращивать цветы?

- Нет. Не обманывайся картинкой, которой тебе так услужливо трясут перед глазами. Пальмы и папоротники? Пускай. Но это вовсе не оранжерея. – Полина фыркнула – облачко пара вспорхнуло с ее губ. – Это самое страшное место в Москве и всем Подмосковье. Там лазариты выводят новые породы умертвий. Выращивают их. И выкармливают – думаю, ты знаешь, чем именно. Вот бы спалить это поганое местечко!..

Радмир с Полиной стояли у оконного проема. Радмир охотно простоял бы так до самой ночи, ведь на плече у него по-прежнему лежала изящная рука девушки. Как вдруг позади раздался незнакомый мужской голос:

- Так, влюбленным парочкам здесь не место! Охрана поселка!

Радмир весь вспыхнул от этих слов, но прежде, чем оглянуться, бросил невольный взгляд на Полину – та в гневе и смущении, казалось, окаменела.

Оба поспешно обернулись, пряча глаза друг от друга.

Перед ними стоял рослый незнакомец в черной куртке с нашивками. По-хозяйски вальяжно поигрывал металлическим фонариком и улыбался. Неожиданно улыбка сползла с его скуластого лица:

- Георгосы. Черт!

Выронив фонарик, мужчина вздернул руки к потолку, а потом рывком опустил их, будто с силой ударил по невидимым клавишам.

Радмир с Полиной повалились на пол как подкошенные – казалось, сверху на них обрушилась бетонная плита. Особенно плохо пришлось Радмиру – он не успел даже испугаться, чтобы противостоять чарам. Вместе с ладонями лазарита на него давил теперь неимоверный груз, будто все заботы его жизни разом обвалились на голову. Не хватало сил даже пальцами пошевелить. Да и незачем это было делать – сейчас хотелось просто умереть, чтобы избавиться, навсегда избавиться от гнета этого беспощадного мира.

Уже задыхаясь, Радмир заплакал от сожалений. Он не понимал их сути, но чувствовал так остро, точно сожаления эти проросли в груди колючим кустом. Сквозь слезы виднелись мутные очертания Полины: девушка лежала на боку, бледная, щекой в грязном снегу. Глаза ее закатились, все тело слабо вздрагивало. «Нет-нет-нет! Только не она!». Радмир часто задышал, начал приходить в себя. Страх за Полину стальным кнутом подстегнул изнутри, помогая сопротивляться колдовству.

Лазарит тем временем удерживал одну руку перед собой – от напряжения она стала похожа на птичью лапу с когтями. Другой рукой он осторожно, чтобы не нарушить чар, потянулся за рацией на поясе. Нажал кнопку вызова:

- Шестой сектор. Двое… георгосов. Срочно пришлите… сюда…

Хрипя, Радмир приподнялся на локте. Отвернулся от Полины. Глазами, налитыми кровью, глянул исподлобья на лазарита-охранника:

- Не смей… ее трогать, ублюдок.

Каждое слово давалось с огромным трудом. Но чем больше усилий Радмир прилагал, тем больше свежих сил появлялось. «Полину убивают!» - одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы в душе закипела ярость.

- Не смей! – Радмир по-звериному сгорбился.

Он представил свою ненависть в виде раскаленных цепей – все они рванулись к лазариту, чтобы опутать и раздавить жертву.

Мужчина пошатнулся, замычал. Оставив рацию, протянул вторую руку. Как видно, он решил вначале добить Полину, чтобы остаться с главным соперником один на один. Это стало его роковой ошибкой.

Заслышав мучительный стон девушки, Радмир обезумел. Он закричал так громко, что сам оглох от этого крика. И, спасая Полину, плеснул в лазарита сплошным потоком багровой ярости.

Незнакомец в куртке обмяк так внезапно, будто из него вынули хребет. А потом с шумом повалился вперед – даже рук не выставил, чтобы защитить лицо при падении. Глухо ударился головой о сырой бетонный пол. Застыл в неудобной позе с неловко вывернутым локтем и больше не двигался.

Надсадно дыша, Радмир подполз к Полине. Принялся ее тормошить. К счастью, та замычала в ответ, стала приходить в себя. Потом попыталась встать и едва не упала на прежнее место:

- Надо бежать. Скорей. Лазариты уже идут сюда.

Помогая друг на другу, они сумели подняться с грязного пола. Полина не сводила глаз с мертвого мага и будто не могла поверить в собственное спасение. Прихрамывая, приблизилась к телу и, вынув сотовый, наспех сфотографировала погибшего. Короткая вспышка озарила скуластое лицо со следами крови – обездвиженное и немое.

- Ярославу это пригодится.

Кое-как балии спустились впотьмах по лестнице вниз и выбрались в белый холод березовой рощи. Пошатываясь от головокружения, Радмир поддерживал Полину, а сам в тревоге оглядывался по сторонам. Отразить еще одно нападение попросту не хватило бы сил.

Когда они вышли из березовой рощицы на пригорок, то сразу заметили несколько джипов. Сверкая черными полированными боками, машины спешили по дороге из поселка прямо к ним навстречу.

Полина тихо выругалась и слабой рукой потянула Радмира прочь:

- Быстрей! Уходим!

Они заспешили по дороге меж берез. Прочь от элитного поселка – гнездовья лазаритов во главе с Всеволодом. Радмир отчаянно оглядывался:

- Но ведь они на машинах! Мы все равно не успеем!

- Авось и успеем, - мрачно рассмеялась Полина. – Давай-давай, вперед!

Когда позади послышался нарастающий шум двигателей, девушка положила ладонь Радмиру на затылок, сжала пальцами:

- Теперь смотри только вперед. Ни в коем случае не оглядывайся! Если оглянешься – шагу дальше ступить не сможешь. Ясно? Брошу тут одного и будешь сам с лазаритами разбираться. Не оглядывайся, Радмир! Пожалуйста!

С этими словами она вынула что-то темное из кармана курточки. Радмир с некоторой опаской скосил глаза: на самом краю поля зрения блеснуло маленькое старинное зеркальце в бронзовой оправе. На миг он даже успел разглядеть в нем отражение собственного встревоженного лица.

Полина бросила зеркальце за спину и тотчас повлекла Радмира вперед.

Позади раздался звон разбитого стекла. Заслышав этот звук, Полина согнулась на ходу, да еще голову в плечи втянула, точно спасаясь от взрыва гранаты. При этом она сильнее сжала затылок Радмира, чтобы тот не оглянулся ненароком. Поторопила, прерывисто дыша:

- Скорей, скорей! Надо убраться как можно дальше!

Собрав все силы, они побежали по дороге. После атаки лазарита-охранника все еще трудно было двигаться. Белые стволы берез по обочинам дороги уплывали назад медленно-медленно, точно во сне. Зато рев двигателей настигал куда быстрей.

Как вдруг Радмир понял, что звон разбитого зеркальца позади не стихает. Напротив, он дробится и множится, будто отражаясь в самом себе, эхом отдается от древесных стволов и мерзлой земли под ногами. И сквозь этот неумолчный звон прорастают новые звуки: скрип и протяжный визг трущихся друг об друга стекол. Шум становился все громче, все надсадней. Казалось, еще немного, и он ударит в спину тысячей летящих осколков.

Радмир тоже непроизвольно пригнулся, сощурился на бегу в ожидании этого удара. Позади раздался грохот, шум двигателей смолк – джипы больше не преследовали беглецов. Зато послышались людские крики.

Полина злорадно рассмеялась на бегу, но потом закашлялась. Ей пришлось сбавить шаг. Морщась, она держалась за левый бок, хромала все больше. Радмир помог ей опереться на себя, с сочувствием поинтересовался:

- Может, остановимся? Лазариты вроде отстали. Тебе надо отдышаться.

- Нет. Идем. Надо выйти на шоссе.

- Не знаю, что ты там сделала, но… Думаешь, нас догонят?

Полина, пересиливая боль, улыбнулась:

- До рассвета следующего дня ни одно живое существо не сможет пройти по этой дороге вслед за нами. Только если Всеволод собственной персоной явится. Он – пройдет. Не сомневайся. Впрочем, Всеволод не выберется из своего убежища из-за пары георгосов. Собой он рисковать по такому поводу уж точно не станет. Вдруг мы – всего лишь наживка, чтобы выманить его?

- А что это за колдовство? Как ты остановила лазаритов?

- Зеркальце. – Полина с трудом перевела дух. – На самом деле это амулет Стеклянной Горы. Бросаешь за спину так, чтоб стекло разбилось, и бежишь без оглядки. Преследователи застревают в отражениях. Не смертельно, но выбраться очень тяжело: куда бы ты ни пошел, направления все время будут меняться. Спасаясь от погони – самое то.

- Откуда он у тебя?

- Ярослав дал, - с явной неохотой ответила Полина. – Очень редкий амулет. Сейчас такие уже никто не умеет делать. Секрет изготовления утрачен.

- А у других георгосов тоже что-нибудь припасено на крайний случай?

- Нет. Только у меня.

Выйдя на шоссе, Радмир с Полиной поймали попутку.

К вечеру они были в Москве. В парке на Воробьевых горах несколько раз останавливались, чтобы передохнуть на лавочках – Полина никак не могла восстановить силы. Радмиру показалось, что балия не слишком-то жаждет оказаться в доме клана. По всему выходило: за минувшую вылазку хвалить их никто не станет. Уже на ступеньках особняка Полина лишь подтвердила эти опасения:

- Ох, и влетит же нам от Ярослава!.. Ладно. Говорить с ним буду я.

Кабинет экзарха располагался на третьем этаже. Огромные окна были задернуты лиловыми шторами с кистями. В камине потрескивали поленья.

Ярослав беседовал с незнакомой женщиной:

- Нет. Никаких договоров и соглашений с ними не будет. Да и вам, Галина Александровна, не стоило бы проводить там столько времени. Еще немного, и я начну сомневаться в вашем нейтралитете.

Полная женщина в простой цветастой юбке и с браслетами на руках казалась случайно забредшей сюда просительницей – до того неуместно она выглядела на фоне богатого интерьера. В ее добрых карих глазах читалось по-детски простодушное огорчение. Она поднялась:

- Ярослав, не сердись, пожалуйста. Но я все равно буду появляться – и у них, и у вас. Потому что верю: этот раздор не вечен! Нужно только…

- Уничтожить их, - перебил экзарх. – Тогда и раздоров не будет.

Галина Александровна вздохнула и направилась к выходу из кабинета. Мельком глянула на георгосов, топтавшихся на пороге. Но, похоже, она была слишком расстроена, потому что на приветствие Полины лишь уныло кивнула. Ярослав тем временем поднялся из-за массивного стола:

- Почему вы здесь так поздно? Что-то случилось?

Полина вкратце поведала о произошедшем. Держалась она уверенно и всячески скрывала слабость, предвидя дальнейшую головомойку. Ярослав выслушал ее с каменным выражением лица, но ни разу не перебил.

Заканчивая рассказ, Полина все же виновато понурилась:

- Извини. Пришлось потратить амулет Стеклянной Горы.

- Неважно. – Экзарх недовольно побарабанил пальцами по столу. – Дело не в амулете. Ты подвергла риску себя! И нашего неофита, на которого весь клан возлагает большие надежды. Я же ясно дал понять: никто не должен приближаться к Всеволоду без моего разрешения!

После некоторого молчания мужчина вздохнул. Шагнув к Полине, он деликатно взял ее за локоть и на полтона тише добавил:

- Я ведь беспокоюсь за тебя. Неужели ты не понимаешь?..

Радмир, наблюдая за этой сценой, изумленно замер: не верилось, что экзарх вообще способен говорить с такой теплотой в голосе!

Происходящее явно смутило Полину. Пряча взгляд, девушка неловко отодвинулась и, порывшись в карманах, вынула сотовый. Как щит выставила экран с фотографией убитого лазарита перед собой. Похоже, это был ее главный козырь:

- Вот! Видишь? Не зря мы сходили.

Ярослав сощурился, разглядывая фото:

- Кажется, знаю его. Сталкивались однажды. Сильный балий. – С сомнением он взглянул на подчиненную. – Как тебе удалось его убить?

- Я ни при чем. Это сделал Радмир.

Экзарх довольно кивнул:

- Что ж, вижу, мы не ошиблись в выборе. Молодец, Радмир! Это большая победа. Кстати, мы оформили на тебя счет в банке. Реквизиты возьмешь в бухгалтерии. А завтра утром я распоряжусь, чтобы тебе перевели туда некоторую сумму. Считай это заслуженной наградой.

Радмир помялся и, глядя под ноги, все же вымолвил:

- Наградой за убийство?

Ярослав смерил его взглядом, но остался невозмутимым. – Да. За убийство врага. Врага всего человеческого рода. Это достойно награды.

Экзарх вернулся к столу. Устроившись в кресле, снова взялся за бумаги. Уже не отвлекаясь от документов, глухо бросил подчиненным:

- Вы оба можете идти. Готовьтесь к предстоящей операции. И по возможности, не встревайте в неприятности оставшееся время, хорошо?

Когда дверь кабинета за ними закрылась, Полина вдруг сдавленно застонала. Схватившись за бок, начала сползать по стенке – Радмир едва успел подхватить девушку. Морщась от боли, та через силу рассмеялась:

- Еле дождалась, пока выйдем. Хорошо же мне досталось! Ох…

- Послушай, тебе надо в больницу. Давай я вызову такси?

- Вызывай. Только в больницу ехать незачем. Там не лечат от магических синяков, - девушка усмехнулась с деланным воодушевлением, хотя было видно, что она испытывает боль. – Если можешь, помоги мне только по лестнице спуститься и до машины дойти. Лады? Дальше я сама смогу.

- Да уж, сможешь, - Радмир покачал головой. – Идем. Не спеши только.

Через несколько минут балии уже устраивались на заднем сидении подоспевшего такси. Полина назвала адрес, и машина плавно покатила прочь от особняка. Мимо проплыли заснеженные клумбы, пост охраны, ворота. Вскоре такси влилось в поток авто, спешивших по московским улицам.

Остановилась машина возле новенькой элитной многоэтажки. Радмир, помогая Полине выбраться из салона, только хмыкнул, разглядывая стены, облицованные мрамором кофейного цвета.

Консьерж у входа, зеркальные потолки и просторная кабина лифта заставили Радмира иначе взглянуть на спутницу. Но стоило им распахнуть бронированную дверь в само жилище георгессы, как Радмир и вовсе растерялся: в просторной квартире с огромными окнами, был жуткий бардак. Разбросанная одежда, початые бутылки с дорогим алкоголем, хрустальные бокалы. Поверх стопок глянцевых журналов стояли белые контейнеры от лапши быстрого приготовления. Рядом валялись надорванные пакетики от специй и сушеной зелени.

Как ни плохо было Полине, она все-таки попыталась прибраться: в смущении подобрала платья с чулками, коробку из-под пиццы и спрятала в соседней комнате. Вернувшись, девушка упала на диван:

- Только на кухню не ходи. Там еще хуже.

- Слушай, а где твои родители? Или ты одна здесь живешь?

- Одна. А родители… у меня их нет. – Полина с закрытыми глазами поморщилась, потирая левый бок. – Я в детском доме росла. Пока Ярослав не забрал меня оттуда. Обеспечил, провел инициацию, обучил магии…

Радмир, вглядываясь в бледное лицо лежащей девушки, шагнул ближе. Хотелось обнять ее, согреть. Защитить от боли и всех, кто может ее причинить! Желание это сделалось настолько сильным, что превратилось в потребность – такую же, как потребность дышать или двигаться. Но Радмир не смел ничего предпринять: дернувшись, он мучительно спрятал руки за спину. Потом и вовсе отвернулся – видеть сейчас Полину и не иметь права к ней даже прикоснуться, было слишком трудным испытанием.

Радмир побрел к двери, когда позади снова раздался голос:

- Я действительно очень многим обязана Ярославу. Но это не делает меня его заложницей. Понимаешь? Обычную признательность он принимает за нечто большее. И напрасно. У меня нет к нему тех чувств, которых он ждет.

Радмир остановился. Сглотнув пересохшим горлом, хрипло спросил:

- Зачем ты говоришь об этом?

В захламленной комнате послышался вздох балии:

- Тот лазарит, который напал на нас сегодня. – Полина замялась, будто решая, стоит ли продолжать. – Он не знал, что мы георгосы. И явился туда не по тревоге вовсе. Он просто выполнял свою работу – делал обычный обход, патрулировал территорию. Знаешь, как лазарит нашел нас?

- Как? – Радмир по-прежнему стоял спиной к девушке, не оборачивался.

- У лазаритов особый нюх на эмоции и переживания людей. Когда он сказал, что влюбленным парочкам там не место…

- Прости! – перебил Радмир, ожесточенно потер пылающее лицо, не зная куда деться от острого волнения. – Я подставил нас обоих! Я не хотел, чтобы он это учуял! Просто все так само получается.

Радмир умолк, потому что услышал за спиной тихий смех. Подавленно обернулся, не смея поднять глаз. Надо же было так глупо проколоться!

Однако в смехе Полины не было издевки – только смущение и грусть:

- А я думала, что лазарит учуял это из-за меня одной.

Радмир взглянул на лежащую девушку, не смея поверить услышанному. Во всем теле будто повеяло окрыляющим теплом. Он шагнул вперед:

- Хочешь сказать…

- Мы оба виноваты. Вот уж не думала, что буду признательна врагу. Он нас обоих избавил от дурацких объяснений. Правда, чуть не убил при этом. – Полина подвинулась, приподнялась на локте и приглашающе похлопала по освободившемуся месту на кожаном диване рядом с собой.

Радмир, не чуя самого себя, подошел. Опустился на темную диванную подушку. Полина вдруг совсем по-домашнему положила голову ему на колени и устало закрыла глаза. Дышала беззвучно, ровно.

Это казалось не то сном, не то чудом – Радмир боялся спугнуть это мгновение. Несколько минут он сидел в неподвижности, держал напряженные ладони перед собой. Но вот снова раздался голос девушки:

- Не уходи. Побудь здесь хоть немного. Пожалуйста. Мне спокойно с тобой.

- Хорошо, я не уйду.

С большой осторожностью Радмир опустил сначала одну ладонь на волны каштановых волос Полины, потом другую – готовый в любой миг отдернуть их. Принялся легонько поглаживать шелковые локоны.

Девушка в ответ, не открывая глаз, довольно замычала. Поерзала, подтянула колени к животу. Но вскоре улыбка исчезла – Полина уснула.

Боясь разбудить ее, Радмир едва дышал. Внимательно изучал лицо спящей, ведь сейчас можно было смотреть на нее сколько угодно. Да еще так близко! Бледное, грубоватое, во сне лицо девушки приобрело невиданное прежде выражение – измученное. Она будто просила пощады.

Радмир держал ее голову на коленях как сокровище, порой тихо-тихо переводил дыхание. Солнце опускалось за горизонт, комнату наполняли сумерки. Радмир вглядывался в лицо спящей Полины до тех пор, пока мог разобрать ее черты. Когда же совсем стемнело, Радмир медленно откинулся на спинку дивана и тоже счастливо закрыл глаза.

Глава 9 Алюминиевая ложка

Радмир проснулся раньше Полины. Спина ужасно затекла от целой ночи, проведенной на диване. В окна квартиры уже светило солнце. При дневном свете бардак показался еще более неприглядным.

Радмир еще некоторое время вглядывался в лицо спящей девушки. Затем с предельной осторожностью – лишь бы не разбудить! – переложил голову Полины со своих колен на кожаную подушку. Поднялся и с тихим стоном потянулся, разминая спину.

Выйдя на кухню, он убедился: Полина была права – беспорядок в комнатах казался сущим пустяком по сравнению с завалами здесь. Посуда с остатками засохшей еды, множество пустых бутылок из-под минералки, потемневшие огрызки яблок. На плите красовались пятна от пролитого кофе, а под раковиной уже не осталось места для мешков с мусором, поэтому несколько черных пакетов ютилось под стойкой мини-бара.

Радмир отыскал среди хлама пустые пакеты и, стараясь не шуметь, принялся убираться. Вымыл посуду, затем наведался в комнату, где спала девушка. Поминутно оглядывался на Полину и собирал пластиковые чашки от лапши быстрого приготовления. Копаясь в этих залежах, улыбался, отмечая привычки хозяйки квартиры. Похоже, у Полины было две главные гастрономические слабости: ягоды – одних только лотков с хвостиками от клубники набралось с дюжину, и газированные напитки всех мастей – разноцветные баночки из-под газировок не умещались в пакете.

Полина уже начинала ворочаться на диване, поэтому Радмир вновь отправился на кухню, чтобы сварить кофе. За этим делом его и застала сонная хозяйка квартиры – встрепанная, она улыбалась, с порога наблюдая за стараниями Радмира у плиты.

- Не узнаю свое жилище. Авгиевы конюшни преобразились.

- Да, я прибрался немного. Будешь кофе?

Вместо ответа девушка подошла сзади вплотную. Благодарно ткнулась носом ему в шею и после некоторого молчания прошептала:

- Я буду все, что ты приготовишь. Даже если это цианид.

- Вот и отлично. Тем более, мои карманные запасы цианида истощились после коварного отравления накануне.

После завтрака они собрали мешки с мусором. Уже в прихожей Радмир увидел прежнюю Полину: хмурую, собранную, заключенную в броню черной кожаной курточки. Подхватив пакеты, они спустились на лифте и вышли на улицу. Падал мелкий снежок, на детской площадке шумели дети. Радмир оглядел их зороком и порадовался, что ни к одному ребенку еще не присосалось уродливое существо из тайного мира.

Избавившись от мусора, Радмир с Полиной остались стоять возле блестящих металлических контейнеров. Вдруг показалось, что минувшая ночь и разоблачение взаимности чувств, озвученное устами врага-лазарита вчера – все привиделось и было слишком хорошим, чтобы оказаться правдой. Радмир не знал, как вернуть утраченное состояние их единства.

С неуверенностью в голосе уронил:

- Ну что, теперь на Воробьевы горы? Будем тренироваться? На завтра ведь назначена операция…

Сейчас особенно хотелось остаться с Полиной. Побыть с ней в квартире или отправится в любое московское кафе – без разницы. Лишь бы не возвращаться в страшную реальность, где идет война кланов, где за людьми охотятся умертвия. Георгесса точно угадала его мысли:

- Назначена. Но на завтра! А сегодня у нас выходной, - она нервно рассмеялась. – Слушай, ты не спешишь? Если хочешь, можем погулять.

- Хочу! И никуда не спешу, - тотчас откликнулся Радмир.

- Тогда пошли. Я знаю одно место, которое может тебе понравится.

Местом, о котором говорила Полина, оказался заброшенный парк аттракционов на окраине города. Темные от ржавчины остовы конструкций тянулись в светлое зимнее небо. По сторонам от разбитой дорожки нестройными рядами стояли покрытые инеем железные оградки с облупившейся краской. Ни людей, ни даже бездомных кошек и собак – только вдруг каркнет где-то вдали мерзнущая ворона, или ветер прошелестит блеклой прошлогодней травой, выглянувшей из-под снега.

- Однажды провела здесь целый день. Много думала. Правда, тогда было лето, и я не рисковала замерзнуть. – Полина улыбнулась. – Знаешь, всегда казалось: в таких забытых местах лучше гулять одной. Теперь понимаю, что ошибалась.

Едва взяв Радмира под руку, она тотчас отодвинулась, будто испугавшись чего-то. Спрятала мерзнущие пальцы в карманы, примолкла.

- Ты говорила про детский дом. Можешь рассказать немного больше? Если хочешь, конечно, - поторопился добавить Радмир.

- Почему нет? Но душещипательных историй о моих родителях ты не услышишь. Я их просто не помню.

- Пускай. Все равно интересно.

- Ну, жила я в детском доме. Это тут недалеко, в Подмосковье. Он, кстати, и сейчас работает. – Девушка ухмыльнулась. – Нас в группе тогда около сорока детей было. Все разные! По возрасту, по характеру, даже по национальности. Одна девчонка-чувашка – ее Ошапи звали – вечно со всеми дралась. А все из-за того, что мы ее щекотали и говорили: «Ошапи, получи по шляпе!». Меня она больнее всех за это била. Не знаю, почему.

- А часто оттуда детей забирали в семьи?

- Да не особо. Наверное, как везде. – Полина вдруг рассмеялась. – Знал бы ты, какие у нас байки в группе рассказывали о приемных семьях! Говорили: вот придут за тобой новые родители, посадят в машину, а потом сразу в лес везут, где криков не слышно. И там «на органы разбирают». Еще считалось, что толстеньких варят живьем и едят, а худеньких заставляют работать, пока те не умрут. – Полина покивала. – Эти истории в основном рассказывали старшие дети. Теперь-то я понимаю: они просто запугивали остальных, чтобы снизить конкуренцию. Им ведь самим хотелось в семью.

- Значит, тебя так и не взяли. А воспитатели, руководство? Неужели никто не помогает в усыновлении? - тихо проговорил Радмир.

Рядом показалась поваленная будка управления аттракциона с вывороченной панелью. Из ее ржавого заснеженного нутра торчали обрывки кабелей и сухая ветка. Полина ногтем сбила сосульку, свисавшую с края:

- Ты удивишься, но меня однажды выбрали. Ее звали Марина, а его – Сергей. Это было целое событие! Меня готовили воспитатели, какой-то психолог приходил, много беседовали накануне. Потом я даже уехала с новыми родителями. И не в лес, а к ним домой! Правда, дом плохо помню… - Полина повела плечами, будто отряхиваясь. – Знаешь, есть такая штука, которая называется «переходный предмет». Ребенку из детского дома нужно забрать с собой некую важную вещь, которая будет олицетворять прошлое. Чтобы новая жизнь в семье начиналась не по щелчку пальцев, а плавно. Постепенно. Так вот, для меня таким «переходным предметом» стала алюминиевая ложка. Любимая. Которой кашу ела. В новом доме только ей за столом и пользовалась. От вилок и других ложек отказывалась категорически! А когда спать ложилась, прятала ее под подушку. Боялась потерять. – Полина сделала равнодушное лицо. – А потом меня вернули обратно. В детский дом. Вместе с этой дурацкой ложкой.

- Почему?! – Радмир хотел перехватить ее взгляд, но Полина как раз отвернулась – она смотрела на обледенелые качели-лодочки. Должно быть, на них еще можно было бы покататься, да только деревянная платформа под ними сгнила совсем и провалилась.

- Я так и не поняла, почему. Может, Сергей с Мариной передумали. Может, у них в финансовом плане что-то не сошлось. А может, все-таки надумали своих детей завести. Не знаю. Я вроде ничего плохого не делала…

Полина легкомысленно махнула рукой и обернулся – теперь на ее лице сияла самая спокойная улыбка, которую Радмир когда-либо видел.

- В детском доме нам часто книги читали. Мне запомнилась одна история об индейцах – о том, как они зарыли топор войны. – Девушка смешливо фыркнула. – Так вот, когда меня вернули, я в тот же день свою алюминиевую ложку зарыла. Как те индейцы! До сих пор помню место: в дальнем конце палисадника, у самой стены, под кустом сирени. А воспитателям сказала, что потеряла ее где-то во время переезда.

Радмир молчал. Справа темнел решетчатыми стенами заброшенный аттракцион «Автодром». Под прохудившейся крышей в сумерках застыло несколько машинок. Толстые резиновые обода у них понизу, которые некогда смягчали столкновения, давным-давно отвалились кусками и ни от чего уже не могли защитить.

- И все? Больше за тобой не приходили?

- Было еще пару раз. Но так – не серьезно. – Полина подышала белым паром на ладони. – Я сама уже никуда не хотела. Даже если нам устраивали «смотрины», просто уходила, пока малышня и старшие выпендривались, лишь бы привлечь к себе внимание.

- Но тебя ведь Ярослав забрал оттуда? Разве нет?

- Да. Я к тому времени оказалась одной из самых старших в группе. Не знаю, что он говорил воспитателям, но со мной Ярослав был честен. Рассказал про клан, про магию георгосов, научил смотреть зороком. Конечно, я пошла с ним! – Полина помолчала. – Ярослав всегда был для меня наставником, работодателем, экзархом – кем угодно, только не отцом. Он и не пытался им стать. А пару лет назад я поняла, что нравлюсь ему. – Девушка остро взглянул Радмиру в глаза. – Между нами никогда ничего не было. Эти его чувства – они не взаимны. И как только появилась первая возможность, я стала жить отдельно. Вначале снимала квартиру. Потом купила свою собственную.

Девушка вздохнула, вглядываясь в даль, где цепенела под зимним ветром детская железная дорога. Ржавые рельсы, занесенные снежной крошкой. Полуразобранный паровозик, навсегда остановившийся в деревянном депо.

- Ярослав раньше был совсем другим. Он часто смеялся.

Радмир недоверчиво хмыкнул: никак не удавалось представить экзарха смеющимся. Разве что насмехающимся или улыбающимся презрительно.

- А потом лазариты устроили переворот. Ярослав в тот день потерял отца. До сих пор помню, как он стоял на коленях возле тела. Посреди мусора и разбитых стекол… Тогда-то Ярослав и стал таким, каким ты его знаешь. Холодным, беспощадным. Замкнутым.

- Но как тебе самой удалось выжить?

- Сработала система безопасности. Многие двери были автоматически заблокированы. Я оказалась заперта в одном из подземных хранилищ особняка. Только крики слышала. Никому не могла помочь.

Некоторое время балии шли по заснеженной дорожке между старых дубов. На ближайшей прогалине открылась гипсовая статуя женщины – разбитая: верхняя половина тела лежала на земле лицом вниз рядом с постаментом. Среди прошлогодних листьев, покрытых инеем, еще белела ее изящная рука. Между неподвижных гипсовых пальцев виднелся росток какого-то деревца.

Радмир первым нарушил молчание:

- Тебе сейчас не страшно жить одной?

- Ну, дверь бронированная, охрана в здании кое-какая имеется. – Полина вдруг повеселела. – В квартире я рискую умереть только под завалами неубранного мусора! Знаешь, это детдомовское наследие. Ведь мы там были на полном обеспечении: еду нам приносили готовую, одежду – чистую. Посуду мы за собой не мыли, уборкой не занимались. В итоге, когда однажды оказываешься предоставлен сам себе, обнаруживаешь целую кучу дел, с которыми никогда прежде не сталкивался. Как видишь, наводить порядок я так и не научилась. Мне проще воевать с лазаритами, чем орудовать пылесосом, - запрокинув голову, девушка от души рассмеялась.

Радмир, взглянув на нее, остановился. До чего же Полина – смеющаяся, открытая нараспашку – была сейчас красива, и как же сильно к ней влекло. Ее наносная суровость спала ненадолго, явив добрую, искреннюю, веселую девушку. Точно родную. И странным казалось, отчего эта их близость родилась только теперь, а не дни, недели и годы раньше. Ведь жизнь должна, должна была свести их вместе уже много лет назад.

Радмир не сдержался. Шагнул к девушке и обнял ее. Чувствуя щекой прохладные каштановые локоны, закрыл глаза и выговорил:

- Полина, пожалуйста. Пожалуйста, давай будем вместе?

Балия замерла в его объятиях. Она больше не смеялась.

Радмир понял: сейчас девушка высвободится, опять сделается мрачной. И эта прогулка, заброшенный парк аттракционов, клан георгосов и даже само будущее – все сделается пустым и мучительным.

Но тут он почувствовал, как руки Полины сомкнулись за его спиной. Девушка вздохнула отрывисто и сжала его крепче. Прошептала:

- Давай. Только… Когда ты говоришь это, мне страшно, Радмир. Так страшно становится. Ты просто не представляешь.

- Я не сделаю тебе ничего плохого. Не смогу просто, – Радмир нервно рассмеялся этой невозможной мысли. – Чего же тебе бояться?

- Не знаю. У меня никогда отношений не было. Ни разу в жизни… Я просто не умею, не знаю, как это делается, понимаешь? Помоги мне.

- Всеми силами буду помогать, - Радмир с улыбкой посмотрел в ее встревоженные глаза. – Но сначала сделаю еще страшней.

Губы у Полины оказались мягкими и очень горячими.

Вначале та держался скованно, а потом сама привлекла Радмира. Так они и стояли посреди безлюдного парка – ничего не видя, кроме лиц друг друга, не замечая ни холода, ни запустения кругом.

Когда Радмир подался назад, девушка, тихо смеясь, потянулась следом:

- Нет, погоди. Мне еще недостаточно страшно. Кто-то же так пугает? Я теперь хочу быть просто в диком ужасе. Требую настоящего кошмара!

Однако тут в кармане ее куртки глухо запиликал сотовый. Со вздохом сожаления Полина достала помеху и приняла вызов:

- Да. Привет. – Нахмурилась с досадой. – Это очень срочно?.. Хорошо.

Назвала пересечение ближайших улиц и нажала отбой.

- За мной едет Ярослав. Я ему вдруг понадобилась. Именно сегодня!

Радмир кивнул, пытаясь не показывать огорчения слишком явно. Побрел вместе с Полиной к выходу из парка. Потом подавленно спросил:

- Мне, наверное, лучше будет пойти другой дорогой, пока он не приехал? Да, я, пожалуй, так и сделаю. Не хочу, чтоб у тебя были неприятности.

Девушка на ходу взяла его под руку:

- Нет. Останься. Вместе выйдем.

- Но ты ведь говорила…

- Неважно, - перебила Полина. – Я должница, но вовсе не заложница Ярослава! Пускай все знает. Может, так будет даже лучше. Это избавит его от иллюзий на мой счет. Прошу, не уходи.

Чем ближе они подходили к назначенному месту встречи, тем больше Радмир волновался. Он еще сам не свыкся с мыслью, что его чувства взаимны. А в ближайшие минуты об этом уже должен был узнать Ярослав.

Вот безлюдный парк сменился шумными московскими улицами. Рабочие ремонтировали фасад муниципального здания, куда-то спешили прохожие, возле сети быстрого питания дожидалась подачек стайка бездомных дворняг.

Полина уже собиралась купить еды голодным псам, как вдруг у обочины тротуара притормозил льдисто-стальной «Бентли». Хлопнула дверца. Экзарх остановился у машины. Холодно оглядев двух георгосов, обратился к одной Полине, точно Радмира здесь и не было:

- Как это понимать?

Вскинув подбородок, девушка твердо ответила:

- Именно так, как это выглядит.

- То есть, вы теперь вместе? Я правильно понял? – тон Ярослава стал уничижительным. – Это не серьезно. Вы же меньше месяца знакомы!

- Серьезно это или не серьезно – решать нам с Радмиром.

От этих слов мужчина дернулся, как от удара. Скрипнув кожаными перчатками, беззвучно выдохнул. Лицо его сделалось серым как лед в сумерках. Стая собак неподалеку забеспокоилась: самый старый пес вдруг повалился на бок и остался лежать без движения. Собратья принялись обнюхивать его, но тотчас упала замертво еще одна лохматая собака, а следом, теряя силы, заскреб лапами асфальт пятнистый щенок.

Радмир заслонил собой Полину, в упор глядя на экзарха. Кожу уже покалывали невидимые иголочки, зимний холод стал пробирать до костей. Радмир задрожал. Ему сделалось по-настоящему страшно, вот только боялся он не за себя. Если Ярослав ударит магией, хватит ли сил выстоять?

Радмир представил собственный страх в виде черных корней – они вздыбились из-под асфальта сплошной стеной, укрывая его и Полину.

С неба на тротуар упала ворона. Раскинув крылья, птица еще подергивалась в последних судорогах. Ярослав перевел взгляд на дрожащий ком перьев. После минутного молчания со всей возможной сдержанностью вымолвил:

- Полина, будь так добра, сядь в машину. Нам пора ехать.

Похоже, экзарх просто выпускал пар и, наконец, взял себя в руки.

Полина как ни в чем ни бывало направилась к машине. Распахнув дверцу, обернулась, бросила с подростковой бравадой:

- Яр, не возражаешь, если мы подкинем Радмира до метро?

- Возражаю, - тотчас отозвался глава клана. – Таксистом я не подрабатываю. Уверен, твой… избранник самостоятельно отыщет дорогу домой.

Глядя вслед отъезжающему авто, Радмир заметил, как Полина помахала ему напоследок через заднее стекло. Но Ярослав, как видно, сказал что-то, и девушка сразу сделалась мрачнее зимней тучи.

Проводив взглядом машину, Радмир побрел следом. Сначала за спиной осталась ограда заброшенного парка, потом заправка, несколько кафе. Постепенно шаг балия становился все энергичней. Вот Радмир приободрился. А когда настало время спускаться в метро, он уже от всей души улыбался и даже посмеивался тихонько.

Как бы там ни обстояли дела с экзархом, Полина ясно обозначила свои намерения: «Серьезно это или не серьезно – решать нам с Радмиром».

- Нам! – восторженно шепнул балий, спускаясь по эскалатору. – Да, нам!

Казалось, на губах еще хранится тепло от поцелуя. Даже худшее развитие дальнейших событий – вдруг Ярослав решит изгнать их обоих из клана георгосов? – не могло омрачить будущего. Пускай.

На подходе к дому Радмир уже светился счастьем. Тем более, как ему показалось, он видел по дороге нескольких грачей. Зима покидала Москву.

Разуваясь в прихожей, Радмир позвал:

- Мам, Ирка, я вернулся! Давайте поедим. Я жутко голодный!

Довольная мама вышла к нему, вытирая руки полотенцем:

- Конечно, Радмирка. Мы как раз мантов налепили. Кстати, у нас гости.

- Кто? – улыбаясь, он чмокнул ее в щеку.

- Игорек приехал, хочет поговорить с тобой. Он в комнате ждет.

От этих слов все радостное настроение вмиг померкло. Только теперь Радмир заметил на вешалке знакомую дубленку с меховым воротом.

- Ладно. Поговорим. – Подобравшись, балий двинулся в свою комнату.

В голове роем загудели слова о предательстве, сотни ранящих вопросов к бывшему другу. Пытаясь справиться с собой, Радмир вошел в комнату и первым делом плотно закрыл за собой дверь. Повернулся.

Игорь сидел на краю постели, сложив могучие руки на коленях. Его крупная фигура в темном свитере и джинсах, казалось, заполняла все пространство. И пространство это, которое прежде казалось Радмиру самым безопасным на свете, теперь было очернено присутствием врага-лазарита.

Игорь поднялся и хотел было шагнуть навстречу, но остановился, напоровшись на обжигающий взгляд полный негодования.

- Рад-брат… - Здоровяк неловко откашлялся. – Я столько раз пытался дозвониться. Думал, что-то случилось. Беспокоился…

- Брат? – Радмира передернуло от презрения. – Да, случилось. Только не со мной. Не ожидал от тебя такого предательства.

Игорь замялся от непонимания. Затем попытался рассмеяться:

- Ладно-ладно, я кровожадный злодей, поедающий детишек, и вообще сосредоточие вселенского зла. Только объясни, наконец, в чем дело?

- Дело в том, что теперь я знаю, кто ты.

- Игорь. Твой друг. Работаю в частной клинике. Рад-брат, я ничего не упустил в этом списке тяжких преступлений?

Вглядываясь в его открытое – такое знакомое – лицо, Радмир потрясенно замотал головой: так мастерски лгать, притворяться обычным человеком!

- Упустил. Одну существенную деталь. Ты – лазарит.

Последнее слово преобразило Игоря. На краткий миг он показался страдающим, точно ему вскрыли старую рану. Но следом Игорь совладал с собой: теперь даже хирург перед сложной операцией позавидовал бы его собранности. Сощурившись, здоровяк оглядел собеседника и кивнул:

- Ясно. Георгосы просветили. Добрались-таки…

- Спасибо им. А то бы по-прежнему верил тебе, как дурак.

Игорь протянул было руки к Радмиру, но уронил их. Тяжело выдохнул:

- Мне понадобится некоторое время, чтобы все объяснить. Потом ты задашь любые вопросы – я ничего не стану скрывать.

- Вопрос только один: как ты мог так поступить с моей мамой?!

Радмиру хотелось быть жестким, хотелось попросту раздавить лазарита! Однако предательство лучшего друга до того остро отозвалось в душе сейчас, и столь невыносимой была боль за обманутое доверие мамы, что по лицу против воли поползли горячие муравьи слез. Радмир с ожесточением размазал их рукавом и выругался.

- Рад, послушай. Прости, я не говорил всей правды. Но наши клиники – это совсем не то, что георгосы внушают. В случае твоей мамы…

- Внушают? – перебил Радмир. – Я своими глазами видел, как обходятся с пациентами! Хватит уже лгать! Ты возил ее не на лечение!

Игорь, защищаясь, поднял раскрытые ладони перед собой:

- Постой-постой, не спеши с выводами: она сама отказывалась от полного курса лечения! Все, что от нее требовалось после процедур – пройти курс психокоррекции. Но она отказывалась, сколько бы я ни уговаривал! Пойми, мы не можем насильно вылечить человека против его воли!

Едва услышав об этом, Радмир сам не заметил, как начал собирать раскаляющийся гнев в тугую смертоносную плеть:

- Не лезь к ней в голову! Даже не приближайся!

Потеряв самообладание, он изо всех сил хлестнул по лазариту магией. Безразличным стало, убьет ли он бывшего друга. Лишь бы уберечь родных.

Игорь вздохнул – страшная плеть точно ударила по озерной глади: весь заряд ненависти пропал напрасно – а потом с грустью улыбнулся.

Радмир опустил руки. Сдаться его заставила магия, больше похожая на чудо. От лазарита ровно повеяло теплом, как от валуна, разогретого добрым летним солнцем. Это был прежний Игорь – самый лучший друг в мире, которому собственную душу доверишь без оглядки!

- Это же неправда, это не по-настоящему, - потрясенно твердил Радмир и сам не верил собственным словам. – Ты… враг!

В ответ Игорь покачал головой:

- Георгосы отняли у меня многое. Убили девушку, которая нравилась. Заманили в ловушку друзей из клана. Уже не помню, когда последний раз спокойно спал – не вскакивал посреди ночи. Я все вытерпел. Я сильный. И многое еще смогу вытерпеть. Честно. Но тебя, Рад-брат, я им не отдам. Только не тебя. - Игорь изможденно потер виски, глядя в пол. – Нет. Я что-нибудь придумаю, обязательно. Я исправлю это. Мне только нужно немного времени, чтобы подумать. Все будет хорошо…

- Уходи. И не возвращайся больше никогда. – Через силу выдавил Радмир. – Не приближайся ни к маме, ни к Ирке. Убирайся!

Игорь без единого слова вышел из комнаты и тихо прикрыл за собою дверь.

Радмир остановившись у окна, смотрел, как лазарит вышел из подъезда, сел в белый джип и плавно вырулил со двора. Еще предстояло как-то объяснить его внезапный уход маме, но сейчас важней было разобраться в другом.

Полина оказалась права: балии из вражеского клана действительно обладали невероятной магией. Игорь отразил смертельную атаку без всякого страха. А то, что он сделал следом – это и вовсе выходило за пределы понимания. Игорь в считанные секунды обезоружил его – лишил ненависти. Неужели лазариты научились манипулировать чувствами людей?!

Но вот вражеские чары рассеялись. Возникшие сомнения удалось побороть. Теперь Радмир был полностью готов к завтрашней операции.

Глава 10 Новая мишень

В назначенное время георгосы собрались в одном из московских скверов. День выдался солнечным, но на асфальте лежал ледок. Балии прохаживались взад-вперед, притаптывали на месте, чтобы согреться. Другие сидели в машинах, настраивались на предстоящую схватку. Ярослав задерживался.

Радмир с Полиной держались особняком, переговаривались. Неподалеку с независимым видом прогуливалась Даша. Ее белые волосы замершим водопадом лежали на плечах. Вадим в строгом классическом пальто перебегал от одной замерзшей лужи к другой и старательно топтал лед, прислушивался к хрусту.

Отойдя от общей группы георгосов, Радмир вынул сотовый и набрал мамин номер. Слушал гудки, пытаясь справиться с внутренним напряжением перед операцией. Вот раздался знакомый голос:

- Алло, Радмирка? Я стиркой занимаюсь, не сразу твой звонок услышала.

Мамины интонации, слова о привычных домашних делах действовали умиротворяюще. Радмир выдохнул с облегчением. Однако еще предстояло выяснить одну не самую приятную подробность:

- Мам, я ближайшее время занят буду. Пока не знаю, когда вернусь. Хочу только об одной вещи спросить: Игорь в клинике предлагал тебе какие-нибудь услуги, на которые ты не соглашалась?

- Ну что ты, Радмирка! Я все делала, как он говорил. Анализы разные, процедуры, рекомендации врачей – все строго соблюдала. Почему ты спрашиваешь? Вы из-за меня с Игорьком поругались, да?

Балий покачал головой, лишний раз убедившись в предательстве друга:

- Нет. Просто хотел уточнить. Соблюдала так соблюдала. Ладно.

- Хотя послушай… - мама замялась. – Да, вспомнила: каждый раз после процедур он меня почему-то уговаривал к их психологу заглянуть. Ну вот скажи, зачем мне психолог? Чего я ему рассказывать буду?.. А главное, у Игорька в клинике со мной и так хлопот всегда было достаточно. Прямо неловко даже! Потому-то я и отказывалась, чтоб лишних забот ему не добавлять. А что?

- Да уже неважно. Ладно, мне идти пора, мам. Я позже перезвоню.

Пряча сотовый в карман, Радмир мучительно поморщился, точно от зубной боли. Прежние сомнения всколыхнулись в его душе с новой силой. И сомнения эти – накануне боевой операции – были совершенно некстати.

Как вдруг он заметил, что к прежним машинам георгосов прибавился знакомый «Бентли» стального цвета. Балии уже собирались вокруг экзарха – тот раздавал инструкции по нападению на клинику. Радмир поспешил влиться в общие ряды, чтобы ничего не упустить.

- Полагаю, было бы просто глупо не воспользоваться такой возможностью, - развивал начатую мысль Ярослав. – Поэтому мы устроим двойную атаку. Команда Вадима из восьми человек отправится в хранилище лазаритов. Остальные работают по прежнему плану. Занимаем крыши четырех зданий в зоне видимости клиники, - экзарх назвал адреса. – Когда все будут на местах, по моему сигналу начнем. Из-за необходимости разделить силы есть только одна небольшая перестановка. Полина будет со мной. А Радмир и Виталик теперь под началом Даши. В ударной группе.

Едва услышав это, Радмир опустил голову. Конечно, не стоило и рассчитывать, что экзарх оставит все как есть после минувшей встречи у парка. Однако следовало подчиниться. Радмир направился к микроавтобусу, куда грузилась его группа. Но обернулся, заслышав спор Полины с экзархом:

- Посылать новичка в ударную группу? Признай, ты просто мстишь, пользуясь своим положением. Хочешь избавиться от него руками врагов. Ты ставишь чувства превыше дела!

Ярослав смерил подчиненную взглядом:

- Напомни, кто из вас двоих во время недавней вылазки убил лазарита? Тебе, Полина, тот соперник оказался не по зубам. А вот Радмир справился. Место сильнейших бойцов – в ударной группе. Так кто же сейчас ставит чувства превыше дела?

Полина стискивала кулачки, не находя достойного ответа. Потом обернулась к Радмиру и с волнением в глазах кивнула. В этом жесте было столько тревоги, столько надежды на лучший исход дела, что Радмир не удержался: шагнув к девушке, обнял. На виду у всех георгосов, у Ярослава – пускай смотрят.

Полина тотчас стиснула его, прошептала на ухо:

- Пожалуйста. Будь осторожен. Насколько это возможно.

- Не бойся за меня. Главное, чтобы ты была в безопасности.

Садясь в микроавтобус, Радмир ловил на себе любопытные взгляды Виталика и водителя. Только Даша скучающе смотрела в окно, легонько постукивая черными ногтями по стеклу.

Маленький московский дворик. Старинный доходный дом, изуродованный современным дешевым ремонтом. В темном подъезде пахло псиной и супом. Пока георгосы поднимались по лестнице, за разномастными дверями текла привычная повседневность. Где-то тявкала собачонка, раздавалась приглушенная музыка. Люди там жили обыкновенной жизнью. С каждой последующей ступенькой Радмир все больше осознавал, настолько отдалился от нее за последнее время: клан, умертвия, боевая магия, счет в банке с непредставимой по прежним меркам суммой. Радмиру казалось, будто он перестает узнавать самого себя.

По дороге наверх георгосам пришлось остановиться лишь единожды: подозрительная старушка со второго этажа заинтересовалась, куда это направляются незнакомые люди. Даша ей улыбнулась:

- На крышу. Интернет будем прокладывать.

Когда же старушка спросила, кто давал разрешение и где сами кабели, инструменты, девушка фыркнула. Тотчас любопытной особе пришлось вернуться в квартиру за таблетками – сердце внезапно прихватило.

- Ты с такой легкостью применяешь магию против людей, - Радмир покосился на балию. – Не жалко их?

Даша, продолжив восхождение, с сарказмом бросила за спину:

- Твоя правда. Нужно было взять разрешение у домкома, объяснить жильцам ситуацию. Ярослав, конечно, подождет.

На крыше трехэтажного дома группа занялась приготовлениями. Даша раздала бинокли, а потом включила рацию и сообщила Ярославу о прибытии на место. Парень-водитель, с которым Радмир не был знаком, вполголоса ругался с кем-то по телефону. Виталик в это время распутывал проводки наушников. Затем устроился на самом краю крыши: с закрытыми глазами кивал в такт музыке. Если верить Полине, звучал Вагнер.

Один Радмир не знал, чем себя занять. Он уже успел в деталях изучить клинику лазаритов, которую предстояло атаковать. Насмотрелся на прическу Даши. Оставалось только любоваться видом оттаивающей Москвы.

Кое-где – среди спутниковых тарелок и антенн – лежал грязный снег. Дул ветер, в небе хлопали крыльями голуби. Порой с карнизов срывались мутные сосульки и беззвучно падали в темень дворов – лишь через некоторое время внизу раздавался звук их падения.

Вчера ночью – после разговора с Игорем – Радмир готов был крушить лазаритов. А теперь, глядя на столицу под ярким солнцем, он не мог поверить, что через несколько минут примется убивать. Пускай даже злейших врагов человечества. Выглядели-то они совсем как люди…

Его сомнения были прерваны голосом Ярослава из ожившей рации:

- Итак. Группа Вадима действует самостоятельно. Все остальное я буду координировать лично. Начнем по моему сигналу. – В рации зашипело, потом голос экзарха зазвучал вновь. – Южные группы Стаса и Зои, ваша цель – панорамное окно на четвертом этаже. Атаковать любого человека в поле зрения по готовности. Восточная группа, у нас – первый этаж, регистратура. Бьем по очереди и по всем, кто сидит на диванах. Запомните: на лазаритов не отвлекаться – их защиту вам не пробить. Только пациенты!

- Что? – в растерянности прошептал Радмир. – Пациенты?

Ему показалось, будто он ослышался. Однако Ярослав, продолжая раздавать указания, через миг развеял эти сомнения:

- Северная группа Даши, ваша цель – окна возле гардероба. Когда начнется паника, пациенты попытаются забрать вещи и сбежать. Дождитесь массового скопления людей у стойки и атакуйте по площади.

- Даша, я не понял… - в полголоса позвал Радмир.

Но девушка только гневно дернула плечом и вновь сосредоточилась на наставлениях экзарха. Черная рация продолжала вещать:

- Северная группа, так как вы будете добивать бегущих, вам придется задержаться на позиции дольше всех. Восемь минут. Остальные группы, время операции – пять минут. Затем уходим. Имейте в виду: как только лазариты опомнятся, они сразу вышлют карательные отряды. Не советую их дожидаться. – В устройстве снова зашипело. – Подтвердите готовность.

- Готова! – отчеканила Даша.

Следом за ней отозвались лидеры других групп.

- Отлично. Минута до начала.

Радмир больше не мог сдерживаться. Потеснив Дашу у рации, он бросил:

- Ярослав, ты же говорил, мы против лазаритов! Причем здесь обычные люди?! Они же ни в чем не…

Договорить ему не дали. Впрочем, тон экзарха нисколько не изменился:

- Даша, вразуми новичка. Если будет мешаться, нейтрализуй на время операции. По окончанию подберешь, доставишь в дом клана.

- Хорошо, сделаю.

С этими словами Даша обернулась к Радмиру. От раздражения ее поджатые накрашенные губы превратились в сплошную черную полоску.

- Даша, вы не можете убивать людей!

- А что ты предлагаешь?! Если в логово к волкам стадо идет само?! Волки будут резать овец в любом случае. Мы должны лишь показать льющуюся кровь, чтобы предостеречь других!

- Так бейте лазаритов! Та же кровь, если она действительно нужна!

Даша гневно откинула белую прядь с лица:

- Ты не понимаешь. Единственный способ победить лазаритов – лишить их добычи, скомпрометировать сами клиники. Нестрашно, если малая часть людей при этом пострадает. Они пострадают так или иначе. Только в клиниках им причинят еще больше вреда, и поток пациентов будет лишь расти! – Балия дернула уголком губ. – Бери бинокль, Радмир. И выбирай цель. Немедленно. Если же будешь мешаться… Предав клан, ты не найдешь прощения. А распоряжения на твой счет я уже получила.

- Десять секунд до начала атаки, - прервал ее ровный голос экзарха. – Пять секунд… Четыре. Три. Две. Одна. Начали!

Даша, водитель, Виталик – по команде все трое направили бинокли на окна клиники «Лазарь Плюс». Воздух вокруг георгосов точно наэлектризовался от гнева. Радмир в отчаянии тоже схватился за бинокль. Руки его дрожали, изображение в окулярах прыгало.

Радмир увидел, как пациенты в приемной начали падать. Вот полная женщина в желтой кофте сползает с дивана, пытаясь ухватиться за обивку. Из ее опрокинутой сумки сыплется косметика, мелкие монетки. Рядом седой мужчина склонился над девочкой – точно в припадке та мучительно выгибается на кафельном полу. Лазарит-охранник мечется от одного человека к другому, пытается заслонить их собой, щупает пульс. И уже не скрываясь, водит руками над больными – укрывает от чар. Белобрысый паренек на четвереньках ползет к выходу, затем локти у него подламываются, и он падает лицом вниз посреди зала, где царит паника. С такого расстояния не слышно, но никаких сомнений нет – люди кричат.

- Господи!.. Что же вы делаете! Зачем… - Радмир на миг отрывается от бинокля: трое георгосов держат руки перед собой – направляют магию к цели. Виталик даже музыку не выключил – в наушниках по-прежнему гремит Вагнер. Даша фурией высится рядом с ним, ветер с силой треплет ее белые волосы. Балии сосредоточены.

- На окнах защита! – в рации слышится ругань Ярослава. – Они зачаровали окна, чтобы ослабить магию! Бейте изо всех сил!

Из клиники вырвалось пятеро человек: двое бросились к автомобилям на стоянке, остальные побежали через газоны прямиком к трассе.

Трясущимися руками Радмир снова поднял бинокль. Отыскав взглядом девочку, которая билась на полу, он собрал собственный страх в плотную сеть и накрыл ею цель. Девчонка распласталась в бессилии, но, похоже, осталась жива. Однако теперь ей грозила новая опасность – бегущие люди. Седой мужчина как мог заслонял ее собой, не давал затоптать.

- Радмир, черт бы тебя побрал! Не мешай! – рявкнула Даша. – Если не хочешь пачкать руки, просто вали отсюда! Не вмешивайся!

Но на месте той девчонки могла быть Ирка. Могла быть мама.

- Хватит! Перестаньте! – Радмир отшвырнул бинокль.

Собрав всю доступную злость, он представил лиловое облако ослабляющего тумана – и накрыл этим облаком троих георгосов. Ему не хотелось никого убивать – только остановить, остановить эту бойню.

Чары подействовали: Даша с ожесточением стискивала слабеющие кулаки, Виталик с недоумением вынул наушники из ушей и глядел теперь на собрата. Водитель-георгос и вовсе опустился на корточки, тяжело дыша.

- Вот, значит, как… Срываешь операцию, - Даша обернулась. Глаза ее, подведенные черной тушью, запылали. – Решил сыграть на руку врагам?

- Кто вам дал право убивать людей?! Да вы сами не лучше лазаритов!

Даша рассмеялась, и ветер укрыл ее лицо за белой вуалью из волос:

- Пытаешься нас остановить? Ты сильный, Радмир! Вот только в магии нужен опыт. А у тебя его пока маловато. Наслаждайся, предатель!

Тотчас Радмир ослеп от боли. Казалось, раскаленным прутом ему прошило левое плечо насквозь. Даже закричать не получилось – с сиплым стоном он рухнул набок. Скорчился, ничего не видя из-за кроваво-красной пелены перед глазами. Только слышно было, как Даша вновь скомандовала:

- Быстро! Очнулись! Продолжаем! – раздался шорох мелких камешков под подошвами ее сапожков. – Виталик, помогай мне! Вместе: второе окно у гардеробной – старик в синей рубашке… Давай, давай!.. Так, хорошо. Теперь – вон та баба с мелким, они за стойкой прячутся. Обоих.

Радмир задыхался. Безудержно пытался сделать хотя бы крошечный вдох, вот только от нестерпимой боли весь воздух тут же вырывался обратно сдавленным стоном. Само его тело – как захваченный зверь – дико сопротивлялось пытке, которой не было видно конца.

Сквозь муки Радмир едва разобрал возглас Даши:

- Отряды! Они рассылают карательные отряды! Ярослав!

- Спокойно, я вижу, - с шипением откликнулась рация. – Сворачивайтесь и уходите. Прямо сейчас. Прямое столкновение недопустимо.

Даша грязно выругалась, что-то грохнуло по железной трубе водостока:

- У нас Радмир на руках! Я слишком сильно его приложила.

- Если он жив, пускай ребята помогут тебе спустить его вниз. Погрузите в машину и в сразу же доставьте в дом клана. Я разберусь, как с ним поступить. Рацию не выключай. Даша, мы задержим карателей, насколько это будет возможно. Но поспеши.

Рядом с головой Радмира затопали ботинки. Потом он почувствовал, как его поднимают и куда-то тащат. Ни боль, ни удушье не прекращались ни на миг. И Радмир начал терять сознание – то погружался в темные провалы, то выныривал вновь. В одно из таких прояснений рассудка он вновь услышал над собой давешний голос старушки со второго этажа:

- Молодые люди! Это что еще за интернет такой?! Что вы там устроили? Я сейчас милицию вызову! Наркотики употребляли, да?!

Даша ответила ей потоком ругательств и проклятий. Вложи она при этом хоть толику магии в слова, на пороге квартиры остался бы остывать труп. Но балия, как видно, была слишком занята Радмиром, поэтому в спины георгосам полетела не менее отборная брань.

Вывалившись из подъезда, они потащили Радмира к микроавтобусу, однако остановились на полпути – во двор влетел белый джип. Хлопнули дверцы.

Радмир почувствовал короткое падение, потом удар и мокрый асфальт под щекой. Его бросили на землю, будто сломанную куклу.

Послышался напряженный голос Даши:

- Ярослав. Здесь лазариты. Двое. Нам не справиться.

- Отступайте, отступайте сейчас же!

- А Радмир? Что делать с Радмиром? Мы не сможем его унести!

Рация на мгновение замолчала. Как видно, экзарх принимал решение.

- Ярослав, они идут! Что нам делать?!

- Убей его. – Тон экзарха стал безапелляционным. – Суда над предателем не будет. Даша, Радмир слишком сильный – нельзя допустить, чтобы он оказался в руках лазаритов. Убей его, только не отдавай врагам!

- Сделаю, - прошептала балия.

Спустя мгновение Радмир выгнулся дугой, глаза его широко раскрылись. Настолько острую боль он испытывал впервые в жизни. Всем своим существом он чуял одно: спастись, укрыться от кошмарного истязания можно. Надо только поскорей умереть.

В рации раздался крик Полины, шум борьбы:

- Нет! Ярослав, пожалуйста! Не трогайте его! Радмир! Радмир!!!

Корчась на земле, он увидел Игоря, шагающего навстречу.

- Прочь… - на ходу лазарит скинул дубленку в лужу. – Прочь от Радмира. Иначе я вас разорву. – Лицо Игоря сделалось страшным: он был бледен от ярости. – Прочь, выродки.

Радмир не смел в это поверить, однако при появлении Игоря боль начала отступать. Уже удавалось дышать, удавалось мыслить.

Георгос-водитель шагнул было вперед, готовясь атаковать противника, защищать Дашу и остальных. Но Игорь, не сбавляя шага, только кулак стиснул – георгос повалился замертво.

Радмир даже имени его узнал, а тот уже лежал рядом на асфальте с приоткрытым ртом. Будто не мог поверить в собственную смерть.

Даша дрогнула. Разом растеряв всю свою горделивую воинственность, она вдруг совсем по-детски взвизгнула и кинулась бежать со всех ног – через оградки клумб, через кусты. Виталик последовал за ней.

Радмир, лежа на асфальте рядом с убитым, пытался прийти в себя, справиться с недавним шоком. Игорь склонился над ним, заслоняя небо:

- Дружище, ты живой?.. Боже, что они с тобой сделали? Погоди немного…

Здоровяк, точно младенца, с легкостью поднял его на руки. Поминутно заглядывая в лицо обессилевшего Радмира, бережно понес к машине. – Рад-брат, ты держись, ладно? Что бы эти гады ни натворили, я тебя вылечу, клянусь! Все теперь будет хорошо. Никто тебя в обиду не даст.

От Игоря шел жар как от печки. Он снова казался понятным и знакомым человеком, с которым некогда вместе ходили в школу. Покачиваясь на его руках, Радмир решил вначале, будто это очередная уловка из арсенала вражеской магии. Но потом понял, что Игорь плачет. Таких случаев за все минувшие годы было по пальцам перечесть.

- Я за тебя испугался, Рад-брат. Черт возьми! Если бы они… Нет. Ничего они тебе плохого не сделают. Никому я этого не позволю.

Второй лазарит, так и не принявший участия в бою, поднял дубленку Игоря из лужи. На вытянутых руках понес следом – с нее ручьями текла талая вода.

Глава 11 "Лазарь Плюс"

Радмиру привиделась Даша. Будто вдвоем они вновь стоят на крыше доходного дома под холодным ветром. Георгесса повторяет:

- Выбирай цель. Немедленно. Выбирай.

Радмир понимает, что дом под ними, окружающие улицы – вся Москва переполнена кричащими в панике людьми. Тысячи воплей смешиваются с жестокой оркестровой музыкой, как вдруг сквозь эту какофонию звучит голос экзарха:

- Убей его.

Окружающий шум стихает. И Радмир видит: люди на улицах, за стеклами темных домов, на порогах магазинов – все они в молчании смотрят через маленькие бинокли на него одного.

Ветер спадает, в городе становится тихо как в запертой кладовой. Бежать некуда, спасаться негде.

- Полина, - шепотом зовет Радмир, боясь выдать себя. – Полина!

- Не-е-ет, - с притворным сожалением тянет балия. – Твоя мама, Ирка и Полина были в ударной группе. Но я, кажется, не рассчитала силы? Эх, они ведь до сих пор лежат там. В парке аттракционов.

Радмир отталкивает Дашу, бросается с крыши – он знает, что падение это не будет смертельным. А приземлившись, сразу обнаруживает себя возле сломанных качелей-лодочек. Увязает ногами в ворохе мусора и гнилых досок, пытается идти. Мама, Ирка и Полина где-то рядом. Их только надо отыскать. Радмир в предчувствии беды перебегает от одного заброшенного аттракциона к другому, постоянно натыкается на ржавые ограды.

Неожиданно мир светлеет. В парке наступает лето. Над дубовой рощей плывут облака, в «Автодроме» блестят боками новенькие машинки. Кругом полно людей: толпятся у будки с мороженым, курят у фонтана, смеются в тени на скамейках. А родных с Полиной нужно найти среди отдыхающих, чтобы всем вместе просто прогуляться здесь.

Радмир вздохнул от облегчения и очнулся. Светлая палата, на стене календарь, красочные информационные плакаты. С тихим шелестом колышутся вертикальные жалюзи на окне. Радмир пошевелился – скрипнула кожаная кушетка. И только теперь понял, что его держат за руку. Он поднял голову от подушки: рядом сидела девушка – вся в черном. Глаза ее были красны, будто от недавних слез. Печально улыбаясь, она отпустила его ладонь и поправила длинную русую косу. Голос у незнакомки оказался глубоким, грудным – очень приятным:

- Извини, что вмешалась в твой сон. Но, кажется, это был кошмар, верно?

- Где я? И кто ты такая?

- Меня зовут Людмила. Игорь сказал позаботиться о тебе. А находимся мы в клинике «Лазарь Плюс». Не в той, которую вы атаковали – там сейчас проводится расследование по факту теракта. Работают спецслужбы, полно полиции. Понадобится много времени, чтобы уладить ситуацию. Ведь несколько пациентов расстались с жизнью. Ярослав добился своего. - Людмила произнесла это с грустью. – Мы в другой клинике, на окраине. Не беспокойся, Радмир. Здесь безопасно. Допрашивать тебя никто не будет.

- Безопасно?

Он приподнялся на локтях. Попытался разозлиться или хотя бы испугаться, чтобы создать щит из собственного страха. Но ничего не вышло: во всем теле царило опустошение и дремотная невозмутимость.

- Что вы со мной сделали? Я… я ничего не чувствую. Что с моей магией? Взяли в плен, лишили сил, и теперь уверяете, будто все хорошо?!

Людмила покачала головой, поднялась с края кушетки, оставив Радмира:

- Ты не в плену, а на лечении. Георгосы едва не убили тебя. Пойми, магические раны тоже нуждаются во врачевании. А я местный врач. Что же касается твоих способностей к колдовству, они скоро вернуться.

Заметив недоверчивый взгляд Радмира, лазария кивнула:

- Да, любого балия можно лишить магии. Ненадолго. Но все гораздо проще, чем кажется: достаточно вколоть успокоительное. Вот и с тобой поступили также. Чтобы ты не навредил тем, кто хочет помочь.

Радмир с трудом спустил ноги с кушетки. Пошатнулся.

- Могу я уйти отсюда?

- Разумеется. Уже вечером ты сможешь вернуться домой. Но вначале дождись Игоря. Он скоро вернется. Вам предстоит долгий разговор.

- Если это не плен, с какой стати мне здесь оставаться?

- Игорь сказал, у него есть способ вылечить твою маму. – Людмила устало вздохнула, поправив тяжелую косу, и направилась к выходу. – Кстати, если проголодался, в столовой ждет обед.

Она вышла. Радмир остался в палате один. Новенькое кресло-каталка с пледом, в шкафчиках пестрели разноцветные папки.

Слова лазарии вызвали замешательство. Даже призрачная возможность помочь маме приковала к клинике получше любых цепей. Да и безнаказанная разведка в стане врагов могла пригодиться георгосам. Но из головы не шел последний приказ экзарха Даше: «Убей его».

Как помогать тем, кто однажды уже обрек тебя на гибель? Конечно, Ярослав не хотел, чтобы сильный балий примкнул к врагам. Однако на чаше его весов, похоже, пудовой гирей лежала еще и ревность. Ярослав не нуждался в оправданиях и вряд ли сожалел об отданном приказе.

Радмир тяжело выпрямился, ухватился за кушетку, стараясь сохранить равновесие. Конечно, следовало выяснить как можно больше о клинике, разузнать тайны и слабые места противника. Но вместо этого Радмир устало поплелся к двери.

Когда георгосы – свои! – бьют в спину, а лазариты готовы изолгаться ради поставленных целей, кажется, будто на всем белом свете не осталось места для обыкновенного человеческого доверия.

Выйдя за порог, Радмир понуро огляделся. Светлый коридор, отделанный мрамором. В кадках зеленеют миниатюрные пальмы. Охранник беседует с медсестрой у лифта. Пациенты в креслах дожидаются своей очереди – смотрят телевизор, подвешенный под потолком. Как раз шел экстренный выпуск новостей о недавнем «теракте». Официальная версия – конечно, не без подсказки лазаритов – сводилась к тому, что через вентиляцию был распылен неизвестный газ. Расследование продолжалось.

Люди в очереди тревожно переговаривались. Звонили родным, чтобы успокоить. Их можно было понять – любой мог оказаться там в момент нападения. Радмир побрел вперед, потерянно оглядываясь по сторонам.

Мама, Ирка, он сам до посвящения в георгосы – каждый человек, случайно оказавшийся на линии фронта соперничающих кланов, был в опасности. И наивная вера, внушенная с раннего детства, - «Если будешь хорошим, ничего дурного с тобой не случится», теперь казалась насмешкой.

В глубокой задумчивости Радмир спустился на первый этаж. Нашел столовую. Там ему выдали пюре с котлетами, салат, стакан компота. Закончив едой, он продолжал сидеть за столиком, разглядывая поднос.

Во всей клинике не только стены, но и цветы на окнах, сам воздух казался враждебным. Вот только Игорь, пользуясь старой дружбой, знал, как удержать пленника – на кону теперь стояло выздоровление мамы. Даже Полина уверяла: лазариты, при желании, могут вылечить все... Тем мучительней для Радмира становилось бездействие, ощущение собственной беспомощности. Сейчас можно было лишь надеяться. И просить – врага.

Радмир вздрогнул, когда на столик перед ним упала тень рослой фигуры:

- Рад-брат. Знаю, руку мне жать не будешь, поэтому оставим приветствия. – Металлические ножки стула скрипнули по полу; Игорь уселся напротив – измотанный, с покрасневшими глазами.

Едва заметный жест лазарита, и Радмир услышал знакомый отвлекающий писк, который тотчас куда-то пропал. Однако другие посетители столовой с этой минуты больше не обращали на двух балиев никакого внимания.

- Давай. Спрашивай. Ругайся. У тебя ведь накопилась куча обид и претензий. Хотя, откровенно говоря, большая их часть несправедлива.

Но Радмир молчал. Только сумрачно глядел на бывшего друга.

- Ладно. Я начну первым. – Игорь утомленно потер виски. – Сегодня твои приятели устроили двойное нападение. Довольно успешное, к сожалению. Убили двенадцать беззащитных пациентов. Еще четверо находятся в реанимации в тяжелом состоянии, поэтому число жертв может увеличиться. Не знаю, что тебе наплел Ярослав, как убедил участвовать в подобном…

- Я не участвовал, а пытался помешать, - перебил Радмир и отвел взгляд.

- И, выходит, поплатился за неповиновение. Что ж, вполне в духе Ярослава. К счастью, ты в безопасности, поэтому пока оставим эту тему. Сейчас важно другое. Я примерно представляю, какие мнения бытуют в клане георгосов о лазаритах. Если верить подобной чуши, убийством простых людей вроде как должны заниматься именно мы. Но на деле выходит совсем иначе. Это георгосы устраивают бойню! А кровожадные лазариты зачем-то пытаются спасти пациентов, да еще занимаются лечением пострадавших. Рад-брат, объясни, пожалуйста, свое видение нынешней ситуации.

- Единственный способ победить вас – скомпрометировать «Лазарь Плюс». Так вы лишитесь и заработка, и притока новых жертв – пищи для умертвий. – Радмир с негодованием поймал себя на том, что повторяет слова Даши; поерзал нетерпеливо. – Лечение пострадавших – это просто попытка спасти репутацию клиники. Но я собственными глазами видел, как вы обходитесь с пациентами! Лазариты не убивают умертвий, а только ослабляют на время. Так может теперь ты разъяснишь мне свое видение ситуации?!

Игорь утомленно сгорбился за маленьким столиком:

- Все немного сложнее, чем кажется.

- Настолько сложно, что мне этого не понять?

- Я объясню. Но только если ты готов хоть сколько-нибудь прислушаться к моим объяснениям. – Здоровяк вздохнул. – Обычная человеческая медицина не всесильна. Нет лекарства от всех болезней, нет клиник, где можно было бы вылечить абсолютно все. Если же такая клиника вдруг появится, она неизбежно привлечет внимание. Ею заинтересуются не только пациенты, но и власти, военные, спецслужбы. В лучшем случае, только узкому кругу людей станет известно о лазаритах и георгосах, о нашей магии. Естественно, нас попытаются использовать – в войнах, в геополитических играх, в элементарных меркантильных интересах. Нас заставят. Уверяю. Рад-брат, взять вот тебя: например, прикажут убить неугодного политика в обмен на жизнь Ольги Николаевны или Иришки. Сможешь отказаться?

Радмир молчал. С такого ракурса он еще не смотрел на положение вещей.

- То-то и оно. А в худшем случае сразу весь мир узнает правду. Конечно, инквизиция – это пережиток прошлого. На площадях никого сжигать заживо не станут. Но история развивается по спирали. Поэтому избавляться от балиев будут просто… более гуманными способами. Вот и вся разница. – Игорь обвел взглядом столовую. – Если мы хотим выжить и по-прежнему помогать людям, то должны беречь свои тайны. Теперь понятно, почему некоторой части пациентов мы вынуждены отказать в полном исцелении?

- И кто решает, кому жить, а кому умереть? – бросил Радмир.

- Это отдельная и достаточно сложная процедура. Позже, если захочешь, сам примешь участие в таком обсуждении. Сейчас скажу только одно: мы и так балансируем на очень опасной грани. Клиники «Лазарь Плюс» уже привлекли большое внимание медицинского сообщества. К нам на стажировку присылают специалистов со всего света! Приходится выкручиваться. Вот скажи, что ты видишь здесь? - Игорь неопределенно махнул рукой. – Даю честное слово, томографы настоящие – они работают. В лабораториях проводятся анализы, врачи носят халаты. Однако это лишь декорации – очень дорогие, надо признать! И все же суть их остается прежней. Настоящее лечение осуществляют лазариты. При помощи магии. Порой мы пускаемся на ухищрения: безнадежно больного человека, которому медицина помочь не в силах, отправляем на дополнительные обследования. Думаю, ты уже догадался: предыдущий диагноз-приговор внезапно оказывается ошибочным, у пациента диагностируется вполне излечимое заболевание. Он исцеляется, все счастливы. В одном, Рад-брат, ты прав: мы получаем за это деньги. Но ведь бесплатных клиник с таким качеством обслуживания тоже не существует, верно?

- Ясно. Мой карманный измеритель святости уже зашкаливает. Выходит, предательство, убийство бывших собратьев, ограбление клана, ваш союз с умертвиями, – Радмир задумался, все ли перечислил, - это тоже можно объяснить? Валяй. Только нимб вначале поправь.

Игорь удивленно приподнял брови:

- Откуда в тебе столько сарказма? Рад-брат, раньше ты был совсем другим.

- Ты тоже. Так объяснения существуют? Или они уже настолько сложны, что проще канонизировать лазаритов без лишних вопросов?

- Напротив, - здоровяк усмехнулся. – Как раз здесь все гораздо, гораздо проще. Разумеется, мы не святые! И ошибок допустили немало. Серьезных ошибок! Но вот о чем лазариты никогда не будут сожалеть, так это об отделении от георгосов. – Игорь вдруг недобро рассмеялся. – Ярослав не рассказал, почему именно это произошло? Ах да, неудобная тема!

Радмир насторожился. Действительно, экзарх с большим чувством, в красках живописал все темные дела предателей. Поручил Полине ввести новичка в курс дела. Напутствовал перед нападением на клинику. Зато о причинах самого предательства как-то не слишком распространялся. А Радмир – пока ему беспрестанно внушался длинный перечень преступлений лазаритов – похоже, упустил главное.

- Давай, выкладывай. Вдруг поверю? – Радмир откинулся на спинку стула, за показным сомнением пытаясь скрыть растерянность.

- Не нужно верить. Спроси у георгосов – сами подтвердят. – Игорь сплел пальцы, испытующе глядя на собеседника. – До раскола все мы тайно служили людям, оберегали их от умертвий. Но потом прежний экзарх – отец Ярослава – пошел против заветов Георгия Победоносца. Он счел человечество вторичным, зато клан в его глазах обрел наивысшую ценность. И ради обогащения он стал выдавать балиям особые поручения – заказные убийства, если называть вещи своими именами.

Радмиру понадобилось несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок. Так вот в чем было дело? Полина как-то упоминала вскользь, что выполнением таких «поручений» обычно занимается Вадим. Но как Ярослав мог позволить подобное? Георгосы – наемные убийцы… Хотя после недавнего нападения на клинику, в это уже нетрудно было поверить.

- Всеволод пытался достучаться до экзарха, убеждал молодых балиев не ввязываться в кровопролитие. И потому был объявлен мятежником. У Всеволода не осталось выбора. Собственно, так и произошло то, что георгосы называют предательством.

- Но вы ограбили клан!

- Считаешь, нужно было оставить наследие Георгия Победоносца в руках палачей? Чтобы георгосы употребили тайные знания для расправ над людьми? Отец Ярослава утратил моральное право на обладание этими реликвиями! – Игорь нахмурился. – Однако сегодня под руководством Ярослава группа георгосов устроила атаку на одно из наших хранилищ. Сейчас выясняется, что именно они украли.

- Не украли, а вернули краденное!

- Называй как хочешь. Ярослав винит нас в нападении на музей георгосов, но и сам, как видишь, ничуть не брезгует действовать аналогичным образом.

Радмир отвернулся. Потом вымолвил:

- Допустим. Георгосы обвинили вас несправедливо. Были неискренни со мной. Но ведь лазариты объединились с умертвиями!

- Это самое сложное. Отбрось ненадолго предвзятость и просто послушай. – Игорь придвинулся ближе. – Раньше предназначение клана сводилось к одному – слепо убивать всех умертвий без разбору. Такая война длилась много веков, но врагов не становилось меньше. Их число лишь росло. А за последние столетия на свет появились новые чудовища, каких не бывало прежде. – Игорь поежился, должно быть, вспомнив о чем-то. - Отделившись от георгосов, мы многое пересмотрели. И впервые начали изучать умертвий. Откуда они берутся? Чего хотят? Что происходит с ними после того, как балий поразит их магией? Да, мы объединились с навьями. С малой их частью. Это необходимо, если мы хотим выжить и победить. – Здоровяк улыбнулся. – Рад-брат, ты научился смотреть зороком, но уверяю, не видел и сотой части того, на что стоило бы взглянуть! Твой зорок пока слишком слаб. Если захочешь, я научу видеть больше, гораздо больше.

- Пытаешься подкупить? Нет. Все, что мне было нужно – это вылечить маму. Но у тебя, похоже, только байки и оправдания.

- Ты сам ее вылечишь. После того, как вступишь в наш клан.

Радмир онемел. Ему открыто предлагали предательство в обмен на выздоровление мамы. Если в прежние годы Игорь казался добряком, то теперь стало ясно – это лишь маска. Как видно, он не случайно добился высокого положения среди лазаритов и даже сделался правой рукой Всеволода. Игорь научился заставать врасплох.

- Вот как? – Радмир горько рассмеялся. – Ставишь условия? Что ж, по крайней мере, ты больше не прикидываешься другом.

Великан поднялся на ноги, хлестнув его тяжелым взглядом:

- Никогда я не прикидывался другом! Я был им! И остаюсь таковым. Даже если ты пока неспособен этого понять. – Игорь вновь сделался усталым. – Ладно, Рад-брат. Тебе решать. Скажу только одно: ты ведь много лет хотел устроиться на работу в нашу клинику. А я всегда отказывал. Знаешь почему? Не хотел тебя втягивать в эту войну. Георгосы, лазариты, убийства. Постоянная угроза… Да, вы жили очень бедно, - Игорь при этих словах сник. – Но вы жили по-человечески. Теперь как прежде уже не будет. Прости. Мне не удалось уберечь тебя от этого кошмара.

Лазарит тотчас развернулся и двинулся прочь. Радмир взглядом проводил его сгорбленную могучую спину до самых дверей столовой, но так и не нашел слов для ответа.

Забрав в гардеробе свою куртку, Радмир остановился в вестибюле у регистратуры. Кругом шумели голоса, часто раздавались звонки. Сновали опрятные медсестры в белых халатах. Через динамики под потолком какого-то врача настойчиво просили явиться в операционную. Блестящий мрамор, стекло, хромированные поручни у пандуса, экзотические рыбки в громадном аквариуме. Обыкновенный рабочий день в солидной клинике.

Радмир, сощурившись, окинул пространство зороком: ни плесени на стенах, ни мелких умертвий под ногами – благодаря лазаритам, здесь было действительно чисто. Жуткие существа лепились только к пациентам.

Женщина у окна поправляет макияж: по всей спине ее вдоль позвоночника шевелятся лиловые медузы. Старик с тросточкой сидит на скамье: его правое колено тугим жгутом перетягивает ядовито-желтая лиана.

Радмир отвернулся. Остро вспомнилась уродливая коала-мумия, пожиравшая жизненную силу мамы. Гадкая тварь, улизнувшая в воздуховод. Он был готов на многое, чтобы избавить маму от такого соседства. Но сейчас ему предлагали переметнуться на сторону врага! Пускай мнение экзарха утратило всякое значение. Пусть не осталось своих и чужих. Одно было важно: сблизиться с лазаритами – означало безвозвратно потерять Полину.

С тихим стоном Радмир вцепился в волосы. Любимая девушка или мать? Игорь не имел права ставить его перед таким выбором!

- Безбожно… До чего же это безбожно!..

Он протестующе замотал головой, потом уронил руки. Из клиники «Лазарь Плюс» Радмир вышел с чувством полного опустошения в душе.

Дома, когда он раздевался в прихожей, навстречу вышла Ира. Сестра – притихшая, робкая – держась за маленький кулон на шее, негромко сказала:

- Неуживчивый Радмир – всех злодеев командир, - и попыталась улыбнуться.

Он не улыбнулся в ответ. Прошел мимо нее, закрылся в своей комнате.

Рухнул на постель. Отвернулся от слишком яркого света лампы. Мучительно прижав руки к груди, зажмурился.

Если отказаться от предложения Игоря, мама никогда уже не поправится. Она останется наедине с болезнью, наедине с голодными умертвиями. Даже если убивать каждую такую тварь, приблизившуюся к ней, это не поможет. Умертвий слишком много. Они везде. И мама будет медленно чахнуть.

Если отречься от клана георгосов, любовь Полины будет с особым цинизмом растоптана. Девушка открыла душу, доверилась! Даже не побоялась открыто выступить против Ярослава… Предателей всегда ненавидят больше, чем врагов. Ведь к ненависти добавляется презрение. А потому Полина будет его презирать, ненавидеть. И невыносимо страдать.

- Нет. Так не должно быть. Ну почему…

Радмир поднялся со смятой кровати. Качаясь, стоял, точь-в-точь как в недавнем сне: серый мир сдавливал со всех сторон, как глухие стены замурованной комнаты.

С того момента, как он очнулся в клинике, руки сами тянулись позвонить Полине. Но телефон могли прослушивать умельцы из хакерского отдела. Экзарх мог узнать об этом звонке. Радмир вынул сотовый и долго вглядывался в черный прямоугольник экрана, где отражалось его лицо. Потом снял блокировку: одиннадцать пропущенных вызовов. Все – от Полины. Наплевав на риск, он быстро нашел номер девушки в списке контактов. Отсчитывая гудки, напряженно вглядывался в стену перед собой.

- Радмир! Радмир! Господи, это ты? Алло!

- Не волнуйся, я жив. - Потребовалось несколько минут, чтобы успокоить девушку. – Где ты сейчас находишься? С тобой все хорошо?

- Меня держат взаперти, в доме клана. – Полина выругалась, потом вдруг мрачно расхохоталась. – Я ему вмазала! Ярославу. Клянусь, хотела убить и его, и Дашку! Меня потому и заперли в хранилище. Сказали, что выпустят, когда остыну. Но не знаю, можно ли им теперь верить.

- Я тоже не знаю. Полина, пожалуйста, не ввязывайся неприятности. – Радмир вслушивался в каждое слово, произнесенное родным голосом.

- Сама вытащу тебя оттуда! Все сделаю! Все возможное и невозможное!

- Не надо, Полина. Я уже дома.

- Тебя что, вот так просто отпустили? Или ты сбежал? – В тоне девушки отчетливо прозвучало недоверие.

- Отпустили. Но мне нужно кое в чем разобраться. – Радмир помедлил. – Скажи… те «особые поручения» Ярослава, которыми сейчас занимается Вадим… это в самом деле заказные убийства?

Девушка в трубке тяжело засопела:

- Да. Но не только Вадим. Есть еще несколько человек.

- А ты… тоже их выполняешь?

- Нет. И никогда не буду. – Голос Полины сделался виноватым. – Прости, не хотела раньше времени рассказывать. Обычно Ярослав сам говорит с новичками на эту тему. – Внезапно девушка разгорячилась. – Но послушай! Что бы там ни твердили лазариты, будь осторожен! Они всегда лгут! Им нельзя верить даже в мелочах! Наверняка начнут убеждать…

Радмир перебил ее:

- Пусть говорят, что хотят. У меня есть голова на плечах. Я не собираюсь слепо верить каждому их слову. Просто мне нужно время все обдумать. Давай пока оставим наш разговор в тайне. Хорошо?

- Конечно. Как скажешь, любимый.

Нажав отбой, Радмир обреченно застонал. Происходящее казалось изощренной ловушкой, из которой нет выхода. Любая попытка освободиться означала неизбежную потерю. В тщетной надежде избавиться от этого чувства, он побрел на кухню.

Мама сидела за столом. Перелистывала рецепты в журнале, порой что-то писала в толстую тетрадь. Завидев сына, она отложила журнал:

- Радмирка, знаешь, я тут думала о твоей новой работе. Видишь, как все здорово получилось? Ты теперь, когда на новом месте освоишься, захочешь, наверное, и половинку себе вторую найти. Мы с Иришей только рады будем! Тем более, если девушка хорошая попадется, хозяйственная, умненькая. Ты от нас не скрывай ничего, ладно? А надо будет, так и сюда ее приводи. Потеснимся. Всем вместе и жить веселей станет.

Заметив долгий взгляд Радмира, мама истолковала его по-своему:

- Ну а что? Конечно, приводи! Разве я стерва какая-нибудь? В дела ваши вмешиваться не стану, нудить и ревновать тоже не буду. Иришка тем более. Ну?.. Неужели думаешь, что я сделаюсь свекровью из анекдотов?

Радмир наклонился и поцеловал ее в щеку:

- Нет, мам, не думаю. Ты самая лучшая. Извини, совсем забыл: там надо в отделе кадров кое-что на счет документов выяснить.

Вернувшись в комнату, Радмир отправил Игорю сообщение: «Я с вами». Потом разделся и лег. Мучительно сжался в комок под прохладным одеялом, стиснул в кулаке край наволочки. Хотелось уснуть как можно быстрей. Чтобы хоть ненадолго забыть о грядущих последствиях сделанного выбора.

Часть 2 Глава 1 Всеволод

В полутемном кабинете висел запах дорогого табака. Едва начатая сигара лежала в пепельнице раздавленной. Янтарем светился виски в графине.

- Прости, Яр. Их было двое. Сразу двое, понимаешь? Я ничего не могла сделать. Будь у нас еще хоть минута, им достался бы только труп Радмира. Но лазариты прибыли слишком, слишком быстро!

- Понимаю.

- Мы с Виталиком едва успели спастись. Вдвоем. С нами еще был…

- Мне уже сообщили, - перебил экзарх, не отводя взгляда от старинного тубуса на столе. – Георгосы вновь понесли потери. Это серьезная утрата для клана. И все же, Даша, твоей вины здесь нет.

- Если б знала, убила бы Радмира еще на крыше. Пока было время!

Ярослав вздохнул с досадой:

- Да. Помимо прочих бед, наш многообещающий неофит угодил в лапы к лазаритам. Выходит, мы вынуждены действовать по принципу «Так не доставайся же ты никому». – Экзарх откровенно поморщился. – Знаешь о его привязанностях? Естественно, знаешь. Радмир с Полиной ничего не скрывали. Что ж, пускай. Лично организую им последнее рандеву.

Даша фыркнула, сдувая белую прядь с лица. Теперь, когда ей больше не грозило наказание за невыполненный приказ и гибель участника группы, она заметно приободрилась. Без спроса плеснула себе в бокал виски и устроилась в кресле. Закинув ногу на ногу, с деловым видом отпила крепкого напитка.

Похоже, ей льстило внимание главы клана. Нравилось участие в серьезном обсуждении, нравилось называть Ярослава на «ты».

- Яр, неужели мы снова уступим лазаритам? Вот так – запросто?

- А ты думаешь, эту битву мы проиграли? – сухо поинтересовался экзарх. –Одни пациенты убиты, другие напуганы. В клинике идет расследование, спецслужбы держат лазаритов за горло. Все складывается как надо! К тому же, георгосы получили могущественное оружие. То, что было украдено предателями, вернулось домой. Теперь наши силы умножатся.

Ярослав поднял тубус перед собой обеими руками. Любовался темной патиной на его медной крышке. Даша придвинулась ближе. Потом, пытаясь скрыть любопытство, откинулась на спинку кресла и вяло бросила:

- Разве это оружие? Больше похоже на антиквариат.

- Юным особам всегда кажется, что не уважать наследие предков модно. И, как любая другая мода, эта – недальновидна. – Ярослава покивал. – Вскоре мы сравняемся по силам с лазаритами. А может, и превзойдем их. Осталось только отреставрировать и расшифровать эти древние тексты.

- Что в них? – со всей серьезностью спросила девушка – ей не хотелось выглядеть в глазах экзарха всего лишь юной особой.

Ярослав снял крышку с тубуса и бережно выложил на стол ветхий пергамент желтовато-серого цвета. Его края давно обтрепались, побуревшие от времени чернила стерлись местами. И все же экзарх торжествовал.

- В основе магии наши собственные чувства. Мы гневаемся и боимся – это прекрасно! Сила изначально заложена внутри каждого человека. Но здесь же сокрыта и главная слабость: личные гнев и страх не бесконечны. Это естественный предел возможностей любого балия. – Ярослав тронул пергамент. – А теперь, Даша, представь, что ты сможешь позаимствовать весь ужас или ненависть другого человека. Удвоить свою силу за чужой счет. Например, вобрать отчаяние брошенной старухи, которая умирает в окружении одних только икон и лекарств. Или впитать ненависть отца, который ищет в подворотне насильников его несовершеннолетней дочери. Как думаешь, насколько возрастет твое могущество?

Даша с жадностью опустошила бокал, поерзала в кресле:

- Яр, но это слишком трудно! Придется ведь специально искать таких «доноров» - каждого по отдельности!

- Ошибаешься. Люди давно освоили искусство бояться и злиться коллективно. Сама подумай: забастовки с требованиями, фильмы ужасов в кинотеатрах, всевозможные пикеты обманутых вкладчиков, толпы футбольных фанатов проигравшей команды. Выйди на улицу! Оглядись! Тебе одной никогда не выпить все океаны человеческого страха и зла.

Глаза Даши лукаво заблестели. Она повела плечом, будто в сомнении:

- Когда реставрация и расшифровка текстов закончатся… Яр, ты ведь знаешь, моя группа понесла потери во время нападения на клинику. Можно я навещу семью погибшего? Думаю, будет правильно выразить соболезнования, помочь деньгами…

- Даша, Даша, - Ярослав покачал головой. – Ну хорошо, навести. Только скажи мне вначале: цинизм старости и цинизм молодости одинаковы? Или у них все-таки разные причины?

Вместо ответа улыбающаяся девушка налила экзарху и себе новую порцию виски. В тишине кабинета раздался мелодичный звон бокалов.

Пасмурное небо тяжело провисало над землей и, словно преследовало летящий по шоссе белый джип – хотело навалиться, раздавить.

Радмир сидел в салоне, глядя на полотно серой дороги впереди. Ревел двигатель, порой дворники смахивали редкие дождевые капли с лобового стекла. Печка приятно обдувала ноги сухим теплом.

Машину вел Игорь. Великан держал могучие ладони на руле с тем сосредоточенным спокойствием, какое отличает опытных водителей. И лазарит, и его пассажир – оба молчали с момента отправления.

За время долгой дороги на Радмира напала такая усталость, когда все прежние разногласия вдруг кажутся надоевшими, чужими. Не имея возможности увидеться с Полиной, он как никогда нуждался в близком человеке, с которым можно было бы поговорить. Однако маме с сестренкой многого нельзя было рассказывать, а Игорю не стоило доверять.

У Радмира закружилась голова, стоило ему задуматься над происходящим. По собственной воле он отрекся от клана георгосов, и теперь ехал в одной машине с лазаритом. Оставив любимую за многие километры позади, ехал на встречу с самым могущественным и опасным магом.

- Скажи, Всеволод – какой он? И зачем я ему понадобился? – спросил Радмир, первым нарушив затянувшееся молчание.

- Зачем понадобился? Понятия не имею. Мне было поручено просто доставить тебя в обитель. Хотя должен признать, Всеволод обычно не разговаривает с новичками. Он вообще мало с кем разговаривает, - не отводя взгляда от дороги, ответил Игорь. – А по поводу того, какой он… Старый. Очень старый. Всеволоду уже давно за сотню. Он и с фашистами воевал, и дороги железные строил после войны, и геологоразведочными работами руководил где-то на востоке – стране тогда нужен был уголь… - Игорь свернул с шоссе, и джип покатил по уже знакомой Радмиру дороге: не так давно он бывал здесь вместе с Полиной. – Рад-брат, послушай. Я знаю, ты слышал много плохого о лазаритах, с кем-то наверняка успел даже сразиться. У тебя нет причин доверять нам. Но встреча с Всеволодом потребует умения говорить искренне. Его зорок – не чета нашим. Он распознает ложь еще до того, как она прозвучит. Поэтому, если не захочешь говорить правду, лучше прямо скажи об этом. Только не лги.

- Так значит, ты хочешь доставить меня к Всеволоду для допроса?

Первый раз за поездку Игорь заглянул Радмиру в глаза:

- Нет. Сказать, чего я хочу? Хочу, чтобы ты перестал вздрагивать, когда я называю тебя «Рад-брат». Хочу, чтобы ты снова стал мне другом, стал действительно сильным балием и вылечил, наконец, Ольгу Николаевну. – Здоровяк отвел взгляд и сбавил скорость на повороте. – Но мои хотения сейчас не играют никакой роли. Все зависит лишь от Всеволода и от тебя.

Машина выехала на пригорок. В стороне среди голых деревьев на мгновение мелькнуло здание разрушенной котельной. Там Радмир, спасая Полину, впервые убил человека – лазарита-охранника. Мысли об этом легли на душу тяжелым валуном. А впереди уже открылся элитный поселок, в глубинах которого располагалась обитель экзарха.

Вот потянулись блистательные особняки. Кованые ограды, фонари, указатели на развилках. Зажиточность здесь выплескивалась за пределы частных владений – похоже, каждый вносил лепту в общее благоустройство поселка. С одной стороны, это внушало уважение, а с другой – вспомнив о платных уколах на дому за мизерную плату, Радмир признался в глубине души – вызывало подспудное раздражение. «Когда столько денег наворуешь, почему бы и улицу перед домом не облагородить?». Однако он тотчас постарался избавиться от таких ядовитых размышлений.

Узорчатые ворота распахнулись, пропуская белый джип. Вскоре Игорь с Радмиром выбрались из теплого салона в бодрящий холод ранней весны.

Впереди раскинулось старинное поместье. Пожалуй, весь поселок был выстроен вокруг и ради него одного. По серому камню стен, по колоннам взбирались нагие плети виноградной лозы. В голубоватом куполе отражалось холодное небо. Даже от замершего готического фонтана в обнаженном саду веяло торжественной строгостью.

У входа на флагштоке реял Георгий Победоносец, повергающий змея. Сырой ветер трепал флаг, и чудище будто пыталось ускользнуть от разящего копья, но раз за разом оказывалось пронзенным насквозь.

За дверями поместья открылся просторный холл. Потрескивал поленьями жарко натопленный камин. Его оранжевые отсветы ложились на пурпурные шторы. Девушка в опрятном переднике поправляла живые цветы в вазах. Завидев гостей, она улыбнулась:

- Здравствуйте, Игорь Борисович! – и продолжила заниматься прежним делом. Чуть слышно щелкала ножницами, обрезая длинные стебли.

Радмир огляделся по сторонам с недоумением, спросил вполголоса:

- А где же охрана?

- Везде. – Игорь повлек Радмира к широкой лестнице. – Нам наверх.

На третьем этаже им навстречу вышли две молоденькие медсестры-близняшки. После приветствий они предложили Радмиру одному войти в странный стеклянный короб, который примыкал к соседнему помещению.

Оказавшись внутри этого пустого «аквариума», Радмир услышал через динамик под потолком доброжелательный женский голос:

- Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Герметичная дверь короба закрылась, под полом что-то загудело.

- Согласно правилам, каждый гость экзарха накануне личной встречи обязательно проходит процедуру особой дезинфекции. Просим вас не использовать магическую защиту. Это необходимо, чтобы наши сотрудницы могли устранить всех умертвий в помещении. В том числе на клеточном уровне внутри вашего организма. Пожалуйста, постарайтесь сохранять неподвижность в течение одной минуты. Благодарим за понимание.

Медсестры-близняшки встали по разные стороны короба. Улыбаясь, положили ладони на специальные отметины на стекле. Гул усилился.

Радмиру показалось, будто его продувает ветром. Все тело сделалось сквозным как плетеная корзина, и мощный поток воздуха пронизывал его без всякого труда. Затем шум начал спадать, а близняшки отступили.

Второй выход «аквариума», коротко зашипев, открылся и выпустил Радмира в соседнюю комнату. Там его встретила немолодая женщина в бордовом кардигане. Она провела посетителя к высоким дверям светлого дерева с инкрустацией.

Переступив порог, Радмир настороженно огляделся. До самого потолка с лепниной вздымались книжные полки. Бильярдный стол в центре зеленел сукном. Громадные окна выходили в сад – мокрый и пустынный.

- Мне скучно здесь, - раздался глухой голос.

За баром, где поблескивали десятки бутылок, стоял крупный старик. Коричневое лицо его давно превратилось в маску из окаменевших морщин, темные глаза прятались в глубоких глазницах-впадинах. Но не смотря на возраст, держался он прямо, и ростом едва ли уступал Игорю-великану. Должно быть, в молодости Всеволод был самым настоящим богатырем.

- Чем я могу тебя угостить?

- Здравствуйте… - Радмир подавленно сглотнул: он был моложе и наверняка сильнее физически, но этот громадный старец, глава лазаритов, вызывал уважение одной только королевской осанкой. – Можно лимонада?

- Конечно. Налью тебе «Байкала». Он совсем как в советское время. Точь-в-точь. – Коротко шикнула бутылка. – А если передумаешь, тут есть отличный коньяк – восемьдесят лет выдержки. Рекомендую.

Всеволод приблизился, протягивая изысканный фужер с темным шипящим напитком. Сладковато запахло пряными травами.

- Проходи, присаживайся. – На черепе экзарха совсем не осталось волос, только пигментные пятна. – Лимонад, значит. В этой комнате можно вести совершенно аморальный образ жизни. И притом – без каких-либо последствий для здоровья. – Всеволод тускло улыбнулся. – Здесь нет ни одного умертвия. Заболеть в этой тюрьме не получится.

- А умереть? – спросил Радмир, присев на краешек стула за баром.

- Весьма затруднительно. – Всеволод устроился напротив. – Я как-то подумывал пустить себе пулю в висок. Возможно, в таком случае умереть все-таки удастся. Но моя жизненная сила останется здесь навсегда.

Радмир отпил шипучего «Байкала» и даже замычал от удовольствия, чем вызвал одобрительный смех экзарха. Кашлянув, обронил:

- Ярослав хотел бы такого развития событий.

- Да, разумеется.

- Что вам от меня нужно?

- Для начала хотел взглянуть на тебя. – Экзарх сощурился, используя зорок. – Ты в самом деле особенный, Радмир. И способен изрядно помочь Ярославу. Он ведь мечтает уничтожить всех лазаритов под корень!

- А вы разве не желаете георгосам того же?

- О, нет! Вовсе нет. Я мечтаю о другом, - Всеволод перестал щуриться, глядел в холодный сад за окном. – Я мечтаю о мире без умертвий. Только представь, Радмир: никому на всем белом свете больше не придется болеть. Не придется видеть страдания близких. Разве это не прекрасная цель?

- И чтобы избавить мир от умертвий, вы стали их… опекать?

- Уверяю, здесь нет противоречия. Ну же, медбрат, признай: вся история медицины такова. Как люди изучают болезни? Сознательно взращивают болезнетворные бактерии в питательной среде, поддерживают комфортную для них температуру. Такая опека тебя не возмущает?

- Но для умертвий питательная среда – это не раствор в банке! Это люди!

- Согласен. Только пациентами никто умертвий не кормит. Клиники «Лазарь Плюс» правильней называть научными центрами: мы там изучаем противника, учимся с ним бороться. А полученные навыки употребляем для лечения людей. – Всеволод вздохнул. – Если чьей-то жизненной силой мы и кормим умертвий, то лишь нашей собственной.

- Зачем? – балий содрогнулся, представив Игоря во время такой «трапезы».

- А как по-твоему стать лазаритом? Каждый из нас должен приручить умертвие. Ты удивишься, но для них жизненная сила, отданная добровольно, - бесценна. Таким образом между вами устанавливается особая связь. Чем она крепче, тем больше ты получишь могущества и знаний. Я вот, когда был молод, очень хотел и того, и другого. – Экзарх улыбнулся. – Надеюсь теперь ты понимаешь, в чем заключается главная ложь Ярослава? В сделке с умертвием невозможно расплатиться чужой жизненной силой. Только своей собственной… К слову о Ярославе, каким он тебе видится?

- Ну, он заботится о георгосах, борется с лазаритами, насколько сил хватает. – Радмир был так ошеломлен последними открытием, что позабыл о деликатности. – И хочет убить вас, отомстить за отца.

Последняя фраза не произвела на Всеволода ни малейшего впечатления:

- Ничего не меняется. Сколько бы времени ни прошло. – Экзарх плеснул себе коньяка в бокал. – Знаешь, противостояние кланов довольно зыбко. Вот, допустим, доставят меня к особняку на Воробьевых горах. Я посмотрю на дом георгосов – и все там умрут. Все эти глупые девчонки и мальчишки, которым Ярослав задурил голову… Или случится по-другому: в эту комнату проникнет одно единственное умертвие. Крошечное совсем. Плесень какая-нибудь. И меня не станет. Странно, правда? Столько возможностей исхода!.. А он все не наступает. – Всеволод сделал глоток, потом еще один, будто через силу, и с отвращением отодвинул бокал. – По поводу Ярослава: не обольщайся на счет заботы. Клан в его руках – просто средство для достижения личных целей. Именно поэтому нам до сих пор не удалось достигнуть перемирия. Хотя попыток было без счета.

- Вы столько прожили – наверняка хорошо разбираетесь в людях. – Радмир поставил фужер на стойку бара из лакированного палисандра. – Так каким Ярослава видите вы? Презираете его?

- Ярослав умеет считать деньги и управлять людьми. Но, несмотря на эти таланты, он весьма скверный человек. А презрения во мне давно нет. Я постоянно чувствую теперь одну только скуку. Что еще мне остается? Пока молодой, всем от тебя чего-то надо! Учись, усердно работай, заводи семью, детей воспитывай, присматривай за внуками, правнуками… А потом обнаруживаешь, что социальный заказ выполнен. И никто от тебя ничего больше не ждет. Хе-хе, кроме наследства, разумеется. – Всеволод потер сухие ладони. – Вначале эта обретенная свобода вдохновляет даже. Пока не обнаружишь, что вместо свободы тебе подсунули безразличие. – Экзарх принялся неторопливо нарезать лимон. – Забавно: пытаешься не отстать от жизни, осваиваешь все эти… гаджеты. Льстишь себе, будто умеешь разговаривать с молодежью на их языке. Только, Радмир, все это стариковская чушь. Потому что молодежь сама не знает собственного языка. А ты в тридцать или сорок лет не стремишься ведь угнаться за жизнью – ты просто живешь! Желание «успеть» - это лишь попытка надышаться перед смертью. Поверь, после столетнего юбилея такое желание, хоть и не сразу, но тоже постепенно проходит. – Всеволод отпил из бокала и закусил долькой лимона. – Впрочем, я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать Ярослава или старческое житье-бытье.

- А для чего? – Молодой балий выпрямил спину.

- Хочу с тобой поговорить об Игоре.

Меньше всего Радмир ожидал такого поворота в беседе:

- Я не знаю об Игоре еще чего-то?

- Не знаешь самого главного: насколько ты ему дорог, - уронил экзарх, в задумчивости вращая бокал с остатками коньяка. – Игорь тебя прятал. Даже от меня. Хотя знал, что лазаритам нужно такое дарование. Радмир, ты действительно умеешь чувствовать, как никто другой. Всем сердцем. – Всеволод помолчал. – Игорь в тайне создал удивительные чары, которые скрывают эмоциональный фон человека. Именно поэтому ни мы, ни георгосы не могли тебя найти раньше. Сложность состояла лишь в том, что чары эти нужно было регулярно подновлять. А Игорю недавно пришлось уехать на целый месяц – он заключал договор о поставке медицинского оборудования в клиники. Та сделка сорвалась, поставщик был убит на курорте. Но дело в другом. Чары Игоря за долгий месяц успели ослабнуть. Тогда-то георгосы и обнаружили тебя. – Всеволод приподнял бутылку с «Байкалом», вопросительно глядя на гостя, однако Радмир отказался. – Игорь всегда по-своему заботился о вашей семье и, поверь, не ждал благодарности. Даже подделывал документы: каждый раз, когда твоей матери требовалось лечение. Делал это у меня за спиной. Украдкой. Спросишь, зачем? Жизнь балиев – и геогосов, и лазаритов – далека от спокойствия. Это война. Ежечасно любой из нас может погибнуть. Ежечасно. – Экзарх поднял взгляд на Радмира. – Ты не представляешь, скольким смертельным опасностям подвергался Игорь, и скольким еще подвергнется. Именно поэтому обыкновенного медбрата он много лет укрывал, так старался спрятать от обоих кланов, от жестокого мира умертвий. Чтоб хотя бы ты, Радмир, прожил нормальную человеческую жизнь. За вас обоих.

Молодой балий долго сидел в молчании. Потом развел руками:

- Похоже, у Игоря ничего не вышло. Ведь я здесь... Одного не понимаю: зачем это лично вам, Всеволод? Зачем вы пытаетесь нас помирить?

Старик рассмеялся, но в тихом смехе его звучала тоска:

- Ну, может, дело в возрасте? Когда живешь больше ста лет, однажды наступает прозрение: оказывается, друг со школьной скамьи тебе ценней особняков, власти, и даже ценней всемогущей магии. Быть может, я пытаюсь уберечь тебя от собственных ошибок? – Всеволод отмахнулся. – Забудь. Есть одна вполне объективная причина. После моей смерти клан лазаритов возглавит именно Игорь. Он станет новым экзархом.

Заметив потерянное выражение на лице гостя, Всеволод добавил:

- Если ты не захочешь быть среди нас, пускай так и будет. В этом случае я прошу лишь об одном: уйди. Пусть война кланов идет своим чередом – без твоего участия. Живи в мире людей, строй судьбу, как сочтешь нужным. Магия будет отличным подспорьем. – Голова старика склонилась. – Но, если ты останешься на стороне георгосов… Прости, Радмир, в этом случае я сам тебя убью. Ведь никак нельзя допустить, чтобы у нового экзарха была такая рана и такая смертельная слабость – бывший лучший друг.

Глава 2 Оранжерея смерти

Каждый уголок в обители Всеволода дышал покоем и роскошью. Радмир больше часа провел в комнате для гостей, однако так и не освоился здесь. Пугала возможность разбить дорогую статуэтку или вазу. Неловко было смять шелковое покрывало на постели, продукты и напитки в холодильнике казались предназначенными кому-то другому. Он позволил себе устроиться на тахте и пил простую воду, набранную из-под крана. По крайней мере, так удавалось чувствовать себя ничем не обязанным Всеволоду.

Минувшая встреча с ним обескуражила, лишила возможности презирать лазаритов, называть их предателями. И обезоружила. Больше всего Радмира потрясли откровения об Игоре. Будущий экзарх? Бывший лучший друг, которого теперь язык не поворачивался назвать бывшим? До вмешательства георгосов, Радмир всегда считал, что Игорь сделал для его семьи многое. Теперь, после рассказа Всеволода, он понял, как недооценивал друга.

Прежняя ненависть к лазаритам уходила медленно. Тем сложней было прогнать ее, ведь на смену ненависти приходил опаляющий стыд. Радмир поерзал на тахте. Чем он мог похвастать за последнее время? Своим участием в нападении на клинику. Обвинениями и насмешками, брошенными Игорю прямо в лицо. Убийством лазарита-охранника в котельной неподалеку. Вспомнив об этом, Радмир вскочил. Как одержимый закружил по комнате. Схватился за волосы:

- Нет, я не виноват. Мне солгали. Я не виноват.

Большую часть жизни Радмир верил: он никогда, ни при каких обстоятельствах не лишит другого человека жизни. Тем не менее, это произошло. Если раньше удавалось хоть как-то оправдать себя ненавистью к лазаритам, стремлением спасти Полину, то теперь ничто не отделяло душу от холодного слова «убийца». Оно тяготило гораздо больше, чем можно было представить, пока совесть оставалась чиста. И чем больше он твердил о собственной невиновности, тем меньше верил в нее сам.

Пытаясь сбежать от этих мыслей, Радмир вышел из гостевой комнаты. Никто ему не мешал бродить по безлюдным залам и галереям поместья, хотя слежка велась непрерывно: среди незнакомых гипсовых бюстов в нишах, из-за уголков портьер то и дело мерцали красным бдительные глазки камер видеонаблюдения. Похоже, безопасность Всеволода была здесь одиннадцатой заповедь и соблюдалась неукоснительно.

На лестнице Радмир столкнулся с полной женщиной, лицо которой показалось знакомым. Та первой протянула руку для приветствия:

- О, Радмирчик, я рада, что ты здесь! Наконец-то хоть кто-то из георгосов идет на контакт. - Женщина заметила смущение балия. – Ну же, вспомни, мы виделись в кабинете Ярослава недавно. Меня зовут Галина.

- Да, точно, Галина Александровна. Извините, что сразу не признал.

- Не извиняйся. Скажи-ка лучше, ты решил примкнуть к лазаритам? Или планируешь в ближайшее время вернуться к своим?

- Я… - Радмир замешкался с ответом.

- Понимаю. – Женщина улыбнулась. – Если увидишься с Ярославом, передавай привет. А если пройдешь инициацию лазаритов, загляни в здешнюю обсерваторию. У меня найдется, что тебе показать.

- Галина Александровна, подождите минуту, - задержал женщину Радмир. – Скажите, как вам удается бывать и там, и здесь?

- Так ведь я всего лишь звездочет, если можно так выразиться. В войнах не участвую, строго блюду нейтралитет. Или, правильней сказать, поддерживаю обе стороны, потому что пытаюсь добиться их примирения. С Всеволодом мы иногда беседуем про наши житейские дела. С Ярославом, конечно, сложнее – он еще слишком молод и горяч. Но уверена, однажды и с ним удастся наладить взаимопонимание.

Пока они говорили, подошел Игорь:

- Доброго дня, Галина Александровна. Простите, что прерываю беседу. Мне нужно забрать нашего гостя. Это очень срочно.

- Конечно-конечно! – Женщина примирительно подняла руки, звеня браслетами, однако добавила напоследок. – Радмирчик, не забудь заглянуть в обсерваторию, если время и обстоятельства позволят. Буду рада тебя видеть!

Оставшись с Игорем наедине, Радмир спросил:

- Что-то случилось?

- Да. – Великан помрачнел. – Как я и говорил, во время нападения на клинику, георгосы параллельно устроили атаку на одно из хранилищ. Ущерб еще предстоит оценить. Зато уже ясно, что среди прочего Ярославу удалось завладеть одной древней рукописью. В ней описан запретный ритуал, который позволяет красть чужие эмоции. С его помощью можно ненадолго сделаться… почти всемогущим. Ритуал крайне опасен и для окружающих людей, и для самого балия. Вот только Ярослава это вряд ли остановит. – Игорь взял Радмира за плечо. – Скажи, он говорил, как именно собирается использовать этот ритуал? Делился планами?

- Нет. Ярослав ни перед кем не отчитывается.

- Если вдруг что-то узнаешь… Хотя я не могу просить об этом. – Здоровяк с досадой убрал тяжелую ладонь с его плеча. – Ты же не лазарит. Ничем нам не обязан. И все же… Если случайно тебе станет что-нибудь известно, помни: от действий Ярослава пострадать могут обычные люди.

- Хорошо. А по поводу лазаритов, - Радмир помедлил, собираясь с духом. – Я готов стать одним из вас. Но не ради силы. А потому что хочу вылечить маму. Это единственная причина, почему я здесь.

Лицо Игоря впервые за последнее время полностью прояснилось. Он улыбнулся и, не находя слов, шумно выдохнул. Следом вынул сотовый и, набрав чей-то номер, коротко скомандовал:

- Готовьте оранжерею.

Пряча телефон, здоровяк уже выглядел по-настоящему счастливым:

- Рад-брат, как же мне не хватало таких новостей! Ты бы знал! А, впрочем, узнаешь. Ты все узнаешь, когда пройдешь инициацию. И Ольга Николаевна поправится, обязательно поправится! Пошли, - он потянул Радмира за собой. – Не будем ждать. Твоя инициация начнется через пару минут.

Радмир опешил. Казалось, его толкают навстречу летящей ледяной волне, которая вот-вот накроет с головой. Не остается времени даже воздуха набрать, подготовиться как следует.

- Погоди! Неужели так быстро?! Я думал, меня сначала как-то оформят. Ну, какое-то время понадобится… Чтоб Всеволод мою кандидатуру одобрил хотя бы. Неужели его никто не спросит?

- Оформят, - Игорь расхохотался. – Ты с Всеволодом общался – лично! Уверяю, лучшего способа одобрить твою кандидатуру просто не существует. Осталось только инициацию пройти. В оранжерее сейчас соберутся двенадцать сотрудников. Каждый из них будет тебе помогать.

- Двенадцать?! Это настолько сложно?

- Ну, чисто теоретически, во время инициации ты можешь умереть. Но никто этого, разумеется, не допустит!

- Так. Вот об этой теории поподробней. – Радмиру показалось, будто надвигающаяся ледяная волна уже дохнула в лицо тревожным холодом. – Что еще за вероятность умереть?

- Нам сюда, - произнес Игорь на ходу, сворачивая к лестнице. – Давай лучше объясню на примере Всеволода. Он первый решил изучать высших умертвий – тех, которые охотятся на людей. Во время поединка с одним из самых опасных существ, он впервые в истории отдал противнику часть своей жизненной силы добровольно. И схватка остановилась. – Здоровяк пропустил Радмира в кабину лифта, потом зашел сам, нажал кнопку. – Между Всеволодом и тем умертвием образовалось нечто вроде родства. Особый канал для взаимодействия – это как эмпатия и телепатия одновременно. Такое сложно объяснить, пока сам не попробуешь.

Они вышли из лифта и двинулись по коридору с мозаичным полом.

- С того момента умертвие Всеволода питалось только за счет него одного. А Всеволод, всякий раз отдавая жизненную силу, постепенно расширял связывающий их канал. Благодаря этому получал все новые и новые знания, магическую силу. Можно сказать, умертвие стало его учителем. Правда, оно исчезло много лет назад.

- Погибло?

- Нет, именно исчезло. Без следа. Теперь Всеволод один.

За тяжелой дубовой дверью открылась оранжерея. Хотя снаружи моросил серый дождь, здесь стояло влажное тропическое тепло. Под яркими лампами цвели апельсиновые деревья, среди зелени пылали орхидеи ядовито-хищной расцветки. Вьющиеся растения тяжелыми плетями взбирались на второй этаж, где на открытой галерее уже поджидали лазариты. Среди них Радмир заметил Людмилу: она спрятала носовой платок в карман черной кофты и помахала ему рукой. Но главное, посреди обширного пространства первого этажа высился громадный стеклянный куб. Его прозрачные двойные стенки покрывали замысловатые письмена на старославянском языке, орнаменты из сложного сочетания растительных и животных элементов, неведомые знаки.

Куб казался пустым. Однако при одном взгляде на него прошибало холодным потом: каждая клеточка тела кричала, что внутри – сама смерть. Радмир осмелился взглянуть на странную конструкцию зороком. И тотчас отпрянул, врезавшись в Игоря. Внутри куба кипели, бесновались сотни умертвий! Сменяя друг друга, чудовища липли к стеклу, взбирались по стенкам и падали вниз, беззвучно кричали, разевая уродливые пасти. Когтистые лапы скребли потолок, верткие щупальца неистово бились, выискивая малейшую лазейку, чтоб вырваться на свободу.

Хватаясь за локоть Игоря, Радмир в голос выругался.

- Это еще что такое?! Что это?!

- Расслабься. Все в полном порядке. Видишь надписи, узоры на стенах? Древние молитвы удерживают умертвий. Им оттуда не выбраться.

Игорь дал знак лазаритам на втором этаже. Те разом выбросили руки вперед. Радмир всей кожей почувствовал, как в куб хлынула убийственная магия. Это зрелище показалось еще более ужасным: навьи корчились и в муках умирали. Рассыпались серым пеплом, который тоже таял на глазах.

Наконец, место страшной бойни опустело. Куб, где совсем недавно бурлила смерть, теперь холодно сверкал под лампами. Напоминал операционную, в которой еще не успели приступить к работе.

- Все, там никого нет, - Игорь лукаво улыбнулся. – Незачем бояться.

Радмир, отпустив его локоть, вытер пот со лба, смущенно отодвинулся:

- Ты так и не ответил.

- Это, условно говоря, локальный пандемониум – мир демонов, который мы создали сами. Он служит для инициации новых членов клана и для некоторых других дел. Рад-брат, тебе нужно будет зайти внутрь ненадолго.

- Чего? Я туда не пойду!

- Если хочешь вылечить Ольгу Николаевну – придется.

Радмир сжал кулаки, чтобы не выдать дрожи в пальцах. Помедлил:

- Допустим, я оказался внутри... а дальше? Что дальше-то делать?

- Ты должен будешь накормить своей жизненной силой одно из умертвий. Не досыта, ни в коем случае не досыта! Только чуть-чуть. Знаю, Рад-брат, звучит жутко, но другого пути нет. И помни: все мы будем помогать, будем контролировать каждый твой шаг. Я лично за всем прослежу!

- Но ведь вы уже всех там убили. Кого мне теперь кормить?

- Когда зайдешь внутрь, умертвия появятся. Даже не сомневайся.

Только теперь Радмир понял, что лазариты до сих пор прожигают стеклянный куб потоками магии насквозь. Они ждали.

- Блин. Мне страшно.

- Вот и отлично! – Игорь ободряюще встряхнул его за плечи. – Иди, Рад-брат. Никто не говорит: «Не бойся». Наоборот, бойся изо всех сил. Сейчас именно страх послужит наилучшей защитой.

Перед Радмиром беззвучно разошлись в стороны две стеклянные панели с письменами. Открылся проход в ярко освещенное пустое пространство.

- Ох, мам, лучше тебе не знать, что я собираюсь сделать, - прошептал Радмир и шагнул внутрь. Панели за его спиной так же беззвучно сомкнулись.

Белый свет резал глаза. Однако щурился Радмир ради зорока: хотелось увидеть первых умертвий раньше, чем они его.

Воздух, перенасыщенный боевой магией, то покалывал кожу иголочками, то опалял невидимым огнем. Игорь глухо скомандовал за стеной:

- Начали!

И чары, бушевавшие кругом, внезапно опали.

Стало тихо-тихо. Радмир услышал собственное частое дыхание. Крутил головой по сторонам, дрожал. Рубашка прилипла к взмокшей спине.

Как вдруг он увидел: в дальнем углу поднимается первая уродливая тень. Наливается красками, обрастает плотью. Вот уже проступают чешуйчатые непомерно длинные руки. Рядом вздымается еще пара теней – других, но не менее жутких. Целые сонмы призрачных чудовищ вдруг проступили всюду. На потолке, на стенах. Куб заполнился шипением, голодным клокотанием, хриплыми протяжными стонами.

Всего один миг, и умертвия шквальной волной ринулись к Радмиру. Он закричал, заслонился руками, судорожно представляя щит из страха. Но его жалкая защита не продержалась и секунды – была разорвана в клочья. Тотчас в левое предплечье впилось чье-то раскаленное жало, по ногам хлестнуло дюжиной мелкий плетей, холодно рвануло кожу вдоль позвоночника. Радмир повалился на пол. Корчился, закрывал голову.

Лазариты снова ударили магией в куб. Навьи взвыли, заметались по стеклянной темнице. Однако даже теперь – погибая – иные рвались к добыче. Будто перед смертью стремились во что бы то ни стало исполнить свое предназначение – отнять чью-то жизнь.

В эти мгновения Радмир осознал всю правоту Полины: лазариты разучили его ненавидеть и тем самым обезоружили! А потом, как послушное животное, втолкнули в специальную клетку на убой. Поддавшись их уговорам, он по собственной воле забрался в ловушку!

- Полина! – закричал Радмир.

Ноги перестали слушаться, точно парализованные. Остальное тело уже ломило от слабости, пронизывало болью. Умертвия рвали его на куски.

Радмир стиснул зубы. Загнанным зверем принялся отбиваться: слепо разил во все стороны черными клинками. Воображение, подстегнутое ужасом, рисовало их так ярко, что клинки эти, казалось, становятся осязаемыми.

- Отдай! Отдай жизненную силу! – кричал Игорь за стеной.

Но Радмир сопротивлялся. Безрассудное требование попросту невозможно было выполнить: поддаться – означало умереть. Теряя силы, он бил и бил кошмарных тварей, кидавшихся на него. Паралич поднимался вверх по телу. Чей-то сколький хобот присосался к руке, в горло вцепилась перепончатая лапа и сдавливала: удушье было вполне реальным!

Среди мятущихся демонов Радмир увидел, как в дальнем углу возникло громадное чудище. Покрытое пульсирующими наростами тело вздыбилось до самого потолка. Лазариты разили его чарами, но явно не успевали убить. Расплескивая бурую жижу из ран, громадина устремилась к нему: размахивая десятками безобразных корней, торчавших из брюха, разбрасывала других умертвий в стороны, освобождая дорогу к жертве.

Игорь что-то закричал за стеной, замолотил по толстому стеклу кулаками.

Радмир сжался в комок. Сил не осталось даже для защиты.

В это время откуда-то сбоку метнулась новая тень. Клетку с круговертью умертвий вдруг заслонило угольно-черное лицо. Оно хищно уставилось прямо в зрачки, жадно высасывая жизнь. Радмир ощущал, как утекает тепло из груди. И последним отчаянным усилием выплеснул часть собственной души в горло этой твари, чтобы она захлебнулась.

- Получилось! Черного не трогайте! Бейте остальных, бейте! – как сквозь вату слышался голос Игоря. – Вытаскиваем обоих! Радмир, держись!

Радмира тотчас спеленало в теплый кокон. А следом по всему стеклянному кубу прокатилось разящее цунами магии. Многие умертвия рассыпались пеплом, другие оказались отрезаны от Радмира сплошным потоком чар. Громадная тварь с корнями вместо рук и ног не доползла всего несколько шагов до цели: жирное брюхо у нее лопнуло. Внутренности скользкими комьями повалились на пол, а затем и она сама рухнула вперед – подгребала под себя уродливыми конечностями, будто пытаясь все вместить обратно.

Стеклянные панели раскрылись. Игорь бросился в куб. Подхватил Радмира подмышки, потащил наружу. Ему приходилось уклоняться от тянущихся жадных многопалых рук, отбиваться. Пригибая голову, он буквально выволок друга из кипучего ада.

Радмир еще успел увидеть, как прозрачные двери закрылись. Игорь магией сбивал с него присосавшихся тварей, что-то взволнованно говорил. Но это уже было неважно. Слабость во всем теле сделалась густой как смола. Радмир замер в ней обессилевшей мухой и потерял сознание.

Что-то страшное было рядом. Радмир постоянно чувствовал близкую опасность, но не понимал, откуда она исходит. Со стоном он открыл глаза.

Все та же гостевая комната в обители Всеволода. Люстра торжественно сверкает каплями хрусталя. Под непослушными ладонями шелк покрывала.

Радмир с трудом поднял голову над подушкой. То же зеркало в изысканном багете, комод и декоративные вазы, фрукты на низеньком столике. За приоткрытой дверью ванной кто-то шумит водой. А посреди комнаты высится стеклянная капсула в рост человека, исписанная знакомыми символами и орнаментами. Миниатюрная копия куба из оранжереи.

Стоило сощуриться, и зорок показал скрытое от глаз большинства людей: в капсуле было заперто умертвие. В ленивых клубах тьмы порой показывалось угольно-черное лицо из недавнего прошлого: точеное, с узким подбородком, хищное. Умертвие, не отрываясь, смотрело на лежащего Радмира. И в этом взгляде читалось только одно – неутолимая алчность.

Радмир завозился на постели, пытаясь отодвинуться подальше. В это время из ванной вышла Людмила. Вытирая бледные руки полотенцем, она заметила, что балий пришел в себя и покивала:

- Я тебя подлатала немного после инициации, - девушка повесила полотенце на спинку стула. – Поздравляю, со вступлением в клан лазаритов.

- Господи, убей эту тварь, - простонал он в ответ.

- Нет, Радмир, не убью. И тебе не советую. Наоборот, следует беречь это умертвие. Иначе всю процедуру инициации придется проходить заново.

- Да меня там чуть не растерзали!

Радмир спустил ноги на пол, но не спешил вставать. Во всем теле разливалась слабость, точно после долгой-долгой болезни. Он поморщился:

- Вы обещали силу, знания, какую-то связь с этим… существом.

Людмила поправила высокий воротник черной кофты:

- Ты же видишь – оно заперто. Никакой связи не будет, пока зачарованное стекло отделяет вас. Безопасность прежде всего, – девушка показала кнопку на стенке капсулы. – Когда будешь готов, нажмешь сюда, и можешь устанавливать связь. Я оставлю вас. Первый контакт должен проходить наедине – он слишком важен, чтобы посторонние вмешивались.

- Хочешь сказать, мне ничего не угрожает?

- Мм… Радмир, пойми: это умертвие. Разумеется, оно жаждет выпить всю твою жизненную силу без остатка. Но теперь, после инициации, ему захочется получить ее с твоего согласия. Поэтому вряд ли оно тебя убьет.

- А Всеволод? Мы ведь в закрытой части особняка. Неужели вы позволите одному из этих созданий свободно разгуливать здесь?

- Оно уже приручено, поэтому не представляет опасности для других лазаритов. Отныне его единственный источник пищи – это ты.

Людмила покинула гостевую комнату. Дверь за ней закрылась.

Помрачневший Радмир исподлобья следил за навьей в прозрачной тюрьме. Черный дым растекался по стеклянным стенкам: то бурлил грозовой тучей, то вился тягучими струями. Неизменным оставалось только страшное лицо. И пристальный взгляд, нацеленный на Радмира.

Новоиспеченный лазарит тяжело выпрямился. По мягкому ковру с опаской подошел к заколдованной капсуле. Провел пальцами по символам, выгравированным на холодном стекле. Как вдруг услышал внутри головы незнакомый голос – едва различимый, шелестящий, точно змея, ползущая под сухими осенними листьями:

- Выпусти. Открой дверь.

Радмир отдернул руку, отступил на шаг:

- Ага. Чтоб ты меня прикончило?

Тонкие черные губы расползлись в улыбке:

- Клянусь, я выпью тебя досуха. До последней капли выцежу. Выпусти.

- Лучше поклянись не причинять мне вреда. Иначе останешься в этом террариуме навечно! Пока от голода не сдохнешь!

Изнутри на стекло плавно легла когтистая ладонь. Голос умертвия наполнился обволакивающей лаской:

- Не упрямься. Связь держится на соглашении: отдаешь жизненную силу, в обмен получаешь могущество. Такой союз не проходит для людей бесследно. Могу пообещать лишь одно: я не стану поглощать твою жизнь насильно.

Навья склонила голову набок, будто раздумывая. Радмира пробрала дрожь:

- Хорошо. Только помни, пожалуйста, об этом обещании!

Он нажал кнопку и отодвинулся подальше. В капсуле начал открываться проем. Но еще раньше, чем стеклянные стенки раздвинулись, дым закипел с новой силой. Вот он рванулся наружу гибкими плетями: жадно шаря вокруг, отдергиваясь от символов, словно обжигаясь.

Умертвие налетело на Радмира так, что он опрокинулся навзничь. Черное лицо приблизилось вплотную, нависло. Теперь его голос прозвучал громче:

- Дай! Дай же!

Радмир брыкался, беспомощно возил ступнями по ковру. Пытался отпихнуть чудовище, но руки проходили сквозь него:

- Ты обещало! Обещало! Отстань!

Он представил окованный железом старинный щит, заслонился им. Тотчас умертвие с глухим стоном исчезло, а следом возникло на другом конце комнаты в облаке дыма. Раздосадовано хлестало вокруг себя плетями ночи. Потом, глядя на мертвый фонтан за окном, презрительно бросило назад:

- Какой же ты слабый.

Радмир потрясенно прислонился спиной к постели. Разглядывал свои руки. Никогда прежде он не осознавал собственные магические способности так ясно. Это было откровением. Недавний старинный щит, сотканный из страха, сейчас мог превратиться в неприступный бастион. А гневом, должно быть, можно было прожигать стены насквозь! Главное, теперь Радмир в самом деле ощущал связь со своим жутким компаньоном. Это напоминало родство. Казалось, можно предугадать, как изовьется дым вокруг черного тела в следующий миг. Словно то были привычные жесты близкого человека!

- Как тебя звать? – Радмир поднял голову.

- Таких как я, люди называют полроками. У меня нет другого имени.

- Полрок… Тебе известен наш язык?

- Если выучишь еще один, а потом дашь мне насытиться, я буду знать и его. – Умертвие обернулось. – Хочешь познакомиться ближе? Хочешь настоящей силы? Я щедро поделюсь всем, что имею!

- Нет. Хватит. Мне пока хватит.

Радмир поднялся. Наблюдал за навьей. Теперь ему все больше казалось, что фигура демона, скорее, мужская, чем женская. Чудовище рассмеялось, будто прочитав его мысли. Окуталось новой пеленой дыма.

- У нас нет пола. Мою форму сейчас меняет твое воображение.

- Но я ведь ничего не представлял.

- Достаточно было услышать имя. Оно мужское. – Полрок вдруг разом утратил интерес к Радмиру. – Запомни: ты мне не хозяин. Надумаешь поделиться жизнью, позовешь через связь. Но не зови напрасно!

Демон у окна растаял. Точно его и не было.

- Как звать-то?.. – Радмир остался со своим вопросом наедине.

Сжимая и разжимая кулаки от бурлящей внутри магии, он в задумчивости побрел к двери. Но проходя мимо зеркала, остановился. Придвинулся ближе, вгляделся в отражение. И шепотом выругался: на правом виске серебряной нитью проступал первый седой волос.

Глава 3 Жемчужное небо

Радмиру казалось, будто он только теперь по-настоящему овладел магией. Стоя у окна, метал заклятия в пасмурное небо и никак не мог привыкнуть к их мощи. Даже искорки гнева хватало, чтобы сплести чары. Но еще большее потрясение он испытал, когда впервые после инициации применил зорок.

Это произошло в застекленной галерее поместья на втором этаже. Радмир привычно сощурился и замер. Противоположное крыло особняка, сад с клумбами, лесистые холмы вдали – все осталось прежним. Однако теперь надо всем этим воздвиглась новая картина, которой он никогда прежде не видел. В просветах вечерних туч – над ними, в самой выси – виднелся мягкий жемчужный свет. И оттуда же на землю постоянно изливалось полярное сияние. Медлительное, величественное.

- Что это такое? – Радмир восторженно перебегал от одного окна к другому, искал место для лучшего обзора. – Это же самое…

Он остановился, заглядевшись на исполинские потоки света, медленно опадающие с невообразимой высоты. Всякий раз набирал воздуха в грудь, но так и не находил подходящих слов.

Прошло много времени прежде, чем он заметил: что-то мешало насладиться видом нового неба в полной мере, чуть заметно мельтешило перед глазами. Сфокусировав зорок перед собой, Радмир обнаружил эту досадную помеху: в воздухе порхали редкие частички невесомого пепла. Плясали перед ним в закрытой галерее, кружили в саду, ползли по брусчатке у фонтана призрачной поземкой.

Радмир узнал этот пепел: гибнущие умертвия обычно распадались такими же хлопьями. Вот только прежний зорок быстро терял их из виду. Зато сейчас можно было воочию убедиться – никуда пепел, на самом деле, не исчезает. Он остается: витает повсюду, собирается в серые сугробы.

Чтобы проверить свою догадку, балий принялся высматривать в саду подходящую цель. Вот среди голых деревьев ему попалось горбатенькое существо, суетившееся в корнях старого тополя. Коготками оно скребло кору, принюхивалось, вертело приплюснутой головой. Можно было видеть, как глаза навьи холодно поблескивают в подступающей темноте.

Радмир представил, каково прикосновение этой твари – ее грязных когтей. Поморщился. Собрав отвращение в тонкую серебристую спицу, направил острие в плоский затылок жертвы.

Навью пригвоздило к дереву. Она даже не пискнула: обвисла безвольно, судорожно подергивая левой ножкой. Затем потемнела и рассыпалась. Пепел подхватило ветром, тотчас бросило на садовую дорожку, где он слился с остальной поземкой. Серые хлопья перемешались – не отличить – зазмеились прочь по стылым камням. Радмир проследил путь останков до ближайшего сугроба у кованой скамьи, где они улеглись погребальным холмиком.

Покачав головой, балий снова стал смотреть в светящееся небо:

- Георгосы в самом деле многого не знают.

Чем ближе подступала ночь, тем явственней виделась и сама жемчужная высь, и полярное сияние под ним.

Радмир опомнился, только когда шея затекла. Он уже собирался уходить, но краем глаза заметил движение за окном. Так и есть: из сугроба у кованной скамьи, отряхиваясь, выбралась бледная лоснящаяся туша с наростами вдоль жирной спины. Будто почуяв чужое внимание, навья с неожиданным проворством вдруг бросилась за кусты и скрылась из виду. Зато прежнего сугроба у скамейки как ни бывало. Неужели все это время умертвие в полной неподвижности пряталось там, припорошенное пеплом? Или…

Сунув руки в карманы, Радмир поспешил покинуть галерею.

Некоторое время плутал по особняку в поисках обсерватории. Сворачивая в очередной коридор, он увидел возле колонны светящуюся фигуру. Осторожно подошел ближе, на всякий случай укрывшись колдовским щитом.

- Эй, привет. Ты кто?

Неясные контуры тела, залитые светлым туманом, явно принадлежали человеку. Но невозможно было определить, мужчина это или женщина.

Фигура безмолвствовала. Появление Радмира, его вопрос остались без внимания. Затем призрак в одном мгновение прошел сквозь балия и скользнул в облицованную мрамором стену.

Взволнованно переведя дух, Радмир двинулся дальше, попутно оглядываясь на то место, где исчезла странная фигура. Вдруг снова появится? Новый зорок показывал невиданное прежде, однако ничего не объяснял. Должно быть, Галина Александровна предвидела такое положение вещей – сейчас именно она могла дать некоторые ответы.

Попавшаяся по дороге горничная подсказала куда идти. Посреди зала с колоннами Радмир обнаружил винтовую лестницу и стал взбираться по ней наверх. Ступеньки привели его под самый купол поместья.

Здесь вдоль стен полукругом стояли массивные металлические шкафы с путаницей кабелей – помаргивали зеленоватыми огоньками через защитное стекло. Провода тянулись к компьютерам и ноутбукам на столах. Тем удивительней среди подобной техники смотрелись старинные астролябии, подзорные трубы на треногах. Впрочем, главенствующее место тут занимал мощный телескоп: причудливым пауком он лепился к потолку множеством креплений и мог стать украшением любой солидной обсерватории.

Как раз у его окуляров, сгорбившись, стояла полная женщина в выцветшей на солнце юбке. Она увлеченно разглядывала что-то и только посмеивалась. Не отрываясь от этого занятия, бросила за спину:

- Слышала, что ты прошел инициацию! Молодец, Радмирчик! Хоть я и не выступаю ни на чьей стороне, лазариты все-таки кажутся мне более рассудительными. Как ни крути, большие знания приучают к большей ответственности. Вот бы и георгосы научились не рубить с плеча, - Галина Александровна отвлеклась, чтобы сделать запись в потрепанном журнале. – Там вон кулер, на столе конфеты, чай в пакетиках, сахар. Ты угощайся, Радмирчик. Где-то и печенье оставалось – поищи в коробках.

- Нет, спасибо. – Балий замялся. – Знаете, я только что призрака видел. Такой силуэт из света. Он сквозь стены здесь ходит. Скажите, неужели зороком лазаритов можно заглядывать в потусторонний мир?!

- Да вы влюблены, молодой человек! – Галина Александровна рассмеялась. – Это вовсе не призрак был. Это ангел. Их много в мире, очень много.

- Ангел?! Вы меня разыграть хотите?

- Ничуть. Все лазариты видят их зороком, когда влюблены.

Радмир смутился, вспомнив о Полине. Постарался сразу же переменить тему разговора, чтобы скрыть свои чувства:

- Ладно, пускай ангел. Но я хотел узнать у вас кое-что на счет умертвий. Откуда все они берутся? И этот пепел…

- Прямо в точку! – Женщина снова приникла к окулярам. – Вот из пепла все умертвия как раз и рождаются. Не буду тебя утомлять скучными терминами вроде «точки достижения критической массы» и прочая. Объясню попроще: чем больше пепла собирается, тем выше вероятность появления новой навьи. К слову, хранилище, в котором ты проходил инициацию, забито под завязку. Там всегда отыщутся интересные экземпляры для изучения. А если их нет, достаточно взболтать все это магией и посмотреть, кто заново народится.

- Выходит, убивать их нет никакого смысла?

- Ну почему же? Бывает просто необходимо устранить какое-то конкретное умертвие – для помощи больному человеку, для самозащиты. Однако истребить их таким способом не получится. Тут ты прав.

- Тогда как уничтожить сам пепел? Чтобы умертвия не возрождались!

- Это задача планетарного масштаба, Радмирчик. Лазаритам никогда с ней не справится в одиночку. Потому что надо понимать, где источник пепла.

Галина Александровна, наконец, обернулась. Бросила журнал на ближайший стол и жестом пригласила Радмира самому заглянуть в окуляры.

- Ты ведь уже видел небо новым зороком? Прекрасное зрелище, не правда ли? Попробуй-ка, теперь взгляни через «Окоем». Это уникальное устройство: в нем древняя магия соединяется с современными технологиями. Правда для людей без зорока «Окоем» совершенно бесполезен.

Чтобы сделать ей приятное, Радмир принял приглашение и все-таки снова искренне восхитился всеобъемлющим жемчужным светом. Галина Александровна рядом повозилась, раздалось несколько щелчков. Изображение в окулярах сфокусировалось иначе.

Радмир увидел мириады тысячецветных огней, соединенных сияющими нитями. Одни мерцали, другие горели ровно. От них-то и нисходило на землю волшебное полярное сияние.

- А невооруженному зороку свет кажется просто белым. Что это?

- Это бог.

Балий даже от окуляров ненадолго оторвался: Галина Александровна улыбалась, но, похоже, говорила совершенно серьезно.

- Да-да, бог. В буквальном смысле. Для лазаритов тут нет никакой тайны. Только георгосы остаются в неведении, - женщина покивала. – Огни в небе – это души всех людей, когда-либо живших на Земле. Память предков. Одни называют это богом, другие – ноосферой. Кому как нравится.

- Значит, и мой дедушка там? – Радмир снова стал разглядывать души.

- И дедушка твоего дедушки тоже. Там вообще все.

- Получается, мы встретимся однажды?

- Обязательно. – Шаги Галины Александровны отдалились. – Когда человек умирает, его душа отделяется от тела и постепенно поднимается вверх. Чтобы добраться до бога, ей приходится вначале скинуть весь земной негатив: ненависть, обиды, личные недостатки.

- Так вот откуда берется пепел, – догадался Радмир.

- Верно, - послышалось бульканье кулера: Галина Александровна наливала чай. – Пепел падает обратно на землю. Неудивительно, что умертвия рождаются именно из такой субстанции, правда? Яблоко от яблони…

- А что дальше происходит с душами? Ну, после очищения.

- Ответы на эти вопросы появились только недавно. Благодаря отделению лазаритов от георгосов. Здесь начались настоящие исследования. Не вдаваясь в подробности, скажу только, что понадобилось много лет, много сил добровольцев и бессонных ночей над сакральными текстами из наследия Георгия Победоносца. Но до сих пор нам известно лишь немногое. – Женщина неторопливо размешала сахар. – Душа сбрасывает негатив, но вся ее память остается. Тебя никогда не удивляло, Радмирчик, что мы порой запоминаем вещи, которые – казалось бы! – совершенно не нужны? Более того: если обычного человека погрузить в достаточно глубокий гипноз, он сможет цитировать книгу, которую прочел, скажем, лет тридцать назад! К чему нам все это помнить? Зачем хранить столько сведений, к которым в повседневной жизни мы даже обратиться не можем?

- Не знаю… Я вот, например, тоже помню довольно странную вещь: в первом классе у нас были парты со специальными пластмассовыми выемками для ручек и карандашей. Как сейчас эти выемки вижу! Мы там любили свои имена выцарапывать внутри. А вот зачем это помнить?.. Наверное, просто подсознание так устроено.

- Устроено. Да только не «просто», а, скорее, «неспроста». – Галина Александровна рассмеялась, прихлебывая из кружки. – Душа помнит не только объекты и события вокруг себя, но и свои мысли о них. Вот с этим-то багажом она и приходит к богу.

- И начинается божий суд? – Радмир скептически скривил губы, вспомнив, как мама одно время пыталась привить ему религиозность.

- Любую душу там принимают как дорогого гостя. И никто не судит.

- Да уж. Признаюсь, я не особо верил ни в ад, ни в рай. Ни в даму с весами – ту, у которой еще глаза завязаны. Но чтоб такое отсутствие справедливости?! Получается, каждый при жизни может стать злодеем – ничего за это не будет.

- Будет, Радмирчик. Еще как будет. – Браслеты на руках женщины звякнули. – Присмотрись повнимательней: видишь, между всеми душами проложена сеть из света? Она их связывает в единое целое. Так вот каждая новая душа вливается в эти сонмы: память всех, когда-либо живших людей, становится ей доступна. – Голос Галины Александровны приблизился. – Ты осознаешь каждый из своих поступков – и плохих, и хороших – с предельной ясностью. И каждый проживаешь заново, но уже изнутри тех, с кем ты так поступил. На собственной шкуре, так сказать, во всей полноте. При этом видишь тысячи решений каждой задачи, перед которой стоял еще при жизни.

- Так неужели это ад?

- Скорее, чистилище. Персональное. Ад мы строим на земле.

- Я теперь не знаю, что страшней – жить или умереть, - балий нервно рассмеялся, продолжая вглядываться в небеса.

- Вечных мук не существует, Радмир. Они были бы попросту бессмысленны. И все же, переживая эти непростые моменты, душа мерцает. Постепенно правильные для нее ответы находятся, наступает примирение с собой и с другими. Тогда сияние души становится ровным. С этого момента она будет помогать тем, кто явится следом.

- А долго идет примирение?

- У всех по-разному. В зависимости от прожитой жизни. Мой муж, к примеру, мерцал всего неделю. О, сколько усилий я приложила, чтобы проследить его путь, не потерять в этом океане душ! Конечно, мы встретимся, но мне и сейчас хочется видеть его отсюда. Хотя бы издалека.

Женщина умиротворенно вздохнула. Потом вдруг подобралась:

- Дай-ка, я тебе покажу кое-что…

Послышался стук клавиатуры компьютера, металлический гул. Вначале Радмир ничего не видел в потемневших окулярах. А затем – точно перед самым лицом – полыхнула алая душа: трепещущая, она, казалось, каждую секунду может угаснуть. Затем разгоралась вновь. Нитями света ее связывало с великим множеством других душ и, может быть, только эта связь не давала ей окончательно померкнуть.

- Кто это?

- Не могу сказать точно. Я тогда еще не занималась исследованиями. Даже зороком не владела. – Галина Александровна прошуршала юбкой, отдаляясь. – Но Всеволод уверяет, что эта душа появилась на небе после войны. Второй мировой, понятное дело. Мерцает с тех самых пор.

Радмир в задумчивости отодвинулся от телескопа. Подошел к одному из стрельчатых окон обсерватории. Жемчужное небо мягко сияло даже сквозь тучи. «Жаль, что другие люди не видят этого. Возможно, их жизни изменились бы к лучшему? Все мы под богом ходим». Балий усмехнулся последней мысли – расхожая фраза обрела для него теперь новое значение.

Попрощавшись с Галиной Александровной, он спустился на третий этаж. У медсестер-близняшек Радмир хотел выяснить, как лучше добраться отсюда обратно в Москву. Однако те посоветовали дождаться Игоря – тот через полчаса тоже планировал вернуться в столицу и мог подвезти.

Поджидая друга в холле, Радмир вначале позвонил маме. Потом набрал номер Полины – приходилось осторожничать в разговоре, не выдавать лишнего. Однако сейчас Радмир боялся уже не столько хакеров Ярослава, которые могли прослушивать телефон девушки. Куда больше тревожило другое: Полина еще не знала об инициации, о Полроке, о встрече с Всеволодом. Радмир не имел ни малейшего представления, как теперь рассказать обо всем этом! Хотелось отложить трудный разговор на потом или сразу оказаться в будущем, где признание уже состоялось…

Убирая сотовый в карман джинсов, Радмир подавленно хмурился.

Но вот в холле послышались шаги Игоря. Подняв на него взгляд, Радмир сощурился. И застыл в замешательстве. Зорок не обманывал: от друга веяло такой теплой радостью, таким добрым вниманием, каких нельзя было и представить. Без лишних слов Радмир подошел и обнял друга.

- Что такое, Рад-брат? – здоровяк взъерошил ему волосы на затылке.

- Прости. – Он помолчал. – Я думал, ты меня предал. Думал, что ты вредишь маме. А все было совсем наоборот. Прости, Игорь. Пожалуйста.

Счастливо хохотнув, здоровяк тоже сжал его в медвежьих объятиях и даже приподнял немного. Потом аккуратно поставил на пол:

- Прощаю. И не думай об этом. Я ни минуты не винил тебя, Рад-брат. Потому что знаю, как Ярослав и георгосы умеют убеждать. Пошли, отвезу тебя в Москву. Уже поздно, Ольга Николаевна будет беспокоиться.

Радмир отпустил его, сжав напоследок могучую ладонь друга:

- Слушай, я зороком теперь, кажется, вижу твои чувства.

- Конечно! Это еще одно преимущество лазаритов. И я твои вижу. – Игорь улыбнулся. – Если вдруг захочешь их скрыть, просто представ зеркало между нами. Тебе в любом случае понадобится некоторая скрытность – хотя бы при общении с другими лазаритами. Элементарная вежливость, ха-ха!

- Буду иметь в виду, - Радмир в смущении отступил.

Вместе они вышли из поместья. Дул сырой ветер, холодно светили первые звезды. Забравшись в джип, балии первым делом включили печку. Игорь, потирая озябшие руки, спросил:

- Слушай, а ты со своим умертвием связь уже установил?

- Да, его зовут Полрок. Если честно, я думал, он меня убьет при знакомстве.

- Убьет. Если ты позволишь. Полрок, значит… Береги сердце, Рад-брат. Такие навьи пьют жизненную силу именно оттуда. Аритмия, инфекционное поражение сердечного клапана, гипертония, инфаркт – это то, с чем ты столкнешься, если не научишься сдерживать аппетиты Полрока. Я бы посоветовал вообще не кормить его, пока не освоишься.

- А у тебя с каким умертвием связь? – заинтересовался Радмир.

- Мое целит в мозг. Скорее всего, я умру от какого-нибудь инсульта. Так странно говорить об этом. Мы ведь еще молоды… – Великан положил ладони на руль. – Но не переживай: даже если кормить умертвий, жизненная сила будет понемногу восстанавливаться. Особенно пока молодой. Следовательно, витамины, занятия спортом, здоровое питание и хороший сон. Старые как мир советы, однако ничего лучше не придумано. Даже для магов. – Игорь нажал педаль газа, и джип мягко тронулся с места.

Выезжая с территории поместья, балии увидели у ворот Людмилу. Она как раз беседовала с охранником. Поправляла черный шарф на шее, ежилась. Проводив ее взглядом, Радмир спросил:

- Почему она все время в черном ходит?

- У Людмилы траур. Она мужа недавно потеряла. Никитой его звали. Необыкновенная пара была – им все завидовали! Любовь в чары превращали: она людей лечила, а он пытался возродить утраченное искусство создания оберегов. У Никиты вообще все защитные заклинания на редкость удачными выходили. Да вот, видно, не повезло... Убили его здесь неподалеку. В старой котельной. Жалко, обоих жалко. Конечно, Людмила и сейчас лечить может – любит-то Никиту по-прежнему. Да ты знаешь, она ведь тебя штопала: после нападения на клинику, после твоей инициации. Говорит, после смерти Никиты только в работе забыться и может. Почти не спит.

Последних слов Радмир уже не слышал. Закрыв лицо руками, шептал:

- Господи, что я натворил. Что я натворил…

Игорь, хотя и следил за дорогой, заметил его жест:

- Все хорошо?

- Нет… Игорь… Это я убил Никиту. – Радмиру казалось, будто груз неизбывной вины физически ощутимо вдавливает его в автомобильное кресло. – Я был в той котельной. Меня туда привели показать убежище Всеволода. Просто показать! Мы никого не хотели убивать, клянусь!

- Что? Ты?! – Здоровяк остановил машину у обочины.

- Никита сам пришел в котельную. Он учуял нас. Я не знаю, я просто защищался! Господи, мы же не хотели…

- Не хотели, но убили. – На лице Игоря проступили желваки, потом он вдруг ударил по рулю так, что тишину ночной рощи рванул пронзительный сигнал. – Это из-за Ярослава! Из-за его вранья про нас!

Игорь выругался. Долго сидел в молчании. Стискивал ремень безопасности. Потом отпустил его, повернулся к другу:

- Не говори Людмиле. Ничего не говори.

- Как? – Радмир поднял на него отчаянный взгляд. – Как я теперь смогу…

- Ей и так больно, - хмуро перебил Игорь. – Не делай ей еще больней. Ты тогда действовал, подчиняясь Ярославу. Выполнял его приказы! Тебя обманули, заставили поверить в злой умысел лазаритов. Никита просто…

Оборвав самого себя на полуслове, Игорь вновь завел двигатель. Машина покатила по сырой дороге, зажатой меж деревьев. Свет фар выхватывал то темный валун в зарослях, то голый куст у поворота.

- Игорь, - тихо позвал Радмир. - Как мне теперь с этим жить?

- Не знаю… Не знаю, Рад-брат. Здесь я не могу тебе помочь.

В подавленном молчании, Радмир цеплялся пальцами за низ кресла, точно эта единственная опора не давала ему рухнуть в бездну. Через лобовое стекло смотрел и смотрел вверх. Бескрайнее жемчужное небо над лесом сияло ровно, безмятежно. Где-то там была душа Никиты, с которым Радмиру однажды предстояло встретиться. Чтобы держать ответ за содеянное.

Глава 4 Сердце Полины

Утром, выйдя из своей комнаты, Радмир столкнулся в коридоре с Ирой. Сестренка не смотрела ему в глаза. Скороговоркой пожелала доброго утра и хотела тотчас спрятаться в ванной – за последнее время их отношения совсем испортились. Радмир задержал ее:

- Ира, погоди. Надо поговорить.

- О чем? – она глядела на стену, где отставал кусок старых обоев.

- Об Игоре. Я знаю, он тебе нравится.

Сестра вспыхнула от этих слов и, чтобы скрыть смущение, бросила:

- Не важно! Понятно уже, насколько ты ценишь друзей!

Радмир, переминаясь с ноги на ногу, не знал, как объясниться:

- Послушай… Мне наговорили о нем разных гадостей, а я, как дурак, поверил. И был неправ. Нет никакой дурной компании – это я связался не с теми людьми. А теперь сожалею. – Он тронул сестру за локоть. – Извини, что был груб с тобой. Когда ты шьешь на заказ, чтобы поддержать семью, это очень важно для всех нас. Для меня тоже. Без разницы, сколько я теперь буду зарабатывать – важно именно твое участие.

Ира стояла перед ним, хрупкая, беззащитная. Хотела, но, должно быть, не решалась поверить брату – слишком уж он изменился за последние недели.

Радмир, не находя слов, подчинился внутреннему порыву: собрал свою любовь к сестренке и мягким солнечным потоком окутал нее – бережно, как закоченелую птицу согревают в ладонях.

Ира вдруг тихо расплакалась. Шмыгая, потянулась к нему. Обняла:

- Я испугалась, что ты станешь чужим для нас с мамой. Думала, отдалишься как папа, и тоже уйдешь. – Ее плечи вздрагивали. – Но ты прежний остался, прежний. Я только сейчас это поняла… Вот дура, да?

- Если Ирка дура, чур, самолучшая из дур, - подначил ее Радмир, обнимая в ответ, и чмокнул в бледный висок.

Сестренка рассмеялась сквозь слезы, но не поддержала игру:

- А с Игорем вы теперь помиритесь? Помиритесь, правда?

- Уже помирились. Пойдем на кухню, я все расскажу.

Она быстро вытерла слезы, чтобы не показываться маме в таком виде.

Пока все вместе накрывали на стол, Радмир объявил:

- Я работу решил поменять. На прежнем месте… не сложилось.

Тарелка в маминых руках зависла над столом, однако через миг опустилась на скатерть, как ни в чем ни бывало.

- Ничего, Радмирка. Найдется что-нибудь другое.

- Уже нашлось: я теперь с Игорем работаю в клинике «Лазарь Плюс» - как ты всегда и мечтала. Вчера с их шефом разговаривал. Меня приняли.

- Ой, как здорово! – мама просияла. – А я всегда говорила: вам вместе работать надо! Наконец-то Игорьку удалось пристроить тебя в хорошем месте. Это просто замечательно! Надо будет его в гости позвать, стол накрыть ради такого события. А что за должность?

- Мм… я пока не знаю. Но не уборщиком, это уж точно.

- Вот за столом все как раз и обсудим. Позови Игорька. Когда он сможет?

Под маминым напором Радмир сдался и позвонил другу. Уже пряча сотовый, в некоторой растерянности передал ответ:

- Он сказал, через полчаса заедет. У него какой-то сюрприз для всех нас.

Ира наспех выпила чай и убежала в свою комнату.

Игорь действительно приехал через полчаса. Пока он шумел в прихожей, здороваясь Ольгой Николаевной, Радмир старался скрыть улыбку: сестренка вышла встречать гостя в новых джинсах и со свежим макияжем на лице. На брата Ира всеми силами старалась не смотреть.

Игорь отказался от чая, даже разуваться не стал:

- Не хочу ломать ваши планы на день, и все же. Ольга Николаевна, Ира, сможете уделить мне пару часов? Нам всем надо кое-куда съездить.

Мама согласилась без возражений, хотя и с некоторой растерянностью. А по глазам сестры, Радмир понял, что она охотно уделила бы Игорю и пару лет.

- Рад-брат, тебя даже не спрашиваю. Это теперь твоя обязанность. Ты же, как-никак, мой личный помощник, - Игорь подмигнул.

- Так вот, что за должность! – обрадовалась мама.

- Да-да, личный помощник. Я ведь замдиректора. А Радмир будет при мне, помогать будет. Документы там разные, отчеты. Ну, вы знаете, как бывает.

За суетливыми сборами Радмир несколько раз порывался спросить друга, куда тот собирается везти всю семью. Однако Игорь только ухмылялся и обещал все рассказать на месте.

Вот все оделись, заперли квартиру и вышли во двор, где стоял джип Игоря. Вместе с мамой Ира забралась на заднее сидение с таким любопытством, будто это был космический корабль. Должно быть, каждая деталь салона интересовала ее лишь по той причине, что – Ира знала это – машина принадлежала Игорю, и была наполнена приметами владельца. Фиолетовый пузырек с ароматизатором на зеркале заднего вида, подголовники, обтянутые приятной на ощупь светлой материей с неброским узором.

Довольно долго они пробирались по московским пробкам, пока не прибыли на место. На въезде Игорь показал пропуск, и шлагбаум поднялся, пропуская белый джип на территорию элитного жилого комплекса. На небольшом отдалении друг от друга здесь блестели панорамными окнами два одинаковых шестиэтажных здания. Бежевый камень внешней отделки казался теплым даже сейчас, под неярким московским солнцем ранней весны. Бледно-оранжевые башенки на крышах, арки на первых этажах с маленькими туями в кадках. Дома разделяла только парковая аллея и детская площадка. Игорь свернул на стоянку, а оттуда повел Радмира с родными к ближайшему дому. В холле он еще раз показал пропуск. Затем вчетвером они поднялись на бесшумном лифте на четвертый этаж.

В тишине просторной квартиры разливался свет из огромных окон. Гости в нерешительности топтались у порога, пока Игорь не позвал за собой.

- Игорек, так вот, где ты живешь? – Ольга Николаевна в нерешительности оглядывала просторную залу в кремовых тонах. – Очень уютно тут у тебя. Чистенько. Прямо образцовый порядок! Только не обжито немного. Наверное, из-за работы дома почти не бываешь?

- Нет, я живу в соседнем доме. На втором этаже. Там планировка немного другая – под себя заказывал. А это теперь ваша квартира. Ну, почти ваша. Она пока служебная и оформлена на Радмира. Если он благополучно проработает вместе со мной в течении пяти лет, квартира перейдет в его полную собственность. Рад-брат, ты же не собираешься увольняться, правда? – Игорь посмеивался, с явным удовольствием наблюдая за лицами присутствующих. – Имей в виду, «Лазарь Плюс» не отпустит такого сотрудника. Ты нам действительно нужен.

- О-фи-геть, - Ира, будто во сне побрела изучать новое жилище.

- Игорек, боже мой, Игорек, - Ольга Николаевна испуганно огляделась. – Да как здесь жить-то? Тут счета, наверное, сумасшедшие приходят! Мы у себя-то еле платили. А за такие хоромы…

- Не переживайте, это мы с Радмиром отдельно еще обсудим. Тут сложность другого рода. – Игорь чуть замялся. – Понимаете, у наших клиник есть конкуренты. А в самом бизнесе этом достаточно серьезные финансовые средства задействованы. Поэтому наше руководство стремится обезопасить всех сотрудников высшего звена.

- От чего обезопасить? – еще больше взволновалась Ольга Николаевна.

- Да хотя бы от прослушки! – Здоровяк, улыбаясь, развел руками. – Ничего ужасного, но тем не менее. По условиям контракта Радмир должен будет жить здесь. И… как бы это сказать помягче… очень желательно, чтобы вы с Ирой тоже здесь жили. Территория охраняется круглосуточно, инфраструктура на должном уровне. Да все наши сотрудники с семьями тут! Но если вы откажетесь переехать, тогда, кхм, боюсь, мы не сможем предложить Радмиру эту должность. Условия такие, понимаете?

- Да я-то понимаю, только, ох, в голове не укладывается.

- Ну, вы пока осматривайтесь, а нам с Радмиром нужно по поводу работы кое-что обсудить. – Игорь потянул друга на кухню, над обустройством которой явно потрудился дизайнер.

В комнатах раздавались приглушенные возгласы Иры, что-то торопливо говорила Ольга Николаевна. Игорь прикрыл дверь. Отдал Радмиру ключи:

- Слушай, тебе надо убедить их переехать.

Тот переводил взгляд с ключей в собственной ладони на друга:

- Ты правду сказал на счет квартиры? Пять лет и все такое…

- Правду. Ту ее часть, которую можно разглашать безбоязненно. А по поводу переезда: Рад-брат, ты теперь лазарит. И георгосы вряд ли простят тебе переход на нашу сторону. Осознаешь, чем это грозит?

- Примерно представляю, - балий потер лицо, пытаясь справиться с наплывом событий. – Мама с Иркой в опасности, да?

- У нас с георгосами есть нечто вроде соглашения. Оно негласное. В этой войне мы обычно не задействуем ближайшее окружение из числа простых людей – не посвященных: друзей, родных и так далее. Тут нет никакого благородства, простой расчет: если убить близких любого балия, он использует свою скорбь как орудие мести. Поверь, магию, подпитанную такими эмоциями, отразить крайне сложно. Словом, незачем делать врага сильней. Повторюсь: мы обычно не задействуем ближайшее окружение. – Игорь наморщил лоб. – Но сам подумай, ты будешь рисковать жизнями Иры и Ольги Николаевны, полагаясь на это «обычно»? По другую сторону – Ярослав и его наемные убийцы вроде психопата Вадима.

- Понятно. – Радмир оглядел кухню, словно крепость. – Мы переедем.

- Вот и чудненько. – Игорь повеселел; вынув из внутреннего кармана чуть помятый плотный конверт, протянул другу. – Здесь готовые пропуски для вас троих на территорию комплекса и твоя карточка с банковскими реквизитами. Сегодня загляни в любой из филиалов банка, чтобы подписать документы. Деньги на счет уже переведены. Это на первое время. Чтобы Ольга Николаевна о ЖКХ не думала, - здоровяк рассмеялся. – Ладно, осваивайся. А завтра начнем работать. Тебе нужно будет вызвать Полрока, обучиться.

- Новым чарам? Исцелению?

- Да. По поводу георгосов: постарайся держаться от них подальше. Настолько, насколько это возможно. Особенно сейчас.

Радмир невнятно промычал в ответ и принялся заинтересованно вертеть конверт в руках. При этом он воспользовался недавним советом друга: представил, как их разделяет зеркальная стена. Игорю не следовало знать о его нынешних чувствах. Ведь именно сегодня Радмиру предстояла встреча с Полиной – первая с момента нападения на клинику.

Тут на кухню весьма кстати выбежала восторженная сестренка:

- Радмир, здесь пять комнат! И две ванны! И даже такая специальная штука для массажа есть! А шкаф? Ты видел шкаф? В нем жить можно! Там и софиты, и зеркала… Боже, все, я хочу подружек в гости позвать! – Она зачарованно оглядела кухню. – Чур моя комната – самая дальняя. Там из окна реку видно. – Наткнувшись взглядом на Игоря, Ира от всей души улыбнулась. – Спасибо! Спасибо за все, что ты для нас сделал!

И снова убежала на разведку. Игорь проводил ее таким взглядом, где удовольствие от полученной благодарности смешивалось с добродушием покровителя. Однако без той заинтересованности, на которую надеялась Ира. Как видно, ее чувства оставались без ответа.

В полдень Радмир явился в банк. Обаятельная девушка в строгой блузе улыбнулась ему через бронированное стекло. Он показал паспорт, оставил несколько подписей на документах. Выданный чек свидетельствовал: беспокоиться о деньгах в ближайший год не придется. Радмир долго разглядывал эту бумагу. Поневоле вновь вспомнились разъезды по всей Москве, когда он за мизерную плату ставил уколы и капельницы на дому больным людям. В себя его привел голос служащей банка:

- Могу я еще чем-то помочь вам?

- Да, мне нужно снять все деньги с другого счета.

Радмир передал реквизиты, некогда полученные от георгосов. Сумму, хранившуюся там, перевел Ярослав за убийство Никиты. Теперь же прикасаться к этим деньгам, даже просто владеть ими – было мучительно. Радмир пришел к единственно возможному решению: отдать их Людмиле. Да, по сравнению с потерей любимого человека, эти деньги были жалкой, попросту ничтожной попыткой возместить утрату. Радмир даже не знал, под

каким видом преподнести их лазарии. Зато отчетливо понимал: лишь она одна имеет право владеть ими.

Однако размышления эти оказались напрасны. Девушка с профессионально отрепетированным сожалением сообщила из-за стекла:

- На данном счету средств нет. Если желаете, я могу распечатать для вас список всех транзакций за последнее время.

- Нет. Не нужно ничего распечатывать. Спасибо.

Радмир забрал свои бумаги и в задумчивости побрел по холодно сверкающей зале к выходу. Конечно, Ярослав позаботился о том, чтобы лишить перебежчика всех средств, полученных от клана. Сделал ли он это с помощью хакеров? Или, оформляя счет, заранее продумал такую возможность? Это уже не имело значения. Связь Радмира с георгосами начала рваться в тот момент, когда он отказался убивать людей в клинике.

К назначенному часу Радмир ждал у эскалаторов крупного торгового центра. Кругом раздавались шаги и чужие голоса, играла ненавязчивая музыка. С третьего этажа доносился шум игровой зоны – детских аттракционов, автоматов. В людском потоке Радмир с изрядным волнением высматривал Полину, хотел первым увидеть ее. Как объясниться? Как рассказать обо всех открытиях, сделанных за последнее время? К тому же из головы не шло предостережение Игоря о георгосах. Если Ярослав узнал о предстоящей встрече, он мог подстроить ловушку.

Поминутно оглядываясь, Радмир воспользовался своими новыми способностями – со всей чуткостью прислушивался к эмоциям людей.

Вот идет молодая пара: молоденькая девушка обнимает высокого парня за талию, прижимается к нему плечиком. Смеется, поправляет желтый шарф. Но в душе ее клокочет ревность – ищет повода в любой момент вскипеть со всей силой. Мимо плетется седой мужчина в поношенной куртке: подавленный, он едва видит происходящее кругом. Впрочем, серое равнодушие и вялость, похоже, давно стали частью его натуры. Ни следа радости или удивления – монотонный поток унылого безразличия. За сгорбленной фигурой мужчины по пятам крадется умертвие: дрожащая хищная тень с землистого цвета хоботками возле пасти. Она настороженно косится на Радмира, явно признав в нем угрозу. Прячется за колоннами.

Неподалеку у витрины отдела с музыкальными инструментами стоит мальчишка в ярко-красной куртке. Он смотрит на акустические гитары, но даже не пытается войти, выяснить цены. Охваченный мечтательностью и сожалениями, рассматривает лакированные изгибы. Должно быть, представляет, каково это – с упоением играть в притихшей компании на одном из таких инструментов. Забывшись, поправляет рюкзак за плечами.

Радмиру казалось, еще немного, и он услышит чужие мысли. Мешали собственные: «А ведь меня могут убить сегодня. И не будет уже ни этой силы, ни всего остального. Даже деньги тратить станет некому».

Встрепенувшись, Радмир зашел в отдел музыкальных инструментов. Заговорил с продавцом. Прохаживаясь вдоль ряда с гитарами, прислушивался к эмоциям мальчишки снаружи. Когда за спиной полыхнуло завистливое уважение, остановил выбор на золотисто-медовой с нейлоновыми струнами. Расплатился карточкой, пока гитару убирали в темный кожаный чехол. Наконец, Радмир вышел из отдела. Отдал инструмент мальчишке вместе с чеком:

- Слишком громко мечтаешь. Держи. Она твоя.

Тот неуверенно принял подарок, поправил красную шапку. Потом вдруг нахмурился, опасливо глядя исподлобья:

- Ты че, педофил?

- Иди к черту. – Радмир без всякого сожаления оставил его, тем более, что у эскалаторов уже заметил Полину, озиравшуюся по сторонам.

Когда их взгляды встретились, от девушки хлынула горячая волна чувств: радости, беспокойства, нежности, облегчения. Радмир крепко обнял Полину и даже зажмурился на миг, с жадностью вдыхая травянистый аромат ее духов. Чтобы продлить объятия, погладил по хрупкой спине:

- Как же не хватало тебя...

- Радмир, - девушка потерлась щекой о его плечо. – Никакие Дашки с Ярославами больше не встанут между нами, обещаю. Я тебя не отдам.

Они разомкнули объятия. Улыбались, безотрывно смотрели друг другу в глаза. Потом пошли бродить вдвоем по торговому центру без всякой цели.

- До сих пор не верится, что лазариты вот так запросто взяли и отпустили тебя! Расскажи, расскажи скорей, как все было? – спрашивала Полина.

- Да, конечно, - Радмир поморщился: хотелось отложить это признание и хоть несколько минут еще побыть с девушкой, не омрачая встречу. – Но лучше ты расскажи вначале, как сбежала от Ярослава? Что в клане?

Полина только рукой махнула:

- Не сбегала я. Продержали два дня взаперти. Потом, когда успокоилась, выпустили. С Ярославом помирились вроде. А вот Дашке я еще устрою, - она мстительно покивала. – Ладно, это сейчас неважно. В клане сейчас многие… насторожены по отношению к тебе. Лазариты ничего не делают просто так, понимаешь? Но у меня появился план. Я знаю, как развеять все подозрения! – Полина просияла. – Мне удалось подговорить знакомого хакера из нашего отдела. За круглую сумму он втайне от Ярослава проследил за одной лазарией. Ее зовут Людмила. Мы выяснили, где она бывает. Через три дня выдастся отличная возможность застать ее врасплох.

Радмир в напряжении остановился у металлических поручней второго этажа. Однако продолжал слушать. Полина заговорила тише:

- Людмила сильная и очень опасная ведьма. Но если мы нападем на нее вместе, ей не выстоять. Убьем лазарию, и георгосы снова примут тебя с распростертыми объятиями. Даже Ярослава это убедит!

- Я знаю Людмилу. Она лечила меня после атаки Даши.

Полина в замешательстве тряхнула копной каштановых волос:

- Ну… Тем лучше! Проще будет разделаться, если она не ждет подвоха. Я только хочу, чтобы ты вернулся к нам поскорей. Радмир, мы справимся! Даже не сомневайся!

- Нет. Полина. Хватит убийств, хватит этой войны! Лазаритов нельзя убивать. Я был там, видел все изнутри, понимаешь? И знаю теперь, почему произошел раскол. Лазариты совсем не такие, как говорит Ярослав!

На лицо Полины легла тень. Девушка помедлила:

- Ты теперь с ними заодно, да?

- Я встречался с Всеволодом. Он мне все рассказал: о клиниках, об отце Ярослава, о заказных убийствах, которые выполняют георгосы! Полина, нам обоим все это время лгали!

Девушка вцепилась пальцами в стальной поручень, где широко и плоско отражались люди и бутики – точно раздавленные непомерным грузом.

- Ты правда перешел на их сторону? Радмир?

- Послушай, - Радмир мучительно потянулся к ее руке, накрыл своей ладонью, будто пытаясь согреть. – Мне провели инициацию. Я теперь собственными глазами вижу, что происходит с умертвиями после их гибели. Они не исчезают, как мы думали. Пепел… - Радмир не находил слов. – Я даже бога вижу – все небо им сияет!

- Бога?

- Это удивительный, невероятный белый свет! Выше облаков! Там души всех людей, которые жили до нас. Полина, ты даже не представляешь, сколько всего георгосы еще не знают! Пожалуйста, позволь…

- Ты. С ними. Заодно, - перебила девушка и долго молчала. – Подозрения Ярослава оправдались. Он был прав. Лазариты ничего не делают просто так. Тебя не отпустили. Ты сам ушел. Потому что стал одним из них.

Каждое слово девушки больно резало самое сердце. Измученный Радмир хотел обнять ее, но от нахлынувшего бессилия не мог сдвинуться с места. Как вдруг понял, что слабость эта вовсе не иллюзорна – она реальна. Сдавливает грудь, проникает в кости. Полина хотела уничтожить его. Но страшнее всякой магии оказалось другое: чувства, которые бушевали сейчас в девушке, были непереносимы. Радмир воспринимал их так ясно, точно они сделались его собственными: мир вокруг Полины терял краски, темнел, наливался болью. И столько отчаяния поднималось в ней, что для самой души, казалось, не останется места! Уже задыхаясь, Радмир навалился на поручень:

- Пожалуйста, не надо, - прохрипел он.

Полина стояла с ним бок о бок. По лицу ее текли слезы. Но с каждой минутой она только усиливал натиск. Бездумно использовала свои переживания, превращала их в смертоносную магию.

Раньше Радмир ни за что не выдержал бы такой яростной атаки – ему попросту не хватило бы способностей, чтобы защититься. Однако теперь в его распоряжении была магическая сила лазаритов.

Из страха перед будущим, страха потерять Полину, он сплел вокруг себя мерцающий кокон: сизые ленты спеленали его с ног до головы как мумию. И слабость покорно отступила. Магия лазаритов не давала осечек.

Полина с отчаянием вытерла лицо и обернулась. Девушка улыбалась, но улыбка выдавала муку, которую она переживал сейчас:

- Как это заведено у лазаритов? Сила в обмен на душу? – Горько рассмеялась. – Ты теперь сильный балий. Куда могущественней меня!.. А где тварь, которой ты служишь? Ну, которая тебя будет пожирать? Где-то неподалеку? – она картинно огляделась.

Заметив, как изменилось лицо Полины, Радмир обернулся: из-за сверкающей колонны торгового центра шагнул черный силуэт. Вокруг Полрока вились струи дыма, змеились по полу у его когтистых ступней. Личина цвета угля казалась издевательской маской:

- Мимо проходил. Совершенно случайно, разумеется.

В воздухе разлился пронзительный звон – Полина начала отводить людям глаза. А следом без промедления выбросила руку вперед, обрушила чары на умертвие. Ответом стал смех – по-змеиному ласковый, убаюкивающий: Полрок исчез в облаке дыма и мгновенно возник в шаге от того места, куда пришелся сокрушительный магический удар:

- Это надо делать быстрее. Гораздо быстрее! Ну же, попытайся снова. Обещаю, я буду слегка поддаваться.

Радмир с ужасом наблюдал, как Полина принялась метать заклятия в навью. Весь этаж затопило шелестящим смехом чудовища. Каждую секунду Полрок растворялся в воздухе и появлялся вновь – то у витрины, то у за спинами людей. Вот он возник позади Полины и любовно коснулся ее шеи тыльной стороной когтистой ладони:

- Ты забываешь защищаться.

Девушка дернулась как от ожога, выругалась. А застывший Радмир в это время услышал шепот умертвия, предназначавшийся только ему:

- Мне убить? Или еще поиграем?

Опомнившись, Радмир опутал обоих такими же сизыми лентами, какими защищался недавно сам. Полина остановилась – мрачно разглядывала свои руки. Недовольный Полрок возник поодаль, истекая черным дымом:

- О себе я сам позабочусь. Сними это. Сейчас же.

- Перестаньте! Полина, пожалуйста! Полрок!

Умертвие утомленно дернуло острым подбородком:

- Тебе угрожала опасность, я пришел.

- Уходи! И не возвращайся! Никто тебя не звал!

- Если ты так хочешь остаться наедине с сумасшедшей – как пожелаешь, родной. Как пожелаешь.

Последняя фраза прозвучала уже из пустоты – навья пропала без следа.

Полина хмурилась, стискивала кулачки с сожалением, с обреченностью:

- Полрок, значит? Так эту тварь зовут? – Девушка отодвинулась. – Как же прав Ярослав. Как же он был прав! А я не верила…

- Полина, прошу, выслушай!

- Нет. Ты предал нас. Ты меня предал.

Уронив руки, Радмир наблюдал, как девушка уходит. Вот она спустилась по эскалатору, прошла мимо стойки охраны. И скрылась за вращающимися дверями торгового центра.

Вместе с потоком людей Радмир побрел следом. У выхода присел на лавочку, чтобы собраться с силами – магический удар не прошел бесследно. Вынул сотовый, однако дрожащие пальцы плохо слушались. Голову он держал низко и не сразу заметил остановившегося рядом человека. Поднял взгляд: джинсы, куртка, ярко-красная шапка – это был давешний мальчишка. Тиская новую гитару в чехле, тот со смущением проговорил:

- А я тебя по всему центру искал. Думал, уже не найду. – Он поправил шапку, сползавшую на глаза. – Слушай, извини. Я хотел сказать спасибо за гитару. Не каждый день незнакомые люди мне вот так подарки делают!

- Не парься, - устало бросил Радмир. – Можешь такси вызывать?

- Да, конечно! – паренек полез в карман, радуясь возможности хоть как-то отблагодарить нового знакомого.

Когда машина подъехала, они вместе вышли из торгового центра. Протолкались сквозь спешащих людей. Пожимая руку Радмира на прощание, обладатель гитары неуверенно произнес:

- Кстати, меня Ваня зовут.

Лазарит только покивал. С трудом устроился на заднем сидении и захлопнул дверцу. Провожая взглядом такси, растерянный мальчишка так и остался стоять у входа в торговый центр.

Глава 5 Не своя смерть

С самого утра Радмир ежеминутно отвечал на звонки мамы с Иришкой. Они уже занялись сбором вещей в старой квартире для переезда. Часто звонили посоветоваться: уместен ли будет в новых апартаментах потрепанный диван, стоит ли брать с собой старый шкаф из Иришкиной комнаты. Хотя Радмир оставил им круглую сумму на грузчиков, на транспорт и многое другое, деньги не решали всех вопросов.

Затем ему пришлось перевести телефон в беззвучный режим. Слишком уж опасно было отвлекаться от предстоящего дела.

Радмир поерзал в кожаном кресле. Он находился в личном кабинете Игоря. В полном одиночестве и тишине. На стенах здесь блестели под стеклом сертификаты международных организаций. Массивный стол из карельской березы был завален бумагами. Сам хозяин кабинета поклялся, что даже секретарь не побеспокоит Радмира.

Откладывать миссию и дальше уже не имело смысла.

Радмир откинулся в кресле. Следуя совету друга, сосредоточился. Попытался представить своего дымного компаньона из числа умертвий. Затем полушепотом позвал в пустоту:

- Полрок.

На стене тикали часы. Ничего не происходило. Ни черных облаков, ни змеиного шелестящего голоса. Навья не показывалась.

Тогда Радмир зажмурился для большей концентрации. Снова позвал. На этот раз он точно следовал рекомендациям Игоря. Ко всему прочему попытался представить прикосновение когтистой руки.

Тишина. Полрок как сквозь землю провалился.

- Обиделся? Или сбежал? – буркнул Радмир. – Скорее, сбежал. И правильно сделал. У меня даже рыбки дохнут.

Однако предположение об обиде напомнило о последнем разговоре с Полиной. Настроение тотчас сделалось хуже некуда.

Лазарит разглядывал свои ладони, безвольно лежащие на коленях. «Ты предал нас. Ты меня предал» - это были самые страшные слова, которые ему доводилось слышать за последнее время. Только известие о смерти Никиты ранило также сильно. И в обоих случаях – ничего нельзя было исправить! Мысли об утраченном доверии любимой, об убийстве ни в чем неповинного человека, ложились на душу все новыми тяжкими глыбами. Радмир начинал понимать: война кланов, в которую он ввязался, не позволит наблюдать за происходящим со стороны. С каждым днем она будет вовлекать его все больше и больше, пока не погубит окончательно. Даже при благоприятном исходе – в случае победы лазаритов – Радмир останется на дымящихся развалинах один. Перепачканный своей и чужой кровью.

Борясь с отчаянием, балий вскочил, запустив руки в волосы. Шагнул к столу, обернулся. И подскочил от неожиданности: за спинкой кресла истекала дымом знакомая фигура. На угольном лице Полрока блуждала улыбка, он беззвучно поглаживал когтями кожаную обивку. Потом поднялся во весь рост и со смехом прошел прямо сквозь кресло:

- Хотел посмотреть, что ты будешь делать, если я не явлюсь. Учти, родной, я совсем, совсем не рыбка. Ни сбегать, ни тем более сдыхать не планирую.

- Научи меня магии, - выпалил Радмир. – Той, которой лечат людей.

- Так накорми, поделись жизненной силой. И все узнаешь!

- Меня предупредили: можно многому научиться даже сейчас, не расширяя связь. Хочешь сказать это не так?

Умертвие с сожалением скользнуло на стол. Удобно устроилось среди бумаг, затопив их непроглядными клубами дыма:

- Я мог бы солгать. Наша связь еще слаба, ты пока не способен почуять обман. Но к чему начинать знакомство с недомолвок? – Полрок усмехнулся. – Ладно. Твоя взяла. Вот главное: маг может использовать любое чувство для любых целей. Не стоит защищаться только страхом. Презрение отразит атаку гораздо лучше. Атаковать одним гневом тоже не обязательно. Знаешь, чары, сотканные из ревности, бывают куда опаснее! А лечение… Для начала можно убить само умертвие, которое питается человеком. Это принесет временное облегчение. До тех пор, пока не отыщется новый охотник за дичью. Впрочем, таковой отыщется очень, очень скоро.

Радмира покоробило сравнение больного с дичью, тем более речь шла о маме. Оттого захотелось как-нибудь одернуть Полрока, задеть:

- Ты так спокойно говоришь об убийстве своих?

- Своих? – Угольное лицо Полрока скривилось. – Мы же не волчья стая! Нет никаких «своих». Есть только я и все остальные. Родной, ты плохо представляешь, каков наш голод. Каждый пытается урвать свое. Но если дичь не сопротивляется, так почему бы не попировать всем вместе? Тем более вкусы у всех разные. Я вот предпочитаю сердце.

Радмира поневоле пробрала дрожь при виде плотоядной ухмылки:

- Я знаю, знаю. Не продолжай.

- Тогда тебе осталось понять одно: как именно мы охотимся. – Полрок по-кошачьи потянулся, прячась в дыму. – Все ваши эмоции для нас как запахи. Уныние, жалость к себе, раздражение, чувство одиночества и собственной никчемности – мм! – это самые изысканные ароматы. И каждый запах привлекает определенный тип умертвий. Чем сильнее добыча пахнет, тем легче ее выследить, как ты понимаешь.

- А любовь, радость? Спокойствие, в конце концов?

- Еда так не пахнет. Ты ведь не станешь есть рыбу, от которой разит бензином? Ну разве что в крайнем случае.

- То есть, надо всего лишь изменить запах человека?

- Верно. Тут есть два пути. С помощью магии ты можешь собрать свою любовь и окутать ею добычу. Тогда настоящий запах будет замаскирован, и все умертвия отправятся искать кого-нибудь повкуснее. До поры до времени. Ведь однажды чары рассеются – истинный аромат проступит вновь.

- А второй путь? Ты сказал, их два.

- Да. Второй путь гораздо надежнее, действует дольше! Но я не говорил, что он проще, - Полрок рассмеялся, глядя Радмиру в лицо. – Заставь человека измениться. Пускай он искренне поверит в себя, перестанет скулить и жаловаться на жизнь. Пусть перестанет пахнуть как еда. Тогда и магия не потребуется. Кстати, в здешних клиниках именно так и делают. Направляют пациентов к психологу, например. До чего же мерзкий обычай! Превращать добычу в безвкусную дрянь!

Радмир вспомнил, что мама, несмотря на увещевания Игоря, всякий раз отказывалась именно от услуг психолога. И не сдержался:

- Не говори так о людях, ясно? Они не дрянь!

Полрок стек со стола, придвинулся ближе:

- Кого ты так защищаешь? – хитро вгляделся в его зрачки и произнес по слогам. – Оль-га Ни-ко-ла-ев-на. Она тебя родила, да?

- Только попробуй ей навредить! На месте убью, понял?!

- Но-но, родной. Не надо злиться. Я чувствую, что она для тебя значит. Да и потом, прости за каламбур, она не в моем вкусе. – Полрок со смехом ускользнул от рассерженного балия на другой конец кабинета. – На нее охотятся другие. Она привлекает умертвий своей слабохарактерностью. Безволием. Готовностью молча глотать обиды.

- Если ты сейчас же не замолчишь… - Радмир выковал из гнева раскаленную пику, нацелил ее на язвительную навью.

Полрок равнодушно оценил острие, зависшее в воздухе кабинета:

- Я говорю правду. Нравится она тебе или нет.

Лазариту пришлось совладать с собой. Полрок был прав. В нескольких словах демон так точно подметил мамины недостатки, точно знал ее многие годы. Даже самому Радмиру не удалось бы так точно сформулировать это. Да и не хотелось. Развеяв боевые чары, он тяжело облокотился о стол:

- Я только пытаюсь защитить ее. И сестренку. От подобных тебе. – Вспоминая близких, балий вдруг покачал головой. – Дедушку вот спасти не удалось. Я ведь тогда не владел зороком, ничего не знал о навьях!.. Думал, он умер просто от старости. Своей смертью.

- Хм, своей? – тонкие губы Полрока снисходительно изогнулись. – Цепочка жизни передается от родителей к детям. Из поколения в поколение, с самого начала времен. Неужели не ясно? Жизнь – это изначальное ваше свойство. Главная собственность каждого из вас! – Умертвие коснулось зеленого бонсая, стоявшего на тумбе. – И эту собственность у всего живого отнимаем именно мы. Так что можешь быть уверен: любая смерть – не своя.

Радмир долго смотрел в спину демона, обдумывая услышанное.

Полрок говорил об убийстве людей как об охоте – добывании пищи и развлечении одновременно. Но не только от Полрока, ото всех умертвий не стоило ждать ни милосердия, ни пощады. Они представляли собой другой вид – совсем не похожий на человечество. Вид чужой, обособленный, жестокий. У них даже родственных связей не существовало, никогда не было родителей – на свет каждое умертвие появлялось из пепла само.

Не в силах принять эти различия, Радмир откровенно бросил:

- Ты монстр. Самое настоящее чудовище.

Полрок приблизился. Чуть приобняв балия, шепнул на ухо:

- А я никогда этого и не отрицал.

Выйдя из кабинета, Радмир непроизвольно отряхнулся. Казалось, прикосновение навьи оставило на одежде, на самой коже пепел – неживой, прохладный. Оттого хотелось очиститься, избавиться от него. «Вряд ли мы станем друзьями. Вряд ли дружба между человеком и умертвием вообще возможна. Или все-таки нет?» - думал Радмир, шагая по коридору клиники.

У лестницы его перехватил Игорь. Восторженный и нетерпеливый, здоровяк потрепал его по плечу:

- Ну и как прошло? Получилось контакт наладить?

- Да-а-а… - задумчиво протянул Радмир. – Он даже объяснил, как пользоваться новой магией, рассказал много интересного. Но знаешь, мне показалось, что мы слишком разные. Разные по сути. Эти существа – они в корне другие! У них нет понятий морали, родства, чести, в конце концов. – Балий поднял взгляд на друга. – Скажи, а ты со своим умертвием чувствуешь хоть какую-то близость? Вас хоть что-нибудь связывает?

Игорь в сомнении замычал. Потом, старательно подбирая слова, ответил:

- Поначалу я испытывал то же самое. Моего учителя зовут Морх, и я боялся даже это имя произносить. Но со временем все изменилось. Первым делом я привык к его внешнему виду. Потом наша связь постепенно укрепилась – мы стали лучше чувствовать друг друга. Поверь, отличия никуда не исчезли. Просто сгладились. – Игорь хохотнул. – А теперь понимаю, что Морху можно доверять куда больше, чем некоторым людям. Хотя с людьми, вроде как, мое родство гораздо очевидней. Ты освоишься, Рад-брат. – Лазарит потянул его за собой. – Ну а пока, давай-ка я покажу наши владения.

Спускаясь по лестнице, Игорь продолжал:

- Все наши клиники устроены одинаково. Большую часть здания занимают вполне обычные помещения. Регистратура, кабинеты врачей, приемная администрации, бухгалтерия, аптека, туалеты, подсобки с вениками и так далее. Существенные различия начинаются с лабораторий.

Похоже, как раз туда Игорь и привел Радмира. Перед ними открылась стеклянная дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен».

Обоим посетителям пришлось надеть халаты у входа.

- Клиника, ничего не поделаешь, - усмехнулся здоровяк, поводя плечами – халат был узковат для его атлетической фигуры.

За второй дверью сверкала металлом и стеклом сама лаборатория. Под ярким белым светом на хромированных столах блестели микроскопы, пробирки и пузатые бутыли с прозрачными растворами. Холодильники, ванночки с пинцетами. Несколько лаборантов отвлеклись от работы, чтобы поприветствовать гостей:

- Здравствуйте, Игорь Борисович!

- Всем привет! Знакомьтесь, это Радмир – мой помощник. Он уже прошел инициацию, поэтому с ним можно обо всем говорить начистоту.

Радмир пожимал протянутые ладони, пытаясь запомнить имена лаборантов. Игорь тем временем продолжал:

- Здесь мы изучаем воздействие умертвий на клеточном уровне. Разрабатываем новые лекарства. Знаешь, Рад-брат, «Лазарь Плюс» получает солидные доходы еще и от исследовательской деятельности. Недавно мы запатентовали новую молекулу вещества, которое может помочь в лечении пневмонии. Навьям буквально отшибает нюх! Но очень много времени приходится тратить на всевозможные заключения, разрешения, оформление бумаг. Чтобы внедрить новое лекарство, приходится иметь дело с обыкновенной бюрократической машиной. А она спуску никому не дает.

Из любопытства Радмир заглянул в окуляры ближайшего микроскопа. Глазу обычного человека предстали бы только серые полупрозрачные клетки. Однако зорок показывал больше: рядом с клетками ворочались бледно-желтые сферы с трепещущими жгутиками. Радмир отпрянул.

Игорь заметил изменившееся выражение его лица:

- Не удивляйся. В природе микроорганизмы, грибы и водоросли перерабатывают вещества из почвы в нечто, пригодное для питания высших растений. То же самое происходит в случае умертвий. Некоторые из них неспособны питаться жизненной силой напрямую. Вначале они впрыскивают в тело жертвы пищеварительный сок, состоящий из крошечных навий. И только потом присасываются к ослабленной плоти.

- А Полрок? И твой Морх? Они нас тоже чем-то заразили уже? – Радмир поневоле содрогнулся при мысли об этом.

- Нет. Наши друзья предпочитают свежее.

- Господи, Игорь! Ты так спокойно говоришь об этом!

- Привык, - лазарит развел руками. – В конце концов, мы делимся с ними жизненной силой по собственной воле. Никто ведь не заставляет…

Из лаборатории они направились к лифту и поднялись на верхний этаж.

Душное помещение под сводами клиники оказалось полной противоположностью предыдущему. Здесь гудела дюжина компьютеров, кругом валялись стаканчики из-под кофе. В изрядном беспорядке – среди разбросанных журналов и бумаг – лазариты без халатов вглядывались в мониторы. При появлении Игоря некоторые спешно свернули окна социальных сетей. И все же было ясно, что работа тут кипит не меньше, чем в лаборатории. На экранах Радмир разглядел знакомые московские улицы, перекрестки, многоэтажки. Казалось, это центр управления уличной системой видеонаблюдения. Вот только лазаритов интересовали вовсе не штрафы за неправильную парковку.

Один из парней, не отрываясь от монитора, бросил за спину:

- Тверская, Настасьинский переулок. Скопление пепла. Недалеко от кофейни. Кто сегодня в том районе дежурит?

- Там Гульмира неподалеку. Отправляю координаты.

- Ага. И привет передай. Кстати, у нее день рождения во вторник был.

- Вот блин. А я даже не поздравил.

Радмир обернулся к Игорю, вопросительно приподняв бровь. Тот развалился на потрепанном диванчике, примяв чью-то куртку:

- Несколько лет назад Всеволод вложил внушительные средства в благоустройство города. Под видом благотворительности в разных точках Москвы мы установили камеры видеонаблюдения. Но мало кто знает, что спроектированы они были по принципу «Окоема» в обсерватории. Теперь с помощью этих камер и зорока мы можем не только видеть умертвий, но и отслеживать скопления пепла в городе. Здесь, - Игорь обвел рукой комнату, - работают наши метеорологи. Они координируют действия оперативников. Например, сообщают об особо опасных навьях и тех местах, где они охотятся. Впрочем, главная задача состоит в другом: требуется вовремя обнаружить критическое скопление пепла и ликвидировать его.

- Разве на пепел можно влиять?

- Можно. Смотри зороком.

Игорь вынул из кармана ключи. Вместо брелока на кольце поблескивала крохотная фляжка из серебра. Чуть приглядевшись, Радмир понял, что затейливая гравировка на металле напоминает старинные письмена.

Игорь снял крышку с фляги. Тотчас весь пепел поблизости – эти легчайшие серые хлопья, пляшущие в воздухе – сами собой потянулись внутрь. Будто их притягивала незримая сила, скрытая в сосуде.

Наконец, Игорь закрыл флягу:

- Искусство создания таких артефактов – то немногое, что сохранилось. В обиходе мы называем их пепельницами. У каждого лазарита всегда есть под рукой нечто подобное. Брелоки, подвески, кулоны – выглядеть пепельницы могут по-разному. Их назначение от этого не меняется. Тебе тоже на днях выдадут. Постарайся не потерять – они сложны в изготовлении.

- А что вы делаете с собранным пеплом? Галина Александровна говорила, что его невозможно уничтожить. Просто храните?

Игорь поднялся с диванчика и мягко подтолкнул Радмира к выходу:

- Помнишь куб, где ты проходил инициацию? Весь пепел мы отправляем туда. Все верно, человеку не под силу уничтожить его. В этом деле нам кое-кто помогает. – Прикрыв дверь, чтобы другие лазариты не услышали лишнего, Игорь обернулся. – К слову о Галине Александровне. В отчете она ясно дала понять: ты видишь ангелов…

Эти слова загнали Радмира в ловушку. С одной стороны, давно хотелось поделиться наболевшим, а с другой – страшно было рассказывать лазариту о Полине, которая принадлежала вражескому клану.

- Да. Вижу.

- Значит, ты влюблен, - здоровяк невесело рассмеялся. – Эх! Вот так «друзья с самого детства»! У обоих полным-полно секретов.

- Извини, - Радмир с понурым видом легонько ткнул его кулаком в плечо. – Не знал, как сказать об этом. Понимаешь?

- Рад-брат, ведь еще не бывало такого, чтобы я отказался тебя слушать. Что же изменилось? – Игорь выглядел растерянным. – Поверь, насильно в душу лезть никто не собирается. Но такая скрытность очень удивляет. Любовь – это же замечательно! Я только рад за тебя!

Радмир в волнении прошелся по коридору, вернулся назад:

- Ее зовут Полина. Она такая хорошая! Добрая, чуткая, хрупкая совсем! И такая красивая… - Балий улыбнулся с тоской. – Ей здорово досталось от жизни. Вначале детский дом. Потом еще родители приемные отказались. Игорь, ты не представляешь, как хотелось показать, что она дорога, нужна мне! Лучшей девушки я в жизни не встречал. И, похоже, не встречу. – Балий вздохнул и обреченно добавил. – Она из георгосов.

Если минуту назад Игорь ободряюще улыбался, то теперь лицо его сделалось пасмурным. После некоторого молчания, лазарит заключил:

- Да. Паршивый расклад. – Здоровяк в задумчивости привалился спиной к стене. – Я не Ольга Николаевна – нянчиться с тобой не стану, Рад-брат. Ты взрослый и уже достаточно разумный человек – сам прекрасно понимаешь, насколько рискованны подобные союзы… Ну, хорошо. Допустим. И как тебе видится ваше совместное будущее?

- Никак. Совместного будущего у нас не будет. – Радмир опустил голову. – Полина узнала, что я примкнул к вам. Потом еще Полрок появился – так некстати! В общем, поговорить не получилось.

- Да уж. «Поговорить» и «георгосы» - два несочетаемых понятия.

- Полина восприняла это как личное предательство. Такого она не простит.

На некоторое время воцарилось молчание. Только кондиционер гудел. Затем Игорь, желая поддержать, взъерошил Радмиру волосы на затылке:

- Я не могу тебя помирить с этой девушкой. И не стану произносить бесполезные фразы вроде: «забудь», «забей», «найди другую». Любящее сердце к своему владельцу беспощадно. Знаю по собственному опыту. – Игорь покивал. – Рад-брат, я только могу помочь тебе отвлечься немного. Поработай у нас оперативником. Потрешься в обществе других лазаритов, освоишься, перезнакомишься со всеми. Это не сделает проблему меньше в твоих глазах. Просто поможет смотреть в другую сторону.

- Конечно, Игорь, как скажешь. Я и сам не планировал без дела сидеть. Все-таки новая квартира и месячная зарплата, которая превышает мои прежние доходы за год, кое к чему обязывают. Хочу быть полезным.

- Отлично! Тогда распоряжусь, чтобы тебе изготовили пепельницу. Когда ее закончат, отправишься на первое задание.

Обсуждая предстоящее дело, балии спустились на первый этаж. В холле у регистратуры их окликнула Людмила. В черной блузе с высоким воротником, усталая, девушка слабо улыбнулась и помахала рукой.

Подойдя ближе, Радмир ответил на приветствие:

- Здравствуй. Людмила, нам надо поговорить.

- Давай, только если это недолго, а то я спешу, - она взяла аккуратную стопку карточек пациентов и прижала к груди, собираясь нести их куда-то.

- Мне недавно удалось повидаться кое с кем из георгосов, - Радмир сделался сумрачным. – Оказывается, они следили за тобой. Теперь готовят нападение. Через два дня тебя ждет засада. Постарайся изменить график и, если получится, будь осторожней, хорошо?

Людмила растеряно кивнула. Затем вдруг выпрямила спину, оглянулась на посетителей клиники, которые болтали между собой или смотрели телевизор.

В холле поплыл магический звон. Радмир сразу распознал этот звук – Людмила отводила посторонним людям глаза.

- Спасибо за предупреждение. Я сейчас действительно легкая мишень, - девушка отложила карты на стойку регистратуры, неловко поправила тяжелую русую косу. – Просто… Хотела узнать одну вещь. Ты ведь был среди георгосов. Хоть и недолго. Может быть слышал… - Она замялась, будто решая, стоит ли продолжать; грудной приятный голос ее сделался задушенным, сиплым. – Георгосы убили моего близкого человека. В котельной возле поселка, где Всеволод живет. Недавно совсем.

Каждое новое слово давалось лазарии все с большим трудом. Губы ее задрожали, поджались. Людмила несколько раз глубоко вдохнула. Снова поправила косу. Уже ровным тоном закончила:

- Не знаешь, кто это сделал? Может быть, слышал что-то?

Язык Радмира стал будто каменным, не подчинялся, трудно было даже зубы разжать. Игорь предостерегающе покачал головой - так, чтобы лазария не заметила. Помрачнел. А Людмила ждала. Следовало отвечать.

- Я не… - Радмир сгорбился от напряжения.

Игорь всем своим видом подталкивал его сейчас к сохранению тайны. Поддерживал, даже зная, что прозвучит ложь. И сам Радмир – без всякой оглядки на собственную вину – внутренне признал: разве от правды Людмиле станет лучше? Нет. Только хуже. Больней. Оказалось, что незачем прятаться за расхожей фразой «ложь во благо»: не зная убийцу, не видя точки приложения зла, Людмиле будет легче справиться со скорбью. Она не взрастит в себе месть, не потемнеет душой. Однажды подавленная боль ее – не найдя злой опоры – станет печалью, а потом и вовсе рассеется.

Вместо этого Радмир выпалил – точно выдохнул нестерпимое пламя:

- Это я. Людмила, прости! Пожалуйста. Никто его не хотел убивать. Я просто защищался, и защищал…

Глаза девушки стали прозрачны и темны как зимние озера. Она так страшно замерла от пронзительной боли, что Радмир с тихим стоном мучительно потянулся к ней. Прикоснуться, открыть свое раскаяние!

Но Людмила остановила его жестом ладони. И очевидно стало: вложи она хоть толику магии в это короткое движение, Радмира бы попросту растерло по кафелю кровавым паштетом из мяса и костей.

Через миг в звенящем молчании девушка взяла со стойки карточки. Ни на кого не глядя, развернулась и пошла к лифту. Вот зеркальные створки сомкнулись за ее неестественно прямой спиной.

Радмир смотрел на свое отражение в дверях лифта, пока не вздрогнул от прикосновения: на плечо ему легла тяжелая ладонь Игоря:

- Зачем? Ну зачем? Ведь мог промолчать!

Радмир мелко замотал головой, не в силах сбросить напряжение:

- Не мог. Если б не сказал… я бы тогда не стоил ничего. Ни твоей дружбы, ни любви мамы с Иришкой.

Ему хотелось добавить: «Ни любви Полины». Однако любовь эта была уже потеряна. Поэтому Радмир безо всякого интереса спросил:

- Думаешь, Людмила будет мстить?

- Не знаю, Рад-брат.

- Мне кажется, она добрый человек. Как бы там ни было.

Игорь со вздохом покачал головой:

- В добрых людях нет расчетливости, нет корысти, мелочности нет. У них все по-крупному и беззаветно. Так что месть добрых – она, знаешь ли, бывает еще страшнее мести злых. – Здоровяк обнял Радмира за плечи и повлек к выходу из клиники. – Пошли, Рад-брат. Тут неподалеку бар есть. Посидим, помолчим. Там обычно тихо в это время... Идем, идем, правдолюб хренов.

Глава 6 Дурные вести

В просторном кабинете на третьем этаже клиники собралось несколько десятков лазаритов. Здесь были и оперативники, будничной одеждой больше похожие на пациентов, и лаборанты в халатах, и несколько парней из числа метеорологов, следивших за пепельными осадками по всей Москве.

Среди сотрудников присутствовала Людмила. В черном свитере, безучастная, с темными кругами под глазами – она ни разу не взглянула на Радмира и расположилась на противоположном конце стола.

За окном серело пасмурное утро, а в прохладном кабинете под светом ярких ламп невыспавшиеся лазариты хмурились, порой зевали. Одна только Галина Александровна в цветастой шерстяной юбке казалась ярким пятном. Впрочем, настроение у нее было далеко не таким радужным, как одежда:

- Я пыталась достучатся до Ярослава. Он ничего не желает слушать! Рискует собой, другими георгосами. Эксперименты на людях ставит. Не знаю, не знаю, как у него в голове такое укладывается.

- Галина Александровна, можно, пожалуйста, ближе к сути дела, - вялый Игорь медведем темнел во главе стола. – Сообщите всем новость.

- Хорошо. Если уж совсем коротко: Ярослав расшифровал древние тексты, украденные из хранилища во время последнего нападения. И не просто расшифровал. Он начал осваивать эти чары! Учится сам, других учит. А чему? Воровать эмоции людей! Хочет превратить это в дополнительный источник силы – в оружие. – Женщина развела руками. – Я не представляю, насколько нужно было очерстветь. Уже больше сотни таких случаев за неделю: вполне здоровые люди идут в букмекерские конторы или в кино на фильмы ужасов. А выносят их на носилках оттуда. С нервным истощением или кое-чем похуже. И главное, никто понять не может, что происходит! Я тоже сначала не поняла. Потом отследила эмоциональный фон. Там настоящим ритуалом пахнет, а не просто случайным применением магии! Поймите, Ярослав готовится. Готовится ударить! И сила у георгосов теперь совсем другая. В одно заклятие они могут вложить чувства десяти, двадцати людей! – Галина Александровна опустилась на стул. – Я просто боюсь. Боюсь и за вас, и за них. У георгосов от этих опытов одна девушка умерла. Взяла силы больше, чем следовало. Ярослав говорит: «Это жертва ради победы». Помилуйте, какой победы? Кому нужна победа в морге?

Услышав о погибшей, Радмир встревоженно поднял голову. Теперь даже приготовления Ярослава отодвинулись на второй план. Какую девушку имела в виду Галина Александровна? О ком она говорила?!

Чтобы не выдать своих чувств к Полине перед всеми лазаритами, он сдержал жгучий вопрос. Следовало ждать, пока совещание закончится.

Пока говорили другие балии, Радмир, сцепив руки в замок, едва слушал. Полина назвала его предателем во время последней встречи. Даже пыталась убить. Конечно, она могла пожелать большей силы, чтобы отомстить за попранные чувства, за переход Радмира на вражескую сторону.

Тотчас привиделась Полина. Вот она лежит на грязном тротуаре. Гибкое тело в черной кожаной курточке – бессильное, неподвижное. Бледная щека в дорожной слякоти. И остановившийся взгляд, в котором все угасло.

Шепотом выругавшись, Радмир потер лицо, пытаясь избавиться от страшного наваждения. Несколько человек оглянулись, но ему было безразлично чужое внимание. Хотелось только одного: знать, что Полина жива! Он едва слышал, как один из метеорологов хмуро рассказывает:

- Помните? Нет, помните, сколько выездов было пять лет назад? Три-четыре в день. А теперь оперативники работают с утра до вечера. И этого недостаточно. Пепла с каждым годом становится все больше. – Парень говорил вяло, будто не рассчитывал быть услышанным. - Всякий раз, когда я поднимаю эту тему, в ответ слышно только одно: работайте лучше. Да мы и так стараемся. Но пепел валит, будто здесь не Москва, а Помпеи.

Игорь поморщился, недовольно постучал ручкой по блокноту:

- И какие есть предложения? Запретить людям смерть? Или ввести поголовную святость, чтобы пепла стало меньше? Это бессмысленный разговор. Потому единственный выход – лучше работать. Других решений, к сожалению, пока нет. Но мне кажется, тема эта всплывает всякий раз по другой причине: метеорологический отдел просто добивается повышения.

Лазариты за столом заспорили, а Радмир ждал одного – когда совещание закончится, и можно будет подойти к Галине Александровне.

Наконец Игорь поднялся на ноги и подытожил:

- Коллеги, завтра организуем массовый сбор пепла в критических точках. Прошу подготовить транспорт, а наших метеорологов – заняться сводками. Спасибо всем за присутствие и комментарии. Планерка закончена.

Люди стали расходится. Все такие же сонные и хмурые, теперь они были к тому же погружены в раздумья. Радмир поспешил за Галиной Александровной. Старался не упустить из виду ее пеструю юбку среди толпящихся у входа лазаритов.

Ему удалось настигнуть женщину в коридоре:

- Пожалуйста, подождите минуту. Это очень важно!

- Радмирчик? Говори-говори, я слушаю.

- На планерке вы упомянули погибшую георгессу. – Радмир замялся, однако потом решил действовать напрямик. – Скажите, это не та девушка, с которой я приходил к Ярославу однажды? Мы тогда с вами впервые встретились. Ну, в особняке на Воробьевых горах!

- Припоминаю. – Галина Александровна чуть сощурилась. – Фактурная такая, шатенка. Полиной, кажется, зовут, верно?

- Да-да! Скажите, вы про… - Радмир умолк, не в силах продолжить фразу.

Вдруг показалось, что сама реальность сделалась враждебной, и какой вопрос ни задай, ответ женщины будет хуже любых предположений.

- Прости, Радмирчик. Не знаю, как тебе помочь. Ярослав просто обмолвился в разговоре, что одна их балия умерла. Но он не уточнял, кто именно, понимаешь? А я сама не видала Полину. Не видала с тех самых пор.

- Понятно. Извините.

Радмир отодвинулся, понуро глядя в пол. Мимо проходили лазариты, он едва замечал их. Мысли были – одна темнее другой. Вспоминались георгосы на похожем совещании, всплывали лица. Кто из них мог «захлебнуться» украденной силой? Кто был настолько жаден?.. Не находя ответа, Радмир все глубже и глубже погружался в пугающие картины возможного будущего.

По серой пелене мутного неба невозможно было определить, где солнце. В Москве стоял туман. Было тихо и сыро. На концах голых веток зависли студеные капли. Горожане прятались в теплых кофейнях, тротуары пустовали. Только машины продолжали робко ползти в белой мгле.

Радмир шагал по каменным переулкам. Вместе с ним шла напарница Гульмира. Их познакомил Игорь нынешним утром, а затем отправил обоих на задание – собирать пепел на столичных улицах.

Статная, чернобровая, с горделивым прищуром восточных глаз, это была та самая девушка, которую едва не убил Ярослав во время встречи с Радмиром в кафе. Тогда ей повезло: умертвие вступилось за свою хозяйку. Однако сейчас кошмарной навьи с ядовитыми волосами рядом не было.

- Да ладно, не извиняйся, - на ходу говорила Гульмира. – Ты мне ничего дурного не сделал. Ярослав же, как цепной пес, бросается на всех лазаритов подряд. Мне даже немного жаль его за эту одержимость.

- Слушай, а как ты оказалась в клане?

- Случайно. Как и многие. – Не сбавляя шага, девушка поправила заколку-птичку в иссиня-черных волосах. – Я приезжая. В Кыргызстане родилась. Жила там с родителями и сестрами. Музыке училась – по классу фортепиано, хотела стать всемирно известной пианисткой. Ну, знаешь, как бывает… Потом приехала сюда поступать. За год надо было освоиться, затем поездки по обмену, случайная встреча с маэстро-наставником, который открывает новые имена. И, наконец, гастроли. – Гульмира улыбнулась. – Короче, сплошные девичьи фантазии. Никуда я не поступила, разумеется! Да, был еще один вариант, но там… требовалось поступиться честью, чтобы поступить. А я скорее умру, чем родителей опозорю. – Последнюю фразу девушка произнесла без пафоса, однако чувствовалось – действительно умрет. – Когда наплакалась, нашла работу. Клавишницей в одной рок-группе. Там басист был очень красивый парень. Влюбилась в него до одури – первая любовь и все такое. Вот только он через полгода взял и ушел играть в другую группу. Всех нас бросил. Ради денег. Я думала, умру от горя. Как раз в этом мне едва не помогли. Свои же парни – с родины – подкараулили вечером возле дома, избили до полусмерти. За «неправильную» любовь. За любовь не к кыргызу. – Девушка говорила об этом с улыбкой отболевшего. – Тогда-то меня и привезли в «Лазарь плюс» как пострадавшую. Людмила выходила, рассказала про клиники в Москве. Про магию. Потом была инициация. Да вот и все, собственно. Теперь я полноправная лазария. Только домашним говорю, будто медсестрой здесь работаю. Деньги им переводами отправляю. Знаешь, представить не могу, как бы судьба сложилась, если б не клан… Кстати, мы пришли. Этот адрес мне утром скинули метеорологи – переулок Ботанический, номер двенадцать. Да, все правильно.

Пасмурное небо отражалось в строгих стеклах современного серо-стального здания. А через дорогу – точно вызов детства, брошенный взрослой жизни в лицо – сидела на корточках лесенок транформаторная будка, разрисованная легкомысленными облачками. Радмир улыбнулся было. Но когда воспользовался зороком, тотчас сделался серьезным.

Рядом с будкой, под деревом у ограды, лежал огромный пепельный сугроб. Умертвий рядом не было, кроме лишайника на земле. В глухой тишине над сугробом зависли серые пылинки. Все здесь замерло.

- Мы вовремя. Еще пару дней, и неизвестно, что за бестия тут уродилась бы. Из таких скоплений обычно выходят на свет высшие умертвия. – Гульмира кивнула. – Давай, доставай пепельницу. Тебе надо практиковаться.

Радмир вынул ключи от старой и новой квартиры – с новеньким сверкающим брелоком на кольце. Нынешним утром Игорь вручил ему этот серебряный кадуцей. «Ты же медик, Рад-брат!». Крохотный жезл обвивали две змеи, таинственно посверкивая изумрудами глаз.

Стоило снять у жезла набалдашник, как серый сугроб дрогнул. Вот пепел неживыми струями потянулся к Радмиру, потек в холодном воздухе. Когда последняя пылинка скрылась в кадуцее, балий торопливо запер его там. Казалось, пепел – как злой джинн – мог снова вырваться на свободу.

Серебряный брелок лежал в ладони. Снова блеснули зелеными глазами две змейки. Радмир недоверчиво повертел вещицу:

- Как туда столько влезло?

- Лучше не спрашивай, - Гульмира повела плечами. – Наши специалисты по предметной магии будут полчаса рассказывать о полуматериальной природе пепла, а потом скажут, что такой вопрос не имеет смысла. Я знаю только одно: сейчас твоя пепельница практически пуста. Туда поместится еще очень, очень много. Идем скорей, у нас целых семь адресов в этом районе.

Радмир последовал за лазарией, пряча брелок. Однако не успел сделать и пары шагов, как в кармане джинсов завибрировал телефон.

Через мессенджер от неизвестного отправителя пришло несколько фотографий. Радмир в недоумении пролистывал их одну за другой.

Чужая – и явно дорогая – квартира в стиле хай-тек. Коридор с абстрактными картинами в нишах. Затем молочно-белая дверь. Казалось, неведомый фотограф куда-то идет.

Вот открылась спальня, где неярко светят бра. Фигура спящего человека на постели. Здесь фотограф, похоже, замедлил ход – снимки стали приходить один за другим. Бледная рука, свисающая с края кровати. Подушки, одеяло. Темноволосый чужой затылок. И, наконец, лицо.

Получив последнее фото, Радмир перестал дышать.

Это был спящий Ярослав.

Лицо главы клана георгосов – обычно жесткое, невозмутимое, будто выточенное из кости – сейчас выглядело совсем иначе. Упавшие на лоб волосы, приподнятые брови над сомкнутыми веками – Ярослав выглядел виноватым мальчиком, который никак не может выпросить прощения.

Радмир судорожно вдохнул. Личность отправителя теперь не вызывала сомнений. Фотографии прислала Полина. Чтобы отомстить, чтобы причинить боль. Чтобы доказать отсутствие прежних чувств.

Но вышло иначе. Пускай сближение Полины с Ярославом действительно ранило душу. Вместе с тем, Радмир отчетливо осознал: из равнодушия – не мстят. И фотографии красноречиво доказывали: Полина жива. Жива! Это вовсе не она захлебнулась магией, а кто-то другой. О другом человеке говорила Галина Александровна. Смерть выбрала иную цель.

Радмир застонал, мучительно улыбаясь.

- Полина, ну зачем же ты… зачем?.. – прошептал он.

Лазария ушла на десяток шагов вперед и только потом заметила, что спутник отстал. Обернувшись, удивленно глядела на него:

- Эй, ты чего?

- Ничего. Просто. – Радмир шмыгнул, вытер глаза и бодрым шагом двинулся вслед за напарницей. – Давай пепел собирать.

Он шел, не слыша говора лазарии. Надломлено улыбался, глядел по сторонам с нервным интересом. И думал, думал об одной только Полине.

Вечером, возвращаясь домой, утомленный Радмир едва не вышел на привычной станции метро. Пришлось пересаживаться на другую ветку. К счастью, новая квартира в жилом комплексе лазаритов располагалась гораздо ближе к центру, чем прежнее жилище.

Вот и будка охраны, вот холл у лифтов. Всякий раз надо было показывать специальный пропуск. Но лучше так, чем сюда просочатся георгосы.

За бронированной дверью его ждала уютная прихожая, свет желтоватых софитов, зеркала. И совершенно изумительный аппетитный аромат.

Пока балий разувался, мимо пробежала сестра:

- Глупый маленький Радмир облажался на весь мир, - протараторила она и в тот же миг, пока брат не успел ответить, спряталась за дверью гостиной. Исчезла как кукушка в часах. Устало улыбаясь, он только покачал головой.

На просторной кухне был накрыт стол на троих. В подсвеченной духовке творилось неведомое волшебство. Мама стояла у окна. Небывалое дело – с бокалом белого вина! Мечтательно вглядывалась в сияющий город.

- Радмирка, до чего же здорово! Ты нас будто в сказку привел. И не хочется совсем, чтоб эта сказка заканчивалась. Тут все замечательно. О такой кухне я даже мечтать не могла. Не знала, что бывают такие! Где все для твоего удобства, так продумано, с такой заботой сделано…

- Ну, кухня же – не самое главное! - он рассмеялся, радуясь за маму.

- Да, сейчас много этих новомодных разговоров. Ты и сам их, Радмирка, наверняка слышал. Мол, современная женщина не должна стоять у плиты. Не должна готовить. Но как быть, если я в самом деле это люблю? Кулинария – это же искусство! Как балет, как поэзия, как живопись. Почему картины с утра до вечера я рисовать могу, а готовить – нет? – мама пригубила бокал, а потом махнула рукой. – Да не обращай внимания. Это я так. Ворчу.

Пока она говорила, Радмир собрал любовь и ласково окутал маму чарами с ног до головы. Спрятал в оранжево-золотистой сфере из света. Чтобы ни одно умертвие никогда не нашло ее, не почуяло даже запаха.

Ольга Николаевна вдруг замолчала и улыбнулась своим мыслям.

- Все хорошо? – Радмир спохватился: не выдал ли себя чем-нибудь?

- Да… Не важно.

- Нет, ты скажи!

- Чувство сейчас славное появилось. – Мама посмотрела на вино в бокале. – Когда я совсем маленькая была, мы с родителями летом на речку купаться ходили. Помню, в поселке тогда жили, а неподалеку протекала река эта – Стеколка. Все ее так называли. Только одни врали, будто бы там стекла битого на дне много. А на самом деле реку так назвали из-за воды. Чистая, как стекло! Прозрачная! И такая же холодная. - Мама отставила бокал. – Вот, значит, купаешься там, ныряешь с головой, плещешься, пока губы не посинеют. Потом вылезаешь на берег, на пригорок какой-нибудь встаешь – на самый солнцепек! А тебя все равно от холода трясет, зуб на зуб не попадает. И вот в такие моменты, помню… Папа ко мне подходит сзади и большим махровым полотенцем накрывает. Оно все солнцем нагретое, мягкое, чуть-чуть в песке, летом пахнет. – Мама, улыбаясь, прикрыла глаза. – Такое чувство хорошее! Знаешь, Радмирка, почему мне нравится с Игорьком всякий раз в клинику ездить? Не потому, что там дорого! Да, лекарства у них есть разные, врачи внимательные – всегда выслушают, посоветуют. Но самое замечательное, - она подняла палец, - я давно это заметила: как ни приеду в клинику, обязательно это чувство снова появляется. Будто меня таким полотенцем летним накрывают. Понимаешь? И вот сейчас тоже это почувствовала. – Мама смешливо фыркнула и покосилась на бутылку с белым вином. – Ты подумай! Всего-то полтора бокала выпила. С непривычки, должно быть. – Она беззвучно зевнула. – Я, наверное, прилягу ненадолго. Радмирка, ты через девять минут выключи духовку, ладно? А я потом встану, когда ужинать соберетесь. И Иришке тоже скажи…

Когда мама ушла с кухни, Радмир еще долго сидел на стуле, в задумчивости разглядывая матовую панель посудомоечной машины. Потом достал сотовый и набрал номер Игоря.

- Привет. Извини, что поздно. Не помешал?

- Говори, Рад-брат. Что случилось?

- Я недавно вызвал Полрока, хотел овладеть исцеляющей магией.

- Так. Он отказался тебя учить?

- Нет, он все рассказал! Как умертвия охотятся на людей, как выбирают жертв. Даже про то, как отбить всем навьям нюх на конкретного человека. – Радмир закусил губу. – Я только сейчас понял. Полрок мне солгал. Это не лечение вовсе. Этим никого не исцелить!

Игорь прервал его:

- Погоди. Давай-ка, ты вначале мне скажешь, кем является Полрок? Правильно. Он умертвие. В его понимании никакого лечения не существует в принципе. Рад-брат, он не лгал. Зря ты так. Просто Полрок не может тебя научить тому, чего сам не умеет.

- А как же тогда? Я ведь маму хотел вылечить.

- Этому надо учиться у людей. Чем по-твоему мы в клиниках занимаемся?

Радмир с облегчением выдохнул. Повел плечами:

- Слава богу! Я уж подумал, что не смогу ей помочь.

- Э-э… Видишь ли, есть одно обстоятельство, - замялся Игорь, чем снова заставил Радмира напрячься. – Пациенты наших клиник условно делятся на три группы. Первая – куда входят практически все – получает магическую защиту, чтобы умертвия не чуяли их запаха. Вторая – тоже очень многочисленная – проходит сеансы психотерапии. В итоге регулярное магическое вмешательство им больше не требуется. И есть третья группа. – Игорь помолчал. – Отдельному пациенту в исключительном случае можно вылечить любые повреждения. Наполнить его жизненной силой заново и наделить здоровьем, долголетием, каких природа для него изначально не предполагала. Думаю, одного такого пациента ты помнишь.

- Всеволод, верно? – догадался Радмир.

- Да, Рад-брат. Всеволод. – Друг вздохнул. – Третья группа крайне малочисленна. Но в этом нет нашей вины. Все потому, что такой невероятный дар целителя встречается среди балиев чрезвычайно редко. Сейчас среди лазаритов есть лишь один единственный человек, настолько одаренный. Можно сказать, живое сокровище нашего клана…

- Отлично! Я научусь у него всему. Сколько бы времени это ни потребовало! Кто он? Ты нас познакомишь?

Радмиру показалось, будто Игорь не хочет называть имя целителя. Впрочем, через минуту эти подозрения подтвердились. С большой неохотой здоровяк тяжело уронил в трубку:

- Это Людмила.

Глава 7 Между молотом и наковальней

Серебристый «Мерседес» едва полз в пробке. Гульмира постукивала темными ногтями по рулю, утомленно глядя на вереницу машин впереди. На пассажирском сидении рядом с ней расположился Радмир, а сзади сидели еще двое лазаритов – Юра и Алексей.

- Такими темпами мы до ВДНХ доберемся часа через два, блин, - ворчал Юра, монотонно расстреливая зомби на экране планшета.

Высокий, нескладный, он едва умещался в салоне. Упирался коленями в водительское сидение впереди, бесконечно ерзал, устраивался поудобней. Юру вытащили из метеорологического отдела и отправили на сбор пепла из-за нехватки людей. Он не был оперативником, и теперь нервничал.

- Да уж, перед московскими пробками пасует даже магия! – рассмеялся Алексей, но продолжал смотреть в окно – изучал водителей соседних авто.

Алексей приехал в столицу из глубинки. По собственному признанию, он мечтал построить спортивную карьеру на поприще вольной борьбы, а вместо этого примкнул к клану. Хотя прошло уже несколько лет, мегаполис по-прежнему оставался для него в новинку.

- Я вообще не понимаю, зачем тащиться за пеплом всей толпой. – Юра бросил планшет на колени. – Неужели оперативников мало?

- Мало, - Гульмира в очередной раз тронула машину с места, чтобы проехать несколько метров. – К тому же это ваш отдел поздно скинул сводки – там критические скопления пепла. Сразу в нескольких местах. Сообщили б вовремя и сидели бы – дальше в свои танки играли.

- Ничего мы не играем, - насупился Юра.

- Ну да. А то я не знаю, чем метеорологи на посту занимаются.

Радмир заметил: Гульмира как оперативник пользуется непререкаемым авторитетом среди рядовых лазаритов. Должно быть, Игорь не случайно толкнул его на этот путь – хотел, чтобы и Радмир со временем занял достойное положение в клане.

У Гульмиры мелодично зазвонил сотовый. Не сводя глаз с впереди стоящей машины, девушка приняла вызов:

- Да… Привет. Сейчас… - она перевела звонок на громкую связь. – Говори, мы тебя слышим. Со мной тут Радмир, Юра и Леша – как ты хотел.

Радмир даже не удивился, услышав в салоне голос Игоря.

- Всем доброго утра. – Голос друга звучал напряженно. – Хочу напомнить об особых мерах предосторожности. Георгосы что-то зашевелились. Несколько групп сегодня выехало с Воробьевых гор. Куда они направляются, мы не знаем. Поэтому держаться надо всем вместе.

- Лучше не придумаешь, - тревожно прошептал Юра.

Однако Игорь услышал его:

- Юрчик, Леш, к вам отдельно обращаюсь: даже когда закончите, соберете весь пепел, Гульмиру с Радмиром не оставляйте, понятно? В клинику возвращаться только вместе. Не поодиночке.

- Не волнуйся, шеф, - бодро отозвался Алексей. – Своих в обиду не дадим.

- Спасибо дружище! Но на всякий случай… Короче, к вам присоединится Людмила. – Чувствовалось, что Игорь недоволен этим обстоятельством. – Пытался ее отговорить, но она со вчерашнего дня готовится. С тех пор как узнала, что георгосы что-то затевают. Ребята, пожалуйста, проследите за ней, хорошо? Если дело дойдет до стычки, ни в коем случае не давайте Людмиле собой рисковать. Сами знаете, после недавних событий у нее личные счеты с георгосами. Наверняка попытается отомстить. – Игорь тяжело вздохнул. – Она будет ждать вас у ВДНХ. Встретьте ее и не отпускайте ни на шаг.

- Людмила останется с нами, пока не вернется в клинику. Я лично это проконтролирую, - пообещала Гульмира.

- Отлично. Я на вас рассчитываю. – Игорь отключился.

В салоне повисло напряженное молчание. И хотя на мокрой дороге впереди показался долгожданный конец пробки, никто не выказал этому ни радости, ни облегчения. Каждый теперь думал о своем.

Помрачневшему Радмиру вспомнилось, что одна только Людмила – единственная из лазаритов – может научить его магическому врачеванию. Не прятать запах эмоций, не убивать без конца вечно голодных умертвий, а лечить по-настоящему. Возвращать жизненную силу. Как же теперь не хватало этих знаний, чтобы помочь маме! Радмир готов был на все, на любые испытания. Но разве можно было убедить Людмилу – после смерти Никиты – помогать?! К ней даже подступиться не удавалось.

Балий откинулся на сидении. Со стыдом отвернулся. Еще недавно он жестоко раскаивался в совершенном поступке, всей душой желал, чтобы Людмила простила его. Однако теперь к этому естественному стремлению примешивался корыстный мотив – вылечить маму. И оттого любые слова – даже сказанные от чистого сердца – казалось, потеряют всю силу искренности, стоит их произнести. Радмир опустил голову. Прощение Людмилы теперь казалось попросту недосягаемым.

За этими мыслями он даже не заметил, как машина прибыла на место.

Лазариты выбрались из «Мерседеса». Юра разминал ноги. Гульмира с Алексеем оглядывались, высматривая Людмилу. Та уже шла к ним.

Группа из четырех балиев замерла на месте, с удивлением разглядывая приближавшуюся лазарию. Даже Юра, недобрым словом поминавший тесноту салона, перестал брюзжать. Людмила сделалась неузнаваемой: в светлом пальто с бледно-голубым шарфом она воздушной походкой плыла к ним навстречу. Улыбалась, глаза ее блестели детской мечтательностью. Но главное, Радмир распознал это обостренным чутьем лазарита, - девушка преобразилась внутренне. От нее веяло надеждой, верой в чудо. Даже скорбь по умершему Никите отступила на время.

Гульмира, обнимая подругу, первой выразила общее изумление:

- Боже, Люда, какая ты красавица! Совсем другой человек!

Остальным лазаритам Людмила приветственно кивнула. Хотя от Радмира не укрылось, что она старается избегать его взгляда.

- Игорь отговаривал. Всеволод тоже не хотел отпускать. А я взяла и пошла! Попробуйте меня удержать! В стороне я не останусь.

Всей кучкой они двинулись по аллеям ВДНХ. Алексей галантно подал Людмиле руку, Юра тоже держался бок о бок с ней. Казалось, душевное тепло девушки можно почувствовать, как первые лучи весеннего солнца.

- Люда, но что за чудесное преображение? Откуда столько силы?

В ответ послышался приятный грудной смех лазарии:

- Каждый настраивается, как умеет. Я вот перед выходом залпом перечитала всего «Маленького принца» Экзюпери. Пускай георгосы надеются на свою краденую силу – мою защиту им не пробить! К тому же Никита обучал меня кое-каким приемам. Я не могла вас оставить одних.

Радмир заметил, что при упоминании Никиты, по лицу балии скользнула тень. Однако всего через миг Людмила снова улыбнулась:

- Теперь надо только не растерять настрой.

Вот впереди открылся фонтан «Дружба народов». Шестнадцать фигур в сусальном золоте тускло поблескивали под утренним светом. В центре замер пышный сноп из пшеницы, подсолнухов. Там, где летом шумела вода, сейчас серели осевшие грязные сугробы. Фонтан молчал.

- Где-то среди них есть и моя землячка, - задумчиво проговорила Гульмира, кивнув на золотых девушек.

Однако ни сама Гульмира, ни остальные лазариты не попытались приблизиться к фигурам. Никто из обладателей зорока в здравом уме не решился бы теперь переступить бордовую черту гранитного шестиугольника, который обрамлял фонтан. Туда даже смотреть было страшно.

Радмир впервые увидел то, что метеорологи скупо называли «критическим скоплением пепла». Громадная чаша фонтана была переполнена. Золотые скульптуры – где по колено, где по пояс – тонули в серых барханах. Иные стояли с воздетыми руками, точно молили о помощи, пытаясь выбраться из страшной зыби. Пшеничный сноп возвышался над ними как последний спасительный островок. А по шелковой поверхности пепла уже катили волны – что-то нарождалось под этим покровом, что-то двигалось, набухало.

Горожан в округе не было видно. Похоже, простые люди и безо всякого зорока чувствовали растущую угрозу, обходили это место стороной. И все же Людмила соткала чары, отводящие глаза.

- По кругу встанем, с разных концов? – Юра взволнованно шарил в карманах. – Так, наверное, быстрее соберем?

- Нет. Не разбредаться. Все держимся вместе, - отрезала Гульмира.

Она вынула из волос заколку – серебряную птичку. Алексей зазвенел ключами с брелоком-черепом. У Юры в руках блеснул крестик. Каждый из лазаритов доставал свою пепельницу. Радмир от них не отставал – его серебряный кадуцей со змеями был наготове.

Стоило балиям открыть пепельницы, как серые барханы впереди взволновались. Угрожающе-темные струи поднялись из фонтана, потекли навстречу лазаритам. Самая необычная пепельница оказалась у Людмилы. Под шарфом у девушки пряталась подвеска с камеей. И теперь казалось, будто поток пепла впитывается прямо в ее грудь.

Радмир, держа перед собой кадуцей на вытянутых руках, с опаской и любопытством наблюдал за происходящим. Как вдруг раздался встревоженный голос Алексея:

- Георгосы! Ребята, берегитесь!

От павильона «Космос» надвигалась группа из пяти человек. Ярослав впереди – чеканной походкой он шел навстречу, ветер трепал его рано поседевшие волосы. Рядом с ним шагала Полина. Бодрая, с жестоким блеском в глазах, девушка улыбнулась Радмиру издалека и на ходу приобняла Ярослава за плечи. Позади держалось еще трое георгосов – две незнакомые девушки в компании Виталика. Юный скрипач поправлял наушники, кивая в такт музыке. От их компании веяло ненавистью линчевателей – краденой силой многих людей.

- Твою ж мать! - Юра выронил пепельницу.

- Держитесь до последнего. – Людмила повернулась к врагам лицом. – Пепел надо собрать во что бы то ни стало. Твари из таких скоплений устраивают настоящие катастрофы! Мы не оставим людей без защиты. А я не оставлю вас. Посмотрим, что сильнее – злоба или «Маленький принц».

До магического столкновения оставались считанные секунды.

На расстоянии двадцати шагов от фонтана Ярослав скомандовал:

- Уничтожить ведьму в центре. Она их прикрывает. Все разом. Начали!

И георгосы обрушили всю собранную мощь ненависти на хрупкую фигуру Людмилы. Казалось, по ВДНХ прокатились гневные крики сотен людей – их недовольство, озлобленность, отчаяние. Они были украдены, накрепко запечатаны. А теперь всем сонмом вырвались на свободу. Радмиру даже показалось, будто сам воздух задрожал от магии. Но еще раньше Людмила вскинула руки и, запрокинув голову, со слезами на глазах рассмеялась. Вместе с ее смехом лазаритов накрыло куполом солнечной радости, нежности, с какой встречают детей после долгой разлуки.

Радмир растерялся. В этом круговороте чувств, где ненависть сражалась с самой надеждой, он ощущал себя таким крохотным, ничтожным. Выступать на чьей-либо стороне было сродни попыткам вмешаться в борьбу прибоя со скалами! Он вертел головой, стискивал кадуцей вспотевшей ладонью.

Пример остальным подала Гульмира. Из чародейского укрытия она первой ударила по георгосам. Следом подключились Алексей с Юрой – наотмашь хлестнули чарами по противнику. Радмир в панике следил за их атаками.

Там была Полина! Страшно было представить, что произойдет, если она в пылу боя не укроется от разящей магии. Однако георгосы позаботились о собственной безопасности: две девчонки, прячущиеся за Виталиком, явились сюда не зря. Они были до смерти перепуганы. Как раз из этого страха трясущимися руками вражеские балии плели колдовскую сеть, в которой увязали атаки Гульмиры, Юры и Алексея.

Радмир точно очнулся. Из собственной тревоги соткал шаровые молнии и принялся метать их в Ярослава, в Виталика. Магия едва подчинялась: снаряды летели по кривой траектории, взрывались на полпути, таяли. Радмир был готов бить куда угодно, только не в Полину.

Послышался жалобный стон Людмилы – ей все труднее было держать руки над головой, подпитывать защитный купол силой. Улыбка ее становилась вымученной, радость в глазах угасала.

- Никита, помоги! – позвала она.

Эта мольба, обращенная к умершему человеку, прозвучала так остро, что даже Виталик с грохочущей в наушниках музыкой замешкал на миг. Купол вновь налился мощью. Но Радмир чуял – Людмила продержится недолго.

В это время Полина отделилась от остальной группы. Ярослав, не сводя взгляда с защитницы лазаритов, хлестко бросил:

- Вернись сейчас же! Надо добить ведьму – она уже слабеет!

- Плевать на нее.

- Я приказываю!

Полина оглянулась на экзарха, борясь с сомнениями и жаждой мести. Ярослав, усиливая натиск на Людмилу, тихо процедил с презрением:

- Потом расквитаешься со своим ненаглядным.

Эти слова точно обожгли Полину. Теперь у нее не осталось дороги к отступлению. Обратившись к Радмиру, девушка стиснула кулаки:

- Незачем ждать. Посмотрим, кто сильней!

Хотя щит Людмилы еще держался, Радмир сразу же заметил, как быстро холодеют руки. То, что делала сейчас Полина было ужасным: мучаясь из-за разбитого сердца, она направила эту рвущую на куски боль сплошным потоком в цель. Радмир пошатнулся, схватившись за грудь. Побрел навстречу, горбясь под тяжестью вины. Молитвенно протянул руки вперед. Он не мог ударить в ответ – разящие чары утекали меж пальцев при одном только взгляде на девушку. Полина страдала, страдала с самого первого дня их расставания! Как можно было теперь причинять ей новую боль?

- Пожалуйста, не надо…

- После всего, что ты сделал?!

Радмир из отчаяния создал щит, попытался спрятаться за ним. Однако происходящее не укрылось от Ярослава.

- Хорошо же. – Экзарх выругался. – Бейте, бейте ведьму! Она почти сломалась! А мы займемся предателем.

Ярослав несомненно использовал ревность. Только ревность могла так опутать тело колючей проволокой, так сжимать и резать на части. Радмир упал коленями в слякоть. Потом тяжело оперся одной рукой о землю, выставив вторую ладонь перед собой.

- Не надо, Полина. Прошу тебя, не надо…

Поблизости вскрикнула Людмила, затем послышалось ее надсадное дыхание. Должно быть, она уже истратила все силы. А теперь ей следовало прикрывать и себя, и Радмира одновременно. Купол сужался, Виталик не ослаблял натиска. И Людмила не выдержала.

- Радмир, сам! Сам!

Глядя на холодную грязь под собой, он сразу понял, что остался без защиты. Ласковая ободряющая сила ушла, чудо развеялось как дым на ветру. Тотчас окружающий мир стал – до боли знакомо, будто извечно так было! – безучастен и жесток. В нем не было спасения. И незачем было спасаться.

Радмир зажмурился. «Мама! Игорь!». Пытался их вспомнить, хотя бы душой опереться на мысли о дорогих людях. Но даже этой возможности Ярослав с Полиной ему не оставили – оболочки мыслей был пусты, как скорлупа в давно покинутом гнезде.

Он рухнул в слякоть. Вся правая сторона лица онемела от удара и холода. Ярослав все туже обматывал его колючей проволокой ревности. Полина прижимала к земле грузом вины, хотела раздавить.

Свет померк. Больше Радмиру не на что было надеяться.

Тогда одними губами он позвал беззвучно:

- Полрок…

Стало совсем тихо – то ли заложило уши, то ли сознание уже покидало его перед смертью. Как вдруг что-то прошелестело неподалеку. Вот шелест раздался снова – гораздо ближе. А потом прямо в затылок скользкой змеей вполз ядовито-насмешливый шепот:

- Я здесь, родной.

Радмир с неимоверным трудом открыл глаза – хотел еще хоть раз увидеть Полину. Но впереди был только дым. Смоляно-черные непроглядные клубы. Они таяли. Вот в них проступил силуэт умертвия.

Полрок впервые показался целиком, не прячась в дыму. Когтистые ладони и ступни, угольная кожа, статность как у фехтовальщика. Он несомненно обладал изяществом – ровно в той форме, в какой оно могло быть присущим демону. Без всякого прыжка Полрок взмыл вверх, точно сам воздух поднял его. Завис над площадью и с наслаждением расправил плечи.

То, что произошло дальше, Радмир запомнил, как сон.

Зорок всех балиев вдруг помутился от нахлынувших сумерек. И в этих густых сумерках зазвучали сотни чарующих голосов:

- Спаси меня, умоляю!

- Прошу!

- Герой, мой герой!

- Без тебя все погибнут!

- Приди, приди!

Каждый из голосов пел свою песню. Каждый манил так непреодолимо, обещал столько возвышенного счастья, что ныло в груди. Хотелось всей душой броситься на зов и со слезами раскаяться в малейшем промедлении.

Пускай даже зов этот был клинком.

Радмир чудом вырвался из морока. Лишь потому, что увидел Полину: девушка брела прямиком к умертвию. И сам Радмир, оказывается, все это время полз на четвереньках к своему страшному учителю. Поодаль стоял оцепеневший Ярослав – дрожал всем телом, но не двигался с места. Людмила тоже тянула руки к Полроку и что-то шептала бледными губами.

- Нет! Не трогай Полину! Только не ее, - просипел Радмир.

Демон даже не оглянулся. Но Полина вдруг упала на колени – руки ее безвольными плетями повисли вдоль тела. Опустошенная, обессилевшая, она казалась марионеткой, которой кукловод одним взмахом перерезал нити.

Радмир преодолел последние несколько шагов, разделявшие их. Обнял девушку, пачкая ее куртку грязью, прижал к себе. Накрыл волшебным пологом нежности – всей, на которую был способен. Если бы Полина сейчас ударила даже слабейшими из чар, Радмир бы умер. Потому что внутри полога он не защищался сам, был полностью открыт. Однако Полина бездействовала: сломленная, не отзывалась на имя и будто не дышала.

Послышались крики девчонок из числа георгосов. Виталик тряс их за плечи, давал пощечины. Должно быть, могущественные раскаты Вагнера в наушниках уберегли его от демонического наваждения. Перепуганные защитницы опомнились, снова воздвигли магическую стену, у самой границы которой статуей теперь стоял Ярослав.

Экзарх увидел Людмилу – «ведьма» до сих пор была жива. Увидел Полину в объятиях Радмира. Затем перевел взгляд на Полрока. Что обещал ему демон? Чем заманивал на другую сторону бытия? Что бы это ни было, лицо экзарха сделалось страшным. Всю ярость Ярослав направил на Полрока.

Стихли влекущие шепоты, развеялся сумрак. Теперь умертвие только защищалось: всякий раз перед ним открывались на миг черные провалы. Куда они вели, не хотелось даже думать. Но магические атаки пропадали в них как в омутах. И тотчас провалы схлопывались.

В голове Радмира раздался гневный голос:

- Силу! Немедленно!

Этот приказ был невыполним. Радмир не давал Полине повалиться в грязь, хотя сам едва боролся с головокружением. К тому же стало ясно: пока текли шепоты, он – сам того не замечая – отдал Полроку слишком, слишком много. «Нет. Ты уже взял с лихвой! Мне нечем делиться!».

- Ты жив! Значит, еще можешь! – последовал жесткий ответ. – Ярослав убьет меня, а потом примется за остальных. Дай! Или не спасешь Полину!

Радмир оглянулся на лазаритов. Алексей поддерживал ослабевшую Людмилу за талию, Гульмира с Юрой бились из последних сил.

Все балии были истощены схваткой. Однако перевес был на стороне георгосов. И похоже, они готовились нанести последний решающий удар: Виталик в такт музыке плел заклинание – будто дирижировал невидимому оркестру. Сгустившаяся злоба перед ним ощущалась даже на расстоянии: по коже пробегали ледяные мурашки, начинало знобить.

Как вдруг произошло нечто непредвиденное.

Пока шел бой, забытые всеми пепельницы насыщались. В фонтане уже начали оседать сизые барханы. Внезапно пепел взволновался. С тяжким рокотом вздулся громадным пузырем – золотые статуи скрылись в этой пучине. А затем из серых россыпей вынырнул разлагающийся кит.

В рваных ранах на его боках белели громадные ребра. Склизкая кожа блеснула под тусклым солнцем. Молочное бельмо правого глаза слепо уставилось на обомлевших магов. Даже Полрок шарахнулся прочь.

Радмир понял – это последний шанс. Забрезжила призрачная, сумасшедшая надежда изменить ход битвы.

Он отпустил Полину. Поднявшись во весь рост, представил сверкающий гарпун, метнул в кита. Пока заклятие летело к цели, Радмир картинно обернулся. Ткнул пальцем в онемевших георгосов и властно выкрикнул:

- Убей их всех! – точно приказ отдал.

Гарпун впился в лоснящийся бок исполина и сразу растаял. Однако этого оказалось достаточно. Кит содрогнулся. А следом издал протяжный вой: глубокий, тоскливый – в нем слышался плач одинокого существа посреди пустого мертвого океана. Плач этот раскатился над площадью и устремился далеко за ее пределы. Кит защищался.

Магический купол Людмилы не выдержал такого удара. Радмир с Полиной тоже остались без защиты. Но главное, колдовская стена перед Ярославом исчезла – ее смело как паутину шквальным ветром.

Девчонки из числа георгосов, отвечавшие за оборону, кинулись бежать без оглядки. Виталик пытался их удержать, но потом сам обратился в бегство.

Ярослав, скрипя зубами, создавал один щит за другим, пятился под ударами Гульмиры с Юрой. Тоже отступал. Шаг за шагом. Пока не оказался достаточно далеко, чтобы без ущерба собственной чести повернуться спиной и уйти. Уйти, но не сбежать. Иного он не мог себе позволить. Последний взгляд – потрясенный, недоверчивый – он бросил на Радмира.

Георгосы не знали настоящего положения вещей. Не видели скоплений пепла, не догадывались о том, как рождаются навьи. Запугивали друг друга россказнями о нечеловеческой магии лазаритов. Радмир своей выходкой добился главного – обратил страхи георгосов против них самих. Это было последнее, что он смог сделать для спасения группы.

Пепел в фонтане иссяк. Золотые фигуры девушек блестели в утреннем свете – избавившись от серой зыби, они выглядели торжествующими, обновленными. А кит тем временем поднимался все выше и выше в небо. Обессилевшие лазариты наблюдали за ним со смешанными чувствами. Вот чудовище поплыло куда-то на запад и вскоре совсем скрылось с глаз.

Гульмира опомнилась первой:

- Упустили. Черт бы побрал этих георгосов. – Она оглядела остальных. – Не представляю, что эта бестия натворит. Но мы живы. Благодаря Людмиле. И благодаря Радмиру. Боже мой, в голове не укладывается…

- Валим, валим отсюда! – Трясущимися руками Юра подхватил пепельницу с земли. – Если эти уроды вернутся, нам точно конец!

- Георгосы бросили кое-кого, – мрачно напомнил Алексей.

Радмир тотчас заслонил Полину собой:

- Не трогайте ее! Не трогайте!

- В клинике разберемся, - отмахнулась Гульмира. – Все к машине. Быстро.

Радмир помог Полине подняться. Придерживая за плечи, повел – девушка не сопротивлялась, смотрела в одну точку перед собой. Алексей же и вовсе поднял Людмилу на руки и понес, шепча на ходу что-то успокаивающее. Юра вертел головой по сторонам, постоянно забегал вперед – ему не терпелось убраться с площади поскорей.

Возле машины случилась заминка. Как только двери оказались разблокированы, Юра первым забрался на заднее сидение. Алексей аккуратно усаживал Людмилу вперед, а Гульмира торопливо копалась в бардачке. Вот она нашла, что искала. Возле шеи Полины сверкнул шприц.

- Что это? Что ты делаешь? – встревожился Радмир.

- Расслабься. – Гульмира до упора надавила на поршень, а следом извлекла иглу. – Это всего лишь успокоительное. На двадцать четыре часа твоя знакомая останется без магии. Нам не нужна еще одна бойня в машине.

Наконец, все разместились в салоне. «Мерседес» тронулся с места. Юра беспрестанно ругался, пытался кому-то звонить. Алексей хмурился. Когда позади остался первый перекресток, Людмила вдруг расплакалась. Оглянувшись на Радмира с переднего сидения, крикнула:

- Никогда! Никогда больше не зови эту свою черную тварь! Рядом со мной! Понятно?! – отвернувшись, она закрыла лицо руками. – Он прикинулся… господи… прикинулся… Никитой. Понимаете? Он…

Из-за всхлипываний ее речь стала неразборчивой. Алексей, потянувшись, положил руку ей на плечо, поглаживал легонько.

Гульмира покивала, следя за дорогой:

- Людмила права. Нельзя так делать. Только в самом крайнем случае.

- А по-твоему, сейчас был не крайний случай?

Радмир вспомнил, как Гульмира сама некогда спаслась от Ярослава, благодаря умертвию – жуткой женщине с хлыстами вместо волос.

- Ты не понимаешь. Навьи – дикие существа. «Друг», «враг» - им это без разницы! – девушка помолчала, преодолевая очередной поворот, и опустила взведенные плечи. – Радмир, пока связь между вами слабая, пока ты не научился управлять Полроком как самим собой, не зови его в бою.

- Да. В самое сердце забрался! Мне он тоже показал такое, что… - начал было Алексей, но Гульмира перебила его.

- Неважно, что он каждому из нас показал. Это лучше держать при себе.

Радмир только крепче обнял Полину. Слева от них беспрестанно толкался Юра, справа горбился Алексей. Приходилось тесниться вчетвером на задних сидениях. Но это не имело значения. Не имело значения и то, куда делся Полрок после боя. Радмира – хоть и неприятно было в этом самому себе признаться – сейчас не трогали даже слезы Людмилы. А все потому, что Полина сидела рядом. Пусть сломленная недавней схваткой, пусть беспомощная после укола. Главное, Полина была рядом! Живая.

Глава 8 Цена спасения

В кабинете Игоря было шумно. Алексей пытался рассказать о произошедшем нападении, но Юра постоянно перебивал его:

- Игорь Борисович, я метеоролог, я должен был заниматься другими вещами! Почему из всего отдела меня одного бросили в эту мясорубку?!

- Остынь, - Алексей похлопал его по плечу. – Мы живы. Никто не пострадал. Без твоей помощи расклад получился бы иным.

Юру смутила эта неожиданная похвала, но, чтобы скрыть смущение, он разбушевался еще больше, стал напирать:

- В бою нужны оперативники – они этому обучены, у них есть опыт сражений! Там же Ярослав был! Понимаете? Ярослав! Если мы будем разбрасываться рядовыми лазаритами…

Радмир с Людмилой сидели в креслах по разные стороны стола и молча наблюдали за происходящим. Радмир не вмешивался, потому что чувствовал свою вину за упущенного кита. А Людмила, похоже, была слишком истощена, чтобы повышать голос.

- Твои претензии понятны, - прервал его Игорь. – В ближайшее время никто больше не будет отвлекать тебя от работы в отделе. Теперь, если не сложно, выйди пожалуйста. Нам надо закончить обсуждение.

- Меня никогда не слушают. Никогда!

Когда дверь за Юрой с грохотом закрылась, Гульмира попыталась сгладить впечатление. Улыбаясь, устало развела руками:

- Первый бой. Многие так реагируют. У меня тоже была истерика.

- Ничего. Зато теперь метеорологи будут докладывать о скоплениях пепла без опозданий. Надеюсь, пример Юры их вдохновит. – Игорь обернулся к Алексею. – Итак, на чем ты остановился?

- Да это, собственно, почти все. После того, как Радмир их напугал, георгосы разбежались. А мы погрузились и галопом в клинику.

Радмир перехватил взгляд Игоря – в нем блеснула искра озорства и одобрения, однако через секунду он вновь сделался сосредоточенным.

- Не стал говорить при Юре. Нам тоже досталось. Собрались возле ЦУМа, и туда же заявилась целая компания георгосов во главе с Вадимом. – Здоровяк поморщился. – Чертов псих. У него точно с головой не в порядке. Я даже понять не мог, чем он бьет! Ну да ладно. Потрепали друг друга и разошлись. Только вся наша группа сейчас лежит без сил. Восстанавливаются. – Судя по Игорю, ему тоже следовало бы отправиться к лазаритам-лекарям, но он держался. – Теперь главной проблемой, похоже, будет кит. Я соберу один сильный отряд из тех, кто остался. Отправлю на поиски. Но, боюсь, гораздо раньше мы услышим из новостей о крупной катастрофе или чем-то подобном. Вряд ли удастся обнаружить кита раньше. – Игорь задумчиво кивнул. – Впрочем, к вам это уже не имеет отношения. Гульмира, Алексей, спасибо! Спускайтесь на второй этаж, пусть вам помогут. Людмила и ты, Радмир, задержитесь, пожалуйста. Надо обсудить кое-что еще. Наедине.

Оставшись втроем, лазариты некоторое время молчали. Затем Игорь уронил руки на стол и заговорил вполголоса:

- Людмила. Скажи… ты действительно не смогла защитить Радмира?

- Что ты хочешь услышать? – Голос девушки звучал надтреснуто. – Алексей с Гульмирой уже все рассказали. Пятеро георгосов били по мне одной. Я защищала группу. Столько, сколько могла.

- Да. А потом Радмир остался один.

Людмила измученно тряхнула головой, волосы рассыпались у нее по плечам тяжелой русой волной:

- О чем ты на самом деле спрашиваешь? Ясно ведь, долго бы я не продержалась. Защитный купол нужно было стягивать. Мне следовало поставить под удар всю группу? Или до последнего защищать только Радмира? Он сам бросился навстречу той девчонке из георгосов. Сам.

- Ты знаешь, о чем я спрашиваю.

- Так скажи. Скажи прямо.

Игорь помедлил. Затем, старательно подбирая слова, спросил:

- Без самопожертвования, не рискуя остальной группой, ты могла сделать хоть сколько-нибудь больше для защиты Радмира?

Людмила посмотрела Игорю прямо в глаза:

- Могла. Но не стала.

Великан со стоном грохнул кулаком по столу:

- Господи, Люда!

Лазария не дала ему продолжить. Заговорила так, словно Радмира в кабинете не было. Тихо-тихо, проникновенно:

- Я понимаю больше, чем тебе кажется. Больше, чем самой хотелось бы понимать… Вы с Радмиром друзья. Учились вместе, росли. Вам больно и страшно было бы потерять друг друга. И, наверное, он хороший человек. По-настоящему хороший! – Людмила вытерла слезы, с трудом поднялась. – Но ты спрашиваешь, могла ли я сделать хоть сколько-нибудь больше? Для того, кто убил моего Никиту? Нет. На самом деле не могла. И ты не имеешь права требовать от меня большего.

- Я не требую, Люда. Я только прошу.

Игорь тоже встал из-за стола, потянулся было к ней. Однако девушка отступила на шаг и непримиримо покачала головой.

- Нет. Теперь твой черед проявлять понимание.

С этими словами она вышла. Игорь смотрел ей вслед и казался совсем слабым, беспомощным. Вот он обошел стол и обнял Радмира. Не крепко, не по-медвежьи радостно, как бывало при встречах, а осторожно, точно боялся навредить. Затем отпустил и, пряча взгляд, вернулся в кресло. Тронул бумаги. Включил компьютер, хотя вряд ли мог сейчас полноценно работать.

- Рад-брат, будь осторожен. Просто будь осторожен. Пожалуйста.

Радмир кивнул, однако друг не заметил его жеста:

- Никто из лазаритов не ударит в спину. Тебе просто могут ее не прикрыть в бою. Как случилось сегодня. И та девушка, которую вы привели… Если она тебе дорога, не показывай этого Людмиле снова. Не напоминай даже.

- Думаешь, она попытается убить Полину? – Радмир приподнялся.

- Не знаю, Рад-брат. Людмила назвала тебя хорошим человеком. Это же в полной мере относится и к ней самой, поверь. Но когда хорошим людям делают очень больно, они могут оступиться.

- Как, скажи, как мне защитить Полину?!

- Не подпускай к ней Люду. Держи свои чувства под замком. Пусть Полина вольется в наши ряды, станет сильней, научится обороняться. Пускай отыщет здесь друзей, добьется настоящей поддержки. – Игорь покачал головой, будто сам не верил в такую возможность. – Представь другое: ты ее отпустишь. Полина вернется к георгосам. Если она хоть единожды столкнется с Людмилой – даже случайно: в городе, на заправке, в супермаркете – Полина не выживет. Гарантирую.

Радмир вышел из кабинета изможденным. Несколько часов назад он ликовал: Полина была рядом, спасенная от георгосов, от Ярослава, от Полрока, от умертвия-кита. Но едва сердце начало оттаивать под светом надежды, как снова надвинулся холодный страх. Над Полиной нависла опасность – быть может, самая грозная за последнее время. Особенно угнетало то, что любимая не желала спасения.

Подавленно сутулясь, Радмир вспомнил самого себя: до перехода на сторону лазаритов, до откровений Галины Александровны и открытия нового зорока, он ничему не верил. Ненавидел Игоря, презирал каждого балия из вражеского клана. Ждал только предательства.

В те дни переосмыслить происходящее его заставило лишь одно: безоглядное стремление вылечить и защитить маму. У Полины же такой цели, такой ставки в игре не на жизнь, а на смерть, - ее попросту не было.

От нахлынувшего бессилия стали подкашиваться ноги. В коридоре клиники Радмир ухватился за стену, чтобы не упасть. Будь рядом георгосы, он бы поклялся – его сейчас атакуют магией. Настолько тягостные переживания громоздились в душе непреодолимой преградой.

Загнанно озираясь, Радмир воспользовался зороком: бежевые стены с плакатами, деревце в кадке, две медсестры у лифта неподалеку. Лазариты содержали клинику в образцовой чистоте. Только на подоконнике виднелось несколько пятен бурой плесени – должно быть ее недавно занесло ветром.

Краем глаза он заметил, как пол под ногами шевельнулся. Точно круги по воде разошлись. Однако движение это было столь незначительным, что больше напоминало морок уставшего сознания. «Даже если у вас мания преследования – это еще не значит, что за вами следят». Утомленно фыркнув, Радмир отправился на второй этаж к целителям.

Магический лазарет для балиев скрывался под видом обыкновенного физиотерапевтического кабинета. На одной из кушеток спал Алексей. Гульмира как раз прощалась с врачом. Если после схватки с георгосами она выглядела изнуренной, то теперь – при выходе из кабинета, девушка бодро подмигнула Радмиру – казалось, готова сдавать нормативы по физической подготовке. Врач приветливо покивал новому посетителю:

- Ультразвуковую терапию и электростимуляцию не предлагаю. Мне уже рассказали о вашей сегодняшней переделке. Укладывайся вот сюда. Будем чарами штопать, как положено. Обещаю, это совсем, совсем не больно. – Говорил он полушепотом, чтоб не будить Алексея.

Располагаясь на второй кушетке, Радмир украдкой изучал врача: немолодой, смуглый, совсем седой, тот добродушно улыбался. Ему бы работать педиатром в районной поликлинике, улыбаться детишкам, успокаивать мамаш. А не латать боевых магов после сражений.

- Если захочется спать, не стесняйся. Сон – это здоровое желание организма после такого стресса. Алексей молодец, вон как спит крепко.

Врач, склонившись, принялся массировать Радмиру виски. Ладонями водил возле лица. От его пальцев пахло свежими листьями дуба, корой.

- Утро вечера мудренее. Так не зря говорят. Тело восстанавливается. Даже магические раны, ушибы – все проходит, когда спишь.

Радмир улыбнулся и закрыл глаза. Вспомнилось вдруг, как однажды летним вечером в соседний двор многоэтажки приехала машина с ярко-желтой раздвижной лестницей. Работники обрезали дубы, чтобы освободить провода. Зеленые ветки с шелестом падали в траву, на теплый асфальт. Вместе с другими мальчишками Радмир строил из них шалаш. Они провозились до захода солнца. Тем интересней оказалось забраться в это самодельное укрытие, полное волшебных сумерек. Внутри было уютно, с мягких стенок свисали зеленые желуди. И пахло, свежо пахло молодым и крепким дубовым духом, живыми листьями.

Радмиру так захотелось поделиться этим чувством из детства с Полиной! Опомнившись, он открыл глаза и обнаружил, что ни врача, ни Алексея в кабинете давно нет. Часы на стене лишь подтвердили догадку.

- Как можно было заспаться?! Ведь только глаза закрыл!

Радмир соскочил с кушетки. Восхищенно замотал головой – час отдыха придал столько сил, будто миновал целый день в санатории.

Полученную энергию не хотелось терять попусту. Следовало немедленно разыскать Полину, поговорить с ней, успокоить. Пускай даже разговор этот будет сложным, Радмир верил, что все получится.

Как выяснилось, девушку держали недалеко от лабораторий той же клиники. С виду обычная комфортабельная палата: телевизор, койка, кондиционер. Запах чистого белья, кресло для посетителей. Только окон здесь не было. А у входа дежурил охранник.

Полина лежала, накрыв голову подушкой. Куртка ее валялась на полу.

Радмир осторожно подсел на самый край койки. Тронул подушку. Видя, что девушка не реагирует, слегка потянул за наволочку. Открылось лицо балии – пустое, бледное, оно ничего не выражало. Однако Полина не спала.

- Привет. Ты как?

Ответом было молчание.

- Здесь не тюрьма. Слышишь? Меня тоже так держали, когда я угодил в клинику после Дашиной атаки. Это лишь для безопасности – твоей и сотрудников. И магия твоя обязательно вернется, как только закончится действие успокоительного. Совсем скоро ты сможешь уйти, Полина. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась…

Девушка отвернулась. Будто не слова Радмира, а только свет от лампы мешал ей. Продолжала лежать без единого слова.

- Послушай, Полина. Ты очень многого не знаешь. О лазаритах, о Всеволоде, даже об умертвиях! Не видишь пепла, и не видишь бога в небе. Я так хочу показать тебе все это! Доверься, пожалуйста.

Георгесса не откликалась. Видя тщетность попыток достучаться, Радмир отступил. Невидящим взглядом блуждал по палате.

Вспомнился тот день, когда Игорь пришел повидаться, а в ответ получил только оскорбления и колдовской удар. Сам Радмир тогда был убежден в предательстве друга, ничего не желал слушать, боялся за родных. Игорь, чтобы вразумить его, воспользовался чарами лазаритов – открыл сердце. Заставил почувствовать прежнюю дружбу.

Радмир сосредоточился. Собрал умиротворяющие детские воспоминания о шалаше из дубовых веток, свою любовь к Полине, стремление защитить ее. Воображение помогло: магия обрела вид сияющего полога. Оставалось только накрыть любимую этим тончайшим светом.

Волшебный полог растаял, так и не коснувшись лежащей девушки.

Радмир потерянно вздохнул. Очень заманчиво было бы воспользоваться чарами – околдовать Полину, внушить ей собственные чувства. Беспомощная под действием успокоительных препаратов, та не смогла бы воспротивиться. Однако именно сейчас прибегнуть к такой уловке, означало навсегда омрачить искренность их отношений. «Пускай Полина ненавидит меня, но – ненавидит сама. И если вдруг однажды простит и вновь полюбит, я буду знать, что это по-настоящему, добровольно. А магия… никогда не заменит ни правды, ни сердца».

- Я только хотел сказать, что люблю тебя.

Радмир поднялся с края койки и побрел к выходу. Тихо-тихо, будто покидая палату тяжелобольной, прикрыл за собою дверь. Измученно оглядел охранника и двинулся прочь по коридору.

Он бродил по клинике часами. Теряя счет лестницам, натыкался на пациентов, на медсестер и врачей-лазаритов. Мысли о нынешнем положении любимой угнетали настолько, что солнечный свет в окнах казался пыльным и пустым. Ярослав – преисполненный ревности, подозрений – ни за что не поверит в искренность врагов, если те отпустят Полину на свободу. И остальные георгосы будут держаться настороже с бывшей пленницей. Примкнуть же к лазаритам Полина откажется сама. Да и что ждало бы ее здесь? Встречи с теми, с кем она воевала много лет? Людмила с неутоленной местью за убитого Никиту? Путь назад Полине отрезало обвалом недоверия, а впереди зияла пропасть застарелой вражды.

В пустующей комнате отдыха для персонала Радмир взволнованно кружил у стеклянного столика с журналами. Поочередно открывал навесные шкафчики, будто искал некую подсказку. Но там были одни только коробки с печеньем, конфетами и растворимым кофе. Запустив пальцы в волосы, балий снова принимался вышагивать от одной стены к другой, точно в ловушке.

Наконец, не выдержав напряжения, он изо всех сил саданул кулаком в спинку пухлого дивана и уже вдохнул воздуха, чтобы позвать. Однако по-змеиному шелестящий голос его опередил:

- Чего тебе?

Полрок стоял, привалившись лопатками к холодильнику. Будто пришел сюда раньше Радмира. И странным казалось, что белоснежный предмет бытовой техники еще не покрылся копотью от такого соседства.

- Что ты сделал? Что ты сделал с Полиной?!

- Я к ней не прикасался. И обвиняющий тон не делает вопрос более понятным. Поясни. Что тебя не устраивает?

- Она… - балий болезненно прижал руки к груди, - она сломлена! Ничего не слышит, молчит. Не реагирует совсем! Это из-за твоей магии?

- Понятия не имею. – Демон равнодушно пожал плечами.

- Что ты ей показал? У каждого из нас были видения! Та же Людмила увидела Никиту. Значит, и для Полины ты прикинулся кем-то или чем-то!

- Мм, теперь ясно… У меня нет ответа.

- Как это понимать?

Умертвие развело когтистыми ладонями, оставляя в воздухе дымный след:

- Думаешь, я создаю видения? Всякий раз – в бою! – тщательно подбираю влекущую иллюзию для каждой жертвы в отдельности? Да у меня сил на такое не хватит. Сил, фантазии и сноровки. Это работает совсем иначе.

- Хорошо, - Радмир взял себя в руки. – Как – иначе?

- Из человеческих искусств к тем чарам ближе всего пение. Я просто пою. Вывожу чистую мелодию. Зато с колоссальным вдохновением! - Полрок мечтательно улыбнулся. – А уж слова к этой мелодии вы придумываете самостоятельно. Каждый сам. О своем. О наболевшем.

- Выходит, ты не знаешь, каким было видение у Полины? И не прикидывался Никитой специально для Людмилы?

- Нет. Узнал об этом только что. Но благодарен за ценные сведения, – Полрок изобразил церемониальный поклон. – Должен признаться кое в чем. Я коллекционер. Только в отличие от людей, которые гоняются за всякой ерундой вроде фарфоровых слоников или монет, я собираю чужие слабости.Моя коллекция сейчас пополнилась новым экспонатом. Выходит, Людмила пасует перед образом Никиты, которого ты убил? Это может пригодиться!

Радмиру пришлось напомнить себе, что он имеет дело с умертвием, а не с человеком. Только этим объяснялся подобный цинизм собеседника. Однако возмущение все равно прорвалось наружу в виде попытки уязвить:

- Слоников, по крайней мере, можно ставить на полку.

- Да вот беда: они не помогут в сражении, не укажут путь к сердцу. Ты ведь помнишь, зачем нужны мне чужие сердца, правда? – Полрок со смехом исчез и возник на другом конце комнаты у окна, провел по жалюзи изогнутым когтем. – Ну, с Людмилой, Игорем и твоей матерью все ясно. Вот бы еще забраться в голову Ярослава!..

Стараясь не думать, зачем умертвию знать слабости мамы, Радмир спросил:

- А я? Тоже в твоей коллекции?

- Разумеется. Один из первых и самых ценных экспонатов! Там, на площади ВДХН, ты снова отдал мне часть жизненной силы. Теперь наше взаимопонимание значительно укрепилось, уверяю.

Радмир нашел в себе мужество спросить:

- В чем же моя главная слабость?

Угольные-черные губы Полрока расползлись в усмешке:

- Ты винишь себя в недостаточной заботе о семье. Боишься собственной неопытности – и в магии, и в житейских вопросах. Тебя пугает возможность подвести людей, которые доверились, открыли душу. – Голос демона стал обволакивающим, как запах цветущей акации. – Но это все мелочи. Родной, твоя главная слабость заключается совсем в другом.

Радмира пробрала дрожь. Перечень умертвия касался того, что лежало на поверхности. Тем страшнее было заглянуть глубже. Однако пропасть неизвестности – невысказанности – странным образом манила: хотелось увидеть ее дно. Чтобы найти себе исчерпывающее оправдание. Или с чувством внутреннего превосходства посмеяться над ошибочной догадкой.

Вот только ответ Полрока не оставил повода даже для улыбки:

- Ты хочешь всех спасти… Казалось бы, как благородно! Но делаешь это, родной, не столько ради них, сколько ради самого себя. Давай хотя бы наедине будем искренни. Спасая ту же Полину, ты в глубине души, по сути, заявляешь права на нее и на ее любовь – как на трофей. Для тебя спасение – это способ обладать! А еще – тайная возможность признать себя достойным чьей-то любви. – В тоне демона послышалась ирония. – Ты даже в медицину пошел по той же причине, пускай и неосознанно. Спасать хотел.

Сочась дымом, Полрок оглянулся через плечо на онемевшего балия:

- Ну? Как тебе мои фарфоровые слоники?

Глава 9 Двери в будущее

Радмир явился в клинику, когда над столицей еще стоял мокрый серый рассвет. За ночь Полина должна была восстановиться, прийти в себя после действия успокоительного.

«Как убедить ее остаться? Как?» - тревожно размышлял Радмир, минуя регистратуру, спускаясь по лестнице к лабораториям.

Охранник-лазарит попивал кофе возле окна неподалеку. Перед входом палату, где держали девушку, Радмир задержался. Взявшись за хромированную дверную ручку, замер в напряжении. Холодный металл, казалось, вытягивает не только тепло из пальцев, но и уверенность из души.

Что ожидало за этой дверью в ближайшие минуты? Ненависть и полное отречение Полины? Магическая атака, помноженная на боль расставания? Или безыскусное нападение с кулаками? От георгессы можно было ожидать чего угодно. Ведь она считала себя пленницей.

Радмир отпустил ручку и закружил на месте, горячечно растирая виски. Внезапно пришла мысль, что Полину, возможно, отпустили и она уже ушла – вернулась в свой клан. Неужели даже попытка объясниться упущена?!

Точно обожженный, Радмир тотчас ввалился в палату.

Опасения оказались напрасными. Сгорбившись, Полина понуро сидела, свесив ноги с койки. В черной кофточке и джинсах темнела хрупкой фигурой на фоне белой стены с цветастым календарем.

Вздрогнув от шума, георгесса подняла голову. В глазах ее читалась надломленность. Девушка казалась бездомной, которую вылечили после аварии и теперь выписывали. Вот только идти ей было некуда.

- Полина… - лазарит приблизился. – Успокоительное больше не действует. Ты отдохнула? Твоя магическая сила вернулась?

Георгесса дернула бровью:

- Хочешь проверить?

- Не хочу. – Обмирая от волнения, Радмир опустился перед койкой на колени, обнял сидящую девушку за ноги и закрыл глаза. – Скажи, пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы ты осталась?

Полина не отвечала. Сидела, не шелохнувшись. Но Радмир радовался уже тому, что любимая восстановилась после сражения.

- Я помню… - Радмир сглотнул пересохшим горлом. – Всякий раз при упоминании магии лазаритов, мне казалось, ты говоришь об этом с завистью. Хочешь эту силу? Нет? Тогда я могу тебе показать жемчужное небо, где все души людей связаны между собой. Им хорошо там… А хочешь, научу прятать от умертвий запах людей, которые тебе дороги, чтобы они никогда не болели? Я могу! Правда, могу! Только позволь мне…

Полина высвободила ноги из его объятий. Встала. Это короткое движение наполнило Радмира отчаянием. Вот только что он прикасался к любимому человеку, а теперь и след минувшего прикосновения растаял.

Лазарит с трудом тоже поднялся на ноги. Еще бы минуту побыть вместе. Не как балиям из воюющих кланов, а как простым людям. Всего минуту. Но и этого война лишила их. Радмир замычал измученно, замотал головой, отказываясь соглашаться с таким исходом.

Как вдруг Полина обняла его. Потерлась виском о его грудь:

- Не нужна мне твоя дурацкая сила.

Не осознавая происходящего, Радмир ухватился за девушку, будто она одна удерживала его от падения в пропасть. Минута единения им все-таки досталась! Лишь бы время теперь шло помедленней.

Полина продолжала:

- Господи, какие же вы все лазариты – гады, а? Поверить не могу. – Послышался не то полувсхлип, не то полусмех. – Тот демон в дыму, которого ты вызвал. Он ведь сожрать меня хотел. Полрок, да? А я сама навстречу пошла. Знаешь почему? Он мне показал кое-что. От чего нельзя было отказаться. Никакими силами – не отказаться.

Обнимая Полину еще крепче, балий спросил вполголоса:

- Что он тебе показал?

Никогда прежде Радмиру не доводилось ждать ответа с таким замиранием сердца. Неужели Полрок – умертвие, жестокое чудовище – помог им отыскать единственный выход, чтобы остаться вместе?! Ведь сам Радмир этого выхода не видел, сколько бы ни искал. Зато зная заветное желание Полины, он сможет удержать ее. Даже если потребуется весь мир с ног на голову поставить, совершить невозможное.

- Ну же, скажи? Что он показал?

- Наше с тобой будущее. Где мы вместе.

Радмир начал задыхаться. Целовал девушку в шею, в макушку. Смеялся:

- И только? Всего-то? Никакие видения Полрока для этого не нужны. Мы и так можем быть вместе. Без всякого колдовства умертвий! – Внезапно Радмир обнаружил, что лицо Полины мокрое от слез. – Что случилось?

- Как мы теперь можем быть вместе? - Девушка стала всхлипывать. – Когда ты ушел из клана, я хотела отомстить. И – так глупо! – сблизилась с Ярославом. Он давно об этом мечтал. А для меня имела значение только месть. Мы были близки, понимаешь?! Такое нельзя исправить!

Радмир замер. Вспомнились фотографии в мессенджере: роскошная квартира, приглушенный свет, лицо спящего экзарха. Больно было даже думать об этом. Однако Радмир нашел в себе силы произнести:

- Исправить нельзя. Простить – можно. Я с этим справлюсь. А ты?

От слез Полине перехватило горло, и она не могла говорить, только кивала судорожно. Словно продрогшая, дрожала всем телом. Наконец вымолвила:

- Я попробую. – Девушка отстранилась, быстро вытерла лицо; затем попыталась улыбнуться – неуверенно, только самыми уголками губ. – Ну, давай. Показывай свое жемчужное небо.

Белый джип спускался с холма, направляясь к элитному поселку. Обитель Всеволода уже громоздилась вдали – сверкала голубоватым куполом и стеклами оранжереи. Радмир с Полиной были на заднем сидении, держались за руки. Игорь, уверенно поворачивая руль, поглядывал на них через зеркало заднего вида и едва заметно улыбался.

- Если Всеволод откажется принимать новую балию в клан? – Радмир с беспокойством перехватил взгляд друга.

- Ты об этом не знаешь, но мы с Полиной уже сталкивались однажды. Как раз возле твоего старого дома. И сражались.

Радмир изумленно обернулся к девушке. Та покивала с неохотой:

- Да. Было дело.

- Тогда Полина неплохо показала себя в бою. – Игорь тоже не стал вдаваться в подробности. – На востоке говорят, по-настоящему мудрый полководец своих врагов должен превращает в союзников. Неужто я лишусь такой возможности прослыть мудрым? – Игорь рассмеялся. – А по поводу Всеволода… Думаешь, мы всякий раз беспокоим его? Нет, Рад-брат, решение о найме новых сотрудников обычно я принимаю. И оно уже принято.

Чем ближе машина подбиралась к поместью, тем больше Радмир тревожился. Вот и кованая ограда. Двое охранников беседуют у готического фонтана. Старый садовник копается на клумбе.

Балии выбрались из салона. Дул сырой ветер. Когда они проходили мимо флагштока у входа, Игорь сдержанно произнес:

- Я позаботился о том, чтобы Людмила сегодня не присутствовала во время инициации. Это ни к чему. И тебе, Рад-брат, не стоит присутствовать.

- Оставить Полину одну?! Там в кубе…

Здоровяк перебил его:

- Знаешь, почему родственников не пускают в реанимацию? Думаю, знаешь. Инициация по сложности не уступает хирургической операции. А ты из-за своей привязанности можешь все испортить. Прости, но это не обсуждается.

- Да я же с ума сойду!

- Сойди. Но не мешай. Тем более, Полина там будет вовсе не одна. Все как обычно – двенадцать человек поддержки. Ты же справился!

- Но…

- Полину я забираю на инструктаж. А тебя, Рад-брат, в оранжерее уже ждет Галина Александровна. Перед началом процедуры она должна кое-что разъяснить по поводу пепельниц. Иди. Мы справимся. Обещаю.

В холле Радмир, хотя и стеснялся присутствия Игоря, отвел девушку в сторону и взял за руки. Заговорил вполголоса:

- Полина, пожалуйста, доверься. Делай, что тебе скажут. Ладно?

- Это настолько опасно?

Радмиру хотелось солгать, успокоить любимую. Но он отбросил слабость:

- Да. Опасно. Именно поэтому нужно в точности выполнять все указания. Игорь мой лучший друг. Если веришь мне, то верь и ему. – Радмир украдкой поцеловал Полину. – Боже. Если б мог, прошел бы инициацию второй раз – вместо тебя. Ужасно жаль, что нельзя так сделать.

Девушка вдруг фыркнула. С деланной бравадой бросила:

- Не переживай. Раз уж ты – домашний котик – справился, то я и подавно сумею. Еще не из таких передряг выбиралась.

Полина улыбалась, старалась выглядеть уверенной. Но Радмир видел, что ей страшно. Тем сложнее было отпустить ее руки и в бессилии смотреть, как девушку уводят куда-то по лестнице на второй этаж.

Оставшись в одиночестве, Радмир закружил на месте. Потом опомнился: нужно было идти в оранжерею к Галине Александровне, хотя бы взглянуть на куб – убедиться, что все в подготовлено как следует.

Он сам не заметил, как оказался перед массивной дубовой дверью. Оранжерея за нею – с орхидеями и лианами, с деревцами в кадках – поразила еще больше, чем в первый раз. Кругом зеленели растения, а в центре льдисто сверкала под лампами стеклянная комната с навьями. Такое тесное соседство жизни и смерти не укладывалось в голове.

Галина Александровна, завидев гостя, двинулась навстречу:

- Здравствуй, Радмирчик! Давно ты ко мне в обсерваторию не заглядывал. Ну да хоть так – по рабочим вопросам встречаться будем. Скажи-ка, пепельница при тебе? Доставай, она сейчас понадобится.

Радмир вынул кадуцей, следуя за женщиной. Она повела его к обратной стороне куба. Здесь у стеклянной стены холодно блестела металлическая панель. На ней располагался прозрачный колпак со шлангами.

- Гляди, тут все просто.

Галина Александровна взяла кадуцей, открыла его и натянула шланг на тоненькое горлышко сосуда. Опустив колпак, щелкнула тумблером:

- Все. Теперь жди, пока пепельница опустеет.

Радмир сощурился: прозрачный шланг почернел – по нему сплошным потоком пепел перетекал прямо в куб. Умертвий за стеклом окутало серым бураном. Они корчились в этой круговерти, скребли стены, точно задыхаясь.

«Может из этого пепла и родиться та навья, которая станет учителем Полины?». Думать о том, что навья эта во время инициации – вместо установления связи – убьет любимую, было невыносимо. Однако Галина Александровна помогла Радмиру отвлечься от гнетущих мыслей:

- Я знаю, ты можешь видеть ангелов. Поэтому теперь настало время показать заключительный этап при работе с пеплом. Смотри внимательно.

Женщина задумчиво склонила голову набок. Она что-то шептала беззвучно, поправляла браслеты на запястьях. Как вдруг прямо из каменной стены выплыл сияющий силуэт. Он прошел сквозь заросли лиан и папоротников, не потревожив ни единого листа, ни травинки. Приблизился к Галине Александровне и остановился в немом ожидании.

Женщина двинулась вокруг темницы умертвий, поминутно оглядывалась, будто звала за собой. И ангел следовал за ней – проходил сквозь стеклянные стены, испещренные древними молитвами, не замечая преград. Навьи бесновались, однако присутствие гостя оставалось для них тайной.

Вначале Радмир с восхищением наблюдал за удивительным созданием. Затем нахмурился: всякий раз, проходя сквозь куб, сияющих силуэт вбирал пепел. Поступь ангела становилась все тяжелее, свет его ослабевал. Вот уже он показался Радмиру усталым путником, бредущим через болото.

Должно быть, Галина Александровна сочла, что этого достаточно. Она сделала последний круг и вернулась к Радмиру:

- Готово. Считай пепла, собранного в фонтане на ВДНХ, больше нет.

Балий с невольным сочувствием глядел, как потускневший силуэт медленно уходит прочь. Беззвучно. Будто в глубокой печали.

- А он? Что будет с ним?

- Мы полагаем, у ангелов есть некий способ самоочищения. Как они это делают? Никто из нас не имеет ни малейшего понятия. Невозможно ведь проследить за существом, которое сквозь стены ходит. Известно только одно: в таком померкшем виде этого ангела мы больше не встретим. Он очистится. – Галина Александровна вздохнула. – И это, к сожалению, единственный известный нам способ избавиться от собранного пепла.

- Но как вы позвали ангела? Каким-то заклинанием?

- Нет, вовсе нет, - женщина улыбнулась. – Ты тоже можешь. Всего-то представить надо, что ты его любишь. Ангелы снисходят в наши мысли о них. Удивительно, правда?

Радмир заметил, как на открытой галерее второго этажа уже собираются лазариты. Им предстояло провести инициацию Полины.

Галина Александровна тоже обратила внимание на эти приготовления – потянула напряженного балия из оранжереи.

- Пойдем, Радмирчик, пойдем. Тебе незачем смотреть. Захочешь помочь, а на деле навредишь больше. Тут опыт нужен. Подготовка особая. Многие георгосы стали здесь лазаритами. Вот и Полина, дай бог, совершит переход.

Радмир оглянулся на дубовую дверь, отрезавшую их от места инициации. В попытке отвлечься, спросил посреди тихого коридора:

- Странно все-таки. Вы здесь – под боком у Всеволода. И притом запросто приходите к Ярославу. Общаетесь с обоими экзархами. – Он покивал, предвидя ответ Галины Александровны. – Да, я помню о вашем нейтралитете. Вы пытались помирить кланы. И все же… Почему Ярослав пошел на такой компромисс? Совсем на него не похоже.

- Ты прав, Радмирчик. Нейтралитет – дело хорошее, но Ярослава сдерживает не только он. Есть еще одна, более веская причина.

От балия не ускользнула перемена в тоне собеседницы:

- Не хотите рассказывать?

- Большого секрета здесь нет. Просто многие предпочитают об этом не вспоминать. Пошли, я покажу.

Миновав несколько лестничных пролетов, они оказались в самой отдаленной части поместья. Здесь были комнаты прислуги, подсобные помещения. Впрочем, убранство по-прежнему оставалось тщательно продуманным: изящные бра, мозаичный пол, живописные картины в багетах.

К одной из таких картин Галина Александровна и подвела Радмира. Это был семейный портрет, написанный масляными красками. Балий вглядывался в лица незнакомых людей, пока не распознал среди них свою спутницу – лет на двадцать моложе, в воздушном платье с пышными рукавами. Глядела она серьезно, будто предвидела непростое будущее.

- Это вы. А кто остальные?

- Вон тот худенький мальчик за спинкой стула – Ярослав.

Радмир хмыкнул, с любопытством разглядывая мальчишку: бледный, с огромными серыми глазами, он казался напуганным.

- Я прихожусь Ярославу двоюродной тетей. Сказала бы «седьмая вода на киселе», но это единственная причина, благодаря которой мы общаемся. – Женщина пожала плечами. – Ярослава можно винить в расчетливости, в упрямстве, даже в жестокости. Но семью и род в целом он чтит как никто другой. Быть может, в память об отце… Итак, Радмирчик, теперь ты знаешь, почему этот портрет никогда-никогда не будет висеть в холле.

Несколько часов Радмир провел в острой тревоге. Чем дольше он не мог увидеться с Полиной, тем больше невыносимых мыслей приходило в голову. Вдруг все расстроилось, и девушке теперь придется нырнуть в куб с чудовищами вновь? А может, Полина не вынесла процедуру инициации, поэтому остальные лазариты теперь просто тянут время – решаю, как именно преподнести страшную новость?

Радмир обошел все поместье, заглянул в каждый уголок. В который раз поймал себя на том, что опять смотрит в окно или изучает декоративную вазу в нише, ничего не видя при этом перед собой.

Наконец, Игорь прислал короткое сообщение: «Второй этаж, комната для гостей – четвертая от лестницы. Тебя там ждут».

Почти бегом поднимаясь по ступенькам, Радмир подумал мельком: «И снова дверь! Снова дверь! Когда не знаешь, что за ней ждет». Однако в комнату для гостей, сдерживая себя, вошел ровным шагом.

Полина стояла у знакомой стеклянной капсулы – распахнутой настежь, пустой. Да и сама новоиспеченная лазария выглядела опустошенной.

- Знала бы, как проходит инициация, ни за что бы не согласилась. Даже ради тебя, - слабой улыбкой девушка дала понять, что последняя фраза – преувеличение. – Лезть в пандемониум? Какие же вы психи!

Радмир привлек ее к себе и прошептал на ухо:

- Мы. Мы – психи. Теперь уже – мы!

- Не поспоришь, - Полина рассмеялась, поцеловала в ответ.

- Расскажи, как все прошло? Сильно испугался? Тебе было больно? Лазариты помогали? Долго вообще это длилось?

- Знаешь, инициацию я хочу забыть поскорее.

- Ладно, пускай. Скажи хоть, что за умертвие тебе досталось?

Полина невольно поежилась:

- Его зовут Дрекавац. Надеюсь, нескоро с ним увижусь снова. – Девушка сделалась задумчивой. – Игорь сказал, мне теперь надо будет регулярно заниматься спортом, побольше гулять. Кстати, что такое ХОБЛ?

Радмир с болью уронил:

- Это хроническая обструктивная болезнь легких. Значит, он вытягивает жизненную силу из дыхательной системы...

- Ясно. Зато Дрекавац хороший союзник в бою. Говорят, способен оглушить противника или даже убить криком. Представляешь?

- Ох. Давай лучше пройдемся, раз уж Игорь это рекомендовал.

Переговариваясь, они шли по анфиладам залов поместья, не замечали других лазаритов, открыто держались за руки. Только раз Радмир отпустил Полину, когда навстречу попалась Людмила. Целительница проводила их таким пронзительным взглядом, что захотелось тотчас убраться подальше. Неясным осталось только одно: чего больше было в ее взгляде – зависти, тоски или гнева на несправедливую судьбу?

В северном крыле удалось разыскать уединенный балкон с каменными вазонами и скамьей. Отсюда открывался вид на пустынный холодный сад. Балии просидели там до темноты. Полина по-детски восторженно любовалась открывшимся ей небом – полярным сиянием и жемчужным пологом, воздвигнутым выше облаков. А Радмир попутно рассказывал обо всем: о душах людей, о бесконечном пепле, о Всеволоде и своей семье.

- Однажды, после смерти, мне придется пропустить сквозь себя все воспоминания Никиты. Родиться им, вырасти, полюбить Людмилу, а потом умереть в той заброшенной котельной. От собственных рук – какого-то глупого напуганного Радмира, который никого не хотел убивать…

- Он простит. Потому что увидит и твои воспоминания.

- Знаю. Все души рано или поздно перестают мерцать. Находят ответы на вопросы, примиряются с собой и другими, обретают покой. И потом светят ровно. – Радмир крепче сжал руку любимой. – Одно только ужасно жаль: прощение получить можно, а исправить ошибку в прошлом уже нельзя.

- Значит, не нашел ты еще свои ответы, не примирился. Потому и жаль, - Полина беспечно взъерошила Радмиру волосы на затылке. – Мне вот нравится такое посмертие. Уж всяко лучше, чем на сковородке вечно жариться или на облачке сидеть. Представь, сколько знаменитостей кругом! А интересные люди все прибывают и прибывают!.. Ладно-ладно, извини, я дура. Но кое-что в этом посмертии действительно здорово. Справедливо.

Радмир вопросительно взглянул на девушку.

- Ответственность. Во всех смыслах – непередаваемая. В конце концов, только мне потом купаться в чужих воспоминаниях, где я же и накосячила.

Глава 10 Убежище грез

Выбравшись из гулких подземелий метро, Радмир прикрылся ладонью от солнца, которое ударило в глаза. Положил руку на талию Полины и повлек за собой сквозь толчею прохожих. Спутница, шагая рядом, весело спросила:

- Так куда ты меня ведешь?

- Увидишь, - Радмир рассмеялся. – Ведь не у тебя одной секреты есть.

Еще двадцать минут они шли по столичным улицам, ныряли в скверы и переулки. Пока, наконец, не оказались в тени многоэтажного дома.

Под нагими кленами и березами на детской площадке копошились малыши – делали куличи из сырого песка среди разбросанных ведерок и лопаточек. Дул ветер, раскачивая белье на веревках. На третьем этаже соседнего дома хозяйка отмывала окна, приветствуя долгожданную весну.

- Я бывала здесь. Это ведь твой дом… - Полина подобралась. – Значит, решил официально познакомить с родными?

- Обязательно познакомлю, но позже. Мама ведь прибьет меня, если устрою «смотрины» без предупреждения! Ей подготовиться надо, на стол накрыть. Она очень консервативна в таких вопросах. – Радмир улыбнулся. – Да и живем мы теперь совсем в другом месте: всем лазаритам выделяют квартиры в охраняемом жилом комплексе далеко отсюда. Тебе, скорее всего, тоже предложат переехать. Ради безопасности. А здешнюю квартиру мама сдала недавно – там теперь молодая пара из Ташкента живет.

Он заметил, что Полина не сводит глаз с деревянного теремка на детской площадке. Ярко раскрашенный домик заставил девушку помрачнеть, будто напомнил о давнем пугающем событии.

- Что не так? – спросил он, проследив взгляд любимой.

- У меня тут был бой.

- С кем именно? Давно это случилось?

- Уже не важно. Я проиграла. Еле ноги унесла. Когда на тебя лазарит на пару с умертвием наступает, много-то не навоюешь.

- Но ведь теперь ты одна из нас, - с нежностью Радмир приобнял девушку. – Старые счеты сводить никто не будет. Только вот Людмила… Знаешь, нам по-дружески посоветовали не показывать своих чувств у нее на виду.

Полина притянула Радмира к себе и поцеловала прямо посреди двора. Прижавшись лбом к его груди, с проникновенной твердостью прошептала:

- Я не боюсь Людмилы. И прятаться не собираюсь.

- А стоило бы! Зачем специально провоцировать ее на месть?! – Радмир зажмурился на миг, но потом отбросил поднявшуюся тревогу. – Ладно. Давай об этом позже поговорим. Сейчас я просто хочу тебе кое-что показать. Идем.

Радмир повел Полину к родному подъезду. В сумерках лестничных пролетов балий касался стен кончиками пальцев – гладил дом как живое существо. По-доброму усмехнулся стародавней надписи, накарябанной в побелке возле неработающего мусоропровода: «Радмир дурак» - она появилась здесь много-много лет назад, когда он еще был ребенком.

Вот и знакомая дверь с глазком, обитая дерматином. Блестящая ручка, мельчайшие царапины возле замочной скважины – все здесь было знакомо. Только в самой квартире сейчас жили совсем другие люди.

Отвернувшись от двери, Радмир потянул Полину выше по лестнице на самый верхний этаж. Там была узкая лесенка плохо покрашенная голубой краской. Она вела на чердак.

- Здесь никогда не запирают. Давай за мной.

Под массивными стропилами стояла стародавняя тишина. Замершие сумерки кое-где расступались полосами света. Было душно и тепло.

- Я тут играл, когда был маленьким, - полушепотом проговорил Радмир, оглядываясь по сторонам, будто в волшебной пещере.

По щиколотку увязая в рыхлой серой пыли, Полина с любопытством двинулась вперед, стараясь не шаркать:

- И что это были за игры? Прятки?

- Нет. Совсем нет.

Радмир задумчиво разглядывал кучи хлама. Сломанное кресло, торшер без абажура. Поблескивала мутным стеклом батарея пустых бутылок из-под советского кефира – с широкими горлышками. Только одно здесь было совсем новым: на ближайшей опорной балке деловито помаргивала зелеными огоньками коробка с подключенными кабелями.

- Я строил здесь убежище. На случай зомби-апокалипсиса или чего-то подобного. – Балий усмехнулся собственным воспоминаниям. – Вон там старые матрацы. Я их специально в рулоны свернул, чтобы выглядело по-походному. Как в фильмах про войну. Думаю, уже не стоит разворачивать – сразу рассыплются. А в том ящике были бинты, йод и активированный уголь в таблетках. Ну, то, что удалось из дома стащить незаметно. Где-то еще валяется алюминиевый чайник, набор карандашей, нитки с иголками, приемник... В этой пылище уже и не найти ничего…

Заглянув в жестяной бидон, Радмир хмыкнул:

- Гляди-ка, запасы соли и спичек сохранились!

- Ты в детстве так боялся зомби?

- Нет, просто играл. – Оставив бидон, Радмир принялся обходить свои прежние владения. – Здесь можно было спрятаться, а крышку люка забаррикадировать, чтоб чудовища не смогли ее поднять. А еще мой дедушка рассказывал про большой голод во время войны. И я носил сюда сухари, крупу. Запасался. Правда, все это съедали голуби и мыши.

Полина ровным тоном заметила:

- Целых три матраца. Там вон еще и раскладушка, хоть и порванная. Для одного «выжившего» – многовато. Для кого это?

Радмир засмеялся, в смущении отступил на шаг:

- Хотел маму с Иришкой, деда спасти! И друзей со двора. Кого ж еще?

- Значит, убежище… У тебя неплохо получалось.

- Да! – балий с преувеличенным вниманием принялся изучать стропила. – Знаешь, часто представлял: вот настали самые жуткие времена, и я успел всех сюда привести. Они сидят и мечтают, мол, хорошо бы чаю как раньше выпить. Да какой там чай? А я – вот вам чайник! Или скучно им сидеть, пока снаружи монстры ходят. А у меня тут книжки и мамины журналы старые «Крестьянка» - читайте на здоровье, хоть зачитайтесь! Все думал, как они меня хвалить будут за предусмотрительность, удивляться. Ха-ха-ха!

Радмир отошел далеко, и все же услышал позади голос Полины:

- Странно. Я, хоть и жила в приюте, никогда не делала таких убежищ. А у тебя был дом. И все-таки ты строил второй.

- Да, странно. А, может, и нет. – Радмир помедлил, раздумывая, стоил ли говорить. – Отец ушел, когда мне было десять. Помню, мама тем утром долго сидела в прихожей на сумке, которую он оставил. Потом начала собирать меня в школу и сказала: «Справимся. Деваться нам некуда». – Балий покивал. – Наверное, поэтому я и строил убежище. Чтоб ей было куда деваться.

Полина подошла сзади, погладила по руке, шепнула:

- Ты его ненавидишь? Отца.

- Нет, пожалуй. Уже – нет.

Девушка, приподнявшись на цыпочки, беззвучно поцеловала его в затылок:

- Я не знаю всего. Могу лишь предполагать. Если своим уходом отец научил тебя заботиться о близких… Получается, он научил тебя самому главному?

Радмир со смехом обернулся через плечо:

- О! Никогда не думал об этом под таким углом!

- Может, под таким углом ты еще и не целовался никогда?

Чуть склонившись, стоя вполоборота, Радмир долго не хотел отрываться от горячих губ Полины. Только когда от неудобного положения затекла шея, со смехом отстранился:

- Главного ты еще не видела. Идем, - и потянул девушку в дальний конец чердака, где в широкой полосе света густо лежали на полу голубиные перья.

Вот перед лазаритами открылся незастекленный проем под козырьком – выход на крышу. Однако они не стали выбираться наружу и просто стояли обнявшись. Смотрели на раскинувшуюся впереди Москву.

Весенняя столица еще не успела одеться зеленью, но небо над ней сквозило глубокой синевой. На крыше соседнего дома грелись под солнцем кошки. Стучал по кровле обрывок провода, слышались гудки автомобилей. Далеко внизу раздавались голоса детей.

Однако зорок вносил свои мрачные краски в это оживление. Неподалеку над гаражами кружили навьи, напоминающие морских скатов. Из подвального оконца соседней многоэтажки то и дело хищной муреной выглядывала длинная-длинная серая трехпалая рука – шарила по земле и оградкам в опасной близости от детской площадки. Будто сам дом пытался нащупать добычу, принадлежащую ему. Да и чердак, где находились балии, вовсе не пустовал. В пыли копошились юркие многоножки, стропила стояли облепленные полупрозрачными коконами, в которых что-то шевелилось. Впрочем, действительно опасных умертвий на чердаке сейчас не было – то ли они сбежали при появлении магов, то ли затаились в своих укрытиях.

Полина вздохнула:

- Знаешь, в такие моменты уже не хочется быть ни георгессой, ни лазарией. Хочется только жить. Обыкновенной человеческой жизнью.

- Правда? Ты бы в самом деле отказалась от зорока, от силы?

Девушка помедлила с ответом, потом вымолвила:

- Я бы отказалась от войны кланов.

- Я тоже. Но мы слишком увязли в ней. Людмила, Ярослав, Вадим, Всеволод, Игорь – все чего-то ждут от нас. Смерти, помощи, возможности отомстить. Эта война не отпустит нас до самого конца. Каким бы он ни был.

Полина нехотя разорвала объятия с Радмиром. Отодвинулась в тень:

- Игорь сказал, сегодня надо будет вызвать мое умертвие. Дрекаваца. А я с самого утра только и делаю, что оттягиваю эту встречу.

Девушка хмуро побрела в глубины чердака мимо стропил с коконами. Радмир наблюдал за ней, не зная, чем помочь. Потом подошел, взял за руки:

- Сколько ни оттягивай, все равно придется его вызывать.

- Знаю. Просто мне страшно. Когда он появляется…так неуютно.

- Все клянутся, что к этому привыкаешь со временем.

- Эх, разве тут привыкнешь? – девушка зажмурилась. – Ладно.

Полина топталась на месте, собираясь с духом. Стискивала кулачки. Как вдруг отстраненным тоном вымолвила:

- Говори так, чтобы и Радмир тебя слышал.

- Да, госпожа.

Радмир оглянулся и невольно отпрянул. Всего в двух шагах мерцала тощая длиннопалая фигура. Узкоплечий изломанный силуэт существа дрожал, искажался каждый миг, оттого невозможно было разобрать его черты. То проглянет один по-звериному внимательный глаз, то покажется вдруг уголок тонкой сухой губы, а следом опять все смажется в сплошное движение нервного тела. Только голос – нежный, льющийся шепот – не вязался с пугающим обликом. Казалось, если остановить эту безумную вибрацию навьи, то откроется нечто прекрасное.

- Почему ты шепчешь?

- Если я заговорю громче, вы погибнете.

- Ясно. Запомни Радмира. По виду, по запаху – как угодно. И с этой минуты ни при каких обстоятельствах не причиняй ему вреда!

- Как пожелаете.

- Хорошо, - Полина вытянулась в струнку. – Тогда вот, бери…

Радмир с болью ощутил, как жизненная сила любимой потекла к умертвию. Страшно было наблюдать за происходящим. Вместе с тем, Радмир поймал себя на том, что завороженно следит за навьей. Должно быть, многие скульпторы дорого дали бы за эти мгновения. Дрожь навьи чуть спала, и сейчас угадывались очертания не по-человечески грациозного тела.

- Благодарю, госпожа.

Радмир стряхнул наваждение:

- Вы разные! Совсем как люди… Но у нас есть гормоны, рецепторы. Характер человека можно объяснить хотя бы физиологией! Вы же совсем другие. У вас-то откуда эмоции?

- Мы дети пепла. Эмоции – наша плоть.

Полина на ослабевших ногах побрела к свернутому матрацу и тяжело села – почти упала – сверху, подняв облачко пыли:

- Если будешь подчиняться и помогать, получишь еще.

- Я буду служить до последнего вздоха. Вашего, конечно же.

- Ха!.. Все, Дреко. Уходи. Хватит на сегодня.

Умертвие стало прозрачным, а затем исчезло без следа. Не жалея джинсов, Радмир устроился рядом с любимой:

- Вот видишь? Получилось. Он у тебя смирный. С Полроком гораздо сложней. Тот каждый раз будто петлю мне на шее затягивает.

- Не говори так, - Полина замычала от недовольства. – А то начну сожалеть о переходе на вашу сторону. У георгосов мне ведь не приходилось выбирать между магией и жизненной силой. Не нужно было наблюдать, как кто-то близкий кормит собой этих чудищ!

- А что происходило в клане, когда я, - Радмир запнулся, - после моего перехода к лазаритам?

- Мне было плохо. Очень. – На лицо девушки легла тень, словно ей вспомнился дурной сон. – Когда Ярослав предложил красть чужие эмоции, никто поначалу не соглашался. Даже Вадим. Все знали, что это смертельно опасно. Я первой пошла. Хотела получить эту мощь. Или умереть.

- Теперь ты можешь освоить новую магию. Если твоя связь с Дрекавацем уже достаточно укрепилась, можно попытаться.

- Обязательно. Но не сегодня. Сегодня – давай побудем людьми.

- Давай, - легко согласился Радмир, потом хмыкнул и покачал головой. – Я только сейчас понял. Мое убежище… Апокалипсис, ради которого оно строилось, все-таки наступил. Вон – прямо за окном идет полным ходом.

- Да. – Полина отбросила волнистую прядь с лица. – Но мы не прячемся здесь от чудовищ. Наоборот. Призываем их. Сами.

Радмир не ответил, только крепче обнял любимую. Пускай детство – вместе со всеми наивными мечтами и страхами – осталось в прошлом. Да, многое изменилось. Порой до неузнаваемости. Но если по-прежнему хочется защищать близких, если внутренне он всегда готов строить для них новое «убежище» - каким бы оно ни было теперь, то любые перемены уже не так страшны. Потому что главное остается неизменным.

Глава 11 Вопросы без ответов

В Москву нагрянули первые солнечные дни. Оттого на улицах воцарилось необычайное оживление. Горожане с удвоенным нетерпением спешили по делам, сверкали стеклами многоэтажки. Даже в привычных пробках на дорогах автомобильные сигналы звучали звонче и бодрей.

Четверо лазаритов сидели в уличном кафе неподалеку от клиники. Гульмира, посмеиваясь, играла ложечкой в кофе и слушала Алексея. Тот с притворной серьезностью рассказывал об увлечении борьбой:

- На ковре всегда представлял себя сделанным из древесных корней. Ну, вроде как, оплетаешь соперника, силы вытягиваешь. Типа воду из него пьешь. Но когда магию получил, это ведь уже не просто воображением стало! Нечестно, короче. Вот и пришлось уйти из спорта.

- Да, подлые лазариты тебе карьеру испортили.

- А то! Все упустил – и олимпиады, и медали! Ух!

Радмир под столом держался с Полиной за руки. На душе было так хорошо, спокойно. Хотелось, чтобы день не заканчивался – тянулся легкой сверкающей лентой, разворачивался шире, полней.

Гульмира обернулась к Полине:

- Скажи, а ты когда-нибудь применяла магию в корыстных целях?

- Не совсем. – Девушка смутилась. – В бутике однажды платье примеряю – размер не подходит, а консультанта не дозовешься. Сижу, думаю. Решила глаза людям отвести. Выхожу из примерочной в одном белье. Никто же не смотрит. Беру другое платье, возвращаюсь – все в порядке. Подошло. А через пару дней вижу ролик в интернете. Камеры-то в бутике работали.

Под общий смех Полина спрятала лицо за папкой меню.

Из кафе Гульмира с Алексеем отправились обратно в клинику. Радмир же с Полиной решили прогуляться вдвоем. Разыскали парк. В ветвях деревьев сквозило солнце и голубое небо. Хотелось дышать допьяна.

Шагая по дорожке, Радмир наслаждался каждой минутой долгожданного единения. Полина поглядывала на него, улыбалась исподлобья:

- Все-таки у тебя потрясающе это получается.

- Что именно?

- Чувствовать. Ты и раньше сиял. А сейчас… - сощурившись, девушка обвела взглядом парковые дорожки, где шумной вереницей бежали подростки в спортивных костюмах, прохаживались пары с колясками. – Я теперь чую эмоции других людей. Вон дядька деревца сажает. Пьяный, ему хорошо. Наверное, хочет пройтись тут однажды, когда деревья вырастут. Правда, вряд ли удастся. Смотри, какие у него водоросли из бока растут! Корнями-то они в печень забрались… Или вон девчонка в желтой кофте: похоже, ей недавно самокат купили. Поэтому такая счастливая катается. Прямо брызжет! Столько радости. – Полина оглядела спутника. – А вокруг тебя настоящий ореол. Не то свет, не то сила - никак понять не могу. Только греться в нем хочется, как возле костра.

- Грейся, - Радмир обнял девушку.

- Спасибо, Ра.

- Чего это от моего имени остался один слог? – со смехом пробурчал он.

- Потому что Ра – бог солнца. А ты мое солнышко.

Полина вдруг с сожалением отстранилась. Потянула Радмира вперед:

- Прости, с самого утра откладывала, но сказать все равно придется. Мне надо будет уехать. Игорь уже знает.

- Куда ты собираешься? Может, вместе поедем?

- Позже все объясню. И будет лучше, если я отправлюсь туда одна.

- Не хочешь говорить… - Радмир постарался заглушить обиду. – Лишь бы это не было чем-то опасным. Георгосы ведь могут открыть охоту на тебя!

Полина задумчиво убрала руки за спину:

- Я буду в полной безопасности. Когда вернусь, обо всем расскажу. Сейчас мне просто нужно немного времени: побыть одной, обдумать переход на вашу сторону. Знаешь, не каждый день на голову столько событий сваливается! Поездка будет очень кстати.

- Скажи хотя бы, это надолго?

- Всего пара дней. Потом я вернусь. Обещаю.

- Тогда пускай эти дни пройдут как можно быстрей!

Оставшись без Полины, Радмир не знал, чем себя занять. Утром дома в большой рассеянности помогал маме с сестренкой раскладывать оставшиеся вещи после переезда: поставил металлический ящик с инструментами на хлипкую коробку с бокалами – разбил все до единого. Днем с Гульмирой собирал пепел на улицах Москвы и едва не потерял кадуцей, оставив его на столике в кофейне во время обеда. К счастью, Гульмира вовремя обнаружила пропажу. А вечером, когда работа подошла к концу, они вместе заехали на платную подземную парковку в пяти минутах ходьбы от клиники.

У Радмира завибрировал сотовый. Звонила Ира. Пока он вспоминал и объяснял сестренке, где сложил мешки со старой одеждой, напарница знаками показала, что спешит. Шепнула напоследок:

- Я к Игорю. Увидимся, - и ушла.

Не убирая телефона, Радмир в одиночестве прохаживался по гулкому пространству парковки. Поглядывал на сверкающие машины под неживым светом ламп. Вот Ира в трубке обрадованно воскликнула, раздался шорох – она отыскала мешки. Затем сестра сказала:

- Кажется, я баланс не пополнила. Сейчас закончится. Поэтому пока не поздно… В твоей памяти, Радмир, больше латок или дыр? Ха-ха!

Сестренка отключилась. Должно быть, очень хотела хоть раз одержать верх в давнишней игре. Однако брат отправил ей следом СМС: «Как найти мешки с Иришей, с детства самого косившей?».

Убрав телефон, балий поежился. Стылая подземная парковка казалась последним тайным прибежищем зимы. Хотя снаружи светило весеннее солнце, здесь воздух еще не прогрелся. От дыхания шел едва заметный пар.

Радмир, растирая на ходу окоченевшие ладони, поспешил к выходу. На ум снова пришли мысли о Полине. Но думать о любимой посреди безмолвного бетонного склепа казалось кощунством.

- Скорей бы тебя обнять… - прошептал балий.

Внезапно представилось, что Полина не вернется. Ее странная поездка неведомо куда – это лишь уловка, возможность сбежать от лазаритов. А то и шанс вернуться в клан георгосов после удачной разведки.

- Нет. Нет-нет.

Радмира начало знобить. Он всматривался в страшную мысль о предательстве любимой. И чем дольше обдумывал это, тем холодней становилось на душе. Как можно было сразу не догадаться?!

Балий забыл, зачем шел вперед. Окоченевшие ноги слушались все хуже. Он остановился, уже смутно припоминая, где выход. Оглядывался беспомощно.

Серый пол и серые стены под низким потолком. Мертвенно светят лампы. Бездушные машины в тишине. Кругом ни звука, ни движения.

- Боже мой, Полина, неужели… Неправда. Это неправда.

Предчувствие беды дохнуло в лицо морозом. Игорь неспроста отпустил новоприбывшую – попросту не хотел вмешиваться! Счел, что они как взрослые люди разберутся сами. А саму Полину – разве можно винить? Любая на ее месте бежала бы без оглядки! Спасалась от жерновов войны, которые в прах перемалывают судьбы балиев и простых людей.

Немыми слезами сдавило горло. Радмир замычал. Холод тяжелой ртутью стал наполнять кости. Двигаться – тяжело. Ради одного единственного шага словно требовалось сломать многолетнюю наледь, покрывавшую ноги.

В метели сомнений забрезжил слабый огонек: вспомнилось, как Полина называла его солнышком. Ра. Ухватившись за эту мысль, Радмир раздул ее в сознании, как тлеющий уголек. И тотчас опомнился.

Откуда здесь такой мертвецкий холод? Откуда отчаяние?!

Балий сощурился, призывая на помощь зорок. По толстым опорным колоннам вились зеленовато-черные плети. С потолка тяжелыми балдахинами тут и там провисали багряные мхи. По углам намело пепла, однако скоплений этих не хватило бы для появления действительно опасных существ. Радмир уже собирался выдохнуть с облегчением.

Как вдруг заметил движение под ногами. Опустил взгляд и охнул. По стылому полу расходились круги как по воде. Точно такие же он мельком видел в клинике! Сейчас они явно разбегались прямо из-под обуви, будто стоять приходилось не на бетоне, а посреди озерной глади. Однако еще больше испугало то, что к кроссовкам жадно льнула голубоватая шевелящаяся трава. Сковывала холодом, лишала сил.

Радмир попятился. Выругался шепотом. Оставшись без добычи, трава взволновалась, вздыбилась холмом. Круги побежали быстрей, будто в воду бросили камень. Внезапно из бетонной поверхности вынырнула громадная когтистая лапа. За ней следующая. На пустынной парковке прямо из пола начал выбираться зверь. Это было крупное мохнатое умертвие размером с медведя. То, что Радмир вначале принял за траву, на самом деле оказалось шерстью на его загривке – грязно-голубого цвета.

Из утробы чудовища вырвался тяжелый рык. Не думая ни секунды, Радмир метнул заклятие в оскаленную морду. Зверь замотал лобастой головой и как ни в чем ни бывало двинулся к жертве. С клыков его закапала мутная слюна.

- Фу! Пошел вон!

Отступая, балий бросал одно заклятие за другим. В воздухе пухом закружились голубоватые клочья, вот только отступать тварь и не думала. Проплешины на могучем теле тотчас зарастали новой шерстью.

Вначале Радмир счел умертвие неповоротливым. Это едва не стоило ему жизни – так молниеносно зверь бросился вперед. Лишь чудом удалось уклониться. Внутренне обмирая, лазарит соткал перед собой щит из страха – янтарную полусферу. Второй бросок чудища пришелся как раз на нее.

Радмир пошатнулся. Казалось, не защитная магия, а он сам получил сокрушительный удар. Тем страшней было наблюдать, как зверь с глухим хрипом разрывает ее когтями. Чары не помогали!

Балий бросился бежать. В панике, позабыв направление выхода, метнулся за ряды машин. На бегу ударился плечом о колонну, оглянулся: зверь с трудом протискивался сквозь джип – ему незачем было обходить препятствия.

Не разбирая дороги, Радмир кинулся в глубину парковки. Заметался среди автомобилей, налетел на башенку из сигнальных конусов – они с грохотом повалились, сверкая красными пластиковыми боками. Больше всего сейчас пугала возможность оказаться в тупике.

Наконец, балий спрятался за бетонной перегородкой. Старался дышать как можно тише, пока не вспомнил уроки Полрока. Тот говорил, что умертвия находят добычу по запаху эмоций. Следовало не столько таиться, сколько прятать собственный страх. Радмир зажмурился. Представил Полину в своих объятиях: полную нежности, хрупкую.

Колотящееся сердце мешало сосредоточиться. Да и нельзя было прятаться долго. Следовало найти выход с парковки, искать указатели. Радмир с усилием отлепил взмокшую спину от ледяной стены.

Только это и спасло его. Когтистая лапа, пройдя сквозь бетон, схватила одну пустоту. Коченея от ужаса, балий упал навзничь. Судорожно отталкиваясь локтями, пятками, попытался отползти. Крикнул, задыхаясь:

- Полрок! Полрок!

Пронзительное эхо заметалось под низкими сводами, смешиваясь с голодным рычанием. Зверь выбрался из стены, тяжело спрыгнул на пол.

Все четыре лапы его угодили в густой дым – ласковый, обволакивающий.

Между охотником и добычей уже стояла черная фигура.

Заслонив собой Радмира, Полрок вскинул угольные ладони: из шелковистых облаков дыма со скрежетом взметнулись чернильные острия. Зверь взвыл – ему насквозь пронзило и лапы, и бока, и брюхо. Обезумев от боли, он бросился вперед, позволяя клинкам кромсать тело. В прыжке дотянулся до защитника и повалил на землю.

Радмир тем временем сумел подняться. Надо было бежать, уносить ноги. Но чудовище терзало Полрока: вцепившись клыками в плечо, свирепо трепало, как сломанную куклу. Разве можно было отступить сейчас?

Балий ударил в зверя новыми чарами. Но опять только голубоватые клочья шерсти полетели. «Мех защищает! Бей в глаза!» - отчаянно прошелестело в голове. Радмир внял совету.

От новой атаки монстр дрогнул. Разомкнул челюсти, попятился.

Освободившись из свирепой хватки, Полрок приподнялся. Выдохнул целое облако густого дыма. Непроглядные клубы свились в тугую струю. И как только зверь зарычал перед новым нападением, эта черная змея сделала смертельный бросок – юркнула ему прямо в пасть. Исчезла.

Зверь оторопело припал на задние лапы. А потом вдруг точно взбесился. Замотал лобастой головой, захрипел. Неловко прыгнул к стене, закрутился на месте. Он кашлял пеплом, мучительно пытался избавиться от чего-то внутри.

Радмир в оцепенении наблюдал, как монстр с воем грызет собственную лапу. Вот он рухнул. Грудой меха и когтей катался по бетону, страшно бился. Вот, уже слабея, пополз прочь от балия и Полрока.

- У-у-у… У-у-у… - звук, вырывавшийся из пасти, казался плачем.

Зверь зачем-то полз к машинам. Волоча задние лапы, он из последних сил добрался до ближайшей из них – заляпанного грязью «Хаммера». Хотел забраться под внедорожник, да видно не хватило сил. Только спрятал тяжелую лобастую голову под бампером. Вздрогнул. Затем притих.

Вся туша, покрытая голубоватым мехом, вдруг потемнела и рассыпалась пеплом. Перед машиной медленно оседал серый сугроб.

Трясущимися руками Радмир достал кадуцей. Не хотелось даже думать о новой навье, которая могла родиться из этого скопления. Лишь когда весь пепел оказался внутри, балий вытер холодную испарину со лба. Обернулся.

Полрок лежал на бетоне поодаль. Радмир склонился над ним. Дым почти растаял, и теперь стало видно, что бой не прошел для умертвия бесследно. У Полрока было оторвано левое плечо. Когтистую руку связывало с остальным телом несколько чадящих ручейков. Края раны осыпались хлопьями пепла.

- Какая жалость, - с сонной улыбкой прошелестела навья. – Слюна-то у косолапого оказалась непростой… Надо было сразу догадаться…

- Погоди-погоди, сейчас.

Радмир собрал жизненную силу и осторожно попытался влить ее в Полрока. Но ничего не вышло. Умертвие только тихо рассмеялось:

- Ты, когда умираешь, тоже к холодильнику тянешься? Дурак. Мне сейчас не до еды. – Шелестящий голос становился все тише.

- Что делать, скажи? Давай отнесу тебя в клинику! Лазариты умеют такое лечить? Вас лечить умеют?! Может, я какой-нибудь магией помогу?!

Полрок утомленно прикрыл глаза:

- Да ничего вы не можете.

Когтистыми пальцами неповрежденной руки начертил в воздухе сложный символ. Тоненькие струйки дыма едва держались, чтобы не расплыться.

В стене рядом открылся провал – беспросветная бездна, глухая, вечная.

- Отнеси меня туда. Только сам внутрь не суйся.

Радмир в нерешительности поднял Полрока. Выпрямился. Казалось, он держит перед собой пустые руки – умертвие было невесомым. Подойдя к стене, помог раненому забраться в открывшийся черный лаз:

- Ты поправишься?

- Не знаю.

Полрок будто погрузился в темную воду. Не двигаясь, медленно поплыл вдаль. Портал начал закрываться. Радмир бросил вдогонку:

- Спасибо! Спасибо, что заступился!

- Я просто не привык делиться едой.

Зев бездны закрылся. Перед Радмиром осталась обычная стена. Только теперь – перестав паниковать – он понял, что эти огромные бело-оранжевые стрелки на ней указывают направление к выходу.

Радмир явился в клинику лишь через несколько часов. Пришлось прогуляться в парке, чтобы разобраться с мыслями, вернуть самообладание. Однако в обители лазаритов его ждала неразбериха. Куда-то спешили медсестры. Возле регистратуры собрались пациенты:

- Где все сотрудники? Я записывалась на прием за две недели!

- Сколько еще ждать можно?

- Зовите главврача! С этим разбираться надо!

В полной растерянности Радмир поднялся на лифте. Хотел увидеться с Игорем, однако друг сам перехватил его в коридоре:

- Хорошо, что пришел. Рад-брат, срочно собираемся у меня в кабинете.

- Что случилось?

- Позже объясню. Все, все собираемся.

В кабинете Игоря царило настоящее столпотворение. Здесь были метеорологи, лаборанты, оперативники. Радмир заметил в этой толчее знакомого врача, который лечил его после нападения георгосов. Мелькнуло лицо Алексея, прибежала запыхавшаяся Гульмира.

Когда дверь за последним из лазаритов закрылась, по кабинету прокатила волна тончайшего звона – как видно, предстоящее должно было остаться в строжайшей тайне от непосвященных. Игорь встал возле стола, чтобы все могли его видеть. Оглядел сотрудников:

- Кто из вас последним видел сегодня Людмилу?

Балии стали переглядываться, взволнованно зашептались. Из толпы подняла руку молоденькая медсестра. Все взгляды тотчас обратились к ней.

- Я видела. Утром. Мы в столовой столкнулись.

- Куда она пошла? С ней кто-то был? – в голосе Игоря звучало напряжение.

- Людмила одна была. Забрала кофе и ушла сразу. А что с ней?

Охранник, стоявший у входа, откашлялся:

- Я тоже видел ее. Около полудня Людмила вышла из клиники.

- Ее ждали снаружи? Она с кем-нибудь заговаривала?

- Вроде бы нет. Но можно проверить записи камер.

- Проверяйте. Прямо сейчас. – Когда охранник вышел, Игорь обвел взглядом собравшихся балиев. – Людмила пропала. Мы не знаем, где она.

По кабинету прокатились тревожные восклицания.

- Сегодня вечером она должна была отправиться к Всеволоду. Вы знаете, без ее целительского дара жизнь экзарха под угрозой. Но Людмилы нет ни в одной из клиник, нет в обители. И она не отвечает на звонки. – По лицу великана прошла тень. – Нам остается лишь надеяться, что георгосы непричастны к ее исчезновению. В противном случае… Нет. Не будем пока рассматривать худший из вариантов. Я надеюсь, Людмила жива. С кем-то из нас она сражалась плечом к плечу, других исцеляла от ран, и многим приходится близкой подругой. Мы должны найти Людмилу! Каждый, кто увидит ее, узнает что-либо о ее местонахождении, пускай немедленно сообщит мне об этом! Всех оперативников прошу оставить текущие дела и заняться поисками Люды. Остальных призываю к бдительности. Не покидайте клинику по одиночке. Постарайтесь не задерживаться по пути домой. Территория жилого комплекса для сотрудников будет под усиленной охраной. А сейчас возвращаемся по местам. Работаем.

Радмир хотел поговорить с Игорем о странном нападении умертвия на парковке. Но друг без промедлений отправился к посту охраны, чтобы лично просмотреть записи видеокамер. Тогда, миновав толчею в коридоре, Радмир нашел тихий угол возле служебных помещений. Вынул сотовый. С волнением вслушивался в протяжные гудки.

- Привет. Как ты?

- Ра! Все хорошо… Но почему такой голос?

- Только что выяснилось – Людмила пропала. Не знаешь, где она может быть? Может, георгосы накануне готовили нападение?

- Нет. Откуда мне знать? Яр не делился планами.

- Понимаю, - Радмир вздохнул. – Боюсь за тебя.

Девушка в трубке засопела, потом признала подавленно:

- Мой переход на вашу сторону наверняка стал последней каплей. Ярослав такого не простит. Ни за что на свете не простит. Теперь у него еще больше поводов мстить лазаритам. Как бы не оказалось, что исчезновение Людмилы – лишь начало. В любом случае, скоро всех нас ждет новый виток войны.

От этих слов Радмир встревоженно закружил на месте:

- Полина, господи, возвращайся скорей! Я себе места не нахожу. А здесь такое творится… - Поразмыслив, балий решил пока не рассказывать любимой о нападении умертвия, только сильней прижал сотовый к уху. – Все клиники уже на ушах стоят. Всеволод не продержится долго без Людмилы. А я без тебя не продержусь.

- Дождись. Прошу. Вот приеду и сразу к тебе! Подарю кое-что ценное. То, ради чего стоило затевать поездку. Поверь, это действительно важно.

- Но мы ведь скоро увидимся, правда?

- Конечно, Ра. Очень, очень скоро!

Конец первого тома