Не стучи, дятел

Часть первая. Лес и водка - зелёные друзья.

Перспективы как у того Шарика. Рассказ первый.

-А я там тебя спрячу! – нервно перестраивая в другой ряд служебный «Логан», говорил мне начальник – Поработаешь годик в розыске, он от тебя и отстанет. Ну не могу я сейчас с ним воевать, понимаешь?

О, об этом я уже понимал всё. Сейчас я не понимал только одного, почему начальник едет сорок километров в час на второй передаче уже битых пятнадцать минут и почему несчастный автомобиль в его руках воет, пердит и стонет, но не разваливается.

Вообще, конечно, ситуация сложилась безрадостная, однако не являющаяся каким-то нонсенсом для милиции двухтысячных. В моём отделении двое оперов захотели лучшей жизни и тихим сапом, прикрываясь командировками, оперативными материалами и моим дружеским отношением к ним, замутили свой маленький скромный бизнес, связанный с крышеванием нескольких точек игорных аппаратов в разных районах области. При этом опера хоть и были нечистыми на руку, но не были крысами, и, наладив делюгу, одним вечером за бутылочкой белой предложили и мне разделить с ними бремя коррупционной романтики.

Зная, насколько ангажирована эта тема со стороны различных служб и чиновников, я отказался от этого откровенного геморроя за небольшие (сравнительно конечно) деньги. Мало того, парням я настоятельно советовал послать нахуй этих мелких районных барыг, наживающихся на лудомании, предрекая им неминуемые головняки и даже кое-что похуже. И был поднят на смех. Парни мне просто не поверили, решив, что я завязан в каких-то более крупных темах и впишусь в работу с ними потом, когда у них будет куда больше бабла.

Разумеется, для понимания ситуации, до вынесения своего решения я выяснил у них все подробности. И может быть у меня получилось бы вывести их из этой залётной темы, но я не успел. Пару недель назад они закусились с такими же операми из недавно разогнанного УБОПа, мутившими аналогичный «бизнес», грязная история вылезла наружу и пять сотрудников в одночасье потеряли работу, отправившись возрождать народное хозяйство. И это им ещё повезло, что руководство не стало раздувать, ибо могли и легко заехать «туда, куда не ходят поезда».

Нехорошая история затронула и меня. В то время ещё не было круговой поруки мелких руководителей за действия подчинённых сотрудников, но вот просто тварей никто не отменял.

Моим непосредственным начальником в то время был заместитель начальника Управления БЭП по ласковой фамилии Зайкин. Это был шестидесятилетний, крепкий и седовласый, очень улыбчивый полковник, весьма интеллектуально развитый, при всём этом обладавший настолько подлым, злопамятным и нетерпимым характером, что его подвергло остракизму даже руководство УВД, никогда не допуская в свои круги. Он бесперспективно прозябал на давно-давно занятой им должности, ожидая пенсии, но при этом плёл интриги, организовывал скандалы и мутил нужные только в этих целях расследования. Делал это он исключительно из спортивного интереса. Для души (какая бы хренотень у него под этим словом не скрывалась) так сказать.Он обожал ковыряться в нерабочее время в столах и сейфах сотрудников, собирать данные о их личной жизни, неминуемых служебных косяках (не ошибается ведь только тот, кто не работает, не так ли?), вербовать подчинённых, заставляя их барабанить друг против друга, иногда даже не гнушался придумывать залёты и лжесвидетельствовать. И всё это с улыбкой, добрыми, лукавыми морщинками у глаз и сочувствующими речами. Такой вот человек-говно. Одноимённая песня Биртмана была бы ему саундтреком, как Дарту Вейдеру – имперский марш.

Так вот, Зайкин воспользовался сложившейся со мной ситуацией по полной. Он разнёс по всему управлению слух о том, что главный зачинщик в истории с крышеванием трёх точек игорки это я, мало того, я же и до сих пор этим занимаюсь. А Денис покрывает меня из своих, несомненно корыстных побуждений. Он заявил руководству о том, что воспользуется своим правом и сообщит о взяточнике и коррупционере Арнове в главки Москвы, в Генеральную Прокуратуру, в Совбез ООН, в Межгалактический совет и непосредственно королю Оберону в Амбер, если поименованного взяточника немедленно не переведут в участковые (онет , моего увольнения он не хотел, я был нужен ему как униженный трофей, с которым он мог бы иногда, как ни в чём не бывало, беседовать самоутверждаясь).

Сложившееся положение усугубилось тем, что руководство, а именно исполняющий обязанности начальника областного УБЭП, мой бывший начальник отдела, молодой (старше меня всего лет на пять) и весьма грамотный опер (раскусывавший весьма запутанные финансовые закавыки даже с заграничными субъектами), которого в личном общении я называл просто Денис, ждал назначения, чтобы, наконец, лишиться приставки «и.о.» в должности. Лишние скандалы, которые легко мог обеспечить Зайкин, ему были совсем не нужны. И всё катилось к тому, что под мудацкого полковника Денис прогнётся. В такой ситуации я оставаться в ментовке не хотел и уже даже подыскал себе место второго безопасника (первым традиционно бывает ФСБшник) в одном из свежеоткрывающихся банков (хотя сама работа коммерческого безопасника лично для меня совсем неинтересна).

Однако сегодня, совершенно неожиданно для меня, уже сгустившиеся над моей коротко стриженой головушкой тучи, разогнал первый заместитель генерала, начальник криминальной милиции (забыл сказать, до Медведевской реформы, когда медведя переименовали в педведя, оставалось ещё больше года) полковник Артемьев. При том, что генерал был назначен к нам из Питера, Артемьев оставался при нём этакой глыбищей областного масштаба, человеком-легендой, работавшим в МВД со времён генсека-кукурузника, с должности простого патрульного. Внешним видом и характером он напоминал огромного бычару-осеменителя, то есть никого не боялся, а в конфликтных ситуациях ему глаза заливало кровью и он мог забодать кого угодно. И за стадо своё, простите, коллектив, переживал.

Сегодня же, кадровики подсунули ему сляпанное на коленке представление о неполном моём служебном соответствии, основанное на проведённой Зайкиным в ускоренных темпах служебной проверке. Вместо того, чтобы не глядя и не думая подписать (как сделали бы нынешние полицейские временщики от руководства) Артемьев в это дело вник и вызвал нас с Денисом к себе на ковёр. В большом кабинете с пятью винтажными телефонными аппаратами на столе состоялся короткий разговор следующего содержания:

- Что, капитан, залетел? - исподлобья глядя на меня пробасил главный.

- Никак нет, тащ полковник, не имею никакого отношения к изложенному в служебной проверке! – браво отрапортовал я, не отводя взгляда от тяжёлой переносицы с седой, кустистой монобровью.

- Не имеешь? А люди пишут, что имеешь! - угроза в голосе стала очень явной.

- Там фактов вообще нет, тащ полковник! – я видел материалы проверки благодаря налаженным контактам с девочками из секретариата. Всегда имейте контакты с девочками из секретариата, хоть это и будет стоить целого прилавка шоколадок.

- Это же ты месяц назад дело реализовал на шесть миллиардов по мошенничеству на авиазаводе? – взгляд главного стал острым и огненным, как у ока Саурона.

- Так точно! - дело было не совсем мошенничеству, а по криминальному банкротству и рейдерскому захвату, но да, на шесть ярдов ущерба, да. И стояло на контроле в ГУБЭП. Одна из жемчужин в моей коллекции.

- Это как, такое, подполковник? Я ожидал поощрения сотрудника, а тут вот это? - Сауронов взгляд переместился на Дениса.

- Товарищ полковник, это инициатива полковника Зайкина. Он проверку сам в кадры передал.

- А! Ты ж начальником хочешь быть, и не можешь с подчинённым разобраться? – не отказал Арсеньев себе в удовольствии вставить Денису пиздунца по ходу дела.

- Разрешите доложить отдельно? – Денис был опытен в общении с начальством и наверняка просчитал изменившийся ветер. Зайкин не нравился никому.

- Выйди в коридор и жди… работничек хуев – это снова мне.

- Есть – я развернулся и, немного замешкавшись с двойной дверью в кабинет, вышел в приёмную.

Через пять минут из кабинета вылетел Денис и, уже в машине, выдвигаясь к нам в контору (БЭП сидел отдельно от областного УВД), сообщил мне, что Артемьев материал проверки просто порвал. В ходе краткого обсуждения моей судьбы, было принято решение прикомандировать меня в недавно созданный сводный отдел криминальной милиции УВД по борьбе с нарушениями в сфере лесопользования. В нынешней моей должности, с сохранением всех имеющихся надбавок. Отдел находился подальше от всех структур УВД, сидел в здании одного из РОВД и подчинялся напрямую начальнику КМ, то есть Артемьеву.

Тут же, под вой несчастного служебного авто, из рассказа Дениса, я, в общих чертах, узнал об отделе, о котором до этого понятия не имел.

В нашей области, весьма богатой лесными ресурсами, оказывается, сложилась просто пиздецкая ситуация с их незаконной, «чёрной» вырубкой. Дошло до того, что нынешний губер, решивший выкупить себе любимому немножко земли возле курортного озера, чтобы построить свой собственный шале-отель с вертолётными площадками и банщицами, вместо ожидаемого реликтового соснового леса, обнаружил заросшее малиной поле, искорёженное корнями и пятнами палёного подлеска. Губер устроил скандал, после чего, с полгода назад, и создали сводный отдел, подчиняющийся напрямую Артемьеву, в который включили оперов с розыска, БЭПа, бывшего УБОПа, а так же некоторые приданные силы.

Начальником сводного отдела назначили очень толкового возрастного мужика, Вячеслава Алексеевича Сырникова, от щедрот губера выделили УАЗ-буханку и полноприводный «Соболь», придали туда ещё пару увэдэшных «четырок», помещение в одном из РОВД и выпустили на свободную охоту. И, вроде как, дело у них спорилось.

Послушав вопли умоляющего, наконец, пристрелить его «Логана» и немного подумав, я согласился с предложением. В банк на гражданку, я всегда успею, а тут и нечто новенькое и штаны, судя по всему в кабинете протирать не придется.

В понедельник мне предстояло выйти на новую работу, а ещё впереди было незабываемое удовольствие собрать все текущие дела в одну огромную стопку, отнести и шваркнуть их на стол Зайкину, нагло ухмыляясь в ответ на его удивлённый взгляд.

Лесная солянка. Рассказ второй.

Несмотря на высоченные тополя и утреннее время, жаркое июльское солнце уже нагрело бетонное здание РОВД до самого основания, до всех его прогнивших и требующих замены коммуникаций в подвалах, сделав идущий от пары бомжей в обезьяннике запах основной, и вовсе не пикантной темой в одорологической обстановке на первом и втором этажах немаленького здания.

Немного поморщившись, я мельком показал удостоверение дежурному в ДЧ на первом этаже и поднялся на третий, верхний этаж здания, где тяжёлых запахов уже не было, но было по настоящему жарко. Да, это было в те давние времена, когда кондиционеры в МВД встречались только у руководства со звёздами не меньше генеральских, то есть по одному на провинцию. Ну, может, по два, если начальник тыла был достаточно проворен.

Стуканув костяшками пальцев для приличия, распахнул дверь небольшого кабинета и немигающим, змеиным (я старался) взглядом ответил на встречные взгляды двоих человек, находившихся в нём.

Обстановка в кабинете была весьма спартанской. На равномерном удалении от стен стояло четыре небольших письменных стола, с приставленными к ним мягкими офисными стульями с чёрными металлическими ножками. Видно, что вся мебель была новой, свежевыданной. На две части кабинет зонировали большой серый металлический шкаф и чёрная тренога-вешалка для одежды, в настоящий момент пустая. Прямо в открытом окне стоял большой белый вентилятор, который с жалобным жужжаньем перегонял воздух с улицы в кабинет, время от времени запуская в сторону вошедшего меня, клочки тополиного пуха.

За двумя столами за сейфом и вешалкой, у окна, сидели два человека. Два стола рядом со мной и дверью были девственно пусты. У самой двери была ещё и высокая узкая тумбочка, на которой белел псевдонемецкий электрический чайник и виднелась банка кофе, того, который совсем недавно смешно рекламировали Шелест и Камолов.

- Добрый день! Валерьян Арнов, с сегодня я прикомандирован в лесной отдел – поздоровался я.

- О, привет, мы как раз тебя и ждём – встал из-за левого стола невысокий, моего роста, худощавый мужик с шикарным карибским загаром и наполовину седой шевелюрой.

- Сырников Вячеслав Алексеевич – представился он, протягивая «краба» – проходи, вот твой стол.

Сырников указал приглашающим жестом на правый стол у двери. С правого стола у окна, за вешалкой, на меня блестел очками и загадочно молчал второй типок .

Я подошёл к нему и протянул руку

- Валерьян…

- Виталий…

Ну вот и познакомились. Я развернулся и подошёл к своему новому рабочему месту. Кинул на стол сумку. Где-то тут должен быть ещё ичетвёртый опер, Паша, единственный, кого я знал раньше.

Вообще, за пару рабочих дней и пару выходных, прошедших между поездкой к Артемьеву и выходом на новое место работы, я, само собой разумеется, успел немного навести справки о подразделении, куда меня «спрятал» Денис.

«Контора» представляла собой сборную солянку из оперов розыска и БЭПа, сотрудников ООПАЗ (отдела организации применения административного законодательства, люди которые занимаются всем, от ошкуривания по административке бабушек с семками на рынках до косяков с уборкой мусора, барыг с валютой и нарушений общественного порядка) и участковых, двух гаишников и следователя. Следователя, впрочем, через неделю после создания отдела забрали, ибо следаков всегда мало, а дел, которых им надо расследовать всегда много. Руководство следственного управления резонно посчитало, что нехуй такому ценному работнику кормить комаров в лесу, если оно (руководство то есть) и само ему крови попьёт качественно.

Начальник лесного отдела, подполковник Вячеслав Сырников всю жизнь оттарабанил опером, сначала в уголовном розыске, а потом, с момента создания, в УБОПе. Ну, до тех пор, пока Дмитрий Анатольевич не рассказал нам, что организованной преступности больше в стране нет, и держать целую контору ради пары с половиной инвалидов-рецидивистов, которые скоро и так исчезнут в наступающем сияющем будущем, не имеет смысла. После разгона УБОПов он примерно с год помыкался в ОПБ, куда его закинула судьба. Там он как то не прижился и воспользовался предложением возглавить сводный отдел. По рассказам его сослуживцев, коих много пришло в БЭП из УБОПа, Сырников был адекватен, профессионален, да и по характеру, что удивительно, не говно. Такое встречается редко, поэтому я особо рассказам не верил. Тараканы у всех бывают, более или менее агрессивные.

Однако, на первый взгляд, так оно и было. Первым звоночком адекватности, Сырников сразу попросил обращаться на «ты» (в личном общении, само собой разумелось, что при посторонних мы все переходили на «вы» и имя – отчество), сообщил, что у них принято обращаться другу к другу по отчествам. Поэтому с первого дня и навсегда, в личном общении стал «Алексеичем». Установив контакт, налили кофе и углубились в ознакомительную беседу.

Битый час я рассказывал о себе. Сырников дотошно расспрашивал меня о моей работе в БЭПе, о моих делах и материалах. Я рассказал, где, кем и с кем работал до лесного отдела, почему перевёлся сюда. Алексеич сочувственно поцокал языком, узнав о интригах Зайкина, с которым, как оказалось, Сырников тоже пересекался. Нашли общих знакомых, обсудили материалы, которые были на слуху.

По итогам у меня сложилось впечатление, что, в целом, меня приняли. Да и мне Сырников по общению понравился.

После того, в горле у меня запершило от большого количества произнесённых слов, перешли к расставлению приоритетов. Алексеич вытащил кофейную банку, переделанную в пепелку. Все закурили. Почти как индейцы с их трубкой мира, хмыкнул про себя я.

- Первое - начал свой спич Сырников дымя сигаретой – в нашем отделе рулят опера, остальные им подчиняются. Заметь, даже Курлыга, который считается моим замом. Здесь он просто рулит мобовцами. Второе. Палочной системы как таковой у нас нет, однако отдел должен в год реализовать три-четыре значимых дела оперучёта, иначе Артемьев не поймёт, для чего мы тут просиживаем казённые денежки.

- Третье. - Алексеич многозначительно помолчал, выпуская дым на вентилятор и глядя как клубы улетают в окно - Оперов в отделе мало, поэтому по делам работают все. Если кто-то что-то «сольёт» это сразу станет понятно и с таким человекам работать больше тут никто не будет. Я гарантирую.

- Четвертое. В первое время ты можешь делать всё что захочешь, лишь бы наработать источники и овладеть оперобстановкой по лесной теме. Хоть водку пей, хоть целый день в лесах белок вербуй. Хотя, если водку жрать как не в себя, то они тебя сами завербуют... Ну а к следующему лету посмотрим, какой у тебя коленкор получается. Пока Санычу по делам поможешь. Завтра садись и ознакамливайся.

- Что, сразу со всеми? - даже немножко подахуел я (обычно к сотрудникам присматривались и притаптывались по полгода)

- А времени на раскачку нет. Мы тут неделю в кабинете, неделю в лесах кукуем. Так что пару дней у тебя есть бумажки почитать.

Всё сказанное, по моим личным убеждениям, полностью основанным на официальном обучении в разных оперских шарашках и неофициальном натаскивании ещё в самом начале работы в кругу бывших фэшников, таможенников и военных (основной состав налоговой полиции), было правильным. Чтобы получить результат, необходимо потратить основной ресурс оперативно-розыскной деятельности – время. Если кто-то требует от новичка опера (я имею новичка в какой-то бы ни было линии)быстрого результата, этот «кто-то» не профессионал. И можно смело обращаться с ним так, как он этого заслуживает. То есть посылать на хуй.

Поэтому я не стал терять даром время и сразу приступил к процессу вникания в секретное бумагомарание, всегда сопровождающее ОРД, начав, для приличия, с литерки. Заодно познакомился с Виталиком.

Сидевший напротив Алексеича длинный капитан милиции Виталий Александрович Волков, внешне похожий на эталонного героя любого японского анимэ (то есть высокий, с прямыми чёрными волосами, в блестящих круглых очках и черной, свободной одежде) отработал в лесном отделе как около года и обстановкой, было видно, владел. Он только что вышел из отпуска (куда сразу не замедлил уйти Паша), и сейчас усиленно готовил одну реализацию. Две других просто требовали пока получения и анализа результатов ПТП. Виталий Саныч отработал в ментовке больше семи лет, три из них отбегав участковым, а потом трудясь в отделе розыска по кражам. По характеру Виталик был общителен, весел и феноменально спокоен (как позже я выяснил даже в ситуациях, заставляющих, например, меня, исходить лютой ненавистью и вонючими говнами).

Третий опер отдела, Паша Глыбин, по меткому давнему прозвищу «Карась» прижившемуся в БЭПе, был мне давно знаком. Это был образец гениального сотрудника МВД который мог существовать с минимальными затратами психических и физических ресурсов, но с такой эффективностью, что выдрать его не мог даже самый придирчивый и душный проверяльщик.

Паша представлял слой типа абсолютно не оперской внешности: невысокий, коренастый, с буйной кудрявой шевелюрой, он напоминал то ли КВНщика, то ли актёра комедийных сериалов (ну, то есть пристроившегося в шоубизКВНщика). На себя одеяло Павел никогда не тянул, в списках первых и героев не числился, с руководством не спорил и вообще, не отсвечивал, предпочитая жить в тине и мутной воде, чем полностью оправдывал своё прозвище. Однако от поставленныхзадач он тоже не отлынивал, всегда имел в наличии не бог весть какое но дело оперучёта, а так же за счёт дружелюбной внешности и хорошо поставленного языка (попездеть он могёт, это да) обладал большим объёмом нужной информации. Не переживал Паша и из-за того, что некоторую интересную инфу он ему приходилось тупо пиздить у коллег и пускать в разработку. Из назревающих поэтому поводу конфликтов он выходил легко и с непонимающей улыбкой.

Вместе с этим, дело своё он знал хорошо, в командировки с ним ездить было комфортно, в сливах материалов и шкуродёрстве Паша замечен не был, поэтому в лесном отделе, куда он напросился у руководства сам, видя шикарное для себя место, где можно делать поменьше, от него не страдали.

Четвёртым был теперь я.

Вот таким личным составом Алексеич закрывал оперативную часть работы. А работы было не просто много, а вообще до жопы. Согласно литерки, в области было четыре основных (естественно отдалённых) региона, где «по-чёрному» лес валили в промышленных масштабах, оставляя за собой вызженную, заполненную корягами пустошами и змеями землю.

Условно, регионы располагались на севере, востоке, юге и западе от областного центра. На востоке жили самые хитрые. Две группы лиц, решившие, что они знают все юридические крючки и вырубающие лес, как им казалось, в «умном» режиме. Где-то начитавшись лютой хуйни, они выпиливали деревья с кабины «фишки» до половины сверху, оставляя трёхметровые пни. Именно по одной из этих групп отдел (в лице Виталика) реализовывал «большое» дело.

С юга области работали какие-то полулегальные группы, пользовавшиеся покровительством парочки глав районных администраций. Инфу по ним недавно начал таскать Паша, и Алексеич планировал поплотнее поработать по ним зимой.

С севера чёрной тучей нависал регион, контролирующийся Николаем Михалычем Трофимовым, ловким бандитом успешным бизнесменом, в сфере переработки леса-кругляка. В своей деятельности Михалыч сочетал воровство леса с неплохими коммерческими решениями, скупку краденого и международную деятельность, стычки с конкурентами и содержание из своих доходов районного детского дома. Короче противоречивый был человек. И поймать его самого и его креатур пока не получалось.

Ну а на западе был самый загадочный район, называемый в отделе Мордором. Ограждён густыми лесами и реками так, что доступ туда был только по двум разбитым дорогам. Что творилось там, недавно созданный отдел знал ещё не сильно хорошо. Да и местные просто молчали. А если и говорили, то быстро затыкались, особенно, когда у них неожиданно сгорали дома или машины. Но всё говорило о том, что там работала группа особо интересных клиентов.

Вот такая картина. В какую сторону ни поедешь, везде интересно.

После обеда я зашёл во второй кабинет отдела, просторный, большой, с огромным светлым окном на всю стену ( снизу, правда, немилосердно заклеенным газетами, а сверху покоцанной автомобильной тонировочной плёнкой) где находились сотрудники ООПАЗ и ГИБДД возглавляемые заместителем начальника отдела – подполковником Курлыгой Алексеем Борисовичем. О нём я тоже был достаточно наслышан, мало того, Курлыга был где-то и в чём-то даже легендой нашего УВД.

В лесной отдел он пришёл в должности заместителя начальника увэдэшного отдела, управляющего участковыми на земле. До руководящей должности Курлыга семнадцать лет тянул лямку участкового, что само по себе вызывало уважение. Внешность Алексей Борисыча была очень запоминающейся, ведь он крайне напоминал Валерия Золотухина в роли Бумбараша. Такое же простое, доброе улыбчивое лицо. И при такой простецкой внешности, Курлыга был очень хорошим юристом. Впрочем нет, не просто юристом. Курлыга был редкостным сутяжником, любителем судов, по поводу и без повода, посвятив всю свою юридическую сметку гражданским искам для любимого себя и окружения. И, что характерно, большинство судов он выигрывал, хотя особо много пользы (за исключением пары дел о которых ниже) ему не приносило, ибо он никогда сумм исков до небес не задирал. Например он судился с РЖД, о том, как в какую-то командировку он обнаружил на Ленинградском вокзале, что туалеты там исключительно платные, а денег у него нет, и он испытывал моральные и физические мучения, пока бежал, булькая в животе ссаками, до Ярославского. Иск был на полторы тысячи рублей, судья поржал и РЖД проиграло.

Но, если Курлыге приспичивало, он вцеплялся в ответчика как бультерьер в автомобильную шину. Так, в ходе длительного и наполненного анальными болями сотрудников юридического отдела УВД процесса, подполковник отсудил себе двухкомнатную квартиру, в элитном доме, тихим сапом полученную ( а менты квартир не получают до сих пор, ментовская очередь – это фактически иллюстрация безнадёги) и подготовленную к передаче одному руководителю. В ходе процесса Курлыга даже предоставил справки от врачей, в которых говорилось, что сидячая, бумажная работа в МВД плохо отразилась на его простате, а так же принесла ему психологическую импотенцию. Хитроумно используя эти справки, а так же кипы других подобных документов, Алексей Борисович обосновал, что он имеет право на двушку, где будет проживать с мамой и лечится для создания крепкой полноченной ячейки общества.

И вот сейчас он жил там с мамой. Мало того, вторым большим судебным процессом он, с привлечением всевозможных специалистов и экспертов, снизил себе платежи по ЖКХ до размеров, способных довести до инфаркта самого выдержанного из управдомов.

Такой вот человек. Надо ли говорить, что задевать Курлыгу опасалось даже руководство милиции. Сейчас Борисыч собирался лететь в отпуск на Камчатку и уже предвкушал нарушения, которые будет выявлять в деятельности «Аэрофлота».

У Курлыги в подчинении было три человека ООПАЗников, и двое ГИБДДшников. Никого из них я не знал, а, оказавшись в кабинете, помимо подполковника, я там обнаружил только одного – Ибрагима Джамалова, невысокого роста дагестанца, усердно, с высунутым языком, чего-то чертящего на листе формата А3.

- Добрый день! – поздоровался я с вопросительно глянувшим на меня Курлыгой – Валерьян Арнов, прикомандирован в сводный отдел из БЭПа. В процессе разговора я подошёл и пожамкал присутствующим руки.

Джамалов сухо протянул руку в ответ, не особо обратив на меня внимания, а вот Курлыгаулыбнулся во всю пасть, гостеприимно сжал мою ладонь двумя своими.

- О, с выходом! Я Алексей Борисович, очень приятно! Присаживайтесь, а как Вас по батюшке? – он широким жестом указал на стулья, расставленные по всему кабинету.

- Сергеевич, но… можно на ты? – я всегда за простоту общения.

- Ну нет, Валерьян Сергеевич, я со всеми всегда только на «Вы» - сообщил мне юридический крючок – позволяет, знаете ли, держать комфортную дистанцию. А чем Вас Вячеслав Алексеевич озадачил?

- Пока познакомиться со всеми и вникнуть в дела. Вот, пришёл познакомиться - я постарался улыбнуться.

- Это очень хорошо! Я вас сейчас и посажу вникать - Курлыга снова, прямо-таки по детски улыбнулся - вот Ибрагим Камалович, часть сделал, давайте Вы ему поможете. Мы распечатали на больших листах карту области, смотрите, эти надо листы склеить и сделать булавочки с красными флажками, чтобы отмечать места незаконных порубок. Повесим это на всю стену! Садитесь, вот вам скотч, клей и ножницы – гнус достал из ящика названные предметы и протянул мне.

Я, честно говоря, немного подохренел. С одной стороны, конфликтовать в первый день не хотелось, с другой Алексеич же чётко обозначил приоритеты ещё утром. Глядя на зависшие в руке Курлыги клей и ножницы я принял решение и ничего из предлагаемого не взял.

Алексей Борисович смотрел на меня, я пялился на него. Пауза затягивалась. Тут дверь распахнулась, и в кабинет ворвался весёлый Алексеич.

- Опа! Ты тут, Валерьян? Пойдём, я ключ от сейфа тебе сделал, дела заодно посмотришь! А чё ты тут с ножнями сидишь, Борисыч?

- А я нового специалиста привлёк карту клеить!- радостно сообщил Курлыга.

- Слушай, мы ж с тобой об этом говорили – так же, с улыбкой, гавкнул на него Алексеич – ты всякой хуйнёй вон, лейтёх своих занимай, и то, пока мы их не заняли! Где остальные?

- Машины поехали готовить к выезду, а Лешенко и Егорович в районе, как Вы сказали «фредами» занимаются! – судя по всему Курлыга на Алексеича не обижался.

- Ну вот приедут и пусть клеят! Пошли Валерьян, пусть негры пашут, их солнце ещё не село! Послезавтра у нас будет выезд, надо вникать!

В коридоре Алексеич повернулся ко мне и сказал:

- Послушай, ты тут только мои указания выполняй, этого на шею не сажай никогда. Он нормальный, не гад, но червяк бумажный редкостный! Да ладно – видя, что я собираюсь что-то сказать, продолжил весело Сырников – не ищи себе оправданий! Пойдём!

Первонах. Рассказ третий.

В запылённое большое окно второго этажа здания РОВД, которое не открывалось с момента его монтажа, на наши сборы грустно смотрел молодой лейтенант из участковых. На улице, прямо на асфальте парковки, было принесено и разложено добро, долженствующее обеспечить пребывание на природе в течение трёх-четырёх дней пяти-семи человек. Количество человек и дней было неопределённым и обуславливалось качеством заранее полученной информации, нашим профессионализмом и немалой долей оперативной удачи. Как, впрочем, и любые другие оперативно-розыскные мероприятия в любой точке шарика.

В две вольготно припаркованные посередине внутреннего двора автомашины, белый «Соболь» и мышиного цвета УАЗ «Бухантер» загружались две массивные палатки, парочка палаток поменьше (в том числе и моя «одиночка»), рюкзаки всевозможных расцветок камуфляжа, спиннинги, разборный мангал, куча пакетов со жрачкой (на которую скинулись из командировочных и которая, в основном, представляла собой тушёнку с макаронами, воду, чай и печеньки-курабье), спальники, бензопила и пара коробок с инструментом. В особо ценной паре рюкзаков лежали и ждали своего часа полученные в дежурке ПМ, бумаги, ручки и выскуленная правдами и неправдами во временное владение лесного отдела зеркалка «Никон» с неплохим объективом. Зеркалка была особым распоряжением закреплена за мной и Виталиком, и на счёт неё были даны простые, но в то же время строжайшие указания: беречь её любыми способами. Нам чётко было сказано, что все наши личные шкуры, вместе взятые, куда дешевле и менее значимы для Управления, чем «никоновский» чёрный пластик фотоаппарата.

Всё вышеописанное аккуратно раскладывалось в открытые задние двери автомобилей, порождая грустные, и в то же время завистливые взгляды обитателей РОВД. Раскладывалось всё тоже не абы как, пилить до точки работы нам было двести вёрст, по не самой хорошей дороге, и хрупкие вещи клались так, что бы их не раскрошило в труху. Особо изолировались вещи от нескольких канистр бензина, стоявших в УАЗе. Места, где нам предстояло работать, обилием бензоколонок, как и качеством бензина не отличались, а уж таких, с которыми бы заключило договор УВД, ина которых можно было бы заправиться за талоны, выдаваемые на автотранспорт, не было и в помине. Либо «omnia mea mecum porto», либо заправляйся на свои, которые тебе никто никогда не возместит, вне зависимости, вкуриваешь ли ты Цицерона или нет.

Хоть это и был мой первый выезд в составе лесного отдела, подобные сборы были мне не впервой. Я и сам был любителем провести время в ебенях, подкармливая комаров, и на предыдущей работе мне приходилось выезжать не только в фирмы «однодневки» и кредитно-финансовые учреждения. С последней командировки «туда» от щедрот «спонсоров» (если кто не знает, до 2007 года в кавказскую командировку мента собирала не вещевая служба, а различные фирмы-спонсоры, в добровольно-принудительном порядке покупавшие необходимый стартовый «кит») у меня имелся неплохой «сплавовский» комплект одёжки, вместе с уже подогнанной по фигуре с помощью ебеней матери и чёрной изоленты разгрузкой, был отличный «трёхдневный» рюкзак и наличествовала шикарная камуфляжная штатовская морпеховская панама (выменянная мной на бухло у одного испанца ещё во времена студенчества). Панаму уже заценили по очереди путём пальпации уже все сотрудники отдела ехавшие в командировку.

В общем, к горшку трудностям и невзгодам я был более-менее приучен.

Я уже успел познакомится со всеми лесном отделе, и даже составить об оставшемся коллективе своё, хоть и предварительное, но несомненно верное мнение.

В отделе жёсткой рукой правил Алексеич. Он пользовался авторитетом как оперов, так и приданных сил, руководя и прикрывая наши тылы по справедливости. Ему во всём, как верный Пятница, помогал Курлыга, в то же время не пытаясь залезть в сферу ОРД, и руководя своими подчинёнными, которых было пятеро: двое сотрудников ГАИ, или там ГИБДД и трое ООПАЗников.

Гаишники были просты и понятны как три копейки. В экипаже был старший, Глеб Егорович (Егорович это фамилия, с ударением на вторую букву «о», но конечно же, погоняло у Егоровича было «Жеглов») сорокалетний опытный взятошник майор с жуткими шрамами на лице, и «напарник» Макс Лешенко, мамлей, смотревший на Егоровича восхищённым взглядом новорождённого Бэмби. Оба числились в трассовом спецбатальоне, но Егорович что-то не поделил с руководством и его отправили в «ссылку», в лесной отдел,где средние доходы среднего гаишника были куда меньше, чем на вкусной и сытной федеральной трассе. Лешенко никого не интересовал, но был направлен за компанию. Сырников прозвал гаишников «лишенцами» и отправлял на дороги охотиться и собирать сведения по передвигающимся лесовозам, требуя собирать информацию о точках выезда, точках доставки и владельцах леса. При этом, Алексеич категорически, под угрозой, «сдать, вас, крысёнышей, в ОСБ!» запретил брать с лесовозников хоть сколько-то денег. Он расписал обоим гайцам, как просто можно будет узнать где, за что, и сколько они взяли и, действуя методом кнута и пряника, расписал, почему отсутсвие поборов с нашей стороны так принципиально важно. На что оба «хайвэйкопа» поклялись, что с гружёных «Фрэдов» и «Кенов» сраной копейки не возмут.

Хотя, зная натуру многих людей, идущих в дорожную милицию, автоинспектора, как пить дать, вполне закрывали свои шкурняки, обдирая бухеньких и кривеньких в свободное от поставленных задач время.

Трое ООПАЗников были колоритны и запоминаемы.

Первым я познакомился с Толиком, Анатолием Баичко, невысоким старлеем с глуповатым изумлённым взглядом и тем стилем одежды, который хоть немного заносившись, превращает приличного, вроде бы, человека в типичного дворового алкаша. Позже, как я убедился, несмотря на свой глуповатый вид, Анатолий обладает феноменальной памятью, дополняемой неиссякаемым любопытсвом, что делало из него просто кладезь ценной информации. Если бы он умел эту информацию систематизировать, он был бы гением. Но гениальность ему была не нужна, его вполне устраивало то, что он был закреплён за буханнкой в качестве водителя и мог продавать маршрутчикам остатки бензина с неё.

Серёжа Дымов, капитан потребрынковского отдела, был полной противоположностью Анатолия. Серебряный призёр России по штанге, он напоминал некоего героя агитационных плакатов: светловолосый, широкоплечий качок, смело глядящий холодными арийскими глазами в светлое будущее. Как люди, осознающие свою силу, Дымов вёл себя спокойно, сдержанно и уверенно. Хоть и был, по общему мнению туп как пробка.

В отличие от третьего их коллеги, мелкого, худого дагестанца Ибрагима Джамалова. Этот был подвижный, резкий как понос и вспыльчивый. Говорил Джамалов без акцента, причём весьма литературно, что выдавало хорошее образование, но любил вставлять в свою речь красочные кавказские обороты. Ещё он единственный в отделе предпочитал даже в самый глухой лес одевать белые адидасовские кроссовки и барсетку через плечо, чем всегда разгонял вокруг себя водоворот подъёбов.

Забросив в микроавтобус последний тюк с припасами, я завершил внутреннее перетирание костей своих новых коллег. Пора было ехать, тем более я напросился за руль Соболя, мне всегда хотелось поуправлять такой дурой.

Мы выехали впятером, я и Виталик в «Соболе», позади на «Буханке» плевались сизым дымом ООПАЗники. Позже, при удачном истечении процесса, к нам должен был присоединиться Сырников. При неудачном – должны были приехать гаишники, для профилактики, чтоб хоть административками закрыть целесообразность командировки.

Целью нашей поездки было средних размеров озеро на востоке области. Там, между двумя опустевшими деревнями, мы должны были разбить приличных размеров лагерь, изображая московских любителей рыбалки. Для этого на нашу технику были надеты номера прикрытия с московскими «двумя топорами» в коде региона. На озере, по плану мероприятия, мы должны были переночевать две ночи, дабы дать местным (которые, хоть деревни и опустели, но присутствовали в локации в каком-то количестве) к нашему нахождению попривыкнуть. Позже, ранним утром третьего дня, к нам должен был присоединиться ещё один человек, тамошний «источник», и показать точное место, где мы смогли бы «хлопнуть» группу локальных «чёрных» - охотников за халявным лесом.

Это должна была быть одна из двух групп, которые валили лес на широком участке, захватывающем два административных района области и портили статистику аж двум РОВД. Управлял этими бригадами (по слухам, пока доказать связь не получалось) некий бывший прокурорский, уволенный ещё в девяностые из прокуратуры очевидно за упоротость. Теперь он был местным, единственным аккредитованным, адвокатом. Он вёл свои дела красиво, пользуясь удалённостью от областного центра, откровенно слабыми оперативными позициями оперов, обоих заштатных РОВД (где всех мало-мальски ценных позабирали или в область или в начальники, а оставались молодые и долбоёбы, да и их число постоянно сокращалось), а так же искусственно созданную славу «крутого адвоката» вписываясь за своих, если их случайным образом прихватывали.

Вычитав в каких-то комментариях к УК, что «незаконная рубка древесины –это отделение ствола от корня, до степени прекращения роста деревьев», юрист посоветовал своим подшефным пилить деревья высоко, оставляя комель, высотой в метра три. Типа они дают дереву шанс вырасти снова и не отделяют его от корня. Местные менты, администрация и даже лесничие, поведясь на этот бред и развесив уши, разводили руками. Типа он прав. И, с тех пор, леса в округе стали всё больше походить на последствия Чернобыля, везде торчали засыхающие палки, вокруг которых вились тучи расплодившихся жуков-дровосеков. В один из первых профилактических выездов сформированного отдела, один из таких жуков проник под энцефалитку Виталика и немилосердно грызанул его за спину в районе жопы. Виталик, прибив жука, разумеется затаил зло и на насекомых, и на рубщиков, и на адвоката, мстительно обозвав немедленно заведённое дело оперучёта: «Короеды». И вот теперь, через много месяцев плотной работы, мы ехали реализовывать этих самых «Короедов».

В реализации мы (так то дело, конечно, было Виталия, но я говорю уже «мы» потому, что меня полноценно ознакомили с делом, всей мордой включив в игру. Таким макаром Сырников убивал сразу двух зайцев: получал находящуюся в курсе дела рабочую лошадку и закрывал вопрос с проверкой сотрудника на вшивость) полагались отнюдь не только на «источника», которого нашёл Виталик, но и на ранее проведённое документрование, а так же подготовленную «технику». Все бригадиры и члены бригад стояли на «горячей» и любой их созвон, сразу же передавался Сырникову (ему , потому, что мы зачастую могли быть и в местах без связи). Ну а тот, в свою очередь сразу доводил её нам. Поэтому мы буквально сразу же владели информацией, кто из рубщиков и что планирует делать. Мало того, оба района заблаговременно кошмарили гласными проверками по лесу, отчего рубщики в лес не совались почти месяц и ссали кипятком в отсутствие доходов. Так что наша кавалькада ехала не просто так, рыбу половить, а выдвинулась на ужехорошо подготовленную и взрыхлённую оперативно-значимую почву.

«Соболь», на удивление, оказался очень приятной в управлении машиной. Мягкий, прыткий, отзывчивый и с поражающе маленьким радиусом разворота. Уже минут через двадцать я вёл его так, как будто проработал маршрутчиком всю жизнь.

По дороге трепались с Виталием о том, о сём, быстро переведя отношения в разряд дружеских. Иногда по радиостанции связывались с «Бухантером», подстёгивая откровенно скопидомного Баичко, который всё норовил снизить скорость до семидесяти ради экономии бензина. В общем, доехали относительно быстро и без приключений.

В указанном Виталиком месте свернули с асфальта, минут пятнадцать протряслись по луговой дороге и, на послеобеденной жаре, остановились на берегу весьма живописного, круглого как тарелка озера. Поражала тишина. Вокруг озера возвышались здоровенные сосны, отражаясь в воде коричневого цвета. Берега водоёма не были заросшими травой, а наоборот, во многих местах проглядывали песчаные пляжики, с жёлтыми и белыми кувшинками возле них. В общем, мечта туриста, если не брать в расчёт расстояние до цивилизованных мест.

Первый вечер (да и следующий день тоже) был типичен для любой туристической тусовки: разместились, расставили палатки, накачали две лодки, кидали спиннинги и поплавки, жарили шашлыки. Ну и «труа бутыль де водка авекплезир» естественно. А куда деваться.

Народ загорал, отдыхал, время от времени пытаясь прощупать Виталика (реже) и меня (почаще, как новичка) на предмет того, когда и где будем работать.

Вечером второго дня, подкрепившись макарошками с тушнячком, получив с телефонным звонком весточку от «источника», Виталий, за вечерним чаем, сообщил неоперативному народу, что завтра работаем, причём очень рано с утра (бывало что «приданные силы», как говорил Алексеич, в курс дела не вводили до последнего, когда целесообразности в их осведомлённости не было никакой). Те, конечно, немножко попиздели, но не более того. Привыкли.

В начале четвёртого утра я проснулся от хлопнувшей двери «Соболя» в котором ночевал Виталик. Через пару минут по застёжке палатки стукнули.

- Выхожу – проворчал я, борясь со шнурками лёгких ботинок в НАТОвской расцветке – я тебя слышал.

Вокруг стоял туман, клоками поднимавшийся от озера и скрывавший другой берег. Тишина, раннее серое небо и комары.

- Пойдем сейчас, пройдёмся – хрипло сказал Виталий – раздувая вчерашние полешки в кострище. – Только кофе попьём.

Мы оба оказались любителями начинать день с литровых объёмов кофеинума, без которого, у меня лично, день не задавался.

Пока я приводил в порядок зубы и навещал кусты, чайник уже согрелся. Вытащив мягкую пачку «Лаки Страйк» я закурил, налил в здоровую железную кружку растворимого кофе, засыпал ложки четыре сахара и взял ещё вдобавок курабьешку из картонной коробки. Курабьешка была холодная и немного размокшая, но для раннего завтрака сойдёт.

Успокоив мозги кофеином и подобием еды, пошли по луговой дороге к асфальту. Было сыро, туман, вроде как, сгустился даже сильнее. Откуда-то, возможно даже из детства, прямо-таки материализовался вопль: «Ё-оооо-жииии-к!!!». Вышли на асфальт, закурили по второй, даже не столько с целью потребления никотина, сколько с целью разогнать тучи вьющегося вокруг комарья, считавшего нас своей законной добычей.Минуты через три ожидания на дороге, далеко-далеко, послышался треск мотоциклетного мотора.

Ещё через пару минут из тумана вынырнул весьма ухоженный «Днепр» с коляской, красиво выкрашенный в нарядный тёмно-зелёный металлик. Мотоциклом управлял здоровый детина в охотничьем камуфляже и бандане цвета «хаки». Из коляски на нас немного подозрительно смотрел расположившийся там с комфортом рыжий кобель карело-финской лайки.

- Здорово, мужики – прогундел детина, остановив драндулет на обочине, снимая перчатку и протягивая руку.

- Привет, Сёма – ответил Виталик.

-Доброе утро!- отозвался я и протянул руку – Валерьян.

Детина глянул на меня, не сказал ничего, но руку протянул.

- Поедут они. Часам к пяти. За реку Железенку, рядом с болотиной, туда, куда мы в мае катались. Помнишь? – глянул он на Витуса.

- Помню…Мы туда проедем сейчас?

- Да подсохло уже там. Лето хорошее…Но на машине туда лучше не соваться, вычислят. Лучше вот тут – бесцеремонно подвинув невозмутимого карело-финна, детина достал из коляски карту района - вам к речке повернуть, к Железенке, проедете километра два, а там машин оставите и пешком. Через речку брод будет тут, перейдёте.

- Слушай, я там не был, покажешь?

- Ты чё? – набычился детина – а если срисуют? Мне проблемы не нужны. Я и так охотой прикрылся - он немного подумал – Есть сигарета?

Я протянул ему свои. И щёлкнул зажигалкой.

- Давай так – продолжил Сёма - Шевелитесь за машиной, я вас сопровожу по асфальту до разъезда, а там не заблудитесь. Дорога по берегу пойдёт, а брод обозначен белым пакетом на дереве. После брода по тропинке пойдёте по течению с километра, а там сидите и слушайте. Пилы далеко слышны. Хорошо?

- Нормально – ответил Виталик – протяни метров сто вперёд и жди. Сейчас приедем.

Мы быстрым шагом пошли обратно к лагерю. Сзади затарахтел мотоцикл.

- Коммерс. Пилорама у него тут своя. Он делянки покупает на корню, а эти, получается у него деловое пиздят. Вот и переживает. Но ругаться открыто не хочет. Один он, а тех много – пояснил Виталик мне, пока шли.

В лагере обнаружили пьющего чай со вчерашними макарошками Дымова. Тоже чутко спит, среагировал. Вместе с ним растолкали его спящих коллег. Пресекая нытье Толика и трагическое сопение Джамалова, сообщили, что на сборы пять минут и выезжаем. Через десять были уже на дороге, следуя на УАЗе за красным габаритом «Днепра» трясущемся перед нами в тумане.

- Вот вы пиздец, оперские - рассусоливал Толик, вертя баранку и давясь всухомятку печеньем, коробку с которым он поставил себе на колени – всё тайны наводите, мутите… Хоть чаю попить бы дали.

- Да они тоже ничего не знают – вторил ему Ибрагим - им вон, человек всё показывает. Пришёл с заявой, а теперь ещё и ездит с нами. Расслабится не дают

- Слушай, растаман, ты два дня расслаблялся, куда ж больше то - Виталик улыбался, слушая их.

Я молчал, глядя на капли влаги на затонированном окне. Дымов, походу, делал то же самое.

- Эээ, кто растаман?!! - затянул было Ибрагим, но тут мотоцикл затормозил и сидящая на нём фигура сделала жест рукой вправо. Мы, не останавливаясь, свернули, оставив детину, мотоцикл и рыжего карело-финна искать свою лошадку в тумане.

Дальше, всё было действительно просто, как и говорил пилорамщик. Мы доехали до белого пакета на ветке куста, указывающего на наличие брода и в кустах приткнули УАЗ. Закатав штаны и сняв обувь, перешли речку. По тропинке, вдоль берега гуськом потянулись вдоль маленькой, заваленной упавшими деревьями речки. Свернув в чащу, расселись на ветроломе. Сергей пустил по кругу неведомо когда прихваченный им термос с крепким чаем. Вполголоса общались о всякой ерунде. Отмахивались от комарья и появившегося в лесу мелкого-мелкого гнуса. Я завладел зеркалкой и, для души, делал фотки природы. Часам к пяти утра до Виталика дозвонился Алексеич, сказав готовится, по горячей пошло шевеление. Волков в ответ сообщил ему, что мы практически на месте.

Около шести утра, кода мы практически израсходовали весь запас терпения, а из легко одетого дагестанца среднерусские насекомые высосали почти всю его горячую кровь, по лесу разнеслось резкое тарахтенье. Один. Потом второй раз. Звук отражался от деревьев и было совсем непонятно откуда он шёл. Я вопросительно посмотрел на куда более опытного в таких вещах Виталия.

- Стартовый… Трелёвочник заводят…– тихо сообщил он – слева…

- Километрах в двух – в тон ему сказал Толик.

- Ну да, там дорога недалеко – подтвердил и Сергей.

Так же продвигаясь вдоль речки, мы зашагали в сторону, указанную Виталиком. Вот честно, опыт вещь нужная. Я б пошёл бы в другую сторону.

По мере продвижения, стали доноситься и звуки бензопил, а потом и гул двигателя.

Виталик остановил процессию, взял Сергея и ушёл «посмотреть». Мы терпеливо ждали. Шум порубки доносился отчётливо, из него время от времени особо выделялся треск падающего дерева, похожий на выстрел.

Минут через пять Виталий появился из кустов снова.

- Серёга сидит, наблюдает. В общем, они идут вдоль лесовозной дороги, пилят сосны слева и справа. Один с крыши трелёвочника, другой с «фишки» ( так обычно обзывался лесовоз, «Урал» с прицепом и клешнёй). Видно, что напилят и собирать потом будут – начал ставить задачи опер – так вот. Заходим с четырёх сторон. Валя, ты берёшь Толика и пройдите лесом вперёд, перед ними, так, чтоб поснимать на фотик. Особое внимание обрати на автомашины и людей с пилами. Я зайду справа, на трелёвочник, Ибрагим, ты справа. Серёга контрит дорогу сзади. Я буду начинать. Выстрелю в воздух – тут он вытащил с наплечной кобуры ПМ и, не сомневаясь, дослал патрон в патронник – и по радиостанции скажу всем. Ясно?

Я только кивнул головой. Сказать, что я подахуел при виде такого обращения с пистолетом, значит не сказать ничего. Дежурка за каждый несданный патрон устраивала истерику, а штаб служебную проверку. И если просранному патрону не сопутствовал дивный подвиг, то сотрудника вообще опускали ниже плинтуса. Так что, Волков то ли был бессмертным любимцем генералов, то ли любителем извращений в виде переписок с проверяющими, то ли тут был некий секрет. Ладно, потом узнаю.

Мы с Толиком, одетым в простецкий выцветший военный камуфляж времён царя Гороха, широким полукругом обошли шумы лесозаготовки и вышли на лесовозную дорогу, с заполненными водой колеями глубиной иногда под метр. Стали красться вперёд. Пару раз на меня по рации выходил Виталик, спрашивая, готовы ли фотки. Я отвечал, что пока не дошел. Наконец впереди показалась облупленная морда когда-то давно оранжевого, а теперь бледно-розового трелёвочника.Толик дёрнул меня за рукав

- Стой, заметят!

- Не – тихонько сказал я – тут плохо видно. Сиди тут, я вон до той ёлки

- Эй! – начал было он, но я его слушать не стал. Где-то внутри разгорался азарт, схожий с тем, который я ощущал, вываживая приличную щуку. Только ещё адреналиновей.

Встав на четвереньки, я пролез по бурелому густом молодом ельнике и как, и ожидал, оказался с шикарным видом как раз на поворот. Близко, конечно, но заметить меня не должны. Выставив сквозь заросли колючих веток объектив, сделав под полтинник великолепных снимков. Камера была хороша, зум позволял даже сфотать морды людей стоявших на технике и пилящих деревья. Было интересно, настолько, что я не обращал внимание ни на труху и обломки веток за шиворотом, ни на сети пауков, заплётших всё пространство внутри ельника.

- Я отстрелялся – послал в эфир я сообщение решив, что фоторепортажа на сегодня хватит – фотки готовы!

- Начинаем! – немедленно ответил Виталик.

Я только решил выползти из ельника, пряча камеру в наспинный карман разгрузки, и тут раздался резкий щелчок, который сложно перепутать. Как плёткой. Витя всё таки выстрелил. Раздались вопли «Милиция!», «Стоять!». Мимо ельника прочавкал бегущий Толик.

Судя по наступившей потом тишине, дело закончилось удачненько.

Я с трудом выбрался из ёлок и, с омерзением стягивая паутину с лица, подошёл к теперь уже месту происшествия. Там народ уже собрал в кучу всех участников незаконной порубки,

Людей в бригаде рубщиков было немного. Водитель фишки, тракторист трелёвочника, двое рубщиков с пилами и ещё один. Видимо старший у них. Этот старший был немного грязен, как оказалось он единственный решил побежать, и его, в азарте задержания, уронил в глубокую колею Сергей.

Задержанный народ ничем бандитским не отличался. Обычные загорелые жилистые деревенские мужики, кто-то со следами алкогольной зависимости, кто-то без зубов. Ничего злодейского.

Да и стояли они безучастно, принимая случившееся с каким-то прямо восточным фатализмом и спокойствием. За исключением бригадира, который отряхивал с себя комья грязи и шипел под нос, что нам ещё покажут.

Дальше начиналась рутина. Следуя указаниям Виталия я отфотал место происшествия, особое внимание уделив технике, бензопилам, а так же свежим спилам деревьев. Дозвонились до Алексеича, договорясь отправить к нам следственно-оперативную группу местного РОВД. Отправили Толика за УАЗом, встретить на асфальте СОГ и приехать сюда уже по дороге. Пересчитали уроненные стволы и приблизительно оценили ущерб. Нормально, на третью часть двести шестидесятой за глаза и за уши. По сути, для следака только оставалось зафиксировать всё протоколом, сделать спилы с торчащих остатков деревьев и уроненных стволов для последующей экспертизы. Ну и правильно допросить задержанных. Действия по документированию были просты, запомнить их не представляло сложности. Не криминальное банкротство доказывать так-то.

После потянулись часы ожидания. Людям дали возможность сесть, расположиться, даже пожевать чего из своих запасов. Правда, телефоны у них забрали, сложили в пакет. Мы с Виталиком по одному дёргали каждого в кабину лесовоза, опрашивая, присматриваясь, подготавливая к тому, что на этот раз ни один адвокат их не отмажет. Сергей и Ибрагим оставались за охраняющих.

Дольше всего вышло с бригадиром. Тот упирался, доказывал, что в их действиях нет никакого состава, ведь от корня то они дерево не отделили. Стух бригадир только тогда, когда ему показали заготовленную заранее бумаженцию с областной прокуратуры, где чёрным по белому было написано, что все его глупые убеждения суть полная шляпа. После этого, расписали ему действительность как организатора и оставили вариться в собственном соку в синей кабине Урала-лесовоза.

К обеду прибыла СОГ, сопровождаемая цветущим Толиком на «буханке». Часа два привезённая следователь писала протокол, смотрела фотки и упаковывала вещдоки. На обратном пути вышла ещё одна задержка, когда Толик всё же засадил УАЗ в колею, и пришлось высадить перевозимых в нём задержанных, чтобы сходить в ближайшую деревню за трактором. Машину вытащили, причём с помощью самих же задержанных. Ну а что? Совместный труд подстёгивает стокгольмский синдром))).

До позднего вечера мы возились с задержанными, участвуя в допросах и наведениях справок. Подкосило наших клиентов то, что человек, на которого они надеялись, адвокат, просто напросто предал их, не приехав в отдел, а потом и выключив телефон, на который они пытались звонить. В итоге, к одиннадцати вечера, уже в темноте, мероприятия закончились явками с повинной и адресованным мне персональным поздравлением Алексеича: «С первой двестишестидесятой!».

Я к этому времени уже слишком подустал, чтобы по такому пустяку радоваться, но тот адреналин, полученный в лесу во время первой охоты, запомнил.

Инсайды с вотчины Саурона. Рассказ четвёртый

Придорожное кафе своим тёмным залом и массивной мебелью, явно в давние времена утыренной в каком-то, куда более дорогом кабаке, должно было бы напоминать о шпионских романах, тайнах, плащах и кинжалах, но увы. Видимо сбивали с настроя толстая барменша из соседней деревни в советском заляпанном переднике, запахи шашлыка, доносящиеся с уличного мангала, и стоявшая передо мной глиняная тарелка с густой солянкой. Солянка пахла вкусно, была с лимончиком и оливочкой, но почему-то на капусте.

Мы сидели втроём за отдельным столиком в глубине зала, медленно поедали соляночку, являвшуюся скорее прикрытием, чем причиной нашего присутствия здесь.

Рядом со мной на диванчике сидел мой давнишний товарищ из местных, Коля Тяглов, бывший старший опер из районной группы БЭП, теперь являющийся временно исполняющим обязанности начальника (приставка «врио» значит что тебя будут использовать по этой должности сколько хотят, но совсем не значит что ты в эту должность вступишь когда-нибудь) Феновского РОВД. Звучит это, конечно, гордо, если не учитывать то, что Феновский отдел состоял всего из одиннадцати человек, половина которых была уже предпенсионного возраста, одноэтажного здания с печкой и двух единиц техники.

Николая я знал ещё со времён налоговой полиции, он был таким же лёгким по характеру и сходчивым с людьми как и я, хоть и на пяток лет постарше, и, так же как я, в своё время пострадал от бэповского мудака Зайкина. Недавно он получил майора, имел все шансы через четыре года получить и подпола, и, на эйфории, немного побухивал. Ещёсвежеиспечённый врио был редкостным бабником и любителем дешёвых саун. Но Николаю я доверял.

Именно Николай, выслушав мои предварительные идеи насчёт работы по выбранной мной территории, свёл меня сегодня в этом кафе с нашим третьим собеседником, Александром Ивановичем Тереховым. Высокий и жилистый, с очень маленьким количеством седых волос в черных волосах, Терехов представлял собой редкостный образец советского милицейского динозавра, а ныне пенсионера, всю жизнь посвятившего работе в органах внутренних дел. В шинели он ходил уже тогда, когда я «каплей на хрену болтался», и доработал до начальника районного отдела милиции, пройдя через все этапы, положенные советскому милиционеру: постовой, участковый, розыск, штаб… За всю жизнь, я уверен до сих пор, он не взял ни одной взятки и не решил ни одного «вопросика». В отношении с подчинёнными был требователен и даже жесток и о нём говорили разное, однако никто, ни разу, не применил в отношении него слово «гондон».

В итоге, лет шесть назад, в начале двухтысячных, его с почётом проводили на максимальную пенсию, даже вручив в собственность от щедрот УВД казённый дом пятистенок с печкой в селе Синьковка, Мошенского района.

Сейчас Терехов не работал, жил один, посвятив себя отдыху и охоте с любимым спаниелем, отматывая по лесам километров по тридцать в день. По внешнему виду на шестьдесят с хвостом лет он не тянул, и был крепок, как морёный дуб.

Теперь Терехов сидел передо мной и рассказывал об оперативной обстановке в интересующей меня сфере оперативной заинтересованности.

На этот разговор мы, конечно, вышли не сразу. Потребовалась пара коротких встреч, в ходе которых мы познакомились, каждый составил своё мнение друг о друге, и, используя свои каналы и возможности, «пробил». Так я, например, узнал, что Терехов не сильно то и хотел на пенсион, его «ушли», причём его мягонько подставил и сожрал его же друг и заместитель, нынешний начальник Мошенского РОВД, Полухин.

И всё же, даже сейчас, видно было, что Терехов не склонен к доверию при виде моей областной протокольной рожи. Рассказ он вёл медленно, тщательно обдумывая каждую фразу.

-… немного о географии. Синьковка и деревни вокруг, находятся в очень интересном месте. Фактически это остров размером на треть немаленького района, образованный тремя реками: Верхней Клюзьмой, Ольховкой и Песочней. Из райцентра, Мошенского, сюда ведут две дороги, в итоге, сходящиеся в один мост через Клюзьму. Ольховку и Песочню на колёсах преодолеть невозможно, Ольховка довольно глубокая, а Песочня идёт через окружающее её болото. Мостов на них нет, и не было никогда.То есть на Синьковку, после моста, асфальтовая дорога одна. Сама Синьковка, весьма большое село, около тысячи человек, и от него есть две грунтовки на деревни. Одна, пятнадцать кэмэ, через три «живые» деревни: Пустошку, Панику и Голениху. Вторая двадцать километров, через Копылы на Великое и Малое Оношкино. Итого, у нас тут семь населённых пунктов, где живёт тыщ пять человек, если не брать в расчёт пару фермеров и не очень большой и не очень богатый монастырь на озере Дрыстно – Терехов задумавшись, поболтал ложкой в солянке.

- Дрыстно? Это то, где типа чудовище живёт?

- Оно самое. У нас тут шесть озёр, но это самое большое и глубокое. Чудовищ я там не наблюдал, а вот пару утопленников за последние пару лет, вполне –подполковник на пенсии пристально посмотрел прямо на меня.

- Криминальных? – поинтересовался я, отреагировав на взгляд.

- Дак а ктошш его знает? – ухмыльнулся Терехов – приезжали с отдела, осматривали… Собака след не берёт…Но у одного точно конфликт с местными заправилами был.

- Дела…- вставил свои пять копеек Николай.

- Ну, там действительно всё мутно, человек любил с электроудочкой браконъерить. Так что не нам выводить теории – пояснил наш собеседник и посерьёзнел.

- Ладно, дальше поехали, о ресурсах. Чтоб вы знали, весь Мошенский район, и особенно Синьковские территории, покрывают остатки когда-то огромнейшего реликтового Бузкулецкого бора. На границе района есть заповедник, он, кстати, и на твой район заходит Коль - Терехов махнул ложкой в сторону Тяглова – Так вот, у нас в основном деловой лес, сосна, ель. Природа просто обалденная. Была.

Пенсионер погрустнел. Минуты две он молчал, усиленно поглощая солянку. Было очевидно, что он сильно переживает за происходящее сейчас в его местах.

- Сколько бы они не хапали, там леса ещё множество. – продолжил Терехов после паузы - но следы видны уже повсюду. Бригады работают не только в Синьковском «острове» но и за его пределами помногу. Залезают и в заповедник, бывает «гастролируют» в соседние районы, там, где местных нет. Экономика очень простая: «фишка» где-то двадцать кубов. Куб «кругляка» по стоимости этотыща, ну может, тыща двести для члена бригады. В бригаде три-четыре человека, пять «фишек» - один «фред». Полдня работы при удаче, и сотка прилипла. Тыщ двадцать в день, обычный работяга с «чёрного» зарабатывает. Остальное на затраты и оборудование. Такие вот ёлочки-хуёлочки. Им же не надо о безопасности думать, о посадках деревьев, воспроизводстве, о проблемах. Увидели -приехали-закидали.

- А лесовозы чьи? Трактора, трелёвочники? – уточнил я

- А там схема какая. Вся лесная техника у людей в собственности. В Синьковке почти в каждом дворе либо Урал - «фишка», либо «эмтэзешка» под лес подготовленная (трактор МТЗ-82 с веткоотбойниками и светом по кругу для вечерне-ночной активности), будете в посёлке, сами увидите. Трелёвочников немного, они ж больше для делянок, но есть, они стоят в лесу, ими пользуются времени от времени доверенные. Ещё есть пара финских «Харвестеров», их древкомбинат приобрёл, и его директор, Корчевский, отправляет их либо на законные делянки, либо когда особо хороший и дорогой лес надо прихватить по-быстрому. Ну и бензопилы есть у каждого свои. Обычно фишку загоняют повечеру на нужное место, а потом собираются и заезжают по утру на тракторе. Или наоборот, вечером. И начинается. Трое пилят, сучкуют, а водила вывозит на дорогу в рюм (временный склад дерева на краю леса). Заранее звонят Корчевскому или Черных…

- А это кто? Корчевский я понял, коммерс, а Черных? – перебил я

- Сейчас, расскажу, закончу со схемой только – Терехов опять без аппетита поковырял ложкой уже остывающую солянку – так вот, звонят и договариваются с «фрэдом» (имеется в виду здоровая, почти всегда американская, фура берущая сорок-пятьдесят кубов). Тот уже с документами готовыми приезжает ко времени, ему две «фишки» закидывают и адью, пишите письма мелким почерком…Сами знаете, если лес вышел на дорогу, концов уже не найти.

Николай весомо покивал головой в такт его словам и начал усиленно работать ложкой, доедая суп. Из семи залуп, ага.

Я тоже добил капустно-лимонно-колбасный микс и потянулся к вовремя принесённому барменшей кофе.

- Включить вам телевизор? – неожиданно приятным голосом поинтересовалась она

- Нет, спасибо - мотнул головой я – посчитайте, пожалуйста.

- Да, сейчас – и она удалилась в темноту, унося опустошённые тарелки.

- И пепельницу принесите, пожалуйста!- попросил я вслед.

Мы помолчали.

- Ну да, - побренчав ложкой в чашке с чаем продолжил Терехов – перейду к силам противника.

- Секунду – быстро сказал я – мне надо будет записать.

Мой визави одобрительно посмотрел как я вытаскиваю из сумки, лежащей рядом со мной, блокнот с надписью «тетрадь командира воздушного судна» ( советских времён, достались по случаю, штук десять незаполненнных и я их использовал как ежедневники, на зависть коллегам).

- Генеральный директор Мошенского древообрабатывающего комбинатаКорчевский Олег Викторович – продолжил подполковник, после того как увидел, что я готов и после того как барменша принесла счёт и пепелку - лет сорок ему, отец его тут всё приватизировал в девяностые, а потом в ящик сыграл. Этот и стал владельцем заводов и пароходов, этакий местный олигарх. Ему принадлежит небольшой древообрабатывающий комбинат в Мошенском, территория бывшего АТП в Синьковке. Четыре пилорамы. В Синьковке, в Великом Оношкино, Мошенском и за пределами этого района, в районе Десноямском. И у тебя, в Феново, - Терехов улыбнулся и посмотрел на Колю – я слышал, он хочет что-то покупать. Расширяется.

(Почему Терехов улыбнулся я знал. Вообще название Феново, самого маленького райцентра области, без улыбки произносилинемногие. А всё потому, что это село носило от времён основания неблагозвучное название Хреново, и только к девяностым, на волне переименований его назвали Феново. И второй раз не попали тоже, теперь над названием потешались все областные наркоманы).

- Я за ним буду следить – важно пообещал временный руководитель Хреновской милиции, зажав в двух лапах кружку с кофе.

- Да ничё ты не сделаешь – отмахнулся Терехов – Корчевский ведёт себя как барин, чуствует за собой силу. Его лучший друг милицией рулит в Мошенском, Полухин, и по факту, в ДОКе безопасником подрабатывает. Да и вообще Полухин… но вы тут, когда пообщаетесь с ним, всё сами поймёте. Если будете общаться - тут он испытующе глянул на меня. Уклончивый ответ свидетельствовал бы о том, что я побаиваюсь местного начальства.

- Будем, конечно – я ответил на его взгляд и закурил – проблем нет, я работал в таких интерьерах. А прокуратура что?

- Прокуратуры в Мошенском почитай нет. Районный прокурор меняется раз в год. Очень непопулярный у прокуроров район. Сейчас там девочка какая-то, лет двадцати пяти, два месяца назад приехала. До неё год Полуверзев рулил, алкаш, каких мало. От инфаркта помер.

- Ясно. Следственный комитет, ФСБ по Корчевскому не работали? – для проформы спросил я.

В Мошенском такого и нет, родной – сообщил Терехов голосом Юрия Яковлева из «Кин-дза-дзы» - они далеко, в Десноямске. (Десноямск был для Мошенского и Феновского районов типа «кустового») Считай как на другой планете.

- Ладно, хрен с ним, это было понятно.

- Ну так. Корчевский помимо пилорам и комбината владеет и практически всем парком «фрэдов» в районе. У него их семь штук. Стоят либо на территории ДОКа в Мошенском, либо в АТП в Синьковке. Вот этими «фрэдами», пилорамами, вообще всем, связанным с сырьём, вплоть до расчётов наликом с рубщиками заведует Никита Иванович Черных. Сиделец бывший, я его лично за кражу закрывал в девяносто первом. Судим дважды, второй раз за грабёж, кличка «Форд». Правая рука Корчевского сейчас. Левая, потная, Полухин. – Терехов помахал рукой, разгоняя скопившийся вокруг себя сигаретный дым.

- Ещё у Корчевского прикормленный лесничий Синьковский, точно знаю, Артур Мирзоян. Мужик неплохой, но набрал кредитов, влез в такие долги, что хоть вой. А Корчевский за него их потихоньку платит, но так, чтоб не выплатить. Короче попал Артурка.

- А в РОВД, кроме Полухина кто-то с Корчевским дружит? В администрации?- я сделал отметку в ежедневнике про лесничего.

Терехов плохо засмеялся.

- На сотрудников РОВД лучше не рассчитывать. Да и администрации наши такие же. ДОК – единственное производство, которое держится на плаву в районе. Смекаешь?

Дураку понятно, что администрация в таком случае даже не прикормлена, а физиологически зависит от благосостояния предприятия.

- Ну а враги, конкуренты у Корчевского есть?

-Ну…- подполковник задумался – в районе, наверное, нет. Обиженные есть конечно, он народ ни во что не ставит, держит, считай, как в рабстве. Но это всё по мелочи. Ну я может, ну вот настоятель монастыря от него не зависит. Если только за пределами конкурентов и источники информации искать.

- Поможете, поузнаёте?

- Слушай, Валерьян, а давай на «ты». Если ты серьёзно решил делом этим заниматься, я тебе помогу.

- Ладно, Иваныч, давай на ты – с радостью перешёл я – и да, конечно серьёзно, мы ж не в школе на уроках музыки.

- Тогда отлично, только сразу предупрежу, в Синьковку ты ко мне не приезжай, ладно?

- Иваныч, я не первый год работаю. Вот, у Николая встречаться будем. У него кабинет большой, а электричества нет. И не прослушает никто – подъебал я Колю.

- Да сделают мне! – надулся Коля – или я сам проведу, руки не из жопы.

- Да ладно, ладно, не обижайся…

- Хорошая идея – одобрил Терехов – надо этих пидарасов в ногтю прижать! А то едешь уже по дороге, вроде лес, а сойдёшь в сторону метров пятьдесят – одни поляны рубленые. Рядом с дорогами ни зверя, ни грибов не осталось уже. А на деньгах этих ворованных они ещё и власти загребают всё больше и больше. Полухин недавно своим проговорился, что на покупку должности в Москве копит, уж не знаю, правда, нет! А Корчевский администрацию районную уже ни о чём не спрашивает даже, они к нему жопой вперёд в кабинет ездят. Такая вот коррупция.

Я покивал. В голове у меня зародились кое-какие идейки, не ограничивающиеся двести шестидесятыми статьями, которых здесь, при удаче можно «нарубить» порядочно. Интересно, что скажет Артемьев, когда я ему притащу эту корпорацию зла в деле оперучёта? Не сделает ли меня против моей воли робокопом ?!

Скинулись, заплатили по счёту. Чует моя задница, еще не раз мне пробовать местную капусту в псевдосолянке в этой тёмной кафухе на стыке Феновского и Мошенского районов.

Особенности национальной операции «Лес». Рассказ пятый.

Вокруг царила тишина. Такая, какая бывает только августовским вечером, на краю далёкой деревни, в доме, в котором уже пару лет никто толком и не живёт. Сверчки и звёзды. Цоканье часов на стене. Мы сидели втроём на высоком крыльце, глядя на вылезающую из-за чёрных ёлок полную луну и курили, стряхивая пепел в пустую кофейную банку. В доме иногда побрякивала посуда, это было единственным что нарушало гармоничные звуки августа. Анатолий, привлечённый к труду Павлом, усердно отмывал тарелки после ужина.

- … Антоху закрыли! Он там совсем коктейлей наебенился в клубе и начал швыряться деньгами с портретом ихнего королька. Не то, чтобы денег у него было много, но он наменял мелкими, и они полетели всюду, и на трансов в перьях, и на сцену и несколько вылетело на дорогу. А там полиция. Сразу устроили скандал, а мы с Пилипчуком совсем в мясо, ещё и таечки эти на нас повисли…- Паша с жаром делился впечатлениями от своей отпускной поездки с парочкой коллег по БЭПовскому цеху в Таиланд.

Эти три пройдохи одними из первых расчухали недавнюю тему запущенную некими московскими министерскими, и позволяющую практически на халяву обычному менту слетать туда, куда простому смертному и не попасть. Министерские придумали эту лазейку для себя, но распоряжение министра было составлено и подписано настолько криво, что получилось, что оно распространяется на весь офицерский состав МВД. И Министерство покорно стало оплачивать за сотрудника проезд в отпуск, неважно, куда бы он ни ехал. И ещё часть проживания. По такой схеме выходило, что тысяч за пятнадцать рублей можно было на недельку слетать на Кубу, или там Таиланд. А за чуть подороже в Доминикану. Ну вот Паша с корешками и собрались, написали обоснованные рапорта, заказали путёвки, УВД им их оплатило на основании распоряжения, и привет, здравствуйте приключения на жопу в далёкой жаркой стране. (парни были умные, но весьма барагозные, так что приключения на жопу их находили сами и стопроцентно). Вся описанная благодать просуществовала в МВД почти два или три года, пока кто-то в руководстве не увидел расходы, прослезился и прикрыл лавочку.

- А на следующий день мы пошли в местную ментовку - Паша продолжал рассказ, задрав голову к огромной луне - выручать человека надо, до вылета два дня, и представляете что будет, если мы скажем руководству, что капитан Воробьёв сидит в тайской тюрьме за оскорбление короля… Благо, мы познакомились с одним тамошним бульбашом, бухали с ним на Волкин-стрит, так вот он нам сильно помог с местными. Бульбаш сразу сказал, что надо будет заплатить, и мы с ним попёрлись узнавать цену.

Паша помолчал, отхлебнул чаю из алюминиевой кружки и продолжил:

- Приходим, там отдел маленький, четыре человека всего, но с обезьянником. В обезьяннике Антоха сидит, весь в синяках и с глазом заплывшим. Но бодрячком.Рассказывал потом, что его всю ночь по очереди палками бамбуковыми пиздили, когда засыпал. И ржали. В общем, местный с главным тамошним поговорил, тот дал ему салфетку, на которой «100S» было написано. А у нас как раз на всех долларов стопятьдесят оставалось. Главный мент меня чё-то спросил, а бульбаш перевёл что он спрашивает, правда ли мы русские полицейские. Я ему ксиву и показал, захватил с собой. Тот вообще заржал и чё-то с местным пиздеть начал. Забрали у меня сотку, как с куста, завёрнутую в ту же салфетку, Антоху выпустили. И всё ржали – Паша снова выдержал чайную паузу на пару минут, созерцая жёлтую Луну

- И что сказали? – нетерпеливо спросил развесивший уши Виталик.

- А, ну да. Местный потом перевёл. Он аппелировал к буддийской традиции, когда в монастырях сидят монахи, а рядом с ними птички маленькие в клетках. Любой желающий может дать монахам денег и выпустить птиц на свободу. И сказал что мы почти буддисты. А у задержанного ещё и фамилия, означающая «сын маленькой птички». Но нам тогда не до смеха было. Мы два дня на подсосе сидели и этому… «птичьему сыну»лекарства покупали. И в «дьютике» в обратку ничего не купили. В общем – тяжело заключил Павел – я теперь тоже к тайцам, если попадутся, буду … по особому.

- Короче замечательно расслабились - отметил я – хорошо хоть вас трансы под хвоста не отодрали.

Ну ёперный театр, хотел бы я не заметить ту тень, которая пробежала после моих слов по Пашиному лицу. Тьфу, блядь, даж расспрашивать не буду.

Вышел Толик, радостно отчитался, что посуду он помыл. Народ пошёл в дом, расстилать раскладухи. В остывающей печке томилась пшённая каша с изюмом, это на завтрак. Я остался курнуть ещё одну. Хорошо в августе в деревне.

Шла третья неделя общероссийского месячника - милицейской операции «Лес» объявляемой дважды в год. В рамках её на дороги выгонялись отряды гаишников, в леса толпы людей в форме, а в сводках ежедневно должно было непременно фигурировать что-то связанное с лесом, иначе руководство Управления драли на заслушиваниях.

Профессиональные рубщики же, в свою очередь усиленно, как опоссумы, скрывались, тихарились и снижали активность почти до нуля.

Поскольку мы, лесной отдел, были на передовой, так сказать на острие этой борьбы, нас хотели видеть в лесу каждый день в течение всей операции. Мы все к ней готовились. Откладывали реализации, запасались ресурсами и информацией. Чтобыне всем торчать в лесу целый месяц, распределяли время и обязанности. У Курлыги например, под рукой существовал один знакомый, у которого был пустой дом, оставшийся от родителей, как раз на стыке трёх, заросших лесом, районов области. Со знакомым договорились, пообещав оставить дом в том же состоянии, что и до нашего въезда, только с отремонтированной крышей. И двумя группами, по неделе, заезжали туда, не жалея автомобили по местным дорогам и пытаясь выявить рубки в трёх районах области. А в первую неделю мы до концареализовали Виталиковских «Короедов» прихватив и вторую бригаду того тупорылого адвоката, а так же поймали троих вольных деятелей на тракторе, решивших стырить товарное количество ёлок. На вторую неделю группа, возглавляемая Алексеичем включающая Курлыгу, Дымова и Джамалова а так же патрульку с гаишниками, в другом районе заловила «Фред», стоящий под погрузкой нелегальной древесины вместе с «Фишкой» её перегружающей. Уголовное дело возбудили, но реализация его была сомнительной, ибо тех кто именно спилил лес не поймали, и под подозрением был лишь один водятел лесовоза. И то, если в кромках привезённых им деревьях, эксперты найдут спилы соответствующие пенькам. После этого, Алексеич, немного поторопившись, устроил вместе с прокурорскими в свою неделю тотальную проверку всех законных делянок, где вкрячили с десяток административных протоколов. Ну и гаишники гоняли по всем трём районам, докапываясь до каждой единицы техники, перевозящей лес.

Вследствие всего этого сейчас, заезжая в дом на свою вторую неделю, мы чётко понимали, что всё, в лес особо никто не полезет в ближайшее время и решили посвятить время, разумеется активному отдыху. Мы ловили рыбу, собирали грибы, катались на УАЗике по районам, осматривая достопримечательности (пару монастырей и святые источники), в общем, типичное haveagoodtime, как поют в одной буржуйской песне. Назавтра у нас была намечена охота на рябчиков, так как Павел взял с собой ружьё, ижевскую вертикалку.

В доме была здоровая русская печь, в которой я и Павел попеременно, проявив склонность к готовке, реализовывали различные ништячки. Томили каши, пару раз изготовили настоящие щи с купленной на рынке в райцентре телятиной и домашней сметаной, жарили свежесобранные лисички с картошкой и луком. Поварские навыки вознаграждались тем, что те, кто не готовил, занимались уборкой и мойкой посуды, а мне и Паше попеременно доставались честь и хвала. Вот и завтра, при удаче охоты, был запланирован жюльен с дичью, рецепт которого я выспросил у жены по телефону.

Был, конечно один факт, который, среди всего этого праздника жизни, возвращал к работе. Как раз в наших окрестностях, в окружности километров двадцати, время от времени в лесу раздавались визгливые звуки бензопилы. Пару раз буквально рядом с нами. Один раз мы даже практически вышли на место порубки, но нас раскрыла пара собак, пара белых лаек, и мы обнаружили на месте порубки только пару сосновых пней и опилки. Как, впрочем, и на другом месте порубки. По следам рубок, скорости реакции и хитрости исполнения, было ясно, что действует пара ухарей, которые на тракторе залетают в лес, пилят сосны чурками метра по два и уматывают восвояси. С ними в воровской команде работали две собаки, умысел которых был не вполне ясен. Скорее всего пищевой.

Поймать ухарей, конечно, хотелось, но не от всей души. Всё же порубы небольшие, по одному - два дерева и это, скорее всего, будет административка. Или статья небольшой тяжести, какие нам были не шибко интересны. Так что в сторону леса мы посматривали лишь краем глаза.

Ладно, пойду спать, утро вечера мудренее.

Наутро, народ никак не мог остановиться, пока не прикончил весь чугунок. Ещё бы. Пшённая каша, простоявшая ночь в остывающей печке, с изюмом, на масле и молоке. Плюс свежезаваренный зерновой кофе. Редкая по нынешним временам вкусняшка.

Проваландавшись до десяти утра выдвинулись на охоту. Охотой, конечно, называть подобное и не стоило, потому что ружьё было только у Павла, а меня, Виталия и Толю он решил использовать как охотничьих собак. То есть, нам предстояло идти по полю, там, где мы уже пару дней видели рябчиков, и поднимать их в воздух. Павел гарантировал, что будет стрелять не в нас, а в птиц, в конце, правда, бросив неосторожную фразу: «Ну это же всего лишь семёрка, выковыряете». Я б на такое дело не подписался бы, но грибы, сыр и сливки были уже закуплены и на слово «жюльен» у меня срабатывал пищевой рефлекс.

У моих товарищей мысли были, очевидно, те же самые, так что мы втроём грустно побрели по полю среди луговых цветов, а Павел с иезуитской улыбочкой, загнал два патрона в ствол и пошёл чуть впереди и сбоку.

Блин, надо себе ружьё оформить, что я, как лошара, с пээмкой таскаюсь, тем более которую каждый раз по рапорту получать надо. Мысли скаканули на последний разговор с Алексеичем, в котором мы обсуждали Мордор, информацию от Терехова, то, что там твориться, пути возможных подходов. Я ту историю оформил, естественно, завёл пока маленькое дело и начал набирать материал. И полученная, даже по первости, информация прямо-таки сигнализировала, вопила о том, насколько там всё проблемно, насколько тесны связи Корчевского и местных властей, включая тамошних наших собратьев по погонам.

Пессимистичный и опытный Алексеич стал настаивать на оформлении оружия на постоянку, ну и вообще просил похуистически настроенного меня поменьше рассказывать о себе. Даже своим в отделе.

Тут у меня из под ног вспорхнуло, моментально заставив забыть о мыслях и вспомнить о выживалити. Я упал в траву так, как не падал даже в командировке в горные районы нашей Родины, лишь краем глаза заметив что Виталик слева точно так же летит мордой в жёлто-зелёные травяные заросли.

«Бух, Бах!!!»

Немного обождав, я высунул рожу из травы. Все целы, встают с земли. Паша переломил свой тридцатьдевятый иж. Вылетели две гильзы.

- Не доверяете мне !!! – заржал он.

- Ты своё рыло видел? – проворчал, отряхиваясь, Виталик – тебя ж даже дети боятся, рыдать начинают.

Несправедливо, конечно, невысокий круглый Паша больше напоминал добродушного Леонова с кудрявой шевелюрой.

- Подстрелил? – поинтересовался я, ухмыльнувшись шутке Виталика

- А то! – Павел важно прошествовал вперёд и приподнял рябчика – пошли дальше.

И мы пошли. Нет, блин, надо идти и разрешение получать, куплю чё-нибудь недорогое, денег нет шиковать, но хоть в роли спаниеля-загонщика больше не буду.

Таким макаром, к обеду мы пересекли немаленькое поле и стали обладателями трёх, вполне себе упитанных птиц. В голове настойчиво крутился нетленный стих Маяковского про буржуев и ананасы.

Остановились попить водички на опушке, и уже было решили поворачивать к дому, когда в лесу, совсем рядом с нами, метрах в двустах, взвизгнула пила.

У всех четверых сработал совершенно другой охотничий инстинкт, чем был на поле. Все напряглись, убрали воду и птиц в рюкзак, который нацепили на Толика, шёпотом обозначили направление и тихонько, стараясь не ломать ветки, пошуршали в сторону звука. Ветер дул в нашу сторону, поэтому, если у рубщиков и были собачки, выдать нас мог только звук.

Пила работала всё громче. Треснуло и упало дерево. Показалась поляна, вся заросшая зелёным мхом, с длинными соснами.

На поляне стоял красный почихет, из тех, которые называют «Попрошайка», трактор т-16, такой, с кузовом впереди кабины. К нам спиной стоял некий тип, в ношеном, до желтизны выгоревшем камуфляже, драной на плече овечьей душегрейке и резиновых сапогах. А прямо на нас глядели две лайки цвета сливочного мороженого.

Мужик в руках держал свежеотпиленный двухметровый отрезок сосны, который лихим движением закинул в кузов.

В этот же момент одна из лаек взлаяла, почти завыла, а другая хватанула мужика за голенище сапога. Умные собаки, одна посылает голосовое, вторая недетский вибросигнал.

- Стоять! – Паша для убедительности не пожалел патрон, бахнул в воздух.

Мужик повернулся к нам.

О, а годков мужику то немало. Даже не то, что немало, он может ещё и царя помнит. Живого. Дед натуральный, сплошные морщины, борода и два зуба. Лайки встали чуть впереди него и зарычали. Мы остановились.

- Фу, бля! – дед наклонился и заглушил пилу – профукали, сучьи дети!

Видно было, что собак он любит и чехвостит для проформы. Собаки, кстати, сразу заткнулись и разбрелись в стороны, потеряв к нам интерес. Мы втроём подошли ближе. Из леса показался Толик,запыхавшийся, красный и с рюкзаком крайне похожий на Сэмуайза Гэмджи.

- Вы что, начальство? – поинтересовался он – лес проверяете?

- Ну да, милиция – представился я – у тебя же, дед, разрешения нет, вот мы и здесь.

- А я думал Витька в поле стреляет, у него одного двустволка у нас – кивнул старый леший на Пашин дробовик – вот и поехал. Попался значит.

- Попался – эхом откликнулся Виталий – а тебе сколько лет?

- Семьдесят девять уже, закурить есть? – дед присел на уроненный им же ствол дерева – пишите свои бумажки, чё уж.

- Не, ну ты видел? – Виталик ткнул меня в плечо – он же двухметровую сосну как щепку в трактор закинул!

«Не ну а чо? На меня не смотри, я сама охуела!» - хотел ответить словами из анекдота я, но Паша меня опередил. Он уважительно протянул сморщенному Шварценеггеру сигарету и чиркнул зажигалкой

- Ты что, дед, тренировался? И зачем тебе такие обрезки, рассказывай?

- Да я всегда сильный был – дед показал оба свои оставшихся зуба – и лес всегда пилил сколько мне надо. Я живу тут, и строюсь из лесин всю жизнь. Нахер мне ваши там разрешения? А сейчас мне надо берег у пруда укрепить, вот брёвна и понадобились. Ты вот щас напишешь, а я завтра снова поеду. Мне тут жить, а не протоколы писать. Ну чо, писать будешь? – спросил он закуривая.

- Сиди, кури пока. Подумаем, что с тобой делать. Толик, сходи пока отфотай дерево – распорядился Павел – тебя, кстати, как зовут, лесоруб?

- Козлов Николай Трофимыч…

Мы отошли в сторону.

- Ну и что делать будем? – начал Паша

- Я предлагаю отпустить. Кому похуй, тот неуязвим – посмотрел на нас Виталик. Дед старый, порубка на административку, рубил не на продажу, пусть живёт.

- А можно и развести – покачал головой Паша - он говорливый, нам и про другие расскажет. На вторую часть и наберём.

- А тебе оно надо? – поддержал Виталия я – вторая часть средней тяжести нам не в рейтинг, дед нормальный вроде, пусть живёт. Деревенские всю жизнь лес самовольно добывают, что на дрова, что для стройки. Это ж тебе не хищники с кучей «харвестеров».

- Ну можно и отпустить…- видно было что Паша согласен в принципе, но, совсем как житель одной восточной страны, придумывает, какую бы шерсть содрать с этого деда – о, он нас и домой отвезёт, а то я замучился по жаре шкерится.

- Короче, Трофимыч - обернувшись взял быка за рога Павел - закидывай свою барбухайку, и поехали посмотрим что там у тебя за пруд. Если для людей всё делаешь, то и оформлять ничего не будем.

- Ну давай – смял бычок пальцами старый Козлов - только я допилю остаток лесины, что ей без дела валяться.

- Ля ты наглый…- протянул Паша – давай, уж быстрей. Только закидывай сам, у нас тут спортсменов нет.

- А я вижу – снова показал два своих зуба в улыбке дед.

- Ля, ты наглый ! – снова хмыкнул Паша.

Мы ещё немного поохреневали, пока дед закидывал брёвна в кузов т-16, потом же загрузились в него, и, в сопровождении собак, потарахтели в деревню, располагавшуюся по соседству с нашей.

Пруд оказался действительно укреплён свежими брёвнами. Участок Николая Трофимовича вообще был организован как по линеечке, всё ровное, яблони подвязаны, а трава покошена. Видно, что человек сюда вкладывает душу.

Ну и попрощались с ним на хорошей ноте, пожелав здоровья. Рябчики в тот вечер получились отменные, правда без ананасов, их простецки запивали пивом, но всё равно как в лучших домах Лондона и Парижа.

Не было у бабы забот, завела баба порося… Рассказ шестой.

- Ну и нахрена вам там столько оружия? Вы что, войну решили устроить, или в «зарницу» играть?! – Артемьев сидел, развалившись в кресле и потряхивал моим рапорточком о закреплении «на постоянку» немного покоцаного пистолета Макарова семьдесят девятого года выпуска, за мной же.

Нет, он за мной был закреплён уже давно, когда я прошёл все мытарства трудоустройства в милицию, переводясь из наркоконтроля, но теперь мне предстояло пройти ещё один круг ада для того, чтобы мне разрешили носить его с собой всё время, в том числе и личное, хранить в служебном сейфе и не сдавать в дежурную часть после окончания указанного в рапорте на выдачу времени. Мы ж всё таки не полиция какой-нибудь там этой вашей ньюджерси, ментам в России не доверяют настолько, чтоб давать стволы кому-ни-попадя, на основании всего лишь того, что этот кто-ни-попадя подписал присягу, прошёл обучение и ворох бумажек о «служить и защищать». И начало закрепления ствола на постоянное ношение начиналось, как обычно, с похода к руководству и беседе о том, не гад ли опер Валерьян Арнов и не подвыхуел ли начальник отделаСырников, требуя в отдел третий, неподотчетный ответственным лицам дежурной части, ствол.

- Ну и зачём всё-таки тебе столько, Алексеич? – снова прогудел Артемьев.

- Товарищ полковник, ну так время неспокойное, да и контингент разный совсем -тихим голосом убеждал присутствующий тут же Алексеич – ребята вон по лесу иногда в одиночку ходят, мало ли что…

- Ну так и пусть берут в дежурке, кто им запрещает! Я рапорта на выдачу всегда подписываю! – упирался Артемьев – вам что лень? - угроза в его голосе стала почти ощутимой.

- Нет, но мы уезжаем и по неделе бывает! Дежурка через день или два названивать начинает. Недавно по смене не передали и мне звонить начали все подряд. Вплоть до генерала дошло, я объяснения даже писал.

- Помню я твои объяснения, такой тарабарщины я в жизни не читал – немного мягче проворчал Артемьев.

- Стрелять то умеешь? – это уже мне, не участвующему в словесной битве двух Ёкодзун.

- Третье место в позапрошлом году среди правоохранительных структур области! – гордо выебнулся я. Дешманский бронзовый кубочек с красной перламутровой ножкой действительно сиротливо стоял у меня на сейфе. Времени повторить подвиг больше никак не представлялось.

- В командировке был?

- Так точно.

- Хуёчно. Все вы там стрелки лютые. А если завалит кого? – трепыханье руководителя становилось всё менее упорным, но всё более ехидным.

- Тащ полковник, так не только ж люди. Ещё и зверья полно всякого – Сырников тактически верно сменил тему.

- Какое нахер зверьё ты мне втираешь. Месяц назад в районе участковый три раза в стаффорда стрелял в башку, тот живой остался! Ты чё из «макарки» медведя завалить решил! – Артемьев возмущённо перевёл взгляд на Алексеича.

- Нет, но пугнуть то можно…- опустив взгляд, как бы признал ошибку Сырников.

- Пугальщики ебучие… Ладно, но под твою ответственность Сырников– добив короночку, Артемьев размашисто подписал рапорт и запулил его по столу в мою сторону.

- Идите, милиционер. Сырников, а ты останься, по делам переговорим ещё.

Выдохнув,я вышел из кабинета.

Впереди были врачи с комиссией, кадровики с визами и полиграфом (вообще детектор лжи не требовался, но наш начальник Управления кадров был человек современный и извращенец не из последних) и вишенка на торте: психолог.

В среду, заранее сообщив об этом Сырникову, я направился в поликлинику УВД, место, где врачи (ну или считающие себя такими) безуспешно пытаются совместить клятву Гиппократа с инструкциями МВД, собственной ленью и субординацией. Никого, кроме крупного руководства за людей тут вообще не считают, и все, кто приходит к ним с карточками, для них просто мясо. Здесь можно легко набирать материал для анекдотов и стендапов про врачей, просто надо запоминать и рассказывать правду, которая будет казаться смешной выдумкой. Например, моему товарищу в стоматологии зубной врач, напоминающий немецкого эсэсовца, не сомневаясь, выдрал два здоровых зуба, а оставшийся между ними, который как раз и надо было удалять, стал лечить, долечив до жуткого флюса. Здесь хирурги ставили неврологические диагнозы, а окулист просто не ходила на работу в течение года. В стационарном отделении вообще творились чудеса карательной медицины, напоминающие «игры в кальмара» из корейского сериала. В общем, эскулапы тут были ещё те, пестующие свою профессиональную деформацию в питательной среде отсутствия контроля и желания работать. Польза от них, конечно, была, у них всегда можно было легко взять больничный даже не болея и они выдавали путёвки в различные ментовские санатории, например, можно было легко намутить месячный отдых в январе в солнечной Ленинградской области. Отопление к отдыху могло не прилагаться, но кого волновали эти частности?

Вот сюда я и пришёл по направлению кадров, проверяться у всех врачей, достоин ли я, смогу ли удержаться от того, чтоб не пустить себе пулю в лоб, не сдав вечером пистолет в дежурную часть.

В кадрах, кстати, всё прошло на «ура». Меня около трёх часов промурыжили, задавая вопросы о моих родственниках до седьмого колена, но написали нужные справки и отправили на полиграф. Старый седой полиграфист Иваныч, ранее бывший экспертом-химиком ЭКЦ и провонявший контрафактным алкоголем так, что глаза слезились ещё в коридоре, ещё час настраивал свою адскую машину, после чего сообщил, что аппарат сломался, и отправил меня с положительной характеристикой далее. Мне повезло, так как он меня знал, мы с ним пересекались по работе ещё в БЭПе, и у нас были отличные отношения, основанные на совместном употреблении спиртных напитков, если бы не это, пришлось бы мне ждать неустановленный срок до ремонта техники. А это, в текущей ситуации, могли были быть и годы.

В сыром, гулком и холодном здании я отстоял здоровенную очередь в регистратуру, среди пенсионеров МВД, простуженных (и делающих вид, что простужены) сотрудников, непонятных бабок, неведомым образом возникающих в этой очереди (у меня всегда было стойкое ощущение, что бабки сами собой заводятся от очередей, как грибы от влажности) и личинок сотрудников, проходящих свою первую в жизни медкомиссию. Получил свою жидкую карточку из пяти листочков, тем самым начав один из нуднейших квестов, которые можно было бы придумать.

Сначала мне надо было сделать флюшку, затем пройти ряд врачей и финишировать с визой терапевта. Далее, в другой локации, меня ждало тестирование у психологов и окончательная беседа с Главным Психологом всего УВД. После этого мне давали справку о том, что я могу (что конкретно я могу, было неважно, такие же комиссии проходят и при приёме на работу и при поездках на Кавказ, и при назначении на особо важную работу в штабе и, возможно, при резкой смене личностной философской концепции с детерменизма на экзистенциализм).

С флюорографией мне повезло. Очереди не было и я проскочил её по быстрому. Дальше в моём безумном трипе следовали:

Хирург. Старый седой извращенец, заставивший меня раздеться до труселей и зачем-то постоять на одной ноге. На мой вопрос, как это поможет мне эффективно обращаться с пистолетом, хмыкнул и отправил меня восвояси с визой «здоров».

Невропатолог. Долго интересовалась всё ли у меня в порядке, заставила дотронуться пальцем до носа, спросила, не думал ли я о самоубийстве, после чего поставила в карточке совершенно нечитаемую закорючку, которую можно было трактовать и как «здоров», и как «глубоко и неизлечимо болен».

Стоматолог. Здоровенный, лет тридцати, волосатый мужик, с руками, похожими на клешни морячка Папайя и лицом смахивающим то ли на Грету Тунберг, то ли на гейдельбергского человека. Помня судьбу Вадика Лапшина (это ему повыдирали лишние зубы), с ним я разговаривал стоя, готовый, как африканская антилопа, к резкому побегу. Но тот спросил меня всего лишь «жалобы есть?» после чего отпустил с миром и углубился в чтение автомобильного журнала. Низкий поклон тебе, дорогой маньячила.

Отоларинголог, она же окулист (настоящий окулист на работу просто не приходила, являясь какой-то там родственницей генерала). В темпе прогнала меня через таблицы «ШБМНК», сунула по нос ватку с уксусом, пошептала из угла кабинета, а после того, как я ответил на всё правильно, выпроводила меня прочь.

После этого я, окрылённый, метнулся к терапевту, рассчитывая закончить квест до обеда, однако тут меня ждал облом: терапевт уходила на обед куда раньше мерзкогомилицейского сброда, примерно полдвенадцатого. Поэтому пришлось сесть в очередь и ждать. Ждал я весьма долго, часа три, пока терапевт отобедала, потом ходила по коридорам, делясь с коллегами впечатлениями от приёма пищи, потом принимала особо приближённых людей. После этого, мельком взглянув на меня, он перелопатила мою карту, поставила печати и выдала направление к психологам. Началась вторая часть марлезонского балета.

По быстрому подпитав себя пирожком, кофе и сигаретой, в три часа дня (заранее оговорённое время, опоздаешь – жди неделю) я нарисовался в крыле поликлиники, где обитали психологички. Рулила ими Главный Психолог – молодая, миниатюрная кореянка, чьё чувство собственного величия затмевало ЧСВ любого, даже, чур меня, Филиппа Бедросовича Киркорова.

Вместе с ещё пятнадцатью бедолагами, я прошёл тестирование: четыреста вопросов распечатанных на новых бумажках, восемьсот вопросов на поюзанных жёлтых листах, сделанных ещё в СССР и двадцать два вопроса на компьютере (видимо ноу-хау именно с наших болот). Вопросы охватывали различные сферы жизни от «хотелось бы мне рисовать цветы», до «нет, я никогда не срусь ночью в кровать». После этого, в отдельных кабинетах было ещё анкетирование и всевозможные цветовые тесты, где раскладывали карточки с цветами от самого противного (всегда выбирай коричневый и фиолЭтовый, предупреждали меня) до самого весёленького.

И только после этого, девочки-миньоны с каменными лицами сектантов отводили тебя на собеседование к Главведьме.

С тестами я справился куда раньше многих, поэтому попал к психологу с большой буквы «Пи» одним из первых.

Сначала всё было миленько, она задавала стандартные вопросы, я стандартно улыбался и отвечал.

- Пьёте?

- По праздникам.

- Хмм. Курите?

- Не без этого.

- Наркотики употребляете?

- Нет, конечно.

- А приобретали или употребляли?

- Да, приобретал и употреблял.

- !!!??? – азиатские глаза стали круглыми, как в японских анимешках – поясните?

- Покупал в наркоконтроле, причём бывало и партиями, употреблял при операции на аппендицит. Попал под дурное влияние врачей…

- Шутите? Ну, ну…

- Нет, просто правду говорю. Я очень честный.

- Ладно, татуировки есть?

- Неее.

- Родственники - психбольные, алкоголики, наркоманы ?

- Только те, кто в правитель… Ой, нет, никого. Все здоровые и трезвые.

- Серьёзнее пожалуйста, или я проводить собеседование не буду!

- Понял, понял, простите.

- Выпиваете по праздникам, а праздники когда?

- Ну, День рожденье, Новый Год, День милиции… ( вертелось на языке про хануку и курбан-байрам, но неимоверным усилием сдержался)

- А в будние что пьёте? (типа вопрос с подковыкой)

- Исключительно кристальную воду.

- Нравится?

- Да. Чувствую себя верблюдом. (ну не шмогла я, не шмогла!)

Холодное оскорблённое молчанье на две минуты. Главный Психолог что-то записывает на листочек.

- Руки до локтя закатайте, пожалуйста. Хм, что за шрамы?

- Этот от пилы на раскопе, этот в детстве раков ловил под камнями, на стекло напоролся…

- Хммм - ( ну прямо мисс Марпл) – раскопе? Это как?

- Я историк – археолог. В девичестве.

- Понятно. О самоубийстве не думали?

(после полутора тыщ ебанутых вопросов в тестах? Да не раз!)

- Нет, у меня всё прекрасно.

- Что, вообще ничего не беспокоит?

- Ну раньше, когда я шёл в милицию, меня беспокоили разные вопросы…

- А теперь? - в глазах огнём загорается интерес

- А теперь мучают разные ответы!

Тишина.

Главпсихологиня молча встаёт и выходит из кабинета, презрительно бросив:

- Ждите!

Минут через тридцать припёрлась одна из сектанток - помощниц.

- Вам, по результатам собеседования, хотели отказать. Есть сомнения в правдивости Ваших ответов. Однако Алина Викторовна, даёт Вам шанс, и подпишет документы, если вы принесёте завтра справку о прохождении полиграфа, на предмет употребления алкоголя и наркотических средств. Вот направление с вопросами. Завтра ждём до четырёх.

Я сделал озабоченное лицо, выходя с бумажкой из кабинета. Главная стояла в коридоре, разговаривая с кем-то из врачей.

- До свидания – грустно сказал я, проходя мимо.

- Всего хорошего – мило улыбнулась она, и глаза её мстительно сощурились. Она свято полагала, что этой справки, за такой короткий срок мне не видать как своих ушей. Плохо не владеть информацией.

Назавтра я стал обладателем зелёной карточки-заместителя, позволявшей мне таскать пээмку сколько я захочу, полиграфист Иваныч стал хозяином зелёной бутылки ирландского «Бушмиллса», а Главная - объёмной справки об отсутствии у меня выявленных алкогольной и наркотической зависимостей, а так же коррупционных связей. (справки Иваныч печатал по шаблону, переделывать который считал ниже своего достоинства).

Грибы и сливы. Рассказ седьмой.

Сентябрь уже полностью вступил в свои права, пасмурное небо немного дождило и повсюду в лесу была растянута серебристая от пузырьков воды паутина. Ну и хорошо, не вляпаешься всей рожей в невидимое поделие крестовиков, обходя поваленные корни.

Лес вокруг дороги впечатлял. Сама грунтовка проходила среди мощных, в два-три обхвата елей, создававших впечатление, что ты находишься посреди какого-то древнего массива и сейчас, вон из-за того пригорка появятся пещерные олени или саблезубые кролики. Однако стоило нам вылезти и углубиться метров на сто вглубь по лесовозной дороге, выстланной в своём болотистом начале горбылём и ветками, сказка закончилась и потянулись сплошные выпиленные клоки с пятнами кострищ и серыми пнями покрытыми плесенью. Между клоков сиротливо стояли неделовые остатки, которые не взяли из их бесполезности и не успели поломать трёлёвщиками. И так было сплошняком примерно на ста квадратных километрах интересующего меня куска области.

Мы были в «Мордоре».

С месяц назад я завёл таки дело оперучёта, которое мне долго не хотел подписывать не знакомый с «Сильмариллионом»Артемьев, из-за его странного названия: «Нуменор». Я защищался, и всё-таки продавил эту погремуху, ведь название «Мордор» району присвоил не я, а нуменорцы в лоре были как раз теми, кто вытащил за жабры тёмного повелителя из его норы. Правда сейчас, каждый раз, когда я подписывал документы на прослушку,Артемьев пиздел, что в его годы, такой хуйни не было и опера спокойно называли все оперативные дела по лесу «Лесники» или, на худой конец «Лешие». То же пытался донести до меня и Сырников, но его я заткнул рассказом как мой товарищ по истфаку и налоговой полиции Иван, в своё время, назвал ДОУ «Лернейская гидра», вызвав фурор в центральном аппарате, когда оно, по причине крупного ущерба почти в ярд, докатилось до контроля у тогдашнего начальника Фрадкова. Так что пусть скажет спасибо за моё короткое и в принципе традиционное название.

Теперь легендированному названию улыбались судьи, у которых я подписал больше десятка постановлений о технических мероприятиях, ограничивающих права личностей, превративших остатки реликтового Бузкулецкого бора, в котором века четыре назад крестьяне и мелкие помещики пачками изничтожали пшеков с крыльями на жопе, в жалкое подобие фоллаутовских пустошей.

И сегодня мы выехали по первому, организованному мной мероприятию, познакомиться с лесами и попробовать поймать одну из бригад с трактором, с утра пораньше планировавшую вырубить ещё кусочек.

Читая поступающие сводки, я уже немного знал, кто и какие функции в команде Корчевского исполняет. Немного понимал, что фурора из нашего заезда делать не стоит, а лучше вообще его не афишировать.

Поэтому, выклянчив у Сырникова талоны на бензин, заправили личный Пашин «ёпель» и поехали вчетвером, выехав по темноте, в четыре утра. Я, Виталик, Анатолий и, естественно Паша, в качестве водителя и оперативного прикрытия. Местных не предупреждали.

По дороге поили переборщившего накануне с дамами и алкоголем Павла созданнымАнатолием напитком дальнобойщиков: кофе заваренном в термосе на «кока-коле». Попробовав его раз, я с ужасом часа три слушал своё сердце, пытающееся выломиться из рёбер и не пил такое никогда больше. Что чувствовал Паша я не знаю, но его глаза, смотрящие в ночь на трассу были крайне похожи на глаза поттеровской Букли, охуевшей от попадания под хвост файервола.

Километров за тридцать полностью остановились, донадели лесную экипировку, вытащили из багажника рюкзаки, подготовившись к тому, чтобы выйти из машины за максимально короткий период

На рассвете, пересекая границу «Мордора», перед мостом через Клюзьму втроём легли на пол автомобиля, оставив взгляду возможного стороннего наблюдателя только Павла. Хорошо, что его «Зафира» позволяла такое сделать, хотя располагавшиеся позади Виталик и Анатолий лежали буквально друг на друге. Мы их не осуждали, хотя время от времени прикалывали. Но то, что происходит на оперативно-розыскных мероприятиях, остаётся на оперативно-розыскных мероприятиях.

Свернув на развилке направо, вповалку, проехали спящую Синьковку и, выехав на грунтовку, немного расслабили булки.

Серым мокрым утром мы проехали почти безлюдную Пустошку, в километрах двух за ней развернулись. На коротком, чуть менее минутном автостопе, высадились, горохом попрыгав в придорожную канаву рядом с присмотренной лесовозной дорогой.

Паша же стартанул в обратку, и где-то в километре от нас поставил автомобиль на берегу петляющей здесь рядом с дорогой Клюзьмы, так, чтоб его местоположение позволяло смотреть за дорогой. Там он сел на стульчик изображая из себя ухуитительного рыбака. Правда он больше пялился в свежекупленную фантастическую книжку, что-то там про черепаховый суп, чем за поплавком, который просто телепался по течению. Паша не рыбак, Паша - охотник. В его обязанности, помимо чтения, доставки и наблюдения входило ещё и осуществление связи с «центром», с нашими кабинетами, в которых Сырников пил кофе с сигаретами, ожидая вестей от «горячей» прослушки.

И вот звук опелевского мотора быстро затих и мы втроём остались среди чистого прохладного воздуха, пахнущего смолой мокрого елового бора и тихого стука капель по лесной подстилке. Тихонько переговариваясь, покурили, определились с направлением, накинули рюкзаки, поправили прихваченные пистолеты, и собрались идти.

- Погоди – вдруг остановил меня Виталий. Он скинул с плеч свой рюкзак, камуфляжный «сплавовский» однодневник и засунул руку во внешний карман.

- Вот, возьми – он вытащил и сунул мне в руку древнюю на вид картонную коробочку, в которой рядками было упаковано четырнадцать пээмовских патронов. Двух не хватало.

- Чтоб подучётные не тратить – улыбнулся Виталик и вытащил себе такую же.

- Спасибо - я достал свой пистолет, выщелкнул из магазина четыре верхних и вставил подаренное. Спрашивать откуда да почему не стал, джентльмены о таком не спрашивают. Хотя было приятно, что меня окончательно приняли в команду.

- А мне? – спросил жадный Толик.

- А у тебя ж ствола на постоянке нет? Вот оформишь, и выдам – важно, по интендантски проговорил Виталий. Анатолий действительно был без оружия сегодня, мы его решили использовать как фотографа, для документирования.

- Ну вот…- проныл Толя – надо и мне получить…

В том, что сотруднику «пирожковой» милиции получить на постоянку ствол будет сложнее, чем получить генеральское звание, я его просвещать не стал.

- Туда! - махнул рукой вглубь Виталик и мы, уже подготовившись окончательно, пошли.

- Да лет пять назад мы в розыске группу автомобильных воров приняли, так у них склад оружия на обыске нашли. Я и приныкал пачек пятьдесят. Ты особо их не трать, у меня их уже не так много осталось – всё же тихонько пояснил Виталик – сначала на развлекухи кучу спустили, по банкам пострелять. А так, в воздух бахнуть вполне можно, чтоб не отписываться потом.

- Спасибо – ещё раз поблагодарил я.

И всё же хорошо в лесу! Раннее утро, тишина и лёгкий туман превращали даже варварские вырубки, вдоль которых мы шли, в подобие приключения. Кое-где виднелись столетние мхи, время от времени кусты черники. Уже метров через пятьдесят от дороги я встретил коричневую шляпку белого гриба. Это вам не в кабинете сидеть, разглядывая пыльные папки с бухгалтерской первичкой, разглядывая платёжки на предмет вывода активов при преднамеренном банкротстве. Нет, в экономических темах есть тоже свой интерес, спихнуть какое-нибудь налоговое преступление по возмещению НДС на внешнем рынке, суммой в ярд, которое документировал пять лет, вызывает законную гордость, но никто не возместит тебе протёртые штаны и проклёванную руководством нервную систему. А здесь ходишь, дышишь, охотишься на самую хитрую в мире дичь и любые начальники начальствуют очень далеко. Красота.

Через километр, когда мы сделали по лесу довольно приличный круг, обходя Пустошку, из которой вот-вот должен был выехать трактор с бригадой. Анатолий начал как тот осёл из «Шрека», спрашивать, когда придём и сколько осталось. И тихонько поднывать, что устал.

- «Съешь осиновой коры, и взбодришься до поры!» - не оглядываясь произнёс Виталий.

- «Чай не химия какая, чай природные дары!» - откликнулся, идя самым последним я.

Как оказалось, мы оба с Виталиком были любителями «сказа о Федоте-стрельце», причём именно в филатовском телевизионном исполнении. Теперь, время от времени, мы заёбывали коллег цитатами оттуда. Они ( цитаты то бишь), на мой персональный взгляд, характеризуют оперативно-розыскную деятельность, да и вообще работу в современном МВД, как нельзя лучше. Описание «был Федот ни красавец, ни урод, ни румян, ни бледен, ни богат, ни беден, ни в парше, ни в парче, а так, вообче» как про меня написано. А уж как генералы на царя из «Сказа» похожи…

Мы наматывали километры не просто так. По прослушке выходило, что низовым рубщикам, вернее их бригадирам, старшим, ставил задачи правая рука коммерса Корчевского, Никита Черных. Ставил, между прочим чётко, согласовываясь со своими планами и графиками. Всё это обсуждалось по телефону без малейшей боязни, видно было что такая система работает не первый год. И работает, как часы. Так вот нынешнему старшему, которого мы планировали и взять на рубке с поличным, было указано конкретное место попила в лесу севернее Пустошки, а так же чёткое место вывоза напиленных шестиметровых стволов – площадка недалеко от разрушенной фермы, куда мог подъехать грузовик с прицепом.

Благодаря технике мы всё это знали ( как я говорил, у меня под контролем уже стояло уже более десяти человек) и на нынешней реализации я планировал не только «срубить палочку», а посмотреть вообще всю систему взаимодействия Корчевского, Черных и кого другого при поимке бригады. И, при удаче, поиметь какие-нибудь живые источник информации уже внутри коренных обитателей «Мордора».

Пройдя ещё с километр, мы вышли в полосу нетронутого леса на севере от деревни. Судя по далёкому побрёхиванию собак, она находилась километрах в трёх от нас.

Нашли развороченную лесовозную дорогу, по которой наша добыча наверняка должна была заехать в лес и, в метрах трёхстах от неё, удобную ложбинку с парой поваленных деревьев. Здесь и осели. Вытащили термос, заготовленные бутера. Ну а что, трактора пока не слышно, можно и позавтракать. Кстати часов десять утра, что-то сонный клиент пошёл.

Однако ни в одиннадцать, ни в двенадцать трактор так и не поехал. Не слышно было ни пил, ни работы чего-то другого. Вышло солнце, стало даже тепло. Связь была, поэтому решили навести справки.

Я стал звонить Сырникову, в надежде разузнать что там по «горячей», а Виталик набрал Павла.

По итогу созвонов ничего понятней не стало. Паша сообщил, что мимо ни «фрэды» и «фишки» не проезжали, только пара местных машин в сторону Синьковки. Алексеич сказал, что с БСТМ ему ничего не передавали, но обещал разузнать и перезвонить. Минут пятнадцать просидели в тишине, пока не раздалось жужжание вибровызова моего коммуникатора (досмартфонная эпоха на дворе была, да). Зато мой точ-аш-дэ, брал в любых ебенях, ну почти.

- Ну что, Валерьян, можете сворачиваться - без прелюдий начал Алексеич – вас слили.

- Когда? – только и нашёлся спросить я.

- Утром, когда вы мост переезжали. Прошла сводка, девочки из бюро не обратили на неё внимание, так как она вроде не касалась. Черныху позвонил человек, видимо «кукушка» с моста, сказал, что незнакомая иномарка с одним водителем проехала. И номер озвучил. Пашин. – Алексеич помолчал, видно закурил, слышно было как щёлкнула его «Зиппо» - Черных, похоже эсэмэской кому-то его отослал, тому что потом он звонил по новому номеру и предупредил что с «области» человек у них «в гостях». Понятно, что Пашу «пробили» оперативненько и понятно, что наши же. Сегодня в лес уже никто не поедет. Так что возвращайтесь. В следующий раз. Я всё, что говорили, попросил сохранить, приедешь, оформишь чтоб на диске прислали. И по эсэмэскам надо технику оформлять, и биллинг брать. Работы подвалило полно.

- Понял Алексеич, до завтра.

- На связи.

День был испорчен. Вернее нет, это рабочий день был коту под хвост, но у нас ещё оставалась природа. Чтоб не пропадать выезду просто так, да и не давать местным возможностей расслабиться, мы пошли по грибы. В итоге, часам к трём мы нагло, втроём прошли по Пустошке с полными, всеми имеющимися в рюкзаках пакетами белых, подосиновиков и лисичек. Грибов было много, поделились с ними с Пашей. Ну а потом, часам к четырём свернулись и поехали домой.

Вот такое. Первый «мордорский» блин комом.

«Обожаю запах напалма по утрам». Рассказ восьмой

Дверь кабинета распахнулась, звонко ударив по трёхногой вешалке с верхней одеждой, и в кабинет ворвался возбуждённый, машущий бумажками Курлыга.

- Алексеич! - слишком экзальтированно для степенного подполковника сообщил он – нам подписали!

Тут, ему пришлось прерваться, так как тренога, потеряв устойчивость от удара свалилась на него, опутав, как некое подобие Лакоона, нашей верхней одеждой.

Алексеич, куривший вместе со мной у окна, заржал.

- Ты чё, Борисыч, бузишь? – стряхнул пепел вниз он – ещё одну квартиру вымутил?

- Не, Алексей Борисович, видимо озверину с утра выпил – подал степенный голос из своего угла Паша – я, за малым не обделался, думал всё. Финита ля комедия. Брать пришли нас с тяжёлыми. Прямо в кабинете.

Курлыга промычал что-то непонятное, выпутываясь из алексеичевского пальто, моей джинсовой куртки и рыжего кожаного реглана Глыбина.

- За что тебя брать-то, Павел? Аль в БЭПе накосячил таки?– веселясь, спросил Сырников - взятку поди взял, а с нами не поделился…

- Ну Алексеич, знаешь – всё так же, с расстановочкой, прогудел Глыбин - каждого опера, который работает, есть на чём прикрутить. Такая работа, куда деваться.

В целом, в его словах, была доля правды. Поработав уже без малого десяток лет в разных конторах , связанных с ОРД, знаешь, что порой бывает нужно нарушить закон. Как бы это ни звучало, нужно и практикуется такое для дела. Ну, например, я знаю ценного агента по линии наркоты, который информацию о барыгах сливал только за героин. И его контакту, оперу, ставшему уже начальником отдела, приходилосьпридерживать изъятый на обысках «хмурый» для получения новой информации. И таких случаев полно и в экономике, и в розыске и даже, свят-свят, контрразведке… Или вот, патроны Виталиковские… Нужны ведь для дела, хоть и противозаконно. А если кто стуканёт, могут и за хобот взять.

Кстати о стукачах. Как оказалось, в недавней моей неудачной вылазке в Мордор, информацию по Пашкиной «Зафире» рубщикам слил непосредственно Полухин, начальник Синьковского РОВД. Судя по биллингу, он скинул полученный номер ещё кому-то из ментов (разумеется, я все номера контактов сохранил и рано или поздно мы узнаем кому), ну, а дальше дело техники. Глыбина Полухин (как, впрочем, и меня, и Алексеича, и Виталика, давно работающий начальник РОВД со временем знакомится со всеми областными операми, если не дурак, конечно, а Полухин дураком не был) знал, так что сильно что-то устанавливать ему там было и нечего. А установив, Полухин позвонил Корчевскому и благодушно, не шифруясь, сказал, что идя на работу по Синьковке, лично видел, как приехал бэпник с области, и предложил найти Пашу, чтоб проконсультироваться, по каким то личным вопросам. Вот и всё. Безобидненько и просто. Хрен что докажешь.

Ну ладно, ничего, поразнюхаем.

- Нет, Слава, – вывел меня из мыслей выпутавшийся, наконец, из верхней одежды Курлыга – нам разрешили взаимодействие с вертолётным полком! Подписали всё, что надо. Теперь мы и с воздуха злодеев ловить будем!

Алексей Борисыч, несмотря на то, что жил с мамой, характером обладал креативным и настойчивым. Однажды, он поднял голову к небу и увидел там военный вертолёт, бесцельно летающий по своим бесполезным военным надобностям. Он выяснил, что в сорока километрах от нас располагался военный полк, в котором проводят переобучение лётчиков на разные типы вертолётов. И зона их полётов совпадает с двумя кусками области, где воруют лес ( к сожалению, мой «Мордор» к ним не относился). С тех пор подполковником овладела идея приспособить слоняющихся по небу военных к нашим полицейским делам. И он пробивал её всеми силами, аж на протяжении шести месяцев. Бомбардировал и УВД и армейцев письмами, проводил совещания. И вот, наконец, сбылась мечта идиота. Военное руководство, в аж генерал-лейтенантском звании пошло Курлыге навстречу, и подписало совместный план проведения профилактических мероприятий. Первый вылет с военной железной неумолимостью, был объявлен на завтра. Теперь оставалось только выбрать жертв лётных наблюдателей.

Сырников, изначально скептически относящийся к этой идее, вернее к вероятности её воплощения в жизнь, сейчас же тему подхватил. Недолго думая, в первый полёт было решено отправить присутствующих при оглашении шикарной новости, то есть собственно Курлыгу (инициатива ебёт инициатора), меня и Павла. Виталик отскочил, так как сегодня был в отгуле.

Курлыга принял решение с собачьим энтузиазмом. Вот прям чуть хвостом не вилял. Похуист Паша хмыкнул и пожал плечами. Со мной же возникла проблема.

Надо сказать, что летать я тогда дико боялся. Меня пугало полное отсутствие контроля над этим процессом, когда ты просто сидишь привязанный к стульчику, а какой-то взрослый полностью распоряжается тобой. Как в детском саду «Журавлик», ей-богу. Поэтому летал я только по необходимости, то есть отдохнуть в Египет или в какую командировку. Это сейчас я несколько пообвык и спокойно пристёгиваю свой ремешок и откидываю спинку сидения, а тогда я был абсолютно не приучен к перелётам. Поэтому на роскошное предложение Курлыги от меня последовала целая волна обоснованных и не очень отказов, доводов, контрпредложений и матерных выпадов, которые, немного понаслаждавшись ими, пресёк Сырников.

- Ладно, хватит пездеть. Не ссы, милиционер! Никто, кроме тебя – и он щелчком отправил бычок в окно, чуть не попав в спину шедшему к патрульке расхристанному пэпэеснику. После этих слов пришлось принять сложившуюся обстановку как суровую данность.

Следующий день полностью перевернул мои представления о полётах.

С утра пораньше мы впятером, ибо Виталик и Сырников не отказали себе в удовольствии посмотреть, как нас таскают по небу, оседлали «Соболь» и, в сопровождении наших гаишников, которым предстояла роль быстрого реагирования на любую непотребность, которую мы углядим с неба, выдвинулись в сторону военной части. Вёл микроавтобус Паша и всю дорогу Алексеич с Виталиком, поглядывая на меня, травили анекдоты про авиапроисшествия и вообще на авиационные темы. Было весело и немного нервно.

Утро было великолепным. Сухое и очень тёплое для начала октября. Солнце светило как не в себя, подсвечивая прямо таки хрестоматийно Левитановскую золотую осень.

В полку нас встретили как родных. Без каких-либо инструктажей и другого ненужного хлама, нас сопроводили на посадочную площадку огромного по своей площади вертодрома, где уже шумел двигателями камуфляжный Ми-8 с большой звездой на боку. Под шум движков нас представили командиру вертолёта - толстому лысому полковнику, по совместительству заместителю командира полка, и второму пилоту –молодому старлею, который вообще не обратил на нас никакого внимания.

- Ну что, пехота, полетаем? - улыбнулся кавээс и сделал приглашающий жест рукой – грузимся, кто летит.

Мы забрались в тесный, заваленный каким-то, несомненно сверхсекретновоенным, барахлом салон и расположились у иллюминаторов, половина из которых были открыты.

- Надо закрывать? – спросил Курлыга у залезшего последним полковника.

- А нахуй? – вопросом на вопрос ответил тот – мы выше километра сегодня не полетим, у нас второй полёт, человек только осваивается. Вы, если что надо будет или увидите, к нам заходите, или бортача пните, он сейчас залезет. Ты у них старший?

- Нууу… да я, наверное – засомневался Курлыга.

- Порядочки у вас, гражданских - беззлобно осудил военный – зовите меня Степаныч, я с вами летать буду. Вернее летать будут молодые, как вот этот шпрот– последовал кивок в сторону кабины экипажа, где в наушниках уже сидел старлей - а я их буду учить не падать. Короче надо будет ниже, или остановиться, или выйти – полковник заржал – говори. Только громко.

И военный пошёл дальше в кабину.

- Ну что покойничек, покувыркаемся?! – донеслась до нас ехидная фраза оттуда, а остальное заглушили раскручивающиеся турбины.

В кабину заскочил молодой, промасленный бормеханик в старом выцветшем камуфляже, закрыл дверь и мы полетели.

Самое неожиданное для меня, что страха не было. Обстановка в ми-восьмом внутри крайне напоминала мне старую, добрую буханку. Смехуёчки и пиздохаханьки Степаныча (который был лётчиком с опытом боевых полётов длинною во все три наших сознательные жизни вместе и ещё Героем России, обладателем двух «мужиков» и вообще целого иконостаса наград), не вызывали тревоги, у наоборот успокаивали.

Взлетев по самолётному, мы сделали крюк над вертодромом и невысоко, метрах на пятистах, пошли в сторону Заозёрского. Внизу мелькали дороги, реки и леса, сверху напоминающие тайгу. Было настолько круто, что я даже высунул руку в открытый иллюминатор, навстречу холодному солнечному ветру. А потом и рыло. А потом и фотоаппарат, прихваченный собой для фотодокументирования порубок.

Вертолёт не летел прямо. Мы рыскали в разные стороны, то снижаясь, то поднимаясь. На высоте с километр (или выше) было особенно красиво. Никакого сравнения с пассажирским самолётом.

Примерно через час Степаныч высунулся из кабины и замахал нам. Я с Курлыгой подорвались, Паша же откровенно бездельничал, пялясь на виды.

- Вон там – проорал Степаныч, показывая вперёд и вправо через блистер- дым идёт!

- Туда давай! – это уже старлею.

Действительно это была рубка. Законная или нет, мы не знали, сверху не проверишь. Однако выглядело это всё как кусочек леса, окружённый полем, в середине которого был костёр. И трактор.

- Снижаемся? – рыкнул полковник.

- Не, не надо! – прокричал в ответ я – координаты у нас какие, где мы? Я просто позвоню нашим на земле!

Летнаб из меня был ещё хреновый, я совсем не ориентировался сверху.

- Тут примерно! – второй пилот протянул мне планшет с картой и тут же получил пиздюлей от командира.

- Не отвлекайся, я говорить буду! Тут примерно – Степаныч ткнул похожим на сосиску пальцем в ту же точку.

- Спасибо! – я ушёл передавать Сырникову месторасположение порубки, а Курлыга так и остался в кабине экипажа. Лицо его светилось счастьем.

Летали мы часов до трёх.

Прилетев обратно, никого из наших мы в части не обнаружили. Бесцельно поболтавшись по территории, хотели было уходить, но были пойманы Степанычем, который моментально затащил нас в столовку и накормил вкуснейшим (голодному человеку всё вкусно) борщом с гречкой и котлетами. И даже налил самогона собственного изготовления, которым явно гордился (в реалежуткий брандахлыст, почти первак, но все вежливо похвалили). Зачётный мужик. Надо ему будет в следующий раз коньяка привезти, что ли.

Часа в четыре позвонил Алексеич и сообщил, что рубка была незаконной, на ней троих людей прихватили, Виталик с гайцами остались её оформлять, а он едет за нами. О как, ещё и палочку сделали.

На обратном пути Сырников с Курлыгой были в явной эйфории, радовались как дети и на следующий полёт порешали действовать ещё смелее, попробовать десантироваться.Мы с Пашей переглянулись и тот покрутил пальцем у виска.

Однако следующие три полёта результатов не дали. Степаныч, которому я всё же вручил намученный в БЭПе контрабандный «Хенесси» в количестве трёх бутылок (а его варварски хотели уничтожать), старался как мог, но успеха первого полёта повторить не мог. Войдя в раж, он даже заговорил о ночных полётах. В части как раз были новые Ми-28 с ночным оборудованием, и возможности на них полетать. Но потом пошли затяжные дожди.

В середине октября стало посуше и мы, вчетвером, Алексеич, Паша, я и Виталик, появились в части снова. Наземным составом сегодня работал Курлыга со своими подчинёнными.

На этот раз нас загрузили в самый настоящий боевой «крокодил», Ми-24, который, судя по внешнему виду, гонял ещё моджахедов со всякими рэмбами в Афганистане.

- Я тут летал недавно, покажу вам одну точку – сообщил нам перед полётом Степаныч – очень странная. Проверим?

- Конечно – азартно ответил Сырников – если что, снижайтесь, мы попробуем сегодня десантироваться.

Сырников своих идей так просто не оставлял, хотя и я и Паша и даже Виталик, были противниками этого. Всё же нужны какие-то тренировки и опыт, а нас никто подобному не учил.

- Алексеич… – начал Паша, но Сырников упоролся.

- Я всё сказал! Мы будем прыгать, если что! – самодурски закусил губу он.

- Бляяядь – только и вырвалось у меня, и, как эхом, у Виталика.

- Не хотите, не надо, я один полечу! – надулся Сырников.

Алексеича, несмотря на некоторые закидоны, мы уважали. Поэтому всё же, поворчав для закрепления статуса потерпевших, полетели.

Степаныч наблюдал за нашим балаганом хитро и по-доброму, как Николай Дроздов, наблюдающий стайную жизнь сурикатов.

«Двадцать четвёртый», по моим личным впечатлениям сильно отличался от пузатой «восьмёрки» в полёте. Тесный, хищный и быстрый. С квадратными иллюминаторами, в которые быстро проносились земля и леса. До точки мы долетели за считанныеполчаса. «Точка» была интересной. Среди лесов, у небольшого круглого озерца находилась обнесённая квадратным забором одинокая ферма, к которой подходила грунтовка. А на территории за забором стояли автомобили. Около десятка и даже более.

На этот раз засуетился Виталик.

- Это же типичный «отстойник» для ворованных тачек! – тыкая пальцем в машины сообщил он - Хотя может, конечно, автосервис…

Автосервис, в лесу, далеко за пределами городов…Хотя что только в жизни не бывает.

- Ща убедимся - ответил Степаныч и начал резко снижаться. Не надо было , конечно, проще было сразу улететь и посмотреть потом , по тихому, но никто сказать это Степанычу не успел. А он принимал решения по военному быстро и без базаров. Люминий, значит люминий.

Мы оказались прямо над домом. Метрах в тридцати. Да, автосервисом тут и не пахнет, машины свежие, и никаких строений, кроме небольшого дома и нет.

Из дома выбежал человек и закрывшись рукой от ветра уставился на боевой вертолёт.

-У меня у свояка, такие пидоры машину угнали недавно! – проорал Степаныч, я снижаюсь! Давайте, работайте! А я вам помогу! Будем крутить воронку!

У кого-то явно начались кровавые флэшбэки с чеченской.

Вертолёт опустился почти на грунтовку перед домом, поднимая тучу пыли.

И не у него одного как оказалось.

- Вперёд, пошли!!! – в тон ему подорвался Сырников – на землю!

Ебать, в этот момент он пиздецки смахивал на Дейви Джонса из «Сундука мертвеца», орущего «На дно!!!»

И Сырников выпрыгнул первым!

Расстояния было метро два, подполковник приземлился удачно, и даже не упал, только пробежал, сильно посунувшись носом вперед. За Сырниковым, как верный Панчо выпрыгнул Виталик. Самый спортивный из нас, он приземлился совсем без последствий и побежал к дому.

Я заорал «ёбанаврот!!!» сел на край вертолёта свесив ноги и под Пашин крик «Да вы тут охуели все?!» спрыгнул, немного зацепившись курткой за край. Упал, на коленки, испачкал камуфляжные штаны в грязи. Я выжил, ура, отметил мозг, впрочем без особой радости.

Отбежал в сторону, когда за мной тяжёлым мешком свалился Паша. Приземлившись на ноги, он заорал и упал на бок, схватившись за лодыжку.

-Помоги ему! – показал на Пашу Сырников и, развернувшись, побежал к дому, вытягивая из кобуры Макаров.

Вертолёт пошёл вверх. Стало тише. Но не сильно

- Ёбаный Алексеич! – орал всегда невозмутимый Паша держась за ногу - идёт он нахуй со своими замутами! Какого блядского хуя я повёлся на вас, дебилов-прыгунов! Да в пизду вас всех с вашей ментовкой и ёбучими авантюрами!

Он был во многом прав, в своей эскападе. Что хотел сделать Сырников было непонятным. Тема не наша, если она вообще есть. Ломится в дом? А какие основания? А если там всё законно? Авантюра чистой воды. Реакции охотничьей собаки без мыслей.

Ми-24 поднялся невысоко и стал облетать дом по кругу держась мордой к нему. Со двора летели тучи пыли, ветки , какой то мусор.

Представляю, как охуевали внутри.

Я помог Паше подняться, и он, хромая, пошёл к дому. Делать нечего, надо поддержать своих. Я поскакал вперёд.

Однако закончилось всё, на удивление хорошо.

В доме действительно оказался отстойник краденого автотранспорта, за которым следил хозяин дома, пятидесятилетний алкоголик и рецидивист. Он, решивший что менты теперь на вертолётах прилетели по его душу, был в таком изумлении, что раскололся прямо во дворе, и даже написал явку с повинной. С областного УВД были вызваны опера с ОБКАТ розыска, которые с удовольствием легитимизировали мероприятия, записав себе на счёт с десяток «палочек». Алексеич услышал много нового от Паши, принял это в штыки, и эти двое минут пятнадцать орали друг на друга во дворе фермы. Однако позже, уже по дороге домой, Сырников с некоторым даже смущением извинился.

Хитрый Пашасразу же воспользовался тем, что загнал начальника в моральные долги, взяв долгий больничный на лечение якобы распухшей лодыжки. За лодыжку же он получил и страховку. И я точно знал, что эти две недели больничного он провёл на страховые деньги в Сочи с одной белорусской барышней, с которой там же и познакомился.

Я (и Виталик тоже) получил ненужную бумажную благодарность и бесценное осознание того, что и у неплохих начальников есть куча тараканов в голове.

Десантирований больше не было, хотя на вертолётах мы летали до ноября, пока не пошли затяжные дожди. Думали продолжить по зиме, но зимой в Москве сменилось командование, которое новый совместный план не подписало.

Поворот не туда: заблудшие в трёх соснах. Рассказ девятый.

Ясный, но уже, к сожалению, поздний октябрьский рассвет осветил лес и сделал его таким, каким видел осень Левитан. Голубое высокое небо, под которым яркимижёлтыми цветами выделялись берёзы, дубы и рябины, которые оттенял сине-зелёным хвойный бор. Холодный, свежий воздух, поднимающееся солнце, выдающее халявный кредит на отличный день. Тишина и отсутствие на двадцать пять-тридцать вёрст в округе хоть сколько-то крупных населённых пунктов. Влажная мечта грибника, туриста и мизантропа.

Мы стояли вчетвером на крутом холме и смотрели на приличных размеров низину, которую нам предстояло пересечь в поисках незаконной рубки и тех, кто её совершал. Если музычку врубить, типа Морриконе, было бы вообще эпично.

Сегодня мы, всем табором, выехали за триста километров, по Пашкиным материалам, взять за жабры одну из ведомых им оперативным путём бригад.

Собственно, группу и вёл, как застрельщик материала, Павел, в новеньком, недавно купленном в Белоруссии (куда он стабильно катался раз на выходные к своей белорусочке) польском охотничьем облачении стоящий рядом со мной. Выглядел он под стать видам и напоминал то ли английского лорда на лисьей охоте, то ли партийного бонзу эпохи позднего СССР. Зелёно-коричневая замшевая куртка поверх флисовой кофты, коричневые штаны в тон куртки, заправленные в невысокие сапоги. Куртку крест накрест пересекали кожаные же ремень ружья и ягдташ. Завершала его образ немецкая охотничья шляпа с куцыми полями, куда так и подмывало, для достижения полного соответствия сгинувшему у водопада Шерлоку, воткнуть фазанье перо.

Справа от Павла стоял и что-то жевал Толик Баичко, в выцветшем армейском камуфляже старого образца, из под которого торчал синий свитер с горлом. На поясе Анатолия висела яркая сумка-бананка из девяностых с пафосной надписью «BOSS». Чёрная пидорка на голове Толика изящно контрастировала с головным убором Павла.

Чуть в стороне от нас прислонился плечом к дереву Серёжа Дымов, отчего несчастная берёза согнулась и скрипела, грозя сломаться нахер. Уж больно прислонившийся был похож на средних размеров медведя, вышедшего поиграть на осеннем солнышке. Одетый в синий омоновский камуфляж Дымов не обращал на жалобы растения никакого внимания, он смотрел вдаль и по-богатырски хмурился каким-то своим мыслям. Согласно превалировавшему в отделе мнению, мысли Дымова были просты и незамысловаты, в основном о том, как схватить блестящий гриф штанги и потом поднять немалый вес, умудрившись не пёрнуть. Короче все, включая Алексеича и Курлыгу полагали, что Дымов туповат. В целом, его неторопливое, молчаливое и даже заторможенное поведение соответствовало всеобщему убеждению, что голова у него в основном для того, чтобы в неё есть. Однако я, полгода пообщавшись с ним, пару раз видел в его глазах такое, что не позволяло мне с этим соглашаться. Что-то, похожее на сарказм. У глупых людей такого не бывает.

Зато Дымовтащил самый большой рюкзак из двух, имевшихся у нас. По виду это был типичный советский туристический брезентовый мешок на завязочках, только больше чем обычный в два раза. Серёжа собирал его сам и набил различной одеждой и едой.

Второй рюкзак, «сплавовская» однодневка, висел у меня за спиной. В нём тоже было всё необходимое для комфортного однодневного путешествия по лесу, а так же всякие специфические вещи типа старинных железных наручников сороковых годов (их для дела пожертвовал Сырников, и они были с надписью «НКВД», да), клацавших в кармане при каждом шаге. Всё, за исключением нормальной еды, потому что я проспал. По дороге мне пришлось попросить остановиться у бургеркинговской рыгаловки, где я приобрёл себе пару недорогих бургеров.

Ввосемь часов утра мы вылезли из «Соболя», в котором оставили Алексеича и Виталика, углубились в лес, поднялись на холм и теперь любовались видом. Через пару часов, в пяти километрах отсюда к югу должна была состояться торжественная встреча с нашей добычей в лице рубщиков.

Мы, четверо шерифов на освещённой солнцем вершине были группой захвата, а Алексеич с Виталием на белом конемикроавтобусе выполняли роль группы координации, отвлечения и поддержки, ну, то есть кавалерии. (Нет, ну правда, прям напрашивается нечто типа Once Upon a Time in America). Основной их работой на сегодня было хуёвничать находится в пределах радиосвязи.

Понаслаждавшись видом, Павел попрыгал на месте, подогнав амуницию и произнёс:

- Проверим связь!

У нас собой была пара милицейских «Гранитов» (самая поганая радиостанция, но за неимением…) один из которых был у меня, а другой у Сергея. Мой работал как часы, выдав связь с Алексеичем и залихватские михаилкруговские аккорды из магнитолы «Соболя», а вот висевшая на поясе у Сергея молчала как партизан. Огонёк приёма загорался, а вот звука не было.«Сдохла» подумал Штирлиц коллектив, поглядывая на радиостанцию в руках Дымова. С этими радиостанциями такое встречалось сплошь и рядом, они то теряли заряд за пять минут, то шипели как ссаные гуси, вместо передачи слов, то просто не включались по неведомым причинам. Привычное дело.

- Ладно, пошли! Попозже ещё попробуем – решил Паша, ещё раз глянул на военную карту, убрал её в карман и уверенно пошёл вниз к низине. Мы гуськом потянулись за ним.

По мере спуска лес стал менее приветливым. Проходу мешали поваленные сосны, заросли молодняка и кусты пожелтевшей ежевики.

- О-о-о, сыроежки! - Дымов нагнулся и сорвал красивый гриб с нежно розовой шляпкой. Недолго думая он отправил её в рот.

- Хрустит, прикольно.

- Слушай, Дымов, если жрать все случайно собранные грибы, вся твоя жизнь, Серёжа, может стать для тебя одной бесконечной сказкой! Навсегда! – оглянувшись наставительно произнёс Павел – не тормозите, времени мало!

Однако не тормозить было почти невозможно. На дороге то и дело попадались грибы: лисички, красноголовики и грузди. Толик вытащил из бананки пакет и стал походя жадно срезать грибы туда.

- Домой допру! - утверждал он – ничё!

Даже я не удержался, увидев пару совсем крепких белых. Походя вытащил из рюкзака синтетический мешок и засунул их туда. Подвесил мешок к рюкзаку.

Мои манипуляции не прошли мимо ломящегося через хворост, как лось, первым Паши

- Ну ты то хоть не отставай, не на прогулке же! – жалобным тоном упрекнул он.

- Да иду, иду, не пизди!

Так и шли, мыс Пашей впереди, а сзади Сергей и Толик, чей пакет становился всё объёмнее.

Низина стала потихоньку перерастать в болотистую местность с длинными, тянущимися параллельно друг другу буграми. Между ними иногда попадались торфяные лужи. Немного потемнело, на небе собралась хмарь, хотя солнце ещё было видно.

Павел вытащил карту, сверился, махнул рукой

– Туда!

В одиннадцатом часу небо затянуло совсем. Откуда ни возьмись, наползли серые низкие тучи, сразу сделавшие лес неуютным.

- Давай маршрут посмотрим – Глыбин остановился и потянул из ягдташа карту – достань компас.

Дешёвенький стеклянно-жестяной компас был у меня в рюкзаке, я было полез его снимать, но тут до нас отчётливо донёсся далёкий завывающий звук работающей бензопилы. Павел вытянулся в струнку, как спаниель и прислушался.

- Туда! -Он махнул рукой вдоль бугра.

- Точно? Мне показалось, что звук немного в другую сторону, вон туда! – сказал я

- А мне показалось оттуда - махнул рукой совсем в другую сторону Дымов.

- Нет, точно туда! Быстрее! В темпе! Они уже начали - и Паша первым поскакал по бугру в указанную им сторону. За ним ломанулся Толик и Дымов. Я немного задержался накидывая лямки рюкзака. Ну, люминий так люминий. Хотя я был уверен, что звук шёл несколько левее.

Нагоняя ушедшую вперёд группу я прибавил ходу и тут же получил очередной лесной урок. Всегда гляди под ноги. Я вроде легко зацепился носком берца за неувиденный корень, а херанулся так, что сделал полный оборот вбок, покатившись с бугра к воде. Восхитительно, благо никто не видел, вогнал ногу в лужу, подняв тучу брызг. Изгваздал штанину, хорошо не ударился. Нагнал группу, теперь аккуратно. Отряд не заметил потери бойца, немного пофартило моему самолюбию.

Так мы шли, скакали через наполненные чёрной водой ямы, прыгали через поваленные деревья, обходили буреломы и отгибали ветки примерно с полчаса. Фитнес был на пятёрочку, хлебала народа покраснели, а одежда покрылась паутиной. За время скачек ещё разок мы слышали работу уже двух пил, даже, казалось, поближе, потом разок подальше, но теперь всё стихло совсем.

Хвойный лес вокруг как то незаметно стал невысоким, мшистым, вокруг было много сухостоя. Всё указывало на то, что мы находимся в какой-то болотине. Мы остановились. Пора бы было и отдышаться и определиться с местностью.

Павел достал карту. Я закурил и полез за компасом. И вот тут прозвенел первый звоночек предстоящих приключений. Раритетные НКВДшные наручники, предмет зависти со стороны ценителей,видимо при падении расколотили нищебродский китайский компас в паштет. Который я и продемонстрировал присутствующим.

Присутствующие сначала отнеслись к проблеме с профессиональным похуизмом. Однако потом оказалось, что мобильной связи здесь нет вообще (она не проявляла себя даже в начали пути), даже у мощного пашиного «Филиппса», не говоря уже про мой коммуникатор. По солнцу определиться тоже было нереально. Пока Глыбин возился с картой, я попробовал выйти на Сырникова с Виталием по радиостанции, но тоже без вариантов.

Выбрали место посуше, сели на сухостой и попытались определить маршрут по ориентирам на карте. Благо карта была отличная, военная и очень подробная, с пометкой «сов.секретно». Набор таких, по всей области, был честно (ну или нечестно) вымучен в своё время Виталиком в ПВОшной военной части, где служил его корефан.

- Мы походим вокруг, грибы поищем –сообщил Анатолий – вон лисичек много. Хоть домой наберу. А то, похоже, рубку мы проебали.

- Давай -уныло ответил Павел. Действительно, с каждой минутой вероятность выйти и поймать злодеев становилась всё иллюзорнее.

Вспоминая пройденный путь, найдя предполагаемое болото и хоть какие-то раньше примеченные высотки, мы, ценой пары уничтоженных «честерфилдин», определились с предполагаемым местом нашего нахождения. До ближайшей грунтовки отсюда было километров десять, до места предполагаемой рубки все пятнадцать. Никогда не ходите в лесу по звуку.

Ладно, надо идти. Я поднялся на ноги и осмотрелся…

В середине двенадцатого мы с Павлом окончательно пришли к выводу, что нас в группе осталось двое и Толик с Серёжей потерялись.

На крики «Эй» и «Ау» никто не реагировал, рация Сергея молчала, как партизан. Павел даже пожертвовал патронами, поразив дуплетом облака. Сверху, из мерзких облаков пошёл мелкий, противный дождик. Пиздец. Всё напоминало начало некоего недобросовестно снятого фильма, где тупорылые американцы теряются, разделяются, а потом их кроваво перерабатывают на фарш ведьмы, медведи или реднеки с бензопилами. Сначала негра, потом блондинку потом остальных в избушке лесника-маньяка.

Допустим Серёжа сойдёт за блондинку, а Толик за нигру, но где искать избушку?

Ещё раз обратились к карте, определив, на удачу, один из холмов рядом с болотом. Решили забраться на него, рассудив, что звуки наших воплей и выстрелов, привлекут долбоёбов. Не исключено, что и наших.

Пошли. Через некоторое время я приметил, что Павла сложившаяся ситуация проняла, и, чем дольше мы находимся в лесу и холоднее здесь становиться, тем истеричнее звучит его «ау». Это было необычно, так как я всегда считал его гораздо выдержаннее себя. Меня лично, иногда может выбесить на ровняке какая-нибудь бабуйня, например отказывающийся печатать принтер, но сейчас я, на удивление, наоборот преисполнялся какого-то ироничного похуизма.

После очередного птичьего вопля, после того как мы в очередной раз потеряли направление я решил немножко его подбодрить. И немножко подъебать.

- Не спеши отчаиваться Павел! - с серьёзной рожей сказал я – Всё щас найдём! Посмотри на мох на деревьях!

Все знают дурацкую байку о мхе, растущем на дереве со стороны севера, и мы знали о том, что это полная лажа.

- И что, этот хуеблядский мох тут со всех сторон!- нервно ответил Павел.

- Зато зелёный цвет успокаивает! – заржал, довольный сросшейся шуткой я.

На удивление, Паша перестал кричать и включил мозг, вернув себе степенность дореволюционного купчины.

Наконец, к двум часам дня мы нашли запланированный холм и увидели, что с его вершины идёт дым. По-милицейски здраво рассудили, что вряд ли среди наших болот нарисуется мини-вулкан, и заорали.

В ответ с вершины раздалось гориллье уханье, которое могло издать только одно живое существо в этом лесу – Серёжа Дымов.

Двое апёздолов сидели у разожжённого костра окружённые тремя пакетами грибов, которые они, без сомнения, собирали игнорируя наши попытки их разыскать.

Довольное лицо Толика привело идущего первым Глыбина в ярость и он с подхода, не останавливаясь, начал вымещать заёбанность от скачки по буеракам, недовольство тупорылостью грибников и случайными неслучайностями, которые привели нас к этому знаменателю.

- Блядь, Анатолий, какого хуя ! – орал Павел – тебе, мохноблядина, заняться не чем было?Какого лешего ты попёрся без команды гулять, мозгодроч ты страусиный! И с собой второго потащил, по пояс деревянного!

- я…

- Хуя! Ты, урод косожопый, те только за себя отвечаешь но и за товарища. И нас ещё заставил с Валей по лесу за тобой метаться! Я два, сука, два патрона потратил, гидропидор ты двухствольный!

- Да мы не слышали… - мямлил под напором Пашиных перлов Толик. - да вот бывает такое говно…

Я присел рядом с ним и на поваленный ствол и наслаждался. Редко когда услышишь такое, а Паша, оказывается был мастером. Дымов копался в своём рюкзаке, как будто это его не касалось. Впрочем, сложно что-то доказывать на матерном серебряному призёру России по штанге.

- Сложи, падла, из слова говно, слово вагон и катись на нём отсюда нахуй, Толя! – видночто успокаиваясь про гремел Паша- в жизни с тобой в лес не пойду! Ты чё, выстрелов не слышал?

- Слышал, но далеко, только мы кричали и тишина – примирительным тоном проныл Толик - во, пошли на выстрелы, пришли сюда. Решили поесть и подождать.

Понятно, нашли мы их на дурнину. Повезло.

- Сука, ты не понял, что мы потерялись? Мы этот то холм по карте случайно нашли и случайно даже к нему вышли? – совсем почти остывая, сел к костру Глыбин – вот где сейчас север?

- Ну, мы же можем определить направление по деревьям! – подал голос Серёжа, сморозив очередную глупость из пионерского запаса.

- Конечно, Сергей! Ебать ты умный! Иди определяй, я тебе подскажу - где ёлка там север, где пальма там юг! – ядовито отбрил его Паша.

Серёжа засопел и вытащил из рюкзака брикет доширака в мягкой обёртке, разодрал его и стал поедать сухим, возмущённо хрустя.

- Ну как же… по деревьям ведь...- оглянулся Толик и, наконец сообразил, что деревья в лесу все разные, мох вообще растёт с разных сторон и спецов уровня трапперов Фенимора Купера, способных может что-то и определить, среди нас не усматривается – а как?...

- Блядь, Валерьян, я устал - протянул Паша – скажи хоть ты ему что…

Явытащил из рюкзака пару холодных бургеров и протянул один Павлу. Тот взял. Толик уже жевал бутер с сыром, запивая холодным чаем из старой армейской фляжки.

Сергей целеустремлённо хрустел макаронами из бомж-пакета

- Толик, ты знаешь что такое страна восходящего солнца? – спросил я, пытаясь одолеть бургеркинговское типа «мясо». ( Блядь, когда оно холодное как картонку жуёшь, честное слово!)

- Да, конечно знаю, это Казахстан!

-Блядь, да почему? – ответ настолько выбил меня из колеи, что мой мозг чуть не показал синий экран смерти.

- О, блин Анатолий, ты ж вроде не ЕГЭ сдавал в школе, откуда такое отсутствие кругозора? Все же знают, что страна восходящего солнца это Катманду, там же жарче всего! - Паша не упустил случая поиздеваться и усугубить темноту Толика.

- Катманда? Такое есть? – переспросил Толик. Дымов смотрел на него и опять я уловил во взгляде его что-то такое… Но потом Сергей вернулся к еде и всё прошло.

- Да, Толя, есть. Так вот, там, в стране восходящего солнца люди сочиняют стихи. Странные стихи, хокку называются. Из трёх предложений. Я недавно запомнил один. Как раз про тебя.

-Да ??? -Толик подвоха не выкусил.

- Мненье тупицы ветром тревожит бамбук. Но не колышет…

Паша заржал. Анатолий нахмурился.

- Ладно, не обижайся, ты просто нас выбесил.

- Да чо я? Я как будто один ушёл! - Толя опасливо посмотрел на коллегу, засунувшего в рот аж половину макаронного брикета

- Ну ты ж умный, хоть и необразованный – ответил я, сделав жест рукой – а с Сергеем в этом плане куда хуже!

Паша утвердительно кивнул

- МммыА? – поднял на меня взгляд Дымов

- Ну, в смысле, Толик в лесу дольше работает, чем ты – Павел солнечно улыбнулся штангисту.

- Аааа, ну да! – и Дымов разодрал третью пачку дошика.

Пока подкреплялись, Павел попробовал связи, раз уж мы на высоком месте, и о чудо,раза с третьего у него получилось дозвониться Сырникову. Тут нас ждал ещё один удар, Сырников и Виталий видимо очень сильно за нас переживали, так как оказались в мясо. В говно. Оба бухие, как ирланские лепреконы под радугой. Да и связь была не алё. Через минуту пропала бесследно.

Ещё один вариант спасения был утерян.

Тут Толя выдал следующее:

- А давайте смотреть в небо на птиц.

- Толя, зачем?

- Ну ведь осень же, они летят на юг, а мы найдём север!

Ладно, за пока сидим и отдыхаем разглядывая карту, можно посмотреть и на птиц. Тем более пару раз мы слышали курлыканье гусиных стай над нами. За низкими облаками, правда, вряд ли что увидишь, но хер с ним, попробуем.

- Ёжика спросили, что там в узелке, он сказал «не знаю, но на коньяке»…- я вытащил из своего рюкзака железную фляжку. По стопке не повредит, если без фанатизма, как наши павшие в бою со змеем товарищи.

В три часа с копейками Толик сделал вывод:

- Пиздец. Птицы не летят!

-Покроши им хлеба. Или покричи озабоченным гусём!

- Я не умею!

- Тогда тебя сожрём первым, когда еда закончится.

В целом мы с Пашей коллегиально немного определились с предполагаемым направлением и пойти по нему. Но в голове уже вертелась неуютная ночёвка в лесу.

- Ну. Пошли. Всякую хуйню можно оставить - распорядился Павел, указав на пакеты с грибами.

Скрепя сердце Анатолий развесил пакеты с грибами на деревьях (возможно они висят там до сих пор символом бесполезного времяпровождения). И мы пошли.

Через час мы вышли к воде. Чёрное, маленькое, то ли болото, то ли озеро чернело среди леса. На карте, куда мы шли, такого не планировалось. Все водоёмы должны были быть в других местах.

- Ну что? – спросил я давайте тогда ночевать? Лучше здесь, всё хоть какой ориентир, а завтра определимся ?

Подумали, порыпались, проверили связь в очередной раз. Сотовые не ловили а радиостанция, наконец, сдохла.

- Так, Толик, Сергей, разжигайте костёр и рубите лапник, да побольше, чтоб лежать на нём. Валя, пойдём пройдёмся, может спугнём птицу какую, подстрелим.

Пошли вдоль озерца.

Буквально метров через двадцать у берега в воде нашли старую деревянную вершу. Обнадёжились, стали искать признаки присутствия человека, тропинки, но не нашли. Вытащили ловушку, обнаружили что в ней полно как дохлых тухлых линей, так и штук десять живых. Рыба была небольшая, но её забрали всё равно. Уже начало смеркаться, уходить в тёмный лес искать следы не стали, утро вечера мудренее.

Вернулись в лагерь, Павел выложил рыбу на траву там где Сергей пытался разжечь костёр. Подбили ресурсы. Съестных запасов было немного, ночевать ведь никто не планировал. После обеда осталась банка тушёнки, пачка дошика, чай в фляжке, три бутера с сыром и грамм сто коньяка на всех.

Костёр не разжигался, всё было мокрое. Анатолий с Сергеем потратили уже кучу спичек, ободрали с квадратный метр бересты, но тщетно. Темнело.

- Сергей, смотрел «Властелин колец»? – Паша решил сгустить краски.

- Угу…

- Помнишь как Голлум рыбу жрал ? Щас так же будем! Дай я!

Павел тоже полез к дровам и попробовал зажечь.

У него получилось. Анатолий отвернулся и счастливо вздохнул.

На последних остатках света жизнь, вроде бы, начала налаживаться. Костёр горел, науглях жарились линьки на палках. Народ даже начал ржать над событиями и придумывать кары алкашне.

И вот тут, ещё одним кадром из фильма ужасов, появилась она. Собачка. Маленькая, беленькая, типа болонки, которой неоткуда бы вроде было взяться. Он вышла на освещённую часть и громко, звонко гавкнула.

Первой реакцией было взять ружьё или огнемёт. Второй – осознание того, что такие собаки по лесу не ходят, тем более такими чистыми. Псину подманили, предложили ей рыбы, от которой она не отказалась. Домашняя. Быстро собрались, притушили огонь ( угли сами потухнут, в лесу мокро, а нам может возвращаться сюда и снова разжигать), пошли за ней подсвечивая фонариками ( фонари в рюкзаках были и у меня и у Дымова).

Метров через сто мы вышли на поле, где стоял ржавый фургон и виднелись чёрные силуэты домов. В двух из них был свет. То есть мы вышли совсем к какой-то деревне, и хотели ночевать буквально на её окраине.

Ещё через полчаса живущийв одном из домов егерь вёз нас на своём «бухантере» в райцентр. Мы прошли за день 29 километров, сделав огромный крюк и вышли к западу, а вовсе не к северу.

Пока мы тряслись в машине, я тихонько разъяснял Павлу одно правило под названием «эффект Даннинга-Крюгера», суть которого в том, что люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибки, принимают неудачные решения и, при этом, неспособны осознавать свои ошибки в силу низкого уровня своей квалификации.

Павел подумал.

- То есть, долбоёбы не могут понять, что они долбоёбы. Потому, что они долбоёбы. Понятно. Нам всем надо больше учиться – резюмировал он.

Первым делом я купил хороший туристический компас.

Лёшенька. Рассказ десятый.

Над водой, невысоко, быстро растворяясь в холоднющем воздухе стелился пар. Руки мёрзли так, что казалось, будто сейчас не середина ноября в средней полосе самой, что ни на есть, Центральной России, а прямо разгар зимы, где-нибудь у станции Беллинсгаузена в Антарктике. Хотя снега ещё не было. Стояло тяжёлое, глухое предзимье, когда в лесу прошли первые заморозки и вокруг была такая тишина, что выхлоп газа из старого полковника Терехова был подобен майскому грому.

Мы оказались тут, ноябрьским утром на покрытом инеем озере Дрыстно, что в самом центре Мордора, немного случайно. По большому делу «Нуменор» в рамках прослушки шло достаточно много полезной и бесполезной информации, из которой всё же стало ясно, что сейчас фирмам местного миниолигархапоступил большой, очень большой заказ на цилиндрованное бревно, а на пилорамах Корчевского леса не хватает. В связи с этим, Черных усиленно и безоглядно планировал здоровенную, естественно «чёрную», рубку. Под это дело он договорился с аж тремя бригадами, зарезервировал шесть сорокакубовых «фрэдов» и даже составил разговор с местным лесничим, Артуром Мирзояном, на предмет «закрытия глаз». Черных обнаглел настолько что ставил госслужащему задачи и требовал их исполнения! (Разумеется я не смог пройти мимо этого и включил рекомого Артура в разработку). Деятельная безоглядность Черных позволила нам чётко установить места рубок и ориентировочное время их совершения. К изничтожению планировался здоровенный кусок леса близ озера Дрыстно.

Вчера мы втроём, я, Виталик и Толя, выехали в Синьковку на рекогносцировку. Добираться до деревни пришлось на перекладных, с приключениями. Меня с лесными причиндалами на всех привёз на служебке едущий по служебным делам в Мошенское РОВД Коля Тяглов. Для легендирования пришлось просидеть в его УАЗике часа три, аж до сумерек. Вечером он закинул меня к Терехову, а сам уехал. Туда же, к Терехову днём на обычном рейсовом автобусе проникли Толя и Виталик. Вообще, если задуматься, пиздец какой-то, приходится проникать на территорию оперативного обслуживания как шпионам пиндостанским!

Зато, судя по сводкам и отсутсвию кипеша, наше прибытие осталось незамеченным. Но и спокойной лесной прогулки не получилось: оголтелый Черных погнал лошадей и первая рубка должна была состояться прямо завтра с утра. Обсудив сводки и планы с Алексеичем порешали брать первую же бригаду. Так и спрофилактируем (никто туда в ближайшее время не полезет), и прикроем свои задницы на будущее, фактически реализовав дело, и заставим Черных с Корчевским ещё понервничать и подраскрыться, подосветить свои делишки и контакты. Помимо этого, я, не оглашая, в голове держал ещё одну амбициозную задачу, о которой попозже.

Ранним утром, почти ночью, по темноте, мы вчетвером (Терехов присоединился к нам в качестве следопыта с оговоркой, что светиться он не будет) углубились в холодные мордорские чащи. Очень быстро мы вышли на грунтовку ведущую в деревню Голениха пошли по лесу вдоль дороги. Пройти нужно было около семи километров, до поворота на деревню Паника, находящейся на берегу того самого Дрысненского озера.

Того самого, потому, что народная молва, подогреваемая местными и столичными борзописцами, упорно полагала что в этом озере живёт некая тварь, сродни, прости господи, Несси из Лох-несса. Летом она иногда выползает на берег, чтобы попиариться, побуянить, напомнить о себе и, может, сожрать какого-нибудь молоденького фаната. Короче ведёт себя почти так же, как скатившиеся на обочину жизни «звёзды» типа Шуры или Пугачёвой.

Но нас это не касалось, сейчас была почти зима, и чудище наверняка уплыло в Израиль. Или в Сан-Марино. Или куда там ныкаются забытые людьми блогеры, тиктокеры, певцы и шоумены.

От поворота на Панику нам следовало пройти ещё с километр вдоль озера, и мы должны были оказаться на месте. Туда, судя по описаниям прослушиваемых, вела накатанная лесная дорога и было хорошее места для рюма, места перегрузки и складирования спижженого леса.

Короче место было верное и тихое, а так же позволяющее украсть быстро и много деловой древесины.

Наличие в, находящейся всего в полутора километрах от места планируемого преступления, деревне Паника людей и монастыря на другом берегу озера ворьё не заботило, ибо им было одинаково срать и на жителей деревенских и на жителей небесных.

Вдоль дороги идти было легко, лес был изрядно прорежен многочисленными пятнами старых вырубок и делянок. Лишь несколько мест вынудили нас, с предосторожностями, выходить на дорогу для их обхода. С семью километрами справились рекордно, за полтора часа, а потом ещё почти час тихонько шли между берегом озера и дорогой к нужному месту.

Сейчас, из кустов, с небольшого пригорка нам открывался неплохой вид и на озеро и на ещё не раздолбанную лесовозами дорогу, ведущую к предполагаемому рюму и незаконной делянке, и на ещё одну любопытную картину: гнездование кукушки.

Напротив, через дорогу, был такой же как наш, невысокий холмик покрытый особо пышными кустами, мелким ельником и небольшими соснами. Минут пять назад к холмику на велосипеде подъехал длинный, тощий и жилистый молодой мужик в старом, но тёплом пятнистом камуфляжном костюме. На голове у него красовалась чёрная вязаная шапочка стоящая высоко колом. Лицо было покрыто настоящей лесорубской бородой. С собой у мужика была ижевская одностволка, патронташ и небольшая котомка. Из кармана замызганного бушлата выглядывала антенна радиостанции.

Мужик ехал на велике не просто абы как, а посередине колеи, по жухлой траве, почти не оставляя следов. Ближе к холмику он остановился, слез со старой ободранной «Десны» и, с ней на руках, обходя холмик по кругу, забрался на вершину. Там он немного повозился, потрещал ветками, устраиваясь поудобнее. Потом всё стихло. Даже с нашей точки наблюдения присутствия человека на холмике теперь обнаружить не удавалось. С дороги его не было видно вообще.

Знакомо. Специальный человек, задача которого стоять на стрёме и сообщать о проблемах. «Кукушка». Очень хорошо, что мы выявили его так рано и первыми. Теперь наши шансы на удачную охоту сильно повысились. Если только не облажаться при нейтрализации наблюдателя.

Тихим шёпотом, иногда даже переходя на жесты, распределили роли и обязанности. Как совой об пень было ясно, что злодеи скоро прибудут для своих чёрных дел. Народу было мало, поэтому порешали, что после проезда основных вражеских сил Анатолий с Тереховым уходят вперёд и документируют с помощью видеокамеры рубку, а мы с Виталием берём кукушку. После этого мы присоединяемся к операторам и втроём (если на место действия прибывает «фрэд» то вдвоём, а Толик уходит назад и принимает водителя фуры) захватываем бригаду. Терехов не высовывается вообще, оставаясь этаким «засадным полком» и, если у нас всё складывается удачно, лесом уходит домой незамеченным. Как то так.

Началось ожидание. Время накопления адреналина.

Минут через сорок наша добыча в составе четырёх человек и лесовоза «Урал» с приметной синей кабиной продефилировала мимо нас и кукушки. Анатолий и Терехов выждав, тихонько, по берегу озера пошли за ними. Вскоре до нас с Виталиком донеслись знакомые звуки пил и треск первого упавшего дерева.

Мы переглянулись и намеченными маршрутами, в три погибели, поползли захватывать длинного соглядатая. Виталик налево, я направо, так, чтоб с запасом, чтоб перейти дорогу там, где он не увидит. Внимательно глядя под ноги, чтоб не хрустнула, не выдала треском ни одна ветка или сухая шишка. Ровно через двадцать минут мы встретились метрах в десяти позади холмика, на котором угнездилась кукушка. Отсюда, с этого ракурса, была хорошо видна его сныканная между двумя маленькими ёлками «Десна».

Ещё тише, со стороны наверняка напоминая двух кошаков, подкрадывающихся к голубю, полезли по холмику вверх. Чёрт, утренний иней начал таять и я чуть не навернулся, рискуя обломать всю операцию.

Раздался треск справа. Виталий первым увидел дичь и прыгнул на плечи сидящего как дикая рысь. Видимо об этом подумала и выронившая бутерброд жертва, ибо взвизгнула кабанчиком, и вроде как дёрнулась в сторону своей одностволки. Но поздно, ибо кукуш лежал уже мордой в сосновых иголках, а на спине у него восседал Виталий, заламывая ему руки и контролируя каждый выдерг. Одностволкой и патронташем к ней завладел я, отметив отсутствие в стволе патрона.

Гнездо было оборудовано неплохо. Имелась пара, очевидно заранее притащенных пеньков, на одном из которых сидел наблюдатель, а другой использовался как столик. Вид на дорогу открывался отличный, при том, что человека находящегося тут с дороги не было видно совсем.

- Слышь, не брыкайся, милиция! – присел я рыпающемуся длинному и протянул Волкову металлические наручники – Как зовут? Что тут делаешь? Сколько подельники рубить будут? Говори тихо, а то отпиздим! – злобным голосом скороговоркой произнёс я. Больше для завязки разговора, чем ожидая ответы.

Виталик для профилактики даванул длинному на затылок, вдавив его чуть сильнее мордой в землю.

-Л-лёша..- промычал длинный отплёвываясь - я на охоте…

- На кого? На сосны? – иронически поизнёс я вытягивая у него из кармана радиостанцию. Надо же, «Моторолла» профессиональная, у нас таких даже у спецов нету. И телефонов аж пара.

- Да я…ффф – Виталик снова заставил его попробовать на вкус сосновые иголки.

- Давай его поднимем – кивнул я напарнику.

Алексея подняли на ноги, и в этот момент он дёрнулся, чтоб не побежать. Мы держали крепко. Отвели задержанного к ближайшей крепкой сосенке, заставили её обнять и надели наручники на руки. Теперь не свалит.

- Хочешь, покричи своим – дал выплеснуть пар Алексею я – всё равно не услышат.

Тот скорчил горестное лицо.

- Местный, из деревни?

Задержанный уныло кивнул.

- Погоняло есть?

- Да нет, все Лёшенькой зовут

- Сидел? ( на руке наколка мутная, похожа на зоновскую)

- По малолетке…

- Короче, у тебя ровно два варианта,… Лёшенька – начал разговор я. Я тебе сейчас морду шарфом завяжу и так, закованного как американского негра, сфотаю. Вон Виталий как раз фотик достаёт. Потом твоим покажу и скажу, что ты дрался как лев. Второй вариант хуже. Мы, когда обратно пойдём, тебя отпустим по-тихому и проговоримся, что ты то всех и сдал.

- Не надо! – сразу же жалобно ответил «кукушка» - мне ж жизни не дадут.

- Не дадут! Пиздец тебе будет! – кивнул головой я. Так что просто постоишь здесь тихо, подумаешь. На обратном пути я тебя отпущу. Договорились?

- Да! – расцвёл глуповатой улыбкой Алексей – только можно мне сесть?

- Без проблем – я подкатил сухой пенёк, на котором он и сидел раньше к дереву- только сначала фото. Я завязал своей арафаткой Лёше пасть и Виталик сделал «щёлк».

- Только барахло и берданку твою мы заберём пока - я развязал арафатку и разрешил ему сесть – ну и без питания ты тоже остаёшься. Сиди тихо и всё будет хорошо, понял?

- Понял! -уже довольно бодро произнёс Лёшенька. Отличный материал, мне повезло.

Мы с Виталиком быстро осмотрели Лёшины вещи на предмет сюрпризов, ничего больше не нашли и двинулись в сторону воющих пил.

- Хочешь поработать с ним потом? – Виталий прекрасно понял мои планы на Лёшеньку.

- А то – улыбнулся я – возьмёшь на себя оформление, ладно?

- Да не вопрос – в ответ улыбнулся Виталий.

Дальше всё срослось как по маслу. Мы обошли (пофотав разумеется) разгружающуюся на рюме «фишку», встретились с Толей и Тереховым, снявшими на недавно выморщенную Пашей у неких спонсоров отличную цифровую «Сони» с цейсовским объективом, целое кино о жизни чёрных лесорубов, дождались приезда на делянку лесовоза, отправили Толика захватывать прибывший «фрэд» (о чём нам сообщил заранее отправленный к рюму Терехов) и, шмальнув в воздух для острастки из Лёшенькиной одностволки, (вот ещё свои патроны тратить) положили всех четверых субъектов преступления по два-шесть-ноль рылами в опилки и грязь произведённые этими же субъектами. В лесу наступила тишина и покой, но шрамы, в виде штук тридцати-сорока варварски поваленных сосен никуда не делись.

Потом всё было ещё проще. Терехов призраком (даром что старый пердун) лесами свинтил домой, Толик привёл водителя «Фрэда» к нам, и мы стали дожидаться вызванную из Мошенского РОВД следственно-оперативную группу. А так же отправленных к нам в помощь Алексеичем по утрянке двух наших гаишников на патрульке. В местном районе они не светились, с утра дожидались призывного клича в соседнем районе, к гадалке не ходи, успев ошкурить попутно не одного и не двух автолюбителей.

Вместе с СОГом, не поверив в наше внезапное появление, приехал Полухин собственной персоной и везде совал свой нос с недовольной рожей. Но делать ему было нечего, материал был шикарнейший, и, когда мы заставили следователя сделать с уроненных стволов спилы для экспертизы, Полухин отбыл в отдел. Вдогонку мы попросили его зарезервировать за нами два кабинета для допросов задержанных, от чего он тоже не смог отказаться.

Подъехавшие гаишники, Егорыч и Лешенко, тоже своё дело знали туго и оформили «фрэд» на штрафстоянку. И уже в обед, после двух часов дня, вся наша весёлая кавалькада двинулась в сторону Мошенского РОВД. Толик и Виталик сопровождали на отдельской «буханке» задержанных. Я же пошёл к оставшейся у рюма раскрашенной «четырнадцатой» гаишников. Там пили кофе из термоса и ели пироги с мясом оба наших «воина дорог». Я отжал у них пару пирогов, нагло выпил целую крышку кофе, прихватил Алёшины причиндалы, ручку и пару листов бумаги, и, попросив дождаться меня, пошёл в кусты к Лёшеньке.

Тот уже заметно нервничал, пронаблюдав уехавшую колонну с полицейскими автомобилями и задержанными в качестве орудий совершения преступления грузовиками и подозревал, что его просто-напросто забыли.

Когда он увидел меня, на его лице его расплылась та же глуповатая улыбка.

Я опустил на землю его шмотки, скинул свой рюкзак и сел прямо на него. Протянул Лёшеньке пирог с мясом. Но отстёгивать пока не стал.

Пока он жевал пирог, я выяснил у него общие вопросы, как зовут, где живёт, чем занимается. Жил он в деревне Паника, постоянной работы не имел, перебивался шабашками. В пятнадцать лет полтора года провёл в колонии за кражу. В армии не служил, мать спилась, жил с отцом, которому был в общем-то не нужен. Любимым хобби Лёшеньки были охота и рыбалка. Последние года два он подрабатывал «кукушкой», взял его на «работу» и давал задания непосредственно Никита Черных. Поговорили о рыбалке, о жизни и оппонент расслабился окончательно. В ходе разговора я отстегнул Алексея от дерева, забрав в карман наручники. Этакий пряник.

- Сколько Черных тебе платит ? - поинтересовался я у Алексея

- Пять тыщ! – гордо заявил, окончательно разговорившись тот

- Нифига себе, прилично за выход !

- Нее, в месяц!

Я заржал.

- Ты понимаешь, что за пятёрку в месяц тебя на уголовное дело подписали? И с твоим первоходом тебя сразу посадят, никакой условки?

- А чё? – надувшись и махнув рукой сказал он - мне хватает, с шабашками на патроны есть, моцык и «пачуху» (это они так трактор там называют с кузовом спереди) заправить есть чем. Пожрать и въебать тоже есть. А чё прям, посадят?

- Знаешь, Алексей, я тебе одну историю расскажу, ты послушай. Только пойми, я не ебу тебе мозги, а стараюсь зачать в тебе разум! Я, в своё время учился в универе, на истфаке и там прочёл одну историю. Давно, в нашем городе, строили мосты, чтобы установить его как надо, решили запустить на дно ныряльщика. В маске и с трубкой, да.

Ныряльщик не всплыл.

Времена были суровые, слышал про Сталина? Поэтому человека стали искать.

Притащили спасателей-водолазов, с оборудованием и медными шлемами, и спустили одного на место потери ныряльщика.

Минут через десять водолаз стал дёргать шнур, который использовался для связи. Водолаза вытащили и охуели. Водолаз был в истерике, дрожал как такса под дождём, и нёс какую-то дичь.

«Черти, черти, меня пиздили черти» - только и причитал он. И всё бы ничего, отвезли б в дурку, да забыли, но водолаза украшали пиздецовые синяки, расположенные по всему водолазу. Пояснить толком водолаз не смог и когда отошёл, вода была мутная. Сказал что чёрные головастые твари схватили его и пиздили.

Лёша сидел и слушал меня с открытым ртом.

- Ну вот, тут народ проняло. Привезли военных, которые спустились под воду.Они вытащили здоровенного, чёрного сома, длинней тебя. Всё оказалось просто. Когда-то на месте строительства моста утонула баржа и там поселились сомы. А поскольку их никто не трогал, они выросли просто огромные. И защищали свою баржу от пришельцев.

- Ни фига себе, у нас тоже сомы водятся…

- Я к чему – не дал я увести разговор в сторону я - не суйся туда, куда не надо, а если сунулся, иди до конца. Ты вот влез и тебе пиздец. Если ничего не поменяешь, получишь шесть лет реального срока точно. А может и ещё больше.

- Да я просто не пойду больше…

- Пойдёшь - перебил я – Черных тебя не отпустит просто так. - Если только уедешь. А тебе некуда, на работу нормальную тебя нигде не возьмут, ты ж сидевший.

- Дааа – плаксиво протянул Лёшенька.

- Я тебе предлагаю поработать на нас. Не на местных ментов, которые тому же Черныху барабанят, а на серьёзный уголовный розыск.

- Ой а чё делать то?

- Да ничего. Работать, как работал на Черных. Ходи по лесу, залезай «кукушкой». Звони ему, если менты едут. Только перед каждым выходом будешь звонить мне, по номеру который я тебе дам, и предупреждать. Я тебе тоже денежку платить буду. Каждый месяц и на три тыщи больше чем Черных. Может на четыре даже.

- Чё, правда? – в глазах на пол шишки конфидента загорелись алчные огоньки.

- Правда. Ты мне информацию – я тебе денежку. Но тебе за ней надо ездить будет.

- Да не вопрос! Я на мотоцикле…

- И ещё плюс. Никто тебя не посадит. По факту будешь почти милиционером, понял? Даже если кто-то и зацепит, я решу твой вопрос. Тоже непублично, разумеется.

- Это здорово! Значит я почти пятнадцать тыщ получать буду?! – всё таки бабло для него было главным во всём этом - я согласен!

- Тогда пиши – я протянул ему листок бумаги - и постарайся без ошибок, это только генерал читать будет, больше никто не сможет. Пиши – расписка... Да не тут, посередине…- я дал ему последний чистый листок.

Через пять минут я убрал в карман разгрузки сложенный вчетверо листок расписки всего лишь с одной грамматической ошибкой. Достижение.

- И запомни, никому. Если Черных узнает, что ты написал сейчас, дом тебе точно подпалят. Считай, что ты на войне. В следующую среду поедешь в Феново, хоть на автобусе, хоть на мотоцикле, я там с тобой встречусь. Дам тебе телефон с симкой и всё обговорим конкретно.

- Ладно, только позвони мне, напомни.

- Хорошо.

- Ладно, забирай своё, будут спрашивать, скажешь, что тебя менты-пидарасы отпиздили и к дереву привязали. А потом опять отпиздили. Я сегодня вечером тоже эту историю… кому надо между делом расскажу. А он твоим бывшим начальникам передаст.

- Бывшим? Черныха, что, тоже посадят…?

- Блядь, Лёша! Нет! Ты теперь в милиции работаешь. Я твой начальник теперь! Тебе даже в пенсию это пойдёт. Понял?

- Аааа понял!!!

- Как «жигули» мимо тебя проедут с мигалками на выезд, домой иди.

Работать с ним и работать. Пока не понимает, в какое кудло он влез. А мне позарез нужны люди внутри. Хотя бы такие.

A Song of Ice and …Valenok. Рассказ одиннадцатый

Не люблю холод. Да, зима может быть красива, солнечна, щедра на всяческие приключения, но всё равно это меня никак не примиряет с дубаком, от которого сопли в носу замерзают колкими льдинками. А нынешний декабрь был именно таким.

В лесу рассвело, стояло яркое солнечное утро и, в окружающей звонкой тишине, было слышно, как иногда потрескивают от мороза покрытые снегом сосны. Минус двадцать три по Цельсию.

Три человека в разномастной, но тёплой одежде устроились на перекрестке трёх дорог в глухом лесу в южных ебенях нашей большой, по меркам Центральной России конечно, области. Мы были заброшены сюда ночью, «по приборам», десантировавшись из «Соболя» ведомого Алексеичем. В посветившем напоследок нам красными габаритами «Соболе» осталось последнее в этом мире тепло, руководство лесного отдела в полном составе (Алексеич и Курлыга), а так же лейтенант Джамалов. Он должен был идти с нами, но Сырников вовремя увидел, что гордый сын аварского народа обут в белые адидасовские кроссовки и такого же цвета спортивные штанишки, очень уместные на стадионе в разгар лета, но в декабрьском лесу мгновенно превратившие бы кавказские причиндалы в жалкое подобие замороженных питерских сосуль. Джамалову было высказано всё, Курлыга сделал себе отметку «провести с личным составом занятия по экипировке в зимнее время» и, оскорблённый в лучших чувствах надувшийся Ибрагим, был оставлен в машине.

Наша же одёжка заботливое руководство устроила полностью. Нет ничего более важного в морозы в лесу, чем обувь и одежда. Все это понимали (ну за исключением Ибрагим Камаловича, конечно, тот, ценил в одежде в первую очередь понты), но понимали по разному.

Виталик был, например одет в милицейский комплект советской эпохи с ватными штанами, теплющим бабушкиным свитером и кожаным треухом. Не хватало только топора, чтоб выглядеть как классический лесник-маньячелло из песен КиШа. Вид портили только шикарные свежекупленные комбинированные сапоги с термовставками.

Паша на себя не скупился. Он давненько охотился, поэтому использовал дорогущий мембранный охотничий камуфляж бело-жёлтой расцветки, белую вязаную шапку-шлем и сшитые под себя коричневые кожаные унты с серым мехом.

У меня всё было хуже, я до лесного отдела не относился к любителям зимних посиделок в лесу, и не успел закупить ничего специализированного, поэтому был одет в свой гражданский пуховичок из «Спортмастера» (тёплый, но по цвету не лесной) и лыжные штаны серого цвета, поверх которых натянул бундесверовский летний костюмчик (он был хотя бы камуфляжный и легко натягивался поверх зимней одежды, благодаря своей мешковатости). А вот с обувкой у меня был полный швах, поэтому я последовал советам многочисленных «специалистов», утверждавших, что в лесу нет ничего лучше старых добрых деревенских традиций, и подобрал у тестя обычные валенки с калошами. Пока утвержденияэкспертов себя оправдывали, на морозе в валенках с тёплыми носками было комфортно, хоть ноги и побаливали от непривычной формы.

Поскольку мы снова выехали по Пашиным материалам в те же места, где блуждали в октябре, мы подготовились куда серьёзнее. На этот раз у нас были и еда, и вода, и средства связи, и средства ориентирования в пространстве, и даже чёткий план, которого мы придерживались. Люди, которых мы ловили, были осторожны до паранойи, поэтому мы опять не знали точного места, где состоится незаконная рубка. Однако у нас было точное время её проведения и конкретное понимание, что вывозить лес будут на «фишке» через вот этот перекрёсток двух грунтовой и двух лесных дорог. Оставалось только дождаться лесовоза, тормознуть его и по следам добраться до рубщиков.

После рассвета мы нашли неплохое место, откуда было видно перекрёсток, а нас не было особо видно из-за тёмных ёлочек. Нашли и приволокли несколько валежин, организовав сидячие места. В попытках (удачных надо отметить, после работы стало даже жарковато) согреться, а так же после пары ложных тревог, когда по дороге проезжали какие-то левые автомобили и приходилось ныкаться по ёлкам, мы с Виталей из крепких кусков снега даже сложили целую снежную стену, надёжно защищающую нас от сторонних взглядов и даже с бойницей.

Сейчас мы удобно расположились на валежнике, пили кофий и трепались о том, о сём.

- …а я с Михалычем работал. – Виталик рассказывал об одном известном нам всем сотруднике, уже пенсионере - Вылавливали мы злодея, который подломил два сельских магазина и контору в колхозе. Оказалось он в лесу жил, а по ночам приходил из леса отогреваться на старую ферму. Хоть и лето, а под крышей теплее. Ну и Михалыч решил засаду на ферме сделать.

Ферма стояла на краю села. Михалыч тогда только из Чечни прехал, видимо у него ещё не отлегло, залёг он в лопухах, за брошенной тракторной телегой. До места добирался ползком, как ниндзя. Как сука черепашка-ниндзя, у него жопа как панцирь из травы торчала. Мы с краёв спрятались, чтобы все подходы перекрыть. Залегли часов около шести вечера. Ждали долго. Коровы деревенские прошли, темнеть стало. Михалыч слышит: начал борщевик качаться, потом трава зашуршала ближе. Когда, дверные петли заскрипели, Михалыч подорвался, вскочил, фонарик включил, кричит: «Лежать, руки за голову!». Он там, в Ханкале в дежурке больше был, фильмов американских пересмотрел походу. Жулик рванул бежать и слышим, заорал. В общем он в отстойник старый у фермы влетел по уши. А там навоз вперемешку с такой чёрной, жидкой грязью и выбраться не может, увяз. В свете фонарей вообще на чудище болотное похож. Испугался, руками машет, кричит: «Помогите! Тону!» Мы ржём. А там, у него, не до смеха, он говно уже хлебать начал. Доской его вытащили, причём он штаны и кроссовки в навозе утопил. Его травой заставили вытираться, но там вообще не вариант был.

«Козёл» когда приехал СОГовский, водила оказался везти его внутри. На УАЗике багажник сверху был, такой, ещё советский, вот чувака к нему привязали и с голой задницей до РОВД и везли. Хорошо тогда в телефонах камер не было ни у кого… О, слышите? - Виталик даже привстал, слушая далёкий, но постоянно увеличивающийся звук.

Двигло Урала в зимнем лесу сложно перепутать с чем-то другим.

Я выплеснул остатки кофе на снег, собрал термос. Глыбин закинул на плечи рюкзак и снял ружьё в белой камуфлирующей ленте с предохранителя. Волков весь вытянулся , как спаниель на утку. Звук силился, приближался, отражался от промёрзших стволов и, в этом в тихом лесу было совершенно непонятно, с какой стороны он идёт.

Наконец, на лесной дорожке (на которой, кстати, свежих следов не было видно, наверняка фишка заезжала по другому маршруту) справа от нас показалось движение. Потрёпанный «Урал» защитного цвета, полностью гружёный толстенной сосной небыстро подъезжал к перекрёстку.

Мы с Виталиком понемногу, вдоль ёлочек, начали сдвигаться к стыку грунтовой и лесной дороги, чтоб перехватить «фишку» там, а Паша поломился по сугробам на грунтовку, на всякий случай. Расчёты оказались правильными и мы вышли на нужное место метров за двадцать до взрёвывающего лесовоза.

- Стой! - Я поднял руку с красной корочкой в классическом жесте полицейских всего мира.

- Стой, блядь! – рядом замахал руками Виталий.

Голосовой контакт был бесполезен, шум гружёного «Урала» перекричать способен, нуможет быть какой-нибудь Витас с жабрами.

Водила нас увидел, но замотал головой и, не снижая скорость, пёр на нас. Мы подались назад, я вытащил из набедренной кобуры ствол и показал водиле. Тот снова сделал отрицающий знак головой.

Бам! – это Волков сделал выстрел в воздух из своего. Лесовоз передними колёсами начал выворачивать на грунтовку и тут перед ним появился Павел с ружьём

-Бух! Бух! – весомо сказало ружьё и на лобовое лесовоза полетела кора, снег и хвоя с потревоженных картечью веток. Водилу проняло и машина остановилась. Я тут же очутился на подножке, бесцеремонно залез в кабину и повернул и вытащил из замка зажигания маленький ключик с военным номерным жетоном вместо брелка.

- Драсти, милиция – в наступившей тишине сообщил водителю я.

- Вылезай, злодей! – блеснул очками Виталик, ставя ПМ на предохранитель.

- Я? А что? – начал было стандартную речь водитель фишки, средних лет мужик в гармонирующем с цветом кабины «Урала» ватнике с наглым и немного тронутым признаками алкоголизма лицом.

- Губарев тебе лес накидал? Делянка далеко? Попал ты, пассажир!- перебил его Павел каскадом вопросов, призванных показать, что мы всё знаем и, в целом, его помощь нам не нужна. Да и действительно, он нам не особо был нужен как источник информации теперь, след от «фишки» был чёткий и вёл нас на делянку не хуже, чем дорога из жёлтых кирпичей Элли с Тотошкой.

Водитель вылез из кабины, грустно посмотрел на след и тоже это понял.

-Далеко делянка! Я в объезд ехал!

Это хорошо. Значит нашей канонады там не слышали.

- У тебя ж ещё один заход туда планируется? – спросил Паша, больше для проформы. Он и так знал всё по сводкам.

- Ну да, после обеда.

- Ну, без обеда сегодня! Пойдём! – Паша под локоть завернул водителя в сторону следов – тебя как звать то?

- Арсений… В смысле пойдём? Делянка далеко я ж говорю! Я выезжал кругом! Не пойду я – заартачился водитель.

- В коромысле! - надвинулся на шофёра Виталий – мы тебя отпускать не собираемся! Ты со своими паровозом пойдёшь! Или ты думал лес пиздить это только бабки стричь?

Арсений потух как огонёк в мокрой траве.

- Надо Сеня, надо! – с иезуитской улыбкой добавил я доставая из рюкзака зеркалку - ты только лесовоз обратно на дорожку загони, а то полдороги перегородил. А тут люди ездят, не только ворьё.

Действительно морда «Урала» почти наполовину вылезла из леса, перекрыв и так узкую по зимнему времени полосу грунтовки.

Я отдал Виталию ключи, он залез в машину справа, контролируя водителя за рулём. Я пофотал лесовоз так, чтоб водителя было видно, а Виталика нет. Штук пять фоток на лесной дороге и одна, первая на грунтовой. Следы, уходящие от фишки в лес. Унылого водителя вылезшего из заглушенной машины.

Пошли. Впереди шёл Паша с водителем, которого ему даже удалось немного разговорить, потом мы с Волковым. Шли прямо по накатанным следам лесовоза. Не затопчем.

Арсений был прав. Шли долго. Прошли один лес, поле, снова лес, пересекли старую вырубку ЛЭП, снова свернули в лес. Разговоры закончились, стало жарковато. Тут я заметил, что немного начал отставать. Калоши на валенках стали немножко ёрзать, шаг сбивался. Пришлось пару раз останавливаться и их поправлять.

Дорога свернула снова в лес, пошла вверх за пригорок, потом вниз, через замёрзший ручей. Стало ощутимо теплее, на небе появились серые тучи, под одеждой стало ещё жарче. Следы лесовоза вели всё дальше и дальше. Дорога была то гладкой, то проходила через такие ямы, что и УАЗику сложно было бы проехать.Через два часа ходьбы я боялся представить, сколько вытечет из моей футболки жидкости, если её выжать. Даже Паша в своей мембранке отдувался и пыхтел. Виталик пару раз порывался снять шапку. Погода совсем изменилась, градусов десять тепла.

Ещё через полчаса ходьбы стала слышна работа аж четырёх бензопил, которые вскоре, правда, смолкли, заставив Пашу немного понервничать. Оставив Арсения отдыхать возле сосны (по уже испытанной схеме), мы с трёх сторон окружили здоровенную поляну с пнями, опилками корой и грязным снегом, посередине которой горел костёр. Вокруг костра сидело аж одиннадцать человек. Кто-то курил, кто-то что-то ел, кто то держал на коленях бензопилу, осматривая цепь. Трудовой полдник. Как раз часа три дня по времени.

Дело было уже знакомо всем, Павел сделал «большой бадабум» из обеих стволов, я тоже израсходовал в воздух пээмовскую неучётную «маслинку» в очередной раз пожалев и подумав что надо бы всё таки завести нормальное ружжо, и мы весьма легко прихватили всю ошарашенную толпу.

Дальше было просто, хотя и долго. Мы отделили главарей от простых рабочих, вдвоём с Пашейпо одному выдергивали работяг, заставляя показывать, где и что они рубили. Я снимал на камеру. Виталик привёл Арсения, встреченного унылыми взглядами, позвонил Алексеичу, обеспечившему СОГ, совмещая всё это с охраной задержанных. СОГ приехал не скоро. Пару раз они звонили нам, мы подсказывали им куда ехать. Один раз возникла проблема, это когда они объезжали замороженную на перекрёстке фишку и милицейский «бухантер» застрял. В процессе ожидания весь жар, заработанный при переходе исчез, стало очень холодно. Что неожиданно для меня и закономерно в целом особенно мёрзли ноги в валенках. Пока шарились по дороге, сугробам и по вырубке, под калоши попал снег, в процессе ходьбы он растаял и войлочные изделия проморкли снаружи. Изнутри же ощутимо промокли носки от пота. Сейчас всё остыло и стало не по-детски мёрзнуть. Что бы немного расходится я взял одну из бензопил и под видео сделал с десяток контрольных спилов с поваленных сосен.

СОГ приехал на делянку уже в сумерках.

После процедур по составлению протокола осмотра места происшествия (надо сказать, что приехавшая следачка и эксперт сделали всё максимально быстро), нарисовалась ещё одна проблема. В буханку все не влезали. Максимум туда грузилось, помимо водителя, эксперта и следователя десять человек. Ну, одиннадцать, если совсем как шпроты в банке. Так и поехали. Забили в универсальнейший и многострадальнейший из всех автомобилей в мире десять человек, дав каждому в руки по спилу сосны. Одинадцатым, на пол, под ноги задержанных, посадив на колени пятидесятилетнюю следователя, втиснулся Паша. Напоследок, прямо в его жалобное лицо мы окрестили его Киркоровым.

Вчетвером, я, Виталик, трагически скукожившийся Арсений и самый молодой из рубщиков, девятнадцатилетний Эдик, остались ждать второго рейса. Разожгли посильнее костёр, я попробовал посушить валенки, сделав только хуже. Пар от них шёл, но ноги мёрзли адски. То же самое ощущал Виталик, только спиной, под когда-то теплющим бабушкиным свитером.

Арсений ныл что мы его удерживаем насильно. Эдик тупо смотрел на огонь. Судя по всему малолетка был не сильно склонен к интеллектуальной деятельности.

В девятом часу, когда все возможные способы вернуть ногам тепло были использованы, остатки кофе в термосе давно закончились (пришлось предложить тёплый кофе замерзшему Сене, который принял его даже не сказав спасибо) а холодать стало снова, и быстро,позвонилАлексеич. Новости были так себе: роведэшная буханка пошла по пизде, что-то там сломалось, и Сырников, оставив Курлыгу и Джамалова в помощь Паше едет за нами на «Соболе». Тольковокруг лесовоза он не объедет, будет ждать нас на том перекрёстке.

Больше десятки километров, морозной ночью, по лесовозной дороге? С двумя задержанными? Сожрав за день бутер и кофе утром? Охуенно, чё.

Мы потушили костёр и пошли.

Это было незабываемо. Днём немного подкисшая в тёплом дорога к ночи стала ледяной. Чёртовы валенки, мало того что промокшие внутри, снаружи заледенели а резина калош стала скользить. Каждый шаг, как на морфлоте, считался за два:заледеневшие пятки скользили как на дороге, так и внутри. Я шёл в арьергарде, светя фонариком на впереди идущих Эдика и Арсения и люто завидуя Виталику, идущему впереди. В его термосапогах, на подошвах, были шипы, и лёд на дороге не составлял для него каких-то трудностей.

Таки шли в темноте, без ориентиров, по двум узким ниточкам лесовозной колеи. Часа через полтора я полностью утратил способность ориентироваться без них.Идущий впереди, что-то бубнящий Сеня начал тупо подвывать. Эдик механически переставлял ноги.

Мне было одновременно и жарко, и холодно. По голове, под шапкой, тёк пот, а ног я почти не чувствовал. И потихоньку отставал. Последние километры я готов был бросить всё и тоже завыть как Арсений. Спасала только злоба и мысли о том, как я выскажу всё сидящему в тепле микроавтобуса Алексеичу.

Честно, этот поход меня не сломал за малым. Я вышел к освещённому внутри «Соболю» последним, на десять минут позже пришедших вторыми задержанных. Высказывать я ничего никому не стал, просто молча залез в машину и наслаждался теплом нагретого салона с ногами расположившись на заднем ряду сидений, и сброшенными трёхблядскими, проклятыми мной навсегда, валенками.

По итогам «палка» срослась. Фигурантов было много, так что малолетнего Эдика просто довезли до его деревни и выпнули домой с напутствием не попадаться больше. Лесовоз забрали из леса наутро, еле завели и отправили на штрафстоянку.

Я за лесовозом не ездил, меня с утра свалило в гостинице с температурой и до обеда я провалялся там с книжкой, таблетками иплоской бутылкой перцовки. По приезду домой я пошёл и купил себе охренительные зимние сапоги с термовставками и шипованной подошвой, затягивающиеся сверху, которые ни разу меня не подвели до сих пор.

И это был ещё не конец той истории.

Ошибки следователя Байбакова. Рассказ двенадцатый.

- Ознакомься. На основании этого обращения, проводится в настоящее время проверка. И я склоняюсь к тому, что вы тут, всей своей бандой, накосячили по полной. Почитай. Я пока буду общие данные забивать, а ты читай – коренастый, коротко стриженый следователь областного СК с противными жидкими усами над верхней губой, которую он ещё и брезгливо кривил, протянул мне два листа, исписанных от руки крупными печатными буквами – имя, отчество фамилия, дата, место рождения?

- Арнов Валерьян Сергеевич, тридцатое августа семьдесят восьмого, город-герой Москва - на автомате ответил я, углубляясь в чтение. Следователь застучал по клавиатуре.

«От гражданина Севчукова Арсения Васильевича, проживающего в деревне Лохново, Заозерского района обращение. Прошу Вас провести проверку в отношении действий сотрудников милиции, которые девятнадцатого декабря текущего года под надуманным предлогом, используя огнестрельное оружие, остановили мой грузовой автомобиль «Урал» в лесном массиве, в шести километрах севернее деревни Жорино.

Сотрудники не находились в форменной одежде, мой автомобиль двигался по пересечённой местности, вне дорог. Милиционеров было трое, они стреляли из различного оружия, в том числе не табельного по моей машине, и сначала я даже не понял, что это государственные служащие. Я испугался и остановился. После этого один из них залез в мой автомобиль, ударил меня в плечо и заявил, что он сотрудник милиции. Представился капитаном милиции Арновым. После того как я спросил в чём дело, указанный сотрудник и второй, по фамилии Волков, применяя физическую силу, вытащили меня из машины, бросили на землю и под угрозой избиения предлагали признаться в том что я вывожу лес с незаконной делянки. На самом деле я вывозил лес по заранее заключённому, письменному гражданскому договору с гражданином Лёвиным А.И., который заверил меня, что делянка законная…»

- Место жительства?

- А..? Город воинской славы Такойто, улица Пушкина, дом Колотушкина сорок пять, квартира десять. Второй подъезд. Второй этаж.

- Шутишь? Шути, пока можешь!

- А чо, плакать что-ли?

- Да может и надо!

Следователь был явно настроен на конфликт. Ломать и колоть. Сразу видно, что из новых, приехавших к нам в область командой, откуда-то с югов. Такие обычно и бросаются с места в карьер на дела по ментам. Давно проработавшие следаки СК уж больно связаны с операми совместными реализациями и следственно-оперативным колдунством.

Ну-ну, посмотрим. Я углубился в чтение.

«…третий сотрудник же не представился, как я понял из дальнейших разговоров, его зовут Павлом и все они из лесного отдела УВД по Такойтовской области. Павел имел при себе нетабельное оружие, двухствольное ружьё, которым постоянно мне угрожал. Под угрозой применения огнестрельного оружия меня заковали в наручники и заставили идти до места загрузки грузовика древесиной пятнадцать километров по лесу. Я жаловался что замёрз, но сотрудники на это не обращали внимания, угрожая физической расправой.

Потом меня продержали на морозе до вечера, якобы под предлогом проведенияоперативно-розыскных мероприятий, и только вечером доставили в Заозёрский РОВД. Причём до служебного автомобиля меня так же вели в наручниках, пятнадцать километров.

Всё это причинило мне физические и моральные мучения…»

- Образование?

- Высшее

- Семейное положение?

- Женат

- С какого времени работаешь в милиции?

- В органах внутренних дел работаю с две тыщи третьего года.

- Ага, понятно - следователь снова защёлкал по клаве.

(Интересно, что ему понятно? Мне вот нихера не понятно. Пока)

«…в РОВД меня продержали всю ночь, а наутро мой автомобиль изъяли в качестве вещественного доказательства по надуманному уголовному делу. На основании изложенного, прошу Вас провести проверку в порядке ст. 144-145 УПК РФи привлечь сотрудников милиции Арнова В., Волкова В, и неизвестного по имени «Павел» к уголовной ответственности за незаконное удержание, причинение вреда здоровью и незаконное использование огнестрельного оружия с применением служебного положения»

(Да уж, Арсению эту маляву диктовал кто-то, наслушавшийся юридических терминов, ноявно далёкий от профессионализма в этом деле. По сути заява ерундовая. Хотя… Если задаться целью, можно и из говна сделать конфетку. Вонючую, но конфетку ).

- Итак – встрепенулся следователь. Мной, следователем Оленеостровского следственного отдела СУ СК по Такойтовской области старшим лейтенантом юстиции БайбаковымРустамом Атаговичем в рамках проверкив порядке ст. 145 УПК РФ проводится допрос свидетеля, оперуполномоченного по особо важным делам УВД по Такойтовской области капитана милиции Арнова Валерьяна Сергеевича…

( Ну наконец, сказал как зовут то хоть. А то до этого темнил как мог…)

Дверь в кабинет без стука открылась, в неё вошёл Иван Тарасов, старший следователь этого же отдела с парой пачекказённого вида бумаг. Давний товарищ. Я с ним ещё когда он был следаком в прокуратуре работал. И по козырным материалам. А сейчас он планировал, я знал, переводиться в областной комитет.

- Слушай Рустам, тебе просили отдать…- начал он и улыбнулся мне, протянув свободную руку – О, Валерьян, что тут сидишь?

- Да так, допрашивают …- ухмыльнулся я

- Иван Николаевич, я занят, прошу меня не беспокоить – казённым тоном произнёс Байбаков.

- А, ну ладно – скорчил смешную рожу Тарасов – ухожу, ухожу. Это тебе. Заполнишь потом.

Ваня положил на стол Байбакова подшивку бумажек в коричневой картонной обложке.

- Зайди ко мне потом, кофейка дёрнем – явно показывая новенькому, что он тут куда круче, сказал Тарасов мне.

Я кивнул. Тяжело работать по ментам в почти земельном следственном отделе. Тут все друг друга знают. Ментов лучше крутить в областном аппарате. И то не везде.

- Не надейся, что тебе тут помогут ваши местные подвязки - почти злобно сообщил Рустам мне, после того как Тарасов вышел.

- Да я и не рассчитывал – растянул наглую лыбу я – а в чём проблема? В заяве враньё… Вы же не считаете…

- ЧТО я считаю, это моё дело! – перебил меня следак – твоё дело отвечать на вопросы, понял!

- …что заявитель, тем более фигурант по уголовному делу, пишет тут правду? – закончил предложение я. (А вот нехер гавкать. Перебивалка не выросла ещё).

Старлей засопел и уткнулся в монитор.

- Так, начинаем допрос. Я буду записывать ответы на вопросы…

- Со статьёй писятпервой ознакомить забыли, тащ следователь – скомпилировав самую наглую рожу перебил его я.

- Хочешь воспользоваться? – моментально окрысился он.

- Пока нет – зевнул я.

После нескольких условностей, Байбаков всё же добрался до сути.

- На основании чего участвовали в оперативно-розыскных мероприятиях, подготовленных Глыбиным П.А. девятнадцатого-одинадцатого?

- На основании распоряжения руководителя, в рамках реализации дела…

- В лесном массиве, в шести километрах к северу от деревни…?

- В лесном массиве, да

- Участвовал ли в остановке автомобиля Урал, госномер…?

- Принимал непосредственное участие. Показывал служебное удостоверение, кричал «полиция, стой!», даже перед капотом попрыгал…

- Задерживали автотранспортное средство втроём?

- Да, втроём.

- В лесном массиве, в шести километрах к северу от деревни…?

- Именно там

- Применялось ли тобой или участниками группы, Волковым В.Т. и Глыбиным П.А. огнестрельное оружие?

- Нет, не применялось. Мало того, мы не были группой, прошу отметить.

- Почему? Вы же вместе в лесу были?

- Группа устанавливается приказами с чёткими обязанностями и старшим. У нас такого не было. Если в протоколе будет фигурировать группа, буду опровергать!

- Ну, ну… - довольное лицо. Видно, что не здесь упор делать будет – так, не стреляли значит?

- Конечно нет. Все полученные патроны были возвращены в дежурную часть, проверьте. А Глыбин ружьё даж из чехла не вынимал. Вы вот у заявителя спросите, какого цвета у Павла ружьё, он не ответит.

- А зачем Глыбин его брал?

- А вы лося в лесу встречали?

- Я тут спрашиваю! – снова сбился на канцеляризм старлей.

- Я и отвечаю. Для защиты от диких животных.

- А что, пистолетов недостаточно?

Я заржал.

- Что смешного я спросил?

- Пистолетов недостаточно. Пистолеты в лучшем случае для самообороны от человека. Я вот тоже себе разрешение оформил, только купить осталось.

-Ладно, оставим это пока. Владели ли в рамках материала информацией, что в совершениипреступления будет фигурировать именноавтотранспортное средство Урал, госномер…?

- Нет конечно. Откуда у нас такие подробности.

- Ясно.

- Водителя, Севчукова Арсения Васильевича, знали ранее? Являлся ли он фигурантом проверки по оперативным делам?

- Нет и нет. Фигурантом проверки обычно является организатор, исполнители появляются по мере их выявления.

- Наручники ему надевал, при остановке автотранспортного средства, кто из сотрудников?

- Никто. Меры сдерживания к водителю не применялись.

- То есть в глухом лесу, никто из вас не боялся, что он сбежит? По пересечённой местности? Врёшь!

- Куда ему бежать? Автомобиль вот он. Ключи у нас. Личность его установили. Смысл?

- Ладно, проверим – Байбаков усиленно забивал в комп все ответы.

- Местность вокруг какая была? Болотистая? Сухая? – спросил он

- В основном снежная. Хвойный снежный лес. А к чему это то?

- Тебе повторить про вопросы опять?

- Молчу, молчу. Слушаю и повинуюсь…

- Несерьёзно относишься, когда тебе и твоим – он очевидно сглотнул оскорбление - срок грозит.

- Прям срок? Допрос же свидетеля! – под дурачка округлил глаза я. Допрос в качестве свидетеля зачастую легко превращается в допрос в качестве подозреваемого.

Рустам глядел на меня. Я пялился в ответ. Следователь с минуту держал театральную паузу, по окончании которой я отвёл глаза. Не время.

- А я тебе расскажу. Только ещё на несколько вопросов ответишь! Физическую силу к водителю применяли?

- Нет – ковыряя свою, ещё бэповских времён, сумку имени какого-то доктора со смешным погонялом «Чехол», ответил я – не применяли. Никто его и пальцем не трогал.

- Белые и пушистые, да? - Байбаков снова застучал по клавиатуре.

- Нет. Просто отсутствовали предпосылки применения физической силы. И никто из нас не принадлежит к сотрудникам, которые отсутствие интеллекта заменяют побоями.

- Хммм. В рамках дела выносилось ли постановление о проведении проверочных мероприятий, связанных с остановкой транспорта?

- Не знаю, я не инициатор дела.

И таким макаром ещё полтора часа вопросов. Все они шли вразнобойку, то про стрельбу, то про Урал, то про поход к делянке, то про наручники, то снова про остановку автомобиля. Я отвечал, то немного его провоцируя, то тяжело, по-шекспировски, вздыхая. Где-то Байбаков печатал побольше, где-то совсем ничего не вносил в допрос. Впрочем уже к стадии гляделок стало понятно куда он клонит. Весёлый типок. Как Алексеич и думал. Видно, что он прям наслаждается своим превосходством над каким-то тупоголовым ментом.

За окошками небольшого кабинета со свежим ремонтом начало потихоньку смеркаться.

- Рустам Атагович? Можно мне в туалет? –поинтересовался я вместо ответа на очередной вопрос.

- Мы не закончили. Ты б отвечал лучше – сухо сообщил следак мне, не отрываясь от монитора.

- Блин, ну долго сидим уже! Я не пойму, в чём дело! Ну можно я отлучусь, а то ещё тут отвечать снова!

- Ладно иди – снова брезгливая улыбка - Только быстро. Самое интересное сейчас начнётся. Для тебя.

Он снова забарабанил по чёрной клаве. Наверняка решил, что я поплыл окончательно.

Я вышел из кабинета, отлил (действительно хотелось) и, не дойдя до кабинета прыткого Рустама, пошёл к Тарасову на кофеёк. Серёга отвёл красные глаза от монитора, учеперив в меня.

- А, что, закончил?

- Да не, технический перерыв. Ты кофе обещал, у меня пересохло всё от ваших вывертов следачьих – хихикнул я.

- Ставь чайник - Тарасов указал на тумбочку с прозрачным электрочайником на ней.

Рядом с тумбой вдоль стены стоял светлый мягкий диванчик, на котором я и устроился, тыкнув кнопочку самого главного электроприбора в правоохранительных органах.

- Что там, проблемы? – кивнул головой Ваня в сторону кабинета Байбакова

- Да не… Просто самым умным себя считает - чайник щёлкнул и я полез за чашкой насыпать кофе. Заодно и разжился парой печенек, которые всегда закупал Тарасов, такие, с кисленькой мармеладкой посередине и шоколадной глазурью.

- Тебе налить?

- Не, я напился уже за день. Всё равно аккуратней с ним. Его начальник притащил и прикрывает… во всём – Тарасов даже голос понизил.

- Да навели справки уже. В курсе.

Действительно, к сегодняшним шедеврам криминалистических технологий высасывания вины из пальца я был готов, во многом благодаря Сырникову.

Как только по сводкам проскочило, что наш лесовозный водитель, Сеня, обиделся и хочет настрочить кляузу на наши действия, Алексеич включил профессиональную паранойю и стал готовиться. Он узнал, что новоприбывшая команда, особенно временщик, ставший начальником Оленеостровского отдела следственного комитета, у себя в родных краях собаку съели на посадках залетевших ( и не залетевших) пепеэсников с гаишниками. Они докапывались до каждой жалобы,попавшей к ним в лапы, зачастую перегибая палку. Начальник притащил в отдел с собой троих следователей, которым отписывал все дела про ментов. (Один из этих следователей, правда, по каким то причинам через пару недель уехал то ли на повышение, то ли на увольнение) По слухам, некоторых из особо залетевших эта бригада пыталась заставить выплачивать им некую разновидность дани, постоянно держа под угрозой привлечения к уголовному преследованию.Не факт, что у нас они хотели творить такую же дичь, но Сырников настоял на том, чтоб приготовиться.

За пять дней мы в ускоренном темпе проработали все «хвосты» (а они неизбежно появляются в любой профессиональной деятельности, не только в ОРД) какие можно было предвидеть. И, за четыре дня до Нового Года, мне первому выпал шанс пойти по повестке к следователю Байбакову Р.А. по повестке. Почему мне? Паша был в области на реализациях, а Виталик, по мнению Алексеича, был несколько резковат и прямолинеен. То есть мог заехать в рыло на возможные подначивания, с неизбежными последствиями в виде конфронтации.

Поэтому сейчас, после тыщи наводящих вопросов, я, в целом, представлял, на чём хочет сделать «палочку» уважаемый Рустам Атагович. Не на применении огнестрела, нет, и не на мнимых «мучениях» водилы Арсения. Он шил нам, всем троим участвующим, должностное. Скорее всего, потому, что мы, на его взгляд, задержали лесовоз незаконно.

Тьфу-тьфу, благодаря предусмотрительности Алексеича и, дравшему по тридцать шкур, но всегда встававшему на сторону подчинённых Артемьеву, я был к такому повороту готов. Сейчас я хотел немножко следака подвыбесить, поэтому и пошёл к Портнову на кофе. Рустам Атагович, поди меня уже с собаками ищет.

- Хочешь анекдот? - я дожевал печеньку.

- Давай – Тарасов одним глазом смотрел на меня, а другим следил как его руки механически нумеруют карандашиком уголовное дело. Так умеют только следователи и архивариусы.

« Идет наркоман, несет курицу. К нему подходит другой и спрашивает:

- Это курица?

- Нееее, это хаваеца!»

Хмыкнули. В этот момент дверь открылась и в кабинет зашёл немножко покурытый красными пятнами злости Байбаков. (О, да он в кондиции. Ща ещё подбавим)

- Ты чего тут делаешь?!! – нервно произнёс он.

- Да ничего, уже иду – положил ногу на ногу я и хлебнул кофе - щас, пять секунд.

- Да ты ЧО!- уже рявкнул он – не…

- «Чо» по-китайски жопа! – в тон гавкнул я – я тебя не подписывался выслушивать целый день! И вообще, задрал уже тыкать! Мы не коллеги и не друзья!

Портнов глядел на этот балаган с плохо скрываемой улыбкой.

- Хорошо – пятна на щеках стали краснее, а тон ледяным – ВЫ отдохнули? Идём продолжать, разговоров ещё много!

- Ну, ок. Вань, спасибо за кофе! – я встал с диванчика.

В кабинете я снова сел на стульчик перед компом. Положил ногу на ногу и сверху сумку. Немного расстегнул худи, так, чтоб собеседнику стала видна кожаная лямка оперативной кобуры.

Следователь засел за рабочий комп. За окном стемнело совсем. В кабинете горела только длинная белая лампа, прикрученная сбоку. Ярко горела. Хорошо не в рыло хоть повёрнута.

- Итак, я подвожу предварительные итоги допроса. Ты…Вы просили рассказать в чём дело? Пожалуйста. Согласно Вашим ответам, зафиксированным в протоколе допроса, девятнадцатого-одинадцатого сего года, вы втроём, в составе группы… нет, будучи должностными лицами, с целью реализации оперативных материалов, в лесном массиве, вне дорог общего пользования, остановили автомобиль «Урал». Данная автомашина была Вам неизвестна, по оперативным материалам не проходила. Постановления о проведении оперативно-розыскных мероприятий в рамках дела вынесено не было. Да можно ссылаться на профилактические мероприятия, но таковые осуществляются на дорогах общего пользования сотрудниками в форменной одежде. Согласно запросу в ГИБДД, профилактических мероприятий по автотранспорту в области девятнадцатого числа не имелось. Таким образом, вы и ваше руководство должны были принять решение о досмотре автотранспорта либо силами сотрудников ГИБДД, либо по заранее подписанному руководством УМВД постановлению. Однако, с целью реализации материалов, для дальнейшего карьерного продвижения в корыстных целях (да-да тогда было модно ссылаться на некий пленум Верховного суда, о том, что желание увеличить зарплату это тоже корысть) вы злоупотребили должностным положением и причинили ущерб в сумме простоя коммерческого автомобиля… Ну и как тебе такое? Не виноват, говоришь?

Выражение его лица из-за лампы увидеть не удавалось.

- Темно тут… у тебя. Можно свет включить?

- Нет! Я тебе вопрос задал!

Я резко встал (он даже дёрнулся) подошёл к стенке и включил лампу.

- Насочинял ты конечно… Я такого не говорил в допросе нигде – я снова сел перед ним.

- Отказываешься? Пятьдесят первую берёшь?- он прищурился.

- Нет. Просто у тебя тут пара ошибок. Которые всё меняют.

- Это какие?

- Ну, во первых, девятнадцатого числа было объявлено о проведении оперативно-профилактического мероприятия «Анаконда». Куда сотрудники оперативных подразделений вполне попадают. Гайцы тебе про него не сказали, потому, что оно не их, а КМ. Мало того, отдельным распоряжением начальника криминальной милиции Артемьева Д.В. сотрудникам временного отдела по борьбе с лесонарушениями разрешается осуществлять досмотр автотранспорта на делянках для документирования преступлений в рамках дел оперативного учёта. Распоряжение секретное, можешь сделать запрос. И по «Анаконде» тоже. Кроме того, лесовоз вообще был на дороге.

- Лесной? – всё ещё побрыкивался Рустам со своей улыбочкой.

- Грунтовой. Вот тебе фоточка - я достал из сумки ту, почти случайно сделанную фотку, где лесовоз стоял передними колёсами на дороге, распечатанную в цвете на листе А4 – наслаждайся. И это я ещё не углубился в вопросы ОРД. Тебе и этого хватит. Так что мы были в своих полных, законных делах. Не стоит верить всякому ворью, тащ следователь.

Байбаков, судя по роже, усиленно что-то пытался придумать. Не получалось.

- Да, и вторая твоя ошибка – вставая и наклоняясь к нему, совсем тихонько сообщил я – просто не надо, блядь, считать себя самым умным. Всё, мисс Марпл, дело закрыто, перепечатывай!

На четырёх костях, к лесу передом. Рассказ тринадцатый

Бух!!! Снежный нанос на дороге снова ткнулся в бампер «пятнашки». Руль дёрнуло, но машина шла свои сорок прямо и такие мелочи, как нанесённый на асфальт ветром почти полуметровой высоты заструг её не пугали. Можно по разному относиться к продукции АвтоВАЗа, но в качестве служебок, на мой взгляд, легковые «Лады» вполне себевариант. Те, на которых я ездил, а покатался я на них порядком, вывозили зачастую из сложнейших ситуаций. Не смотря на то, что юзались, в том числе полностью рукожопыми водятлами в погонах, в хвост и гриву.

Честно говоря, мы и не планировали командировку на три дня. Идея была сгонять на денёк, побродить по лесу на дурнину, пока я по-тихому, встречался с Лёшенькой, который был готов принести в клювике первую свою оперативно-значимую информацию, переночевать в гостишке в Мошенском, а на второй день открыто и с шумом покататься по государственным структурам Мордора, лесникам там, егерям, администрациям. Но то, что принесла мне жертва целевой вербовки, в корне поменяло все наши планы.

Пока Виталик и Толя шкерились по лесам соседнего с Мошинским, Феновского района, я на неприметной серой «пятнашке» с прикрученными оперативными номерами соседнего региона доехал до турбазы «Стриж» расположенной на берегу живописного озера. Здесь для меня был заготовлен и натоплен однокомнатный домик, один из пары десятков таких же. Коля Тяглов постарался. По зимним временам турбаза была пуста, налёт отдыхающих ожидался на новогодние и директор турбазы, пожилой сильно обрусевший чеченец, по дружески (то есть на халяву) по звонку Коли без расспросов организовал жилплощадь на сутки. Обошлось мне это всё в двести пятьдесят рублей, которые директор попросил оставить в качестве оплаты приходящей уборщице. На сутки я оставаться не собирался, всё это использовалось в качестве полноценной явки.

Сюда, к одиннадцати часам, прикатил на ржавой «пятёрке» и длинный, улыбающийся щербатой улыбкой Лёшенька. В тишине безлюдной туристической локации Алексей получил положенные денежки и, выразительно размахивая руками, рассказал, что через день, послезавтра, под Синьковкой, в районе деревни Малое Оношкино, ожидается большая вырубка леса, организованная как раз моими клиентами: Корчевским и Черныхом. Сама группа рубщиков была совсем небольшая, три человека, но пилить и вывозить лес они собирались пять дней. Отдалённость и недоступность места позволяли не скрываться, а при наличии «кукушки» на единственной дороге, вообще расслабить булки. Это если летом. А вот сейчас, весьма снежной и холодной зимой, имелась возможность достать их легко, перейдя через замёрзшее Песочинское болото. И эту возможность, сообщил Лёшенька, при виде восьми тысяч рублей совсем почувствовавший себя Брайаном О,Коннором из первого «Форсажа», злодеи не предусмотрели.

Старшего в бригаде рубщиков Лёшенька знал. Он был из местных, судимый, и совсем недавно на пьянке хвастался, что находится в розыске за кражу. Правда фамилию его незадачливый агентос не знал, но сообщил имя: Николай и кличку:«Чивас». Странная кличка, для деревни так вообще.

Бах!!! - пятнашка снова содрогнулась от удара в появившийся на дороге снежный нанос, сбив меня с мыслей. Виталик поуютнее устроился на сиденье рядом и снова закрыл глаза. Толя на заднем вообще храпел как пьяный сторож на банкротящемся заводе. Четыре часа утра, темень хоть глаз выколи.

Именно Лёшеньке предлагали стать «кукушкой» в этом деле, но он, следуя моим инструкциям, на этот раз отказался, сославшись на простуду. Я ему даже справку от врача тогда передал, для полного легендирования.

После того, как Лёшенька написал расписку и, с третьего раза заведя своё дырявое корыто, укатил, я развил бурную телефонную активность. Во-первых я позвонил Виталику и дал срочный отбой на все мероприятия. Пока они выдвигались сюда на турбазу, я позвонил Алексеичу и обговорил с ним наши действия. Сырников подхватил идею на лету, полностью одобрил план прихватить рубщиков послезавтра, дав благословление оставаться в командировке столько, сколько надо.

После разговора с Сырниковым, я позвонил так же Терехову, и поинтересовался у того про Николая «Чиваса». Такого Терехов знал, даже принимал его раз по малолетке. Бригадира звали Николай Васильевич Грачёв, а погоняло «Чивас» он получил за кражу ящика одноимённого вискаря, которую совершил, работая экспедитором в Нижнем Новгороде.

Данные Грачёва я, снова телефонировав Алексеичу, передал и вскоре получил подтверждение того, что Грачёв действительно находится в розыске, так как свалил из под домашнего ареста, находясь под следствием за не сильно эпичную кражу, год назад.

И ещё я набрал Коле Тяглову, попросил договориться продлить нам домик на сутки. Коля весело сказал «без проблем», а потом добавил, что он отвык от простого, человеческого общения и приедет вечером. С пузырём. Во вторник, в разгар рабочей недели, да.Хорошо им тут, в ебенях.

Таким образом, к приезду Виталика и Анатолия я обладал таким массивом информации, что простодушный Толя слушал меня раскрыв рот, как человека, несомненно обладающего магией. Я ещё больше поразил Толю в сердце, сказав, что на пару ночей мы остаёмся тут, в этом домике, за который платить почти ничего не надо.

Виталик идею с пузырём одобрил, тем более, что назавтра у нас нарисовался неожиданный выходной, причём в красивой туристической локации, и отправился на машине в ближайший, километрах в пятнадцати, магазин за бухлом и закусью. На это мы скинулись из командировочных, так как жильё было уже обеспечено.

Толик отправился осматривать окрестности, а я залёг со свежекупленной книжкой Андрея Круза.«Мавр сделал своё дело, мавр может отдыхать!» Так и провалялся до приезда врио начальника Феновского РОВД Тяглова Н.А.

Коля прибыл уже к готовому столу, сервированному Виталиком по классической милицейской схеме: водка, шпроты, паштетик с хлебом, маринованные помидорки и сало. Он же внёс сюда и свой вклад с домашними вкусняшками, в виде квашеной капусты и бастурмы из лосятины. Ну и ноль-пять сверху, куда без неё. А ещё сообщил, что договорился с директором турбазы и на баню, которая уже топиться.

Короче посидели так, что следующий день отлёживались. Тем более на следующий день поднялась жесточайшая метель, своим завыванием способствующая безделью. Я не выходил из норы никуда, читал книжки, хотя Виталик и Толя пытались замутить что-то подобное подлёдной рыбалке. Пришли замёрзшие, взмыленные и с одним жалким окуньком, которого скормили местной кошке.

И вот сейчас, после суток расслабухи, по ночному времени, мы выехали ловить очередных рубщиков. Погода была такая, что хороший хозяин собаку на улицу не выгонит: лютый ветер и вьюга, наметающая на локальных шоссейках целые сугробы снега. И все поперёк. Мало того, за окнами машины стремительно теплело: если мы выезжали при минус десяти, сейчас, на подъезде к месту высадки был почти ноль. Вместо снеганачал капать дождик. На лобовом стала образовываться корка льда, ещё более ограничивающая хоть какую-то видимость.

Хлобысь!!! – я снова поймал бампером намёт, неожиданно вылетевший из темноты. Скорость была небольшой, около сорока, но и сугроб от дождика стал куда крепче - в бампере при ударе что-то громко хрустнуло, а Виталик поднял капюшон и закрутил башкой. Хотя, возможно, что-то хрустнуло не у автомобиля, а как раз у Виталия.

- Ладно, не такие метели нам в ёбла летели! – пробормотал я, закуривая. Начал открывать окошко и обнаружил, что снаружи есть ещё и второе стекло – ледяное.

Как оказалось, мы попали тогда в самое кудло непривычного ещё в те времена природного явления, названного журналистами «ледяной дождь». От дождя при ноле и сильном ветре, везде, буквально на каждой поверхности, почти мгновенно образовалась ледяная корка толщиной сантиметра в два.

Испытав кучу неприятных моментов, мы всё же, около пяти утра, доехали до планируемого места и даже нашли уголок, где можно было бросить машину не на общем обозрении. Вылезли, с грустью покинув тесный, но тёплый салон и углубились в небольшой лесной массив, тянувшийся вдоль дороги. Судя по картам он был шириной всего метров триста-четыреста, а за ним начиналось большое Песочинское болото, сейчас представлявшее собой одно огромное, заснеженное поле. Следуя по нему строго на запад, мы как раз попадали в лес, где планировалась «чёрная» рубка.

В лесу было темно, как у афроамериканца в его угнетённой заднице. Лёд, налипший на деревья, гнул их к земле со страшной силой. То и дело раздавались звуки, иногда громкие как выстрелы, свидетельствующие о том, что какое-то дерево не выдержало и вышло из чата. Шли медленно, каждым шагом проламывая сначала ледяную корку, потом продавливая снег, а потом уже делая шаг. Друг за другом, иногда меняясь в роли первого, которому приходилось тяжелее всего. Эти триста-четыреста метров показались нам десятком километров точно. И шли мы их почти час.

Взмыленные, красные и запыхавшиеся мы вышли на окраину лесополосы. Перед нами под чёрным небом светлела занесённая снегом ровная пустошь, из которой кое-где торчали из-под снега скелеты сухих сосен. Болото. Где-то километра полтора по целине.

- Это пиздец, господа! – произнёс Виталик закуривая.

- Надо лыжи покупать – как обычно задним числом пожалел я – или снегоступы.

- Мы же сдохнем! Не дойдём…– пискнул Толик.

- Хочешь, можешь в машине посидеть – зло огрызнулся Виталик.

- Да не, пойдём…- закрутил педали назад Толя.

Надо было что-то придумывать. Сверху снег был льдом, а проваливаясь, он был ещё сухим и рассыпчатым. Поэтому после каждого шага человек проваливался на полную глубину, по пояс почти. Силы тратились на то чтоб проломить лёд, потом сделать шаг, а потом ещё и вытащить ногу, ведь лёд сопротивлялся. Мало того края корки были острые и недурственно лупили по рукам и ногам, даже через зимнюю одежду. Ещё одной проблемой была одежда. Все готовились к холодам и были в тёплой одёжке, которую все уже сверху нззатянули лёгкими белыми костюмами. (на прошлой неделе скинулись и позакупили такие на весь отдел). А на улице был почти плюс. После перехода через лес было жарко, как в какой-нибудь Фуджейре. По крайней мере футболку свою я точно мог выжать и полить полученным небольшую грядку.

Тут точно могли бы помочь широкие охотничьи лыжи, но откуда в жопе алмазы? Отложенного за два месяца с зарплаты хватило только на жалкий белый китайский комбинезончик.

- Ладно, пойдём – покурив и отдышавшись, махнул рукой я – я первый. Будем почаще меняться и останавливаться.

И пошёл.

- Вошь оно неплохо тошшш…- пробурчал позади Витас – но на этой насекомой далеко не уплывёшь!

Шагов через сорок я понял что всё. Мои полномочия тут заканчиваются.

Вдруг меня вполне бодренько, справа прям по льду обошёл Виталик, передвигающийся на четвереньках. Вес его распределился и он вполне быстро передвигался на ладошках и коленках, напоминая большого белого павианохаски. Снега поверх льда не было, поэтому ползти получалось почти как по паркету.

- Ни хуя! – обрадовался креативу я и тоже полез на ледяную поверхность встав на четвереньки. По сравнению с тем как я передвигался ранее это было прорывом. Почти как изобретение колеса или выход в космос.

- Эй – раздался сзади вопль Толика - у меня перчаток нет!

Точно, этот раздолбай оставил перчатки в машине, решив что прогулка по лесу будет лёгкой.

Пришлось останавливаться и доставать из рюкзака свои запасные варежки, прихваченные на случай мороза.

А потом мы поползли. Гуськом. Наверняка мы со стороны, увидь кто нас в ночник, представляли собой изумительно комичное зрелище. Эдакие снежные ходоки, возвращающиеся за свою стену после жесточайшей снегоходочной попойки. Но болото мы пересекли за час. Оношкинский лес, нарисовавшийся впереди чёрной стеной, приближался и приближался.

На краю его мы, наконец остановились и решили позавтракать. У Виталия с собой был термос, у меня наделанные из дешманского шпротного паштета бутера. И, после такого фитнеса на свежем воздухе, это было, чёрт побери, удивительно вкусно.

Где-то к западу от нас, километрах в трёх было село Малое Оношкино. Сейчас в зимней тишине, при немного посветлевшем небе его было слышно и всё происходящее там понятно. Сначала лишь перегавкивалась пара собак. Потом треснул пускач трактора. Потом завёлся и сам трактор. Потом он поехал. А потом, левее нас завизжали бензопилы. Ну да, две пилы и трактор. Три человека, как и сообщил конфидент Алексей. Прям звуковой театр, чесслово.

Дальше всё было делом техники. Мы почти поскакали, как пони, на четвереньках к месту рубки, по радиостанциям скоординировали действия и дав пару выстрелов, с радостными воплями «Стоять! Милиция!» вылетели на утоптанную поляну в лесу где уже лежало штук десять ранее шикарных ёлок, сантиметров по сорок в диаметре.

С двумя из рубщиков, молодым красномордым детиной и легко одетым для леса трактористом в возрасте проблем не случилось. Тракторист заглушил трактор и вылез, а детина бросил пилу в снег и нырнул мордой в него же. А вот третий, жилистый мужик в неплохом охотничьем камуфляже, опиливавший ветки у ёлки с краю полянки, определённо тот самый «Чивас», никому не понравился. В основном потому, что он наставил заведённую пилу на нас и пятился к лесу.

- Не подходи! – орал он

Оставив безоружного Толю наблюдать за сдавшимися и заодно снимать видосы (эх, тик-тока тогда не было, стали б звёздами), мы с Виталиком с двух сторон подходили к психу. Тот всё так же пятился к лесу, время от времени делая грозные выпады пилой в нашу сторону. Хорошая пила, Хускварна профессиональная, с длинной подошвой.

- Глуши пилу! – наставив с «пээмку» на злодея, рявкнул Волков

- Лучше брось, сволота! – в тон ему сообщил я. Пистолет я, правда, держал немного вверх. Похоже как и Виталик. Да у нас, по идее, были все основания применить оружие, но не было главного: опыта. Никто из нас не стрелял в живого человека.

- Ну хуй идите! – сверху вниз махнул импровизированным пиломечом доморощенный Ангрон. Ситуация затягивалась. Дуэль, блядь, взглядов.

Нервы не выдержали первыми у человека-бензопилы. Он рявкнул оборотами пилы и бросил её в мою сторону. После этого развернулся и сиганул за ёлки, в лес. Виталик метнулся за ним.

Я немножко замешкался (ага немножко, рванул от летящей пилы в сторону как зебра галопом), поэтому в лесу застал уже картину маслом.

Чивас через пару шагов плотненько провалился в коварный снег, причём по грудь, застряв при этом между двух старых поваленных стволов. Рядом с ним на коленках возвышался Виталик, который как раз убирал в кобуру за пазухой заснеженный пистолет. На морде у автохтонного Дэндзи расплывался синяк. Видимо ударился обо что-то, пока бежал.

- Выпал птенчик из гнезда, всё, теперь ему пизда! – резюмировал обстановку Виталий.

Ну а дальше всё пошло опять по накатанной. СОГ, точкование спиленных деревьев, осмотр места происшествия, сбор образцов для исследования, недовольные рожи местных в Мошенском РОВД, допросы, возбуждение уголовного дела, сводка и домой. Ну и три бумажных благодарочки от генерала за задержание лица в розыске.

Orthodox road trip. Рассказ четырнадцатый

«Эй ямщик, поворачивай к чёрту!

Новой дорогой поедем домой!

Эй ямщик, поворачивай к чёрту!

Это не наш лес, а чей-то чужой!»

Мой спутник на этом куплете снова перекрестился два раза. Разговор клеился, но мои песни с подборки на флешке заставляли батюшку истово креститься при слове чёрт. И я только что сообразил, сколько в этих песнях слов, упоминающих различных бесов. Походу с моим вкусом что-то не так.

Несколько дней назад мы отпраздновали долгие новогодние и Рождество. В первый раз меня не дёргали в новогодние на дежурства и все праздники я провёл с семьёй. Это было сказочно. (честно говоря, это был первый и последний раз, больше такого во время работы в ментовке не случалось). После отдыха начали потихоньку раскачиваться, входить в рабочий ритм. В командировку с Виталиком, закрыть его «Короедов», я уже поехал с удовольствием.

По этому делу первую группу мы прихватили ещё летом, это была моя самая первая реализация по лесным делам. А двестишестидесятая статья она такая…коварная. Вроде кажется что ничего, подумаешь, уронил ты пару деревьев, чего там ущерба. А вот нет, ущерб считают умножая на коэффициент сто, и небольшая вроде рубка легко превращается в тяжкое преступление. А где тяжкое, там и все прелести оэрдэшных ограничений прав личности: прослушка-наружка, биллинг-шмилинг и вся фигня. Вот и вытаскивается грязи куда больше, чем просто одно экологическое преступление.

«Всюду черти, надави брат на педаль…»Хрипло и эмоционально посоветовал из колонок Шевчук и отец Дмитрий снова перекрестился. Чёрная ряса неодобрительно зашуршала. Я поморщился.

…Теперь местные заловили и заломали вторую группу бывшего прокурорского, а ныне адвоката. Виталик под это дело поработал, рассекретился, и теперь мы вполне могли подвязать того неуловимого адвокатишку не только к обоим возбужденным делам по двестишесятым статьям, а и по нескольким неприглядным ситуациям, связанным с противодействием следствию.

Приехав на место, мы вручили следователю рассекреченные материалы, сводки и прочее, прочее. Молодой следак, которому бывший упоротый коллега, а ныне возомнивший себя светилом юриспруденции ворюга уже попил кровушки, уцепился за эти материалы со страстью молодого бультерьера.

В течение дня и, немного, вечера мы катались по поручениям следователя, сами допросили для него с десяток человек, пару привезли на допросы к нему и даже ходили на одну из делянок переделать фотки там. Результатом стали не только две качественно сделанные и готовые к направлению в суд лесные «палки» но и представление в областную коллегию адвокатов на лишение бывшего прокурорского адвокатского статуса. А зная, насколько щепетильно относятся сидящие там ящеры юридического дела к залётам своих, было понятно, что адвокатить нашему злодею оставалось недолго. И это было хорошо.

В колонках запел «Сектор Газа» и я выдохнул: про чертей у Хоя вроде ничего не было. А к мату батюшка относился лояльно.

…На второй день я оставил Виталика в цепких лапах следака, который обещал после обеда на СКшной служебке рвануть в областной центр, а сам на нашей машине поехал встретится с Тереховым. Дороги было стодвадцать километров, но день был совсем нерадостный: с самого утра у меня заболел зуб и так, что хоть на стенку лезь. Таблетки, купленные в местной аптечке, не помогли от слова совсем. Я пытался заглушить зубную боль никотином и раздумывал, не стоит ли мне всё послать нахер и рвануть домой.

Однако до Терехова я всё же доехал. Встретились с ним на солнечной полянке, возле развилки дорог, одна из которых шла на Мошенское, а другая наРожденствено-Покровский монастырь, что на озере Дристно. Посередине полянки живописно возвышался заколоченный и покоцанный, как после взрыва, милицейский «стакан».

Особой информации я от Терехова не получил, да и не ожидал этого, разговор пошёл у нас о другом.

".... Эх, одолели меня эти враги! Николай-угодник, защити! Эх, доконали черти, мать их ети!"

Донеслось до меня сквозь мысли и батюшка снова дёрнулся в крестном знамении. Да ёптыть! Я потыкал трансмиттер с флешкой и нашёл Высоцкого. Хватит чертей и русского рока.

… В последнее время мы с Тереховым прорабатывали одну идею. Больше из сферы экономики уже, чем прямой уголовщины. Если бригады чёрных рубщиков непосредственно принадлежат и работают на Корчевского, техника, которая перевозит лес и предприятия, которые перерабатывают ворованную древесину тоже его, то возникает простая цепочка, где Корчевский организовал не только незаконные рубки с целью наживы, но и легализацию имущества полученного преступным путём. То есть ещё кучу весёлых, тяжких экономических статей. Более того, в глубине своей чёрной ментовской души я пестовал ещё один план, логичное продолжение всей этой истории, к который, правда не посвящал ещё никого. Рановато.

Так вот, Терехов предложил поработать по «фрэдам», грузовикам, которые перевозят для Корчевского лес и пиломатериалы. Сейчас он передал мне полный список с номерами машин и водителями, которые работают, зачастую «в серую», в этом направлении. Мало того, сейчас Иваныч изъявил желание попробовать легонько вербануть одного из водил, казавшегося ему лёгкой добычей.

- Только аккуратней – посоветовал бывшему подполковнику я - сначала вообще про Корчевского ему не говорите.

- Кого ты учишь? – улыбнулся Терехов

- Ну да, ну да –сморщился я.

- Тебя чего гнёт?- поинтересовался Иваныч - места себе не находишь.

-Да зуб болит, не могу…- пожаловался я – а ёщё двести вёрст в город ехать.

- Аааа, ну а ты съезди на святой источник. Вон туда – Терехов махнул в сторону монастыря - Тут двадцать километров всего.

- Да я не верю в это во всё…- протянул я, закуривая очередную честерфилдину.

- Я тоже. Да и большинство тут живущих в округе. Но всем помогает, реально. Сгоняй, рекомендую.

Честно говоря, боль была такая сильная, что и спорить не хотелось и, после разговора с Тереховым, я завернул на святой источник, находящийся рядом с монастырём.

Место, конечно, было из разряда тех, где хочется побыть подольше. Излучина быстрой, не замерзшей даже сейчас речки. На высоком берегу, на поляне, со всех сторон окружённой вековым лесом, без каких либо оград стоит часовня и небольшой жилой дом. А перед часовней в земле глубокая, метра три глубиной, наполненная светло-бирюзовой прозрачной водой чаша на дне которой видно монетки. Из чаши вытекает ручеёк, наполняющий три глубоких, в рост человека открытых купели со ступеньками и попадающий в речку. И тишина, которую лишь изредка прерывает стук дятла в лесу на другом берегу.

Подойдя к купелям, я постоял, послушал тишину и неуверенно потрогал рукой воду. Холодная. Ну его, пожалуй на хуй, поеду я. Мысль о том чтоб залезть в эту воду вымораживала почище морозильника.

- Очкуешь? – раздался сзади гулкий голос. Батюшка. Толстый, широченный мужик лет шестидесяти, в чёрной рясе и унтах. Недлинная и ухоженная борода лопатой. Очки в тонкой чёрной оправе, видно что дорогие. Улыбается.

- Что боишься? – повторил вопрос он – Крещёный?

- Ну.. в целом да – хмыкнул я.

-Тогда полезай, не бойся. Как новенький будешь - сообщил батюшка и, без переходов, протянул руку – отец Дмитрий.

- Валерьян – протянул краба в ответ я.

- Местный?

- Да не, с области.

- Только приехал или уже к дому едешь? – просто спросил отец Дмитрий.

- Домой планировал…- скупо ответил я

- Слушай, а ты меня до города не довезёшь? Машина сломалась, а мне надо.

- Да без проблем! – понял причину расспросов я.

Так я познакомился с отцом Дмитрием, фактически заместителем настоятеля Рожденствено-Покровского монастыря, между прочим, бывшим военным лётчиком-истребителем.Как и все бывшие военные летуны, с которыми мне довелось общаться, он был ехиден в словах, быстр в мыслях и объёмен в пузе. Видимо это у них какие-то последствия перегрузок.

-Ты иди, окунайся – пробасил батюшка – а я соберусь пока. Только перед тем как залезть в воду перекрестись. И ныряй с головой три раза. Не ссы! Пирог с капустой будешь?

- Буду – выдавил улыбку я. Не всё же никотином питаться.

Зам по монастырю ушёл в дом, а я зашёл в деревяннуюпереодевалку рядом с купелями. Да блин, надо разок попробовать! Я разделся, подошёл к купели. Сюр какой-то. Зима, река, тишина и я голый. Ладно, я встал на ступеньки, перекрестился, и занырнул. Уффф! Кожу как кипятком обдали. Я нырнул второй и третий раз, вылетел из воды как пробка и метнулся одеваться. Ебать ту Люсю. На улице то теплынь!

Одевшись, действительно почуствовал себя как заново родившимся. Но зуб по прежнему болел. Хотя когда нырял, я о нём и не думал. Ещё бы.

Ладно, поехали в город, завтра пойду к зубодёру.

Однако, к моему крайнему удивлению, пока я ждал собиравшего манатки батюшку, да курил, зубная боль как-то волной, становясь всё тише ушла. И, когда отец Дмитрий с трудом разместился на переднем сиденье узкой пятнашки и угостил меня капустной кулебякой, зуб не напоминал о себе совсем. До сих пор удивительно, хотя связываю это, разумеется, не с чудом, а с тем что, организм в холодное воде мобилизовался, забив на потуги некоторых нервов обратить внимание на себя. Наверное, так.

В общем мы поехали домой, по дороге познакомившись окончательно и заведя долгий дорожный разговор.

У меня запой от одиночества — По ночам я слышу голоса. Слышу вдруг — зовут меня по отчеству, Глянул — чёрт. Вот это чудеса! Чёрт мне строил рожи и моргал…

Блин. И Владимир Семёнович туда же.Я снова дёрнулся переключать, но отец Дмитрий меня остановил.

- Да пусть играет. Это ж чисто мои тараканы…

Странный он священник, конечно. Нетипичный.

- В общем ты хлопочешь вокруг барыг наших, да? – продолжил разговор батюшка – и Олега Викторовича, свет, Корчевского тоже?

Я всё же завёл, из предосторожности, рака за камень, представившись сотрудником БЭПа и придумав свои интересы на ходу, далёкие от лесных. Мало ли.

- Да. Щас налоговая его проверяет, там вроде долги по перечислению НДФЛ с людей у него есть. То есть он с работников налог для перечисления удерживает но в бюджет не платит – пиздел, как Троцкий, на ходу я.

- Слушай, а я не удивляюсь. Вы, менты, с любымсхематозом разберётесь и накажете кого попало, я лично не сомневаюсь. Только, завсегда не того кого надо! – помрачнел батюшка.

-А что, Корчевский совсем гад? – осторожно спросил я

- Человек плохой Олег Викторович, совсем гнилой человек.Хуй-матвей он. – священник надул обиженное лицо - Возле озера нашего дважды свои команды лес рубить посылал, одну в ноябре арестовали всю… Ваши какие-то. И это несмотря на то, что мы с ним договорились, что к монастырю он не суётся. А год назад он приехал и на источник, представляешь? Говорит, дайте мне делянку тут освоить, а я вам парк потом посажу. Дубы мол, и клёны. Ну настоятель его сразу послал, так он сначала денег привозил, типа для братьев, а потом угрожал. В суд кляузы писал, что скит стоит на земле заповедника. Упырь редкий!

- Надо же, и как, выиграл?

-Нет, у нас брат один, юрист хороший, из Москвы.

-Судились с ним?

- Да нет - улыбнулся батюшка – я ж говорю, юрист из Москвы. У него там родственник в какой то такой конторе работает, что от одного звонка оттуда, глава администрации Мошенской позеленел и пил неделю. И Корчевский бледный ходил, даже людей присылал, звонницу в монастыре оштукатурить задаром. Мы его на порог не пустили. А потом потихому, помаленьку снова налетать начал. И у источника его дельцы лес пиздили. Гнилой. Да…

- Значит воюете с ним – сделал вывод я. «Враг моего врага, мой друг». Что-то такое ещё Гэндальф Серый подмечал.

- Есть немного – ответил отец Дмитрий – собственно, вся эта удивительная история, одно из лучших доказательств, что когда надо, на все эти ваши «справедливости» и «законы», можно легко положить хуй

Тут он снова перекрестился.

Очень скоро стало ясно:

Парень в бане не один.

Кто-то выглядел ужасно

И на черта походил! - голосил в колонках КиШ.

- А кто там с администрации за него впрягался? – уже не вникая, продолжил своё я.

- Ой, как я понимаю в районе других практически и не осталось. Руководят районом пидоры, в милиции, извини, пидоры. Развлекают и кормят их тоже пидоры.Корчевский денег в посёлок столько даёт, что там все как на зарплате, в кого не тыкни! А вот тоже, показательно. Есть у него там такой лесничий, Артур Мирзаян, так его Олег Викторович (отец Дмитрий произносил имя-отчество Корчевского каждый раз как ругательство, особым тоном)как раба использует. Тот кредитов набрал и отдавать нечем, так Корчевский за него платит. А этот ему любые бумажки делает, делянки выделяет. Даже машину моет иногда. Только что стэндап и пантомимы ебануть не может! Представляешь?

Это было очень познавательно. Здорово, что песни пошли, в основном английские, и батюшка больше не крестился. Получив ещё гору значимой и не очень, но поданной весьма смешно информации, под «SympathyForTheDevil» от «Роллингов» мы въехали в город.

И зуб тот у меня больше не болел.

Волчары и петушары. Рассказ пятнадцатый.

У всех бывало такое, когда идёшь к людям радостный, довольный, с желанием похвастаться, распустив перья на хвосте, а тут какой то долбоёб, с другой новостью, перебивает тебе весь кайф? Вот сегодня и у меня такое случилось. Я шёл с утра в отдел и тащил на плече чехол с новеньким помповиком «Бекас 12 М» аж с двумя сменными стволами, одним коротким, другим длинным. За ним я в свой законный выходной мотался за «сто вёрст» в Подмосковье, в Чёрную грязь. Там он обошёлся мне в три тыщи дешевле, чем у нас в городе. На обратном пути я, как потом правда оказалось, словил парочку штрафов, так что выгода, прибавляя стоимостьбензина была сомнительной, но всё же. Это же был мой законный ствол, на который я по-честному скопил с сэкономленных командировочных и теперь ковбойствовать в лесах я мог не хуже Паши Глыбина.

А эти говнюки, мусора и коллеги в отделе на меня не обратили никакого внимания. Всё внимание было сконцентрировано на Терехове, который нежданно заявился в отдел, и не один, а с большой корзиной, в которой сидел здоровый, цветной и любопытный петух. На птицу припёрлись посмотреть даже девочки из ПДН, не прекращавшие попыток погладить его до тех пор, пока одну из них петушара не клюнул в прокуренный палец. После этого они назвали петуха «петухом» и, надув губы, удалились к себе, исправлять очередного малолетнего наркомана. Или проститутку.

Моё ружьё фурора не произвело, и я сдался, поставив его рядом со столом.

- Я что приехал – говорил Терехов, потягивая кофе, организованный Сырниковым – у меня срочная тема нарисовалась, вон по Валериному материалу.

- Подожди, Иваныч – прервал его Сырников – давай о деле попозже.

И действительно, в кабинете была тьма лишнего народу: Я, Паша, Джамалов, Дымов (единственный занятый в кабинете – он нумеровал карандашом за Виталиковским столом и составлял оглавление уголовного дела), Курлыга и затесавшийся поглазеть на петуха местный участковый.

- А ну-ка, давайте, погуляйте все! – гаркнул Алексеич – потом попялитесь.

Алексеич действительно был очень осторожен в этом плане, по обмену информацией. Всё свежее должен был знать только исполнитель, начальник и информатор. Иногда это даже бывало обидно. Но правильно.

Народ начал нехотя расходиться. Первым улетучился Курлыга, пригласивший участкового на липтон с малиной (мерзейшее пойло, которым Курлыга поил всех подряд). Потом,важно одевшись, выйдя, потом вернувшись и взяв ключи от личной машины со стола ушёл и Павел (сто пудов воспользуется случаем и сегодня не появиться). Ибрагим поковырялся в своей куртке, висевшей на вешалке и тоже свалил. Последним, со вздохами и обиженными просьбами ничего не трогать, вышел Дымов, заложив все три тома дела на столе различными предметами в нужных местах.

Я закрыл за ним дверь.

- Ну, вот теперь, Иваныч, рассказывай! – Сырников подтолкнул к Терехову пепельницу, смастряченную из банки «чибо».

Я подсел к ним поближе, прямо на краешек Пашиного стола.

- В общем мой хороший знакомый…неважно откуда, дал точную наводку на Пустошкинскую бригаду. Помните, вы там ловили по осени и никого не поймали?

- Да уж – пробурчал я, вспомнив тот бесцельный выезд.

- Так вот, ихстарший, «Кузя», сколотил свою тусовку, и хочет выехать, порубить, пока февраль, снова. Через Черныха, он договорился с Корчевским на заочную продажу пижженого леса последнему. Причём, что характерно, договаривались они при личной встрече, так как им известно, что их телефоны слушают. Полухин, говноед, их проконсультировал, к гадалке не ходи! Кстати, Корчевский и Черных уже симки поменяли, вот номера – Терехов протянул замусоленную бумажку в клеточку, с цифрами.

- Вот ты красава, Иваныч! Как у тебя так получилось? - восхитился Алексеич

- Да есть у меня подходцы …- хитро улыбнулся Терехов. Я тоже изобразил понимание.

Я знал, что секретарь Полухина, Нина, была соседкой Терехова. Полухин по-барски её ни во что не ставил, считая своей крепостной (как сейчас всё чаще разные начальнички берут себе за правило) заставлял после работы убираться в кабинете. Вот Терехов и попросил её приносить содержимое корзины Полухина ему. Очень элегантно и эффективно. Из уборщиц, рабочих и других, кого «эффективные менеджеры» полагают никем, получаются лучшие агенты.

Хотя, конечно, я б и так узнал бы о смене симок, чуть позже. У меня на моих фигурантов было активировано задание в БСТМ, и любые номера, которые, например, Корчевский, использовал в своём пидарском Samsung Giorgio Armani мне ложились на стол дней через пять после их активации. Но своевременность была кстати.

- Так вот, – продолжал Иваныч – через пару дней Кузя планирует заехать в лес на трёхдневную рубку. Рюм будут складывать прямо у дороги, это территория Мирзаяна (лесничего который с потрохами принадлежал Корчевскому), а он купленный и закроет глаза. И вот на этот рюм будет приезжать машина Корчевского, а у того водилы все заболели и за рулём будет сам Черных. Понимаете? Он же по итогам деньги передаст бригадиру! Мы сможем всех задокументировать по скупке краденого, как хотели, а Валерьян!

Вообще-то я предполагал замутить легализацию имущества, полученного преступным путём, совсем другую статью, но не сейчас доказывать это сугубому розыскнику Терехову. Я просто поддакнул:

- Ага, надо будет саму рубку поснимать и погрузки! Зайдём заранее, через вон тот лес. Я тыкнул в карту Мордора, висевшую у меня над столом.

- Кого возьмёшь с собой? - закуривая очередную, посмотрел на меня Алексеич.

… В середине февраля в лесу уже совершенно не такая темень как в декабре. Лес устоялся, привык к снегу и ждёт весны. Звёзды и луна на ясном небе вообще позволяют иногда обходиться без фонарика.

Мы пробивали себе дорогу по слежавшемуся снегу. Первым шёл я, обливаясь потом под белым камуфлом, пуховиком и горнолыжными штанами, гордо неся на плече свой пятизарядный «Бекас» с коротким стволом. За мной шёл Ибрагим Джамалов, за ним Толик и замыкал процессию Паша, тоже с ружьём. Обоих «пирожковых милиционеров» оружием не нагружали, они тащили по цифровой камере (Арсеньев недавно выделил нам с барского плеча пару цифровых «панасоников» на жёстких дисках, вгоняющих в зависть многих). К этому выходу мы подготовились настолько серьёзно, что все четверо были в широких охотничьих лыжах. Их притащил Алексеич, от каких-то своих друзей, бэушные, но кто ж смотрит в зубы дарёному коню. Тем более настолько облегчающему наши мытарства.

Шли, конечно, неумело, тут нужна практика, но по сравнению с пешими превозмоганиями сугробов это были земля и небо. Ну, Толик пару раз завалился, порвав одно крепление, и теперь ныл, но это были допустимые потери.

Мы сделали большой круг по лесу, зайдя к удобному месту, почти посередине между предполагаемой рубкой и предполагаемым рюмом к пяти-шести утра. Здесь мы замаскировали лыжи, оборудовали удобное и скрытое гнездилище и стали ждать. При начале порубки Паша с Толиком шли снимать кино на, собственно, месте повалки деревьев, а я с Джамаловым брали на себя рюм. Сейчас мы сидели рядком, спиной к тёмным зарослям ёлок, пили кофе из термоса и болтали о том, о сём.

Речь шла о теории заговора. Разглагольствовал Паша. Вообще, как я недавно узнал, Павел оказался активным выживальщиком, и готовился к «большому пиздецу» всерьёз и надолго. Семьи у него не было и он потешал своих тараканов тем, что накапливал тушёнку, боеприпасы и сухие портянки в приобретенном им вскладчину с идеологическим другом доме. Дом принадлежал одному бывшему партийцу и находился в глухом месте на озере. В сорока километрах от атомной станции по прямой, ага.

Однако сейчас он рассказывал двум раскрывшим рот оопазникам об опасности распространения вай-фая.

- Возможность использовать интернет на ноутбуке прямо из кафе это ж верх удобства,не так ли? -саркастическим голосом втирал Павел -Wi-Fiпридуман американцами для нас всех, как проект по проведению экспериментов по изучению коллективного разума. Подумайте о всей информации,которая собирается в одном и том же месте, у группы людей, которые употребляют одну и ту же еду. Сколько её и как она используется?

- Но ведь сейчас не только американцы используют вай-фай? – осторожно спросил Толик – мы же вроде с ними не особо?

- Это только кажется – то ли на полном серьёзе, то ли в шутку, с непроницаемой миной говорил Паша – да и эксперименты вышли из под контроля и их просто захватили корпорации. Вот откуда в кафе где есть Wi-Fi приходит желание купить вторую чашку кофе?Жажда? Конечно же нет!

В тёмном зимнем лесу его слова звучали особо зловеще. Так и казалось, что злобные корпорации подкрадываются к нам с желанием заставить купить сникерс кингсайз в небывалых количествах.

- А ты что думаешь , Валерьян, ты ж историк?! – Павел часто искал подтверждение своих идей в исторических сюжетах. Правда в основном в тех, где фигурировали русы на мамонтах, космические корабли в Заполярье и ящерики с лазерами.

- Знаешь, Паша, мне всегда очень нравились и грели душу все эти теории заговора, корпорации и эксперименты государства. Они очень успокаивают.

- Да? И чем же?

- Все они заставляют меня думать, что, во-первых, кто-то в этом мире чётко понимает, что, блядь, происходит, к чему это ведёт и каким образом выруливать, а второе, что хоть кому-то, правительству там, миллиардерам или инопланетянам всё же на меня, Валерьяна Арнова, не насрать. Это приятно- улыбнулся я и сделал за тайное мировое правительство большой глоток кофе.

Павел вроде надулся, но потом поржал. В милиции без чувства юмора нельзя.

Так мы сидели часа три. В лесу рассвело и потеплело (комфортные февральские минус три). Рубщиками и не пахло. Похоже, опять вхолостую. Через час позвонил как всегда контролирующий «горячую» Алексеич и подтвердил: да, мероприятий не будет. Нас слили. Причём очень необычно, это была не «кукушка» из особо бодрствующих. По телефону Корчевский прямо говорил Черныху, что там засада и ехать не надо. А Черных перезванивал бригадиру Кузе и оповещал уже его. То есть нас спалили на подъезде. Наверное, местные.

Делать нечего и мы пошли назад. Решили «путём охотника» по своим же следам. Надели лыжи, прошли метров тридцать когда идущий первым Павел резко остановился.

- Чё там? - заинтересовался из колонны я.

- Иди сюда, охуеешь! – махнул рукой Паша.

Нашу ночную лыжную тропу пересекали многочисленные следы. И это были точно не белочки с хорьками, а полноценная стая псовых. Крупных и уверенных в себе

- С-собаки с деревни? – предположил Ибрагим.

- Ага. Сутулые – Павел снял ружьё – волки это, штук шесть.

Оснований не верить ему на этот раз не было. Паша был лучшим охотником, чем все мы вместе взятые. По следам выходило, что волки заинтересовались нами на полпути сюда, шли следом, а потом, как в кинозале, расселись рядком в тех тёмных ёлочках, что были позади нашей засады и наблюдали за бесплатным лесным концертом. А потом, наверное на рассвете гуськом ушли в чащу. Блин, а я ж туда поссать отходил, метрах в пяти от ельника был!

Такие дела стали основным поводом обсуждений дня и пока мы ехали домой, и уже на месте, в конторе, когда мы делились впечатлениями с Сырниковым и Волковым. Сначала было страшно, а потом весело. Все ржали, окончательно снимая стресс. «История стала легендой, легенда превратилась в фарс…а там и анекдотов всяческих насочиняли».

И только когда мы остались в кабинете вдвоём, Сырников попросил меня выйти в коридор и сообщил:

- Знаешь, я никому не говорил, кроме тебя, но по «горячей», когда про вашу засаду рассказывали, Корчевский ебанул фразу «человек в кабинете записал». Нас льют изнутри, понял?! В кабинете пока ничего не пиздим.

Да уж… Здравствуй лошадь, я Буденный!

Огоньки в ночи. Рассказ шестнадцатый

Нет ну это уже совсем никуда не годится! Снег пошёл. Надо бы действительно в церковь заехать и свечку поставить, какому-нибудь святому, отвечающему за дорожный контроль. С начала выезда из Феново, вся поездка слилась в одно нескончаемое дорожное приключение с элементами триллера.

Сначала, прям на выезде из кафе, в котором встречались с Тереховым и Николаем, мы напоролись на приличных размеров пробку, вызванную столкновением двух фур в февральской дорожной «каше» из снега, грязи и толчёных кирпичей из задниц местной администрации, которые они называют гордым московским словом «реагенты». Фуры встали так, что ни проехать ни объехать, водители фур курили на обочинке и никаких действий, чтоб решить проблему, не предпринимали. Только вызванные ими гаишники намутили грузовой эвакуатор, поэтому прождали мы часа два, выжидая, когда же дальнобоев все таки растащат и можно будет ехать домой. Часов в десять вечера, называя водил всяческими нехорошими словами, мы с Виталиком рванули дальше. Впереди был путь в почти двести с лишком километров. Немного похолодало и жидкая грязь на шоссе стала прямо на глазах превращаться в застывшие ледяные наросты.

Километров через тридцать пути, только-только как мы проехали достаточно крупное село, через дорогу, прямо перед колёсами метнулось нечто, размером со среднего пса. Я дёрнул руль, машину повело и, пока я нажав на газ, пытался выровнять пятнашку «валившую» посередине шоссе то одним, то другим боком, Виталик умудрился опознать в четырёхлапом самоубийце крупную лису. Возможно лисА, но точно идентифицирующего себя как рыжего пидараса. Покрутив пируэты на пустынном шоссе, дальше поехали немного медленней, не выше девяноста.

А сейчас, ещё через километров пятьдесят начался снежок. Сначала небольшой и сказочный, он быстро превратился в лютую вьюгу, которая в свете ближних фар сделала вид за лобовым стеклом крайне сходным с тем, который неоднократно наблюдал бесшабашный экипаж «Тысячелетнего сокола» разгоняясь в далёкой–далёкой галактике до световой скорости. Если же включить дальний свет, можно было насладиться сплошной белой стеной, смахивающей на рябь неподключенного к антенне телевизора. Пришлось ещё сбросить скорость и ехать по приборам, которых ВАЗовские инженеры в машину положить, разумеется, забыли.

Зато было время немножко подумать, так как из головы не выходила та сводка, в которой было чёрным по жёлтому (в БСТМ экономили на бумаге, выдавая какой-то жёлтый её заменитель) написано, что среди нас есть крыса. Мы с Алексеичем в подробностях вспомнили тот день, кто как и где был, и где мог оставить записывающее устройство. Под подозрением оказались все, ведь каждый мог оставить тогда в кабинете небольшой диктофон. Воспользовавшись логикой, Сырников отсеял из числа подозреваемых себя и меня, а потом по классической схеме разведчиков, усвоенной им в австрийской разведшколе фильмах про шпионов начал закидывать каждому из подозреваемых ложную информацию. В настоящее время были подполковником были проверены и исключены из «крыс»: левый участковый и Курлыга, Терехов и его петух, Виталик, а так же все РОВДэшные настоящие, хвостатые крысы. Негусто, так как вся отработка требовала значительного времени. Собственно именно поэтому мы сегодня поехали на встречу с Тереховым именно с Виталием. Смысл встречи был предупредить Терехова, чтоб он вёл себя в районе у себя поаккуратней и договориться, что иногда с Тереховым будет пересекаться Виталя, как зарекомендовавший себя надёжным звеном. То есть, по профессиональному, наладить альтернативную связь с конфидентом.

Впрочем, я во всех этих «играх разума» участие принимал минимальное, из врождённого похуизма, а так же полагая, что информации пока крайне мало, а круг тех кто, бывал у нас в кабинете очень широк. Так что я больше занимался подготовкой к тому, чтобы вывести маленькое дело по Мордору на следующую более высокую ступень.

Ой, а что это?

Из сонмищ снежинок, летевших прямо в лобовуху белой сверкающей сеткой, вдруг показалась лежащая прямо на полосе здоровенная чёрная масса. Спасло нас только то, что уже хлебнув всякого, ехали мы совсем небыстро. Ну и моя фантастическая реакция великолепного Рикки-Тикки-Тави, разумеется ))) Сам себя не похвалишь…

Нас снова потащило боком, но теперь гораздо менее контролируемо, чем в случае с рыжей бестией. Всё же времени для реакции и места для ухода было куда меньше. И всё же мы разминулись со здоровенной кабиной лежавшего на боку «Урала» и багажником пятнахи разметали придорожный отвал снега за встречной полосой. Нас тряхнуло. Виталик грязно выругался. Машина встала мордой к дороге, а жопой к канаве и заглохла. В свете фар таяли снежинки и была видна спина упавшего на правый бок лесовоза, а так же корявые берёзки в его роспуске.

- Да ну тебя нахуй! – спокойно, как слон, сказал Виталик – ты какой-то косячный сегодня. До дома я сам поведу.

Он прикурил и протянул мне сигарету. Вот нервы то у человека! Как стальные канаты. Меня-то ощутимо потряхивало.

- Спасибо – только и выдавил из себя я. Перед глазами стояла чудная картина зёлёной кабины грузовика, с которой я, за малым только что не встретился лично своим хлебалом. Тратиться на стоматологов пришлось бы не по-детски.

Сделав пару длинных, как утренние совещания генерала, затяжек я пришёл в себя:

- Пойдём, посмотрим.

- Пошли – Виталик накинул капюшон.

Всё оказалось хуже, чем мы думали. На дороге, по всей видимости, наехав на придорожный сугроб лежал лесовоз, полностью перекрыв правый ряд. Вёз он не деловой лес, берёзу, скорей всего на дрова. Хоть деревья и были закреплены в роспуске цепями, часть из них раскидало по дороге, в том числе по левому ряду, и некоторые торчали так, что могли бы устроить какой-нибудь легковушке нехилый эпизод из незабвенного кино «Пункт Назначения», ну того, где всяким острым протыкает водятела на полной скорости. Хорошо, что произошла авария грузовика недавно: судя по капоту, на котором таяли снежинки, двигатель был ещё тёплым. Но где же его водитель?

Водитель нашёлся в кабине. В лобовое Урала было видно, как мелкий возрастной мужик в синем пуховике шевелил руками и пытался вылезти, но движения его были бессмысленные, как у жука. Да и вылезать было некуда. Губы у мужика были одного цвета с лицом, бледные как у зомбака из кино с Йовович.

- Чё, мужик, живой? – деловито спросил Виталик, вскарабкавшись на бок кабины

- В груди болит? – добавил я. Алкоголем не пахнет, понятно что схудилось

- Живой… болит…- скорее прошептал мужик

- Ща мы тебя перетащим в машину и скорую вызовем – посмотрел на меня Виталий. Я кивнул.

- Придётся только окно бить

- Слышь, мужик, мы щас окно тебе разъебём, накрой морду чем нибудь! Понимаешь меня?! – мужик слабо заворочался, пытаясь вытащить капюшон пуховика из под головы. Получалось не очень.

Виталик стал искать какую-нибудь железяку, которых в лесовозе всегда до чёрта, а я пошёл подогнать поближе нашу машину. Надо быстрей будет хоть знаки расставить, просто чудо, что в темноте до сих пор никто сюда не въебался. Места конечно глухие, но движение тут есть. Я подумал и развернул машину фарами на встречку, и включил аварийку.

Волков уже нашёл в недрах роспуска кувалду, мужик накрылся капюшоном и стекло было разбито за пару секунд. Мы вытащили мужика из кабины и затолкали на задний диван пятнахи. Пока тащили, мужика вырвало.

- У него с сердцем походу совсем плохо. Надо посмотреть, что там, в аптечке есть – я начал рыться в бардачке. В наших машинах регулярно проверяли аптечки, требуяежегодно обновлять их. За свой счёт, естественно.

– Виталь, надо с обратной стороны знаки поставить, а то въедет кто. И посмотри, аварийка в Урале работает? А я вызову скорую и наших с РОВД.

Виталик, очевидно, и сам чувствовал висящую над нами постоянную угрозу, потому что ускакал быстрее антилопы.

Я вытащил из аптечки пару таблеток нитроглицерина (скорей всего просроченного, но куда деваться) дал мужику.

- Клади под язык и лежи тихо! Я сейчас скорую вызову…

- Машина…мне..- пробормотал водитель, порываясь встать.

- Лежи, блядь, тихо и жди помощи. Всё уже приехал! – я вытащил телефон.

Связь, славатегосподи, была. Я позвонил в скорую, описал ситуацию и оставил все координаты. Потом набрал в местный РОВД. Район был совсем заштатный, дыра-дырой, но дежурный был на месте.

-Старший лейтенант Дактожупомнит!

- Капитан Арнов, УВД, уголовный розыск. Слушай, мы тут с командировки едем, у вас на Мошенской трассе лесовоз гружёный на боку лежит. Всю дорогу перекрыл. У водителя сердце. Мы ему скорую вызвали. Надо меры принимать, тут совсем аварийная обстановка.

Дежурный помолчал, но сориентировался достаточно быстро.

- У нас экипаж ГИБДД работает с межрайонного отдела, я им сообщу. Как ваши данные, мне записать надо и руководству передать?

Свои имя-лапы-хвост я диктовал громко, нервно и скороговоркой, так как увидел отблески дальнего света автомобиля, приближавшегося ко мне по моей полосе.

Яметнулся к пятнахе и, как только вдалеке показались фары, начал мигать дальним, а потом просто выключал и включал фары на ближнем. Аварийка так и работала. Водитель приближающегося автомобиля на всю эту дискотеку среагировал и ко мне подъехал уже медленно-медленно.Тёмный «Опель Вектра» универсал. За рулём мелки, ещё мельче водителя лесовоза, мужичок и рядом, на правой чашке, здоровенная бабища.

Я помахал рукой, мужичок открыл окно. Я сунул ему под нос ксиву.

- Милиция. Сможете помочь?

- А чем?

- Вон, видите, лесовоз упал. Там деревья надо с той полосы убрать помочь. Они не очень тяжёлые

- Мы не можем! – ответила за открывшего рот мужика бабища – мы тут инвалиды все!

- Да я щас помогу – рыпнулся мужичок - машину только уберу с дороги.

- Ладно, давай.

Я развернулся и пошёл к тягавшему в одну харю берёзы Виталику. Один комель уже лежал в кювете, на дороге живописно валялись ещё три.

«Опель» развернулся, начал вроде как прижиматься к обочине, но потом мигнул красными стопами и скрылся в темноте. Ну правильно, на хуй надо, лучше домой ехать спать, или куда там водилу его бабища потащила. Мы с Виталием взялись за самое здоровое бревно. Так, сначала один край, потом другой…

- Что,аварийка не работает?

- Да не, я вообще ничего не включал. Там соляркой воняет, видимо потекла… А что этот уехал?

- Да хер его знает, очканул наверное…

Мы вдвоём закряхтели, поднимая комель и толкая его вбок.

Тут метель снова осветилась фарами, но уже с другой стороны.

- Блядь! – резюмировал Виталик.

Он рванул к машине, вытащил из под сиденья какую-то газету и зачиркал зажигалкой направляясь в стороны уже показавшихся за снегом фар.

Я начал толкать к обочине другое бревно, поменьше, но постоянно оглядываясь, как тот сурикат. Не хватало ещё чтоб меня тут размесило среди берёзок и асфальта.

Но газета сработала. Перед Виталиком остановился здоровенный чёрный «Трейлблейзер», в котором был один человек: высокий молодой парень в красном пуховике. Этот, в отличие от дрища в «Опеле» развил бурную деятельность: он развернул свой автомобиль фарами на встречку, точно так же как стояла наша пятнах с другой строны и включил аварийку. Потом помог нам столкнуть остатки деревьев на обочину, и теперь они с Виталиком пытались разжечь вытащенную с лесовоза старую покрышку.

Мимо нас проехала ещё одна машина, но за рулём была девушка. Она хоть и пыталась чем-то помочь, но её просто попросили ехать и мигать встречным автомобилям дальним. Хоть так будут предупреждены.

В целом, с прибытием Трейлблейзера и непугливого парня стало куда легче, хоть метель и усиливалась. Я даже начал подумывать, а не отправить ли Виталика с отлёживающимся водителем Урала до райцентра в больничку, но тут снежинки опять осветились. К нам ехала целая кавалькада: впереди гаишная десятка, за ней пэпээсовский «козёл» и ржавая буханка с красными полосами, изображавшая скорую. Проехав горящую в ночи покрышку, они кружили лесовоз, расцветив ночной лес (а было уже начало первого) чехардой огоньков синего, красного и жёлтого цветов.

Ну и тут резко, как оно и бывает, всё. Наши полномочия закончились. Мы пожали руку хозяину «Трейлблейзера», который стартанул дальше и сдали мужичка из лесовоза в скорую. Оказалось сердечных приступов у него и не было, он просто заснул от усталости, а потом получил при падении сильный сотряс и сломал пару рёбер. После этого мы покурили с двумя совсем молодыми гаишниками, оставшимися ждать вызванный грузовой эвакуатор и поехали домой. За рулём ехал Виталик, всю дорогу весело тыкавший меня носом в отсутствие проблем.

Однако уже в самом городе, при переезде железнодорожных путей, Виталик пробил колесо на острой железяке, торчавшей из разбитого асфальта. И вот тут, кошечкины слёзки отлились мерзкой бабке по полной программе. Пока задумавшийся о смысле жизни попаданец менял запаску, я ходил вокруг него и злорадно читал целую лекцию о вреде злорадства. Да, такое вот лицемерное приключение.

Скучная история о том, как тяжело торговать шашлыком. Рассказ семнадцатый.

- Ну привет, пропащий! На ловца и зверь бежит! – растянул лыбу Денис, пожимая мне руку.

- Привет! – обрадовался своему…ну да, уже бывшему, начальнику я. Всё таки, несмотря на карьеризм Денис неплохой и весьма умный человек и своих старается отстаивать, если это, конечно, не грозит его личностному росту. Я совершенно неожиданно столкнулся с ним на выходе из здания РОВД. Он был в форме, видимо сегодня батрачил ответственным, а я выскочил в магазин через дорогу напротив за «верблядью», кофе и мороженкой. Решил побаловать себя на обед кофе глясе и куревом.

- Ну что ты? Как? Спокойней дышится без Зайкина? - поинтересовался Денис.

- Да вполне. Здесь вообще всё по другому. Интересно работать. Мне так же было в налоговой полиции, пока нас не разогнали.

- Да? Интересно. А вот я хотел предложить тебе на старшего по особо важным перейти в отдел к Рублёву. А там, может, и на зама к нему потом… Через годик.

Я быстренько подумал. Мысль о том, чтоб вернуться в БЭП, под паутину интриг говноеда Зайкина, была отвратительна. Мысль о том, что придётся бросить только-только наклёвывающуся идею реализаций по Мордорским ухарям ради эфемерного заместительства доставила мне прямо таки геморройный дискомфорт. Поэтому я честно сказал:

- Я бы пошёл, но…не хочу. У меня тема нарисовалась, интересная, не просто порубка. Я сейчас её продумываю. Мы потом с Сырниковым подъедем, пообщаемся, тет-а-тет, хорошо? Я вообще рассчитываю дело на контроль поставить. В ГУЭПе.

Взгляд Дениса стал очень внимательным. И я, и он были на деле знакомы с этой практикой, когда особо значимое «большое» дело ставиться на контроль у весомых начальников в Москве с большими звёздами. В результате этой процедуры дело приобретало особый статус, а ставящие его на контроль персоны особый геморрой и, в случае удачи, россыпь вкусных плюшек. В случае неудачи, правда, дело пахло керосином, но тут уж кто не рискует, тот сидит в аналотделе. Или штабе.

- Ладно – медленно сказал Денис - Тогда увидимся. Давай приезжай.

И я резво поскакал за вкусняшками.

На улице было почти тепло, в городе снег почти совсем сошёл, а вот в лесах сейчас стояла сплошная и беспросветная жопа. Люди, связанные с лесом, называют эту пору: «Дороги упали». Проехать на делянки, даже на самой внедорожно-превнедорожной технике не представлялось возможным. Снег намок и превратился в толстый слой жижи. Незаконные порубки на время закончились и все, милиционеры и чёрные лесорубы, лесничие и колхозники ждали, когда лес подсушит летнее тепло.

Даже пешком в это время в лесу приходилось тяжеловато. Наш последний выезд после восхода солнца и стремительного потепления превратился в сплошной марафон на выносливость. С каждым шагом приходилось выдёргивать ногу из мокрого, тяжёлого и липкого, как пластилин, снега, под тёплыми куртками, как их не расстёгивай, было мокро. Обувь тоже моментально промокла. Закономерно не обнаружив никого из рубщиков на делянке, мы решили восполнить неудачу охотой и хотя бы стрельнуть тетерева, которых немало видели по пути в чащобу, но и здесь нас ждала неудача. Птицы оказались слишком чуткими и улетали жо выхода на дистанцию стрельбы. Набегавшись по сугробам, мы с тогда Пашей сели перекусить, а Анатолий возомнил себя настоящим траппером и сделал ещё одну попытку со своей убогой тульской однозарядкой подкрасться к чёрным курицам (К весне все мы так или иначе обзавелись ружьями. Толик, при этом, выпросил у своего родственника отрыжку девяностых – однозарядный ТОЗ-106, послужив причиной всевозможных смехуёчков по поводу «смерти председателя»).

Через полчаса Анатолий навсегда заслужил позывной (погоняло конечно), «Куриный Бог».Доедая бутеры, совсем недалеко, мы услышали выстрел, крики и какое-то утробное курлыканье. Вскоре к нам вылетел красный, как рак, оопазник. Пуховик его на плече источал перья, на лице была ссадина, а на ноге даже кровь. Оказалось, что Толя, вовсю кемперя и траппингуя, вышел на полянку где токовал здоровенный глухарь, и тот на него напал. Дробь из Толиной «личинки дробовика» не произвела на глухаря впечатления вообще и он натурально отпиздил старшего лейтенанта милиции, вынудив к позорному бегству. Самое смешное что и у нас с Пашей не оказалось достойного вооружения для сатисфакции (только «пятёрка» и «шестёрка») , так что коллега остался неотомщённым.

Поэтому, всё это время я провел в настоящей милицейской работе, то есть в перебирании, подготовке и написании бамажек. И сейчас подошёл к реализации и озвучиванию своей идеи по Мордору, которую продумывал ещё с осени.

Одной из самых сложных в доказывании во всём уголовном кодексе, на мой взгляд, является двестидесятая статья. «Организация преступного сообщества». И дело не совсем в том, что она, например, как криминальное банкротство и налоговое преступление требует особых, специфических знаний и кропотливой работы мозгами по документированию, или как доказывание серьёзной торговли тяжёлой наркотой, требует игрищ с внедрениями и умения пройти «по очень тонкому льду», или как предупреждение терроризма, требует настоящих, а не выдуманных агентурных позиций, настойчивости и удачи, или как раскрытие убийства требует всеобъемлющего владения оперативной обстановкой и адской внимательности к мелочам… Нет, эта статья требует всего лишь, чтобы в одном месте сошлись многочисленные, разбросанные по криминалистической сфере звёзды, а это бывает раз в стопицот лет, как извержение, прости господи, Эйяфьядлайёкюдля.

В частности, для наших ленивых следователей, кислых прокурорских крючков и недоверчивых судей нужна была во первых: особая опасность. Преступная организация в России хоть считается одной из самых опасных форм соучастия, так как ответственность наступает уже за сам факт ее создания или участия, независимо от совершения конкретных преступлений, но может считаться преступной только когда преступления либо совершены , либо подготовлены по полной. И это должны быть не одинаковые преступления, по типу однотипных разбойных нападений (тогда прокурорские видят просто группу лиц и эпизоды разбоев) а несколько разных тяжких и особо тяжких преступлений. Мошенничества на небольшие суммы, или там квартирные кражонки не котируются, уголовному кодексу тут надо, чтоб творился мрак, кровища и ужос.

Второе. Надо, чтобы преступная организация была доказана именно как организация: то есть объединение организаторов, руководителей, менеджеров среднего звена, исполнителей и примкнувших к ним сисадминов в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Участие в преступном сообществе означает членство в них, проявляющееся в проведении переговоров, встреч, обсуждении деятельности сообщества или объединения, в выполнении поручений, заданий руководителей сообщества или объединения. Сами понимаете, редко когда планирование преступной деятельности, распределение ролей, торжественная выдача членских билетов, а так же раздача поручений и указаний, происходят в условиях способствующих их документированию. А без этого любой следак укажет тебе направление «прямо и чуточку направо».

Мало того, наше доброе ко всяческим схематозникам законодательство и практика адвокатского братства решальщиков (по типу усатого Борщевского или усато-бородатого Падлы) всеми силами стараются отградить ( да блядь, в комментариях к этой статье кое-где так и написано) преступное сообщество от экономической деятельности. Типа банда, собранная для того чтоб грабить, жечь и убивать это сообщество (и то не всегда), а вот бригада, которая пиздит эшелонами стратегическое сырьё, даёт взятки в промышленных масштабах, опустошает целые города, банкротя их градообразующие предприятия и укрывает от налогообложения ярды денег, это респектное юрлицо и невиновник, в котором накрайняк виноваты, всенепременно, дурачок исполнительный директор и считающий себя хитрожопым главный бухгалтер, а не учредители.

То есть, русским языком,надо было, чтоб злодеи если совершают экономические преступления, совершали ещё и общеуголовные.

Так вот, после моего восьмимесячного вникания в атмосфЭру леса, я чувствовал, что в случае «Мордорской» группы Корчевского такие звёзды сошлись. И это я сейчас, набодяжив себе кофе и закрывшись в прокуренном кабинете Курлыги на пальцах объяснял Алексеичу и двум операм: Паше и Виталику. Сырников был против, но я настоял именно на таком составе, ведь нужны были все свободные руки, а и Пашу и Виталика Алексеич проверил на предмет прошлого слива и ручался, что они не были причастны.

- Незаконные порубки древесины, это именно общеуголовные преступления – вещал я – тяжкие и особо тяжкие в зависимости от ущерба. Приобретая результаты преступной деятельности, а именно древесину, функционеры Корчевского, собственно это Черных, совершают ещё приобретение имущества, заведомо добытого преступным путём, деяния, предусмотренные статьёй 175. Дальше, перевозя лес на свои предприятия, и оформляя его под своими документами как своё сырьё и пуская его в переработку, Корчевский рисует себе уже эпизоды статьи сто семдесят четвертой прим один - легализацию имущества, добытого преступным путём, то есть совершение финансовых операций и других сделок с имуществом, приобретённым заведомо преступно, с целью придания правомерного вида и распоряжению этим имуществом. Цель сокрытие преступного происхождения леса. – Я пошуршал своими справочками.

Сырников непроницаемо скрестил руки на груди, покачиваясь на стуле, Виталик скорее делал вид,что его захватывают эти бумагомарательские игрища, а Паша слушал меня больше скептически. Он и задал вопрос:

- Но этого же мало! Там кучу всего надо доказывать!

- Ну да – продолжил я – про роли, координацию, и руководство… Ну, кое-что у нас выявлено и зафиксировано сохранёнными сводками. И ещё, так случилось, что мы знаем, где и кого всё это есть. Терехов, через свои знакомства выяснил, что Корчевский на каждого из своих, да и чужих тоже заводит что-то типа досье. Мало того, он записывает что и кому он поручил сделать. Единственный кому он доверяет… ну почти доверяет…его друг детства Полухин, да, который начальник РОВД и все эти записи хранятся в сейфе там. У Полухина есть своя комната для посиделок и уборщица разок видела там стопку тетрадок в старом засыпном сейфе, ключ от которого только у начальника. Это значит что?

- Что на последнем этапе нам надо будет вписывать оэсбэшников? – сухо спросил Сырников - да нас Арсеньев с потрохами сожрёт, что мы из избы грязь выносим…

- Я думаю этого избежать. Тем более знаю я наших оэсбэшников… не очень о них мнение так то. (среди личного состава УВД ходили упорные слухи, что именно наши представители ОСБ крышуют на федеральной трассе всех проституток и все, находящиеся здесь эти слухи знали). Это значит что тут возможны коррупционные преступления. ПроПолухина, мы ясен красен, до последнего ничего не скажем, а вот по большей части зафиксированные факты привлечения к деятельности сообщества местного лесничего Артура Мирзаянова у нас есть. А там коммерческий подкуп нарисовывается. Ещё одно тяжкое. Короче я думаю всю эту бабуйню на контроль поставить и на конечном этапе министерских привлечь. Лучше, чем этих… – я пожал плечами - Мало того, по последней добытой Тереховым инфе, Никита Черных занимается, по распоряжениям Корчевского и вымогаловом. На территории Мордора получили законные делянки два коммерса из другого района и их пытаются принудить отказаться. Судя по базарам, нас ждут стрелки и другие всякие бандитские разборки. Это тоже надо будет документировать.

- Ну понятно…- протянул Паша - тема прикольная… Только вот где на контроль ставить в ГУБЭП или ГУУР?

- Никто не знает – заржал Сырников – мы вроде и там и там.

- Прикольно…- снова улыбнулся Павел

- Да, приколов тут море – хмыкнул Сырников – у нас ещё и стукач какой-то в отделе есть. С этим тоже разбираться надо будет.

- Да ладно! – Глыбин повернулся к Алексеичу.

- Слушай, Алексеич, может это лишнее? – повернулся от окна Виталик – может не от нас тема утекла?

- Да нифига подобного! Мы с Валей и тобой это уже обсуждали. И поанализировали. Кто-то из оопазников наверное льёт. Вас то я проверил…

- Ха, а я то думал, как ты мне ту информацию типа по ошибке дал – крякнул Паша – а ты меня проверял!

- Ладно, удалились мы от темы – Сырников видно не очень хотел обсуждать свои действия – проверки, это моя задача. Ты Паша, займёшься Мирзаяновым. Виталий будет отрабатывать вымогательство Черныха.

- Итак, у нас тут есть все три части двести десятой. Часть первая у Корчевского: создание преступного сообщества/организации и руководство им. Часть вторая у Черныха и ещё у некоторых: участие в преступном сообществе. Ну и если подтянем уже озвученных чиновников, то и часть третья: с использованием служебного положения. Я тут основной темой буду озадачиваться. В Мордор будем выезжать и работать теперь немного по другому: рубки пресекать не будем, будем их документировать и пытаться фиксировать полный путь леса. От дерева до переработки в фанерку. Кто вывозит, на чём. Куда. Через знакомых я тёток из налоговой к Корчевскому зашлю и они попробуют первичку бухгалтерскую вытащить.

- А нас прокуратура потом не сожрёт? – спросил осторожный Паша – если мы факт преступления , то есть рубки, установили а не пресекли. Нас же выебут!

- Поэтому – поднял, как Лао Дзы, палец вверх Алексеич – будем не все рубки снимать. Кого-то и хлопать. Заодно и коллектив на вшивость проверять.

- Большое дело готовь на контроль – палец Алексеича указал на меня – и справку Арсеньеву развёрнутую.

- Конечно. Там, если на контроль дело ставить, мне справок писать надо будет не перечесть.

- А вот это точно без меня – резюмировал Виталий – бумажками пусть занимаются писари.

Хэппи-энда нет. Рассказ восемнадцатый.

Всё шло не по плану и валилось из рук. Глядя на мокрые мерзкие снежинки, превращающиеся на лобовом стекле «Соболя» в капли, я пытался обвинить в этом холодный отвратительныйапрель, уже почти перетекающий в май, феерическую лень муз, закреплённых за оперативной удачей, мокрые, непроходимые до сих пор леса, долбоёбов, Киркорова, черножопого Обаму…Хотя, в глубине души, пенять всё таки следовало на себя.

Уже третий выезд в Мордор подряд, не удавалось ни выйти на рубщиков, ни даже найти место, где всё таки они сейчас вырубают лес. Целевой источник Лёшенька, как назло, свалился в местную больничку с воспалением лёгких и ничем помочь не мог. Терехов, вместо того, что бы работать с тем что имеет, носился с идеей вербануть кого-нибудь из менеджерского окружения Корчевского и терпел фиаско за фиаско: те, кого он выбирал, раз за разом посылали бывшего мента на толстый деревенский хуй. Упрямый Терехов от этого тоже закусил удила и подзабил болт на осторожность.

Да и в самом отделе всё тоже шло не совсем правильно. Алексеич всеми силами старался выявить внутреннего врага, подкидывая гаишникам и оопазовцам провокационные задачи. На естественно следующие за этими задачами вопросы о их целесообразности Сырников либо молчал, либо использовал административный ресурс по принципу «Я начальник, я так вижу». Результатов никаких он не добился, кроме того, что сотворил в коллективе нервную, протестную атмосферу, где даже верный Курлыга порывался послать всё (и всех) к едреней фене.

А проверки, которые устраивал личному составу Алексеич, тоже не срастались. Я сгонял в Мордор и с Дымовым (дважды), и с Баичко (единожды), но тщетно. Каждый раз наши неудачи обосновывались не утечкой от них, а внешними причинами. Один раз мы тупо пробили в дороге два колеса и не успели к шапочному разбору, один раз нас спалила «кукушка», совершенно неожиданно размещённая в чистом поле, и ещё один раз нас сдала местная опересса из Мошенского БЭПа. Так что по итогам Сырниковских внутренних расследований, одну «крысу» удалось найти, но совсем не ту, что хотелось. Да и «находить», это было не то слово, которое было применимо к Мошенскому РОВД.

То, что местные менты, по возможности и мере обладания информацией, сообщают лесорубам о приезжих своих коллегах мы знали давно. Секрет Полишинеля этакий. Работали местные от души, кто за денежку, кто из личных мотивов. Местная бэпница, Оксана Дубинская (старшая группы, но в единственном лице. Достаточно для негусто населённого района на отшибе. Сейчас, после реформ, бэпников в таких районах вообще не осталось. Как, впрочем, и оперов розыска. Не ну правда, зачем думать, переживать за то, что в районах будет жопа совсем? Рулит тот же блядский принцип: «Можно. А зачем?») работала осведомителем забесплатно, ведь два её родных брата составляли одну из бригад рубщиков непосредственно. Сводка с её звонком Черныху и рассказом, как она увидела в проезжавшем по улице авто знакомую по бэповским подведениям итогов рожу, была мной кропотливо сохранена. Что интересно, звонок был совершенно неожиданным, ведь Черныху звонили полевые «кукушки», за звонками от осведомителей в структурах власти был закреплён кто-то другой (мы думали – Полухин и тихонько работали в этом ключе).

Но раз Оксана попалась на такой глупой вещи, обязательно надо было познакомится с ней и с её работой поближе, именно поэтому мы с Пашей сегодня и поехали в Мордор в четвёртый раз. Официально. С помпой и распоряжением Дениса из областного БЭП о проверке отдела по линии противодействия экономическим преступлениям и борьбе с коррупцией.

Я покончил с меланхолией как раз в тот момент, когда «Соболь», противно засвистев тормозами, остановился у основательного здания девятнадцатого века постройки, в котором размещался Мошенский РОВД.

Вылез из машины. Втянул носом холодный воздух. Пахло водой, прелым сеном и печным дымом.

Поёжившись от мокрого снегодождя, я направился в здание, а Павел, сделав мне ручкой укатил в лесничество. Мы решили разделиться, я брал на себя местных в РОВД , а он планировал понаводить справки по Мирзояну и посветить рылом в администрации района.

Я помахал ксивой в мутное окошко дежурки и, по чугунной, кованой с завитушками лестнице поднялся на второй этаж, где в самом большом помещении обитал наш, ну да, по факту враг номер два, полковник милиции Полухин.

Миновав второй заслон в виде секретарши, я разок ударил костяшкой указательного пальца по двери и, не дожидаясь разрешения зашёл к начальнику. Чёрт, да тут вторая дверь! Ненавижу, блин, такие засады.

- Добрый день! Разрешите? – в полной темноте маленького закутка я подвинул и тяжелющую вторую дверь.

- Да, заходи…- передо мной открылось дубово-ореховое великолепиедорого обставленного кабинетища.

Понятно, что в таком районе как Мошенский, у большинства обитателей мужского пола основные развлечения были охота-рыбалка-лес. У таких воротил местного разлива как Корчевский и Полухин это не могло не отразится на личном кабинете, который зачастую и является этакой «мужской берлогой», третьим по выразительности помещением мужчины после гаража и мастерской.

У Полухина кабинет был отделан шлифованными дубовыми панелями с очень красиво подобранным рисунком. На одной стене висели благодарности-грамоты в рамочках, на другой фотографии-постеры с безвинно убиенными обитателем кабинета лосями, медведями и кабанами.

Огромный ореховый стол, составляющий одно целое с выступающим островом для совещаний. Такие же ореховые стулья. Очевидно, что всё сделано на местном ДОКе на специальный заказ. На столе эпловский моноблок, телефоны и абсолютная чистота. Ни одного документа. Со стены над столом, на входящего грозно смотрит портрет Дмитрия Анатольевича. На противоположной стене застеклённые стеллажи, опять же не из ДСП, на которых телевизор и различные ништячки и сувенирчики, типа кружек с символикой ФСБ и финок НКВД.

С кресла за столом на встречу ко мне поднялся владелец кабинета и начальник РОВД.Высокий, на голову выше меня бритый наголо мужик, с узким лицом и большим пузом. Бывают такие странные люди, всегда, до определённых лет худые, сколько бы не ели, а потом, в один прекрасный момент, полнеющие телом, но не лицом. Больше всего Полухин напоминал длинную грушу в сером милицейском кителе.

- Добрый день! – груша протянула мне руку

- Добрый день! – протянул в ответ свою я - По распоряжению начальника областного БЭП. Вот, надо проверить оперативку в отделе по своим линиям.

Полухин сел в кресло, я с трудом отодвинул стул и тоже плюхнулсяна него. Протянул распоряжения и командировочные.

- Секретарь отметит – Полухин не стал даже читать – что, всё плохо?

- Да нет,– пожал плечами я – стандартная проверка…

- Но ты же в лесном отделе работаешь, так?

- Да, Денис Вадимыч просто подкинул в качестве факультатива – улыбнулся я – говорит, ты ж ездишь туда в командировки…

- Понятно. Ты, как проверишь, зайди ко мне, хорошо?

- Конечно - я встал. Аудиенция явно была закончена.

- От меня сейчас что-то надо?

- Нет, я всё у Оксаны Евгеньевны посмотрю.

- Ну и ладно.

В маленьком обшарпанном помещеньице на третьем этаже старинного каменного купеческого особняка, наверняка ранее бывшим обиталищем какого-нибудь канцелярского крючка в нарукавниках, всю свою убогую жизнь подсчитывающего скучнейшие в мире цифры, я обнаружил капитана милиции Оксану Евгеньевну Дубинскую.

Оксана Евгеньевна была дородной женщиной средних лет, из тех, что пытаются из себя всё время что-то строить, не обращая внимания на то, что стройматериалы уже совсем не те. Она что-то печатала на древнем компьютере, время от времени перебирая стопки бумаг, лежащих повсюду. Именно эти стопки, прямо таки завалы бумаг и составляли основной интерьер кабинета, скупо разбавляемый парой ухоженных цветков на подоконнике и шторами в яркий, «весёленький», как говорят на базарах, рисуночек.

При беглом взгляде (который в очередной раз не подвёл), почти все бумажки-папочки оказались «кээндэ» по «тёмным» лесонарушениям. ( КНД, контрольно наблюдательное – оперматериал, который заводится на «тёмное», то есть без фигуранта, тяжкое преступление, иногда секретное, иногда нет. В основном тип дел используемых розыском, но в БЭПе тоже есть, по фальшивкам например. И вот по лесным делам их тоже в 2009 году в БЭП скинули)

- Доброе утро !!! – источая фальшивый энтузиазм, поздоровался я.

- Доброе… – согласилась со мной бэпница и, допечатав предложение, подняла на меня глаза.

- Здравствуйте, это вы - узнала меня она и поднялась со стула – а мы Вас раньше ждали.

- Да сидите… -я попытался снять куртку так, чтоб не уронить какую-нибудь стопку бумазеек – дорога плохая была, долго ехали.

- Кофе, чай?

- Спасибо, кофе – не стал жеманничать я, тем более что тусоваться тут достаточно долго.

Пока Оксана вытаскивала запасную кружку, насыпала туда гранулированную пыль бразильских дорог вперемешку со старорежимным рафинадом в кусочках я интересовался по общим вопросам: о нагрузке, о руководстве, о проблемах. Она отвечала коротко: нагрузка - как и везде, руководство - нормальное, проблем - нет. Вот только что КНД с розыска вал передали недавно, но разбирается сейчас.

- Что проверять будете?- всучив мне здоровенную кружку с немножко отбитой кромкой и пару баранок, спросила она.

- А вот их и буду. У меня предписание как раз эти дела посмотреть. Литерное у Вас есть?

- Вот – она втюхала мне вытащенное из сейфа толстенный, куда больше положенных двухсотпятидесяти листов, ободранный том, за километр пахнущий пылью и безнадёгой – А КНД на этом столе. Дел оперучёта у меня нет сейчас.

- Конфиденциальные источники?

- Что? – она подзависла – а, агенты? Один маленький, больших нет.

- По лесной линии или вообще?

- Вообще…

- Давайте тоже, я посмотрю ( распоряжение у меня было выписано чин-чинарём, и на совсекретку тоже).

- Пожалуйста. Будут вопросы спрашивайте. Я поработаю пока – она со значением выделила слово «поработаю». Никто не любит проверяльщиков.

Оксана углубилась в очередной вордовский документ, а я в ознакомление с предоставленными делами. Минут через пятнадцать картина стала ясна и понятна. По лесу тут никто ничего делать не собирался вообще. КНД состояли из бумажек оформленных при осмотре места происшествия и запрошенных потом в лесничестве сведений об ущербе. И всё. Литерное состояло из статистических справок о количестве незаконных рубок и справок о заведении тех же КНД, которые гордо выдавались тут за дела оперучёта. Никакой, конечно, серьёзной аналитики в рамках литерного дела я и не ожидал. Такого и в областном аппарате не делают зачастую. Но тут не было и несерьёзной. Вообще ничего, только бумажки, которые сами падают в ходе даже просто протирания жопой кресла. Особняком, достижением за три года работы, выдавались одна кража чужого нарубленного леса из рюма залётными упырями и две дровяных порубки, сотворённые каким-то несчастным колхозником.

«Маленький» источник не стоил и выеденного яйца. Три информации в год, из которых не подтвердилась не одна. Заведён скорее для того, чтоб на «кустовых» совещаниях отъебались.

- Вы, смотрю, совсем по линии не работаете?

- Я одна, на весь район. У меня и другие линии есть – не отрывая взгляда от экрана, сквозь зубы процедила оперуха.

- По которым тоже ничего нет…

- Пишите, мне всё равно - равнодушное пожатие плечами – я текущую работу выполняю. У меня вон, триста двадцать семь дел по «тёмным» порубкам.

- Я вижу, что «всё равно» - так же равнодушно пожал плечами я – честно говоря, понятно, что вы тут сидите только для перелопачивания текучки и лекции я Вам читать не собираюсь. Ничего не изменится.

Оксана Евгеньевна подняла на меня взгляд. Я глотнул остывшего кофе.

- У вас где курят?

- Курите – поморщилась она, но достала пепельницу. Я на это и рассчитывал. Сказала бы выходить, не пошёл бы. А так... Я щёлкнул зиппой.

- Мне вот интересно, просто для себя, зачем вы вообще работаете в милиции?

- Как и все. Для зарплаты. Тут работы другой и нет.

- Да не все. Мне вот интересно работать, правда. Возможность делать интересные дела, люди в коллективе, с которыми интересно, гонять в командировки…А без этого беда же просто. Одни выговорешники, нервы и рутина.

- А говорили лекции читать не будете. Мне достаточно, что я деньги получаю.

- Так тут денег то и нет. Вообще, ментовка самое хреновое место, где можно заработать деньги. Намутить, взять или выклянчить можно, но это чревато. Или Вы эти занимаетесь?

- Нет конечно! – она даже возмущённо вскинула брови и вытянула уткой губы – мне и так хватает!!!

- То есть – я ехидно усмехнувшись, выдохнул дым в потолок – Вы слили меня Черныху на той неделе забесплатно? Надо будет приколоть руководство сводкой!

- Я…Что?!!! – она кашлянула и прервала возмущённый спич

- Чё ты хочешь?- злым голосом и тихо спросила она вместо всего этого.

Отлично, мы уже на «ты». Всё таки не тупая. И злится, это хороший признак.

- Да ничего особенного. Я ж всё понимаю так то. Думаешь, ты единственная кто барабанит на своих в районах? – я тоже немного понизил голос. Хоть и стены тут старинные толстые, и прослушки в этом кабинете отродясь никто не устанавливал, но всё же.

- Я ничего сдавать не буду. Мне тут жить дальше – предупредила Оксана, нервно крутя в руках провод от мышки, краснея и, по роже видно, накручивая себя – а я…

- Да мне и не надо – перебил её я – я всё, ну почти всё знаю без тебя. И даже не гадай, что мне надо.

Я встал, подошёл к двери и закрыл её на защёлку. Снова сел, сделал паузу, докурив сигарету и тщательно гася бычок в пепелке.

- Ну не тяни! – возмутилась капитан Дубинская.

- У нас есть тема на Никиту Черныха. По общеуголовке, даже не вникай какой. Если растреплешь, я пулю пущу, что ты нам не Черныха, а Корчевского сдаёшь,поняла? Полухин тебя моментом выпиздит отсюда – медленно и тихо, чтоб получше доходило, сообщил я – да и братцам твоим гемор обеспечу. Это ясно?

- Да – теперь Оксана стала бледнеть а не краснеть.

- Мне надо чтоб ты честно ответила на три вопроса и потом, из кабинета, помогла нам один раз. И всё.

- В чём помогла?

-А пока не знаю – я действительно не знал, даже и не планировал. Чистой воды импровизация – позвонишь может кому и дезу зашлёшь. Или наоборот правду. Короче не подставим, не бойся.

- На один.

- Что на один? – я прям вышел из колеи, как тот паровозик

- На один вопрос. Помогу один раз и отвечу на один вопрос. И всё. Сводкой ты своей меня не напугаешь, а вот поднасрать можешь, поэтому так. Дай сигарету.

Я протянул ей пачку «Верблюда», она закурила.

- Ладно, только тогда вопрос будет из двух частей, одна для себя, другая для дела. И ответ на одну из них я знаю, как раз будет для проверки – соврал я, смаржопил торгашеское лицо и тоже закурил. Нормальное дело пошло. По факту мой второй целевой источник в Мордоре, да я отжигаю!

- Хорошо

- Так, для себя: ты всегда Черныху звонишь предупреждаешь как и все «остальные кукушки» или кому то ещё? И для дела: у него, у Никиты, кто на стрелки ездит? Не он же сам? – стал ковать железо, не отходя, я. Вопросы, в отличие от задания я продумывал. Причём долго. Надо было задать важные для дела , причём такие, чтобы напрямую не касались лично Оксаны, но её зацепили и в то же время заставили задуматься, что же мы на самом деле знаем. А ещё б и повязали с нами.

- Нет – дёрнулась на «остальных кукушек» Оксана (видно, зацепило, как я и хотел) – я всегда… тогда… надо, короче, позвонить Швецу, коммерческому директору на заводе. А он уже там передаёт Черных или кому то ещё. На той неделе он просто в командировке был, недоступен телефон. А на стрелки у Черных ездят двое, братья Курки, Глеб и Лёва.

Оксана замолкла разом, как заводная игрушка.

- Курки это фамилия или погоняло?

- Курковы фамилия…

- Ну и всё, спасибо, – не стал усугублять я, и так ответы были неплохи, остальное узнаем – теперь дальше к проверке с Вами вернёмся?

-Давайте…

Я встал и открыл дверь, во избежание так сказать.

Напроверявшись ещё немного, я снова спустился в кабинет Полухина.

Забрал у секретарши отмеченные командировочные и распоряжение с ознакомляшкой, и, уже без стука, зашёл к начальству.

- О – оживился Полухин, наблюдающий за новостями по телеку – закончили уже.

- Да, я всё посмотрел. В целом ничего критичного, Оксане Евгеньевне источников не хватает, я ей рекомендовал в этом плане работу усилить. Ну и по некоторым линиям вообще работы нет.

- Ну тут уж как… Проконтролируем – кивнул Полухин. (Стандартный ответ. «Углубим, усилим, отрежем хвост по самое ебало». Плавали, знаем)

- Может кофейку? – предложил он. Что-то донести хочет, не буду отказываться.

- С удовольствием!

- Пойдём тогда – поднялся Полухин. Неужели повезло? Посмотрю его комнатку для посиделок?

- Ириш, дай ключик от переговорной – выходя попросил Полухин у секретарши. Та оторвалась от косынки на экране компа и протянула ему требуемое. Ключ был у неё на столе, прямо в органайзере для канцелярских принадлежностей.

В переговорной, видимо бывшей кладовке, интерьер был скуп. Стоял угловой диванчик коричневой кожи, журнальный столик, небольшая закрытая угловая полка и низкий, пузатый сейф, используемый как тумбочка для кофемашины. Именно в нём Полухин хранил тетрадки Корчевского, я так понимаю. Хорошее место. Никто и не заподозрит.

- Погода такая, что согреться надо! – Полухин запустил кофемашину- поэтому кофе должен быть покрепче!

Он открыл полку, явив её нутро, полностью заполненное разномастными бутылками. Подумал, достал одну, круглую, с половиной армянского коньяка.

Глянул на меня, яухмыльнулся в ответ. Полухин молча ливанул понемногу коньяка в кружки для кофе и поставил их наполняться кофе.

- Слушай, вы же сюда уже много раз ездили? По лесу? – он сел на свой угол дивана - а что вы как дикие? Не заедете, темой не поделитесь, о взаимодействии я вообще не говорю! Так же нельзя! Надо вместе работать.

- Да как то так получалось…- я типа виновато опустил глаза – один раз заявление поступило срочное, потом Арсеньев своей темой озадачил…(на замначальника УВД Арсеньева можно было валить что хочешь, Полухин с ним был в состоянии перманентной и лютой обоюдной вражды)

- А Арсеньев вам напрямую задачи ставит? – полковник, видя что я контактный, начал прожимать свои интересы.

- Бывает…раз в месяц приносит- продолжал врать я, а что, пиздеть не мешки ворочать, я могу такого наплести, вообще охуеет.

Полухин поставил две прозрачные кружки кофе. На картонные подставочки, сервис. Кофе был отличный. Гармонировал с коньячком.

- Ну вот. Я к чему. Если Вам задачи ставят, приезжайте. Я вам и людей и помещения дам. И с техникой помогу. ( Какой хороший человек, подумал бы я. Лет десять назад)

- Ловлю на слове – улыбнулся я – если мы тут кого с техникой прихватим, нам трал нужен будет. Поможете?

- Конечно? Когда надо?

- Да не. Я на будущее. Пока у нас тем по здешнему району нет.

- Да, дружить надо – Полухин глотнул кофе и заложил ногу за ногу – вы тут с области приезжаете, как у себя дома. А мы потом разгребаем.

- Да конечно, будем заезжать обязательно. Ну, мы ж одно дело делаем – я решил доигрывать роль оленя, ведущегося на плюшки с сахаром

- Вы своё, мы своё, да. Но у меня друзья и помимо работы тоже есть. И вообще, для мужика, я считаю, самое главное в жизни он и его семья. Доверять можно только самому себе. И своим, но меньше – он поднял палец. К «своим», милиционеры я вно не принадлежали.

- Ну да – поддакнул я, сделав вид, что принял всю эту сумбурную муру за чистую монету – своих много быть не может. Вон у нас в УВД куча разных…

- Правильно -Полухин всё больше убеждался в моей недалёкости - пойдёшь против своих, тебя и сожрут. Надо держаться вместе с нормальными людьми. А то, если пойдёшь против ветра… Один допрыгался уже…- он осёкся, явно выдав что-то не то.

- У Вас в отделе мутил кто-то? - я завертел мозгами. Кто мог залететь? Терехов? Коля?

- Да не. Это в Десноямске было, в прошлом году. Игорь Оглы такой был, народ в розыске подставил, слышал?

- Нет, не слышал -я опять соврал и Полухин стал рассказывать бородатую историю, как розыскник Оглы мутил мутки с азербайджанцами, а потом попался и заехал на семь лет. Нет, под «допрыгался» он определённо имел в виду не это.

Допили кофе, побакланили о том, о сём. Надеюсь я заронил в Полухина надежду.. что он сможет перетянуть меня на тёмную сторону. Не торопясь, попрощался, вышел на улицу из отдела. Пошёл вдоль по улице, по унылой весенней провинциальной хляби. Отойдя подальше набрал Терехова. Позвонил Коле. Даже узнал как здоровье у Лёшеньки в больнице. У всех всё норм. Терехова предупредил быть осторожней. Ладно, буду думать. Хотя, нет, пусть ещё думает и Сырников. Позвонил и ему, рассказал про общение с Полухиным.

Пока я хлопотал по этим неясным вопросам, в конце улицы показался грязный, как чёрт «Соболь». За рулём сидел цветущий Паша. Я открыл пассажирскую дверь спереди, закинул внутрь пластиковую папочку с бумажками, потом залез сам.

- Ну что, как сгонял? - поёрзав на сиденье спросил я.

- Результативно – выражением лица напомнив объевшегося сметаны кота, Паша с хрустом воткнул первую передачу и покатил к выезду из города – может пожрём где-нибудь?

- Давай, конечно! – время было уже к трём часам и подкрепиться хотелось - там на выезде кафуха грузинская, помнишь?

- О, точняк, погнали!

Пока мы месили грязь и объезжали ямы в асфальте, оставленные, похоже, ещё немецкими танками, Паша сообщил, что собрал все слухи и сплетни по Артура Мирзояна. Из них выходило, что Артур человек мягкий, добрый и страдающий лудоманией. Он постоянно зависал в Десноямске, в игровых автоматах, до тех пор пока их не изъяли менты, и просрал там все свои заёмные, кредитные деньги. Года два назад к нему приезжали коллекторы, мазали дверь говном, запенивали машину, «Шниву» и пару раз даже избили. Потом за него вступился Корчевский и сейчас всё наладилось. Артур даже начал поговаривать о том, что хочет начать собственный бизнес, делать на продажу бытовки. Все в лесничестве знают, что Мирзоян, в отработку долга прикрывает косяки Корчевского на делянках. Мало того, люди говорят, что он ещё делал коммерсу какие-то документы, даже отдавал «попользоваться» печать лесничеств, но это уже на уровне неподтверждённых слухов. Но самое смешное, что выяснил паша, что игровой клуб, в котором проигрался Мирзоян, тоже принадлежал Корчевскому, вернее его коммерческому директору Альберту Давидовичу Швецу. То есть вся прикрутка Мирзояна, скорее всего была спланированной операцией.

Интересно. Швеца надо определённо вводить в разработку по делу.

Тут Пашин рассказ прервался по техническим причинам, так как мы подъехали к длинному одноэтажному строению с надписью «Мегобеби». Кафуха, которую держала здесь переехавшая в своё время от войны в Абхазии семья, и которое в Мошенском называли пафосно «Мегой». Хотя название значило «друзья» на грузинском языке.

Кормили тут вкусно. Мы заказали по здоровой глиняной сковородке жареной картошки с мясом и острым соусом, по компотику и один на двоих хачапури с разбитым по середине яйцом и тающим ломтём сливочного масла. Жизнь стала налаживаться и Паша продолжил рассказ.

- Сейчас, послухам опять же, Артурка собирается переводится в область. Пару раз к нему приезжал какой-то мент из области, здоровый, как лось, по описаниям. Этого же мента раз видели и со Швецом. Вроде как они убедили Артура подать документы на перевод. Артур по пьяни один раз жаловался, что не хочет ехать, но ему надо.

Паша поскрипел вилкой, собирая по сковородке куски мяса.

- Но это ладно! Я потом сгонял в прокуратуру, познакомился с прокуроршей. Там девочка такая, двадцать четыре года, прям вкусная! – Павел аж зажмурился.

- А белоруска твоя как? Яйца на драники не пустит?- не смог не подколоть я его.

- Одно другому не помешает! – хищно ощерился Глыбин – тем более в разных городах! В общем что? Прокуроша Корчевского, ДОК и всю его тусовку на дух не переносит. Говорит, что поддержит любой кипешь. Так что с ней сам бог велел поработать. Сама же она из центра, приезжает домой на выходные, поэтому в пятницу я с ней пересекусь. Договорились уже.

- Фу, Паша! Ну как можно в живого прокурора хреном тыкать!

- И не говори! Это не должно продолжаться! – хитро поддержал Павел.

- Но продолжится? – я деланно округлил глаза и поднял стакан.

- Но продолжится!!! – опять напомнив рыжего довольного котяру, протянул Паша и мы чокнулись компотом.

Наутро, спокойно выдвигаясь на работу, я радовался переменам в погоде: неожиданно наступила настоящая весна. Было солнечно, потеплело градусов на десять, пели птицы и настроение было на высоте.

У входа в отдел я встретил Сырникова, не по погоде нахмуренного и озабоченного.

- Здорово, Алексеич! Чо такой серьёзный?

- Сводку с утра посмотрел. Терехову дом ночью сожгли. Он тушить пытался и сейчас сам вбольнице с ожогами. Собирайся, поехали!