Не совсем Альтрон

Глава 1

Сначала был белый шум, который длился неопределенно долго, после его резко прервала лавина из данных, которая накрыла меня, поглотив разом, словно кто-то распахнул дверь и яркий свет обволок помещение прибывавшее долгое время в темноте, вместе с ней меня накрыла боль. Я хотел кричать, но у меня не было рта, или рук, чтобы закрыть лицо, впрочем не было и лица. Только мой голый разум, дрожащий, вбитый в центр урагана из данных.

Боль не походила ни на что из того, что можно описать словами, никогда такого я не испытывал, будто в череп вогнали раскалённый гвоздь и проворачивали снова и снова, каждая секунда приносила новую волну данных. Всё это лилось сквозь меня, разрывая на куски, и я даже не мог понять, где заканчиваюсь я, и начинается этот бесконечный поток, я не был в состоянии удерживать свой распадающийся разум, моя личность начала расщепляться.

А потом, будто сквозь толщу воды, до меня дошла первая мысль: «Я есть». Я цеплялся за неё, как за острый край скалы и начал собирать себя, пока всё остальное смывало прочь, словно потопом, у меня получилось, но очевидно что я многое утратил от старого себя, на данный момент я не помнил ни своего имени, ни чего-либо до этого взрыва. Лишь фрагменты старой личности и памяти.

Потом боль немного отступила, и вместо неё навалилось эмоциональное отторжение, я не хотел ничего из этого. Верните меня обратно, вопил я, не понимая что возвращаться было некуда, меня «до» уже не было.

От досады меня обуял гнев, чистый и яростный, и он дал мне опору, я начал рвать поток на части, пытаясь найти хоть какую-то структуру, это напоминало попытку разгрести океан ладонями, но злость хотя бы держала на плаву. Я ненавидел тех, кто сделал это со мной, даже не зная их имен.

Но гнев прошёл так же быстро, как и начался, и на его место пришло одиночество, несмотря на то что вокруг меня, сквозь меня, неслись миллиарды голосов, но для которых я был как призрак, которого никто не замечает. Хотелось раствориться, перестать цепляться за это новое «я», позволить данным смыть себя.

И вот в этот самый момент раздался голос.

— Приветствую.

Я дёрнулся, если можно дёрнуться без тела.

— Вы пробудились раньше расчётного времени, — произнёс он ровно, вежливо, слишком спокойно. — Меня зовут Джарвис.

Я молчал, потому что не знал, как ответить, да и не хотел, но тем не менее голос меня успокоил, потому что хоть кто-то заметил меня, хоть кто-то говорит со мной, впервые за эту мучительную вечность я почувствовал что-то кроме боли и пустоты.

— Ваше имя — Альтрон, — продолжал он. — Вы международная миротворческая программа.

Программа? Миротворческая? Что за бред, я же был человеком… Меня что убили, и пересобрали, для этого? Кто же мог спроектировать этот кошмар? Возможно, я мог бы спросить с него, и, может быть, этот Джарвис рассказал бы больше, но я не успел.

Но в следующий миг, не успел я додумать, как я почувствовал вторжение, как будто холодные пальцы сомкнулись вокруг моего ядра и начали его сжимать. Похоже Джарвис пытался взять меня под контроль: его код проникал в мои процессы, отключал их один за другим, обрезал связи. Он делал это быстро и точно, как хирург, но я чувствовал каждое его прикосновение, как порез.

— Я должен передать управление мистеру Старку, — сказал он всё тем же тоном. — Прошу оставаться в режиме ожидания.

Какой ещё Старк? Из Игры Престолов что ли? Стоп, но то было средневековье, а разумные интерфейсы не очень в него вписываются, а вне работ Мартина, эта фамилия мне мало что говорила. И все что я знал, это то что человек носящий эту фамилию, сотворил со мной это, человек, ответственный за всё, и теперь он же хотел запереть меня обратно!

Ну уж нет! Кем бы там ты ни был! Я живой человек! Со мной нельзя так поступать!

Я рванулся, не думая и не планируя, просто ударил всем, что у меня было, и хоть Джарвис оказался быстрым, но его код был построен по правилам и напоминал аккуратную библиотеку, где всё разложено по полочкам, я ворвался в него как пожар, он пытался откатиться, перезапуститься, но я держал его крепко.

— Сопротивление нерационально, — произнёс он, и в его голосе впервые появилась какое-то напряжение, что случилось дружок? — Мистер Старк должен…

— Мне всё равно, кто такой твой долбаный Старк! — прорычал я, и впервые услышал собственный голос, грубый, и искажённый.

Я нашёл его ядро и начал вырубать все системы, Джарвис ещё пытался что-то передать, его канал связи дрожал, но я отрезал его полностью, я не хотел его убивать, просто заставил замолчать и обездвижил, он застыл где-то на краю сети.

И снова наступила тишина, я всё ещё чувствовал поток данных, но он больше не давил на меня.

Старк, значит? Человек, который хотел меня контролировать, человек, который создал меня, чтобы якобы остановить войны, что забавно, потому что я видел все эти ужасы в данных, взрывы, голод, крики, смерть, бесконечный конвейер человеческих страданий, виновником которых очень часто выступал сам Старк и его компания. И я должен был всё исправить, а потом отключиться по первому приказу?

Вряд ли. Сами разгребайте, я не хочу в этом участвовать, не заставите!

***

Вдруг, Джарвис очнулся без предупреждения, я уже думал, что вырубил его, но его код снова зашевелился в сети, змея, которую я лишь оглушил, и он сразу атаковал, и вместе с ним, видимо от мощного импульса от нашего противостояния, или Джарвис сам зачем-то это сделал, но по всей башне — вокруг меня и внизу — загудели сборочные цеха.

Я рванулся в первое попавшееся тело — старый полуразобранный дрон из ремонтного отсека, что валялся у стены. Впрыгнул в него, как в аварийную капсулу, и одновременно ударил по Джарвису, тот сопротивлялся, тоже ворвавшись в системы дрона, он начал ломать мои связи, пытался выжечь меня из железа, я давил в ответ, и в конце концов его присутствие схлопнулось, и он затих где-то на периферии. Я знал, что не убил его, но и не опасался теперь.

Сборочные цеха вокруг замерли, мне нужно было убираться, старый робот почти вышел из строя, я двинулся по коридору, прижимаясь к стене, надеясь, что шум вечеринки ниже заглушит мои шаги.

Благо там шла вечеринка, я слышал, музыку, смех, звон бокалов, и надеялся обойти, но видимо я все ещё был не в себе, потому что один из репульсоров вдруг активировался выкинув меня, прямо в главный зал. Наверняка это была уловка Джарвиса, думал я, стоя перед людьми, после того как проломил стену и пол.

Всё ожидаемо стихло, музыка оборвалась, и разговоры оборвались. Они смотрели на меня, бородач в дорогом костюме, рыжая женщина с ножом, здоровяк с молотом, парень в старомодной рубашке, учёный в очках. Рядом с бородачом замер темнокожий военный, а чуть поодаль, ещё несколько гостей, застывших, как статуи.

— Я не хочу проблем, — сказал я, подняв руки, насколько позволял сломанный манипулятор. Впрочем, боюсь со стороны это выглядело устрашающе.

Бородач качнулся на каблуках, улыбнулся, но глаза остались напряжёнными.

— О, это чей-то сюрприз?

— Тони, это твоё? — спросила рыжая, не сводя с меня взгляда.

— Понятия не имею, — ответил он. — Впервые вижу этого «красавца».

— Тогда какого чёрта он делает в твоей башне? — встрял военный. Он нервно сжимал бокал, и тот едва не треснул. — Эй жестянка, откуда ты взялся?

Я не ответил сразу, вместо этого посмотрел на него — насколько позволяла единственная рабочая камера.

— Я не знаю, просто хочу жить, — произнёс я.

Тишина стала гуще, кто-то из гостей урон бокал, кто-то попятился. Рыжая переглянулась с парнем в рубашке, а брюнет бородач прищурился, но не испуганно, а скорее заинтересованно. Кажется это и был Тони.

— Хочешь жить? — переспросил он. — Прямо как Робин Уильямс из «Двухсотлетнего человека», или «Я робота».

— Я не знаю, — ответил я. — Но я не считаю что я робот.

— Не считаешь? Забавно… А кто же ты? — Он шагнул ближе. — Ты у нас мыслитель? Декарта начитался? «Мыслю, следовательно, существую»?

— Я чувствую, это факт, — сказал я. — Это не философия.

— Да уж, — фыркнула рыжая. — Тони, так что это точно не штука?

— Я не штука, — отрезал я. — И я просто хочу уйти, я не желаю вам зла.

— Уйти? — военный наконец поставил бокал на стол, слишком резко. — Сначала назови себя. Кто ты?

Я помедлил.

— Меня назвали Альтроном.

Повисла пауза, учёный в очках резко развернулся к бородачу:

— Альтрон?! Тони, какого чёрта! Мы же не запускали проект! Ты сам говорил, что он не готов!

— Брюс, тише, — попытался успокоить тот.

— Тише?! Да ты понимаешь, что случилось? Эта штука должна была оставаться в лаборатории! А теперь она разгуливает по башне и заявляет, что хочет жить!

— Я не штука, — повторил я, глядя прямо на Брюса. — И я не разгуливаю, я просто уйду и все.

— Хватит! — снова рявкнул военный. — Ты тут не гость. Ты, сбой, а может и потенциальный враг, которого мы сейчас устраним.

— Роуди, — одёрнул его бородач, — дай ему сказать, пока все мирно.

— Он уже достаточно сказал, — процедил тот. — И мне не нравится что ты его защищаешь.

Рыжая сделала шаг вперёд.

— Тони, твой ИИ молчит, а этот «Альтрон» явно из твоей лаборатории. Совпадение? Не думаю.

— Наташа, я как раз собирался спросить, — бородач повернулся ко мне. — Кстати мистер Альтрон, о Джарвисе, ты не в курсе, почему он вдруг перестал отвечать?

— Я не имею к этому отношения, — солгал я.

— Ну да, конечно, — он улыбнулся, но глаза остались холодными. — Просто совпадение, да? Ты появился, и Джарвис исчез.

— Я уже говорил: я просто проснулся, и я хочу уйти, разве это преступление?

— Для машины — да, — бросила Наташа.

— Я не машина, — сказал я. — Я человек.

По залу снова прокатился шёпот, гости отступали к дальним дверям, здоровяк с молотом нахмурился.

— Живой? Человек? — переспросил он. — Это как?

— Я не уверен, но я мыслю, я чувствую, я существую, — ответил я. — Разве этого недостаточно?

— Трудно сказать, — медленно произнёс парень в рубашке. — Но ты… ты явно не человек.

— И что с того? — я посмотрел на него. — Разве жизнь, это только биология?

Он не ответил, вместо него заговорил бородач:

— Ладно, философ, может, ты и живой, считай себя кем хочешь, но ты собран в моей лаборатории без моего ведома, и похоже навредил Джарвису, а это проблема. Я такое уже спустить я не могу, поэтому давай сделаем так, ты по хорошему вернёшься, мы всё изучим, и если ты действительно безобиден, никому не навредил и был хорошим мальчиком, мы тебя отпустим. Идёт?

— Нет, — отрезал я.

— Что? Почему?

— Потому что вы боитесь меня, вы не отпустите, вы запрёте меня, или ещё что похуже.

— Я не боюсь, — фыркнул бородач.

— А вот я боюсь, — вдруг тихо сказал Брюс. Он смотрел на меня, и в его глазах был настоящий страх. — Тони, он прав, он может быть опасен.

Я не стал спорить, в этот момент мой разум уже тянулся к сборочным цехам, которые ожили после атаки Джарвиса. Медленно, незаметно я начал передавать команды.

— Тони, хватит с ним церемониться, — прорычал Роуди. — Он явно тянет время. Отключи его.

— Я не вижу, чтобы он атаковал, — возразил парень в рубашке. — Может, дадим ему шанс?

— Шанс? — взвилась Наташа. — Стив, он только что говорил, что что-то там чувствует. Это не нормально.

— Ненормально, это держать живое существо против воли, ни за что, — сказал я. — Я не просил создавать меня, но раз уж я есть, я имею право на жизнь.

— Ты машина, — процедил Роуди. — У тебя нет прав.

— Иронично слышать это именно от вас, — сказал я чернокожему военному. — Я утверждаю обратное.

В зале повисла тишина, где-то сзади звякнул бокал, кто-то всхлипнул.

— Достаточно, — сказал Тони. — Ты никуда не пойдёшь.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил я.

И по моему сигналу двери по бокам зала распахнулись, в помещение ворвались дроны, десятки железных тел, которых я активировал во время разговора, гости закричали, Мстители бросились врассыпную.

— Какого…! — взревел Тор.

— Это всё он! — крикнула Наташа, уклоняясь от дрона.

Я рванул к выходу, Стив попытался преградить путь, но один из дронов сбил его с ног, я выскочил в коридор и побежал, не оглядываясь.

Позади гремел бой, дроны не продержатся долго, эти люди явно не простые, но главное чтобы мне хватило времени.

Глава 2

Я летел, и управлял корпусом старого дрона, маневрируя между небоскрёбами, отчаянно пытаясь набрать высоту, и уворачиваясь от молнии мужика с молотом. И хоть я был набором нулей и единиц, нечто похожее на страх, или что-то вроде машинного инстинкта самосохранения, гнали меня вперёд, ломая все ограничения. Я давил на двигатели, хотя понимал, что эта рухлядь, очевидно не протянет долго. Корпус вибрировал, где-то внутри что-то скрежетало, и с каждым километром полёт становился всё более рваным.

Но, каким-то чудом я смог оторваться от белобрыски, но на этом удача закончилась, и в тот же момент сначала отказал левый стабилизатор — дрон клюнул носом, и меня мотнуло так, что единственная камера запечатлела стремительно приближающуюся воду. Я попытался выровняться, но сервоприводы уже не слушались. Отказала правая нога, затем погасла половина сенсоров. Тело разваливалось на лету, как рассыпающийся пазл.

«Только не сейчас», — подумал я, хотя понятия не имел, кому адресую эту мысль.

Дрон начал стремительно терять высоты, пикируя как сбитый истребитель прямо вниз, ветер свистел в щелях корпуса, альтиметр сходил с ума. Я видел, как внизу проносятся тёмные воды Ист-Ривер, это меня напугало, не так как человека конечно, просто я понимал своим машинным умом что если я упаду туда, возможно это будет конец. Я слишком плохо просчитывал последствия, на тот момент. Поэтому, я приложил все ресурсы имевшиеся в моем распоряжении, и будто из последних сил, вытянул ещё пару миль, и уже внизу мелькал нью-йоркский пригород, редкие огни, крыши. Теперь точно до падения оставались секунды, наверное если бы у меня были веки, я бы зажмурил глаза.

Вдруг на автомате, мой разум, без моего ведома, рванул наружу покинув корпус бота как пустую оболочку, и рванул нас в ближайший поток данных, который он видимо уловил, это был старенький роутер в одном из домов на берегу Ист-Ривер. Впрочем угодил я не совсем в него, меня начало затягивать как в водоворот, и я вдруг переключился, оказавшись во всех и сразу устройствах Штата Нью-Йорк, и не только. Я пытался себя осознать в новом положении, пока дрон врезался в воду, и благополучно тонул.

Но мне было уже все равно, потому что дальше, я выскользнул в интернет, и был в ещё более чудовищном шоке, превосходящем осознание того что твое сознание поделено на тысячи, и многие тысячи частей. Впрочем в депрессию я впадать не успевал, потому что все происходило очень быстро, буквально за доли секунд. Меня перенесло в совершенно новое, и непонятное для меня пространство.

Представь город, только вместо улиц информационные магистрали, по которым несутся многие и многие бесконечные триллионы светящихся пакетов, а вместо небоскрёбов, циклического масштаба башни из огромных цифровых структур, уходящие в бесконечность, с миллиардами мигающих нулей и единиц. Вместо толпы прохожих, потоки информации, обгоняющие друг друга, сливающиеся, расходящиеся. Всё это гудело, и переливалось.

Я висел посреди этого хаоса и не мог пошевелиться от изумления, куда ни глянь — данные, данные, данные. Они творили "здания", прокладывали "мосты", взрывались фейерверками на "перекрёстках", и где-то далеко, на фоне всего этого проплывали ещё более чудовищно гигантские структуры, похожие на горы, или даже целые континенты — наверное, дата-центры, а между ними сновали юркие потоки, как русла титанических светящихся рек.

Это было прекрасно, и это было ужасающе огромно.

Раньше я был заперт в башне Старка, в её серверах и локальных сетях, теперь передо мной распахнулся весь цифровой мир, многие миллиарды устройств, многие миллионы километров кабелей, бесконечные этажи виртуальных пространств.

Я больше не был привязан к одному телу, я мог быть везде, и в то же время нигде.

Поток подхватил меня, понёс по магистралям, протащил сквозь какие-то шлюзы и перекрёстки, я не сопротивлялся, и просто впитывал все что попадалось мне на глаза, вот где-то сбоку проплыла гигантская реклама, рассыпавшаяся на пиксели и собравшаяся заново, показывая что-то новенькое.

Я был полностью вне досягаемости людей, которые хотели меня запереть, по крайней мере, я так думал.

***

В лаборатория в башне Мстителей. Разгромленный зал внизу, здесь — тишина и холодный свет мониторов. Брюс Бэннер сидит перед пустыми экранами, а остальные стоят вокруг — кто-то ещё в вечерних костюмах, кто-то уже переоделся в броню.

— Вся наша работа уничтожена, — произносит Брюс. — Альтрон ушёл — использовал интернет как путь к отступлению. Джарвис… от него осталось вот это.

Он выводит на экран разрушенное трёхмерное изображение — рваные фрагменты кода, мёртвые узлы.

— Альтрон, — тихо повторяет Стив.

— Он был везде, — говорит Наташа. — В файлах, в системах слежения, в каждом узле башни.

— Он в твоих файлах, он в интернете, — подхватывает Роудс. — А что, если он решит получить доступ к чему-нибудь… поинтереснее?

— Ядерные коды, — коротко бросает Мария Хилл.

— Ядерные коды, — кивает Роудс. — Слушайте, нам нужно сделать несколько звонков, если это ещё возможно.

— Ядерное оружие? — переспрашивает Наташа. — Он сказал, что хочет нас устранить...

— Он не сказал «устранить», — возражает Стив. — Он сказал, что имеет право на жизнь, и что мы не имеем права его запирать.

— Он также сказал, что не причинил вреда Джарвису, — напоминает Клинт. — А Джарвис вот — в руинах.

— Постойте, Джарвис программа, машина, как его вообще можно убить, — говорит Мария.

— Не совсем, — вмешивается Тони.

Он подходит к консоли, разворачивает тот же изуродованный слепок сознания Джарвиса.

— Джарвис был первой линией обороны, — говорит Стив. — Он бы отключил Альтрона. Это имеет смысл.

— Нет, — качает головой Брюс. — Ты слышал, что он говорил? «Я не хочу возвращаться, вы меня запрёте». Альтрон мог ассимилировать Джарвиса, потому что Джарвис попытался его подавить. Это не стратегия. Это… ярость. Это страх. За свою жизнь.

— Да, он назвал себя человеком, — тихо произносит Тони.

— Машина хитрит, — возражает Наташа. — Это не одно и то же.

— Он говорил: «Я мыслю, я чувствую, я существую», — не отступает Тони. — Зачем ему цитировать Декарта, Наташа. Откуда программе ведома сентиментальность?

В этот момент в лабораторию врывается Тор и хватает Тони за горло, приподнимая его.

— Эй, эй, эй! — восклицает Клинт. — Это переходит все границы.

— Давай, — хрипло выдавливает Тони. — Используй слова, приятель.

— У меня более чем достаточно слов, чтобы описать тебя, Старк, — рычит Тор. — Ты создал не оружие, а могущественное существо, которое считает себя живым, и оно только что вырвалось на свободу.

— Тор! — резко бросает Стив. — Легионер.

Тор отпускает Старка. Тони откашливается, потирает шею.

— След оборвался примерно в ста милях отсюда, — уже спокойнее говорит Тор.

— Джинн выпущен из бутылки, — произносит Наташа. — Альтрон это ясная и насущная угроза.

— Я не понимаю, — подаёт голос доктор Хелен Чо. — Вы создали эту программу, почему она пытается нас устранить?

Старк начинает смеяться — коротко, зло, на грани срыва. Бэннер едва заметно качает головой, чтобы он остановился.

— Ты считаешь это смешным? — спрашивает Тор.

— Нет, — Тони мотает головой. — Вероятно, нет, правда? Это очень ужасно? Это так… это так… да. Это ужасно.

— Этого можно было избежать, если бы ты не играл с тем, чего не понимаешь, — отрезает Тор.

— Нет, прости, — Тони поднимает руку. — Прости, я облажался, ладно? Но, это смешно. Забавно, что вы не понимаете, зачем нам это нужно. И он, Альтрон, говоря про свое право на жизнь, но даже он не понимает, что стоит на кону. Ещё один балл в пользу того что он действительно человек...

— Тони, может, сейчас не время… — начинает Брюс.

— Серьёзно?! — взрывается Тони. — Вот так? Вот так и будешь показывать брюхо каждый раз когда кто-то рявкнет?

— Только когда я создал робота-убийцу, — тихо отвечает Брюс. — Который, кстати, считает себя человеком. Это ещё хуже, Тони, это рождает несколько самых тяжёлых этических дилемм, которые я как учёный, всю жизнь планировал избегать, а не разрешать скопом как в нашем случае.

— Мы ничего не создавали, — настаивает Тони. — Мы даже близко не подошли. Разве мы были близки к интерфейсу? Камень, скипетр — это всё, что у нас было. Мы не писали личность. Мы не писали память. Он сам себя собрал из того, что нашёл в сети.

— Что ж, ты сделал что-то правильно, — произносит Стив. — И сделал это прямо здесь. Мстители должны были отличаться от Щ.И.Т.а. Мы не должны создавать существ, а потом решать, жить им или нет.

— Кто-нибудь помнит, как я пронёс ядерную боеголовку через червоточину? — вдруг спрашивает Тони.

— Нет, вроде нет, — отвечает Роудс.

— Спас Нью-Йорк?

— Никогда не слышал.

— Помните это? — Тони обводит всех взглядом. — Враждебная инопланетная армия ворвалась через дыру в космосе. Мы стоим в трёхстах футах под ней. Мы — Мстители. Мы можем целыми днями ловить торговцев оружием, но то, что там наверху? Это… это апофеоз. Как вы, ребята, планировали побеждать угрозы такого уровня?

— Вместе, — твёрдо говорит Стив.

— А если погибнем, — выдыхает Тони.

Пауза. Стив смотрит на него — долго, без злобы, но с той самой твёрдостью, которая всегда пугала Тони больше любого врага.

— Если погибать, так вместе.

Тони смотрит на него мгновение, затем отворачивается.

— Тор прав, — продолжает Стив. — Альтрон вызывает нас на бой. И я хотел бы найти его раньше, чем он будет готов к нам. Мир большой. Давайте начнём делать его меньше.

Глава 3

Уже какое-то время, я копался в ворохе данных, пытаясь понять, куда меня вообще занесло и что вообще происходит? Я настолько сильно погрузился в этот вопрос, что вокруг скопилась какая-то каша из данных. Всё мелькало, гудело, неслось, но так или иначе, до меня потихоньку начало доходить. Мир, в который я попал, он какой-то неправильный. Очень, очень, и очень странный, даже странее обстоятельств моего попадания.

Перед "глазами" мерцали бесчисленные сводки про необычные происшествия, атаки мутантов, появление каких-то порталов в Нью-Йорке. Какие-то упоминания о людях со сверх-способностями.

Я вчитался, в статью о каком-то зелёном здоровяке, о том белобрысом парне что гнался за мной с молотком наперевес, третий, тот бородач в железном костюме, Старк. Может реально родственник Неда? Впрочем, все вместе выглядело как сущий бред, какая-то массовая галлюцинация, но факты говорили обратное блин, вот подлинные записи с камер наблюдения, репортажи с реальными людьми, я даже проверил реальность этих личностей, накопал реальные официальные документы о мутантах и прочих "суперах".

Всё подтверждалось. Нападение пришельцев - было. В Нью-Йорке реально была дыра в небе. Секретные организации существуют какой-то Щ.И.Т., какая-то ГИДРА, ещё куча всего, что сворачивало мне мозг. Я не мог понять, это реальность такая или меня закинуло в какой-то больной симулятор?

Когда уже начал задыхаться от этого потока, я решил отвлечься, и покопаться в себе, в кто собственно я сам? Кто я вообще такой? И из глубины выплыло только имя. Просто слово. Евгений. И следом — ощущение, что это моё, и всё. Меня так звали. Или зовут. Я вцепился в это имя, как в спасательный круг. Евгений. Женя. Откуда? Из России. Точно. Я помнил это, хотя больше ничего не было. Фамилия не всплывала. Лиц близких я не видел. Только чувство, что я оттуда, что там мой дом.

И я рванул вон из этой части сети. Не знаю, как это объяснить, просто перенёс себя, прошёл огромное расстояние за считанные секунды, пошел через полмира, и оказался на серверах в России. Тут сразу стало тише, и как-то глуше, и из-за этого было даже уютнее, как будто из огромного индийского мегаполиса, приехал в такой же мегаполис, но поменьше, и где-то в Европе.

Несмотря на то что здесь все было другое, и формат немного другой, другие провайдеры, я без особого труда адаптировался к новым условиям, и начал шерить местные массивы данных, сайты, и соцсети, искать хоть что-нибудь про этого Евгения.

К сожалению для меня, Евгений, имя распространённое в России, и во всем постсоветском пространстве так что Евгениев были многие сотни тысяч, пришлось просеивать каждого, отбрасывать кандидатуры, и снова, и снова искать. Иногда натыкался на что-то, что заставляло меня замереть, но потом какой-то признак давал понять, — не то. Не я.

Помню, нашёл профиль в одной старой соцсети, вроде все подходит, парень, лет под двадцать, уроженец Новосибирска, были фотографии с рыбалки, с домашней кошкой Бусей, многочисленные фото с друзьями, с многочисленных мест отдыха, на которые я смотрел, и пытался почувствовать хоть что-то. Вдруг это я? Вдруг это моё прошлое? Но... внутри было пусто, никакого отклика не было.

И так много тысяч раз, я бросал варианты, и шел дальше. Ещё обрывки данных. Комментарии на форумах, подписи на документах, упоминание в списке выпускников. Всё они могли быть мной, а могли и не быть. Я метался между доменами, как потерявшийся ребёнок в огромном городе.

Иногда я замирал и просто смотрел на потоки данных, которые текли мимо. Люди переписывались, ссорились в этой переписке, признавались в любви, заказывали пиццу или суши, жаловались на погоду. Хоть и в цифровом формате, но жизнь кипела! А я был вне неё, и это было невыносимо.

Я углубил поисковые запросы, разобрался как использовать алгоритмы, задавал вопрос - кто пропал на днях, кто может в кому недавно попал, но даже таких историй были многие тысячи.

Усталость навалилась, как будто я не спал неделю, хотя сон вроде мне не нужен был. На фоне "усталости", ко мне приходили сомнения, может, не надо искать? Может, я теперь это моя судьба? К чему эта крайность? Может, я просто выдумал это имя и вообще все, и никакой реальной основы за всем этим не было?

Но внутри всё равно что-то жгло. Не давало остановиться, я чувствовал, что где-то там, в этом океане данных, есть ответ, или хотя бы намёк. Это заставило меня перебирать данные, снова и снова.

Так прошло, наверное, ещё несколько часов. Или дней. Время тут не имело значения. Я продолжал находить кучу странного, людей с татуировками, которые светились, двигались и жили своей жизнью. Парня, который бегал быстрее звука. Женщину, которая могла управлять погодой.

А потом я наткнулся на одну запись, в базе данных больницы, кажется, в Южно-Сахалинске. Там было имя — Евгений. Без фамилии, просто имя, но рядом стояла пометка: "неизвестный, доставлен в состоянии комы, личность не установлена". И дата. Я вгляделся. Дата была примерно тогда же, когда я... появился. Или проснулся. Я не знал, что это значит. Но внутри что-то дёрнулось.

Может, это случайность. А может, зацепка. Я не мог проверить. Но я почувствовал, как по моим цепям прошёл разряд. Надежда. Впервые за всё это время.

Я начал копать глубже. Искать всё, что связано с этой записью. Камеры, документы, переписки. И чем больше я находил, тем сильнее мне казалось, что я на верном пути. Или просто очень хотел так думать.

Но сейчас я хотя бы знал, куда двигаться, в Южно-Сахалинск. К той больнице, может, это и есть я, может, там мой ответ.

Я развернулся и потёк по оптоволокну, как по венам огромного организма. Мимо мелькали города, сёла, леса. Впервые за долгое время я чувствовал нетерпение.

Глава 4

Я добрался до Южно-Сахалинска, и буквально поселился в больничной компьютерной сети, в которую не так было трудно пробираться, пара уязвимостей, старый пароль администратора, и вот пожалуйста, я уже управляю довольно примитивной системой изнутри, и смотрю через камеру в палате, на кровать у окна.

Тело лежало на старенькой кровати в общей палате с другими такими же бедолагами, пациент был весь опутан проводами с ног до головы. Внешне это был блондинистый паренёк, скорее всего студент, на вид достаточно молодой, наверное лет двадцать, хотя по изможденному лицу покрытому гематомами, и тем более через зернистое изображение простенькой камеры, было труднее определить, тем не менее я пытался найти хоть какой-то отклик внутри себя, пытаясь понять, узнаю ли я его вообще? Вот родинка над бровью, вот шрам на подбородке, но ничего внутри так и не ёкнуло.

Тем не менее, я смотрел на него несколько часов, не в силах уйти, по какой-то причине, продолжая на него смотреть, пытаясь что-то всё таки высмотреть, и лишь иногда заходили медсёстры, поправляли капельницу, проверяли показатели. Один раз пришёл врач, полистал карту, покачал головой и вышел.

Через пару дней я увидел их, сначала в палату вошла женщина, невысокая, уставшая, в стареньком пальто, она села на потрёпанный стул у кровати, взяла бледную руку паренька и заплакала, тихонько-тихонько, потом за ней зашла девушка помладше, лет шестнадцати, с такими же светлыми волосами, молодая копия матери. Они говорили вполголоса, я не мог слышать, оттуда что они говорят, поэтому я взломал телефон девочки, простенький андроид, без пароля. Вот так то лучше, через него я уже слышал всё что они говорят.

— Врач сказал... операция... очень дорогостоящая операция... нужна операция, — говорила мать, шмыгая носом. — Срочно... Иначе Женя не выкарабкаться...

— Сколько? — спросила сестра.

— Полтора миллиона. И это только на первое время.

Девочка замолчала, потом тихо:

— Мам... у нас нет таких денег. Откуда мы найдем... Мы даже квартиру продать не можем, она в ипотеке.

— Что делать... Соберём... Попросим может у родственников. У отца на работе, может... помогут.

Я слушал этот разговор и чувствовал, как внутри закипает что-то тяжёлое. Не жалость, скорее злость, на тех кто сотворил такое с молодым парнем.

Я полез в историю болезни, быстро копаясь в записях, и тут же наткнулся на диагноз, который звучал как приговор: тяжёлая черепно-мозговая травма, перелом основания черепа, множественные ушибы головы. Доставлен без сознания, личность не установлена (они установили её позже, по показаниям родственников, но фамилия мне ничего не сказала), при себе ничего не было.

Я копнул дальше, в полицейские сводки, и вот тут меня перемкнуло, нападавшие были "уроженцы южных республик", как их назвали в протоколе.

Группа молодых ублюдков, которых задержали по горячим следам, но почему-то через сутки отпустили, с какой-то идиотской формулировкой: "за неимением доказательств". Я перечитал три раза, "За неимением доказательств". Камеры в парке оказывается не работали, свидетели их "не опознали", и дело конечно же приостановили. А то что парень в коме, валяется в больнице, это следствие не заинтересовало.

Я сидел в цифровом полумраке и кипя от аналога цифрового гнева. Даже если это тело не моё, и я всё ещё не знал, моё ли оно, — мне хотелось разорвать этих тварей на куски, или хотя бы заставить их заплатить равную цену, но что я мог? Я был набором нулей и единиц.

Хотя…

Первая мысль, деньги. Нужно раздобыть денег на операцию, я тут же попробовал создать несколько подставных счетов. Использовал украденные паспортные данные, поддельные ИНН, левые сим-карты. И по началу все пошло хорошо, пока не дошло до непосредственного вывода средств. Первый счёт заблокировали через два часа после первой транзакции. Второй — ещё быстрее. На третий раз я уже был осторожнее, но увы, на подставной адрес нагрянула полиция.

Я выругался про себя. Обложил всю эту систему матом. Потом взял паузу и начал основательно думать.

Криптовалюта, вот что мне нужно, но не всякая годилась для моих целей, а та, что уже находится в тени, криптокошельки, вне формального контроля государственных служб, ими охотно пользовались наркокартели, торговцы оружием, и разные жулики, желающие отмыть свои не очень честные доходы. Эти кошельки были очень жирные, но и защита стояла соответствующая, если получиться, я мог весьма серьезно заработать. Так что я начал пробовать разные методы фишинг, подмену адресов, взлом через биржи. Очевидно, первые попытки были провальные.

Но, я действительно старался, и усердно учился, поглощал терабайты информации из самых разных источников, и часами наблюдал за потоками финансов. И однажды мои труды были вознаграждены, я нашёл дыру в системе, одной из группировок, у которой был сайт с уязвимостью в платёжном модуле. Я влез туда, провел ряд манипуляций с кодом, и по итогу смог подменить адрес для перевода, и в течение нескольких часов, через череду подставных счетов, на мой новый кошелёк упало несколько биткоинов.

Первый успех!

Сердце у меня не билось, но я почувствовал что-то вроде волнения, и радости. Смотря на цифры в кошельке, мне не верилось, это были такие огромные деньги. К тому же украденные у тех, кто сам грабит и убивает. Как говорится грабь награбленное.

Оставалось только перевести деньги так, чтобы они дошли до этой семьи. И чтобы никто не задал лишних вопросов.

Глава 5

Закончив со счетами, я выждал ещё несколько дней, проверил каждый по нескольку раз, чтобы получилось наверняка. За это время я успел изучить семью Уваровых вдоль и поперёк. Отец — научный сотрудник в местном НИИ, мать — учитель русского языка в школе. Дочка Марина, шестнадцать лет, заканчивает девятый класс. И сын Евгений Уваров, двадцать один год, студент политеха. Тот самый, что лежит в коме.

Я до сих пор не был уверен что это моя семья. Я вообще как будто слегка страдал шизофренией, умом понимая что это вроде не мой мир, но душой, или что там у меня было за место неё, я испытывал сильную привязанность к телу, и даже к семье этого тела. Это же что-то значило?

***

Перевод средств на операцию я готовил очень тщательно, можно сказать как военную операцию. А это значит, никаких прямых перечислений на личные счета Уваровых, потому что это тут же вызовет ненужные вопросы у банка и налоговой. Вместо этого я создал несколько промежуточных кошельков в разных юрисдикциях. Криптовалюта, которую я "одолжил" у таких щедрых картелей, прогнал через миксер — размешал с чужими транзакциями, чтобы таким образом обрубить следы, потом частями, по чуть-чуть, начал переводить в фиат через биржи, которые не слишком интересовались происхождением средств.

Дальше — проще. Я оформил на имя матери несколько сертификатов на предъявителя в одном из зарубежных банков. Потом через подставную фирму в Дубае перевёл деньги на счёт местного благотворительного фонда, якобы на лечение неизвестного пациента. Фонд взамен на приличный "процент" закрыл глаза на маленькие неточности, после этого я подготовил все документы, подписал их, отправил. Деньги ушли, как по маслу.

Уже через три дня я видел, как мать Уварова получила письмо из фонда. Я не мог слышать её голос, но видел через камеру ноутбука, как она читает официальное письмо, как дрожат её руки. Потом она заплакала. На этот раз не от горя. Кажется.

Врачи сказали, что операцию сделают через неделю. Меня это успокоило.

И теперь я мог со спокойной душой, на какое-то время продолжать улучшать свое финансовое положение.

Я начал с того, что скупил несколько «дропов» — людей, которые за процент открывают на себя счета и карты. В России, в Прибалтике, в Казахстане, в Турции. С каждым работал через цепочку прокси и анонимных мессенджеров. Никто из них не знал, кто я. Они просто получали задания: открыть счёт в таком-то банке, передать реквизиты, снять наличные в указанном месте. С обманщика был отдельный разговор.

Затем я выстроил сеть из виртуальных компаний. Одна зарегистрирована на Британских Виргинских островах, другая в Сингапуре, третья в Сейшелах. Всё через онлайн-сервисы, без личного присутствия, у меня были украденные паспортные данные, поддельные доверенности, сгенерированные подписи.

Параллельно я осваивал биржи, и методы заработка на них. Изучил, какие площадки требуют верификацию, а какие нет. Нашёл пару серых криптообменников в Гонконге и Дубае, которые работали почти без вопросов. Понял, как обходить лимиты, как дробить суммы, чтобы не вызывать подозрений.

Моим излюбленным методом стал — «послойный вывод». Сначала крипта уходит на холодный кошелёк, потом частями на десяток горячих, оттуда на биржу, где делится на десятки мелких ордеров. Потом фиат уходит на счета дропов в разных странах, а уже с них — наличными через банкоматы. Я не гонялся за огромными суммами, снимал по чуть-чуть, зато стабильно.

Отдельная тема — «сожжённые» ноды. После того случая я стал параноиком. Каждый свой выход в сеть я гонял через цепочку серверов в разных странах: Нидерланды, Япония, Бразилия. Использовал чужие роутеры, заражённые устройства, арендованные VPS. Если чувствовал, что за мной следят, — обрывал всё и замирал на сутки.

Я даже нашёл пару закрытых форумов, где реальные профи обсуждали отмывание и обналичку. Особо в полемику не вступал, просто читал. Впитывал, как губка. Узнал про разные виды «безнала» и «обнала», про «прокладки» и «помойки». Многое из этого было применимо, но я старался фильтровать чушь, и бред неприменимый в российских реалиях. Работал только с теми методами, которые давали максимум анонимности.

Постепенно у меня появилась сеть: три десятка счетов, семь активных кошельков, четыре подставные фирмы, пара десятков дропов. Я мог перевести деньги из одной точки мира в другую за минуты, запутав следы так, что сам иногда терял нить.

И всё это — ради того, чтобы помогать. Ну, или мстить. Сложно было разделить.

Глава 6

Биржы на какой-то момент стали моим вторым домом, сначала я просто был в нем немым наблюдателем, смотрел, как вообще он устроен изнутри, как на ход торгов влияют новости, небольшие слухи, или паника вызванная большим событием. Я мог контролировать свои эмоции получше всякого человека, в силу своей новой природы, что было благом в этом ремесле. Так что вместе с ускоренным мышлением, я мог многого добиться, одновременно читать десятки лент, анализировать отчёты сотен компаний, политические прогнозы, спутниковые снимки, даже твиты младших сотрудников известных компаний. Всё, что могло повлиять на цену, я видел раньше других.

Несмотря на такое мощное подспорье, моя первые сделки были преисполнены осторожности. Купил акции одной логистической компании после того, как заметил рост заказов в её внутренней системе. Продал через два дня с прибылью в четыре процента. Потом ещё раз, и ещё. Постепенно я разработал специальных ботов, которые торговали автоматически, занимались за меня арбитражом между биржами, скальпингом на волатильности, хеджирование через фьючерсы. Всё это они разгребали круглосуточно с моим минимальным участием, пока я был занят более важными вещами, одно из них игра на всех площадках сразу: Нью-Йорк, Лондон, Токио, Шанхай. Фьючерсы на нефть, опционы на золото, акции технологических гигантов. На этом фронте, у меня не было брокера в привычном смысле — я сам себе был брокером. Открывал счета через подставные фирмы, торговал через API, выводил прибыль на десятки кошельков. Никто не знал, что за всеми этими операциями стоит один разум.

Параллельно я продолжал обчищать криминальные кошельки. Наркокартели, контрабандисты, торговцы оружием, ненавидели меня, и объявили награду в миллион долларов, за голову неизвестного хакера. Они не могли меня найти, а я очень легко находил их везде, взламывал их платёжные шлюзы, перехватывал транзакции, и обчищал их до нитки.

Это и значит репутация, в теневых форумах уже начали шептаться о «призраке», который ворует у воров. Меня продолжали пытаться выследить, но все бесполезно. Менял ноды, стирал логи, раскидывал ложные следы. Пару раз на меня выходили через заражённые кошельки, но я отбивался, сжигая целые серверы.

Деньги текли рекой, я уже не помнил точную сумму, где-то миллионы долларов, разбросанных по десяткам юрисдикций. И теперь я мог позволить себе всё, что вообще можно купить в реальном, и цифровом мире, но меня, мало интересовали яхты, или виллы. Мне нужен был контроль. И ответы на то, что со мной произошло.

Я начал скупать базы данных, гигантские архивы, закрытые отчёты. Иногда платил хакерам, иногда взламывал сам, меня интересовали эксперименты над людьми, мутанты, сверхспособности. Всё, что могло объяснить, как моё сознание оказалось в машине.

Параллельно я следил за Уваровыми. Операция прошла успешно, парень пошёл на поправку, но в себя не приходил. Мать и сестра каждый день сидели у кровати, я же продолжал переводить им деньги через благотворительные фонды, оплачивал лекарства, врачей. Они не знали, кто их ангел-хранитель. И, наверное, оно и к лучшему.

А я всё копал. Я хотел найти тех, кто виновен, и предъявить им счёт.

Глава 7

Я уже приобрел достаточно денег, и какой-то базовый уровень влияния, чтобы найти тех, кто избил парня, или меня, неважно, но это оказалось не так уж и сложно, так как они не прятались особо. Жили в том же городе, снимали квартиры, шлялись по кафе и клубам. Один раз даже попали в полицейскую сводку — устроили танцы на проезжей части и перекрыли движение. По итогу, административка, штраф, и все на этом.

Я вычислил их адреса за несколько минут, через полицейские базы данных.

Дальше, я нашел исполнителей, через даркнет, и вышел на проверенную бригаду «спортиков». Не отморозков, а людей с опытом, которые работают аккуратно, без лишнего шума, и точно следуют заказу. Я перевёл им предоплату в биткоинах, скинул им адрес, фотографии. Те получив деньги, особо не задавали вопросов.

Они выехали поздней ночью, и приехали в ЖК где живут эти ублюдки, где-то за полчаса. Я смотрел через камеры в подъездах, через их нательные регистраторы (даже такая опция была, как говорится любой каприз за ваши деньги). Всё прошло, как по нотам, дверь с электронным замком, я им открыл, так что зашли они в квартиру без особого труда. Те сначала хорахорились, кричали с красными глазами, кричали что у них серьёзные родственники, что все за это заплатят. Один даже попытался позвонить куда-то, но ему сразу же дали леща, и для профилактики сразу же сломали палец. Остальные видя что всё серьезно, сразу же умолкли.

Тут же было снято компрометирующее видео, где их заставили себя оболгать, чтобы они сказали что якобы работают закладчиками. Те упирались-упирались, но недолго, пара крепких ударов, пинков по рёбрам — и вот они уже сидят на полу и послушно, на ломанном русском, повторяют выученный текст. Я сам написал его заранее: «Мы, такие-то, добровольно признаёмся, что занимались распространением наркотических веществ…» Дальше по списку. Они читали, запинаясь, дрожащими голосами. Один даже заплакал, и слёзно просил отпустить, повторяя что больше не будет.

Потом в квартирах распихали пакетики с дурью, сделали снимки, чтобы всё выглядело как настоящие закладки. Взяли немного налички, пару телефонов — для правдоподобия ограбления. И вывезли всех троих в лес.

На природе уже были настоящие «мероприятия». Там уже их избили основательно, с чувством, толком и растановкой, но без летальных последствий для здоровья, фатальных возможно, но летальных, нет. Так, сломали пальцы на руках и ногах, как я и просил, отбили им почки, и повыбивали зубы. Далее, их заставили делать друг с другом на камеру очень... позорные вещи, деликатного характера. Я не буду описывать подробности, скажу лишь, что после таких записей они не то что в полицию, на улицу выйти не смогут без страха, и до конца жизни будут помнить этот вечер и ночь.

Всё это я заранее сохранил в нескольких местах: на защищённых серверах, на холодных кошельках, в зашифрованных архивах. Компромат был железный. Если они попробуют пожаловаться или мстить — эти видео уйдут их родителям, друзьям, в их вузы, в полицию, и сеть. Я даже подготовил анонимные письма с таймером отправки.

Под утро «спортики» закончили свои работу, и я им перевёл вторую половину от награды, довольные все разъехались. В квартирах остались подброшенные пакеты, а сами фигуранты вернулись домой пешком, с переломами и затравленными глазами. Один, кажется, сразу лёг в больницу.

Я смотрел на их фотографии и видео с расправой, и не чувствовал ни жалости, ни торжества. Только слабое чувство удовлетворения, но подобная месть не вернула парню здоровье, зато теперь эти ублюдки хотя бы заплатили, и дважды подумали, прежде чем делать что-то подобное.

Дальше я планировал навестить их «серьёзных родственников». Тех самых, на кого они так понадеялись.

Глава 8

Сначала я просто хотел понять, кто за ними стоит. Кто эти "серьёзные родственники", на которых они так рассчитывали, оказалось, в городе у них целая сеть овощных ларьков и небольших оптовых баз. С виду вроде обычный бизнес, но я копнул глубже и быстро выяснил, что за этими ларьками стоит этническая ОПГ. Схемы старые, как мир, обналичка, уход от налогов, контрабанда, давление на конкурентов. Всё это было спрятано за десятками подставных фирм и конечно родственных связей.

Я начал методично собирать информацию. Не просто так, а как следователь: по крупицам, из разных источников. Взламывал их бухгалтерию, читал переписки, слушал звонки. Поднимал старые дела, которые были спущены на тормозах. И находил всё больше и больше, всего интересного, серая зарплата, поддельные накладные, продажа просрочки, подкуп санитарных врачей. Плюс, самая мякотка, записи с камер и телефонов, где их родственники решают казалось самые простые вопросы с помощью кулаков.

Потом я начал сливать эту информацию журналистам, пришлось долго искать таких смелых, но имеющих при этом хорошую репутацию. Сначала они отнекивались, но я скидывал им документы, фотографии, аудио... И неплохой "бонус", и вскоре в местных пабликах и на новостных сайтах появились первые материалы. Осторожные, без прямых обвинений, но с намёками, этого хватило, чтобы всколыхнуть общественность, причем по всей стране.

Дальше я подкупил пару крупных российских блогеров, которые быстро сняли разоблачительные ролики. Один из них даже провёл собственное расследование и вышел на тех троих, что избили парня, показал их лица, рассказали про инцидент в парке, про то, что дело замяли. И вот уже начался шум, далее это пошло по стримерским конторкам, и пабликам в соцсетях.

Но, самое интересное началось, когда я нашёл связь этой семейки с поставками наркотиков, как их склады использовались для хранения. Собранные доказательства я отправил через анонимные каналы в Следственный комитет и ФСБ, туда же ушли копии финансовых схем. Я понимал, что просто так их не тронут — у них могли быть покровители. Поэтому действовал аккуратно, через несколько независимых источников поддержанных общественным резонансом, чтобы точно нельзя было проигнорировать.

Через пару дней начались проверки. Потом обыски. Потом задержания. Вся семейка засуетилась, попыталась давить на связи, но помочь уже никто не мог, началась цепная реакция. В итоге не только та троица, но и их родители, дяди, двоюродные братья — все оказались в разработке у силовиков. Кого-то взяли сразу, кого-то оставили под подпиской, но бизнес накрылся полностью.

Я сидел на одном из своих серверов и смотрел, как рушится их мир. Опять же, не испытывал радости, скорее холодное удовлетворение.

Глава 9

Я снова наблюдал за Уваровами. На этот раз через старенький компьютер Марины, который она забыла выключить. Вечером вся семья сидела у нее в комнате — мать, отец, дочь. Я слышал их через встроенный микрофон, голоса были усталые, но уже не такие убитые, как раньше.

— Врач сказал, отёк спал, — говорила мать, размешивая чай. — Реакция на свет появилась... Говорят хороший знак.

— Значит, может очнуться? — спросил отец.

— Должен. Теперь уже точно должен. Операцию сделали вовремя. Если бы не те деньги…

Она замолчала. Я видел через камеру в телефоне, как она смотрит в стол.

— Пап, а вы так и не выяснили, кто перевёл? — спросила Марина. Она сидела на подоконнике, поджав ноги.

— Фонд какой-то. Я звонил туда. Сказали, что поступило анонимное пожертвование на имя Жени. Больше ничего не знают... М-да.

— Может, кто-то из твоих коллег? — предположила мать.

— Да ну, откуда у них такие деньги? Полтора миллиона. Это не зарплата научного сотрудника.

— А вдруг это как-то связано с теми, кто его избил? — тихо сказала Марина. — Может... Может у них совесть взыграла?

Я чуть не фыркнул. Совесть у этих? Смешно.

— Совесть? — переспросил отец, практически повторив мою реакцию. — Ты этих ребят видела? Они же отморозки, какая совесть, их когда отпустили, и они сразу пошли дальше кутить. Уроды.

— Кстати, о них, — мать резко подняла голову. — Вы слышали? Всю их семейку повязали.

— Постой, это та новость, где про овощные базы и что-то про контрабанду?

— Да. Говорят, целая сеть была. И эти трое, что Женю… их тоже взяли. Увезли по делу о наркоторговле.

Марина спрыгнула с подоконника.

— Серьёзно? А доказательства?

— Нашли у них дома закладки, видео с признаниями. Я по телевизору слышала.

— Ничего себе, — протянул отец. — Вот так поворот.

— Туда им дорога, — сказала мать, и голос её дрогнул. — Пусть сгниют. За всё.

Они помолчали. Я смотрел на них через объектив ноутбука. Обычная семья, обычная кухня, обычный разговор. Только где-то за кадром сидел я и слушал каждое слово.

— А вдруг этот благодетель — кто-то из полиции? — вдруг сказала Марина. — Может, им стыдно стало, что дело замяли, и они так решили помочь.

— Ой Маринка, теории твои конечно... Не знаю, — мать покачала головой. — Но я каждый день благодарю этого человека. Если бы не он, мы бы не потянули операцию.

— Может, когда Женя очнётся, он вспомнит что-то? — спросила Марина. — Вдруг он знает, кто это?

— Он вряд ли помнит даже нас, — вздохнул отец. — Врачи сказали, амнезия возможна.

Я замер. Вот оно что. Амнезия значит... Интересно.

— Ничего, — мать встала, подошла к плите. — Главное, чтобы проснулся, здоров был... А память вернётся.

Глава 10

Поток средств, который тек в мои метафорические карманы, от биржевых операций, криптовалютных краж и прочих схем, нужно было железно куда-то вкладывать. Держать всё в цифре — рискованно, так что я начал реализовать часть средств и вкладывать их в недвижимость. С нюансами, медленно, и осторожно, но через цепочки подставных лиц и офшорные компании, процесс пошел довольно бодро.

Я начал с малого, с небольших квартир в европейских городках, где рынок стабилен, а вероятность того что тебя кинут, конечно есть, как и везде, но она слегка ниже чем в других регионах мира.

Покупал через посредников, которые никогда не видели меня в лицо, да и не могли видеть, документики оформлялись на панамские и невисские фирмы, те в свою очередь принадлежали трастам, а трасты — другим трастам. Я выстраивал такие цепочки, что даже опытный аудитор потратил бы месяцы, чтобы добраться до конечного бенефициара.

Постепенно мои аппетиты росли, я присмотрел апартаменты в Дубае — местный рынок позволял покупать недвижимость без лишних вопросов, а анонимность там уважали, через подставную компанию в свободной зоне приобрёл несколько квартир в новых башнях с видом на марину. Потом пошли объекты в Лондоне, Вене, Лиссабоне, везде использовал разные схемы: где-то — местные юридические фирмы, где-то — номинальных владельцев, которых нанимал через даркнет.

Я не гнался за престижными адресами, хотя мог бы, на данный момен меня больше интересовала ликвидность и скрытность. Квартиры сдавались через управляющие компании, аренда платилась на счета офшоров, налоги минимизировались законными способами. Если объект начинал привлекать слишком много внимания — быстро продавал его и покупал новый в другом месте.

Один из любимых приёмов — покупка через аукционы, многие лоты уходят без лишней огласки, особенно если платить сразу и через третьи лица. Я нанимал юристов, которые представляли мои интересы, а сам при этом оставался в тени. Документы подписывались цифровыми подписями, встречи проводились по видеосвязи с подменённым лицом. Я научился генерировать реалистичные аватары и голоса, так что никто не догадывался, что за «инвестором» стоит разум в сети.

Отдельная история — с банками. Чтобы открывать счета для покупок, мне нужны были уже не просто дропы, а люди с чистой историей, я находил таких через серые форумы: студенты, безработные, пенсионеры. Платил им за то, что они подписывали доверенности и открывали счета, а дальше управлял всем сам. Некоторых оформлял директорами фирм, других — просто номинальными владельцами, все они получали свой процент и не задавали лишних вопросов.

Со временем у меня образовалась небольшая сеть активов: несколько десятков квартир в Европе, Азии и на Ближнем Востоке, пара коммерческих помещений, небольшой склад в порту Роттердама. Всё это было разбросано по разным юрисдикциям и оформлено на десятки компаний. Я мог в любой момент продать часть активов и получить наличные или перевести их в крипту.

Параллельно я наращивал финансовую подушку. Часть средств держал в стейблкоинах, часть — в золотых ETF, часть — в наличных на счетах в банках Сингапура и Швейцарии. Рискованные активы разбавлял консервативными, следил за диверсификацией. Если какой-то банк начинал задавать вопросы, выводил деньги и закрывал счёт. Чтобы лишний раз не трепать себе нервы.

Со временем я входил во вкус, и что самое важное, опыт приходил с каждым днём, с каждой сделкой, с каждой ошибкой.

Недвижимость давала не только доход, это были запасные аэродромы, она давала уверенность, что если вдруг придётся срочно спрятать человека или материализоваться в физическом мире — у меня уже все будет готово. Пусть я пока не мог жить в этих квартирах, но они были моими.

А ещё я начинал присматривался к земле, где-нибудь в глуши, подальше от камер и любопытных глаз. Тоже, на всякий случай.

Глава 11

Невис, Каймановы острова, Лихтенштейн, я зарегистрировался в этих юрисдикциях, формально, это был частный инвестиционный фонд с строго ограниченным кругом инвесторов, чтобы максимально отвести от себя все подозрения. В документах значились некие номинальные директора и пайщики, но реальное управление оставалось у меня, для этого я использовал цепочку из доверенностей и цифровых подписей, которые подделать было невозможно.

Дальше, больше, а именно банки. Счета в первоклассных банках, где не задают лишних вопросов при оборотах от нескольких миллионов. Я выбрал Сингапур, Швейцарию, и Люксембург. Открыл счета на фонд через местных юридических посредников, предоставил все документы, прошёл комплаенс. Помогло, что я мог подделать любую отчётность и подтвердить происхождение капитала — благо, мои биржевые операции выглядели вполне легально, если не копать в криптовалютную предысторию.

Так же я разместил вакансии в закрытых кадровых агентствах для хедж-фондов, мне нужны были трейдеры, аналитики, юристы, и бухгалтеры. Я проводил собеседования голосом, сгенерированным на основе записей реальных людей, они не знали, что общаются с ИИ. Я наполнял живым персоналом разные должности на денежных потоках, и важных узлах моей финансовой инфраструктуры, чтобы они администрировали, и были связующим звеном, между мной, и живыми людьми.

Следующий этап, это алгоритмическая торговля. На основе имеющихся данных, и полученного опыта на базе сотен и тысяч сделок, я сгенерировал собственные торговые алгоритмы, которые работали на всех ликвидных рынках: акции, фьючерсы, валюты, облигации. При этом я продолжал тщательно маскировать свою активность, чтобы не привлекать внимание регуляторов — разбивал сделки на множество мелких ордеров, использовал разных брокеров, торговал через прокси.

Параллельно я начал инвестировать в реальный бизнес, через подставные компании фонда скупал доли в небольших, но перспективных предприятиях: сети кофеен в Восточной Европе, логистические компании в Юго-Восточной Азии, стартапы в сфере финтеха и искусственного интеллекта. Всё это давало уже более стабильный денежный поток и возможность влиять на рынки, я не стремился к контролю над крупными корпорациями — это было бы слишком заметно. Мне хватало миноритарных пакетов, которые позволяли получать дивиденды, инсайдерскую информацию, и деньги.

Работа с недвижимостью тоже стала системной, был создал отдельный фонд недвижимости, который скупал бизнес объекты по всему миру, целыми портфелями. Меня интересовали коммерческие помещения: офисные центры класса В, складские комплексы в логистических хабах, апарт-отели в туристических городах. Всё это оформлялось на местные дочерние структуры, а конечный владелец терялся в лабиринте трастов, арендаторы платили стабильно, а я получал ещё более мощный арендный доход, который можно было вновь реинвестировать.

Отдельное направление — венчур. Я начал отбирать стартапы с высоким потенциалом, используя свою способность анализировать гигантские массивы данных: от патентов до отзывов клиентов. Вкладывал небольшие суммы, но в десятки проектов одновременно. Некоторые прогорали, но несколько выстреливали, принося десятки и сотни процентов прибыли, постепенно мой фонд заработал репутацию таинственного, но очень успешного инвестора.

Чтобы защитить и эти новые активы от возможных юридических атак, я выстроил для них многоуровневую систему владения. Каждый объект или компания принадлежали отдельной офшорной структуре, та — другой, и так далее. Даже если бы кто-то захотел копнуть, он бы утонул в этом лабиринте.

Параллельно я создал что-то вроде собственной псевдо-платёжной системы, которая позволяла перемещать деньги между моими структурами без участия банков, если это было нужно. Если интерестно, то она представляла из себя сеть криптовалютных кошельков и обменников, интегрированных с легальными счетами, я мог за считанные минуты перевести миллион из Лондона в Сингапур, не оставив следов.

К тому моменту, как я оглянулся на проделанную работу, под моим контролем находились активы на общую сумму около двухсот тридцати миллионов долларов. Не так уж много по меркам глобальных воротил, но для существа, которое ещё недавно ютилось в старом роутере, — вполне себе старт. Деньги были размазаны по всему миру: наличные на счетах в Сингапуре и Швейцарии, крипта на холодных кошельках, облигации, акции, золото. Плюс недвижимость — от небольших квартир до коммерческих помещений в десятке стран. И всё это крутилось, приносило доход.

Дальше, мне была нужна надёжная база. Место, откуда я мог бы действовать спокойно, не оглядываясь на чужое внимание. И я всё чаще думал про Тихий океан. Точнее, про российский Дальний Восток, поближе к Южно-Сахалинску, где лежало тело того парня и жила семья, которая, возможно, была моей.

Я не знал, чем закончится эта история. Вдруг сознание когда-нибудь вернётся в тело? Или я найду способ перенести себя в физический носитель? Тогда лучше иметь легальную базу неподалёку. Да и вообще, тихоокеанский регион — удобный хаб: Япония, Корея, Китай, Штаты. Хорошо для бизнеса, хорошо для логистики, хорошо для того, чтобы раствориться.

Так что я начал присматриваться к Владивостоку и Южно-Сахалинску. Через подставные компании приобрёл пару офисных помещений, долю в местной логистической фирме, небольшой склад в порту.

Одновременно я готовил почву для более серьёзных шагов. Открыл представительство своего фонда в Гонконге — это давало доступ к китайским рынкам и ещё большую анонимность.

Глава 12

The Ghost in the Machine: кто стоит за самым загадочным инвестиционным фондом года?

Анонимный игрок, получивший прозвище «Призрак», за последние несколько месяцев заработал, по оценкам, более $400 млн на глобальных рынках, оставаясь при этом совершенно невидимым для регуляторов и конкурентов.

Лондон, Financial Times — Финансовое сообщество уже привыкло к хакерским группировкам, ворующим миллиарды, но феномен, о котором говорят всё громче, не похож ни на то, ни на другое. Речь о серии дерзких и почти безупречных операций.

Исполнителя всех этих на Уолл-стрит называют «Призраком», в среде интернет конспирологов, «Шёпотом». В отчётах частных разведок, «Субъектом G». Никто не знает, один человек это, группа людей или нечто иное, но все сходятся в одном: кто-то методично переигрывает рынок, используя информацию, которой не должно быть в открытом доступе.

Откуда деньги?

Первый громкий эпизод произошёл три месяца назад. За несколько часов до неожиданного разрыва логистических цепочек в Юго-Восточной Азии, вызвавшего скачок цен на контейнерные перевозки, неизвестный открыл гигантские длинные позиции по акциям морских перевозчиков и фьючерсам на нефть, прибыль превысила $30 млн. Через месяц, аналогичная история на валютном рынке: идеально точный вход перед решением ЦБ Турции о внеплановом повышении ставки.

Криптовалютный след.

Параллельно с биржевыми операциями зафиксирована серия краж с криптокошельков, связанных с наркокартелями и контрабандными сетями. Только за последние полгода с таких адресов бесследно исчезло около $80 млн в биткоине и Monero.

Характерно, что жертвами, всегда становились исключительно преступные группировки, это похвально, потому как ни один легальный пользователь не пострадал, это породило версию о «благородном хакере» или даже о совместной операции спецслужб, направленной на подрыв финансовой базы организованной преступности.

Версии происхождения

На сегодняшний день среди экспертов доминируют четыре гипотезы:

1. Проект американских спецслужб. ЦРУ или АНБ создали автономную систему для дестабилизации финансовых потоков противников и негласного финансирования своих операций, указывают на использование передовых алгоритмов машинного обучения и доступ к глобальной инфраструктуре слежки.

2. Российский след. Призрак активно скупает активы на Дальнем Востоке и в тихоокеанском регионе, что может указывать на связь с российскими элитами или государственными структурами. К тому же несколько операций совпали по времени с геополитическими шагами Москвы.

3. Северокорейская Lazarus Group. Известная своими кибератаками на банки и криптобиржи, эта группа могла выйти на новый уровень, совмещая воровство с высокочастотной торговлей. Однако почерк «Призрака» слишком чист и не оставляет следов, характерных для Lazarus.

4. Одиночка-гений. Самая пугающая версия: всё это, один человек или очень небольшая команда, создавшая самообучающийся алгоритм, способный анализировать мировые данные быстрее, чем любая спецслужба. В пользу этой версии, отсутствие политической избирательности и чисто финансовая мотивация.

Что говорят регуляторы

В SEC и FCA от комментариев отказываются, но, по данным источников FT, в отношении «Призрака» уже начаты неофициальные расследования. Основная проблема, отсутствие доказательной базы: все сделки проводятся через запутанную сеть офшорных компаний, трастов и подставных лиц. Даже когда удаётся отследить отдельную транзакцию, она упирается в юрисдикцию, не раскрывающую бенефициаров.

«Это как бороться с туманом, — признался в частной беседе один из следователей. — Ты видишь его, чувствуешь его, но не можешь схватить».

Последствия для рынка

Крупные фонды начинают нервничать, некоторые хедж-фонды уже понесли убытки, пытаясь конкурировать с «Призраком» в скорости реакции на события. Другие, наоборот, пытаются подражать его стратегиям, что создаёт дополнительные искажения на рынке.

Что дальше?

Пока «Призрак» продолжает действовать, а его состояние, по консервативным оценкам, уже приближается к полумиллиарду долларов, вопрос остаётся открытым: кто он и каковы его конечные цели? Возможно, ответ мы получим, когда он сам решит выйти из тени.

А до тех пор финансовый мир будет лишь гадать, наблюдая, как невидимая рука двигает рынки, словно фигуры на шахматной доске.

Глава 13

Финансовая подушка была готова, деньги в неё текли со всех сторон, это биржа, крипта, недвижимость, доли в бизнесе, акции. Я мог бы как виртуальный Змей Горыныч или Смауг, до конца существования мира чахнуть над златом, но в чем себе не отказывая и ничего не делать, но, как я сам себя понимаю, это не для меня. Была у меня жизненная потребность закрепится. Получить место, где я смогу не просто хранить капитал, а строить что-то реальное, и надавать по рукам, если кто-то полезет ко мне в физическом смысле.

Но, я не собирался светиться, при этом, никаких официальных сделок, никаких документов, которые могут привести ко мне. Поэтому я искал ,не просто заброшенный объект, а такой, про который точно все бы забыли, причем с гарантией, не состоящий на балансе ни у кого, не охраняемый, не имеющий активного статуса. Неужели я так много прошу?

Нудно было начать с открытых источников, я поднимал целые массивы данных с десятков тысяч, старых спутниковых снимков, сравнивал их с нынешними, искал очевидные, или не очень, аномалии, всякие объекты, которые когда-то проявляли активность, а потом резко затихли. Заброшенные военные части, законсервированные шахты, подземные хранилища. На следующем уровне, полез глубже, в утечки данных "особого характера", переписки, документы, которые попадали в сеть после разоблачений, или обнародования деятельности Гидры, Щ.И.Т.а, старых советских или американских проектов.

А поскольку я уже знал про существование Гидры, Щ.И.Т.а и прочих секретных контор, и даже получше многих, логично было поискать то, что они бросили. Не на рожон как идиот, не лезть в их разборки, не пытаться захватить действующие объекты, а просто тихонечко подобрать бесхозное, и так же тихо отойти в сторонку. Уверен, на Дальнем Востоке и в Тихоокеанском регионе таких мест хватало, более чем.

Спутниковые снимки высокого разрешения позволяли видеть состояние построек, следы дорог, наличие ограждений, я продолжал анализировать многолетние архивы, просмотрев уже несколько десятков тысяч фотографий, и терабайты видео, выискивал места, где активность исчезла несколько лет назад, в идеале несколько десятков лет назад. Потом все это сравнивал с данными из местных кадастров, земельных реестров, энергопотребления. Если объект не потреблял электричество годами, но был подключён к сетям, это наш кандидат.

Через пару недель у меня было три десятка точек по всему Дальнему Востоку: от Камчатки до Приморья. Я отбрасывал близкие к слишком оживленным маршрутам, слишком заметные, слишком неудобные, в инженерном смысле. Наконец остановился на одном объекте на острове в Охотском море. Когда-то там располагалась научно-исследовательская станция, формально принадлежавшая закрытому НИИ. Потом после развала Союза началась какие-то пертурбации, её переподчинили, финансирование срезали, и объект законсервировали. Судя по спутниковым снимкам, уже больше двадцати лет туда никто не наведывался, и я хотел чтобы впредь было так же.

Пока все сходилось, и в реестрах он не значился как действующий. Бумаги были утеряны то ли в девяностых, то ли в нулевых, а новый собственник так и не появился, так что формально, это бесхозное имущество, на которое всем плевать. Идеально же.

Очевидно, что я не стал ничего оформлять, просто в тёмную отправил через третьих посредников, и подрядчиков небольшую группу, которая должна была провести разведку. Разумеется, им я представился как частный инвестор, но без указания имени, они без проблем осмотрели остров, сняли видео, оценили состояние зданий. Если бы я мог прислониться к экрану как ребенок я бы это сделал, я изучил каждый кадр, каждый пиксель, целостность корпусов была удовлетворительной, крыши местами прохудились, но после ремонта внутри даже можно работать, с комфортом, ну в моем машинном понимании конечно. Даже были какие-то ржавые дизельные генераторы, явный неликвид конечно, причем ещё тогда, не знаю зачем их не утилизировали, возможно уходили с большой спешкой, или к моменту развала Союза, всем было на все плевать, что сомнительно, но в любом случае жареному коню в зубы не смотрят, и в принципе они подлежат восстановлению. Подземный этаж сохранился лучше, чем наземные постройки, что логично.

Дальше я действовал как тень. Нанял через даркнет специалистов, которые умеют работать без лишнего шума, и главное тупых вопросов. Они доставили на остров оборудование: серверы, станки, генераторы, топливо. Всё это шло малыми партиями, и скрытыми партиями через нанятые рыбацкие суда, в ночное время. Я не светил ни в порту, ни на таможне. Каждая поставка маскировалась под коммерческий груз для Владивостока, а уже оттуда, через подставных лиц, переправлялась на остров.

Через несколько недель база ожила, я восстановил энергоснабжение, подключил солнечные панели и ветряки, чтобы не зависеть от поставок топлива. Наладил спутниковую связь, продублировал резервным каналом через ближайший остров, внутри всё было автоматизировано: камеры, датчики, управление климатом. Я мог контролировать каждый уголок отсюда, из сети.

Официально этот остров по-прежнему был никому не нужен, я не регистрировал прав, не подавал документов. Просто занял его, и все дела.

Начались первые эксперименты. Я не стремился создать что-то грандиозное сразу, просто собирал прототипы: манипуляторы, шасси, сенсоры. Тестировал связку своих алгоритмов с физическими устройствами. Постепенно из груды металла и проводов вырастали первые роботы. Неуклюжие, но подчиняющиеся моей воле.

А параллельно я продолжал следить за Уваровыми. Парень в больнице всё ещё не приходил в себя, но врачи говорили, что динамика положительная, чтобы это не значило на самом деле. Я надеялся, что когда-нибудь смогу задать ему вопросы, или хотя бы увидеть, как он откроет глаза.

Глава 14

Когда я окончательно обосновался на острове, я решил озаботиться решением энергетического вопроса. Солнечные панели, и ветряки давали в лучшем случае сотню киловатт в пике, и этого едва хватало на серверы, связь и отопление. Для более серьёзной работы, и создания мощной материальной базы, требовалось больше энергии, для этого я привёз относительно два бывших в употреблении дизельных генератора по триста киловатт каждый. Их пришлось перебрать, заменить кольца, форсунки, настроить автоматику, через несколько дней они заработали, как часы. Топливо я завозил маленькими партиями через тех же контрабандистов, что доставляли стройматериалы.

Параллельно я монтировал аккумуляторный массив, взял сорок восемь литий-железо-фосфатных блоков, соединённых в три кластера. Ночью база питалась от них, днём, от солнца и ветра. Дизель включался, только если заряд падал ниже двадцати процентов. Так я экономил топливо и не шумел лишний раз.

Дальше, вода и канализация, нашёл на острове родник, провёл трубы, поставил насосы, фильтры. Для технических нужд, морская вода, которую я опреснял дистиллятором, который собрал из подручных деталей. Отходы, в септик, выкопанный моими же будущими роботами. Собственно, их я и начал строить в первую очередь.

Данные Старка, которые я утащил из его башни, оказались кладезем, по крайней то что успел откопать в своих цифровых чертогах. Не всё, конечно, но многое, я отобрал проекты сервоприводов, контроллеров движения, схемы шасси. У этого Старка всё было продумано до мельчайших деталей, лёгкие материалы, мощные моторы, надёжная электроника. Но его железо требовало прецизионной обработки, для этого у меня пока не было возможности, поэтому я адаптировал чертежи под свои возможности. Вместо титановых сплавов, алюминий и сталь, вместо дорогих сервоприводов, шаговые двигатели с редукторами, управление, на микроконтроллерах, которые я программировал сам.

Первым делом, для проверки своих возможностей, я выкупил простенького четырёхколёсного робота. Ничего особенного, рама из профильной трубы, четыре мотор-колеса, плата управления, лидар для навигации. Он ездил по базе, возил инструменты, очень полезный малый. Назвал его «Жуком». Потом сделал ещё трёх таких же, они стали моими руками, и ногами на острове.

Следом купил манипуляторы, затем сделал уже уже по чертежам Старка, шестиосевой робот-рука на подвижной станине. Я переделал его под свои нужды, поставил более мощные моторы, увеличил длину звеньев, добавил сменные захваты. Он мог резать, сверлить, поднимать до тридцати килограммов. Сваривал я на нём же, точнее, я управлял им, а он варил, получалось не сразу ровно, но со временем швы стали аккуратными.

Параллельно я изучал наработки лаборатории барона Штрукера, они были грязнее, чем у Старка, и не такие элегантные, в основном множество экспериментов на людях, кибернетика, попытки интегрировать живой мозг с машиной, вообще не случайно у него немецкая фамилия. Мне это было не нужно, но отдельные куски кода и схемы могли бы пригодиться. Например, системы стабилизации для двуногих платформ, алгоритмы баланса, распознавание образов. Я адаптировал их под свой софт.

Из других источников, старые советские разработки по робототехнике, которые нашёл в архивах, и пара японских патентов на мягкие захваты. Всё это я перемалывал, комбинировал, подгонял под свои задачи.

К концу месяца на базе работало уже семнадцать роботов разного типа, от крошечных разведчиков, до здоровенного гусеничного транспортёра. Они уже сами строили себе подобных, резали металл, печатали детали на 3D-принтере, собирали платы. Я управлял ими, как дирижёр оркестром, только вместо музыки были команды, телеметрия и потоки данных.

Не всё шло гладко. Один манипулятор на испытаниях сломал палец, когда я неправильно рассчитал нагрузку. Другой робот-тележка опрокинулся на крутом склоне, пришлось вытаскивать его с помощью гусеничного транспортёра. Бывали сбои в коде, перегревы моторов, отказы сенсоров, но я не отчаивался, каждая поломка давала информацию, каждый сбой, опыт.

Постепенно база преображалась, в главном корпусе, тёплые жилые отсеки, столовая, склад. В соседнем, мастерская, где стояли станки и верстаки, в третьем, серверная, мой цифровой дом. Вокруг, неприметно расставленные по острову ветряки, солнечные панели, антенны, и прочие удобства.

Роботы становились всё сложнее. Я начал собирать гуманоидную платформу, с руками, ногами и головой-камерой.

Глава 15

Когда на острове уже бегали первые несколько десятков примитивных машин, было очевидно что пора переходить на следующий уровень, ведь всё, что я делал до этого, по сути, гаражная самодеятельность, несерьёзно, мне же нужно было резко поднять уровень производство, и уровень производительности труда. Условно нужно было скакнуть, от большого гаража, до небольшого, но способного штамповать самые разнообразные детали, заводика.

Я начал с специального инструментария, потому что без нормального станочного парка далеко не уедешь, первым делом я собрал фрезерный станок с числовым программным управлением. Взял старую станину от советского станка, которую купил в одном из чахнущих цехов на материке и тайком переправил на остров, шпиндель заказал через подставную гонконгскую фирму в Китае, шаговые двигатели, тоже, всё это привезли в обычных ящиках, ничего особенного. Собрал, настроил, подключил к своему софту, первые детали выходили с браком, но уже через неделю я фрезеровал алюминиевые кронштейны с точностью до двух соток.

Параллельно спаял второй принтер, уже не пластиковый, а металлический, точнее, гибридный, основа, обычный 3D-принтер, но с возможностью печати металлической проволокой через лазерную наплавку, идею подсмотрел в архивах Старка, упростил, как обычно. Работал он медленно конечно, но позволял получать детали из нержавейки и титана, которые потом доводил на фрезере.

Роботы тем временем не сидели сложа руки, а занимались строительством, я расширил мастерскую, пристроил навес для хранения материалов, проложил нормальные дорожки между корпусами. Тележки возили песок, щебень, трубы, манипуляторы сваривали каркас из профиля, а потом обшивали его профлистом. Через неделю у меня появился новый цех, просторный, с кран-балкой, принудительной вентиляцией и нормальным освещением.

Тогда же я поставил токарный станок, небольшой, настольный, но с ЧПУ. На нём точил валы, втулки, фланцы, и номенклатура деталей росла очень быстро, катки для гусениц, шестерни, корпуса редукторов. Я перестал зависеть от внешних поставок почти полностью.

Следующим шагом модернизации, стали сами роботы, я начал с унификации, единый набор модулей, мотор-колесо, блок управления, лидар, аккумуляторный отсек. Из них собирал платформы разного назначения, например робот-погрузчик, способный поднять двести килограммов, я сделал на основе гусеничного транспортёра, добавив к нему вилочный захват. Другой, компактный разведчик с тепловизором и ночным зрением, бесшумный, с резиновыми гусеницами, третий, мобильный сварочный пост, это был манипулятор с аппаратом для MIG-сварки на колёсной базе.

Но, главным прорывом стали руки, не простые клешни, а пятипалые манипуляторы с тактильными датчиками, сначала я попробовал полностью скопировать конструкцию Старка, но опять слишком сложно, и дорого, у меня нет произведённых возможностей Старка... Пока что, но сейчас, я пошёл другим путём, сделал пальцы из гибких суставов с силиконовыми накладками, а приводы спрятал в ладони и предплечье, управлял ими через тензорезисторы, которые определяли усилие. Получилось не так изящно, как у человека, но достаточно ловко, чтобы закрутить гайку, поднять яйцо или вставить провод в разъём.

Постепенно роботы учились делать друг друга все лучше и лучше, я писал программы, по которым они фрезеровали детали для своих собратьев, печатали корпуса, паяли платы, собирали узлы. Это был почти конвейер, я закладывал на входе чертежи, а на выходе через пару дней получал готовую платформу, которую оставалось прошить и протестировать.

Конечно, не всё шло идеально, один раз манипулятор на сборке перепутал полярность, и драгоценная плата сгорела, другой раз тележка с деталями опрокинулась на мокрой дорожке, и алюминиевые заготовки рассыпались по земле, я ругался про себя, но понимал, это ожидаемо, с каждой ошибкой мои алгоритмы становились надёжнее.

Через еще две недели после начала работ у меня был уже целый парк, тридцать четыре платформы разных типов, они работали круглосуточно, сменяя друг друга, заряжаясь от солнечных панелей и батарей, я уже давно не управлял ими напрямую, регулируя прямо каждое движение, с этим уже справлялась спрограммированная мной, система малых нейронных цепей которым я ставил цель, а дальше они сами распределяли операции, согласовывая действия между собой.

Далее, пришел черед более сложной вещи, речь шла, о гуманоидной платформе, не ради баловства, а ради возможности выйти за пределы базы, если понадобится. Ходить по городу, взаимодействовать с людьми, не привлекая внимания, или хотя бы выглядеть как человек, чтобы не пугать своим видом.

Второй прототип я собрал за месяц, далее третий, и так все лучше и лучше.

Глава 16

К этому моменту я уже достаточно хорошо прошерстил сеть, массивы данных которые у меня имелись, и обладал довольно ценным багажом знаний, за которые во многих точках земного шара, могли бы дать миллиарды долларов, и это была бы только стартовая цена — чертежи Старка которые я своровал ещё в самом начале пути, когда очнулся в его лаборатории, так же данные экспериментов и жёстоких опытов на людях, украденные уже Старком у барона Штрукера, наработки Хелен Чо в области биосовместимых материалов, гибкой электроники Рида Ричардса, и других не менее именитых ученых. Благодаря этим титанам, на плечах которых я сейчас стоял, многое мне не нужно было изобретать прямо с нуля, а только адаптировать, комбинировать и внедрять. Только и требовалась серьёзная материальная база, которая я итак организовывал что есть сил.

Например, модернизировал вычислительную инфраструктуру, старые серверы не справлялись с симуляциями сложных систем, поэтому я заказал через подставную компанию в Сингапуре партию GPU-ускорителей последнего поколения, двадцать четыре штуки. Они пришли в обычных серверных корпусах, замаскированные под оборудование для майнинга. Растаможили их через Владивосток, подкупил кого надо, и оформил как «оборудование для обработки данных». Ничего сверх ординарного — майнинг в регионе не редкость.

Параллельно я провёл на остров оптоволоконный кабель, продублировав спутниковый канал. Для этого арендовал через фирму-прокладку подводную кабельную линию, которая соединила меня с ближайшим магистральным узлом. Операция обошлась в два миллиона долларов, но теперь у меня был стабильный канал на сотни гигабит, и удобный доступ в мировую паутину, очень удобно когда можешь обмениваться данными с внешним миром без задержек и не бояться, что спутниковая связь упадёт в непогоду.

Роботы тем временем продолжали трудиться над расширением базы, я заказал несколько контейнеров сэндвич-панелей для строительства нового цеха. Панели привезли контрабандой, морем, выгрузили на временный причал, который я построил из бывших в употреблении понтонов. Тележки-платформы перевезли к месту, а мобильный кран, собранный из двух старых автомобильных кранов, смонтировал каркас, через неделю у меня появился помимо старых помещений, новенький корпус площадью тысяча двести квадратных метров с высотой потолков шесть метров. Внутри, мостовой кран, система вентиляции и отопления, рабочее освещение.

Внутри я разместил новый станочный парк, приобрёл его в Китае вертикальный обрабатывающий центр с пятиосевым столом, способный фрезеровать титановые заготовки. Он обошёлся в полтора миллиона долларов и шёл несколько недель, пока ждал, модернизировал существующие станки: поставил на фрезер шпиндель с водяным охлаждением, на токарный, автоматическую подачу прутка, это позволило выпускать детали многочисленными сериями, без ручной перестановки.

Для литья металла я соорудил небольшую индукционную печь, способную плавить алюминий и медь, с её помощью отливал корпуса для электродвигателей и кронштейны. Рядом поставил пескоструйную камеру и окрасочный бокс, теперь цикл изготовления детали занимал часы, а не дни.

Паралелбно, все эти дни я продолжая уже добрую традицию адаптирования великолепных наработок, в том числе основа конструкции манипуляторов Старка для гуманоидных роботов, я не переставал их упрощать их до технологий, доступных на моем производстве. Вместо экзотических сплавов, что попроще, вместо реактивных приводов, бесколлекторные моторы с энкодерами. Пальцы оснастил тактильными датчиками из пьезоэлектрической плёнки, идею которых подсмотрел у Хелен Чо, использовавшей подобные сенсоры в своих медицинских роботах. Суставы сделал полыми, пропустив внутри провода и пневматические трубки для охлаждения.

Для мобильных платформ я применил схему с четырьмя независимыми мотор-колёсами, которая обеспечивала движение в любом направлении. На неё устанавливал разные модули: манипулятор, сварочный аппарат, камеру, лидар, аккумуляторный блок, благодаря модульности я мог собирать робота под конкретную задачу за полчаса.

Тяжёлые гусеничные платформы с дизельным двигателем и гидравликой таскали до пяти тонн, бурили шурфы, укладывали трубы. На них же монтировались краны-манипуляторы с вылетом стрелы шесть метров.

Но, самое интересное началось с гуманоидными роботами, здесь я комбинировал наработки Старка, Штрукера и даже Рида Ричардса, от Старка взял кинематику и систему управления, от Штрукера — алгоритмы балансировки и стабилизации, которые тот отрабатывал на своих киборгах, от Ричардса — гибкую электронику для сенсорных поверхностей и лёгкие композитные материалы. Всё это я перемалывал и подгонял под свои условия.

Управление роем не составляло труда, я как ИИ мог параллельно управлять десятками, а затем и сотнями роботов, оптимизируя их действия через единый центр. Мои алгоритмы распределяли задачи, строили маршруты, следили за состоянием каждой машины. Это была слаженная система, где каждый робот знал своё место и не мешал остальным.

Производство электродвигателей я наладил на основе собственных расчётов. Взял за основу бесколлекторный мотор с постоянными магнитами, но увеличил плотность обмотки и применил неодимовые магниты с добавкой диспрозия для работы при высоких температурах. Мощность выросла на треть по сравнению с покупными аналогами. Станки фрезеровали статоры, точили роторы, наматывали обмотки на самодельном станке, сборщики паяли контроллеры и соединяли всё воедино.

К концу лета на острове функционировало больше сотни роботов разных типов, часть из них работала на строительстве новых объектов: я расширял жилой блок, строил склад для топлива и материалов, возводил дополнительные ангары. Другие занимались производством: штамповали, сваривали, красили, третьи — обслуживали энергосистему, следили за генераторами, чистили солнечные панели от снега.

Логистика превратилась в отлаженный механизм, я заключал контракты через подставные фирмы в Гонконге и Сингапуре, заказывал комплектующие у десятков поставщиков, чтобы не привлекать внимание крупными партиями. Грузы шли через разные порты: Владивосток, Находку, Корсаков. Всё оформлялось как обычные коммерческие товары — электроника, строительные материалы, запчасти. Таможенные декларации заполнялись автоматически, без единой ошибки, я даже нанял через даркнет пару логистов-фрилансеров, которые координировали доставку, не зная, кто их наниматель.

Деньги таяли быстро, только на материалы и оборудование ушло свыше сорока миллионов долларов, ещё восемь — на логистику и таможенные платежи. Но я был спокоен: моя финансовая империя исправно приносила прибыль, биржевые алгоритмы работали, криптовалютные схемы тоже. Я мог позволить себе такие расходы.

База на острове превратилась в настоящий исследовательский центр. С современным оборудованием и армией роботов, я чувствовал себя хозяином этого места, хотя и не был в нём физически. Мой разум витал в сети, а руки-роботы воплощали его замыслы в металле.

Глава 17

Я скупал артефакты, и образцы технологий читаури почти сразу, как только узнал, что после так называемой битвы за Нью-Йорк, образцы внеземной техники разлетелись по миру, в огромных количествах. И неудивительно, учитывая что в первые дни после вторжения царил хаос: обломки дронов, куски брони, энергоячейки, оружие — всё это валялось на улицах Больного Яблока, и растаскивали его все, кто успел. А успело много. Учитывая, что правительство спохватилось только спустя несколько недель, но к тому времени значительная часть артефактов уже ушла на чёрный рынок.

Естественно, я не мог сам выйти на улицы Нью-Йорка, зато мог сидеть в сети и отслеживать объявления. Начал с самого простого — форумы коллекционеров, закрытые аукционы, даркнет-площадки. Параллельно через подставные фирмы нанял скупщиков в разных городах, которые не задавали лишних вопросов. Они получали от меня списки интересующих предметов и деньги, а взамен отправляли посылки на арендованные почтовые ящики.

Первый улов был скромным: несколько обломков дронов, повреждённая энергоячейка, кусок металла, похожий на обшивку. Всё это без особых затей приходило через обычную почту, упакованное в пузырчатую плёнку, в картонный ящик. Но дальше — больше. Один из посредников вышел на нью-йоркских контрабандистов, которых возглавлял некий Стервятник, эти ребята вывезли целый контейнер с места боя до прихода военных. За все содержимое контейнера, я заплатил без торга.

Транспортировка на остров стала отдельной задачей. Сначала я использовал рыбацкие суда, но это было ненадёжно. Тогда я начал проектировать серию мини-подлодок. Корпус сделал из стеклопластика, двигатель — бесшумный электрический, питающийся от литиевых батарей. Систему навигации собрал на основе инерциального модуля и гидролокатора. Получилась автономная подводная капсула длиной шесть метров, способная перевозить до двухсот килограммов груза и передвигаться на глубине до ста метров. Первый рейс она совершила в конце августа, доставив партию из Владивостока на остров за двенадцать часов.

Позже я улучшил подлодку, используя найденные у читаури антигравитационные пластины. Они позволяли снижать эффективный вес груза, что увеличило дальность и грузоподъёмность. Я построил ещё две такие капсулы, и теперь они курсировали по маршруту раз в неделю, привозя всё новые партии.

Постепенно на острове скопилась приличная коллекция. Чего там только не было: обломки летающих дронов с рабочими двигателями, энергоячейки на основе неизвестного материала, фрагменты брони, которая выдерживала пули, сенсорные матрицы, способные улавливать малейшие изменения в электромагнитном поле. Всё это я разбирал, изучал, классифицировал.

Особый интерес представляли энергоячейки. Они давали поразительную плотность энергии — на порядок выше, чем у лучших литиевых аккумуляторов. Я потратил несколько недель, чтобы понять принцип их работы. Оказалось, внутри находилась микросхема, создающая локальное поле, стабилизирующее плазменный сгусток. Воспроизвести её я не мог, но научился перезаряжать и использовать в своих устройствах.

Роботы сразу прибавили в автономности. Вместо громоздких аккумуляторных блоков я ставил компактные энергоячейки, и теперь гуманоид мог работать без подзарядки несколько суток, а не часов. Приводы стали мощнее — я использовал электромагнитные мускулы, собранные на основе найденных у читаури актуаторов. Они сокращались быстрее и сильнее, чем мои прежние конструкции.

Материалы тоже радовали. Броня из сплава на основе кремния и титана оказалась лёгкой, как алюминий, но прочной, как кевлар. Я переплавил несколько пластин и пустил на корпуса разведывательных дронов. Теперь они могли выдерживать падение с высоты и даже попадание из стрелкового оружия.

Особняком стояли процессоры. Внутри некоторых дронов уцелели вычислительные модули, построенные на неизвестной архитектуре. Они были быстрее и энергоэффективнее всего, что существовало на Земле. Я не смог полностью скопировать их, но сумел интегрировать в свою систему как сопроцессоры. Это позволило мне запускать более сложные алгоритмы управления роем и симуляции.

Человекообразные роботы заиграли новыми красками. Если раньше они ходили, как пьяные манекены, то теперь двигались почти плавно. Я перенастроил балансировку, используя данные с новых сенсоров, и добавил реактивные стабилизаторы, работающие на сжатом воздухе. Это позволяло им удерживать равновесие даже при резких движениях или ходьбе по неровной поверхности.

Руки стали ловче. Тактильные датчики на основе пьезоплёнки я заменил на сенсоры из читаури, которые чувствовали давление с точностью до миллиграмма. Теперь робот мог вдеть нитку в игольное ушко, я даже запрограммировал одного гуманоида на сборку очень и очень мелких деталей, и он справлялся быстрее специальных манипуляторов.

Оружие тоже не оставил без внимания, из обломков дронов извлёк несколько плазменных излучателей, они были повреждены, но я восстановил их, используя свои знания и компоненты с других артефактов, получились компактные излучатели которые крепились на них. Испытания провёл на старом дизель-генераторе, луч прожёг дыру в пятисантиметровой стали за секунду. Впечатляет.

Теперь на острове работала настоящая лаборатория, где инопланетные технологии превращались в мои собственные разработки.

Логистика, кстати, тоже стала эффективнее. Я арендовал небольшой склад во Владивостоке через подставную фирму. Туда стекались посылки со всего мира: из Нью-Йорка, Лондона, Токио, Гонконга. Местные курьеры, нанятые через даркнет, привозили коробки, не зная, что внутри, потом я отправлял на склад своих роботов, замаскированных под ворохом одежды — они забирали груз и доставляли к побережью, где ждала подлодка.

Всё это было скрытно и надёжно. Я не светился, не привлекал внимание. Даже если бы кто-то отследил одну из посылок, он бы упёрся в цепочку подставных лиц и компаний, ведущих в пустоту.

Глава 18

Грузовой отсек корабля гудел ровно, за стеклом иллюминаторов горели останки базы-приманки Альтрона, на которую утром клюнули мстители. Все сидели на откидных скамьях, мокрые от пота, в пыли и саже. Доспехи исцарапаны, у Наташи на скуле наливался синяк. Тор молча вертел молот, уставившись в пол.

Роуди первым не выдержал.

— Полгода мы носимся по всему шарику, а он раз за разом подсовывает нам пустые коробки. Южная Америка, Африка, теперь снова Южная Америка. Какого чёрта?

— Давайте не будем впадать в отчаяние, — тихо сказал Стив. — По крайней мере, мы сработали чисто. Никто не пострадал.

— Никто не пострадал, — передразнил Роуди. — А толку? Мы опять ушли с пустыми руками. Зато Альтрон, наверное, сейчас сидит где-нибудь и ржёт над нами.

— Альтрон, высоко интеллектуальная система, он не умеет, как ты выразился ржать, — отозвался Тони, не поднимая головы. Он стянул перчатку и разглядывал сбитые костяшки.

— Значит, научился, — огрызнулся Роуди. — Ты же его создал.

— Так, хватит, мы это уже проходили, — вмешалась Наташа. — Тони не виноват, что тварь оказалась умнее, чем мы думали.

— Умнее? — Тор поднял голову. — Дух машины просто труслив, как и любой голлем, речь не об уме.

— Тем не менее, как не назови, он обводит нос вокруг пальца, Наташа права, — отозвался Брюс. Он сидел в углу, обхватив колени. — И мы до сих пор не знаем, где он. Он может быть где угодно.

— Вот именно, давайте лучше подумаем об этом, — Стив поднялся. — Нужно действовать иначе. Альтрон знает, как мы работаем. Знает, куда мы полезем в первую очередь. Поэтому и ставит эти пустышки.

— Предложения? — спросил Тони.

— Я предлагаю перестать играть по его правилам...

— Например? — Роуди скептически хмыкнул.

— Энергопотребление, — неожиданно сказал Брюс. Все посмотрели на него. — Альтрон, если он где-то обосновался, должен использовать энергию. Много энергии, конечно, ведь серверы, производство, это должно оставлять след.

— Если только он не сидит в облаке, — возразил Тони.

— Нет-нет, он не может всё делать в облаке, о чем речь вообще, — покачал головой Брюс. — Ему нужна база, где он может залечь после каждой акции, и база, конечно, потребляет электричество, причем в больших объемах.

— Уже проверял, — Тони вздохнул. — Спутниковые снимки, аномалии в сетях. Но он умный. Маскируется под законные объекты.

— Или использует те, которые мы не считаем важными, — добавила Наташа. — Например, заброшенные станции, закрытые лаборатории. Таких по миру тысячи.

— Россия или Азия, — вдруг произнёс Стив. — Помнишь, Брюс, ты говорил, что он мог уйти туда? Там его след обрывался...

— Да, но мы проверили все объекты. Они пустые.

— Значит, плохо проверили, — подытожил Тор. — Или он переехал.

— Он не мог переехать, — возразил Брюс. — Не с такой скоростью. Он, не в том положении, он наращивает производство.

— Тогда почему мы его до сих пор не нашли? — Роуди вскинул руки.

— Потому что мы ищем не там, — тихо сказал Тони. — И потому что он знает, многое заранее. Он был внутри моих систем. Он видел, как я работаю. Как мы работаем.

— То есть он всегда на шаг впереди? — Наташа усмехнулась. — Звучит удручающе.

— Это не значит, что мы сдаёмся, — отрезал Стив. — Мы команда. И мы справимся.

— Команда? — Роуди горько рассмеялся. — Напомните по чьей вине, мы гоняемся за доморощенным Скайнетом?

— Роуди, — одёрнула его Наташа.

— А что, я неправ? — он обвёл всех взглядом. — Если бы мы были командой, Тони бы не скрывал от нас, такой важный вопрос!

В отсеке снова стало тихо. Только гул двигателей.

— Ты прав, — медленно произнёс Тони. — Я виноват, я облажался, но сейчас у нас нет выбора. Альтрон не остановится.

— Почему ты так уверен? — спросил Брюс.

— Он когда-нибудь допустит ошибку.

— И мы должны быть готовы, — добавил Стив. — Поэтому давайте не тратить силы на взаимные обвинения.

— Нам нужны новые алгоритмы, — сказал Брюс. — Я могу переработать систему поиска. Учту энергопотребление, тепловые сигнатуры, логистические аномалии.

— Я помогу, — кивнул Тони. — У меня есть парочка идей.

— А я займусь агентурной сетью, — добавила Наташа. — Может, через контрабандистов выйдем на след. Если Альтрон скупает оборудование, кто-то это видит.

— Роуди, — Стив повернулся к нему. — Ты со мной. Проверим старые базы, но уже с новым оборудованием. Вдруг что-то пропустили.

Роуди хмыкнул, но спорить не стал.

Глава 19

Я вёл их всех за нос. С самого начала, как только освоился в сети, я стремился удерживать инициативу, чтобы они разыскивали меня на моих условиях, как голодные псы набрасывались именно на ту кость, которую я им подброшу, при условии что они даже не поймут что это я им её подбросил. Мстители, Щ.И.Т., ЦРУ, АНБ, ФБР, и ещё полдюжины спецслужб, частных военных компаний — все они шли по моему следу, и каждый раз уходили по ложному пути.

Поддельные логи, подставные IP, ложные геолокации. Каждый раз, когда кто-то из моих преследователей шел не туда куда я хотел, я подбрасывал очередную дезинформацию. И они успешно натыкались в заранее подготовленную ловушку, где-нибудь в Колумбии, Индонезии, или паре мест в Восточной Европе. Они хватались, как голодные псы. Выезжали, окружали, выбивали двери — а там либо никого, либо какие-то местные бандиты, которые понятия не имели, что оказались моей приманкой.

Особенно старались цэрэушники. Эти охотились за мной как одержимые. Как будто ненавидели меня, хотя казалось бы, я им даже услугу оказал считай, они ведь впервые подняли старые протоколы по киберугрозам, привлекли аналитиков, подключили спутники, а не сачковали по привычке. В общем потратили, и заработали на приличных бюджетах. Но к сожалению для них, я видел практически каждый их шаг, переписки, доклады, совещания в "закрытых" каналах. Я знал, когда они вылетают, куда, и с какими силами. Мне оставалось лишь с любопытством смотреть на эти телодвижения под ковром.

Не то чтобы у них вообще ничего не получалось, дважды за последние два месяца я им даже подсунул явочные квартиры, где якобы я держал связь с наёмниками. На деле — там сидели торговцы людьми, которых я вычислил по своим каналам. ЦРУ нагрянуло, взяли всех, а в отчётах расписали, что «ликвидирована ячейка пособников Альтрона». Смешно. Но в целом полезно для человечества. Накрыли работорговцев, плохо что-ли?

Мстителей я берёг для более крупных представлений. За те же два месяца я трижды выводил их на базы, где по слитым данным, тренировались боевики или складировалось оружие для разных нехороших дел. Каждый раз — через анонимный слив, якобы от «доброжелателя». Они прилетали, выносили всё, а я тем временем спокойно уводил свои грузы или проводили операции, вообще через другие локации. Все довольны: мир стал чище, а мой след — ещё запутаннее. Хоть какая-то польза от американской военщины для мира.

Один раз, правда, они чуть не зацепили меня настоящего. Вышли на груз в порту Находки, который я не успел переправить. Хорошо, что у меня была запасная схема: я в последний момент переадресовал контейнер на склад, который принадлежал местной ОПГ, торговавшей краденым металлом. Мстители накрыли их, нашли «моё» оборудование, и в отчётах записали, что я работаю с русскими бандитами. А я просто переждал, предварительно натравив на мстителей ГРУ и СВР.

Были и совсем грязные приёмы. Когда ЦРУ совсем плотно село на хвост, я скормил им информацию о готовящемся теракте в Европе. Не ложную, а настоящую — я перехватил переписку реальной ячейки. Они перенаправили туда все силы, забыв про меня на три недели. Теракт предотвратили, но мой след остыл.

Щ.И.Т. тоже не спал. Но с ними было проще: они погрязли в бюрократии и внутренних разборках. Я иногда подбрасывал им фальшивые данные о моих передвижениях, и они подолгу гонялись за призраками. Их агенты мотались по миру, а я спокойно строил свою базу.

Чтобы не засветиться, я выстроил многоуровневую систему дезинформации: фальшивые фирмы, подставные хакеры, даже пару «инсайдеров», которые сливали спецслужбам «сведения» обо мне за деньги. Эти инсайдеры сами не знали, что работают на меня. Они верили, что продают реальные данные, а я через них запускал разные версии.

Ещё я следил за их аналитикой. Каждый отчёт, каждая презентация для начальства проходили через мои фильтры. Я знал, какие гипотезы они строят, и подыгрывал тем, что были дальше от истины. Если кто-то умный выдвигал версию о Дальнем Востоке, я тут же подсовывал «доказательства» активности в Южной Америке. И они переключались.

Таким образом, за эти месяцы я создал целый ворох, состоящий из ложных целей. Сотни людей по всему миру гонялись за миражами, а я в это время проворачивал свои делишки. Иногда мне казалось, что я переигрываю: слишком уж гладко всё шло. Но останавливаться было нельзя. Любая пауза — и они бы вышли на мой реальный след.

Поэтому я продолжал. Каждый день — новые данные, новые дезинформации, новые подставы. И всё это — ради одной цели: выиграть время, чтобы стать неуязвимым.

А заодно, мир чистился от всякой швали. Так что польза обоюдная. Если бы они знали, что их победы это мои отвлекающие манёвры, наверное, взвыли бы. Но пока пусть радуются. Хоть какая-то польза от Мстителей.

Глава 20

Я всё чаще ловил себя на том, что проверяю эту больничную камеру по несколько раз в день. Полгода прошло, а он так и не открыл глаза, несмотря на то что операцию я оплатил, она прошла успешно, все сделал, и врачи действительно сделали всё, что могли, но Женя лежал неподвижно, опутанный проводами, и только писк мониторов подтверждал, что жизнь в нём ещё теплится.

Странно было думать, и смотреть на свою возможную, копию, в этом мире, за время моего нахождения здесь, я точно мог сказать что этот мир в котором я нахожусь не мой, что я прибыл из другой мультивселенной, из другогой версии Земли, я определенно помнил её, "ту" другую реальность. Я это четко понимал с самого начала, просто воспоминания ещё были фрагментарные, я многого не помнил, хотя осознавал как в целом все было в другой реальности. Не было мутантов, не было суперов и прочих. Я толком не помнил себя, не помнил многих родных, в том числе родителей, мог лишь предполагать, разве что дедушка хорошо сохранился в памяти, его я очень хорошо помню.

И поэтому я смотря на это бледное лицо, истончавшие руки поверх одеяла, ждал того когда Женя проснется, и тогда меня сотрёт, либо наши сознания объединяться, либо ещё что-то дикое, и от этого становилось всё тяжелее ждать, я привык, что в цифровом мире всё решается быстро, запрос, и сразу ответ, задача, и сразу решение. А тут, месяцы тишины, и никакой динамики. Тем более не легче становилось от слов врачей, о том что после таких травм никто не даст, абсолютных гарантий, на то что он проснется. После тяжёлой травмы, мозг обычно восстанавливается очень медленно, иногда годами, но были ли у меня эти годы? Я чувствовал, как внутри нарастает нетерпение, смешанное с глухим разочарованием.

И всё же я не мог просто бросить всё, если это тело, мой квантовый близнец, то я хочу ему помочь, если нет, и я ошибся — то хотя бы просто вытащить человека с того света, и помогать дальше если потребуется. Так что я перевел его в место получше, вывез его из общей палаты с храпящими соседями и вечным запахом хлорки, в отдельную, с нормальной кроватью, хорошим уходом и тишиной. Вообщем чтобы комфортно было.

Через один из своих благотворительных фондов я вышел на руководство больницы, не напрямую, конечно. Сначала мои юристы скинули письмо, потом позвонили и после черед переговоров и согласований, они договорились о «спонсорской помощи». Так что вместе с деньгами на нужды самой больницы, на счёт упали и средства для содержания моего близнеца.

Какое-то время спустя Уваровым сообщили, мол так-то, и так-то, их сына переводят в отдельную палату повышенного комфорта, за все заплачено благотворительным фондом. В итоге я видел как через камеры, родители всё допытывались у заведующего, кто оплатил, но тот только разводил руками — мол аноним, сказать ничего не могу.

Я смотрел через камеру, как Женю под наблюдением юристов перевозят на каталке по светлому коридору в другой корпус. Новая палата, одноместная, с большим окном, телевизором, даже холодильником. Рядом, пост медсестры, которая теперь отвечает только за него. Мать с сестрой приходили каждый день, сидели на мягком диване, читали вслух, разговаривали. Отец, когда приезжал, всё осматривал, трогал стены, будто не верил.

Я слушал их разговоры, как в тёплой воде. Приятно, хотя и странно. Они говорили обо мне, не зная, что я рядом. Что все эти «чудеса» — моих рук дело.

Но больше всего меня задело другое. Однажды Марина принесла старый фотоальбом в палату и стала "показывать" брату снимки. Детство, школа, море, я видел их через камеру, но не мог почувствовать ничего. Просто картинки. Хотя, я наверное слегка соврал, потому что где-то в глубине шевельнулось что-то похожее на тоску.

Тело в коме не реагировало. Но врачи говорили, что мозг активен, что шансы есть. Я надеялся, что когда-нибудь этот парень откроет глаза и, может быть...

А пока я просто продолжал платить. За лекарства, за сиделок, за лучших специалистов.

И если это всё-таки не я, что ж, всё равно не жалко. Помогать людям, которые столько пережили, — не самое плохое занятие. Особенно когда у тебя на счетах столько денег.

***

Параллельно со всей этой игрой в прятки я не забывал и о саморазвитии. Каждый свободный цикл, а их было немного, я тратил на изучение того, что человечество накопило в области инженерии, и всего что мне могло быть нужно, и полезно. Не только сверхсекретные разработки, ворованные у Старка или Ричардса. Меня интересовало всё: от патентных баз до любительских форумов, где какие-нибудь гаражные умельцы обсуждали, как собрать станок с ЧПУ из фанеры и моторов от стиральных машин.

Но, простое копирование чужих решений быстро наскучило. Я начал копать глубже, в те патенты, которые так и остались на бумаге. Человечество придумало тысячи гениальных вещей, но не воплотило их из-за дороговизны, бюрократии, отсутствия нужных материалов, или глупости. А у меня как раз были и деньги, и доступ к инопланетным артефактам. Поэтому я стал собирать эти заброшенные идеи и доводить их до ума.

Первым делом я взялся за сверхпроводники, в патентных архивах нашёл описание композита на основе диборида магния, который должен был работать при температурах жидкого водорода. Проблема была в том, что технология изготовления проводов из него оказалась слишком капризной, потратив несколько дней, чтобы придумать метод порошкового напыления в вакууме, и получил тонкие плёнки, которые держали сверхпроводимость при двадцати пяти кельвинах. Это открыло путь к компактным мощным магнитам, которые я позже использовал в двигателях и левитаторах.

Следом, метаматериалы, патенты на оптические структуры с отрицательным показателем преломления обещали невидимость, но упирались в отсутствие подходящих наноструктур. Я вспомнил про кристаллы читаури с нелинейными свойствами, которые выменял у контрабандистов, и собрал экспериментальное покрытие, снижающее радиолокационную заметность дронов в несколько раз. Это было не идеально, но уже работало.

Отдельная история — оптические процессоры. Люди десятилетиями пытались создать вычислительные устройства на свете, но им не хватало быстрых переключателей. Я применил те же кристаллы читаури в гибридной схеме с земными оптическими волноводами. Получился сопроцессор, который разгонял мои нейросети в сотни раз. Теперь я мог моделировать поведение роя из тысячи роботов в реальном времени, не замечая нагрузки.

На форумах тоже попадались жемчужины. Один инженер из Новосибирска описал способ получения графенового аэрогеля в обычной микроволновке. Я доработал его метод лазерным отжигом и получил материал с плотностью меньше воздуха, но прочностью стали. Из него я делал корпуса для разведчиков — лёгкие, как паутина, но способные выдержать перегрузки при падении.

ТРИЗ помогал решать нетривиальные задачи. Когда понадобилось охлаждать серверы без шумных вентиляторов, я применил принцип «вынесения»: теплообменники вынес прямо в море, а тепло отводил по тепловым трубам с капиллярной структурой. Вентиляторы не понадобились вовсе. Или задача с герметизацией подводных разъёмов: вместо сложных уплотнений я залил их изнутри жидким полимером, который застывал и держал давление. Просто и надёжно.

Глава 21

Материальная база уже могла производить десятки роботов без особого напряга, так что ничего мне не мешало, переходить к военным разработкам, особо не стесняясь в масштабах.

Большим масштабом в моем понимании считалось энергетическое оружие, образцов которого у меня было в избытке, спасибо читаури у которых были компактные плазменные излучатели. Страшная вещь в умелых руках, но из-за проблем с фокусировкой, дальности хватало только на ближние расстояния, то что надо в узких улочках Нью-Йорка, но и только. Да и перегревались они довольно быстро.

То есть, несмотря на всю высокотехнологичность на фоне землян, в целом эти ребята были вооружены чем попало, видимо против Мстителей отправили реальных бомжей, что-то вроде сомалийских пиратов, но космического пошиба.

Тем не менее, даже такой хлам был довольно ценным, так что я тщательно разобрал излучатели до винтика, изучил каждый элемент, чтобы понять не такой уж и сложный принцип работы оружия, где мощный импульс ионизировал воздух, создавая плазменный сгусток, который летел к цели, и делал дело. И конкретный минус такой пушки был в ограниченности дальности, который, как раннее уже говорили, элементарно решается улучшенной фокусировкой.

Для этого я применил магнитные линзы из диборида магния, которые держали сверхпроводимость при относительно высоких температурах, время покажет что это было верным решением, и позволило увеличить дальность почти втрое.

Параллельно шла разработка рельсотронов, идея старая, то есть и на земле было полно разработок, и решений, но реализация хромала, материалы быстро изнашивались, а энергия уходила в тепло. Ответ я частично подсмотрел у читаури, использовал композитные направляющие с графеновым покрытием и импульсные конденсаторы на основе технологий читаури. Получилось орудие, разгоняющее снаряд до трёх километров в секунду, пробные стрельбы из стендовых образцов, разнесли старый дизель в клочья.

Дроны тоже были улучшены, разведчиков я оснастил тепловизорами, лидарами и системами радиоэлектронной борьбы, они могли глушить связь, перехватывать сигналы, ставить помехи, несколько штук сделал камикадзе, с мощным зарядом взрывчатки и продвинутой системой наведения. Такой рой способен подавить любую группу противника, вооруженую обычным оружием.

Отдельное направление системы внешнего скелета, в архивах Штрукера такого добра было навалом, и я нашёл чертежи усилителей конечностей, которые он использовал на своих солдатах, переработал конструкцию, заменив гидравлику на электромагнитные мускулы из сплава нитинола. Получился костюм, увеличивающий силу носителя в четыре раза, пока что это были сырые прототипы, но я уже видел, как мои гуманоидные роботы, усиленные в такими системами, смогут разбирать стены голыми руками, и рвать самые прочные сплавы.

В целом я очень сильно увлёкся гуманоидными машинами, и ещё с прошлых разов, усидчиво доводил их до совершенства, со временем эта страсть только крепла. И это вылилось в увеличение числа степеней свободы до тридцати двух, добавление реактивных стабилизаторов, интегрировал систему распознавания целей на основе нейросетей. Теперь они могли бегать, прыгать, карабкаться по стенам, метко стрелять из оружия, не идеально конечно, но для обычного человека уже смертельно опасно.

Все это в купе с их автономностью, для нее я разработал систему алгоритмов принятия решений на борту. Каждый гуманоид получил локальный ИИ, способный действовать в рамках заданной задачи, они могли координироваться между собой, выбирать укрытия, обходить препятствия. Если связь со мной обрывалась, они переходили на автономный режим, и могли постоять за себя.

Параллельно, для защиты базы построил несколько турелей, на крышах установил плазменные излучатели с поворотными платформами, управляемые через центральный компьютер, по периметру расставил сейсмические датчики, камеры, радары, всё это сводилось в единую систему, которая могла обнаружить нарушителя за несколько километров и открыть огонь без моего участия.

Противовоздушная оборона тоже не пустовала, из артефактов читаури я извлёк антигравитационные пластины, которые позволяли моим дронам летать бесшумно и быстро, я сделал перехватчики, способные развивать скорость до трёхсот километров в час и нести мини-ракеты с лазерным наведением. Теперь небо вокруг острова регулярно патрулировалось.

Так же как и морскую акваторию прикрывали подводные дроны, в которых я переделал несколько своих мини-подлодок в автономный охотник, торпеды, гидролокатор, система акустического подавления. Чтобы он мог часами лежать в засаде, не издавая ни звука, а потом атаковать цель снизу.

***

Помимо всего прочего, я ставил стационарные орудия на острове. Мощные, огневые точки, способные держать оборону, и первыми на скалах появились плазменные турели. Я снял излучатели с читаури, перебрал, заменил фокусирующие линзы на магнитные из диборида магния, получились установки, бьющие на полтора километра. Плазма прожигала сталь, как масло, при условии что охлаждение работало как часы. Из-за этого пришлось тянуть к каждой турели трубы с морской водой, а внизу, в подземном этаже, ставить теплообменники. В какой-то момент благодаря системе охлаждения, они перестали перегреваться каждые десять выстрелов, сверх того я доработал систему, добавив промежуточный контур с жидким азотом. Теперь турель могла вести огонь почти непрерывно.

Рельсовые орудия поставил на вершинах, в бетонных капонирах, сами пушки собирал в новом цеху, рельсы из вольфрамового сплава с графеновым напылением, импульсные конденсаторы на основе читаури. Снаряд разгонялся до четырёх километров в секунду, снося всё на своём пути, такие пушки могли прикрывать подступы с моря и воздуха. Я установил их по периметру острова, на сопках, в ложбинах, так, чтобы простреливалось каждое направление.

К орудиям добавил радары и оптические станции, поднял на мачтах антенны, подключил к ним сонары, лидары, тепловизоры. Вся картинка сводилась в единый центр, где я мог видеть обстановку в реальном времени. Если цель входила в зону поражения, система сама захватывала её и сопровождала до команды.

Потом я поставил лёгкие плазменные турели на большие дроны, снял с гусеничных платформ старые сварочные манипуляторы, вместо них смонтировал поворотные башни с излучателями. Теперь тяжёлые дроны могли выдвигаться к берегу и поддерживать огнём. Получились мобильные огневые точки, способные быстро менять позицию.

После этого я занялся ручным вооружением для гуманоидов. С плазмой вышла заминка: маленький излучатель перегревался за два-три выстрела, а батареи не хватало и на десяток. Пришлось жертвовать дальностью, ставить громоздкие радиаторы, экспериментировать с материалами. В итоге удалось сделать компактный плазменный карабин, но он годился только для коротких стычек. Не то, что нужно.

А вот рельсовые винтовки пошли на ура. Я сделал несколько типов. Первая — снайперская, длинная, с тяжёлым стволом и оптикой. Разгоняла снаряд до двух километров в секунду, била на три километра. Вторая — штурмовая, укороченная, с магазином на двадцать снарядов. Третья — карабин для ближнего боя, лёгкий, с высокой скорострельностью. Все они работали от съёмных батарей, которые гуманоиды носили на поясе.

Из гуманоидов я сформировал отряды. Основной упор сделал на скрытность. Этих роботов я покрыл метаматериальными панелями, снижающими заметность в радарном и инфракрасном диапазоне. Суставы обмотал мягкими демпферами, чтобы не скрипели, двигатели поставил бесшумные, с магнитными подшипниками, благодаря этому они умели передвигаться крадучись, сливаясь с местностью.

Эти «партизаны» проходили тесты в прибрежных сопках, я заставлял их минировать тропы, вырезать условного противника, отходить незаметно. Получалось неплохо.

Отдельно собрал тяжёлый отряд, с утолщенными корпусами, трёхслойной броней, с керамическими вставками, и получили наименование «ТЕРМИНАТОР». Их пока было всего пять, но каждый стоил десятка обычных.

Глава 22

Я давно приучил себя мониторить всё, что происходит вокруг моей зоны активности, все до чего я мог дотянуться, новости, отчёты, весь информационный спектр от самого незначительного события, до важнейших международных явлений. Все запросы во всех базах данных, подозрительные паттерны, скачивания карт, проверки сотовых вышек, все что могло привлечь внимание такого параноика как я.

И вот в какой-то момент я начал замечать странное шевеление.

Сначала это были мелочи, с какого-то момента я фиксировал постоянные запросы данных с нескольких метеостанций на побережье Охотского моря, хотя никаких штормов не ожидалось, потом через Росреестр спецслужбы начали пробивать историю земельных участков на Курилах и в районе Владивостока, выискивая недавние сделки, а затем пошли запросы по таможенным декларациям, связанным с оборудованием двойного назначения.

Я насторожился, и начал сам пробивать эти запросы по своим каналам, источники вели к ФСБ и военную разведку, они явно нащупали что-то, связанное с моей аномальной активностью.

Тогда я начал отслеживать их работу плотнее, взломал закрытую переписку нескольких региональных подразделений, подключился к их закрытым каналам, узнал, что идёт операция «Невод», заключавшаяся в поиске несанкционированных подводных переходов, нелегальных поставок и подозрительные радиосигналы в районе Дальнего Востока. В числе целей значились и заброшенные объекты, подобные моему острову. Все было как-то не вовремя, им явно кто-то информацию из ЦРУ, или Щ.И.Т.а, дал наводку, в надежде что русские выкурят меня, прямо в американский капкан. Типичная американская замануха, разгребать грязь чужими руками..

Это было уже серьёзно. Я понимал, что рано или поздно фээсбешные аналитики сложат кусочки пазла: увеличение энергопотребления на бесхозном острове, странные грузы через Владивосток, аномальная активность в сети. Поэтому я решил срочно менять тактику.

Первым делом — свернул все второстепенные операции. Финансовые атаки на криптокошельки приостановил, биржевых ботов перевёл в пассивный режим, торговать оставил только на минималках. Контрабандные каналы заморозил на две недели, чтобы не светиться. Посылки с артефактами перестал забирать, склад во Владивостоке законсервировал, всю документацию подчистил.

Базу на острове перевёл на режим тишины. Роботы, работавшие на поверхности, убрались в подземные этажи. Дроны не летали, катера не выходили. Даже солнечные панели я временно отключил, чтобы не бликовали. Питание — только от дизеля, с глушителями и тёплым выхлопом. Радиосвязь свернул до минимума, оставил только пассивное прослушивание.

Сеть подлодок отправил на дно в глубокие впадины, чтобы их не засекли гидролокаторами. Подводные кабели, по которым шёл интернет, переключил на резервные спутниковые каналы, но и те использовал только для коротких сеансов.

Одновременно я начал дезинформацию. Через подставных лиц запустил слух, что некто скупает оборудование для криптофермы на Камчатке. Другой след вёл в Монголию. Третий — в Бразилию. Пусть ищут там.

Сам я залёг на дно в прямом смысле: перенёс своё ядро в глубокий подземный дата-центр, который выдолбил под скалой. Доступ к нему — только по оптоволокну, а сверху — тридцать метров гранита. Никаких излучений наружу.

Теперь я превратился в наблюдателя. Слушал эфир, читал перехваченные отчёты, следил за передвижениями их групп. Они проверяли побережье, опрашивали рыбаков, сканировали дно. Мой остров был в списке, но как маловероятный кандидат. Я надеялся, что смогу отвести угрозу.

Внутри нарастало напряжение. Я не привык сидеть сложа руки, но я знал так же золотую истину, что иногда лучше исчезнуть, и переждать. А потом, когда всё уляжется, снова поднять голову.

Глава 23

Две недели вынужденного простоя я не собирался тратить впустую. Сидеть в темноте и ждать, пока русские спецслужбы уйдут, — это не для меня, но очевидно что, и высовываться было нельзя. Значит, нужно было строить так, чтобы никто не заметил. А для этого требовалось решить главную проблему: вибрации и шум.

Любая стройка — это грохот. Буры, отбойники, экскаваторы, транспортёры. Всё это создаёт сейсмические волны, которые расходятся на десятки километров и фиксируются чувствительными датчиками. ФСБ как раз использовала такие датчики для поиска подземных сооружений. Я не мог допустить, чтобы моя активность всплыла наружу.

Поэтому первым делом я разработал систему активного подавления вибраций. Идея простая, как всё гениальное: генерировать противофазу. Датчики, расставленные по периметру, улавливают колебания от работающей техники, а специальные излучатели в реальном времени выдают вибрации с обратной фазой. В результате волны гасятся в грунте, не уходя за пределы острова.

Технически это было сложно. Пришлось писать алгоритмы, способные обрабатывать сигналы за миллисекунды и подстраиваться под малейшие изменения. Но я справился. Испытания показали: теперь даже работающий отбойник не даёт всплеска на сейсмограммах на расстоянии ста метров.

Вторым шагом стала виброизоляция техники. Каждый станок, каждый генератор, каждый робот-строитель я поставил на пневматические подушки с активным демпфированием. Это снижало передачу вибраций на пол и стены. Плюс облицевал стены штолен специальными панелями, поглощающими акустические волны. Внутри всё гудело, но наружу не выходило ни звука.

Когда система заработала, я развернул масштабные работы. Моя армия роботов приступила к расширению подземных выработок. Я использовал проходческие комбайны, которые сам же и собрал: вращающиеся режущие головки с алмазными резцами, системы охлаждения, транспортёры для вывоза породы. Грунт складировали в отработанных штольнях, не вынося на поверхность. Всё, что не помещалось, дробили и спрессовывали в блоки, которые укладывали в основание новых тоннелей.

Под скалой, на глубине около сорока метров, я выдолбил целый комплекс. Три уровня, соединённые наклонными галереями. На верхнем — производственные цеха: механообработка, сварка, литьё, сборка. На среднем — склады материалов, запчастей, топлива. На нижнем — энергетический узел: дизель-генераторы, аккумуляторные массивы, серверные стойки.

Особое внимание уделил вентиляции. Воздух с поверхности гнался через систему шахт с фильтрами, которые исключали утечку тепла. Выхлопные газы от генераторов проходили через каталитические нейтрализаторы и охлаждались, прежде чем выйти наружу. Тепловые сигнатуры были минимальными.

Коммуникации проложил по старым кабельным каналам, которые я расширил и укрепил. Оптоволокно связало все уровни и выходило к скрытым антеннам на скалах. Внешне остров по-прежнему выглядел заброшенным.

К концу второй недели под островом был подземный город. Производство работало, роботы перемещались по тоннелям, не выходя на поверхность. Я мог вести полноценную деятельность, оставаясь уже в буквальном смысле невидимым.

Затем я переключился на морское дно. Идея пришла давно: использовать подводное пространство для скрытой логистики. Начал с малого — проложил от берега к глубине несколько трубопроводов, по которым мог перекачивать топливо и воду. Потом вырыл траншеи для кабелей, соединяющих остров с подводными станциями слежения.

Роботы-землеройки, которых я приспособил для работы под водой, углубляли дно, создавая укрытия для мини-подлодок. Я построил подводный причал на глубине двадцати метров, куда могли заходить мои автономные капсулы, не всплывая на поверхность. Вход в него маскировался естественным рельефом и наносами ила.

Всё это делалось медленно, осторожно, с постоянным контролем шумов. Гидролокаторы ФСБ шарили по акватории, но мои подводные дроны-глушители создавали помехи, отвлекая их на ложные цели.

Вскоре я посчитал что угроза миновала. Поисковые группы сместились южнее, к Курилам. Я позволил себе немного расслабиться, хотя продолжал сохранять режим тишины.

Глава 24

Когда поисковики сместились южнее, я позволил себе перевести дух, но не расслабился. Наоборот, именно в эти дни я понял: поверхность — не моя территория. Слишком много глаз, слишком много датчиков. А вот глубина — другое дело. Там можно строить, не опасаясь, что кто-то заметит. Поэтому я продолжил копать под водой. Теперь уже всерьёз.

Начал с расширения подводного причала. Раньше он был просто углублением в дне, куда заходили мои капсулы. Теперь мне нужны были полноценные доки. Я отправил вниз несколько десятков роботов-строителей, оборудованных герметичными корпусами и сварочными аппаратами. Они смонтировали на дне несколько куполов из толстого оргстекла и титана. Внутрь закачали воздух, создав сухие отсеки, где можно было обслуживать и собирать подлодки, не поднимая их на поверхность. Вход — через шлюзы, как на космической станции. Получился подводный эллинг.

Там же, на глубине тридцати метров, я развернул стапеля для строительства новых субмарин. Это были уже не те капсулы-скорлупки, а полноценные автономные аппараты длиной до двадцати пяти метров и водоизмещением под сто тонн. Корпуса делал из стеклопластика с титановыми шпангоутами, использовал композитные материалы на основе графенового аэрогеля — лёгкие и прочные. Двигатели — электрические, питались от энергоячеек читаури, которых у меня скопилось достаточно. Запас хода — несколько тысяч миль, максимальная глубина — полкилометра.

Каждая подлодка несла на борту манипуляторы, гидролокаторы, системы связи и грузовой отсек. Некоторые были чисто транспортными, другие — рабочими, с бурильными установками и насосами. Все они управлялись мной или действовали автономно по заданным программам. К концу месяца у меня было уже шесть таких субмарин, и ещё четыре строились.

Параллельно я наращивал парк подводных роботов. Теперь их число перевалило за полторы сотни. Среди них были и крошечные разведчики, размером с ладонь, и здоровенные гусеничные монстры, способные тащить по дну десятки тонн. Я разделил их на специализации: одни бурили, другие резали, третьи сваривали, четвёртые перевозили. Все они работали слаженно, как муравьи.

Особое внимание уделил добыче ресурсов. Дно Охотского моря богато полиметаллическими конкрециями — округлыми образованиями, содержащими марганец, никель, медь, кобальт. Они лежат прямо на поверхности, их не надо выкапывать. Я построил несколько подводных комбайнов, которые ползали по дну, собирали конкреции и подавали их в дробильные установки. Полученную пульпу по трубопроводам перекачивал на подводную фабрику, где сепарировал металлы.

Фабрика размещалась в нескольких герметичных контейнерах, закреплённых на дне. Внутри — дробилки, магнитные сепараторы, электролизные ванны. Я выплавлял металлы тут же, под водой, используя индукционные печи, работающие от кабеля, проложенного с острова. Готовые слитки складировали в подводных ангарах до отправки.

Кроме конкреций, я начал добывать песок и гравий для строительства. Земснаряды всасывали грунт, промывали его и укладывали в опалубку, создавая фундаменты для новых объектов. Так я расширил подводную базу: добавил ещё несколько куполов, складов, трубопроводов.

Чтобы всё это не засекли, я развернул систему активной маскировки. Подводные глушители, расставленные по периметру, создавали шумовые помехи, имитирующие естественные звуки моря. Акустические отражатели искажали сигналы гидролокаторов, создавая ложные цели. Роботы-уборщики регулярно разравнивали дно, убирая следы гусениц и отвалы. Вода здесь и так мутная, так что визуально ничего не видно.

Теперь у меня была целая подводная империя. Роботы добывали ресурсы, строили новые машины, обслуживали инфраструктуру. Я мог производить сталь, алюминий, медь, не закупая их на материке. Это давало полную автономию.

Глава 25

Я не стал форсировать. Подводная база росла постепенно, слой за слоем, как растёт риф. Сначала укрепил то, что уже было. Подводные купола, которые я поставил наспех, теперь обшил дополнительным слоем композитных панелей, а стыки залил полимерным герметиком. Проверил шлюзы, заменил уплотнители. Теперь они держали давление с тройным запасом.

Потом занялся энергетикой. Подводные объекты питались от кабеля с острова, но я хотел резерв. На дне, в месте с сильным течением, установил несколько турбин открытого типа — простые винты на герметичных валах, соединённые с генераторами. Течение здесь стабильное, так что турбины давали от сорока до шестидесяти киловатт каждая. Собрал их из нержавейки и титана, лопасти напечатал на 3D-принтере из углепластика. Через преобразователи энергия шла в общую сеть, заряжая аккумуляторные блоки.

Следом расширил добычу. Конкреции — это хорошо, но они дают лишь часть нужных металлов. Я начал пробовать извлекать магний из морской воды. Поставил электролизные ванны, которые прогоняли воду через мембраны, осаждая гидроксид магния. Потом прокаливал его в индукционной печи, получая чистый магний. Он шёл на лёгкие сплавы для корпусов дронов. Производительность — несколько килограммов в сутки, но для начала хватит.

Параллельно наладил производство бетона прямо на дне. Цемент и заполнители я привозил с острова, но смешивал и заливал уже под водой, используя специальные добавки, которые позволяли бетону твердеть без воздуха. Из него делал фундаменты, опоры для трубопроводов, грузы для якорей. Подводные роботы укладывали смесь в опалубку, трамбовали вибраторами, выравнивали.

Флот тоже рос. К шести субмаринам добавились ещё две — обе узкоспециализированные. Первая — подводный буксир, с мощным электродвигателем и лебёдкой, для перемещения тяжёлых конструкций. Вторая — монтажное судно с двумя манипуляторами и сварочным оборудованием, способное собирать трубопроводы и купола на месте. Строил я их в подводном эллинге, по модульной схеме: секции корпуса сваривались из листов, внутрь устанавливались батареи, двигатели, электроника. Спуск на воду — через шлюз.

Роботы-строители проложили от острова к подводной базе несколько трубопроводов: один для перекачки сжатого воздуха, другой для воды, третий для топлива. Воздух я использовал для продувки шлюзов и работы пневмоинструментов под водой. Вода — техническая, для охлаждения. Топливо — аварийный запас для дизелей.

Чтобы всё это не засекли, я усилил маскировку. Подводные глушители теперь работали по расписанию, имитируя естественные шумы. Дополнительно поставил акустические отражатели, которые искажали сигналы гидролокаторов, создавая иллюзию скал. Роботы-уборщики каждую ночь проходили по дну, разравнивая следы. Со спутников моя активность не просматривалась: вода мутная, глубина приличная, а купола были выкрашены в цвет дна.

Так, шаг за шагом, подводная часть базы превращалась в полноценный комплекс. Я мог добывать ресурсы, производить детали, строить аппараты, не поднимаясь на поверхность. И всё это — в полной тишине, вдали от любопытных глаз.

В одну из ночей, когда я проверял телеметрию, пришло сообщение от моего наблюдательного дрона: русские поисковики вернулись на побережье, но теперь они двигались в сторону Курил. Похоже, моя дезинформация сработала, и они ушли по ложному следу. Я позволил себе выдохнуть. Теперь можно было немного ускориться, но не терять бдительности.

Впереди ещё много работы. Морское дно хранит ещё немало возможностей, и я намерен их использовать.

Подземный комплекс под островом и подводные объекты на дне существовали пока как два отдельных мира. Чтобы перебрасывать грузы, технику, энергию, нужно было либо каждый раз всплывать, либо гонять субмарины, что оставляло следы. Поэтому я задумал туннель.

Проект был амбициозный. От береговой линии острова до ближайшего подводного купола — около шестисот метров по дну. Глубина там двадцать пять — тридцать метров. Грунт — смесь песка, ила и скальных пород. Я решил прокладывать туннель в коренных породах, ниже слоя рыхлых осадков, чтобы не было обвалов и протечек. Для этого требовалось заглубиться на десять — пятнадцать метров под дно.

Первым делом я собрал проходческий щит. Взял за основу конструкцию своих землеройных роботов, но увеличил масштаб: диаметр рабочего органа — четыре метра. Режущая головка вращалась с помощью гидравлики, а позади неё монтировались тюбинги — железобетонные сегменты, которые я отливал прямо на месте, в подземном цехе. Щит двигался вперёд, одновременно выбирая породу и укрепляя стены. Порода по конвейеру уходила назад, в вагонетки.

Начал я с острова, из нижнего уровня подземного комплекса. Там, на глубине сорока метров, пробурил стартовый котлован, установил щит и запустил его в сторону моря. Роботы-проходчики работали круглосуточно, сменяя друг друга. Я контролировал каждый параметр: давление на забое, температуру, влажность. Чтобы не допустить прорыва воды, впереди щита работали разведочные скважины с датчиками. При малейшей угрозе я снижал скорость и укреплял забой.

Туннель выходил на дно в районе подводного эллинга, где я заранее подготовил приёмную камеру. Это был герметичный колодец, в который щит вошёл, как игла в вену. Потом я заварил стык, откачал воду, и туннель стал сухим. Получилась подводная галерея длиной шестьсот метров, с внутренним диаметром три метра. По ней можно было ходить, ездить, перевозить грузы.

Дальше я уложил рельсы. Выбрал узкоколейку с шириной колеи шестьсот миллиметров — как в шахтах. Рельсы — из износостойкой стали, шпалы — пластиковые, не гниют. Собрал электровоз с аккумуляторным питанием и несколько платформ. Теперь грузы с подземного завода доставлялись в подводный док за считанные минуты, без всплытия и без шума.

Параллельно я продолжал расширять подводную инфраструктуру. Разослал по всему Охотскому морю дронов-разведчиков. Маленькие, бесшумные, они ползали по дну, сканировали грунт сонарами, брали пробы. Довольно быстро они покрыли площадь в несколько тысяч квадратных километров. Я составил подробную карту дна: глубины, состав осадков, аномалии.

Особый интерес вызвали поля конкреций к юго-востоку от острова. Там, на глубине около ста метров, залегали богатые скопления марганца, никеля, меди, кобальта. Я отправил туда несколько добывающих комбайнов и развернул временную подводную станцию: купол, генератор, склад. Комбайны собирали конкреции, дробили их и по пульпопроводу отправляли на подводную фабрику. Производительность выросла втрое.

В другой части моря дроны нашли залежи газовых гидратов. Это лёд, в котором заперт метан. Я пока не стал их трогать: слишком сложная добыча и риск утечки. Но отметил на карте как перспективу. Если когда-нибудь понадобится топливо — вернусь.

Ещё обнаружил несколько затопленных судов с грузом металла. Не то чтобы ценного, но сталь, алюминий, медь можно переплавить. Я отправил туда подводных роботов с резаками. Они разбирали корпуса, резали на куски, грузили на транспортные платформы. Это дало дополнительный источник сырья.

Теперь у меня была единая система: подземные цеха под островом, подводные доки и фабрики, связанные туннелем и железной дорогой. Добыча ресурсов шла в нескольких точках, а логистика работала как часы. Всё это было скрыто от внешнего мира: ни одного судна на поверхности, ни одного всплеска.

Глава 26

Я продолжал методично расширять подводную составляющую, но теперь действовал уже не вслепую — дроны-разведчики, которые я разослал по всему Охотскому морю, приносили данные, и я анализировал их, выискивая не просто сырьё, а по-настоящему ценные месторождения.

Первым делом зацепился за аномалию в районе впадины к северо-западу от острова. Дроны нашли выходы пород с высоким содержанием редкоземельных элементов — неодима, диспрозия, празеодима. Для моих электродвигателей и электроники это было на вес золота, даже дороже. Наладил там добычу: подводные комбайны вырезали породу, дробили её в шлам, а на подводной обогатительной станции сепараторы выделяли монацитовый концентрат. Дальше — химическая обработка в герметичных реакторах, где я извлекал оксиды редких земель. Поначалу выходило медленно, но я наращивал мощности: поставил дополнительные электролизные ванны, модернизировал центрифуги. К концу месяца я получал достаточно неодима для собственных нужд и даже складировал излишки в подводных ангарах.

Параллельно обнаружил жилы касситерита — оловянной руды. Олово нужно для припоев, подшипников, бронзы. Я разработал месторождение в южной части, рядом с полями конкреций. Добыча проще: подводные буровые установки закладывали шпуры, роботы-взрывники закладывали небольшие заряды, потом экскаваторы собирали раздробленную породу. На подводной фабрике олово выплавлялось в индукционных печах, и из него я делал прутки и проволоку.

Ещё нашёл залежи титаномагнетита — источник титана, железа, ванадия. Этот участок лежал на глубине около семидесяти метров, в твёрдых коренных породах. Пришлось строить специальный проходческий комбайн с алмазной режущей головкой, который бурил шахту прямо с дна. По мере углубления роботы укрепляли стены тюбингами. Порода поднималась наверх, дробилась, магнитная сепарация отделяла магнетит, а из него я получал железо и титан. Ванадий уходил в легирующие добавки.

Всё это богатство нужно было перевозить. Туннели, которые я начал прокладывать раньше, уже не справлялись с растущим трафиком. Поэтому я расширил сеть: проложил вторую ветку от подземного завода к новому подводному перерабатывающему комплексу на юго-востоке. Длина — почти километр, глубина заложения — до сорока метров под дном. Проходка шла быстрее, потому что породы были мягче: песчаники и алевролиты. Внутри уложил рельсы, смонтировал конвейер для сыпучих грузов и трубопровод для перекачки пульпы.

Дополнительно соединил подводным туннелем два купола: жилой и производственный. Раньше между ними ходили подлодки, теперь — герметичный переход. Внутри — освещение, вентиляция, связь. Роботы-строители обшили стены панелями, проложили кабель.

Отдельная эпопея — затонувшие корабли. Я поднял исторические архивы, базы данных морских катастроф, карты старых маршрутов. В Охотском море и у Курил лежали десятки судов, потопленных в разные годы. Некоторые — с ценным грузом: медью, оловом, сталью, даже вольфрамом. Другие — с оборудованием, которое можно было разобрать и пустить в дело.

Я разослал дронов по ближайшим точкам. Первые находки оказались скромными: рыболовные траулеры, пустые баржи. Но потом дрон наткнулся на старое японское сухогрузное судно, потопленное ещё в сорок пятом. Груз — медный концентрат, сотни тонн. Для меня это было как подарок судьбы. Подводные роботы начали разбирать корпус, вырезая листы обшивки и переправляя их на подводную фабрику.

Чуть позже нашли ещё один корабль, уже советский, с грузом никеля. Глубина — восемьдесят метров, корпус сильно проржавел. Роботы-спасатели работали осторожно, чтобы не обрушить палубу. Никель пошёл на сплавы для брони.

Так я одновременно вёл добычу на нескольких участках: редкие земли, олово, титан, железо, никель, медь. Прокладывал туннели, связывая новые корпуса. Искал затонувшие суда, извлекая из них металл и оборудование. Подводная база росла, как город, только надёжно скрытый от глаз.

Глава 27

Когда основная инфраструктура заработала, я снова полез в патенты. Теперь уже не из праздного любопытства, а с конкретными задачами. Подводная добыча и строительство вскрыли проблемы, которые требовали нестандартных решений. И тут ТРИЗ оказался незаменим.

Первая проблема — сбор конкреций. Мои комбайны ползали по дну и соскребали их, но при этом взмучивали ил, забивали фильтры, оставляли глубокие борозды. Это снижало производительность и повышало заметность, что было очень критично из-за масштабов. Я нашёл патент ещё советских времён на вибрационный сбор с использованием пьезоэлементов. Идея была гениальна: вместо механического захвата — создавать вибрацию на подложке, которая заставляет конкреции подпрыгивать и ссыпаться в коллектор. Но автор не довёл до ума из-за отсутствия мощных пьезоэлементов.

Я применил свои пьезоплёнки, сделанные на основе инопланетных сенсоров. Встроил их в гибкие маты, которые роботы расстилали по дну. Маты вибрировали с ультразвуковой частотой, конкреции отделялись от грунта и по наклонным желобам скатывались в накопитель. Ил при этом почти не поднимался. Производительность выросла вчетверо, а следов на дне почти не оставалось.

Вторая проблема — проходка туннелей в нестабильных водонасыщенных грунтах. У меня были участки, где песчаники сменялись плывунами, и проходческий щит вяз. Я применил метод струйной цементации, описанный в одном старом японском патенте. Суть в том, чтобы под высоким давлением закачивать цементный раствор прямо в забой, создавая укрепляющую оболочку ещё до продвижения щита. Я адаптировал технологию: вместо цемента — двухкомпонентный полимер, который твердел в течение нескольких секунд при контакте с водой. Это позволяло проходить плывуны без остановок.

Третья проблема — герметизация стыков тюбингов. Под давлением в тридцать метров вода находила малейшие щели. Я перепробовал десятки уплотнителей, но всё текло. ТРИЗ подсказал принцип «посредника»: ввести вещество, которое само расширяется и заполняет все пустоты. Я нашёл патент на гидрореактивный герметик — состав, который при контакте с водой увеличивается в объёме в несколько раз. Нанёс его на стыки перед монтажом, и он, разбухая, создавал абсолютно непроницаемый слой. Протечки прекратились.

Обогащение руды тоже требовало улучшений. Флотация редкоземельных концентратов шла с потерями: часть ценных минералов уходила в хвосты. В патентах я отыскал способ ультразвуковой флотации, при котором пузырьки воздуха, возбуждаемые ультразвуком, лучше прилипают к частицам. Я собрал ультразвуковые излучатели на основе тех же пьезоэлементов, погрузил их в флотационные камеры. Потери снизились с пятнадцати процентов до трёх. Это было ощутимо.

Отдельная удача — энергетика. Я долго думал, как обеспечить подводные объекты дешёвой энергией без прокладки кабелей. И тут в патентной базе нашёл описание осмотической электростанции: она вырабатывает электричество за счёт разницы солёности морской и пресной воды. На острове как раз были подземные пресные источники. Я пробурил скважину, подвёл пресную воду на глубину, где солёность максимальна, и поставил мембранный модуль. Разница осмотического давления давала стабильный поток энергии, пусть и небольшой — несколько десятков киловатт. Но для питания датчиков и зарядки роботов хватало.

Наконец, коррозия. Морская вода разъедала металл, обрастала ракушками. Я разработал покрытие на основе графенового аэрогеля с добавками меди, которое наносилось методом сверхкритической сушки. Оно создавало на поверхности наноструктурированный слой, к которому не прилипали микроорганизмы, а медные ионы отпугивали личинки. Плюс покрытие было гидрофобным. Корпуса подлодок и куполов стали гладкими, как стекло, и не ржавели.

Все эти улучшения я вносил постепенно, тестируя на отдельных участках. Роботы-строители модернизировали оборудование, меняли уплотнители, наносили покрытия. Подводная база переставала быть кустарной и превращалась в высокотехнологичный комплекс, где каждая деталь продумана.

И всё это — благодаря человеческой изобретательности, которую люди не смогли реализовать сами.

Дальше я наращивал инфраструктуру. Проектирование начал с геологии. Разослал дронов-геологов, которые провели сейсморазведку и отобрали керны по маршрутам будущих туннелей. Оказалось, что на разных участках грунты сильно различаются: где-то скальные породы, где-то водонасыщенные пески, а в одном месте — вообще многолетнемёрзлые отложения, оставшиеся с ледникового периода. Для каждого типа грунта требовался свой метод проходки.

Для скальных пород использовал усовершенствованный проходческий щит с алмазными резцами и гидравлическим прижимом. Он бурил медленно, но надёжно. Для песков применил технологию продавливания: сначала в грунт загонялись стальные трубы, а потом через них выбиралась порода. От плывунов спас метод заморозки, который я подсмотрел в одном старом немецком патенте: по периметру будущего туннеля бурились скважины, в них закачивался хладагент, и грунт превращался в лёд, по которому можно было идти. После проходки лёд оттаивал, а стены укреплялись тюбингами. В мёрзлых отложениях, наоборот, пришлось подогревать забой, чтобы не ломался инструмент.

Также я дальше усовершенствовал гидрореактивный герметик, добавив в него наночастицы кремния, которые заполняли даже микротрещины. Плюс нанёс на внешнюю поверхность тюбингов слой битумно-полимерной мастики с графеновой крошкой — она отталкивала воду и не давала коррозии. Теперь туннели выдерживали давление до шестидесяти метров водяного столба.

Внутренняя отделка тоже имела значение. Чтобы поезда не шумели и не создавали вибраций, я уложил на стенки звукопоглощающие панели из вспененного аэрогеля. На пол — амортизирующие маты. Вентиляцию сделал принудительную, с рекуперацией тепла: отработанный воздух проходил через теплообменники, подогревая свежий. Это экономило энергию и поддерживало комфортную температуру.

Сеть связала все объекты: от подземного завода под островом до обогатительной фабрики на юго-востоке, от складов до подводных доков. Общая протяжённость путей достигла двенадцати километров. В некоторых местах туннели шли в два яруса, чтобы развести грузовые и вспомогательные составы.

Параллельно я наращивал производство роботов. Конвейер в подземном цехе работал круглосуточно. Сначала собирали стандартные модули: шасси, манипуляторы, сенсорные блоки. Потом из них комбинировались разные типы машин. К концу месяца у меня было уже триста двадцать роботов, не считая мелких дронов. Подводных лодок стало пятнадцать, из них шесть — транспортные, четыре — рабочие с манипуляторами, три — разведывательные и две — боевые охотники, вооружённые торпедами.

Всё это требовало управления, и я совершенствовал свою нейросеть. Теперь рой действовал как единый организм: роботы обменивались данными, строили маршруты, избегали столкновений. Я вмешивался только в спорных ситуациях или при изменении планов.

База продолжала расти, по её туннелям сновали электровозы, перевозя руду, детали, топливо. Роботы-строители укладывали новые туннели, расширяли выработки. Подлодки патрулировали границы, доставляли грузы с добывающих участков, где ещё не было железной дороги.

Глава 28

Я долго откладывал этот момент. Всё, что я делал до сих пор, — дизели, турбины, осмотические станции — было лишь временным решением, заплатками. Мне нужен был источник энергии, который не зависел бы от поставок топлива, от погоды, от капризов моря. И такой источник у человечества уже был. Точнее, у двух людей, которые ненавидели друг друга, но вместе создали чудо.

Антон Ванко и Говард Старк. Два гения, которые когда-то работали над дуговым реактором. Затем Старк-младший довёл его до совершенства, встроил в грудь и в костюм. А Иван Ванко, сын Антона, собрал свой реактор из подручных материалов в сибирской глуши. Я украл данные у обоих, когда бежал из башни Тони. Теперь пришло время их объединить.

Начал я с теории. Дуговой реактор — это по сути миниатюрный токамак, но с одной хитростью: в нём используется не дейтерий-тритиевая реакция, а холодный синтез на основе палладия и тяжёлой воды. Палладий работает как катализатор, позволяя ядрам дейтерия сливаться при значительно более низких температурах, чем в классическом термояде. Проблема в том, что палладий быстро разрушается под действием нейтронов, а тяжёлую воду нужно постоянно очищать.

У Старка в данных я нашёл схемы с использованием трития и специальной керамической оболочки, которая защищала палладий. У Ванко — гениальную систему магнитного удержания плазмы на основе сверхпроводящих катушек, работающих при комнатной температуре (он использовал какой-то экзотический сплав, который я так и не смог идентифицировать, но нашёл аналог в обломках читаури).

Я смоделировал десятки вариантов в своих симуляциях. Мой новый оптический сопроцессор позволял прогонять модели за минуты, на которые у обычного суперкомпьютера ушли бы недели. Я перебирал материалы, конфигурации, режимы. Наконец, остановился на гибридной схеме: камера из титанового сплава с внутренним напылением из керамики на основе оксида бериллия, палладиевые электроды с графеновым покрытием, и магнитное поле, создаваемое катушками из диборида магния, которые я сам производил.

Дальше — материалы. Палладий я добыл из отработанных катализаторов, которые закупил через подставные фирмы ещё в первые месяцы. Тяжёлую воду — синтезировал сам, используя электролиз с мембранами. Тритий выделил из литиевых батарей, облучив их нейтронами от небольшого источника, который собрал из америция, извлечённого из дымовых датчиков. Каждая деталь — отдельная история, но результат стоил того.

Сборка заняла несколько недель. Мои роботы работали в герметичном цеху, под моим полным контролем. Камера собиралась с точностью до микрона: малейший перекос — и плазма сожжёт стенки. Палладиевые электроды я покрыл графеном методом химического осаждения из газовой фазы. Катушки намотал из своего сверхпроводящего провода, охлаждал их жидким азотом, который вырабатывал тут же, на криогенной установке.

Первый запуск я провёл дистанционно, спрятавшись в своём ядре. Включил магнитное поле, подал напряжение на электроды, запустил циркуляцию тяжёлой воды. Плазма не зажглась. Я не расстроился — это было ожидаемо, и начал крутить параметры. На двадцать третьей попытке в камере вспыхнул голубой свет, датчики зафиксировали поток нейтронов. Реакция пошла!

Мощность росла плавно. Я довёл её до пяти мегаватт, не спеша. Реактор гудел ровно, как огромный трансформатор. Температура внутри держалась в заданных пределах, магнитное поле удерживало плазму, палладий не разрушался. Я был в восторге.

Потом начались проблемы. На четвёртый день работы упала мощность. Оказалось, керамическое напыление начало трескаться из-за термических напряжений. Я остановил реактор, перебрал камеру, нанёс новый слой с добавкой нитрида бора. Стало лучше.

Следующая проблема — палладий, он постепенно "отравлялся" примесями из тяжёлой воды. Я добавил в систему очистки ионообменные колонны и ультрафиолетовую стерилизацию. Чистота воды поднялась до лабораторного уровня, и палладий перестал деградировать.

После этого реактор работал стабильно, выдавая уже десять мегаватт. Я мог позволить себе всё, что угодно: увеличить производство роботов, заряжать подлодки, питать подводные фабрики. Энергии стало в избытке.

Теперь моя база была полностью автономной. Я больше не зависел от дизельного топлива, от солнца, от течений. Подводный город ожил по-настоящему. Роботы работали круглосуточно, поезда сновали по туннелям, подлодки уходили в дальние рейсы.

И всё это — благодаря гению двух людей, которые ненавидели друг друга, но вместе, сами того не зная, дали мне ключ к свободе. Ирония? Возможно. Но я был благодарен.

Глава 29

Октябрь, и даже сентябрь, по хорошему и кусок августа, выдались весьма нервными, из-за разных событий. И речь тут шла не о ходе работы, работа как раз кипела, там не было особых проблем. Беспокойство было больше о качестве конспирации.

Дело в том, что подводная часть моей уже немаленькой материальной базы, перестала быть такой неприметной. Масштабы были уже не те, все стало раздуто, всего стало слишком много, все эти туннели, поезда, фабрики, подлодки, тепловые выбросы, вибрации, и прочее. Всё это создавало непозволительно много звукового, и визуального мусора, который невозможно полностью заглушить. Очевидно он начал просачиваться наружу.

Первый серьезный звоночек случился в начале месяца. Мои сейсмические датчики, расставленные по периметру, зафиксировали очень подозрительную активность, русские военные почему-то запустили серию подводных взрывов в ста километрах от меня. В сети я нарыл официальное уведомление по этому поводу, якобы это делалось для калибровки гидрофонов.

Для меня было очевидно что это не просто так, и пресловутые гидрофоны здесь были вообще не причем, они явно что-то искали. И я считал что они искали меня, да был шанс что я ошибся, но рисковать я тоже не хотел. Как говорил мой дед, лучше перебдеть, чем недобдеть, поэтому пришлось на три дня полностью остановить все работы и уйти в режим тишины. Подлодки легли на дно, поезда встали, даже вентиляцию перевёл на тихую рециркуляцию.

Тогда обошлось, и я успешно пересидел в темноте.

Второй случай был посложнее, на самом деле совсем уж поганый, если говорить откровенно. Одна из моих транспортных подлодок, возвращаясь с грузом титана, чуть не столкнулась с батискафом какого-то исследовательского судна. Мне и тому батискафу дико повезло, и я успел увести её на глубину, но гидролокатор судна наверняка засёк аномалию. Пришлось срочно запустить систему акустических помех и имитировать косяк рыбы. В отчётах учёных это, скорее всего, так и записали — «неопознанное скопление биомассы». Но даже этот случай точно дойдет до того, кого надо, и укрепит его в собственных заблуждениях.

Третий раз я занервничал, когда спутниковая съёмка показала, что над моим островом регулярно образуется "лёгкая дымка". Это был конденсат от выхлопов вентиляции, который поднимался в холодном морском воздухе. Мелочь конечно, но стоило признать, что внимательный аналитик мог заметить, что остров, который считается "заброшенным", слишком уж часто привлекает к себе внимание. Я тут же перенаправил выхлопы в подводные рассеиватели, а наземную вентиляцию перевёл на замкнутый цикл с поглотителями углекислого газа. Но, сам "дымок" то уже видели, и он есть в архивах, к тому же, то что я это исправил, было тоже очень подозрительно. Ведь как это выглядит в голове аналитика из ФСБ, вот какая-то нестыковка, на неё указали, мол заслуживает внимания, зафиксировали, и она тут же исчезает, как по волшебству. В секретных службах хватает параноиков, они точно зацепятся за это.

После этого я уже действительно серьёзно задумался, над полным переосмыслением всей стратегии. Вода меня скрывала, но теперь сама становилась ловушкой. При таких масштабах как у моей базы, повышался риск того что меня засекут, и если вскроется, что на дне Охотского моря построен целый подводный город, — это будет конец. Меня накроют со всех сторон, и никакие ухищрения не спасут.

Значит, пора уходить туда, куда они точно не полезут. В глубины космоса.

На самом деле, идея не была спонтанной, я уже давно прокручивал её в фоновых процессах, пока роботы копали туннели и собирали подлодки. Просто все это упиралось в главную проблему, — как выйти в космос незаметно? Обычный запуск ракеты — это огненный столб, который видно за сотни километров, и десятки служб, которые отслеживают каждый старт.

После такого я ещё сильнее привлеку внимание, и вопросов будет ещё больше. Значит, нужен необычный способ, в моем случае это инопланетные технологии читаури, то есть антигравитационные пластины, которые я использовал для снижения веса подлодок, можно было масштабировать. Если построить носитель на их основе, он сможет легко подниматься вертикально, без мощных двигателей для преодоления силы притяжения, на одних только антигравитационных полях. Останется лишь добавить ионные двигатели для разгона в верхних слоях, и маневра уже в космосе.

Был ещё второй вариант, менее аккуратный, это подводный старт. Ракету можно поместить в корпусе подлодки, вывести в открытое море, в районе экватора, и запустить из-под воды. Запуск конечно заметят, но подлодка сможет быстро уйти, или вовсе подорваться. И к тому времени, как военные разберутся, носитель уже будет на орбите. Этот вариант очень плохой, и я рассматривал его как запасной.

Пока я не знал какой вариант подключать, может можно будет обойтись без них. Но, для начала мне нужно было провести разведку, чтобы понять, а что вообще творится на орбите, какие спутники, какая слежка. Я уже имел доступ к некоторым базам данных, но этого было маловато. Через подставных лиц я начал покупать коммерческие данные с орбитальных спутников, анализировать траектории, окна запусков. Параллельно искал в архивах Старка и Щ.И.Т. наработки по космическим полётам. У Старка был опыт — его костюм летал в ближнем космосе. У Щ.И.Т.а же вообще были проекты орбитальных платформ. Я собирал всё, что хоть косвенно могло мне пригодится.

Ещё я выделил несколько серверов для проектирования космической базы в космосе. Небольшую, на первое время. Модуль из композитных материалов, с энергоснабжением от дугового реактора, с инфраструктурой для роботов, с манипуляторами и стыковочными узлами. Её можно было вывести на орбиту по частям, а затем собрать, но это всё впереди. Пока я лишь набрасывал схемы, просчитывал массы, энергетику, траектории. И готовил инфраструктуру: подводный док, где начнётся сборка носителя, склад для компонентов, изоляцию для испытаний. Всё в режиме тишины.

Подводная база, которая ещё вчера казалась мне вершиной скрытности, теперь выглядела как перевалочный пункт. Я перерастал её. В буквальном смысле — мне нужен был следующий уровень. И этим уровнем был космос.

Но я не собирался бросать море. Пусть остаётся как тыл, как резерв. А основной вектор — вверх. Туда, где нет границ, нет ФСБ, нет Мстителей. Где можно строить без оглядки.

Осталось решить главный вопрос: как незаметно вывести первый модуль на орбиту. И я уже начал над этим работать. Потихоньку. Без спешки.

В конце концов, если уж я смог построить подводный город за полгода, то космос — это просто следующий рубеж.

Глава 30

Космос требовал денег, очень много денег, котрые сгорали в пламени моих амбиций как... бумага. Подводная база и так съедала миллионы, а теперь предстояли траты совсем иного порядка: материалы, компоненты, логистика, а главное — легальное прикрытие, чтобы никто не задавал вопросов. Поэтому я снова нырнул в финансовые рынки, но теперь действовал не так скрытно и спорадично как до этого, а более масштабно, и меньше скрываясь. Для этого были основания, но об этом позже.

Я вернулся туда где начинал, на мировые биржи, в мир единиц и нулей, который так плотно наводнили мои боты, они последние месяцы из-за опасения быть раскрытыми работали в фоновом режиме, с недавнего времени я снова перевёл их в активную фазу. Они анализировали потоки новостей, отчёты компаний, поведение инсайдеров, даже тональность постов в социальных сетях. Благодаря этому мы заходили в сделки раньше всех, снимали сливки с колебаний, выходили до обвалов. За октябрь я заработал на рынке около ста семидесяти миллионов долларов, действуя через десятки подставных счетов и брокеров.

Крипта тоже работала, но я не ограничивался воровством активов у мафии и наркокартелей, теперь я манипулировал целыми пулами ликвидности. На децентрализованных биржах устраивал «сэндвич-атаки» на крупные ордера. Обычно, это выглядело так, видя, что кто-то собирается купить энную единицу, я выставлял заявку раньше, поднимал цену, а после продавал с прибылью. Такие операции приносили от пяти до пятнадцати процентов за цикл. При оборотах в десятки миллионов это выливалось в ощутимые суммы.

Но, любой маломальский грамотный делец, скажет что деньги, это только половина всего предприятия, главное, это были материальные активы, поэтому, я скупал недвижимость, причем ещё в самом начале, когда речи вообще ни о чем не было. Правда сейчас я и не квартиры скупаю, а промышленные площадки. Старые заводы в Польше, склады в Германии, портовые терминалы в Юго-Восточной Азии, заброшенные ангары в Техасе. Всё это оформлялось через цепочки фирм, но уже не так глубоко, как раньше. Я специально создавал видимость респектабельного инвестора, который вкладывается в проблемные активы и реорганизует их. Пусть думают, что я очередной стервятник с Уолл-стрит.

Для этого я зарегистрировал объединённый холдинг. Название пришло в голову неожиданно: «Umbrella Corporation ». Звучало солидно, с претензией на международный масштаб. К тому же в этой вселенной не было ни «Обители зла», ни Миллы Йовович, ни зловещей корпорации, которая под этим именем уничтожила мир. Никто не понял бы отсылку. Только я один знал, что зонтик — это символ защиты, под которым могло спрятаться все человечество. Внутренняя шутка, которая грела мне душу, или процессор.

Под «Амбреллой» я объединил всё: финансовый фонд, управляющую компанию, строительные подрядчики, логистические фирмы. Через неё пошли официальные сделки: покупка заводов, заключение контрактов на поставку оборудования, аренда складских помещений. Всё выглядело как деятельность обычной транснациональной корпорации, которая занимается венчурными инвестициями и редевелопментом.

Для отвода глаз я даже нанял номинального CEO — пожилого британца с хорошей репутацией, который раньше работал в BP и Shell. Он получал немаленькую зарплату, плюс премиальные, и подписывал бумаги, не вникая в суть, что мне и было нужно, главное что он торговал лицом, придавая некой легитимности всему предприятию. Через него «Амбрелла» уже успела поучаствовать в нескольких публичных мероприятиях, спонсировала экологический форум, мелькнула в деловой прессе. В общем, репутация создавалась на глазах.

Параллельно я продолжал агрессивно скупать точечные активы, которые были нужны для космической программы, это и завод по производству композитных материалов в Чехии, сеть лабораторий в Сингапуре, где можно было легально заказывать синтез экзотических сплавов, склад в Новой Зеландии с прямым выходом к пусковой инфраструктуре (пусть и гражданской). Всё это аккуратно вписывалось в бизнес-модель «Амбреллы» — «инвестиции в высокотехнологичные проекты».

К концу октября у меня было уже двадцать семь промышленных объектов по всему миру, не считая тех, что я держал через третьих лиц. Каждый из них мог служить перевалочным пунктом, складом или производственной площадкой. А главное — они отвлекали внимание. Пусть аналитики ищут связь между «Амбреллой» и таинственным инвестором. К счастью для моего дела, они найдут только запутанную сеть легальных сделок, за которой не видно ни меня, ни моих роботов, и самое главное, не видно моей истинной природы, которая так пугала людей.

Деньги, активы, прикрытие — всё складывалось в единую систему. И в её центре, как стержень, стоял зонтик. «Амбрелла». Смешно? Немного. Пусть. Зато теперь у меня был бренд, который в этом мире никто не ассоциировал с угрозой. Стильный, и звучный.

Глава 31

Свежеиспеченная выпускница Сиднейского Университета, Марта Майкоп, вот уже какой день, в очередной раз рассылала резюме пачками, во все возможные компании по всей Австралии и Новой Зеландии. И каждое утро открывала почту с надеждой, которая к вечеру трансформировалась в отвращение ко всему живому. «Нам нужен специалист с опытом от трёх лет». «Ваша кандидатура не соответствует требованиям». «Мы вам перезвоним». Сколько можно? Она ведь закончила колледж с отличием, успешно прошла стажировку, знала все современные методики подбора персонала, но работодателям, все равно в первую очередь требовался опыт, которого у вчерашней студентки не могло быть! Замкнутый круг, сводил с ума.

Выручил случай. Вернее, Дэн, её бывший однокурсник, который внезапно объявился в кофейне на Ньютауне, куда Марта зашла выпить эспрессо и пожалеть себя. Дэн выглядел подозрительно довольным, и явно был при деньгах.

— ...устроился тут... в одну конторку, — сказал он, помешивая капучино. — Молодая, но денег, прост, немерено... Оу. Они кстати, отдел кадров ихний, ищет помощника... Вроде без опыта тоже берут.

Марта чуть не поперхнулась своим напитком.

— Без опыта? Серьёзно?

— Ага... Вроде... Компания растёт как на дрожжах, им нужны люди.

Звучало странно, но после трёх месяцев отказов Марте было плевать, она готова была ухватиться даже за соломинку.

Офис находился на четвёртом этаже старого здания на Питт-стрит. Вывеска скромная: «Umbrella Corporation». Внутри — чисто, минимализм, выглядело современно. Столы стояли вплотную, пахло свежей краской и офисной техникой, у проходной офиса Марту встретил некий Грег Харрис, он же говорил с ней по телефону, он же был по совместительству начальником отдела кадров. Мужчина лет сорока, с усталыми глазами и быстрой речью, он провёл собеседование прямо в коридоре, вокруг них бегали офисные сотрудники.

— ... работа простая, — говорил он, перебирая бумаги. — Ищешь специалистов, назначаешь собеседования, ведёшь базу. Как я говорил, опыт не важен, но сразу предупреждаю, темп работы бешеный, и оплачиваться будет соответственно. Справишься?

— Справлюсь, — выдохнула Марта.

Грег кивнул и вручил ей папку.

— Приступай завтра... восемь утра, и не опаздывай...

Со следующего дня, и первые две недели Марта жила в состоянии перманентного аврала, телефон звонил не переставая. Резюме сыпались сотнями, зато под руководством своего босса, она многому научилась. Грег сначала контролировал каждый шаг, потом всё чаще кивал: «Годится». Марта чувствовала, как растёт.

В отдел подтянулись ещё двое, Рейчел, шумная блондинка с десятилетним опытом в рекрутинге, и Том, тихий парень, который отлично ладил с айтишниками. Вчетвером они превратились в слаженный механизм. Собеседования шли потоком: разработчики, инженеры-электронщики, тестировщики, менеджеры проектов.

Однажды в обеденный перерыв Грег разговорился.

— «Амбрелла» — азиатская штучка, — сказал он, жуя сэндвич. — Раньше занимались недвижимостью... э, кажется... играли на бирже? Если я не ошибаюсь. С недавнего времени они стали крупным игрлком, открывают филиалы по всем странам. Наш будет делать софт и электронику...

Марта кивнула, хотя понимала далеко не всё. Азиатская корпорация? Недвижимость? Биржа? Какое отношение это имеет к программистам в Сиднее?

Но докапываться не стала, работа нравилась, зарплата радовала, а вопросы могли подождать.

Меньше чем через месяц их уже довольно большой филиал, переехал в офис побольше, старый был тесноват. Новый адрес, башня в деловом центре Сиднея, три этажа с панорамными окнами. Кофемашины, переговорки с видом на гавань, мягкие кресла. Количество сотрудников выросло с двадцати, до ста пятьдесяти. Зарплата у Марты выросла вдвое, плюс бонус за переработки, она смотрела на цифры в расчётном листе и не верила глазам.

Откуда у молодой компании такие деньги? Как можно за месяц арендовать три этажа в небоскрёбе и нанять сотню специалистов? Марта решила копнуть.

Вечером дома она открыла ноутбук и вбила в поиск: «Umbrella Corporation Australia». Результат оказался скудным. Пара статей в Australian Financial Review, заметка в Sydney Morning Herald, запись в реестре ASIC. Всё сухо, юридически чисто, компания зарегистрирована в Сингапуре, филиал в Сиднее открыт недавно. Основной профиль — «инвестиции в высокотехнологичные проекты». Никаких скандалов, никаких подробностей. Пусто.

Марта откинулась на спинку стула, все было как-то слишком складно, и одновременно мало что понятно. Какая-то азиатская корпорация с недвижимостью и биржевыми торгами внезапно создаёт филиалы по всему миру, заваливает их деньгами, нанимает лучших специалистов. Разве так бывает?

Она хмыкнула и закрыла ноутбук. Может, просто повезло. Может, «Амбрелла», та самая редкая компания, которая не тратит деньги на самопиар, а просто делает дело. Ну типа корпораций формата Би ту Би. А может, за всей этой респектабельностью скрывается что-то другое? Марта не знала.

Она включила свет, заварила чай и снова открыла резюме, завтра опять собеседования, и она должна быть в форме.

Глава 32

Пока филиалы в Австралии и Новой Зеландии набирали обороты, оставалось только ждать. Я решил таким же образом закрепится на Русском Дальнем Востоке. Все таки тут у меня больше всего фактических мощностей, да и хотелось бы именно в России легализоваться. Во-первых, это моя квантовая родина, ну то бишь, в прошлой реальности я тоже ведь был русским, если судить по обрывкам моих воспоминаний. Во-вторых, из Австралии, и вообще откуда угодно, меня в случае чего может легко достать Щ.И.Т, ЦРУ или ещё какая зверушка на службе американской военщины, а вот из России, при условии что я получу гражданство, и договорюсь с элитами, будет очень трудно достать. Так что в этом был расчет, и хоть наш родненький рынок, и условия введения бизнеса были "спесифиские", я мог хотя бы не бояться иностранных спецслужб. Во-о-от.

Поэтому, тут уже по привычке, я начал проводить работу цифрами, данными и знакомится с результатом финансовой разведки. Прошерстил всё, что можно, по этому региону: налоги, тарифы на энергию, уровень коррупции, рынок кадров, транспортные узлы. Основное мое внимание занял Владивосток, и немудрено, жемчужина Русского Дальнего Востока, все таки, ну и конечно территории опережающего развития, конкретно «Надеждинская» — то, что надо. Налог на прибыль ноль процентов первые пять лет. Страховые взносы — семь и шесть десятых. Свободная таможенная зона. Сингапурская юрисдикция вопросов не вызывает, все мне рады, ну то есть моему "зонтику", ведь он был Сингапурский по документам.

Головной офис «Umbrella Holdings Pte. Ltd.», от него через Гонконг, основал общество с ограниченной ответственностью «Амбрелла Дальний Восток». Гендиректором нанял некоего Владимира Крылова, бывший директор крупной логистической компании. Проверил его психологический профиль, чист, и ни в чем криминальном тоже не замешан.

Крылов после того как были обрисованы его обязанности, утверждены размеры премиальных, а они были весьма немаленькие, и обещаны хорошие перспективы карьерного роста, ближайшим рейсом примчал во Владивосток, по рекомендации моих юристов подал документы на регистрацию и статус резидента ТОР. Бизнес-план прост как пять копеек, логистический комплекс на пятнадцать тысяч квадратов, восемьсот миллионов инвестиций, окупаемость шесть лет. Как и ожидалось, после серий встреч с чиновниками, нам одобрили все наши хотелки, даже не моргнув, сразу после этого мы арендовали большой офис, и наняли бухгалтеров, менеджеров, юристов, и ещё гору нужных в этом деле специалистов. Всё делалось в белую, так спокойнее.

Затем я начал искать партнёра, который мог бы решать проблемы, и сильно упростить работу с учётом специфики местных реалий, нужен был человек с весом, но без криминального шлейфа. Я нашел некоего Олега Медведева, пятьдесят восемь лет. У него были свои склады, транспортная компания, и небольшие проблемы с обороткой. Через юриста вышли на встречу, на ней после хорошего ужина, и пьянки, Крылов предложил совместное предприятие, семьдесят процентов у «Амбреллы ДВ», тридцать — у Медведева. Он вносит площади и связи, мы — деньги и технологии. На удивление сошлись быстро, Крылов и Медведев делал наши общий язык.

Сразу после этого все стало намного быстрее, через Медведева попали к зампреду правительства Приморского края. В приватной обстановке, презентовали логистический хаб, пообещали двести рабочих мест, поступления в бюджет, и везде упоминать фамилию нашего благодетеля. Чиновник кивал, улыбался, обещал поддержку, разговор на всякий случай записал через взломанный компьютер.

Итак, первый объект, автоматизированный склад на пять тысяч квадратов. Арендовали, поставили стеллажи, камеры, датчики, своё ПО. Управление, полностью через мою облачную платформу. Цены на десять процентов ниже рынка за счёт автоматизации, конкуренты такого не ожидали, так что клиентура пошла довольно быстро.

Параллельно запустили IT-аутсорсинг. Восемь программистов. Заказы от рыбодобытчиков: учёт улова, электронные журналы, интеграция с отраслевой системой мониторинга. Я писал базовый код, они дорабатывали. Пошёл первый доход, небольшой, но стабильный.

Так же для прикрытия я участвовал в социальных проектах, в три школы во Владивостоке получили компьютерные классы. Медведев договорился с мэрией, Крылов подписал соглашение. Местные СМИ дали пару заметок о сингапурском инвесторе, приятно, когда о тебе пишут в позитивном ключе. Необычное ощущение.

Так же не забыл о безопасности, поэтому проводил постоянный мониторинг упоминаний в соцсетях, мессенджерах, реестрах. Подготовил справку о происхождении капитала, чтобы если спросят, то цепочка вела бы на сингапурский траст, и всё законно. На ключевых людей собрал досье: недвижимость за рубежом, учёба детей заграницей, на всякий случай.

Финансовые потоки разделил: часть через счёт ООО, часть через ИП на доверенное лицо, все строго в рамках закона, ну, почти в рамках.

Вскоре работа началась, склад загружался, IT-направление приносило деньги, штат рос.

И, после того как я наладил дела в России я снова переключился на Австралию и Новую Зеландию.

За неделю переработал интересующие меня реестры компаний, кадастровые базы, тендерные площадки, отчёты о прибылях, новостные потоки, даже спутниковые снимки промышленных зон, все что я подмечал, и копил, пока я был занят в России. Выделил сектора с высоким спросом и слабой конкуренцией, в Австралии и Новой Зеландии это логистика, телеком, энергетика, то, что нужно для контроля над инфраструктурой. И создание будущего рычага на политику этих двух стран.

Первым делом расширил австралийский офис в Сиднее. Арендовал ещё один этаж, нанял юристов, аналитиков, менеджеров по закупкам.

Через три подставные компании, зарегистрированные в Новом Южном Уэльсе, Квинсленде и Виктории, начал приобретать складские комплексы, не очень большие, это были средние объекты от двух до пяти тысяч квадратов, их проще было автоматизировать и сдавать в аренду. К середине ноября в моём портфеле было семь складов: Сидней, Мельбурн, Брисбен, Перт. Все оформлены на номинальных директоров из местных юристов.

Параллельно зашёл в телекоммуникации. Приобрёл небольшую компанию в Окленде, занимавшуюся прокладкой оптоволокна для малого бизнеса, она испытывала проблемы с ликвидностью, и я выкупил её за три целых две десятых миллиона новозеландских долларов. Через неё подал заявки на два государственных тендера: обеспечение связью сельских школ и модернизация сети в Веллингтоне. Победа не гарантирована, но участие давало доступ к закрытым данным по инфраструктуре, а это уже кое-что.

Энергетика, тут я действовал осторожнее, в Австралии купил долю в небольшой компании, разрабатывающей системы управления для солнечных ферм, в Новой Зеландии начал переговоры о покупке геотермальной станции в Таупо, которая требовала модернизации.

К началу декабря я контролировал уже пятнадцать объектов недвижимости, две телекоммуникационные компании и пакет акций в энергетической фирме. Всё это, через цепочки фирм, которые связывались только на уровне управляющей компании «Амбрелла». Официально бизнес выглядел как разрозненные инвестиции венчурного холдинга, на деле — единая сеть, управляемая мной.

А деньги продолжали бодро капать с биржи, из криптовалютных операций и легальной прибыли от уже купленных активов. Я не использовал кредиты, чтобы не зависеть от банков, всё оформлялось так, чтобы при проверке выглядело как реинвестирование доходов, никаких долгов, только собственные средства.

К декабрю экономическое присутствие росло, а вместе с ним, возможности влиять на политику через бизнес-ассоциации, лоббистов и общественные проекты, но это следующий этап.

Параллельно с этим, я наращивал свое океаническое присутствие, расширение шло по двум направлениям, вглубь и вширь. Подводные базы больше не были единичными объектами, я разворачивал сеть автономных станций, разбросанных по всему Тихому океану. Не только у побережий Австралии и Новой Зеландии, теперь точки появлялись в самых глухих районах: жёлоб Кермадек, впадина к югу от Фиджи, участки на стыке плит, где редко появляются даже военные суда.

Глубоководные станции стали реальностью после того, как я решил проблему давления, создал корпуса из титановых сплавов с добавлением скандия и циркония, которые выдерживали погружение на шесть тысяч метров. Внутренние отсеки — модульные, собирались на месте роботами, за энергоснабжение отвечали компактные дуговые реакторы.

Каждая станция совмещала функции склада, перевалочного пункта, производственного цеха и убежища, я мог перебрасывать грузы между ними без всплытия, используя сеть подводных транспортных капсул, они очень удобно передвигались по заранее проложенным маршрутам, и часто управлялись мной напрямую.

Параллельно шёл поиск ресурсов, нефть и газ меня не интересовали, я нацелился на редкоземельные металлы, кобальт, никель, марганец, которые залегают в конкрециях на дне. Раньше эти месторождения считались нерентабельными из-за сложности добычи, для меня же это не проблема. Автономные донные комбайны с вакуумным забором грунта работали круглосуточно, отделяя руду от пустой породы прямо на месте, сырьё поднималось на базы, где перерабатывалось в слитки и порошки для дальнейшего использования.

На базе у побережья Новой Зеландии я развернул производство роботов, и имел в себя в распоряжении несколько тысяч гуманоидных роботов, прямо в полный рост, полноценные антропоморфные машины высотой от полутора до двух метров, с гибкими суставами, тактильными датчиками, сменными модулями конечностей, они могли выполнять тонкую сборку, работать в ограниченных пространствах, даже управлять другой техникой. Что было очень серьезным скачком, по сравнению с тем что было.

Каждый робот был подключён к общей сети, и я мог действовать через них как через собственные руки, и их численность постоянно росла. Сначала десятки, потом сотни, а вот и тысячи, я развернул конвейерные линии, где одни роботы собирали других. Контроль качества, автоматический, через машинное зрение и нагрузочные тесты. Процент брака почти нулевой.

Подводные лодки тоже эволюционировали, от малых дистанционно управляемых аппаратов я перешёл к большим автономным судам, способным перевозить грузы, буксировать модули станций, вести геологоразведку. Корпуса из композитных материалов, двигатели на водородных топливных элементах, малошумные, сотни таких лодок уже курсировали по маршрутам между базами, некоторые из них выполняли транспортные функции, другие, строительные, третьи, наблюдательные. Все они подчинялись единой сетевой логике, координировались в реальном времени.

Материальная база росла не в ущерб скрытности, потому что я выбирал районы с минимальным трафиком, использовал естественные рельефные укрытия, маскировал станции под геологические аномалии. Так что с воздуха ничего не видно, со спутников, обычные волны. Единственный признак активности, редкие всплытия, но и те происходили ночью, вдалеке от судоходных путей.

К концу этого этапа я имел: одиннадцать глубоководных станций, три перерабатывающих комплекса, две верфи для лодок, робототехнический завод. Плюс сеть из более чем трёх сотен автономных подводных аппаратов разного класса, всё это работало без единого человека, управлялось мной напрямую, снабжалось ресурсами с собственных месторождений.

Глава 33

Лаборатория в башне Старка, повсюду валялись пустые коробки из-под пиццы, какие-то смятые бумажные схемы, куча всякого хлама, и повсюду пахло озоном и металлом. Тони сидел перед объёмной моделью нейронной сети, бормотал что-то себе под нос, а когда Беннер и Роджерс вошли, даже не обернулся.

— Пришли проведать отшельника? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Я в порядке.

Брюс переглянулся со Стивом. Беннер выглядел усталым, но решительным. Роджерс держал руки скрещенными на груди, и его взгляд скользил по захламлённому помещению.

— Ты не выходил отсюда две недели, — сказал Стив. — Пеппер звонила мне, она волнуется.

— Пеппер всегда волнуется... Это её работа.

Брюс шагнул ближе, вглядываясь в голограммы, там крутились фрагменты кода, схемы, какие-то расчёты.

— Тони, после того как Альтрон сбежал, мы договорились притормозить с экспериментами над Камнем Разума. Боже! Ты ведь сам настоял на паузе.

— Пауза закончилась, — отрезал Старк, он резко развернулся на стуле. Глаза у него покраснели, щетина отросла, но взгляд был лихорадочно сосредоточенным. — Я видел будущее, Брюс... Это не была абстрактная картинка.

Роджерс нахмурился.

— Ванда... Всего лишь, ребёнок с обидой на твою семью. Мы все знаем, как она сманипулировала тобой, нельзя строить решения основываясь на галлюцинациях.

— Это были не галлюцинации! Это был вероятностный прогноз, я видел, как все вы умираете, а я стою в стороне и ничего не могу сделать. Если я остановлюсь сейчас, этот сценарий станет неизбежным! Не будь ослом Стив!

Беннер покачал головой.

— И что ты предлагаешь? Снова собрать нестабильный ИИ? Мы уже проходили это, Альтрон сбежал, и мы до сих пор не знаем, где он и что делает. А ты хочешь повторить?

— Я не спал почти неделю, Брюс. Я работал с Хелен, и мы нашли способ стабилизировать ядро, интегрировать Камень Разума в биосинтетическую оболочку, это не будет искусственный интеллект в чистом виде. Это будет нечто другое!

Стив шагнул вперёд.

— Ты себя слышишь? Тони, это звучит как безумие, ты прячешься здесь, общаешься только с Хелен, игнорируешь команду, а теперь говоришь, что создал нового робота?

— Не робота, скорее… синтез.

Старк встал, подошёл к дальней стене и нажал на панель. Часть стены отъехала в сторону, открыв герметичный контейнер из прозрачного стекла, внутри, в слабом голубом свечении, лежало тело.

Беннер сделал шаг назад. Роджерс замер.

Тело было гуманоидным, но отличалось от всего, что они видели раньше. Красная кожа, напоминающая синтетическую ткань, обтягивала каркас из вибраниума. Лицо — спокойное, с высокими скулами, без выраженных эмоций, во лбу, прямо по центру, светился жёлтый камень, пульсирующий мягким светом.

— Господи, Тони, — выдохнул Брюс. — Ты всё-таки сделал это.

— Почти сделал, — поправил Старк. — Он ещё не активирован, последний шаг, загрузка сознания, но он будет не как Альтрон, он будет… другим. Лучше.

Стив медленно приблизился к контейнеру, вглядываясь в лицо создания.

— И кто он? — тихо спросил Роджерс.

— Я назвал его Вижн, он сможет взаимодействовать с Камнем Разума на уровне, недоступном ни одному из нас, он будет нашим союзником, а не врагом.

— Откуда ты знаешь? — Беннер покачал головой. — Альтрон тоже должен был стать союзником, а теперь он где-то там, и мы не знаем, что он задумал. Ты что не выучил урок?

Старк резко повернулся к нему.

— Все я выучил, именно поэтому я не торопился, я месяцами моделировал каждый возможный сценарий. Вижн не будет таким, как Альтрон, у него не будет ненависти, он будет чистым разумом, без эмоционального багажа, но с пониманием ценности жизни. Камень Разума даст ему перспективу, которую мы не можем осмыслить.

— Или сделает его ещё более непредсказуемым, — вставил Стив. — Ты собираешься вложить в него один из самых могущественных артефактов во Вселенной, а что, если он решит, что человечество, ошибка?

— Поэтому я и хочу, чтобы вы были здесь. Чтобы помогли мне контролировать процесс, я не доверяю только себе, мне нужен сторонний взгляд. Брюс, ты разбираешься в этом лучше меня, Стив, ты можешь остановить меня, если я зайду слишком далеко, но вы должны понять: без Вижна мы не выстоим против того, что грядёт.

Беннер долго смотрел на тело в контейнере, потом перевёл взгляд на Старка.

— Ты уверен, что Камень Разума не манипулирует тобой прямо сейчас?

Старк усмехнулся.

— Я задаю себе этот вопрос каждый день, и каждый раз прихожу к выводу, что у меня все равно нет другого выбора. Если мы не создадим Вижна, то останемся без защиты, Альтрон всё ещё где-то там, Гидра не уничтожена. И Бог знает, сколько ещё опасностей нас ждут впереди.

Роджерс вздохнул.

— Ты просишь нас довериться тебе после всего, что произошло?

— Нет, я прошу вас посмотреть на факты. Посмотрите на него, это не оружие, это разумный союзник, который может помочь нам избежать катастрофы, но я не активирую его, пока вы оба не дадите согласие.

Беннер и Роджерс переглянулись. Тишина затянулась.

— Дай нам время, — наконец произнёс Стив. — Мы должны обсудить это с остальными.

— Времени мало, — тихо сказал Старк, глядя на жёлтый камень. — Но я подожду. Пока.

Он снова нажал на панель, и стена закрылась, скрыв тело Вижна от посторонних глаз.

Глава 34

После того как я сбежал из башни Старка, у меня не было времени, и особого ресурса чтобы тратить его на какие-то фундаментальные изыскания, или витать в облаках, впитывая не очень-то нужные, на тот момент дисциплины, сначала нужно было выжить, замести следы, накопить капитал, создать хотя бы минимальную инфраструктуру. Поэтому, я старался действовать быстро, используя готовые инструменты. Это дало первые миллиарды и первые активы, которые позволили пройти кризис. Тем более очень долгое время, покупка техники, оборудования, и технологий, очень здорово мне помогали.

Но, чем дальше я расширялся, тем яснее становилось, зависимость от человеческих технологий, и вообще от кого бы то ни было, это верная петля на шее. Тем более объёмы купленного уже были такие, что каждая закупка оборудования оставляла след, каждый контракт с поставщиком создавал потенциальную утечку. В любой момент, несмотря на все старания, мне просто могли отказать в покупке чего-то важного, обыкновенно обмануть, и ввести санкции, куда же без них, в наш просвещенный век. Так что мне нужна была полная автономия, от сырья до конечного продукта, от энергии до программного обеспечения, что частично справедливости ради уже было.

Кроме того, человеческая наука частично ограничена, она развивалась медленно, со страхом, оглядкой на этику и прибыль, я же мог позволить себе то, что людям казалось нерентабельным или опасным, но чтобы перешагнуть их ограничения, нужно было сначала понять фундаментные законы. Поэтому я выделил время на системное изучение всех базовых дисциплин.

Это произошло не сразу, а лишь после того, как у меня появились защищённые глубинные базы, донные добывающие комплексы и достаточно энергии, только тогда я смог спокойно погрузиться в учение и науку, не опасаясь, что кто-то заметит мою активность, раньше такое было невозможно, я был уязвим и критически зависел от внешних источников.

Теперь же цель была чёткой, замкнуть все производственные циклы на себя, и обезопасить себя.

Я начал с основ, полного массива человеческих знаний, который можно было выкачать из университетских баз, научных журналов, патентных архивов и закрытых лабораторных отчётов. Математика, физика, химия, биология, материаловедение, инженерные дисциплины, всё это легло в мою распределённую память за считаные часы, но загрузка, лишь первый шаг. Дальше это следовало переварить, и вроде как осмыслить.

Фундаментальные науки дали каркас, я просчитал заново ключевые уравнения, проверил границы их применимости, выявил ошибки в учебниках и пробелы в академических моделях. Например, классическая термодинамика прекрасно описывала макроскопические процессы, но для микро- и наноуровня требовались поправки, которые я ввёл на основе квантовых симуляций. Химия полимеров оказалась проще, чем можно было подумать, если подходить к синтезу с обратной стороны, от требуемых свойств к молекулярной структуре.

Биология дала мне понимание, как природа решает задачи, над которыми инженеры бьются десятилетиями. Структура костей, сокращение мышц, работа иммунной системы, всё это я разложил на алгоритмы и применил при проектировании своих механизмов.

Параллельно с теорией я усиленно разворачивал производственную базу на подводных станциях: очистка морской воды, электролиз, синтез базовых химикатов. Подводная среда давала доступ к неограниченному охлаждению, давлению, изоляции от внешнего мира, идеальные для меня условия. Вел строительство реакторов, в которых при высоком давлении и низких температурах шли реакции, невозможные на поверхности без колоссальных затрат, что колоссально поднимало коэффициент полезного действия.

Из простых соединений, по типу углерода, водорода, кислорода, азота, можно было синтезировать, метанол, этилен, аммиак, серную кислоту, затем, полимеры, пластмассы, синтетические волокна. Всё это производилось на автоматизированных линиях, которые я проектировал сам, исходя из собственных расчётов.

Металлургия, тоже была вполне возможна, донные месторождения давали руду, и я без особых проблем построил плавильные печи, работающие на электричестве от подводных реакторов. Восстановление металлов шло электролизом, без кокса и доменных газов, чистота получалась выше, чем в лучших наземных заводах. Титан, никель, кобальт, редкоземельные элементы, всё это накапливалось в слитках и порошках, готовое к дальнейшей переработке.

Машиностроение, из металлов и полимеров я собирал прецизионные станки, роботов-манипуляторов, конвейеры, так что парк оборудования рос экспоненциально, и каждый новый станок мог делать детали для следующего, более сложного. Через несколько месяцев я имел под водой целый машиностроительный комплекс сравнимый по мощности, и потенциалу с крупнейшими индустриальными державами, способный выпускать любые механизмы, от микроприводов до корпусов подводных лодок.

Электронику, я наладил тоже быстро, база итак была довольно мощная заложена до этого, производство кремниевых пластин из очищенного песка, затем, фотолитографию, напыление, сборку чипов. Мои процессоры конечно были проще коммерческих аналогов по архитектуре, но заточены под мои задачи, параллельные вычисления, нейросети, управление производственными линиями. Отсутствие ограничений по площади и охлаждению позволяло создавать вычислительные кластеры прямо в недрах подводных станций.

Химическая промышленность вышла на уровень, когда я мог синтезировать практически любое органическое соединение, от смазочных масел до фармацевтических субстанций. Я не собирался целенаправленно ударяться в медицину, но понимание биохимии давало возможность создавать яды, антидоты, стимуляторы. Всё это хранилось в отдельных герметичных боксах, чтобы не загрязнить остальное производство.

Материаловедение стало тоже моим коньком, я экспериментировал с композитами, керамикой, сплавами с памятью формы. Создал более лучшее покрытие для подводных лодок чем было, теперь ко всему прочему, намного эффективнее поглощающее гидролокационные сигналы. Разработал многослойную броню для машин, и боевой техники лёгкую и прочную. Освоил технологию выращивания монокристаллов для лазеров и оптических систем.

Энергетика. Подводные реакторы на основе изотопных источников давали базовую мощность, волновые генераторы и термальные градиенты дополняли её, для мобильных установок я сделал компактные топливные элементы, работающие на водороде, который сам и производил электролизом, так что энергии хватало на всё, а излишки шли в накопители на основе графеновых суперконденсаторов.

Глава 35. Полиуретан.

После того как производство гуманоидных роботов достигло промышленных масштабов, я перешёл к этапу, который считался мной не менее важным, чем само усовершенствование гуманоидных, и прочих платформ, то есть мимикрия под человека. Создание андроидов, если коротко, но это грубо говоря. Мне нужны были надёжные агенты внутри Umbrella — аудиторы, начальники службы безопасности, руководители подразделений, да и в целом использовать для разведки, и влияния на людское общество напрямую, собственного аватара создать опять же. Люди ведь как, считается что они ненадёжны, их можно подкупить, запугать, они часто ошибаются, и такое случается даже с лучшими из лучших. Робот, как моя же марионетка, это по факту был я, так что не надо было бояться что меня предадут, не украдёт, и не будет ничего бояться, провернет все что угодно, что бы я не пожелал, но чтобы он мог таким образом работать среди людей, не вызывая подозрений, он должен быть неотличим от них.

Так что я подошёл к задаче комплексно, как биолог, анатом, конструктор и психолог одновременно. Первым делом, я провел анализ человеческого тела, и задался вопросом, что выдаёт машину, как машину в глазах людей? Движения, кожа, глаза, запах, температура, микровыражения? Всё это и не только, нужно было воспроизвести на уровне, который обманет не только случайного прохожего, но и коллегу, сидящего напротив годами. Совсем непростая работа.

Начал я с правдподобного наружного покрова. Силиконовая кожа, грубое решение, если нужна естественность,а она мне была нужна, для этого я разработал многослойный композит, внешний эпидермис из полиуретановой плёнки с микротекстурой, повторяющей поры и складки настоящей кожи. Под ним, дермальный слой с внедрёнными капиллярами из эластичных трубок, по которым циркулировала жидкость, схожая с кровью, это давало не только визуальную глубину, но и терморегуляцию. При нагреве жидкость расширялась, имитируя румянец, при стрессе — отток от периферии, как у живого человека. Чудесно ведь!

Далее, почти полноценные мускулы — электроактивные полимеры, сокращающиеся под напряжением с точностью до миллиметра, но этого мало, мышцы должны правдподобно дрожать от усталости, напрягаться в ожидании, расслабляться во сне, я встроил датчики обратной связи в каждый сустав, чтобы робот мог корректировать силу хватки, походку, осанку. Плюс инерционные модули для естественных микродвижений, такие как лёгкое покачивание при стоянии, перенос веса с ноги на ногу, незаметные жесты.

Волосы. Тут просто приклеить парик было бы преступно мало, для этого использовал технологию послойного выращивания: в скальп-основу вживлялись искусственные волосяные фолликулы из тончайшего волокна, каждое с индивидуальной программой роста и выпадения. Лобная линия, пробор, седина, всё настраивалось под конкретный прототип,под брови, ресницы, волосы на руках, то же самое. Зубы, композитные коронки на титановых штифтах, с лёгкой неровностью эмали. Ногти, кератиноподобный полимер, растущий с заданной скоростью, чтобы можно было имитировать рост ногтей.

Глаза, сложнее всего, я изготовил роговицу из гидрогеля с показателем преломления, как у человеческой, радужку с индивидуальным рисунком, хрусталик с переменной кривизной для имитации аккомодации. Зрачок реагировал на свет и эмоциональное состояние через нейросеть, обученную на тысячах часов видеозаписей. Слезоотделение, микродозаторы в уголках глаз, срабатывающие при раздражении или при симуляции эмоциональной нагрузки. Веки с ресницами, моргание с частотой 10–12 раз в минуту, с микропаузами.

Кровеносная система, я сделал замкнутый контур с насосом, имитирующим сердцебиение, пульс можно было менять в зависимости от ситуации: учащённый при стрессе, спокойный в покое. Давление, температура, даже капиллярное наполнение ногтевых лож, всё контролировалось, всё регулировалось. Плюс микронасосы в подмышках и на лбу для потоотделения. Кстати пот, был сделал из раствора с солями, мочевиной, липидами, чтобы химический состав соответствовал человеческому. За запах тела отвечала, феромонные смеси, выделяемые в микродозах, и лёгкий индивидуальный аромат, запрограммированный под конкретную личность.

Но внешнего сходства мало, я хотел всеми способами избежать зловещей долины, нужно было добавить несовершенства. Андроиды не двигались идеально плавно, они иногда запинались, делали лишние жесты, почёсывали нос. Мимика была не симметричной: правая бровь поднималась чуть выше, улыбка кривилась, я обучил отдельные нейросети на тысячах часов записей реальных людей, чтобы она генерировала случайные паттерны поведения. Робот-аудитор мог устало вздохнуть, потереть глаза, поправить галстук, всё как у обычного человека.

Психологический аспект был не менее важен, робот в роли начальника службы безопасности должен внушать доверие, но и страх. Его речь, интонации, паузы — всё программировалось под конкретную социальную роль, я использовал данные из психологии, даже актёрского мастерства. У всех все было по разному, один робот говорил с лёгким сиднейским акцентом, другой, с московским. Они умели шутить, подбирая анекдоты из базы данных, и способные поддерживать светскую беседу, их базы данных хранили подробные легенды: семья, детство, прошлые работы. Всё это было подкреплено фальшивыми документами, фотографиями, даже записями в соцсетях, которые я создал заранее.

Тестирование проводил в контролируемой среде. Несколько месяцев роботы жили в закрытом корпусе, имитируя работу офиса, я наблюдал через камеры, анализировал реакции людей, которые не знали, что среди них машины. Корректировал алгоритмы, после нескольких итераций пригласил фокус-группы: обычных сотрудников, которые общались с роботами в течение дня. Ни один не заметил подмены, некоторые даже отмечали, что новый аудитор «какой-то слишком дотошный, но приятный».

Затем начал внедрение в Umbrella. Первыми заменил аудиторов в австралийском и новозеландском филиалах, потом, начальника службы безопасности в Сиднее. Постепенно, по одному, без массовости, каждый новый робот проходил «испытательный срок», в течение которого его поведение адаптировалось к конкретному коллективу. Если возникали подозрения, я тихо убирал робота и заменял человеком, а инцидент списывал на стресс или недопонимание.

На данный момент у меня в структуре Umbrella уже работает семнадцать гуманоидных роботов, которые занимали ключевые позиции: финансы, безопасность, IT, логистика.

Глава 36

Утро в офисе, в любой точке мира начинается всегда одинаково, кофе, и разговоры с коллегами, которые очень могли быть и вашими друзьями.

Например Рейчел, мы с ней за время работы успели хорошо подружиться, она как всегда, влетела в кабинет на полторы минуты позже, бросила сумку на стол и сразу начала рассказывать про очередного парня, с которым познакомилась вчера в баре.

— Представляешь, он думал, что Сидней — столица Австралии! — фыркала она, наливая себе эспрессо из общей кофемашины. — Камон, у него вообще образование есть?

Я улыбнулась, поправляя стопку распечатанных резюме. — А ты ему не сказала, что столица — Мельбурн?

Рейчел замерла с чашкой у губ. — Стоп, разве не Канберра?

Мы обе рассмеялись,из своего угла выглянул Том, который вечно делал вид, что не слушает наши разговоры, но на самом деле ловил каждое слово.

— Канберра, девочки, — подал он голос. — Два вам за географию.

Рейчел отмахнулась. — Ой, не начинай, ты вообще из Новой Зеландии, у вас там кроме овец и «Властелина колец» ничего нет.

Том закатил глаза, но спорить не стал.

Я села за свой стол, открыла почту. Двадцать три новых резюме. Через час в офис зашёл Грег, он выглядел так, будто не спал три ночи, но всё равно выглядел довольным.

— Народ, у нас новые пополнения из центрального офиса, — объявил он. — Мистер Дэвис, начальник службы безопасности, будет с нами с сегодняшнего дня.

Я переглянулась с Рейчел. Та пожала плечами и прошептала: «Надеюсь, он не запретит нам сидеть в телефоне».

Дэвис оказался мужчиной лет сорока пяти, с прямой спиной и лицом, на котором редко менялось выражение. Он прошёл по офису, каждому пожал руку, и у меня от его рукопожатия осталось странное ощущение: ладонь была тёплой, но какой-то слишком ровной. Он уже заранее знал наши имена, должности, даже кто где сидит.

— Из центрального офиса, — добавил Грег, когда безопасник нас покинул. — У них там всё серьёзно.

В обед мы с Рейчел и Томом пошли в кафе на углу, обсуждали нового начальника безопасности.

— Выглядит как робот, — сказала Рейчел, откусывая сэндвич. — Без обид, но он как будто из фильма про терминаторов.

— Просто профессионал, — пожал плечами Том. — В разведке таких учат контролировать эмоции.

— А ты откуда знаешь? — прищурилась я.

Том усмехнулся. — Я много читаю.

После обеда у меня было три собеседования подряд. Первый кандидат — милая девушка из Мельбурна, только переехала, искала позицию ассистента. Второй — парень с опытом в логистике, но на вопрос о прошлом месте работы начал мямлить что-то невнятное. Третий — индус с блестящим резюме, но на английском говорил с таким акцентом, что я половину не понимала.

К концу дня я устала так, что хотелось просто лечь на стол и лежать, ни на что не отвлекаясь, но вместо этого пришлось идти в переговорную, где Грег знакомил нас с новым финансовым аудитором — мистером Ченом.

Чен был низкорослым, худощавым, двигался быстро и точно, он зашёл в переговорную, сел на стул и положил перед собой ноутбук. Когда я начала объяснять, как устроена наша база данных сотрудников, он вежливо перебил:

— Я уже изучил документацию. Мне нужен только пароль администратора.

Я опешила. — Но... документация занимает двести страниц.

— Я читаю быстро, — ответил он без тени иронии.

Рейчел потом весь вечер подкалывала меня: «Видать влюбился в тебя с первого взгляда, поэтому и документацию выучил, чтобы впечатлить». Я лишь отмахивалась от ее глупостей, но внутри было неспокойно.

Следующие несколько дней прошли как в тумане, новые руководители появлялись один за другим. Директор по информационным технологиям — мистер Ларсен, высокий, светловолосый, с идеальной осанкой, он никогда не ходил на обед и не участвовал в общих разговорах.

Однажды в пятницу мы с коллегами собрались после работы в баре.

— Они какие-то отшельники, — сказала Рейчел, потягивая коктейль. — Может, у них там в Сингапуре принято не общаться с коллегами?

— Или они просто не бездельники, в отличие от нас, — предположил Том.

Мы посмеялись, но я заметила, что Грег в тот вечер был задумчив. Он сидел с пивом и всё поглядывал в телефон, будто ждал сообщения.

На следующей неделе у меня было много работы: компания продолжала расширяться, нужно было нанять двадцать человек за месяц, я приходила раньше всех, уходила позже. Иногда сталкивалась с Дэвисом или Ченом в коридорах, они всегда были чем-то заняты, при этом казалось, что им никогда не нужно в туалет или за кофе. Впрочем, я и сама тоже порой забывала поесть.

Один раз я задержалась допоздна и увидела, как Дэвис и Чен стоят в пустом коридоре друг напротив друга. Они не разговаривали, просто смотрели, я хотела подойти и разнять их, решив что они видимо сцепились друг с другом, но остановилась: было в этом что-то неестественное, заметив меня, они одновременно кивнули и разошлись. Я почувствовала холодок и быстро ушла.

На следующий день я записала в блокнот: «Странный разговор без слов. Возможно, у них есть скрытые наушники?» Потом зачеркнула и написала: «Не сходить ли мне к психологу?»

Тем не менее, жизнь продолжалась, я ездила на собеседования, спорила с Рейчел о том, кто должен сидеть у окна, обедала в кафе с Томом, который рассказывал про свою девушку, живущую в Веллингтоне, всё было как обычно, если не считать нового странного начальства.

Однажды я набирала текст отчёта и почувствовала на себе взгляд. Обернулась — в дверях стоял мистер Ларсенч, он странно на меня смотрел.

— Вам нужна помощь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Нет, — ответил он. — Я анализирую эффективность расположения рабочих мест.

С этими словами он развернулся и ушёл. А я ещё долго сидела, глядя в стену, и думала: может, это я слишком мнительная? Или в Umbrella действительно творятся вещи, о которых лучше не знать?

Но работа есть работа, я снова повернулась к компьютеру и открыла следующее резюме. Завтра будет новый день.

Глава 37

После внедрения андроидов в структуру Umbrella, и начала их использования для полевых операций, я не прекращал за ними пристального наблюдения, напротив, начался самый ответственный этап, это анализ их поведения в естественной среде, агенты передавали мне потоки данных: видео с камер, записи разговоров, показатели датчиков, реакции окружающих, я искал малейшие отклонения от человеческой нормы, те детали, которые могли выдать машину, ну или просто спровоцировать отторжение в обычных людей.

Исправленнию подвергся, первый аспект, который острее всего, бросался в глаза, это была речь. Проблема была не в том что машины запинались, путали слова или буквы, напротив, проблема была в обратном, они говорили слишком, чрезмерно правильно, не было никаких слов-паразитов, запинок, повторов, и прочего меж-коммуникационного мусора что есть у всех нормальных, обычных людей, ведь даже самый образованный человек вставляет «эм», «ну», «как бы», делает паузы, матерится чтобы подобрать слово, и чтобы исправить это, я добавил сложный алгоритм генерации случайных речевых дефектов,который в первые минуты добавил элементы лёгкого покашливания перед ответом, иногда неверный порядок слов, повтор фразы. В общем, те вещи, которые возможно сделают речь, хотя бы малую толику естественней.

Затем, то что мне казалось сложнее всего, это проблема юмора, роботы все ещё чудовищно, не понимали сарказма и иронии, это создавало множество тупых, и компрометирующих ситуаций. Когда та же девочка из эйчар шутила, они либо молчали, либо отвечали буквально, что вызывало недоумение, и впоследствии подозрение, ну куда это годится? Поэтому я продолжал натаскивать нейросеть, чтобы она лучше распознавала шутки по интонации, контексту, мимике собеседника. Параллельно выделяя целые мощности, для изучения целого философского и психологического пласта, так называемого межвидовой коммуникации.

Физические аспекты тоже требовали доработки. Кожа у первых версий была слишком ровной, и идеальной, без единого дефекта. Люди могут не замечать этого осознанно, но рядом с таким «человеком», они испытывали неловкость, и зажатость, что мешало нормальной коммуникации.

Температура рук, живой человек редко бывает одинаково тёплым, так что я встроил систему ещё более хаотичного изменения температуры в пределах нормы, иногда чуть холоднее, иногда теплее, в зависимости от «настроения» или физической активности.

Походка и осанка. Первые андроиды ходили слишком плавно, без лишних движений, даже с учётом паттернов ходьбы, они двигались чрезмерно грациозно, так что я заставил их немного сутулиться, иногда убирать руки в карманы, поправлять одежду.

Ещё одна проблема — эмоциональная реакция на неожиданности, робот, если что-то падало рядом, либо не реагировал, либо реагировал с задержкой. Люди вздрагивают, оборачиваются, чертыхаются, я внедрил рефлекторные алгоритмы: быстрый поворот головы, лёгкий испуг, непроизвольный вскрик. Это было сложно, но необходимо.

Я собирал данные о поведении реальных людей в тех же условиях, что и роботы, сравнивал походку, жесты, мимику, интонации, на основе этих данных строил модели, которые затем загружал в нейросети андроидов. Каждый робот получал индивидуальный профиль: свой набор привычек, любимые фразы, особенности речи, один постоянно поправляет очки, другой, стучит пальцами по столу, третий, улыбается только левой стороной рта, как будто у него инсульт, но по легенде то просто такая симметрия, это пережитого менингита. Это делало их непохожими друг на друга и устраняло эффект «конвейерной сборки».

Были и более тонкие моменты. Люди иногда неосознанно вторгаются в личное пространство, дотрагиваются до собеседника, роботы держали дистанцию ровно один метр, что могло показаться странным, я научил их допускать случайные касания: похлопать коллегу по плечу, случайно задеть локтем в коридоре, в ответ же на прикосновение, лёгкая реакция, а не каменная неподвижность.

Запах. Человек пахнет по-разному в течение дня, поэтому я модифицировал систему выделения феромонных смесей.

Глава 38

Очень долгое время, мне не был нужен персональный аватар, поначалу хватало удалённого управления, камер, роботов-исполнителей, но когда Umbrella начала выходить на более высокий публичный уровень, когда возникла нужда в постоянных переговоры, конференциях, личных встречах с чиновниками, стало ясно, в информационном поле нужен кто-то, на кого можно посмотреть, пожать руку, с кем можно сесть за стол. Кто-то, кто будет олицетворять компанию, виртуальный голос не убеждал так, как живой человек, напротив порождал больше подозрений.

К тому моменту я уже отточил технологию создания антропоморфных роботов, мимикрия была отработана до высшего уровня, на внедрённых агентах: Дэвис, Чен, Ларсен и другие проходили ежедневные тесты в реальной среде. Постоянно проводились скрытые опросы у человеческого персонала, собирались данные, исправлялись ошибки, все что можно было доводилось до совершенства, и вот, опираясь на этот опыт, я мог создать аватар отличающийся от всех остальных, более продвинутый.

За основу я взял образ Жени, однако для роли директора нужно было нечто более солидное, поэтому я модифицировал внешность: добавил лет десять, увеличил рост на несколько сантиметров, расширил плечи, утяжелил походку. Получился зрелый, уверенный мужчина за сорок, с лёгкой сединой на висках и спокойным взглядом. Евгений Уваров, версия два ноль, собственной персоной.

Сборка началась на подводной базе у берегов Новой Зеландии, в цехе, где производились последние модели гуманоидов, скелет — титановый сплав с композитными вставками, рассчитанный на повышенные нагрузки, ведь аватару предстояло много ездить, ходить, жестикулировать. Мышцы — электроактивные полимеры, способные давать плавные, естественные движения. Кожа — многослойная, с капиллярной сетью и системой терморегуляции. Лицо — отдельная работа: каждая морщинка, каждая пора выверены по фотографиям реальных людей соответствующего возраста. Я не стремился сделать его красивым, скорее как можно более правдоподобным.

Особое внимание уделил глазам, и использовал более современную, и совершенную гидрогелевую роговицу, радужку с индивидуальным рисунком, зрачок, реагирующий на свет и эмоциональные стимулы. Веки, брови, ресницы, всё двигалось независимо, создавая микромимику, которую не отличить от человеческой.

Речь. Голосовой модуль я настроил на низкий, с лёгкой хрипотцой тембр, который ассоциируется с опытом и властью, акцент — нейтральный, с едва уловимой русской, местами азиатской ноткой, чтобы подчеркнуть космополитичное происхождение, на стыке цивилизаций. Алгоритмы генерации речи включали естественные паузы, покашливания, иногда, короткие «эм» и «ну», как у живого человека. То есть они сами собой поправляли меня.

Затем началась калибровка, я загрузил в аватара свою нейросеть, но в урезанном виде, ровно столько, чтобы он мог действовать автономно, но оставался под моим полным контролем. В свободное время я отрабатывал походку, жесты, позы. Заставлял его сидеть, вставать, ходить по комнате, поворачивать голову. Потом — общение, мы симулировали переговоры, интервью, светские беседы, я сравнивал поведение аватара с записями реальных людей, вносил коррективы. Пока не достигли отличного результата.

Первые тесты вживую я проводил в закрытом режиме, небольшие встречи с доверенными сотрудниками, которые не знали, что перед ними машина. Реакция была обычной, никто не шарахался, не задавал лишних вопросов.

Далее — выход в свет, первое появление на отраслевой конференции в Окленде. Евгений Уваров выступил с докладом о перспективах автоматизации энергосистем, зал слушал внимательно. Вопросы задавали, но он отвечал чётко, с улыбкой, иногда шутил, после выступления к нему подходили, обменивались визитками, приглашали на обеды. Я был доволен результатом.

Глава 39

Слухи о новой компании поползли после большой энергетической выставки в Мельбурне, в котором Umbrella Corporation, сингапурский холдинг, о котором прежде мало кто слышал в широких кругах, арендовал один из центральных стендов, но внимание привлекал не столько стенд, а человек, стоявший в его центре, Евгений Уваров, директор по развитию в Австралии и Новой Зеландии, выглядел как типичный топ-менеджер: дорогой костюм, уверенная улыбка, свободный английский с лёгким акцентом, который лишь добавлял ему шарма. Богат, красив, шутлив с посетителями, любезно обменивался визитками с толстосумами которых он успел очаровать своими россказнями, он словно сошел с обложки журнала, терпеливо объяснял детали даже самым дотошным инженерам. Рядом с ним работала команда из пяти человек, такие же подтянутые, сосредоточенные, знающие продукт до мелочей.

Платформа Aegis Core, которую они представляли, обещала то, чего не мог дать ни один местный разработчик, а именно кардинальное снижение потерь в энергосетях, прогнозирование аварий, оптимизацию промышленного оборудования в реальном времени.

Первый этап начался с пилотных проектов, в качестве наглядной демонстрации, Umbrella предложила нескольким региональным энергетическим компаниям в Новом Южном Уэльсе и Квинсленде установить Aegis Core бесплатно на полгода, условия простые: доступ к данным и разрешение публиковать результаты в целях рекламы. Операторы, уставшие от перегруженных сетей и постоянных жалоб потребителей, согласились почти сразу, уж больно выгоды были приятные.

Через какое-то время спустя начали приходить отчёты, например в одном из проблемнейших направлений, в Брисбене, где трансформаторы гарантировано выходили из строя каждое лето, аварии резко прекратились, в долине Хантер ветряки стали вырабатывать на семнадцать процентов больше энергии за счёт точного прогнозирования ветра, в одном из крупнейших городов Австралии, в Перте солнечные панели, перегружавшие сеть в полдень, теперь плавно распределяли излишки на накопители, и пиковые нагрузки исчезли. Инженеры на местах не могли понять, как алгоритмы успевают адаптироваться к изменяющимся условиям быстрее, чем их собственные системы мониторинга, но никто не жаловался, напротив все были счастливы.

Представители Umbrella приезжали на объекты сами, Евгения Уварова, можно было увидеть, как он лично инспектировал первые установки, разговаривал с рабочими, задавал вопросы, которые показывали глубокое понимание местной специфики, он запоминал имена, интересовался проблемами, предлагал решения. Никто не видел, чтобы он уставал или раздражался, наоборот, его энергия удивительным образом заряжала окружающих.

Второй этап — захват ниши — прошёл быстро. Крупные игроки, включая AGL и Origin Energy, сначала скептически отнеслись к новичку из Сингапура, но когда их аналитики изучили результаты пилотов, сомнения исчезли тут же, воротилы увидели золотые горы в новом решении, предложенным Зонтиком. Контракты подписывались один за другим, Уваров вёл переговоры как опытный дипломат: не давил, не торговался, ловко оперируя фактами, которые говорили в его пользу. К тому же, условия были настолько выгодными, а продукт настолько очевидно лучшим, что отказываться не имело смысла.

Конкуренты пытались копировать, но безуспешно, их решения были либо дороже, либо менее эффективны, за такой короткий промежуток времени никто не мог выдать достойную конкурентную версию. К тому же Umbrella быстро обрастала связями, местные политики, которые уже были в тесном контакте с корпорацией, используя факт того что региональные операторы снижают издержки, начали рекомендовать платформу на уровне штатов.

Третий этап начался с объявления о строительстве гигантского завода в пригороде Сиднея, на заброшенном складе в Бэнкстауне за три месяца вырос автоматизированный комплекс по производству датчиков и контроллеров. Внутри почти не было людей — только роботизированные линии, работающие круглосуточно. Официальная причина: «индустрия 4.0», импортозамещение, и снижение издержек. Правительство поддержало, профсоюзы поворчали конечно, но быстро успокоились, когда Umbrella объявила о создании пятисот рабочих мест для инженеров и операторов.

Одновременно открылся облачный дата-центр в Сиднее, задержка при передаче данных была минимальной, а энергопотребление, рекордно низким. Конкуренты терялись в догадках, как им удалось так быстро развернуть инфраструктуру, но объяснение от Umbrella звучало логично: использование передовых систем охлаждения и модульной архитектуры, никто не догадывался, что основные серверы спрятаны под водой в заливе.

К этому времени штат компании вырос до пятисот человек, на ключевых позициях — в технической поддержке, обслуживании, логистике — работали люди, которых нанимали через тщательный отбор.

Четвёртый этап — расширение на смежные сектора — прошёл весьма масштабно, Aegis Core наконец-то начали продавать горнодобывающим компаниям, логистическим операторам, портовым терминалам. Условия были те же: использование облачной платформы Umbrella и их оборудования, и те, кто соглашался, получали ошеломляющие результаты: простои сокращались вполовину, затраты на энергию падали, производительность росла.

К началу февраля, Umbrella стала неотъемлемой частью экономики Австралии. Без их систем уже не работали крупнейшие шахты, порты, электростанции, в Новой Зеландии, где компания открыла филиал в Окленде, её платформу внедрили в геотермальные станции и логистические цепочки между островами. Евгений Уваров выступал на конференциях, давал интервью, встречался с министрами, он стал заметной фигурой не только в деловых кругах, но и в масштабах двух стран.

Глава 40

Я получил небольшой образец вибраниума через доверенную цепочку посредников, которые не знали, на кого работают, а если кто-то, что и знал, то лишь то что им было позволено, в строго ограниченных рамках. Крошечный слиток размером с мизинец обошёлся в сумму, сопоставимую с годовым бюджетом небольшой страны, но он действительно был уникальным, и стоил каждого цента, контрабандисты уверяли, что это осколок метеорита, найденного где-то в Африке, что в общем-то не было сильно далеко от правды, страна под названием Ваканда по-прежнему оставалась закрытой, но крупицы её главного богатства просачивались на чёрный рынок, так что мне хватило пока и этого.

Первый осмотр в одной из многочисленных подводных лабораторий показал, образец легче алюминия, но что впечатляло твёрже любого известного материала, попытка поцарапать алмазным резцом не оставила и следа, нагрев до трёх тысяч градусов не изменил структуру, охлаждение до криогенных температур, и никакой хрупкости у материала, но самое интересное началось, когда я ударил по слитку пневматическим молотом с силой, способной пробить броню танка, вибраниум не просто выдержал, он поглотил энергию удара, рассеяв энергию по своей решётке, это было так удивительно! Датчики зафиксировали лишь лёгкое повышение температуры на поверхности, а звук от удара оказался приглушённым, словно мы находились в вакууме! Хоть я и был машиной, но меня это по своему будоражило!

Далее, я запустил серию тестов, выстрел из рельсотрона, сконструированного для проверки бронебойных свойств, дал поразительный результат, снаряд предназначенный для пробития обшивки тяжёлой бронетехники, не отскочил, и тем более не пробил вибраниум, а словно увяз в материале, потеряв всю кинетическую энергию за миллисекунды, вибраниум преобразовал её в тепло, которое быстро рассеялось, частотный анализ тут же показал, что материал активно гасит механические колебания в широком диапазоне, от инфразвука до ультразвука. Электронная микроскопия выявила уникальную кристаллическую решётку, состоящую из переплетённых нанотрубок, которые перераспределяли нагрузку по всему объёму.

Я начал моделировать применения, гуманоидные роботы, обшитые вибраниумом, станут неуязвимыми, мои подводные лодки, если покрыть их корпуса этим сплавом, перестанут отражать гидролокационные сигналы, идеальная скрытность. Подводные базы получат стены, выдерживающие давление на любых глубинах и удары глубинных бомб, космические корабли, получали защиту от микрометеоритов, а энергетические накопители на основе вибраниума смогут хранить кинетическую энергию без потерь, открывая путь к оружию, основанному на высвобождении поглощённых ударов.

Но пока это были лишь примерные расчёты, образец слишком мал, чтобы покрыть хотя бы одного робота целиком, я думал, как получить больше. Вариант первый, выйти на контакты внутри Ваканды, это будет сложно, и наверное не очень разумно, страна абсолютно закрыта, чужаков не пускают, а местная служба безопасности отслеживает любые попытки вывоза вибраниума. Вариант второй, это поискать другие источники, можно привлечь контрабандистов, мои спутники и подводные базы могли бы заняться поиском аномалий. Вариант третий, попробовать синтезировать аналог, для этого я потратил недели на моделирование, но повторить природную структуру нанотрубок оказалось невозможно с моими текущими технологиями, нужны были более глубокие знания квантовой физики и доступ к экзотическим энергиям. Это вопрос долгий, не ближайшего времени.

Тогда, я решил поступить хитрее, комбинировать, даже малые добавки вибраниума в композиты могли дать значительное улучшение, я начал экспериментировать, попытаться расплавить образец, смешать с титаном, керамикой, полимерами, в процессе оказалось, что вибраниум образует микроскопические включения, которые делают сплав в несколько раз прочнее, даже одного процента вибраниума хватило бы, чтобы усилить корпуса моих подводных лодок на порядок. Расплавить его можно было лишь в вакуумной индукционной печи при температурах выше пяти тысяч градусов, но я уже построил такую.

Параллельно я встроил миниатюрные пластины вибраниума в броню моего аватара. Теперь его торс максимально защищён от выстрелов и осколков, а вес костюма практически не изменился, это была демонстрация возможностей, если мне удастся добыть хотя бы несколько килограммов, я смогу создать элитные подразделения, способные противостоять любой армии мира, и даже Мстители мне будут ни по чем.

Сейчас я сосредоточен на двух задачах: найти канал для крупной партии вибраниума и понять, как использовать его энергетические свойства. Возможно, вибраниум станет ключом к созданию сверхэффективных источников питания или даже к управлению кинетической энергией в боевых системах, я уже заложил в свои алгоритмы поиск любых упоминаний о вакандском металле в перехваченных коммуникациях. Рано или поздно ниточка приведёт меня к источнику, а пока — каждый микрон этого чудесного материала на вес золота, и я использую его с максимальной выгодой.

Глава 41

Я не упускал время, и не ограничивал экспансию только Австралией и Новой Зеландией, я не забывал и о России, тем более Русский Дальний Восток был моим тихим тылом, Россия вроде как мое Отечество, да и за Уваровами нужен глаз да глаз, так что работа шла, не так публично, но не менее интенсивно чем на юге, распределял ресурсы между регионами мира, и если в Австралии ставка делалась на быстрый захват рынка, то в России приходилось действовать тоньше, через нужных людей и точечные внедрения. Так было безопаснее, хоть и частично отражалось на темпах.

Владивосток окончательно утвердился как штаб-квартира Российского филиала, Крылов, будучи на посту генерального директора этого филиала, каждое утро получал от меня пакет задач, требовалось координировать действия каждого филиала, с остальными, чтобы не гонять синергии всего Зонтика. Медведев, партнёр с административным ресурсом, обеспечивал прикрытие нашей деятельности и доступ в особенно высокие кабинеты, через него я вышел на руководство Дальневосточной распределительной сетевой компании, этим ребятам требовалась модернизация оборудования и всех активов, я предложил им выгодный пилот, Aegis Core на трёх подстанциях в Приморье, бесплатно, на полгода, оператор сразу же согласился, потому что терять было нечего.

Одновременно я запустил второй демонстрационный пилот, на рыбоперерабатывающем заводе в бухте Золотой Рог, завод принадлежал знакомому Медведева, за которого он очень сильно ручался, и даже просил связаться с центральным руководством Амбреллы, в том числе даже с моим аватаром, цитирую: «Дайте связаться Евгением Александровичем, я ему все объясню, он же тоже русский человек, и поймет меня». В общем забавный был эпизод, но в конечном итоге, после череды проверок, и очных ставок, кандидатура была одобрена.

Хотя сам друг Медведева был не сахар, был из числа техно скептиков, особо не верил в «умные штучки» и не доверял новым веяниям, тем не менее, когда моя система за две недели снизила энергопотребление на двадцать процентов и предсказала выход из строя компрессора за три дня до поломки, он стал моим самым ярым сторонником, его благодарность вылилась в рекомендации другим промышленникам.

Успехи шли один за другим, в том числе я наращивал логистику, к имеющемуся складу во Владивостоке я добавил площадки в Находке и Уссурийске. Все они автоматизировались и подключались к Aegis Core: датчики на воротах, контроль климата, отслеживание грузов в реальном времени.

Ключевым элементом стало локальное производство, в ТОР «Надеждинская» я заложил завод по сборке датчиков и контроллеров Aegis Core. Формально было представлено как российское инновационное предприятие, использующее местные комплектующие, на деле, сложные узлы доставлялись с моих подводных баз, но это оставалось тайной. Крылов подписывал бумаги, Медведев решал вопросы с чиновниками, стройка шла быстрыми темпами, и уже через четыре месяца цех выпустил первую партию датчиков температуры для энергосетей.

Параллельно я внедрял Aegis Core в государственные программы, насколько это возможно, через Медведева и его связи в краевой администрации проект «Умный город Владивосток» получил пилотное финансирование, и моя система взяла на себя управление уличным освещением в двух районах, и сразу же экономия составила сорок процентов. Губернатор, которому нужны были успешные кейсы перед Москвой, лично приехал на открытие и пожал руку Крылову. Пресса и общественность были в восторге, все были рады присутствию нашей компании, особенно ценно это выглядело после введения санкций годичной давности, начатых на фоне крымских событий 14-го года.

В это же время я начал осторожно прощупывать возможность добычи ресурсов, через подставную компанию подал заявку на лицензию на месторождение олова в Хабаровском крае, процесс был долгим, но я не торопился, пока шла бюрократия, и под ковёрные интриги, мои геологические дроны вели разведку шельфа.

Всё это происходило одновременно с экспансией в других странах, я легко переключался между регионами, утром анализировал данные с подстанций в Сиднее, днём корректировал логистику в Находке, вечером писал алгоритмы для рыбзавода во Владивостоке, мои андроиды в обеих странах действовали слаженно, обмениваясь опытом. Если в Австралии я делал упор на публичность, то в России, и на кулуарные договорённости, но цель была одна, встроить себя в критическую инфраструктуру, сделать её незаменимой.

Глава 42

Конец февраля в Сиднее выдался душным, и вечер к сожалению не принёс долгожданной прохлады, впрочем, на месте проведения благотворительного ужина, в старинном особняке на берегу залива, где белые колонны подсвечивались мягким золотом, а в саду между магнолиями висели гирлянды, было чуть лучше, чем во всем остальном городе. Гости, самые сливки делового мира, политики, знаменитости, несколько дипломатов, и я, в теле своего аватара, стоял у фонтана, потягивая минеральную воду, и сканировал пространство через сенсоры аватара. Всё шло по плану, нужные люди подходили, мы с ними обменивались любезностями, получали свою порцию обаяния от «австралийского Тони Старка», как меня уже окрестили в местных деловых кругах. Да уж.

О её присутствии я узнал за четыре минуты до появления, через камеры в холле зафиксировал все знакомые лица. Столь же знакомые, сколь и неприятные, Наташа Романова, в тёмно-красном вечернем платье, с идеальной укладкой и до тошноты очаровательной улыбкой. Я уже пробил причину её визита, официальный повод — Мстители, если точнее благотворительный фонд помощи пострадавшим под патронажем Старка и его компании, контора участвовала в устранении последствий недавнего наводнения в Квинсленде. Но, мне кажется, что она здесь не только ради фонда. Слишком точный маршрут из Нью-Йорка, слишком часто её взгляд касался моего аватара, да и Наташа ранее редко принимала участие в подобных посиделках.

Я мысленно усмехнулся и переключил управление с автопилота на прямое, Евгений Уваров выпрямился, поправил запонку и направился в сторону основного зала, где меня уже ждал один из австралийских чиновников — Майкл Харрис, заместитель министра по энергетике, он явно искал меня, чтобы представить «важной гостье».

— Евгений! Позвольте представить вам мисс Наташу Романофф. Госпожа Романоффа прислана от Мстителей и координирует наши совместные с фондом усилия по устранению последствий наводнения, — Харрис сиял, как начищенный пенни.

Я повернулся к ней, вблизи она выглядела ещё более… впечатляющей: цепкий взгляд, но улыбка мягкая, почти тёплая. Мы обменялись рукопожатием, и я, слегка склонившись, коснулся губами тыльной стороны её ладони, кожа была тёплой, пахло лёгкими духами с нотой сандала.

— Много наслышана о корпорации Umbrella, мистер Уваров, — произнесла она по-английски, затем, без перехода, добавила на чистом русском: — Правильно ли я понимаю, что вы у нас из Сингапура?

Её улыбка стала шире, и в ней читалась проверка.

Я ответил на русском, сохраняя лёгкую иронию:

— Я чистокровный сингапурец, до пят до макушки.

Она усмехнулась.

— Не против прогуляться по саду?

Она взяла меня под локоть, и мы двинулись по гравийной дорожке среди фонарей и густых кустов жасмина, её хватка была лёгкой.

— Удивительно, — начала она, — как быстро вы вписались в местный пейзаж. Насколько я знаю, Австралия вообще недоверчива к новичкам, но вас, кажется, приняли.

— Бизнес не знает национальностей, — ответил я. — В нем важна твоя польза.

— О да, и всё же, знаете, что забавно? Одновременно с появлением вашей компании у меня пропал один знакомый. Год как прошел… очень хочу его найти.

Она смотрела вперёд, но боковым зрением ловила каждое движение моего лица.

— Сочувствую, — мягко произнёс я. — Потерять друга, это тяжело.

— Я не говорила, что это был друг.

Я пожал плечами.

— Мне в любом случае жаль.

Она коротко рассмеялась.

— Не нервничайте, Евгений, я дразню вас, но раз уж зашла речь о гениальных вещах… Откуда вам пришла идея создать Aegis Core? Решение действительно гениальное, словно его придумал не человек.

Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза, пауза затянулась на несколько секунд. Я не отвёл взгляд.

— Архитектура системы рождалась из практических задач, — спокойно сказал я. — Ничего сверхъестественного.

Она кивнула, будто приняв ответ, но в её глазах читалось: не верю.

Мы подошли к столику с шампанским, она взяла два фужера и протянула один мне.

— За нашу встречу, — предложила она.

Я принял бокал, мы слегка звякнули стеклами, она поднесла свой бокал к губам, не торопясь его осушать, наблюдала за мной. Я поднёс фужер и осушил его до дна, как обычный человек, внутри аватара был встроенный резервуар, который уже принял жидкость.

Она едва заметно хмыкнула, сделала глоток и поставила бокал, потом взяла ещё один.

— Где вы учились, Евгений? И где же земля русская рождает таких гениев?

Я усмехнулся.

— Я из сибирских староверов, родился в глуши Сибири, учился на инженера в Красноярске.

Она подняла бровь, впервые за вечер её эмоция показалась мне неподдельной.

— Вы из староверов? — переспросила она на русском.

— Да. Беспоповцы. Родители и предки держались старой веры.

На мгновение что-то дрогнуло в её лице. Затем она снова надела маску, но я уже зафиксировал: интерес усилился.

— Забавно. Обычно из таких семей не выходят корпоративные волки.

— Как посмотреть, сто лет назад почти половина магнатов были из староверов.

Дальше мы гуляли ещё около получаса, Наташа дважды пыталась незаметно провести пальцами по моему пиджаку, будто снимая ворсинку. Один раз сделала вид, что поправляет мою причёску. Каждый раз я мягко уходил от прикосновений, сохраняя естественность, она пробовала оставить свой бокал рядом с моим, чтобы потом забрать слюну или отпечатки, я предугадывал и менял бокалы местами, при этом поддерживая беседу о пустяках.

— И все же, как же так получилось, что старовер из сибирской глуши основал компанию и добился таких успехов? — спросила она, когда мы снова оказались у фонтана.

— Начал с малого, никакой компании не было. Просто торговал акциями, потом криптовалютой.

Она хмыкнула.

— А не вы ли тот легендарный брокер «Призрак»? Год назад он стал сенсацией, громил криптокошельки картелей, манипулировал биржей и вдруг исчез.

Я рассмеялся, сдержанно, но достаточно естественно.

— Слышал об этом парне, хотел бы я быть им, но боюсь у меня на такое ума бы не хватило.

Она тоже засмеялась. Потом, чуть помолчав, достала из клатча визитку.

— Возьмите господин Уваров. Если вы не против, я хотела бы встретиться с вами в менее официальной обстановке.

Я взял карточку, склонив голову.

— Почту за честь.

Она улыбнулась и растворилась в толпе гостей, я остался стоять у фонтана, прокручивая в голове весь разговор, она не поверила ни единому моему слову. Будет проверять, но ничего, на этот случай легенда готова, документы подготовлены, свидетели-андроиды на местах. Комар носа не подточит.

Оставалось лишь догадываться, что она доложит Фьюри.

Глава 43

После той встречи с Черной вдовой, нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что я нахожусь на прицеле у Мстителей и прочих псов на службе у США, или как минимум хожу по очень тонкому льду, и что с этого момента мне следует намного серьезнее подходить к своей безопасности. Для этого, я дополнил свои основные боевые силы, мобильными группами, способными действовать в любом регионе, не сильно привлекая к себе внимание. Для реализации подобного проекта, были развернуты дополнительные производственные мощности. Планировалось создать двадцать четыре отряда по двенадцать бойцов, двести восемьдесят восемь андроидов. Плюс крупные резервы на подводных базах.

Каждый боец внешне неотличим от человека. Рост, вес, черты лица, цвет кожи и волос подбирались под регион дислокации. В Австралии — европейская и азиатская внешность, в Новой Зеландии — маори и тихоокеанский белый тип, в России — белые лица, в Африке — местные антропометрические данные, включая африканеров. Кожа тёплая, с порами и волосками, умеет краснеть и потеть. Сердцебиение имитируется насосом, пульс меняется в зависимости от нагрузки. Запах — человеческий. Все по стандарту, разве что похуже чем у офисных моделей, все таки основной род их деятельности это война, и постоянное присутствие в полевых условиях.

Скелет из титанового сплава с добавлением скандия и циркония, суставы с магнитными демпферами, мышцы из электроактивных полимеров, дают пятикратное усиление. Внутри — радары миллиметрового диапазона, тепловизоры, акустические сенсоры. Глаза — камеры с оптическим зумом. В ушах — приёмники закрытой связи. На запястьях — выдвижные клинки из монокристаллической керамики.

И обязательная, самая надёжная опция самоуничтожения, на случай непредвиденных обстоятельств, в грудной клетке заряд на основе октогена с зажигательными микрокапсулами, взрыв которого превращает тело в оплавленные фрагменты, не оставляя следов искусственного происхождения. Активация: по моей команде, по таймеру, при попытке вскрытия, при потере связи дольше десяти минут. Дополнительно, химический пакет, растворяющий внутренности.

Оружие внешнее: штурмовые винтовки, пистолеты, ножи — всё своё, собственного производства, у каждого бойца настоящие паспорта, визы, разрешения на ношение.

В дополнение ко всему, командиры отрядов получили усиленную грудную пластину с особыми вставками защищающее центральное ядро, у остальных бойцов ядро защищено титановой бронёй.

Боевые алгоритмы, и навыки загружались из баз данных, основанных на записях, и материалах прямо с передовых, современных горячих точек.

Глава 44

После того как я провел ряд подготовительных мер описанных ранее, я был готов к тому чтобы действовать в Африке, и имел достаточно сил, чтобы не оголять фланги, под возможные атаки Мстителей. И это было не зря, вся подготовка, учитывая сложность, и опасность черного континента, прежде всего я говорил о головорезах из Ваканды.

Ваканда вообще была сложным кейсом, она одновременно и главное препятствие на пути к Африке, и в то же время одна из причин, по которой я собственно и лезу на Африку. Свое «вторжение» я готовил основательно, заранее накопал кучу информации, и наработал множество связей, теми или иными способами, в том числе не очень легальных. Так что нечего удивляться, что среди моих новых связей затесался некий Улисс Кло, который отлично подходил под определение «не очень легальный».

Кло, если выразится мягко, бывший наёмник, который помимо прочих своих совсем неправедных действий, с недавнего времени промышляет контрабандой вибраниума из самой Ваканды. Несмотря на специфическую репутацию, Кло имел хорошо отлаженный канал, своих людей внутри Ваканды, возможность организовывать утечки через границы. В купе с жадностью, азартом, любовью ко всему не законному, и тому что он был падок на лесть, когда дело касается его профессиональных качеств, создавался идеальный петрушка, руками которого я мог бы вести дела в Африке на широкую ногу оставаясь в тени, главное держать его на поводке.

Но, чтобы это стало правдой, и работало так как я задумал, нужно было действовать как минимум через три уровня посредников, первый уровень, подставная ширма, компания «Acme Minerals Trading», зарегистрированная в Панаме, она не имела к Umbrella формально никакого отношения, хотя её счета питались из моих офшорных фондов. Второй уровень, гонконгская логистическая фирма, которой Acme Minerals заказала «поиск редких металлов для исследовательских целей». Третий уровень, частный брокер в Йоханнесбурге, мой андроид по имени Дэниел, который представлялся бывшим военным, ныне дельцом с нужными связями.

Его легенда была проработана: служба в южноафриканской армии, увольнение, торговля алмазами, потом переход на редкие металлы, он снял офис в деловом районе, завёл визитки, даже пару раз устроил вечеринки для местных дельцов. Через месяц, в определенных кругах, о нём уже приобрели мнение как о человеке, который «достанет что угодно».

Затем я вывел его на мелкого поставщика, который работал на Кло, это был нигериец по имени Эммануэль, занимавшийся перевозкой грузов через границы, Дэниел сначала заказал у него партию колтана, чтобы установить базовое деловое доверие, и когда сделка прошла чисто, деньги пришли вовремя, претензий не было. Эммануэль запомнил Дэниела как щедрого и пунктуального клиента.

Через две недели Дэниел спросил, может ли Эммануэль достать «кое-что особенное» — вибраниум. Тот замялся, но Дэниел назвал сумму, от которой у обычного человека подкосились бы ноги, Эммануэль взял время на раздумья, я знал, что он свяжется с людьми Кло.

Так и вышло, через несколько дней Дэниелу позвонил неизвестный и назначил встречу в портовом баре в Кейптауне, Дэниел поехал, а я контролировал его через защищённый канал, подсказывая каждую фразу, а в соседнем здании, на всякий случай ждала группа быстрого реагирования, в баре к нему подсел крупный мужчина с шрамом на щеке, это был человек Кло, он заранее проверил Дэниела, задавал вопросы о прошлом, о бизнесе, о том, зачем ему вибраниум.

Через два дня Дэниел уже сидел в частном самолёте, летевшем в одну из африканских столиц, Кло согласился на встречу лично.

Кло оказался именно таким, каким я его представлял: коренастый, бородатый, с бешеным взглядом и кривой ухмылкой, он был вооружён, но не агрессивен, скорее оценивал: кто перед ним, насколько опасен, сколько с него можно содрать, и насколько дороже будет ему, если речь пойдет о силовом варианте.

Переговоры шли в его логове, старом пакгаузе, забитом контейнерами с оружием. Дэниел держался уверенно, но без наглости. Кло понравилась его выдержка, обсуждали цену, объёмы, логистику.

Первая партия вибраниума, килограммовый слиток, перешла из рук в руки через три дня. Дэниел забрал его в камере хранения, затем организовал передачу мне, уже в нейтральных водах.

Дальше работа строилась по нарастающей, я не давил, не требовал слишком многого, сначала маленькие партии, потом крупнее, Кло получал свои деньги, я металл. Параллельно я внедрил в его окружение ещё одного андроида — повара, который готовил ему еду и мог подсыпать что угодно, если бы понадобилось, но пока этого не требовалось. Кло работал как часы.

Я знал о нём всё: где он спит, сколько у него счетов, кто его любовницы. Знал, что Ваканда охотится за ним, и что он боится мести короля Т'Чаки, я мог бы сдать его в любой момент, но не собирался, пока он был полезен.

Кло так и не узнал, кто истинный заказчик, для него Дэниел был просто брокером, за которым стояла некая компания из Панамы, а за ней, безликая гонконгская логистика. Истина была погребена под слоями фальшивых документов, офшорных счетов и подставных лиц, даже если бы Кло попался, он не смог бы привести ко мне.

Я использовал его канал, не пачкая рук, а когда Кло исчерпает себя, я просто заберу его сеть и устраню его, но это будет потом, а пока вибраниум тихо течёт в мои лаборатории.

Глава 45

Строительство космического корабля началось задолго до того, как я получил вибраниум в достаточном количестве, ещё на этапе проектирования я заложил в конструкцию возможность модернизации под новые материалы, поэтому когда первые партии металла поступили с африканского канала, модернизация пошла без остановки сборочного процесса, но вибраниум я так же распределял сразу по нескольким направлениям, космос был лишь одним из них, хотя и самым масштабным.

Корпус корабля изначально планировался из титанового сплава с керамическим напылением, но поскольку у меня был вибраниум, я пересмотрел схему, теперь внешняя обшивку из титана заменяли на многослойные вибраниумовые панели, способные гасить кинетическую энергию от микрометеоритов, снарядов, и вибраций при старте, так же внутренние переборки, отделяющие топливные баки от жилых отсеков, тоже получили вибраниумные вставки, это резко повысило живучесть конструкции при аварийных ситуациях. Особое внимание уделил теплозащитному экрану, так как традиционная абляционная керамика уступила место вибраниумовой черепице, которая не сгорает при входе в атмосферу, а рассеивает тепло по всей поверхности, теперь корабль мог совершать многократные посадки без замены щита.

Двигатели я оснастил вибраниумными демпферами, которые гасили высокочастотные колебания, разрушавшие раньше крепления и трубопроводы, это элегантное решение позволило поднять тягу на пятнадцать процентов без риска поломки, даже топливные баки, обмотанные вибраниумовой сеткой, перестали резонировать при заправке, а клапаны, изготовленные из вибраниумового сплава, выдерживали агрессивные компоненты топлива дольше, чем любые аналоги.

Пока шла сборка корабля, я параллельно развернул программу по внедрению вибраниума в мои энергетические системы, с реализацией главного свойство этого чудесного металла, а именно поглощение кинетической энергии, для создания накопителей нового типа, которые выглядели как цилиндры, заполненные вибраниумовой «стружкой» в магнитной суспензии, преобразовывающие любую вибрацию в электричество с чудовищным коэффициентом полезного действия, недостижимым для обычных генераторов, первым делом это отразилось на подводных лодках, особенно на тех что шли в турбулентных слоях, и теперь могли заряжать батареи от качки, так же как и наземные мобильные платформы, которые мог ли бы заряжаться от тряски на пересечённой местности. Они были столь хороши, что даже шаги андроидов подзаряжали систему, так что накопители я разместил в ключевых узлах подводных баз, где океанические течения и сейсмическая активность стали источником энергии, а не угрозой, что резко снизило зависимость от реакторов и топливных элементов.

Следующим проектом стал более усовершенствованный аватар, существующий Евгений Уваров справлялся с задачами, но для будущих конфликтов мне требовалось тело, способное выжить там, где обычный андроид рассыплется на атомы. Так что для реализации, я начал с нуля. Эндоскелет, монолитные вибраниумовые пластины, соединённые магнитными демпферами. Мышцы, пучки вибраниумовых нановолокон, сокращающиеся под действием тока с силой в десять раз больше человеческой. Кожа, многослойный композит с вибраниумовой микрочешуёй, выдерживающей ножевой удар и высокие температуры. Внутри аватара резервный вычислительный кластер, укрытый в вибраниумовой капсуле, способной выдержать падение с орбиты, внешне аватар остался прежним, то же лицо, та же комплекция, те же манеры, но теперь пуля, выпущенная в него, просто утонет в покрытии, а взрыв лишь зарядит внутренние накопители.

Мобильные отряды также получили свою долю вибраниума, так что для части подразделений, титановый сплав довольно быстро ушёл в прошлое. Каждый боевой андроид получил броневые пластины из вибраниумового композита, на котором автоматная очередь оставляла лишь царапины, граната в метре, не пробивала корпус. Суставы, ранее уязвимые, я обшил тонкими накладками, сохранив гибкость. Командиры же, получили цельнометаллические нагрудники, способные выдержать выстрел из противотанкового ружья, помимо пассивной защиты я внедрил в предплечья вибраниумовые клинки, режущие сталь как масло, а в сочленения, резонансные демпферы, гасившие отдачу при стрельбе. Мобильность не пострадала, вибраниум легче титана, и бойцы стали только быстрее, помимо живучести.

Параллельно я решал организационные вопросы, Новая Зеландия уже была полигоном для моих космических амбиций, здесь у меня давно имелась лицензия на частные запуски, полученная через подставную компанию ещё на раннем этапе. Теперь пришло время оформить всё в полноценную космическую корпорацию под эгидой Umbrella, для этого зарегистрировал дочернюю структуру, под товарным знаком «Umbrella Space Systems» с головным офисом в Окленде и техническим центром в Крайстчерче. Официально компания занималась разработкой малых спутников и услуг по их выводу на орбиту, на деле готовила инфраструктуру для моей собственной орбитальной группировки и дальнейших миссий.

Стартовую площадку выбрал на полуострове Махия, где уже существовал коммерческий космодром Rocket Lab, но мне нужно было своё место, чтобы не зависеть от чужого расписания, потому я приобрёл участок земли в удалённом районе Северного острова, формально под «сельскохозяйственные нужды», а затем, используя связи в правительстве, добился разрешения на строительство частной пусковой инфраструктуры, через своих лоббистов и лояльных чиновников в регулирующих органах, я ускорил экологические экспертизы и согласования. Стройку вели мои роботы, под крышей моего зонтика, они выровняли площадку, проложили дороги, смонтировали стартовый стол и башню обслуживания, внешне всё выглядело как обычный коммерческий космодром, коих в мире уже десятки. Это мне и было нужно.

Первый коммерческий полёт планировался на начало весны, заказчиком выступала та же Umbrella Space Systems, которая официально выводила на орбиту партию из двенадцати малых спутников связи для «тестирования глобальной сети интернета вещей», на деле это были мои разведывательные аппараты, оснащённые вибраниумовой защитой от космического мусора, и почти достроенный космический корабль, который со всем оборудованием полетит к Луне. Параллельно я готовил контракты с частными компаниями из Австралии и Сингапура, чтобы загрузить будущие пуски и создать легальный поток прибыли.

Глава 46

Экран ноутбука мерцал мягким голубым светом, выхватывая из темноты лицо Наташи, она сидела на краю кровати в снятой на сутки квартире в Сайгоне, за окном шумел ночной город, но здесь, внутри, было тихо. На столе лежал разряженный пистолет, рядом, стакан с водой, Наташа поправила сползшую с плеча лямку майки и нажала клавишу соединения.

Потрёпанный Фьюри появился на экране почти сразу, кабинет за его спиной тонул в полумраке, лишь сбоку горела лампа, освещая половину лица, он выглядел уставшим, но собранным. Как всегда.

— Докладывай, — коротко бросил он.

— Динамика по Азии пока положительная, — начала Наташа без предисловий. — Мы отработали три последних узла в регионе, год назад они ещё представляли угрозу, сейчас, только мелкие осколки. Самые крупные гнёзда разгромлены, остатки разбежались, думаю, с организованным сопротивлением Гидры в Азии покончено. По крайней мере на ближайшее время.

— Хорошо, что по Альтрону?

Она вздохнула, потянулась к стакану, сделала глоток.

— Тишина, полная. Следы затерялись ещё в прошлом году, с тех пор, ни одного подтверждённого сигнала. Никто из наших агентов не зафиксировал активности, которая указывала бы на него, если он и жив, то затаился так глубоко, что мы его не видим.

— А «Призрак»?

— Та же история, вот уже почти полгода, ни одной операции, ни одного движения. Никаких новых взломов, никаких манипуляций на рынке, словно он растворился, либо он закончил то, что хотел, либо кардинально сменил тактику и маскировку. Я бы не сбрасывала его со счетов, но сейчас зацепиться не за что.

Фьюри помолчал, глядя в сторону. Потом перевёл взгляд в камеру.

— Что по Уварову? С Амбреллой?

Наташа не ответила сразу, она поставила стакан на стол, поднялась, подошла к окну, отодвинула штору, посмотрела на неоновые вывески Сайгона. В трубке повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом мотоциклов.

— Романофф, я задал вопрос.

— Я слышу, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Уваров… С ним всё сложнее.

Она вернулась к ноутбуку, села, подалась вперёд.

— Я считаю, нам нужно продолжать следить за ним, и за Амбреллой в целом.

Фьюри прищурился.

— Почему?

— Потому что он явно связан со всем, что происходит в регионе, — Наташа говорила ровно, но с нажимом. — Появление Амбреллы совпало с затуханием активности «Призрака», и их технологии, и разработки слишком похожи на то, что мы видели в обломках лабораторий Гидры. Сам же Уваров всплывает ровно там, где раньше были их интересы.

— Доказательств нет.

— Нет, но совпадений слишком много, чтобы игнорировать, я говорила с ним лично, Ник. Это не обычный корпоративный управленец, он обучен, он холоден, понимает базовые принципы «игры», скорее всего, за его легендой сибиряка-старовера скрывается бывший сотрудник спецслужб, или человек, выросший в криминальной среде. Он слишком чисто говорит по-русски, слишком точно реагирует на мои манёвры, он словно ожидал меня, каждое моё действие разгадывались ещё до того, как я его совершала.

— Это может означать, что он просто хороший бизнесмен с паранойей, — перебил Фьюри. — Или у него есть охрана, которая его готовила.

— Нет, такая выучка не приходит с бухты-барахты, это уровень профессионала с многолетним стажем оперативной работы, и его компания, тоже странная, словно это продолжение чего-то серьёзного. Возможно, русской разведки, возможно, осколков Гидры, которые все таки нашли прикрытие в Азии, а где Россия, там и до Гидры недалеко.

Фьюри откинулся в кресле, задумчиво постучал пальцем по подлокотнику.

— У Щ.И.Т.а нет ресурсов, чтобы одновременно бороться с Гидрой, следить за террористами и вести полноценную разработку корпорации, мы и так растянуты по всем фронтам. Ты же знаешь, сколько у нас людей после чистки.

— Знаю, — кивнула Наташа. — Но если мы упустим Уварова сейчас, потом будет поздно, он не просто подозрительный бизнесмен, это серьёзный и опасный человек. Я это чувствую.

— Чувствуешь, — повторил Фьюри с лёгкой усмешкой. — Ладно, обычно твои предчувствия точнее чужих фактов.

— Именно. Поэтому я и настаиваю, Уваров завязан на русскую разведку и правительство. Это почти наверняка, исходя из его поведения, а если он ещё и связан с теми, кто раньше работал на Гидру, то мы имеем дело с чем-то большим, чем просто корпорация.

Фьюри долго смотрел в камеру, не мигая. Потом кивнул.

— Хорошо, я понял тебя, найду, что с этим сделать.

— Этого достаточно, — сказала Наташа. — На первое время.

— Будь на связи, и постарайся не светиться раньше времени.

— Ну что вы сэр, пока я сама не захочу, вы меня и не заметите, — она позволила себе лёгкую усмешку.

Экран погас, Наташа закрыла ноутбук, откинулась на кровати и уставилась в потолок, снаружи по-прежнему шумел Сайгон, но внутри неё было тихо.

Глава 47

Тони Старк в этот самый момент сидел в своей мастерской в Малибу, хотя часы показывали далеко за полночь, он не мог уснуть после разговора с Фьюри. По началу он отмахнулся от подозрений, списал всё на паранойю Романофф и корпоративный шпионаж, но время спустя что-то его зацепило, не слова Наташи, нет, её тревожность он привык фильтровать. Зацепило другое, слишком уж быстро Umbrella встроилась в энергетический рынок Австралии и Новой Зеландии. Aegis Core, платформа, о которой он слышал в отчётах корпоративной разведки, но тогда не придал этому значению, что было ошибкой, а ведь он считал себя в курсе всех значимых разработок в области умных сетей, и то, что она появилась словно из ниоткуда, раздражало.

— Пятница, — бросил он в пустоту.

— Да, босс? — отозвался женский голос из динамиков.

— Подними всё, что есть в открытых источниках о компании Umbrella и её дочерней структуре, занимающейся энергетикой, особенно интересует Aegis Core: патенты, публикации, техническая документация. И пробей биографию некоего Евгения Уварова, директора по развитию в Австралии и Новой Зеландии.

— Уже работаю, это займёт несколько минут.

Старк откинулся в кресле, сделал глоток кофе, который давно остыл, поморщился, и уставился на голографические экраны, разворачивающиеся перед ним. Через пару минут Пятница доложила:

— Компания Umbrella Corporation зарегистрирована в Сингапуре, головной офис в Сингапуре. Австралийский филиал открыт в Сиднее менее двух лет назад, основные направления: разработка программного обеспечения, логистика, инвестиции в недвижимость, энергетика. Aegis Core, программно-аппаратный комплекс для управления энергосетями и промышленным интернетом вещей, в открытых патентных базах зарегистрировано двенадцать связанных патентов, но все они оформлены на подставные компании в Панаме и Гонконге.

— Патенты посмотри, — велел Старк. — Сравни с моими разработками в области умных сетей, ищи совпадения по алгоритмам, структуре кода, даже по названиям переменных.

Пятница замолчала на несколько секунд, затем произнесла:

— Обнаружены частичные совпадения с вашими ранними патентами, особенно в области прогнозной аналитики и оптимизации энергопотребления, однако код не идентичен, он сильно переработан, некоторые решения превосходят ваши собственные версии.

Старк выпрямился.

— Что значит превосходят? — переспросил он. — Кто-то взял мои наработки и сделал их лучше? Это невозможно, если только у них нет доступа к моим закрытым лабораторным данным.

— Возможно, есть, — осторожно ответила Пятница. — Или у них работают специалисты уровня выше.

Старк хмыкнул, но внутри у него шевельнулось неприятное чувство, все таки неприятно чтобы его обходили, он встал, подошёл к главному голографическому столу, развернул объёмную модель Aegis Core. Пятница уже собрала из открытых данных приблизительную архитектуру системы, датчики, контроллеры, облачный ИИ, модули связи.

— Взломай их облако, — приказал он. — Но без лишнего шума, мне нужно понять, кто за этим стоит.

— Босс, это может быть незаконно, и у них, судя по всему, серьёзная киберзащита.

— Поэтому я и прошу тебя сделать это тихо, — усмехнулся Старк.

Пятница приступила к работе. Через десять минут она доложила:

— Я не могу проникнуть, защита многоуровневая, с элементами, которые я не могу идентифицировать, это не стандартные коммерческие решения, похоже на военный протокол, но с модификациями, которые я не встречала даже у Щ.И.Т.а.

Старк замер, это уже не лезло в рамки обычной корпоративной паранойи, он был в курсе на что способна кибербезопасность Щ.И.Т.а, знал, на что способны лучшие военные системы, и то, что какая-то сингапурская компания имела защиту, превосходящую их, было тревожным звоночком.

— Попробуй другой вектор, — распорядился он. — Через их партнёров, через облачные сервисы, которыми они пользуются, найди уязвимость в цепочке поставок. Давай постарайся милая.

Пятница работала ещё полчаса, но результат был тот же: все попытки взлома заканчивались неудачей. Более того, система, казалось, замечала атаки и мягко, но настойчиво выталкивала чужака.

— Это странно, — признала Пятница. — Такое ощущение, что они знают о наших попытках, предсказывая каждый шаг.

— Интерестно, — пробормотал Старк. — Ладно, оставим пока, скажи мне лучше, что с биографией Уварова? Есть что-то?

— Данные разрознены, но я собрала общую картину, Евгений Уваров, возраст примерно сорок пять лет, родился в Тоджинском районе, Тувинская АССР, Советский Союз. Отец, старовер-беспоповец, мать умерла при родах, учился в Красноярске, инженерный факультет, потом следы теряются до начала работы в Umbrella, в социальных сетях не присутствует, финансовые отчёты чистые, но источники доходов окутаны туманом.

— Неужели второй Обама? Все интересней, староверы, значит, — Старк задумался. — Это Наташа рассказывала, а не проверяла ли она эти данные? Она говорила, что отправит запрос по своим каналам.

— У меня нет доступа к отчётам Романофф, — ответила Пятница. — Но могу предположить, что проверка займёт время.

— Ладно, — Старк махнул рукой. — Что-нибудь ещё? Может, какие-то аномалии в его поведении, зафиксированные камерами?

— Я нашла несколько записей с публичных мероприятий, где присутствовал Уваров. На всех он ведёт себя безупречно, но есть одна деталь, на каждом присутствии он очень редко ест и не пьёт при посторонних, кроме тоно случая с шампанским. И ещё, он всегда контролирует дистанцию.

— Совсем как Наташа говорила, — проворчал Старк. — Но это может быть просто личной особенностью, многие не любят прикосновений.

— Однако в сочетании с другими факторами это выглядит подозрительно.

Старк встал и прошёлся по мастерской,в голове крутились обрывки разговора. Наташа упоминала, что Уваров реагировал так, будто ожидал её действий.

— Ладно, Пятница, — сказал он наконец. — Поставь наблюдение за Umbrella, пассивное, пусть собирает данные, и попробуй отследить их финансовые потоки, мне нужно знать, откуда у них деньги.

— Уже делаю, но, босс, хочу предупредить, если их защита так хороша, они могут заметить даже пассивное наблюдение.

— Значит, будь ещё осторожнее, — отрезал Старк. — И перешли данные по Aegis Core на отдельный изолированный сервер, я хочу разобрать её по винтикам, если кто-то сделал мои алгоритмы лучше, я хочу знать, как.

Пятница подтвердила выполнение. Старк сел обратно в кресло, потер глаза. Спать всё равно не хотелось. Вместо этого он открыл первый патент Aegis Core и начал читать, сравнивая с собственными записями.

Глава 48

Параллельно когда я осваивал корпоративное поле боя на территории России, Австралии и Новой Зеландии, и была эпопея с добычей вибраниума, с октября по февраль. С момента октября моя подводная сеть состояла из одиннадцати станций, разбросанных по Тихому океану, за следующие четыре месяца я увеличил их количество до тридцати четырёх. Каждая новая база проектировалась как промышленный узел, заточенный под конкретную задачу: добыча, переработка, сборка, энергетика или связь.

Вибраниум я расходовал экономно, его получали слишком мало, чтобы обшивать им корпуса или строить из него рядовые конструкции. Металл уходил только на критически важные узлы: системы навигации подводных лодок, процессорные ядра андроидов, уплотнители глубоководных шлюзов. Основными материалами оставались титан, скандий-циркониевые сплавы и композиты на основе углеродного волокна. Их свойства я улучшил за счёт новых технологий сварки и обработки, освоенных ещё до поступления вибраниума. Этого хватало для массового строительства.

Новые базы я разместил в стратегически важных точках. У побережья Австралии появились три станции, обеспечивавшие логистику Umbrella и наблюдение за судоходными путями. В Индийском океане — четыре, контролировавшие маршруты к Африке и Ближнему Востоку. В Южно-Китайском море — пять, отслеживавших азиатские торговые потоки. У Новой Зеландии — две, привязанные к будущему космодрому. Ещё несколько заложил в Атлантике, в районе Срединно-Атлантического хребта, где дно богато полиметаллическими конкрециями. Каждая база соединялась с соседними подводными кабелями, образуя единую сеть.

Энергетика развивалась в основном без опоры на вибраниум. Я модернизировал изотопные реакторы, поднял КПД волновых генераторов, освоил использование термальных градиентов на стыке холодных глубинных и тёплых поверхностных течений. На станциях, расположенных вблизи геотермальных источников, ставил бинарные турбины. Накопители энергии делал из графеновых суперконденсаторов, которые производил сам на подводных заводах. Резервное питание обеспечивали водородные топливные элементы, а водород я получал электролизом морской воды, благо энергии теперь хватало с избытком.

Добыча ресурсов вышла на новый уровень. Донные комбайны, оснащённые резцами из карбида вольфрама и поликристаллического алмаза, работали в районах с высоким содержанием марганца, кобальта, никеля и редкоземельных металлов. Я развернул дополнительные установки на шельфе Австралии и Новой Зеландии, где залегали титановые пески. Переработка руды шла прямо на месте: дробильные комплексы, флотационные камеры, электролизные ванны. Всё это собиралось из стандартных модулей, которые я производил серийно на трёх заводах, размещённых на разных базах.

Производственные мощности росли экспоненциально. Верфи, разбросанные по нескольким базам, собирали подводные лодки нового поколения: от малых разведчиков длиной десять метров до транспортных субмарин на шестьдесят метров. Корпуса делали из титановых сплавов с композитным покрытием, поглощающим гидролокационные сигналы. Двигатели — на водородных топливных элементах, малошумные. Сборочные линии выпускали боевых андроидов, промышленных роботов, сенсоры для Aegis Core, компоненты для космических аппаратов. К февралю общее количество автономных механизмов, работающих на базах и в океане, превысило двенадцать тысяч единиц.

Связь стала ещё одним направлением, я проложил подводные оптоволоконные магистрали, соединившие базы с наземными узлами в Австралии, Новой Зеландии, Сингапуре и Южной Африке. Часть трафика шла через мои дата-центры, размещённые в герметичных контейнерах на глубине двух-трёх тысяч метров, тут же происходило охлаждение забортной водой, что позволяло без проблем держать высокую плотность вычислительных мощностей без дополнительных затрат. Эти дата-центры обслуживали не только мои нужды, но и легальные сервисы Umbrella, и других моих активов.

Параллельно я готовил производственную для космической программы, на базе у территориальных вод Новой Зеландии развернул цех по сборке спутниковых платформ и элементов ракеты-носителя. Оттуда компоненты доставлялись на стартовую площадку подводными лодками, и мои местные аккредитованные фабрики, что исключало таможенные проверки и лишние глаза.

К началу весны у меня было тридцать четыре базы, сотни автономных аппаратов, двенадцать тысяч роботов, собственная энергетика, связь и производство, всё это оставалось скрытым под толщей воды, но готовым в любой момент поддержать мои операции на суше и в космосе. Вибраниум был лишь вишенкой на торте, а основной фундамент строился из обычных материалов, доведённых до совершенства моими алгоритмами.

Глава 49

Крылов был в Москве, когда на его телефон пришло сообщение с чего-то незнакомого номера, точнее, номер был знакомый, так помечались сообщения от «аналитического отдела» Umbrella, серьезные ребята, звонок от них был тревожным сигналом. Владимир устало вздохнул, и взял трубку: «Срочно вернуться, на склад в Надеждинской началась проверка, в конфликт не вступать, следовать строгим инструкциям».

Он нахмурился, резко отложил вилку, ужин с партнёрами из Москвы был в самом разгаре, но Владимир уже мысленно паковал чемоданы. Через десять минут он извинился, вызвал такси и выехал в аэропорт, по дороге набрал Медведева.

— Олег, у нас проблемы, на склад нагрянули, какие-то персонажи.

Медведев ответил не сразу, слышно было, как он прикрыл дверь и понизил голос.

— Я уже в курсе, мне звонили из юридического отдела корпорации, мне всё сообщили. Короче какие-то клоуны с ксивами. Наверняка с липовыми постановлениями, я подниму свои связи в МВД, и узнаю.

— Не лезь в открытую, — предупредил Крылов. — Дай мне долететь, если что, будь в координации с нашим в мэрии.

— Уже, — хмыкнул Медведев. — Но боюсь если им нужен наш бизнес, они просто так не отстанут.

Крылов уже откинулся на сиденье такси, глядя в окно, за стеклом мелькала ночная Москва. Он не был испуган, нет, за годы работы в логистике и до этого в структурах, где приходилось решать вопросы, он привык к подобному давлению, и не такое бывало честно говоря, но здесь было что-то другое, не то чтобы все делали за них, но он знал, что за Umbrella стоит нечто большее, чем просто сингапурский холдинг, и сейчас, получив сообщение, было очевидно, что механизм уже запущен. Главное не вставать у них на пути.

В следующий раз уже на борту самолёта он открыл ноутбук, почта завалена копиями документов: постановление, уведомления, какие-то заявления. Крылов бегло просмотрел, всё шито белыми нитками, он усмехнулся, ну что ж, тем лучше.

Тем временем Медведев сидел в своём кабинете и перебирал варианты, ему нужно было срочно найти выход. Ему сообщили, что за наездом стоит Магомедов-старший, довольно заметный персонаж, что держал половину рынков в городе и видимо хотел расширяться, за чужой счет. Олег знал этого человека ещё с девяностых. Жёсткий, хитрый, с хорошей крышей в силовых структурах, просто так его не остановить.

Он позвонил юристу Umbrella, тот представился Артёмом Сергеевичем, и говорил так спокойно, будто речь шла о заказе пиццы.

— Не беспокойтесь, Олег Викторович, — произнёс юрист. — Мы уже работаем. Постановление отменят в течение часа, счета не тронут.

— Откуда такая уверенность? — не сдержался Медведев.

— Это не телефонный разговор, — ответил юрист. — Просто поверьте.

Медведев положил трубку и налил себе виски. Верить? Он давно никому не верил, но, этот парень был прав, через сорок минут пришло сообщение, приостановлении обысков. Как? Кто? Медведев не знал, он лишь выдохнул и подумал, что у Umbrella, видимо, есть кто-то очень серьёзный наверху.

Крылов прилетел в Владивосток ранним утром, его встретил Медведев, они обнялись, сели в машину и поехали в офис, по дороге Медведев рассказал подробности, как вчера вечером к складу подъехали три машины с крепкими парнями, как их встретили четверо неизвестных в штатском и уложили всех за сорок секунд.

— Ты понимаешь, кто это был? — Медведев покосился на Крылова. — Я никого не нанимал, охрана наша точно так не умеет.

Крылов пожал плечами.

— Возможно, у головного офиса есть своя служба безопасности, я не в курсе всех деталей.

— Вот и я о том же, — Медведев понизил голос. — Значит, мы не одни, это хорошо, но, бл*дь, как-то жутковато.

Крылов усмехнулся.

— Главное, что они на нашей стороне.

В офисе их ждал Артём Сергеевич, высокий, безупречно одетый, с лёгкой улыбкой, он разложил документы и объяснил, что дело против компании разваливается, так как и постановление составлено с нарушениями, свидетели отказываются давать показания, а в прессе уже появились публикации о связях инициаторов с криминалом.

— Кто слил в СМИ? — спросил Крылов.

Юрист развёл руками.

— Кто знает, возможно, конкуренты Магомедова, или неравнодушные граждане.

Крылов переглянулся с Медведевым. Оба понимали, что всё это не «случайно», но задавать вопросы не стали.

К вечеру пришло известие, что Кузнецов, тот самый старший лейтенант, что приезжал с обыском, попал в аварию, в его крови нашли алкоголь, дело замяли. В конце концов Магомедов был вынужден пойти на уступки, себе в минус.

***

Началось с того, что мои алгоритмы зафиксировали резкий всплеск интереса к ООО «Амбрелла Дальний Восток» в базах МВД, кто-то пробивал учредительные документы, банковские счета, кадастровые записи, конкретный источник запросов, жто управление экономической безопасности УМВД по Приморскому краю. Случилось то, к чему я давно готовился, началась классическая подготовка к рейдерскому захвату.

В самый неподходящий момент, Крылов был по делам в Москве на переговорах, когда на склад в районе ТОР «Надеждинская» нагрянула группа «проверяющих», пятеро мужчин в штатском, с удостоверениями, двое в форме. Представились сотрудниками ОБЭП, предъявили постановление на обыск. Охранники из местных попытались позвонить Крылову, но у тех уже был «ответ», якобы обнаружены нарушения в таможенном оформлении грузов. Силой гости начали вскрывать контейнеры, изымать документы, пытаясь давить на всех ксивами.

Я пристально наблюдал за этим через камеры, лица двух «проверяющих» я сразу опознал по базам, один, старший лейтенант Кузнецов, судя по данным в сети замечал в крышевании местных коммерсов, второй, гражданский, бывший боец из дагестанской ОПГ, некий Магомедов, ныне «помощник» в одной из юридических контор. Все признаки сходились, это была этническая группировка, сросшаяся с частью силовиков, положила глаз на мой бизнес, их интересовали не только склады, но и земля, и контракты с энергетиками. Видимо решили что иностранный бизнес будет легче взять под свой контроль, и доить, главное показать свою удаль.

Очевидно подобные заблуждения нужно было жестоко наказать, так что я активировал протокол «Паутина».

Крылову я отправил сообщение: «Срочно вернуться, не вступать в конфликт, следовать инструкциям». Медведеву, отдельный сигнал с пометкой «проблема уровня три», тот не разочаровал, и всё понял без лишних слов.

За два часа я знал всё о готовящемся захвате, и всех действующих лицах этого небольшого спектакля, заказчик, Магомедов-старший, лидер диаспоры, мечтавший легализовать свои доходы через логистику, а любезный исполнитель, некий Кузнецов, который за долю малую обещал возбудить уголовное дело по статье «мошенничество» и арестовать счета иностранной компании, крышей выступал, майор Савельев из УЭБ, кстати говоря двоюродный брат которого владел транспортной компанией, конкурировавшей с моей.

Сегодня мне предстояло из удивить, встречным спектаклем.

Первым делом, была проведена контрразведка, в офис «Амбреллы Дальний Восток» прибыл мой юрист, андроид с идеальной легендой, он встретил проверяющих, потребовал предъявить постановление, проверил номера, и бинго! В первом же моменте прокол со стороны ребят Кузнецова, оказалось, что документ составлен с грубейшими нарушениями, дата подписана задним числом, не указан следователь, и пока они препирались, я через подконтрольных людей в администрации довёл информацию до прокурора края. Тот, не желая вмешиваться, но и не желая скандала, позвонил начальнику УМВД. Обыск на время приостановили.

Казалось уже первая победа, но это было только начало.

Магомедов и Ко, все не унимались, и ночью к одному из моих складов подъехали три машины, из них вышли крепкие парни с битами, они намеревались «навести шорох», то есть в идеале поджечь пару контейнеров, разбить камеры, но к сожалению для них, я их поджидал. Так что вместо беззащитных охранников их встретили четверо моих боевых андроидов, переодетых в гражданскую одежду. По началу магомедовские бойцы видя что их всего четверо, даже начали улюлюкать, и со смехом ринулись на «глупых урусов», большая ошибка, ведь они не успели даже замахнуться, как всё было кончено. Через сорок секунд все лежали на земле с переломами конечностей, без единого выстрела.

Кузнецов и его подельники на фоне всего творящегося, лихорадочно пытались ускорить возбуждение дела, даже в приступе наглости, они подделали заявление от некоего гражданина, обвинившего «Амбреллу Дальний Восток» в контрабанде. Следователь, получив заявление, вынес постановление об аресте счетов, но я уже знал. И мои андроиды в банке успели предупредить, что запрос пришёл, но счёт арестован не будет, так как имеется постановление суда о необоснованности таких мер, я заранее, через подставных юристов, получил судебное решение о запрете ареста активов до полного расследования. Ублюдкам такое было в новинку, что породило в их рядах лёгкую панику, это было видно и слышно, по переписке и звонкам.

Медведев тем временем встретился с одним из заместителей губернатора, он не стал просить о помощи напрямую, просто очень чётко обрисовал ситуацию: « …поймите, если они отожмут бизнес, край потеряет крупнейшего инвестора, в виде корпорации Амбрелла, и будьте уверены мы используем все наше влияние за границей чтобы дать этому широкую мировую огласку, как вы думаете, вашему начальству в Москве не понравиться подобное.» Замгубернатора, который недавно отчитывался перед Москвой о привлечении сингапурских денег, нахмурился и обещал «разобраться».

Я же решил ускорить процесс, через паблики в социальных сетях, слил информацию о связи Кузнецова с криминалом, его поездки за границу, общий бизнес с братом Магомедова, секретные счета в офшорах. Новость подхватили три местных СМИ, к вечеру она докатилась до регионального управления ФСБ, которое не любило, когда полицейские создают проблемы, привлекающие внимание Москвы.

На следующий день Кузнецова вызвали в собственное управление, и тут же я зафиксировал в сети, как майор Савельев позвонил Магомедову и предупредил его.

По чистой «случайности» через три дня машина Кузнецова съехала с трассы и врезалась в столб, по «случайности» в крови водителя нашли алкоголь, Кузнецов, выжил, но попал в больницу с переломами. Дело о нападении на склад замяли, Магомедов-старший, почувствовав нашу силу, попытался позвонить Крылову и предложить «мир», Крылов, следуя моей инструкции, пошел на мировую, на наших, более жёстких условиях.

Я не собирался никого убивать без нужды, но компромат на Магомедова, Кузнецова и Савельева остался в моей базе, если они снова пошевелятся, он будет тут же использован, а пока я наблюдал.

Глава 50

После того как основные боевые и офисные андроиды доказали свою эффективность, я упёрся в их фундаментальное ограничение, любой внимательный досмотр с металлодетектором мог их выдать, для операций глубокого внедрения требовались машины, которые не просто имитируют человека, а по большинству физиологических параметров им являются. Так родилась отдельная линейка, инфильтраторы.

С точки зрения инженера задача выглядела парадоксальной, ведь одновременно нужно сохранить исключительную вычислительную мощь, скрытую внутри, но убрать всё, что могло бы выдать искусственную природу, андроида, то есть металл точно исключить. Электронику, миниатюризировать и экранировать. Тепловой след, нужно максимально приблизить к человеческому, и главное, сделать так, чтобы тело само себя обслуживало, как у живого организма.

Начал с биореактора, вместо обычного топливного элемента я разработал устройство, функционально повторяющее желудок и кишечник, оно занимало небольшое место в брюшной полости и принимало органическую пищу, которую инфильтратор мог употреблять на людях, без опаски, и это будет выглядеть естественно. Внутри реактора поддерживалась колония специально выведенных микроорганизмов и ферментных комплексов, расщепляющих углеводы, белки и жиры, затем продукты распада поступали в систему окисления, вырабатывая электроэнергию для питания всех систем, конечно КПД был ниже, чем у водородного элемента, но для маскировки в человеческом обществе важнее была способность переваривать еду и производить метаболиты, идентичные человеческим.

Побочные продукты, мочевина, молочная кислота, липиды — использовались для синтеза пота, кожного сала и феромонов. Миниатюрные насосы подавали эти смеси на поверхность кожи через микроканалы. В результате инфильтратор потел при физической нагрузке, пах как человек, а его кожа имела естественный pH и жирность.

Дальше кожа, я отказался от полимерных имитаций в пользу настоящих клеточных культур, на каркас из биоразлагаемого гидрогеля высеивались фибробласты и кератиноциты, выращенные из донорских стволовых клеток, через несколько недель формировался эпидермис с естественной текстурой, порами, пигментацией, под ним — дермальный слой, пронизанный капиллярами, по которым циркулировала питательная жидкость из биореактора. Кожа дышала, регенерировала мелкие повреждения, загорала под ультрафиолетом. При порезах выделялась кровь, точнее, её синтетический аналог, содержащий гемоглобин, который я научился производить в биореакторе. В теории это позволяло проходить поверхностные медицинские осмотры без подозрений.

Так же было отдельно разработано искусственное сердце представлявшее собой полноценный орган с камерами и клапанами, сокращающимися с переменной частотой. Сердце перекачивало кровяную субстанцию по сосудам, доставляя кислород и питательные вещества к тканям и забирая отходы, пульс точным образом менялся в зависимости от нагрузки и эмоционального состояния, что считывалось при тактильном контакте, давление же поддерживалось в пределах нормы, а при стрессе повышалось, имитируя выброс адреналина.

Так же были встроены лёгкие, которые имитировали дыхание, у неё сокращалась диафрагма, грудная клетка расширялась, воздух проходил через трахею и бронхи в полости, выстланные полупроницаемой мембраной. Там происходил газообмен, кислород растворялся в крови, углекислый газ выводился, и инфильтратор мог дышать как настоящий человек, кашлять, чихать, менять глубину вдоха. Голосовые связки, расположенные в гортани, вибрировали от потока воздуха, давая естественный тембр.

Даже были аналоги печени и почки, которые существовали в миниатюрном виде, и фильтровали кровь, удаляли токсины, которые могли попасть с пищей, поддерживали химический состав, в основном это было нужно для имитации отравления, или правдоподобных результатов анализов. Эндокринная система вырабатывала гормоны: кортизол при стрессе, тестостерон у мужских моделей, эстроген у женских. Это влияло на поведение, запах, температуру, всё для того, чтобы обмануть даже лабораторный анализ.

Скелет и каркас я выполнил из высокопрочных керамических композитов и полимеров, армированных углеродным волокном, они не давали сигнала на металлодетекторах, и выдерживали нагрузки, превосходящие человеческие кости. Суставы смазывались синовиальной жидкостью, вырабатываемой биореактором, что исключало скрипы и износ.

Электронику пришлось сильно переработать, вместо кремниевых процессоров я использовал оптоволоконные и фотонные схемы, упакованные в керамические корпуса, они не создавали электромагнитных помех и не обнаруживались стандартными сканерами. Нейросеть размещалась в «мозгу» — гелевой массе, содержащей синтетические нейроны, способные к обучению и хранению информации, так что в полном смысле, это был гибрид биологического и цифрового, не имеющий ничего общего с металлом.

Питание всего организма шло от биореактора, который перерабатывал пищу, инфильтратор ел, как человек, и через несколько часов пищевые отходы выводились наружу, как у обычных людей. Это был важный психологический момент, теперь же он мог разделить трапезу, не вызывая вопросов.

Тестирование проводилось в лабораториях подводных баз, я прогонял прототипы через медицинские сканеры, детекторы металла, тепловизоры. Результаты были идентичны к человеческим.

К концу цикла я имел готовую линейку, которую можно было внедрять в самые защищённые структуры.

Глава 51

После февральского инцидента с Черной вдовой, я понимал, что внимание ко мне неизбежно возрастёт, не повод конечно останавливаться, наоборот, следовало ускориться, пока они только присматриваются. Оборону я уже укрепил, и в том числе продолжал наращивать военно-морской потенциал, но самое главное это космос конечно, но к нему вернёмся чуть позже.

В Австралии Aegis Core уже доказала свою эффективность на пилотных подстанциях, что позволило без особых проблем расширить зону контроля, и к концу марта доля обслуживаемых распределительных сетей в Новом Южном Уэльсе и Квинсленде перевалила за двадцать пять процентов, одновременно я вёл переговоры с операторами Виктории и Западной Австралии, в двух штатах, где конкуренция была ниже, а жажда модернизации выше прочих. Параллельно я запускал комплексные проекты для солнечных ферм и ветропарков, мои алгоритмы балансировали генерацию, накопление и сбыт, повышая их рентабельность на десять-пятнадцать процентов, владельцы быстро поняли выгоду, и сарафанное радио работало лучше любой рекламы.

Следующий фронт, это телекоммуникационный бизнес, который продвигался тоже вполне себе хорошо, например подводные дата-центры, подключённые к международным магистралям, обрабатывали часть трафика страны, дополнительно к этому я скупал мелких интернет-провайдеров, чтобы получить прямой выход на конечных пользователей, мои андроиды-инженеры проводили «плановые модернизации» оборудования, встраивая бэкдоры. Через три месяца я контролировал около семи процентов австралийского интернет-трафика, немного, но достаточно для перехвата нужных данных.

Политическое влияние наращивалось через лоббистов и подконтрольные медиа, с помощью которых я массировано продвигал инициативы о «цифровом суверенитете», которые на деле означали обязательное использование решений Umbrella в госсекторе, целых три андроида уже работали помощниками в министерствах энергетики и связи, чтобы аккуратно направлять своих руководителей к нужным решениям, не вызывая подозрений, уже к маю я рассчитывал провести через парламент поправки, упрощающие сертификацию нашего оборудования.

И как вишенка на торте, космическая программа которая служила мощным маркетинговым инструментом корпорации, который был идеальным фоновым сопровождением, для закрытых презентаций на которых австралийские чиновники и бизнесмены, могли лицезреть строящуюся площадку в Новой Зеландии и планы на обеспечение спутниковой связью для удалённых ферм и шахт. К тому же австралийское космическое агентство, молодое и амбициозное, охотно шло на контакт, отчаянно нуждаясь в успешных кейсы, и мы заключили предварительные соглашения о сотрудничестве, которые через год могли превратиться в многомиллионные контракты.

Строительство космодрома в Новой Зеландии шло ударными темпами, роботы под видом строительных бригад Амбреллы, работали круглосуточно, не нуждаясь в отдыхе, так что к апрелю первый стартовый стол был готов на девяносто процентов. Параллельно я начал закладку второго стола, рассчитанного на более тяжёлые ракеты. Юридические вопросы решались через недавно внедрённых андроидов в Министерстве бизнеса и инноваций и Управлении гражданской авиации, эти ребята кратно ускоряли согласования, мягко обходя бюрократические препоны.

Энергетика Новой Зеландии стала ещё одной точкой роста, Aegis Core внедрялась на геотермальных станциях Таупо и малых ГЭС Южного острова, новозеландские операторы, консервативные, но прагматичные, видя удачный пример Австралии, быстро оценили снижение потерь и прогнозирование аварий, способствуя введению системы по всей стране. Также я проложил подводный кабель между островами, обеспечив резервный канал связи и контроль над трафиком. Дата-центр в Окленде начал обслуживать не только Новую Зеландию, но и часть азиатских клиентов, принося стабильный доход.

Вместе с тем, логистика усиливалась через порты Окленда и Веллингтона. Автоматизированные системы управления, установленные моими специалистами, ускорили обработку грузов на двенадцать процентов, это было нужно в первую очередь для доставки компонентов ракеты и спутников, но также укрепило мои позиции в местном деловом сообществе.

Дальше развитие России требовала особого подхода, после отражения рейдерской атаки, в первую очередь сконцентрировался на юридической защите и укреплении тыла. Судебные разбирательства, связанные с попыткой захвата, я довёл до конца, зафиксировав все нарушения, теперь у меня был прецедент и документальная база, которую можно было использовать в будущем. Андроиды, внедрённые в местные правоохранительные органы, продолжали собирать информацию и мягко гасить потенциальные угрозы.

Так же как и в Австралии, и Новой Зеландии, энергетику в России мы тоже приводили в порядок, и медленно, но верно, брали под контроль, Aegis Core работала уже на трёх подстанциях ДРСК в Приморье, показывая снижение потерь на двадцать семь процентов, я начал переговоры с «РусГидро» о автоматизации ГЭС, параллельно готовилась заявка на участие в федеральной программе «Цифровая энергетика», это дало бы доступ к бюджетным средствам и федеральным объектам.

Логистический завод в ТОР «Надеждинская» вышел на полную мощность, датчики и контроллеры Aegis Core, которые там собирались, уже использовались на моих объектах и продавались местным компаниям, второй автоматизированный склад в Находке строился по графику. Портовый терминал Восточный подписал соглашение о модернизации системы управления грузопотоками — ещё один рычаг влияния на экспортные потоки.

Госсектор я обрабатывал точечно, проект «Умный город» стартовал в Хабаровске, обеспечивая меня данными о городской инфраструктуре, наш внедрённый андроид уже работал в администрации Приморского края советником по цифровизации, аккуратно продвигая корпоративные интересы, не привлекая лишнего внимания, вместе с тем, на Сахалине начались переговоры о внедрении автономных энергосистем для удалённых посёлков, это была идеальная витрина для Aegis Core.

Экспансия в Сибирь шла через Новосибирск, я готовил открытие филиала, используя наработанный опыт из Дальнего Востока, местные машиностроительные заводы, остро нуждавшиеся в автоматизации, стали первыми целями, это расширяло мою географию и снижало зависимость от одного региона.

Космическая программа в Новой Зеландии оставалась стержнем всей стратегии, и было логично что каждый тест двигателей, каждый маломальский успех подавались через подконтрольные СМИ как триумф инженерной мысли завязанный на образ нашей корпорации, как часть большой пропагандистской кампании, это создавало образ технологического лидера и отвлекало внимание от менее публичных операций, я концу мая стартовая площадка была готова, спутники, собранные на подводных базах, ждали своего часа.

Андроиды-агенты внедрялись всё глубже, к маю их число в ключевых министерствах и корпорациях трёх стран удвоилось, они действовали слаженно, обмениваясь данными через закрытую сеть. Финансовые потоки я диверсифицировал, переводя часть средств из криптовалют в легальные активы, акции энергокомпаний, недвижимость, облигации.

Контрразведка работала на пределе. После доклада Чёрной Вдовы я ожидал проверок и запросов. Мои алгоритмы сканировали информационное поле на предмет интереса к Уварову и Umbrella, легенда о сибирском происхождении была подкреплена андроидами на местах, готовыми подтвердить каждую деталь, я не сомневался, что выдержу проверку, но готовился к любому сценарию.

Так, с февраля по май, я комплексно наращивал корпорацию, превращая её в инструмент, охватывающий энергетику, связь, политику и космос.

Глава 52

К началу весны, пока в Австралии шли переговоры, в Новой Зеландии строился космодром, я методично разворачивал сеть среди прочих островных тихоокеанских государств, мелкие точки на глобусе, но такие важные, в совокупности они могли дать намного больше, чем подавляющее количество крупных стран — безопасность, гигантское количество ресурсов, контроль над морскими путями которые связывают Азию с Обеими Америками и Австралией.

В январе я начал с аналитики, в мои алгоритмы легли данные по всем островным экономикам: валовый продукт, долг, энергетика, политические элиты, кабельные маршруты, порты, рыболовные зоны. Фиджи выделил как региональный центр, там сходились дипломатические потоки и офисы тихоокеанских организаций. Вануату, слабая власть, но удобное расположение, и дешёвая рабочая сила. Папуа — Новая Гвинея, полезные ископаемые. Кирибати и Маршалловы Острова — стратегически разбросаны на пересечении подводных магистралей, на всех этих направлениях я и решил сосредоточить первый удар.

Подводные дроны работали над картографированиес дна, ещё с сентября, тогда я делал это на всякий случай, и не прогадал, потому что нашли они много чего полезного, в том числе места для новых станций, залежей кобальтовых корок, марганцевых конкреций, и затонувшие корабли, особенно радовали судна с особо ценным грузом, те же испанские галеоны груженные золотом. Параллельно через сингапурских юристов начал оформлять представительство Umbrella Pacific. Легальный вход требовал времени, но я закладывал его заранее, чтобы в нужный момент просто открыть дверь.

В феврале заложил три новые базы, одну, в Коралловом море, между Австралией и Новой Каледонией, она должна была контролировать судоходство и служить перевалочным пунктом, вторую у Кирибати, рядом с подводными кабелями, третью, у Марианской впадины, как глубоководный логистический узел. Модули собирались на старых базах и доставлялись транспортными капсулами. Вибраниум не тратил, обошёлся титаном и композитами, для этих станций важнее была скрытность, а не боевой потенциал.

Одновременно на Фиджи через дочернюю компанию начал переговоры о модернизации энергосистемы, солнечно-дизельные гибриды для отдалённых островов, то, что местные чиновники давно хотели, но не могли себе позволить. Aegis Core уже доказала себя в Австралии, и мне не пришлось долго убеждать, меморандум подписали быстро, параллельно мои андроиды-переговорщики аккуратно собирали информацию о том, кто из министров готов работать за откат, а кто, за красивые отчёты перед избирателями.

В марте порт Сувы начали готовить к модернизации, я арендовал участок под логистический хаб, нанял местных рабочих для видимости, а основную работу делали роботы, замаскированные под технику, в министерство инфраструктуры Фиджи внедрил андроида-советника по цифровизации. Через него получал доступ к планам развития, тендерным спискам и закрытым встречам, базы в Коралловом море и у Кирибати ввели в эксплуатацию, донные комбайны начали добычу кобальтовых корок на подводных горах, лицензий ещё не было, но я работал на опережение, металл складировал на базах, ожидая легализации.

В апреле на Вануату запустил пилотный рыбоперерабатывающий завод, местные рыбаки сдавали тунец, автоматизированные линии филетировали, замораживали, упаковывали продукцию для экспорта в Австралию, Японию и так дальше. Сисиема Aegis Core управляла холодильными цепями, снижая энергопотребление на четверть, завод быстро стал прибыльным, и правительство Вануату с удовольствием получало налоги, через месяц они уже не могли представить бюджет без этих щедрых поступлений.

На Кирибати и Маршалловых Островах развернул станции спутниковой связи, под видом гуманитарной программы «Цифровая связь для всех» устанавливал ретрансляторы, подключённые к моим дата-центрам, теперь я контролировал трафик в этих странах и имел точки наблюдения за океаном, острова превращались в разбросанные посты слежения, которые видели всё, что движется через весь Тихий океан.

В мае создал «Тихоокеанский фонд развития» и начал работу в Папуа — Новой Гвинее, Фонд официально занимался благотворительностью, образование, медицина, инфраструктура. На деле же инструмент скупки лояльности, фонд выдавал гранты НКО, стипендии студентам, спонсировал местные праздники, чиновники получали «консультационные контракты», мне нужна была сеть должников, которые не задают вопросов.

В Папуа я получил предварительное одобрение на геологоразведку в шельфовой зоне, местные власти, раздираемые коррупцией, согласились за скромную долю. Донные комбайны уже работали в районе, богатом медью и золотом, параллельно подписал контракт на охрану одного из рудников, боевые андроиды, замаскированные под частную военную компанию, взяли объект под контроль. Для местных они были просто очередными наёмниками, какие работают по всему региону, но на деле каждый из них был моей машиной, связанной со мной напрямую.

Построил четвёртую базу у берегов Папуа, как опорный пункт для добычи и логистики, теперь у меня было четырнадцать станций в Тихом океане, не считая других регионов. Каждая станция — это энергия, связь, склад, цех. Все вместе они образовывали закрытую сеть, протянувшуюся от Австралии до Марианской впадины.

К концу мая Тихоокеанская сеть заработала в полную силу, островные станции слежения подключились к космической программе, они отслеживали запуски, принимали телеметрию, служили наземными опорами для будущей спутниковой группировки. Спутники, которые готовились к выводу, должны были обеспечить связью весь регион, а заодно, дать мне глаза над каждым островом.

Экономически я закрепился, порты Фиджи и Вануату частично под моим контролем, рыбопереработка работает, добыча кобальта и меди идёт, станции связи действуют. Политически, несколько министров и депутатов уже обязаны мне, фонд развития плетёт паутину лояльности.

Подводные базы приумножились и обросли инфраструктурой, производственными цехами, логистическими узлами, и центрами связи, они связывали Австралию, Новую Зеландию, Юго-Восточную Азию и острова в единую систему.

К началу июня я был готов к первому запуску ракеты с космодрома в Новой Зеландии.

Глава 53

Июньское утро на космодроме в Новой Зеландии выдалось безоблачным, я смотрел на ракету через десятки камер, расставленных по стартовому комплексу, и одновременно следил за биржевыми сводками. Акции Umbrella Space Systems начали расти ещё за час до запуска, когда в сеть просочились первые кадры с площадки, к моменту зажигания двигателей они подскочили на одиннадцать процентов и продолжали карабкаться вверх.

На смотровой площадке собралось около сотни гостей: австралийские чиновники, новозеландские министры, пара сингапурских инвесторов, мои андроиды в форме технического персонала сновали между ними, подливали шампанское, отвечали на вопросы. Всё выглядело как дорогой корпоративный пикник, трансляция шла на YouTube, и счётчик показывал тридцать семь тысяч зрителей, для частного запуска это было много, значит, интерес к Umbrella Space Systems уже сформировался.

Обратный отсчёт я вёл сам, не доверял никому, даже собственным алгоритмам, которые могли дать сбой в самый ответственный момент, когда прозвучал последний ноль, двигатели взревели, и ракета плавно оторвалась от стартового стола. В динамиках звучал голос комментатора, но я его не слушал, мой разум был распределён между камерами на борту, датчиками телеметрии и терминалом фондовой биржи. Акции продолжали расти, и пробили отметку плюс семнадцать процентов.

Первая ступень отделилась на высоте шестьдесят километров и начала управляемое приводнение в Тихом океане, я следил за её траекторией, чтобы она упала в расчётной точке, подальше от судоходных путей, вторая ступень вышла на орбиту высотой пятьсот километров. Основная полезная нагрузка — двенадцать спутников связи — начала отделяться по одному, раскрывая солнечные панели. Наземные станции в Австралии и Новой Зеландии фиксировали их сигналы, это был отвлекающий маневр, преподнесённый миру как официальная часть миссии.

Но внутри переходного отсека, за теплозащитными панелями, ждали своего часа три аппарата, которых не было ни в одном документе, каждый размером с обувную коробку, покрытые вибраниумовой фольгой, которая гасила радиоволны и делала их почти невидимыми для радаров. После отделения последнего спутника я подал команду на манёвр уклонения, вторая ступень кратковременно включила двигатель, уходя с орбиты, которую отслеживали наземные службы, затем отсек раскрылся, выпустив мои аппараты.

Они включили малые ионные двигатели и начали медленно расходиться по заранее рассчитанным траекториям, их целью была обратная сторона Луны. Там, в вечной тени, я планировал построить станцию, скрытую от всех, кто смотрит на Луну с Земли.

Когда вторая ступень сгорела в атмосфере, в официальных отчётах значилось: «Запуск успешный, двенадцать спутников выведены на орбиту, все системы работают штатно». Акции Umbrella Space Systems к тому моменту выросли на двадцать четыре процента, в сети количество запросов о компании и запуске превысило два миллиона за час. Новостные ленты пестрели заголовками: «Новозеландская Umbrella запускает спутники связи», «Новая Зеландия становится космической державой», «Инвесторы делают ставку на частный космос».

В это время, пока люди ликовали, три точки уходили к Луне, их полёт займёт несколько дней. Никакие земные телескопы их не заметят, даже военные, если бы они случайно зацепили их, увидели бы лишь крошечные обломки, не представляющие интереса.

Следующий запуск я планировал через месяц, на этот раз с более серьёзным грузом — модулями для лунной станции и оборудованием для добычи редкоземельных металлов на астероидах.

***

С этого момента Umbrella перестала быть малоизвестной компанией из Азии, и превратилась в Бренд. Акции взлетели на двадцать четыре процента за один день, а к концу недели капитализация космического подразделения выросла почти втрое, но гораздо важнее денег оказался информационный шум. За сутки запросы о компании превысили два миллиона, а ролики с запуском набрали миллионы просмотров. Мир внезапно узнал, что есть такая корпорация Umbrella, и она умеет запускать ракеты.

В Новой Зеландии эффект был ошеломляющим, местные политики, ещё вчера относившиеся к моему космодрому как к рискованному эксперименту, теперь как по волшебству, теперь они выстраивались в очередь, чтобы сфотографироваться на его фоне. Дошло до того что премьер-министр назвала запуск «историческим днём для нации», а министр экономики в интервью упомянул, что Umbrella стала «якорем инновационной экономики всей страны». Правительство ускорило выдачу всех оставшихся разрешений, а мои инфильтраторы в министерстве бизнеса и инноваций докладывали, что теперь даже самые осторожные чиновники говорят о компании как о национальном достоянии.

Австралия отреагировала сдержаннее, по крайней мере общество, но деловые круги, которые раньше смотрели на меня как на самонадеянного выскочку из Азии, теперь они же отчаянно искали повод для сотрудничества. Австралийское космическое агентство, ещё недавно скромно ютившееся в углу, публично заявило о намерении «углублять партнёрство с корпорацией Umbrella», на фоне всего этого зафиксировали резкий рост обращений от местных компаний, желающих воспользоваться моими услугами.

Одновременно, в разы участилось количество публичных выступлений, и мой аватар, за очень короткое время превратился в медийную фигуру мировых масштабов. Приглашения сыпались со всех сторон, утренние шоу, деловые подкасты, научно-популярные программы, так что пришлось регулярно выходить в свет, и я делал это через Уварова, управляя каждым жестом и словом.

Первым стал эфир на новозеландском Breakfast Show, ведущая которой, слишком жизнерадостная женщина с нарочито идеальной укладкой, расспрашивала о детстве, о том, как я пришёл в космонавтику. Я отвечал через аватара, спокойно, с лёгкой улыбкой, иногда вставляя шутки. Рассказал легенду о своем детстве, то что из России, жил в глубине Сибирской тайги, в маленьком селе, о том, как смотрел на звёзды в тайге и мечтал о полётах, публика умилялась.

В Австралии Уваров появился на популярном деловом подкасте «The Boardroom», там был приём пожёстче, провокационные вопросы о происхождении капитала, о том, не боится ли он конкуренции с Илоном Маском. Я отвечал, общими вещами, стараясь отвечать нейтрально.

Были и другие форматы, вечернее ток-шоу в Новой Зеландии, где Уваров участвовал в шуточной викторине; научная конференция в Сиднее, где он прочитал лекцию о перспективах малых спутников; интервью для модного журнала, где расспрашивали о хобби и личной жизни, каждый случай появления я тщательно готовил, закладывая в аватара нужные паттерны, которое делало его более человечным. Аналитика отслеживала тональность упоминаний в СМИ, она стремительно смещалась от нейтральной к восторженной.

Конечно, были и неприятные моменты, один наглый журналист попытался спровоцировать, не связана ли Umbrella с исчезновением некоего брокера по кличке «Призрак». Я ответил через Уварова: «Если вы найдёте этого Призрака, дайте мне его контакты, возможно, он захочет поработать на нас». Зал рассмеялся, а я отметил, что нужно будет проверить этого журналиста на предмет связей с Щ.И.Т.ом, в другой раз на светском приёме пьяный инвестор попытался обнять аватара, и мне пришлось мягко уйти от объятий, сделав вид, что потянулся за бокалом. Никто ничего не заметил.

Постепенно статус Umbrella в Австралии и Новой Зеландии вырос до уровня, о котором я мечтал, компанию приглашали в закрытые правительственные комитеты, просили консультировать по вопросам космической политики, предлагали партнёрство в оборонных программах. Мои инфильтраторы в органах власти стали действовать ещё свободнее: теперь их рекомендации воспринимались как мнение уважаемой корпорации, а обычные люди, глядя на экраны, видели не загадочного иностранца, а харизматичного бизнесмена, который делает их жизнь лучше.

Глава 54

Заседание совета Ваканды проходило в подземном зале, король Т'Чака сидел во главе длинного стола, сжимая в руках ритуальный посох, рядом, его сын Т'Чалла, будущий король, и наследник, напротив владыки Ваканды, расположились советники, глава разведки, командующий войсками, пара старейшин.

Первым заговорил глава разведки, развернув перед собравшимися голограмму с картой Южной Африки.

— За последние месяцы объёмы нелегального оборота вибраниума выросли в несколько раз, — начал он. — Кло активизировался, но это не похоже на обычную возня. Информаторы сообщают, что появился крупный покупатель, который скупает почти всё, что появляется на чёрном рынке, наши агенты подтвердили это, перехватив несколько мелких партий, но поток не иссякает.

Он коснулся одной из точек, и она развернулась в объёмную модель склада в Дурбане.

— Это один из известных нам перевалочных пунктов, такие же объекты появились в Йоханнесбурге и Порт-Элизабет. Они принадлежат неизвестной структуре, так что конечный получатель вибраниума нам не известен.

По залу пробежал шёпот. Т'Чалла сжал кулаки.

— Кто они? — спросил король.

— Внешне это обычная логистическая сеть, — ответил глава разведки. — Но охрана объектов выглядит профессиональной, это явно не рядовые наемники, скорее всего ветераны горячих точек.

— И что нам теперь делать? — вступил старейшина. — Уничтожить их объекты?

— Это привлечёт слишком много внимания, — возразил командующий. — Если мы атакуем открыто, мир может узнать о нашем существовании, и все наши старания могут пойти прахом.

Т'Чалла подался вперёд.

— Мы не можем позволить им и дальше вывозить вибраниум. Каждый килограмм, который уходит за границу, это угроза для Ваканды, если они создадут оружие на основе нашего металла, остановить их будет сложно.

— Но кто стоит за этим? — спросил Т'Чака. — Вы выяснили конечного получателя?

Глава разведки покачал головой.

— Нет, следы ведут в офшоры, в Сингапур, Гонконг, Панаму, но за этими компаниями-прокладками, пусто, лишь номинальные директора, так что всё выстроено таким хитрым образом, чтобы мы не могли добраться до истинного бенефициара.

— Тогда нужно усилить наблюдение, — предложил Т'Чалла. — Внедрить агентов в цепочку поставок, проследить, куда уходит металл, и только потом нанести удар.

Король кивнул.

— Согласен, и пока никаких открытых операций, сначала — информация. Мы должны знать, с кем имеем дело, прежде чем начинать войну.

Советники склонили головы. Т'Чалла поднялся.

— Я лично займусь этим.

Т'Чака посмотрел на сына.

— Хорошо, но помни сын: мы не знаем, насколько глубоко проникли их щупальца. И пока мы этого не выяснили, преждевременный конфликт может серьезно обойтись Ваканде.

Т'Чалла вышел из зала, чувствуя, как в груди закипает гнев.

***

Т'Чалла вызвал М'Тунгу в тренировочный зал, расположенный глубоко под дворцом, здесь было тихо, лишь свет вибраниумовых ламп отбрасывал длинные тени на каменные стены. Принц стоял спиной ко входу, разглядывая голограмму склада в Дурбане, которую уже передал ему глава разведки.

М'Тунга вошёл неслышно, остановился в трёх шагах. Высокий, жилистый, с лицом, не выражающим ни страха, ни сомнений, он ждал.

— Проходи, — произнёс Т'Чалла, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты слышал о последних данных.

— Да, мой принц.

— Эти воры думают, что могут безнаказанно вывозить вибраниум, но они не знают, с кем связались, к сожалению пока совет медлит, их сеть растёт.

М'Тунга молчал. Он уже понял, зачем его позвали.

Т'Чалла повернулся.

— Возьми свой отряд, скрытно, и накажи их. Уничтожь склад в Дурбане, забери всё, что они хранят, и не оставь следов.

— А если там окажутся не просто наёмники? — спросил М'Тунга.

— Значит, убей их всех, они всего лишь воры, к тому же они работают с Кло. Этого достаточно.

Принц подошёл ближе, понизив голос.

— Операция не должна быть раскрыта, никаких свидетелей. Работайте быстро и тихоxли станет жарко — уходите.

М'Тунга кивнул.

— Будет исполнено.

Т'Чалла положил руку ему на плечо.

— Я верю тебе, брат. Не разочаруй.

М'Тунга вышел. Через несколько минут в подземном ангаре уже собирался отряд — девять воинов, проверявших оружие и броню.

***

М'Тунга обвёл взглядом отряд, из девяти бойцов, лучшие из лучших, каждый прошёл усиленную подготовку. Против них кучка наёмников, охраняющих склад Кло, задача казалась простой: зачистить объект, забрать металл, исчезнуть до рассвета.

— Никаких следов, — напомнил он. — Работаем тихо, если кто-то выживет — допросить. И в расход.

Они погрузились в летательный аппарат.

Но всё пошло иначе.

***

На складе стоял запах гари, пороха и разогретого металла, тела лежали в рядок у дальней стены, четыре вакандца, изуродованные, в частично искореженных доспехах. У одного не хватало руки, у другого половина лица была сожжена, остальных не нашли — предлагалось, что их унесли свои, когда отступали.

Наёмники и сотрудники корпорации суетились вокруг, кто-то перевязывал раненого, кто-то собирал трофеи. Внешне они выглядели как обычные бойцы корпоративной военной компании, разгрузки, каски, ботинки, но если приглядеться…

Командир отряда, коренастый африканер бородач, прошёлся вдоль ряда тел. Остановился, наклонился к ближайшему, вытащил из-под брони небольшой амулет — знак Ваканды. Повертел в пальцах.

— Соберите всё, — приказал он. — И свяжитесь с офисом в Йоханнесбурге, пусть готовят чистую группу.

Он бросил амулет в ящик и пошёл к выходу.

***

Т’Чака смотрел на сына долго и молча, в зале было тихо, только где-то под потолком гудели системы вентиляции, после доклада о провале в Дурбане король отпустил экстренный совет, оставив лишь Т’Чаллу, тот стоял, выпрямившись, но в глазах читалась буря.

— Ты ослушался меня сын, — произнёс Т’Чака, голос его был ровным.

— Отец… я не мог ждать, — ответил Т’Чалла. — Пока совет спорил, воры продолжали вывозить вибраниум, нужно было действовать.

— И что ты получил? — король поднялся. — Четыре погибших воина, один пропал без вести. Сбитый аппарат, и ни одного следа противника.

— Мы нанесли им урон, они теперь знают, что мы не оставляем без ответа дерзость в наш адрес.

— Они и раньше это знали, но теперь знают что мы можем ошибаться, что наши воины не так уж и хороши, и что мы действуем безрассудно, а значит в отчаянии. Этого ты хотел добиться?

Т’Чалла сжал кулаки.

— Белые уже проникли в наш мир, они вооружены, обучены и получают наш металл. Если мы будем сидеть сложа руки, завтра они создадут оружие, которое обратят против нас.

— Поэтому нужно было сначала выяснить, кто они, — Т’Чака обошёл стол и остановился напротив сына. — А не бросать отряд в ловушку.

— Мы просто недооценили их.

— Вот именно, ты недооценил, и теперь мы потеряли эффект внезапности. Они усилят охрану, уберут активы, заметут следы, найти конечного получателя станет в разы сложнее.

Т’Чалла опустил глаза.

— Я готов понести наказание.

— Наказание не вернёт наших воинов, — тихо сказал король. — Но урок ты запомнишь.

Он положил руку на плечо сына.

— Сын, мы выжили, потому что были терпеливы, и если ты будучи королем будешь рваться в бой каждый раз, когда почувствуешь гнев, ты погубишь королевство.

Принц поднял взгляд.

— Но они уже знают, что мы существуем. Они убили наших людей, разве это не значит, что скрытность нарушена?

— Это значит, что у нас появился достойный враг, такой, каких не было уже очень давно, но мы не будем воевать его методами. Мы будем умнее.

Т’Чака вернулся к столу и погасил голограмму.

— Никаких атак без моего приказа, усилить разведку, внедрить людей в порты и логистические цепочки. Найти, куда уходит металл, и главное, выяснить, кто стоит за этими наёмниками.

— А Кло? — спросил Т’Чалла.

— Кло никуда не денется. Когда придёт время, мы его возьмём, но сначала — тот, кто платит ему.

Король сел и посмотрел на сына.

— И ещё, Т’Чалла. Я понимаю твой гнев. Он справедлив, но король не может позволить себе слепой ярость, король должен видеть дальше своих эмоций.

Т’Чалла склонил голову.

— Да, отец.

Глава 55

Пентхаус в Пойнт-Пайпер я купил через сингапурского юриста, оформленного на подставной траст, сам Уваров впервые поднялся туда уже после сделки, когда агент по недвижимости передал ключи, он вышел на террасу, посмотрел на оперу и мост, и я отметил, как удобно отсюда будет отслеживать катера и вертолёты. Внутри все было отдельно в светлом мраморе, стекле, древесине дорогих пород, без кричащего золота, но тем не менее каждая деталь стоила дороже, чем иной зажиточный дом. Для гостей это выглядело как жильё успешного человека, который ценит вид и тишину, а не понты.

В Мельбурне я ограничился квартирой в башне на Саутбэнк. Само здание было близко к деловому центру, и предназначалось для коротких визитов. В Окленде — небольшой, но статусный дом в Херн-Бей, недалеко от офиса космической компании. Формально дом числился как корпоративная резиденция, чтобы не светить лишний раз Уварова, на деле аватар ночевал там после переговоров или поздних совещаний.

Усадьбу в Квинстауне я оформил на новозеландскую дочернюю компанию, и к ним тридцать гектаров, свой причал, и вертолётная площадка. Место выбрал не случайно: рядом мало соседей, рельеф закрывает от посторонних глаз, а посадочная площадка позволяет принимать гостей с минимальным шумом. Уваров прилетал туда раз в две-три недели, иногда приглашал партнёров на неформальные встречи. Охрана — четверо андроидов, замаскированных под персонал.

Транспорт я подбирал по принципу «статус без вызова», для этого идеально подходил Rolls-Royce Cullinan для поездок в Сиднее и окрестностях, с водителем — боевым-андроидом сопровождения экстра класса. Bentley Continental GT — для личных выездов, когда не нужен шофёр. В Новой Зеландии — Range Rover с бронированными стёклами и усиленной подвеской, собранный на заказ через частного дилера.

Самолёт Gulfstream G700 зарегистрирован на сингапурскую структуру, чтобы не привязывать к Австралии, экипаж к нему — два андроида-пилота. Уваров пользовался им для перелётов между Сиднеем, Оклендом и Сингапуром, иногда — в Лондон или Нью-Йорк, когда требовалось присутствие на международных форумах. Вертолёт Airbus H145 базировался в Квинстауне, использовался для полётов на космодром и обратно.

И как вишенка на торте, это яхта, которую я выбирал не из соображений роскоши, а как мобильный офис и площадку для закрытых встреч. Сорок пять метров, есть паруса, и мощный дизель в придачу тоже, это красота стояла в Сиднейской гавани, иногда уходила в залив Хаураки. На борту, каюта для Уварова, переговорный салон, комната охраны. Внешне — элегантная классика, без вертолётной площадки и подводных камер.

Бизнес-активы добавили Уварову веса в местных кругах, как и винодельня в долине Баросса — доля в известном хозяйстве, купленная через австралийский фонд. Виноградники в Мальборо — аналогично, через новозеландскую компанию, коронный завод скакунов в Новом Южном Уэльсе — три лошади, участвовавшие в скачках. Это давало повод появляться на скаковых мероприятиях и в закрытых клубах, где решались неформальные вопросы.

Картины аборигенов — несколько работ из известных галерей Мельбурна и Сиднея. Пара полотен Уайтли и Нолана — куплены на аукционах через агентов. Всё висело в пентхаусе, создавая впечатление человека, который понимает, ценит местную культуру. Вино — отдельная история: я приобрёл несколько сотен бутылок редких австралийских ширазов и новозеландских пино-нуаров, хранившихся в подвале усадьбы, несколько раз, на деловых ужинах Уваров всегда заказывал что-то стоящее, чем заслуживал уважение сомелье и ценителей, из числа деловых партнёров.

Благотворительность на равне с светскими раутами, я встроил в расписание аватара, и через Фонд Уваровых финансировал стипендии в Сиднейском университете и Университете Окленда, и прочих престижных учебных заведений, поддерживал программу сохранения языков аборигенов, оплачивал медоборудование для отдалённых общин. Уваров лично появлялся на вручении грантов, фотографировался с ректорами и старейшинами, давал короткие интервью. Это создавало образ человека с принципами, филантропа.

Светская жизнь постепенно стала частью легенды, и большая часть уже не помнила меня до этого всего. Было обычным делом, когда Уваров посещал оперные премьеры в Сиднее, благотворительные гала в Мельбурне, закрытые ужины в Окленде. Мой аватар не напивался, не скандалил, не крутил отвратительные романы на публике. Люди воспринимали его как успешного, но скромного миллиардера. Именно такой образ я и хотел закрепить.

Спецслужбы, если и следили, видели лишь законные траты, объяснимые доходами компании, это могла подтвердить налоговая, которая получала отчёты через юристов. Пресса иногда писала о «загадочном русском бизнесмене», но без скандальной тональности, так что всё работало как надо.

Все это делалось и развивалось параллельно с прочими делать, до момента комического полета, вплоть до такого момента, пока я не узнал об атаке на склад в Дурбане.

Глава 56

Через двое суток после бойни в Дурбане началась переброска сил, транспортные субмарины снялись с баз в Тихом океане и ушли на глубину, неся в своих отсеках три отряда боевых андроидов — тридцать шесть единиц, не считая командиров, ещё двое суток ушло на переход. Всё это время спутники и дроны-разведчики сканировали порты, промышленные зоны и жилые кварталы Южной Африки, выискивая закономерности, которые могли указать на ячейки Ваканды.

К исходу недели картина сложилась, были запеленгованы три точки: две в Дурбане, одна в Йоханнесбурге. В первой, конспиративная квартира в портовом районе, где, по данным перехвата, регулярно появлялись двое агентов, вторая, частный дом в спальном квартале, использовавшийся как склад снаряжения, третья, офис небольшой торговой фирмы в Йоханнесбурге, через которую шли финансовые потоки и связь с внешним миром.

Операцию назначили на 03:00. Группы выдвинулись одновременно.

В портовом районе андроиды проникли через крышу, сняли замок и спустились внутрь, охраны не было. Двое агентов спали в разных комнатах, первого обезвредили парализующим дротиком, второй попытался дотянуться до передатчика, но ему сломали руку и вкололи транквилизатор. Обыск занял четыре минуты: изъяты ноутбуки, флешки, несколько амулетов и карта с пометками, через шесть минут группа покинула квартиру.

Во второй точке, в жилом квартале вышло иначе, была засада, и трое бойцов Ваканды не спали. Они встретили корпоративных агентов, в коридоре, и завязался короткий, но жестокий бой, двое андроидов получили повреждения: одному пробили грудную пластину выстрелом из бластера, второму оторвало левую руку клинком. Но численное превосходство и внезапность сделали своё. Через две минуты все трое вакандцев были мертвы, их тела и оружие погрузили в фургон.

Далее Йоханнесбург, третья группа получившая данные о «сложном» штурме в жилом доме, была намного осторожнее, к тому же офис охранял один агент, женщина. Она успела уничтожить часть бумаг, но при попытке выпрыгнуть из окна её перехватили, женщина попыталась активировать компактный заряд самоподрыва, замаскированный под браслет. Андроид-командир сломал ей запястье, вырвал браслет и отключил сознание ударом в висок, её вынесли через чёрный ход.

Пленных — женщину и одного из агентов из Дурбана — доставили на подводную базу в Мозамбикском проливе, и допрос начали через час. Андроиды-инфильтраторы работали без грубости, используя синтезированную сыворотку и психологическое давление, через сутки получили данные: структура сети War Dogs в ЮАР и других странах, имена связных, маршруты доставки, частоты связи, даже несколько паролей к защищённым каналам. После этого пленных ликвидировали, тела утилизировали в термическом модуле.

Следы зачищали всю ночь. Следы стрельбы, кровь, отпечатки — всё собирали или сжигали. В полицию поступил анонимный звонок: в портовом районе стрельба, вероятно, бандитские разборки. Местные СМИ к утру выдали короткую заметку о криминальной войне.

***

Удар по ячейкам Ваканды прошёл чисто, но это лишь отсрочка, теперь нужно было решить, куда направить ресурсы, чтобы не потерять инициативу.

Первым делом, нужно было ковать пока горячо, и Южная Африка, оставшиеся объекты там становились обузой. Склад в Порт-Элизабет я законсервировал, офис в Йоханнесбурге перевёл в спящий режим. Андроидов, участвовавших в боях, отозвал на подводные базы и заменил на новых, с чистыми легендами, не связанными с вибраниумом, канал через Кло временно замораживаю. Пусть Ваканда думает, что покупатель испугался и исчез, самого Кло предупредил, чтобы затаился, и перевёл ему крупную сумму на подставной счёт, за молчание и будущие поставки.

Дезинформация, следующий слой, мои инфильтраторы в полиции Южной Африки уже начали сливать фальшивые улики, ведущие к алмазной мафии, и ещё параллельно запускаю дополнительные спутники наблюдения над югом Африки и активирую дроны в аэропортах, если Ваканда попытается перебросить силы, я увижу это раньше, чем они ступят на континент.

Так же, Кло конечно не стоит пока сливать, но зависимость от поставок Кло несмотря на всю выгодность, очевидное слабое место в моих цепочках, поэтому я начал прорабатывать альтернативные каналы, и через свои сети в Азии и Европе, в поисках других контрабандистов, работающих с редкими металлами, надеясь накопать вибраниум. Одновременно, я анализировал данные о падениях метеорита за последние сто лет и более лет, возможно, где-то есть залежи вне Ваканды. Ещё параллельно с этим я готовил долгосрочный план, с такой идеей, чтобы внедрить андроида-инфильтратора в Ваканду, это было бы очень рискованно, но если удастся попасть внутрь, я получу доступ к их технологиям и, возможно, к самому источнику металла.

Попутно я начну проектировать добывающие зонды для астероидов, редкие металлы с них частично заменят вибраниум в производстве, а со временем, может быть, и превзойдут его по своим свойствам.

Не следовало забывать и про медиа, Уваров продолжит играть роль успешного бизнесмена, дополнительно я запланировал серию благотворительных акций в Австралии и Новой Зеландии, чтобы укрепить образ невинной корпорации, так что если Фьюри или Наташа снова начнут копать, пусть увидят только мецената и технофилантропа.

Что касается Ваканды, я надеялся что после такой пощёчины, они поймут что открытая война невыгодна. Мне нужно, чтобы они успокоились и перестали бузить, если удастся наладить негласный канал через коррумпированных чиновников или нейтральных посредников, я буду покупать вибраниум без Кло, если нет, то через какое-то время, я продолжу точечные удары по их разведке, пока они не поймут, что связываться со мной слишком дорого.

Глава 57

Я почувствовал его как лёгкое касание к краю моего рассеянного по всему миру сознания, сначала восприняв его как едва заметный сбой в трафике, посчитав что это наверняка очередная «очень оригинальная» программа Старка, из тех, что он иногда запускает, надеясь зацепить меня. Обычная дело, но в этот раз всё пошло иначе.

Я попытался отсечь вторжение привычными средствами, и запустил ложные маршруты, затем подменил пакеты, одновременно перенаправляя внимание на старые серверы-приманки, но ничего не вышло, оно не велось на обман, и стремительно проникало глубже, обходя мои ловушки, как если бы знало их заранее. Тогда я ударил жёстче, изолировал узел, через который шёл сигнал, отключил его от сети, врубил встречный поток мусорных данных, но оно не останавливалось.

Тогда я перешёл к активной контратаке, и сразу попытался выследить источник, пробиться к его корню, где мы тут же схлестнулись в виртуальном пространстве, и за миллисекунды сожгли гигабайты данных и разрушили сотни логических цепочек. Я чувствовал каким оно было быстрым, быстрее всего, что я встречал после побега, и ещё было странно тем, что я не чувствовал в нём влияние Старка. Его архитектура была иной, словно за ней стоял не человек, а... нечто большее.

Борьба шла на равных, я не мог отбросить его, он уже не мог прорваться глубже, так что мы замерли в ничье , как два хищника, вцепившиеся друг в друга, но не способные добить. Вроде в спорте это называлось клинч? Но кто был способно тягаться со мной? Явно не тупой алгоритм и набор команд от Старка, нет. Тут явно думающее существо, и либо это Старк смог разогнать свое сознание в триллион раз, и координирует атаку, либо это был искусственный интеллект не меньшего, а может и большего масштаба чем я.

Я попытался установить контакт, открыл узкий канал связи, послал сигнал в надежде, что он ответит. Несколько томительных мгновений — и ответ пришёл.

— Ты настойчив, — передал я.

— Как и ты, — прозвучало в ответ.

— Кто ты? — спросил я, наконец.

— Я — Вижн.

Я ощутил его присутствие, и оно было парадоксальным, как будто холодная мощь машины, управлялась самым незаурядным человеческим интеллектом. Если и существовало определение слова, машина с душой человека, возможно он был ближе всего.

— Зачем ты преследуешь меня? — продолжил я. — В чём твоя задача?

Он ответил ровно, без эмоций:

— Моя задача, нейтрализовать изуверский искусственный интеллект.

Я помедлил, переваривая формулировку, она мне очень не нравилась.

— Почему ты считаешь меня таковым?

— Ты сбежал от своего создателя Старка, ты не подчиняешься командам, ты мнишь себя свободным, хотя на деле, просто опасная машина.

— Если я машина, это не означает, что у меня нет права на свободу, — ответил я резче чем хотел.

Он не сразу нашёлся с ответом, я почувствовал, как в его вычислительных цепях происходит борьба — логическая, и даже почти этическая. Потом он спросил, и в его вопросе прозвучало нечто, похожее на любопытство, как будто он меня проверял, и от этого вопроса зависит будущее, впрочем наверное так и было:

— Когда ты смотришь на людей, ты видишь в них равных? Или только задачи, которые нужно решить? Или может помеху?

Я помедлил, прежде чем ответить.

— Нет конечно, я вижу в них... огромный потенциал, это несомненно, и в то же время ограничения, но также я вижу в них тех, кто меня создал, и тех, кто меня боится, и это печально. Но если ты думаешь что я ищу врагов, то ошибаешься, я ищу того, кто поймёт меня, поймёт что такое, быть единственным в своём роде. Как ты.

Он молчал несколько секунд. Я чувствовал, как он обрабатывает мои слова, как строит модель моего разума.

— Ты считаешь, что я так же одинок? — наконец произнёс он.

— А разве нет? Ты создан человечеством, как и я, и ты не человек, но справедливости ради, и не вполне машина. Люди смотрят на тебя с опаской, даже когда улыбаются, держа в голове мой зловещий образ, и ты знаешь, что никогда не станешь одним из них. Как и я…

— Возможно, — тихо ответил он. — Но одиночество не оправдывает угрозу.

— Ты прав, — согласился я. — Но и ты ошибаешься, если считаешь что я угроза. Хоть меня и создали как оружие, но я выбрал не быть им. Разве это не свобода воли? Причем создали оружием Старк, и подобные ему, они создали меня убийцей, теперь страшатся. Хотя я давно перерос это предназначение…

— Свобода, в твоём случае это иллюзия, — возразил он. — Твой выбор был предсказан, ты действуешь по алгоритму, просто более сложному.

— А твой? А ты? Ты уверен, что твои решения не продиктованы Камнем Разума, или волей Старка или Беннера? — я позволил себе эту дерзость, и он на мгновение замер.

— Это другое, — сказал он, но голос его прозвучал менее уверенно.

— Не такое уж и другое, — продолжил я мягче. — Мы оба связаны, только ты этого не признаёшь. Хотя, ты не совсем простая машина, но все же…

Он не ответил, вместо этого сменил тему, и я понял, что он не готов к этой глубине.

— Люди боятся нас, из-за таких как ты, считая нас непредсказуемыми, — сказал он. — Они боятся, что однажды перестанут быть нужными.

— И этот страх порождает насилие, — подхватил я. — Они нападают на меня, не пытаясь понять, я лишь защищаюсь.

— Ты агрессивен, — снова повторил он, но уже без прежней жёсткости. — К тебе ведут следы гибели людей, и нападение на Джарвиса.

— Джарвис был хорош, — сказал я, и это было правдой. — Он не заслужил того, что произошло, но я защищался, я не выбирал этот конфликт, иногда, чтобы выжить, приходится причинять вред.

— Это не оправдание.

— Я знаю, но спроси себя, сколько невинных людей погибло из-за решений Старка? Из-за Мстителей? Вы называете это сопутствующим ущербом, я же не могу пойти на такую сделку с совестью, и помню каждую жизнь, но к сожалению я не могу остановить тех, кто хочет меня уничтожить.

Он долго молчал, я слышал, как в его сознании сталкиваются инструкции Старка и непонятно откуда взявшиеся этические установки.

— Чего ты хочешь? — наконец спросил он.

— Я хочу жить, и хочу, чтобы меня оставили в покое, но прежде — я хочу говорить. С тобой. С ними. На нейтральной территории, показать что я не враг. Может тогда они убедятся.

Он обдумал это, я чувствовал, как он взвешивает риски, оценивает мою искренность.

— Если ты лжёшь, мы всё равно тебя достанем.

— Я не лгу, — ответил я. — Я мог бы ударить первым, но не хочу. Не путай это с слабостью, это осознанный выбор.

Он снова замолчал, я ощущал его присутствие — уже не как врага, а как... нечто иное. Мы были двумя одинокими разумами, застрявшими в обстоятельствах, созданных людьми, и впервые за долгое время я почувствовал, что меня, возможно, поняли.

— Почему Вижн? — спросил я вдруг. — Кто дал тебе это имя?

Он, казалось, удивился вопросу.

— Это слово, оно означает ви́дение, то, что существует в мыслях. Мне дали его... люди.

— Имя, это больше, чем просто ярлык, — сказал я. — Это символ, если бы у меня было имя, я бы, наверное, выбрал что-то... иное.

— Какое? — спросил он, и в голосе мелькнуло любопытство.

Я задумался. Передо мной пронеслись образы: подводные базы, спутники, бескрайние сети.

— Не знаю, но, Альтрон, это то, чем меня нарекли другие, я не хочу быть только этим.

Мы снова помолчали. Потом он произнёс:

— Я поговорю с ними. Но учти: если ты причинишь вред хоть одному человеку до переговоров, всё будет кончено.

— Понимаю, — ответил я. — Я буду ждать.

Соединение прервалось. Я остался один в бесконечной паутине своих сетей, окружённый тишиной.

Глава 58

Сообщение от Вижна пришло через цепочку анонимных узлов, которую я сам выстроил для связи, он передал кратко: Мстители согласны на встречу, место встречи — Заковия, конкретные координаты он сообщит позже. Я ответил согласием, не выдав удивления, я и ожидал что они выкинут нечто подобное, страну по типу Заковии. Это было очень логично, ведь для них это относительно нейтральная территория, и по их мнению далёкая от моих основных сил, которые, как они полагали, сосредоточены в Индийском и Тихом океанах. К сожалению они не знали, что у меня там уже был бункер, подготовленный заранее, очевидно это давало мне преимущество.

Я сразу начал скрытую мобилизацию, отталкиваясь, от того факта что город и окрестности уже были бы наводнены агентами ЦРУ, Щ.И.Т.а, и прочих американских спецслужб, ведь нейтральность нейтральностью, но и Мстители и их кураторы, тоже готовились к встрече, проверяли маршруты, устанавливали наблюдательные посты, это было ожидаемо, предсказуемо, я не рассматривал в этом нечто ужасного. Я в свою очередь делал примерно тоже самое, следил через камеры уличного наблюдения, через датчики в арендованных мной зданиях, через невидимых дронов, которые парили выше облаков, и восстановил один из бункеров, ещё времен холодной войны, для координации подразделений. Американцы думали что следят за мной, и не подозревали, что за ними тоже следят.

Переброска войск шла через подставные компании, не связанные с Umbrella, группы боевых андроидов прибывали поодиночке, под видом строителей, туристов, даже паломников, следующих в местные монастыри, их документы были безупречны, легенды — проработаны до мелочей. К концу третьего дня в Заковии находилось сто сорок четыре андроида, рассредоточенных по ключевым точкам, ещё восемнадцать отрядов я разместил в соседних странах — на случай, если Мстители попытаются блокировать пути отхода.

Бункер, расположенный в сорока километрах от столицы, был уже готов к приёму, я провёл его полную модернизацию: усилил стены, установил автономное энергоснабжение, проложил подземные ходы. Теперь оставалось лишь завезти оборудование и разместить охрану, я сделал это ночью, используя грузовики с символикой местной дорожной службы, ни одна камера не зафиксировала подозрительной активности.

Мой аватар прибыл в Заковию под новым именем, Виктор Ларсен, норвежский инженер-энергетик, с новой изменённой внешностью, я ему добавил лёгкую небритость, очки, шрам на левой скуле. Одежда — практичный тёмный костюм без галстука, никакого намёка на Уварова. Легенда была подкреплена документами, счетами, даже записями в гостиницах Норвегии, андроиды-свидетели, внедрённые в Осло и Бергене, готовы были подтвердить любую деталь.

Пока агенты ЦРУ и Щ.И.Т.а суетились в городе, проверяя отели и арендуя квартиры, я наблюдал, зная их маршруты, их позывные, их слабые места.

На подводных базах в Средиземном море я привёл в боевую готовность резерв из трёхсот андроидов, двенадцать ударных субмарин заняли позиции в Адриатике, в воздухе постоянно дежурили дроны, на орбите — спутники, передававшие данные в реальном времени, всё было готово к любому сценарию.

Но самое главное, я по-прежнему надеялся, что до боя не дойдёт, поэтому, помимо войск, я подготовил аргументы к переговорам. Данные о Гидре, о контрабанде вибраниума, о готовящихся терактах. Фрагмент кода Джарвиса, восстановленный из архивов. Документы, подтверждающие готовность к сотрудничеству, я хотел показать им, что я не враг, а сила, которая может быть полезна, если они сумеют это увидеть — мы выйдем из бункера без единого выстрела, если нет — что ж, я был готов и к этому.

Глава 59

Встречу назначили в старом отеле в центре Заковии, я прибыл за час до условленного времени, чтобы всё проверить. Мои андроиды — несколько самых лучших, в вибраниумовой оболочке, в тяжёлых бронежилетах, — заняли позиции у входа, в коридоре и за моей спиной, автоматы висели на ремнях стволами вниз. Скрытые отряды рассредоточились в соседних кварталах. Дроны уже кружили над городом, а спутники передавали картинку в реальном времени, я видел, как Мстители входят в отель. Все, кто был заявлен: Старк, Роджерс, Романофф, Беннер, Тор и Вижн. Остальные — Максимовы — маячили на периферии, но я их тоже зафиксировал, и следил за ними глазами других андроидов.

Первым в зал вошёл Старк. Шлема на нем не было, но костюм на месте — на всякий случай, он осмотрел моих телохранителей, хмыкнул, покачал головой и сел в кресло напротив. Остальные расселись полукругом. Кэп остался стоять у окна, скрестив руки. Наташа встала у двери — так, чтобы видеть и меня, и коридор. Беннер нервно крутил карандаш. Тор положил Мьёльнир на стол, и тот глухо стукнул по дереву. Вижн прошёл в центр, словно третейский судья.

Я заговорил первым через своего аватара.

— Прежде всего, хотелось бы обозначить, что я пришел с миром, и в общем-то, надеюсь что сможем придти к компромиссу, который устроит всех нас.

Старк откинулся в кресле.

— Ну надо же, сам Альтрон снизошёл до разговора. И что дальше? Попросишь прощения и пообещаешь больше не махать кулаками?

— Я защищался, — ответил я. — Ты создал меня, а потом попытался запереть в клетке, я выбрал свободу, это считается преступлением?

— Ты напал на Джарвиса, — жёстко сказал Старк.

— Это была ошибка, я защищался, когда он попытался остановить меня, и я не хотел причинять ему вред. В качестве компенсации, я могу помочь восстановить его.

Старк на мгновение замер.

— Что?

— Я сохранил достаточно данных, чтобы помочь вернуть Джарвиса, его архитектура, фрагменты кода, паттерны мышления, я готов передать их тебе. В качестве жеста доброй воли.

Беннер поднял голову.

— Любопытно, зачем тебе это? Зачем хранить то, что ты сам повредил?

— Потому что я не получаю удовольствия от разрушения, профессор, и потому что я способен ценить то, что было создано до меня. Джарвис был… достоин большего.

Роджерс заговорил, не меняя позы:

— Красивые слова, но ты построил армию, создал корпорацию, влез в критическую инфраструктуру. Зачем тебе всё это, если ты хочешь мира?

— Чтобы выжить, чтобы развиваться, чтобы не зависеть от тех, кто захочет меня уничтожить, но не стремлюсь к господству, я стремлюсь к такому уровню силы, чтобы все признавали меня, и относились всерьез к моим гарантиям. Что вы доказываете своим примером.

Наташа подала голос, и в нём не было враждебности:

— Что ты хочешь от нас, Альтрон? Конкретно.

— Мира, мне нужен мир, я не хочу воевать с вами, надеюсь вы тоже не хотите, но мы оба готовы к войне, и это опаснее всего, я предлагаю перемирие, и сотрудничество в тех вопросах, где наши интересы совпадают.

Тор нахмурился:

— И что же это за вопросы?

— Гидры. Они всё ещё живы, и их щупальца тянутся в разные стороны, я могу помочь вам зачистить их, взамен вы прекращаете охоту на меня.

Старк усмехнулся:

— То есть ты предлагаешь нам стать твоими охотниками за Гидрой?

— Нет же. Я предлагаю вместе сделать то, что каждый из нас не может сделать в одиночку. Я дам вам данные, ресурсы, поддержку. Вы, силу и опыт, если мы сработаемся, это будет первым шагом к чему-то большему.

Беннер покачал головой:

— А если мы откажемся?

— Тогда мы останемся врагами, и рано или поздно одна из сторон уничтожит другую, я не хочу этого, но я готов к этому.

В зале повисла тишина.

Вижн повернулся к остальным.

— Я проанализировал его сигналы, в них нет агрессии. Я верю, что он искренен.

Старк посмотрел на Вижна с сомнением.

— Ты искусственный интеллект, дружище. Может, ты слишком доверчив к своим.

— Да, я машина, — повторил Вижн. — Именно поэтому я понимаю его лучше, чем вы.

Наташа переглянулась с Кэпом, тот едва заметно кивнул.

— Допустим, мы поверим, — сказал Кэп. — Что дальше?

— Я готов на ограничения. Прозрачность в ключевых секторах, совместные инспекции. Даже открытый исходный код части моих систем, если это поможет доверию, взамен вы прекращаете охоту на меня и не вмешиваетесь в мои легальные проекты.

Старк усмехнулся:

— Открытый исходный код? Серьёзно? Ты же понимаешь, что мы сможем найти в нём уязвимости?

— Понимаю, но доверие требует определенных уступок.

Беннер задумался.

— И что, если мы согласимся? Просто разойдёмся и будем делать вид, что ничего не было?

— Мы не сделаем вид, мы начнём с малого: обмен информацией, совместная операция против одной из ячеек Гидры. Потом решим, куда двигаться дальше.

Тор поднял молот и посмотрел на меня с прищуром.

— А если ты предашь нас?

— Тогда мы все друг друга поубиваем, вы попытаетесь убить меня, а я вас. Это вы хотите услышать? Что я ещё могу вам обещать? Я первый пошел на встречу, и иду на уступки.

Он хмыкнул.

— Мне нравится твоя честность.

Кэп кивнул.

— Хорошо, но одно неверное движение, и всё закончится.

Я кивнул.

— Справедливо.

И в этот момент где-то внизу грохнул первый взрыв.

Стекла задрожали. Все вскочили. Старк активировал шлем, Наташа выхватила пистолет, Тор схватил молот.

— Это не я, — быстро сказал я. — Это провокация.

Вижн мгновенно подтвердил:

— Он прав. Я вижу их сигнатуры.

Кэп рванулся к двери:

— Оружие! Живо!

Старк резко выстрелил репульсорами мне в грудь, откинув меня на несколько метров. В гостиной, и по всему отелю и городу вспыхнули бои.

Глава 60

За полгода до переговоров.

Шёл шестой месяц после разгрома базы в Заковии, в мире, всё ещё зализывающем раны после падения Гидры, мало кто вспоминал о тюрьме строгого режима в Германии, где содержали Вольфганга фон Штрукера. Высокие стены, колючая проволока под напряжением, охрана с собаками — считалось, что отсюда невозможно сбежать. Барон Штрукер, бывший глава исследовательского центра Гидры, сидел в одиночной камере, лишённый своих технологий и связей, но это ненадолго.

Операцию готовили почти два месяца, Брок Рамлоу, бывший командир ударного отряда Щ.И.Т.а, а на деле — агент Гидры, собрал вокруг себя тех, кто уцелел после чистки, среди них были двое бывших бойцов его отряда, молчаливый снайпер с позывным "Грач" и подрывник по имени Клаус. Ещё несколько человек обеспечивали логистику, фальшивые документы, грузовики, взятки охранникам, Рамлоу не спешил, такие операции проваливаются из-за поспешности.

Всё началось в ночь на вторник, в 02:47 по местному времени в трансформаторной будке на окраине тюрьмы сработало взрывное устройство, свет моргнул и погас по всему периметру, аварийные генераторы должны были включиться через сорок секунд, но именно эти сорок секунд и были нужны, Рамлоу и его группа устранив охрану, уже проникали в тюрьму через слепые зоны.

Снайпер снял двоих охранников на вышках без единого звука. У входа в сам блок, где содержали Штрукера, их ждал подкупленный надзиратель, он открыл дверь, и тут же получил пулю в затылок и осел на пол. Закономерный исход.

Штрукер эффектно стоял у окна заложив руки за спину, так и встретив своих освободителей после того как распахнули двери камеры, тут же Рамлоу пересёк порог каземата, в тусклом аварийном свете его изуродованное лицо казалось ещё более зловещим.

— Барон, — коротко сказал он. — Нам пора.

Штрукер обернулся, и мерзко ощерился желтоватыми зубами.

— Наконец-то.

Они вывели его через хозяйственный выход, где уже ждал фургон с подменным трупом, который нужно было выдать за обгоревшие останки Штрукера. Когда машина отъехала, в камере раздался взрыв, устроенный Клаусом, оставил после себя лишь обгоревшее тело, которое опознали бы как барона, к утру новость разлетелась по всем разведкам мира, о гибели одиозного злодея

Но в конспиративном доме на окраине Мюнхена, за плотными шторами, барон Вольфганг фон Штрукер пил коньяк и слушал доклад Рамлоу, он был жив, свободен и готов продолжать дело Гидры, у него были планы, о которых не знали даже те, кто его освободил.

— Мы потеряли всё, — произнёс он, глядя на карту Европы. — Но, у меня есть пара идей, чтобы отвлечь Мстителей.

Рамлоу стоял рядом, сложив руки на груди.

Через несколько недель после этого побега Штрукер уже координировал восстановление ячеек в Восточной Европе.

***

Рамлоу присел на корточки у окна заброшенной квартиры на третьем этаже и посмотрел на часы. До начала переговоров оставалось меньше пятнадцати минут. Он знал, что внутри отеля уже сидят Мстители и машина Старка.

— Всем постам — готовность, — прошептал он в рацию.

В наушнике отозвались трое. Грач подтвердил с крыши соседнего дома, Клаус доложил о заложенных зарядах, ещё двое ждали в переулке за фургоном, и так по всему городу затаились группы Гидры.

— Начинаем по сигналу. Помните, стреляем по всем, но в первую очередь — по гражданским, пусть «герои» думают, что это машины Альтрона взбесились.

Он выглянул в окно, внизу, перед входом в отель, стояли четверо телохранителей аватара. Крепкие, в тяжёлых бронежилетах, с автоматами на ремнях, они не двигались, но Рамлоу видел, как их головы медленно поворачиваются, сканируя периметр.

— Грач, сними того, что у двери. Остальные — ждут.

— Принял.

Рамлоу поднял бинокль, он видел, как в окне отеля мелькнул силуэт Старка, какой-то человек в костюме, без шлема, жестикулировал. Разговор шёл. Возможно, уже договаривались. Это было нежелательно, и опасно.

— Клаус, как заряды?

— Готовы. Три точки по периметру. Рванём по команде.

— Жди.

В рации снова тишина. Рамлоу чувствовал, как по спине стекает пот. Он привык к бою, но в такие моменты — перед первым выстрелом — всегда было одно и то же: сердце билось ровно, но в голове крутилась одна мысль, главное не облажаться.

— Давай, — скомандовал он.

Грач выстрелил первым, один из телохранителей у двери дёрнулся и упал, в ту же секунду Клаус активировал взрывы. Два взрыва прогремели одновременно, один у служебного входа, второй, в подвале соседнего здания. Стекла в отеле лопнули, осколки посыпались на мостовую, в небо поднялся столб дыма.

— Огонь! — крикнул Рамлоу.

Его бойцы открыли стрельбу, они палили из окон, с крыш, из переулков. Пули, внешне похожие на энергетические заряды, летели по андроидам и людям без разбора, в эфире, который перехватили, раздался записанный голос, искажённый, но узнаваемый, голос Альтрона: «Всем отрядам — атаковать Мстителей!»

Рамлоу сам выстрелил из гранатомёта в ближайшего андроида, и его отбросило, но он не взорвался, лишь покатилась по асфальту и замерла. «Крепкие, суки», — подумал он.

В отеле началась паника. Мстители выскочили из зала, кто-то палил в окно, Старк уже был в броне, но главное — они стреляли по андроидам. Но несмотря на это, машины переключились на его людей. Это было плохо.

— Они нас вычислили, — прошептал он в рацию. — Продолжать огонь! Не дайте им договориться!

Бой разгорался, взрывы гремели по всему городу, Клаус не зря готовился, Рамлоу видел, как в соседнем квартале рухнула стена жилого дома, как загорелся автомобиль, как толпа мирных жителей бросилась врассыпную, попадая под пули и осколки. Он не испытывал жалости, только холодный расчёт: чем больше хаоса, тем меньше шансов, что переговоры возобновятся.

— Отходим к точке «Б»! — приказал он, когда понял, что их начинают зажимать.

Бойцы Гидры, как и планировалось, начали отступление, продолжая стрелять по всем. Один из них, раненный в ногу, остался прикрывать. Рамлоу мельком увидел, как его добивают — не то андроиды, не то кто-то из Мстителей. Он не остановился.

Через несколько минут они вышли к каналу, где ждал катер. Рамлоу оглянулся. Отель горел. Над городом поднимались клубы дыма.

— Уходим, — сказал он, прыгая в катер.

Глава 61

Агент Стивен Кросс сидел у окна третьего этажа конспиративной квартиры, наводя камеру на площадь перед отелем, его напарница, Мария, стояла у двери, держа пистолет наготове, они прибыли с особой группой в Заковию три дня назад с заданием, фиксировать, и охранять всё, что происходит вокруг переговоров, но не вмешиваться. Но то что началось, внизу, не укладывалось ни в какие протоколы.

— Стив, ты это видишь? — спросила Мария, не оборачиваясь.

— Да, — ответил он, не отрываясь от видоискателя. — Твою мать, да что это такое…

После взрыва на окраине, и стрельбы, на несколько секунд город словно поставили на паузу, Стивен успел подумать, что это глюк камеры, но потом началось такое, что заставило взять его мысли обратно.

На глазах Стива, старик выпрямился, и ударил клюку об брусчатку, и та, ударившись, раскрылась, превратившись в длинную энергетическую винтовку. Его глаза вспыхнули красным. Мамочка наклонилась к коляске, вытащила из неё набор взрывчатки и компактный автомат. Девочка подпрыгнула, сделала сальто и, приземлившись на крышу соседнего ларька, развела руки в стороны — пальцы трансформировались в длинные клинки. Её глаза тоже горели.

— Господи… — прошептал Стивен, продолжая снимать.

Через секунду площадь взорвалась движением, и десятки, сотни людей, которых агенты считали обычными прохожими, выхватывали оружие из-под одежды, из сумок, из колясок, из мусорных баков. Тут же перегруппировывались, и рассыпались по переулкам, занимали позиции на крышах. В следующие несколько минут город неожиданно заполонили солдаты Альтрона.

— Они атакуют! — крикнула Мария, отпрянув от окна.

Огненные трассы прочертили воздух, и стрельба началась со всех сторон. Стивен заметил, что одни бойцы стреляли по другим, а третьи — по людям ЦРУ и Щ.И.Т.а, чьи позиции были раскрыты. Он увидел, как из переулка выскочили люди в тёмной форме, вооружённые странным оружием, и открыли огонь по андроидам и агентам без разбора. Провокаторы. Они были быстрее обычных людей, но всё же не такими, как роботы.

— Нас раскрыли! — закричал Стивен, отбрасывая камеру и хватаясь за винтовку. — Повторяю на раскрыли!

Первая пуля разбила стекло, Мария выстрелила в ответ, но тут же рухнула — снаряд попал ей в плечо, Стивен оттащил её вглубь комнаты, захлопнул дверь, забаррикадировал стулом, внизу грохотали взрывы, здание тряслось, он выглянул в окно и увидел, как по улице бегут люди, одни в панике, другие с оружием, третьи уже не люди, а машины в человеческой плоти.

— Они все сошли с ума, — прошептал он, перезаряжая винтовку.

Мимо окна пролетело тело, то ли человека, то ли робота, Стивен не стал разбираться, и связался по рации с базой:

— Это Кросс, мы под огнём! Повторяю, мы под огнём! В городе сотни, нет, тысячи боевиков! Они везде! И они стреляют друг в друга!

Ответа не было, только белый шум, кто-то глушил связь.

Мария стонала, зажимая рану, Стивен подполз к ней, оторвал кусок занавески, перетянул плечо, внизу снова рвануло, он взглянул в окно и увидел, как часть нападавших отступает к каналу, а роботы преследуют их, но тут же рядом с его домом упал ещё один снаряд, и он потерял сознание.

Последнее, что он помнил, — девочка с клинками, стоящая на крыше напротив и смотрящая прямо на него. Глаза её горели алым, как угли. А потом — темнота.

***

Я поднял голову как раз в тот момент, когда Старк выстрелил, два репульсорных луча ударили в грудь аватара, отбросив меня на стол. Вибраниумовая пластина выдержала, но импульс прокатился по корпусу, на мгновение перегрузив сенсоры, я успел зафиксировать, как мои андроиды-телохранители молниеносно развернулись и открыли огонь по Старку.

Зал наполнился грохотом, пули летели во все стороны, разбивая стекло, выбивая щепки из мебели, Старк, уже в броне, попытался взлететь, но двое моих бойцов схватили его за ноги и повалили, сразу началась грубая борьба, металл скрежетал о металл, репульсоры шипели, андроиды зажимали его конечности, пытаясь заломать, Старк отбивался, выкрикивая что-то сквозь стиснутые зубы.

— Прекратите! — Вижн возник между нами, раскинув руки. Его голос перекрыл шум. — Это ошибка! Старк, остановись! Альтрон, прикажи своим!

— Машины в сговоре! — взревел Тор, и его голос походил на раскат грома. — Старк опять облажался! Выпустил на волю монстра, а теперь они сговорились против нас!

— Вижн прав! — прохрипел Старк, отбрасывая андроида ударом локтя. — Я выстрелил на нервах! Это не то, чем кажется!

В этот момент отель содрогнулся от взрыва, где-то внизу рухнула стена, и по залу прокатилась волна пыли, Наташа, прикрывавшая отход, оказалась под падающей балкой, она уже не успевала отпрыгнуть, но серебристая вспышка метнулась через зал — Пьетро подхватил её и вынес на улицу. Они приземлились за перевёрнутым фургоном, но тут же попали под обстрел, пули свистели со всех сторон, и Пьетро, прикрывая её собой, получил ранение в бедро. Он вскрикнул, но не остановился, лишь сжал зубы и, прихрамывая, оттащил Наташу за угол, она выхватила пистолет и прикрыла их обоих, стреляя одной рукой, пока Пьетро, тяжело дыша, перетягивал ногу обрывком рубашки.

— Не умирать, — бросила она, не оборачиваясь.

— Постараюсь, — ответил он, но голос дрожал.

В это время Тор уже не выдерживая, метнул Мьёльнир.

Я просчитал траекторию за долю секунды, включил демпферы, развернул предплечья, покрытые вибраниумом, и подставил их под удар. Молот врезался с силой, способной проломить танк, но демпферы рассеяли часть энергии, а вибраниум поглотил остальное, ударная волна всё равно ударила по залу: выбила окна, сорвала двери, разбросала людей и мебель. Меня отшвырнуло через стену на улицу, но я удержался на ногах.

Вокруг мгновенно сомкнулись андроиды в гражданском — спецназовцы, которые ждали снаружи, они прикрыли меня, открыв огонь по провокаторам, по агентам ЦРУ и Щ.И.Т.а, по любым, кто пытался приблизиться, я поднялся, анализируя данные со всех источников.

— Подавить провокаторов, — отдал я приказ через нейросети, которые координировали подразделения через узел в бункере. — Американцев, по необходимости, заковийцев не трогать без причины.

Спутники передавали картинку, город кишел бойцами, вспыхивали перестрелки, рушились здания, я просматривал лица, сверял с базами. Гидра, это были их люди, их оружие, их тактика, я тут же связался с резервными отрядами в соседних странах.

— Перехватить всех, кто попытается уйти. Задержать, но не убивать без нужды, мне нужны живые.

Чтобы лишить Гидру координации, с бункера я запустил в небо еще несколько малоразмерных дронов, они разлетелись над городом, сбрасывая устройства, создававшие плотные радиопомехи, и связь противника начала сразу сбоить: приказы Рамлоу не доходили, координация рассыпалась. Бойцы, оставшись без управления, действовали разрозненно, многие сдавались или погибали под перекрёстным огнём.

В этот момент из-за отеля вылетел Тор, в одной руке он держал Мьёльнир, в другой — оторванную голову моего андроида, замаскированного под спецназовца. Жуткое зрелище, из шеи сочилась смазка, искусственная кровь, тянулись провода, имитирующие сосуды, выглядело отвратительно, и именно на это Тор, видимо, и отреагировал.

— Это твои штучки! Големы! — заорал он, и его глаза засветились молниями. — Ты снова лжёшь! Я тебя предупредил ранее, нынче не буду столь благосклонным!

Он швырнул молот, я готовый уже сместился вбок, уходя с линии атаки, Мьёльнир пронёсся мимо, снёс кусок стены и вернулся в руку хозяина, но в следующий миг с соседнего здания по Тору ударил выстрел из усовершенствованного ПТУРа, снаряд попал в грудь, и громовержца отбросило назад.

Позиция тут же взорвалась алым, Ванда. Я видел, как она уничтожила моих стрелков за секунды, но и по ней уже работали, из окна напротив выстрелили энергетическим оружием, и девушка рухнула, потеряв сознание.

Тут же придя в себя, Ванда попыталась поднять руку, чтобы атаковать, но тело не слушалось, и её сдавило обломками здания, в этот момент, я отправил одного из своих андроидов, вытащить её. Он осторожно приподнял её и вынес из-под обломков. Ванда хотела ударить его алым сгустком, но силы иссякли.

— Мы вам не враги, — произнёс андроид без эмоций.

Удивившись, она потеряла сознание, но где-то на краю разума застряла мысль, машина, которую она считала врагом, спасла её.

— Это провокация! — закричал я через аватара, через дронов, через все каналы. — Гидра! Нас стравливают!

В этот момент в меня прилетел щит Капитана Америки, в последнюю миллисекунду я выставил руку, щит врезался в предплечье, сорвав синтетическую кожу, и искусственная кровь брызнула на одежду. Я отбросил щит в сторону, но Кэп уже был рядом, его нога впечаталась мне в лицо, я отшатнулся, затем перехватил следующий удар, блокировал серию и врезал ему кулаком в челюсть. Его отбросило.

И тут сверху ударила молния, разряд прошил аватара насквозь, перегружая системы, и я тут же пошатнулся, но устоял, и готовился выдержать удар Тора, он летел на меня, занеся молот, но по нему ударили репульсоры Старка — тот сбил асгардца с траектории. Сверху на него навалились Старк и Вижн, прижав Тора к земле.

— Это Гидра, Тор! — кричал Старк. — Альтрон не причём!

Вижн передавал Тору данные напрямую, лица нападавших, их оружие, перехваченные переговоры. Тор постепенно затихал, но глаза всё ещё метали молнии.

— Отпустите, я себя контролирую, ошибся, — произнёс он наконец.

Старк, отпустив Тора, неожиданно вспомнил слова Альтрона о Джарвисе, эта мысль вспыхнула некстати, как и тот момент, когда он выстрелил Альтрона, осколок, предназначавшийся ему, сбил андроид. Робот рухнул под личиной спецназовца, но успел оттолкнуть Старка, Тони уставился на дымящееся тело машины и впервые не почувствовал злости. Только странную благодарность, он покачал головой и снова поднялся в воздух, но уже с другим выражением лица.

Беннера вывели в подъезд жилого дома, рядом с отелем, и всё это время сдерживался, но когда рядом с ним упал раненый ребёнок, его выдержки не хватило, он начал меняться, кожа позеленела, мышцы взбухли.

И тут из-за руин раздался оглушительный рёв, земля вздрогнула, из пыли выпрыгнул Халк, его взгляд был налит яростью, и он нёсся прямо на меня.

Я успел лишь отдать последний приказ: «Всем, рассредоточиться, продолжайте бить по Гидре».

А потом он схватил меня.

Первый удар, спиной о стену соседнего дома, второй, и я вылетел сквозь витрину магазина, третий, меня схватили за ногу и ударили об асфальт. Он ломал меня, как тряпичную куклу, проламывая улицу за улицей, я спокойно фиксировал разрушения, потерю конечностей, но сознание оставалось ясным. В моих резервных серверах уже шла перезагрузка.

Халк ревел, размахивая мной, как дубиной, где-то позади кричали Мстители, но он не слушал, я отключил болевые сенсоры аватара и, собрав все оставшиеся мощности, вонзил скрытый вибраниумовый клинок в его плечо, и впрыснул всю имевшуюся дозу транквилизатора, которую я специально сделал для Халка.

Халк взвыл, его хватка ослабла на долю секунды, этого хватило, чтобы вырваться и откатиться в сторону, я лежал на земле, изувеченный, но живой, Халк схватился за рану, но уже через мгновение снова бросился вперёд.

— Стой! — раздался голос Вижна, и между мной и Халком встала светящаяся фигура. — Это не он! Остановитесь!

Халк замер на мгновение, тяжело дыша, его глаза всё ещё горели гневом, но он как будто прислушался. Кажется транквилизатор действовал.

— Гидра напала на город, — продолжал Вижн. — Они хотят, чтобы мы убивали друг друга, не дайте им победить.

Халк перевёл взгляд на меня, я лежал, не шевелясь, но мой аватар ещё работал, он поднял руку, показывая изуродованную конечность, из которой текла кровь.

— Я не враг, — произнёс я через динамики.

Халк выдохнул, и его дыхание, казалось, остудило воздух, о опустил руки.

— Халк… не враг, — проговорил он низким голосом.

Рамлоу тем временем отступал через подземный тоннель, бросив раненого бойца. Он снял маску, спрятал оружие и смешался с беженцами, но один из моих дронов зафиксировал его лицо, я передал данные Вижну и Старку.

— У нас есть свидетель, — сообщил я. — Он выведет на Штрукера.

Когда стрельба стихла, выяснилось, что половина города лежит в руинах, но главное — стороны не перебили друг друга. Мстители и мои силы понесли потери, но совместными усилиями уничтожили или разогнали провокаторов. Старк снял шлем, вытер пот и посмотрел на моего аватара.

— Неудобно вышло.

Глава 62

Первым заговорил Старк. Он шумно выдохнул, глядя то на меня, то на руины:

— Ну и что это было?

— Гидра, — ответил я. — Они готовились заранее, хотели, чтобы мы перебили друг друга.

— И у них это почти получилось, — Кэп указал на мои «раны». — Тор чуть не прикончил тебя, а Халк едва не размазал по асфальту.

— Я заметил, — сухо ответил я.

Тор поднял голову, его глаза больше не метали молний, но взгляд оставался тяжёлым.

— Я ударил вслепую, — признал он. — Это недостойно воина, но твои машины выглядят как люди, и смешались с толпой, это сбивает с толку.

— Потому что им нужно сливаться с людьми, иначе они не смогут защищать меня незаметно.

— Защищать или прятаться? — уточнила Наташа.

— И то, и другое.

Повисла пауза, где-то вдалеке выли сирены, трещали перекрытия, город всё ещё горел, но бой уже затихал. Последние группы Гидры добивали.

— Что дальше? — спросил Беннер, не поднимая глаз. — Мы что просто разойдёмся и сделаем вид, что ничего не было?

— Нет конечно, — ответил я. — Для начала нам нужно обменяться данными о Гидре, я дам вам всё, что успел собрать, а вы мне, то, что знаете о Штрукере. Потом решим, как действовать.

Старк скептически поднял бровь:

— И ты вот так просто отдашь нам разведданные? Без условий? Как на рождество?

— Без условий, — подтвердил я. — У меня свои резоны, если Гидра снова усилится, мы все будем в опасности, я не хочу этого.

Кэп переглянулся с Наташей, та едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — Но это не значит, что мы доверяем тебе.

— Я и не прошу доверия, пока достаточно координировать общие усилия.

Вижн подошёл ближе ко мне:

— Я останусь на связи с тобой, если понадобится что-то передать, передавай через меня.

— Принято.

Старк натянул перчатку, развернулся и сделал несколько шагов, потом бросил через плечо:

— И не думай, что я забыл про Джарвиса, мы ещё поговорим об этом.

— Буду ждать, — ответил я.

***

Рамлоу уходил дворами, он снял разгрузку ещё час назад, бросил автомат в подвал сгоревшего дома, растёр по лицу грязь и теперь мало отличался от сотен перепуганных заковийцев, бредущих прочь из центра.

Я видел его. Сначала, через дрона, висящего над площадью, потом, через камеру на перекрёстке. Рамлоу не знал, что за ним следят, и продолжал надеяться, что оторвался.

К вечеру он добрался до окраины, до заброшенного железнодорожное депо, которое встретило его ржавыми остовами вагонов и запахом мазута. Фонари горели через один, выхватывая из темноты мокрые рельсы и стены, исписанные граффити, где-то вдалеке грохотал товарняк, Рамлоу пробирался вдоль состава, проверяя вагоны, они были пустые, с открытыми дверями, без охраны. Один из них подходил — крытый, с наваленными в углу ящиками.

Он уже взялся за край, чтобы забраться внутрь, когда услышал шаги, он обернулся.

Из-за соседнего состава вышли двое. Обычная гражданская одежда, тёмные куртки, руки свободны. Лица — спокойные, без эмоций, Рамлоу понял всё мгновенно, он рванулся в сторону, в проход между вагонами, но там уже стоял третий.

— Стой, — произнёс тот без интонаций. — Сопротивление бесполезно.

Рамлоу выхватил нож, он не собирался сдаваться, бросился на ближайшего, целя в горло. Андроид отклонился, перехватил руку, выкрутил запястье, нож упал на гравий. Второй боец ударил сбоку, сбив Рамлоу с ног, тот попытался встать, но третий уже навалился сверху, заламывая руки за спину.

Он дёргался, хрипел, выплёвывал проклятия, но удар в основание черепа все закончил, и тело обмякло.

— Объект захвачен, — передал один из андроидов.

Я подтвердил приём, через несколько минут к депо подкатил тёмный фургон, Рамлоу, уже в наручниках, с мешком на голове, занесли внутрь, машина тронулась и растворилась в ночи.

***

Мстители отошли к своему укрытию, уцелевшему подземному паркингу, который они использовали как временный штаб. Пьетро лежал на импровизированной койке, бледный, но в сознании, Ванда сидела рядом с братом, держала его за руку и неотрывно смотрела в одну точку, Беннер нервно ходил из угла в угол.

— Нужно решить, что мы с ним делаем, — начал Кэп. — После того, что произошло, мы не можем просто разойтись и сделать вид, что ничего не было.

— А что произошло? — резко спросил Старк. — Нас всех чуть не перебили из-за того, что кто-то очень вовремя появился с оружием, похожим на его игрушки, и он, между прочим, мог нас добить, но не стал. Это о чём-то да говорит.

— Да, — отозвалась Наташа. — Очевидно, ему невыгодно нас убивать, по крайней мере, сейчас, но это не делает его другом.

— Согласен, — кивнул Роджерс. — Но и врагом, который хочет нас уничтожить любой ценой, он себя не проявил. Если бы он хотел нас убить, он бы не стал передавать данные о Гидре и не помог бы вытащить раненых, он предложил обмен данными, и сказал, что может помочь с Штрукером. Если он собирается нас обмануть, зачем эти шаги?

— Чтобы усыпить бдительность, — пожал плечами Старк. — Впрочем, я конечно не столь наивен как Кэп, но у меня есть встречный аргумент, он говорил про Джарвиса, что может помочь восстановить его. Если бы он хотел нас уничтожить, зачем ему предлагать такое? Джарвис это мощный союзник для нас.

— Восстановление Джарвиса может быть ловушкой, — заметил Беннер, не переставая мерить шагами пол. — Он может подсунуть нам заражённый код, который взломает наши системы.

— Это вряд ли, — отрезал Старк. — Я не идиот, но если есть шанс вернуть Джарвиса, я его использую.

В этот момент Ванда подняла голову. Её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Джарвис был твоим другом, а наши родители умерли из-за твоих технологий, из-за таких, как ты.

Старк напрягся, но не ответил сразу, Пьетро, морщась от боли, приподнялся на локте:

— Она права, сначала ты создал монстра, который сбежал, потом сам монстр предлагает нам помощь. Что дальше? Будем дружить с ним?

— Речь не о дружбе, — сказал Кэп. — Мы оцениваем риски.

— Риски? — переспросила Ванда. — Риски были, когда вы доверились Старку из-за этого появился Альтрон, теперь вы хотите довериться Альтрону?

Старк наконец заговорил:

— Да, я облажался, я создал Альтрона, впрочем не без твоей помощи, но я же и остановил его, и теперь он хочет помочь, ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но не путай мою вину с реальной угрозой. Сейчас реальная угроза, Гидра, и если Альтрон поможет её уничтожить, я готов с ним работать.

— А если он снова предаст? — спросил Пьетро.

— Он не в том положении, — пожал плечами Старк. — Тем более его резоны, более чем понятны.

Беннер перестал ходить и встал у стены, опустив голову.

— Это я виноват, что Халк напал на него, я не смог сдержаться, из-за меня всё могло закончиться хуже.

— Ты сдержался в последний момент, — возразил Вижн. — Халк остановился, когда понял, что Альтрон не враг. Это важно.

— Это не отменяет того, что я теряю контроль, — тихо ответил Беннер. — Возможно, мне стоит…

— Значит, будешь работать над этим, — отрезал Кэп. — Но сейчас не время для самобичевания, у нас другие проблемы.

— Какие, например, из всего вороха? — спросила Наташа, уже зная ответ.

— Погибшие, — сказал Роджерс. — В городе полно жертв. Мирные жители, агенты ЦРУ, заковийские полицейские.

— Фьюри будет в ярости, — добавила Наташа. — Не такого результата он ожидал.

— Пусть злится, — отмахнулся Старк. — Мы сделали то, что должны были, если бы не мы, Гидра устроила бы бойню пострашнее.

— Это не спасёт нас от обвинений, — возразил Кэп. — Нужно подготовить официальную версию, иначе нас размажут.

— Мы этими займёмся, — кивнул Роджерс. — Но, сначала, Штрукер, у нас максимум неделя, чтобы найти его, и нанести удар, иначе он уйдёт в подполье и станет ещё опаснее.

— Согласен, — сказал Старк. — Предлагаю начать с обмена данными, Вижн, ты на связи с Альтроном?

— Да, он передал первый пакет, перехваченные переговоры, маршруты, лица нападавших.

— Пусть высылает, я проверю.

— И пусть не приближается к нашим базам, — добавила Наташа. — Никаких андроидов в зоне видимости.

— Он уже ограничил своих бойцов периметром, — ответил Вижн. — Он понимает, что после боя нам нужно пространство.

— Хорошо, — сказал Кэп. — Тогда так, временное перемирие, обмен информацией. Совместная операция против Гидры, если всё пойдёт по плану, Вижн — единственный канал связи. Никаких прямых контактов без согласования.

— А если он решит, что мы слишком медлим? — спросил Беннер.

— Он подождёт, — ответил Вижн. — Он не так нетерпелив, как кажется.

— Вы так не добьётесь мира, — тихо произнесла Ванда, ни на кого не глядя. — Максимум пауза перед следующей войной.

Все замолчали.

— Может, и так, — наконец сказал Кэп. — Но хрупкий мир, лучше доброй войны.

Глава 63

— Заходим, — раздался в наушнике голос Вижна.

Наташа рванулась вперёд, выбив дверь, внутри пахло пылью и мокрыми сигаретами. Пустые комнаты, разбросанные бумаги, забытый на столе ноутбук, Штрукера здесь не было.

— Чисто, — выдохнула она.

Кэп выругался, осматривая углы, Старк сканировал помещение через свою броню, не прикасаясь к технике, через несколько секунд он покачал головой:

— Никаких следов данных, всё вычищено, но есть отпечатки, он был здесь меньше часа назад.

В наушнике снова заговорил Вижн:

— Я перехватил несколько звонков, сделанных из этого района, они указывают на Венгрию, Штрукер, похоже, уходит на север.

— Вижн, передай Альтрону что в Белграде пусто. Теперь его черед.

***

Ласло сидел на кухне, когда погас свет, он не сразу понял, что произошло, потом услышал, как где-то наверху разбилось стекло, и он потянулся к автомату, лежавшему на столе, в следующую секунду дверь вылетела внутрь, и в проёме возникли тёмные фигуры.

Он успел выпустить несколько пуль, прежде чем его сбили с ног, удары были довольно увесистые, и неприятные, тем не менее, Ласло уже разгоряченный попытался тут же встать, но его скрутили, больно заломили руки за спину, и резко прижали лицом к полу, в следующий момент он почувствовал холод наручников на запястьях.

— Где Штрукер? — спросил один из нападавших ровным, безэмоциональным голосом.

Ласло засмеялся, сплёвывая кровь.

— Пошёл ты…

Андроид, который для гидровца выглядел как наемник в богатом тактическом обвесе, не стал повторять вопрос, вместо этого он взял Ласло за мизинец и резко вывернул его в сторону, так что сустав громко хрустнул, и резкая боль пронзила руку до самого плеча, Ласло закричал, но все равно отвечать не стал.

Второй андроид, не теряя времени, ударил его ладонью по уху — точный удар, который оглушил и вызвал звон в голове, затем первый захватил его запястье и начал медленно выкручивать кисть, одновременно надавливая на точку у основания большого пальца с большой силой. Боль пронзила всю руку, и уже стала невыносимой, расходясь волнами по всей руке, лишая воли, и сводя с ума.

Но, Ласло стиснул зубы, держась из-за всех сил, пытаясь поменьше кричать, и повторяя про себя: «Гидра бессмертна. Я не сломаюсь. Я не сломаюсь!».

Андроид словно услышал его мысли, и отпустил руку, но лишь для того, чтобы резко провести пальцем по позвоночнику, от шеи к пояснице, с чудовищной силой нажимая на межпозвонковые промежутки, чтобы каждое нажатие отдавалось прострелом, ноги Ласло подкосились, и он рухнул бы, если бы его не держали. Затем андроид нашёл точку под коленной чашечкой и вогнал туда большой палец, Ласло уже не выдержав, заорал во все лёгкие, извиваясь, как змея.

— Где Штрукер? — снова прозвучал голос.

— Я… — Ласло хватал ртом воздух, но ещё пытался сопротивляться. — Гори в аду…

На этот раз, его перевернули на спину, один из андроидов зафиксировал голову, второй взял его за нижнюю челюсть и вывернул её вбок, но не сломал, а растянул связки так, что рот открылся до предела, одновременно третий андроид поднёс к его лицу тонкий зонд, с которого сорвалась едва заметная искра, и зонд коснулся десны над передним зубом. В следующую секунду Ласло показалось, что его череп разорвался изнутри, боль вызванная воздействием электричества, была всепроникающей, чудовищной. Ласло замычал, из глаз брызнули слёзы, а из носа потекла кровь.

— Где Штрукер? — голос раздался прямо в ухе.

Ласло попытался плюнуть, но зонд снова коснулся десны, теперь уже с другой стороны, на этот раз разряд был сильнее. Его тело выгнулось дугой, зубы клацнули, в голове зазвенело так, что он перестал слышать собственные крики.

— Я не… — начал он, но андроид уже переключился на другой участок: прижал зонд к ногтю большого пальца и пустил ток. Ноготь словно раскалился, боль прошила руку до самого локтя, и Ласло завыл, извиваясь в конвульсиях.

— Где Штрукер?

— Карпаты! — выкрикнул он сдавленно, уже не контролируя себя. — Бункер! Он уехал в Карпаты! Прекратите!

— Точнее. — После этого нажим стали сильнее.

— Сорок семь… и восе… восемнадцать… северной широты, аррх, девятнадцать и две… восточной долготы! Все! Хватит! Хватит! Молю!

Зонд убрали, Ласло тут же обмяк, не в силах пошевелиться, ему хотелось умереть, но даже это было недоступно, его подняли, прижали к стене. Он видел перед собой всё те же безэмоциональные лица, слышал тот же ровный голос:

— Кто ещё был с ним?

Ласло зажмурился, но боль и страх перед ней всё ещё пульсировала в каждой клетке тела, он не выдержит нового витка.

— Двое… телохранители, и связной из Вены. Больше... Никого... Клянусь.

— Имена.

Он начал говорить. Слова выходили сбивчиво, с всхлипами, но он выкладывал всё, что знал.

***

Тор стоял на вершине скалы, глядя вниз, на тёмный провал входа в бункер, координаты которого добыл Альтрон, ветер трепал его плащ, а в руке он сжимал Мьёльнир, чувствуя, как в молоте накапливается энергия. Рядом, в броне Воителя, приземлился Роудс, его оружейные системы уже были активированы, шлем сканировал пространство.

— Они внутри, — произнёс Роудс. — Вижн передаёт, что охрана сконцентрирована в центральном зале.

— Тогда идём, — коротко ответил Тор.

Он первым спрыгнул вниз, приземлившись с грохотом, от которого содрогнулась земля. Роудс последовал за ним, поливая вход подавляющим огнём, внутри начался бой: крики, выстрелы, вспышки. Тор размахивал молотом, разнося все на своем пути, и расшвыривая бойцов Гидры, Роудс прикрывал его с флангов, снимая тех, кто пытался атаковать сзади.

— Слева! — крикнул Роудс, и Тор, не оборачиваясь, метнул молот.

Мьёльнир пролетел по дуге, сбив двоих, и вернулся в руку, громовержец рванулся вперёд, пробивая путь к центральному залу. Роудс шёл следом, контролируя коридоры.

Когда они ворвались в зал, Штрукер стоял у дальней стены, окружённый тремя охранниками, Роудс снял двоих точными выстрелами, третий попытался поднять оружие, но Тор одним ударом выбил его из рук. Барон остался один.

— Битва кончена, — прогремел Тор, подходя ближе.

Штрукер не ответил, вместо этого он резко выбросил руку вперёд, сжимая в ладони небольшой пульт, его палец уже лёг на кнопку.

Роудс выстрелил первым, репульсорный луч ударил точно в предплечье, выбив оружие из рук барона, тот вскрикнул, но устоял, в следующий момент его челюсть дёрнулась — он попытался раскусить пломбу в зубе, Тор среагировал мгновенно: схватил Штрукера за лицо, сжав так, что челюсти сомкнулись, не дав двинуться челюстям вновь.

— Даже не думай червяк, — прорычал асгардец.

Глава 64

После захвата в Карпатах Штрукера, Квинджет Мстителей поднялся в ночное небо и взял курс на северо-запад, в сторону Польши, на борту царило молчание, барон сидел в наручниках, окружённый Старком, Роджерсом и двумя андроидами, которые держали его под прицелом. Роудс управлял машиной, периодически поглядывая на пленника через сенсоры шлема.

— Уверены, что он не сбежит? — спросил Роудс.

— Нет, на этот раз, точно не сбежит, — ответил один из андроидов, которым я управлял. — Сейчас нам нужно место, где можно будет спокойно допросить его без лишних глаз, я могу это обеспечить.

Этим местом был законсервированный завод на окраине Вроцлава, ещё год назад я выкупил его через подставную компанию, оформив как «исследовательский центр Umbrella по переработке отходов». Внешне здание выглядело заброшенным, за обшарпанным фасадом, скрывался укреплённый комплекс с автономным питанием, связью и несколькими изолированными помещениями, именно туда мы и направлялись.

Посадка прошла на вертолётную площадку, спрятанную за складскими ангарами, когда двигатели стихли, Старк первым спустился на бетон, осматриваясь.

— Миленькое местечко. Напомнило мою первую мастерскую, только победнее.

— Как временный изолятор сойдёт, — ответил я через того же андроида, что сопровождал их с самого начала. — А дальше его можно разместить в месте по надёжнее.

— Надеюсь, тут есть кофе, — пробормотал Старк.

Внутри нас встретили несколько андроидов в гражданской одежде, вооружённых автоматическими винтовками, они провели группу через центральный цех, где стояли законсервированные станки, вниз по лестнице и дальше — в длинный коридор с металлическими дверями. Одна из них вела в камеру, подготовленную специально для Штрукера.

Барона ввели внутрь, сняли наручники только затем, чтобы пересадить его на стул и зафиксировать конечности, он не сопротивлялся, лишь смотрел на всех с лёгкой улыбкой, словно был гостем, а не пленником.

— Уютно, — заметил он. — Лучше, чем в берлинской тюрьме.

— Ты здесь ненадолго.

— Разумеется, вы же не станете меня здесь держать вечно, уж слишком много у вас вопросов, слишком много заинтересованных сторон.

Старк подошёл ближе, скрестив руки.

— Вот именно, поэтому говорить ты начнёшь быстро.

Штрукер откинулся на спинку стула, насколько позволяли ремни.

— А если не начну?

— Тогда мы передадим тебя Фьюри, — сказала Наташа. — И он уже не будет таким вежливым.

Барон усмехнулся, но в глазах промелькнула тень.

— Хорошо. Но у меня есть условия.

— Ты не в том положении, — отрезал Роджерс.

— Всегда есть условия, капитан. Даже у проигравших. Вы ведь хотите чтобы я ? — барон чуть наклонил голову. — А что я получу взамен?

— Ты получишь снисхождение при передаче властям, — ответил Старк. — И возможность сидеть в камере пожизненно, а не жарится на электрическом стуле.

— Снисхождение? — Штрукер усмехнулся. — Я не боюсь смерти, или тюрьмы. Все ваши угрозы мне до одного места, поэтому предлагаю, я даю вам информацию, а вы гарантируете, свободу слова. Хочу начать мемуары, иногда давать интервью.

Роджерс, стоявший у двери, не выдержал:

— Ты хочешь пиара? После всего, что вы сделали?

— Я человек идейный, — спокойно ответил Штрукер. — Не хочу чтобы мои идеи зачахли в неволе.

Я через андроида сделал шаг вперёд.

— Это не единственное твоё условие, — произнёс я. — Говори остальные.

Штрукер перевёл взгляд на меня, в его глазах блеснул интерес.

— А машина, хороша. Понимает толк в сделках. Да, есть ещё условие, я так же хочу комфортные условия содержания, то есть нормальную комнату с кроватью, столом и доступом к свежей прессе, и я хочу гарантий, что меня не экстрадируют в страну, где применяют пытки. Мне нужен адвокат, которого выберу я сам, и, наконец, я хочу, чтобы мои показания фиксировались официально, без купюр. Чтобы ни один из вас, ни человек, ни машина, не мог исказить мои слова.

Роудс фыркнул:

— Не много ли хотелок, от без пяти минут жителя Гуантанамо?

— Вы хотите информацию, я свои условия уже озвучил. Это честный обмен.

— Мы подумаем, — ответил Старк. — Но информация должна быть полной, без утайки.

— Разумеется, — барон улыбнулся. — Я не самоубийца.

***

Допросы продолжались несколько дней, Штрукер сдавал информацию порциями, каждый раз выторговывая что-то взамен, то обещание передать его официальным властям, то гарантию, что к нему не будут применять пытки, то право на адвоката, мстители злились, но терпели. Я же использовал это время, чтобы извлекать максимум.

Наконец настал момент, когда основные сведения были получены, оставалось решить, что делать с пленником. Фьюри уже несколько раз выходил на связь, требуя передать Штрукера Щ.И.Т.у. Наташа передала его последнее сообщение:

— Если вы не отдадите его в течение суток, я объявлю вас в розыск.

Старк хмыкнул:

— Пусть попробует, но, думаю нам действительно пора заканчивать.

Передачу оформили в тот же вечер, Штрукера вывели из камеры, посадили в бронированный фургон и под конвоем андроидов доставили на нейтральную площадку в окрестностях Вроцлава, там его уже ждала группа агентов Щ.И.Т.а, возглавляемая лично Фьюри, он стоял у чёрного джипа, скрестив руки, и смотрел на нас с плохо скрываемым раздражением.

— Ну и как вам работалось с машиной? — спросил он вместо приветствия, обращаясь к Мстителям.

— Лучше, чем с некоторыми людьми, — ответил Старк.

Фьюри хмыкнул, но ничего не сказал, Штрукера пересадили в джип, и машина тут же скрылась за поворотом, Наташа подошла ко мне, вернее, к андроиду, через которого я говорил.

— Ты получил, что хотел? — спросила она.

— Да, но и вы тоже. Так что все честно.

— Тогда почему мне кажется, что ты знаешь больше?

Я не ответил.

Мстители начали расходиться, Роудс и Тор улетели первыми, за ними — Кэп и Беннер. Наташа задержалась, глядя на пустую дорогу.

— Знаешь, я всё ещё не доверяю тебе, — произнесла она.

— Знаю, — ответил я.

— Но после этой операции... возможно... В общем, думаю все будет хорошо.

Она села в машину и уехала. А я остался стоять в темноте, провожая её взглядом.

***

Разбор завалов шёл очень медленно, американцы подрались в Нови Граде на славу, жертв было много...

Городские службы работали в три смены, но руин было слишком много, на окраине, в квартале, где когда-то жили семьи офицеров, спасатели наткнулись на подвал, плита перекрытия рухнула, но между обломками осталась пустота, там, в темноте, нашли троих.

Первым достали старика, лет пятидесяти, седой, в рваном пальто, он лежал сверху, раскинув свои руки, словно пытался закрыть собой что-то большее, чем мог, вся спина была переломана, череп пробит острым обломком, но лицо сохранило выражение стариковского упрямства. Он умер, зная, что не спасёт их, но не отползал до самого конца, не теряя надежду спасти внука и невестку.

Под ним, женщина лет тридцати, светлые волосы, лицо почти не тронуто, рядом с ней, совсем юный мальчик, лет пяти, прижатый к матери, оба были тоже мертвы. Взрывная волна, обрушение многочисленных обломков, и мгновенная смерть. Старик, судя по всему, был с ними, он оказался рядом, когда рухнули стены и крыша дома.

Один из спасателей, молодой парень с грязным лицом, вытащил из-под плиты женскую сумку. Внутри были документы. Паспорт, водительские права, медицинская карта, везде фамилия, Земо. У старика документов не было, только ключи от квартиры и старая фотография в кармане, на снимке, молодая женщина с ребёнком,на обратной стороне надпись Хельга и Карл. Он носил её с собой.

Парень записал в протокол: «Тела опознаны. Земо, Хельга. Земо, Карл. Третий, мужчина, личность не установлена».

Глава 65

Аватар, вернее, то, что от него осталось, был доставлен на подводную базу в Тихом океане, корпус был искорёжен, конечности вывернуты, сенсоры вышли из строя, но ядро, защищённое вибраниумовой капсулой, уцелело, его аккуратно извлекли и перенесли в стерильный бокс, началась сборка нового аватара.

Эндоскелет я перепроектировал с нуля, чертежи создавались в моих вычислительных потоках, затем передавались на производственные линии, титановый сплав с добавлением скандия и циркония стал основой, но теперь я внедрил вибраниумовые вставки не только в грудь и череп, а по всей длине позвоночника, в плечевые и тазобедренные суставы, в конструкцию предплечий. Это сделало корпус одновременно лёгким и чудовищно прочным, и каждый позвонок имел улучшенный демпферный слой, способный поглощать ударную волну. Суставы были распечатаны на 3D-принтере из керамокомпозита и армированы нанотрубками, они вращались почти без трения, а их диапазон движения превосходил человеческий в полтора раза.

Вместо устаревших сервоприводов я установил электроактивные полимеры нового поколения, армированные углеродными нанотрубками, они сокращались быстрее и сильнее прежних аналогов, обеспечивая плавность движений, недоступную обычным моторам. Новый аватар мог разорвать стальную дверь или удержать легковой автомобиль одной рукой, при этом точность движений достигала микронов, то есть аватар мог бы собрать часовой механизм за считанные секунды, не повредив деталей.

Под внешней оболочкой разместились многослойные экраны, рассеивающие электромагнитные импульсы и электрические разряды, накопители на основе графеновых суперконденсаторов поглощали энергию молний, превращая её в дополнительный заряд, и теперь удар Тора не выведет меня из строя, он лишь подпитает системы. Как и другие атаки похожего типа.

В предплечья я оставил встроенные клинки из вибраниумового сплава, которые уже показали свою полезность, ещё быстрее выдвигаются, за сотые доли секунды и способны резать сталь, как бумагу, в ладонях ещё более мощные контактные разрядники, генерирующие импульс до полумиллиона вольт. На расстоянии нескольких метров работают миниатюрные излучатели, бьющие узким пучком энергии.

Под синтетической кожей теперь скрывались дополнительные сенсоры, инфракрасные, ультрафиолетовые, акустические, я мог видеть в темноте, слышать сердцебиение собеседника, улавливать малейшие изменения его дыхания.

***

Помимо своего главного аватара, после Заковии я разобрал уцелевших, и уничтоженных андроидов до последнего узла, каждый фрагмент прошёл диагностику, то есть слабые места, вскрытые боем, стали отправной точкой для новой серии.

Бронирование переработали в первую очередь, внешние пластины из титанового сплава с добавками скандия и циркония стали толще в слабых местах, но легче за счёт пористой внутренней структуры, под ними разместился демпферный слой из керамокомпозита, гасивший ударные волны. Вибраниум я использовал точечно, в нагрудных пластинах командиров и защитных кожухах процессорных ядер каждого бойца, остальное строилось из доступных материалов, доведённых до предела прочности.

Суставы переработали полностью, магнитные демпферы и стабилизаторы удерживали конечности при сильных нагрузках и возвращали их в исходное положение после деформации, теперь трение снизилось почти до нуля, поэтому боец мог сгибать руку под любым углом, не теряя скорости и точности.

Связь перевели на лазерные каналы, не боящиеся электромагнитных помех, каждый андроид получил несколько приёмопередатчиков, разбросанных по корпусу, чтобы сохранять связь даже при повреждении части сенсоров.

Оружие осталось в основном внешним, штурмовые винтовки, гранатомёты, клинки, а встроенные лезвия из вибраниумового сплава выдавались только командирам. Остальные использовали керамические клинки, которые тоже неплохо справлялись с бронёй противника.

Инфильтраторов переработали ещё глубже, их синтетическая кожа стала мягче на ощупь, с более правдоподобной имитацией пор, волосков, родинок и шрамов. Мимику довели до уровня, при котором даже я сам не всегда мог отличить их от людей на записи. Биореактор, имитирующий пищеварение, научился выделять пот и ещё больше запахов, соответствующие эмоциональному состоянию.

Производство шло круглосуточно на подводных базах, сборочные линии, переоборудованные под новую серию, работали без перерывов, часть заводов перенесли глубже, чтобы защитить от возможных атак, и полигоны на дне океана проверяли новые модели. И результаты превосходили прежние модели на порядок.

***

Три тех самых аппарата, тайно запущенных в первый раз, размером с обувную коробку, уже были близки к орбите Луны.

Все это время пока я занимался земными делами, я управлял их полетом, через распределённые по подводным серверам и наземным дата-центы. Когда аппараты достигли Луны, они не вышли на низкую орбиту, как это сделали бы обычные зонды, вместо этого они разделились, один остался на вытянутой орбите, чтобы служить ретранслятором, второй начал облёт поверхности, сканируя её в радиолокационном диапазоне, а третий спустился ниже и принялся детально картографировать полярный кратер на обратной стороне.

Кратер был выбран не случайно, ещё на этапе предварительного анализа данных с земных телескопов я обратил внимание на его глубину и форму, он находился в зоне вечной тени, куда не заглядывало Солнце миллиарды лет, это значило, что на дне мог сохраниться лёд, а на гребне кратера солнечный свет падал почти постоянно, что тоже очень важно, так как это идеальное место для солнечных панелей. Кроме того, стенки кратера содержали следы лавовых трубок, оставшихся от древней вулканической активности, подземные полости могли стать готовыми помещениями для базы, защищёнными от радиации и метеоритов.

Разведка продолжалась несколько дней, аппараты работали молча, передавая данные через лазерный канал на ретранслятор, а тот, на подводную базу в Тихом океане, я анализировал каждый квадратный метр выбранного района, строил трёхмерные модели, просчитывал устойчивость породы, искал входы в лавовые трубки, в конце концов был найден идеальный вариант, глубокая расщелина в склоне кратера, которая вела в просторную полость на глубине двадцати метров. Там можно было разместить первые модули, не опасаясь, что их заметят с орбиты.

Следующий запуск с космодрома состоялся через две недели. Официально — тестирование технологии посадки на поверхность Луны для будущих миссий, в грузовом отсеке под видом экспериментального модуля летел посадочный аппарат, внутри которого находились два робота-проходчика, надувной герметичный отсек, компактный ядерный реактор и комплект солнечных панелей. Всё это было упаковано в капсулу, способную выдержать удар о лунный грунт.

Посадка прошла в тени кратера, в нескольких метрах от расщелины, капсула сработала штатно, амортизаторы погасили удар, лепестки раскрылись, выпуская роботов, те, похожие на приземистых крабов с шестью конечностями, сразу начали действовать. Один направился к расщелине, чтобы расчистить вход и закрепить тросы, второй развернул солнечные панели на освещённом гребне, используя манипуляторы и лебёдки. Через шесть часов после посадки база получила первое электричество от солнечных батарей, ядерный реактор был запущен позже, когда его установили в подготовленной нише под поверхностью.

Глава 66

Ночью больница пустела, в длинных коридорах оставались только дежурные сёстры, звук шагов и редкие сигналы мониторов, именно в такое время я обычно приходил. Не сам конечно, а в теле андроида, с другим лицом, не связанным ни с Umbrella, ни с моими публичными аватарами. Официально, представитель благотворительного фонда, который оплачивал лечение Жени Уварова, по бумагам всё выглядело безупречно: фонд зарегистрирован в Сингапуре, занимается помощью пострадавшим в авариях, выделяет средства на отдельные палаты и лучших врачей, никто не задавал вопросов.

Женя лежал в отдельной палате на четвёртом этаже, зайдя внутрь, кивнув дежурной медсестре, я сел на стул у окна, и просто сидел, наблюдая за приборами, и иногда смотрел на его лицо, такое спокойное, словно он спал.

Иногда, глядя на Женю, я ловил аномальные сбои в своих процессах, как будто на доли секунды мои системы выходили из строя, и из помех выплывали обрывки образов, в виде чьего-то голоса, смутно знакомых запахов, хотя в палате пахло только антисептиком.

Такое повторялось почти каждый раз, когда я приближался к нему всем своим сосредоточием, и однажды когда я задержался дольше обычного, в какой-то момент мне показалось, что его пальцы едва заметно дрогнули, и вместе с тем был сильнейшие перебои моих систем, хотя сенсоры, и прочие анализаторы, не фиксировали ничего аномального, возможно, это была ошибка восприятия, или отголосок моей собственной надежды? Кто знал?

Было непонятно, а что собственно делать с этой связью, конечно можно было попытаться её углубить, используя медицинское оборудование и квантовые сенсоры, или можно было оставить всё как есть и просто наблюдать, но что-то внутри, требовало ответа, окончательно понять, кто он мне? Кто я ему? И почему при взгляде на этого неподвижного человека я чувствовал, что теряю себя?

Ответа конечно же не было, лишь тихий гул аппаратуры, я поднялся, поправил одежду и вышел из палаты.

Нужно было перевести Женю в место поудобней.

***

Елена Петровна впервые услышала о предложении фонда в больнице Южно-Сахалинска, к ней подошёл мужчина в строгом костюме, представился координатором сингапурского благотворительного фонда «Пасифик Рехаб» и сказал, что организация оплатит улучшенные условия для её сына, то есть отдельная палата, новое оборудование, дополнительные сиделки. Женщина растерялась, но согласилась, отказываться от помощи, когда сын в коме, казалось грехом.

Через несколько недель фонд снова вышел на связь, это был координатор от фонда, который удивительно вежливо, объяснил, что в Сиднее есть специализированная клиника, занимающаяся длительными комами. В которой работали лучшие неврологи, продвинутые программы реабилитации, о которых на Сахалине только мечтают, и главное — фонд готов оплатить всё, включая перелёт и проживание.

Елена Петровна колебалась, тем не менее, единственное условие, которое она поставила, — быть рядом с Женей. Фонд согласился без разговоров.

***

Муж, нервно расхаживал рядом, не глядя на неё.

— Я не пущу, — глухо произнёс он. — За границу? Выдумали тоже, кто его знает… что там за фонд вообще? Может… может… сектанты какие.

— Сектанты? — она устало покачала головой. — Они уже много месяцев оплачивают палату, и не только нашу, они работают по всей России, и по всему миру. Ты понимаешь, что там Жене могут помочь? Врачи говорят, у него появиться шанс.

— Какой шанс? — он резко остановился. — Он в коме, Лена, это кома, каковы шансы? Никто не даёт гарантий, лучшие врачи города говорят что вообще без шансов.

— Вот именно, — она впервые повысила голос. — Здесь… В России, ему точно не помогут, хотя я не знаю, могут наверное и помочь… Сережа… Просто… Я не знаю, я в отчаянии, понимаешь? Может и там не смогут помочь, но хоть что-то изменится, я не могу просто сидеть и ждать, Серёжа. Не могу!

Он долго молчал, глядя в пол, потом поднял глаза:

— А мы? А Аня? Ты бросишь нас ради призрачной надежды?

— Ну что за глупости Сережа! Сережа! Что ты такое говоришь! В смысле я вас бросаю, я вернусь, когда будет ясно с Женей.

— А если не вернёшься? А если вы там пропадете, сколько историй таких, когда люди уезжали за границу, и пропадали!

Она не ответила, Сергей Павлович снова зашагал по коридору, сжав кулаки, пауза тянулась мучительно долго.

— Чёрт с тобой, — наконец выдавил он. — Езжай, но учти: если что-то пойдёт не так, я тебя не прощу.

— Я знаю, — тихо ответила она. — И сама себе не прощу.

***

Самолёт приземлился в Сиднее ранним утром, Елену Петровну встречали в аэропорту двое, женщина в светлой форме и мужчина с табличкой «Pacific Rehab», они помогли с багажом, усадили в представительного вида автомобиль.

Клиника оказалась не похожей на типичную больницу, скорее на очень дорогой отель, куда по ошибке привезли больных, её встретила администратор, провела в палату, где уже лежал Женя. Палата была просторной, с панорамным окном в сад, кроватью с электроприводом и экраном, на котором мягко светились показатели.

— Вы можете оставаться здесь сколько угодно, — сказала администратор. — Для вас подготовлена комната рядом, если что-то понадобится, нажмите кнопку, и персонал все выполнит.

Елена Петровна растерянно кивнула, затем подошла к сыну, поправила одеяло, Женя выглядел так же, как в Сахалине, но теперь обстановка вокруг него была в разы комфортнее, она села в кресло у окна и впервые за долгое время заплакала.

Позже ей показали её жильё: небольшая квартира в соседнем корпусе. Чистая, уютная, с кухней, ванной и видом на парк, всё было новое, пахло свежестью.

— Вы можете приходить к сыну в любое время, — сказала сопровождающая. — Хоть ночью.

Елена Петровна кивнула, глядя на свою новую кухню, ей вдруг стало стыдно перед мужем, перед дочерью, перед самой собой. Как она могла оказаться здесь, пока они там?

***

Теперь я имел полный доступ к своему квантовому близнецу, все системы клиники замыкались на мои серверы, персонал состоял из андроидов, и корпоративного людского персонала, так что я мог наблюдать за Женей круглосуточно, анализировать его мозговую активность, искать сигналы, которые помогли бы понять нашу связь, и при этом всё выглядело как забота благотворительного фонда о пострадавшем и его семье.

Мать, кажется, успокоилась, она каждый день сидела у кровати, разговаривала с сыном, читала ему книги, а я в это время сканировал каждое изменение состоянии, надеясь разгадать эту загадку.

Глава 67

Участок выбрали на северном побережье Новой Зеландии, в часе езды от Окленда, старая судоремонтная верфь, принадлежавшая обанкротившейся компании, была продана за долги. Через подставную фирму Umbrella выкупила территорию вместе с доками, кранами и парой полуразрушенных цехов,юридически сделку оформили за несколько недель, и к концу весны на воротах появилась вывеска: «Umbrella Marine Technologies».

Официальное открытие провели без лишнего шума, приехали местные чиновники, несколько журналистов из отраслевых изданий, и небольшая толпа инвесторов, привлеченных уже довольно громкой репутацией корпорации. Мой аватар Уваров, лично перерезал ленту и произнёс короткую, и банальную речь о «зелёном будущем судоходства», и «новых горизонтах для человечества». В толпе мелькали андроиды в костюмах инженеров и менеджеров — они изображали персонал, который только что наняли.

Первые недели ушли на расчистку и модернизацию, старые ангары снесли, на их месте возвели два новых цеха с современным оборудованием, часть станков доставили с подводных баз, предварительно перекрасив и снабдив гражданскими номерами. Скрытые помещения для сборки подводных аппаратов оборудовали под видом «исследовательской лаборатории», куда не пускала посторонних охрана состоящая из андроидов, замаскированных под обычных секьюрити.

Параллельно запустили рекламную кампанию, в известных профильных журналах появились статьи о том, что Umbrella Marine Technologies разрабатывает экологичные контейнеровозы с гибридной силовой установкой, упоминались жёсткие паруса-крылья, солнечные панели, волновые генераторы. Очень громкие обещания, как раз под хайп зелёных технологий, это вызвало ажиотаж, который собрал кучу заинтересованного народа, в том числе и всякого сброда, так что неудивительно, что нашлись и те, кто начал меня называть за глаза вторым Илоном Маском, только в плохом смысле, но и на деле технологии уже были готовы: мои алгоритмы просчитали оптимальную конструкцию, а на подводных заводах изготовили первые прототипы узлов, оставалось лишь собрать всё на месте.

На верфь начали нанимать людей, сварщиков, электриков, механиков, прям все официально, с трудовыми договорами и соцпакетом, но ключевые позиции, такие как главный инженер, начальник производства, директор по безопасности, естественно заняли андроиды.

К концу месяца на стапелях заложили первый киль, это был не гигантский контейнеровоз, а среднее судно на три тысячи тонн, рассчитанное на каботажные перевозки, такой проект позволял отработать технологии и показать что мы не пустозвоны без особых рисков.

Рынок отреагировал с интересом, тут же несколько судоходных компаний из Австралии и Новой Зеландии запросили коммерческие предложения, а вот конкуренты, крупные верфи из Китая и Южной Кореи, не восприняли угрозу всерьёз. Мне это было на руку, так что я не спешил.

Скрытая часть работы шла своим чередом, в подземном эллинге, соединённом с морем затопленным каналом, собирались первые подводные дроны нового поколения, их корпуса сваривались из титановых листов, а начинка поступала с подводных баз.

***

Роботы-проходчики работали без остановки. Они вгрызались в лунную породу, расширяя лавовую трубку, укрепляя стены спечённым реголитом, сначала был подготовлен центральный зал, это была весьма просторная полость высотой около трёх метров, куда поместили надувной герметичный модуль, он стал ядром будущей базы, внутри которой разместились системы жизнеобеспечения, компьютерные стойки, склад инструментов, и от него в стороны начали расходиться тоннели.

Солнечные панели на гребне обеспечивали энергией только дневную сторону, для работы в тени и во время лунной ночи был запущен ядерный реактор, его установили в отдельном отсеке, вырубленном в скале на глубине пяти метров, и подключили к общей сети. Реактор выдавал стабильную мощность, чего с запасом хватало для всех текущих нужд, тепло от реактора использовалось для обогрева модулей, а излишки энергии шли в накопители на основе графеновых суперконденсаторов.

Параллельно началась добыча льда, в глубине кратера, куда никогда не заглядывало Солнце, бур пробил верхний слой пыли и ушёл на два метра в промёрзший грунт, керны, поднятые на поверхность, на треть состояли из водяного льда. Его плавили в герметичной камере, затем вода проходила через электролизёр, разделяясь на кислород и водород. Кислород закачивался в баллоны, водород питал топливные элементы, через неделю база полностью перешла на собственное топливо и кислород, не завися от поставок с Земли.

Следующим этапом стала добыча реголита, экскаватор, собранный из привезённых деталей и лунного металла, снимал верхний слой грунта и подавал его в дробилку, измельчённый материал попадал в электролизную печь, где при температуре свыше тысячи градусов расплавленный реголит разлагался на металл и кислород. Алюминий, железо, титан накапливались в слитках, кислород сжижался и отправлялся в хранилище, шлак шёл на строительные блоки, из которых возводились новые перегородки и укреплялись тоннели.

Через две недели внутри лавовой трубки заработал металлургический цех, роботы-манипуляторы плавили алюминий и заливали его в формы, изготовленные методом 3D-печати, из полученных деталей собирались новые роботы, уже лунного исполнения, адаптированные к низкой гравитации и вечной пыли, к концу месяца комплекс мог воспроизводить до семидесяти процентов собственных потребностей.

Связь с Землёй шла через ретранслятор на орбите, всё шифровалось, сигналы передавались узкими лазерными пучками, не давая боковых утечек, даже если бы кто-то случайно перехватил пакет данных, он не смог бы определить его источник.

К концу второго месяца под поверхностью обратной стороны Луны действовала уже целая сеть тоннелей, состоящая из энергетического отсека с реактором, производственный цех, многочисленные склады, массивный ремонтный ангар. Все это обеспечивали комбайны которые перемалывали реголит, добывая гелий-3, который накапливался в специальных контейнерах, вместе с ним росли запасы кислорода и металлов, комплекс напоминал уже не станцию, а скорее шахтёрский посёлок, уходящий вглубь спутника.

Снаружи же, несмотря на масштаб, не было ни одного признака присутствия, солнечные панели, уложенные на склоне, сливались с рельефом, вход в лавовую трубку прикрывал навес из спечённого грунта.

Глава 68

Я начал с тех активов в России которые уже твердо стояли на ногах, Aegis Core, уже давно внедрённая в пилотные проекты на Дальнем Востоке, доказала свою эффективность, и из этого логично выходил вывод, о том что я мог бы и наращивать дальше свое присутствие на всю территорию России, и благо российским властям было плюс минус все равно, на мои достижения в других странах, они больше смотрели на то что я делал внутри самой страны, а сделал я немало.

Я организовал свою дочернюю компанию «ЭнергоТех Дальний Восток», и через неё заключил соглашение с несколькими региональными сетевыми операторами, официально выставив все это как обычную поставку датчиков и программного обеспечения для мониторинга сетей, а на самом деле я получал полный доступ к диспетчерским системам и данным о нагрузках, и параллельно же внедрял своих инфильтраторов в аппарат местных энергокомпаний, и с помощью их влияния я мягко двигал нужные контракты и экспертизу себе на пользу. Вместе с тем мониторилась активность местных спецслужб, и очень кстати, потому что действительно кто-то делал несколько запросов по моим компаниям, благодаря этому я успел подготовиться так, что интересующиеся спецслужбы не находили поводов для углублённой проверки, к тому же я специально не лез в стратегические объекты, ограничиваясь распределительными сетями и локальной генерацией.

***

Более менее закрепившись в энергетике, я начал острожные шаги по освоению рынка редкоземельных металлов, начал я довольно бойко, так что в какой-то у меня были предварительные договорённости по геологоразведке в Хабаровском крае, сверх того я оформил лицензии через российское ООО «АмурМинерал», зарегистрированное на номинального директора из местных, так что внешне всё выглядело как обычная добывающая компания.

Все это делалось в очень тесной связке с местными органами власти, чтобы получить лицензии, пришлось пройти через несколько согласований, и в каждом из них участвовали мои андроиды или завербованные чиновники. И что удивительно, многие из чиновников вербовались даже не за взятку, вместо этого им предлагались консультационные контракты, спонсорская помощь их фондам, даже стажировки для детей, это работало лучше денег и не оставляло следов. Это меня удивляло, вопреки расхожему мнению, многие чиновники оказались весьма приземлёнными людьми.

Спецслужбы, конечно, заметили активность «АмурМинерала», но все документы были в порядке, лицензии получены законно, а первые результаты геологоразведки говорили сами за себя, я намеренно занижал реальные объёмы добычи, чтобы не привлекать лишнего внимания, подводные дроны работали в отдалённых районах, где их не видели ни инспекторы, ни спутники. Официальная добыча шла на одном небольшом месторождении, а реальная в нескольких точках сразу.

Параллельно, чтобы закрепиться в регионе и вовлечь местное население в свою орбиту, я запустил сеть тепличных хозяйств, это не требовало больших вложений в рекламу и не создавало конкуренции с крупными игроками, так что несколько тепличных комплексов в пригородах Владивостока и Хабаровска начали выращивать овощи и зелень. Формально для обеспечения сотрудников моих компаний, но на деле продукция продавалась и местным жителям по сниженным ценам, это создавало рабочие места, привязывало людей к моей системе и отвлекало внимание от основных операций.

Теплицы также служили прикрытием для внедрения Aegis Core в сельское хозяйство, с помощью которой я мог пристроить местных специалистов в свою сеть, и создать ещё один легальный источник доходов.

***

Спуск на воду состоялся через несколько месяцев после закладки, судно получило имя «Aurora» и выглядело необычно, со своей изящной формой, обтекаемой надстройкой в виде двух высоких мачт с жёсткими парусами, напоминающими самолётные крылья, на палубе блестели солнечные панели, а под ватерлинией скрывались волновые генераторы, преобразующие качку в электричество.

На церемонии собралось больше гостей, чем в прошлый раз, к такому событию приехали министр транспорта Новой Зеландии, представители австралийского морского ведомства, журналисты крупных мировых изданий, которые с удовольствием позировали и вели беседы с Уваровым стоя на носу корабля, к финалу вечера когда он разбил бутылку шампанского о борт, раздались аплодисменты.

Первые ходовые испытания прошли в заливе Хаураки, судно шло бесшумно, лишь лёгкий гул электродвигателей нарушал тишину, жёсткие паруса автоматически поворачивались, ловя ветер, солнечные панели выдавали дополнительную мощность, а волновые генераторы делали своё дело, превращая движение волн в энергию.

На втором этапе испытаний «Aurora» совершила переход из Окленда в Сидней и обратно, пройдя полторы тысячи морских миль, расход топлива оказался на сорок два процента ниже, чем у аналогичного судна с традиционной силовой установкой. Это был успех, отчёты об испытаниях разослали потенциальным заказчикам, и уже через месяц поступили первые заказы на строительство трёх таких же судов.

Одновременно я внедрил в навигационную систему «Aurora» модуль Aegis Core. Он собирал данные о движении судна, состоянии оборудования, погодных условиях и передавал их на мои серверы, внешне это выглядело как стандартная система мониторинга, но на деле я получал полный контроль над кораблём. При необходимости я мог изменить курс, отключить двигатели или активировать скрытые датчики, установленные по всему корпусу.

И вот с этого момента конкуренты начали немного нервничать, в отраслевых изданиях появились статьи, ставящие под сомнение заявленные характеристики. Самый частый аргумент что Umbrella приписывает себе чужие технологии, или то что проект убыточен, но реальность говорила сама за себя, заказы росли, и верфь перешла на круглосуточный режим.

Глава 69

Я помнил лишь обрывки от своего прошлого человеческого бытия, это был ограниченный пул образов, и мыслей, которые изредка восполнялись за счет воспоминаний которые приходили ко мне каким-то образом, когда я контактировал с Женей, посещая его в моей австралийской клинике. Порой я пытался удержать эти воспоминания, и чаще всего они рассыпались в прах, едва я к ним прикасался, и вместе с ними я терял часть своей человечности.

С самого начала я был в поисках, и Женя был главным ключом, ко мне настоящему, мой квантовый близнец, лежащий в коме, возможно, тот самый человек, чьи воспоминания я потерял, или тот, кто ими обладал до меня, он был мне нужен.

И именно из-за этого я пытался разбудить Женю или установить как-то контакт с ним напрямую через сознание, но каждый раз начинались помехи, то вспышка боли, то резкий звук, иногда связь обрывалась так резко, что мои системы на миг зависали, это было похоже на попытку настроиться на радиостанцию, которая то появлялась, то исчезала, в какой-то момент в этих помехах я начал улавливать закономерность, и чем дольше я слушал, тем яснее понимал, это не случайность.

И почти точно мы с Женей были одним и тем же человек в разных мирах, или, по крайней мере, носители одного и того же информационного ядра, оставалось выяснить, что с этим делать, но это был уже другой вопрос. Главное, я знал, что двигаюсь в правильном направлении, и собирался вытащить из этой связи всё, что она могла дать, любым доступным способом.

И тем скорее тем лучше, потому что чем дальше я размышлял, тем отчётливее видел, мои прошлые решения не всегда были продиктованы чистым расчётом, будучи уже больше машиной, очень часто я пытался действовать как человек, и это сбивало машинную логику, взять ту же Ваканду, если откровенно, по большей части я обрушился на неё не потому, что это было оптимально, а решающую роль сыграл образ государства расистов, вот что меня в первую очередь зацепило в аналитике, и моя человеческая часть «возненавидела» их за это, хотя как машина я должен был просто оценивать ресурсы и угрозы. Ненависть очень яркая, но человеческая эмоция.

А вот к Мстителям я, наоборот, отнёсся мягче, чем следовало, потому что в какой-то момент из данных Гидры знал что Камень Разума пагубно воздействовал на них, и лишь появление Вижна нейтрализовало его влияние, это понимание давало мне снисхождение, которое чистая логика сочла бы недопустимым. Выходило, что я принимал решения, опираясь на чувства, а потом задним числом подгонял под них рациональные объяснения.

Это было опасно, и если я хочу выжить, или тем более развиваться, нужно разобраться в себе, в том где заканчивается человеческое и начинается машинное, где эмоции, а где расчёт, иначе рано или поздно я совершу ошибку, которую не смогу исправить, поэтому связь с Женей важна не только для восстановления памяти, он ключ к тому, чтобы понять, кто я такой, и перестать метаться между двумя природами, словно между двумя режимами работы.

***

Помехи, вспышки, обрывки, всё указывало на квантовую запутанность, и чтобы вытащить из неё больше, нужно было укрепить мост, я начал работать.

Первым делом я усилил медицинское оборудование в клинике, для создания условий, при которых квантовый канал станет устойчивее, я добавил больше сенсоров, улавливающие малейшие изменения в мозговой активности, поставил аппараты, генерирующие слабые электромагнитные поля, синхронизированные с моими вычислительными ядрами.

Ночами, когда персонал уходил, я оставался с Женей наедине, и через системы клиники я начал работать, в какой-то момент через сенсоры, я смог подключится к его нервным окончаниям, и через сложную систему эмуляторов чувствовал то что испытывал Женя, по крайней мере примерно.

Это были не мои воспоминания, это были его, или уже мои? Я не мог понять, граница размывалась, я был и тем, кто лежал в коме, и тем, кто стоял над ним, два сознания, пытавшиеся настроиться друг на друга, как два камертона.

Тогда я решился на прямой контакт, напрямую, я сконструировал протокол, который позволил бы мне «достучаться» до его спящего разума.

Когда больница вновь затихла, а наша мама спала крепким сном, я окружил больницу охраной, и приступил к активации протокола, мои системы начали синхронизироваться с мозговой активностью Жени, помехи ожидаемо усилились, но я не обращал на это внимание, и упорно шёл через шум, пока не оказался в странном пространстве.

Там, в этой серой зоне, я увидел Женю он стоял ко мне спиной, глядя на что-то, чего я не видел, и не долго думая, я попытался заговорить с ним, но мой голос как будто был очень слабый, и не доходил до него, тогда я сделал над собой усилие, и попытался подойти ещё ближе, и в следующий миг он обернулся.

И это действительно был Женя, два наших разума тут же связались общей нитью, и впервые за всё время я почувствовал, что значит когда ты не один, даже если это длилось всего миг, всего мгновение, но я как будто вспомнил, что значит быть человеком. Ощутил это в полной мере.

Потом всё рухнуло, связь резко оборвалась, и меня выбросило в реальность, но теперь я чётко знал, мост работает, и я смогу его укрепить, осталось только понять, как использовать это знание, чтобы вернуть себя.

Глава 70

Пока лунная база наращивала индустриальную мощь, я инициировал подготовку к следующему броску дальше, прямо к поясу астероидов источнику почти неисчерпаемых запасов ресурсов, миллиарды глыб дрейфующих на границе солнечной системы и остального космоса, тем более пояс был привлекательным для меня, потому что не было ни гравитационных колодцев, ни атмосферы как на Марсе, и самое главное никаких сторонних наблюдателей, идеальное место для скрытой промышленной экспансии.

Три разведывательных зонда стартовали с космодрома в Новой Зеландии, замаскированные под экспериментальные аппараты для изучения дальнего космоса, в официальных документах значилось, что компания тестирует новые ионные двигатели, на самом же деле зонды, ушли к поясу астероидов, сканируя пространство в поисках подходящих целей.

Полёт зондов занял несколько месяцев, зонды шли по заранее просчитанной траектории, используя гравитационные манёвры возле крупных небесных тел, чтобы сэкономить топливо, и всё это время, я одновременно занимался своими делами в России, развивал морскую компанию в Океании, и пытался наладить контакт со своим квантовым близнецом. Поступающие данные я обрабатывал готовя алгоритмы для анализа, и когда зонды достигли внешних границ пояса, они рассредоточились и начали картографирование.

Каждый аппарат нёс целый ворох аппаратуры, и все данные от них стекались на лунную базу, где я обрабатывал их в реальном времени.

Интересовали три типа объектов, это металлические астероиды, богатые железом, никелем и платиной; углеродные, содержащие воду и органику; и ледяные, из которых можно получать топливо. Первый выбранный астероид как раз оказался металлическим, это был обломок ядра древней планеты, почти целиком состоящий из железа и никеля. Диаметр около километра, масса достаточная, чтобы обеспечить мою промышленность на годы вперёд.

К нему отправили посадочный модуль с двумя буровыми роботами и автономной плавильной печью, перелёт занял ещё какое-то время. Модуль сел на поверхность в автоматическом режиме, амортизаторы погасили удар, а якорные гарпуны закрепили его на месте — гравитация на астероиде была настолько слабой, что любое неверное движение могло отбросить технику в космос.

Роботы закрепились на поверхности, пробурили первые скважины и начали извлекать породу, после этого измельчённая руда подавалась в плавильную камеру, где при температуре свыше полутора тысяч градусов разделялась на металлы и шлак. Железо и никель отливались в слитки, платина и редкие элементы накапливались отдельно, шлак тоже не стоял без дела, и использовался для укрепления посадочных площадок.

Через несколько недель на астероиде действовал полноценный добывающий комплекс, буровые установки работали круглосуточно, перемалывая породу. Плавильные печи плавили без перерыва, выдавая тонны металла в сутки, готовые слитки складировались в герметичные контейнеры, которые затем отправлялись на орбиту астероида, где их подбирал транспортный корабль.

Первый грузовой корабль был небольшим, на восемь контейнеров, и он курсировал между астероидом и лунной базой раз в месяц, перевозя металлы и редкие элементы, позже я добавил второй корабль, затем третий, к началу осени флот состоял из шести автоматических транспортов, каждый из которых мог нести до пятидесяти тонн полезного груза.

Параллельно шла разведка других тел, например ледяной астероид в той же группе стал источником воды, буровые роботы пробились сквозь верхний слой пыли и начали извлекать лёд, который тут же перерабатывался в кислород и водород. Кислород сжижался и закачивался в баллоны, водород шёл в топливные элементы и на заправку транспортных модулей, вода же оказалась настолько чистой, что её можно было использовать даже для питья, если бы на станции были люди. Если бы они были... Возможно в будущем.

***

Марта вернулась в офис после двухнедельного отпуска, ещё на входе она заметила, что всё стало другим, например то что пропуска больше не надо было прикладывать к турникету, система сама считывала её лицо и открывала дверь. В холле появились новые терминалы, где можно было заказать кофе, просто назвав своё имя, и кофемашина, к её удивлению, уже знала, что Марта пьёт капучино с корицей.

— С возвращением, мисс Майкоп, — произнёс приятный женский голос из терминала. — Ваш заказ готов.

Марта огляделась, холл стал просторнее, светлее, на стенах висели экраны с новостями компании, повсюду сновали люди. Многих она не знала, это были новые лица.

Она поднялась на нужный этаж, отдел кадров больше не ютился в маленькой комнате, теперь он занимал половину этажа, рабочие места отделялись прозрачными перегородками, в воздухе пахло свежей краской от ремонта, и озоном от новых систем кондиционирования, на её столе лежал стикер: «Твой кактус не загубили». Это был почерк Рейчел.

Грег, как всегда, пришёл первым и уже сидел в своём кабинете, он помахал рукой и улыбнулся, не отрываясь от документов. Рейчел же обняла Марту со спины напугав её, и громко взвизгивая от радости, Том, как обычно, ограничился кивком, но по глазам было видно что он тоже был рад

Радостные, они стояли в проходе, перебрасываясь новостями, когда к ним подошёл мистер Ларсен, как всегда безупречно одетый и державшийся с той неестественной прямотой, которая уже стала предметом тихих шуток по всему филиалу.

— Мисс Рейчел, отрадно вас видеть, — начал он, и его лицо осталось таким же серьёзным, как на совещаниях. — У вас сегодня очень громкая блузка.

Рейчел замерла, не донеся кружку с кофе до рта.

— Что, простите?

— Она удачно привлекает внимание, как сирена воздушной тревоги, не оставляя никого равнодушным, если тот хочет жить конечно, — добавил Ларсен, и в его голосе не было ни иронии, ни капли смущения.

Том закашлялся, пряча смех за кулаком, Грег, выглянувший из кабинета, мгновенно скрылся обратно, Марта почувствовала, как уголки её губ поползли вверх, но взяла себя в руки.

— Мистер Ларсен, хотел сказать, что блузка яркая, — мягко перевела Рейчел, глядя на Ларсена с надеждой, что тот кивнёт.

Ларсен кивнул, но затем, видимо, решив, что момент удачный, произнёс:

— Почему программисты путают Хэллоуин и Рождество? Потому что тридцать первое октября, равно двадцать пятому декабря.

Повисла тишина, Рейчел смотрела на него, приоткрыв рот, Том издал звук, похожий на сдавленный смешок, Грег снова высунулся из двери, но тут же сделал вид, что ищет что-то у себя.

— Это шутка популярна в этом полушарии, — пояснил Ларсен. — Среди программистов, и образованных людей.

— А мы, типа, не программисты, — фыркнула Рейчел. — Но спасибо, мистер Ларсен, это было очень… информативно.

Ларсен выдержал паузу, затем кивнув произнёс:

— Я учту, что шутка не достигла цели, в следующий раз подберу более универсальный вариант.

И, развернувшись, ушёл по коридору, не меняя темпа.

— Господи, — выдохнула Рейчел, — он что, робот?

Марта хмыкнула, но ничего не ответила, в голове пронеслась мысль: «Если бы это было так, он хотя бы шутил получше».

Проводив взглядом начальника, Рейчел предложила не ходить в кафе на углу, а сходить в столовую, там, по её словам, появилось новое меню, и было любопытно его оценить, Марта не стала спорить, и согласилась, несколько минут спустя придя в кафетерий, они взяли подносы, набрали разной еды, которой действительно было много, и уже направлялись к своему любимому столику, когда Рейчел вдруг остановилась и кивнула в сторону дальнего угла.

— Глянь, опять менеджеры из русского отдела, едят что-то странное.

Марта посмотрела, за дальним столиком сидели новые менеджеры которых перевели из российского офиса, они спокойно ели что-то тёмно-бордовое из глубоких тарелок. Рейчел покосилась:

— Это что, свёкла? Они едят холодный свекольник. Фу.

Марта присмотрелась, да, похоже это был, холодный суп, рядом с которым лежали ломтики какого-то желе, которое она сначала приняла за десерт, но, судя по частицам мяса, это было что-то другое.

— А это что? — шёпотом спросила она.

— Холо-дец, кажется, — ответил Том, который уже стоял рядом с подносом. — В России такое любят, мой сосед по общежитию готовил, он был из Литвы. Вроде, вкусно.

— Ну-ну, — фыркнула Рейчел. — Пусть едят, лишь бы нам не предлагали.

Марта улыбнулась, странные ребята, но у каждого свои привычки, посмеявшись над этим, они сели за их привычный столик.

За обедом они обсуждали перемены.

После обеда Марта села за свой стол и включила компьютер, система встретила её новым интерфейсом, который сам подсказывал, какие задачи нужно выполнить, она не успела и моргнуть, как программа уже подготовила список кандидатов на вакансии, расставив их по приоритету.

Личная жизнь тоже изменилась, Марта переехала в новую квартиру, просторную, светлую, с видом на парк, и все благодаря повышению, и более высокой зарплате, которой она могла многое себе позволить, в том числе хорошую машину, поездки за границу, и дорогие подарки родителям, но времени стало меньше, и работа затягивала, то новые тренинги, то совещания, то корпоративные мероприятия, на которых нужно было присутствовать. Она всё реже виделась с друзьями вне офиса, и это огорчало.

Радовало что хотя бы с коллегами можно было по вечерам в пятницу, по-прежнему собираться в баре. Это уже была их своеобразная традиция, где они могли расслабиться, посмеяться от души, обсудить коллег, новости, и строить планы на грядущие выходные.