Не смотри на меня

Глава 1. Происшествие

Обычный город в Московской области. Всего десять километров от МКАД, но это даже дальше, чем любой спальный район Москвы. Это город, из которого я вряд ли когда-нибудь уеду. Меня зовут Максим. В этом городе я родился и за годы жизни в этом привычном нагромождении домов сроднился с ним. Сегодня суббота. Летнее утро, а на улице почти ад. Сейчас десять утра, но жар уже заполнил комнату через открытое настежь окно. В полдень обещают тридцать четыре градуса тепла.

У меня законные выходные – я типичный «офисный планктон» на пятидневке. Я принадлежу к тому типу людей, которых нельзя назвать брутальными даже с натяжкой. Обычный парень ростом под сто восемьдесят, худощавого телосложения. Впрочем, девушки находят меня привлекательным.

Планов никаких ни на сегодня, ни на завтра. Семьи нет, детей нет. И, хотя, мне уже тридцать семь лет, меня это не сильно напрягает. Я привык быть один, так как два брака за плечами научили меня, что всё хорошо бывает очень недолго. Первые два-три года на тебя молятся, а затем ты внезапно становишься козлом, который ей всю жизнь испортил. И так не только в браке, но и просто в отношениях. Это какая-то необъяснимая перемена, которая приходит без звонка и бьёт по печени. И налево ты не ходил, и не напиваешься, и готовишь ей завтрак в постель, но проходит два-три года и вот ты внезапно - козёл. Не стоит прыгать по граблям как на батуте.

Не считаю, что выпить днём это хорошая мысль, но сейчас погода и отсутствие дел недвусмысленно намекают на холодное пиво. Почему бы и нет? Да и продуктов почти не осталось. Значит, в магазин всё равно придётся идти. Я надеваю шорты и футболку, прыгаю в кроссовки и, накинув на плечо рюкзак, выхожу из квартиры на лестничную площадку восьмого этажа. Вызываю лифт и спускаюсь на первый этаж. Скрип механизмов уже не пугает. За столько лет проживания в этом доме я уже привык к этой «гремящей коробке».

Скрипучая колымага останавливается на первом этаже, двери с таким же противным скрежетом открываются, и я вижу лицо незнакомого мне молодого человека, лет двадцати. На переносице небольшой, но заметный шрам. Светлые, почти белые волосы – довольно короткие, но не «ёжик», а ближе к модельной стрижке. Под тонкими, такими же светлыми бровями серые глаза, глядящие немного исподлобья и слегка ехидная ухмылка.

В следующую секунду я получаю мощнейший удар в лицо, чувствую, как ломается нос и как затылок врезается в стенку лифта. Глаза слепят яркие, белые вспышки. Я падаю на грязный пол лифта и чувствую, как что-то тёплое заливает лицо и затылок. Сопротивление уже невозможно, а я, сквозь пелену непонимания и боли, чувствую удары ногами по рёбрам, рукам, шее, а затем чьи-то руки обшаривают мои карманы. Разум отделяется от тела, и я теряю сознание, проваливаясь в пустоту…

Я прихожу в себя и медленно открываю глаза. Первая мысль - обида на себя за то, что не успел среагировать. Конечно, боец из меня не очень, но мог бы хотя бы попробовать увернуться. Но я не успел. На его стороне была внезапность. Он меня ждал, а я его нет. Хотя, учитывая то, что он мне незнаком, ждал он не меня, а любого, кто спустится на лифте. Или нет? Впрочем, сейчас уже поздно и бесполезно это анализировать. Я медленно поднимаюсь, опираясь на заплеванные стены лифта.

Стоп! Почему у меня ничего не болит? Осторожно ощупываю лицо. Крови нет, боли нет. Так же не бывает! Я же отчётливо помню и хруст сломанного носа, и кровь на лице и затылке. Ощупываю рёбра – не больно. Осматриваю одежду. Она практически чистая, если не считать той грязи, которая испачкала одежду, когда я лежал на грязном полу лифта. Ни единой капли крови. Как это так? Может, я всё ещё лежу без сознания на полу грязного лифта и всё это сон? Да, наверное, так и есть.

Я нажимаю кнопку восьмого этажа и поднимаюсь в квартиру. Войдя внутрь, осматриваю себя в зеркало на дверце шкафа в прихожей. Ни одного видимого повреждения. Никакой крови, синяков и ушибов. Ничего! Что же это тогда было? Галлюцинация, во время которой я спустился в лифте? Но ведь грязь на одежде реальна, а значит, на полу лифта я лежал…

Секундочку! Меня же вроде ограбили. Я точно помню, что белобрысый негодяй обшаривал мои карманы. Денег стопроцентно нет. Их было не очень много – около трёх тысяч рублей, но всё равно неприятно. Я начинаю ревизию карманов, но теория не подтверждается – деньги на месте. Зато есть более непонятная странность. Грабитель унёс с собой браслет из хирургической стали. Это была довольно массивная цепь, но внешность обманчива и на известном китайском сайте я отдал за него около пятисот рублей. При этом часы, стоимостью пять тысяч рублей остались при мне. Он не заметил часы? Это же невозможно. Какой смысл в таком ограблении?

Ладно, гадать можно бесконечно. Главное, что я жив и здоров. Разве что только слегка испачкался. Ну, не тупить же теперь полдня в зеркало. Даже если я в коме и меня сейчас откачивают, мне всё равно заняться нечем. Кроме того, у меня были планы. В магазин?

- Да, - говорю я себе, отряхиваясь, - но, теперь, пожалуй, спущусь пешком…

Осторожно, шаг за шагом, я иду по лестничным пролётам вниз. Всё тихо, никого нет до самого первого этажа. Я нажимаю кнопку выхода на домофоне и покидаю подъезд. На скамейке у подъезда сидит баба Даша – типичный обитатель любого околоподъездного пространства. Милая, добрая старушка, с которой я всегда здороваюсь не потому, что так принято, а потому, что она и, правда, добрая. Да и я не злой. Она оборачивается на скрип двери, встречается со мной взглядом и её живое лицо застывает как восковая фигура, а взгляд становится каким-то стеклянным.

- Здрасьте, баб Даш! – говорю я, глядя ей в глаза, и искренне улыбаюсь.

Она смотрит на меня, не выражая никаких эмоций. Наверное, не расслышала.

- Здравствуйте! – повторяю я чуть громче.

- Привет, Максим, – отвечает она странно-монотонным голосом, а её глаза смотрят, словно сквозь меня.

- У вас всё хорошо? – спрашиваю я.

- Да, - говорит она с таким же отстранённым видом. – Купаться идёшь?

Я смотрю на неё и не понимаю, что происходит. Баба Даша сейчас больше похожа на бюст великого Сталина. В её взгляде нет никаких эмоций, а мягкий и добродушный, слегка монотонный теперь голос никак не сочетается с застывшим выражением лица. Такой я её никогда не видел.

- Нет, в магазин собрался, – сообщаю я старушке.

- Вот молодец! Хозяйственный! - она одобрительно кивает своей неподвижной маской.

Я улыбаюсь вместо ответа. На улице по-летнему светит солнце. Меня слепит, и я надеваю солнцезащитные очки. Так гораздо лучше. Достаю из кармана пачку сигарет, вынимаю одну и, прикуривая, спускаюсь по подъездным ступенькам. Прохожу мимо неподвижного бюста бабы Даши и сворачиваю в сторону магазина.

- Привет Максим! – слышу я в спину голос бабы Даши. – А ты почему не здороваешься?

Спина покрывается холодным потом. Я останавливаюсь и медленно оборачиваюсь. Баба Даша смотрит на меня вполне живым лицом, а её взгляд более чем полон ясности.

- Здравствуйте, - автоматически говорю я. – Задумался просто.

– Купаться идёшь? – снова интересуется она.

- Нет, в магазин, – повторяю я. – Извините, баб Даш, спешу.

- Вот молодец! Хозяйственный! - она опять одобрительно кивает, но уже осознанно.

Я поворачиваюсь и иду в сторону магазина. В голове целый рой мыслей и вопросов, а объяснений и ответов пока нет. Я владею гипнозом? Почему соседка вела себя как зомбированная кукла?

Так, Максимка, давай думать по пунктам. С чего всё началось? Баба Даша встретилась со мной взглядом и сразу стала «куклой», а после того, как я прикрыл глаза солнцезащитными очками, пришла в себя. Хорошо, действие механизма мне вроде понятно, но только оно. В остальном – тёмный лес.

Теперь без стакана точно не разобраться. Да и на ужин нужно что-то придумать. За довольно сложную рабочую неделю некогда было пополнять запасы продовольствия. По дороге подумаю, как проверить мою теорию.

Несмотря на субботнее утро, покупателей в магазине очень мало. Странно. Обычно люди уже с утра закупают мясо, уголь и всё остальное, что нужно для пикника – погода даже не намекает, а требует. Но, что есть, то есть – в магазине почти пусто.

Я беру тележку и начинаю шопинг. Яйца, сосиски, масло, хлеб, пельмени, сахар, кофе, пиво... Список довольно обширный, и я в целом не люблю походы в магазин, но сейчас меня это не напрягает – теперь есть более важные, а главное весьма интересные вещи и о них предстоит хорошенько подумать.

Набрав в тележку необходимые продукты из списка в голове, я подхожу к кассе и выкладываю покупки на ленту. Кассир – полная женщина лет пятидесяти, не спеша начинает пробивать товар, а я тем временем складываю продукты в пакет.

- Тысяча семьсот сорок два, - говорит кассир и выжидающе смотрит на меня.

Я открываю кошелёк, достаю две тысячные купюры и протягиваю ей. Она берёт деньги, нажимает на кассе какие-то кнопки, после чего лоток для купюр открывается, она убирает в него мои две тысячи и начинает набирать сдачу.

Внезапно мне в голову приходит мысль. Я быстро оглядываюсь – рядом никого. Тогда я снимаю очки и смотрю на кассира. Она протягивает мне сдачу и в этот момент встречается со мной взглядом. Её лицо застывает, а взгляд предсказуемо покрывается пеленой отрешённости. Я забираю из её рук свою сдачу и убираю её в карман.

- Сдача пять тысяч, - говорю я ей, продолжая смотреть прямо в глаза.

- Пять тысяч, - неуверенно повторяет она, переводит зрение на деньги в кассе, достаёт пятитысячную купюру и протягивает мне, снова глядя мёртвым взглядом.

- Спасибо, - отвечаю я, забираю деньги, пакет с продуктами и быстро выхожу из магазина.

Всю дорогу до дома меня трясло. Адреналин разливался по всему организму, так как я всегда считал себя человеком законопослушным, а тут такое. Я оглядывался, ожидая погони, но её не было. Да и быть не могло. Судя по ситуации с бабой Дашей, во время гипноза человек не помнит ничего, что он делает.

Я поднимаюсь в квартиру, снимаю обувь, прохожу на кухню и выкладываю купленные продукты на полки холодильника. В голове чудовищный хоровод мыслей. Я только что стал богаче на пять тысяч, и заняло это несколько секунд. С работы можно увольняться, так как на ней за эти деньги мне пришлось бы работать два дня. С моей новой способностью можно вообще никогда не работать и жить в любой стране мира. Достаточно выучить фразу «Дай мне деньги» на нужном языке и вечером прогуляться в нужном месте, где не очень много людей. Да что уж там – так грабить можно средь бела дня на Красной площади. В конце концов, один человек даёт деньги другому человеку вполне добровольно, без всякого насилия. Разве, что только над разумом…

Я открываю бутылку холодного пива и сажусь на диван. Интересно, я могу действовать на абсолютно любого человека или есть ограничения? Например, возраст. Бабе Даше за семьдесят. Продавщице примерно пятьдесят. Не исключено, что молодой и более крепкий организм не поддастся на зомбирование. Я должен быть уверен, что это действует на всех. Ну, или знать на кого точно действует. Нужен молодой «пациент» и такой человек у меня на примете есть. Правда, он тоже женского пола, но с мужчинами проводить сеансы гипноза ещё рано. Я довольно худощавого телосложения и не владею навыками рукопашного боя, поэтому, если что-то пойдёт не так, выпутаться будет сложнее.

На лестничной площадке, напротив меня, живет соседка Маша. Весьма привлекательная девушка, лет двадцати пяти. Живёт одна, так что дети или муж нам не помешают. Модельная фигура Маши, и её смазливая мордашка позволяют ей выбирать ухажёров крайне придирчиво, но характер у неё мягкий – несколько раз мы общались по-соседски. Тем не менее, девушка очень хорошо знает себе цену, и целоваться по грязным подъездам с кем попало - не станет, а уж тем более, не станет делать то, о чем я собираюсь её просить. А значит – она лучшая «жертва» для моего, не совсем этичного, эксперимента.

Я допиваю пиво, выхожу из квартиры и ключом закрываю дверь – мало ли как всё пройдёт. Нужно предусмотреть всё возможное. Прислушиваюсь – в подъезде тихо. Я надеваю солнцезащитные очки, подхожу к двери её квартиры и нажимаю кнопку. В квартире раздаётся мелодичный звонок, и через несколько секунд я слышу шаги в коридоре.

Маша открывает дверь, встаёт в дверном проёме, и приветливо улыбается. Она в легком и довольно коротком домашнем халате с глубоким вырезом – всё-таки лето. Глядя на вырез, я понимаю, что бюстгальтера на ней нет - выглядит очень сексуально!

- Привет! Тебе чего? – дружелюбным тоном спрашивает она, жуя жвачку, опирается плечом на дверной косяк, и смотрит на меня.

Я снимаю очки и смотрю ей в глаза. Её лицо предсказуемо застывает, а взгляд затуманивается.

- Маш, покажи грудь, – без лишних предисловий говорю я.

- Хорошо, - отвечает она монотонным голосом, почти лишённым эмоций.

Преданно глядя мне в глаза, Маша медленно раскрывает верх халата двумя руками и я, краем взгляда, вижу её голую и весьма красивую грудь с аккуратными тёмными сосками. Судя по предыдущим гипнозам, у меня есть секунд десять, максимум пятнадцать, чтобы отвести взгляд, пока человек не придёт в сознание. Я смотрю ниже и несколько секунд любуюсь восхитительным зрелищем, а затем провожу ладонью по всей окружности её груди. Быстро поднимаю взгляд, пока она не очнулась, и снова смотрю Маше в её ещё стеклянные глаза. Она никак не реагирует на мои прикосновения, словно их нет. Грудь восхитительно упругая и тёплая. Не в силах удержаться я провожу пальцами по её соску.

- Покажешь что ниже? – наглея, спрашиваю я Машу, глядя ей прямо в зрачки.

Она едва заметно кивает и медленно распахивает халатик полностью. Я опускаю взгляд вниз. На ней белые, полупрозрачные, тонкие трусики, которые повторяют формы интимной части тела. Незабываемое зрелище. Не удержавшись от соблазна, я наклоняюсь к её лицу и, глядя в глаза, начинаю целовать её губы, слегка просовывая свой язык внутрь. Я чувствую, как член начинает отзываться на всё, что происходит. Достаточно! Пересиливая себя, я отстраняюсь от её губ.

- Спасибо, Маш, - говорю я, через силу, с трудом приходя в себя, и убирая руку от груди. – Можешь одеться.

Всё с той же преданностью в глазах, она снова кивает, запахивает халат и движениями робота завязывает ремешок, после чего я разворачиваюсь и молча, иду к своей квартире. Теория подтвердилась – возраст роли не играет. Это радует. Теперь я полноценный телепат. Или гипнотизёр. Или что там ещё бывает. Ну, или Маша внезапно захотела меня, поэтому и позволила всё, что я просил. Но это вряд ли – об этом говорит стеклянный взгляд всех моих «жертв» и Маша - не исключение. Я достаю ключи, вставляю один из них в замочную скважину и делаю два оборота…

- Так ты чего хотел-то? – спрашивает в спину Маша.

Чёрт, забыл совсем про неё! Я оборачиваюсь. По-прежнему добродушная Маша смотрит на меня ясным взглядом, но это длится буквально полсекунды. Затем её глаза снова покрываются плёнкой... Чёрт, очки! Я быстро отворачиваюсь к своей двери, надеваю очки и оборачиваюсь к ней.

- Да у меня тут… свет в квартире погас, - бормочу я, когда её взгляд обретает ясность.

- У меня свет есть, - говорит Маша.

- Вижу уже, - вздыхая, отвечаю я. - Думал, что у всех отключили, но увидел, что у тебя в коридоре он есть, поэтому…

- Если понадобится кипяток для пельменей – заходи, – обрывает меня Маша, улыбаясь, и закрывает дверь изнутри.

Она знает, что я живу один и шутка про пельмени попала в самую точку, но к делу это не относится. Главное, что я проверил что хотел – возраст не проблема для гипноза. И что с этим делать дальше? Пока непонятно, но я абсолютно уверен, что найду этому феномену достойное применение. Прости меня Маша, если ты об этом когда-нибудь вспомнишь. Надеюсь, что никогда.

- А если не вспомнишь, то позже мы займёмся более интимным процессом! – говорит мне мой внутренний голос…

- Заткнись! – отвечаю я ему мысленно, но понимаю, что он чертовски прав…

Войдя в квартиру, я сажусь на диван и замираю, уставившись в выключенный телевизор... Да уж, ну и событие. Я могу управлять людьми. Могу заставить их сделать что угодно - раздеться, отдать мне деньги, шагнуть в окно с двадцать пятого этажа...

Это мощная и страшная сила. Правда, она ещё не до конца мной понята. На мужчин она тоже действует? А на животных? А если человек будет сам в солнцезащитных очках – смогу ли я на него повлиять? Хватит ли силы на двух человек? А на трёх? Если переводить взгляд с одного на другого каждые три-пять секунд, то и трёх удержать получится. Или не получится? А зачем мне держать трёх? Можно попросить одного кассира дать мне не пять тысяч, а сто тысяч сдачи. Нет! Такая недостача вызовет нездоровый интерес, и охрана обязательно посмотрит записи с камер наблюдения, поэтому нужно быть очень внимательным и аккуратным. И тщательно планировать каждый случай гипноза.

От такого количества вопросов и мыслей голова идёт кругом. Я чувствую себя уставшим и очень голодным – возможно побочное действие моей новой силы. Надо будет изучить все эти тонкости. Я варю сосиски, жадно проглатываю их, иду в комнату и, включаю телевизор, под монотонные звуки которого вскоре и выключаюсь...

Глава 2. Несчастный случай

Проснулся я уже вечером. На улице начинало темнеть, а значит сейчас около девяти. Чем же заняться? Ответ более чем очевиден – нужно исследовать свой «новый мир». И как же его исследовать? На этот раз ограбить мужчину? Ну, допустим, и с мужчинами это работает, а что дальше? Всю оставшуюся жизнь грабить людей? Долго это точно не продлится, так как, чем больше грабежей, тем больше шансов, что рано или поздно меня поймают, а я этого точно не хочу.

Да и отдача от таких «мероприятий» не особо выгодная. Сколько может быть в кармане прохожего? Ну, десять тысяч. Ну, хорошо, пятьдесят, если он получил зарплату и идёт домой к жене. Чтобы купить, например, квартиру, мне нужно минимум пятьдесят человек. Это если у каждого будет пятьдесят тысяч в кармане. Мелко мыслю для силы гипноза…

Мобильник на столе взрывается мелодией, и я вздрагиваю. Встаю с кровати, подхожу к столу и смотрю на экран смартфона – звонит Алла.

Алла - моя бывшая одноклассница, поэтому знакомы мы не один десяток лет и довольно близки. Даже пару раз переспали, так сказать по-дружески. Что-то из серии «Дружбу сексом не испортишь». Я одинок, она тоже, а секса хочется всем. Так зачем искать что-то сложное и неизвестное на стороне?

Я уже говорил, что стараюсь избегать отношений? Это тот самый случай. Нет, Алла приятная во всех отношениях девушка, и даже весьма симпатичная, но немного назойливая что ли, чем, наверное, и отталкивает от себя мужчин, как правило, уже через пару недель. Знакомятся с ней часто, но, видимо, она сама поняла, что постоянство пока ей не светит, и на время смирилась с одиночеством. Тем не менее, девушка умеет дружить и в этом её главный плюс.

Я отвечаю на звонок, так как это, во-первых, подруга, а во-вторых, планов всё равно никаких. Думать о новой сверхвозможности я уже устал, а вечно позитивная Алла – это лучший способ отвлечься от всего на свете. С этой весёлой егозой не соскучишься.

- Привет, солнце! - говорю я в трубку, - рассказывай.

- Привет! Чем занят? – весело спрашивает Алла.

- Да, особо ничем...

- Пойдём в клуб сходим? Там сегодня Салтыкова выступает!

В голове мгновенно формируется картинка – я в тёмных очках в ночном клубе. Или без них, но рядом будет Алла-зомби и застывшая на сцене Салтыкова, которую угораздило встретить именно мой взгляд в толпе. Да, уж, весело… Тем не менее, в клубах я бывал часто и каждый раз встречал несколько человек в солнцезащитных очках. Значит, можно сходить и в них. По крайней мере, я не буду белой вороной.

- Почему бы и нет? – отвечаю я. – Где и во сколько встречаемся?

- Давай в полночь у клуба?

- Договорились, – говорю я и сбрасываю вызов.

А вот теперь нужно всё тщательно продумать как в шахматах. Любое неосторожное действие с моей стороны способно вызвать цунами на другом конце света – перефразировал я в вольном стиле Теорию хаоса. Не снимать очки это бесспорно, самый важный пункт на мероприятии, но зачем ходить зря? Надо придумать, как извлечь из этого пользу. А лучше прибыль. А ещё лучше – максимальную выгоду при минимальном риске. Хотя, какой на хрен минимальный риск?! В клубе полно камер, поэтому «кинуть» сам клуб точно не получится. Максимум, что мне светит – это вынуть наличку из кармана залётного мажора и то, придётся сразу уйти из клуба.

Скрип шестерёнок в черепной коробке громкий и бесполезный. В моей холостяцкой квартире мысли в голове чудовищно путаются и наползают друг на друга. Нет, так сосредоточиться невозможно. Нужно прогулять мозг на свежем воздухе – решаю я и начинаю одеваться…

Я выхожу на улицу. До встречи с Аллой достаточно много времени – около пары часов есть точно, а значит, можно добыть немного денег, чтобы развлечение в клубе не ограничилось в три часа ночи отсутствием финансов. Конечно, у меня есть свои сбережения, но тратить чужие как-то приятнее. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю у соседнего подъезда молодого человека – примерно моего ровесника, но всё же немного старше. Он курит, глядя куда-то вдаль. Я собираюсь с духом и, снимая очки, направляюсь в его сторону.

Метров за пять до «жертвы» до меня доходит! Я опускаю глаза в землю, попутно надевая очки, и прохожу мимо. Какой же я идиот! Это же наверняка сосед по дому! А если беспамятство «пациентов» не вечное и амнезия пройдёт? Я полный кретин! Почему я не подумал об этом раньше? Сверхспособность ещё не изучена мной до конца!

Так, секундочку. Если всё работает именно так и соседка Маша вспомнит мои просьбы, то одной пощёчиной тут не обойдётся. Вот я баран! Нужно срочно менять адрес проживания. Маша такое точно не простит, и какой-нибудь её поклонник сломает меня пополам за такие выходки. Хотя бы на время надо переехать, так как жить на пороховой бочке мне совсем не хочется.

Значит и в клубе действовать нельзя. По крайней мере, нельзя, пока не изучу, как работает моя новая способность. Матеря себя за глупость, и думая как быть дальше я подхожу к пешеходному переходу через шоссе.

- Уважаемый! Может, найдётся немного мелочи? – внезапно звучит прокуренный голос слева.

Меня выдёргивает из глубокого раздумья, и я поворачиваю лицо в сторону голоса. Метрах в трёх от меня, у края дороги, стоит то ли алкаш, то ли бомж, то ли и то и другое сразу. Он в мятой и грязной одежде, а запах мочи, перегара и дешёвого никотина ощущается даже с такого расстояния.

- Нет мелочи! – резко отвечаю я, разозлившись на внезапное вторжение в мой мир.

- Да ладно тебе, - хрипло и обиженно продолжает тот, - От червонца же не обеднеешь…

Как же бесят эти попрошайки, да ещё и воняющие за несколько метров! Почему именно я? Сука, у меня и так дел хватает, а тут ещё ты!

Не желая ввязываться в диалог с этим «существом», я сдвигаю очки на кончик носа, придерживая их пальцами за дужку, и смотрю ему в глаза. Убедившись, что гипноз сработал, я, сквозь сжатые зубы, злобно шепчу:

- Пошёл на хер отсюда!

Алкаш медленно кивает, разворачивается и шагает на проезжую часть… под колёса большого самосвала. Раздаётся свист тормозов, но масса большегруза не позволяет остановиться внезапно. Я вижу, как бродягу с глухим ударом отбрасывает от массивного бампера, и в ужасе закрываю глаза. Сквозь скрежет покрышек по асфальту слышится неприятный хруст костей и мерзкое хлюпанье, а спустя несколько секунд испуганные крики прохожих…

Я открываю глаза и смотрю на неприятное зрелище. Тяжёлый грузовик размазал беднягу по асфальту и сейчас от бомжа остались только грязно-алые ворохи одежды под задними колёсами. Кровавый след тормозного пути растянулся метров на десять, а из того тряпья, что осталось от бездомного, торчит нога в рваном и грязном ботинке. Сквозь гулкие удары сердца в ушах, я различаю какие-то невнятные выкрики прохожих, в глазах начинают плясать белые пятна, и желудок выворачивает наизнанку...

- Твою ж мать! – бормочу я себе под нос, надевая очки, - Как так-то?

Я встаю в полный рост, вытирая ладонью рот, и оглядываюсь. У перехода начинает собираться толпа. Кто-то в ужасе прикрывает рот рукой, другие достают смартфоны и начинают снимать видео. Только всяких «тиктокеров» мне и не хватало. Не привлекающей внимание походкой покидаю место происшествия и сворачиваю за угол ближайшего магазина во дворы. Я прохожу ещё шагов пятнадцать, как внезапно, меня берут сзади под локоть железной хваткой, и я слышу:

- Молодой человек, задержитесь!

Я оборачиваюсь и вижу сотрудника полиции. Откуда он взялся-то? С момента аварии прошло минуты две максимум. Я смотрю на полицейского и пытаюсь понять, что он от меня хочет, но его лицо не выражает тех эмоций, по которым можно определить, в качестве кого он меня сейчас видит – свидетеля или подозреваемого.

- В чём дело? – спрашиваю я.

- Пройдёмте со мной! – настаивает он.

- Я никуда не пойду, пока вы не объясните зачем! – повышаю я тон и вижу, что ему это не нравится.

- Свидетели говорят, что вы толкнули человека под машину, – зло говорит полицейский.

- Я? Вы, что с ума сошли? Я к нему даже не подходил! – начинаю возмущаться я.

- На месте разберёмся. Пройдёмте! – выносит он вердикт и тянет меня к месту происшествия.

- Хорошо, - отвечаю я и иду с ним к шоссе.

Всё равно против меня ничего нет. Я ведь и, правда, к бомжу не приближался. Между нами было метра два минимум, а то и три. Я его не толкал, не угрожал ему. А факт гипноза всё равно не докажут.

Меня усаживают в ментовскую «буханку», напротив садится тот самый полицейский, который поймал меня за углом магазина, а рядом с ним садится второй сотрудник, который закрывает дверь изнутри, и мы остаёмся втроём.

- Снимите очки, - говорит первый.

Блин, что делать-то? Сейчас уже почти темно и на солнце всё не спишешь. А в «буханке» и того темнее. Сниму очки – значит, эти двое застынут как мумии и всё. Но других вариантов нет. По крайней мере, мирных вариантов. Я снимаю очки и смотрю прямо в глаза первому. Он предсказуемо застывает, и я перевожу взгляд на второго, который, естественно, тоже не обладает иммунитетом к гипнозу.

Ну и что мне теперь делать с этими двумя зомби? До утра в «гляделки» играть? Ладно, попробуем иначе. Я отвожу взгляд в окно и жду, пока эти двое придут в себя.

- Ничего не употребляли сегодня? – интересуется первый, очнувшись.

- Нет.

- В глаза мне посмотрите! – скорее требует он, чем просит.

Ну, вот и всё. Теперь эта «карусель» будет крутиться до бесконечности, а может и дольше. Надо что-то срочно придумать или на помощь этим двум, не отвечающим по рации, приедет второй патруль, а такой толпе я уже не смогу объяснить, почему они по очереди выпадают из реальности. Кроме этого, если моя способность станет понятна полицейским, то очень скоро из меня сделают лабораторную крысу или просто изолируют от общества, как опасный элемент. Надо валить отсюда и поскорее.

Я быстро оглядываю «буханку» на наличие камер или регистраторов. Вроде нет. На форме у полицейских тоже нет - повезло. Значит, искать меня будет сложнее. Я снова поворачиваюсь к ним и опять превращаю их в послушных марионеток.

- Мне нужно идти, – сообщаю я им и жду реакцию.

- Хорошо, – растерянно произносит первый «робот» и неуверенно кивает.

- Вы меня не видели! – сообщаю я им, надеясь, что внушение останется с ними навсегда.

- Не видели, - тихо повторяют они одновременно.

Я перевожу взгляд с одного на другого туда-сюда, чтобы убедиться, что оба пробудут в анабиозе примерно одинаковое количество времени. Затем быстро поднимаюсь с сиденья, открываю дверь «буханки», выхожу и, прикрыв дверь, спешным шагом покидаю место происшествия. Свернув за угол, я перехожу на спринтерский бег и дворами бегу как можно дальше от места трагедии.

Останавливаюсь я только в каком-то дворе на детской площадке, пробежав, наверное, километра два. Курение даёт о себе знать неистовой отдышкой, и я присаживаюсь на скамейку. Вот и всё. Теперь меня будут искать. Самое печальное, это то, что сейчас мой дар мне больше мешает, чем помогает. Нет, мне не жалко бомжа и, в целом, я даже не сожалею о его гибели, но как теперь объяснить полиции, что у них нет оснований или доказательств? Слова свидетелей это просто слова, которым можно верить, а можно и не верить. Бомжа я не толкал, а то, что он шагнул под грузовик – это его личное желание. Не дал я ему денег – вот он и расстроился. Так это только его проблемы! Но как донести это до полиции, которая не в состоянии меня услышать? Да уж, тупичок…

Ладно, это всё лирика, о которой я подумаю позже, а что делать сейчас? Первая мысль – забрать из квартиры всё необходимое. Моя личность не была установлена, а значит, и мой адрес полиции неизвестен. Пока неизвестен. Но, если начнут искать, то обязательно найдут. Хотя спецоперация из-за бомжа – это более чем странное поведение для полиции.

Ну, хорошо, вещи я заберу, а куда потом? В гостиницу? В моём городе их даже нет. И тут в голове проясняется – Алла! Вещи можно оставить у неё дома, ночь пересидеть в клубе, или вообще не ходить туда, а со временем я что-нибудь придумаю. Скорее всего, придётся снять квартиру на время. Только не в этом городе. Я достаю смартфон и набираю Аллу.

- Привет! - слышу я весёлый голос в трубке, - Ты уже готов?

- Привет, - отвечаю я, - Нам нужно встретиться прямо сейчас. Ты где?

- Я дома. Что-то случилось? – в её голосе проскальзывают тревожные нотки.

- При встрече расскажу. Ничего серьёзного, - успокаиваю я её.

- Ну, хорошо, заходи, - отвечает она. – Я дома.

- Да. Через час примерно, - говорю я и нажимаю сброс звонка.

Дома я быстро складываю необходимые вещи в спортивную сумку. В основном это были футболки, шорты, джинсы, трусы, носки и прочее. Зубную щётку, пасту и гель для душа брать не стал. Если вдруг квартиру вскроет полиция – они не догадаются, что я уехал.

В дверной звонок Аллы я звоню ровно через час после звонка на её номер. Она открывает дверь и удивлённо смотрит на меня.

- Ты чего в очках-то? Ночь на дворе!

Глядя на Аллу, можно с уверенностью сказать, что к походу в ночной клуб она готова. Красное, облегающее платье, длиной чуть выше колен, завораживающая грудь и яркий макияж. И это при росте почти в сто семьдесят сантиметров. Впрочем, всё это не намекает, что она какая-нибудь легкодоступная девка. Аккуратное, умное лицо правильной формы и слегка курносый носик. Светло-русые волосы до лопаток, сейчас собраны в тугой хвост. В довесок к этому прекрасные ямочки на щеках и глаза, в которых хочется утонуть. Иными словами, для большинства мужчин она восхитительна. И почему до сих пор не замужем? Ах да, назойливая егоза…

- Макс, ау! – она трогает меня за плечо, - Я говорю, ты чего в очках-то ночью?

- Так нужно, - прихожу я в себя, - Извини, сейчас это не главное. Я могу войти?

- Конечно, проходи! – Алла отходит в сторону и делает приглашающий жест рукой.

Я прохожу в прихожую и снимаю обувь. Квартира Аллы однокомнатная, очень уютная, и с новым ремонтом, но сейчас мне неуютно везде. В моём сознании - толпы полицейских с собаками, бегающие по району в поисках меня. Я иду в комнату, где устало сажусь на диван.

- Мне нужна твоя помощь, - говорю я. – Влип я тут в неприятную историю.

- Рассказывай, – заинтересованно говорит Алла, медленно усаживаясь в кресло напротив.

- Если коротко, то я случайно стал причиной смерти человека и теперь, меня будет искать полиция, - говорю я и смотрю на неё через всё те же солнцезащитные очки.

- Из-за тебя кто-то умер, и полиция висит на хвосте? – улыбаясь, удивляется она, - Макс, на тебя это не похоже. Это просто не твоё! Ты же и мухи не обидишь!

Она продолжает мило улыбаться. Я тяжело вздыхаю – придётся ей всё рассказать. Как иначе я объясню нелепую смерть бомжа? Я его напугал, и он прыгнул под машину? В это даже я сам не поверил бы. Но делать нечего. Один я не справлюсь, а более надёжного человека, чем Алла у меня нет. Я снова вздыхаю и рассказываю ей всё с самого начала, логично опуская историю про Машу. Она внимательно слушает, не перебивая до самого конца.

- Вот такая жесть, Аллочка, - заканчиваю я свою рассказ, опустив голову.

- Макс, сегодня не первое апреля. Шутка запоздала, - улыбается она.

- Я могу тебе это доказать! – я вскидываю голову.

- Как, например? Заставишь меня раздеться? – она смеётся, но по-доброму.

- Да, могу и это, - обреченно киваю я, вспоминая соседку Машу.

- Ну, давай! – она смеётся всё более заразительно, но мне не до смеха.

- Как скажешь, - снова вздыхая, говорю я и снимаю очки.

Прости Алла, но я тебя за язык не тянул. Я заставляю её встать с кресла и задрать красное платье почти до груди. Я вижу, что на ней не колготки, как я сначала подумал, а чулки. И почти такие же трусики как у Маши, только красные. Красиво и очень сексуально. Пожалуй, для демонстрации правды ей будет достаточно. Я надеваю очки и откидываюсь на спинку дивана.

- Макс! Ты охренел?! – слышу я, когда Алла приходит в себя и начинает спешно опускать платье вниз.

- Теперь веришь? – уже в который раз вздыхаю я.

- Да уж, - ошарашено говорит Алла, усаживаясь обратно в кресло, - Удивил, конечно…

- Ну и что мне теперь делать-то? – развожу я руками.

Алла некоторое время думает, глядя то в потолок, то в пол. Я терпеливо жду. Она девочка сообразительная, поэтому обязательно найдёт выход.

- Пойдём в клуб! – наконец выдаёт Алла, - Тебе надо отдохнуть, а то съешь себя своими размышлениями. Сейчас тебе нужно освободить голову, а утром мы подумаем вместе. Обещаю!

- То есть, после клуба мы к тебе? – я хитро улыбаюсь.

- Да, но очки не снимать! – она снова заразительно смеётся, - Иначе напишу заявление об изнасиловании, и тогда искать тебя станут гораздо лучше. Умеешь спать в очках?

- Придётся научиться, - говорю я и искреннее улыбаюсь.

Мы собираемся и выходим из дома. До ночного клуба примерно полчаса неспешным шагом – прогуляемся. Алла не спрашивает о моём новом даре. Она держит слово и не хочет погружать меня в раздумья. Мы беседуем на отвлечённые темы. Природа, космос, отдых с палатками и так далее, но ни единого слова о гипнозе и сверхспособностях.

За такими приятными разговорами мы подходим к зданию ночного клуба. Я останавливаюсь и осматриваюсь по сторонам. Полицейских не видно. Парковка возле клуба полна автомобилей и людей. Парни и девушки курят, пьют пиво, общаются друг с другом и максимально весело и насыщенно стараются провести выходные. Когда дверь заведения открывается, чтобы впустить или выпустить очередного гостя, из здания клуба слышна музыка.

- Ну, что, идём? – говорит Алла, беря меня под руку.

- Да, конечно, - отвечаю я, и мы направляемся к дверям входа.

Войдя внутрь, я покупаю билеты, на наши запястья надевают клубные браслеты, и мы идём к барной стойке. Бармены за стойкой суетливо смешивают различные ингредиенты, толпа у стойки кричит что-то друг другу в уши, пытаясь перекричать новейшие хиты танцевальной музыки. Я заказываю коктейль для Аллы и пиво для себя.

- За тебя! – тостует Алла с улыбкой.

- За тебя, - отвечаю я, улыбаясь в ответ, - У меня есть к тебе одна просьба.

- Пожить у меня? – опережает меня она, - Конечно, живи сколько нужно.

- Спасибо большое, - облегчённо выдыхаю я, - Ты лучшая!

- Я знаю! – улыбается в ответ Алла.

Мы чокаемся, душой и телом соединяясь с громкой ночной жизнью этого места. Я отпиваю глоток из бутылки и в этот момент, меня толкают в спину. Я слегка обливаюсь пивом и оборачиваюсь. Напротив меня стоит незнакомый и очень пьяный мужик за сорок. Он богатырского телосложения и немалого роста. На шее массивная серебряная цепь. Типичная жертва спортзала и стероидов.

- Братан, извини, - кричит он, заплетающимся языком, пытаясь перекричать музыку, и поднимает руки в примирительном жесте.

- Всё нормально, - отвечаю я.

- Правда? – он удивлённо округляет глаза, - Может и с тёлкой твоей замутить можно? Ты же не против?

Алла округляет глаза от такой наглости. Пьяный бугай понял, что парень я не конфликтный и собирается унизить меня перед дамой. Это он ошибся адресом. Конечно, в драке, я бы ему проиграл, но драться мне и не нужно. Я сдвигаю очки на переносицу, а он превращается в моего «пациента». Я приближаюсь к нему и, сквозь басы очередного хита кричу ему в ухо:

- Деньги мне отдай!

Горилла с лицом умственно-отсталого человека лезет в карман и достаёт бумажник. Я забираю кошелёк из его рук и, не сводя взгляда с громилы, убираю к себе в карман. Теперь нужно уйти так, чтобы очнувшийся культурист не догнал и при этом не бежать самим, привлекая внимание. Спустя пару секунд идея приходит.

- Ударь того парня! – кричу я ему в лицо, показывая пальцем в сторону ближайшего танцующего верзилы.

Он смотрит в направлении моей руки, затем опять на меня, кивает, разворачивается и идёт в сторону танцпола. Я надеваю очки, беру Аллу за руку и тяну её к выходу. Она не сопротивляется, понимая ситуацию, а уже через пару секунд на танцполе начинается возня с криками и мордобоем.

По дороге домой я пересчитываю содержимое кошелька стероидного наглеца. Почти сорок тысяч – неплохо. Будем считать, что он так извинился. Уже через полчаса мы сидим на кухне Аллы и пьём чай.

- Может, пойдём спать? – спрашивает Алла.

- Да, конечно, - отвечаю я, - Только душ приму.

- Ммм! – Протяжно выдаёт она, потягиваясь словно кошка, - Я первая! А потом буду ждать тебя в спальне. Не забудь надеть очки после душа – я хочу всё помнить!

Мы оба смеёмся. Спасибо тебе, Алла! Ты настоящий друг!

Глава 3. Незнакомка

Я открываю глаза. За окном уже тёплое летнее утро. Аллы нет ни рядом со мной, не в комнате. Наверное, готовит завтрак на кухне. Правда во всей квартире абсолютно тихо и нет никакого намёка, на то, что на кухне жарится, например, яичница. Я встаю, одеваюсь и, предусмотрительно надев солнцезащитные очки, иду в направлении кухни. Заглядываю – пусто. Ага, значит Алла в туалете. Или справляет нужду или принимает душ, так как в «однушках» санузел обычно совмещен с ванной. Но звука воды не слышно. Судя по выключателю, внутри туалета горит свет – угадал. Я вежливо стучусь в дверь:

- Алла, ты тут?

Ответа нет. Я стучусь ещё раз, но результат такой же. Я медленно открываю дверь и заглядываю внутрь. Алла лежит в наполненной ванной, лицом ко мне и как будто спит, но цвет воды в ванной заставляет сердце подпрыгнуть к горлу. Я осторожно подхожу ближе, и мои опасения подтверждаются. Левая рука Аллы находится довольно близко к поверхности воды, и я вижу запястье, на котором чернеют два глубоких пореза. Правая рука, лежит чуть глубже, с правой стороны от тела, но я могу различить кухонный нож, который она сжимает. Я в ужасе закрываю ладонью рот, чтобы не закричать, а глаза начинают увлажняться. Аллочка! Солнце! Зачем же ты так?

Я наклоняюсь к ней, протягивая руки, но тут же останавливаю себя. Ничего не трогать! Да и не помогу я ей уже. Я снова смотрю на лицо Аллы. Оно безмятежно и по-прежнему красиво. Спящая красавица.

На ватных ногах я прохожу в комнату, сажусь в кресло и обхватываю голову руками. Что происходит? Почему она так? Ведь всего несколько часов назад она смеялась, и не было никаких причин для того, чтобы добровольно уйти из жизни. Или это моя вина? Последняя мысль бьёт кувалдой по темени, а спина покрывается холодным потом. Если суицид - это побочный и неизбежный результат гипноза то, сколько же трупов я наплодил меньше чем за два дня?

Быстро начинаю считать в уме, загибая пальцы - Баба Даша, кассир магазина, соседка Маша, бомж, два полицейских, мужик в клубе и Алла… Я в ужасе закрываю лицо руками:

- Твою мать! – в ужасе шепчу я, - Восемь трупов!

И цена этому – сорок пять тысяч рублей… и Алла. К горлу подкатывает комок, а из глаз обильно начинают литься слёзы. Прости меня, Алла! Прости, пожалуйста!

Я проревел минут двадцать, но слезами делу не поможешь. Надо, что-то делать. Сначала следует придумать достоверную легенду, так как потом будет просто некогда. Когда полицейские найдёт Аллу, они первым делом пробьют входящие и исходящие звонки её мобильного. Причем если просто стереть историю наших с ней звонков друг другу, то это ничего не изменит, так как информацию стопроцентно запросят у оператора, а там стереть, никак не получится.

Последним на номер Аллы звонил я – значит, я и есть первый подозреваемый. Конечно, я скажу, что проводил её и ушёл, но мне вряд ли поверят, так как других подозреваемых нет. Как нет и моего алиби. Полиция не любит «висяки», поэтому труп Аллы логично припишут мне. И даже мотив придумают без проблем.

Что же делать после того, как я покину эту квартиру? Пуститься в бега – значит признать себя виновным. Найдут и посадят. Ждать полицию дома – значит, без сопротивления дать себя посадить. Значит, посадят в любом случае. Да уж, влип очкарик…

Я всё же стираю из телефона Аллы наши звонки друг другу, предусмотрительно держа его рукой через свою футболку и нажимая на экран не пальцами, а костяшками пальцев. Хорошо, что на смартфоне Аллы не установлен пароль.

Есть небольшой, но всё же шанс, что криминалисты сойдутся на мнении, что это стопроцентный суицид, а раз так, то и запрашивать историю звонков Аллы полиция не станет. Зачем им лишняя возня, когда и так всё очевидно, а эксперты подтвердили? Одинокая девочка разочаровалась в мужиках и вот результат. Её соседи подтвердят, что постоянного парня у Аллы не было и она жила одна. Суицид на фоне глубокой депрессии – дело закрыто. Надеюсь, что Алла не часто сталкивалась с соседями и те не расскажут полиции, что Алла была неунывающей хохотушкой.

Тем не менее, свои «пальчики» в квартире нужно стереть. Это занимает у меня минут пятнадцать. Я медленно хожу по квартире с тряпкой в руке и вспоминаю, что мог трогать накануне – подлокотники дивана и кресла, дверца холодильника, журнальный столик, который я двигал поближе к себе и так далее. Затем мою всю посуду и убираю её в сушилку над раковиной. Протирать ручки межкомнатных дверей и санузла не решаюсь, так как отпечатки с них обязательно снимут и будет крайне подозрительно, если все ручки в квартире будут стерильными. Это вызовет логичные вопросы, и маховик следствия начнёт крутиться в ненужном мне направлении.

Я собираю свои пивные бутылки из помойного ведра в отдельный пакет – возьму с собой. Всё должно выглядеть так, как будто Алла накануне смерти была одна, а девочки обычно пиво не пьют. Надеюсь, мне всё же повезет, и криминалисты сойдутся на суициде. Тогда есть шанс остаться на свободе.

Через полчаса тщательного уничтожения следов своего пребывания, я оглядываю квартиру и, убедившись, что сделал всё необходимое, поправляю спортивную сумку на плече, беру пакет со своими бутылками и, предварительно посмотрев в глазок, покидаю квартиру, тихо захлопнув за собой дверь. Прощай, Алла. Прости меня ещё раз, если сможешь…

Я иду по улице, даже не понимая, куда и зачем. Что теперь? Куда сейчас? Домой нельзя. Если все мои «пациенты» реально склонны к суициду, то есть большой шанс нарваться в подъезде на сотрудников полиции, которые в данный момент расследует причины странно совпавших по времени самоубийств бабы Даши и соседки Маши. Да и дома мне делать нечего. Всё необходимое я забрал оттуда вчера.

В соседнем дворе я нахожу мусорный бак и выбрасываю пакет с бутылками. Думай, Максим, думай! И тут я вспоминаю – дача! У моей бабушки есть дача под Покровом! Часа два пути и я в безопасности.

Раньше бабуля с дедом проводили на даче практически всё лето, но дед умер год назад, и возить бабулю на машине стало некому, а ездить туда на электричках ей не позволяет возраст. Да и здоровье уже не самое крепкое для таких марш-бросков. Мне же возить бабушку не позволяет время. Пять дней на работе и два на даче с бабушкой – это перебор. Она и сама это прекрасно понимает, поэтому не беспокоит такими просьбами.

Значит, на даче сейчас никого нет. Ключи от дома спрятаны под ступеньками у входа в сам дом, так что взламывать ничего не придётся. Есть водоснабжение, электричество и даже печь, которая строилась в те суровые времена, когда об электричестве в тех краях и не мечтали, но лет через пять-семь после постройки дома электричество всё же провели. Так что живи хоть круглый год. Есть радио и телевизор, так что я буду в курсе новостей, а заодно не загрызу себя постоянными раздумьями на тему «как жить дальше» и самобичеванием за восемь трупов. Отсижусь некоторое время, посмотрю выпуски новостей, а там будет ясно, ищут меня или нет.

Чуть не забыл! Я быстро достаю мобильный и выключаю его. Достаю сим-карту, аккумулятор и убираю вместе с телефоном в маленький карман спортивной сумки. Теперь, даже если меня будут искать - не смогут определить, в каком направлении я уехал. Указать на адрес дачи никто не сможет. Родители погибли в аварии, когда мне было двадцать два года, а друзей или знакомых, которые знают о существовании дачи - у меня нет.

Остаётся только бабушка, но на вопросы полиции она ответит только то, что месяца три меня не видела и это будет чистой правдой. Даже если полицейский спросит её, где я могу быть - бабуля не скажет про дачу, так как помнит те «светлые» времена КГБ и ОБХСС, когда невиновного человека могли арестовать только по доносу соседа. Она слишком хорошо это помнит, поэтому ненавидит абсолютно всех служителей закона.

На железнодорожном вокзале я покупаю билет до города Электрогорск на электричку, которая приедет через пятнадцать минут. Покров километров на двадцать дальше, но на дачу я всегда ездил на машине, поэтому понятия не имею, существуют ли электрички до Покрова, а воспользоваться Интернетом, по понятным причинам, сейчас не могу. Ничего страшного – доеду на попутках.

В окрестностях городского вокзала я не нашёл торговую точку, в которой можно было бы купить сим-карту без указания паспортных данных. Ладно, сейчас это не срочно – поищу на вокзалах Электрогорска и Покрова. Чем дальше от Москвы, тем это проще сделать, как мне кажется.

Через пятнадцать минут я сажусь в вагон. Сегодня воскресный день, поэтому электричка практически пустая. Желающих ехать в последний выходной в сторону области немного. Сегодня актуальнее ехать именно с дачи - завтра всем на работу. Кстати о работе, мне же тоже нужно завтра выходить! Нет, не нужно. В моей жизни уже не получится как раньше. На днях найду способ безопасно связаться с шефом и попрошу меня рассчитать. Ходить на работу мне, видимо, уже не придётся…

В связи с этим у меня появляется проблема. Работы нет, наличных денег надолго не хватит, а если воспользоваться гипнозом, то на мою шею вешается ещё один труп невиновного человека. Или виновного? Грабить только тех, кто пытается наехать на меня? С моральной стороны вопроса мои действия будут оправданы, хотя смертная казнь за попытку ограбления – это слишком сурово.

- Ваш билет, - слышу я голос сзади.

Я оборачиваюсь и вижу двух женщин-контролёров. Одна довольно полная, а вторая нормального телосложения. Они проверяют билеты у тех немногочисленных пассажиров, что едут в вагоне, и сейчас стоят около девушки, лет семнадцати, с раскрытой сумкой, в которой девчонка, видимо, ищет билет.

- Я не знаю, куда он делся! У меня кошелек, наверное, украли! – говорит девушка, продолжая сосредоточенно копаться в сумке.

- Значит, платим штраф! – ставит точку полная женщина-контролёр.

- Нет у меня денег! Меня папа на станции встречает - он заплатит! – уговаривает девушка.

- Твой папа нам не нужен. Выходим!

- Но следующая электричка через полтора часа! Телефона сел! Как я папе сообщу? – не сдаётся девушка.

- Вы-хо-дим! – контролёр непреклонен.

- Подождите! – я встаю со своего места и направляюсь к ним. – Я заплачу штраф. Отстаньте от неё.

Лицо девушки становится немного удивлённым и, в тоже время, на нём читается облегчение. Я подхожу к той самой полной женщине-котролёру:

- Сколько?

Толстая называет сумму. Я, молча, отсчитываю купюры, отдаю ей и иду на своё место. После того, что я натворил – это минимальное, что я могу сделать. Интересно, сколько добрых дел надо совершить, чтобы там, наверху, мне простили восемь трупов? - думаю я, усаживаясь на своё место.

- А за нас заплатишь? – раздаётся слегка быковатый выкрик.

Я немного привстаю и смотрю в сторону голоса. В другом конце вагона сидят два парня, лет по тридцать, не больше. На их предсказуемо быдловатых мордах читаются нескрываемые ухмылки и явные признаки похмелья.

- Вы вроде взрослые! - кричу я им. – Или по инвалидности на работу не берут?

Они меняются в лице от такой наглости, встают и вразвалочку направляются ко мне. Ну вот, ещё два трупа в твою коллекцию, Максимка. Молодец! Язык опережает мысли. Интересно, если бы я промолчал, они бы докопались? С вероятностью около ста процентов – да! Значит, трупов было не избежать. По крайней мере, я не собираюсь валяться в тамбуре с пробитой головой, а этих двух мне совсем не жалко. Я вздыхаю и снимаю очки…

Когда они подходят, я поднимаю глаза и смотрю на них. Оба моментально застывают, и я «прошу» их присесть на сиденье передо мной. Две контролёрши ещё в вагоне, а свидетели мне не нужны. Я начинаю вести с двумя гопниками непринуждённую беседу в стиле «Как у вас дела?», а они кивают и поддакивают. Контролёры, видимо, не связываются с быдлом, поэтому покидают вагон, а я негромко заставляю парней отдать мне все свои деньги. Сумму я не знаю, но сначала мне нужно избавиться от гопников, а уж потом можно считать прибыль.

Я держу их на сиденье до тех пор, пока голос из динамика не объявляет название станции, к которой прибывает поезд.

- Встаём, – тихо приказываю я.

Мы поднимаемся одновременно и я, осторожно двигаясь спиной вперёд, веду их в сторону тамбура. В вагоне только я, двое парней передо мной и та самая девушка. Сейчас мы начнём проходить мимо неё, а ведь она может выкинуть какой-нибудь непредсказуемый фокус. Например, начнёт благодарить, хватая за руки или ещё чего. Мне это не нужно. Я надеваю очки и быстро оборачиваюсь в её сторону. Она предсказуемо наблюдает за нами настороженно, но с интересом.

- Не смотри на меня! Отвернись! Сиди тихо! – приказываю я ей.

Она сжимается в комок и испуганно отворачивается в окно. Я снова оборачиваюсь к парням и снимаю очки. Так мы доходим до конца вагона и выходим в тамбур. По моей «просьбе» два отморозка покидают вагон на станции, и я ещё некоторое время держу их взглядом на платформе, пока не закроются двери поезда, а затем и, глядя им в глаза через стекло двери. Я отворачиваюсь только тогда, когда поезд начинает трогаться. Надев очки, прохожу в вагон и сажусь на своё место.

За окном проплывают леса и поля, просёлочные дороги и немногочисленные домики вдоль железнодорожных путей. Я пересчитываю купюры, отобранные у гопников. Моё финансовое благополучие выросло ещё на семь тысяч рублей. Немного, но это лучше, чем ничего.

- Привет, - раздаётся девичий голос над ухом.

Я оборачиваюсь и вижу ту самую девчонку. Она по-доброму улыбается.

- Привет, - отвечаю я, - Не благодари. Всё нормально.

- Путешествуешь? – спрашивает она, присаживаясь напротив, - Меня Юля зовут, а тебя?

У неё длинные тёмные волосы, овальное, но не слишком вытянутое лицо, карие глаза, длинные ресницы и тонкие губы. Её лицо уверенно можно назвать приятным. На ней белая футболка с принтом котёнка, короткая чёрная юбка и белые кроссовки.

- Путешествую, - отвечаю я, вздыхая, - Приятно познакомиться. Максим.

- Тебе не жалко этих парней, Максим? – внезапно интересуется она.

- Если ты про этих двух, то нет, - отвечаю я, - А чего их жалеть?

- Они же умрут, - произносит она почти шёпотом, чуть наклоняясь ко мне, - Совсем не жалко?

Я чуть не подпрыгиваю на месте, но сдерживаюсь. Откуда она знает?

- С чего ты взяла, что они умрут? – отвечаю я, пытаясь казаться спокойным.

- Потому, что я тоже так умею, - она задорно подмигивает и улыбается, - Не волнуйся, на тебя я влиять не могу. А ты не можешь навредить мне. Это потому, что мы одинаковые.

- В каком смысле одинаковые? – продолжаю я разыгрывать полное непонимание.

- В том, смысле, что я тоже гипнотизёр, - говорит она, откидываясь на спинку сиденья, - Но друг на друга мы влиять не можем.

- Зачем тогда отворачивалась, раз не можем? – продолжаю удивляться я.

- Чтобы ты не отвлекался. Тебе нужно было держать тех двух, - снова улыбается она.

- А как же те две тётки? Ты же была без очков. Тебе их не жалко? – недоверчиво спрашиваю я, - Кстати, почему они казались нормальными?

- Ничего с ними не будет. Я могу это контролировать, - в который раз шокирует она меня, - Потому и нормальными были. А вот ты пока не умеешь, поэтому и ходишь в очках.

- И как ты это контролируешь? – задаю я вопрос, на который очень хочу услышать ответ.

- Нужно немного времени и сам поймёшь. Если говорить простым языком, то я вижу ауру разных цветов вокруг людей. От цвета их ауры всё и зависит. У тебя, кстати, она белая. И у меня. У всех, таких как мы с тобой - она белая.

- Сколько нужно времени, чтобы научиться? – немного разочаровано спрашиваю я.

- Мне понадобилось месяца два, - говорит она с улыбкой, - Но научиться этому не получится. Это просто приходит со временем. Аура начинает потихоньку появляться. Сначала очень слабо и не у всех, а потом всё ярче. А ещё через некоторое время у тебя получается самому менять цвет этой ауры у людей и вот от её цвета всё зависит – умрёт человек или нет.

- Ты могла бы поменять цвет ауры контролёров до нужного, безопасного цвета и заставить их выйти из вагона, а не спорить с ними, - сообщаю я логичный, на мой взгляд, вывод.

- Это опасно, - отвечает Юля, - Можно не рассчитать и тогда всё. Я предпочитаю действовать мирно, если это возможно. А денег у меня и правда нет. Наверное, вытащили кошелёк на вокзале.

- А откуда ты знаешь, что на таких как мы это не действует? - внезапно доходит до меня, - Каким образом ты это проверила?

- Просто ты не первый «особенный», кого я встретила.

- И где же сейчас все эти «особенные»? – развожу я руками.

- Наверное, на опытах в секретных лабораториях, - она снова улыбается, - Они, как и ты «морозили» всех подряд, не думая, вот их и переловили. Я не утверждаю это, но мне так кажется.

- Как же их ловят? Я, например, от двух ментов легко ушёл, - возражаю я.

- Очень просто. Если человек в солнцезащитных очках, то ты не можешь на него действовать, - подтверждает мою давнюю догадку Юля.

- Я правда не могу тебя, как ты выражаешься, «заморозить»? – спрашиваю я, всё ещё волнуясь за неё.

- Правда. Сними очки и проверь, - она снова подмигивает.

Я медленно снимаю очки и смотрю ей в глаза. Ничего не происходит. Взгляд не мутнеет и Юля всё так же улыбается, а затем плавно поднимает руки над головой и зловещим тоном произносит:

- Ууу! Я зомби!

Это выглядит настолько смешно, что мы от души смеёмся на весь вагон.

- Куда направляешься? – спрашиваю я Юлю, - К родителям? Я слышал, ты про отца говорила.

- Куда глаза глядят, - отвечает она, - А родителей у меня нет. Уже нет... Я их «заморозила», когда ещё не умела пользоваться даром. Утром поздоровалась с ними и поехала гулять в Москву на ВДНХ. Я ещё удивилась, что они странные были, когда меня увидели. Хорошо, что весь день тоже в очках была, а так не знаю, сколько бы трупов на мне было.

- Прости, что напоминаю об этом, но мне нужно знать, как они умерли, - говорю я, вспоминая Аллу.

- Вены себе вскрыли, - вздыхает Юля, - Мама на кухне, а папа в спальне… Я только потом всё поняла. Когда утром выходила, то соседку встретила в подъезде. Очки я ещё не надела, конечно. В подъезде же солнца нет. Соседка тоже показалась странной, а вечером подхожу к дому, а она, оказывается, в окно выпрыгнула с десятого этажа. У подъезда полиция, толпа зевак и всё такое. Я домой зашла, а там родители мёртвые. Ну и догадалась…

- Моя подруга тоже вены вскрыла, - говорю я, - И твои родители. А почему тогда соседка в окно прыгнула, а не ножом по венам?

- Я не знаю, от чего это зависит. Может от характера человека, а может, у соседки ножей в доме не было, - грустно отвечает Юля, видимо, вспомнив родителей, - Не хочу об этом думать.

- То есть, идти тебе некуда? – спрашиваю я Юлю, вспоминая её фразу про «куда глаза глядят».

- Нет. А теперь и без денег осталась – даже в гостиницу пойти не с чем.

- А друзья? Подруги? Родня? – развожу я руками, - Неужели совсем некуда?

- Я боюсь за них, поэтому решила быть одна. Вот так и путешествую. До вчерашнего дня жила у подруги – у неё есть свободная «однушка», но она работу потеряла и квартиру сдала. Пришлось съехать.

- Давай со мной? Я к себе на дачу еду. Думал там отсидеться, пока не разберусь, как всё работает.

- Почему бы и нет, - пожимает плечами Юля и скромно улыбается, - Вдвоём веселей!

Электричка подъезжает к платформе «Электрогорск» и мы выходим из вагона. Я покупаю подержанный смартфон и новую сим-карту в небольшом магазинчике с надписью «Скупка», а уже через пятнадцать минут «дедушка-частник» везёт нас в сторону дачных посёлков Покрова. По пути мы заезжаем в продуктовый магазин, где я покупаю два пакета продуктов, и мы едем дальше.

Расплатившись с пожилым водителем у дачных посёлков, я беру сумки с продуктами, и мы с Юлей выходим из машины. Болтая на разные темы, идём в сторону бабушкиного дома. Через три дачных квартала мы, наконец, подходим. Под лестницей в дом я нахожу ключи, открываю замки, и мы входим внутрь.

- Ты голодная? – спрашиваю я Юлю.

- Слона бы съела! – смеётся она.

- Намёк понял! Сейчас разберу сумки и будем готовить. Кстати, ты готовить умеешь?

- Только самое обычное, - пожав плечами, отвечает Юля, - Картошка, макароны, пельмени, сосиски, яйца, салатики…

- То есть, венский шницель и тамале я сегодня не поем? – делаю я сердитое лицо.

- Я тебе, наглецу такому, «Доширак» сейчас заварю! – Юля смеётся в ответ и её смех настолько искренний, что я невольно подхватываю её настроение и тоже смеюсь.

Глава 4. Бонни и Клайд

Я, включаю в щитке электричество, открываю водопровод и газ. Их всегда отключают, когда покидают дачу на неопределённое время. Быстро обсудив с Юлей наши кулинарные пристрастия, решили не заморачиваться и сварили куриный суп из пакета, добавив в него немного картошки – будет сытнее.

- Сними очки, - говорит Юля, улыбаясь, - Я тебя не боюсь!

- Ой, точно! – отвечаю я, - Не привык ещё, что для тебя я не опасен.

За обедом я рассказываю Юле о себе, а она мне о себе. Обычная студентка - всё стандартно. Жила с родителями, училась, по выходным отдыхала с подругами в кафешках и всё в таком духе.

- Слушай, - говорю я, - Я тут чего подумал.

- Рассказывай! - оживляется Юля.

- Эта дача, - говорю я, – единственное место, где я могу сейчас находиться. И мне не хотелось бы прожить тут всю оставшуюся жизнь. Летом я ещё согласен, но что тут делать зимой? Единственную дорогу заметает так, что только на тракторе проехать можно. Холодина под тридцать, а до ближайшего супермаркета километра три минимум! Ненавижу зиму!

- Я тоже ненавижу зиму, но почему всю жизнь надо быть тут? – удивляется Юля, вскидывая брови, - С нашими способностями, мы можем хоть на экватор уехать.

- Потому, что меня, скорее всего полиция ищет, - говорю я, - И сколько это продлится, я не знаю. Я не могу просто так ходить по улицам, как будто ничего не случилось.

- Кстати, - говорит она, - А что случилось? Ты мне что-то про двух ментов, от которых ты ушёл, в поезде сказал, а я и забыла уже.

Я рассказываю ей про все свои приключения. И про ночь с Аллой и даже про эксперимент с соседкой Машей. Юля внимательно слушает, глядя в стол и почти забыв про суп.

- Чисто теоретически, - отвечает она, обдумывая каждое слово, - Искать тебя, могут, потому что суицид дело непростое. Это не остановка сердца во сне у восьмидесятилетней старушки, а странная смерть молодой девушки. Нужно в Интернете посмотреть новости, или по телеку.

- А если ищут, но в новостях про это ничего? – парирую я, - Может же быть так, что следствие идёт, но в СМИ об этом не знают? Меньше чем за двое суток семь человек вскрыли вены, ну, или из окон попрыгали, а один шагнул под грузовик! Это же серия самоубийств! Причём все самоубийства случились на достаточно небольшом расстоянии друг от друга. Лично мне бы это показалось бы очень подозрительным, будь я полицейским…

- У тебя на даче есть душ? – внезапно меняет она тему, поднимая на меня глаза.

- Чего? – я даже не понял её вопроса.

- Душ, говорю, есть? – она улыбается, - Мне в душ нужно.

- Извини, - пытаюсь я придти в себя, - Ты просто так резко тему поменяла, что я потерялся.

- Ничего, - говорит Юля, - Я просто уже давно наблюдаю, как ты на меня смотришь. Спинку потрёшь?

- Спинку? – я понимаю, что выгляжу сейчас очень глупо, но ничего сделать с этим не могу.

- Именно её! – улыбается Юля, - А там посмотрим. Ты извини, что так прямо, но я вижу, что парень ты стеснительный и сам не предложишь, а у меня секса уже месяца три не было, по понятным причинам. Я же не самка богомола, чтобы убивать самца после соития.

Она снова смеётся и как же сильно мне нравится, когда она это делает!

- Тебе восемнадцать-то есть? – улыбаюсь я.

- А ты что, суеверный или полицию боишься? Двух ментов на тот свет отправил и не боялся, - она заливается завораживающим смехом.

- Насколько я в курсе, статья за убийство мента - на «зоне» очень почётная, а за изнасилование несовершеннолетней – очень печальная.

- Торжественно клянусь, что не стану писать заявление! – серьёзно говорит Юля, поднимая правую ладонь.

- Прости, - со смущённой улыбкой отвечаю я, - Привычка законопослушного гражданина.

- Забудь эту привычку! – улыбается Юля, - Она тебе будет только мешать. Кстати, восемнадцать мне будет послезавтра. Ну, так что, в душ идём?

Юля стоит под тёплыми струями воды с закрытыми глазами и гладит свои мокрые волосы тонкими, изящными пальцами. Я с удовольствием разглядываю её тело. Невероятно гладкая кожа и стройная фигура восхищают и притягивают взгляд. По длинной шее и с худеньких плеч стекают струи воды. Они текут по талии, а затем огибают узкие бёдра, устремляясь ниже по красивым, стройным ногам. Вода, стекающая по спортивному животику, капает с гладковыбритого лобка. Грудь небольшая, но её это не портит. Скорее наоборот. Девчонке восемнадцать и её формы сейчас в самом соку – всё очень гладкое и упругое. Она примерно на голову ниже меня, из-за чего создаётся ощущение её беспомощности и уязвимости. Её хочется оберегать и защищать.

- Нравлюсь? – кокетливо спрашивает она, даже не открывая глаз.

- Очень! – выдыхаю я и подхожу к ней.

Она открывает глаза и опускает взгляд.

- Могла бы и не спрашивать. И так видно, что нравлюсь, - улыбается она.

Да уж. Это никуда не спрячешь. Тут уж, как не сдерживайся, но если ты не импотент, то организм непременно отреагирует. Мой уже давно отреагировал. Она снова поднимает глаза.

- Расслабься, - говорит она, делает полшага навстречу, прикасается ладонями к моей груди, и целует меня в шею. Кожа моментально покрывается мурашками, а Юля начинает медленно опускаться всё ниже и ниже…

Через час мы выходим из душа на улицу, даже не одевшись. Нам хорошо как никогда. Мы проходим в беседку, где Юля сразу усаживается на скамейку в углу. Забор глухой, и довольно высокий – метра два, поэтому осуждающие взгляды соседей нам не страшны. А вот наших взглядов им нужно бояться.

На улице в прямом смысле ад. Явно за тридцать градусов и не единого облачка, но после душа мне довольно комфортно.

- Выпить хочешь? – спрашиваю я Юлю.

- Давай! Я в магазине пару коктейлей взяла – принеси один, пожалуйста. Он в холодильнике, - отвечает она, разглядывая свой маникюр.

Я иду в дом, беру из холодильника бутылки и возвращаюсь к Юле. Она всё так же сидит голая на скамейке, сложив ноги по-турецки, и опирается локтями на угол стола.

- Слушай, Юль, - говорю я, открывая нам выпивку, - Хотел ещё в электричке спросить и забыл. Как у тебя появился этот дар?

- Очень просто появился, - говорит она, сгоняя рукой мошку с обнажённой груди, - После того, как мне двинули по голове и ограбили.

- Ограбили? – настораживаюсь я, вспоминая случай в лифте и пропажу своего браслета.

- Ну да. Чем-то сзади двинули по макушке и ограбили, а на следующий день я своих родителей убила и соседку заодно…

- А что украли, если не секрет? – настораживаюсь я.

- А вот в этом и заключается странность! – говорит Юля, поднимая указательный палец, - Украли только браслет серебряный. Деньги даже не взяли. Странные…

- Знаешь, - говорю я, - У меня тоже браслет исчез после того, как меня избили. Деньги не взяли, часы хорошие тоже на месте, а копеечного браслета нет. Странное совпадение, тебе не кажется?

- Теперь, когда ты рассказал - кажется, - говорит она, глядя мне в глаза и отпивая коктейль.

- Вот и я думаю, а почему именно браслеты? – я развожу руки в стороны так резко, что немного пива из бутылки выливается на грядку, - Кстати, ты говоришь о грабителях во множественном числе. Их было несколько?

- Я не видела. Сзади же ударили. Может и один был. Я сознание потеряла сразу, а когда очнулась, уже никого не было.

- А я видел, - говорю я, отпивая пиво из бутылки, - Он меня в лицо ударил почти сразу, но я успел его запомнить. Странно выглядел. Как белая ворона. Альбинос какой-то. Весь светлый, как крашеный, глаза светло-серые…

Юля меняется в лице и бледнеет, а бутылка чуть не вываливается из руки.

- Я его видела, - шепчет она, прижимая руку ко рту, - Месяца полтора назад подходит ко мне на улице и с улыбкой такой ехидной спрашивает всё ли у меня хорошо. Вот так просто, сходу! Я ещё подумала, что неадекватный какой-то. Сказала, что тороплюсь и пошла дальше. Всё.

Юля описывает его внешность, припоминая шрам на носу, и я подтверждаю – это тот самый тип, что ограбил меня.

- Мне кажется, - говорит Юля, - что теперь нам нужно найти этого белобрысого и узнать за каким хреном он с нами это сделал. Не знаю, как ты думаешь, но мне кажется, что кроме него нам на этот вопрос никто не ответит. У нас с тобой сняли только браслеты, не взяв ничего больше, а на следующий день мы научились гипнотизировать людей. Лично я не сомневаюсь, что наш дар – это его рук дело.

Я сажусь рядом с Юлей. Да уж, загадка века. И найти этого белобрысого – вторая загадка. А даже если и найдём, дальше-то чего? Если он вот так просто может «награждать» людей даром гипноза, то хрен его знает, на что он вообще способен. Может он умеет убивать взглядом, а тут мы с идиотскими вопросами «Ты кто такой, Вася?». Нет, надо всё хорошенько обдумать, но это позже, а сейчас есть более важные дела.

- Юль, - поворачиваю я к ней голову, - Я вот что думаю. Нам тут всё равно придётся зависнуть на пару месяцев, а отсюда следует, что нужен транспорт, чтобы выезжать за продуктами. Пешком тут ходить устанешь. Особенно когда назад с сумками идёшь.

- Ты предлагаешь купить машину? – заинтересованно смотрит она.

- С машиной возни много. Регистрация, техосмотр менты «кошмарят» на каждом углу и прочее. Предлагаю купить скутер – это оптимальный и неприметный транспорт, чтобы ездить за едой. Так что завтра едем в город и покупаем, потому что пешком далеко, а вызывать каждый раз такси – никаких денег не хватит. К тому же, если вдруг, на меня уже есть ориентировки и фоторобот, то в шлеме я буду чувствовать себя более комфортно.

- Хорошо, - говорит Юля, - завтра поедем и купим, раз ты так решил, а сейчас предлагаю посмотреть новости по телеку. Возможно, что-то прояснится.

Мы сидим перед телевизором всё такие же голые, прижавшись, друг к другу плечами, и я чувствую, как Юля становится мне всё дороже с каждой минутой. И дело даже не в сексе, который у нас был. Нас объединяет нечто гораздо большее. Мы – одинаковые!

Я смотрю на неё краем глаза и понимаю, что на сегодняшний день это единственный человек, которому я могу посмотреть в глаза, не боясь за его жизнь. Она, как будто чувствует это, кладёт голову мне на плечо, и я ощущаю, что сейчас весь мир сузился до этой хрупкой девчонки, и я готов грызть зубами любого, кто попытается её обидеть…

Выпуски новостей по телевизору и радио ничего не прояснили, поэтому мы с Юлей просмотрели новости в социальной сети среди групп моего города. И снова тишина. Ладно, подождём.

- Может, шашлык пожарим? - спрашиваю я.

- Мы же недавно обедали, - удивляется Юля, - Ты что, опять голодный?

- Ну, пока мясо замаринуем, пока дрова прогорят…

- Хорошо, давай, - с улыбкой говорит она, - Мясо маринуешь сам и на свой вкус.

- Согласен, - отвечаю я, и целую её в губы.

Вечером мы сидим в беседке и едим жареное мясо, запивая его томатным соком. Вот оно – маленькое человеческое счастье. Вкусный ужин и приятная девушка рядом – что ещё нужно?

На следующий день мы отправились покупать скутер. Посмотрели по карте, где находится нужный нам магазин и пешком дошли до города. Магазин торговал как новыми, так и подержанными мопедами. Я остановился на втором варианте, так как новые были не по карману. Пока продавец рассказывал мне характеристики разных вариантов, Юля решила подождать меня на улице и вышла.

Минут через пятнадцать я выбрал какой-то китайский четырёхтактный двухместный аппарат средней ценовой категории и недорогой шлем. Продавец составил договор купли-продажи и выкатил скутер на улицу.

Юля ждала у магазина. Мой выбор ей понравился и уже через десять минут мы подъехали к заправке, так как бак был почти пустой.

- Я угощаю! – торжественно заявила Юля.

- Рассказывай, - говорю я настороженно, - У тебя вроде не было денег?

- А теперь есть! Дебил какой-то пьяный докопался у магазина. Снять меня пытался, а я же не шлюха какая-то. Короче, выбесил меня, ну, я и лишила его наличности.

- И жизни, - напоминаю я.

- Ты забыл, что я могу не доводить до суицида? Хотя, в данном случае, ты прав. Таких уродов не жалко, ты же сам знаешь. Хочешь с девушкойпознакомиться – делай это достойно и вежливо, а этот подошел как к своей вещи – я так решил, у меня есть деньги, идёшь со мной! Такие не должны размножаться…

Я согласно киваю. Она права – таких не жалко. С наглого ухажёра Юля «выбила» почти тридцать тысяч - неплохо. Мы заправляем скутер до полного бака и возвращаемся на дачу, прикупив по дороге ещё немного продуктов в магазине. Чем реже я буду появляться на людях – тем лучше, поэтому через пару дней купил двадцатилитровую канистру и заправил её до верха – буду заправляться на даче.

На следующий день мы скромно отпраздновали восемнадцатилетие Юли. Я подарил ей букет полевых цветов, которые собрал рано утром, а вечером приготовил романтический ужин. Примерно раз в три дня я ездил в магазин, затем мы вместе готовили, ели, принимали душ, занимались любовью. Да, не сексом, а именно любовью. А через три недели я увидел еле заметное свечение белого цвета вокруг Юли, о чём ей сразу сообщил.

- Я же говорила! – обрадовалась она, - Ещё через месяц-два научишься менять её цвет!

- Через два месяца нас тут не должно быть, - говорю я, - С каждым днём будет всё холоднее. Надо перебираться в тепло.

- Есть идеи? – спрашивает она.

- Есть, но, нужны деньги, - вздыхаю я, - И достать их придётся тебе. Ты умеешь контролировать процесс, а после меня тут опять эпидемия суицида начнётся.

- Хорошо, - соглашается Юля, - Сколько нужно?

- В идеале, миллионов пять.

- Ого! – Юля открывает рот, - На прохожих столько не заработаешь.

- Согласен, - киваю я, - Значит, нам нужно придумать план, в котором такая сумма наберётся быстро.

- Ты же не собираешься грабить банк? – смотрит на меня Юля, - Это глупо! Нас найдут очень быстро. Там полно камер, а в клоунской маске в банк не зайдешь – сразу нажмут тревожную кнопку.

- Значит, будем думать, пока не придумаем, - говорю я, - Время у нас ещё есть.

- Хорошо. А все-таки, зачем тебе пять миллионов?

- Есть у меня одна мечта. Раньше воплотить было нереально, а сейчас есть шанс.

- Ты ответишь или нет? – Юля встаёт в позу недовольной жены, чей муж пришёл в пять утра.

- Я хочу купить нам дом на колёсах и уехать к морю, - отвечаю я, надеясь, что ей идея тоже понравится, - В нём мы сможем путешествовать не один год, жить даже зимой, повидать много всего, а на даче мы за одну зиму с ума сойдём. Да, дом на даче гораздо больше дома на колёсах, но что мы тут видим? Забор?

- Нам? - довольно улыбаясь, спрашивает она, - Романтично звучит. А если говорить о твоей идее, то я о таком не думала даже, а вот сейчас ты сказал и я, пожалуй соглашусь, что это отличная мысль! Что может быть лучше, чем жить на берегу моря?

- Именно! – радостно и с неким облегчением восклицаю я.

- Значит, осталось только придумать коварный план? - подмигивает она с улыбкой.

- Ага! – отвечаю я, подмигивая ей в ответ.

До поздней ночи мы пытаемся что-то придумать, но все варианты или невыгодные с точки зрения прибыли или просто опасные. Народная пословица гласит, что утро вечера мудренее, поэтому продолжим завтра.

- Давай спать? - говорю я, - Голова квадратная уже. Завтра попробуем ещё.

Юля соглашается, и мы идём в комнату, где ложимся в кровать, а Юля прижимается к моей груди спиной. Я обнимаю её за талию и целую в шею. Сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком в мире.

Утром за завтраком мы, неожиданно для себя, придумали простой, но дерзкий план. Для этого плана нужно всего лишь купить недорогую одежду и провести небольшую разведку. А ещё нужен баллончик с краской и малярный скотч, чтобы изменить цвет мопеда – сейчас он красного цвета. Слишком ярко. Полиция наверняка будет опрашивать свидетелей происшествия, и те скажут, что скутер был красный. Потом полиция спросит местных продавцов мототехники, кто покупал у них красный скутер и всё - приехали. Шах и мат. Мной было принято решение перекрасить мопед в неприметный чёрный цвет, а после «мероприятия» утопить его в болоте.

Наверное, я отвлёкся на лирику. Думаю, что это нервы…

Мы решили ограбить инкассаторов. Это быстро, просто и относительно безопасно, а главное, мы будем в шлемах, одноразовой одежде и на открытом пространстве, поэтому поймать или найти нас будет гораздо сложнее.

Сам план был простой как куриное яйцо. Нужно узнать, где и когда инкассаторы забирают достаточно крупную выручку и встретить их на выходе с деньгами. Причём, встречать их будет Юля, и не сидя со мной на скутере, а пешком. Когда они выйдут с наличными, она их «заморозит», я подъеду из-за угла, они отдадут мне сумки, и я быстро уеду в сторону дачи. Юля же «подержит» инкассаторов неприметным для окружающих разговором ещё некоторое время, а затем убежит дворами, после чего переоденется в тихом месте, и приедет на нашу дачу на «частнике».

На подготовку у нас ушло ещё две недели. Основное время было потрачено на то, чтобы найти самое тихое место при максимальной выручке. Это оказалось сложной задачей, так как не бывает много денег там, где нет людей. В итоге, мы выбрали небольшой торговый центр, в котором были установлены банкоматы. Нашей задачей был захват наличных, которые инкассаторы заберут из банкоматов и мы изучили их график.

Я специально не перекрашивал скутер, чтобы он не примелькался в городе в день ограбления, хотя аэрозольную краску купил уже давно. Ради перестраховки покупал её не в Покрове и его окрестностях, где есть несколько строительных рынков, а на Анинском рынке, в тринадцати километрах на восток от Покрова.

Мы с Юлей планировали всё так тщательно, что уже начали сомневаться в успехе. Правильно говорят, что лучшее - это враг хорошего.

Погода в день ограбления не подвела. Сегодня солнечно и жарко. Накануне я провёл обслуживание скутера, благо у деда в сарае осталось много полезного инструмента. Почистил фильтры и свечу, проверил уровень масла, заправил полный бак и так далее. Надёжность техники – успех нашего мероприятия. Будет глупо заглохнуть возле инкассаторов.

Я надеваю синие шорты и белую майку, которые купил специально для этого дня на одном из небольших рынков. Одежду я потом сожгу. У Юли задача немного сложнее, так как она останется с инкассаторами, поэтому поверх коротких, обтягивающих шорт и топика, она надевает юбку и футболку. Волосы скручивает в пучок и убирает под белую бейсболку. На глаза она надевает купленные на вещевом рынке очки в толстой оправе, но без диоптрий.

Техника превращения проста, как и всё идеальное в нашем мире. Юле хватит полминуты, чтобы кардинально преобразиться. Снять юбку, футболку и бейсболку, распустить волосы и снять очки. Всё! Это другой человек в шортах, топике, с длинными волосами и без очков. Но мы на этом не остановились.

У Юли есть определённый нами маршрут отступления и в том месте, где она будет менять имидж, спрятана бутылка розжига для угля и зажигалка. Может это и лишнее, но лучше сжечь улики, чем принести их в полицию на золотом подносе. Найдут один волосок и, считай, что подписал себе приговор…

Мы подъезжаем на скутере к торговому центру, но останавливаемся метров за триста до него. До визита инкассаторов около двадцати минут. Мы знаем их маршрут – он проходит мимо нас. Мы с Юлей просто ждём в тени деревьев, чтобы не «светиться» в камерах торгового центра. Торопиться нам некуда. После того, как инкассаторы проедут мимо нас и до того, как они выйдут, пройдёт, в среднем, семнадцать минут. Мы всё это посчитали не один раз.

Когда близится время нашей операции, я снимаю шлем и целую Юлю прямо в губы. Она отвечает мне взаимностью.

- Удачи, любимая, - шепчу я ей.

- И тебе удачи, любимый, - отвечает она, - Если что-то не получится, попробуй меня вытащить. Я знаю, что ты что-нибудь придумаешь. Только не бросай!

- Не брошу! – обещаю я, - Клянусь!

В этот момент мимо нас проезжает автомобиль инкассаторов.

- Мне пора, - говорит Юля, - Увидимся на даче.

Она разворачивается и идёт к торговому центру, а я смотрю ей в след.

- У нас всё получится, любовь моя! – шепчу я ей вслед, - Всё будет хорошо!

Глава 5. Не совсем по плану

С финансовой точки зрения, было бы выгоднее ловить инкассаторов не на выходе из торгового центра, а перед тем, как они соберутся в него войти, так как в этот момент сумма в кассетах для банкомата гораздо больше. Возможно, я не прав, но мне кажется, что инкассация пополняет банкомат деньгами, а не наоборот, ведь люди чаще снимают деньги, чем вносят. Но этот план мы отбросили, так как в таком случае нам пришлось бы ждать прямо у торгового центра на виду у камер и множества людей, а это риск того, что нас очень быстро вычислят. Если же ждать в кустах, то можно просто не успеть на перехват.

Инкассаторы выходят из бронированного автомобиля. Их двое и один из них – водитель. Значит, в машине никого не останется – снова повезло, так как «заморозить» водителя, если бы он остался в машине, мы бы не смогли. Несмотря на солнечную погоду, оба без солнцезащитных очков. Значит, план не меняем и пока всё идёт как надо.

Они выходят из торгового центра спустя восемнадцать минут. Я нахожусь метрах в пятидесяти, и скутер негромко урчит четырёхтактным двигателем. Они спускаются по ступеням торгового центра, неся тяжёлые сумки с контейнерами банкомата, и направляются к бронированному автомобилю. Я вижу, как Юля идёт на «перехват», и моё сердце начинает бешено биться. Между ними шагов десять.

Юля действует строго по плану. Она даёт им подойти к бронированному автомобилю и подходит к ним со спины, останавливаясь метрах в трёх, а я выкручиваю ручку газа.

- Мужчины, а вы не подскажете?- спрашивает она, когда один из них уже протягивает руку к двери броневика.

Оба инкассатора резко оборачиваются и рефлекторно тянутся к своему оружию. Конечно, они не успевают не то, что сделать, но и даже подумать. Юля впивается в них взглядом.

- Отдайте ему сумки, - приказывает она, когда я останавливаюсь между ней и инкассаторами.

Оба «пациента» в бронежилетах протягивают мне все три сумки, но я беру две, так как больше просто не влезет на площадку скутера, и ставлю их между ног. Сумки тяжёлые и мне это нравится – своя ноша не тянет.

Мы с Юлей поверхностно, насколько позволяло время, изучили устройство банкоматов разных моделей и поняли, что в одном банкомате, обычно находится три-пять кассет. Одна из них предназначена для забытых и бракованных купюр, а остальные с деньгами. В кассету может поместиться около двух с половиной пачек банкнот по тысяче штук. Если это купюры по пятьдесят рублей, то в одной кассете поместится всего сто двадцать пять тысяч, но если кассету настроили на купюры по пять тысяч рублей, то это уже двенадцать с половиной миллионов рублей. И это только в одной кассете. Проблема в том, что кассеты не заряжают банкнотами одного номинала, да ещё и такого крупного, так что «джек-пот» нам не светит. Но ведь нам нужно всего пять миллионов, а значит, должно хватить одного ограбления.

Была ещё одна сложность - кассеты с краской, которая, в случае взлома, испортит все купюры, но, как оказалось, такие банкоматы довольно редкие. Надеюсь, нам повезёт.

Сейчас возле торгового центра не очень много людей – это хорошо. И те, немногочисленные прохожие, что идут сейчас мимо нас по своим делам, абсолютно не обращают на нас никакого внимания.

Придерживая ногами сумки с кассетами, я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что метрах в двадцати стоит мужчина лет шестидесяти и пристально наблюдает за нашими действиями. Это плохо, так как свидетели нам совершенно не нужны. Прости, дед, но теперь я не могу просто уехать.

Я поднимаю зеркальное стекло шлема, смотрю мужчине прямо в глаза, и он застывает с мутным взглядом. Теперь можно ехать. Даже если полиция опросит его как свидетеля – он всё равно не доживёт до следствия, где сможет указать на нас пальцем. Хотя, укажет ли? У нас неплохая маскировка, но нужно перестраховаться.

Я накрываю сумки, заранее подготовленной скатертью, выкручиваю ручку газа и уезжаю с места преступления, а Юля остаётся, чтобы придержать инкассаторов пока я уеду подальше.

Сейчас на площадке скутера стоят две довольно большие сумки, которые могут привлечь внимание, даже когда прикрыты от лишних глаз. Я внимательно смотрю вперёд, по сторонам, и в зеркала заднего вида, чтобы избежать встречи с патрулями. Лучше сделать небольшой крюк по дворам, чем нарваться на ненужную беседу с ГИБДД или ППС.

Осторожно, но уверенно я продвигаюсь в сторону дачи и через минут двадцать я уже у ворот. Всё, я на даче! Мне повезло и за весь путь, я не встретил ни одного полицейского. Пока Юля добирается сюда, мне нужно сделать ещё кое-что, а именно - извлечь деньги из кассет и спрятать их на территории участка - Юля знает это место на случай, если что-то пойдёт не по плану. Затем, нужно отвезти всё в сторону болот и утопить. Абсолютно всё! Скутер, кассеты, экипировку, пустые аэрозольные баллоны…

Подходящее болото мы нашли сначала по картам в интернете, а затем я съездил на место и посмотрел своими глазами. Болото, действительно было и оно, жадно булькая, успешно приняло в свои объятия пятилитровую канистру с водой. Впрочем, не сразу, но об этом я расскажу позже.

Перед вскрытием кассет с деньгами я надел малярный костюм, детскую новогоднюю маску во всё лицо и резиновые перчатки на случай, если кассеты окажутся с краской. Ещё накануне я подготовил сарайчик и прикрыл всё газетами и пакетами – краска не должна никуда попасть.

Нам везёт, и в кассетах нет краски. Я быстро извлекаю деньги и складываю их в плотный рюкзак времён СССР, который мы нашли на чердаке. Пересчитывать нет времени, так как сейчас нужно избавиться от всего, что «засветилось» у торгового центра. Я прячу деньги, переодеваюсь в другую одежду, а ту, в которой был на ограблении, складываю в багажник под сиденьем скутера. Пустые кассеты помещаю обратно в сумки и выезжаю в сторону болот.

Специально для этой поездки почитал, что болота состоят из так называемой бингамовской жидкости. В ней не работают привычные законы физики - не происходит всплытие объекта, даже если он легче. К таким жидкостям можно отнести, например, масляную краску. Сам процесс погружения считается необратимым, но только для движущихся объектов - в этом и состоит главная опасность трясин для человека. Но я собирался топить неподвижные предметы, поэтому мне пришлось шевелить их заранее приготовленной длинной палкой, пока они не скроются под поверхностью болота.

Всё проходит более чем успешно, и часа через полтора пешей прогулки я подхожу к даче. Только бы с Юлей всё было хорошо. Позвонить ей я не мог по вполне понятным причинам. Смартфоны мы ещё с утра не выносили из дома, чтобы никто не отследил наши перемещения, так что если на нас всё-таки выйдут, мы скажем, что весь день были на даче и пусть доказывают обратное.

- Юля! – негромко кричу я, зайдя на участок.

- Я в беседке! – отзывается она.

У меня вырывается вздох облегчения. Юля действительно сидит в беседке, а перед ней на столе бутылка шампанского.

- Отметим? – она подмигивает и улыбается, - Мы же теперь богатые или всё было зря?

- Сумму я не знаю, но деньги есть, - отвечаю я, целуя её в губы, - Расскажи, как у тебя всё прошло.

- Всё нормально прошло. Ты уехал, я подержала их ещё секунд десять, делая вид, что мы общаемся, а потом помахала им ручкой и рванула за угол. Добежала до места смены имиджа, переоделась, одежду сожгла в ведре, вышла дворами подальше от торгового центра, купила в небольшом магазине шампанское и пришла сюда пешком.

- За тобой никто не следил? – всё ещё не веря в удачу, спрашиваю я.

- Нет. Я оглядывалась иногда, как мы и договаривались, и даже садилась несколько раз на лавочки вроде как отдохнуть, но «хвоста» не заметила.

- Хорошо, - говорю я и открываю бутылку шампанского.

Когда шампанское было выпито, мы пересчитали деньги. Мероприятие можно считать успешным, так как наш улов составил почти восемь с половиной миллионов рублей. Не знаю много это или мало с двух сумок, но главное, что теперь нам хватает на автодом, правда покупать его прямо сейчас нельзя. Нужно, как выражаются уголовники – залечь на дно. Если в новостях появится информация об ограблении, а на следующий день относительно молодая пара купит автодом за несколько миллионов, то продавцу не нужно становиться Шерлоком Холмсом, чтобы сложить два и два. Сообщит гражданин на всякий случай куда следует и приехали.

Мы упаковали деньги в плотный пакет в два слоя и закопали его на грядке, запомнив точное место. Может я перестраховщик, но когда пакет был на дне ямы, я посыпал его молотым чёрным перцем, а потом ещё и землю сверху - читал где-то, что собаки не любят этот запах. Если полиция и выйдет на наш след, то есть шанс, что хотя бы не найдут деньги, а значит, у них не будет доказательств нашей вины. Причем, пересчитывали деньги мы на том же пакете, в который их позже упаковали. Это чтобы запах нигде не остался – например на столе. Я не криминалист, но перестраховщик стопроцентный.

Вечером я пожарил шашлык, после чего мы устроились в доме перед телевизором и стали смотреть новости. Про ограбление инкассаторов в СМИ ничего не говорили. Возможно, пока полиция просматривает записи с камер наблюдения и не афиширует происшествие в целом, но то, что об ограблении им известно – это, как говорится «к гадалке не ходи».

Мы ежедневно смотрели новости – в интернете, по телевизору, слушали радио, но везде было тихо. Странно. Прошло уже много времени и до сих пор тишина. В конце концов, это же не овощную палатку «обнесли» на пару тысяч рублей. Это дерзкое и хорошо спланированное преступление с большой суммой похищенных денег! Так же не бывает, что никто не ищет преступников...

- Слушай, - обращаюсь я к Юле, - Почему ничего не происходит? Нас же должны искать. Не может быть, что наш набег не вызвал никаких последствий.

Юля задумывается и даже забывает про шашлык, который мы жарили, наверное, уже раз в три дня. Она и правда серьёзно думает над этим вопросом, глядя в пол и почёсывая кончик носа пальцем, а затем медленно и вдумчиво произносит:

- Мне приходит в голову только одна идея, но другой пока нет…

Я жду продолжения, боясь сбить её с мысли.

- А что если наши, как ты их называешь, «пациенты» теряют память? – осторожно предлагает она свою версию.

- В смысле? – уточняю я, - Не помнят ничего, что с ними было вплоть до самоубийства?

- Ну да! – оживает Юля, вспомнив про шашлык и закидывая небольшой кусок в рот, - Загипнотизировал ты человека, потом ушёл, а у него в голове вообще всё стирается. Ну, или стирается не всё, а только то, что было после гипноза.

- Что-то не сходится, - говорю я, - Моя соседка баба Даша, например, после гипноза не забыла, как меня зовут. Забыла только то, что было во время сеанса.

- Так они и из окон не сразу прыгают! – парирует Юля, - Может у них, скажем, через десять минут всё стирается или через час, например. Вот и произошло так, что инкассаторы ничего не помнят, а информации с камер наблюдения не достаточно, чтобы выйти на наш след.

- Через час память точно не стирается, - уверенно говорю я, - Алла часа два точно была нормальной после гипноза. А может и три – я не особо засекал время, но точно не час.

- Ой, не заливай мне тут, - беззлобно смеётся Юля, - Три часа? Ага! Верю тебе, половой гигант! Ты обычно уже через час после начала «этого самого» третий сон видишь.

Это надо как-то изучить, - говорю я задумчиво, не обращая внимания на шутку Юли, - Не нарваться бы нам на крупные неприятности, от таких неполных знаний.

- Согласна, - отвечает она более серьёзно, поняв, что сейчас не до шуток, - Реально можно вляпаться во что-то такое, из чего потом не выберемся.

Я присаживаюсь с ней рядом и прижимаюсь плечом, после чего целую её в щёку. Завтра первое сентября, а нас до сих пор никто не ищет. Это и, правда, очень странно. Ладно, с этим разберёмся когда-нибудь, тем более я уже отчётливо вижу ауру людей даже через солнцезащитные очки, но я пока не умею ей управлять. Ничего – всё приходит со временем, опытом и информацией.

У нас с Юлей есть максимум два месяца, чтобы купить автодом и уехать к морю. В конце октября будет уже довольно холодно, да и дороги размоет дождями. Так что, в идеале, лучше не задерживаться здесь больше чем на месяц.

- Юль, давай кемпер искать? - предлагаю я, - Сроки поджимают.

- Кемпер это автодом что ли? – переспрашивает она.

- Да.

- Ну, хорошо, давай! – оживляется она, - А какой ты хочешь?

- Большой и удобный! - мечтательно отвечаю я, - Чтобы не тесно было, чтобы с туалетом и душем. С удобной кухней конечно!

- Ага! – смеётся Юля, - И с огромной кроватью, да?

- Конечно! – улыбаюсь я, - Ты же не собираешься спать стоя?

- Открывай интернет уже, извращенец! – хохочет Юля и протягивает мне смартфон.

Мы открываем «Яндекс» и начинаем искать. Примерно через час поисков я, ожидаемо для себя, выбрал фирму «Яхты на колёсах», которая находилась в Москве на ВДНХ. Дело в том, что я, как поклонник кемперов в частности, и венлайфа в целом, давно смотрю разные каналы на «Ютуб» и обратил внимание на большой выбор именно у этой фирмы. Найти автодом за пятнадцать миллионов в Москве не проблема, а вот уложиться в пять-шесть уже сложнее, и для этого нужен максимальный ассортимент, а не три-четыре дома.

Тщательный мониторинг сайта показал, что нам с Юлей нравится один и тот же дом – «Sun Living» серии «S», на базе «Fiat Ducato», но он немного выходил за рамки бюджета и со всеми доплатами стоил примерно шесть с половиной миллионов. Зато это был полноценный, шестиместный автодом со всеми удобствами. Шесть мест для двоих многовато, но чтобы не толкаться задницами в проходе – придётся доплатить. Кроме того, в нём был большой холодильник на сто сорок литров, с которым можно автономно стоять неделю, а то и две. Мы не планируем ежедневно передвигаться. И уж тем более не хочется ходить или ездить в магазин раз в день, поэтому стандартный мини-холодильник, который обычно ставят в автодома, нам не подходил.

Мы с Юлей пришли к выводу, что в таком деле экономить не нужно, тем более у нас останется ещё два миллиона, а на них можно вполне неплохо жить пару лет. Наверное, завтра всё-таки поедем покупать. С этой приятной мыслью мы с Юлей легли спать. Конечно, уснули мы не сразу – она, как всегда, была восхитительна в постели.

Утром нас разбудил дверной звонок. Было часов восемь. Мы оба вскочили с кровати, и в чём мать родила, забегали, чуть ли не по потолку.

- Кто это? – шептала Юля трясущимися губами и с бледным лицом.

- Откуда я знаю? – шипел я в ответ, - Менты, наверное, не звонили бы.

Мы судорожно надевали одежду, спотыкаясь и прыгая на одной ноге, а звонок издал ещё два сигнала. Кнопка звонка находилась на калитке, так что предстояло выйти из дома и дойти до неё, что я и сделал, чуть не забыв надеть солнцезащитные очки.

- Кто там? – спросил я, подходя к калитке, стараясь унять дрожь в руках.

- Привет, Максим! – ответили с другой стороны, - Это сосед - дядя Лёша.

Я открыл калитку, за которой, правда, стоял сосед. Невысокий, почти лысый, с седой бородкой мужичок, лет под семьдесят, с соседнего участка, который находился через дорогу – напротив нас.

- Привет, дядь Лёш, - поприветствовал я его, мгновенно успокоившись, - Чего хотел?

- Разговор один есть, - как-то хитро улыбнулся он.

- Я слушаю.

- Разговор не простой. Может, пригласишь? – неуверенно топтался на месте дядя Лёша, - Извини, что так рано. Боялся, что уедешь вдруг с подругой своей, и не застану вас.

- Можно мы проснёмся сначала, дядь Лёш? – ответил я немного недовольно, - С кровати поднял. Нам бы позавтракать для начала.

- Хорошо, Максим, - добродушно согласился он, - Я через часик зайду. Ты только не уезжай никуда, хорошо? Если уедешь – завтракать придётся уже на нарах…

Он как-то недобро, но с улыбкой, подмигнул, развернулся и пошёл, а я остался стоять как вкопанный. Что значит на нарах? Он знает про ограбление? Откуда? Хотя, это уже не важно. Не надо быть Вангой, чтобы понять – дед захотел долю и попросит явно не бутылку водки. Ладно, сейчас с Юлей обсудим, как от него избавиться, хотя ответ, по-моему, очевиден…

- Юль, он знает про наше дело, - говорю я, войдя в дом, - Денег хочет, как я понял.

- Я слышала. В дверях дома стояла. Не буду спрашивать, откуда он знает – это уже не важно, - задумчиво отвечает Юля, сидя за столом, - Это свидетель, ты же понимаешь?

- Понимаю. В расход дедулю, видимо?

- Фу! – фыркает Юля, - Маньяк Чикатило! Давай сначала узнаем, что ему известно? Может у него догадки без доказательств.

- Давай, - отвечаю я, - Сейчас по-быстрому организуем завтрак - он через час обещал зайти. Кстати, догадки его нам тоже могут аукнуться так, что жить не захочется…

- Тут ты прав, - говорит Юля, - Один догадку выскажет, второй добавит от себя, и запело сарафанное радио, а потом менты приедут…

Мы отварили сосиски, приготовили бутерброды, кофе с молоком и расположились в беседке. Дядя Лёша пришёл ровно через час, как и договорились. Я пригласил его в беседку, но предлагать еду не стал – сейчас это наш враг, а кормить врагов не в моих привычках.

- Чего хотел, дядь Лёш? – спрашиваю я, откусывая очередной бутерброд с колбасой и запивая его кофе.

- Понимаешь, Максим, - осторожно начинает сосед, - Я до пенсии инкассатором работал…

Юля застывает с чашкой кофе у губ. Я тоже перестаю жевать, внимательно изучая его через очки.

- Так вот, – продолжает дядя Лёша, немного смущаясь, - Я тут тебя летом на мопеде увидал. Я хоть и старый уже, но на зрение не жалуюсь.

- Причём тут мопед? – спрашиваю я, изображая полное непонимание.

- Я вот, всё думаю, как бы поделикатнее подойти, - чешет он бородку худыми пальцами, - Я ж тебя ещё маленьким помню. Обидеть не хочу, понимаешь? Но и подзаработать не против. Пенсия-то маленькая, понимаешь?

- Про пенсию понимаю, - отвечаю я, придя в себя и отпивая кофе, - Чего от меня-то нужно?

Юля сидит молча. Она напряжена, но старается не показывать это. Медленно пьёт кофе и только глаза смотрят то на меня, то на соседа.

- Поделиться бы нужно, Максим! – отвечает дядя Лёша, - Такое дело провернул. Ты уж не жадничай.

- Какое дело? – обрываю я его, разводя руками в жесте непонимания.

- Ну, как тебе сказать, - он делает задумчивое лицо, - Я тут в магазинчик ходил. Далеко, а что поделать? А магазинчик этот рядом с торговым центром находится. И стал я свидетелем ограбления инкассаторов, представляешь? – он театрально делает испуганное лицо.

- Сегодня всех грабят, - отмахиваюсь я с равнодушным видом, - Страна такая.

- Да тут, Максим, не в стране дело, понимаешь? – он снова чешет бороду, - Тут в тебе дело и в девочке твоей.

Юля снова замирает с чашкой кофе.

- Мопед-то твой был! – продолжает он, - И девочка твоя! Хоть и в маскарадном костюме была, но твоя. Ножки стройные, шейка тонкая – красота! И сумочки инкассаторы тебе отдали. Уж не знаю, сговор у вас был или что, но сработали вы с девочкой красиво – без единого выстрела и погони.

- Какой мопед, дядь Лёш? – развожу я руками, стараясь не паниковать, - Был у меня красненький, но продал давно. Денег впритык, а кушать хочется.

- Был красненький, ага! – оживляется сосед, - А потом чёрненький стал. Шлем чего ж не перекрасил? Заметный такой, со стеклом зеркальным. Красота!

До меня доходит. Как можно было забыть про шлем? Идиот!

- Так вот, - продолжает дядя Лёша, - Ты бы мне за молчание отсыпал немного купюр, а я бы тебя до конца жизни словом добрым вспоминал. Сам знаешь, как нам, старикам, живётся сложно – каждую копейку считаем!

- И сколько же ты хочешь? – интересуюсь я, понимая, что он действительно ненужный свидетель.

- Ну, ежели миллион дашь, так и разойдёмся на этом, - улыбается он, - А дашь два, так ещё и свечки за здравие буду ставить!

- Куда тебе миллион-то девать? Тебе уж под семьдесят. Потратить не успеешь! – смеюсь я, удивляясь такой наглости.

- А ты дай и не волнуйся! – смеётся он, - Найду куда применить! Девочек приглашу лёгких на поведение. Прям на дачу приглашу, да напитков вкусных, односолодовых куплю. Портить девочек, да ещё и оптом, здоровье уже не то, конечно, а вот за сиську упругую пожамкать, да на попу молоденькую посмотреть – это я всегда готов!

- Хорошо, дам тебе миллион, - отвечаю я, - А свечки себе оставь. К вечеру подходи. Мы купаты жарить собирались на мангале. Все детали за ужином и обсудим. Только не трепись ни кому, пожалуйста!

- Я могила! Ты только не вздумай уехать! – напрягается сосед, - За такое и ментам сдать не грех! Ты обещал, помнишь?

- Помню, дядь Лёш! – отвечаю я, снимаю очки и, глядя ему в глаза, протягиваю руку для рукопожатия, - До вечера. Жду в восемь, хорошо?

- Конечно, приду, – монотонным голосом отвечает дядя Лёша, глядя на меня стеклянными глазами, ещё не осознавая, что не успеет даже пообедать.

Глава 6. Визит

- Мы не сможем сегодня поехать за автодомом, - говорю я Юле, когда сосед уходит.

- Почему? – не понимает она.

- Если он увидит, что мы уезжаем, то сразу позвонит ментам, - объясняю я, - Поедем завтра, когда его уже не будет.

- Ясно, - огорчается Юля, - Ну, ничего. Завтра значит купим. Один день ничего не решает.

До полудня мы смотрим новости по телевизору и в соцсетях, но там по-прежнему тишина. Затем мы готовим обед. Решили сварить рыбный суп из консервов, который оказался весьма неплох. Время близилось к пяти вечера, когда раздался звонок в дверь.

- Я что-то не понял, - удивляюсь я, - Во-первых, он пришёл рановато, а во-вторых, как он вообще пришёл? Он же, по идее, уже мёртвый должен быть!

- Сходи и открой, - тихо говорит Юля, и я иду, не забыв про очки.

Я открываю калитку и застываю как вкопанный. На пороге стоят два сотрудника полиции, а за ними на дороге стоит полицейский «уазик». Их лица не выражают никаких эмоций, но никаких действий они не предпринимают, поэтому я пока не могу понять цель их визита.

- Добрый вечер! – говорит один из них.

- Здравствуйте, - отвечаю я, стараясь не показывать подкатывающую панику и дрожащих рук.

- Скажите, вы со своим соседом Алексеем Петровичем знакомы? – продолжает тот же полицейский, а второй сверлит меня цепким взглядом.

- Ну, так, «привет-пока», - отвечаю я, как можно спокойнее, - Не могу сказать, что прям друзья. Нормальный мужик вроде. А почему вы про него спрашиваете?

- Потому, что пытаемся понять смысл его поступка.

- А что он сделал?

- Сегодня днём он пришёл в строительный магазин, купил канцелярский нож и вскрыл себе вены, - спокойным голосом говорит полицейский, - Прямо в магазине.

- Ого! – искренне удивляюсь я.

- Вот именно! – отвечает тот, который до этого молчал, - Ого! При нём был паспорт. Мы установили его личность, связались с его внучкой, которая и сообщила, что он живёт тут.

- Да, это верно, - подтверждаю я, - Живёт.

- Скажите, - говорит первый, - Вы его часто видели? Может он вёл себя как-то странно в последнее время?

- Утром видел. Он ко мне заходил, - сообщаю я, поздно сообразив, что сболтнул лишнее.

- Зачем заходил? – оживляется второй.

- Отвёртку просил, - импровизирую я.

- И вы дали? Зачем ему понадобилась отвёртка?

- Конечно. Мне не жалко, а мужик он хороший, весёлый. Мы его и на ужин пригласили – собирались шашлык пожарить, - отвечаю я спокойно, - А отвёртка на даче всегда нужна.

- Мы пригласили? Мы – это кто? – подозрительно спрашивает первый.

- Мы с моей девушкой, - отвечаю я.

- Понятно, - говорит второй, - Скажите, как себя вёл Алексей Петрович утром?

- Да как обычно вёл, вроде, - развожу я руками, уже догадываясь как нужно отвечать, - Хотя, он показался мне немного задумчивее, чем обычно.

- Интересно! – говорит первый, - И в чём это выражалось?

- В этом и выражалось, - спокойно объясняю я, - Он обычно позитивный, а тут задумчивый какой-то, грустный, что ли немного. Я тогда не придал этому значение.

- А вы здесь давно живёте? – спрашивает вдруг второй, - Дача ваша?

- Дача не моя. Бабушка попросила съездить и посмотреть всё ли в порядке, - чуть напрягшись, отвечаю я, так как полицейские начинают задавать ненужные вопросы, - Живём дня три, примерно.

- И сколько ещё планируете? – интересуется первый.

- Денёк-другой наверное, - говорю я, - По погоде посмотрим.

- Понятно, - продолжает он, - Вы нам номерок свой оставьте на всякий случай. Если у нас будут вопросы – мы вам позвоним, хорошо?

- Конечно, - говорю я и невозмутимо диктую им свой старый номер, который сейчас недоступен.

Они не пытаются позвонить на него на месте – это очень хорошо. Хотя, я бы мог сказать, что забыл зарядить телефон. Ничего криминального в этом нет – на даче есть дела приятнее и важнее, чем «сидеть» в смартфоне.

- Хорошо, - говорит второй, - Спасибо за информацию.

- Пожалуйста, - отвечаю я, пожимая плечами.

Полицейские уходят, а я иду в дом. На пороге стоит Юля. Дверь располагается перпендикулярно калитке, поэтому полицейские не видели Юлю, а она, скорее всего, всё слышала.

- Что скажешь? – говорю я, уводя её в дом и прикрывая дверь.

- Скажу, что завтра утром отсюда нужно уезжать за кемпером, - отвечает Юля, - У них наверняка появятся вопросы, а нам это не нужно. Знаешь, как ловко они своими вопросами могут в тупик загнать?

- Знаю, - вздыхаю я, - Смотрю фильмы.

- Вот-вот! – Юля поднимает указательный палец, - Так припрут, что сам запутаешься в ответах. Поэтому с утра выезжаем, покупаем автодом и стартуем в сторону моря.

В её словах есть логика. Сопоставят видеозапись ограбления инкассаторов и парня с девушкой, живущих на даче, начнут расспрашивать, копать и всё – приехали.

- Предлагаю не ждать до утра, - немного подумав, говорю я, - Они могут сообразить уже через час. Надо сейчас уезжать. Снимем номер в гостинице – деньги есть. В том же «Космосе», например – как раз возле него продаются кемперы. К полудню уже уедем. Глупо рисковать, да и я тут уснуть уже не смогу – буду всю ночь от каждого шороха вздрагивать.

- Согласна, - заключает Юля, - Лучше не рисковать.

Мы собираем всё самое необходимое, стараясь не суетиться. В суматохе можно что-то забыть, а в нашей ситуации это может привести к нехорошим последствиям, хотя, судя по последним событиям и ненужному интересу со стороны правоохранительных органов, последствия уже набирают обороты.

Примерно через сорок минут мы выходим из дома. У меня на спине рюкзак, в котором находятся деньги из банкомата, а в руке спортивная сумка с моими вещами. У Юли только рюкзак с её вещами. Я закрываю дверь дома, прячу ключ и в этот момент у калитки, скрипя тормозами, останавливается автомобиль. Этот скрип тормозов нельзя спутать с другим. Это полицейский уазик. Никаких сирен и «мигалок» как в тупых американских боевиках.

Мы с Юлей переглядываемся. В её глазах ужас – она тоже понимает кто это. В моих глазах сейчас, наверное, тоже ужас, так как колени немного подкосились, а по телу пошёл озноб. Я хватаю Юлю за руку и тяну за собой в дальний угол дачного участка. Она всё понимает и, хотя её трясёт от страха, старается бежать бесшумно и, даже не дыша. Сообразительная девочка. Умница!

Мы подбегаем к углу глухого забора, в то время, когда громкий удар и лязг железа раздаётся со стороны калитки. В этот момент я уже подсаживаю Юлю руками, и она исчезает за забором. Туда же отправляю рюкзак и сумку, а затем и сам начинаю подтягиваться на руках.

- Стоять! – слышу я крик в спину, - Стрелять буду!

Я переношу вес тела на другую сторону забора и прыгаю вниз, на соседский участок, благодаря судьбу за то, что забор не из прозрачной рабицы, а из листов железа. Одной рукой подхватываю рюкзак с деньгами, а второй сумку с вещами. Сейчас нам нужно преодолеть десять соток по диагонали и снова перелезть через забор. Дальше лес, где нас сложно будет найти - по крайней мере, без собак, но их лая я не слышал, значит, полиция устанет нас искать даже днём. Я очень хорошо знаю этот лес, так как практически вырос в нём, собирая грибы.

- Бежим! – шепчу я, - За мной, быстро!

Соседский участок мы преодолели, как мне показалось, секунд за пять. И вот я снова подсаживаю Юлю, а сзади слышится скрежет железной стены, через который пытается перелезть откровенно полноватый мент. Краем глаза я вижу, как его жирная физиономия нависает над забором как морда бульдога, а пухлые руки судорожно цепляются за скользкий металл.

- Вася, подсади меня! – слышу я отчаянный крик полицейского, - Уйдут же!

Тем временем мы преодолеваем второй участок и бежим вглубь леса. Сейчас самое страшное, наверное, позади.

- Куда сейчас? – запыхавшимся шёпотом спрашивает Юля.

- Через два-три километра будет небольшая трасса, - отвечаю я, немного задыхаясь, - Беги!

Я не видел второго полицейского, но то, что первый нас не догонит – это абсолютно точно. Не его весовая дисциплина. А вот второй может быть вполне спортивным. Хотя, если бы он был таким, то побежал бы за нами быстрее своего напарника, а не подсаживал его.

Мы бежали через лес со всех ног, перепрыгивая через поваленные деревья и огибая кустарники. Преследования слышно и видно не было. Что делать дальше? – думал я. Прибежим к дороге, а дальше? Наверняка будет план «Перехват» и выбраться отсюда будет сложно. Кроме этого, если полиция уже приехала задерживать нас, то в гостинице мы уже так просто не переночуем. Значит нужно искать место для ночлега.

А как быть с покупкой автодома? Нас же наверняка объявят в розыск, и пока мы будем оформлять покупку – нас возьмут тихо и без шума. Ладно, позже решим, как быть с кемпером, а сейчас нужно найти, где переночевать.

Спустя минут пятнадцать мы выбегаем на обочину просёлочной дороги. Тяжело дыша, мы оба сгибаемся, упираясь руками в колени, и пытаемся отдышаться. Ни одного автомобиля поблизости нет, но это даже к лучшему. Сейчас нам следует остерегаться любого света фар или звука двигателя.

- Как ты? – спрашиваю я Юлю, пытаясь восстановить дыхание, - Нам тут ещё пешком идти придётся.

- В норме, - отвечает она, тяжело дыша, - Дойду, только куда идём-то?

- Я ещё не придумал. Давай по дороге решим? Если шум мотора услышишь – прячемся в лесу.

- Хорошо, - всё ещё тяжело дыша, отвечает Юля.

Мы идём вдоль дороги, прислушиваясь к каждому шороху. Водители немногочисленных автомобилей, проезжающих по дороге, нас не могут увидеть, так как мы избегаем их, прячась в придорожных кустах или в кюветах, едва заслышав шум двигателя. Один из автомобилей – это патруль ППС, который проносится мимо нас, лежащих в кустах, завывая сиреной. Значит, сезон охоты на нас точно открыт. Это неприятно. Теперь выбраться отсюда будет чрезвычайно сложно.

- Юля, - обращаюсь я к любимой, - Нужно придумать, как отсюда выбраться иначе нам хана.

- Понимаю, отвечает она, - Есть идеи?

- А у тебя?

- Мне кажется, что самым правильным сейчас будет найти дедушку-частника или дальнобойщика, который нас вывезет отсюда. Ты же местный? Есть тут посты ДПС? Нам необходимо избегать их.

- Постов вроде нет, но нас ищут, поэтому могут выставить патрули во всех направлениях, - упавшим голосом говорю я, - И, скорее всего, так и сделают, если уже не сделали.

- Да уж, влипли, - Юля тоже мрачнеет, - Но на нашей стороне сверхсила, так что шансы есть.

- Не слишком ли много трупов на нашем пути? – я смотрю ей прямо в глаза.

- А ты предлагаешь честно отсидеть за ограбление? – вскидывает брови Юля, - Сейчас нам нужно всего лишь свалить отсюда и всё.

- Юль, ты понимаешь, что наши фотороботы уже через час будут на каждом столбе? – вскидываю я руки в отчаянии, - И мы никак это не исправим. Конечно, можно было бы заставить удалить ориентировки из баз розыска, но ты, например, знаешь, кто это делает? И я не знаю. Пока мы его найдём - оставим такую гору трупов, что я с этим жить не смогу! Это неправильно!

- Просто помолчи сейчас, хорошо? – Юля смотрит на меня исподлобья, - Дай подумать! Безвыходных ситуаций не бывает. По крайней мере, я могу подумать, как свести количество жертв к минимуму.

Спорить и дискутировать совершенно не хочется. Действительно, нужно думать и всё. Эмоции сейчас совершенно лишние и проблемы не решат. Вывод? Думаем!

Через несколько часов пути мы выходим к заправочной станции и, внимательно осмотревшись, стараясь не привлекать внимания и избегая камер наблюдения, решаем отдышаться за её основным и единственным зданием.

- Юль, давай поесть купим? В желудке уже революция от избытка адреналина.

- Давай. На заправке, наверное, есть чего-нибудь. Купи газировки и каких-нибудь булочек. Можно купить шоколада – он калорийный. Короче, сам посмотри. Я тут подожду. Только будь осторожнее, прошу.

Я беру из рюкзака несколько купюр по пятьсот рублей и, осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что рядом нет полиции, надев солнцезащитные очки, иду внутрь здания АЗС. На прилавках заправки я нахожу газировку, несколько шоколадок и иду к кассиру, у которого планирую купить ещё и несколько горячих хот-догов, сосиски для которых аппетитно крутятся на гриле.

- Добрый день! – как можно приветливее улыбаясь, говорю я и кладу товары на прилавок, - Мне ещё четыре хот-дога, пожалуйста.

- Добрый день! – отвечает девица лет двадцати пяти, приятной наружности, но с избыточным весом, - У нас, кстати, сегодня акция! – голосом робота начинает вещать она свои заученные фразы рабочего скрипта.

- Спасибо, больше ничего не нужно, - перебиваю я её, чувствуя, как улыбка, помимо моей воли, начинает исчезать с моего лица.

- Может быть пирожное? – с улыбкой карусельной лошади продолжает она.

- Нет! Спасибо, это всё! – уже без тени доброжелательности отвечаю я.

- А заправляться не будете? – не унимается толстуха.

- Это всё! – рявкаю я в ответ почти переходя на крик.

Кассирша меняется в лице и начинает молча пробивать газировку и шоколад.

- Ваши документы! – слышу я внезапно голос за спиной, по которой моментально начинают стекать струйки пота, а ноги подкашиваются.

Я оборачиваюсь и вижу полицейского. Как он так бесшумно подкрался? Да и вообще всё как-то быстро – его же вообще не было на заправке. На вид полицейскому около сорока лет, а на погонах звезды, а не полосы – значит это не «зелёный» сопляк, а опытный сотрудник. В подтверждении моих мыслей он внимательно и пристально смотрит мне в глаза, а его правая рука уже лежит на кобуре. С таким как он шутками не отделаешься – это факт. Мозг лихорадочно ищет варианты спасения и не находит ничего более подходящего, как снять очки и посмотреть ему в глаза. Да, это ещё один труп на моей совести, но и провести остаток дней в тюрьме мне совсем не хочется.

- Добрый день, полицейский! – с улыбкой говорю я, медленно снимая очки и глядя ему в глаза, - Может, вы мне поможете? Я тут недалеко видел брошенный автомобиль. Возможно он в угоне. Пойдёмте на улицу – я вам покажу, в какой стороне.

Он молча кивает, а я беру его под руку и разворачиваю в сторону выхода.

- Молодой человек! Вы хот-доги брать будете? – напоминает о себе оператор АЗС.

- Спасибо, уже не нужно! – отвечаю я не оборачиваясь, - Просто сложите мои покупки в пакет и дайте сдачу.

Я слышу, как она шуршит пакетом, складывая покупки, а затем отсчитывает сдачу. Тем не менее, время идёт и полицейский может «очнуться», поэтому я заглядываю ему в глаза, добавляя ещё одну дозу паралича.

- Вы знаете, - произносит кассирша, - У нас тут камеры наблюдения, а вы очень странный. Если что-то случится – вас найдут.

Странная и неоправданная смелость с её стороны. Или несдержанность. Ну, что тебе мешает просто помолчать, дура ты тупая? Про таких говорят «отсутствует инстинкт самосохранения» и это чистая правда.

- Меня не найдут! – злобно шиплю я сквозь зубы и оборачиваюсь, глядя ей в глаза, - В отличие от тебя, сука любопытная!

Она застывает, как и все предыдущие «подопытные», но назад дороги нет, так что два трупа на сегодня мы уже имеем. Я вывожу полицейского под руку на улицу и вижу автомобиль полиции. Он припаркован у одной из колонок – наверное, блюститель порядка хотел заправиться. Странно, но в машине никого нет. Тут такая мода ездить без напарников? А как же уставы, законы о полиции и прочие акты? Совсем наплевали на правила. Впрочем, это не Москва – возможно проблемы с кадрами. Кроме этого автомобиля других на заправке нет – это хорошо.

Я, не зная, что делать с полицейским, завожу его за угол и вижу, как от неожиданности вытягивается лицо Юли. Думаю, она понимает, что произошло, поэтому быстро придя в себя, не задаёт вопросов, а молча, протягивает руку к кобуре и достаёт пистолет. А затем происходит то, чего я совершенно не ожидал. Юля вкладывает пистолет в руку полицейского и, пристально глядя ему в глаза, произносит:

- Сейчас ты пойдешь в здание и застрелишь там всех, кого увидишь. После этого застрелишься сам. Понял?

Полицейский молча кивает, берёт в руку пистолет, и немного неуверенной походкой зомби идёт к входу на АЗС.

- Юль, зачем? – шепчу я почти сквозь намокшие глаза, - Они не виноваты!

- А ты что хотел сделать? – злобно шипит он, - Оставить кучу свидетелей? За нами и так уже погоня! Сейчас нужно просто вырваться отсюда и найти безопасное место! Понимаешь?

Я понимаю. Но трупы начинают множиться в геометрической прогрессии. Хотя, наверное, она права. По-другому нам отсюда не уйти. Без вариантов.

Внутри здания гремит выстрел – видимо кассирша. Спустя несколько секунд ещё один – вероятно это уже полицейский, думаю я, но секунд через пять звучит третий выстрел, а затем и четвёртый. Что там происходит? Я осторожно выхожу из-за угла и через прозрачные окна осторожно заглядываю внутрь.

Приглядевшись, я начинаю понимать, что произошло. Вероятно, пока я выводил полицейского на улицу, вторая кассирша вышла из подсобного помещения и уже после его возвращения попала ему на глаза – сейчас её тело с пулевым отверстием в груди лежит на спине как раз возле двери в подсобку. Но рядом с ней я замечаю ещё одно тело человека в форме охранника. Он тоже лежит на полу недалеко от второго кассира - из под его тела медленно растекается лужа крови. Сам полицейский тоже мёртв – лежит посреди торгового зала. Судя по характеру ранения – выстрелил себе в голову.

- Беги в подсобку, найди записи с камер! – слышу я за спиной голос Юли.

Я вздрагиваю от неожиданности, но это длится буквально секунду, а дальше я уже бегу в подсобное помещение, прекрасно понимая зачем. Странно. Только что я переживал за этих людей и вот я с полным хладнокровием перепрыгиваю через трупы тех, с кем только что разговаривал, в поисках того самого помещения, в котором хранится всё, что усилит охоту за нами.

В подсобном помещении всего четыре кабинета, так что найти нужный не составляет особого труда. Это кабинет с мониторами и компьютером. В углу стоит железный шкаф в котором я вижу оборудование для записи информации с камер. Это небольшой горизонтальный блок темно-серого цвета – видел такие системы на прошлых работах. Я выдираю его с корнями и с силой бью его об пол. Крышки корпуса разлетаются в разные стороны, и я вижу жёсткие диски внутри. Они, к счастью, не прикручены, а лишь вставлены в салазки, так что удалить их не составляет особого труда. Уже через минуту я выбегаю на улицу с дисками в руках.

- Юля! Бежим! – Кричу я на бегу, направляясь к полицейскому автомобилю.

- Зачем он нам? – с отдышкой отвечает на ходу Юля, - Он же нас выдаст!

В целом, она права, но сейчас нам нужно преодолеть максимально-возможное расстояние за предельно короткие сроки.

- Быстро в машину! По дороге объясню! – кричу я и дёргаю ручку водительской двери.