(Не)Случайные игры

Часть 1. Глава 1

Духота, стоявшая вокруг, просто сводила с ума. Казалось, что воздух превратился в вязкую субстанцию, которую можно спокойно разрезать ножом. Небо было затянуто тучами, но долгожданный дождь так и не начинался. В общем, погода, не особо располагающая к восприятию текста. Со вздохом закрыв книгу на главе «Применение полевых трав», я поднялась с земли, отряхнула расправила юбку и направилась к особняку, который виднелся за деревьями. Пожалуй, лучше всего это трехэтажное здание характеризовало слово «внушительный». Построенное из серого камня, оно уже издалека казалось надежным и крепким, а также хорошо защищенным. Именно такое впечатление производило поместье рода Прайд, к которому я и принадлежала.

Мысленно проклиная жару, я наконец-то вышла к дорожке, ведущей к дому. У нас легко смог бы разместиться со всем комфортом какой-нибудь небольшой монашеский орден. На деле же половина помещений пустовала, ими не пользовались даже тогда, когда приезжали гости или устраивали очередной шумный прием. Так что особняк однозначно был слишком велик для нашей семьи, но традиции есть традиции.

Открыв тяжелую дубовую дверь, я уже было направилась к лестнице, представив, как погружаюсь в освежающую ванну и смываю налипшую пыль. Жара разогнала всех по относительно прохладным комнатам, но обычно на первом этаже всегда мелькал кто-то из слуг. И теперь оставалось проскользнуть наверх, не наткнувшись при этом на отца, который уже пару дней пытался отловить меня для серьезного разговора. Пока что я успешно скрывалась, восхваляя тот день, когда территорию вокруг особняка превратили в парковую зону. Отец, разумеется, знал, что его непутевая дочурка где-то рядом, поэтому особой паники не поднимал. А знал папа это, потому что, реши я покинуть пределы владений без его ведома, об этом тут же бы доложили.

— Валерия! — раздался из пустоты окрик, не предвещавший ничего хорошего.

Помяни демона! Похоже, долголетие моему отцу, а это был именно он, обеспечено. Караулил у входа, решив поймать тепленькой во всех смыслах этого слова? Это вполне в его духе. Если странствующий всадник по доброй воле не идет к проповеднику, дабы покаяться во всех своих грехах, то проповедник притаится около входной двери и до смерти напугает его. Судя по голосу, Дориан Прайд находился не в самом благоприятном расположении духа. Именно сейчас больше уместно обращение к отцу по полному имени. В лучшем случае купание откладывалось часа на полтора, в худшем — славный род Прайдов лишится своего самого юного представителя, то есть меня.

Мысленно вознеся молитвы всем известным богам, я покрепче вцепилась в книгу, как в свою единственную защиту на данный момент, и обернулась:

— Да, папа?

— Будь добра, зайди в мой кабинет! — без долгих прелюдий произнес отец, явно не собираясь слушать какие-то оправдания.

— Обязательно прямо сейчас? — заканючила я, умоляюще заглядывая в глаза, пытаясь разжалобить.

Вот откуда он здесь вообще взялся? Не прятался же за статуей!

— Обязательно! — отрезал папа, мигом обрубив все надежды на скорое омовение. — Я тебя уже два дня ищу по всему поместью. Никто из слуг толком не может сказать, куда пропала моя дочь! У меня начинают закрадываться подозрения, что ты меня избегаешь.

— Ну что ты, как можно? — «невинно» удивилась я, про себя похвалив его за проницательность.

От слуг тоже приходилось усиленно прятаться на территории, впрочем, я была готова поспорить, что мне просто позволяли временно играть по своим правилам. И папа, если бы захотел, нашел бы меня в парке без лишних усилий, но все равно решил позволить своему ребенку поиграть в маскировщика.

— Ну-ну, — насмешливо протянул он. — А твоя новоприобретенная привычка — уходить из дома, когда я еще сплю, а возвращаться, когда я уже сплю, — всего лишь воздействие погоды. Шагом марш в мой кабинет! И никаких отговорок!

Завершив свою тираду, папа круто развернулся на пятках и стремительно направился прямо по коридору, а затем скрылся за поворотом. Хотел попасть в кабинет за пару минут до меня, чтобы успеть войти в образ «Суровый старец отчитывает провинившегося отрока». Подождав немного, я последовала за ним. Потянув на себя дверь, обнаружила «сурового старца», в задумчивости стоящего у окна и смотрящего вдаль. Руки были сложены на груди, а правой ногой папа нетерпеливо постукивал по полу. В общем, полное попадание в образ. «Отрок» смущенно кашлянул:

— О чем ты хотел поговорить?

— Присаживайся. — Он указал мне на низкое кресло, стоящее перед письменным столом.

Я же отметила, что папа осмотрел мою одежду и даже удовлетворенно хмыкнул. Жара заставила выбрать легкое платье лазурного цвета. Или же это была подсказка интуиции, потому что более удобной одеждой я считала штаны и рубаху и с удовольствием их носила. Папа не считал это чем-то кошмарным, но иногда непрозрачно намекал, что дочери благородной семьи по статусу больше подходят платья. Но и сильных попыток переделать мои предпочтения не делал, за что я была ему безмерно благодарна.

— Как ты помнишь, тебе недавно исполнилось восемнадцать лет.

Совершеннолетие я действительно отпраздновала в самом конце весны, поэтому теперь по всем канонам включалась в официальные ряды невест на выданье. Пресловутое замужество пока что не нависало, однако тень так и маячила за углом. Отдавать меня замуж за первого попавшегося мужчину папа, конечно, не станет, однако девушка на выданье, которая не показывается на приемах, становится поводом для пересудов. Я же не хотела менять свой статус, надеясь, что папа позволит насладиться свободой хотя бы до лета. Потом в голове вяло шевельнулась мысль, что сегодня, вообще-то, третий день лета, и у меня было несколько дней форы. Которые испарились в воздухе, едва я еще в коридоре услышала голос папы.

— О да, своими постоянными напоминаниями о возрасте ты просто не даешь мне это забыть! — проворчала я, кладя книгу на стол и подходя к креслу.

Сначала хотела плюхнуться в него, но потом передумала и аккуратно опустилась, чтобы хоть как-то соответствовать облику приличной дочери.

— Не перебивай, Вэл. Сама понимаешь, что я не вечен, а тебе пора бы уже остепениться и подумать о собственной семье, — продолжил говорить отец, все еще придерживаясь образа мудрого наставника. Получалось у него хорошо, даже слишком, он уже начал ходить из стороны в сторону, определенно стараясь не упустить мысль: — А ты так и норовишь закопаться в книжках о травах и наварить какую-нибудь лечебную отраву.

— Что-то тебя это не так сильно огорчало, когда я зимой твою сломанную ключицу сращивала, — возмутилась я, едва ли не подпрыгивая в кресле.

Правду говорят — тяжела доля истинного целителя, особенно после общения с больными. Я могла лечить повреждения людей, используя внутреннюю энергию, и избавляла от ушибов, царапин, порезов и прочих травм. А папину вылеченную ключицу я и вовсе считала пока что своим лучшим достижением на этом поприще. Понадобился целый день с перерывами, но результат определенно того стоил.

Отец не относил мой дар к чему-то ужасному, наоборот, гордился мной. Но отмечал, что травы, лекарства и поврежденные конечности меня явно интересуют больше, чем типичные женские увлечения — балы, платья и прически. А сейчас он точно использовал отсылку к исцелению для усиления эффекта. Как и приврал, что в скором времени навестит усопших родственников. Но все сводилось к тому, что в кресле придется просидеть еще долго и что настало время принять более удобное положение.

— Я ведь не предлагаю забыть про твой дар и больше не вспоминать о нем. Просто сейчас тебе пора бы уже вспомнить о более важных вещах, в частности…

Вдохновенная речь о правах и обязанностях перед предками и потомками, а также о поведении истинной девушки из высшего света продолжалась еще пятнадцать минут. Отец продолжал ходить из угла в угол, а я, в свою очередь, украдкой наблюдала за ним. Что уж скрывать, в свои неполные сорок пять лет выглядел папа в глазах многих женщин весьма и весьма привлекательно — волосы были так же черны, как и на портрете, который писался в год двадцатилетия отца, а голубые глаза не утратили насыщенного оттенка. Стройный и подтянутый, он до сих пор вызывал одним своим появлением восхищенный шепоток у дам и заставлял присутствующих мужчин втягивать животы. Одна половина высшего общества боготворила его, мечтала завязать с ним если не дружбу, то хотя бы стабильные деловые отношения, другая — завязать не менее крепкую петлю на его шее. Уже почти двадцать лет он и его младший брат Дэниэл, мой дядя соответственно, успешно вели семейное дело — наша семья более трехсот лет разводила лошадей и поставляла их по всей нашей стране — Ламелии. Сейчас дядя и его жена Роксана отправились на переговоры в Зельну — соседнее государство, граничащее с Ламелией на западе.

Кстати, фразы в духе «ты же девушка» или «девушки себя так не ведут» случались, но не так часто, как могли бы. Лично у меня в голове существовала своя классификация девушек: «настоящие девушки» и «как-то так». Себя я относила ко второму варианту, а папе очень бы хотелось, чтобы дочь принадлежала к первой группе. Но детство с горячо любимым двоюродным братом сделало свое грязное дело — если выбирать между платьем и штанами, я всегда склонялась к штанам (точнее, склонялась бы, поскольку поездки с отцом всегда означали, что надо надеть юбку). Потому что иначе трудно залезать на деревья, это я усвоила еще в младые годы, когда карабкалась с Кристофером на очередную высоту. Сколько одежды мы изорвали, страшно вспомнить. Крис, разумеется, на правах старшего всегда брал вину на себя, за что иногда получал дозу лекарства со скромным названием «Нравоучения». Рукоприкладство не относилось к традициям нашей семьи. Но иногда в голове проносились мысли, что от пары шлепков, может быть, мозг бы у меня вернулся в правильное для девушки русло.

Нет, я не вела себя, словно падшая женщина. И приличному обществу меня тоже можно было представить. Однако я абсолютно не находила для себя привлекательными шумные сборища с танцами, которые так должны нравиться дамам. Что сулило будущее? Замужество. Об этом отец неустанно напоминал, он хотел, чтобы обо мне кто-то позаботился. А я хотела быть в состоянии сама о себе позаботиться, хотелось самостоятельности. Главный минус аристократии — неустанный контроль, практически не оставляющий лазеек. Но кто ищет — тот всегда найдет. К чести отца надо заметить, что он тоже не желал, чтобы его дочь была слишком уж изнеженной. Таким образом у меня имелась иллюзия относительной самостоятельности, например, разрешенные поездки на лошади за территорию особняка. Но под бдительным контролем, который осуществлялся таким образом, что наблюдателей видно не было, но они точно находились где-то рядом.

— …Выезжаем завтра через час после обеда! — Договорив эту фразу, папа сел за стол и начал перебирать бумаги, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

— Куда мы едем завтра? — слегка опешила я.

Я еще на начальных фразах сообразила, что все подведется к какому-то званому вечеру, но вдруг папа все же решил пошутить надо мной и направит прямиком к какому-нибудь «благоверному».

— Мы приглашены на прием к Райвэнам. Очень кстати, для тебя это прекрасная возможность познакомиться с Дереком Уорреном, который тоже там будет, прекраснейшим человеком и моим старым знакомым, — не поднимая взгляда, сказал папа.

— Надеюсь, с него хотя бы песок не сыпется? А то что-то подсказывает, что ты будешь активно пытаться меня сосватать этому Уолтеру, — позволила я себе колкость.

— Не язви! Во-первых, он Уоррен, а во-вторых — представитель одного из древнейших родов, владелец ткацких мастерских, в общем…

— Прекрасная кандидатура для брака, — тихо проворчала себе под нос я.

— Рад, что ты тоже так считаешь, — воодушевленно подхватил отец, заставляя меня нервно дернуться и совершенно неженственно вытаращиться на него.

Однако на лице отца читалась плохо скрытая ирония, и я украдкой выдохнула, осознавая, что тяга к нездоровым шуточкам мне досталась по наследству. Кстати, про песок я добавила для образности, потому что папа все же не стал бы выдавать меня замуж совсем престарелого персонажа. Но среди папиных знакомых, с которыми он мог бы вести деловые беседы, вряд ли бы подобрались молодые люди. Не думаю, что отец решил познакомить меня с мерзопакостным мужчиной, потому что счастье дочери — превыше всего. Но не настолько, чтобы позволить мне завтра остаться дома…

— Ты, кажется, куда-то собиралась? — «тактично» добавил отец, теперь уже откровенно пытаясь выпроводить меня из кабинета.

— Да, начать готовиться к приему, — фыркнула я, резво вставая и быстро направляясь к двери.

Гневных воплей на тему: «Валерия — непорядочная дочь» не последовало, и я в очередной раз убедилась, что мы с отцом определенно друг друга стоили. Но едва я сделала шаг за порог, как папа все-таки решил «вонзить нож» в мое хрупкое и нежное (по заверениям окружающих и самой себя) девичье сердечко:

— Не забывай, что осенью тебе предстоит Бал Дебютанток. Приемы станут отличной подготовкой.

Я не ответила, а только мысленно застонала, потому что и думать забыла про этот злосчастный бал. А потом все-таки позволила издать себе легкий стон уже вслух, потому что слово «прием» папа упомянул во множественном числе, бездушно намекая, что поездкой к Райвэнам это лето не ограничится.

Часть 1. Глава 2

Вернувшись от отца, я первым делом направилась в ванную, где провела почти целый час. Сначала ощутила острое желание утопиться в бадье, избавившись сразу от двух проблем: пока что призрачного замужества и очень даже реального Бала Дебютанток. И если первое можно было отсрочить, используя отговорки, что суженый: не мил, старый, плохо пахнет и прочие варианты на выбор. А вот про Бал такое никак нельзя сказать, поэтому…

Уже отмокая в бадье, я сообразила, что первоначальной целью разговора было напоминание об осеннем мероприятии, к которому отец ловко присовокупил стремление выдать дочь замуж. Устраивался этот вечер самим королем, что недвусмысленно намекало о добровольно-принудительной явке. Если не вдаваться в подробности, то во время Бала Дебютанток всех девушек из аристократии, которые достигли совершеннолетия, представляли нынешнему королю. Первый выход в свет у аристократок происходит в год пятнадцатилетия, но только с той целью, чтобы начать готовиться к одному из главных событий в жизни.

В нашей стране даже была небольшая присказка: «Как Бал Дебютанток пройдет, так жизнь и потечет». И очень многие девушки, а также их родители, возлагали на этот день большие надежды. Проводился Бал традиционно в последний день зарня[1], а вот откуда пошла эта традиция — это уже загадка, но организовывали вечер с давних времен, задолго до моего рождения, да что там, рождения прабабушек. Изначально можно было углядеть в мероприятии благородную цель: монарх желает поближе узнать своих поданных, так что ежегодные встречи вполне себя оправдывают. На деле же все оказывалось гораздо более прозаично, вслух не обсуждалось, однако все и так прекрасно все понимали.

Разводы в высшем свете не приветствовались, впрочем, если приложить некоторые усилия и определенную часть золотых монет, то брак можно расторгнуть. В истории нашей страны не было ни одного случая, чтобы король развелся, больше практиковалось вдовство. Но никто не может запретить монарху заводить себе одну или несколько любовниц.

Так исторически сложилось: чем старше правитель, тем более молодую даму сердца он предпочитает. Если есть замечательная возможность посмотреть всех лучших девушек, почему бы ей не воспользоваться? Поэтому вполне закономерным было и то, что после Бала Дебютанток некоторые аристократки получали приглашение во дворец, а особо удачливые приглашение в спальню короля. Пропустить Бал Дебютанток нельзя, точнее, можно, но последствия будут не самые лучшие. Я даже как-то слышала историю, что семью одной девушки сослали на рудники из-за опоздания на вечер. Думается, что слухи на то и слухи, чтобы приукрашиваться, но, как известно, шутить с сильными мира сего не рекомендуется. Особенно, если хочется встретить старость в своем поместье.

Мой отец никогда не был подвержен чрезмерным приступам тщеславия, и для меня поездка на Бал Дебютанток должна стать не более чем необходимой формальностью. Использовать детей ради достижения каких-то целей — это не в духе нашего рода, и я не боялась, что отец лелеет надежду отправить меня прямиком во дворец к королю или кому-то из его приближенных. Однако завести на вечере знакомства, которые в дальнейшем могут помочь, — тоже неплохое вознаграждение за несколько часов мучений.

Сейчас шел 968 год, и два последних у нас правил новый король — Филипп из рода Блейков. На престол он взошел после скоропостижной смерти отца и пока что не был замечен в излишней любвеобильности, однако отменять Бал Дебютанток тоже не спешил. Хоть и зарекомендовал себя король Филипп за короткий срок справедливым монархом, в том году никто из девушек не рискнул проигнорировать приглашение на вечер. А когда стали разноситься вести о привлекательности нового короля, то девушки стали буквально пальцы загибать, отсчитывая денечки до долгожданного мероприятия.

Воображение издевательски нарисовало девушку, у которой было на руках больше сотни пальцев и которая не знала, что делать со всем этим великолепием. Фыркнув, я зажмурилась и погрузилась на дно бадьи. Вода сразу залила нос и уши, из-за чего я почти сразу вынырнула и сосредоточенно отплевалась. А потом вылезла и закуталась в полотенце, попутно кидая на дно серебристый кристалл, который мгновенно впитал жидкость. Магические кристаллы очень хорошо справлялись с возложенной на них миссией охлаждения, нагрева и осушения. Разница была только в цвете — синий, красный и серебристый. А вот цена для каждого оставалась одинаковой — возмутительно высокой для обычных людей. Но потраченные деньги определенно того стоили.

Я надела заранее приготовленный халат и подошла к полочке с различными флаконами и пузырьками, где лежала расческа. Точнее, лежала бы, будь я аккуратной девушкой. Еще одна иллюзия самостоятельности — спорами и уговорами мне все-таки удалось убедить слуг ничего не перекладывать в комнате. Никогда не любила, когда в моих вещах копались, яростно отстаивая личное пространство. Уборку должны были осуществлять только с моего разрешения, а еще лучше — под чутким руководством. Беда заключалась в том, что отдавать распоряжения я практически всегда забывала, а вспоминала об этом только тогда, когда пыль на поверхностях становилась немым упреком.

Расческу обнаружить не удалось, поэтому пришлось остаться с носом, точнее, со спутанными волосами. Попытка прочесать спутанные кудряшки пятерней тоже не принесла должных результатов. Волосы свои я не очень любила, если честно. Они были не слишком густые, зато достаточно сильно вились. Из-за чего кошмарно путались, заставляя вспоминать такие слова, которые девушкам вообще знать не следовало. Впрочем, в минуты благодушия приходилось признавать, что каштановые локоны смотрелись вполне неплохо.

В спальне из-за затянувших небо туч было совсем темно, но я не стала заботиться об освещении. Скоро должен начаться ужин, но пока что можно позволить себе побыть в несобранном виде. Дождь тем временем все-таки начался, и комнату постепенно наполняла долгожданная прохлада. Капли с упоением били в окно, а ветер заставлял трепыхаться занавеску, которая в полумраке могла казаться фигурой танцующей женщины.

Я всегда любила непогоду, особенно нравилось засыпать под звуки бившихся в окна капель, сразу появлялось чувство защищенности, что ли, спокойствия. Думаю, что путешественники, продирающиеся сейчас сквозь ливень по тракту, со мной бы не согласились, но, как известно, у каждого свои предпочтения. Когда я была маленькой, во время дождя обычно прибегала к маме, мы вместе садились в кресло около камина, и она рассказывала разные истории. Сейчас я не помнила и половины сюжетов, но все они точно заканчивались хорошо, а добро побеждало или хотя бы перевоспитывало зло.

И именно мама первая узнала о моих способностях.

Дар исцеления мне передался от маминой бабушки, однако с ней повидаться я уже не успела. А вот ни отец, ни мать не обладали никакими магическими талантами, хотя маму всегда привлекало все необычное. Но вот упрекать родителей в отсутствии проницательности ни у кого бы язык не повернулся, потому что назвали меня созвучно с именем прабабушки Валии. В нашем особняке был только один портрет родственницы, и по нему даже прослеживалось некоторое сходство между двумя целительницами в роду. Во всяком случае, глаза мне точно достались ее — серо-зеленые, тогда как у отца и матери они были голубыми.

Я смутно помнила, как именно проявились способности к исцелению, но мама точно была рядом в этот момент. Она и объяснила, что зеленые искорки, слетевшие с пальцев, это наследие предков, а не страшная болезнь, которую моментально придумала себе семилетняя девочка, которой я на тот момент была. Сначала стало страшно, что ладони так и останутся зелеными навсегда и что двоюродный брат будет смеяться из-за этого. А потом я увидела, как сильно обрадовалась мама, и сразу же возгордилась собой.

Мама… Амелия Прайд, в девичестве Родон, представляла собой классический образец истинной женщины высшего света. Она умело сочетала в себе твердость характера и милосердие, красоту и ум. Я всегда ею восхищалась и никак не могла понять, как этой хрупкой светловолосой женщине удавалось сдерживать далеко не кроткий нрав отца. Мать могла успокоить его одним движением тонкой брови. Ну, а уж лошадей она просто обожала и с удовольствием участвовала в семейном деле. Много раз помогала заключить прибыльные сделки, отчасти очаровывая партнеров своей красотой, отчасти — обаянием. Все, кто жил в доме, обожали мать и благодарили небеса за их с отцом союз.

Ее не стало восемь лет назад.

В жизни у матери были два страстных увлечения — лошади и рисование. За рисованием мама могла провести целый день, даже забывая иногда пообедать или поужинать. В тот день она поехала вместе с отцом в сторону конюшен, чтобы закончить пейзаж с озером. До наших конюшен, где держали лошадей на продажу, от особняка можно было добраться меньше чем за час. Но мать часто ездила вместе с кем-то из сопровождающих в ту сторону, обычно проводя время около водоема, чтобы порисовать в одиночестве. Тогда дороги были более спокойными, да и никому бы и голову не пришло поднять руку на жену Дориана Прайда, тем более в непосредственной близости от его владений.

Так мы все думали до тех пор, пока конь не вернулся к особняку без всадницы. Мыслей о том, что Ветер сбросил обожаемую хозяйку, ни у кого не возникло, потому что мама была великолепной наездницей. Я помню, как вглядывалась вперед, пытаясь распознать силуэт отца, но он так и не появился. Помню, как дядя Дэниэл в страшной суете седлал лошадь и отправился на поиски вместе со слугами. А я тогда повела Ветра к домашней конюшне, чтобы отдать на попечение, и зачем-то заглянула в одну из седельных сумок, когда она уже оказалась на земле. Там был завершенный пейзаж — озеро, на берегу которого паслась семья оленей — два взрослых и два олененка. Краска на холсте еще не до конца успела просохнуть, и я измазала зеленью пальцы, а потом и вовсе подпортила изображение. Потому что прижала к себе картину, когда ощутила настоящий страх — мама уже собиралась к отцу, когда что-то случилось.

Я так и продолжила держать картину в руках, когда вся в слезах прибежала в особняк. В голове вертелись сбивчивые молитвы всем известным богам, а тогда больше всего хотелось спрятаться в комнате и дождаться родителей. Но убежать наверх я не успела, потому что, влетев на первый этаж, увидела, что вернулся отец. Я хотела тогда его окликнуть, но голос не слушался, а потом он сам обернулся. Тогда я увидела, что на руках он держал маму, а из ее груди торчала стрела, которая поднималась вверх-вниз в такт сиплому дыханию.

Это был первый раз на моей памяти, когда отец выглядел таким испуганным, однако сильнее всего в памяти отпечатались капающие на натертые до блеска полы капли крови…

… — Не смотри, Вэл, не смотри! — все-таки смог прокричать отец. — Да уведите ее кто-нибудь уже!

Меня схватили в охапку, заставив выронить холст, и отнесли наверх, а я даже тогда не просилась к матери, потому что больше всего хотела, чтобы это все оказалось страшным сном. Сидя на полу, я до крови кусала губы, осознавая, что мамину последнюю картину повредили, когда меня отвели в комнату. От этого я начинала плакать еще сильнее, размазывая по лицу слезы вперемешку с краской. Когда папа вошел, я сразу отметила, что он неестественно бледный, но отец все равно выдавил из себя искривленную улыбку:

— И что мама скажет, когда увидит тебя такую чумазую?

— Меня к ней пустят? — сдавленно пискнула я, шмыгая носом и окончательно растирая по лицу слезы.

— Пока лекарь не приехал, можешь к ней зайти, — заверил меня отец. — Только сначала надо умыться.

Папа старался говорить ровным голосом, но я все равно чувствовала, как тряслись его руки, пока он помогал мне привести себя в порядок. Я сама ощущала озноб от холода, боясь задать главный вопрос: а доживет ли мама до приезда лекаря. Наш семейный доктор не проживал с нами постоянно, а обитал в Гасте — близлежащем городке, до которого было около четверти часа езды.

— С ней же все будет хорошо? — прошептала я.

— Ты, главное, ничего не бойся, доктор уже в пути.

Мама лежала на кровати, длинные светлые волосы в беспорядке разметались по подушке, а все тело колотило от лихорадки. Пока мы умывались, я смогла успокоиться, но, увидев мать, снова начала тихо всхлипывать. Обернувшись, я поняла, что отец вышел из комнаты, и мне оставалось только слушать частое и прерывистое дыхание, которое иногда переходило на хрипы. Я тихо-тихо подошла к кровати и присела на краешек, стараясь не потревожить маму. Она находилась в полубеспамятстве, но все равно смогла легонько сжать пальцы, которые я незадолго до этого вложила в свою ладонь. Я сидела и вглядывалась в бледное лицо с посиневшими губами и носом. Но даже в таком состоянии мама казалась мне очень красивой, потому что… Потому что это же моя мама, по-другому не могло быть.

Спустя некоторое время она провалилась в полусон-полузабытье. Тогда я все-таки решила попробовать исцелить ее рану. На тумбочке оставался острый нож, который я аккуратно разрезала бинты. Стоило снять повязки, как кровь потекла с удвоенной силой и нехорошо запузырилась. Кровь стекала по моим пальцам, а ранение все не затягивалось, как я ни старалась себе это представить. Впервые в жизни у кровати умирающей матери я испытала липкий ужас, который заставлял все мысли вылетать из головы, а сердце стучать в бешеном ритме. Осознав, что ничего не могу сделать, я беспомощно захныкала, не в силах посмотреть на лицо мамы.

Внезапно кончики моих пальцев озарились зеленоватым сиянием, из-под них начали вылетать маленькие искорки. Я тихо охнула, но рук все-таки не убрала, продолжив сидеть на матрасе. Я толком не знала, что делаю, но мне казалось правильным по-прежнему держать ладони над телом мамы. Отвлек меня звук открывшейся двери, и я осознала, что это пришли папа и лекарь, пожилой мужчина плотного телосложения. Дальше раздался вскрик отца, а потом он оттащил меня от кровати, крепко прижав к себе.

Голоса заставили маму открыть глаза, но она явно не понимала до конца, что происходит. Только рассеянно посмотрела на доктора, который уже начинал осмотр.

— Вирр[2] Прайд, — произнес лекарь спустя некоторое время с легким недоумением, — когда я вошел в дом, вы сказали, что у вашей супруги пробито легкое. Но я могу смело заявить — это не так. Более того, рана не представляет опасности для жизни вирры Амелии. Я не знаю, что произошло в этой комнате, но это определенно можно считать чудом.

Все это время, что доктор осматривал маму, папа продолжал держать меня на руках. Звуки долетали, как сквозь подушку, а в глазах иногда появлялась темнота. Единственное, что выхватывал взгляд, — мои окровавленные руки. Но я все равно смогла расслышать, как облегченно выдохнул отец.

— Иди сюда, Дориан, — прошептала мама. Ей наверняка нельзя было говорить, но она ничего не смогла с собой поделать.

Папа подошел к кровати и поставил меня рядом. Мама медленно подняла руку и провела по моим волосам. Последнее, что я запомнила, прежде чем окончательно погрузиться в темноту — это мамина теплая улыбка, ставшая последним воспоминанием о ней…

Комнату озарила вспышка молнии, а последовавший за ним раскат грома заставил вздрогнуть. Я посмотрела на свои ладони, но почти сразу осознала, что кровь мне просто причудилась. Потерев переносицу, чтобы отогнать набежавшие слезы, я постаралась не возвращаться к памяти к тому вечеру, но ничего не смогла с собой сделать.

Утром мамы не стало. После стало известно, что причиной смерти Амелии Прайд стало отравление ядом, а не ранение от стрелы. Лекарь не смог распознать отравление, потому что зараза попала прямиком в кровь, не оставив внешних следов. Мама должна была ощущать ноющую боль в груди, но это списали на ранение. Если бы яд мать приняла внутрь, то его бы смогли опознать, но… Кому понадобилось выпустить отравленную стрелу, дознаватели так и не смогли выяснить; следствие продолжалось около года, а потом дело закрыли, и оно осело где-то в архивах.

Похороны я смутно помнила; кажется, меня опоили тогда успокоительной настойкой, и все было покрыто туманной пеленой. Единственное яркое пятно — это папины полубезумные глаза. В какой-то момент я испугалась, что он прыгнет в могилу вслед за гробом. Хвала небесам, этого не произошло. Но следующие полгода стали худшими в моей жизни, как и его.

Отец мог практически сутками сидеть, закрывшись в спальне и не реагируя на стуки в дверь. Когда я все-таки видела его, то скорее отводила взгляд, потому что бледная тень, скользившая по коридорам, никак не могла быть моим папой. За те полгода запасы вина и другого алкоголя в нашем доме изрядно поредели, как и запасы успокоительных настоек. Тетя Роксана и дядя Дэниэл всячески старались оградить меня от пьяного отца, наверное, опасаясь, что он будет громить все вокруг. Но в этом не было нужды, потому что отец не обращал ни на кого внимания.

Мое состояние тоже не отличалось излишним жизнелюбием, нет, я не шаталась по особняку с бокалом вина, а тоже постепенно превращалась в тень. Особенно тяжело было, когда приезжала бабушка Виктория, для которой смерть единственной дочери тоже стала ударом. Отношения между отцом и бабушкой никогда язык не поворачивался назвать идеальными, с мамой, сколько я себя помнила, виррен Родон тоже общалась прохладно. Точнее, мама со своей родственницей. Однако это я поняла уже потом, когда стала старше. А на тот момент у меня были более серьезные проблемы…

Если при жизни матери виррен Виктория не часто приезжала к нам в особняк, то потом стала частой гостьей, чаще всего незваной. Супруг ее, дедушка Роберт, скончался до свадьбы отца и матери, его мне довелось повидать. Примерно два или три раза в месяц бабушка Родон штурмовала поместье, и каждый раз цель была одна — забрать внучку. Тетя Роксана с мужем держали условную оборону, всеми силами пытаясь доказать, что рядом с отцом дочери будет гораздо лучше. Однако бабушка никогда не воспринимала всерьез родственников отца, а на жену дяди Дэниэла и вовсе всегда посматривала свысока и советовала лучше следить за своим сыном, чем за чужой дочерью. Каждый раз виррен Родон сваливалась буквально снегом на голову, чтобы застать жителей особняка врасплох и убедиться, что мне в родном доме живется плохо. И каждый раз ее ждало если не горькое, то по меньшей мере стабильное разочарование — выглядела я опрятной, сытой и не превращалась в косматое одичавшее животное.

Я каждый раз остро воспринимала приезд бабушки, боясь, что отец и правда захочет убрать меня с глаз долой. Я боялась, что он винит меня в смерти матери, что я живое напоминание об умершей жене. Помню, как боялась засыпать по ночам, потому что во сне являлись то окровавленная рана, то отец, отказывающийся от своего ребенка. Уже зимой я не вытерпела и, когда виррен Родон совершила очередной набег на поместье, все-таки умудрилась проскользнуть к отцу в спальню. В тот день он был трезв, но все равно практически никак не отреагировал на мое прикосновение. Тогда я напрямую спросила, хочет ли он, чтобы я уехала вместе с бабушкой.

Второй раз мне довелось прочитать на лице папы испуг и рассеянность. А его аккуратное объятие, последовавшее спустя какую-то секунду, заставило расплакаться и крепко прижаться к нему. Именно в тот день я и узнала, что мама умерла от яда, а я смогла подарить ей еще одну ночь жизни. О том, что своими действиями я продлила мучения, я никогда старалась не думать и не спрашивать, так ли это.

Наверное, в тот момент у отца в голове что-то щелкнуло и встало на свои места, потому что на следующий день он был абсолютно трезвый и не выглядел как человек, долгое время заливавшийся алкоголем. Состоялся разговор с виррен Родон, который протекал в лучших традициях высшего света, — никаких повышенных тонов, только четкие факты и аргументы. В словесном поединке верх одержал папа, потому что бабушка Виктория уехала и долгое время просто присылала письма. В посланиях она не настаивала на том, чтобы я росла вместе с ней, а только давала советы и надеялась, что «у отца хватает разума воспитывать ребенка нормально».

Папа тоже прекрасно понимал, что должен вырастить дочь, которая рано осталась без матери. А еще он должен найти убийцу жены — я знала, что отец вел собственное расследование уже семь лет, но никогда не делился догадками. Пару раз я пыталась заглянуть в его записи, но всегда мне ловили с поличным и недвусмысленно намекали не совать туда нос. Но это не означало, что я собиралась оставить попытки докопаться до истины, а просто усвоила — всему свое время.

Свою активность, помимо совместных проделок с двоюродным братом, я направила в другое русло: стала активно изучать яды, чтобы распознать их в любой ситуации. На практике знания в этой области мне пока что не удалось применить, потому что в нашем доме не было принято устраивать образцово-показательные отравления. Но высший свет, несмотря на обилие красок, тот еще клубок змей. И получить отравленный бокал светском обществе гораздо проще, чем кинжал под ребра в какой-нибудь подворотне.

Осознавая, что окончательно погрузилась в дебри самокопания и самоугнетения, я решила не спускаться к ужину, а просто завалилась на кровать. И, к моему удивлению, достаточно быстро провалилась, разморенная ванной, в сон. Кажется, я слышала стук в дверь, но уже не придала ему никакого значения.

[1]Зарень – первый осенний месяц

[2] Вирр – обращение к мужчине знатного рода. Вирра – обращение к замужней женщине знатного рода. Вирри – обращение к незамужней женщине соответственно. Виррен – обращение к вдовцу/вдове.

Часть 1. Глава 3

Я отчего-то проснулась. Сначала не могла понять, где нахожусь, потом сообразила, что так и осталась в своей комнате и даже не переоделась ко сну. Халат окончательно сбился, пояс вообще затерялся на кровати, которую я только сейчас решила расстелить. Дальше настал черед ночной сорочки, а потом я улеглась обратно, накрывшись одеялом и смиренно вытянув руки поверх него. Благодатный сон не спешил снова явиться, а в завершение всего желудок издал недовольный звук, намекнув, что ужин хозяйка определенно зря пропустила.

Я еще немного полежала, пошевелила ступнями под одеялом, потаращилась в темноту над головой и резко повернулась на левый бок. Потом так же резко повернулась на правый и откинула одеяло, вставая и нашаривая в темноте домашние туфли. Совершать ночной набег на еду в планы не входило, а вот слегка освежиться на воздухе все-таки стоило. И, аккуратно ступая по мягкому ковру, я вышла на балкон, практически сразу об этом пожалев.

Червень — первый летний месяц — всегда любил преподносить погодные сюрпризы. Днем я изнывала от жары, а долгожданный дождь подарил прохладу, которая ночью сменилась откровенным холодом. Пахло сыростью и мокрой травой, и мне даже показалось, что кожа сразу стала влажной. Я зябко передернула обнаженными плечами и потерла их, чтобы унять дрожь. А потом настало время коварного убийства — комар, решивший испить моей крови, тут же поплатился за свое злодеяние. И, пока я счищала останки упокоенного насекомого, внимание привлекла вспышка желтого цвета, разрезавшая темноту.

Окна комнаты выходили на задний двор, прямо на парковую зону, где я сидела сегодня днем. Светать еще не начало, но все равно разглядеть, что происходило невдалеке, было практически невозможно. Угадывались только темные деревья, за которыми и промелькнула загадочная вспышка. Сначала я решила, что мне показалось, что вспышка повторилась снова и, словно издеваясь, даже задержалась на более долгий срок.

А вот это уже становилось интересным.

По идее, я должна была испугаться и забить тревогу, но вместо этого только заинтригованно прислушалась. Звуки ночной природы не торопились разрезать вопли и крики о помощи, доказывавшие, что на нашей территории кого-то поймали. Ночью вокруг дома и по парку ходили обученные псы, которые не очень дружелюбно реагировали на незнакомцев. Сейчас же собаки продолжали нести свой пост в молчании. Получается, кто-то находился за нашей территорией, но достаточно близко к каменному забору.

Я постучала ногтями по мраморным перилам балкона, как бы намекая вспышке, что пора бы показаться еще раз. Но она, видимо, решила, что хорошего понемножку, и больше не загорелась. Я наклонила голову вбок, всем видом давая понять, что жду очередного желтого света, но мое желание проигнорировали. Ну и не больно-то и хотелось.

Ночь, странная вспышка света, которая так и манила, мокрая после дождя трава… В общем, я, как и любой нормальный человек, приняла здравое решение — вернуться обратно в теплую постельку. И на этот раз заснула, едва растянувшись на постели.

В очередной раз глаза я открыла, к немалому удовольствию, поздним утром. В комнату ко мне не ломился отец, кричавший, что я проспала все на свете, что давало понять: до приема еще явно было достаточно времени. Я снова вышла на балкон и, не сдержавшись, с наслаждением потянулась, разминая вялое спросонья тело. Взгляд снова упал на деревья, видневшиеся вдалеке, а я даже закрыла рот на полузеве. Там, разумеется, ничего не было. Я мужественно боролась со своим любопытством, но уже через пару минут позорно ему проиграла. Поэтому сначала решила перекусить чем-нибудь, а потом уже направиться к забору, чтобы проверить территорию. О том, чем заканчивались истории про любопытство, я старалась не думать.

Наскоро умывшись и причесавшись, я переоделась в привычные штаны и свободную рубашку голубого цвета, надела сапоги. Подумав, засунула в голенище сапога кинжал, не скажу, что рассчитывала увидеть что-то необычное, но мало ли что…Уже по пути вниз я стягивала волосы в косу, которая заканчивалась где-то на уровне лопаток. Поскольку завтрак я безбожно проспала, смысла в столовую идти не было, поэтому пришлось слегка изменить маршрут. По пути мне так никто и не встретился, и я даже начала подозревать, что отец массово сослал слуг, потому что другого логического объяснения пустынности коридоров найти не получалось. Зато на столе остались заботливо прикрытые льняной салфеткой пирожки, парочку из которых я выцепила и смолотила, даже не сев за стол.

Выйдя из дома, я направилась в сторону парковой зоны, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Излишняя беспечность на лице не потребовалась, потому что я так и не удосужилась кого-то встретить. Уже через несколько минут я приблизилась к каменному забору и запрокинула голову наверх. Высота его составляла примерно три моих роста, а венчали каменную кладку небольшие, но наверняка очень острые пики, призванные намекнуть незваным визитерам, что им здесь не очень рады. Следы на траве были совсем свежие и принадлежали мне, значит, вспышка все-таки появлялась за забором. Соблазн посмотреть, что же там такое, оказался слишком велик, но камни не содержали в себе ни щелочки. В голове промелькнул вариант с лестницей, но он очень быстро канул в бездну: уже на том моменте, когда я представила, как несу лестницу.

Сколько я себя помнила, в нескольких шагах от забора рос раскидистый дуб, часть ветвей которого заканчивались за забором. Думаю, что крепкого мужчину они бы не выдержали, а вот я явно находилась в другой весовой категории, а любопытство и вовсе убедило, что за последнее время я не раздалась вширь. Но не выросла, потому что дотянуться до самой нижней ветки я не смогла, даже встав на мысочки. Поозиравшись и убедившись, что меня все еще никто не видит, я вытащила из штанов ремень, зачем-то проверила его на прочность, а затем перекинула один конец через ветку. Со второй попытки, но это не самое главное, ведь по итогу я смогла начать залезать наверх, используя ствол в качестве опоры.

Когда добралась до основания ветки, крепко обхватила ее руками, а затем и ногами, чтобы не упасть. Еще парочка движений позволили мне перевернуться, а потом я уже спокойно добралась до своей цели — ветви, которая выходила за забор. Здесь снова пришлось начать обниматься с древесиной, чтобы не свалиться вниз, и я сосредоточенно поползла вперед. Наверное, со стороны я здорово напоминала откормленную гусеницу, решившую размяться. Когда пики оказались прямо подо мной, я представила, как срываюсь вниз, а вопрос о Бале Дебютанток отпадает сам собой.

Луч солнца, проскользнувший между листвы, пробежал по траве и отразился от чего-то, ослепив на мгновение. Приглядевшись, увидела, что там лежит небольшой предмет, но толком рассмотреть его у меня не получилось. Как слезть вниз, чтобы удовлетворить свое непомерное любопытство, я не знала. Точнее, имела примерное представление, но это точно бы стало моим последним поступком в жизни, потому что я запросто могла свернуть себе шею. Ничего не придумав, дала задний ход, стараясь не думать, как это все смотрится со стороны.

Слезть с дерева я смогла без лишних приключений, а вот таинственный предмет, находившийся за забором, не давал покоя. И заполучить его хотелось, не привлекая при этом излишнего внимания. Решив, что маленькая ложь не сильно скажется на моем облике, я подошла к воротам и терпеливо сказала одному из охранников, что мне просто жизненно необходима травка, которая растет за забором. Молодой парень поступил к нам на службу совсем недавно, и я не запомнила его имени, однако парень явно решил показать себя перед хозяйской дочкой в самом лучшем свете. Он отчаянно вызывался лично добраться до нужного мне растения, чтобы «юной вирри не пришлось пачкать ручки».

Я тоже была твердо настроена, поэтому на ходу стала объяснять парню, на проверку оказавшемуся Сэмом, что траву нужно по-особенному выкапывать, чтобы она не потеряла своих свойств. Если он все запомнит, то, конечно же, я буду ему очень признательна, но… В общем, где-то на пятом пункте придуманных правил Сэм погрустнел, но тут же предложил сопроводить меня за забор. Поскольку я легко смогла добавить в выдуманный список: «Без посторонних глаз на определенном расстоянии», подобный поворот событий меня устраивал.

Разговаривать со мной Сэм больше не стал, поэтому путь до нужного поворота забора мы проделали в молчании. Там я жестом попросила парня подождать меня, а сама метнулась к пятачку под дубом, где предположительно находился предмет. И даже как-то не верилось, что все складывалось так удачно: и изначально меня не заметили, и сейчас удалось вырваться за территорию особняка… По закону жанра я сейчас не должна была ничего найти, но и здесь меня продолжило преследовать везение. Присев, я поворошила рукой траву и с легким чувством удовлетворения извлекла предмет на свет.

Удовлетворение сразу же сменилось удивлением, потому что я обнаружила, что держу порванную золотую цепочку с небольшим медальоном. Цепочка не отличалась чем-то особенным, если только сломанными звеньями, а вот медальон был весь в непонятных символах, которые располагались по кругу. В центре находилась витиеватая буква «Ф». Интересно, медальон потерял ночной гость? Или он пытался найти пропажу. Если так, то он, скорее всего, вернется. Но что это за «Ф» и что ему нужно рядом с нашим поместьем? Ответы на вопросы так и не желали находиться, поэтому я остановилась на том, что положила цепочку в карман и поспешила к Сэму.

Уже на полдороге торопливо сорвала первый попавшийся цветок, в котором с легким опозданием распознала одуванчик. Слуга, если и заметил какой-то подвох, тактично промолчал.

***

Поразмышляв, я решила пока не говорить отцу о своей находке, чтобы не волновать его. В конце концов, медальон могла обронить какая-нибудь Фелиция, которая случайно там проходила. А то, что посреди ночи кто-то копошился в лесу… Этому я не смогла придумать никакого достойного объяснения. Если же вспышки повторятся, тогда я уже расскажу все отцу. А пока что… Пока что я решила сама узнать, чем же закончится это пусть и небольшое, но приключение.

Поскольку отец не проявил благодушия, сообщив, что поездка отменяется, пришлось собираться. Я решила не слишком сильно утруждаться выбором наряда, тем более, папа не предупредил меня о приеме заранее. Значит, не нужно было заказывать у портного что-то грандиозное, а одеяние, которое вполне подходило случаю, нашлось в гардеробе. По итогу выбор пал на длинное платье изумрудного цвета, плотно сидевшее на верхней части туловища. Юбка же расширялась и струилась вниз красивыми складками, позволяя не слишком сильно семенить. Рукава плотно прилегали к телу, и если вечером придется пройтись, то нападение комаров будет не таким страшным. Туфли решила выбрать на устойчивых каблуках, все равно они не попадались бы на глаза гостям. С украшениями и вовсе решила не усердствовать, оставив только серебряную цепочку с кулоном в виде олененка, которую я предпочитала не снимать.

Так вышло, что украшение стало последним маминым подарком перед ее смертью. Изначально мама купила цепочку для себя и носила ее какое-то время, а я уж слишком восхищенным взглядом смотрела на этого олененка. Думается, изначально он мне понравился, потому что его носила самая важная в моей жизни женщина, с утонченностью и чувством вкуса которой никто не мог поспорить. И маленькая я, пожалуй, сама хотела хоть как-то прикоснуться к недосягаемой элегантности матери, пусть и таким способом. В общем, потом мама торжественно вручила мне цепочку и сказала, что она будет нашей связующей ниточкой.

Собственно, так оно и вышло…

Довольное выражение лица отца только подтвердило правильность выбранного платья, и я решила, что еще немного — и такими темпами точно ворвусь в ряды приличных дочерей семейства. Сам папа, к слову, тоже не стал сильно беспокоиться по поводу праздничности наряда, однако никто бы и не посмел назвать его черный камзол неподобающим для вечера. Здесь как раз был тот случай, когда сразу бросалось в глаза качество вещи, ну а в руках папа держал свою любимую трость из красного дерева, которую венчал набалдашник, выполненный из головы орла. Помню, в детстве я любила хватать ее и размахивать, точно жезлом, однако парочка разбитых чашек быстро помогла понять, что это — не лучшая игрушка. Во всяком случае, в закрытом помещении.

— А нам обязательно ехать в карете, папа? В них так трясет, — попробовала я избежать пытки закрытым пространством.

Я не страдала паническими атаками из-за этого, но вот кочки и ухабы на дорогах не добавляли приятных ощущений.

— А если ехать верхом, то ты вся растреплешься и будешь похожа на ведьму. На очень хорошенькую и молодую ведьмочку, — исправился папа, поймав мой укоризненный взгляд.

— Все равно, верхом я чувствую себя гораздо комфортнее, я могла бы ехать в дамском седле, ехали бы не спеша, любовались бы природой…

— А потом ты бы начала выкапывать очередной лопух, который представляет огромную ценность для врачевания. Не надейся, пропустить прием не получится, — открыто усмехнулся отец, помогая мне усесться в карету.

— Да я и не собиралась, — для вида поворчала я, делая очередную зарубку в памяти на тему дальновидности отца.

Дорога же прошла практически незаметно, отчасти из-за того, что ехать было не так далеко, отчасти — потому что мы с папой неплохо проводили время, шуточно препираясь и подтрунивая друг над другом. Когда мы уже практически подъехали в дому Райвэнов, движение заметно затормозилось. Я не смогла сдержать любопытства и под недовольное шикание отца высунулась из окошка кареты. Так и есть, сзади повозок оказалось еще больше, чем спереди, а я окончательно убедилась, что владельцы дома решили устроить сокращенный вариант Бала Дебютанток.

Из-за того, что карету трясло туда-сюда, слегка замутило, о чем папе доложил мой зеленоватый цвет лица, который теперь неплохо гармонировал с платьем. Однако торжественного прощания с обедом не состоялось, поскольку мы все же выбрались на свежий воздух, который сейчас показался особенно вкусным. Я насколько увлеклась, что даже не сразу заметила, как мы миновали утомленных владельцев дома. Впрочем, они и сами уже практически не различали, кто с ними здоровается, и наверняка были не рады, что решили созвать такое количество гостей. Отец тоже не стал сильно рассыпаться в словах, чтобы нас сзади не растоптали новоприбывшие, и уже через пару минут мы оказались в танцевальном зале.

Наряды поражали воображение — в этом году яркие оттенки постепенно стали уходить в тень, давая дорогу более нежным цветам. Правда, в декоре стали больше использоваться кружева и воланы, но в меру. А вот с драгоценностями многие не стали обвешиваться, что еще раз дало понять, что это небольшие дружеские посиделки, которые организовали хозяева. Ну, как небольшие, человек на пятьсот, не меньше. Присоединившись к группке девушек, я некоторое время постояла с ними и поддержала светскую беседу, сводившуюся к пустой болтовне.

Я никогда не могла назвать себя чрезмерно интересным собеседником на подобных вечерах. Чаще всего все разговоры посвящались последним сплетням высшего света. Они не проходили мимо меня, только вот обсуждать я их не очень торопилась, предпочитая оставаться слушателем. Сегодня главной темой для обсуждения оказался его величество король Филипп, что было вполне ожидаемо. Я навскидку определила на приеме несколько вирри, с которыми еще пересекусь осенью, поэтому было неудивительно, что король — самая обсуждаемая персона.

Монарху, если мне не изменяла память, в этом году исполнилось двадцать пять лет. Он еще не женился, хотя был достаточно хорош собой, а статус короля придавал ему в глазах девушек особую венценосную привлекательность. Молодость правителя и отсутствие наследника — два компонента, идеально способствующие плетению дворцовых интриг. Многие его недолюбливали, в основном потому, что он стремился построить свое правление на чести и справедливости. На него уже было совершено несколько покушений, к счастью, неудачных. Лично я скорее симпатизировала политике нового монарха, но меня никто не спрашивал, а сама не торопилась ознакомить всех окружающих со своей позицией. К слову, его отец, король Генрих III скончался весьма скоропостижно от когтей вервольфа. Однако до сих пор не утихали пересуды, что смерть прошлого короля случилась не из-за простого желания нечисти.

И тут наступили танцы, начало которых ознаменовал вальс. Сначала я прокружилась с отцом, а потом уже кавалеры стали меняться, подобно стеклышкам в калейдоскопе. Не могу сказать, что пользовалась чрезмерной популярностью у молодых людей, но и на одиночество тоже жаловаться не приходилось. В один из моментов я оказалась в паре с высоким, голубоглазым красавцем-блондином, которому на вид было чуть меньше двадцати пяти лет. Его красота не поддавалась критике, словно само божество спустилось с небес. Девушки так и стреляли в его сторону глазками, а он, зная, какое впечатление производит, упивался своим триумфом. В общем, на редкость неприятный тип.

— Юная вирри не желает прогуляться? — наклонившись, прошептал мой партнер, руки которого тем временем начали скользить все ниже и ниже. — Уй! Больно же.

— Извините, вирр. Иногда я бываю такой неловкой, — язвительно сказала я, посильнее надавливая на каблук. — Пожалуй, вам стоит поискать себе другую партнершу, позвольте откланяться.

Я присела в реверансе, хотя на губах затаилась плохо скрытая усмешка. Оставив слегка покалеченного красавчика в одиночестве, которое, впрочем, продолжалось недолго, я вышла из зала. Выходка недавнего партнера по танцам заставила только презрительно фыркнуть. Никогда не считала себя чрезмерной ханжой, однако здесь так и требовалось поставить молодого человека на место. А он, думаю, быстро найдет, с кем ему провести время, если уже не нашел. Учитывая его действительно впечатляющие внешние данные, то можно ставить последнюю серебрушку на второй вариант.

Спустившись по лестнице, я направилась было в сторону фонтана, но заметила большое скопление народа. Решив посмотреть, что их так заинтересовало, подошла поближе, машинально приподнимаясь на мысочки, несмотря на то, что каблуки сделали меня выше на добрых пол-локтя. Ого, похоже, Райвэны прилично потратились, пригласив двух магов, которые сейчас создавали удивительные иллюзии. Выглядели миражи практически как настоящие, если бы не их неестественный цвет — малиновые единороги и синие орлы, желтые волки и зеленые лисицы; чародеи даже поднапряглись и создали огромного серебряного дракона, который со свистом пронесся над головами, выпустив при этом изо рта струю золотого огня. Иллюзии даже были осязаемые, присев, чтобы потрогать лисицу, я с изумлением почувствовала под рукой мягкую шерсть.

Но внимание привлек один молодой мужчина, который смотрел на все не с восхищением, а скорее с профессиональным интересом. Прямые черные волосы до плеч, карие глаза, чуть смугловатая кожа выдавали в нем выходца южных островов. На правой брови виднелся тонкий шрам, который выделялся белой полосочкой. На какой-то момент мне показалось, что этот человек смотрит на магов с осуждением, видимо, считая, что негоже чародеям с дипломом размениваться на балаганные фокусы. Почувствовав, что его кто-то разглядывает, он поднял взгляд и улыбнулся мне уголком рта, а затем затерялся в толпе. Я же тоже невольно растянула губы в ответной улыбке, но мужчина этого уже не видел.

До фонтана я все-таки добралась и присела на его бортик, снимая туфли, чтобы с наслаждением погрузить стопы в траву. Главное — потом влезть в обувь, потому что от плясок ноги немного отекли и, что скрывать, гудели. В голове в это время вертелись мысли: соблюли ли мы условный лимит вежливости на этом приеме и можно ли наконец ехать домой. Потом, правда, я вспомнила, что папа очень хотел представить меня своему старому другу, который пока что не объявился. Надеюсь, он все же не оказался таким старым и не изволил преставиться накануне.

От внеплановых размышлений о возрасте меня отвлек знакомый голос, а спустя мгновение рядом со мной на бортик фонтана присела девушка. Пожалуй, едва ли не единственная, кого я сейчас была рада видеть, —вирри Вероника Кроули. В высшем свете бытовало мнение, что женской дружбы не бывает, как и не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. С кем же тогда предстояло дружить представительницам прекрасной половины человечества — оставалось загадкой. С Вероникой же мы были знакомы около четырех лет и пока что не спешили опровергать теорию о приятельских отношениях.

— Привет, Вэл, — сказала она, беззастенчиво поцеловав меня в щеку. — Что ты тут сидишь в одиночестве? Пойдем, потанцуем!

— Давай попозже чуть-чуть, я уже ног совсем не чувствую, — сокрушенно призналась я, для больше убедительности кивнув на отставленные туфли.

Будь на месте Вероники любой другой человек, он бы сразу презрительно сморщился от подобного нарушения правил этикета. Мы же находились на достаточном расстоянии от основной толпы, поэтому могли позволить себе фривольности.

— Пока будем сидеть здесь, всех красавчиков расхватают, — хихикнула и подмигнула мне Вероника.

Я только прыснула, подозревая, что в танцевальном зале за возможность оказаться в паре с подругой разгорится нешуточная битва. В этом вся она — любительница пококетничать со всеми, при этом не переходя грани дозволенного. Как ей это удавалось, для меня всегда оставалось загадкой.

— Ты лучше расскажи, как у тебя дела? — перевела я разговор в другое русло. — Ты давно к нам не заглядывала, все сопровождаешь родителей на приемах?

— Да. И надо сказать, мне это очень нравится, ты же знаешь, что я готова веселиться круглыми сутками, — довольно подтвердила Вероника, растягивая губы в мечтательной улыбке. — Чего о тебе не скажешь. Тебя вообще в свете не увидишь, все пропадаешь где-то.

— Ты же знаешь, что я не любитель шумных мероприятий, — констатировала я, пожимая плечами. Указательный палец левой руки тем временем вырисовывал на мраморе замысловатые узоры. — Я сегодня ехать тоже не очень хотела. Но… — я улыбнулась и наклонила голову влево. — Некоторые вещи приходится делать, потому что надо.

— Тебе просто надо научиться совмещать приятное с полезным, — нравоучительно проговорила Вероника. — Вот начнешь получать удовольствие от приемов, глядишь, и кто-то сможет покорить твое неукротимое сердечко.

— Скажи честно, ты успела пообщаться с моим отцом? — рассмеялась я, представив, как папа дает подруге ценные указания. — А то он уж очень сильно переживает из-за этого.

— И правильно переживает, — воскликнула Вероника, для пущей убедительности всплескивая руками. — Через год-другой на тебя никто не позарится.

— Кто бы говорил, — шутливо принялась отнекиваться я. — Ты же меня старше на год, а приглашения на твою свадьбу я еще так и не получила. Думается, мне некуда спешить.

— Ну, я другое дело, я хотя бы даю ухажерам небольшую надежду. И не жду от них, в отличие от кое-кого, ничего сверхъестественного, — беспечно обронила подруга, пожимая плечами. — А вообще, хватит уже о мужчинах, я так и не сказала, что ты сегодня выглядишь просто великолепно, потрясающее платье, — искренне похвалила меня она. Возможно, Вероника бы продолжила разговор, но к ней подошел слуга и сказал несколько слов. — О, меня родители ищут, я оставлю тебя ненадолго, смотри, не засни тут.

С этими словами, она встала и направилась вслед за слугой, что-то весело ему рассказывая. Я же продолжила рассматривать эту парочку. На самом деле, Веронику невозможно было не любить, потому что она врывалась в жизнь точно солнце в окно. Даже сейчас я видела, как преобразился лакей, с которым подруга продолжала беспечно разговаривать. Что всегда отличало Веронику от многих девушек высшего света — она в общении не делала акцент на принадлежности к аристократии. А в нашем мире это удавалось немногим, но я была рада, что моя подруга — принадлежит к этому числу.

Неизвестно, сколько бы продлились размышления в гордом одиночестве, если бы его коварным образом не прервали. Откуда-то из кустов появился молодой человек, который явно не хотел привлекать к себе внимание. Однако мои туфли спутали все планы: парень споткнулся как раз в тот момент, когда осматривался по сторонам, а потом едва не упал на траву.

— Ох, извините. Вы не ушиблись? — машинально встрепенулась я, однако парень уже восстановил равновесие.

— Ничего страшного. Будем считать, что меня сбила с ног красота сидящей рядом девушки, — сказал он, присев на бортик и улыбнувшись озорной мальчишеской улыбкой.

На вид парень был примерно моего возраста, может, чуть старше, точно возраст я определить не смогла, да и не пыталась, потому что увлеклась рассматриванием нежданного собеседника. Глаза его были светло-серыми, но от этого не менее яркими, а сам взгляд продолжал оставаться задорным и беспечным. В общем, становилось понятно, что от жизни этот человек получает максимальное удовольствие, так еще и стремится поделиться им с окружающими. А вот волосы пепельного цвета легкий ветерок бессовестно растрепал, придав парню какую-то лихость, что ли. И я даже не сразу сообразила, что мне недавно отвесили вполне искренний комплимент, и тоже решила проявить толику приличных манер:

— Благодарю, — проговорила я, но потом заметила, как еле заметно прыснул мой собеседник. — Считаешь, что я вложила недостаточно светского лоска? — сказала я, прищуриваясь. Потом я сообразила, что все же нетактично так сразу обращаться к незнакомому человеку, и поправилась: — Считаете?..

Нда, Прайд, слышали бы тебя сейчас отец и бабушка, точно бы на пару стали обладателями проблем с сердцем.

— Я не против перейти на «ты», — без долгих прелюдий сказал он, заметив, что я замялась. — Но если настаиваешь…

— Давай, — улыбнулась я, перебивая его. Лично я считала, что мы вполне могли позволить себе продолжить разговаривать в таком ключе, мой собеседник — тоже. А мнение остальных, если честно, не очень сильно волновало. — Это, конечно, не мое дело, но тебе не кажется, что кусты — не самое веселое место здесь? — не смогла сдержать я любопытства.

— Так и ты не в самом эпицентре веселья, — беззлобно хохотнул юноша.

— И все же, почему ты выбирался оттуда? — не сдавалась я, решив идти до последнего. — Неужели прикопал там сокровища или свежий труп? Или все-таки ищешь кого-то? Валерия.

— Что — Валерия? — на мгновение опешил он.

— Мое имя, а тебя как зовут? Согласись, немного невежливо разговаривать, не зная имени собеседника, особенно когда вокруг собрались такие ценители морали, — протянула я, но на лице все равно проскользнула открытая усмешка.

— Эван, — с явным удовольствием представился он. — Я смотрю, ты не в восторге от всего происходящего, — добавил Эван, теперь уже разглядывая меня с интересом. — Обычно девушки любят подобного рода мероприятия, во всяком случае, когда у нас устраивается что-то подобное, все дамы в восторге.

— Просто не очень люблю шумные сборища, — начала говорить я, но осеклась, потому что взгляд упал на шею парня.

На ней висела цепочка с точно таким же медальоном, который я нашла днем. Неужели это наш ночной гость? Нет, его медальон на месте, вон, висит себе спокойненько. Значит, кто-то из его знакомых.

— Красивый медальон, — резко перевела я тему. — Он что-то обозначает? Или просто красивая безделушка?

— Слышал бы тебя мой отец, точно бы уши оборвал, — едва не рассмеялся Эван, позабавленный моим высказыванием. — Эта, как ты выразилась безделушка, обозначает принадлежность к роду. Как только рождается ребенок, ему сразу изготавливают такой медальон. Так что, если видишь такой же медальон, то можешь быть практически полностью уверена, что перед тобой один из членов рода Форс. Эй, тебе плохо? — встрепенулся Эван, заметив перемены в моем лице.

Видимо, я все-таки очень сильно побледнела. У меня сразу же все потемнело перед глазами, если бы я не сидела, точно бы рухнула на землю. Небо! Не Фелиция, а Форс!

Часть 1. Глава 4

Несмотря на то, что наша страна являлась достаточно развитой, кровная вражда все еще встречалась между родами. Конечно, это не та тема, которая открыто обсуждалась на светских приемах, но обо всем как-то становилось известно, и представителей враждующих между собой семей старались не приглашать на одно мероприятие. Встретив кровного врага, представителю семейства следовало произнести душещипательную речь, в которой упоминались бы все славные деяния предков оного, а также все мыслимые и немыслимые грехи враждебного рода, попросить благословение небес и торжественно заколоть подвернувшегося под руку недруга. Именно так я должна была поступить с Эваном Форсом, который и знать не знал, с кем сейчас разговаривал. Кодекс кровной вражды как-то никто не придумал, официальные способы убийства кровников не оговаривались, не думаю, что мой собеседник стал бы заморачиваться поисками благородного оружия, а попросту утопил бы меня в этом несчастном фонтане, если бы узнал, кто я такая.

Самое ироничное, что мерой наказания за убийство кровного врага была орна – денежное взыскание, которое выплачивалось государству. Составляла она полторы тысячи золотых монет; за эти деньги можно было построить примерно пять деревянных домов. Или избавить свой род от одного кровного врага.

Род Прайдов враждовал с Форсами не одно столетие, хотя истинных причин уже никто не помнил. То ли мой пра-пра-пра-пра и так далее дедушка увел у кого-то из Форсов пра-пра-пра-пра и так далее бабушку, то ли наоборот, какой-то Форс подкинул к алтарю Прайду невесту, тем самым испортив ему всю жизнь. В общем, история уже давно покрылась пылью времен, но точно была как-то связана с женщиной. С младых лет мне вдалбливали в голову, как надо вести себя при встрече с кем-то из Форсов — использовать в качестве пособия ранее вспомненный образец; я же все сделала с точностью да наоборот. Вместо того, чтобы убить Эвана и по-тихому прикопать его тело в тех самых кустах, из которых он недавно вылез, вела с ним весьма приятную беседу. Приятную до тех пор, пока не выяснилось, что он Форс.

Я по своей натуре достаточно миролюбивое создание и без причины никогда не нападала. Но неизвестно, узнай Эван, что перед ним представитель Прайдов, остался бы он таким же улыбчивым. Мне же оставалось только ругать себя за беспечность, потому что я прекрасно знала, что у главы Форсов два сына. Более того, я даже знала, как выглядят родители парней — Грегори и Кассандра — несмотря на то, лично никогда не пересекалась с кем-то из кровных врагов. До сегодняшнего дня. И теперь, пожалуй, самое время поскорее уйти отсюда и сделать это так, чтобы Эван ничего не заподозрил.

— А ты здесь один? — уточнила я, надеясь, что голос прозвучал не слишком нервно.

— Ну… — на пару мгновений он слегка стушевался. — Я здесь не совсем официально. Я тут со своим старшим братом и другом. По одному делу.

— И по какому делу? — без особого интереса спросила я, мысленно процитировав нецензурное словечко.

Их еще и два здесь! Надеюсь, что папа не проявлял чрезмерного любопытства к отпрыскам Форсов, и не успел разглядеть брата Эвана в толпе.

— Да так, ничего интересного, — ушел от ответа Эван.

Определенно что-то замышлял. Но вот узнавать, что именно, у меня не было никакого желания.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду, что-то голова разболелась, приятно было познакомиться, — протараторила я, покривив душой, ну да ладно. Вежливость все-таки никто не отменял, даже по отношению к кровнику.

Быстро надев туфли, я поспешила на поиски отца, чтобы убедить его уехать. Не думаю, что в качестве главного развлечения Райвэны приготовили битву представителей двух враждующих семейств. Хотя, тогда прием бы обсуждали еще очень и очень долго… Поморщившись от некстати пришедших в голову мыслей, я только ускорила шаг. Эван, кажется, еще что-то сказал мне вслед, но я даже не потрудилась разобрать, что именно. Если бы не всплыл впечатляющий факт наших биографий, я бы задержалась и с удовольствием бы пообщалась с ним. Уж больно парень подкупал своим оптимизмом и жизнелюбием, но так… Будет гораздо безопаснее для всех, если мы сейчас разойдемся в разные стороны.

Я старалась не привлекать к себе излишнего внимания, но все равно шла слишком быстро, но перед входом в танцевальный зал постаралась напустить на себя беспечный вид. Эх, жаль, что рядом не было зеркала, чтобы проверить — выглядит ли со стороны моя улыбка нервным оскалом или нет… Отца удалось обнаружить в танцевальном зале: он и вирр Виктор Кинг стояли чуть в стороне от остальных и вели увлекательную беседу.

Кинг был старше отца, если мне не изменяла память лет на десять или двенадцать, однако на свой возраст мужчина никогда не выглядел. Последний раз я видела вирра Виктора на своем восемнадцатилетии и с чистой совестью могла сказать, что мужчина совершенно не изменился за это время. Разве что слегка подправил форму бакенбард, что только добавило ему обаяния. А в его деле обаяние играло немаловажную роль.

Я не побоялась бы назвать вирра Виктора лучшим адвокатом в Ламелии, для которого справедливость — не пустой звук. Сколько раз он проводил самостоятельные расследования, лишь бы только доказать невиновность своих подзащитных. И сколько раз отказывался защищать людей, несмотря на повышение гонорара в два или в три раза. Количество успешных дел Виктора Кинга увеличивалось с завидной регулярностью, как и стабильно пополнялся список его врагов.

Когда я уже приблизилась к папе и вирру Кингу, то по обрывкам разговора поняла, что речь они ведут об очередном деле из адвокатской практики мужчины. Если бы я так не торопилась увести отца, то сама бы с удовольствием присоединилась к диалогу. Но разговор сам собой перетек в другое русло, потому что мужчина отвесил мне легкий поклон, едва я встала рядом.

— Валерия! А я уже думал, что не увижу тебя, — от души поприветствовал меня вирр Кинг, а затем обратился к отцу: — Дориан, не боишься выпускать дочь из виду? Того гляди — украдут.

Я только усмехнулась, потому что папино выражение лица говорило: «Если бы».

— Если вы не против, — вмешалась я, беря папу под руку, — то я бы сама хотела украсть отца ненадолго.

Общение родной дочери с горячо любимым родственником никогда не возбранялось на светских приемах, поэтому папа не стал отлынивать от отеческих обязанностей. Я же отвела чуть поодаль, краем глаза поглядывая, а не заявился ли сюда Эван, и только потом заговорила:

— У меня что-то голова разболелась. Может, поедем домой? — предложила я, для пущей убедительности прикладывая пальцы к вискам.

Еще одно правило, которым следуют все порядочные родители — забота о детях. Назвать моего отца в этом плане непорядочным язык бы ни у кого не повернулся, долго размышлять папа и не стал:

— Тогда попрощайся с подругами, а я пока что решу пару деловых вопросов с Виктором. Жаль, что не получилось представить тебя вирру Уоррену, — огорченно протянул он. — Он не смог прибыть.

— Весьма огорчена, — фыркнула я, на мгновение выйдя из образа страдающей девы.

Папа тоже с подозрением покосился на меня, заставив в срочном порядке приложить руку к горлу, намекая на дурноту.

— Встретимся у карет, хорошо?

Не дождавшись ответа, я с удивительной прытью покинула зал, чтобы перехватить если что по пути Эвана Форса. А отец, надеюсь, решил, что мне в срочном порядке необходим свежий воздух.

***

С Вероникой мне действительно удалось попрощаться, основной причиной спешного отъезда тоже назвала недомогание. Подруга хоть и расстроилась, настаивать на пытках танцами не стала, и уже спустя несколько минут я шла к каретам, высматривая по пути отца. Но вместо него обнаружила вирра Кинга, которая спускался вниз по лестнице, ведущей из бального зала. Отца рядом не было, более того, мужчина в принципе шел в одиночестве, что мне показалось очень странным. Даже почудилось, что все звуки вокруг притихли, а внутри желудок сжался в комок от нехорошего предчувствия.

Внезапно на вирра Виктора откуда-то напрыгнула серая тень, сбив его с ног. Тела покатились по траве, а вокруг появилась точно такая же вспышка желтого света, какую я видела сегодня ночью. Но я даже толком не успела удивиться, потому что в ту же секунду со стороны лестницы раздался мощный взрыв. Упала я скорее от неожиданности и испуга, а не потому, что меня сбили с ног долетевшие осколки. А вот в легкие словно забился песок и я, полулежа на траве, отчаянно пыталась прокашляться. Все вокруг затянуло серой дымкой, воздух наполнился запахами дробленого камня, серы и жженой травы. Проморгавшись, я отметила, что где-то валялись куски булыжников вперемешку со стеклами. Я смогла сесть, но вставать не спешила, потому что в ушах звенело, и голова начинала болеть уже по-настоящему.

Когда я начала более или менее ориентироваться, то с облегчением не обнаружила окровавленных трупов. Сильных криков тоже не доносилось, хотя все равно вдалеке слышались просьбы о помощи, вроде бы женские голоса. Но все равно я поняла, что гости находились либо в танцевальном зале, либо гуляли по парку, а пострадать могли только в том случае, если находились рядом с окнами.

Так вышло, что рядом с проклятой лестницей были я, вирр Кинг, который по ней спускался, сбивший его с ног человек, в котором с изумлением удалось распознать привлекшего мое внимание южанина, и … Эван Форс! Мужчина, оказавшийся магом, быстро уводил вирра Виктора в более безопасное место. Их все еще окружало желтое сияние, теперь я поняла, что это щитовые чары. Младший Форс же лежал на траве, придавленный отколовшимися кусками камня, и отчаянно пытался выбраться. Но обломки практически полностью сковывали движения Эвана, мешая двигаться. Я видела, как он трепыхался, подобно выброшенной на берег рыбе, но вылезти не мог. Люди в доме предавались панике, и в парке воцарился сумбур, никто просто не обращал внимания на парня, лежащего на траве. Помощи бедняге было ждать неоткуда. Спустя некоторое время род Прайдов избавится от одного кровника.

Избавился бы, но встрепенулась совесть и начала усиленно грызть изнутри, рисуя ночные кошмары с погибшим Эваном в главной роли. Я некоторое время беспомощно посмотрела по сторонам, но никого, кто бы помог помочь Форсу, так и не увидела. Потом выругалась сквозь зубы и встала, проверяя устойчивость обуви. И, подобрав подол платья, поспешила к Эвану, все еще кашляя и чихая. Когда оказалась рядом, то попыталась приподнять один из обломков, чтобы юноша хотя бы смог начать шевелиться. Руки заболели от напряжения, а камень начал обдирать кожу на пальцах. С губ сорвался полустон-полукрик, и я окончательно отпустила плиту.

— Валерия? — с изумлением спросил Эван. — Ты что тут делаешь?

— А сам как думаешь? — огрызнулась я, все еще надеясь на помощь хотя бы свыше. — Демон, да помогите кто-нибудь!

— Бесполезно, слишком тяжело для тебя.

— Ты удивительно проницателен! — наигранно воскликнула я.

Я огляделась вокруг, понадеявшись увидеть что-то, что можно будет использовать в качестве рычага, тогда, возможно, получилось бы приподнять один из несчастных обломков. Я опасалась, что может прогреметь второй взрыв, тогда нам точно конец. Умереть рядом со своим кровным врагом, не о такой гибели я мечтала. Да я вообще о ней не мечтала, тем более так скоро.

Сверху спрыгнул недавно покалеченный мною парень и, увидев нашу сладкую парочку, бросился на помощь. Я же здраво решила не мешаться и отодвинулась в сторону, но на молодого человека косилась с подозрением.

— Мелкий, ты как? Не шевелись, я сейчас приподниму камень, а ты вылезешь из-под него! — встревоженным голосом практически прокричал он. — Сейчас, братишка, сейчас, — пробормотал он, начиная примериваться к камню.

Кажется, я все-таки слегка икнула, когда поняла, что это и есть второй Форс. То-то он мне сразу не понравился!

— Демон, Дик, я уж думал, что ты не придешь. Как там в зале дела? — поинтересовался Эван, словно его и не придавливало тяжелым мрамором.

— Все стандартно, дамы в истерике, мужчины пытаются их успокоить, — в тон ему отозвался брат, заставляя начинать сомневаться в адекватности семейки. — Жертв нет. Впрочем, там уже осматривают всех. Что с Кингом?

— Лекс его увел, в парке тоже все без жертв обошлось, только вот меня зацепило, когда я уже отходил.

— Извините, что прерываю вашу семейную идиллию, но, может, все-таки вытащим его и перейдем в более безопасное место? — все-таки вклинилась я в диалог и даже щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание.

— А, ты та ненормальная, чуть не сломавшая мне ногу, — соизволил обратить на меня внимание Дик. Судя по всему, компания брата ему не понравилась, а следующая фраза только добавила в этом уверенности: — Одного чуть не покалечила, теперь решила второго добить?

Хорошо, что Форс и болтал, и одновременно поднимал плиту, нисколечко не побоявшись испачкаться. А я мрачно отметила, что кровник достаточно сильный, потому что тяжелого кряхтения он не издал, да и на лице страдальческих мук от тяжести не было. Стало быть, и убивать меня он будет без чрезмерных усилий.

— Дик, она помочь пыталась, — прохрипел Эван, выползая.

Выглядел он неважно, рубашку запачкал известью от камня, а в районе правого плеча на голубой ткани расползлось кровавое пятно. По-хорошему, мне следовало уйти еще на том моменте, когда только появился старший брат Эвана. Но проклятая совесть опять начала грызть, несмотря на то, что внутренний голос подсказывал: беги со всех ног, парню помогут. Но нет, вместо этого я только вместе с Диком отвела младшего Форса к недавнему фонтану и помогла улечься.

— Лежи и не шевелись, — практически приказала ему я. — Я сейчас осмотрю тебя.

— Может, лучше подождать профессионала? Я не хочу, чтобы мой брат лишился жизни из-за того, что какая-то ненормальная девчонка вообразила себя лекарем от Всевышнего, — практически прошипел Дик.

Надо сказать, когда руки кровника находились на моей талии, он был более благодушным. Как легко мужчины меняют свое мнение!

— Может, тебе лучше помолчать? — на этот раз меланхолично отозвалась я, хотя мысль об убийстве кровника больше не казалась такой ужасной.

Дик, как ни странно, не оставил совет без внимания, но и бежать за лекарем тоже не торопился: не хотел оставлять меня и брата наедине. Я же колебалась только долю секунды, когда не с первого раза смогла закатать рукава, чтобы ополоснуть ладони в фонтане. Было не очень разумно, ай да что там, совсем не разумно помогать кровнику, но я хотела убедиться, что Эвану не грозит серьезная опасность. Ну, кроме моего отца, который, кстати, пока что не искал запропастившуюся дочурку. Представив, какое лицо будет у папы, если он обнаружит меня в подобной компании, я едва не застонала вслух. А вот с пальцев тем временем посыпались серебристые искорки — знак идущей диагностики. Я не прятала свой дар, но и не кричала о нем на каждом углу. Правда, применять его на кровном враге было не самой лучшей идеей, но я уже все равно раскрылась.

— Ого, так ты целитель! Надо же! Я о вас только слышал, но никогда не сталкивался с таким, нас все больше обычные лекари на ноги ставят, — снова напомнил о своем присутствии старший Форс.

— Твои ценные комментарии ну ни капельки не отвлекают! — привычно огрызнулась я, стараясь сосредоточиться.

Надо отметить, что Форс-младший оказался просто идеальным пациентом, во время диагностики он гордо прикидывался полутрупом, не задавая глупых вопросов. В его глазах я отчетливо смогла прочитать благодарность, но не удивление. Такое чувство, что он знал о моем даре. Только вот откуда?..

Диагностика показала, что внутренних повреждений не было, даже ребра не оказались сломаны. Оставалось осмотреть рану. Расстегнув рубашку, я с облегчением увидела, что это всего лишь большая ссадина, видимо, чиркнул большой камень. Можно было оставить все, как есть, но я уже и так провела среди Форсов слишком много времени. Пять минут, которые понадобились на то, чтобы залечить ссадину, не сыграли бы роли.

— Вирри Прайд! Вирри Прайд! — раздался крик дворецкого, приближавшегося к нашей живописной группе. А я едва не застонала вслух, понимая, что все-таки надо было давать деру, потому что минуты все-таки сыграли. — Пойдемте скорее, я провожу вас к карете.

Вот и конец. Сейчас один из братьев точно меня убьет. Или они оба разорвут на мелкие кусочки. Если Эван смотрел на меня с удивлением и разочарованием, то Дик явно хотел выполнить наставления предков, у него даже рука потянулась к мечу, который он, хвала небесам, не нашел. Торопливо встав, я практически бегом направилась к карете, опасаясь, что в спину всадят нож. Его не было, впрочем, как и заверений в вечной дружбе и обещаний никогда меня не убивать. Завернув за угол, я с облегчением увидела целого и здорового отца. Он, видимо, впечатлился моим перекошенным лицом, потому что даже не стал задавать вопросов. Вскочив в карету, мы принялись удаляться от поместья Райвэнов, а я даже не стала выглядывать за шторку, чтобы посмотреть: погнались ли Форсы за нами.

Часть 1. Глава 5

Спустя несколько дней после событий, произошедших в доме Райвэнов, я сидела у себя в комнате и пыталась понять, что же там все-таки случилось. Итак, на деле мы имели: взрыв, мимо проходившего вирра Кинга, странную троицу и меня, случайную свидетельницу событий. Я закрыла глаза и представила минувшие моменты. Виктор Кинг спускался по лестнице, он уже был на последней ступени, когда внезапно его сбили с ног, а вокруг образовалось защитное поле. Случись это секундой позже, то пришлось бы заказывать гроб. Появившийся позже старший Форс уточнил, что с Кингом. Неужели то «неинтересное дело», о котором говорил Эван, устранение адвоката? Да, дракон меня раздери, устранение его подальше от эпицентра взрыва! Может, в своем очередном расследовании он копнул так глубоко, что от него решили избавиться? Еще повезло, что рядом с лестницей никого не было. Повезло? Нет, дело вовсе не в везении, а в том, что буквально за несколько минут эти парни ловко увели всех гостей подальше. Произошедшее все больше и больше напоминало заранее спланированную операцию.

Что же получается? Эван и Дик Форсы в компании мага-южанина, кажется, его звали Лекс, тайком пробрались на прием к Райвэнам, чтобы спасти зашедшего слишком далеко адвоката. Их действия никак нельзя назвать внезапно появившимся благородством, эти трое точно знали, где и когда произойдет покушение. Но вот почему они решили это сделать… Как я ни старалась, так и не смогла найти разумного объяснения, разве что резко проснувшаяся любовь ко всему живому… Только вот на меня это правило точно перестало распространяться в тот момент, когда старший Форс узнал, кто я такая.

В моей жизни давно не происходило таких сногсшибательных во всех смыслах этого слова событий. Я до сих пор не сказала отцу, что умудрилась за один вечер стать свидетельницей неудачного покушения, а также весьма плотно пообщаться с кровными врагами. Учитывая, что один достаточно продолжительное время мог оценивать параметры моей талии, а второго я едва ли не сама раздела, общение вышло даже слишком тесным. Правда, папа посчитал, что лицо дочка «потеряла» в траве из-за взрыва, а я не стала его разубеждать. Про вирра Кинга я тоже не решилась лишний раз расспрашивать, потому что вообще не была уверена, что все затевалось ради него. Раньше не была уверена, теперь эта мысль достаточно прочно укоренилась в сознании. Еще бы проверить свои догадки…

Я потянулась к шкатулке с украшениями и достала найденный медальон. Теперь я была практически полностью уверена, что его потерял старший из Форсов, — на нем такой цепочки не оказалось. И что же он забыл около нашей территории? Или не он, а они?

Посмотрев в окно, я убедилась, что уже достаточно стемнело, теперь можно отправляться к забору и занять наблюдательную позицию. Уже несколько дней я, дождавшись наступления темноты, приходила в парк и залезала на облюбованную ветку, надеясь, что догадки подтвердятся. Пока что попытки не увенчались успехом, и я заработала только ноющие мышцы да укусы комаров. Но что-то подсказывало, что медальон захотят вернуть. Конечно, можно кинуть украшение туда, где я его нашла, но, что скрывать, мне было до жути интересно самой посмотреть, что произойдет. И я очень хотела узнать продолжение истории с вирром Кингом.

Любопытство никогда не доводило до добра, но сейчас я находилась в том нежном возрасте, когда душа просила романтики, а нижняя половина страстно желала приключений. И вот сейчас подвернулся случай, который подходит под параметры увлекательной истории по всем пунктам, так еще и дом покидать не надо. Если в первую ночь, едва завидев вспышку, я смогла устоять перед искушением, то сейчас, когда авантюра практически сама бросалась в руки, никак не могла оставить все просто так. Червячок сомнений, конечно, продолжал сидеть внутри, как и не желающая дремать совесть. Я прекрасно понимала, что папа не одобрит подобных выходок, но все равно продолжала убеждать себя, что рассказать обо всем ему в случае чего успею.

Проверив, не выбились ли из косы пряди, я спрятала в голенище сапог по кинжалу, а в карман штанов положила узелок с засушенными плодами петунии и цветами пижмы. Первое — на всякий случай, второе — от собак на территории. Вышеуказанное сочетание не давало животным ощутить мое присутствие, что позволило без проблем добраться до дуба. Ну а на ветку, с которой я практически сроднилась, забраться оказалось делом нескольких минут. Дальше осталось только передвинуться над забором и устроиться поудобнее.

Через пару часов я уже позевывала в кулак, а мое одиночество так никто и не стремился скрасить. Чтобы не заснуть, пришлось в уме начать перебирать названия лекарственных трав. Я успела дойти до жимолости обыкновенной, когда внизу послышались голоса. Еще спустя некоторое время территория озарилась светом пульсара, и я увидела источник звука. Так и думала! Вся троица в полном составе! Я мысленно потерла ладони и обратилась в сплошной слух, стараясь не упустить ни слова.

— Ты хотя бы уверен, что обронил его на этой территории? Знаешь, «где-то здесь» — не самые четкие координаты, — произнес маг, всем своим видом показывая, что ночное блуждание среди деревьев не входит в число его скрытых увлечений.

— Уверен. Вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, лучше добавь пару своих светляков. Если не найдем, я — труп, отец меня убьет.

— Да нет, убить не убьет, — впервые подал голос Эван. — Но из семьи точно может выгнать. А мне совсем не хочется взваливать на себя потом ответственность за всех раньше времени.

Я, опять-таки, мысленно хмыкнула, отмечая резонность слов Эвана. Главой рода обычно становился самый старший мужчина, и на порядок никак не влияло наличие сыновей. То есть после моего отца, долгих ему лет жизни, главой Прайдов станет дядя Дэниэл. В случае Форсов следующий претендент Ричард, а потом Эван, даже если его старший брат успеет обзавестись парочкой-другой сыновей.

— А в чем проблема, обратись к ювелиру да закажи копию медальона. К отцу вы не скоро поедете, он ничего и не заметит, — предложил разумный вариант Лекс, щелкая пальцами и выпуская новые пульсары.

Я с интересом рассматривала мигающие шарики, потому что до этого только читала про них в книжках. Если иллюзии давно перестали быть чем-то удивительным, то вот настоящую магию редко когда удавалось увидеть. Я слышала, что не все пульсары являлись безобидными источниками света, какие-то могли нехило так подпалить дерево или шкурку не в меру любопытных животных. И проверять это на личном опыте не очень хотелось.

— Маленькая проблема: на медальоне оттиск печати рода. Ее незаметно одолжить — никак не получится. И даже если делать копию с медальона Эвана, подделку все равно распознают. Мы и так уже сколько дней потеряли, может, его затоптали в землю. Или вообще местные воришки уволокли, — продолжал возмущаться Ричард, словно желая разбудить всех вокруг.

Неизвестно, чем бы закончились их пререкания, если бы не пролетевшая мимо сова. Проклятая птица сбросила прямо на меня пойманную мышь, видимо, перепутав с птенцом. Я, не ожидавшая от нее такой подлости, позорно свалилась вниз, даже не успев взвизгнуть.

Поцелуй с землей-матушкой не состоялся по объективным причинам — меня оперативно поймал маг. Впрочем, он не менее оперативно отправил в дальнейший полет неожиданно свалившуюся ношу. Еще через секунду к моей груди приставили меч. Вот тебе и приключения! Даже в таком положении я не могла не отметить отличную реакцию старшего Форса. Так и представилось, что через пару мгновений он разворотит мне грудную клетку. Но тут меч вылетел из его рук и со звоном ударился о камень. Я не стала ждать другого подарка судьбы и на локтях отползла назад. Кое-как встала на ноги и прижалась спиной к ближайшему дереву, пытаясь унять дрожь во всем теле. Даже не верилось, что все произошло буквально за несколько секунд, а парни совсем недавно и не подозревали о моем присутствии.

— С каких это пор благородный Ричард Форс атакует беззащитных девушек? — слегка нараспев протянул южанин, он-то и выбил этот злосчастный меч из руки товарища.

Впрочем, старший Форс был немного в ярости, поэтому запросто мог придушить меня голыми руками

— Не лезь, Лекс! — тут же подтвердил мои мысли Ричард, даже не став прикидываться милым и добрым. — Она — кровник, и я обязан ее убить! Она наверняка следила за нами, чтобы по-тихому прикончить. Эван, не стой столбом, стреляй из арбалета!

Я с такой оригинальной идеей была совсем не согласна. Но младший брат и не спешил выполнять указания, более того, он попытался призвать Ричарда к миру:

— Дик, успокойся! Если бы она хотела нас убить, то сделала бы это сразу, как только бы мы пришли сюда.

Мне же уже надоело слушать про себя в третьем лице, да и первичный шок прошел, поэтому я решила подать голос:

— Вы не могли бы выяснять отношения потише? Не нужно привлекать внимание.

— Лучше скажи-ка, дорогуша, что ты тут делаешь посреди ночи? Только не надо говорить, что мимо пролетала, — прошипел Дик.

— Я хотя бы, до недавнего времени, была на своей территории, а там я могу делать все, что душе угодно, — с издевкой пропела я, для пущей убедительности скрещивая руки на груди и как бы намекая, что не боюсь всяких там кровников.

— Получается, если я перелезу через забор, то окажусь прямо во дворе Прайдов? И даже смогу попытаться убить главу рода? — удивился мой невольный собеседник.

Кинжал из сапога я достала быстрее, чем Ричард бы мог крикнуть «Смерть Прайдам!».

— Шевельнешься — это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни, — мрачно пообещала я.

Метала я кинжалы не очень хорошо, но ведь Форсам этого совсем не обязательно знать. С мечом управлялась лучше, не зря отец позволял мне тренироваться, несмотря на то, что это все не женское дело. Убивать кровника морально тоже была не готова, но и об этом сообщать так же не собиралась.

— Шевельнешься, я выстрелю, — тихо сказал Эван, направляя на меня арбалет.

Я обратила внимание, что оружие у младшего Форса было компактное, приводилось оно в боевое состояние гораздо проще, нежели обычные арбалеты. Подобные вещицы только недавно стали появляться, но уже пользовались дикой популярностью — легкие, компактные, с хорошим прицелом. И болты пробивали грудную клетку взрослого человека с первого раза. Это я слышала, а проверять на практике не хотелось.

— Довольно! Устроили тут детские разборки! — не выдержал Лекс, выбивая магией оружие из наших рук. — Либо вы объясняете, какого демона здесь происходит, либо я вас так заколдую, мать родная не узнает!

Мы с Форсами переглянулись, а я даже с тоской проследила за отлетевшим в траву кинжалом, но за вторым, оставшимся в сапоге, лезть не собиралась. Сомневаться в способностях Александра как-то даже в голову не пришло, а становиться мышкой или гусеницей, в зависимости от настроения мага, тоже не хотелось.

— Меня зовут Валерия Прайд, — вздохнув, начала я. — Исторически так сложилось, что Прайды и Форсы — кровные враги. Поэтому эти двое не слишком рады меня видеть. Да и я предпочла бы не связываться с ними, — намекнула я на «теплоту» общения.

— Я тебя не понимаю, — перебил меня Эван. — Зачем ты спасала меня после взрыва? Ведь тебе уже было известно, что я Форс, по идее, могла бы просто добить.

— Может, не хотелось руки пачкать? — Я позволила себе усмехнуться и бросить снисходительный взгляд на кровника. В темноте, правда, он не слишком удался, но, в целом, я могла собой гордиться. — На самом деле, я совсем не понимаю эту кровную вражду, ну увел кто-то у кого-то бабушку, — резонно отметила я, объясняя свою точку зрения. — Так эти люди уже давно отправились в мир иной, зачем растягивать кровавую цепочку на несколько столетий? Лично ты мне ничего не сделал, брат твой, правда, чуть мечом не проткнул только что, ну так я могу отомстить ему без летального исхода.

— Так, ладно, с этим более или менее разобрались. На дерево тебя как занесло? — спросил Лекс, принимаясь почесывать шрам на брови.

— Уж лучше вы скажите, что за световое представление вы тут устроили в ночь перед приемом у Райвэнов? — парировала я

— Ты всегда, что ли, на этом дереве сидишь? — удивился маг.

— С балкона вспышку увидела, — пояснила я, беспечно махнув рукой, словно это все было банальностью. — И все же, чем вы тут занимались? Надеюсь, не будете говорить, что случайно гуляли перед покушением на вирра Кинга?

— А про покушение тебе кто сказал? — всполошился Ричард.

— Догадалась.

— А не слишком ли ты догадливая? Может, сама организовала покушение, ты и рядом крутилась, — не хотел униматься старший Форс.

Три укоризненных взгляда заставили его слегка стушеваться.

— Ну, может, и не организовала. Но все равно, как-то многовато она знает для простого очевидца!

— Просто я свою голову по назначению использую, а не как ты — чтобы прическу делать! — вспыхнула я, защищаясь.

— Вы можете хотя бы пять минут не препираться? — не выдержал Эван. — Да, мы действительно были здесь неподалеку. Тренировались перекидывать щитовые чары. Точнее, я кидал в Дика предметы, а Лекс пытался накрыть его щитом. А то, что мы делали это рядом с твоим домом, — чистая случайность, честно.

Почему-то я ему верила. Скажи то же самое Ричард, в ответ бы получил гору подозрений.

— А про покушение вы как узнали? — не собиралась униматься я, решив дожимать новых знакомых до конца.

Только вот у Ричарда терпение подходило к концу, тогда как его спутники проявляли миролюбие, с каждой минутой завоевывая в моих глазах статус разумных людей.

— А с чего ты взяла, что это все-таки было покушение? — вкрадчиво поинтересовался Лекс.

Сначала я подумала, что маг считает меня причастной, однако в голосе его не было интонаций угрозы. Скорее он…

— Вам правда интересно мое мнение? — с подозрением уточнила я.

— Мне — да, — подтвердил Александр.

Старший Форс открыто фыркнул, как бы говоря, что предпочел бы избавиться от меня поскорее и слушать вообще не желает. Эван отмалчивался, все еще проявляя большую осмысленность, чем брат.

— Видите ли, вирр Винтер, — начала я, вспомнив о правилах приличия, но меня бесцеремонно перебили:

— Лучше просто по имени. А вообще — гард[1]. Но мне не принципиально, главное — не гарда, — открыто хохотнул Винтер.

Я сама еле сдержалась от смешка, поскольку нужно быть совсем глупцом, чтобы называть боевого мага женским обращением. В отличие от обращений к аристократам, в простом народе не было деления на замужних и незамужних, а также не обращали внимание на вдовство. Как бы печально ни звучало, в простом народе, если кто-то захочет познакомиться с женщиной «поближе», то не станет обращать внимание на то, замужем она или нет. Аристократки в этом плане оказывались более защищенными, но и эта защита порой оставалась условной.

— Вирр Кинг — давний знакомый нашей семьи, — аккуратно взвешивая каждое слово, принялась говорить я, смотря на реакцию мужчин. — Я очень уважаю то, что он делает, но не все придерживаются такого же мнения. И… При его образе жизни подобная ситуация — вполне закономерна.

Винтер только кивнул, соглашаясь с произнесенными словами. Форсы пока что тоже не спешили обвинить меня в пустоголовости.

— У меня вопрос, — резко перевела я тему. — Вы вообще кто такие? Я не про имена. Почему это вы решили спасти его?

— А с чего ты… — снова с хитрым выражением на лице начал Александр, но я не стала дослушивать.

— Нет, телохранители вирру Кингу совсем не помешали бы. Только вот вы не тянете на простых наемников. Нет, ты, Александр, еще похож, а вот они… — я замолчала и кивнула на братьев. — Никак. Во всяком случае, я не припомню, чтобы у Форсов были проблемы, из-за которых дети были бы вынуждены податься в наемники.

Род Форсов уже несколько поколений занимался добычей драгоценных камней. Дело позволило семье стать одной из самых обеспеченных в Ламелии, а украшения с сапфиром или изумрудом сразу говорили о статусе владельца.

Ричард, едва я упомянула его род, снова встрепенулся и попытался открыть рот, однако маг жестом его остановил. Я для себя сделала вывод, что, несмотря на статус, последнее слово в этой компании остается за Винтером.

— Так что? — нетерпеливо уточнила я, смотря на мага. — Вы узнали, что там произошло? Кто это все затеял?

Все трое переглянулись, а потом маг открыто усмехнулся, и я поняла, что демон мне что тут скажут. Я возмущенно скрестила руки на груди, но образ получился не самый грозный. На долю секунды я подумала, что меня сейчас вообще прикопают под забором как случайную свидетельницу, чтобы больше не крутилась под ногами и больше точно ничего не увидела. Однако вся троица проявляла какое-то редкостное благодушие, и даже Ричард не торопился осуществить свой долг перед предками.

— Эван, — обратилась я к младшему Форсу, потому что с ним как-то проще оказалось найти общий язык. — Ну хоть расскажи, откуда ты узнал, что я целительница.

— Должны же у меня быть какие-то секреты? — подленько хихикнул тот, тоже не собираясь ни в чем сознаваться.

— Тоже мне ясновидящий, — проворчала я, осознавая, что вредность у Форсов передается по наследству.

Если бы я слишком сильно увлеклась мыслями о сварливости всей компании, то упустила бы один очень важный момент — как парни переглянулись после моих слов. Едва заметно, но я все равно уследила за коротким движением.

— Ты что, правда — ясновидящий? — глупо уточнила я, особо не надеясь на признание.

— Угадала, — после некоторого замешательства проговорил Эван. Наверное, решил, что это не очень секретная информация.

— Ничего себе! — искренне восхитилась я, а потом снова обратила внимание на Ричарда: — А ты тоже?

— Нет, — сквозь зубы процедил тот. И я как-то сразу вспомнила, что большая часть из новых знакомых приходится мне кровными врагами. — Может, нам следует прекратить пустую болтовню и продолжить поиски? — в очередной раз вскипятился старший Форс, напоминая об истинной причине нашей встречи.

— Ты всегда такой нервный? — поинтересовалась я, понимая, что разговор зашел в тупик. Толком, что хотела, не узнала, но испытывать терпение странной троицы даже мне уже не хотелось. — Похоже, уж очень тебе нужна эта цепочка, — продолжила я, наблюдая за мимикой Ричарда.

Он только закатил глаза, а все выражение его лица намекало: «Да что ты такое говоришь?».

— В общем… — я сделала эффектную паузу для внесения толики интриги. — Цепочку твою я подобрала, она лежит у меня в комнате. И если ты пообещаешь не причинять мне вреда, хотя бы сегодня, то я ее тебе отдам. А дальше — разойдемся, словно ничего этого и не было. По рукам?

Просить взамен на украшение правдивый рассказ про Кинга я не стала, прекрасно понимая, что не та ставка.

— По рукам! Вернешь медальон, и я не стану тебя убивать. Пока не стану, — не стал размениваться на щедрости Ричард. — Лекс, сможешь слевитировать ее обратно через забор?

Винтер согласно кивнул, а я сунула руку в правый карман своих брюк и похолодела.

— Эм, есть небольшая загвоздка — придется подождать до рассвета.

— Что на этот раз? Так не терпится побыть подольше в нашем обществе? — опять занервничал Форс.

— Если меня переправят через забор, то тут же налетят собаки, гуляющие по территории. Свою, конечно, распознают, но сначала перебудят своим лаем всех в доме. А мне бы не хотелось рассказывать, что я была за забором в компании трех малознакомых мужчин, двое из которых — мои кровники.

— Но сюда же ты как-то добралась, ведь не с захода солнца ты на дереве корни пускала, —все-таки попытался избавиться от меня Дик. — Придумаешь что-нибудь.

— Я потеряла где-то мешочек с травами, который не давал псам почуять меня. Еще вопросы? Или все-таки хочешь встретиться с главой Прайдов? Он-то сразу поймет, что дело тут нечисто. И кое-кто ему явно не понравится. И это точно не Винтер, — обрубила я. — Доволен? Или будешь настаивать на моей переправке?

Судя по молчанию, встречи старший Форс все-таки не жаждал. Как и не стал препираться, а только упрямо вскинул подбородок да нахмурил лоб, из-за чего между бровей залегла тонкая морщинка. Младший Форс пожал плечами, словно для него ночевка под корнями деревьев с кровниками под боком была делом обычным.

Да уж, ночка становилась все более многообещающей…

[1] Гард – обращение к мужчине не из высшего сословия. Гарда – аналогичное обращение к женщине.

Часть 1. Глава 6

Бывают такие ночи, которые как будто специально предназначены для душевных посиделок с друзьями возле костра: безоблачное небо с перемигивающимися звездами, звуки природы, ласкающие слух, и теплая погода. Эта ночь — была одной из таких. Вот только окружавшие не приходились мне друзьями. Да и костер как таковой отсутствовал, ограничились пульсарами. Звуки природы вместо того, чтобы расслаблять, только нагнетали обстановку.

Поскольку задерживаться в компании друг друга ни у кого не было желания, место около забора тщательно обыскали, но узелок с травами найти так и не получилось. За это время никто из Форсов не попытался меня убить, что вселяло относительную надежду на то, что ночь я все же переживу.

Ситуация получалась, мягко говоря, странная. Жестко говоря — я активно сомневалась в собственной нормальности и пару раз даже подумывала о том, чтобы настоять на левитации за забор. Разгневанный отец или три мужчины, большая часть которых чисто в принципе не может быть ко мне радушно настроена?

Юные вирри не должны проводить ночь в компании мужчин, в компании трех мужчин — подавно. Трех малознакомых мужчин — и объяснять не надо. Первые минут десять я сидела точно на муравейнике, опасаясь подлянки со стороны парней, однако все проявляли удивительное благородство. И потом я все-таки смогла расслабиться, потому что по неопределенной причине пришло ощущение, что настоящая опасность мне сейчас не грозит.

— Убедилась, что тебя никто на кусочки резать не будет? — хитро поинтересовался Винтер, от которого не укрылось мое напряжение.

Я аккуратно кивнула, ожидая, что он сейчас скажет что-то в духе: «А зря!». И дальше набросится на меня с самыми кровожадными намерениями. Однако придумать в голове степень кровожадности я так и не успела, потому что маг определенно решил развеселить меня разговорами:

— Сколько тебе лет-то? Шестнадцать? Семнадцать? — предположил Александр. — И ничего, что я на «ты»? А то кто вас, благородных, знает.

— Восемнадцать, — ответила я. — Ничего, мне так даже удобнее.

— Ну, а мне двадцать шесть зимой стукнуло, Ричарду двадцать два, а Эвану — девятнадцать. Даже сам не знаю, как меня угораздило связаться с этими малолетками. Еще и ты на голову свалилась, — шутливо проворчал Лекс, подмигивая мне.

«Малолетки», сидевшие напротив, возмущенно засопели.

— Мы, вообще-то, совершеннолетние, — проворчал Эван.

— И что? — скептически уточнил Винтер. — Первый ни одной юбки не пропускает, другой — так и норовит какую-нибудь гадость предсказать.

— Как будто это от меня зависит, — снова возмутился Эван.

А вот Ричард не стал оспаривать юбки, только слегка усмехнулся, а лицо его приобрело мечтательное выражение.

— Странные вы какие-то, — вслух пробормотала я.

— От девушки, которая полночи просидела на дереве, подобные слова звучат оскорбительно, — переключил свое внимание на меня Винтер, ехидно подтрунивая.

Определенная доля здравого смысла в словах мага была, а я не стала добавлять, что практически поселилась на злосчастной ветке.

— А можно вопрос? — решила я перевести тему, обращаясь непосредственно к Александру.

— Если опять про Кинга, то нет, — быстро ответили мне, тон хоть был и шутливый, но я все равно поняла, что удочку в эту сторону закинуть бы не удалось.

— Это, конечно, не мое дело, надеюсь, что своим любопытством я вас… тебя не обижу. Вот внешность твоя больше характерна для выходцев южных островов… А Винтер вполне обычно звучит для нашей страны, — принялась рассуждать я, старательно подбирая для начала слова.

— И тебя интересует, в кого я такой загорелый? — хохотнул Лекс. — А ты наблюдательная девочка. Моя мать южанка, а отец — из этих земель. Он однажды посетил острова, где познакомился с мамой. Потом, сама понимаешь, пестики-тычинки, спустя девять месяцев появился я. Отец к тому времени давно уплыл к себе на континент. Мама, конечно, не растерялась, на последние сбережения приехала к нему и наглядно продемонстрировала пополнение в семействе. А папа, в свою очередь, оказался порядочным человеком — женился на ней. Надо сказать, они до сих пор вполне счастливы в браке и воспитали ещепятерых братьев, а вот сестрички я от них так и не дождался.

Я вспомнила мамину последнюю картину — ту самую с семьей оленей. Никогда никому об этом не говорила, но, попытавшись спасти ее, я четко ощутила в ней недавно зародившуюся жизнь — мой так и не родившийся братик. Или сестричка.

— А у меня родных братьев или сестер нет, только двоюродный, — решила рассказать я. — Сколько помню, Кристофер всегда меня защищал, — тонко намекнула я в большей степени Ричарду, что защитники у меня найдутся.

О том, что самим двоюродным братом давно на территории нашего особняка и не пахло, я не стала сообщать. Кристофер должен был находиться в Таркене — городе, расположенном на северо-востоке нашей страны. Кузен уже четыре года обучался в Академии, выпускавшей адвокатов и дознавателей, а дома появлялся только на каникулах. Последнее же письмо матери сообщало, что «поиски материала для диссертации затянулись», поэтому летом он вряд ли вернется в особняк. В общем, Крис кутил и развлекался, а родители благоразумно не ставили палки в колеса.

— А где ваши лошади? — перевела я разговор, чтобы не задуматься окончательно. — Вы ведь не пришли от города пешком? До него добираться на лошади с четверть часа.

— А мы и не из города пришли. Я телепортировал нас прям из столицы, — охотно пояснил маг, разминая плечи.

Сидеть на земле, пусть и прислонившись к дереву, удовольствие, то еще, но пока что все участники нашей внеплановой встречи стоически переносили невзгоды судьбы. Я, как ни странно, и вовсе ощущала себя хорошо, даже не было желания встать и размяться или прилечь.

— Подожди, то есть ты можешь переместиться в абсолютно любое место? — искренне восхитилась я, когда до меня дошел полный смысл сказанного. — Это вам и кони тогда не нужны.

— Не совсем. Во-первых, я могу переместиться только туда, где был хотя бы один раз в жизни. А во-вторых, не очень я люблю это заклинание, то недолет, то перелет, своим ходом надежнее. Да и энергии много на него уходит.

— А почему сейчас решился на него? — продолжала допытываться я.

— За мной должок был, — уклончиво отозвался Александр.

Но я догадалась, что задолжать маг умудрился старшему Форсу. И дальше расспрашивать не стала, благоразумно решив, что это не мое дело.

— Я лично, после одного случая, вообще к телепортации с опаской отношусь, — хихикнул Эван. — Мы тогда родителей навестить собрались, попросили Лекса отправить нас прямо к дому. Ну он и переправил нас, на клумбу. Все бы ничего, но матушке на день рождения откуда-то из другой страны привезли жуткие на вид растения, от которых она пришла в восторг — зеленые, больше на шишки похожие, все в колючках. И из всех клумб, угадай, на какую нас выкинуло? Правильно. Лично я несколько дней нормально сидеть не мог.

Почему-то я представила, что портал открывается из пустоты сверху, а братья дружно вылетают из него. Первым летел в моей голове Ричард, которому и доставалась основная доля колючек, а уже потом его придавливал младший брат, только добавляя острых во всех смыслах этого слова ощущений.

— Я так понимаю, перебрасывать щит на другого человека тоже не всегда получается? — снова вернула я разговор в магическое русло, потому что мое лицо явно становилось каким-то слишком довольным из-за пострадавшего, пусть и теоретически, старшего Форса. — Кинга-то пришлось с ног сбивать, и потом уже ты защиту создал.

— Это да, ну я попрактикуюсь на досуге. А то, сама понимаешь, у нас особо не было времени оттачивать мастерство. И так чуть момент не упустили…

Маг еще что-то говорил, но я его уже не слышала, поскольку медленно погружалась в сон. Сидя и прислонившись спиной к дереву, это было выполнить достаточно проблематично. Но я хотя бы не мерзла, потому что мужчины проявили благородство и пожертвовали мне свои куртки, из которых я соорудила что-то похожее на гнездо. Выглядело это, наверное, забавно — ведь торчала только одна голова. Но представить свой внешний облик я не успела, поскольку окончательно провалилась в темноту.

***

Как ни странно, но я все-таки проснулась, — рек крови вокруг не было, а меч не торчал из груди. Протерев заспанные глаза, увидела, что парни сладко спали, прислонившись к деревьям. Дикие животные тоже никем не подзакусили, потому что в округе не водилось никого опаснее зайцев. Солнце тем временем уже начинало вставать, и пора было приступать к действиям.

— Вставайте! Скоро совсем рассветет, — попыталась я разбудить всю честную компанию.

Нда, крепкий у мужчин сон. Мои новые и старые знакомые не торопились просыпаться, словно лежали на мягкой кровати. Только вот ждать, пока они изволят открыть глаза совершенно не хотелось. Присев рядом с магом, я аккуратно коснулась его плеча. Сразу же пришлось брать свои слова про сон обратно. Я и моргнуть не успела, как Александр вскочил на ноги и принял боевую стойку, а с кончиков его пальцев в любой момент была готова сорваться молния.

— Ты что так подкрадываешься? Я ж мог испепелить тебя! — возмутился хриплым спросонья голосом Лекс.

Даже не верилось, что мгновение назад он выглядел безобиднее котенка, задремавшего на траве.

— На голос никто из вас не среагировал, — отметила я, решив не оправдываться. — Давай, буди остальных, побыстрее разберемся со всем и разбежимся. Собак уже убрали.

Винтер не стал размениваться на слова, а только потряс Форсов за плечи. Сделал он это достаточно резко, но я бы вообще будила ребят ногой… Посмотрев на взъерошенных братьев, которых бил озноб от недосыпа, я не смогла сдержаться от умиления — ну как вот на них меч может подняться. Впрочем, умиление мое продолжалось недолго.

— Так, Лекс, забрасывай девчонку наверх, а то уже сил смотреть на нее нет.

Никакое утро не может быть добрым, если оно начинается с Ричарда Форса.

— Ты, как всегда, деликатен, Ричард. Не волнуйся, мне тебя тоже не очень приятно лицезреть, — вернула я колкость старшему Форсу. — Александр, можешь до ветки меня поднять?

— Уверена?

Я утвердительно кивнула. Спустя несколько мгновений ноги оторвались от земли! Первый раз я испытывала на себе левитацию, и ощущения оказалась впечатляющими. Словно меня поднимали наверх на большом подносе, потому что казалось, что я стопами все еще чувствую почву. Но полет длился недолго — почти сразу я оказалась около ветки, которую ловко оседлала. Настало время прощаться. Сунув руку в левый карман штанов, я достала медальон и кинула его на землю.

— Так он все это время был у тебя с собой?! Из-за тебя нам пришлось ночевать под деревьями в обнимку с насекомыми! — опять развопился Дик.

— Нужны же были хоть какие-то гарантии, что ты не попытаешься меня убить. Если Лекс и Эван — воспитанные и разумные люди, то в твоих умственных способностях я, мягко говоря, сомневаюсь, — ехидно пропела я сверху, глядя на его возмущенное лицо.

Александр же только ухмылялся, тогда как Эван благоразумно смотрел в сторону.

— Все, я сейчас точно пристрелю эту заразу! Эван, дай арбалет!

Я не стала дожидаться, пока Форс выполнит угрозы, и быстро, по мере возможностей, скрылась в листве, мысленно пожелав им удачи.

Часть 2. Глава 1

С момента последней встречи с ребятами прошел где-то месяц, и жизнь моя снова вошла в привычное русло. Лето уверенно шагало по Ламелии, радуя погодой и редкими дождями. Дядя и тетя вернулись домой, заключив договор с представителями соседней страны. А вот Кристофер так и не объявился в особняке, но часто присылал письма. Чем завершилась история с вирром Кингом я тоже не узнала, к нам в гости он не приезжал. Однако дурных вестей с последующим приглашением на похороны не приходило, и я надеялась, что больше мужчине ничего не угрожает.

А вот мне еще с полмесяца или даже больше угрожало общение с единственной бабушкой, которая в очередной раз вспомнила о том, как воспитывать юных вирри. Ураган по имени «виррен Виктория» ворвался в особняк Прайдов внезапно, практически не оставив права на выбор. Причина визита оказалась банальной — беспокойство о судьбе внучки, которой я все еще продолжала оставаться. Все речи бабушки Роден чаще всего были направлены на блестящие перспективы, которые я по глупости могу упустить. И она никак не могла допустить, чтобы мой Бал Дебютанток обернулся провалом. Выставить ее не позволяли правила этикета, а терпеть в доме — кричащее о здравомыслии сознание. Но виррен Родон и сама не собиралась надолго задерживаться, а сразу же объявила, что забирает меня к себе. Временно, разумеется. Ее ожидала череда приемов, на которых я могла бы показать себя «достойным потомком Родонов». У меня на этот счет было скептическое мнение, потому что я себя целиком относила к Прайдам.

Есть ли смысл останавливать несущегося на тебя дракона? Если хочешь дожить до седых волос, то вообще лучше лишний раз не вступать в контакт с крылатыми ящерами. К такому выводу мы пришли с отцом после того, как бабушка Виктория оказалась на пороге нашего дома. Заставить меня жить с ней постоянно бабушка уже не могла, поэтому я, предвкушая «лучшие» деньки, стала собираться. Несмотря на то, что пришлось протрястись в карете несколько дней, я все же порадовалась, что проживала бабушка на значительном расстоянии от нас. Иначе ее визиты приобрели бы регулярный характер, а мой отец — седые волосы.

Передвигаться в каретах я никогда не любила, а вот бабушку один мой вид на коне мог вогнать в предсмертное состояние. И сейчас я снова ехала с ней в экипаже, уныло подперев кулаком щеку и разглядывая пейзаж за окном. Уже совсем скоро мы должны были подъехать к Андерлу — крупному городу, но гораздо уступавшему по размерам столице. И все равно считалось, что это одно из лучших мест для начала новой жизни. Частенько жители небольших городков перебирались сюда, чтобы после начать штурмовать столицу. Цель нашего визита была достаточно банальной — поход к портному.

Виррен Виктория по большей части оставалась недовольна тем, как я одеваюсь. Если отца устраивало просто платье, то в случае с бабушкой к туалету добавлялось еще приличное количество пунктов. А любимые мной штаны и рубахи родственница и вовсе открыто презирала и с удовольствием бы сожгла. Нас через три дня ждал новый прием, и бабушка Виктория, скептически осмотрев мои вещи, заявила, что мы закажем новое платье. Если на первую мерку портной сам приехал в особняк Родонов, находившийся в получасе езды от города, то дальше уже приглашал к себе. По местным меркам это был едва ли не лучший мастер в Ламелии, а бабушка даже поддерживала с ним приятельские отношения. Учитывая, как сильно она заботилась о своих нарядах, подобное общение только играло на руку.

— Валерия, ты опять ссутулилась, — холодно бросила бабушка, заставляя равнодушно перевести на нее взгляд.

Осанка виррен Виктории была ее гордостью, если так можно сказать. Спина бабушки всегда оставалась в идеально ровном состоянии, как, впрочем, и прическа. На похоронах матери она продолжала стоять с прямой спиной, и даже ветер не смог растрепать ее волосы. Наверное, бабушку можно было назвать образцом красивой старости. Шестидесятилетний юбилей она отпраздновала два года назад, но все равно оставалась стройной и подтянутой. Свой возраст виррен Родон не скрывала, однако умело маскировала недостатки, в частности, значительно уменьшала декольте платьев. А вот седину она никогда не прятала, и, наверное, оставалась одной из немногих женщин, кого это не портило.

— Валерия, — снова повторила она, приподнимая брови. — Выпрями спину и прекрати высовывать голову из кареты.

— Виррен хочет, чтобы я задвинула занавеску? — поинтересовалась я, потому что голова продолжала находиться в карете вместе со мной.

Не дождавшись ответа, я откинулась на спинку сиденья и поправила занавеску из темно-синего материала. А вот рука продолжила покоиться на узкой деревянной полоске, обитой бархатом, и я еле удерживалась от того, чтобы не начать стучать ногтями по дорогой ткани.

— Жизнь с отцом все-таки не пошла тебе на пользу, — продолжила воспитывать меня бабушка Родон. — Я даже удивлена, что ты не опозорила меня на приемах. Надеюсь, что и следующий пройдет в том же духе.

— Мне кажется, или я слышу похвалу? — позволила я себе открытый сарказм.

Напрямую бабушка никогда меня не хвалила, но я все равно распознавала, когда она довольна внучкой. Или же когда наоборот готова лопнуть от злости и раздражения. Сейчас был тот редкий случай, когда она осталась удовлетворена моим поведением на вечерах. Но уже следующая фраза показала, что я ошиблась:

— Тебе следует больше танцевать, — проигнорировала мою дерзость виррен Родон. — Не стоит шарахаться от кавалеров, словно от огня. Но и усердствовать тоже не надо, ты же не хочешь показаться легкомысленной.

— Ну что вы, виррен Родон, я и легкомыслие никак друг с другом не сочетаемся.

Бабушка не имела привычки закатывать глаза, но сейчас я так и представила, как она это делает. Я никогда не называла виррен Викторию на «ты», даже в детстве. А после смерти матери я и вовсе перестала называть ее «бабушкой», всегда используя обращение для вдовцов. Сама она никак это не комментировала и не делала попыток перевоспитать хотя бы здесь.

Карета тем временем въехала в город и стала двигаться медленнее. Народу в Андерле всегда хватало, и угодить под копыта коня или под колеса экипажа было достаточно просто, если не проявлять должной осмотрительности. Ни прохожие, ни всадники, ни извозчики не хотели себе лишних проблем, поэтому всегда передвигались по улицам предельно аккуратно. Я снова позволила отодвинуть занавеску, чтобы понять, в какой части города мы находимся, и поняла, что практически прибыли на место. И спустя пару минут мои предположения подтвердились, повозка остановилась, а еще спустя секунду дверца кареты распахнулась.

— Виктория, душенька, — раздался снаружи голос портного. — Просто восхитительно, что вы все-таки приехали вместе с внучкой.

То, что мужчина лично вышел встречать бабушку, даже добавляло ей несколько баллов в глазах окружающих. Творческие люди вообще были очень капризными, чаще всего их называли людьми настроения, и расстроить их могло, что угодно. От плохого блюда до мирового заговора.

— Как я могла забыть про нашу встречу, — медовым голосом произнесла виррен Виктория, принимая протянутую руку и буквально выпархивая из экипажа.

— Ты как всегда восхитительна, — продолжил осыпать комплиментами бабушку портной. — О, кажется, это платье я сшил?

— Как и все лучшее в моем гардеробе, Джастин, — отозвалась виррен Родон.

Я продолжала сидеть в карете, надеясь, что про мое существование не вспомнят. А от сладости в голосах так и хотелось выпить как можно больше воды или съесть соленый огурец. А еще лучше — все сразу. Портного звали гард Джастин Хебл, и он был едва ли не единственным простолюдином, которому разрешалось обращаться к бабушке просто по имени. Сама она тоже разговаривала с ним без лишних формальностей, и даже на прощание позволяла целовать себя в щечку. Впрочем, поцелуем это можно было назвать весьма условно, потому что звонкое чмокание осуществлялось на приличном расстоянии от кожи.

— Валерия, не заставляй Джастина ждать, — все-таки опомнилась родственница.

Мне уже заботливо протянули руку, которую я, разумеется, приняла и выбралась из кареты. Погода сегодня была просто замечательная, солнечная, а облака на небе принимали причудливую форму, навевая мысли о воздушных замках. Глаза, тем не менее, зарезало с непривычки, и я даже ощутила, как они заслезились. Но если что решила выдать это за слезы умиления от радости из-за встречи с портным.

— Валерия, милочка, я почти закончил платье, уверен, что на вечере ты будешь самой красивой, — обратился ко мне гард Хебл.

Я выдавила из себя улыбку, которая не очень тянула на воодушевленную, но поспешила направиться ко входу в мастерскую. Жил гард Хебл за пределами Андерла, а вот мастерская его находилась в достаточно тихом районе — чтобы ничего не отвлекало от творчества. Делать эскизы и наряды дома он категорически отказывался, дабы не смешивать работу и личную жизнь. И если в наш прошлый визит я действительно поразилась тому, как тихо около мастерской Хебла, то сегодня здесь было настоящее столпотворение. Люди усиленно окружали соседний дом, слово там бесплатного раздавал пирожки сам король.

— А что там происходит? — поинтересовалась я, за что сразу же получила от бабушки недовольный взгляд.

Если ей и было интересно, почему соседнее здание пользуется сегодня повышенной популярностью, то она бы ни за что в этом не призналась.

— Ах, милочка, в наше время так страшно жить, — посетовал гард Хебл, прикладывая руку к груди. — Мой соседушка недавно скончался, так жаль. Такой симпатичный был, даже не скажешь, что просто торговец, — искренне сокрушался из-за смерти соседа портной.

Я, несмотря на не слишком радостную тему, все же не смогла сдержать улыбку. И заметила в голубых глазах виррен Родон тоже что-то похожее на легкое веселье. Как я уже говорила, гард Хебл был одним из лучших портных в Ламелии, а талантливым мужчинам прощают многое. Даже увлечение другими мужчинами.

— Сынок его даже по красоте отца переплюнул, — продолжал печалиться гард Джастин, заламывая пальцы. — Но вот вскоре после смерти отца тоже трагически погиб. Так еще и этой ночью кто-то в дом вломился. Ох, как страшно жить, как страшно жить. Но здесь обошлось все. Но нехороший дом, нехороший.

— Да уж, — только и смогла выдавить я, осматривая толпу.

На какое-то мгновение посетило чувство, что меня кто-то пристально рассматривает. Но, повертев головой, я так никого и не увидела, решив списать все на буйство воображения. Зато посмотрев в сторону двери, снова поймала на себе недовольный взгляд виррен Родон, которая уже сурово поджала губы. Конечно, наследнице богатого рода не подобает таращиться на прохожих. Сдержанно кивнув, я поправила подол платья и поспешила к ней, снова ощущая взгляд, сосредоточенный где-то между лопатками.

***

У портного мы провели больше времени, чем планировалось изначально.Нет, мерки и правки внесли достаточно быстро, а потом уже бабушка и гард Джастин мило беседовали, что растянулось часа на три. Я за это время успела задремать в одном из кресел, за что чуть позже меня жестко отчитала бабушка Родон.

Когда я снова оказалась в особняке Родонов, то даже испытала толику радости, несмотря на то, что обычно это место не любила. И никогда не называла домом даже в мыслях. В поместье у меня была отдельная комната, по размерам даже больше, чем в родовом гнезде Прайдов, но все равно я не чувствовала себя в этой спальне уютно. Теперь я задерживалась здесь на приличный срок, даже расставила какие-то свои вещи, однако каждый раз входила в комнату с легким гнетущим настроем. Уборку моей комнаты проводили каждый день, слуги переставляли предметы, чтобы вокруг царил идеальный порядок, от которого у меня неизменно сводило зубы.

Этот вечер ничем не отличался от предыдущих — после ужина, прошедшего при полном параде, я отправилась к себе в комнату. Несмотря на то, что в ели мы с виррен Родон вдвоем, она все равно настаивала на том, чтобы на мне было едва ли не бальное платье. Сейчас я с чистой совестью собиралась улечься в кровать и перед сном причесывала волосы, из которых перед мытьем головы вытащила с десяток шпилек.

В зеркале туалетного столика отражались моя унылая физиономия, кусочек комнаты и приоткрытая дверь в ванную комнату. Верхний свет я не стала зажигать, а только использовала небольшой ночник, который располагался на стене около зеркала. Магические заряды, которые использовались в доме, были очень хорошего качества, и даже небольшого светильника вполне хватало, чтобы озарить комнату.

Я никогда не могла назвать ни себя, ни кого-то из родственников экспертом в магии, но все равно она присутствовала в жизни даже простых жителей. Ведь совсем не обязательно обладать колдовскими силами, чтобы использовать магические блага цивилизации. Которые, впрочем, добрались не до всех. Например, в особо глухих деревеньках в качестве освещения до сих пор использовали свечи или лучины. Городские жители и представители высшего сословия с подобными неудобствами не сталкивались. Думаю, в королевском дворце и вовсе можно было ослепнуть от яркого света. Кстати, зажигалась люстра очень просто — достаточно однократно хлопнуть в ладоши. На многократные аплодисменты же реакции не было, я проверяла, даже несколько раз.

После мытья волосы уже просохли, и я, как обычно, смогла полюбоваться на завившиеся в каком-то беспорядке кудряшки. Но только внимание привлекли не они, а промелькнувшая в отражении тень, заставившая встать и резко обернуться.

— Какого демона ты здесь делаешь?! — от души возмутилась я.

Рука помимо воли швырнула в Ричарда Форса, а это был именно он, расческу.

— Разве так гостей встречают? — поинтересовался этот нахал, уворачиваясь и беззастенчиво меня разглядывая.

Девушка из приличной семьи не должна расхаживать перед мужчинами, особенно перед кровными врагами, в одной ночной сорочке, даже если оная скрывает полностью ноги. По идее, следовало проскользнуть за ширму и предстать в подобающем облике, но мне сейчас было не до правил приличия. Больше всего хотелось медленно и со вкусом придушить этого паршивца, посмевшего влезть в спальню. Примерившись взглядом к шее Ричарда, я с грустью осознала, что сломать ее никак не удастся. Никакого оружия под рукой тоже не было, поэтому следующей в незваного гостя полетела домашняя туфля.

— Нет, правда, ты могла бы быть поприветливей! — продолжал издеваться он, уходя вбок от обуви.

— Да неужели? Не ты ли при каждой нашей встрече хочешь меня убить? — процедила я. — Если ты так показываешь свое добродушие, то тебе следует поменять стратегию. Эта не действует! — выпалила я, тогда как вторая туфля все-таки нашла цель.

— Да не кричи ты так! — громким шепотом возмутился Форс, словно это я к нему в комнату вломилась. — Давай, оповести всю округу, что у тебя мужчина в спальне! Я поговорить пришел!

— Хочешь рассказать мне о своей пустой голове? Так я и без этого в курсе. Сам уйдешь или хочешь, чтобы тебя вынесли на кладбище? — предложила я и осмотрелась в поисках того, чем можно было бы еще кинуть, но ничего подходящего рядом не оказалось.

Единственное объяснение, которое я могла придумать, — Ричард решил покончить с собой на моих глазах, чтобы была хоть небольшая моральная компенсация от прошлого общения. И ради этого он не поленился выследить кровницу и пробраться в особняк Родонов. Когда пришло осознание, что меня и правда обнаружили, внутри все неприятно сжалось — он точно пришел, чтобы осуществить кровную месть. Еще вспомнилось дневное ощущение взгляда в спину, и я поняла, кому он принадлежал. Радости от этого открытия не прибавилось.

— Нужна твоя помощь, Лекс…

Форс не успел договорить, так как дверь начала приоткрываться, а следом послышался голос бабушки Родон.

— Валерия, что за шум?

Общаться с моими родственниками в планы Дика не входило, я тоже не очень хотела, чтобы виррен Виктория увидела незапланированных гостей. Стрелой я подлетела к двери и, прижавшись к дереву, не дала бабушке проникнуть ко мне.

— Я не одета, — поспешила я объяснить свое поведение.

Взглядом я указала Форсу, чтобы он прятался под кровать, сама же подбежала к ширме и закуталась в халат. Холодный шелк заставил вздрогнуть, а пальцы не с первого раза нашли поясок, норовивший выскользнуть.

— Прошу прощения, что заставила ждать, — проговорила я, открывая дверь и пропуская виррен Родон.

— Что у тебя за шум? — прохладно уточнила она, осматриваясь.

Ко сну бабушка Виктория еще не начинала готовиться, прическа, как и платье, по-прежнему оставались в идеальном состоянии. Меня она осмотрела с легкой долей сомнения и оценки, а я едва не передернула плечами. Ну что я могла поделать с тем, что не имела привычки спать в платье и с укладкой?

— Я жду, — напомнила бабушка о заданном вопросе.

— М-м-м, мотылек! — нашлась я. — Мотылек в комнату залетел, а я его поймать пытаюсь.

— И обязательно было кидаться в бедную мошку туфлями? — Бабушка Родон приподняла брови, указав взглядом на валявшуюся на ковре обувь.

Виррен Родон прошла к несчастным туфлям, нет, даже подплыла не иначе как по воздуху, а потом приподняла одну двумя пальцами. Я проследила за бабушкой взглядом и едва не выругалась: остановилась родственница около кровати, а совсем рядом с ее юбкой расположилась ладонь, видневшаяся из-под покрывала. Просто классика подобных сцен.

— Не забывай, что для всего этого есть слуги, — продолжила говорить виррен Виктория, все еще держа мою обувь.

— Возможно, я слегка погорячилась, — пояснила я, подходя к кровати и садясь на нее. Попутно я успела пнуть наглую руку, которая тут же нырнула вглубь. — Но ночь в компании мотылька — то еще удовольствие, будет шебуршать своими крылышками, — нервно хихикнула я, протягивая руку и забирая пресловутую обувь.

И сразу же получила от бабушки вздернутые брови. Ах да, девушки из высшего света не позволяют себе лишних эмоций, даже в собственной спальне. А еще я села в присутствии старшего, что вообще было просто верхом неприличия.

— Порой ты меня просто поражаешь своей беспечностью, — вымолвила бабушка Родон, продолжая смотреть на меня сверху вниз. — Неужели тебе настолько все равно на свое будущее?

Учитывая, что у меня под кроватью находился кровник, намерения которого так и оставались неясными, то будущее, (если быть более конкретной — ближайший час), волновало, как никогда раньше.

Однако мое молчание бабушка расценила по-своему: видимо, решила, что я хочу подумать над своим недостойным поведением, и в тишине прошла к выходу. Едва дверь за ней закрылась, как я сама подорвалась и заперла замок. А когда обернулась, что увидела выползавшего из-под кровати Форса.

— У тебя пять секунд, чтобы объяснить, что ты здесь делаешь, — прошипела я, старательно осматривая Ричарда на наличие оружия.

Оного не наблюдалась, и я решила, что меня будут душить. Или топить в ванной. Или выкинут из окна…

— Лекс ранен, он умирает. Вэл, помоги ему. Пожалуйста, — выдал Форс.

Похоже, дело действительно серьезное, раз Дик просил о помощи меня, да еще и по имени называл. Вид у него был до того несчастный и потерянный, что я как-то сразу поверила в то, что в данном случае являюсь последней надеждой и опорой больного. Но это чувство быстро прошло, поскольку пришлось вспомнить, с кем разговариваю.

— А почему я должна верить тебе? — резонно отметила я, скрещивая руки на груди. — Откуда мне знать, что ты не решил заманить в ловушку?

Я пристально смотрела на Ричарда, всем своим видом показывая, что все еще настроена выпроводить обнаглевшего кровника. Если понадобится — то пинками и вниз с балкона. Да что уж там. Я даже была готова устроить небольшой кровный поединок, только бы поскорее избавиться от Форса.

— Мы приехали в Андерл…

— Случайно, конечно? — процедила я, приподнимая брови.

— Ну разумеется, — на редкость фальшиво произнес Дик, но мое выражение лица красноречиво говорило, что Форс неубедителен. — Я тебя умоляю, неужели ты думаешь, что у нас не нашлось дел поинтереснее, чем тащиться по стране за шебутной девчонкой?

Я еле сдержалась, чтобы не ударить себя ладонью по лбу. Намекнуть, что ли, что дипломат из Форса никудышный?.. Но он и сам понял, что сморозил что-то не то, и на мгновение стушевался. Ричард запустил себе пальцы в волосы, еще больше их взъерошив, а потом определенно решил пойти на мировую. Сделал он это странным образом — нагло усевшись на пуфик около кровати, словно давая понять, что разговор будет долгим. Я же предусмотрительно не стала приближаться, а только требовательно вскинула подбородок.

— Все равно же не отстанешь… — пробормотал он себе под нос. — В общем, это все и правда случайность. И я бы точно не стал просить тебя о помощи, но иначе никак.

— Я это уже все слышала, — настойчиво перебила я. — Кажется, Лекс не сильно торопится умирать, раз ты спокойно ведешь задушевные разговоры?

Едва я упомянула имя мага, как тут же поймала на себе гневный взгляд Форса. Будь уРичарда в руках оружие, я бы точно сделала пару шагов назад. Но одного этого выражения глаз хватило, чтобы понять: Форс и правда переживает за южанина, с которым что-то произошло. Вздохнув, я наклонила голову вправо, чтобы снова позволить Ричарду говорить. А он, видимо, все-таки решил сообщить мне правду. Или ее какую-то часть.

— Сегодня днем мы с Эваном видели тебя, поэтому я здесь. И ладно, предупреждая твой вопрос, около дома покойного мы оказались не случайно. Как — тебе знать не нужно.

— Как будто бы ты сказал, — теперь уже я проворчала, а потом с подозрением уточнила: — А это не вы ночью вломились в здание?

— Мы там были, — с убийственной честностью выпалил Дик.

Теперь настала моя очередь хмуриться, потому что история с каждым словом становилась еще более странной.

— Слышала что-то про кладбище местное недавно? — задал встречный вопрос Ричард, вставая и разминая шею.

Я равнодушно пожала плечами, потому что прогулки по кладбищу не входили в основу совместного времяпрепровождения с бабушкой. Но потом все же в голове всплыли услышанные то ли от каких-то гостей, то ли во время поездки в город сплетни:

— Там что-то странное происходило? Я особо не вникала.

— Именно, — в кои-то веки согласился со мной Форс. — Каждое утро хоть одна могила да раскопана. Приехав на место, мы выяснили, что не так давно отправился к праотцам владелец одной лавки. Родственники, впрочем, не особо горевали, поскольку моральная компенсация в виде наследства с лихвой возместила их потерю, — иронично прокомментировал Ричард, усаживаясь на мою кровать.

Я приподняла брови и ленивым жестом указала, чтобы не смел осквернять постель своими частями тела. Форс едва сдержался, чтобы не закатить глаза, но все-таки поднялся и продолжил:

— Спустя дней пять или шесть после похорон его старший сын возвращался из таверны, но до дома так и не дошел — его нашли в переулке с разодранным горлом. В общем, на кладбище прибавилась еще одна могила. А спустя еще пару дней было совершено нападение на дочь торговца, но нападавшего мы спугнули. Понимаешь, о чем я?

— Хочешь сказать, что… — осторожно предположила я, но договорить не успела.

— Именно, вурдалак. Иными словами, папка был недоволен тем, что детки редко навещали его могилку, и решил исправить это упущение. Весьма оригинальным способом.

Я содрогнулась от ужаса. О вурдалаках я читала в книге, несколько дней спать нормально не могла. Это мертвец, почему-то решивший оставить уютную могилку и отправиться поедать людей. Первоначально, впрочем, вурдалак питался трупами с кладбища, но спустя некоторое время, видимо, решал, что свежая кровь и плоть благотворнее влияют на пищеварение. И начинать монстр предпочитал со своих ближайших родственников. Укушенный вурдалаком спустя некоторое время тоже переходил на свежее мясо.

Само существование вурдалаков не вызывало особого удивления, потому что в нашей стране какой нечисти только ни водилось. Но вот то, что один из ее представителей оказался достаточно близко от меня — это вносило неплохое такое разнообразие в жизнь.

— Вы решили его выследить?

— Да, прошлой ночью он снова решил наведаться к дочурке. Там-то мы его и взяли. Надо сказать, что он не желал отправляться по своему новому месту жительства и явно решил захватить нас с собой, — открыто сыронизировал Ричард. — Добить все-таки удалось, но эта тварь, даже будучи на последнем издыхании, умудрилась подрать Лекса, причем хорошо так подрать.

— Укусил? — этот вопрос я задала, направляясь к ширме с одеждой, которую успела достать из шкафа во время рассказа.

Форс не сделал никакого акцента на том, что я без пяти минут его спутница, а только продолжил говорить.

— Вроде нет, но раны не перестают кровоточить. И еще и жуткая лихорадка. Так ты посмотришь его? — аккуратно спросил он, хотя и так было ясно, что я готова выйти на улицу.

Видимо, хотел, чтобы я вслух созналась, чтобы потом использовать это в качестве аргументов. Лично я так бы и сделала.

— Я бы никогда к тебе не обратился, но не могу рисковать жизнью Лекса.

— А к лекарям вы не пробовали обращаться? — задала я скорее риторический вопрос, поправляя сапоги. — Вы всегда по доброте душевной спасаете несчастных от неминуемой гибели? — перевела тему я, выходя из-за ширмы и стягивая волосы в косицу.

Форс обнаружился прямо около туалетного столика, а в руках он беззастенчиво крутил флакончик из фиолетового стекла. Можно было подумать, что в пузырьке духи, однако там скрывалась настойка полыни с боярышником. Использовалась эта жидкость для избавления от назойливых насекомых, а я принялась гадать, подействует ли она на Ричарда, реши он сунуть любопытный нос в горлышко.

— Если есть возможность, почему бы не помочь? — вопросом на вопрос ответил Дик.

«Потому что у вас троих просто изумительная способность оказываться в нужном месте в нужное время», — подумала я, но вслух произнесла совсем другое.

— Где вы разместились? — прохладно бросила я, целенаправленно испепеляя флакон взглядом.

Надеяться на то, что стекло нагреется, не приходилось, но Форс понял (ну надо же), что брать чужие вещи без спроса — верх наглости, и поставил пузырек на место. Я сообразила, что молчание затянулось, а когда снова посмотрела на кровника, то увидела, как он пристально изучает все вокруг. И, демон, я могла поклясться, что это не простое любопытство. Форс наверняка просчитывал пути отступления и прекрасно знал, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до кувшина с водой. Я напряглась, готовая в любой момент сорваться с места, реши Ричард атаковать меня.

— На постоялом дворе, — размеренно кинул фразу Дик, продолжая изучать мою комнату.

Я в это время уже прикидывала, как и чем огреть его по загривку, а еще — как вообще к нему незаметно подобраться.

— Хозяйка дома, где мы второй раз упокоили ее мужа, предлагала нам остаться, но мы решили не пользоваться ее гостеприимством. Там особо и не настаивали — они со всем семейством явно решили сменить место жительства, наверняка уедут, не дожидаясь рассвета. Ты готова? — резко перевел он тему, поворачивая голову ко мне.

Когда мы столкнулись взглядами, я едва не вздрогнула, но все равно резко дернула головой. Возможно, история про Лекса и не выдумка, только вот проверять ее придется на практике. И я запросто могла пожалеть о своем решении, но все равно не собиралась отступать. Здравомыслие, которое должно было остановить, заснуло слишком крепко и не думало просыпаться.

— Есть у вас что из лекарств? — спросила я, проигнорировав вопрос.

Форс на мгновение замешкался, а я даже разглядела на его лице попытки мыслительной деятельности. Затем кровник сделал невнятное движение рукой, показавшее, что особых запасов для лечения парни не держали.

— Понятно, — вздохнула я, подходя к комоду и доставая свою котомку с лекарствами.

Подразумевалось, что в гостях у родственницы никакая опасность мне не грозит, но только я обычно умудрялась найти приключения даже на защищенной территории. И, собираясь в поездку, прекрасно понимала, что наверняка влезу в очередные кусты с шипами или вскарабкаюсь на дерево. Втайне от виррен Родон, разумеется. Поэтому со мной в гости отправились простенькие лекарства для обработки повреждений. И, как оказалось, очень даже кстати.

— И будь добр, ответь все-таки на вопрос, — спохватилась я, ухватившись за еще одну шальную мысль. — Как ты попал ко мне в спальню — это я понимаю — этаж второй, на стене очень качественный плющ. Глупо было не воспользоваться. Но вот как ты прошел мимо собак?

Пожалуй, особняки Родонов и Прайдов объединяло едва ли не одно — ночная охрана, представленная собаками. И если на нашей территории я могла позволить себе ночные прогулки, то здесь вообще не считала нужным лишний раз вылезать из кровати.

Вместо ответа Форс достал из кармана узелок. Приглядевшись, я узнала свою пропажу, из-за которой пришлось ночевать среди деревьев. Видимо, мое лицо приобрело слишком нехороший оскал, потому что Дик сразу начал оправдываться:

— Я его не крал! Когда тебя Лекс наверх закинул, мешочек с ветки свалился. Я и подобрал, — практически невинно заверил меня Форс.

— Ладно, я с тобой потом разберусь, — пообещала я, делая себе мысленную зарубку. — Запомни, с рассветом я должна быть здесь. Надеюсь, хоть сегодня у тебя есть лошадь?

— Эван за забором ждет нас вместе с конями, мигом до города домчимся, — заверил меня Ричард, затем вышел на балкон и схватился за плющ. — Спасибо, — добавил он совсем тихо.

Но я его услышала.

Часть 2. Глава 2

Постоялым двором то место, где остановились ребята, можно было назвать с очень большой натяжкой. Это оказалась таверна не самого высокого уровня, владелец которой за символическую плату сдавал жаждавшим уединения посетителям комнатушки на втором этаже. Внешне здание выглядело, мягко говоря, неказисто. Бывают случаи, когда за обшарпанностью скрывается настоящая жемчужина. К данному заведению это не относилось.

Поднимаясь на второй этаж по скрипучим ступенькам, я с ужасом ждала, что они окончательно сломаются подо мной. Этого не произошло, зато боковым зрением я увидела разбегающихся клопов и тараканов.

— А вы не могли найти более приличное место? — уточнила я, надеясь, что по приезде в особняк не обнаружу на одежде лишнюю живность.

— В приличных местах редко бывают настолько непривередливые хозяева, этому же все равно, что происходит в комнате, лишь бы деньги исправно капали. Последняя дверь в конце коридора — наша, — четко завершил фразу старший Форс. — Эван, ты запер лошадей?

— Запер, запер, не переживай. Хорошо, что, помимо нас, сейчас нет посетителей, а то тебе, Вэл, пришлось бы отбиваться от настойчивых клиентов. Шучу, шучу. Надо же как-то взбодрить вас, а то словно на похоронах.

— Еще одна подобная шуточка, и я лично тебя закопаю на местном кладбище, составишь компанию упырю, — пригрозила я.

— Не упырю, а вурдалаку! Вот исцелишь Лекса, он тебе всю классификацию нежити расскажет. Кстати, как Дику удалось тебя уговорить?

— Пусть основной причиной будет моя душевная доброта.

Парни хмыкнули в унисон, открыто усомнившись в заявленном милосердии.

Хозяин таверны весьма погорячился, когда назвал это помещение комнатой. Три кровати размещались практически впритык, расстояние до стола и стульев, расположенных около окна, составляло пару-тройку шагов. Единственное окно оказалось настолько грязным, что я сомневалась, проходил ли сквозь него солнечный свет. Освещать комнатушку была призвана одинокая свеча, стоявшая на столе. Если бы не магические светляки Лекса, то разглядеть что-либо просто не представлялось возможным. А еще в воздухе четко ощущались острые запахи пота и спекшейся крови.

Сам маг выглядел лучше, чем я предполагала. Неестественно бледный, с расширенными зрачками и налипшими на лицо волосами, он все-таки узнал нас, даже смог кивнуть. Был Винтер, конечно, весьма потрепанным, но умирать определённо не собирался.

— Этот ненормальный все-таки тебя притащил… Не мог до утра потерпеть.

Так. Похоже, сейчас у меня будет серьезный разговор с Ричардом Форсом.

— Какого демона ты мне наплел, что Лекс без пяти минут покойник? Да он тебя переживет!

— А целители и продолжительность жизни определять могут? — даже не попытался оправдаться этот нехороший человек.

— Только в очень редких случаях. Тебе осталось жить от силы пару мгновений — я сейчас тебя лично отправлю к торговцу в гости! Неужели нельзя было дождаться утра? — продолжила я активно возмущаться.

Даже не знаю, что больше задело: то, что Форс обманул меня, сгустив краски, или то, что я все же ему поверила. Ладно, хотя бы про ранения не наврал, а то вообще можно было отправлять на кладбище и мою интуицию.

— Да? И как ты себе это представляешь, — всхорохорился Форс. — Стучусь я к вам в ворота и говорю: «Здравствуйте, виррен Прайд. У нас тут вурдалак мага подрал, можно Валерию к нему? Кто я? Ричард Форс. Что, где познакомились? Да я вашу дочку недавно чуть мечом не зарубил, а она мне ногу сломать пыталась. Что вы, у меня и мыслей нет ее убивать, а с моим младшим братом они вообще чуть ли не лучшие друзья». Так, по-твоему, я должен был поступить? — выпалил на одном дыхании Ричард.

— Отца здесь нет, — буркнула я, прекрасно понимая, что с бабушкой Родон подобный разговор развивался бы в похожем русле.

Но вслух я бы никогда не признала, что Форс прав. Обойдется.

— В любом случае, я уже здесь. Так что отойдите подальше и не мешайте мне, — перевела тему я и махнула руками в прогоняющем жесте, чтобы приступить к осмотру.

Как ни странно, Эван и Ричард подчинились, а первый даже беспрекословно полил мне руки из бутылки с мутноватой жидкостью, а я по резкому запаху поняла, что это качественный самогон. Который выбивал слезу одним только «ароматом».

Первую помощь пострадавшему боевому товарищу Форсы оказали и до меня. Не знаю, где братьев обучали, но туловище они Александру обмотали бинтами практически профессионально. Однако кровь остановить так и не получилось, это я сразу же поняла, едва посмотрела на тело мага. Бинты практически насквозь пропитались кровью, и я даже начала прикидывать, когда Лекс торжественно упадет в обморок от слабости. Маг пока проявлял редкостную бодрость духа и даже старался не сильно морщиться, пока я обнажала его ранения.

Укусов на маге не было, а вот рваные раны от когтей протягивались поперек всего живота. И я, даже не проводя диагностику, отчетливо видела, что повреждения уже воспалились. В некоторых местах края раны нехорошо налились, и я только озадаченно покачала головой, потому что инфекция распространялась гораздо быстрее, чем ожидалось. И я на всякий случай закрыла глаза, принимаясь спускать с пальцев серебристые искорки. Мало ли, чем этот вурдалак закусывал до Лекса.

Глаза я по-прежнему держала закрытыми, но все равно чувствовала, что Александр с любопытством следит за всем. Видимо, в первый раз столкнулся с целителем, что же, мне не трудно устроить ему наглядную демонстрацию. Тем более, что она была как раз в самом разгаре. Если честно, я сама не до конца не понимала природу собственного дара, обычно разбираясь во всем методом проб и ошибок. Записи, доставшиеся от прабабушки, немного помогали, но, думается, что в плане лечения мне еще расти и расти.

Я не зря всегда закрывала глаза, когда проверяла чье-то состояние. Обычно ладони начинали как бы пульсировать изнутри, когда оказывались над больным местом. А перед глазами мелькали обрывочные образы, которые следовало сложить в конкретную картинку. Сейчас я увидела, что раны не очень глубокие, хоть и кровоточащие. Днем я все смогу залечить, когда воспаление сойдет на нет, но сначала нужно остановить кровь и все хорошенечко обработать лекарствами. Пожалуй, Винтер действительно может прожить очень и очень долго, если конечно, будет более осмотрительно выбирать себе собеседников. И это я о вурдалаке, а не о Форсах.

Открыв глаза, я встала и под скрип половиц, разрезавший тишину, подошла к столу, после начав разбирать сумку с лекарствами. Спустя некоторое время вся поверхность оказалась заставлена склянками и пузыречками, но зеленого флакона с настойкой, снимающей боль, не было. Ну ничего, на этот случай есть запасной вариант, который, думаю, Винтер оценит. Вернувшись к кровати и присев на краешек, я привычным жестом наложила руки на рану и принялась бормотать слова заговора; с ладоней в это время сорвалось красноватое сияние — верный признак того, что все удается.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросила я Лекса, аккуратно касаясь краев раны.

— Нет, — слегка хрипловатым голосом ответил маг. А я едва улыбнулась, потому что обезболивающий заговор сработал так, как нужно. — Как ты это делаешь? — полюбопытствовал он, даже сделав попытку приподняться на локтях.

— Тс. Молчи, — коротко сказала я, потому что дальше наступало самое интересное.

Затем я долго и муторно вычищала грязь из ран и обрабатывала их настойкой календулы с добавлением шалфея, чтобы снять воспаление. Сколько времени на это ушло, я точно сказать не смогла, однако никто так и не проронил ни слова. Когда я стягивала края раны, чтобы сделать перевязку, то заметила, что Александр все-таки проиграл битву со сном. И дальше приходилось обматывать живот колдуна максимально аккуратно, чтобы не потревожить ненароком

— А лечить ты не будешь? — впервые за долгое время подал голос Эван.

— Нет, — отозвалась я, делая последнее движение и завязывая бинт.

— Объяснись. — Старший Форс практически молниеносно вырос передо мной. — С тем же успехом я мог местного лекаря приволочь.

Ричард рассматривал меня сверху, скрестив руки на груди. А вот говорил кровник тихо, опасаясь разбудить заснувшего товарища. Конечно, о маге он беспокоился, а вот со мной не собирался церемониться. Я поднялась с кровати и с вызовом уставилась в лицо Форсу, только вот все равно пришлось задрать голову. Ричард скептически приподнял бровь, намекая, что жаждет услышать объяснения. Вот только оправдываться я не собиралась, во всяком случае, не перед ним.

— Будь добр, пропусти меня к столу, — начиная терять терпение, отчеканила я, продолжая смотреть на Дика.

Думаю, что с его ракурса у меня получался настоящий взгляд исподлобья, который точно должен был добавить суровости.

— Будь добра, объясни, что это значит, — проигнорировал просьбу Ричард, делая еще один шаг вперед.

— Дик, — предупреждающе сказал Эван, про присутствие которого я уже успела забыть. Провидец вклинился между нами, заставив брата отступить. — Не нагнетай.

— Я могу залечить Александру раны прямо сейчас, но зараза все равно останется внутри, — терпеливо объяснила я, обходя братьев и приближаясь к столу. Пальцы сжались на флаконе из матового стекла, а потом я спокойно сказала, показывая пузырек: — Это снимет лихорадку и убьет инфекцию, так сказать, изнутри. Дать два раза будет достаточно.

Ричард протянул мне раскрытую ладонь и сделал шаг вперед, чтобы забрать лекарство. Я в свою очередь резко швырнула флакон в сторону Дика, жалея, что не попаду ему по лбу. Во-первых, я изначально туда не целилась, во-вторых, старший Форс уже зарекомендовал себя человеком с великолепной реакцией. Он вполне ожидаемо поймал пузырек и быстро проверил, налито в нем что-то или нет.

— А если бы разбился? — с подозрением прокомментировал сцену Эван.

— Не разбился бы, — одновременно ответили мы с Ричардом.

— Я постараюсь приехать днем. Если ничего не получится — пришлю записку, тогда заберете меня, — принялась я раздавать указания. Самое забавное, что Форсы воспринимали все как должное, разве что записывать за мной не бросились. — Кстати, постарайтесь найти Лексу бульон или какую-нибудь вязкую пищу. Только не в этом заведении, а то еще и расстройство желудка прибавится. Да и вам я бы не советовала здесь есть.

Форсы переглянулись и синхронно кивнули, а я заподозрила, что они все же рискнули в этом местечке желудком.

— Эван, отвезешь меня домой? — обратилась к провидцу я, принимаясь пробираться к выходу.

— Да, пошли. Спасибо, — искренне сказал он, с готовностью открывая дверь.

— Спасибо… — совсем тихо прошелестел Ричард, но я его в очередной раз услышала.

— Поблагодарите, когда Винтер на ноги встанет. И да, лекарства я здесь оставлю — не вздумайте что-то выпить или разбить, — напоследок пригрозила я и выскользнула в коридор.

И все-таки по телу расползлось легкое чувство удовлетворения от осознания собственной пользы.

***

Мы с младшим Форсом спустились вниз по лестнице и направились в сторону входной двери. Первый этаж этого заведения весь был заставлен столами и стульями, а сзади нас размещалась стойка, за которой обычно и трудился владелец. На освещении он предпочитал экономить, поэтому передвигались мы на ощупь.

Около входа что-то стояло. Ростом со среднего человека, и передвигалось это на двух ногах. На этом сходство с людьми заканчивалось. Колени существа были как-то странно подогнуты, а неестественно длинные руки наоборот не сгибались. Скрюченные пальцы заканчивались когтями, которые больше напоминали остро заточенные лезвия. Затем существо обернулось и уставилось на нас красными глазами. Я раньше никогда не видела вурдалаков, но сейчас почему-то не сомневалась, что это он.

— Вы же избавились от торговца, — сиплым от страха голосом произнесла я, судорожно хватаясь за Эвана.

Мы с ним начали пятиться назад, предусмотрительно не поворачиваясь спиной к монстру.

— Это не торговец, это его сын, — в тон отозвался Эван.

Судя по голосу, провидец находился в той же кондиции, что и я.

Вурдалак начал приближаться к нам, а мы в свою очередь спинами врезались в дверь, которая, хвала небесам, была открыта. Практически ввалившись в кухню, мы захлопнули вход прямо перед носом у опешившего от такой наглости монстра. Он явно не собирался придерживаться диеты, о чем нам очень прямо сказал, — начав царапать своими когтями дерево.

— Этот хлипкий засов долго не выдержит! Почему он вообще сюда притащился? Он должен начать с родственников! — возмутилась я и бешено осмотрела кухню.

Лунный свет, пробивающийся в крохотное окошко, слегка освещал ее, позволив увидеть стойку с ножами.

— Его дом пустой, видимо, а мы в нем были. И наш запах еще есть в городе, вот он и пришел за нами! — объяснил все младший Форс.

Только вот от логичности поведения вурдалака не становилось легче.

— Как его убить? — нервно поинтересовалась я, потому что умирать сегодня, как, впрочем, и в другие дни не хотелось.

— Самое верное — голову отсечь, а потом сжечь.

— Этими ножами мы до утра возиться будем, вряд ли он будет дожидаться!

Предмет нашего разговора громогласно рыкнул за дверью, как бы намекая, что проголодался.

— Я в одной старой книге читал, что если вурдалак на своем пути встречает рассыпанное зерно или крупу какую, то он не будет продолжать погоню, пока все не пересчитает.

Сказано — сделано. Рассыпали мы все, что только можно. По большей части, случайно. И случайно же переколотили все бутылки, которые здесь были. К вони вурдалака, доходившей до нас даже сквозь закрытую дверь, прибавились запахи плохого вина и масла. Засов все-таки не выдержал и вылетел из пазух, преграда с громким стуком распахнулась, явив пред наши светлые очи сына торговца.

То ли эта книга была очень старой, то ли нам попался такой вурдалак, который не любит считать, но он даже не заинтересовался рассыпанной по полу крупой. С угрожающим рычанием монстр начал приближаться. Почему-то ко мне. Наверное, решил, что молодые девицы сочнее и нежнее на вкус. Стоит ли говорить, что я была решительно не согласна с его планами на ужин?

Вурдалак все-таки прыгнул. Я, взвизгнув, попятилась назад и поскользнулась на масле, приложившись лопатками о пол и чудом не напоровшись на осколки. Оттолкнувшись руками, я проехала по деревяшкам прямо между ног у удивленного покойника. Я даже умудрилась относительно быстро перевернуться и подняться. И еще смогла достать из голенища сапога серебряный кинжал и кинуть его в спину вурдалака, особо не надеясь на успех.

Попала!

Тварь зашипела и начала извиваться, стремясь достать причиняющее боль оружие. Я задержала вурдалака где-то секунд на пять. Эвану хватило и одной. Он выскочил из-за моей спины и отсек монстру голову топором, я даже не успела удивиться, где кровник его взял на кухне. Обезглавленное тело пару раз вздрогнуло и затихло. На этот раз навсегда.

— Насколько старая, говоришь, эта книга была? — спросила я, опускаясь на пол.

Сердце все еще лихорадочно колотилось, а дыхание никак не желало восстанавливаться. Если несколько минут назад я на это не обращала внимания, то теперь была готова изнутри разорваться.

Внезапно в дверном проеме появились лысоватый мужичок — видимо, владелец таверны — и еще один Форс. Даже странно, что они решили только сейчас присоединиться к нашему скромному вечеру. То ли обладали повышенной стрессоустойчивостью к шуму, то ли обладали легкой (или не очень) глухотой.

— Что здесь произошло? — гневно начал возмущаться мужик пропитым голосом.

Оставив братьев разбираться с владельцем, я вышла во двор и стала жадно пить из ведра с колодезной водой, черпая живительную влагу прямо руками. Перед рассветом стало сыро, и я уже не понимала, почему меня колотит: от страха или от холода. Вот тебе и осмотрела умирающего — чуть саму в гроб не загнали. Еще и штаны с рубахой испортила.

Я огляделась по сторонам и отметила, что горожан не привлекли звуки из таверны. Никто из зевак не высунулся на улицу, никто не кричал о прерванном сне. Даже немного жутко становилось от подобного равнодушия. Ведь могли случиться и более страшные вещи, а никто бы не пришел на помощь...

Долго в одиночестве мне стоять не пришлось, потому что подошел Эван и протянул мне кинжал, который уже успели протереть. Внешне провидец выглядел не очень потрепанным, а владелец таверны не наставил Форсу синяков. Из дома тоже не слышались гневные вопли, доказывавшие, что парням удалось мирно договориться.

— Ты забыла в нашем госте. Ты как? Не зацепил? И часто ты в сапогах серебряные кинжалы носишь? — принялся засыпать меня вопросами Эван.

— Не забывай все-таки, с кем я ехала, — нравоучительно отозвалась я, поднимая палец вверх.

Кинжал я спрятала на всякий случай, потому что Ричарду не доверяла. Но почему-то все равно с ним пошла, хотя поступок этот никак нельзя назвать разумным.

— Я нормально. А ты?

— Тоже. Поехали, а то уже светает.

И то верно, пора возвращаться, пока непутевой внучки никто не хватился. Я села на лошадь сзади Эвана и устало уткнулась лбом ему в спину, страстно желая поскорее оказаться в кровати. Бессонная ночь, обезболивание, а затем и обработка ран, в завершение — встреча с разъяренным вурдалаком, я просто валилась с ног от усталости. А еще в спальню залезать через окно, но об этом я старалась не думать. Хорошо, что сбор от собак на этот раз я не потеряла, он по-прежнему лежал в кармане испорченных штанов.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали, сил разговаривать ни у меня, ни у Эвана просто не осталось.

Часть 2. Глава 3

Проснулась я с тяжелой головой, искренне надеясь, что ночные похождения были всего лишь не самым приятным сном. Но испачканные в масле штаны и рубашка, висевшие на ширме, служили немым упреком и доказывали обратное. Повернувшись на другой бок, чтобы не видеть этого печального зрелища, я стала обдумывать, как все же попасть в город. Пока что перспективы были не самыми радужными, потому что все сводилось к ночной вылазке. Сказать бабушке Родон, что я хочу отправиться в город ради встречи с тремя мужчинами, — все равно, что подписать себе смертный приговор. Впрочем, отцу тоже подобные заявления делать не стоило.

Тайком покидать территорию особняка — не лучшая идея, потому что пешком до города я ни за что не доберусь. А верхом мне никто не позволит уехать. Виррен Родон вообще считала, что передвигаться я должна исключительно в каретах или на своих двоих, а моего коня с удовольствием бы пустила на колбасу. Исключение составляла охота, но и такие мероприятия виррен Виктория не жаловала. И я всегда подозревала, что причиной была нелюбовь к верховой езде, а не сострадание к животным. Радовало, что обратно я поеду с отцом, и он-то уж точно позволит ехать на коне, а не в карете, отчасти из-за того, чтобы порадовать дочь, оказавшуюся в вынужденной ссылке. Отчасти — чтобы немного позлить бабушку Родон.

Так и не найдя достойного решения, я откинула одеяло и прошла в ванную, чтобы согнать остатки сна. Несмотря на то, что большую часть ночи я провела на ногах, разбитости не ощущалось. И, в целом, я казалась себе вполне довольной жизнью, даже голова перестала быть тяжелой. Уж все лучше, чем торговец и его сынок, которых пришлось отправлять на кладбище дважды. Заканчивая умываться, я решила, что напишу записку и отправлю ее в город, а уже ночью снова повторю побег с возвращением.

Почему я намеренно ввязывалась в авантюру, в которой фигурировали кровные враги? Как я ни старалась, ответа найти не смогла, но ощущение, что я пытаюсь поймать дракона за хвост не желало покидать. В любой момент все могло закончиться для меня весьма и весьма плачевно, но я осознанно лезла в гущу событий. Где-то проявлялась излишняя уверенность, что ничего не случится, поскольку пока что никто не попытался отпилить мне голову. А те фразы, которыми я перебрасывалась со всей компанией, в другой ситуации и с другими людьми могли служить поводом если не для начала кровной вражды, то хотя бы для профилактической беседы с последующей выплатой за моральный ущерб.

Записка для Форсов и Винтера вышла короткой — просто указала время, когда меня забрать. А место Ричард и Эван и так прекрасно знали. С описанием на конверте пришлось повозиться, потому что прямое описание — недобитый маг, самодовольный блондин и провидец без вредных привычек — не было достаточно информативным. Но по итогу вышло вполне понятно, а в завершение я приписала название таверны, куда и предстояло доставить послание. Еще и мысленно похвалила себя, что удосужилась разглядеть и запомнить надпись на табличке.

Многие обеспеченные семьи держали во дворе голубятни с заговоренными птицами. В поместье Родонов тоже стояла такая, потому что связь с внешним миром все равно надо поддерживать. Только после достаточно тесного взаимодействия с магами голуби становились более разумными, что ли. Потому что каждая птица «привязывалась» к более или менее крупному городу, с письмом она долетала до местного почтового отделения, а оттуда уже послания разносились получателям. А вот у двоюродного брата был специально обученный сокол, который доставлял послания непосредственно в руки. Как он умудрялся отыскать человека в городе, я так и не могла понять, но без колдовства тоже не обошлось.

Прекрасно помня, в каком месте нахожусь, я не стала будить спавшего дракона любимыми штанами и рубашкой, а спокойно влезла в простое платье. Коса тоже не должна была вызвать излишний нареканий, и я, уже выходя в коридор, даже подумала, что такими темпами и вовсе стану практически образцом девушки из высшего общества. Но эти мысли сразу же утихли, когда я практически пронеслась до лестницы, едва не сбив по пути парочку слуг. Меня проводили недоуменными взглядами, однако ничего говорить не стали.

Я только передернула плечами и, расправив их, принялась спускаться по ступеням. Вся атмосфера в особняке Родонов была под стать бабушке, а ее слуги и вовсе ходили едва ли не по струнке. И небольшой секрет виррен Родон — слуги, которые работали в доме, проходили строжайший отбор, и родственница даже не скупилась на учителя хороших манер для юношей и девушек, чтобы те не ударили в грязь лицом. Более зрелые тоже проходили штурмовку, периодически освежая в памяти основы этикета. Только вот с такой хозяйкой забыть их приравнивалось к ссылке на рудники…

Некоторые слуги даже помнили мою покойную мать, и для них я была живым разочарованием во плоти. Мало того, что не походила на нее внешне, так еще и не унаследовала многих талантов. Кисти в руки я никогда не желала брать, а после смерти мамы и смотреть не могла в сторону мольбертов и красок, вышивание и вязание тоже оказались мне не под силу. Нитки путались, вызывая раздражение, иголка колола пальцы, а запасы терпения каждый раз грозили закончиться. Штопать я более или менее научилась, но все равно лишний раз у меня и не было нужды чинить одежду. Относительно неплохо меня обучили играть на рояле, и я даже иногда исполняла на радость отцу несколько простеньких романсов. Еще удалось освоить игру на арфе, как мне это должно было помочь в жизни, я смутно представляла. Тем более, что музыкальный инструмент не пользовался излишней популярностью, поэтому просто воспринимала этот факт как данность.

Что касалось пения… Сильного голоса, способного взять за живое, мне тоже не досталось, но от пения никто не падал в обморок. Да и предпочитала я мурлыкать себе что-то под нос, когда варила очередные зелья или мылась в ванной. А вот Вероника просто потрясающе пела, а еще замечательно вышивала, в очередной раз доказывая, что она — истинная благородная девушка.

Я не сильно расстраивалась из-за того, что не обладала типичными для девушек способностями, здраво рассуждая, что добиваться успеха можно и в чем-то другом. Например, я не считала, что так уж плохо разбираться в ядах и травах, а еще, что скрывать, прекрасно понимала, что не каждая женщина способна владеть оружием. Меч в руках я держать умела и была благодарна отцу за то, что он не стал отказывать, когда родилась просьба научить меня сражаться. Желание это проявилось где-то в пятнадцать лет, и я, вместо того, чтобы мечтать о первом бале, грезила собственным клинком. Великого воина из меня, конечно, не вышло, но папа оставался довольным, а тренировки помогли нам сблизиться в непростой период подросткового взросления. А сейчас я и вовсе считала, что в достаточной мере поспособствовала повторной гибели вурдалака, поэтому сбрасывать меня со счетов было и вовсе рано. Только вот поделиться новым фактом своей биографии не с кем, потому что бабушка Родон точно не оценит повышенной активности внучки.

Едва я успела представить лицо родственницы, как и вправду получила возможность его лицезреть. Увлекшись раздумьями, я не заметила, что вышла из особняка, направившись в сторону голубятни. Но стоявший наготове экипаж, к которому плавной поступью двигалась виррен Родон, заставили слегка изменить планы. Я практически молниеносно приблизилась к бабушке Виктории.

— Доброе утро, виррен, — поприветствовала я бабушку, слегка наклонив голову.

— Ты не вышла к завтраку, а слуги не смогли разбудить, — сразу же перешла к атаке бабушка Родон, предварительно кивнув. — Ты довольно бледна, — прокомментировала она мой внешний вид. — Желаешь пообщаться с лекарем?

— Э, нет, — на мгновение растерялась я. — Я бы хотела поехать в город.

— Вот как? — уточнила бабушка, а я едва не поежилась, потому что показалось, что меня сейчас выведут на чистую воду.

— Гард Хебл упоминал, что у него в голове была идея платья, как раз для меня, — бессовестно приплела я к своей авантюре портного. — И я подумала, что оно может подойти для Бала Дебютанток…

Едва стоило заговорить о Бале Дебютанток, лоб бабушки Родон сразу же разгладился. Еще бы, звучало это так, словно я и правда серьезно восприняла слова виррен Виктории и задумалась о своем будущем. Прямо всю ночь размышляла о недостойном поведении, именно поэтому и напоминаю бледную моль. И ведь самое интересное, что я даже не соврала, потому что гард Джастин вчера упомянул, что хотел бы сшить для меня нечто особенное. Что же, почему бы не предоставить мужчине такую возможность?

— Хорошо, — вынесла вердикт бабушка, окидывая меня взглядом, определенно намереваясь выявить изъяны во внешности.

То, что их с лихвой можно насчитать больше, чем пальцев на руках, я прекрасно знала, но сегодня точно произошло чудо: меня не отправили с позором переодеваться, а только кивнули в сторону кареты, где уже любезно открыли дверцу. Пока я забиралась внутрь, желудок сжало неприятной рукой голода, но предаваться обжорству не было времени, потому что второй раз могло и не повезти.

***

Мерки с меня снимали практически два часа, причем, несколько раз получались совсем разные результаты. Понять, что означает цокание гарда Хебла, я так и не смогла, потому что оно не было ни слишком разочарованным, ни слишком восторженным. Идею платья гард Джастин тоже не собирался выдавать, уверяя, что это будет нечто «восхитительно-прекрасное, как раз для такой нежной девушки». Я параллельно гадала, когда успела стать оной, а еще не могла понять, почему мужчина воспылал ко мне подобной симпатией.

Это точно был не любовный интерес, потому что женщины гарда Хебла никогда не привлекали. На парня я вроде никогда не тянула, а в моей гардеробной не висели сплошь и рядом наряды от гарда Джастина. Бабушка Родон тоже не понимала, почему портной решил создать что-то специально для меня, но подобный расклад дел словно бы повышал крошечный авторитет в ее глазах.

Замеры я выдержала достаточно стоически, потому что мысли были заняты совсем другим: как незаметно выбраться за пределы дома, а потом дойти до злосчастной таверны. Но помощь пришла оттуда, где я ее ждала меньше всего: от самого гарда Хебла, который выдвинул неожиданное предложение:

— Виктория, душенька, ты позволишь мне украсть твою внучку на час или два?

Мужчина сделал при этом такое выражение лица, что отказать было достаточно трудно, если, конечно, у человека внутри вместо сердца не камень, поросший мхом. Я затаила дыхание, наблюдая за реакцией бабушки Виктории. Гард Джастин по-прежнему находился в образе умоляющего, поэтому крепость в лице виррен Родон быстро начала сдаваться:

— Джастин, право слово, что ты подразумеваешь?

— Ты же знаешь, что любовь творит чудеса, — издалека начал гард Хебл с мечтательным выражением лица. — И я в такие моменты готов творить, не переставая. И вот… Кажется, это оно, — с придыханием выпалил он.

Я до этого момента хранила молчание, но все равно легонько закашлялась, потому что уже начала активно сомневаться в своей женственности. Бабушка Родон тоже испытала легкое недоумение, однако у нее оно выразилось только наклоном головы вбок и подозрительным взглядом в мою сторону.

— Я бы хотел сделать подарок, а Валерия примерно одного возраста, поэтому…

— Я с удовольствием помогу, — резко встряла я, понимая, что могу выбраться из мастерской таким образом.

Кажется, наш любвеобильный портной нашел для себя новый объект обожания, который, правда, был примерно лет на пятнадцать его младше, но ведь в жизни все случается, не так ли?

— У тебя такая чуткая внучка, — продолжил петь мне хвалебные оды гард Джастин, даже не давая бабушке и слова вставить. — Так мы отойдем в город?

На раздумья виррен Виктории понадобилось не более десяти секунд, но мне они показались целой вечностью. Она словно прикидывала, какой урон моей репутации нанесет прогулка вместе с портным по Андерлу, понимая при этом, что это возведет ее в статус самых любимых клиенток. И едва она кивнула, как гард Хебл торопливо затараторил:

— Восхитительно. Пока мы ходим, посмотри мои новые эскизы, выбери для себя самое лучшее. Разумеется, больше ни у кого не будет таких нарядов. Диана! — крикнул портной своей помощнице. — Не позволь нашей гостье соскучиться!

Я и опомниться не успела, как меня оперативно подтолкнули к выходу, а еще спустя мгновение по лицу мазанул порыв ветра. Я аккуратно спустилась по ступеням и отметила, что экипаж не подготовили. Оставалось только придумать, как же оставить гарда Хебла в одиночестве, при этом не вызвав лишних подозрений. Пока в голове настойчиво вертелись мысли о снотворном и ближайшем переулке, сам портной уже успел выйти на улицу и задорно мне подмигнул. Едва мы успели отойти от дома, как гард Джастин продолжил удивлять:

— Милочка, пары часов тебе хватит?

— Извините? — глупо переспросила я, не сбавляя шага. — Ведь все зависит от того, как именно вы решили порадовать…

— Валерия, милочка, — перебил меня гард Джастин. — Я ведь тоже когда-то был в твоем возрасте. А любовь прекрасна во все времена. Она заставляет трепетать душу, а сердце выпрыгивать из груди, — понизил голос до таинственного шепота портной. А потом он лукаво посмотрел на меня и добавил: — Я все знаю, можешь от меня не таиться.

Учитывая, что всего на свете знать в принципе невозможно, то впору было поставить слова гарда Хебла под большое сомнение. Но сейчас показалось, что имеет в виду Джастин именно моих недавних знакомых. И вот теперь сердце и правда забилось в груди, душа затрепетала и прочее по списку, потому что изначально я планировала все сохранить в секрете.

— Я не совсем понимаю вас, — аккуратно принялась прощупывать я почву, но только получила взамен снисходительный взгляд.

Странное дело, гард Хебл всегда выглядел даже чуть старше своего возраста — сказывалась ранняя седина, тронувшая темные волосы. Однако сейчас он больше напоминал мальчишку, которому не терпелось окунуться с головой в авантюру.

— Я все знаю, — еще раз повторил гард Джастин, для убедительности похлопав меня по предплечью.

— Но я и правда не понимаю вас, — продолжала я настаивать на своем, отмечая, как окончательно расплылся в улыбке портной.

Он даже на долю секунды остановился, осмотрелся по сторонам, а я машинально повторила за ним. И потом гард Джастин практически втянул меня в крошечный переулок, чтобы нас точно никто не подслушал и не увидел. Если бы я страдала от боязни замкнутых пространств, то точно бы испытала приступ паники. Сюда даже с трудом проникал солнечный свет — так близко поставили дома, а особую пикантность месту придавал легкий запах застоявшейся воды.

— Этой ночью я вас видел, — прошептал гард Джастин. — Тебя и этих милашек, — явно намекнул он на братьев Форсов. — Честное слово, я даже позавидовал, такие мальчики…

— Э-э-э, — не смогла подобрать я слов. — А вы уверены?

— Как и то, что я — Джастин Хебл, — довольно проговорил портной.

Сомнительный аргумент.

— Я так сильно увлекся эскизами, что вышел из мастерской далеко за полночь. Ночь была такая лунная, а меня одолевали мысли о трагически погибших соседях. И я все думал, как это несправедливо, — когда лучшие из нас уходят, — начало заносить далеко в сторону от изначальной темы мужчину

Была у гарда Хебла такая привычка — все рассказывать в красках, частенько теряя суть повествования. Но, как я говорила, талантливым людям прощают многое.

— И я все шел, думал о том, как много надо еще успеть в этой жизни, — продолжал сыпать словами гард Джастин. — Ноги все несли меня куда-то, несли. Меня ждала карета, но так не хотелось ехать домой. Хотелось насладиться каждым мгновением жизни… — снова взял драматическую паузу гард Хебл. — И я случайно увидел, как ты, милочка, проехала с двумя очень симпатичными мальчиками к таверне.

Все сходилось. Видел меня с Форсами. Новость была не очень хорошая.

— Подслушивать я не стал, да и не смог бы, но удержаться не смог и понаблюдал за вами. Ах, милочка, есть такая вещь, как искра. И между вами тремя она точно была. Если бы там находился порох, он бы взорвался. Если бы сухая солома — она бы заполыхала.

Если бы мой отец — повесился бы.

— Я прекрасно понимаю, что творится внутри, когда толпа осуждает чувства, — сокрушенно признался гард Хебл, и я даже посочувствовала ему. — Твоя бабушка, милочка, душенька, но она никогда не поймет твоей страсти.

Даже не знаю, что меня должно было огорчить больше — то, что гард Джастин решил, что я не смогла определиться между двумя мужчинами и решила выбрать сразу всех, или то, что этими мужчинами оказались Форсы. Однако думать о своем моральном облике в глазах гарда Хебла сейчас оказалось как-то несподручно, потому что для меня помощь пришла оттуда, откуда ее меньше всего ждали. Поэтому я постаралась изобразись максимальную степень смущения, скромно сцепив пальцы в замочек и потупив взгляд.

— Поэтому вы решили мне помочь? — заботливо подсказала я гарду Хеблу.

— Когда я сегодня тебя увидел, то сразу понял, что не просто так ты, милочка, решила снова приехать. В твоих глазах было что-то… Что-то, что сразу дало мне понять — бедная девочка разрывается от чувств.

Хм, ну, допустим. Что прочитал в моих глазах портной, я решила не уточнять, чтобы лишний раз не разочаровывать ни себя, ни его.

— Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить, — торопливо шепнула я, пока гард Джастин не передумал.

Для дополнительной убедительности я схватила его за ладонь, крепко сжала ее и преданно посмотрела мужчине в лицо. Как должна выглядеть безумно влюбленная девушка, я с трудом представляла, но понадеялась, что хоты бы немного смогла попасть в образ.

— Так беги же, милочка, забери себе немного минут драгоценного счастья, которые ты сможешь потом вспоминать целыми часами, днями…

— А где мы снова встретимся? Через пару часов, — поспешила я вернуть с небес на землю увлекшегося гарда Хебла, все еще поражаясь тому, как все удачно сложилось, а мужчина сам придумал достаточно правдоподобную историю. Пусть и изрядно потоптавшуюся по моей репутации.

— Прямо здесь, — пылко воскликнул он. — Валерия, милочка, — несколько смущенно добавил гард Джастин. — Я могу кое-что попросить?

— Конечно! — быстро, даже слишком ответила я.

— Милочка, могла бы ты намекнуть своим ошеломительно привлекательным знакомым, что я был бы рад пообщаться с ними. Если у вас ничего не сложится. Можно с одним. Который повыше, блондин.

Я представила, как Дик Форс за ручку прогуливается с гардом Хеблом, и поняла, что отдала бы многое за это зрелище.

— Непременно! — выдохнула я, еле сдержав нервный смешок.

— Так беги же, лети на крыльях любви, не дай пожару в твоей душе погаснуть!..

Кажется, гард Хебл продолжал давать мне ценные советы, но только я уже поспешила выскользнуть из переулка и затеряться в толпе.

***

Название таверны-то я запомнила, а вот как до нее добраться — не удосужилась. Слабым оправданием служило то, что ночью меня привезли, а обзор надежно скрывала спина младшего Форса. Я же упорно петляла по улочкам, с досадой понимая, что обусловленные два часа могут закончиться раньше, чем я дойду до места. Пару раз я спросила дорогу у прохожих, по итогу получила только невнятный кашель, парочку неприятных слов, намекавших на мою нравственность; все это окончательно убедило, что заведение парни выбрали не самое благополучное.

Когда мне на плечо сзади опустилась ладонь, в голове промелькнули разные образы — от нагрянувшего в город отца до грабителей, проявивших интерес к одинокой девушке. Помимо воли я привела в действие народную мудрость — сначала бей, а потом уже спрашивай, кого демоны принесли. Локоть левой руки влетел в живот подкравшегося человека, раздался сдавленный звук, и только потом я развернулась, чтобы посмотреть в лицо напугавшему меня бесстыднику.

— Ох, прости, — виновато пискнула я, рассматривая пострадавшего Эвана.

Судя по тому, как сбилось дыхание младшего Форса, угодила я ему прямиком в солнечное сплетение. Он сделал несколько рваных вдохов, пока что не торопясь меня приветствовать. А вот к нам решил присоединиться местный зевака, которого привлекли страдания провидца.

— Я могу помочь? — достаточно учтиво спросил мужчина, норовя подхватить Эвана за локоть.

— Нет, нет, — поспешила я успокоить его. — Он просто съел что-то не то, вот и разболелся живот, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Да, — прокряхтел Эван. — Ты, сестричка, просто отвратительно готовишь.

Мужчина посмотрел на Эвана сочувственно, а на меня с ярко выраженным осуждением. Затем похлопал уже отдышавшегося провидца по плечу и решил оставить нас вдвоем.

— Нормально я готовлю, — почему-то возмутилась я, словно и правда угощала кровника собственной стряпней.

— Везет, — меланхолично ответил Эван, все еще потирая пострадавший живот. — Я не особо умею. Никто не отравился, конечно.

Фраза «пока что» плавно зависла в воздухе, а я даже не стала удивляться, что младшему Форсу приходилось держать в руках поварешку.

— Как ты узнал, где я? — с подозрением спросила я. — Следил?

— Я же ясновидящий, — скромно улыбнулся он.

— Только вот ночью дар тебя подвел, — не упустила я возможности подколоть Эвана.

Предвидение у Эвана работало в непонятном порядке, но еще больше удивляло, что я не первый раз ставилась участницей предсказания. Еще бы понимать, что это может значить.

— Издержки, — беспечно ответил тот. — Пойдем скорее.

То ли Эван ориентировался в городе гораздо лучше меня, то ли я все-таки оказалась не совсем безнадежной, но к таверне мы вышли уже через пару поворотов. В свете дня заведение не стало выглядеть симпатичнее и дружелюбнее, а звуки, раздававшиеся из открытых окон, только добавляли уверенности, что в помещении находятся люди различной степени порядочности. Однако с грохотом распахнувшаяся дверь и вылетевший на улицу потрепанный мужчина намекнули, что скорее непорядочности. И даже ночное происшествие никак не сказалось на посещаемости места, просто поразительная стабильность.

Я с сомнением покосилась на дверь и даже не рискнула заглянуть внутрь. Стоять около входа в таверну тоже было не очень приятно, но тут явно больше шансов прикинуться случайными путниками.

— А еще варианты есть? — кисло уточнила, обернувшись на Эвана.

— Вон наше окошко, — выдал он, кивнув наверх.

Я задрала голову, и оптимизма у меня не прибавилось. Сначала нужно было залезть на крышу первого этажа, а потом по черепице добраться до окна комнаты на втором. Как ни странно, лестницу заботливо прислонили к крыше, и я, предварительно осмотревшись, покарабкалась наверх. Уже ступив на водосточную трубу, которая жалобно царапнула камень, я окончательно убедилась, что длинное платье никак не походит по одежду для покорения вершин. Пару раз я чуть не съехала вниз, а Эван, из солидарности полезший запасным путем, едва не упустил лестницу. Наконец, едва не выломав окно, мы ввалились в комнатушку.

— Угораздило же меня связаться с такими ненормальными, — выдохнула я, ставя ноги на скрипучие доски.

— И тебе не хворать, — отозвался с кровати Лекс.

Выглядел он куда лучше, чем ночью, словно и не сталкивался с монстром. Следов старшего Форса в комнате не наблюдалось, и я даже понадеялась, что мы с ним сегодня не пересечемся.

— А почему не воспользовались черным ходом? — уточнил Александр, с хрустом разминая пальцы.

— Он здесь есть? — ошалело выдала я.

— Ну да, — беспечно отозвался Эван. — Ты просто так ловко наверх полезла, что я ничего сказать не успел.

Нет, пакостничество у Форсов определенно передается по наследству.

— Я тут слышал, что вы с Эваном ночью с вурдалаком не поладили, — поспешил сгладить слегка накалившую обстановку маг.

— Возникли разногласия с питанием, — не стала отрицать я. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, больше не лихорадит. Дик за бульоном пошел, и я скоро совсем на ноги встану. А если и ты подлатаешь меня, то к вечеру вообще распрощаемся с городом, — словоохотливо отозвался Александр.

Когда речь зашла о еде, я ощутила, что желудок немного сжался, поесть даже у гарда Джастина не получилось. Но мысли о предстоящем лечении отогнали голод, и я уверенно ополоснула руки, а потом подошла к лежавшему магу, чтобы осмотреть его. Воспаление действительно спало, о чем сообщила проведенная диагностика. Раны не гноились, перестали кровоточить и больше не пугали своей отечностью. Теперь можно было со спокойной душой начать их исцелять.

Это оказались первые серьезные ранения, которые мне доводилось лечить одним моментом в сознательном возрасте. Папина сломанная ключица отходила на второй план. Я даже практически прониклась важностью момента. Правда, это опять не то достижение, которым можно похвастаться перед отцом. Сосредоточившись, я закрыла глаза и представила, как раны затягиваются под пальцами. Эван уже видел, на что способны целители, а вот для Лекса это было впервые, но маг не стал издавать восторженных воплей. Наверное, боялся, что я дернусь и что-нибудь не то ему исцелю. Медленно, но верно, повреждения сходили на нет, а вот силы у меня убывали с катастрофической скоростью.

Когда я закончила с ранами, то мало чем отличалась от Винтера этой ночью — казалось, что каждая мышца в теле трясется сама по себе, а в глазах то и дело прыгали мушки. Пару раз я моргнула, но лицо Александра не собиралось становиться четким. Я увидела, что он шевелит губами, а потом стала заваливаться в сторону. Последнее, о чем я успела подумать: «Все-таки, надо было поесть».

Очнулась, надо сказать, достаточно быстро — не очень-то просто лежать в обмороке, когда тебя трясут за плечи так сильно, что голова практически ходуном ходит. Я пробормотала что-то невразумительное, и меня догадались отпустить. Комната кружилась перед глазами, поэтому сесть я даже не попыталась. Некоторое время поразглядывала балки на потолке, потом прищурилась и заметила паутину в самом уголке.

— Сколько я пробыла без сознания? — уточнила я, ощущая, что во рту все пересохло.

— Недолго, я быстро привел тебя в чувство! Часто с тобой такое? — с удивительной заботой спросил Эван, даже не скажешь, что по крышам гонял недавно.

— Знаешь, целительство — явно не твой скрытый талант, — с ехидцей пропела я. — Просто поесть не успела сегодня, вот и упала с непривычки. Сейчас пройдет. Эй! — возмутилась я, потому заметила стоявшего у двери Лекса. — Не смей вставать! А то все лечение впустую будет. Отлежись хотя бы пару часиков!

— Слушай, это было действительно здорово! — проигнорировал меня Винтер. — У меня даже шрамов не осталось! Я твой должник, ты спасла мое прекрасное тело!

Я хмыкнула, впрочем, мысленно с ним согласившись, — мускулатура действительно была приличная, сразу видно, что маг постоянно тренировался. В отличие от простых людей, основная сила колдунов заключалась в использовании заклинаний. Но по Винтеру становилось понятно, что он и в обычном бою не станет отсиживаться в стороне.

Внезапно дверь без стука отворилась, и на пороге появился Ричард Форс собственной персоной, а в руках у него был кулёк, содержимое которого весьма аппетитно пахло. Дик даже попятился назад, поскольку мой взгляд, полный искренней радости, слегка его смутил. Впрочем, кровник быстро понял, что причиной восторга послужила еда, и облегченно выдохнул.

— Что у вас тут произошло? Оставлял я Лекса в состоянии полутрупа, а теперь у нас тут несвежего вида девица.

— Ты как всегда любезен, Форс. Умеешь девушке комплимент сделать, — не стала оставаться в долгу я.

— Валерия поставила меня на ноги, правда, слегка переусердствовала, пришлось уступить ей твою кровать, Дик.

Внезапно я ощутила необычайный прилив бодрости и практически скатилась с койки. Кто знает, чем Форс на ней занимался. Мой маневр не остался незамеченным и был прокомментирован неопределенными смешками.

А старший Форс тем временем начал разворачивать сверток с едой. Не знаю, у кого Ричард это покупал, но этот кто-то явно был больше озабочен чистотой, нежели владелец таверны. Небольшой глиняный горшочек содержал в себе наваристый куриный бульон, а чистые льняные салфетки таили румяные пирожки, оказавшиеся с капустой. Просуществовала пища весьма и весьма недолго, быстро сгинув в желудках оголодавших постояльцев. И я с каждым новым укусом чувствовала, как настроение улучшается, и даже паутина не кажется больше такой мерзкой.

— Мне пора идти, — спохватилась я, за пару секунд до этого запихнув в рот корку пирожка.

Буквально на мгновение меня охватило странное чувство, будто я прощаюсь с каким-то важным кусочком своей жизни. Я до сих пор не понимала, почему добровольно еще раз связалась со странной троицей. Заснувшее ночью здравомыслие по-прежнему не думало просыпаться. Однако в душе поселилось плотное ощущение морального удовлетворения, словно я спасла мир. Или хотя бы маленькую его часть.

— Знаешь, я все-таки твой должник, — вырвал меня из задумчивости Александр. — Если помощь какая понадобится, ты напиши во дворец. На конверте напиши: «Винтер. Линда». Тогда письмо сразу ко мне доставят.

Я попыталась удивиться тому, насколько близко Винтер оказался рядом с королем, однако уже спустя секунду поняла, что это бессмысленно. Бывают такие вещи, которые мы не всегда можем объяснить, а я сама так до конца и не разгадала, какую игру ведут Винтер и Форсы. А сами они, разумеется, не думали сообщать мне все подробности своей жизни и делиться дальнейшими планами.

От природы я всегда была достаточно любопытным созданием. Однако еще и умудрялась относить себя к категории разумных женщин, поэтому дальше я спокойно закончила мысль:

— Только надо придумать код, чтобы ты был уверен, что Валерия Прайд действительно отправитель, — подсказала я.

Не думаю, что мне когда-то понадобится помощь, но все равно лучше заключить подобие перемирия. Вряд ли у Форсов вызвал восторг порыв Винтера, но и возмущаться из-за проснувшегося великодушия мага они тоже не спешили.

— Я буду писать что-нибудь про Кима Раслера, — решила я, еле скрыв непрошеную улыбку.

— Кто это? — прищурившись, уточнил Александр.

— Просто запомни, — отозвалась я, рассудив, что тоже имею право на небольшие секреты.

По сути это даже нельзя назвать страшным секретом, потому что Ким Раслер никогда не был преступником, за которым охотились во всех королевствах. Когда мы с Кристофером были маленькие, то частенько залезали в наш домик на дереве и придумывали различные сюжеты для игр. Мне всегда отводилась почетная роль жертвы, которую требовалось спасти от дракона, бандитов, сурового отца и прочего. А вот Крис у нас был Кимом Раслером — отважным мореплавателем, бороздившим моря и океаны и попутно спасавший попавших в передрягу дам. Став старше, мы оставили игры на дереве, но прозвище по-прежнему оставалось связующей ниточкой с детством.

— В общем, если что — постараюсь помочь, на этих двоих тебе вряд ли придется рассчитывать, — продолжил Винтер, почесав шрам на брови.

— Не дай Всевышний! С такими спасителями и враги не нужны! — от души высказалась я, махнув рукой.

Под слегка недоуменные взгляды я подошла к подоконнику и уселась на него, достаточно проворно перекидывая ноги.

— Прайд, — остановил меня Дик.

— Ну? — привычно всхорохорилась я, ожидая очередной пакости.

— Я, конечно, буду не против, если ты свернешь себе шею, но попробуй все-таки через черный ход. Если, конечно, справишься, — снисходительно закончил старший Форс.

Я еле сдержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Вместо этого только язвительно улыбнулась, но советом решила воспользоваться. Стараясь полностью проигнорировать насмешливые взгляды парней, я прошла к двери, а затем вопросительно уставилась на Эвана. Он понятливо кивнул, забрал привезенные накануне лекарства и тоже направился к выходу.

Уже спускаясь вниз по лестнице, я поймала себя на том, что общение с Диком заставляет чувствовать себя редкостной идиоткой. Благо, что больше нам пересекаться с ним не придется.

Наверное.

Часть 2. Глава 4

— Валерия, прекрати уже сидеть с отсутствующим лицом, — пробрался буквально в самую голову голос виррен Родон.

Карета в это время продолжала ехать по ухабам, периодически покачиваясь из стороны в сторону. Обратно до переулка мне удалось добраться без лишних приключений, а Эван даже любезно вызвался проводить до места. Попутно я не смогла сдержаться и поделилась, что портной видел меня в компании Форсов прошлой ночью. А также упомянула, что гард Хебл был бы не против скрасить свое одиночество в компании братьев. Или хотя бы старшего брата. Подобные перспективы не очень прельщали Эвана, а вот Ричарду он пообещал передать пожелание. А затем расхохотался, потому что представил, какое лицо будет у родственника.

Но вот от личной встречи с любвеобильным портным Эван предпочел отказаться, но и я долго не пробыла в одиночестве. Гард Джастин появился достаточно быстро, в руках у него оказался загадочный сверток, и я предположила, что кто-то и правда запал в душу мужчине. Меня же гард Хебл деликатно не стал расспрашивать, но бросал такие красноречивые взгляды, что я едва и сама не поверила, что у меня с Форсами роман.

В мастерской мы пробыли не очень долго, практически сразу отправившись домой. Бабушка Родон не стала задавать вопросов на тему внезапно появившейся котомки, рассудив, что это спонтанная покупка на ярмарке. А я не стала ее переубеждать. И до меня долетали обрывки фраз бабушки Родон, которые я даже не силилась разобрать. Если честно, голова была занята абсолютно другим. Другими.

Меня никак не желало отпускать чувство легкой тревожности. Если первая встреча с кровными врагами и последовавшая за ней намеренная вторая еще как-то укладывались в рамках случайностей. То незапланированное общение в Андерле, когда я гостила у бабушки Родон, казалось даже слишком странным. С другой стороны, меня за это время никто не попытался убить. Желание Ричарда пару раз придушить — не считается. Но и поверить в то, что Форсы намеренно пустили мага под когти вурдалака только ради того, чтобы прощупать кровницу, тоже не получалось. Прогрессирующей манией величия я никогда не страдала.

Если в нашу дополнительную встречу со странной троицей я еще могла поверить, то вот в то, что оказались они в Андерле случайно — уже нет. Нужно обладать просто потрясающей способностью притягивать к себе неприятности, потому что каждое наше общение было так или иначе связано со странностями. Что ситуация с вирром Кингом, что ночная вылазка с последовавшей охотой на вурдалака. Или… Не притягивать, а намеренно приезжать к неприятностям, чтобы не получилось большей беды.

А всплывший факт, что Винтер обитает во дворце, и вовсе добавил пикантности моим новым знакомым. Я была готова поклясться, что Форсы тоже обосновались в Алии, нашей столице. Но представить нашего короля Филиппа рядом с этой троицей у меня никак не получалось. С другой стороны, я бы в жизни никогда не подумала, что Форсы могут близко и вполне успешно общаться с магом-простолюдином…

— Валерия, не вынуждай меня повышать голос, — железным тоном позвала меня виррен Родон.

— Я прошу прощения, мне нездоровится, — решила я побыть в образе приличной девушки.

— Надеюсь, что к послезавтрашнему приему твое недомогание пройдет, — огорошила меня бабушка Виктория.

Интонация, с которой она произнесла фразу, дала понять, что вечер я смогу пропустить только в одном случае, если все-таки решу перебраться на кладбище в соседнюю могилку с упокоенным вурдалаком.

— Это хорошо, что ты понравилась гарду Хеблу. Он показал мне платье, ты действительно можешь затмить всех на приеме, — продолжила вываливать на меня подробности родственница. — Если, конечно, будешь вести себя подобающе.

Каждый раз, когда бабушка Родон затрагивала тему моего поведения, казалось, что я и дня не мыслю без блуда и сквернословия. Оставалось только удивляться, как моя мама смогла вырасти милосердной при такой-то родственнице.

— Если виррен во мне сомневается, я прекрасно проведу вечер в библиотеке, — парировала я, даже не надеясь на великодушие.

Так и вышло. Бабушка приподняла брови и слегка поджала губы. Насколько я смогла рассмотреть ее лицо в полумраке кареты, сейчас оно выражало что-то среднее между недовольством и смирением. Словно виррен Родон и не ожидала от меня ничего другого.

— Когда-нибудь я дождусь от тебя благодарности, — вздохнула она. — Если твоему отцу наплевать на твое будущее, то мне нет. Я познакомлю тебя с несколькими очень влиятельными людьми, раз уж твоей отец не в состоянии позаботиться о судьбе дочери.

Бабушка бесконечно могла рассуждать на тему того, какой безнадежный у меня отец. Когда я была младше, это дико выводило из себя, сдерживаться не всегда получалось. Я срывалась на виррен Родон, в очередной раз в ее глазах подтверждая, что папа не занимался мной. Став постарше, я научилась воспринимать все не так остро, но слова все равно задевали. Иногда казалось, что бабушка намеренно провоцирует меня, чтобы вызвать скандал. И это выглядело как слишком странный способ самоутверждения.

— Виррен, я всегда хотела спросить… — задумчиво сказала я, взвешивая каждое слово.

Мой тон не понравился бабушке Родон, потому что она слегка напряглась. Точно не знаю, как смогла это распознать, но это даже добавило уверенности в себе.

— Если мой отец настолько плох в ваших глазах, почему вы одобрили брак с матерью?

Вопрос оказался не в бровь, а в глаз. Я никогда не знала своего дедушку по линии матери, впрочем, как и не застала родственников по линии отца. Однако благословение на брак отец просил у тогда уже виррен Родон. Я являлась живым доказательством того, что его все-таки получили. Но даже при жизни матери отношения папы с тещей оставляли желать лучшего. Я же смело могла назвать бабушку Родон блюстителем традиций, потому что воспитание мама получила просто блестящее. Брак родителей никак нельзя было назвать чем-то из ряда вон выходящим в духе союза аристократа и простолюдина. Но с каждым годом я все более четко понимала: бабушка Виктория не отказалась бы от более удачной партии для дочери. А теперь уже для внучки.

— Брак Амелии и Дориана Прайда позволил появиться на свет тебе, — после некоторого молчания сказала виррен Виктория.

Если бы я плохо знала бабушку, то заподозрила бы ее в проявлении чрезмерной сентиментальности — единственная внучка стала лучшей наградой. Но я прекрасно понимала, что это не более чем констатация факта.

— Он прислал мне письмо два дня назад, ­­— так и оставила без ответа мой вопрос бабушка Виктория. — Примерно через месяц, может, раньше, отец приедет за тобой.

Мне показалось, что мысленный стон, все-таки вырвался наружу и заполнил всю карету. Такой подлости я от отца не ожидала, рассчитывая как можно скорее покинуть опостылевший особняк Родонов. У папы наверняка были веские причины для того, чтобы продлить мое пребывание в гостях, но от этого не становилось легче ни на каплю.

— Понятия не имею, о чем твой отец думает перед таким важным событием, — продолжила виррен Виктория, подразумевая, конечно же, Бал Дебютанток. — Но он решил, что «лучшей» подготовкой для тебя станет совместная с ним поездка к некому Уолтеру.

Ого. Бабушка Виктория решила побить все свои негласные рекорды по желчи в речи, потому что яд так и сочился из голоса. И только с легким запозданием я все же поняла, что именно сказала родственница.

— Он Уоррен, — непонятно для чего поправила я.

— Славно, что ты хотя бы имя знаешь, — сразу же среагировала бабушка Родон.

Я на секунду замерла, прищурившись, а потом открыто усмехнулась, наблюдая за реакцией виррен Родон. Да, папа превзошел самого себя практически по всем пунктам. Ему бы и в голову не пришло отчитываться перед тещей за свои действия, поэтому он мог спокойно не упоминать о том, что желает отправиться со мной в очередную поездку. И отец прекрасно знал тягу бабушки все держать под своим неустанным контролем, будь то выбор моего платья для Бала Дебютанток или же блюда на завтрак. Как и отлично понимал, что по меньшей мере виррен Родон окажется заинтригована поездкой, потому что она непосредственно связана со мной. По большей — приложит все усилия, чтобы разузнать практически всю подноготную вирра Уоррена. А для меня это означало относительное спокойствие. Я мысленно поаплодировала отцу, решившему одних ходом пристрелить двух белок, и продолжила наблюдать за бабушкой Викторией.

— И каков он в общении? — стала уточнять она.

Бабушка Виктория раскрыла веер и принялась меланхолично обмахиваться, словно пытаясь продемонстрировать скуку. Возможно, другие люди и поверили бы игре, я же догадалась, что виррен всего лишь продумывает дальнейшие шаги, а движения помогают ей сосредоточиться. Иногда меня посещали мысли, что виррен Родон, окажись она при дворце, стала бы одной из лучших, кто плел интриги. У нее всегда был цепкий ум, а еще просто потрясающая настойчивость добиваться всего, чего она хочет. Практически всего: заставить меня постоянно жить в особняке Родонов бабушка так и не смогла. И не сможет, это я могла точно обещать.

— Понятия не имею, — честно ответила я, равнодушно пожимая плечами. — Я его никогда не видела.

Виррен Родон поджала губы, демонстрируя свое отношение к безалаберности отца. Я плотно сцепила зубы, чтобы скрыть смешок. Возможно, я и правда проведу несколько дней в спокойствии и умиротворении. Зная энтузиазм и способности виррен Родон, на большее рассчитывать вряд ли придется.

***

Два или три дня бабушка Виктория и правда практически не вспоминала о моем существовании. Она даже не взяла меня с собой на прием, ради которого и шил платье гард Хебл. Когда я заикнулась, что нехорошо себя чувствую, не особо рассчитывая на успех, виррен Родон только согласно кивнула, разрешив остаться дома. Я не стала лишний раз напоминать о себе и второй раз ничего не переспрашивала. Здесь еще на руку сыграло то, что бабушка предпочитала неустанно следить за тем, как я веду себя на приемах. А контролировать строптивую внучку и одновременно ненароком узнавать информацию достаточно проблематично.

Сама я про вирра Уоррена ничего не знала, только общие фразы отца. Однако все более и более довольное лицо бабушки намекало, что человек это приличный во всех смыслах этого слова. Получить расположение бабушки Виктории мало кому удавалось, иногда я даже думала, что она случайно благословила брак отца и матери, а потом уже было поздно ретироваться. Но вот вирру Уоррену получилось понравиться родственнице, даже лично с ней не знакомясь. Что ей такого говорили про него — оставалось загадкой. Но я потихоньку начинала подозревать, что это просто образец доброты, образованности, милосердия, чуткости, смелости, уверенности в себе. Очень обеспеченный образец.

Первый звоночек, намекнувший на благоприятный портрет вирра Уоррена, прозвучал уже на следующий день после пропущенного приема. Я тихо и мирно в беседке в саду, когда меня обнаружила бабушка Виктория. Выглядела она, как и всегда, спокойной и сдержанной, а вот разговор у нас состоялся достаточно необычный. Во всяком случае, ранее виррен Родон никогда не проверяла, насколько я разбираюсь в тканях и умею оценивать их качество. После беседы я осталась в легком недоумении, которое быстро развеялось, стоило только вспомнить, чем занимался Уоррен. Отец упоминал, что он был владельцем ткацких мастерских.

Вечером бабушка словно невзначай уточнила, брала ли я с собой костюм для охоты. Я отрицательно покачала головой, потому что виррен Родон не особо жаловала подобные мероприятия. Я была равнодушна к травле животных, отец тоже не часто выезжал на охоту, поэтому меня редко брал с собой. А вот вирр Уоррен определенно увлекался подобным, поскольку бабушка Виктория решила заказать мне костюм для предстоящей поездки.

Каждый раз, когда бабушка Родон начинала, пусть и завуалированно, разговор о вирре Уоррене, я ждала, когда она поставит меня перед фактом, что поедет в гости вместе с нами. Поставит перед фактом — потому что иначе виррен Виктория не умела. В голове рисовались картины этой поездки к вирру Дереку, а итог каждый раз оказывался неутешительным. Я так и представляла, как бабушка и отец увлеченно разговаривают о мужчине, совместно приходят к выводу, что это просто идеальный будущий муж для меня, а потом торжественно мирятся и решают жить в одном доме.

Когда виррен Виктория окончательно убедилась в практически полной идеальности вирра Уоррена, освобождение от приемов закончилось. Я толком и сообразить ничего не успела, как оказалась в карете, наряженная в шикарное платье, вместе с бабушкой Родон. Она держалась, как всегда, безукоризненно, но по пути не спешила кормить меня нравоучениями. Как я помнила, этот вечер не был каким-то особенным, слишком влиятельных гостей туда не приглашали, поэтому и слишком сильного давления ждать не стоило. В знакомых и приятелях бабушки я давно окончательно и бесповоротно запуталась, поэтому даже не попыталась запомнить, к кому именно мы едем.

Ехали мы от особняка Родонов не очень долго, я даже не успела задремать или начать невзначай разминать спину. Когда мы вышли, я все-таки аккуратно повела плечами и сразу же столкнулась с оценивающим взглядом бабушки. Она все-таки осталась вполне довольна, в каком виде внучка добралась до места, а я удосужилась сдержанной улыбки. Именно движение губ показало, что виррен Родон пребывает в восхитительно приподнятом настроении.

— Надеюсь, что могу оставить тебя без присмотра на какое-то время? — уточнила родственница, пока мы приближались к особняку Лоррелов.

Я толком не знала, как выглядят владельцы дома, поскольку они были одними из многочисленных знакомых виррен Родон. Круг общения она для себя всегда подбирала особо тщательно, то не приходилось сомневаться: это люди с блестящей репутацией, великолепными манерами и внушительным состоянием.

На вопрос виррен Виктории я ответила не сразу, поскольку все свое внимание сосредоточила на траве, на которой очень не хотелось поскользнуться. Потом немного отвлеклась на само здание, где практически в каждом окне горел свет. Исключения составляли комнаты на последнем, третьем, этаже, где, видимо, располагались спальни. Еще я отметила, что на территории установили шатры на случай непогоды, и предположила, что хозяева приготовили дополнительное развлечение для гостей на улице.

— Виррен, разве вы плохо меня воспитали? — деланно удивилась я, спохватившись.

— Я для тебя сделала все, — прохладно отозвалась бабушка Виктория. — Чего нельзя сказать о твоем отце. Впрочем, — на мгновение она замолчала, а потом продолжила: — В последнее время он пытается исправиться.

От подобного высказывания я едва не поперхнулась, потому что виррен Родон практически открыто похвалила отца. На моей памяти это было единственным разом, а я осознала, что при знакомстве лично вручу вирру Уоррену особую награду имени Валерии Прайд, потому что такими темпами отец и бабушка и правда начнут ладить между собой.

Едва мы оказались в танцевальном зале, как бабушка милосердно предоставила меня самой себе. По мне же скользнуло несколько оценивающих взглядов, но мужчины не бросились со всех ног, чтобы пригласить на вальс. Поэтому я позволила себе небольшую передышку, решив походить около беседовавших между собой девушек. Я частенько использовала эту тактику на приемах, чтобы оттянуть момент, когда надо пускаться в пляс. Сейчас оставалось уловить наиболее интересную для себя тему и присоединиться к небольшой группке.

— Я слышала, что осенью практически все будут носить темные тона, — увлеченно проговорила одна из девушек, в которой я не разглядела знакомых черт. — Поэтому я лучше закажу себе на Бал Дебютанток что-то более яркое, — вынесла она свой вердикт.

Дальше я слушать не стала, сделав вывод, что девушки продолжат обсуждать наряды.

— Мне кажется, что не стоит подавать на приемах столько сладкого, — высоким голосом защебетала очередная вирри. — От этого ужасно портится фигура.

Я вновь прошла мимо, но внутренне согласилась с девушкой. Правда, особую иронию фразе придавало пирожное, которое уже успели надкусить.

— Вирра Лейтон родила ребенка не от своего мужа, — громким шепотом протараторила миловидная блондинка. — От конюха!

Под оживленное перешептывание я снова прошла мимо, потому что не знала ни вирру Лейтон, ни ее конюха. А если бы и знала, то не собиралась бы обсуждать, чтобы самой не стать участником очередных сплетен.

— Я слышала, что они как-то связаны с королем, — заинтригованно сказала девушка, которую я ранее видела на приемах, но вот имени вспомнить никак не могла. — Мне рассказывала двоюродная сестра, что их видели в столице по пути ко дворцу. Практически через несколько дней после того странного случая.

От неожиданности я замерла с занесенной ногой, благо, что длинная юбка платья это скрывала. То взгляд я все равно скосила на шушукавшуюся между собой группу девушек, которые встали в отдалении от остальных. Упоминание короля, столицы и странного случая подогрели интерес к беседе, а мысли в очередной раз обратились к Форсам и Винтерам, потому что пока что со странностями у меня ассоциировались только они.

Моя заминка не укрылась от глаз девушек, а синхронные повороты голов только подтвердили это. К моему удивлению, говорившая ранее радостно улыбнулась и сделала приветственный жест, как бы приглашая присоединиться к беседе.

— Вирри Прайд! — вдохновенно выдохнула она, достаточно фривольно беря меня за руки. — Очень рада нашей новой встрече.

— Я тоже, — покривила душой я, стараясь вспомнить имя девушки.

Я постаралась как можно менее настойчиво рассматривать ее, но пока что память продолжала отказывать. Девушку, как и ее собеседниц, я с уверенностью могла назвать очень симпатичными. Вирри выглядела моей ровесницей, возможно, на пару лет старше, большие карие глаза сияли на чистом лице. Внимание к ним еще больше приковывалось за счет убранных наверх каштановых волос. Кожу трудно было назвать бледной, но и загорелой она тоже не казалась. А потом, когда вирри серебристо засмеялась, сощурив глаза, я поняла, кто передо мной.

— Я тоже рада, вирри Камила, — с легким чувством удовлетворения произнесла я, радуясь, что провалы в памяти пока что ко мне не нагрянули. — Как поживает ваша матушка?

Вирри Камила Рейсон не была моей близкой знакомой, виделись мы от силы три раза,два раза общение ограничилось обычной светской беседой. А вот последняя наша встреча состоялась больше года назад на маскараде, приуроченному к окончательному наступлению весны. В тот год вирри Рейсон готовилась к Балу Дебютанток, но все хлопоты омрачались тяжелым состоянием матери Камилы. Несмотря на зрелый возраст, она все-таки решилась подарить супругу еще одного ребенка — долгожданного наследника рода. Отец вирри Камилы всегда мечтал о сыне, но до зимы прошлого года в семействе Рейсонов «правили» одни женщины. Насколько я помнила, у девушки было еще три старшие сестры. Брат у вирри Камилы все-таки появился, а вместе с ним и ухудшилось состояние матери.

В высшем свете не принято демонстрировать на людях свои чувства, а настоящая аристократка не позволит себе расплакаться на людях. Как и не станет искать укромное место, чтобы снять опостылевшие туфли на неудобных каблуках. Именно при таких обстоятельствах и состоялась наша последняя встреча с вирри Камилой — она хотела остановить катившиеся градом слезы, я мечтала размять онемевшие ноги. Учитывая, что на тот момент мы обе были далеки от мечты высшего общества, то общий язык нашли практически сразу.

Утешать у меня никогда особо не получалось, но вирри Рейсон на тот момент просто был нужен хороший слушатель, роль которого я и исполнила. Сама же девушка прекрасно знала, что я рано лишилась матери и могла понять ее страхи как никто другой. Не всегда поддержку мы получаем от близких, иногда руку помощи протягивают те, от кого ее меньше всего ждешь. Я и вирри Камила проговорили тогда около часа, а под конец даже позволили себе открыто смеяться и едва не привлекли ненужное внимание.

Уже потом я узнала, что вирра Рейсон поправилась, младенец тоже креп с каждым днем. Ну а сама Камила осенью того года блистала на Балу Дебютанток, и да, о здоровье ее матери я справилась только для того, чтобы поддержать разговор.

— Замечательно, — воодушевленно отозвалась вирри Камила. — Она тоже приехала на вечер, если желаете, могу представить, — предложила девушка, кивнув в сторону.

— Если будет свободная минутка, то с удовольствием, — искреннее произнесла я.

В конце концов, какая разница, как коротать вечер. Но пока что у меня была программа поинтереснее, оставалось только подобраться к интересовавшей теме. Лично я всегда считала, что врать без лишней надобности не следует, поэтому решила выдать максимальную порцию правды, приправленную толикой лукавости. Мы и вирри Рейсон тем временем отошли на несколько шагов от основной группы, что никого не удивило.

— Вирри Камила, я случайно услышала часть вашего разговора, — сообщила я для начала истину. — Вы упомянули, что по пути с кем-то произошло что-то странное. Дело в том, что моя знакомая как раз недавно отправилась в Алию, сами знаете, дороги бывают очень беспокойные. И вестей я от нее не получала, поэтому переживаю…

— Опять убеждаюсь, что вы очень чуткая, вирри Валерия, — растроганно прощебетала моя собеседница, но долго умиляться не стала, а только хитро улыбнулась. — Думаю, что вам не о чем волноваться, просто сегодняшний вечер обещает быть очень интересным.

Я помнила вирри Камилу очень интеллигентной и воспитанной девушкой с безукоризненной репутацией. Но практика в очередной раз показала, что всем свойственно элементарное любопытство, которое и порождает сплетни.

— Хозяева запланировали что-то увлекательное? — подтолкнула я к диалогу вирри Камилу.

— Вряд ли они, хотя, кто знает, — туманно сказала девушка, заставляя меня недоуменно наклонить голову.

Вирри Камила не была бы настоящей аристократкой из высшего общества, если бы не умела в нужный момент добавить интриги в повествование. Вот и сейчас она легонько улыбнулась, раскрыла веер, который до этого висел на цепочке на запястье, и пару раз обмахнулась им. Ну а потом я отметила, что девушку буквально распирает от желания поделиться какой-то очень важной информацией. Вирри Рейсон еще раз улыбнулась, а потом, понизив голос, задала очередной вопрос:

— Вы не замечали, что в последнее время в Ламелии нечисть стала более спокойная?

Я едва не издала крякающий звук, потому что наш прошлый король как раз и скончался от зубов этой самой нечисти. Вряд ли она таким образом выражала свои мирные намерения.

— А вы старательно отслеживаете вурдалаков и гарпий? — попыталась я все обернуть в шутку, пока еще не понимая, куда клонит моя собеседница.

— Слухи на то и слухи, — резонно отметила вирри Камила. — Пусть и доходят с некоторым опозданием.

— Я не могу ничего такого припомнить, — задумчиво протянула я, прекрасно помня, какая судьба дважды постигла торговца совсем недавно. — Впрочем… — решила я все-таки подогреть со своей стороны интерес вирри Рейсон. — Совсем недавно были какие-то беспорядки в городе.

Осознав, что я тоже могу поддержать разговор, вирри Камила окончательно воодушевилась, а затем поманила меня в сторону низкого диванчика, давая понять, что разговор будет долгим. Подобную мебель специально размещали в танцевальных залах или коридорах на тот случай, если гости решат предаться не танцам, а увеселительным беседам.

Опустившись на сидение, я поправила юбку платья и еще раз отметила, как преобразилась вирри Камила после выздоровления матери. В нашу последнюю встречу она сама больше напоминала больную, а сейчас наоборот была полна жизни.

— Многие его не поддерживают, но то, что происходит вокруг — это просто удивительно, — понизила голос до восхищенного шепота вирри Камила.

— Кого? — в тон ей ответила я, переставая что-либо понимать.

— Его величество, конечно! — так искреннее возмутилась девушка, что я даже на мгновение захотела застыдиться.

— Мы сейчас все еще говорим о нечисти? — на всякий случай уточнила я.

— Вирри Прайд, вы словно отстали от жизни, — сокрушенно вздохнула Рейсон и покачала головой.

Я только слегка развела руками, как бы признавая тот факт, что все скандалы, интриги и расследования королевского двора и не только проходили обычно мимо меня и что я не сильно сожалела об этом.

— Наш король — просто удивительный человек, — с жаром воскликнула вирри Камила, в запале поправляя все-таки выбившуюся прядь темных волос. — Я даже вам немного завидую, потому что вы с ним только встретитесь в первый раз.

Сомнительное удовольствие, как по мне. Я точно не знала, скольких девушек представят королю Филиппу во время Бала Дебютанток, но подозревала, что монарх и половины не запомнит, а другую половину постарается поскорее забыть. К какой категории отнесут меня — это главная интрига лета и осени.

— Я не знаю, насколько это все правда, но очень сильно надеюсь, что слухи не врут, — снова начала терять суть разговора вирри Камила. — Есть мнение, что наш король так сильно хочет помочь всем нуждающимся, что лично следит за всем этим. И принимает участие.

Почему-то в голове пронесся образ кухарки с горой нечищеной картошки. А к женщине отважно пришел на помощь наш венценосный Филипп Блейк с ножом наперевес.

— Лично рубит головы вурдалакам? — прыснула я, прекрасно помня, что несколько дней назад в таверне Блейком и не пахло.

А вот снисходительный взгляд вирри Рейсон заставил прищуриться, потому что выглядела девушка так, словно знает какую-то великую тайну, которую больше не может хранить. Собственно, она и не сильно старалась.

— Вот этого сказать не могу, однако… — Камила выдержала очередную эффектную паузу. — Приближенные к нему люди точно так поступают. С ведома короля, конечно. Ну, — стушевалась девушка, — это уже домыслы.

— Хотите сказать, что «оттуда»… — я не совсем вежливо указала пальцем на потолок. — Поступают приказы о, м-м-м, устранении тех, кто обладает чрезмерной зубастостью?

— Это всего лишь слухи, — принялась юлить вирри Камила.

— Но вам бы хотелось, чтобы это оказалось правдой? — позволила я себе улыбнуться, наблюдая за неприкрытым восторгом девушки. — И для слухов все равно должно быть какое-то зерно, не так ли?

Долго упрашивать вирри Рейсон не пришлось, потому что она быстро начала выдавать мне все, что только знала. Мне же оставалось только кивать и периодически поддакивать, чтобы Камила не потеряла нить разговора.

Так завелось, что людей, которые занимались расследованиями преступлений, называли дознавателями. В каждом городе была своя управа, однако самой крупной по праву оставалась столичная. Задача дознавателей всегда оставалась простой — следить за порядком, добросовестно раскрывать преступления. И не мешать королю, разумеется. В жизни мне приходилось столкнуться с работой дознавателей только один раз — когда умерла мама. Найти того, кто выпустил в нее отравленную стрелу, специально обученные люди так и не смогли.

Тем не менее, происходили ситуации, когда дознаватели и не брались за дела, которые были связаны с беспокойством мирных жителей. Например, трудно представить, чтобы из управы выехал отряд людей на охоту за расшалившейся гарпией. Так повелось, что нечисть «обхаживали» и устраняли маги, если это требовалось. И не переставали существовать наемники, готовые за определенное количество золотых монет избавить от помехи любого рода — как магического, так и вполне себе человеческого.

И по стране ходили байки, что в нужных местах стали появляться люди, которые с легкостью устраняли досадные и не очень недоразумения. Вирри Камила поведала мне историю про спасенную совершенно бескорыстно от зубов и когтей гарпии девушку. Причем, гарпия до этого уже успела подзакусить парочкой неосторожных путников. Еще, как гласили слухи, в одном из поместий ликвидировали привидение, отправлявшее жизнь обитателям. Тоже очень вовремя появилась группа людей, которая легко и непринужденно разделалась с пакостью. Официального подтверждения не было, однако упорно бытовало мнение, что отважные спасители подчинялись непосредственно королю.

— И почему вы думаете, что сегодня произойдет что-то, м-м-м, необычное? — осторожно уточнила я, ощущая, как сердце пропустило пару ударов.

— Потому что сегодня видели двух человек, которые уже помогли кому-то однажды, — победно заключили вирри Камила. — Конечно, их просто могли пригласить на прием…

— Или это какие-то другие люди, — резонно отметила я, беспечно пожав плечами.

Только вот я ощутила, как быстрее забилась жилка у меня на шее. А рука помимо воли потянулась к серебряной цепочке, которую я теребила в минуты волнения. С этой привычкой сделать ничего не получалось, из-за чего я часто слышала упреки от бабушки Родон.

Я хотела было спросить, как выглядят люди, про которых говорили вирри Камила, но девушка уже кому-то кивнула и, последний раз фривольно пожав мои ладони, встала с дивана. Я растерянно проследила за ней взглядом, но практически сразу Рейсон растворилась в толпе.

Интересная получалась ситуация. Я бы вряд ли поверила словам вирри Камилы, если бы в начале лета не умудрилась столкнуться с Форсами и Винтером, действия которых тоже мало тянули на внезапно проснувшееся благородство. Что ситуация с Кингом, что недавний случай с вурдалаком — троица прекрасно знала, когда и куда ехать.

Но я точно могла сказать, что сегодня на приеме не видела ни Винтера, ни Форсов. Или же вирри Камила говорила про кого-то другого?

Но для себя я поняла одно: что остаток вечера буду максимально сосредоточена, чтобы не упустить ни мышки.

Часть 2. Глава 5

Хоть я и пообещала сама себе, что превращусь в саму сосредоточенность, все равно пришлось танцевать. Вечно отсиживаться на диване я не могла, как и прятаться от виррен Виктории. Она, впрочем, пока что позволяла мне быть предоставленной самой себе. Взглядами мы столкнулись только один раз, во время танца. И бабушка Родон, как ни странно, наградила меня удовлетворенным кивком, намекнув, что я умудрилась не разочаровать ее.

И все же был несомненный плюс в том, что пришлось кружиться с партнерами в вальсе: я смогла полностью осмотреть зал. Окончательно убедилась, что ни Александра, ни кровных врагов здесь нет, но, неожиданно для себя, поняла, что не знаю, к какой категории отнести эту новость: к хорошим или плохим. Еще осознала, что все гости на вечере выглядят просто возмутительно порядочными. Честное слово, буквально некого заподозрить хоть в малюсеньком преступлении. Правда, не стоило забывать о внезапном нашествии нечисти… Но интуиция подсказывала, что если сегодня что-то и произойдет, то это не будет связано с магией.

Когда музыка отгремела, я распрощалась со своим кавалером, имя которого даже не удосужилась запомнить. Однако отметила, что из всех, с кем мне сегодня пришлось танцевать, молодой человек держался на высшем уровне — перестал лезть с расспросами, смирившись, что собеседница ему досталась никудышная. Предыдущие еще как-то пытались разговорить, но тоже быстро поняли, что дождутся только ответов невпопад.

Люди вокруг пока что оставались на удивление спокойными, стало быть, обещанных интригующих событий пока так и не произошло. Я поискала взглядом вирри Рейсон, решив задать ей парочку вопросов, но девушка словно сквозь пол провалилась. Удалось только заметить ее недавних собеседниц, к которым и решила направиться.

Молодые вирри продолжали выглядеть воодушевленными. Я точно знала, что они уже успели прокружиться в нескольких танцах, но прически продолжали оставаться идеальными. Если где и выбилось по прядке, то смотрелось замыслом мастера, делавшего укладку. Но вот оживленные переглядывания с группкой молодых людей, расположившихся неподалеку, ясно дали понять, что румянец на щеках вызван совсем не танцами.

— Я прошу прощения, — обратилась я к девушкам, толком не выбрав «жертву». — Где я могу найти вирри Рейсон?

— Ей стало дурно, — посетовала одна из незнакомок, посмотрев в мою сторону.

— Что-то серьезное? — огорченно уточнила я.

— Кажется, просто закружилась голова, — словоохотливо продолжила говорить вирри. — Возможно, стало душно. Или пунш оказался слишком крепким, — задумчиво протянула она. — Камила, то есть вирри Камила сделала пару глотков, а потом поставила бокал и отошла…

Я только понятливо кивнула, припоминая, что вирри Рейсон не выглядела бледной или утомленной. Возможно, действительно стало плохо из-за крепкого алкоголя. Девушки продолжили общаться между собой, а я спокойно отошла к столу, решив, что и сама не против сделать пару глотков какого-нибудь напитка.

На приемах обычно не усердствовали с едой, предпочтение отдавая легким закускам и фруктам. Иногда добавлялись пирожные. Пить гостям в этот вечер гостям предлагали вина, пунш или же простую воду — в зависимости от предпочтений. Я отметила, что по залу расположили несколько таких столов с напитками и закусками, а вот отдельной поверхности для освободившейся посуды не предусмотрели. Поэтому гости оставляли пустые бокалы прямо рядом с тарелками с едой.

Я протянула руку к тарелке с выпечкой и едва еле слышно ругнулась себе под нос, потому что едва не опрокинула остатки чьего-то пунша. Осмотревшись, увидела, что никто не заметил, и продолжила охоту за маленьким пирожным. Но потом скосила взгляд на оставшийся в одиночестве бокал и, не сдержавшись, взяла его в руку.

У меня не было привычки допивать или доедать остатки, чего я и сейчас не собиралась делать. А вот совать свой нос, приметив нечто любопытное, пока никак не получалось отучиться. Жидкость в бокале имела насыщенный рубиновый оттенок, но попавшие из общей чаши ягоды клубники четко давали понять, что пили точно не вино. Но внимание мое привлекла легкая пленка, которая образовалась на поверхности. Я бы вряд ли ее заметила, если бы не заставила жидкость покачнуться. Чтобы проверить подозрение, пришлось поднести бокал к лицу, поэтому пришлось смириться с образом любительницы понюхать холодный пунш перед употреблением.

Помимо привычного запаха фруктов с сахаром, которые полностью перекрывали алкоголь, я почувствовала легкие нотки мяты. И теперь уже точно могла сказать, что в пунш подсыпали специальный порошок, приготовленный из коры липы, тычинок сон-травы и семян клена. Смесь, в целом, неплохая, но при взаимодействии с алкоголем достигался совершенно сногсшибательныйэффект. Если подробнее — выпившего в прямом смысле сносило с ног, на пару часов человек буквально выпадал из жизни, крепко засыпая уже через четверть часа после нескольких глотков. Порошок этот обычно использовали представители не самых приличных слоев населения, чтобы обогатиться за счет более приличных. Иными словами, подмешивали жертве в напиток, дожидались, пока ей станет хуже, а затем уводили и грабили.

Да, девушке из приличной семьи о подобных вещах знать вообще не положено. Но, поскольку порошок делали из полностью растительных ингредиентов, а я себя с чистой совестью относила к знатокам в области трав, особых угрызений совести на этот счет не было. Как, думаю, не сильно сокрушался и неизвестный человек, подсыпавший злополучный вирри Рейсон. Поскольку в остатках пунша в чаше я такой пленки не заметила, не поленившись толкнуть стол, то оставался только один вариант — кто-то решил вывести из строя бедную девушку.

Я еще раз осмотрела зал, не особо надеясьобнаружить пропавшую знакомую. Собственно, чуда не произошло, снова пришлось обратиться ко все еще разговаривавшим вирри. Мне быстро ответили, что Камиле помогли выйти из танцевального зала, но вот кто — этого сказать не смогли. И потом меня проводили удивленными взглядами, потому что к дверям я бросилась практически молниеносно. Уже в коридоре сообразила, что машинально захватила с собой бокал с остатками пунша, поэтому пришлось пристроить его на одном из подоконников.

По пути мне попадались одинокие люди, но большинство понятия не имело, как выглядит некая вирри Камила Рейсон. Разочаровавшись в гостях, я принялась за слуг, которые все всегда про всех знали. Здесь попытки оказались более успешными, но не сильно конкретными — девушку видели одновременно на третьем этаже, на балконе, в танцевальном зале, а еще на выходе в сад. Еще один подловленный слуга тоже сказал, что Рейсон попалась ему на выходе в сад. Учитывая, что уже практически полностью стемнело, это было просто идеальное место для совершения чего-нибудь подозрительного.

Мысль, которая билась в голове с того самого момента, как я увидела пленку на поверхности пунша, заставила остановиться. Охватило легкое смятение, из-за которого я некоторое время не решалась снова двинуться вперед. По идее, не о чем было беспокоиться — территория особняка надежно защищалась, а владельцы вряд ли желали видеть среди гостей кого-то, кто мог испортить прием. С другой стороны, высший свет всегда был тем еще клубком змей, поэтому сонный порошок — это самое невинное, что можно обнаружить в бокале. Я же просто хотела убедиться, что вирри Рейсон ничего не угрожает, а если что — всегда можно извиниться и удалиться в закат. Хотя, в нашем случае — в сумерки.

В общем, постаравшись принять максимально беспечный вид, я и сама направилась к выходу в сад. Меня никто ни в чем не заподозрил, бабушка Родон тоже не торопилась вернуть внучку обратно в танцевальный зал. Все складывалось очень удачно, оставалось только проверить, как дела обстоят у знакомой. А на случай непредвиденных разговоров я подготовила ответ про духоту и страстное желание подышать свежим воздухом.

К слову, в саду и правда оказалось достаточно прохладно, я даже зябко повела плечами, а потом скептически покосилась на видневшиеся невдалеке деревья. Выглядели они не очень дружелюбно, возможно, потому, что воображение рисовало всевозможные жуткие картины. И самым невинным было нашествие упырей-отравителей. Невольно я повернула голову обратно на особняк, который так и сиял огнями, затем снова осмотрела темные деревья, которые не стали выглядеть дружелюбнее. Но уже спустя секунду шла по влажной от вечерней росы траве, надеясь, что со стороны выгляжу хотя бы уверенно.

Богатые семьи вкладывали много денег в обустройство садов, считая, что это еще один показатель уровня жизни. Существовали даже отдельные люди, которые за неплохие деньги брались за превращение самого заросшего бурьяна в прекрасное место. Из других стран привозили редкие деревья, разводили цветы, которыми потом заполняли вазы в доме. Еще в садах размещали лавочки, где можно было посидеть и отдохнуть. Или устроить подобие романтического свидания. Я никогда не относила себя к категории девушек, которые не представляли своей жизни без чтения любовных романов, но парочка все равно попала в мои руки. Если опустить подробности незамысловатых сюжетов, то многие тайные встречи влюбленных обязательно происходили в саду и обязательно под покровом ночи.

Сад Лоррелов как раз являлся образцом, словно сошедшим со страниц романов о любви. В меру засаженный деревьями, которые уже давно отцвели, где-то располагались кусты, дорожки заботливо выложили каменной плиткой. Кто-то предпочитал посыпать их мелкими камушками, но с тех пор, как женщины все чаще стали носить обувь на высоких каблуках, от подобного покрытия предпочли отказаться. Что как бы подтверждало теорию о том, что сад — лучшее место для свиданий.

Кое-где по приказу Лоррелов разместили фонари, но все равно сад плотно укутали сумерки. И слышались только звуки моих шагов, из-за чего становилось неуютно. Внутренне я понимала, что явно не одна нахожусь среди деревьев, но вот взгляд пока что так никого и не выхватил. А что буду делать, если и правда окажусь свидетельницей свидания, тоже пока не понимала.

Побродив еще несколько минут по дорожкам, я уже решила возвращаться обратно в особняк, но раздавшиеся голоса заставили сделать первое, что пришло в голову. А именно — нырнуть за ближайшее дерево и прижаться к нему спиной. Но стало так тихо, что я заподозрила, что шорохи мне просто почудились. Однако спустя пару секунд удалось различить еле слышный шепот. А вот смысл фраз никак не желал угадываться, то мне показалось, что разговаривали два мужчины.

Закусив губу от напряжения, я заинтригованно выглянула из-за дерева, а потом быстро присела, чтобы меня не заметили. Буквально в нескольких шагах начинались кусты, достигавшие мне примерно пояса. Но самое интересное начиналось за самой растительностью — я разглядела двух молодых людей, которые придерживали за талию вирри Камилу. Я успела рассмотреть, что девушка находится в полубессознательном состоянии — не до конца обмякла, но и голова ее практически безвольно моталась из стороны в сторону. Можно было бы принять вирри Рейсон за пьяную, но я точно знала, что это последствия подмешанного в пунш порошка.

Приподняв голову, я убедилась, что в мою сторону не смотрят. Если бы молодые люди повернулись, то заметили, как я притаилась около корней дерева. Времени было в обрез, оставаясь на корточках, я стала аккуратно передвигаться к кустам, стараясь не запутаться в подоле платья. Выглядело это наверняка смешно и одновременно отвратительно, но меня больше волновали маленькие веточки, на которые я могла наступить. И хруст мигом привлечет внимание к одной любопытной особе…

Возможно, сегодня мне покровительствовали боги нашего мира, но к зелени я все-таки добралась. При ближайшем рассмотрении в кустах я распознала обыкновенную лапчатку, но не покрытую цветами. Благодаря этому я смогла разглядеть в просветы между листьями все тех же молодых людей, которые теперь пытались усадить вирри Камилу на расположенную невдалеке скамью.

Ближайший фонарь оказался на значительном расстоянии, что в сложившейся ситуации пока что играло на руку. Зоркостью кошки в темноте я никогда не обладала, но и не страдала от слепоты. Так что общие черты мужчин могла разглядеть, и, думаю, что узнала бы их, если бы встретила после в освещенном месте.

Выглядели они примерно на один возраст, но постарше Дика Форса. Если честно, возраст сходу я определяла не очень хорошо, потому что существовала такая категория людей, которым одновременно можно было дать и тридцать пять, и двадцать пять. В зависимости от освещения, наряда и остроты зрения. Эти же не выглядели потасканными временем, а одежда на первый взгляд казалась достаточно дорогой. Ну, или качества гораздо выше среднего. Волосы тоже и у того, и у другого оказались аккуратно уложенными, и мне показалось, что оба — темноволосые. У того, что был повыше, прическа была более щегольской, что ли, — волосы он уложил назад и словно бы щедро добавил средство для укладки волос. Второй молодой человек не стал заморачиваться по этому поводу, поэтому пряди периодически лезли в лицо.

— Сейчас усадим, пойдешь за мамашей девчонки, — тихо сказал тот, что уложил волосы.

— Приведу минут через десять. Успеешь?

Собеседник не ответил, а только кивнул. Дальше парни замолчали, занявшись более интересным делом — расположением вирри Камилы.

Я же только возмущенно сжала кулаки, еле сдерживаясь от того, чтобы не вскочить и не разрушить планы. Из разговора окончательно стало понятно, что находились эти двое, если не в приятельских отношениях, то на, как часто говорили в народе, короткой ноге. А я окончательно убедилась, что вирри Камилле грозят серьезные неприятности, если не вмешается провидение, пусть и выраженное вездесущей целительницей. Скорее всего, пока один ходит за родственниками Рейсон, второй сделает все, чтобы те обнаружили какую-нибудь пикантную ситуацию. Ну а дальше все уже будет зависеть от намерений «благородных» людей. Лично пока мысли склонялись в сторону небольшого, но эффективного шантажа.

Еще раз присмотревшись в просветы между лапчаткой, я едва не ойкнула, потому что четко рассмотрела нижнюю половину одного из мужчин. Оставалось только замереть и надеяться, что он не решит глянуть, а что же находится по другую сторону живой изгороди. Боги, видимо, продолжали находиться на моей стороне, потому что очень скоро я услышала удаляющиеся шаги. Снова прильнув к кустам, увидела, как вирри Камилла полулежит на лавке, а над ней начал склоняться оставшийся молодой человек — тот, у которого волосы лезли на лицо.

Я сморщилась от отвращения, а быстро осмотрелась, пытаясь найти крупный сучок. Видимо, везение закончилось на этом моменте, потому что попадалась только трава. И даже никакого камня не оказалось! Я полностью села на землю, уже и перестав думать о травяном соке который может испачкать платье, и быстро стянула левую туфлю. Примерилась и зашвырнула обувь подальше, рассчитывая попасть в кусты. Раздавшийся через пару секунд треск доложил, что приземлилась туфля туда, куда следовало. Но вот злоумышленник не оказался до такой степени доверчивым, что кинулся проверять, что же прошуршало невдалеке.

Настал черед второй туфли, которая полетела вслед за напарницей. Лично я считала, что после подобной настойчивости просто нельзя оставлять трески и шорохи без внимания. И молодой человек, видимо, тоже, потому что он стал вглядываться в темноту. Потом посмотрел на вирри Камилу, которая продолжала стекать вниз по скамье. Мужчина откинул опять налезшие на лицопряди и решил аккуратно пройтись. Я мрачно следила за ним, прекрасно зная, что никого найти ему не суждено. Выждала несколько секунд для верности и встала, чтобы убедиться, что пока что меня не видно.

Молодой человек оказался очень настойчивым и решил основательно прогуляться, что мне было только на руку. Понимая, что, если начну ломиться прямо через кусты, то привлеку внимание раньше времени, я решила сделать очередной глупый поступок за этот вечер и, в принципе, в своей жизни. Подобрав подол платья, я разбежалась и у самых кустов оттолкнулась от травы, уже в коротком полете радуясь, что не поскользнулась.

Перемахнуть через растительность удалось, но вот приземление подвело — я неудачно ступила на правую ногу и подвернула ее. А в завершение и вовсе завалилась на сырую землю, исколов ладони мелкими веточками. Не знаю, сколько это все заняло времени, казалось, что целую вечность. Но неизвестный гость пока не возвращался, и я резко подорвалась с места. Стопы ощущали всю прелесть вечерней земли, несмотря на чулки, но это была меньшая неприятность.

— Вирри, очнитесь, — шепнула я, принявшись трясти Рейсон за плечо.

Она невнятно застонала, я, нервно обернувшись в сторону, параллельно ударила девушку по щекам. Вирри Рейсон приоткрыла глаза, но сфокусировать взгляд не смогла. А разведка молодого человека, тем временем, подходила к концу, потому что я уже слышала четкие шаги, а свет фонаря безжалостно упал на тень мужчины. Осознавая, что больше сделать ничего не успею, я с самым уверенным видом села рядом с вирри Рейсон, сказав, не надеясь, что меня услышат, только одно:

— Доверьтесь.

Впервые за все время, что я вела свою случайную слежку, показалось, что сердце выскочит из груди. План действий в голове отказывался рисоваться, а на способности импровизатора особо рассчитывать не приходилось. Пока молодой человек дошел до нас, вирри Камила успела относительно уверенно сесть на скамье, а я проклясть все на свете. Мне по статусу не полагалось быть спасительницей прекрасных дам, но я все равно решила поиграть в героиню, толком не разобравшись в правилах.

Незнакомца от нас отделяли четыре шага, три. Два. Один. Я едва не кашлянула, когда заметила, что молодой человек держит в руках мою туфлю. Сам он некоторое время задумчиво вертел обувь, а потом все-таки обратил свое внимание на скамью. Я довольно отметила, что выражение лица молодого человека перетекло в удивленное, и еле сдержалась от того, чтобы не помахать издевательски рукой.

— Добрый вечер, вирри… — рассеянно начал молодой человек, все еще продолжая держать в руке туфлю.

— Добрый, — поздоровалась я, не собираясь представляться.

Незнакомец посмотрел вниз, и я постаралась сохранить спокойствие и не проследить за взглядом, потому что и так понимала, куда он направлен. На подол моего платья. А пытался мужчина разглядеть мою обувь, точнее, ее отсутствие. То, что я обладательница туфельки, было очевидным, но только развивать дискуссию на эту тему не было никакого желания.

К слову, отмеренные спутником так и не представившегося мужчины десять минут уже истекли. Я четко слышала голоса, один из которых точно принадлежал материи вирри Камилы. Еще я поняла, что с ней какая-то женщина, но точно не виррен Родон. А еще рядом шел один из злоумышленников, который говорил нарочито громко — наверняка, чтобы дать второму сигнал.

Так и оказалось, потому что я рассмотрела растерянный взгляд, который кинул наш с Камилой спутник на приближающуюся группу. Девушка уже почти пришла в себя и теперь недоуменно осматривалась, это я ощутила боковым зрением, потому что сама неустанно глядела на молодого человека.

Всегда говорили, что лучшая защита — это нападение, поэтому я не стала ждать, пока мужчина заговорит, решив обернуть все в нашу пользу. В как будто бы подбадривающем жесте я коснулась руки вирри Рейсон, на деле просто призывая ее молчать, а сама намеренно заговорила повышенным тоном:

— Словами не передать, как мы вам благодарны! Еще немного — и вирри Камила точно бы упала в обморок. И я не представляю, что бы тогда делала!

— Камила? — раздался встревоженный голос вирры Рейсон, которая услышала имя дочери.

Молодой человек, стоявший передо мной, не успел вымолвить ни слова, потому что женщина уже приблизилась к нам и теперь обеспокоенно осматривала дочь.

— Что произошло?

— Я… — не смогла подобрать слов девушка, только облизнув пересохшие губы.

— Мы решили прогуляться, — пришла я на помощь, заметив, что за спиной вирры Рейсон появились спутники аристократки — недавний молодой человек и женщина примерно лет сорока, возможно, давняя приятельница. — В зале было слишком шумно и душно, а хотелось пообщаться. — Я позволила себе одну из тех милых улыбок, которые использовались для достижения образа приличной дочери семейства. — А потом вирри стало дурно.

— Да, — поддакнула Камила, сообразив, что делать. — Закружилась голова. И я бы обязательно потеряла сознание, если бы не… — она осеклась, переведя рассеянный взгляд на продолжавшего стоять над нами столбом молодого человека.

— Курт, — рассеянно отозвался он. — Вирр Курт.

Его пособник все еще продолжал хранить молчание, но я отметила реакцию — на лице промелькнуло четкое неудовольствие. Судя по всему, вирр Курт назвал настоящее имя, а не выдуманное.

— А вы… — обратилась я к пришедшему вместе с женщинами молодому человеку.

Это не было верхом тактичности, но игнорировать вопрос женщины, тем более при таком количестве свидетелей, являлось бы большей грубостью. Мой замысел раскусили сразу, потому что мимолетный, но от этого не менее недовольный взгляд все-таки направили в сторону излишне любопытной вирри. Я параллельно для себя отметила, что скрывает этот человек эмоции не очень хорошо, зато неплохо импровизирует, потому что последовал ровный ответ:

— Вирр Эрик.

— Вирри Камила, сейчас вам лучше? — впервые подала голос пришедшая вместе с виррой Рейсон женщина.

Я же только сейчас обратила все свое внимание на нее, потому что до этого в напряжении рассматривала молодых людей. Судя по всем, это была какая-то знакомая Рейсонов, возможно, входила в круг близких приятелей, потому что особого дискомфорта ни мать, ни дочь не испытывали. Да и сама Камила не удивилась, когда рассмотрела спутницу своей родственницы. На вид женщине, как я отметила ранее, было чуть больше сорока лет, а то, что она являлась аристократкой, не поддавалось сомнению.Сразу чувствовалась так называемая стать, в движениях отсутствовала какая-либо резкость, а на лице не читались лишние эмоции — только вежливое беспокойство. Фигура с годами осталась достаточно стройной, однако отсутствовала та тонкость и гибкость, которая присуща юным девушкам. Я не могла назвать эту женщину красавицей, но ее манера держаться как бы говорила, что мужским вниманием она никогда не была обделена.

— Благодарю, виррен Диана, — подтвердила мои мысли о знакомстве Камила и робко улыбнулась.

— Ах да, я не представилась, — спохватилась виррен Диана, обращаясь непосредственно ко мне: — Виррен Диана Паркер, — еще раз подчеркнула она свой статус вдовы.

Я безуспешно покопалась в памяти, чтобы вспомнить, слышала ли что-то про виррен Паркер, но никакого результата не достигла. Еще секунду помешкав, я все-таки представилась:

— Вирри Прайд.

— Рада встрече, вирри Валерия, — размеренно отчеканила виррен Паркер, а затем уже посмотрела на меня с вполне искренним интересом. — Немного иначе вас представляла, — позволила себе неожиданный комментарий женщина.

— Надеюсь, что не до конца вас разочаровала, — не стала я лезть за словом в карман.

То, что женщина, знала мое имя, оказалось удивлением.

— Ни в коем случае, — поспешила успокоить меня виррен Диана. — Предлагаю вернуться в дом, а то становится прохладно, — резко перевела тему женщина.

Особо возмущавшихся среди нас не было, поэтому наша странная и весьма колоритная группа направилась в сторону особняка. Едва я встала и сделала несколько шагов, но сразу ощутила стопами всю прелесть влажной земли, а потом прохладу камня. К слову, мужчины теперь шли чуть впереди, далее двигались Рейсоны, а мне в спутницы досталась виррен Паркер.

— Вас что-то тревожит, вирри Прайд? — осведомилась виррен Диана, искоса посмотрев на меня.

— Просто немного прохладно, — сказала я, слегка покривив душой.

Потому что меня волновали сейчас следующие вещи: как бы не наступить на подол платья и не упасть, а еще — как объяснить бабушке Родон отсутствие обуви.

Часть 2. Глава 6

Камила и ее мать практически сразу направились к каретам, чтобы поехать домой. И в сложившейся ситуации это было единственным правильным решением. Я же незаметно затерялась в толпе, потому что оставаться рядом с Куртом и назвавшимся Эриком не хотелось. Сейчас мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Я старалась не привлекать излишнего внимания, но все равно шла слишком быстро. Еще и ноги в чулках иногда скользили по полу, заставляя иногда делать неловкие движения, чтобы сохранить равновесие.

Внезапно я почувствовала, что меня бесцеремонно схватили за руку и втянули в коридор. Резкий рывок заставил пошатнуться, и я инстинктивно сделала несколько шагов вперед, а потом меня достаточно грубо втолкнули в помещение. Прекрасно понимая, кого увижу, я развернулась и достаточно спокойно кивнула вирру Эрику. Его раздражение буквально разлеталось по комнате, а кто является источником — не вызывало сомнения.

— Не морозьте ножки, вирри Прайд, — тихим голосом, не предвещавшим ничего хорошего, произнес молодой человек и сделал легкий кивок.

Я проследила за его взглядом и увидела, что около одного из кресел заботливо стоит пара моих туфель. Еще отметила, что пока что в комнате мы одни, но слишком долго подобное вряд ли продлится. Стараясь не показать, что хоть как-то взволнованна, я прошла к креслу и аккуратно опустилась в него, принявшись меланхолично обуваться. Кажется, эту поездку в гости я запомню надолго…

— Чем обязана? — на всякий случай уточнила я, бегло осматривая комнату.

Вирр Эрик перекрывал мне выход, даже не собираясь сторониться, а прорываться с боем не хотелось, потому что шансы на успех были ничтожно малы. Молодой человек не торопился ответить на вопрос, тогда как я уже успела снова обуться и встать. А слегка приподнятые брови тоже послужили недостаточным намеком на желание услышать объяснения.

— Если вам нечего мне сказать, я бы хотела продолжить танцевать, — начала я потихоньку терять терпение и слегка прошлась по комнате, прекрасно понимая, что прошмыгнуть к двери не выйдет.

— Вы, вирри Прайд, очень любите идти против правил, — с усмешкой протянул мой собеседник. — Так что… Никто не удивится, что вы в очередной раз куда-то запропастились.

Когда назвавшийся вирром Эриком договорил, то сделал шаг вперед. Я, хоть и была собрана до предела, все равно невольно попятилась. Диван словно подкрался незаметно, ударил под колени, заставив неловко плюхнуться на подушки. Молодой человек расценил это как небольшую победу, потому что на лице промелькнуло легкое удовлетворение.

— Как и никого не удивит, если вы окажетесь в какой-либо недвусмысленной ситуации, — четко договорил он.

Несмотря на то, что я понимала, к чему все идет, осознание заготовленной роли жертвы в новой ловушке заставило по спине пробежать холодок. Я по чистой случайности вмешалась в составленный заранее план и теперь должна была помочь довести задуманное до конца. Пусть и против своей воли.

— Интересно, а как на все это отреагирует ваш отец, когда зайдет сюда? — с издевкой пропел вирр Эрик.

— Никак, — сразу же брякнула я. — Его здесь нет, — прокомментировала я недоуменное выражение, появившееся на лице Эрика.

И сразу же сообразила, что это даже хуже для меня. Отец в любой ситуации встал бы на сторону дочери, а тем, кто подумал что-то дурное, вообще пришлось бы несладко. А вот бабушка Родон… Я даже передернула плечами, представив, какое у нее будет лицо, когда виррен Виктория обнаружит внучку. Но виррен Родон тоже всегда тряслась над репутацией семьи и наверняка постарается уладить дело миром. А мужчинам это и нужно — получить крупную сумму, а через какое-то время — еще одну…

— Но я полагаю, что виррен Паркер тоже захочет присоединиться? — уточнила я, даже не до конца осознав смысл сказанных слов.

За секунду я из жертвы превратилась в охотницу, а реакция вирра Эрика это только подтвердила: он разве что рот не приоткрыл от удивления. Я же на мгновение опустила взгляд и немного искривила губы в усмешке, понадеявшись, что со стороны это выглядит самоуверенным жестом. На деле же просто хотелось хоть чуть-чуть перевести дух. Ничто не нанесет такой масштабный удар по репутации, как то, что свидетелем конфуза станет кто-то из представителей высшего света. И виррен Паркер идеально подходила на эту роль.

У меня в голове уже сложилось примерное развитие событий — меня усыпят, скомпрометируют, а на самом интересном моменте появятся моя бабушка в компании Дианы Паркер и некого Курта. И поэтому я сейчас напряженно смотрела на молодого человека, в любой момент ожидая нападения.

Внезапно мне почудилось, что в комнате присутствует еще кто-то третий. И я сразу ощутила, как по шее до спины пробежал табун мурашек, потому что сознание сразу нарисовало картину нападения сзади. И стоило больших усилий, чтобы не обернуться, потому что тогда вирр Эрик точно бы застал меня врасплох. А он пока ничего не предпринимал, намеренно или случайно давая мне больше времени на размышления.

Мысли в голове метались подобно загнанному зайцу, а взгляд лихорадочно скользил по предметам, выдавая напряжение. Вряд ли мне сейчас любезно предложат бокал, а в случае очевидного отказа набросятся, зажмут нос и силой вольют пойло в рот. Какие еще оставались варианты? Выстрелить иголкой? Или же… Я облизнула пересохшие губы, следя за руками вирра Эрика, которые он словно невзначай оставлял на поясе. В сложившейся ситуации я делала ставку платок с чем-то лишающим сознания, который уже наверняка заготовили. Потому что и так понятно, что я не стала бы смиренно ждать, пока вирр Эрик возился бы с пузырьком, смачивая ткань.

Почему-то молодой человек медлил, видимо, еще не наступил уговоренный срок. И я не знала, сколько у меня оставалось времени, чтобы выбраться из западни. От этих мыслей даже слегка закружилась голова, а по шее вниз скатилась маленькая капелька пота. Будь вирр Эрик человеком с обостренным обонянием, он бы обязательно учуял ее. Или оборотнем.

Время работало против меня, и дольше тянуть было нельзя. Я понимала, что физически не превосхожу своего оппонента, и можно не надеяться на победу в честном бою. Учитывая, что против меня вели не самую благородную игру, то можно было смело позволять себе уловки и хитрости. Прекрасно осознавая, что в случае проигрыша, окончательно пропаду, я все же решила рискнуть.

— А вы не думали, что… — начала я, слегка приподнимаясь и подаваясь вперед.

А дальше я в глазах вирра Эрика должна была стать приличной девушкой из высшего общества, которые в любой непонятной ситуации падают в обморок. Я упала на руку, которая, конечно же, подломилась, а потом устроилась на сидении, спрятав лицо. Оставалось надеяться, что молодой человек сначала решит проверить, что со мной, а не предусмотрительно приложит сначала к носу ткань. О другом исходе я старалась не думать.

Мне казалось, что от момента моего падения на диван до прикосновения к плечу прошла целая вечность. Я постаралась не вздрогнуть, когда тело попытались развернуть, выждала секунду, затем еще одну. И только потом сделала рывок, попутно открывая глаза. Изначально я планировала ударить вирра Эрика кулаком в горло, чтобы у молодого человека перехватило дыхание. Получилось иначе — я от души попала по носу и даже услышала легкий хруст и сдавленный выдох. Но медлить не стала, а только хорошенько пнула Эрика по коленке, а затем и по той области, по которой мужчин бить вообще не следует. Молодой человек был такого же мнения, потому что назвал меня неприличным словом, схватился пониже пояса и опустился на колени.

Я нервно соскочила с дивана, но запуталась в юбке и сама упала. Больно приложилась левым локтем о низкий столик и не придумала ничего лучше, чем резко перевернуть его на вирра Эрика. Длины стола как раз хватило, чтобы опуститься ему на голову, а то, что столешница сделана из стекла, я поняла только тогда, когда раздался звон. Удар по затылку не пришелся по душе Эрику, и он бы обязательно возмутился, если бы не потерял сознание. Тело обмякло, парень уткнулся лицом в диван, а потом завалился вбок. И сверху Эрика придавило остатками стола.

Даже не веря, что все получилось, я неловко опустилась на пол, прижав левую руку к груди. Сердце все еще дико колотилось, а потом я вскочила с места, оттащила пострадавший стол. И теперь он мне показался раза в два или три тяжелее, оставалось только гадать, откуда взялись силы несколько минут назад. Дальше я под хруст битого стекла опустилась на корточки рядом с лежавшим мужчиной и воодушевленно запустила руку в левый карман его брюк. Пальцы нащупали клочок ткани, вытащив который, я смогла распознать дорогой носовой платок. Я практически сразу почувствовала легкий запах трав, подсказавший, что недавние рассуждения были верные. Уже прикладывая находку к лицу поверженного недавно вирра, я услышала мужской голос:

— Если честно, изначально показалось, что вы грабите это человека.

— Спасибо за идею, — машинально ляпнула я, а потом едва не прикусила себе язык.

Я, конечно, подозревала, что к нам рано или поздно присоединятся, но никак не ожидала, что это будет очередной незнакомец. Точнее, очередные, потому что, подняв голову, я увидела, что над спинкой дивана склонились двое мужчин. Медленно убрав руку с платком от лица Эрика, но не откладывая ткань, я аккуратно встала и сделала один шаг назад. Тишину, повисшую в комнате, разрезал очередной хруст стекла.

Ситуация получалась, мягко говоря, не самая лучшая для репутации вирри. Я находилась в помещении с тремя мужчинами, один из которых без сознания, а два других вообще не торопились представляться. Впрочем, как и нападать. Одно я могла сказать точно — изучали мы друг друга с ярко выраженным интересом.

Мужчины были гораздо старше меня, одному я годилась практически в дочери, другому, в принципе, тоже, если он очень рано познал всю прелесть отношений с женщинами. И, учитывая его внешность, скорее всего так и было, потому что я смело могла назвать этого человека самым красивым мужчиной на приеме. Только вот в танцевальном зале парочка на глаза мне точно не попадалась, потому что не заметить толпу восхищенных девушек оказалось бы проблематично.

В любовь с первого взгляда я никогда не верила, но в такого запросто могла бы влюбиться любая уважающая себя (а не очень уважающая — подавно) женщина. Высокий, статный, с правильными и возмутительно четко очерченными чертами лица. Волосы в неярком освещении комнаты казались практически черными, а вот глаза блестели сталью. Легкая небритость добавляла красивому лицу серьезности, но я могла поклясться, что улыбка делала его и вовсе неотразимым. Почему-то казалось, что мужчина принадлежит к высшему свету, но я запросто могла ошибаться.

Второй мужчина на фоне своего спутника выглядел простовато, но, если судить объективно, тоже мне казался достаточно красивым. Волосы были темными, но пряди казались постриженными наспех. А вот черты лица оказались более грубыми, но, тем не менее, приятными. А вот цвет глаз я никак не смогла определить, потому что взгляд мужчины очень быстро скользил по комнате, выхватывая малейшие детали. Одно я могла сказать точно ­­­­­­- знакомы эти двое явно дольше, чем пять или десять минут.

— Чем могу помочь? — практически добродушно поинтересовалась я, гадая, какой оборот примут дальнейшие события.

— Если честно, до определенного момента мы считали, что помощь понадобится вам, — ответил тот, кого я считала аристократом.

И дальше он ослепительно улыбнулся, став еще обаятельнее.

— Но вы и сами прекрасно справились, — добавил второй.

Голос оказался слегка хрипловатым, но приятным. В другой ситуации он бы определенно вызвал доверие, но пока что я ощущала только напряжение. Если честно, после сказанных фраз, захотелось поинтересоваться, а придется ли мне справляться еще и с этими двумя.

— Вирр Уилл Темпл, — неожиданно представился тот, кого я наделила титулом первого красавца приема.

Не успела я себя похвалить за дальновидность, поскольку до этого смогла распознать в Темпле аристократа, как слово взял второй мужчина:

— Гард Артур Рейн.

— Прайд. Вирри Валерия Прайд, — рассеянно отозвалась я.

Обычно, если на тебя хотят напасть, то делают это сразу, не размениваясь на представления. Атаковать меня новые знакомые пока что не спешили, как, впрочем, и стали убеждать в своем миролюбии.

— Конечно же, вирри, — закончил вирр Темпл, улыбаясь еще шире. Если такое, конечно, возможно. — Не хмурьтесь, вам не идет, — прокомментировал он мое выражение лица.

— Конечно же, вирри, — слегка передразнила я вирра Уилла, сжимая руку с платком сильнее.

На секунду в голове промелькнули мысли — какова вероятность того, что я швырну платок, а он прилетит прямиком одному из мужчин в лицо. И какова вероятность, что второй упадет в обморок от моей находчивости.

— Так чего вы хотите от меня? — вернула я разговор в интересовавшее меня русло.

Мужчины переглянулись, и я увидела, что их лица приобрели схожие, плутоватые выражения.

— Признаюсь, что мы наблюдали за вами в течение последнего часа или полутора — огорошил меня гард Рейн, заставляя снова напрячься.

Мужчины, которые подглядывают за молоденькими девушками, никогда не внушали доверия. В сложившейся ситуации, даже несмотря на кучу обаяния у обоих, пресловутое доверие и не торопилось появляться.

— И мы бы не отказались от вашей помощи, — продолжил вирр Темпл. — Не бойтесь, мы не причиним вам вреда.

— Угу, — мрачно отозвалась я.

Мужчины практически синхронно приподняли брови, как бы не ожидая подобного скепсиса.

— Если бы я что-то задумала, то тоже бы не признавалась, — пояснила я, пытаясь понять, как добраться до двери.

Или до окна...

— Вы ведь уже поняли, что этот человек обеспечивает себя не самым честным путем, — пояснил гард Рейн, кивая на продолжавшего лежать молодого человека. — И что он работает не один.

— А вы не можете терпеть этот беспредел, — тихо сказала я, делая попытку сложить в голове кусочки мозаики. — И вы здесь совершенно случайно, конечно, — не смогла я сдержаться от ехидцы. — И по доброте душевной решили совместить приятное с полезным — и прием посетить, и людям помочь.

— Так и вы не собирались оказываться здесь, а просто приехали на вечер. Разве нет? — в тон мне отозвался вирр Темпл.

Заготовленная заранее фраза про сомнения в доброте душевной застряла где-то на полпути. Потому что в словах мужчины был определенный резон — мои действия тоже по сути являлись актом доброй воли. Я поддалась эмоциональному порыву, потому что мне показалось, что я поступаю правильно. Так почему эти два человека тоже не могли помогать посторонним людям? Только вот что-то упорно подсказывало, что мужчины приехали на прием намеренно.

— И вы хотите, чтобы я немного подыграла? — уточнила я, стараясь не показать своего волнения. — Пока к нам не придут гости?

Мои новые знакомые снова переглянулись. И опять на лицах я прочитала приятное удовлетворение, смешанное с каплей удивления. Как будто мои слова вызвали положительную реакцию.

— Вирри Прайд, — начал говорить вирр Темпл. — Признаюсь, вы удивляете. В хорошем смысле, разумеется. Вы очень юны, но быстро делаете точные выводы. Но информации у вас достаточно мало.

— Давайте назовем это женской интуицией, — мрачно выдала я, не веря, что ввязываюсь во всю эту авантюру. — Сразу говорю, у меня будет условие.

Мужчины заинтересованно прищурились, поскольку я собиралась диктовать свои правила, даже не выслушав, что потребуется от меня.

— Сделайте так, чтобы виррен Виктория Родон оказалась максимально далеко от всего этого. Это моя бабушка, — пояснила я, распознав недопонимание. — Виррен Родон не считает меня примерной внучкой. И не стоит лишний раз доказывать ей это. Думаю, что она сейчас очень приятно общается вместе с виррен Паркер, — намекнула я, что в курсе, кто еще один участник. — Или она в скором времени присоединится к ней.

Закончив говорить, я приложила холодные пальцы к вискам, понимая, что все происходит наяву. Запоздало я сообразила, что мы слишком долго разговариваем. И по идее нас давно должны были прервать виррен Диана и вирр Курт. Спокойные лица мужчин же говорили сами за себя — сейчас они были уверены, что торопиться нет смысла. То есть и вирр Темпл, и гард Рейн точно знали, когда к нам придут, а я могла поклясться, что мужчины должны были получить сигнал.

Если честно, все происходящее не желало укладываться в голове, а я решила, что сейчас не время пытаться во всем разобраться. Доверять первым встречным было верхом величайшей глупости, но я решила поставить все. В том числе и свою репутацию. Однако с губ все равно сорвался вопрос, который я частенько задавала с самого начала лета:

— Да кто вы вообще такие?

И тут же я отметила сходство между Темплом и Рейном и троицей, с которой довелось повстречаться на приеме у Райвэнов: мужчины снисходительно улыбнулись, но рассказывать всю правду не стали.

***

Остатки стеклянного столика мужчины оттащили подальше от дивана и вроде бы спрятали за занавеской. Осколки я смела ногой под мебель, чтобы они не сильно бросались в глаза на первый взгляд. Освещение в комнате приглушили, и если бы кто-то встал в самый темный угол, то очертания человека не удалось бы распознать. Вирр Эрик продолжал находиться без сознания, а Уилл Темпл с легкостью поднял тело и усадил на диване. Молодой человек завалился вбок, и я услышала, как вирр Темпл тихо ругнулся сквозь зубы, а потом покосился на меня. Видимо, опасался, что я упаду в обморок, заслышав брань, но я только протянула небольшую думочку, чтобы подложить ее под бок вирру Эрику.

— Благодарю, — сказал Темпл, оценив идею. — А теперь — засыпай, — практически нараспев вымолвил мужчина.

Он протянул руку ко лбу вирра Эрика и дотронулся до него, а с кончиков пальцев сорвалось бледное сияние. Сначала я недоумевала, а потом поспешила озвучить свою догадку:

— Так вы маг!

— Не он один, — подтвердил предположение гард Артур.

Я перевела на него взгляд, увидев, что мужчина смахнул со лба неровную челку, а потом прищелкнул пальцами. И тогда по комнате разлетелись иллюзорные бабочки, которые очень быстро растаяли в воздухе легкой дымкой. Я же сразу почувствовала себя маленьким ребенком, которому наглядно решили показать, что такое магические способности. Впрочем, обычных людей колдуны наверняка воспринимали неразумными детьми, для которых очевидные для магов казались чем-то диковинным и непонятным.

Приготовления к нашему небольшому представлению практически завершились, и я опять начала немного нервничать. Если я правильно помнила, это называлось «ловлей на живца», а мне отводилась роль этого самого живца. Иными словами, я должна была сесть рядом со спящим вирром Эриком, дождаться гостей, а дальше любой ценой получить подтверждение, что виррен Диана ко всему причастна. И я собиралась примерить на себя образ девушки, которая ни за что бы не хотела оказаться в пикантной ситуации с незнакомцем. И которая готова на все, лишь бы информация не получила широкой огласки.

Но я в какой-то момент поймала себя на том, что думаю совсем о другом. Не о том, как спровоцировать женщину покаяться во всем, чем только можно и нельзя. Не о том, как построить предложения, чтобы быть убедительной. Нет. Я пыталась понять, связаны ли вирр Темпл и гард Рейн с моими знакомыми с приема Райвэнов. С начала лета я сама случайно оказалась втянута в вереницу удивительных событий, поэтому подозрения о том, что эта пятерка как-то связана между собой, крепла буквально с каждой минутой. И я уже открыла рот, чтобы спросить, известны ли Темплу и Рейну мои кровные враги и маг-южанин, но вирр Уилл сделал жест рукой, давший понять, что пора занимать места.

Я молча кивнула и опустилась на диван рядом со спавшим вирром Эриком. А когда мне на плечо опустилась тяжелая мужская рука, еле удержалась от того, чтобы вздрогнуть. Только взгляд скосила вправо, ощутив облегчение: это один из магов расположил руку мошенника так, чтобы казалось, что у нас здесь романтическая обстановка. Правда, я не смогла понять, Темпл это или Рейн, но машинально отметила обручальное кольцо на безымянном пальце, символизировавшее брак. Немного поколебавшись, я аккуратно опустила голову на плечо спавшего, ведь по изначальному замыслу меня должны были усыпить.

— Отлично, — шепотом вынес вердикт мужчина за моей спиной, но я так и не распознала, кто из магов это сказал.

Вирр Эрик дышал глубоко и размеренно, как и любой крепко спящий человек. Дыхание долетало до моего лица и мешало сосредоточиться, и я даже пропустила тот момент, когда маги спрятались. Потому что шагов и вообще каких-то других посторонних звуков я не расслышала. Хотя, что скрывать, у меня только собственное сердцебиение эхом отдавалось в ушах. Я резко сжала пальцы, вогнав ногти в ладони, и медленно выдохнула. Как ни странно, это помогло, пульс постепенно замедлился, но снова убыстрился, когда я поняла, что дверь приоткрывается.

В помещение вошла виррен Паркер и прикрыла за собой дверь, полностью не закрывая ее. Я догадалась, что сделала это женщина для того, чтобы к нам без проблем присоединились еще два человека — бабушка Родон и вирр Курт. Женщина вела себя спокойно, словно намеревалась отдохнуть от суеты вечера. А потом, когда она развернулась, на лицо виррен Дианы моментально наползло выражение искреннего удивления. Учитывая, что я знала, какая у вдовы роль во всем этом спектакле, то почти сразу распознала фальшь. Или очень бы хотела распознать.

— Небо, вирри Валерия! ­— воскликнула виррен Паркер, вкидывая руки к лицу.

Я нервно дернула головой, словно только что проснулась, а затем посмотрела на женщину, слегка приоткрыв рот.

— Вы здесь? Что вы здесь делаете? И этот молодой человек? — она перевела взгляд на вирра Эрика, который и не думал просыпаться.

На секунду на лице женщины промелькнула тень легкого удивления, потому что молодой человек не должен был оставаться в безвольном положении.

­— Неужели вы и он?.. — продолжила говорить виррен Диана, не давая мне и слова сказать. — Не может быть!

Последнюю фразу женщина произнесла гораздо громче, а еще украдкой покосилась на дверь. Если бы я и правда попалась в интимной обстановке, то ни за что бы не обратила на действия аристократки внимания. Однако сейчас, видимо, под влиянием стресса, разум оставался до такой степени холодным, что оставалось только удивляться и радоваться этому одновременно.

— Я… Это… — я постаралась придать голосу нервозность. — Это совсем не то, о чем вы подумали! — воскликнула я, для убедительности помотав головой в разные стороны.

Вирр Эрик продолжал спать, чем вызывал недоумение у женщины. Уже второй раз за день планы рушились, и оба раза во всем принимала участие я. Впору было задуматься о своем нехорошем поведении и начать каяться во всех проступках. Только вот виррен Паркер не собиралась этого делать:

— Но как же… — продолжала она изображать сокрушение. — Вы здесь, совсем одни… Право слово, это вызывает… Это весьма неприлично! — снова воскликнула она, покосившись на дверь.

Я была готова поклясться, что виррен Паркер еще никогда так не желала увидеть мою бабушку в компании вирра Курта, как сейчас. Воспользовавшись моментом, я отодвинулась о спавшего молодого человека, потому что обмякшая рука уж очень сильно давила на плечо.

— Все совсем не так! — решила я вставить несколько слов, но меня перебили.

— Бедная девочка, — практически сочувственно добавила виррен Диана, даже во взгляд сожаление добавила. — Мне так жаль вас, вирри. Право, очень жаль.

Стоит признать, что я даже опешила и опять не успела вставить ни фразы, поскольку женщина продолжила говорить:

— Вы так рано остались без матери, которая была просто… Просто удивительной, — практически с придыханием вымолвила она. — Когда вирри Амелия стала виррой Прайд… Вашему отцу многие завидовали. Не каждому повезет жениться на подобной девушке — удивительно чуткая, добрая, воспитанная. Я вам сейчас признаюсь, что считала вашу маму самой красивой женщиной королевства, — достаточно патетично завершила виррен Паркер.

Сказать, что я теперь вполне искренне удивилась, — ничего не сказать. То, что мама была самой замечательной, — это я и сама прекрасно понимала. А вот то, что виррен Диана сейчас практически рассыпалась в бесчисленных комплиментах матери, стало откровением.

— И вы… Не оправдываете надежд родственников… Это очень больно, — снова заговорила женщина, уже понижая голос. — Совсем не похожи на матушку — не унаследовали ни ее красоты, ни обаяния, ни талантов… — она сокрушенно вздохнула, словно я была дочерью виррен Паркер.

А вот сейчас стало по-настоящему неприятно, я не смогла сдержаться и нервно вскочила с места, переместившись к камину. Выслушивать упреки, скрытые под маской сострадания, от женщины, которая мне приходилась никем, было унизительно.

— Я бы не хотела стать разочарованием для своей семьи, — продолжила говорить за моей спиной виррен Диана.

Я поняла, что она приближается ко мне, а коснувшаяся плеча женская рука только подтвердила это.

— И я не представляю, как вам тяжело каждый день, вирри Прайд. Каждый день понимать, что вы даже не жалкая копия вашей матушки, а гораздо хуже. Блеклая по сравнению с ней. Ох, как же тяжело и вашей бабушке Виктории, — уже шепотом сказала виррен Паркер, и мне показалось, что в ее голосе прозвучали слезы. — Видеть, что внучка — недоразумение по сравнению с дочерью. Одна надежда, что вы удачно выйдете замуж… Но и здесь… — она развернула меня лицом к продолжавшему дремать вирру Эрику. — И здесь вы смогли попасть в неловкую ситуацию. Но вы хоть представляете, какой раной на сердце виррен Родон станет это все, если она узнает?

Теперь уже Диана Паркер смотрела мне прямо в глаза, словно пыталась заставить раскаяться. Я же… Я же с легкой тоской признала самой себе, что никогда не любила, когда меня пытались сравнивать с матерью. Потому что прекрасно понимала, что не похожа на нее. И слышать от совершенного посторонних людей то, что ты — разочарование семьи, было не самым приятным мероприятием.

Виррен Паркер продолжала пронзительно смотреть на меня. Я четко видела, как приподнялись ее брови в сочувственном жесте, ощущала, как сожалеюще поглаживают плечо длинные тонкие пальцы. И поняла, что внутри меня бушует пожар возмущения. Потому что эта женщина не имела никакого права судить меня и моих родственников. Я уже открыла было рот, чтобы высказать все, что думаю о женщинах, мнения которых никто не спрашивает, но подавилась на полуслове, потому что все поняла.

Пока я пыталась откашляться, удалось на мгновение спрятать лицо в ладонях, а виррен Паркер тем временем пыталась найти воду, о чем достаточно громко мне заявила. Я же распознала, для чего вдова говорила слова, которые не принято озвучивать человеку, которого едва знаешь. Если только не планируешь вывести его из душевного равновесия. Женщина хотела, чтобы я потеряла контроль, возможно, расплакалась, начала бы искать у нее сочувствия.

— Вот, выпейте, вам станет легче. — Виррен Паркер подсунула мне под нос стакан воды.

Я машинально обхватила пальцами холодный хрусталь, но подносить ко рту не стала, помня, чем может закончиться утоление жажды. Я потеряю сознание, меня доволокут до дивана, а дальше придет бабушка Родон в компании вирра Курта, которые до сих пор не появились. Но не приходилось сомневаться, что у виррен Паркер был приготовлен и другой план, на тот случай, если жертва откажется пить. И вдова весьма успешно подготовила для этого почву несколько минут назад.

— Что мне делать? — трагическим шепотом спросила я, смотря на Диану Паркер несчастными глазами. — Я ведь ни в чем не виновата. Теперь еще это, — закончила я, обводя комнату рукой со стаканом и намеренно выплескивая часть жидкости на ковер. — Вы даже не представляете, как я устала, — драматично добавила я.

— Бедная девочка, — заботливо вымолвила вдова. — Я вас так понимаю, и мне искренне жаль вас. Вы такая молоденькая, но уже такая несчастная. — На этом моменте виррен Диана так горько вздохнула, что я должна была расплакаться от жалости к самой себе, не иначе.

— Угу, — не смогла придумать ничего более оригинального я.

— Но я хочу помочь, — проникновенно произнесла виррен Паркер, беря меня за руку. — Я бы очень не хотела рассказывать все вашей бабушке. Только представьте, как это может ее ранить.

— Так не рассказывайте, — ответила я, равнодушно пожимая плечами и на время выпадая из образа несчастной девушки.

— Ох, вирри Валерия, — сокрушенно сказала женщина, покачав головой. — Вы так молоды. И еще не понимаете, что за все ошибки, совершенные пусть и по неосмотрительности, надо расплачиваться.

— Я не совсем понимаю, о чем вы… — покривила я душой, ожидая, пока разговор зайдет о конкретных суммах.

— Вирри Валерия, вы ведь понимаете, что уединились с незнакомым человеком на длительное время… Это такой удар по вашей репутации. И ваша бабушка этого просто не переживет.

— Но ведь все не так было! — уже искренне возмутилась я.

— Но кто поверит девушке, которая слывет строптивицей? — снисходительно сказала виррен Паркер. — Ах, если бы я только могла обо всем не рассказывать?!

— Тогда что вам мешает? — уточнила я, начиная подозревать женщину в нелогичности.

— Мне кажется, что вы бы гораздо лучше извлекли из этой ситуации должный урок, если бы … — на мгновение женщина задумалась. Или сделала вид, что задумалась. — Если бы у вас было напоминание. Если бы вам кто-то давал, м-м-м, жизненное наставление, — туманно начала подводить меня к нужной теме виррен Паркер.

— Я… Наверное, это было бы неплохо? — озадаченно спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Неужели мы совсем скоро покончим со всем этим?..

— И я сама готова стать вашим наставником, — подтвердила мои мысли виррен Диана. — Думаю, что для начала будет достаточно проводить с вами беседы раз в месяц.

— Я думаю, что это будет чудесно, — осторожно вымолвила я.

— Ах да, — как будто бы спохватилась аристократка. — Я чуть не забыла. Вирри Валерия, вы же знаете, что обучение хорошим манерам стоит недешево. И, поскольку я стану своего рода учителем для вас, то будет справедливо, если мои «уроки» оценят по достоинству, — вкрадчиво завершила она, пристально глядя мне в глаза.

— И какую цену вы бы посчитали достойной? — уточнила я, еле сдерживаясь, чтобы не начать смотреть в сторону притаившихся магов.

— Триста золотых — вполне достойно.

Очень захотелось присвистнуть, но в таком случае виррен Паркер точно бы накинула десяток-другой монет за дополнительное наставление по этикету. Цену за молчание женщина запросила высокую. За пять золотых можно было остановиться на лучшем постоялом дворе Гаста, думается, в столице пришлось бы заплатить больше. За сто золотых — пошить шубу из белок, за сто пятьдесят — приобрести одного из лучших скакунов из конюшен Прайдов. А за триста, по всей видимости, сохранить свою репутацию.

Виррен Диана расценила затянувшееся молчание по-своему:

— Я так полагаю, что мы договорились? — уточнила она, наклонив голову вбок.

— И когда мы с вами проведем первый урок? — вопросом на вопрос ответила я.

— Завтра — будет идеально, — практически пропела женщина, видимо, мысленно уже кладя деньги в кошель.

— Но у меня сейчас нет таких денег! — практически искренне возмутилась я.

— Но разве это моя проблема? — равнодушно отозвалась Диана Паркер. — У вас наверняка очаровательные украшения, — намекнула она на альтернативу. — Я думаю, что мы сможем договориться.

— А я думаю, что мы уже услышали достаточно, — наконец-то раздался голос одного из моих новых знакомых.

Но кто из магов говорил, я так и не смогла распознать, потому что внимание в очередной раз переключилось на виррен Паркер: женщина побледнела, когда услышала чужие голоса, а потом и вовсе рухнула на ковер, лишившись чувств.

Часть 3. Глава 1

История с виррен Дианой Паркер и ее сообщниками не получила в тот вечер широкой огласки. А вот на следующий день по округе вовсю ходили слухи, что благородная женщина отступила от всех мыслимых и немыслимых принципов, чтобы обеспечить себе безбедную старость. Мое имя не фигурировало в рассказах, однако люди все равно поговаривали, что разоблачению аферистки поспособствовали загадочные люди из самой столицы.

К слову, маги тогда очень быстро убрали меня с глаз долой, сославшись на то, что виррен Родон наверняка обыскалась внучку. Любопытными по своей природе бывают не только кошки, поэтому я попыталась убедить мужчин, что еще минут десять родственница спокойно проживет без моего непосредственного присутствия. Старания не оценили по достоинству, и от нежелательной свидетельницы ловко избавились, практически силой вернув в танцевальный зал. И окончание истории мне приходилось узнавать, опираясь на пресловутые сплетни. Увы, дальнейшую судьбу виррен Паркер, а также ее сообщников мне никто не рассказал, потому что цельной версии так ни у кого не получилось. Кто-то отправлял женщину прямиком на рудники, кто-то — в вечное изгнание в другую страну, кто-то просто под домашний арест. Имена ее подельников тоже разнились, более того, в некоторых рассказах число сообщников увеличивалось вдвое, а то и втрое. Поэтому для меня молодые люди так и остались виррами Куртом и Эриком.

Несмотря на то, что посторонние люди так и не узнали, что я тоже поспособствовала разоблачению аферистов, бабушка Родон все равно по приезде после приема домой вылила на меня шквал недовольства. Причина оказалась банальной — мое длительное отсутствие, которое все же не оказалось незамеченным. Мне вновь прочитали лекцию о том, что я позорю весь славный род Родонов до всех колен, что я совершенно не думаю о своем будущем и остальные фразы, которые бабушка Виктория обычно использовала в подобных случаях. На следующий день, когда стали появляться подробности вечера, ситуация только усугубилась. Однако виррен Родон даже сказала, что «приятно удивлена, что хотя бы в это непотребство я не влезла». Я, разумеется, не стала переубеждать ее, но все равно прошлые слова виррен Родон засели в голове. И не придумала ничего умнее, чем перестать разговаривать с бабушкой до приезда отца.

Со стороны подобное поведение выглядело ребячеством, но только сейчас я решилась открыто показать свое недовольство родственницей. С одной стороны, я понимала, что она по-своему заботится о моем будущем, с другой — с такой заботой никакого будущего не надо. Во всяком случае, такого, какое для меня видела виррен Родон. Помимо этого, мне всегда было обидно за отца. Он точно не заслуживал такого отношения, и говорить о том, что папа совершенно не беспокоится о моей жизни — верх кощунства.

После смерти мамы отец сделал все, чтобы жизнь единственной дочери не была омрачена. Я никогда ни в чем не нуждалась, что, впрочем, учитывая статус нашего рода, неудивительно. Скорее, самым главным оказалось то, что отец привил мне одновременно и уважение к нему, и уважение к самой себе. Именно он показал, как важно отстаивать собственное мнение, ценить справедливость, быть честным с самим собой. Правда, в последнее время пункт с честностью, учитывая периодическое достаточное плотное общение с Форсами, удавался мне все хуже и хуже…В любом случае, отец постарался сделать все, чтобы я не ощущала себя одинокой.

Когда папа приехал за мной в родовое поместье Родонов, то встретился с двумя недовольными женщинами. Если поведение виррен Виктории для отца никто не было сюрпризом, то я, отчаянно ее игнорирующая, оказалась в диковинку. Бабушка еще раз подробно перечислила все мои недостатки, напомнила отцу про его дурное влияние и все же выразила надежду, что папа сможет обеспечить мне хорошее будущее. Под будущим виррен Родон подразумевала грядущее знакомство с вирром Уорреном, к которому мы и направились.

Летний ветер продолжал растрепывать выбившиеся из косы пряди, несмотря на то, что лошадей мы с отцом давно перестали гнать во весь опор. С папой я всегда любила путешествовать, хотя бы по той причине, что можно было ехать верхом. Если не считать поездок на приемы, там папа оставался непреклонным и настаивал на карете. В дороге мы уже пробыли двое суток, останавливались, как приличные аристократы, на лучших (или хотя бы нормальных) постоялых дворах, а за все время на нас никто не спешил нападать. Я вообще не припоминала, чтобы за последние годы участились нападения разбойников, и наше путешествие выходило на редкость гладким и приятным.

Папа дернул поводья и направил своего коня прямиком в лес, я покорно последовала за ним, только потом разглядев прокатанную тропинку. Несколько минут мы ехали друг за другом, потому что дорожка была слишком узкой. Отец по праву взял на себя миссию первопроходца, а я просто озиралась по сторонам, выискивая полезные для врачевания растения. К сожалению (или к счастью), весь представленный выбор растений у меня уже имелся, поэтому я решила оставить все, как есть.

— А это лес Терпимости? — уточнила я, когда дорога все-таки позволила снова поехать рядом с папой.

— Верно, — подтвердил отец. — Через пару дней доедем до вирра Уоррена.

— Понятно, — невпопад ответила я, машинально передернув плечами.

Почему-то мне показалось, что ощутимо похолодало, гораздо сильнее, чем обычно, когда оказываешься в лесу. Я даже задрала голову наверх, чтобы убедиться, что не набежали тучи, но солнце продолжало издевательски пробиваться сквозь кроны деревьев. Даже казалось, что я слышу, как лучи ударяются о кору или камни, потому что вокруг была какая-то неестественная тишина. Серьезно, вокруг слышались только дыхание наших коней, треск ломаемых под их копытами сучков и наши с отцом голоса.

— Тихо как-то, — протянула я, продолжая озираться по сторонам. — Тебе не кажется?

— Да нет, — равнодушно ответил папа. — Просто дождь будет, вот животные и попрятались все.

— Попрятались...

Пока отец не сказал, что нет зверей, я не сразу сообразила, что смущало еще больше, помимо тишины, разумеется. А то, что на глаза не изволили попасться ни белки, ни зайцы, ни самые захудалые жучки. И мне показалось, что даже мой Вереск стал каким-то более напряженным и убыстрял шаг тогда, когда я не понукала его. Словно хотел побыстрее покинуть мрачное место, вновь оказавшись на ровной дороге.

Папа же продолжал ехать с возмутительно спокойным лицом, и я начала искать у себя признаки излишней подозрительности.

— Вэл, ответь мне на один вопрос, — огорошил меня отец.

— Конечно, — отозвалась я, прикидывая в голове, что на этот раз задумал папа.

Если бы я плохо знала отца, то могла бы предположить, что он просто хочет узнать, что я хочу съесть на ужин или не желаю ли новое платье. Беда заключалась в том, что друг друга мы за всю жизнь успели изучить основательно, поэтому легко отделаться не выйдет. Возможно, папа сейчас начнет убеждать меня помириться с бабушкой и уповать на ее возраст, несмотря на то, что их взаимоотношения всегда были далеки от идеальных. Либо же…

— Виррен Родон упомянула одну сплетню и порадовалась, что хотя бы в эту историю ты не впуталась. В городе действительно до сих пор ходят пересуды, но толком никто ничего не знает. Но говорят про сомнительные аферы, которым вроде как положили конец. Но меня интересует немного другое, — сказал отец, поворачивая голову в мою сторону.

Готова была поклясться, что на его лице промелькнуло плохо скрытое ехидство, которое я могла запросто перепутать с тенью от листьев.

— О чем ты думала, когда ввязывалась в ту авантюру в непосредственной близости от бабушки? — в лоб спросил отец?

— А как ты узнал, что я там была? — машинально выпалила я, не понимая, как отец обо всем узнал.

— Ты только что сама призналась, — отозвался отец, а потом довольно расхохотался.

Я открыла было рот, чтобы начать возмущаться, а потом закрыла его, недовольно насупившись. Меня только что провели, словно какую-то малолетнюю девчонку, а я и повелась!

— Не хмурься, Вэл! — продолжал веселиться отец. — А то поводья упустишь, — добавил он.

Поводья я действительно практически выпустила из рук, продолжая мысленно поражаться коварству папы. Но в его словах и жестах не было и капли злости, поэтому нравоучения в ближайшее время не грозили.

— Так я оказался прав, — снова начал говорить папа. — Ты каким-то образом поучаствовала в этом приключении. Я тебя хочу попросить об одном — будь аккуратнее. И больше не впутывайся в истории, когда бабушка в нескольких шагах от тебя.

— И что, ты даже не скажешь, что я непорядочная дочь, которая позорит весь род? — с подозрением уточнила я, понимая, что как-то слишком легко отделалась.

— За эти речи у нас виррен Виктория ответственная, — хохотнул папа. — И да, я не буду настаивать на том, чтобы ты помирилась с бабушкой. Сама решишь, когда нужно, — опередил отец, хотя я и собиралась поинтересоваться, почему вообще такая щедрость.

— Мне стоит тебе рассказать, что там произошло на самом деле?

— Если есть желание — да. Если нет, то не надо, — прямо ответил папа. — Самое главное, что ты сейчас едешь рядом со мной и что с тобой все хорошо. А остальное меня мало волнует.

— Ты меня удивляешь, — призналась я. И потом хихикнула: — И правда выглядит так, что ты не слишком сильно заботишься о будущем дочери.

— Не ерничай, — беззаботно отозвался папа, делая жест пальцами, как бы щелкая меня по носу. — Я просто хочу, чтобы ты делала правильный выбор. Но он будет только твоим, а я просто могу постараться скорректировать направление, — намекнул отец на возможное проявление контроля.

— Но ты был бы не против, если бы я была осмотрительнее? — на всякий случай уточнила я, до сих пор не веря, что так легко отделалась.

— Не стану скрывать. Тем более, если ты не хочешь, чтобы бабушка проявляла к тебе повышенный интерес.

Так и хотелось похвастаться, что в деле с вурдалаком виррен Родон даже и не заподозрила, что внучка как-то оказалась замешана. Правда, был в этом приключении один факт, который отца точно огорчит. Вернее, два — старший и младший Форсы. Но вот вслух я произнесла совсем другое:

— Как к вирру Уоррену, — припомнила я. — Не поверишь, но к нему у бабушки Родон не оказалось никаких претензий.

— Я даже не стану интересоваться, какие методы использовала виррен Виктория, — вновь расхохотался отец. — Если она что-то хочет узнать, то узнает. И скрыть не получится.

У меня тоже было похожее качество, но я искренне надеялась, что унаследовала его не от родственницы по линии матери.

— Судя по всему, этот твой вирр Дерек на редкость положительный персонаж, — продолжила я разговаривать о гостеприимном хозяине, который встретит нас уже совсем скоро.

— У него настолько безупречная репутация, что даже виррен Родон не нашла, к чему придраться, — резонно отметил отец. — Представитель влиятельного рода, богат, хорош собой. Кроме того, за те годы, что мы знакомы, я видел его только с положительной стороны.

— Не мужчина, а пряник в сиропе, — под нос себе проворчала я, но укоризненное цокание отца показало, что меня услышали. — Даже не верится, что по континенту бродит такое ходячее совершенство, которое пришлось по вкусу и тебе, и виррен Виктории.

— Вэл! Я же не заставляю тебя выходить за него замуж. Хотя и могу, на правах отца, — попытался обернуть все в шутку папа, но умолк под моим серьезным взглядом.

— Но был бы не против, если бы я в него влюбилась, — ответила я, не сдержав вздоха. А потом только лукаво сощурилась: — Не надейся, что я включу его в список своих планов на постоянной основе.

— Я тебе доверяю, — напомнил отец.

— Я знаю, — шепотом ответила я, не сдержав легкой улыбки. — И все-таки... Слишком уж тут тихо?..

За время разговора мы успели добраться до окраины леса и уже через несколько минут должны были выехать на укатанную дорогу. Я примерно помнила карту нашей страны и соотношения и точно могла сказать, что протяженность леса Терпимости гораздо больше. За полчаса, что мы по нему ехали, насквозь пересечь бы его никак не вышло. Стало быть, папа просто знал короткий путь, чтобы срезать небольшой крюк. Либо я все-таки оказалась бездарной ученицей, которая не способна запомнить расстояния...

Но в одном я была точно уверена — что муравьям не свойственно провожать путников из леса. В один из моментов я посмотрела влево и увидела вереницу насекомых, которые ровной цепочкой двигались вдоль тропинки. Орлиной зоркостью я никогда не могла похвастаться, но не заметить достаточно широкую шевелящуюся линию было трудно. Покосившись на отца, я отметила, что он все еще не видит ничего подозрительного в том, что происходило вокруг.

А вот я так не считала.

***

Здравствуй, Лекс!

Надеюсь, что ты и твои друзья пребываете в добром здравии и сохранили при себе все свои конечности.

Я и мой отец сейчас гостим у одного друга, он живет в двух днях пути от леса Терпимости. Так вот, в этом лесу сейчас происходит что-то странное — такое чувство, что все животные срочно решили сменить место жительства, а сам лес — как будто мертвый. Если у вас появится возможность, то проверьте, пожалуйста, что там происходит, — уж больно зловеще это все выглядит.

Вэл.

P.S. Передавай привет Киму Раслеру, если ты его встретишь.

Поспав послание мелким песком, я сосредоточенно перечитала текст. В некоторых местах символы смазались, потому что писала я левой рукой, соответственно, всегда проводила ребром ладони по строкам. И почерк, если честно, тоже оставлял желать лучшего... Сначала пришла идея написать все заново, но я рассудила, что Винтер проявит упорство и сможет прочитать корявые предложения. В конце концов, я не так уж и часто отправляла ему письма, может и постараться разочек.

В поместье вирра Дерека мы приехали вчера днем, некоторое время я провела в раздумьях — стоит ли писать Александру, а уже утром приняла окончательное решение. И теперь оставалось только воспользоваться одним из заговоренных голубей вирра Уоррена. Учитывая гостеприимство мужчины, вряд ли он будет сильно возмущаться из-за временного отсутствия птицы…

Не знаю, была ли комната, в которой мне предстояло жить, стандартной гостевой, но выглядело помещение весьма уютно. Оформили его в нейтральных тонах, без уклона в типично мужской или женский, а над кроватью, хвала Всевышнему, не стали вешать балдахин. Никогда не любила их, если честно, потому что в ткани неизменно собиралась пыль, из-за которой становилось тяжело дышать. В мое распоряжение поступали шкаф из светлого дерева, комод, ранее упомянутая кровать, туалетный и письменный столы, а еще парочка кресел у камина. И, конечно же, отдельная ванная комната со всеми необходимыми сосудами и кристаллами. Кровать в первую ночь не показалась достаточно удобной, но обвинять Дерека Уоррена ни в коем случае было нельзя. Дескать, специально поставил неудобную койку, чтобы гостья не залеживалась. Я по своей натуре в принципе долго привыкала к кроватям и плохо засыпала на непривычных местах.

Чернила на конверте высохли, но я все равно смотрела на него с легким сомнением. А потом решительно сжала бумагу в руке и, бросив на себя взгляд в зеркало, вышла из комнаты. Время приближалось к полудню, и на одиночество жаловаться не приходилось. Я периодически здоровалась со слугами, один раз задержалась, уточнив, как пройти к голубятне. Люди, работавшие у вирра Уоррена, то ли спешили отработать жалование, то ли просто были отзывчивыми по своей природе. Этот вывод я сделала по тому, как настойчиво мне предложили помощь в отправке послания, дабы «вирри не тратила зря время». Пришлось один раз вежливо, а второй раз уже не совсем отказаться и быстрым шагом выйти на улицу.

Обычно в конце червенца[1] стояла жаркая погода, радостно припекало солнышко, как бы прославляя шагавшее по стране лето. Сегодня же все говорило о намечающейся грозе — небо плотно заволокли облака, которые в скором времени должны были потемнеть, воздух словно бы сгустился, из-за чего было тяжело дышать. И дорога до голубятни начала казаться целой вечностью, однако послышавшийся невдалеке голос отца сразу послужил мотивацией к ускорению.

Если бы я точно не знала, куда направляюсь, то запросто бы перепутала жилище птиц с отдельным домиком для кого-то из слуг. Возможно, вирр Уоррен отправлял много писем по различным городам страны или просто привык к простору во всем, но факт оставался фактом. Сооружение было построено из светлого камня, а вот крышу покрыли темно-зеленой черепицей. Спереди я разглядела около двух десятков окошек, в которые залетали вернувшиеся голуби. А вот как внутрь попадали люди, издалека я так и не смогла понять, потому что двери не увидела.

Вблизи проблема тоже не решилась, даже подойдя впритык к голубятне, я не нашла входа. Задумчиво почесав кончик носа, я принялась обходить здание, положив руку на шершавую стену. Похоже, вирр Уоррен экономии предпочитал качество, потому что из подобного кирпича было бы не стыдно заложить дом для людей, а не для птиц. Дверь скрывалась за первым поворотом, а ручка оказалась покрашена в тон стен, не удивительно, что я сразу не смогла распознать вход. И, если быть до конца откровенной, уже заходя внутрь, я все еще сомневалась, что попала в голубятню.

Внутри помещения оказалось светло, пахло свежими соломенными подстилками и совершенно не было того неприятного душка, который неизменно селится в голубятнях. То ли очень хорошо проветривалось, то ли здесь разместили поглощающие запахи кристаллы. Учитывая состояние Уоррена, я была готова ставить последние деньги на второй вариант.

Сама голубятня делилась на два этажа: снизу располагались мешки с кормом, свежие подстилки и прочие предметы, нужные для порядка. Доски заботливо посыпали опилками, а я отметила, что нигде не видно птичьего помета. Вообще складывалось такое впечатление, что в птичьем домике только-только убрались.

К самим птицам вела лесенка, выкрашенная в светло-ореховый цвет. Выглядела она крепкой и добротной, а практика не опровергла предположение. Ни одна ступенька не скрипнула под моим весом, но незваная гостья все равно не укрылась от голубей.

Едва я ступила на пол второго этажа, как на меня уставились десятки пар птичьих глаз. Мне даже на мгновение стало неловко от подобного внимания. Да что уж там, я начала судорожно вспоминать, был ли в истории хотя бы один момент, когда голуби атаковали человека. Факты не торопились всплывать в голове, как и обитатели насестов тоже не торопились стать первыми в этом коварном деле. Разве что заворковали между собой, словно обсуждая меня.

— Я ненадолго, — словно оправдываясь, попыталась убедить птиц я.

Насесты для голубей располагались в два яруса в шахматном порядке. И сразу посчитать количество не получилось, но я отметила, что письма Уоррен отправлял не только по городам и селам Ламелии, но и в соседние страны. Я рассмотрела названия столиц и относительно крупных городов Зельны[2] и Торсии[3]. Но больше всего птиц перемещалось по нашей родине. И даже сейчас больше трети насестов были свободны.

Я же выхватила взглядом голубя, который должен был отнести мое послание в столицу — Алию. К слову, в главный город Ламелии у Уоррена летали три птицы, две как раз выполняли свой непосредственный долг, а вот одна поступала в мое полное распоряжение. Белый голубь был одним из немногих, кто проигнорировал тихие шаги, и соизволил проснуться только тогда, когда я взяла его в руки и аккуратно привязала конверт к лапке. Меня попытались окатить волной презрения, но я только цокнула языком и бесцеремонно вытолкнула голубя в маленькое окошко. Проследила, чтобы сонная птица не уселась где-то и не продолжила спать, и с чистой совестью развернулась к лестнице.

Уже поставив ногу на верхнюю ступень, а услышала, как голуби начали шуметь. А потом раздался звук, как будто что-то врезалось на приличной скорости в насест. Обернувшись, поняла, что это вернулся один из голубей, который теперь пытался причесать перышки. Выглядел он немного потрепанным и напуганным. И оставалось гадать, что с ним случилось во время полета в расположенную неподалеку от леса Терпимости деревушку Малые Озера, где мы с отцом заночевали по пути сюда...

***

Я не особо надеялась, что Винтер сразу же пришлет мне ответ, но пару дней бегала к голубятне, проверяя птицу. И хоть логика подсказывала, что так быстро письмо бы не доставили, все равно желание узнать, чем же закончится дело, никак не покидало. Но потом пришлось снова стать приличной вирри и проводить время в обществе хозяина дома и его гостей.

За то время, что мы с отцом находились в поместье вирра Уоррена, в дом к нему постепенно подъезжали и другие люди. Все, как на подбор, принадлежали к высшему свету, кто-то даже был вхож в королевский дворец. Некоторых я знала, кого-то увидела впервые, кого-то — предпочитала не знать и не видеть. В общем, стандартная ситуация для подобных мероприятий. Я помнила, что нас ожидала охота, когда прибудут все гости, но вот повод никак не желал всплывать в голове. В любом случае, это точно был не день рождения вирра Уоррена или любой другой важный праздник.

Большую часть времени отец проводил, общаясь то с владельцем дома, то с прибывающими гостями, обсуждая деловые вопросы. Я же оказалась предоставлена сама себе и лишний раз старалась не напоминать о своем существовании, успешно перемещаясь по территории. Сад вирра Уоррена мало отличался от нашего, поэтому лишний раз ощипывать деревья и кустарники я не стала. А вот библиотека в доме просто поразила своими размерами, а мой практически детский восторг от увиденного польстил Уоррену. Польстил до такой степени, что он разрешил брать любые книги и вообще заходить в эту комнату, когда вздумается.

Среди книг я находила долгожданное уединение, поскольку дольше двух часов подряд вести разговоры о погоде, платьях и танцах так и не научилась. К тому же, в библиотеке всегда было прохладно, что тоже стало одним из ключевых моментов, почему я сбегала сюда при первой же удобной возможности. Сегодня, например, солнце словно сошло с ума, и камни в саду могли показаться раскаленными докрасна. При проявлении нужного количества фантазии, конечно.

Чаще всего я оставалась единственным посетителем библиотеки, поэтому достаточно быстро поняла, что за закрытой дверью можно позволить себе немного расслабиться. Дерек Уоррен ценил комфорт в сочетании с качеством, помещение с книгами не стало исключением. Шкафы из светлого дерева упирались под потолок, а до верхних полок позволяла добираться лестница. Магические светильники размещались наверху и по стенам, что позволяло засиживаться за чтением до глубокой ночи. Расположиться можно было за одним из двух письменных столов либо же в креслах, уютно обволакивающих тело. Я всегда выбирала второй вариант и даже назначила себе любимца, стоявшего у окна.

На этот раз мое внимание привлекла книга, описывавшая природу Лерии — южного островного государства. Так вышло, что за всю свою жизнь я ни разу не покидала Ламелию, поэтому традиции, природа и достопримечательности других стран оставались для меня пока что только строками из книг. Правда, повествование пока что не внушало желания собрать вещи и в срочном порядке отправиться на юг. Многие растения представляли опасность для человека, животные тоже не отличались миролюбивостью. А еще через пару глав и я вовсе начала надеяться, что дальше будет пособие, как перемещаться по Лерии хотя бы до уборной...

— Клэр, — раздался достаточно громкий голос, заставивший вздрогнуть и поднять голову. — Сколько раз я просил не убирать книги со стола!

Я так сильно увлеклась ужасами, то есть жизнью Лерии, что и не заметила, как в библиотеку нагрянул ее законный владелец — вирр Дерек Уоррен. Мужчина, по всей видимости, тоже был поглощен своими мыслями, потому что не поздоровался со мной. Да и расположение кресла, где я обычно сидела, позволяло оставаться незамеченным, если не акцентировать внимание. А сам Уоррен тем временем уже забрался практически под потолок и сосредоточенно всматривался в полки.

Мужчина что-то тихо бормотал себе под нос, видимо, понося нерадивую служанку. Я же припомнила, что, когда только пришла в библиотеку, столкнулась с девушкой в черном платье с белым передником. И в руках у девушки были метелка для смахивания пыли и книга в изумрудной обложке. Если первое служанка прихватила с собой, то второй предмет поставила на полку в книжном шкафу.

— Если вы ищете книгу с зеленой обложкой, то она в соседнем шкафу, на третьей полке, — подсказала я.

Если вирр Уоррен и не ожидал моего присутствия, то вида не подал. Я не заметила, чтобы мужчина вздрогнул, как и не услышала тихих ругательств, в которых упоминалась моя родня. Вирр Дерек развернулся и приветственно мне кивнул, только после этого спустившись на пол.

— Вирри Валерия, неожиданная встреча, — проговорил он, подходя чуть ближе.

Я отметила, что он немного удивленно рассматривает меня, а потом смущенно кашлянула, пытаясь понять, как бы принять более благородную позу. Я практически сразу поняла, что в кресле очень удобно сидеть, скинув обувь. А еще дико нравилось расположиться поперек — перекинув ноги через один подлокотник, а спиной упереться в другой. Вот и сейчас я читала книгу именно в таком положении и не подумала его сменить перед тем, как окликнула мужчину.

— У вас удивительная библиотека, — отметила я, закрывая книга и прикладывая ее к животу.

Вирр Дерек еще раз смерил меня взглядом, определенно дожидаясь того момента, когда я нормально сяду. Ожиданиям не суждено было сбыться, поскольку юбка точно могла оказаться если не на голове, то хотя бы около пояса. И так получилось, что мы начали играть в гляделки. Я бы назвала это «Кто кого смутит первым». Вирр Дерек терпеливо изучал меня, а спокойно смотрела на него, делая вид, что все так и должно быть. Но выражение карих глаз мужчины постепенно менялось с удивленного на оценивающее.

Первое впечатление всегда играет важную роль, чаще всего оно оказывается верным, реже — ошибочным. В случае со старшим Форсом я не прогадала — мне он не понравился сразу, еще до того момента, как стало известно, что это кровный враг. А вот с его младшим братом вышло наоборот — я помнила, что Эван вызвал человеческую симпатию.

Что касалось первого впечатления об Уоррене... Это было полнейшее разочарование. Все то, что о нем рассказывали, буквально кричало о том, что вирр Дерек не мужчина — а ходячее совершенство. И мне до жути хотелось, чтобы это оказалось не так. Наверное, в глубине души не хотелось оказаться блеклой на его фоне.

В народе поговаривали, что надежда имеет свойство умирать в самый последний момент. Моя же лопнула точно мыльный пузырь, соприкоснувшийся с острой иглой, едва я увидела вирра Дерека Уоррена, стоявшего на пороге своего дома. Насколько я помнила по рассказам отца, вирр Дерек в этом году отметил свое тридцатипятилетие. На свой возраст Уоррен не выглядел, но было понятно, что это — зрелый мужчина. Когда мне любезно помогли спешиться, стало ясно, что я гораздо ниже, а сам Уоррен, несмотря на внешнюю жилистость, на отсутствие силы не жаловался. Даже ногти на ладонях с длинными пальцами были практически идеально подпилены, не оставив и крошечной зацепки на изъян во внешности. Более того, я с легкой грустью признала, что даже небольшая щетина не портила этого человека, а только добавляла обаяния. Голос тоже не вызывал ожидаемого раздражения, а наоборот — низкий баритон хотелось слушать.

Более того, общаться с Уорреном тоже было приятно, несмотря на то, что наши разговоры обычно сводились к светской болтовне. Правда, один раз мы с ним ощутимо поспорили на тему осушения ближайшего болотца. Располагалось оно очень неудобно — приходилось делать приличный крюк по дороге, тратя при этом добрый час времени. Я упорно настаивала, что от мерзкой лужи стоит избавиться по определению, а вирру Дереку, видите ли, стало жалко местных обитателей. Мол, нехорошо лишать зверей дома. Я тогда ехидно предложила приютить у себя животных, раз он так печется об их моральном здоровье. Отец высказывание не оценил, а вот сам Уоррен позволил себе открытый смешок, а потом и вовсе свернул эту мокрую тему.

Я не была единственной молоденькой девушкой в гостях и видела, какие восхищенные взгляды бросают на владельца дома остальные женщины. Даже те, кто был давно и прочно замужем. Про себя я такого сказать не могла, хотя все-таки признала, что сам Уоррен — достаточно интересный персонаж.

— Я рад, что вы оценили, — первым заговорил вирр Дерек. — Я не первый раз нахожу вас одну в библиотеке.

— Вот как? — слегка растерялась я. — Никогда вас не замечала.

— О, вы всегда были слишком поглощены чтением, чтобы замечать кого-то вокруг, — практически прыснул он.

Я еле сдержалась от того, чтобы не сморщиться, потому что иногда и правда слишком сильно увлекалась главами. В этом не было ничего плохого, но вот выражение лица чаще всего становилось глуповато-восторженным. С другой стороны, если бы меня в таком виде застал старший Форс, то ситуация вообще оказалась плачевной.

— Если честно, я удивлен, что вы нашли себе книгу по вкусу, — продолжил говорить Уоррен.

Я слегка приподняла брови, молчаливо призывая его к ответу, потому что пока смысл фразы понять так и не удалось.

— Я не держу в библиотеке книг для юных девушек, — снисходительно продолжил он.

— Вы про те книги, в которых бедная девушка влюбляется в богатого юношу, а потом они вместе преодолевают преграды, в том числе злобных родителей? — прищурившись, уточнила я, догадавшись, куда клонит вирр Уоррен.

— Или про те, где богатая девушка влюбляется в бедного юношу, — подсказал мужчина.

— Знаете, просто замечательно, что у вас нет подобных экземпляров, — ехидно пропела я. — У меня от такого начинается раздражение. Пятнами покрываюсь, — ляпнула я, а потом едва не стукнула себя ладонью по лбу.

Прайд, ты безнадежна... Просто мастер говорить глупости.

— Просто это слегка необычно, — немного растерялся от моего напора вирр Дерек.

— А вы, оказывается, подвержены стереотипам, — хихикнула я, вызывая очередной поток недоумения. — Ну как же, — пришлось продолжить разъяснять, — по вашей логике все женщины континента и не только просто не мыслят своей жизни без книжек про карамельные объяснения в любви. И наверняка только и мечтают о том, чтобы оказаться на месте героини. Разве нет? — Я пытливо глянула на Уоррена, чтобы распознать его эмоции.

С одной стороны, он произвёл впечатление человека, который не боится отступать от установленных канонов. С другой — наш диалог практически кричал о том, что Уоррен считал, что женщины имеют достаточно ограниченный круг увлечений.

— А о чем мечтаете вы? — вопросом на вопрос ответил вирр Дерек.

— О приключениях! — помимо воли выпалила я, а потом едва не прикусила язык. Однако, заметив, что мужчина не схватился нервно за сердце, продолжила говорить: — Мир ведь не ограничивается пределами одного королевства или даже континента. А вокруг столько всего нового и неизведанного.

— И вы хотели бы узнать о них не только через страницы книг? — предположил вирр Дерек, попав прям в точку.

— Но ведь в этом нет ничего плохого, — резонно отметила я, пожимая плечами.

— В вашем возрасте я тоже мечтал повидать весь свет, — сказал вирр Уоррен. — Не хмурьтесь, — неожиданно рассмеялся он.

— Намекаете на ваши жизненный опыт и мудрость?

— Скорее на то, что время все расставляет на свои места, — произнёс он, а я не смогла распознать в интонации какого-то упрека. — Но знаете... Я все-таки смогу организовать вам небольшое приключение. Уже завтра.

Я хотела было сказать, что знаю о предстоящей охоте, но в последний момент передумала. В конце концов, пусть вирр Уоррен и правда считает, что завтрашнее мероприятие и правда станет сюрпризом.

[1] Червенец - второй летний месяц

[2] Зельна – страна, граничащая с Ламелией на западе

[3] Торсия – страна, граничащая с Ламелией на севере

Часть 3. Глава 2

Следовало признать, что день для охоты выдался вполне удачным: солнышко приветливо светило, птицы призывно пели, ветер обдувал кожу. Иногда порывы становились слишком резкими, заставляя радоваться накинутому плащу. Впрочем, среди женщин не я одна предпочла утеплиться, но со стороны развевающаяся при движении ткань должна была смотреться эффектно.

Началось все с небольшого завтрака на траве, который ловко обустроили слуги, а потом так же ловко скрылись из поля зрения гостей. Женщины упорно восхищались отвагой мужчин, кокетливо сетуя на то, как нехорошо убивать мирных зверюшек. Я в дискуссии участия не принимала, потому что глупо ратовать за защиту животных, зимой наряжаясь в теплую шубку и с удовольствием вкушая приготовленное мясо в любое время года. С другой стороны, стрелять вместе с мужчинами по живности сегодня я не собиралась по двум причинам. Во-первых, отсутствие особой меткости от природы; во-вторых, мне никто не предлагал взять в руки арбалет или лук. Но и особого желания, если быть до конца откровенной, не возникало.

Поэтому, когда наша достаточно обширная компания, двинулась с места, я с чистой совестью присоединилась к группе женщин, немного жалея, что нельзя пустить Вереска во весь опор. Мужчины отъехали достаточно далеко, но пока что палить по зверям не спешили по причине банального отсутствия живых мишеней. Нам предстояло добраться до небольшого леса, где уже должны были свершаться коварные злодеяния.

Через четверть часа пути разговоры в женском стане сменились: ярые и не очень защитницы животных обсуждали предстоящий Бал Дебютанток. Для меня тема оказалась тоже не слишком вдохновляющей, поэтому приходилось периодически поддакивать и кивать головой. Осень приближалась с каждым днем, но воодушевления по поводу хоть и небольшого, но знакомства с королем я по-прежнему не испытывала. Одно радовало — в свете недавних событий бабушка Родон демонстративно заявила, что не будет сопровождать меня. Возможно, она рассчитывала, что и я, и отец дружно упадем в обморок от разочарования. На деле же мы облегченно выдохнули, когда поняли, что во время сборов и поездки будем предоставлены сами себе.

— Вирри Прайд, а вы уже пошили себе платье? — обратилась ко мне одна из девушек, которая осенью тоже должна была посетить Бал Дебютанток.

Секунду я разрывалась между выбором: сказать правду, что платье, туфли и сама поездка меня не очень волнуют, или придумать фасон платья, бессовестно украв его из очередной книги. А потом Вереск и вовсе внес свои коррективы в планы: всегда послушный конь резко встал на дыбы. Я ехала в дамском седле и на несколько мгновений потеряла равновесие, но все равно смогла удержаться, склонив тело к лошадиной шее. Боковым зрением я отметила, что у моих спутниц животные запаниковали и некоторые бросились в разные стороны.

Вереск тоже решил не отставать и резко сорвался с места в галоп, заставляя поминать всю его лошадиную родню. Ветер ударил по ушам, и я расслышала испуганные женские крики, к которым постепенно примешались мужские голоса. Совладать с испуганным животным так и не получилось, зато вышло приблизиться к остальным всадникам, а потом и вовсе оставить их позади.

— Вереск! Морда ты лошадиная, куда! — ругнулась я, когда конь резко ворвался в рощицу.

Ветки хлестнули по плечам, одна нацелилась прямо в лицо, но кое-как все же получилось увернуться. Раздраженно дернув поводья, я дополнительно шикнула на коня, вынуждая Вереска сбавить шаг. Сухие ветки сломались под копытами животного, а потом лошадь остановилась, нервно всхрапнув.

— Доволен? — мрачно обратилась я к Вереску.

Конь дернул ушами и сдавленно хрюкнул, что с натяжкой можно было посчитать звуком раскаяния. Я примирительно наклонилась к голове Вереска и погладила его между ушей. И снова едва не вылетела из седла, потому что лошадь в очередной раз нервно дернулась.

— Да что с тобой! — почему-то шепотом воскликнула я, поудобнее перехватывая поводья. — Поехали обратно.

Уже разворачивая коня к просвету между деревьев, я ощутила, как и мне передалась нервозность. Это можно было сравнить с ощущением взгляда в спину. Или же... Словно кто-то собирался выстрелить в меня из лука или арбалета. В голове пронесся образ умирающей матери с торчащей из груди стрелой. Конь, вернувшийся к особняку без всадницы. Бледный отец на похоронах.

Стараясь не подавать виду, что панике удалось захлестнуть едва ли не с головой, я расправила плечи и попыталась осмотреться. От волос вдоль виска скатилась маленькая капелька пота, которая показалась холоднее льда. Дрожащими пальцами я сжала поводья, аккуратно лягнув Вереска пятками, направив вперед. Я почти выбралась из рощицы, когда, повинуясь непонятному чувству, резко дернула узду, чтобы повернуть налево. А дальше произошло следующее: я ощутила, как вдоль лба что-то пролетело, едва не задев, а Вереск вновь встал на задние ноги и рванул вперед.

Сейчас ругать строптивое животное не хотелось, потому что своим движением он спас меня. Я пригнулась к шее, уже не боясь, что ветки расцарапают лицо. Выстрелили не из арбалета или лука, но от этого открытия пока что все равно не хотелось радоваться жизни. Заставляя коня петлять и менять траекторию, я все же пыталась вырваться из рощицы, чтобы добраться до остальных людей. Ко мне тоже пока никто не спешил на помощь, которая сейчас не помешала бы.

Вправо. Топот копыт. Влево. Недовольный всхрап Вереска. Прыжок через поваленное дерево.

Укол в шею.

Сдавленно охнув, я дотронулась пальцами до пульсировавшей кожи. Вереск продолжал бежать, даже не думая сбавлять шаг. Когда перед глазами все начало плыть, пришло осознание, что мне не показалось. Голова становилась все тяжелее и тяжелее, а руки словно бы налились свинцом. Казалось, что язык во рту распух, а начинало шатать прямо в седле. Была только одна сомнительная радость — в сознании симптомы вяло сложились в одну картинку. И я поняла, что в меня выстрелили не ядом. Уже начиная терять сознание, я попыталась остановить коня, чтобы не свернуть шею при падении.

Которое наступило уже в следующий миг. И дальше отпечатались боль в левой половине тела и голове и удаляющийся Вереск.

***

Я как-то неудачно повернулась во сне, из-за чего запястья пронзила резкая боль. Продолжая лежать с закрытыми глазами, я пошевелила пальцами скованных за спиной рук. Ноги тоже обездвижили, только их всего лишь перетянули веревками. Холодный пол нравился правому боку все меньше и меньше, несмотря на то, что был прикрыт прелой соломой. И как-то подозрительно пульсировала левая сторона лица, которой я приложилась о землю.

Уже открывая глаза, я смутно подозревала, что увиденное не понравится. Так и вышло: меня запихнули в сырую во всех смыслах этого слова камеру со спертым воздухом. С потолка монотонно капала вода, а повертев головой, я убедилась, что здесь находились только солома да цепи, свисавшие с потолка и крепившиеся вдоль стен.

В голове всплыла мудрость, гласившая, что своих желаний следует бояться, поскольку они имеют свойство исполняться. Вот и я вчера озвучила, что мечтаю о приключениях. Пожалуйста, вирри, получите в полном объеме. Но я бы не отказалась, если бы в заявленном и спонтанном приключении не фигурировали связанные руки и ноги.

Легкое ощущение тошноты, появившееся, стоило только открыть глаза, постепенно отступало. Тело, затекшее от долгого лежания, начинало крутить, и больше всего хотелось вытянуться в полный рост и размять ноги. Но вышло только перевернуться на спину и тихонько зашипеть от боли, когда металл больно впился в косточки на запястьях. Наверное, сейчас меня должна была захлестнуть тревога относительно дальнейшей судьбы, но пока что только крутились мысли о побеге.

Однако пресловутая паника нахлынула в двойном размере, когда дверь камеры отворилась с противным скрипом, а на пороге появились два представителя преступного мира. Конечно, нехорошо судить о людях по внешности, но у нагрянувшей ко мне парочки на лицах в принципе отсутствовали зачатки миролюбия. Я слегка напряглась, прикидывая, оставит ли меня сознание в самый неподходящий момент или нет. Но я продолжала смотреть на гостей и даже немного восхитилась внезапно проявившимся мужеством. Или безумством. Что, в принципе, в определенные моменты было одним и тем же.

Выглядели мужчины практически одинаково, словно проходили специальный отбор для участия в подобного рода мероприятиях — бритоголовые верзилы, рост которых издалека и вовсе практически совпадал с шириной. Особое внимание привлекли поблескивающие на поясах кинжалы. А синхронные ухмылки, наползшие на лица, было совсем трудно проигнорировать. Громила, что находился по правую сторону от меня, щеголял со шрамом, разделившим левую половину лица на две неравные части. Может, в глубине души незваные гости и были милыми и добрыми, но пока что не торопились это доказывать.

— Смотри, Джек, кого к нам занесло! Так бы и съел! — прохрипел мужик, жадно рассматривая меня.

И взгляд его никак нельзя было назвать целомудренным. По телу пробежала едва заметная дрожь, захотелось отползти назад. Но напомнили о себе связанные руки, поэтому осталось только посмотреть исподлобья и достаточно громко выдохнуть.

— Тебе было сказано, чтобы девчонку не трогали, — остановил спутника Джек.

Кто бы там что ни сказал, но конкретно сейчас я испытала к этому человеку просто нечеловеческую благодарность. Которая, впрочем, продлилась недолго:

— Ты, — обратился ко мне Джек. — Вставай и на выход!

— Не могу, — тихо, но твердо сказала я, продолжая, насупившись, рассматривать нагрянувших гостей.

Взгляд задержался на бугристом шраме Джека, что мужчине явно не понравилось, потому что лицо искривилось от злости. А вот второйстал угрожающе приближаться, словно собирался сломать мне парочку костей. И фраза, которую он прорычал, только подтвердила предположения:

— Я тебе покажу — не могу! Несколько ребер сломаю — мигом побежишь!

Я сначала хотела вякнуть, что со сломанными ребрами передвигаться несколько проблематично, но не успела, потому что раздался Джек остановил своего спутника:

— Джон! Девчонку пока нельзя трогать.

Прозвучавшее «пока» не сильно утешало, тем более, что сам Джек сделал резкий шаг вперед, а я увидела, как обнажился кинжал. У меня даже не получилось сдавленно пискнуть или удивиться тому, как действительности не соответствуют слова мужчины. И только потом я поняла, что веревку на ногах срезали, а меня, резко схватив за плечи, поставили на пол. Сначала стопы подломились, но стальная хватка не дала упасть.

— А теперь — пошла!

Нервно сглотнув, я повиновалась, и наша похоронная, во всяком случае, для меня, процессия вышла из камеры. Первые шаги давались с невероятным трудом, но потом онемение прошло, дальше шла я уже вполне твердо. Вели меня по темным коридорам, которые петляли точно дорожки лабиринта. И я отметила, что запах сырости становится не таким ярко выраженным. Позже последовал рывок за правый локоть, буквально вдернувший в проем. Под ноги подло попала ступенька, о которую я споткнулась и практически полетела носом вперед. Но от падения спасла стальная хватка одного из мужчин, что в сложившейся ситуации служило слабым утешением. Через два-три шага я снова оступилась и услышала, как сзади недовольно рыкнули. А я поняла, что оказалась в тюремном здании — потому что ступени были разной высоты. Такими их делали специально, поскольку бегать по подобным лестницам проблематично, проще переломать себе ноги.

Когда лестница кончилась, последовал очередной коридор, а ему на смену пришли новые ступеньки. Я даже нервно усмехнулась, потому что обычно в самом глубоком подземелье размещали особо опасных преступников. И оставалось только гадать, где же я так умудрилась насолить похитителям. Но активно поразмышлять на эту тему не вышло — меня грубо втолкнули в тесную комнатушку без окон; и даже самые унылые мысли о побеге не попытались зародиться в голове. Здесь находились лохань с водой, что-то вроде ширмы и небольшой письменный стол, на котором лежал объемистый кулек. Сзади щелкнул замок, и через секунду я почувствовала, что руки свободны. Дверь за спиной тут же захлопнулась, и до меня донесся грубый голос:

— Приводи себя в порядок. У тебя десять минут, не уложишься — пойдешь, как есть. — Какой из бритых произнес эту фразу, я не смогла определить.

Я была откровенно не в том положении, чтобы показывать характер, во всяком случае, не сейчас, поэтому покорно принялась умываться. Левая сторона лица буквально взорвалась от боли, стоило только коснуться ее пальцами, я и без зеркала поняла, что там налился огромный синяк. Перед охотой я заплела волосы в косу, но сейчас она окончательно растрепалась, а ленту я потеряла то ли в роще, то ли в камере.

В свёртке лежало простенькое платье белого цвета, больше напоминающее ночную сорочку, только с длинными рукавами, которые плотно фиксировались на запястье. Мое платье для охоты оказалось изрядно потрепанным, но избавилась я от него по другим причинам — материал был достаточно плотным и тяжелым. Иными словами, не слишком пригодным для бега, а я все-таки надеялась улизнуть из плена.

Чулки тоже пострадали, а я, секунду подумав, так и не смогла найти им практического применения. Разве что повеситься с горя прямо в этом помещении. Обувь не предоставили, поэтому пришлось всунуть босые ноги в свои туфли на плоской подошве, которые тоже выглядели нищенски.

Переодеваясь, я отметила, что получила парочку синяков на боку, но ребра не казались сломанными. Еще левую коленку украшала ссадина с запекшейся кровью. Когда я только шла по лестнице, то подозревала, что разбила ногу, а сейчас смогла в этом убедиться. Но в голове упорно сидели мрачные мысли — если получится убежать, то я буду ползти или катиться, но ни в коем случае не остановлюсь.

Закончив с платьем, я, периодически подтягивая сползающую с плеч одежду, принялась обыскивать комнату в поисках того, что могло бы сойти за оружие. Обнаружить в ящиках парочку ножей, к немалому огорчению, не удалось, и от этого внутри нехорошо затянуло. В замочной скважине противно заворочался ключ, и я нервно подскочила к отброшенному ранее плащу. Дрожащими пальцами с треском вырвала застежку, выполненную на манер булавки, и судорожно запихнула ее в правый рукав. Как раз вовремя — дверь распахнулась, и ко мне вновь нагрянули гости.

Руки опять сковали, на этот раз спереди. К счастью, Джек (или Джон?..) не заметил, что я что-то спрятала, но все равно не стал образцом добродушия. Меня достаточно грубо толкнули в спину, да так, что я едва не прочертила носом по каменной стене, так еще и больной коленкой приложилась.

— А нельзя ли поаккуратнее? — огрызнулась я.

В такой ситуации это было делать очень глупо, но я, переполненная страхом и отчаянием, приправленными обидой, ничего не смогла с собой поделать. Меня схватили за волосы, и голова оказалась запрокинута, я ощутила, как холодная сталь прижалась к горлу.

— Вот что, девочка, если не хочешь, чтобы твоя хорошенькая мордашка пострадала, иди молча.

После подобного обращения и вовсе расхотелось показывать строптивый характер. Но только пока что. Однако идти я старалась как можно медленнее, чтобы хоть как-то потянуть время. Затем меня опять-таки втолкнули в достаточно просторный зал, я, не удержавшись на ногах, упала и опять больно ударилась коленями, машинально выставив скованные руки вперед.

— Джек, я же просил быть повежливее с нашей дорогой гостьей, не забывай, она благородных кровей и не привыкла к такому обращению! — раздался скрипучий голос, обладателя которого мне еще предстояло рассмотреть. — А теперь, оставь нас.

Я подняла голову и увидела перед собой пожилого мужчину с полностью седыми волосами, который смотрел на меня блеклыми глазами. Лицо давно испещрили морщины, но старик казался достаточно крепким. Одет мужчина был в дорожную одежду простого покроя, достаточно качественную. И все на человеке было черного цвета, что заранее не внушало доверия. Он протянул шишковатые руки с трясущимися пальцами и помог подняться. Подобный жест вызвал новый приступ подозрительности, потому что здравый смысл подсказывал, что дружеские отношения с кражи людей не начинают.

— Надеюсь, что вас, вирри, не сильно испугали мои подчиненные, они не привыкли к общению с представительницами прекрасного пола, — как будто бы попытался оправдать своих подельников старик.

— Кто вы? И что вам от меня нужно? — вместо ответа резко спросила я, всем своим видом показывая, что не пребываю в состоянии восторга.

— О, ничего существенного, я всего лишь хочу пригласить вас поучаствовать в одном мероприятии.

— А, похищение людей теперь так называется? — фыркнула я, не скрывая в голосе скепсиса. — Надо же, ни за что бы не догадалась. А если я откажусь?

— А вас, милочка, никто и не спрашивает, — скучающим тоном произнес мужчина, словно бы не понимая, почему мне все надо объяснять. — Участие, так сказать, добровольно-принудительное. К сожалению, ваш чудесный скакун скрылся от нас, придется вам воспользоваться моей кобылкой.

— Да неужели? — до глубины души возмутилась я. — А не боитесь, что ваши шалости всплывут наружу? Вы уже не в том возрасте, знаете ли, чтобы отправляться на рудники, — можете и не вернуться.

— Ну, с вашей помощью, моя дорогая, я надеюсь избавиться от такой проблемы, как возраст.

— Хотите, я и так помогу вам от нее избавиться? Посмертно, правда. И вообще, почему именно я? — все еще сокрушалась я по поводу незапланированного похищения.

— А ну, цыц! Грубиянка! Знаете ли, девственницы — нынче товар редкий. Давайте будем считать, что вы стали жертвой своего хорошего воспитания.

Я даже до конца не успела осознать весь смысл фразы старика, как дверь отворилась, а голос Джека (или Джона?..) возвестил:

— Хозяин, единорог готов, можем ехать.

Девственница. Единорог. Прелестно. Просто прелестно!

Часть 3. Глава 3

Когда в похищении начинают фигурировать слова «девственница» и «единорог», сразу становится понятно — ничем хорошим дело не закончится. Во всяком случае, для двух упомянутых ранее. Если бы я не была непосредственным участником события, то, возможно, и не так сильно сокрушалась.

Кобылку, на которой мне предстояло ехать, рассмотреть, конечно же, не дали, а сразу натянули на голову мешок. Кое-как усадили верхом, руки зафиксировали на передней луке. Положение было не самое удобное, но я все же умудрялась держаться в седле и не возмущалась. Иначе бы продолжила путь вниз головой, когда бы меня перекинули поперек лошади. Но нижней половиной своего тела я ощущала, какое седло неудобное и твердое.

Для человека, который не доживет до рассвета, я оставалась удивительна спокойна. Но, решив не обольщаться по поводу своего мужества, я просто списала все на стрессовое состояние. А дальше принесут нас с единорогом в жертву, и поминай, как звали… Когда лошадь остановилась, я нервно сглотнула, потому что пресловутое жертвоприношение приближалось с каждой минутой.

Меня грубо сдернули с кобылы и потащили в неизвестном направлении, но несли недолго, резко скинув на землю, и я даже не успела пнуть носильщика. Но все равно дрыгнула ногами, когда их стали опутывать веревкой. Мешок резко стащили с головы, и я хотела выдать возмущенную тираду, однако вместо этого раздался не менее возмущенный чих. А еще послышался сдавленный кашель, но издал звук точно не старикашка, стоявший передо мной.

— Ну-с, милая вирри, отдохните пока что, скоро ваши услуги мне потребуются. А чтобы вы не скучали, вот вам единорог в компанию, — отметил он, привязывая единорога к дереву.

— Прекрасно, всегда мечтала провести свои последние минуты жизни в компании с рогатой лошадью, — пробормотала я и тут же заметила, что единорог возмущенно на меня косится лиловым глазом. — Извини, малыш, нервы.

Единорог, кстати, выглядел точь-в-точь, как я себе представляла: снежно-белый, высокий и грациозный, на лбу сверкал золотистый рог. Если бы не столь печальные обстоятельства нашей встречи, то я непременно им бы восхитилась. Но, думаю, что он испытывал радость от соседства со мной.

Руки по-прежнему оставались скованы, но я все равно могла шевелить кистями, поэтому, притянув колени к груди, стала пытаться развязать веревки. При этом приходилось поглядывать в сторону некроманта и его подельников, суетившихся неподалеку. Луна выглядывала из-за облаков, так что действия мужчин удавалось разглядеть — они счищали землю, рассчитывая что-то откопать. Предмет явно был плоским, и сдавалось мне, что это готовят плиту для жертвоприношения. Хотела бы я ошибаться…

Когда раскопки закончились, некромант продолжил заниматься приготовлениями, а вот Джек и Джон отошли от него, посматривая в нашу с единорогом сторону и переговариваясь. И я сильно сомневалась, что обсуждали они траур из-за нашей преждевременной кончины, поэтому пыталась совладать с ненавистными веревками.

Приближающийся мужик со шрамом на лице оказался потрясающим стимулятором активности — в панике я все же смогла распутать веревки на ногах, но вот воспользоваться конечностями по прямому назначению уже не успела.

— Ну, все, крошка, пора, приятно было познакомиться, — гоготнул головорез и схватил меня за кандалы, волоча вперед, поскольку я напрочь отказалась вставать.

— Пусти, зараза! Помогите! Кто-нибудь, люди, убивают, режут, пожар! — не своим голосом завизжала я.

Внезапно я ощутила небывалый прилив энергии и начала извиваться, словно уж. Почему стала кричать про пожар — сама не понимаю, но, как известно, страх — великая сила. Я все-таки умудрилась изловчиться и пнула мужика в коленку. Безуспешно, собственно. Его напарнику, может, и надоело смотреть на противостояние, и он бы с радостью помог, но задача была другая — привести к месту заклания не менее протестующего единорога. Некромант, кстати, не спешил им посодействовать — то ли не хотел мараться, то ли спешил завершить подготовку к грядущему злодеянию.

— Милочка, хватит противиться, вы послужите на благо! — все-таки решил вставить свое слово колдун.

— Ах ты, старый пенек, вот сам и ложись туда! — взвизгнула я, продолжая извиваться.

Я как-то умудрилась достать из рукава застежку плаща и вонзить ее в руку, э, Джеку! Или Джону. Ай, да не важно!

— Ах ты дрянь, — взревел он и отвесил мне такую мощную оплеуху, что в глазах тут же потемнело.

Потом мужчина почему-то откинул меня в сторону, и я какое-то время катилась по земле, а до ушей донесся звон мечей. Я не успела возмутиться такому обращению со своей скромной персоной, а только сгруппировалась. Когда в глазах прояснилось, то увидела, что некромант тащил упирающегося единорога, а Джон и Джек сражались с… Александром Винтером и Ричардом Форсом. И я даже не успела толком удивиться, что компания на этот раз без Эвана.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я поднялась на ноги и принялась крутить браслет кандалов на левой руке, как можно сильнее прижимая большой палец к мизинцу. Когда металлический ободок соскользнул с моей руки, я еле смогла сдержать радостный крик и на секунду потеряла концентрацию. За что едва не поплатилась — со спины ко мне подкрался колдун и начал больно выкручивать правую руку. Я от неожиданности резко дернулась, кое-как развернулась и наотмашь ударила старика кандалами. Если честно, попасть не рассчитывала, однако отчаяние — великая вещь. Гулкий звук дал понять, что голова старика все же столкнулась с металлом. Мужчина сдавленно охнул и медленно и достаточно аккуратно осел на землю, заставив заподозрить в имитации обморока. А когда колдун вяло пошевелился, я и вовсе осознала, что покаяние в убийстве отменяется.

Головорезы по-прежнему были заняты Ричардом и Александром, и это давало мне замечательную возможность сбежать. Только вот плутать среди деревьев в одиночестве даже в стрессовой ситуации казалось плохой идеей. К тому же, оставлять единорога в такой сомнительной компании не позволяла совесть. Подбежав к привязанному животному, я спешно осмотрела его: веревка на шее была продета сквозь металлическое кольцо на каменной плите, поэтому зверь едва ли не царапал поверхность рогом. Схватив нож, не иначе как ритуальный клинок, так опрометчиво отставленный некромантом, я перерезала веревку. Точнее, перепилила, потому что лезвие оказалось не слишком острым. Сознание поспешно нарисовало картину, как колдун со скучающим выражением лица пытается принести меня в жертву тупым ножом, а я сама в этот момент умудрилась заснуть, не дожидаясь кровопролития.

— Давай, беги! — шепнула я, взмахивая руками, когда веревка все-таки поддалась.

Дважды единорога просить не пришлось — махнув на прощанье хвостом, он устремился в лесную чащу. Я же замешкалась, за что практически сразу и поплатилась.

— Ах ты, проклятая девка! — звучно оповестил колдун о том, что окончательно пришел в себя.

Он схватил меня за запястья, больно выкручивая руки. Сдавленно вскрикнув, я невольно разжала ладонь с клинком, и оружие тут же затерялось в траве. Умирать все еще не хотелось, поэтому я резко дернулась, умудрившись врезаться в старика плечом. Он же по-прежнему старался заломить мне руки, схватившись за цепь кандалов и не давая использовать прошлый маневр. Взвизгнув, я поджала ноги, и колдун, не ожидая дополнительного груза стал терять равновесие и заваливаться. Встать на землю я не успела, рухнули мы вместе и начали перекатываться по земле. Когда я смогла оказаться сверху, то со всей силы ударила старика лбом по голове. Это оказалось гораздо больнее, чем описывалось в книжках — там герои продолжали битву, а я же на секунду-другую потеряла ориентацию в пространстве.

Очередного промедления хватило, чтобы колдун воспользовался своими способностями и с помощью магии отшвырнул меня в сторону. В очередной раз прокатившись кубарем по земле, я остановилась и устало приподнялась на локтях. А потом и вовсе окаменела, потому что магия некроманта полностью сковала движения. Тело оказалось в вертикальном положении, и ногами я не доставала до земли. А дальнейшее развитие событий и вовсе заставило тихонечко застонать — старик сотворил сверкающий шар желто-зеленого цвета, и я как-то не сомневалась, в кого его швырнут.

— Что ж, придется по-плохому. Раз уж обряд сорвался, хоть душу отведу. Извините, милочка, но уж больно вы строптивы, поищу более сговорчивую девицу!

Лично я очень сильно сомневалась, что более-менее нормальная девица будет сговорчивой, когда ее начнут приносить в жертву. Но сообщать свои мысли старику не успела, как и он не успел превратить меня в обугленный кусок мяса: чьи-то руки схватили тело в охапку, вырвав из колдовских пут. А когда меня перекинули через плечо и перехватили за ноги, страхуя от падения, то я смогла распознать в герое-спасителе Форса, который ловко побежал к деревьям. Нам вдогонку колдун отправил мерцающий импульс, который улетел в сторону.

— Джек, Джон, за ними! Убейте их! — раздался визгливый крик старика.

Подельники колдуна не попросили их уговаривать дважды, с готовностью бросаясь вперед, дабы выполнить указание.

­­ ­­­­— А как же Лекс? — уточнила я, поворачивая голову в сторону Форса.

­— Он на себя некроманта взял. У нас и так проблем хватает, — на бегу отозвался Дик, крепче прижимая мои ноги к себе.

Это он попал прямо в точку — я слышала неумолимый треск веток, который периодически смешивался с крепкими словечками. А спустя пару минут показались и наши преследователи, которые окончательно растеряли остатки миролюбия. Заметив, что один из них вскидывает арбалет, я взвизгнула:

­— Вправо!

От неожиданности Форс дернулся, попытался уйти в сторону, но запнулся о корягу. Это и спасло от арбалетного болта, который я успела рассмотреть боковым зрением перед падением. В последний момент кровник умудрился скинуть меня, чтобы не придавить. Но я все равно приложилась больной коленкой и заработала парочку очередных царапин. Поднялись мы достаточно быстро, только потерянных нескольких секунд Джеку и Джону как раз хватило, чтобы окончательно догнать нас.

— Демон, — ругнулся Ричард сквозь зубы, обнажая меч и отодвигая меня за спину.

Я была слишком сосредоточена на Джеке и Джоне, что не заметила, как Дик вложил мне в ладонь кинжал, который до этого висел у него на поясе. Но все равно переложила оружие в левую руку, не представляя, как эта зубочистка поможет выстоять против соперника. Еще я увидела, что последняя перепалка изрядно потрепала старшего Форса. Только вот наши бритоголовые преследователи не собирались давать времени на передышку:

— Попались, голубки! Джек, подержи девчонку, мы с ней потом развлечемся, а я пока займусь пацаном, — обратился Джон к своему напарнику.

Я, ошеломленная столь оригинальной идеей, не сдержалась и показала бандитам жест, о существовании которого вирри, по идее, не должны знать. Соперников это не особо воодушевило, и они решили, что и так уже достаточно пробыли в роли добряков и бросились на нас. Джон, как и договаривались, предпочел моего спутника.

Если Форс сразу принялся доказывать, что он хороший боец, то у меня дела складывались не так удачно. Под азартный лязг стали мы с Джеком кружили вокруг деревьев, словно коршуны над падалью. Я не нападала, потому что глупо идти с кинжалом против меча. Почему не атаковал соперник — оставалось загадкой. Осознавая, что больше медлить нет смысла, я отчаянно метнула кинжал. И попала!

В дерево.

Джек, кажется, передумал «развлекаться» и практически прыгнул на меня, делая взмах мечом, намереваясь раскроить напополам. Сама не знаю, как это удалось, но я схватила второй ободок кандалов и натянула цепь в качестве блока. Откуда взялись силы, чтобы выстоять, я не понимала. Напавший слегка опешил, явно не ожидая сопротивления, что дало немного времени. Я поднырнула под его руку и со всех ног побежала к кинжалу, который торчал из дерева. Но не успела его выдернуть, оставив слегка покачиваться в древесине. Сзади донеслась ругань, заставившая развернуться к врагу лицом.

Очередной удар.

Я чудом присела, точнее, ноги сами подкосились. Своим мечом мужчина слегка подрубил мне кончики волос. Орудие Джека плотно засело в стволе чуть пониже кинжала. И он не спешил его доставать, решив задушить меня голыми руками.

Это намерение я безошибочно распознала, когда огромная ладонь сжалась вокруг шеи, а затем ноги оторвались от земли. Я начала хватать воздух ртом, надеясь стопами достать до соперника. Правая рука тем временем шарила справа, силясь нащупать кинжал.

— Знаешь, у нас могла бы быть неплохая ночка, будь ты посговорчивей. И мы, пожалуй, сохранили бы тебе жизнь. Правда, пришлось бы…

Не знаю, что он там хотел еще добавить, я все-таки смогла вытащить кинжал и вонзить его мужчине чуть ниже локтевого сгиба. И у меня опять состоялась встреча с землей, в ладони впились крошечные веточки. Но подумать о том, что делать дальше, я не успела: раздался такой звук, будто кого-то ударили по голове. Собственно, так и было — Форс в очередной раз подоспел кровнице на помощь. А его недавний соперник распластался недалеко от нас.

Часть 3. Глава 4

Некоторое время мы с Ричардом смотрели друг на друга ошалевшими взглядами и пытались отдышаться. Форс вытер пот со лба тыльной стороной правой ладони и несколько раз глубоко вдохнул.

— Они оба мертвы? — спросила я, прокашливаясь и поднимаясь с земли.

Складывалось такое ощущение, что бандит до сих пор держал меня за шею — так четко пульсировали места, где недавно находились пальцы мужчины.

— Нет, без сознания просто. А что, хочешь оказать им помощь? — ехидно задал вопрос он и непроизвольно сморщился.

— Хочу, — призналась я. — Тебе. Рану надо залечить, пока заражение крови не началось.

Когда Ричард вытирал лоб, я смогла рассмотреть, что его ладонь испачкана в крови. А потом перевела взгляд на левую ключицу и поняла, что кровника все же зацепили — на рубашке расползлось пятно, из-за которого ткань казалась еще темнее.

— Времени нет, они в себя скоро придут, а нам надо скрыться, — продолжал настаивать Форс.

В его словах был определенный резон, но я медлила. Как ни странно, было жалко, впрочем, скорее саму себя. Так и представилось, как через четверть часа Форс теряет сознание и падает. Я же при всем своем желании не смогу перекинуть его через плечо.

Я с сомнением посмотрела на руки и стащила ободок кандалов, обретая полную свободу. Не выдержав, с наслаждением запульнула их в ближайшие кусты, а потом обтерла руки об юбку. А потом с треском оторвала кусок рукава, выбирая наиболее чистый участок.

­ ­­— Подложи и затяни потуже ножны, ­— посоветовала я недоумевающему Ричарду. — Хотя… Погоди. Я быстро.

Дик и не успел сообразить, что происходит, а я сделала шаг к нему и засунула руку под шнуровку рубашки, чтобы добраться до болевшего участка. Кровник слегка дернулся, когда я холодными пальцами коснулась кожи, но не отскочил. Я же быстро пробормотала себе под нос слова заговора, снимавшего боль, стараясь не смотреть на Форса. Какая ирония! Второй раз я осознанно помогала кровному врагу. Но принятие этого факта не вызывало никаких эмоций, кроме ощущения правильности. И потом я уже сама машинально подложила ткань под рубашку, а сам Дик без ненужного напоминания затянул потуже ремни на заплечных ножнах.

— Ты знаешь, куда нам идти? — спросила я, делая несколько шагов вперед.

Осознав, что Дик не идет рядом, я остановилась и недоуменно обернулась. Форс же пристально меня разглядывал, но в темноте взгляд показался скорее ошарашенным, нежели зловещим.

— Да, пошли, — все-таки «ожил» Форс. — Ого, совершенно не чувствую боли! — восхитился он, двигая плечом то вперед, то назад.

— Ты им особо-то не орудуй, — мрачно посоветовала я.

Тащить потерявшего сознание от кровопотери Ричарда на себе все еще не хотелось.

Затем, под слегка непонимающий взгляд моего спутника, я подошла к лежавшему бандиту и сняла с него арбалет со стрелами. Бритый издал сдавленный стон, который быстро прекратился, потому что мужик получил удар по голове своим же оружием. Не могу сказать, что сильно раскаивалась из-за этого, но все равно понадеялась, что всего лишь оглушила недавнего преследователя.

— Если нас догонят, я бы не хотела получить стрелу, — прокомментировала я свое действие. — Возьмешь? — спросила, протягивая предмет Форсу.

К слову, это была новая модель арбалета, облегченная и достаточно миниатюрная. Никогда бы не подумала, что бандиты следят за новшествами оружейного рынка.

Мне показалось, что Ричард хотел в очередной раз съязвить, но передумал. Наверное, все-таки решил воспользоваться головой по прямому назначению и слегка подумать. По итогу мне опять достался кинжал, а Дик полностью укомплектовался арбалетом и мечом. Наша гонка по лесу опять продолжилась.

Сначала мы старались бежать как можно быстрее, но неровность земли мало способствовала скорости. У меня ноги и вовсе периодически проскальзывали по траве или же подворачивались на мелких камушках и веточках. Но я прикладывала все усилия, чтобы не отстать от Ричарда, а потом мы и вовсе перешли на шаг, имея возможность отдышаться. Не сдержавшись, я вытерла мокрый лоб, на мгновение наклонилась, оперевшись о колени, и распрямилась, чтобы последовать за Форсом.

Дик продолжал пробираться между деревьев, периодически меняя траекторию, что заставило заподозрить, что он не знает, куда идти. Луна скрылась за облаками, теперь в темноте все и вовсе казалось одинаковым. И я начала опасаться, что мы вернемся на поляну, откуда изначально сбежали.

В реальности все оказалось проще и, наверное, лучше — мы практически на полном ходу вошли в мелкую речушку. Вода оказалась прохладной, как и полагалось в лесу, но глубина было небольшой — не выше моих колен. А Форсу в сапогах и вовсе не грозило промочить ноги и заболеть простудой. Ричард уверенно поднимался вверх по течению, а я всячески старалась не отставать. Хорошо, что дно не таило камней, иначе я бы рискнула поскользнуться. Только вот юбка предательски опутывала ноги, мешая идти. Некоторое время поколебавшись, я остановила и оборвала материю как раз на уровне колен, все равно в этом месте образовалась дырка.

— Давай рану промою, — предложила я Ричарду, потрясывая мокрой тканью. — Раз уж до воды дошли, преследования вроде нет…

— Потом, мы почти пришли на место. А там бинты нормальные есть, — произнес Дик, со смешком разглядывая мое потрепанное платье. — Девушки из приличных семей не должны появляться перед посторонними людьми в юбках, открывающих ноги, — неожиданно прыснул он.

— Ага, — согласилась я, вызвав очередное недоумение внезапной покладистостью. — В компании кровных врагов по лесу они тоже не должны ходить. Есть другие варианты? — уже с ехидцей уточнила я.

Судя по молчанию, вариантов не было, поэтому я все же решила уточнить, попутно обматывая ткань вокруг правой руки:

— А где «там»?

— Ты там нормально вообще? — проигнорировал Дик вопрос. — Голова не кружится?

— С чего такая забота, Форс? — опешила я, потому что фраза застала врасплох. — Прикидываешь, сильно ли я буду сопротивляться, когда ты будешь меня топить?

— Ты явно нарываешься на это. Прайд, почему мы всегда с тобой кусаемся?

— Потому что мы должны друг друга ненавидеть? — вкрадчиво спросила я.

— Должны, — не стал отпираться Дик. — Но на Эвана это правило явно не распространяется, хоть мы с ним принадлежим к одному роду. Брата моего ты не доводишь до белого каления. Я ни на что конкретное не намекаю, но если ты меня все-таки убьешь, то и сама долго не проживешь.

— Угрожаешь?

Я остановилась и с вызовом посмотрела на него. Ричард некоторое время молчал и пытался прожечь во мне дырку взглядом. Но это Форсу не удалось, и, в конце концов, он усмехнулся:

— Предупреждаю. Да расслабься, Вэл, я не намерен тебя убивать.

— И даже не будешь добавлять слово «пока»?

Он не ответил, а только продолжил идти вверх по течению. Некоторое время мы шли и молчали, слушая звуки спускающейся вниз воды. Я разглядывала его напряженную спину, отметила следы крови на темной, вроде бы зеленой рубашке. А потом слегка убыстрилась, чтобы идти рядом.

— Дик, — позвала я и аккуратно прикоснулась к его рукаву.

— Что?

Мы опять посмотрели друга на друга, но на этот раз без злости. А, наверное, с удивлением. Во всяком случае, лицо Ричарда сейчас выражало именно удивление, что придавало ему детский вид. Я думаю, что выглядела сейчас точно также.

— Спасибо, — тихо-тихо шепнула я, смотря ему в глаза и не пытаясь отвести взгляд.

Я слышала только, как шумит вода, а вдалеке доносятся звуки ночной природы. Надо было двигаться дальше, потому что нас в любой момент могли настигнуть, но…

— Не за что. — Форс улыбнулся уголком рта. — Сейчас налево.

— Опять в кусты? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Внезапно до нас донесся треск сухих веток откуда-то слева. Мы с Форсом переглянулись, и я сразу же сжала кинжал, готовясь хоть как-то обороняться. Ричард быстро привел арбалет в боевую готовность и взглядом показал мне, чтобы я держалась чуть позади. За последнее время это стало настолько привычным, что я послушно отстранилась, все же намереваясь в случае чего бороться до последнего.

— Если что — кидай и беги, — произнес Ричард одними губами, в любой момент готовясь выстрелить.

Треск, тем временем, усиливался и усиливался, мы уже отчетливо видели, как шевелились ветки кустов. И вот предстал сам источник шума.

— Э, ребята, я тоже рад вас видеть.

— Лекс! Какого демона ты пугаешь? — с облегчением выдохнул Дик.

— Меня больше интересует, какого демона вы добрались практически одновременно со мной? Вы скрылись гораздо раньше.

— Возникли небольшие трудности.

— Небольшие? — Маг скептически приподнял бровь, рассматривая окровавленную рубашку Форса и то, что недавно было относительно приличным платьем.

Сам Винтер, кстати, тоже выглядел весьма помятым. Но дальше продолжать разговор не стал, а только кивнул головой в сторону растений, предлагая последовать за ним. Кусты неизвестного растения оказались неколючими, нам преодолеть их удалось без лишних царапин. А Форс и вовсе расщедрился настолько, что любезно придержал передо мной ветки, хотя я до определенного момента ждала, что он их отпустит, позволив хлестнуть кровницу. Но этого не произошло, и наша потрепанная троица смогла выбраться на полянку, на которой уютно горел небольшой костерок, а около деревьев были привязаны уже дремавшие кони. Помимо этого я успела рассмотреть лежаки для ночлега и склонившуюся над одним из них фигуру. По мере приближения к источнику света силуэт приобретал более понятные очертания, в конце концов превратившись в Эвана, что было вполне предсказуемо. А вот меня увидеть в компании товарищей ясновидящий определенно не ожидал и даже издал удивленный свист.

— Валерия? Ты просто притягиваешь к себе неприятности!

— И даже не поспоришь, — согласилась я, зябко передергиваясь.

Эван моментально отреагировал на движение и стянул с себя куртку, накинув мне на плечи. Благодарно кивнув ему, я прошла к заботливо расположенному неподалеку от костра бревнышку и уселась на него, стянув туфли и поставив их поближе к огню. Влажные ноги я тоже непроизвольно вытянула вперед, надеясь поскорее согреться, только потом разжимая руку с кинжалом.

Ясновидящий тем временем заглянул под крышку ходившего ходуном котелка, в котором что-то находилось на стадии кипения. Лицо Эвана после этого приобрело задумчивое выражение, а потом он все же снял посудину и отставил ее в сторону Ричарда. Я вспомнила, что тот продолжает истекать кровью и даже ощутила угрызения совести. Которые остаточно быстро сошли на нет, потому что отправляться в путешествие вместе с Черной Странницей[1] Дик определенно не собирался.

— Принеси лекарства, если они у вас есть, — попросила я Эвана.

Он утвердительно кивнул и отошел к лежакам, Лекс в это время присел к костру и начал в его свете рассматривать трофейный арбалет с болтами. Я призывно хлопнула по бревну справа от себя, намекая старшему Форсу, чтобы он сел рядом. Ричард подчинился, а лицо его исказила гримаса, которая точно не означала: «Только потому, что у меня нет выбора». Нет, он явно испытал приступ боли, которая точно не могла быть связана с травмированным плечом.

— Дик, долго будешь сидеть? Раздевайся! — повелительно сказала я, но потом едва не прикусила язык. — В смысле, рубашку снимай.

Вместо ожидаемой перепалки Ричард послушался и, поморщившись, стянул одежду и, секунду поколебавшись, кинул в костер. Я немного понаблюдала, как языки пламени принялись скакать по ткани, и невольно согласилась с кровником — там ей было и место.

— Лекс, — обратилась я к магу. — Можешь посветить? А то я что-то не то ему залечу, — нервно хихикнула я, не до конца понимая, что на меня нашло.

Винтер едва уловимо щелкнул пальцами, запустив в нашу стороны пульсары, позволив рассмотреть рану. Края не выглядели воспаленными, да и само повреждение не представляло угрозы для жизни, хоть и определенные неудобства доставляло. А вот правый бок переливался всеми оттенками синего, где-то уходя в черноту, даже без диагностики давая понять, что Дик сломал ребра. Я поразилась сдержанности старшего Форса, поскольку за все время он ни разу не показал, что ему больно, и только сейчас позволил себе расслабиться.

— Сможешь подлатать? — спросил Ричард, прервав затянувшееся молчание.

— Да. Но в следующий раз предупреждай, что ты еще и ребра сломал. Я бы хоть боль заговорила, — посетовала я.

— Я надеюсь, что следующего раза не будет, — ответил Дик.

А я не стала спрашивать, что именно он имел в виду: повторно сломанные ребра или то, что я опять в этот момент буду находиться рядом.

— Стрелы отравлены, — неожиданно прокомментировал Александр. — Там в наконечниках есть желобки, где находится яд, - пояснил он.

Я почувствовала, что Ричард заметно напрягся, и поняла, о чем он подумал: что кинжал тоже заправили ядом.

— Кинжал был без этой дряни, — решила я его успокоить.

— Откуда ты знаешь, что лезвие было не отравлено? Может, я через пять минут в корчах биться буду, — проворчал Дик.

Умирать в цвете лет, в лесу, в непосредственной компании кровницы — вряд ли то развлечение, о котором всю жизнь мечтал Ричард. Я бы тоже не очень хотела получить под ребра отравленную стрелу и храбро скончаться на руках старшего Форса.

— Большинство ядов действуют в течение получаса. Мы шли явно больше, тем более отравленные люди так не возмущаются.

— Большинство, но не все. Может, это какой-то медленный яд, — подключился к дискуссии Лекс. — И он убьет его через месяц, долго и мучительно. Ну, или к рассвету.

— Интересно, почему я все еще должен продолжать считать его другом… — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Ричард.

— От таких ядов остаются характерные следы возле ран, для каждого — разные, — поспешила я завершить мысль, пока она не улизнула. — У Форса их нет, так что он не умрет от отравления. Не сегодня. Хотя, есть такие, которые надо внутрь принять, но вряд ли он что-то ел или пил из рук этого головореза.

Если Винтера мои слова убедили, то Форс продолжал сомневаться. По лицу было видно, что он готовится задать кучу вопросов, тогда как я уже потихоньку искала, чем бы заткнуть рот кровнику. Например, неплохо подошла бы моя обувь… Однако я толком не успела сопоставить размеры туфли и рта Форса, потому что опять появился Эван, про которого все уже успели забыть.

— Вот, — возвестил он и положил рядом со мной объемный сверток. — Тут штаны и рубаха, великоваты будут, но лучше, чем эти обрывки, что на тебе. И лекарства. О чем разговор ведете?

— О том, от чего погибнет сегодня твой брат — от несуществующего яда или от меня, доведенной его бесконечными вопросами. А за одежду — спасибо.

— О, даже не знаю, на что поставить, — усмехнулся провидец и присел рядом с недавно отставленным котелком, принявшись помешивать варево.

Лекс пробормотал нечто невразумительное, а затем опять отправился к реке, видимо, чтобы отмыться. Я же наконец смогла полностью сосредоточиться на больном боку Дика. Повреждение было достаточно серьезным, но в этот раз я рассчитывала обойтись без обмороков. Кровник, к слову, решил замолчать, но я все равно слышала, как он мерно дышит. Ребра мне ломать не доводилось, но я подозревала, что приятного в этом мало. Дик повредил себе сразу два. А бегать с таким… Волей или неволей, но начнешь уважать Ричарда за сдержанность. Однако у меня это чувство оказалось смешанным с жалостью, что ли… Каждый раз, когда я сталкивалась с этой троицей, кто-то из них оказывался ранен, хочешь или не хочешь, а начнешь думать, что компания обручилась с опасностью.

Сейчас Ричард решил побыть образцово показательным больным, не выдавая ни звука. Только иногда я слышала, как сбивается его дыхание по время слишком глубокого вдоха. Пока с моих пальцев слетали зеленые искорки, в голове принялись вертеться совершенно глупые картинки. Почему-то представилось, что наш смертный (или не очень) бой все же состоялся. Воображение услужливо подсунуло сцену, в которой Дик потерпел сокрушительное поражение. Я гневно стояла над ним, обряженная в начищенные до блеска доспехи. Потом, правда, вспомнила, сколько все это великолепие весит, и слегка подкорректировала облачение. Теперь я просто была в обычных штанах и рубахе, но зато можно пропеть небольшую оду моей смелости. Дескать, не побоялась выступить против врага практически беззащитная… Однако лицо поверженного в мыслях кровника выражало все, что угодно, но только не безграничное уважение. Скорее, это была скука, несмотря на то, что я в мечтах изрядно поколошматила Ричарда. Но он героически терпел переломанные кости, даже не кряхтел…Я досадливо сморщилась, понимая, что даже в собственных мыслях Форс умудрился вызвать раздражение.

Дик продолжал молчать и даже не догадывался, какие фантазии только что промелькнули в голове. И кто знает, может, он и сам представлял сейчас, как медленно и со вкусом топит меня в речке или вешает на ближайшем дереве. Но почему-то хотелось, чтобы кровник думал о более мирных вещах, потому что за сегодня он уже и так достаточно намахался мечом.

Когда пальцы стали неметь, пришлось прекратить лечить ребра и встряхнуть руками. Растерев ладони, я провела диагностику и довольно цокнула языком от удовлетворения: одно ребро осталось с трещиной, второе — сломанным. Но заметно ушел отек с бока, да и синяки уже не казались такими устрашающими. А ночь на обезболивающем заговоре Форс сможет перетерпеть.

По сравнению с пострадавшим боком рана на плече теперь и вовсе казалась царапиной, от которой достаточно быстро не осталось следа. Прислушавшись к внутренним ощущениям, я поняла, что сил хватит для того, чтобы залечить Форсу еще что-нибудь. Подняв голову, проследила, что тот смотрит в сторону, и выбрала парочку ссадин на лице для лечения. Дотронувшись кончиками пальцев до правой щеки Ричарда, я заставила его посмотреть на меня. И отметила, что от прикосновения Дик слегка вздрогнул.

— У тебя руки холодные, — как-то смущенно пробормотал он.

Я лишь повела плечами и принялась лечить ссадины на лице. Ладони у меня действительно почти всегда были холодными, даже в жару. Логического объяснения я не пыталась этому найти, поэтому просто не обращала на это внимание.

— Готово. Лекс, что там у тебя? — обратилась я к недавно вернувшемуся от реки колдуну.

— Да, пара ссадин на лбу, но я тоже могу раздеться, — хихикнул и подмигнул мне южанин. — Да ладно, тебе, Вэл, не злись, тебе не идет, я же пошутил просто.

Я невольно прыснула, понимая, что с каждой минутой, проведенной в этой компании, все больше и больше теряю звание приличной вирри.

Возиться с Винтером действительно пришлось гораздо меньше — помимо лица я залечила сбитую костяшку на левой руке. Однако сам маг пару раз пытался настоять на том, чтобы я осмотрела его туловище. Но после предупредительного тычка в ребра энтузиазм у Александра поутих, а я решила, что и мне было бы неплохо привести себя в нормальный вид.

— Я умыться, — предупредила я, забирая оставленный Эваном сверток.

— Тебя покараулить? — предложил маг, вставая.

— Покараулить, но будешь подглядывать…

— Что? Синяков наставишь?

— Нет, отравлю.

[1] Черная Странница – олицетворение смерти

Часть 3. Глава 5

Надо отметить, что подглядывать Александр все-таки не стал, он бдительно смотрел по сторонам, безыскусно насвистывая задорную мелодию. Когда я закончила с водными процедурами и переоделась, маг окинул меня взглядом, словно проверяя, не заработала ли я еще парочку синяков, и кивнул головой в сторону лагеря.

Братья позволили себе короткие смешки, завидев меня. Я их вполне понимала — штаны пришлось подвернуть и подвязать обрывками платья, а рукава рубахи то и дело сползали вниз, закрывая ладони. Вид мой больше соответствовал оборванке из городской подворотни, чем наследнице знатного рода. Но я вовремя напомнила себе, что и сейчас нахожусь в лесу, а не на светском приеме. Тем более, теперь я все отчетливее ощущала голод и плотоядно смотрела на недавний котелок.

Эван словно прочитал мои мысли и с воодушевлением разложил поздний ужин по походным мискам. С первого взгляда я не смогла определить, чем же он нас собрался кормить. Со второго тоже. Если честно, выглядело блюдо так, как будто один раз его уже пытались есть, причем, безуспешно. Мы вчетвером сидели с тарелками и смотрели друг на друга, не решаясь попробовать. Эван выглядел несколько озадаченным, как будто запекал поросенка, а по итогу получилось вот это вот… В конце концов, я не выдержала и поднесла ложку ко рту. Три пары глаз посмотрели на меня со смесью восхищения и ужаса.

Как показала практика, в тарелке — каша. Вкусовые качества отличались от внешних свойств в лучшую сторону. Но не сильно. Определить, из какой крупы приготовили сие чудо, я так и не смогла. Но, как говорится, на безлюдье и нищий — принц. Мои спутники приняли такую же позицию, поэтому стряпню незадачливого повара уничтожили, а под конец даже появилось некоторое воодушевление.

Когда с трапезой покончили, Эван протянул мне блестящую крышку от котелка. Я недоуменно на него посмотрела, не понимая, чего от меня хотят. Мне следовало помыть посуду? Тогда разумнее отдать весь котелок, в котором уже лежали тарелки.

— Зеркала у нас нет, но отражение будет вполне четким, — пояснил Эван, расставляя все на свои места. — Хочешь, я подержу, пока ты будешь синяк свой залечивать?

— В этом нет необходимости, — ответила я, правда, слова принесли немного другой результат.

Все трое уставились мне в лицо, как завороженные. И так настойчиво, что я даже слегка смутилась:

— Нет, образцово-показательного самоисцеления не будет. Прекратите таращиться, как дети малые! — вспыхнула я, затем со вздохом добавила: — Я не могу сама себе повреждения залечить.

— Вот как. Но почему? Ведь твой дар, это, по сути, такое же проявление магии. В плане, я ведь могу сам себя слевитировать, к примеру, или наложить на себя иллюзию, — поинтересовался маг. Мне даже показалось, что он хочет законспектировать свои мысли, но под рукой не оказалось пера.

— Откуда я знаю?— резонно отметила я. — Просто не могу направить энергию внутрь себя, так сказать, побочный эффект.

— И как же ты лечишься? Услуги обычных лекарей? — тихо спросил Ричард.

— Ну… — протянула я. — Когда я маленькая была, то, конечно, так меня и лечили. Потом уже сама стала лекарства варить. Мазь лечебная помогает от порезов и прочего. Заживает все, конечно, медленнее, но следов и шрамов не остается, — поспешила я заверить Дика, что так просто меня убить не получится. О том, что я сильно и не калечилась, говорить не стала, пусть считает, что у меня потрясающие лекарства. — Так, теперь моя очередь вопросы задавать. Откуда мы сбежали, и как вы там оказались? И да, что стало со стариком, Лекс?

Троица переглянулась, а я поняла, что всей правды мне в очередной раз не скажут. Если честно, это уже начинало порядком злить. Я прекрасно осознавала, что не следует всем подряд рассказывать про свои дела. Только вот каждая встреча с этой компанией приводила все к новым и новым загадкам, ответов на которые мне никто не говорил. И непонимание полноты ситуации выводило из себя и заставляло чувствовать глупым птенцом.

— Если честно, меня уже немного напрягает то, что наши дороги постоянно пересекаются, — продолжила говорить я. — В том плане, что я невольно каждый раз становлюсь частью ваших делишек. Это уже закономерность.

— Если тебя это утешит, я тоже не в восторге от того, что кое-кто постоянно попадается на пути, — ехидно пропел Ричард.

— Тогда почему ты стал участвовать в моем спасении сегодня? — парировала я. — Подождал бы пару минут, сразу бы избавился от проблемы.

— Чтобы ты потом приходила ко мне в образе призрака и звенела цепями? Ну уж нет! Тем более, ты сама нас позвала, теперь не возмущайся по поводу спасителей, — победно завершил Дик.

Секунду-другую до меня доходил смысл последней фразы, а потом я осторожно спросила:

— То есть мы были в лесу Терпимости?

— А ты только сейчас это поняла? — удивился старший Форс.

— Знаешь, когда тебя того гляди принесут в жертву, как-то не до расспросов о месте расположения. А деревья практически везде одинаковые, — заключила я, поднося руку к шее, чтобы потеребить цепочку.

Но вместо этого смогла нащупать только прохладную кожу под рубашкой. Сердце сразу пропустило пару ударов, а потом заколотилось сильнее. Показалось, что голову стянул тугой обруч, и я машинально посмотрела под ноги, силясь найти цепочку.

— Что-то потеряла? — первым догадался Эван.

— Цепочку, — досадливо проговорила я, не скрывая разочарования. — Наверняка тот громила в лесу порвал!

— Да ты не переживай, — попытался утешить меня Александр. — Цепочкой больше, цепочкой меньше. А жизнь у тебя одна, радуйся, что она осталась.

Я набрала в легкие воздуха, чтобы возмущенно доказать, что это украшение не просто безделушка из шкатулки, что оно очень много для меня значит и что Лекс не имеет права отзываться подобным образом о кулоне. А потом только выдохнула, осознавая, что маг вообще не виноват в потере и что никто из парней и не задумывался о ценности олененка, если вообще замечал, что я ношу его. Поэтому я только махнула рукой, хотя на какое-то мгновение глаза слегка защипало от навернувшихся слез.

— Это точно, — сказала я, но настроение все равно находилось где-то на уровне обитания кротов. — Выходит, что мертвая природа в лесу была из-за происков колдуна, да? — вернула я разговор в прежнее русло.

— Именно, — подтвердил Лекс. — Не буду забивать твою хорошенькую головку всякими мудреностями, но, поверь, тебе крупно повезло, что мы вовремя успели. Чего не скажешь о старике, — неожиданно хохотнул маг.

— Лекс, не забывай, что тут не все с оконченным магическим образованием, — напомнил Винтеру Дик.

— Вообще никто, — уже открыто рассмеялся Лекс. — Я не завершил учебу в Академии, не могу похвастаться дипломом.

— Но это не значит, что ты плохой маг, — констатировала я, пожимая плечами.

— Но большая часть людей твоего круга, малышка, сначала посмотрит диплом, а только потом предложит работу, — отметил он.

Однако весь вид Винтера открыто говорил о том, что маг совершенно не жалеет об отсутствии у него соответствующих бумаг и вообще доволен, как складывается жизнь.

— Так чем бы мне грозило жертвоприношение? Помимо очевидных вещей? — еще раз уточнила я.

— Слушай, — сразу стал серьезным Александром. — Ты мне вообще глубоко приятна и все такое, но на слишком подробный рассказ не рассчитывай. И, учитывая, что ты умная девочка, то уже сейчас не станешь задавать вопросов, почему так?

Взгляд, которым на меня посмотрел Винтер, как-то сразу отбил желание расспрашивать, поэтому я кивнула, намекнув, что буду довольствоваться тем, что есть.

— Вот и отлично! — повеселел маг. — Почему именно тебя колдун решил заколоть— этого я не могу сказать. Просто не знаю. Скорее всего, просто под руку подвернулась. Почему хотел сделать это в компании единорога — хотел получить вечную молодость.

В магии я разбиралась приблизительно одинаково, как птицы в пеших прогулках — никак. Я знала о существовании магов, что они учатся в своей Академии, но все тонкости заклинаний оставались просто словами. Но все равно в голове пыталась сложиться относительно логичная картинка. И правильность своих мыслей я собиралась проверить, задав Винтеру несколько вопросов:

— А то, что меня хотели заколоть именно в лесу Терпимости, играло роль?

— Еще какую, — отозвался Лекс, слегка прищурившись.

Я опустила ресницы, но все равно смогла рассмотреть, как едва заметно переглянулись между собой маг и Форсы. Может, хотели проверить, насколько далеко я зайду в своих рассуждениях. Или же просто желали, чтобы разговор поскорее закончился.

— Видимо, те странности, про которые я написала, тоже произошли по вине колдуна, — продолжила я рассуждать вслух, постепенно воспроизводя свою версию цепочки событий.

Винтер не перебивал и вообще напустил на себя такой вид, будто случайно оказался в этом лесу. Почему-то в голову закрались мысли, что не такой уж и волею судьбы я постоянно оказываюсь рядом с этой сумасбродной троицей. А сейчас и вовсе дело начинало попахивать проверкой умственных способностей. Либо же разыгравшейся манией величия.

— Я, конечно, не маг, но все же подозреваю, что просто так в подворотне или под ближайшим деревом жертву не принесешь. Значит, нужны всякие ритуальные штуковины. У старика это был клинок. Ну вот хоть укусите — ни за что не поверю, что такие вещи простым ножичком делают, — продолжила рассуждать я, убыстряя темп речи, боясь потерять мысль. — И там была еще плита… А если взять во внимание то, что природа в лесу находилась в не самом живом состоянии… В настолько неживом, что даже муравьи разбежались. То выходит, что я не зря написала тебе, Лекс. Думается, что колдун все подготовил для своих нехороших делишек, нашел единорога, уволок меня. Слушай, а так надо — заранее готовиться? — уточнила я, понимая, что постепенно захожу в тупик в размышлениях.

— Вообще, нет. Не думай, что я в свободное время устраиваю жертвоприношения, мне по статусу положено такие вещи знать, — хохотнул Александр. — И что дальше?

— Что-что, — проворчала я, понимая, что додумывать придется самой. — Получается, что нужно поблагодарить старика за предусмотрительность. Ему она на пользу не пошла, зато я жива осталась. Я думаю, что он сделал какие-то свои темные делишки, из-за чего все живое стало умирать. Если бы он просто поймал меня или какую другую девушку, приволок бы на поляну, то по итогу получил бы свою молодость и прочие прелести этой жизни.

— Именно, — подтвердил мои слова Винтер. — Дальше мы все возьмем на себя, так что не переживай.

— Ты про старика? — уточнила я. — А что с плитой будет?

— А зачем тебе знать? — спросил старший Форс, прищурившись. — Хочешь вернуться?

— Не дай Всевышний! — поспешила я отказаться от сомнительной чести. — Но колдун может захотеть. Или еще кто-то, решивший омолодиться, например.

Я отметила, как легонько усмехнулся каким-то своим мыслям Винтер. И хотелось верить, что он просто вспомнил что-то забавное, а не собирался дальше сам использовать плиту.

— Я тебе так скажу, Вэл, то, с чем ты сталкивалась в последнее время, в нашей стране — частое явление, — продолжил говорить Лекс. — Но лично я знаю, как сделать так, чтобы такого не было. — Колдун тихо рассмеялся и подмигнул мне. — Про нашего общего знакомого. Поверь, не он первый, не он последний. Будут и другие. И, отвечая на твой вопрос про плиту — с ней уже ничего не будет, потому что хороший я все исправил. А некромант даже и не проверил, работает все или нет. Тьфу! — В шутку сплюнул Александр.

— Представляю, какое лицо было бы у колдуна, когда осознал, что что-то пошло не так, — нервно хихикнула я, опуская тот момент, что точно бы не смогла этого увидеть. — Вы приехали заранее, нашли место, все исправили. Так? А почему дождаться ночи решили? Форс, неужели тебе сердце подсказало, что кровницу будут закалывать, и ты полюбоваться хотел лично? — сыронизировала я, переводя взгляд на Дика.

— А ты проницательна! — фальшиво удивился Ричард. — На самом деле, всему виной Эван. Только собрались уезжать, ему привиделась пакость очередная. Мол, ночью приедет старик, будет непотребства всякие с девушкой устраивать. Если бы еще уточнил, в какую ночь, было бы вообще прекрасно. Хорошо, на вторые сутки приехали, а то могли и вовсе не заявиться. Бывали и такие накладки, — проворчал старший Форс.

— Ты теперь всегда припоминать будешь? — всполошился Эван. — Разок-то и было всего, что не сбылось. Я ж не знал, что картинка из прошлого, теперь-то различаю!

— Ага, когда не надо уже, — продолжил отрыто издеваться над братом Дик.

— Они всегда так? — спросила я у мага, пока эти двое продолжили препираться.

— По большей части, но друг за друга порвут.

Я вспомнила, как Эван угрожал мне арбалетом, когда парни искала медальон. Я тогда даже и не сомневалась, что он выстрелит. А сейчас явно было видно, что братья спорили скорее из интереса. И я даже лениво принялась рассуждать, а когда же им надоест. Спор закончился достаточно быстро, но я успела за это время кратко рассказать Лексу, как меня гнусно похитили.

— Так вот, — продолжил Дик спокойным голосом. — Согласно видению, появляются старик, единорог и девушка с мешком на голове. А потом, чуть попозже выходят два головореза, вместо обещанного одного! А теперь представь, как нам стало «хорошо», когда мешок сняли.

Я припомнила невнятные звуки, которые тогда приняла за свои галлюцинации. Значит, не показалось.

— Знаете, — задумчиво протянула я, — мне кажется, что меня держали в какой-то тюрьме. Ехали мы не очень долго, может, с полчаса. И практически сразу свернули в лес Терпимости… Думаю, что вам есть смысл проверить окрестности.

— Думаю, что сначала тебе надо отдохнуть, малышка, — стал намекать Винтер, что пора ложиться спать. — Не забивай голову лишним. А мы и проверим все, и тебя к папуле вернем. А то он дочурку потерял.

— А можно сначала меня вернуть, а потом проверять? — заискивающе уточнила я, смотря на Лекса. — Папа наверняка меня мысленно похоронил уже и… Ох…

Я не сдержалась и опустила лицо в ладони, понимая, что отец и правда мог считать меня мертвой. От леса Терпимости до поместья Уоррена мы ехали примерно два дня, еще столько же займет дорога обратно. Лично я бы на месте папы сошла с ума от неизвестности и на всякий случай перекопала бы все в округе.

— Вэл? — донесся до меня встревоженный голос Эвана.

— Вам по пути выкорчеванные деревья не попадались? Или развалины там? Кажется, меня нет трое суток. И папа точно в бешенстве и жаждет покарать тех, кто на меня покусился. И не важно — маг это или нет! — выпалила я, а потом уставилась на Винтера, понимая, кто может решить все мои проблемы. — Лекс! Отправь меня к поместью Уоррена. Пожалуйста! Я уверена, что они меня вместе ищут.

— С ума сошла! — воскликнул и замахал руками он. — Я там никогда не был, Всевышний знает, куда нас может занести! Нет, не смотри на меня так, — отрезал Винтер, но быстро сдался, поскольку вид у меня действительно несчастный. — Рядом с поместьем есть город какой? И почему ты уверена, что тебя так долго нет? Ведь некромант мог также телепортацией воспользоваться.

Я задумалась над его словами. Может, он прав, и меня похитили сегодня днем? Потом я расслабленно засмеялась над своей глупостью, хороша целительница! Ссадины, когда я в первый раз после падения с лошади открыла глаза, были еще свежими, кое-где даже не успела запечься кровь. От этой мысли становилось ненамного, но легче. Я поделилась с ребятами своими догадками, а затем умоляюще посмотрела на Лекса. Он как-то неопределенно пожал плечами, но я решила, как говорится, ковать железо, пока оно горячо:

— Там рядом деревушка, Малые озера называется, слышали о ней что-нибудь? Ты не промахнешься, тем более, ты профессионал, — подольстилась я к мужчине.

— Ладно, — все-таки сдался Александр. — Попробую утром, но ничего не гарантирую, занесет в эти самые озера — сама выплывать будешь.

От радости я порывисто обняла мага и поцеловала в щеку, едва не запищав от восторга. Потом поняла, что сделала, и почувствовала, как щеки вспыхнули от смущения. Южанин же улыбнулся и потрепал меня по голове, окончательно взлохматив волосы. Но я не стала одергивать его за этот вольный жест, все еще не веря, что Винтера удалось уговорить на авантюру.

— А телепортироваться больно вообще? — запоздало уточнила я.

— Очень, — мстительно добавил Ричард. — Знаешь, такое чувство, будто в тебя глубоко-глубоко вонзаются мелкие иголки. И каждое движение причиняет боль. И кажется, что по телу расползается яд…

— Ой, да перестань, — перебил брата Эван. — Так только в том случае, если портал открывается над колючками. А так нормально все, не переживай.

— Да я вообще не переживаю, — всхорохорилась я, гордо вскинув подбородок. — И вообще иду спать, — не дала я и слова вставить Ричарду, хотя тот собирался это сделать. — Всем спасибо, всем доброй ночи.

Протараторив фразу, я подорвалась с места и устремилась к лежакам, довольная, что последнее слова в диалоге с Диком осталось за мной. Улегшись на еловые ветки, прикрытые плащом, я накрылась одеялом и вытянула ноги, ощущая, как накопившаяся усталость разливается по всему телу.

Парни еще довольно долго сидели у костра и разговаривали. Но последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в сон, это короткая вспышка погасшего пульсара.

***

Я шла по густой траве за светящимся желтым шаром. Растительность обволакивала ноги, затрудняя шаги, а пульсирующий сгусток продолжал манить за собой. Сияние слепило глаза, хотелось развернуться и уйти или, на худой конец, отвести взгляд. Но тело отказывалось подчиняться, грудную клетку словно сдавил тугой обруч. А еще до ушей долетала невнятная, но смутно знакомая мелодия, но я никак не могла определить, откуда же она доносилась.

Внезапно светящийся импульс приобрел красноватый оттенок и разорвался на сотни маленьких искорок, которые начали кружиться вокруг в огненном танце. Музыка, которая настойчиво преследовала меня, исчезла, и я поняла, что она звучала из шара. Контроль над телом постепенно возвращался, становилось легче дышать, и вскоре я уже смогла идти самостоятельно.

Осмотревшись, я поняла, что шар завел меня в поле, где стоял полуразрушенный храм. Деревянная постройка зияла выбитыми стеклами, относительно неплохо только сохранился витраж. Там не хватало только небольшого кусочка, как будто кто-то очень меткий кинул камень.

Двустворчатые двери храма рассохлись, правая створка висела на одной петле, угрожающе поскрипывая на пронизывающем ветру. Ступеньки, ведущие к входу, заросли мхом и лишайниками.

Я еще некоторое время разглядывала витраж — в центре изобразили женщину в ярко-красном платье, со светлыми, торчащими в разные стороны волосами. Неизвестно, какая задумка была у автора, но выражение лица больше напоминало оскал тещи, которая увидела на пороге загулявшего зятя как раз в тот момент, когда к ней пришли гости. Вроде и убить хочется, но как-то свидетели смущают. Кстати, правая рука женщины была поднята над головой. Я мысленно вложила ей в руку скалку, так сказать, для завершения образа. Что сам автор вручил незнакомке, мне так и не удалось узнать — именно этого участка витража не хватало.

Вдоволь налюбовавшись мрачной картиной, я уже хотела было покинуть негостеприимное место, но разразившаяся гроза спутала все планы. Взвизгнув, я практически влетела в храм, едва не растянувшись на ступеньках. Внутри оказалось еще более сурово, чем снаружи. Такое чувство, что здесь была битва — скамьи перевернуты, кое-где висели обрывки ткани. Еще и ветер врывался в разбитые окна и поднимал пыль. Передернув плечами, я перевела взгляд прямо и поперхнулась от неожиданности.

Недалеко кружились в вальсе мой отец и Дерек Уоррен! Я поблагодарила Всевышнего за то, что оба были в камзолах, а не в платьях. Подобного моя психика бы точно не перенесла. А эти двое продолжали вальсировать с самыми блаженными улыбками на лице. Сначала в паре вел отец, потом вести принимался вирр Уоррен. Когда меня, наконец, заметили, в глазах уже все начало плыть.

— Вирри Валерия, позвольте пригласить вас на вальс, — обратился ко мне вирр Уоррен.

Через секунду уже я стала его партнершей и заметила, что на мне точно такое же платье, как на женщине с витража. Тело опять отказалось подчиняться, а вирр Уоррен принимался танцевать все быстрее и быстрее. Внезапно вирр Дерек толкнул меня назад, потеряв равновесие, я попыталась схватиться за его камзол. Пальцы ощутили дорогую ткань, но я все равно упала на спину. Руки тут же сковали откуда-то взявшиеся цепи, я попыталась закричать, но из горла не вырывалось ни звука. А отец в это время танцевал сам с собой…

Руки по-прежнему не слушались меня, получалось только бешено смотреть вокруг. Папа даже не пытался помочь, а вирр Уоррен отошел в тень, и я перестала его видеть. И тут появилось новое действующее лицо — некромант. Я отметила, что он не смог омолодиться, но точно собирался это сделать. Старик был облачен в темные одежды, в которой угадывалась мантия, из складок он извлек ритуальный нож и занес его над моим телом.

— Милочка, это ради всеобщего блага, — произнес нараспев проклятый колдун.

— Но тут нет единорога, — пискнула я под неминуемое приближение оружия.

Клинок с первого удара пробил сердце.

Часть 3. Глава 6

Я резко села, глубокого вдохнув и едва не подавившись воздухом, и начала лихорадочно себя ощупывать. Сердце колотилось там, где и ему было положено, только раза в два быстрее, чем обычно. Растрепавший волосы ветерок позволил убедиться, что я по-прежнему находилась в лесу Терпимости и что недавняя картина — всего лишь дурной сон. Но я все равно сделала пометку в голове — попить успокоительных травок, чтобы не проводить время в обнимку с кошмарами.

Выровняв дыхание, я осмотрелась вокруг, отметила, что из остальных лежаков заняты только два. Но из-за уже пробившегося сквозь листву солнечного света парни накрыли головы одеялами, и понять, кто мои соседи, не вышло. Некоторое время посидев в задумчивости, уставившись в одну точку, я смирилась, что заснуть не получится, и решительно откинула одеяло. Дальше опять настал черед недоумения, потому что обнаружилось, что спала я в обуви, которая каким-то чудом не слетела.

Комар сел на шею, решив позавтракать моей кровью. Я его стремления не разделяла и с мрачным настроем прихлопнула насекомое. Еще раз ощупав шею, убедилась, что цепочка с кулоном за ночь чудесным образом так и не появились, что не добавило радости. Встав с лежака, я направилась к ручью, чтобы взбодриться и привести себя в порядок. По пути встретила Эвана с котелком и ощутила разброс чувств: с одной стороны, здорово, что будет еда, с другой — готовить ее собрался опять провидец…

Прохладная вода окончательно согнала остатки сна, а когда я прополоскала рот, то и вовсе оценила все прелести практически сведенных зубов. Про гребень я спросить не догадалась, поэтому пришлось причесать спутанные волосы пятерней, а потом заплести их в косу. Безуспешно попытавшись рассмотреть отражение в водной глади, я решила, что в этом лесу в любом случае звание самой симпатичной девушки остается за мной.

— А ты чего так рано проснулся? — спросила я у Эвана, когда вернулась к запаленному костру. — Вы п-о-о-озже ложились. — Не смогла подавить зевок я.

— Я привык мало спать, — беззаботно отозвался тот. — И приучил себя вставать рано, чтобы больше сделать.

— Похвальное качество, — одобрила я. — Но, видимо, не семейное, — намекнула я на спавшего Ричарда.

— А он только недавно лег, — сказал младший Форс.

— Только не говори, что он умудрился в лесу бордель найти, — с невольным уважением ответила я.

Вот это у старшего Форса целеустремленность, ничего себе!

— Валерия, ты из одной из самых благородных семей страны, — открыто расхохотался Эван. — Во-первых, тебе не положено знать о существовании борделей по статусу. Во-вторых, не надо о моем брате думать в таком ключе. Он не такой. Ну, почти, — не стал скрывать очевидное тот. — Но не спал мой братец из-за вас, вирри Прайд, вообще-то.

— О, я ему настолько опостылела, что заснуть не мог? — прыснула я.

— Вроде того, — туманно ответил он, а потом протянул руку со сжатым кулаком.

Я машинально раскрыла левую ладонь, позволив вложить предмет. В котором узнала свою пропавшую цепочку с кулоном! Внутри поднялась волна детской радости, и даже сломанный замок на украшении не смог омрачить ее.

— Спасибо! — выдохнула я, продолжая с умилением рассматривать найденную пропажу.

— Дику скажешь, если проснется. То есть, когда проснется, — спохватился Эван.

Радость сменилась удивлением, а потом и недоверием. В то, что старший Форс в темноте отправился на поиски украшения кровницы, верилось с большим трудом.

— Как-то подозрительно, — озвучила я свои сомнения.

— Ага, — не стал скрывать Эван. — Но за ним должок был. И, ладно, он проснулся, когда рассвело. И вернулся достаточно быстро, видимо, недалеко обронила. Но ты ведь почти поверила, да? — хитро спросил он.

— Странные вы все-таки, — уже в который раз констатировала я. — Знаешь, есть предложение, — осторожно начала я, заметив, что Эван потянулся к мешочку с крупой. — Давай лучше я сварю.

— А ты точно умеешь? — спросил он с подозрением.

— В любом случае, лучше, чем у тебя получится, — съехидничала я.

Младший Форс скорчил обиженное лицо, но отказываться не стал. Но все равно мстительно запульнул в меня будущей едой. Заглянув внутрь мешка, я с удивлением обнаружила, что ночью мы ужинали пшенной кашей. И окончательно убедилась в правильности решения — готовить самой.

Обычно жены аристократов, коей в гипотетическом будущем мне предстояло стать, лично не накрывали на стол и не стояли около печи. Но точно знали, что и в каких пропорциях нужно смешать, чтобы получить настоящий шедевр. В общем, великолепные теоретики, но сомнительные практики. Я себя тоже не могла назвать гениальной стряпухой, но приготовление простейших блюд под руководством нашей кухарки Марты освоить смогла. Она работала у нас в доме уже практически двадцать лет и, когда я подросла, терпеливо показывала и рассказывала, что в готовке к чему. Сама женщина была, сколько я ее помнила, крупной и достаточно рыхлой, чаще всего руки оказывались перепачканы мукой. Со временем я стала больше времени уделять лекарствам и пришла к выводу, что готовка и варка зелий не сильно различаются между собой.

— Вообще, не так уж и сильно я безнадежен в плане готовки.

— Ну, мужчинам по статусу не положено разбираться во всем этом деле, — шутливо ответила я, — засыпая пшено в закипевшую воду.

— Воин в походе с тобой бы точно не согласился, — парировал Эван. — Тут и штопать надо уметь, и готовить, и рану перевязать.

— И ты почти все умеешь, — прыснула я, помешивая крупу. — А вы с Лексом давно знакомы?

— Я меньше года, — беспечно ответил младший Форс. — Дик побольше, года полтора, наверное. Или около того. Но они с братом ближе общаются, а меня Лекс считает своим очередным младшим братцем и нерадивым ребенком, — пожаловался Эван на мага.

— Не отпускает гулять одного? — хихикнула я.

— Вроде того, — уклонился от ответа провидец.

— А родители в курсе? — продолжила я штурмовать кровника.

— А с каких пор общение с магами считается незаконным? — наигранно удивился Эван, прищурившись.

Опустив взгляд в котелок, я продолжила помешивать несчастную крупу, мысленно похвалив ясновидящего. Младший Форс ловко переводил тему и определенно понял, что я пытаюсь его расспросить, пока товарищи спят. Но этого парня точно можно было брать с собой в разведку и вообще закидывать в стан врага. Секреты и тайны выдавать Эван не собирался и даже открыто развлекался за мой счет.

— А вот то, что ты очень часто оказывалась в последнее время рядом, этого родители не знают, — задорно отметил Эван, закидывая руки за голову. — Спорим, что ты папе тоже не рассказывала о своих приключениях? И не расскажешь, кто тебя спас?

— Почему не скажу? Скажу, конечно.

Эван, не меняя положения, скосил на меня взгляд, чтобы проверить на разумность.

— Гард Александр Винтер, который рискнул своей жизнью ради очаровательной незнакомки, — легким чувством удовлетворения закончила я, прикрывая котелок крышкой.

— С тобой приятно иметь дело, — одобрил легенду Эван. — Я к тебе очень хорошо отношусь и с радостью бы рассказал больше, но какие-то вещи тебе и правда лучше не знать.

— Но я искренне надеюсь, что пока что…

На эту фразу Эван ничего не ответил, и у меня поселилось четкое ощущение, что наши пути пересекутся еще не раз. Только вот снова становиться невольной участницей не хотелось. Нутром я понимала, что чуть ли не до смерти хочу разобраться в истинных делах Форсов и Винтера. И то, что меня отчаянно не пускали в тщательно оберегаемую тайну, только добавляло задора.

Когда каша в котелке дошла до нужной стадии, как-то неожиданно мимо к реке прошел Лекс, а потом и Ричард. Не иначе — запах еды почувствовали. А то, с каким аппетитом Форс и Винтер накинулись на свои порции, окончательно убедило в чудодейственной силе голода. Пока Александр старательно заполнял желудок, я быстро напомнила о вчерашней договоренности. Сам маг пробурчал с набитым ртом что-то маловразумительное, но легкий кивок головой можно было легко засчитать за утвердительный ответ.

После быстрой трапезы Эван и Александр стали собирать нехитрые пожитки, а я в очередной раз решила отойти от статуса приличной девушки — снова заставила старшего Форса оголиться. Очередное исцеление кровного врага уже не вызывало внутренних противоречий, поэтому я спокойно сосредоточилась, позволяя зеленым искоркам привычно соскочить с пальцев. То ли я за ночь хорошо восстановилась, то ли сам Форс обладал усиленной способностью к заживлению, но уже совсем скоро о вчерашнем происшествии напоминала только моя скромная персона.

— Ну, вот и все, — удовлетворенно констатировала я, растирая похолодевшие ладони. — Больше не ломай.

— Не могу гарантировать, — в привычной манере отозвался Дик.

— И, кстати, спасибо, — слегка стушевалась я. — За цепочку.

На лице Ричарда промелькнуло легкое удивление, и даже показалось, что он бросил быстрый взгляд в сторону младшего брата. В голову закралось подозрение, что Форс не горел желанием, чтобы я узнала, что это он приложил руку к возвращению украшения.

— Квиты, — нарочито беспечно бросил Ричард. — Не теряй больше, — передразнил он меня. — Второй раз по лесу искать не буду.

— Не могу гарантировать, — невпопад ответила я. — А ты вообще мог бы не искать, — намекнула я Форсу, что поиски были его собственной инициативой.

— Ой, ну ты из меня только совсем помешанного на кровной вражде не делай, — возмутился Дик и даже закатил глаза. — Я от тебя все еще не в восторге, но лишить девчонку последнего подарка матери — это слишком даже для меня.

Чтобы осознать смысл последней фразы Ричарда, мне понадобилось добрых пять секунд. Он никак не мог знать, что олененка мне подарила мама незадолго до своей смерти, потому что я этого Форсу точно не говорила. Помимо воли я отсела чуть дальше и с подозрением спросила:

— А ты это откуда знаешь?

Почему-то приходили всякие мысли. Первая, которая пришла в голову, что Форсы все же как-то связаны с гибелью мамы и что теперь меня все же заманили в ловушку. И что из кустов сейчас выпрыгнет вирр Грегори Форс с самыми плотоядными намерениями…

— Прайд, хватит представлять себе все ужасы этой земли, — позвал меня Дик и даже для убедительности щелкнул у меня пальцами перед носом. — Я — вещевик, — все-таки признался он.

— Это что за пакость такая?

— Тебе лишь бы пакость! — уже оскорбился старший Форс. — Я же твое целительство заразой не называю.

— Потому что это общественно полезно, — нравоучительно сказала я, подняв палец вверх. — А вот это твое… Вещевичество или как там… Это еще доказать надо.

— Небо, Прайд! Вот почему я вообще должен тебе доказывать, что мои способности имеют общественную пользу! — вспылил Ричард. Но почти сразу же сменил гнев на милость: — Вещевики работают с предметами. Я могу отследить судьбу предмета от владельца к владельцу. Даже увидеть определенный момент из жизни, если, конечно, вещь с человеком была. Но это не все могут, — похвастался он.

— Неплохо, — признала я. — Среди дознавателей тебе бы цены не было. Никогда не думал о такой карьере? Подожди, — спохватилась я. — То есть ты взял мой кулон…

— Не взял, а нашел в темном лесу, кишащем комарами, — поправил Форс.

— И подло подсмотрел, что у меня в жизни происходило? — завершила я фразу и обличающе ткнула Дика в грудь пальцем. — Ну ты и наглец, Форс! Сначала в спальню залез, потом в душу…

— Надо было наоборот? — вкрадчиво спросил он, прищурившись.

Я только сейчас поняла, как двусмысленно прозвучала фраза, но отступать было некуда.

— Прайд, вот честно. Мне до тебя, твоей жизни, твоей спальни, твоих платьев, книжек, булавок и прочего… Ну, примерно все равно. Просто прими это как факт. И я с огромным удовольствием больше бы никогда с тобой не встречался. Кулон нашел. Понял, что ты — не первая владелица. И, ладно, каюсь, слегка подсмотрел. Увидел, что носила твоя мама, а потом тебе подарила. Дальше не стал смотреть, потому что личное. Довольна?

— Если скажу, что нет, это разве изменит что-то? — философски спросила я.

Форс пожал плечами, а потом стал натягивать на себя рубашку. И я поняла, что все это время продолжала сидеть с полуобнаженным мужчиной, когда обстоятельства уже давно не требовали.

— Твоя мама была очень красивой, — неожиданно добавил Ричард.

— Да. Только я на нее совсем не похожа, — привычно сказала я.

Так всегда заканчивались разговоры о маме — все говорили, что дочь на нее совсем не похожа внешне, поэтому я решила сама помочь Дику.

— Но это не значит, что ты — хуже, — резонно отметил Форс. — Но заноза — та еще. Ты там готова, кстати? Лекс уже может отправлять тебя по месту назначения, — намекнул Дик на уже оседлавшего коня мага. — Уж извини, Прайд, торжественно провожать тебя не будем, — все же язвительно пропел он. — Представь, как твой папочка изменится в лице, если узнает, кто спас его драгоценную дочурку.

— Ну да, а как твой папочка изменится в лице, если узнает, кого ты спас, — отбила я подачу Ричарда.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в лицо, а потом он закатил глаза.

— Вот примерно так твой отец и сделает, — не сдержалась от колкости я.

Не став дожидаться, что скажет старший Форс, я встала и буквально в один прыжок оказалась около мага. Винтер подал мне руку и помог устроиться сзади в седле. Опустив взгляд на землю, я увидела, что Александр начертил пентаграмму, без которой, видимо, телепортироваться не получилось бы.

— Ну что, красавица, пора возвращать тебя папочке, — задорно воскликнул Лекс, обернувшись ко мне через правое плечо. — Хе-хе, как думаешь, какова вероятность, что он отдаст тебя в жены благородному спасителю?

— Хорошая идея! — с притворной радостью подхватила я. — И я, как верная жена, сопровождаю тебя везде. По-моему, восхитительно.

И перед самой телепортацией я увидела, как Ричард хлопнул себя ладонью по лбу, безжалостно намекнув, что подобной судьбы товарищу не желает.

Часть 3. Глава 7

Валерия!

Передавай еще раз отцу спасибо за Дирка — этот красавчик просто не знает усталости. И мы с ним отлично поладили, даже обкатывать не пришлось. А то моя прошла лошадь раза три из седла выбрасывала, пока хозяина не признала. Кстати, надеюсь, что твой отец сможет обеспечить одного моего знакомого крупной партией коней? А то он очень сильно заинтересовался… Но об этом в другой раз.

Я тут подумал, что тебе будет интересно, чем закончилась история с нашим знакомым из леса. Тем более, что ты очень помогла в поисках логова — он и его подельники и правда обосновались в заброшенной тюрьме. Только вот до него добрались раньше нас.

Когда мы приехали на место, то обнаружили всю троицу в полном составе, но в безнадежно мертвом состоянии. Кто-то успел до нас, потому что это явно не было случайное отравление вином. Думаю, тебе будет интересно узнать, что некроманта и его дружков отравили «Весенним листопадом». Минимум десятилетняя выдержка. Просто возьми это на заметку. И съешь мое письмо. Или сожги. Или просто спрячь в надежное место. Как ты умеешь.

Еще свидимся.

Лекс.

P.S. Недавно я обыграл в карты нашего общего знакомого, Кима Раслера. Но твой привет скрасил ему горечь проигрыша.

Письмо, которое мне прислал Александр спустя полмесяца после приключений в лесу Терпимости, я не стала ни съедать, ни сжигать, но строки действительно приняла к сведению. Я понимала, что написал про «Весенний листопад» Винтер не просто так. Это была та малая часть информации, которую мне решили доверить. Потому что маг прекрасно понимал, что для меня это будет не просто название.

«Весенний листопад»…

Так иронично назвали сильнодействующий яд, который изготавливается из плодов норлака — многолетнего кустарника, внешний вид которого больше напоминает болотную кочку. Собственно, на болотах норлак и растет, точнее, рос. Все кустарники вырубили почти десять лет назад. Ради этого благого дела объединились представители всех королевств.

Как и большинство ядов, «Весенний листопад» с годами не только не терял своих свойств, а наоборот — накапливал их. А самое интересное заключалось в том, что противоядие готовилось на основе пресловутого «ВЛ». Иными словами, жертва практически во всех случаях погибала.

Даже в то время, когда норлак еще не истребили, достать этот яд было чрезвычайно сложно — изготовители заламывали неимоверно высокую цену, что легко объяснялось риском — за одно изготовление можно было отправиться на рудники на добрый десяток лет. Но кто-то, похоже, сделал запасы «Весеннего листопада» и весьма успешно ими воспользовался…

Мама скончалась от этого яда.

Только вот кусочки мозаики никак не желали складываться в единую картинку, потому что обнаружить связь между мамой и некромантом из леса ни с первого, ни со второго раза не удалось. Либо я пока что пыталась подобраться не с той стороны, либо ничего общего действительно не было.

Кроме причины смерти. Но я пока что не понимала, как мне распутать этот клубок, не выбираясь из поместья.

— Валерия, идем обедать! — прервал мои размышления отец.

— Минуту! — отозвалась я, складывая письмо и убирая его в шкатулку, где хранила все свои бумаги.

После недавнего происшествия папа, конечно, был несколько встревожен. Но сохранил благоразумие и не стал приставлять ко мне дюжину-другу охранников, не стал запирать в комнате и проверять наличие в ней каждые четверть часа. Но я точно знала, что наличие синяков на лице дочери ему очень и очень не понравилось. И если бы некромант попался ему на пути, то с Черной Странницей он бы ушел без ноги или руки. Или всего сразу.

Лето медленно шло на убыль, но солнце по-прежнему припекало, а ветер оставался теплым. В такую погоду мы часто ели на природе, вот и сегодня отец велел накрыть стол в беседке в саду. Наше поместье располагалось на внушительной территории, и мест, где можно было отдохнуть, имелось около десяти. Но эта беседка была папиной любимой, потому что они часто сидели здесь с мамой. Лет в пятнадцать я даже обнаружила выцарапанную ножом надпись «Амелия и Дориан», после этого симпатия к этому месту передалась и мне.

Теперь, спустя годы, папа уже не выглядел романтиком, но все равно за его внимание боролись многие женщины. На приемах папа позволял себе несколько вежливых танцев, а на совместных приемах я все чаще и чаще становилась его партнершей. Но обычно он общался с приятелями или просто знакомыми и делал вид, что не замечает легкого или не всегда легкого флирта. Не скажу, что подобный расклад меня сильно огорчал, как и не вызывал бурной радости. С одной стороны, я бы хотела, чтобы отец обрел счастье с женщиной, с другой, не могла предугадать свою реакцию на приведенную в дом мачеху.

— О чем задумалась, Вэл? — вырвал меня из потока размышлений отец.

— Да так… — невпопад отозвалась я. — Скоро осень… — намекнула я на приближение неизбежного.

— Бал Дебютанток тебя все еще не вдохновляет, — не стал скрывать иронии отец. — Но это прекрасная возможность завязать новые знакомства, сменить обстановку. И показать, какая ты красивая.

— Еще скажи, что я очарую самого короля, — окончательно развеселилась я.

— А вот этого я бы не хотел. Жизнь во дворце — все же не для тебя.

— Думаешь, я слишком дикая для этого места? — Я открыто рассмеялась, потому что представить себя в роли фрейлины никак не могла.

— Скорее, слишком принципиальная.

— Ты хорошо меня воспитал.

— Твои слова да бабушке в уста, — перехватил эстафету веселья папа. — Она такого мнения точно не придерживается.

— Я рада, что она не поедет со мной, — призналась я.

— Ах да, Вэл… — вспомнил папа. — Я тоже не смогу с тобой поехать на Бал Дебютанток.

Я всегда занимала у папы первое место в списке приоритетов. Помню, лет в двенадцать я заболела ветряной оспой и лежала в кровати с температурой. Из-за жара я была очень капризной, плакала и металась по кровати. У отца же должна была состояться крупная сделка, которую он отменил из-за единственной дочери. И причина, по которой папа мог изменить свои планы, существовала только одна.

— Мама?

— И в кого ты такая догадливая: в меня или в нее? — отшутился отец.

Дело матери так и осело в архивах дознавателей, но я прекрасно знала, что папа до сих пор не согласен с этим решением. Он потратил годы на поиски правды, но пока что так и не смог найти истину. Единственный момент, от которого отец слишком сильно оберегал и продолжал оберегать меня. И если сейчас он был готов отправиться на встречу, пожертвовав важным вечером в жизни дочки, то события могли сдвинуться с мертвой точки.

— Ты не будешь сильно злиться? — прервал молчание папа.

— Если бы ты взял меня с собой, моя печаль была бы не столь велика… — предприняла я очередную попытку вывести отца на разговор о расследовании.

— Валерия, мы уже не один раз это обсуждали, — предсказуемо стал серьезным папа. — Спрашивай, о чем угодно, но не об этом.

— М-м-м, хорошо, — согласилась я.

Папа с подозрением прищурился, определенно удивившись появившейся покладистости. Обычно в такие моменты я начинала спорить и доказывать, что уже достаточно взрослая, чтобы знать правду. Но прошедшее лето показало, что чему-то следует оставаться тайным. До определенной поры.

— Как ты думаешь, почему вирр Уоррен так холодно встретил Александра?

Заклинение телепортации у Винтера в тот день сработало так, как надо. От Малых Озер мы достаточно быстро добрались до поместья вирра Уоррена, где меня торжественно передал отцу. Хоть и выкорчеванных деревьев по пути мы не наблюдали, но я смогла заметить на папином лице следы бессонной ночи.

Отдавать меня в жены Винтеру отец, конечно же, не стал, но сразу распознал в маге хорошего человека. Они достаточно воодушевленно пообщались между собой, и папа пообещал отправить Лексу хорошего жеребца в благодарность за спасение дочери. Подробности моего чудесного спасения разглашать мы не стали, но Александр пообещал отцу, что лично разберется с преступником, тем самым заработав в его глазах несколько дополнительных очков.

Чего нельзя было сказать о вирре Дереке. Уже с первой минуты общения с Лексом он принял оборонительную позицию и всем своим видом давал понять, что не желает долго разговаривать с магом. Вежливая беседа никак не складывалась, хоть Уоррен и не переступал через рамки приличия. Сам Александр сразу распознал отношение к нему хозяина, но не стал делать из этого великую трагедию. Но и чрезмерным дружелюбием пылать не тоже не собирался и открыто противостоял хозяину.

— Ты знаешь, этот Винтер — весьма славный парень, — припомнил Лекса отец и даже просиял. — Очень толковый молодой человек, надежный.

— Я помню, что ты от него в восторге, — весело отозвалась я. — Но не Уоррен. Ты, кстати, не рассказывал, как вы познакомились.

— Вэл, вирр Дерек — один из благороднейших людей, с кем мне приходилось общаться в жизни. И у него просто потрясающий талант вести дела, поверь моему опыту. А гард Винтер — человек не нашего круга.

— Что абсолютно не делает его хуже! — вспыхнула я, ощущая обиду за Лекса.

— Абсолютно не делает, — согласился со мной папа. — Я рад, что ты выросла без предубеждений. Но кому-то нужно больше времени, чтобы понять это. Возможно, если бы вирр Дерек узнал Александр поближе, то тоже бы изменил свое мнение. Не будь к нему слишком строга, Вэл. Уоррен очень переживал, когда ты пропала.

Я передернула плечами, когда вспомнила свое недавнее похищение. Синяки на теле уже сошли, ночные кошмары перестали тревожить, а страха кататься на Вереске не появилось. Можно было утверждать, что для меня это происшествие прошло без последствий. Если только не брать во внимание выросшее любопытство.

— Я тебе еще нужна? — уточнила я, вставая из-за стола.

— Опять в библиотеку? — догадался отец.

— Твоя догадливость не знает границ, — не стала отпираться я, выходя из беседки и направляясь в сторону дома.

***

После возвращения от вирра Уоррена я и правда стала посещать библиотеку чаще, чем раньше. То, что в последнее время вокруг меня происходили странные события, непосредственной участницей которых приходилось становиться, напрягало. С одной стороны, еще в начале лета я жаждала приключений, теперь они сыпались, точно из прохудившегося мешка. Казалось бы, радуйся, Валерия Прайд. Что хотела — то и получила.

Если бы не одно «но».

Меня не устраивало, что я никак не могла влиять на ход событий. Невольно в голову лезли сравнения со слепым котенком, которого запускали на захламленный чердак, а потом забирали, не давая прозреть. И я не была готова мириться с этой ролью.

Наше собрание книг по численности уступало библиотеке Уоррена, но не сильно. Папа и дядя Дэниэл продолжали приобретать новые экземпляры, поэтому от отсутствия материалов для чтения ближайшие несколько лет я не страдала. Но вот уверенности, что найду то, что нужно, до конца не было.

В библиотеку я обычно приходила после обеда и начинала перебирать книги, силясь найти то, что даст хоть какую-то зацепку. Для начала попыталась найти все, что хоть как-то связано с колдовством. В роду Прайдов не было магов, поэтому особого изобилия я и не ожидала. А то, что удалось обнаружить, являлось такой базой, что можно было и не открывать. Кто такие некроманты — я и так знала, с некоторыми даже имела сомнительную честь познакомиться. А в подробности автор решил не вдаваться и описывать различные обряды не спешил.

Сегодня я даже не знала, с чего начать, и глупо встала посреди помещения, осматриваясь по сторонам. Книжные полки, как и практически во всех библиотеках, размещались вдоль стен и упирались в потолок. Забиты были практически полностью. Читать можно было или за письменным столов, или в одном из кресел, либо на подоконниках. Я больше любила последний вариант из-за обитых мягким бархатом ниш. Двоюродный брат сидел в библиотеке чаще по учебе, поэтому он предпочитал стол. А отец или дядя забирали книги в кабинет, а тетя Роксана — в спальню.

В задумчивости присев на стул, я потарабанила пальцами по столу. С каждым днем подробности неудачного жертвоприношения стирались из памяти. С одной стороны, я не терзалась жуткими воспоминаниями. С другой — ускользала важная ниточка. Последнее письмо Александра натолкнуло на мысль, что покойный некромант из леса Терпимости заслуживает отдельного внимания. Если бы вышло узнать его имя, то, возможно, дело бы сразу сдвинулось с мертвой точки. Но мне приходилось рассчитывать пока только на саму себя.

Девственница и единорог — гарантия вечной молодости. При соблюдении определенных условий. Думается, что дело в плите и пентаграмме на ней. И вот это больше всего огорчало — как я ни старалась, но восстановить в памяти рисунок не выходило. Лекс точно знал, с чем тогда имел дело, но напрямую спросить я не могла.

Не давал покоя и сон, который я увидела в лесу. Слишком тревожный. Слишком реальный. Если не брать во внимание, что там танцевали отец и Дерек Уоррен. Ясновидящей я точно не была и становиться не собиралась, стало быть, будущее тогда точно не пригрезилось. Но я точно знала, что по большей части нам во сне являются те образы, которые мы где-то уже видели, а спящее сознание добавляет детали.

Полуразрушенный деревянный храм отказывался всплывать в воспоминаниях, но вот витраж с женщиной… Он не давал расслабиться. Не скажу, что видела его каждую ночь, нет, однако мысли частенько возвращались к цветной мозаике. Точнее, к женщине, в изображение которой сложились цветные кусочки.

— Всевышний, ну дай знак, что ли… — в пустоту проговорила я, с недовольным лицом подперев щеку кулаком.

И потом меня действительно осенило: я подскочила на месте и принялась осматривать полки, боясь упустить мысль. Оставалось только найти книжку, чтобы подтвердить догадку. Правда, сделать это среди нескольких тысяч экземпляров будет нелегко, тем более, именно тот том я давно не брала в руки.

Когда я была маленькая, то мама рано научила меня читать. Уже года в четыре я достаточно бодро складывала буквы в слова, а слова в предложения. И чаще всего я перечитывала легенды нашего мира. Если быть честной, то не самое лучшая книга для маленького ребенка: на страницах постоянно кого-то убивали или подставляли. Без кровавых подробностей, но все же.

Собственно, с этой книги и началось мое знакомство с богами и святыми нашего мира. Пантеон богов в нашем мире самый разнообразный, но особняком над всеми возвышался один — Всевышний Отец. Если кратко — Всеотец, вряд ли он обидится на сокращение. По преданиям он и создал наш мир из пустоты, а остальные боги так или иначе состояли с Всевышним в родственных связях. Конкретно сейчас меня интересовал младший брат — Дорэг, по совместительству правитель подземного мира. Не самый дружелюбный парень, если быть откровенной.

Как гласили легенды, Дорэг мечтал занять место своего старшего брата, чтобы править не только миром мертвых, но и живых. Как по мне — с мертвыми меньше мороки, они лежат на месте и никого не трогают. Но у подземного короля было на этот счет другое мнение. Что, собственно, Дорэг бы делал, если бы его мечта сбылась, никто не знал, потому что каждый раз в легендах все оборачивалось не в его пользу.

И смысл легенд чаще всего сводился к тому, что никому не чуждо ничто людское (что в категории богов было весьма сомнительным), что каждый хотел бы познать простые земные радости и не только. И что везде находилось место ненависти, зависти, печали, преданности и любви. Меня сейчас интересовали два последних компонента, потому что в голове стала всплывать история, которую оставалось освежить в памяти.

Теперь я точно шла по верному пути и лихорадочно перелистывала страницы книги, пытаясь найти нужное. Периодически попадались картинки, которые я только бегло просматривала. Примерно в середине книги попалось изображение женщины, сидевшей на берегу водоема и пропускавшей пальцы через волосы. Было ли на ней красное платье, я не знала, потому что рисунок сделали обыкновенными чернилами, но все же решила проверить догадку. Чтобы найти начало легенды, пришлось вернуться на несколько страниц назад, только тогда я смогла прочитать название: «Легенда о Беатрис».

Сначала повествование велось в обычном ключе: у богатого отца родилась прекрасная дочь, которую назвали Беатрис. Была она так красива, что луна ей завидовала, солнце смущенно краснело, а цветы увядали, дабы не позориться. И все примерно в таком духе. Поэтому росла девушка с твердым осознанием собственной уникальности. Шло время, Беатрис повзрослела, стали стекаться женихи, но каждого красавица считала недостойным. Отец тоже слишком сильно любил единственное чадо и не настаивал на скоропалительном браке. Более того, он объявил, что Беатрис сама выберет себе мужа. И строптивица решила, что это будет Дорэг — бог мира мертвых.

Правда, сам Дорэг не догадывался, что ему приготовили звание счастливого мужа. И он удивился, когда смертная призвала его и поведала о своих планах. Мужчины вообще не очень любят, когда их принуждают к браку, а боги — подавно. Но и не оценить дерзость и смелость обыкновенной, пусть и красивой и богатой девушки, Дорэг не мог…

… — Не каждый смертный осмелится призвать меня и смотреть в глаза! — прогрохотал Дорэг.

— И я не каждая смертная, — отозвалась Беатрис, откусив от сердца новый кусок и с удовольствием его прожевав.

Кровь стекала по лицу и рукам девушки, оставив разводы на белом платье. А невдалеке, раскинув руки, лежала младшая сестра Беатрис с вырезанным сердцем и навсегда застывшим на лице выражением ужаса…

Прочитав сроки, я не смогла сдержать дрожь. Да уж, с такими родственниками и враги не нужны, что тут сказать. Но Дорэг тоже оказался не промах и предложил заключить Беатрис сделку: она приносит ему в жертву еще тысячу невинных людей, а он берет ее в жены. А дальнейшее развитие истории показало, что в плане брака никому не следует доверять, особенно богам — когда Беатрис выполнила условие, Дорэг захотел еще тысячу жертв. А потом еще…

По легенде Беатрис умерла в глубокой старости, так и не став женой бога мертвых. А ее одежда всегда была багрового цвета из-за пролитой крови жертв. После смерти Беатрис попала к Дорэгу, но он отверг ее, поскольку женщина растеряла всю свою красоту. И существовало мнение, что душа убийцы до сих пор ходит по земле, выискивая очередную жертву, чтобы порадовать своего возлюбленного.

Я закрыла книгу и поставила ее на полку, потому что больше мне искать было нечего. Если честно, в детстве все казалось более безобидным, а теперь уже приходилось активно сомневаться в правильности выбора литературы для чтения. С другой стороны, если бы я не столкнулась недавно с попыткой жертвоприношения, то недавно прочитанное так и осталось в сознании просто историей, пусть и жутковатой.

Теперь оставалось дело за относительно малым — найти информацию о жертвах, принесенных Дорэгу или Беатрис. Потому что все сводилось к тому, что в плане смертей эта парочка все же стала неразлучной. И в простой библиотеке эти данные точно не найдешь, а как добраться до королевских архивов или записей дознавателей — я не представляла.

Но все равно собиралась приложить все свои усилия для того, чтобы узнать правду.

Часть 4. Глава 1

Осень медленно, но верно вступала в свои права. Сейчас была именно та чудесная пора, когда деревья одевались в золотой наряд с красными вкраплениями, а сезон дождей еще не наступил. И все же ночи становились холоднее и холоднее, а землю постепенно начинал украшать шуршащий ковер из листьев.

Зарень все-таки наступил и не подумал задержаться ни на денечек. Как и никто не решил отменить ежегодный Бал Дебютанток, который должен был состояться уже завтра. Я так и не смогла обнаружить у себя признаки начинающейся простуды или другой болезни, поэтому уже пятый день тряслась в карете вместе с тетей Роксаной. Дяде Дэниэлу, сопровождавшему нас, повезло больше — он ехал верхом и периодически заглядывал в окошко кареты, чтобы узнать, как мы там. Особого вдохновения мы по-прежнему не испытывали, о чем красноречиво говорили угрюмые взгляды.

Папин брат с женой вызвались быть моими спутниками на период Бала, хотя — особого выбора у них, если быть до конца откровенной, не имелось. Бабушка так и не подумала сменить гнев на милость, что лично меня не сильно огорчало. Отец уехал на встречу, которая должна была помочь приблизиться к разгадке гибели мамы. Кристофер приступил к новому учебному году в Академии, так и не заглянув на протяжении всего лета домой. А другими родственниками я обзавестись не успела.

— Эта дорога меня просто убивает, — хриплым спросонья голосом сказала тетя Роксана.

Последние полчаса она дремала, положив голову мне на плечо. Но проснулась, когда карета наехала на очередной ухаб. Тетя Роксана пересела на сидение напротив и размяла затекшую шею, поморщившись от неприятных ощущений.

Дядя Дэниэл и тетя Роксана были ровесниками — в этом году им обоим уже исполнилось по сорок три года. По негласной традиции благородных семей первыми женились старшие братья, но у некоторых представителей рода Прайд было свое мнение на этот счет. Папин брат женился в начале 946 года, а уже осенью родился Кристофер. Тогда как мои родители заключили брак спустя два года, но никто в семье не был против подобного расклада. Когда в дело вмешиваются настоящие чувства, как говорится, все правила приличия отходят на задний план.

При всей моей любви к папиному брату, я смело могла назвать его ветреным персонажем. В женской красоте он разбирался едва ли не лучше всех в королевстве и на приемах щедро осыпал комплиментами юных девушек, их матерей и матерей их матерей. Женщины чаще всего испытывали восторг, потому что дядя Дэниэл с каждым годом становился все более харизматичным. Черты его лица были более мягкими, чем у отца, а вот глаза тоже поражали своей голубизной. На первый взгляд сходство между братьями казалось неочевидным, но я точно могла сказать, что у манера общения и у отца, и у дяди Дэниэла сложилась практически идентичная. Оба стали просто потрясающими дипломатами, что помогало заключать выгодные сделки даже тогда, когда изначальные условия казались далеки от идеальных для Прайдов.

Тетя Роксана же была хороша красотой зрелой женщины. Ее лицо уже тронули неглубокие морщины, шея тоже выдавала возраст, но серые глаза по-прежнему светились задором. Иногда она шутила, что смирится с приближающейся старостью только тогда, когда увидит на голове седые волосы. Тетя не пыталась молодиться и достойно принимала свой возраст, что и придавало ей особое обаяние. Особенно в глазах молодых людей в возрасте до двадцати пяти лет.

Пожалуй, в плане отношений дядя и тетя определенно друг друга стоили. Потому что тетя Роксана порой позволяла себе флиртовать с молодыми ребятами, чтобы немного позлить мужа. Сам он ревностно относился ко всем представителям мужского пола, которые задерживались рядом с его женой подозрительно долго. Пожалуй, именно эта игра и принятие ее правил и помогла им сохранить брак и искру на долгие годы.

— Когда поедем обратно, я отберу коня у дяди, — поддакнула я, мечтая поскорее размять ноги и принять горячую ванну.

— Это мы еще посмотрим, — с нарочитой суровостью пригрозила тетя Роксана, для убедительности показав мне кулак.

Видимо, любовь к лошадям была отличительной чертой всех Прайдов. До замужества тетя Роксана, по рассказам, не испытывала особой любви к коням, но со временем стала замечательной наездницей.

— Знаешь, Вэл, тебе должен понравиться Бал Дебютанток, — попыталась приободрить меня родственница. — Правда, достаточно увлекательное мероприятие.

— К сплетням и интригам я равнодушна, по поводу нарядов тоже не испытываю излишнего воодушевления. Очень сильно сомневаюсь, — не стала я скрывать скепсиса в голосе.

— Зато посмотришь на молодого и красивого короля, — привела аргумент тетя Роксана. — Ну, или представление посмотришь. Последнее тебе больше должно понравиться, — не выдержав, рассмеялась она.

— Когда был твой Бал Дебютанток, прошлый король тоже был молодой и красивый, — подколола я тетю.

— Ну, как тебе сказать… — задумчиво протянула она. — Когда у тебя на голове корона, стоимостью в целое состояние, то тебя по определению нельзя назвать непривлекательным и старым. Даже если тебе сто лет и не осталось ни одного зуба. Венценосная привлекательность, знаешь ли, с годами не теряется.

Теперь уже я открыто расхохоталась. Тетя Роксана обладала великолепными манерами, эрудицией и музыкальным слухом. А шло это все в комплекте с язвительностью, чувством юмора и, как ни странно, тактичностью. Эта женщина прекрасно знала, что, кому и когда говорить.

Привлеченный смехом дядя Дэниэл заглянул в незастекленное окошко кареты и сообщил, что до особняка с романтичным названием «Роза ветров» оставалось ехать всего ничего — около двух часов. А еще в трех часах езды располагалась столица Ламелии. С тоской переглянувшись с тетей, мы попытались устроиться поудобнее, чтобы провести остаток дороги с комфортом.

Начали строить особняк приблизительно семьдесят лет назад, изначально планировалось, что там будет располагаться летняя резиденция короля Генриха — прадеда нашего нынешнего правителя. Конечно, и название дали другое — «Сталь», но оно никак не соответствовало его внешнему виду, и я сейчас объясню, почему.

Король Генрих всегда отличался любовью к вычурным постройкам — чем больше узоров и вензелей, тем лучше. Основными чертами этого здания являлись статуи, которые разместили везде, где только можно. Например, крышу торжественно венчал орел, балюстрады[1] опять-таки были выполнены в виде всевозможных представителей местной фауны, а пилястры[2] призваны просветить общественность о многообразии растений в нашей стране. В завершение, все описанные выше детали оказались золотыми, прошу прощения, позолоченными, у короля хватило ума не тратить попусту казну. Эти знания я подчерпнула из учебника по истории королевства, куда вписали особняк и его историю.

Собственно, любовь к лепнине и сыграла злую шутку с монархом. Спустя два года после начала строительства король приехал полюбоваться на свою «Сталь», так сказать, хотел лично посмотреть, как в новый век вступила его будущая резиденция. Как поговаривали люди, увиденное правителю очень понравилось, он даже не удержался и одобрительно похлопал по одной из колонн, которая была обильно украшена лепниной. Зима в тот год выдалась холодной, а клеящий состав оказался некачественным, так что украшение напрочь отказалось крепко держаться на вершине колонны и торжественно отправилось в свой первый и последний полет.

Прямо на голову королю.

В 903 году, спустя три года после скоропостижной кончины монарха, особняк все-таки сдали под ключ. Но взошедший на престол Генрих II (с фантазией у его отца было не очень, если честно) отказался посещать «Сталь», видимо, этот несчастный случай оставил в его душе глубочайшую рану. Либо он боялся наткнуться на разгневанный призрак отца.

Таким образом «Сталь» торжественно переименовали в «Розу ветров» и отдали под пансион с таким же названием, который вот уже шестьдесят пять лет открыт для всех девушек из благородных семей.

Следующий наш правитель — Генрих III (скудная фантазия определенно передавалась в королевской семье по наследству. Кстати, короля Филиппа тоже сначала хотели назвать Генрихом, но его мать — королева Агата — настояла на другом имени) принял решение проводить Бал Дебютанток в «Розе Ветров». С момента его смерти прошло чуть больше двух лет, но новый правитель пока что не отменил прошлый указ. И, возможно, не планировал этого делать.

Традиции все же оставались традициями.

***

Сумерки уже опускались на окрестности, когда мы, наконец, подъехали к «Розе ветров», но даже наступающая темнота не смогла скрыть всего «великолепия» здания. Лепнины, вензелей, статуй животных оказалось гораздо больше, чем описывала Вероника, в прошлом году участвовавшая в Бале Дебютанток. Оставалось только удивиться ее деликатности, ведь подруга назвала это четырехэтажное здание «немного вульгарным, но вполне симпатичным», тогда как я стояла и недоуменно смотрела на это недоразумение архитектуры. Тетя Роксана только сказала, что учебник содержит ряд неточностей. А вот сопровождавший нас слуга по-своему расценил этот комментарий:

— Восхитительное здание, не так ли? — с гордостью произнес он.

— Просто сногсшибательное, — сказала я, тут же получая тычок в ребра от тети, которая, впрочем, сама еле сдерживала улыбку.

Миновав злополучную колонну, которая обладала знаменитой историей, мы вошли в особняк, и нас тут же захватила суета: слуги торопливо перебегали из зала в зал, разнося различные предметы мебели, наставницы распекали своих вчерашних подопечных за неподобающее поведение, а девушки с интересом рассматривали прибывших. Возможно, среди приехавших были мои знакомые, но дорога утомила слишком сильно, чтобы обмениваться вежливыми приветствиями.

Комнаты, выделенные нам для проживания, располагались на четвертом этаже. Переглянувшись с родственниками, мы единогласно приняли решили поскорее добраться до опочивален и отдохнуть. По пути нам постоянно попадались люди, в основном, конечно, девушки — завтрашние дебютантки. Кто-то выглядел старше, кто-то — наоборот казался подростком, некоторые девушки выбрали на вечер наряд поскромнее, а какие-то словно уже заранее репетировали предстоящий бал и надели лучшие платья и драгоценности. Я же, целый день протрясшаяся в карете, больше напоминала взъерошенного воробья, а растрепавшаяся коса наверняка добавляла сходства с пернатым.

Спальни оказались разделены между собой ванной комнатой, дядя и тетя отправились в соседнюю комнату, а я поскорее закрылась в своей и осмотрелась. Помещение было небольшим, мебель — самая необходимая. Кровать на четырех столбиках с неизменным балдахином. Лично я не любила их, потому что в ткани неизбежно скапливалась пыль. Шкаф с резными створками, заглянув в который я уже обнаружила свою разложенную одежду и подивилась сноровке слуг. Что огорчило в комнате — это то, что и занавески, и покрывало, и пресловутый балдахин были кричащего розового цвета. Особых предубеждений к нему у меня не имелось, но я бы не отказалась от более приглушенной гаммы.

Смыв с себя всю дорожную пыль, я практически плашмя рухнула на кровать, понимая, что самое сложное начнется утром.

***

Утро, на мой взгляд, наступило возмутительно быстро. Показалось, что я едва коснулась головой подушки, а уже нужно было вставать и начинать сборы. Когда я по неосторожности решила выглянуть в коридор, но едва не оглохла от гула, хлопанья дверей, тяжелых шагов и нервных криков. Едва ли не по чистой случайности забрав у служанки поднос с завтраком, я юркнула обратно в спальню.

Порция оказалась не слишком большой — пшенная каша, отварное яйцо и стакан молока. Видимо, в «Розе ветров» решили не откармливать девушек, дабы избежать конфузов с платьями. Корсеты, популярные еще десять лет назад, постепенно оставались пережитком прошлого, но тонкие талии у дам по-прежнему считались одним из критериев привлекательности. И скудный завтрак должен был помочь сохранить плоский живот до конца дня и без труда поместиться в привезенном платье.

Едва я успела закончить есть, как в спальне материализовалась тетя Роксана и отправила меня отмокать в ванную комнату. На здравое замечание, что до вечера еще уйма времени, мне ответили, что выбора все равно нет — в коридор не высунешься, по парку тоже не прогуляешься — продолжали прибывать новые гости, которые по разным причинам задержались в дороге. И легко было догадаться, что степень волнения у этих девушек будет запредельной. А попадаться под горячую руку никому не хотелось.

В ванной я с чистой совестью провела около двух часов, попытавшись построить из мыльной пены замок. Затем настал черед оттирания всех доступных частей тела и просто расслабления от ароматов. За это время я услышала, как несколько раз хлопнула дверь в комнату, тетушка с кем-то переговорила, а потом поинтересовалась, не отросли ли у племянницы жабры и плавники. Оных я у себя не обнаружила, но намек поняла с первого раза и в скором времени вышла из ванной комнаты, закутавшись в халат, предусмотрительно привезенный с собой.

Как оказалось, дядина жена уже успела позаботиться о том, чтобы нашу одежду привели в должный вид и доставили владелицам. На ростовых куклах, выполненных из тонких металлических прутьев, которые обычно использовали портные, разместили темно-лиловое платье, предназначенное для тети Роксаны, и бирюзовое, которое должна была надеть вечером я. Наряд мне неожиданно прислал гард Джастин Хебл, а в приложенной записке указал, что в нем я буду просто прелестна. Примерив одежду, я не могла не согласиться с мужчиной, и поспешно отправила ему благодарственное письмо.

Верх платья открывал линию ключиц, но плечи оставлял закрытыми. Рукава свободно расходились, но не были слишком широкими. Глубина декольте тоже не поддавалась критике — в наличии груди сомневаться не приходилось, но и слишком выставленной напоказ она не оказывалась. На талии платье плотно сидело, а от линии бедра юбка красиво струилась вниз. Из какой ткани гард Хебл сотворил наряд, я точно не могла сказать, но она была очень приятная и нежная на ощупь. Пожалуй, из всех нарядов, что у меня имелись, этот едва ли не единственный, который не хотелось снимать.

А дальше меня закрутило в потоке сборов, которым руководила тетя Роксана. Я точно знала, что в пугало она меня точно не превратит, поэтому просто расслабилась. Попутно мы болтали про забавные случаи, происходившие на приемах, и представляли, что будет, если я запутаюсь в подоле платья. Я же была уверенна, что не настолько безнадежна, а еще дала себе обещание немного потанцевать. В конце концов, не каждый день знакомишься с королем, чем не повод?

Тем временем начало Бала Дебютанток неумолимо приближалось, но я поймала себя на том, что не ощущаю волнения. А вот голод — вполне. Словно услышав мои мысли, тетя Роксана машинально вложила мне в руки чашку с куриным бульоном, которая должна была заменить полноценный обед. Судя по сосредоточенному бормотанию себе под нос, работа с прической завершалась. Потом, не останавливая творческого порыва, тетя выхватила чашку и отставила ее в сторону. Я ничего не успела сказать, потому что по моему лицу несколько раз провели пуховкой, а потом приказали закрыть глаза. Век коснулась мягкая кисточка, и я даже хихикнула от щекотки. А потом меня ловко упаковали в платье, и тетя отошла на несколько шагов назад, чтобы оценить свой труд.

— Какая ты красивая! Жалко, Дориан тебя не видит, — с нежностью произнесла тетя Роксана.

Я даже с удовольствием покрутилась на одном месте и дотронулась до накрученных и слегка приподнятых наверх локонов. Потом рука дотронулась до цепочки с олененком, висевшей на шее. Кажется, все. Последний раз обведя комнату взглядом, я отметила оставленный на кровати веер и прихватила его, после направившись к выходу. У тети Роксаны было еще немного времени на сборы, потому что в зал по традиции дебютантки входили в одиночестве, а сопровождающие присоединялись после.

— Ох, я так волнуюсь, — прошептала своей спутнице одна из девушек.

— Я тоже! — вторила ей собеседница. — Я слышала, что его величество уже прибыл.

— Ах, это так волнительно!

Я мысленно согласилась с ними, только волнение было связано немного с другим — память отказывалась подсказывать, где расположен бальный зал. Но, здраво рассудив, я просто пошла за потоком людей и попала точно по назначению.

Едва ступив за порог зала, я на мгновение ослепла от яркого света и поразилась масштабам помещения. Оно было просто огромным и с легкостью вмещало в себя более полусотни человек. В конце зала находилась сцена, выполненная из белого мрамора, на ней по бокам расположился оркестр. А в центре стоял трон, подготовленный для венценосных частей тела его величества. По бокам разместили столы с напитками и закусками, а сверху нависли два этажа лож. Видимо, здесь иногда проводились концерты. Высота потолка — все четыре этажа здания, расписан он был неизменными животными, а также украшен лепниной. Я надеялась, что последняя держалась крепко и не намеревалась обвалиться от громкой музыки. Каждый уголок зала освещался люстрами, заправленными магией. Даже если кто-то и захотел бы спрятаться, то потерпел сокрушительное поражение.

Оркестр заиграл туш, двери распахнулись, и на пороге появился сам король Филипп, и каждый его шаг сопровождался восхищенными вздохами. Я даже привстала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть правителя. Следовало признать, он действительно был красив. Аккуратно подстриженные волосы насыщенного каштанового оттенка придавила корона, пропорциональные черты лица радовали взгляд, особенно выделялись четко очерченные скулы. Король был хорош той красотой, которая присуща настоящим мужчинам. Камзол из дорогого материала, а также тяжелая бархатная мантия, отороченная горностаем, подчеркивали его статность и придавали дополнительное обаяние. Правитель бегло осмотрел зал, а во взгляде карих глаз одновременно сочетались и мудрость, и мальчишеский задор. Все еще сопровождаемый восхищением молодой король прошел до конца зала и дал разрешение открыть церемонию.

И началась та нудная часть, именуемая представлением дебютанток. Чуть поодаль от короля расположился черноволосый мужчина с вислыми усами, развернул свиток и начал называть имена девушек. Блейк стоял около подготовленного трона и галантно целовал каждую протянутую ему ручку. После шестого десятка он заметно погрустнел и с тоской окинул оставшихся дебютанток. Рядом с ним, кстати, не было никакой охраны, но я почему-то не сомневалась, что кто-то определенно рядом.

А имена все не кончались: Виктория Колсон, Анжелика Крейг… Розалинда Лейн, Игрейн Ликсон… Хельга Ортон…

— Вирри Валерия Прайд!

Звуки голоса выхватили меня из задумчивости, во время которой я успела пересчитать все ложи — по сто десять на каждой стороне. Пока я шла к ступеням, молодой король разглядывал меня с неприкрытым интересом, словно сравнивая с каким-то составленным заранее образом. Он как-то неопределенно улыбнулся уголком рта, но я не смогла понять, что это означает — то ли полное разочарование, то ли наоборот — удалось превзойти все его ожидания. Второй вариант был еще более сомнительный, чем первый. Впрочем, мне вполне могло показаться, что на лице короля написаны хоть какие-то эмоции, кроме скуки.

Присев в глубоком реверансе, я протянула ему руку и посмотрела прямо в глаза. По этикету взгляд следовало опустить, но ничего поделать с собой не получилось. Да я и не сильно хотела, если быть до конца откровенной.

— Рад с вами познакомиться, вирри Валерия, — произнес король Филипп приятным голосом и затем прикоснулся губами к тыльной стороне моей ладони.

— Это большая честь для меня, ваше величество, — ответила я дежурной фразой.

Еще раз присев в реверансе, я вернулась назад, а мужчина со списком продолжил оглашать имена девушек. По сути, все общение с королем у каждой девушки занимало не более минуты, но из-за количества дебютанток процедура изрядно затягивалась. А кто-то из вирри, если начнет писать мемуары, запросто может внести этот день в разряд «одних из самых счастливых и незабываемых в жизни».

Затем всех пригласили пройти в ложи, чтобы посмотреть представление. Сопровождающие дебютанток сразу проходили на места, но в суматохе все рассаживались просто в свободные кресла. Мне в соседи достались мужчина и женщина, приехавшие вместе с дочерью. О чем мне любезно сообщили до начала представления. Пожалуй, они бы продолжили восторгаться своим отпрыском, если бы не громкая музыка, перекрывшая все разговоры.

Выступления действительно потрясали воображение, пожалуй, даже больше, чем встреча с королем. Здесь были и маги со своими иллюзиями, и бородатая женщина, и дрессированные животные: кошки, собаки, питоны. Больше всего мне понравились акробаты, которые летали практически под потолком без страховки, выполняя на трапециях сложные элементы. Комедиантов было принято считать людьми третьего сорта, однако я могла поставить, что угодно на то, что никто из аристократов не смог бы сделать и четверти трюков, которые нам сегодня продемонстрировали.

Когда представление закончилось, все направились вниз, чтобы начать танцевать. Некоторые девушки яро кинулись к дверям лож, стремясь попасть в зал первыми, чтобы получить приглашение на танец от самого короля, который, кстати, следили за выступлениями прямо со сцены, так сказать, с первого ряда. Более спокойные наоборот неспешно прошли обратно, здраво рассудив, что король никуда не убежит. Мои спутники уже направились к дверям, когда я обнаружила пропажу веера, хотя входила точно с ним.

Оставшись в одиночестве, я начала копошиться под креслами в поисках пропажи. Несмотря на то, что перила в «Розе ветров» отдраили до блеска, труднодоступные места прислуга определенно проигнорировала. Пока что мне попадались только клоки пыли, провоцировавшие на чих. Но и веер удалось обнаружить, и только я собралась встать, как практически над головой раздалась фраза.

— Проходи, здесь никого, — слегка скрипучим голосом произнес кто-то.

Голос был немного старческий, но робким его бы никто не посмел назвать. Я уже хотела встать и действительно оставить нежданных гостей наедине. Кто знает, чем они собрались заниматься, не хотелось бы стать свидетелем пикантной сцены. Но фраза второго участника беседы заставила посильнее вжаться в пол, молясь, чтобы меня не заметили. В носу засвербело с утроенной силой, пришлось его зажать, чтобы не выдать себя.

— Подсыпь ему в бокал и проследи, чтобы выпил. Впрочем, если что, есть и запасной вариант, но не хотелось бы к нему прибегать при таком скоплении народу, — быстро сказал второй человек.

Голос у этого мужчины оказался более низкий, я бы даже сказала — вкрадчивый.

Дальше люди начали бормотать себе что-то под нос, я слышала только отдельные звуки, а просить говорить погромче было как-то неловко. Из-за страха, что меня обнаружат, я до боли закусила костяшку указательного пальца. Если хоть как-то выдам себя, отравятся сначала меня, а в том, что подсыпать будут яд, никаких сомнений. От страха сердце колотилось с бешеной скоростью, казалось, что его стук услышат убийцы.

Звуки начавшегося вальса заставили вздрогнуть, теперь до меня не доносился даже шепот. Я подождала еще некоторое время, а потом с опаской выглянула из-за спинки мебели. Никого.

На трясущихся ногах я опустилась в кресло и попыталась выровнять дыхание. Кто эти люди? Я даже не уверена, что их всего двое. Кого они собрались отравить?

Веер с легким стуком упал обратно на пол.

Король Филипп!

[1] Балюстрады - ограждение (обычно невысокое) лестницы, балкона, террасы, и т. д., состоящее из ряда фигурных столбиков (балясин), соединённых сверху перилами или горизонтальной балкой; перила из фигурных столбиков

[2] Пилястр - вертикальный выступ стены, условно изображающий колонну

Часть 4. Глава 2

В танцевальный зал я практически влетела, чуть не сбив по пути молодого мужчину. Он еще что-то крикнул мне в спину, но я не расслышала. Сначала события, развернувшиеся в ложе, не хотели укладываться в голове, но потом пришло осознание: если продолжить медлить, то дальше станет слишком поздно. Я вполне могла ошибаться, и намеченной жертвой может оказаться кто-то другой, но интуиция упорно подсказывала, что отравители нацелились на самую крупную рыбку в этом пруду.

Я лихорадочно осмотрела зал в поисках, пытаясь понять, чей разговор недавно подслушала. Как же узнать, кому можно верить, а кому нет? Воображение услужливо подкинуло мне следующую сцену: вот я торжественно встаю в центр зала и произношу следующую речь: «Кто желает убить нашего короля или кого угодно в этом здании, встаньте, пожалуйста, по левую сторону от меня, кто же настроен миролюбиво — займите позицию справа». Бр-р-р.

Почему-то девушкам из благородных семей рассказывали, какой вилкой есть рыбу, а какой — мясо, но вот про то, что делать в случае покушения на короля — предпочитали умалчивать. Именно эти мысли вертелись в голове, когда я пробиралась сквозь толпу, ища того, к кому можно было бы обратиться за помощью. Непредвиденная ситуация, как ей и полагалось, наступила в самый неподходящий момент. Я почувствовала запах горького миндаля и ландышей и на мгновение остановилась, нервно сглотнув.

Повернув голову влево, только убедилась в своей догадке: я прошла совсем рядом с королем, который держал в руке бокал. Блейк расположился неподалеку от меня, если он и хотел побыть в одиночестве, то это ему не удалось, — со всех сторон венценосную особу обступили люди. И кто-то из них и мог оказаться зачинщиком спешной смены власти. Кивая в такт словам, его величество начал поднимать бокал к губам, готовясь сделать глоток.

Яд!

Меня неосторожно задела одна из дебютанток, которая стремилась пробраться поближе к королю. Но я резко опередила ее на повороте, решив сделать то, что первое пришло в голову, — бойко прошла мимо правителя, дёрнув за мантию, еще и ударила под локоть, сделав вид, что оступилась.

Король такой подлости явно не ожидал, а красное вино из его бокала по инерции вылилось прямо на камзол. Уже отходя, я краем глаза отметила, что синяя ткань потемнела от влаги. Прикрыв лицо веером, я постаралась затеряться в толпе. Отошла, впрочем, не слишком далеко, чтобы молодой король оставался в пределах видимости. Даже не верилось, что придуманная впопыхах авантюра удалась, потому что меня вообще сейчас должны были связать и саму обвинить в покушении на правителя.

Люди в ложе говорили про второй вариант. Если первый я только что сорвала, то какой он?..

В голову пришла мысль: пойти и рассказать все его величеству, но шансы на то, что представитель рода Блейков поверит моим словам, меньше, чем нулевые. Скорее уж незадачливые убийцы, поняв, что их затея с ядом провалилась, торжественно покаются в своих грехах и совершат самоубийство, чтобы впредь таких недоразумений не возникало.

Боковым зрением я заметила, что люди вокруг начали расступаться, словно пропуская человека. Так и есть, король решил направить в мою сторону свои венценосные стопы. Ближайшие девушки начали приосаниваться и оттачивать навыки кокетства, некоторые приспустили декольте, а кто-то и вовсе практически лишился чувств. Перешептывания стали чуть громче, два молодых человека даже пожали руки, заключая пари.

— Юная вирри, — обратился ко мне король, сверкая улыбкой. — Вы испортили мой камзол, позвольте испортить вам танец.

Оркестр опять начал играть вальс, неловкой паузы, сопровождаемой пением птиц, не возникло. Я приняла руку, стараясь смотреть куда угодно, только не на короля. Умеет же смутить девушку одной фразой. И ведь не объяснишь при всех, что жизнь ему спасала. Тут мое внимание привлекла темная фигура, находящаяся в одной из лож. Лицо разглядеть было невозможно, так как его почти полностью скрывала черная повязка. Но это точно мужчина, а в руках у него арбалет, нацеленный прямо на короля. Если это и был запасной вариант, то отнести его к разряду незаметных я никак не могла. Скорее, крайний, а в качестве стрелка выбрали разменную пешку, на которую потом все и свалят.

Под разъяренное шипение дебютанток, я практически силой развернула короля и начала с ним вальсировать. Траектория танца больше напоминала попытки завсегдатая кабака вернуться домой, но это мешало притаившемуся наемнику выстрелить. Яростные пляски распугивали окружающих, которые, завидев наше приближение, тут же отскакивали, опасаясь быть сбитыми с ног. Король, кстати, тоже оказался шокирован моей бурной деятельностью. Хотя бы по той причине, что в танце вела я, а не мужчина. С каждым новым кругом вальса его брови поднимались вверх все выше и выше, я начала серьезно опасаться, что они сольются с корнями волос. Глубоко втянув в себя воздух, я все-таки решилась сказать королю правду. Не можем же мы, в конце концов, бесконечно крутить круги по залу.

— Ваше величество, — шепнула я под недоуменный взгляд моего танцевального партнера. — Вальсируйте в сторону выхода.

Брови поползли еще выше, а вот глаза сразу же стали серьезными.

— Правая сторона от вас, левый край, нижний ряд, — все еще шепотом добавила я. — Я понимаю, что у вас нет никаких причин мне доверять, но все же…

Сделав очередной виток, король бросил взгляд на указанное место. Глаза правителя тут же сузились, а тело стало напряженным, словно сжатая пружина. Теперь уже он задавал направление танца — мы кружились практически под ложами, под таким углом стрелку ни за что не попасть. Бегло осмотрев противоположную сторону, мы, хвала Всевышнему, никого там не обнаружили, арбалетчик был всего один. Пока один.

Продолжая двигаться в более быстром темпе, чем того требовала музыка, мы наконец смогли покинуть зал, практически захлопывая за собой двери. Я подумала о людях, оставшихся в зале. Пожалуй, им будет, что обсудить ближайшие полчаса… А вот у нас появился еще один свидетель — мужчина, который как-то подозрительно ходил по коридору то взад, то вперед. Он обернулся и начал двигаться в нашу сторону, а я узнала в нем того человека, которого едва не сбила с ног по пути в зал. На вид ему было около тридцати лет, может, чуть меньше, роста достаточно высокого, но тело я бы назвала поджарым. Светло-русые волосы мужчина стянул сзади в низкий хвост. Больше всего он напоминал хищную кошку, которая вышла на охоту — движения плавные, экономные, но в любой момент он был готов совершить выпад. В полумраке коридора мне даже показалось, что его глаза сверкнули желтыми бликами. Я неосознанно встала перед королем, закрывая его от наступающего, что не сильно помогло.

— Юная вирри, я весьма польщен вашей заботой, — раздался над головой голос Филиппа Блейка. — Но не стоит так переживать.

— У меня немного другое мнение на этот счет, — процедила я, с вызовом смотря на незнакомца.

— Ваше величество, — тихо произнес мужчина, а я даже уловила в его голосу мурлыкающие мотивы. — Я бы прошел в другое место.

— Вирри, вас не смутит небольшая прогулка? — обратился уже ко мне Блейк.

Я вяло подумала о том, что сегодня окажется подмоченным сильнее: камзол короля или моя репутация. Но приглашение подтвердила легким кивком.

***

Под «другим местом» незнакомец подразумевал библиотеку, до которой мы добрались, даже никого не встретив по пути. Само помещение было большим, просторным, заполненным книжными шкафами и письменными столами, за которыми девушки могли заниматься. Прямо напротив входа располагалась огромная карта королевства в резной и выглядевшей очень тяжелой раме. На ткани отметили города и крупные поселения, а также особо крупные постройки, включая пресловутую «Розу ветров».

Но больше всего меня поразило другое — в библиотеке, присев на краешек одного из столов, находился маг, с которым я познакомилась, когда гостила у бабушки Родон. На секунду мне показалось, что я ошиблась, но, когда мужчина повернулся в сторону нашей разношерстной компании, сомнения развеялись. Память услужливо напомнила, что звали колдуна Артур Рейн, а обострившаяся внимательность подсказала, что мужчина тоже меня узнал. Едва заметно он приподнял брови, но очень быстро выражение лица стало непринужденным. Рейн резво перетек в вертикальное положение и поприветствовал меня кивком головы.

­— Вирри, — обратился ко мне гард Артур. — Прелестно выглядите.

— Артур, — перебил его король Филипп. — Вирри Прайд обнаружила целившегося в меня арбалетчика в одной из лож. Поэтому можешь оставить излишние комплименты.

Я отметила, что правитель запомнил мое имя, но пока что не знала, к какой категории отнести этот факт. Оброненная королем фраза, кстати, повысила интерес к моей персоне. Потому что незнакомец и Артур Рейн смотрели теперь на меня с ярко выраженным любопытством и недоверием. Я же, когда увидела в библиотеке Рейна, вообще думала о другом. О том, что слухи правдивы, — многие благородные дела как-то связаны с королем. И, кажется, у меня был реальный шанс докопаться до правды. Если меня после этого вечера саму где-нибудь не закопают...

— Валерия Прайд, — машинально представилась я, посмотрев на «коридорного» мужчину.

— Гард Оливер Стоун, — отозвался он и даже сделал шаг, чтобы коснуться моей руки в легком поцелуе.

­— Король Ламелии — Филипп Блейк, — вклинился в диалог правитель, забрав все внимание себе. — Вирри Прайд, и поясните, почему вы столько эффектно боролись за мое внимание? — намекнул он на испорченный камзол.

Легко сказать — поясните. Я быстро отметила, что и Рейн, и гард Стоун были при оружии — добротные мечи висели в поясных ножнах. Поэтому слова решила подбирать достаточно деликатно.

— Ваше величество, этого дня ждали многие жители королевства... И кто-то готовился очень тщательно, решив устроить внеплановую смену власти. Ваш камзол, безусловно, очень дорогой. Но вот похороны единственного монарха обошлись бы дороже... — медленно сказала я. — И я взяла на себя смелость исправить это досадное недоразумение. В вашем бокале был яд.

Рука Оливера Стоуна плавно, словно так и надо, скользнула к мечу на поясе. Движение это было настолько гармоничным, что его едва можно было заметить. Я же моментально поняла, что стала в глазах мужчины главной подозреваемой в организации покушения на короля.

­— И как вы узнали, что в бокале яд? — вкрадчиво подтвердил мое предположение гард Стоун.

Я достаточно рассеянно посмотрела на гарда Рейна и короля Филиппа, чтобы понять их реакцию. Маг не тянулся к оружию, но запросто мог испепелить меня одним движением пальцев. Блейк же оставался сосредоточенным, ожидая завершения рассказа.

— Я подслушала разговор двух мужчин в одной из лож. Вашего имени не называли, но речь шла об отравлении и запасном варианте, — закончила я мысль.

Гард Оливер только погладил рукоятку своего меча, давая понять, что не поверил мне ни на каплю. Если честно, я уже и сама начинала сомневаться в случайности событий.

— А потом я почувствовала запах яда из вашего бокала, — постаравшись придать голосу уверенность, продолжила я.

— Какое у вас острое обоняние, — не стал скрывать скепсиса гард Оливер.

Мне показалось, что его глаза опять полыхнули янтарным блеском. Я почувствовала, как сердце стало биться чуточку быстрее, а над губой выступила испарина. Плохо дело, мне не верили.

— Стоун, — примирительно проговорил король и даже жестом показал мужчине, чтобы тот поумерил пыл. — Вирри Прайд, почему вы были так уверены, что меня решили отравить? Как видите, пока что ваши аргументы выглядят не слишком убедительными, — дал он понять, что в списках на роль организаторов покушения я все еще занимаю ведущую позицию.

— Чем пахнет пятно на вашем камзоле? — спросила я, несколько ошарашив монарха.

Конечно, не каждый день девушка предлагает королю обнюхать испорченную ей же одежду. Но Блейк все же расстегнул и снял камзол и поднес его к лицу, вдыхая запах. Выражения лица правителя тут же приобрело удивленное выражение, он нахмурил лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Похоже на духи... — неуверенно проронил он.

— А ну-ка, дайте попробовать, — перехватил инициативу Стоун.

Никто толком опомниться не успел, как мужчина проворно забрал у короля одежду и несколько раз втянул воздух в себя. Я же успела отметить, что Блейк не стал осаждать гарда Оливера за явную вольность.

— Ландыш и горький миндаль, — безошибочно определил Стоун, и я мысленно похвалила его за острое обоняние.

Из моих знакомых вряд ли кто-то смог бы так точно определить аромат, который уже должен был слегка выветриться.

— О да, — подтвердила я, постаравшись принять максимально расслабленную позу. — Интересное сочетание. Можно и правда перепутать с духами. Но мы с вами знаем, что это пахнет содержимое бокала. И незадача, подобные сочетания в виноделии не используются.

Это было сущей правдой. Искусство виноделия в нашем мире развивалось огромными шагами. Мастера научились придавать напиткам приятные запахи — от цветочных до фруктовых, избавляясь от вони брожения. Но горький миндаль и ландыш в этом деле никогда не использовали.

— Есть такой яд, называется «Холодный поцелуй», — медленно сказала я, как будто разговаривала с детьми. — При смешивании с алкоголем появляется такой характерный запах. Первым делом от этого яда немеют губы. Но, когда пьешь много вина, это один из признаков, что вы уже слегка перебрали с напитком. Возможно, вы бы ничего и не заподозрили, — уже обратилась я к королю Филиппу.

— Даже не знаю, чему больше удивляться — что вы в ядах разбираетесь лучше, чем я думал. Или же, что вы знаете, что от большого количества алкоголя немеют губы. Выпить нужно достаточно много, поверьте мне, — заверил монарх.

Я хотела было сказать, что у каждого все проявляется по-разному, но вздрогнула, потому что окончательно поняла смыл сказанного Блейком.

— Король Филипп, — вкрадчиво начала я говорить, осознавая, что играю с огнем. — А как вы могли оценить степень моих познаний в ядах?

Едва я закончила фразу, как ощутила, что сердце уже готовится выпрыгнуть из груди. Захотелось прижать руки, чтобы хоть как-то его угомонить. Начали трястись пальцы, которые я сжала в кулаки, лишь бы никто не заметил дрожи. Только вот мужчины наверняка видели, как колотилась жилка на шее.

Неожиданно для всех присутствующих король Филипп рассмеялся. И смех этот был достаточно искренним. Стоун и Рейн недоуменно переглянулись, а потом я заметила, как маг прищурился и откинул неровные пряди со лба. Гард Оливер продолжал пребывать в немом недоумении, но позже равнодушно пожал плечами. Мол, захотел посмеяться король — со всяким случается.

— Вирри Валерия, — отсмеявшись, стал говорить монарх. — Вы удивительно проницательная девушка. Из вас получился бы неплохой дознаватель. Скажем так, этим летом вы привлекли к себе достаточно много внимания.

Еще лучше. Как расценивать слова короля — я вообще не понимала. То ли меня считали мировой угрозой, что было бы слишком даже для меня, то ли... Додумать я не успела, потому что дверь в библиотеку с грохотом распахнулась. Я отметила две вещи: мы даже не удосужились запереться. И что это пришел Лекс.

— Лекс! Я так рада тебя видеть! — искренне воскликнула я.

Мы с Винтером, конечно, не успели стать верными друзьями, но в присутствии южанина мне сразу стало как-то спокойнее. Он точно не позволит изрубить меня мечом на мелкие кусочки. Или хотя бы отложит этот прискорбный момент.

— Почему я не удивлен, — пробормотал он, окинув меня взглядом. — Потрясающе выглядишь. Ваше величество, — обратился он к королю. — Вас тут убить в очередной раз собираются.

— Вот, видите! — обрадовалась я, но прикусила язык.

— Винтер, твоя новость уже не первой свежести, — с ехидцей пропел король Филипп, в очередной раз заставив удивиться отношениям между всеми этими людьми.

Лекс, кстати, сделал то, о чем мы все забыли: наложил магическую защиту на дверь. Причем, он сделал это легко и непринужденно, выбросив в сторону качественного дерева сложенную щепотью ладонь. С его пальцев слетела сиреневая дымка, окутавшая периметр двери сеткой, которая практически сразу впиталась и исчезла. Я услышала, как Артур Рейн слева от меня удовлетворенно цокнул языком, дав положительную оценку колдовству.

— На самом деле, я возмущен, — начал говорить Лекс, подходя к нам и выдвигая один из стульев. — Уже не дают королю расслабиться. В кои-то веки выбрался к хорошеньким девушкам, тьфу! — для убедительности он даже махнул рукой, чтобы обозначить степень своего разочарования. — Я был на верхних этажах и случайно... Хотя, кому я вру, дальше уже намеренно подслушал разговор. Голоса не разобрал, погромче просить говорить было как-то не с руки, сами понимаете. В общем, хотели отравить, но какая-то «неуклюжая девка расплескала весь яд». Я так понимаю, это было про тебя, Вэл, — обратился ко мне Винтер. — А теперь самое интересное. Нашего короля уж очень сильно хотят отправить к почившим родственникам. У нас времени мало. Кстати, Валерия, тебе тоже подготовили роль в этом мероприятии. Сначала ты убьешь короля, а потом преступницу на месте преступления тоже того, — закончил он и провел ребром ладони у себя по горлу.

— А вот теперь уже возмущена я! — и правда с негодованием воскликнула я. — Я вообще случайно мимо проходила.

— Случайно — не случайно, кто будет разбираться, — хохотнул Александр. — Ты влипла.

— Я ни на что конкретное не намекаю, но у короля Филиппа тоже проблемы, — мрачно добавила я. — Но вы теперь хотя бы верите, что не я все это начала? — на всякий случай уточнила я.

Блейк едва заметно кивнул, решив не размениваться на разговоры, потому что дело уже начинало пахнуть жареным.

— Вирри, как вы отнесетесь к небольшой прогулке? — задал мне вопрос король.

Я неуверенно пожала плечами, потому что это было предложение, от которого невозможно отказаться.

Часть 4. Глава 3

Почему-то для поимки преступников его величество и остальные выбрали банальный способ — ловля на живца. Основные роли в этом спектакле отводились мне и королю Филиппу. Дескать, на меня все равно зуб точат, поэтому настало время послужить на благо королевства. Перспектива на первый взгляд казалась сомнительной, на второй и третий — такой же.

Мои спутники еще и решили в очередной раз проявить благородство — чтобы оградить невинных гостей «Розы ветров», мы перебрались в сад. На огромной территории можно было запросто заблудиться, и я даже нервно хихикнула, когда представила, как убийцы старательно ищут нас, а потом уходят, не завершив дело. Но подобным раскладом дело явно не завершится. Но все же хотелось, чтобы преступники немного поторопились — осенние вечера обычно не радовали теплом, и этот тоже не стал исключением.

По придуманной впопыхах версии я и король Филипп были призваны изображать романтическую встречу. Опыта в области проведения оных у меня не имелось, но что-то подсказывало, что теплое помещение как-то больше способствует нужному настроению, но все же внутренне согласилась, что для остальных так и правда будет безопаснее. А внутреннее ворчание проявлялось из-за банального страха за короля и за себя. Причем, именно в таком порядке.

Если быть до конца откровенной, я думала, что уже ничто не сможет удивить в этотивечер — ни всплывшее покушение на короля, ни то, что я потом буду стоять буквально плечом к плечу с правителем. Постоянные встречи с Лексом я вообще уже перестала считать за что-то необычное. Но вот Оливер Стоун решил добавить немного изумления: он принял позу, словно готовился к прыжку в длину. Одновременно очертания стали искажаться, сам мужчина уменьшился в размерах, одновременно приобретая схожесть с птицей. Руки превратились в белые крылья, ноги поджались и уменьшились в размерах, став затем птичьими лапами. И еще спустя секунду в воздухе появилась белая сипуха, полетевшая в сторону особняка.

— Гард Оливер — метаморф? — уточнила я, выходя из легкого состояния шока.

— Он самый, — раздался голос слева от меня, где должен был находиться Лекс.

Едва мы добрались до места, маги накинули на себя чары невидимости. И теперь их выдавала только легкая рябь при движении, которую издалека и вовсе не заметишь.

— Высшего уровня, — уже себе под нос пробормотала я.

— Всегда знал, что ты догадливая, — шепотом отозвался Винтер из темноты.

Я слышала про способности метаморфов — люди могли превращаться в определенное животное по своему желанию. Причем, в одной семье случалось трансформация отца в медведя, а сына, если ему передевалась способность, в волка. Как распределялись животные, никто толком не знал, но существовала байка, что все зависело от внутренних качеств и жизненных стремлений. А еще все метаморфы знали, что не стоит слишком долго задерживаться в облике своего зверя. Животное — всегда остается животным, если оставаться в другом теле, то рано или поздно человек начина терять свое сознание. И безмолвный зверь в конце концов замещал своего хозяина, если так можно назвать людей в данной ипостаси.

Но не все метаморфы были такими — существовала высшая степень. Человек мог выбирать любое приглянувшееся животное, а дополнительным плюсом являлось то, что одежда не отделялась от владельца. Куда она девалась в моменты превращения — оставалось загадкой, обычные метаморфы раздевались или рвали одежду, если вовремя с ней не расстались. И еще высший уровень мог не бояться, что зверь захватит разум, оставался полный контроль над ситуацией. Как распределялись уровни дара — тоже до сих пор никто не мог установить. Для меня до сих пор метаморфы оставались чем-то на уровне баек, но встреча с Оливером Стоуном перевернула все представление о них с ног на голову.

— Что ни встреча — то ларец с секретами, — задумчиво заговорила я, потеребив кулон на шее. — Мне стоит ждать еще каких-то сюрпризов? — обратилась я к королю, но он оставил вопрос без ответа.

— Сюрпризы ждут мою дочку на третьем курсе МагАкадемии, — шепотом добавил Рейн. — В этом году только на первый курс пошла, пока в восторге. Но дальше... — он прервался, достаточно гнусно захихикав.

В МагАкадемии обучались все, кто обладал способностями к колдовству. Учиться уходили в тринадцать лет, жили в Академии, домой возвращались на каникулы. Практически «Роза ветров», только с магическим уклоном. Обучение у колдунов длилось десять лет а потом можно было пойти в аспирантуру — писать научные диссертации и обучать молодых магов.

— На третьем курсе их магистр Стонкс в склеп поведет, это у него проверенная схема, — вторил соратнику Александр. — Лет пять с ним не виделся, как с Академией распрощался.

— А ты говорил, что у тебя нет диплома, — припомнила я.

— Ну да.

— А как так вышло? Я в магии не знаток, но у тебя с колдовством проблем явно нет, — продолжила допытываться я, смотря в пустоту, где должен был находиться Винтер.

— Я чуть левее, — с ехидцей подсказал он. — Меня отчислили из Академии за два года до выпуска, — признался Александр. — Не считаю, что справедливо, но и не жалею об этом. И да, ты права, с успеваемостью у меня проблем не было, больше – с дисциплиной, — позволил себе он смешок.

— Хотя, мог бы и восстановиться, — проворчал Рейн.

Лекс достаточно громко цокнул языком, а я почему-то представила, как он закатил глаза, словно этот разговор затевался уже несколько раз. Вспомнился оценочный взгляд Рейна на недавнее колдовство Винтера, заставивший убедиться, что южанин силен и талантлив. Правда, я почему-то в этом никогда и не сомневалась.

Пролетевшая мимо сипуха издала ухающий звук и скрылась в темноте деревьев. Это означало, что приманка сработала — совсем скоро появятся преступники… Несмотря на то, что это было запланированным мероприятием, я ощутила, как нервно затряслись руки. Умирать, пусть и в компании короля, не хотелось, а еще в голове вертелись мысли, на какую дальность бьет арбалет.

— Совсем немного, — попытался успокоить меня Блейк и даже в ободряющем жесте сжал пальцы левой ладони.

— Это вы правы, — раздался вкрадчивый голос.

Синхронно повернув головы, мы с правителем увидели группу из пяти человек, намерения которых не вызывали сомнений. На дружественные встречи никто не приходил с оголенными мечами. А еще я поняла, что именно этот голос слышала в ложе, несмотря на то, что мужчина говорил шепотом.

Обычно в книгах злодеи долго рассказывают про свои коварные планы и про то, что будут делать после гибели героя. Присоединившиеся к ­нам люди не стали размениваться на слова, а сразу перешли к делу.

Появившийся из темноты Оливер Стоун схватил меня за плечи и дернул назад, защищая от атаки, а затем ринулся в гущу событий. Я от резкого движения оступилась и подвернула ногу, едва не осев на влажную траву. Камзол короля слетел с плеч и остался лежать на земле. Осмотрев все вокруг себя, я пришла к неутешительному выводу, что садовники «Розы ветров» тщательно следили за территорией: ни сучка, ни веточки. Только листья, успевшие осыпаться с деревьев, но их за грозное оружие даже в темноте нельзя было принять. Лязг мечей мешался с замысловатой руганью, а я чувствовала себя щепкой в потоке реки. Оставалось прятаться за деревом и рассчитывать, что меня не обнаружат.

У пролетевшего мимо меня мужчины были явно другие планы. Он прокатился кубарем по земле совсем рядом и обронил меч совсем рядом. ­­Я не стала мешкать и схватила оружие, с неожиданной легкостью подняв его. Мужчина тем временем встал и уже отметил пропавший меч, еще спустя секунду увидел меня.

— Девочка, отдай дяде оружие, — язвительно пропел он.

По возрасту противнику было около тридцати лет, но мне ненавязчиво намекнули, что не считают серьезным противником. Я же с решительным, как хотелось верить видом, перетекла в боевую стойку, готовясь обороняться. Действие произвело просто сногсшибательный эффект — преступник вновь отлетел назад, а мимо задорно пробежал Винтер.

— Вэл, оставь его мне, — отозвался он, выкидывая руку вперед, чтобы сотворить очередное колдовство.

Я сообразила, что до сих пор стою с клинком наготове, и опустила оружие. То, что Александр появился из-за моей спины, напомнило, что сзади кипела битва, и заставило в спешке обернуться. Но мужчины уже прекрасно справились и без меня: напавших обезвредили и связали, оставался последний — с которым разбирался Винтер. Поверженные мужчины не пылали добродушием — ругались, говорили, что все еще пожалеют и прочие неприятные вещи

— Вирри, пройдемте в тепло, — обратился ко мне король Филипп, когда я в очередной раз поразилась замысловатой ругани.

— Хорошо, — согласилась я. — Ваш камзол…

— Оставьте, — успокоил меня Блейк. — Поверьте, это не последний.

Оставив остальных с несостоявшимися убийцами, мы направились обратно к «Розе ветров». Я поняла, что у меня руки трясутся от нервного напряжения, несмотря на то, что все закончилось. То, что к нам от особняка приблизился очередной человек, в сознании отпечаталось как-то отстраненно. Но я все равно отметила, что мужчина с возрастом поседел и лишился части волос на макушке. Король Филипп и присоединившийся к нам человек стали переговариваться между собой, но я не сильно вникала в смысл диалога. Хотя скрипучий голос мужчины буквально врывался в голову.

Скрипучий…

Тихо охнув, я поняла, что этот человек — второй заговорщик, который решил довести дело до конца сам, раз наемники не справились. Он шел по центру, я находилась слева, а Блейк — справа, времени придумывать план — не было. Я резко схватила мужчину за руку и дернула на себя, попутно нанося удар в левое колено. Мы дружно свалились на траву, мне в лоб пришелся удар головой.

— Уходите! — успела выкрикнуть я королю.

Локтем правой руки я от души ударила своего соперника по голове. Раздраженный рык дал понять, что удалось причинить боль. Напрягшись, я все же смогла перевернуться и оседлать мужчину, что ему не понравилось. Меня резко дернули за волосы, заставив вскрикнуть. Лопатки снова ощутили землю, я отметила, что выражение лица противника никак нельзя перепутать с добрым. Глаза оставались холодными, губы были сжаты в тонкую нитку. Но больше всего удивил и возмутил появившийся буквально из пустоты кинжал. Который неумолимо подносили к моему лицу. Я продолжала сопротивляться, сжав запястья мужчины так сильно, как только могла.

Но все резко переменилось.

— Думаю, достаточно, — вынес вердикт мужчина, ослабляя напор, а потом и вовсе вставая.

— Вполне, — согласился король Филипп, который, как оказалось, продолжал оставаться неподалеку.

Я отползла назад на локтях, запоздало осознав, что загубила платье, и непонимающе посмотрела на правителя. В это время мужчина наклонился ко мне и протянул руку, чтобы помочь встать. Теперь уже его лицо не казалось озлобленным, но взгляд все равно оставался сосредоточенным.

— Вирри Прайд, — обратился он ко мне. — Меня зовут вирр Эдриан Стайлз. По совместительству — советник его величества.

— Кажется, мне нет смысла представляться, — озадаченно отметила я, не принимая протянутую руку.

— Вирри Прайд, земля сырая, поэтому не стоит на ней задерживаться, — подтолкнул меня к принятию решения Блейк.

Кожа на ладони вирра Стайлза была сухой, но само рукопожатие оказалось крепким. Я даже вдохнуть не успела, как меня подняли на ноги, и теперь могла рассмотреть советника. На вид он годился Блейку в отцы, лицо уже тронули морщины, но не присутствовала старческая сутулость. Фигура тоже выглядела подтянутой.

— Ваше величество, у меня назрело несколько вопросов, — напряженно поговорила я.

Сейчас в голове постепенно складывалась мозаика. Я оказалась втянута в политическую игру, которая только на первый взгляд казалась случайной. Но события этого вечера были четко спланированы, только вот мне отводилась роль марионетки. И я с этим прекрасно справилась.

— Если бы вы были колдуньей, то точно бы метали глазами молнии, — попытался сгладить напряжение король Филипп.

Я категорично скрестила руки на груди, всем своим видом показав, что испытываю раздражение и возмущение.

— Я думаю, что нам нужно пройти в теплое место, пока мы не промокли до нитки, — намекнул на накрапывающий дождь советник Стайлз.

Словно подтверждая его слова, я чихнула и зябко передернула плечами, в глубине души мечтая только об одном — оказаться в кровати и заснуть.

***

Со стороны все выглядело так, что это на меня было совершено покушение, а не на короля Филиппа. Я сидела на диване, закутавшись в любезно раздобытое шерстяное одеяло, в руках находилась чашка с горячим шоколадом, от одного запаха которого становилось сладко во рту. Мои волосы растрепались из-за сегодняшних приключений, поэтому о прическе и вовсе не стоило думать.

Сам виновник произошедших событий выглядел возмутительно бодрым и довольным жизнью — король Филипп успел переодеться в запасной камзол и выпить бокал вина. Без яда, разумеется. Наш новоявленный спутник — вирр Эдриан Стайлз тоже присутствовал, а еще в комнате находился Лекс Винтер, который тоже выглядел подозрительно воодушевленным.

В качестве места для уединения выбрали одноэтажный домик из белого камня, расположенный за особняком. Эта постройка не выделялась вычурностью и вообще была построена относительно недавно — об этом говорили кладка камня и внутренняя обстановка. Король Филипп подтвердил, что это здание строили по его непосредственному приказу — как раз для ночевки после Бала Дебютанток.

Несмотря на внешнюю простоту и миниатюрность дома, внутри были и спальня для его величества, и комната для прислуги, небольшая кухня, ванная комната — не без этого, а еще подобие кабинета, где мы и разместились.

— Я надеюсь, у гостей не возникнет вопросов, куда пропал его величество? — уточнила я, после делая аккуратный глоток.

То, как быстро у меня в руках оказалась чашка с готовым напитком, наталкивало на мысли, что гостей в этом домике определенно ждали.

— Его величество плохо себя почувствовал и направился в столицу, — заверил меня советник Эдриан. — Гости продолжают бал и вполне довольны. Ваши спутники вас не ищут. Я еще могу ответить на какие-то вопросы?

— Да, — согласилась я, рассматривая, как шоколад окрашивает стенки чашки. — Чем я обязана ролью в таком замечательном представлении?

У меня было примерно полчаса времени до того момента, как все желающие собрались в кабинете. И с каждой минутой становилось понятно, что события сегодняшнего вечера тщательно спланировали, а мне позволили оказаться в центре. Когда сознание услужливо напомнило, что вооруженные люди пришли без арбалетов, а с мечами, то и не следовало гадать — ранить никого не собирались. Наверняка и маги колдовали не в полную силу, чтобы не зацепить ненароком «преступников». Я вообще подозревала, что все эти люди принадлежали к свите короля Филиппа.

— У вас цепкий ум, несмотря на юный возраст, — похвалил меня вирр Стайлз.

Я помимо воли передернула плечами, потому что и так об этом догадывалась.

— Давайте лучше я, — присоединился к диалогу Блейк и прошел к стоявшему рядом с диваном креслу. — Валерия, думаю, вы догадываетесь, что этим летом привлекли к себе достаточно внимания. Случайно, разумеется. И не стану скрывать, некоторые ваши таланты очень заинтересовали.

— И это вряд ли игра на арфе, — пробормотала я себе под нос. — Целительство и способность находить приключения на ровном месте? — на всякий случай уточнила я.

— Именно, — не стал отпираться Блейк. А я поразилась, как же сильно обволакивал его голос, не давая нервному напряжению прорваться. — Наши с вами общие знакомые достаточно подробно описывали ваше участие, поэтому мне захотелось поближе познакомиться и самому проверить, так ли вы, м-м-м, проницательны.

— И как? — не слишком дружелюбно спросила я.

Повышенное внимание со стороны короля пока что не казалось слишком радужной перспективой. И в какое русло зайдет наш разговор — оставалось только гадать.

— Могу сказать, что вы превзошли все ожидания, — отозвался вирр Эдриан. — И прошу прощения за волосы, не хотел причинить вам боль.

Я машинально коснулась прядей на затылке, которые продолжали оставаться на месте, и пожала плечами, намекнув, что не держу зла.

— Я, конечно, прошу прощения, но у меня уже голова кругом идет, — резко ответила я, отставляя чашку на пол. — Вы мне сейчас открыто говорите, что никакого покушения на короля не было, а весь сегодняшний вечер прошел в подобном ключе только ради того, чтобы посмотреть, как я себя поведу, правильно?

Три синхронных кивка головой показали, что я права. То, что Лекс был в курсе всей ситуации, но никак не намекнул, сначала задело. Но потом я напомнила самой себе, что приказы короля, вообще-то не обсуждаются. А плутоватое выражение лица Винтера намекнуло, что у него имелся свой интерес.

— Яд в бокале был настоящий, я не могла перепутать, — категорично заявила я, пытаясь собрать недостающие лоскутки узора. — Хотели проверить, как я в ядах разбираюсь? Лекс рассказал?

— Вэл, я и правда рассказал, что твоя головка — просто справочник по ядам, а все остальное уже не я придумал, — весело отозвался Винтер, подмигивая.

— И вы отлично со всем справились, — снова начал говорить вирр Стайлз. — Идея с ядом была моя. Король Филипп знал, что отрава будет в бокале. Но не знал, какая именно. Но пить бы точно не стал, — успокоил меня советник.

— Давайте к сути, — прервал рассуждения про яды монарх. — Валерия, после смерти моего отца, власть перешла ко мне, что вполне логично. — Он даже наклонил голову у шутливом поклоне. — И для меня важно, чтобы жители Ламелии ощущали себя в безопасности. Справедливость во всем. Но вы сами знаете, что преступники не слишком охотно сознаются в своих злодеяниях. Хотя с моим приходом к власти некоторым пришлось несладко.

Что верно — то верно. Я слышала, что после коронации Блейка вскрылись темные махинации некоторых представителей высшего света. Поэтому нового короля не все любили — те, кто нажил богатство нечестным путем, мечтали о другом правителе.

— Нечисть тоже не слишком дружелюбная, обычные наемники не справляются. И, тем более, мне бы хотелось, чтобы рядом со мной находились верные люди, которые не направят на меня меч. А будут им защищать. Эта идея легла в основу ордена святой Линды. С некоторыми участниками вы уже успели познакомиться, — намекнул на Лекса король. — Кого-то встретили сегодня.

Святая Линда… В нашем мире так звали девушку-менестреля, которая являлась покровительницей путников. На самом деле, к святым приписывали многих, достаточно было в мирской жизни пережить определенный перечень страданий, который, вот незадача, частенько менялся. Но покровителей у простых смертных существовало предостаточно. Я своей по праву считала святую Магдалену-целительницу.

— И я бы хотел, чтобы вы пополнили эти ряды, — тихо и размеренно завершил монарх.

Сказанное Блейком улеглось в голове только спустя полминуты. Я поняла, что все это время двигалась в правильном направлении — король действительно был напрямую связан с предотвращением странных и страшных событий. И теперь мне предлагали и самой поучаствовать в раскрытии заговоров и охоте на нечисть.

— Я добавлю, — привлек к себе внимание Винтер. — В общем, мы работаем командами по четыре человека. Иногда меняемся, как сегодня. А обычно я с Форсами. И есть еще одно местечко. А то прикрепят какого-нибудь зануду… — он нарочито закатил глаза.

О да, Дик будет в восторге. Зануда или надоедливая кровница — даже не знаю, что бы выбрала.

— То есть вы сейчас все серьезно? — на всякий случай уточнила я.

Опровержения не последовало. Не выдержав, я встала и прошлась из стороны в сторону, потом добралась до окна и коснулась плотной занавески. Получалась забавная ситуация — сам король предлагал участие в игре практически мирового масштаба. Где правила могут поменяться в любую секунду. Безумство, граничащее с безрассудством. Только вот первым моим порывом было окончательное и бесповоротное согласие, но я все же решила собрать остатки разума.

— Вы молоды, амбициозны, достаточно смелы и достаточно рассудительны, чтобы не делать поспешных выводов, — продолжал «искушать» меня вирр Эдриан. — И для многих женщин вы можете стать символов веры в себя.

Валерия Прайд — борец за права женщин в Ламелии. Звучало слишком приторно для того, чтобы быть правдой. Когда я обернулась и иронично приподняла брови, показав весь свой скепсис, советник согласился:

— Ладно, не в таких масштабах, конечно. Но согласитесь, что в этом что-то есть.

— А если бы все пошло не по плану?

— Тогда мы бы сейчас не разговаривали, — спокойно сказал король Филипп.

Я в рассеянности потеребила цепочку на шее, признавая правоту. Советник Стайлз сказал одну вещь — амбиции. Они у меня присутствовали. Как и имелось желание доказать всем вокруг, что я не просто дочка богатого отца, основная задача которой удачно выйти замуж. И теперь эта возможность сама приплыла ко мне в руки…

— Допустим, — согласилась я. — А вас не смущает пара фактов из моей биографии. Подсказываю, она прямым образом связана с Форсами.

— Как показало это лето, вам вполне удалось найти общий язык, — прикинулся ничего не понимающим король Филипп. — Вряд ли возникнут проблемы.

— У меня нет претензий к Форсам ровно до тех пор, пока мне или моей семье не угрожает опасность с их стороны, — отчеканила я тоном, который не терпел возражений. — Мой отец придерживается другого мнения. Думаю, что вирр Грегори Форс тоже с ним солидарен.

— Но ведь им не обязательно знать, не так ли? — вкрадчиво уточнил вирр Стайлз.

— То есть вы мне сейчас предлагаете предать свой род? — вспыхнула я.

— О нет, — спокойно парировал мужчина. — Я всего лишь предлагаю поставить интересы королевства выше своих собственных.

Я открыла было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но потом только мысленно поаплодировала советнику. Просто потрясающая манипуляция, в ходе которой я даже стала чувствовать себя виноватой.

— Форсы уже это сделали, — решил окончательно меня добить вирр Эдриан Стайлз.

— Может, мне братьев еще к святым причислить за это? — огрызнулась я, но прикусила язык, вспомнив, с кем разговариваю. — Искренне надеюсь, что в вашей семье не существовала проблема кровной вражды.

— В моей нет, — согласился он. — Но семья моего друга пострадала из-за этого. Как и семья его кровных врагов. Роды уничтожили друг друга, поэтому я прекрасно представляю, что это за собой влечет.

— Валерия, я отвечу на вопрос — почему я не запретил кровную вражду, — снова вступил в диалог Блейк.

Если честно, изначально мне в голову как-то не приходило, что можно просто взять и издать указ. Но признаваться в этом не собиралась, тем более, что король и советник практически восхищались моими умственными способностями.

— Ненависть — в сердцах людей. Тем более, что последние годы кровные враги предпочитают не вспоминать о существовании друг друга. И все закончится, когда враждующие семьи сами будут к этому готовы.

Я только понимающе кивнула, признавая резон.

— В любом случае, решение всегда остается за вами, — дал понять Блейк, что прямо сейчас не нужно давать согласие или отказываться.

— Я подумаю, — туманно отозвалась я, хотя уже прямо сейчас хотелось озвучить вердикт

Только я никак не могла понять, каким он будет.

Часть 4. Глава 4

После Бала Дебютанток прошло около десяти дней, за которые мы успели вернуться в особняк. Ни дяди Дэниэл, ни тетя Роксана не расспрашивали о подробностях того вечера, а мне оставалось только гадать — мое отсутствие и правда оказалось незамеченным. Или же родственники деликатно хранили молчание. Поскольку никаких намеков и подозрительных взглядом не последовало, я предпочла убедить себя в первом варианте.

За время дороги события, произошедшие в день Бала, стали казаться чем-то нереальным, а под конец путешествия и вовсе впору было думать, что это просто сон. Но у реальности были совсем другие планы — спустя два дня после возвращения домой, сегодня, я получила письмо из самой столицы. И от самого короля, что уж скрывать.

Почерк у короля, если честно, оказался непредставительным, что ли. Почему-то думалось, что Блейк выводит крупные и круглые буквы, дополняя их завитушками. На деле же — достаточно сжатые слова, явно написанные быстро, чтобы не терять время. А суть письма сводилась к следующему: меня все еще хотели видеть в рядах членов ордена святой Линды. Условия, которые прилагались, были просто потрясающими: переезд в столицу и проживание в королевском дворце, ежемесячное жалование с премией, питание (куда без этого), доступ к королевской библиотеке и многое другое. Что тут сказать — король Филипп оберегал своих подчиненных.

Я хотела вступить в орден святой Линды едва ли не с той секунды, как мне рассказали про его существование. Поездки по стране, новые знакомства, погони, приключения… Про все это я безумно любила читать книги, а теперь и вовсе могла стать одним из персонажей. Но вот постоянная работа с Форсами. Отцу это точно не понравится, дядя Дэниэл и Кристофер тоже не придут в восторг. Если только ни о чем не узнают.

Всевышний, сделай так, чтобы я не пожалела об этом своем решении!

Аккуратно свернув шершавое письмо, я вышла из комнаты и направилась в кабинет к отцу. Он вернулся только утром, и мы толком не успели пообщаться, но я отметила на его лице следы тревоги. Внешне папа выглядел здоровым, но вот взгляд был напряженным и одновременно опечаленным. Что же… Похоже, придется мне добавить ему нервного потрясения.

В особняке уже приглушили свет, только тонкая полоска выделялась между полом и дверью кабинета отца. В задумчивости перекатившись с пяток на носок и обратно, я аккуратно постучалась и прошла в кабинет.

Здесь было свежо из-за открытого окна, а еще пахло травяной тонизирующей настойкой. Папа так сильно закопался в работе, что за день успел выпить девять чашек, которые он расположил на различных поверхностях. Одну, например, оставил на каминной полке, а другую — оставил в одном из кресел.

— Мне кажется, ты слишком много работаешь, — со смешком сказала я, перемещая чашки на низкий столик.

— Иначе всего не успеть, — резонно отметил отец, все же откладывая бумаги и разминая шею. — Уже поздно, я думал, что ты легла.

— Не хочется, — честно призналась я, не зная, с какой стороны подойти к разговору. — Как прошла поездка?

— Ничего нового или интересного, — не стал вдаваться в подробности он.

Стало быть, путь, по которому пошел отец, не навел на след убийцы.

— Как прошел Бал? Дэниэл говорил, что ты очень хорошо выглядела. — Не стал скрывать улыбки он. — Жаль, что я все-таки не поехал.

— Может, оно и к лучшему? — спросила я. — Что думаешь? — спросила я, протягивая письмо от короля.

Сначала я думала, что руки будут дрожать, но движение оказалось уверенным. И тогда пришло осознание, что мне не требовалось одобрение отца, потому что решение успело угнездиться в голове. Но все равно я продолжила наблюдать за тем, как папа быстро читает написанное. Даже слишком быстро, словно уже догадывался — я хочу уехать из дома…

— Ты ведь уже все решила, — спокойно ответил папа, но я заметила, как погрустнел его взгляд.

— Да, — не стала я отрицать очевидное. — Пап… Ты же сам советовал мне подумать о своем будущем, — затараторила я, обходя стол и присаживаясь на его краешек, чтобы оказаться рядом с отцом. — Я подумала, — закончила я, кивнув в сторону письма.

Папа встал из-за стола и подошел к окну, откинув занавеску. Какое-то время он стоял и вглядывался в темноту, а может — просто не решался мне что-то сказать. Я молчала, понимая, что папа должен первый заговорить, так будет правильнее. Но все равно охватило волнение, которое заставляло сжимать кулаки.

— Просто я никак не могу привыкнуть, что ты уже совсем взрослая, — с легкой грустью в голове ответил он, разворачиваясь. — Но для меня самое главное, чтобы ты была счастлива. Даже если твой пожилой отец тебе уже не нужен рядом, — притворно вздохнул он, разве скупую слезу не пустил.

— Ты еще моложе молодых, — заверила его я, приближаясь и обнимая. — А я хочу, чтобы ты мной гордился.

— Я уже горжусь, ведь воспитал самую лучшую дочь, — ответил он, отстраняясь и шутливо хватая меня за нос. — Тем более, вирр Стайлз обещал, что одну тебя никуда не будут отпускать, а при необходимости и вовсе оставят во дворце.

— Что? — возмутилась я, даже подпрыгивая на месте.

Отец некоторое время смеялся, глядя на мое недоумение, а потом рассказал, что не только мне пришло письмо, но и ему тоже. Правда, отправитель был другой — советник Эдриан Стайлз. Он написал отцу, что приехал Гаст и остановился на постоялом дворе «У Сабрины» — лучшем заведении города. Помимо этого письмо гласило, что мужчина очень хотел бы пообщаться с отцом по поводу его дочери, то есть меня.

Едва папа прочитал письмо, то направился в Гаст, чтобы переговорить с советником. Как он признался, то сначала испугался, что я что-то натворила во время Бала Дебютанток и теперь меня хотят арестовать. На мое возмущенное цокание, папа поспешно добавил, что мысли эти в голове держались совсем мало времени.

Встреча, по словам отца, была полностью посвящена моим талантам. Вирр Стайлз буквально рассыпался в комплиментах и восторгался, какую умную, отважную и одновременно скромную дочь вырастил папа. Кратко советник Эдриан поведал про то, как храбро я поступила во время Бала Дебютанток и буквально чудом вырвала самого короля из рук Черной Странницы. Я даже ощутила прилив гордости, потому что в трактовке советника события того вечера выглядели как настоящее покушение. А я своим поступком избавила Ламелию от внепланового переворота. После такого подвига не поехать в столицу было бы преступлением. Потому что мое явное предназначение — служить королевству…

— И что ты ему ответил? — с подозрением уточнила я.

— Что ты сама вольна принимать решение, — спокойно отозвался отец. — Собственно, ты так и сделала.

— Вот как… — протянула я. — А что ты думаешь на самом деле?

— Видишь ли, Вэл, здесь только два варианта, — продолжил папа, садясь на край стола, как я в начале разговора. — Либо ты наиграешься в защитницу королевства и вернешься домой, либо у тебя все получится, что будет обозначать — что ты на своем месте. Меня устроят оба варианта. Только бабушке не рассказывай, а то ее хватит удар, — неожиданно рассмеялся он.

Я тоже захохотала, когда представила выражение лица виррен Родон, когда она узнает, чем решила заняться ее внучка. Мы с отцом еще долго обсуждали, какими словами родственница наградит все наше семейство, но почему-то это только веселило. Но на самом деле мы оба понимали — что это наш последний нормальный разговор перед долгой разлукой…

***

Я нервничала. Нет, даже не так. Я в прямом смысле тряслась от страха, и идея присоединиться к ордену святой Линды уже не казалась такой замечательной. Хотя советник Стайлз всю дорогу до Алии описывал потрясающие перспективы, которые передо мной откроются. Однако я уже и так оценила щедрый жест мужчины — поездка в Гаст и беседа с отцом. После такого отступать было просто глупо. И это действие вирра Эдриана лишний раз показывало, как сильно меня хотят видеть во дворце. Что же, хотели — получите.

И вот я притаилась в небольшом помещении, которое примыкало к залу совещаний, где проходило очередное собрание членов ордена святой Линды. Стены во дворце были плотными, и, как я ни старалась, не смогла услышать ни звука. Поэтому оставалось только мерить комнату шагами и периодически поправлять косу или одежду.

Комнатушка была маленькой и несуразной — непропорционально длинной, из-за чего казалась слишком узкой. Из мебели — пара длинных лавок и, почему-то, пустой книжный шкаф. Единственное окно занимало всю ширину стены, но вешать занавеску никто и не подумал. Выглянув, я увидела внутренний двор, где сметали налетевшие листья. Зрелище не слишком увлекательное, но в предоставленных реалиях это было единственное развлечение.

Находилась я тут уже достаточно долго, по моим ощущениям — целый день, на деле же около двух часов. Мы с вирром Стайлзом прибыли в столицу около полудня, мои вещи сразу отправили в выделенную комнату, которая станет моим пристанищем на ближайшее время. А меня сразу отправили вот сюда — благо, что ночь мы провели на постоялом дворе, а в дороге сегодня провели около часа, поэтому выглядела я вполне прилично. Но в голове до сих пор не укладывалось, что я в королевском дворце.

Я пыталась прокрутить в голове возможный разговор и заготовить аргументы на случай сомнений насчет моей кандидатуры. А потом решила, что пусть будет так, как будет, я уже здесь — и попросить меня покинуть дворец может только король!

Только вот вся моя решимость испарилась, когда дверь отворилась, а в помещение заглянул король Филипп. Я отметила, что он выглядел гораздо более представительным, чем в «Розе ветров», может, потому что этот дворец являлся его родным домом. Блейк окинул меня взглядом и тихо произнес:

— Ну как, готовы? Пора.

Я нервно сглотнула, но потом вскинула голову и прошла вслед за королем в зал совещаний. Помещение по сравнению с предыдущим показалось просто огромным. В первый раз я не обратила на это внимание, потому что меня буквально сразу затолкали в недавнюю комнатушку. А сейчас появилась возможность в полной мере осмотреться: просторно, светло. Солнце пробивалось в пять больших окон, а на вечер предусмотрели большую люстру. Наверняка с лучшим магическим зарядом. Из мебели — большой круглый стол из темного дерева со светлым рисунком — вроде бы переплетенные листья плюща. Вокруг разместили стулья, обтянутые синим бархатом, тяжелые на вид.

Если честно, сейчас больше привлекали внимание собравшиеся в зале люди. Собственно, интерес этот был взаимный — кто-то откровенно не понимал, зачем меня позвали, кто-то догадался — на лице одного мужчины я прочитала четкие недоумение и несогласие. Попутно отметила, что все, включая короля, были одеты одинаково — синие штаны, черная рубаха, а сверху на плечах закреплена синяя, опять-таки, мантия с серебристой вышивкой по краю. Лекс только подмигнул мне, Дик догадался, к чему все идет, и его лицо выражало что-то среднее между «А других вариантов нет» и «И за что мне все это». Для Эвана мое присутствие стало удивлением, которое он и не думал скрывать.

— Итак, в начале сегодняшнего собрания я говорил о грядущих изменениях, — размеренно проговорил король Филипп. — Я готов представить вам нового члена ордена святой Линды — вирри Валерию Прайд. Она присоединится к Винтеру и Форсам.

После этой фразы все надежды Ричарда на то, что я здесь просто случайно, рассыпались в прах. И он нарочито закатил глаза, но потом, столкнувшись со мной взглядом, неуверенно пожал плечами, словно говоря, что что-то может и получиться. А вот Эван явно обрадовался — расплылся в улыбке, разве что руки довольно не потирал. Лекс только кивнул, словно это он лично благословил меня на поездку в столицу, а не отец. Остальные мужчины пока что переваривали информацию, но открытого возмущения не выказывали. Кроме одного человека.

— Ваше величество, — осторожно начал он подбирать слова. — Я не уверен, что это подходящее место для… — мужчина посмотрел на меня, намереваясь дать четкую характеристику. — Для такой юной девушки.

Глаза у этого человека были темные, практически черные, тогда как кожа выглядела бледной. Черные волосы вились беспорядочными кудрями, лоб потихоньку начинали изрезать морщины. Возраст я с ходу не могла определить, навскидку около тридцати лет. Понятно, что ему я казалась сущим ребенком.

— Грей, я видел эту вирри на балу Дебютанток, — промурлыкал Оливер Стоун. — Так что понимаю решение нашего короля.

— Это же детоубийство! — открыто возмутился мужчина. — У нас в последнее время каждый новый член ордена все моложе и моложе. Ладно, Форсы, они мужчины. Но девчонку-то в эти клубки зачем? Вирр Джейсон Грей, — неожиданно представился он, когда посмотрел на меня повторно. — Вирри Прайд, вы очаровательны и прочее. Но вы хотя бы отдаете себе отчет, что это все — не веселое развлечение?

— Джейсон, — достаточно резко отозвался король Филипп. — Ты сейчас ставишь под вопрос решение своего короля?

Впервые за все время, что я наблюдала Блейка в компании кого-то из членов ордена, он открыто дал понять, что его слово — закон.

— Никак нет, — не стал спорить вирр Джейсон. — Но я надеюсь, что вирри полностью понимает, что ее ждет. Взять хотя бы репутацию.

Поскольку обсуждали напрямую мою персону, отмалчиваться я не собиралась, тем более, мне точно было, что сказать.

— Вирр Грей, — твердо начала я. — Если бы я не понимала, чем для меня обернется эта поездка, то отказалась бы. Но я хочу, чтобы все знали — это мой самостоятельный выбор, за который буду отвечать я и только я. И если бы я ставила свою репутацию превыше всего, то меня бы здесь не было.

— Я думаю, довольно. Вирри Прайд забыла упомянуть об одном своем качестве, — перебил меня Блейк.

— Отвратительном характере, — проворчал себе под нос Дик. Но я его все равно услышала.

— Эта девушка — истинный целитель. И это еще одна из причин, по которой я хотел видеть ее в ордене. Помимо уже продемонстрированных смелости и преданности королевству. Добро пожаловать в команду, — закончил король Филипп.

Словно из пустоты он достал мантию и накинул мне ее на плечи, а потом крепко сжал правую руку. Я осознала, что вступление в орден состоялось, правда, мне это представлялось как-то более торжественно — с клятвой, преклонением колена или чем-то подобным. Но так оказалось тоже неплохо, тем более, что я бы наверняка напутала слова или запуталась в мантии.

— Ну что, готова к приключениям? — уточил Александр, одобрительно гладя меня по плечу. — Будет трудно.

— Я знаю.

— Учти, обниматься не будем, — ехидно пропел Ричард. — Но руку пожму.

Доказательство своих слов, он протянул ладонь. Я не стала вредничать и легонько хлопнула по ней, словно скрепляя невидимый союз.

— Это большая честь, Вэл! — жарко пошептал Эван, приобнимая меня. — Я рад, что ты здесь!

— Конечно, — прыснул Дик. — Теперь тебе никто не будет намекать на возраст. Все шишки на Прайд полетят.

— Это вторая причина, — возмутился Эван.

Братья продолжили привычно переругиваться между собой, а Лекс смотрел на это все и старательно принимал вид страдальца. Я же ощущала невероятную легкость и мечтала, чтобы поскорее наступил новый день.

Видимо, боги нашего мира решили посмеяться надо мной. Но дальнейший свой путь я буду проходить плечом к плечу с двумя кровниками и недоучившимся магом. И кто знает, как дальше сложится моя жизнь.

Но пока что — будет верность моя несокрушима!