Не сказка, а жизнь (книга 2)

В пути на "тот свет"

Самоходная печка внезапно остановилась. Людвиг, как обычно дремавший в седле, в очередной раз ткнулся носом коню в шею; Конан в очередной раз ухмыльнулся, глядя на рыцаря; Грыст, возлежавший на печи в роли пассажира, только всхрапнул чуть громче.

– Вань, ты чего остановился? – крикнул варвар Ивану-дураку, правившему печью.

– Дык, тут камень появился. – Ваня ткнул пальцем куда-то вперёд. – Раньше не было.

Конан объехал печь и убедился, что побратим прав – около дороги стоял указательный камень. Но в отличие от других, этот камень стоял не на перекрёстке, а просто у обочины. Варвар вгляделся в корявую надпись и прочёл вслух:

– Кто прямо поедет – коня лишится. Они что, с ума посходили? Тут же больше некуда ехать.

Богатыри недоумённо переглянулись – такого раньше никогда не было, чтобы вариантов не оставалось. Всегда имелся выбор: голову потерять, кошелёк или коня. А особо злобные предсказатели несчастий изощрялись, грозя ещё и внезапной насильственной женитьбой несчастному богатырю.

Конан погладил Черныша по гриве и сказал:

– Если вернуться немного, там дорожка раздваивалась, помните? Может, объедем?

Людвиг поддержал идею, а вот безлошадным Ивану и Грысту возвращаться не захотелось. После недолгого обсуждения, богатыри решили, что печка с водителем и пассажиром поедет прямо, так как она не лошадь и потерять её нельзя, а Конан и Людвиг объедут опасное место.

Сказано-сделано. Два всадника и вьючная лошадка повернули обратно, а Иван направил печку дальше по дороге. Самоходно-дымящее средство передвижения проехало версту, другую, третью, а никаких признаков лошадиной опасности так и не было обнаружено. Иван-дурак поделился наблюдением с сонным троллем.

– А чего ты удивляешься? – зевнул Грыст. – Это же для коней опасность, а у нас их нет, вот ничего и не видно. Останавливайся, подождём наших.

Чтобы веселее было ждать, они расположились в тени берёзок и принялись коротать время, употребляя внутрь пиво. Но пиво употребилось, печка остыла, солнце сделало изрядный путь по небу, а Конана и Людвига по-прежнему не было видно. Иван в очередной раз окинул взглядом безлюдную дорогу, Грыст тоже окинул взглядом опустевшую импровизированную скатерку – сидеть под берёзками по-любому смысла больше не было.

– Надо их искать, – одновременно сказали богатыри и принялись растапливать печь.

Час спустя они стояли на том самом месте, где видели указующий камень. Однако теперь его здесь не было – только вмятина на земле доказывала, что каменюка с кривыми письменами им не привиделся. Ваня и Грыст озадаченно переглянулись.

– Кому понадобилось красть камень?

– Спроси, лучше, кому понадобилось его ставить, – мрачно проговорил тролль. – И зачем.

– Ну, если ты считаешь, что так будет лучше, то спрашиваю: кому и зачем понадобилось его ставить?

Грыст искоса глянул на побратима – уж не издевается ли он над ним? Нет, Ванино лицо выражало искреннее недоумение. Тролль вздохнул и сказал:

– Тому, кто камень потом убрал. А вот зачем – не знаю. Похоже на какую-то ловушку.

Ваня огляделся и покачал головой.

– Не, это не ловушка – любому понятно.

Тролль удивлённо посмотрел на друга – он-то откуда знает? О чём и спросил. Ваня с отчётливым превосходством в голосе пояснил:

– Какая же это ловушка – ям-то не видно.

Грыст тихонько вздохнул и подкорректировал предположение:

– Хорошо, это не ловушка, а чьи-то происки. Кто-то устроил здесь засаду, и в неё попали Конан и Людвиг.

Ваня снова огляделся.

– Я бы здесь не стал делать засаду – даже кустов нормальных нет, спрятаться негде, – но, увидев покосившуюся, как от зубной боли, физиономию Грыста, тут же добавил: – Впрочем, тебе виднее. Засада – так засада. Поехали по их следам.

– Их следов и не видно, – пробурчал тролль, разглядывая дорожную пыль. – Здесь словно табун лошадей пробежался.

– Значит, идём по следам табуна, – пожал плечищами Иван.

Возразить на это Грысту было нечего, и вскоре печь уже пыхтела по дорожке, уходящей вбок от основного тракта – по той самой, где должны были проехать киммериец и рыцарь. Дорожка тянулась вдоль небольших перелесков, петляла около неглубокой речки и наконец вывела в широкое поле. А в поле… располагался целый полк кентавров.

Маленькие глазки тролля стали раза в два больше, а Иван в изумлении издал стандартный богатырский возглас, от которого эхо разносит… Похоже, эхо долетело до ближайших кентавров, потому что они обернулись и оживлённо зажестикулировали, показывая руками на новоприбывших.

– Откуда они взялись? – удивлённо сказал вслух Ваня.

– Не знаю. Похоже, Конан и Людвиг где-то здесь, – пробормотал тролль.

– Я их даже вижу, – подтвердил Ваня, – вон они сидят.

Действительно, киммериец и рыцарь сидели на пригорке посреди поля. Точнее, сидел Конан, а Людвиг лежал. А вокруг них сплошной стеной в несколько рядов стояли кентавры и что-то громко орали и размахивали руками.

– Смотри, Людвига ранили!

– Они в плену! – прорычал Грыст. – Ваня, к бою!

Побратимы больше не тратили времени на слова – вооружившись поленьями, они с боевыми криками направили печь прямо в середину табуна кентавров. Полукони-полулюди, стоявшие с краю табуна, ошарашено смотрели на приближающуюся печь и вопящих богатырей. Когда до кентавров осталось шагов десять, Ваня и Грыст, не сговариваясь, спрыгнули на землю и бросились в атаку. Тут же послышались вопли и ржание – и полукони поскакали в разные стороны, спасаясь от ударов поленьев.

Пеший конного не догонит – это известно всем, кроме программистов стратегических реал-тайм игр. Вот и Ваня с Грыстом, наподобие вышеупомянутых работников мыши и клавиатуры, похоже забыли об этой простой истине. Они бегали по полю, размахивая своими деревяшками и пытаясь достать ими кентавров, которые легко и непринуждённо отбегали в стороны. Вскоре два богатыря окончательно умаялись, остановились и принялись издали ругаться на трусливых полуконей, отказывающихся погибнуть быстрой и почётной смертью от удара поленом.

– Ну, погодите! – Грыст погрозил кулаком ближайшему вороному жеребцу. – Вы мне за Людвига ответите!

– Догоним – всех вас положим в сыру матушку-землю! Будете знать, как наших пленить! – Ваня взвесил в ручище полено, раздумывая, швырнуть его в кентавров или нет. Потом решил, что полено может таким же образом вернуться обратно, и оставил его при себе.

Полукони переглянулись, и один из них крикнул:

– А кого мы пленили?

– Как это "кого"? – возмутился Иван. – Побратимов наших: Конана и Людвига.

Кентавры коротко посовещались.

– Ты про этих двоих спрашиваешь? – завопил издалека вороной полуконь, указывая рукой в сторону пригорка в середине поля. – Они ваши побратимы?

Иван и Грыст молчаливым кивком подтвердили. Кентавр даже подпрыгнул, на лице у него обозначилось отчетливое облегчение смешанное с радостью.

– Так забирайте своих друзей – мы их и не держим. Наоборот – заберёте, только рады будем.

Ваня обменялся недоумённым взглядом с троллем.

– Пойду, погляжу. Ты, Грыст, прикрывай меня, ежели чего.

– А чего прикрывать? Я тоже пойду, посмотрю.

– Не, положено идти одному, а другому прикрывать, – не согласился Ваня.

– Да, как же я тебя прикрою, если этих копытных догнать не могу?

Так и пошли они вдвоём в центр табуна. И если в начале пути кентавры разбегались от двух богатырей, потом стали просто расступаться, то после вообще перестали замечать людей. По мере приближения к пригорку полукони становились всё более крикливыми. Вскоре Ивану и Грысту пришлось протискиваться меж лошадиных тел, а затем и вовсе расталкивать их. Безмерно удивлённые поведением полуконей, Ваня и Грыст удивились ещё больше, когда увидели, что Конан, сидящий на самой верхушке пригорка, вовсе не ранен. Мало того, Людвиг, хотя и лежал, но тоже не выглядел пострадавшим в битве. Ну, разве что в битве с хмельным, потому что в руках он до сих пор сжимал здоровенный рог, а рядом с рыцарем валялся полупустой мех, и явно не с водой.

Кроме всего прочего, вокруг киммерийца в беспорядке валялись сабли, щиты, кинжалы, куча луков с колчанами стрел, сундучки разнообразных форм, две наковальни и штуки четыре молота, несколько кожаных кошелей и великое множество монет: от ржаво-медных до ослепительно-золотых. Наблюдательный человек среди этого беспорядка разглядел бы даже мешочек с лекарственными травами. А наблюдательный таможенник обнаружил бы и мешочек с лекарственным гашишем. В общем, киммериец и рыцарь сидели на пригорке, как среди распродажи в супермаркете – всего много и всё бестолковое. Ну, разве что, кроме денег.

Ни Ваня, ни Грыст не могли себя отнести к внимательным личностям и в лучшие времена, а сейчас они просто тупо глядели на варвара, азартно показывавшего куда-то себе под ноги. Кентавры, ругаясь, отталкивая друг друга локтями и даже лягаясь лошадиными частями тел, пытались пробиться поближе к киммерийцу, и каждый из них держал что-нибудь в руках. Причем, совсем не боевое. Ваня и Грыст поняли, что здесь дракой и не пахнет, бросили полешки и, не без труда, протиснулись к пригорку.

Перед Конаном на траве лежали три шлема: его рогатый, рыцарский с зеркальным забралом и чей-то чужой, остроконечный. Киммериец указал рукой в сторону ближайшего кентавра:

– Вот ты, пегий. Где череп?

Пегий жеребец, оттолкнув соседей, радостно заулыбался и ткнул рукой в рыцарский шлем.

– Здесь!

– Что ставишь?

– Бурдюк пива. Открывай!

– Давай сюда твой, то есть мой бурдюк, – сказал Конан, поднимая с травы шлем. – Не угадал.

Кентавр разочарованно оскалился:

– Погоди, я ещё принесу.

И стал проталкиваться сквозь плотный слой товарищей.

– Неси, неси. Итак, осталось два шлема. Кто хочет рискнуть? Всего два шлема, и под одним череп. Шансы на выигрыш возросли, но и с вас двойная ставка. Кто из вас везучий?

– Я!!! – заорали хором кентавры.

– Хорошо. Ты, блондин. Где череп?

Белый жеребец потянулся к остроконечному шлему, но Конан наступил на него ногой.

– Погоди. Что ставишь?

– Седло с позолотой. И десять монет.

– Позолота, небось, фальшивая?

– Да ты что! Самая настоящая, говорят, из замка самого Кощея. Вот, посмотри.

– Ладно, уговорил. Добрый я, а вы пользуетесь. Ну, открываем?

– Давай, – кентавр страдальчески сморщился, когда под остроконечным шлемом оказалась только трава. – Не может быть! Я же видел, что череп был там.

– Свободен, друг. Ты смотрел не туда, куда надо. Вот, пожалуйста.

Варвар поднял с земли свой рогатый шлем, и глазам присутствующих предстал череп суслика, выбеленный дождями и временем. Он поднял черепушку над головой и показал кентаврам.

– Вот он, неуловимый! Ну, кто из вас остроглазый? Те ли вы кентавры, что на другом конце поля могут увидеть мышку? Не про вас ли говорят, что вы можете сосчитать, сколько перьев у орла в небе? Продолжаем?

Ответом варвару был дикий рёв. Конан бросил череп на траву и накрыл его рыцарским шлемом, после чего начал с головокружительной быстротой передвигать все три железные шапки по траве. Кентавры горящими глазами следили за движениями рук киммерийца. При этом варвар периодически приподнимал один из шлемов, показывая, что под ним ничего нет, да ещё и приговаривал:

– Кручу, верчу, запутать хочу. Налетай, не зевай, выигрыш забирай!

Ни Ваня, ни Грыст не заметили в какой момент череп суслика исчез из-под рыцарского шлема. Кентавры, судя по всему, тоже. И куда выбеленная костяшка подевалась, никто так и не понял – варвар во время перемешивания по очереди приподнимал каждый шлем, и под каждым не было ничего.

– Ну, остроглазые везунчики, где череп?

– Здесь! – одновременно рыкнуло не меньше двадцати глоток, и столько же рук указало на все три шлема.

Варвар довольно улыбнулся.

– Давай ты, со шрамом. Что ставишь?

– Ожерелье с жемчугом.

– Поддельное?

– Самое настоящее, из кощеева замка.

– Открывай!

Громкий вздох кентавров оповестил, что игрок не угадал. Проигравший начал протискиваться назад, явно пошёл за следующим ожерельем, а Конан приступил к дальнейшему "избиению младенцев". Грыст дёрнул Ивана-дурака за рукав.

– Пойдём, Вань, печку растопим, ужин погреем.

– Какой ужин, Конана надо спасать, – возмутился богатырь.

– Ваня, это не Конана, а кентавров от него надо спасать. Пойдём отсюда.

Иван нахмурился, несколько секунд усиленно думал, потом выдал:

– Значит, давай спасать кентавров.

Тролль почесал спину, куда его лягнул рвавшийся к пригорку полуконь, и сказал:

– Если мы попробуем их спасти, нас просто затопчут. Давай уж дождёмся, пока Конану не надоест… или у кентавров ценности не закончатся.

Не сказать, чтобы тролль убедил Ваню… скорее, удар копытом в район пятой точки. Богатыри начали протискиваться прочь от пригорка и вскоре выбрались из толчеи. Ваня, почёсывая ушибленное место, сказал, что надо было и Людвига захватить. Грыст многозначительно хмыкнул и пошёл к печи.

Печка как остановилась посреди поля, так до сих пор там и стояла. Двое любознательных полуконей, наверное, хотели разобраться в принципе действия печи, поэтому прибрали к рукам всё, что можно было стащить. И уже направлялись в сторону пригорка, явно намереваясь попытать счастья с черепом суслика ещё раз, когда их на месте преступления застиг Грыст. Воспользовавшись тем, что его не заметили, тролль неслышно подкрался (Иван только подивился, как такая махина, оказывается, умеет бесшумно передвигаться) и от души рявкнул "Вот я вас!" Автору неизвестно, каким тоном произносил эту сакраментальную фразу Посейдон, но от вопля тролля кентавры выронили награбленное, подпрыгнули и сделали по огромной кучке конских яблок. И всё это одновременно!

Грыст бросился к ним, но шустрые конелюди уже с воплями ускакали, сея за собой остатки конских яблочек. Ваня укоризненно покачал головой.

– Зря ты их так. Надо было повежливее.

– Ага, может, ещё и разрешения спросить "Позвольте вас поругать?"

– Конечно, – спокойно сказал Ваня. – А пока они раздумывали бы, ты в репу каждому успел бы настучать. А так и по лбу не дал, и кучки их нюхать придётся.

Грыст удивлённо посмотрел на побратима – надо же, стратегическое мышление просыпается. Но последнее слово он всё же оставил за собой:

– Какая разница – тут по всему полю сплошные кучки. Двумя больше, двумя меньше…

*****

На закате у печки появился Конан, тащивший на плече Людвига. Рыцарь по-прежнему находился в блаженно-бессознательном состоянии, но всё ещё сжимал в руке рог, украшенный затейливой серебряной вязью.

– Фу-у! – выдохнул варвар, аккуратно сгружая рыцаря на землю. – Дайте хлебнуть – в горле пересохло. Я уже и не помню, когда столько болтал без остановки.

Ваня молча подал Конану ковшик с пивом, Грыст подождал, пока киммериец опустошит чашу и подлил ещё. Конан выпил второй ковшик уже не так жадно.

– М-да, ну и встряли мы, – начал он рассказ, прекрасно понимая, что друзья ждут его объяснений. – Надо было прямо ехать, вместе с вами. Оказывается, кентавры не очень дружат с грамотой.

– Причём тут кентавры? – не удержался от вопроса Иван.

– Да ведь это они состряпали тот указательный камень. Обычно же пишут: туда пойдёшь – одного лишишься, сюда – другого. Кентаврам, оказывается, лень было писать про остальные направления, вот они и указали только про лошадей. Да ещё и перепутали: вместо право – прямо нацарапали. Вот потому-то они и не поставили камень на развилке, а уволокли его дальше.

– А тебе это откуда известно?

– Они сами рассказали, после того, как коней наших сожрали.

– Как это "сожрали"? – возмутился тролль. – Они же сами полулошади!

– Как говорит их вожак "лошадиную часть ест человеческая половина", – пожал плечами Конан.

– И вы с Людвигом спокойно позволили слопать ваших коней? – не поверил Иван.

– Не то чтобы спокойно… штук двадцать кентавров ещё долго лечится будут, да ещё столько же совсем полегло. Они нас так арканами забросали, что мы с Людвигом в клубок ниток превратились.

– И чего ты до сих пор молчал? – хором воскликнули Иван-дурак и Грыст. – Пойдём им в репу стучать!

– Перестаньте, – махнул рукой варвар. – Они же нас и пальцем не тронули. Даже оружие и доспехи вернули. Жаль, конечно, Черныша. Думаю, ему в лошадином раю будет спокойнее, когда он узнает, что вслед за ним отправился десяток кентавров. А нас с Людвигом они тут же освободили, даже не ругались, что мы некоторых совсем укокошили. Наоборот, поблагодарили.

Ваня и Грыст вылупились на Конана, подозревая, что от долгой болтовни он начал заговариваться.

В пути на "тот свет" 2

– У них жрать нечего, – пояснил сказанное варвар, – а народу, то есть, полуконей, развелось немерено. Их старейшины и постановили: каждый третий должен быть казнён. Кто казниться не желает – добро пожаловать в изгнание. Вот целые табуны и разбрелись по всему свету в поисках еды и новой родины.

– Табун, – проворчал Иван-дурак, – скорее банда.

– Ты не так уж далёк от истины, – усмехнулся Конан. – Они, между прочим, по пути сюда разграбили какой-то караван, который в свою очередь разграбил замок самого Кощея.

– Ну? – удивился тролль. – А куда сам Кощей смотрел?

– Кто его знает.

– С Людвигом что случилось? – спросил Ваня, принюхиваясь. В принципе, он в ответе и не сомневался.

– Нас когда отпустили, – сказал Конан, – я слово за слово разузнал, что кентавры страсть, как любят поиграть. Ну и показал им игру с три шлема. Наперстками, конечно, играть было бы удобнее, но кентавры слишком высокие, а наклониться не могут. Поэтому я по ходу изобрёл игру в три шлема и череп. Первым делом выиграл у них бурдюк слабенького вина. М-да. Но Людвигу и его хватило, как видите. Он, понимаешь, устроил тризну по верному коню. Как будто мне Черныша не жалко было. А я даже глотка так и не сделал, всё кентавров окучивал.

– Так Людвига с бурдюка развезло? – недоверчиво спросил Иван. – Раньше он был выносливей.

– Если бы, с бурдюка! С трёх! Он бы и больше выпил, да я велел проигравшим не складывать около меня хмельное. Поэтому подозреваю, что они, хитрецы, по нескольку раз мне один и тот же бурдюк проигрывали. Ладно, неважно. Главное то, что теперь нам принадлежит всё, что кентавры имели, наворовали и не успели истратить. Ну, за минусом трёх бурдюков, которые Людвиг прикончил.

– Так ты выиграл у них? – широкое лицо тролля расплылось в улыбке. – Хотя, я и не сомневался. Ну, ты мастер!

– Ерунда, – отмахнулся польщённый киммериец. – Толпа диких полуконей, наперстков никогда не видевших. Видел бы ты меня, когда я работал в Замбуле. Вот где…

– Так не пойдёт, – мрачно произнёс Ваня.

– Кто не пойдёт? Куда не пойдёт? – по очереди спросили Конан и Грыст.

– Никто никуда не пойдёт, – пояснил Иван. – Надо вернуть кентаврам то, что Конан обманом у них забрал.

Богатыри с удивлением уставились на побратима.

– Но Конан их не обманывал! – воскликнул Грыст. – Они же сами взялись играть.

– Они хотели легкой наживы и потеряли своё имущество, – пожал плечами киммериец. – Вань, это же известный закон вселенской магии. Алчность наказуема. Слышал про такой закон?

Русский богатырь нехотя подтвердил.

– Вот, сам посуди, были они алчны или нет: я вначале поставил свой меч против бурдюка вина. Выиграл. Потом поставил меч и бурдюк вина против лука. Выиграл. Потом: меч, бурдюк и лук против колчана стрел. Выиграл. Дальше продолжать? То есть, каждый следующий кентавр мог выиграть всё, что до этого выиграл я. Само собой, они и тянулись к шлемам, как… как Людвиг к бурдюку. Ну, и что это, если не алчность? За то они и наказались.

Ваня нахмурился, обдумывая слова варвара, и покачал головой.

– Да, пойми ты, даже если им вернуть – они завтра снова всё проиграют у первого же кабака, – попытался вразумить Грыст побратима.

– Нет, негоже богатырям убогих обирать. Надо вернуть, – твердо сказал Иван-дурак.

Конан и Грыст переглянулись и синхронно вздохнули.

– А-а, ладно! Всё равно я никак не мог придумать, куда мне девать такую кучу луков и арканов, – пробормотал варвар и спросил у Вани: – Вино-то хоть оставить можно?

– Дык, – красноречиво выразился Иван-дурак. – Где оно?

– Эй, Мидий! – заорал Конан. – Тащи сюда бурдюки с той кислятиной, что вы вином зовёте.

Послышался дробный топот, и вскоре около печи стоял серый в яблоках кентавр, держащий четыре кожаных мешка с вином.

– Вот, хозяин, куда клади?

– Хозяин? – переспросили Ваня и Грыст.

Конан смущённо поковырял пальцем рог на шлеме.

– Понимаете, у Мидия больше ничего не было, вот он и поставил себя. Ну, понятно, проиграл.

– Конан! – теперь даже Грыст был солидарен с Иваном. – С ума сошёл? Зачем тебе кентавр?

– Да, уже незачем, – буркнул варвар. – Верну его обратно.

– Верни нельзя! – всполошился кентавр. – Уговор жуть как дорог мани-мани пшик!

– Балбес, либерте или муэрте, помнить нет? – вмешался Грыст, услышав тарабарскую речь.

– Сам балбес! Баскарма хороший: харч, вино, кобыла обещай. Табун – голова кирдык. Сено жуй, кобыл забыл. Тьфу!

Тролль кашлянул и перевёл для непосвящённых:

– Не хочет он обратно, говорит, надоело сено жрать. Конан, когда ты ему успел еду, выпивку и женщин наобещать?

– Ничего я ему не обещал! – теперь всполошился уже варвар.

– Как это не обещал? – возопил кентавр, забыв про тарабарское наречие. – Если признал себя моим шефом, значит обязан обо мне заботиться, холить, лелеять, кормить, поить, дев… кобылок поставлять!

– Чего?!! – с каждым словом полуконя глаза Конана делались всё круглее. – Брысь отсюда! Ты свободен уже прямо сейчас!

– Ну, нет, босс! Cказал – сделал.

Киммериец насупился, размышляя, чем бы запустить в кентавра, но так, чтобы не повредить бурдюки с вином. Иван подмигнул Грысту, мол, накажем немного Конана, чтобы в другой раз знал, когда надо останавливаться. Тролль понял побратима без слов.

– А что, пожалуй, Мидий дело говорит, – не спеша протянул Ваня.

– Да-а, – согласился Грыст, – нельзя от своих слов отказываться.

– Эй, вы чего? – Конан не поверил своим ушам. – Вы всерьёз, что ли?

– Конечно, – не моргнув глазом ответил Иван-дурак. – Законы вселенской магии что говорят? Рыбка плывёт – назад не отдаёт. Признал себя хозяином Мидия? Признал. Вот теперь корми его, пои и кобыл поставляй.

– А что, звучит неплохо: Конан – поставщик кобыл, – заржал Грыст.

– Отлично звучит, – подтвердил Мидий, за что тут же получил киммерийским сапогом в грудь. На его счастье, в сапоге ноги хозяина не было. Кентавр, на всякий случай, бросился бежать, вместе с сапогом и бурдюками.

– Верни обувь! – рявкнул Конан. – И вино отдай!

*****

Наутро богатыри снова отправились в путь к стольному граду. Мидий был зачислен во вспомогательно-вьючные войска и нагружен разнообразной кладью из числа выигранного, которую бросить было жалко, но места ей на самоходной печи уже не нашлось.

– Конан, – Ваня хмуро посмотрел на варвара и тролля, упаковывавших какие-то мешки на кентавра. – Мы же вчера договорились – ты отдаёшь полуконям всё выигранное у них.

– Договорились, – Конан кивнул и потуже затянул верёвку, стягивавшую мешок. – Отдал уже. Здесь – только вино.

– Ого! – впечатлился количеству Ваня и тут же удивился: – А чего в мешки попрятали?

– Да ты что?!! Мидию, чтобы добраться до вина, только руку протянуть. Ты пьяного кентавра видел когда-нибудь?

– Неа.

– И никто не видел. Знаешь почему? Потому что кентавры пьют, как лошади, причём, отнюдь не в фигуральном смысле этого слова.

– Чего? – округлил глаза Ваня, потерявший нить разговора после слова "причём".

– Я говорю, этому полуконю всех наших припасов хватит только, чтобы слегка захмелеть. Поэтому бурдюки надо привязать так, чтобы он не дотянулся. Мидий! Да прекрати ты дёргаться!

– Ой, шеф, мне щекотно.

– Какой я тебе шеф! Перестань меня так звать.

– Хорошо, босс.

– Мидий!

– Молчу. Ой, щекотно-у-э-э-э…

– Конан, ты его задушишь, – заметил Грыст.

– Да, пожалуй, зря я так последнюю петлю затянул, – киммериец ослабил верёвку, и кентавр облегчённо вздохнул. – Ну, поехали?

– Как же ехать, если верный конь пал жертвой коварных кентавров? – с подвыванием проныл Людвиг, протягивая руку к ближайшему винному бурдюку на печи. – Я требую устроить тризну.

– Слушай, тризвенник, – вскипел Конан, – ты и так вчера в одиночку прикончил три бурдюка!

– Да? – Людвиг на секунду заколебался, но тут же, оправдывая прозвище, железной хваткой вцепился в кожаную посудину. – Ну, всё правильно, по традиции тризна будет продолжаться ещё два дня. Что это значит?

Вопрос был задан троллю, показавшему рыцарю фигуру из трёх пальцев. Поскольку пальцы у Грыста были немаленькими, фига выглядела, как минимум, внушительно. Как максимум – угрожающе.

– От коллектива отбиваться нельзя, – наставительно сказал тролль, отобрав бурдюк. – И в одиночку надираться – тоже.

– Злые вы, – всхлипнул Людвиг и, прижавшись к высокой печной трубе, отвернулся от товарищей.

Ваня, Конан и Грыст посмотрели на рыцаря, переглянулись друг с другом и синхронно пожали плечами – раз, хочет сидеть обиженным, пусть сидит. Они же не видели, что Людвиг успел-таки загрести один из бурдюков.

– Ну, поехали? – опять спросил Конан, опасливо поглядывая на рыцаря – тот, однако, гордо промолчал. – Ваня, вперёд! Мидий, не отставай!

– Слушаюсь и повинуюсь, сахиб, – и кентавр, проигнорировав ругательство киммерийца, затрусил перед печкой.

Полчаса спустя причина рыцарского молчаливого демонстративного протеста стала ясна, когда Людвиг чуть не свалился с печи. Грыст одной рукой поймал падающего товарища, а другой потряс пустой кожаный бурдюк.

– Он всё-таки оторвался от коллектива, – хмыкнул тролль. – Вот же прохвост рыжий!

– Сам ты рыжий! – оскорбился Людвиг и, обняв печную трубу, гнусаво затянул: – Толька-а мы с конё-ём по полю идем…

– Людвиг! Ты это… того… перестань, – Ваня заткнул себе пальцем ближайшее к рыцарю ухо.

– Вот ведь ноет, как зуб болящий, – поморщился киммериец, оглядывая печь в поисках чем бы запустить в певца.

– Сяду я верхом на коня-я… – продолжал тризвенные песнопения Людвиг.

– Эх, как выводит, как выводит, – кентавр умильно улыбался, слушая подвывания рыцаря.

– А ты, конезадый, умолкни! – варвар пристально посмотрел на кентавра, и его лицо расплылось в широкой улыбке. – Людвиг, прекращай страдать, я нашёл замену твоему боевому коню.

– Где? – рыжеволосый рыцарь подпрыгнул на печи и принялся осматривать окрестности. – Не вижу.

– Да вот, перед тобой. Мидием зовут.

– В бой на кентавре? Да меня засмеют на первом же турнире.

– Напрасно отказываешься, рыжик. Я прямо с ходу могу назвать тебе несколько преимуществ кентавра перед конём. Во-первых, кормить его можно не только травой, это раз, – Конан принялся загибать пальцы. – Во-вторых, ему твоё ны… твои песни нравятся, это два.

Услышав про "понимание песен", Людвиг уже более внимательно поглядел на присмиревшего вдруг кентавра.

– Полная поддержка голосовых команд – это три, – тоном заправского менеджера из салона связи продолжал киммериец. – Кроме основной функции он также может выполнять роль оруженосца – помогать тебе облачаться в доспехи перед боем. Это четыре. И, самое главное, наличие дополнительной защиты в бою – это пять. Ну как?

– Что ты там про дополнительную защиту сказал? – переспросил Людвиг.

Ваня, Грыст и Мидий тоже с интересом ждали, когда Конан растолкует последнюю фразу. Особенно Мидий.

– Ну как же! Вот посуди сам: едешь ты на коне, а в тебя летит вражеское копьё. Конь голову пригнул и всё. Он жив, а ты нет. С кентавром же всё наоборот: он защитит тебя от вражеского оружия собственной грудью.

– Пожалуй, защитит, – протянул Людвиг, – деваться-то ему всё равно некуда. А что, мне нравится.

– Забирай! – Конан широко махнул рукой. – Но чтобы твоего… твоих песен я больше не слышал.

– Баскарма! – всполошился кентавр. – Отдай нельзя! Кишок бой мал-мала, медведь пуф-пуф дрыщ. Рыцарь обтекай вери мач.

– Чего-о? Грыст, переведи.

Тролль сквозь смех пояснил, что Мидий для боевых действий непригоден – кишка тонка, как говорится. И если Людвиг не хочет пострадать от последствий медвежьей болезни Мидия, то ему лучше воздержаться от попытки сесть на кентавра. А то будет весь, с ног до головы…

– Отказать! – Людвиг немедленно потерял интерес к возможному боевому транспорту и вновь начал волшебную мантру: – Толька-а мы-ы с ка-анём…

– Я только одного не пойму, – удивился Грыст, – вроде бы кентавры всегда хорошими бойцами были. Как же ты так, Мидий?

– Моя пацифист, – вякнул тот.

Киммериец побагровел и начал набирать дыхания для перла устного богатырского творчества.

– Надо тарабарский учить, – Ваня попытался дипломатично перевести разговор в другое русло. – Мидий коротко сказал, а перевод вон какой длинный получился.

– Я его самого сейчас коротким сделаю! – Конан спрыгнул с печи. – Из-за него теперь ещё два дня придётся слушать нытьё Людвига.

Кентавр бросился наутёк. Вдогонку ему полетел сапог киммерийца, который Мидий ловко поймал на скаку.

– Вино отдай! – рявкнул варвар. – И обувь верни!

*****

В стольный град богатыри прибыли не в лучшем расположении духа. Людвиг, вопреки обещанию отмечать тризну по верному коню в течение трёх дней, продолжал песнопения не меньше недели, при этом периодически продолжая таскать бурдюки с вином. Конан, и без того был весьма недовольный качеством вина, выигранным у кентавров, был раздражён сверх всякой меры вокалом рыжего рыцаря. Ваня хмурился, пытаясь заняться непривычным для него делом: думать. О том, как найти Василису в чужом и неизвестном мире, и как вообще туда попасть. А Грыст… Грыст просто сидел на печи и смотрел вдаль, хотя обычно предпочитал проводить время лёжа на боку и пугая коней своим храпом. Наверное, поскольку коней у богатырей больше не было, потому тролль и не спал.

Дружинники у главных городских ворот заметно побледнели, завидев пассажиров дымящего экипажа. Бунчуки из крапивы и чертополоха уже давно завяли, как и гордость за одержанную победу, а потому караульные вытянулись в струнку и принялись активно делать вид, что совершенно не замечают подъезжающей печи с царским сыном и его друзьями – ну, чисто страусы, зарывающие головы в песок. В другой раз этот номер у дружинников не прошёл бы, но сейчас богатыри были не в настроении.

Царь Горох издали заприметил приближающиеся клубы дыма и справедливо решил, что это возвращается Иван, ибо самоходных печей в государстве было всего две, и вторая стояла в царском дворе под навесом. Но вместо ожидаемых возгласов радости, долженствующих свидетельствовать о возвращении Василисы Премудрой, он услышал заунывное нытьё о коне, поле и росе, замочившей босы рыцарские ноженьки.

– А почему у него ноги босые? – поинтересовался царь у сына вместо приветствия. – И где Василиса?

– Здорово, батя! – Иван-дурак спрыгнул с печи и потянулся. – Василиса в ином мире.

– Умерла? – схватился за сердце Горох.

– Нет, просто в другом, – словами сухонького старичка успокоил отца Ваня. – А сапоги Людвига Мидий спрятал, да так больше и не нашёл.

– Мидий? Кто это?

– Вон тот, конезадый, – буркнул Конан, слезая с печи. – Прохиндей, обжора, воришка и пацифист к тому же. Он думал мои сапоги спрятать, но в темноте перепутал. С тех пор Людвиг босой, а мне обутым даже спать приходится.

– Сеньор, зато рыцарь новый куплет прибавил к песне, – подал голос Мидий.

– Ага, поэтому мы до сих пор его нытьё слушаем. Кстати, не зови меня сеньором.

– Слушаюсь, барин!

– Мидий! – прорычал киммериец, стаскивая с ноги сапог.

Кентавр с дробным топотом ускакал за угол ближайшего амбара.

– И всё-таки, что с Василисой? – спросил Горох.

– Батя, мы… – начал говорить Иван-дурак, но в этот момент Грыст стащил с печи за шиворот Людвига. Рыцарь, видимо, изображал собой мешок с репой, потому что ничуть не сопротивлялся тролльему произволу – он лишь покрепче приклеился к глиняной стене печки и, закрыв глаза, проныл:

– Толька-а мы-ы…

Бац! Большая зелёная ладонь тролля плотно запечатала рот рыцаря.

– Спасибо, Грыст! – сказал Ваня. – Так вот: мы…

– Повелитель, здесь чем-то вкусным пахнет, – выглядывая из-за амбара, прокричал кентавр.

– Мидий! – хором рявкнули киммериец и тролль.

– Я даже знаю, чем пахнет. Вот этим, – кентавр помахал кружком копчёной колбасы, которую он уже успел где-то стащить. – Эфенди, ты бы распорядился, чтоб меня покормили, а то колбаски тут на один зуб.

– Я тебя самого на колбасу пущу! Конскую!

В Мидия полетел сапог киммерийца. Кентавр подхватил обувь и вновь спрятался за амбар.

– Верни колбасу на место! И обувь отдай!

Царь Горох, с недоумением смотревший на этот балаган, только покрутил головой – спокойствие в столице явно закончилось.

В пути на "тот свет" 3

*****

– Нет, нет и нет! Даже не думай!

Царь Горох вскочил с табуретки, временно исполнявшей обязанности трона ввиду отправки последнего в длительный ремонт.

– Ты сам подумай: как я могу бросить целое государство и отправиться невесть куда?

– Батя, ты нам только дорогу к дядьке покажи, – пробасил Иван, – и обратно езжай. А Ваську мы сами искать будем.

– Да я даже на минуту оставить трон… – тут царь обернулся, посмотрел на табуретку и поправился: – в общем, нельзя мне.

– Ты ж сам говорил, твоё величество, что кроме тебя дороги на тот свет никто не знает, – с киммерийской непосредственностью обратился к царю Конан.

– Нет, ещё Черномор знает. Но он где-то в жарких странах, устраняет террористическую угрозу – там ифриты совсем распоясались. А я не могу. У меня, между прочим, три войны на носу.

Ваня так пристально уставился на нос батюшки, что тот махнул на сына рукой.

– Иносказательно, а не буквально, бестолочь!

Про "бестолочь" Ваня понял, а вот остальное…

– Степняки идут с юга, – царь вытянулся во весь свой невеликий рост, указывая куда-то на стену. – На севере у орков смена власти произошла. Теперь они, балбесы, хотят стать такими же просветлёнными, как эльфы, и вот-вот к нам с войной нагрянут. Да ещё на западе у меченосцев очередная межродовая грызня – там светлейший князь преставился, вот претенденты и принялись изничтожать друг друга. Как нового князя изберут, так он по традиции к нам с войной пожалует.

– Кто выигрывает? – Людвиг при этом известии очнулся от летаргической тризны и заинтересованно протянул руку к кувшину, из которого прихлёбывал Конан. Киммериец вздохнул и передал посудину рыцарю.

– Говорят, Руджер Блудливый – первый среди них. А что?

– Ну, тогда у вас войны с меченосцами не будет ещё несколько лет, – беспечно махнул рукой Людвиг. – Руджер, когда одолеет остальных, закатит пир горой. И если не упьётся насмерть, то празднование растянет на пару месяцев. А потом, как всегда, начнутся всякие интриги его фавориток, и ему станет не до соседей.

– Ну, ты Руджера лучше знаешь, тебе виднее, – сказал слегка успокоенный Горох. – Будем считать, что на западе всё спокойно. Однако остаются орки и степняки.

– И ещё кентавры, – Конан отобрал кувшин у Людвига, который после своей короткой речи сразу же начал клевать носом. – Мы, твоё величество, по пути наткнулись на здоровенный табун полуконей, которых старейшины изгнали – голод у них там. Натуральные разбойники – уж ты мне верь, я и сам немало поразбойничал. Грабят всех, кто по пути попадётся. И вино у них дрянное.

– Только кентавров-бандитов нам не хватало, – простонал Горох.

– Батя, я тут подумал… – начал Ваня.

Услышав, что сказал побратим, Конан поперхнулся вином. Людвиг вынырнул из состояния полуастральной медитации, вызванной переизбытком хмельного в организме. Грыст, выронил здоровенный сухарь, который он стащил у кухарки по пути в царские палаты.

– Неужели подумал? Не может быть! – Горох округлил глаза.

– Да, я подумал, а почему бы нам не сделать из кентавров сторожей наших южных границ? А что: они бегают быстро и стреляют неплохо. Сообща даже Конана с Людвигом одолели. Кентавры сейчас бродяжничают, куда приткнуться, не знают. Ты, батя, разреши им поселиться у нас на южных рубежах, взамен они будут наши границы стеречь. А если им ещё и жалование хоть небольшое положить, да еду с выпивкой посылать…

Все присутствующие застыли в изумлении.

– Сам придумал? – прокашлявшись, спросил Горох.

– Почти. Конан как-то рассказывал про наёмников, а я вспомнил. Так что, батя, если уговоришь кентавров – про кочевников можно надолго забыть.

– А говорили "дурак, дурак", – пробормотал варвар.

Тролль и рыцарь ошарашенно переглядывались друг с другом. Наконец Грыст нашёл в себе силы пробормотать "Левел ап, однако". Ваня, гордый произведённым эффектом, закончил мысль:

– В общем, батя, теперь ты едешь с нами.

– Во-первых, остаются ещё орки-революционеры. А во-вторых, вопрос с кентаврами пока не решён. Надо послать кого-то, чтобы они узнали о свалившемся на них счастье. Вот только кого?

Задав последний вопрос, царь задумчиво уставился на сына. Ваня поёрзал и отрицательно покачал головой.

– Нельзя мне. Вий приказал Ваську искать. А ему космическая сила приказала.

– Тогда, может, Людвиг? Ты ж прирождённый дипломат.

– Нельзя мне. Они коня моего сожрали. Боюсь…

– Поубивать их?

– Нет, спиться на тризне.

Причина была более чем уважительная, и Горох перевёл взгляд на киммерийца. Тот только рукой махнул.

– И мне нельзя. Ежели не я, то кто за Ваней на том свете присмотрит?

В этот момент со двора раздался дикий вопль. Потом послышался дробный топот копыт по дощатым полам, и в думную палату, где заседали царь с богатырями, ввалился Мидий.

– Владыко, атас! Драконы атакуэ! – прижимаясь к Конану, орал он. – Куча везде прут, глаза огонь таращ, пуф-пуф дрыщ напал!

– Да, отцепись ты от меня, – сказал Конан, пытаясь отодвинуться от перепуганного кентавра. – Тьфу! Мидий!

– Пуф-пуф слегка, – смущённо пробормотал кентавр, пытаясь задней ногой задвинуть под скамью горку свежесделанных "конских яблок".

– А что было бы "не слегка" – представить страшно, – хмыкнул Грыст. – Ну, Мидий, и где твои орды драконов с горящими глазами?

– Тама… а-а, вот и первый! – заорал кентавр и огромным прыжком оказался за спиной царя, отметив свой путь ещё тройкой кучек.

Будь здесь главный царский имиджмейстер, его бы удар хватил от столь вопиющего нарушения этикета, но Горох сохранил непроницаемое выражение лица. Тем более, что ему за время правления не раз приходилось иметь дело с различными видами "пуф-пуф", правда, не в натуре, а в виде мошенников и казнокрадов всех мастей.

– Папаня! – раздалось многоголосое рычание, и в царскую думную палату ввалилась трёхголовая тушка буро-зелёного цвета. – И побратимы здесь? Ура-а!!! Наконец-то нам будет с кем выпить, а то надоело соображать на троих.

– Горыня!!! – Иван-дурак кинулся обнимать крылатую ящерицу-переростка.

Варвар, тролль и рыцарь тоже приобщились к процессу, отчего посреди царских хором образовалась настоящая куча-мала. Горыня на радостях дыхнула всеми тремя головами, и всё вокруг затянуло облаком винных паров.

– Я тебе сколько раз говорил – держись подальше от винных подвалов, – царь грозно нахмурился, когда алкогольный туман рассеялся.

– И я говорила, да разве её удержишь, – в дверном проёме показалась Варя.

– Мамочка всё время на нас дедуле ябедничает, – громогласным шёпотом сказала левая голова Ивану. – Папаня, ну скажи ей, что воду мне нельзя.

– И мне. И мне, – забормотали центральная и правая.

– Я тебе покажу "ябедничает"! – Варя погрозила Горыне тонким прутиком – та немедленно спряталась за широкую спину "папани".

– Что ж вы животину мучаете? – покачал головой Иван-дурак. – Она же всё время в похмелье, а вы ей воду.

– Подожди, жалохвостая, – Конан похлопал зелёную тушку по спине, – скоро мы тебе раздобудем нектара.

Сердобольный Людвиг подсунул Горыне кувшин, и ящерица немедленно устроила драку между головами за право первой залезть в кувшин. Терпение царя лопнуло.

– Так, богатыри! Сдаётся мне, что вернулись вы сюда опять безобразия чинить да пивные бочки опустошать. И никакого Вия вы не нашли, и ни на какой "тот свет" вам не надо. Знали, наверное, что кроме меня никто туда дороги показать не сможет.

Богатыри сразу ощутимо ужались в росте и размерах – похоже, царь рассердился не на шутку. Горыня высунула правую голову из-за широкой спины Ивана-дурака и мяукнула:

– Дедуля, я знаю дорогу на тот свет.

Горох сбился с мысли и в замешательстве посмотрел на крылатую ящерицу.

– Что, в самом деле?

– Ну, конечно, – центральная оттёрла правую в сторону. – Всего-то и дел, произнести пару волшебных слов. Сейчас вспомню и скажу. А, вот…

– Цыц, малявка! – Горох снова нахмурился. – Государственную тайну нельзя озвучивать. Поняла?

"Малявка", за последнее время ставшая ростом с телёнка, вразнобой закивала головами.

– Сейчас проверю, что ты там знаешь. Иди за мной, – и Горох направился в сторону чулана. – А вы не вздумайте подслушивать. Сидите тут и не двигайтесь, пока мы не вернёмся.

Богатыри пожали плечами и окружили кувшин с хмельным. Варя, чьи глазёнки разгорелись от любопытства, еле удержалась, чтобы не пойти вслед за родителем. А вот Мидий не удержался – он начал красться к выходу, при этом громко топая копытами по деревянному полу. Конан оторвался от созерцания процесса пития Грыстом вина (в общем-то, смотреть было особо и не на что – тролль опустошил посуду одним глотком) и рыкнул:

– Мидий! Куда?

– Баскарма, моя вспоминай. Бочка пива чулан видел, – с этими словами кентавр выхватил опустевший кувшин из рук тролля. – Нести однако. Муха вжик-вжик туда-сюда.

– А сапогом? – прищурился варвар.

– Ты чё, начальник! – пятясь задом к дверям, возмутился уже не на тарабарском Мидий. – Я ж о тебе забочусь. Ык!

Поймав сапог, хлопнувший его в грудь, кентавр бросился бежать, а вслед ему раздался уже ставший привычным вопль киммерийца:

– Обувь отдай! И кувшин верни!

*****

Печка в полной походной готовности дымила неподалёку от царского терема. Царь Горох и Варя провожали в дальний путь богатырей.

Варя поочерёдно тыкала указательным пальцем каждой голове Горыни в чешуйчатый нос.

– Веди себя на том свете прилично.

– Обязательно, – закивала правая.

– И не смей там соревноваться с богатырями. Тебе их всё равно не перепить.

– Не буду, – центральная преданно уставилась в глаза Вари.

– И вообще не пей! Алкоголь вреден для юного организма.

– Согласна, мамочка, – сказала левая.

Правая и центральная облегчённо вздохнули – левая в кои-то века сумела не втравить их в неприятности.

– Вот и славно, – улыбнулась Варя.

– К тому же, разве этих обормотов перепьёшь? – левая всё-таки не удержалась. – А нам много и не надо, правда, девки?

Центральная и правая уничтожающе посмотрели на левую – теперь до самого отбытия придётся выслушивать Варины нотации о вреде хмельного.

Эхом этого разговора были наставления царя богатырям.

– Значит, так, несвятая троица, – для придачи своим словам значимости Горох надвинул корону на самые брови, и хотя выглядел при этом весьма комично, Ваня, Конан и Людвиг вытянулись в струнку. – На том свете хмельным не увлекаться, местных не задирать, девок красных не портить.

– Насчёт девок ты, твоё величество, загнул! – возмутился Конан. – Это Ване нельзя, а мы за что страдать должны?

– Хорошо, – подумав, согласился царь, – вам можно. А ты, Ванька, Василису ищи, а не по сторонам гляди.

– А коли местные нас сами задерут? – вкрадчиво спросил Людвиг. – Неужто мы им не дадим испробовать силушки богатырской?

– Ну тогда, конечно, – с сомнением глядя на худосочного носителя богатырской силы, сказал Горох.

– А вот с хмельным, батя, ты прав, – вклинился в разговор Иван-дурак. – Видишь, мы с собой только бурдючок винца взяли. А больше – ни-ни.

– Одобряю, – Горох, тем не менее, не поленился влезть на печь и лично проверить наличие отсутствия алкоголя. К его огромному удивлению, Ваня сказал правду – кроме одного-единственного полуведёрного бурдючка хмельного на печи не оказалось. – Ну, прощаемся, что ли?

Грыст, сопя, как бегемот-астматик, подошёл к друзьям и по очереди обнял каждого из них.

– Жаль, что не могу с вами отправиться, – сказал он со слезами на глазах.

– Кому-то всё равно надо было к кентаврам ехать, – сказал Ваня. – А дипломатическим тарабарским из нас только ты владеешь.

– Ну да, – уныло сказал Грыст. – Хотя кентавры и не на тарабарском могут.

– Зато ты теперь настоящий посол, – сказал Людвиг. – И даже с бумагой.

– Кстати, – тролль оглянулся, – где этот недоумок с грамотой? Мидий, чтоб тебя!

– Я тута, зелёный властелин, – из-за амбара выскочил кентавр, на скаку пряча в перекидную суму круг копчёной колбасы.

Конан ехидно хихикнул. Физиономия тролля стала насыщенного травяного цвета – видимо, это было аналогом покраснения у человека.

– Какой я тебе властелин! Не зови меня так.

– Твоё слово для меня – закон, великий сахиб, – Мидий церемонно сложил руки на груди.

Даже Горох не смог удержаться от улыбки, глядя на перекошенную физиономию тролля.

– Конан, будь добр, одолжи мне на минуту твои сапоги, – сказал Грыст.

Мидий, не дожидаясь, согласится ли киммериец на это предложение, бросился прочь из двора.

– Грамоту потеряешь – хвост оторву! – рявкнул ему вслед Грыст.

– Свою обувь надо иметь, дружище, – сказал варвар и, посмотрев на ноги тролля, сказал царю: – Слушай, твоё величество, в самом деле: чего это твой посол босым ходит? Что о нём кентавры подумают? Хотя, конечно, где вы такие здоровенные сапоги найдёте?

Горох почесал затылок, ещё глубже надвинув корону на брови, и распорядился принести самые большие валенки. Грыст напялил безразмерную обувь, потопал ногами и сказал:

– Вот только попробуйте улыбнуться.

Горох сохранил нейтральное выражение лица – сказалась многолетняя государственная выучка. Конан сделал губы трубочкой, словно собираясь заняться художественным свистом. Людвиг напялил на голову зеркальный шлем, из под которого тут же раздались странные звуки. Иван вдруг срочно заинтересовался каким-то мелким мусором у себя под ногами.

– Зато Мидия воспитывать удобно, – буркнул тролль себе в утешение.

– Ты его совсем не прибей, – сказал Горох, – а то кентавры не поверят, что ты мой полномочный представитель и чрезвычайный посол.

– Им же хуже, – проворчал тролль.

– Ты, как выполнишь поручение, возвращайся обратно, – сказал Горох. – Мне надо знать, выставлять армию на юг или нет.

– А я хотел на обратном пути Вия проведать.

– Вия? – брови Ивана-дурака взлетели чуть не до небес. – Грыст, с ума сошёл? Там же…

– Ну да, помню. Только что-то я сильно переживаю за старичка. Как он там?

– За старичка ли? – варвар недоверчиво посмотрел на тролля. – Ладно, привет ему передавай. Ну, поехали?

– Как же ехать, если вместо коня мне битюга дали? – проворчал Людвиг, глядя на мощного тяжеловоза мышастой масти с длинной светлой гривой и лохматыми ногами. – Как на нём в бой скакать? Он же еле ходит. Пока я до врага на нём доеду – сеча закончится.

– Ты же сам просил коня, который большую тяжесть везти может? – удивился Горох.

– Я? – в свою очередь удивился рыцарь.

– Конечно, – Ваня положил руку на плечо Людвигу, отчего тот даже согнулся.

– Помнишь, ты жаловался, что твой конь еле держит рыцаря в полных доспехах? – Конан скорчил суровую физиономию. – А эта лошадка вынесет и тебя, и твои доспехи. И ещё меня сверху.

– Но я…

Варвар, ласково приобняв товарища и едва не придушив его при этом, прошептал "умолкни", после чего одним движением забросил Людвига на мышастого коня-великана. Ваня свистнул Горыне, и та с топотом, достойным кентавра, прискакала к печи. Варвар запрыгнул в седло своего коня. Ваня и Горыня водрузились на печь.

– Ай, дедуля! – вдруг заорала Горыня. – Я ж забыла сказать, что обратного пароля не знаю.

Царь тихонько вздохнул:

– Вот же балбесина! Ладно хоть вспомнила, что не помнит, – и крикнул: – Пароль такой же, только смысл наоборот поменяй. Поняла?

Правая и левая оторопело посмотрели на центральную, та, секунду подумав, нерешительно кивнула.

– Наоборот, так наоборот.

Царь Горох, Варя, Грыст и придворная челядь махали на прощание уезжающим богатырям. И даже дружинники у городских ворот вполне искренне попрощались с шумной троицей. Почему шумной? Потому что Людвиг всю дорогу от царского дворца громко нудел о том, что настоящие рыцари ездят быстро на тонконогих скакунах, а не ползают на громадных тяжеловозах. Впрочем, его бурчание прекратилось в тот момент, когда богатыри выехали за городские ворота и остановились около ракитовых зарослей у реки – рыцарь с удивлением посмотрел на побратимов, которые велели ему слезать с коня.

– Тебе же не нравится этот конь.

– Но это лучше, чем пешком идти.

– На телеге поедешь, – сказал варвар. – Давай сюда твою конягу.

Действия Вани и Конана стали понятны Людвигу, когда он увидел телегу с двумя огромными бочками, на которых было крупными буквами написано "Вино". И мелкими ещё что-то.

– Так вот куда вы вчера пропадали, – рот рыцаря растянулся в широкой улыбке.

– Учись у старших, как жить надо, – киммериец покровительственно похлопал Людвига по плечу. – Много бы ты увёз на своей тонконогой лошадке? Так что, бери кнут и становись извозчиком.

– Почему я?

– Потому что ни один простой смертный не видел киммерийца-извозчика. Людвиг, ну посуди сам, – проникновенно сказал варвар, – Ваня управляет печью, а я еду верхом. И мой конь, в отличие от твоего гов… тяжеловоза, телегу с двумя бочками не вытянет. Поэтому остаёшься только ты, как владелец битюга.

– Ты не забыл, что я рыцарь? – напомнил Людвиг. – Где это видано, чтобы…

– Главное преимущество езды на телеге – далеко за вином тянуться не надо, – как бы между прочим заметил Конан.

Людвиг молча забрался в телегу.

– Ну, чего вы медлите? Или читать не умеете? – Ваня ткнул в надпись на одной из бочек. – Там, где мелкие буквы.

– Монастырская собственность, – послушно прочитал Людвиг строчку под большой надписью "Вино". – И что?

– Охраняется розгами, – нагнувшись, прочитал Конан третью строку и выпрямился. – Если монастырская братия прознает про новую пропажу, никакие доспехи нам не помогут. Рыжик, чего стоим? Вперёд! Нас ждёт тот свет!

Богатыри в Ольховске

Тёплым майским вечером по нешумным улицам Ольховска двигался странный экипаж, внешне очень похожий на русскую печь. И, как из настоящей печи, из трубы экипажа валил густой дым. На нём с гордым видом восседал русоволосый парень богатырского телосложения. Рядом с ним сидел макет небольшого змея Горыныча, вертевший по сторонам всеми тремя головами.

Перед экипажем на чёрном коне ехал могучий варвар, одетый в потёртую кожаную куртку и не менее потёртые штаны. На голове его красовался рогатый шлем, а за спиной виднелась рукоять двуручного меча. Замыкал процессию тощий рыжий парень на битюге. Шлема на его голове не было, зато латаные-перелатанные доспехи, притороченные к седлу, и длинное, торчащее кверху турнирное копьё, неоспоримо указывали на принадлежность всадника к рыцарскому сословию.

Немногочисленные прохожие с удивлением глядели вслед ряженым, недоумённо пожимали плечами и шли по своим делам. В отличие от взрослых, несколько мальчишек весьма заинтересовались необычным зрелищем и вприпрыжку побежали за дымящим транспортом.

В свою очередь странно одетая троица с неменьшим удивлением глазела на двигающиеся по дороге автомобили.

– Фу, – поморщился варвар, когда мимо промчался КАМАЗ. – Какие печи здесь громкие и вонючие.

– Дрова смолистые. Наверное, – подал голос русоволосый гигант.

Местные мальчишки захихикали, один из них, самый бойкий, не удержался и поинтересовался:

– Скажите, а вы в кино снимаетесь?

Остальных тут же прорвало.

– А можно меч посмотреть, он настоящий? А где у печки колёса? Можно вашего Горыныча потрогать? Дядя рыцарь, а вы латы из жести делали? Мятые они какие-то, словно их пьяный дворник делал.

Конан, помня завет царя не трогать местных, изо всех сил крепился, чтобы не надавать щелбанов настырным мальчишкам, но, услышав их последнее замечание, от хохота едва не свалился с коня. Иван тоже ухмыльнулся, а Людвиг сурово насупился.

– Он – настоящий рыцарь, а латы мятые, потому что в бою не раз побывали, – сказал Иван, само собой, не уточняя, что большую часть повреждений доспехи получили вовсе не во время ратных забав, а на дворе боярина Миодова.

– А вы не настоящий рыцарь – у вас доспехов нет.

– Я не рыцарь, – легко согласился Ваня. – Зачем на себе такую тяжесть таскать?

– А ваш Горыныч настоящий?

– Настоящая, – поправила мальчишку левая голова.

– О, даже говорить умеет. Точно, как настоящий. А огнём дышит?

Горыня дыхнула, выпустив клуб винных паров.

– Не, не настоящий, – разочарованно протянул мальчишка.

Обиженная Горыня немедленно спряталась за спину "папочки".

Но большинство пацанов скопилось около Конана, правда, близко не подходили, опасаясь чёрного коня.

– Дяденька, вы варвар?

Конан, который не очень-то любил, когда его называли варваром, опять начал размышлять, а не насыпать ли подзатыльников молодому поколению.

– Он – киммериец, – Ване сегодня была суждена роль экскурсовода.

– О-о, это великий Арни? Он Конана играет, да? – послышался вопрос.

– Какой ещё Арни? – варвар удивлённо вскинул брови. – И никого я не играю, я и есть Конан.

Мальчишки недоверчиво посовещались, и один из них сказал:

– С вами всё понятно, вы – толкиенутые[1].

Иван-дурак, видя, что варвар начал закипать, сказал:

– Ладно, ладно. Скажите-ка, где тут старого богатыря Святогора найти?

Как выяснилось, никакого Святогора пацаны не знают. Богатыри озадаченно переглянулись – они-то думали, что легко найдут дядьку Ивана.

– О, идея! – воскликнул Ваня. – Дядька – мой родственник, значит пахнуть должен, как и я. Горыня, у тебя нюх хороший, попробуй отыскать его по запаху.

Конан пробормотал "левел ап, однако", Людвиг восхищённо приподнял брови. Горыне идея тоже понравилась. Она обнюхала лапти Ивана, чихнула и с воодушевлением принялась искать похожие запахи.

– Туда, – все три её головы уставились в одном направлении.

Вскоре водитель печки и два всадника, ведомые нюхом Горыни, достигли большой свалки. Ваня оглядел горы мусора, смущенно посмотрел на лапти и сказал:

– Давненько я в бане не был. Мы ж всё в дороге.

Людвиг задумчиво посмотрел на свои сапоги, Конан только хмыкнул и развернул коня.

– Странный всё-таки этот "иной мир", – сказала Горыня, когда печь вновь выехала на улицу.

– Почему? – рассеянно спросил Иван-дурак.

– Да вон, мужик на меня смотрит, а на самом деле и не мужик вовсе.

– А кто ж он, баба что ли? – рассмеялся варвар, услыхавший замечание Горыни.

– Нет, он вообще не человек.

– А как же ты узнала? – поинтересовался Людвиг, которому надоело плестись в хвосте, и он ускорил своего тяжеловоза до нормального шага.

– Зрение магическое надо иметь, – с превосходством ответила Горыня.

– Внешне ничем от человека не отличается, – с сомнением сказал Людвиг.

– А вот мы сейчас и спросим, – сказал Конан и направил коня в сторону незнакомца.

Тот по-прежнему не сводил взгляда с трёхглавой ящерицы.

– Эй, нечеловек, – с киммерийской непосредственностью спросил варвар, – ты чего нашу животину смущаешь?

– Э-э, – промямлил мужчина в круглых очках, – скажите, это в самом деле Горыныч? Они же вроде как все уже давно вымерли.

– Все, может, и вымерли, а наш живой.

– Ой, чудо-то какое! – расплылся в широкой улыбке мужичонка. – Ведь сколько лет, сколько лет. Настоящего Горыныча увидел.

– Ты нашу девочку не оскорбляй. Она – Горыня, – сурово сказал варвар.

– Да вы что! – незнакомец схватился за сердце. – Ой, простите, это у меня от радости.

Горыня уставилась на него всеми тремя головами.

– А он ничего… смышлёный, – вынесла, наконец, вердикт центральная. Правая и левая согласно кивнули.

– Слушай, раз ты такой смышлёный, – сказал Конан, которого ничуть не впечатлили восторги незнакомца по поводу ящерицы, – скажи тогда, как нам Святогора найти.

– А вы кто ещё такие и зачем он вам? Оу…

Киммериец, свесившись с седла, схватил щуплого мужичка за шиворот и легонько встряхнул – так, что от незнакомца в разные стороны полетели его ботинки.

– Вопросом на вопрос отвечать невежливо, – назидательно сказал вежливый варвар. – В другой раз… Чтоб тебя! Оборотень!

Невзрачный мужичонка завертелся в воздухе, превратившись в размытое туманное облачко, и богатыри вдруг увидели, что Конан держит за загривок здоровенного волка. Варвар от неожиданности разжал руку, серый хищник приземлился на четыре лапы и припал к земле, явно приготовившись к прыжку. Чёрный конь дико заржал и шарахнулся в сторону.

Ваня судорожно зашарил на печи в поисках полена из осины, но под руку, как назло, попадались только берёзовые.

Конан, ругаясь, пытался достать двуручный меч, висящий у него за спиной, и, конечно, никак не мог этого сделать. Во-первых, конь под ним бесился от близости хищника, а во-вторых, попробуйте сами в один приём достать из-за спины полутораметровую железяку – у нормальных людей, даже у варваров, это не получается. Разве только некоторые авторы фэнтэзийного жанра способны на эдакое чудо, да и то при условии, что руки у них двухметровой длины. Причём, на вопрос, зачем Конан продолжал таскать меч за спиной, ответить не мог даже он сам. Положено так, и точка.

Поэтому не удивительно, что первым из богатырей на угрозу среагировал Людвиг. Рыцарь опустил копьё, до сей поры торчавшее над ним, словно корабельная мачта, и, дав шпор коню, двинулся на оборотня. Волк немедля вцепился зубами в деревяшку, пытаясь вырвать оружие из рук рыцаря.

В этот момент с воплем "Эге-гей" с печи свалилась Горыня и, набрав побольше воздуха, дыхнула всеми тремя головами в волка. Серого хищника тут же окутало облако винных паров, он начал чихать и тереть лапами нос.

– Кагор что ли? – сдавленно прохрипел оборотень.

– Смотри-ка, разбирается, – Ваня, так и не найдя осинового полена, слез с печи, поднял волка за шкирку и задумчиво спросил: – У кого серебро есть?

– У меня часы серебряные есть, – сказал волк. – Только в человеческом обличье. А что?

– Да нет, ничего, – слегка опешив, сказал Иван-дурак и осторожно опустил волка на землю. – А ты что, серебра не боишься?

– Какой же бухгалтер боится серебра? – зубасто усмехнулся оборотень. – Вот если бы вы налоговиков сюда притащили…

С этими словами волк крутанулся вокруг себя и вновь превратился в невзрачного очкастого мужчину.

Ваня, нахмурив брови, пытался запомнить название нового страшного оружия против оборотней. Людвиг огорчённо разглядывал любимое и изрядно погрызенное копьё. Конан, убедившись, что драки, к сожалению, не будет, пытался вновь затолкать меч за спину. Горыня, глядя на превращение, оживлённо совещалась меж собой.

– Ладно, кто вы такие – ясно. Так вам зачем Святогор нужен? – как ни в чём ни бывало спросил оборотень и принялся обуваться.

– И кто мы? – не удержался от вопроса Ваня.

– Богатыри, вестимо, – ухмыльнулся мужичонка. – Кто ещё сразу в драку полезет, не успев ничего узнать?

– Ну, я много кого могу припомнить, – сказал Конан, к этому времени справившийся с мечом. – К тому же, узнать и потом можно.

– Да, если противник выживет, – заметил Людвиг.

Оборотень заметно погрустнел – явно подумал, что мог попасть в категорию невыживших.

– Святогор – дядька мой, – начал Ваня, но оборотень не дал ему договорить – он с силой хлопнул себя по лбу ладонью, и богатырям даже показалось, что раздался лёгкий звон.

– Так ты Иван! Я мог бы сразу догадаться. А вы, наверное, Конан и Людвиг? Ну, конечно! Герои Ратного поля. Мне Святогор Иванович много про вас рассказывал. А где ещё один, зелёный такой? Сильвестр и Топтыгин очень хотели бы с ним познакомиться. А уж вам они как рады будут.

Ошеломлённые богатыри молча слушали эту трескотню, и только Горыня сказала:

– А сереньким ты мне больше нравился. Перевернись, а?

– Госпожа, для вас – что угодно, – шаркнул ножкой оборотень. – Но не сейчас. В городе нельзя принимать нечеловеческие формы.

– А ты разве только что не превращался? – удивилась Горыня.

– Только ради дела – проверить, кто вы такие. Да и за это мне от шефа влетит. На этом свете люди в магию не верят.

– А печки-вонючки как же? – полюбопытствовал Людвиг.

– Это называется не магия, а наука. Впрочем, не забивайте головы. А вашу печь придётся временно изъять из обращения во избежание эскалации нездорового любопытства среди местного населения.

– Чего с печкой сделать? – на сей раз даже Конан, иной раз легко понимавший по-тарабарски, не уловил, о чём говорит очкастый оборотень.

– Говорю, печь вашу поставим в нашем дворе. А то чревато… Ну, поехали!

*****

Пятнадцать минут спустя к воротам фирмы "Призывной помощник" подъехали печь, дымящая, как паровоз, и два всадника, обряженные в средневековые одежды. Невзрачный мужичонка, назвавшийся богатырям Сергеем Вольфовичем (а лучше просто Серым звать, добавил он), спрыгнул с печки и нажал кнопку звонка на высоком заборе. Качок Сильвестр раскрыл ворота, затем раскрыл от удивления рот, да так и забыл его закрыть. Впрочем, как и ворота.

– Сейчас я Святогора Ивановича предупрежу, – крикнул, убегая, Серый.

Богатыри остались во дворе, с любопытством оглядываясь. Сильвестр, по-прежнему с раскрытым ртом, глазел на приезжих до тех пор, пока на пороге не появился Святогор, опомнился и бросился закрывать ворота.

– Ванька, – Святогор радостно раскинул руки, и Серый, стоящий рядом, еле успел присесть, чтобы не попасть под удар. – Конан, Людвиг. Вот так встреча! Какими судьбами вас в этот мир занесло? Оп. А это что такое?

Богатыри посмотрели туда, куда указывал дядька Ивана – там Горыня чесала задней лапой за ухом у правой головы.

– Святогор Иванович, это же настоящий змей Горыныч, – ответил вместо богатырей Серый. – Точнее, змея Горыновна.

– Это я и без тебя знаю, – нахмурился тот. – И даже знаю, откуда она взялась. Вопрос в том, что она здесь делает?

– Дядька, животинка с нами приехала, – сказал Ваня. – Дорогу сюда только она знает.

– С ума сошли? В этот мир нельзя магических существ привозить.

– А он как же? – Конан указал на Серого.

– Ему можно. Он живёт здесь давно, к тому же – в специальной магической местности. А в городе, как видите, выглядит вполне себе человеком.

– А мы только что видели… – начал Людвиг, но, поймав умоляющий взгляд Серого, примолк.

– Что?

– Пацанов местных. Они посчитали, что Горыня ненастоящая, – закончил за рыцаря Ваня.

Святогор, к удивлению богатырей, этим словам совсем не обрадовался, а лишь огорчённо вздохнул.

– Да-а, дожили. Дети живому Горынычу уже не удивляются. Ладно, проходите, потом с вашей Горыней разберёмся. Селивёрст, чайку нам согрей. Да на стол подавай всё, что есть.

– Слушаюсь! – качок отдал по-военному честь и на глазах испарился.

– Как это он так? – удивился Конан.

– А что тут такого? Домовые все так умеют, – сказал Святогор.

– Домовой? – Ваня округлил глаза. – Я думал домовые маленькие, бородатые и вечно в саже.

– Сильвестр в богатыри готовится, – пояснил Святогор. – Мечтает на Ратное поле попасть. Может, после ужина вы ему продемонстрируете пару-тройку богатырских приёмов? Он мне уже всю плешь проел: покажи да расскажи. А возраст у меня уже не тот.

– Ты, Святогор Иванович, не прибедняйся, – хмыкнул Конан. – Кто на Ратном поле одним ударом столы ломал?

– Невелика заслуга, деревяшку расколоть, – отмахнулся Святогор. – Сильвестр тоже мог бы стол сломать, да ему по-домовиному жалко мебель портить. Кроме того, как говорят мастера боевых искусств, кирпич не может дать сдачи.

– А-а, понятно, – глазки киммерийца заинтересованно блеснули. – Покажем приёмчик-другой, что ж не показать.

– Ну, пойдёмте за стол. Там и расскажете, зачем пожаловали.

*****

– Значит, так и сказал? – Святогор задумчиво почесал бороду. – Вот прям космическая сила?

– Она самая, – утвердительно кивнул Ваня, на самом деле ни о какой космической силе понятия не имевший.

– Тогда дело серьёзное. Иван говоришь?

– Ага. Прошин.

– Капитан-богатырь, – вставил Конан.

Людвиг, с Прошиным не знакомый, пялился в угол кабинета, где стояло копьё, подаренное им Серёге Ложкину, и жалел, что нельзя поменять его на своё погрызенное. Горыня в разговоре тоже участия не принимала, пытаясь опробовать все вкусности, которые Сильвестр вытащил из закромов ради дорогих гостей. Серый умильно глядел, как она сметает со стола копчёности, соленья и сладости (каждая голова специализировалась на чём-то одном) и подставлял ей новые тарелки с яствами.

Святогор достал мобильный телефон и, хмурясь, как от непосильного труда, принялся тыкать в кнопочки пальцем. Две минуты спустя Серый оторвался от подкармливания Горыни, забрал телефон у Святогора и спросил:

– Кого набрать?

– Нечаева, – облегчённо вздохнул старый богатырь. – Наделают, понимаешь, крохотных кнопок.

– Готово, – Серый вновь вернулся к обязанностям подносчика блюд.

Святогор взял телефон и заговорил:

– Анатолий Семёнович. И вам того же… Нет, тьфу, тьфу! Но просьба есть. Человека надо найти… Нет, не преступник, наоборот, говорят, капитан-богатырь. Иваном Прошиным зовут… Да вы что? Отлично! Адресок не дадите?.. Нет, нет, у меня к нему личный вопрос… Запоминаю. Фруктовая пятнадцать. Спасибо огромное. И вам того же.

Богатыри недоумённо смотрели, как Святогор говорит с невидимым собеседником. Наконец тот закончил разговор, несколько раз ткнул пальцем в телефон, ругнулся и отложил гаджет в сторону.

– Ну вот, Ивана вашего я нашёл. Фруктовая пятнадцать – это недалеко отсюда. Правда, чем он поможет найти Василису, ума не приложу. Ну, да ладно, раз космическая сила так велела…

– Когда поедем? – Ваня вскочил.

– Переночуете здесь, а завтра Серый вас проводит до места. Никуда ваш Прошин за ночь не денется. К тому же, Сильвестр ждёт показательных выступлений.

[1] Толкиенутые – истинные ценители творчества Толкиена, любители устраивать потасовки в костюмах орков, эльфов и гномов.

Богатыри в Ольховске 2

*****

Ранним утром фирма "Призывной помощник" в полном составе провожала богатырей. Сильвестр, с фингалами под глазами, радостно улыбался и зазывал Конана, один глаз которого тоже слегка заплыл, приезжать ещё. Бруня, ночевавшая у подруги, скромно стояла в сторонке, поглаживая центральную голову Горыни, которая больше двух других заливалась слезами – ящерице Святогор категорически запретил выходить в город.

Сам Святогор дал какие-то напутствия Серому и обнял на прощание каждого из богатырей.

– Ну, пора отбывать, – сказал оборотень.

– Как же отбывать, если даже битюга отобрали? – ни у кого конкретно вопросил Людвиг. – И вообще, что я за рыцарь без доспехов?

Святогор велел им оставить только оружие, печь, коней и Горыню, а доспехи Людвиг сам снял – пешком ходить в гремящих железяках весьма неудобно. Однако, это не мешало ему гнусить.

– На мой взгляд, ты самый настоящий рыцарь, даже без железок, – послышался голосок Бруни.

Людвиг, который до этого даже боялся взглянуть на брюнетку, несмело улыбнулся.

– Правда?

– Да, – Бруня подошла к Людвигу и провела пальчиком по кольчуге, с которой тот не смог расстаться. – А вот тут колечко поломалось. И тут.

– Это от ударов врагов, коих я потом сразил, – пробормотал рыцарь. – Жаркие были схватки.

– Как интересно. Жаль, что вы так быстро уезжаете. Ты, наверное, знаешь столько замечательных историй, – промурлыкала Бруня.

Воздух вокруг Людвига явно стал градусов на десять выше. Неизвестно, до какой температуры рыцарь смог бы утеплить окружающую среду, если бы его не окликнул киммериец.

– Рыжик, ты идёшь?

Людвиг поплёлся за товарищами, периодически оглядываясь на Бруню, которая помахала ему вслед.

*****

– Это здесь, – сказал Серый, указывая на домик за невысоким забором из штакетин.

– Уверен? – спросил Конан, критически осматривая престарелое бревенчатое строение. – Я-то думал, что капитан-богатырь обитает… Ну, ладно. Заходим, что ли?

И первым протиснулся в калитку. За ним протопал Иван, прошёл Людвиг и последним во двор шмыгнул Серый. Пёс с соседнего участка – здоровенная кудлатая дворняга, зашлась бешеным лаем, едва учуяла оборотня. Очкарик, явно забыв, зачем сюда пришёл, свернул в сторону дворняги, поднял длинный прут и принялся колотить им по забору. Пёс бесновался, не в силах сорваться с цепи.

– Долго он ещё? – Иван-дурак нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Эй, круглоглазый друг! – окликнул Серого Конан. – Оставь пса в покое, мы сюда не за этим пришли.

– А он первым ругаться начал, – принялся оправдываться очкарик. – Всю мою родню до двадцатого колена вспомнил.

– Странно, – хмыкнул Людвиг, – я думал, что у волков и собак одни предки.

– С эволюционной точки зрения… – начал было Серый, но тут подал голос Ваня.

– Слушайте, вот этой будки здесь только что не было, – сказал он, указывая на стоящий неподалёку деревянный сортир.

– Вань, это у тебя от волнения, – махнул рукой киммериец.

Он поднялся на крыльцо, внимательно рассмотрел вырезанный на двери барельеф и бухнул кулаком по косяку.

– Эй, есть кто дома?

Дверь распахнулась, и глазам богатырей предстала невысокая фигурка шимпанзе, который молча уставился на гостей. Ваня и Конан растерянно посмотрели сначала на обезьяну, потом на Серого.

– Ты куда нас привёл?

Тот пожал плечами.

– Адрес верный.

Людвиг, глядя на обезьяну, задумчиво промолвил:

– Так вот он какой, капитан-богатырь. Щуплый, однако.

– Сам ты щуплый, – рявкнул вдруг шимпанзе. – А я коренастый.

– Шимми! Не может быть! – завопил Ваня. – Откуда ты здесь?

– А я и смотрю, портретик на двери на кого-то похож, – пробасил Конан, радостно улыбаясь. – Вот уж кого не ожидал тут увидеть.

– Я вас тоже на этом свете не ждал встретить, – расплылся в ответной улыбке Шимми и посмотрел на Людвига, потом на Серого. – А эти двое с вами?

– С нами.

– Тогда проходите. Только, пожалуйста, не шумите – все ещё спят. И осторожнее будьте – я тут ремонт кое-какой затеял.

Три богатыря и оборотень вошли внутрь. Конан по пути крепко приложился лбом о толстенную деревяшку, торчащую из стены, и, конечно, ругнулся. Тихонько, как и просил Шимми. От тихого киммерийского ругательства разве только штукатурка с потолка не посыпалась.

– Конан! – прогромыхал Ваня. – Тебе же сказали – тихо!

Людвиг зацепился кольчугой за какой-то гвоздь, дёрнулся, и на пол с диким грохотом рухнуло ведро.

– Шимми, я же просил хотя бы в субботу с утра ремонт не делать, – послышался стон из комнаты.

– Да я… – начал было оправдываться шимпанзе, но тут мимо него пролетел кто-то небольшой и мохнатым комком выкатился на улицу.

– Это что ли был капитан-богатырь? – спросил Людвиг.

– Шушпан! – заорал Шимми. – Вот вернёшься, я тебе такого ремня задам – в макаку краснозадую превратишься.

– Я тебя самого в макаку превращу – только посмей малыша трогать, – немедленно раздался басовитый женский голос.

– Мила, ну он же отец, он же должен как-то на сына влиять, – послышался тоненький женский голосок. – Хотя, конечно, не ремнём.

– Так и скажи, что мужа-макаку не хочешь.

– Само собой, не хочу. Ты-то себе жениха подобрала из человеков, хотя сама – лягушка.

Заинтересованные богатыри вошли в комнату, где увидели всклокоченного Ивана Прошина, сидящего на диване, элегантную шимпанзиху в белом передничке и здоровенную тушу лягушки с золотой короной на голове. Прошин, увидев вошедших, протёр глаза, затем, видимо, себе не поверив, ещё и потряс головой.

– Иван! Конан! Вот это да! Шимми, зверская твоя душа, что ж ты молчал, что друзья приехали?!!

– Да ты же сам просил хоть раз в жизни в субботу дать тебе поспать, – возмутился обезьян. – Я даже побратимов заставил тишину соблюдать.

– Да, секунды на две, наверное, – хмыкнул Серый. – Ну, ладно, моя миссия выполнена, по адресу я вас довёл.

– Куда вы? – Прошин подскочил с дивана. – Сейчас стол накроем в честь вашего прибытия. Шанель, неси сюда всё, что есть. Мила, нет, колдовать не вздумай.

– Мила? – Иван-дурак нахмурился. – А разве её так зовут?

– Ой, совсем забыл! – Прошин всплеснул руками. – Надо же вас представить друг другу. Дамы, это мои друзья: Иван, царский сын, и Конан – один из величайших воинов мира. И, простите, вас не знаю…

– Людвиг Железный, рыцарь и мастер копья, – Людвиг куртуазно поклонился.

– Сергей Вольфович, оборотень и финансовый консультант фирмы "Призывной помощник", – непринуждённо представился Серый.

Прошин, уже ничему не удивляясь, представил дам:

– Шанель, жена нашего Шимми, великолепная домохозяйка. А это Мила, заколдованная Кощеем и потерявшая память дева. И ещё колдунья.

– И заодно твоя невеста, если ты не забыл, – сварливо сказала лягушка.

– Ну, типа того, – кисло согласился Прошин.

– Невеста? – недоумённо спросил Иван-дурак.

Конан и Людвиг переглянулись. Серый, уже собравшийся покинуть дом, замер и обернулся. Прошин скорчил побратимам физиономию, долженствующую означать "я потом всё объясню", однако его гримасы были замечены Милой.

– Именно так и никак иначе, – твёрдо сказала она.

– А я думал, что ты моя невеста, – печально промолвил Иван-дурак.

В избушке воцарилось такое молчание, что обитай в доме тараканы, можно было бы услышать, как они шуршат лапками по щелям. Но тараканов в доме уже не было – они сбежали подальше от колдовства лягушки.

– Ты хочешь сказать, что она и есть твоя пропавшая Василиса? – Прошин, наконец, всё сообразил. – Ура-а! Ваня, поздравляю от всей души! Мила, вот твой настоящий жених. Эх, у меня сегодня двойной праздник: и вас встретил, и… Ребята, это надо отметить.

Иван-дурак сосредоточенно пытался осмыслить ситуацию. Конан и Людвиг тоже не могли сориентироваться в происходящем: по всем канонам капитан-богатырь должен расстроиться или, как минимум, обеспокоиться при виде соперника, а он чуть ли не пляшет от радости. Серый громко вздохнул:

– Вот это настоящий друг, вот это я понимаю. Невесту побратиму отдать – это сильно.

– Как это отдать? – завопила лягушка. – У меня один жених и других мне не надобно.

Прошин, видя, что Мила готова расходиться не на шутку, попытался её успокоить.

– Ты же сама говорила, что ничего о прошлой жизни не помнишь, и это тебя очень печалило. А теперь, когда выяснилось, что ты – Василиса и невеста моего побратима, ты вдруг решила от жениха отказаться. Нехорошо как-то.

Устыдил ли капитан лягушку или у неё на уме ещё что-то было, но только она замолкла, одним глазом глядя на одного жениха, другим – на другого. Прошин, видя, что лягушка хотя бы временно нейтрализована, по-быстрому оделся, пригласил друзей садиться, кто где себе место найдёт, а сам принялся помогать Шанели и Шимми.

– Да-а, побратимы, небогато вы живёте, – протянул Конан, оглядываясь. – Я, конечно, понимаю, настоящему богатырю было бы где переспать… Словом, тесновато тут у вас.

– Да я знаешь, сколько могу натаскать! – возмутился Шимми. – Просто мне Иван запретил.

– Мы, чем богаты, тем и рады, – Прошин взглядом показал обезьяну на "стол", накрытый красной скатертью. Шимми понял капитана без слов и усмехнулся.

– Конан, помоги мне стол на середину комнаты подвинуть, – сказал Прошин.

– Да, у меня сил маловато, а одному ему не справиться, – поддакнул Шимми.

– Слабаки, – буркнул киммериец и легонько пихнул угол "стола". Тот, конечно, даже не шелохнулся. Тогда варвар толкнул посильнее – результат оказался прежним.

– Вань, ты бы помог Конану, а то у него от голода сил не осталось, – безобидным тоном сказал Шимми.

– Вот ещё, я сам, – варвар обхватил "стол" и, кряхтя от натуги, сумел сдвинуть его на пару сантиметров. – Проклятье на мою голову, он у вас каменный, что ли?

– Почему каменный? Алмазный.

Киммериец посмотрел на Ивана Прошина, затем на шимпанзе, но лица у тех остались абсолютно серьёзными. Тогда Конан поднял скатерть да так и застыл с красной тряпицей в руке, глядя на прозрачный куб. Ваня, Людвиг и Серый дружно наклонились и принялись щупать гигантский алмаз, хотя ни один из них в драгоценностях ничего не понимал.

– Не, такого не может быть, – бормотал варвар, пытаясь поцарапать мечом прозрачную поверхность. – Беру свои слова насчёт "небогато живёте" обратно. Где же вы такое чудо раздобыли?

– Мила наколдовала, – сказал Иван и тут же поправился: – То есть, Василиса.

– Я лучше пока Милой побуду, – квакнула лягушка.

– Хорошо, я буду тебя милой Василисой звать, – немедленно откликнулся Иван-дурак.

– Мне только двойных имён, как в бразильском сериале, не хватало, – проворчала та. – Кстати, ты пока ничем не доказал, что мой жених.

– Ну-у, – протянул Ваня, – мне космическая сила сказала, что найти Василису на том свете поможет Иван Прошин. Мы сюда, на тот свет, к нему приехали и нашли тебя.

– И всё? – нахально спросила лягушка.

– Ты, как и Васька, магичить умеешь. Она… то есть, ты – мастерица в этом деле великая. Других таких во всём государстве не сыскать.

Лягушка приосанилась и повела глазом на Прошина и Шимми – слышали или нет? А то вечно критикуют её за магию.

– Ещё корона со стрелой. Это потому что ты – моя невеста. То есть, почти царевна.

Лягушка подумала и буркнула:

– Ну, допустим. Я, конечно, всегда подозревала в себе непростое происхождение. И вообще, какой из тебя жених? Ты даже ухаживать за девушками, как следует, не умеешь. Вон, Иван, едва меня увидел, сразу же пальцем в бок ткнул.

– Ваня, ткни её тоже, а? – искренне попросил Прошин.

Иван-дурак немедленно выполнил просьбу.

– Что-то я ничего не почувствовала, – проворчала Мила.

– А так?

– Ай! – взвизгнула лягушка. – Больно!

– Хорошо, сейчас исправлюсь, – он поспешно ткнул в зелёный бок ещё раз.

– Хых. Щекотно.

– Блин, то больно, то щекотно. Как же тебя тыкать тогда? – возмутился Ваня.

– Нежно, но сильно, – ответила лягушка, чем ввела богатыря в полный ступор. – Кстати, надо говорить не "блин", а "какой конфуз". Короче, иди, на кошках сначала потренируйся.

– Не советую, – промолвил Серый, вспомнив Бруню. – Лучше здесь приёмы осваивай.

Пока Ваня осваивал основы ухаживания за представителями отряда земноводных, Иван судорожно искал по шкафам спиртное – жалким результатом поисков явилась банка пива и початая бутылка красного вина.

– Шимми, я до ближайшего магазина, а вы с Шанелью накрывайте стол. Нет, не алмазный, а нормальный из угла достань. Сергей Вольфович, вы куда? Скоро Шанель приготовит мясо. Торопитесь? Что ж, рад знакомству. Будет время – заходите к нам, адрес знаете.

Пока Иван бегал в ближайший магазин, а Шимми с Шанелью готовили праздничный стол, Мила развлекала гостей телевизором. В принципе, трое богатырей уже знали о яблочно-тарелочной модификации телевизора, а потому удивились говорящей коробке, но не особо. Во всяком случае, не настолько, насколько того хотелось Миле. Лягушка, души не чаявшая в телеящике, решила усилить впечатление и разок колдонула.

Когда Иван вернулся из магазина, вся честная компания в полном составе встретила его около дома. Как выяснилось, Мила создала эффект присутствия к телевизору. Поначалу всё шло неплохо: на экране у берега, заросшего соснами, плескалось море, а в комнате пахло солёным ветром и хвоей. Но потом Мила переключила канал и наткнулась на "Возвращение живых мертвецов"…

Воздух в доме очистился от запаха тухлятины только час спустя, но сидеть в комнате всё равно было невозможно. Стол накрыли под яблонями в саду, благо, дождя не предвиделось. Правда, атмосферу изредка портила зелёная будка, то и дело норовившая "стать под ветер", но все дружно решили, что это колдовство Милы не идёт ни в какое сравнение с тем, что осталось в доме, а потому перестали обращать на блуждающий сортир внимание.

Богатыри, у Святогора не пившие ничего, крепче чая, с неодобрением смотрели на Прошина, разливавшего по маленьким стаканчикам прозрачную жидкость. Ваня и Людвиг сумели промолчать, а Конан со всей врождённой киммерийской деликатностью осведомился:

– Иван, надеюсь, ты сейчас не споласкиваешь посуду? А даже если и так, то в такие стаканчики только жлоб-евнух в кощеевом замке разливал.

– Конан, это не вода, – сказал Шимми, ранее уже попробовавший прозрачный напиток, а потому знавший ему настоящую цену. – Поверь, водку лучше пить не кувшинами.

– Шимми, с твоей комплекцией, может, и лучше, – хмыкнул варвар. – Иван, неси посуду побольше.

Прошин и Шимми переглянулись, но отказать гостям не позволил хозяйский долг. Вскоре Конан держал в руке литровый алюминиевый ковшик, Ваня – высокий стакан из-под миксера, а Людвигу пришлось довольствоваться обычным гранёным.

Конан подозрительно понюхал содержимое посудины:

– Странно пахнет. Вот кабы кто-то не упился и не опрокинул телегу с двумя бочками вина, и оные бочки, с превеликим трудом утащенные кем-то из монастыря, не разбил…

Людвиг поспешно провозгласил тост:

– Ну, за знакомство и за встречу!

Рыцарь осилил полстакана, после чего принялся судорожно заедать квашеной капустой. Варвар, сделав несколько длинных глотков, выпучил глаза, но героически одолел ковшик. Ваня выпил до дна, сдавленно кашлянул и сказал:

– Крепкая штука, блин! – и посмотрел на лягушку.

Впрочем, дамы, чинно попивавшие вино, не обращали внимания на богатырей – они уже беседовали о чём-то своём женском. Иван Прошин, перехватив Ванин взгляд, махнул рукой – мол, ну их.

– Ну, давайте, рассказывайте, – он поставил локти на стол, приготовившись слушать. – Конан, вот ты, например, куда минотавров дел?

– Минотавров? А-а, рогатенькие такие? – киммериец с некоторой заминкой, но вспомнил. – Незадача с ними вышла. Мы на корабле плыли и на каком-то острове остановку сделали – воды, еды прикупить. Рогатики увидели местный лабиринт, упросили меня разрешить отправиться на экскурсию, и все, как один, там заблудились. В общем, с тех пор о них я ничего не слышал.

– А ты чем занимался? – теперь настала очередь Ивана-дурака.

Тот развёл руками.

– Да ничем особым. Вот разве что пока Ваську искал, дружине батюшкиной поголовно в репу настучал, да потом на Ратном поле вместе с Конаном и Людвигом с Кощеем бился, да ещё к Вию ездил. А так – ничего интересного. Ты лучше расскажи, как здесь Шимми оказался.

– Он в рабстве был у караванщика, и вместе с ним на этот свет приехал. А уже здесь мы сумели освободить и Шимми, и семью его.

– А… Васька?

Прошин вздохнул.

– Вань, ты карнавал у Кощея помнишь? Мила… то есть, Василиса, решила, что раз я её пальцем в бок ткнул, значит, заигрываю. И приплелась вслед за мной. А поскольку она память потеряла и ничего из своей прошлой жизни не помнит, то решила за меня замуж выйти. А мне она… – тут Иван скосился на лягушку, убедился, что она не слушает, и продолжил шёпотом: – У меня девушка есть, только я её из-за Милы привести домой не могу. Фух, наконец-то ты свою невесту заберёшь.

– Ну, тогда за освобождение и решение всех проблем, – провозгласил новый тост Конан и поднял ковшик. Правда, теперь варвар благоразумно не стал наполнять его до краёв.

– Кто кого освобождает? – осведомилась Шанель.

– Иван Ван… Василису освобождает, – пояснил киммериец.

– Кстати, об освобождении: доколе мне в зелёной шкуре ходить? Почему мой новый суженый до сих пор не поцеловал меня, а? – лягушка подпрыгнула от возмущения, хотя явно до этой секунды о поцелуе даже не задумывалась.

Ваня смущённо засопел.

– Неловко как-то при людях. Может, потом?

– Нет, здесь и сейчас. Давай! С чувством, с затягом, как полагается.

Все деликатно уставились в сторону зелёной будки, как раз появившейся неподалёку, дождались, пока протяжный "чмок" за их спинами не прекратится, и повернулись. Иван-дурак стоял смущённый а перед ним… сидела здоровенная, метр в высоту, лягушка.

– Вот же блин! – прокомментировала Мила.

– Надо говорить "какой конфуз", – пролепетал Ваня, ковыряя лаптём дырку в земле.

– И впрямь, конфуз. Два жениха, и ни один облик человеческий вернуть не может.

– Эй, какие-такие два жениха? – встревожился Прошин. – Иван твой суженый, а я…

– И ты жених, – отрезала лягушка. – До тех пор, пока человеком не стану, а там уже решу.

Прошин тоскливо вздохнул – вот тебе и освободился.

Богатыри в Ольховске 3

*****

Застолье по случаю прибытия богатырей продолжалось недолго – полчаса, наверное. Первым окончательно сдался, конечно, Людвиг: рыжеволосый рыцарь рухнул на свежую майскую травку. Конан и Ваня в силу крупногабаритной комплекции продержались дольше, но зелёный змий, количество коего в водке имеется гораздо больше, нежели в вине и пиве, одолел и их. Киммериец захрапел, сидя на стуле, а Ваня даже нашёл в себе силы пойти в дом. Правда, до дивана он не добрался и уснул на полу, обняв алмазный "стол".

Иван Прошин и Шимми, по велению хозяйского долга на спиртное не налегавшие, сочли, что перетаскивать тяжеленного варвара в дом смысла нет, а Людвига просто подняли и вновь водрузили на стул.

– Слабоваты богатыри-то оказались, – хмыкнула лягушка.

– Не привыкли просто к таким крепким напиткам, – Иван немедленно встал на защиту друзей.

– И как женихи тоже так себе.

– Но-но, – Прошин погрозил пальцем лягушке. – Ваня – твой законный жених, так что ты не очень-то.

– Доказательств пока нет, – глядя куда-то вверх, заметила лягушка. – Так что я лучше буду придерживаться привычной версии – тебя.

– Мила – нет! – запаниковал Иван. – Ваня тебя с собой заберёт, там тебе облик девичий и память вернут. И будете вы жить долго и счастливо.

– Ты же слышал, что Ваня сказал: других таких мастериц в магии, как я, у них не найти. А теперь подумай: если я сама не могу свой истинный облик вернуть, то кто мне там поможет?

Контрдовод лягушки застал капитана врасплох. Однако Ивану очень хотелось спровадить Милу подальше, и ему в голову сам собой пришёл спасительный план.

– Слушайте, тот очкастый мужчина – Сергей Вольфович, что привёл наших друзей, назвался оборотнем. Вот к кому нужно идти – уж кто-кто, а оборотни точно владеют магией перевоплощения. Он-то тебя и научит нужному заклинанию.

– Голова, – прицокнул языком Шимми. – Это может сработать.

Шанель радостно захлопала в ладоши, а лягушка буркнула что-то неразборчивое, что с натяжкой можно было счесть за знак одобрения.

– Кто помнит, как этого мужика найти? Кажется, контора его с какой-то помощью связана.

Вопрос повис в воздухе – никто названия фирмы, названной оборотнем, не запомнил. Попытки привести в чувство кого-нибудь из богатырей, успехом не увенчались – кроме нечленораздельного мычания ничего Прошин от них не услышал.

– Ладно, всё равно адрес они вряд ли знают, – сказал Иван. – Шимми, я сбегаю в управление, попробую отыскать по базе что-нибудь похожее на нужную фирму, а ты за побратимами приглядывай – они к обеду проспаться должны. На улицу их не выпускай – как бы в беду какую не попали. Дамы – за вами готовка. Друзья наши – настоящие богатыри, и аппетит у них соответствующий. Ну, я побежал.

В чём Прошин был прав – так это в оценке побратимов. Они были настоящими богатырями, пусть и не былинными, а потому пришли в чувство гораздо раньше обеденного времени. Шимми, вопреки наставлениям Прошина, преспокойно мешал за домом цементный раствор, а потому не видел, как заворочался киммериец.

Конан открыл глаза, огляделся и хлопнул Людвига по плечу, будя таким образом товарища. Как уже раньше упоминалось, киммерийские методы отлично приводят в чувство – рыцарь немедленно очнулся, сидя уже на земле среди обломков стула.

– Где Ваня? – Конан обвёл взглядом окружающий сад.

– А мы сами где? – Людвиг сделал то же самое, но намного медленнее.

– На том свете. Рыжик, забыл что ли?

– Мы умерли?!! – Людвиг схватился за сердце.

– У тебя голова болит? – задал контрвопрос варвар.

Рыцарь утвердительно поморщился.

– Значит, жив, – констатировал Конан. – Ох, ты только посмотри.

Людвиг повернулся туда, куда указывал киммериец. По улице мимо дома Прошина шли две девушки, по причине весны и солнечного денька одетые в лёгкие маечки и коротенькие юбочки.

– Юбки короткие – просто срамота, – сказал Людвиг, не отрывая горящего взгляда от ног девушек.

– И не говори. Ну, чего сидишь? Пойдём знакомиться.

– А как же Ваня?

– Ему батя всё равно запретил. Да и Василиса не одобрит.

Людвиг заколебался, что-то вспомнив, но был вынужден поддаться убеждениям варвара, тем более, что Конан схватил его за шкирку и поволок за собой. Однако когда два богатыря вышли на улицу, девушки уже успели сесть в автобус.

– Ну и ладно, ещё найдём, – Конан жизнерадостно встряхнул Людвига. – Пойдём, Рыжик, полюбуемся иным миром, а то Ваня, как проснётся, так сразу домой запросится – посмотреть ничего не успеем.

*****

Шимми поднялся по ступенькам крыльца с ведёрком раствора и в задумчивости остановился перед дверью с барельефом. Ему показалось, что в саду чего-то не хватает, но чего именно, обезьян пока не сообразил. А когда понял, что в саду не хватает такой несущественной детали, как двух спящих богатырей, то тихо ойкнул и бросился в комнату, однако обнаружил там только похрапывающего Ивана-дурака.

Быстрый опрос Шанели и Милы на предмет не видели ли они Конана и Людвига, показал, что: а) богатыри ушли из дома в неведомом направлении; б) за ротозейство Шимми крепко достанется от Прошина. Обезьян поручил заботу о спящем Иване дамам, а сам бросился на улицу в поисках побратимов.

Надо сказать, что дамы с богатырями раньше дела не имели (лягушка, если и имела, то всё равно ничего не помнила), а потому тоже недооценили возможности богатырского организма перерабатывать алкоголь. Пока Шанель и Мила отвлеклись на приготовление обеда, Ваня проснулся и быстро убедился, что из мужского населения остался он один. Возможно, будь лягушка не столь сварливой, богатырь предпочёл бы пообщаться с ней, а так он, подобно побратимам, отправился посмотреть на окружающий его иной мир. Правда, в отличие от Конана и Людвига, Ваня далеко уйти не успел – его окликнул пожилой мужчина, суетившийся возле небольшой печи на колёсах:

– Друг, помоги толкнуть, а то аккумулятор, понимаешь, сдох.

Ваня почесал затылок, не понимая, кого и зачем толкать, если кто-то сдох. Наконец он сообразил, что толкнуть надо транспорт.

– Давай! – крикнул мужчина, прыгнув в водительское кресло.

Ну, Ваня дал. "Печка" оказалась на удивление лёгкой и первые метров пять просто пролетела, не касаясь земли. Ошалевший водитель остановил машину в метре от фонарного столба и с уважением посмотрел на помощника.

– Здоров ты, однако. Качаешься?

– Не, – помотал головой Ваня, – я уже протрезвел. Цвет у твоей печки красивый.

Мужчина критически оглядел свою "пятёрку".

– Цвет называется гнилая вишня. А вот насчёт печки – это ты прав. По-другому и не назвать.

– А то, – Ваня не заметил сарказма. – У меня тоже печь есть. Только труба сверху находится.

– Внедорожный вариант, – понимающе кивнул собеседник.

– Да, хоть по дороге, хоть по полю едет, – подтвердил Ваня. – Только жрёт много. И дымить в последнее время сильно стала.

– Внедорожники все жрут много, – посочувствовал мужчина. – А насчёт дымить – ты кольца проверь, не прогорели ли. Это самое первое, что сделать надо.

Ваня опять почесал в затылке, не понимая, как непрогоревшие печные кольца, на которые ставят котелки и казанки, могут уменьшить дымность печки. Да и нет в русской печи никаких колец. О чём и сказал.

– Так не бывает, – уверенно сказал мужчина. – В отечественных машинах без них никуда. Ты, коли сам не знаешь, к знатокам обращайся. Вот ко мне, например. Или, если деньги не жмут, на техобслуживание в сервис съезди. Дымит – это нехорошо. Да и штрафануть могут.

– Помедленнее, друг, я всё сразу не запомню, – и Ваня принялся повторять незнакомые слова.

*****

Варвар и рыцарь неспешно брели по улицам Ольховска, глазея на диковинки иного мира. Конан, как бывалый путешественник, делал вид, что его здесь особо ничего не восторгает, и даже пытался объяснять Людвигу окружающее.

– … вон те, в оранжевых куртках, что дорогу копают – рабы местные. А в белой каске – надсмотрщик. Ленивый какой-то – совсем не следит за подопечными. В Гиркании его за такую работу самого бы уже в рабы определили.

– Да ладно тебе, – сказал рыцарь. – Смотри, какие тут дороги хорошие и ровные. И ямы встречаются неглубокие.

В этот момент легковушка, взвизгнув тормозами, попыталась объехать "неглубокую" яму, на которую дорожные рабочие никакого внимания не обращали. Послышался металлический удар, и машина замерла посреди дороги.

– Мать, мать, мать, – разнеслось эхо от вопля владельца легковушки.

– Судя по всему, местные не очень-то довольны работой, – заключил Конан. – Как я и говорил – надсмотрщики тут ленивые.

– Здравствуйте, я представляю фирму с мировым именем, – к богатырям подскочил невысокий мужчина с огромной клетчатой сумкой. – Лучшие товары года по баснословно низким ценам. Чудо-чайник, чудо-сковорода, чудо-массажёр.

– Отстань, чудо, – буркнул варвар, у которого начала болеть голова после утреннего застолья. – У нас денег нет.

– Конан, давай посмотрим, а? – Людвиг с любопытством глядел на сумку разносчика. – Интересно же.

– Чудо-лопата, чудо-губка, чудо-швабра, – как заведённый, тараторил мужчина. – Вы только взгляните, не пожалеете. Есть чудо-тряпка – полирует и очищает всё.

Чудо-тряпка рыцаря добила.

– А доспехи ей полировать можно?

– Так она же для полировки доспехов и предназначена, – разносчик моментально уловил "откуда дует ветер". – Лучше неё в мире не найти. А в комплекте с чудо-тряпкой идёт чудо-паста, которая превратит ваши латы в настоящие зеркала. И, главное, стоит сущие копейки – всего-то две тысячи рублей.

Людвиг в местной валюте не ориентировался, а потому вопросительно посмотрел на Конана. Тот пожал плечами, порылся в кошеле и достал серебряную монетку.

– Одного хватит.

Торговец недоумённо посмотрел на белый кругляш с выбитой на нём головой какого-то царя.

– Это что?

– Офирский скудо, что ещё. Бери, в нём серебра больше половины.

– Деньгами у вас нет? – робко осведомился уличный разносчик.

– А это тебе не деньги?

– Мне бумажные нужны.

– Странный всё-таки этот иной мир, – проворчал Конан, пряча монету обратно в кошель. – Серебра им не надо, бумагу подавай. Пойдём, Людвиг.

– А как же чудо-тряпка?

– Я тебя научу одному волшебному способу совершенно бесплатно: берёшь пару пригоршней мелкого песочка…

Так, беседуя о способах чистки доспехов без применения недешёвых чудо-средств, они забрели в городской парк.

– Интересно, где тут вино продают? – проворчал Конан. – Если я ковшик-другой не выпью, голова развалится.

И хотя варвар был выше Людвига на голову (которая готова была вот-вот развалиться), первым спасительное решение увидел именно рыцарь.

– Смотри, Конан, чего они пьют?

Варвар поглядел туда, куда указывал товарищ. Неподалёку от фонтана прямо на травке под сенью дубов расположилась компания парней, разливавших некую прозрачную жидкость по стаканчикам. Киммериец интуитивно сообразил, что эта жидкость является близкой родственницей той, которой потчевал их Иван Прошин, а, значит, именно её сейчас варвару и не хватало. Нахмурившись – ибо голова болела нешуточно, Конан подошёл к парням и, ткнув в сторону одной из бутылок, сказал:

– Здорово! Где вы такую штуку взяли? Нам с другом очень надо.

Ближайший к нему парень в смешном зелёном головном уборе и полосатой растянутой майке критически оглядел с ног до головы Конана, задержавшись на рогатом шлеме, потом посмотрел на Людвига и захохотал:

– Парни, глядите, опять к нам ряженые пожаловали. Сейчас цирк будут показывать.

Остальная компания оживилась. Один из них, похожий на моржа – с длинными отвислыми усами и отчётливым брюшком, небрежно махнул рукой.

– Идите дальше, здесь не подают.

– Да, ладно тебе, Петя, – попытался вступиться за незваных гостей один из парней. – Пусть выпьют в честь праздника.

– Мне не жалко, но дело принципа, – заявил усатый. – Забыл что ли того типа, который нас час назад в Европу зазывал? Он тоже ряженым был – вампира изображал.

– Так ведь он своё получил – сам же видел, унесли его. А эти вроде бы безобидные.

– Как же, безобидные. Сегодня они просто переодеваются, а завтра станут вроде того… из Европы. Короче, проваливайте, шуты гороховые!

В число достоинств киммерийцев долготерпение не входит, но, к сожалению для отставных пограничников, они об этом не знали. Людвиг хотел было просветить их на сей счёт, но варвар счёл, что сумеет сделать это лучше и доходчивее. Он шагнул к усатому и почти ласково спросил:

– Как ты, морж плешивый, меня назвал?..

В тот же момент зелёная фуражка полетела в одну сторону, а её хозяин – в другую.

Ну, скажите, какой настоящий русский праздник обходится без драки? Пусть даже самой малюсенькой? Уверен, читатель знает правильный ответ. Пограничники разных годов дембеля тоже прекрасно знали этот постулат, а потому в дубовой роще городского парка тотчас развернулось настоящее сражение.

*****

Иван Прошин вернулся домой почти бегом. Но, едва закрыв за собой калитку, понял, что торопился напрасно – его побратимы, как он и опасался, умудрились исчезнуть из-под бдительной опеки. В ответ на его вопрос "Ну, и где они?" две "опекунши" только растерянно развели руками и ластами.

– А Шимми где? Эх, вы…

От огорчения Иван даже ругаться не стал. Он бросился на улицу и к своему великому облегчению увидел Ивана-дурака, вокруг которого мелким чёрным шмелём вился Шимми.

– Давай, давай, поторопись. Мне ведь ещё двоих надо отыскать… – постанывал обезьян.

– Погоди, не сбивай, – отмахнулся богатырь и сосредоточенно зашевелил губами, словно школьник, повторяющий трудный стишок.

– Шимми! – взревел Прошин. – Где Конан и Людвиг?

В ответ капитан получил тот же жест, который минуту назад ему продемонстрировали Шанель и Мила.

– Тьфу… – сказал Прошин, а остальное цензура вычеркнула.

Он быстро выяснил всё, что было известно Ивану и Шимми, прикинул в уме куда за это время могли добраться два пропавших богатыря, и вынес вердикт:

– Так, Шимми. Мы с Иваном идём искать Конана и Людвига, а ты останешься здесь. И если они вдруг сами объявятся, в чём я лично сомневаюсь – запри их в доме и не выпускай до нашего возвращения. Как хочешь удержи – хоть связывай их. Понял?

Обезьян, вынужденный смотреть все сериалы вместе с Милой и Шанелью, а потому нахватавшийся всяких современных привычек и жестов, по-военному отдал честь и ответил "Так точно". Прошин только усмехнулся.

– Шимми, я же тебе сто раз говорил: к "пустой" голове руку не прикладывают. Ну, ладно, понял, и хорошо. Иван, за мной. Не отставай.

В принципе, Прошин мог бы оставить Ваню дома, но… кто один раз сбежал, сбежит и второй. Лучше уж он сам присмотрит за побратимом. Иван торопливо шагал по тротуару, беспрестанно вертя головой по сторонам и надеясь, что вот-вот увидит массивную фигуру киммерийца и невысокого рыжего рыцаря. Иван-дурак, несмотря на то, что ростом превосходил Прошина, едва поспевал за побратимом. Он тоже вертел головой, но не в поисках Конана и Людвига, а потому что вокруг было столько всего интересного.

Навстречу им шёл парень, громко разговаривавший сам с собой.

– …нет, нет, ты послушай… Не спорь ты со мной! Если я тебе говорю, так оно и есть…

Иван-дурак сосредоточенно посмотрел на парня, затем обратил недоумевающий взгляд на Прошина.

– А чего это он сам с собой разговаривает? Юродивый?

Прошин мельком глянул на прохожего и махнул рукой.

– Не обращай внимания. Видишь, у него гарнитура в ухе. Всё нормально.

Богатырь интенсивно почесал голову в районе затылка и снова принялся шевелить губами, запоминая новое слово. Иван Прошин, углядев среди прохожих знакомое лицо, бросился на другую сторону улицы.

– Федька! Стоять!

– Начальник, ты чего? – Федька-снайпер попятился от надвигающегося на него капитана милиции. – Я неделю, как в отпуске, так что вообще не при делах.

– Твои дела меня сейчас не интересуют, – сказал Прошин. – Скажи лучше, не видел ли где двоих: один здоровенный такой, в кожаной куртке и рогатом шлеме, другой тощий, рыжий, в кольчуге?

Богатыри в Ольховске 4

Федька, уяснив, что капитан явно не при исполнении обязанностей, расслабился и сделал многозначительную физиономию.

– Ну-у, – протянул он, – если подумать, то, возможно, при некотором денежном поощрении моя память…

– Можно, я ему в репу постучу? – осведомился Иван-дурак. – Вдруг поможет быстрее вспомнить.

Прошин не успел дать утвердительного ответа – Федька уже понял, что "постучание в репу" – вещь вполне реальная в отличие от воображаемого склероза и затараторил:

– Видел я их в парке. Они там с толпой пограничников… э-э, развлекались. И потом ещё с нарядом милиции. А когда к фонтану два автобуса с ОМОНом подъехали, я решил уйти от греха подальше.

Насколько опасен рыжий Людвиг, Прошин не знал, зато прекрасно помнил, как Конан "развлекался" в замке Кощея.

– Ваня, бежим туда. Не отставай!

Несмотря на спешку, два Ивана не успели. Когда они прибежали в парк, там уже всё закончилось. На газоне около фонтана виднелись неглубокие ямки, трава вокруг которых была усеяна клочками полосатых маек, мятыми зелёными пограничными и серыми милицейскими фуражками, растоптанными до состояния лепёшек. Капитан приметил даже пару омоновских дубинок, видимо, потерянных владельцами в неравном бою. А посреди полянки гордо торчал рогами вверх шлем киммерийца.

Прошин огляделся – в разных частях парка бродили бывшие пограничники, потерявшие не только головные уборы, но и ориентацию в пространстве. Представителей силовых структур, то бишь милиционеров, Прошин вообще не увидел – как выяснилось, они всем скопом – ну, кроме тех, кого на "скорой" увезли, отправились сопровождать пленных в райотдел.

– Ваня, давай за мной! Если мы в ближайшее время Конана с Людвигом не освободим, то они надолго засядут.

– Освободим, не переживай, – солидно сказал Иван-дурак, закатывая рукава рубахи.

Прошин даже застонал, представив, что будет с райотделом после "освобождения".

Пока они добирались до отделения милиции, в голове Прошина созрел план действий. Ничего хорошего для него персонально этот план не сулил, но бросить друзей в беде он не мог.

– Так, Ваня, – обратился он к побратиму перед входом в здание райотдела. – Стой здесь и даже рта не раскрывай. Просто молчи. Я скоро вернусь.

Внутри Иван показал дежурному удостоверение и осведомился, где задержанные по инциденту в парке.

– Как вы, товарищ капитан, культурно выражаетесь! – возмутился дежурный. – Инцидент. Да эти два монстра уложили не только толпу поддатых пограничников, но и наш наряд. А потом ещё половину омоновцев. Это не просто инцидент – это тянет на целый теракт.

– Вот потому управление меня и прислало. Мне, думаете, хочется в выходной день разбираться с вашими задержанными?

Дежурный так не думал. Иван попросил провести его в "обезьянник", где он увидел варвара и рыцаря, сидевших на узенькой скамейке. Оба были в наручниках, а на их физиономиях красовались последствия "развлечений" в парке.

– Эти? Так, сержант, – обратился он к сопровождающему, – проведите задержанных в… какой кабинет сейчас свободен? Третий? Значит, туда.

– А если они вырываться начнут? – забеспокоился щуплый сержант.

– Не начнут, я уверен, – Иван сделал страшную гримасу в сторону друзей, долженствующую означать, что делать они будут так, как он говорит. – Ну, ладно, давай, я тебе помогу.

Прошин и сержант провели задержанных в третий кабинет.

– Спасибо, оставьте нас. Когда понадобитесь – я позову.

Сержант с сомнением поглядел на здоровенного варвара, затем на крепкую, но не такую внушительную фигуру капитана.

– А если…

– Не беспокойся, они же в наручниках.

Едва за сержантом закрылась дверь, Иван бросился к окну и распахнул его.

– Так, Конан, Людвиг, быстро вылезаем.

– Как же вылезать, если руки скованы? – начал было гнусить рыцарь, но после краткого вопроса киммерийца "Рыжик, тебе пинком помочь?", буквально выпорхнул в окно.

За ним последовали Конан и Прошин. По пути забрав Ивана-дурака, они бросились подальше от воплощённой в бетон и кирпич Немезиды и её служителей. Прошин провёл друзей окольными путями, стараясь не выходить на оживлённые улицы, и вскоре они стояли перед знакомой калиткой. В гуще смородиново-малиновых зарослей и вишнёвых джунглей смутно угадывались фигуры Милы и Шанели, готовивших обед.

– Больше без моего разрешения ни шагу из дома, – сказал Иван Прошин, когда богатырская троица оказалась в избушке. – Вы и так наворотили столько, что лет на десять хватит.

– А чего они сделали? – спросил Шимми.

– Коллективная драка в парке, потом ещё поддали милицейскому наряду, а напоследок приложились к омоновцам – да так, что половину отряда по больницам развезли.

Шимми зашуршал страницами уголовного кодекса, который он упросил капитана принести "чисто для ознакомления".

– Та-ак, нарушение общественного порядка, сопротивление сотрудникам органов правопорядка, злостное… Вы злостно себя вели?

– Ну, а ты как думаешь? – хмыкнул киммериец. – Само собой. Особенно когда из больших печек местные стражники на нас повыскакивали.

– Мы их… того… – Людвиг энергично рубанул рукой сверху вниз. – В землю повбивали. Ну, в основном, конечно, Конан.

– Понятно, тогда сейчас начну считать, сколько там по совокупности набежало.

– Калькулятор возьми, а то не справишься, – посоветовал Прошин. – Ладно, пошутили, и хватит. Помолчите минуту, мне позвонить нужно.

Три богатыря и обезьян послушно умолкли и уставились на побратима. Иван глубоко вздохнул и набрал номер Нечаева.

– Здравия желаю, товарищ полковник!.. Что? А-а, значит, вам уже доложили… Нет, не думал, что вы не узнаете… Родственники это мои. Дальние. Они... э-э-э, старообрядцы. Из лесов раз в десять лет выходят… Как? Пусть бы и дальше там сидели? Согласен… Нет, не могу… Да не боюсь я появляться! Просто я родственников своих обратно в леса повёз. Анатолий Семёнович, мне отпуск нужен, дней на пять…

Прошин убрал телефон от уха – из трубки доносилось нечто среднее, между рычанием и рёвом – наверное, такие звуки мог бы издавать медведь, усевшийся пятой точкой на раскалённую сковородку. Когда "медведь" немного поутих, Иван снова приблизил трубку к уху.

– … Анатолий Семёнович, да знаю я, что это служебное преступление. Но по-другому никак нельзя было… Я потом вам всё объясню… Какому ещё прокурору?.. Нет, я не могу прийти, я же уехал из города… Дня через три… Ой, тут на трассе связь плохая – еле вас слышу…

Прошин нажал кнопку отбоя, затем вообще выключил телефон.

– Ну вот, теперь самое главное – дождаться темноты, – сказал он. – Не можем же мы идти при свете дня по улице вместе с Милой. И запомните, если кто придёт, особенно из милиции – дверь не открывать, потому что нас дома нет. Шимми, что с тобой?

На физиономии шимпанзе отчётливо отпечаталось удивление, смешанное с ужасом.

– Иван, ты что натворил? – свистящим шёпотом спросил обезьян.

– Да ничего я не натворил, – отмахнулся Прошин. – Ну, ладно. Я Конана и Людвига выкрал из райотдела.

– Да это же… "полный конфуз"! – всплеснул руками шимпанзе. – А как же ты…

– Потом что-нибудь придумаю, – неубедительно сказал Иван и тяжко вздохнул. Чем можно оправдать то, чему оправдания быть не может? – Ладно, сейчас главное – это доставить наших друзей на Лесную двадцать три. Во всяком случае, именно там числится фирма "Призывной помощник".

– Я могу разведать, – предложил Шимми. – Лесная – это не так уж и далеко.

– Разведай, – согласился Иван, – только сначала сними браслеты с Конана и Людвига.

Пару минут спустя металлические наручники были сняты с варвара и рыцаря, а обезьян исчез в кронах деревьев. Прошин метался из угла в угол, периодически посматривая на часы и от нетерпения грызя ногти. Три богатыря, осознавая, что сделали что-то не так, молча смотрели на мечущегося побратима. Мила и Шанель тоже смотрели на капитана, изредка обсуждая, до какой степени он успеет укоротить свой маникюр.

Наконец в дверь тёмной тенью проскользнул Шимми.

– Нашёл я этот дом, – без предисловий начал он. – Всё верно. Во дворе печь самоходная стоит. Мужик, что побратимов к нам привёл, тоже нашёлся – он в сейфе копался, когда я в окно заглядывал.

– И как он? – спросила Мила.

– Да ну, ерунда! – отмахнулся Шимми. – Огнестойкий, с двумя ключами. Но ригели слабоваты – если раз пять кувалдой хорошенько приложиться, то…

– Да я тебя не про сейф, а про оборотня спрашиваю! – рявкнула лягушка.

– Пардон, – ничуть не смутился обезьян. – Он всё такой же: в круглых очках и стареньком костюме. А что?

– А то, что вдруг он и не оборотень вовсе? – сказала Мила. – Мало ли, что он сказал. Может, наврал. И кто тогда меня расколдует… то есть, правильному заклинанию научит?

– Мы видели, как он в волка превращался, – успокоил лягушку киммериец. – Так что вскоре ты человеком станешь.

Шанель вдруг залилась слезами.

– Сударыня, что с вами? – Людвиг достал из-под кольчуги серый платок (не подумайте, что он таким стал от частого употребления – просто в хоромах боярина Миодова рыцарь белых занавесок не нашёл, пришлось оборвать то, что под руку попалось). – Вот, возьмите, утрите ваши слёзы.

– Я ведь не увижу, когда моя лучшая подруга человеком станет, – элегантная Шанель благодарно кивнула рыцарю, громко высморкалась в предложенную тряпицу и вернула её хозяину.

Людвиг двумя пальцами взял платок и тяжко задумался – прятать ли его теперь обратно под кольчугу или всё-таки попытаться незаметно избавиться.

– Так поехали с нами, – пожав плечами, сказал Иван-дурак.

Слёзы на коричневом личике Шанели моментально высохли, и она радостно заулыбалась. Шимми категорично заявил:

– Я её одну не отпущу.

– Значит, и ты поедешь, – кивнул Ваня.

– И Шушпана брать придётся, – заметил Иван Прошин, – иначе он тут такое устроит…

– Решено, – Конан рубанул воздух ладонью. – Едем все.

*****

По прибытии во двор фирмы "Призывной помощник" Ваня первым делом затребовал у Сильвестра дощечку и чёрную краску. Хозяйственный домовой тут же раздобыл требуемое и теперь с любопытством наблюдал, как богатырь старательно выводит на деревяшке цифры и буквы. Рядом с ним стояли Людвиг и Конан, озадаченно переглядываясь. Наконец Ваня закончил творчество, при помощи молотка и двух строительных гвоздей прикрепил дощечку на печь чуть выше поддувала и отступил на пару шагов, любуясь получившимся результатом.

- Это зачем? - не удержался от вопроса Людвиг, показывая на деревяшку с надписью "Ц-001-АРЬ".

- Так надо, - туманно пояснил Ваня. - Местные печки все с такими табличками. Теперь все увидят, кто на печке ехать изволит.

Рыцарь обошёл своего коня, явно размышляя, куда ему присобачить такую же табличку: на грудь или куда к хвосту прикрепить? Конан с завистью почесал в затылке и буркнул:

- Дурью маетесь.

Вскоре выяснилось, что Серый – он же Сергей Вольфович, он же – в другой ипостаси волк позорный, ничем заколдованной лягушке помочь не может.

– Мы, э-э-э, сами умеем, а других перевоплощать – нет, – извиняясь, развёл руками Серый.

Богатыри, супержаба и семейство обезьян одновременно вздохнули.

– А, может, вы Милу укусите, и она тоже научится оборачиваться? – предложил Иван Прошин. – А что, во всех фильмах так.

– Я сама тебя сейчас укушу! – рявкнула лягушка. – И будет у меня не два жениха, а только один.

– У тебя же зубов нет, – заметил варвар.

– А она засосёт. Насмерть, – предположил Людвиг.

Лягушка начала сердито набирать дыхания, явно для очередного колдовского перла. Хотела она отрастить клыки или ещё что, осталось неизвестным, потому что Серый, подняв указательный палец кверху, произнёс:

– Я знаю, кто ей помочь может. Леший наш, вот кто.

Святогор всплеснул руками.

– Действительно, и как это я сразу про Алексея Ивановича не вспомнил. Сергей Вольфович, нужно показать им дорогу в ваши чащобы.

– Покажем, – кивнул оборотень, сбрасывая с ног ботинки. – Вот только, боюсь, места на печи на всех не найдётся.

– Да на этой печи целая дружина поместится, – обиделся Ваня.

Однако, его слова насчёт дружины оказались, мягко говоря, неточными. Всё-таки русская печь – это не "икарус-гармошка", а потому когда на ней разместились Иван-дурак, объёмная Мила и немаленькая Горыня, места осталось едва на одного человека. Иван Прошин с трудом втиснулся между змеёй-горыновной и тушей лягушки, рядом с ним пристроилась Шанель, а Шимми в итоге пришлось стоять на одной ноге, держась за плечи капитана. Шушпан, как самый бесшабашный член команды, устроился на верхушке дымящей трубы, немедленно стал чёрным и тут же получил нагоняй от родителей (в свете новомодных тенденций прошу не подозревать Шимми и Шанель в расизме – разговор идёт всего лишь о саже на мордахе обезьяныша).

Святогор Иванович только головой покачал, глядя на перегруженный транспорт. Как они по лесным чащобам поедут?

– Вы же по пути выпадете. Сергей Вольфович, ну а ты куда лезешь? Ты же своим ходом можешь.

Серый поправил съехавшие на нос круглые очки и буркнул:

– Так это за городом. А здесь все встречные собаки ко мне привяжутся. Сударыня, простите, кажется, я вам на лапу наступил.

Горыня зашипела, воздух вокруг печи наполнился слабоалкогольным туманом.

– И вы, барышня, простите, кажется…

– Ты на меня уселся, перевёртыш, – прорычала Мила. – Немедленно слезай.

– А по-моему из неё получилась неплохая табуретка, – промурлыкала Бруня, стоявшая около рыцарского битюга.

– Это ты кого табуреткой назвала?!! – взвизгнула лягушка. – Да я тебя сейчас …

– Мила, не смей колдовать! – в один голос закричали Прошин и Шимми.

Святогор Иванович выразительно посмотрел на Бруню и постучал согнутым указательным пальцем себя по виску, видимо, сим жестом выражая сомнение в умении брюнетки вести светскую беседу.

– А нечего на чужих женихов зариться, – медоточивым голоском сказала та и, повернувшись к рыцарю, вопросила: – Разве я не права, Людвиг?

– Э-э-э… ну-у… – рыцарь, застигнутый врасплох, не знал, что ответить – ему не хотелось ссориться ни с обворожительной Бруней, ни со сварливой Милой-Василисой.

Взрывоопасную ситуацию разрядил киммериец – он дал шпор своему чёрному жеребцу и выехал со двора фирмы "Призывной помощник". За ним запыхтела печка. Людвиг сказал Бруне "Я скоро вернусь", послал ей воздушный поцелуй и двинулся вслед за варваром и печью.

– Что ж вы, Святогор Иванович, мне раньше про эту четвероногую невесту не рассказали? – попеняла Бруня Святогору, глядя, как перегруженный экипаж скрывается в темноте.

– Я и сам про неё ничего не знал. А тебя-то какая муха укусила? – удивился старый богатырь. – Василиса нашлась, теперь всё будет хорошо.

– Не знаю, не знаю, эта мадам всё время про двух женихов говорила, – проворчала Бруня. – Так, Святогор Иванович, мне нужно на пару дней съездить кое-куда.

И, не дожидаясь его одобрения, брюнетка вышла за ворота, на ходу доставая мобильный телефон. Святогор услышал, как она начала разговор "Лена, у меня для тебя две новости: плохая и так себе…", и пожал плечами. Ну и день сегодня.

– Надеюсь, леший сумеет вернуть Василисе её человеческий облик, – сказал он Сильвестру. – Запри ворота, да ложись спать.

*****

Можно сказать, что пребывание богатырей в Ольховске для жителей города никаких последствий не имело, кроме, разве что, омоновцев, которые ещё месяц лечили сломанные ключицы.

Хотя нет, одно немаловажное следствие всё же было – полковник Нечаев лишился своего лучшего оперативника. Анатолий Семёнович никак не мог поверить, что капитан Прошин "окончательно сбрендил", нахально выкрал из райотдела задержанных и пропал невесть куда, не написав ни заявления на отпуск, ни рапорт об увольнении.

Полезными для города можно счесть те самые непонятные ямки, которые остались на месте побоища в парке у фонтана. Репортёр местной газеты, отвечающий за раздел "Происшествия", долго пытался выяснить, откуда эти ямки взялись, и в конце концов решил, что их нарыли отставные пограничники, таким необычным способом решившие отметить свой праздник.

Представители местного "гринписа" немедленно нашли ямкам применение – туда были посажены молодые дубки. Единственное, к чему придрались "зелёные" – это неровность линий.

"…но в целом – это хорошее начинание, – сказал корреспонденту глава местных "гринписовцев". – Надеюсь, этот почин подхватят и наши доблестные десантники. А мы в свою очередь ко второму августа приготовим новые саженцы".

Это не наш путь

Старый вампир Иваныч, сурово нахмурив седые кустистые брови, обвёл взглядом собравшихся и буркнул:

– Поздравляю. К нам едет ревизор.

Два вурдалака средних лет, одна молоденькая упыриха и оборотень в виде облезлого кошака начали переглядываться меж собой.

– Опять? Чего им в столице не сидится?

– Не наш он. На этот раз к нам пожаловал гость из самого Парижа. Арман де Кусси, член всемирной вампирской лиги, действующий лорд-пэр Французской ассоциации нечисти, депутат Европарламента и так далее, и тому подобное.

– Ах, Франция! – мечтательно воскликнула упыриха. – Говорят, там такие мужчины… готовы пролить ради женщин всю свою кровь.

– Тебе бы только о выпивке поговорить, Маринка, – вздохнул Иваныч. – Скажи лучше, как гостя встречать будем? Стандартное угощение я наспех собрал – спасибо Аристарху, но, может, поискать ещё какой-нибудь деликатес?

– Ты председатель окружной ячейки, тебе и решать, – упыриха обиженно отвернулась.

– Задобрить француза будет тяжелее, нежели наших, может, он и не пьющий вовсе, – приподнял одну бровь Аристарх Львович – потомственный вампир в третьем колене, знамя местной интеллигенции. – Тем более, такой именитый. Кстати, почему он едет к нам в Ольховск, а не в Москву?

– В Москве он, оказывается, уже был. Романд позвонил, рассказал, что де Кусси целую неделю зверствовал и лютовал, требовал с него взносов в Лигу и радикальных перемен в нашем вампирском обществе. Он, похоже, решил лично перевоспитать всю российскую нечисть на европейский лад. Эти столичные не придумали ничего лучше, как направить его к нам – дескать, пусть начинает перевоспитание с низов. Романд слёзно просил удержать де Кусси здесь хотя бы неделю, чтобы дать ему время собраться с мыслями и взносами. Иначе он француза придушит. А если не продержим его здесь неделю – и нас заодно.

– Романд собирается платить взносы? – недоверчиво хмыкнул вурдалак Матвей, ещё при царе работавший смотрителем в мертвецкой, где и был укушен вампиром-гастролёром. – Что-то с трудом верится.

– К псам столичных! – мявкнул кошак. – Когда ждать гостя?

– С минуты на минуту, – мрачно ответил Иваныч. – Романд, чтоб ему на этом свете перевернуться, позвонил, когда самолёт из Москвы уже у нас садился.

Едва он это сказал, как послышался один удар в дверь, затем другой. Маринка плавно метнулась к дверям с заготовленной заранее улыбкой.

– А мы вас уже… Ой!

В комнату влетела здоровенная летучая мышь и, кувыркнувшись через голову в воздухе, превратилась в стройного мужчину в светлом шёлковом костюме. На голове его красовалась широкополая шляпа, а глаза были скрыты чёрными солнцезащитными очками. Оглядев присутствующих, гость со слегка заметным иностранным акцентом представился:

– Я – Арман де Кусси, полномочный ревизор всемирной вампирской лиги. Ольховская ячейка, я не ошибся адресом? – получив в ответ коллективный кивок, поморщился. – Ну и дыра у вас здесь! Получше места найти не могли? Вы же вампиры – венец развития человеческой эволюции, а живёте в обычном доме, как последние люди.

– Проблемы у нас в Ольховске с жильём, господин де Кусси, – развёл руками Иваныч. – Один молодой специалист из села сюда переехал, так до сих пор в могилке на городском кладбище обитает – никак ему склеп подходящий не найдём. А в морге места только для командировочных, сами понимаете.

– Непорядок! – тонкие усики француза вздыбились. – Вы должны беспокоиться о каждом чле… Подождите, какой ещё склеп? У вас же их не строят.

– Ну да, потому и найти не можем, – кивнул Иваныч с серьёзным видом.

Де Кусси снял очки и внимательно посмотрел на седого вампира – не издевается ли?

– Надеюсь, меня вы не в морг определите? – осведомился гость.

– Ну что вы, как можно? – Иваныч в негодовании всплеснул руками. – Даже в нашей глуши имеется номер-люкс. Я работаю ночным сторожем в музее естественных наук, и для вас мы откроем Египетский зал. Личный саркофаг фараона Пунтахмепса третьего. Правда, не знаю, настоящий ли он…

– И то ладно, – ворчливо сказал француз. – А пока…

– А пока извольте откушать, – Аристарх Львович церемонно указал в дальний угол комнаты, где на овальном столе были разложены пакетики со свежей и замороженной кровью. – Маринка, чего стоишь? Веди гостя.

– Просим, просим, – защебетала упыриха и, сверкнув глазёнками, не удержалась: – Господин де Кусси, скажите, правда, что вы во Франции кровь из лягушек пьёте? А, правда, что она холодная? Если желаете, я могу добыть – стоит только кикиморе из городского пруда свистнуть.

Оборотень хрюкнул, совсем не по-кошачьи, вурдалак Матвей закатил глаза к потолку, Аристарх Львович приподнял одну бровь, ничем больше не высказав своего отношения к умственным способностям упырихи. Иваныч за спиной гостя сделал зверское лицо – именно такое выражение обычно показывают в фильмах ужасов у вампиров, которые вот-вот вопьются в жертву. Однако, гость, против ожиданий, не рассердился.

– Милочка, – снисходительно сказал де Кусси, – пить кровь лягушек – это моветон. Когда-то, допускаю, это практиковалось во Франции, но только в виде некоего дополнения к основному рациону. А теперь – всё! Тема пития из лягушек закрыта навеки. Кстати, согласно последним прогрессивным европейским веяниям, пить кровь из живых – это тоже моветон.

– Что-о?!! – хором изумились Матвей, Аристарх Львович и Маринка, а кошак вздыбил шерсть.

– Чем же вы в таком случае питаетесь? – округлил глаза Иваныч.

– Вот образец, – де Кусси сунул руку во внутренний карман и достал плоский пакет с коричнево-красной жидкостью. – Прошу. Искусственная кровь, идентичная натуральной. Различные добавки обеспечивают неповторимое послевкусие. Здесь, например, кровь со вкусом цирроза гусиной печени. Санг фуа гра – очень рекомендую.

С опаской взяв пакетик, Иваныч разлил его содержимое по рюмкам, а кошаку плеснул в блюдце. Кровь оказалась со странным привкусом лекарств. Де Кусси впился взглядом красных глаз в главу ольховской ячейки. Героически допив до конца, Иваныч сдержанно похвалил. Остальные цедили потихоньку, явно не в силах справиться с иностранным лакомством. Кошак было забастовал, но, поймав пристальный взгляд де Кусси, заработал языком с утроенной скоростью.

– Может, теперь отведаете нашей? Натуральная, буквально недавно собранная. Аристарх Львович – начальник станции переливания крови.

– Эх, отсталая вы страна, – вздохнул де Кусси. – Всё по старинке доите людей? С просвещённой Европы пример брать надо. У нас уже налажено массовое производство искусственной крови. А скоро и мясо искусственное появится. Даже в вашей глухомани должны были слышать об этом успехе.

– Это когда один бутерброд стоил двести тысяч ваших иностранных рублей? Конечно, слышали, – меланхолично заметил Аристарх Львович. – Наши доноры сдают кровь за чисто символическую плату. А частенько и вовсе безвозмездно.

– Нон! Нет! Нихт! Ноу! Вы не думаете о том, чем будете питаться, когда люди вместе с прочей биосферой вымрут. Откуда станете добывать кровь? – красные глаза де Кусси отчётливо засветились.

– Ну, когда это ещё случится, – протянул Иваныч. – Мы пока предпочитаем натуральные продукты.

– Вы да африканцы – позор вампирской эволюции! – в негодовании воскликнул де Кусси. – Вы должны брать пример с прогрессивных вампиров Европы и Америки! Надо стремиться к непрерывному развитию. Вот, например, почему вы не посылаете депутатов на курсы повышения мастерства?

– Ну почему же, я бывал лет пятьдесят назад в Риме на всемирной конференции, – всё так же меланхолично ответил Аристарх Львович. – Простите, господин де Кусси, но там меня пытались научить, как не заблудиться в коридорах средневековых замков. Зачем мне это? У нас и замков-то нет. Вот если бы вы предложили курс мастерства трансформации, мы бы нашего Ёшку с удовольствием послали. Как видите, застрял он в кошачьем теле до следующего полнолуния, а ведь хотел волком стать. И так каждый раз.

Кошак в смущении принялся выискивать у себя блох. Француз сверкнул красными глазами.

– Возмутительное предложение! Свободная трансформация доступна только высшим вампирам – таким, как я. Это привилегия, которую надо заслужить. Если учить каждого оборотня высшему мастерству, то наша кастовая система, выстроенная веками…

– Да поняли мы, поняли, – примирительно воскликнул Иваныч. – А всё-таки, господин де Кусси, давайте присядем за стол? Заодно вы расскажете, как планируете перевоспитывать нас. Маринка.

Упыриха, отчётливо повиливая бёдрами, пригласила за собой ревизора из ВВЛ. Элегантный господин несколько секунд не сводил с неё негодующего взгляда, потом передёрнул плечами и прошёл к столу.

– Вы уж на нас не сердитесь, господин де Кусси, – сказал Иваныч, разливая по гранёным стаканам кровь, принесённую Аристархом со станции. – Мы ж от просвещённой Европы далеко, всякие технологии нам в диковинку. Ваша санг фуа гра, конечно, хорошая вещь, но попробуйте-ка нашей. Особый сорт, "Борька" называется. Ну, за знакомство!

Пятеро чокнулись стаканами, кошак, понятно, блюдцем это повторить не сумел, но тост поддержал с воодушевлением. Де Кусси отпил полстакана и хотел уже поставить посудину на стол, но Иваныч покачал головой.

– Нет, нет, до дна. Иначе там самое зло остаётся.

– Неужели? – удивился де Кусси. – Ну, раз так…

Он послушно допил до конца и с любопытством заглянул в стакан.

– И где же…

– А чтобы лучше разглядеть, надо вторую одолеть. Маринка!

Упыриха метнулась к французу и в мгновение ока наполнила его стакан. Матвей, тем временем, переставил блюдечко со стола на пол.

– Огурчик не забудь, – буркнул кошак, перебираясь вниз.

– Кстати, пробуйте огурчики, господин де Кусси, – Маринка плавно передвинула свой стул поближе к французу.

– Фу, заедать кровь солёным огурцом, это… – гость попытался отодвинуться от упырихи.

– Признак дурного воспитания, мы знаем, – серьёзно кивнул Иваныч. – Но всё ж отведайте.

Де Кусси с сомневающимся видом куснул огурец.

– Странное сочетание. Но, вынужден признать, не так уж и плохо.

– А чтобы прочувствовать полный вкус, нужно ещё глотнуть.

Стаканы вновь наполнились красной жидкостью. А потом ещё раз. И ещё. После пятой дегустации де Кусси оповестил хозяев, что здесь слишком жарко, и снял шляпу и светлый шёлковый пиджак. Маринка восприняла этот жест, как приглашение, и вновь придвинулась к гостю. Тот шарахнулся в сторону, едва не раздавив задремавшего над блюдечком кошака, и уселся между Аристархом Львовичем и Матвеем. Вскоре, обняв их за плечи, француз уже вещал о пользе перемен в европейском обществе и о том, настолько отстала в развитии российская нечисть.

– Нет, вы не подумайте, что мы к вам плохо относимся, – де Кусси, склонив голову набок, пытался заглянуть в глаза Аристарху. – Но ведь, простите, вы же дикари-с. Вот вам, милейший Аристарх, сколько лет?

– Скоро двести стукнет, а что?

– А то, что такой видный мужчина и всего лишь заурядный вурдалак. Ну почему бы вам не приехать ко мне на персональный тренинг? – де Кусси положил ладонь на колено Аристарха Львовича и, поигрывая бровями, проворковал: – Я б научил такого красавчика некоторым очень интересным трюкам. А там и звание полноценного вампира не за горами. И даже, чем ангелы не шутят, лет через сто ты бы мог стать и высшим. Ну, как?

– Э-э, спасибо, – теперь настала очередь Аристарха отодвигаться. – Мне и так неплохо.

Иваныч, чтобы не улыбнуться, закусил усы так, что нижние клыки вылезли на целый сантиметр. Маринка округлила глаза, оборотень Ёшка поперхнулся солёным огурцом, Матвей хмыкнул и вместе со стулом отъехал подальше от гостя.

– То есть, как это "неплохо"! – вскричал де Кусси. – А как же прогресс? А как же движение вперёд? На месте нельзя стоять, нужно всё время изменяться.

– Староват я, ориентацию менять, – сказал Аристарх.

– Двести лет и староват? Мне пятьсот шестьдесят, но я ж сменил. К тому же, сейчас это модно – над всей Европой реют радужные флаги.

– Не люблю я радужных, – уже "в лоб" сказал Аристарх. Но гостя это заявление ничуть не смутило.

– Мало ли, что не любишь. Нужно быть толерантным. А почему? – спросил де Кусси и сам себе ответил: – Потому что человечество сейчас стоит на важнейшем перекрёстке, и от того, куда оно двинется, зависит и наша вампирская судьба. А гей-движение – это прямой путь к концу человеческой цивилизации. В итоге останемся только мы – вампиры. За нами будущее. Но чтобы люди двинулись в нужном направлении, мы, вечноживущие, обязаны показывать им пример. Вы же слышали, как мы во Франции продавили закон об однополых браках? Учитесь. Только реформы, только хардкор! Так что, Аристарх – мон шер, моё предложение остаётся в силе.

Упыриха, услышав сказанное, досадливо поморщилась и залпом осушила стакан. Иваныч, уловив в глазах Аристарха нехороший блеск, поспешил провозгласить новый тост:

– Предлагаю выпить за толерантность и перемены. Господин де Кусси?

– Вампиры всего мира должны идти другим путём вслед за прогрессивной Европой, – торжественно закончил проповедь француз.

– В его устах "другой путь" звучит несколько двусмысленно, – шепнул Иваныч на ухо Матвею. Вурдалак, вспомнивший этот анекдот, хихикнул.

– О чём это вы там шепчетесь?

– Обсуждаем мероприятия, которые надо обдумать, чтобы начать подготовку к осознанию необходимости внедрения перемен, – без запинки ответил Иваныч.

Де Кусси попытался дешифровать сказанное, и это у него не получилось. Иваныч незаметно подмигнул Аристарху – тот всё понял без слов. Раз уж Маринка оказалась вне игры, придётся ему.

– Ещё по одной? – неискренне улыбнувшись, предложил он.

– Какая-то кровь у вас… забористая, – пробормотал де Кусси, пытаясь сфокусировать взгляд на стакане.

Хозяева в противоположность гостю выглядели совершенно свеженькими, словно и не опустошали один стакан за другим. Ну, разве что кошак изредка клевал носом над блюдцем, но ему простительно – мелкая тварь, много ли ей надо?

– Я ж говорю, сорт "Борька", – пояснил Иваныч. – Аристарх берёт её у запойного алкаша Борьки – у него уже давно не алкоголь в крови плещется, а кровь в алкоголе.

– Эт-то всё из него? – изумился француз. – Как же он один такую компанию снабжает?

– Ну, нет! – рассмеялся глава ольховской вампирской ячейки. – Этот сорт мы бережём для особо уважаемых гостей, вот для вас, например. А мы обходимся разновидностями попроще.

– Надо будет… надо будет сказать нашим химикам, пусть синтезируют такую же, – господин де Кусси икнул.

– Вот вы всё о синтетическом да искусственном, – сказал Иваныч, – а ведь вкус живой крови не идёт ни в какое сравнение даже с той, которую сдают на станцию переливания. Кстати, ещё по одной?

Де Кусси попытался отказаться, но даже не заметил, как в его руке оказался полный стакан "особой Борькиной".

– Так вот, – продолжал Иваныч, словно не замечая, что гость вот-вот свалится под стол. – В нашем городишке полно народу, который шатается по улицам поддатым. Им предложишь сообразить на троих…

– Чего предложишь?

– Выпить. А когда собутыльники уснут в пьяном угаре, можно от каждого отцедить понемногу – всё равно поутру они ничего не вспомнят. Зато напиток, как говорится, прямо из горла́. И вкус – дивный.

– Ерунда! – вскипел де Кусси. – С таким же успехом можно самим смешать спиртное с кровью.

– Э-э, нет. Получится суррогат, к тому же плохо действующий. Человеческий же организм перерабатывает алкоголь так, что мы его усваиваем в полной мере.

– Надо же, – де Кусси подпёр голову рукой. – Полтыщи лет прожил, а ничего подобного не слышал.

– Вы у нас поживите лет десять, многому научитесь, – кисло улыбнулась Маринка, обманутая в своих лучших чувствах к Франции. – Хотя бы недельку побудьте у нас, попробуете…

– Говорите, вкус дивный? – пробормотал де Кусси. – А что, и попробую. Где там ваш Борька?

– Эй, эй, ты куда? – Матвей и Аристарх Львович поднялись, пытаясь задержать гостя.

Тот, неловко кувыркнувшись, превратился в летучую мышь и вылетел в распахнутое окно. Вместе с антимоскитной сеткой.

– А-а, пусть летит, – Аристарх опустился на стул. – Иваныч, в конце концов, какая разница – будет он неделю дрыхнуть у нас или где-нибудь под забором?

– А вдруг он кого-то насмерть выдоит? – предположила упыриха. – Начнутся всякие расследования.

– Да ладно тебе, – махнул когтистой рукой Матвей. – Не успеет. Через двадцать минут свалится спать. Хотя, конечно, силён де Кусси, ничего не скажешь – после "Борькиной особой" он даже перекинуться сумел. Вот что значит высший вампир.

– Аристарх, принеси ещё пару мешков "особой" – гостю на похмелку. А к вечеру наведайся в милицию, – сказал Иваныч. – Они к тому времени де Кусси уже подберут.

– Почему я?

– Ты – лицо официальное, всё-таки руководитель. И врач к тому же.

– Пусть бы в "обезьяннике" всю неделю сидел, радужный он наш, – буркнул Аристарх. – Ладно уж, заберу.

– Ой! – пискнула Маринка.

Все обернулись на неё.

– Ты чего?

– А вы забыли, какое сегодня число?

Иваныч посмотрел на настенный календарь и побледнел.

– Двадцать восьмое мая. Совсем из головы вылетело. Ох, ты ж, Ёшкин кот!

– А я-то здесь причём? – обиделся оборотень. – Чуть что – сразу Ёшка.

– Так, все в город, искать этого недоумка, – рявкнул Иваныч. – Если в ближайшее время не найдём – дипломатического скандала не миновать.

Они бросились на улицу, но полномочный ревизор всемирной вампирской лиги, действующий лорд-пэр Французской ассоциации нечисти и тэдэ, и тэпэ исчез, как в воду канул. А когда члены ольховской ячейки его обнаружили в дубовой роще городского парка, было поздно – де Кусси уже успел ознакомить собеседников со своими планами перестройки российского общества. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

*****

– Ну, здравствуй, здравствуй друг любезный.

С монитора на Иваныча смотрел старшина Общероссийской нечистой Думы. Романд являлся старейшим кровососом на Руси, и от него можно было ожидать любой подлости. Но удивительно – несмотря на то, что ольховская ячейка не выполнила наказ старшины удержать де Кусси в городе неделю, выглядел Романд не сердитым – наоборот, даже улыбался. Иваныч вздохнул с облегчением – значит, обошлось.

– Здравствуй, старшой! Как там у вас дела? – осторожно поинтересовался он.

– Ты про де Кусси? Он с одного самолёта в другой прыгнул и рванул в Париж. Вид, кстати, у него был… Слушай, что там у вас произошло, а? Это как же вы его обработали, что он даже про взносы в лигу не вспомнил?

– Да, понимаешь, мы его хотели по нашему обычаю напоить… всласть. Подумали, что пока он проспится, пока похмелится, пока протрезвеет – вот неделя и пройдёт. А француз наслушался нас и рванул на улицу, искать местных алканавтов.

– Что ж ты его не остановил? – пожурил Романд. – Ты ж, Иваныч, второй после меня во всей России, и с любым высшим шутя справиться можешь.

– Не успел я. Он в летучую мышь перекинулся и удрал. Когда мы его нашли… в общем, в этот момент от де Кусси только клочья во все стороны летели. Этот болван не придумал ничего лучше, как прямо в парке вернуть себе человеческий облик в присутствии двух десятков мужиков.

– Это плохо, – нахмурился Романд. – Придётся тебе…

– Ничего не придётся. Я с ними поговорил сразу же, выяснил всё. Во-первых – из этой двадцатки никто внимания на его превращение не обратил – с утра были весьма подшофе в честь праздника. А во-вторых – они посмотрели на его "вампирский прикид" и решили, что де Кусси из "толкиенутых". У нас как раз неделю назад был съезд этих товарищей, что в эльфов и орков наряжаются. В общем, де Кусси узрел выпивших и в соответствии с нашими указаниями предложил им "сообразить на троих" – двадцати-то! Ну, парни, конечно, согласились. Причём, ни его красные глаза, ни иностранный акцент их не смутили. А вот когда он принялся расписывать прелести гей-Европы и зазывать всех к себе на индивидуальные занятия… Само собой, пограничники такого не потерпели.

– Откуда пограничники в Ольховске? – удивился Романд.

– Романд, да ты что! Это ваши столичные от армии бегают, а у нас половина мужского населения города служила в пограничных войсках. Де Кусси прилетел как раз в день пограничника, а этот праздник у нас отмечают с размахом. В общем, сам понимаешь…

– Теперь понимаю, – протянул старшина российской нечисти. – Н-да, неделю вы его, конечно, не продержали. С другой стороны, за неделю его совсем прибили бы. К тому же про взносы в лигу за почти сто лет он и не вспомнил.

Иваныч прекрасно понимал, что просто так Романд не вызвал бы его через Скайп – обычно он просто звонил по телефону. Значит, что-то ему от Иваныча нужно.

– Ну, давай, говори, чего придумал, – проворчал он.

– Ничего от тебя не скроешь, – рассмеялся старшина. – Понимаешь, де Кусси, конечно, улетел и, судя по всему, возвращаться желанием не горит. Но взносы, которые российская нечисть не платила в лигу на протяжении всей Советской власти и до сих пор по традиции не платит, очень хочет получить. Короче, агентура сообщает, что он собирается прислать к нам нового депутата – суперинтенданта ВВЛ Карла Шпилля.

– И? – Иваныч уже заподозрил, что сейчас последует.

– Я тут подумал, раз вы так хорошо справились с де Кусси, то я и суперинтенданта к вам пошлю. Он не один сюда едет. С женой Петером.

Иваныч страдальчески закатил глаза.

– Тоже француз?

– Голландец. А жена у него – немец.

– Тьфу!

– И не говори. Ну, так что?

– Присылай, куда ж мы денемся, – проворчал Иваныч. – Только сначала отправь к нам в музей естественных наук ещё один саркофаг. Но на этот раз настоящий.

– Зачем? – удивился Романд.

Иваныч хотел было сказать, что дети совсем перестали ходить в музеи, а так, глядишь, забредут поглазеть на египетскую диковинку. Но передумал – из Романда меценат, как из де Кусси натурал.

– Поскольку эти… депутаты вдвоём едут, надо же их приличными спальными местами обеспечить, – выкрутился он.

– Считай, что саркофаг уже в Ольховске. Значит, я соглашаюсь на их визит?

– Соглашайся. Только назначь дату приезда… – Иваныч секунду подумал: – Пусть первого августа к нам приезжают.

– Почему именно первого августа? – вновь удивился старшина российской нечисти. – Тебе время на подготовку нужно?

– Да какая там подготовка? Второго августа – день десантника, – пояснил Иваныч. – А у нас в Ольховске одна половина мужского населения служила в пограничных войсках, другая – в ВДВ. По сравнению с празднованием дня десантника, день пограничника – это просто утренник в детском саду. В общем, сам понимаешь…

– Эх, Иваныч, злобен ты сверх всякой меры, – ухмыльнулся Романд. – Ну, бывай!

Иваныч ещё некоторое время смотрел на экран.

– Судьбоносные перекрёстки, радужное движение, искусственная кровь, – проворчал он. – Развели толерастию. Нет уж, не наш это путь.

И седой вампир отправился в музей, готовить место для нового экспоната.

Безумное-безумное лето

Жара царила над страной. Ослепительно-желтое солнце выжигало мысли о любом передвижении, заставляя людей прятаться в тень зонтиков и навесов. Продавцы напитков обслуживали посетителей с алчным блеском в глазах – жаркое лето превратило ручеёк доходов в цунами прибыли. Автобусы и маршрутки стали передвижными печками массового действия. Офисные работники липли к кондиционерам, чтобы на следующей неделе попасть в больницу с воспалением лёгких. На телевидении и в прессе всерьёз обсуждался законопроект о введении сиесты. Ведущие метеопрогнозов разводили руками и обещали, что "лето когда-нибудь кончится", правда, определённых сроков не называя. Даже день десантных войск прошёл практически незамеченным – в городских фонтанах купались все, а не только нетрезвые обладатели старых тельняшек и вылинялых голубых беретов.

Всему виной была случайность: совпавшие и чрезмерно-затянувшиеся отпуска двух особ: перегонщика грозовых облаков из небесной канцелярии и котельщика адской нагревательной станции. В их отсутствие стажёры умудрились "наломать дров", и полконтинента захлестнуло сорокаградусной жарой. А исправить ошибки оказалось некому.

Ольховск в полной мере испытал на себе знойные "прелести" безумного лета. Два месяца беспрестанного пекла ввергли город в непрерывно-сонное состояние. Жизнь в нём, и без того "не бившая ключом", теперь практически замерла. Лишь по утрам можно было увидеть некоторое оживление – люди спешили на работу, да влюблённые парочки брели себе куда глаза глядят.

Как известно, влюблённые не просто часов не наблюдают, а вообще ничего не замечают. Одна такая парочка чуть не попала под колёса грузовика – кудрявый парень и темноволосая девушка до того загляделись друг на друга, что не заметили, как вышли на проезжую часть. Водитель "КАМАЗа" громогласно высказал, что думает об умалишённых, и газанул, оставив парочке на прощанье облако смрадного дыма.

Мальчишка лет тринадцати, наблюдавший за этой сценой, широко ухмыльнулся и вприпрыжку понёсся по улице. Красная майка пузырём вздувалась от встречного жаркого ветра, но ему, судя по всему, было наплевать на жару.

– Ох, как же приятно снова почувствовать руки и ноги, – бормотал он себе под нос. – Замечательно! Неповторимо! Сколько лет прошло… Ну-ка.

Он вытянул руки вперёд, словно делая гимнастику. Шедший перед ним шагах в пяти мужчина бомжеватого вида с пластиковым пакетом, наполненным бутылками из-под пива, вдруг споткнулся и с шумом грохнулся на асфальт. Пакет, соответственно, тоже приложился к тротуару. Мужчина заглянул в пакет и крепко ругнулся: содержимое его повторило судьбу СССР – развалилось на независимые кусочки, соединить которые уже никому не под силу.

– Вот же не везёт, – мужик встряхнул пакет и, убедившись, что ничего целого внутри не осталось, горестно вздохнул: – На что мне теперь похмелиться?

Мальчишка широко улыбнулся, но радость с его лица улетучилась, когда он увидел, как мужчина протянул руку и поднял из травы сотенную купюру.

– Опа! Сотня. Обронил кто-то… Эх, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

И поспешил к ближайшему магазину.

Пацан недоумённо нахмурился и поглядел на свои ладони, словно они совершили предательство.

– Не понял. А если попробовать…

Мальчишка оглянулся и, заприметив на другой стороне дороги водителя, подходившего к автобусу, выкрутил в его сторону фигу. Как результат: автобус не завелся. Водитель, помучив стартер, открыл капот и углубился в механические недра. Минут пять спустя он вынырнул, вытер руки замасленной тряпкой и снова попытался завести машину. Автобус проскрежетал ржавое "не-а-а-а" и остался недвижим. Пацан, по-прежнему держа фигу в сторону водителя, счастливо улыбался.

В этот момент мужчина резко обернулся, словно его кто-то уколол иголкой, и увидел направленную в его сторону комбинацию из трёх пальцев. Надо ли говорить, что это не улучшило его настроения? Рыкнув "вот я тебе", он сделал шаг в сторону мальчишки – и того словно ветром сдуло. Удивительно, но сразу после этого автобус послушно завёлся.

Отбежав подальше, пацан остановился и сделал задумчивую физиономию.

– Что-то не так, но в чём закавыка – не пойму. Откуда водитель узнал, что это я?

Позади раздалось тоненькое хихиканье. Мальчишка обернулся и узрел неподалёку тощую девчонку – сплошные косички и веснушки. Легкое светлое платьице, сандалии на босу ногу – совершенно обычная девчонка, каких можно повстречать десятками. Но, взглянув в её глаза, пацан сразу понял, что она не местная – не бывает такой бездонной синевы у местных. Осталось выяснить, чья она.

– Я знаю кто ты, – девочка вдруг стала серьёзной. – Уходи, пока цел.

– Пока цел? – темные глаза мальчишки стали совсем черными. – Уж не угрожаешь ли ты мне? Ха, а ведь я тоже знаю: это ты подсунула сотню тому мужику, да?

– И водителю автобуса намекнула, ага, – согласно кивнула девчонка. – И дальше тебе не разрешу безобразничать.

– Хотелось бы на это посмотреть, – воскликнул пацан с вызовом, уперев руки в бока.

– Послушай, не порть мне командировку, а? – мрачно сказала девчонка. – Я за последние шестьдесят лет впервые в теле. Дай спокойно насладиться забытыми ощущениями. Уйди по-хорошему.

Он хотел было возмутиться, но неожиданно для себя выговорил:

– А я почти сто лет. Если быть точным – девяносто девять.

– И тоже впервые?

– Ага.

– Понятно, – в лазурно-синем взгляде девчонки холодность пропала. – И сразу на подвиги потянуло?

– Ну, не то чтобы потянуло… По статусу положено, понимаешь?

– Чего уж тут не понять, – она вздернула веснушчатый носик. – Мне вот тоже положено за такими, как ты приглядывать. А я, может, хочу просто воспользоваться удобным моментом и погулять… пока время есть.

Мальчишка внимательно посмотрел на собеседницу, громко вздохнул и нерешительно сказал:

– Предлагаю свою кандидатуру на роль сопровождающего. Не возражаешь?

– Не возражаю, – сказала девчонка и хихикнула: – А ты кем был, что так выражаешься?

– Когда-то до вице-губернатора дослужился, а что?

– Оно и чувствуется – канцелярщина из тебя так и прёт.

– Размеренное построение предложений не есть признак канцеляризма.

– Вот и я о том же.

– А могу ли я пригласить даму на бокал вина?

– В такую жару? Хотя, почему бы и нет. Дама согласна. Даму зовут Марией.

И девчонка сделала реверанс, приподняв полы воображаемого длинного платья.

– Николай Гаврилович, – кивнул мальчишка. – Можно просто Коля.

– И что мы будем пить?

– Сейчас узнаем. Я предпочитал шамбертен, но найдётся ли он здесь и сейчас – сие мне неведомо.

– Мне будет достаточно какого-нибудь лёгкого вина.

Они подошли к стойке в уличном кафе и пристроились за высоким мужчиной. Тот, несмотря на утренний час, был хорошенько подшофе и явно продолжал накачиваться – заказал две рюмки водки и одну выпил прямо у стойки.

– И ещё сигареты, – мутным взглядом он оглядел ряды ярких пачек и добавил: – Парламент.

Официантка шлёпнула на стойку сигареты.

– Ещё шестьдесят рублей. Что-то не так?

– Даже, не знаю, – и мужчина прочитал вслух большую надпись на пачке: – Курение является причиной импотенции. Это что?

– Ну, как же. Сейчас всех заставили писать такие надписи – на каждой пачке сигарет есть.

– На каждой про импотенцию? – настойчиво спросил мужчина.

– Нет, на каждой разные, – пожала плечами девушка и взяла несколько пачек. – Вот тут про сердце написано, здесь про легочные заболевания…

– Так, дай-ка мне про сердце, а про импотенцию забери обратно.

И довольный удалился к столику. Официантка, закатив глаза, пробормотала ему вслед что-то нелестное и посмотрела на новых посетителей, которых едва видно было из-за стойки.

– А вам чего надо? – приветливо поинтересовалась она.

– Моей даме и мне по бокалу холодного шамбертена, – величаво сказал мальчишка.

– Ты чё, малёк, издеваешься? – официантка слыхом не слыхивала, что такое шамбертен, но твёрдо знала: из ассортимента кафе для детей только сок и минералка. – Тебе сколько лет-то?

– Ты, женщина, даже не представляешь, сколько мне лет, – начал пацан, но досказать мысль не успел – девушка, которую одним махом произвели в женщины, сердито махнула рукой:

– Брысь отсюда! Не доросли ещё по кафе ходить.

И, отвернувшись, принялась переставлять бокалы.

– Ну, я тебе, – прошипел мальчишка.

– Не надо. Она же права, – схватила его за руку девочка. – Пойдём.

– Нет, – он дёрнулся, вырвав руку. – Получай!

Состроив "козу", мальчишка направил её в сторону несговорчивой официантки – та не замедлила споткнуться, и разнокалиберные бокалы со звоном посыпались на пол.

– Это ещё что такое?

Пацан почувствовал, как неодолимая сила тащит его ухо кверху. Неодолимой силой оказался русоволосый парень лет двадцати пяти.

– Пусти! Пусти, говорю, хуже будет!

– Да? – парень недобро усмехнулся. – И что ты, бес, можешь мне сделать?

Мальчишка испуганно замер, больше не пытаясь вырваться. Парень, по-прежнему держа за ухо жертву, посмотрел на девчонку – её синие глаза стали огромными, она тихо ойкнула и прикрыла ладонью рот.

– Так, херувимчик бесчинствует в компании с бесом. Ты чем должна заниматься?

– П-поисками, – слегка заикаясь, ответила девчонка.

– Угу, – парень мрачно посмотрел на неё и рявкнул: – Так занимайся!

Она попятилась, однако, набралась храбрости спросить:

– А Колю вы отпустите, ваша крылатость?

– Колю? Какой он тебе Коля? Был когда-то Коля, да весь вышел – теперь он бес, – проворчал парень, впрочем, уже не так сердито. Он вздохнул и отпустил мальчишку. – Исчезни, пока я добрый.

Пацан бросился бежать с такой скоростью, что обогнал легковушку, и вскоре скрылся за изгибом улицы. Девочка мелкими шажками удалилась из кафе, а потом тоже бросилась бежать.

– Что тут делается? – почесал затылок парень. – Уже третий херувим занимается непонятно чем. Да и младшие ангелы не лучше… Какое-то сумасшествие над городом.

Он посмотрел по сторонам, вытер пот со лба и подошёл к стойке в кафе.

– Мне… – он замялся, оглядев стройные ряды бутылок, вздохнул и продолжил: – минералку.

Усевшись за столик, он снова вздохнул, наливая минеральной воды в стакан.

– Хорошо, хотя и жарко, – сказал он вполголоса.

Возможно ему показалось, но на дальнем конце улицы мелькнули две детские фигурки, держащиеся за руки: девчонка в светлом платьице и мальчишка в шортах и красной майке.

*****

Сомнительная прохлада утра уже ушла, на смену ей заявился знойный летний день. В уличном кафе, несмотря на рабочее время, почти все места были заняты – свободными оставались только столики без зонтиков. Из-за климатических "закидонов" и мужчины, и женщины начали одеваться на манер остапбендеровских мулатов: в светлые штаны и легкие маечки. Посетители кафе тоже не выбивались из рядов многочисленных поклонников мулатской одежды.

Тем удивительнее выглядел человек, только что подошедший к барной стойке. Мужчина, несмотря на жару, был одет в черный, строгий костюм, накрахмаленную ослепительно-белую рубашку, застегнутую до самого подбородка, а на ногах у него красовались лакированные черные ботинки. Он, поколебавшись, заказал черный кофе, взял чашечку и уселся к пустующему столику, над которым не было зонтика. Посетители вяло проследили взглядами за странным человеком, официантки посмотрели друг на дружку и пожали плечами.

Мужчина, совершенно не обращая внимания на пекущее солнце, помешивал ложечкой горячий кофе. Сидящий за соседним столиком русоволосый парень расслабленно махнул рукой.

– Пересаживайтесь сюда, тут не занято.

– Спасибо, мне и здесь неплохо, – сдержанно ответил мужчина.

– Там же зонтика нет, – высказал очевидную вещь парень. – И жарко.

Человек в черном посмотрел на собеседника: шорты, сшитые из сплошных дырок, майка с непонятным рисунком и надписью "рок-н-ролл жив", на ногах растоптанные шлёпанцы – одет вполне ординарно для местного населения. Но, самое интересное, что лицо его показалось мужчине знакомым.

– Ничего, здесь не жарко по сравнению с тем местом, откуда я прибыл, – несколько отстранённо ответил он, пытаясь вспомнить, где мог встречать этого аборигена. На кого-то тот похож. Вот если представить его с русой бородой, длинные волосы зачесать назад, да одеть в белую броню…

После произнесённых слов парень, нахмурившись, посмотрел на мужчину пристальным взглядом, будто пытаясь что-то вспомнить. Если убрать дурацкий черный костюм, приклеить бородку клинышком и облачить в чернёные доспехи…

– Рафик!

– Сэм!

Два удивлённых возгласа прозвучали одновременно.

И тут же изумление в их глазах сменилось холодной настороженностью. Ни архангел Рафаил, ни ангел смерти Самаэль никак не ожидали подобной встречи. "Интересно, зачем он здесь оказался?" – вот вопрос, который задавал себе каждый из них.

– Какими судьбами? – Рафаил взял запотевший стакан газировки, демонстрируя завидное спокойствие.

– Рафик, а тебе-то что за печаль? – Самаэль отметил показную невозмутимость собеседника и усмехнулся: – Кстати, хорошо выглядишь. Вроде даже помолодел. Очередной курс от Самого?

При этом он указал пальцем куда-то вверх.

– Ты тоже, гляжу, подлечился, – легкая улыбка промелькнула на губах Рафаила. – Во время нашей последней встречи выглядел ты плачевно.

Улыбки и вежливые слова могли обмануть посторонних, но не самих давних врагов. Последняя их встреча закончилась колоссальной дракой. Самаэлю досталось больше – ему пришлось даже позорно бежать с поля боя. Впрочем, Рафаилу тоже не поздоровилось – курс прогрессивной реабилитации с полным восстановлением внешности тому свидетельство. А на месте их битвы осталась мертвая пустыня – даже камни там превратились в песок, а песок рассыпался в прах.

Но тогда дело происходило в далеких от цивилизации горах, а сейчас вокруг находилось множество людей, которые, не подозревая о близкой смертельной опасности, продолжали заниматься своими делами. Рафаил содрогнулся, представив, сколько невинных пострадает, если он схватится с Самаэлем. Впрочем, тот, кажется, был не в настроении драться. Странно. Раньше такого за ангелом смерти он не наблюдал.

Архангел в драных шортах глотнул минералки, поморщился и откинулся на спинку пластикового стула.

– Так, всё-таки, как ты здесь оказался, Сэмми? Неужели за мной пришёл? И, скорее всего, не один?

– Слишком много чести – за тобой бегать. Нет, я один и по своим делам. А ты-то что тут делаешь?

– Ты не поверишь… Отдыхаю.

Предводитель ангелов смерти недоверчиво посмотрел на архангела. Неистовый Рафик, гроза демонов, на каникулах? И с минералкой? Что-то сдвинулось в этом странном мире.

– Ты прав, не верю. Кто же вместо тебя моих подчинённых будет гонять?

– Ну, этим у нас любой с радостью займётся. А вот ты на кого своих подопечных бросил?

– Да… есть пара заместителей.

Оба одновременно улыбнулись, отдав дань уважения скрытности собеседника, и углубились в дегустацию напитков. Архангел, морщась, тянул газировку, ангел смерти прихлёбывал кофе. Тоже скривившись.

– Снова очередную пакость готовишь? – вернулся к разговору Рафаил.

– Ну, почему же сразу пакость? – сделал невинное лицо Самаэль. – Я здесь, можно сказать, на экскурсии. Местные достопримечательности осмотреть хочу.

– Не возражаешь, если я с тобой пройдусь?

Самаэль насмешливо глянул на архангела.

– Боишься меня одного оставить? Ты же пару минут назад вообще не знал о моём присутствии здесь.

– А теперь знаю. И желаю отправиться с тобой на экскурсию. С чего начнём?

Мужчина в чёрном оглянулся. Куда идти, он понятия не имел. Начался обеденный перерыв, люди из зданий потянулись на улицу. На противоположной стороне дороги у горы арбузов комфортно расселся в тени деревьев выходец из средней Азии. Несчастный владелец отечественной "пятерки" обречённо смотрел на закипевшую машину, из-под капота которой густыми облаками валил пар. Самаэль вздохнул и сказал:

– А-а, гори всё синим пламенем! Не пойду я сейчас никуда. Эй, красавица!

Он махнул рукой, подзывая официантку.

– Графин холодной водки и бутылку колы, – затем, поколебавшись, добавил: – И две рюмки.

Когда принесли заказ, Рафаил покачал головой.

– Сэм, не бережёшь ты печень, – и указал на бутылку коричневой газировки. – Превратишься в клиента вашего заведения раньше времени – с кем я сражаться буду?

– Привычка запивать – у нас, знаешь ли, жарко, – сказал Самаэль и разлил по рюмкам водку. – Ну, здоровья желать я тебе не буду, сам понимаешь. Тогда за встречу?

Рафаил с готовностью отставил в сторону минералку.

– За встречу!

К концу обеденного перерыва, когда несчастные служащие потянулись к душным рабочим местам, владелец "пятерки" плюнул на машину, причём в буквальном смысле слова, и ушёл пешком, а выходец из средней Азии уснул, держа в руках ломоть арбуза, за столиком царила уже непринуждённая обстановка. Наверное, это общая атмосфера расслабленности, витающая над городом, так подействовала на старых врагов, ведь они совсем забыли, что по идее должны железной хваткой вцепиться в противника и любой ценой довести его до бесконечно-мёртвого состояния. Обычное мёртвое состояние, понятно, в их случае не гарантировало результата.

Неприятели заказали уже третий графин. Официантка принесла вместе с пузатым сосудом два пакетика орешков.

– Мы это не заказывали, – указал на них Самаэль.

К этому времени его пиджак уже висел на спинке стула, ослепительная рубашка была расстегнута чуть ли не до пояса, а лакированные ботинки сняты. Архангелу в этом плане было легче – одежда из дырок проветривалась гораздо лучше.

Девушка пожала плечами.

– Хозяин велел дарить за счёт заведения тому, кто в такую жару третью бутылку заказывает.

– Но почему? – искренне удивился Рафаил.

– "Белочку" угощать будете, алкаши, когда она придёт! – сердито сказала официантка и удалилась.

– Дикий город, – покачал головой ангел смерти. – Белки средь бела дня в уличных кафе попрошайничают.

– В такую жару не только белки с ума сходят, – Рафаил философски подпёр щеку рукой. – У нас недавно, знаешь, что случилось? Пробило грозодержатель, и ураганы посыпались на землю. Дыру надо было заваривать, вот начальник грозовиков и пригласил спеца из ваших – оно и понятно, вы с огнём лучше нас обращаетесь. Чин по чину пригласил, разрешения все выписал. И только ваш спец грозодержатель варить начал, как вдруг его скрутило всего – от пятака до кончика хвоста. Подождали, пока бес в чувство придёт, опять к ремонту приступили. А его снова колбасить начало не по-детски. И так две недели подряд. Короче, починили грозодержатель с великим трудом, за это время пол-Америки затопило. Ваш спец отбыл со словами "у нас в аду таких мучений не придумают". А после этого заявляется толпа святош, уставших вусмерть, и объявляют, что спасли всех от адского нашествия. Дескать, две недели подряд адский огонь тушили, который неведомым образом в Светлые Чертоги проник.

– Эх, Рафик, а ты думаешь, у нас всё просто? – Самаэль чокнулся с архангелом. – Представляешь, шеф ввёл новые правила, сэкономить решил. Поотирался у людей, посмотрел, как они работают, нахватался умных мыслей. Раньше у наших бесов какая зарплата была? Пятьдесят единиц уважения в месяц – ни больше, ни меньше. А шеф собрал всех и говорит: теперь зарплата будет всего десять единиц. И только в случае, если бес оприходует не меньше тысячи душ. Кто план не выполнит и меньше тысячи соберёт – штраф на ту же десятку. Зато если кто пять тысяч душ накопит – сразу триста единиц получит. Хотя, сам понимаешь, рядовому собирателю больше двух с половиной тысяч душ в месяц не потянуть. Ну, тебе замашки нашего шефа известны – он ведь ради прибыли сам себя обмануть готов.

– Адская задумка, – ухмыльнулся архангел. – А что, твой шеф правильно рассуждает – сотрудников надо стимулировать. Им есть куда стремиться, да и он в накладе не останется.

– Если бы так! Шеф, где был, когда эту схему подсмотрел? В Европе. А самые ушлые бесы, где работают? Правильно, здесь. Они, знаешь, что придумали? Собираются вчетвером, троим оставляют по тысяче, чтобы штраф не наложили, а четвертому отдают собранные души, чтобы у того больше пяти тысяч вышло. А потом делят барыши поровну. Простой арифметический подсчёт показывает, что на каждое мохнатое рыло теперь приходится около восьмидесяти ЕУ. То есть, в полтора раза больше, чем до сокращения расходов на зарплату. Бесы, шефствующие над другими странами, быстро это дело пронюхали. Короче, адская бухгалтерия в шоке, шеф срочно составляет новый бизнес-план. Грозится теперь у Америки опыт перенять.

– Бесполезно, пусть лучше здесь ищет, – Рафаил повёл рукой вокруг.

– Ты хочешь сказать, что прямо в этом городишке есть хорошие специалисты? – заинтересовался Самаэль. – Адресок можешь дать?

– Знаешь, мне кажется, что в этой стране подобные специалисты на каждом шагу.

– Предлагаю выпить за эту страну.

Архангел поддержал тост.

Безумное-безумное лето 2

– Та-ак, – послышался рядом с ними зловещий голос. – Пьянствуем в рабочее время.

Рафаил обмер с рюмкой в руке – около столика стоял серафим Гавриил в облике сорокалетнего мужчины. Конечно, без нимба, шести крыльев и пламенного меча, но от этого не менее значительный. Самаэль судорожно вскинулся, тщетно пытаясь отыскать в себе силы для боевого перевоплощения.

– Не дёргайся, он тебя не обидит, – тут же послышался другой голос.

Самаэль посмотрел в ту сторону и облегчённо вздохнул – рядом неведомым образом возник Люцифер. В прошлом тоже серафим, а, значит, равный по силам Гавриилу.

– Потому что ТЕБЯ ОБИЖУ Я! – рявкнул Люцифер. – Докатился! Пьёшь в компании архангела. Позор!

Рафаил и Самаэль стали меньше ростом.

– Ты полегче на поворотах, – заметил Гавриил. – Всё-таки, я здесь.

– Так ведь я же про архангела, а не про серафима.

– А, ну да, – кивнул Гавриил и обратился к своему подчинённому: – Тебя сюда зачем послали?

– В отпуск, – вместо Рафаила ответил Самаэль.

Лицо серафима начало багроветь – Люциферу даже стало немного жаль архангела. Чтобы уравновесить неравенство, он принялся за Самаэля. В течение трёх минут на архангела и ангела смерти обрушивались потоки начальственной брани. Спасла потерпевших официантка. Она, подбоченившись, осмотрела критическим взглядом двух кричащих мужчин и посоветовала им:

– Хотите орать – идите в городскую думу. А здесь нечего клиентов распугивать.

И гордо удалилась.

– Марш отсюда! – рявкнул в последний раз Люцифер.

– Изыди с глаз моих! – Гавриил махнул рукой.

Подчинённых, как ветром сдуло. Серафим и "серафим в прошлом" тягостными взглядами смотрели им вслед. Архангел и ангел смерти шли в одном направлении, но по разные стороны улицы. Некоторое время.

– Смотри, они опять вместе, – покачал головой Люцифер. – Пятьсот душ закладываю, что в ближайший кабак отправились.

– Я бы с удовольствием спас эти души, но, боюсь, ты прав. А ведь Рафаил – лучший офицер. Командир сводных ангельских полков.

– А мой-то – предводитель объединённой орды демонов. А туда же.

– Куда катится этот мир? – сокрушённо вздохнул Гавриил и уселся за освободившийся столик.

Люцифер плюхнулся на место Самаэля. Тотчас около них возникла официантка.

– Заказывать что будете? – спросила она, убирая со стола графинчик и рюмки.

Гавриил кашлянул, Люцифер почесал ухо. Они обменялись взглядами и поняли друг друга без слов.

– То же, что этим, ушедшим, подавали, – буркнул серафим.

Официантка оглядела новых клиентов – с виду люди обеспеченные, но кто их знает.

– Деньги вперёд.

– Я расплачу́сь, – Люцифер протянул девушке купюру.

Спустя пару минут, перед ними красовался пузатый запотевший графинчик и бутылка колы.

– Отраву тоже надо пить? – глядя на коричневую бутылку, с сомнением спросил Гавриил.

– Пей. САМ потом тебя излечит.

Они чокнулись без тоста.

– Как у вас там наверху дела?

– Не очень. Управление погодой заклинило напрочь. Облака сюда пригнать некому, потому что главного перегонщика два месяца найти не можем. А он паролей везде натолкал. Пропал где-то в этом городишке. Смешно – здесь и воробью спрятаться негде.

– Даже вы найти не можете? – изумился Люцифер. – За это надо выпить.

Пауза, два громких выдоха, и рюмки уже пустые.

– Может, вам пару-тройку хакеров нанять? Могу подсобить из нашего резерва.

– Ага, вам доверишься, потом всю жизнь каяться будешь. Нет уж, мы сами. Лучше расскажи, у вас как дела?

– Да, тоже не очень. Утечку тепла перекрыть до сих пор не можем. Температура в аду продолжает падать – всё сюда, на землю идёт. Грешники в котлах резвятся, просят поддать жару, подлецы. А главный котельщик пропал, как в воду канул. Тоже, между прочим, здесь же, в Ольховске.

– Может, в самом деле, под водой?

– Не, искали уже.

– И вы тоже не нашли? – ответно изумился Гавриил. – За это надо выпить.

Со стороны барной стойки послышались возмущённые крики. Серафим заинтересованно посмотрел туда: официантки выясняли отношения, размахивая руками.

– … здесь вот она лежала!

– Говорю тебе, не брала!

– Тогда кто взял?

– Да, никто не брал. Ты, наверное, сама выронила.

Люцифер улыбнулся фирменной адской улыбкой.

– Мою неразменную тысячу ищут.

Гавриил покачал головой.

– В следующий раз платить буду я.

Так за беседой незаметно опустел второй графин. С третьим официантка притащила две пачки орешков и, предвосхищая вопросы, сказала:

– От хозяина, для белок.

Когда она удалилась, Гавриил и Люцифер обменялись недоумёнными взглядами.

– Не понял, кажется, нас здесь за грызунов принимают.

– Правильно, потому что вас сейчас в хомяков превратят, – послышался густой бас.

Люцифер вскочил на ноги и вытянулся в струнку. Выпитое сказывалось, поэтому падший ангел качался в стойке "смирно", ног, впрочем, от земли не отрывая. Гавриил захлопал себя по боку, пытаясь нащупать рукоять отсутствующего пламенного меча.

– Шеф, я провожу мероприятия по розыску пропавших сотрудников, – доложил Люцифер.

– Нашёл? – на серафима шеф Люцифера не обращал ни малейшего внимания.

– Так точно! Самаэль обнаружен и отправлен на розыски первых пропавших.

Шеф, находящийся на земле в образе пожилого мужчины, поморщился и обратился к Гавриилу:

– Слушай, ты не мог бы перестать хлопать, пока я с подчинённым разговариваю? Сбивает с мысли, понимаешь.

Серафим, наконец, вспомнил, что меч остался далеко отсюда, и прекратил попытки его обнаружить. К тому же, в присутствии старшего по званию положено стоять по стойке "смирно", руки держать по швам и поедать начальника глазами. Гавриил, как и Люцифер минутой ранее, вскочил и замер. Подобно Люциферу, тоже покачиваясь.

– Ну, ладно, чего уж ты? – удивился шеф. – Ты же из другого подразделения. Сиди.

– Пусть стоит, – раздался ещё один голос. – Слушай, Дьяко, а тебе идёт благородная мелированная седина.

– Фу, напугал! – Дьякоб круто обернулся. – Ты не разучился незаметно подкрадываться, поздравляю. Кстати, о седине, Светоч: зато ты, похоже, чересчур обесцветился.

Действительно, если у шефа Люцифера черная шевелюра и борода были разбавлены седыми полосками, то у начальника Гавриила, наоборот: сплошь седые волосы с проглядывающими темными прядями.

– Что поделать, из образа нельзя выходить.

Дьякоб оценил двойственность высказывания и широко улыбнулся. Гавриил и Люцифер по-прежнему стояли навытяжку с каменными физиономиями.

– Ну, Гаврюша, что ты здесь делаешь? – осведомился седой старец у серафима.

– Искал Рафаила, ваша святость.

– Нашёл?

– Так точно! Архангел отправлен на поиски тех, кто пропал в попытках найти исчезнувшего перегонщика.

– Так, выходит, вы всем раем на землю перекочевать решили? – кротко спросил Светоч. Взгляд старца упал на тощего кошака, искавшего между столиков, чего бы стащить съедобного. – Пожалуй, я вам помогу. Поселю каждого из вас здесь. В виде кота.

– Не только они. Мои всем адом тоже сюда переселяются, – сказал Дьякоб. – В виде хомяков. Вон, и орешков уже накопили.

– Хомячки? – усмехнулся старец. – Да, будет занятно посмотреть на битву хомяков.

– Ты своему шесть крыльев-то сделаешь? – ехидно улыбаясь, спросил Дьякоб. – Я Люциферу оставлю – пусть резвится. Только мой хомяк черным будет – традиции нарушать нельзя.

– Ладно, мой будет белым. А давай сделаем Гавриила белым с черными крыльями, а Люцифера – черным с белыми крыльями?

– Замечательно!

Глаза Гавриила и Люцифера стали круглыми. Когда начальство шутит такими вещами – это всё, конец. Так недолго и на самом деле грызуном стать. Лучше бы уж ругались...

– А ну, брысь! – рявкнул вдруг Светоч. – Чтоб к утру отыскали всех!

Дьякобу даже не понадобилось подтверждать приказ. Гавриил и Люцифер исчезли моментально – только инверсионный след в виде двух облачков пара некоторое время витал в воздухе. Две девушки, сидевшие неподалёку, удивлённо протёрли глаза, но промолчали – решили, что у них коллективный тепловой удар, усиленный воздействием содержимого бутылки мартини.

– И это высший эшелон власти, – Светоч, тяжко вздохнув, сел на стул. – Как думаешь, найдут заблудившихся?

– Думаю, нет, – Дьякоб тоже уселся. – Потому что мы в России. А здесь, если уж кто заблудится, то навеки. Поляки, к примеру, много могли бы сказать по этому поводу. Девушка, нам того же, что предыдущим посетителям.

Официантка окинула сумрачным взглядом двоих старцев. Что за день такой сегодня? Везде люди, как люди – минералку, соки пьют. Тоннами. А здесь "беленькую" графинами хлещут. И даже орешками не заедая.

Пожилая парочка чинно беседовала – никто бы не заподозрил в старцах САМИХ. Да, никто и не заподозрил…

– Слушай, Дьяко, а чего это твой контингент в полном составе ошивается в Ольховске? – чокаясь, как бы невзначай спросил Светоч. – Только не говори мне, что они все хором ищут главного котельщика.

– Да, наверное, по той же причине, что и твои архаровцы: начиная от младших ангелочков и заканчивая Гавриком, – так же небрежно ответил Дьяко.

Оба усмехнулись себе в бороды – чего скрывать, если и без того всё известно?

– Ну, ладно, я. А тебе она зачем? – спросил адский шеф.

– Что значит "зачем"? – возмутился Светоч. – Кощей стал слишком независимым. И в этот мир без спросу ходит. Ну, ладно, прочие мелкие шастают туда-сюда. А он всё-таки маг из сильнейших.

– По-моему, он вообще никогда разрешения не спрашивал, – кивнул Дьяко. – Он ни тебя, ни меня ни во что не ставит.

– А как нам туда – так нельзя. Вселенская магия, чтоб её! – продолжал негодовать светлый старец.

– А у меня, представляешь, он шесть отделов "обул".

– Что? – изумился Светоч. – Кощей сапожником стал?

– Да, нет, – с досадой воскликнул Дьяко. – Душу свою, говорю, продал всем, кому не лень было к нему наведаться. Я посчитал убытки – чувствую, дефолта не миновать.

Седой старец усмехнулся в бороду.

– Хочешь, правду скажу? Это мои хлопцы Кощея надоумили насчёт продажи души.

– Ах ты… – чернобородый свирепо прищурился. – Да, я тебе знаешь, что за это сделаю?

– А кто научил каменного идола в меня верить? Твоя идея была, если забыл. У меня пять ангелов состарилось, пока этот идол одну молитву прочитал. Давай, лучше, по чарочке.

Дьяко сердито попыхтел, но всё-таки чокнулся со Светочем.

– Ладно, может, и прощу. С условием: если ты первый кощееву иглу найдёшь – меня сразу известишь.

– Аналогично?

– Аналогично. Девушка, ещё графин, пожалуйста.

Обжигающий день утомился мучить землю, на смену ему прокрался душный, безветренный вечер. Кафе заполнилось людьми, однако суета и толчея не помешали официантке принести бонусных орешков двум пожилым посетителям. Как и их предшественники за этим столом, старцы начисто проигнорировали жареные дары леса. Официантка, убедившись в этом, сказала напарнице:

– Пустое придумал хозяин. Таким клиентам, чтоб пачку орешков осилить, ведро выпить надо. Странные личности сегодня нас посещают.

Подруга её удручённо кивнула. Сегодня весь день был какой-то очень странный. Например, тысячные купюры вытворяли ужасные вещи, а точнее – исчезали. В первый раз девушка подумала, что ошиблась – мало ли, не заметила, как сунула деньги в кассовый ящик. Но когда тысячная бумажка прямо на глазах исчезла у неё с ладони – она, атеистка по жизни, неумело перекрестилась.

В этот момент Светоч встрепенулся, поглядел в сторону барной стойки, потом перевёл взгляд на собеседника.

– Так, опять шельмуешь?

– Да, что ты! – на лице Дьякоба читалось искреннее недоумение. – Ты же меня знаешь.

– Вот именно, знаю. Давай, говори, чем бедным девочкам напакостил.

– Фу, сразу напакостил. Пошутил просто. Денежки у них иногда пропадают.

– Иногда?

– Когда с серебром соприкасаются. А нечего серебро на себе таскать. Не люблю я этот металл, сам знаешь.

– А как насчёт серебряной пули?

– Они и пули на себе носят? – удивился Дьякоб. – В виде кулонов?

– Нет, это тебе. В филейную часть. Как в тот раз, помнишь?

Адский шеф поёрзал на стуле, явно что-то вспомнив. Светоч сделал незаметный жест, и в кассовом ящике количество купюр увеличилось. Девушки-официантки, конечно, ничего не заметили. Зато заметил кое-кто другой.

– Браво, мальчики! – послышался насмешливый голос.

Около их столика стояла высокая, худая старуха в темных одеждах.

– Я и думаю, куда это райско-адские руководители подевались? А они здесь фокусы девушкам показывают. Хороши!

Дьякоб и Светоч одинаковым жестом пригладили бороды, будто пытаясь создать более благопристойный вид перед лицом Смерти.

– Присаживайся.

– Угощайся.

Проигнорировав приглашение, старуха смерила их осуждающим взглядом.

– Ваши подчинённые пропажу в поте лица ищут, а вы тут… – она присмотрелась к коричневой бутылке, – химию глотаете. Что о вас люди подумают?

Неизвестно, устыдила ли Смерть двух шефов или они просто неуютно чувствовали себя в её обществе, но только Дьякоб глубокомысленно произнёс:

– Мне тут поговорка вспомнилась: если хочешь, чтобы было сделано хорошо – сделай это сам.

– Предлагаю лично заняться поисками, – с полуслова понял Светоч. – Пойдём, Дьяко.

Они поднялись и направились к выходу.

– Ах, да, – Светоч обернулся и шевельнул пальцем в сторону столика. На пластмассовой поверхности материализовалась горка пятирублёвок на сумму триста семьдесят пять рублей: стоимость последнего заказа.

– А чего железом-то? – шепотом спросил Дьякоб.

– Чтоб ветром не сдуло, – так же шепотом ответил Светоч.

Старцы вперевалочку удалились. Смерть покачала головой, глядя им вслед.

– Как были мальчишками, так и остались.

К старухе подошла блондинка в длинном воздушном платье довольно откровенного покроя и хихикнула:

– Вот, дают! Вечер совершенно безветренный, а они "чтоб ветром не сдуло".

Смерть обернулась так резко, словно её укололи шилом туда, куда Светоч грозился послать серебряную пулю Дьякобу.

– Ты? – сердито прошипела старуха.

– Я, – девушка улыбнулась. – Что, Смеральда, не рада меня видеть?

– А чего мне радоваться? Ты меня не посещаешь.

– Да, действительно, тебя никто не любит, даже те, двое, – согласилась девушка, показав вслед ушедшим. – Но, знаешь, я всё-таки попробую что-нибудь придумать.

– Ой, не смеши меня. К Смерти приходит Любовь. Да люди животики надорвут.

– Ну, почему же? Главное – подыскать тебе пару. Я постараюсь, честное слово.

– Совсем с ума сошла? – буркнула Смерть, но уже не так сердито. – Давай, присядем что ли?

– Давай. Ой, орешки, как мило! Ты будешь?

– Шутница ты, Люба. У меня столько зубов нет.

Старуха и девушка уселись за столик. К ним тут же подошла официантка

– Что будете…

Смерть небрежным движением отогнала её прочь. Девушка, выронив блокнотик для заказов, в страхе попятилась, даже не понимая причины своего испуга.

– За что ты её так? – укоризненно сказала Любовь и подмигнула парню, сидевшему неподалёку.

Юноша тут же вскочил, поднял блокнотик и подал его официантке. Девушка в смятении поблагодарила, посмотрела ему в глаза и… Они застыли, глядя друг на друга и перестав обращать внимание на окружающее.

Смерть, поглядев на вновь созданную пару, покачала головой.

– Да, правду говорят: Любовь – зла. У него ведь девушка уже была.

– А она мне не понравилась, – Любовь беззаботно улыбнулась. – Будет себя хорошо вести – опять к ней приду и окутаю её своим теплым дыханием.

Старуха уставилась на блондинку своими черными, бездонными глазами.

– Так. Так-так. Дыханием, говоришь? Кажется, я начинаю понимать, что произошло.

– Неужели? Смеральда, я тебя поздравляю! Ты научилась понимать, как рождается новая любовь, – иронично воскликнула девушка. – Свершилось. Дайте мне что-нибудь…

– Умолкни, балаболка! – оборвала её старуха. – Скажи-ка мне, бестолковое создание, не соединяла ли ты месяца эдак два назад кучерявого светловолосого паренька с темноволосой красавицей?

– А как же. Сейчас посчитаю… Да, около восемнадцати тысяч пар. Или тебе точное количество нужно?

– Уточняю: а конкретно в этом городишке?

– Было. Около восьмидесяти пар, а что?

– Ага. Уточняю ещё раз: а не соединяла ли ты своими узами главного перегонщика грозовых облаков из небесной канцелярии с главным котельщиком адской нагревательной станции?

– Однополая любовь? Тогда причём здесь светловолосый парень и темноволосая красавица?

Если бы Смерть была чайником, она бы уже закипела. Старуха тяжко вздохнула несколько раз, прежде чем сказать:

– Да потому что светловолосый парень – это перегонщик облаков, а девушка – главный котельщик из ада.

Блондинка, хлопая очаровательными ресницами, пыталась сообразить. Наконец она несмело улыбнулась.

– Правда? Вот я замахнулась!

Смеральда возвела очи горе.

– О, дайте мне терпения. Ты хоть понимаешь, что полрая и пол-ада с пеной у рта ищут и не могут найти своих главных специалистов?

– Ну, и пусть ищут, я-то здесь причём?

– Да притом, что ты окутала их своим дыханием и скрыла за любовной пеленой. И этих двоих теперь не могут обнаружить даже лучшие ищейки.

– И? – продолжая хлопать ресницами, спросила Любовь.

– Тебе не жарко? – задала неожиданный вопрос Смерть.

– Н-не очень. Вообще-то душновато. Но ведь лето…

– Это лето не кончится никогда, если те двое не вернутся обратно. Ты должна уйти от них – тогда они вернутся туда, откуда пришли.

Любовь перестала изображать из себя героиню анекдотов и нахмурилась.

– Но ведь тогда они уже не смогут больше встретиться. Нет. Я не разлучу их!

– Тогда их найду я, и они всё равно вернутся обратно, – зловеще сказала Смерть.

Несколько минут прошло в тягостном молчании. Любовь вздохнула и промолвила:

– Если бы ты знала, какая из них замечательная пара получилась…

Старуха поднялась.

– Давай их сюда, не то…

– Послушай, Смеральда, – взмолилась Любовь, – дай мне одну попытку. Только ты мне должна помочь.

– Я? – изумилась Смерть. – Ты в своём уме?

– Да, ведь Светоч и Дьякоб прислушиваются только к тебе. Надо будет предложить им…

Девушка принялась что-то шептать на ухо старухе. Смерть нахмурилась.

– А мне-то что с этого перепадёт?

– Не знаю. Наверное, ничего.

– М-да. Ну, по крайней мере, честно. Ладно, жди меня здесь.

Старуха ушла, а девушка осталась в летнем кафе, нервно поедая орешки. Час спустя Смерть вернулась, села на стул и буркнула:

– Они согласны. Но через два месяца, чтоб стажеры успели обучиться.

Девушка бросилась целовать старуху, но та отстранилась.

– Но-но, нечего! Иди, отсылай парочку по рабочим местам. Хотя, нет, постой.

Любовь замерла.

– Эти оболтусы так хорошо сидят… Почему бы и нам не поддаться общему сумасшествию?

Смеральда махнула костлявой рукой, подзывая официантку.

– Графинчик водки и колу, – потом старуха посмотрела на Любовь и добавила: – И ящик орешков.

*****

На следующий день над Ольховском прошла внезапная гроза, обильно полившая истосковавшуюся по влаге землю. Ведущие метеопрогнозов разводили руками, не в силах объяснить, откуда вдруг над городом сформировался огромный грозовой фронт. А через два дня дожди начались и по всей стране. Температура буквально за несколько дней снизилась до среднестатистических двадцати по Цельсию, а затем, и вовсе, поползла вниз. Лето кончилось, даже как-то слишком быстро.

Светоч и Дьякоб сдержали слово. Через два месяца, когда стажеры обучились всем необходимым премудростям, главный котельщик адской станции и главный перегонщик облаков из небесной канцелярии были уволены по статье "в связи с обретением второй половины" и переведены на постоянное место жительства на землю. Разумеется, с полной очисткой памяти о том, кем они являлись до последнего времени.

Ольховск после летних поисковых мероприятий был объявлен заповедной зоной, в которой запрещалось проводить боевые действия. Наказанием за ослушание было изгнание из Светлых Чертогов или пожизненное лишение Единиц Уважения – и неизвестно, что хуже.

А в октябре в городе прошла совершенно обычная, на первый взгляд, свадьба. Молодожёны, светловолосый парень и темноволосая красавица, являли собой пару, каких по всему миру можно отыскать тысячи. Родителей, к сожалению, у них не было, зато дальних родственников оказалось невероятное количество: от троюродных братьев по линии внучатого прадедушки жениха до дядьки сестры отчима двоюродной племянницы невесты. Хотя все они были, как говорится, "седьмая вода на киселе", но приняли самое горячее участие в устройстве свадебных торжеств.

Свадьба была великолепной. Венчаться молодые не пошли по причинам, понятным только толпе родственников со стороны невесты, которые, между прочим, оказались не просто активными помощниками, но и достаточно обеспеченными людьми – кроме кучи разных разностей, молодым подарили квартиру и автомобиль. Правда, как потом оказалось, в квартире нужно делать капитальный ремонт, а автомобиль почему-то не заводился… Что поделать, родственники со стороны невесты не могли не оставить фирменного знака. Ремонт квартиры и пропавшую искру в катушке зажигания пришлось обеспечивать родственникам со стороны жениха.

Застольные торжества затянулись на неделю.

Можно было бы рассказать о том, как в самый неподходящий момент неожиданно закончилось содержимое графинчиков, и седому бородатому дяде жениха пришлось продемонстрировать искусство превращения воды в вино. И как удивились потом рабочие завода целому бассейну портвейна во дворе заводской столовой, в которой проходило застолье. И как они же удивились ещё больше, когда портвейн оказался безалкогольным – Люцифер по завершении посиделок не смог не отметиться в очередной раз.

Но это уже совсем другая история.

Шутки судьбы

– Невеста, говоришь? – сердито прошипела Лена. – Ну, я ей волосёнки-то повыдергаю!

– У лягушек волос нет, – невозмутимо заметила Бруня.

– Ничего, в человека превратится – появятся.

– Иван твой тоже хорош. Мог бы и раньше рассказать.

– И ему повыдёргиваю! – в запале сказала Лена.

– Ну-у, лысый жених – это, конечно, стильно… – протянула Бруня, с трудом скрывая улыбку.

– Ладно, с их причёсками потом разберёмся. Брунь, как мне туда добраться? Я ж дороги не найду.

– А я для чего? Жаль, попытки истратила, придётся на своих двоих пылить. Собирайся. Только туфельки на кроссовки поменяй.

Девушки разорились на такси до Сидоровки, откуда в лесную глушь добираться пришлось уже на другом транспорте. Лена вспомнила про Борьку, что в прошлом году возил её и друзей "туда, где леший живёт", но шофёр, увидев Бруню, наотрез отказался ехать с ней в любом направлении. К счастью, Борькин сосед оказался не таким привередливым и согласился довезти девушек до одной из лесных заимок, откуда по словам Бруни до жилища лешего было рукой подать.

Транспортом оказалась скрипучая телега, в которую был впряжён старый мерин. Полуоглохшие от скрипа несмазанных колёс девушки поблагодарили Борькиного соседа и углубились в чащу. Возчик недоумённо пожал плечами – чего им понадобилось в такой глуши – и поехал в сторону бывшей военной базы в надежде поживиться чем-нибудь, что военным оказалось ненужным, а в хозяйстве всяко пригодится.

Час спустя Лена, исцарапанная и запыхавшаяся, и Бруня, выглядевшая так, словно только что посетила салон красоты, подошли к избушке на курьих ногах. Около избы ни самоходной печи, ни богатырей, ни суперлягушки девушки не увидели.

– Э-эй, есть кто дома? – звонко крикнула Бруня.

– Я, – раздался позади девушек густой бас.

– Топтыгин! – взвизгнула брюнетка и повисла на шее у здоровенного медведя.

Лена обернулась, после чего изобразила собой неподвижный столбик – знающие люди всегда советуют при встрече с хищником не шевелиться. Или, наоборот, шевелиться очень активно – чтоб только пятки сверкали.

– Не бойся, это же Топтыгин, – оповестила её Бруня, теперь уже усевшись на медведя верхом. – Давай, присоединяйся.

– Вот я тебе присоединюсь, – очертания медведя вдруг расплылись, и он превратился в широкоплечего бородатого мужика. – А ну, брысь, проказница! Совсем в городе субординацию забыла.

Топтыгин ссадил брюнетку на землю и слегка поклонился Лене.

– Я – Михайло Топтыгин.

– Лена. А я вас помню – мы на волшебной поляне встречались.

– Точно! – мужик хлопнул себя по лбу. – А я и смотрю, аура знакомая. Ну, проходи в избу, проходи, сейчас стол соберём.

– Некогда нам чаи распивать, – остановила его Бруня. – Миш, дело у нас важное. Где лягушка?

Спроси Бруня "чем отличается дырка от отверстия", и то Топтыгин не впал бы в больший ступор. Наконец он подобрал отпавшую нижнюю челюсть и спросил:

– Какая именно лягушка? Их тут в лесу много прыгает.

– Здоровенная такая – метр в высоту и с короной на башке, – пояснила брюнетка. – Она сюда должна была приехать в сопровождении богатырей.

– Каких ещё богатырей? – Топтыгин ощутимо напрягся. – Неужели настоящих?

– Настоящее некуда. Они к Алексею Ивановичу должны были приехать, чтоб он лягушку в человеческий вид привёл.

– Никого не было, – развёл руками мужчина. – Может, заблудились по пути?

– Исключено, их Серый сюда повёл, – опровергла это предположение Бруня. – А где шеф?

– Так он на болоте с водяным спорит о шахматах. Как вчера начали, так и по сю пору остановиться не могут. Мне надоело слушать про цугцванги и эндшпили, я ушёл.

Бруня и Лена обменялись растерянными взглядами.

– Подождём, – решила брюнетка. – Может, они по пути задержались.

Топтыгин и Бруня быстро накрыли стол с лесными дарами и вскипятили огромный самовар. К вечеру в избушке появились старенький дед Филя и бородатый мужчина, представившийся Лене астрологом Глобаном. Астролог тут же подсел к Лене, на что Бруня немедленно подала подруге совет "как начнёт приставать – бей в глаз". Глобан негодующе отверг инсинуации в свой адрес, однако переселился на другой конец стола.

Чаепитие продолжалось до самого вечера. Ни лягушка, ни богатыри к лесной избушке не приехали. Поздно ночью заявился леший, громко ругавший водяного.

– Представляешь, Топтыгин, и он мне доказывал, что сможет поставить мат с одной ладьёй против моего коня? Капабланка нашёлся! – начал он прямо с порога.

– Алексей Иванович, Серый с богатырями и лягушкой не приезжал? – Бруня не дала лешему развить шахматную тему.

Леший сверкнул фиолетовыми глазами на Лену и отрицательно покачал головой.

– А должны были?

– Да, они ещё ночью на самоходной печи из города выехали.

– Сейчас проверю, может, застряли где в болоте. Всё-таки самоходная печь – это не УАЗик…

Леший раскинул руки и поднял голову кверху, постоял так некоторое время, после чего вздохнул.

– Нет никого в лесах. Ни печи, ни богатырей. Наверное, они ещё в городе.

– Может, их гаишники тормознули? – предположила Лена. – Всё-таки транспорт необычный.

– Тогда ждём до завтра, – решила Бруня.

Но ни завтра, ни послезавтра самоходная печь не появилась в заповедных лесах. Лена провела целую неделю в избушке на курьих ногах, но так и не дождалась прибытия возможной соперницы, как не увидела и Ивана Прошина. Девушки отправились в город, но там их ждало известие, что Прошин исчез – на работе не появляется и дома отсутствует. Полковник Нечаев сказал Лене, что сам бы желал поговорить по душам с Иваном, но тот как поехал каких-то родственников-старообрядцев в леса сопроводить, так и пропал.

Святогор Иванович тоже не знал, куда запропал Серый, который должен был отвести богатырей и лягушку к лешему. Бруня, как могла, утешала Лену.

– Не переживай, найдётся твой Иван. Надо только подождать.

Ждать Лене пришлось долго.

*****

Иван Прошин ехал на пыхтяще-дровяном транспорте и сам себе не верил – рядом с ним сидит сказочный трёхголовый змей. В принципе, после посещения карнавала у Кощея, громадной Милы и говорящих обезьян Прошин уже ничему особо не удивлялся, но всё-таки настоящий и живой змей Горыныч, пусть и маленький – это нечто особенное.

Перегруженная печка и два всадника покинули Ольховск и выехали на загородную трассу. Мила о чём-то вполголоса беседовала с Шанелью, Шимми беспрестанно одёргивал непоседливого Шушпана, Иван-дурак сосредоточенно управлял неповоротливым транспортом, пытаясь не отстать от еле заметного в темноте Серого, который превратился в волка и теперь вёл честну́ю компанию куда-то к лешему. Конан и Людвиг ехали в сторонке от печи, чтобы не глотать печной дым.

Прошин искоса поглядывал на Горыню, которой, видимо, собеседники не были нужны – её три головы всю дорогу то ссорились, то мирились, то что-то обсуждали. Когда печка свернула с дороги в леса, Горыня вдруг расшумелась.

– Да почему я-то виновата? – вопрошала центральная голова.

– Ты же у нас самая умная, – ядовито сказала левая, – значит, с тебя и спрос.

– Ты, главное, не забудь, что я самая умная, когда в следующий раз будешь обвинять меня в тупости, – прорычала центральная.

– Одно другому не мешает, – заметила правая.

Все три головы задумались над этим парадоксом. Иван Прошин не выдержал и фыркнул. Горыня немедленно повернула к нему все головы.

– Ты чего? Над нами смеёшься?

– Ну что вы, – Иван хотел всплеснуть руками, но из-за тесноты получилось лишь развести в стороны ладошки. – Мне просто интересно, как в одном теле могут уживаться три таких разнохарактерных головы.

– А куда деваться? – задала риторический вопрос центральная. – Приходится мириться с присутствием этих…

– Кто это "эти"? – тут же возмутилась правая. – И вообще, я раньше придерживалась нейтралитета, но теперь вижу: левая права – ты виновата!

– Я? Да с вашей памятью мы вообще никуда не попали бы.

– А потому что ты…

Головы начали активно тыкаться друг в друга носами – надо понимать, началась локальная драка. Центральной доставалось больше – её атаковали с двух сторон.

– Ша, девушки! – Прошин решительно пресёк боевые действия. – Давайте-ка без рукоприкладства. Любой спор можно решить словами.

– Вот я говорю средней, что она тупая, а она не верит, – левая повернулась к Ивану. – И как это решить?

Центральная тут же обвилась вокруг шеи левой и применила удушающий приём. Правая бросилась на помощь, и вскоре около Ивана образовался настоящий клубок из перепутанных шей и голов.

– Отставить!

Командирский тон подействовал – головы замерли. Иван осторожно принялся распутывать клубок, и вскоре Горыня вернулась к первоначальному виду.

– Ну, и чего вы не поделили? – осведомился Прошин.

Три головы пошушукались. До Ивана донеслось перешёптывание "государственная тайна", "дедуля все головы нам поотрывает" и "он же не чародей, значит, можно". Наконец совещание закончилось, и все три головы Горыни уставились на капитана.

– Мы тут посовещались, и я решила… – начала средняя, но левая тут же клюнула её в затылок. – В общем, мы решили, что тебе можно сказать. Но только никому ни слова, хорошо?

Иван кивнул. Средняя продолжила:

– Тайна сия – велика есть и доступна только самым знающим магам и чародеям. Испокон веков…

– Короче, Склифосовский, – оборвала её правая, насмотревшаяся у Святогора фильмов про знаменитую троицу.

– Видишь, с кем приходится жить? – средняя скорчила страдающую рожицу. – Ну, ладно, слушай: пропуском в этот мир служит одно секретное заклинание. Знают его немногие, а чтобы оно сработало, произносящий должен обладать магическими навыками. Вот, как я, например.

– А какая у тебя магия? – не удержался от вопроса Иван.

– Да никакой нет, – ответила левая. – Просто все Горынычи – существа волшебные, и заклинания нам подчиняются изначально.

– Так вот, если бы кое-кто меня не перебивал, – центральная голова уничтожающе посмотрела на левую, – я бы сказала, что заклинание это – могучее, хотя и короткое. Оно переносит мага из одного мира в другой, когда оный маг находится на пороге миров. Мы в ваш иной мир так и прибыли.

– Ага, почти понятно, – кивнул Прошин. – И в чём у вас проблема?

– Ну-у, – протянула средняя, – понимаешь, после долгого перерыва жизнедеятельности у нас наблюдаются спонтанные провалы в памяти…

– Проще говоря, забыли мы обратное заклинание, – прервала среднюю левая. – Нам дедуля сказал, как обратно добираться, да мы забыли. А кроме нас никто обратного пароля не знает.

– Вот и получается, что мы все застряли в вашем ином мире, – закончила правая.

Иван почесал затылок.

– И что это за заклинание?

Три змеиных головы Горыни окружили Прошина и наперебой зашептали:

– Надо сказать "не сказка, а жизнь", когда достигнешь порога миров. Вот тебя и перебросит. А как назад – не помним.

– Действительно, несложно. Но вы же сказали, что дедуля научил вас обратному заклинанию.

– Не, он нам только сказал, что надо наоборот говорить, – пояснила средняя.

– Мы уже попробовали произнести "ьнзиж а, акзакс ен" – ничего не получается, – пожаловалась левая.

– И даже с выражением говорили – всё впустую, – подытожила правая.

Иван Прошин честно попробовал произнести в обратном порядке "не сказка, а жизнь" – чуть язык не сломал.

– Подождите, – ему в голову пришла мысль. – А вдруг ваш дедуля имел в виду не то, что произносить нужно наоборот? Может, нужно поменять местами смысл выражения?

– Чего? – глаза интеллектуальной левой ощутимо увеличились.

– Я говорю, может, нужно произносить не ту абракадабру, которую вы мне сказали, – терпеливо пояснил Иван, – а просто изменить ваше заклинание. Вместо "не сказка, а жизнь" надо сказать "не жизнь, а сказка". Вот тогда…

Что было бы "тогда" осталось неизвестным. Печку с пассажирами, двух всадников и одного оборотня вдруг окутало облако тумана. Иван с изумлением посмотрел на исчезающий в молочно-белом мареве ночной лес и на меркнущую луну и кашлянул:

– Похоже, ваше заклинание именно так и работает. Вот только зря ты, Горыня, поторопилась.

– Но я… – три головы Горыни растерянно переглядывались меж собой. – Но мы же…

– Горыня! – заорал Иван-дурак. – Ты зачем нас вернула? Нам же к лешему нужно было.

– Дык это не я, не мы, – загалдели головы. – Мы молчали.

– Тогда кто? – богатырь грозно посмотрел на Горыню. – Кроме тебя некому.

– Он, – все три головы указали на Прошина.

– Но я ничего не делал, – озадаченно пробормотал Иван. – Всего-то предположил, как надо правильно говорить заклинание.

– Интересно, – послышался скрипучий голос Милы, – выходит, ты всё-таки чародей?

– Да ну, скажешь ещё, – Прошин отмахнулся.

– Почему тогда тебя заклинание послушалось? – продолжала допрос лягушка. – А что, неплохо – жених-чародей.

– Иван, ты бросай эти колдовские штучки, – к печи подъехал Конан. – То ли дело меч – безо всякого чародейства башку снесёт.

– Или просто кулаком в репу постучать – вот это по-нашему, – добавил Иван-дурак.

– Да никакой я не маг! – завопил Прошин. – Вон, Мила у нас главная по всяким чародейским фокусам.

Суперлягушка хмыкнула и сказала:

– Докажи.

Иван судорожно принялся придумывать способ доказать, что он не маг, ибо в противном случае Мила будет иметь ещё один повод считать его своим женихом.

– Ты произнеси заклинание переноса, – предложила Горыня. – Если мы вернёмся в иной мир, значит, ты маг. Только ты тихо говори – нельзя государственную тайну разглашать.

– Легко, – кивнул Прошин и шёпотом сказал: – Не сказка, а жизнь.

Вокруг по-прежнему клубился густой туман, скрывавший и луну, и окружающий лес, и даже землю, отчего казалось, что печка и лошади плывут по молочной реке.

– Ну, долго вы там? – из тумана высунулась волчья голова. – Давайте уже, возвращайте нас.

– Значит, не сработало, – сказал Прошин и облегчённо выдохнул – если он не маг, значит, и у Милы не будет лишнего повода претендовать на его свободу.

– Ладно, сейчас я… – сказала средняя голова Горыни и пробормотала заклинание переноса. – Готово.

Молочный туман стал даже гуще. Горыня завертела головами по сторонам.

– И что? – послышался снизу вопрос оборотня.

– Серенький, а мы разве не в ином мире?

– Нет, конечно. Я-то знаю.

– Я тоже знаю, просто проверить хотелось, – пробормотала средняя. – Может, я что-нибудь не то сказала? Правая, ну-ка, давай ты.

Но ни правой, ни левой голове не удалось преодолеть барьер между мирами. Горыня начала смущённо ругаться меж собой.

– Мила, ты же волшебная. Говори заклинание, – решил Прошин.

Горыня прошептала лягушке нужные слова, Мила послушно проворчала заклинание и… ничего не изменилось.

– Застряли, – констатировал Конан.

– Где мы, интересно? – Людвиг ткнул копьём в туман.

Тут же раздался громкий треск, по копью проскочила здоровенная искра, и рыцаря шибануло так, что шлем с его головы слетел сам собой. Конь под ним заржал и прижался к печке. Конан на всякий случай тоже придвинулся к транспорту. Пассажиры печки сдвинулись поближе друг к другу, и даже непоседливый Шушпан уселся смирно.

– Ой-ёй-ёй! – запричитала Горыня. – Кажется, я знаю, где мы.

– Где? – хором спросили остальные присутствующие.

– Мы в магическом коконе.

– Что это за зверь такой? – спросил киммериец.

– В магический кокон попадает тот, в ком есть магические таланты, – пояснила Горыня. – Кокон нужен для упорядочивания магических сил.

Конан пожал плечами – объяснение ничего не объясняло.

– Ну и что? Ну, попали, значит, вскоре выберемся.

– Выбраться-то выберемся, – Горыня шумно вздохнула, – да вот только как скоро – неизвестно. Чем сильнее талант мага, тем дольше он пробудет в коконе. Ну, и мы вместе с ним тоже.

– Горыня, ты нас не пугай, – Людвиг попытался пригладить стоящие дыбом волосы. – Говори прямо, сколько нам тут торчать.

– Откуда мне знать.

– Ой, братцы, – Иван-дурак свирепо почесал затылок. – Если жалохвостая правду говорит, то мы можем надолго застрять. Помните Черномора, дядьку моего?

Киммериец и рыцарь кивнули. Остальные, с дядькой Ивана не знакомые, молча ждали продолжения.

– Так вот, в младенчестве он пропал на целых десять лет. А Горыня на Ратном поле сразу сказала, что он попадал в магический кокон.

– Шутишь? – Конан недоверчиво уставился на побратима. – Я не собираюсь сидеть тут десять лет.

– А кто у нас такой магический? – вопросил Людвиг.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Милу. Суперлягушка приосанилась и буркнула:

– Я всегда знала, что я – маг из великих.

– Это замечательно, но как отсюда выбираться? – спросил Иван Прошин.

Никто, даже Горыня, ответа на этот вопрос не знал. Однако, проблема решилась сама собой. Молочный туман вдруг начал редеть, а небо над головами путешественников посветлело.

– Ну вот мы и выбра… – оборотень не договорил, оглядывая окрестности.

Лес, по которому они ехали, пропал – теперь вокруг простирались зелёные поля с небольшими холмами, вместо луны на небе вовсю светило солнце. А метрах в пятистах от путешественников располагался большой отряд орков. Точнее, располагался он до тех пор, пока не увидел печку с пассажирами и двух всадников. А потом с воплями и улюлюканьем двинулся. Прямиком к ним.

Шутки судьбы 2

*****

– Кажется, на нас нападают, – заметила Мила. – А я боевую магию не помню.

– Эх, сколько их тут, – Конан окинул взглядом орочье войско и принялся доставать из-за спины меч.

– Будем драться, – Иван-дурак приготовил два берёзовых полешка и начал закатывать рукава.

Людвиг молча нахлобучил поглубже шлем и расчехлил копьё.

– С такой толпой? – недоверчиво спросил Шимми. – Кажется, самое время сказать, "где мои коричневые штаны?"

– Не дрейфь, – Иван Прошин ободряюще похлопал шимпанзе по плечу. – Мы их задержим, а ты уводи Шанель с Шушпаном и Милу вон к тому лесу.

– Папочка, я с вами, – решительно заявила Горыня, но Иван-дурак грозно нахмурил брови, и трёхглавая со вздохом осталась на печи.

Оборотень исчез. Причём, исчез в буквальном смысле слова – только что мелькал серой тенью, и вдруг просто растаял. Печка под неумелым управлением Шимми, петляя и дёргаясь, поплыла к небольшому леску, а побратимы начали готовиться к битве с орками, число которых превосходило богатырей десятикратно. Иван Прошин, ранее никогда не участвовавший в подобных битвах, как ни странно, не испытывал страха перед надвигающимися орками, хотя те выглядели устрашающе и поголовно были вооружены огромными топорами и деревянными, обтянутыми кожей щитами.

– Как они подойдут, мы с Людвигом бьём в центр, – озвучил киммериец план боевых действий, – а вы, поскольку пешие, добивайте тех, кто за нами останется. Ну а когда они всей толпой навалятся – там уж как получится. Главное – держаться вместе.

Однако битва началась совсем не по плану Конана. Отряд, приблизившись на расстояние пятидесяти шагов до предполагаемого противника, остановился. Орки – здоровенные и безобразные твари, одетые в лохматые шкуры, начали переговариваться меж собой, периодически поглядывая на богатырей. Наконец один из них – самый большой, с торчащими кверху нижними клыками, вышел вперёд и крикнул:

– Эй, вы кто такой, а?

– Мы – богатыри русские! – проорал в ответ Иван-дурак.

Конан-варвар и Людвиг Железный переглянулись друг с другом, но возражать не стали – русские, так русские. Прошин, тем более. Орочий вожак почесал лохматую голову, подошёл к богатырям и спросил:

– Эльфы нет?

– Я, что, на эльфа похож? – возмутился Конан.

– Ухи покаж, – потребовал орк.

– Я тебе сейчас всё покажу, не только уши, – прорычал киммериец.

– Всё не нада, ухи давай! Другой раз башка секир сами смотреть.

– Конан, покажи ему уши, – посоветовал Прошин, – а то он ведь грозится в противном случае сам посмотреть, когда голову тебе отрубит.

Конан смачно плюнул, откинул в сторону длинные чёрные волосы и продемонстрировал своё ухо орку. Тот одобрительно покивал головой и обратил взор своих небольших глаз на рыцаря. Людвиг снял шлем и тоже показал вожаку орков вполне человеческие уши. Правда, при этом он ещё и язык ему показал – видимо, протестуя таким образом против произвола.

– Вы – эльфы нет. Убивать нет, – заявил удовлетворённый орк. – Просто драться да.

– Махач? – Конан небрежно взмахнул мечом, и орочий вожак отпрыгнул назад.

– Махач да. Уан на уан. Самый стронг. Все каждый.

– Чего-о? – протянул Иван-дурак.

Людвиг и даже Конан, по-тарабарски немного понимающий, недоумённо развели руками. Иван Прошин, как ни удивительно, прекрасно понял, о чём им толкует орк, тем более, что уловил несколько английских слов.

– Он говорит, драться с нами будут самые сильные из них. Один на один. Четыре поединка получается.

– Я, я, натюрлих, – закивал лохматой башкой орк. – Мы победи – вы ням-ням. Вы победи -…

– Вы ням-ням, – закончил за него Прошин.

Орк оценивающе осмотрел капитана, пренебрежительно хмыкнул и согласился.

– Дил[1]. Моя готовить котлы.

– Большой шаг – штаны кирдык, – преобразовал Иван поговорку "широко шагаешь – штаны порвёшь".

Вожак хмыкнул, но согласился.

– Торопись нет. Сначала драка.

И удалился к своим. Иван Прошин усмехнулся ему вслед и только потом заметил, как удивлённо на него смотрят друзья.

– Вы чего?

– Ты где так по-тарабарски научился разговаривать? – спросил потрясённый киммериец. – Даже я так не умею, хотя полсвета изъездил.

– Да, нигде не учился. Эти парни ведь на ломаном русском разговаривают с примесью других языков. Чисто азиатские гастарбайтеры с ольховского рынка, а уж с теми я столько наобщался…

– И до чего вы с ним договорились? – спросил Иван-дурак.

– Он сказал, что если они победят, то нас того… съедят. Ну, а если мы победим…

– Я орков есть не буду, – категорично заявил Людвиг. – Я, может, вегетарианец.

– Это хорошо, что ты в победе уверен, но давай, сначала одолеем их, а потом будем решать – есть или нет, – сказал Иван-дурак. – Интересно, как будут происходить поединки – все сразу или по очереди?

Иван Прошин не слушал побратима – он смотрел на орков, что-то оживлённо обсуждавших и махавших ручищами не хуже ветряных мельниц. Двое, споривших наиболее горячо, перешли от словесной перепалки к более действенным средствам – кулакам. В итоге победитель остался стоять, а внявший его убедительным доводам оппонент улёгся на зелёную травку и признаков жизни не подавал.

– Не иначе это они поединщиков выбирают, – усмехнулся киммериец. – У нас тоже так бывает.

Наконец орки выбрали четверых кандидатов, среди которых ростом и массивностью выделялся вожак, после чего гвалт и крики только усилились.

– А сейчас они что делают? – осведомился Людвиг, близоруко щурясь.

По обе стороны от разряженного в разноцветные шкуры и птичьи перья орка – видимо, шамана, воины складывали разнообразные предметы: кинжалы, котелки, лохматые шапки, расписные блюда и даже блестящие монетки. С одной стороны вещей было существенно больше – собственно, с другой стороны от шамана сиротливо лежал один единственный шлем с рогами – такой, как когда-то был у Конана. Киммериец тоже отметил эту деталь.

– Эх, жаль мой шлем в ином мире остался. Знаете, а ведь эти лохматые ставки делают. И, судя по всему, нас они совсем не уважают – всё на своих ставят. Видите, по четырём кучкам раскладывают? Эх, какой шанс пропадает. Сейчас можно было бы неплохо подлатать нашу общую казну. Жаль, предложить им нечего.

– А что, это идея, тем более, я знаю, что им предложить, – порывшись по карманам, сказал Прошин и решительно зашагал в сторону орущего войска. – Я скоро вернусь.

Иван-дурак ринулся было за побратимом, но Конан остановил его:

– Нельзя. Пусть один идёт, а то орки решат, что мы уже на них нападаем.

Вопящие и толкающиеся около шамана орки, увидев приближающегося Прошина, замолкли. Кое-кто даже начал ненавязчиво помахивать топором, но Иван постарался этого не замечать. Подойдя к шаману, он достал из кармана сотовый телефон и сказал:

– Ставлю. На нас.

Шаман, кряхтя, поднялся, взял телефон, повертел его и пренебрежительно ответил:

– Ставка пшик.

Капитан забрал у орка телефон, нашёл аудиопроигрыватель, полистал список песен и запустил бессмертный хит "Queen". Из крошечного динамика полились ритмичные звуки.

– Мало, говоришь? А так?

Орки начали переглядываться, их красные глазки увеличились вдвое. Шаман, уже заинтересованно взял телефон и приложил его к уху. Прошло секунд пять, и он начал пританцовывать в такт "We will rock you", как и стоящие рядом воины. Минуту спустя Иван оказался окружённым орками, которые, впрочем, не замечая его, лезли к шаману, чтобы получше услышать чудесную музыкальную коробочку. А когда песня закончилась шаман уважительно изрёк:

– Пшик нет. Гран-при, однако.

И положил телефон около рогатого шлема. Тут же раздались вопли воинов:

– Моя забирай!

– Десять золотых!

– Два десять золотых!

– Сказал, моя забирай!

– А в пятак?!!

Вожак, тот самый, что требовал уши к досмотру, рассвирепел и принялся раздавать тумаки подчинённым.

– Сначала драка, гран-при потом, – и, посмотрев на телефон в руке шамана, добавил: – Кто победяй, тот забирай. Я – Урр. Ты кто?

Иван решил воспользоваться званием, которое ему присвоили друзья.

– Капитан-богатырь Прошин.

– Вождь тоже? Гут! Мой драка, мой гран-при.

– Про штаны помнишь? – не удержался Иван.

– Помнить да, – на всякий случай вождь подтянул свои штаны повыше. – Крепкий, кожа василиска, однако. Кирдык нет. Иди, скоро начинай.

Иван отправился к своим. От орочьего войска отделились четыре воина, остальные остались на месте, подбадривая своих избранников воплями и стуком топоров по щитам.

– Драка сам на сам, – прорычал вождь орков. – Хелп другой нет. Победяй все считать.

Богатыри уставились на Ивана, ожидая перевода.

– Он говорит, что поединки будут один на один, другим помогать нельзя. А победу будут засчитывать по общему счёту. Эй, вождь, а если счёт два-два будет?

– Два ням-ням, два нет, – после краткого раздумья ответил орк.

– Я ему сейчас устрою ням-ням! – рассвирепел Конан. – Ты кого жрать собрался, образина страшная?

– О, я, я! Страшный да, – довольно ухмыльнулся орк. – Лесть умеешь.

Киммериец и без перевода понял, что его поняли не так.

– Иди сюда, я тебе сейчас…

– Мой драка с ним, – вождь ткнул толстым пальцем с заскорузлым ногтем в Прошина. – Сам на сам. Гран-при мой будет. Однозначно.

Три остальных орка завистливо вздохнули.

– Здравствуйте, дорогие друзья! – раздался вдруг громкий голос, идущий непонятно откуда. – Мы начинаем репортаж с Убогих холмов о турнире между командами орков и богатырей, который посвящён памяти жертв прошлого турнира. По условиям победители должны будут съесть побеждённых. Не знаю, как вы, уважаемые зрители, а я лично сочувствую богатырям, потому что орки довольно жёсткие, и жевать их придётся долго и тщательно. Кстати, мне тут рифма в голову пришла: не орками едимы, зато непобедимы.

Все орки: и четверо поединщиков, и стоящая поодаль основная часть войска заозирались, пытаясь сообразить, кто говорит. Прошин тоже завертел головой. Иван-дурак озадаченно почесал полешком затылок и неуверенно спросил:

– Язычник, ты?

– Я, я! – с немецким акцентом сказал невидимый голос. – В смысле, да.

– Ты откуда здесь взялся?

– У нас на поле ремонт затеяли, – словоохотливо пояснил неведомый Язычник. – Травку там подсеять вздумали, шатры обновить, кузню, лазарет. Бригаду умельцев позвали – то ли "Распил", то ли "Роспил"… в общем, пилят они чего-то и ремонтируют. Только ремонт затянулся, а деньги почему-то кончились.

– Распилили, – ухмыльнулся Прошин. – Знакомая история.

– Ну да, они там распили всё, – не понял иронии Язычник, – а собрать не успели. Я тогда в гости к дядьке подался, а тут вдруг такое происходит. Так что я прокомментирую вашу сечу, а потом в табличку результаты занесу.

– Кто здесь, а? – заорал вождь орков. – Покажись, я твой башка суп варить!

– Бесполезно, – махнул рукой Иван-дурак. – Язычник никогда не показывается. Мы на Ратном поле сколько раз его пытались изловить, да всё без толку.

– Ратное поле? Быть, да? – спросил вождь.

Иван-дурак кивнул. Орки оживлённо зашушукались.

– Моя хотеть Ратный поле, – шумно вздохнул вождь. – Дорогу покажь?

– Сначала махач – дорога потом, – Конан взмахнул мечом. – Если, конечно, будет, кому показывать.

– Тогда паехал! – рыкнул вождь орков и решительно шагнул к капитану милиции.

– Уважаемые зрители, матч начался, – громко забубнил невидимый Язычник. – Орки, известные рукопашные бойцы, к тому же вооружённые… Ах нет, один из них уже ничем не вооружён – это наш киммерийский легионер перерубил древко топора противника и ястребом кинулся на него прямо с коня.

Конан спрыгнул с коня и с хаканьем ударил кулаком прямо в щит, которым орк попытался закрыться.

– Да, один – ноль в пользу богатырей. Конан уложил своего противника и теперь пытается освободить руку из насквозь пробитого щита. А как дела обстоят у других поединщиков? Так, Иван-дурак тоже справился со своим заданием – заодно и дров для печки поколол.

Противник Ивана так рьяно размахивал своим топором, что полешки, которые Ваня прихватил в качестве оружия, быстро превратились в щепки. Русский богатырь рассердился и совершил с орком сначала "вбитие в землю", а потом "отправление в нокаут".

– … его противник, как мы видим, отключился, но не падает, потому что вбит в землю почти по пояс. Глазам не верю: неужели Иван-дурак сумел повторить подвиг Добрыни? Нет, скорее, на Убогих холмах много кротов, которые нор понарыли, в которые и провалился орк, которого Иван-дурак вбил в матушку сыру землю. Да и дождь недавно прошёл… А чего это он делает? Голову орку оторвать хочет? Ах нет, это он противника в чувство пытается привести. Да, вот это истинный богатырский фэйр-плэй! Опять же, всем известно, что Иван-дурак – богатырь не злопамятный. Ну, в крайнем случае, отомстит и забудет тут же, потому что с памятью у него не очень... Эй, эй, ну так нечестно, за такое надо карточку показывать!

Орк, которого Ваня привёл в сознание, попытался отыграться и взмахнул топором. Ответ, богатыря, оскорблённого в лучших чувствах, последовал незамедлительно.

– Два орочьих глаза… точнее, уже один… в общем, бедолага укоризненно смотрит чем может на противника. А нечего было! Иван-дурак, похоже, рассердился не на шутку и продолжает совершенствовать подвиг Добрыни. Да-а, уважаемые друзья, теперь противника Ивана-дурака кроты под землёй осматривают равнодушными взглядами, ибо даже макушка орка находится на уровне травы. Как? У кротов глаз нет? Кто же их так? Только не говорите, что они тоже дрались с богатырями…

Иван Прошин, отвлёкшись на болтовню невидимого Язычника, едва не пропустил первую атаку. Вождь – здоровенный, волосатый и мускулистый, с рёвом кинулся на Ивана и взмахнул топором. Полукруглое лезвие просвистело у самого носа Ивана, и он отшатнулся. Орк захохотал и принялся наносить один удар за другим, от которых Прошин с превеликим трудом уворачивался.

– … а вот у капитан-богатыря дела обстоят неважно, – бубнил невидимый комментатор. – Вождь Урр машет топором, что твоя ветряная мельница, а у Прошина нет даже самого завалящего щита. Кстати, о щите, посмотрите, что делает Урр! Эх, далеко же полетел капитан-богатырь!

Иван, уходя от очередного взмаха топора, совсем забыл о щите, что держал в левой ручище орк. За что и поплатился. От удара щитом Прошин пролетел не меньше трёх метров по воздуху да ещё столько же пропахал по траве. Урр довольно ощерился и вразвалку направился к противнику, который ещё не пришёл в себя от его могучего удара.

– Да, друзья, капитан-богатырь явно находится в нокдауне, – огорчённо сказал Язычник. – Я так понимаю, что сейчас вождь Урр закончит поединок, и счёт станет два-один. Так и запишем в табличке "по окончании турнира был съеден орками". Что ж, как говорится, кто победимы, те орками едимы.

Прошин потряс головой. Ну и удары у этого Урра – в голове шумит, словно в супермаркете во время распродажи. Да ещё этот комментатор, чтоб его, отвлекает постоянно. Иван поднялся на ноги и тут заметил, что его любимые джинсы стали зелёными от травы.

– Да ты знаешь, сколько их отстирывать придётся? – рассвирепел он. – Всё, тебе конец.

Вождь недоумённо наморщился и даже остановился.

– Стирывать? Как это?

– Стирать, говорю, будешь. Джинсы вода швырк-швырк, понял?

– Урр стирка нет. Я – вождь…

– Ну, держись, – прошипел Прошин.

До сих пор он не атаковал, только уходил от ударов громадного топора. Теперь настал его черёд – на орка посыпались "прямые" и "хуки". Однако орк даже не пошатнулся, а в ответ так врезал Ивану в грудь, что капитан-богатырь повторил полёт спиной вперёд.

– Нокаут резистанс сто двадцать, – гордо заявил орк.

– … а-а, нет, кажется я поторопился отправлять Прошина в котёл. Капитан-богатырь сумел подняться… Ой! Вы только посмотрите, что делает Урр! Группа поддержки неистовствует на трибунах. Капитан-богатырь не знал, что у вождя Урра сопротивляемость к нокаутам. Теперь, конечно, знает, вот только чем ему это поможет?

– Сопротивляемость, говоришь? – вновь оказавшийся на земле Иван почувствовал, как его захлёстывает ярость. – Ну, тогда мы по-другому поступим. Я тебя сейчас в бараний рог согну.

Вождь орков, уверенный в своей победе, взмахнул топором. Прошин ушёл вниз от удара, сделал подсечку, и Урр рухнул на траву. Не давая опомниться противнику, Иван схватил его ручищу, выкрутил кисть и, перекувыркнувшись, перешёл к болевому приёму. Нокаут резистанс вождю против боевого самбо не помог – не прошло и десяти секунд, как он оказался скрученным буквально в три погибели.

– Ай, глазам не верю! – взахлёб тараторил комментатор. – Такой большой, а такой мягкий! Капитан-богатырь свернул вождя орков в конвертик. Вот тебе и нокаут резистанс. А чего это там шаман на трибунах шумит? Похоже, фанаты Урра недовольны исходом поединка. Нет уж, судья сказал "три-ноль", значит, три-ноль. Итак, у нас остаётся последняя пара: Людвиг Железный и славный воин Обр-бр. Бр-р-р, ну и имечко! Итак, уважаемые зрители…

"Уважаемые зрители" в лице орков разразились негодующими воплями на невидимого комментатора.

– Как говорите? – судя по голосу, Язычник явно сконфузился. – Прошу прощения, последнее "бр-р-р" к имени орка не относится. Нет, я не имел в виду ничего касательно его родословной… Просто имена у орков такие… Но я отвлёкся, а меж тем последний поединок ещё даже не начался. А-а, понятно – это рыцарский конь виноват.

Битюг, служивший в роли рыцарского боевого коня, неспешным шагом приближался к противнику Людвига. Тот ждал, ухмыляясь во весь рот и поигрывая топором. Едва Людвиг подъехал к орку, тот, коротко хакнув, метнул топор. Латаные-перелатанные латы (прошу прощения у читателей за тавтологию) выдержали удар, но в результате оркского броска рыцаря смело с коня.

– …ух и кульбит сделал Людвиг Железный! Ему бы акробатом выступать. А Обр-бр подхватил свой топор и собирается порубить рыцаря на сувениры…

Людвиг, невнятно ругаясь под железным шлемом, поднялся на ноги и вооружился снятой с пояса булавой. Острый топор и шипастая булава несколько раз столкнулись, вышибая друг из друга снопы искр, после чего поединщики одновременно нанесли по одному точному удару. Людвиг, получив обухом топора по шлему, с лязгом рухнул на траву, а орк, поймав на макушку рыцарскую железяку, громко всхрюкнул и улёгся рядом с противником.

– Что ж, Людвиг и Обр-бр сыграли вничью, а, значит, командам присваивается по пол-очка, – распинался Язычник. – Итого, общий счёт в серии три с половиной на пол-очка в пользу богатырей. А теперь, уважаемые зрители, настало время попрощаться. Результаты турнира, как я и обещал, занесу в табличку. До новых встреч.

Невидимый комментатор умолк. Толпа орков недовольно загудела, затем шаман дал команду, и несколько воинов принялись перетаскивать жертв поединков поближе к заготовленным заранее котлам. Иван-дурак отогнал орков от Людвига и принялся приводить товарища в чувство. Иван Прошин тем временем пытался безуспешно оттереть от зелени любимые джинсы. К нему подошёл Конан и сказал:

– Ну ты и монстр! Я понимаю, рассердил он тебя, но зачем же так издеваться над убогими? Вон даже орки теперь не знают, что с ним делать.

Иван посмотрел на вождя, окружённого соплеменниками, и обомлел. Здоровенный орк, внешне напоминавший одного известного российского боксёра, только весьма клыкастого, лежал на траве в несколько неестественной позе. Впрочем, слово "несколько" можно смело опустить – орк лежал явно в неестественной позе. Он был свёрнут в бублик, а руки и ноги его переплелись меж собой каким-то причудливым образом.

– Чего это с ним? – потрясённо спросил Иван.

– Тебе лучше знать, – хмыкнул киммериец.

– Я не хотел… А как его обратно выпрямить?

– Выпрямить ненада, – послышался голос шамана. – Хорошо в котёл войти.

– Отставить! – рявкнул Прошин. – Котёл отменяется.

– Договор был ням-ням, – возразил шаман.

– Договор был между нами, а мы жрать орков не собираемся, – это в разговор вступил Конан.

– Мы варить и жрать в честь победяй.

– Нет, никто никого варить не будет, – решительно сказал Прошин.

– Жрать уйма-уйма хотеть, – шаман с тоскливой физиономией почесал живот.

– Но не своих же соплеменников, – покачал головой Иван.

– Нет, конечно. Это мы так, для поддержания легенды.

Прошин выпучил глаза на шамана, как, впрочем, и Конан.

– Так ты по-нормальному говорить можешь? А чего придуривался?

– Говорю же, легенда такая, – пояснил шаман. – Мол, орки – злые, тупые каннибалы и всё такое. Вот и приходится соответствовать. У вас ничего пожрать нет?

Прошин и Конан обменялись взглядами и синхронно покачали головами. Шаман вздохнул, опять почесал живот и сказал:

– Тогда хотя бы верни этому оболтусу прежний вид, да мы дальше пойдём.

Иван посмотрел на свёрнутого в бублик вождя и развёл руками.

– Не знаю, как это получилось. И обратно его… тоже не сумею.

– Не хочешь?

– Не знаю, как.

– Ты маг или нет? – удивился шаман. – Как это "не знаешь"?

– Так и не знаю, потому что я никакой не маг.

Оркский шаман задумчиво нахмурил кустистые брови, затем протянул к Ивану посох. Едва навершие посоха коснулось груди Прошина, как в воздухе хлопнула здоровенная фиолетовая искра. Шаман пожал плечами.

– Ты – маг.

Иван растерянно посмотрел на Конана, киммериец поскрёб затылок и сказал:

– Теперь хотя бы понятно, из-за кого мы в том белом коконе оказались.

[1] Deal – аналог русского выражения "по рукам".