Не сдохнут только одиночки

Глава 1: Цифровые зомби

Небольшое предисловие от автора (можно пропустить, если тебе скучно, но когда-нибудь к нему придется вернуться... Хотя, это не точно).

А что, если я вам скажу, что этот мир давно рухнул? Просто мы настолько застряли в матрице, что по привычке не замечаем очевидных сигналов.

Все мы - цифровые зомби, посаженные на иглу масс-медиа. Виртуальное одобрение в виде "лайков" заменяет нам поглаживания по голове.

"Ты хороший, удобный и нужный, - говорит нам Большой Брат. - Идеальный винтик Великой машины. Любимый раб великодушного господина. Единственный в своём роде, не такой, как все."

И кто вам сказал, что рабство кануло в Лету? Место глиняной таблички заняли электронные пропуска на службу, цифровые QR-коды, аккаунты в соцсетях. Все мы - составные части большого механизма. И речь даже не о политике и государственности.

Псевдосоциум интернет-сообществ порабощает наш разум, заставляя следовать жестким правилам выживания в сети. Личная антиутопия - вот наше будущее, пока крутятся шестерни, приводимые в движение людскими руками.

Выйти из системы нельзя. Даже если ты думаешь, что существуешь над ней, она всё равно тебя захватывает, ведь жизнь в современном мире неотделима от гаджетов.

Геолокация, хэштеги. Приложения, высылающие отчёты разработчикам. Сим-карты, электронные ящики. Явки, адреса, пароли. Ты в системе. Ты её часть. «Молодец, дорогой. Продолжай. Ты всё делаешь правильно».

Комментарии, лайки, оценки. Жизненно необходимый "набор эмоциональных поглаживаний" дают тебе не близкие люди, а лояльное интернет-комьюнити. Живое общение стало обременительным и нежелательным. От него сплошные проблемы. Такое вот одиночество в сети.

А если "деталь" расшатывается, выбиваясь из общей массы, её пытаются "чинить". Куда без этого?.. На грешную голову «несогласных» выливается бурлящий кипяток "дизлайков", «обоснованных» негативных оценок и просто ругани. А в догонку бегущим с форумов авторам, ещё долго летят смачные плевки троллей, выпущенных «в поля» на самопрокорм.

Переставая мыслить категориями "системы", сперва ты провоцируешь волнение, а затем и "справедливое" порицание обычных «винтиков», в рядах которых тебе вдруг стало тесно. Разум подсказывает, что ты на верном пути, а общество тянет вниз, сливая литры помоев, называемых сейчас сарказмом и "троллингом".

"Пролы" должны быть глупыми и предсказуемыми, иначе - конец всему. Индивидуализм порицается и высмеивается. Будь в системе, живи, как все.

А ежели ты завис в социальной сети, то помни, путник - Великая машина работает круглосуточно, обслуживая виртуальные нужды человечества.

Тщательно подобранные лично для тебя статьи и реклама. Жёсткий фильтр эфирных новостей. Ты под колпаком. Но считаешь интернет "свободным пространством" для "самовыражения".

Потребляя заботливо подготовленный контент, мы не замечаем, что творится за окнами. Не видим, как встаёт и заходит солнце. Как сменяются сезоны. Как птицы клином улетают на юг.

Поглощая в большом количестве нерафинированную информацию, приправленную острым соусом из скандалов, мы не становимся умнее и лучше. Сознание выгорает, перегружаясь километрами бессмысленных споров в сети, после которых живого общения уже не хочется.

Гиподинамия и дофаминовые наркотики ломают наше тело, отбирая молодость, здоровье и способность соображать.

«А у Васяна жизнь интереснее – вон, какие фотки из отпуска выложил». Как итог, апатия, депрессия и ощущение собственной никчёмности, "ведь всё у тебя, не как у людей". Даже фоток нет, чтоб подписчикам запостить.

Пока другие живут реальной жизнью, мы - интроверты-социофобы - сидим в интернете: листаем ленту, смеёмся над мемами, рубимся в онлайн-игры, работая удалённо и совершая покупки через сеть…

Такой же была и я. Одиночкой. Без семьи и близких. Никто меня не любил, и не беспокоился обо мне. Тотальное одиночество в итоге меня и спасло… А окружающие всю жизнь доказывали, что оно губит.

Непосредственно, сама Глава 1 :)

Проснувшись по будильнику, как всегда, до восьми, я еле продрала глаза. Вскочила и с облегчением обнаружила знакомую спальню. Большое окно в ногах. Лёгкий сквозняк обдувает голые ступни. За шторой – пластиковый фикус. Другие у меня не приживаются. На соседней подушке примостился кот. Помахивает хвостом. Холка взлохмачена. Смотрит с осуждением.

Кошмар, тягучий и вязкий заставил меня прокашляться. Резко, удушающе, до боли в лёгких.

Длинный коридор «сталинской» «двушки» погружён во мрак. Тишина, столь же осязаемая, как хлопок гардин, с шелестом перекатывается – туда-сюда… Колышится, поддаваясь ветру, играет лёгкой тканью.

За окном завыла машина, и следом послышалась отборная ругань дворника.

Я с облегчением обвалилась на подушку. Неужели, это был сон?

Прикрыла глаза на секунду. Погрузилась в сладкое небытие…

Резкий топот и гулкие удары заставили меня вздрогнуть.

«А дверь заперта?» - С ужасом подумала я, натягивая одеяло. Будто это и впрямь меня спасёт…

Взметнувшись рассерженной фурией, кот бросился на утёк и засверкал глазами из темноты.

- Ну, чего ты боишься? – Просипела я, возвращая питомца в реальность. – Подумаешь… Соседи шумят. В первый раз что ли?

В горле неприятно скрежетало – словно наглоталась песка.

Привкус крови на губах… Так и знала. Прокусила во сне щёку. Опять. Это становится традицией. Пора завязывать – грызть себя. Иначе ничего не останется.

Проклиная всё на свете, я сползла с кровати и поплелась в ванную, традиционно споткнувшись о кота.

Соседи сверху затеяли шумную свару. Они всегда досаждали мне по утрам, но сегодня превзошли себя стократно. Истошные крики, шлепки и детский плач - все смешалось в оглушительную какофонию.

Сморщившись от головной боли, я настойчиво постучала по батарее, но звуки не прекратились. Даже напротив - из коридора драка переместилась в спальню.

Впавшая в истерику соседка что-то орала – высоко, на одной ноте. Иногда крик перемежался всхлипами и ударами.

Хлопнув дверью, женщина заперлась в ванной, а муж ломился внутрь, молча, но настойчиво, изредка кидаясь на филенку с кулаками.

Ребёнок заплакал ещё пуще.

"Надо спасать бедолаг, - подумала я, окатывая лицо холодной водой. - Иначе этот алконавт их убьёт".

Не в моих правилах вмешиваться в дела соседей, но ситуация выглядела вполне пугающе. Как в теленовостях, идущих по НТВ, которые я всей душой ненавижу.

Набрав 112, я приготовилась к долгому ожиданию, но нервная оператор ответила незамедлительно.

Кратко описав ситуацию, я назвала адрес и тут же услышала сухое: "Наряд уже едет".

Губы растянула зевота: «Надо бы успеть позавтракать, пока не прикатила полиция».

Вооружившись телефоном, я наскоро пролистала соцсети и, отыскав в любимой группе новую книгу, с головой погрузилась в чтение, игнорируя шум.

Примерно через час, крики затихли, и в квартире установилась относительная тишина.

«Лепота», - блаженно улыбнулась я.

Кот мгновенно забрался наколени.

Почесав за ухом своего мохнатого нахлебника, я включила ноут, наконец, ощутив желание поработать.

Забыла представиться. «Май нэйм из Варя», и зарабатываю я фрилансом. Основной мой доход - коммерческий копирайтинг. Но есть и отдушина - романы ужасов, над которыми я работаю по вдохновению.

Обычно, фантазия меня не подводит. Моя редактор шутит, что из меня бы вышел весьма изобретательный маньяк. Хорошо, что, не смотря на травлю в школе и тотальное одиночество, я не свернула на кривую дорожку наркомании и экстремизма. А, окончив с отличием универ, окунулась с головой в такое вот интересное, кстати, весьма востребованное, творчество...

В общем, с воображением у меня всё "хоккей", а вот с социальными навыками - не очень.

Как правило, я пишу по паре романов в год. Такое литературное плодородие компенсирует мне отсутствие пикового интереса в жизни.

Простите, парни (и девчонки тоже). На флирт в сети не осталось времени. Одиночкам нужно как-то выживать, когда рассчитывать, в принципе, не на кого. Поэтому, я наваливаю на себя кучу работы...

Любой психолог назвал бы подобный стиль жизни сублимацией основного инстинкта. Я же окрестила это "забегом к заветной мечте". Выкупить квартирку, что я снимаю. Завести ещё пару кошек (и так дойти до сорокА). О чём ещё может мечтать молодая, одинокая женщина? Ну, может быть, о пассивном доходе и железном прессе от шоколадок?..

В общем, как вы поняли, сегодня работа шла крайне туго. И рука сама потянулась к новостным закладкам…

"Мужчина из Твери жестоко убил свою семью..." - Так, понятно, чернуху пропускаем.

"Обезображенные трупы бомжей нашли на Площади Трёх Вокзалов..." - Да что за дела?

"Женщина, искусанная соседом, скончалась на второй день, а потом ожила..." - Что, простите?

"Правительство Москвы временно закрыло въезд в столицу из-за угрозы эпидемии, вспыхнувшей в подмосковном Королёве». - А вот это уже интересно.

Погрузившись в чтение, я отхлебнула остывший кофе и сморщилась:

«Не далее, как три дня назад в стационар города Королёв попал пожилой мужчина с рваными ранами шеи. В крови обнаружены признаки сепсиса. Пролежав сутки в палате интенсивной терапии, он скончался, не приходя в сознание. После чего тело отправили в морг. Спустя несколько часов, разбуженный странными звуками охранник, увидел новопреставленного пациента бредущим по коридору. Подумав, что тот вышел из летаргии, мужчина незамедлительно вызвал бригаду реаниматологов.

"А, что? Подобные случаи широко известны и далеко не единичны", - дал комментарий главврач больницы.

Попытавшись аккуратно заговорить с пациентом, вахтёр приблизился к нему. После чего считавшийся покойным мужчина резко напал на работника вневедомственной охраны и нанёс ему зубами несколько рваных ран в область лица и предплечий.

Аккуратно связав буйного пациента подручными средствами, дежурный оставил его лежать на "служебном" диване, а сам ушёл в травмпункт – обработать полученные раны.

Когда на место происшествия прибыли медики, обнаружился любопытный факт: сердце мужчины не билось, и по многим физическим параметрам пациент оказался мёртвым. Не смотря на то, он приходил в движение, активно реагируя на врачей. А вот к покусанному охраннику интереса более не проявлял.

Взяв необходимые пробы крови, и пациента, и вахтёра посадили на бессрочный карантин. Контактировавший с ними медперсонал тоже изолирован до выяснения обстоятельств. В крови мужчин обнаружен ранее неизвестный науке вирус. Что это - зомби-апокалипсис?" - Подытожил свой рассказ блогер.

"Любопытно, - подумала я, с энтузиазмом пролистывая новостную ленту. – До Королёва – рукой подать… Какие ещё ЧП в Подмосковье? Ага… Ногинская ЦРБ временно прекратила приём граждан…»

Из раздумий меня выдернула звонкая птичья трель. Взглянув на кота, вольготно развалившегося на коленях, я нехотя оторвалась от чтива:

– Чудненько, вот и полиция подоспела. Подозрительно оперативно… И года не прошло.

***

- Старший лейтенант Чумаков. А это - сержант Петренко. - Представился рослый парень с увесистой, кожаной папкой в руках. - Рассказывайте, что тут у Вас происходит. Разберёмся по-быстрому, да погоним дальше. - Вяло протянул он. Всем своим видом «законник» выражал неизбывную тоску.

Внимательно рассмотрев полицейских, первым делом я потребовала документы. На бледном, невыспавшемся лице старлея проявилась гримаса лёгкого раздражения:

- Конечно извиняюсь, но Вы у нас тут не одна, гражданочка, - с силой захлопнув «корочки», он испытующе уставился на меня. – Если любопытство удовлетворено, перейдём к делу.

«Ну и хам… – Подумала я, но препираться не стала. - Впрочем, это даже ожидаемо».

- Чего зависли? – Расплылся в улыбке сержант. – Вы не переживайте. Рассказывайте, как есть. Мы всё уладим, - истрактовал он по-своему моё молчание. – Такой дичи навидались, что нас, пожалуй, уже ничем не удивишь…

- Соседи шумели с утра сильнее обычного. – Заметно смутилась я, припоминая нюансы. - Жена кричала так, будто за ней маньяк гнался. Муж рычал, как бешенный - слов не разобрать. Все это под аккомпанемент падающих предметов и детской истерики. Сейчас, вроде, затихли. Соседка заперлась в ванной. По началу, муж пытался выломать дверь, да, видать, силёнок не хватило. А теперь, опять же, судя по звукам, он бьётся башкой о стенку в коридоре. Ходит взад-вперёд. Слышите?

- Ясно. Семейная ссора. Они у Вас вообще адекватные? Благополучные? Пьют или нет? - Обрушил на меня град вопросов долговязый, лопоухий сержант. Глаза его, приветливые и смеющиеся, с интересом уставились на меня.

- Ну, гульбанят иногда, чаще по выходным. - Задумалась я. – Засиживаются за полночь. Обычное, шумное семейство с двумя отпрысками. До драк пока не доходило. Попсу врубают по утрам, да дети носятся, как боевые единороги… Но чтобы так!.. Не припомню подобного.

- Проводите? - Поинтересовался Чумаков.

- Да, не вопрос, если это необходимо. - Не стала упираться я.

В тот же момент из ванной раздался надсадный женский крик. И дверь в санузел заскрипела, болтаясь на петлях, под градом новых ударов:

- АааааааааАААаа!!! Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Ну хоть кто-тоооооооооо!.. – Блажила соседка на одной ноте. Истерика её быстро перешла в плач. А потом в хрип.

В ответ послышался злобный вой – буйный папашка вновь закусил удила, колотясь изо всех сил в запертую комнату. Изредка он даже поскуливал, как пёс. И в звуках этих мне чудилось нетерпение.

Ребёнок, услышав шум за дверью, снова зарыдал, и работники полиции поспешили наверх - вызволять семейство из лап тирана.

***

- Тамбур заперт. – Констатировал старлей и принялся прозванивать соседей, в надежде, что хоть кто-то из них окажется дома в будний день.

На удивление, дверь открыла импозантная незнакомая средних лет. Кутаясь в черный, шелковый халатик, она окинула нас недовольным взглядом:

- Документики покАжите?

Сержант протянул ей служебное удостоверение, и тётка растерянно заморгала:

- А «эта» с вами - по какому вопросу? - Рассмотрев меня вдоль и поперек, соседка, преисполненная скепсисом, наклонила вбок крошечную голову. Гладко прилизанные иссини-чёрные волосы влажно поблёскивали в тусклом тамбурном освещении, отчего женщина напомнила мне любопытную галку.

- От гражданки Лопухиной поступила жалоба… - начал было сержант.

Но соседка его перебила:

- Не слушайте её… Она - наркоманка… Бледная вон какая, худющая. Вечно укутанная с ног до головы. У подъезда не здоровается, дверь не открывает. Асоциальная личность.

- Впервые Вас вижу, - нахмурилась я. - Не выдумывайте.

- Конечно, впервые, - вскинула брови дама. – Сидишь взаперти. С соседями не здороваешься. Не дозвонишься тебе, не достучишься. На собрании жильцов ещё ни разу не была! – Смерив меня неприязненным взглядом, соседка уставилась на Чумакова. - Я её опасаюсь, поэтому впущу только милицию. А «эта» пусть за дверью ожидает. Мутная личность. - Произнесла с нажимом неприветливая тётка. - Вдруг, сопрёт чего...

Ну, снова понеслась душа в рай. Мысленно я приготовилась дать отпор наглой мадам, но неожиданно мне стало смешно.

- Хммм… С чего бы начать? «Эта» с утра слушает, как убивают Вашу соседку, - улыбчиво, даже елейно, произнесла я, - в то время, как Вы, поборница морали, дрыхните, и даже не дёрнулись – узнать, что происходит за стенкой. Вдруг людям помощь требуется?.. Или Вы избирательно бдительная?

Тётка в халате побагровела от злости:

- А Вы вообще знаете, что тут нужен ордер?

На что старлей ухмыльнулся и спокойно парировал:

- А его-то как раз нет. Если соседи не откроют, мы просто развернёмся и уйдём восвояси. И Вы будете до глубокой ночи слушать их крики.

Услышав отповедь участкового, я схватилась за голову:

- Меня такие перспективы не устраивают. Заказчик истрепал мне все нервы - у него важный проект горит, а я из-за этих дебилов работать не могу. Сама, нафиг, эту грешную дверь выломаю. Зубами выгрызу, ибо сил моих больше нет!..

- Стоп, гражданка, - спокойно ответил представитель власти. – Не порите горячку. – Он развернулся к соседке и приветливо улыбнулся. Спокойные, зелёные глаза украсил лукавый прищур. – Может, Вы цветочки поливаете в соседней квартире? Народ, живущий рядом много лет, частенько такое практикует.

- Ну, есть у меня ключики, - насупилась тётка. – И что? Ордер-то всё равно нужен.

- Ну, убьёт муж жену, и преступление повиснет на Вашей совести. – Оскалилась я. – Если этот атавизм у Вас, конечно, имеется.

- Слова-то какие, - скривилась «бдительная» соседка. – Ну, ладно. Сейчас приду. Здесь обождите! – Гаркнула она и скрылась за дверью.

Сержант Петренко обречённо вздохнул:

- Вот, старая горгулья. У неё соседку муж лупашит до кровавых соплей, а она думает лишь о том, чтоб людям насолить.

Минут через пять томительного ожидания из-за двери высунулось довольное, раскрасневшееся лицо соседки.

- Нашла. Вот. Потом вернёте. – Брезгливо кинув увесистую связку в широкую ладонь Чумакова, тётка явно ожидала продолжения спектакля. С участливым видом устроившись на обувной тумбе, она вперилась аккуратно подведёнными глазками-бусинами прямо в затылок сержанту. Тот уже примостился к массивонй, соседской двери.

- Тихо. Только кто-то рыдает, еле слышно. - Отрапортовал Петренко, снова приложив ухо к прохладной, металлической створке.

- Доставай оружие, - скомандовал старлей. – Вдруг мужик совсем в невменозе. И заходим.

Он аккуратно повернул ключи в замочной скважине, и дверь со скрипом подалась вперёд.

Неожиданно, совершенно беззвучно в тёмном прогале показалась рука. Следом вывалился и её обладатель. Бледный, со спутанными волосами, он, молча, накинулся на сержанта и попытался вцепиться зубами в его плечо. Ситуацию спасла лишь форменная куртка.

Соседка, как ошпаренная кошка сорвалась с тумбы и, громко взвизгнув, рванула обратно, в квартиру, оставив себе лишь узкую щель для обзора.

Чумаков среагировал молниеносно. Поставив мужчине подножку, он резко втолкнул его в прихожую, и тот с грохотом повалился на пол, по инерции продолжая барахтаться, как жук-переросток.

Перехватив поудобнее табельное оружие, участковый отдал приказ сержанту:

- Доставай наручники, и вяжем его, иначе не успокоится.

- Тут впору вызывать санитаров. Дядя допился до "белочки"-мутанта. – Прокряхтел Петренко, шумно сглатывая слюну. Дрожащие ладони тем временем ожесточённо шарили по карманам.

Перевернувшись на живот, мужик предпринял неудачную попытку подняться. Но окровавленные ладони расползлись в стороны, и он ударился носом о плитку.

Не сводя глаз с Чумакова, сосед полз к двери. Медленно. Лицо перекошено гримасой злобы. Из разбитой губы сочится кровь… Руки расползаются в стороны. Движения - ломанные и неуклюжие.

- Ээээээмммм... – Промямлил сержант. - Вы видите его глаза? Что-то не так.

- Остановитесь, - дрожащим от волнения голосом приказал старлей мужику, но тот снова не послушался. – Или я стреляю.

- Как Вы там, женщина? – Окликнул Петренко жену сумасшедшего. – Мы входим. Только утихомирим Вашего благоверного!..

Рыдания в ванной прекратились. Всхлипнув ещё раз, соседка замолчала.

- Вы замечали у него необычное поведение раньше?.. – Громко и чётко спросил её сержант, шаря ладонью по поясу. Взгляд его, полный брезгливости и ужаса, застыл на невменяемом мужике, распластавшемся на полу.

Пропихнув пальцы в рот, сосед сладострастно причмокивал, размазывая кровь по подбородку - словно дразнил нас. На лице застыла хищная гримаса маньяка.

- Никогда, он не был таким, - всхлипнула женщина. – Эдя хороший. Спокойный. Даже когда выпьет…

Услышав голос жены, сосед дёрнулся, выходя из транса и, вынув ладонь из пасти, пополз на полицейских.

Несколько торопливых, неловких движений, и сержант, наконец, нащупал наручники.

Мужик же, казалось, впал в ажиотаж. Хлопая ладонями по стене, он неуверенно поднялся на ноги, и молчаливо бросился на Чумакова. С места, без предупреждений.

- Да остановитесь Вы! – Рявкнул старлей в лицо «буяну».

Но тот среагировал неожиданно. Глухо заволчал, абсолютно по-собачьи, и вцепился зубами в воротник «полисмену». Вонючие ладони зашарили по подбородку. Чумакову показалось, что он вот-вот задохнётся.

Пока сержант неловко приплясывал сзади, пытаясь заломать мужчине руки, участковый ударил драчуна в пах, но тот даже не пикнул:

– Эй, да что ты… ах, ты ж урод…

Проявив похвальную прыть, мужик смял в объятиях «полицейского», и тот всхлипнул от неожиданности. Сильные руки сдавили грудную клетку, и воздух шумно вырвался наружу, лишая Чумакова возможности вдохнуть.

Петренко заколошматил мужику в спину, но он и не думал отпускать свою жертву. Лишь сдавил «полисмена» покрепче и навалился смрадной колодой, зажимая того в простенок. Несколько секунд возни, и тишину квартиры нарушил выстрел.

Чумаков, вывернулся из лап сумасшедшего и поспешил в общий тамбур, попутно сгребая в охапку обескураженного сержанта. Входная дверь захлопнулась, и старлей мешком осел на тумбочку. Рука прикрывает лицо. Мучная бледность залила лоб и щёки. Я даже испугалась, что он завалится в обморок.

Но законник лишь громко и с чувством выругался. Взбудораженная дракой соседка снова вздрогнула, зябко кутаясь в шёлковый халат.

- Ну его, в задницу. Этот больной только что попытался меня «тяпнуть»! – В подтверждение своих слов он указал на скулу. Узкая ладонь сползла в сторону, обнажая яркий кровоподтёк. – Кажется, не прокусил.

Краснота стремительно расползалась по щеке, очерчивая ссадину.

- Вы застрелили его? - Хрипло прошептала соседка.

- От неожиданности прожал спуск. – Покачал головой Чумаков и лихо перевернул фуражку козырьком назад. Выудив из кармана отутюженный, белый платок, он приложил его к ранке, скалясь от боли. - Вроде, никто не пострадал... Похоже, пуля попала в стену.

- Не знаю, хорошо это или плохо… - Тихо пробормотала я, и старлей посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.

- Спишем на стресс, - нервно захихикал он.

- Спишите, куда хотите. – Присела я на тумбу, рядом с Чуммковым.

За дверью раздались шаги. Что-то твердое заскребло по металлу, порождая утомительный скрежет.

- Ужас… - Соседка прижала ладонь к губам, жадно вглядываясь в лицо старлея. – Вы же не оставите его… так?

- Переведём дыхание, - кивнул сержант. Прислушался и болезненно сморщился. – Как серпом по я... – Кинув беглый взгляд в мою сторону, он проглотил конец фразы. - Рискнём ещё разок? Или дождёмся подкрепления?

- И так людей нет… – Обречённо вздохнул Чумаков. Длинные тонкие пальцы аккуратно сложили платок. – Чего тянуть?.. Вяжем его вместе, на счёт три, и вызываем неотложку.

***

Попытка «номер два» по усмирению буйно помешанного, наконец, увенчалась успехом.

Он корчился у стены, всё так же безмолвно разглядывая свои худые щиколотки. Голени обмотаны женскими колготами. Запястья соседа украшали блестящие, как самовар, наручники. Изо рта торчал цветастый кляп. Все в лучших традициях боевиков.

Пока мужчина извивался на полу, пытаясь порвать путы, старлей двинулся в ванную:

- Всё кончено, связали мы вашего «папку». Выходите и расскажите подробнее, что произошло?! Готовь бумаги, Петренко. Надо бы протокол составить… - Сочувственно взглянул он на бледного, трясущегося мелкой дрожью сержанта.

Пробравшись в квартиру, соседка по тамбуру с ужасом оглядела разрушенную прихожую. В нос тут же ударил тяжёлый запах одеколона – дорогой флакончик валялся на полу. Из трещины сочилась драгоценная жидкость.

- «Диор». Никогда не любила этот парфюм. Сосед в нём только что не купался… – Процедила дама, старательно огибая ароматную лужицу. – Пахнет «дустом» и прелыми яблоками, скажи?..

- Так, пора и честь знать. Пойду… - Промямлила я, ощущая волну дурноты. – Да, тяжёлый запах. И в квартире воздух какой-то спертый. Мусором несёт… Чуете?

- Нет уж, - развернулся к нам участковый, подавая руку заплаканной хозяйке. Та, словно не веря своей удаче, скрючилась на пушистом, банном коврике. За её спиной притаился мальчик, лет девяти. – Останьтесь ненадолго - побудете понятыми.

Глава 2: Первая волна

Составив протокол, бледный, вконец замученный старлей, попросил у хозяйки стакан воды:

- Вы у нас третья за утро с похожей проблемой, - простодушно пожаловался он, устраиваясь в глубоком кресле.

Хозяйка, стараясь угодить своему "спасителю", потянулась к верхней полке за лучшим бокалом. Шелковистый рукав пижамы сполз до локтя, оголяя хрупкое предплечье.

- У вас кровь на руке, - сморщилась соседка. - Надо бы обработать. Вдруг у вашего "папки" бешенство?

- Вы опять за своё? Чего пугаете человека? - Насупился сержант. - Сейчас приедут медики. Я "Скорую" вызвал и "Дурку" заодно. Вот прибудут, и найдём - кого, куда пристроить!..

- Это Вы так прозрачно намекаете, что я - невменяемая? - Взвизгнула соседка, всегда готовая ринуться в бой.

- Это я намекаю, что мы и без Вас прекрасно разберёмся, - побагровел лопоухий сержант. Но тут же прикусил язык, поймав недовольный взгляд Чумакова.

- Да я уже обработалась, пока мы в ванной сидели, - прошелестела потерпевшая и, устало улыбнувшись, протянула старлею питьё. - Кто-нибудь еще желает минералки или чая-кофе? - Приветливо спросила она.

Сержант воодушевлённо закивал, соседка брезгливо поджала губы. А я просто вежливо отказалась, некстати вспомнив утренние заметки в сети, отчего неприятный ком подкатил сейчас к горлу. Что-то странное творится в городе, нехорошее...

"Надо бы до магазина добраться, обновить запасы. Или доставку заказать? - Подумала я. - В доме - шаром покати, а время намечается неспокойное. Нужно изловчиться и натаскать побольше "ништяков" в норку, пока не начались беспорядки и перебои с продовольствием".

Не дождавшись приезда "Скорой", я отпросилась домой, оставив свой номер для экстренной связи.

- Придется еще разок-другой заглянуть в отделение, - предупредил меня сержант, шумно отхлёбывая душистый чай из кружки. - Так, рядовая процедура дачи показаний.

Кивнув по инерции, я попрощалась и совсем уж было собралась сбежать. Но хозяйка абсолютно неожиданно меня сгребла в объятия.

- Спасибо Вам! - С чувством сжала она мою руку своей холодной ладошкой. - Если бы не Вы, один Бог знает, как все могло бы закончиться!..

- Да бросьте... - Пролепетала я, пытаясь отстраниться от непрошенных нежностей. - Каждый бы на моём месте, как говорится...

- Не каждый, - осекла меня женщина, переводя украдкой обиженный взгляд на соседку. - Не каждый. Если что, знайте: я всегда Вам помогу. Вот мой номер. - И она протянула мне лаконичную, дорогую визитку. - Я - юрист, хороший, по уголовным делам.

- Надеюсь, до этого не дойдет, - усмехнулась я. - Но вообще, спасибо. - И попрощавшись со всеми еще раз, поспешила ускользнуть в коридор. - Провожать не надо!

Выйдя в прихожую, я с облегчением выдохнула. Не люблю все эти объятия, благодарности и каждый раз ощущаю себя максимально неловко. Как говорится, либо у нас отношения, либо вы - кот; в противном случае - сделайте шаг назад, пожалуйста. Большое спасибо.

Дебошир валялся на ковре в гостиной. Заметив меня, он метнул злобный взгляд и засучил ногами, как младенец. Заскулил нетерпеливо, силясь «прожевать» кляп. Но не тут-то было...

Не сумев справиться с любопытством, я приблизилась к нему и тут же в ужасе отшатнулась. Бледная до синевы кожа в сетке сосудов, глаза запали. Чёрная кайма губ растянута цветастым носком. На запястье намотан грязный бинт. Он уже пропитался кровью и набряк, пачкая светлый ковёр.

Даже будучи накрепко связанным, мужчина не оставил попыток кинуться на человека. Неуклюже перекатываясь со спины на бок, он сполз на плитку и снова зыркнул на меня.

Боже правый... его глаза... Этот взгляд, пожалуй, я запомню надолго.

Мутный, полный злобы. Даже не так. Жажды. Настоящей, звериной жажды плоти, будто мысленно он давно уже убил меня и глодает.

Возможно, фантазия разыгралась... Но даже стоя почти в метре от него, я ощущала, как он буквально расчленяет меня по кусочку и жрёт. "Удовольствие" то еще, скажу я вам.

Содрогнувшись, я вернулась на кухню, к честной кампании:

- У вас там задержанный пытается уползти, - нервно засмеялась я. - Надо бы дверку прикрыть. А то ударится лбом при попытке удрать по лестнице.

Выйдя в коридор, стражи закона сгребли мужика в охапку и уложили на диван. Развернули лицом к стене, и тот недовольно закряхтел, пытаясь между делом расцарапать руку сержанта своим грязным, обломанным ногтем.

- А ну-ка, цыц! - Прикрикнул Петренко на задержанного и проверил его наручники. - Царапается он. Лежи и не рыпайся.

Уже спускаясь домой, я невольно вздрогнула, снова припомнив глаза соседа. Так хищник наблюдает за добычей во время охоты. Неотрывно, не моргая. Считывает каждое движение. Течение крови в венах, биение сердца в такт пульсации сонной артерии - ничто не укроется от его цепкого взора.

С трудом уняв дрожь, я поковырялась ключом в замочной скважине. На секунду мне показалось, что чей-то «липкий» взор следит за каждым моим жестом, и мурашки побежали по спине, исчезая на затылке. Прогнав морок, я вошла в квартиру и с облегчением захлопнула за собой тяжелую дверь. Мой дом - моя крепость.

Кот весело метнулся под ноги, всеми силами изображая приветливость. И, помыв руки, я первым делом поплелась на кухню - кормить его прожорливое "шерстяное величество".

О себе тоже не забыла. Сварила крепкого кофе и устроилась с ноутбуком за обеденным столом.

Хотя, сроки горели, за работу я так и не взялась. Да и заказчик вел себя на удивление миролюбиво. Не названивал яростно с утра пораньше, не забрасывал в мессенджерах сообщениями с правками.

Нетипичность происходящего вокруг рождала во мне стойкое ощущение беспокойства. Эдакое затишье перед грозой. Великий штиль, заканчивающийся, как правило, "бурей столетия".

"Если вам кажется, что торнадо не движется, - гласит знаменитая американская брошюра по выживанию, - значит, оно идет прямо на вас".

Аллегория, с лихвой применимая в моей повседневной жизни, скажу я вам без доли лукавства.

Поэтому, поперхнувшись обжигающим кофе, я полностью погрузилась в чтение, забив на уколы не к месту разбушевавшейся совести. В конце-концов, у меня моральная травма, и я нуждаюсь в небольшой реабилитации.

- Последние новости, - вслух прочла я, по инерции поглаживая взгромоздившегося на коленках кота. - ЧП города Королёв... Тааак, это уже интересно. "Вспышка атипичного бешенства". "Пожилой алкоголик хладнокровно расправился с соседями". "Карантин в психоневрологическом диспансере подмосковного Королева". Ага, "бинго". Почитаем. "Стационар на улице Богомолова срочно реорганизуют под нужды инфекционной больницы из-за вспышки неизвестного ранее науке вируса бешенства"... Ну и дела. - По спине моей поползли колкие мурашки. - Не хватало еще подцепить бешенство от соседей... Вот за это я и не жалую социум. От него одни проблемы. - Кот понимающе заглянул мне в глаза и подставил упитанный бок под руку.

Внезапно, в дверь позвонили. Я по старой, отработанной годами привычке притворилась фикусом. Но непрошенный гость проявил неслыханную настойчивость:

- Я знаю, что Вы там, - послышался знакомый голос. - И прекрасно слышу, как работает Ваш ноутбук. Пора менять технику, если хотите и дальше притворяться предметом мебели.

- Чёрт... - нехотя отозвалась я. - Кто там? Добро пожаловать отсюда!

- Это сержант Петренко, - хмыкнул "пришелец". - Прибыл по просьбе Чумакова - передать Вам его личный номер.

- Да не стоит, - проблеяла я из-за двери. - Телефончик дежурной части у меня есть. Свой для связи я тоже оставила. Вызовут в отделение - обязательно приду. Куда я денусь?..

- Да откройте Вы уже, не будьте букой! - Поскрёбся в филенку сержант. - В конце-концов, я - служитель закона. Не съем же я Вас с порога, даже не вымыв руки.

Без особого энтузиазма повернув замок, я открыла дверь и уставилась на Петренко:

- Чего изволите?..

- Издеваетесь? - Прищурился сержант. - Возьмите уже номер, на всякий пожарный. Время-то беспокойное. А Вы живете одна.

- Благодарю, - удивилась я, но клочок бумаги исписанный убористым почерком, все же взяла. - Не стоило так беспокоиться.

- Ну, бывайте здоровы! - Задорно "козырнул" сержант и поспешил вернуться на место происшествия. - Если что, звоните. Товарищ старший лейтенант будет рад.

"Ну, еще бы, - усмехнулась я про себя. - Подкатывает твой командир... Сам постеснялся, так подчиненного отправил, отдуваться за себя-любимого. А что, удобно".

Сложив по инерции бумажку, я кинула ее в лоток с потенциально полезной макулатурой. И отправилась на кухню - второй раз за день допивать застывший, как тундра, кофе.

- Итааак, на чем же мы остановились? - Пролистав новостную ленту вниз, я опешила. - Пост удалён. Вот тебе раз... Дела!.. Что это значит? - Вопросительно уставившись на разомлевшего в кресле кота, я рассеянно потрепала его за холку. - Это знак. Хватит откладывать - пора высиживать. Пойду, сгоняю в магазин, за кормом нам обоим.

***

Май в этом году выдался на редкость холодным, поэтому, натянув кожанку и бейсболку, я решила накинуть поверх еще и капюшон. Вот это я называю - убить двух зайцев: и сквозняк не прохватит, и какой-нибудь залётный дурак не прокусит.

Закинув на всякий случай в карман шокер, я спустилась по лестнице к подъезду и наткнулась на кареты "Скорой помощи", перегородившие дорогу к дому.

Бабки, как сороки, сгрудились на лавке и что-то живо обсуждали, но я не стала вслушиваться в подробности.

Решено: закуплю "долгоиграющих" продуктов, сколько смогу унести. Воду и прочие тяжести закажу через приложение.

***

Изобильный обычно, сетевой супермаркет, встретил меня на удивление пустыми полками. Выживание - у русского народа в крови. Опыт войн и революций не прошел для нас даром. Вот и я, ощутив первые всплески нестабильности, рванула в магазин - затариваться предметами первой необходимости.

"Итак, о туалетной бумаге можно забыть, - загибала я мысленно пальцы. - Гречку растащили по норам большие, алчные крысы".

Отдел бакалеи вынесли подчистую. Лишь порванная пачка дорогих макарон сиротливо валялась на полу – очевидно, кто-то очень жадный, но не слишком ловкий переоценил свои силы.

Обойдя супермаркет вдоль и поперёк, из всего списка я смогла добыть лишь пачку прокладок размера "кинг-сайз" да пару банок никому не нужной морской капусты. Придется топать в дальний магазин, ничего не попишешь.

- Что происходит? Народу совсем крышу снесло? - Накинулась я с расспросами на зевающую, одинокую кассиршу с раскрасом индейца.

Но дама лишь флегматично пожала плечами:

- Да черт их знает... Весь склад с утра пораньше вынесли. Крупы, вода, заморозка, консервы... Даже в первую волну "Ковид" такого не видала. Разгружаем вторую поставку. Вон, видишь, - указала она пухлым, наманикюренным пальчиком за окно, - ребята носятся?.. Подождешь полчасика - первой будешь. Забеги пока в кафешку.

Поразмыслив, я решила никуда не дергаться. Тем более, что до дальнего супермаркета примерно минут двадцать хода и есть. А тащить издалека тяжелые сумки - зело неприятственно.

Открыв приложение такси, я в очередной раз искренне поразилась росту цен и решила на эти деньги побаловать себя пирожным в ближайшей кофейне.

Горячо любимая мной забегаловка напротив так же встретила меня пустым залом, будто народ целенаправленно попрятался по домам.

Удивившись закрытым дверям, я аккуратно постучала ногтем в стекло, привлекая внимание администратора.

Знакомая дама на "раздаче" выучено улыбнулась постоянному клиенту и, отперев дверь, затравленно оглянулась по сторонам:

- Проходите, да я запрусь, от греха, - тихо проблеяла она. - Сейчас Галина принесет меню. У нас сегодня все как-то суматошно... И это, мягко говоря...

- Да, не насилуйте себя, - отмахнулась я. - Мне, как всегда. Меню не нужно. Расскажите лучше, что тут у вас происходит? В Торговом центре тишина и мусор, как после бомбежки...

Дама кивнула и, отправив на кухню заказ, устроилась на соседнем стуле, устало прикрыв лицо рукой:

- Не представляете даже! - Почти что всхлипнула она. - Сегодня увезли от нас какого-то сумасшедшего. - Насилу отбились!.. Охраннику наложили пять швов!.. Мы так перепугались с девчонками. Их я отпустила домой, а сама осталась. Кто же будет работать? - Всплеснула руками дама. - В первую и вторую волну не прогорели, а теперь сам Бог велел. Шутка ли? Людей грызут среди бела дня.

- Хотите сказать, что ваш сумасшедший просто ворвался сюда и покусал посетителей?

- Ну, не совсем. - Смутилась администратор. - Зашел он как раз спокойно. Но выглядел как-то потрёпанно... Как бомж, простите. Охранник вежливо попросил его покинуть заведение... чтобы тот своим видом и запахом не смущал гостей. В ответ мужчина какое-то время покачался в ступоре, глядя в одну точку... А затем стремительно впал в ярость, и набросился на Гошу. Тот его оттолкнул. Мужик упал на посетителя и неожиданно вцепился тому в лицо... Кровищи было - как в фильме ужасов. Поднялась паника, народ стал срываться с мест. Образовалась давка у выхода. Многие удрали, не заплатив. И мне ли их судить? Ведь сцена выглядела отвратно. Посетитель орёт, отпихивает сумасшедшего. Тот, как робот, прёт на него. А у самого глаза бешенные. - Всхлипнула дама, промокая салфеткой веки. - Оправившись от первого шока, на выручку пришел охранник. Захватил дебошира сзади и применил "удушающий". Мужик осел на пол. А когда Гоша попытался связать его скатертью, извернулся, как уж, и вцепился охраннику в руку. Два пальца откусил... Можете представить?.. И пока Георгий корчился, зажимая рану, этот хулиган-каннибал просто убежал. Выскочил, как сайгак, на улицу, распугивая посетителей... И всё, поминай, как звали. Какой-то идиот, Господь прости, снимал эту сцену на видео. Совсем у людей руля нет. Возможно, Вы даже отыщите ее в сети, если станет любопытно.

- Даже не знаю, - отхлебнула я капучино, снимая пенку с губы. - А дальше что?

- Дальше? - Очнулась "админ". - Я вызвала "Скорую", пострадавших увезли в ближайший травмпункт. С тех пор Гоша на связь не выходил. Мы всё тут хорошенько помыли, убрали беспорядок и заперли дверь. Открываем лишь по вменяемой просьбе. Если все и дальше пойдет такими темпами, придется закрыть кафе, распустить девочек. Я в шоке. И новости в сети - все, как на подбор. Криминал на криминале. Мимо постоянно носится "Скорая". Сирена уши в кровь разодрала... Знакомая фельдшер забегала утром на кофе - так вся серая от усталости. Говорит, вторые сутки на ногах. Людей не хватает. У персонала - паника.

- Надо думать... - Вздохнула я. - Что же будет...

- А у меня, кстати, сын дома один - их сегодня из школы отпустили пораньше. Завуч напала на ученика. Просто, средь бела дня. Представляете? Она его отчитывала «за поведение», а парень далеко не промах - хулиган еще тот. Взял и послал тётку прямо по матушке. Ну та и взбесилась. Заломала его, прижала к стене и вцепилась зубами в ухо. Молча, без предупреждений...

- У меня просто волосы дыбом встают от ваших новостей, - только и сумела выдавить я.

Залпом допив кофе, я буквально молниеносно проглотила лёгкий бисквит. Засиживаться в кафе желания совсем не осталось. Похоже, я становлюсь параноиком. Это повод для внеплановой сессии с моим психологом.

- Оплачу по карте, - ринулась я к терминалу, как только заметила ажиотаж в супермаркете. Стайки людей потихоньку стекались в отдел бакалеи, будто караулили, пока продавцы разложат по полкам столь вожделенные крупы. Тучная старушка с необъятной "тележкой-инвалидкой", не глядя, сбрасывала в нее тушёнку с высоких полок.

"Однако, прокладками и водорослями сыт не будешь, - с грустью подумала я, наблюдая, как бодрая бабуся переходит в отдел с кашами. - Надо бы поторопиться".

Распрощавшись с приветливой "админшей", я оставив ей чаевые и с тяжелым сердцем поспешила на "охоту за продуктовым мамонтом". Натянув капюшон поглубже в попытке защитить лицо "от насильственного обгладывания", я бодро схватила тележку и потрусила по залу.

Немного свежих овощей и фруктов, семечки, орехи и шоколад. Любимая яичная лапша в большом количестве, несколько пачек гречки, пара упаковок пропаренного риса. Далее в тележку отправились горох на суп, несколько банок питательной фасоли, кетчуп и сладкая кукуруза. Поразмыслив немного, я добавила к ним непривычные для меня бомж-пакеты и быстрые супы - пусть просто будут, мало ли, как жизнь сложится. Легкие, сушёные грибы, сублимированные куски вяленного бекона - и еще многое из того, что можно хранить без холодильника. Не забыла я так же про спички, соль и свечи.

Невесть откуда появившаяся туалетная бумага тоже прибавила мне решимости - затарить до отказа свое "хомячье логово".

Сторонясь людей, я пробралась в отдел заморозки и набрала там рыбы, ягод и овощей, ровно столько, сколько могла бы съесть за месяц.

"Одну курицу приготовлю сегодня, другую разделаю и заморожу, - подумала я. - Мясные и рыбные консервы тоже не будут лишними".

В отделе с консервацией оказалось неожиданно многолюдно. И, подавив кратковременную вспышку паники, я тоже вступила в неравную борьбу за свою банку сайры.

Народ бесновался так, будто Новый Год настал на полгода раньше, загружая тележки под завязку едой и хозяйственными товарами. Получив болезненный удар в голень, я оглянулась и увидела все ту же бабулю с котомкой на колесах.

Зависнув напротив полки с соленьями, она мерно покачивалась из стороны в сторону. Выцветшие глаза уставились в одну точку. Вид ее совсем не внушил мне доверия. И, захватив по дороге пару мешков кошачьего корма, я поспешила ретироваться в направлении касс.

Незнакомая, молоденькая кассирша быстро выбила чек, с усталостью поглядывая на огромную очередь, пристроившуюся за мной.

Чувствуя, как толпа сзади напирает, я искренне подумала: "Нафиг. Закажу остальное доставкой. С меня на сегодня хватит приключений".

Наскоро собрав продукты в рюкзак, я ринулась к выходу, как вдруг услышала истошный женский крик, переходящий в рыдания и ругань.

Слишком шустро для пенсионерки вылетев из отдела с консервами, бабка бросила тележку и самозабвенно крича, погналась за тучной продавщицей. Та зажимала на бегу кровоточащую руку.

"Все, баста, карапузики, - мелькнуло у меня в мозгу, и развернувшись не глядя, я поспешила к выходу, опасаясть быть затоптанной...

Глава 3: Звуки паники

Выскочив из магазина на улицу, я энергично завертела головой, оценивая обстановку. Итак, проход свободен. Лишь пара старушек в полуметре от меня - идут неспешно, болтают, выглядят вменяемо.

А чуть подальше, в сквере, паренёк - развалился на лавочке. Бледный, неопрятный, одет не по погоде. Рюкзак бросил прямо на землю. Рассматривает исподлобья прохожих...

То ли бомж, то ли больной - издалека не разобрать. Нет, туда не пойду, хоть стреляйте в меня. Чуйка орёт, что нарвусь. Придется искать другой путь. В сквере сейчас небезопасно.

Замкнутая территория за высоким забором. Так, погонится за кем сумасшедший - ни спрятаться, ни удрать толком.

К слову, бабуля из супермаркета передвигалась крайне бодро, как молодая. А я, говоря откровенно, совсем не рассчитываю на собственные ноги. Последний раз бегала стометровку на скорость - в третьем классе, а потом вплоть до выпуска просидела на скамье запасных... Так что в моем случае - спасёт лишь торжество разума над плотью.

Автоматические двери магазина шумно распахнулись, и сердце моё мгновенно рухнуло в пятки. Народ, почуяв "жаренное", повалил во все стороны, наполняя переулок возбужденным гулом.

"Нечего ловить ворон, - одернула я себя, засмотревшись на суматоху. - Пока не затоптали, надо валить." - И, лавируя в толпе, бодро обогнула сквер по короткой дуге.

Первые люди, ринувшись напрямки, уже поравнялись со странным парнем. Высокий мужчина в болоньевой куртке остановился, пытаясь расспросить беднягу о самочувствии, но тот, окончательно впал в летаргию.

Не найдя опоры, парнишка завалился на бок. Глаза закрыты, плечи изредка подрагивают. На лице застыла жуткая, бесноватая улыбка. Мышцы спазмировало, и "породистое", бледное лицо превратилось в восковую маску.

Почуяв неладное, мужик отпрянул. Перекрестившись свободной рукой, перехватил поудобнее сумку, и поспешил удрать на безопасное расстояние.

А парень, до сих пор хранивший неподвижность, медленно поднялся на ноги и, оставив рюкзак у лавки, нетвердой походкой заковылял навстречу толпе.

Глаза его выражали абсолютное безразличие. Ненормальная улыбка сползла. А сердобольный мужик, изредка оглядываясь на жуткого провожатого, прибавил скорости, чуть слышно подбадривая отставшую жену.

- Вам плохо? - Взяла паренька под руку пожилая женщина. Глаза её выражали неподдельное беспокойство.

Не дав ответа, парень развернулся - шатко и разнузданно, как пьяница. Оказавшись с ним лицом к лицу, дама заподозрила "худое" и шагнула назад, но не успела... С необыкновенной ловкостью щуплый незнакомец схватил её за плечи, и резко притянул к себе, будто хотел поцеловать.

Секундная борьба, и женщина истошно закричала. Ярко-зелёный кашемир её пальто пошёл неопрятными, бурыми пятнами. От неожиданности и боли дама заплакала и забилась, пытаясь вырваться из медвежьих объятий сумасшедшего. А паренёк вдруг затрясся, как от беззвучного хохота, и лишь сильнее сомкнул руки, не давая своей жертве ускользнуть.

Люди, наблюдавшие сцену вблизи, попытались разнять их. Мужчина с тяжелой сумкой оставил ношу жене. И, не взирая на протесты супруги, ринулся вызволять незнакомку.

Ударив парня под колено, он оттащил его назад и завалил на асфальт. Женщина, выпав из лап своего мучителя, тряпичной куклой осела на землю.

С досадой кинув сумки, спутница мужчины бросилась к нему, что-то жарко крича на ходу - очевидно, уговаривала не ввязываться. В то время, как остальные просто спешили мимо. Кто-то оглядывался. Но большинство, как и я, приняли решение - не подставляться.

Невменяемый парень, лёжа на асфальте с куском плоти во рту, провожал глазами прохожих. Ярость сменило безволие. Изредка он пытался схватить кого-нибудь за ногу. Но делал это вяло. Всё его внимание занимала дама в зелёном.

Незнакомка тихо рыдала, зажимая ладонью рану. Воротник пальто насквозь пропитался кровью.

- Кто-нибудь, - невнятно промямлила она, и в уголке её губ надулся алый пузырь, - вызовите "Скорую". Пожалуйста. Помогите...

"Всё, достаточно", - на грани паники подумала я, отворачиваясь. Внезапно накатившая тошнота встала масляным комом в груди, противно перекатываясь в такт шагам. Преодолев последние метры до дома почти бегом, я мчалась, не оборачиваясь, пока у подъезда не налетела на что-то большое и мягкое.

- Опять Вы? - Болезненно потерев плечо, удивился Чумаков. - Ещё и бодаетесь.

- Там... там... В сквере напротив женщину покусали. Нужно туда, спасать ее. - Руки исступлённо зашарили по карманам в поисках смартфона. - Она там кровью истекает, а этот сумасшедший, наверное, уже встал и бегает по парку!.. И бабка в супермаркете... Она... Она... Кассиршу погрызлаааа-ааааа-ааа!.. - Тут я сдалась, и слезы потекли в три ручья, снимая многочасовое напряжение этого странного, по всем параметрам непривычного для меня утра.

- Варвара Захаровна! - Встряхнул меня Чумаков. - Возьмите себя в руки. Вы же большая девочка, а ревёте, как шестилетка.

- Ик... Там люди эти... Ииииик... - только и смогла выдавить я. - Опасно... Ик...

- Давайте, шуруйте домой, запритесь на все замки. Сержант Вас проводит. - Чумаков стащил с меня неподъемный рюкзак и вручил мою ношу ничего не подозревающему Петренко. - А я пока сам дам отмашку патрульным и "Скорой".

Ощущая полнейшее опустошение, я покорно кивнула и, усилием воли подавив накрывающую меня волну истерики, поплелась по лестнице вслед за шустрым сержантом.

***

Выдав Петренко ключи от тамбура, я обессиленно привалилась к стене подъезда. Обшарпанная штукатурка грязно-розового цвета напоминала шлепки мороженного, размазанного по тарелке. От мыслей о еде меня снова затошнило.

- Испачкаетесь, - участливо вздохнул сержант, гремя увесистой связкой.

Войдя, наконец, в тамбур, который, кстати, никогда прежде не закрывался днем на ключ, я прислушалась. У соседа напротив, как всегда орет телевизор. Дверь, смежная с моей слегка приоткрыта. В квартире тихо.

- Может, собираются куда? Не делились они с Вами планами? - Напрягся сержант.

- Да мы и не общаемся толком. - Прошептала я, вглядываясь в темноту. - Но, давайте поскорее уйдём из тамбура.

- Один я туда соваться боюсь. - Честно признался страж порядка. - Сейчас от народа любой подлости ожидать можно... Да и не по протоколу это...

- Может, в магазин побежали, как все, - пожала плечами я, забирая у Петренко связку с ключами.

- Пойду за ребятами сбегаю, - предупредил сержант и бодро потрусил вниз по лестнице. - А Вы запритесь пока и никуда не выходите, особенно если услышите подозрительные звуки. Тамбур не закрывайте. А то мы к вам, если что, не прорвемся.

***

Не с первого раза отворив входную дверь, я нехотя скинула тяжелую кожанку, даже не заставляя себя повесить вещи в шкаф.

- Алиса, включи сетевое радио! - Крикнула я, на ходу избавляясь от увесистых берцев.

Квартиру наполнил приятный баритон любимого диджея:

"С вами "Независимое радио Подмосковья". Срочные новости: "Институт Склифосовского" временно не принимает новых пациентов. Койки переполнены из-за вспышки неизвестного вирусного заболевания, заставляющего людей калечить друг друга. Что это? Новая эпидемия? Власти пока не дают официальных комментариев. Но мэр Москвы не исключает введение карантинных мер. В то время, как наш независимый эксперт, имя которого мы не можем разглашать в целях его же безопасности, призывает к введению в стране "Чрезвычайного положения". Если вы это слушаете, запритесь дома, позаботьтесь о безопасности и пропитании своих престарелых родственников. Избегайте мест с большим скоплением людей. И ждите дальнейших официальных инструкций от представителей власти."

В тамбуре что-то зашуршало, и я припала к глазку, убавив звук колонок.

- Давай, Саня, заходим. - Пробормотал незнакомый полицейский.

Петренко помаячил на пороге с минуту. Прислушался. И, перекрестившись, шагнул в темноту квартиры.

Кот, разбуженный чужаками за дверью, вылез из-за дивана и принёс мне в подарок увесистый клок пыли.

- Мяу? - Изогнув свой хвост знаком вопроса, он потёрся о ногу, оставляя на штанине волосатый след.

- Согласна, дорогой. Пора помыть за диваном, - улыбнулась я коту и почесала его за ухом.

Разобрав сумки, перво-наперво я решила, разделать курицу. Не гоже пропадать такому прекрасному мясу.

В тамбуре стояла тишина. Поэтому, расслабившись, я вновь прибавила радио:

"Почему власти так долго скрывали локальную вспышку бешенства в подмосковном Королёве? - К баритону диктора прибавился еще один голос, теперь уже женский. - Какие выгоды преследовало правительство, настаивая на производстве и апробации на простых гражданах нашумевшей вакцины? И не могла ли она привести к стихийному возрастанию агрессии среди местного населения? У нас есть нестабильное лекарство, и оно напрямую воздействует на иммунную систему носителя. Опыт клинических испытаний оказался крайне коротким... С этим трудно спорить. И геномодифицированная вакцина, сляпанная на коленке, всем нам в итоге вышла боком. К слову, об агрессии. Все мы, наверное, сталкивались с волной негатива в интернете со стороны граждан, столь яростно выступающих за прививки!"

Голос девушки сорвался, послышался неприятный, свистящий гул, будто у нее выхватили микрофон.

"Да бросьте, не несите Вы в массы этот бред сивой кобылы! - Возмущенно зашипел в петличку пожилой мужчина. - Вас хлебом не корми, дай раздуть любую мелочь и выставить её антинародным заговором. Конспирологи чёртовы!.. Да в советское время такие, как вы и пикнуть бы побоялись в сторону правительства! Сажать вас надо, к едрене-фене! И в тюрьме насильственно вакцинировать!" - Припечатал безымянный оратор.

- О, нет, очередного спора о том, как краше себя угробить, я не выдержу... Алиса, включи "Короля и Шута".

- Включаю "Короля и Шута", - послышался приветливый голос звукового ассистента.

- Так-то лучше, - похвалила я Алису. - Спасибо. Ты спасла мою психику.

Наскоро распределив припасы, я решила пообедать. Тем более, что время уже давно подкатывало к полудню, а у меня с утра во рту не было ни крошки, не считая целой цистерны кофе. Отчего мой желудок теперь жалобно ныл, призывая хозяйку сжалиться.

- Что ж, если не злоупотреблять, пару месяцев на этом наборе протянуть можно, - удовлетворённо фыркнула я, закрывая кухонный шкаф. - Самоизолируюсь - лично меня долго упрашивать не надо... Гулять будем на балконе. Без надобности на улицу ни ногой. Осталось заказать воды доставкой. И можно держать оборону. - Успокоила я кота. Альф, растянувшись на плитке, влюблённо смотрел на остатки куриной грудки.

- Нет, дорогой. Птица - мне, тебе - корм, - Почесала я за ухом шерстяного компаньона.

Отобедав, я пошарила в приложениях, прикупив еще еды и наполнителя коту. Себе - воды, сока, консервированных фруктов, сахара, шпрот и зерновых хлебцев, о которых я напрочь забыла в суматохе.

Немного поработав для очистки совести, я снова вышла в интернет - поглазеть, что в мире происходит.

"Происшествие в гипермаркете "Мегаполис", город Электросталь", - ввела я запрос в поисковую строку. Ничего. Перефразировала. Снова "болт".

- "Культурно-историческая ценность городов Подмосковья" мне не нужна. - Сжала я губы, обижаясь на непонятливый "Тындакс". - Значит, не судьба. Это знак - сделать, наконец что-то полезное, а не новости "скроулить"...

Раздосадованная неудачей, я решила занять руки уборкой. В самом её разгаре, мобильный ожил, напугав меня до чёртиков:

- Вас беспокоит служба доставки. - Прощебетал приветливый девичий голос на той стороне. - К сожалению, Ваш заказ задерживается. На дорогах затор. - Вздохнула диспетчер. - Но мы доставим Вам продукты в максимально возможные сроки. Благодарим за понимание.

Положив трубку, я заметно расстроилась. Не стоило грешить излишним оптимизмом, оплачивая покупки заранее, раз на улицах города творится такая жесть.

Углубившись в размышления, как жить дальше, я не заметила, как подошла к входной двери. Прислушалась. Тишина. Вода шумит в трубах - значит, все же пошел дождь.

У мусоропровода кто-то топчется. Тихо, переминаясь с ноги на ногу - в тапочках или босой. В любом случае, это не предвещает ничего хорошего.

Неожиданно, дверь тамбура скрипнула, и в темной щели показалась тонкая рука, перевязанная бинтом. Окровавленная ткань неприятно поблёскивала. Мокрая рана… Не хорошая. Вокруг расползлось синюшное пятно.

- Вот черт! - Сердце испуганной птахой затрепетало в горле. - Соберись же, ссыкло! - Разозлилась я на себя. - Дверь заперта, ты в безопасности.

Вслед за рукой в тамбур пролезла хрупкая, девичья фигура в махровом халате. Лицо прикрыто спутанными волосами. Шаткой походкой приблизившись к моей квартире, она неожиданно осмысленно постучала.

- Эй, есть кто дома? - Слабым голосом спросила девушка, откинув со лба прядь, и я с трудом узнала в незваной гостье соседку сверху.

- Ира? - Изумленно спросила я, не решаясь открыть дверь. Уж слишком болезненно она выглядела в тусклом тамбурном свете. Белёсые губы, бледное лицо. Шея - напротив, покрыта красными пятнами.

- Ага, - почти прошептала соседка, остервенело скребя бордовый волдырь на запястьи. - Похоже, кирдык мне скоро, Варь. Откроешь? Поговорить надо.

- Прости, но нет, - испугалась я. - Тебя укусили.

- Боишься? – Простодушно спросила соседка.

- Теперь ты тоже - потенциальный источник инфекции. – Покачала головой я. – Не будем рисковать.

Ирина засмеялась, обессиленно осев на пластиковый коврик:

- Сама знаю, - хрипло сказала она. Её острое плечико упёрлось в обувную полку. Сил держать спину у соседки не осталось. - Поэтому и пришла. У меня там сын дома. Я тебя сейчас попрошу. А ты пообещай, что не проигнорируешь?..

- Попытаюсь, - честно ответила я.

- Хоть ты и не открываешь, но в душе я верю, что ты добрая девчонка. – Проскрипела Ира, переходя на шёпот. - Сейчас я уйду, посижу немного во дворе, на воздухе... Жарко мне. Тело прям огнем горит. У Эди так же было. Метался-метался, а под утро совсем с катушек съехал…

- Да брось, - попыталась я успокоить соседку. - Это совсем не обязательно. Может, отпустит...

- Не лги мне! - Повысила голос она. - Не вздумай... Прошу тебя только об одном: поднимись к Мишке. Я ему строго-настрого приказала запереться и никому не открывать, особенно мне. Оставила твой мобильный. Сказала ему, что тётя Варя придет и заберёт, если я не вернусь. Визитка у тебя есть. Не бросишь его? - С надеждой прохрипела соседка, и голос ее совсем сорвался. - Ему всего восемь. Так себе возраст, чтоб стать самостоятельным.

- Я тебе "Скорую" вызову,.. Не падай духом раньше времени. - Подбодрила Иру я.

- Да срала я с горки на твою "Скорую", - разгневалась вдруг женщина. И покачавшись несколько долгих секунд у двери, завизжала так, что уши заложило.

Кот, задремавший на пуфе в прихожей, сорвался с насиженной точки и поспешил укрыться за диваном.

От апатии соседки не осталось и следа. Вскочив на ноги, она забилась и захохотала, как сумасшедшая, крутясь волчком вокруг своей оси и стуча попутно в другие двери. Халат ее распахнулся, обнажая подтянутую фигуру в дорогом белье.

- Выходите все! Скорее! - Веселилась она. - Устроим праздник. Подохли что ли? Скучные сволочи?

Поковырявшись в импровизированной визитнице, я выудила оттуда бумажку с номером участкового:

- Чумаков! - Прозвучало на том конце.

- Это Варя! - Повысила я голос, пытаясь перекричать беснующуюся за дверью соседку. - У меня тут Ира-Юрист за дверью совсем "перегорает". Ну, помните, утренняя, с ребенком и укусом? - Не без надежды прокричала я.

- Машин не хватает. - Пожевал губу старлей. - Вы в безопасности?

- Абсолютно, - заверила я.

- А сын Ирины? - Пролаял Чумаков в трубку, старательно перекрикивая звуки чьей-то истерики.

- Относительно. Она ушла из квартиры, находясь в сознании. Наказала мальчишке - никому, кроме меня не открывать.

- Отлично, - заорал Чумаков. - Что-нибудь придумаем. Отбой! - И бросил трубку.

Что за дела там у них творятся? Где он?

"Всё смешалось в доме Облонских", - некстати всплыла в сознании цитата классика.

Выудив из кипы визиток номер Иры, я набрала его, в надежде услышать голос парнишки.

Гудок, другой, третий, десятый:

- Ну, давай же. Неужели, удрал вслед за мамкой? - С досадой прошептала я.

- Алло? - Наконец послышался звонкий детский голос.

- Слава Тебе, Господи! - С облегчением выпалила я. - Это Варя, соседка снизу. У тебя все в порядке?

- Да, я в "Плэйстэйшн" играю, - отчитался бесхитростный паренёк.

- Отлично. Никуда не ходи, никому не открывай. Мама приболела. Так же, как и отец сегодня. Я ей сейчас вызову "Скорую", её госпитализируют. За тобой приду в течение дня. Сначала позвоню. - Пообещала я. - Если будет страшно, набирай этот номер. Сам никуда не ходи. Чего молчишь? - Удивилась я гробовой тишине.

- Я киваю, - шмыгнул пацан. - Мама же не вернется? Да? Они оба с папкой "зомбанулись"?..

- Не исключено, - не стала я обманывать парня. - Но и не стопроцентно. Ты, главное, сиди тихо, как мышь. И жди меня. В подъезде сейчас не спокойно. Но как только кипиш утихнет, я тебя заберу.

- И Жужу. – Всхлипнул мальчик.

- Какую Жужу? - Напряглась я.

- Собаку нашу, - пояснил Миша.

- У вас еще и собака имеется? Вот это новости. Ну, и её не оставим на произвол судьбы... - Нервно рассмеявшись, пообещала я ребёнку.

Глава 4: Крайние меры

Положив трубку, я крепко призадумалась, что делать с Ирой, самозабвенно громящей подъезд. Даже сквозь толстую металлическую дверь я слышала ее вопли, каждый раз содрогаясь от нового удара.

Оставлять все как есть, категорически нельзя… Слишком много рисков. Не все листают новости в сети, а официальные СМИ молчат о масштабах трагедии.

Чумаков с Петренко на выезде - в городе и так забот хватает. Не надеясь на успех, я набрала номер дежурной части. Короткие гудки, что, в общем-то максимально предсказуемо. Попытав удачу несколько раз к ряду, я смирилась с поражением и решила поменять стратегию.

- Попробовать что ли раздобыть номерок Петренко? - Размышляла я вслух. - Не так давно сержант был в соседней квартире, а я и не заметила, как он оттуда вышел. Возможно, наряд милиции до сих пор дежурит у подъезда? - Кот, оседлав подлокотник дивана смерил меня презрительным взором, мол, "чего тут думать, все и так понятно".

Вновь набрав Чумакова, я долго висела на линии, ожидая ответа, да видно, не судьба. Значит, отвлекать его не стоит.

Раздосадованная неудачей, я бросилась к окну. Всего второй этаж: есть все шансы докричаться, если полиция не уехала. Процедура сбора показаний - дело длительное. Пока обойдут всех соседей, составят протоколы. А водитель, наверняка, скучает в машине.

Открыв окошко, я выглянула во двор. Бдительные старушки попрятались по домам. Чумаков сумел убедить их - не искушать судьбу своими посиделками. Детская площадка - необычно пуста. Только местный оплот стабильности - алкаш Дядя Жека - устроился на качелях с толстенной книгой в руках, обёрнутой в красочную суперобложку.

Отлично, милицейский "бобик" на месте. Потоптавшись немного, превозмогая стеснение, я, что есть мощи заорала в окно:

- Милиция! Ээээээй, ау!!! Помогите!

Вздрогнув, Дядьженя вскочил на ноги и тут же, не удержав вертикального положения, свалился на землю, болезненно застонав.

Понятно. Ситуация - вполне рядовая. В удачные дни, уже к двум часам он способен так наколдыриться, что мать родную не узнает. А еще говорят, что русские стали меньше читать. Ну вот врут же, сволочи, врубая на полную глас антироссийской пропаганды. Ведь даже в состоянии, близкому к летаргическому, книголюб Евгений, в прошлом литературовед и филолог по образованию, не устраивает пьяных дебошей, не ругается матом на соседских детей, а просто устраивается на качелях и мирно погружается в чтение. Да у нас полстраны, не меньше, из таких вот "Жек" состоит.

- Дядьжень! Здравствуй! - Снова крикнула я.

Не вставая, алкоголик неистово завертел головой, как филин.

- Это Варя! Я наверху! - Снова предприняла я попытку установить связь. - Позови милиционера, будь добр.

Подняв голову вверх, Жека долго смотрел на меня бессмысленным, грустным взором. А затем, издав мощный неприличный звук, упал навзничь и захрапел.

- Ми-лиииии-циии-яяяя!!! - Снова заорала я, не жалея горла. - Тут человеку плооооохо! Кто-нибудь?!!

Не сразу, но все же мои попытки увенчались успехом. Из "бобика" вылез толстый парень с бутербродом в руках и, задрав голову вверх смерил меня осуждающим взглядом:

- Ну что вы так визжите, гражданка? - Лениво протянул он и откусил от бутерброда. - Во-первых, "милиции" у нас давненько в России нет. Если хотите помощи, зовите полицейских. А во-вторых, у меня обед. - Припечатал он. - Десять минут Ваше дело не потерпит? Или Вас там насилуют впятером?

- Потерпит. - Пропустив мимо ушей пошлость, проявила миролюбие я. - Но там в подъезде беснуется сейчас абсолютно невменяемая тётка. Пройдет минут пять, и она нападет на школьника... Или покусает пенсионера. Надо бы утихомирить ее. - Призвала я полицейского к исполнению его прямых обязанностей.

- Звоните в дежурную часть, - махнул рукой страж порядка. - Я - шофёр. - Прожевав исполинский шмат колбасы, он залез в машину и выудил оттуда запотевшую бутылку "Колы". - Чего я один с ней сделаю? Она ж меня покусает.

- А, может, позовёте Петренко с Чумаковым себе в помощь? - Вынула я последний козырь.

- Нее, - промямлил "законник" с набитым ртом. - Они на оперативном задании! Для непонятливых, снова повторяю: все вопросы - в дежурную часть.

- Но там никто не отвечает! - Выкрикнула я, приходя в отчаяние. - А Ваш первостепенный долг - защита мирного населения, - надавила я на больное, но «колобок» не поддался.

- Нет, гражданочка. Увольте. У меня жена и дети. Я еще пожить хочу, с полным комплектом конечностей. Так что, "адьёс"! - Спокойно возразил мне жиртрест и, прибавив звук магнитолы, скрылся в машине, захлопнув за собой дверь.

- Чёрт! - Раздражённо крикнула я и с силой закрыла оконную раму. - Бегемот ленивый. "Гражданочка, увольте!" - Передразнила я его манеру разговаривать. - И что теперь делать? - Уставилась я на кота.

Внимание, вопрос к знатокам: нужно ли предупредить курьерскую службу, что в подъезде носится бесноватая женщина? Или я одна страдаю навязчивым "комплексом спасителя"?

Найдя в приложении нужный номер, я перезвонила диспетчеру:

- Доброго дня. Вас беспокоит заказчик, с Советской. Номер заказа "1317". У нас тут вдруг "ЧП" произошло. В подъезде носится сумасшедшая. Нападает на прохожих, представляете? Может, повременим с приездом курьера? И я перезвоню Вам, как только санитары ее заберут?

- Вы прикалываетесь? - Усмехнулась девица на том конце.

- Да нет же, я серьезно, - попытавшись придать голосу твердость, я запнулась. - Она представляет реальную опасность, понимаете? Погрызёт она вашего курьера... - Понизив голос, максимально доверительно, почти на грани отчаяния залепетала я.

- Ну, вы еще скажите, что у вас в подъезде бродит зомби, - неприкрыто рассмеялась диспетчер. - Откуда вы вообще такие берётесь?! Вот не смешно. Пранкеры хреновы!.. На работу устройся, чтоб дурью не маяться! - Перешла на крик девушка и повесила трубку.

Ммммда. Похоже, задача курьера всерьез усложняется... Ситуация, как с "Коронавирусом" годом ранее. Вы можете верить в нашествие зомби или отрицать его, но столкнуться с ним вам все равно придется.

Итак, последний шанс - возможно, курьер позвонит в домофон, прежде чем подняться в квартиру.

Я выглянула на улицу и в сотый раз за день грязно выругалась. Дверь в подъезд, открытая настежь, скребла по гранитным плитам крыльца, но от полного закрытия ее удерживал огромный булыжник, любовно положенный соседкой с первого этажа - Маргаритой Степановной. Бодрой дамочкой неопределенного возраста, с патологической частотой, теряющей ключи от дома.

- Никогда не было, и вот опять! - Закатила я глаза. - Сколько раз соседи пугали Марго, что когда-нибудь речь пойдет о человеческой жизни... Правда тогда они имели ввиду вора-рецидивиста... Ну, в крайнем случае, маньяка-извращенца. Но никак уж не зомби, охочих до человеческой плоти...

Не спуская глаз с крыльца, я оперлась на скрипучий подоконник, ощущая полнейшее опустошение и безысходность. Неожиданно, с мощным ударом дверь распахнулась, буквально съезжая с петель, и накрыльце показалась Ира.

Босая, грязная - она совсем утратила человеческий облик. Волосы всклокочены, халат съехал с плеч и теперь болтается на одном рукаве. На лице запеклась кровь. А в руках зажата меховая шапка или шиньон... Издалека так сразу не скажешь, что именно.

Присмотревшись внимательнее, я подавила желудочный спазм. Это что, кусок скальпа?

Поднеся "добычу" к носу, Ирина внимательно ее обнюхала. При этом лицо соседки оставалось абсолютно бесстрастным, пока она не заметила Дядю Женю, что мирно почивавал пьяным сном у качелей и не планировал стать обедом…

- Дядьжень, - заорала я, что есть сил. - Просыпайся, эээээээй! Вставай. Валька пить зовёт! - Применила я запрещённый приём. - Мужики в детском садике без тебя разливают!

Безрезультатно. Лишь Ира, услышав мой крик, подняла глаза вверх и, заправив кусок скальпа за лифчик, замахала руками, изображая хватательные движения. Ну, хоть так.

Я с силой забарабанила по оконной раме, привлекая внимание соседки. Нужно спасать дядьку, пока она не очухалась. Хорошо, что тот лежит мешком, как ветошь, не выдавая в себе живое создание... Может и пронесет нелёгкая?

Девушка подпрыгивала на месте, ворча, как рысь.

- Эээй, - снова закричала я, поражаясь, насколько злобная гримаса застыла на её прелестном личике. - Ирина? Ираааа? Как настроение?

Перестав скакать, она, зарычала, прожигая меня взглядом, полными необоснованной ненависти.

На свою беду, Дядьженя мощно всхрапнул и, прикрыв лицо ладошкой, попытался задрать ногу на качели. Конструкция, разумеется, загремела, а дядькина конечность сорвалась с сиденья, ударившись о землю, отчего он болезненно закряхтел во сне. От Иры его акробатические этюды так же не укрылись. Поэтому, развернув голову почти на 180 градусов, она потянула носом и уверенной, но какой-то ломанной походкой пошла в сторону Жеки.

«Надо срочно отвлечь её, но как?..» - Пульсировало в мозгу на грани с паникой.

Дядька, конечно, алкаш, без детей и семьи. Но мне ли его осуждать? Не отнимать же теперь у Жеки единственный шанс на спасение. В конце концов, он добрый малый, пусть и слегка маргинальный. Вёл богемную жизнь в юности, пристрастился к водке, слетел с работы. Сам не заметил, как стал запойным.

В редкие дни просветления, "навсегда" завязывая с выпивкой, он начинает творить добрые дела направо и налево. Ходит в магазин одиноким бабулькам, подкармливает бродячих животных, даже когда у самого нет денег на хлеб. Спопрошайничает пирожок у бабы Нюры и с местным бездомным котом его разделит.

А однажды, на заре карьеры фрилансера, когда есть вообще было нечего, видя мой синюшный вид, Дядьженя втюхал мне двести рублей, прибереженные с вечера на водку:

- Ну, не нажрусь я сегодня! С кем не бывает? - Подмигнул он мне. И уже через час, настреляв монет у супермаркета, надрался так, что полночи гульбанил под окнами, вслух цитируя Бродского. Смеялся, плакал, скрипел качелями. Концерт устроил еще тот.

Вспомнив о Дяде Жене только самое хорошее, я заорала с удвоенным рвением, изо всех сил отвлекая внимание зомбососедки от несчастного алкаша.

- Что ты орёшь? - Из окна на 1-м этаже высунулась огненно-рыжая шевелюра Маргариты Степановны. - У меня послеобеденный сон. Теперь из-за тебя морщины пойдут, - капризно вздохнула она.

- Ах, простите-извините, - откровенно издевательски оскалилась я. - Кто опять оставил дверь настежь? И теперь Ира, - указала я на соседку, медитирующую у подъезда с пластом скальпа у самого сердца, - сожрёт Дядьженю и не подавится.

- Ты в своём уме? - Глаза Маргариты так стремительно поползли на лоб от удивления, что кожа на ее щеках натянулась и засияла как пляжный мячик.

"Все же, злоупотребляет тётка уколами красоты", - подумала я. Но, взяв себя в руки, вежливо ответила бестолковой соседке:

- Присмотритесь. Ничего не замечаете? Халат в пятнах крови. Волосы всклокочены. И вообще, по-Вашему нормально, что она босая в "плюс семь"?

- Действительно странно, - согласилась Маргарита так быстро, что я даже опешила.

Что ж, надо ковать железо, пока горячо.

- У Вас решетки на окнах, значит, Вы в безопасности. - Начала я издалека. - Крикните полицейского, из "бобика", а то он не принимает меня всерьёз. Пусть затащит Дядьженю к себе, иначе Ира его прикончит. Может, Вас он послушает, из уважения к возрасту...

- Ой, да какой там возраст!.. - Завела свою привычную песню престарелая кокетка.

- Я хотела сказать "к красоте", но Вы же не любите неприкрытой лести, - замела хвостом я.

- Ладно, - решилась Маргарита, и набрав побольше воздуха в легкие, заорала. - Молоодоой человек! Да, да, Вы! Прекрасный рыцарь в полицейской машине!..

Ирина перевела взгляд с меня на соседку и, молча, без прелюдий ринулась на нее.

Коротко взвизгнув, Маргарита захлопнула окно и скрылась в глубинах квартиры. А Ирина, вконец потерявшая человеческий облик, ловко подтянулась вверх и повисла на решётке, барабаня акриловыми ногтями в сияющее чистотой стекло соседки.

Осознав, что Маргарита Степановна от испуга еще долго не покажется, я тежело вздохнула и снова начала обряд по привлечению горе-полицейского.

- Товаааарищ командир, - гаркнула я. - Ну Вы же меня слышите! - Безответно.

- АААаааааааааааАААааа!!! Помогите спасите, убивают!!! - Поменяла я тактику.

Вырвавшись смерчем из машины, толстяк задрал голову вверх:

- Ты чего бузишь? Я тебя сейчас арестую! За нарушение спокойствия и все такое.

- Товарищ, хм... - Прищурилась я, пытаясь определить звание, - не вижу, как к Вам обращаться.

- Старший сержант Иванюк, - сжалился надо мной "законник".

- Товарищ Иванюк, - молитвенно сложила я ладони. - Видите, там девушка беснуется? Я Вам про нее рассказывала. Не прошу Вас ее обезвредить, ибо опасаюсь за Ваше здоровье. - Проявила я заботу о конечностях сержанта. – И всё же… Вы того дяденьку у качелей видите?

Иванюк утвердительно кивнул, окинув Женю неприязненным взором.

- Так вот, его надо спасать, - взмолилась я. - Иначе соседка только так им закусит!.. Возьмёте его в машину?

- Да это же алкаш обыкновенный. - Прыснул сержант. - Загадит мне весь "бобик".

- Это интеллигентный человек, а не алкаш. - Нахмурилась я, указывая на книгу. - Просто ему плохо. Зачитался, упал с качелей и ударился головой. А вы прям сразу, ярлыки навешиваете! - Встала я на защиту Дядьжениной чести.

- Ну, ладно, - расхохотался страж закона и поднял руки вверх. - Считай, уговорила! Только один момент: а что мне перепадёт, если выручу? - Расплылся он в противной улыбке. - Или я задарма должен спокойствием рисковать?

Вернувшийся с выезда Чумаков недобро прищурился, наблюдая, как Иванюк торгуется за услугу.

- А перепадёт тебе по шее за самоуправство и хамство по отношению к гражданке Лопухиной. – Старлей зыркнул на подчинённого, и тот мгновенно утратил гусарскую бравость. – Бегом, в машину, позорище! - Рявкнул он на водителя так, что даже у меня противно защемило в районе кресца.

Кое-как растолкав невменяемого Жэку, старлей поднял его и отволок в "бобик":

- Одним живым трупом меньше, - отряхнул он ладони, захлопнув дверь.

- А что с Ирой делать? - Закричала я, недоверчиво вглядываясь в её лицо... - Она какая-то странная стала. Совсем побелела... Пятнами пошла, как будто бы трупными...

- И много ты трупных пятен видела? - Хмуро пробормотал участковый, уставившись на меня.

- Нуу, а "Гугл" всезнающий нам на что? - Выпятила я губу. - Автор должен знать, о чем он пишет. Так что с соседкой делать - вызывать "Скорую"? Или "Дурка" таких уже не берёт?

- Попрощайся с Ириной, - устало крикнул Чумаков, направляясь к подъезду.

- Вы её увезёте? - Решила я поддержать диалог, во что бы то ни стало. Оставаться наедине со своими мыслями, в пустой квартире, было страшно.

- Почти, - кивнул старлей, доставая табельный пистолет.

Ирина, наконец заметившая какое-то движение, слезла с окна и покачавшись немного для проформы, молча ринулась на Чумакова.

Прошла лишь доля секунды, и мир для меня навсегда разделился на "до" и "после"...

Отработанным движением сняв оружие с предохранителя, старший лейтенант прицелился Ире в лоб и выстрелил.

- Святая Мария! - Крикнула я, отвернувшись... - Но зачем? У нее же сын! Он ждёт маму... - Почти заплакала я.

- Полиции уже разрешили стрелять по "мирным"? - Ужаснулась Маргарита, снова показавшись в окне.

- Помолчите, дамы! - Повысил голос всегда спокойный Чумаков. - Самому тошно. Закрывайте окна. Сейчас поднимусь и всё объясню. А пока – отбой тревоги.

Глава 5: Труби сбор!

Услышав звонок в дверь, я тут же ринулась открывать. Негодование и ужас просто распирали меня.

На пороге стоял бессменный дуэт - хмурый, как грозовой небосвод, Чумаков и лучезарный, аки солнечный полдень, сержант Петренко. За их спинами тенью маячила Маргарита Степановна. Бледная и потерянная, как будто пришибленная смертью Иры, она даже не пыталась кокетничать с симпатичными полицейскими.

"Плохо дело, - подумала я. - Надо бы накапать тёте пару капель "Корвалола", иначе совсем съедет с катушек".

- Прежде, чем вы накинетесь на меня с вопросами, - вздохнул, старлей, разуваясь, - Дам вам оперативную установку: соберите в подъезде всех жильцов, что отзовутся. Далее – необходимо проверить квартиры, оставшиеся без ответа и забаррикадировать подъезд, желательно, расставив дежурных. Сейчас мои ребята подъедут. Петренко останется у вас во дворе за старшего. А остальные, включая меня, отправятся патрулировать район. В это сложно поверить, но зомби-апокалипсис всё же случился... И мы, как полиция, просто обязаны защитить мирных жителей. В ваших силах - сидеть тихо и не нарываться. Справитесь? – Чумаков посмотрел не строго, а скорее жалобно. И я вдруг осознала, как безмерно он устал.

Пригласив компанию в дом, я, первым делом поставила чайник:

- Видок у Вас, товарищ старший лейтенант, как с брошюр, "их разыскивает милиция".

- Кто бы говорил… - Прищурился участковый, рассматривая мою футболку в «узорах» кошачьей шерсти.

- Умойтесь, отдохните немного, а? - Попыталась я сгладить неловкость. – Чая попейте. На свежую голову легче преступников ловить.

Лопоухий сержант, взгромоздившись на барный стул у окна, энергично закивал:

- И похавать бы чего, раз уж Вы предложили.

- Всё будет, - не стала упираться я. - Но для начала объяснит мне кто-нибудь, что сейчас произошло на улице?

Чумаков, умывшись прямо на кухне, промокнул лицо бумажным полотенцем:

- Ничего необычного, - протянул он, прицельным броском выкидывая скомканный шарик в мусорное ведро. - Привыкайте. Теперь это наши ежедневные реалии. Люди вокруг помирают пачками, а потом возвращаются к жизни.

- Вы с ума сошли? – Запрокинула голову Марго.

Её ноготок забарабанил по столешнице, выводя меня из себя. И я протянула ей чашку в надежде, что истерика прекратится.

- Сначала наступает нулевая фаза - аффект. – Ответил старлей. - Она - самая непредсказуемая. Человек впадает в апатию, иногда даже в летаргию. Или наоборот - начинает биться в истерике. Обычно, эти состояния чередуются. Подходите вы на улице к такому гражданину, лежащему без чувств, а он вдруг резко вскакивает и нападает, пытаясь отведать плоти. На данном этапе люди ещё осознают себя. Но психоз может спровоцировать любой триггер - резкий звук, движение, определённое слово.

- Так с Ирой было! – Не сдержалась я. – Она просто завертелась волчком и заорала, буквально ни с чего…

- Хорошо, что дверь отпереть не додумались, - вздохнул Петренко, макая пакетик в кипяток.

- На данном этапе люди уже заразны, но еще не столь опасны, - продолжил рассказ Чумаков. – Скорее, не стабильны. Вслед за нулевой фазой наступает полная деградация личности, и человек перестаёт себя осознавать, впадая в психоз. Заключительная стадия заболевания - смерть организма, с последующей... Реанимацией? - Участковый защёлкал пальцами, подбирая подходящее слово. И, потерпев неудачу, продолжил. - В общем, физически, человек умирает, и все процессы в теле приостанавливаются. А затем он снова возвращается к жизни. Выглядит это устрашающе. – Поёжился старлей. Взгляд его устремился в окно. Он замолчал, переваривая пережитое. - Наш судмедэксперт предполагает, что вирус передается через слюну и укус. Значит, и через кровь тоже. Поэтому, любыми способами избегайте попадания органических жидкостей на лицо и тело. Особенно в глаза и на слизистые.

- На нулевой фазе, - подхватил рассказ Петренко, - у человека развивается лихорадка. По предварительным прикидкам, длится она от нескольких часов, до суток, в зависимости от ресурса организма. Но все неизбежно заканчивается гибелью. Сегодня видели «дядечку», который «перегорел» за полчаса и сожрал кота, пока мы с его женой заполняли протокол.

- Ужас какой! – Прикрыла глаза Маргарита. Накладные ресницы задрожали, как крылья экзотической бабочки, и по гладкой щеке скатилась слеза, оставляя дорожку на пудре.

- Посмертное бытие тоже вызывает некоторые вопросы. – Вздохнул участковый. - Убить ходячий труп – сложно. Обязательное условие – необратимое повреждение мозговых центров, а без огнестрельного оружия это почти невозможно. Особенно для дам, вроде вас. – Чумаков заметил, как я сморщилась, и поспешил загладить бестактность. – При всём уважении, но это – факт. Пробить череп не так-то просто. А попасть в глазницу – ещё сложнее, когда мертвец вихляется, туда-сюда. В его планы входит обед, а не смерть. Это нужно понимать…

- А хорошие новости есть? – Уставилась я на Петренко, самозабвенно поедающего печенья из вазы.

- Таки да, - смущённо улыбнулся он, закрывая пакет. - «Бешенного» - можно укокошить любым способом. Прям как обычного человека. Но проходит время, и он восстаёт, становясь в разы более опасным по причине слабой уязвимости к травмам.

- В общем, не надейтесь, что зараженный вас поймет, пожалеет и отпустит. – Отхлебнул из кружки старлей. - Бейте точно в голову. А если сомневаетесь в своих силах, лучше вообще избегайте контакта.

- Это можно, - прошептала я, глядя, как мои припасы исчезают в бездонном желудке сержанта. Довольный Петренко уплетал конфету за конфетой, не взирая на молчаливое порицание командира.

- Мы тут скооперировались со смежным отделением полиции, - подвёл итог Чумаков, отставляя вазочку со сладостями подальше от сослуживца. - Их начальство тоже в курсе и не препятствует такому исходу. Будем содействовать друг другу по мере сил. Как-то нужно поддерживать порядок.

- А что – начальство? – Спросила я, ощущая, как лёгкий холодок пробирает поясницу, поднимаясь всё выше, к лопаткам.

- Высшие чины вообще отмалчиваются, полный игнор. – Звякнул чашкой Петренко.

- Никаких приказов и алгоритмов, как действовать, сверху не спускали. Официально, убийств и паники в городе нет. – Выпучил глаза Чумаков. - Просто "вспышка бешенства", которую, цитирую: "Успешно ликвидируют силами врачей и полиции". Но те, кто читает новости в сети, а не ищет их по ТВ и в газетах, уже давно в курсе, что вирус вышел далеко за пределы Королева. Да что там говорить, ситуация в нашем городе - прямое тому доказательство. Пройдут еще день-два, и Подмосковье "полыхнёт". Случаи заражения регистрируются по всей России, но СМИ продолжают убеждать народ, что все "под контролем". Я не понимаю логики. – Всплеснул руками старлей. - Наряду с этим массово удаляются ролики и статьи из сети. "Роскомнадзор" уже заблокировал Ю-Тьюб!.. С пометкой о «недопустимости материалов, публикуемых там». Впрочем, есть много способов обойти блокировку. Но известны они не всем. Поэтому, тотальное неведение, призванное уменьшить панику, наоборот, ведёт к возрастанию волны беспорядков, ведь люди не знают, с чем сталкиваются. К чему мы идём, не известно. - Отхлебнув чай, участковый сморщился. - Рафинада дадите?

Я утвердительно кивнула и, молча, поставила перед ним полную сахарницу.

Отмерив в чашку пять ложек, Чумаков снял пробу с "сиропа" и удовлетворённо крякнул:

- В общем, к чему это я? – Зазвенел ложкой он, немного повеселев. - Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Впрочем, как и всегда. Чем меньше сейчас народа погибнет по глупости, тем легче будет потом расправиться с оставшимися мертвецами и вернуться, по возможности, к нормальной жизни.

- Слишком уж оптимистичный прогноз. - Нахмурилась я.

- А людей-то отстреливать вам разрешили? - Усомнилась Маргарита Степановна. - Не боитесь, что призовут к ответственности, когда все рассосётся?

- Не думаю, что мир станет прежним, - помрачнел улыбчивый сержант. - Но пока дождемся официальных распоряжений, Россию наводнит толпа зомби. И спасать станет некого. Лично я готов понести любую ответственность, если мы вообще доживём до мирного времени. А в том, что государственная власть устоит, лично я сомневаюсь.

Набив рот бутербродом, Чумаков отхлебнул чая из кружки:

- Звоните Ириному сыну, мы с Петренко поднимемся за ним. И если у Вас имеются номера соседей, оповестите их о сборе в холле, в 17.00.

- Я тут никого и не знаю. Только соседку снизу - бабу Нюру. Её я как-то залила. На этой почве и познакомились. Да Дядьженю. Но ему сейчас без надобности. - Пожала плечами я.

- Печально, - причмокнул Петренко, облизывая ложку с вареньем. - Сколько Вы тут живёте?

- Четвёртый год, - задумалась я, прикидывая цифры.

- Не обросли, значит, полезными связями? - Не унимался сержант.

- Не обросла, - покачала я головой. - Случись иначе, сейчас, быть может, лежала бы спокойно на крыльце, вместо Иры. А не кормила прожорливых сержантов, - вздохнула я, отставив банку варенья подальше от Петренко.

- А вот это Вы зря, - расплылся в улыбке «полисмен» и подвинул лакомство обратно. - Люди в нашем мире - это самый ценный ресурс. Я вот, к примеру, человек семейный. У меня жена, трое детей, хозяйство обширное - козы, куры. Еще и родители с обеих сторон с нами живут. И ничего! Все размещаемся под одной крышей, большой семьёй. Тихо, мирно налаживаем быт. И целых две бабушки под боком, чтобы за внуками присматривать. Прошу заметить, никто пока с катушек не съехал и не пожрал друг друга. - Припечатал сержант, наваливая внушительную горку варенья на бутерброд с колбасой.

- Ну, тут уж выбор каждого, - не сдала позиций я, переливая варенье из банки в миниатюрную розетку. - Я вот, к примеру, ценю уединение. Почитать в тишине, на досуге... Помечтать с утреца за чашкой кофе, а не гоняться по дому за отпрысками в попытке всех их одеть и накормить...

- Это все лирика, - прервал наш спор допивший чай лейтенант. - Главное сейчас - донести до людей всю опасность сложившегося положения. Вот Петренко, я считаю, повезло по всем фронтам. Его семья живет за городом, в частном секторе. В закрытом, охраняемом поселке, за воротами. А что делать городским жителям? Старикам, детям, оставшимся без родителей, одиноким женщинам, как Вы? - Вопросительно взглянул на меня Чумаков. - Вы, Варвара Захаровна, не вполне осознаёте шаткость своего положения. Когда первая волна паники сойдет на "нет", из нор повылезает всякая погань, пострашнее ходячих трупов. Бандиты, убийцы, воры, мародёры, насильники. Начнется беспредел с разделом ресурсов и территории. Очень повезёт, если в средние века не скатимся. Без электричества, связи и прочих благ «цивилизадницы», простите.

- И как же быть? – Закусила пухлую губку Марго.

- Полиция округа решила скооперироваться с МЧС и некоторыми представителями внутривойсковых ведомств. Раз уж генералы наши не шибко чешутся. – Ответил Чумаков. - И функционировать, согласно типовым положениям. Регламент действий в условиях чрезвычайной ситуации есть, так почему бы ему не следовать?.. Во-первых, планируется пункт временного приема, для людей из таких вот, как вы с гражданкой Лопухиной, незащищенных категорий...

- Это каких еще? - Не врубилась соседка.

- Одиноких женщин и пожилых людей. - Бесхитростно пояснил Петренко. - Как вы будете защищаться, подумали?

- Да где вы тут видели пожилых? - Закатила глаза Маргарита.

- Насколько это дальновидно - собрать огромную толпу народа в одном месте? - Усомнилась я. - Не логичнее ли изолировать людей друг от друга?

- А медики нам на что? Будем проверять при въезде на укусы, измерять температуру и помещать на карантин. - Возразил мне Петренко. - Пока - это лучшие меры, позволяющие собрать в одном месте всех желающих и защитить их централизованно.

- В Электростали базируются две большие, действующие военные части. Может, и они подсобят. Разместят у себя страждущих. Одиночке никогда не выжить в условиях хаоса, что нам предстоит. Даже не старайтесь снова прикинуться фикусом, Варвара Захаровна. - Усмехнулся старлей.

"Вот, чёрт, всё же сдал меня начальнику, Петренко-болтун. А говорят ещё, что мужчины не сплетничают", - смущённо подумала я.

***

Выслушав новости и отказавшись от чая, Маргарита Степановна выудила из кармана мобильный и принялась обзванивать соседей.

- Доброго денёчка, Людочка, - защебетала она. - Это старшая по подъезду, да... Как Ваши дела? - Помолчав немного и выслушав поток новостей на том конце, она нахмурилась. - Вот именно по этому вопросу я и звоню. Участковый велел жильцам собраться внизу к пяти вечера. - На линии послышалось стрекотание, и Маргарита Степановна снова замолчала, энергично поддакивая. - Все так, Людочка. Будьте добры, передайте всем, кому сможете. - Положив трубку, соседка снова открыла телефонную книгу.

Я же, ища тишины в зале, тоже схватилась за смартфон. Мысли ощутимо плавали от усталости. Перезвонив Мише, я договорилась с ним о встрече. Слава Богу, понятливый ребёнок не стал возражать. Откинувшись в кресле, я на секунду закрыла глаза. Но блаженство не было долгим, потому что в домофон позвонили.

- Доставка! - Стукнула я себя по лбу и стрелою ринулась в прихожую.

Чумаков помог мне втащить необъятные сумки в квартиру. И, отжалев многострадальному курьеру на чай, я удовлетворенно оглядела заваленную пакетами прихожую:

- Вот теперь можно жить, а не просто выживать.

***

- Итак, половина четвёртого. - Посмотрел на часы участковый. Выглядел он устало, даже болезненно. Под глазами залегли круги, а над губой то и дело выступали капельки пота. Иногда он доставал свой безупречно-белый платок и промакал их отработанным движением.

- Как себя чувствуете? - Проявила к нему внимание Маргарита. - Видок у Вас - так себе, если честно.

- Устал, как бездомный пёс, - признался Чумаков.

- А рана на лице? - Километровый ноготь соседки указал прямиком на пластырь.

- Поцарапался, когда с задержанным боролся. До свадьбы заживёт, - отмахнулся старлей.

Очевидно, наши с Маргаритой лица одновременно выразили скепсис, потому что Чумаков замахал руками, прямо как мельница:

- Спокойно! Я уже заехал в травмпункт. Меня обследовали, взяли кровь на анализ, даже обработали ссадину и выписали рецепт на лекарства. Не бойтесь. Больше пяти часов прошло. Скорее всего, покорябался о перстень. Задержанный так орудовал руками, что я очухаться не успел.

Припомнив, навскидку, соседа, я немного расслабилась. Все может быть. Не нужно поднимать кипиш раньше времени. Точно помню массивный золотой браслет, прямо под бинтом. Он бросился мне в глаза ещё в тамбуре, когда дядька полез в дверь.

- Петренко, проводи Маргариту Степановну домой, - попросил участковый подчинённого, а сам поспешил наверх, за сыном Иры.

- И я с вами. Наверняка, мальчик захочет собрать вещи. - Спохватилась я. - А у Вас и без того дел навалом. Просто оставите меня там. Мы сами дойдём.

- Ну, пойдемте. Не запирать же Вас дома насильно. - Пожал плечами старлей, и мы поднялись на пролет вверх, где дверь нам открыл конопатый, светловолосый мальчишка с джойстиком в руках.

- Почему не спрашиваешь, "кто там"? - С порога налетел на него участковый.

- Я в глазок посмотрел, - надул губы пацан и, заперев дверь, вразвалку потопал в свою спальню - собирать вещи.

Я поплелась было за ним, чтоб ничего не упустить, но дорогу мне преградила огромная, мохнатая псина.

- Здравствуй, Жужа! - От неожиданности пролепетала я, подавшись назад.

- Не бойтесь, проходите, - крикнул Миша, продолжая копаться в шкафу. - Она добрая.

- Ух, ты ж, етить! - Округлил глаза Чумаков, пришедший из коридора, взглянуть на собаку. - Вопрос номер один: как эту лошадь прокормить? И тут же второй - где Жужа пряталась, когда батя за вами по квартире гонялся?

- Мама заперла ее на балконе, - махнул рукой мальчуган. - Она так выла, прям спать не давала, когда папе стало плохо. Одеяло с мамы стягивала, хватала за ноги. Видимо, чувствовала что-то. А вообще, Жужа тихая.

Преодолев сиюминутный страх, я потрепала псину по мохнатому загривку:

- Все ясно. Под утро, сквозь сон, я подумала, что плачет кто-то.

- Тогда мы еще не поняли, что Жужа нас предупреждает, - совсем скис мальчишка, вспоминая ночные события. - Убрали её, подальше, чтоб не нервировать животное. Лоджия у нас большая, утепленная. Ну, собака там остаток ночи и провела. Кто знает, что было бы, останься она в квартире. Может быть, папа бы её загрыз. - Голос мальчишки сорвался, и он замолчал, сосредоточенно складывая вещи.

- Будем знакомы, Жужа?.. - С облегчением вздохнула я, заметив, как миролюбивая собака с нежностью уткнулась мне в ногу. - Благодаря тебе я думала, что у соседей двое детей.

***

Собрав вещи, игровую приставку, лежанку и корм Жужи в максимально короткие сроки, мы вернулись в прихожую к Чумакову.

- Ой, Вы не ушли? - Обрадовалась я.

- Продукты и лекарства тоже забирайте, - настоял предусмотрительный старлей. - В любом случае, пригодятся.

Спустя полчаса, ведя Жужу на поводке, мы табором вывалились из квартиры на лестницу.

- Половина пятого. - С грустью взглянул на часы Чумаков. - Пойду пока дам отмашку ребятам, почитаю последние сводки. А ровно в пять жду внизу и Вас, гражданка Лопухина. Будем решать вместе, как дальше жить.

Дойдя до тамбурной двери, "полисмен" удалился, оставив меня наедине с двумя созданиями, выживание и здоровье которых теперь целиком и полностью зависит лишь от меня.

Так себе, ощущение, скажу я Вам... Чувство глубокой ответственности, несовместимое с нормальной жизнью. Особенно, если учесть, что мамой становиться я пока не планировала.

Глава 6: Безысходность

Увидев на пороге незнакомцев, кот, забыв о гостеприимстве, выгнулся кочергой и с воинственным кличем, двинулся вперёд, на Жужу.

- Никогда не замечала в нем суицидальных наклонностей, - пробормотала я и, не смотря на протесты, сгребла "лихого рубаку" на руки, от греха подальше.

Жужа, как и положено истинной леди (тем более, такой комплекции) и ухом не повела.

Аккуратно обнюхав кота, старательно пытающегося доминировать, собака, спущенная с поводка, пошла знакомиться с новым жилищем...

"А ведь её необходимо не только кормить, но ещё и выгуливать, - не без ужаса подумала я. - И пацана на улицу не отправишь, если утром хочется спать. Отмазка "это твоя собака" в условиях апокалипсиса больше не действует".

- Как питомца зовут? - Прервал мои размышления Миша, нежно поглаживая за ухом отчаянно упирающегося котяру.

- Альф, чаще - Альфик. - Протянула я, мысленно сочувствуя привыкшей к спокойствию животине. - Полное имя - Альфонс, но он на него принципиально не отзывается.

- Я бы тоже не отозвался, - усмехнулся не по годам смышлёный пацан.

Подозреваю даже, что с ним может быть интересно, если не закапризничает, скучая по родителям.

- Итак, ты живешь в зале. - Обозначила я сразу свои границы. - Спальню не отдам. Зато в твоей комнате есть большой телек. И если уж в школу ходить не надо, то я не прошу тебя жить по режиму. Муштра и воспитание - это совсем не моё. Но всё же парочка просьб у меня имеется.

- Какие? - Оживился пацан, почуяв близость ночи, проведенной за приставкой.

- Не мусорить и не раскидывать вещи. Даже в конце времен я всеми руками "за" чистоту. Уважать нужды друг друга и не наглеть. Ну и последнее - я гуляю с собакой, ты - моешь ей лапы. Пожалуй, на этом всё. Если тебя что-нибудь не устраивает, или тебе что-то нужно, не стесняйся, говори. Попытаемся решить проблему, как взрослые. По рукам? - Выжидательно уставилась я на парня.

- По рукам, - нагнав на лицо серьёзности, кивнул он и пожал мне руку.

А затем, не выдержав напряжения, оба мы рассмеялись.

- Сейчас я отлучусь ненадолго, на совет жильцов, а ты пока можешь разобрать свои вещи и занять свободные полки. На плите есть курица с рисом, если вдруг ты голодный.

- Разберусь, - деловито подбоченившись, парень схватил рюкзак и потащил его в зал. А следом отволок туда же лежанку Жужи, больше напоминающую мне огромный, застиранный матрас.

На свой страх и риск, отпустив кота в свободное плавание, я спросила:

- Жужа сегодня гуляла?

- Мама вывела её утром, сразу после ухода участкового. - Ответил пацан, потрепав собаку за холку. - Мы с ней гуляем дважды в день.

- Хорошо. Что-нибудь придумаем. - Расстроилась я, предвкушая, вопли Маргариты, когда собака справит нужду на клумбу под её окном. Выводить Жужу дальше подъезда я точно не рискну. Желательно, вообще не отходя от двери... Конечно, такой большой псине нужно движение. Лучше всего - частная территория.

"Может стоить поговорить с Петренко? - подумала я. - В его большом хозяйстве одной животиной больше или меньше - особой разницы нет."

Накинув куртку, я спустилась вниз, где уже потихоньку начали собираться жильцы. Взбудораженная последними новостями толпа протяжно гудела.

Петренко о чем-то оживленно беседовал с двумя пожилыми женщинами. Чумакова на месте не было.

- Вы уже видели этих... Заболевших? - Спросил меня подтянутый, сухонький мужчина, лет шестидесяти. - Или народ, как всегда, преувеличил масштаб трагедии?

- Четырежды за сегодня. - Честно призналась я. - Вы сами-то на улице были?

- Да я на больничном, с радикулитом, - поднял «дядька» майку, гордо демонстрируя шерстяной бандаж. - Еле хожу. Ждём с женой дочь с работы. Уже должна вернуться, но сегодня что-то задержалась…

- Не поднимайте панику раньше времени, - попыталась я успокоить соседа. - Сейчас наверняка с транспортом проблемы. Уж водители маршруток точно столкнулись с этой напастью раньше нас. И кто-то из них принял здравое решение - укрыться дома. На улицах еще вчера было не спокойно. То закричит кто, то "Скорая" пронесётся... - Повело меня было не в ту степь, и я быстро прикусила язык. - В общем, если бы что-то произошло, то Вам бы обязательно позвонили. - Скривила я душой. Да мне и самой категорически не хотелось верить в худшее.

На этой минорной ноте подъездная дверь отворилась, и в нее вошел Чумаков. Рядом маячила пара патрульных. Коротко кивнув Петренко, он поднял руки вверх, призывая жильцов к тишине.

- Пожалуйста, все вопросы потом, - пришёл сержант на помощь командиру. - Послушайте, что скажет товарищ старший лейтенант!

Коротко откашлявшись, Чумаков, устало присел на радиатор. Порывшись в увесистой папке, он поднял над головой распечатки оперативной сводки:

- Оставлю их тут. Кто захочет, сможет потом ознакомиться. Итак, наши коллеги из Королёва перестали выходить на связь. Балашиха еще держится. Электросталь пока что тоже на плаву. Общими силами оперативников, при активной поддержке мотострелковой части, основной наплыв зараженных был подавлен.

- Ну, слава Богу, - выдохнула Баба Нюра, и Маргарита автивно закивала, поддакивая соседке.

- Потери, к сожалению, тоже есть. – Нахмурился Чумаков. - Пострадавших сотрудников уже отправили на карантин. Сейчас я скажу вещи, которые многие из вас сочтут странными и даже кощунственными, - сморщился участковый, инстинктивно поглаживая ссадину на лице. - Все вы, наверное, хоть раз смотрели фильмы про зомби. Ожившие трупы, поедающие человеческую плоть...

По подъезду прошел недоверчивый гомон, и старлей замолчал, давая людям время переварить информацию.

- Нет, я не сошел с ума. Телевидение убеждает вас, что с вирусом активно борются и даже побеждают его. Но всё это – чушь. Беспорядки на улицах, должны доказать вам обратное. Если мы сами не защитим себя от волны нежити, то ничто нас уже не спасёт. Мертвецы не спят, не устают, не знают жалости. Всё – чего они хотят, оторвать от вас шматок побольше и сожрать его. – Опустил глаза участковый.

- Кто видел зараженного вблизи, хоть раз, поднимите руку. - Попросил жильцов Петренко.

Больше половины собравшихся, включая меня, ответили утвердительно.

- А кто наблюдал, как сложно их остановить? - Задал резонный вопрос Чумаков. - Лично я сам дважды стрелял на поражение. Мои парни, - обернулся он на патрульных, - своими руками расстреля в упор одного такого «красавца». Били в грудь, в живот. Буквально изрешетили его из автоматов, а он всё пёр, пока мы не додумались - бить точно в голову. Это единственный способ обезвредить зараженного раз и навсегда. А теперь поднимите руки, у кого был прямой контакт с укушенным? Может быть вы или ваши родственники уже подвергались нападению зомби? Для простоты буду так их называть. - Уточнил старлей.

Четыре руки стрелой взметнулись вверх.

- Предполагаю, что не все в этом признаются. - Недоверчиво протянул Чумаков и тоже поднял руку. - Я, как прямой контактер, предлагаю вам самый простой способ - обезопасить себя и своих близких – а именно, изоляцию. Вирус может не иметь активных проявлений, вплоть до суток, разумеется, если медики не ошиблись. Ни в коем случае не призываю ликвидировать любого, подвергшегося укусу. - Замахал руками участковый. - Просто запритесь на сутки. Вирус передается через телесные жидкости. При первых признаках неадекватного поведения, закройте человека в ванной, пока он не стал кровожадным монстром. И сразу звоните дежурному. Всегда держите телефон при себе, пока он еще работает. Капитан Петренко останется сегодня за старшего. Завтра на дежурство заступит кто-нибудь еще. Таким образом, вы всегда сможете позвать к себе служителей правопорядка. Они проверят статус зараженного и обезвредят его, если это потребуется.

- А где столько людей взять? – Подбоченился тучный мужчина в растянутой тельняшке. – В опорный пункт не дозвониться.

- Конечно, оперативников на всю округу не хватит. – Вздохнул Чумаков. - Поэтому, если среди вас есть крепкие мужчины, умеющие обращаться с оружием и имеющие опыт военной службы, записывайтесь в ряды народной дружины. Более подробную информацию получите от сержанта Петренко. Далее в районе вводится комендантский час. После восьми вечера не рекомендую высовываться даже в подъезд. А сейчас, вопросы. Если они у кого остались.

Толпа нерешительно загудела, переминаясь с ноги на ногу, но вопросов больше не задавала. Не каждый готов принять и переварить подобную информацию сразу.

- Всем есть, где изолировать укушенных? - Спросил сержант.

Дружный гомон жильцов наполнил подъезд - толпа утвердительно закивала.

- А еда на ближайшее время, питьевая вода и необходимые лекарства у всех имеются? - Спросил напоследок Чумаков, вставая с батареи. - Следите друг за другом. Проявляйте осторожность. - Закончил он свою речь. - То, что происходит вокруг - это не розыгрыш и не выдумки. Обо всем подозрительном лучше докладывайте. Сержант раздаст вам телефоны дежурных.

И, поднявшись на ноги, участковый подошёл ко мне, желая напоследок перекинуться парой слов:

- Сразу задам прямой вопрос, - с места в карьер сорвался он. - Приютите моего сержанта? К завтрашнему вечеру обязательно оборудуем местечко для дежурного где-нибудь в холле. Благо, пространство позволяет. А сегодня Петренко неплохо бы выспаться, если возможность представится. - Призадумался Чумаков. - Такими темпами ночь и ближайшие дни обещают быть особенно жаркими.

- Без проблем, - ответила я, испытав даже некоторое подобие облегчения. - С меня - ужин и чистая постель, с Петренко - прогулка с собакой. И мы квиты. - Не упустила своих выгод я.

- Хваткая Вы девушка, Варвара Захаровна. - Прищурился старлей. - Ну да ладно! Не время торговаться. - Улыбнулся он. - Уверен, сержант согласится на все Ваши условия, лишь бы принять душ и прилечь ненадолго. А уж если и ужин окажется вкусным - он Ваш верный товарищ навеки. Вейте из него верёвки - ни в чём не откажет.

- Чудненько, - буквально пропела я, и настроение мое ненадолго улучшилось. - Составите компанию сержанту? - Проявила я дежурную вежливость.

- Не буду Вас объедать. - Отказался от приглашения Чумаков. - Петренко и без меня отлично справится. Не смотрите на его "дрыщеватую" комплекцию. В скромном, компактном теле сержанта скрыт огромный потенциал к перееданию! - Рассмеялся участковый и развернулся к жильцам. - Всем "до свидания". Берегите себя. - Подмигнув мне на прощанье, он скрылся за дверью.

Переговариваясь между собой, народ стал медленно расползаться по квартирам. Лишь несколько молодых мужчин подошли к Петренко и оставили свои телефоны, желая записаться в ряды дружинников.

- Не густо, - развернулся ко мне сержант. - Я говорил Чумакову, что нужно попозже людей собрать. Но он все торопится... Эх, - махнул рукой Петренко и ненадолго прикрыл глаза. - Посмотрим, какой улов будет по другим адресам. А вообще, сдается мне, что товарищ старший лейтенант тоже "того", - понизил он голос, переходя на шёпот.

- Что значит "того"? - Испугалась я.

- Ну, может зомбануться. Видели ссадину у него на щеке? - Прошептал Петренко, оглядываясь по сторонам. - Чумаков опасается, что это все же укус. В запале борьбы, ваш сосед так мощно клацал челюстями, что он не сразу понял, как именно его поранили. Но на всякий случай попросил меня сегодня принять у него дела... И остаться с Вами, потому что видел днем, как Вы "перегораете"... А сам решил добровольно изолироваться на сутки.

- Ойййёёёй, - внезапно я почувствовала, как холодная волна обволакивает мои ноги, поднимается выше, заставляя меня содрогнуться всем телом.

- Замерзли? - Проявил участие сержант. - Пойдемте домой. - И, прикрепив на стену объявление с экстренными номерами связи, вяло поплелся вверх по лестнице.

***

Очутившись дома, я первым делом проверила, как там Миша.

Мальчик оказался вполне смышлёным. Поужинав, он помыл за собой тарелку. И налив чая, уже вовсю грыз печенье, отчаянно соря на пол, тщательно вымытый мной утром.

Кот, осознав, что на его территорию никто не посягает, лениво разлёгся на подоконнике, изредка помахивая кончиком хвоста.

Вручив Петренко поводок, я выпроводила их с Жужей за дверь, пообещав обоим обильный ужин по возвращению.

Неожиданно, мое внимание привлёк навязчивый скрип карусели под окном. Отогнув тюль, я присмотрелась, и неприятный, липкий комок снова заворочался в моём желудке. На площадке одиноко застыл мужчина в белой рубашке. Говоря "в рубашке", я хочу уточнить, что кроме неё, на дядьке, в принципе, одежды не было. Ни ботинок, ни брюк. Ни, простите, белья. Местами белый хлопок покрывали бурые подтеки запекшейся крови. При этом рубашка расстегнулась и развевалась на ветру, как знамя грядущих времен.

Его живот и пах покрывали следы укусов. Кусок бедра выгрызли напрочь, почти до кости. И теперь оттуда сочилась зеленовато-бурая жидкость, мало похожая на кровь.

Скрипучая карусель изредка задевала мужчину, заставляя его покачнуться.

Послышался звук домофона, а вслед на ним - деликатная ругань Петренко.

- Снова-здорова! - Выпалил он от неожиданности. - И чего людям дома не сидится?

Заметив его, мужик заметно оживился и колченого заковылял в сторону сержанта. Расстояние стремительно сокращалось.

Собака, взбудораженная приближением ходячего трупа, оглушительно залаяла, переходя на вой.

- Да тише ты, дурёха, - цыкнул на неё сержант. - Сейчас всех покойников соберём.

Поспешно затолкав Жужу в подъезд, Петренко достал табельное оружие и, подпустив мужчину ближе, выстрелил точно ему в глаз.

Развернувшись на пятках, я отпрянула от окна. Наверное, никогда не смогу привыкнуть к такому зрелищу.

Сквозь открытую форточку послышался звонкий голосок Маргариты:

- А я его еще с час назад заприметила. Погнался за стайкой подростков, да зацепился рубахой за куст. Застрял и барахтался прямо под моим окном, а эти хулиганы бросались в него камнями и гоготали, как кони. Я тех ребят, конечно, шуганула, для их же блага. А этот субъект - указала она на бесстыдно светящего гениталиями зомби, - отломил-таки ветку, и побрёл к детской площадке. Убирать-то их кто теперь будет? - Недовольно спросила соседка, повысив голос. - Так же и до чумы недалеко!.. Эпидемия в эпидемии, так сказать.

- Могу оттащить его к помойке, - пожал плечами Петренко. - Чисто, чтоб Вам под окном не воняло. По идее, надо бы их закапывать или сжигать. Чумаков обещал переговорить с ребятами из местного крематория.

Удовлетворённая ответом, Маргарита скрылась в квартире.

А сержант перетащил труп подальше и, наконец выволок сопротивляющуюся Жужу на прогулку.

***

После ужина Петренко первым делом набрал Чумакова, но передать ему контакты добровольцев не вышло. Старлей упорно не отвечал на звонки.

- Может, снова на вызов "улетел"? - Предположила я. - Людей, наверняка не хватает.

- Да нет, - напрягся Петренко. - Он с суток. Обещал поехать домой.

Позвонив в офицерское общежитие, сержант совсем расстроился:

- Не дозвались его соседи. Говорят, закрылся в комнате изнутри, а на дверь повесил записку: "Если завтра не выйду к обеду, значит, я умер, но не совсем, и точно попытаюсь вас съесть. Будьте осторожны".

- Так себе юмор у товарища старшего лейтенанта, - похолодела я.

- Да он по жизни предельно серьёзен. - С негодованием протянул Петренко и раздражённо хлопнул дверцей холодильника.

"Ладно. Оставлю его пока. Пусть переварит. Н-да... Задел старлея зомби... Как же жаль... Просто до чёртиков. Хороший человек. Не правильно все как-то." - С досадой подумала я.

От отчаяния хотелось плакать, но слёз не было. Лишь глаза защипало, как будто нанюхалась лука.

Не люблю привязываться к людям, потому что боль неизбежна. Ничто не страхует нас от расставания либо от смерти. Или от того, что мужчина, который и правда тебе понравился, превратится в зомби, так и не сказав, как его зовут…

"Как скоро ты, Варя, сдалась", - осекла я себя.

Неимоверно. Крайне... Чрезмерно мне хотелось надеяться, что Чумаков выживет, хоть шансы объективно стремились к нулю.

Глава 7: Первая ночь

Поздние майские сумерки накрыли город постепенно. Прозрачной траурной вуалью заволокло парк, пруд и вечно гудящее шоссе, расположившееся под окнами.

Бескрайнее людское море, бурлящее от остановки до сквера и днём и ночью, заметно поредело.

Немногочисленные прохожие да заунывный вой милицейских машин изредка нарушали гулкую тишину. Люди засели по домам. Не так, как в эпидемию "Короны", которая, казалось, всерьёз никого не напугала.

На сей раз, лишенный официальной информации и запуганный хаосом, народ действительно затих. Забрался поглубже в норы, надеясь переждать "период нестабильности".

"Блажен тот, кто верует," - учит нас древняя книга. А жив и здоров, тот, кто думает, планирует и грамотно умеет распределять ресурсы.

Очень скоро, человек, привыкший к изобилию, оголодает и выползет из норы, чтоб наполнить лабаз столь необходимым для его спокойствия продовольствием.

- Тогда-то и начнётся настоящее пекло, - всплеснул руками сержант, уплетая баранку за баранкой. - Я столько "ужастиков" пересмотрел за годы своего курсанства, ты не поверишь! - Воскликнул он, прожёвывая огромный кусок, и тут же осёкся. - Можно на "ты"? Мы, вроде как, ровесники, все дела. На работе официоза за глаза хватает. - Красноречиво приставив палец к виску, сержант изобразил самоубийство.

- Валяй, - дала добро я.

- Ну, так вот, - продолжил он. - Зомбиапокалипсис там всегда развивается по одному сценарию: толпы тупых, медлительных зомби, каким-то неясным, противоречащим банальной логике образом, пожирают человечество. И лишь маленькая группа выживших противостоит огромной толпе, прячась, испытывая лишения... Короче, ты поняла.

Я кивнула и поспешила отхлебнуть душистого чая, пока тот не остыл.

- У меня всегда возникал вопрос - "как"? Ведь трупы безмозглые и медленные. Ускользнуть от них - не составляет труда. Главное - не тупить, разгуливая голяком. И не дать себя укусить, загнав в угол. Все!.. Ну, а дальше, конечно, наступает тотальный экономический коллапс... И мир неизбежно в него проваливается. ТЭЦ и АЭС перестают функционировать, электроэнергии нет. Все производства встают... Это не логично, но иначе фильма бы не было!.. Например, знаешь, что сделала сегодня Загорская ГАЭС? - Глаза Петренко восхищённо загорелись. - Понимаешь же, да, весь масштаб? Многокилометровый, режимный объект. Мммм?

- Даже не представляю, - честно призналась я.

- Вот и отлично! Я тебе расскажу, - еще больше воодушевился Петренко. А мне-то казалось, что его возбуждение давным-давно приняло свои пиковые формы. Далее случится инсульт и придется вызывать "неотложку".

- Ты только дышать не забывай, - усмехнулась я, ощущая, как уши постепенно сворачиваются трубочкой от громогласности общительного сержанта. - Вон, покраснел, как помидор. И не кричи, пожалуйста, Мишку напугаешь.

- Так вот, - немного сбавил тон Петренко. - Начальство ГАЭС выпустило распоряжение, что позволило работникам перевезти на территорию предприятия свои семьи. Сегодня папе его друг звонил - с придыханием рассказывал, как они переоборудуют старые корпуса под семейное общежитие. Патрули на территории усилили. КПП закрыли. И вуа-ля! Проблема отсутствия электроэнергии в Подмосковье, считай, решена. Тому же примеру последовали многие предприятия Москвы и области. Многочисленные ТЭЦ, ГЭС и некоторые градообразующие объекты режимного типа.

- Ничего себе, - удивилась я.

- Наш "Машзавод" тоже продолжил функционировать. - Улыбнулся Петренко. - У меня там тесть начальником службы охраны работает, а родной батя – его подчинённый, вроде как. – Они меня чуть до инфаркта не довели – такое рассказали, - сверкнул глазами сержант, шумно втягивая кипяток. - Вчера произошел показательный инцидент. Вышел парень в ночную смену, на котельную. Ну, сама понимаешь, как там у них всё устроено. Несколько сотрудников в смене. Один "солдат спит, а служба идёт", потом меняются. Хорошо, что закрылся в кладовке, а не задрых на диване в комнате отдыха. Повезло - заболела голова, и он, как кошак, "уполз помирать" в темноту и тишину, на мягкие, чистые бушлаты. Проснулся от того, что сработала аварийная сигнализация, да так громко, что этот звон буквально "пробудил его к жизни". Вышел парень из кладовки и охренел. Стены алым измазаны, на полу разлита большущая лужа краски. Пошёл по следам вандалов, попутно ловя «флэшбэки» из «ужастиков». Кое-как добрался до "Комнаты приема пищи", а там труп обглоданный валяется. И понял парнишка, что на полу совсем не краска была. Сначала его долго тошнило на труп, а потом он сбежал обратно, в свою кладовку. Поскользнулся на куске плоти, обтёртом о порог, снова натошнил... - Мечтательно протянул "полисмен".

- Ой, - икнула я.

- Отошёл "парняга" от первого шока и вызвонил начальника смены. - Захрустел печеньем сержант. - Тот незамедлительно вызвал службу охраны. Как раз-таки мой папка и прибыл в тот злополучный корпус. Заражённого, что схарчил напарника, нашли за котельной - тот поедал зайца. Как «дядя» ушастого поймал - ума не приложу. Отложив десяток кирпичей, опытные сотрудники ВОХР подкрались к зомби сзади – повезло, что тот увлёкся трапезой...

- Фуф, притормози с подробностями, - сморщилась я, откладывая баранку. – Дай мне дух перевести.

Отхлебнув чая, Петренко ухмыльнулся:

- Ладно. Перейду в щадящий режим. Короче, двое кое-как скрутили "нарушителя", третий – надел наручники. На голову набросили ватный бушлат, ибо задержанный всячески выказывал агрессию и даже пытался кусаться. Батя сразу заподозрил неладное и решил проявить осторожность. Для верности, завязали рукава на шее, и повели "буяна" к коменданту. Там его заперли «от греха» в кутузке и стали ждать приезда полиции. За патрульными подтянулась и "Скорая". Пока службы заполнили все протоколы. Пока вкололи мужику седативное (к слову, безрезультатно), началось самое интересное. Аварию на котельной приехала устранять дежурная служба. Ну и наткнулась там на третьего парнишку - насилу удрали. Снова вызвали "ВОХР". А те, уже, в свою очередь, почуяли неладное - ну, не может обглоданный мужик, потерявший столько крови, так носиться! Опечатав ворота корпуса, дежурные удалились к коменданту - решать, что дальше с этим «бардаком» делать. Приехавшая по заявке полиция сразу же сорвалась с места и тоже всласть поохреневала. Представь себе: ночь, темень, что у негра... А у калитки под фонарём мужик топчется, будто выкупался в крови. Обезвредили его, короче, обернули шторой и понесли в направлении проходной. Вот ужаса-то было у тёток-охранниц. Полиция несёт мимо кровавый свёрток, а тот активно барахтается… Толстая, начисто сырая гардина обвисла до пола, обнажая обглоданную ногу. Мерзость еще та!

- Это самая невообразимая жесть - ничего хуже не слышала! А ведь я (на секундочку) романы ужасов пишу. Не рассказывай мне больше ничего, так и знай! - Замотала я головой.

- Да ты что, серьёзно?! - Еще больше взбудоражился Петренко. - Почитать дашь?

- А тебе что, на службе ужасов мало? - Горько усмехнулась я.

- У меня уже иммунитет, - заверил Петренко, обкладывая кусок хлеба варварски откромсанными шматками колбасы. - Столько всего навидался за 5 лет службы.

- Только без подробностей, - замахала я руками, изображая мельницу в шторм. - Мне на сегодня чернухи достаточно.

***

Разместив Петренко с Мишей в зале, я оставила их наедине с игровой приставкой. Альф ящерицей заполз в комнату. Он откровенно побаивался Жужы, проявившей к нему неподдельный интерес.

В тусклом свете фонаря улица казалось холодной и мрачной. Резко задёрнув штору, я блаженно выдохнула.

"Одиночество. Тишина... Можно ни о чём не думать ещё часов восемь. Как же классно." - Расстелив постель, я, наконец, заперла дверь и блаженно погрузилась в поверхностную дрёму.

Разомлевший кот прищурился от удовольствия и зарылся поглубже в складки одеяла. Я отрубилась, мгновенно, без сновидений. Никаких дневных ужасов с нападающими на меня незнакомцами, крови и криков. Только непроницаемо-чёрная, спасительная пустота...

***

Очнулась я от громкого топота. И выбежав из спальни, застала Петренко одетым, на пуфе - он шнуровал берцы.

- Что случилось? - Нервно прохрипела я. Ноги мгновенно сковал мороз, лицо - напротив, залила горячая волна.

- Во дворе свара... Возьму комплект ключей? - На ходу прокричал Петренко, хватая куртку. - Зомби мужика загнали на дерево. Сидит теперь там, как кошак. Рыдает на всю улицу. Неужели, не слышишь?

Я покачала головой и босиком прошла на кухню. Выглянула во двор, ярко освещенный уличными фонарями. На раскидистом ясене действительно сидел человек. Внизу, клацая челюстями, как голодные пираньи, маячила пара зомби.

Мужчине повезло, что прожорливые твари прочно вошли в завершающую фазу трансформации. Тупо перетаптываясь под деревом, они тянули руки вверх, в то время, как их психозный собрат уже давно бы взобрался по веткам. Вспомнив акробатические этюды Ирины, я нервно поёжилась.

Отворив дверь подъезда, Петренко показался в жёлтом свете фонаря. Услыхав, как хлопнула дверь, мертвецы оставили в покое свою жертву и, неловко перебирая ногами, поспешили навстречу сержанту.

Петренко держал оружие наготове. Для начала, он остановился, прицелившись в ближнего зомби.

Медленно ковыляя, мертвец подволакивал за собой ногу. Изредка кадавр наступал на порванную штанину. Сквозь прогалы ткани виднелись обширные следы укусов. Лицо его, безносое, ввалившееся, вызвало смесь ужаса и отвращения.

Его товарищ по несчастью тоже сильно пострадал при жизни. Модная желтая парка пропиталась кровью и теперь свисала неопрятным мешком. Расстегнутая молния то и дело бряцала о цепочку на джинсах, отбивая нескладный ритм шагов.

Хорошенько прицелившись, Петренко выстрелил. Ближе подпускать трупы он побоялся. То ли нервы сдали, то ли переоценил свои силы, и вихляющаяся походка зомби спасла тому жизнь. А точнее - посмертное бытие...

Гулкий хлопок переполошил местных жителей, и в домах напротив стихийно зажглись "шашечки" окон.

Чертыхнувшись, сержант сделал шаг вперёд и снова прицелился.

- Ну, давай же, давай! Ах, ты зараза! - Выругался Петренко и отступил к подъезду, перезаряжая пистолет. Оружие заклинило. Как не вовремя.

Неожиданно, за мусоркой что-то мелькнуло. Присмотревшись, я увидела женщину в кружевной комбинации. В полутьме не разобрать - зараженная она или просто прячется. Но, на всякий случай я открыла настежь окно, и окликнула сержанта. Вряд ли, холодной весенней ночью кто-то в здравом уме выбежит из дома в неглиже.

Обойдя помойку со стороны двора, Петренко выскочил перед незнакомкой, как чёртик из табакерки. Направил на неё пистолет и, что есть сил, заорал:

- Кто такая?

Женщина с трудом поднялась на ноги:

- Я Алла, из первого подъезда. - Дрожащим голосом пролепетала она и одёрнула рукой задравшуюся до пупка комбинацию.

- Укусы есть? - Уже спокойнее спросил сержант, немного взяв себя в руки.

- Вроде, нет. - Прошептала она, но голос ее сорвался, и женщина расплакалась.

Отдав дамочке форменную куртку, сержант на ходу бросил: "Сиди тут, не высовывайся". И вернулся к двум зомби, занявшим позиции под деревом.

Послышались нервные всхлипывания, и женщина забилась в прогал за контейнерами.

А сержант максимально бесшумно подкрался к мертвецам и выстрелил в затылок самому шустрому из них. Второй мгновенно обернулся, реагируя на громкий звук, но броситься на врага так и не успел - Петренко вновь нажал на «спуск», и во лбу у зомби образовалось аккуратное отверстие.

- Слезай уже, - окликнул Петренко мужика.

- Не могу, - с большим усилием прокряхтел он.

- Почему? - Удивился сержант.

- Полночи здесь сижу, замерз, как цуцик. Руки-ноги совсем затекли, - пожаловался бедолага.

- Ну, ты разминайся, а я пока проведаю твою подружку по несчастью. – Сержант с усилием поднял Аллу, и та зарыдала в голос, всем телом повисая на шее избавителя.

- Да ладно же, будет... Все позади, - неловко пролепетал Петренко и похлопал даму по спине. Набросив на неё форменную куртку, о звонко застегнул молнию.

- Ой, волосы... - Пискнула женщина и зарыдала горше прежнего. - Спасибо... Спасибо... - Взяв её под руку, сержант усадил дамочку на лавку у подъезда.

Тем временем незнакомец, не без труда, но сверзился на землю и тоже заковылял в сторону скамейки.

Скрывшись из вида, как вы думаете, куда направилась троица? Ну, конечно же, ко мне...

***

Отпоив «злоключенцев» горячим чаем, Петренко, разумеется, ударился в расспросы. В ходе них выяснилось, что парочка ночных смутьянов работала не иначе, как в подпольном борделе, что уже третий год вёл "приём населения" в соседнем доме.

"Женщина", оказавшаяся в ярком свете люстры симпатичной, пухленькой девчонкой, лет двадцати, зарабатывала на жизнь своим телом. А мужик трудился ночным охранником при "жрицах любви" и думал, что в этой жизни он повидал всё... ровно до нынешней ночи.

"Так вот откуда у нас во дворе взялся тот гражданин без исподнего," - осенило меня.

- И что теперь делать? - Уставился в потолок Петренко. - Идти туда с облавой? Нужно звонить ребятам в дежурную часть.

- Что у вас произошло? - Подлила я девушке кипятка в чашку. - Как ты оказалась на улице, ночью, в нижнем белье?

- Да опоздали вы с облавами... Там, наверное, все уже мертвые, - обхватив голову руками, охранник резко откинулся назад, и стул жалобно скрипнул под его необъятной фигурой. - Я расстрелял всю обойму в какого-то мужика. Урод напал на девочку прямо во время... ну, вы понимаете. Шесть пуль в спину. А он все равно встал и пошел на меня...

- Почему вы просто не остались в подъезде? - Задал резонный вопрос Петренко.

- Там тоже бегали "эти люди", быстрые. - Покачала головой "ночная бабочка". - Они погнались, схватили Алика за куртку. Ну мы и выскочили на улицу, дверь захлопнулась. Так и спаслись. А потом увидали еще двоих. Алик забрался на дерево, а я не смогла... Говорила мне мама, занимайся спортом... - Несмотря на теплый плед, любезно предоставленный сержантом, девчонку колотил мелкий озноб. - Шустрый мужчина погнался за Аликом. А я улизнула за контейнеры.

- Тебя спасла чистая случайность, - закрыл глаза Петренко. - Если бы вы имели дело не с тупыми трупами, а с "живчиками" из подъезда, они бы точно вас схарчили.

Глаза девушки округлились от страха. Стоя за ее спиной с чашкой, я красноречиво покрутила у виска, намекая сержанту, что пора бы заткнуться, пока у пострадавшей вновь не случилась истерика.

Буквально поперхнувшись чаем, сержант насупился и резко вышел в другую комнату, желая без свидетелей переговорить с коллегами.

Минут пять мы просто молчали, переваривая случившееся. Слова иссякли. Привалившись к стене, осоловевшая от тепла Алла, натянула повыше плед и прикрыла глаза.

Отправив запрос патрульным, Петренко вернулся на кухню:

- Обещали прибыть в течение часа. У них там погром в круглосуточном супермаркете. Задержали компанию гопников "с района". «Пацанчики» подогнали к подсобке газель, тоже "заимствованную", кстати... И решили поживиться товаром, чтобы, цитирую: "Когда начнётся голод, перепродать втридорога". Началось. – Насупился страж порядка. - Всё, как предрекал Вадик. В смысле, товарищ старший лейтенант. – Проявил субординацию он.

Покачав головой, охранник обратился к сержанту:

- Что теперь с нами будет? В КПЗ нас отвезёте?

Сержант уклончиво покачал головой:

- Отвезем, если идти некуда. Перекантуетесь там. А заводить на вас дело - никакого смысла теперь нет... Вокруг творятся вещи и похлеще проституции.

- Аллка, вон, вообще из Мариуполя приехала. - Всхлипнул здоровяк. Казалось, от нахлынувших эмоций он вот-вот расплачется, как пацан. - Ей идти некуда. Она жила с девчонками в квартире... Там теперь все... в крови.

- А тебе есть, куда идти? - Прищурившись, спросил Петренко.

- Снимаю коттетж в Субботино, с нашими девочками. Но туда сейчас никак не добраться. Таксисты не ездят. С транспортом "йок", - развёл руками мужик.

- Отвезу вас сейчас к дежурному, а там решим, - махнул рукой сержант. - Осталось дождаться ребят. Вздремни пока, - обратился он к бледной, измученной девушке. - Время есть.

Глава 8: Пленница

Свернувшись калачиком в кресле-кровати, Алла задремала. Разбуженный ночным инцидентом Мишка тоже уснул без задних ног... Не помешали ему ни разговоры на кухне, ни периодические отлучки сержанта на балкон с целью отравить организм дежурной дозой никотина.

"Крепкие у парня нервы, - подумала я. - настоящий солдат. Ест за двоих и спит при любой возможности... Может, конечно стресс сказался - вымотался за день".

Отловив Петренко у туалета, я зажала его в угол навязчивыми расспросами:

- Как сказать Мише, что мама мертва? И папа, скорее всего, тоже. Что станет с Аллой? Жалко девчонку. Совсем одна здесь. Как она будет выживать?

- Полегче-полегче. - Возмутился шёпотом сержант, аккуратно отстраняясь от меня на полшага. - Что за психологическая атака? Давай, разгребаться с проблемами по мере их поступления. Парень пока не спрашивает о родителях - это раз. Два - Аллу пообещал приютить у себя Алик. Отвезу их чуть позже в частный сектор. Сам в Субботино живу. Мы в каком-то смысле, соседи. Ну, перекантуются пару часов в отделении, ничего криминального.

- А ты ему доверяешь? - Яростно зашептала я, сбавляя тон до минимума. - Бандитская у него рожа. Где гарантии, что он не продаст девчонок в рабство или не продолжит эксплуатировать в этом мерзком занятии?

- Гарантий нет... - Призадумался Петренко.

- Власти уже, как таковой - тоже. Все держится на чистом энтузиазме таких, как вы с Чумаковым! - Вспомнив о лейтенанте, я испытала болезненный укол... - Сам говоришь, криминал попрёт изо всех щелей!.. Ну нельзя оставлять там девчонок одних, безоружных. Возможно, голодных. Душа болит, - почти взмолилась я, по собачьи, жалобно глядя в глаза сержанту.

- Вошла во вкус "спасательства"? - Изумленно взглянул на меня Петренко. - А еще вчера эта девушка притворялась кухонным креслом в ответ на стук в дверь.

- Да иди ты! - Не сдержалась я. И болезненно ткнула пальцем сержанта в плечо. - Вот сам потом будешь жалеть, ночами не спать. Подумай, ну кому они нужны? Целый дом баб! Одни, в деревне.

Вывернувшись из моих "цепких лап", сержант скрылся в туалете. А я осталась, не солоно хлебавши, в растерянности, под дверью.

"Что с нами будет дальше - ума не приложу, - с тоской подумала я и отправилась восвояси, оставив Петренко в уединении. - Пускай, посидит, обдумает все как следует... А когда напряжение спадёт, вернёмся к разговору".

***

Ровно в восемь утра ожил домофон, взбудоражив сонную Аллу и Аликмеда, задремавшего в кухонном кресле.

Хмурые патрульные, едва появившись на пороге, мгновенно потянули носом.

- Кофе как пахнет! - Мечтательно пробубнил высоченный блондин, похожий на витязя из русских сказок. И скосив око на здоровенную чашку капучино в моих руках, изобразил скорбное лицо. - А мы всю ночь на ногах - ни маковой росинки во рту не было.

Мысленно я закатила глаза так глубоко, что, казалось, они уставились прямо на Алика, неловко примостившегося за моей спиной: "Проходной двор какой-то... Пора открывать доходный дом и кафешку при нем. А за постой брать съестными припасами и прочим продовольствием. Ибо если и дальше всё покатится такими темпами, то деньги вообще потеряют свою актуальность".

Нехотя выйдя из сортира, Петренко окинул недовольным взглядом дежурных:

- Ну, где вас носит, ребята? Я уже час, как дома должен дрыхнуть. Аж скулы сводит от недосыпа…

- Дааа, форс-мажор, будь он неладен, - махнул ручищей богатырь в полицейской фуражке. - Пока определили в обезьянник шпану, обнёсшую супермаркет. Пока довезли до больницы одного из них... Поранился стеклом, громя витрину, подлец эдакий. В травмпункте нас развернули, с порога поглумившись, что царапины надо зеленкой мазать, а не "к доктору носить"... У них сейчас есть дела поважнее, цитирую: "Раненных по своей же глупости «гопников». В общем, пришлось своими силами промывать рану, накладывать повязку. И только мы собрались выдвигаться за вами, как парень вдруг скуксился - стал буянить и жаловаться, что кровь не останавливается. Орал что-то про полицейский произвол, отчего под окна кутузки пришла толпа мертвецов... Хорошо, что на месте оказался Сергеич...

- Местный судмедэксперт, патологоанатом и просто забавный дядька, - вполголоса пояснил мне Петренко.

- Он-то и предложил шпанёнку его рану зашить - та оказалась глубокой и действительно кровила безбожно... А обезболивания-то и нет. Гопник, чтоб не ударить лицом в грязь перед "коллегами по цеху" отказываться от возможности не стал... Но еще не знал толком, что ему предстоит. Короче, такого ора Сергеич никогда в своей жизни не слышал – избаловался, привык работать исключительно со смирными клиентами... И сделав неудачный стежок, отхватил ногой, простите, в рожу. Как итог, "судмед" без сознания - "брык" на пол и затих. Гопник, все еще теряющий кровь, медленно, но верно, тоже начал заваливаться. Из ноги иголка торчит. Видя, как он бледнеет на глазах, снова повезли парня в "травму". Пока оформили, затем наложили швы, прошел еще час. Так и живем. - Развел руками "детина". - Отлеживается сейчас в КПЗ. Сергеич с фингалом сидит в машине - ждет, пока мы возместим ему моральный ущерб. Такие дела...

- А что там в городе? – Неуверенно пожевал губу сержант.

- На улицах сейчас не спокойно. - Махнул рукой второй патрульный. - Двенадцать вызовов за ночь. В основном, по части взбесившихся трупов. Особенно жаль девчонку с Победы. Дворы там не шибко благополучные… Ввалился к ней домой пьяный сосед. Она его знала и зачем-то открыла дверь. Подумала, наверное, что требуется помощь. Да прогадала - добрая душа... Наряд вызвала бдительная бабуля, живущая этажом ниже. Услышала крики и топот. Заподозрила неладное... Приехали мы, а там два трупа. Ходят еле-еле... синюшные, вонючие, аж жуть!.. А самое главное - погибла девица от «ножевых». Ни укусов на ней, ничего... А всё равно превратилась после смерти. И мучителя своего, спящего рядом пьяным сном, загрызла. Так-то...

- Началось, - привалился к стене сержант, уставившись на меня. - Живые люди становятся опаснее мертвых. Чувствуют безнаказанность. Всегда, как наступят черные времена - войны, эпидемии, голод - непременно вылезают всякие упыри, типа этого... Хорошо, если просто обворуют или изнасилуют! Но они же убивают! Кровушки хочется... - С отчаянием в голосе воскликнул Петренко. – Вангую! В городе скоро станет совсем небезопасно... Да и вблизи городов тоже. Нужно что-то делать. - Взглянул он на товарищей. - Если военные не подключатся, всё - "хана". Всякая погань совсем страх потеряет. Что там решило их начальство насчет долгосрочного сотрудничества?

***

Надо ли говорить, что после рассказа коллег, Петренко не отпустил Аллу в деревню?

- Молодая девица. Красивая. Да первый же отморозок трахнет её и убьёт...

Присмотревшись к Аликмеду получше, проницательный сержант все же сделал свои выводы:

- Ладно. Права ты. Мутный тип. Стойкое ощущение, будто что-то он не договаривает... И Алла от него щемится. Ловит буквально каждый взгляд...

Патрульные уже спустились вниз, позвав за собой быстро собравшегося Алика. А вот Алла ненадолго застряла в «кабинете задумчивости»:

- Столько чая выдула! - Простодушно воскликнула она, и рванула по коридору. При этом Аликмед, теряя девчонку из вида, задержал на ней взгляд пронзительно-черных глаз. Как будто раздумывал, что она может выкинуть.

Не укрылось это обстоятельство и от взора сержанта. Подкараулив Аллу у туалета, он напал на неё с расспросами:

- Давай, колись, подруга. Кто тебе Алик?

- Да просто знакомый, работаем вместе - насупилась она.

- Не глупи, дурёха. – Послышался гневный шёпот Петренко. - Мы тебе помочь хотим. Я же знаю, что делают с барышнями в таких заведениях. Признавайся, он тебя бил? А паспорт твой - при тебе или отняли?

В буквальном смысле, загнанная в угол Алла горько расплакалась:

- Да вы не понимаете! Они меня убьют, если я не вернусь... Алик сам найдёт и убьет. И вообще, куда я теперь, когда на улице "эти люди"?! Нечисть не убиваемая, - запричитала она, размазывая по лицу слёзы.

- Да никто тебя не тронет, - успокоил девушку сержант, осторожно, как фарфоровую статуэтку, держа ее за руку. - Ну вот просто поверь! Сколько таких Аликов я перевидал - не счесть! Запугивает он вас, девок, чтобы вы на него не заявили.

И усадив Аллу на пуфик в прихожей, аккуратно откинул прядку курчавых волос с её зарёванного лица:

- В глаза попадут.

Опустившись на корточки перед испуганной девчонкой, он продолжил:

- Как ты, глупышка, не понимаешь, что это последний твой шанс на нормальную жизнь, а?

Разрыдавшись ещё пуще прежнего, Алла вылила целый поток информации, от которой волосы на моем теле буквально пришли в движение...

Оказывается, Алик и его братья (всего девять человек), приехав в Россию, решили организовать небольшой семейный бизнес. Знакомились в соцсетях с такими же наивными дурочками, как Алла, обещали им золотые горы. Те, на последние гроши купив билет, оправились в "столицу" к своему "принцу". А оказывались в подмосковной деревне Субботино, без паспортов, денег. Все в лучших традициях.

Действовала банда крайне избирательно. Предпочтение отдавала девушкам из провинции, одиноким, которых никто не хватится. Реже - уроженкам СНГ, приехавшим в Россию на заработки.

Отобрав паспорта, силой удерживали девчонок в загородном доме, запугивая и принуждая побоями и наркотиками к занятию проституцией.

В поселке, где жили, ушлые ребята не гадили - для рабочих целей снимали квартиру в центре Электростали. Возили своих пленниц туда посменно. В день и в ночь. Обязанности делили поровну. Кто-то "трудился" водителем или охранником, другие решали вопросы с крышей... Но всегда, железно, при любых обстоятельствах двое братьев дежурили в притоне, не оставляя ни на секунду своих рабынь в одиночестве. Чтобы девушки не передали записку с просьбой о помощи, в комнатах установили скрытые камеры. Но барышни были настолько запуганы, что у них и мысли не возникало... А те, кого братья успели посадить на наркотики, работали за дозу и еду, даже не помышляя о бегстве.

Соседи, изредка имея возможность, заглянуть за забор, принимали как должное образ жизни братьев. Для людей давно не новость, что гости с Кавказа, зачастую, гнездятся кланами. Нормальная практика, не вызывающая сильных подозрений. Жены братьев и незамужние сёстры делят дом, проживая совместно, пока те не выйдут замуж и не "упорхнут" на территорию мужа. "Восток - дело тонкое".

Бедных девчонок так деморализовали, что они и пикнуть боялись - не то, что устроить бунт.

Представьте себе противоречивые чувства Аликмеда, когда сегодня его спас от зомби сотрудник полиции. В эту ночь, воистину сбылись самые страшные кошмары Алика... Уверена, он сидел и молился, чтобы Алла его не сдала. Но девушка настолько испугалась напавших на нее зомби, что из двух зол выбрала меньшее. На одной чаше весов какая-никакая, но терпимая стабильность, с которой она свыклась. А на другой - самостоятельная жизнь и добыча пропитания в разгар апокалипсиса... В чужом городе, без паспорта, квартиры, работы и друзей. Так себе выбор. И, поразмыслив, она решила молчать...

***

- Останешься пока с Варей. - Строго наказал Петренко Алле, и та скорчилась в кухонном кресле от ужаса и безысходности. - Алика твоего мы прижмём, будь уверена. И девчонок обязательно вызволим.

Девушка кивнула, промокая красное, заплаканное лицо бумажной салфеткой.

- Адрес, хоть примерный, знаешь? - Спросил у неё Петренко.

- Помню только ручей, который мы проезжали, - закусила губу девушка. - Либо это речка, только совсем обмелевшая? - В нерешительности она потеребила салфетку. - Ищите бежевый, кирпичный дом за коричневым, щитовым забором. Терракотовая кровля с квадратной трубой. Не ошибетесь. Там ещё лес рядом, - закрыла она глаза, представляя территорию. - У калитки растет высокая туя, её видно издалека.

- Отлично, - похвалил девушку сержант. - Больше ни слова... Кажется, я знаю, что это за дом! - И улыбнувшись, Петренко развернулся на пятках, захлопывая дверь - только его и видали.

Глава 9: День второй

Выйдя из подъезда, Петренко первым делом огляделся, разыскивая полицейский "бобик". Пустынная улица - лишь несколько машин на ближайшей парковке да двое зомби, убитые сержантом ближайшей ночью, валяются под деревом.

- Эй, мы тут, - услышал сержант знакомый голос патрульного и завернул за угол. - Пропустили "Скорую", - пояснил тот, усаживаясь обратно в машину.

- А где наш "пассажир"? - Удивлённо спросил Петренко, не заметив в "УАЗике" Аликмеда.

- Так, всё. Скрутили его при попытке к бегству и посадили под замок. - Махнул рукой патрульный. - Он, как только вышел из подъезда, прям будто с цепи сорвался. Сначала рванул от нас по лестнице, но «не свезло» - споткнулся и кубарем полетел с крыльца на землю. В общем, оказал сопротивление при задержании. Получил по лицу, теперь сидит смирно. Все сакральное действо заняло от силы, минуты две. Неужели, не слышал?

Петренко лишь отрицательно помотал головой:

- Теперь его необходимо как-то «следакам» доставить.

- А что он натворил? - Поинтересовался патрульный.

- Да, как бы выразиться помягче? - Нахмурился сержант. - Вместе с подельниками рабынь держал, принуждал к занятию проституцией. Классика жанра – куча девиц без паспортов. Тут, поблизости, в первом подъезде бордель был, буквально до этой ночи... Проверить бы его надо, прежде чем уедем.

- Не вопрос, - ответил патрульный. И позвав с собой напарника, вылез из машины. - Веди.

- А ещё нам понадобится отряд «Омона» - сгонять в Субботино, прочесать один домик. Там братья этого «субчика» держат барышень взаперти. – Сбавил голос на полтона сержант. – Как там полковник? Не передумал ещё - объединять усилия со смежными ведомствами?

- Ведёт переговоры с командованием местных частей. Хочет попросить побольше людей в патруль. В МЧС уже согласились поддержать его инициативу насчет создания пунктов временного размещения для горожан. Но это - крайняя мера… Очень надеется Олег Валентинович, что придёт «Росгвардия» и крупной техникой подавит волну заболевших. А, судя по темпам, через три-четыре дня они просто заполонят улицы.

- Лично я в поддержке «Росгвардейцев» совсем не уверен. – Покачал головой Петренко, и патрульный расстроенно вздохнул. – Скоро каждый сам за себя будет.

- Твоя правда, - нехотя протянул он. - Военные идут на контакт неохотно и, наверное, предпочтут отсидеться за стенами. У них там есть всё для долгой обороны: провизия, боеприпасы, медикаменты какие-никакие. Нахлебников им точно не надо. Но попросить помощи в организации ПВР для людей – вполне можно.

- Поживём – увидим. – Философски ответил сержант, но смутные сомнения уже вовсю терзали его беспокойную душу.

«Система разваливается, прямых указаний из столицы как не было, так и нет. Что нас ждёт…» - Подумал Петренко, ощущая, как подкатывают усталость и бессилие.

Подойдя к "бобику" с тыла, Петренко заглянул за решётку:

- Как сидится? Удобно?

- Сойдёт, - ухмыльнулся Аликмед.

- Скажи мне, сколько народа вчера было в квартире? Проститутки, клиенты. Может, кто ещё, не помнишь?

- Нет, - помотал головой Алик. - Всю память твои друзья мне отбили.

- Ну, нет, так нет, - хищно улыбнулся Петренко. - Сочтёмся еще, когда ты в сортир захочешь.

Отойдя в сторонку, сержант выудил из кармана смартфон:

- Алло! Варя? Спроси у Аллы номер квартиры. И сколько людей, предположительно, было в борделе? - Перетаптываясь с ноги на ногу, Петренко дошел до патрульных и, махнув рукой, увлёк их за собой.

***

Набрав наугад номер квартиры, Петренко приготовился к долгому ожиданию, но неожиданно быстро услышал женский голос:

- Кто там?

- Полиция. Открывайте. - Ответил патрульный.

Послышался гулкий писк домофона, и неизвестная дама повесила трубку.

- Ночью в подъезде шастали двое зараженных, так что аккуратно. - Предупредил коллег сержант, придержав мыском тяжелую дверь. - Быстрые, в фазе бешенства. В борделе, скорее всего, тоже все мертвы. Главное - чтоб не разбрелись, куда глаза глядят.

- Сколько их там?

- Девчонка, что была с задержанным - Алла - рассказала, что вечером в смену вышли семь "жриц любви", включая ее. Плюс еще охранник, помимо Аскарова. Ну и точно один клиент, из-за которого и начался весь кипиш. В общем, рассчитываем на то, что человек десять там есть. Скорее всего, тот ценитель продажной любви не был единственным. Но Алла не знает, что творилось в соседних комнатах.

Распахнув настежь дверь, сотрудники полиции первым делом прислушались. Тишина. Затем в нос ударили запахи сырости и подвала.

- Будто кошка сдохла, - поморщился патрульный.

- Наш бордель - на третьем этаже. - Указал в направлении лифта сержант. И нажав кнопку вызова, тут же отпрянул назад. Двери мгновенно открылись, а из лифта, как чёрт из табакерки, вывалился зомби. Мужчина: свежий, опрятный, в строгом деловом костюме. Плашмя завалившись на пол, он завертел головой и, увидев поблизости Петренко, схватил его за брючину. Пытаясь высвободиться, сержант лягнул зомби, затем ещё раз, но тот ухватился за ногу мёртвой хваткой и с неожиданным усилием рванул ботинок на себя. Отойдя от первого шока, один из патрульных вскинул табельное оружие и короткой очередью пробил кадавру голову:

- Готов.

Зайдя в лифт, Петренко сморщился:

- Интересно, сколько он здесь просидел? Вонь несусветная.

***

Добравшись до нужной квартиры, полицейские лишь подивились стоящей в ней тишине…

Дверь оказалась незапертой. И толкнув ее прикладом, один из патрульных аккуратно зашёл внутрь.

- Чисто, - прошептал он, сворачивая на кухню.

В длинном коридоре, не смотря на ясное утро, стояла кромешная тьма. Всему виной - глухо зашторенные окна с непроницаемыми гардинами. Всё для того, чтобы случайные прохожие не разглядели лишнего.

Включив свет в прихожей, Петренко бесшумно подкрался к двери, ведущей в зал. И, заглянув в щель, молча отшатнулся.

Вплотную к порогу маячил жуткий мертвец. Щека обглодана до дыры, обнажающей зубы. Бежевая, мятая футболка с одной стороны почти полностью пропиталась уже запёкшейся кровью.

За его спиной, прямо на полу, сидит голая проститутка. Челюсти её медлительно двигаются. На лице застыло блаженное выражение. Присмотревшись, Петренко увидел палец, торчащий изо рта, как карамель на палочке.

Подавив рвотный позыв, сержант дернул патрульного за рукав.

- В зале трое, - сказал он шёпотом, на грани слышимости, придерживая дверь. Покойник у порога уже заметил жертву и пришёл в состояние крайнего возбуждения. Окоченевшие пальцы заскоблили по стеклу, но Петренко просунул в щель пистолет, и выстрелил прямо в голову мертвецу.

Перешагнув через труп, он пустил пулю в лоб осоловелой проститутке. А патрульный взял на себя тучного мужчину у окна - тот лишь неловко топтался, запутавшись в шторах.

На кухне полицейские обнаружили девушек, вповалку лежащих на полу. Двое из них не подавали признаков жизни. А третья пришла в ажиотаж, заметив людей.

Глаза её, белёсые и круглые, как у рыбы, плотоядно вперились в сержанта. Да так, что тот споткнулся: застыл на пороге, ощущая себя сочным куском телятины.

Вяло барахтаясь, она привстала на локте и попыталась подняться на ноги. Не дав ей такой возможности, один из патрульных выстрелил мертвячке в голову из табельного «АКСУ».

На шум выстрелов показались ещё двое зомби. Молодая девица в мини-платье со следами укусов на руке и обглоданный ею пожилой мужчина в майке.

- Отвратительно, - только и смог промолвить патрульный, отворачиваясь в сторону… Дряхлая, старческая кожа, и так изрядно обвисшая, раскачивалась, на заднице, как фалды фрака.

На старце буквально не осталось живого места. Плечи, живот, грудь, лицо – всё тело покрывали цепи укусов. Кое-где куски плоти свисали с костей, двигаясь в такт его шаткой походке. Из огромной дыры на ноге сочилась густая жидкость, больше всего подходящая на сукровицу. Выразительно булькая с каждым новым шагом покойника, она сползала по голени, исчезая в ворсинках ковра.

Скалясь, мужик застыл на месте, разглядывая Петренко. Неприятный холодок пробежал по спине сержанта. И, подняв пистолет, он подошёл чуть ближе к кадавру, стараясь при этом не смотреть ему в глаза… Полные не жажды или ненависти, как у других. Нет… На секунду Петренко показалось, что на него смотрит сама смерть: безразлично, бесстрастно, будто всё уже давным-давно решено.

Замешкавшись, сержант почувствовал, как тело его цепенеет. Девица, идущая чуть позади мужчины хищно ощерилась и прибавила шага, отталкивая своего собрата с дороги. Ещё мгновение, и она вцепится зубами в вытянутую, дрожащую руку Петренко... Но пальцы его похолодели настолько, что он не чувствовал спусковой крючок и просто стоял, наблюдая за сварой двух покойников, не сумевших поделить проход, ведущий к добыче.

- Перегораешь? – Спросил его патрульный, вовремя пришедший на выручку. Не раздумывая, он застрелил обоих мертвецов, оттесняя сержанта назад.

- Спасибо, - абсолютно чужим голосом прохрипел Петренко. – Кажется, я спёкся.

Заглянув в одну из спален, полицейские обнаружили там мужчину, так напугавшего ночью Алика.

- А это что за «решето»? – Воскликнул патрульный, разглядывая спину покойника.

Тот нервно барахтался в ворохе одеял. Заметив людей, мертвец развернулся, и гладкий атлас полетел на пол, обнажая мужика во всей красе. Искусанная задница, следы от пуль в спине. Не дождавшись, пока кадавр нападёт, сержант прикончил его точным выстрелом в висок.

Толкнув дверь ванной, Петренко с удивлением отметил, что та не поддалась. И, постучав в неё прикладом пистолета, громко и чётко произнёс:

- Есть кто живой? Выходите, в квартире чисто.

В тот же момент шпингалет щёлкнул, и в дверях показалось небритое лицо. За спиной кавказца маячила бледная до синевы, молодая девушка в одних стрингах.

- На выход, с поднятыми руками! – Пробасил патрульный и направил «укорот» на охранника.

Абсолютно молча выйдя из ванной, он будто даже с достоинством переступил через труп старика. И подставил руки Петренко, уже доставшему из кармана наручники.

Девушка, горько всхлипнув, выбралась вслед за мужчиной и, наткнувшись взглядом на окровавленные тела, упала в обморок.

***

- Одеться есть во что? – Протянув девице стакан воды, Петренко тактично отвёл взгляд от её «прелестей». - Скажи, где твои вещи, я принесу, - предложил он свою помощь. – В квартире везде кровища. Снова завалишься…

- В дальней спальне есть шмотки, бери любые, - пролепетала ночная бабочка, скрючившись на стуле.

К тому времени, как девушка пришла в себя, полицейские убрали мертвецов с кухни, и усадив кавказца на табурет, заперли дверь в квартиру, дабы пресечь любые попытки к бегству.

Аккуратно обогнув трупы, Петренко зашёл в разорённый будуар.

"Пошлятина, да и только", - подумал он, - разглядывая со скепсисом золотые обои.

На огромной кровати с кованной спинкой валялся мертвец, пристёгнутый наручниками к вычурным, резным пруткам в основании ложа. Извиваясь, он попытался привстать, но потерпел неудачу. Пройдя мимо, Петренко решил не тратить на него патроны.

В шкафу напротив нашлась вполне приличная одежда. Прикинув наугад размер девушки, сержант схватил в охапку джинсы, свитер и отправился с ними на кухню к дрожащей от ужаса незнакомке.

***

Забросив в отделение подозреваемых и потерпевшую, патрульные, наконец, вспомнили про Сергеича, терпеливо дожидавшегося своей очереди в кабине машины.

Сев в «УАЗик», Петренко первым делом перезвонил Чумакову: "Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети", - заученно ответил женский голос.

- Надо бы проверить нашего старлея. Потерпишь еще немного? - Сержант изучающее рассмотрел изрядно потрёпанного «судмеда». - А потом забросим тебя домой.

- Да мне и здесь неплохо спится, - недовольно буркнул он, удобнее устраиваясь на жёстком, как пряник, сидении полицейского "бобика".

- Думаешь, зомбанулся Чумаков? - Спросил у сержанта водитель, не отрывая глаз от дороги. На улице только что прошел ливень, и скользкий, местами раздолбанный асфальт, заставлял мужчину проявлять особую осторожность.

- Все к этому пока и сводится, - сосредоточенно пробубнил Петренко, набирая номер общежития.

Пара бесплодных попыток, и к телефону подбежала взбудораженная соседка.

- Офицерское общежитие! Чего надо? - Раздраженно выкрикнула она.

- Петренко беспокоит, - спокойно ответил ей сержант, массируя переносицу. От усталости перед глазами тут же расползались цветные круги.

- Ой, это Вы! - Сменила гнев на милость женщина. - А вас-то мне и надо. - Полночи бесновался ваш лейтенант за дверью. То бегал из угла в угол, то стонал, как мученик. К утру затих.

- Сейчас прибудем, пятнадцать-двадцать минут, - заверил женщину Петренко и нажал на "отбой вызова". - Плохо дело. - Пересказав коллегам претензии соседки, сержант морально настроился на худшее. – Если что, стреляем на поражение, - развёл он руками, окончив рассказ.

- Что ж херово-то так? - Воскликнул водитель, уклоняясь от несущейся на него иномарки. - Водятлы чёртовы, понакупили прав! - Включив сирену, он грязно выругался и поддал газа.

***

Выгрузив по пути Сергеича, "полисмены" прямой наводкой отправились в общежитие, двор которого, даже не смотря на эпидемию, поразил Петренко своей многолюдностью. Пара молодых мамочек из офицерских жён мирно сидели на лавке под раскидистой елью, качая коляски.

На каруселях расположилась стайка детей повзрослее. Младшие школьники катали детсадовцев под радостный визг малышни, отчего создавалось стойкое впечатление, что никакой катастрофы нет.

Огороженное невысоким забором здание, стало идеальным убежищем от ходячих трупов. Те застревали в металлических прутьях, протягивая руки к людям, но дальше дороги не было.

Пара офицеров приблизились к калитке, издалека заметив полицейский автомобиль.

Рассмотрев знакомые лица, улыбчивый, усатый лейтенант расплылся в улыбке:

- Как ночка прошла?

- Твоими молитвами, - горько усмехнулся Петренко и запер шпингалет. - Вы бы не привлекали внимания. Этот филиал детсада всех окрестных зомби соберёт.

- Да их пока мало, - махнул руками усач. - Справимся.

- Это ты на дежурство не выходил, - помотал головой водитель. - Все плохо, на самом деле. Просто вам повезло - живёте на отшибе.

Решительно зайдя в подъезд, группа оперативников направилась в комнату Чумакова.

Усатый «летёха», зашедший внутрь вместе с ними, поёжился от сквозняка:

- Мы не стали без вас вскрывать дверь. Подумали, что это как-то не правильно... К тому же, у многих есть сомнения, что Вадим зомбанулся. С часа до трёх он жутко метался. Стонал, как узник замка Иф. Что-то ронял. Ходил взад и вперед и топал, как барабашка. Ночью все закрылись по комнатам, от греха подальше. Мы с женой очень долго не спали - пытались укачать приболевшего сына. И вот после трёх, когда все затихло, мне показалось, что половицы в холле скрипят. Словно ходит кто-то. Аккуратно выглянув в глазок, я увидел свет из-под его двери. Сам же Чумаков вышел на общий балкон, покурить... Или в туалет. Не знаю уж... Но выглядело это вполне осмысленно. Минут через двадцать дверь снова захлопнулась. И мы не слышали его до сих пор. Если бы Вадик превратился, да еще и сумел при этом открыть замок, то вряд ли бы он вернулся обратно, верно?

- А точно, - уцепился сержант за эту микроскопическую крупицу надежды. И остановившись у нужной комнаты, глубоко вдохнул, вытаскивая из кармана ключ, оставленный начальником накануне.

Максимально тихо открыв дверь, полицейские вошли в помещение, но на постели Чумакова не обнаружили.

Лейтенант лежал на полу, у открытого настежь окна, на матрасе. Бледный, неподвижный, он больше походил на мертвеца, чем на живого. Но не было на нем трупных пятен, столь свойственных ходячему трупу. И, что немаловажно, он дышал: глубоко, протяжно, изредка посапывая заложенной ноздрёй.

Направив на командира оружие, Петренко аккуратно толкнул его мыском ботинка. И моментально отступил на безопасное расстояние.

- Товарищ лейтенант, просыпайтесь! - Произнес один из патрульных, держа оружие наготове.

Развернувшись во сне, Чумаков открыл глаза и резким движением поднялся с матраса.

Напряжение достигло предела, и усатый "летёха" нервно вздрогнул, отскакивая к двери. Как встревоженный кот - изящно и стремительно.

Петренко, вскинув пистолет, прицелился в голову командиру.

- Спокойно, - слабым голосом пролепетал Чумаков. Язык его заплетался. Но он сделал усилие и продолжил. - Опустите оружие и дайте воды. Она на столе, в графине.

- Не пугай нас больше так... - Фыркнул усач.

- Да что со мной станет? Просто плохо немножко. - Слабо улыбнулся старлей, кутаясь в одеяло.

С облегчением выдохнув, Петренко бросился к графину:

- Слава Богу! Хоть одна хорошая новость за сутки, - раскраснелся он от удовольствия и протянул товарищу фарфоровую чашку. - Что произошло? - В нетерпении сержант налетел на Чумакова с расспросами, но тот лишь откинулся на подушку, снова закрыв глаза.

- Все вопросы потом... А сейчас душ и кофе.

***

- Значит, Вас не укусили? - Спросил Чумакова водитель, как только тот зашёл в комнату с полотенцем в руках. Ссадина на лице без пластыря выглядела "не очень" - желто-бурая корка гноя, образовавшаяся за ночь, говорила в пользу того, что в рану проникла инфекция.

- Воронов, давай на "ты". - Улыбнулся Чумаков. - Отложим всякую официальщину до лучших времён. Все услышали? - Спросил он собравшихся. Все трое утвердительно кивнули и уставились на командира во все глаза, как на восьмое чудо света.

- Чего глазеете на меня, как на ожившую статую Будды? - Подначил он товарищей, прихлёбывая кофе. - Ночью мне стало плохо. Температура зашкалила за "сорок". Я испугался и ринулся к аптечке, найдя в ней лишь "Анальгин" и капсулы от поноса. Ну что вы лыбитесь? - Закатил глаза он. - Работа у нас такая. То голова заболит, то наешься всякой гадости, - благодушно расхохотался лейтенант, но тут же поморщился, ощупывая рану. - Итак, приняв двойную дозу "Анальгина", я почувствовал, как ломота в теле уходит и ненадолго уснул. Проснулся ночью от головной боли. Перед глазами плывет, воздуха не хватает. Кое-как добравшись до туалета, нашел там таз, ибо к мигрени в вертикальном положении прибавилась еще и тошнота. А потом уполз обратно в "нору" с острым ощущением, что до утра не доживу. Всё.

- Эй, а как же тот цирк, который ты устроил с часа до трёх? - Спохватился усатый сосед Чумакова. Кричал, носился по комнате. Что-то даже разбил.

- Убей меня, не помню. - Пожал плечами лейтенант. - Ну, может, лунатил. Мама рассказывала, что в детстве я иногда ходил во сне с температурой.

- Но это не объясняет того, как ты выжил после укуса? - Всплеснул руками сержант и поднял с пола лампу. Цветастый плафон раскололся надвое.

- Ну, есть шанс, что я действительно просто оцарапался. Ссадил кожу о перстень... Сам не знаю... - Пришел в тупик Чумаков.

- А сепсис? - Указал Воронов пальцем на щёку. - Рана до сих пор горит.

- Да и чувствую я себя неважно. - Признался старлей.

- Может, еще "покарантинишь", для верности? - Предложил участковому Петренко.

- Да больше суток прошло с момента, как тот урод меня травмировал. Агрессии, паники или других аффективных проявлений – вроде, не наблюдается. Температура спала, - Чумаков вытащил градусник и гордо продемонстрировал его Петренко. - Некогда залеживаться. Нужно ехать в "опорный". Там уже начали подтягиваться первые добровольцы. Без "народной дружины" нам не справиться. - Показал он сержанту сообщение от дежурного и пошел одеваться.

Глава 10: Партизаны

Отправив замученного Петренко домой, Чумаков зашёл в опорный пункт. В просторном помещении для ожидания просто яблоку некуда было упасть. Народ, гомонящий на все лады обступил дежурного. Разрываясь между телефонными звонками и "людским цунами", захлестнувшим целиком и полностью вместительный холл, задёрганный дежурный на секунду остановился, закрыл глаза и, на сколько хватило "дыхалки", гаркнул: "А ну-ка, тиииииихо!!!"

Грохочущая толпа на секунду присмирела, но следом загалдела с новой силой.

- Где все? - Спросил участковый, с трудом пробравшись к "окошку" дежурного.

- Из диспетчеров - я один сегодня. Галкин и Манукян - на выезде. Начсмены, три водителя и прочие патрульные - просто не вышли на работу.

- Хреново, - нахмурился Чумаков. - А эта делегация? - Указал он рукой за спину. - Все в "народную дружину"?

- Ага, - передал дежурный бумаги участковому. – Вот, держите. Переписал народ пофамильно. С адресами и телефонами. Каждый сам там отметился.

- Отлично, - похвалил его лейтенант, разглядывая потрёпанные странички, исписанные сверху до низу разномастными строчками. И, развернувшись к толпе, громко и четко крикнул. - Мне нужно уладить еще несколько вопросов. Придется подождать минут пятнадцать. Объявлю пока критерии первичного отбора. Судимые по любой статье могут сразу покинуть помещение.

Двое мужчин в кожанках возмущенно переглянулись.

- Даже не пытайтесь сей факт оспорить. - Пресек любые недовольства лейтенант. - Далее: приоритет, конечно, отдается тем, у кого есть охотничья лицензия и личное оружие. Есть тут такие? Поднимите руки.

Четыре руки незамедлительно взлетели вверх. Пожилой мужчина в серой куртке с гордостью пробасил:

- Тридцать лет охочусь. Да и внук мой, - хлопнул он по плечу молодого, рослого парня в бейсболке. - Тоже не промах. С двадцати шагов белке в глаз попадёт!

- Весь в деда, - расплылся в улыбке парнишка.

- ЧУдно! - Кивнул Чумаков. - А служащие силовых структур и работники охраны у нас имеются?

Еще пять рук: одна женщина за сорок и несколько мужчин различных возрастов.

- Познакомимся позже, - ответил лейтенант, подводя итог. - Ну, и может, есть спортсмены, занимающиеся стрельбой в тире или еще где? А так же люди, прошедшие подобную подготовку во время армейской службы?

Еще двенадцать человек откликнулись на призыв.

- Великолепно. Все, имеющие оружие и навыки стрельбы - в приоритете. Жду вас у себя первыми. - Улыбнулся Чумаков, удаляясь в кабинет. – Все остальные тоже смогут внести свой посильный вклад. Не переживайте, товарищи. Каждый из вас полезен и важен. Все смогут послужить во благо.

Оставив толпу на попечение вконец одичавшего дежурного, Чумаков захлопнул дверь и принялся обзванивать коллег, не явившихся сегодня на службу.

В итоге ответил только один:

- Лейтенант, ты в своём уме? – Возмутился он. – Видал, что творится в городе? Я на такое не подписывался. Хочешь угробиться за идею, валяй! А я умываю руки!

И, услышав в трубке короткие гудки, Чумаков набрал номер офицерского общежития. К телефону подошёл сержант Ковалёв:

- Здорово, лейтенант, «чего хочу»?

- Людей не хватает, - пожаловался Чумаков. – У Никонова уже мозоль на ухе. На выезды отправлять некого – одна бригада вышла на службу. Кинь клич. Нам хотя бы ещё две машины укомплектовать, и жить можно. К тому же, «опорный» осаждает толпа добровольцев. Их бы прямо сейчас пристроить к действующим патрульным, в усиление. А людей в отделении – нет. Галкин с Манукяном по вызовам рулят. Сами, без водителя. Короче, помощь сейчас не будет лишней. Дёрни всех, кто не с суток, ибо в городе паника, и телефон не замолкает.

Повесив трубку, Чумаков отдышался и вызвал первую «партию» желающих.

- Ивановы мы, - кивнул лейтенанту высокий мужчина в форменном бушлате.

- Внука тоже зовите, - благодушно ответил Чумаков, морально приготовившись нырнуть с головой в работу.

***

Примерно через час из общежития перезвонил сержант Ковалёв:

- Отправил к вам трёх «добровольцев», но большего не обещаю. Сам отосплюсь сейчас хорошенько и выйду в ночь, потому как четверо «наших» к полудню просто свалили. Взяли жён, детей, вещи и укатили в неизвестном направлении, без объяснений. Скорее всего, рванули в деревню. Но надеяться на их помощь уже не стоит. И работать ночью, скорее всего, будет некому.

- Ах, ты ж, самка собаки! – Выругался раздосадованный Чумаков.

- Она самая, - вздохнул Ковалёв. – Ещё двое клятвенно пообещали мне выйти в ночь. Но это уже работа на износ. Они только утром с суток пришли.

- Отзвонюсь попозже Петренко. Пусть отоспится. Сам останусь. Плюс вы с ребятами… Итого пятеро, не густо – на целый район. – Совсем расстроился лейтенант. – Попробую выпросить людей у начальника отделения. Но у них, наверное, хаос почище нашего.

- А что в «Управлении» говорят? – Спросил Ковалёв.

- Ничего. – Вздохнул лейтенант. – Молчит наше УМВД, как рыба… Телефоны не отвечают. Съезжу сегодня туда, как только разберусь с «партизанами». А ближе к вечеру, отправлю самых «прокачанных» из них в патруль, вам в нагрузку. Всё. Больше никаких идей у меня нет. Захлёбываемся мы. – Вздохнул Чумаков, нервно теребя зажим на галстуке.

- Обзвоню сейчас всех, кого смогу, - заверил лейтенанта Ковалёв. – Нужно точно знать, на кого мы сможем рассчитывать в ближайшие дни, раз пошла такая «пьянка». Отбой.

И, повесив трубку Чумаков поднял взор на пышную даму, лет пятидесяти:

- Простите, - сгладил он паузу в разговоре. – Где, говорите, Вы служили?

- Так у нас, в воинской части прапорщиком была. В прошлом году вышла на пенсию, - лучезарно улыбнулась женщина. – Последние годы служила на складе, имею боевой опыт и наградное оружие. Хочу защитить своих внуков от этих… - она задумалась, брезгливо поджав губы, - зомби?..

- Именно, зомби, - кивнул Чумаков. – Почему все так избегают этого слова?

- Просто оно выглядит немного абсурдным, Вам не кажется? – Вскинула бровь прапорщик.

- Такое время сейчас, - откинулся в кресле лейтенант, разгружая затёкшую спину. – Разум отказывается принимать новые реалии, отторгает мысль, что ожившие мертвецы могут стать частью нашей повседневной жизни.

Женщина лишь неопределённо пожала плечами, и Чумаков, дабы сэкономить время не стал развивать эту тему дальше:

- Вернёмся к предмету нашего разговора, - улыбнулся лейтенент. – Скажите, Наталья Александровна, а муж у Вас, случайно не военный? Может зять, сын, дочь тоже сопричастны к силовым структурам?

- Муж – ветеран Афганистана. Он отлучился ненадолго, до того, как Вы нас вызвали. Но с минуты на минуту должен вернуться. Ума не приложу, что его задержало… - Беспокойно бросив взгляд на дверь, приятная дама заёрзала в кресле. - Дочь и зять – никак не относятся ни к военным, ни к полиции. Они – научные сотрудники в московском НИИ. Сын – заканчивает университет и занимается дзюдо. Подрабатывает тренером в местном спортивном центре.

- А автомобили у вас есть? – Пошёл лейтенант дальше по списку заготовленных заранее вопросов.

- У нас с мужем – «Нива», - загнула палец Наталья Александровна, у дочери с зятем – старенький «Grand Cherokee», 1992 года выпуска.

- Отличные, проходимые автомобили, - порадовался Чумаков. – Сами машину водите?

- А как же! Тридцать лет опыта! – Обрадовалась Наталья. – У мужа – ещё больше. Он у меня трудится дальнобойщиком.

- Замечательно. Вы нам подходите. – Подвёл итог лейтенант. Если дети позволят, попросите у них «Джип» и вечером жду Вас вместе с мужем у опорного пункта, на двух машинах.

Проводив приятную женщину, лейтенант вызвал в кабинет других желающих. Казалось, народ не то что не убавлялся, а только прибывал.

«Вот это сюрприз, - с удовольствием отметил Чумаков. – А люди-то у нас оказались на редкость идейными»…

***

Примерно к двум часам дня, усталый, но довольный лейтенант вывел к дежурному хрупкую девушку, лет двадцати и тучную даму в годах, с высокой «Бабеттой» на макушке:

- Принимай новых коллег по цеху, вводи в курс дела. Эти милые барышни помогут тебе отвечать на звонки. Оля – указал Чумаков рукой на молодую девушку, - работает диспетчером в такси. Зоя Семёновна – телефонистка на пенсии. Если будут вопросы, набирай по личному номеру. А я уехал в главное управление – побираться. Может, Андреич сжалится и заставит скупердяя Лавреньтьева – выделить нам людей в помощь, как думаешь? В общем, буду к вечеру. – Махнул он ладошкой на прощание оставшимся в холле.

Напуганная девушка при этом покраснела, а дама – наоборот, с энтузиазмом закивала.

– И ещё момент: как только прибудут Галкин с Манукяном, раздели их на два экипажа, и в помощь отправь вот этих людей. – Разложив списки перед дежурным, Чумаков указал на несколько фамилий в самом начале листа, обведённые красным. – Далее прибудут ещё трое «наших». К ним тоже приставишь пару из списка одобренных. Не у всех из них есть лицензия на ношение оружия, но опыт военной службы и навыки – точно имеются. Остальные – могут побыть водителями при патрульных, будем звонить им по мере необходимости. А оставшиеся, – постучал по листку лейтенант и, развернувшись, пошёл к выходу, – выйдут в ночное дежурство.

***

Взяв машину, Чумаков отправился в городское Управление МВД в надежде выпросить немного людей себе в помощь. Проезжая всегда оживлённый перекрёсток у дома культуры, лейтенант невольно удивился, насколько пустынным выглядел он сегодня. Не считая редких прохожих, спешащих домой с огромными рюкзаками, да нескольких мертвецов, шаткой походкой ковыляющих ещё какое-то время за ними вслед, людей на главных улицах совсем не было.

Машины, курсирующие по городу вялым потоком, в основном, увозили своих пассажиров за город. Большие продуктовые супермаркеты пока работали, обещая стократную выручку своим владельцам. Маленькие лавочки, изобильно покрывающие центр города встретили лейтенанта неприветливо – тёмными окнами, оклеенными разномастным скотчем, снизу до верху.

«Итак, владельцы готовятся к погромам… - отметил лейтенант, разглядывая окружающий его антураж запустения. – Сигнализации пока работают… Тревожные кнопки горят, но спасут ли они магазины от кражи, когда мародёры пойдут по городу в поисках наживы?»

Свернув в неприметный переулок за «Бассейном», Чумаков припарковался у ограды местного отделения МВД. Прямо на крыльце у входа курили двое осунувшихся оперативников:

- Андреич у себя? – Спросил лейтенант с хода, забыв поздороваться.

- Не вышел сегодня, - кашлянул небритый капитан в мятой куртке. – Полковника Лаврентьева тоже с утра нет на месте. Если так хочешь отловить, ищи его на Красной, у «эмчеэсников».

- Лады, - кивнул Лейтенант. – Вопрос «номер два». Как там поживает наш задержанный? Его Петренко утром завёз и оставил заявку на вызов наряда «ОМОНа».

- Рассматривают твою заявку. – Сплюнул капитан сквозь зубы. – Людей не хватает. А спасать десяток проституток в срочном порядке сейчас уж точно никто не будет. «Росгвардия» сегодня утром отозвала своих бойцов. Куда – неизвестно. Пошла жара. – Пожал плечами опер и вставил в зубы вторую сигарету. – Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Коли так душенька болит, лезь к этим «азерам» сам. Только потом не «плакай», когда жопу прострелят.

- Все с вами ясно. – Кивнул Чумаков. – Людей для патрулирования территории, значит, тоже не выделите?

- Все вопросы к полковнику Лаврентьеву, - лениво потянулся второй опер. – Мы - люди подневольные. У нас за утро пять вызовов, все – мокруха. А ожившими мертвецами там и близко не пахнет. Ножевые, изнасилования, огнестрел. Сейчас передохнём полчасика, и снова «по коням».

- Слыхал, вчера, под шумок, местного криминального авторитета убили? – Прищурился капитан, выдыхая на редкость зловонный дым. – Около двенадцати ночи, двое забрались к нему в дом. На камерах все записано, кстати… Занятная «киношка». Два таких ниндзя, одетых во всё чёрное, скачут туда-сюда. Ухохотаться можно. Я подобное лишь в боевиках и видал. – Заржал оперативник, и лейтенант невольно поморщился. - Жил авторитет уединённо, в охраняемом коттеджном массиве в центре города. Короче, злоумышленники просто зарезали его прислугу и охранника. Профессионально, без лишнего шума. Потом заманили их на второй, «хозяйский» этаж. А ты же в курсе, как тихо могут подбираться к своей жертве эти сволочи? А хозяин не далее, как днём славно отметил свой пятидесятый день рождения и к тому времени уже давно дрых пьяным, спокойным сном грешника, ничего не подозревая… Ну, и далее неизвестные просто стояли и смотрели, как халдеи пожирают своего «господина».

- К гадалке не ходи, это заказ… - Пожал плечами второй оперативник. – Так цинично.

- А я думаю, личные счёты. Всё же, каким бы он не был при жизни и что бы не делал, а это - страшная смерть. Вот так быть заживо съеденным. – Поёжился капитан. – По вызову мы приехали утром. Охранник, прикорнувший ночью на смене (тоже неспроста, я думаю), сам позвонил в дежурную часть. Увидел трансляцию с камер слежения во дворе. Наш клиент топтался там, в одном исподнем, уткнувшись носом в соседский забор. Почуял там шавку, которая, на свою беду, решила сделать подкоп к соседу. Охранник тут же отзвонил ее хозяйке и, слава создателю, тупую псину спасли.

- Ммда, хоть одна хорошая новость, - пробормотал лейтенант. И попрощавшись со словоохотливыми операми, направился к машине.

«Придётся самим выкручиваться», - озабоченно подумал он и набрал номер Петренко.

- Прости, друг, что бужу - прогудел Чумаков в трубку, испытывая жгучий укол разбушевавшейся совести. – Сегодня ночью я тебя снова жду в «опорном». И чем раньше, тем лучше.

- Да не сплю я. – Угрюмо пробормотал сержант. – У нас тут стрельба в посёлке. Батя с тестем тоже схватились за оружие. Дети орут – испугались, видать. В результате, оказалось, что местный мужик приехал из города с укусом и, даже понимая, чем это может кончиться, сей факт от жены скрыл. Как итог, загрыз свою семью, а потом переступил через канаву между участками и потопал к соседке – матери-одиночке с тремя отпрысками, «мал-мала-меньше». Чуть позже подтянулись и его обратившиеся родичи. А мужик-то – свеженький, в фазе психоза. Прыткий, импульсивный. Энергия и злость так и хлещут из него. Стал ломиться в дом, бить окна. Соседка, конечно, не на шутку испугалась, закрылась с детьми на втором этаже и заорала, что есть мощи, призывая помощь. На крики прибежал другой сосед – генерал в отставке. И совместно с зятем быстренько «упокоил» всю зомбосемью, буквально рвущуюся в дом к орущим детям... Теперь весь посёлок на ушах стоит – отгораживается от соседей, кто раньше тем не озадачился. Бензопилы визжат… Люди стучат, кричат со всех сторон. Не до сна уже как-то. – Улыбнулся неунывающий Петренко. – А я вот, в связи с этим, задумал «егозу» под напряжением над забором растянуть. Созванивался сегодня с нашим «судмедом». У него друг трудится при главном следственном управлении города Москвы. Так вот, им позавчера поступил интересный экземпляр, который и по сей день пребывает в «психотической» фазе. Обычный заболевший очень скоро, буквально за пару часов, «перегорает» от высокой температуры, и мозг умирает. А этот товарищ живёт уже пару дней, без еды и воды. Они, конечно, не звери… И рассудили, что раз мозг не умер, то это делает болезнь обратимой (во всяком случае, для таких вот «бодрячков»). Решили его подкармливать и наблюдать. Но этот заключённый напрочь отказался от пищи, а воды избегает, как любое создание, заражённое бешенством. Так вот, не далее, как утром приехала за ним машина без опознавательных знаков, и люди в штатском увезли этого «живчика» в неизвестном направлении. С одной стороны – вроде как, хорошо. Это наталкивает на мысль, что структуры «госбезопасности» ещё функционируют. Проводят опыты, составляют планы по предотвращению всего этого «трындеца», что творится вокруг… Но сам факт существования такого заболевшего делает заразу ещё более опасной. Это уже не медленные, тупые трупы, сбежать от которых не составляет труда. А полноценная машина для убийств.

- Дела, - расстроено протянул Чумаков, на автомате ощупав свою собственную щёку.

- Можно сказать, тебе вчера повезло, - понизил голос Петренко. – Не вляпайся в историю второй раз.

Глава 11: Варя

- Жужа хочет писать, - с места в карьер нырнул взбудораженный Мишка, без стука влетая в спальню с поводком наперевес. За его спиной, не решаясь войти, переминалась с лапы на лапу беспокойная Жужа.

- Который час? – Хриплым голосом пролаяла я, вскакивая на постели.

В следующий раз точно буду закрываться, не надеясь на чувство такта смышлёного восьмилетки.

- Одиннадцать. – Выпалил Мишка, кидая мне на кровать поводок. - А ещё у Вас мобильный звонил. Два раза. Он на кухне.

- Давай, на «ты». Так проще. – Попросила я мальчика, натягивая одеяло до носа. – Ты позавтракал?

- Ага, - кивнул парень и потрепал Жужу за ухом, проталкивая её ко мне в комнату. Собака при этом упиралась, как могла, не решаясь без спроса войти в спальню.

- Так, дорогая, - свесилась я с кровати, ложась всем телом на Жужу, - дай мне минут пятнадцать, и я вся твоя. Справишься? – Заглянула я карие, осмысленные глаза собаки. – А ты, - посмотрела я на Мишу, - будь джентльменом, пожалуйста. Выйди из комнаты, дай мне одеться.

Минут через десять, натянув спортивный костюм и почистив зубы, я выползла в тамбур, держа на поводке подвывающую Жужу.

- Прости, красавица, - провела я рукой по густой, блестящей шерсти, - в следующий раз обязательно погуляем пораньше.

И, натягивая поводок до отказа, Жужа понеслась вниз по лестнице, заставляя меня хвататься за перила от страха. В целом, в подъезде стояла тишина. Впрочем, как и всегда. Никаких подозрительных криков, не считая звуков кинофильма, доносящихся, как обычно, из соседней квартиры.

Соседи – это вообще отдельная тема для разговора. Не могу вам похвастаться, что мне с ними хоть раз повезло. А переезжала я часто, пока не нашла квартирку своей мечты в историческом центре города, где мы с котом обитаем и по сей день.

Лично мне, всегда, куда бы я не поехала, попадаются глухие любители боевиков, либо «противозачаточные» соседи - громогласное семейство, выясняющее все вопросы между собой и с чадами посредством топота и крика. Их дети всегда капризны, а способы воспитания – незатейливы.

Иногда мне казалось, что соседи сверху изучили на досуге азбуку Морзе и теперь шлют мне сообщения с неким кодом, который я обязана расшифровать и ответить им тем же, иначе они не уймутся. И, если это игра, то где же «стоп-слово»? Почему вместе с ключами от жилья не выдают ещё и инструкцию, как выживать в этом хаосе? Или только я испытываю крайнее неудовольствие, когда в десятый раз за ночь за стенкой орёт чужой малыш или пятый выходной подряд сосед, вместо сна и отдыха, штробит без передыха одну и ту же стену?

Подумав о соседях, я вспомнила Ирину и немного расстроилась. Ведь она была приятной девушкой. Возможно, слегка суетливой. Иногда несдержанной по отношению к близким, но всё же положительной. Почему мы раньше не познакомились?

И пусть она иногда ходила на каблуках по квартире, сейчас я не скривлю душой, если скажу, что скучаю по этим звукам – топоту Мишки над головой, даже по их противной попсе, периодически служившей мне своеобразным будильником. Когда за окном конец света, проснуться можно только от криков или от заунывного воя сирены… Быть разбуженным «звуками жизни», если можно так выразиться – непозволительная роскошь в наше время. И я благодарна вселенной, пославшей мне Мишку, Жужу и Аллу… И даже не затыкающегося ни на секунду Петренко. И Чумакова…

«Блин… Лейтенант. Что с ним сейчас? Жив ли он?» - Невольно подумала я и настроение моё вконец испортилось.

Отворив подъездную дверь, я размотала поводок и выпустила изнемогающую Жужу – орошать ближайшие кусты физалиса. Оглядевшись вокруг, я приметила пару зомби, нерешительно переминающихся у ближней мусорки. Смотрят в другую сторону. Один из них что-то жуёт. Даже не буду присматриваться, иначе не позавтракаю…

В небольшом сквере, расположившемся вдоль домов, сегодня немноголюдно. И все же, народ, уже отчетливо почуявший приближение «смутных времён», осаждает ближайшие магазины в попытках раздобыть товары первой необходимости.

Владелец продуктовой палатки – Ашот – наварил на окна решётки. И торговля, идущая раньше крайне бойко, не останавливается даже сейчас, когда рядом замаячили ходячие трупы. Его сыновья с гарротами на длинных палках отлавливают подходящих вплотную к палатке кадавров и отводят их на заваленный телами пустырь за помойкой.

Там их поджидает ещё один брат с монтировкой. И приставляя острым краем железяку к глазнице, одним ударом молотка пробивает мозг заражённому…

Любопытно люди адаптируются к окружающей действительности… Пожалуй, только в кино, всё в их взгляде на мир остаётся прежним. И они беспечно продолжают натягивать на себя короткие шорты, разгуливая по руинам города в поисках пропитания.

Бывшие советские граждане бывают даже чересчур адаптивными. Пережившие все варианты нестабильности, женщины в возрасте с тяжелыми, спортивными сумками, спешили из магазинов, укутавшись, кто во что.

От души развеселила меня стройная, высокая дама в хоккейной маске под шапкой-ушанкой, наглухо завязанной у подбородка.

«А это решение, - невольно задумалась я, заглядываясь на ее стройные ноги, затянутые в элегантные кожаные штаны. Икры прикрывали высокие сапоги на танкетке. А торс – короткий болоньевый плащ. – У зомби просто нет шансов.»

И хотя, далеко не все подошли к вопросу защиты так обстоятельно, но большинство, не смотря на погожий денёк, не спешили оголяться.

Кратковременный дождь, прошедший поздним утром, сменило тёплое солнце. И воздух наполнили абсолютно летние запахи – влаги, первых цветов, прелого дёрна и прошлогодней, сухой травы, ковром устилающей тенистый сквер.

Зелень, уже проросшая на клумбе, так жадно и быстро тянулась к солнцу. Мир воскресал после долгой зимы. Из холода и мрака выбирались на свет Божий яркие, тонкие травинки, напоминая нам о непрерывности бытия. Что-то уходит навсегда, взамен же всегда приходит новое. Поколение за поколением. Из года в год…

Изголодавшаяся по общению Маргарита Степановна, высунулась из окна и указала мне на заваленный трупами пустырь:

- Видала, что Ашотик творит?

- Выживает, как может, - пожала плечами я. – В любом случае, это нам же с Вами во благо. Меньше зомби во дворе.

- Да мы тут скоро задохнёмся, - всплеснула руками Марго. – Ты же первая взвоешь, когда миазмы дойдут до нашего дома. Солнце жарит, как никогда. Такого теплого мая я давно не припомню. Синоптики обещают тридцать градусов в тени на следующей неделе. Напомни Петренко, если вы с ним общаетесь. Он обещал подсобить…

- Всенепременно, - пообещала соседке я.

- Стой-ка… - Высунулась Маргарита в окно так, что на секунду мне померещилось, будто её пышный бюст застрянет в решётке. - А псина твоя что делает на моей клумбе?

- Воздухом дышит, - уклонилась от темы я.

- Ну-ну, - выразила сомнение Маргарита. – За домом есть специально оборудованная площадка.

- Вы сами-то давно выходили из квартиры? – Не выдержала я. – Безопасность – превыше всего. Лично я не спешу пополнять ряды нежити.

Рассерженно поджав губы, соседка замолчала. Но ненадолго. Очевидно, общение по телефону с подругами не доставляло ей такого удовольствия, как возможность побеседовать воочию. Читай: «оседлать чужой мозг».

Маргарита, как опытный маньяк, выслеживает жертву из-за угла, миллиметр за миллиметром рассверливая отверстие в черепе своими рассказами. Подобный «акт энергетического вампиризма» способен оставить без сил любого, кроме меня. Лично я давно привыкла к этой особенности ее характера, и просто научилась пропускать мимо ушей всю лишнюю информацию, иногда кивая в такт. Маргарите, как и многим людям, абсолютно не нужен собеседник. Она нуждается в «бесплатном психологе» или «свободных ушах», способных выразить поддержку и сочувствие.

Покопавшись в клумбе под вялые причитания соседки, Жужа радостно завиляла хвостом, натягивая поводок.

- Увы, дорогая, - остановила я беглянку. – Придется тебе завязать с фитнессом. Сегодня пробежки не предвидится.

И, наскоро попрощавшись с соседкой, я увлекла Жужу за собой, с облегчением затворив тяжёлую дверь. Прислушалась: тишина. Как будто соседи вымерли…

«А, может и есть в этом доля правды?» - Вихрем пронеслось у меня в голове. На всякий случай, надо быть осторожнее и раздобыть себе какое-то оружие, раз уж прогулок с Жужей теперь не избежать…

На пороге квартиры меня встретила заспанная Алла, укутанная в мою пуховую кофту.

- Кто-то в дверь стучал. Но я не открыла. Испугалась. – Повинилась она. – К соседям, кстати, тоже. Никто не ответил, и незнакомец ушёл.

- Хммм… - Пришла в замешательство я. – В подъезд никто не заходил, значит, это кто-то из жильцов…

Протолкнув в квартиру Жужу, я решила запереть тамбурную дверь, памятуя опасения Чумакова о беспорядках в городе.

- Мало ли, что за тип и с какими намерениями шастает по дому. – Пожала плечами я, скидывая тяжелые берцы. – Хорошо, что не открыла. Надо перезвонить Петренко, если трубку возьмёт… Узнать насчёт вывоза трупов во дворе. – Удивившись ощущению обыденности, посетившему меня, я продолжила. – Соседка под нами волнуется.

- Ой, - вздрогнула Алла, вжимаясь в кофту поглубже. – Всё так плохо?

- Ну, - замялась я, - скажем так: то, что ты видела ночью – это начало. Дальше – больше, я думаю. Поэтому, придётся как-то научиться выживать в этом хаосе… А вот как – ума не приложу. Мир и до катастрофы никогда не казался мне безопасным, а теперь я до чёртиков боюсь и людей, и нЕлюдей, подстерегающих в нём…

Сварив нам с Аллой кофе, я наскоро насыпала корма животным. Проголодавшаяся за ночь Жужа, радостно кинулась к миске, но заметив Альфа, нагло рванувшего ей на перерез, остановилась в лёгком замешательстве.

- Не бойся, - погладила я собаку по выпуклому и твёрдому, как дыня, лбу. – Он только притворяется засранцем. Привыкнет, станете лучшими друзьями.

И отстранив от собачьей миски рассерженного кота, я подтолкнула Жужу поближе к её порции провианта.

Пока работящая Алла шаманила над блинчиками, я, обливаясь слюной, ушла от греха подальше в другую комнату, дабы не съесть растущую стопку ароматной выпечки в одно лицо. Признаюсь честно, соблазн велик. Ведь я, живя в одиночестве, вконец обленилась, балуя себя рукотворными сладостями лишь изредка. Алла же, как оказалось, имела образование повара, а также сильное желание мне угодить. Надо как-нибудь выбрать время и поговорить с ней по душам, объяснить, что она не обуза, а гость, пусть и слегка нежданный. Но не раньше, чем она допечёт свои прекрасные блины.

Полистав смартфон, я наткнулась на два пропущенных вызова. От Петренко и (о, боги!) от Чумакова.

«Значит, он жив. Это не может не радовать. – Волна тепла захлестнула меня, и я откинулась в кресле, испытывая непередаваемое облегчение. - А раз уж нам приходится выживать в столь чёрное время, Господи, я обещаю радоваться мелочам, не киснуть, ничего не бояться и не уходить в депрессию. Просто спасибо Тебе за то, что Ты спас хорошего человека. И пусть я не совсем каноничная христианка. Точнее, я вообще не уверена, что отношу себя к какой-то конкретной конфессии. Но я благодарю Тебя за то, что в этой жизни ещё случаются небольшие чудеса, способные изменить пусть и не весь мир, но конкретный, небольшой островок человеческой души».

Можно сказать, что впервые за много лет, я то ли помолилась, то ли исповедовалась про себя, обращаясь к чему-то великому, необъяснимому, иррациональному серьёзно, без желания это высмеять. И тяжеленный камень сомнений, застрявший на долгие годы в моей душе, рассыпался, превратившись в сладкую вату и сахарную пыль. Весь мой рационализм сдуло ветром перемен с налётом надежды на лучшее… А я думала, что давно не способна на такие вот «женские» эмоции.

Вообще, странно, как органично я себя ощущаю в образовавшейся компании. Всю жизнь я оставалась одиночкой. У меня нет друзей, и я крайне сложно схожусь с людьми. По пальцам одной руки могу пересчитать людей, общение с которыми не приносит мне выгорания. Поэтому, добровольное затворничество, фриланс и книги стали моим спасением от этого мира – доспехом от обыденности и одиночества среди людей.

Я абсолютно не умею презентовать себя. Мои суждения – оценочны и субъективны. Шутки – зачастую язвительны и могут задеть. Всю жизнь я не чувствовала себя «своей» даже рядом с близкими и бежала от социума в зону комфорта, чтобы на пороге апокалипсиса наконец осознать, что есть в этом мире существа (кроме кота), с которыми мне может быть комфортно. Вот так, с первого раза, не смотря на всю нашу разность. Ведь они принимают меня такой, какая я есть, даже если по первости я притворяюсь табуреткой, раздуваюсь от гнева, как рыба Фугу или выдаю шутку на грани приличия... Вспомнив Петренко, я рассмеялась.

Поразмыслив ещё минут пять, я набрала Чумакова.

- Доброго дня, Варвара Захаровна. Как жизнь молодая? – Услышала я знакомый, спокойный голос. – Не хочу сгущать краски, но скоро полиция как орган…

- …отвалится? – Не сдержавшись, «прыснула» я. Волнение взяло своё, и в меня вселился дух клоуна. Скверного, скажу я вам…

Лейтенант немного смутился и, засопев в трубку, продолжил:

- Как внутренний орган…

- Откажет? – Снова прервала я Чумакова, уже откровенно заржав.

- Да что же Вы меня перебиваете, Лопухина? – Возмутился лейтенант. – Я Вам пытаюсь тут серьёзные вещи донести. Как внутренний орган централизованной системы исполнительной власти полиция скоро перестанет существовать. И поэтому… - Неожиданно Чумаков замолчал, обдумывая вышесказанное. – Ну вот, Вы меня сбили… Хотя, в целом, Вы правы. «Отвалится» и «откажет» - слова, способные красноречиво отразить ситуацию в стране… Сотрудники разбегаются, а оставшееся меньшинство - работает на износ. И очень скоро мы не сможем своими силами сдерживать волну заболевших. Поэтому, в рамках общего проекта с военными и «МЧС», оставшийся штат сотрудников полиции решил действовать по инструкции, выданной всем нашим ведомствам «На случай чрезвычайной ситуации природного и техногенного происхождения». Не буду Вас путать витиеватыми формулировками… Но скоро в городах станет совсем небезопасно. И дело не только в ходячих трупах. В тюрьмах начнутся перебои с продовольствием, и по стране прокатится волна голодных бунтов. Заключенные разбегутся и, естественно, рванут для начала, в города – пополнить запасы оружия и продовольствия. Поэтому, мы предлагаем жителям Электростали собраться в отдельных, хорошо оборудованных пунктах временного размещения. Так легче обороняться от бандитов и нежити. Обдумайте это предложение. Ситуация день ото дня лишь обостряется. Сегодня начальник нашего МВД переговорил со смежными ведомствами. И, если хотите, наряду с другими идейными жителями города, тоже можете поучаствовать в оборудовании ПВР для себя и близких. Конечно, бесплатно никого там кормить не будут. Но все, кто внесёт посильную лепту сейчас, в будущем получат свои плоды. Учителя, врачи, инженеры, учёные…

- Я не то и не другое, признаться честно. Не спортсменка, не комсомолка, не имею учёных степеней. Не умею врачевать и готовлю весьма посредственно. – Насупилась я. – Образование у меня – «бесполезно-психологическое», потому что боюсь всего на свете. Поэтому, думается мне, что в вашем лагере я – последний человек, способный принести пользу обществу.

- Ну, вы молодая, красивая девушка, - замялся лейтенант. - Соберём свой ковчег, чтоб каждой твари, простите, по паре... Женщина ценна, так сказать, по своей природе...

- Ах так? - Обозлилась я. - Человечество ещё толком не вымерло, а Вы уже думаете, как его возродить? А для чего-то другого такие, как я, по-вашему, не годятся? Нет уж. «Молодая и красивая» - это бесполезное качество. Тем более, что я не так молода, как выгляжу. Просто сплю хорошо и не вступаю в споры с дураками.

- Ну, чего Вы бузите, Варвара Захаровна? – Строго спросил лейтенент, и я замолчала. – Я Вам предлагаю безопасность, только и всего. А Вы уже успели надумать всякого и разобидеться. Поразмыслите на досуге. А мы с Петренко ещё заглянем к Вам вечерком, на чай.

- Угу, - буркнула я, и повесила трубку. От радости не осталось и следа.

То, что лейтенант обо мне беспокоится – это, конечно, классно. Но вот эта формулировка расплывчатая - «молодая и красивая» появляется тогда, когда больше похвастаться нечем. Почему не «умная» или «способная»? А может, «подающая надежды»? А потому что в новом мире копирайтеры и писатели становятся бесполезными. Все предельно прозрачно.

Думая о своём, я понуро добрела до кухни и уставилась на стопку румяных блинчиков, размером с небоскрёб. Вот уж кто точно будет на расхват в ПВР Чумакова – так это Алла.

***

- Ты волшебница, - только и смогла выдавить я, буквально задыхаясь от переедания.

Миша, налив себе огромную бадью какао, вяло жевал второй по счёту блин.

- Как ты себя чувствуешь, - напряглась Алла, щупая его лоб прохладной ладошкой. – По-моему, ты горячий.

- Да нет, - отмахнулся мальчик. - Просто я вспомнил про маму с папой… Как думаете, лекарство от вируса найдут, или они на всю жизнь останутся «не в себе»?

Мы с Аллой переглянулись.

- Думаю, найдут. И вакцину сделают. Как от коронавируса, дружок, - попыталась я вселить надежду в мальчика. Но он лишь понуро слез с табуретки и, поблагодарив Аллу, поплёлся в зал.

- Ума не приложу, как ему сказать о том, что…

- Тсссс, - приставила Алла палец к губам. – У тебя слышимость как в Большом театре. Надо попросить Петренко поговорить с Мишкой по-мужски. У него же есть опыт общения с детьми, как я понимаю?

- Да, - вздохнула я. – Петренко – многодетный отец-молодец. Они с участковым обещали вечером к нам зайти.

Вспомнив про лейтенанта, я снова испытала смесь теплоты и стыда. Но уже не сердилась на него… «Молодая и красивая», - произнесла я про себя, смакуя эту фразу, и рассмеялась вслух, отчего Алла с Жужей посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

Глава 12: Первые звоночки…

День неумолимо клонился к вечеру. Проезжая главной дорогой в направлении Субботино, Чумаков с особенным неудовольствием отметил, насколько много покойников уже шаталось по улицам.

Медленные, отвратительные и грязные, они совсем не походили на обычных горожан. Хаотично бредя вдоль дорог, одни из них реагировали на проезжающие мимо автомобили. Другие - подолгу стояли, застыв как гипсовые статуи. Из ступора их выводили лишь редкие прохожие, ещё бегущие по делам, в надежде укрыться от оживших трупов за стенами домов.

Ближайший супермаркет, на который Чумаков так рассчитывал, встретил его тёмными окнами. Сотрудники магазина давно разошлись, активировав сигнализацию. Красный огонёк, циклично мигающий за стеклом, привлёк несколько зомби. И теперь они стояли, прижавшись вплотную к окну, мерно раскачиваясь в такт его мерцанию.

Выезд к банку перекрыли полицейские машины. Хмурый опер, приметив старлея в окно, коротко кивнул ему в знак приветствия. У дверей в ряд лежало несколько тел. Чёрный брезент растрепал сквозняк. Тревожное шуршанье ткани отдавалось гулом в переулке. Витрина банка, оформленная к майским праздникам, пошла трещиной. У порога скользким киселём размазана кровь.

Толпа людей, сгрудившихся в холле, испуганно озирается на снующих в помещении полицейских. Худой майор, одетый по форме, в порядке очереди опрашивает потерпевших. Бледный, измученный патрульный хмуро составляет протокол, оперевшись на шаткую стойку при входе. Хлипкая пластмасса шатается, повинуясь размашистым движениям его руки. Парень явно торопится. Рация на его ремне трещит, не умолкая.

К трупам, лежащим вдоль бордюра, уже начали подтягиваться первые мертвецы…

Судя по всему, люди умерли не от укуса, и теперь их запах привлекает безмозглых кадавров из ближайшего двора. Звонкий хлопок, и один из оперов снял ушлого мертвеца, уже нацелившегося обглодать голень, торчащую из-под брезента.

Привалившись носом к стеклянной двери, мальчишка, лет десяти, с тревогой выглянул на улицу. Подоспевшая вовремя мать испуганно охнула и прикрыла сорванцу глаза ладошкой. Брови её сошлись на переносице, а на смену испугу пришёл гнев. Губы женщины зашевелились, щёки покрыл яркий румянец. Неловко взяв сына за руку, она увела его в зал - подальше от страшной сцены.

«Мда… Люди массово ринулись снимать свои сбережения… Опасаются, что позже не получат и рубля. Что вполне возможно…» - Подумал Чумаков, тормозя на перекрёстке. Движение серьёзно застопорилось из-за карет «Скорой».

Вырулив к светофору, старлей едва не наехал на подростка. Девица лет шестнадцати неспешно шла по мостовой. Капюшон закрывает лицо. В карман тянутся яркие проводки.

«Всё ясно. Заткнула уши, и всё по барабану… Опасно, однако!», - рассудил Чумаков и от души посигналил, но так и не дождался реакции. Девчонка лишь медленно брела вперёд, глядя под ноги.

Поравнявшись с ней, участковый присмотрелся к тинейджеру. Бледная кожа, шаркающая походка. Глаза голубые – не подёрнуты смертной плёнкой… Вроде, обычный подросток…

«Может, что-то случилось? – Забеспокоился Чумаков, вглядываясь в лицо девице.

И только он решился покинуть машину, как ветер растрепал капюшон - наружу выбилась прядка светлых волос. Липкая от крови, она пристала к щеке, но девочка даже не подумала её убрать.

Застыла. Смотрит вникуда. Спина неестественно выгнулась. Кисти рук подрагивают в такт музыке. Ноги напряжены.

«Похожа на «шуструю», - подумал старлей. – Её оставлять не стоит».

Тогда Чумаков посигналил ещё раз. Девица дёрнулась, выходя из каталепсии, и резко бросилась к машине, заставляя Вадима отпрянуть от окна. Острые кулачки забарабанили по стеклу с нечеловеческим рвением.

«Совсем ребёнок, - с тяжестью на сердце отметил Чумаков, разглядывая в окошко «бобика» скуластое, искаженное ненавистью личико. – А загрызёшь кого-нибудь, как взрослая, к гадалке не ходи».

Заглушив мотор, лейтенант приоткрыл боковое окно, ровно настолько, чтоб «мертвячка» учуяла запах. Неспешно вытащил из кобуры пистолет, просунул его дуло в образовавшийся зазор.

Девица уже бесновалась, прильнув вплотную к стеклу. Исступлённо уцепилась за его край, пытаясь пролезть руками в машину.

Рыча от злости и нетерпения, она колотилась в окошко, пока Чумаков не собрался с мыслями и не выстрелил. Всё произошло, как во сне. Никогда ещё Вадиму не приходилось убивать детей.

Мешком обвалившись на асфальт, девица затихла. Капюшон слетел, освобождая тугие, льняного цвета хвостики. Провод наушников вылетел из смартфона и Чумаков с трудом узнал в ремиксе знаменитый хит Бона Джови.

- Да. Теперь это наша жизнь, - прошептал он, обращаясь к мёртвой девушке. А. может, он уговаривал сам себя?

Повернув ключ в замке зажигания, Вадим, с тяжёлым сердцем двинулся за город.

***

Около четырёх, подхватив из деревни Петренко, Чумаков заехал в опорный пункт, где и оставил своего заместителя – координировать дальнейшую работу прибывших по месту «партизан».

В зале ожидания терпеливо сидели Ивановы, получая первичный инструктаж от патрульных. Евгений Александрович, попросивший называть его просто «дедом», и внук Вова старались не пропустить ни единого слова высокого, седовласого прапорщика, громогласно вещающего на всё отделение об азах патрульной службы.

Рядом на стуле притаилась хрупкая девушка-спортсменка, уже успевшая съездить домой за своим арбалетом. И теперь, «баюкая» его на коленях, как кошку, вовсю внимала полицейским премудростям, лишь изредка задавая уточняющие вопросы «лектору». Позади нее прислонился к стене высокий блондин - плечистый, лет двадцати, парень в спортивном костюме.

Рядом с ними расположился моложавый мужчина средних лет. Изредка поглядывая на белокурую красавицу с неприкрытым интересом, он всё же не забывал иногда конспектировать полезные наставления словоохотливого прапорщика.

Младший сержант Манукян, выгрузив напарника в отделении, уехал в соседний Ногинск – вызволять из лап мертвецов любимую тёщу. Прихватив себе в «усиление» двух рослых парней из местных, он пообещал вернуться к пяти, но где-то застрял.

Рядовой Галкин, устроившись на длинной банкетке вдоль стены, на полную катушку использовал неожиданно выпавшую возможность побездельничать. При том он не забывал изредка вносить ремарки в речь прапорщика. Отчего «лектор» неизменно вздыхал, и лицо его принимало воистину страдальческий вид.

Прибывшая в помощь пара патрульных, взяла под своё крыло «дружинников» с боевым опытом и, отметившись у Петренко, сразу же укатила по срочному вызову.

Напряжение, царящее с утра в отделении немного спало. Ольга с Зоей Семёновной отпустили вконец замученного дежурного поесть и уже самостоятельно регистрировали поступающие заявки.

Закончив первичный инструктаж, седовласый прапорщик позвал с собой в усиление спортсменку и высокого блондина, оказавшегося её братом – курсантом Академии гражданской защиты.

- Пока побудешь водителем, - сразу обозначил границы полицейский. – А там посмотрим. На каком факультете учишься?

- «Инфокоммуникационные технологии и системы связи», - с гордостью отрапортовал парень, просияв. – В этом июле должен был окончить.

- Связист, стало быть, - ободряюще улыбнулся прапорщик, увлекая подопечных на улицу.

- Нууу, почти, - уклончиво протянул парнишка, придерживая дверь для сестры.

- Права есть?

- Вожу с пятнадцати лет, - махнул рукой блондин.

- Участковому нашему этого не рассказывай, - рассмеялся патрульный.

***

Переговорив с «партизанами» о насущном, лейтенант уединился в кабинете и позвонил в «общагу»:

- Как твои успехи, Ковалёв?

- Не густо, - ответил сержант. – Учитывая нас с Петренко, в ночь выйдут лишь семеро. И это на весь район.

- Ты хоть спал сегодня? – Проявил участие Чумаков, героически сдержав свой собственный зевок.

- На том свете отоспимся, - ухмыльнулся Ковалёв. – Позвоните ещё разок в Управление. Может, Лаврентьев выдаст нашему Андреичу военных в помощь? Не зря же они второй день перетирают что-то с отцами-командирами «мотострелков».

- Видать, не идёт дело. – Нахмурился Чумаков. – Начальства с утра нет на месте. У оперативников снега зимой не допросишься. Говорят, «самим не хватает» - ни людей, ни времени в сутках. Погрязли в проблемах.

- А волна заболевших между тем растёт. – Надавил на больное сержант. - У нашего забора к вечеру сгрудилась целая толпа покойников… Был среди них и «живчик». Чуть не задрал ребёнка. Хорошо, парни быстро среагировали.

- Кошмар, - поёжился Чумаков, откидываясь в кресле. – Тоже сегодня наблюдал такую деваху. Совсем молоденькую… Если и дальше всё так пойдёт, то общежитие придётся покинуть… Военное командование насколько может, оттягивает организацию ПВР. Без них мы, как без рук. Андреч «отмораживается» весь день – просто не берёт трубку… А это очень плохой знак. Значит, ни помощи «вояк», ни дополнительного вооружения в патрули у нас пока нет.

- Может, ну его? – Задумчиво протянул Ковалёв. – «Зафига» мы сами эту лямку тянем, раз никому вокруг дела нет? Звезданёт же потом по хребтине – свалить не успеем. Всё равно своими силами давно уже не справляемся… Тонем, как не барахтайся, медленно, но верно.

- Ну, есть ещё МЧС. – Задумался Чумаков. – Они-то «за». Чем больше народа спасётся, тем выше шансы подавить вспышку, и выйти из ситуации с наименьшими потерями.

***

Не с первого раза, но дозвонившись главному участковому, лейтенант обрадовался нежданной удаче. К слову, облегчение длилось не долго. Андреич пребывал в крайне скверном расположении духа. Усталость последних дней взяла своё. И, выслушав от Чумакова очередную просьбу о выделении людей в патруль, полковник обругал его последними словами, чего раньше за ним не водилось.

- Вы все сбрендили что ли? – Рявкнул он. – Ну откуда я вам народ возьму – нарожаю что ли?! Полштата разбежались ещё в первые сутки. Не будь дураками, сховались по норам. Да ещё и оружие увели!.. А оставшихся - едва хватает. Ты, Вадик, подумай уже головой!

- Так я и думаю, - упёрся старлей. – О будущем. Люди гибнут. Раз «МЧС» готово, может, своими силами организуемся? Ну их, нафиг, этих «отцов-командиров»? Ежу понятно, что они лишь тянут время…

- Да помогают они, вроде, - задумался Андреич. – Только как-то вяло. Те скудные силы, что дали «мотострелки», сейчас патрулируют центр города и здание «Мэрии». По приказу нашего полковника. «Личному», етиху мать! – Передразнил он голос Лаврентьева так, что Чумаков невольно вздрогнул. - Нашёл, когда задницу лизать городским «руководятлам». Вместо того, чтобы расчистить улицы и решить вопрос с вывозом трупов, с трудом полученные люди, сопровождают наш «руководящий аппарат» из дома на работу. Чтоб они почаще и получше «обсовещались» там все между собой. Как будто это поможет!..

- Ну, может, всё сдвинется, а? – С надеждой протянул Чумаков. – Мэр надавит на «мотострелков». Не зря же полковник всё это делает? Вдруг, Лаврентьеву виднее, как правильно? А мы – люди маленькие. Нас в свои планы посвящать не нужно.

- Считай, уже просрали город. Будь все эти «чинуши» трижды неладны!.. – Неприязненно сплюнув, Андреич взял себя в руки и продолжил. – Ну, хоть «МЧС» с «пожарниками» не подвели. Пляши, Чумаков, и радуйся, что хотя бы так!.. Ибо к концу недели волна беспорядка нас захлестнёт!

***

Ближе к восьми вечера в опорный пункт подтянулись самые опытные из «партизан». Выйдя из кабинета, Чумаков с удивлением «поймал» у своих дверей Наталью Александровну – ту самую приятную прапорщицу в годах, посетившую его утром.

- Нашлись с мужем? – Спросил он, озабоченно оглядываясь по сторонам в поисках её супруга.

- А как же, - подбоченилась Наталья. – Полжизни вместе. Уже не сбежит! – Её весёлый смех, как колокольчик, прокатился по коридору. Молодой, яркий, дающий веру во что-то лучшее.

Очнувшись от тяжких дум, Чумаков вдруг осознал, что люди вокруг ещё могут радоваться и шутить. Жить своей обычной жизнью, любить. Строить планы. И пока ты дышишь, ничего не потеряно. Будут шансы. Главное – ввязаться в бой, а там по обстоятельствам.

- Познакомите? – Подмигнул он Наталье. И неунывающая прапорщица привела к участковому пару мужчин в годах.

Указав ладонью на крупного, усатого, как морж, дядьку, она улыбнулась:

- Прошу любить и не жаловаться: мой муж Алексей. А это, - перевела она руку на маленького, абсолютно лысого мужчину справа, – друг нашего семейства, старший прапорщик Бобылюк.

- Приятно познакомиться, - и Чумаков по очереди пожал мужчинам руки, премного удивившись всей мощи хрупкого на вид Бобылюка. Субтильный дядька с таким рвением сжал кисть старлея, что тот невольно охнул от неожиданности.

- Чемпион нашей части по армреслингу, - засмеялась Наталья, поймав удивлённый взгляд Чумакова.

- Ну как, все успели познакомиться? – Поинтересовался участковый, когда к компании присоединился рослый, чернявый мужчина с наколкой на запястье.

– Андрей Голичников, - представился он. – Программист по профессии, ветеран Второй Чеченской. Отец двоих близнецов. Не знаю, зачем я вам это рассказываю, - пожал плечами мужчина, поправляя ворот водолазки, - просто переживаю немного. Вижу, все подтянулись?.. Ну что, начнём инструктаж?

Глава 13: Реальность

Под вечер, в прихожей раздался звонок, и Алла подбежала к домофону, мурлыкая нараспев:

- Кто там?

Жужа и кот мгновенно заняли позиции зрителей в первом ряду. Вообще, нужно сказать, что к исходу второго дня, Альф немного привык к незваным гостям и перестал выражать своё презрение.

Ещё утром, забравшись на подлокотник дивана, кошак старательно обнюхал грустного Мишу и, устроившись рядом, подтянул пушистую задницу поближе к его лицу, заставляя мальчика фыркать и смеяться.

- Так выглядит доверие, если ты кот, - подбодрила парня я, и Миша с широкой улыбкой гордо наглаживал шерстяного оккупанта, пока тот не устал от ласк и не уполз в «задиванье».

Но в целом, не смотря на компьютерные игры и наши с Аллой попытки его расшевелить, Мишка вступил в самую неприятную фазу принятия – горевание. Кажется, он, наконец, осознал, что родителей не вернуть, и прежняя жизнь навсегда осталась в прошлом. Для каждого из нас, без исключения. Все мы что-то потеряли: как минимум, возможность свободно передвигаться и жить без страха. Как максимум, близких, стабильность и веру в светлое завтра.

- Отопри дверь, - окликнула Алла Мишу, уходя на кухню. – А то котлеты сгорят. В ожидании гостей она сильно разволновалась и постоянно крутилась перед зеркалом, то собирая волосы в густую косу, то расплетая их и разбрасывая по плечам золотистым каскадом.

Я же, кинув украдкой взгляд в небольшое зеркало, без особых стараний взбила свои «три пера», ни на что в сущности не рассчитывая… И в порыве чистоплотности, решила поменять полотенца в ванной, попутно загрузив «стиралку», пока та ещё работает: «Кутить, так кутить!»

Войдя в квартиру, Петренко первым делом кинулся приветствовать Жужу:

- Ух, ты! Бернский зенненхунд! Какая ты красотка, - присел он на коленки перед собакой, от неожиданности, попятившейся назад.

- Дай ей время к тебе привыкнуть, - выйдя из ванной на выручку Жуже, я потянула за рукав любвеобильного сержанта. – Она же дама! А ты к ней сразу ручонки тянешь. Это так не работает.

- Давно я не ухаживал за барышнями, - рассмеялся сержант. – Прошу простить.

И не имея возможности пощупать Жужу, он сгрёб рукой ничего не понимающего кота. Затравленно озираясь, Альф с ненавистью посмотрел на меня, не найдя поддержки. И почёсывая недовольного кошака за ухом, Петренко поплёлся с ним на кухню, где Алла уже ждала своего «избавителя» с приготовленными ей разносолами.

- Проголодались? - Лучезарно улыбнулась она, ставя тарелку перед сержантом.

Глаз Петренко загорелся, и грех – его судить за это. Аппетитная котлета, посыпанная зеленью, салат из свежих овощей и воздушные, крепко взбитые пики картофельного пюре. Такой набор кого угодно сведёт с ума.

Но идиллию нарушил Чумаков. Плюхнувшись в кресло за спиной сержанта, он сунул нос в его тарелку и закатил глаза:

- Петренко как на работу поесть сюда ходит. Ты не лопнешь, сержант?

- Мужчина должен хорошо есть, - залилась краской Алла.

«Тааааак, - подумала я. – Ничего хорошего. Кажется, девка втюрилась в глубоко женатого сержанта».

- Запас продуктов не резиновый, - продолжил Чумаков «нравоучать» заместителя. – Какой бессовестный, прожорливый подчинённый мне попался. Ест и не краснеет! С нас причитается, - улыбнулся он мне, - завтра же принесём вам чего-нибудь вкусного. А то мы уже третий день на ваших лугах пасёмся.

- Безнаказанно, кстати. - Набросившись на котлету, буквально истекающую ароматным соком, Петренко закатил глаза от блаженства. - Как в детском садике…

- Это комплимент? – Встрепенулась Алла.

- Самый настоящий, - поднял палец вверх Петренко, набивая в рот побольше пюре. Далее его речь стала совсем нечленораздельной.

- Давайте, и Вам котлетку кину, товарищ лейтенант? – Подмигнула девушка Чумакову. - Маленькую, вон ту, - указала она лопаткой на шкварчащий, румяный комочек фарша.

- Ну, если только маленькую… - неуверенно протянул Чумаков, сглатывая слюну. – Мы вообще-то по делу пришли.

- Все дела после ужина, - Алла мгновенно превратилась в «строгую мамочку». – Иначе желудки себе «посадите». - И, сердобольно подложив благодарному Петренко ещё одну котлету, она уселась за стол, благоговейно глядя, как плоды её трудов исчезают в бездонных желудках служителей закона.

***

Положив в тарелку еды, я позвала Мишу ужинать.

- Аппетита нет, - отмахнулся мальчик и, погрузившись в книгу, отвернулся к стенке.

Придя на кухню, первым делом я набросилась на Петренко с просьбами:

- Надо бы побеседовать с Мишей, по-отечески… Как-то его приободрить… Совсем пацан сине-серый в последнее время. А я, честно говоря, не знаю, с какой стороны подступиться. Способен ли разум восьмилетки адекватно воспринять творящееся вокруг? Тем более, что он остался без родителей, с чужими людьми. – Неуверенно прошептала я, смотря во все глаза на полицейских. – Не умею я общаться с детьми. Не могу и не хочу бередить его раны. Но и так оставлять всё тоже не стоит.

- Куда увезли его батю? – Спросил Петренко у лейтенанта, но тот лишь пожал плечами. – И каковы шансы, что он не умер, застряв в первой фазе?

- Небольшие, - прошептал лейтенант, озираясь на дверь, за которой в наушниках лежал Миша. – Поэтому лучше не врать парню, давая ложные надежды… Мол, придумают лекарство, соберут всех болезных и исцелят весь мир. В лучшем случае, пройдут годы. А скорее, этого вообще не случится.

- Только не рубите с плеча, - заёрзала на стуле Алла. – Парню и так сейчас не сладко.

Удалившись в зал, Петренко с Чумаковым о чём-то долго беседовали с Мишей.

Выждав минут двадцать, я присоединилась к ним с кружкой сладкого чая. Изредка всхлипывая, Миша лежал отвернувшись к стенке. Петренко, устроившись на полу, осторожно поглаживал его по вихрастой макушке.

- Всё перемелется, будет мука, - приговаривал он еле слышно. – Вот увидишь.

Жужа, умостившись вдоль хозяина, положила пятнистую морду ему на руку. Обхватив собаку за шею, Миша уткнулся в густую шерсть.

Поставив чашку на кофейный столик, я присела на край дивана:

- Миш, может, поешь? – Потрепала я его по ноге.

- Не надо, - шепнул мне Чумаков, уводя под локоть обратно на кухню. – Пусть переварит всё, как следует. Мы объяснили, что именно произошло с его родителями. Но Миша не знает, что мама погибла от руки Петренко, впав в психоз. Думаю, эту информацию он может истолковать превратно.

***

- Вы же не просто так зашли? – Подняла я глаза на лейтенанта, устраиваясь в кресле с чашкой.

- Не просто… - потупил взор Чумаков. – МЧС даёт дурные прогнозы. Заражённых с каждым днём всё больше. Сотрудники полиции разбежались. В больницах – некому работать. «Больничный городок» на Пушкина наводнила армия нежити. Началось всё с отделения реанимации и покатилось дальше, как снежный ком. В результате, дыры в заборе, проделанные местными умельцами, закрыли. Ворота на территорию «городка» наглухо заварили. А жители ближних домов частенько жалуются в дежурную часть на шум и крики, периодически доносящиеся с территории стационара. Всему виной местные наркоманы, обитающие в этом районе в большом изобилии. Прознав о том, что медицинский городок «заморозили», они ринулись на разведку, за препаратами, что в запале не вывез разбежавшийся медперсонал. Ну и, не всем повезло добраться до фармацевтического «Клондайка». Многие из них пополнили ряды зомби. Но те, что выбрались, снабжают теперь район дешёвой «ширкой». Из-за чего армия трупов, и так беспорядочно расплодившаяся, регулярно пополняется новыми «юнитами», умершими от передоза. Оперативники уже накрыли один крупный притон. Но, увы, общую картину это не поменяло. Народ в отчаянии и готов скатиться на дно. Чем и пользуются мелкие дельцы, чувствуя свою безнаказанность…

- Есть и хорошие новости, - поднял палец вверх Петренко. «Двадцать первая медсанчасть», сработавшая крайне оперативно, пока держится. В первые сутки, заметив неладное, врачи перекрыли все входы на территорию. Охрана, вооружённая, если кто не знал, - подмигнул нам с Аллой сержант, - перестреляла немногочисленных мертвяков, успевших прорваться внутрь. Очень повезло, что у главврача имелись крепкие завязки с близлежащей воинской частью, подведомственной МВД – уже много лет солдатиков направляли на лечение именно в эту больницу. В итоге, на территории медсанчасти появился патруль из «срочников». А «городок», закрыв ворота, наотрез перестал принимать «Скорые». Сначала народ взбунтовался – столько жалоб было, вы бы знали!.. – Присвистнул сержант. - Угрожали и судом, и расправой. Но теперь, люди присмирели, прекрасно осознавая свои перспективы на получение медицинской помощи. Единственная уцелевшая в городе больница поступила жестоко, но сработала правильно. И благодаря этому люди, находившиеся на ее территории, выжили.

- Перейдя в режим карантина, доктора изолировали этажи стационара друг от друга. – Перебил сержанта Чумаков. - Заперли калитки между корпусами и отправляют в отдельное крыло всех вновь поступивших, под бдительную охрану солдат. И самый любопытный факт, - ни один сотрудник не сбежал. Даже наоборот, многие из них перевезли за ворота «ЦМСЧ» свои семьи. - Закончил рассказ лейтенант. – Последовав этому примеру, завтра силовики приступят к зачистке территории второго городского стационара. Там есть всё, что нужно. Своя кухня, изолированные, просторные корпуса, медикаменты, оборудование, крепкие стены. Далее начнётся плановая организация Пункта временного размещения для электростальцев, где многие смогут получить защиту и помощь, если она им потребуется.

- Но сконцентрировать всех в замкнутом пространстве – значит потворствовать распространению болезни. – Возразила я. – Если это вирус, то важна как раз изоляция.

- Ну, мы своё предложение сделали. – Резюмировал Петренко, прихлёбывая чай. -Предлагаем вам тоже принять посильное участие, ибо «Росгвардии» мы не дождёмся. Сидеть в бетонных коробках и надеяться на лучшее – так себе затея. Скоро и на улицу-то не выйдешь безоружным. Сегодня, поднимаясь к вам, мы застрелили нескольких зомби в подъезде. Все свежие, быстрые. Без явных признаков укуса. Вот лично ты, - смерил он меня взглядом, - что будешь делать, когда закончится продовольствие?

- Не знаю, - честно пожала плечами я.

- А машину водить кто-нибудь из вас умеет? – Продолжил наступать Петренко, опасно наклоняя чашку вбок.

- Спокойно. – Вынула я кружку из его руки и поставила на стол. – Я не вожу. Но… Как-нибудь справимся. Скооперируемся с Маргаритой, в конце концов.

- И куда отправитесь? – Почти насмешливо поднял бровь сержант. – В ближайший супермаркет? Да он будет кишеть мертвецами уже к концу этой недели.

Не желая продолжать спор, я просто промолчала. Но Петренко воспринял моё молчание по-своему.

- Тогда, может быть, у тебя есть оружие? Или план по спасению? Что станешь делать, если отключат электричество, а, значит и воду? А потом неизбежно придут холода и как в этих коробках, - обвел он руками пространство, - выживать зимой?

Выйдя из-за стола, я отправилась мыть посуду, не проронив и слова.

- Обиделась? – Прищурился сержант.

- Нисколько, - честно призналась я. – Просто не задумывалась в долгосрочной перспективе, чем это может для нас обернуться… Честно признаться, я надеялась, что эпидемия вскоре пойдёт на спад… Что всё не так страшно. Что государство нас спасёт, - всплеснула руками я, привалившись спиной к холодильнику, дабы ощутить хоть какую-то опору.

- А часто ли государство тебя спасало? – Стряхнув оцепенение, Алла переглянулась с Петренко. – Теперь каждый сам за себя. И нам повезло, что шанс спастись - выпал.

- Вы поспите с этой мыслью, обдумайте… - начал было лейтенант, но его перебила Алла.

- Да что тут думать? Лично мне пойти некуда. И вообще, - надула губу она, выражая крайнюю степень досады. – На что две женщины и малолетка могут рассчитывать в этом мире? Даже Жужу выгулять не можем нормально… Жаль животину.

- Ну, с собакой вопрос, допустим, вполне решаем, - ответил Петренко, любовно разглаживая прядки на широкой спине пришедшей попрошайничать Жужи. – Заберу её завтра домой, в деревню. Пусть писает, когда ей вздумается… И вас опасности не подвергать, - уставился он на нас с Аллой.

- Значит, решено. – Подытожила я. – Не буду больше спорить… Нужно использовать возможности, а не бежать от них. Зовите, если я чем-то смогу быть полезна.

Глава 14: Маргарита

Допив чай, Чумаков с сержантом засобирались обратно в опорный:

- Дела не ждут, - задумчиво пробормотал лейтенант. – Дневной эксперимент увенчался успехом, и сегодня «народная дружина» впервые выходит в ночь. Предприятие, конечно, рискованное по всем статьям. Кто-то просто побудет водителем при действующих патрульных. А единицы, имеющие лицензию и опыт, вышли в смену уже со своим оружием. Как минимум, плюс четыре ствола в помощь нашим ребятам мы имеем.

- И один арбалет, - напомнил Петренко. – В руках настоящей валькирии… Ммммм. – И он мечтательно прикрыл глаза, заставив Аллу покраснеть.

- Не забывай, что ты женат, тебе «нельзя в Бельдяжки», - напомнила я бесхитростному сержанту.

- Да как тебе вообще в голову пришла такая гнусность? – Осклабился Чумаков. – Держу пари, наш сержант представляет сейчас изгибы спортивного арбалета, упругость его пружин и точёные стрелы. Он повёрнут на таких штуках. Холодное оружие, луки. Да у него половина библиотеки завалена специальной литературой, а дом – настоящий оружейный склад.

- «Игрушка», как у неё, тысяч семьдесят стоит. А со всеми приблудами и обвесами, наверное, больше ста. – Блаженно улыбнулся Петренко, и Алла поджала губы.

- Я тоже стрелять умею, - неожиданно ввернула она. – Меня папка учил, с детства. Птиц били мелкашкой, разных промысловых зверьков. У нас дача была в Приазовье. Там леса – закачаешься. Зверь сам бежит на охотника.

- Вот это номер, - восхитился Чумаков. – Тогда, добро пожаловать в ряды «партизан». Не надо закапывать свои таланты в муку и специи.

Алла аж зарделась от похвалы.

- Поедешь с нами сегодня? – Прищурился Чумаков.

Коротко кивнув, пришедшая в ажиотаж Алла, мгновенно заметалась по квартире:

- Конечно… Только… - Она остановилась и расстроено посмотрела на меня. – У меня совсем надеть нечего, кроме джинсов и свитера…

- Ночь будет теплой. Найдём тебе форменную рубашку и куртку. Всё равно – оголяться сейчас не следует. – Произнёс Чумаков, прикинув «на глаз» габариты Аллы. – Вещи Вари тебе не по размеру. А вот «подменка» сержанта как раз впору будет - только из прачечной.

- Ты – сама галантность, - не упустила я возможности съязвить. В глубине души досадно было осознавать, что даже Алла по всем фронтам оказалась полезней меня. Впрочем, ощущение это - давно для меня привычное. Я никогда не была первой. Наоборот - старалась не высовываться. И надо признаться честно, выходить из зоны комфорта в «большой страшный мир» - совсем не предел моих мечтаний. Тогда почему сейчас мне так неприятно, и хочется врезать по голове и Петренко, и Чумакову, и этой выскочке - Алле?

Потушив в душе волну негатива, столь непривычную для меня, я глубоко вдохнула и, взяв поводок, позвала к себе Жужу. Алла тем временем крутилась у зеркала, собирая свою шикарную «гриву» в тугой пучок.

- Давай, погуляю с вашей красоткой, - предложил Чумаков, заметив в моих руках ошейник.

- Не надо. Я же не беспомощная. – Внезапно надулась я. – Сама могу.

- Всецело верю, - поднял ладошки вверх лейтенант. – Предлагаю пойти всем вместе. Собаке нужно движение, особенно такой большой. Иначе скоро ее разнесёт от гиподинамии, либо она начнёт хулиганить. Тебе, кстати, тоже не повредит свежий воздух. Бледная, как поганка.

- Я сидела в четырёх стенах задолго до того, как это стало мейнстримом. – Неуклюже пошутила я, натягивая свою любимую кожанку. – И вообще, бледность – черта аристократа. – С завистью взглянув на упругие, загорелые ноги Аллы, скрывшиеся в ванной, я подавила тяжкий вздох.

Тем временем Петренко, наконец дорвавшийся до собаки, игриво трепал её, доводя до полнейшего исступления. Жужа, повалившись на спину, вывалила шершавый язык и закатила глаза от восторга. А коварный Петренко, щекоча ей рёбра, то изображал нападение, то поглаживал ласковую псину по огромной, как мяч, голове.

Алла, глядя с умилением на эту идиллию, вышла в тамбур обуваться, освобождая место нам с Чумаковым.

Предупредив Мишку, что отлучусь ненадолго, я схватила кроссовки и прошмыгнула вслед за ней.

- Ваши соседи не изменяют своим предпочтениям, - подмигнул мне сержант, с усилием сдерживая Жужу, почуявшую свободу. – Как они не оглохли ещё?

- Не знаю, - честно призналась я. - Не может человек в здравом уме дни и ночи напролёт смотреть одни боевики… Я постоянно слышу телевизор, без перерывов, уже третьи сутки. Может, конечно, дядька ушёл киноманский «запой». В конце времён имеет право. Но подозреваю, что он просто пьяный.

- В прошлый раз, проверяя других соседей, - Петренко указал на дальнюю дверь, - так и не достучались до него. – Приставив ухо к замочной скважине, сержант ненадолго умолк. – Вроде, кто-то топчется там. Но открывать этот «ящик Пандоры» мы, наверное, не будем. – Подергав за ручку, сержант убедился, что подозрительная дверь надёжно закрыта, и пропихнул массивную Жужу в подъезд, давая всем нам возможность выбраться из тамбура.

Раскрасневшаяся, радостная Алла, предвкушая вечер на воздухе, не сводила восторженных глаз со «своего кумира». Но сержант будто в упор не замечал её «обжигающих взглядов».

В подъезде, как обычно, стояла тишина. Но к запаху пыли и старой резины от перилл прибавился ещё и аромат «дохлятины», столь настойчивый, что глупостью было – его игнорировать.

- Чем пахнет? - Задергала точенным носиком Алла и тут же сморщилась. - Это те мертвецы, что попались вам по дороге в квартиру?

- Нет, - завертел головой сержант, пытаясь определить источник запаха. - Мы вытащили их к мусорке.

- Кстати, - хлопнул себя по лбу лейтенант. - Передай соседке, что мы договорились. Завтра прибудет бригада мусорщиков и вывезет трупы в крематорий.

- Нет уж, - упёрлась я. - Позвоните ей сами. – И, указав рукой на дверь Марго, пропустила к ней лейтенанта.

Позвонив в квартиру, ответа мы не дождались. Я насторожилась. Словоохотливая соседка уж точно не упустит своей возможности побеседовать с кем-то, кроме телевизора. Не далее, как утром, она мастерски отследила меня под окном. Что же произошло теперь?

- Ну, и где бродит ваша Маргарита? - Вскинул брови Петренко. Жужа, поскуливая, настойчиво потянула полицейского к выходу. Стройный, мягко говоря, сержант, не смог проигнорировать столь неотразимого намека и рванул за собакой по лестнице, только и успев зацепиться за перила, обретая опору.

Вырвавшись на волю, Жужа замотала головой, ища подходящее место. Я же первым делом взглянула на окна Марго. Форточки открыты, свет горит. Значит, она дома.

Поделившись сомнениями с Чумаковым, я набрала номер соседки. Тишина. «Абонент не отвечает». Но я же слышу, как аппарат разрывается!..

- Может, в магазин укатила? - Предположил лейтенант.

- Машина на парковке. - Указала я на компактный, ярко-синий "Фольксваген".

- Спит, наверное, - предположила Алла, озираясь по сторонам. У первого подъезда маячил тучный мертвец. Зацепившись штаниной за лавку, он попытался сделать шаг и, потеряв равновесие, упал на гибкие доски. Конструкция скрипнула. Покойник же, не осознав своей беспомощности, подался вперёд, наваливаясь всем весом на спинку лавочки. Хрупкие рейки хрустнули, и беспокойный кадавр повалился в кусты гортензии.

- Ты не знаешь Маргариту. Она крайне педантична, - возразила я Алле, не сводя глаз с покойника. Неприятный комочек сомнений завозился в районе груди, заставляя меня вздрогнуть... - Ох, неспроста это. Что-то случилось.

- Не исключено, что ей стало плохо. Она - девушка возрастная. - Предположил Чумаков. И, подтянувшись на решётке, попытался заглянуть в кухонное окно. – Ничего не видно. Жалюзи закрыты. – Может, с сердцем что-то. Или сахар упал. Или приняла снотворное, и теперь не слышит звонков… Давайте, просто вскроем дверь и проверим.

По сему, мы вернулись в подъезд, и дернув за ручку, лейтенант отрицательно помотал головой:

- Не поддаётся.

- Может, у соседей ключики есть? – Задумалась я. – Марго частенько их теряет.

Потрезвонив в квартиру напротив, я уже капитально отчаялась, но из-за двери высунулась маленькая, морщинистая мордашка бабы Нюры:

- Полиция? – Ужаснулась она. – Что случилось?

- До соседки не можем дозвониться, - развёл руками Чумаков. – Вдруг, ей плохо. Может, она Вам ключики дала?

- Сейчас, - пригласив нас в прихожую, баба Нюра заперла дверь. – От греха. Сегодня утром по лестницам шатались два мертвеца. Покусали соседа.

- Какого? – Ужаснулась я.

– Да, со второго. – Махнула рукой щупленькая бабуля и почти целиком исчезла в огромном платяном шкафу. – Вот.

Отдав связку лейтенанту, она выпроводила нас в коридор.

- А сосед-то из какой квартиры? - Только и успел спросить Чумаков.

За мусоропроводом что-то зашуршало, и баба Нюра поспешила прикрыть дверь:

- Из 202-й.

- Это же прямо напротив меня, - похолодела я. – Там семья живёт. Мама, папа и ребёнок.

- Никто не кричал днём, не звал на помощь? – Округлил глаза лейтенант. И услышав отрицательный ответ, назидательно изрёк. – Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Поковырявшись немного в замочной скважине, Чумаков пришёл в отчаяние.

– Кажется, там ключ торчит, с другой стороны. Или просто замок заклинило. Балкон у Маргариты есть?

- Нет, - ответила я. – И решётки на окнах.

- Фигово, - честно признался лейтенант, прикладывая к уху мобильный. – Чумаков, - крикнул он в трубку. Скажи мне, Галкин, а слесарь из второго дома сейчас при тебе?

Выслушав утвердительный ответ, полицейский пришёл в восторг.

- Если не сильно заняты, везите его сюда. Только с инструментом. Нужно пару дверок вскрыть.

***

Вернувшись на улицу, Алла кинулась догонять сержанта. Захмелев от ароматов свежей зелени, Жужа рванула, куда глядят глаза, и уже увела Петренко достаточно далеко во дворы. Я, не находя себе места от скверных предчувствий, присела на лавку в попытке насладиться свежим воздухом.

Лёгкий ветерок на лице, стрекотание первых насекомых. Я уже и забыла, как хорошо может быть в тёплом цветущем мае: "И почему я раньше не нагулялась впрок?" - Мысли мои перескакивали, разбегаясь, как кузнечики.

Подсевший на лавку Чумаков, оглянулся, пошарив длинной веткой в кустах:

- На всякий случай, - пояснил он. – У меня уже деформация происходит. Физалис так густо разросся, что мне мерещатся там мертвецы, ползущие на брюхе, как партизаны…

Маячившие вдоль дороги покойники гонялись за голубями. И ненадолго взмывая, птицы снова садились на асфальт, будто дразнили зомби... А те, размахивая руками перед собой, не оставляли попыток полакомиться дичью.

Солнце, почти зашедшее за горизонт роняло последние всполохи на блестящий, сухой асфальт. Вечернее, лёгкое марево накрыло город. Ашот, свернувший торговлю до утра, курил в окошко машины. Картина почти идиллическая, если бы не тела с пустыря, уже изрядно смердящие, как ни крути…

***

Минут через пятнадцать служебный «УАЗик» привез к дому слесаря. Вывалившие из машины «партизаны» мгновенно сморщились.

- У вас тут что, канализацию прорвало? – Спросил коренастый парень в городском камуфляже. На шее его висела хоккейная маска.

«Популярная штука, видать, - невольно засмотрелась я на полезный девайс. – Надо бы тоже обзавестись, на случай выхода в люди».

На руках у «партизана» чернели тонкие перчатки из неизвестного мне синтетического материала. Переливаясь в закатных лучах, они похрустывали, как первый снег, лишь стоило парню сжать руки.

Поймав мой взгляд, молодой человек улыбнулся:

- Перчатки с защитой от порезов. Ткань – последнего поколения. Самый писк. Скоро все городские модники будут в таких ходить!..

- Трепло! – Усмехнулась стоящая рядом с ним высокая девушка, поправляя идентичные перчатки на тонких запястьях. – Скоро все будут ходить, как воооон тот гражданин, - указала она длинным пальчиком в сторону толстого зомби, барахтающегося в кустах гортензии.

Увлекая группу в подъезд, Чумаков указал слесарю на дверь Маргариты:

- Только аккуратнее, не открывайте сразу. Соседка не реагирует. Вдруг, она уже зомбанулась?

Разложив слесарный инструмент, бородатый мужчина за сорок, осмотрел дверь:

- Добротные замки, цилиндровые. Хорошая новость – ломать ничего не придётся. - Вытащив из пенала "г-образную" отмычку, отдалённо напоминающую миниатюрную кочергу, слесарь аккуратно вставил ее в верхнюю часть замочной личины. Далее он попросил лейтенанта подать ему длинную спицу с крючком на конце и, проворачивая ее в замке, стал искать нужную комбинацию. При каждом повороте отмычки в личинке что-то скрежетало, но упрямый механизм не поддавался, пока мастер окончательно не углубил спицу в замок.

- Есть, - кряхтя, прошептал слесарь. Раздался сочный щелчок, и дверь открылась. Наскоро подобрав инструмент, мастер поспешил убраться от подозрительной квартиры как можно дальше.

В конце длинного коридора зависла в ступоре Маргарита. Не мигая, она смотрела в соседнюю стену, как будто даже не замечая нас. Красная, ночная сорочка в пол. Лицо застыло, как маска и приобрело какой-то восковой, нездоровый оттенок.

- Ничего хорошего, - тихо произнёс лейтенант, снимая с предохранителя пистолет.

Взяв Марго на мушку, молодой человек в перчатках и маске аккуратно вошел в квартиру. Шаг за шагом двигался он по коридору, тихо и грациозно, как кошка, сокращая расстояние между собой и Маргаритой. Чумаков прошёл вперед, и свернул к пустому залу, страхуя «партизана» на случай форс-мажора. Незнакомка и патрульный остались на лестнице и просто наблюдали за сценой со стороны, ожидая дальнейшей развязки.

Внезапно за окном сработала сигнализация, а следом за ней послышался раздражённый тенор Ашота.

Дёрнувшись, Маргарита буквально одним движением скинула домашние туфли на каблуках, и те с невероятным ускорением влетели в соседнюю стену. Ощерившись, как гиена, она захохотала и ринулась на «партизана», направившего прямо ей в лицо охотничий карабин.

Секунда, и во лбу Маргариты появилось аккуратное отверстие.

- На полу следы, - указал «партизан» стволом в сторону кухни. – Не одна ваша соседка. Гостей принимала. Пнув ногой одинокий мужской ботинок, парень убрал его с дороги и прошёл вглубь квартиры. Лейтенант, не отставая, двигался по следам, держа пистолет наготове.

Труп лежал на кухне – лысеющий мужчина средних лет в дорогой, шелковой рубашке. Вокруг – следы борьбы: перевёрнутый кухонный уголок, обтянутый натуральной кожей. Ящик со столовыми приборами валяется на полу. Чайный сервиз побит.

Не знаю, зачем, но я зашла в квартиру по инерции, вместе с патрульным.

- Знаете его? – Спросил он, указывая пальцем на незнакомца.

Обглоданное до сухожилий плечо. Нога, неестественно вывернутая, с торчащей наружу костью придавлена уголком.

Почувствовав заново вкус своего ужина, я поспешила в коридор. Привалившись к стене, отдышалась под бдительным присмотром девушки из патруля, предложившей мне мятную конфетку.

- Ну зачем ты её сюда привёл? – Услышала я возмущённый шепот лейтенанта. – Не надо ей на всё это месиво смотреть…

- Думал, она мужика узнает, - Пролепетал патрульный.

Придя немного в себя, я рассмотрела Маргариту. Кружевная ночнушка задралась при падении, обнажая стройные, без единого бугорка, бёдра соседки.

«Как девчонка», - некстати подумала я, рассматривая ее загорелую кожу. А потом меня вдруг осенило. Окликнув Чумакова, я подвела его к трупу:

- Давайте разденем её.

- Сбрендила? – Лицо лейтенанта выражало недоумение и ужас.

- Нет, - честно ответила я. – Взгляни сам. На ней нет укусов. - Обмотав руку найденным на полу шифоновым шарфиком, я, преодолев омерзение, приподняла руку Марго, демонстрируя Чумакову идеально гладкую кожу.

Тоже самое я проделала и с ногой:

- Ни на плечах, ни шее в зоне видимости тоже нет ничего…

Приподняв соседку, лейтенант и патрульный раздели её.

«Слава Богу, - с облегчением подумала я. – Марго под сорочкой не голая». Хотя, столь микроскопическое бельё даже я себе не позволяю.

Оглядев труп со всех сторон, Чумаков резюмировал:

- Укусов действительно нет. Но вполне очевидно, что именно она схарчила своего гостя вместо ужина…

- И что это значит? – Спросила я, уставившись на лейтенанта.

- Не только укус передаёт вирус. – Расстроенно произнёс Чумаков и поплёлся мыть руки.

- Думаешь, это поможет? – Подначил его патрульный.

- Скорее всего, нет, - пожал плечами лейтенант. – Но лишним точно не будет.

Глава 15:«Ужасы нашего городка»

Прикрыв Марго простынёй, бесцеремонно изъятой из её необъятного шкафа, Чумаков отдал приказ патрульному:

- Давай, Галкин, не тормози. Звони Сергеичу. Пускай приедет, заберёт трупы. И по возможности, передаст их своему «корешу» из Москвы. Тут явно есть, над чем подумать. – Лейтенант вышел в подъезд, поманив к себе парня в перчатках, мирно курившего у двери.

Бросив окурок в куст физалиса, молодой «партизан» перевесил маску поудобнее и буквально взлетел по лестнице, выражая готовность помочь участковому:

- Звали?

- Давай, на «ты», - сморщился лейтенант. – Напомни, как тебя зовут? И твою напарницу тоже. По-моему, «собеседовал» вас уже не я, а Петренко?

- Так точно, - кивнул парень. – Я - Серый, - а девчонка со мной – моя подруга Ната.

- Очень приятно. – Протянул ему руку лейтенант. – Я – Вадим Чумаков. Будем знакомы. Можно просто по фамилии, так привычней.

И закрепив знакомство рукопожатием, участковый попросил Серого:

- Не в службу, в дружбу: Петренко позови. Загулялся. У собаки на радостях случится обезвоживание.

Усмехнувшись, «партизан» бодрым шагом отправился на поиски сержанта. А я, покинув насиженное кресло в квартире Марго, на полусогнутых выползла на лестничную площадку.

- Мутит? – Понимающе спросил Чумаков. – Это с непривычки.

- Впервые вижу покойников так близко, - кивнула я. – Особенно таких… колоритных.

- Привыкай, - Чумаков ободряюще похлопал меня по спине. Вышло несколько неуклюже.

Ната, подстелив под себя подсумок, присела на ступеньку у лифта.

- Это что же получается? Мы все можем быть заражёнными, - произнесла она вслух мысль, которую никто из нас не решался озвучить, не то что принять как данность.

Чумаков пожал плечами.

- Сергеич исследует труп. Возможно, мы что-то пропустили. Царапины, ссадины, следы зубов в волосах. Не исключено (простите, дамы), что если вирус передаётся через кровь и слюну, то его можно подхватить и половым путём. Мы же не в курсе личной жизни Марго. Она – женщина яркая. Не накручивайте себя раньше времени.

Вскоре на крыльце показалась раскрасневшаяся от прогулки Алла с поводком в руках:

- Ну и дала Жужа маха, - попыталась отдышаться она, - рванула вперёд, только пятки сверкают.

- У собак есть пятки? - Мрачно изрекла я, увидав довольную физиономию Петренко, маячившую за спиной у девушки.

- Конечно, есть, как у всех, - возмутился сержант, почуяв сарказм в моём голосе. Уши его полыхнули огнём, выдавая крайнюю степень смущения, будто Серый застал из с поличным.

«Спасли разлучницу, на свою голову, - не без возмущения подумала я. – А симпатия-то, кажется, взаимна. Вон, как вспетушился, бравый сержант».

- Пойдёмте наверх, проверим 202-ю. А Варя с Аллой, - в голосе Чумакова проявились нотки назидательности. – Отведут Жужу домой. Нечего там смотреть. А то опять скорчит, - взглянул лейтенант на меня почти с жалостью. – Чая с лимоном лучше выпей. Полегчает.

***

Когда Алла с Жужей исчезли в недрах квартиры, я повременила разуваться и, прикрыв немного дверь тамбура, высунулась общий коридор.

Позвонив в квартиру, Петренко с Чумаковым затаились, прислушиваясь. Но на звонки никто не ответил. Тогда слесарь, покорно ожидавший своего часа на лестнице, вставил в личинку замка отмычку, и поковырявшись минут десять, наконец, сумел победить хитрую дверь.

Из квартиры пахнуло кислым смрадом немытой посуды, лежалых фруктов и какой-то особенно мерзкой тухлятины.

- Хммм… Как-то рано ему - так вонять, - не сдержавшись, прошептал Чумаков и, прикрыв лицо форменным галстуком, заглянул в квартиру. – Укусили мужика только утром…

Переступив порог, лейтенант обернулся. Как чувствовал! И, естественно увидел моё лицо, перекошенное нездоровым интересом:

- Это «двушка» или «трёшка»? – Прошептал он, почти беззвучно.

Показав ему три пальца, я поспешила натянуть на нос воротник водолазки, ибо запах в подъезде излишне будоражил мой слабый на тошноту организм.

Когда за дверью скрылись все, кроме Наты и слесаря, я вышла на лестницу и, не сдержав любопытства, сунула нос в соседскую квартиру.

Хороший ремонт. Чистые обои. Явно не маргиналы тут живут. Но откуда такая дикая вонь?

Потянув меня за руку, Ната прошептала:

- Не стоит. Уйди с прохода. Вдруг им придётся бежать? Сшибут.

И я покорно шагнула в сторону, прислонившись к стене: «Надо бы и моего соседа проверить, раз пошла такая пьянка».

Минут через пять вся честная компания, отплёвываясь, вывалила из квартиры. Сине-зелёный Серёга, подавив рвотный позыв, закрыл рот руками, присев на корточки.

На Петренко буквально лица не было. Бледный лоб покрыла испарина:

- Вот говно! – Выругался он, и быстрым шагом уйдя в мой тамбур, с размаха плюхнулся на пуфик у обувной полки.

Последовавший за ним Чумаков, увлёк меня подальше от злополучной квартиры, пряча в кармане увесистую связку ключей.

- Что там? – Робко спросила я.

- Тебе лучше не знать, - процедил сквозь зубы лейтенант. – Завтра приедут специально обученные ребята и всё уберут. Отдашь им ключи, - протянул мне Чумаков два приметных брелока. – Связка с сердечком - от квартиры Марго, - уточнил он.

Зайдя вслед за нами, «партизаны» и слесарь прикрыли скрипучую дверь тамбура.

- Последняя квартира на сегодня? – Почти умоляюще прошептал Петренко, получивший от меня в срочном порядке стакан воды. Алла, замаячившая в прихожей, обеспокоенно взглянула на сержанта, стремительно выходящего из оттенков крайней бледности в томатно-розовые тона гипертоника.

- Что вы увидели? – Нерешительно спросила он. Но Серый в ответ лишь замахал руками, давая понять, что вспоминать «всё это», а тем более пересказывать, он совсем не намерен.

- Что ж, надеюсь, здесь будет лучше, - прошептал Чумаков, пропуская слесаря к двери.

И тот, оценив ситуацию, махнул рукой на аккуратность. Вставив в замок напильник, слесарь буквально парой ударов молотка снёс его к чёртовой матери. Дверь жалобно скрипнула.

– А ну, все лишние, убрались в квартиру, быстро! Сержант, ты тоже. – Лейтенант очень строго посмотрел на подчинённого. – Перегораешь. Отдохни чуток.

Вышедшая в тамбур Алла, увлекла Петренко за собой на кухню и, как маленького, усадила его в просторное, мягкое кресло.

- Чая хочешь? – Послышался её мелодичный голосок. Очевидно, сержант кивнул, и Алла решительно загремела посудой.

- Заходите в квартиру, не толпитесь, - повторил приказ лейтенант. – Мы с Серым вдвоём прекрасно справимся.

Слесарь, сняв тяжёлые ботинки, помялся в прихожей:

- В ванную не проводите?

- И в туалет, - приглушив громкость голоса, спросила Ната, красноречиво выпучив синие, как море, глаза.

Пристроив гостей, я вновь замаячила в дверях.

Войдя в квартиру, Чумаков и Серый ненадолго исчезли из вида. Не сумев справиться с любопытством, я заглянула в квартиру. Прислушалась. Тихо. Лишь изредка доносятся приглушённые шаги – это лейтенант зашёл в зал и топчется по ковролину.

Прикрывая его с тыла, Серый мельком заглянул на кухню – никого. Посуда разбросана. Цветы на подоконнике совсем зачахли. В мусорном ведре, стоящем в самом центре кухни – куча бутылок и несколько кровавых салфеток. Выйдя в коридор, «партизан» наткнулся на меня, и вздрогнув, прошипел:

- Так жаждешь проблеваться?

Пройдя мимо, он воссоединился с Чумаковым в зале.

Надо сказать, что звуки боевика к тому времени уже затихли, но это лишь добавляло напряжения. Скрипя деревянными половицами, Чумаков вошёл в спальню. На кровати лежал нечёсаный, бледный мужчина лет сорока.

У не слишком чистого окна теснилась батарея пустых бутылок, в основном, от слабого алкоголя. Занавеска оборвана. На ковре в углу – бурое, неопрятного вида пятно, издалека напоминающее кровь. Рядом сиротливо валяется пустой бокал. Оконная рама – открыта настежь.

Минуя разбросанный по полу хлам, Чумаков пробрался к кровати. Осторожно ткнув мужика невесть где найденной чертёжной линейкой, лейтенант направил на него пистолет.

Завозившись, сосед скинул одеяло, и на свет божий показался вторичный половой признак любого мужчины, рождённого в Советской Союзе – а именно застиранное до безобразия спортивное трико с вытянутыми коленками. Спать мужчина предпочитал прямо в тапках.

- Ты жив? – Подошедший к постели «партизан», весьма ощутимо толкнул мужика мыском ноги, отчего удостоился неодобрительного возгласа со стороны Чумакова.

Но пассаж возымел эффект. Сосед открыл глаза и, болезненно постанывая, уселся на скомканном в кучу, несвежем белье.

- Кто вы? – Пришёл в ужас он. – Как вы сюда попали?

- Смотри-ка, живой! – С нескрываемой радостью произнёс лейтенант. – Допился, друг?

Схватившись за голову, мужик потянулся к журнальному столику и, схватив оттуда початый пакет сока, залпом осушил его, не спуская глаз с полицейского.

- Что я сделал? – Спросил он отдышавшись.

- Накуролесил, - улыбнулся лейтенант. – Соседи жалуются, - указал он рукой на меня, - что ты телевизор врубаешь на всю катушку. Людям спать ночами не даёшь. Сейчас тебя скрутим и отправим в обезьянник. – Пообещал Чумаков и для достоверности снял с пояса блестящие наручники.

- Не надо, - только и смог выдавить мужик от испуга. Щёки его покраснели, а дыхание участилось. Выпучив глаза на лейтенанта, он хаотично замахал руками в сторону окна – Там на улице зомби. Я туда не пойду! Больше звука не издам, честно-честно… Просто буду пить тут, пока не сдохну. – Заплакал сосед.

- Да не ссы ты, - Серый присел на кровать рядом с мужчиной. – Семья-то у тебя есть?

- Нет, - замотал головой мужик и пригладил всклокоченные волосы.

- Не реви, - Схватив двумя пальцами какое-то полотенце с кресла, Чумаков подал его совсем расклеившемуся дядьке. – Скоро мирных жителей эвакуируют в пункт временного размещения на Пушкина. Ну, знаешь же «Больничный городок»? – Услышав знакомый адрес, мужчина энергично закивал. - Конечно, все туда не поместятся, но будут и другие убежища. Просто он станет первым.

- Бухаешь? - Спросила я у соседа.

- Сейчас или вообще? – Всхлипывая, спросил он. – Я – пьяница, а не алкаш, если ты об этом. Пью, когда тоскливо, вот как сейчас. А так по полгода ни капли в рот. И вообще, не запойный.

- Ясненько, - понимающе кивнул Чумаков. – А по профессии ты кто?

- Инженер. – Икнул мужик. – Проектирую системы вентиляции.

- Хорошая профессия, - ободрил его лейтенант. – Такие люди в новом мире будут полезны… Ты только возьми себя в руки и приведи в человеческий вид. А завтра-послезавтра поговорим ещё разок, хорошо?

Пытаясь подавить икоту, мужик кивнул.

- Ну и чудесно, - махнув рукой на прощание, Чумаков в бодром расположении духа удалился из комнаты. За ним проследовал и Серый.

- В душ сходи. И чая крепкого выпей, - посоветовала соседу я. – Амбре тут – покойника поднимет. – И, наскоро попрощавшись с соседом, поспешила догнать Чумакова.

Глава 16: Сергеич

- Кажется, моя квартира превращается в оперативный штаб, - пожаловалась я Алле, увидев на пороге Чумакова в компании седовласого незнакомца.

- Знакомьтесь. Это Сергеич - наш судмедэксперт, - представил старлей своего компаньона.

- Здрааассссьте, - зашипел Сергеич, как питон, искривляя губы в улыбке. И, вскинув бровь, уставился на Аллу так, будто пытался ее гипнотизировать. Повисла неловкая пауза.

Потупив взор, Алла прошептала скомканное приветствие и поспешила скрыться на кухне, изобразив видимость неотложных дел.

Понятно. Типаж - ходок. Седина в бороду, маразм в голову. Или как там в народе говорят?

Конечно, ни в каких бесов я не верю, особенно в ребро. Но свято исповедую научный подход. Психологический, в частности, который гласит, что мужчина на закате молодости стремится доказать себе, что он "ещё ого-го" и подсознательно врубает программу-максимум - рассеять по миру потомство в скором порядке, ибо "дальше возможности не будет". Все, "финита": импотенция, старость и смерть.

Отсюда все эти фортели с молоденькими «разлучницами» и чудеса эквилибристики - в переобувании из примерных семьянинов в отчаянных сорвиголов. Короче, кризис среднего возраста, будь он неладен. Подсознание вопит: «Не упусти свой последний шанс».

Всё вышеописанное наложило свой отпечаток на личность Сергеича.

Ощупав глазами ладную фигурку Аллы, исчезающую за дверью, "судмед" расплылся в улыбке:

- Кто такая? Мужья, дети, кредиты - имеются?

- Я тебе потом все расскажу, - с нажимом произнёс Чумаков, заливаясь краской. - Руки мыть будешь?

- А как же? - За неимением "основной" жертвы, Сергеич мгновенно "заметил" меня и расплылся в самом тошнотворном из своих оскалов. Дежурно стреляя глазами в мою сторону, он прошествовал в ванную.

Едва он скрылся из вида, я мгновенно напустилась на Чумакова:

- Это что сейчас было?

- Нууу, - невнятно заблеял тот, - не принимай близко к сердцу. Он - умный, грамотный мужик. Но женский пол любит - страсть как! И считает себя абсолютно неотразимым. Семь раз был женат. Интрижкам на службе - нет счёта. Довел своими "бракоразводами" начальство до исступления. Но в душе он хороший. На него можно положиться. Просто потерпи, пока он к вам привыкает. Вот увидишь, станете "своими парнями" - перестанет выделываться и потеряет интерес.

- И сколько ждать? - Нервно побарабанила я костяшками пальцев по полке шкафа.

- Кого ждать, сударыня? - Осклабился Сергеич, подкравшийся с тыла так тихо, что заставил меня вздрогнуть.

Надо ли уточнять, что судмедэксперт мне совсем не понравился? Уж больно скользкий... Липкий и противный, как угорь. Но обидеть старлея и вытолкать неприятного гостя взашей, я не могла. Поэтому, скрепя сердце, дала себе обещание просто пережить это, проявив, по возможности, максимальную вежливость.

***

Устроившись в моём любимом кресле, Сергеич решил, во что бы то ни стало, испытать меня на прочность. Вольно вытянув ноги, первым делом он потребовал крепкого кофе, без сахара и сливок.

- Но только не в этом адском агрегате, - указал он на мой любимый кухонный девайс – навороченную кофемашину, которую я подарила себе на тридцатилетие.

Привыкшая угождать Алла, ланью бросилась к плите. И водрузив турку на раскалённую конфорку, сварила нежданному гостю ароматного кофе по-турецки.

Божественные запахи, наполнившие кухню, мгновенно заставили меня сглотнуть слюну. Демонстративно включив кофемашину под насмешливые взоры Сергеича, я приготовила себе неприлично объёмный бокал капучино.

- Вы действительно будете это пить? – Округлил глаза "судмед". – А Вы знаете, что несквашенное молоко пагубно влияет на организмы взрослых особей?

Всё ясно. Он не только ходок, но ещё и редкостная заноза в заднице.

- Не будь занудой, - одёрнул коллегу Чумаков. – Ты имеешь дело со смертью ежедневно. Так где же та хвалёная ирония, столь свойственная представителям твоей гильдии?

- Именно потому, что я имею дело со смертью и вижу людей насквозь… Иногда буквально – изнутри… я знаю, о чём говорю. – Подмигнул Сергеич Алле. Та щедро плеснула молока чай, не смотря на предостережения "судмеда".

- Какие непокорные барышни. - Поглумился тот. - Посмотрим, что с вами будет, лет через "-цать".

Прикрыв глаза, я подавила стойкий приступ раздражения.

- Что там у соседей? – Решила под шумок перевести тему Алла на более интересную.

Петренко с Чумаковым до сих пор держали паузу, не желая раскрывать подробностей вылазки.

Настала очередь Чумакова - закатывать глаза. Но Сергеич присел на своего любимого конька, и никто уже не мог остановить поток откровений.

- Оооо, - произнёс он, и взор его азартно загорелся. – Такого я давненько не видел. Особенно в нашей глуши. Всего пятьдесят-шестьдесят километров от Москвы, и это уже совсем другой мир. Жизнь в нём течёт более размеренно, и большинство преступлений перестают быть интересными, представляя собой однотипную посредственность. Бытовуха, грабежи, убийства в глубинке тоже есть, но происходят они линейно, без фантазии. Нет в «мокрухе» с периферии своей особой изюминки, шарма. – Задумался «судмед». – Хотя, и здесь бывают исключения. Три дня назад ваш сосед, заметил первые звоночки неладного… Кстати, он давно наблюдался в психоневрологическом диспансере на фоне глубокой депрессии...

- Откуда Вы знаете? – Не выдержала я.

На что Сергеич мгновенно выудил из портфеля затёртый ежедневник:

- Сосед вёл дневник. Каждый день, перед сном. По заданию доктора. Вся эта писанина, - потряс он затрёпанными страничками, - помогает отслеживать состояние пациента, перемены его настроения и прочую билебердистику, без которой жить не может официальная психиатрия. Так вот, как я уже сказал, будучи человеком мнительным и тревожным, гражданин «Ка» - назовём его так – одним из первых заметил надвигающуюся на город бурю. Предвестники катастрофы маячили в сети уже давно. Первыми послетали с катушек знаменитости и звёзды. Но мир не придал тому значения – доступность наркотиков, вседозволенность, поведенческие проблемы. Многие из них годами посещали психоаналитиков и получали лекарства, способные при систематическом злоупотреблении свалить коня. Потом прозвучали первые звоночки далеко за пределами элитных кругов. И люди снова проигнорировали их. Все, кроме него. Его манили теории заговоров и альтернативная история. В силу особого склада психики, он был особенно щепетилен в вопросах безопасности и здоровья. И вот однажды, добираясь с работы на пригородном автобусе, он подвергся нападению первого в своей жизни заражённого. Спас мужчину случай. Стоял холодный апрель, и нападавший просто не смог прокусить плотный пуховик. Дальше - больше. Спустя примерно неделю, на его глазах, в Московском офисе неизвестные убили и цитирую, «сожрали», двух коллег. Он просто наблюдал эту сцену сквозь стекло двери. Далее прибыла полиция. Офис, конечно, оцепили. Не решившись добираться до дома общественным транспортом, мужик вызвал такси. Словил паническую атаку, когда водитель заблокировал двери, выезжая на шоссе. И как итог, его окончательно заклинило. К депрессии и многочисленным фобиям прибавилась ещё одна – быть съеденным заживо и превратиться в зомби. Посему, он закрылся дома почти на неделю и постепенно, читая новостные ленты, ещё больше съезжал с катушек. Стоит обмолвиться, что до нас первая волна докатилась гораздо позже. И первые явные признаки эпидемии замаячила всего три-четрыре дня назад. В тот же день, когда сосед заметил под окнами первых зомби, он убил своих жену и ребёнка. Опоил высокой дозой «Феназепама», который ему систематически выписывал психотерапевт. А когда те глубоко уснули, задушил подушкой. Надо сказать, что ребёнку вполне хватило и таблеток. Умерли они мирно и совсем не мучались. Далее он взял перфоратор и, по сути, с помощью него провел трепанацию черепа, чтобы семья не восстала. А вот отправить себя на тот свет, соседу силёнок не хватило. И таблеток тоже. Доза, способная укокошить взрослого мужчину - достаточно высока. Столько препарата на руки одному человеку никогда не выдадут. Так и прошло несколько дней... Он просто закрыл дверь в спальню и больше туда не заходил. А потом в Подмосковье пришла аномальная жара, и трупы начали смердеть. Притом, нещадно, скажу я вам... Просидев в доме столько, сколько мог выдержать, сосед отправился на поиски «лёгкой смерти». И нашёл её у местного драг-дилера. Возвращаясь домой с «дурью» в кармане, он решил словить кайф, напоследок, умерев во сне, от передоза. Но буквально в последний момент его кошмары сбылись... Беднягу укусили. Придя домой, сосед незамедлительно ввёл себе смертельную дозу и умер. Но вот неожиданность – в кровожадного кадавра он так и не превратился. А почему- нам лишь предстоит это выяснить.

- Обалдеть, - подавилась чаем Алла.

- Поэтому я и не жаждал делиться подробностями, - Похлопал её по спине Чумаков.

- Но вы лишь представьте, - задумался Сергеич, закрывая глаза. – Мужик жил с трупами в квартире несколько дней. За два дня жары тела нехило раздуло. Когда мы сегодня вошли в квартиру, даже мне стало не по себе. И жирные, черные мухи, разлетевшись с трупов, поднялись тучей под потолком…

- Всё, достаточно, не рассказывай, - бесцеремонно перешла я на «ты», прервав патологоанатома.

Скользкий ком, заворочавшийся в желудке, подкатил к горлу, дыхание перехватило. И со злости отставив кофе, я смерила «судмеда» осуждающим взглядом.

- Ну, что ты уставилась на меня, как на «вражину»? – Рассмеялся Сергеич, тоже переходя на «ты». – Смерть красивая – только в книгах. Романтичная, эпичная, наполненная высоким смыслом. На земле же и жизнь, и смерть – бессмыслены и страшны для подавляющего большинства людей. Твой покойный сосед, к примеру, считал, что спас свою семью, подарил ей лучшую участь. Хочешь зачитаю тебе важный отрывок для понимания?.. – Оживился «судмед», потрясая личным дневником покойного.

- Благодарю. Не стоит, - мрачно вздохнула я. – Скажите лучше, как там, дела «в полях»? Какие новости? Только без живописных подробностей.

Чумаков, насупившись, откинул тюль и выглянул в окно.

- Заражённых на улице всё больше. Многие супермаркеты закрыты. Уличные банкоматы «Собера» перестали выдавать ассигнации. Значит, инкассация забыла к нам дорогу. Надо бы менять тугрики на «реальную валюту» и поскорее: консервы, водку, питьевую воду, теплую одежду, средства передвижения, лекарства, табак и бензин. Держу пари, что спустя месяц любые деньги станут бесполезными, как твой диплом о высшем образовании, - усмехнулся лейтенант.

- Эй, не надо грязи. – Встрепенулась я. – Он оказался весьма полезным. Пару раз я использовала его как подставку под кофе.

- А я бы не парился. – Пожал плечами Сергеич. – Ещё пару месяцев подождать, и бери бесплатно, что хочешь.

- Да у нас такой народ, - насупилась Алла, прихлёбывая чай. – Все подчистую растащит, как только почует безнаказанность. Надо, не надо - унесёт «про запас» в закрома, и самые цивилизованные как всегда останутся «с носом».

***

- Не думал, что забегу к вам сегодня, - честно признался Чумаков, обуваясь. – Соседские ключи оставь у себя. У нас есть дубликаты. Как там, кстати, твой «любитель боевиков»?

- Держится, - похвалила соседа я. – Побрился. Полутра пылесосил. Спрашивал, насчёт тебя. И хорошо бы взять его с собой, если мы планируем вылазку. Жалко мужика. Он так боится трупов… Больше чем я. А в холодильнике у него – шаром покати.

- Не вопрос, - согласился лейтенант. – Предлагаю затариться завтра. И я узнавал – карты больше не принимают, только наличные.

- Придётся «ограбить» банкомат… Благо, я не пользуюсь услугами «Собера». Мой банк не так популярен, поэтому надежда выудить свои кровные – вполне имеется. - Улыбнулась я, закрывая дверь за полицейскими.

Глава 17: Веня

Проводив Чумакова, я постучала в соседнюю дверь с заранее заготовленным текстом... Всё же, не смотря на растущий опыт, общение с "чужаками" до сих пор даётся мне нелегко:

- Здорово, Веня. Поедешь завтра с нами в супермаркет? Чумаков предложил набить закрома, пока есть возможность.

- Они ещё работают? – Искренне удивился сосед. - А безопасность? Я так понимаю, её никто не гарантирует?

- Работают «лавочки», но не все, - пожала плечами я. - Только самые смелые и жадные... К тому же, безопасность всегда была лишь видимостью. Ну, вспомни теракты в крупных "ТЦ" или массовый расстрел граждан. Потом масочный режим во время повальной "ковидлы". Для кого вводятся эти правила, и кто их, кроме меня соблюдает, лично я не знаю. А теперь и подавно, безопасность покупателей - лишь их зона ответственности. Ну вот сам представь свои чувства. На входе вооружённая охрана раздевает народ догола. Если находят укусы, стреляют в голову. А остальным выдают намордники, чтоб не кусались. Так ты себе представляешь "безопасность"?

- Примерно, - не сдал позиций Веня. - А иначе распространение заразы неизбежно.

- Это и так - дело времени. Ну, запретит правительство работу продуктовых - начнутся голодные бунты. А тут каждый предприниматель сам решает, что ему важнее - жирная прибыль или кусок ляжки наёмного сотрудника. И выбор, по мне, очевиден, прости за сарказм. Закрылись лишь мелкие частники. А сотрудники крупных "ТЦ" продолжают ходить на службу, пусть и не все. Охрану усилили, я думаю. А главное - теперь магазины принимают только наличные. Ну и цены на продовольствие мгновенно взлетели. Особенно на консервы и крупы. Как у тебя с деньгами?

- С наличкой - туго. – Вздохнул сосед. – На карте средств достаточно.

- Ладно, завтра заедем, снимем, - отмахнулась я от проблемы. – Не через банкомат, так в кассе, если та работает. Только оденься во что-нибудь плотное. Лучше с капюшоном.

- А мне точно нужно с вами ехать? – Нахмурился сосед, и его лицо приобрело воистину страдальческое выражение.

- Только если хочешь есть, - пожала плечами я. – На самом деле, всё не так страшно… С нами будут вооружённые полисмены. Если не разбредаться, а сделать всё быстро и организовано, то опасность крайне мала.

Сосед, нерешительно переступая с ноги на ногу, вдруг сморщился:

- Прежде чем… ну, ты понимаешь…

- Уйти в запой, - назвала я вещи своими именами.

- Нууу, да, - не хотя признался он. – Так вот, незадолго до того, как я заперся дома, мне довелось увидеть мертвеца вблизи… Возвращаясь домой с работы, я зарулил в небольшой круглосуточный магазин за домом - купить сигарет и кофе на утро. Зная, какой там беспокойный контингент, я удивился царящей у магазина тишине. Никаких разномастных делегаций из гастарбайтеров или местной шпаны, распивающей пиво тайком от родителей. Иногда, конечно, их выбивают с территории местные маргиналы, но и алкашей, занимающих к ночи лавки я у магазина не встретил. Лишь полная тьма, разбавленная мерцанием тусклого, единственного на весь двор фонаря. То отключаясь, то вновь источая свет, он тихо жужжал, наполняя переулок зыбкими тенями. Поёжившись от тревоги, я зашел в магазинчик, где меня взяла в оборот знакомая продавщица. "Вызвала полицию, - пожаловалась она. – Да всё не едут… Уже третий час какой-то сумасшедший под окнами бродит. Абсолютно невменяемый. Разогнал мне всех покупателей". Честно говоря, тогда я не придал значения словам женщины. Ну, наркоман, да. С кем не бывает? Если задуматься, то центр всегда кишел странными личностями, желающими поживиться за чужой счёт или сумасшедшими. Закупив всё необходимое, я преодолел расстояние от магазина до середины двора, как вдруг заметил под деревом человека. Он оперся на ствол и едва стоял на ногах. Одежда его больше походила на лохмотья. Сам грязный. Клокастые, давно немытые волосы всклокочены. А уж какое зловоние! Словами не передать. Поравнявшись с мужиком, я попытался проскользнуть незамеченным. Вот уж чего, а драки с бомжом мне точно не надо!.. Но слух маргинала оказался достаточно чутким. И, обернувшись, не твёрдой походкой он двинулся в мою сторону. Вдохнув амбре из немытого тела, гнилых овощей и сырной тухлятины, я, задержав дыхание, сайгаком бросился в соседний переулок. Нутро моё буквально выворачивало от невообразимого смрада. Но мужчина, показавшийся мне нетрезвым, прибавил шага и неожиданно ловко рванул наперерез, стремительно сокращая расстояние между нами. Поравнявшись со мной, бомж протянул руки, цепляясь за куртку. Казалось, он норовил повиснуть на шее, как старый приятель. Но я ловко уворачивался от объятий, пока бомж не схватил меня рукав и не приблизился вплотную, источая зловоние прямо мне в лицо. Оттолкнув от себя приставучего пьяницу, я отшатнулся назад. Света из окон хватало, чтобы различить очертания мужчины. Но когда загорелся фонарь, я с содроганием отметил его мертвенную бледность. Подумав, что мужику плохо, я, преодолевая отвращение, сделал шаг навстречу и предложил ему помощь. Но бомж не ответил. Качаясь, он попёр на меня, сверля взглядом. А когда поравнялся со мной, я различил на его одежде темные пятна, отдаленно напомнившие мне запёкшуюся кровь. Рубашка с неприятными разводами высохла и встопорщилась, как картонка. У его рта, бессмысленно приоткрытого, запеклось что-то темное, отвратительное, похожее не дёготь. И, решив не искушать судьбу, я бросился наутёк. Мой непрошенный провожатый довел меня до самого дома, бодро держа заданный мною темп. Лишь очутившись за дверью, я почувствовал себя в относительной безопасности. Навсегда запомню его глаза, полные голода. Могу поклясться, чем угодно, но в тот момент я точно знал, что мужик сошёл с ума и жаждет отведать филе из человеченки. Наверное, так себя и ощущает антилопа, мастерски загоняемая львом… Это чувствуется, на физическом уровне… Ощущение, от которого мы, люди, эволюционно давно отвыкли, встав на вершину пищевой цепи. До того случая я принципиально не "гуглил" заметки о зомби, считая их подлогом или новым мемом, гуляющим по сети. В ту ночь я никак не мог уснуть. И когда под утро залез в интернет, то наткнулся на схожие фотографии от известного блогера: на меня смотрело существо, отдалённо напоминающее человека по форме, но не по содержанию… Так же глазел и тот бомж, буквально не отводя взора, не глядя под ноги… По принципу: «Вижу цель, не вижу препятствий». Оказавшийся в итоге гниющим покойником… И это осознание заставившие мои внутренности перевернуться, покрывшись вечной мерзлотой. А если бы я не испугался подхватить заразу от бомжа, то где бы сейчас был? Наверняка кормился на трупах у нас во дворе. И это буквально не даёт мне покоя!.. – Захлебнувшись волной живых эмоций, Вениамин присел на пуфик и закрыл лицо руками. – Ты понимаешь? Я не могу туда пойти. Боюсь, что впаду в ступор и просто буду смотреть в эти ужасные глаза, пока меня не сожрут к чёртовой матери…

- Ну что-то ты совсем раскис, - погладила я соседа по плечу. – Надо вовремя прорабатывать свои страхи, иначе они захлестнут. Не всегда у таких, как мы, будут защитники, типа Чумакова. И оружие будет не всегда. Тем более, какой в нём толк, если я не умею им пользоваться, - вздохнула я почти с горечью. – Делай, что должен и будь, что будет. А если останешься дома, взаперти, то стопроцентно склеишь ласты от голода, рано или поздно. Ты уж прости меня, но еды тебе точно никто не принесёт. Ты не больной, не старый, не дурачок, я надеюсь. – Усмехнувшись, зарёванный мужчина осмотрел себя в зеркало. – И вообще, ого-го. Так зачем же закапывать себя заживо из-за маленького шанса – быть укушенным? Чумаков сказал по секрету, что в пункты временного размещения в первую очередь будут собирать сирот. Далее – полезных людей. Потом стариков, требующих ухода. Вслед за ними – семьи, желательно с чадами. Не под одну из категорий мы с тобой не подходим, значит, придётся стать полезными. – Улыбнулась соседу я. - А для этого придётся чем-то жертвовать. Лично я намерена пожертвовать мешком кирпичей, которые я мгновенно вывалю, причём неоднократно, при первом же зомби - лишь бы не оказаться в одиночестве, на обочине жизни в конце времен.

Глава 18: Ночные гости

Вечером в доме воцарилась звенящая тишина. Петренко, наконец забрал Жужу, совсем заскучавшую в четырёх стенах.

Выгуливать псину становилось всё сложнее. Мертвецы, изрядно оголодавшие в обезлюдившем городе, мгновенно реагировали на любую «добычу». Как только мы с Жужей появлялись на пороге дома, они собирались в стаю, как волки и, пошатываясь, топали в направлении «еды». У бедной собаки не было и минуты, чтобы сделать полноценно необходимые дела. От чего она заметно нервничала. И, как итог, однажды вообще отказалась выходить из подъезда на улицу.

Сержант, замотавшийся на службе, не спешил выполнять своих обещаний. И мне пришлось напомнить ему об этом по телефону.

Мишка подслушал разговор и заметно расстроился:

- И что же, я теперь буду тут один?

- Почему, один? У тебя есть мы с Аллой, - подбодрила я мальчика. – И кот.

- Да, - скуксился он. – Но родная-то мне – только Жужа. Остальные, как бы «приёмные». – Крупные слёзы, скопившиеся на ресницах мальчика, покатились по щекам. И, уткнувшись мне в бок, он горячо зарыдал.

- Мииишк, - протянула я, обнимая парня. – Ну чего ты, как маленький? Это же на время. Ты понимаешь? Жужа мучается, нервничает и совсем не может полноценно гулять… Пожалей собаку, а не себя. Ты-то писаешь по первому зову... Мертвецы всюду. Их заметно прибавилось. Мы же не хотим, чтобы они покусали Жужу? Или кого-то из нас?

Миша кивнул, но заревел при этом ещё сильнее.

- Ну, хочешь, я поговорю с Петренко и, может, он заберёт вас обоих, в деревню, на природу?

Миша лишь отрицательно замотал головой, сглатывая слёзы.

- У него трое детей. Будет весело. Честно, - с уверенностью продолжила я. – Старший – твой ровесник. Будете гонять вместе по участку. Там большой дом за забором. Надышишься воздухом. Скоро первые ягоды пойдут. Чего сидеть в квартире без кислорода?

С горем пополам, мы с Аллой на пару, уговорили расстроенного Мишку. И передав тем же вечером их с Жужей в надёжные руки Петренко, я удовлетворённо откинулась на постели, почёсывая Альфа.

- Большое дело мы с тобой сделали, пристроили детей, - прошептала я в ухо коту, принося ему максимальный дискомфорт. Но отодвинуть - сил не было, глаза слипались. – Теперь ты снова самый младший в семье. Радуйся. - И, настойчиво почесав Альфу пузо, я выпустила рассерженное животное из объятий, дав ему возможность пооблизываться всласть, очищая черную шубку от «человечьих ароматов».

***

Проснулась я до рассвета от звонка в дверь. Пружиной выскочив из постели, поспешила в тёмный коридор. В тамбуре уже топталась Алла, Сонная, в одной футболке, она нерешительно заглядывала в глазок.

- Кого там чёрт принёс? – Недовольно буркнула я, мысленно проклиная всех «жаворонков» планеты.

- Я ваш сосед снизу! – Послышалось из-за двери. – Вы меня заливаете! – Неизвестный мужчина повысил голос, и в нём появились визгливые нотки недовольства.

Отчаянно зевая, Алла потянулась к замку, но я в один прыжок преодолела тамбур, отобрав у неё ключ.

Девушка растерянно заморгала глазами:

- Ты чего?

- Не смей, - зашипела я, покрываясь липким потом.

- Эээээй, вы!!! – Снова забарабанил в дверь дядька. – Вы там уснули? Мы утонем сейчас. Нужно срочно перекрыть воду!

- Здорово, Баб Нюр, - издевательским тоном ответила я. – Чего буянишь, будто в первый раз? Голос у тебя – «не очень»… Не заболела?

На секунду незнакомец опешил и перестал ломиться, раздумывая, как поступить дальше. Отошёл к лифту и скрылся с глаз. На лестнице воцарилась тишина.

Я же припала к глазку и услышала гулкий шёпот, но не сумела разобрать слов. На секунду мне померещилась иностранная речь, перемешанная с русскими ругательствами… Итак, мужчина пришёл не один. Что вообще подозрительно.

- Звони Чумакову, - прошептала я Алле, и она поспешила в квартиру.

Не отрываясь от глазка, я с содроганием наблюдала за людьми на лестнице. Несколько крепких мужчин в дорогих «кожанках» подошли к двери, словно изучали ее. Самый высокий из них – седеющий брюнет с греческим профилем – с усилием подёргал за резную ручку, ощупал замок и, покачав головой, отошёл в сторону.

- Да скажите же, что вам нужно?! - Придав голосу твёрдость, выпалила я. Нервы мои сдавали. Не понимая, что происходит, я решила наладить коммуникацию с незнакомцами. – Если вам нужны деньги или ценности, так зайдите в соседнюю квартиру – она пустует.

В ответ – тишина. Отличный, кстати, способ деморализации. А они ещё и «психологи»?

Наконец, один из мужчин достал портмоне и, покопавшись в нём, извлёк оттуда длинную пластину с крючком на конце. Продемонстрировав ее своим товарищам, он немного потоптался за дверью, а затем подошёл к ней вплотную, присел на корточки и принялся расковыривать личину замка.

Вот чёрт! Ну это совсем уж ни в какие ворота!

- Мы вызвали милицию, она уже в пути, - пригрозила я злоумышленникам.

- Ага, ну как же! – Ответил второй голос, с явным южным акцентом. – Приедут к вечеру. Жди.

«Что же делать? Щеколды на тамбурной двери нет… - Старалась я размышлять последовательно. – Ну, запрусь я в квартире. Тогда достанется Вене. Его замок так и не починили!»

В замочной скважине что-то заворочалось, и, бросившись к двери, я вставила в личинку ключ, усложняя задачу "домушникам" .

- Съели? – Весело спросила я, скрываясь в Вениной прихожей. Молодецкий храп соседа разливался по дому гулкой вибрацией.

С лестницы послышалась отборная ругань - значит, я на верном пути. Только бы не облажаться, и сделать всё правильно...

Включив свет, я осторожно проследовала в соседскую спальню. На диване без задних ног дрых Веник. Подушка его упала на пол. В открытом настежь окошке уже вовсю догорал неистовый, слепящий глаза рассвет.

Прикрывшись рукой, сосед мирно всхрапнул и, почесав нос, отвернулся к стенке.

- Эээй, - потянула я за край одеяла, стараясь не испугать спящего. - Скорее. Подъём, Веня. К нам в тамбур какие-то «быки» ломятся.

- Да, мам. Ещё пять минуток, - пробубнил он, натягивая пододеяльник на уши. На губах соседа блуждала мечтательная улыбка.

Легонько потормошив соседа, я поразилась его нерасторопности и со злости дернула лежебоку за ногу.

- Ай! – Всхрапнул он, вскакивая с кровати. И окинув меня осоловелым взглядом, с трудом прохрипел. - Какие быки, где?

- Никаких вопросов, - поторопила я Веника, и взяв с кресла одежду, кинула её на постель. – Бери, и бежим к нам. Алла вызвала Чумакова. Незнакомцы ковыряются в замке. На вопросы не отвечают. Выглядят, как братки из девяностых: все в коже, ведут себя нагло. Давай, бери ноги в руки и пойдём.

Наскоро обув тапочки, Веник, как опытный невротик, рванул за мной, поливая меня на ходу фонтаном вопросов.

Задержавшись ненадолго у двери, я заглянула в глазок: «Не уходят, голубчики… Что же вам надо тут, ума не приложу».

Тем временем в коридор выползла бледная Алла и, припав к глазку, отшатнулась, закрыв лицо руками:

- Как думаешь, есть шансы, что они вскроют дверь?

- Почти стопроцентные, - высунулся в тамбур Веник.

Поспешно забежав в квартиру, мы заперлись на все замки и затаились, ожидая подмогу.

- Мне кажется, я знаю одного из них. Того. Высокого, в очках. – Нарушила молчание Алла, дрожа всем телом. – В коридоре темно. Но я уверена, что уже слышала этот голос. Сиплый и какой-то визгливый одновременно. Это братья Алика. Отыскали меня и теперь убьют, как и обещали… Аликбек, сволочь, нашёл способ, как слить информацию… А я уже почти поверила, что мой кошмар позади! – Залилась девушка слезами, присаживаясь на низкий пуфик.

- Да не накручивай, - успокоила я Аллу, хотя внутри меня колотило. – Может, просто воры? Помнишь, что говорил Чумаков? Люди почуяли безнаказанность и ищут лёгкой наживы…

- Но почему к нам? – Не успокоилась Алла, впадая в истерику. – Напротив пустая квартира. Бери, что угодно. Да наводка это, точно говорю, - со слезами в голосе прошептала она. – Только бы понять, кто это! Вживую я видела лишь нескольких братьев. Запугиванием обычно занимались Алик, Раул и Джамшид. Этих я и знать – не знаю!.. А тот высокий очкарик в коридоре – зуб даю, что это самый старший из них... Он никогда не общался с нами лично и не показывал лицо. Но я частенько слышала его голос по телефону. Он давал указания Алику, когда мы выходили в «смену». Из тысячи узнаю его тембр.

- Когда ты звонила старлею? – Спросил Веня, появляясь на пороге кухни с трико наперевес.

- Минут десять назад. – Закусила губу Алла, вспоминая подробности. – Чумаков ответил сразу, сказал, что они на месте.

- От «опорного» до нас – полчаса пешком. – Заверил девушку Веня. - На машине ещё быстрее. Не успеешь глазом моргнуть, приедут ребята и скрутят твоих «хлопцев».

В тамбуре что-то звякнуло, и тяжёлая дверь со скрипом, отворилась, наотмашь хлопнув по стене.

- Всё… Теперь точно мне трындец, - заметалась в истерике Алла, ища пятый угол. Её круглые глаза, полные неподдельного ужаса, зашарили по квартире в поисках предметов, годных для самообороны. Пометавшись по дому, она стрелой рванула на кухню. И выудив из ящика огромный поварской нож, торжественно продемонстрировала его нам с Веней.

«Ну хоть для чего-то ты сгодился», - усмехнулась я про себя, ибо пользоваться этой штуковиной так и не привыкла, только деньги зря потратила.

В замочной скважине что-то заворочалось, и я бросилась к двери, повторив свой недавний манёвр с ключом, потому как дверь в моей квартире стояла самая бюджетная – без какой-либо щеколды или внутреннего замка. Лишь тонкая, алюминиевая цепочка сиротливо болталась вдоль наличника, отбивая в такт ударам моего сердца. Спасибо хозяину - сэкономил на безопасности. Честно говоря, до сего дня я и не думала, что когда-нибудь пожалею о том, что не сняла квартиру подороже.

- Ты серьёзно? - Усмехнулся из-за двери непрошенный гость. – Да с ключом твой замок взломать ещё легче.

- Нужна скрепка… Или ещё что-то! Тонкое и длинное, – заметался Веня по комнатам в поисках подходящей детальки. – Нужно заблокировать замок.

- Есть тонкое, узкое лезвие для лобзика, - неожиданно вспомнила я. – Осталось от бывшего… Не знаю, зачем храню, - и зябко передёрнув плечами, я распахнула высокий шкаф. – Таааак. Лишь бы вспомнить, в какой оно коробке.

- Быстрее! – Вскрикнула Алла, с ужасом глядя на личинку замка.

Та уже пришла в движение. Но девушка схватилась за ключ обеими руками, пытаясь из последних сил держать оборону. Волосы её растрепались, а лицо покрыли неровные красные пятна.

- Да что это! Не идёт, - послышался из-за двери скрипучий, чуть хриплый тенор взломщика.

- Это точно они! – Прослезилась Алла… - Братья Аскаровы… Мне конец…

- Вот оно, - торжествующе взвизгнула я, вытягивая «режущее полотно» из коробки. Выдернув ключ, я рывком вбила лезвие в замочную скважину.

- Ну вы же понимаете, - усмехнулся незнакомец, - если не сработает гуманный способ, мы просто отожмём дверь монтировкой, и делу конец? Превосходство сил на нашей стороне. Две безоружные девушки против вооружённых мужчин. Лучше откройте по-хорошему, и останетесь жить.

– Слово даю, - доверительно зашептал высокий, мальчишеский тенор. – Мы вас не изуродуем. Просто заберём к себе и будем опекать… А вы за это окажете нам кое-какие услуги. Можно сказать, поработаете в найме.

- А вот если не подчинитесь, - перебил его хриплый голос подельника, - тогда убьём, жестоко... Будем отрезать по кусочку, пока не взмолитесь о смерти. Времени у нас навалом, фантазии – не занимать… Даю вам две минуты на размышление. А дальше ломаем дверь. - И незнакомцы замолчали, гремя железяками.

Нервы Аллы не выдержали. Отойдя от двери, она со слезами заперлась в ванной. Ещё какое-то время были слышны её шумные всхлипывания. А потом всё затихло.

Подняв с пола нож, забытый Аллой, Веня сжал его так крепко, что костяшки пальцев побелели.

- Прячься. Запрись в туалете. – Я постараюсь их задержать.

- Да не дури, - упёрлась я, убегая на кухню. – Они вооружены. Значит, нужно схитрить и выиграть время до приезда Чумакова…

Наполнив чайник, я принесла его в прихожую и установила на тумбочке у розетки. Всего минута, и вода, подсвеченная небесно-голубым, неистово забурлила.

- Что ты делаешь? – Прошептал Веня, глядя на меня.

- Когда дверь вскроют, не лезь её придерживать, все равно не справишься, - предупредила я соседа. – Три сильных лося против двух дистрофиков – так себе перспектива. Алла, конечно, могла бы помочь, но она занята – бьётся в истерике. Поэтому рассчитывать придётся лишь на собственную сообразительность, - горячо зашептала я на ухо Вене, глядя, как в закипающем чайнике образуются пузырьки. – Смотрел «Один дома»? - Подмигнула я соседу. - Думай, что ещё можно сделать. А я постараюсь потянуть время. Погугли, в конце-концов. Надо хотя бы попытаться оказать им достойный приём. Всё равно ничего хорошего нам не грозит. Ну, не верю я обещаниям бандитов!

- Классная ваза, - задумчиво прошептал Веник, глядя на стеллаж. – Стеклянные шарики вполне подойдут… - И, кинувшись в зал, он безжалостно выпотрошил у входной двери мой прекрасный флорариум.

Пошарив в карманах куртки, я выудила оттуда шокер и переложила его в джинсы. Ещё раз нажала на кнопку подогрева воды.

- Ну, что решили? – Снова прозвучал неприятный тенор.

- Взламывайте, если сможете, - дрожа всем телом, ухмыльнулась я. Когда столкновения не избежать, во мне обычно просыпается не свойственная моему характеру решительность. Эдакий шаткий баланс между «бережённого – Бог бережёт» и «сгорел сарай, гори и хата».

Поэтому, набрав побольше воздуха в лёгкие, я придала голосу максимальный оттенок безразличия:

- Полиция уже у подъезда. С ними группа захвата. Я бы на вашем месте рвала когти через крышу… Ах, да. Совсем забыла. Не в ваших правилах, бежать от опасности – это противоречит законам чести, да?.. Зато эта хвалёная честь не мешает вам обижать женщин, считая их средством удовлетворения ваших низких потребностей. Держать их в рабстве, бить, запугивать… Аааа, поняла. Ты смелый, только когда лупишь слабого? – Расхохоталась я. – Тогда ты чувствуешь себя мужиком? Посмотрим, как ты запоёшь, когда оперативники сюда поднимутся…

- Не кочевряжься. Никого там нет… Во дворе тихо, - послышался всё тот же тенор с хрипотцой, только теперь он звучал с раздражением. Но это даже хорошо: впадая в аффект, человек совершает больше ошибок. – Никуда не денетесь, всё равно выкурим вас отсюда и порежем на клочки. Бесполезные бабы. Низкие, падшие, грязные, слабые создания.

«Отлично», - ликовала я. – Теперь ему так не терпится свести счёты, что он забудет об осторожности».

- Ты сдурела – злить отморозков? - Прошептал Веня, стуча указательным пальцем себе по виску.

- Не отвлекайся. – Зашипела я и снова обратилась к людям за дверью, максимально оттягивая время и давая соседу возможность ещё подготовиться. – А ты уверен, что я такая же слабая, как Алла? Вдруг, у меня есть оружие, и как только ты войдёшь, то сразу схлопочешь пулю в лоб? Готов рискнуть?

Незнакомец не ответил. Компания за дверью затихла, приглушённо совещаясь.

- Кто вам дал мой адрес? – Спокойно спросила я.

Снова молчание. Очевидно, незваные гости осознали-таки бесполезность переговоров… Вот теперь я начинаю паниковать.

- Эврика! Придумал, - прошептал Веня, бросаясь к шкафчику с инструментом. – Скажи, а есть ли у тебя силиконовая смазка? Ну, такая, чтобы дверь не скрипела? Понимаешь, о чём я говорю? – С надеждой взглянул на меня сосед.

- Да, - задумалась я. – А чем она поможет?

- Можно нанести ее у порога… У тебя же керамогранит в прихожей? Такой каток получится - лучше не придумаешь...

- Точно, ты – гений, - быстрым движением выудив из контейнера заветную баночку «WD-40», я густо распылила состав у двери. – Чего-то затихли наши «братья».

Прислушалась... И не без дрожи в коленях поняла, что бандиты готовы перейти к активным действиям. В тамбуре нарастало оживление.

Услышав треск, одной рукой я мгновенно схватила в очередной раз вскипевший чайник, а другой увлекла ничего не понимающего Веню за угол:

- Знаешь, я передумала, не будем стоять у дверей. – И, затаившись в зале, мы, со смятением в сердце стали дожидаться момента, когда нас придут убивать.

Глава 19: Насмерть

Послышался лёгкий скрежет и что-то с металлическим лязгом заворочалось в двери. Дверное полотно заходило туда-сюда, с трудом удерживаясь на хлипких петлях.

- Второй этаж, - горячо зашептал Веня. – Может, не будем дожидаться бандитов, а просто «дёрнем» от них через балкон? – Схватив высокий стул на манер барного, сосед взвесил его в руках, прикидывая разрушительную способность нового средства самообороны. Спрятав поварской нож за пояс, он встал по другую сторону дверного проёма, готовясь выскочить в любой момент и «навешать» люлей агрессору.

- Не сходи с ума, - покачала я головой, вздрагивая от каждого нового звука, доносящегося из тамбура. – Алла в ванной в невменяемом состоянии. Нельзя её так бросать. К тому же, дом сталинский, с высоким цоколем. Да там метров семь до земли, в лучшем случае. Переломаемся.

Веня вдохнул побольше воздуха, очевидно, чтобы поспорить, но осёкся, потому что раздался мощный скрежет, и входная дверь поддалась. Буквально вжавшись в стену, дабы не выдать себя раньше срока, я услышала тихую, иностранную речь, звучащую из тамбура.

Аккуратно отварив дверь, первый из братьев осмотрелся, и не заметив препятствий, вошел в квартиру. Но, стопы его мгновенно разъехались, уходя в стороны. И, чтобы не сесть на шпагат, он буквально повис на дверной ручке. Следом послышались громкая ругань и грохот. Пистолет, отлетевший в сторону по разлитой у дверей смазке, проскользил по плитке до самого зала. Незваные гости барахтались, пытаясь поддержать друг друга, но ноги их, обутые в модельные ботинки, предательски разъезжались. И тут я решила: «Либо сейчас, либо никогда».

Выскочив с криками из-за угла, я выплеснула кипяток в лицо высокому, полному парню, застывшему в дверях. Скорчившись, он заорал, и делая шаг назад, исчез в тамбуре.

Вдохновлённый моим примером, Веня тоже решился действовать. Резким движением бросив стул в злоумышленников, он, поднял пистолет, валяющийся в дверях зала:

- Лежать, паскуды! – Визгливо выкрикнул он, и голос его сорвался. Понятно… Нервы «любителя боевиков» явно сдали, и теперь он сыплет записанными на подкорку штампами.

И пока один из братьев, неловко елозя на четвереньках, пытался выбраться со скользкого участка, на ходу скидывая испорченную смазкой обувь, самый старший и спокойный из них, оставив попытки подняться, направил на меня висящий на шее автомат. Сняв оружие с предохранителя, он внимательно оглядел трясущегося мелкой дрожью веника, и смотря ему в глаза, очень тихо, не повышая голоса, произнёс:

- Дёрнешься, урою твою стерву. Клади оружие и присаживайся на диван.

Эта фраза прозвучала слишком буднично. И сосед, застывший с пистолетом в руках, не отреагировал на угрозу, на секунду зависнув в ступоре.

- АААААА, НУ-КА, БРОСИЛ «ПУКАЛКУ!!! – Тигром взревел седовласый главарь. Прозвучал выстрел, и в стене над головой Вени образовалось несколько аккуратных отверстий.

Обескураженный Веня, вытаращив глаза на кавказца, кинул пистолет на пол и, толкнул его в сторону злоумышленников, привалился к дверному косяку, болезненно бледнея.

- Так-то лучше, - похвалил его «старший». – Где наша девочка? – Сверля меня взглядом, он передал автомат брату, благополучно собравшему своё тело в кучу и вальяжно, нарочито медленно принялся расшнуровывать ботинки.

Направив дуло в спину Вениамину, парень в кожанке грубо подтолкнул его в сторону зала. И, не дожидаясь, пока тот усядется, двинул ему прикладом по затылку. Веня, осев мешком, повалился на диван и затих.

А главарь тем временем отполз от двери и, встав в полный рост, угрожающе навис надо мной, повторяя вопрос:

- Где Алла?

- В ванной, - пролепетала я, заливаясь краской на адреналине.

- Проверь Сержа, - отдал «старший» приказ своему подельнику. И, больно заломав мне руку, как тряпичную куклу, бросил меня на диван к Венику.

- Лежи и не рыпайся. – Прохрипел он. Почему-то у меня не осталось сомнений, что самый старший из «пришельцев» и является главарём банды. Слишком спокойный и самоуверенный, если не сказать, «величавый». Он глядел на нас с Веней свысока, как на мусор. Это читалось в каждом его жесте – люди не значат для него ничего.

Спустя несколько минут вошедший в зал невысокий бородач затащил в кресло плохо соображающего Сержа. Лицо его покраснело, глаза заплыли. Равномерный отёк покрыл и так полное лицо парня.

- Похоже, ему в больницу надо. – Кавказец зло покосился на меня. – Эта стерва глаза ему выжгла.

И ринувшись ко мне, мстительный недорослик завис в полуметре от дивана, остановленный своим главарём. Вжавшись в спинку дивана, я ожидала удара. Но властный, седовласый мужчина, поддев мой подбородок цевьём автомата, неожиданно мирно произнёс, искривив тонкие губы в полуулыбке:

- А девочка-то – не промах. – Внимательно разглядывая моё лицо цепкими, угольно-чёрными глазами, он указал рукой в направлении кухни. – Лёд в морозилке есть?

- Нет, - замотала я головой, пытаясь убрать подбородок подальше от дула. – Только заморозка.

- Пойдёт, - милостиво кивнул главарь. – Давай, Амаль, сгоняй-ка на кухню. Надо приложить холод к лицу Сержа. А потом поболтаем с Аллой.

Веня, медленно приходя в себя, заворочался на диване. Жалобно охая и ощупывая затылок, он приподнялся на локте. С ужасом рассмотрев направленное в его сторону оружие, он подавил вздох бессилия, снова повалившись на диван.

Скорчившийся в кресле Серж тихо постанывал, пока его подельник шарил в моей морозилке.

- Что за говно ты ешь? – Рявкнул бородач, вернувшись в зал с куском замороженной свинины и пакетом «Фондю». – Макароны с овощами… Совсем готовить не умеешь? Ты баба вообще?

Проигнорировав хамство бандита, я с тревогой взглянула на часы: «Ну где же ребята?»

Отдав брату найденные в морозилке припасы, завернутые в льняное полотенце, бородач проследовал к ванной и, направив пистолет на дверь, требовательно выкрикнул:

- Вылезай. Или я выбью дверь. – Но Алла не отозвалась. Полная, абсолютная тишина, будто девушки там никогда и не было.

«Странное поведение, - подумала я. – Предельно ясно, что братья просто так не уйдут. Так к чему эти кошки-мышки?»

Не говоря больше ни слова, кавказец достал из-за ремня фомку и с энтузиазмом принялся выламывать хрупкую дверь. Тонкая фанера сочно хрустнула, и посыпавшаяся на пол щепа застрекотала, как рой цикад.

При этом моё беспокойное сердце буквально защемило от страха за Аллу. Воображение очень живо представило её, заплаканную, скрючившуюся в ванне. Только бы она не совершила непоправимого!.. Маленькая дурёха…

Тишина, стоящая в ванной комнате, сразу показалась мне подозрительной. Всегда эмоциональная Алла даже не пикнула, пока Амаль выламывал замок. Движение, за движением – чёткие, отработанные жесты. И, наконец, распахнувшаяся дверь ударилась о смежный с ней встроенный шкаф.

Установившуюся в доме тишину взорвал надсадный женский визг. Алла, вырвавшись из ванной с громким криком налетела на Амаля, отшатнувшегося от неё на полшага в сторону. Не успев достать оружие, он отступил, скрываясь в спальне. Алла же, развевая на бегу обмотанной вокруг торса банной занавеской, кинулась за кавказцем, но тот захлопнул дверь прямо перед её вздёрнутым носом. Не теряя надежды добраться до жертвы, девушка продолжила биться и царапать ногтями по деревяшке, желая поскорее проникнуть в комнату и свести счёты со своим мучителем.

Главарь банды обернулся, сделав шаг к двери. «Вот он, шанс», - подумала я, вытаскивая из кармана шокер. И напав на мужчину сзади, подала разряд прямо в шею злоумышленника.

Скорчившись от боли, он начал заваливаться назад, придавливая меня к полу. И хотя мышцы его ощутимо свело, он не спешил терять сознание. А я, буквально задыхаясь под весом его массивной туши, всё жала и жала на заветную кнопку, пока мужчина совсем не обмяк.

Развалившийся в кресле, полуослепший третий брат, почуяв неладное, зашарил руками по поясу, нащупывая пистолет. Но Веник, вскочив с дивана, поднял с пола массивный журнальный столик и с усилием обрушил его на голову Сержу.

«Всегда считала дуб – отличным материалом для мебели. Это вам не фанера», - ликовала я, пытаясь откатить главаря в сторону.

Не без труда вытащив оружие из кобуры, взволнованный Веник бросился вызволять меня из-под обломков «павшего атланта».

Разумеется, Алла, вовсю беснующаяся в коридоре, услышала грохот и необычайно прытко рванула к нам в зал, неистово вопя.

Временами мне казалось, что децибелы так зашкаливали, что моё сознание просто отказывалось обрабатывать этот звук – уши закладывало от высокого женского визга на одной ноте.

Поскользнувшись на смазке, разнесённой братьями по всему коридору, Алла, взметнув в воздух разноцветную шторку, упала навзничь. Раздался дикий грохот. Всё же девочка – не дюймовочка… Тапки полетели в сторону, и Алла комично забарахталась на полу, неожиданно замолчав. Путаясь в занавеске, она то рычала как зверь, то стонала как больное дитя, пытаясь уже ползком добраться до ног зависшего надо мной Веника.

Попросив соседа приподнять голову кавказца, я нервными движениями постаралась стянуть с его толстой шеи ремешок "АКМ", но он за что-то зацепился и никак не желал соскальзывать.

Когда же Веня просто догадался отстегнуть карабин, радости моей не было предела. Завладев оружием я больше не чувствовала себя такой беспомощной перед зомби, в которого неожиданно превратилась наша Алла. Слава Создателю, что взявший меня на мушку кавказец, снял автомат с предохранителя, ибо сама я никогда бы в жизни не разобралась, как это сделать. И отдельная хвала всем малым и большим местным божествам, вселенной или Бэтмэну за то, что оружие не выстрелило, когда пальцы злоумышленника свело шокером. Автомат просто выпал из его рук и остался болтаться на шее бесполезной болванкой.

Перехватив покрепче «АКМ», я зависла над барахтающейся на полу Аллой. Выбравшись из шторы, она шарила по полу разъезжающимися руками. Голые колени скользили по плитке, заставляя ее то и дело заваливаться на бок.

Зыркнув на меня абсолютно озверевшими глазами, она заметила в моём лице добычу и снова перешла на крик, изображая Банши.

«Ну сколько ещё ты будешь торговаться с собой? - Подумала я, рассматривая её растрепавшиеся, пшеничного цвета волосы. – Ждёшь, пока она нападёт? Тогда все закончится? И не нужно будет принимать неудобных решений?»

Собравшись с мыслями, я нажала на спусковой крючок. Тот неожиданно легко поддался. И, прошив короткой очередью беснующуюся девушку, я почувствовала мощную отдачу, качнувшую ствол в сторону. В плечо ощутимо ударило, но я почти не почувствовала боли. Только уши заложило.

Вторая попытка увенчалась успехом. Преодолевая страх и отвращение я приблизилась вплотную к Алле, с рёвом рванувшейся мне навстречу… И, приставив ствол ко лбу девушки, снова нажала на «спуск».

Возникший на пороге Чумаков так меня и застал: с автоматом в руках, зарёванную, в луже собственной рвоты.

Раскроённый пулями череп Аллы фрагментарно остался на плитке, всё ещё густо залитой силиконовой смазкой. Противоположенную стену и шкаф усыпали брызги крови.

Пытающийся упокоить мою истерику Веник, своевременно, с порога предупредил лейтенанта, чтобы тот не входил в квартиру.

Сдёрнув с вешалки первый попавшийся под руку пуховик, сосед кинул его на пол.

- Лучше снимите ботинки и постарайтесь не наступать пока на плитку у дверей. Она вся в «WD-40»

- Что здесь произошло? – Вскинул брови влетающий в прихожую Петренко. – Просто побоище… - И увидев на полу замотанную в занавеску Аллу, осёкся на полуслове.

- Она сама превратилась… - рыдала я. – Сама-а-а-а-а-а…. Икххх… Мне пришлооооооооось…

С трудом подняв меня с пола, Чумаков перетащил нас с автоматом в зал, предусмотрительно выставив оружие на предохранитель, прямо не снимая его с моей шеи.

Вцепившись негнущимися пальцами в «АКМ» я вжалась лицом в подушки и зарыдала ещё громче, оттого как неожиданно осознала, что мой бежевый, идеальный диван, найденный с таким трудом, теперь густо покрывали пятна крови и моей блевотины: «Ну, спасибо, добрый лейтенант!»

- Там ещё один, - указал Веник рукой на спальню. – Заперся. Помалкивает.

Заковав в наручники лежащего на полу главаря, Петренко ощупал сидящего в кресле Сержа. И, выудив из кармана складной нож, отдал его Вениамину.

- С этим-то что? – Указал он на распухшее, натянутое, красное, как помидор лицо кавказца.

- Кипятком его обварила, - всхлипнула я.

- Да ты прямо зверь… А прикидывалась беззащитной. – Нахмурился Чумаков, и пройдя по коридору, осторожно подергал дверь в мою спальню.

- Аккуратно, - предостерёг полицейского Веня. – У него может быть оружие.

- Молоток есть? – Спросил Петренко у Веника, очевидно, поставив крест на моей адекватности. – И отвёртка или напильник?

Кивнув, сосед показал на открытый шкаф в прихожей.

Быстро отыскав всё необходимое, Петренко вставил в дверь толстенный напильник, не бог весть как оказавшийся среди моих инструментов…

«Хоть какая-то польза от бывшего, - подумала я. – Хлам, что он когда-то поленился забрать, сегодня буквально спасает нам жизни».

Устроившись за стеной, чуть сбоку от двери, сержант как следует размахнулся и ударил молотком по напильнику, затем ещё раз, и дверная ручка, вместе с замком оказались на полу.

Толкнув ногой дверь, Чумаков направил пистолет на застывшего с «фомкой» кавказца:

- Лежать, - негромко и чётко скомандовал он, и невысокий бородач, отбросив инструмент, повиновался.

Применив "болевой" к задержанному, Петренко достал ещё один комплект наручников.

В итоге полицейские приняли «соломоново решение» - до приезда оперативников, приковать всех троих подельников к батарее в зале.

- Тебе бы помыться, - сморщился сержант, внимательно разглядывая мою промокшую насквозь пижаму.

- Надо убрать сначала… - Вздохнула я, сдерживая очередной позыв.

- Помойся в моей ванной, - предложил Веник, беря меня под руку. – Нехрен на всё это смотреть… Я уберу пока. У меня желудок покрепче, - попытался улыбнуться он, выпроваживая меня в тамбур.

Глава 20: Надежда

Простояв под душем около часа, я почувствовала себя разбитой и опустошённой. Не радовало даже мягкое полотенце с котом в балетной пачке, заботливо выданное мне Веником.

«Откуда у него эта вещица? – С недоумением отметила я. – Как много я не знаю о жизни соседей».

И как бы я не старалась отвлечься всякой ерундой, мысли неизменно скатывались к утреннему инциденту. Я гоняла эту историю в голове и так, и сяк, пытаясь рассмотреть с различных ракурсов, но не находила логичного ответа.

«И как же угораздило Аллу – взять и превратиться? Ведь она даже на улицу толком не выходила, - размышляла я, старательно поливая себя «кипятком». – Закрылась в ванной живой и здоровой, а вышла – уже зомби? Какое обстоятельство я упускаю из вида?»

Забыв чистую одежду дома, я замоталась в полотенце до самого носа и поплелась в квартиру, искренне надеясь никого по пути не встретить. По закону подлости в прихожей собрались все.

- Ты как? – Встревоженно оглядел меня Чумаков, отдавая Венику ведро с мыльной водой.

- Как кусок дерьма, - честно призналась я, отбросив всякую вежливость.

- Но ты же понимаешь, что вам с Веником придётся пересказать нам подробности? - Лейтенант вытер губкой кровавый развод, и забросив ее в ведро, встал на ноги. – Опера прибудут не скоро. У них полнейший "завал". Но я бы на твоём месте всё же оделся.

- Спасибо за дружеский совет, Кэп. – Не удержалась я от сарказма. - Где Алла? – Отрешённо поправив узел на полотенце, чтобы то не свалилось, я присела на пуфик.

- Вынесли на лестницу, чтоб не мозолила тебе глаза, - ответил Чумаков, подхватив с пола ведро. – Что с ней произошло – можешь ответить?

- Не знаю, - покачала я головой. – Она очень сильно испугалась, увидев в глазок своих мучителей. И в какой-то момент как будто утратила связь с реальностью…

- В каком смысле? – Оживился вдруг Чумаков. - Впала в агрессию или что? Как именно изменилось ее поведение?

- Сначала она заплакала, но это нормально, - погрузилась я в воспоминания. – Потом как будто стала более отрешённой… Далее пришла в дикий ажиотаж – забегала по квартире, что-то бормоча себе под нос. Мы с Веником списали это на стресс. Потом разозлилась на Алика, крича, что он её сдал с потрохами… Обзывалась, топала ногами, как ребёнок. А когда осознала, что встреча с его братьями неизбежна, в истерике убежала в ванную и заперлась, не отвечая на попытки заговорить с ней.

- Любопытно… - Задумался Чумаков. – Скажи, а может, ты держишь в ванной аптечку?

Я отрицательно покачала головой.

- Значит, отравление исключаем. Следов удушья тоже нет. В ванне - сухо, как в пустыне, значит, это не утопление… Как же тогда Алла превратилась в зомби? – Нахмурился лейтенант.

***

Приведя в порядок мою прихожую, великодушные мужчины переместились в зал, где Петренко уже опрашивал пришедшего в себя Аслана – старшего из братьев и идейного вдохновителя данного преступного «коллектива».

Бородатый Амаль, успевший получить по лицу, растирал свободной рукой сочный «бланш» на щеке. А Серж – самый младший из братьев – пока не пришёл в сознание.

- Ай, да Веник! – Усмехнулся лейтенант, пристально наблюдая, как я сгребаю с пола фрагменты кофейного столика. - Сколько нерастраченной мощи кроется в твоём "компактном" тельце «ботаника». Страшный человек. Но сработали Вы слаженно. – Показал лейтенант большой палец растянувшемуся на диване соседу.

- А вы – нет, - насупилась я. – Где вас черти сорок минут носили?! Нас могли убить! – Тяжёлое осознание собственной смертности накрыло меня с головой, и я буквально заорала, давая волю эмоциям. – До нас - чуть больше десяти минут на машине! Вы были на месте, в "опорном". И каков итог? Вся прихожая в крови, Алла мертва. – Кинув на пол щепки от столика, я варварски пнула лейтенанта, с комфортом устроившегося на диване. – Отвечай! – Повысила голос я, присаживаясь рядом.

- Да успокойся ты, дикая кошка! – Сгрёб меня в охапку Чумаков, не давая выместить злобу на своей персоне. – Или ты вкусила крови и теперь не можешь остановиться? – Спросил он, взглянув на меня так, будто впервые в жизни увидел. - Бой закончен.

- Плохая шутка, - замотала головой я, усилием воли взяв себя в руки.

- Честно говоря, я не думал, что они так быстро справятся с дверью, - пожал плечами лейтенант. – Каюсь и признаю свою вину. Мы выбрали не ту дорогу. Вместо того, чтобы проехать через город, рванули по главному шоссе, подумали, что так быстрее. На городских дорогах стало слишком много зомби. Зачастую, они тормозят движение. И это стало фатальной ошибкой. Главное шоссе оказалось перегруженным. Люди массово покидают область, и на Горьковке образовалась такая пробка, что нам пришлось двинуться в объезд… Самое интересное, что на сирену и мигалки никто даже не среагировал.

- Это как раз неудивительно… - Не открывая глаз произнёс Веник. – Люди бегут из городов. Президент и его правительство расползлись по бункерам, а мелкопоместной власти уже никто не боится. Силовики все сами за себя, и большинству до других людей совсем нет дела – свою бы шкуру спасти. Как держится наш ОВД – вообще не понимаю.

- Скажи лучше «спасибо», - недовольно проворчал Чумаков. – Только благодаря небезразличию полковника Лаврентьева мы все - пока ещё на плаву.

- А вообще, в русском человеке скрыт глубокий потенциал к выживанию, - улыбнулся Веня. – Как только запахло жареным, все мало-мальски умные граждане запаслись консервами, крупой и рванули подальше от крупных населённых пунктов. Если хотите моё мнение, - открыл он глаза, цепляя на нос треснувшие от падения очки, - то будущее за деревней. А от ваших пунктов временного размышления особого прока не будет… Только если в виде перевалочных баз. Уже и ёжику понятно, что люди превращаются в зомби непредсказуемым образом, стихийно. Так что нас отличает друг от друга? Почему одни впадают в психоз и становятся невменяемыми, а другие мирно живут себе дальше, пока их не укусят, и они не помрут? Особенности работы иммунной системы? Или что-то ещё? И как вы сможете гарантировать безопасность контингенту ПВР, раз никто пока не уловил системы во всём этом?

- А мне крыть нечем, - махнул рукой лейтенант. – Но наш «судмед» уже отвёз несколько трупов к корешу, в московский ЦКЗ. Возможно, их исследования прольют свет на распространение вируса. Но предварительные данные неутешительны, - закрыл глаза Чумаков, откинувшись на спинку дивана. – С высокой долей вероятности мы все уже давно заражены. Главный вопрос, как это произошло? По последним данным, полученным от Сергеича, новый вирус обнаружили у всех работников лаборатории, сдавших пробы крови… У набранных добровольцев – тоже. Так что, не укус распространяет вирус. Он только убивает человека, вызывая сепсис, а затем бурную реакцию иммунной системы. И ещё один любопытный факт для размышления: ваш сосед по лестничной клетке умер своей смертью, от передозировки. Его мозг остался целым. Но, как вы помните, он не превратился в зомби. Сергеич с другом просто кипятком писают от восторга. Само наличие такого человека - прямая надежда на успешную борьбу с вирусом и создание вакцины. Если ЦКЗ, конечно сможет выявить какие-то особенности в работе его организма, которых нет у других. Именно в этих принципиальных отличиях и кроется разгадка. Правда дело осложняет факт, что других таких «пациентов» в распоряжении ЦКЗ пока нет. Что это: природный иммунитет или ещё что-то – пока не ясно. Но Сергеич обещал держать нас в курсе. Интригует одно, что вирус в крови у мужчины однозначно был, но живого покойника из него так и не вышло.

- Офигеть! – Присвистнул Веник.

- Хорошая новость, - вяло порадовалась я, даже ощущая некоторое подобие облегчения. – Как говорил мой любимый Макс Фрай: «Надежда – глупое чувство…» Но это всё же лучше тотальной безнадёги…

***

Часа через три в дверь позвонили оперативники. Чумаков с Петренко успели пару раз смотаться на вызов, прежде чем два хмурых мужика в штатском, не снимая обуви, зашли в квартиру и по-хозяйски, прошествовав в зал по свежевымытому лейтенантом полу…

Вывалив «операм» всё по второму кругу, я удалилась на кухню – налить себе кофе. Стресс и дефицит сна сказались на моём самочувствии как никогда скверно. К тому же из головы никак не шла Алла, и я гоняла эту «мысленную жвачку» без остановки.

Альф, засевший от греха подальше за кухонным гарнитуром, светил глазами в пустоту, отказываясь от еды.

- Как я тебя понимаю, дружище, - посмотрела я на кота, прихлёбывая чёрный, крепкий, как дёготь, кофе. – Сама бы сейчас с радостью забилась в какую-нибудь нору, лишь бы не видеть всего этого и не ощущать… А ведь мы с тобой уже совсем привыкли к Алле. Так быстро… И её тут же не стало. Добро пожаловать в новый мир.

Привалившись спиной к холодной стенке, я отлично слышала, что происходит в зале, но мне совсем не было дела до этого.

Как бандиты узнали мой адрес, зачем они сюда пришли, что будет с другими девочками, запертыми на даче – сейчас всё это казалось не важным. Я давно не горевала по людям и не испытывала к ним привязанности. Мне казалось, что я растеряла сентиментальность ещё в детстве и разучилась скучать по ушедшим годам к тридцати. Потери давно не приносил мне сильной боли. Я словно свыклась с мыслью, что «людей навсегда» не существует в природе. Память услужливо подкинула мне пару моментов, претендующих на болезненность. И на душе моей, изрядно пораненной сегодняшней ситуацией, стало совсем хреново.

«Ну, давай, добей себя!» - Разозлилась я и с усилием впечатала кружку в мозаичную столешницу. Дно лопнуло, и темная жижа хлынула на пол.

- Всё нормально? – Прибежал на кухню Веник и, всплеснув руками, бросился мне на помощь. – Как тебя угораздило?

- Знаешь, - всхлипнула я, сдерживая мокрую, горячую волну, подкатившую к глазам, - никогда не была нюней. Но сейчас я впервые осознала, насколько сильно заблуждалась раньше, отталкивая людей. Непростительная ошибка. – И отвернувшись от соседа, я сделала вид, что ищу тряпку… - А больше всего убивает именно неизвестность. До Аллы я не понимала этого так отчётливо. Мы не знаем, что именно играет решающую роль. Возраст? А может, половая принадлежность? И Маргарита, и Алла превратились без укусов. Их объединяет лишь то, что обе они были женщинами.

Глава 21: Зомби из русской глубинки

- «Женозомби»? – Улыбнулся Веник. – Ты серьёзно? Да это же просто чушь. Должно быть что-то ещё, что их объединяло.

- Ну, «гигант мысли», - почти оскорбилась я, - вспомни-ка тогда нашего соседа, почившего от «передозировки»… Его мозг остался целым – это во-первых. А во-вторых, на днях мы с Чумаковым беседовали с бабой Нюрой, которая видела своими глазами, как нашего соседа укусили у лифта. Однако кровожадной нежитью он не стал. Что на это скажешь?

- А вот это уже интересно. – Округлил глаза Веник. – Но делать «скороспелых» выводов и трястись от страха мы пока не будем. Подождём, какую новость принесут Чумакову из ЦКЗ. В конце концов, подслеповатая на оба глаза Баба Нюра – не вполне достоверный источник, ты не находишь? Даже если она задалась сверхзадачей торчать посуточно у двери, отслеживая любые события за неимением интернета.

Своими опасениями я не преминула поделиться и с отчаянно зевающим лейтенантом. Оставив оперативников наедине с их «клиентами», он еле держался на ногах, наливая себе огромную бадью крепчайшего кофе.

- А я-то думаю, чего ты так притихла. Не спрашиваешь, как братья Аскаровы нашли твои квартирку. Отмалчиваешься, ревёшь. Думаешь, ты следующая на роль трупа, так как близко контактировала с Аллой? – Посмотрел мне в глаза Чумаков.

Я, молча, кивнула.

- Да тут любой бы дуба дал от страха. – Выдохнул Петренко, оседая на табуретку. – Отбиваться от бандитов, потом убить подругу. Хватит рационализировать и копаться в этом. – Строго сказал он, наливая воды из кувшина. – Останови свой внутренний диалог, Шерлок. Для этого у нас имеются специально обученные эксперты.

- А, кстати, как братья отыскали Аллу? – Уцепилась я за нить разговора, пытаясь отвлечься от тревожных дум.

- Аликбек сдал, это же элементарно, - махнул рукой сержант. – Пообещал денег своему следователю. Мужик оказался нечестным на руку, устроил заключённому личную встречу с семьёй. Польстился на «длинный рубль». Свалил сразу же, как получил деньги. Больше его никто на службе не видел. Сидит теперь где-нибудь на даче и попивает коньяк, пока мы разгребаем всё это дерьмо за него…

***

После отъезда оперативников в дверях показался пасмурный Сергеич.

- Всё, подружка твоя послужит во благо науки, - без приветствий произнёс он, плюхаясь в кухонное кресло. – Ладная деваха была. Жаль. Ей бы жить да жить. Столько лет смотрю на трупы, а в глубине души не могу привыкнуть, что такие молодые покидают мир наравне со стариками. Если не чаще, с количественной точки зрения. Аааа, что теперь об этом говорить, - махнул рукой патологоанатом и, молча, уставился в окно.

На детской площадке пара «активных» заражённых не поделили голубя. Образовавшаяся под окнами свара привлекла ещё нескольких покойников, наблюдавших издалека.

Опасаясь приближаться к своим агрессивным «собратьям», один из них, покачиваясь на одной ноге, как цапля, смотрел белёсыми, выцветшими глазами в пустоту. Другая его конечность, начисто лишённая стопы, выглядывала грязной культей из-под оборванной штанины.

Силясь сделать шаг вперёд, покойник припал на раненую ногу, ощутимо, хромая. Но попыток идти не оставил. Передвигаясь небольшими «перебежками», он добрался до лавки и уселся на неё, как живой, разглядывая сцену, развернувшуюся в центре двора.

- Прикольно, - тёмная грусть Сергеича сменилась резким воодушевлением. – Видите того чувака без стопы? - Указал «судмед» пальцем на улицу. – Выглядит так, будто он разумен. Взять что ли себе этого дядьку, для опытов? Чем чёрт не шутит – а вдруг эти покойники эволюционируют со временем, обретая разум? Никто об этом не думал? – Обернулся «эксперт» к нам. – В конце концов, их живые собратья, впавшие в фазу «психоза» сохраняют интеллектуальную деятельность, пусть и на примитивном уровне. Некоторые из них даже умеют общаться между собой. Возможно, смерть организма и его дальнейшее превращение в ходячий труп – это всего лишь один из побочных эффектов вируса, являющегося активным инструментом эволюции?.. Тупиковая ветвь, как неандертальцы… - А что, - ухмыльнулся Сергеич, - «homo mortuus»… Звучит?

- Не приведи Всевышний. - Замахал руками Петренко. - И от безмозглых зомби проблем выше крыши. А с умными - наш вид обречён на вымирание.

- Скажи-ка, Сергеич, - Чумаков, присевший за стол напротив «эксперта» прищурился. – А есть ли среди твоих «клиентов» мужчины, впавшие в психоз без укуса? Хотя бы по предварительным прикидкам.

- Конечно, - кивнул «судмед», и я ощутила пьянящую волну облегчения. – Даже один живой персонаж имеется. Изучаем его по мере возможности.

- Ну вот видишь, - торжествующе улыбнулся Веник. – Я же тебе говорил, а ты – Фома «неверующая» - вбила себе в голову сущую дичь!..

***

Напоив всех кофе с бутербродами, я отчаянно боролась с отупением, мешающим мне продуктивно работать. Книжное дело, не смотря на апокалипсис, я так и не забросила. Хотя, честно, не понимала, как это может пригодиться мне в будущем.

В мире, полном мертвецов, речь о художественной литературе вообще не пойдёт, лишь о выживании. Однако, моя редактор, живущая в Сан-Франциско, считала иначе. И даже уговорила меня начать новый роман.

- Лично я вижу что-то автобиографичное. «Зомби из русской глубинки», - трещала она по «Скайпу», записывая идеи. – «Подмосковный апокалипсис» или…

- «Мертвецы из Глухосралино», - не выдержала я, расплывшись в ехидной улыбке.

- Смейся, - закивала головой Инга, - не прекращай. Читателям хорошо заходят юморески на злобу дня. Покажу твои «шедевры» нашему Русику – он уписается от восторга, а потом сразу же тебя напечатает. Глазом моргнуть не успеешь! У нас, как горячие пирожки разлетаются романы про быт и нравы других стран. Пишешь ты быстро. Если не станешь лениться и не уйдёшь в прокрастинацию, вполне возможно осилить книгу за пару месяцев.

- У нас всё не очень, - честно призналась я. – Электричество и мобильная связь пока есть, но не понятно, надолго ли рассчитывать. Зомби на улицах всё прибывают. Честно говоря, я теряю счёт дням. А сегодня мне пришлось убить свою знакомую, - ударилась я в излишнюю откровенность и сразу же пожалела.

Глаза Инги округлились, а лицо пошло пурпурными пятнами.

- Она превратилась в зомби. Почти у меня на глазах, - уточнила я, наблюдая, как редактор заикается, подбирая слова. – Напала на меня. Ну и пришлось… того… - Запнувшись, я принялась старательно скручивать альбомный листок в трубочку. - Но, в общем, это не единственные дурные события только за утро. Не подумай, что жалуюсь, - вовремя спохватилась я. – Но ты уверена, что именно «это» требуется вашим читателям? На меня уже напали бандиты. Я дважды столкнулась лицом-к-лицу с заболевшими и чудом уцелела. С моими соседями произошли отвратительнейшие истории, которые я вряд ли решусь описать в книге…

- Просто записывай по ходу, что с тобой происходит, представь, что ведёшь дневник - прощебетала Инга, немного отойдя от первого шока. – Достоверность – это даже интереснее художественного вымысла… «Дневники зомби», - смаковала редактор идеи. – Хотя, это по-моему, уже было… «Мёртвые страницы»… Нет, «письма»! – Фонтанировала идеями она.

- Это альбом группы «Расмус», - на автомате поправила я Ингу. – Не пойдёт.

- Да? «Мёртвые письма»? – Разочаровано прошелестела редактор, присаживаясь обратно на стул. – Я такую музыку не слушаю. Но, согласись, что звучит?

- Как там у вас в Калифорнии? – Задала я насущный вопрос.

- Море, солнце. Всё, как всегда. – Улыбнулась редактор.

- А мертвецы?

- Ну, есть немного, - потупила она взор. – В основном знаменитости. Из последних изменений, связанных с эпидемией, лишь комендантский час. В любом случае, у нас как-то проще с законами об оружии и частной собственности в сравнении с той же Россией. Поэтому, Калифорнию волны мертвечины и беззакония пока не захлестнули.

Получив рекомендации от Инги, я выглянула в окно. Ни Ашота, ни сыновей с утра не было видно. Палатка сиротливо стояла запертой, угрюмо скрипя тяжелыми ставнями на ветру.

"Еще один символ стабильности уплыл в небытие", - грустно подумала я, присматриваясь к маленькому зомби, лежащему у разломанных овощных ящиков. Рука его застряла меж реек, и он барахтался, пытаясь избавиться от доставляющего дискомфорт аксессуара.

На протоптанной жителями тропке маячил ещё один мертвец – зажав в руке гнилой помидор, он рассматривал фрукт, держа его перед собой, как драгоценность.

«Что же случилось?» - занервничала я, осознавая, что привычная жизнь навсегда осталась в прошлом.

Работящий, активный Ашот не пропускал и дня. Ни разу за четыре года жизни в этом дворе, я не видела его палатку запертой ни в будни, ни в праздники. Не взирая на дождь, бурю или зомбиапокалипсис его мелкий продуктовый бизнес держался на плаву, и ежедневно ларёк открывался для всех желающих.

"Неужели, доигрался?" - Вздохнула я и потеребила за плечо Чумакова, застывшего над кофе.

- Да все хорошо с вашим Ашотом, - отмахнулся участковый. - Уехал в Армению, на машине с сыновьями. Ты что, новости не читаешь? Россия вчера остановила авиасообщения с другими государствами. Но границы страны пока открыты. Вот они и решили рвануть на родину, там у него родители. Да и потом, у нас начались массовые погромы. Мигрантов месят без суда и следствия, не разбираясь, бандиты они или порядочные граждане.

- Мда, - поёжилась я. - Так привыкла узнавать новости от вас с Петренко, что все пропускаю. Почти три дня не заходила в интернет... А скоро платить за квартиру. Что я скажу хозяину о двери - ума не приложу. Стена в прихожей теперь требует ремонта... И вообще, мы с Веником теперь остались без замков. Уцелела лишь тамбурная дверь. Но она хлипкая, без дополнительной щеколды. Словом, если кто-то вроде братьев Аскаровых, захочет поживиться за нас счёт, мы можем и не отбиться… Как всё это чинить, что делать - не представляю. – Откинулась я в кресле, ощущая бесконечную усталость. – Ещё и продукты заканчиваются. Надо ехать в магазин, а у меня после сегодняшнего с души воротит – глядеть на мертвецов… Перед глазами встаёт разворочённый череп Аллы.

- Ты отдохни часок. Мы с Петренко смотаемся по вызову, - ответил лейтенант, мощным глотком допивая терпкий кофе, - А потом попытаем счастье в обналичивании наших средств. Сегодня переночуете с Веней здесь, а далее сержант предлагает нам всем перебазироваться к нему за город. Дом большой. А вместе выживать веселее. Ты не против?

- Смеёшься? – Вскочила я со стула, приходя в дикий ажиотаж. – Так Мишка с Жужей. Не просто хочу, а мечтаю! Не думаю, что смогу оставаться одна в этой квартире.

Когда Чумаков с Петренко укатили по делам, а Веник ушёл домой – прикорнуть, я зашла в мессенджер и отыскала там контакты своего арендодателя. «Был в сети пять дней назад», - гласила надпись. Не густо. Перезвонила: «абонент не отвечает». Кажется, деньги на аренду жилья можно больше не откладывать…

Глава 22: Инга

К двум часам дня мы с Веником уже расположились на заднем сидении полицейского «бобика». Погода стояла прекрасная, по-летнему теплая, но я надела плотные, утеплённые брюки из болоньи. На ногах моих красовались высокие берцы, а в качестве верхней одежды я отдала предпочтение кожаной куртке с капюшоном. Безопасность – превыше всего. А потом уж комфорт.

Веник, прислушавшись к моим советам, натянул лыжный костюм и теперь, плавясь от жары, распахнул куртку, обмахиваясь утеплённым кепи с ушами.

- Ты на Северный полюс собрался, а Веник? – Подначил его сержант, стягивая форменную ветровку и расстёгивая пуговку у рубахи. – Ну и пекло…

- Смех продлевает жизнь. Прикалывайся на здоровье, - отмахнулся от насмешки сосед. – Достаточно я увидел за эти дни. Пусть лучше сжарюсь вусмерть, чем какая нежить меня тяпнет.

Вооружившись пластиковыми картами, мы отправились к ближайшему отделению «Собера».

- «Закрыто», - не выходя из машины прочёл Веня надпись на табличке. Он заметно нервничал от предстоящего «выхода в поля», и перспектива поиска банкоматов его вообще не впечатляла.

Мертвецы, сгрудившиеся под окнами банка, услышали тарахтение «УАЗика» и, мешая друг другу, побрели на заплетающихся ногах в нашу сторону.

- Слава богу, хотя бы «шустрых» тут нет, - выдохнул Веник, сжима влажными пальцами тонкий кусочек пластика.

- Заедем с другой стороны, - нахмурился Чумаков. – Здесь мы уже «наследили». Теперь не отвертимся от соглядатаев. Предлагаю припарковаться во дворе и тихонько, не отсвечивая, попытаться снять деньги. Мертвяки, скорее всего, двинутся за машиной. А мы обогнём дом и вернёмся через боковую «арку» - к главному входу.

- Да тут как-то без вариантов, - усомнился Петренко, оглядываясь по сторонам. – Покойники везде. Не думаю, что сможем пройти незамеченными. Может, лучше подъехать к терминалам вплотную? Откроем переднюю дверку. Заблокируем один из проходов. А там, по обстоятельствам – если понадобится, будем отстреливаться.

Но, покружив по району, мы осознали тщетность своих попыток. Зомби в центре и вправду, стремительно прибывали. Лавинообразно, не ясно откуда, но они шли и шли по своим «мертвецким» делам. Останавливаясь на секунду, заглядывались на отражения в витринах. Изредка натыкаясь друг на друга, устраивали свары. Но чаще всего просто оставались безучастными ко всему, пока в их поле зрения не попадал живой человек…

Просидев дома пять дней, я удивилась, насколько много стало в городе мертвецов… Молодые и старые, в разной степени «пожёванности». Некоторые из них на расстоянии выглядели вполне живыми. Но когда застывший, как изваяние, труп начинал двигаться, сразу становилось ясно, что это мертвец – медленный и неловкий.

Услышав тарахтение мотора, к главному отделению «Собера» стали стягиваться зомби из ближайших подворотен. И, пока мы искали лучшее место для паркинга, у банкоматов собралась шумная компания трупов, надеющихся поживиться человечиной на халяву.

- Чёрт, - выплюнул ругательство Чумаков, когда молодая девушка, с раной на щеке, бросилась через дорогу к машине, задолбив острыми кулачками по стеклу. – Вот и «шустрики» подтянулись.

Вздрогнув, сержант затормозил, опасаясь сбить на полном ходу зомби. Его психика никак не могла перестроиться под новые реалии. И это к лучшему, потому что вопреки первому впечатлению, незнакомка, откинув чёлку со лба, вполне осмысленно прошептала, с мольбой уставившись в глаза Петренко:

- Спасите. Пожалуйста!

- Нет! – Запротестовал Веник. – Укус. – И указал пальцем на щёку девушки.

Ближайшие мертвецы, услышав ее голос, поспешили к машине, цепляясь неуклюжими руками за куртку незнакомки. Чудом вырвавшись, она потрусила по дороге за удаляющейся от неё милицейской машиной, ощутимо прихрамывая на левую ногу. Штанина её, разорванная от падения, обнажала обширную ссадину на колене.

- Остановись! – Рявкнул лейтенант, и Петренко «дал по тормозам». Послышался визг резины и, не смотря на активные протесты Веника, Чумаков открыл дверь, поспешив на помощь незнакомке.

Отбиваясь от серой мертвячки в спортивном костюме, девушка запетляла по дороге, как заяц. Огибая «бобик» с тыла, девчонка зарыдала, неистово и исступлённо стуча в мою дверь.

- Что мне делать? – Спросила я у сержанта, не решаясь впустить укушенную. – Они же её сейчас порвут!

Проигнорировав мой вопрос, Петренко отчаянно завертел головой по сторонам, ища сбежавшего из машины командира.

- Ну, куда тебя чёрт понёс? – Заорал Петренко, глядя как мертвецы обступают машину со всех сторон.

Чумаков, сняв ближайшего зомби точным выстрелом в лоб, потрусил на выручку бьющейся в истерике девушке.

В «Уазике» тем временем, нарастала паника. Веник, видя, как рука моя потянулась к ручке, одним стремительным движением заблокировал задние двери, и возмущённо закричал:

- Только через мой труп!.. Смотри, как её колбасит.

Наблюдая, как, девушка цепляется руками за ручку в тщетной попытке попасть внутрь, я, закрыв лицо руками, уткнулась в колени:

- Не хочу видеть, как её разорвут!.. Изверг! – Вызверилась я на Веника, ощутимо ткнув ему кулаком в ногу.

- Да она превратится, как только сядет. Ты взгляни на неё, - схватил меня за руки Веник. – Там Чумаков. Расслабься.

Обезвредив пару ближайших к машине трупов, Чумаков одним мощным движением откинул с дороги рослого парня с пожёванным подбородном и, открыв дверцы бокса для перевозки заключённых, втолкнул туда напуганную девушку. Заперев шпингалет, он поспешил в машину, видя, что трупы всё пребывают. Петренко, не глуша мотор, высунулся на полкорпуса из-за двери и взял на мушку толстого зомби в рваном, залитом кровью плаще, нацелившегося схватить лейтенанта за локоть. Получив пулю в лоб, толстяк осел на асфальт, повалив своей тушей хрупкую девушку в ночной сорочке, безучастно бредущую вслед за ним.

Без остановки рыдая, незнакомка скрючилась на сидении, закрыв лицо руками.

- Успокойся, пожалуйста! Всё позади… - Залепетала я сквозь решётку, краем глаза наблюдая, как Чумаков огибает «бобик» с моей стороны.

Плюхнувшись на сидение, участковый захлопнул дверцу прямо перед носом у щуплой, иссохшей от старости бабули, активно защёлкавшей зубами буквально в паре сантиметров от его запястья.

- Осторррожно! – Прорычал Петренко, медленно трогаясь с места в попытках обогнуть высыпавших на проезжую часть покойников. – Ну и ужас тут творится… Откуда же столько тварей?!

- Чёрт! – Выругался Веник. – Чёрт, черт! Чёрт!!! – И, стукнув рукой по мягкому сидению, повалился назад, закатывая глаза и фыркая, как разбуженный кот.

- Газуй! Чего ты манерничаешь?! – Трясясь на адреналине, заорал Чумаков на сержанта. – Нахер этот центр… Метнёмся на окраины. Там трупов поменьше.

И, поставив пистолет на предохранитель, он откинулся на сидении, горячо и часто дыша.

***

Просунув сквозь решётку бутылку воды, я наблюдала, как девушка жадно пьёт, не отрываясь от горлышка. Капли воды стекали по шее, за пазуху. Но она буквально не могла сдержаться от жажды, делая слишком большие глотки, от чего периодически, кашляла.

- Вот видишь, - зашипела я на Веника. – Никаких признаков водобоязни. Она не «бешенная».

- Ещё не вечер, - угрюмо прошептал он, глядя, как судорожно движется гортань незнакомки.

- Как тебя зовут? – Дождавшись, когда девушка напьётся, спросила я, пытаясь выглядеть максимально миролюбиво. Незнакомке, в первую очередь, необходимо было успокоиться и отвлечься от навалившегося на неё кошмара наяву.

- Инга, - с лёгким акцентом ответила новая знакомая, трясясь мелкой дрожью.

- А меня Варя, - Улыбнулась я и, стянув со спинки сидения венину куртку, аккуратно просунула её сквозь решётку, предлагая девчонке укутаться. – Как ты оказалась на улице?

- Как все, - пожала плечами Инга, откидывая густую прядь волос со щеки. – Проголодалась и вышла в магазин. Но ближайшие супермаркеты оказались закрытыми. Пробраться незамеченной назад не удалось. Ну и застряла я тут… Если бы не вы… - Снова всхлипнула Инга.

- Когда тебя укусили? - Указал Веник на щёку девушки. Подсохшая, опрятная корочка, аккуратно замазанная зелёнкой, свидетельствовала в пользу того, что рана появилась давно.

- Пару дней назад. – Пощупала Инга щёку не очень чистым пальцем. – Бабуля куснула.

- А сейчас бабуля где? – Зачем-то спросила я, рассматривая края ранки, подернутые кое-где островками засохшего гноя.

- Дома, - пожала плечами девушка. – Но это уже не имеет значения… Всё началось дней шесть назад. Бабушка пришла домой с укусом. Рассказала, как в отделении миграционной службы на неё накинулся мальчик-узбек, желающий влезть без очереди. Она, естественно, не пропустила его. Завязался спор. Ну и закончилось тем, что парнишка на неё накинулся. Вызвали милицию. Парня изолировали. Всё отделение просто на уши встало, когда тот забегал по коридорам, круша всё вокруг. По-моему, были и ещё пострадавшие. Но в целом, народ просто вывалил на улицу, и всё закончилось малой кровью… Тогда истории с мертвецами ещё не было на слуху. Так как я – медик, то стала уговаривать бабулю сходить в травмпункт, поставить прививку от столбняка и бешенства. Но бабушка наотрез отказалась, а её не переспоришь. Ну и к вечеру ей стало очень плохо. Накрыли жар и светобоязнь, а потом она впала в «делирий». Я вызвала «Скорую». Диспетчер отказалась её госпитализировать без приезда полиции. Не дождавшись полицейских, ни к вечеру, ни на утро, я просто закрыла бабушку в комнате, действительно опасаясь, что это бешенство. Кормила ее два дня, подсовывая в дверь еду и воду. Подойти и усмирить её в одиночку - не представлялось возможным, а соседи, услышав, что бабушка впала в истерику, не желали мне помогать, что, в общем-то, вполне понятно... А ещё через день она умерла. Услышав, что бабуля затихла, я решила, что болезнь отступила, и сознание вернулось к ней. Найдя её мирно лежащей в кровати, я, затаив дыхание, приблизилась, пощупать пульс. А она схватила меня за руку, с нечеловеческой силой притянув к себе. Я потеряла равновесие, и бабушка меня укусила…

- Какая у тебя специальность? – Обернулся на Ингу Чумаков. – Медики сейчас на вес золота…

- Ну, я пока ещё учусь, на шестом курсе... Точнее, училась. – С нескрываемым сожалением в голосе, протянула Инга. - Специальность - «Молекулярная генетика в практической биологии и медицине». Я понимаю, почему Вы спрашиваете. – Кивнула она. – И благодарна за то, что Вы меня спасли… Всем, чем могу, посодействую, если примите меня к себе… Потому что, кроме бабули, никого у меня не было. Ни друзей, ни парня – всё время отнимали учёба и работа. Родители умерли, когда мне было тринадцать. И, честно говоря, не представляю, как выживу тут одна… У меня ещё и медучилище за плечами. Честно, я не только теоретик. И укол сделаю, и роды приму, если надо. Терапию с гинекологией все проходят. – В отчаянии осеклась она, заплакав.

- Да ты расслабься, - обернулся Чумаков, - никто тебя бросать не собирается. Но придётся «покарантинить» чуть-чуть, денёк-другой. Ты уже и сама, наверное, поняла, что в зомби все укушенные не превращаются?

Растерев слёзы по лицу, Инга оживлённо закивала.

- Расскажи, откуда ты, - сменил гнев на милость Веник.

- Мы с бабулей приехали сюда из Калмыкии. Я училась в РУДН, на кафедре «Биологии и обще й генетики», пока не началась вся эта история. Работала процедурной медсестрой.

- Отлично, - похвалил девушку Чумаков. – Мы сейчас махнём в магазин, если с деньгами всё срастётся. А потом решим, как лучше поступить. Может, ты захочешь съездить домой за вещами или аптечкой. Можно это устроить…

- Там бабуля до сих пор сидит под замком, - зашмыгала носом Инга. - И ещё, если сможете, купите продуктов на мою долю. – Выудив из внутреннего кармана куртки карту, она протянула её мне сквозь решётку.

- Без вопросов. – Заверил девушку лейтенант. – Какие-то особые предпочтения будут?

- Эй, так не честно! – Возмутился Веник. – Я вот, к примеру, тоже не горю желанием идти в магазин…

- Терпи, казак, атаманом будешь. – Похлопала я по плечу обескураженного Веню. – Ты мужчина – добытчик, боец. А она – пережившая ад девушка, и пока на карантине.

***

После долгих кружений по городу, мы так и не смогли снять деньги с карт «Собера». Наличные в банкоматах выгребли подчистую, а все отделения банка, как назло пустовали. И полицейские, и Веник заметно приуныли.

Нагонял нервозности факт, что все мелкие супермаркеты, в изобилии расположенные вдоль дорог, провожали нас тёмными окнами. Достаточно шумный, оживлённый обычно город, показался мне на редкость безжизненным, не смотря даже на стайки мертвецов, встречавшихся нам повсеместно. Двигаясь отрывисто, как марионетки, они брели по тротуарам, оборачиваясь вслед ревущему мотору «УАЗика».

Повернув с главных улиц во дворы, мы добрались до известного сетевого магазина, встретившего нас открытыми дверями.

- Обнесли, - присвистнул Петренко, останавливаясь у входа.

- Там точно есть банкомат, - замахала я руками. – Если не убрали. Всегда расплачивалась картой, но приметила его на случай крайней нужды…

Взяв наизготовку оружие, полицейские вышли из машины. Мотор решили не глушить.

- Водишь? - Спросил Петренко у Веника. И тот, коротко кивнув, пересел за руль.

Надо сказать, что зрелище моим глазам открылось страшное. Стеклянные раздвижные двери заклинило. Окна разбиты. Как будто стая вандалов совершила набег на магазин, вытащив из него подчистую всё полезное, что в нём было. У касс лежала молодая, полная девушка в форменном красном фартуке. На виске запеклась кровь.

Вокруг разбросан мусор. Тяжёлые столы, обитые листами нержавейки, опрокинуты на пол. Блестящая жесть столешницы исцарапана чем-то острым. Витрины, стоящие вдоль стен, испещрены отверстиями от пуль. По плитке размазана кровь. Как будто кто-то целенаправленно шаркал по липким лужицам, изображая конькобежца. Стены же покрывали рытвины и трещины, словно от удара.

Отыскав рабочий банкомат, мы сняли наличные со всех карт оптом и поспешно ретировались, изрядно подивившись не только тотальной разрухе, но и полному отсутствию зомби в открытом магазине.

Честно говоря, меня просто передёрнуло от облегчения, когда я устроилась заднем сидении с внушительной денежной «котлетой» в руках.

Было что-то «неправильное» в этом разорённом местечке. Вроде, с начала апокалипсиса я наблюдала сцены и похуже. Но разум мой пока не понимал, что именно меня так смутило. Кроме мёртвого кассира и крови на полу, вроде и не нашлось в этом помещении ничего действительно пугающего. Ну, вандалы покуролесили… Всё к этому и шло. Но сердце моё стучало, как после спринта.

Уже отъезжая от магазина, я заметила движение за окном. Но кроме солнца и голубого неба в отражении, ничего там не увидела. «Наверное, показалось - смутилась я. – Нервишки сдают, что, скорее всего закономерно».

Но Инга, дёрнув меня за воротник, прошептала.

- Там точно кто-то был. Прятался за кассой. Но не показывался. Не человек точно. На секунду я увидела краешек его лица, мертвенно белый… Ты тоже? – Уставилась на меня девушка во все глаза.

- Ну, значит, нам повезло, что оно нас боится, - озадачено обернулся назад Чумаков, призывая жестом сержанта поторопиться.

Глава 23: «Тип-Топ»

К сожалению, большой торговый центр, открытый для посещения ещё вчера, сегодня встретил нас закрытыми рольставнями. У главного входа топтались несколько зомби, оставляя кровавые разводы от рук на покрытом эмалью металле. Перебирая ладошками по ставням, они словно прощупывали их, ища вход. Вскоре к ним присоединился ещё один труп в форме сотрудника вневедомственной охраны. Покачавшись немного у входа, он вытянул руку вперёд, имитируя странный жест – будто жмёт пальцем на кнопку. Проделав это несколько раз, он уверенно двинулся вперёд и врезался с размаха в металлоконструкцию, будто на её месте должна была появиться привычная для охранника дверь. Не сумев попасть в «ТЦ», он зарычал, выражая неудовольствие. И, походив взад-вперёд, снова "зажал кнопку" на невидимом пульте. И всё действо несколько раз повторялось сначала, снова и снова, пока фокус внимания покойника не сместился на рёв мотора.

На секунду мне показалось, что эти люди по старой памяти пришли к торговому центру. За покупками или на работу.

Пропустив вперёд охранника, худая искусаная девушка в фартуке кассира, так же забилась в ставни, не имея возможности попасть внутрь.

Понаблюдав немного за зомби, мы перебрали в голове все возможные варианты и сошлись во мнении, что городские супермаркеты в ближайшие дни не откроются. Даже времени не стоит терять, объезжая местные продуктовые.

- Приплыли. – Расстроился Петренко, разворачивая машину на главное шоссе. – Долго «телились». Слишком много заражённых вокруг. Скорее всего, торговля вообще переместится за город: в частные сектора или на территории бывших строительных рынков. Покойники туда просто не добредают. А города стали настоящим рассадником новой заразы.

- Куда двигаемся? – Озадачился Чумаков маршрутом. - Отсюда ближе до «Тип-Топа». Минут тридцать по «Горьковке». Если окажется закрытым, тогда уж рванём в «Геораму». Но он ближе к городу, поэтому шансы застать его работающим – стремительно уменьшаются, пока мы раздумываем.

- Голосую за «Тип-Топ». – Поднял руку вверх Петренко. – Туда и на транспорте добраться – ещё постараться нужно. Все эти развязки и съезды. А на своих двоих, тупому трупу – вообще без шансов. Только если из частного сектора. Но там заборами всё перегорожено, ворота с пультом на выезде из посёлка. В общем, безопаснее в «Тип-Топе», я считаю.

На выезде за город нам повстречалась крупная авария. В кювете валялась фура, гружёная деревянными ящиками с неясным содержимым. Общими усилиями нескольких водителей, откликнувшихся на чужую беду, тягач уже вытащили на дорогу. И теперь оказывали первую помощь водителю. Приложив к разбитой переносице сухой лёд из «Аптечки», он проводил нас глазами, устраиваясь на раме тягача.

«А мир не без добрых людей, - подумала я, - и плевать, какие настали времена. – Мразь всегда останется мразью. А вдумчивые, сердечные люди всё равно не бросят беспомощного в беде».

Будто прочитав мои мысли, Веник замотал головой:

- Повезло мужику, что нарвался на честных людей, а не на сволочь, обнёсшую тот супермаркет… Как вспомню эту картину – мурашки ползут по спине… Скоро на дорогах станет совсем опасно. Вот подожди. Прижмёт хвост народу – и все начнут подминать под себя ресурсы. Более сильный с радостью раскатает по асфальту слабого, лишь бы не голодать и ни в чём не нуждаться. Все мы живём на инстинктах, когда речь касается выживания вида. Это дремучая, подсознательная программа, с которой не поспоришь. Мы вот удивляемся, почему благополучные условия создают не бум рождаемости, а напротив - застой и последующее вырождение нации. В то время как тяжёлые времена с войнами и голодом ознаменуются пиком рождаемости, впрочем, как и смертности.

- Думаю, дело в сексуальном насилии, - оттуда и «бум». – Перебил Веника Чумаков. – Оккупанты идут по захваченным территориям, насилуя и убивая всех подряд. Тем более, в те времена, о которых мы говорим, с медициной было «так себе», особенно в деревнях. И женщины узнавали о беременности тогда, когда меры принимать уже поздно. Да и не всегда это получалось...

- Позволю себе поспорить, - замотал головой Веня. – Это эволюционный механизм. Абсолютно подсознательный. Когда есть прямая угроза жизни, фертильность народа повышается. Организм любыми способами старается не пропасть бесследно и оставить после себя цепочку своей ДНК. Это и есть бессмертие в последующих поколениях. От этой программы зависит выживание не только конкретного индивидуума, но и всего вида. Все мы – существа гормональные. И находясь в стрессе, усиленно вырабатываем ещё и кортизол - гормон страха, возбуждающий нервную систему, вызывая так называемую кортизоловую агрессию, которая, кстати, тоже является механизмом выживания, толкая людей на бесчеловечные поступки. Убить ради буханки хлеба, практиковать каннибализм, спасти свою жизнь, покалечив злоумышленника. Инстинкт самосохранения – самый сильный и затмевает все другие. Моральные устои, навязанные извне слетают, как шелуха с лука, как только речь идёт о выживании. К примеру, Варя сегодня обварила мужика кипятком, а потом чуть не остановила сердце другого - шокером.

- Аллу ещё сюда приплети, - угрюмо взглянула я на соседа. – Не хочу это вспоминать. – Отвернулась я к окну, наблюдая за дорогой.

- Не занудствуй, Веник, - покачал головой Чумаков, смерив меня обеспокоенным взглядом. – Нам сейчас необходимо подбадривать друг друга, а не философствовать попусту, уж извини.

- Так я и подбадриваю, - возмутился Веник. – Варя молодец. Её механизмы выживания сработали просто на «ура». Чистейшие инстинкты, заставляющие разум и тело работать, как надо. Это хорошая новость для всех нас. Не знаю, на что она обиделась…

***

Пролетев стрелой по свободному от машин шоссе, мы очень быстро очутились у гипермаркета. Ни одна вывеска у входа не горела. Да и внутри стояла непроглядная темень. Однако, заметив движение за дверями, Чумаков предложил разведать обстановку.

- Уйма свободных мест на парковке, - удивлённо присвистнул Петренко. – Впервые такое вижу со времён «ковидных» ограничений.

Удивительно, но покойников поблизости мы не встретили. Периметр парковки наскоро обнесли сеткой Рабица, оставив лишь пару выездов для машин. Сзади гипермаркета вырубили все деревья, и огромная территория до самого леса отлично просматривалась из окон здания.

Периметр патрулировали вооружённые люди с нашивками вневедомственной охраны. Покойники, изредка выбредавшие из промзоны к паркингу, мгновенно отстреливались.

- Прекрасно окопались товарищи, - оглянулся по сторонам Чумаков. – На первое время – самое то.

За забором во всю мощь грохотали бульдозеры – очевидно, администрация задумала что-то грандиозное.

- Как думаете, что это будет – ров с кольями или скучный, бетонный забор? – Воодушевился Веник.

- Бассейн с крокодилами, - усмехнулся Петренко, забрасывая за плечо объёмный рюкзак.

Приблизившись к раздвижным дверям, мы с удивлением обнаружили, что они обесточены.

- Давайте, обойдём здание сбоку, - предложил Чумаков.

Обогнув гипермаркет, мы очутились на тесной, асфальтированной площадке у запасного выхода. Пройдя небольшой лабиринт из перегородок под бдительным наблюдением охраны, мы остановились, как вкопанные.

Взяв группу на мушку, охранники отработанными жестами обыскали нас, а затем попросили сдать оружие. Увидев полицейские корочки, полная женщина в бронежилете махнула рукой, дав знак напарнику - открыть двери.

На входе нам предложили снять куртки и закатать рукава. Убедившись, что под одеждой мы не прячем укусов и замерив температуру, нас пропустили дальше.

В продуктовых рядах оказалось совсем не многолюдно. Очевидно, народ всё же побаивался больших супермаркетов.

Вооружившись парой тележек, мы, взяв ускоренный темп, покатили по длинным рядам. Стеллажи, расставленные ранее более кучно, теперь расположили так, чтобы глухих, непростреливаемых пространств оставалось как можно меньше.

- Раз уж решили выживать вместе, то нет смысла делить продуктовый запас на кучки. - Сверился со списком Петренко. - Сначала закупим общее, что понадобится всем: крупу, гигиенические принадлежности, консервы, макароны. А параллельно каждый возьмет то, что ему лично необходимо. Итоговый счет поделим на всех - никто не против?

В ответ мы дружно замотали головами в знак согласия.

- Колхоз - дело добровольное, - улыбнулся Веник, провожая глазами семью с огромной тележкой, в которой уже лежали большие мешки макарон и сахара. - Надо бы поторопиться. А то все расхватают.

Стараясь держаться подальше от людей, мы покатили по рядам, ужасаясь ценам на товары первой необходимости. Стоимость круп и консервов подлетела, как минимум, втрое.

- Туалетная бумага по цене сусального золота, - округлил глаза Петренко. - Но что поделать... Я планирую плотно и сбалансировано кушать, поэтому, без нее никуда. - И, скрепя сердце, он схватил огромный "матрас" из мягких рулонов, аккуратно, почти бережно, укладывая его в телегу.

- Думаю, нужно набрать орехов, сухофруктов, шоколада и что-то ещё, для лёгкого, полезного перекуса. - Озираясь по сторонам, я потянула Веника в сторону, отчего тут же получила выговор от Чумакова.

- Не расходимся. - Нахмурился он.

Курсирующие между рядами охранники неустанно следили за порядком, что несказанно радовало меня лично. Система действует. Хаоса нет. И это прекрасно.

Но расслабилась я рано. В ряду с приправами и снеками маячил высокий, сутулый мужчина в мятой футболке. Рядом с ним расположились две дамы в возрасте. Тихонько переговариваясь, они рассматривали упаковки, что-то возбуждённо обсуждая вполголоса. Мужчина же безучастно уставился в одну точку, глядя поверх витрин, при этом вцепившись руками в пачку сухарей так, что костяшки его пальцев побелели. Широко распахнув глаза, он не реагировал ни на вопросы одной из спутниц, ни на грохот свалившейся с витрины продукции - одна из дам задела полой пальто вповалку сложенные коробочки с развесными орехами.

- Что-то не так. - Напрягся Петренко, перекрывая проход своей тележкой. Чумаков, держащий пистолет наготове, взвёл курок, направив оружие в сторону незнакомца.

Движение это не осталось незамеченным бдительными сотрудниками службы охраны.

- Все под контролем, - заверил нас высокий мужчина в форме и с "АКС-74-У" в руках. - Успокойтесь и спрячьте оружие. Иначе нам придется попросить вас выйти из супермаркета. - Ненавязчиво направив дуло в живот Чумакову, охранник продемонстрировал серьёзность и недвусмысленность своей просьбы.

- Он сейчас «зомбанётся», - процедил шёпотом Петренко. - Поверьте, я много таких повидал в первые дни эпидемии.

Нахмурившись, охранник окликнул мужика, но тот не отреагировал, продолжая гипнотизировать мерцающую огнями вывеску о скидках на бытовую технику.

- Дамы, отойдите на несколько метров от своего спутника, - громко и четко попросил покупательниц Чумаков. - Мужчина опасен.

Женщины, первоначально не заметившие неладного, вздрогнули и, одарив мужика тревожными взглядами, молча поспешили на соседние ряды.

Приблизившись к странному покупателю, охранник еще раз попытался установить с ним диалог, но вместо ответа, тот, молча, развернулся и попытался вцепиться в лицо сотруднику "ВОХР".

Ловко оттолкнув нападавшего, охранник ушёл в сторону. Мужчина, громко рыча, ринулся на него. Прогремели выстрелы, и по полу зазмеились алые подтёки крови - охранник от неожиданности прожал спусковой крючок и короткой очередью «прошил» живот заражённому.

- В голову бей! - Закричал лейтенант.

Люди, блуждающие в соседних рядах запаниковали и хаотично ринулись в рассыпную. Кто-то направился к выходу. Другие поспешили в сторону касс. Высокая «охранница» в чёрной спецовке отскочила в сторону, опасаясь быть затоптанной напуганной толпой.

Бросившись вдоль ряда, Чумаков дождался, пока беснующийся мужик остановится, зажав охранника в угол. И, опережая его, выстрелил прямо в лоб нападавшему.

- Чего ты ждал? - Накинулся лейтенант на мужчину в форме. - Сразу бей!.. Не в живот, не в ноги, а в голову.

- Честно говоря, я сегодня впервые на смене. - Ответил охранник, не отрывая глаз от расползающегося по полу кровавого пятна. - Никогда не видел их такими быстрыми... Затупил немного.

Дамы, прибежавшие обратно, упали рядом с мужчиной, впадая в истерику. Полная женщина в плаще, гладя покойного по волосам, орала в голос. И двое охранников, подхватив ее под руки, насильно поволокли рыдающую даму в подсобку. Ее заплаканная спутница понуро двинулась следом, оставив тележку между рядами.

Ещё долго в моих ушах стояли крики и причитания бедной женщины. Мужчины, казалось, тоже упали духом.

- Вот так всё теперь и случается… - Протянул Петренко. – Горько… И не складно. Был человек, и нет его. Тело унесли. Осталась лужица крови. А ведь ещё недавно он жил и что-то планировал, как и мы…

***

А самым странным оказался факт, что паника, поднявшаяся в супермаркете, улеглась так же быстро, как и началась. Лица людей снова приняли своё обычное, безучастное выражение. Не прошло и пяти минут, как буквально из ниоткуда появились работники зала с вёдрами и швабрами наперевес.

Засыпав всё остро-пахнущим порошком, они замыли кровавые разводы на плитке и так же молча удалились.

Люди начинают адаптироваться к новым реалиям. Смерть становится обыденным явлением для всех, кроме родственников… А может, так было всегда?

Отдав за элементарный набор продуктов три месячных зарплаты, мы, постоянно оглядываясь, поспешили в машину. С трудом загрузив пакеты внутрь, Петренко удовлетворённо крякнул:

- Ещё бы вылазку сделать, по-хорошему…

- Думаю, мы неплохо отделались, - выдохнул взмокший в лыжной куртке Веник. – Я боялся, что будет хуже…

Протянув оголодавшей Инге пакет с орехами и влажные салфетки, я откинулась на сидении, закрыв глаза.

- Эту ночь проведёте с Веней в городе, - обернулся к нам Петренко, отхлёбывая минералку прямо из горлышка. – Надо кое-что подшаманить. Дом у нас большой, да только мы ремонт там затеяли некстати. Спальных мест для трёх… Прости, уже четырёх взрослых, - улыбнулся сержант Инге, - там сегодня не будет. Поэтому сейчас, по приезду, мы отправим нашу гостью на карантин в квартиру к Вене. Я уже вызвал Семёныча, он врежет замок обратно – там дел на десять минут. А Вы расположитесь вместе, если Варя не против. – Предложил нам выход Петренко.

- Нет проблем, - улыбнулся Веня. – Мы уже как родные, начиная с утра. Даже ругаемся, как старая семейная пара.

- Ты просто ворчишь и занудствуешь, как старый дед.- Ухмыльнулся Чумаков. – Тут, извини, любая с катушек съедет.

- Ничего, я терпеливая. Веня – не самое ужасное, что могло произойти со мной за день. - Подала голос я, не открывая глаз. Голова снова болела, вынуждая меня экономить энергию.

- Сегодня собираем самое необходимое, а завтра с утра рванём за город. – Кивнул Чумаков, устраиваясь на переднем сидении.

Глава 24: Новые зомби

Припарковавшись у подъезда, Петренко сразу же заметил поблизости полицейский «УАЗик» и заподозрил неладное. Поравнявшись с машиной, он с облегчением увидел там пару патрульных, судмедэксперта и красноносого слесаря – Семёныча.

- Какими судьбами к нам? – Заглянул в «бобик» сержант, изображая реверанс. – Неужели, соскучились?

- Да вот, по делу выехали. – Не отрываясь от телефона ответил Сергеич. – Но для начала решили добросить к вам Семён-Семёныча. Смотри, - продемонстрировал он сержанту экран своего смартфона. - Любопытное видео коллега прислал. На Пушкина, рядом с больничкой обнаружились два, мягко говоря, не стандартных, ходячих трупа. Бросают камни в прохожих, подстерегая из-за угла. На людей не нападают, агрессии открытой не проявляют. Только безобразничают. Но при попытке подойти к ним ближе начинают кусаться. Лаврентьев обещал выделить людей, чтобы этих «субчиков» изловить, да так и позабыл об том в делах. Спасибо вашим «партизанам», подключились. Иначе, жди беды…

Досмотрев ролик до конца, Петренко лишь озадаченно почесал затылок под фуражкой.

- Что за дела? Это точно зомби, а не ряженные? Пранкеры там, всякие, что «пилят» глупые видосы в сеть?

- Однозначно, перед нами «беглецы» из замороженного в начале недели «Больничного городка». Под железными воротами, заваренными МЧС, обнаружили подкоп, сквозь который периодически и лезут трупы. Его заваливают землёй, но через пару часов лаз появляется снова… Либо мертвецы «умнеют», - покачал головой «судмед». – Либо изначально нужно предполагать некоторое «неравенство» в плане интеллекта у трупов. И речь сейчас идёт не о «живчиках», которые изначально интеллектуальнее своих мёртвых собратьев. Записи с камер наблюдения показывают, что выжившие заражённые, закрытые за забором «больнички», не спешат контактировать со своими умершими собратьями. Они используют их – внимание – исключительно в пищу. Раз в два-три дня. Но что им дают некротические ткани зомби – пока не понятно. Вероятно, это просто белок, необходимый для поддержания жизни любому живому существу. Не имея возможности выйти за забор, они нашли способ поддерживать жизнь таким вот любопытным способом. Трупы же полностью безучастны по отношению к живым заражённым. Они ничем не питаются и не пьют. Но с удовольствием выходят из корпусов, стоя под дождём. Любопытное наблюдение, не так ли? – Подмигнул «эксперт» сержанту. – Не знаю, в чём причина, но со временем сообразительности у некоторых особей значительно прибавилось. В общем, хотим поймать эту «сладкую парочку» беглецов и хорошенько их изучить. Может, найдутся какие зацепки…

- Кстати, а как там ваши с корешем успехи на поприще науки? – Заговорил о насущном Петренко, присаживаясь в «УАЗик». - Провели хоть какие-то параллели, почему мужик из 202-й не превратился в зомби после смерти? Лично мы все мозги уже сломали, вертя историю и так, и эдак.

- Вообще, вы сильно торопитесь? – Спросил «судмед», вылезая из «бобика».

- А вы? – По-еврейски ответил ему сержант, глядя, как Чумаков с Веником перекладывают скоропортящиеся продукты в компактный рюкзак.

- Да не сильно, в принципе… - Задумался Сергеич, протягивая руку полноватому, одышливому слесарю, помогая тому выбраться из машины. - Зомби местная дружина заперла в подсобке супермаркета – там один из них охранником работал. А нас вызвали, потому как сочли эту «парочку» интересной и даже опасной. И не зря, скажу я тебе…

Глядя, как слесарь, прихрамывая, уходит в подъезд, «судмед» увлёк за собой патрульных и поспешил вслед за ним.

Освободив Ингу из «бокса», Чумаков галантно подал ей руку, помогая спуститься.

- Здоров, Сергеич. – Махнул он рукой. – А у нас, кажется, есть для тебя сюрприз. Вот, знакомься. Это Инга, - указал он на девушку расплывшемуся в дежурной, восторженной улыбке «эксперту». – Укушена полтора дня назад. Никаких признаков агрессии. Да ещё и училась на кафедре молекулярной биологии. Сечёшь, какой алмаз мы нашли у дороги?

- Да это же просто праздник какой-то, подарок судьбы. - Рассмотрев Ингу, Сергеич, пришёл в неописуемый восторг. - Наконец-то! Живая укушенная! – И сфокусировавшись на её ране, он подавил возбуждённый всхлип. – Находка! Девушка-мечта.

Смутившись, скромная Инга потупила взор.

- Да, бросьте!..

«Всё ясно. Сергеич не упустит лёгкой возможности приударить за девчонкой, - подумала я, закатывая глаза. – Удав старый. Так и обвивается кольцами вокруг «невинной жертвы» Но Чумаков-то куда? Дааа, лейтенант. Я была о тебе лучшего мнения». И, ощутив лёгкой укол ревности, я удручённо поплелась следом за «ловеласами» в погонах, мечтая о чашке кофе даже больше, чем о вакцине от всей этой заразы.

Наблюдая, как «судмедэксперт» ласково щебечет с ничего не подозревающей девушкой, боковым зрением я отметила движение слева от себя.

- Так, кажется, у нас гости… - Указал на проезжую часть Петренко, доставая пистолет. По влажному после дождя асфальту брёл худой, высокий покойник в форменном комбинезоне дорожной службы. Жутковатые пятна, густо покрывшие бледное лицо, безучастный взгляд, нога с торчащей наружу костью волочится за ним, как плеть. Отрешённо бредя вдоль бордюра, казалось, покойник совсем нас не замечал.

Смерив его презрительным взглядом, Сергеич предложил нам переместиться в подъезд.

- Они становятся всё более неприятными, - махнул «судмед» рукой на покойника. – И странными. Что-то неуловимо меняется в их поведении. Одни из них остаются агрессивными и достаточно шустрыми, успешно минуя фазу психоза. Другие «пожирают» тебя глазами, даже будучи «половиной человека» - в буквальном смысле без пищеварительной системы и кишечника, и ног. Они ползут, подтягиваясь на руках, чтобы тебя сожрать, фокусируя всю энергию на своей цели… Аж холодок пробегает по кожи от их бессильной злобы – будто сама смерть смотрит тебе в глаза. Третьи, как этот, вообще не реагируют на живых, продолжая имитировать свои обычные занятия…

- Да, мы тоже сегодня наблюдали таких! – Перебил Сергеича Веник. – Мороз по коже. Словно они марионетки. Или заводные механизмы. Когда запал кончается, они останавливаются и замирают, теряя ко всему интерес.

- Точно подмечено. – Похвалил Веника «судмед». – Именно, как куклы, не иначе… А вообще, изучая зомби, мы не можем понять, что даёт им сам процесс питания? Как усваивается пища? Почему одни заражённые становятся зомби после смерти, а другие нет? На что принципиально влияет укус, если все и так заражены? Столько вопросов, но пока ни одного ответа… Наш организм – загадка вселенной. И особенно – Ваш, - осклабился Сергеич, заметив рядом с собой миниатюрную, кареглазую Ингу. – «Тысяча и одна ночь» - отдыхает…

***

В подъезде нас встретила гробовая тишина. Люди бежали из города на дачи, массово выезжали в деревню, пока въезды в соседние с Москвой области не закрыли. Часть населения, если верить словам Петренко, собралась за воротами градообразующих предприятий, предоставивших своим сотрудникам кров и еду в обмен на их рабочие навыки.

Обезлюдивший город вызывал у меня странную смесь восторга и ужаса. В тихие, ветреные майские ночи я украдкой открывала окно и не могла надышаться ароматами травянистой свежести и первых цветов. Изредка они причудливо смешивались с ноткой тлена и гари – это местный крематорий чадил, не переставая, сжигая бесконечно поступающие туда трупы.

Мусороутилизирующий полигон тоже временно передали под нужды ритуальной службы. В иные ночи невозможно было и форточку открыть, чтоб не почуять запах горелого мяса и жжёного тряпья.

В такой реальности мы теперь живём. Радует лишь то, что власти заботятся о том, чтоб не пришла эпидемия пострашнее вируса зомби… Чума, например. Или холера.

Мучаясь от бессонницы, иногда я всё же заставала те краткие мгновения чистоты и прозрачной свежести. Между четырьмя и шестью часами утра, когда даже крематорий прекращал свою работу. И тогда ловила момент, вдыхая полной грудью ароматы прохлады и лета, далёкого и близкого, как никогда.

***

Пока Семёныч ковырялся в двери Веника, пытаясь приладить на место изъятый замок, я заперла тамбурную дверь и уже по привычке предложила кофе судмедэксперту и остальным полицейским.

- Но он будет из кофемашинки. – Сразу определила границы я, почти что с вызовом взглянув на Сергеича. – Или растворимый. Не умею варить кофе от слова «вообще». Какой бы способ я не пробовала, получается бурда. Чистейшая желчь на вкус.

- В этот раз не буду выпендриваться и сибаритствовать! – Поднял руки вверх «судмед» в знак примирения. – Да и тогда не стоило.

- Кто-то ещё хочет отравить организм кофеином? – Зевая, спросил Петренко, попутно поднимая вверх обе руки. – Лично мой заряд на нуле. – Но полицейские вежливо воздержались.

Инга робко строилась на обувной полке, не решаясь войти в квартиру.

- Ты чего жмёшься вдоль стен? – Подошёл к ней помятый, усталый сержант.

- Вдруг, превращусь… - Пожала плечами она. – Страшно, что могу навредить. Случайно, как бабуля…

- Да тут сплошные вооружённые люди. Не парься, - махнул рукой он. – Все меры предосторожности необходимы только ночью.

- Согласен, - закивал Сергеич, попутно «ощупывая» взглядом милое, скуластое личико Инги. – Почти двое суток после укуса, говоришь?.. – Наклонил голову он, глядя в раскосые глаза девушки. – Зрачки в порядке. Нормально реагируют на свет. – Включив фонарик на смартфоне, он направил луч в лицо Инге. - Уже должны быть предпосылки в виде апатии, сменяющейся агрессией, судорог, кататонии или жара. Но их нет. – При этом он абсолютно бесцеремонно протянул руку и потрогал щёку девушки. – Вроде, всё в порядке. На месте укуса нет признаков воспаления. Ранка заживает и весьма быстро.

Буквально силой затащив свою новую знакомую в квартиру, я выдала ей тапочки, полотенце и чистую одежду, а после отвела в ванную.

- Только в горячей воде не хлюпайся! – Выкрикнул ей в дверь подоспевший вовремя «судмед». – Не провоцируй себя – вдруг температура подскочит… Есть у меня подозрения насчёт некоторых механизмов превращения человека в неуправляемого монстра. Но это лишь догадки.

- А, кстати, «о птичках». – Высунулся из кухни Чумаков, жестом демонстрируя Сергеичу огромную чашку ароматного кофе. – Что показала экспертиза соседа? От чего конкретно он умер? Почему не превратился? Любопытно до чёртиков. Но от тебя снега зимой не допросишься – не то что информации. – Изобразив глубокую обиду, Чумаков спрятал чашку кофе за дверь, и Сергеич, подавив тяжелый вздох, поплёлся к нам, на кухню.

Веник с Петренко, совместно кромсая бутерброды, уставились во все глаза на «судмеда», ожидая развязки истории.

- Вы соревнуетесь что ли, у кого больше рот? – Указал Сергеич на исполинские шматки сырья для «сэндвичей». – Кто-нибудь в курсе, что если разомкнуть челюсть достаточно широко, то её может заклинить? – Усмехнулся он, цепляя двумя пальцами самый тонкий кусочек и отправляя его в рот.

- Ты не заговаривай нам зубы,- напомнил ему Петренко о предмете разговора, тщательно пережёвывая белоснежными зубами пластину копчёной колбасы. - Что там с соседской кровью: вирусы, токсикология?..

- Ну, всё сложно, как всегда. – Снова плюхнулся «судмед» в моё кресло, пока я крутилась у кофемашины.

«Да что ж такое! - Закатила я глаза. – Прям магнитом тянет пристроить в него свою тощую задницу!»

- Так вот, - выдержав паузу, продолжил Сергеич. - Токсикологическая экспертиза обнаружила у него в кровушке целый коктейль из наркоты и антидепрессантов. Плюс успокоительные, снотворное. Вирус, кстати, тоже обнаружили. ЦКЗ, разумеется, на ушах стоял. Но на основе «мёртвой» крови не синтезируешь сыворотку для вакцин. Вирус к тому моменту, как покойного доставили в ЦКЗ, уже погиб, так произошла денатурация белка, а именно его разрушение. И мужик оказался полезным, в общем-то, лишь в плане изучения. А вот кровь Инги может принести реальную пользу. Эта девушка – просто находка, скажу я вам, - радовался Сергеич, прихлёбывая терпкий кофе без сахара и сладостей. – Как вы вообще на неё наткнулись?

- Да она сама на нас «наткнулась», - кивнул Чумаков. – Ты только дай девчонке пару дней отлежаться. А там посмотрим. Не вози её пока в Москву. Она столько пережила за эту неделю – смерть бабушки, нападение с укусом, голод, зомби… В общем, пусть придёт в себя.

- Да без проблем, - неожиданно быстро согласился с лейтенантом Сергеич. – Только выкачаю канистру крови, и дальше она вся ваша. Лечите чаями, реабилитируйте, кормите с ложечки… Повезу ее в Москву только по запросу от ЦКЗ, и то, если в её крови обнаружится что-то действительно интересное.

- А какой-нибудь иммунный ответ в крови у мужчины обнаружился? – Послышался из коридора голос Инги. - Антитела или еще что-то? – Тщательно промокая волосы полотенцем, она вошла в кухню. – Извините, подслушала вас.

- Правильный вопрос. - Удивлённо посмотрел на гостью Сергеич. - Антител к новому вирусу мы не обнаружили. Любопытно другое – что иных патогенов в нём тоже не было. Такое ощущение, что вирус вытеснил всех конкурентов. Что ты говоришь, в институте изучала?

- Молекулярную генетику, - ослепительно улыбнулась повеселевшая Инга.

- Отдохнёшь пару дней, отъешься, - облизнулся Сергеич, оценив её осиную талию. – А там познакомлю тебя со своим лучшим другом. У него лаборатория – закачаешься. Сам бы там трудился!.. Приставим твои мозги к делу, так сказать. Нечего пропадать такой светлой голове в этом тёмном царстве…

- Эй, - встрепенулся Петренко, отнимая у «судмеда» бутерброд. – Хочешь кушать, делай это молча, а?!

- С удовольствием, - расплылся в оскале Сергеич, - утыкаясь в смартфон.

Глава 25: Последние новости

Проводив Сергеича, Веник отвёл Ингу к себе в квартиру. Показал ей на всякий случай места общего пользования и выдал чистое постельное бельё.

Девушка, сонная и бледная, бродила за соседом, как тень, кивая из вежливости, пока я не прервала его словесную диарею:

- Отпусти уже человека, садист. Она сама во всём разберётся.

- Захочешь чая или поесть, не стесняйся, - открыл Веня холодильник. Указующий перст уткнулся в пакет початого кефира. – В шкафчиках есть заварка, печенье и сушки. Если что, вот дополнительный комплект ключей. – И повесив связку на крючок для полотенец, мужчина пожал ладошку гостьи. – Ну, добрых снов, что ли? Надеюсь, не разбудим.

Так они и прошли по коридору, держась за ручку, что выглядело даже мило.

Девушка так измучилась за день, что буквально валилась с ног:

- Не парься, - повернулась она ко мне, сонно моргая. – Собирайтесь спокойно. Меня уже ничто не разбудит. – Пролепетав что-то невнятное, Инга с размаха плюхнулась на диван и отвернулась к стенке.

На улице оглушительно завыла сигнализация. И, выглянув в окно, я рассмотрела пару зомби, застрявшую на парковке. Высокая женщина на шпильках билась объёмной грудью в окно аккуратного «Фольксвагена». Платье из алого шёлка потемнело от сукровицы. На шее багровела глубокая рана.

"Свежая", - отметила я, нехотя.

За ней нерешительно топтался субтильный дядечка в лаковых туфлях. Всё в лучших традициях: на руке дорогие часы, размером с настенные. На голове - аккуратно зачёсанная плешь. Светлый пиджак, густо забрызганный кровью, развевался на ветру, цепляясь за дворники машины.

«Понятно. Отсюда и звук». - Подгоняя Веника, я услужливо подала ему объёмный рюкзак.

Собрав наскоро всё самое необходимое для поездки, сосед запер дверь и передислоцировался ко мне.

- Нам тоже пора. – Выйдя в прихожую, Чумаков пожал руку Вене. – Дела не ждут. Сейчас количество вызовов сократилось. Но они всё же есть.

- Наверное, уже куча народа зомбанулась по глупости... как бабушка Инги… - Вздохнул Веник и перешёл на свистящий шёпот. - Заметили, кстати, как мало покупателей в супермаркете? А он, на минуточку, единственный в городе.

- Цены, мягко говоря, кусаются, - выразил сомнение Петренко. Руки его шнуровали тесные берцы. – Да и машину водят не все. Скоро еда – станет удовольствием для избранных… Говорю вам, - грустно усмехнулся он.

***

Справадив полицейских, я первым делом составила список необходимых вещей. Упаковав в рюкзак нужные мелочи и часть продуктов, я испытала некоторое облегчение.

Впереди есть вечер и целая ночь, которые, скорее всего, окажутся бессонными. Поэтому, отложив заботы на потом, я с размаха плюхнулась на диван и от души почесала за ухом Альфа, прискакавшего за порцией ласки.

Конечно, хотелось отправиться в деревню налегке, но всё одно – список предметов первой необходимости вышел весьма внушительным. И руки никак не доходили до сборов.

Веник, углубившийся в чтение, слился с ландшафтом, как хамелеон. Не издавая ни звука, он свернулся калачиком в кресле и казалось, совсем выпал из жизни.

Я же, помаявшись немного бездельем, ощутила легкое отупение. И, чтобы не уснуть, залезла в соцсети - оставить заметки о сегодняшней вылазке в супермаркет. С начала эпидемии, я почти ежедневно писала в личном блоге о происходящем вокруг, свято веря, что в итоге это принесёт какую-то пользу.

Если вам кажется, что соцсети абсолютно бесполезны, особенно в разгар апокалипсиса, то я отвечу своим твёрдым, обоснованным: «Нет».

Читая чужие заметки в сети, можно подчерпнуть массу информации о реальной обстановке в мире. Тем более, что официальные каналы прекратили своё вещание ещё в первые дни эпидемии.

СМИ «тактично» промолчали о появлении зомби в городе и, продержавшись пару дней на сериалах, теперь круглосуточно пестрели настроечной сеткой. То есть, сигнал пока есть, но остались ли живые души в коридорах «Останкино»?

Другое дело – интернет. Последний оплот гласности. Там жизнь кипит. Люди щедро делятся наблюдениями и сверяют стратегии выживания. Здесь можно узнать последние новости и даже получить консультацию врача по любому вопросу.

В городских группах стихийно появляются заметки о ЧП, выжившие кооперируются в небольшие коммуны. Информация о магазинах, маршруты безопасного передвижения, предложения медицинской помощи и призывы объединиться для выживания.

Обстановка в мире, хоть и осталась напряжённой, но уже не внушала мне таких опасений, как в первые дни катастрофы. Некоторых удалённых районов эпидемия почти не коснулась.

Камчатка, Якутия и Сахалин устояли. Случаи заражения ещё фиксировались, но в сравнении с центральными регионами их было ничтожно мало. Никаких зомби на улицах городов. Жизнь осталась прежней. И это – отличная новость.

А вот Америке, к примеру, жестоко не повезло… Еще пару дней назад моя редактор Инна радовалась, как ребёнок, рассказывая о ситуации в Калифорнии. А сегодня я наткнулась в сети на ужасающие посты о массовых беспорядках.

Мигранты из Мексики – беженцы и бандиты - заполонили смежные штаты. Уровень преступности возрос. Правительство США, не найдя иного выхода, мобилизовало армию, подавив вспыхнувшие локальные конфликты с помощью оружия. Надо ли говорить, что тем самым силовики наплодили ещё больше ходячих трупов?

Из Японии, и так живущей достаточно обособлено, в первые сутки с начала эпидемии выдворили всех туристов и запретили авиасообщение с другими странами. Стихийно растущую волну заражений подавили, не церемонясь. Крупные преступные боссы кланов «якудза», совершив государственный переворот, захватили власть в стране. За неделю силами группировок уничтожили большую часть заболевших. Причём, достаточно жёстко: под раздачу попали как уже превратившиеся, так и просто укушенные.

"Но они же остались в сознании. Это бесчеловечно!!! - Кипятился английский блогер. - Эти люди - варвары, говорю вам".

"Восток. - Возражал ему оппонент. - Даже не пытайтесь лезть со своими "гейропейскими" ценностями в чужую культуру. Если бы не ваша повальная "толирастия", не совместимая с жизнью, Европа бы устояла... А так... О чём говорить? Они живут, а мы - выживаем. Не это ли мерило адекватности их действий?"

Воинственно настроенный блогер захлебнулся гневом, но я поспешила закрыть видео. Не хочу лишний раз раскачивать психику бесполезными спорами.

В ООН, разумеется, моментально осудили жёстокость методов и поспешили исключить из своих рядов Японию. Но цифры говорят сами за себя: несколько десятков заражений в сутки против миллионов заболевших в странах Старого света.

Менее всего, как ни странно, пострадал дисциплинированный Китай. В первые дни эпидемии правительство ввело не только военное положение в городах, но и особые карантинные меры для укушенных. Их изолировали от семей на специальные, закрытые полигоны. На улицы вывели полицию и армию.

Китай закрыл пути сообщения с другими странами ещё задолго до пандемии, оперативно отреагировав на неофициальную информацию о новом вирусе. Первые звоночки появились в сети за пару месяцев до наступления всемирного коллапса.

В отличии от России, иностранные СМИ активно освещали ситуацию по радио и в телепередачах. Вопрос: когда же у нас всё пошло через «задний двор»? Как правительство могло проигнорировать такую глобальную угрозу? А главное – зачем?

Куда в итоге исчезли президент, госдума, ФСБ, наконец? Какие цели преследовали люди, препятствующие распространению правды в сети? Зачем заблокировали Ю-Тьюб? А из Контакта удалили блогеров, активно освещавших тему зомби-эпидемии?

А главное - к чему мы катимся?

Что это – эксперимент, мутация старого вируса или что-то иное? Глобалисты по всему миру бьют тревогу. Конспирологи выдвигают красочные теории заговора – одна кучерявее другой.

«По предварительным сводкам треть населения земного шара погибла в первую неделю эпидемии. Вымирание вида – вопрос времени!» - Тряс бородой с экрана седовласый профессор в цветастой феске. При этом пара ведущих взорвалась волной негодования, перебивая друг друга.

Его оппонент, развалившись в кресле, выглядел спокойным и даже безучастным к происходящему в студии: «Аллах послал нам испытания, чтобы достойные выжили. Это проверка стойкости и веры каждого из нас», - пожал плечами он.

Религия, политика, вакцины от коронавируса, глобальное потепление с последующим таянием ледников, пробуждение древних вирусов, закованных в мерзлоту – всё смешалось в единый клубок предположений.

Сеть пестрела «плохими новостями» о смертях и катастрофах. Но самым важным стал факт, что люди пытались объединяться вместо того, чтобы дать этому снежному кому трагедии набрать ускорение.

Народ выживал. Хаотично и целенаправленно. С оружием и без. Цивилизация устояла в первую, самую непредсказуемую и трудную неделю апокалипсиса, пугающую прежде всего неизвестностью...

Электричество и интернет пока есть. Мобильная связь – тоже. А значит, электростанции и распределительные узлы кто-то обслуживает.

Это хороший знак.

***

Приехав в Управление, Чумаков сразу заметил там группу военных и несколько «добрых молодцев» с шевронами «МЧС».

- Наши «боссы» наконец договорились? – Пихнул он в бок знакомого сержанта, пристраиваясь в конце очереди, перед кабинетом Лаврентьева.

- Да. – Ответил рослый парень в городском камуфляже. – Зачистку «Медгородка» назначили на послезавтра. Добровольцев записывают в конце коридора.

- Ну, наконец-то, растелились, бюрократы чёртовы. – Усмехнулся высокий, губастый "летёха" в кителе нараспашку. – Когда одни жители уже расползлись по норам... В общем, и без них справились. А другие - пополнили ряды "смертоходов" .

- И то правда, - тряхнул кудрями маленький, как Колобок, прапорщик. - Раньше надо было спасать… Когда паника гремела, и полиция не справлялась с вызовами. А теперь что? Тот, кто сумел свалить - спокойно сидит на даче, потягивает пивко и ждёт, когда всё рассосётся. А тем, кто бродит на улицах – уже пофиг. Естественный отбор сработал на «ура». Осталось лишь отстрелять «ходунов»…

- Неправда твоя, - огненно-рыжая дама в военной форме горячо замотала головой, выражая крайнюю степень несогласия. – В городе много выживших, но все они заперты в своих квартирах. Скученность населения, узкие подъезды – все это не сыграет нам на руку. К исходу второй недели запасы оскудеют. Уж если спасать людей, то именно сейчас. Не ждать, пока оголодают... Вывозить в укреплённые ПВР и пристраивать к делу. В подъездах и без них трётся толпа «живой мертвечины». Промедление равно новым заражениям. И тогда уж точно не устоим...

- Как бы то ни было, - вздохнул Чумаков. – Любое действие лучше, чем промедление. Я подпишусь на зачистку. А там – будь, что будет.

***

Вернувшись к вечеру в общежитие, старлей припарковал «УАЗик» недалеко от забора и с удивлением отметил протяжный скрип входной калитки.

"Ерунда какая-то, - тряхнул он головой. - Неужели, незаперто?"

За частоколом маячила хрупкая незнакомка в длинном, ситцевом халате. Развеваясь на ветру, лёгкая ткань хлопала зомби по ногам, изредка обнажая худые икры.

Руки, испещрённые сетью иссини-черных вен, цеплялись за прутки, перебирали неловкими пальцами, будто зомби играла "гаммы".

Заметив Чумакова, женщина ощерилась. Бельма мёртвых глаз уставились на него в упор, отчего по хребту старлея пробежал липкий холодок.

«Калитка открыта. Дежурных нет… Что за дела?..» - Неоформленные подозрения окрепли, превращаясь в животный страх.

Увернувшись от объятий мертвячки, Чумаков проскользнул во двор. Оттолкнул навязчивую даму, и та беззвучно завалилась в прошлогодний сухостой. Решив не нарушать тишину выстрелами, он прокрался к двери, где попутно отметил ещё пару зомби. Мертвецы «паслись» на трупе под окнами туалета. Увлечённые трапезой, они не заметили старлея.

«Вот чёрт! - Спохватился Чумаков. – Стоит ли соваться домой без подкрепления?»

Скрывшись за кустом гортензии, он попытался заглянуть в окно – темнота. Не видно низги. Светильники не горят. Длинный общий коридор дремлет во мраке. Накрывшие город сумерки уже сгустились в тёмных углах, вызывая у Чумакова приступы «куриной слепоты».

Общежитие будто вымерло. На втором этаже мерцает ночник, но в тусклом свете не разобрать, сколько народа в комнате. А главное – кто?

Сквозь тюль проглядывают мужские силуэты. Человек пять – крепких парней. В открытую форточку доносятся крики и гогот.

Деревянная рама звякнула - на подоконник присел мужик с папиросой. Чужой, чернявый, как цыганёнок, он пригладил рукой растрёпанные волосы.

Его друг услужливо подставил зажигалку, и оба со вкусом затнулись вонючим дымом.

Приметив автомат за спиной незнакомца, Чумаков сник.

«Не к добру… Помятые рожи. Нагло себя ведут, бухают... бандюганы, к гадалке не ходи».

Присмотревшись к честнОй компании, старлей плотнее прижался к стене, прополз под окнами и, обойдя здание с другой стороны, осторожно заглянул в кухню.

Стекло разбито. Шторы задёрнуты. В узкой полоске света мерно похрапывает испитое лицо незнакомого амбала. Помятая рубаха расстёгнута. На груди покоится обрез. Глаза прикрыты, веки подрагивают, в зубах – чадит сигарета.

Решив не рисковать, Чумаков легко и почти бесшумно уполз в направлении заросшего зеленью парка. Перемахнув через забор, он скорым шагом вернулся к машине, отогнал «бобик» в соседние дворы и трясущимися руками набрал номер общаги. Короткие гудки, словно трубка снята.

Перезвонил соседке на сотовый – ничего. Лишь весёлая музыка и следующий за ней автоответчик. Старший по общежитию – тоже не отвечает: «Абонент вне зоны действия сети».

«Фигово», - подытожил старлей, по памяти вбивая в быстрый набор номер дежурной части.

Внезапно в окно постучали. Вздрогнув, Чумаков увидел старую знакомую. Сухая, перекошенная физиономия мертвячки в халате скалилась сквозь стекло. Выйдя из калитки, женщина проследовала за своей «добычей» и теперь скребла в дверь негнущимися пальцами.

Глядя в глаза Чумакову, она издала приглушённое рычание, что очевидно, символизировало нетерпение.

- Для ужина уже поздно, для завтрака - ещё рано, - щёлкнул старлей по стеклу фалангами пальцев, и зомби заелозила в темноте, издавая невнятные звуки – смесь ярости и вожделения. Высунув язык, она следовала за рукой, пока Чумакову не надоело. Отняв конечность от окна, он снова набрал нужный номер и терпеливо ждал, пока на смену коротким гудкам не раздался знакомый голос:

- Опорный. Рядовой Звягинцев на проводе. Опишите свою ситуацию.

- Это Чумаков! – Рявкнул участковый с облегчением. Не обращая внимания на зомби, он проехал вперёд и очень скоро вырулил на просторную, пустую стоянку. Припарковался вдоль трансформаторной подстанции и оглянулся назад. Мертвячка ковыляла за ним.

– В офицерском общежитии по Проспекту Ленина что-то не так. - Рявкнул он. - Пять семей не выходят на связь. Да. – Закивал Чумаков, дав возможность дежурному составить заявку. – Пришлите подкрепление. Ага. - Кивнул старлей. - Шестеро неизвестных. Но это по моим прикидкам. Двое стопроцентно вооружены… – Последовательно отвечая на вопросы дежурного, Чумаков всё глубже впадал в уныние. - Два покойника поедают труп во дворе... Нет, не наши. Но думаю, есть пострадавшие. Выезжайте скорей.

Назвав адрес стоянки и выслушав беглые инструкции, участковый с комфортом устроился в кресле. Он безучастно наблюдал за одинокой, упрямой зомби, всерьёз вознамерившейся его съесть. Но странная апатия сковала разум старлея.

Мёртвая женщина, недоуменно уставилась на автомобиль и сделала неуверенный шаг вперёд.

- Да что ж ты за зараза настырная! – Не сдержался Чумаков, всплывая стремительной субмариной на поверхность тяжких раздумий.

Безразличие сменила нервозность от предстоящей стычки.

Проверив оружие, он снарядил дополнительную обойму и тут же убрал её в нагрудный карман. Устроился поудобнее, попытался расслабиться, хотя и знал, что не выйдет. Бесполезное дело.

- Когда будет покой? - Задал старлей риторический вопрос в темноту, глядя, как в свете фар бьётся, бросаясь на капот его мёртвая преследовательница.

На шум из соседних дворов подтянулась парочка зомби. Но Чумаков не планировал - привлекать внимание выстрелами.

Дождавшись, пока все мертвецы соберутся на свет, как мотыльки, участковый поддал газа и сбил их, как кегли, трогаясь с места. Резкий рёв наполнил переулок, и старлей проехался по телам.

Елозил туда-сюда, ощущая крайнюю степень удовлетворения, настолько нездорового, что сам испугался.

Он прочувствовал, как высокие колёса ходят ходуном, съезжая с трупов. Послышался хруст, и «УАЗик» накренился, заставляя Вадима похолодеть.

Отъехав в сторону, Чумаков вышел из машины. Медленно наклонился, сжимая в руке пистолет. Заглянул в блёклые глаза настырной покойницы и тихо произнёс:

- Сама нарвалась. Лежи теперь тут.

Гнев клокотал в горле, но Вадим умел себя контролировать. Пара глубоких вдохов, и дрожь ушла.

Ароматы майской ночи не перебили трупной вони. Густая смесь цветения и тлена наполнила лёгкие, заставляя старлея закашляться.

Ощущая абсурдность происходящего, полицейский вернулся в машину, и стерев со лба липкий пот, залпом осушил литровую бутыль минералки. Равновесие, хоть и шаткое сменило беззвучную истерику. Чумаков прикрыл глаза: "Пока всё идёт неплохо. Не нужно паниковать раньше времени".

Глава 26: Разведка

Примерно с полчаса томительно ожидания, и к «УАЗику» Чумакова подкатили несколько машин. Одну из них полностью занимали «партизаны». Хмурый Серёга в неизменной хоккейной маске о чём-то тихо переговаривался с приятной «прапорщицей». Натянув на ходу бронежилет под парку, он звучно застегнул молнию.

- Ну… С Богом? – Выдохнул парень.

Раздался лязг затвора, и Ната протянула другу казённую «ксюху». Распихав запасные обоймы по карманам, он перевесил «укорот» за плечо и вылез из машины.

За рулём «Джипа» величаво восседал огромный, как советский буфет, муж «прапорщицы». Мирно насвистывая себе под нос, он вынул ключ зажигания и неторопливо огляделся по сторонам. На коленях его «покоилась» чистенькая, блестящая воронёным боком, гладкоствольная «Сайга». Серёга аж слюной поперхнулся, рассматривая это чудо ижевских оружейников.

- А вот и наш командир, - указала «прапорщица» в сторону Чумаковского «УАЗика» и коротко махнула рукой.

Из патрульной машины «вывалилась» пара дежурных с «АКСУ» наперевес. Вслед за ними показался воодушевлённый предстоящим приключением, старший прапорщик Бобылюк. Подгоняя парней, он поспешил к Чумакову, желая выведать у того последние подробности.

Прикрыв сверкающую лысину форменной кепкой, «прапор» отработанным движением перевернул козырёк на затылок.

- Растолкуй мне, старлей, кому понадобилась ваша «общага»?! Ума не приложу… - Махнул он огромной, как ковш экскаватора, жилистой рукой. - Только если местные «пацаны» покуролесить захотели…

- Нет, там матёрые граждане, не шпана. – Вспомнил Чумаков бугая с автоматом. – Взрослые, вооружённые.

- Плохо, - зацокал языком Бобылюк. – Слыхали? – Подозвал он товарищей. – «На шару» не прокатит. Надо бы подготовиться… - Кулак «прапора» красноречиво мелькнул перед Серёгиным носом, и тот сделал шаг назад.

Чумаков аж изумился про себя: до чего причудливо выглядели эти мощные, узловатые кисти на столь маленьком человечке. При всей своей "компактности", смотрелся Бобылюк грозно. Орлиный нос, пышные, окладистые усы на манер Халка Хогана и хмурые, черные брови без признаков седины.

Скромный рост и посредственное телосложение полностью нивелировала мощная харизма прапорщика.

С первых же секунд чувствовалась в нём армейская выправка.

"Вон, как дежурными командует. Молодец, мужик". - Невольно улыбнулся старлей, отвлекаясь от мрачных мыслей.

Бессменная парочка - Галкин и Манукян, лихо припарковав «бобик», вышли навстречу участковому. Им вслед понеслись сдавленные ругательства, но Чумаков не разобрал слов. Худой, высокий, как шпала, лейтенант Ковалёв, остался за рулём. Закурив в окно, он нервно откинул спичку.

- О чём спор? – Заинтересовался старлей, пожав руки всем присутствующим, включая «милых дам».

- У Ковалёва в "общаге" жена с сыном остались, - нервозно откашлялся Манукян. – А я его в ночь дёрнул. – Метнув беглый взгляд на товарища, дежурный запнулся. - У нас там накладка вышла - еще двое не явились на смену…

- Ой, как плохо… - Покачал головой Чумаков. – Прям, хуже некуда.

- Тебе ли говорить?..- Сплюнул на асфальт Ковалёв. Не докурив, он затоптал бычок с такой силой, будто тот насолил ему лично.

- Не корите себя, - послышался спокойный, грудной голос «прапорщицы». Раздражённый лейтенант даже вздрогнул от неожиданности. - И своих товарищей тоже. - Положив руку на плечо «буяну», Наталья Александровна смахнула с его погон сухую веточку. - По эту сторону забора от Вас больше пользы, поверьте. Только нужно успокоиться и подойти к ситуации разумно.

Кавалёв мрачно кивнул, но спорить не стал. Манукян виновато покосился на него и, задержав воздух в лёгких, протяжно выдохнул.

- Признаюсь честно, стрёмно всё это, - неожиданно разоткровенничался он. – Когда спасали тёщу, наткнулись на двух отморозков этажом ниже… Так вот они изнасиловали и убили соседку… Совсем девчонку. Прям сразу, как всё началось. Сутки в квартире пролежала, а эти гады куролесили в соседней комнате... Пока она, растерзанная, голая...

- Ты замолчишь или нет? – Шикнул на него разгорячённый Ковалёв. – Ну, тошно же это слушать!..

- И правда, не время, - нахмурилась Ната. – Давайте, сконцентрируемся на главном. А «страшилки» потом. Когда люди окажутся в безопасности.

***

Налетевший из ниоткуда шквал растрепал волосы, забрался под куртку и пробежался мурашками по потной спине Чумакова. Его бил озноб. Перспектива штурма пугала. А вдруг, они не успеют? Сделают что-то не так? Подойти к ситуации с холодным разумом никак не получалось.

«Сколько неизвестных в этом уравнении? Все ли живы? Что нужно "пришельцам"? Насколько хорошо они вооружены?» - Перебирал старлей варианты.

Введя группу в курс дела, он набросал в блокноте план общежития.

- Вход на территорию у нас один, - обвёл он карандашом прореху в заборе. - В здании имеются два выхода – основной и пожарный. Запасная лестница ведёт на второй этаж. Но она старая и скрипучая. Прикрыта деревянным щитком, чтоб дети не лазали. Снять его с крюков бесшумно будет сложно. А ломиться в подъезд, скорее всего – не вариант. Если парни не дураки, то поставят человека «на стрёме».

- Как быть? – Задумался Ковалёв. Он взял себя в руки, и теперь курил сигарету за сигаретой в попытке унять дрожь. – В туалете, как правило, окно открыто … Но тут я закосячил, - обречённо вздохнул он. - Рассчитывать на удачу не приходится. Сам запер его сегодня утром. Какая-то безголовая сволочь курит там, совсем не думая о безопасности. А если зомби заберётся?

- Да это не «сволочь», а наш спаситель и брат. – Выпучил глаза Манукян. – Дай Бог, если его дурная привычка даст нам фору. Молись, лейтенант…

- С час назад ползал под окнами, и не обратил внимания. – Нахмурился Чумаков, пытаясь припомнить подробности. – Автоматически отметил зомби на трупе. Они меня и отвлекли. Отчётливо врезался в память скрип калитки… И звон окна… Точно-точно. – Ухватился старлей за услужливо всплывшее воспоминание. – Ветер качнул раму... Резко так, порывисто... и на секунду я подумал, что стекло вот-вот разобьётся…

- На всякий случай, проработаем запасные варианты? – Предложила Наталья Александровна. – На практике всегда происходят форс-мажоры. Верить, что всё пойдёт по плану, значит изначально проиграть сражение... Я бы рассмотрела вариант с пожарным выходом. Скрип калитки является фоновым шумом. К нему наши «разбойники-оккупанты», наверняка, уже привыкли. И, если не греметь сильно, то можно отцепить щитки, не привлекая внимания. Но главный вопрос в другом: открыта ли дверь?

- У меня есть ключ, - торжествующе воскликнул Ковалёв и тут же запустил руку в карман. - До нашей «глуши» прогресс не докатился. Никаких вам домофонов. Пробовали ставить пару раз, но местная шпана всё ломала или вообще скручивала. Просто беда какая-то. Даже камеры хотели вешать… Но это я всё к чему?.. Запасной выход закрыт на замок. Акустика в помещении слабая. Вряд ли кто услышит, как мы отпираем дверь. А вот с лестницей придётся поколупаться.

- Лично я надеюсь на окно, - выразил свои чаяния участковый.

- Итак, нас 11 человек. Все вооружены. В здании неизвестное количество злоумышленников. Намерения их мы тоже не знаем. – Подытожил Серёга, рассматривая набросок Чумакова с примерной картой территории. «Часовой» дремлет на кухне, остальные гульбанят на втором этаже.

- А шансы-то есть. Зайдём им с тыла... – Кивнул «муж» Натальи. - Динамичный штурм, на мой взгляд, сразу отпадает, так как в здании есть заложники. Если там отморозки (что вероятнее всего), то они пустят в расход людей, как только услышат первые звуки боя. Либо прикроются женщинами и детьми, а это свяжет нам руки. Вариантов не много. Думайте...

- Рисковать нельзя. – Прикрыл глаза Ковалёв. – Только не сегодня.

- Алексей Михалыч… - Начал было Чумаков, но муж «прапорщицы» его прервал.

- Да плюнь ты уже на разницу в возрасте. Не время расшаркиваться. - Сморщился он. – Для товарищей я - просто Лёша. И, давай, уже на «ты».

- Хорошо, - кивнул участковый. – Скажи, какой прицел у твоей «Сайги»?

- Коллиматорный, «Нить-М», с тритиевой подсветкой. – Алексей покрутил в руках оружие с нескрываемой гордостью.

- Великолепно, - обрадовался Чумаков. – При стрельбе на близкие расстояния покажет себя «отлично».

- Лёша – грамотный стрелок, - погладила мужа по руке Наталья Александровна. – Он снайпером был в годы службы.

- Значит, поместим его в засаду, - улыбнулся Серый. – Прикроет вход. Заметит что-то необычное, сможет снять врага.

- Как договариваемся? – Нахмурился Чумаков, призывая соратников – свернуть обсуждения. – Бьём на поражение или постараемся взять "оккупантов" живыми?

- Эти сволочи уже кого-то убили. – Напомнил Ковалёв о трупе под окнами. – Если зомби его едят, значит, свежий. Читайте: «не превратившийся». То есть, ему просто прострелили башку. Это может быть, кто угодно из наших. Так что, в расход, сволочей, и не жалеть.

- Принято. Теперь определим штурмовую группу. – Продолжил Чумаков.

- Давайте, мы с Серым пойдём, - предложила Наталья Александровна. – Уже сработались сегодня, весь вечер район патрулируем. Даже пострелять пришлось.

- Мы не можем рисковать мирным населением, - замотал головой старлей. – Подставлять вас под раздачу первыми – в корне не правильно… При всём уважении к боевому опыту... Но у Вас дети и внуки. Вы нужны им живой.

Серый при этом обиженно выпятил нижнюю челюсть:

– А я-то чем не угодил? Да у меня за спиной пять лет службы по контракту, в горячих точках, между прочим. Дипломированный инструктор по стрельбе. Чем я хуже того же Ковалёва? Засуньте уже себе в задницу вопросы этики… Простите, за прямоту. На кону жизни людей. Не время для морализма. "Мирное население", блин, - передразнил он Вадика.

Бобылюк с Натальей энергично закивали, поддерживая Серёгу, отчего муж «прапорщицы» совсем сник, вполне очевидно переживая за жену.

- Я тебя одну не отпущу, - пробасил он. – Раз Серый у нас – лихой стрелок, вот пусть он и отлёживается в кустах.

Прикрыв глаза от усталости, Чумаков протяжно вздохнул:

- Так мы ни к чему не придём. Либо Вы принимаете моё начало, либо наши пути расходятся, уж простите. Я, разумеется, ценю помощь каждого, но сейчас мы, как герои басни, тянем воз в разные стороны. Мы должны доверять друг другу… - Покачал головой он. – И каждого из Вас я прошу верить мне. Никто не ставит под сомнение ваши компетенции. Речь о том, что полиция никогда, ни при каких обстоятельствах (даже сейчас) не прикроется гражданскими. Я не прикроюсь ими... - Голос старлея звучал вежливо, но твёрдо. - Насчёт Серёги – поддерживаю полностью. Уговорили. А Наталье Александровне - рисковать не позволю.

- Но… - попыталась возразить румяная «прапорщица».

- Никаких «но», - строго осёк её «муж». – Слушай, что командир говорит.

- Спасибо. – Кивнул Чумаков. – Надеюсь, мы поняли друг друга. Первыми пойдём я, Галкин, Манукян и Серёга. Будем отрабатывать помещения тактической четвёркой.

Подавив глубокий вздох, «прапорщица» поджала губы, но все же согласилась с предложением участкового.

- Алексей останется на улице, нас прикрывать. – Обратился Чумаков к мужу Натальи.

- У нас и «светошумовые» гранаты есть. – Подал голос высокий, белобрысый рядовой. Звякнув "гроздью" железяк, он воодушевлённо улыбнулся. - Как чувствовал, взял в патруль.

- Отлично, Сечкин. – Кивнул Чумаков. – Используем в случае опасности для заложников.

Взяв у подчинённого одну из гранат, старлей повесил её на пояс. Другую - отдал Бобылюку.

- Вторая тактическая группа прикроет тылы. Сечкин, Ковалёв и Коровин, - обратился он к сослуживцам. – Вы двигаетесь сзади, прикрываете нас, пока мы идём в наступление. Наталья Александровна – на Вас отходные пути. Останетесь у главного входа. Муж вас прикроет. А Бобылюк и Ната отправятся к пожарному выходу. И если кто-то из «оккупантов» попытается бежать, стреляйте незамедлительно. На поражение. Всем понятны их роли?

- Так точно, - взял под козырёк рядовой Коровин. Рыжий и усатый, кудрявый и бравый, он больше походил на гусара, чем на сотрудника полиции.

- Ну и, конечно, помним о безопасности. В окнах не светимся. Стреляем только при визуальном контакте с противником, иначе можем попасть в своих. – Напомнил собравшимся Алексей, на что Чумаков молчаливо кивнул, выражая полнейшее согласие.

Окончательно разобравшись с организационными вопросами, группа под покровом сумерек, бесшумно и скоро двинулась к общежитию.

- Зомби стараемся избегать. – Прошептал Чумаков, доставая оружие. – Ни в коем случае не стреляем. Есть у кого-то ножи или что-то иное, острое и достаточно длинное, чтоб повредить мозг?.. Там, на лужайке перед домом пасётся несколько. Думаю, к ним скоро присоединятся и другие. Кровищей – за версту прёт.

Серёга достал из-за ремня узкую, трёхгранную заточку с длинный лезвием.

- Отлично. – Восхитился Чумаков.

- Сам выточил, - улыбнулся Серый.

- Если контакта с трупом не избежать, действуем тройками: двое держат, один бьёт. Безопасность и тишина – в приоритете. – Дал последнее напутствие участковый.

- Есть, командир! – Шутливо «козырнула» неунывающая «прапорщица», поправив лямку бронежилета.

***

- Зайдём с тыла, в калитку ломиться не надо. – На грани слышимости произнёс Чумаков, уводя группу сквозь густой кустарник к забору. – Наталья, справитесь? – Вопросительно уставился он на пышнотелую «прапорщицу».

Коротко кивнув, она подозвала жестом мужа, и Алексей подстраховал супругу, пока та карабкалась на забор – благо, тот не был высоким. Тонкие, металлические прутья приварили к удобным рейкам. Опереться на них ногой – ничего не стоило. Пара движений, и вот ты уже на территории общежития.

- Обойдём здание сзади. – Скомандовал старлей, наблюдая, как Наталья Александровна с изрядной для своего возраста лёгкостью спрыгивает в траву. - Алексей – Ваше место, как и договаривались, в детском павильоне у карусели.

И, оттолкнувшись от рейки, Чумаков приземлился рядом с «прапорщицей».

***

Очутившись за забором, группа короткими перебежками двинулась к «общаге». Окно в туалете оказалось открытым. Поскрипывает на ветру. Свет не горит.

Мертвецы, объевшие труп, разбрелись по своим делам. Лишь один, шаткий и неуклюжий, маячит на крыльце. Трётся мордой о дверь, оставляя кровавые разводы. Пытается подцепить ручку окоченевшими пальцами.

Ковыряет филенку, сдавлено рычит. Елозит носом, будто принюхивается к ароматам простой, человеческой жизни, что ещё «слышны» из общего коридора.

А тянет оттуда пирогами с капустой и немного – табачным дымом. Смешиваясь со свежим, майским ветерком, запахи разносятся по двору, проникают в лёгкие. И на сердце становится горячо и тоскливо.

"Так страшно… Люди готовили, кормили детей. – Подумал Чумаков. - Беды не ждали... А она пришла... Без стука, как всегда".

***

Первый этаж погрузился во тьму, второй же напротив – сверкает иллюминацией.

Из окон орёт музыка. Шторы прикрыты. Несколько фигур отплясывают на фоне ковра. Звон бутылок и взрывы хохота «разрывают» барабанные перепонки - веселье в разгаре. Ни женских криков, ни детского плача в какофонии звуков не различить.

«Уже хорошо», - отметил старлей с облегчением.

Пройдя на четвереньках под окнами, группа разогнулась у главного входа. Схватив покойника с двух сторон, Галкин с Манукяном заломали ему руки. Лицо, худое и обескровленное ощерилось на Серёгу. Челюсти заклацали так, что зубы затрещали. Не дожидаясь приказа, «партизан» всадил заточку прямо в глазницу монстру.

Бесшумно опустив труп на землю, бойцы прижались к стене. Бледный Галкин едва дышал от страха. Глаза его, не отрываясь, таращились на труп.

Убедившись, что в окнах никто не маячит, Алексей короткими перебежками рванул на площадку. Благо, ветхие деревянные избушки, оставшиеся в наследство от детского сада, позволяли мужчине скрыться от посторонних глаз.

Неподалёку от калитки чернел игровой павильон. Фонарь лишь едва освещал тропинку к забору, а густая поросль можжевельника скрадывала обзор.

Несколько секунд томительного ожидания. И Наталья, не выдержав, перекрестилась, заметив знакомое лицо в окне деревянной «коробочки».

Заглянув в дверную щель, Серёга дёрнул старлея за рукав.

- Пусто, - прошептал Чумаков, силясь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте. – Предлагаю разделиться. Наша четверка войдёт в главную дверь. Все остальные, кроме Натальи Александровны, пролезут в окно, на другом конце коридора.

Палец участкового указал на раму, что время от времени ритмично позвякивала о стену:

– Оттуда рукой подать до пожарного выхода, и Ната со старшим прапорщиком сразу же уйдут на позицию без лишнего риска. Коридор длинный, без закоулков, простреливается по прямой. А оставшиеся нас прикроют. Сомкнём клещи с двух сторон.

Из открывшегося окна послышался молодецкий гогот. И упавший в траву окурок, разлетелся снопом мелких искр.

Сгрудившись под козырьком, группа затихла. Наталья Александровна лишь обречённо прикрыла глаза, увидев, как муж исчезает в окне павильона. И на лице её тут же отразилось облегчение - слава Богу, не заметили.

Вслед за оконным скрипом послышался женский крик, переходящий в плач. Короткие всхлипывания прорезали тишину, как пирог. Гулкий баритон приказал "жертве" замолчать. И хлёсткая пощёчина прорвалась наружу влажным шлепком. Всё это утонуло в незатейливой мелодии низкопробной, "трёхаккордной" "попсы".

- Пошли! – Прошептал Чумаков. – Нечего ждать… - И Наталья, придержав створку, пропустила старлея в коридор.

Окунувшись во тьму, как в вакуум, участковый слегка опешил. После улицы, полной огней, мрак коридора показался непроницаемым.

Постепенно глаза различили тусклый свет с кухни. Он едва пробивался сквозь матовое стекло двери. Музыка и крики сверху глушили любой шорох. Поэтому группа спокойно прошла по коридору, не опасаясь издать лишнего шума.

Войдя в комнату, Чумаков увидел знакомого амбала, спящим в кресле с обрезом на груди. Его живот мерно вздымался, отчего оружие, закреплённое на ремне, постепенно съехало вбок.

Густой аромат алкоголя витал в воздухе. На столе рядом с креслом покоилась початая бутылка коньяка и несколько банок из-под пива.

Бесшумно окружив мужика, группа взяла его на мушку. Чумаков бесцеремонно толкнул амбала в бок, и тот забарахтал руками в попытке нащупать оружие. Не вышло: старлей нашёл автомат первым, от чего удивлённый мордоворот вскочил на ноги. Резкий рывок, и Чумаков ощутил, как земля уходит из-под ног. Бандит рванул ремешок на себя, и Вадим покачнулся.

- А, ну-ка, цыц! – Прошипел Галкин, и дуло казённой «ксюхи» упёрлось в затылок амбалу. – Грабли разжал.

Осознав безвыходность ситуации, тот поднял огромные ручищи и сипло прохрипел: «Сдаюсь».

- Пикнешь, пристрелим. – Пообещал Манукян. – Давай, выкладывай, что да как… только тихо. Кто вы, сколько вас и зачем сюда пришли?

Глава 27: Бой

Вихрем ворвавшись в комнату, Ковалёв прижал бандита к стене прикладом. Благо, ростом и силой природа лейтенанта не обделила. Чумакову с Галкиным даже пришлось оттащить не в меру разбушевавшегося сослуживца, чтобы тот случайно не покалечил амбала.

- Говори, сука, где заложники? - Приглушённо зашептал Ковалёв, агрессивно высвобождая руку. И коротко замахнувшись, отвесил оплеуху пленнику.

Тот лишь болезненно поморщился, но ответа не дал.

– Если хоть волос с их головы упал, пристрелю, как пса. – Сверкнул глазами лейтенант, впадая в бессильную ярость.

- Угомонись. – Осадил сослуживца Чумаков.

И хоть громкая музыка сверху заглушила возню, но старлей решил подстраховаться.

– Начнём с начала. Отвечай быстро и коротко. – Прошептал он, шаря в кармане.

Одним движением приковав пленника к батарее, Чумаков подвинул табурет, приглашая того подняться с пола.

- Кто вы, зачем вам понадобилось общежитие? – Строго спросил участковый, глядя, как огромный бандит пытается умостится на маленьком, как блинчик сидении.

- Да голодно стало дома, - прокряхтел он, принимая удобное положение.

- Не аргумент, - нахмурился Ковалёв, уперев ствол автомата прямо в висок незнакомца.

- Да что ты пыжишься, «летёха», - устало протянул мужик. – Всё равно не выстрелишь. Полошить пацанов - вам не с руки. Шуметь не будете...

- Да? – Картинно изумился Серый, вытаскивая из-за ремня заточку. – А так – меньше шума?

- Кишка тонка. – Цокнул языком бандит. Первое оцепенение спало, и теперь он расслабленно восседал на табурете, поджав ноги. Спиной привалился к батарее. Грудная клетка спокойно вздымается, а на лице блуждает отрешённая ухмылка.

- Да он под наркотой. – Догадался Чумаков. – На зрачки гляньте.

– Эй, друг, ты вообще вдупляешь, где ты? - Сплюнул на пол Серый. - Давай о главном. Сколько Вас?

- Семеро. – Оскалился мужик.

- Вооружены все? – Нахмурился участковый.

- Ага, - кивнул пленник. Глаза его снова закрылись, и он протяжно вздохнул. – Устал я от вас, ребятки…

- Чем? – Толкнул мужика Ковалёв, возвращая фокус внимания к предмету разговора.

Бандит осоловело взглянул на «полисмена» и рассмеялся:

- Личным обаянием и острым умом. Чем ещё по-твоему может быть вооружён нормальный пацан?

Получив ощутимый тычок прикладом в плечо, мужик сморщился.

- Продолжишь и дальше глумиться, добавлю, - пообещал Ковалёв. Равновесие, и без того шаткое, потихоньку покидало лейтенанта.

- Скажешь всё, как ну духу, даю слово: оставим тебя в живых, - пообещал Чумаков.

- При любых раскладах? – Прищурился амбал. – Смотри, начальник. Я тебя за язык не тянул…

- Говори, - прервал мужика старлей.

- «Укорот», два «Макарова». Один обрез - у меня. – Указал бандит на стоящий в углу карабин. – У остальных – ножи и монтировки. Чтоб веселее было…

- Наверху - все? – Спросил Чумаков, отстраняя руку Ковалёва с зажатым в ней прикладом подальше от головы пленника.

- Ага, - мечтательно протянул амбал. - На втором этаже… Пьют, гуляют, отмечают победу над смертью… Присоединяйтесь, мужики, - захихикал он, не замечая угрозы в лице озверевшего лейтенанта.

- Да неужели не понятно, - вызверился Ковалёв. – Он просто тянет время. Прибить его и бросить тут. Помрёт этот кусок говна - мир точно не пострадает.

- Ладно, - сдался Чумаков. – Время дорого. Пойдём наверх. Сечкин, держи пленника на «мушке». Чтоб не выдал нас.

Бесцеремонно затолкав тряпку в рот амбалу, Чумаков вышел в коридор. Прислушался. Всё по-старому.

- Ну, если ты «назвездел», пеняй на себя. – Пригрозил бандиту Ковалёв.

***

- Что-то тут не чисто, - прошептал Манукян, выруливая к лестнице. – Темнит «братишка». Слишком уж расслабленный. Ведёт себя борзо, будто сам чёрт ему – не брат…

- Да он лыка не вяжет, - успокоил патрульного Серёга. – Знаем таких.

- Затихли. – Зашипел старлей.

Вот-вот они схлестнутся с противником, лицом к лицу.

Чумаков нервничал…

Нужно всё просчитать.

«Или бандит действительно обдолбан в край, либо он знает что-то, и это знание придаёт ему уверенности», - с неохотой подумал участковый.

Громкая музыка, полумрак лестничной клетки, взрывы хохота незваных гостей, которых старлей так надеялся застать врасплох. Всё это рождало напряжение, на грани с дрожью. Затаив дыхание, он осторожно выглянул наверх и, не заметив врага, жестом приказал группе двигаться вперёд.

Галкин с Манукяном остались внизу, чтоб поддержать соратников огнём. Разумеется, пленнику никто не поверил. Можно ли ожидать честности от таких, как он?

Оглядевшись по сторонам, Чумаков ужаснулся. Светильники на стенах расколоты выстрелами. Кое-где бежевую масляную краску покрывали глубокие трещины и отверстия от пуль. Невооружённым глазом видно, что на лестнице отгремел бой.

Стараясь не наступить на гильзы, служители порядка поднялась на второй этаж. Всё чисто. Заметив на полу полоску запёкшейся крови, Чумаков похолодел. Прямо на уровне глаз стенку раскрошило короткой очередью.

Кровавые крапины на блестящей краске недвусмысленно намекают, что у стены расстреляли человека.

Гулко сглотнув слюну, Ковалёв указал на комнату отдыха. Массивные двери открыты нараспашку. Ручка измарана подозрительно-бурой жижей.

Зажжённая в полную мощь иллюминация освещает стол. Белоснежную скатерть покрывают масляные пятна. Закиданный объедками и сигаретными окурками пол напоминает побоище. На ковре у порога пятно – от вина или от крови?

У дальней стены расположились двое мужчин. Продолжая выпивать, они вели оживлённую беседу, изредка поднося стакан водки связанному на диване сержанту Грицко.

Мыча что-то нечленораздельное, тот с ненавистью уставился на бандитов.

- Ах, ты не уважаешь, нас гнида? - Вызверился пьяный в хлам «оккупант». – Ну, получи и распишись.

Глумясь над пленным, он опрокинул стакан ему на голову, а затем поднёс зажжённую спичку к курчавой шевелюре сержанта. Спичка погасла, и настырный незнакомец зажёг следующую…

- Не нравлюсь я тебе? – Незнакомец вошёл в раж и схватил полицейского за чуб, наклоняя его голову назад "до отказа". - А "жинке" твоей? А? Думаю, да, - он мечтательно закатил глаза, и на рябом лице застыла гадкая ухмылка. - То-то она визжала, как свинья, пока я её трахал...

Грицко, не проронил ни слова, лишь злобно зыркнул на своего обидчика. Неровные алые пятна залили обескровленное лицо сержанта. Казалось, он вот-вот упадёт в обморок. На губе его надулась огромная, черно-сизая шишка. А костяшки рук разбиты в кровь.

- Задрал в партизана играть, мент. – Оскалился бандит. – Даже не интересно с тобой беседовать… Когда лупил моего «братку», выбивая признание, поди, не был таким молчаливым? – Плюнув в лицо полицейскому, мужчина оттолкнул его с такой силой, что тот завалился на диван.

На полу у окна сидела женщина в разорванной майке. Чумаков с трудом узнал в ней яркую, жизнерадостную Тамару. Длинные, рыжие волосы спутались в кровавый колтун. Под глазом наливается сочный фингал.

Глухо зарыдав, она попыталась кинуться к дивану, но один из бандитов отпихнул её к батарее. Раздался металлический гул, и она заплакала громче прежнего.

Рядом с общим залом находилась жилая комната. Крепкие парни, изрядно приняв на грудь, сыто и расслабленно расположились на просторной тахте. Забравшись в постель с ногами, один из них наблюдал, как второй тискает в объятиях молодую девушку.

Ковалёв болезненно прикрыл глаза, и Серёга понял, что это жена лейтенанта.

- Разделимся и гасим их одновременно. – На грани слышимости прошептал Чумаков, прячась за угол.

Но музыка орала так, что шансов рассекретиться - почти не оставалось. К тому же, компания мужчин явно не ожидала штурма. Отложив оружие, они придались гедонизму и разврату, как и положено «победителям». По их скромному мнению.

«Праздник жизни», етиху-мать», - выругался про себя Чумаков.

Самый крупный и уродливый из бандюганов, восседал в большом, мягком кресле. На руках его извивалась раскрасневшаяся Оксана – соседка по этажу.

Её длинные, черные, как смоль волосы остригли в убогое подобие каре. В наказание или ради забавы. На румяной щеке тоже расплывался внушительных размеров бланш. Багровый, заметный издалека.

«Оторвать бы руки уродам», - покрылся мурашками старлей.

- Нелюди… - сцедил сквозь зубы Ковалёв, пристально наблюдая, как бандит силой прижимает соседку к себе.

Гладя девушку по руке, рослый парень с рыбьими глазами и свежим шрамом, расплылся в бесстыдной улыбке. Оксана же, заплаканная, с распухшим носом, едва увернулась от его слюнявого поцелуя. Не имея возможности встать и уйти, содрогаясь от каждого такого прикосновения, она тихо глотала слёзы, изобильно бегущие прозрачными ручейками по её детским щекам. Во взгляде девушки читались и ненависть, и омерзение и обречённость. Но мучитель того не замечал, продолжая покрывать поцелуями царапины и мелкие ранки, изобильно разбросанные по её плечам и шее.

- Сейчас мы тебя полечим, - картинно «сюсюкал» он, облизывая её синяки. Страх и дрожь явно доставляли садисту удовольствие, поэтому он не спешил насиловать жертву. Упиваясь её мучениями, он лишь молчаливо скалился, прижимая её покрепче.

- Пожалуйста, - еле слышно прошептала Оксана, пытаясь сползти с его колен. Но в ответ получила звонкую пощёчину.

Ощутив прилив гнева, Чумаков скомандовал группе - выдвигаться. И полицейские, абсолютно молча, как черти из табакерки, выскочили из своих укрытий.

Галкин и Манукян с криками ввалились в комнату отдыха. Взяв на «мушку» двух бандитов, не успевших как следует среагировать, эмоциональный Манукян что-то заорал на грузинском чернявому парню с ножом за поясом. И тот, вынув оружие, аккуратно отбросил его на ковёр.

Грицко только с силой замычал, отползая по ковру к окну. Его жена, не выдержав стресса, завалилась в обморок.

Пользуясь секундным замешательством, второй бандит потянулся к «АСУ», но Галкин наотмашь врезал ему прикладом, пресекая любые попытки к обороне.

- Сидеть!!! – Проревел дежурный чужим, охрипшим голосом. – Дёрнешься, застрелю. Лапы поднял, чтоб я видел! – Прошипел он, и незнакомец кулём осел на диван, поспешно убирая руки за голову.

Синяк на подбородке наливался с быстротой молнии, что очень порадовало Галкина, который дружил с Грицко.

Ворвавшиеся в спальню Ковалёва, Чумаков и Серый, тоже заорали, что есть мощи:

- Всем лежать! Мордой в пол!

- Дёрнитесь, урою, - пообещал Серёга.

Два крупных парня, не успев достать оружие, упали лицом в пыльный советский ковёр и, не сговариваясь, закинули руки за голову отработанным жестом.

Бандит с глазами окуня застыл в кресле, задрав лапы вверх.

Оксана, как ошпаренная кошка, соскочила с колен бугая и тоже рухнула вниз, только и сверкнув перед старлеем идеально ровными и бесконечно длинными ногами.

- Эй, ты чего? – Замешкался Чумаков.

В тот же миг за спиной послышались выстрелы. Это оставшиеся в коридоре Ковалёв и Сечкин, открыли огонь из табельных автоматов.

На подмогу «корешам» подоспели их подельники. Один выстрел на поражение, и невысокий, упитанный парень в красной футболке, осел на пол, выронив пистолет. Другой сориентировался мгновенно - кинув под ноги заточку, он задрал руки к потолку, изображая капитуляцию.

Далее, всех бандитов собрали в зале, под бдительным присмотром Серёги и Сечкина. Манукян отправился во двор - оповестить соратников, что операция окончена.

- Где заложники? - Обратился к бандитам Чумаков.

Но парни, кое-как устроившись вшестером на тесном диване, упрямо молчали.

Немного пришедшая в себя Оксана, указала полицейским на комнату в конце коридора.

- Всех заперли, кроме нас с Леной, - её дрожащий тембр переполнили нотки отвращения. – Детей не трогали… Слава Богу...

Обняв жену, Ковалёв погладил её по волосам:

- Всё кончено. Тшшшш, - баюкал он рыдающую женщину.

- Вас насиловали? – Честно спросил Чумаков, наблюдая, как Галкин развязывает пленников.

- Да, - коротко кивнула Оксана, растирая слёзы.

Избитая Тома уже пришла в чувство и горячо расцеловала усталого мужа.

Освободившись от пут, Грицко первым делом от души врезал мучителю. И Чумаков не отстранил его, пока тот не выпустил пар.

Съехав на ковёр, бандит сплюнул алую слюну:

- Полегчало?

И тут же получил мыском в живот, уже от Тамары. Ударив несколько раз, она зарычала, как тигрица, впадая в бессильную ярость.

- Достаточно, - оттащил старлей женщину.

- Скоты. Горите в аду! – Прошептала она.

Сечкин подал ей покрывало, и мученица скрючилась в кресле, натянув тряпицу до самого подбородка. Чумаков принёс ей воды, и девушка жадно отпила из стакана, разразившись рыданиями.

- Боже, - запричитала она... - Боже... - А затем, поддавшись эмоциям, швырнула стакан в обидчиков.

- Нихрена себе, - прицокнул Галкин.

Разбившись над головой, буквально в нескольких сантиметрах от макушки, стекло осыпалось на подлокотник с мелодичным звоним.

- Эй, ты! Полегче, - прокряхтел чернявый парень с бородой.

И дуло «ксюхи» мгновенно упёрлось ему в лоб. Манукян недобро улыбнулся.

- Жаль, что промазала! – Не скрывая злобы, припечатала Тома.

- Что-то ты так не кочевряжилась, когда я тебя имел, - прошипел бандит, отпуская в её сторону сальный взгляд.

- Не льсти себе… - Выплюнула девушка, мгновенно покраснев от обиды и стыда. – Вам, сволочам, что человек, что комар… Прихлопните и не поморщитесь. Жизнь важнее чести.

Выслушав диалог, Ковалёв побледнел от гнева. Желваки на его скулах заходили от бессильной злобы. Не говоря ни слова, он ринулся по тёмному коридору на поиски детей. Галкин, как тень, проследовал за ним, едва не сбив с ног Бобылюка и Нату.

Та отскочила в сторону, и разъярённые патрульные скрылись за порогом. Стянув с кресла подушку, девушка устроилась прямо на ковролине у стены. Полицейская "ксюха" в руках - невзначай направлена на бандитов.

Худой очкарик улыбнулся ей одними губами, и Ната недобро прищурилась, изображая выстрел.

- Всё с вами ясно. - Кивнул Чумаков, мрачно оглядывая «пленных». - Мы, в отличие от некоторых, особо отличившихся, - метнул он уничтожающий взгляд на мужика со шрамом, - не являемся упырями и пытать Вас не намерены...

- Но если не захотите сотрудничать, просто пристрелим, как вашего друга, - перебил старлея Серёга. - Миру такие, как вы, однозначно не нужны.

- Ну, попробуй, - процедил сквозь зубы высокий парень, похожий на чеченца. Бесстрашно глядя серыми глазами на Серого, он криво ухмыльнулся. На что "партизан" схватил его за бороду и с силой приложил о своё колено.

- Ах, ты, шакал позорный, - выругался бандит, прикрывая руками нос. – Давай, один-на-один, без оружия, а? Да я тебя на клочки порву!

- Не гавкай, гнида. - Серьёзно, почти безэмоционально пробубнил Серый. – Вещай по существу, либо молчи в тряпочку. У тебя была фора – уравнять шанс оружием. Но ты её сам пробухал. Так что теперь не перди. Кто я, идиот по-твоему - идти врукопашную? Для чего? Чтоб не прослыть трусом перед кодлой бандюганов?.. Уморил меня, - смахнул слезу «партизан», сгибаясь от хохота.

"Перенервничал, иного не дано", - протяжно вздохнул Чумаков.

- Да вы и так нас пристрелите. - Нарушил молчание щуплый, жилистый мужчина с тюремными наколками. - Система пала. Куда еще нас девать? Не говори, что в тюрягу? – Горько усмехнулся он. – Покурить перед смертью дашь? - Уставился «зэк» на старлея.

- Ты не прав. - Возразил Вадим. – Система изменилась, но она работает.

- Это как же? – Усмехнулся мужик. – Судить нас будете? Ой, не смеши, начальник.

- Нет, - пожал плечами Чумаков. – Как и все осужденные, пойдёте, как пушечное мясо, на зачистку объектов. Выживете – хорошо. Нет, туда и дорога. Даже оружие выдадут, вот не поверите. Убийцам и насильникам достанутся ломы и лопатки. Откажетесь – отправят в расход на месте. Так что, кто ещё сомневается, тот скоро ощутит на своей шкуре крепость «системы».

- Да брешет он, - хриплый бас «лица со шрамом» перешёл в надсадный хохот. – А ты, Батя, уши развесил.

- А смысл мне вам врать? – Вздохнул старлей. - Если «Богородский эксперимент» увенчается успехом, то опыт переймут и другие города. Соседний Ногинск уже пообещал нам бесплатную силу на зачистку "Больничного городка". Колония выделит самых смирных и готовых сотрудничать. Теперь и у вас есть шанс.

- Звучит как-то зыбко, - поправил очки худощавый мужичок. – Но не время торговаться и не место… Говорите, чего от нас хотите?

- Вопрос «номер раз», - уставился на бандитов Серый. – Кто вы и зачем напали на общагу?

- Тебе честно сказать? – Нахмурился «старший». – Лично мне скучно стало. Увидел баб безнадзорных. Ну и взыграло.

- Где оружие взяли? – Спросил Чумаков.

- У ментов. – Пожал плечами бородач. – Откуда ещё? Позавчера утром в моём подъезде объявились два бешенных шизика. Перекусали соседей по тамбуру, ломились в двери. Народ от страха на ушах стоял. Все расползлись по домам и носа не казали на лестницу. На вторые сутки, кто-то из жильцов дозвонился до «дежурки». – Почесал лоб мужчина, припоминая подробности. – Как итог, эти двое умудрились завалить патрульных. Отощав за два дня без пищи, твари просто в клочья их порвали. Я сам прифигел... А знаете, что самое странное? Они не пожрали ментов, как это обычно бывает… Просто проломили им головы, прикиньте?..

- Врёшь, так не бывает. – Замотал головой Коровин.

- Да зуб даю, - возмутился парень. – Жрали "мусоров" до следующего утра. Прямо напротив квартиры… Медленно. Потом ломились к нам в дверь, орали. А, озверев от крови, выбили окно и свалили. Ну, мы с Сиплым, - указал он рукой на сидящего рядом товарища, - к тому времени чалились вместе уже пятый день. Запасы жрачки и курева подошли к концу, водяра кончилась ещё быстрее, а без неё совсем тоскливо – хоть вешайся. Короче, мы смекнули, что у ментов на выезде всегда есть «волыны». Особенно сейчас. Вызвонив Жеку и Стасяна, мы переждали, пока в «падике» станет тихо. Встретились с друганами. Выпили.

- И потянуло на приключения? – Нахмурился Чумаков.

- Да летёха из вашей общаги, вооон тот, - толстый палец бандита указал на Грицко, - прессанул когда-то Стасяна. Выбил признание. Тот даже на «малолетку» из-за него присел. Не справедливо.

- Не бреши, - взорвался шквалом ругани сержант. – Никто твоего брата и пальцем не трогал. Борзый слишком. Вот его другие ЗЭКи в КПЗ и побили! Да что уж там теперь, - махнул рукой полицейский, наливая себе воды.

- Я своему брату верю, а тебе, мент продажный - нет. Понял? – Скривился бандит, за что мгновенно получил оплеуху от воинственно настроенного Серёги.

- Да что вы, как не мужики? – Взвился бородач. – «К чему» да «почему»? Заладили, как попугаи. Везде разруха и бардак. Может, помрём завтра. Смерть маячит… Вот и покутили напоследок. Когда мир рушится, что надо пацану? Водяры "для обезболивания" да бабу посочней!..

- Давай, без подробностей, - Строго посмотрел на него Чумаков. – Нам нужны факты. Восстанавливай последовательность.

- Ну… Заглянули в «общагу». – Задумался бородач. - Увидали там вашего «бравого» сержанта. И нам со Стасяном совсем снесло крышу. Вспомнились давние обиды. Заметили, что мужиков в хате не много, решили покуролесить. Сначала пристрелили патрульного у ворот, забрали его автомат. Дальше – вы знаете. Оттопырились по полной.

- Детишек, честно, не трогали, - поднял лапы «очкарик». – Мы же не звери.

- Ну, да, не звери… Но и не люди. – Плюнула на прощание Оксана. – Пойду я. – Обратилась она к Чумакову. - Всё, что нужно, лично я уже узнала… Ни секунды больше не хочу созерцать эти рожи.

Глава 28: Торжество духа

Осознав, что убивать их не будут, бандиты явно осмелели. Самый старший из них даже попросил воды у Грицко.

Скрепя сердце, сержант протянул мужчине стакан. Отпив оттуда пару глотков, он отдал оставшееся друзьям.

Мордоворот, проспавший часом ранее наступление полицейских, потихоньку отходил от наркотиков, и его колотил озноб. Трясущимися руками он схватил стакан и расплескал остатки воды на себя.

- Ну вот, добро на говно. - Покачал головой Серый.

- Куда нас теперь? – Спросил бандит, которого за броскую внешность Чумаков «окрестил» «Чеченом».

- Предварительно - в Ногинское СИЗО. – Ответил старлей. – Если их подполковник вас примет.

- А если нет? – Нахмурился «Чечен».

- За насилие, убийства и мародёрство – в расход. Приказ главы городской администрации: расстреливать без суда. – Строго кивнул участковый.

- Этот никого не насиловал. – Пожал плечами Грицко, смерив равнодушным взглядом «очкарика» в наколках. - Но и не препятствовал.

- Иногда наше невмешательство – это самый глубокий грех. – Вздохнул Чумаков. – Отсидеться в сторонке, малодушно наблюдать, как мучаются невинные… Это так по-булгаковски. – Неожиданно вспомнил он любимое произведение. – Но мы пришли сюда - не проповеди читать…

Чумаков вдруг ощутил всю тщетность своих попыток. «Нормальная» жизнь больше не возможна. Как нельзя беседовать с уголовниками на языке Толстого и Пушкина. Невозможно воззвать к их совести. Или показать им, как они оступились.

Вся жизнь этих людей прошла иначе: по своим законам и нормам. А их преступления – только вершина айсберга, апогей того, что творилось в умах и сердцах долгие годы...

И можно ли осудить их лично или нужно винить систему в целом? Может ли человек просто «быть плохим»? Выбор ли это или путь с горы, по которому ты катишься исподволь, набирая скорость?

Стряхнув с себя пасмурную задумчивость, Чумаков внимательно оглядел присутствующих.

- Быть честным трудно. И смелым тоже. И добрым, и любящим. Всё, что мы делаем, это выбор. И несомненно, ответственность за него. А по сему, пляшите, господа урки, насильники, наркоманы. Не все из вас принимали участие в зверствах, поэтому мы с ребятами дадим вам ещё один шанс… Стать пусть и не полноценными членами нового общества, но хоть не последними гнидами.

- Я против, - отпил из графина Грицко. – Тамара тоже. И Лена Ковалёва. А сколько баб ещё заперты в комнате. Ты их спросил, хотят ли они, чтобы эта падаль по земле ходила?

- Если вы с Ковалёвым решите поквитаться с обидчиками, то я препятствовать не буду. Просто закрою глаза. Тех, кто в насилии не участвовал, попрошу не трогать. У меня всё. – Развернувшись на пятках, Чумаков выскочил из комнаты и отправился на поиски разбежавшейся по общежитию группы.

В глазах бандитов мелькнул страх. Настоящий, неприкрытый. Все, кроме «старшего», заёрзали на диване, ощутив неприятный холодок в районе крестца.

- Что? – Криво ухмыльнулся Грицко. - Поняли наконец, что такое – беспомощность? Ссыте, падлы? Ну так и правильно. Сейчас ребята отыщут семью рядового Белокобыльцева. – Сержант откинул тюль и выглянул в окно. - Так, для справки, его обглоданный костяк ещё валяется во дворе. И мы спросим у них, кому из вас жить, а кому – умереть.

Задрожав всем телом, "чечен" осел на подушки. Его товарищ со шрамом лишь ненадолго прикрыл глаза, справляясь с нахлынувшими эмоциями.

- Не плюй в колодец, - вздохнул Серёга. – Придётся водицы испить.

***

В темноте коридора Чумаков отыскал радостного Ковалёва в объятиях заплаканного семейства. Задыхающаяся от слёз жена повисла у него на шее, а сержант, целуя по очереди то её, то на редкость спокойного сына, непрестанно повторял: «Простите меня, пожалуйста… Пожалуйста... Если можете».

Младшая дочь Ковалёвых мирно посапывала в коляске у окна. Будто не было этой гадости вокруг - смерти, зомби, отморозков, почуявших кровь. Жизнь продолжалась.

Не взирая на радость от воссоединения семьи, всеобщая атмосфера скорби буквально засоряла лёгкие. Сладкий плод победы обернулся привкусом пепла. В который раз. Никто более не ощущал себя в безопасности, пока по улицам разгуливают не только мертвецы, но и кое-кто пострашнее.

- Двое погибших. – Прошептала Оксана. – Белокобыльцев и Квасюк… Рядовой оказал сопротивление при прорыве. Но предупредить не успел. Мы слышали выстрелы. Но, честно говоря, не предали значения. Думали, зомби. - Съёжившись, она привалилась к стене и закрыла лицо ладонями. - А Люда далась до последнего. Расцарапала этих ублюдков… Чуть палец одному не откусила. За это её и «приговорили», прям на лестнице. Кричала: «Лучше умру»…

- Вот и умерла, - снова заплакала Лена. – Стоит ли жизнь её высоких принципов?

- После мы больше не сопротивлялись, - удручённо вздохнула Оксана. – Осознали, свою смертность, что ли… А они, вкусив крови, совсем осмелели…. Боже… Хорошо, хоть дети остались невредимыми…

- Трупы нужно похоронить. – Покачал головой Ковалёв. - Кровавые следы ещё долго будут «фонить». Мертвецы набегут. Да и как-то не по-людски: оставить Женю - вот так, лежать…

- А где тело Люды? – Чужим, охрипшим голосом спросил Чумаков. - Где оно?

Тонкий пальчик Оксаны указал за спину, и она снова разрыдалась.

На уровне ума он прекрасно понимал, что смерть – естественная часть жизни. Мир никогда не был полностью безопасным. А наставшие времена диктуют ещё более жёсткие рамки. Но душой старлей не желал принять тот факт, что его соседей, друзей и соратников становится с каждым днём всё меньше. Кто-то удрал, спасая шкуры. Другие – погибли при исполнении. А третьи, как Женя с Людой – истерзаны. Страшно. По жестокой, роковой случайности, которая могла не произойти.

«Ну ведь, правда, оставаться в городе – неоправданная глупость», - с грустью подумал Чумаков.

На его глазах Галкин с Манукяном вытащили из кладовки Людочкин труп. Весёлая и некогда очень красивая «лейтенантша», завёрнута в одеяло, как ветошь. Синюшные ступни елозят по полу. Подхватив свёрток, старлей помог товарищам вынести тело на воздух.

Жаркий ком подкатил к горлу Чумакова. Повидав за годы службы всякое, он не был готов к «таким» потерям.

«Как же так? - Грыз себя Вадим. – Распылялся на мелочи… Не предусмотрел всего. Не выстроил грамотную оборону. Предал доверие людей, с которыми так сроднился за годы службы. Спасал чужаков, а своих просрал».

Ужаснувшись внезапному озарению, он принял единственно-верное решение:

– Здесь жизни нет... Надо уезжать из города… - Размышлял старлей, копая могилу во дворе. - Брать в охапку Веника, остатки нашей большой «офицерской коммуналки» и валить, куда глаза глядят… Подальше от этого ада, пока не решится вопрос с ПВР.

- Что? – Вытер пот Манукян.

- Да, мысли вслух, - отмахнулся Чумаков. - Эх, Лаврентьев, дери тебя за ногу. Ну чего же ты молчишь? Никогда ещё я не ждал твоих приказов так сильно!

***

Наверное, Бог всё же есть. И он услышал молитвы Вадика. Потому что смартфон внезапно ожил. Охрипший от крика Андреич недовольно проскрипел в трубку:

- Пляши, старлей. Командование вышло на связь! Кажется, правительство выстояло! Генштаб приступил к работе. Минобороны спустило чёткие инструкции. И нам досталось.

- Так чего же тогда они молчали так долго?! – Нетерпеливо воскликнул Чумаков. – Люди гибли! Личный состав разбежался к хренам собачьим… Ты уверен, что это не розыгрыш и не фальсификация?

- На тысячу процентов. – Уверил подчинённого Андреич. – Сегодня к Лаврентьеву прибыли ФСБ-шники, привезли официальные бумаги. А отмалчивалось наше правительство неспроста… - Вздохнул главный участковый, переводя дух. – Фффуф… Не поверишь, так замотался, что двух слов связать не могу. Обзваниваю всех второй час… Майор этот, будь он неладен, приказал - передать распоряжения лично.

- А что произошло? – Не сдержал любопытства Чумаков.

- Половина президентского аппарата попревращалась в упырей, ещё в первые дни. – Перешёл на шёпот Андреич. – Но вообще, тревожные звоночки прозвучали примерно за месяц до памятных событий. Проблему замяли. А потом всё посыпалось, как домино… Члены Парламента, депутаты Госдумы, губернаторы областей, высокопоставленные чиновники и главы исполнительных ведомств – структура власти начала рушиться… Звено за звеном «отстреливалось», в переносном, а потом уже и в прямом смысле. – Захихикал начальник. - Ситуация развивалась стихийно. Президента спешно эвакуировали. Оставшиеся главы Правительства буквально расползлись по щелям и бездействовали, наблюдая развитие событий. Какие-то локальные меры всё же предпринимались – вроде отзыва «Росгвардии» из регионов на оборону столицы.

- Чувствую себя так, будто меня кинули умирать в моей Мухосрани, - невесело усмехнулся Чумаков. – И наблюдали, как скоро это произойдёт.

- Да нет, - возразил Андреич. - Всё было достаточно продумано, если лезть в экономические (и даже социальные) дебри. Майор всё объяснил.

- Ну, просвети меня, если время есть… А то я всю голову сломал, почему так вышло, - Вадим присел на лавку и ощутил, как гудят ноги.

- Зомби на первых порах - не много, запасники продовольствия – ломятся. – Поскрёб щёку Андреич. - Основные силы решили стянуть из регионов - на охрану стратегически важных объектов. В городах-миллионниках заражённых больше. Это у нас двести тысяч – абсолютный потолок. А вокруг Москвы – десятки ТЭЦ и ГРЭС, атомные электростанции, которые некому будет обслуживать, если людей захлестнёт волной живой мертвечины. Вот и стянули силы, во избежание тотального коллапса.

- Понятно, - усмехнулся Чумаков. – Мы бесполезны и безнадёжны. Не надо нас спасать… Что сейчас изменилось?

- Просто время пришло, - вздохнул главный участковый. - Ты, Вадик, не язви. Я тебе слова майора передаю, не более. Они там наверху, без нас решили, что в регионах кризис настанет позже. Когда оскудеют запасы. Когда армия нежити превысит количество выживших. Чтобы не допустить вымирания в области, правительство составило целый антикризисный план, который сотрудники бюро безопасности и должны развёрнуто озвучить нам завтра.

- Во сколько надо прибыть? - Посмотрел на часы Чумаков.

- Расслабься. – Зевнул Андреич. – «Корона» привнесла простоты в нашу жизнь… Планируется электронная конференция. ФСБ пообещало координировать действия оставшихся сил полиции, МЧС и «Росгвардии». Если всё не навернётся в последний момент…

- Кстати… - Зацепился за фразу Чумаков. – А почему умалчивали о вирусе, блокировали интернет-ресурсы и не пропускали реальную информацию в СМИ? Ведь до последнего называли это бешенством? Кому оно выгодно?

- Хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибёт. – Заговорил пословицами Андреич. – Власть опасалась волнений и беспорядков. Поэтому, побоялась нагнетать панику. Ведь в начале всё действительно находилось под контролем… Относительно, насколько это вообще возможно. Но очень скоро стало поздно… Момент безвозвратно упустили.

- Эдакая неизбывная трагедия русской ментальности, - поржал Чумаков. - Тонкая грань между пустяком и трагедией. Когда из «фигни», на которую и внимания обращать не стоит, при должном попустительстве развивается «мегатрындец», с которым бороться уже бесполезно.

- Примерно так всё и было, - послышался в трубке каркающий смех Андреича. - Зато, благодаря вовремя принятым мерам, у нас есть электричество и связь. Во всяком случае, пока. Теперь, когда все наши начальники более или менее, скоординировались, весь этот «вертеп» устаканится… Считай, заживём.

- Какие планы? «Пришельцы» не озвучили? Ждать до утра – сил нет, - заёрзал на лавке Чумаков.

- Завтра начнутся зачистки дорог силами «Росгвардии». Москва - в огне. Правительство организует оборону и готовит плацдармы для эвакуации. По столице проводятся массовые зачистки с использованием огнемётов и бронетехники. Лично нам, в помощь городу, выделяют отряд «ОМОНа» для совместных зачисток трудных участков, вроде «Больничного городка». Парни прибудут на броне, так что в распоряжении полиции скоро окажется парочка «БТР». А дальше – курс на восстановление инфраструктуры и создание общих пунктов размещения для уцелевших граждан. Долго телились, господа хорошие! Я так скажу. Чуть не профукали «всё и вся». Но если «особисты» не обманут, будем выплывать из этого дерьма в «Ноевом ковчеге», - захихикал Андреич, как школьница.

- На данный момент будут конкретные указания? – Спросил Чумаков начальника, и тот, словно опомнившись от «запрещённого» людям в его должности, беззаветного ликования, вернул свой сварливый тон. Месяцем ранее, он вызывал бы в Чумакове лишь раздражение, а сейчас старлей ощутил чуть ли не приступ нежности.

- Да, - строго сказал начальник. - Завтра, в восемь утра приказано всем быть на интерактивной планёрке, а точнее – онлайн-конференции, едрить её в корень!..

- Есть! – Отозвался Чумаков, озадачившись, как исполнить приказ. Оставаться в общежитии - не хотелось. Да и выезд в деревню назначен на завтрашнее утро…

Из раздумий его вытянул нетерпеливый голос Андреича:

- Ты там уснул, старлей? «Фирштейн» или «нихтфирштейн»?

- Я не понимаю по-немецки, - подколол начальника Чумаков, ощущая, как настроение стремительно улучшается. – Но просто рад тебя слышать. Правда, как никогда.

- Ну, значит, отбой. Мавр сделал дело и может удалиться спать. – Зевнул в трубку Андреич.

***

Стоя посреди двора, как обухом ударенный, Чумаков замер. Ни один мускул его не двинулся, словно выдернули провод питания. Переваривая полученную информацию, он завис. Ощутил вдруг странную смесь из облегчения и страшнейшей усталости.

Первым неладное заподозрил Ковалёв и, подкравшись к командиру со спины, направил на него оружие.

- Эй, Вадик, ты как? – Тихо спросил он, стараясь не спугнуть участкового.

- Нормально, даже отлично, - вынырнул из «нирваны» Чумаков. – Зови наших в общий зал. Сейчас я поведаю такие новости, от которых вы сегодня гарантированно не уснёте.

- А я то уж думал, что ты превратился, - с нескрываемым облегчением выдохнул Ковалёв.

Глава 29: Время разбрасывать камни…

- Больше не пугай нас так, - отругала Чумакова «прапорщица». – Стоишь, как памятник. Шутка ли? Десяток вооружённых людей на взводе. Подавай хоть изредка признаки жизни…

- Только не говори, что у тебя плохие новости. – Встрепенулась задёрганная Оксана.

- Нет, сержант. – Улыбнулся Чумаков, открывая настежь двери «общаги».

Дождливая свежесть летней ночи ударила в ноздри озоном. Запах земли с нотками терпкой черёмухи. Панихида по павшим в разгаре. Сама природа оплакивает погибших. Так, как умеет.

– Жизнь победила… - Осел на табуретку Чумаков. Тугой обруч в груди ослаб. Старлей облегчённо вдохнул, пропуская глубже в лёгкие этот густой, почти осязаемый кожей воздух. – Сейчас гроза жахнет. Надо успеть закопать своих, пока не полило.

Пересказав соратникам вкратце разговор с начальством, Чумаков смотрел, как Оксана и Тома обнимаются с Манукяном. Как ликует Ковалёв и рассеяно улыбается осунувшийся за ночь Галкин.

Взяв в помощь Сечкина, старлей перетащил трупы на задний двор.

Пришлых мертвецов упокоили рядом, в братской могиле.

Кровавое месиво и костяк Белокобыльцева, уже привлекли ходячих мертвецов. Пожилая женщина в разодранном пальто задумчиво шарила непослушными пальцами в траве, изредка, находя там мелкие куски человечины. Она отправляла их в рот, тихо причмокивая. А потом рефлекторно прикрывала глаза, замирала, катая за щекой «драгоценный» шарик из плоти. Сглатывала, жадно, нетерпеливо. А после - всё повторялось. Со стороны возникало впечатление, что зомби смакует пищу, как извращённый гурман.

Иссини-бледный Ковалёв следил за каждым движением мёртвой «бабули», и лицо его постепенно принимало совсем нездоровый оттенок.

Позаимствовав у Серёги заточку, полицейские вернулись к бабке. Та всё ещё корячилась на корточках, но запас еды оскудел… И, заметив людей, она резко вскочила на ноги.

Схватив старуху за волосы, Ковалёв заломал ей руку к пояснице. Голова запрокинулась назад, и тусклый фонарный свет озарил кровавое месиво на сморщенном подбородке.

- Быстрей, - сжал зубы лейтенант. – Ща сблюю…

Немедля, Чумаков всадил заточку в глазницу, и Ковалёв загнулся пополам, орошая труп остатками скудного ужина.

- Ах, ты ж… Не привык ещё? – Сморщился Чумаков.

- Аааа, не говори со мной. – Захрипел лейтенант. – Теперь меня будет тошнить от твоего голоса…

Игнорируя причитания соратника, Вадим выглянул за угол. У забора топталась парочка покойников. Ритмично покачиваясь, один из кадавров обстоятельно обгладывал оторванную от тела руку.

– Не смотри направо. – Предупредил Чумаков, и сам ощутил неприятные спазмы в районе диафрагмы.

Зомби поднёс конечность ко рту и вяло, словно нехотя, отхватил от неё добротный шматок плоти. В свете фонаря на запястье что-то блеснуло, привлекая внимание старлея. Присмотревшись, Чумаков закрыл глаза и, громко икнув, уселся прямо на землю.

- Там труп жуёт руку Белокобыльцева. – Не разжимая губ прошептал Вадим.

- Да это кто угодно может быть, - наморщил лоб Ковалёв. Выглянул за угол и тут же прикрыл рот кулаком.

- А ты присмотрись. Там часы наградные… – Максимально безучастным тоном прошептал участковый. Ощутив, как лицо немеет, Чумаков привалился к шершавому фундаменту. – Перегораю я. – Бессмысленно захихикав, проскрипел он. – Прости. Это нервное… Как всегда, некстати. Что за ночка такая? Эти зомби Жеку по всей округе растащили…

- Может, того… - Закусил растрескавшуюся губу Ковалёв. – Оставим всё, как есть? Кому нужны сейчас эти формальности?

- Неееее, - протянул старлей. - В городе и так куча бесхозных трупов. Крематорий не справляется. До мусорного полигона – далеко. А вывозом тел - толком и заняться некому… Все грузовики угнали в сторону Ногинска. Чёрт знает, что там сейчас творится.

- Ну что нам, пара мертвецов? – Занервничал Ковалёв. - Не они первые, не они последние. Мы что, отсюда не уберёмся, пока паззл из Сени не соберём? Давай, просто закопаем по-быстрому, и дело с концом!

- Тела превратят общагу в бомбу замедленного действия. Опасно. Ты правда глупенький или прикидываешься? – Рассердился Чумаков. – Вокруг жилая застройка. Нужно всё хорошенько прибрать. Трупы не успели «перекинуться». Всем башку прострелили, от греха подальше. Ты уловил закономерность, что мертвецы пожирают их начисто? До костей. Ни кусочка ведь не оставят! Зачем – не задумывался?

- Есть такое. – Пожевал губу Ковалёв. - А вообще, они все какие-то заторможенные, тихие - не заметил? – По инерции выглянув за угол, лейтенант отшатнулся. Что-то холодное и липкое коснулось лица, и нутро его сжалось, отчаянно вибрируя. Сухая серая рука соскользнула со щеки, оставляя кровавую жижу на коже. Прошла по касательной, цепляясь за ухо и исчезла за углом, будто её и не было.

- Ах, ты ж, чёрт побери! – Заорал Ковалёв, как ошпаренный. Пополз на четвереньках к подъезду, размазывая кровь. Далее последовали совсем уж непечатные выражения.

Не церемонясь, Чумаков схватил лопату и врезал зомби по лбу. Поднялся с колен, пока труп нелепо барахтался, как жук-переросток. И бил навершием по лицу до тех пор, пока кости черепа не хрустнули, выпуская наружу вонючий кисель. Послышался плеск, и Ковалёву снова стало плохо.

- Цел? Эта тварь тебя оцарапала? – Подбежал старлей к товарищу.

- Кажется нет. – Ощупал Ковалёв окровавленную щёку. – Ффффффу, мерзость. Ну что за гадство? – Стёр он манжетом густое месиво с лица. – Теперь неделю не отмоюсь…

– А тётя-то оказалась прошаренной. – Заметил Чумаков, придерживая дверь для лейтенанта. – Быстро смекнула, где более качественный корм…

- Фигово, что они умнеют. – Нахмурился Ковалёв.

– Тем более не стоит отставлять им Белокобыльцева. – Кивнул старлей. Прикрыв за собой дверь, он подёргал за ручку. – За неделю дежурств я повидал разных покойников и много за ними наблюдал. Я, конечно, не эксперт - не биолог и не врач. Но не могу отделаться от ощущения, что их интеллект развивается параллельно с питанием… Не знаю, как это объяснить. – Пощёлкал пальцами Вадим, подбирая нужное слово. – Свежие зомби, ещё никого не покусавшие – тупые, как пробки. И чем больше они жрут, тем более логичны их действия. Помнишь, те трупы с камнями у Больничного проезда? Что прохожих заманивали?

Ковалёв утвердительно кивнул.

- Давай, поступим так. Стащим сюда оставшиеся фрагменты тел и захороним. Разбираться, кто – где, не будем. – Предложил участковый. – А заодно постреляем местных зомби, чтоб жителям не досаждали. Мне так спокойнее, что не оставим за собой стаю «умников», отъевшихся на трупе.

- Конечно, патронов в дежурке много, - усомнился Ковалёв. – Но они не бесконечны. Может, побережём боезапас? Будем действовать, как при захвате? Двое держат, один бьёт?

- Давай лучше людей побережём, а не патроны? – Скепсис Чумакова так и сквозил в каждой фразе. – Больше никакого риска сегодня…

***

Зачистив территорию и похоронив трупы. Чумаков, Ковалёв и присоединившиеся к ним Бобылюк вернулись в комнату отдыха, где под присмотром «партизан» расположились на диване бандиты.

Оксана и Лена уже привели детей в порядок. Жена Ковалёва убрала со стола окурки и позвала малышню на кухню – пить чай.

- Аромат детства, - вдохнул лейтенант запах капустной запеканки.

- Повезло, что эти твари побрезговали простой пищей. – Ответила Оксана, подкладывая детям дымящиеся порции.

– Что с ребятами делать прикажешь? – Взглянула Лена с тревогой на грязного, изгвазданного в крови мужа. – Укладывать? До утра часа три…

- Наверное, так и поступим. – Кивнул он. – Чумаков уже пытается дозвониться до Петренко. Возможно, сержант нас приютит, хотя бы на время. У них в посёлке активно принимают «беженцев»… Может, и нам местечко найдётся. Будем помогать, чем сможем.

- Отлично, - согласилась Оксана, наливая себе огромную, как ведро, кружку чая. - Общиной сейчас спокойнее.

Спустившись вниз, Чумаков с размаха осел на стул. Отогнул плотную занавеску, выглянул во двор:

- Дождь пошёл. Хочется верить, что он смоет всю эту кровищу, - перешёл на шёпот старлей, поглядывая на детей, - и зомби перестанут шастать к «общаге», как к себе домой... Лёха ещё двоих прикончил, прям из окна. Не могут пробраться за забор, но топчутся, скрежещут по прутьям. – Нервозно поёжившись, участковый залпом осушил стакан чая. – Остыл… Уже и забыл, что наливал, - почти удивился он, разглядывая разводы на дне. – Вообще, я к вам не просто так зашёл. Надо бы довести дело до конца. Решить что-то насчёт пленников. Либо определить их в обезьянник, до самой зачистки «Больничного городка». Либо вести в Ногинск, что долго… И вообще не с руки сейчас. Непонятно, что там на дорогах.

- Просто прибить. – Сморщила нос Оксана. – Ты ещё не понял, что старая жизнь – прошла? Какие тюрьмы, какая зачистка, Вадик? Да эти уголовники разбегутся сразу, как с них наручники снимут! А то ещё и покалечат хороших людей, которые сейчас на вес золота…

- Лаврентьев отдал приказ – наступать в понедельник. – Упёрся Чумаков. – Прежде чем рубить с плеча, надо бы послушать, что скажут ребятки из ФСБ… Просто дожить до завтра. Расстрелять – всегда успеем. Ну, чем мы лучше них, если не дадим людям шанса?

- Моё мнение ты знаешь. – Сверкнула глазами Лена. – Пойдёмте, в другую комнату. – Покосилась она на малышей. – Разговор не для детских ушей.

- Ты, Вадик, такой идеалист, что я даже не знаю – смеяться или рыдать, - вздохнула Оксана. – Ты – командир, конечно. Но, как мальчишка, ей-Богу!..

Проверив входную дверь, она убедилась, что детвора в безопасности. И, поднявшись вверх по лестнице, направилась в общий зал.

Наблюдая решительность женщин, Ковалёв покосился на Чумакова:

– Честно говоря, я тоже не горю желанием оставлять в живых хоть кого-то из этой «кодлы».

- Проголосуем. – Вздохнул Вадим, предвкушая ещё одну тяжёлую ночь. - А потом примем справедливое решение.

***

- Ну что, мрази, - вошёл в комнату Грицко с бумагой и ручкой наперевес. – Вам крупно повезло, что наш командир, - указал сержант на Чумакова, - умеет быть объективным и призывает к этому нас. Лично я не хочу превращаться в «нелюдя», как вы. Но руки чешутся, - свести с вами счёты…

- «По закону военного времени», все разбойники, убийцы, насильники и мародёры расстреливаются без суда и следствия. – Подвёл итог старлей. – Но раз мы не смогли прийти к единому решению, предлагаю голосовать. Кто-то хочет высказаться? – Уставился он на бандитов.

Плотный парень со шрамом сморщился и даже, казалось бы, заскулил в ответ на вопрос Чумакова. На лице Грицко промелькнуло нескрываемое удовольствие. Тонкие губы дрогнули, и рука произвольно потянулась к оружию. Поймав это движение, «Чечен» всхлипнул. Зубы его застучали.

- Что, гад? Как насильничать и измываться, так ты первый, да? А теперь обосрался? - Припечатал сержант, устраиваясь за столом. – Имя, год рождения.

- Данилов Анатолий Сергеич, восемьдесят девятого года рождения, - прохрипел бандит, холодея от ужаса.

- Привлекался ранее? – Уставился на него Грицко.

- Да. – Кивнул головой «Чечен», оказавшийся русским. Губы его задрожали.

- Статья? – Терпеливо вздохнул сержант.

- Какая разница. Всё равно пристрелите. – Усмехнулся парень со шрамом. – Да молчи ты уже, не мечись перед этими лохами… -Толкнул он в бок подельника. - Хоть трахнулся напоследок.

Покраснев, Оксана с силой плюхнулась в кресло, всем видом выражая негодование.

– Ладно, - помял переносицу Грицко. – А ведь этот скот прав. Зачем нам вся эта бюрократия, а? – Он жалобно посмотрел на Чумакова. – Соблюсти формальности? Остаться людьми? Ради кого?

- Ради себя… - Пришёл в замешательство старлей.

Отложив протокол, Грицко уставился на «Чечена»:

- Для тех, кто не видел, что творил Данилов, поясню. Эта сволочь изнасиловала двух женщин. Он методично издевался. Избивал их до кровавых соплей, и заставлял других смотреть, как он измывается над людьми. Вадик, ты правда хочешь мне доказать, что я должен хоть минуту своей жизни потратить, чтоб эта шваль получила «справедливый суд»?

Достав пистолет, сержант поднялся из-за стола и медленно подошёл к обидчику.

- Знаешь уже, как я проголосую, да? – Прищурился Грицко, наблюдая как того бьёт мелкая дрожь. Приставив дуло к потному лбу, сержант долго смотрел в лицо бандиту.

- Не надо, - покачал головой старлей, но с табурета не встал. – Угваздаешь всё… Лучше на улице…

- Пиф-паф! – Раздался гулкий щелчок, и курок вернулся на место.

- ААааааааааааааа!!! – Заревел Данилов, заходясь в хриплом кашле. Согнулся вниз, сползая с дивана на колени.

Дослав патрон, Грицко улыбнулся. Перевёл руку на амбала со шрамом. Не обращая никакого внимания на истерику друга, он смотрел перед собой. Его мелкие, водянистые глазки не выражали никаких эмоций, словно ни оружия, сержанта в комнате не было.

- Ну как ты? – Поглумился Грицко. – Жить хочешь?

- Он убил Люду. – Прошептала Оксана. Рука её взметнулась к потолку. – Голосую за расстрел.

Пошептавшись между собой, Ковалёв с женой тоже подняли ладони. К ним присоединились и все остальные, включая Чумакова.

Удовлетворённо крякнув, Грицко пробормотал:

- Единогласно.

По тому же алгоритму судили остальных бандитов. Кто-то из них плакал, другие держались, не смотря ни на что. В итоге, «коллективный суд» приговорил к казни лишь троих – головореза со шрамом, «Чечена» и его вертлявого, не в меру разговорчивого брата, из-за которого вся история и закрутилась. Оказалось, лишь они и зверствовали. В то время как остальные дали молчаливое согласие на кровавый разгул. Не из страха. А от банального равнодушия.

- Да нет! - Взгляд «Чечена» бессмысленно блуждал по комнате, ища подмоги. – Ну, как же так?! В тюрьму нас посадите. – Взмолился он, вскакивая с дивана. – Ты же сам говорил, что ЗЭКи стали нужны стране… - Потянулся он к Чумакову.

Встав перед старлеем, Серёга направил автомат на бандита:

- А ну-ка, сидеть! Иначе здесь положу!.. – Зашипел он.

И Данилов снова заплакал, переводя взгляд на рассерженную Оксану.

- У тебя ещё совести хватает? – Сморщилась она.

Наблюдая эту агонию, кто-то из присутствующих опустил глаза. Но, большинство, как Серёга, не поддались эмоциям. Казалось, лишь Вадику жаль отморозков. Хотя, даже не так… Больше всего Вадим жалел об уходящем времени… Том, где могла быть справедливость. Где «око за око», - только строчка из ветхой книги.

Выслушав решение большинства, Стасян остался на редкость спокойным. Возможно, не осознал до конца, своего плачевного положения. Лёгкое отупение от выпивки и наркотиков ещё не отпустило паренька. И он просто рассматривал узор на ковре, пока решалась его судьба.

«Лицо со шрамом», как обозвал Чумаков самого дерзкого бандита, оказался матёрым уголовником, серийным насильником и, очевидно, идейным вдохновителем банды. Сам он не проронил и слова. О его «художествах» с упоением поведал подельник – очкарик в наколках.

Самая случайная личность из всей их разношёрстной компании. Просто сосед. Бывший ЗЭК, отсидевший за воровство. Ему предложили выпить, и он согласился, не раздумывая. Тем более, что запас провизии давно подошёл к концу.

Не проронил ни слова, бугай откинулся на спинку. Сидя с каменным лицом, он не дрожал и не трясся, как его бородатый друг. Казалось, что слова «очкарика» проходят мимо него. Изредка поглядывая свысока на всё происходящее, он и мускулом не дёрнул, даже когда сосед сдавал его с потрохами, чтобы выбить себе помилование.

- Человек – такая сволочь, - развёл руками Чумаков, заглядывая в глаза «Чечену», - что дальше своего носа взглянуть не хочет. Мне сыто, весело, прикольно – ну, и ладушки. А остальные – перетопчутся. Есть время разбрасывать камни, и время их собирать. Уведите «приговорённых», - приказал старлей, и Манукян с Ковалёвым подняли с дивана бугая со шрамом, заломав тому руки за спину.

- Только не при детях, - взмолилась Лена. – Им не стоит этого слышать…

- Увезём подальше… - Протёр глаза Чумаков. Голова раскалывалась от боли, но таблетки, как на зло, остались на столе, в опорном пункте. – С вами до утра останутся Серёга, Грицко и Ковалёв. «Анальгинчика» не будет? – Скривил губы старлей. – Свои запасы я подъел подчистую, валяясь с температурой.

Получив лекарство и сгрузив «виновников» катавасии в «бобики», Чумаков вернулся в комнату и наскоро собрал в рюкзак самые необходимые вещи.

- Бритва, щётка… Подменка… Ноут… Фотоальбом. Что ещё? – Притопывая ногой от нетерпения, задумался Вадик. И вдруг осознал, что ничего, дорого его сердцу тут не осталось. Лишь фотки из училища да подарок мамы на его окончание, который всегда с собой – часы с гравировкой: «Делай, как должно, и будь, что будет».

Набрав в очередной раз знакомый номер, Чумаков запер дверь и вышел из общежития на свежий воздух.

- Ну, давай же… Возьми трубку. – Сквозь зубы прорычал он, запыхавшись от томительного волнения. – Не спишь? – Улыбнулся старлей. - Заеду сегодня. Жди. Нужно поговорить.

Глава 30: Коля

- Чумаков звонил. Взволнованный. – Оглядела я долговязого Веню, подавив ухмылку. Тот распластался в кресле, кося под осьминога.

Ровно половина его тела вольготно свисала с подлокотника, будто в принципе не имела костей в своей основе. При этом длинная, худая ножища, затянутая в атласные «треники», покоилась на спинке, а вихрастая, белокурая голова свисала почти до пола.

Поправив очки отработанным жестом, Веник нехотя оторвался от чтения.

Понятно. Ускользающий взгляд, отрешённый вид. Сосед меня не услышал.

– Тебе так удобно? Инсульт не предвидится? – На всякий случай уточнила я, разглядывая его раскрасневшееся лицо.

Смерив меня затуманенным взором мыслителя, Веник принял человеческую позу и отложил чтиво в сторону:

- Чего хотел?

- Не понятно. – Пожала плечами я. - Поговорить «по душам», что бы это не значило. Странный он какой-то. Взвинченный. Я таким Чумакова видела лишь в день Ириной смерти, - красноречиво указав пальцем в потолок, я уточнила, что речь идёт о соседке сверху. – Ему пришлось… ну, это… - Осеклась я на полуслове. Понятие «убить» ещё не вошло для меня в ранг приемлемых, и я всячески старалась обойти его, заменяя на более нейтральные глаголы. – Похоже, стряслось что-то…

- Хмм… – Недоверчиво протянул Веня. – Вадик и эмоции - это слова-антонимы. – Побарабанив пальцами по колену, сосед зябко поёжился и толкнул балконную дверь.

- Погоди, - навострила уши я. – Слышишь? Лает кто-то?

- Не-а… - Покачал головой сосед. Но я открыла дверцу пошире, и глаза его округлились от испуга.

Громкий лай осёкся на высокой ноте, и пёс отчаянно заскулил.

Пулей выбежав на балкон, я с ужасом увидела приземистую, рыжую собачку, что шустро петляла по двору. Мертвецы наступали со всех сторон. Сколько их «расплодилось» - уму не постижимо! Пёс громко лаял, собирая окрестных покойников. И те тянулись следом, неловко переступая с ноги на ногу.

Как минимум, десяток зомби преследовал бесстрашного корги.

Красочнее всего выглядела грузная женщина в бордовом дождевике. Объёмный живот не давал ей наклониться, и юркий пёс проскочил между ног, буквально в паре сантиметров от загребущих кулаков. Потеряв равновесие, дамочка завалилась вперёд, и забила руками по траве, выражая негодование. Надсадные хрипы наполнили двор, заглушая рычание корги.

Лавируя в толпе покойников, пёс кинулся к мусорке, но тут же истошно заверещал, призывая на помощь. Худой, облезлый мертвец, похожий на анатомическое пособие, схватил его за хвост и теперь тянул на себя.

Из-за мусорных баков показался парнишка, почти подросток. И, заломив от ужаса руки, наблюдал, как его друг болтается в воздухе, в руках у ловкого зомби. Выйти из укрытия юноша не решался – слишком мало шансов на успех и много ходячих трупов во дворе.

Мечась за баками, он лишь прикрыл глаза от ужаса. Но, раскачавшись, как следует, корги выдрал клок шерсти и чудом вырвался на свободу. Покойник взволнованно захрипел, теряя добычу из вида. А пушистый счастливчик молнией ринулся к подъезду, оглашая округу истошным воем.

Несчастному хозяину – отчаявшемуся и безоружному - оставалось лишь наблюдать, как пёс, юркий и коротколапый, в самом прямом смысле слова несётся навстречу свой смерти.

Звонкий лай и нечленораздельные звуки, издалека походящие на гомон толпы, слились в нестерпимую какофонию, проникая под кожу ледяным ознобом. Вздрогнув, я перегнулась за перила, и Веник поспешил придержать меня:

- Эй, не спеши падать…

- Не могу это слушать! – Зажав уши ладонями, я продолжила наблюдать за псом, который, огненной стрелой залетел под куст гортензии. Парочка ходячих трупов заковыляла вслед за ним. Перевесившись через «бабнюрину» изгородь, мертвецы обрушили самодельный частокол и завалились в кусты. Более умный из них мгновенно зашарил руками в зелени. Смышлёный пёс пружиной рванул к подвалу, но тот ещё в пандемию забили досками.

Не сговариваясь, мы с Веником ринулись в коридор. Быстрым жестом сосед стянул трофейный «АКСУ» с крючка, снял его с предохранителя и, забыв накинуть куртку, сбежал по лестнице, на выручку парню и его непослушному корги. Поддавшись эмоциям, я полетела следом.

Приоткрыв дверь, Веня осторожно выглянул во двор. Убедился, что за углом не прячется мертвец. И тихонько свистнул пса. Корги, мечущийся под окнами, смекнул, что спасение близко и стрелой рванул к подъезду, наполняя улицу оглушительным лаем.

- Тише, тише… - Прошептала я корги, в пару прыжков взлетевшему вверх по лестнице.

Замолчав, псина недоверчиво прищурилась. И склонив голову на бок, принялась меня разглядывать. Не решаясь подойти ближе к чужому и явно напуганному псу, я полностью удовлетворилась хотя бы тем, что он замолчал.

Главное - не привлечь внимания мертвецов, которые вполне могли обитать этажами выше… Вечером из подъезда доносились подозрительные звуки. Словно кто-то носился туда-сюда, спрыгивая через пролёт. От грохота буквально стены тряслись. Минут через двадцать шум окончательно утих.

Ни криков, ни подозрительного скрежета в дверь. Только звонкие прыжки. Чем это могло быть – боюсь себе даже представить.

Вернувшись к выходу, я застала Веника за пантомимиой.

Похоже, ему-таки удалось наладить контакт с хозяином пса, но тот никак не решался пересечь просторный, двор, просто кишащий покойниками. Ярко освещённый уличными фонарями, он имел опасные, абсолютно слепые участки. Кусты акации, палатка Ашота, извилистые горки на детской площадке – все это места плохо просматривалось и могло таить внутри смертоносный сюрприз в виде зомби.

Да и Веник – совсем не являлся асом в стрельбе из автомата. Но потрясая в воздухе трофейной «ксюхой», сосед красноречиво демонстрировал парню, что мы неплохо вооружены и сможем прикрыть его бегство.

Страшась привлечь внимание мертвецов, мы нервно перетаптывались на пороге. Выйти во двор и разобраться с ближайшими покойниками – оказалось задачей со звёздочкой. Уж слишком Веня боялся – быть съеденным заживо.

Потеряв из вида раздражитель в виде пса, зомби утратили всякий интерес к окружающей действительности и вернулись к своим обычным, посмертным делам. Подняв с земли обезглавленного голубя, тучная женщина в дождевике жадно впилась зубами в его окоченевшую лапу. Раздался сочный хруст, и конечность исчезла в бездонной глотке покойницы.

Не сводя испуганных глаз с хозяина, пёс жалобно заскулил. Высунул мордочку из подъезда и долго водил носом, принюхиваясь к ароматам гортензии, смешанным с трупной вонью.

- Тише, дорогой. – Прошептала я, аккуратно засовывая его обратно в подъезд.

Пёс даже не зарычал, а лишь молча устроился сзади, подальше от зловонного сквозняка.

- Умница, - погладила я его по мясистому загривку.

Мало-помалу, толпа мертвецов разбрелась по двору, и паренёк, наконец, решился на действия. Бесшумно выбравшись из-за баков, он огляделся по сторонам. Обошёл по широкой дуге истерзанного бородача в костюме-тройке.

Высокий мертвец, привалившийся боком к помойке, увлечённо шарил в контейнере. Быть может, почуял там крысу?.. Поглощённый интересным занятием, зомби не заметил, как мимо проскользнула более «упитанная» добыча.

«Молодец», - поднял Веник большой палец, подбадривая незнакомца.

Перекрестившись, тот как заяц, зигзагами рванул через двор. Заметившие его трупы, мгновенно перестали бесцельно шататься и двинулись ему наперерез. С десяток (а то и больше) мертвецов замаячили перед ним, преграждая путь к спасению.

Пару раз парнишку почти «зажали в угол», но тот, с ловкостью циркача увернулся от «объятий» настырного толстяка с чёрными губами. Злобно зарычав, тот попёр на жертву, но беглец сиганул вбок, скрываясь от контакта. И почти на полном ходу врезался в металлическую опору турника.

Затормозил на руке, закрыв лицо ладонью, и ушёл в сторону кустов, надсадно треща ветками. А из зарослей уже показались новые зомби.

Зажатый в «клещи» парень заметался, но пути назад не было… Толстяк обхватил турник и уже тянул пальцы-сардельки прямо к капюшону беглеца.

Оттолкнув локтем татуированную нимфетку, обезумевший от страха незнакомец с размаха налетел на барышню в брючном кастюме. В руках кожаный дипломат. Деловая блузка насквозь пропитана грязью.

Шатаясь на экстримальных шпильках, она ковыляла вдоль невысокой ограды. Ноги её постоянно подворачивались, и мертвячка недовольно ворчала. Безумные, абсолютно прозрачные глаза неотрывно следили за парнем. Ещё секунда, и она вцепится ему в лицо, разрывая плоть.

Юноша среагировал мгновенно. Схватившись за дипломат, он дёрнул «мертвячку» на себя. Та потеряла равновесие, и с грохотом рухнула на забор. Раздался сочный хруст, и я решительно отвернулась.

- Сло-ма-лась… - По слогам прошептал Веник.

Издав радостный вопль, парнишка уже подходил к «финишу». Детская площадка – самый безопасный участок двора. Не многим зомби под силу – перебраться за ограду. И они сгрудились вдоль низкого забора, колотясь и рыча, как звери.

- Скорее, притопи! – Закричал Веня, заметив, как раздувшийся на солнце труп огибает решётчатую изгородь. Минута-две, и он перегородит путь.

Но парень шёл уверено. Буквально десяток метров отделял его от спасения.

И только мы выдохнули, как площадке, освещённой единственным фонарём, появился дворник. В руках - окровавленный топор. Борода валенком топорщится в стороны, глаза горят. Вышел из-за горки - словно вырос из-под земли. Оскалился беззубым ртом, закрыв юноше проход к свободе.

Не успев затормозить, парнишка не вписался в поворот и с размаха уткнулся в покойника. Руки в отчаянии заскребли по горке, но подтянуться уже не получилось.

А деду – лишь того и надо. Зловонным кулём он навалился на жертву, схватил его за рукав, замахнулся, но топорище выскользнуло из непослушных пальцев, сведённых посмертной судорогой. Зависнув в недоумении, старик посмотрел землю. Потом на беглеца. Снова на топор.

Кулак его разжался, и он вдумчиво пошевелил пальцами.

- Это что за чёрт? – Округлил глаза Веня. – Беги, беги! Дуралей! – Поторопил он парня, впавшего в ступор вместе с дедом.

Услышав голос, старик завыл – сипло и протяжно. Ушанка со звездой съехала на бок, обнажая дыру, когда-то бывшую ухом. Обезумев от ужаса, парнишка заорал вместе с ним. Рванул на себя куртку. И, пользуясь замешательством старика, кубарем перевалился через забор.

Послышался всхлип, за ним сдавленное шипение. Дед зашарил в траве, пытаясь нащупать ускользнувшую добычу. Но юноша на карачках отпрянул от ограды. Сдирая ладошки в кровь, кинулся в сторону подъездов и потерпел «фиаско».

Голодная бизнес-леди на шпильках, тем временем, доползла до калитки. Получив при падении открытый перелом, она еле волочила ноги, подтягиваясь на скользких прутьях.

Не сводя глаз с вожделенной «пищи», она кинулась вперёд, как пантера, навалилась на парня, сдавив руками плотную ткань куртки. И ползла, забираясь на жертву так, словно хотела её оседлать.

Обезумев от ужаса, Веня выскочил из поъезда и рванул к детской площадке.

«Не успеет», - прикусила губу я.

- ЭээээээЭЭЭЭЭЭЭэээй! – Заорал сосед, что есть мощи, звонко и неприлично высоко. Голос его сорвался и превратился в хрип.

Мертвячка завертела головой, давая «добыче» фору. Зафыркала, как кошка.

Хорошо, что парень не сдался. Почуяв зловонное дыхание, он сразу пришёл в себя и отчаянно лягнул зомби. Заметался под ней, как «Сивка-Бурка», извернулся и пополз вперёд, буквально насилу вырывась из лап настойчивой «мертвячки». Раздался громкий треск, и меховой капюшон остался в руках у зомби.

Заморгав глазами, она затолкала его в рот, вгрызаясь резцами в «ароматную» шкуру. Но поздно: парень уже поднялся на ноги и неуклюже, похромал к подъезду.

Просто нереальная тяга к жизни в сочетании с редкостной изворотливостью. Так и в Бога уверовать не долго.

Припадая на левую ногу, незнокомец болезненно морщился, но шёл. Настойчиво, терпеливо. Веник поддерживал его под руку, уводя в сторону от ходячих трупов. Прыти в беглеце заметно поубавилось, но дух его выглядел несгибаемым.

Отбросив от себя тщедушную тётку с растрёпанными волосами, ребята совершили последний рывок. До подъезда оставалось не более пары метров.

Медлительные и не слишком умные зомби почти не имели шанса - поймать человека на открытой, просторной территории. Но удача неожиданно отвернулась от нас. Из-за угла дома с истошным воплем вылетел раскрасневшийся мальчуган, лет тринадцати, одетый в оборванную школьную форму.

- Только не это, - прошептала я, с ужасом наблюдая, как Веник ковыряется с автоматом. Похоже, оружие заклинило, в самый неподходящий момент.

Тем временем, зомбо-подросток, ощерившись, как мартышка, рванул к двери, выкрикивая на все лады разнообразные ругательства.

Похоже, он неплохо соображал, а потому ситуация вырисовывалась патовая.

«Милый мальчуган», ломая по пути кусты гортензии, ловко продирался к подъезду. Ещё несколько секунд, и он вцепится мне в лицо, дай я ему такую возможность…

Закрыть дверь – не вариант. «Шустрый» мгновенно переключится на парней. Я, разумеется, выживу, но мои совесть и самооценка умрут вместе с ними. А если мы оставлю дверь открытой – приглашу подростка на обед.

Справившись, наконец, с оружием, Веня трясущимися руками отдал его мне, а сам вернулся на стоянку, подхватывая вконец обессилившего от боли парня. Накинув его руку себе на плечо, сосед без оглядки рванул к подъезду.

Тем временем «шустрик» уже перемахнул через забор и растоптал пионы бабы Нюры, прорываясь к вожделенной «пище». Вопя, как ошпаренный, он в несколько прыжков преодолел палисадник, но запутался в живой изгороди, намотанной на тугую проволоку.

Ввалившись в подъезд, Веник задохнулся от последствий внепланового спринта. И, сгрузив юношу на ступени, помог мне закрыть дверь.

Похоже, тугой доводчик снова заклинило.

- Ну, давай же, давай!.. – Дрожа всем телом, приговаривала я, оттягивая на себя тяжеленный лист металла. Неожиданно, в узком прогале двери, показались, измазанные в крови, мальчишеские пальцы. Ногти, изрядно отросшие, выглядели неестественно толстыми и скрученными.

Возможно, это обман зрения… У страха глаза велики? Или нет?

Изо всех сил потянув за ручку, я услышала мощный хруст, затем высокий, визгливый крик и грязную ругань. Рука подростка исчезла в узкой щели. Магнит на двери, наконец, сработал, и мы оказались в относительной безопасности. По счастливой случайности, выручив парня из беды без единого выстрела.

Пёс, с радостным лаем ринулся к хозяину. И облизав его потное лицо, взобрался лапами на колени. Крючковатый хвост, похожий на румяный рогалик замелькал в воздухе с мощностью вертолётной лопасти.

- Пойдёмте. Не стоит тут задерживаться. – Прошептал Веня, вздрагивая от мощных ударов и скрежета когтей по металлу.

Подросток бесновался за дверью, не веря, что добыча так вероломно ускользнула. Слава Создателю, что данная «консерва» не по зубам даже таким шустрым и сильным тварям, как эта.

***

Лишь очутившись в тамбуре, мы остановились и отдышались.

- Ты цел? – Спохватился Веник, бесцеремонно стягивая с юноши куртку. Глаза его придирчиво зашарили по узловатым рукам. – А там что? - Ладонь соседа хлопнула по брючине, и парень резко отпрыгнул в сторону.

- Штаны-то оставьте, - усмехнулся он, - задирая безразмерную футболку. – Честное слово, я цел и не опасен. - Показал он впалый живот без ссадин и укусов.

- Задом повернить, - приказал сосед.

- Эй, я вам конечно благодарен, и всё такое… - Усмехнулся парень. – Но давайте без этих ваших штучек…

- Каких? – Недовольно прищурился Веня.

- Ну, этих, «европеских», - заржал незнакомец.

- Тьфу-ты… - Покраснел сосед. – Спишу это на стресс.

- А что Вы начинаете? «Повернись, наклонись», - передразнил парнишка Веника.

- Вот и чудно, вот и познакомились - расхохоталась я.

***

Корги юноши, игнорируя нашу беседу, аккуратно просочился в квартиру. И, устроившись на пороге, следил за каждым движением своего молчаливого хозяина.

Тот, не торопясь, прошлёпал по плитке:

- Куда куртку можно бросить?

Я открыла стенной шкаф.

- Ну, рассказывай. Как ты за баками очутился? – Округлил глаза Веник. – Ещё и с собакой, без поводка…

- Дааа… Хотел рвануть за город, к предкам. Но меня тормознули «оборотни в погонах». – Пожал плечами юноша. – Оказалось, бандиты. Машину отняли, а нас с Коржиком выкинули у шоссе.

- Хорошо, не прибили. – Покачал головой «добрый» Веня.

Неожиданно из-за стены послышался оглушительный грохот. Вздрогнув, мы притихли, автоматически перейдя на шёпот.

- Ёлки! – Выругалась я. Сердце забилось в районе глотки, почти выпрыгивая в рот. «Очень нервная система» отреагировала мгновенно, бросая бренную оболочку в холодный пот.

- Кто там? – Приложил парнишка ухо к двери и тут же отшатнулся. Казалось, что стены тамбура вот-вот обрушатся, а окна в подъезде - разлетаясь на осколки.

- Похоже, Инга «зомбанулась». – Вздохнул Веник, вытаскивая из кармана комплект ключей. – И всё мне перебила… Сервизы мамкины. Телек… Хотя, кому они теперь нужны? – Закусил губу сосед.

- Стой, - придержала я его руку. – Может, Чумакова дождёмся?

Когда оглушительный звон утих, мы вывалили в тамбур. Нерешительно помялись у порога, прислушиваясь.

- Чёртовы ковры, - запричитал Веня, приложив к двери ухо. – Так и не узнаем, где она бродит. Отопрём дверь, а там зомби с открытым ртом… И «кушать подано»! Ой! Мама! – Вскрикнул сосед, как заяц, метнувшись в сторону.

В замочной скважине заскрежетал ключ, и на пороге появилась растрёпанная Инга. Держась за плечо, она виновато покосилась на Веника.

- Кажется, я там всё побила… - Сонно пролепетала она. – Надеюсь, ты, как моя бабуля, хранишь эту гору посуды лишь оттого, что выбросить жалко…

Залетев в квартиру, он оценил масштаб погрома единственным непечатным словом, и медленно осел в кресло, закрыв лицо руками.

- Каааак? – Всхлипнул сосед, едва живой от хохота. – Как ты умудрилась-то, скажи?.. Какое-такое зло тебе мой сервант сотворил? – Тонкие ноздри Веника возмущённо затрепетали. – Пустил женщину в дом, называется… Ну, жил же холостяком. Вот, как чувствовал, что от баб – одни беды! – Гнев снова перешёл в смех, и мужчина гортанно забулькал, не справившись с эмоциями...

Запоздалая истерика накрыла Веню, и я даже испугалась, что он завалится в обморок.

- Ты как?! – Потрясла я за плечо соседа, когда он, наконец, затих. Глаза безвольно уставились на погром в зале.

Огромный плазменный экран валяется на полу с огромной трещиной. Сверху, как специи на основном блюде, россыпь мелкого крошева – стекло, пластмасса, фрагменты коллекцирнного фарфора.

- Мне так жаль, - скукожилась Инга, присаживаясь на подлокотник, рядом с Веней. – Так за день вымоталась, что не сходила в туалет… По инерции встала, и не сообразила, что сплю в чужой квартире… Ну и… шла в дверь, а вошла в твой гроб на колёсиках. – В сердцах воскликнула Инга, потирая ушибленную ногу.

- Это как надо хотеть писать, - восхитился Веня, - чтоб лететь с такой скоростью… Откуда в тебе столько мощи? – Вздохнул он, разглядывая худосочную голень «смутьянки».

Уставившись на девушку прищуренным глазом, как сыч, Веник игриво подтолкнул её в плечо:

- Ударилась?

- Угу, - кивнула Инга.

Шишка, надувшаяся на лбу уже отливала лёгкой синевой. На плече расползалась небольшая ссадина. Больше всего досталось ноге.

- Ничего, жить буду, - пошевелила пальцами гостья.

- Просто беда с тобой, - уже беззлобно вздохнул сосед. – Ну, пойдём, Варя тебе зелёнку выдаст.

- Эй, а меня спросить? – Возмутилась я.

- Ну, не зажмёшь же ты лекарства для страждущей! – Справедливо заметил Веник.

Потоптавшись на пороге, незнакомый паренёк, не без стеснения, подал Инге руку.

- А тебя я раньше не видела, - захлопала она ресницами. – Я бы запомнила…

- Коля. – Представился он. – Меня чуть зомби не съели, пока ты дрыхла.

- Очень приятно, - улыбнулась Инга, игнорируя бестактность. Невооружённым глазом видно, что парень ей понравился.

- Нам тоже, - прищурил глаз Веня. – Раз уж дело дошло до формальностей…

***

Собака потрусила за хозяином, отчаянно виляя массивной филейной частью. И я невольно задумалась, что пса придётся кормить. Причём, немало…

- Там ещё полки стеклянные обвалились. – Закусила губу девушка.

- Ты просто - Инга-ураган, - рассмеялся Коля. – Кстати, спасибо, что не бросили в беде. = Обернулся он на меня. - Я, честно говоря, и не рассчитывал.

За стеной ожил домофон, и я кинулась открывать дверь, предчувствуя близость встречи с Чумаковым. От волнения засосало под ложечкой.

«Эх, старлей, не подведи… Не стань гонцом, несущим в наш дом исключительно дурные вести».

Глава 31: Дела сердечные

Поприветствовав Ингу, Чумаков с удивлением приметил Колиного пса. Тот с комфортом устроился за пуфом в прихожей. Обнюхав ногу старлея, он вольготно раскинул лапы в стороны, выставляя на всеобщее обозрение тугое брюшко.

- Кого ещё ты успела затащить в своё логово? – Округлил глаза участковый.

Корги прищурился от удовольствия и усиленно завилял хвостом, призывая Чумакова к нежности. Умилённая Инга запустила ладонь в густую, кремовую шерстку и погладила добродушного Коржика. Но «полисмен» остался безучастным. Тогда пёс поднялся и настойчиво боднул Вадима.

Снова ноль эмоций.

- Какой ты, однако, сухарь… - Покачала я головой. – Не знала…

Потрепав собаку за ухом, я удручённо вздохнула:

- Не переживай. Ты прекрасен. Просто у дяди плохое настроение.

Вывалив язык, Коржик привстал на колено участковому, и тот, наконец, сдался. Пара дежурных поглаживаний, и счастливый пёс скрылся в спальне.

А из ванной вырулил хозяин корги. Он тоже быстро освоился. Яростно вытирая голову, паренёк прошлёпал босиком по плитке.

- Ничего, что я похозяйничал – полотенце взял без спроса? – На ходу спросил он, набрасывая махровую ткань на дверную ручку в спальне. – Наконец-то, голова чистая. Я уж думал, скоро вшей разведу в компанию Коржику…

Не говоря ни слова, я улучила момент и перевесила полотенце на батарею. Не терплю запаха прелого белья в квартире.

В нормальном освещении Коля выглядел даже моложе, чем на улице. Хрупкое, подростковое тельце казалось совсем тщедушным, утопая в чёрном куске ткани, гордо именуемом футболкой-оверсайз. Узкое, острое личико с правильными чертами. Светло-пшеничные пряди, перехваченные сзади резинкой на манер самурайского пучка, теперь раскинулись по плечам мокрыми «сосульками».

- Лепота, - пробормотал Коля, поправляя узкие джинсы, налипшие на влажные после душа ноги.

Типичный представитель своего поколения. Позвякивая цепью на ремне, парень вышел в коридор, где и наткнулся на старлея.

- Доброго, - кивнул Чумаков, и густые брови участкового сошлись на переносице. Как правило, спокойное лицо Вадима, стало на редкость суровым, даже неприветливым…

- Звучит как-то совсем не «добро», - улыбнулся Коля. – Вы чего такой серьёзный?

Не найдя, что ответить, Чумаков засопел и сконцентрировался на берцах. Тесная шнуровка никак не поддавалась, и Вадик покраснел, как рак. То ли от приложенных усилий… А, может, от злости?

«Так что же у него стряслось?» - Подумала я, но решила промолчать, во всяком случае, пока усталый старлей не вымоет руки и не устроится за столом.

- Ну ладно, - пожал плечами Коля, проходя бочком на кухню. – Отпустит, познакомимся ещё раз.

- Что случилось? – Накинулась я на Чумакова, выражая негодование. – Не пугай парня. Что не так?

Сопя, Чумаков кинул куртку на пуфик и смерил меня самым тяжёлым из арсенала своих взоров. Честно говоря, я даже стушевалась, не зная, чего ожидать.

«Кажется, сейчас будет разнос», - внутренне сжалась я, как в детстве, ощущая дурное настроение мамы. Ненавижу молчание. Словно Чумаков собирается с силами, чтобы обрушить на меня некую «страшную правду», к которой я совсем не готова.

Видя в участковом серьёзный потенциал к ссоре, из нападающей позиции я перешла в защитную, пытаясь смягчить неловкое молчание:

- Есть хочешь?

Снова тишина. Сопение. Старлей педантично расправляет форменную куртку, чтобы та не помялась, и медленно убирает её в шкаф.

- Если ты устал, то приляг в спальне…

Разговоры на кухне притихли. Веник, гремящий кастрюлями умолк, навострив уши.

Всё так же, не проронив ни слова, Чумаков буквально сгрёб меня в охапку и отволок в зал, желая переговорить без лишних свидетелей.

- Ты совсем спятила? – Возмущённым шёпотом просвистел он. – Притащить домой какого-то мутного парня. Не знакомого. А если он бандит? Встреча с братьями Аскаровыми тебя вообще ничему не научила?

- Эй, остынь-ка. – Спокойно ответила я, аккуратно вытаскивая свой рукав из цепких лап старлея. – Чего ты так перевозбудился? Он был в беде. Это раз. – Стараясь придать голосу абсолютную бесстрастность, я глубоко вдохнула и поправила всклокоченные волосы. – У него собака. Это два. За ними гнались мертвецы. Целая стая. Это три.

- Ну и что? При чём тут эта чёртова собака? – Закатил глаза Чумаков, теряя остатки самообладания. - Это гарант, что парень не окажется убийцей, маньяком, мародёром? Вы его обыскали на предмет оружия? Дай-ка, угадаю - нет. – Кипятился Вадик, злобно брызгая слюной мне в ухо.

- Да он же ребёнок... – Закрыла глаза я, ощущая, как волна обиды и непонимания захлёстывает меня. Не дав эмоциям взять верх, я тихо ткнула пальцем в плечо зарвавшегося Чумакова. – Ты думаешь, что вправе меня отчитывать, как неразумную девочку?.. Ну, старший лейтенант. Не ожидала, что ты такой сатрап! Врываешься ко мне в дом, практически распускаешь руки. – Красноречиво указала я на безвозвратно растянутую футболку. – Хватит возить меня носом, как котёнка. Я взрослая женщина.

- Да я переживаю за тебя! Дурында. Как ты не понимаешь очевидного? Я… я… – Чумаков задохнулся на полуслове, отчего мне показалось, что он сдувается, как шарик. – Сегодня я осознал, насколько мы беспечны. И дальше так продолжаться не может. Времена наступили страшные! На общежитие напали какие-то отморозки. Насиловали, издевались, убили моих друзей!

Инстинктивно прикрыв рот ладонью, я испуганно охнула.

- Нужно проявить максимум ответственности. Иначе, пропадём. А подбирать с улицы всех подряд – это верх безрассудства. – Припечатал участковый, скорее с грустью, чем с раздражением. – Дай мне обещание, что ты больше не будешь принимать таких решений, не посоветовавшись со мной.

- Что? – Округлила глаза я. – Придержи коней, папочка. Хочешь всё контролировать – женись, - неприкрыто заржала я. – А то ишь!..

- Какая же ты… - Закрыл глаза Чумаков, делая шаг вперёд.

- Только не бей. – То ли в шутку, то ли всерьёз пробормотала я, опасаясь больше всего на свете, что старлей окончательно слетит с катушек.

Исхода два – и они буквально витают в воздухе. Либо зарядит в лоб за длинный язык, либо поцелует. Не знаю даже, что страшнее.

Чем больше мне нравится мужчина, тем сильнее меня пугает переход за дружеские рамки. Сознание сковывает, конечности холодеют, и я превращаюсь в деревянный манекен, одновременно жаждая и страшась решительного шага.

Напряжение, скопившееся за вечер искало выхода… и нашло. Не говоря ни слова, Чумаков сгрёб меня в объятия и аккуратно прижал к себе, перетаптываясь с ноги на ногу. Сначала пришло смущение. Затем я почувствовала запах его дезодоранта, смешанный с ноткой пороха.

Скованно уткнувшись в грудь Вадиму, я слушала, как стучит его сердце, ощущая одновременно ликование и бесконечную неловкость.

- Полегчало? – Подняла я глаза на Чумакова, и кровь тут же прилила к моим щекам.

- Ага, - закрыв глаза, пробормотал он. – Не хочешь тоже меня приобнять? Иначе, я ощущаю себя насильником.

- И абьюзером. – Не упустила я возможности напомнить старлею о его выходке. – Налетел на меня с порога. Растянул любимую футболку. Наплевал мне в ухо. Оскорбил. А теперь обниматься лезет… Как вообще у вас с «кукушкой», дяденька?

- Прости. – Коротко ответил Вадик, смущаясь. – В следующий раз постараюсь сформулировать мысли спокойнее.

- Извиняюсь, что прерываю. – Показалась из-за угла нечёсаная голова Веника. – Но надо пса покормить. Да и Коля с Ингой не отказались бы от ужина, - протянул он, не скрывая понимающей улыбки.

- Одна минута, - обернулась я, высвобождаясь из объятий Чумакова.

Кивнув, Веник снова исчез на кухне:

- Не торопитесь. Сам разберусь, раз уж такое дело!..

Рассматривая меня так, словно впервые видит, старлей заставил мои щёки залиться краской.

- Ты стала очень дорога мне за эту неделю. – Пробормотал Чумаков, сжимая своей сухой, тёплой рукой мою влажную от волнения ладошку. – Я не сразу это осознал… Но теперь мне кажется, что мы знакомы всю жизнь…

- Это посттравматический синдром, - пожала плечами я. – Всё ощущается острее на адреналине.

- Ты можешь хотя бы на секунду ослабить оборону? – Прищурился Вадим. – Зри в суть. Не ищи рациональных объяснений. Мне просто важно тебя оградить, по максимуму. Не лезь на рожон. Сохраняй благоразумие. Ведь ты и в лучшие времена была осторожной. А тут… Эх… - Махнул рукой старлей, захлёбываясь в потоке сознания. – Короче… Видно пока ты не очень настроена… Вернёмся к разговору позже. А сейчас, пойдём, перекусим.

- Просто не говори «гоп». – Пожала плечами я. – Не произноси вслух все эти ваши «мужские» словечки, которыми вы любите разбрасываться на эмоциях, а потом брать назад.

Покачав головой, Чумаков отпустил меня и отправился помогать Венику с ужином. А я ненадолго задержалась в зале, приводя себя в порядок.

***

Поделившись последними новостями, старлей сыто привалился щекой стене. Сосиски с картофельным пюре ещё дымились в центре стола. Но все так проголодались, что смели еду, не дав ей толком остыть.

Округлив глаза от ужаса, Инга во все уши слушала рассказ Чумакова. Изредка девушка вздрагивала от особенно смачных подробностей, которыми Вадик, в силу профессии, вообще не брезговал.

- Так, мы всё-таки за столом, - не выдержала я, когда сосиска в «кровавых» разводах кетчупа не полезла в глотку. – Теперь мне кажется, что я ем чей-то палец.

- На здоровье, - захихикал Коля, уминая пюре. – Лично я, как заядлый геймер, мало чувствителен к расчленёнке.

- Это до первого раза, - нахмурился участковый.

- Просто ужас. – Встрепенулся Веня, когда старлей дошёл до части с импровизированным судом. – Что ж вы их всех не пустили в расход?.. Глупо играть в «дерьмократию» на пороге бездны. А уж выдавать оружие для зачисток таким «товарищам» - вообще венец глупости… Я бы им отвёртки не доверил… Потом ходи и оглядывайся.

- Начальству лучше знать. – Пожал плечами Чумаков. – Людей и так не хватает.

- Ой ли… - Не согласился с ним радикально настроенный Веник. – Не найти врага ужасней, чем союзник долбо… хм… - Покосился на меня сосед.

- На что это ты намекаешь? – Вскинула бровь я.

- Берегу психику прекрасных дам, - лучезарно улыбнулся Веня. – Не принимай на свой счёт…

- В каком это смысле? – Усмехнулась я, и уши Веника запылали, как пара факелов.

- Хм… Непередаваемая игра слов, - захихикала Инга. – Иногда лучше жевать, чем говорить.

Коля, набивший за щеку не менее трёх ложек пюре, совершил мощное глотательное движение:

- А я поддерживаю Веню полностью. Ваши начальники явно переоценивают свои возможности. В запале боя за уголовниками не уследишь. Иметь рядом такую говнобомбу – себе дороже.

- И что вы с ними сделали в итоге? – Прошептала Инга, предчувствуя ответ старлея.

- Отвезли в «КПЗ». Троих приставили к стенке, прям у забора центрального парка, неподалёку от «опорного».

- А кто их…? - Замешкалась я, уставившись на Вадима во все глаза.

- Да живы они, - покачал головой Чумаков. – Сидят до завтра, вместе со своими подельниками. Утром приедут гости из Москвы. Вот и решат, что делать с «упырями».

- Значит, никто не решился? - С облегчением вздохнула я.

- Кидали жребий. Вот дожили, да? – Вздохнул старлей. – Даже Грицко, что всю дорогу рвался их пристрелить, в итоге не смог.

- Но это же к лучшему? – Неуверенно протянула Инга.

- Нет, - замотал головой Веник. – Пока мы все тут жуём сопли, проповедуя человеколюбие, такие нелюди продолжат убивать. Что вы все так на меня уставились? – Округлил глаза сосед. – Я бы тоже не смог… Потому и возмущаюсь. Слаб человек.

***

После ужина Инга углубилась в чтение последних новостей. Веник, скооперировавшись с Колей играли в карты на кухне.

Я забилась с книгой в спальню, улучив минуту тишины. Недовольный, даже напуганный многолюдностью Альф, устроился на высоком прикроватном комоде, прячась от назойливого внимания нового соседа.

Коржик, встав на задние лапы, глухо подвывал. Но заглянуть на комод не получалось.

Чувствуя приближение мигрени, я откинулась на подушку. Из небытия меня вырвал тихий голос Чумакова.

- Спишь?

- Уже нет, - устало зевнула я, с трудом разлепив тяжёлые веки.

- Как у тебя с интернетом? – Спросил старлей, прицеливаясь к моему письменному столу.

- Пока не жалуюсь. – Пожала плечами я. – А что, есть какие-то проблемы?

- Значит, техника не пашет. – Почесал голову участковый, водружая ноутбук на стол. – Может, здесь сигнал получше. Завтра ровно в восемь мне нужно быть на связи с начальством…

- Честно говоря, совсем не разбираюсь в этом. – Нехотя, призналась я. - Всегда вызывала специально обученных людей, если были проблемы.

- Я тоже – дуб-дубом. – Расстроился Чумаков.

- Пойдём, спросим у Вени помощи. Вдруг, он сечёт. – Приняла я самое очевидное решение.

***

Расположившись за кухонным столом, Коля с нескрываемым азартом отвешивал щелбан за щелбаном красному, как рак, Венику.

- Не играйте в карты с этим «каталой», - предупредил нас сосед, потирая рукой ушибленный лоб. – Останетесь с синяками.

Заметив ноутбук в руках участкового довольный Коля спросил:

- Есть какие-то проблемы?

- Да, - недоверчиво протянул Чумаков. Очевидно, «пришелец» до сих пор не внушал ему доверия.

- Могу помочь. – Улыбнулся Коля, игнорируя скепсис старлея. – Я программист, если что. Разбираюсь в этих «штуковинах», - покосившись на ноут, он поманил Вадика рукой. – Ставь. Посмотрю.

И, проковырявшись до глубокой ночи с ноутбуком, Чумаков с Колей, кажется, нашли общий язык. Во всяком случае, громкий ржач, систематически доносящийся из зала говорил в пользу мирного урегулирования всех не родившихся конфликтов.

***

Утро выдалось весьма скомканным. В горячке вечера мы совсем забыли о поездке в деревню.

Поэтому, увидев в дверях улыбающегося во всё лицо Петренко, Чумаков недоумённо заморгал спросонья. Вывалившие в коридор Веня с Колей отчаянно позёвывали. Инга бросилась в ванную – приводить себя в порядок. А я, бросив взгляд на часы, пихнула в бок залипшего на пуфике Вадима:

- Семь утра. Во сколько твоя планёрка?

- Ещё есть время. - Зевнул Чумаков, изображая крайнюю степень бессилия.

- Инга, - постучал в ванную Коля. – Нам тоже надо эволюционировать по-быстрому.

- Иди к Вене. – Посоветовала я парню. – Девочки хотят быть красотками даже в разгар апокалипсиса. – И поразмыслив, прибавила. – Все, кроме меня. Я до часа дня мечтаю лишь об убийствах. До первой чашки кофе – уж точно.

- Да ты и так красотка, - лучезарно улыбнулся мне Коля, рассматривая бардак на моей голове. – Кажется, пёрышко застряло. Там нигде сзади крылья не пробиваются, часом? – Вытащив из моих волос лёгкий пух, он обошёл меня со спины, дергая за лямку майки. – Пока нет, - удручённо констатировал он. – Но это лишь дело времени.

- Клоун. – Закатил глаза Чумаков.

- Что? – Насупился Коля. – Если бы не Варя, меня бы уже, наверное, зомби жрали!.. Она – мой светлый ангел.

- А я тогда, кто? – Вскинул брови Веник, пробираясь из тамбура в квартиру.

- А ты… - Пришёл в замешательство Коля, одергивая футболку. – Добрый маг. Гендальф, пришедший с рассветом на помощь Гондору.

- Сечёшь. – Оценил Веня познания парня. – Беги давай, хоббит, пока Варя мой туалет не заняла.

- Не хоббит, а эльф. Между прочим, сто пятидесятого уровня. – Поднял палец вверх Коля, исчезая за дверью.

- Я так понимаю, переезд в деревню пока откладывается? - Уточнил Петренко, прямой наводкой направляясь на кухню. – И поездка к Лаврентьеву, насчёт зачистки «Больницы» тоже?

- Лаврентьев – как раз в силе. – Встрепенулся Чумаков, вспоминая про видеоконференцию. Бросив взгляд на часы, он, зевая, поплёлся на кухню. – Совсем запамятовал - тебе отзвонить. – Виновато глядя на Петренко, он сложил ладони домиком. – Ты простишь усталого начальника?

- Подумаю, - сверкнул глазами Петренко.

- На общагу напали… - Вздохнул участковый. – Пришлось прорываться с боем. Я вчера отрубился прям одетым, от впечатлений. Сначала думал, не засну. Будут мелькать перед глазами рожи этих мразей. А потом моргнул, и вот уже дрыхну без задних ног.

- Был там сегодня. - Понимающе кивнул Петренко. - Ребята вывезли женщин и детей ко мне в деревню. Вчера, как только вы распрощались, Ковалёв сразу же перезвонил, просил не беспокоить тебя расспросами. Видел, что ты на взводе…

- Хорошо, - кивнул Чумаков, заряжая зёрна в кофемашинку. - Не придётся ещё раз весь этот «ад» пересказывать.

Инга, наконец-то покинув ванну, устроилась на табурете.

- Жабры есть? - Подначил её сержант. – А если найду?

- Эй, вы чего все расселись-то? – Ввалился на кухню Коля. – Может, ждёте, что кто-то сварганит вам завтрак?

- Какой ты всё же дерзкий, юноша. – Покачал головой Чумаков.

- Не веди себя, как старый пердун. – Предельно честно озвучил свои мысли парень, отчего Петренко буквально захлебнулся кофе. – Тебе сколько? Тридцать или сто тридцать? Выдохни уже… Чай, не на службе.

- Спокойно. – Подняла руки вверх Инга. – Не ссорьтесь с утра пораньше…

- Да мы не ругаемся. – Махнул ладошкой Чумаков. – Так, плановый обмен любезностями. Присаживайся, альфасамец. Кофе тебе налью. – Почти по-отечески, хоть и не без иронии, предложил старлей.

Глава 32: Переезд

Выдворив нас из зала, Чумаков с Петренко стоически выдержали телемост с начальством. И в начале одиннадцатого выползли на полусогнутых в коридор.

- Ну, «особист», зверюга, конечно… - Помотал головой Петренко, выдув за раз полкувшина воды. – Меня так с самого поступления на службу не пытали.

- Времена сейчас не спокойные, - старлей задумчиво покрутил пуговку на кителе. И, присев на табуретку, прикрыл глаза. – Выжали, как лимон. Упыри проклятые. Бюрократию развели…

- И какие планы у ваших начальников? – Навострил уши Веник. – Или это секрет?

- ПВР. - Зябко поёжился Петренко. – Зачистка «Больничного городка» назначена на завтра. Участвуют все, кто не занят в патруле. «Армию» тоже уболтали – местная часть выделит аж двадцать контрактников. Аттракцион неслыханной щедрости. Капля в море, блин, - расстроился сержант.

- А ещё, ни на что не намекаю, но сегодня в течение дня принимаются заявки от добровольцев. - Поймав испуганный взгляд Веника, Чумаков усмехнулся.

- Майор оставил ЦУ – «прогнать» по городу машины с записью. Население оповестят о ПВР, и предложат всем выжившим стягиваться в точки сбора. Если это, конечно, возможно. Лично я – сомневаюсь. – Пожал плечами Петренко.

- Дождались, - вздохнул Коля. – И года не прошло.

- А что с «нечистью» на улицах? – Отогнула штору Инга. Её чёрные, раскосые глаза проводили неуклюжего мертвеца в замызганной пижаме. – Захочешь спастись, и не сможешь. Дворы кишат покойниками.

- Это ещё один геморрой, прям рядышком с первым. – Булькнул Петренко, вливая в себя очередную порцию жидкости. – Сверху велено - вербовать больше людей. Всех, кто имеет боевой опыт и желание помочь силовикам в наведении порядка. Они же помогут сопроводить выживших в пункты сбора.

- С «особистами» прибыла «Росгвардия»… - Кивнул Чумаков. –Их «БТРы» пройдутся по улицам, отстреляют нежить. – Кивнул Чумаков. – Ногинск, Павловский Посад, Электросталь. В дальнейшем планируют восстановление инфраструктуры и сообщения между городами. Наш новый «батька» пожаловался, что по Горьковке без «брони» - не прорваться. Там теперь – батарея бесхозных машин и просто толпы покойников.

- К гадалке не ходи - кто-то «зомбанулся» за рулём, и создал прецедент. А следом - понеслось. Эффект домино. – Кивнула я.

- Бандитов отныне будем вешать. – Изобразил удушие Петренко. – Приказ ФСБ-шника. Официальная версия - бережём патроны. Но, по-моему, он просто садист, -перешёл сержант на доверительный шёпот.

- Кошмар какой! – Прикрыла лицо Инга.

- Да правильно всё, - насупился Веня. – Чтоб другим неповадно было. Как раньше, позорные столбы вдоль городов, с памятными табличками: «убийца», «насильник», «мародёр». Чего теперь бояться? Исполнительной власти нет. Полиция – еле держится. Ну, поддержи меня Вадик! – Взглянул сосед на Чумакова. – Только животный ужас перед линчеванием и сдержит какого-то упыря.

- Убийство, изнасилование – смертная казнь, на месте. – Кивнул старлей.

- А с ресурсами – что? – Задумался Коля. – Ну, соберут людей в ПВР, а кормить-то их чем?

- На это тоже есть распоряжение. – Почесал лоб Чумаков. С самого конца планёрки он выглядел озадаченным. - Все крупные гипермаркеты и продуктовые склады в городе «ФСБ» и «Росгвардия» возьмут под свой контроль. С завтрашнего дня людям начнут выдавать продуктовые пайки из расчёта нормы на человека. Бесплатно. Нужно только приехать и пройти простейшую регистрацию. Хозяевам точек предложат «сотрудничество» в добровольно-принудительной форме, как у нас заведено.

- То есть, отказаться – нельзя? – Прикусила губу я.

- Фактически, нет. Если окажут сопротивление, их просто пустят в расход, как преступников. «Оказание противодействия сотрудникам правоохранительных органов». Официальное распоряжение… Я сам эти бумажки читал. Андреич на почту скинул. – Пожал плечами Вадик. – Такой вот «робингудский» жест от государственников.

- Честно говоря, я в шоке. – Призналась Инга. – Не ожидала такого поворота после недели тишины.

- Начальство закручивает гайки. - Пожал плечами Петренко. - Но, может, оно и верно? Во избежание анархии…

- А оружие когда начнут раздавать? – Оживился Коля.

- Никогда. – Растоптал его надежды Чумаков. – Лучше всех взять и расстрелять сразу, чтоб не мучились.Куча бесконтрольно бродящих гражданских с берданками – это бомба замедленного действия. «Привет» и мелкому разбою, и бытовому насилию. Люди начнут сводить счёты с обидчиками. Моментально получим беспорядки и кровопролитие. Так что, можешь не мечтать.

***

После обеда Чумакову перезвонил Сергеич, и старлей поставил беседу на громкую связь:

- Изучили анализы Инги, - заорал в трубку «судмед». – Это просто феноменально! Вирус в её крови присутствует так же, как и у других. Даже антитела к нему имеются. Но это стандартный иммунный ответ на любой патоген, если организм, конечно, здоров. Присутствие антител острой фазы не означает наличия иммунитета! Любопытно другое: похоже, наша девочка крепко сидит на успокоительных. А это уже интересно. Помните того бедолагу, что укокошил семью? Он на момент смерти находился под действием целого ряда транквилизаторов. Дай трубочку Инге, если не сложно!

- Получается, что-то из того, что я принимала, спасло мне жизнь? – Ответила девушка обеспокоенно.

- Доброго дня, душа моя, - в голосе Сергеича проступили елейные ноты. – Скажи-ка дяде, кто тебе выписал такие сильные лекарства?

- Нууу, я лет пять наблюдалась у психотерапевта после смерти родителей. – Смутилась Инга. – Одно время принимала антидепрессанты. А пару месяцев назад, на фоне сложной ситуации с учёбой, начались проблемы со сном, и доктор подключил седативное.

- Великолепно! – Откровенно возликовал Сергеич. – Хоть какая-то связь улавливается. Ну-ка, скажи мне, Чумаков. Ты принимаешь какие-нибудь психокорректоры?

- К чему они мне? – Возмутился старлей. – Здоровому организму не нужна таблетка от «сегодня», да простит меня Инга. Я пока и сам справляюсь.

- Возможно, дело в твоей природной флегматичности, - задумчиво пробубнил судмедэксперт. – Мне нужно подумать и найти годного психиатра.

- Решил-таки признать свои проблемы? – Подколол товарища Петренко.

- У меня сейчас – одна печаль: где искать грамотных специалистов, когда их пожрали в первую очередь. – Расстроился Сергеич.

- Давайте, я скину Вам номер моей психотерапевтки? – Спохватилась Инга, с энтузиазмом клацая по экрану смартфона.

- Как ты сказала? «Терапевт-ки»? – Просмаковал "судмед" феминитив. – Ааааа, хотя, чёрт с ним. Не время выпендриваться, - благодушно вздохнул он. – Валяй.

- Ты думаешь, всё дело в особенностях психики людей? – Осторожно поинтересовался Чумаков, ожидая бурной реакции от злого, как чёрт, Сергеича.

- Пока не уверен. Но это единственное разумное объяснение, во всяком случае, на данный момент. – Пожал плечами судмедэксперт. – Иммунитет к патогену не формируется, однозначно. Значит, дело в чём-то другом. Пол не играет роли. Возраст – тоже. Одинаково превращаются и взрослые, и дети. Я бы сказал, что дети – даже чаще, как и старики.

- У детей и стариков более лабильная психика, - выпалила я. – Они хуже контролируют эмоции в силу возрастных особенностей.

- Умничка, верно мыслишь. – Похвалил меня Сергеич. – Но единственная достоверная зацепка на сей день – седативные препараты. Всё остальное – любопытно, логично, однако, пока бездоказательно. Нужно копать дальше. Гений порядка – Чумаков - не в счёт. – Понизил голос Сергеич. – Хотя, моя обширная практика показывает, что исключения лишь подтверждают правило.

***

- Что ж… - Задумчиво промычал Петренко, почёсывая за ухом Альфа. – К переезду все готовы?

- Ага, - довольно закивал Веник, заранее притащивший свой рюкзак в тамбур.

- Нам собраться – только подпоясаться, - взглянул Коля на Ингу, и та лучезарно улыбнулась.

«А что? Хорошая парочка бы вышла, - подумала я. - Любовь, весна, природа, апокалипсис. Что может быть романтичнее?»

Коржик, притулившись у ног Петренко с обожанием поглядывал на Альфа. Своенравный кот, хоть и сменил гнев на милость, но затевать игрища с соседом не спешил. Развалившись на коленях у Петренко, он придавался тихим, старческим радостям.

Собрав всё самое необходимое в несколько баулов, я решила упаковать ещё и технику.

- Верно, целее будет, - поддержал моё желание Петренко.

Думаю, вы понимаете? Я оттягивала отъезд, как могла. Слишком спокойно и вольготно мне жилось в этой маленькой квартирке в центре. Я с ужасом представляла себе большой деревенский дом, наполненный шумными обитателями. Знакомство с новыми людьми всегда вызывало у меня определённые трудности.

«То ли дело собаки, - потрепала я ласкового Коржика, и он тут же поставил лапы мне на колени.

- Вот у кого точно нет проблем с социализацией, да, ушастый? – Невесело подмигнула я псу.

- Чего скуксилась? – Подсел ко мне Чумаков. – Думаешь, как отлынить от поездки в последний момент?

- В точку. – Не хотя, призналась я. – Мир так велик и полон опасностей, в отличие от моей квартирки.

- Ты бы лучше об этом вчера задумалась, когда тащила домой Колю. – Не удержался старлей от соблазна меня уколоть.

- Ха-ха, - скорчила рожу я. – Уморительно пошутил. Поэтому я избегаю людей. Вы все одинаковые, как на подбор. Даже ты. Сначала выглядите приветливыми и втираетесь в доверие, а затем бьёте по больному.

- Ну, ладно, - замахал руками Чумаков. – Обещаю, больше ни слова не скажу о твоих двойных стандартах. Рот на замок.

- Ты уже не сдержал обещание, - оскалилась я, аккуратно ставя Коржика на пол. – Ладно, перед смертью не надышишься. Нырнём же в бездонное море общения с близкими и друзьями Петренко. Надеюсь, он – самый громкий из них…

- Ты ещё не знакома с его папой… - Мечтательно улыбнулся участковый.

- О, лучше не продолжай. – Посоветовала я. – Иначе мой невроз из разряда лёгких перейдёт в полноценную фобию. И тебе придётся приводить меня в чувства, пока я буду бессильно метаться по квартире в поисках самого тёмного угла.

- Бери пример с Альфа – ныкайся за кухню. – Заорал Петренко, вихрем влетая в зал. - Ключи, партбилет, пистолет – ничего не забыли?

- Забыли. – Похолодела я. – Кота.

- Ты знаешь, где его искать, - расхохотался Чумаков.

***

На удивление, в мирном обычно подъезде, сегодня оказалось не спокойно. На стене рядом с дверью нас встретила чья-то кровавая пятерня. Свежая, ярко-алая.

Глухо шлёпая по плитке, кто-то очень быстрый носился босиком, как заведённый. «Шлёп-шлёп-шлёп», - эхом отдавалось от стен. – «Ббббббууууух! Шлёп-шлёп-шлёп! – И так по кругу.

- Стоять. – Скомандовал Чумаков, увлекая Петренко вверх по лестнице. - Ждите в тамбуре.

Завыв, Коржик присел на пороге, отказываясь возвращаться в квартиру. Неудовлетворённые вегетативные потребности буквально выталкивали пса наружу, лишая инстинкта самосохранения.

- Ну, давай же, - потянул Коля корги. – Если зайдёшь сам, добрая тётя Варя позволит тебе напрудить в тамбуре. – С серьёзным видом заверил наглый парнишка, сгребая питомца в охапку.

Проигнорировав неловкую шутку Коли, я обеспокоено выглянула в общий коридор. С верхних этажей послышался мощный топот и крики соседей.

Минута-другая возни, затем последовал выстрел. И Петренко сбежал вниз, поманив меня из тамбура:

- Пойдём, идентифицируешь жмурика.

- Ты уверен, что это необходимо? – Сморщилась я. – Мы с соседями не часто виделись. Хммм… При жизни.

- Ну, хотя бы скажешь – ваш он или пришлый. – Упрямствовал Петренко. – Если здешний, то из какой квартиры? Возможно, его семье требуется помощь.

- На совесть давишь? – Прищурилась я.

Нехотя поднявшись по изгвазданной рвотой лестнице, я осмотрела труп.

- Сосед с четвёртого этажа. - Ответила я, преодолевая отвращение. – Семейный. Видать, решил повеселиться напоследок. Набрался и не сдюжил с Зелёным змием… Тот его заборол, причём насмерть.

Витавшее в подъезде алкогольное амбре не оставляло иных вариантов.

- О, шпротики. – Стёр Чумаков с подошвы остатки чьей-то закуски.

Комментарий старлея за секунду довёл меня до пароксизма дурноты, и я отвернулась в сторону.

- Да не куксись ты, - похлопал меня по спине Петренко. – Вадику вечно что-то мерещится.

- Дураки, - буркнула я, кошкой взлетая на четвёртый этаж. – Попросите у меня ещё бутербродик…

Отстранив меня от двери, Чумаков дернул засаленную латунную ручку. Из квартиры тут же пахнуло застарелой кислятиной.

- Сосед вообще благополучный? – Шепнул Петренко мне на ухо.

- Не совсем. – Покачала я головой.

В коридоре, тихом и тёмном, казалось, никогда не ступала нога человека. Нас встретил первобытный хаос из тряпья, грязных ковров и полуразломанной мебели. Потускневшая от времени картина в отколотой раме сиротливо висела на стене, «украшая» это скромное жилище изо всех сил.

Ободранные углы и острое кошачье амбре намекали, что соседи держали питомцев.

Старые, выцветшие обои, покрытые грязью вдоль плинтуса, пестрели кровавыми разводами. Надеюсь, она принадлежала соседу, а не его родным.

Осторожно переступая груды хлама, Чумаков первым делом заглянул на кухню. Тишина. Окна зашторены. Рассохшийся стол перевёрнут.

Разбросанный по полу кошачий корм мерно похрустывал под протектором берцев, вызывая приступ дурноты. Надеюсь, животное не пострадало.

Впав в горячку, сосед от души разгромил свою небольшую квартирку. Хлипкие двери из ДСП – раздолбаны. Шкафы- вывернуты. Одежда – разбросана по полу и, местами, порвана буквально в клочья.

В зале Петренко встретил сложно идентифицируемый паззл из плоти. Резко отвернувшись, сержант прошептал мне:

- Стой у двери. Не надо дальше.

Протиснувшись в узкий простенок между ванной и древним, обшарпанным шкафом, «законник» смачно выругался, поскользнувшись в лужице крови. Но тут же сменил гнев на милость – дверь в спальню оказалась запертой.

Тонкая, сизая филенка советского образца. В неё кое-как врезан замок. Весь простенок и круглая ручка – тоже заляпаны кровью.

- Есть кто живой? – Спросил сержант без явной надежды.

Но внезапно дверь приоткрылась и навстречу полицейским вышла худенькая, почти прозрачная женщина в заляпанном цветастом халате. На руках у соседки сидел рыжий, облезлый кот.

- Боже… - Всхлипнула она. - Боже… Меня всё-таки услышали!

- Успокойтесь, гражданка. – Испугался истерики Чумаков, забирая из её рук питомца. – Всё в порядке. Мы вас увезём отсюда.

- А где папа? – Всхлипнула она. – Пустите меня к нему. Он, наверное, очень испугался.

- Ээээ, - замялся Петренко, кабанчиком метнувшись к дверям зала. – Вам лучше этого не видеть.

Стянув с дивана затёртый плед, сержант накинул его на груду останков. Заметив краем глаза черные разводы на синем ковре, я нервно сглотнула:

- Не привыкну к этому никогда…

- Что я тебе сказал? – Сурово зыркнул на меня Петренко, вытесняя из гостиной в прихожую. – Сейчас завтрак выплюнешь.

Тем временем Чумаков вывел под руки сопротивляющуюся соседку. Судя по блуждающему в пространстве взору, её окончательно накрыл аффект.

«Нужно что-то делать, - подумала я. – Иначе тётя впадёт в истерику».

- «Корвалол» у Вас есть? – Спросила я женщину, усадив её на подранный котом пуфик.

- В холодильнике, - кивнула она, стремительно бледнея. Указав дрожащим пальцем вглубь коридора, она бессильно опустила руку на колено, изредка всхлипывая.

- Сейчас принесу, - пообещала я, убегая на кухню. – Лови потерпевшую, - кивнула я Чумакову. – Не ровен час, улетит…

- Ну, может, оно и к лучшему. Можно сказать, анестезия от этого кошмара… – Пожал плечами старлей, пристраивая дезориентированную соседку к стене. – Облокотитесь. Так удобнее будет.

- Угу, - кивнула бедная женщина, со страхом в глазах заглядывая в зал.

- Тттт-там папа? – Вытянула шею она, куксясь, как первоклассница. Её маленькое, бледное личико моментально осунулось. Мелкие, но приятные черты исказила болезненная гримаса.

- Да. – Коротко ответил Чумаков, прикрывая огромные двери без стёкол.

- Не трудитесь, это бесполезно. – Вздохнула женщина. – Всё, что надо, я уже увидела. Витька, гад. Все окна побил… - И коротко всхлипнув, она разрыдалась.

Протянув даме остро пахнущие капли, я спросила:

- Сколько лет папе было?

- Девяносто шесть, - заревела белугой дама. – Только последний год лежал. А до этого бегал, как конь. Всё муженёк мой, гад. Заразу домой притащил. Шарился по притонам со своими дружками. Ханку жрал… Вот папа и погииииииб!..

- Ну, пожил уже Ваш батя, Вы уж простите мою прямолинейность… - Шмыгнул носом Петренко. – Нужно уметь отпускать… Не рвите так душу себе. – Потупил взор он. - Тяпните «вонючку», да пойдёмте в машину. Там нам расскажите, что да как.

Глава 33: Любаша

Примерно к часу дня, организовавшись с горем пополам, наша разномастная процессия, наконец, разместилась по машинам.

Разлапистые кусты гортензии мирно трепетали на ветру. Тишину погожего дня нарушало лишь глухое ворчание застрявшего в качелях мертвеца.

Казалось, город совсем обезлюдил. Даже покойники, сгрудившись в кучу, предпочли спрятаться от палящего дневного солнца под козырьком небольшой беседки.

Заметив, как мы загружаем баулы в «Бобик», несколько самых активных двинулись нам навстречу. Без энтузиазма, стоит отметить.

- Похоже, кадаврам не нравится жара. – Указал Чумаков на троицу под лавками. – Они что? Прячутся, да?

- Я тоже думал, что мне мерещится. – Кивнул Петренко, закуривая. – Зомби меняются. – И выудив из кармана смартфон, он «щелкнул» тварей из беседки. – Скину фото Сергеичу. Он ведёт дневник наблюдений.

Сморщившись от едкого дыма, я поспешила залезть в машину. К тому же, зомби подошли достаточно близко. Не люблю искушать судьбу попусту.

Поставив на колени переноску с Альфом, я с комфортом устроилась на переднем сидении, рядом с Чумаковым. Веник, взяв в оборот новую знакомую, плюхнулся на диванчик.

- Удобно? – Проявил он заботу о женщине. – Хотите воды?

Протянув соседке бутылку, Веня с ужасом покосился на её пропитанный кровью халат.

- Надо бы переодеться, - пожала худыми плечами она. – Да не во что. – Муж, как с ума сходить начал, всю одежду покромсал… Он, как впадёт в горячку, совсем руля не видит.

- Да это уже не банальная «белочка», а какой-то монстр-мутант, простите. - Вздохнул Веник. – Вы так и не поняли толком, что с вами произошло?

- Не очень, - замотала растрёпанной головой соседка. – В этот раз всё изначально пошло не по сценарию. Сперва Федя напился, как всегда в свой выходной, с самого утра. Но вместо обычного веселья почему-то впал в ступор. Ходил из угла в угол, маялся. На мои расспросы - только молчал… Знаете, он, когда выпьет, сперва становится активным, болтает без умолка, ко всем пристаёт… А в этот раз просто лёг с открытыми глазами, прямо на полу, рядом с папиной постелью. Смотрел в окно, не моргая. Я аж испугалась. Подумала, что помер. Но отец заверил, что Федя дышит. Поэтому, я его трогать не стала. Он же всегда злится, когда я к нему пристаю. Покормив папу, я ушла к себе в комнату и случайно уснула. Очень вымоталась за последние дни. В супермаркете сутки оттрубила на кассе, совсем одна. Никто подменить не захотел. А мне деньги позарез нужны, на лечение папе. Федька же, гад, взял моду – всё отнимать и пропивать. Я уж и пароль на карточке меняла… И прятала наличные. Но всё равно в итоге сдавалась, если он распускал руки… А так, он, конечно, был смирным… Жить можно… - Закрыла лицо соседка. – Жааааааааалкооооо. – Всхлипнула он. – Каааак я теперь буду совсем одна?

- Спокойно, - обернулся Чумаков. – Вы не одна. Рассказывайте по порядку.

- Отец после завтрака уговорил меня не трогать Федю - дать ему проспаться спокойно. – Взяла себя в руки женщина. - Вообще, справедливости ради, агрессивный он только, когда «горят трубы». Но так как муж уже выпил, я спокойно оставила дремлющего папу в его компании. Что случилось потом, я не слышала. Слишком крепко уснула. Хорошо хоть, Рыжик ко мне прокрался. – Приголубив кота, соседка снова заплакала. – А то бы сейчас лежали вместе с папой в зале.

Веня, как джентльмен, протянул даме исполинских размеров носовой платок. Не слишком чистый, на мой взгляд. Но соседка, приняв его с благодарностью, не стала придираться.

- А потом раздался грохот. Я выбежала в прихожую и увидела там Федора... Он крушил коридор. Кромсал ножом одежду, безудержно хохотал, прям как в фильмах. Пару раз окликнув папу, я не дождалась ответа и поняла, что случилось худое. А потом Федя бросился на меня. Аот, запястье располосовал, - вытянув руку, соседка продемонстрировала тонкий, длинный порез. – Я очень испугалась и бросилась в спальню, закрылась там на ключ. Благо, позаботилась об том раньше – врезала замок, чтоб у мужа не было соблазна шарить в моих вещах, пока я на работе. Повторюсь ещё раз. Он, в принципе, всегда становился мирным, когда пил. Разговорчивым, весёлым. Что случилось в этот раз? Не понимаю.

- Он стал зомби. – Спокойно, даже обыденно пробормотал Веник.

- Что? – Округлила глаза соседка. – Такое бывает? Нам на работе сказали, что у нас эпидемия бешенства.

- Вы интернетом совсем не пользуетесь? – Спросил Чумаков, мерно крутя баранку.

- Да, у меня телефон старый, кнопочный, - махнула рукой соседка. – Мне хватает. Я больше книги читать люблю. К чему в моём возрасте интернет?

- А сколько вам? – Поинтересовалась я.

- Сорок шесть уже. – Потупила взор соседка. – Не девочка.

- Да у вас ещё вся жизнь впереди, - усмехнулся Веник. – Вторая молодость не за горами. Вот мне сорок три года, к примеру. И я считаю, что всё лучшее – ещё впереди.

- Как же Вы жили в таком информационном вакууме? – Ужаснулась я. – Сейчас вся жизнь крутится в сети. Телевидению уже давно никто не верит.

- Да некогда, - застеснялась женщина. – Работа, летом - огород… То папе помочь. Вся жизнь так и проходит.

- Ну ничего, - воодушевился Веня. – Я Вас всему научу, времени у нас теперь навалом.

Рыжий кот, обстоятельно обнюхав соседа, вылез из рук хозяйки и аккуратно перебрался на спинку сидения.

- Можно? – Округлила она глаза, пытаясь поймать кота. – Рыжик – тихий.

- Расслабьтесь, - буркнул Чумаков, прижимая педаль газа. – Кот на самовыгуле в нынешних реалиях – не самое страшное, что может случиться в дороге.

- Ой, ну и запах от меня, - смутилась соседка, вознамерившись вдоволь попереживать.

Раз с котом не получилось, пришлось найти другую тему.

«Всё ясненько. Типаж – невротик. Понятный, близкий. Кажется, мы можем подружиться, - усмехнулась я про себя. – И что такие тихие, безропотные дамы делают рядом с садистами и алкашами?»

- Что-нибудь найдём Вам, как доберёмся до деревни, - пообещала я. – Похоже, у нас один размер. Если вы, конечно, не против стиля «кэжуал».

***

Вырулив из города на узкую, просёлочную дорогу, Чумаков сбавил скорость. Зашатавшись по колдобинам, вездеходный «УАЗик» въехал в лес.

- Места тут красивые. – Выглянул в окно Веник. – Сто лет не бывал за городом.

Примерно десять-пятнадцать минут езды с препятствиями, и меня замутило. Благо, лесополоса быстро окончилась. И под ногами вместо бетонных плит снова замаячил асфальт.

- А мы ведь так и не познакомились, - взглянул Чумаков на соседку, въезжая следом за Петренко в широкие автоматические ворота. – Меня зовут Вадим. А Вас?

- Любаша. – Коротко выпалила женщина, густо покраснев.

- А по специальности Вы кто? – Решил старлей разрядить обстановку беседой. – В смысле, на кого учились?

- Я – швея. – Ответила Люба, поправляя окровавленный халат. – Вот, сама себе сшила обновку. Да всё, как обычно, накрылось медным тазом… Невезучая я.

- Прекрасная вещица, - похвалил её Чумаков, и женщина просияла. – И профессия у Вас нужная.

Проехав до конца длинной, утопающей в зелени улицы, «Бобик» остановился, как вкопанный.

- Приехали. – Подошёл хозяин к воротам, заскрежетав ключами в замке. Можете расслабиться немного. У нас с женой уже всё готово к встрече гостей.

***

Мохнатой стрелой выскочив нам навстречу, у калитке показалась растрёпанная, но довольная жизнью Жужа. Смачно отряхнувшись от комьев земли, она подбежала ко мне, почти заваливая на газон своими «медвежьими» ласками.

- Сбавь обороты, дорогая, - обняла я огромную псину, не давая ей поставить лапы себе на плечи. – Как же я рада тебя видеть!

Альф, оставленный у забора в переноске, заскрёбся, выражая тихий протест.

Любаша с котом на руках проследовала за хозяином в просторный, деревянный дом, обустроенный на три семьи. Родители четы Петренко жили вместе с ними.

Из большого, чистого окна, оправленного в белоснежное кружево, выглянула веснушчатая детская мордашка. Мальчик помахал мне рукой, и я улыбнулась ему в ответ. Какой открытый ребёнок.

- А неплохо Петренко тут окопался, - толкнул меня в бок Веник, указывая на прозрачный прудик, раскинувшийся под высокими дубами. По обеим его сторонам стояли деревянные лавочки. Рядом пристроились песочница и детская, пластмассовая горка. А под тентом у забора расположили стол и мангал. Всё под рукой.

На заднем дворе разбили небольшой садик. Вишни и яблони соседствовали с кучерявыми кустами смородины. На маленьких, ухоженных грядках уже пробивалась свежая зелень.

Крупный хозяйский пёс «дворянских кровей» активно обнюхал меня по пути к дому, но голоса не подал.

- Не бойся, проходи - крикнул мне Петренко с крыльца. – Он – такой же тюфяк, как и Жужа.

Подхватив на руки глубоко одомашненного Альфа, пришедшего от избытка впечатлений в состояние истерики, я вошла в дом.

- Пусть пока обвыкнется, - понимающе кивнул сержант. – Не каждый день получаешь столько впечатлений, если ты – домашний коит. Да, Альф? – Подмигнул он животине.

Поставив переноску на порог, я наклонилась проверить, всё ли в порядке.

И навстречу мне вышла приземистая, чуть полноватая женщина в фартуке.

- Мама Света, - коротко представилась она, протягивая мне тапки. – Или любите босиком? Полы чистые.

Свежее, немного строгое лицо с мелкими морщинками у глаз. Женщина явно хохотушка. Короткая, модная стрижка очень ей шла, убавляя добрый десяток лет.

- Моя мама, - высунулся из кухни Петренко с пирожком в зубах.

- Руки помыл? - Упёрла руки в боки «Мама Света».

- Не-а, - замотал головой «непутёвый сын». – Во мне всё переварится. За годы своего курсанства я выработал иммунитет к инфекциям.

- Мы вас ждали, - спустилась сверху другая дама, чуть постарше и посуше. – Я – тёща Петренко. – Кивнула головой она.

- Вы называете зятя по фамилии? – Усмехнулся в кулак Веник.

- Чаще всего, да. – Рассмеялась дама. – Иногда обращаюсь к нему «зять», но только если провинится.

- Интересное у вас семейство, - хохотнул Веня, меняя ботинки на тапочки.

***

На просторной кухне расположились остальные домочадцы.

- Давайте знакомиться, - протянул мне руку высокий, белый, как лунь мужчина в гимнастёрке. – Я – папа Саши – Дядя Гоша.

- Кого? – Шепнул мне на ухо опешивший Веник.

Я лишь молча указала глазами на Петренко.

- Саша – это я, если кто не в курсе, - ухмыльнулся он, поглощая вместе со старшим сыном пирожки на скорость.

«И куда всё в них девается?» – Почти что с завистью подумала я, глядя на двух тощих компаньонов по трапезе.

Жужа с Рыжим уже кружили вокруг стола, как акулы, выпрашивая запрещённые вкусности.

- Разрешите, я унесу своего кота – куда-нибудь в тишину? – Спросила я у Мамы-Светы. - А то он сейчас вырвется и сбежит – потом не отыщем.

- На втором этаже есть ванная. Можете поставить туда лоток. Пойдёмте, провожу, - кивнула она.

- А сколько комнат в доме? - Удивилась я, осматриваясь.

- Это два дома, старый и новый. – Улыбнулась она, поднимаясь по лестнице в «своё крыло». – Новый дом мы отдали под нужны молодой семьи, а сами со сватами потихоньку ремонтируем старый. Хорошо живём. – Решительно кивнула она. – Вместе легче. Всех, кому не хватит спальных мест, обещали приютить соседи. К ним уже определили семьи из офицерского общежития.

- У вас тут прям закрытое сообщество и дружба на век, - поддержала разговор я. – Неужели, и территорию патрулируете?

- А как же! – С гордостью ответила Мама-Света, открывая ванную. – Ещё до всей этой заварухи охраняли посёлок «своими силами». У нас тут все, как на подбор, охранники, полицейские, да военные. В общем, те ещё члены, прости господи, властных структур, - захихикала она. – Боевые, бравые. Неудержимые, в общем. Особенно, кто постарше.

Оставив нас с Альфом на пороге ванной, мама Петренко ушла вниз, к гостям. А я, заперев дверь, выпустила испуганного кота на мягкий, бежевый коврик.

- Располагайся. Привыкни пока. Сделай свои дела. Будем узнавать дом постепенно.

Кот же свободы не оценил. Презрительно фыркнув, он змием уполз за унитаз. И ещё долго светил оттуда недовольными глазами, зелёными, как абсент.

- Ладно, как хочешь… Оставлю вас с другом наедине. – Подвинула я лоток поближе к толчку, и вышла из ванной.

***

В кухне тем временем заметно прибавилось народа, и я мгновенно затосковала по Альфу и этому прекрасному, уютному сортиру второго этажа. Стараясь не отсвечивать, я проползла к Чумакову.

По дороге меня дёрнула за джинсы маленькая, огненно-рыжая девочка:

- А как тебя зовут? – Прошептала она. – Ты фея?

Я, пригладив цветную прядку на голове, задумалась:

- Скорее всего, нет.

- А станешь ею? – Спросило бесхитростное дитя, и не думая разжимать кулачок.

Я пришла в замешательство:

- Как пойдёт.

- Ты совершенно не умеешь общаться с детьми, - прыснул Веник.

- Ну, покажи мне, как надо, Макаренко, - усмехнулась я.

- Давайте рассаживайтесь скорее, - громогласно крикнул самый старший Петренко, по привычке взъерошивая свои белоснежные кудри.

- Только не устраивай перекличку за столом, - одёрнула мужа Мама-Света. – Сначала еда, а строевая после.

- Есть, мой генерал! – Вытянулся по струнке муж, изображая подобострастие.

- Вольно, - прищурилась Мама-Света, ставя в центр стола огромный противень с курицей. – «Кушать подано – садитесь жрать, пожалуйста». - Благодушно проворковала она.

Глава 34: Петренко-Захаровы

Пообедав, мы расположились в просторной общей горнице, оформленной в русском стиле. Никаких обоев, только душистые, покрытые золотистой олифой брёвна. По стенам развешаны гирлянды детских рисунков и семейные фотографии в разномастных рамочках.

Старший сын, десяти лет от роду, мирно катал машинки со средним братом. Младшенькая с комфортом уселась на коленях у Мамы-Светы, перебирая крупные, разноцветные пуговки на её кофте.

Жена Петренко – Валя – тихонько прислонилась к мужу, умостив рыжую голову на его остром плече:

- Удобно, Шурик? – Пропела она, мечтательно глядя в окно. Зелёные яблоневые побеги трепал налетевший из ниоткуда шквал. – Как же хорошо тут, - промурлыкала Валя, с обожанием глядя на детей, устроивших шумные игрища со взрывами воображаемых бензобаков.

- Надо бы прикрыть теплицы, - тревожно поджала губы Мама-Света, в мгновение ока из добродушной дамы превращаясь в школьную учительницу. – Саша, сбегай! – Строго, почти капризно приказала она сыну.

- Дождь пойдёт – сбегаю, - отмахнулся от мамы Петренко-младший, продолжая нежиться в объятиях жены.

- Нет, сейчас, - нахмурилась Мама-Света. – Иначе все огурцы помёрзнут. Неужели не понимаешь? Страшно по глупости оставаться без урожая. Вдруг, с полок всё исчезнет! Начнётся голодомор.

- Вот устроят нам авиаудар, чтоб зараза не расползлась, - вздохнул «добрый сын», нехотя поднимаясь с дивана. – И не проголодаемся.

- Ну правда, чего ты так завелась? - Обнял жену Петренко-Старший, но та лёгким движением плеча стряхнула его руку. – Ещё не ясно, куда нас жизнь занесёт через месяц. Я и на неделю вперёд – остерегусь планировать.

- Лично я – пессимист, - покачал головой Петренко-Младший, - причём, усталый. – Закатив глаза так глубоко, как только можно, не забывая демонстративно вздыхать, он обул галоши и поплёлся накрывать мамины посевы.

- Умничка, сына. Спасибо. – Прожурчала Света, моментально сменив гнев на милость. – Ты у меня такой душка! Люблю – не могу.

«Вот это скорость, - восхитилась я. – Не забывает мама чередовать острый хлыст с положительным подкреплением… Так выдрессировать семейство!.. Теперь понятно, откуда в Петренко взялась эта гибкость – в папочку. Другой бы рядом просто не прижился. Однако, крутой характер у Светланы. Небось, помыкает тут всеми, глазом не моргнув. Строит и мужа, и детей и сватов. Действительно, генерал».

- Вообще, Мама-Света – хорошая, - прошептал мне на ухо Чумаков. – Только чуть тревожная. Привыкла опекать «своих цыплят». Так она называет молодое поколение их большой семьи. Можешь мне поверить. Мы дружим с Петренко вне службы. Я тут постоянный гость. Тётя Света – начальник департамента на пенсии – привыкла до последнего на своём настаивать. Но если оставить её в покое, то она немного подуется, а минут через десять уже не вспомнит обиды.

- Поверю тебе на слово, - прошептала я, ощущая, как вечер перестаёт быть томным.

Поспешив под благовидным предлогом покинуть гостиную, я отдышалась в коридоре… Что ж, началась новая жизнь. В обществе. По чужим правилам. Одной было удобно и безопасно очень долгое время. И спасибо на этом. Не могу избавиться от ощущения, будто попала в школу. Только роль строгого преподавателя взвалила на себя Мама-Света.

Выглянув в окно, я с грустью отметила, что погода испортилась. А это значит, зомби снова наполнят город, становясь активными. Мир перевернулся вверх тормашками, и больше никогда не вернётся в исходное состояние. Адаптивность – наше всё.

***

Рыжий Любашин кот очень быстро освоился в новой компании. Впрочем, как и Коржик. И теперь животные во главе с Жужей отправились исследовать дом на предмет различных «интересностей».

Поднявшись на хозяйский этаж, я отперла ванную и увидела там Альфа, вольготно устроившегося в пластиковом корытце для стирки.

Кончик его хвоста подрагивал, выражая крайнюю степень замешательства. Но глаза оставались прикрытыми, пока я не дотронулась до его пушистой холки:

- Освоился, паникёр?

Кот, не поднимая морды, ответил глубоким, утробным ворчанием.

Подставив ему под нос миску с кормом, я удалилась в зал. Дверь же в ванную запирать не стала, предоставив Альфу возможность в любой момент выйти на волю.

Услышав взрыв хохота в горнице, я задержалась в простенке, по привычке изображая предмет мебели. Выдохнула. Прислонилась к прохладным брёвнам, легонько побившись о них лбом в приступе контролируемой паники. «Хочу домой, в тишину», - запищала во мне маленькая девочка, впервые в жизни попавшая в садик.

За этим неблаговидным занятием меня и застал незнакомый, подтянутый мужчина с короткой стрижкой и военной выправкой.

- Мама, - отпрыгнула я в сторону, испугавшись его тактичного покашливания.

- Ну, не такой я страшный, как Вы себе рисуете! – Усмехнулся он. – Полковник в запасе, Захаров Владимир Михайлович. Папа Вали.

Протянув мне огромную, жёсткую ладонь, он поцеловал моё запястье, как заправский гусар. При этом на меня пахнуло французским одеколоном. Тяжеловатым, приторным, но очень знакомым.

«Непотопляемая классика, - подумала я. – Примерно так и пах мой папка, качая меня на коленях в детстве».

Прослезившись, то ли от приступа ностальгии, а, может, от удушливой тяжести восточного аромата, я поспешила отстраниться на безопасное расстояние.

- Варя, знакомая Петренко. – Коротко кивнула я.

- И девушка Чумакова? – Заговорчески подмигнул мне полковник. – Писательница и любительница кошек?

- Ээээммм, - замялась я. – А откуда у Вас такая информация?

- От верблюда, - басовито расхохотался Захаров. – Мой зять - воды в попе не удержит! У них это семейное, по мужской линии.

Смущённо захихикав – спасибо моей богатой фантазии – я поспешила ретироваться от неудобных вопросов, перешагнув порог зала.

- О, явился, не запылился! Здравым буди, сват. – Обрадовался дядя Гоша. – Как дела на службе?

- Было одно происшествие сегодня, - присел полковник на пол, захватив по пути со стола огромное, румяное яблоко. Внуки мгновенно налетели на деда и привычным жестом устроились рядом. По всему заметно, что жест хорошо отработан, и Владимир Михайлович частенько рассказывает детям любопытные истории. Отпрыски «Клана Захаровых-Петренко» только и ждали, пока дед усядется поудобнее, чтобы как следует его облепить.

Покачивая на одной коленке младшую внучку, полковник надкусил яблоко и, смачно сглотнув сок, продолжил свой рассказ:

- Вчера на завод попытались прорваться какие-то криминальные личности. Зачем им это нужно - не знаю. Урановое топливо - дело опасное. А по сему, требует надлежащего хранения и транспортировки. Но, видимо, гады пришли не грабить. Скорее, разведать обстановку…

- Плохо, - скуксился Петренко-младший. – Понеслась душа в рай…

- Где-то около одиннадцати, к дальней проходной подкатил грузовик. Частично снес заграждение. Водителя на месте не оказалось. Пока суд да дело... В общем, эта фигня рванула. Повезло, что местные "кулибины" не очень разбирались во взрывном деле. Но нам хватило.

- Сколько народа пострадало? – Занервничал Дядя Гоша.

- Достаточно, - ушёл от ответа Захаров. – Пользуясь замешательством ВОХР, эти гады пошли на штурм. Действовали слаженно, по секторам, били на поражение. К чему наши люди совершенно не были готовы. Отстреливать зомби сквозь забор - это одно. А нападение бандитов, да ещё и организованное - как водится, совсем иное дело. 70% охраны завода - женщины хорошо за сорок, а то и за пятьдесят. У 8 охранников из 10. табельное оружие - пистолет Макарова. И только некоторые вооружены полноценными автоматами. В общем, можете себе представить масштаб трагедии. Просто месиво!.. Кому смогли, оказали помощь прямо на месте. Мобильные бригады медиков дежурят в здравпункте круглосуточно. Десятерых отправили в ближайшую медсанчасть с тяжелыми ранениями. Двое за ночь скончались. В общем, какая-то яма. Не понятно, что это за «нелюди», но работали они организованно. Тем хуже для нас. Значит, будут и ещё попытки.

- Ощущение, будто это штурм. – Закусил губу Чумаков. – Что делать планируете?

- А, что скажут, - махнул рукой полковник. – Наш «особист» маякнул по своим каналам в Первопрестольную. Не прошло и двух часов, как на завод явилась делегация… И в хвост, и в гриву чихвостила руководство, попутно утверждая новые протоколы безопасности. Теперь периметр патрулируют тридцать бойцов из ближайшей строевой части от ведомства МВД. Насколько духа хватит - держать такую оборону, не знаю. И знать не хочу. - Махнул рукой Захаров, снова откусывая яблоко. - Но пока я - начальник службы безопасности, начнем укреплять позиции. Уже объявлен дополнительный набор людей, способных обращаться с оружием. Переобучим под себя. Как говорится, не было печали, так прикупила баба порося. Поэтому я и задержался сегодня. Рука отсохла - заполнять бумаги.

- Всех подряд, что ли брать будем? - Воскликнул Петренко-Старший. – Так это чистый нонсенс.

- Почему же "подряд"? - Удивился полковник. - ФСБ не зря свой хлеб ест. Пробьёт народ по своим каналам. И более того, скажу по секрету, скоро при наших предприятиях может появится постоянная, регулярная система рекрутов, под бдительным контролем федералов. Людей станут набирать целенаправленно, специально обучая под нужды конкретного типа предприятий. Крупные, оборонные заводы, ГЭС и ТЭЦ потихоньку становятся государством в государстве, ибо от них зависит обеспечение страны необходимым ресурсом. Много народа нашли за их заборами кров и стол. Теперь важно обеспечить там порядок. Опасное дело – пускать всё на самотёк, - покачал головой он. - Очень интересно, куда эта линия вырулит. Главный мотив - не дать стратегически важным объектам перейти под контроль криминалитета. А он, как Вы поняли, поднял голову и вовсю пытается расправить крылья. К примеру, знали ли вы, что местный гипермаркет "Тип-топ" уже захватила ногинская ОПГ?

- Так мы туда недавно заезжали! – Мигом возбудился Веник, найдя себе собеседника по интересам. – Они, вроде фортификацию развели – на зависть многим. Вооружённая охрана тщательно патрулировала периметр. Неужели не отбились?

- А не успели, - махнул рукой подполковник. – Их захватили ещё в прошлые выходные. И все работы, что вы наблюдали, проводились уже с указки «новых хозяев». Боятся, гады, себе подобных! Поэтому московское начальство так всполошилось. Истинно, говорю Вам: скоро нас ждут войны. Законники и бандиты начнут делить ресурс и территории. А пока этого не произошло, нужно запасаться провизией, оружием и топливом, да валить подальше от городов. В самый дальний «медвежий угол», куда не дойдут покойники и бандюки.

- Ммммда, - пробубнил притихший Петренко-младший. - Если организация пунктов приема выживших пойдёт так же неорганизованно, как сейчас, то я первым рвану когти из города. Военные уже делят с силовиками ресурс и зоны ответственности, причем, очень жестко. На базу воинских частей никого не пускают. Содействие полиции «вояки» оказывают со скрипом, защищая в первую очередь интересы «верхушки общества» - местной администрации и бизнесменов. Знают, к чьей титьке присосаться…

- И вот мы уже, как лебедь, рак и щука, тянем воз в разные стороны. - Мгновенно помрачнел Чумаков. - Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Ну что ж, посмотрим, что будет дальше.

Глава 35: Жизнь в посёлке

Разместив нас с Ингой в гостевой комнате, Мама-Света отправилась к соседям – проконтролировать, как устроились коллеги сына.

Семья Ковалёвых с комфортом разместилась в пристройке к соседскому «Теремку». Так мы с Чумаковым «окрестили» бревенчатое строение со шпилями и флюгером.

Красочная, как пряничный домик, усадьба возвышалась над посёлком аж четырьмя этажами. Её хозяин – отставной генерал, так любил столярничать, что всё свободное время посвящал благоустройству дома.

Население посёлка, в большинстве своём, отличалось изрядно консервативным вкусом. Высокие, металлические заборы в человеческий рост. Компактные, двухэтажные дома, отделанные облицовочным кирпичом. И только сосед постарался сотворить себе сказку.

У забора журчал и плескал воду небольшой фонтанчик в стиле барокко. Около него пристроились кованные, причудливые лавки и резная песочница.

Садовые дорожки генерал отделал природным камнем – вкопал массивные голыши в грунт. А валунами покрупнее огородил грядки на манер альпийской горки. Разбил там клумбу с цветами и зеленью. А сверху над всем этим благолепием возвышается идол Перуна.

На деревьях и стрельчатой беседке мерцают гирлянды фонариков. В них уже роятся ночные мотыльки. И всё это благолепие обрамляет высокий, бревенчатый забор. Такое вот смешение стилей вышло. Вроде, аляповато, но глаз радуется.

- Пойдём, нечего филонить, - увлекла меня за собой «хозяйка». А иначе Маму-Свету - язык не поворачивался назвать. Не взирая на вялые протесты и попытки уползти в самый дальний угол дома, она схватила меня под руку и потащила «инспектировать» «Теремок».

- Давай, нужно знакомиться с соседями, - подпихнула она меня, оттесняя к забору. – А то мало ли что…

Просторный, зелёный участок Петренко-Захаровых, погружённый в майские сумерки, уютно освещали небольшие фонарики, работающие на солнечной батарее.

Вырулив за пушистый куст смородины, Светлана трижды постучала в неприметную калитку:

- Эй, Сова! – Крикнула она, звякнув смешным, кованным колокольчиком. – Открывай. Медведь пришёл.

Но на шутку никто не отозвался.

- Удивительно, - прошептала я. – Прям вот так, калитка между участками? Какое доверие.

- Ну, да. Мы тут дружно живём. – Кивнула Мама-Света. – Мужчины сами смастерили эту дверку, как только всё закрутилось. Тогда в посёлке ещё ходили чужаки. Кто-то из них превратился, перекусал местных. Вся эта гоп-компания разбрелась по округе. Несколько «шустриков», и целая толпа медленных. Ситуация произошла ночью, когда все спали. Как на зло, утром соседке приспичило зайти ко мне – я ей рассаду пообещала … В те дни, ну ты понимаешь, - понизила голос госпожа Петренко, - никто и не думал, что эпидемия достигнет таких масштабов. Покойников никто и не видел толком, особенно в том количестве, что бродит сейчас. Поэтому, высунувшись за калитку, соседка завизжала, как выпь, столкнувшись с синюшной рожей. Мертвец застыл под забором, стоит тихонько так, скромно – ни звука не подал. На крики стянулась толпа его собратьев.

- Просто жуть… - Поёжилась я.

- Не то слово, - махнула холёной ручкой Мама-Света. – Соседка мне рассказывает, а у меня мороз по коже… «Помню, - говорит, - только белёсые, обглоданные руки ко мне тянутся, и как дурнота накатывает, прям до обморока».

- И как же она выжила, если рухнула без чувств?

- Просто повезло. Марийкин муж – военный-пенсионер, да ещё и охотник со стажем. Услышал, как жена визжит и вовремя подоспел на помощь… Она, прежде чем завалиться, на автомате ринулась к дому, уже в полубессознательном состоянии. Мертвецы, конечно, попёрлись за ней. Да не срослось - все, как один, запнулись о порог и свалились кучей… Ещё бы чуть-чуть и покусали Машу… В общем, Санычу – её мужу - даже пришлось отстреливаться. – Махнула рукой Мама-Света, пригорюнившись. – Перетрухали все.

- Надеюсь, никто не пострадал? – Испугалась я.

- Бог миловал, - вздрогнула Светлана, словно забыла, что рядом есть собеседник. - Но за ворота выходить – ещё долго было страшно… Один из мертвецов, быстрый и хм… - смутилась женщина, подбирая слова. – Абсолютно бесноватый… Носился по улице, даже попытался перелезть через наш забор. А все мужчины, кроме соседа-генерала, как на зло, укатили в тот день на службу. Ну и натерпелись мы… Двое «шустрых» пробрались тогда на участок, загрызли соседского пса. Чуть не ухватили внука Натальи Львовны... Представляешь? Трёхгодовалый кроха играл в песочнице… Генерал, услышав крики жены, расстрелял супостатов прямо через забор. И кинулся на выручку соседке. Еле успел. Спасибо ему. А вот их пёс, Митька, сразу почуял неладное… Бросился на защиту мальчугана и погиб… Никогда не забуду эти лица – злобные, перекошенные, бледные, как сама смерть… Тогда мы и приняли решение наладить сообщение между собой. Для безопасности, конечно, запираемся. Но у каждого есть ключи от соседской калитки. И вообще, стараемся созваниваться почаще. Если трубку не взяли, значит, беда. Бежим проверять друг друга.

Подтверждая своё заявление, Мама-Света выудила из кармана фланелевой рубашки компактный мобильник и, дождавшись ответа, защебетала:

- О, Сан Саныч! Доброго вечерочка. Как там «наши» разместились? – Присев на лавочку вдоль забора, Светлана расплылась в довольной улыбке. – Если что понадобится, звоните. Не буду Вас беспокоить.

Нажав на «отбой», она устало улыбнулась:

- Дети уже спят… Нужно и своих укладывать! Ничего страшного. Завтра познакомимся.

У меня мгновенно отлегло от сердца. Ощутив всем телом ватную усталость, я вытянула ноги, окунувшись всем нутром в гудящую тишину. Совсем не зловещую, а по-дачному наполненную. Вот далёкий сосед рубит дрова – звуки доносятся глухо, разлетаются на много километров над спящим посёлком. В фонтанчике за забором журчит вода. Деревья шелестят кронами, поддаваясь порывам ветра. Лепота.

- Тут, считай, деревня, - улыбнулась Мама-Света. – Люди рано ложатся и встают с рассветом. Так уж привыкли. Это мы, с нашими мужчинами-«сменщиками» не вписываемся в местный режим. – Вздохнула она, поднимаясь с лавки. – Пойду, посмотрю, что там у внуков.

- Да не торопитесь. Уверена, Варя с Петренко и сами отлично справятся. – Закивала я головой. – Так хорошо. Давайте ещё посидим. Захватим немного про запас ароматов майского вечера. Я так долго прожила в городе, затворником, что уже и забыла, каково это…

Вдохнув полной грудью, я неожиданно закашлялась, да так, что на глазах выступили слёзы. Трава зацветает. Кажется, моя детская аллергия приветственно махнула рукой. Надеюсь, это совпадение, ибо нужных лекарств у меня нет.

- Городской житель, - ухмыльнулась Мама-Света. – Ночью дохать будешь. А спустя сутки, всё, как рукой снимет. Угарный газ большого города с нашим чистым кислородом не уживается. Если захочется нырнуть под выхлопную трубу, только свистни, - и, расхохотавшись, она похлопала меня по спине.

- Завтра Петренко с Чумаковым отправятся на зачистку «Медгородка», - смахнула я слезу, продышавшись после приступа. – Признаюсь честно, мне неспокойно… Как думаете, что там у них планируется? Очень ли это опасно?

- А ты у Вадика своего и спроси, - серые глаза Мамы-Светы, аккуратно подведённые карандашом, не мигая, уставились на меня. В мягком свете фонариков её лицо казалось ещё моложе, чем при первой встрече. – У кого из нас – любовь-морковь?

- Да нет, - неуверенно заблеяла я. – Мы просто дружим.

- Ага. Я так и поняла. – Кивнула хозяйка. – Мы тоже с моим Гошей дружим. Вот уже тридцать пять лет, с самой школы. И надружиться не можем.

Входная дверь скрипнула, и в прорехе показалась долговязая фигура Петренко-старшего:

- Ну, чего Вы застряли? – Свистящим шёпотом окликнул он жену. – Давай, неси свою попу в дом. Потом посекретничаете. У нас кипит обсуждение, как дальше жить. Без вас не решим.

***

На просторной кухне снова собралась толпа. Шумная, гомонящая. Чумаков многозначительно похлопал рукой по дивану, и я уселась рядом, изображая веселье.

- Опять есть? – Оглядела я стол. – Так никаких припасов не хватит. Нужно менять привычки. – Прошептала я на ухо участковому.

Обняв меня за плечи, он притянул к себе поближе моё компактное тельце.

- Двигайся, не стесняйся. А то Инга не поместится. – Добродушно пробубнил старлей, обдав меня холодком мятного леденца.

Смутившись, я устроилась бок-о-бок с Чумаковым, рассматривая волоски на его загорелой руке. Тонкое запястье перехватывает ремешок часов. Длинные пальцы безостановочно барабанят по столу, вызывая раздражение Инги.

«След от обручального кольца, - похолодела я, заметив тонкую полосу на безымянном пальце. – Значит, ещё совсем недавно Чумаков был женат. Надо бы познакомиться получше… прежде чем кидаться в водоворот… А то я опять, как дура, влюблюсь в образ, начисто игнорируя реального человека. Аккуратно… - Не давая волю чувствам, я выдохнула, унимая дрожь от случайного соприкосновения с его горячим боком.

Прочувствовав это напряжение, Чумаков убрал руку с моей спины.

- Если я что-то делаю неверно, ты скажи, - прошептал он мне на ухо. – Может, тебе неприятно, когда тебя трогают.

Изо всех сил замотав головой, я прикрыла своей ладонью его запястье, заставляя беспокойные пальцы остановиться.

- Всё хорошо. Просто я такой человек. Дай мне время привыкнуть. И всё придёт в норму.

***

- Итак, - пробасил полковник Захаров, откусывая плюшку. – Какие у нас планы на завтра? Расскажите мне, господа-полиционеры? Саша тут обмолвился, что ФСБ планирует раздавать провизию у гипермаркетов. Я погуглил на досуге – в открытом доступе пока такой информации нет. Так что это – ложь, трындёж и провокация?

- Подождите немного. Сегодня ночью отряд «росгвардейцев» пойдёт на штурм продуктовой базы. – Кивнул Петренко, отхлёбывая душистого чая. – Информация, если что, секретная. Не только «Тип-Топ» бандиты под себя подмяли. Под ними полгорода «лежит». Подсуетились, пока народ хаотично метался…

- Тот мрачный ФСБ-шник, что вёл сегодня «телемост», приказал нам завтра, в семь утра прибыть к Лаврентьеву. А с час назад звонил главный участковый - Аркадий Андреич. Опять недовольный, как чёрт. Вызывал меня в управление. Сказал, наплыв добровольцев такой, что личный состав «погадить» не успевает, не то, что - обработать заявки… Ругался, как извозчик, услышав, что мы с Петренко укатили за город. – Вздохнул Чумаков.

- Кто бы мог подумать, - протянул Дядя Гоша. – С чего такой ажиотаж? Неделю сидели, как суслики, по норам. И пикнуть боялись… А теперь что изменилось?

- Весь день машины с «матюгальниками» на крышах кружили по городу, - вклинился в беседу Петренко-Младший. – Ничего волшебного. Просто люди узнали, что город не брошен на произвол… Плюс, всем участникам зачистки пообещали оставить оружие. Это по-секрету опять же… - Понизил голос сержант.

- Решено. Значит, мы с Гошей идём тоже. – Кивнул Захаров, метнув взгляд на воодушевлённого, раздувающего ноздри свата.

- Ни дать, ни взять, гусары! – Шепнул мне на ухо Чумаков, заставляя беззвучно захихикать. – Деды у нас боевые.

Поймав неодобрительный взгляд Мамы-Светы и встревоженный – жены, полковник примолк. Втянул голову в плечи, ожидая шквала аргументов со стороны женской половины их шумного «клана». Но манерная и сдержанная тёща сержанта лишь строго поджала губы.

- Потом поговорим, - тихо пробормотала она, отворачиваясь от мужа.

- Наташечка… - Возмущённо пробасил он, но женщина сосредоточенно размешивала несладкий чай, полностью игнорируя Захарова.

- Никуда вы не пойдёте! – Припечатала обезоруживающе честная Мама-Света. – Ишь, чего удумали. Рубаки. Рыцари, блин, грелки и «Валидола»!..

Всегда мягкий и обволакивающий голос Дяди Гоши прозвучал, как гром среди ясного неба, нарушая «натянутую» тишину столовой:

- Это не подлежит обсуждению. Если хотим выжить - надо идти! И точка.

- Но… - Стушевалась бойкая и раскрасневшаяся от возмущения Мама-Света.

- Никаких «но». – Строго посмотрел на неё муж. – Мы – не маленькие мальчики, а взрослые мужчины с боевым опытом. Каждый из нас… - Оглядевшись, Петренко-старший наткнулся глазами на Веника.

- Не обращайте на меня внимания. – Сглотнул инженер. – Я даже в армии не служил. У меня гастрит и плоскостопие. Но я всецело Вас поддерживаю и помогу, чем смогу. Преимущественно, на расстоянии. Договорились?

- Это невыносимо, - воздела глаза к потолку тёща Петренко. Её тонкие губы дрогнули, искривляясь некрасивой дугой. Словно она планировала заплакать.

- Трагедию – отставить. – Приобнял её полковник Захаров. – Всё будет хорошо. Главное – мы вместе, в безопасности. Нужно организовать всё так, чтобы и дальше в ней пребывать. Помнишь, как ты ждала меня из Афганистана? – Подмигнул он ей. – И ничего, дождалась.

***

Около часа ночи меня разбудил собачий лай. Из окна комнаты хорошо просматривались часть соседского участка и пустынная, не освещённая фонарями улица.

«Вот она, прелесть жизни за городом, - подумала я, щурясь. – Ни фонарей, ни вывоза мусора от дома. Полная саморегуляция».

Когда глаза привыкли к темноте, я рассмотрела человеческую фигуру, шарящую вдоль забора.

Соседский «тузик», яростно облаивал чужака, но морду совать меж досок явно остерегался.

«Скорее всего, мертвец пожаловал»… - Решительно направившись к Чумакову, я аккуратно растолкала старлея.

- Эй, - поскребла я по его спине. – Просыпайся.

Вскочив на кровати, Вадим по инерции схватил меня за руку и потянул вниз.

- С ума сошёл, - охнула я от неожиданности, падая, как подкошенная. – Это я. Спокойно…

Веник сладко причмокнул во сне, переворачиваясь на спину.

- Прости. – Заморгал сонными глазами участковый, помогая мне подняться. – Не признал.

- А если бы ты мне руку сломал? – Возмущённо потирая запястье, я ткнула сверхбдительного старлдея острым ногтем в бок.

- Чего вы там возитесь? – Недовольно прошептал Веник, косясь на Мишу, растянувшегося на тахте вместе с Альфом и Жужей. Те и ухом не повели. – Ребёнка испугаете.

- Там, за соседским забором мертвец, - округлила глаза я. – Кажется.

Пару минут спустя, на лай питомца отреагировали соседи. Крупный, усатый мужчина с помповым ружьём включил фонарь на воротах и, загнав пса в сени, приблизился к забору.

- Едрить твою в корень! – Следом послышалась совсем уж непечатная ругань, и сосед, бледнея на глазах, отшатнулся от забора.

Чумаков приоткрыл окно и влажный ночной воздух наполнил комнату:

- Эй, доброй ночи! – Прошептал он. Стократно усиленный деревенской тишиной шёпот разнёсся над участком, заставляя соседа вздрогнуть.

- Чего надо? – Недобро покосился на старлея подтянутый дедушка в исподнем. – Сейчас всех покойников мне тут соберёте.

- Хотел спросить, нужна ли помощь? – Смутился Чумаков, напряжённо вглядываясь во мрак улицы. – Кажется, к нам гости. Быстрые!

По тёмной дороге, раскачиваясь на бегу, спешили два «шустра». Нервозные, размашистые движения, едва различимые в ночи. Ещё немного, и они присоединятся к своему бесполезному, слабому товарищу, нервно скулящему у калитки.

- Бегите в дом! – Запаниковал Веня, высовываясь в окно. - Плевать они хотели на Ваш забор.

Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, сосед близоруко вглядывался во мрак.

- Скорее, - гаркнул Чумаков. - Я видел, на что такие твари способны. Разорвут Вас на британский флаг в считанные секунды, если с первого раза не попадёте им в голову.

Приняв, наконец, решение, сосед не стал спорить с незнакомцами и поспешил запереться в летней кухне.

- Хорошо, - прошептал Чумаков, доставая из-под кровати «АКСУ». – Молодец, дядя. Одним покойником меньше.

Глава 36: «Привет, сосед!»

Прокравшись в «хозяйскую» спальню, старлей мягко потрепал Петренко по плечу, стараясь не спугнуть. Ибо за прошедшую неделю нервы у всех натянулись до предела.

- Что? – Гаркнул сержант, вскакивая с постели, как по щелчку.

Его жена, вздрогнув, испуганно заморгала глазами в полумраке. Мягкий свет из коридора заставил её прищуриться:

- Что случилось? – Залепетала Валя, натягивая одеяло до самой шеи.

- У соседей ЧП. Мертвецы на участке, - обеспокоенно прошептал Чумаков. – Вероятно, кто-то из местных.

- Люди в безопасности? – Прохрипел Петренко.

- Да, но действовать нужно быстро. Это «шустрые» твари. Такие и в дом влезут…

Перетаптываясь в проёме, я аккуратно потянула старлея за пижаму:

- Пойдём. Дай людям одеться.

- Пять «сек». – Встрепенулся Петренко, шлёпая босыми ногами по полу. – А ну-ка, дамы, отвернитесь. – Усмехнулся сержант, отработанным жестом натягивая до подмышек цветастое «исподнее».

Запрыгнув в тренировочный костюм, он выбежал в коридор, держа наизготовку автомат.

- Молодец, сержант. – Чумаков, как истинный руководитель, не упустил возможности похвалить подчинённого. – Сорок секунд. Не щадит вас Мама-Света. Небось, побудка ежедневно с горящей спичкой в руках. Одобряю.

Уголки Валиных губ дрогнули и поползли вверх. Как бы не старалась девушка «удержать лицо», фантазия упорно растягивала мышцы, иллюстрируя крамольную мысль старлея.

- Пойдём, растолкаем тестя, на всякий… - На ходу протянул Петренко, пропуская подначку командира мимо ушей. – И батю. Пусть скатается к воротам. Вдруг, в сторожке что-то произошло.

Полицейские исчезли в соседнем крыле, и второй этаж огласило встревоженное сопрано Мамы-Светы.

Слова разобрать не вышло – топот ног и быстрые сборы нарушили мир и тишину спящего дома. В воздухе кружили искры нервозности. Валя, укутавшись в безразмерный халат, спустилась на кухню. Я на автомате двинулась за ней следом. Не люблю стоять «дурочкой», пока другие бегают, стараясь придать царящему в доме бардаку какой-то смысл.

- Кофе хочешь? – Зевнула Валя, вытаскивая из шкафа джезву. – Всё равно не уснём. Ребятам скоро вставать. Днём, с детьми отоспимся.

Я кивнула, лишь удивившись её самообладанию, на грани с отстранённостью. Наверное, жёны силовиков имеют абсолютно особенный склад характера. Ты не знаешь, вернётся ли муж со службы живым и здоровым. Тебе приходится жить в состоянии полной неизвестности. Кто-то адаптируется, как Валя, вырабатывая стойкое, железобетонное спокойствие и положительный настрой. А кто-то становится маньяком контроля, как Мама-Света, бесконечно опекая родных и зная о них всё. Это две стороны одной тревожной медали. Как ни крути, и Света, и Валя – надёжный тыл и опора. Семья, куда хочется возвращаться и ради которой стоит жить.

***

Отогнув плотную штору, я отпрянула от окна. И чёрт меня дернул за руку – проявить излишнее любопытство. На участке маячил «бешенный». Качаясь из стороны в сторону, он принюхивался, беззвучно шевеля челюстями. Блуждающий взгляд зомби остановился на мне. Лицо исказила гримаса гнева и, кинувшись на стекло, существо заорало, как Баньши. Стуча кулаками в окно, монстр, не мигая, смотрел мне прямо в глаза. Неприятный холодок пробежал по спине. Подсознательно я понимала, чем всё может кончится, но ступни буквально вмёрзли в пол.

- Бежим, - толкнула меня Валя. – Скорее!..

Без прелюдий, в несколько прыжков, она взлетела вверх по лестнице, увлекая за собой сонного пса.

Я бросилась следом, отчаянно вспоминая на ходу, где в последний раз видела Альфа.

Дверь на второй этаж с грохотом закрылась, и гулко щелкнув замком, Валя выдохнула:

- Успели.

Послышался мощный треск и стекло со звоном обрушилось на плитку кухни.

- Что случилось? – Высунул голову в коридор полковник Захаров.

- Зомби прорвались в дом, - пожала плечами Валя. – Хорошо, плиту успела выключить. А то бы сгорели в хренам собачьим.

«И всё это рассудительно, неспешно. Ни один мускул на лице не дрогнул, - мысленно восхитилась я. – Надо бы узнать, на каких успокоительных сидит жена Петренко. А то нервы уже ни к чёрту!»

- Дьявол бы побрал эти панорамные окна, - сплюнул Петренко, выругавшись. – Всё мама. «Живём, как в бункере! Больше света, воздуха не хватает!» - Передразнил он зудящую манеру родительницы. В деревне, да в деревянном доме. Воздуха нет. Ага!..

Прокравшись обратно в спальню, я успокоила Мишу и с нескрываемой тревогой уставилась в окно.

Несколько покойников уже разбрелись по соседскому участку. Один из «шустрых» колотился лбом в дверь летней кухни, издавая мерзкие утробные завывания вошедшего в транс фанатика.

- Скорее, - поторопил детей Захаров, примчавшись на мой зов. – Сейчас эти твари доберутся до соседа…

Распахнув окно настежь, он прицелился из пистолета прямо в голову ближайшему мертвецу. Тот, рыча, скрёб обломанным ногтем по двери.

Услышав скрип оконной рамы, покойник обернулся, вытянувшись по струнке. Глаза его зашарили по участку, бешено вращаясь в запавших глазницах.

Да, видок у «шустра» - откровенно не очень. Худой, бледный. Какой-то ободранный. Издалека мужчина напоминал бродягу.

Свистнув, Захаров, привлёк внимание зомби. И тот, задрав голову, уставился своими бешенными глазами на полковника.

Выстрел заставил меня вздрогнуть, и мертвец завалился навзничь, как подкошенный. Его собрат, колотившийся в окна летней кухни резко обернулся и, завизжав, бросился к забору. Преодолев преграду, как заправский спортсмен, зомби подпрыгнул, размахивая руками. Но вожделенная добыча устроилась слишком высоко.

Пристрелив «шустрого», Захаров нахмурился:

- Откуда у нас в посёлке эта нечисть? – Брезгливо заворчал Петренко-старший, прислушиваясь. Тем временем вошедший в раж зомби чинил погром на первом этаже. -Неужели, кто-то из своих «зомбанулся»?

- Посуда, - скрестив руки на груди, Мама-Света драматично прислонилась к стене. Раскрасневшееся от стресса лицо исказила болезненная гримаса. Её свояченица, как всегда бледная и сдержанная, рассеяно сидела на полу, прикрыв колени полами длинного халата. Ухоженные, длинные пальцы нервно теребили кончик атласного пояса.

- Так, спокойно, дамы. – Испуганно прошептал Петренко-старший. – Только не впадайте в истерику. Нас много, монстр один. Пока, - осёкся хозяин, когда к хриплым воплям погромщика присоединился другой голос – женский, высокий, орущий на одной ноте.

Этот визг проникал прямо в мозг, ввинчиваясь раскалённым шилом в виски. Испуганные дети сержанта захныкали в кроватках.

Услышав плач «мелких», бабушки, забыв о посуде, кинулись на выручку внукам. Валя, нехотя поплелась следом. Задумчивая, квёлая, как варёная морковка.

- Какая-то она странная. Ты не находишь? Как бы не выгорела, - прошептал Чумаков мне на ухо, провожая взглядом её хрупкую фигуру.

- Идите, пока они там всё не расколошматили, - обернулась Мама-Света, дав чёткую наводку семье.

- Страшно, - поёжился Дядя Гоша. – Слишком уж буйные, эти «живчики».

- Помирать, так с музыкой. – Махнул руками Захаров, приставив ухо к двери.

***

- Сколько их там? Не видали? – Тряхнул головой полковник. – А то я немного запутался.

- Было трое, - неуверенно пожала плечами я. – Но, видимо, теперь больше.

- Откуда эти твари лезут? – Очередной риторический вопрос от Петренко-Старшего не нашёл ответа.

Не решаясь и носа показать наружу, мы стояли и слушали, как зомби уничтожают гостиную.

- Хана венгерскому столику, - опустошённо констатировал Захаров, когда град осколков осыпался на пол с мелодичным звоном. Зомби заорали ещё пуще.

Послышался гулкий топот – босые ноги зашлёпали по дереву. Всё ближе и ближе к нам…

- Уж, ты ж… - Сжал зубы Дядя Гоша. – Аж копчик сводит.

И в дверь ударили со страшной силой. Так, что она буквально затрещала, чудом удерживаясь на петлях.

Втолкнув меня в комнату, к испуганном Мишке, Чумаков строго наказал:

- Запритесь. – И, захлопнув наотмашь филенку, исчез в коридоре.

Несколько мощных ударов заставили меня вздрогнуть. Переполох, одиночные выстрелы, запах пороховых газов, проникающий из-под двери. Крики и топот ног – всё смешалось. Сердце защемило так, что захотелось расплакаться, но я лишь покрепче прижала к себе Мишку и вконец напуганную Жужу. Собака, такая крупная и смелая, дрожала всем телом, нервно поскуливая во тьме. Коты, заблаговременно укрывшись на шкафу, светили глазами с безопасной высоты.

Мат, удар… За ним ещё один. По бревенчатой стене что-то глухо шарахнуло. И в комнату заскреблись невидимые когти.

Короткая автоматная очередь, наполненный болью визг, и всё затихло. Я, скрючившись в дальнем углу по инерции поглаживала Мишку по голове, думая, что это Жужа. Одна мысль отчаянно билась в черепной коробке: «Дёрнул меня чёрт сюда приехать. И что мне не сиделось в городе? Неужели, я и правда думала, что в доме Петренко смогу обрести спокойствие? Этот неугомонный сержант – настоящий магнит для приключений».

***

Когда всё затихло, в дверь снова поскреблись.

- Выходи. – Приказал Чумаков, и я отперла замок, щурясь из темноты на яркие лампы в коридоре.

- Только не шипи на меня, женщина, воспитанная кошками! – Улыбнулся старлей, поглядывая на шифоньер. Испуганный Альф, издав боевой клич, спрыгнул на пол и норовил сбежать, но Чумаков преградил ему путь, как заправский футболист. С размаха уткнувшись в ногу, кот недовольно заворчал, скрываясь под кроватью. – И… Это. По сторонам смотреть не советую. Хотя, ты не завтракала…

Оставив животных в комнате, я, нехотя, вышла из укрытия. Ощущение опасности не отпускало. Осмотревшись, я проглотила неприятный, кислый комок. По дому словно Мамай прошёл. Новый паркет перепачкали подтёки крови. На стенах - отметины от пуль.

- Вот и сделали ремонт, - ухмыльнулся неунывающий Петренко, поддерживая мать под локоть. – Как чувствовал, что бесполезно, - доверительно прошептал он, искоса поглядывая на «родительницу».

Мама-Света, зажав рот руками, осела по стене, рядом с трупом. Закатила глаза, волевым усилием подавив волну истерики.

- Говорил же, не выходи, - нахмурился сын.

- Мой паркет, - только и выдавила Мама-Света. – А стены? Я два месяца штукатурку выбирала… Боже мой, а чешский плафон? – Закатила глаза она. Да это реликвия. Папа его из командировки привёз, когда тебе и пяти не было. Всё пропало…

- Да не переживай ты так, - посоветовал ей муж, спешно накрывая простынёй растерзанное тело. Доброго куска черепа просто не оказалось на месте. Заметив это, я даже не ощутила привычного, вязкого приступа тошноты. Кажется, психика адаптируется.

Молодая девочка в цветастой майке лежала чуть поодаль, почти на лестнице. Во лбу её красовалось аккуратное пулевое отверстие. Красивая. Длинные рыжие кудри разметались по сторонам, путаясь в разноцветных браслетах на тонком, неестественно вывернутом вдоль лица запястье. Словно она хотела защититься от пуль.

Завернув трупы в простыни, Чумаков с Захаровым отнесли мертвецов на первый этаж.

В гостиной их встретил полный кавардак. Тяжёлые торшеры перевёрнуты. Шторы болтаются на честном слове. Фоторамки – побиты. А сервант с посудой – просто уничтожен.

- Боже, - только и успела прошептать Мама-Света, пока муж с сыном пытались помешать ей спуститься вниз.

- Моё дело предупредить! – Поднял руки вверх Петренко, осознав, что ни одна сила не способна удержать разгорячённую мать от получения моральной травмы.

– Божебожебоже! – Закрыв лицо руками, всхлипнула она. – Бабушкин сервиз… Наши свадебные бокалы. А старинная супница! Я так её берегла.

- Говорил же, что сервизами нужно пользоваться. – Подлил масла в огонь Петренко-старший, получив в ответ уничтожающий взгляд от супруги. - Остались живы, и на том «спасибо», - мягко осёк её муж, обнимая за плечи. – Пойдём. Приляг пока. Ни о чём не думай.

***

В саду мужчин встретила ещё пара трупов. Медлительные, отвратные твари заглядывали в провал окна, не решаясь забраться в дом… Оттопырив массивную нижнюю губу, синюшный дядька с признаками трупного окоченения протянул негнущуюся руку и попытался схватить Захарова. Тот подошел слишком близко, и тут же пожалел об этом.

- Вот и скажи, что они тупые. – Тряхнул головой полковник, прицеливаясь в лоб кадавру. – Не хотят идти в дом, где только что стреляли. Да? – Участливо спросил он покойника. Его товарищ, более гибкий и расторопный, скрылся за углом, как только Захаров прицелился.

- Быть не может. – Удивилась я. – Они действительно умнеют на глазах.

Схлопотав пулю в глаз, губастый мужик осел на вазон с фиалками. Рубашка сползла на бок, обнажая приметное тату. Немного неказистый, выгоревший рисунок. – набор цифр и скорпион на запястье.

- Армейская наколка. – Прицокнул языком Захаров. – Северный Кавказ. Дембель две тысячи шестого. Наверное, это наш охранник. – Отогнув рубаху цевьём автомата, полковник сдавленно выдохнул. - Не успел познакомиться с новой сменой.

- Осторожно! – Предупредил Чумаков. – Не подходите так близко. – Рука старлея указала на куст малины.

Опасливо прячась за приземистыми побегами, зомби наблюдал за нами, не отрывая глаз.

- Да, чтоб тебя! – Усмехнулся полковник, прицелившись.

Ещё один хлопок. Так близко, что уши заложило. И труп завалился на землю в коленно-преклонённой позе, словно замаливал грехи.

- Готов. – Удовлетворённо кивнул Захаров. - Пойдёмте, разведаем, что там у соседей, - позвал он Чумакова и подоспевшего на выстрел зятя. – Чует моё сердце, что пакости не закончились.

Глава 37: История Вари

Я выглянула в окно. В предрассветных сумерках каждый куст, приводимый ветром в движение, напоминал мне зомби. Ухоженный соседский участок, пустой и безмолвный, не рождал душевного успокоения. Скорее наоборот, нутро моё сжималось, предчувствуя беду. Незримую, неоформленную, но неотвратимую, как утро. Готов ты или нет, но оно всё равно придёт, наступая на пятки ночному спокойствию.

Зерно сомнения росло и крепло – а туда ли я свернула, соглашаясь на авантюру с переездом? Я столько раз пыталась начать с нуля, что потеряла счёт попыткам. Построить семью, найти друзей, социализироваться.

«Так надо, так безопаснее», - упрямо твердило общество. Моя же личная практика всегда демонстрировала обратное.

В детстве я сменила несколько школ, и нигде меня не принимали. Я всегда выглядела иначе, не так мыслила, не то говорила. А родители, казалось, совсем не замечали, что происходит с их чадом, игнорируя ситуацию до тех пор, пока на моём лице не «расцветал» очередной фингал.

Вслед за «торжественным бегством» и публичной «поркой виноватых», следовала другая школа, где я заходила на очередной виток кошмара. Раз за разом пыталась адаптироваться в коллективе, который вновь меня отвергал. И так по кругу, много-много раз.

В какой-то момент из запуганной жертвы я сама превратилась в агрессора.

Одноклассники побаивались моих мрачных шуток и дерзкой внешности. Люди больше не лезли ко мне, но и желания подружиться не проявляли вовсе (на мою радость). Я сроднилась с образом «странной девушки в косоворотке». На переменах устраивалась с книгой в дальнем углу. В моих наушниках всегда звучала тяжёлая музыка. Не раз учителя отнимали у меня очередной роман ужасов, показывая на собрании родителям, «чем занимается их дочь вместо учёбы». Я взахлёб читала Кинга, Паланика и Лавкрафта. Родители не одобряли моих увлечений, считая всё тленом и подростковым бунтом. Но уже тогда искусство оказалось неплохим способом отгородиться от общества.

Ещё в школе я пробовала себя на ниве писательства. Однако не срослось. Папа нашёл рукопись и, будучи человеком религиозным, выкинул её, запретив мне занимать «этой бесовщиной».

Так и прошли мои «лучшие годы» школьной жизни – старшие классы, где я хотя бы не испытывала приступов паники, выступая у доски. Больше никто не хихикал за спиной и не задирал на переменах. Я превратилась в невидимку, испытывая странное удовлетворение от своего положения. Спокойствие. Наконец-то. Так я видела попытку одноклассников проигнорировать меня.

Затюканный, стеснительный ребёнок стал взрослым с замашками аскета. Я научилась «извлекать эндорфины» из простых вещей - общения в игровых чатах, хороших книг и прогулок на природе.

Окончив институт, я положила красный диплом на стол родителям и ушла из дома, не в силах более выносить папины нравоучения и мамин контроль. Благо, в тот момент я уже устроилась в редакцию крупного новостного портала.

Просто повезло. Пзнакомилась в онлайн-игрушке с его директором, таким же «выжившим» социофобом, который, в отличии от меня, не тратил времени впустую, пытаясь завести дружбу. Все силы, время и рвение сублимировались в попытки сколотить свой проект с нуля.

Добровольно «изъяв» себя из системы, я выдохнула. Моя жизнь – рабочая и личная – теперь протекала у монитора. Удалённая работа, общение в чатах по интересам. Минимум бесед по телефону.

И всё же, странное ощущение беспокойства не отступало.

Мама при встрече не забывала напомнить, что «умрёт, так и не дождавшись внуков». Папа же просто вздыхал, и на лбу его проявлялась глубокая морщина:

- Не всем дано быть родителями, Зоя, - строго говорил он, подчёркнуто не глядя на меня. - Некоторые нужны просто, для статистики.

Мама укоризненно смотрела мне в глаза, словно прикидывая, для статистики я тут или можно ещё «пристроить меня к делу». А я исходила всеми оттенками малинового, чувствуя себя самым бесполезным существом на земле.

Бесконечное количество сессий с психологом, проработка детских травм, смена специалистов и успокоительных дали свой результат. Я выползла из раковины настолько, что даже вышла замуж за своего одноклассника – первую, школьную любовь. Мы прожили вместе несколько лет, а потом он заскучал и «сделал ноги».

Случившееся стало для меня неприятным сюрпризом. Да что уж там юлить – я провалилась в бездну глубокого шока. Мне казалось, что мы планомерно, в едином порыве движемся к намеченным целям, что мы – семья, команда и «вместе навсегда». В общем, нафантазировала себе с три короба и больно стукнулась о реальность.

«Ты – унылое создание. Ну, кому ты нужна? – Кричал муж, собирая вещи. Я семенила за ним следом на негнущихся ногах. В голове не укладывалось, что мой близкий человек, мужчина, которому я доверяла, говорит мне такое. – Сидишь в своём компьютере – морда кирпичом! Дерьмовая жена, отвратительная хозяйка! В постели – бревно: по месяцу от тебя даже взгляда не дождёшься! Не то, что близости… Только клацаешь по клавишам сутками напролёт. Великая писательница. Донцова, блин!»

Такой вот «я устал, я – мухожук», если совсем в двух словах.

«Это ты виновата! Не я. – Припечатал муж, закидывая сумку за плечо. - Я честно старался – сделать из тебя человека. Приобщить к спорту, тряпки твои растянутые выкинуть. Ну посмотри же на себя! Ведь ты не женщина! А так, дружбан, кореш, в лучшем случае! Если внимание обратишь… - Обижено сморщившись, он недобро «хмыкнул». – Если… Это вечное, бесконечное «если». И «хиханьки» твои дурацкие – вот где у меня сидят! – Резанул он ребром ладони себе по шее. – Тебе серьёзно говоришь, а ты впадаешь в несознанку. С такими, как ты, на всю жизнь не задерживаются. Мужика мотивировать надо, чтоб он интерес не терял».

Обливаясь слезами, я не стала устраивать разборок. Просто попросила ключи от квартиры и тихо подала на развод.

В один прекрасный день, а именно, выйдя из ЗАГСа с заветным свидетельством в руках, я, вдохнула полной грудью душистый июльский воздух и, наконец, примирилась с собой. Одиночество не пугало меня. Скорее, наоборот, оно оказалось тем тайным, безопасным логовом, куда я уползла – «выздоравливать» от очередного человека, который меня «поранил».

Моё фиаско на поприще личных отношений обернулось волной необычайного спокойствия. Я попросту приняла ситуацию, как есть. Вечные попытки интегрировать себя в общество закончились, и мне полегчало.

Родители, будучи людьми глубоко религиозными, моего развода не приняли, и мы почти перестали общаться. Папа очень переживал. Ушёл с головой в работу, навалив на себя сверхурочных… а потом его разбил инсульт.

- Вот, блин. – Покачала головой я, примчавшись в больницу. – Говорил папке доктор, что нужно завязывать с «раковыми палочками».

Мама посмотрела на меня так, будто впервые видит. И я поняла, что сболтнула лишнего.

- Лучше молчи, - заморгала глазами сестра. И я поспешно прикусила язык. Но поздно.

Мамина внутренняя истерика давно искала разрядки. А тут я, как нельзя кстати, со своими неловкими шутками…

- Твоя «непутёвая жизнь» совсем лишила нас с отцом спокойствия. – Зашипела мама. – Вон, сестра младшая уже вторым ходит беременная! А ты всё в игрушки играешь, да «писюльки» в интернете строчишь! Ни до кого дела нет!.. Ну кто, тебя, скажи, читает? Сколько ты на этом заработала? Папе на лечение хватит?

- Найду деньги, - промямлила я. – Не хватит, займу.

- Даже муж от тебя сбежал… А знаешь, почему? Потому что любви в тебе нет. Сухой росток. Безжизненный. Слова доброго от тебя не допросишься. Хоть бы чмокнула маму при встрече!

- Мама, ды что ты… - Губа моя предательски задрожала, но я поспешила взять себя в руки, понимая, что в маме говорит «горе», «страх», «злость» - всё что угодно, только не она сама.

- Твари эти страшные, - несло мать вперёд. - Бесовщина сплошная. Так и умрёшь в одиночестве, с книгой в руках!..

- Мам, ну не начинай… - Вяло отмахнулась я, опасливо косясь на сестринский пост. – Всю больницу перебудишь…

- Живёшь в выдуманном мире. Иллюзия человека. Никакой пользы от тебя, дочь. – Разочарованно поджала губы мама.

Молча взяв рюкзак, я вышла из палаты, не желая развивать конфликт. Маме нужно остыть. Она - запальчивая, но отходчивая. Подуется немного, переварит свою боль, и всё вернётся на круги своя.

Попыталась позвонить на следующий день, но трубку никто не взял. Сестра перезвонила мне час спустя: сказала, что папа впал в кому, а потом умер.

На его похоронах мама вела себя так, будто я – призрак. Не общалась, даже не смотрела в мою сторону. А, наталкиваясь на меня в коридоре, лишь зябко вздрагивала и вновь отводила взгляд, спеша по делам.

- Мам, давай, поговорим? А? – Потянула я её за рукав, пытаясь приобнять.

- Из-за тебя папки нет! – Злобно выплюнула она, обливаясь слезами. - Не прощу никогда! - И вырвав руку, поспешила в зал с огромной стопкой блинов.

Больше мы не разговаривали. Сестра пыталась сгладить конфликт, но мама проявила стальную твёрдость. Я, как всегда, ушла в сторону.

Так прошёл год. Или два. Время смазалось для меня в единую линию: работа-игры-книги. Редкие попытки гулять хотя бы раз в неделю. И снова – затворничество.

В конце-концов, я отстала от себя, оставив всё, как есть. Жизнь приобрела размеренность. Даже лёгкость. Странное чувство, когда ты примирился со своим «несовершенством», и «жить как все» тебе больше не нужно, потому что всё, «финита» - судить тебя некому. Ты всех распугал.

Без объяснений забросив работу с психотерапевтом, я вернулась к нашим сессиям лишь незадолго до эпидемии. Но с мамой помириться так и не успела, не смотря на попытки доктора «проработать болезненный вопрос».

С сестрой мы изредка переписывались в соцсетях, но настоящей близости между нами никогда и не было.

А ведь я даже не спросила её, как они переживают этот чёртов апокалипсис… Но у сестры муж – военный. Куча друзей и родственников. Она не пропадёт.

И всё же, нет-нет, а в груди болезненно ёкало, как только я вспоминала о маме.

«Надо бы сделать ещё одну попытку к сближению, если всё благополучно закончится…» - Глядя в окно немигающим взором, я окончательно завязла в мысленной жвачке из предчувствий и сомнений.

Несколько мертвецов перетаптывались вдоль забора, не решаясь войти в калитку. Дверца трепетала, изредка ударяясь о тело босоногой женщины. По её пижаме, изрядно заляпанной подсохшей грязью расползалось бурое пятно. Ещё секунда, и вечную улыбку Микки-Мауса поглотят кровавые разводы.

Трупы собратьев, разбросанные в палисаднике тормозили зомби. Каждый раз, едва взгляд кадавра натыкался на приметную пижаму, он утробно ворчал, как зверь, отступая назад.

Высокий, худой мертвец в камуфляже болезненно щерился, косясь в сторону летней кухни. Разглядывал неподвижные туши себе подобных. Шатался, как болванчик, трепеща на сквозняке.

- Чуешь, гад, добычу? – Усмехнулась я вполголоса. – Око видит, а зуб неймёт.

Сосед, маячивший за окном, махнул мне рукой, привлекая к себе внимание.

«Вы скоро?» - Прочла я по губам. Похоже, Петренко с Чумаковым не спешили на выручку дядьке. Они обошли участок и, собрав разбросанные трупы, оттащили их поближе к воротам.

В ответ на безмолвный вопрос, застывший в грустных глазах соседа, я лишь пожала плечами, указывая на покойников вдоль забора. И, похоже, мужчина меня понял.

Открыв окно, сосед прицелился в ближнего мертвеца. Худой, с обглоданным лицом, он зацепился курткой за частокол и тихо постанывал, приметив мужичка. Дёрнувшись, зомби с силой рванул вперёд, но неуклюже повис на крепкой доске. Ноги его подогнулись, и монстр соскользнул в траву, неприятно ссадив кожу на щеке. Бурая кровь засочилась ему в рот. Причмокнув черно-сизыми губами, он закатил бельма, выражая крайнюю степень блаженства. Не выдержав, я отвернулась в сторону и услышала выстрел.

Лёжа на подоконнике с закрытыми глазами, я не решалась поднять взгляд. Фантазия рисовала море крови и кусочки мозга, разбросанные по всей улице – сосед бил дробью, с близкого расстояния. Вероятнее всего, головы на трупе вообще не останется…

Вдох-выдох. Снова торговля с собой: «Всё нормально. Главное, все живы и здоровы. А к месеву из мозга можно привыкнуть».

Лёгкая, прохладная ладонь легла на плечо, и я вздрогнула, подпрыгнув на месте, как затравленный кролик.

- Спокойно. – Прошелестела тёща Петренко. – Я пришла с миром.

- Вы так тихо подкрались, - побледнела я, стирая со лба выступившие капельки пота.

- Да уж… - легкая улыбка тронула тонкие губы Натальи Альбертовны. - Сейчас все на взводе. Я увела Мишку и заперла его вместе с другими детьми. Животные тоже с ними. Можно сказать, зоотерапия у нас намечается. Ребятам и зверятам вместе веселей.

- Они там что, одни? – Заёрзала я на кровати, ощущая беспокойство.

- Да ну, что ты! – Всплеснула руками мадам Захарова. – А Веник с Любашей нам на что? Ты знаешь, из них вышла отличная команда. Люба – педагог от Бога. Мигом ребят успокоила. Конечно, вся эта суета и выстрелы – совсем не на пользу их психике.

- А Валя? С ней что? – Непонимающе тряхнув головой, я осознала, что совершенно выпала из реальности. – А Коля? А Инга? Я их давно не видела. С ними всё в порядке?

- Валю заперли в вашей с Ингой комнате, одну. Плохо ей стало. – Кивнула дама, уклончиво пожав плечами. – Коля и Инга в палисаднике, с мужчинами. Убирают трупы… Твоя подружка наотрез отказалась сидеть взаперти. Говорит, что однажды пережила укус и не превратилась. Это правда?

- Чистейшая. – Кивнула я, по инерции выглядывая в окно. Сосед, расправившись со вторым зомби, осторожно вышел в сад и, оглядываясь, направился к нашему дому.

- Значит, укус не смертелен? – Округлила глаза Наталья, нервно теребя кончик лоскутного пледа. – Петренко правду говорил?

- Шанс невелик. – Вздохнула я. – С Валей, надеюсь, ничего серьёзного? Её что, укусили? – Заподозрила я неладное.

- Нет-нет, - улыбнулась Наталья Альбертовна. Руки её пришли в движение, выражая форменное несогласие. – Просто нервы шалят. На неё же буквально выскочил этот… ужасный человек! – Сверкнула глазами тёща сержанта. – Мертвец. – Голос её дрогнул, но дама собрала волю в кулак. – Не могу свыкнуться с мыслью, что эти создания – мертвые. В общем, пускай, поспит Валюша. У Светланы оказался «Корвалол» в тумбочке. Мы ей накапали двойную дозу и уложили отдыхать.

- А заперли-то зачем? – Холодок подозрений проник в душу. Но, не желая отравлять отношения откровенным недоверием, я прикусила язык, решив впредь не задавать лишних вопросов.

- Для её же безопасности. – Кивнула тёща Петренко. – Проснётся, выбежит в коридор, а тут полон дом оживших покойников, не приведи, Господи. Сейчас лучше перебдить... Нигде нет стабильности… Просто мы забыли о том, живя в цивилизованном обществе.

***

- Начальник смены молчит, - отрапортовал Захаров, сжимая в кулаке рацию. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

Вихрем залетев в машину, Петренко-Старший решил наведаться на пост охраны лично. Коля напросился с ним. И получив от полковника пистолет, заворожённо уставился на компактный, будто игрушечный ствол.

- Пользоваться умеешь? – Спросил его Захаров, протягивая парню коробочку с патронами.

- Смеётесь? – Философски вздохнул Коля, выгребая оттуда увесистую горсть. – Я в тире стрелял. Регулярно, каждую неделю. Сейчас время, мягко говоря, неспокойное… Стыдно – такого не уметь.

- Поколение параноиков, - ухмыльнулся полковник. – Ну, на - владей. – Протянул он Коле запасной магазин в комплект к боеприпасам.

Мама-Света, дождавшись отъезда мужа, нерешительно перегнулась через перила, оглядывая разгромленную столовую:

- Я так и думала, что этим всё закончится.

Всплеснув руками, она двинулась вниз, но полковник Захаров её осёк:

- Не спускайся, не надо… здесь небезопасно. Мы не знаем, сколько трупов разгуливает по посёлку.

- Запритесь с девчонками на втором этаже, для надёжности, - кивнул сержант, оттеснив бойкую мать назад, к спальням. – Возможно, имеются и другие укушенные. И ты, - сержант строго смерил меня взглядом. – Чумаков мне за тебя голову открутит! Не маячь. А то знаю я тебя… Обязательно найдёшь приключений на вторые девяносто.

- Да там и не наберётся столько, - ухмыльнулась я. – Не льсти мне.

- Но это не значит, что зомби побрезгуют и пройдут мимо, - парировал Петренко, подгоняя меня жестами на второй этаж.

Глава 38: Утро

К тому времени, как Петренко-старший вернулся из вылазки, Чумаков с Захаровым уже успели починить забор. Шустрые зомби, изрядно напугавшие всех нас своим напором, свалили уютный частокол и помяли пышную гортензию Мамы-Светы.

Скооперировавшись с соседом, мужчины стащили трупы на тачки и увезли в начало улицы, свалив их в глубокую канаву, подальше от любопытных детстких глаз.

- Раз в день ритуальные службы забирают тела. – Махнул рукой Захаров, приметив в окне моё перекошенное любопытством лицо. – Далеко в посёлок им не проехать. Вот мы и выкладываем покойников вдоль дорог.

Свежие ароматы набравших цвет примул и утренней росы почти перебивали специфический запах «живой мертвечины». Покойники, хоть и не гнили заживо в общепринятом смысле слова, всё же пахли достаточно специфично. Так, будто в мусорное ведро, уже изрядно перепрелое, щедро плеснули мясных помоев, а сверху засыпалипеплом.

Не смотря на тёплый май, зомби почти не разлагались. Словно их тление остановилось в определённой точке. Их лица становились рыхлыми и блестящими. Кое-где проступали трупные пятна. Но плоть оставалась упругой – она не сползала и не пузырилась, как в противных «ужасниках» конца прошлого столетия. Самые «старые» из покойников со временем «усыхали», покрываясь сетью мелких морщин. Кожа походила на жатую бумагу. Становилась матовой и хрупкой.

Возможно, поэтому, трупы не очень жалуют солнце. Их тела попросту теряют влагу, необходимую им для жизни?

Звучит, как нелепица. Странно называть посмертное существование – жизнью.

Однако, тела их продолжают исправно работать – двигаться, питаться. Кадавры даже умнеют со временем, приобретая забавные условные рефлексы. Вроде того зомби, сбежавшего от Петренко за угол дома. Ведь улавливает их сожжённый болезнью мозг причинно-следственные связи. Человек с оружием превращается из добычи в источник опасности… Чудеса.

Отдельная тема – это их запах, распознать который я уже могу безошибочно… Эдакий аромат помойки, смешанный с запахом подожжённой спичечной головки (все его помнят). Выходя в подъезд на прогулку с Жужей, я не раз сетовала на соседскую неопрятность. И лишь со временем связала это амбрэ с живыми покойниками.

Например, из ухоженной квартиры Маргариты всегда неизменно пахло её любимыми «Шанель №5». Немного тяжелыми и удушливыми, на мой вкус, но всё же достаточно приятными. После её обращения я спустилась вниз, забрать запасные ключи и от души поразилась той удушливой гнилостной вони, как от овощных очистков, забытых на неделю в раковине. Трупы уже давно увезли, но навязчивый «аромат» не выветрился, не смотря на открытые форточки.

Я, признаться честно, крайне нетерпима к миазмам любого рода. Мой нос, как сверхчувствительная антенна улавливает неприятный запах, вычленяет его из кучи других и, смакуя моё замешательство, отправляет прямо в мозг, прочно отпечатывая сигнал на подкорке. Ещё долго потом отголоски подобных «ароматов» блуждают в моём подсознании, проявляясь в самый неподходящий момент. У меня отличная память на запахи.

Иногда я даже жалею, что не связала свою карьеру с парфюмерным искусством. Хороший «нос» из меня бы вышел. Я безошибочно определяю ноты в составе самого сложного купажа. При всём моём сдержанном, даже прохладном отношении к декоративной косметике, духи я просто обожаю.

С горечью вспомнив свою коллекцию ароматов, оставшуюся пылиться в прихожей, я вздохнула: «Эх, папа! Если бы не твоё упрямство и дремучий страх перемен, возможно я даже смогла бы добиться в жизни чего-то… большего?..»

Хотя… Если вдуматься, любой выбор, не смотря на протесты окружающих – всегда лишь наша личная ответственность, как бы не хотелось переложить на чужие плечи ошибки и сожаления профуканной жизни. У кого-то просто кишка тонка – бороться за счастье. Проще согласиться с большинством. Обезопасив себя от негатива, остаться «хорошей девочкой».

И всё капкан захлопнулся. Выученная беспомощность на долгие годы становится главной тормозящей силой личности. Порочный круг замыкается до тех пор, пока ты не находишь достаточно сил и окаянства – вырваться из матрицы, навсегда испортив отношения с социумом… Так сделала я, окончив институт. Вкусив однажды свободу, мы всю жизнь расхлёбываем последствия собственного выбора.

Выпустившись из школы, я приняла решение – ослушаться родителей. Подала документы в несколько ВУЗов и тихонько сдала экзамены в «неодобренные» папой заведения.

Чуть позже отец буквально прижал меня к стенке, поймав на очередном вранье о поездках с «девчонками в Москву».

- Какие подруги? – Изумился он. – Что я, свою дочь не знаю? То ты годами просиживаешь штаны на диване, впустую растрачивая погожие дни, а то мотаешься куда-то несколько раз в неделю. Нет уж, давай-ка правду! Не темни.

Выдохнув, я собрала волю в кулак и «раскололась» перед домашними. В конце-концов, ничего криминального я не сделала…

Но задумайтесь: насколько глубокой оказалась пропасть недоверия, если ребёнок врёт родителям о поступлении в ВУЗ?

- Нет, - строго припечатал папа, когда я робко заикнулась о «Московской академии парфюмерного искусства». - Ты должна получить высшее образование. Это важно, как никогда. Сейчас без диплома – только дворы мести… Или сидеть менеджером на телефоне – втюхивать кредиты дурачкам. Не знаю, что хуже!..

- Но академия даёт высшее образование! – Нахмурилась я, выражая негодование.

- И чем ты потом займёшься? – Побагровел папа. – Будешь до скончания дней нюхать дешёвый парфюм фабрики «Заря»? Отправишься работать технологом за копейки?

- Я стану составлять ароматы… Возможно, придумаю что-то необычное. – Тихо возразила я. – Вероятно, даже уеду работать за границу. Академия заключила контракт с известными французскими брендами. «Живанши», «Герлен», «Ланвин»! Русских специалистов сейчас очень ценят на Западе!

- А как же твоя аллергия? – Покачала головой мама, пристроившись в кресле с вязанием. – Вот получишь анафилактический шок…

- Чем мы будем расплачиваться за твою академию, а, Шанель? Ты подумала? – Перебил её отец. Любое отступление от привычного сценария вызывало в нём приступ кипучей паники.

- Там есть бюджетные места, но мало, - честно призналась я. – Устроюсь на работу. Стану учиться по вечерам или переведусь на «заочный».

- Никаких «заочных»! – Рявкнул отец. – Там знаний не дают – одна видимость. Поступишь на факультет психологии, как договорились. Без разговоров. Потом пристрою тебя в наш институт. Кандидатскую вместе напишем. Дядя Женя обещал посодействовать с публикациями. Дальше, если пойдёт, окончишь медучилище и пойдёшь в клиническую психологию, а лучше – психотерапию. Будешь всю жизнь при деньгах да при деле. – Вдохновенно планировал папа, пока я изо всех сил сдерживала слёзы.

Как известно, жизнь не терпит сослагательного наклонения. Все эти бесполезные частицы «бы», только засоряют речь и мозг ненужными сожалениями. Я получила «хорошее образование», слив в канализацию шесть лет жизни. И благополучно сказала отчему дому: «Пока!».

Занявшись любимым делом, получила долгожданную финансовую и моральную автономию… А заодно и стойкую прививку от «чужого сверхценного мнения». Обратная сторона медали – испорченные отношения с родными, истинной близости с которыми никогда, в сущности, и не было.

Возможно, дело во мне?.. Я не умею проявлять чувства. Коряво хвалю и уж совсем криво – восторгаюсь чужими заслугами. А людям так важно – услышать вовремя пресловутое «доброе слово», которое, как мы знаем с детства, приятно даже кошке.

Когда растрёпанный, не выспавшийся Мишка зашёл ко мне в комнату, я обняла его за плечи и чмокнула в вихрастую макушку.

- Ты чего? – Удивился он, приглаживая непослушные пряди. – Там мелкие уснули! Тётьлюба с ними, но она тоже спит.

- Хорошо, - кивнула я, рассматривая удивлённое лицо Мишки. – Поцеловала, потому что ты – классный. Людям нужно обязательно об этом говорить, особенно сейчас. Не ребёнок, а золото. Ты же знаешь? – Подмигнула я мальчику.

- Знаю. – Расплылся в улыбке Миша, умостив острый подбородок на моём плече.

***

Когда напуганный Коля, клацая зубами, буквально вывалился из внедорожника Петренко, я сразу заподозрила неладное.

Спустившись в гостиную, женская часть семьи уже обступила дядю Гошу, бледного, как сама смерть.

- На КПП – бойня. – Покачал головой он. – В сторожке «шустрые» пожрали ночную смену... Двое - выжили. Дворник да наш сосед – Пашка. Заперлись в кладовке с боеприпасами – там хорошая, железная дверь. Остальные как раз готовились к обходу. Ну, их и схарчили.

- Но в сторожке решётки на окнах! – Всплеснул руками Захаров. – Я сам варил. Как, так?

- Не поверишь, - покачал головой сват. - Мутанты подкараулили! Дождались, когда оперативная группа выйдет из укрытия. Ворвались внутрь. Судя по всему, ребята и пикнуть не успели. Твари затаились поблизости. Прятались. Не лезли на рожон до последнего. Что совсем не типично для «шустров». У них же в глазах горит огромными буквами: «Хочу жрать». Но эти оказались другими… Контролировали импульсы...

- Что-то происходит, причём повсеместно. – Покачал головой Петренко-младший. – Не к добру…

- Короче, вернувшись с обхода, вторая бригада добровольцев нашла этих тварей, отъедающих бока на трупах. – Прикрыл глаза дядя Гоша, нервно сглатывая. - Картина в сторожке ещё та... Всё кровью замазано. Не буду вдаваться в подробности... Несколько «наших» обратились, разошлись по ближайшим участкам. Кто-то просто помер. В общем, Пашка с Михалычем и носа из кладовки не высунули, пока ребята не вернулись и не разогнали эту шушеру.

- Мдааа. – Прошептала я.

- Благо, самые агрессивные уже понеслись дальше – громить посёлок. – Вздохнул Дядя Гоша. - Иначе, «двухсотых» стало бы в разы больше. Повезло, что всё случилось ранним утром. Народ дрых, досматривая десятый сон. У кого-то появилась привычка запирать ставни. Другие – спят на втором этаже, опасаясь соседства с окнами. И не зря, как оказалось. В общем, «быстрые» твари просто разбежались по улицам, не солоно хлебавши. Пока не наткнулись на нашего соседа с бессонницей.

- Однако… новости пугают… - Прошептала обескровленными губами Мама-Света. – Как же теперь быть? Всех поймали?

В ответ дядя Гоша покачал головой:

- И половины не нашли. Ребята бросили клич, подняли на уши посёлок. Прочёсывают общими силами.

- Но у нас тихо в последнее время. – Нахмурился Захаров. – Ворота закрыты. По окружности - болото и лес. Пришлых зомби не много. Их регулярно отстреливают. Откуда эти твари вообще взялись?

- Не известно. – Пожал плечами дядя Гоша. – Один из выживших рассказал, что как минимум, половина мутантов одета в приметную форму дорожных рабочих… Если кто-то забыл, у нас тут трассу кладут уже второй год, в объезд города, широкополосную. Думаю, к нам на огонёк заглянули местные гастрабайтеры. Сколько ещё таких «шустриков» носится по окрестностям, не известно. Но масштаб строительства поражал воображение. И не стоит тешить себя надеждами, что рабочие разъехались, как только началась заваруха.

- Фиговый расклад. – Глядя в пустоту, вздохнул Коля, откидываясь на диване. – Нужно поскорее укрепить окна. По посёлку носится целая толпа мутантов. Они уже покусали местных и без проблем проникают в дом… А мы штаны просиживаем.

- Решено. – Припечатал Чумаков. – В Больничный городок вы с нами не едете. Все мужчины, кроме нас с сержантом, остаются тут. Окно надо починить… Да и решётки наварить – не помешает. А мы справимся сами.

- Однако, неплохо бы позавтракать, - нахмурился Петренко-младший. – И пора выдвигаться. В восемь утра мы должны обивать пороги Лаврентьева, выражая всем видом желание нести пользу. Опоздаем – получим кол в задницу от мрачного гражданина в штатском, что к нам теперь «пожизненно» приставлен.

- Сплюнь, - махнул рукой разом помрачневний Чумаков, сгребая в совок осколки стекла со столешницы. - Лично у меня мурашки по спине от этого «субчика». А я всяких повидал.

- Ну, точно… Нельзя же без завтрака! – Очнулась Мама-Света, входя в привычных режим кипучей активности. – Я мигом! Коля, ты как? – Заглянула она в глаза молодого человека. – Сможешь последить за окнами?

- Так точно! – Вяло козырнул он. По всему заметно, что картина в сторожке не располагала его к завтраку.

- Ну и чудненько. – Улыбнулась Светлана, добывая из-за буфета метлу и пару веников. – Ну-ка, «вздребезнулись» все! Хватит киснуть! – Командирским тоном приказала она домашним. – Ноги в руки, и давайте разгребём эти авгиевы конюшни!.. Не гоже доставать еду, когда вокруг стёкла.

Тихонько захихикав, Инга выхватила веник из рук «хозяйки дома».

- Ох, Мама-Света! Умеете Вы мотивировать… «Вздребезнулись», - откровенно захохотала девушка, ловко отставляя к батарее наиболее крупные фрагменты окна. – Прям жить захотелось. И есть… - Вздохнула она, тряхнув идеальным «карэ». – Брррррр! А холодно без окна…

- Просто ты голодная, - улыбнулась Мама-Света. – Сейчас кофе сварим. И заживём по-людски.

Наскоро выпив кефира, Захаров направился к припаркованному у ворот внедорожнику.

- Проедусь по соседям, - пробормотал он, на ходу дожёвывая булку. – Похоже, наши гастарбайтеры не так уж просты… Хитрые, твари. Если и дальше всё так пойдёт, придётся рвать когти из деревни. А я, дурак старый, полагал, что тут безопасней, чем в городских высотках…

Глава 39: "Новая метла..."

Около семи Петренко с Чумаковым выехали на пригородную трасу. Прохладное, хмурое утро. Пустынная дорога. Лишь несколько зомби кормятся на трупе - кудрявом неудачнике в бордовых джинсах. Хороший прикид, видно издалека. Малиновый свитер и лимонные кроссовки довершают сходство с киношным персонажем. Будто паренёк вывалился из "иномирья" прямиком на грешную землю. И тут же попал под раздачу.

Прожорливые зомби уже вскрыли ему брюхо и, наматывая кишечник на руки, копошатся вокруг, как муравьи. Облепили беднягу, ползают рядом, раздирая плоть. Тот, спокойный и бледный, покорно таращится на них своими блёклыми глазами. Кишки, печень, желудок, исчезают в руках мертвецов, как запчасти кошмарного "Лего". Отрешённый взор провожает внутренности - "что воля, что неволя - всё равно..."

А вокруг – благодать. Тишина и свежесть. Кое-где в низинах застыл прозрачный туман и теперь закручивается в спирали, приходит в движение от лёгкого ветерка. Шины уютно шуршат, изредка пружиня на мусоре. Чего только не разбросано по трассе!.. Одежда, игрушки, промокшие от росы журналы.

Брошенные вдоль дороги машины привлекли внимание полицейских. Стёкла побиты. Двери и капот испещрены пулевыми отверстиями.

Трупы возле них обезображены в перестрелке. Лежат неподвижно - значит, мертвы.

- И кто это устроил?.. – Огляделся Петренко по сторонам, примечая, не ждёт ли впереди засада.

Гильзы от пуль похрустывают, разлетаясь в стороны под давлением протектора.

- Нервы ни к чёрту, - вздрогнул Чумаков. - Что за бойня разыгралась тут, как думаешь?

Петренко лишь, молча, пожал плечами. Он внимательно разглядывал вереницу машин, уходящих до горизонта. Двери - нараспашку. Залезай, бери, что хочешь.

Везунчики ушли в спешке. Неудачники остались тут - шататься вдоль дороги, "до второго пришествия Христа". Если Бог ещё не забыл, что задумал спалить эту Землю.

Навороченный внедорожник, что остался справа, явно горел, но майские грозы не позволили полыхнуть бензобаку, и машина уцелела… Только краска немного облупилась – сползла пузырями, обнажая сизый металл, густо покрытый тёмной окалиной. Двери распахнуты настежь и скрипят на ветру, вызывая смутное беспокойство, граничащее с ужасом.

Картина настолько тоскливая, что Петренко сглотнул слюну, глядя на кровавый ручеёк, растёкшийся по влажному асфальту от машины к обочине. Прямо под колёсами валяется приметная, брендовая сумка в клетку.

- Ну-ка, тормозни, - маякнул сержант, осматриваясь вокруг. Несколько зомби в кожаных куртках расположились полулёжа у колёс внедорожника. Протягивая руки к товарищам, с аппетитом поедающим жертву, они скалились и хрипели, выражая желание присоединиться к пикнику. Но конечности их подвели. Кто-то предусмотрительно прострелил им коленные суставы, оставив парней подыхать на дороге.

- Похоже, бандитсткие тёрки… - Указал Чумаков на сумку, сбавляя скорость. – А там стволов тысяч на семьсот… Небось, и патроны припасли. Да забрать почему-то не успели…

Худой и гибкий, Петренко высунулся из «Бобика» и ловким движением выхватил сумку прямо из-под носа мертвеца. Крутанув рукой в воздухе, тот неуклюже заворочался, силясь приподняться и ухватить жертву за тонкое, но такое вкусное запястье.

- Ээээ, нет уж! – Нахмурился Петренко, резко закрывая дверь.

- Ты бы не рисковал, - покачал головой Чумаков, и колёса, тихо шурша понесли машину подальше от места трагедии.

- Нельзя упускать шансы. – Кивнул сержант, теряя свою сосредоточенность. Губы его дрогнули, расплываясь в широкой улыбке. Щёки раскраснелись – кровь разносила гормоны стресса, наполняя спёртый воздух салона терпким запахом пота. Заметив это, сержант приоткрыл окно. И прохладный ветер растрепал его пшеничные пряди.

– Лепота. – Промурлыкал он, расстёгивая неподатливую молнию на куртке. - Кто, если не мы, ну скажи? Заныкаем это «богатство» до лучших времён. Тем более, что никто не обещал выжившим спокойствия.

***

Припарковавшись у МВД, Чумаков глубоко вздохнул. Задержал дыхание лишь на секунду, но напарник заметил его замешательство.

- Стрёмно? – Обезоруживающе честно подмигнул командиру сержант.

- Ещё как, - выдохнул участковый, и хлопнув себя по бедру, нехотя вылез из машины. – Ну, с Богом… Или кто там для нас выдумывает все эти ужасы?

Отделение полиции встретило Чумакова разномастным гомоном. В коридоре – яблоку упасть негде. Туда-сюда снуют пронырливые дежурные с увесистыми папками в трясущихся от усталости руках. Добровольцы, получив оружие, галдят, как чайки, переговариваясь между собой на повышенных тонах. Всё это перекрикивает включенное на полную мощность радио.

- Вот это да! – Восхитился Петренко, аккуратно протискиваясь к лестнице, ведущей на второй этаж, в царство номенклуатурных работников. – Это всё добровольцы? Как думаешь?

Не услышав ответа командира, пропавшего ещё на входе, сержант засеменил по коридору и столкнулся лоб-в-лоб с худенькой, миловидной девицей в полицейской форме.

- О, Юля! Здорово. – Выпалил он, дергая за рукав коллегу, зависшую в своих мыслях. – Ты разве не в отпуске? Какими судьбами к нам?

- Ой, - вздрогнула девушка и, выпучив глаза, уставилась на сержанта. – Напугал… Какой тут отпуск? Ты вокруг смотрел? Начальство приказало: «Надо!» Личный состав ответил: «Есть!» На том свете отдохнём, тьфу-тьфу-тьфу.

- А мы тебя тут с Валей вспоминали. Думали, вот Юльке повезло – нежится в апокалипсис на пляже, пугает крокодилов, - оскалился Петренко. – А не это вот всё.

- На что это ты намекаешь? – Вскинула нарисованную бровь Юля. – Всмысле, «пугает»?

- Так ты в Африку собиралась, - смутился Петренко. – Как тебя обратно-то выпустили?

- Можно сказать, повезло. – Помрачнела Юля, передавая увесистую папку в руки болтливого сержанта. - Поможешь допереть макулатуру до Лаврентьева, расскажу тебе. – Подмигнула она, расплываясь в ослепительной улыбке.

- А мы как раз к нему, - ухмыльнулся подоспевший вовремя старлей. – Идём на закланье к токсичному майор. - А ты разве не папуасам фиги крутишь? - Вскинул бровь он.

- Как видишь... - Насупилась Юля.

- Как тебе новый "команданте"? - Перешёл на шёпот Петренко.

- Ой, - насупилась Юля. – Рвёт и мечет с утра. Аккуратнее. Уже довёл Лаврентьева до нервного тика. Тот забегал к девчонкам – испить «Корвалола». Теперь его можно отыскать в отделении по запаху Бррр! – Поёжилась девушка, поднимаясь по лестнице. - А майору, хоть бы что...

- Плюс один к портрету злодея, - заржал Петренко.

- И не говори… Ты уже слышал? Всех, кого смогли разыскать, собрали под страхом трибунала, - огляделась Юля, переходя на шёпот. - Майор лично пообещал поставить к стенке тех, кто нарушил присягу и смылся из города. - Покачала головой она. - Мы ведь с девочками тоже не планировали возвращаться на службу, раз все так закрутилось. Думали, махнём за город, переждем заваруху. У Исаевых добротный дом во Владимирской области, участок в пару гектар. Да там на одних овощах из закруток полгода выживать можно. На том и условились. Что закупимся, соберём семьи, и не станем геройствовать, раз система дала трещину. Но потом Андреич лично перезвонил Исаеву. Орал, как чёрт. Чуть не задохнулся, призывая возвращаться скорее в город. Сказал, что "Росгвардия" во главе с майором отыскали и расстреляли уже троих наших, когда те отказались вернуться на службу. «По закону военного времени». Представляешь?

- Да иди ты!.. - Встревоженные глаза Петренко забегали, ища опоры в пространстве. Голова мгновенно закружилась. – Серьёзные дела творятся… Большие дяди закручивают мелкие винтики, чтобы те крепче держались…

- Да все мы давно в системе… - Пожала плечами девушка, чеканя каблуками шаг. – Будто не в полиции служим, а работаем на мафию… В голове не укладывается. - Воскликнула Юля со слезами в голосе. - Мкртчана и Петрова уже нет в живых. Всё. Исаев тоже ушёл в отказку. Ну, и его увели амбалы майора. Дальше не знаю...

- А как же их семьи? – Запыхался старлей, нагнав сослуживцев.

- Никак. – Раскисла Юля, украдкой вытирая слезу с идеально фарфорового личика. – Вне очереди отправятся в пункты временного размещения. Получат отдельные комнаты. Начальство приказало обеспечить осиротевшие семьи всем необходимым. Думаете, им от того легче станет?.. – Всхлипнула она.

- Это уже террор какой-то. - Сцепив зубы, процедил Чумаков. Белесые пятна выступили на его щеках, желваки заходили под кожей. Вся его поза выражала негодование, ураганом рвущееся наружу. - Но как? Как Лаврентьев позволил какому-то пришлому майору творить этот беспредел? Он полковник, или кто?

- А вот так. Он тут уже ничего не решает. Формальная власть еще в руках полковника, но управляет всем майор... А точнее, его "особое" ведомство. - Опустила глаза Юля, останавливаясь у двери Лаврентьева. Цокот ее каблучков, почти не слышный в разномастной людской какофонии, больше не отбивал мучительных мгновений до встречи с «московским начальством».

- Он там? - Прошептал Чумаков. - В кабинете Лаврентьева?

- Доминирует по-полной. - Горько усмехнулась Юля. - А полковник делит теперь территорию со своим "замом".

- Это пипец, товарищи! Если не сказать больше... - запнулся Петренко.

Тяжелая, деревянная дверь открылась, и на пороге показался молодой, коренастый мужчина с приятными, но довольно грубыми чертами лица. Высокий, прямой лоб с выпуклыми надбровными дугами, крупные, серые, абсолютно бесстрастные глаза. Светлые волосы аккуратно зачёсаны на косой пробор. Весь его вид выражает спокойствие и собранность. Заметив на пороге Чумакова, майор застыл:

- Почти опоздали, - взгляд его тут же упал на неприметные, но очень дорогие часы, абсолютно не соответствующие легкой, дешёвой рубашке. Бледные, благородной формы губы искривились в полуулыбке, очертив элегантную ямочку на гладко выбритой щеке. - Хорошо, что "почти" - не считается. Иначе я призвал бы Вас к ответу. Дисциплину нужно поддерживать. Вы согласны? Без неё все рухнет. - Указав ладонью вглубь коридора, он запер кабинет на ключ, чего ранее никогда не случалось. Сотрудники ведомства уже давно привыкли жить большой семьёй, доверяя друг другу. И полковник, отлучаясь по делам, частенько оставлял кабинет открытым.

Петренко с Чумаковым невольно переглянулись. А бледная Юля, быстрым движением забрав папку у сержанта, передала ее майору, насмешливо вскинувшему бровь, заметив её замешательство.

- Не тушуйтесь, Юлечка. Я Вас не съем. Во всяком случае, пока не превращусь в зомби. - Лукавый прищур его светлых глаз заставил девушку вздрогнуть. Чумаков сквозь толстый китель почувствовал вибрацию, пробежавшую по худому тельцу Юли. И легонько сжал её запястье, тем самым выражая поддержку.

"Ох, паскудно-то как! - Невольно подумал он. – Майор-то не прост… Играет, деморализует... Уже всех успел построить. Волчара… Вгрызается мёртвой хваткой. Своего не упустит".

- Проходите. - Уставившись, не мигая на Чумакова, майор улыбнулся, продемонстрировав ему крупные, крепкие зубы. - Мы с полковником вас уже заждались. Пройдём в актовый зал и отработаем план действий. Задача предстоит трудная. Но исполнимая, если никто не начнёт пороть отсебятины.

- Похоже, у него пунктик насчёт дисциплины, - прошептал Петренко на ухо старлею, когда майор с Юлей скрылись за углом. – Ох, и хлебнём мы лиха.

- Сплюнь. – Процедил Чумаков, толкая дверь актового зала.

Глава 40: Между строк...

- Ну и навёл ФСБ-шник шороха! – Красноречиво изумился Петренко (преимущественно бранным словом), оглядывая до краёв заполненный зрительный зал.

Кто-то из сотрудников умостился на стульях вдоль стен, иные стояли по струнке, лично приветствуя пребывающих сослуживцев за руку.

- Я Вам тут место занял, - помахал Ковалёв, указывая на пустые стулья во втором ряду.

Пожав его крепкую, сухую руку, Чумаков удивился спокойствию лейтенанта.

- А мне-то что париться? – Пожал плечами он. – Для меня ничего не изменилось. Что полковник, что майор – мне всё одно. Я Отечеству служу, а не руководителям.

- Ты же в курсе, что «Росгвардейцы» по приказу майора расстреляли уже троих наших?

- Вадик, ну вспомни себя дней семь назад… - Улыбнулся Ковалёв, словно не замечая тревоги, застывшей на лицах сослуживцев. - Как ты тщетно пытался собрать личный состав опорного пункта? Тут «строгим выговором» не обойдёшься. Только страх способен держать дисциплину сегодня. Не личная симпатия, не уважение. Я в чём-то понимаю майора и разделяю его методы. Ребят, разумеется, жаль, но сами виноваты.

- Мда… - Процедил Петренко, похлопав Чумакова по плечу. – А ты всё либерала с бандюами разыгрывал: «Любая жизнь ценна». Всё. Обесценились наши акции на бирже бытия. Принимай потихоньку новую реальность, - философски заметил сержант, глядя на ошарашенного командира, и Ковалёв согласно кивнул.

***

Легким движением взлетев на сцену, майор отцепил микрофон от стойки и, поздоровавшись со слушателями, представился:

- ...Давайте знакомиться, раз уж мы здесь собрались? - Всё та же насмешливая улыбка с прищуром озарила его лицо. - Кто еще не в курсе, меня зовут Сергей Алексеевич Степанов. Я - майор ФСБ, с 2015 года состою на службе в небезызвестном вам "Управлении "М".

- А отдел какой? – Послышался уверенный голос из зала.

- А Вы как думаете, какой? - Поднял брови майор, внимательно рассматривая собеседника. - Представьтесь, пожалуйста.

- Капитан Тсгоев, - ответил плотный мужчина средних лет, привставая с кресла, тем самым давая возможность Степанову лучше себя рассмотреть. - Думаю, второй. - Нахмурив лоб, он улыбнулся майору. - Контроль подразделений МВД. Или я не прав?

- Хммм, - прищурился Степанов, медленно уходя в глубь сцены. На минуту он исчез из вида, скрываясь за кулисами.

Тсгоев так и остался стоять, ища майора взглядом. Но тот словно затаился. Лишь тяжёлая портьера, влекомая сквозняком, слегка раскачивалась, гипнотизируя слушателей.

- Скажите-ка, а зачем Вам эта информация?.. Что она даёт на практике? - Голос Степанова раздался внезапно, когда капитан, не дождавшись ответа, присел обратно, в кресло. Из-за плотного, бархатного занавеса показалась голова майора. Он аккуратно выкатил из-за кулис пыльную маркерную доску и теперь беззастенчиво протирал её частью портьерной драпировки.

Тсгоев молчал, медленно наливаясь краской. Мучительная мыслительная деятельность отразилась на его румяном лице. Чумаков тоже недоумевал, к чему клонит Степанов.

– Понимаю. – Кивнул майор, аккуратно раскладывая маркеры перед собой. - Вы пока не осознаёте, что эта информация больше не важна. Это нормально – мыслить обычными житейскими категориями. Сознание людей ещё не переключилось. – Милостливо улыбнулся он. - Ну-ка, поднимите руки те, кто читал "Искусство войны"?

Несколько ладоней мигом взметнулись вверх. Чумаков, тоже поднял руку, скорее нехотя.

"К чему эти долгие пассажи, - с тоской подумал он, припоминая главные постулаты вышеупомянутого трактата. - Сунь Цзы жил задолго до нашей эры... И сомневаюсь, что ему пришлось столкнуться с ожившими трупами... Что же мутит этот странный майор?"

- Я в Вас даже не сомневался, товарищ старший лейтенант. - Цепкий взгляд Степанова остановился на Чумакове. - Вы производите впечатление человека всесторонне развитого. - Подарив участковому очередную дежурную улыбку, он продолжил. - Важная мысль, идущая красной нитью сквозь весь трактат – это хитрость. Стратегия, а не тактика. Филигранность действий, позволяющая подчинить противника, дающая возможность управлять им.

- Но это безмозглые зомби! - Раздался голос из зала. Рыжий сержант с россыпью крупных веснушек оттопырил нижнюю губу, выражая своё несогласие. - Вы предлагаете управлять стихией. Это изначально невозможно.

Одарив оппонента ободряющей улыбкой, майор присел на край сцены, принимая расслабленную позу. Очевидно, что вопросы из зала его не пугали, а скорее забавляли:

- Лейтенант Огурцов, если не ошибаюсь? - Наклонив голову в бок, он рассмотрел тщедушную фигуру оппонента по спору так, словно пристреливался… Раздумывал, бить на поражение сразу, или поглядеть, что тот выкинет дальше. - А кто Вам сказал, что наш противник - именно зомби? Ходячие мертвецы - небольшая угроза для государственности. Другое дело - вооруженные формирования, мародёры и прочие преступные элементы, способные пошатнуть легитимную власть и устроить резню в регионах.

Полковник Лаврентьев, восседавший в первом ряду, улучив момент, обернулся назад, отыскав глазами Чумакова. Взгляд его одновременно выражал растерянность и злость:

- Слыхали? - Одними губами прошелестел он.

- Так вот – зомби-вирус - действительно стихийная сила, как и любая эпидемия, - продолжил майор, уставившись на Лаврентьева своими круглыми глазами. - Мы не боремся с ветряными мельницами, не ловим ураганы сачком, НО строим крепости, проявляя сплочённость. Любые встряски такого масштаба показывают, чего на самом деле стоит человек. Если вы понимаете, о чём я толкую. Мы не можем допустить бунта, вообще любого раскола. Особенно в наших рядах.

- Читаем между строк. – Прошептал Чумаков на ухо сержанту.

- Территориальная целостность нашей большой страны сейчас под угрозой. – Нахмурился майор. - Она целиком и полностью в руках силовиков. Чтобы выстоять, нам необходимо смотреть в одном направлении. Единоличие и консюмеризм сейчас так же опасны для общества, как на заре цивилизации.

- Сейчас расскажет, как важен каждый из нас… - Процедил Петренко, оглядываясь по сторонам. – Трепач…

- Кто, если не мы с вами? – Округлил глаза Степанов, подпуская трагизма в голос. – Человечество зависло на пороге гибели. От каждого из нас зависит общее «завтра». Я прибыл сюда, чтобы вычислить паршивых овец и изгнать их из стада... Ради общего блага.

- Поэтому Вы застрелили Мкртчана? - Прервал монолог майора возмущенный баритон. Грузный, чернявый мужчина с бородой поднял руку вверх, привлекая к себе внимание.

- Сейчас нарвётся Гиви, - сморщился Петренко, выражая своё сожаление.

- Ну и дисциплина у вас. - Ухмыльнулся майор. - Хромает на обе ноги. Будем лечить. Сейчас я отвечу. Но впредь советую дождаться блока с вопросами. Напомню: я приговорил троих ваших товарищей за дезертирство из рядов военизированной, государственной организации. Эти люди присягнули на служение Отечеству, а затем поставили личные выгоды выше безопасности людей, которых они пообещали защищать ценой своего здоровья и жизней. У нас введено чрезвычайное положение. И кто, если не представители силовых структур, обязаны проявить стойкость в этом хаосе, ответьте мне, товарищ Манукян?

Гиви потупил взор, присаживаясь обратно в кресло. Его пышные усы непрестанно шевелились, словно он что-то пережёвывал. Невысказанный протест застрял комом в горле, и Манукян, громко откашлявшись, наконец промямлил:

- Спасибо. Вы предельно доходчиво ответили. Больше у меня вопросов нет.

- Вот это да, - прошептал Чумаков на ухо сержанту. - А майор-то изучил личные дела... Большинство людей пофамильно знает.

- Офицерский состав, - уточнил Чумаков, не отводя глаз от Степанова.

- Ну что, кто из вас уже успел потерять нить нашего разговора, признавайтесь? Я не зря вспомнил известный военно-философский трактат. - Губы Степанова дрогнули и поползли в бок, снова очерчивая эту обманчивую ямочку, превращающую его в балагура и добряка. - Прозрачность системы поощрений и наказаний - вот краеугольный камень военного искусства. На личной харизме полководцев и железной дисциплине держится всё. Хочу, чтобы вы это понимали.

- Это он сейчас полководцем себя назвал, да? - Вскинул пшеничную бровь Петренко, толкая Чумакова в бок. - А недурное эго он себе отъел на своей должности...

- Ничего смешного не вижу, - вздохнула Юля. И, поймав заинтересованный взгляд приумолкшего на секунду майора, нервно захлопала накладными ресницами, отворачиваясь от коллег.

- Итак, - продолжил Степанов. Чертова улыбка словно прилипла к его губам, как молочная пенка. - Никогда нельзя забывать о главной цели войны — сделать так, чтобы простое население процветало и было лояльным к правителю. Это не я говорю, а покойный Сунь Цзы. Ну, допустим, я – дилетант. Но к нему-то уж Вы прислушаетесь? Наша задача - действовать так, чтоб государственность устояла, и страна не скатилась в пожары бандитизма и междоусобиц. В этом мы с вами на одной стороне, будьте спокойны. Расправа на месте "по закону военного времени" - не моя прихоть. Это вынужденное зло. - На бледных щеках майора проступил лёгкий румянец. - Как хирург причиняет боль пациенту, вскрывая абсцесс или ломая криво сросшуюся ногу, так же и мы устраняем фактор хаоса, мешающий нам достичь процветания. Непредсказуемые соратники, контролировать которых не возможно - хуже врагов. За сим, я призываю каждого подумать, чем вы готовы рискнуть ради лучшего будущего. Если вам кажется, что перспективнее будет - сбежать и жить в мире, где каждый сам за себя, то будьте готовы к тому, что хаос накроет всех вас. Чем дальше, тем больше. Жернова системы - ничто по сравнению с той лавиной, в которую мы угодили... - Раскрасневшись, майор затих, уставившись в никуда. - Итак, если мы поняли друг друга, и вопросов больше не осталось, перейдем от обсуждения стратегии непосредственно к тактическим вопросам.

Подвинув доску на край сцены, Степанов прикрепил к ней план «Больничного городка», любезно предоставленный Юлей.

Усевшись на своё место, она тоскливо оглядела зал.

- Вот так… Думала, пересижу секретарём ещё лет пятнадцать и выйду досрочно на пенсию. Хорошие деньги дают… - Прошептала девушка, подавив глубокий вздох. – Там и начнётся «реальная жизнь» взамен опостылевшей службы. Неплохое довольствие, дача. Поездки по путёвке в Анапу каждое лето. А теперь боюсь, ляпну что-то не так, и майор меня пристрелит, - горько усмехнулась она.

Лаврентьев, всё время сверливший взглядом Степанова, неуклюже похлопал секретаря по ладошке:

- Не дрейфи, своих в обиду не дам. Поживём – увидим, у кого полномочий больше.

Глава 41: Штурм

К девяти утра планёрка в актовом зале бурно перетекла в последние приготовления к штурму.

Новоявленных «партизан» построили на заднем дворе. Пока Степанов и «сотоварищи» проводили инструктаж, Петренко со вкусом закурил и облокотился на низкий забор, подперев его своим тщедушным боком:

- Как думаете? Выгорит это дело? – Обратился он к сослуживцам, обступившим заплёванную урну.

- А как же. – Кивнул Манукян. – У нас теперь вариантов нет. Не штурмуем «больничку», так те, кого не дожуют зомби, пойдут в расход от руки «бравого майора».

– Невероятно, - улыбнулся Чумаков, отстраняясь подальше от Петренко, настолько вошедшего во вкус беседы, что пепел с его бычка полетел на китель старлею. - Похоже, расстрельная тема потихоньку становится поводом для шуток.

- Человек не может напрягаться вечно, - сержант сплюнул в урну и загасил бычок.

- Звучит как приглашение к философскому спору, - ухмыльнулся Манукян.

- Завтра приходите, - оскалился Петренко. – А сейчас, давайте послушаем, что втирает наш «надзиратель» новобранцам. Очень интересно, какую версию он приготовил для них. Простому народу рассказы о чести и долге не «вкатят». Им личную выгоду подавай…

- Так она на поверхности. – Пожал плечами Манукян. – Безопасность, кров, хлеб.

- Таки да, - прищурился Петренко. – Только в нагрузку к ним идут железная дисциплина и необходимость приносить пользу обществу. Бесполезные первыми пойдут в расход. Майор не станет растрачивать ресурс впустую. Не та порода. Нас ждут показательные порки, в лучших традициях. А следом жди и бунтовщиков… Причём, не все выступят открыто. Начнут тихо гадить, как коты. И что с этим прикажете делать? Метода Степанова – опасна и действует лишь до поры.

- Ох, не уверен я, что майор потерпит ослушание от «гражданских» и особенно - допустит саботаж. «Бей своих, чтобы чужие боялись» - вот логика Степанова. Я таких за версту чую. – Нахмурился Чумаков. – Но не будем делать скороспелых выводов. Монструозность майора слегка преувеличена нашими товарищами. Всё же, многие дружили с Мкртчаном… Жаль его несусветно… Но он допускал вольности и в лучшие времена. Помните, как часто он выходил на службу «запахом»? А та давняя история с несостоявшейся взяткой? Ничего не доказали, но осадок-то остался.

- А Исаев как-то дал оплеуху подозреваемому. - Вспомнил Петренко. - Дело замяли. Да и мужик попался на редкость гадкий. Постоянно провоцировал его… и всё же…

- Ну вот и выходит, что майор, как и обещал, изымает деструктивные шестерни из системы. - Вздохнул Чумаков. – «Особый отдел» пальцем зря не шевельнёт. Пока Степанов старается ради людей (хотя бы «де юре»), я поддержу его…

- Ну, «океюшки» … - Протянул Манукян. В его глазах мелькнуло осуждение. – Можно же просто принять рапорт и отпустить людей на все четыре стороны. Расстреливать-то зачем?

- А затем, чтоб мы все не разбежались, как тараканы, - усмехнулся Петренко. – Всё это «общее благо», конечно, сомнительно выглядит… Да и припахивает – «так себе»…

- Оглянись вокруг. – Посоветовал Чумаков, разглядывая притаившегося за забором мертвеца в рабочей робе. Устроившись на корточках в густом кустарнике, он поедал раздувшуюся от жары помойную крысу. – Каков мир, такие и запахи…

Достав из кобуры табельный пистолет, Манукян прицелился мужику в висок. Но тот, словно почуяв неладное, вскочил на ноги, завертев плешивой головой. Секундная проволочка, и рабочий, зажав добычу в зубах, с резвостью зверя скрылся за ближайшим гаражами.

- Вот, Голум, блин. – Только и сумел выдавить Петренко, провожая зомби удивлённым взглядом. – Босой, серый и, похоже, хитрый. Что-то я начал сомневаться насчёт штурма «больнички».

***

Скооперировавшись с МЧС и «Росквардией», полиция приехала на «объект» к десяти. Военные, как и предполагал Чумаков, просьбы о помощи проигнорировали.

Ни обещанной техники, ни отряда бойцов к назначенному часу не прибыло.

Гадко улыбнувшись, Степанов, набрал чей-то номер и, отойдя в сторону, долго жестикулировал, выясняя с людьми на том конце волнующие его вопросы.

- Сейчас лопнет от злости, - Заметил Манукян, глядя, как раскрасневшийся майор, ходит туда-сюда вдоль высокого бетонного забора.

– А вот и раскол, как предрекал наш Андреич… - Процедил Петренко, не спуская глаз со Степанова. - Но Лаврентьев его и слушать не захотел. Терял время, обивая пороги этих подлых чинуш. Дипломатию развели, вместо того, чтобы ударить разом, своими силами, не дожидаясь, пока военные до нас снизойдут. А теперь за забор и соваться стрёмно: неизвестно, что за твари отъелись на трупах почти за десять с фигом дней… Ведь мутируют мертвецы! Мутируют, чёрт возьми!..

Чумаков только слушал, не влезая в беседу. Ажиотаж вокруг фигуры майора как следует его утомил. А день, непогожий и пасмурный, обещал быть на редкость тяжёлым. Уже с утра, у Чумакова раскалывалась голова.

Стоя напротив забора, он ожидал отмашки от командира, рассматривая сквозь прутья миниатюрную мертвячку в джинсовой мини-юбке. Заметив Чумакова, девица оскалилась.

Алая помада частично сползла с её синюшных губ на бледный подбородок, отчего она походила на жуткого клоуна из старых ужасников. Кудрявая, огненно-рыжая шевелюра слиплась в пропитанный кровью колтун. Кто-то раскроил девушке лоб, пытаясь сопротивляться. И гематома, расползлась на веко, окрашивая белок глаза в насыщенно-бордовый цвет.

Рядом с ней маячил тучный доктор в бирюзовом халате. Переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно цеплялся единственной рукой за прутья забора. Другая конечность – отсутствовала. Нетерпеливо подвывая, он неотрывно пялился на снующих туда-сюда полицейских. Взгляд его мутных, светло-зелёных глаз показался Чумакову на редкость осмысленным. И от этого старлея зазнобило.

- Вы не заболели, товарищ участковый, - услышал Чумаков знакомый, вкрадчивый голос за спиной.

Майор, облачённый в бронежилет и штурмовой шлем с защитным стеклом, облокотился на капот полицейского «бобика»:

- Сходите, получите обмундирование. И предплечья обмотайте хорошенько скотчем. Не гоже рисковать. Эти зомби – не так просты, как кажутся… Лично я ожидаю любой подлости от трухлявых уродцев.

Покусанный доктор, услышав эту фразу, метнул злобный взгляд на майора. Его утробное ворчание перешло в хрип. В горле заклокотала кровь, густо изливаясь на небритый подбородок. И Чумаков поспешно отвернулся.

- Видали? - Ухмыльнулся Степанов. – Иногда мне кажется, что они нас понимают.

- Вы тоже пойдёте с нами? – Удивился Петренко, на ходу застёгивая шлем.

- Буду координировать операцию, по мере сил, - вздохнул майор. – Но в целом, я – не штабной работник. Что, вы удивлены? – Вскинул бровь он, с некой долей удовлетворения отметив недоумение сержанта. – Не люблю отсиживаться в тылу, когда могу принести пользу.

Ощущая, как виски сдавливает боль, Чумаков двинулся в сторону приметного, почти раритетного ЗИЛа… Румяный сотрудник МЧС, одетый по форме, раздавал с него обмундирование. Рядом валялось несколько трупов.

Особенно Чумакова поразила истерзанная девочка в нарядном платье. Совсем кроха - не старше пятилетки. Белое, словно фарфоровое личико сердечком. На щеках ни кровинки. Тонкие хвостики в праздничных бантах, на ногах – чешки.

Трупные пятна, расползлись по маленьким ручкам, не достигая плеча. Отчего кожа лица осталась идеально ровной, нетронутой тлением. Платье разорвано почти до шеи, а в животе зияет огромная, тёмная дыра, словно внутренности выгрызла стая лютых хищников. Взгляд девочки, по-кукольному прекрасный, выражает полнейшее умиротворение.

Отвернувшись, Чумаков ощутил, как мерзкий, скользкий ком проваливается в желудок, плавно перекатывается там свинцовой тяжестью.

- Что-то ты совсем паршиво выглядишь. – Нахмурился Петренко, заглядывая в лицо командиру. – Бледный, как смерть.

Чумаков в ответ лишь молча указал на ребёнка.

- Совсем малышка. – Нервозно сглотнул сержант, отводя взгляд в сторону.

***

Держа на мушке периметр, небольшая группа бойцов рассредоточилась в кабинах грузовиков. Парочка «добровольцев» залегла на остове сожжённого дотла микроавтобуса.

Узкий больничный переулок уже зачистили от зомби и теперь лишь поддерживали спокойствие, точечно отстреливая забредающих из подворотен кадавров. Живых мертвецов привлекала человеческая речь, но многие из них «подглядывали» с безопасного расстояния, боясь близкого «контакта» с вооружёнными людьми. Лишь самые свежие и глупые из них систематически пёрли к «добыче», надеясь поживиться нахаляву свежим мясцом.

Но задарма насытиться не вышло. Пуля в лоб – и вот очередной мертвец уже скрючился на асфальте кучей бесполезного тряпья… Бессмысленный взор уставился в небо.

Вороны, облепившие соседние тополя плотоядно поглядывают в сторону покойников, но силовики пугают их из винтовок, не давая присаживаться на трупы.

- Кто-нибудь видал обращённых зверей или птиц? – Спросил Петренко у товарищей, пристроившихся на капоте полицейского «УАЗика».

Те тоже с интересом наблюдали за птичьим базаром. Одна из ворон утащила золотую цепочку у зомби и теперь гордо восседала среди своих товарок, хвастаясь трофеем.

- Пока нет. – Замотал головой Манукян. – Но птицы ведут себя так, словно трупы составляют их обычный рацион.

- Только ворон-зомби нам не хватало для полного счастья. – Отмахнулся Ковалёв. – Надеюсь, природа не допустит таких мутаций.

- Ага. Мы и зомби-вирус всегда считали штукой из разряда невозможных, - со скепсисом усмехнулся Петренко.

Тем временем Степанов позаимствовал у МЧС подъёмник и разглядывал в бинокль периметр «Больничного городка»:

- А трупов-то много. Ещё и день непогожий, как на зло…

- Так, все окрестные наркоши туда стянулись. – Почесал розовую макушку белобрысый сержант. – А до того стационар принимал пациентов по «Скорой». Вот и скопились мертвяки. Ничего удивительного.

- Ну, не беда, - вздохнул майор, протирая оптику от мелкой, но навязчивой мороси, наконец-то проклюнувшейся с небес. - Первая штурмовая группа расстреляет трупы прямо со стены. Затем пойдут БМП. Покрошим противника крупным калибром. Кого сможем расстрелять прицельно, снимем из винтовок. Затем на территорию войдёт спецназ, зачищая тех, кто «выжил», если можно так выразиться... Ну и далее по плану. Разделимся на меньшие группы и начнём зачистку зданий. Уверен, что большая часть зомби попряталась в подвалах. Они любят темноту и экономят энергию, когда голодают.

- «Шустрые» там тоже есть, - кивнул Ковалёв, красочно памятуя свой последний вызов по заявке от местных жителей. – Если не разбежались.

***

- Ну, с Богом, - прошептал Чумаков, зажимая ладонями уши. Голова его раскалывалась, а непрерывный рёв автоматов «Росгвардии» над ухом отдавался болезненными толчками в висках.

«Бескрайне людское озеро», едва не захлестнувшее полицейских пару недель назад, заметно поредело. «Медгородок» и по сей день выглядел оживлённым, но Чумаков с удивлением отметил, что трупов стало меньше. Как будто зомби почуяли безысходность и попрятались по норам.

«Но такого не может быть, - удивился старлей. - Куда они делись? Зомби что, уничтожают друг друга? Или где-то пережидают период бездействия? Впадают в спячку, как звери? К тому же, от жителей не поступало заявок насчёт нападения «шустриков», а их-то точно забором не удержишь. Значит, они ещё тут, просто не показываются, опасаясь за свою жизнь».

Когда активных зомби, неистово колотящихся в ворота, расстреляли с забора, на территорию вошли БМП. Проехались по траве, кроша оставшихся тварей и давя хлипкие скамейки неухоженного сквера. А после разъехались в стороны, неуклюже лавируя по раздолбанным, поросшим травой дорожкам. Древняя цементная плитка тут же пошла трещинами под их тяжестью.

«Администрация больницы давно забила на благоустройство, - с грустью подумал Чумаков, наблюдая, как гусеницы выворачивают пласты дёрна из куцей клумбы при входе в терапевтический корпус. – Придётся всё восстанавливать с нуля».

Зомби, нерешительно перетаптывались под ржавым козырьком поликлиники, глазели на приближающуюся к ним смерть. Доля секунды, и пулемёты покрошили в фарш ещё с десяток трупов.

Притаившийся за лестницей «шустр» выскочил неожиданно и как герой-камикадзе, кинулся на броню.

«Слишком близкий контакт», - послышалось в гарнитуре. – Не сможем снять».

- Не покидайте машину, - скомандовал Степанов. – Сейчас снайперы отработает точечно.

Впав в бешенство, быстрая тварь скребла по броне. Колотилась в удушливой злобе, оставляя глубокие борозды на листовом металле.

- Что за ерунда? – Чумаков передал Петренко бинокль. – Ты тоже это видишь?

- У него там что, алмаз вместо когтей? – Удивился сержант.

Но следом раздался хлопок, и во лбу мутанта проклюнулось аккуратное отверстие. Обмякнув, он съехал на землю, а БМП, не будучи сильно маневренной, проехалась по трупу, с треском дробя кости.

«Ну вот. Теперь вонять будет…» - послышался недовольный голос кого-то из членов экипажа.

«Отставить – нытьё. – Строго ответил командир. – Потом отмоешь».

- Штурмовая группа, на вход, - встрепенулся майор, пристально наблюдая, как крупнокалиберные пулемёты вышибают фонтанчики крови из гудящей толпы, пасущейся вдоль забора.

Отворив тяжёлые ворота, сотрудники МЧС отскочили в сторону, пропуская бойцов за периметр. Маневренная группа автоматчиков вбежала во двор и тут же рассредоточилась по своим секторам.

Хрупкая, но хитрая мертвячка давно следила за выходом. Руки её, безвольно лежащие на земле, пришли в движение.

Неловко выбравшись из-под лавки, она кинулась к воротам. Но выйти на волю не удалось - Петренко её пристрелил. Резко завалившись на спину, словно наткнувшись на стеклянную преграду, девчонка затихла. Лохмотья длинной юбки разметались по светлой садовой плитке.

Парень с обглоданной щекой коротко зарычал. Вышел из-за беседки, покачался несколько секунд в раздумьях. И как только Петренко прицелился, ушлый зомби сиганул обратно в кусты. Только ветки затрещали. Но пуля сержанта настигла и его.

- Сколько молодёжи, - сплюнул он, опуская оружие. – Сердце сжимается.

Разрозненные стайки покойников, заметив «пищу», двинулись к воротам. Спотыкаясь, одни размеренно брели, другие – спешно ковыляли, гогоча от нетерпения. Третьи ползли по траве, оставляя за собой длинные борозды в размякшей от дождей почве.

У некоторых не хватало конечностей и Чумакову всерьёз показалось, что более умные трупы питались своими глупыми товарищами, продлевая себе жизнь...

«Шустрых» видно не было. Неужели, они всё смекнули и решили отсидеться, пока заваруха не кончится? Неужели, эти твари всё понимают?

И хотя, майор готовился к эксцессам, зачистка периметра проходила вполне рутинно.

***

- Вторая группа, - в гарнитуре послышался сосредоточенный баритон Степанова. – Заходим в стационар. Поликлинику оставим на потом.

Несколько рослых бойцов «Росгвардии», в полном обмундировании, во главе с компактным майором догнали Чумакова. Тот выжидающе уставился на массивную, железную дверь, укреплённую для надёжности засовом. Чуть поодаль уже маячили Петренко с Ковалёвым, готовые ворваться внутрь. Нетерпеливый сержант, яростно перетаптываясь с ноги на ногу, рассматривал труп, валяющийся у подножья лестницы:

- Странный какой-то, тоже с когтями, как тот «шустрик» с БМП.

- Плохо, - нахмурился Степанов. Пальцы его дрогнули, перехватывая поудобнее легкую штурмовую винтовку.

Забрызганный кровью Чумаков уже успел стереть рукавом разводы со шлема, и обзор заметно улучшился.

- Где Вы так усвинячились? Сотрите это безобразие. – Усмехнулся майор, подавая ему бумажную салфетку. – Без дополнительной защиты, точно бы в глаза попало. А у нас сейчас каждый боец на вес золота.

- Наш командир – живучий сукин сын. Его просто так не проймёшь. – Вздохнул Петренко, приложив ухо к двери. – Пережил укус в самом начале. И ничего, живее всех живых.

- Да сержант преувеличивает, - махнул рукой Чумаков, с особенным неудовольствием отмечая заинтересованный взгляд майора.

«Доиграемся… Этот Менгеле меня на опыты отправит», - подумал участковый и, улучив момент, хорошенько пнул сержанта мыском берцев по щиколотке.

- Никто меня не кусал. Просто зомби ссадил мне кожу часами, а я и не заметил в запале драки. – Отвернувшись от майора, Чумаков одними губами прошептал сержанту: «Ты в своём уме?»

Осознав, что проштрафился, Петренко «замёл хвостом», отвлекая внимание «чекиста»:

- Кажется, за дверью тихо. Заходим?

- Но это не значит, что там пусто. – Прислушался Степанов и указал пальцем в окно.

За тонкой занавеской холла маячила женщина в медицинской «пижамке». Белый хлопок густо покрывали бурые подтёки свернувшейся крови.

Не мигая, она смотрела на полицейских. В упор. От этого взгляда нутро Чумакова промёрзло, превращаясь в стылую тундру. Пока старлей боролся с дурнотой, мертвячка раскачивалась из стороны в сторону - жевала губу в раздумье. А затем резко сорвалась с места, оглашая коридоры истошным криком такой силы, что даже сквозь толстые стёкла барабанные перепонки Вадима завибрировали.

- Пострадали Вы или нет, - прикрыл глаза майор, задумавшись о чём-то своём. – Но у нашего ведомства имеются достоверные сведения, что не все умирают от укуса. Выживаемость – двадцать-тридцать процентов из ста. Достаточно много, если задуматься. Если Вы и правда пережили укус… или кто-то из Ваших знакомых… - понизил голос Степанов, - мне важно это знать.

Навалившись всем телом на узкий подоконник, женщина заколотила по стеклу. Массивный перстень, издалека напомнивший Вадиму кастет, зазвенел, заскрёб по окну, оставляя мелкие зарубки. Заметив, как длинная трещина расползается под её ладонями, дама на секунду замерла. Крик её, оборвавшийся на самой высокой ноте, застрял комом в горле мертвячки. Она застыла с открытым ртом, глядя в пустоту.

Тишина показалась Чумакову столь неестественной, что он сам себе удивился:

- Что происходит? – Непонимающе завертел головой старлей, ожидая увидеть нечто пугающее.

Большой, испачканный кровью рот женщины, открытый для крика, похоже, банально заклинило. Потому как замолчав, зомби-медсестра так и не двинула челюстью.

Удивлённо таращась на полицейских, она замычала. Грязные пальцы залезли в рот. Но чуда не произошло.

- Ну, нам же лучше, - усмехнулся майор. И вызвав по гарнитуре ещё пару бойцов, отдал остальным приказ штурмовать соседние корпуса. – Не торопимся, - назидал он. – В зданиях есть «бешенные» и «тихие» тоже, наверняка имеются.

- Кто такие «тихие»? – Спросил любопытный Петренко, пока «Росгвардейцы» лязгали засовом.

- Это самый опасный вид. Они хитры… и пугающе похожи на нас. Их цель – не наесться от пуза, а заразить как можно больше людей, распространяя ДНК вируса всё дальше… - Бесшумно приблизившись к двери, майор постучал пол ней прикладом, создавая максимум шума.

За стеной послышался топот. И тётка «с челюстью» заколотилась в окно, прожигая «чекиста» злобным взглядом.

- На счёт три, открывайте. – Приказал Степанов, отходя в сторону.

Насыщенный запах разложения ударил в нос Чумакову, да так, что голова закружилась.

Вырвавшись на свободу, как джинн, медсестра тут же получила пулю в лоб. Вслед за ней показалась ещё пара трупов – пожилой мужчина с костылём и молодая девушка в халате. Из вены её торчал шнур от капельницы. Зыркнув на полицейских, она двинулась вперёд, протягивая руки к добыче.

Дедок же медлил. Переминаясь с ноги на ногу, он не отпускал костыль, хотя тот ему явно мешал – загипсованная нога перестала болеть, как только он превратился в зомби. И всё же привычка оказалась сильнее.

Петренко хотел шагнуть внутрь и упокоить парочку, но Степанов его предостерёг, показывая за угол. Тихо, недвижимо, как изваяние, в тени громоздкого шкафа с бумагами стояло «нечто»…

…Обглоданный до мышц покойник. Обезображенная тварь, местами покрытая сухой, матовой коростой. Остатки одежды прилипли к телу, пропитавшись бурой жижей.

Мертвец замер, старательно, выжидая своего часа. В отличие от собратьев в его глазах не читались ненависть или жажда плоти. Он смотрел осмысленно… и прикидывал, когда сможет напасть.

- Вот этот товарищ и есть «тихий». – Ответил майор, прицелившись ему в лоб.

Но зомби оказался «не лыком шит». Мгновенно смекнув, чем это грозит, он скрылся за громоздкими стеллажами регистратуры.

Рядом, на стуле пристроилась мёртвая дама за сорок. Голова её едва держалась на съеденной до позвонков шее.

- Понятно, - только и сумел выдавить Петренко. Подбородок его предательски задрожал. – Этот парень что, горел? Чего он такой ободранный?

- Я думаю, с него сняли кожу. И съели, - как ни в чём не бывало, ответил майор, переступая порог больницы.

Послышался мощный плеск, и готового ко всему Петренко стошнило на затёртый линолеум.

- С почином, - усмехнулся Степанов. – Если плохо от вида крови и прочей требухи, позови кого-нибудь другого. – Смилостивился он над сержантом. – А сам погуляй на воздухе – там тоже есть, чем заняться.

Глава 42: Приёмный покой

Женщина в кресле, придерживая руками голову, уставилась на полицейских. Хищно зашипела, как разбуженная гарпия. А затем медленно поднялась на ноги и, не спуская глаз с добычи, направилась к Чумакову.

- А ты ей понравился, старлей, - усмехнулся Степанов, прожимая спусковой крючок.

Голова дамы с хрустом опрокинулась за спину, и участковый отвернулся, от души сочувствуя Петренко, ещё не отошедшему от недавней встречи с «тихим».

Бледный, как простыня, сержант сглотнул, во все глаза таращась на распластавшуюся у стола медсестру. Халат задрался, обнажая тучные ляжки, покрытые бордовыми гематомами – словно её старательно жевали, но так и не смогли прокусить.

- Не вздумай их рассматривать. – Назидательно прогудел круглолицый «Росгвардеец», закрывая Петренко обзор ладошкой. – Хочешь метать харчи – шагай на улицу. А тут - и без тебя тошно.

- Да чего вы, как маленькие? – Обозлился Петренко. – Я в норме. Ясно?

- Ну, первый раз – не ананас, - усмехнулся безразмерный детина в форме сотрудника «ОМОН». – Привыкнет. В обморок не завалился, уже неплохо. Хорош издеваться. Себя вспомните.

Массивная входная дверь скрипнула и на пороге показалась неизменная парочка друзей - Манукян и Галкин. Чумаков, вздрогнув от неожиданности, вскинул оружие.

- Эй, не паранойте. Это мы. – Прошептал жизнерадостный Галкин, водя по сторонам острым носом. – А вонь-то какая… Чего так тихо, будто все вымерли? - Захихикал он, радуясь отпущенному каламбуру.

Потоптавшись у двери, Манукян огляделся, и заприметив на полу несколько трупов, скривил полные губы:

- Маловато… Было бы из-за чего подкрепление звать…

- Разговорчики. – Оскалился майор, указывая цевьём винтовки в сторону металлических стеллажей. – У нас тут «тихий» прячется. И он не один, я уверен.

Манукян наморщил смуглый лоб, старательно перебирая в голове формулировки:

– «Шустрых» знаю… А это что за тварь?

- Помните трупы в переулке, что кидались в вас камнями с неделю назад? – Спросил Петренко.

Сослуживцы энергично закивали.

- Вот это они и есть. Умные твари. – Припечатал сержант почти что с восторгом. – Гнилые выдумщики… Таких просто выстрелом в голову не возьмёшь.

- Это не «тихие», - покачал головой Степанов. – Я посмотрел записи. У вас в отделении все чуть ли не с придыханием о них рассказывают… Обычные зомби, - пожал плечами «чекист». – Было бы, из-за чего «кипеш» поднимать.

- А здесь тогда кто? – Встопорщил усы Манукян.

- Увидишь, - пообещал майор. – Не паникуй раньше времени.

- Как думаете, он ещё там? – Спросил Ковалёв, перевешиваясь через стойку «ресепшн». После долгого молчания его голос показался хриплым и чужим.

Из регистратуры не доносилось ни звука. Только роликовую штору изредка трепал сквозняк, да обшарпанный советский будильник отмерял секунды, оглашая пустоту коридора громогласным стрекотанием.

- Похоже, прячется в подсобке. – Майор потянул на себя любопытного Ковалёва, возвращая тому вертикальное положение. – Не рискуй так больше. Забыл, где находишься?

- И то верно, - спохватился лейтенант. Аккуратно заглянув за стеллаж, он нашёл там лишь массивный глиняный горшок с чахлым фикусом.

Потоптавшись немного на месте, майор задумчиво пожевал губу. Что-то явно его тревожило. И Чумаков почти решился задать прямой вопрос. Впрочем, вряд ли «чекист» откроет карты. Но попытка – не пытка.

За годы работы участковым старший лейтенант научился неплохо читать людей. Чутьё подсказывало ему, что Степанов неспроста сам вышел в столь опасный рейд. Он явно что-то искал. И не мог полагаться лишь на сухие отчёты подчинённых. Вопрос: что именно его интересует настолько, что он готов рискнуть собственной жизнью?

– Давайте, попробуем заблокировать этого зомби. – Наконец изрёк майор. - Упокоить – всегда успеем. Я тут на днях пообещал ребятам из лаборатории добыть «биоматериал». Тот облезлый парень вполне подходит… Не свалит, пока мы бродим, как думаете?.. - Вопрос, разумеется, носил риторический характер.

Взяв в напарники рослого «омоновца», Степанов двинулся к дальним помещениям.

Узкий, но глубокий «аппендикс» регистратуры, плотно заставленный стеллажами по обе стороны, вызвал у Чумакова мощный приступ паранойи, на грани с панической атакой. Старлей стоял в полутьме, до боли сжимая винтовку и был готов к тому, что в любую секунду, откуда угодно, может выскочить обезумевший от голода труп.

Фантазия красочно рисовала ему обглоданную щёку очередной медсестры, и Чумаков тряхнул головой, прогоняя непрошенное наваждение.

«Рано слетаю с катушек, - неодобрительно отметил он. – Зачистка ещё не началась толком, а мозг уже горит».

Дав себе твёрдое обещание – по-максимуму отстраниться от ситуации, он с трудом унял дрожь в коленях.

«Правильно говорит Варя – к этому невозможно привыкнуть», - вздохнул Вадим, разглядывая бурые подтёки на истёртом советском линолеуме.

Вопреки сомнениям, терзавшим Чумакова, на майора никто не напал. С облегчением выдохнув, Степанов остановился у дальней двери, ведущей в смежные помещения.

«Архив», - по инерции прочитал старлей.

Выудив из горы мебели металлический стул, майор продел его ножку сквозь дверную ручку. Подёргал:

- Держится… Ну, двинулись дальше. И вход заблокируйте, - отдал он приказ своим «ручным амбалам».

***

- А почему в приёмном покое так безлюдно? - Покрутил головой Чумаков, и неприятный холодок захлестнул старлея с головой. – В первые дни врачи не знали, куда больных пристраивать… По идее, тут толпа должна бродить.

- Трупы без внешнего стимула прячутся. У них тоже имеются кое-какие инстинкты, помимо голода. – Обернулся майор. – Энергия – крайне важна для зомби. Не знаю, как именно они её вырабатывают… Скорее всего, в процессе питания, как и прочие организмы. Но расходуется она крайне быстро. А ещё зомби, как любые хладнокровные создания, впадают на холоде в некий аналог «спячки». Хотя, в отличие от тех же рептилий, и солнце тоже не жалуют. Ультрафиолет оставляет на коже трупов ожоги. Вирус вступает в странную реакцию с воздухом на солнце, выделяя токсин. Поэтому, трогать трупы голыми руками тоже не советую. – Подытожил Степанов.

Уверенным шагом прошёл вперёд, остановился у лестницы. «Двое из ларца» мгновенно последовали за командиром, не отставая ни на шаг.

- Наши лаборатории не простаивают, как вы понимаете. Новую, некротическую форму жизни активно изучают, проводят эксперименты… - Прошептал «чекист».

- «Некротическая форма жизни», - просмаковал фразу Петренко. – Етить-колотить… Я думал, нас просто бросили умирать. А они, оказывается, изучали…

За дверью, ведущей на второй этаж что-то загрохотало, и Чумаков зябко вздрогнул. Послышался гулкий топот и шуршание полиэтилена.

- Внимание, "контакт". - Прошипел майор, вскидывая винтовку.

Дверь скрипнула и по наличнику скользнула узкая женская ладонь. Бледная, грязная, словно её хозяйка копалась в земле.

- Не стрелять, - предостерёг группу Степанов. - Рано.

Вслед за рукой показалась всклокоченная голова. Замызганные щёки в цепочках мелких укусов. Мутные глаза в сетке лопнувших капилляров уставились на людей.

- Похоже, девчонку ели крысы. - Сглотнул "омоновец", отступая назад.

- Смотрим под ноги. Грызуны превращаются сразу. - Прошептал майор, не сводя глаз с мертвячки.

- Только их тут и не хватало. – Пролепетал «росгвардеец». Его щекастое, детское лицо приняло скорбное выражение.

Несколько долгих секунд труп сверлил майора взглядом. Но тот не спешил стрелять. Напротив, он разглядывал мертвячку. А затем девушка выбралась из-за двери и сделала неуверенный, дерганный шаг, протягивая грязные руки к «чекисту».

Отпрянув назад, тот по инерции попятился к выходу, опасаясь, что девчонка кинется на него. Осторожно, мелкими шагами, майор ступал по холлу, не сводя холодных глаз с покойницы.

Но зомби так и топталась на пороге, шипя и потряхивая головой, как сумасшедшая. Не решаясь отпустить дверную ручку, она раз за разом нажимала на нее, заставляя замок щелкать. Тяжёлая латунная конструкция лязгала, наполняя пустой коридор какофонией звуков. Скрежет, щелчки, хриплое дыхание девочки - всё это действовало на нервы взвинченному Чумакову.

Хорошенько прицелившись, он выстрелил, прекратив мучения несчастной. Голова мертвячки дернулась, и та осела на пол, заблокировав выход на лестницу.

- Эх, нужно было дать ей подобраться поближе, - с досадой прицокнул языком майор. - Теперь придется руки марать. А так не хочется их касаться. – Досада отразилась на лице Степанова. - Не спеши, старлей. Слушай приказы.

- Чего она медлила, никто не знает? – Взволнованно прошептал Петренко. И Чумаков невольно отметил в его голосе знакомые истерические нотки. - Вроде ж обычная зомби...

- Наверное, ждала друзей, чтобы напасть. - Прогудел "омоновец". Его громоподобный шёпот заставил Вадима вздрогнуть. – Чёрт знает, что происходит в их гнилых мозгах… Не зря же она лязгала этой чёртовой ручкой.

Словно подтверждая самые худшие опасения Чумакова, лёгкая, пластиковая дверь распахнулась, и труп, как куклу, отбросило к смежной стене…

В дверном проёме показалась обезображенная девица. В её шее застрял толстенный штырь. И теперь, качаясь при каждом движении, он угрожающе позвякивал о брошку на лацкане её джинсовки.

«Видимо, кто-то уже попытался её упокоить, да неувязка вышла», - подумал Чумаков, предусмотрительно отступая назад, до тех пор, пока не упёрся в стойку «ресепшн».

Степанов медлил, рассматривая незваную гостью.

«Кого ты ищешь, майор?» - Напрягся Чумаков и взял зомби на мушку.

Самое неприятное, что девушка выглядела совсем свежей. Ни трупных пятен, ни укусов… Если бы не тот толстенный металлический прут, пробивший горло мертвячки почти насквозь, Чумаков бы подумал, что она – живая.

Улыбнувшись окровавленным ртом, девица захрипела, заливаясь беззвучным хохотом и в пару прыжков преодолела узкий простенок меж лестницей и группой.

- Бейте! Это «шустрая»! – Закричал майор, открывая огонь.

Группа сработала мгновенно: несколько стволов затрещали наперебой, надрывая тишину коридора. И труп свалился на пол, в паре шагов от Степанова, бледного, как смерть. Наклонившись над девушкой, он приподнял её футболку, оголяя впалый живот и что-то бегло сфотографировал на смартфон.

При этом его взор, казалось, совсем не отражал эмоций, словно ситуация давно перешла в разряд рутины. Только желваки на скулах майора заходили, будто он пытался разгрызть невидимый орех.

Глубоко вдохнув, Чумаков рассмотрел девушку поближе. Разорванные цветастые легинсы едва прикрывают худые колени. Почти совсем подросток, угловатая и тщедушная.

- Боже, какая-же вонь! Когда это закончится? - Взмолился Петренко, опуская ружьё.

- Может, все-таки не пойдёшь дальше? - Спросил Чумаков, обеспокоенно разглядывая синюшного сержанта.

- Да где наша не пропадала… - Махнул рукой Петренко, выглядывая на лестницу. - Я в порядке. Честно. Просто сил нет – осознавать, сколько людей погибло. А главное, какой смертью!..

Глава 43: Умники

- Пять минут отдыхаем. – Отдал приказ Степанов, запирая выход к лестнице. А сам отправился к зомби-замарашке.

Присев на корточки рядом с ней, он беззастенчиво задал её сорочку. Серая, в чёрных венах кожа выглядела устрашающе. Следы крысиных резцов опоясывали туловище девушки, переходя на грудь и лицо.

Натянув полиэтиленовые перчатки, майор бегло ощупал живот молодой зомби.

- Ну, допустим, - прошептал он. И, на всякий случай сделал контрольный снимок.

Та же участь постигла медсестру и девицу с капельницей. Чумаков, в замешательстве наблюдал за майором, не решаясь задать прямой вопрос. Всё же Степанов, как и всё его ведомство, не вызывали доверия у старлея. Подспудно он ожидал подвоха.

Опасения командира, похоже разделял и Петренко. Его встревоженные, голубые глаза, не мигая, следовали за майором, словно сержант боялся упустить что-то важное…

Когда Степанов закончил осмотр трупов, Галкин, многозначительно переглянувшись с Манукяном, вскинул русую бровь, красноречиво выражая недоумение. Но майор в упор не замечал замешательство команды. Лишь его товарищи оставались спокойными, помогая Степанову ворочать неподатливые трупы.

- Вот тяжёлые, курвы. – Пыхтя и отдуваясь, выругался шкафообразный «омоновец». – Будто лошадь ворочаю. У нас в деревне как-то комбайнёр по пьяни сбил коня. Так переживал! Попросил нас с дружбанами закинуть эту скотину в кузов пикапа… Хотел гнать в соседнее село к ветеринару. В итоге мы всемером корячились – так и не сдюжили. Пришлось вызывать лебёдку.

- Время офигительных историй, - рассмеялся «росгвардеец», по привычке подтрунивая над товарищем. Его раскрасневшееся, круглое лицо расплылось в усталой улыбке.

- Так, Журба, Иванов – ну-ка, отставить. – Строго прошипел Степанов, разглядывая новопреставленного деда с окровавленным костылём в руках. Аккуратно приоткрыв покойнику рот, майор осветил фонариком пространство и ухмыльнулся. – Так я и думал, вставная челюсть…

- Товарищ майор, разрешите обратиться? – Не выдержал бойкий Манукян.

- Валяй. – Лениво протянул майор, приблизившись к «шустрой» мертвячке. Отыскав на полу шариковую ручку, он раздвинул бледные губы покойницы.

- Красотка. – Прошептал рослый «омоновец», морща лоб. – Отрастила клыки, как у тигра.

Потоптавшись немного рядом со Степановым, Манукян тоже присел на корточки:

- А что именно Вы ищите? – Обеспокоенно спросил он.

- Понимаешь, лейтенант, твари-то мутируют… - ответил майор, обтирая ручку о джинсовку покойницы. – Их костно-мышечный каркас подстраивается под новые реалии жизни, где они теперь – хищники. Наверное, нужно было открыть карты раньше. Предоставить некоторые исследования. Но я не был полностью уверен… - Протянул Степанов, отдавая свой «рабочий инструмент» Манукяну. Ручка, всё ещё покрытая вязкой, кровавой слюной уткнулась в бронежилет лейтенанта.

Тот мгновенно сморщился, непонимающе глядя на Майора.

- Спрячь её куда-нибудь. Ещё пригодится, - ухмыльнулся Степанов. – Лично я не советую лезть им в рот голыми руками. Вдруг рефлекс сработает. Отхватят палец: «бо-бо» будет. У меня зелёнки нет.

- Он шутит или серьёзно? – Прошептал Петренко на ухо Чумакову.

- Без понятия, - округлил глаза старлей.

- Ну, ладно. – Степанов глубоко вздохнул и, подавив свою фирменную ухмылку, продолжил. – Все мы тут – люди сознательные и даже умные. Наверное, не для кого уже не секрет, что наша задача – не только зачистить будущий ПВР для жителей города, но и собрать информацию о массовых мутациях. А их, насколько нам сейчас известно, существует несколько видов. Первая модификация – «шустрые»: живые, быстрые твари. Крушат всё на своём пути, прожорливы, как черти. Их организм продолжает функционировать по принципу любого живого создания. Они питаются, внимание, - улыбнулся майор, - размножаются и гадят, как и ты, Чумаков. – Смерив Вадима насмешливым взглядом, «чекист» ухмыльнулся.

- Размножаются? – Насупился Ковалёв. – Это как?

- Так же, как и все. – Кивнул Степанов, уставившись на смущённого лейтенанта. - Пока зафиксированных прецедентов не было, но наши учёные уверены, что «шустрые» способны воспроизводить потомство, оставаясь теплокровными и живородящими существами с мощным потенциалом регенерации.

- Едрить твою в корень… - Выругался бесхитростный Петренко.

- К нам в руки попала беременная самка… Уж не знаю, стоит ли называть этих тварей людьми, - майор неуловимо замешкался, подбирая верные слова. – Так вот её плод жив. Сейчас учёные наблюдают и проводят некоторые эксперименты над этой «шустрой». Уверен, в мире таких ещё много. И что из себя будет представлять «следующее поколение» - одному дьяволу известно.

- Так Вы поэтому ощупывали их животы? – Догадался Галкин, задумчиво рассматривая мёртвого старика с костылём.

- Верно, садись, «пять баллов», - улыбнулся майор, вставая на ноги. – За сим я предлагаю каждому поступать так же. Осматривать трупы, по возможности, внимательно. И докладывать обо всём подозрительном мне, желательно, по-факту, незамедлительно.

- А что с другими зомби? – Буркнул Манукян, нехотя заправляя полученную от майора ручку за шнуровку берцев.

- Обычные мертвяки тоже мутируют. Со временем их уровень интеллекта растёт. Желание набить брюхо – главное для зомби – заменяет тяга распространить вирус дальше. Они учатся нападать эффективно. Прячутся, избегают, выжидают момента. Поэтому, я и называю их «тихими». Мне кажется, что некоторые из них, умеют общаться со своими собратьями. Зомби странным образом кучкуются рядом с ними. Даже помогают. – Вздохнул майор. - Есть и третья ветвь эволюции – эдакие мутанты-танки: выносливые, сильные твари. Настоящие хищники: бесстрашные и кровожадные. Их кости и мышцы стихийно разрастаются. Меняется прикус. Технически, они, конечно, мертвы. Но ткани их продолжают регенерировать за счёт поглощённой плоти живых созданий. Со временем тление трупа приостанавливается и происходит полная перестройка организма под новые реалии. Умертвить таких зомби крайне трудно. Их черепушку пробьёт разве что бронебойная пуля…

- Фигово. – Заметил изрядно помрачневший Ковалёв.

- Согласен. – Кивнул Степанов. - При этом учёные заметили, что мутации уже привели некоторых зомби к зачаткам первобытного социума. Трупы кооперируются в большие группы. Нападают сообща. «Хищники» приносят добычу более слабым собратьям, подкармливая их. Со временем они восстанавливаются, отращивая (представьте себе) недостающие конечности… – Округлил глаза майор. - И всё это за две недели. Поэтому, нужно укрепить свои позиции, пока нас не пожрали к чертям собачьим.

- Вот это поворот! – Замотал головой Петренко. – Ущипните меня, а?..

- А как Вы поняли, что трупы регенерируют, пожирая живую плоть? – Чумаков уставился на майора, уже предвкушая ответ.

- Это задачи научного отдела, - уклончиво ответил Степанов. – Старлей, ты правда хочешь, чтобы я озвучил эту информацию?

Чумаков коротко кивнул.

- Да мы уже поняли. – Вздохнул Петренко. На лице его застыло откровенно брезгливое выражение. – Кормили трупы человечиной, да?

- Возможно. – Насупился майор. – Но ты бы не судил так категорично, сержант. У вас это что, «внутриведомственное» - делать скорые выводы, изображая «обижулек»? Вот и Лаврентьев ваш туда же… Упёрся лбом и ножками сучит: «Хочу-хочу-хочу быть главным, попреки здравому смыслу».

- Тогда как? – Не унимался Чумаков. Его мрачные, зелёные глаза буквально сверлили майора.

- Ну, ладно. – Расплылся в улыбке Степанов. – Ты сейчас отверстие во мне прожжёшь, правдолюб-бессребреник.

- Вот, давайте сейчас без Ваших шуточек, - спокойно ответил Вадим. – Обстановка не располагает.

Майор оскалился, как кот, втихаря вскрывший ларь со сметаной:

- Развею ваши опасения, порядочные вы ребята! Расслабьтесь. Кадаврам не скармливали живых людей… Хотя… В начале эпидемии врачи ещё не осознали, что далеко не все укушенные превращаются в зомби, спустя время. И пытались всячески задержать вирус. Ампутировали конечности. Части тел, как вы понимаете, замораживали для исследований… Учёные хотели выяснить, как быстро распространяется в тканях вирус, возможно ли это в отсутствии кровотока. Живёт ли микроорганизм в экстремальных условиях и так далее… Как итог, в морге скопилось достаточно биоматериала. Ну, и наши головастые, крайне рациональные (я бы даже сказал, прижимистые) учёные нашли, как сие «богатство» применить… дабы умножить свой эмпирический опыт.

- Что? – Завис Ковалёв.

- То, - улыбнулся майор. – Кормили тварей ампутированными конечностями. Не выбрасывать же добро.

- Тьфу-ты, блин! – Сморщился Петренко. – Я уж подумал, что «особое ведомство» изничтожало неугодных…

- Ну, доверие, дело наживное. Да, сержант? – Тонкие губы майора разомкнулись в белоснежной, но какой-то звериной улыбке. Так псы демонстрируют свои клыки пришлым дворнягам, обозначая главенство. Глаза Степанова при этом остались прохладными. – Не берите пример с Лаврентьева. Он не ведает, что творит. Старый уклад жизни умер вместе с этими товарищами, - крупная ладошка майора указала в сторону покойников. – Новая реальность может вас не устраивать, но чтобы выжить, мы обязаны доверять друг другу.

Глаза Степанова и Чумакова встретились, и этот взгляд не понравился участковому. Он понял, что демократией тут и не пахнет. Но так ли она нужна, во всяком случае на данном этапе?

***

Широкая дверь скрипнула, и Журба, под прикрытием Манукяна, выглянул в узкий простенок, предваряющий лестничную клетку.

Никого. Разномастный мусор разбросан по ступенькам. Поломанные одноразовые шприцы, куски бинта, пара растерзанных тапочек... Бледно-жёлтые стены измазаны кровью. Стенд с правилами посещения больных покосился и теперь, тоскливо поскрипывает, раскачиваясь на одном гвозде – вот-вот упадёт.

Горшки с цветами опрокинули на пол в шумихе заварушки. Чахлые кустики герани окончательно засохли, так и не дождавшись, пока заботливая рука поднимет их с пола.

- Слышите гомон? – Прошептал майор на грани слышимости. – Думаю, я знаю, где сгрудились наши зомби… - На первом этаже слишком светло. Минувшая неделя выдалась солнечной.

Оглядевшись, Чумаков увидел неприметную дверь под лестницей.

- Подвал? – Догадался он.

Майор молчаливо кивнул, приставив палец к губам.

Дверь трепетала на сквозняке, изредка хлопая о косяк. Труп у порога не давал ей открыться до конца. От двери ощутимо несло тухлятиной. Мертвец, упокоенный арматурой, уже начал разлагаться. Но проверить его всё же стоило…

«С этими мертвецами нужно держать ухо востро!» - Подумал Чумаков, ныряя поглубже под ворот куртки. Густое амбре настоявшейся за несколько дней мертвечины, вызвало у него приступ удушливой дурноты.

Аккуратно толкнув труп цевьём винтовки, рослый «омоновец» вытянул вверх толстый, как сарделька, большой палец.

«Всё гуд», - прошептал он одними губами.

Майор кивнул, и молча указал себе за спину.

Стоящий за ним Иванов среагировал мгновенно. Достав из рюкзака стальной трос с замком, он молча продел его в петли двери и затянул потуже. Так, чтобы в щель не смогли пролезть даже самые щуплые покойники.

- Отлично, - похвалил бойцов майор.

Не удержавшись, Петренко осветил фонариком, темноту и тут же отпрянул. Последнее, что увидел Чумаков – перекошенное на бок лицо знакомого доктора. Заметив жертву, он вышел из оцепенения и, застонав, навалился на дверь, подпирая её костлявым, обглоданным запястьем. Но прореха в двери оказалась слишком узкой и, потерпев неудачу, бородатый доктор затих, обиженно постанывая.

А трупы за дверью, почуяв добычу уже входили в раж. Чьи-то тонкие пальцы с обломанными ногтями обхватили низкую притолоку и тут же исчезли. Словно бледный паук пробежал, скрываясь в темноте подвала.

Множество рук молниеносно ударило в дверь. Ногти заскребли по металлу, заставляя Чумакова сморщиться. Невнятный гул и поскуливание превратились в вой. Кто-то громкий и очень сильный, «не щадя живота своего» с надсадным, яростным воплем долбился о жестяной лист, не исключено, что головой.

- Вот же ж! – Выругался рослый детина, отскакивая за спину майора, как напуганная барышня. – Врасплох застали… сволочи… Как разошлись.

- А ты не расслабляйся, - подначил его довольный «омоновец». – Иначе так и без задницы остаться недолго, если будешь стоять, раззявив рот.

- Так, завязывай, Журба, - сморщился майор. Гримаса напускной строгости, как тёмная туча, поглотила дежурную улыбку Степанова. – После позубоскалите.

- Хорошо, что не додумались толкнуть эту дверку… - Подытожил Петренко, отходя подальше. – Что с ними будет?

- Отряд «омона» зачистит подвалы в последнюю очередь. – Ответил «чекист». – Наша задача - избавиться от основной массы. Всех, кого можно заблокировать, оставим на потом.

- Ну и славненько, - с нескрываемым облегчением вздохнул Ковалёв.

- Вы это видели? – Закричал Петренко, дергая за рукава товарищей. – Как это понимать, блин?!

Чумаков, вздрогнув от неожиданности, уставился на дверь. Оттуда торчала малюсенькая, совсем девичья ручка, унизанная массивными перстнями. Пальцы отчетливо сложены в неприличный жест.

- Совпадение. – Протёр глаза Манукян, убеждаясь, что это не иллюзия.

- Не-а… - Ухмыльнулся майор, разглядывая руку безымянной хамки. – Знак протеста. Я же говорю, что трупы умнеют. Эта тварь указывает нам наше место.

Размахнувшись, Степанов наотмашь шарахнул прикладом винтовки по руке. Бил с жаром, почти исступлённо, до тех пор, пока не раздробил кость. Зомби держалась стойко, не издав ни звука. Средний палец, искалеченный, но всё так же упрямо вытянутый, торчал вверх и чуть в бок, как Пизанская башня.

- Эй, товарищ майор, поберегите силы, - буркнул Журба удерживая командира от нового удара.

- Я просто хочу проверить, испытывают ли зомби хотя бы подобие боли. Нейроны головного мозга каким-то образом восстанавливаются. Если они мыслят, то их нервные окончания должны быть столь же развитыми, как и у нас. – Спокойно ответил Степанов. Его дыхание показалось Чумакову на удивление ровным.

Поправив сползший на бок ремень винтовки, майор неспешно подошёл к лестнице и посмотрел вверх. Пара мертвецов неуклюже топталась вдоль перилл.

Перевесившись на полкорпуса вниз, плешивый, иссохший, как мумия, дедок плотоядно оскалился, бесстыдно рассматривая Степанова. Так разглядывают отлично прожаренный стейк после недели голодовки.

- Двинули дальше, делать нечего. – Вздохнул майор, отступая на шаг в сторону.

Беспокойный дед, клокоча и шлёпая губами, плюнул вниз и, не попав в Степанова, озлобленно заколотил костлявыми руками по перилам. Его молодая «подружка» в сестринском халате, глухо зашипела, словно хихикая над неудачей собрата по несчастью.

- А дедок-то тоже с мозгами… - Нахмурился майор. - Кажется, будет весело.

Глава 44: Вот, засада!

- Какие-то нерасторопные трупы... - Напрягся Журба, рассматривая в прицел зомбо-парочку. Внимательный, даже осмысленный, взгляд старика заставил "великана" вздрогнуть. - Прям в душу смотрит, скотина... И ведь не нападает!..

Зомби, смачно клацнув зубами, метнул в «омоновца» мелкий кусочек кафеля.

- Эй! – Отпрянул в сторону Журба. – Видали?!

- Дедок-то - явно "тихий". Или что-то вроде того. - Шёпотом ответил Иванов. С тех пор, как группа вошла в больницу, никто не решался разговаривать в полный голос, боясь гулкой акустики заброшенных помещений. - Не дурак ты - рваться на амбразуру, да, дед?..

Медсестра, вздрогнула, но с места так и не сдвинулась. Скосив глаза на лестницу, она вышла из ступора. Послышался утробный гогот, похожий на рык хищника. Кровавый пузырёк надулся и лопнул в самом уголке её угольных, тонких губ.

- Хохочет, ведьма. - Насупился Петренко. - Прямо мороз по коже... А чего у них рты такие чёрные? А?

Пожав плечами, Иванов скрылся под лестницей, снимая с шеи ремень винтовки. Растёр плечо.

- Может, некроз? Смерть – штука не красивая.

- Впервые таких вижу, - признался Петренко, старательно разглядывая тварей.

А сумасшедший дед, похожий на мумию Ильича, тем временем наблюдал за каждым движением Степанова. Присел на корточки вдоль перил, обнажив замызганное исподнее и тихо скалился на майора. Нижняя челюсть старика рефлекторно приходила в движение, и тогда его козлиная бородка, измазанная в крови, мелко подрагивала, гипнотизируя «чекиста»…

Ни Степанов, ни дед не торопились нападать друг на друга, и неловкая пауза затянулась. Майор прищурился, оценивая ситуацию.

- Странные ребята... - Изрёк, наконец, Иванов, набив магазин под завязку. - Привязаны к прошлому. Повторяют однотипные действия, возвращаются в любимые места. Заметили?

Поднявшись на ступеньку вверх, Степанов прислушался:

- Нет. Это не привязка. Что-то тут другое.

Прицелившись, майор выстрелил. Одиночная пуля просвистела прямо над лысиной старика. Но тот остался неподвижным. И это пугало.

- Да, а дед-то не сваливает. Обычно такие твари - очень аккуратны. Заманивает? Как считаете? – Задумался Степанов.

Неопрятный дедок, злобно сверкнув глазами, снова метнул мусор, заставляя майора отпрянуть.

Медсестра заметалась. Её ладошки с силой забили по перилам. Неприятная вибрация прошла по лестнице. Но дальше не пошло. Девушка осталась сидеть.

Вдох, другой. Палец Степанова лёг на спусковой крючок.

- Все замерли, никто не стреляет. - Прошептал он.

"Зачем майор играет в "гляделки" с этими трупами?" - Невольно подумал Чумаков, наблюдая как треклятая борода елозит по заляпанной гимнастёрке деда.

Морщинистая шея, покрытая цепью укусов, обвисла и тоже тряслась в такт движениям старика.

- Ну, давай, - процедил сквозь зубы Степанов, делая шаг вверх по лестнице. А затем следующий. По ступеньке, медленно, но уверено майор продвигался вверх.

Зомби занервничали. Обглоданная девица даже потянула руки к Степанову, будто хотела погладить его макушку. Сухопарый дедок заскулил, остервенело раздувая ноздри. Пальцы его желтоватой руки впились в перила. Но ничего не произошло. Трупы не кинулись в лобовую, пытаясь растерзать майора. В коридоре, длинном и пустынном стояла полная тишина. Только старик изредка лязгал челюстями, как цепной пёс, получивший приказ: «Сторожи».

Тогда майор сменил тактику. Отступив немного назад, он «снял» из винтовки непоседливую барышню. А затем перевёл ствол на деда. Хрипло взвыв, тот бросился вниз по лестнице, неожиданно лихо оттолкнувшись от пола худыми ногами.

Преодолев пролёт в один прыжок, труп приземлился рядом со Степановым и тут же получил пулю в глазницу. Неуклюже заваливаясь вбок, дедок осел на выцветшие перила. Нога его задёргалась в предсмертной конвульсии, и он сполз на лестницу, стараясь схватиться за берцы майора.

- Любопытно, - прошептал Степанов, направляя на старика ствол. Но контрольного выстрела не понадобилось.

Осмотрев руки зомби, «чекист» снова сделал фото, для отчетности:

- Мда... Это будет интересно нашим экспертам.

Приблизившись к деду, Чумаков не поверил глазам.

Длинные, узловатые пальцы покойного венчали толстые, загнутые вниз ногти. Длинные, сантиметров пять, они больше походили на коготь зверя. Субтильная фигура деда тоже претерпела изменения. Коленные суставы и локти словно увеличились в размерах. А сухожилия рук выпирали наружу, явно очерчиваясь под тонкой, как пергамент, старческой кожей.

- Может, артрит? - Почесал лоб Манукян.

- А это тоже артрит? - Приподняв губу покойника, майор обнажил жёлтые, крепкие резцы. - Да ему лет сто, не меньше. Откуда у него такие зубы, как думаешь? В его возрасте люди питаются киселями да кашей, перетирая её одними деснами.

- То есть, Вы хотите сказать, что у беззубого старца выросли клыки? - Наконец-то въехал в ситуацию Петренко. - Радикальная регенерация? Или как это назвать?

Майор лишь красноречиво развел руками:

- Как ни назови... Эта разновидность трупов должна быть более агрессивной. Но дед медлил до последнего...

Попросив Журбу прикрыть его с тыла, майор поднялся по лестнице, увлекая за собой Иванова с автоматом наперевес.

Медсестра, получившая в лоб пулю, обмякла, навалившись на толстые стальные прутья. Её налитые кровью глаза смотрели в пустоту, рождая в Чумакове неприятное ощущение тоски.

Осмотрев девушку, Степанов мрачно констатировал:

- Она застряла. Так я и думал.

- Поднимайтесь, тут никого, - шёпотом пробасил Журба.

Взглянув на распухшую, перетёртую до самой кости ногу, Чумаков испытал очередной неприятный спазм.

- А дед, получается, её защищал? - Непонимающе протянул старлей, с мазохическим тщанием разглядывая травмы покойницы: множественные укусы, на одной ноге отсутствует лодыжка.

- Получается, - кивнул Степанов. - Хотя, она - обычная. Никаких изменений не вижу. Возможно, медсестричка вела себя приветливее своих коллег и нравилась деду при жизни. - Нахмурился «чекист», рассматривая ее пухлое, подростковое личико.

- Возможно. - Закусил губу Журба, наблюдая, как командир вносит пометки в маленький истёртый блокнот.

- Этот стимул вполне мог перейти в посмертное бытие. Видите, эти ошмётки вокруг лестницы? - Степанов указал на свежие разводы вдоль перил. - Похоже, дед пытался скрасить её заточение. Подкармливал бедолагу, как мог.

- Фффуу, - скривился синюшный, как советский тюль, Петренко, загибаясь пополам.

- Спокойно. – Вздрогнул Иванов, замахав руками. – Только не блюй. Второго раза я не выдержу.

- А знаете, что любопытнее всего? - Улыбнулся майор, отметив реакцию сержанта. - Похоже, не все зомби агрессивны в принципе. Я специально дразнил старика. Да, дед плевался, кидался бетонной крошкой. Но сожрать нас так и не попытался. Будто говорил доступным способом: "Валите отсюда". И в атаку он пошел только после смерти "подружки".

- Да ну, по-моему, это бред. - Покачал головой Чумаков. - Должна быть другая причина. Не гуманистическая. Это же трупы.

- Повторюсь: примитивная система группового существования, как в муравейнике, уже не чужда зомби... А раз дедок мутировал в "хищника", то его функцией стала доставка еды и защита. Что он и делал. И старик не напал, потому что они были сыты. - Указав на куски плоти, размазанные по полу, «чекист» еще раз удовлетворённо крякнул, поддразнивая опёршегося на стену Петренко.

«Ну ты и садист, товарищ майор», - с досадой подумал Чумаков, от всей души сочувствуя другу.

- Они интереснее, чем кажутся, говорю вам. - Произнес Степанов с придыханием. - Новая форма жизни, а не просто тупые трупы. - Некая извращенная степень восхищения этими тварями сквозила в каждом его слове.

Пока майор собирал необходимую информацию, группа непростительно расслабилась. А зря. Толстые двери рентген-кабинета протяжно скрипнули, и оттуда буквально выползла грузная женщина в кожаном плаще. Полы одежды мешали ей, путаясь меж толстыми ляжками. Выбравшись на лестницу, она подняла безжизненные бельма на сержанта и с упорством танка, попёрла на него, не замечая ничего вокруг.

- Здрассьте, приехали. - Вздрогнул Петренко, отскакивая в сторону. Поскользнувшись в луже свежей крови, он забарахтал руками в воздухе, ища опору. Но не найдя, с грохотом и матом рухнул на кафель.

Прожорливая тварь словно ожидала такой развязки. Ускорив шаг, она кинулась на замешкавшегося Петренко. Тот попытался отпихнуть ногами толстуху, но баланс сил оказался явно на стороне зомби.

Навалившись сверху на субтильного сержанта, тётка попыталась вырвать зубами клок его куртки, но скользкий, прочный материал никак не поддавался. Пальцы-сосиски хаотично забарабанили по стеклу штурмового шлема. Оголодавшая мертвячка попыталась "выцарапать" у судьбы свой вкусный и питательный ужин.

На шум показались и другие обитатели стационара. Вот, худой и высокий доктор ковыляет по коридору, толкая перед собой громыхающую всеми винтиками старую каталку.

Вслед за ним плетётся санитарка в порванном халате. Её полные груди трясутся в такт шагам, поражая не только своими размерами, но и специфическими травмами.

- У неё что, сиськи выжрали? – Выругался Галкин, буквально застывая на месте.

Из рентген кабинета показалась всклокоченная голова местного фельдшера. Чумаков едва узнал старого знакомого - настолько смерть исказила черты лица. Рот съехал вбок, как при инсульте, а карие (некогда) глаза подёрнула мутно-серая плёнка.

Все это под барабанную дробь неловких пальцев по толстому пластику шлема и крики потерявшего винтовку Петренко. Действо заняло от силы, секунд десять, но в сознании Чумакова время растянулось, как резинка от старых трусов. Он увяз в мысленном киселе, фоном отмечая изменения окружающей действительности.

Вот, "омоновец" подскочил к тётке с тыла и с силой рванул её на себя, освобождая Петренко. Субтильная фигура сержанта, уже не придавленного к полу тушей, забилась, колотя руками по плитке, но встать так и не удалось. Пальцы снова разъехались в стороны, размазывая липкую кровь.

Затем буквально из ниоткуда в руках Журбы появился пистолет, и тот приставил его к затылку зомби.

«Мощный… Сейчас мясо будет. - Подумал Чумаков. Его сознание агонизировало. Происходящее напоминало ночной кошмар. Один из многих, что он видел. И ощущение реальности ускользало всё дальше, как шарик, скатываясь в воронку небытия.

Руки не слушались, а ноги приросли к полу, вмерзая в кафель.

Но раздался громкий хлопок, и ясность мысли вернулась к старлею, вырывая его из объятий липкого полуобморока.

Пуля из пистолета Журбы вышла навылет, и кровь покойницы, брызнувшая из глазницы, густо окропила напуганного до чертиков сержанта.

Пользуясь замешательством зомби-фельдшера, Чумаков толкнул его ногой обратно в рентген-кабинет.

От удара дверная створка открылась наотмашь, ударилась о стену. И тело участкового похолодело от ужаса. В тёмном помещении сгрудилось не меньше десятка мертвецов.

Заметив бледную физиономию Чумакова в дверях, луноликий амбал в разодранном спортивном костюме издал утробный вопль. Но фельдшер, врезавшись в него, «заплясал» меж столами, перекрывая узкий проход.

Отпихивая медлительных конкурентов, амбал зарычал от злобы, и попёр, как танк, но Вадим успел захлопнуть тяжёлую створку.

- Нет-нет-нет… - Прошипел Чумаков, наваливаясь на дверь. Иванов, заметив неладное, тут же бросился на помощь, подпирая плечом дергающуюся филенку. Зомби, узревшие пищу, активно колотились в толстый металл, заставляя нутро Чумакова сжиматься с каждым новым ударом.

- Манукян, помоги товарищам, не стой столбом! – Застонал майор, целясь в неуклюжего доктора, подошедшего слишком близко. Но шаткая походка врача не оставляла шансов.

- Отходи! Заденут же, дурень! – Пробасил Журба, оттаскивая замешкавшегося Петренко с линии огня.

Раздался хлёсткий треск, и зомби, как подкошенный, шлёпнулся на кафель.

- Смотрите! – Звонкий тенор Галкина вошёл в мозг старлея, как раскалённый прут. – Справа тоже твари поперли!..

Головная боль Чумакова, усиленная адреналином, становилась, тем временем, почти нестерпимой. Ощущая, как дрожат ноги, участковый, что есть сил, навалился на дверь.

Рассредоточившись по коридору, Степанов, Журба и Галкин разделили между собой сектора. Нескончаемый поток разномастных покойников наполнил гулом коридор. Это нервировало Чумакова, но он держался изо всех сил.

- Как же страшно стоять спиной к этим тварям! – Поёжился Манукян. – Словно на расстреле.

- Доверяй майору, - прогудел Иванов, сцепив зубы. Он в одиночку держал вторую дверь, и силы его, кажется, подходили к концу.

- Сейчас, ребятки, терпите! – Сзади послышался ободряющий возглас Степанова.

Винтовки стрекотали, почти непрерывно. Петренко, придя в себя, встал сзади товарищей, прикрывая их спины.

«Бум-бум-бум!» - Град ударов обрушился на дверь, заставляя Чумакова упереться ногами в пол, но протектор берцев предательски заскользил по истёртому до блеска кафелю.

Расстреляв своих мертвецов, Ковалёв с Журбой помогли майору с Галкиным добить оставшихся.

- Давайте, скорее! – Устало закряхтел Иванов. – Сейчас упаду.

- Держись, - крикнул Журба, припадая к двери, за которой буквально бесновались покойники. Возбуждённый гвалт и удары сменялись бурным лязгом – похоже, обезумевший бугай громил мебель.

Сквозь какофонию отчётливо послышался пронзительный женский плач.

«Да что за наваждение? - Тряхнул головой Чумаков. Но звук не прекратился.

- Ты тоже это слышишь? – Спросил он у Петренко, прицелившегося в голову отвратному зомби без лица. Изловчившись, мертвец попытался «цапнуть» Журбу, но получил пулю в лоб и завалился на спину, как подкошенный.

- Рыдает кто-то. – Нахмурился Петренко, рефлекторно протирая шлем.

- Значит, не мерещится, - с облегчением выдохнул Чумаков.

Глава 45: Опасность

И всё же отделаться лёгким испугом группе не удалось. Зомби, вышедшие из спячки, нестройной шеренгой потянулись «на завтрак».

Рык, скрежет и гвалт разбуженной толпы то и дело нарушали гулкие автоматные очереди да смачные шлепки.

Очередной труп, как подкошенный, свалился на пол за спиной Чумакова, заставляя старлея вздрогнуть от отвращения. Лысый парень с проломленной головой. Выбитый глаз болтается на нерве как огромная, подгнившая ягода. Кто-то явно пытался его упокоить, да не срослось.

Петренко, прицелившись в пожёванную бабулю, возмущённо сплюнул. Мертвячка, не смотря на обрюзгшую фигуру, мастерски ушла с линии обстрела и скрылась за углом.

Её место тут же заняли новые зомби. Будто в дальних палатах больницы открылся портал в Аид, и теперь неупокоенные души всех мастей стремились бежать из застенков своего мучителя.

- Когда же они кончатся? – Возмутился Манукян, оглядываясь на Степанова. – Может, запросим подкрепление?

- Рано, - покачал головой он, прицеливаясь точно в лоб безобразному подростку. Раздутое, скользкое лицо исказила гримаса ярости. Не дожидаясь, пока тот бросится, «чекист» упокоил тварь.

Хладнокровие майора поразило Чумакова.

– «Шустрых» тут нет. А с медленными сами справимся. – Затаил дыхание Степанов. Прицелился, и ещё один труп повалился ему под ноги нескладным кульком.

- Смущают меня эти двери, - нахмурился Ковалёв, и палец его указал на кладовку. – Вдруг, там тоже трупешники сидят. Те же «тихие», а? Не думали? И ждут, когда их друзья нас вымотают… – Перезарядив винтовку от заранее подготовленного магазина, он толкнул цевьём обшарпанную, фанерную дверцу.

Раздался гулкий скрип, и лейтенант отпрыгнул в сторону, как белка. Что-то массивное и красное прочертило по притолоке, заваливаясь в дверной проём.

- Твою мать, - нервозно вскрикнул Ковалёв. – Ковёр. Ну кому был нужен этот чёртов ковёр?!

За цветастым предметом интерьера, годов так, семидесятых, тут же замаячила субтильная врач в старомодном, хлопковом халате и шапочке набекрень. Её тонкие пальцы с обломанными ногтями заскребли по ковру, но сил оттолкнуть его совсем не осталось.

Мертвая доктор упала на колени, подставляя свою маленькую, как у ребёнка головку под ружьё лейтенанта. Никакой агрессии, жажды и попыток наброситься на Ковалёва. Её тонкая рука пыталась ухватиться за цевьё винтовки, но постоянно срывалась вниз, гулко ударяясь о тощее туловище.

Раздался выстрел, и женщина осела на пол, неуклюже распластав руки. Больше в кабинете мертвецов не было – лишь пожухлые фиалки в обшарпанных горшках, да маленький аквариум с рыбкой, иссохшей, как мумия.

Расстреляв почти в упор приземистую даму в нижнем белье, Степанов аккуратно заглянул в соседний кабинет, отмеченный табличкой «Врач-рентгенолог: Поздняк О.С.».

Из-за двери на него навалился толстый зомби с порванной губой. Лицевой щиток майора тут же заволокло слоем конденсата. «Шустрый» доктор надсадно задышал, напирая на Степанова. Тот уклонился, отступил назад и решительным манёвром ушёл от «смертельных» объятий.

- Ээээ, нет, не сегодня, - прокряхтел он, отталкивая рыхлого доктора, хрипящего от злобы.

Послышалась короткая очередь, и врач, неоднократно уже нарушивший клятву Гиппократа, развалился на пороге.

- Всё, теперь точно «поздняк». – Процедил майор, неспешно переступая через грузного покойника.

Кабинет встретил Степанова неожиданной чистотой. Бардак, царящий в больнице никак не вязался с этим оплотом аккуратизма. Даже стеклянная советская вазочка, выполнявшая функцию карандашницы, мирно стояла на краю стола. Отглаженные, чистые шторы без пятен крови. В углу, на стуле сидит тощая, как скелет, медсестра.

- Эй, - коротко присвистнув, майор попытался привлечь её внимание. – Обед!

Но девушка не встала. Проверив её, Степанов не пожалел патрона и, на всякий случай, упокоил бедолагу.

Окинув беглым взглядом помещение, он убедился, что в кабинете никого нет и направился к выходу. Но на глаза ему попался диван, застеленный истёртым пледом. Его украшало бурое пятно подсохшей крови. Очевидно, тут доктор и обратился в «шустрого». Рядом аккуратно стояла початая бутылка «Святого источника» и гранёный стакан, густо измазанный кровью.

Архипелаг подушек, выставленный на всеобщее обозрение и полная мусорка упаковок от снеков.

- Похоже, эти ребята пережидали бойню в кабинете. Не успели удрать, - нахмурился Степанов, распотрошив мусорное ведро. - А вот и ампулы антибиотика. Дока порвали немного, и он пытался лечиться... Ай, молодца! Боец. - Цокнул языком майор.

Змаячивший у двери Ковалёв опустил винтовку. Привалился к стене, пользуясь кратким затишьем, и сморщился, разглядывая надутое, словно пластилиновое лицо доктора.

- Странно, что Поздняк не разгромил кабинет. Спокойно дождался «еды в номер». А вот что убило его помощницу – остаётся загадкой. Ни ран, ни явных ссадин. Только лицо перекошено, будто испугалась до смерти. Прям детектив. – Ухмыльнувшись, «чекист» оттеснил Ковалёва и прикрыл скрипучую дверь.

***

Тем временем зомби в коридоре всё пребывали. Медленно, но верно.

Неизменная парочка - Галкин и Манукян – изрядно отдалились от группы, уходя в левое крыло.

Поймав вопросительный взгляд майора, Чумаков с натугой ответил:

- Ребята знают, что делают. Там, за углом есть двери, они фиксируются на толстый шпингалет. Нужно перекрыть доступ трупам, и дело в шляпе. Помещения изолированы.

- А справа что? – Наклонил голову Степанов, вглядываясь в мрачную темноту коридора без окон.

- Туалеты, вроде, - прищурился Петренко. – Туда соваться опасно… Хотя, за ними есть выход на запасную лестницу. – Оживился он, хлопая себя по лбу. – Я лежал тут недавно – все бегали курить втихаря на задний двор.

- Принято, - кивнул Степанов. – План такой: как только Манукян с Галкиным заблокируют левое крыло, зачищаем наших «облучённых» живчиков, перекрываем запасной выход и двигаемся дальше. Здесь палат нет – только кабинеты, значит и больные прут, скорее всего сверху.

Внезапно раздался мощный треск и хлипкая дверь подсобки, запертая на ключ, разлетелась в щепки. Оттуда выскочил долговязый зомби в рабочей робе. Оттесняя замешкавшегося Ковалёва в угол, он попёр на него, плотоядно сверкая глазами. Перевернув стоящие в рядок металлические стулья, лейтенант попытался выиграть время, метнув колченогую железяку в сторону оголодавшего «шустрого». Но мертвец не почувствовал боли – всё внимание зомби сосредоточилось на жертве. Барахтая руками в воздухе, «шустрый» схватил Ковалёва за ворот и с усилием потянул на себя.

Матерясь шёпотом, Петренко кинулся на подмогу сослуживцу.

- Патроны закончились. – Нервничал лейтенант, отталкивая мутанта прикладом винтовки.

Раздался смачный удар, и голова зомби, дёрнувшись, неестественно откинулась назад. А на лбу моментально налился багровый кровоподтёк.

- Ща, пять сек! – Крикнул Петренко товарищам, устремляясь на помощь Ковалёву.

Майор же, заметив краем глаза движение, перевесился сквозь перила, вниз. Глаза его округлились:

- Вот же чёрт. Наш «тихий» друг не отстаёт. Следит.

Вскинув винтовку, Степанов прицелился, но снова тщетно. Зомби точно знал, что эти чёрные «трубки» приносят смерть, и, молча скрылся под лестницей, вынуждая противника спуститься вниз.

- Ага, как бы не так. – Покачал головой майор, отходя с лестницы. – Опасаюсь только, что эта сволочь вскроет-таки подвал.

- Не переживайте. – Незамедлительно отреагировал Журба, подпирая спиной дверь. – Они умные, но не настолько. Ключи от замка у меня. Не перекусит же этот зомби стальной трос толщиной в мизинец?

***

Тем временем драка Ковалёва с «шустрым» набирала свои обороты. Но Степанов не решался упустить из вида лестницу, уповая на расторопность Петренко. «Тихий» труп затаился в своём укрытии, но майор знал, что он точно выберется и нападёт, как только группа потеряет бдительность. Опасно недооценивать изворотливость врага. Особенно малоизученного.

Отчаянно матерясь на ходу, сержант попытался прицелиться в затылок "шустрого", но тщетно.

Петренко медлил. Стрелять - слишком опасно.

- Всё под контролем, - прокряхтел лейтенант.

- Да зафиксируйте его, кто-нибудь! – Психанул Петренко. – Ну не возможно же!

Ковалёв упёрся прикладом в грудь врага и теперь пинался, как Ван Дамм, не жалея ног. Одержимый голодом зомби в упор не замечал усилий и продолжал ковырять грязными пальцами воротник его куртки, отчего шлем лейтенанта сполз набекрень.

Услышав топот берцев, чуткая тварь моментально развернулась, кинувшись на многострадального Петренко. Тот оттолкнул противника ногой, прямо в объятия вовремя сориентировавшегося Ковалёва. Покачнувшись, труп потерял равновесие, заваливаясь назад.

Закинув бесполезное пока ружьё за горло твари, худенький лейтенант буквально повис на «шустром», с силой сдавливая его шею.

- Давайте, бейте, я его фиксирую, - что есть мощи, заорал Ковалёв, болтаясь из стороны в сторону в такт движениям жердеобразного монстра.

Прицелившись, Петренко выстрелил. Пуля вошла в плечо, и на робе у зомби тут же расползлось алое пятнышко.

Грязно выругавшись, он вытащил из набедренного чехла длинный кинжал с толстым, заострённым, как пика, лезвием. И, выдохнув, кинулся на врага. Всадив клинок под подбородок «шустрому», сержант застыл от изумления.

- Вот же чёрт, получилось, - пролепетал он.

Качнувшись по инерции ещё раз, зомби обмяк, опасно заваливаясь на Ковалёва, ещё мотавшегося сзади. Но Петренко уже схватил тварь за ремешок брюк и тот, осел на колени, сбрасывая с себя надоедливого лейтенанта.

Почувствовав опору под ногами, тот извлёк из кобуры ПММ и, прицелившись в висок твари, прожал «спуск». Из носа «шустрого» рекой хлынула кровь – настолько интенсивно, что Ковалёв невольно удивился. Его карие глаза округлились, а губы подёрнула гримаса брезгливости.

Удерживая зомби, как ломтик сыра на шпажке, Петренко сморщился и поспешил отстраниться. Мертвец упал на землю и окончательно затих.

- Нихрена себе, мизерикорд, - покачал головой Ковалёв, хлопнув Петренко по плечу в знак признательности. – Прям музейный экспонат.

- Батя подарил, ещё в школе... Вот и пригодился. – Крякнул Петренко.

Уперевшись пяткой в подбородок мертвеца, сержант с трудом вернул себе клинок. Раздался неприятный хруст, и полезная «железяка» обрела покой в ножнах.

***

Когда коридор опустел, руки Чумакова дрожали от усталости.

Галкин и Манукян, перекрывшие крыло от залётных зомби, заняли позицию напротив лестницы, на случай, если «тихому» всё же приспичит полакомиться «свежатинкой».

- Секундочку обождите, - нахмурился майор, сменяя бледного от усталости Чумакова. Его массивная, приземистая фигура припала к двери, надёжно подпирая её. – Передохни. – Обратился он к старлею. На вас с Петренко уже лица нет.

Одарив Степанова благодарной улыбкой, Чумаков присел к холодной стене. Прямо на пол. Конечности предательски немели.

- Сколько там зомби внутри, не заметил? – Обратился майор к закрывшему глаза участковому.

Голова, тяжёлая, почти чугунная, гудела так, словно по ней долбили половником.

- В поле зрения – почти десяток, - проскрипел Чумаков, извлекая из нагрудного кармана пачку «Ибупрофена». – На периферии – тоже какая-то возня. Один, самый крупный – точно «шустрый».

- А ещё слышите, рыдает кто-то? - Напряг слух Петренко. - До сих пор.

- Маловероятно, что кто тут выжил. Может, зомби нас заманивают, а? – Вскинул брови Галкин.

- Ещё один «тихий»? Не многовато ли на сегодня? – Задумчиво произнёс «чекист», поглядывая на лестницу. – Сомневаюсь, что нужно оставлять за спиной этого «субчика». Он явно навострил на нас зубы…

- Давайте так, - подытожил Манукян. – Если у нас тут, конечно, демократия… - Поймав картинно заинтересованный взгляд майора, Гиви усмехнулся.

- Ты сказал это скверное слово на «дэ»? – Удивился Степанов. Над его верхней губой выступили капельки пота.

Мертвецы за дверью никак не унимались, а заблокировать рентген-кабинет, как на зло, не представлялось возможным. Круглые, гладкие советские ручки, ни к селу, ни к городу прикрученные на лист металла выглядели хлипко, болтаясь на тонких шурупах.

В который раз Чумаков с грустью отметил, в какое запустение пришла городская больница. Видимо, зомби-апокалипсиса никто тут не ждал.

- Да хорош уже издеваться, товарищ майор. – Вздохнул Манукян, глядя, как дёргается пластмассовая ручка.

- Ну, ладно, - милостиво оскалился Степанов. – Не демократия, конечно, но и не рабовладельческий строй.

- Открывать эти двери, пока в тылу трётся «тихий» - явно опасно. Может, он только того и ждёт, раз такой умный. Предлагаю сначала грохнуть его… Вроде, поток зомби поутих. – Предложил Манукян.

- Принято. – Нахмурился майор, обдумывая поступившую идею. – Тогда Вы с Галкиным встаёте вместо нас с Ивановым. Петренко вас посторожит. А мы, вместе с Чумаковым, втроём двинем вниз. Если «тихий» снова ушёл в подполье, просто поставим растяжки в холле и у лестницы. Сдюжишь, старлей? – Обратился Степанов к участковому.

- Да всё, отпускает уже. – Кивнул Чумаков, нехотя поднимаясь на ноги. – С училища мучаюсь мигренью на смену погоды.

- Он у нас того, - хохотнул Петренко. – С турника головушкой вниз упал.

- В прямом смысле. – Расплылся в улыбке Вадик. – Не давались мне упражнения с переворотом.

- С кем я служу? - Расхохотался майор. – Ладно, болезный… Как только зачистим медгородок, выпишу тебе отпуск.

Глава 46: Трансформер?!

- И куда этот чудак делся? – Прогудел Иванов, спускаясь с лестницы. Его гулкий шёпот заставил Чумакова вздрогнуть. – Только что тёрся тут, как приклеенный, и вот «на тебе»!

- А ну-ка, тишина. - Недовольно зашипел Степанов. Его ладонь взметнулась вверх, призывая напарников к молчанию. - Что-то поменялось…

Чумаков прислушался. Фоновые звуки не в счёт – скрип окна в регистратуре, гомон запертых в подвале зомби. Покалеченная женская ладонь неловко стучит по замку, но тот не поддаётся, надёжно сдерживая оголодавших мертвых. Женщина злится, тихо порыкивает в гулкой темноте. Неловкие пальцы ритмично скребут по металлу.

Вдоль стен покоятся кучи мусора. Огромные пласты побелки соседствуют с раскиданными вещами. Люди уходили в спешке. Скомканные пакеты из ближайшего супермаркета легонько шелестят на сквозняке, переваливаясь с бока на бок, на манер перекати-поля.

Споткнувшись о плюшевого зайца, Чумаков угрюмо отвернулся. Ледяная рука ужаса зашарила вдоль желудка, вызывая дрожь:

«Дети… Откуда тут дети?»

Внимательные глаза майора обеспокоенно шарили по сторонам, но «тихого» и след простыл.

Не успел Чумаков и шага сделать, как мятый кусок полиэтилена зашуршал, и на свет выползла огромная, бесхвостая крыса. Ритмично вихляя задом, она кинулась по диагонали, бойко лавируя под ногами, но ботинок Степанова настиг её раньше, чем та успела скрыться в щели подвала. Раздался смачный хруст, и майор брезгливо откинул в сторону её обезображенный трупик.

- Ай, блин! – Почти беззвучно выплюнул Иванов, вскидывая винтовку.

Вслед за наглым грызуном показалась и пара её товарок. Отъевшиеся, облезлые, абсолютно не похожие на живых, они вальяжно ползли по кафелю, оставляя за собой тошнотворные бурые разводы.

Глаза крыс поразила болезнь. Подвижное веко распухло, перекрывая обзор тварям. Они ползли по наитию, то и дело принюхиваясь, пока не заметили людей.

- Вот дрянь! – Ужаснулся Чумаков, с размаха пнув разжиревшую на трупах крысу. Ушлая тварь уже исхитрилась вцепиться в мысок его берцев. Ударившись о стену, она пронзительно заверещала, но снова двинулась в наступление. Живот её покрывали страшные раны, шерсть облезла. Но запах свежей «человечины» придавал ей сил.

Конвульсивно встрепенувшись, она неуклюже дёрнулась всем тельцем, застыв на полпути. Чумаков даже подумал, что тварь умирает, но крыса довольно бодро рванула на старлея. Пронзительный писк зверька прохватил Вадима до печёнок. Впав в ярость берсерка, крыса, что есть мощи, замотала головой, отчего её походка стала ещё более зигзагообразной.

- Топчи эту мерзость, - горячо выкрикнул Степанов. Он попытался наподдать обезумевшему грызуну, но промахнулся. Живучая тварь побежала дальше. – Один укус, и ты труп.

Превозмогая отвращение, Чумаков опустил ногу. Точный удар, и хрупкие кости черепа треснули, расплескав по полу липкую, как сироп, жижу.

- Омерзительно. – Констатировал Иванов, болезненно щурясь. – Ненавижу крыс.

Чумаков приготовился парировать ему, но из коридора послышался пронзительный лязг, и вслед за ним топот – словно ребёнок пробежал, пиная перед собой пустую консервную банку. Петли невидимой двери скрипнули, и тяжёлая створка с грохотом захлопнулась.

– Это «тихий», точно говорю, - вытянулся в струнку Степанов. Как гончая, взявшая след, он заметался, не решаясь выглянуть за угол.

- Товарищ майор, - простонал Иванов, предчувствуя скорую стычку. – Может, не стоит нарываться? Заблокируем дверь? И айда, на помощь ребятам?

Но Степанова сгубил азарт. Место холодности заняло жадное нетерпение.

- Прикрывай меня, - обратился майор к старлею. Выудив из рюкзака компактное зеркало, прикрученное к линейке скотчем, он выставил его за угол.

«К чему эти изощрения? Ну, зомби… Ну, умные. А дальше-то что?» – Невольно подумал участковый, наблюдая за беззвучной паникой своих соратников.

Рослый, подчёркнуто спокойный Иванов мгновенно растерял свой брезгливый оскал и вцепился в оружие так, что костяшки пальцев побелели. Весь его вид выражал крайнюю степень сосредоточенности. Круглые, и без того румяные щёки пошли бордовыми пятнами:

- Что-то не так. Ну, задницей же чую!

В компактном зеркале отражался холл. Тот же фикус в горшке, опрокинутое в запале боя кресло да дедовский костыль, застрявший в его крестовине… Однако, атмосфера помещения неуловимо изменилась. Чумаков, не сразу понял, что именно резануло ему взгляд.

- Во-первых, часть трупов исчезла, - шёпотом отметил майор, считав немой вопрос в глазах Вадима. – Деда унесли. Нехорошо. Осталась только его «подружка»… та, что из обычных. И девчушка, поеденная крысами. – Палец «чекиста» указал на стойку регистратуры. – Но её переместили. И кто-то ей… хм… питался.

- Их что, «тихий» утащил? – Нахмурился Иванов, внимательно разглядывая в отражении разорённый холл.

- Ай донт ноу, - пожал плечами Степанов, отдавая «росгвардейцу» зеркало. – Проверим?

- Зачем ему трупы? – Заморгал Чумаков, не веря своим глазам.

- А сам как думаешь? – Вскинул брови майор. – Есть варианты?

- Общаетесь загадками. – Покачал головой старлей. – Самое время для шарад.

- Так всё же предельно ясно. Или нет? – Улыбнулся Степанов, но в его интонациях отчётливо улавливались токсичные нотки. – Думай. Иначе ничему не научишься. Просрёшь момент. И вот, ты уже съеден.

- Ну, девчонку явно обглодали… - Неуверенно протянул Чумаков, во все глаза таращась на труп.

- Таааак, - ободряюще оскалился майор, отчего старлей мгновенно почувствовал себя первоклассником, выступающим у доски.

И хотя они со Степановым выглядели одногодками, неуловимая тяга к филигранному унижению собеседника, заставляла Чумакова испытывать неловкость перед этим маленьким, абсолютно квадратным человечком.

- Думай. – Постучал Степанов по лбу.

- Предлагаю не лезть дальше. Просто поставим растяжки, - замахал руками Иванов. – Ну его, к чертям собачьим. Кто знает, где эта тварь лазает и зачем ей понадобились тела!.. Всё это выглядит пугающе.

Дрожь в голосе «росгвардейца» не укрылась от Чумакова. А майор одарил подчинённого удивлённым взглядом:

- Не узнаю тебя. Ты не сдуваешься там, часом?

- Не люблю сомнительных авантюр… - Нервозно протянул «великан».

- А как же наш отчёт «головастикам»? - Надавил на больное командир. - Оставим безответным их запрос? К тому же, тварь растяжкой не удержишь. Это тебе не гнилой «ходок», пары часов от роду, а полноценный «тихий». Он пустит на гранаты свою свиту.

Нервозность нарастала, но Степанов не спешил принимать окончательного решения. Он просто пялился в зеркало, молчаливо раздумывая, как поступить дальше, чем приводил Чумакова в полнейшее бешенство. Навязчивое ощущение, что их загоняют, как дичь, не покидало старлея вопреки здравому смыслу… Тело кричало, что надо бежать, что есть сил. Прятаться, скрываться, а не стоять тут, как торт на именинах.

«Поразмыслим рационально, - занялся аутотренингом Чумаков, пытаясь привести чувства в порядок. - Странно думать, что какой-то зомби окажется умнее нас? Но почему тогда Иванов так напрягся? – Утверждение за утверждением, Вадим раскручивал мысленный клубок, но облегчение не наступало. Колючая волна мурашек пробежала от копчика до самого затылка, и старлей ощутил, как застучали его зубы. – Абсолютно иррациональная хрень…»

- Стоп… - заметил неладное «росгвардеец». – Чуете сквозняк? Мы же закрыли главный вход. Я помню.

– Засов на месте. - Прошептал Степанов, всматриваясь в полутьму коридора.

- Откуда тогда фонит? – Потянул носом Иванов.

– А ведь да. Принюхайтесь. Тянет гнильём и помойкой. - Глаза Чумакова пробежались по холлу и остановились на неприметной, хлипкой дверце с надписью «выхода нет».

- Думаешь, туда ушёл наш «пассажир»? – Перехватил его взгляд «чекист».

- Ну, нет. Я на это не подписывался, - запротестовал Иванов. – Ставим растяжки и сваливаем.

- Неплохо было бы взять его живьём, как думаете? – Закусил губу Степанов. – Таких смышлёных, как он, мало. Интересный же экземпляр.

- Протестую. – Упёрся «росгвардеец». – Лично мне моё здоровье дороже науки. Если Вы прикажете, я, конечно, не стану больше спорить… Но где, чёрт возьми, Ваше хвалёное благоразумие?

Глаза Иванова с мольбой уставились на Вадима, ища поддержки. И участковый энергично закивал:

- Присоединяюсь.

- Ну, хорошо, скучные люди, - кивнул Степанов, запуская руку в рюкзак. – Уговорили. Заблокируем подозрительную дверку, а заодно, и лестницу. Прорываться наружу будем через чёрный ход. Предупреди наших, что холл в растяжках, и что там трётся этот облезлый чёрт. – Майор обернулся, картинно смерив Иванова обиженным взглядом. – Больше не жалуйся, что я тебя тираню.

- Кстааааааати… А как вообще «тихий» выбрался из «Архива»? – Растеряно изрёк Иванов, игнорируя подкол начальника.

Холодок пробежал по телу Чумакова:

- А ведь точно!

- Не имею понятия, - спокойно ответил майор, протягивая тонкую леску в отверстие чеки. – Думаю, кто-то его выпустил.

И этот ответ звучал столь обыденно, что на секунду старлей усомнился, а не поехал ли Степанов мозгами.

- Хм… А что мешает «кому-то», - с нажимом произнёс Вадик, - убрать наши растяжки?

- Ты правда хочешь каких-то гарантий? – Усмехнулся майор, приблизившись к неприметной двери с табличкой. Подёргал. – Заперто. Ну, что ж… Погнали.

И только Степанов присел на корточки, как раздался глухой удар. А потом ещё град… нет, целая лавина таких же ударов. Дверная створка дёрнулась и слетела с петель, погребая под своим весом Степанова. Это его и спасло.

Коротко вскрикнув, майор инстинктивно забарахтал руками, пытаясь сбросить с себя тяжёлые доски.

- Лежи, не дёргайся! – Заорал Иванов, не веря своим глазам.

Снося на ходу косяк и часть стены, в холл вылетело нечто чудовищное. Огромный, невообразимых пропорций мутант. Кто видел принца Горо из «Смертельной битвы», тот поймёт замешательство полицейских.

Быстрая, почти двухметровая фигура с бешенным топотом пронеслась по двери, заставляя майора завыть от боли. Потрясая двумя руками в воздухе, третьей (да-да, вы не ослышались) мутант поднял с пола обломок арматуры и с яростным рёвом ринулся на Чумакова.

- Твою мааааать! – Заорал Иванов, перехватывая автомат. Гримаса ужаса застыла на его лице. – Вот и всё, - подытожил он, отступая к лестнице.

Мутант с громким рёвом заметался по холлу – кинулся в узкий дверной проём, но ударился головой о притолоку. И не вписавшись в него, зарычал от бессильной злобы. Руки монстра замелькали в воздухе, пытаясь сгрести добычу. Но Чумаков ошпаренным котом отскочил к лестнице, ощущая себя рыбкой в бассейне, полном любознательных малышей.

- Стреляй же, стреляй! – Ревел «Росгвардеец». – Чего застыл?

Он уже передёрнул затвор и открыл огонь по чудищу, целясь в ноги. Тонкие струйки бурой крови засочились по узловатым голеням монстра. Тот припал на одно колено и неожиданно легко провалился в дверь, заставляя Иванова вспомнить детство. Не долго думая, здоровяк с мальчишеской лёгкостью перемахнул через шаткие перилла. И тяжёлые руки мутанта ударили по полу, проминая груду мусора до самого бетона. По плитке мгновенно «разбежались» зигзаги трещин.

- Это что, млять, за трансформер? – Прокряхтел майор, кое-как выбираясь из-под обломков двери. Пробегая, тяжёлая тварь местами разбила её в труху. И теперь фрагменты дерева завалились за ворот Степанова, причиняя ему ощутимый дискомфорт.

Грязный и злой, с расплывшимся во всю щеку фингалом, Степанов утёр рукавом кровь. Прикусил разбитую губу и сплюнул мелкую щепу. А затем, корчась от боли, поднял с пола винтовку, прицелился в затылок зомби. Но руки его предательски задрожали, и очередь ушла в стену.

Замешкавшийся в дверях монстр рвал и метал. Кое-как поднявшись на ноги, он кинулся к лестнице, и полисмены мгновенно отреагировали шквальным, хаотичным огнём.

«Тварь же сейчас прорвётся наверх, к ребятам. И писец!» - Мелькнуло в голове у Чумакова. Он взял себя в руки, ощущая, как волна ужаса разливается по телу, застревает свинцовой тяжестью в ногах. Всё показалось ему далёким и не важным. Прицелившись точно в лоб твари, Вадим задержал дыхание и выстрелил.

Маленькая, непропорциональная массивному телу голова качнулась, и монстр завалился назад. Раздался гулкий грохот, и «мегазомби» распластался внизу, у подножия лестницы, только чудом не задев огромной ручищей спасительный замок подвала.

Вслед за ударом, послышался топот, и холл наполнили возбуждённые голоса стянувшихся на шум тварей.

Майор, оттесняемый к лестнице волной живой мертвечины, ещё пытался отстреливаться, но тщетно. Зомби прибывали слишком быстро.

- Валим, - закричал Степанов, взлетая на реактивной тяге по скользким ступеням.

Спринт давался «чекисту» трудно. Он цеплялся за перилла, тяжело отдуваясь на бегу. Похоже, тварь отшибла ему рёбра.

Чумаков с Ивановым не стали дожидаться повторного приглашения и последовали примеру командира.

Подталкивая Степанова под спину, «росгвардеец» пёр, как бульдозер.

- Эй, ребята, бросайте дверь! – Выкрикнул майор. – Прячемся. – Рука его указала на кабинет рентгенолога.

Рёв толпы на лестнице отражался эхом от стен. Разрывал барабанные перепонки своей безбашенной какофонией.

Не дожидаясь повторного приглашения, полицейские отпустили двери и нестройным гуртом ринулись в укрытие.

Тем временем толпа зомби уже наполнила лестницу. Мешая друг другу, твари колченого перетаптывались, спотыкались, и всё равно двигались вперёд со стихийной неотвратимостью.

«Шустрый» здоровяк из рентген-кабинета вырвался на свободу и заметался по холлу, разыскивая своих жертв. При этом он подвывал, как несносный ребёнок. Куксился и орал, топая ногами. Мелкие, подслеповатые глазки таращились по сторонам. Но ему не доставало интеллекта, заглянуть в кабинет. Он просто крутился на месте, как юла и рвал глотку.

Ватага мертвецов потихоньку наполнила коридор. Медлительные, шаткие, вонючие. Они гудели, как рой пчёл, клацали челюстями, натыкались друг на друга, но шли.

У перил стоял «тихий». Казалось, он наблюдал, как его «армия» оттесняет противника, загоняя в угол. Ещё немного. Ещё шажок.

- Да выкуси, тварь… - Прошептал Степанов, целясь мутанту в лоб. Но рука его предательски качнулась, и Журба буквально силой затащил его в кабинет, запирая дверь. Следом посыпался шквал ударов. И майор рухнул на пол, зло отбрасывая винтовку.

Помолчал минуту, утёр лоб.

- Спасибо. – Дёрнул он за рукав Журбу, примостившегося рядом.

- Рискуете. – Нахмурился «великан».

- Теперь мы точно в ловушке. – Вздохнул Манукян, сбрасывая с дивана окровавленный плед. – Сейчас-то пора – вызывать подкрепление? – Подколол он «чекиста».

Раздосадованный майор, не хотя поднялся с пола, и с размаха плюхнулся на диван, рядом с Гиви. Сдавленно охнул, откидываясь на жёсткие подушки.

- Надо подумать. – Закрыл глаза он. – Нельзя выпускать наружу этого «тихого». Слишком опасно.

- Что там произошло? – Возбуждённо прошептал любопытный Галкин. – Я толком не понял…

- Наш «тихий» привёл «друзей» и устроил вечеринку, папе на зло. – Усмехнулся Степанов. – Однако…

- Вы в курсе, что это за тварь была? – Накинулся Чумаков на майора. – Вы знали, что зомби смогут выкинуть что-то подобное?!

- Не знал. Подозревал. – Уклончиво ответил «чекист» в свойственной ему раздражающей манере. – Вы сейчас удивитесь, но мертвецы могут «чинить» себя, если можно так выразиться…

- Но это давно не секрет, - перебил майора Петренко.

- Речь не о простой регенерации, во время еды, например, - завращал глазами Степанов так, словно рассказывает страшилку друзьям у костра. – Мы давно подозревали, что некоторые зомби (слава богу, не все) могут хм… - он на секунду задумался, подбирая слова.

- Приращивать недостающие конечности от других трупов? – Изумился Чумаков. Руки его похолодели.

- Бинго! – Улыбнулся майор. – И не только недостающие. Это может быть совершенно новое тело. С любым набором конечностей. Получается эдакий «некротрансформер». Но до сегодняшнего дня официальных подтверждений не было. «Вангую», что наш «тихий» друг стащил подходящие трупы в свою «коморку». И в этой «лаборатории доктора Франкенштейна» собрал себе помощника. Чем чёрт не шутит, сварганит и второго.

- Вот блин, - закатил глаза Иванов, приседая на корточки.

- А я говорил, что они опаснее, чем кажутся. – Удовлетворённо крякнул Степанов. – Люблю быть правым… Но не сегодня. Не сегодня…

Глава 47: Бред

- Баренцев, приём! – Журба аккуратно постучал рацией об угол стола. Громкое шипение сменилось оглушающим треском, и «омоновец» резко выкрутил тумблер на минимум. – Не-а… Попробуем позже.

Выудив из кармана смартфон, майор недовольно сморщился:

- Нет сети. Похоже, мобильная связь снова «накирнулась»… в самый неподходящий момент, как обычно… При Сталине умели строить!.. Но что нам с этим делать?

- Как насчёт мозгового штурма? – Вскинул брови Чумаков. Ситуация не устраивала его по всем фронтам. – Рано или поздно мертвецы прорвутся к нам… Ещё парочка таких «танков», и нас съедят, как консервы. - Глаза участкового наткнулись на мумию медсестры, и он недовольно отвернулся, испытующе глядя на «чекиста».

Степанов молчаливо потянулся, принимая расслабленную позу. Но свежие травмы не позволили ему как следует расправиться, и майор поспешно подобрал ноги:

- Что ты напрягся, старлей? – Губы его картинно изогнулись в болезненном подобии улыбки. – Как говаривал мой первый командир: «Даже если вас съели, из ситуации имеются, как минимум, два выхода». – Не дождавшись реакции от Чумакова, он продолжил. - Хорошая новость: когда нас не досчитаются в точке сбора в назначенный час, за группой вышлют спасательную бригаду. Ужас ситуации в том, что где-то внизу шастает «тихий», и мы не можем предупредить парней, что именно ожидает их в холле стационара...

- Значит, орём в окно, по старинке? – Простодушно пожал плечами Петренко, испытующе глядя на командира.

- Вариант. – Оживился майор. – Но опасно. Я бы сидел ниже фарватера, пока под дверью орудует стая нежити.

- Рано или поздно они расползутся по укромным углам, - кивнул Иванов, ставя винтовку на предохранитель. – Главное, переждать бучу.

- Сомнительно, - протянул Степанов, слушая, как в дверь колотится «бешенный» здоровяк. – Наш «шустрый» друг привлекает слишком много внимания.

- Он уймётся когда-нибудь?! – Закатил глаза Манукян. – Может, просто пристрелим его?

- Как ты это себе представляешь? – Майор окинул Гиви оценивающим взглядом. – А если не сдержим дверь? Мертвецы ворвутся сюда и пожрут всех, до кого дотянутся? Нет уж. Думай качественнее, не халтурь.

- Голосую за баррикаду... – Задумчиво произнёс Чумаков. - Не ровен час, зомби вышибут филенку. Дверь деревянная, добротная, но доски совсем рассохлись… - При этом старлей постучал кулаком по двери. Послышался гулкий треск сухого дерева. – Там внутри – сплошные пустоты.

Зомби учуял добычу и забился с удвоенной силой, заставляя Вадима отпрянуть. Рычание и хрипы перешли в утробный вой, а круглая, латунная ручка задёргалась так, словно вот-вот свалится к ногам Чумакова, как переспелый фрукт.

- Спокойно. – Тяжело поднявшись с дивана, Степанов сдавленно охнул и подошёл к окну. Со второго этажа отлично просматривался забор с огневыми точками по периметру. Пулемёты до сих пор стрекотали, отстреливая покойников. Но те настойчиво брели на звуки боя, казалось, появляясь из ниоткуда. Неловкие, диспластичные фигуры то и дело мелькали на фоне жухлой растительности.

Короткая очередь, и очередной труп заваливается в траву, навсегда застывая, как списанная в утиль марионетка.

– Кричать – пока бесполезно. За рёвом пулемётов нас вряд ли услышат. А вот те, что поближе, на огонёк зайдут. – Покосился «чекист» на мертвеца под окном. То, задрав голову, заворожённо наблюдал за людьми. - Связи нет. А вот маякнуть беззвучно, привлечь внимание снайперов – это можно. Ну-ка, Журба, будь любезен. Поройся в шкафу у доктора. Может, там имеется постельное бельё или ватман? Главное, чтобы дежурные нас заметили и подошли поближе.

Быстро и беспрекословно выполнив приказ командира, «омоновец» разочарованно подытожил:

- Ни-че-го… Только склянки. Чайные принадлежности. О! – Оживился он. – А вот это уже интересно. Кажется, док сочувствовал коммунистам.

- Что там? – Любопытный Галкин перегнулся через плечо Журбы и расплылся в широкой улыбке. – О, Знамя Ильича! Как новое.

- Отлично, - кивнул Степанов. – Тоже пойдёт. План таков – высунуться в окно и размахивать стягом, пока кто-нибудь не обратит на нас внимание. Но предварительно сдвинем мебель к двери. Чтоб уж точно без эксцессов дождаться помощи.

Брезгливо убрав прядь волос с желтоватой щеки медсестры, майор пождал губы:

- Красивая ты девчонка… Но нам пора расстаться. Иванов, Галкин, давайте проводим даму, а то она засиделась.

Проблеск понимания зажёгся в глазах патрульного, но тут же потух:

- Вы её что, в окно хотите выкинуть? – Вскинул бровь «полисмен», недоверчиво уставившись на майора.

- Так точно, - кивнул Степанов.

- Да это как-то не по-людски, - закусил губу Галкин, разглядывая труп.

- Боишься, что атмосфера уйдёт? – Потянул носом «чекист», плавно размахивая руками в сторону Галкина. – Да-да, это она смердит, как дохлая псина.

Прикрыв лицо ладонью, Чумаков устало привалился к двери, спиной ощущая, как неугомонный толстяк наносит удар за ударом.

«Что за день сегодня бездарный?» - Не без доли сожаления подумал участковый.

- Ты бы не провоцировал его, - Иванов легонько потянул старлея за рукав. – «Шустрые» - натуральное зверьё… Чувствуют добычу, как волки.

Смерив майора строгим взглядом, «омоновец» нахмурился:

– Вас бы тоже не мешало залатать, товарищ майор. Кровите. Сейчас всех тварей приманите …

Порывшись в столе обстоятельного доктора, Журба выудил оттуда компактную аптечку:

- Бинт, йод, пластыри – всё в наличии. – Улыбнулся «великан», угрожающе нависая над коренастым майором.

- Что ж… Ты припёр меня к стенке. – Обернулся тот, опуская тяжёлую штору. – Валяй, «айболит».

Приняв чёткое решение, группа немного оживилась. Атмосферу безысходности быстро сменила кипучая деятельность.

Иванов с Манукяном уже вовсю сдвигали мебель к двери. Красный, пыхтящий, как паровоз Петренко распахнул окно настежь и теперь в одиночку водружал на подоконник окоченевшую медсестру:

- Поможет мне кто? Или у нас все эстеты?

«Попрыгаем ещё, - подумал Чумаков, по инерции глядя в экран смартфона. Связь так и не появилась, даже у окна. - Это крайне фигово».

Подхватив медсестру за ноги, он убрал телефон в карман и поспешил на помощь другу.

***

Надо сказать, что идея майора довольно быстро увенчалась успехом. И скоро под окошком материализовался лопоухий, рыжий, как куст облепихи, боец.

Упокоив долговязого зомби, он опасливо оглянулся по сторонам.

- Ну, что ж ты в одиночку припёрся? – Отругал его Степанов. – Давай, дуй к нашим. Попроси МЧС подогнать свой подъёмник. И не входите ни в коем случае в больницу… У нас тут обстоятельства такие… - Крякнул он, оглядываясь на дверь. – Потом расскажу.

Козырнув, пацан скрылся из вида. И майор, пригорюнившись, устроился на подоконнике:

- Видали, какой бесстрашный крендель? Сам угробится и товарищей подведёт. Никакой дисциплины.

- Да это рядовой Моисеенко, - махнул рукой Петренко. – Три ранения при исполнении за полгода. Ни Бога, ни чёрта не боится. Безбашенный парень. Мелкий, как детсадовец. Но толковый. Смелый, аж жуть!..

Расхохотавшись, Степанов прильнул к окну, но радость длилась недолго:

- Ну точно! Так и думал, - заскрипел зубами он, указывая вдаль.

Присмотревшись, Чумаков сморщился. Тщедушный, как спасительная соломинка, Моисеенко уже валялся в траве, отбиваясь от парочки крупных зомби в белых халатах.

Послышались выстрелы и, пришедшие на подмогу товарищи взяли под руки незадачливого рядового.

Придерживая лицо, тот морщился и громко матерился. Высокий, мальчишеский тенор буквально ввинчивался в уши Чумакову, переполнял каждую клеточку.

Не выдержав напряжения, Вадим осел на стул.

«Чёртова боль! - В который раз подумал старлей, сжимая челюсти. – Ммммм, опять».

Упругий обруч больно сдавливал голову – волнообразно, приступами. Отчего во рту появилось неприятное, солёное послевкусие. Участковый прикрыл тяжёлые веки руками, массируя пальцами глазницы до цветных кругов. Но это не помогло. Раскалённый прут уже ворочался в правом глазу, вороша едва тлеющие угли неизбежной мигрени…

- Сейчас этот парень всех зомби на себя выманит, - покачал головой майор. Но взгляд его споткнулся о бледного, как простыня, Вадика. – Ээээээ, дружище. – Протянул он. – Хреново выглядишь. Даже я себе такого не позволяю. – Ощупав ушибленную щёку, Степанов болезненно сморщился. Тебя точно не прикусили там, пока никто не видел?

- Можете быть спокойны, - сквозь зубы процедил Чумаков, чувствуя, как сознание уплывает. Пара болезненных вспышек, и тело стало ватным.

Мозг агонизировал, медленно погружаясь в спасительное безмолвие. Уши заложило, и вслед за гулом, пришла пьянящая невесомость. Голова Вадика закружилась, и он завалился в бок, на подлокотник, которого не было и в помине…

Проблеск света, больно режущий глаза, и тёмная мошкара грядущего обморока заполонила небосклон, укрыла от палящего солнца воспалённые органы чувств.

- Ловите его!.. – Краем уха услышал старлей, сползая в сторону. – Сейчас шарахнется!..

Чьи-то крепкие руки подхватили его и гулко отлупили по щекам:

- Только этого не хватало. – Услышал он бас Журбы. – Завалился, как кисейная барышня.

Но эти метания показались Чумакову неважными, как тараканьи бега. Он вырубился, почти смеясь над соратниками: «Это же надо, так беспокоиться из-за сущей ерунды!»

Ватную тишину сменил мерный стук… чужого сердца. Оно противно пульсировало у него в горле, не давая умереть. Эта упрямая, ненужная мышца планомерно нагнетала кровь, мешая Чумакову слиться с бесконечным блаженством высшего, общего сознания, понимающего и принимающего под свою защиту ВСЁ и ВСЕХ…

Перед ним возник длинный, почти бесконечный, светлый коридор. Вот он идёт вперёд, ощущая на губах железистый привкус крови. И ему приятно до жути. Боль ушла. Никаких страданий и метаний. Он помнит Петренко и Варю, но их благополучие уже не трогает его: «Как хорошо – стать никем и всем одновременно».

«Иди сюда, - пульсирует приятный голос в его голове. – Открой мне дверь».

Тёплый солнечный свет из окна приятно припекает щёки, и Чумаков улыбается невидимому провожатому, идущему за спиной. Старлей останавливается у тяжёлой, белой двери, дёргает за ручку, но та не поддаётся.

- Открой. – Настаивает голос.

И Чумаков вдруг ощущает глухую волну сопротивления. Руки его становятся тяжёлыми, как мокрая вата. Флёр тайны разрушается, и перед его глазами возникает ободранное, похожее на кусок говядины лицо монстра. Оно перекошено невероятной злобой.

Худые, длинные пальцы тянутся к горлу Вадика, пытаясь вытряхнуть жизнь из его слабого, окоченевшего от ужаса тела.

Участковый спотыкается и заваливается назад от неожиданности. Пульсирующая боль надрывает ткань кошмара… И вздрогнув, он ощущает резкий запах аммиака.

***

- Есть, - знакомый, насмешливый баритон придал Чумакову решительности открыть глаза. -Ты орал, как резанный. Помнишь хоть что-то?

Продрав еле-еле веки, Вадим сощурился, с трудом фокусируя взгляд на улыбке Степанова.

- А ещё пытался прорваться к двери. – Глаза майора заинтересованно шарили по лицу Чумакова. – Классная рана у тебя на щеке. Мне нравится. – Беззастенчиво ткнув пальцем в скулу старлею, «чекист» грубо ощупал след недавнего укуса. – Даю тебе ещё один шанс – рассказать правду.

- Ладно. – Вздохнул Чумаков, ощущая, как боль из глазницы медленно переползает в висок.

Отстранив ладошку майора, он аккуратно привстал на локте:

- Дайте воды.

Не говоря ни слова, бледный Журба протянул Вадиму флягу.

- Я действительно не знаю, укус это или просто ссадина. – Глаза Чумакова испытующе уставились на майора. – Но рана воспалилась в течение первых суток. И ночь я провёл в бреду. Знакомый врач… Патологоанатом, - смущённо улыбнулся старлей, вспоминая перекошенное ужасом лицо Сергеича, - посоветовал мне сильный антибиотик. И тот неожиданно помог. Спустя сутки я был уже в строю, почти не ощущая недомогания. А вот в бреду мне виделось всякое… - Вадик болезненно прикрыл глаза, вспоминая неприятные сцены. – Я ел мясо. Сырое… Человеческую плоть… Мне приснилось, что я перебил соседей по «общаге» и… питался ими. Я жаждал… облиться горячей кровью с головы до ног… Искупаться в ней. Слиться с чем-то пугающе важным. В тот момент я был на своём месте – незаменимой частью единого целого… Я чувствовал, как тёплая кровь остывает и подсыхает на моих щеках, становясь густой как кисель… – Участковый заглянул в глаза майору, и с удивлением осознал, что тот его понимает. Замолчав, он откинулся на подушку, с ужасом отмечая, как воспоминания отдаются внутри болью несбывшегося. Словно мечта, которая не свершилась вовремя.

- Что ещё там было? – Взволнованно прошептал майор.

– Сейчас, вспоминая ту страшную сцену, я не верю, что мне это нравилось. И ничего подобного я более не ощущал - ни во сне, ни наяву. Но сегодня в больнице голова моя загудела на разрыв… И я снова очутился в том кошмаре. Проблесками. Всполохами. При этом оставаясь в полном сознании… Но вам я не объясню весь этот бред… во всяком случае, словами... И мне до сих пор кажется, что мне могло бы это понравиться, хотя, разумом я понимаю, что это бред, ужас… и полная нелепица.

Заметив краем глаза испуганное лицо Петренко, Чумаков предпочёл не смотреть на сослуживцев, изучая узоры на потёртом линолеуме. Молчание непростительно затянулось, и старлей отчётливо услышал, как хрипит под дверью обессилевший «шустрый».

- Добро пожаловать в семью. – Оскалился Степанов, закатывая рукав.

Добротный кусок плоти на его предплечье отсутствовал. Рана уже немного затянулась, но до сих пор рука майора выглядела нездорово. Края шрама покраснели и натянулись, словно кожа вот-вот лопнет.

- Не болит, ни капли, - перехватил Степанов взгляд Петренко. – Уверен, что Чумакова тоже укусили. Ну, так, на ползубика. Мне повезло меньше. Но я тоже не превратился, как видите. Зато теперь чую этих тварей за версту.

- Каких – «этих»? – Тряхнул головой Чумаков, непонимающе глядя на командира.

- «Тихих». – Кивнул «чекист». – У нас, укушенных, с ними устанавливается некое подобие связи… Если можно так выразиться.

- Так почему тогда Чумаков заваливается в обморок, а Вы - нет? – Оттопырил губу Манукян. – Ничего не понимаю.

- Я тоже. – Спокойно ответил Степанов. – Но пытаюсь это выяснить. Такой связи, как у старлея, я ещё не встречал, признаюсь честно. У нас в лаборатории проводили всякие эксперименты… Так что, я знаю, о чём говорю. - Майор уклончиво прищурился, старательно отводя взгляд. – Подробностей не расскажу. Во всяком случае, пока.

- Да мы уже поняли, - округлив глаза, буркнул Петренко.

- Тебе не показалось на секунду, что этот «тихий» управляет тобой? - Ухмыльнулся майор, глядя в испуганные глаза Чумакова.

- Эммм, - замялся Вадим.

– Не переживай. Я не сдам тебя на опыты и не закрою за решёткой. – Рассмеялся «чекист». Имеются в нашем ведомстве экземпляры и поинтереснее. И вообще, уверен, что ведущую роль сыграла твоя мигрень. Наш «супер-мутант» просто воспользовался временной слабостью, перехватив управление.

- То есть, Вы хотите сказать, что "тихие" - телепаты? - Мрачно процедил Петренко. - Что за мракобесная чушь?

- Да нет тут ничего сверхъестественного. - Пожал плечами майор. - Я не зря приводил в пример насекомых, описывая социальные отношения малых групп зомби. Многие из них уже достигли определенной ступени развития. Они не могут поддерживать вербальный контакт в силу множества факторов, но более развитые особи - такие, как наш "тихий" - выделяют активные вещества. Целые конфигурации феромонов, участвующих в химической коммуникации, как у ос или муравьёв. Они воздействуют на определенные мозговые центры своих собратьев. Когда Чумаков отключился, его мозг, а именно подсознание обработало условный "сигнал", полученный каким-то образом от "тихого". Это не телепатия, но что-то сродни тому. Даже лучше. Потому что в отличии от всяческих "страшных колдунств", существует на самом деле.

- Да прекратите Вы пугать людей! – Не выдержал Манукян.

- Ну, ладно, - смилостивился майор, зачарованно слушая, как за окном шумит портативный подъёмник. – Расслабься, старлей. Твоё сознание суверенно, пока ты контролируешь себя. Благо, что «тихие», как вид, встречаются достаточно редко. И вообще, не исключено, что нам всё это только пригрезилось. Совпадения, знаешь ли…

Распахнув окно, Степанов, кряхтя, закинул тяжёлую портьеру за аккуратно покрашенную трубу:

- Вэлкам, - протянув руку Чумакову, «чекист» указал на подоконник. – Справишься?

Коротко кивнув, Вадим поднялся на ноги.

«Чем дальше, тем причудливей», - поморщился участковый. Обдумать случившееся более детально сил у него не осталось.

Глава 48: Ундина

Прибыв в командный пункт, майор первым делом запросил информацию о потерях. Высокий, как оглобля сотрудник «Росгвардии», устало покачал головой:

- Да не важно всё. Четверть личного состава «на карантине». «Двухсотых» пока немного. Но «ещё не вечер».

- Да ты, дружище, оптимист. – Нахмурился Степанов. - А что так плохо?

- Туго идёт зачистка. Основную массу «тупоголовых» покрошили БМП и снайперы. А вот дальше пошло сложнее. Те, что поумней, заныкались по углам… Самые отъявленные ещё и диверсии проворачивают… Насколько мозгов хватает.

- Серьёзно? – Наморщил лоб «чекист».

- Отряд «ОМОН» зачистил подвал поликлиники, - отчитался колоритный «росгвардеец». – Нашли там какое-то гнездовье. Тряпки грязные накиданы. Всё в кровище и слизи…

- О, не продолжай, - осёк его майор. – Я сейчас не в форме. Опишешь в отчёте.

Заметно прихрамывая, он огляделся по сторонам:

- Вот это масштабы…

Проезжая часть и окрестности сплошь усыпаны телами незадачливых зомби. Взрослые и маленькие, худые и толстые, вне зависимости от пола и социального статуса, они валялись бесформенными холмиками. И если не всматриваться в лица, то ничто уже не выдавало в них людей.

Зрение Чумакова смазалось. Приступом «куриной слепоты» завершалась каждая его мигрень.

Издалека трупы походили на кучи тряпок. Разноцветные и блёклые, грязные и чистые. Сознание Чумакова отказывалось верить, что эти барханы лохмотьев погребают под собой людей… Ещё неделю назад они проживали обыденную, среднестатистическую жизнь, даже не предчувствуя того ужаса, что выпал на их долю. Вместо человека – личности - осталась пустая оболочка. Бездушная, прожорливая тварь, ненавидящая всё живое и дышащее…

Некогда уникальные и чувствующие, теперь они лежат бездыханно, глядя в небо белёсыми глазами – одинаковыми и безразличными, как сама смерть. Границы индивидуальности смыло потоком невыносимой жестокости.

Чумакову на миг померещилось, будто он чувствует… ощущает нутром тот ад, что творился в душе у каждого из них перед смертью - той, самой, что стала новым началом. И это невольное откровение ему совсем не понравилось. Словно он прикоснулся к чему-то ледяному и скользкому под водой, в кромешной тьме. Страх и отвращение заполнили его изнутри, сбивая дыхание. И старлей закашлялся, отчётливо чувствуя сладковатый запах тления, отравивший воздух городов.

«Надо отвлечься, - Чумаков с усилием сдавил горячие виски. – Иначе сойду с ума…»

Степанов тем временем уже расположился на шатком стуле, вытянул перед собой ушибленную ногу.

- Хорошо работаете, - похвалил он снайперов, засевших на крыше примыкающих к больнице «Яслей».

С балкона ближнего дома тут же высунулся дед в растянутой майке и, заметно «шамкая» беззубой челюстью, просвистел:

- Вы когда за нами придёте, товарищи, как вас там? – Подслеповато щурясь, он натянул на нос истёртые очки в роговой оправе. – У нас мертвецов – полон подъезд, значится… А мы уже два дня почти ничего не ели.

- Погоди, дедушка. Сообразим что-нибудь, но позже. – Повысил голос майор, чтобы старец его услышал. – До вечера продержитесь?

- Так точно, - без энтузиазма протянул дедок, заметно расстроившись.

- Все живы-здоровы? – Участливо спросил Чумаков.

- Да, как сказать… Бабка моя совсем обезножила от голода. В чём только дух держится?.. – Слабо протянул старик. – Сахар упал, наверное…

«Не гоже отмахиваться от деда, он и так натерпелся, - подумал старлей, прикидывая про себя, полагается ли ему сухпаёк. – Операция-то явно затягивается».

- Может, покормим старичка? – Шепнул он на ухо майору, глядя, как дедушка неуверенно переминается с ноги на ногу.

- Не время сейчас рассусоливать с местными, - нахмурился Степанов, стрельнув глазами в сторону жилой застройки. – Смотри, сколько народа высыпало. Следят. Прилипли к окнам… Покормим одного, захотят все. И тогда только успевай - переправлять харчи меж этажей. Нет уж. Баста. Давай, капитан, - обратился он к рослому «Росгвардейцу». – Пора успокоить местных.

Тучная дама в ситцевом халате открыла настежь окно:

- У меня двое маленьких внуков, - как бы невзначай сказала она. – Совсем вы… это… Мышей не ловите. Хоть бы деток пожалели. Помрут же с голода.

- За сутки – не помрут. – Припечатал майор, смерив женщину безразличным взглядом.

- Как действуем? – Оживился «Росгвардеец». Ему явно надоело торчать в кузове. – Народ волнуется…

- Зачистим хотя бы несколько корпусов. Даю два часа времени. – Нахмурился Степанов. - Не вижу смысла – торчать тут до темноты. Далее запрём ворота, и оставим всё до завтра. Пусть местечко «настоится». Ночью трупы вывалят на улицу. Там мы их поймаем, часа в четыре утра. У зомби в это время – пик активности.

- А с местными-то что? – Покосился «рогвардеец» на деда, занявшего выжидательную позицию на балконе. Тот, заметив взгляд силовиков, жизнерадостно помахал сухонькой, старческой ладошкой.

- Так вывозить их пока некуда. – Задумался Чумаков. – Раз с ПВР такая незадача, предлагаю зачистить подъезды, насколько сможем. Да выдать пайки местным. Тем самым повысим лояльность населения и доверие к «власти», как водится...

- Для этого не обязательно лезть в пекло, - улыбнулся майор. – Ну-ка, капитан, одолжи мне свой «матюгальник»… - Задорно отщёлкнув тумблер, Степанов неуверенно прошептал. – Раз-раз… Надо же, работает. – По инерции поглумился он. – Уважаемые жители, прошу внимательно прослушать официальную информацию…

Звук, отражённый от зданий, разлился по окрестностям, заставляя Чумакова вздрогнуть. Старлей настолько свыкся с новыми реалиями, что нутро его отвергало роскошь общения в полный голос.

Покойники, столь чувствительные к человеческой речи, наконец научили людей соблюдать и ценить тишину. Такой вот любопытный нонсенс.

Развернувшись в сторону домов, Степанов продолжил вещать, мотивируя местных открыть окна пошире:

- Если кому-то не хватает лекарств или пищи, спускайте на шнурках записки с номерами дома, квартиры и фамилией. Наши люди в течении суток переправят вам всё необходимое через окна. Зачистка подъездов сегодня не предвидится. – Возбуждённый гомон тут же пробежал среди жильцов, но Степанов предупредительно поднял руку вверх. – Максимум, дня через три мы вас эвакуируем, успокойтесь. Нужно хорошо организовать пункт временного размещения, иначе мы не сможем гарантировать вам безопасности. Пара дней ничего не решат. Так же прошу Вас по возможности прикрепить на видное место табличку с фамилией и номером квартиры, чтобы не случилось путаницы.

Отдав мегафон «росгвардейцу», Степанов присел на шаткий, раскладной стул:

- Давай, Коломойцев. Дальше сам. Успокаивать людские массы – это больше по твоей части.

***

- Никольский и сотоварищи прочесали соседние дворы, - отчитался вертлявый сержант подсовывая майору планшет. – На всякий… И обнаружили там странное… Кто-то скидывал трупы в подвальный закуток за магазином. Ну и там «народилось» кое-что. – Вот. Ребята запечатлели для истории.

Приглядевшись к темной фотографии, Чумаков проглотил вязкий ком. В переплетении скользких, белёсых конечностей сложно было рассмотреть что-то конкретное. Будто сумасшедший учёный сшил между собой фрагменты тел и оставил их валяться за ненадобностью.

- Имеется ещё видос, - оживился парень, и лицо его зависло буквально в сантиметре от бликующего на солнце планшета. – Во.

- Да ты, Жора, садист, - усмехнулся майор, во все глаза разглядывая близорукого помощника. – Таким только пытать!..

- Ну, Вы сами отчёта попросили, - засмущался парнишка, лихо перевернув форменную фуражку козырьком назад. – Там много чего имеется, - нахмурился он, почти что водя крючковатым носом по гладкому экрану.

Приподнявшись на руках, Степанов фыркнул, выдав вполголоса очередное непечатное слово:

- Хватит с нас ужасов. Отправь видеоотчёт в НИИ, а мне мозги не делай. У нас там для этого специально обученные люди имеются. Медики где? – С места в карьер кинулся он, переключаясь на следующую задачу.

- Все ушли «в поля», - развёл руками сержант. – Раненых изолируют, по мере сил, в том числе и друг от друга. Детскую «Соматику» зачистили. Там трупаки устроили что-то типа «базы».

- Это как? – Прищурился Степанов, прикрывая глаза рукой от яркого солнца, что уже битый час пыталось проклюнуться из-за низких, разреженных облаков.

- А вот так же, как на том видео, - оживился Жора. – Целая комната тел, разбросанных вповалку. Живые, упокоенные… Фрагментарные… хм… – Пожал плечами парень. – Эти фотографии, я, пожалуй, не стану Вам показывать. Потом взглянете, когда настроение будет.

- Фрагментарные, говоришь… – Оживился майор. – Чувствую себя двоечником, ибо ничего не понимаю сегодня…

- Это живые, движущиеся, мать их, части трупов… - Поёжился Жора. - Как в «Семейке Аддамс». Помните?

- Да иди ты! – Округлил глаза Степанов. – Видео-доказательства тоже есть?

- Обижаете. – Выпятил губу парень, - но до ужина смотреть не советую. Там освещение на уровне. Видно всё (и даже больше).

- Как же они живут, без мозга? - Изумился Чумаков, недоверчиво глядя в экран планшета. Любопытство всё же возобладало над разумом. – Это же тупо обрывки тел. Как они вообще функционируют?

- Так же, как и некоторые твои знакомые, - оскалился майор. – У каждого из нас есть парочка таких друзей, я уверен, что прекрасно живут и без мозга…

- Я понял ваш юмор. И всё же, - не унимался Чумаков. На лице его застыла гримаса отвращения.

- Я не учёный, старлей. Могу только предположить, что не все зомби умирают, когда гибнет мозг. Вирус перестраивает организмы, повышает их способности к адаптации.

- И что, они могут стать вообще, бессмертными? – Ужаснулся Жора, резким движением выключив планшет, словно оттуда в любой момент мог выскочить кровожадный покойник.

- Надеюсь, до того не дойдёт, - пожал плечами Степанов. – Но готовиться, как и всегда, предлагаю к худшему.

***

- Вот, посмотрите, что ребята сняли. – Влетевший в кузов Петренко протянул майору смартфон. - У командира 1-й штурмовой группы экшн-камера на шлеме. Я, честно говоря, в шоке от таких раскладов…

Чумаков с интересом уставился в экран. Качество записи оставляло желать лучшего. Полумрак коридора. Блики от фонарей мечутся по стенам, создавая противное мельтешение. Оператор сосредоточенно смотрит под ноги, осторожно огибая преграды. Бетонный пол усеян мелким мусором. Низкие стеллажи, расположенные вдоль стен, кое-где завалились на бок, создавая опасное препятствие:

- Так и ногу поломать недолго, - чертыхаясь, прогудел густой баритон.

К мерному топоту группы добавился посторонний шум, и оператор довольно резко вскинул голову, но незваный гость, так напугавший его, мастерски скрылся во мраке очередного поворота.

«Шлёп-шлёп-шлёп!» - Босые ноги незнакомца попеременно прилипают к линолеуму, создавая задорное чавканье. Звук удаляется и ненадолго затихает.

- Там девчонка. – Шипит напарник прямо в ухо оператору. – Молоденькая. Похоже, мёртвая. Майор приказал проверять таких.

- Будет исполнено, - насмешливо поклонился оператор, камера при этом немного сместилась вниз. – Хочешь рассмотреть её поближе? Нет? То-то же.

- Тогда что? Оставим её тут и двинем дальше? – Прошептал незнакомец, сглатывая. Оператор обернулся, и Чумаков, наконец, смог разглядеть лицо его напарника – рябое, веснушчатое, желтоватое, как кусок сыра. Круглые глаза испытующе глядят на командира.

- Что с тобой, чувак? - Усмехнулся оператор. – Да ты напуган до усрачки!..

- Она какая-то странная. Не нравится мне этот коридор, эта девка. И вообще этот город… - Выпалил рябой «росгвардеец». – Зомби здесь… необычные… с припендью. Всегда знал, что экология тут - не ахти! - Насупился он. И, переведя взгляд за спину командира, резко вскинул палец. – Вышла! Вышла. Гаси её!

Хрупкая девчонка, совсем подросток, не мигая, смотрела в камеру. Бледно-голубые глаза навыкате ещё не подёрнула смертная плёнка. Яркая юбка задралась, обнажая идеально-ровные ноги.

Челюсти её безостановочно двигались, но поза выражала расслабленность. Правая рука безвольно обвисла вдоль туловища. Левая – покоилась на груди. Бледная, оливково-молочная кожа на локтях покрылась зеленоватой коростой, напоминая издалека чешую. Густые, рыжие волосы разметались по плечам, и девушка изредка встряхивала головой, убирая пряди с лица.

- Хороша, чертовка, - прошептал оператор. – В смысле, была при жизни…

Пухлые, белёсые губы девушки беззвучно размыкались, довершая её сходство с русалкой. Казалось, она пыталась что-то сказать, но поражённые вирусом голосовые связки извлекали только хрипы и бульканье, похожие на икоту…

За годы службы участковым, Чумаков неплохо изучил людей - он отлично считывал артикуляцию и язык тела в целом. Поза девушки совсем не выражала агрессии. Скорее наоборот – сутулые плечи, наклонённая вбок голова. Мертвячка изучала своих «гостей» и была готова дать дёра в любой момент.

Переминаясь с ноги на ногу, она сделала неловкий шаг, затем другой. Постепенно всю её фигуру залил белёсый свет налобного фонаря.

Разобрать её шепот не представлялось возможным. Тонкая рука в темных прожилках вен потянулась к камере, и оператор отступил назад, дразня зомби:

- Ээээ, нет. Это моё.

- ШШШшшшшшшрррррр, - заклокотала мертвячка, топчась на месте. Яркий свет пугал её, и она предпочла остаться в полумраке.

Выудив из кармана юбки окровавленный, заиндевевший колом носовой платок, она аккуратно положила его на землю, испытующе глядя на силовиков.

- Это подарок, да? – Спросил оператор, не решаясь сделать шаг вперёд.

Голова девушки дёрнулась. Нервное движение отдалённо напоминало кивок согласия.

- Дела! – Нахмурился Степанов, вынимая планшет из рук подчинённого. – Похоже, она общается? Или мне показалось?

Забыв про боль, майор резко вскочил со стула и буквально впился глазами в гаджет, боясь пропустить важную деталь.

- Я могу взять это? – Прошептал оператор, приближаясь к зомби.

- Шшшшшшшшхххххрхрррррр!!!- Мгновенно ощерилась девица – только пламенные пряди взметнулись и пропали в густом, как дёготь, мраке. Звенящая тишина пустого коридора окрасилась хрустом стеклянной крошки. Лишь торчащий из-за стены кусок яркой, плиссированной ткани выдавал покойницу, притаившуюся за углом.

- Не ходи туда, - осек оператора напарник.

- Да ладно, - вскинул ружьё тот. Налобная камера исправно фиксировала каждое движение странной мертвячки. – Не съест же она меня. Не писай.

- Вдруг, там толпа зомбаков? – Голос парня дрогнул, выдавая его ужас.

- Мы бы их услышали. – Возразил оператор. – Мертвецы гудят, как пчелиный рой. Они не беззвучные… Если только не впали в спячку…

Высунувшись в коридор, девица неуклюже повела головой, почти кокетливо демонстрируя в камеру худое, безжизненное, как куриный окорочок плечико.

Бесформенная, мужская рубашка сползла до груди, оголяя белёсую ореолу соска. Бледная рука заскользила от талии к бедру – неловко, ломано, но вполне очевидно.

- Это чё сейчас было? – Послышался третий голос. Он и спугнул начинающую «стриптизёршу». – Она себя гладит что ли, я не понял?

Коротко вздрогнув, зомби зыркнула в объектив и снова пропала из вида.

- Она играет с нами… - Прошептал оператор, наводя фокус камеры на угол. – «Тихая», как думаете? – Теперь и его речь звучала обеспокоенно.

- Пристрелить её, когда высунется, и дело с концом! – Хрипло выплюнул невидимый напарник, перезаряжая автомат.

- Помните, что майор сказал? Интересные экземпляры, по возможности, оставляем в живых. Девка-то явно нестандартная.

- Нет уж. – Возразил «рябой», вскинув ружьё. - Моя задница мне ближе любых приказов.

- Ах, ты ж, собакин сын! – Усмехнулся Степанов, нажав на «паузу». – Ну, получишь у меня, будь уверен.

- Чем всё закончилось? – Нетерпеливо пробубнил Чумаков. – Там ещё минут двадцать видео. Может, перемотаем?..

- Да я и так вам скажу, - вздохнул Петренко. – Мертвячка заманила группу в одну из галерей. Там, естественно, оказалась толпа таких же девиц. Завязалась борьба. Короче, выпутался из заварушки только оператор. Остальных утащили.

- Дела, - покачал головой майор. – А что в итоге? Отбили ребят, или все умерли?

- В камеру видно, что зомби не пытались обратить ребят. – Палец Петренко перевёл «бегунок» записи в самый конец. – Никаких укусов. Эти девицы, я бы сказал, легко и непринуждённо, скрутили двух взрослых мужиков. Те даже дёрнуться не успели. Белоусов, естественно, дал стрекача. А когда собрал помощников и вернулся назад, мертвячек и след простыл. Амазонки, блин…

- А эта теория даже интересна. – Задумчиво прошептал Степанов. – Что, если они отбирают лучших представителей вида, чтобы получить от них первоклассный генетический материал?

- Фу, - скривился Петренко. – Вы сейчас что, снова о своём, о девичьем? Беременные зомби, и всё такое?..

- «И всё-такое», - усмехнулся майор, передразнивая сержанта.

- То есть, мы сейчас не о еде говорим? – Уточнил Чумаков, ощущая абсурд ситуации. – И не о том, что умные твари запасают себе «консервы» на будущее?

- Совсем нет. – Покачал головой Степанов. - Я уже говорил, что зомби могут размножаться… хм… не только посредством укусов. И эти девицы могут стать железным доказательством новой теории эволюции. Это не просто тупые мертвецы, а нечто иное, на ступень выше.

- Фууууу, - повторил Петренко, на сей раз почти восхищённо. – Хоть бы одним глазком взглянуть на такую «ундину»…

- Господа, вы извращенцы, - покачал головой Чумаков.

Глава 49: Тревога

Под вечер, изрядно уставшие Чумаков и Петренко сопроводили майора в отделение, где неожиданно столкнулись с припозднившимся Лаврентьевым, мрачным, как тысяча жнецов.

В открытую дверь кабинета дребезжал Лепс. Извечный бумажный хаос на столе приведён в шаткое подобие равновесия. Похоже, полковник всерьёз готовился к окончательной передаче дел новому начальству. Накрутив себя за день, он раскраснелся и теперь пыхтел, как самовар, изредка шипя на измученную Юлю, зависшую над стопкой бумаг.

Услышав шаги, Лаврентьев встрепенулся. Его грузная, высокая фигура мгновенно заполнила дверной проём. Полковник шумно втянул воздух, приводя дыхание в порядок и коротко кивнул Чумакову.

Но приметив Степанова, маячившего вдали, тут же поджал губы и решительно захлопнул дверь кабинета, не дожидаясь, пока майор поравняется с ней.

Вслед за демонстративным пассажем послышались шёпот и возня, а потом на пороге материализовалась Юля. Её выразительные, голубые глаза переполняла тревога. Приметив ухмылку на лице Степанова, девушка красноречиво пожала плечиками:

- Не берите в голову. Дайте Лаврентьеву переварить произошедшее. У полковника была тяжёлая неделя… А теперь ещё и майору подчиняться… ой… - Запнулась она, осознав, что взболтнула лишнего. – Не тревожьте его сейчас. А то раскричится, давление поднимется.

- Ну, и ладно, "обижулька", - процедил Степанов, придав голосу самую елейную интонацию. – Завтра потолкуем. Вольно, товарищ Васнецова. Расслабьтесь. Налейте кофейку себе и своему «начальничку». А лучше – поезжайте домой. Вам есть, куда податься?

Юля неуверенно кивнула, становясь абсолютно пунцовой.

- Точно? – Прищурился Степанов. Его прохладные глаза пробежались по складной фигурке и задержались на остром подбородке, подрагивающем от волнения. – Вы же планируете заночевать в отделении, верно? – Оскалился майор. – С тех пор, как вышла… хм… «незадача» с Исаевым, вы боитесь возвращаться домой. Ну, признайтесь же. – Вскинул бровь «чекист», настойчиво буравя девушку взором. Его откровенно забавляло её замешательство.

И Юля не выдержала. Глаза её наполнились слезами, невидящий взгляд заметался по стенам и полу, ища опоры.

- Хотите, поехали со мной? – Предложил майор. – Нам выделили целое крыло в местной гостинице. Там комфортно. Еда, вода имеются в полном достатке. И мягкая кровать прилагается. Это лучше, чем спать на продавленном диване у «следаков», на подушках, пропахших куревом и потом.

Петренко нахмурился, а Юля застыла, затравленно вжавшись в стену. Лицо её залил нездоровый румянец.

- Я тут лучше… нет, - проблеяла она. – Не обижайтесь… Спасибо за предложение.

- Ну, полно, Юля, не ломайтесь. – Сморщился майор. - Я Вас не съем. В мои планы не входит – делать больно красивым женщинам.

- Поехали с нами, если хочешь. – Выпалил Вадим с безапелляционной решимостью. Не глядя на майора, он схватил Юлю за руку, и та инстинктивно юркнула за спины коллег.

- Да, точно, - спохватился Петренко. – Чего ловить в отделении? Только нарвёшься на тумаки от Лаврентьева. У него бессонница с тех пор, как всё закрутилось. До ночи с работы не уйдёт.

- Да… я не знааааааю… - Замялась Юля, поглядывая на реакцию Степанова. Она ожидала чего угодно: недовольства, очередной попытки поглумиться, но нет… Майор расслабленно привалился к стене, внимательно наблюдая за девушкой. Губы его слегка подрагивали, то и дело растягиваясь в подобие улыбки.

- Да брось, - настаивал Петренко. - Не первый день замужем. Сама же знаешь, что Лаврентьев выспаться не даст - припашет, как пить дать!

– Не хочу вас объедать, стеснять… и всё такое. - Замахала руками Юля. - У вас там и так народу – тьма, я слышала…

- Да ладно, не парься! – Вошёл в раж Петренко, уговаривая сослуживицу. - У нас большой дом. Одним членом семьи больше или меньше – какая, к чёрту, разница? Собаки больше корма жрут. Ты ж хрупкая, как птичка… Чистая колибри!..

- Колибри едят в три раз больше своего веса, - хихикнула девушка, немного придя в себя. И Чумаков тоже рассмеялся, покрутив у виска хлопающему глазами Петренко.

- Решайтесь, Юля. – Подмигнул майор. – Вы прям нарасхват сегодня. Сделайте правильный выбор, чтоб потом не жалеть.

- Она едет с нами, и точка. – Подытожил Чумаков. И, поймав отчаянный взгляд впавшей в замешательство Юли, выложил последний козырь. – Это приказ, сержант Васнецова. Собирай вещички, и на выход.

Пожав плечами, майор проследовал в бывший кабинет Лаврентьева. Бесстрастное выражение его лица не предвещало ничего хорошего:

- Ну-ну. Поработаю ещё немного. Все свободны. А Вам, Юля, - глаза майора невольно задержались на тонкой блузке в обтяжку, - я рад в любое время.

***

Усевшись в «Бобик», Юля сдавленно всхлипнула и окончательно расклеилась. Ниагарский водопад слёз обрушился по щекам, заливая шею и лёгкий, шифоновый воротник. Промокнув глаза, девушка вытерла лицо рукавом, превращая тонкую ткань в обвисшую тряпку.

- Уууу, подруга, - обернулся Петренко, протягивая сослуживице носовой платок. - Эка, тебя прорвало…

Благодарно вцепившись в кусочек хлопка, Юля самозабвенно высморкалась и зарыдала в голос:

- Достал меня этот майор. Теперь жди подляяяяяяянки, - коротко всхлипывая, девушка размазывала по щекам остатки туши, довершая своё сходство с пандой.

- Лучше, оставь, как есть, - посоветовал Чумаков, устраиваясь за рулём. – Не три грязными руками.

- Ик… Хорошо. Ик! – Взамен истерике пришла икота. – Не успокоится, пока не трахнет! Ик… Козлина! - Отчаяние девушки сменила праведная злость. – Ведёт себя так, будто он неотразим! Чёртов карлик! Ииииииик…

- Да полно, - нахмурился Чумаков. – Он же просто предложил помощь... А ты там себе уже надумала.

- Ох, ты – такой душка, - вызверилась на старлея Юля. – Ангел. Просто лапочка. В сказки веришь под старую задницу! И срёшь, наверное, радугой.

- Ладно, - философски вздохнул Вадим. – Вот и нашли виноватого. «О’кей». Потерплю. Только имей в виду, что у меня был чертовски сложный день. И осознай уже, наконец, что не все мужики хотят тебя, как женщину. Некоторые просто желают помочь.

Метнув глазами молнии, Юля набрала побольше воздуха, чтобы парировать, но её перебил Петренко.

- Да неее, Вадик, - сморщился он, глядя как Чумаков старательно выкручивает руль. – Мне тоже показалось, что Степанов «клеил» нашу Юльку. Так сразу за руку не поймаешь, но пробирает до костей. Как будто в грязи вывалялся. Все эти улыбочки, взгляды масляные… Игра слов… То складочку на рукаве поправит, то бровь многозначительно вскинет. Юля права. Сволочь, этот майор. И всех нас ещё попользует – кому уж как повезёт.

- Вы боретесь с ветряными мельницами, - покачал головой Чумаков. – Но раз уж у вас неожиданно солидарность наступила, я всё сказал, повторяться не буду, а спорить – и подавно.

Вырулив на трассу, «УАЗик» покатил за город. Утробно ворча, он изредка покачивался на выбоинах, успокаивая Чумакова. Вдоль обочины мерно брели мертвецы – безмолвные и медленные. Некоторые, завидев свет, останавливались, задумчиво глядя вслед ускользающей машине.

«Любопытно, как прошёл день у Вари?» - Подумал старлей, напряжённо перебарывая липкую, сумеречную дрёму.

Шумно зевнув, Петренко включил радио:

- Сейчас усну. - Но динамики лишь раздражающе зашипели, приводя полицейского в негодование. – Как, так?!

- Похоже, «кина не будет», - вздохнул Вадим, удобно устраиваясь в кресле. – Дело времени – когда-нибудь всё отрубится.

Развалившийся на заднем сидении Ковалёв, громко всхрапнул, и Юля зашипела разбуженной кошкой:

- Лягаешься, как мерин. Аккуратнее.

- Я не сплю, - вздрогнул лейтенант, осоловело озираясь по сторонам.

- Ага, я так и думала, - устало вздохнула Юля, отодвигаясь ближе к окну. – Сочувствую твоей жене.

- Знаешь, Юля, понимаю, твоё беспокойство, и всё же… ты сегодня на редкость токсична. – Захихикал Петренко, ловя уничтожающий взгляд пронзительно-голубых глаз. - Вся ваша злоба от…

- Заткнись. – Нахмурилась Юля, швырнув скомканный платок прямо в лоб его хозяину.

Увернувшись, сержант лукаво подмигнул Юле:

- А, может, ты зря отказалась от предложений майора? А? Мал золотник, да дорог…

- Скажешь ещё хоть слово, я тебя ударю. – Мрачно пообещала девушка. – Ты меня знаешь.

- Ладно-ладно, Рокки. – Поднял руки Петренко. – Этот бой проигран заранее. Я не враг себе – нарываться на грубость от хрупкой и беззащитной КМС по боксу.

- То-то же. – Удовлетворённо кивнула Юля. – Считай, что извинения приняты. С тебя ужин, и что-нибудь сладкое. А лучше - полусладкое.

***

Примерно час пути, и «Бобик» подкатил к высокому забору фазенды. Уличные фонари не горят. Вокруг – кромешная темень. Окна второго этажа пугают своей антрацитовой чернотой, непривычной, как снег в июле.

Мерзкий холодок прополз по спине Чумакова, прежде чем он решился поторопить своего сержанта, зависшего в тяжкой растерянности.

Путаясь в траве, Петренко вылез из машины – и его тут же заколотило от волнения. Вставший у обочины «УАЗ» осветил фарами клумбу с гиацинтами, и сержант, чертыхаясь, отпрянул в сторону. Под забором валялся зомби, сильно напоминающий бомжа. Брюки его сползли, мешая подняться с земли. Шапка-петушок, залихватски сдвинулась набекрень. Мужик мычал, барахтая в воздухе здоровой рукой. Вторая конечность напрочь отсутствовала.

Поравнявшись с незваным гостем, Петренко от души врезал ему по лбу прикладом, вымещая недоумение и злобу, захлестнувшие агонизирующее сознание. Мужик завалился на спину, и сержант с размаха всадил ему в глазницу свой любимый кинжал. А потом снова и снова. Чавкающий звук сменил хруст, и Чумаков поспешил на выручку другу, впавшему в аффект.

- Успокойся, Саня, всё… - Выпорхнув из машины, Юля удержала Петренко от очередного бесполезного удара.

Прохлада весенней ночи заползла под куртку старлею, заставляя его содрогнуться: «Что-то не так!» - Кричало сознание.

Непривычная тишина, поглотившая некогда шумный дом, давила, наваливалась со всех сторон… Закручиваясь спиралями, заползала в душу, рождая самые тяжкие предчувствия.

Открыв дрожащими руками калитку, Петренко шумно выдохнул. Семья, почти в полном составе собралась в просторной гостиной. Лишь там тусклым светом горели ночники. Тяжёлые портьеры прикрывали уцелевшее панорамное окно от посторонних глаз. Но тени домочадцев то и дело мельтешили, с кухни – обратно в гостиную. Вот силуэт Мамы-Светы, укутанной в махровый халат скользит по полу с подносом.

А вон, дети постарше увлеклись игрой в «Плэйстейшн». Яркие синие вспышки пронизывают плотную ткань штор.

Гулкие звуки выстрелов и взрыв хохота тут же пресекает строгий голос Натальи Захаровны:

- Давайте, в наушниках. Не гоже сейчас шуметь.

- Ну, тётя Наааата! – Раздался звонкий тенор Мишки.

- Дааа, бааа… - Разочаровано вторит ему вошедший в раж Илья. – Мы же тихонько!

- Никаких разговоров! – Вмешивается Петренко-Старший, и подростки тут же затихают, погружаясь с головой в виртуальную баталию.

- Слава Богу, - прошептал Петренко, утирая со лба струйку пота.

Чумаков едва заметно кивнул, отмечая, что во рту у него совсем пересохло от ужаса:

- Смотри, - прошептал он на ухо сержанту, с трудом сглатывая вязкую слюну. – Всё успели родители. А ты боялся. Выкрутились же. Закрепили брус на панорамные окна. И решётки приварили везде, где сумели. Живём…

- Типун тебе на язык, - перекрестился Петренко. – Считаю дни, когда смогу сгрузить семейство в ПВР, от греха подальше. Не спокойно в городе. А в деревне стало – ещё беспокойнее.

Пока они шли от калитки к дому, Чумаков удовлетворённо отметил, как поменялся воздух за городом – запахи мяты и росы смешались с ароматом свежего соснового бруса. Это не город с его трупами и чадом работающего сутки напролёт крематория.

«Благодать, - Чумаков вдохнул полной грудью, про запас, консервируя момент на память. – Тишина… Жаль покидать это место. Но, может, и правда с майором будет безопаснее? Время покажет».

Глава 50: Штатный психолог

Когда Чумаков с Петренко ввалились в дом, домочадцы уже поужинали и, собравшись в общей гостиной, обсуждали, как жить дальше.

Я мирно устроилась в мягком, как перина, кресле и вовсю клевала носом. Ранний подъём плюс дневные труды изрядно вымотали меня.

Перекинувшись парой слов с Петренко, Ковалёв отчалил в соседний «Теремок», где с комфортом разместилась его семья.

Любаша с Ингой играли в карты, устроившись прямо на ковре за журнальным столиком. Петренко-Старший следил за ними с дивана, закусив губу. Он «вышел» из игры, и теперь прислушивался к тихому разговору свояка с Чумаковым.

Старлей, не скупясь на смачные подробности, пересказывал полковнику события дня, отчего тот изредка цокал языком, задавая наводящие вопросы.

Веник «резался» в «Плэйстейшн» с детьми, напрочь забыв о реалиях нового мира. Прекрасная эльфийка в шёлковом плаще под его чутким руководством билась с клыкастым орком в сияющем нагруднике. Звон мечей, мастерски оттенённый эпичной мелодией, прорывался даже сквозь наушники.

- Вы там не оглохните? - Вскинула бровь Наталья Альбертовна. Но никто и не заметил её вопроса.

Мама-Света, повинуясь дремучему инстинкту, бросилась к новой гостье, предлагая ей попеременно чай, кофе, тапочки, пижаму и возможность выбрать спальню.

- Мда, - переглянулась я с Ингой, скрывая ладонью усмешку. – Нам таких привилегий не предоставили.

Мама-Света открыто симпатизировала новой гостье, и они очень быстро нашли общий язык.

Поужинав, Петренко грузно «обвалился» в соседнее кресло. И, заговорчески приманив меня к себе, прошептал:

- Юля – бывшая Чумакова. Но я тебе ничего не говорил. Ты этого не знаешь. – Выпучил глаза сержант, наблюдая, как отваливается моя челюсть. - Прожили они недолго, года полтора-два. Юльке надоело мотаться по общагам, и она сбежала от Вадика в поисках «лучшей жизни». Упорхнула наша «голубка» к богатенькому «папику», в столицу… Уволилась со службы, пропала с радаров на несколько месяцев. Но, видать, что-то не задалось, раз теперь она тут. Месяц назад наша Юляха-неваляха вернулась на службу в прежней должности. Подкатила к Чумакову, прозондировать почву – светит или нет ей примирение с последующим хэппи-эндом. Но Вадик – парень прямой. Слабины не дал. Сказал, что обид не держит, пообещал содействие в любых вопросах. А вот с романтикой – «финита».

- Ты к чему мне это рассказываешь? – Перебила я болтуна. – Сдаёшь своих друзей с потрохами.

- Нуу, ты тоже мой товарищ, проверенный, так сказать, «боевой№, иногда даже слишком… и всё такое… - Потупил взор Петренко. – Я вижу, что у вас с Чумаковым намечается что-то. И очень хочу, чтобы друг, наконец, нашёл своё счастье. Он ожил, когда ты появилась, понимаешь?

Я решила подбодрить сержанта, и понимающе улыбнулась. Хотя, информация о бывшей старлея совсем не доставляла мне удовольствия.

- Так вот, - горячо зашептал мне на ухо Петренко, ловя косые взгляды Чумакова. – Держи ухо востро. Юлька, конечно, неплохая девчонка, но хитрая, как лиса. Себе на уме. И у неё есть планы на Вадима. Уж поверь бывалому…

- Да ради Бога, - пожала плечами я. – Они – взрослые люди. Я что, пальцами в шею должна Чумакову вцепиться - придушить лаской и любовью, чтоб он не сбежал? Или что? Пусть сам решает.

- Ну, как знаешь… - Расстроился Петренко. – Моё дело – предупредить.

***

Сыто развалившись на диване, Чумаков блаженно прикрыл глаза. Юля с Мамой-Светой устроились рядом, о чём-то мило воркуя. На журнальном столике дымились кружки ароматного чая.

Петренко с супругой сидели в обнимку в просторном кресле у камина. В руках Вали мелькали спицы. Нацелившийся на клубок Альф сосредоточенно выглядывал из-за угла, попеременно вихляя то головой, то пухлым задом, но проворный «враг» никак не давался в лапы разомлевшему от сытой жизни коту.

Полковник Захаров устроился с младшими внуками за столом и рисовал им забавных монстров, отчего карапузы хохотали, как сумасшедшие.

Коржик с Колей вольготно растянулись на полу, сосредоточенно наблюдая за компьютерной игрой. При этом хвост собаки непрерывно подрагивал, сигнализируя, что эта забава пришлась по душе любопытному корги.

Жужа с Любашиным котом расположились у огня. Хозяйский пёс – Бим - дремал у ног полковника. Изредка подрагивая во сне, он забавно клацал челюстями, пуская носом пузыри, отчего внуки Захарова приходили в неописуемый восторг.

- Деда, а нарисуй, как Бима «пукает» носом? – Канючила внучка полковника. Пёс, услыхав своё имя, облизал чьи-то руки во сне.

Веник, вернувшийся наконец в реальность, завертел головой в поисках ароматной заварки:

- А мне кто-нибудь плеснёт чайку?

- Я плесну, - привстал на локте Чумаков, зацепив тонким пальцем чистую кружку. – Если расскажешь, как прошёл день. Интересно, аж жуть, чем всё закончилось. Но вы же, как партизаны – слова не вытянешь.

- Кстати, поддерживаю, - оживился Петренко-младший. - Выяснили, где ещё мертвецы покуролесили?

Сняв с коленок внучку, Захаров оставил детей рисовать за столом, а сам с размаха плюхнулся на диван, отчего впечатлительная Юля сдавленно охнула и как бы невзначай прижалась к Чумакову.

- Не всем повезло, как нам, - вздохнул полковник, покрутив в ладонях миниатюрную чашку. – Всё, что осталось от маминого сервиза, эх… Легко отделались.

- Соседку напротив - съели, - покачала головой Наталья Альбертовна, умещая на коленках отчаянно сопротивляющегося Рыжика. – Натурально, до костей обглодали. – На глаза женщины навернулись слёзы. – Хорошая дама, моего возраста…

- Ну, про парней с КПП и говорить не буду – царствие им небесное, - продолжил Захаров. – Десять душ – минус, вместе с соседкой. Когда вы уехали, - обратился он к Чумакову, - часть зомби уже пристрелили, а оставшиеся разбежались по поселку. Пока мы сориентировались, созвонились с соседями, собрали всех, кто готов был оказать содействие, мертвецы уже погрызли семью в начале улицы. Все обратились, кроме отца семейства. Четыре человека. От них мертвецы двинулись через межу к соседской бабуле. Она – сердечница. Постоянно спит с окнами нараспашку. Ну, и её приговорили. Итого, пятнадцать жертв. Ну, а закончили пир скотиной, что не успела сбежать. Такие дела. В городах скоро станет голодно. И мертвецы попрут сюда, как мухи на дерьмо… Что делать будем? Среди стаи, напавшей на посёлок, насчитали аж семерых «шустрых»…

Нахмурившись, Чумаков отхлебнул из чашки:

- Завтра-послезавтра медгородок дозачистят и перейдут к цехам заброшенного ныне завода «ЭЗТМ». Нам с Петренко, под чутким руководством ФСБ, вверено – организовать первый пункт временного размещения, только для жителей города. Естественно, «полезные» профессии и умение держать оружие - в приоритете. Попадут туда не все, во всяком случае, на первых порах. МЧС поможет с логистикой. «Росгвардия» отбила у бандитов местные супермаркеты и главную продуктовую базу города. Так что пока перспектива вырисовывается неплохая. Полиция – то есть, мы - обеспечит порядок на местах. Вооружение есть. И хоть «военные» решили выживать в одиночку, но наш новый начальник раскрутил их на боеприпасы, так что если верно всё организовать, то жить можно, и весьма неплохо.

- Да как-то я не очень доверяю «особому отделу», - перебил Чумакова Захаров. – От себя скажу, «Машиностроительный завод» всегда готов приютить семьи работников. Честно говоря, не нравится мне идея – тащить всех подряд на закрытую территорию. Людям же натурально сорвёт крышу взаперти. Ну, обживутся немного, почувствуют себя в безопасности. А дальше-то что? Развлечений нет. Социальных связей – тоже. Все чужие друг другу. Каждый – сам за себя. Трудиться на общее благо нужно регулярно и горячо. ФСБ-шники просто так с людей не слезут. Знаю я эту породу. Под эгидой «общего блага» продвигают идеи, смыслы которых темны для обывателя. А на заводе – все знают друг друга. Охрана – своя. Я бы лучше туда рванул, чем к вашему сомнительному «новому начальству». Где они были две недели, пока мы колупались тут, как могли, отбиваясь от покойников?.. Нет, так дела не делаются.

- Официальная версия: государственность почти пала. Управляющий аппарат, дума - точнее все те немногие, кто уцелел, были вывезены в безопасные места. Многие связи нарушились. В том числе и в государственных структурах. – Пожал плечами Чумаков. – Отсюда и проволОчка.

- Мне мало верится, - нахмурился полковник, и свояк его поддержал, горячо кивая в такт пламенной речи. – Скорее уж, не выгорел план «А», переходим к плану «Б». Государственный, как ты выразился, аппарат, нужно обслуживать. Я не жажду - стать рабом доблестных «чекистов». А вы?

- Разделяться сейчас - никак нельзя! - Встрепенулась Мама-Света. – Давайте, проголосуем.

- А для нас с Чумаковым - без вариантов, - покачал головой Петренко-младший. – «ФСБ» буквально обязывает полицию к сотрудничеству. Мы давали присягу. И теперь должны исполнить обязанности. По закону военного времени, имеют право и к стенке приставить.

- Ой, - побледнела Мама-Света. Наталья Альбертовна – напротив, сравнялась румянцем с ярко-терракотовой обивкой дивана.

- Везде, где появляется «особый отдел» с его «особыми» интересами начинается какая-то «шляпа», - вздохнул Петренко-Старший, крепко обнимая разволновавшуюся жену.

- Пока так, - развёл руками Чумаков. – Никто не обяжет нас - жить в «Медгородке», но появляться там и нести службу мы обязаны регулярно.

- Тогда решено, - хлопнула рукой по подлокотнику Мама-Света, и чай из цветастой кружки выплеснулся ей на колени. – Полным составом едем в ПВР. И точка.

Никто и не думал спорить с ней, даже Захаров. Взрослая часть семьи напряжённо замолчала, погрузившись в размышления.

- Не пора ли нам отчаливать в кроватки? – Зевнул Петренко-Младший, глядя на разомлевших за столом отпрысков. – Утро вечера мудренее.

- И то верно, - спохватилась Валя. – Давайте, зайки. – Она миролюбиво погладила по макушке заигравшегося Илью.

Мишка обернулся и тоже прильнул к нежной Валиной ладони:

- Почитаете нам? – Улыбнулся он, сонно щурясь.

- Да вы уже большие, - растерялась Валюша, приглаживая непокорные прядки на Мишином виске.

- Завтра, может, мир рухнет, и все мы умрём, - пожал плечами мальчик, вставая с ковра. – Нет смысла взрослеть.

- Вот тебе «раз», - опешил полковник, притягивая к тебе юного философа. – Это кто тебе такую глупость сказал?

- Никто, - пожал плечами Миша. – Мамка с папкой того. Зомбанулись. Потом Алла. Только вопрос времени, когда я стану зомби и всех вас сожру. Или вы меня.

- Не переживай, - усмехнулся Захаров. – Тебя же не кусали.

- Аллу тоже не кусали. – Упёрся пацан.

- Ну и что? – Включилась в разговор Инга. – Это ничего не значит. Чумакова – цапнули в первый же день, и он живёт. Меня тоже бабушка покусала. Ты рано сдаёшься. Не впадай в уныние. Сейчас ещё и вакцину разработают, вот увидишь. Раз есть электричество, отопление, газ, то НИИ тоже работают, день и ночь, я уверена. Мир уже не погибнет.

- Ну, а Алла? Она же прямо на ровном месте озверела. – Выпятил губу Миша. – Я скучаю по ней.

- Тебе кто рассказал про Аллу? – Спросила я, уже предвкушая ответ.

«Петренко или Веня проболтались – тут не много вариантов. Ставлю на балабола – Петренко». – Обуздав горячее желание надавать по шее болтуну, я заскрипела зубами, меча молнии праведного гнева в его сторону.

- Дядя Саша рассказал. – Бесхитростно ответил парень, и Захаров громко расхохотался.

- Ну, конечно, я так и думала. – Процедила я. Уши сержанта зарделись ярким багрянцем.

- Не служить дяде Саше в разведке, - шепнула я Чумакову, подсевшему на подлокотник моего кресла. – Миссия невыполнима, так сказать…

- Я же из лучших побуждений, - взмолился Петеренко-Младший, плавясь под укоризненным взором Мамы-Светы. – Закрыть гештальт, чтоб парень потом не мучился. Лучше горькая правда, ты же сам говорил, - ища поддержки от Чумакова, сержант наткнулся взглядом на меня. – Варя, не смотри на меня так, подожжёшь, - замахал руками болтун, направляясь восвояси. – В общем, я спать. Всем доброй ночи.

- Сбежал. – Констатировала Мама-Света. – Значит, стыдно.

- Тоже пойду, - зевнула Валя, пряча в корзину вязание. Альф, уснувший на подлокотнике, мгновенно подобрал живот и рванул следом за новой подругой.

- Предатель, - вздохнула я. – Ладно, Мишка. Если тебя отпустила экзистенциальная тоска…

- Что? – Наморщил лоб мальчишка, испуганно уставившись на меня.

- Если грусть отступила, пойдём спать. – И широко зевнув, я усилием воли оторвала себя от мягкой подушки.

- А мы ещё посидим, - сверкнула зубами Юля, приваливаясь к спинке моего кресла. – Да, Вадик?

- Нет, хватит на сегодня, - нахмурился Чумаков. – Нам с Петренко завтра к восьми на службу.

И, потянув меня за рукав безразмерной пижамы, он констатировал:

- Ты тоже бы шла «баюшки». Завтра поедешь с нами… Забыл сказать. Штатного психолога съели дня три назад, и майор Степанов требует «свежей крови». Говорит, что работа с людьми намечается плотная, без специалиста не обойтись.

- Шутишь? Да я ни дня не работала по специальности. Могу и подвести. – Мгновенно нахмурилась я.

- Уверен, ты справишься, - ответил Чумаков, и я неожиданно не уловила юмора в его словах. – Пойдём, Гиппенрейтер. Завтра начнёшь свою практику с работы над личным составом. Составишь новые анкеты добровольцев и побеседуешь с теми, кто нуждается в психологической помощи. Если такие ещё остались, конечно…

- Да ты издеваешься… - Схватилась я за голову.

- Не тревожься раньше времени. – Сжал мою руку Чумаков, подгоняя меня к спальне. - Начальство введёт в курс дела. И да, ты присягу не давала, можешь свинтить с задачи в любой момент.

***

«Вот это да… - Подумала я, сбрасывая одеяло на пол. Любаша с Ингой уже видели десятый по счёту сон, а я всё глазела в окно, прислушиваясь к ветру и скрипу половиц над головой. Белёсая, удивительно яркая луна, раздражающе слепила глаза, и я задёрнула штору.

Воцарившийся в комнате мрак раздражал ещё больше. Стул, обвешанный чьей-то одеждой, походил теперь на притаившегося во тьме человека. Люба громогласно всхрапнула, развернувшись лицом к окну. Луна больше не мешала ей – принять удобной положение.

Под жуткий аккомпанемент из скрипов и храпа я пролежала ещё полчаса. И когда табло будильника разменяло второй час ночи, я окончательно обозлилась, кинув в Любашу миниатюрной «думкой». Соседка дёрнулась, и прижав к себе подушку, развернулась к стене, миролюбиво бормоча во сне.

«Чёрт… Ну, кто меня за язык дёргал?» - В сотый раз сокрушалась я, отчаянно ворочаясь. Уютная постель, резко стала неудобной, а комната - жаркой. Волосы лезли в глаза и налипали на потный лоб.

Не люблю это скользкое чувство нарастающей тревоги… Будто в животе порхают птичьи перья, вызывая одновременно ощущения покалывания и щекотки. Предвкушение чего-то неведомого, страшного по умолчанию, но словно заранее знакомого…

Все мои попытки влиться в коллектив заканчивались безоговорочным фиаско. И теперь меня снова толкают на кривую тропу социализации. Кто знал, что в конце времён – принадлежность социуму станет столь острой необходимостью? Почему мне так хочется закрыться в четырёх стенах и больше никогда не выходить на улицу? Интересно: моя психолог ещё жива? Стоит ли ей позвонить?..

Волна риторических вопросов подхватила и унесла меня в сторону лёгкой дрёмы, переходящей в тяжёлый, полный запутанных образов сон. Вот меня вызывает на «ковёр» начальник. Но вместо рук у него – щупальца, как у спрута. А вот коллеги шепчутся за спиной и хихикают, когда я спотыкаюсь на лестнице, измазанной кровью. А вот я пришла на работу и вдруг обнаружила, что забыла надеть брюки. И теперь старательно прикрываю срам, которым беззастенчиво «светила» битый час, пока шло совещание.

А потом меня разбудил Чумаков, и тревога усилилась стократно…

Глава 51: Товарищ майор!

Надо ли рассказывать, что завтрак в меня категорически не полез, и я уехала на службу голодной?

- Ты, главное, не напрягайся заранее, - напутствовал Чумаков, сгружая меня в полуобморочном состоянии в машину. – Майор Степанов – весьма специфичный мужик. К нему надо привыкнуть.

- Ага, «специфичный», именно так, - недобро улыбнулась Юля, занимая переднее сидение.

- Не слушай её, она преувеличивает, - отмахнулся от коллеги старлей. – Просто он скрытный, немного язвительный. Любит устраивать людям что-то вроде «стрессового интервью». Но, думаю, вы с ним поладите.

- Вот только этого мне не хватает. – Упёрлась я. – Интервьюера-абьюзера. Может, ну его? Сделаем вид, что вчерашнего разговора не было, и я просто останусь дома?..

- Так не прокатит, - насупился Петренко. – Мы уже сказали на службе, что у нас имеется психолог. Майор нам голову открутит за пустословие.

- Ну, валяй: дави на чувство ответственности, - ухмыльнулась я, хотя отвернуться и рыдать мне хотелось больше, чем веселиться. – Расчеши его до крови, как «манту».

- Это разве давление? - Захихикала Юля, щурясь на солнце, как кошка. Похоже, её забавляло моё замешательство. – Ты ещё с майором не общалась!

- Так, - рявкнул всегда сдержанный Чумаков, меча молнии в сторону подчинённых, - отставить разговоры. Больше ничего ей не рассказывайте! А то она из машины на ходу выскочит. – В зеркале заднего вида отразись зеленые глаза старлея. И выглядел он взволновано, что напугало меня ещё больше. - Ты взрослая – это раз, умная – это два. Не позволяй никому выбивать себя из колеи.

- Особенно, майору… - Шепнула Юля, и меня отчаянно затошнило, когда «УАЗик» качнуло на очередном повороте.

***

Отдел «МВД», гудящий, словно улей, встретил нас ароматами растворимого кофе и пыльной бумаги. Из открытых окон доносились нетерпеливые звонки – жизнь продолжалась, не смотря ни на что. Солнечное, майское утро слегка добавляло оптимизма, настраивая на рабочий лад. А когда в окошко мне улыбнулся симпатичный мужчина средних лет, плотный обруч, сдавливающий живот, рассыпался вдребезги.

«Возможно, я слишком утрирую ситуацию, - с облегчением подумала я. – Ну, общаюсь же я как-то с Петренко. Или с Чумаковым. Даже к Маме-Свете привыкла… и к специфичному юмору полковника Захарова…»

Внезапно, незнакомец махнул мне рукой, и улыбка его приобрела игривый оттенок. Лукавый прищур серых глаз приглашал к флирту. Потупив взор, я пересилила смущение и улыбнулась в ответ.

«Не будь букой, - приказала я себе, строго пригрозив пальцем своим внутренним демонам. – Народ здесь простой и понятный. Расслабься и просто получай удовольствие от общения… Набирайся опыта. Никто тебя не укусит. Это не школа – здесь собрались состоявшиеся, зрелые личности». – А потом я взглянула на Юлю, отчаянно строящую глазки Чумакову, и мою уверенность окончательно снесло селевым потоком сомнений.

Уверенно надавив на кнопку с табличкой «Вызов дежурного», старлей захлопнул двери «санитарного накопителя». Таким образом, мы оказались запертыми в узком «предбаннике» без окон, и мне стало совсем не по себе.

- Нововведение последних дней, - ответил Вадик, озираясь по сторонам. – Участились прорывы мертвецов за ворота, поэтому главный вход решили запирать.

Не прошло и минуты, как в дверях появилась рябая физиономия рыжего, как апельсин, паренька, на вид, не взрослее старшеклассника. Браво козырнув Чумакову, дежурный улыбнулся Юле и пожал руку сержанту.

- О, Моисеенко! – Обрадовался Петренко. – А мы думали, ты в больнице.

- Да нее, - отмахнулся рядовой. – Так, помяли едва. Ну, и куснули, не без этого. – Гордо указал он на заклеенную пластырем щёку.

- И ты не превратился? – Округлил глаза Чумаков, подыгрывая подчинённому. – Уважаю. Боец.

- Даже температуры не было! – Гордо выпятил подбородок Моисеенко. – Так что, да. Наверное, антибиотик помог.

В переполненном фойе МВД, как муравьи, сновали люди в форме. Ощущение суеты и флёр вечного дедлайна усиливал нестерпимый звон стационарных телефонов. Вдоль стен стояли холщовые мешки с нашивками «гуманитарная помощь». Скучающий, коротко стриженый рядовой махнул рукой Петренко, указывая на часы.

- Минут 10 подожди, - крикнул сержант. – Нужно «ЦУ» от майора получить, тогда и погоним.

Неожиданно, резкий, как набат, доисторический аппарат заверещал прямо над ухом, заставляя меня вздрогнуть. Нервы, натянутые до предела, разметало в труху. Шумно выдохнув, я уткнулась лбом в плечо Чумакову, пытаясь унять разбушевавшееся сердце.

- Полиция, - устало протянула молодая девушка с тугой, пшеничной косой на плече. – Да. Повторите адрес. Вас не слышно. – Замолчав, она сосредоточенно заскрипела карандашом, делая пометку в огромном, ветхом журнале. - Что? Кто ломится в квартиру? Запритесь и сохраняйте спокойствие. Наряд уже выезжает.

- Мобильной связи нет, - констатировал Петренко, убирая в карман бесполезный смартфон. – Хорошо, городские «нофелеты» пока работают. Надолго ли?

- Как-то мы замешкались. Пойдёмте - майор, наверняка, бьёт копытом в предвкушении расправы. – Чумаков бросил беглый взгляд на часы. – Без двух минут восемь. Не будем давать ему повода поглумиться.

Поднявшись на второй этаж, старлей подёргал запертую дверь. У стены уже сгрудились более расторопные страждущие.

- И где Степанов? – Спросил Чумаков у рослого детины с нашивкой «ОМОН» на куртке.

- Ждём-с. - Ответил великан. – Как известно, начальство не опаздывает… Наверное, дёрнули по дороге.

- Надеюсь, что его съели, - захихикала мне на ухо Юля, окутывая удушливым облаком дорогого парфюма. Даже в апокалиптических реалиях женщина остаётся кокеткой. А я о расчёске вспоминаю по случаю. Надо бы привести себя в порядок.

Бодро расправив рукой непокорные прядки, я критично осмотрела своё отражение в зеркале и осталась довольной: «Неожиданно свежий цвет лица – неплохо для бессонной ночи. А вот этот прыщик лучше замазать».

Пошарив в рюкзаке, я выудила оттуда компактную коробочку.

- Пудриться собралась? – Заинтересовался происходящим Петренко. – Не знал, что у тебя есть косметика.

- Хочу произвести положительное впечатление, - кивнула я, аккуратно промокая спонжем лоб. Дебильное замечание я решила проигнорировать, но Петренко не унимался, прямо-таки напрашиваясь на колкость.

- Синяки под глазами замажь, - посоветовал мне он. – А то майор подумает, что мы тебя голодом морим.

- Хорошо, мамочка. – Оскалилась я. – Это всё? Или будут ещё замечания, пожелания, предложения? Может, хочешь сам меня накрасить?

- Не, пока всё. Отлучусь, поищу майора. – Навострил лыжи непоседливый Петренко, бодро сбегая вниз по лестнице.

Вот и чудненько, вот и хорошо. Препираться с сержантом мне совсем не хотелось, тем более в преддверии волнительной встречи.

***

Перекинувшись парой фраз с рослым «ОМОНовцем», Чумаков погрузился в записи, что тот принёс на подпись майору. Юля устроилась в казённом пластиковом кресле и принялась наводить утренний марафет. Худощавый лейтенант, уступивший ей место, заворожённо уставился на девушку:

- Ой, Юлечка… К чему Вам эта химия? Вы и так прекрасны.

Улыбнувшись, Юля украдкой метнула взгляд на Чумакова. Ну, всё понятно. Тяжёлый случай. Непроработанное вовремя расставание – хуже апокалипсиса, честное слово.

Присев на шаткий советский столик, я открыла блокнот: «Надо бы прояснить целый список вопросов, прежде чем браться за работу, чтобы потом не угодить в «просак». Раз Степанов так непрост, не стоит ждать милости от начальства…»

Так мы и скоротали ближайшие полчаса. Юля хихикала с сослуживцами, Чумаков напряжённо сопел, изредка шелестя страницами. А я страдала от неопределённости с ручкой в зубах.

Представьте моё удивление, когда сержант вернулся в компании того самого приветливого мужчины, что строил мне глазки в окно. Невысокий, с меня ростом, но вполне приятный молодой человек, опрятно одетый в «гражданское». На лице застыла дежурная полуулыбка. Чуть щегольские, начищенные до блеска ботинки – это большой плюс, особенно в разгар апокалипсиса. Гладко выбрит (в отличие от того же Петренко). Взгляд уверенный, движения мягкие, даже слегка вальяжные.

Заметив его, Юля вытянулась в струнку, застегнув ворот рубашки на последнюю пуговку. Чумаков нервозно вздохнул. А здоровенный «ОМОНовец», козырнув майору, отдал ему увесистую кипу бумаг:

- Пришло сегодня утром, на закрытую почту.

- Спасибо, Журба. – Майор вставил ключ в замочную скважину, бегло просматривая документацию. – Отправляйся, поспи. Нечего играть в «стахановца».

- Меня дважды просить не надо. Дают – бери. – Философски вздохнул амбал и, развернувшись на пятках, мгновенно исчез с радаров, словно его и не было.

- Вы – Варвара Лопухина? - Улыбнулся майор, пропуская меня в просторный, хорошо проветренный кабинет. В воздухе ещё витал аромат свежесваренного кофе. – Приятно познакомиться. Дамы вперёд.

Юля, нацепив на лицо бесстрастное выражение, юркнула за дверь. Общество майора явно доставляло ей дискомфорт. А вообще, странно, что ребята так к нему относятся. Вполне вежливый, даже приветливый… Или это профдеформация, и я что-то упускаю?

- Сергей Алексеевич Степанов, - расплылся в лучезарной улыбке майор, пожимая мне руку. – Так как Вы тут на добровольных началах, и я вам – не руководитель (формально), - поспешно добавил он, - то предлагаю отбросить официоз. Можно просто Сергей.

- Варвара Захаровна, - ответила я, подавив отчаянное желание сделать книксен. – Но лучше зовите меня Варей.

- Вот и чудно, - пропел майор. – Сейчас я разберусь с подчинёнными, раздам им задания и буду весь Ваш.

***

Спустя полчаса Чумаков с Петренко укатили на объект. Юля под благовидным предлогом улизнула «на пять минут» и растворилась в полутьме извилистых коридоров. А я осталась один-на-один со «страшным майором».

- Наверное, Чумаков ввёл Вас к курс дела. – Улыбнулся Степанов, присаживаясь на стол в полуметре от меня. – Нам предстоит серьёзная работа. С людьми. Травмированными. И ведомству требуется консультант. Нам не хотелось бы нарушать вопросы этики. Но, как вы понимаете, мягкие методы – не наш конёк. Поэтому, узнав, что у моих подчинённых есть на примете знакомый психолог, я уцепился за эту идею. Хотелось бы организовать ПВР максимально комфортно для людей, если Вы понимаете, о чём я. Думаю, мы столкнёмся со многими проблемами, в том числе в вопросах реабилитации населения с посттравматическим стрессовым расстройством. Вы работаете с посттравматикой?

- Признаться честно, я больше теоретик, чем практик, - замешкалась я, старательно ковыряя ножку стула. И этот жест не укрылся от наблюдательного майора. – Мой опыт работы весьма скромен. Всю жизнь, до катастрофы, я зарабатывала иным способом.

- И каким же? – Ободряюще улыбнулся Степанов. – Хочу узнать о Вас больше. Из Чумакова – слова лишнего не вытянешь. А Петренко – болтает без умолку, да всё как-то не по делу.

- Я – писатель, копирайтер. В общем, зарабатываю своей фантазией. Ничего примечательного. Ужасы, фантастику на досуге пописываю. Беллетристика, без претензии на высокое искусство. Сейчас пишу что-то вроде «хроник апокалипсиса». – Засмущалась я. – Наблюдения, мысли, прогнозы, истории людей. Но, наверное, Вы уже поняли, что я не люблю говорить о себе. Может, от знакомства перейдём сразу к делу?

- Ого, да ладно, не прибедняйтесь. – Рассмеялся Степанов. – Под каким псевдонимом пишете? Колитесь. Может, я давно – ваш фанат? Просто Вы этого ещё не знаете. К слову, я - большой поклонник жанра.

- Товарищ майор, - не выдержала я. – Ну, Вы же – сотрудник такого ведомства, что не оставляет мне шансов на личные секреты… Наверняка, Ваши товарищи уже навели обо мне все справки, и теперь Вы хотите услышать «мою версию». Правильно я понимаю?

- А Вас не проведёшь. – Кивнул Степанов, и уголок его губ дрогнул, выдавая неподдельную эмоцию. – Ладно, отбросим лукавство. Я действительно знаю о Вас всё: где учились, кем работали, были ли замужем, в каких супермаркетах делали покупки. Какую еду любите, что за музыку слушаете, над какими фильмами рыдаете. Знаю даже, какой размер одежды носите, вплоть до белья.

- Даже так… - Нахмурилась я. – Утро перестаёт быть томным. Зачем тогда мы тратим время на пустые разговоры? Не вижу в этом никакого смысла.

- А Вы мне нравитесь. – Прищурился Степанов. Не смотря на дежурную улыбку, глаза его остались холодными. – Я беседовал с Вашими друзьями, навёл справки. И они представили Вас, как человека нерешительного, скрытного, если не сказать – отрешённого от реальности. Чумаков – так и вообще всерьёз считает Вас «майской розой», которую нужно оберегать. Он настоятельно рекомендовал мне быть с Вами понежнее. Иначе Вы сбежите, пробив лбом дверь.

- То есть, Вы заранее знали, кто я, и решили подбодрить меня утром, увидев на пороге МВД? – Округлила глаза я, выдерживая театральную паузу. – М-да, товарищ майор, манипулировать нехорошо. Но теперь я понимаю, это был флирт ради общего блага.

- Не совсем так. Но да, я – страшный человек, - откровенно заржал майор. – Верьте всему, что обо мне рассказывают. И умножайте при этом на «два».

- Принято. – Вздохнула я. – Благодарю за честность. Так что там с Вашей посттравматикой? Вы же не просто позубоскалить меня позвали?

- Потрясающе проницательная барышня, - хлопнул по столу майор, заставив меня вздрогнуть. - Но не берите пример с Юли. Не надо меня бояться. Мы с Вами на одной стороне, Варвара.

- Не люблю, когда меня так называют. - Честно призналась я, заставив Степанова расплыться в максимально пластилиновой улыбке.

- Привыкните, - покачал головой он, очерчивая ямочку на щеке. - Мы все чертовски адаптивны, Варвара... Я постараюсь не доставлять Вам дискомфорта, по мере сил.

- Как быстро они иссякли… эти силы. - Буркнула я, откидываясь в кресле.

За окном шелестели деревья, и я неожиданно почувствовала некую отрешённость: "Какая, к чёрту, разница, что подумает обо мне этот майор. Сейчас я ему нужна, а не он мне".

Майор прищурился, смерив меня взглядом, словно прикидывал, что ещё можно от меня ожидать:

- Варя. А Вы ведь не так просты, как кажетесь?

Я неопределённо пожала плечами:

- С какой стороны посмотреть.

От моей утренней тревоги не осталось и следа. Теперь всё встало на свои места. Передо мной манипулятор обыкновенный. Ни хам, ни тиран. А умный мужик, упивающийся своим ментальным превосходством. Таких бояться нельзя. Они это ощущают за километр, как псы.

И я решила перехватить инициативу, пока майор окончательно меня не запугал:

- Ну что, Вы вдоволь поглумились и теперь готовы перейти к делу?

- Так точно, - покорно кивнул Степанов, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Глава 52: Трудности

Два дня пробежали стремительно, в трудах и заботах. Неожиданно для себя, я активно включилась в организацию ПВР.

Зачищенную от последнего трупа территорию «Больничного городка» передали в ведомство МЧС. И благоустройство пошло полным ходом, с каждым часом лишь набирая свои обороты.

Мертвецов в городе заметно прибавилось. Возможно, они просто оголодали и покинули укромные закоулки в поисках пропитания?.. Но турели, установленные на заборах нового ПВР работали бесперебойно, отстреливая разнообразную «нечисть», прущую в Больничный проезд, как на работу.

Я перелопатила гору литературы, советуясь с миловидной девушкой-доктором, курирующей санитарную составляющую организационных работ. И сама не заметила, как эта суета захватила меня, становясь воистину интересной, даже вызывающей некоторый азарт.

Интернет пока работал. Это вселяло надежду. А вот мобильная связь окончательно прекратила своё существование. Выходящие из строя вышки, обслуживать стало сложно. И постепенно зоны покрытия сети сужались, пока не стали совсем локальными.

Возможно, со временем, получится устранить эти неполадки, заменив оборудование. Но пока необходимо сконцентрироваться на насущном. Да-да. Речь идёт о выживании.

К привычным уже, медленным зомби (как и к «шустрым» их собратьям) люди немного привыкли. Однако, новоявленные мутанты-трансформеры приводили народ в шок.

Мощные, выносливые, они не имели страха – только первобытную агрессию, бурлящую через край. Эти «танки» от мира зомби врывались в квартиры, круша не только двери, но и гипсокартонные стены. Поэтому жителей стали эвакуировать поспешно, если не сказать – сумбурно.

И этот скорбный факт выбивал из колеи даже хладнокровного майора. Подгоняя нерадивых подчинённых, он изредка порыкивал на них, приводя впечатлительную Юлю в состояние, близкое к летаргическому. Лицо Степанова мгновенно менялось до неузнаваемости, принимая абсолютно звериное выражение. Нет, он не повышал голоса. Скорее наоборот, тембр его становился более низким и утробным. Никакой злобы или раздражения - только осязаемая на уровне тела опасность. Странно, что этот невысокий, улыбчивый мужчина внушал такой ужас своим подчинённым.

Но лично меня майор не пугал. И вообще, Степанов старался выглядеть приветливым, даже когда я откровенно косячила. Благо, что случалось это редко. В благодарность за оказанное мне доверие, я относилась к своим обязанностям максимально серьёзно.

А дел в последнее время навалилось - невпроворот. Устроить вновь прибывших на длительный постой. Заполнить сопроводительную документацию, ибо Степанов драл в три шкуры с тех, кто брезговал необходимой бюрократией. Успокоить напуганных новичков, вселив им хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Нередко я совмещала обязанности няньки и хостес. Но чаще всего - занималась профориентацией. В моё распоряжение даже поступила пара ребят – социологи по образованию. Они и помогали мне справляться с обилием ежедневных задач.

Для того, чтобы сама идея ПВР не провалилась с треском, важно было приставить каждого к делу. Люди должны приносить пользу, чувствовать свою важность. И со временем наше убежище сможет перейти на полное самообеспечение.

Таким образом и прошёл целый месяц. На смену прохладному июню пришёл душный июль. Неугомонный Степанов стремительно расширял сеть убежищ. Народ туда попадал разношёрстный. Иногда случались проблемы с дисциплиной, но «Росгвардия» и «Полиция» решали вопрос быстро, если не сказать, что жёстко.

А потом случился коллапс – обитатели Ногинского СИЗО жестоко перебили охрану и стремительно разбежались по области. Кто-то примкнул к уже существующим бандам. Те, что пожёстче, сколотили свои. Пенитенциарная система Подмосковья дала сбой. Уходя, ногинские ЗЭКи захватили с собой преступников из колонии-поселения под Электросталью. И направились в сторону Егорьевска, чтобы взять штурмом следующий СИЗО. Преступный мир тоже настроился на выживание, причём способами давно отработанными. Отнять, убить, запугать, присвоить чужое обманом. И так напряжённая ситуация в городе стала совсем патовой.

Затем новообразованная ОПГ переманила на свою сторону «ореховских». И начались полноценные «войны за ресурсы», которые и предрекал прозорливый Захаров. На продовольственные склады регулярно нападали. Людей, по каким-то причинам не попавших в ПВР, уводили в рабство. Уцелевшие и до сих пор функционирующие предприятия Электростали пытались штурмовать. Бандиты хотели не только ресурсов, но и безраздельной власти. Однако, ФСБ не сдавало так просто своих позиций. В итоге всё скатилось в вялотекущую войну, где шаткий перевес всё же оказался на стороне силовиков.

Пожалуй, впервые с начала эпидемии, Подмосковье стало по-настоящему небезопасным. «Новый мир» в прямом смысле затрещал по швам, и держали его лишь скрепы здравого смысла, да упрямство майора Степанова. А самое страшное, что это являлось лишь началом большой заварушки, в которую все мы в итоге и угодили с грохотом. Но обо всём по порядку.

Иногда я всё же успевала вести дневники, внося в свою "летопись" любые значимые события: особенности быта, последние новости, "сводки с фронтов". Порой, туда попадали и личные переживания, ведь отношения с Чумаковым откровенно не клеились.

По причине вышеописанных событий, из деревни пришлось перебраться в "Больничный городок". И как бы Захаров не пытался оттянуть переезд, но здравый смысл всё же подсказывал, что за охраняемым периметром будет куда безопаснее. Тем более, что в поселок, помимо зомби, уже не раз наведывались вооружённые мародёры.

Поселившись в ПВР, мы стали редко видеться с Вадиком, хоть и жили в одном крыле. Даже с майором я пересекалась непростительно чаще. Раз в день, по вечерам, он забегал ко мне в кабинет - устроить политинформацию, продиктовать задания на завтра или просто поболтать.

Мне нравилось беседовать со Степановым – никогда не знаешь, что придёт ему в голову в следующий момент. Непредсказуемость его реакций одновременно смущала и веселила меня. Он умел быть разным – и подчёркнуто вежливым, и ужасно развязным, на грани с пошлостью. Однако, майор старался не нарушать моих границ, за что, разумеется, я была безумно благодарна.

А вот Чумаков, казалось, стал меня избегать. Даже в глаза не смотрел, встречаясь со мной за завтраком. Юля, всегда сидящая рядом, старательно флиртовала со старлеем, но я не видела его заинтересованности. Перекинувшись парой фраз, он надолго уходил в себя, становясь с каждым днём всё бледнее и молчаливее.

«Переморозила, - с грустью подумала я, получив очередной "сухой" кивок на моё тёплое приветствие. - И чего я такая чудная по жизни? Не могу даже чувства выразить нормально… Вон, как Юля, например. Ей ничего не стоит – позаигрывать со всеми вокруг, улыбнуться, схохмить. Почему же я – такая на всю голову отмороженная? Ну, нельзя так – вечно всех держать на расстоянии…»

Но сколько себя не ругай, а пользы от этого – никакой. И я с головой окунулась в работу, переключив беспокойный разум с пустых переживаний на что-то полезное. Сублимация в чистом виде.

А потом Чумаков перестал приходить на общие завтраки. И за неделю мы не перекинулись и словом, живя в соседних комнатах.

- Что не так? - Однажды не выдержала я, отловив его в коридоре поздно вечером.

Вадим буквально подпрыгнул от неожиданности, когда из темноты выплыла моя худая фигурка, облачённая во всё белое.

Виновата, каюсь. Я обрадовалась, что смогла вызвать хоть какую-то эмоцию у погрязшего в раздумьях старлея.

- Чуть седым не стал, - натужно выдохнул он, рассматривая мою футболку. - Твоя любимая, да? Ей давно пора на свалку.

- Но-но, - подбоченилась я. - Бомжи перезимуют и без моих вещей.

Усмехнувшись, Чумаков подошёл чуть ближе. Критично оглядев меня с ног до головы, он намотал себе на руку ветхий трикотаж:

- Да она – как решето… Чуть дёрнешь, и порвётся.

- Руки прочь. Футболка дорога мне, как память. В ней ты меня впервые заабьюзил, тогда, у меня дома, помнишь? - Улыбнулась я, ловя взгляд Вадима, но тщетно. Место улыбки снова заняла непроницаемая маска.

- Ну что я сделала не так? Не молчи. Давай, поговорим, наконец, по-людски. Словами, через рот. – Взмолилась я, уставившись на Чумакова. Комок, давно свербивший в горле, заставил мой голос сорваться.

Чумаков глубоко вздохнул, старательно отводя глаза:

- Работы навалилось - выше крыши. Степанов зверствует. Народ пребывает. Ещё два ПВР висят булыжником на шее. Бандюганы – спуска не дают… Ты же сама всё понимаешь. Не до разговоров сейчас как-то. - Поток оправданий иссяк, и старлей замолчал, уставившись в темноту.

- А ты заходи как-нибудь, и мы помолчим, - пробормотала я. - Помнишь, как раньше, когда в деревне жили? Ну, хорошо же было. Мама-Света и сейчас собирает всех на чай. Они с Натой пекут пироги на всю компанию. Захаров бренчит на гитаре. Жизнь продолжается. Мишка по тебе соскучился – постоянно спрашивает, как у тебя дела. А я не знаю, что и ответить…

- Как-нибудь забегу, - коротко отрезал Вадик, оглядываясь на лестницу, откуда уже отчетливо слышались шаги. Топот ног перемежался громовым хохотом дяди Гоши.

Звонкий альт Мамы-Светы наполнял коридор знакомой с детства мелодией – она что-то пела внукам, пока мужчины живо обсуждали последние новости.

Спешно потянув на себя дверь комнаты, Чумаков пропал из вида, так и не попрощавшись. А я осталось в коридоре - переваривать странную смесь из тоски, злости и недоумения.

«Что стряслось, скажите мне на милость? - Перебирала я варианты, впадая в уныние. – Мы даже и не общались толком! Начиная с самого переезда… Неужели, старые чувства вспыхнули? И теперь он стыдиться – отправить меня в отставку? Ну, Юля!.. Надо бы её отловить на беседу: может, она окажется словоохотливей Чумакова… Хотя, «разлучница» и соврать может.»

- О, Варя! - Послышался знакомый голос. - А что ты такая расстроенная? - Удивился Петренко вместо приветствия. - Кислая, как лимон. Прям глядеть больно – аж глаза щиплет.

- У друга своего спроси, - ответила я и понуро побрела на общий балкон. – Пойду, подышу воздухом.

- Я с тобой. - Не отставал сержант, и я подавила желание - пнуть его пониже поясницы. - Колись, подруга, кто в душу насцал?

Толкнув тяжеленную дубовую дверь, оставшуюся здесь с эпохи раннего сталинизма, Петренко удивлённо протянул:

- Ооо, здравия желаю. Какими судьбами к нам?

Приглядевшись, я увидела Степанова сидящим на увесистом чемодане.

- Жить к вам переезжаю. - Улыбнулся майор. - Доброго вечера, Варвара. Будем теперь чаще видеться. Надеюсь, все рады?

Петренко странно дёрнул головой, словно получил удар в затылок, а потом расплылся в улыбке:

- Чумаков будет счастлив.

- И Юля. - Ухмыльнулся Степанов. - Вы не в курсе, они же теперь вместе, да?

- Меня товарищ старший лейтенант в последнее время в свои дела не посвящает, - насупился Петренко. - В каком он там месте... и с кем туда забрёл…

- Ты не обижайся на него, - втянув ароматный дым, Степанов затушил окурок о каменный парапет. - Я столько работы на него регулярно сваливаю – аж самому тошно, а он не отказывается. Значит, сам виноват. Разгребётся с делами, отпущу его к вам, в отпуск. А сейчас не мешайте старшему лейтенанту становиться капитаном. Я уже и заявку в Москву подал.

- О! Так это ж замечательно! – Обрадовался Петренко. – Ну, «простава» по такому случаю – дело святое. Там и свидимся. Ладно. Время позднее. Валюша меня заждалась, наверное. Раз всё хорошо, и Варя теперь не одна в ночи бродит, я самоустраняюсь.

Оставшись наедине в майором, я поёжилась от прохладного августовского ветерка:

- Дыхание осени… Скоро всё порастёт ледяной коростой – и не достучишься. – Усмехнулась я своим мыслям.

- Не грустите, Варвара, всё образуется, - улыбнулся Степанов, накидывая мне на плечи свою ветровку. – Ещё ночь простоять и день продержаться. А потом – заживём счастливо.

- Вы, мужчины, всё только обещаете, - горько вздохнула я, взбираясь на высокие перила. Но покачнулась, теряя равновесие, и майор схватил меня за руки, не давая завалиться назад.

- Эй, не спешите ставить точку в беседе. – Захохотал Степанов, но рук не отпустил, заставляя меня густо залиться краской. - Есть вокруг Вас и приятные мужчины, что не обманут Ваших ожиданий, и вообще… А Вы с собой кончать вздумали.

Дверь на балкон скрипнула, и в проёме показалась обескураженная физиономия Чумакова:

- А, не буду вам мешать, - потупил взор он. – Пойду, внизу покурю.

«Чёрт, чёёерт, чёёёёёёрт!» - Съёжилась я, как змея, сползая с перил. – Везёт, как утопленнику».

Выдернув руку из ладони Степанова, я выглянула за дверь, но в коридоре уже было пусто.

***

На излёте августа, ситуация существенно не изменилась. Чумаков стал подчёркнуто вежливым, картинно расшаркиваясь, встречая меня в коридоре. Но о своих «загонах» разговаривать не желал:

- Ты – свободная женщина, Варвара Захаровна. Да и майор к тебе явно неровно дышит… Поэтому, не надо передо мной оправдываться. У нас и отношений-то не было. Даже не целовались ни разу.

Петренко, пообещавший мне «провести разъяснительную беседу», вернулся ни с чем.

- Дверь заперта, Чумакова в комнате нет. Юля говорит, что он укатил в командировку, в Ногинск. Там тоже намечается плановая «движуха». Майор стянул в город отряд «ОМОНа» - будут зачищать с местными район «Птицефабрики».

- М-да… Даже Юля в курсе дел капитана. А мы нет, - расстроилась я.

- Не говори, - отмахнулся сержант. - И за звезду не «проставился». Я на днях «старшего» получаю. Тоже его не позову, чтоб знал! А то ишь!

Но сабантуй по случаю получения нового звания, пришлось перенести. Периметр прорвали мутанты, и волна нежити захлестнула дворы «Больничного городка». Пострадало много людей, и сержанту стало не до веселья.

Он уходил на службу засветло и возвращался ближе к полуночи. Валя, привыкшая к болтливости супруга, со слезами на глазах делилась наболевшим:

- Ну, хоть бы «здрассте» сказал. Уж не то что – «люблю». Просто вваливается в дом среди ночи, шуршит на кухне, затем идёт в душ и падает - спать. Всё занимает, от силы, минут пятнадцать. Словно его этот твой Чумаков покусал! Никаких эмоций… Как подменили Сашку… Чисто, робот. Я уже и забыла, когда мы в последний раз занимались любовью.

- Прости, дорогая, но у вас и так достаточно детей! – Усмехнулся Веник. – Вот замешкается Саня от усталости, и одной проблемой больше. Акушерку-то съели… Тю-тю. Где новую искать – пока не ясно. Может, оно и к лучшему?

В очередной раз подивившись Вениному чувству такта, я старательно закатила глаза. Но Валя совсем не обиделась. Новая реальность сделала её более стойкой. Впрочем, как и всех нас.

***

Новый мир на руинах старого воздвигался стремительно. Тем более, что сроки давно поджимали. Успеть бы организовать быт до холодов, запастись необходимыми ресурсами: едой, бензином и, конечно же лекарствами. Зима в этом году по прогнозам обещала быть лютой.

- Как бы не пришлось перейти на печное отопление. – Буркнул как-то вечером вконец измученный Петренко. Я нашла его в темноте, на общем балконе, с сигаретой в зубах. – Если ТЭЦ встанут, есть ли у майора запасной план, как думаешь?

- Ты же бросил! – Всплеснула руками я, но сержант лишь со вкусом затянулся, игнорируя моё замечание.

- В принципе, в старых корпусах когда-то было дровяное отопление. – Размышлял вслух Петренко. – Если систему не демонтировали, то это может стать полноценным «Планом Б»… Но получится ли разместить там всех – вот вопрос. Пусть не с комфортом, но, хотя бы не на головах друг у друга.

- У Степанова всегда имеется туз в рукаве. – Пожала плечами я. – Но нам-то он не признается.

- Почему? – Удивился Петренко. – Тебе может…

- Да не преувеличивай. – Покачала я головой. – Он доверяет только Журбе. Ну, может, немного Чумакову. А я – так, достойный партнёр в словесных спаррингах. Это всё, конечно, интересно, но до истиной близости к начальству не дотягивает.

- Мда. – Крякнул сержант, выпуская облачко удушливого дыма. – А я вот всё чаще задумываюсь: не зря ли мы окапываемся так основательно в городской черте? Как думаешь? Если «бандюки» нагнут подмосковные теплосети, а потом перейдут к активному штурму АЭС, что мы будем делать тут в минус двадцать – без воды, отопления, электричества? Жечь костры из мебели? Может, нужно было перебираться в деревни, подальше в глушь? Где есть поля и пашни, печи там, всякие? А?

- Процитировать тебе Журбу? – Улыбнулась я.

- Валяй. – Буркнул Петренко, избавляясь от окурка.

- «Доверяйте майору», - подпустив назидательных интонаций в голос, я многозначительно воздела палец вверх, копируя жесты «безразмерного» ОМОНовца.

- Ну, так я и предполагал, - вздохнул Петренко. – Это похоже на веру в Бога. Никто Его не видел, но все считают, что у Создателя имеются большие планы на человечество. А Он, может, просто развлекается, решая головоломки, как наш Степанов.

- Ой, завязывай с богохульством. – Гротескно возмутилась я. – Мы сейчас не в том положении, чтобы так шутить… Шагай лучше спать. И Валюшу поцелуй от меня.

***

Ещё пару месяцев назад Степанов свято верил, что подмосковные ТЭЦ выстоят, теперь же разгул организованной преступности заставлял его продумывать альтернативные планы.

Да, Московское руководство выставило усиленную охрану на важных объектах. Но людской ресурс – не безграничен. Атомная энергетика столицы и области пока держалась на плаву. Все силы стянули туда, потому как угроза радиоактивного заражения – точно не входила в планы «градоначальников». Банды же активно пытались выцарапать главенство из рук силовиков. У кого есть власть и ресурс, тот и живёт припеваючи, в любые времена.

Помимо прочего, ГРЭС в Павловском Посаде и Электрогорске регулярно подвергались нападению местных банд, что не давало покоя измотанному Степанову. Бороться с преступностью точечно – всё равно что рубить головы Лернейской гидре: на месте одной возникают две. И при том, становятся лишь агрессивнее.

Обломавшись с «Машзаводом» и продовольственными базами, подмосковные бандиты переключились на АЗС. Но заправки вблизи городов взяли под контроль военные, что сыграло майору на руку, так как руководство частей охотно шло на контакт, выдавая топливо за лекарства и важную информацию «из первых уст».

К середине сентября на месте «павших» в битве с нежитью предприятий и больничных комплексов образовались новые пункты временного размещения, открывшие двери жителям подмосковных городов. Но их нужно было защищать, ведь в новых реалиях обеспечить безопасность людей и, особенно ресурсов, стало в разы сложнее, чем в начале лета. Майор это понимал.

Московское начальство недвусмысленно намекнуло, что Степанов может справиться и сам – в его подчинении достаточно народа. А если кадров не хватает, то пора обучать местных или договариваться с военными, чего майору делать категорически не хотелось. Пока его устраивал бартер.

Он не хотел выглядеть заинтересованным или даже зависимым в глазах потенциальных союзников. Пойти на поклон к «отцам-командирам» сейчас – всё равно, что расписаться в собственной слабости. Можно не рассчитывать на их верность и лояльность позже, как только надобность в услугах Степанова отпадёт.

- Полагаться на ненадёжных союзников, не имея прямых рычагов давления – расклад так себе. – Размышлял он, устроившись в кресле у окна. - Подведут в любой момент, как с зачисткой «Больничного городка».

Журба, скрючившись в три погибели на крошечном подоконнике, прогудел:

- В принципе, неплохо бы наладить с военными полноценную торговлю. Хотя, они и сами – ребята «небедные» по нынешним реалиям...

- Единственное, чего им по-настоящему не хватает - так это квалифицированной медпомощи и лекарств, - перебирал варианты Степанов. - Взамен можно требовать с них рекрутов... Или просить содействия в зачистках. Тем более, что "адреса, явки, пароли" местных авторитетов давно известны... Обезглавить гидру одним махом, и её змеёныши расползутся, переставая быть опасными… Пока не придёт новый лидер, конечно.

- Да не… - Протянул Журба. – Их «полкан» не отправит личный состав в пекло. «Вояки» не сильно заинтересованы – душить «криминал», считают, что это «чужая война». Видимо, их руководство не верит, что система выстоит. И готовится выживать своими силами, наращивая ресурс. Слыхал от знакомых, что военные скачивают ГСМ со всех окрестных заправок на свои склады… Нужно искать другие пути. Хитростью брать.

- Предлагаешь «заменить» командование своими людьми? – Вскинул бровь Степанов.

- Это по Вашей части, - ушёл от ответа Журба. – Я – прямой, как палка.

Глава 53: Эврика!

Что ни говори, а майор отлично позаботился о безопасности вверенных ему объектов. Последствия летнего эксцесса с массовым прорывом мертвецов за периметр быстро ликвидировали. Виновных в трагедии наказали по всей строгости. Двух человек приставили к стенке после непродолжительного суда. Остальные отправились на исправительные работы – ведь разбрасываться кадрами бездумно Степанов уже не мог.

Формальная справедливость была соблюдена, но меня не покидало ощущение, что майор чрезвычайно перестраховывается. Верно говорил Чумаков, что Степанов живёт по принципу «бей своих, чтоб чужие боялись».

Долго ли протянут люди в таких жёстких рамках? Я неоднократно пыталась намекнуть майору, что подобные методы не всегда продуктивны на практике, но тот лишь скабрезно отшутился: «Кто за девушку платит, тот её и «танцует». Пока я отвечаю за безопасность людей и обеспечиваю их всем необходимым, пусть терпят. Кому не нравится – ворота «на свободу» всегда открыты».

И с этим аргументом сложно спорить, поэтому, я приняла решение не лезть в чужие дела.

А потом Петренко рассказал мне по большому секрету, что Степанов всерьёз подозревал диверсию, и начал внутреннее расследование, параллельно закручивая дисциплинарные гайки. В ПВР ввели комендантский час и другие необходимые ограничения, вроде запретов на «массовые сборища». Исходя из того, упразднили традиционные спортивные чемпионаты и концерты местной самодеятельности, что для развлечения устраивали по субботам. Детям и подросткам запретили передвижение в ПВР без сопровождения взрослых, а это создавало дополнительные проблемы их родителям. Тем более, в преддверии учебного года.

Вдоль стен установили зону отчуждения, и строго-настрого запретили жителям «городка» пересекать периметр. Всех входящих и выходящих вносили в журналы регистрации. ПВР стал закрытым, режимным объектом, что не добавляло мне оптимизма. Я лишь готовилась и ждала, когда вся эта конструкция с треском «рванёт».

Штраф за нарушение правил – дисциплинарные работы. К тому же, из продуктового пайка «нарушителей» изымали всё, кроме самого необходимого. Что повлекло тихие волнения обитателей «Медгородка». Не всем нравилась стратегия руководства, но отстаивать свои убеждения открыто никто пока не решался.

Всё это, конечно, присказка… А истинная беда, как всегда зашла с тыла, откуда её не ждали. Не смотря на изолированность нашего мини-сообщества, вспышки вируса регулярно подтачивали структуру изнутри.

Люди систематически превращались, не имея укусов. Не по годам смышлёный Мишка оказался правым по всем фронтам. Все мы были заражены, но врачи не могли определить закономерности «локальных» вспышек заболевания.

Впавших в бешенство ликвидировали, но люди продолжали умирать, независимо от возраста, половой или профессиональной принадлежности. Казалось, жертв вируса ничего не объединяет.

- Я в тупике. – Покачала головой Инга, придя под вечер в «общежитие».

Так мы называли корпус, специально выделенный майором под нужды силовиков. Огромное, благоустроенное по последнему слову техники пространство. Бывшие палаты переоборудовали в просторные номера - по комнате на семью. Мы с Ингой неплохо поладили и теперь делили палату на двоих, что абсолютно меня не напрягало.

«Отгородившись от мира» балдахином, я ныряла в кровать и до полуночи писала книгу. Тактичная соседка изучала научные статьи и переписывалась с Колей, успевшим стать её парнем. Встречались мы, как правило, раз в день, за вечерней чашкой чая. И беседы с Ингой стали для меня чем-то вроде необходимого ритуала.

– Наш главный вирусолог – Ольга Глебовна – нащупала-таки связующую нить. Спасибо Сергеичу – натолкнул на мысль. У недавно превратившегося дедушки… - Заметив непонимание в моих глазах, Инга уточнила. - Ну, помнишь, того, что загрыз свою семью? В общем, у него обнаружили при вскрытии патологию в работе надпочечников. А они отвечают за выброс норадреналина - предшественника гормонов стресса. Стали исследовать других зомби. И только несколько отвечали искомому критерию. У остальных – почки здоровы. Теперь к Сергеичу тащат всю местную нежить. Они с Ольгой, как маньяки ищут связь… Хотя, мне кажется, нужно копать в другую сторону. Понять для начала, почему организмы конкретных укушенных противостоят развитию вируса? Как у меня, или у Чумакова? Что в нас есть такого, что отличает наши тела от других?

- Заметила я одну закономерность. Не знаю, можно ли опираться на неё, или я старательно натягиваю сову на глобус, от безысходности. – Привалившись к стене, я отхлебнула травяной чай, ощущая на губах холодок мелиссы. – Ты вот, к примеру, принимала антидепрессанты после трагедии с родителями.

- Верно, - кивнула Инга.

- Чумаков – спокойный от природы. Он отлично контролирует свой аффект, а точнее не дожидается, пока эмоции зашкалят. Степанов – отдельная тема для беседы, - улыбнулась я. – Когда-то читала, что у «ФСБ-шников» нет души. Как тебе такое утверждение?

Инга согласно захихикала:

- У этого – точно нет.

- Так вот, подобное можно трактовать в рамках классической психиатрии. Ведь – что есть «душа»? Это наша нравственная составляющая: эмпатия, или способность к сопереживанию; наслоения супер-эга в виде совести; возможность привязываться и любить. Если у человека не развиты определённые нейронные связи, отвечающие за всё вышеперечисленное, он становится социопатом. Многие рождаются такими. Они могут научиться изображать эти чувства, чтобы успешно интегрироваться в социум, но не имеют возможности их испытывать. Эмоциональная сфера социопата крайне бедна, зато они очень хорошо умеют себя контролировать. Я всерьёз подозреваю, что Степанов как раз – один из них. Ему чужды в классическом виде – страх или любовь. Ум майора – всегда холоден, в силу профессии и природных склонностей. Поэтому, он тоже не превратился, лишившись части руки. Есть у меня ещё несколько клиентов, что получили укусы в различных обстоятельствах. Но всех их объединяет одно: нездоровое, я бы сказала, спокойствие. Некоторые – долгое время принимали седативные препараты, другие – индифферентны от природы. Одна дама, что обратилась ко мне в начале лета, три года сидит на антидепрессантах. У неё тяжелая форма дисморфофобии, плюс - пограничное расстройство личности, что, как ты знаешь, обычно сопровождается частыми сменами настроения. Но лекарства купируют пиковые эмоции. В обычные дни она жалуется, что «вообще ничего не чувствует», словно не живёт. Её и так подавленное состояние усугубилось с переездом в ПВР, и наш местный невролог назначил ей антидепрессанты. А потом клиентку укусила соседка по комнате. Но женщина не превратилась. Именно эта дама и натолкнула меня на мысль, что, возможно, причина необъяснимых превращений кроется в выработке определённых нейромедиаторов?.. А под седативными или антидепрессантами организм иначе реагирует на стресс. Нет такого скорого и мощного выброса гормонов. Отсюда и это совпадение с патологией надпочечников у вашего трупа… Кстати, мнится мне, что совсем не обязательно искать какую-то болезнь. Достаточно, чтобы человек был более мнительным и менее стрессоустойчивым по жизни… Тогда адреналин вырабатывается мощно и спонтанно, без прямой реакции на стресс. Достаточно просто тревожных мыслей, и «вуаля». Рептильный мозг берёт управление на себя. Так было с Аллой… Ты её не знаешь. Но она превратилась в зомби прямо у меня в ванной, когда на нас напали бандиты. Сначала она просто эмоционировала, а потом сбежала, заперлась и впала в истерику.

- Варвара, ты гений! – Заорала Инга, вскакивая с постели.

- Кроссовки надень, - посоветовала я ей, глядя, как соседка в одних носках выбегает в общий коридор.

- Точно! – Спохватилась она. – Пойду, разбужу Ольгу Глебовну! Нужно кое-что проверить… А ты – голова!

И, причитая, Инга скрылась за дверью, оставив меня в полном одиночестве.

***

- Варвара, поздравляю. – Майор вихрем ворвался в кабинет с утра пораньше. – Ваша теория подтвердилась. Ольга с Сергеичем впахивали всю ночь, сверяя факты. Запросили из московского НИИ данные. Переполошили сотрудников. Коля устроил им прямой «телемост» с институтом вирусологии. И они, как маньяки, до сих пор торчат у себя. Сумасшедшие люди.

- Да, видела Ингу утром, - кивнула я. – Она чуть не задохнулась, поперхнувшись пончиком – так торопилась позавтракать и вернуться к работе.

- Я сразу почувствовал Ваш потенциал, - сверкнул зубами Степанов, по-хозяйски разваливаясь в моём кресле.

«Да что ж такое? – С досадой подумала я, вспоминая свою уютную кухню, любовно обставленную мебелью из ротанга. – Это просто карма какая-то. Все спешат взгромоздить свой зад на моё любимое место!»

Майор закинул ногу на ногу, выжидательно уставившись на меня. Как всегда, свеж и гладко выбрит, с неизменной чашкой кофе в руках. Кажется, наши встречи становятся утренней традицией.

Подавив глубокий зевок, я потёрла глаза. Чёрт бы побрал эти ранние подъёмы.

Майор аккуратно подвинул мне вторую чашку, приглашая присесть на казённый, колченогий стул. Вот, хам.

- Так себе комплимент, старайтесь лучше. – Покачала я головой, отпивая из кружки. – А вот за кофе – спасибо. С молоком и без сахара. Как я люблю. Жаль, что остыл немного.

- А Вам нужно, чтоб кофе обжигал до волдырей, как ведьминское варево? – Ухмыльнулся Степанов.

- Только это меня и бодрит, - отбила мяч я. – Вы заставили меня примкнуть к жестокому миру жаворонков - для этого мой организм совсем не приспособлен.

Майор расхохотался, откидываясь в кресле:

- Распоряжусь, чтобы Вам принесли кофеварку.

- Лучше сдвиньте мне график работы, - улыбнулась я, молитвенно складывая ладони. – С часа дня - меня вполне устроит.

- Вы прям, как Чумаков, - ухмыльнулся Степанов. – Тоже плачет о восьмичасовом сне… А ещё об отпуске, но сам туда не идёт. Чудные люди!..

Услышав о Вадиме, я мгновенно помрачнела. Все подавленные эмоции навалились на меня в одночасье, прижав своей тяжестью к шаткому стулу. И я резко отставила чашку, расплескав капельки кофе по гладкой столешнице…

- Варя, откуда столько экспрессии? Не узнаю Вас в гриме. Вы всё ещё грустите по капитану? – Вскинул бровь майор, отматывая салфетку. – Но вы же совсем не пара.

- Не надо. Это личное, - отрезала я, пресекая всякие попытки Степанова влезть не в своё дело.

- Да вот уж нет. Вы – работаете с людьми. И все Ваши переживания быстро становятся достоянием общественности. – Возразил майор. – Вы уверены, что капитан – и есть Ваша Судьба? Суженный-ряженный, или как там его?..

- Я не верю в судьбу, - пожала плечами я. – Но это до сих пор не Ваше дело.

- Ошибаетесь, Варя. – Покачал головой майор, разглядывая меня. – Ну, да ладно. – Взгляд его холодных, серых глаз остановился на моих руках. Я, не справившись с волнением, отчаянно теребила залитую кофе салфетку. Вынув её из моих рук, майор аккуратно выбросил её в ведро, но молчания не нарушил, словно ожидал от меня ответа.

Раздался требовательный стук, и я вздрогнула. Неловкая пауза сошла на «нет».

- Войдите, - повысил голос Степанов. – Вернёмся к разговору позже.

На пороге стоял Чумаков. Слегка осунувшийся, но вполне бодрый духом.

- Юля сказала, искать Вас у Вари, - ответил он, старательно игнорируя меня. Но майора, казалось, сей факт совсем не смущал.

Захлопнув дверь, Вадим скрылся в коридоре. Я же вновь подавила неприятное чувство, будто капитан собственноручно нахаркал мне в кофе.

- Дадите нам пару минут? – Спросила я Степанова.

Тот милостиво кивнул, и я вышла в коридор, всерьёз нацелившись на сей раз расставить все точки над «i».

***

Увидев меня, Чумаков побледнел.

- Доброго, - буркнул он, рассеянно перетаптываясь с ноги на ногу.

- Вадик, ну ты – взрослый человек или нет? Долго будешь от меня скрываться? – Припёрла я к стенке капитана. – Если ты больше не хочешь отношений, ладно. Крути себе романы, с кем хочешь. А мы можем просто дружить. Меня вымораживает недосказанность. Бегаешь, как школьник, честное слово. Это совсем не по-мужски. Не ожидала от тебя.

- Ты не понимаешь, не видишь всей картины, - покраснел Чумаков.

- Ну, так объясни мне, - взмолилась я.

- Сейчас не могу, - ответил Вадим. Он выглядел растерянным, даже расстроенным. – Но обещаю, что позже мы непременно поговорим. Позови, пожалуйста, майора. И, до встречи?.. – Неуверенно протянул он, заливаясь неровными пятнами.

- Ну, и чёрт с тобой! – Вызверилась я, хлопнув дверью.

Степанов, безусловно слышал каждое наше слово. И торжествующая улыбка теперь блуждала на его лице, будто мы с Чумаковым насолили ему лично. Похоже, он искренне радовался, что наши отношения не складываются.

- Не женщина, тигрица, - поглумился он.

- Товарищ капитан Вас ждёт, - процедила я, отворачиваясь к окну. На душе скребли кошки размером с мамонта.

Глава 54: Прорыв

Надо ли уточнять, что Чумаков со мной не встретился ни вечером, ни на следующий день? Что было вполне ожидаемо.

Проворочавшись полвечера в кровати, я лежала без сна. Книги в голову не лезли; собственный роман застопорился. Дождавшись Ингу, я заварила крепкого чая. И почти до часа мы проболтали «за жизнь», обсуждая попутно планы на ближайшее будущее. Но, как говорится, «человек предполагает»…

Ночью над ПВР завыла сирена, что значило лишь одно – периметр прорвали. Зомби или бандиты – есть ли разница?

Напуганные Валя с Веником сгребли детей и животных в кучу, уводя их в подвал. Там, за толстой металлической дверью, пережидать заваруху куда безопаснее. Маленькая Лиза безостановочно тёрла глаза, не вполне осознавая, куда её ведут. Держа на поводке Жужу, Мишка недоумённо завертел головой, разыскивая меня.

- Скорей, дорогой, - подтолкнула я его, наблюдая как в сквере за окном мечутся жёлтые огоньки.

Обитатели общежития высыпали в холл, ожидая распоряжения от начальства. Петренко-Младший, как подорванный, умчался в штаб первым. Они пересеклись со Степановым на лестнице, и тот успел дать сержанту какие-то указания.

Захаров с Петренко-Старшим тут же схватились за автоматы. Хотя, в ПВР действовало негласное правило – сдавать оружие при входе в общежитие, но полковник сумел договориться с дежурными, и теперь у него под кроватью образовался свой мини-арсенал.

Автоматические винтовки дозволялись лишь силовикам. Исключения не делали даже для их семей. Однако, майор смотрел на «шалости» полковника с широко закрытыми глазами, подчёркнуто игнорируя факт «ослушания». Почему, не знаю до сих пор. Возможно, просто не видел в нём угрозы? Или доверие Петренко и его семьи - было основополагающе важным для майора? Ведь они приложили немало сил, чтобы организовать нормальную жизнь для обитателей ПВР, тем самым укрепляя власть Степанова.

Захаров же откровенно недолюбливал майора. И дал согласие покинуть деревню, только если его оружие оставят при нём.

Таким образом, Чумаков смог выбить для полковника должность завскладом. Оружие, боеприпасы обмундирование – всё то, в чём отлично разбирался Захаров. Но в прямое подчинение к майору он идти не захотел, объясняя это личными принципами:

- Не по нраву мне метОда Степанова. Лучше брюки до дыр сотру, просиживая стулья в тылу, чем брошусь отстаивать интересы этого странного «майоришки». ­– Качал он головой каждый раз, как только Петренко предлагал ему занять должность при штабе.

- Михалыч, ну, чего ты мнёшься, как девушка? – Неизменно злился зять, практически выходя из себя. – Место тёплое, не пыльное. Оружие сможешь носить легально. Не это ли тебе нужно? Ответственность – минимальная. А с твоим опытом и званием – все пути открыты. Не только «особое ведомство» заказывает музыку. Нам с Чумаковым позарез нужны свои люди при штабе. А там - сплошная «Рогвардия». Не по-феншую. Баланс-то нарушен… Будь ты уже проще: ближе к власти теплее живётся. С майором нужно дружить.

- Н-да? – Картинно усомнился полковник, готовый ринуться в спор. – А если завтра твой командир прикажет тебе застрелить друга? Или зарвавшегося подростка, застигнутого среди ночи с бутылкой за гаражами? Или вон, Варю? Она тут у нас регулярно подзадоривает майора.

- А что сразу меня в пример приводите? – Закатила глаза я. – Людей что ли мало вокруг?

- Всё это – не суть. – Ушёл от ответа Захаров. – Главное, Степанов не знает жалости. Он – гроссмейстер. А все мы – людишки вокруг него – пешки. Расходный материал. Пушечное мясо. И не питай иллюзий, что он что-то почувствует, пустив тебя в расход. Пока ваши взгляды на мир совпадают, всё в порядке. Но как только ты станешь не удобным, считай, пропал. «У разведчика нет души». Признай уже это.

- А если он – всё же альтруист? Ведь он же для нас старается? Ради будущего. В том числе, для твоих внуков, - Петренко погладил по голове навострившего уши Илью.

- Комфортная жизнь, разумеется, хороша, - улыбнулся полковник, лукаво глядя на зятя. – Но кем мы становимся, предавая свои моральные принципы? Неужели, жопа в тепле – важнее всего на свете, а?

Петренко, как правило, не отвечал из вежливости. Ему не хотелось ссориться с тестем. Ведь тот отражал частично и его собственные мысли. Но надежда, что дети проживут жизнь в благостной сытости, лишала его всяких принципов.

Безопасность семьи – вот что важно. Далее в иерархии ценностей у Петренко шло выживание вида. А с майором или нет – какая к чёрту разница? Пока Степанов способен сдерживать нарастающих хаос, сержант пойдёт за ним. А дальше – гори огнём.

***

Когда звуки выстрелов зазвучали звонче и ближе, Петренко умчался в штаб, подгоняемый нецензурной бранью Степанова.

- В подвале на всех места не хватит, - закричала Мама-Света. – Детей укомплектовали. Мы с Валюшей останемся с ними. Лена Ковалёва где?

- Уже бежит, - отозвалась я, заглядывая в соседнюю комнату. – Давайте, скорее.

Лейтенант Ковалёв вручил мне на руки спящую дочку, а сам, сняв с предохранителя автомат, сбежал вниз по лестнице, уводя жену и старшего ребёнка в подвал.

Прикрыв голову младенцу, я поспешила за семейством, молясь, чтобы он не проснулся и не начал рыдать. Детский плач точно привлечёт излишнее внимание.

- Запритесь в комнатах и носа в коридор не высовывайте, - приказал Степанов, поймав меня на пороге общежития. – Засов на входную дверь повесьте.

Лена Ковалёва, рассыпаясь в благодарностях, забрала ребёнка из моих дрожащих рук.

Итого в подвал поместились четырнадцать человек детей, их матери, полковник Захаров с автоматом в руках и Мама-Света, неожиданно легко управляющаяся с любым огнестрельным оружием.

Жизнь в ПВР открыла в людях потаённые таланты.

«Даже во мне». - С удивлением отметила я.

Оставив Коржика на Маму-Свету, Коля побежал наверх, пытаясь по пути установить связь со штабом, однако, тщетно. Рация работала, но на другом конце никто не отвечал.

Проводив всех, до последнего дееспособного бойца, мы с Ингой и Веником с трудом установили тяжёлый, чугунный брусок в литые пазы. Старые петли натужно скрипнули, и в дверь мгновенно ударилось нечто – мягкое, податливое, будто кусок мяса бросили. С липким звуком, оно сползло по двери, заставляя мой желудок сделать троекратное сальто.

- Вооот, чёрт! Валим скорее, - заблажил Веник, на реактивной тяге взлетая по скользкой лестнице.

- Эй, Варя! – Окликнул меня Захаров, протягивая автомат. - Помнишь, как пользоваться?

Я кивнула, содрогаясь от многократных ударов и скрежета когтей по металлу.

«Хорошо, на окнах решётки наварили», - с облегчением подумала я, наблюдая как в стекло врезается белёсая, полупрозрачная медуза. Затем ещё одна. И вот уже целый град ошмётков сползает вниз по стеклу, оставляя липкие, как клейстер, «сопливые» следы.

- Что это? – Воскликнула Мама-Света, высовываясь из подвала.

- Похоже на чью-то кожу, - поморщилась я, разглядывая очередную «медузу», зависшую в полуметре от меня, прямо на уровне глаз.

Вслед за ней в окошке показалась облезлая, перекошенная рожа. Отвратительный, бледный мертвец заколотил скользкими ладонями в стекло, и оно задребезжало, давая нам знать, что долгого напора не выдержит.

- Чёрт бы побрал эти низкие первые этажи! – Выругался полковник. - Беги скорее, не мешкай, - крикнул он, запирая двери в подвал.

Дети, испугавшись темноты и шума, мгновенно захныкали, придавая мне решимости – покинуть небезопасный холл, как можно скорее. Не хотелось думать, что там происходит с Чумаковым… Вечером он ушёл на ночное дежурство в штаб.

***

Любаша, Веник и Коля уже собрались в нашей с Ингой комнате.

- Не отсвечивай у окна, - одернул меня Веня, когда я, выключив свет, в очередной раз попыталась рассмотреть, что творится на улице.

Вспышки выстрелов, то и дело надрывающие ночную тьму, мелькали со всех сторон. Хотелось верить, что "наши" пошли в наступление, вычищая толпы нежити. Но так же был шанс, что вместе с зомби в городок прорвались и бандиты.

***

Не смотря на усиленные меры, предпринятые майором, диверсанта вычислить так и не удалось, хотя, косвенные улики указывали, что прошлый прорыв не являлся простой случайностью. В наименее охраняемом участке часть забора аккуратно выпилили. "Егозу" перекусили, обесточив тем самым сектор. Далее забор густо обмазали свежей кровью, предлагая окрестным покойникам заглянуть на поздний ужин. Ровным счётом то же произошло и с другой стороны "Городка". Патрульные у периметра ничего не заметили, пока зомби не сгрудились у прорехи и не попёрли внутрь. Но предпринять что-то путное попросту не успели.

Турели с крупноколиберными пулемётами заранее вывели из строя, заклинив их. Таким образом, «обезвредить» нежить без прямого с ней контакта, получилось лишь очень локально. К тому же, записи с камер наблюдения бесследно пропали.

Как итог, майор заподозрил диверсанта в наших рядах.

- Не знаю, что именно бандюки ему посулили, - покачал головой Степанов, придя ко мне в кабинет поздним вечером. - Не против, если я пострадаю тут немного в Вашем кресле? - Спросил он. – Как-то лучше думается, когда у меня есть слушатель.

Я уже отпустила помощников и вяло собирала документацию. С самого утра мне нездоровилось - голова раскалывалась.

- Ни в чём себе не отказывайте, - поморщилась я, но майор не заметил.

- Дежурного с пульта наблюдения сегодня приговорили к расстрелу. - Буднично отметил Степанов. – Но тот ни в чём не признался.

- Может, он и не виноват? - Намекнула я, что служба безопасности майора очень торопится с выводами.

- Его гаджеты обыскали, нашли там утраченные записи. - Покачал головой Степанов. - Ничего не понятно: темень, как у негра... - Майор осёкся, задумчиво глядя в окно. - Преступники отключили прожектор, перебили ближайших покойников и тихонько, Вы не поверите, напильниками, срезали целую секцию забора из толстой арматуры.

- Но это же глупость - не уничтожить записи вовсе. - Заупрямилась я. - Всё это попахивает подлогом. Нашли козла отпущения, для отвода глаз.

- Разумно. - Прикусил губу майор. – И кто же его подставил?

Превозмогая боль, я, молча, пожала плечами.

- Часовых тоже взяли под стражу. - Заметил Степанов. - Завтра, после гражданского слушания, все пятеро "претендентов" на высшую меру предстанут перед трибуналом. - Остальным назначили исправительные работы за периметром.

- Это более, чем гуманно. - Обрадовалась я. – Почему нельзя применить эту меру ко всем?

- Вот утром и решим, что с ними делать. – Отмахнулся от моего вопроса майор. – А вообще, сомневаюсь, что мы не упускаем что-то крайне важное. Сможете побеседовать с одним из подследственных? Его, кстати, оправдали в первом же слушании. Павел Горобченко. Не судим, по каким-либо делам не фигурировал. Вёл до катастрофы максимально тихую жизнь. Работал сисадмином в "Мындакс". У нас выполняет, по сути, те же обязанности. Устанавливает и отлаживает системы видеонаблюдения, сети тянет, «админит» по мере сил. Они вместе с Вашим Колей держат здешние сервера. Вся внутренняя документация и личные переписки проходит через них.

- Коля, надеюсь, вне подозрений? - Испугалась я.

- Пока, да. - Кивнул майор. - Но Журба уже взял его «на карандаш». Предупреждаю, чтоб потом вопросов не было.

- Фигово, - честно призналась я. - Мне кажется, Коле можно доверять...

- Не говорите ему ничего, чтобы он случайно не спугнул своего друга. - Попросил Степанов, интенсивно растирая пальцами тонкую переносицу. – Лично я пока ни в чём Колю не подозреваю.

Впервые со дня нашего знакомства я увидела усталость в глазах майора. Он выглядел расслабленным и одновременно вымотанным.

"Ага, ничто человеческое нам не чуждо", - подумала я, внимательно разглядывая его, пока майор, казалось, задремал.

- Что я должна понять после беседы с Горобченко? - Спросила я, и Степанов мгновенно включился в диалог, протянув мне исписанную убористым почерком страницу ежедневника.

- Я тут накидал список вопросов. Типа, психологического тестирования "личного состава". Нужно оценить, врёт ли парень или нет. Если да, то насколько патологична его тяга ко лжи. А еще от Вас требуется - подобрать проверочные тесты на шкалу социопатии и склонности к девиантному поведению. Колю тоже стоит протестировать. Завтра я Вам предоставлю весь список «подопытных», только посплю чуток.

- Поняла, - кивнула я. – Горобченко, как я понимаю, оправдан по всем статьям?

- Даже публичные извинения принесли. – Вздохнул майор. - Не хочу его спугнуть. У меня, конечно, имеются, кое-какие догадки, как и зачем он смог провернуть эту аферу, но сейчас наказание понесут другие, для отвода глаз.

- Что? - Не поверила я своим ушам. – Надеюсь, Вы шутите.

- Расслабьтесь, Варя. - Замахал руками майор. - Карать невинных - это не наши методы. Вы что, за антихриста меня держите?

Возмущение майора звучало вполне убедительно, но я почему-то ему не поверила.

- Всё справедливо, по букве закона. Тот, кто нёс службу, спустя рукава, получит своё, в большей или меньшей степени. Дежурного, у которого нашли записи, скорее всего, казнят, потому как он смотрел сериалы на службе, вместо того, чтобы следить за мониторами. Это не первый его «залёт». Он был предупреждён. Народного "дружинника", действующего не по протоколу, с большой вероятностью, тоже приставят к стенке. Но решение ещё не принято. Остальные "оБделаются лёгким испугом", не переживайте. – Оскалился «чекист».

- Вы подозреваете Горобченко в связи с местными ОПГ? - Задала я вопрос, пытаясь сменить тему беседы на менее кровожадную.

- Хуже. - Прошептал майор, склоняясь ко мне над столом. - Вам же можно доверять, Варя?

Я кивнула, отметив, как меня пробирает лёгкая дрожь, сродни электрическому току. Под ложечкой заныло от томительного предвкушения, как перед экзаменом. Что же такое нарыл этот майор?

- Я прибыл в Ваш городок не просто так, как Вы поняли. В Москве, я курировал одно дельце... Ещё задолго до катастрофы. Правда, тогда мы не думали, что всё может закончиться так... Причём, и Вы, и Чумаков, и ещё кое-кто из Вашего с ним окружения давно попались мне на глаза.

- О чем Вы? Ближе к делу. - Похолодела я.

- Ну, скажем так, - зашептал майор мне на ухо, приближаясь почти вплотную. - За Вами следили. Достаточно давно. Изучали Вас. - Добившись нужного эффекта, «чекист» ухмыльнулся. - Не переживайте, не так всё ужасно... Хотя, организация, изучающая таких, как Вы, привлекла в последствии внимание спецслужб. Давайте, перебазируемся куда-нибудь на воздух. Не уверен, что в наших кабинетах нет прослушки.

- Да что такое здесь происходит? - Воскликнула я, отстраняясь подальше от сопящего мне в ухо майора.

- Терпение, - улыбнулся он. И я ощутила, как толпа мурашек накрыла меня, проследовав от затылка до самых пят от этой странной ухмылки.

«Пора признаться, что майор до усрачки меня пугает, - с грустью подумала я. – Впрочем, как и интригует. Интересно, какие мотивы на самом деле он преследует?.. Хотя, вряд ли «чекист» откроет все карты. Не в его это правилах. Впрочем, попробовать вникнуть всё же стоит».

Глава 55: Горечь правды

Когда мы вышли в безлюдный парк и устроились на лавке, Степанов вновь приблизился ко мне, и зашептал на ухо, касаясь щекой моих волос. Со стороны это выглядело, как попытка поцеловать. Я отстранилась, недоуменно уставившись на майора.

- Не сочтите за фамильярность, - усмехнулся он, на грани слышимости. - Пусть лучше все думают, что я к Вам пристаю.

- А Вы, конечно, ничего такого не планируете? – На всякий случай уточнила я.

- Ну, разумеется, нет. За кого Вы меня держите? – Картинно оскорбился майор. – Слушайте внимательно, Варя. И запоминайте каждое моё слово. Вы, впрочем, как и Чумаков, давно в разработке у некой коммерческой организации, спонсируемой, ну, скажем так, не вполне законными способами. Они занимаются разнообразной сомнительной "фармой". Уколы красоты, исследования в области омоложения стволовыми клетками... Всякое-разное, не всегда базирующееся в рамках закона. Формально – документы в порядке, докопаться не к чему. Но это, я думаю, лишь прикрытие других рискованных экспериментов. Разрабатывая фирму, мы вышли на их спонсоров, имеющих завязки с запрещёнными в России террористическими структурами. Не буду их называть, но все они на слуху. Всего несколько лет назад, в Москве удалось предотвратить теракт с распылением в подземке неизвестного био-оружия. Завязалось расследование. Ну, и понеслось. Не долго думая, мы "хакнули" сервера фармкомпании и вытянули оттуда базу данных. В том числе, и клиентскую.

- Но я никогда не прибегала к услугам косметологов, - растерялась я, отстраняясь от майора, горячее дыхание которого неприятно щекотало мне ухо. - Тем более, не вкачивала филеры или, не приведи Господь, стволовые клетки. Гадость какая.

- А вот тут уже интересно. – Промурлыкал майор. – Не орите, ради Бога. Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал. Вам сложно расслабиться и сделать вид, что мы флиртуем? Или что, я так противен Вам? Может быть, у меня из пасти воняет, как у пса? – Кривая ухмылка исказила его лицо до неузнаваемости - от внешней привлекательности не осталось и следа. Та самая, звериная гримаса застыла лишь на секунду, но тут же исчезла, уступая место виноватой улыбке. – Ладно, Варя. Оставим недопонимания. Я лишь призываю Вас к благоразумию. Всё, что я рассказываю – информация, строго засекреченная. Но почему-то мне кажется, что Вы имеете право знать.

- А Чумаков в курсе, что его «разрабатывали»? – Нахмурилась я.

- Ну, разумеется. – Кивнул Степанов. – А Вы думаете, почему он прервал всякое общение с Вами?

- Как это вообще связано? – Завертела я головой, ощущая, как волна непонимания захлёстывает меня, вызывая очередной спазм в районе виска.

- Я приказал ему временно прервать близкие контакты со всеми, кто так же фигурировал в этих списках: с Захаровым, Петренко, Вениамином, Ингой, Валей и некоторыми его сослуживцами. А особенно – с Вами.

- Боже! Но зачем? – Изумилась я.

- Тише, - прошептал майор. – Держите себя в руках. У нас есть основания полагать, что вирус в организмах людей, наделённых природным иммунитетом, может непредсказуемо мутировать. А уж если Вы с Чумаковым начнёте обмениваться жидкостями – пиши «пропало». Последствия были бы непредсказуемыми. Тем более, что Чумакова укусили… А Вас – нет. - Развёл руками Степанов, выражая свою растерянность. – Как Вы думаете, логична ли эта мера? Ну, разумеется, да. Я был обязан не допустить, чтоб у вас капитаном случился секс, уж простите за прямоту. Да Чумаков – ходячая чашка Петри!.. В его организм попал уже мутировавший в ком-то штамм. Затем белки вируса претерпели свои метаморфозы в организме капитана, и получилось нечто принципиально новое. Продолжать цепочку мутаций просто опасно.

- Но мы же с Вами продолжаем контактировать. – Нахмурилась я, приводя, на мой взгляд, неотразимый аргумент. – А Вы – общаетесь с Чумаковым. Но я знаю, что Вы тоже укушены и так же, как он, имеете иммунитет.

- Ну, подумайте, Варя! Вы же – умная барышня, - хрипло зашептал майор, напрягая связки. – Сложно орать на Вас шёпотом, - закашлялся он. – Я, слава Богу, не хочу переспать с Чумаковым… Да и Вы со мной секс не планируете. Во всяком случае, пока, - не удержался Степанов от рискованной шутки. - Мы все как-то связаны, раз попали в «разработку» этой организации. К слову сказать, за мной тоже пытались следить, - ухмыльнулся Степанов, смахивая налипший на ботинок кленовый лист. – Отслеживали поисковые запросы, продуктовые заказы. Но меня, в отличие от Вас, нет в соцсетях и мессенджерах. Поэтому, утечку информации быстро пресекли…

Склонившись надо мной, майор испытующе уставился на меня:

- Варя, не будьте букой. Вы сжались и дрожите, как зайчик. Никто Вас не изнасилует на лавке, у всех на глазах. Даже не думайте!.. Или Вы, как Юля, лелеете детскую травму, подозревая, что Вас окружают сплошные озабоченные маньяки?

- Хорошо, я Вам подыграю, - согласилась я, - но только без самодеятельности. – Натянув заинтересованную улыбку, я приблизилась к Степанову, застыв буквально в сантиметре от его лица. – Зачем мы нужны этой организации, хакерам, террористам – не знаю кто это был? Я уже немного запуталась.

- Изначально – всё-таки террористы, - неотразимо улыбнулся майор. – Но Вы мыслите в верном направлении. – Задумчиво пожевав губу, он внимательно оглядел меня. - Ваш образ жизни и тип мышления больше всего подходит для участия в био-эксперименте, который, не смотря на все усилия спецслужб, всё же состоялся.

Из сквера послышались голоса, и Степанов приобнял меня, делая вид, что мы романтично воркуем, наблюдая восход луны:

– Вы хладнокровны и сдержаны, не имеете вредных привычек, ведёте здоровый образ жизни, являетесь абсолютным интровертом. Что ещё нужно? – Рассмеялся майор. – А ещё Вы терпеть не можете общество. Социум отвергает Вас, а Вы – его. Это даже мило, в каком-то смысле.

- Не понимаю, - покачала головой я, ощущая, как прохладный воздух комом застревает в лёгких от смутного волнения.

- Я тоже… - Улыбнулся майор, убирая непокорную прядку с моего лица. – Вас приглашали на бесплатные косметологические процедуры? – Спросил Степанов, осторожно ведя пальцем по моему лбу.

- Попросила же, без вольностей, - прошептала я, чувствуя, как жгучая волна стыда захлёстывает меня.

- Вы не ответили на вопрос, - осклабился майор. – Судя по этой милой морщинке на лбу… И лучикам вокруг глаз, выдающим в Вас человека с уживчивым нравом, делаю вывод, что нет.

- А Вы, оказывается, хам, – смерила я майора холодным взглядом, и тот расхохотался. - Ну, они названивали почти полгода. Блокируешь одни номер, взамен всплывают другие. – Покачала головой я. – Думала, просто мошенники… Но… Да. Меня зазывали на мезотерапию, даже слишком активно, что настораживает. Тем более, что процедура крайне дорогая.

- Мда, тут они просчитались. – Улыбнулся Степанов. – Вы оказались слишком осторожной.

- Ну, Чумакова точно не соблазнить такими глупостями, - усомнилась я, внимательно рассматривая родинку на щеке майора.

- А вот Юлю – проще простого. Губы, скулы – всё переделано. Жена капитана посетила косметолога не однажды. – Прищурился Степанов, внимательно отслеживая мою реакцию. – В смысле, бывшая жена… - Нехотя исправился он.

- И куда Вы клоните? Людей что, заражали вирусом, вводя филеры? – Не поверила я своим ушам.

- Бинго. – Прикрыл глаза майор. – А от них заразились и все остальные. Вирус мутировал, расселился, вызывая бесконтрольные приступы паники и агрессии. Изначально, идеей фармкомпании была вечная молодость. Вирус любыми способами поддерживает жизнь и усиливает регенерацию клеток своего носителя. Только учёные не знали, что их спонсоры преследуют иные цели. Какие – нам и предстоит выяснить. Но, как итог, получился вирус – Троянский конь. Изменчивый, крайне устойчивый и чертовски избирательный. Первый штамм раскрылся во всей красе, и появились, как Вы их называете, «шустрые». После них пришли классические, медленные зомби. Вирус повторно проявил себя, когда впавшие в бешенство первоначальные носители, умерли от горячки. Кадавры, в свою очередь мутировали в умных «тихих», выносливых «танков» и это ещё не конец. В общем, нас всех опять облапошили. Но! - Майор поднял палец вверх, застывая в менторской позе. – Моему «особому» ведомству удалось выйти на хакера из Электростали. Он работал на выше заявленную террористическую организацию. Возможно, проследив за ним, мы сможем что-то выяснить и выйти на его «работодателей».

- Горобченко? – На автомате выпалила я.

- Так точно. – Кивнул майор. – И не он один. На наше счастье, многие из них уже попали в областные ПВР и поступили в оперативную разработку. Некоторые, что похитрее, прячутся в городской черте, перед силовиками не светятся. Но, думаю, и тех, что есть, достаточно, чтобы выяснить, что же за идея толкнула мир в жерло апокалипсиса. Ну как, мне удалось Вас напугать? – Растянул губы майор, и в его улыбке неожиданно проскользнула нотка сочувствия.

- А как же все остальные, кто не пользовался препаратами этой кампании? Не вводил филеров? Ммм? Как мы заразились? – Не унималась я. – Ведь вирус обнаружили у всех без исключения.

- Когда «Троян» мутировал, его контагиозность существенно повысилась. И выживаемость тоже. – Пожал плечами майор. - Но Вам бояться нечего. Иммунитет нам подобных отлично подавляет белки вируса, не давая ему захватить и погубить организм-носитель. А развитые осознанность и самоконтроль не позволяют впасть в бешенство и переродиться в зомби раньше, чем тело умрёт. Благодаря Вам, Варя, мы уловили и осознали некоторые причинно-следственные связи. Спасибо. Я бы сказал Вам, что Вы – чудо. Просто подарок судьбы, но боюсь, что Вы снова сочтёте это за приставания. – Майор благодарно сжал мою руку, своей грубой, горячей ладонью, заставляя меня вздрогнуть.

- А вот это уже лишнее, - поспешила я прервать столь тесный контакт. – Мне неловко. Простите. Признаться честно, я страдаю, когда кто-то без спроса вторгается в моё личное пространство. – Отложив руку Степанова в сторону, я испытующе уставилась на него. – Скажите, а Вы не могли сделать всё по-людски? Ну, открыли Вы, допустим, карты Чумакову. Пригрозили ему неведомыми последствиями и посоветовали прервать всякие контакты со мной. Он не смог ослушаться командира, опять же, из благих побуждений. – Загибала пальцы я. - Но мне-то могли хотя бы намекнуть, что того требует служба, а? Что это не Чумаков, а Вы были инициатором нашей размолвки? Так ведь нет! Товарищ Степанов подливал масла в огонь, спрашивая при мне об отношениях Юли и Вадика. Как это понимать?

- Ну ладно, Вы припёрли меня к стенке. – Закрыл лицо Степанов. - Вы мне сразу приглянулись, буквально с первой беседы. Редко можно встретить умную барышню, с которой интересно не только помолчать, если Вы понимаете, о чём я, но и оживлённо поспорить. Соблазнился властью, каюсь. – Опустил голову майор. - Думал, что Вы взбеленитесь на Чумакова, и сами бросите его. А потом случился тот «приятненький» конфуз, и капитан увидел, как я «держу Вас за руки», спасая от безвременной кончины… или, как минимум, сломанной ноги. Ну, и, признаться честно, я даже обрадовался, что обстоятельства складываются так хорошо. Варя, ну, признайте уже, что вы с ним не пара!..

- Вот подлец! – Не выдержала я, заставив Степанова захохотать в голос. – Да Вы просто интриган. Идите и расскажите Чумакову правду! Немедленно. Что между нами ничего нет, и быть не может! Что Вы всё это подстроили…

- И лишиться приятных вечеров с Вами? Никогда. – В голосе майора проявились глумливые нотки.

- Да я видеть Вас больше не хочу. – Топнула ногой я, ощущая, как гнев поднимается от живота к шее. Щеки мои, не смотря на прохладные вечер, мгновенно вспыхнули огнём, а уши запылали, подобно факелам.

- Чумаков доверяет мне чуть больше, чем Вам, уж простите, - покачал головой Степанов. При этом лицо его приняло абсолютно ангельское выражение. – И теперь, что бы Вы не сказали, я всегда смогу это оспорить. В любви и на войне – каждый сам за себя.

- Антихрист и есть, - выплюнула я, вскакивая с лавочки.

Чувствуя, как стремительно подступают слёзы бессилия, я развернулась и рванула в сторону дома, но Степанов поймал меня за подол пальто:

- Остыньте, Варвара. Или мне придётся Вас связать, чтобы Вы не превратились.

- Очень смешно, - оскалилась я, ощущая, как конечности подкашиваются от волнения. – Что Вы вообще себе позволяете?

– Одна доза конского транквилизатора, и Вы падёте в моим ногам… - Откровенно захохотал Степанов. – Не доводите меня до крайностей.

- Я не надавала Вам пощёчин, только потому что свято верю, что Вы просто глумитесь, проверяя мою реакцию… - Сверкнула глазами я. – Прощупывать зону дозволенного – Ваша любимая забава, я права?

- Тут уж ничего не поделаешь. – Покачал головой Степанов. И ветер услужливо растрепал его светлые волосы, как всегда аккуратно уложенные на косой пробор. – Виноват, каюсь. Но поверьте, эта маленькая интрига – не повод обижаться на меня. Не будь Чумаков таким легковерным лопухом, он хотя бы намекнул Вам, что дело не в Вас. Нашёл бы способ ослушаться моих предостережений. Да, видно, не хотел.

- Просто он слишком честный, - потупила взор я, ища поддержки у мокрых осенних листьев. Налетел ледяной шквал, и на глаза мгновенно навернулись слёзы. – Он не мог предать Ваше доверие.

- Ох… Не плачьте, Варя. Всё образуется, - улыбнулся майор. – Хотите, я провожу Вас?..

- Дурак, - покачала я головой, исчезая в «парадном» общежития.

***

Почему-то именно сейчас эта беседа всплыла у меня в голове. Поймать Горобченко на лжи так и не удалось. Он с блеском прошёл мои тесты, словно знал все ответы заранее.

Но рассказ майора поселил во мне гору сомнений. Например, насчёт Коли. Он тоже компьютерщик: программист, причём, одарённый. Учился в престижном ВУЗе, очутился абсолютно случайно у меня во дворе. При том, оказался знакомым с вышеупомянутым Горобченко. Можно ли ему доверять, или я что-то упускаю?

Случайна ли вообще наша встреча?.. Зачем хакеры отслеживали мои соцсети? Кому я, к чёрту, сдалась? Неприметная затворница с котом, откладывающая деньги на первый взнос по ипотеке? Почему именно я? Сколько нас? И стоит ли опасаться, что эксперимент, находящийся, по видимости, только в самом начале, окончательно выйдет из-под контроля?

Чумаков заразился от Юли. А я от кого? Вопрос… Ведь я жила одна. Почти не выходила из дома, даже по магазинам. Еду и всё необходимое частенько доставляли мне бесконтактно. А если я и выползала по делам, то коронавирусные реалии заставляли меня держаться подальше от людей. Это означает, что вирус отлично сохраняется на предметах? Или как?

Задать все эти вопросы Инге я не могла. Ведь я пообещала майору сохранить тайну.

Неожиданно сознание услужливо подкинуло образ Маргариты. Пожалуй, только с ней я общалась достаточно регулярно. И лишь потому, что она отлавливала меня в подъезде и нагло напрашивалась на чай. Вот уж над кем потрудились косметологи. Не женщина, а ходячая демонстрация – «как постареть с достоинством».

Из раздумий меня выдернул громкий хлопок. Высокие окна палаты пронзительно задребезжали.

- Граната рванула, - дёрнулся Веник. – Где-то поблизости.

- Разве против зомби они эффективны? - Мгновенно напряглась Инга, припадая к окну.

- Эй, ты чего делаешь? – Накинулся на девушку Коля, жёстко пригибая её голову к подоконнику. – А вдруг там снайперы?

- Так не видно ничего, свет выключен, - заупрямилась она.

- Уличные фонари пока горят, - спокойно возразил Коля, сохраняя самообладание. – Так что, заныкались, и не отсвечиваем. Мне кажется, там бандиты...

- Против «танков» тоже используют гранаты, - замотал головой Веник, пристраиваясь к ближней от окна стене. – Но предложение сидеть тихо и не высовываться – поддерживаю всеми конечностями… Пока они есть…

Глава 56: Тьма

Звенящая тишина комнаты стала нестерпимой. Лёгкий сквозняк бесшумно перебирал тюль, застрявший в батарее. Чахлый, полумёртвый «Декабрист» доживал своё в старинном, растрескавшемся горшке.

Унылый, казённый интерьер немного разбавляла могучая пальма в деревянной кадке. Разлапистая, цветущая мелкими, стрельчатыми метёлками оттенка топлёного молока. Некто заботливый, услужливо сколотил ей уютное, новое пристанище. И теперь зелёный исполин подмигивал округлыми бутонами своему доходяге-соседу: «Ну, как ты там - держишься, брат?»

Пыльное, выцветшее от времени зеркало отражало продавленное кресло. За тяжёлым, резным столом, клевал носом человек.

Одиннадцать, двенадцать, час ночи – отщёлкивал время будильник. Тишина. Безысходная, всепожирающая. И скука – густая, как клейстер, опутывающая тело, подобно пауку.

На секунду Чумакову померещилось, что он задремал.

«Капитан, - прошептала тишина, шелестя сухими листьями на подоконнике. – Эээээй».

Дёрнувшись по инерции, Чумаков похлопал по щекам, возвращая себе ясность рассудка. Эфемерные образы рассеялись, уступая место полуночной яви.

Тусклую лампу под потолком покачивает сквозняк. Обезумевшая от бессонницы муха звенит в плафоне, гулко ударяясь о толстый фарфор, прорывая тишину набатом о несбывшемся лете.

Кофеварка притаилась за несгораемым шкафом. Чтобы туда добраться, нужно заставить себя встать и пересечь огромное, пыльное помещение, заставленное разномастной мебелью.

К старинному, обитому сукном столу прилагался и более современный. Лаковый, истёртый скучающей рукой во время долгих планёрок. Для удобства стол поставили перпендикулярно старинной махине, походящей на пиратский сундук. Вышло так себе – просторный кабинет непростительно перегородили, лишая помещение всякого воздуха. Но теперь начальство могло заглянуть в глаза нерадивому слушателю, призывая его к ответу.

Потянувшись, как следует, до хруста, Чумаков упал на пол и отжался раз пять, для общего тонуса. Он всегда так делал, когда нужно было взбодриться. Кровь прилила к лицу, наполняя румянцем впалые щёки.

За последние пару месяцев капитан существенно похудел. Бессонница и переутомление взяли своё.

Чумаков ощущал себя почётным узником этого кабинета, с радостью принимая выездные задания от Степанова. Иногда он втайне вспоминал свою жизнь в деревне, в окружении шумных товарищей, как лучший период в жизни. Особенно на контрасте с унылыми буднями ПВР.

К тому же капитан часто нервничал, а потому снова начал курить. Дважды пробовал бросить, но срывался, встречая в коридоре хохотушку-Валю под руку с озлобленным до нельзя Петренко. «Споткнувшись» глазами о товарища, он сухо кивал и спешил пробежать мимо, пока тот не втянул его в беседу.

За четыре месяца в качестве замглавы службы безопасности Чумаков осунулся и стал отвратительно въедливым. Наверное, даже больше, чем сам Степанов.

Поглощающий туман одиночества укрыл Вадима с головой. Никогда ещё он так не жаждал общения, презирая всё чтиво мира, свою работу и сырость бетонной многоэтажки бывшего больничного корпуса.

Сложив разбросанные по столу бумаги, Чумаков отхлебнул из кружки горькое, как дёготь варево.

«Ну и мерзость, - поёжился он, ощущая, как язык скручивается в трубочку, а мозг – напротив – расправляется, обретая звенящую ясность мысли. - Нужно завязывать с крепким кофе… А то мотор перегорит».

Отогнув занавеску, Чумаков выглянул во двор и едва не поперхнулся:

- Вот чёрт меня дери!... - Дрожащими от волнения руками он схватился за трубку, набирая номер дежурного. – Поляков! Диван давишь? – Неразборчивый, беглый говор послышался с той стороны, но капитан резко прервал поток оправданий. – У тебя десятый сектор обесточен!!! В смысле, на мониторах всё тихо? Ты, твою мать, в окно выгляни! Труби тревогу.

Выплеснув кофе под пальму, Чумаков швырнул кружку в раковину, наскоро залив её водой. Аккуратизм, усиленный привычкой, воистину неискореним, даже в обстоятельствах весьма стрессовых…

Вернувшись к аппарату, капитан набрал номер Журбы:

- Паша, не время спать. Похоже, у нас прорыв периметра…

Выслушав инструкции от начальника службы безопасности, Чумаков устремился вниз по лестнице, исчезая в комнате дежурного.

- Ну, я ему покажу – «всё тихо»!.. – Кипятился капитан, буквально сползая по перилам.

Сирена уже вовсю орала над ПВР, оповещая жителей об опасности. В свете уличных фонарей появились первые, шаткие фигуры безмозглых кадавров. Неуклюжие, надломленные, они переступали с ноги на ногу, медленно разбредаясь по «Городку». Завывание сирены изредка нарушали громовые очереди из ККП.

«Мертвецы – ночные звери», - любил говорить Журба. Ему вообще нравилось выдумывать новые поговорки.

Вспомнив это утверждение, Чумаков ощутимо запаниковал, отмечая, как в палисаднике маячит рослая фигура, опутанная лохмотьями, как мумия.

«Не хотелось бы столкнуться с «танком» в тёмное время суток. – С грустью подумал капитан. – Они и днём неубиваемые… А уж на пике биоритмов…»

Схватив винтовку, Чумаков открыл окно, прицелившись в голову отвратительному бугаю. Огромная туша двухметрового роста рыскала под окнами, долбя кулаками, размером с дыню по толстой стене.

Преграда не поддавалась, и мертвец приходил в ярость, глухо рыча. При этом кроваво-бурая слюна текла по его подбородку, как просроченный йогурт. Зрелище воистину невообразимое…

Бледное лицо, испещрённое зажившими шрамами, откушенный нос, узловатые руки спортсмена-тяжелоатлета – всё это вызывало у Чумакова отвращение, на грани с тошнотой.

Прицелившись, он выстрелил в голову монстру, но тот даже не покачнулся. Пуля застряла в выпуклой, непомерно разросшейся лобной кости.

Кадавр наконец заметил капитана, притаившегося у подоконника, и с яростным криком бросился на него, брызгая слюной. Налитые кровью глаза таращились на Вадима, а толстые, как брёвна руки вцепились в раму, расшатывая конструкцию.

От удара решётка прогнулась, жалобный скрип огласил окрестности, врезаясь в уши раскалённым прутом. Напуганный дежурный вылетел в коридор, на подмогу командиру, но, увидев пулю, застрявшую во лбу мутанта, растерянно вскрикнул, опуская ружьё.

В пароксизме злобы тварь повисла на решётке, бодая её подобно разъярённому быку.

- Ну и что с тобой делать? – Воскликнул Чумаков, отстраняясь к дальней двери.

Кадавр орал, колотясь в окно, как взрослый орангутанг на пике брачного зова. Кровавые сопли и слизь изо рта летели во все стороны, орошая подоконник, стены и даже истёртый, каменный пол…

Подходить ближе – испытывать судьбу попусту. И Чумаков предостерёг от этого дежурного, внезапно проявившего чудеса смелости.

Прицелившись ещё раз, капитан пробил глазницу монстра. Голова твари дёрнулась, а хватка узловатых пальцев заметно ослабла.

Последовав примеру командира, «дежурный» тоже выстрелил из компактного, новенького «укорота». Ствол увело в сторону, и пули со звоном врезались в стальнуые прутья.

- Выкинь это говно. – Вызверился Чумаков, наблюдая как поверженный враг повисает на подоконнике, застряв руками в решётке. Металлическая конструкция жалобно скрипнула, и обвалилась в палисадник вместе с деревянной рамой. Раздался звон стекла, и туша монстра глухо ударилась об асфальт.

- Есть, «викинуть говно»! – Козырнул напуганный до предела «дежурный», скрываясь в полутьме коридора.

Воздев глаза к потолку, Чумаков сделал медленный вдох. Только теперь он начал понимать эмоции хронически отравленного сарказмом майора. Сложно оставаться позитивным, когда тебя окружают одни идиоты.

***

Справившись с первым «танком», капитан приказал дежурному заколотить окно. Всё равно тот больше ни на что не годился. Его страх и тупость, казалось, передавались другим. Поэтому, проконтролировав выполнение основной задачи, Чумаков отправил его – обзванивать личный состав «по списку».

Кинув беглый взгляд на мониторы, капитан недоумённо отметил, что камера, направленная на соседнее общежитие, транслирует «обманку». Под окнами уже давно маячила пара зомби, а на дисплее – до сих пор никого.

«Не может же картинка так отставать», - задумался Чумаков.

Предварительно отзвонившись майору, капитан собрал людей в коридоре. Облачённая по протоколу в полную защиту, штурмовая группа бойцов прочесала периметр вдоль штаба и отправилась к общежитию, заметив у его дверей беснующегося в припадке злобы «трансформера».

***

Мучительные минуты ожидания текли очень медленно. По протоколу, Чумаков не мог покидать командный пункт, но мысли его блуждали очень далеко.

Попытавшись дозвониться в «офицерское общежитие», капитан потерпел неудачу, отчего занервничал ещё сильнее. Чумакову нестерпимо захотелось сорваться с места и кинуться на выручку своим друзьям. Сознание услужливо рисовало катастрофические картины.

Совершая звонок за звонком, он бессильно лупил ладонью по столу: «Ну, давай же, Варя, возьми трубку. Скажи, что вы все в безопасности. Почему ты молчишь?»

***

Квадратный Журба, не вписавшийся в дверь «дежурки», мрачно заглянул в экраны мониторов.

- Вот, - продемонстрировал он свой смартфон. – Позавчера Степанов, как чувствовал - попросил нашего специалиста навесить несколько камер по периметру ПВР. Все они частично дублируют расположение «официальных». И там сейчас «мясо», как видишь. А тут – благодать. – Махнул рукой «ОМОНовец, едва не сбив технику на пол. - Нестыковочка.

Чумаков забрал из рук товарища тяжёлый, как лопата, смартфон. Там, словно в фильме ужасов, квартет покойников рвал на куски замешкавшегося патрульного. Беззвучный крик застыл на лице парня. Совсем молодой, почти мальчик. Приставив к виску пистолет, он застрелился, прежде чем Чумаков успел отвернуться.

- Мама моя, - прошептал побледневший дежурный, выглядывая из-за массивного плеча Журбы. – Что там творится? Это же обычные трупы, да? – Жалобно запричитал парень, и голос его надломился.

Немного отойдя от увиденного, Чумаков тряхнул головой:

- Не трусь, Поляков, твоё дело – наблюдать ситуацию, и докладывать нам по рации.

- Пора. Майора ждать не будем. Одевайтесь и по коням, - проревел «ОМОНовец», отдавая смартфон «дежурному». – Следи внимательно, и дай знать, если увидишь что-то необычное. Запрись в «каморке», и никого не пускай. Даже своих. Кроме, Степанова, конечно.

- А если ломиться будут? – Голубые глаза рядового округлились от ужаса.

- Особенно, если будут ломиться. – Кивнул Чумаков, покидая комнату.

Спустившись в подвал, капитан осмотрел раздевалку и остановил свой взгляд на лёгких, пластиковых «доспехах» для пейнтбола.

- Мобильность – превыше всего, - покачал головой Журба. – Броник поддеть не забудь. Вдруг, там «бандосы» рыщут. Чует моё сердце, что зомбаки – лишь прикрытие.

***

Минут через пять в штаб ворвался Степанов. Раскрасневшийся, потный, со следами слизи на разгрузке.

- Там у нашего общежития трутся какие-то твари. Шкура у них – чистая кислота. Попадает на кожу и полный «швах». Еле уговорил Коломойцева – бежать в лазарет. Так что, натягивайте шлемы, перчатки. И чтоб без дури! – Отдуваясь, пропыхтел он. – У нас сейчас каждый воин на счету. Что там по камерам?

- Полная тишина, - покачал головой Журба. – Всё, как Вы и говорили.

- Великолепно, - воодушевился майор, аккуратно стирая ветошью склизкую массу. На месте подтёков ткань выцвела, словно от хлорки. – А «яблочко по тарелочке» уже катали? Что оно нам вещает?

- Это что, какая-то шутка про «Яфон»? – Удивился дежурный, протягивая Степанову гаджет.

- Шутка, определённо была, - прищурился майор, внимательно всматриваясь в экран. – Но с агрессивным маркетингом фирм-монополистов, дерущих за бренд втридорога, она никак не связана. Прикол, да? – Подмигнул Степанов растерянному подчинённому. - Поляков, скажи, а тебе сказки в детстве читали?

Смутившись, рядовой залился краской.

- Так, ладно. Займёмся твоим кругозором позже. – Смерив взглядом Полякова, «чекист» указал на неприметное чёрное пятно в самом углу экрана. – Все заметили? – Ухмыльнулся он. – Господа, у нас тут ниндзя нарисовался. - И, сорвавшись с места, Степанов вылетел в коридор. – Надо кое-что проверить. Сгоняю в Варин кабинет.

Прищурившись, Чумаков долго всматривался в смартфон, но лазутчика заметил не сразу.

На буро-зелёной, осенней траве распласталась тёмная фигура. Сначала капитану показалось, что он видит тень от дерева. Но когда та отделилась от земли и поползла на четвереньках в другую сторону, Чумаков даже улыбнулся шутке майора.

Пытаясь держаться в темноте, лазутчик на полусогнутых рванул от кустов к общежитию. Мертвецы, хаотично блуждающие вдоль тропинки, казалось полностью игнорировали его, продолжая заниматься своими «посмертными делами».

- Что за нахрен? – Простодушно удивился Журба. – Он что, заговорённый?

Несколько секунд, и незнакомец скрылся из вида за углом здания.

Медлить нельзя. Оттуда он свернёт в парк, где смешается с толпой нежити.

- Сокол, приём. – Прохрипел в рацию Чумаков, и голос его сорвался от волнения. – Гоните к общаге, разведайте обстановку. Там какой-то «субчик» сомнительный бродит. Похоже, живой.

Устройство сипло застрекотало, и оттуда раздался весёлых тенор Моисеенко:

- Вы про того «обсосина» в чёрном? Да мы его уже заметили. Есть – разведать.

Чумаков внимательно всматривался в экран, надеясь, что в заветном окне мелькнёт хоть какая-то тень: «Тогда я смогу думать, что Варя в безопасности… Ну, что за дурак? Не успел расспросить майора, как там наши…»

Общежитие выглядело чёрным и безжизненным, поэтому, Чумаков взял себя в руки, всецело переключив внимание на дисплей смартфона.

Тем временем, небольшая группа бойцов направилась по тропинке к чёрному ходу. Там, по идее, и должен был «всплыть» неизвестный.

Чумаков наблюдал, как Моисеенко огибает здание слева, уходя на перерез человеку в чёрном. Если не мешкать, то можно выловить его чуть поодаль от «общаги». Дорога за ней поросла густым кустарником – так просто не продерёшься, только по главной тропке, на которой штурмовая группа и планировала встретить «диверсанта».

Секундная борьба, крики, отдалённо слышные в окно, сквозь канонаду работающих ККП. И вот, чёрная фигура в капюшоне падает на землю, тянется куда-то вниз, путаясь в складках одежды, и боец в балаклаве бьёт прикладом по лицу, мешая незнакомцу достать оружие.

- Эй, приём, - закричал Чумаков в рацию. - Не зверствуйте. Он нам нужен в сознании.

- Есть, - сухо трещит в ответ, и связь прерывается.

Отдав смартфон дежурному, капитан заносит ногу, но спотыкается о порог: «Вот ведь, незадача, - чертыхается он… Нужно найти майора и допросить этого гада по горячим следам…»

- Эй, может возьмёте с собой эту штуку? – Окликает начальника дежурный, и тишину штаба нарушает гулкий взрыв.

Окна «дежурки» выбивает, и Чумаков по инерции бросается на пол, отползая по коридору на воздух, к спасительной двери.

Жар и боль, слившись в единый комок, рассыпаются чередой вспышек по телу. В груди нещадно саднит, а по лицу медленно разливается расплавленный дёготь.

Где-то снаружи слышны крики Журбы. Как раненый тур, он орёт на одной ноте, причём нецензурно.

Под ладонями хрустят осколки, а голова гудит как пастуший рожок. Ничего, кроме этого звука больше не прорывается снаружи. Закрытые глаза горят адским пламенем, и кажется навсегда слипаются с тяжёлыми веками.

…Их уже не открыть. Они налились свинцом. И тьма, спасительная, услужливая, всегда готовая принять любого в свои объятья, поглощает Чумкова.

- Всем спасибо, все свободны, млять! – С досадой орёт майор, хрипло, пронзительно. Так безысходно и громко, что крик этот продолжает преследовать Чумакова далеко за гранью обморока.

Глава 57: До старости заживёт

Очнулся Чумаков уже на улице. Влажная трава приятно холодила посечённую стеклянным крошевом щёку.

- Что случилось? - Слабо прошептал он, силясь перевернуться на спину.

Острый камень отчаянно врезался под лопатку. Челюсть почему-то болела и с трудом двигалась. Осторожно ощупав подбородок, Вадим застонал…

Оглянулся вокруг – в штабе полыхает пожар.

Поляков валялся на земле без сознания. Неестественно бледный, почти обескровленный. Правая нога вывернута наружу. Глаза закатились. Защитная форма свисает с худого тела неопрятными лохмотьями.

Над ним склонился Журба. Из разбитой губы сочится кровь. Глаз нещадно заплыл в обрамлении нелепого, гротескно-бордового фингала.

- Всё, - прошептал великан, поднимаясь с колен. - Поляков отмучился.

Достав из кобуры пистолет, Журба одним выстрелом упокоил парня.

- Что случилось? - Повторил вопрос Чумаков. - Где майор? Он жив? – Приподнявшись на локте, капитан ощутил, как тело налилось свинцом.

- Да что с ним станет? - Грустно всхлипнул Журба, утирая кровавые сопли. - Он наверху был. А рвануло у окна, в "дежурке". Повезло тебе, счастливчик, - прогудел "ОМОНовец", подбирая с земли автомат. - И что тебя дёрнуло - пойти оттуда в коридор? В последний момент – прям Провидение вмешалось, не иначе. Сейчас бы лежал, как Поляков... До конца дней теперь молиться буду. И тебе, брат, советую.

- Получается, кто-то из наших заминировал штаб? - Тряхнул головой Чумаков, в надежде, что та перестанет кружиться.

- Эй, дружище, приляг. – Замахал ручищами Журба. – Не надо так сразу. Поплохеет.

Навязчивый приступ дурноты не заставил себя ждать, и капитан закашлялся, отхаркивая на траву остатки гари и пыли. Перед глазами поплыли радужные круги.

- Эй, тьфу-ты-ну-ты… Да у тебя, похоже, сотрясение. – Покачал головой «ОМОНовец».

– Расскажи мне, как всё было. В башке туман… – Глубоко вдохнул Чумаков, ощущая, как дыхание перехватывает от волнения.

- Взорвали не только штаб. - Прошипел Журба, прикладывая не совсем чистый рукав к разбитой губе. - Одновременно рвануло в разных концах ПВР. Понял теперь? Тот чертов "ниндзя" не к оружию тянулся, а к пульту...

- Да чтоб меня... - Завалился на спину Чумаков, глядя, как горит "офицерское общежитие". - Наши же заперты там! Что мы рассиживаемся?!

- Тише, - прошептал Журба. - Ты почти час провёл в отключке. Всё уже закончилось. Народ эвакуировали в другие корпуса. С минуты на минуту прибудет МЧС. Всё потушим.

- А документы? – Уцепился Вадим за соломинку, ища весомый стимул подняться с земли.

- Уже забрали, угомонись. – Прогудел великан. – Всё самое интересное ты проспал, счастливчик…

Капитан оглянулся. И правда, зомби, валяющиеся вокруг, безжизненно таращились в небо, походя на бесформенные кучи хлама... Выстрелы ещё звучали, но уже точечно, отдалённо. Они не резали слух.

Люди сновали туда-сюда, как рабочие пчёлы, передавая из рук-в-руки вёдра с водой в ожидании пожарной машины. Всполохи огня и всеобщее мельтешение заставили Вадима прикрыть глаза.

- Потери есть? – Решился Чумаков спросить о наболевшем.

- С Варей всё в порядке. ­­– Уверил Журба. – Ковалёва погрызли. Он на карантине. Чует моё сердце, шансов мало. Двое деток осталось. Жаль… - Коротко вздохнув, «ОМОНовец» прикрыл лицо Полякова куском цветастой ткани. - Петренко ранен, лежит в лазарете. Пять пуль извлекли… Но опасность уже позади.

- Как? – Просипел капитан чужим от ужаса голосом.

- А вот так. – Скривил рот Журба. – В лабораторию пытались прорваться люди. Не просто бандиты. Нет… Обученные, хорошо экипированные. А Петренко твой – герой. Стоял до конца. Трое бойцов из его группы – того… Один в тяжёлом состоянии. А он – огурцом. Хорошо, что майор подоспел вовремя. Перехватил этих «упырков» в последний момент… Их главарь глумился над Саней, выуживая из него информацию. Чистый отморозок…

- Ну, да… Точно, - прошептал Чумаков, облизывая слипшиеся от жажды губы. - Лабораторию-то оснастили кодовым замком на днях. У Степанова прям чутьё на такие штуки. В последний момент всё переиграл. И с камерами, и там…

- Петренко, кстати, кода и не знал. – Пожал плечами Журба. – Даже Сергеичу с Ингой информации не дали, хотя они торчат в «лабе» с утра до вечера. Из их смены ключи доступа к двери и пароли от файлов с исследованиями есть только у Ольги. Степанов решил, что так надёжнее.

- К слову, мне тоже пароль не озвучили… - Выразил сомнение Чумаков. Смутная тень обиды мелькнула в самом уголке его сознания. – Майор не доверяет нам с Петренко?

- Глупости, - прогудел «ОМОНовец». – Степанов не любит держать все яйца в одной корзине. Мог бы уже к тому привыкнуть. Он давно догадывался, что весь этот разгул банд произошёл неспроста... Организованное нападение на ПВР было лишь делом времени. Пробный шар отбили. Помнишь? В самом начале лета. Затем были ещё прорывы. Противник прощупывал почву, а майор, по возможности, ликвидировал бреши в обороне и ждал.

- А если майор знал, что готовится нападение, то почему он не увёл людей из ПВР? Не спрятал важные документы? Можно же было перевести часть жителей в Ногинск, и не рисковать всем. – Закусил губу Чумаков. – Ловил на живца, подставляя людей под раздачу?

- Сам у него и спроси. – Спокойно возразил «ОМОНовец». – Степанов, как ты знаешь, давно вычислял «террористов» внутри сообщества. Засветился только Горобченко, и то, случайно. Думаю, майор просто боялся спугнуть их. Потянув за ниточку, можно раскрутить весь клубок. Или обрубить все концы одним неверным действием. Ведь Горобченко стопроцентно продумал удалённый доступ к компьютерам штаба и лаборатории. Майор об этом догадывался. И, как водится, перестраховался. Попросил всех хранить секретную документацию по старинке, в бумажном виде. Все подозрительные телодвижения спугнули бы террористов. Поэтому, жизнь ПВР текла максимально планово. Просто подкрутили некоторые гайки. Ввели обязательный комендантский час под предлогом прорывов и угрозы превращения. Из мирных – почти никто не пострадал. Зато теперь у нас будет информация «из первых уст».

- И это знание, по мнению майора, стоит такого риска? – Скривился Чумаков, вспоминая слова Захарова.

- Всех не спасёшь. Иногда жертва оправдана. – Задумчиво прогудел Журба. – Майору виднее, чем нам. Ты же понимаешь, что он не делится и половиной своих умозаключений? Что творится в его светлой голове – сам чёрт не в курсе…

- Но ты так свято в него веришь… – Прищурился Вадим, внимательно глядя в глаза великану. – Даже после того, что произошло сегодня?

- А что произошло?.. – Поднял бровь Журба. – Часть террористов взяли в плен. Как минимум, двое их командиров не растеряли способности соображать. Возможно, кто-то из них сломается, и приоткроет хоть немного завесу тайны, что так давно мучит майора...

- А как же Ковалёв, Петренко и прочие, кто пострадал из-за молчания Степанова? – Воскликнул капитан. – Майор так боится доверять людям, что готов пожертвовать ими?

- Лес рубят – щепки летят. – Пожал плечами Журба, но лицо его неожиданно стало грустным. Уголки губ опустились, а на лбу залегла глубокая морщина. - Хороший кореш у тебя. Настоящий мужик. Я рад, что Петренко выжил. Мне бы его не хватало…

- Я тоже рад! – Воскликнул капитан, кое-как поднимаясь с земли. Голова нещадно кружилась, словно он провёл этот час не в обмороке, а в центрифуге. – И всё же, цена слишком высока для меня. Четыре моих товарища погибли. Один тяжело ранен и, возможно, тоже не выживет. Саня ещё долго не вернётся в строй…

- И даже, находясь на волосок от смерти, Петренко поверил в майора больше, чем ты. – Грустно констатировал «ОМОНовец». – Держал оборону до последнего. Кинул сигнал о помощи. Да, ребят спасти не успели… Жаль. А Санёк твой не нарушил приказа, даже когда его скрутили и стали пытать. Если люди так идут за Степановым, значит, его идеи не лишены смысла. Что лучше, как думаешь: лидер – мямля и альтруист или трезво мыслящий стратег, способный отстраниться от эмоций, когда о необходимо?..

- Что с периметром? - Огляделся Чумаков по сторонам.

- Его прорвали окончательно. И скоро на огонек сойдутся все местные твари. Дыры в заборе перекрыли крупной техникой. Все здоровые, способные работать люди брошены на охрану периметра и восстановление стен. Давай, если оклемался, бери ноги в руки, отведу тебя в лазарет. У меня ещё дела имеются…

- Что за парень в чёрном – выяснили? – Прокряхтел Чумаков, с трудом вставая на ноги.

- Ага, - кивнул Журба. – Один из помощников Вари. Прикинь? Он же поставил взрывные устройства в дежурке и кабинете майора. Степанова, правда, сам чёрт хранит. Детонатор не сработал…

- Какие цели преследовали «террористы», как думаешь? – Спросил Чумаков, прихрамывая на ушибленную ногу. – Теракт в качестве устрашения? Или что-то посерьёзнее?

- Чёрт их знает. – Покачал головой Журба. – Возможно, хотели выкрасть информацию под шумок всеобщего хаоса… Степанов сейчас допрашивает Горобченко. И Колю вашего тоже. Гражданину тому, что засветился на камерах, хорошенько намяли бока, и поделом… - Смутился «ОМОНовец», подбирая слова. – Этот дурик напялил на себя взрывчатку. Прям в лучших традициях. Хорошо, Моисеенко вовремя заметил неладное. Ну и отмудохали его… - Сморщился великан, живо представляя себе всю гамму ощущений. – Что лучше бы «обшахидился» десять раз. Ещё неделю ссать кровью будет.

- Кто-то ещё из знакомых был в сговоре с «террористами»? Кроме Коли и Вариных ребят? - Голос капитана дрогнул от тоски и сожаления. – Я должен был догадаться… Ведь знал Колю… И даже отметил, что он стал каким-то нервным в последнее время. Правда, мы почти не общались. Может, померещилось?

- Да уж… с Колей бабка надвое сказала. – Вздохнул Журба, выводя капитана к дверям медпункта. - Его могли и втёмную пользовать. Майор подозревает, что весь этот сыр-бор закрутился не просто так… Хакеры в курсе, что мы догадались насчет происхождения вируса. Это совсем не на руку их таинственным «друзьям». Понимают, сволочи, что учёные уловили причинно-следственные связи. По сути, успокоительные и антидепрессанты, подавляющие процессы бесконтрольного возбуждения – и есть лекарство от бешенства. Пусть, и не стопроцентное. Но люди уже начали получать их от Ольги Глебовны, и первые эксперименты увенчались успехом. Это означает, что контроль за ситуацией потихоньку возвращается в руки государства. Майор уже передал первые данные в Москву.

- Хоть какие-то приятные новости, - покачал головой Чумаков, с трудом переступая порог.

***

Усадив капитана на скамейку под дверью дежурного врача, Журба направился к выходу.

- Тебе бы самому лицо обработать не мешало, - окликнул его Вадим, с ужасом оглядывая бесконечную очередь из раненых.

- До старости заживёт, - буркнул «ОМОНовец», предпочитающий говорить пословицами. – Майору нужна моя помощь. А ты – посиди. С контузией – шутки плохи… Морду я перекисью по месту залью. Уж не первый раз замужем… – Махнул ручищей великан, исчезая за дверью.

- Ну, как знаешь. И спасибо за всё. – Улыбнулся на прощание Чумаков.

Глава 58: Допрос

Степанов сидел в тишине, прикрыв глаза рукой. Локоть его тяжело опирался на стол, сминая файл с протоколом допроса.

Сил вчитываться больше не было. На излёте утра майор наконец-то почувствовал себя абсолютно разбитым. От усталости его знобило. Недостаток сна и несколько чашек кофе вызвали лёгкий тремор рук, и Степанов поспешил откинуться в любимом кресле, чудом спасённым из штаба.

Потянулся до хруста. Зевнул, беззастенчиво сверкнув фарфорово-белыми зубами и затих…

Тусклая настольная лампа освещала его бледное лицо. На лбу залегли глубокие морщины. Со стороны казалось, что майор дремлет. Но он слышал каждый звук, отмечал каждую деталь. Как сопит Журба, скрипя ручкой по бумаге. Как изредка вздыхает пленник, и воздух покидает его лёгкие, со свистом пролетая сквозь выбитый в сумятице боя зуб.

Майор отдался раздумьям всецело. Даже крики, доносящиеся с улицы, совсем не занимали его.

- Отходи, отходи скорее, ща рухнет! – Густой бас незнакомца влетел в форточку, щекоча уши майора. Такой весомый и осязаемый, как голос иеромонаха, возвещающего Христово Воскресенье. - Успела! Успела, девочка моя! – Грохотал мужчина. – Слава Тебе, Господи-Боже! – Послышался треск, и нечто тяжёлое обрушилось на асфальт, заставляя Журбу встрепенуться.

Ни один мускул не дрогнул на лице Степанова. Отняв ладонь от глаз, он искоса взглянул на пленника.

"Какая разница, что происходит в мире, если он уже давно прогорел дотла? – По инерции раздумывал «чекист». - Все мы - покойники. Голодные, алчные. Одинокие, как Фома, не помнящий родства. Погрязшие в жалких попытках не тронуться умом. Все эти метания подобны агонии умирающего разума. Разрозненность, абстрактность, иллюзорность сквозит в любом логичном действии, что ты пытаешься предпринять, уже осознавая его тщетность. Всё мельтешит и проносится мимо, доставляя то дикую боль, то странное наслаждение… Больше ничего невозможно предсказать наперёд. И есть в этом огонёк отчаяния с ноткой надежды, убивающей нас чуть медленнее и нежнее, чем мы умирали бы в одиночестве и безнадёге…»

- Сергей Алексеевич, - тихо прошептал Журба, откладывая ручку. – Мы закончили? Следующего вести?

Степанов коротко кивнул и отхлебнул воды прямо из горлышка графина. На секунду ему показалось, что пленник «одарил» его взглядом, полным скрытого осуждения. Нотки сожаления и омерзения задержались на лице парня лишь на секунду, но майору хватило наблюдательности, чтобы это уловить.

- Пить хочешь? – Улыбнулся Степанов, демонстративно встряхивая графин. Невесомые пузырьки разбежались от центра к стенкам, закручиваясь воронкой.

- Уже нет, - покачал головой пленник. Лицо его приняло страдальческое выражение.

- Тогда можешь быть свободным. – Оскалился майор. – Журба, уведи нашего друга и убедись, что никто в его камере не пил из горлышка. А то наш дорогой гость скончается от жажды у полного кувшина с водой.

- У меня гермофобия. – Ответил пленник.

- Серьёзный диагноз. – Понимающе закивал Степанов, улыбаясь одними губами. – И непростительная роскошь в новой реальности… Будем лечить.

И хотя взгляд майора по-прежнему оставался бесстрастным, Журба уловил в нём незнакомые ранее нотки отчаяния:

«Неужели, Степанов просто возьмёт и забросит своё детище? – С грустью подумал «омоновец», выводя пленника в коридор. – Ведь на место этих «ребятишек» придут следующие, и войны не избежать… Только силёнок с каждым месяцем всё меньше».

***

Систематически, я задавалась вопросом: что за человек – этот Степанов, НА САМОМ деле? Каков он наедине с собой? Что любит, о чём думает?

В этом и есть суть «чекиста», ровно, как и психолога - разговаривать с людьми о них самих, оставляя за кадром собственные чувства. Признаться честно, иногда я задумывалась, способен ли Степанов на элементарные живые эмоции?..

Даже в самые искренние моменты (а их было не так уж много) меня не покидало ощущение, что майор отыгрывает роль.

Красиво, местами даже пафосно, не без доли самоиронии следует заученному алгоритму: посмеяться здесь, посочувствовать там. Надавить или даже унизить, а потом обогреть в лучах безусловного принятия.

Манипуляция ли это, точно выверенная расчётливым умом? Или просто усталость от роли, налёт которой иногда истирается, обнажая его человечность?

Степанов появился из ниоткуда и взял всех нас в оборот. Жёсткий, энергичный, умный, готовый идти на риск. Но что скрывается за глиняной маской вечной иронии? Боль? Страх утратить контроль? Любовь к ближнему? Долг, заставляющий напрячься и расправить плечи пошире? А иначе - придавит к земле, распластает и расплющит, как лягушку на автостраде.

Я смотрела на майора, внося очередную заметку в свой блокнот. Как всегда, притаилась в уголке – самая тихая из присутствующих. Часом ранее Степанов попросил меня поучаствовать в допросе.

- Потом поделитесь со мной своими соображениями, - прошептал он, облокачиваясь на спинку моего кресла. – День будет долгим. Хочу, чтобы Вы поработали моим «полиграфом», - улыбнулся «чекист». - Чумаков прибудет позже, Вам в помощь. Он застрял в медпункте…

- Что-то серьёзное? – Испугалась я. – Вадик ранен?

- Пустяки. – Покачал головой майор. – Но шрамы, как известно, не портят мужчину. – Рука его инстинктивно поскребла подбородок, «украшенный» длинным, тонким рубцом.

- По Фрейду, не иначе. - Прошептала я.

- Ах, Вы об этом... – Расхохотался Степанов. – Порезался, когда брился.

- Да так, что пришлось зашивать, - понимающе кивнула я. – Кому Вы заливаете, товарищ майор?

***

Пленных расположили в необжитом здании лаборатории. Унылое место, напомнившее мне морг.

Узкие, тёмные коридоры, затёртая плитка на стенах. Из ветхих окон сквозит осенней сыростью.

Молчаливый Журба расположился в потёртом кресле. Забрался в самый тёмный угол, за моей спиной. И теперь я слушала, как он мерно посапывает, скрипя карандашом в блокноте.

Мебель принесли наскоро. Втащили неповоротливый стол, похожий на гроб и любимое кресло майора. Следом показались пара скрипучих стульев и небольшая парта для меня.

- Надеюсь, поместишься, - прокряхтел Иванов, скрываясь за дверю.

- Даже не сомневайся, - картинно оскорбилась я.

***

Небольшая, душная комната с узким, грязным окном, выделенная под допросы. Пустые, запылённые стеллажи, разномастная, ветхая мебель.

Запах лекарств и старого картона непртятно раздражает ноздри. Пожелтевший от времени кафель бликует в свете яркой лампы.

Чумаков постучал в кабинет, и замер у двери ожидая ответа. Он ценил и соблюдал формальности, особенно сейчас... Такие мелочи, как вымытая чашка или вовремя сказанное приветствие несли для Вадима сакральный смысл. Последний оплот человечности в бесконечном океане хаоса.

- Входите, - глубокий, низкий голос майора отразился от стен. Акустика пустого помещения усилила его, и я вздрогнула. - Аа, Чумаков... Ты вовремя. - Обрадовался Степанов. - Занял для тебя место… в первом ряду. Присаживайся и наблюдай спектакль.

Минут через десять в комнату ввели курчавого паренька. Волосы растрёпаны. Ссадины на подбородке, бровь рассечена. Наглый взгляд исподлобья, как у затравленного волчонка.

- А вот и гвоздь нашего вечера - тот самый Горобченко. – Процедил майор. Глаза его, не мигая, уставились на пленника. – Как поживаешь, друг?

- Вашими молитвами, - искривил губы хакер так, будто его мутило.

«Чекист», не хотя поднялся с кресла и подошёл к пленнику. Хорошенько разглядел его ссадины и сморщился:

- Невероятно… И кто тебя так расписал? – В привычной насмешливости майора мелькнули нотки напускного сочувствия. - Аль обидел кого? А, добрый молодец?

Горобченко промолчал. Лишь одарил Степанова строгим, полным решимости взглядом. Ни дать, ни взять, молодой Че перед расстрелом.

- Ну, давай, скажи мне, что анархия – мать порядка… и что дело революции живо, не смотря ни на что. – Вскинул бровь «чекист». Губы его брезгливо выгнулись. – Нет смысла отпираться: трагедия в ПВР – твоих рук дело. Добровольное признание смягчает приговор.

- А я думал, ты умный… - Растеряно протянул парень.Пригладив волосы, он развалился на стуле, испытующе глядя на майора.

- Все мы заблуждаемся, так или иначе. – Оскалился Степанов. – Я вот, к примеру, считал, что ты жить хочешь.

- Кривляться будешь?.. – Отбил мяч пленник. Глаза его трагично закатились. - Похоже, разговор предстоит долгий.

- Повинись, и я сделаю всё, чтобы ты получил справедливый суд, а не просто пулю в голову. – Кивнул майор. – Продолжишь кочевряжиться, ничего хорошего тебя не ждёт. Будь уверен.

- Да? – Округлил глаза Горобченко. – Вот это новость…

- Мы уже поболтали с твоими друзьями. «Увы» и «ах», но они тебя сдали, вообще без сожаления… - Вздохнул «чекист». - Тебе не на кого опереться. Только на меня. Даю тебе слово офицера: напишешь признание, останешься вживых.

- Ага, ну как же… - Поглумился хакер, в упор разглядывая майора. Бесстрашно, даже нагло, его взгляд заскользил по лицу «чекиста», пока не остановился на шраме. – Почему я тебе не верю?..

- Наверное, потому что дурачок, - пожал плечами Степанов. – Ты жить-то вообще хочешь? Есть, ради чего вставать по утрам?..

- А тебе? – Рука пленника потянулась к лицу Степанова, и тот отодвинул стул, приводя Горобченко в неописуемый восторг. – Страшно? – Захихикал он. – Я доверяю соратникам. А вот ты – скотина ещё та...

Степанов вздохнул. Гулко, протяжно. Глаза его с интересом вытаращились на пленника.

- За что по роже получил? А, майор? – Желчная улыбка исказила лицо парня, превращая его в подобие карнавальной маски. Тонкий, крючковатый нос ещё больше заострился, рот растянулся в безгубую нитку. - Раздавал обещания на право и налево, а исполнить - забывал?

«Злой Арлекин или адский Джокер. – Подумала я, почти залюбовавшись этой страшной метаморфозой. - Зачем ты, глупец поддразниваешь майора? Он же тебя размажет, как муху». – Дикое ощущение безысходности накрыло меня. Наверное, так же ощущал себя и пленник – под маской уверенности скрывалась только боль, придавая ему сил стоять до конца.

- А ты – наглец. – Спокойно ответил Степанов. – Тем лучше. Давай, выкладывай всё, что знаешь. Какая уже разница, раз ты всё равно решил помереть за идею?..

- А если я не расколюсь, то что? Ты лично запытаешь меня, как Егорова? – Вздохнул хакер, удовлетворённо наблюдая за реакцией Степанова. Лишь на секунду «чекист» замешкался, но этого хватило, чтобы пленник вцепился в него мёртвой хваткой. – Помнишь такого? Как думаешь, его детям стало лучше без папки?

- О его детях позаботятся, будь спокоен. – Отрезал майор. – Их воспитают нормальными людьми, я прослежу. - Ни один мускул не дрогнул на лице Степанова, и Горобченко разочарованно «хмыкнул».

- О, конечно, они будут благодарны тебе за проявленную заботу, - кривлялся пленник. – Особенно, когда узнают, что их отца убили не покойники, а зомбированный сверхценной идеей майор. – Уловив замешательство Журбы, хакер расхохотался. - Да-да. Твои админы – сосунки. Жалкие дилетанты. А глава службы безопасности – деревенский выскочка. Картошку окучивай, Паша, а не просиживай штаны на «хлебной» должности…

- Боже, что ты несёшь? – Беззлобно вздохнул «великан».

- Да я регулярно шерстил всю вашу переписку и твои отчёты командованию. Удивлены? Уверен, что да. – Самодовольно кивнул хакер, глядя в глаза Степанову. – Мне известно больше, чем ты думаешь. И если ты меня убьёшь, всю информацию обнародуюмои друзья. Тогда люди на вилы тебя поднимут. Или хуже: просто разбегутся, куда глаза глядят, - сладко протянул Горобченко, по-хозяйски разваливаясь на стуле. – Ты вычислил не всех. Кое-кто из моего «кружка для избранных» всё ещё умело скрывается прямо у тебя под носом. А сколько нас выживает за периметром… Так что, не бери меня на понт.

- По-моему, у тебя большие проблемы с доверием. – Степанов отлично владел собой, и дежурная улыбка, как прибитая, сверкала на его лице.

Признаться честно, это больше пугало, нежели радовало. Не исключено, что майор - хороший актёр. Но, возможно, он вообще ничего не чувствует.

- Что вылупился? Думал, что самый хитровыделанный тут?.. – Черные, колючие глаза хакера уставились на Степанова. – Я подстраховался.

- Ты же понимаешь, что мы на твоей стороне? – Спросил «чекист». – Не веди себя, как подросток. Прими взрослое решение. Такие, как ты, нужны нам…

- Обманщик и садист, вот кто ты. – Воскликнул хакер, выходя из себя. - Расскажи друзьям правду, не будь крысой, имея их втёмную.

Майор прикрыл глаза, интенсивно массируя веки костяшками пальцев:

- Как же я устал от вас – революционеров. Власть всегда не устраивает таких, как ты, какой бы она не была. Весь смысл в самом духе протеста, правда? Ощущать свою «инакость». Подсмеиваться над «дурачками», что «продались» за кров и безопасность… Ну, допустим, ты считаешь меня злом во плоти. Не ты один, кстати, - откинулся Степанов в кресле напротив пленника. – Но держу пари, твоя информация капельку устарела. Я открыл товарищам правду.

- Ну, да, - захихикал Горобченко. – А я летал на Луну.

- Возможно, не всем и не сразу… - Прищурился «чекист». - Но ты уже не удивишь их внезапным откровением. Знают они и о твоём сговоре с террористами. И о списках, куда угодили их фамилии.

- Коля не знал, - покачал головой Горобченко.

- Его время ещё не пришло. – Возразил майор. – Что бы принципиально изменило это знание? Ну ответь. Он перестал бы бояться укусов? И что? Полез на рожён и бездарно погиб? Я защищаю людей от них самих… - Ноздри Степанова затрепетали от возмущения. Всего на секунду он потерял контроль, и пленник расплылся в ехидной улыбке.

- А Варя? – Прищурился хакер. – Расскажешь, почему ты таскаешься за ней, как собачонка?

- Какая чудная аллегория, - рассмеялся «чекист». Он медленно приблизился к Горобченко, и встал у него за спиной. Но парень не дрогнул. – Ну, просвети нас… Давай. Твой звёздный час. – Пальцы Степанова отбили барабанную дробь по спинке стула.

- Её кровь ценнее остальных. – Прикрыл глаза Горобченко.

- Да неужто? – Улыбнулся майор. – Вот это уже интересно… И чем?

Я сидела, затаив дыхание. А Чумаков, казалось, впал в абсолютный транс. Не мигая, он уставился на Степанова. Не совладав с внутренним импульсом тот прохаживался вдоль стены. Неужели, «чекист» нервничает?

- Вся эта идея с ПВР – гениальная надстройка лжи, майор. – Сморщился Горобченко. - Ты используешь людей. Всё твоё «государство» и «власть» сосут из простого народа соки… Толкают на риск, загребают жар чужими руками. Вот она, твоя хвалёная «система». Впрочем, ничего нового.

- Так почему тогда ты жируешь в ПВР? Нежишься в безопасности и ешь от пуза, в то время, как твои друзья за периметром перебиваются с хлеба на воду? Старые-добрые двойные стандарты… – Лениво зевнул Степанов. – Даже не интересно.

- Я боролся за идею. – Возмущённо прошептал Горобченко. - Мы пришли освободить людей.

- И как всегда, облажались? – Подпёр подбородок «чекист». – Злой дядя-полицейский помешал осуществить план? Нет, дорогой. Вы пришли убивать. Можешь выдумать, что угодно, но с логикой не поспоришь. Я вижу кучу тел и разрушения, которые идут за вами по пятам…

- Смерть – не конец, - прошептал Горобченко, и глаза его маниакально заблестели. – Скажи мне, ну зачем поддерживать посредственность, когда она могла бы послужить глобальной цели?.. Большинство людей – это быдло. Скот, который думает раз в день, выбирая между борщём и «макарошками». – Не сдержавшись, хакер фыркнул, как кот, всем видом выражая презрение. - Ты глупец, майор. По твоей вине их жизнь пройдёт бездарно. В лишениях и страхе. Миллиарды – умрут. А миллион – уцелеет. И у этой горстки «избранных» появится шанс на вечную жизнь… Ты не знаешь, с какими силами заигрываешь… Не имеешь понятия, чего лишаешься, приняв неверную сторону.

- Тебе запудрили мозги. Ты – сумасшедший, раз в это веришь. – Покачал головой майор. – Абсолютный маньяк…

- Не больше, чем ты. – Взгляд чёрных, как уголья, глаз принял на редкость отрешенное выражение. – Ты не даёшь людям выбора. Причиняешь добро насильно. Это не правильно. Мир имеет право развиваться вне систем. Это же дарвинизм в чистом виде… Хлипкие гены выбраковываются, мощные – передаются дальше. Чем скорее шагает технический прогресс, тем более слабым становится человеческий вид. Реанимация младенцев, антибиотики. Дальше – больше: развитие гаджетов и умных приблуд. Автомобили, сложные компьютеры и нейросети. Человеку не нужно напрягаться для выживания. А доступность лёгкого дофамина делает его ленивым и вялым. Наука должна была послужить во благо, но нет… Она привела к вырождению вида и повсеместной деградации. Не к чему стремиться. Некуда эволюционировать. Мы – тупиковая ветвь.

- Где там у Дарвина сказано, что каннибализм – это круто? Что-то я не припомню. – Почесал лоб Степанов.

- Ты трепыхаешься, как жук на нитке, игнорируя очевидное. Перемены неизбежны. Большинство – умрёт, но сыграет свою эволюционныую роль. Ты просто усиливаешь агонию… Из-за таких, как ты, мир провалится в Средневековье… Потом полыхнёт пожарищем междуусобиц. А затем всё равно умрёт, чтоб возрадиться из пепла, как феникс. Ты и тебе подобные только затягивают неизбежное. Ампутируют конечность по куску, в надежде, что всё наладится. Но ты же понимаешь, что природа возьмёт своё?

- Ээээ, нет, - подмигнул Степанов хакеру. – О какой «природе» речь? «Троян» - искусственная хрень, выведенная, непонятно, с какой целью. Не тебе решать, кому жить, а кому – умереть. И даже не твоим боссам.

- Ты ни во что не веришь. В этом твоя беда. – Вздохнул Горобченко. – Впервые у человечества появился шанс на «жизнь вечную». Почти как в Библии. И всё провалилось из-за тупоголовых людишек, не способных отделить «зёрна от плевел».

- Кажется, он окончательно рехнулся… - Покачал головой Журба. – Доигрался, мамкин оппозиционер. Колпак не выдержал – порвался…

- Скажите, Горобченко, - голос Вадима прозвучал неожиданно вкрадчиво, даже немного хрипло. – А чем Варина кровь так ценна?

- Ага, майор! – Торжествующе воскликнул хакер. – Я так и думал! Люди не меняются… Ничего ты ей не сказал. А сколько пафоса было… – Парень рассмеялся, тихо и хрипло. - Слушай, Варвара и внимай, с кем ты связалась, - оскалился Горобченко, буравя меня взглядом. - Вирус в твоей крови не может мутировать. Иммунная система полностью подавляет его. И если ты сдашь анализы прямо сейчас, держу пари, что «Троян» там не обнаружится. У Чумакова с майором – просто иммунитет к болезни, а твоя кровь может стать лекарством.

- Да быть не может, - прошептал Вадим.

- Странно, что никто не догадался. Хитрюга-Степанов не делится с вами результатами исследований? Как предсказуемо… - Усмехнулся Горобченко.

- Поэтому ваши люди напали на ПВР? – Дошло, наконец, до меня.

– Мы хотели изъять из «системы» столь ценный экземпляр. – Согласился хакер. - Но не только Варя имеет абсолютный иммунитет. Есть ещё этот ваш отшибленный Моисеенко. Майор, ну что ты застыл с открытым ртом? – Веселился Горобченко. - Самое время соврать, что ты не знал и об этом. Ну кто поверит террористу, когда есть «слово офицера»? Заодно расскажи, как ты «ни сном, ни духом» не подозревал о сегодняшнем штурме…

Горячая волна мгновенно разлилась от горла, до самых пяток, и я напряженно сглотнула, ожидая ответа Степанова. Но его не последовало.

- Вы знали всё, и ловили на живца, да? – Прошептала я. –Боже… Погибло столько людей… - Упав лицом на руки, я застонала. –Какая же я дура… Довериться Вам – всё равно что кормить гиену с руки.

- Не понимаю, о чём ты, Варя. – Вскинул бровь майор. – Это совпадение. Не доверяйублюдку. Если мы позволим внести раскол в наши ряды, то всё погибло. Они тебя сцапают и подвергнут бесчеловечным опытам. Это очевидно, как день. Горобченко хочет нас рассорить. Просто спит и видит, как ты уйдёшь за периметр. Там я не смогу тебя защитить.

- Во всех ПВР есть люди, подобные мне, да? И вы держите их, как приманку, чтобы вычислить преступников? Шаг за шагом методично провоцируете террористов? – Возмущение на грани с ненавистью почти захлестнуло меня, но тут прохладная ладошка Вадима накрыла мою руку, отрезвляя разум. Вздрогнув, я запнулась, и на смену гневу пришла растерянность.

- Варя, ты преувеличиваешь…– Возразил майор. – Не стоит раздувать трагедию.Мы просто не даём этому городу скатиться в ад. Подобные тебе очень важны. Ты даже не понимаешь, насколько. Террористы «рассеяли зёрна» и спокойно ждали, пока плоды их исследований «дозреют». Наши с Чумаковом комбинации генов не подошли. Но такие, как ты, могут дать начало их идее бессмертия. Сейчас я прошу тебя просто мне довериться. Без вопросов. Можешь даже меня ненавидеть или осуждать… Только не делай глупостей. Мы непременно поговорим, когда ты остынешь. – Серые, как апрельский снег, глаза майора уставились на меня, и в них читалась мольба. Неожиданная эмоция. Как будто от моего решения многое зависело. – Журба, уведи Горобченко. На сегодня хватит.

Когда хакера отконвоировали, я накинулась на Степанова:

- Что ты себе позволяешь? А? Ты специально меня позвал, чтоб раскрутить его на эмоцию?

– И это помогло, - кивнул Степанов. – Ты, конечно, психолог, но и мы в «специальном ведомстве» тоже не лыком шиты…

- А ты, Чумаков, что такой спокойный? – Переключилась я на Вадима. – Майор рассказал тебе обо всём? Верно я понимаю?

Чумаков отрывисто кивнул:

- Варя, не пори горячку. Присядь, - он аккуратно потянул меня за рукав, но я выдернула тряпицу с такой силой, что Вадим вздрогнул.

- И за полгода ты ни словом не обмолвился?! Просто исчез из моей жизни. – Кипятилась я. – «Ты дорога мне, Варя. И я сделаю всё, чтобы тебя защитить», - процитировала я фразу, брошенную когда-то в запале ссоры. – Похоже, ребята, что меня нужно защищать от вас. С такими друзьями и врагов не надо.

Развернувшись на пятках, я вылетела в коридор, не забыв при этом погромче хлопнуть дверью.

- Догони Варю, - услышала я голос майора. – Не дай ей наделать глупостей. Сейчас мы особенно уязвимы…

Прибавив шага, я спустилась на улицу: «Ну и ну… Вадим, как хвостик, мотается за Степановым. Не зря я держалась подальше от людей. От них сплошные проблемы».

Холодный осенний ветер налетел, пронимая до дрожи. Изрядно отросшие волосы тут же налипли на щёки, перекрывая обзор. Вне себя от досады, я заметалась по улице, как испуганная кошка. Ноги не слушались, предательски разъезжаясь на тонких корочках льда.

Одна лишь мысль пульсировала в голове: «Никому нельзя доверять»…

Я и раньше чуралась общества – будто этого мало! А теперь меня разыскивает банда террористов, которая знает обо мне всё… Долгое время я находилась под колпаком, и совсем не замечала этого. А теперь моя кровь нужна им, чтобы осуществить задуманное. Что дальше? Меня украдут пришельцы?

Ледяная волна правды вылилась за шиворот, и я похолодела: «Весь ужас этой ночи случился из-за меня».

На второй план отошли и подковёрные игры Степанова, и отстранённость Чумакова. Даже злость остыла, повинуясь снежной буре, что сковала мне внутренности.

Никогда ещё я не ощущала себя так разбито и беспомощно.

Услышав гулкие шаги за дверью, я поспешила скрыться в соседнем проулке. Нужно всё хорошенько обмозговать. Остудить голову, а потом побеседовать с ребятами ещё раз… Сейчас – не время.

Как говорила Скарлетт О`Хара: «Подумаю об этом завтра».

Глава 59: «Нету больше сказки, мама!»

- Чёрт знает, что тут ещё сделаешь... - Степанов с силой захлопнул дверь, и тяжёлая створка задребезжала, ударяясь о порог. – Горобченко не расколется – к гадалке не ходи. Такому напыщенному дурачку только повод дай – стать «святым мучеником». А этого допустить никак нельзя… Плодить символы в умах несогласных – гиблое дело. У любого доморощенного «Че», всегда найдутся последователи, которые займут его место, только в путь. Одна надежда – раскрутить командира наёмников. Но осталось ли время? Вот так вопрос!.. Знаешь, как у синоптиков, - скривил рот он. – «Ноль градусов, ощущается, как минус пять». Всегда меня веселила эта странная формулировка. А теперь я кажется понимаю… Прям чувствую в этом какую-то сакральную глубину. «Сильный дискомфорт», ощущается как беспросветная жопа…

Чумаков рассеянно перекладывал бумаги по папкам, пока майор отрешённо таращился в окно. Глубокая морщина залегла на лбу, выдавая всю остроту его возмущения. Идеально отглаженная рубашка вздымалась на груди в такт беспокойному дыханию Степанова.

Даже тогда, в стационаре, будучи загнанным в тупик, майор держался куда спокойнее. И эта неуловимая метаморфоза заставляла капитана нервничать.

«Неужели, всё так плохо, и запасного плана нет? - Мысленно вопрошал он, рассматривая ситуацию с различных ракурсов. – Если майор знал, что Варя и другие ей подобные так ценны, то почему он допустил этот прорыв? Логичнее увести их на край света, взять под неустанную охрану, а не колупаться тут с нами, в этом «лягушатнике», гордо называемом ПВР. Что я упускаю?»

- Ты просто дал ей уйти? - Нарушил молчание командир, не отрывая взгляда от окна. Будто боялся взглянуть в глаза Вадиму и увидеть там осуждение за несдержанность. - Уверен, что Варя не наломает дров?

- Пусть поразмыслит немного. Остынет. Сейчас ей необходимо одиночество, - вздохнул Чумаков. - Так будет правильнее... Журба распорядился - не выпускать никого за периметр. Особенно, Лопухину.

- Кого это удерживало? - Закусил губу майор, буквально впиваясь в неё резцами. - Смотри, Вадим... Я тебе верю. Но ты отвечаешь за Варю головой.

- Не сомневайтесь в ней… Её рассудок сильнее любых эмоций. - Покачал головой капитан, наскоро убирая папки с протоколами в несгораемый шкаф, подальше, под ключ. - Варя справится. Но лучше не провоцировать её сейчас, уж поверьте моему опыту – всё равно ведь не послушает… Меня-то она тоже врагом заклеймила, пока повод есть, - улыбнулся Чумаков, присоединяясь к "бдению" майора. - Так что, теперь мы с Вами оказались в равном положении.

Коротко усмехнувшись, Степанов смерил Чумакова пристальным взглядом, но промолчал.

- И как Вам - попасть в опалу, а? Товарищ майор? - Кривая улыбка добавила румянца бледному лицу Чумакова. - "Потерпи ещё немножко", "кто, если не ты", "государство на тебя надеется"... Бред собачий, - глумился капитан, постепенно входя во вкус. - Думаете, я слепо-глухо-немой и вообще ничего не понимаю?

Коротко вздохнув, Степанов забрался на обветшалый, давно не крашенный подоконник, ещё больше усиливая контраст меж собой и длинным, как шест, подчинённым.

- А ты всерьёз на мужскую солидарность рассчитывал? - Ухмыльнулся "чекист", бесстрашно глядя снизу вверх, в зелёные глаза Чумакова, неотрывно, почти не мигая, как дрессировщик на тигра. – Ну что ты буравишь меня взглядом, «бледный «вьнош» со взором горящим»? – Подмигнул майор. При этом его тяжёлые, остро очерченные скулы пришли в движение, а лицо мгновенно растеряло всякое благодушие – во взгляде проступила сталь. Однако, традиционная ухмылка словно прилипла к губам, рождая глубокий диссонанс в ощущениях Вадима. – Какой же ты всё-таки прямой… Как палка. – Разочарованно протянул Степанов. – Логичный и предсказуемый до ужаса. Это мне в тебе и нравится. Что на уме, то и на языке. Даже сейчас предпочёл выяснить отношения… А мог бы просто обскакать меня по-тихому, воспользовавшись ситуацией. В любом случае, уважаю. – И снова похвала майора граничила с оскорблением, но Чумаков, похоже, привык к этой странной манере выражать мысли.

- Не хочу больше недосказанности, - сморщился капитан.

- Ну, вот. О том и говорю. Прям душу мне рвёшь на британский флаг. Какое благородство… - Усталое лицо Степанова скрылось в необъятных ладонях, и плечи его затряслись в беззвучных конвульсиях. На долю секунды Чумакову показалось, что майор зарыдал, и он старательно отогнал этот морок.

Несколько глухих всхлипов, и помещение наполнил звонкий хохот. Похоже, невозмутимого майора наконец обуяла истерика. Тем страшнее…

- Ну, ты даёшь! - Отплёвывался Степанов, шипя, как кот. - Такой большой, а в сказки веришь. Уморил... Неужели, так бывает в тридцать с хреном лет?..

- Да я сразу понял, что Варя Вам приглянулась. - Хмыкнул Чумаков, разглядывая приземистую, но вполне монументальную фигуру Степанова. - Тут не нужно быть "Шерлоком".

- Ну, допустим. – Сморщил нос «чекист». – Если «догнал» сразу, то зачем указания мои выполнять так рьяно кинулся? Все контакты с друзьями прервал? Варю своей «пропажей» довёл буквально до бешенства. Невроз помешал приказа ослушаться? Комплекс отличника, со всеми вытекающими? Хоть бы намекнул Варе, в чём дело. Ну, или соврал, на худой конец... Я всё ждал, когда лопнет пружинка выдержки... Но нет, терпел до последнего!.. Псих-одиночка.

Глядя на кривляния майора, Чумаков вздохнул:

- Я всегда исхожу из соображений логики. Во-первых, я Вам доверял... И до сих пор доверяю, - замахал руками он, поймав возмущённый взгляд командира. – Подстраховаться не мешало бы. К тому же, наши отношения с Варей как-то запутались, и она не спешила делать ответные шаги, вот я и взял паузу. Помог ей определиться, без давления, от которого она бежит.

- О, это даже мило, - заёрничал Степанов, хлопая Вадима по спине. - Но и дурь одновременно. Нельзя быть таким правильным, Вадик. Испортишься ведь: пожухнешь без "шалостей", как чесночная ботва. Правила существуют, чтобы их нарушать... Но, это же не конец? Будет и "во-вторых"?

- Совершенно верно, - кивнул Чумаков. – А ещё, Вы - абсолютно не в Варином вкусе. Если я верно её изучил, то Вам в принципе ничего не светит.

- А вот это ты схамил, - покачал головой Степанов. - Жизнь интересна своей непредсказуемостью...

- Поживём, увидим, - кротко вздохнул Вадим, заставляя Степанова расхохотаться.

Так они и сидели, безмолвно глядя в окно. Все карты раскрыты, намерения высказаны. И Чумакову заметно полегчало от того, что эта беседа, наконец, состоялась.

На бледной траве, покрытой кляксами листьев, валялись осколки стекла да гильзы, растоптанные в горячке боя. Кроваво-багряные клёны буквально за ночь сбросили пышные кроны, и теперь стояли совсем голыми - замерзшими и беззащитными в непреодолимом круговороте бытия.

Жизнь сменяла смерть и наоборот. Но только не сегодня. Казалось, что чаша весов навсегда застыла в шатком равновесии. Какой аркан выпадет следующим? И что он принесёт – спасение или боль? Стоит ли гадать, если скоро всё разрешится, так или иначе?

Долой, бежать из капкана неопределённости – вот что важно. Не застывать, опираясь на старое. Оно истлело и в любой момент падёт, срываемое ветром перемен, как жёлтые листья ясеня, уже шуршащие под ногами.

- Как раз в таких тихонь и влюбляешься без памяти, - нарушил, наконец, молчание Степанов. - Странных, себе на уме! С трагично изогнутой бровью. Не отчаянные сорвиголовы, а мечтательные интеллектуалки тревожат мужские сердца... Проникают под кожу, пронимая до самых печёнок. Таких проносишь сквозь года нелепым воспоминанием, от которого легко и горько одновременно. Их шутки, как выстрел в упор... Как гром среди ясного неба. Понимаешь? - Губы майора дрогнули, и кривая, подавленная улыбка спряталась под маской обезоруживающей серьёзности. - Их молчание томит душу, отдаёт невысказанной тайной. Их хочется уберечь, закрыть собой от всего мира. А тем временем этот мир на них и держится... Вот ведь как!.. Такой, понимаешь ли, парадокс...

***

Застыв на пороге кабинета, я вслушивалась в беседу за дверью.

"Ай, да майор. Да ты не только "великий комбинатор", но ещё и поэт, - ухмыльнулась я. - Кто бы мог подумать. - Нелепая, но мощная волна нежности захлестнула и накрыла меня. - А Чумаков-то молодец, держит оборону стойко... И как я сразу не догнала, что нужно просто поверить ему на слово! Такие, как он, не способны на подлость... Это так естественно! А я - такая дура... Эх, Вадик-Вадик..."

Решив не прерывать поток откровений, я выждала минуту, прежде чем постучала в дверь. Маски сброшены. Осталась только надежда…

***

Получасом раньше, не дойдя до общежития, я свернула назад, решив по горячим следам расставить все точки над "i". Поддавшись эмоциям, сейчас я корила себя за импульсивность.

"Пора выходить из детской позиции. На обиды не осталось времени ". - Подумала я, продираясь сквозь толпу "ликвидаторов" тяжких последствий теракта.

Чумазый, как трубочист, Иванов помахал мне рукой:

- Ну, как там? Чем допрос окончился?

- Лучше не спрашивай, - покачала головой я, осознав, что вообще не настроена сейчас беседовать с людьми. Сначала нужно задать Степанову все вопросы. Донести мысль, не расплескав её по дороге. Бошка моя просто трещала от обилия «неизвестных» в уравнении. - Зарули к майору через полчасика.

- Лады, - прогудел "Росгвардеец", взваливая себе на плечи фрагмент фонарного столба.

***

Решившись, наконец, поскрестись в кабинет, я взглянула в обескураженное лицо Вадима. Степанов, напротив, надел личину бесстрастия:

- О, Варя. Рад, что ты взяла себя в руки.

- Не будем сейчас обсуждать условности. - Выпалила я. – Что с другими ПВР – информация уже пришла? На них тоже напали?

- Попытки были, - кивнул Степанов. – Но не столь удачные, как тут. Основные силы стянули к нашему лагерю… Любопытно, почему?..

- Сколько людей погибло? Есть данные? - Потеребила я Степанова за манжет.

Вынырнув из раздумий, майор вздрогнул:

- Журба сказал, счёт идёт на десятки.

- А укушенные? - Не унималась я, пытаясь привлечь внимание майора, который, казалось впал в очистительный катарсис. - Ну соберись же ты! - Встряхнула я его за плечо. - Ты, нужен людям, как никогда!

- Всё, что я строил, разрушено. - Покачав головой, Степанов проводил глазами Иванова. Его высокая фигура, облачённая в камуфляж, ещё маячила под окном. - Всё, что МЫ строили... - Осёкся он.

- Но план "Б" всегда есть, верно? Или... Нет? - Поёжилась я, ощущая, как колючие мурашки рассыпались от шеи до копчика. Степанов, застывший у подоконника широко улыбнулся, как в лучшие времена, и на секунду мне показалось, что "чекист" съехал с катушек.

- Ещё пара таких ошибок, и мы буквально станем бомжами. - Покачал головой он. - Нужно хорошенько обдумать случившееся.

- А у нас есть время? - Удивилась я. – По идее, когда мы так слабы, нас и нужно добить. Закончить начатое. Не узнаю тебя, майор. Где твоя хвалёная логика? Нужно срочно что-то предпринять. Я считаю, что террористы вернутся. Может, стоит бежать, пока не поздно? Или это противоречит законам чести «русского офицера»? Ты готов кинуть нас в жернова этой жизненной концепции?

- Пассивная агрессия стала твоим верным спутником. Ты же понимаешь? - Вскинул бровь Степанов. Я сделала вид, что оглохла, пропуская его комментарий мимо ушей. – Ну, конечно, самонадеянно было полагать, что "контора" упустит своё. Такие люди не имеют привычки разбрасываться ресурсами. - Покусал губу он, уставившись в окно невидящим взором.

- Так вот кто мы для Вас - ресурс, - усмехнулась я. - Откровения Горобченко не шли из головы. И я одёрнула себя, дабы не скатиться в бездну пустых сожалений.

"И кто тут настоящий враг: хакер-анархист или соратник, считающий людей разменными фигурами шахматной партии?" - Невольно задумалась я.

- Поверь мне... Я не знал, что Горобченко решится так быстро... – Прикрыл глаза майор, присаживаясь за стол. - Догадывался. Но не имел прямых подтверждений. Мы думали, что после неудачной попытки прорыва он затаится, а когда всё уляжется, свяжется со своими координаторами. Тут-то мы и планировали накрыть всю сеть. Но я просчитался, и погибли люди. Вот так старый лис погорел на простейших уловках. Если бы только я мог отмотать время назад.

- И что бы ты сделал? - Наивно поинтересовалась я, прекрасно понимая, что вопрос является риторическим. - Бросил бы всё, увёз людей? Спрятал бы нас с Моисеенко. О, не смеши...

- Нужно собирать местных, сворачивать лабораторию и валить отсюда. - Кивнул майор. - Ты права. Больше тут ловить нечего.

- И куда мы отправимся? - Присмирел Чумаков, предвкушая ответ майора.

- Впервые в жизни не знаю. - Пожал плечами Степанов. - Указаний от начальства пока не поступило. Связи нет. Нужно решать самим.

Внезапно в кабинет влетела Инга. Растрёпанная и напуганная, она упала в объятия обескураженного Чумакова:

- Успокойся, отдышись, - захлопотал он вокруг неё, подавая стакан воды.

Но девушка решительно отстранила питьё дрожащей рукой:

- Ольгу Глебовну убили!.. Сергеич пропал вместе с нашими исследованиями. - Скуксилась Инга, почти съезжая на пол со стула. - Не время рассиживаться. Нужно срочно уезжать. Веня запеленговал чьи-то переговоры. Через полчаса, максимум, через час, сюда прибудет вторая штурмовая группа. И тогда точно не отобьёмся…

- По коням, - заорал майор, хватаясь за рацию. – Чумаков, дуй в общагу, передай офицерам, чтоб они собирали людей. Нужно действовать быстро.

- Есть, - козырнул Чумаков, срываясь с места.

- Журба, красный уровень тревоги, - прохрипел Степанов в рацию севшим от волнения голосом, - бросай всё. Выкачивайте топливо, собирайте оружие и врубайте громкоговорители. Нужно оповестить народ! Техника на ходу?

- Так точно, - зашипело на другом конце. – Всё серьёзно?

- Очень. К нам снова гости. Нужно успеть изловчиться и оставить им подарочек на прощание. – Заорал Степанов, входя в раж.

- Понял, - закашлялся Журба. - Реализуем план "Бум".

- Вы серьёзно? - Не смогла сдержаться я. Но майор, разумеется, проигнорировал вопрос. – Детский сад какой-то…

- Передай приказ по цепи, - гаркнул он в рацию, и Журба отключился. - А вы что стоите и таращитесь? – Строгий взгляд «чекиста» застал нас с Ингой врасплох. - Берите лишь самое необходимое, и встречаемся у штаба через 10 минут.

***

Не прошло и получаса, как мы с Вадимом уже тряслись в полицейском "УАЗике". На заднем сидении расположились Инга, Коля и Веник. В переноске на полу отчаянно мяукал привыкший к свободе Альф. Жизнерадостный Коржик бодро вилял хвостом, пытаясь ткнуться носом в лицо озадаченному хозяину.

Огромная колонна автобусов и техники растянулась почти до горизонта, продвигаясь медленно, но уверено. Всеобщий гомон голосов и ворчание моторов почти убаюкали меня.

Бессонная ночь дала о себе знать, и теперь тело сотрясали хаотичные волны озноба. Натянув куртку почти до самых глаз, я скрючилась в кресле, прижав голову к прохладному стеклу.

И тут же где-то вдалеке прогремел очередной взрыв, заставив меня вскрикнуть от испуга.

- Кажется, наши "гости" всё же нашли "подарок". - Нахмурился Чумаков.

- А что теперь будет с Ногинским лагерем? - Всполошилась я. – И с Павлопосадским, к слову?!

- Они тоже эвакуируются. По плану Майора во Владимирскую область. Мотострелковая часть в Коврове уже готова принять беженцев.

- А мы куда? - Пролепетала бледная Инга, не поднимая головы с Колиного плеча. Он неустанно поглаживал жёсткие, блестящие волосы подруги и, кажется, сам находил в этом ритуале толику успокоения.

- В столицу. - Улыбнулся Чумаков. - Поближе к большому начальству.

- Кому мы там нужны? – Махнул рукой Веник. – Майор всерьёз надеется, что Москва встретит его распростёртыми объятиями? Да там, наверное, орды покойников бродят. «Нету больше сказки, мама!» - Процитировал он текст любимой песни. К слову, Веня был большим поклонником творчества группы «Агаты Кристи», пока та не развалилась.

- Давай решать проблемы по мере поступления, - буркнул Коля. – Не нагнетай.

- А Сергеич? Он что, подался в стан врага? - Промямлила я, не веря, что говорю это вслух. - Или, может, просто почуял неладное и сбежал, прихватив на автомате самое ценное?

- На связь «судмед» не выходит, - вздохнул капитан. - Но лично я не верю, что он - засланный казачок. Хотя, чем чёрт не шутит? Но думаю, в любом случае, майор из-под земли его достанет, чтоб докопаться до правды.

- Ольгу жалко. - Всхлипнула Инга, утыкаясь вздёрнутым носиком в Колину ветровку. - Если это Сергеич, то сама лично прострелю твари ногу. - Горячие слёзы ручьями полились из раскосых глаз. – Ольга – гений, человечище, - рыдала она. – Ничего святого не осталось в людях… Ну, как тут жить?..

Коля инстинктивно поглаживал голову Инги, пока всхлипывания совсем не затихли:

- Тише, тише, милая. Всё будет хорошо, - баюкал он её, как ребёнка.

С трудом вырулив за город, колонна пошла в направлении Москвы. Яркое осеннее солнце, находясь в самом зените, проникало в машину, создавая радужные всполохи на приборной панели.

Повинуясь качке, пригретая солнцем, я задремала, отдавая свой разум в объятия "маленькой смерти".

Осталось ли в мире место без боли и зла? Без тревог и сожалений? Если да, то увидеть бы его хотя бы во сне, одним глазком... И пусть этот сон сбудется, как можно скорее.