Не сдохнут только одиночки, том II: Час зверя.

Глава 1: Новая жизнь

В густых осенних сумерках замелькали огни. Они размеренно подрагивали, сливаясь в каплях конденсата. Сползали по стеклу, баюкали меня. Повинуясь этой круговерти, я клевала носом. Стекло приятно холодило щёку. Усталость брала своё.

Тишину нарушали лишь утробное урчание мотора да потрескивание рации. Изредка в эфир пробивались дорожные заметки.

- Слева по курсу лежит бензовоз. Перекрыл полосу. – Послышался вздох Иванова. – Плохо. Похоже, застрянем тут.

- Топливо есть? – Рация зашипела, и в беседу включился Степанов. - БМП смогут сдвинуть его, как думаешь?

- Бензин разлит по всей дороге. – Отчитался «Росгвардеец».

- Игра не стоит свеч, - покачал головой Чумаков.

- И то верно. – Озадаченный, немного охрипший голос Степанова выдавал истинную глубину его усталости. – Отбой… Не хватало ещё, чтобы всё рвануло, к чёртовой бабушке… Просочимся как-нибудь...

Чумаков положил на место рацию и мельком взглянул на меня:

- Устала?

Я только слабо кивнула, не в силах выдавить из себя что-то членораздельное.

И снова тишина… Колонна машин медленно ползла по шоссе, растягиваясь до самого горизонта. Бобик покачивался на рессорах – туда-сюда, вызывая у меня странную ассоциацию, словно невидимая рука качает гигантскую колыбель.

Бессонная ночь, дорога и продолжительный стресс сыграли с моей психикой злую шутку. Сначала меня обуяла навязчивая дрёма. Но сон никак не шёл… А потом всё вокруг вдруг стало далёким и сюрреальным: ощущения времени и пространства смазались и меня накрыла дереализация.

Странное ощущение будто ты выглядываешь в мир с самого донышка своей души. Тело постепенно расслабляется, выходя из строя. Становится чужим, тяжёлым и бесполезным, как машина, в которой неожиданно закончился бензин.

Тряхнув головой, я скинула морок и приоткрыла окно. Неожиданно мне стало душно, почти до тошноты.

- Всё нормально? В бардачке есть вода, - встревоженный шёпот Чумакова окончательно вернул меня в реальность. Тягостное ощущение рассеялось, уступая место благодарности.

Опытные водители включили фары, освещая раскисшую дорогу. Тёплая печка да хорошая компания - что ещё нужно в разгар апокалипсиса, чтоб ощутить себя счастливой?..

Не существует в мире более разновидности одиночества, за которое я бы держалась. Цепко, как раньше, ревностно защищая его от чужих посягательств.

Для начала я свыклась с мыслью, что выживать вместе легче, а потом и вовсе полюбила свою новую семью… Ту, которой у меня никогда, по сути, и не было.

Никто из кровных родичей не давал мне ощущения сопричастности той самой общности, где один за всех, и все за одного, как в романах Дюма. Мы то делили что-то, то неистово соревновались, перетягивая одеяло в разные стороны, но никогда не являлись командой.

Сложно любить людей, которые постоянно мерятся причиндалами в бесполезной игре под названием: «Кто из нас «правильно» живёт, а кто говно собачье». Не сложно догадаться, что отказавшись от соревнования, я автоматически переместилась в разряд аутсайдеров.

Мы были родственниками, но так и не стали семьёй. Каждый совместный праздник заканчивался руганью и нудными нотациями. А когда папа умер, родные перестали звать меня в гости, но я и не настаивала. С облегчением выдохнув, каждый из нас зажил своей жизнью.

Сколько себя помню, считала, что командная игра - не для меня. Но как же я ошибалась. Открыв Чумакову дверь в тот судьбоносный день, я сказала миру «да». И теперь, не смотря на тревоги и опасности, не взирая на зомби всех мастей, он больше не кажется мне страшным… Такой вот парадокс. В той, «другой» вселенной, без оживших трупов, я была менее живой, чем сейчас. И за это стоит сказать «спасибо» моей новой семье.

Петренко смог проявить необходимую настойчивость, не дав мне отсидеться в моём привычном, «безопасном» мирке», что стало основополагающе важным решением. Потому как жизнь с энтузиазмом душевнобольного демонстрировала мне, насколько сильно я ошибалась. Сашина открытая душа с неуёмной тягой к коммуникации дала мне шанс выжить - не больше, не меньше.

Вадим сохраняет самообладание там, где любой другой порвёт себе ягодицы от натуги. Его ненавязчивая забота и непоколебимое спокойствие не раз спасали мой день, когда всё, казалось, вот-вот обрушится с треском…

Веник… Свой парень. Честен до нигилизма. Не геройствует (впрочем, как и я). Но способен вовремя выдать дельный инсайд. Осторожный интеллектуал, иногда безмерно ленивый… И всё же он ни разу не бросал других наедине с их бедой. Когда на нас с Аллой напали братья Аскаровы (как давно это было!), Веник не сбежал, а защищался вместе с нами. И даже придумал нестандартный способ, как задержать преступников, казалось бы, в безвыходной ситуации…

Мишка, Инга, Валюша и Мама Света, чета Захаровых… Даже Журба и Степанов!.. Список можно продолжать. Все они в одночасье стали "своими в доску".

Неожиданно мне стало интересно, чем живут другие люди, и что у них на душе… Всё, от чего я так стремительно убегала в другой, доапокалиптической реальности, догнало меня в конце времён. Та близость, что всегда казалась опасной, на деле принесла мне то самое ощущение внутренней целостности и спокойствия, которых я не ощущала раньше.

Вадим мерно крутил баранку, украдкой поглядывая на меня, не сплю ли. Инга, притаилась на остром Колином плече и отстранённо глазела в окно, то закрывая глаза, то напряжённо вглядываясь в темноту.

Пустой взгляд человека, прошедшего свой личный ад. Он мне знаком не понаслышке. Все шутки и ужимки остались за стенами ПВР, вместе с Ольгой: бледной и бездыханной. А Инга замкнулась в себе. Словно она всегда была такой хмурой и молчаливой. В тот злосчастный день она в третий раз потеряла семью.

Сначала погибли родители: трагично и неожиданно. Затем Бабушка. А теперь старшая подруга и добрый наставник в одном лице. Так же негаданно. Даже попрощаться не успели. В номом мире люди уходят особенно быстро. Без долгих прелюдий в виде болезни...

Что ни говори, а смерть Ольги была одновременно бессмысленной и страшной.

На полу, рядом с ней нашли початую ампулу сильнодействующего токсина. Один укол в шею, и препарат парализовал дыхательные пути. Вирусолог умерла от удушья, но прежде успела открыть дверь в лабораторию. Значит, убийца вошёл вместе с ней, либо сразу следом…

Кому понадобилось её травить, а главное – зачем? Не хочу верить, что эта смерть осталась на совести Сергеича. Он эгоист, повеса и трепач. Но никак не убийца. Уж я-то в людях разбираюсь.

Как всегда, вопросов больше, чем ответов. Почему яд? Зачем так усложнять? Не проще ли было застрелить нежелательного свидетеля?..

На месте трагедии чётко прослеживались следы борьбы. Реагенты раскиданы по полу, стул перевёрнут. Но ящики письменного стола - не тронуты. Дверцы шкафов закрыты. Убийца ничего не искал - он точно знал, где лежат документы. Значит, это кто-то из своих.

И снова все ниточки ведут к Сергеичу. Но что-то тут не вяжется… Никак не возьму в толк, какая именно деталь ускользает от меня?..

Ольга, как мудрая, взрослая женщина, по логике вещей могла просто отдать все материалы неизвестному и спасти тем самым свою жизнь. Почему она допустила потасовку, когда могла прийти к соглашению, ради своей же безопасности?..

На сейфе – кодовый замок. Код известен только Ольге. Никто из приближённых его не знал. Во всяком случае, таким было условие Степанова. Надо бы переговорить с майором, выслушать его соображения… Иначе, моя голова просто разорвётся.

Похоже, что Ингу тоже не отпускала эта история. Периодически она сдавленно вздыхала – тяжело, даже со всхлипом. Но молчала, не сводя глаз с дороги. При том, появилась в ней некая ожесточённость - её я раньше не замечала.

Девушку раздражали вопросы ребят. Вместо того, чтобы как обычно, излить на товарищей поток печали и пореветь от души, она старательно переводила тему, выдавала пассивно-агрессивные шутки и вообще, вела себя не типично. Я бы сказала, что это выглядит подозрительно, если бы плотно не работала с посттравматикой последние пару месяцев. Иногда отрицание – это вполне естественная реакция на трагедию. Возможно, Инге просто нужно время, и она войдёт в новую фазу - принятие?

Буквально за день из светлой, общительной девчонки она трансформировалась в затравленного зверька. Изредка по привычке Инга теребила аккуратный шрам от укуса. И её раскосые, чёрные глаза превращались в узкие щёлки.

Эта метаморфоза не укрылась и от Вадима. Иногда он поглядывал в зеркало заднего вида, и его брови сходились на переносице, выдавая тревогу капитана.

Коля с Веней пытались разговорить девушку, но не солоно хлебавши, отстали от неё, получив в ответ пару едких комментариев.

Что угодно, но в токсичности Ингу уличить было сложно. Нужно бы что-то сделать, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

- Ты принимала сегодня успокоительные? – Спросила я, покопавшись в дорожном рюкзаке.

- Не успела, - дёрнула плечиком Инга, и в этом жесте мне почудилась нервозность. – Кому они нужны, когда вокруг такое происходит? Ты всерьёз думаешь, что банальное успокоительное мне поможет? – При этом незнакомые, визгливые нотки проскользнули в её голосе.

Холодок пробежал по моей спине. Стараясь выглядеть спокойной, я протянула Инге шприц-ручку с готовым лекарством:

- Может, остановимся и сделаем тебе укол? Вот увидишь, сразу полегчает. Поспишь немного.

- И правда, - вмешался в беседу Чумаков. - Мы все устали. Нужно использовать любую возможность, пока она есть. Да и вообще, ты – будущий врач. Сама знаешь: осторожность в этом деле не бывает излишней…

С тех пор, как выявилась связь превращений с уровнем кортизола в крови, мы всегда носили с собой нужные препараты, и это правило полностью оправдало себя. Вовремя принятые меры профилактики спасли не одну жизнь. К слову сказать, Инга сама это предложила. Но теперь с упорством юной ослицы никак не желала принимать лекарство. Ну, что за дела?

- Не переживайте так, - вымученно улыбнулась девушка одними губами. – Я себя контролирую. Просто день выдался тяжёлый, как никогда. Настроения нет и не предвидится, уж простите…

- И это, мягко говоря. – Оскорблённо хмыкнул Веник. Ему основательно досталось от Инги, а всё из-за не в меру длинного языка и неуёмной тяги быть услышанным.

- Ты за собой смотри, - вздохнула девушка, демонстративно отворачиваясь в окно.

Я с укором посмотрела на Веника:

- Не обостряй...

- Это что сейчас было? Я не понял… - На грани слышимости прошептал Коля, и его благоверная с усилием скинула руку юноши со своего плеча.

- Всё, брэйк. Угомонились. – Подвёл итог Чумаков. – Не хочет лекарства, не надо. Главное – помолчите. Из-за ваших склок не слышно, что происходит в эфире.

***

Монументальный УАЗик изредка потряхивало на ухабах - дорога совсем испортилась. Мелкий сор и вязкая грязь смешались, сплавляясь в единую жижу. Она заставляла колёса буксовать. Внедорожник то и дело увязал, теряя сцепление с асфальтом.

- Могло быть хуже, - вздохнул Вадим, прожимая педаль газа почти до пола. Послышался визгливый гул, и вездеходный "бобик", не без усилия, вырвался из скользкой ловушки. Крупный хлам и брошенные автомобили расчистили военные. Что бы мы сейчас делали без их помощи - подумать страшно…

- Хоть какая-то от них польза! - Послышался из динамиков бодрый баритон Степанова. - Все наши проблемы решил шкурный интерес.

И действительно, ещё пару месяцев назад пригородные заправки просто кишели мертвецами. Когда выжившие массово рванули из города, на трассе образовался настоящий затор. Много народа тогда погибло.

В ближайшем лесу устроили засаду «тихие». Не знаю как, но они смогли собрать под своё начало целую орду "живчиков". И те крушили стёкла направо и налево, вытаскивая людей из машин.

Даже с одним таким одичалым "недопокойником" без подготовки справиться сложно. А если их несколько десятков, при том на шоссе до самого горизонта встала километровая пробка? У беглецов не было шансов, скажу я вам.

"Тихие" твари - отдельная тема для разговора. Они не слишком проворны, но далеко не глупы. Иногда мне кажется, что уровень их интеллекта существенно выше среобывательского. Они-то и устроили кипиш на трассе - разложили острый сор прямо под колеса машин. В ход пошло всё: металлический лом, битое стекло и просто мусор.

Водители, естественно занервничали. Кто-то попытался проскочить сомнительный участок "на шару" и тут же поплатился. Другие на свой страх и риск покинули машины, чтобы расчистить дорогу.

Тут-то их и накрыла первая группа зомби, пришедшая из леса. Вслед за "живчиками" попёрла медлительная нежить. А "тихие" показались последними, когда последняя волна сопротивления была окончательно подавлена.

Зомби заметно поумнели. И это уже вполне тянуло на альтернативную ветку в эволюции человеческого вида – только что речи пока не изобрели.

В результате трагедии, медленные, жадные до плоти трупы расползлись по автостраде, а их машины, брошенные ржаветь, насмерть перегородили дорогу.

Военные, имея неплохие запасы ресурсов не сразу смекнули, что ГСМ нужен всем, особенно в зените апокалипсиса.

И когда первые банды пошли на штурм продуктовых баз, отцы-командиры недоуменно зачесали «головы» - а не стоит ли приватизировать «ништяки» первыми, пока они не попали в «дурные руки»?

Но продовольствие быстро подмяли под себя ФСБ и «Росгвардия», поэтому «зелёным человечкам» не осталось ничего другого, как зачистить заправки и нефтехранилища. Не досталось бандюганам, и на том спасибо.

- А что там, ближе к Москве, не знаете? - Забеспокоился Чумаков, выкручивая руль до отказа.

Особенно неприятная яма, будто кратер от взрыва, заставила машину просесть, и подвеска внедорожника мгновенно заскребла по асфальту.

- Вот это да! - Охнул капитан, выпуская из рук рацию. Увесистая коробочка моментально повисла на шнуре, смачно стукнув меня в колено. Шипя от негодования, я упёрлась руками приборную панель, и это спасло меня от удара лбом.

- Что там у вас? - Повысил голос майор.

- Яма, - коротко ответила я, вешая рацию на место.

Отдышавшись, Чумаков аккуратно съехал на обочину:

- Кажется, колесу пришёл "каюк".

- Совсем? - Озадаченный голос майора заставил меня вздрогнуть. - Вот же, чёрт! Как не вовремя! - Выругался «чекист».

Вадим не ответил. Лишь покачал головой, с силой ударив кулаком по рулю, и что-то внизу забряцало в такт.

- Хорошо, если просто лопнул болт... - Вздохнул Веник. - Тогда отделаемся малой кровью...

- Типун тебе на язык, оракул. - Послышался из динамиков недовольный бас Журбы. Срдевековые суеверия «омоновца» давно стали поводом для шуток в ПВР, но тут я всецело приняла его сторону.

- Глушите мотор. - Приказал майор. - Приехали…

***

- Всё-то у вас "не слава Богу", - нахмурился Степанов, просовывая голову в окно. Лицо его, влажное от дождя, выражало карикатурную скорбь. - Пустите погреться? А то так есть хочется, что аж переночевать негде. На улице не май… да и я уже давно не тот румяный, тридцатилетний мальчик, что готов терпеть неудобства ради прихоти дамы…

Испытав предательские уколы совести, я поспешила разблокировать двери, и майор бесцеремонно плюхнулся на водительское сидение, обрызгав меня водой.

Тонкие струйки ливня щекотали его подбородок, стекая запазуху. Сморщившись, майор пару раз громогласно чихнул:

- Ну и погодка… Всё – одно к одному… Как у вас дела? – Взгляд «чекиста» остановился на безучастной к происходящему Инге.

- Даже не спрашивайте. – Процедил Коля.

- Жаль. - Вздохнул майор. Выудив из кармана белоснежный носовой платок он насухо вытер лицо. – Грешен. Хотел хороших новостей, да не срослось… Чумаков? А ты там как? - Степанов картинно перегнулся через меня к соседнему окну. - Мильпардон. - Закатил глаза он, кряхтя, как древний старец.

- Да, ни в чём себе не отказывай, - вздохнула я, втягивая живот. - В пределах разумного конечно.

- Хорошо, что ты уточнила, - оскалился майор.

Укутавшись в дождевик, Вадим, не без помощи вездесущего Журбы, уже извлёк из багажника ремонтный набор - запаску, комплект ключей и домкрат. Закинув винтовку за спину, «омоновец» одним мощным движением прислонил огромное колесо поближе к сизому от грязи боку внедорожника.

- Придётся всё менять, - цокнул языком он, и на лице майора отразилось разочарование.

- Ну что ж, бесконечное везение бывает только в сказках, - вздохнул «чекист» и тут же закашлялся.

Веник, уже вовсю дымивший в окно, в пару затяжек докурил сигарету и кинул "цибарик" в кусты.

- Курить - здоровью вредить? Ты же знаешь? - Прищурился майор, не сводя глаз с Вени. - В данном случае - моему.

- Понял, - ухмыльнулся тот. – Всё осознал и уже бросил. Никто в вашей компашке "зожных пэпэшников" меня не любит и не поддерживает в тяге к простыму довольствиям. Только Петренко... А вы сразу морщитесь, словно червя слопали. Пойду, что ли, Вадику помогу. А то он корячится под дождём, с фонарём в зубах, пока мы тут прохлаждаемся.

***

Сумерки, как часто бывает в ноябре, быстро превратились в непроглядную темень.

- Тишина... - Прошептал майор. - Благодать. Ни души. Скоро все местные покойники стянутся в города, понимая, что вдоль трасс уже давно ловить нечего. У них просто звериное чутьё. Настоящие хищники… Ты заметила?

- Где мы будем размещать людей? - Нахмурилась я, подслеповато щурясь, когда отсвет фонарика в очередной раз угодил мне в глаз. - У нас в автобусах половина Электростали трясётся.

- Не преувеличивай. - Покачал головой Степанов. - Разместимся на время в корпусах при ЦКЗ. Местное начальство дало добро. Завтра зачистим соседнюю школу. Там и забор имеется. Обустроимся как-нибудь. Поставим кровати. В столовой можно организовать горячее питание для людей. Всё там есть для жизни.

- Ну, кроме душа, возможно… - Округлила глаза я. - Но это так, мелочи для "крутых выживальщиков". Как детям задницы мыть- ты подумал? Да мы через неделю грязью зарастём, через месяц - вшами. А спустя квартал - чумных блох... Шутка ли - столько народа?

- Заселим семейных в корпуса при ЦКЗ. - Отмахнулся от меня Степанов. - Я уже договорился - "научники" не против такого соседства...

- Будто кто-то их спрашивал. - Буркнула Инга.

- О, она заговорила. – Вытаращил глаза майор. – Я предложил им услугу в обмен на гостеприимство... Всё честно. - Уклончиво пробормотал Степанов, переводя тему. - В тесноте, да не в обиде. Главное перекантоваться месяц-другой. А дальше будем думать.

- Вот и первые гости! - Колин палец взметнулся, указывая на обочину.

В свете фар показался мертвец. Серый, с обглоданной щекой. В руке зажата монтировка. Зомби не торопился. Он затаился за деревом, выжидая момент. Белесые глаза покойника поблёскивали в полумраке, отражая дорожные огни. И он, не отрываясь смотрел на Чумакова, отслеживая каждое его движение.

- Хитрый дядя. Но я хитрей. – Промурлыкал под нос Журба, прицеливаясь прямёхонько в голову гнилому "партизану".

Осознав намерение "омоноца", тот зайцем нырнул в ближайший овраг. Лишь монтировка зазвенела, ударяясь о камень. Небывалая прыть для мёртвой «гнилушки».

- Вот зараза! - Вздрогнул Чумаков, и увесистый ключ сорвался, чиркнув капитана по руке. - Нервишки шалят...

- Спокойно, не спеши, - прогудел Журба. - Майор отпустил колонну вперёд. Иванов с ребятами знают путь, как свои пять пальцев. Сейчас, передохнут немного и двинутся без нас.

- Да уж... Лучше не задерживаться тут. – Прошипел Чумаков, зажимая рану. Крупные капли крови мгновенно окропили асфальт. - Вдруг, за нами хвост.

- Ну и правильно. Малой группой скорее доберёмся, - сплюнул Веник, принимая из рук Чумакова нужный "ключ". – Ты давай, без геройства. Подлатай руку. Я закончу.

Лейтенант отошёл в сторону и выудил из багажника аптечку. Тем временем, к нашему молчаливому соглядатому присоединилась парочка компаньонов. Один из них выбрался из оврага и двинул прямиком к капитану. Припадая на левую ногу, он путался в лохмотьях, оставшихся от брюк.

Один точный выстрел Журбы, и труп завалился навзничь, отбивая охоту своим друзьям высовываться из оврага.

- Да никто за нами не поедет. Во всяком случае, сейчас. - Покачал головой Степанов, вольготно разваливаясь в кресле. - У них и без нас проблем хватает. Штурмовую группу посекло взрывом - уж техники постарались заминировать ПВР. Работу вели давно... Уж поверьте, у нас было время продумать схему экстренного отбытия…

- Так мы что, на пороховой бочке сидели? - Голос Коли сорвался на необычайно высокие ноты, и парень поспешно откашлялся.

- Сапёры своё дело знают, - усмехнулся майор. - Не нервничай. Это вредно для сердца.

Вклинившись на заднее сиденье, Чумаков включил свет.

- Поможешь? – Обратился он к Коле, пока Веник ковырялся с запаской.

Степанов обернулся назад и глаза его округлились:

- Ёж твою медь, Вадик… Ну, как - так? Руки у тебя золотые, конечно… жаль, что растут из жопы. Надо умудриться ещё – так себя располосовать.

- Похоже, придётся швы накладывать, - покачала головой Инга, вынимая из Колиных рук тампон с перекисью. - Задет крупный сосуд. Так кровь не остановить… Нужен жгут.

- Может, тебе не стоит сейчас этим заниматься? – Осторожно спросил Коля. – Ты и так натерпелась. Я справлюсь.

- А, давай, я сама решу? – Мгновенно вспыхнула девушка, и её щёки зарделись нездоровым румянцем.

- Как хочешь. – Поднял руки Коля, выражая полное смирение.

Степанов внимательно посмотрел на Ингу, но предпочёл промолчать. Так обычно взрослые разглядывают ребёнка, неожиданно выдавшего матерное слово на семейном празднике.

«Значит, мне не мерещится, - с облегчением подумала я. – Что-то действительно не так».

Выудив из аптечки иглу и кетгут, Инга в прямом смысле вцепилась в руку Вадима. Аж костяшки пальцев побелели. Не взирая на его протесты и болезненное шипение, девушка буквально в пару стежков стянула края раны.

- Что ты, как маленький? – Хмурилась она, в очередной раз протыкая иглой кожу. – Если не принять меры, рана закровит, как только снимешь жгут.

При этом её лицо приняло какое-то особенно устрашающее выражение. Словно она раздумывала, отхватить или нет у Чумакова кусочек плоти. На смену безучастию пришёл нездоровый азарт.

- Меня изнасиловали, - только и смог вымолвить Чумаков, щурясь от боли.

- Глупости не говори, - буркнула Инга, фиксируя нить. При этом она наклонилась поближе к запястию и откусила зубами кетгут.

Рука майора по инерции потянулась вбок. Где-то под курткой находилась кобура с табельным оружием. Но оно не понадобилось.

Как ни в чём не бывало, Инга выбросила в окно швейные принадлежности и с каменным лицом перебинтовала рану.

- Если пациент хочет жить, медицина бессильна. – Пискнула я, удивляясь «мультяшности» своего тембра. Дыхание перехватило от волнения. Да и Чумаков очевидно напрягся.

- А ты откуда знаешь это выражение? - Округлил глаза Степанов. – Любишь советские фильмы?

- Это мой бесполезный талант номер 151. Я - кладбище цитат, которые иногда восстают по случаю...- Нервно захихикала я.

***

Минут через тридцать, установив "запаску", Веня заглянул в УАЗик и, наткнувшись на Чумакова, недоумённо приподнял бровь.

- Пусть отдохнёт пока, я поведу. Вадик у нас тут страха натерпелся… - Вздохнул Степанов, поворачивая ключи в замке зажигания. Повинуясь, УАЗик утробно заурчал. - Коля, ты не против пересесть к Журбе? Мне нужно переговорить с товарищем капитаном. И боюсь, что в ближайшее время больше оказии не предвидится. Инге там тоже место найдётся... Кто я такой, чтоб разлучать влюблённых?

Коротко кивнув, девушка толкнула тяжёлую дверь, и они с Колей, не говоря ни слова, исчезли в промозглой темноте.

Перебравшись на заднее сидение, я устроилась рядом с недоумевающим Веником.

- Это что за перфоманс Инга сейчас устроила? Никто не знает? - Удивлённо произнёс он.

- И к чему было гнать ребят в такую погоду? Сзади достаточно места - вполне можно разместиться и впятером. – Пожал плечами Чумаков, пересаживаясь к майору.

- Хочу поболтать без лишних ушей, - ответил «чекист».

- Что-то стряслось? - Насторожился Вадим.

- Сергеич объявился. – Покусал губу майор.

- Да иди ты… - Вырвалось у меня.

- И, кажется, наш крот – не он. – Округлил глаза Степанов. - Думаем, господа... Какие у вас версии?

- Вы считаете, это Инга? - Тряхнул головой Веник. - Ущипните меня. Я сплю.

- Плохо, Веня... Садись, "два". - Оскалился Степанов. - Какие ещё версии будут?

Тягостное молчание повисло в машине. А удовлетворённый эффектом "чекист" продолжил:

- Я думаю, Сергеича подставили и вынудили бежать. Он спас секретную документацию, а не украл её. Связь, как вы знаете, ужасно работает. Мы созвонились через сеть, и сигнал постоянно обрывался. Сергеич это или некто, действующий от его лица - это нам и предстоит выяснить. Кем бы ни был наш "мистер Икс", он назначил встречу на повороте к ЦКЗ, и нужно основательно к ней подготовиться.

- А Иванов в курсе? – Спохватился Вадим. – Колонна же прямо сейчас туда едет. Вдруг, засада?

- Спокойно, расслабься, капитан. – Вздохнул майор. – Ты действительно думаешь, что я зря ем свой хлеб? Люди поедут в ЦКЗ другой, более длинной дорогой.

- Не хочу прерывать вашу милую беседу, но, кажется, нам пора. - Встрепенулся Веник.

Из оврага выбрался огромный, гнилой увалень, издалека похожий на Вия из старого кино. Словно вылепленный из папье-маше, он довольно шустро снёс заграждение и двинулся к машине.

- Ну вот и "мясной трансформер" по нашу душу пожаловал. Нужно рвать когти, да побыстрее. Где один, там и другие, - нажал на педаль газа майор. И УАЗик рванул со свистом, оставляя негодующего зомби в кромешной темноте.

Глава 2: Вот это поворот!

Немного погодя просторное шоссе ушло в крутой поворот, и отбойники вдоль дороги сменились индустриальным пейзажем.

Ничего криминального. Несколько трупов валяется вдоль обочины да пара бродит вокруг тусклого, мерцающего фонаря. Словно бледные мотыльки, они кружат по островку света, беззвучно открывая рты.

Один из них недавно перекусил - его живот раздулся, а на белёсой шее виднеются контрастно-алые разводы свежей крови.

- Ещё один потерял чувство меры... - Послышался в рацию брезгливый бас Журбы.

В целом, столица выглядела пустой, тихой, но обитаемой. Пригородный блок-пост ГИБДД встретил нас распростёртыми объятиями. Из маленькой кирпичной будки с решётками вывалился шарообразный, рыхлый постовой. Необъятный живот, казалось, мешал ему ходить, но он очень старался быстрее шевелить короткими, как сардельки, ногами, затянутыми в мятые брюки.

Его каноничный напарник - худой жердяй - взял автомат наизготовку и ненавязчиво направил дуло в сторону устрашающего на вид Журбы, одетого по форме. На лице «омоновца» и мускул не дрогнул:

- Не тех ловите, ребята… - Покачал головой он. – У вас там труп отъелся на ком-то – того гляди взорвётся. – При этом взгляд Журбы скользнул по тугому пузу постового, и раскрасневшиеся щёки лейтенанта загорелись оттенками пурпурного. – Вы что, не в курсе, что трупы мутируют?

- В смысле – мутируют? – Напрягся толстяк.

- Как вы вообще дожили до ноября? – Изумился майор, покидая УАЗик.

Дуло «жердяя» тут же переместилось в грудь майору.

- Спокойно, - поднял руки тот.

- Документики попрошу. – Растерялся «колобок». Сейчас он чертовски походил на Сеньора-Помидора из сказки «Чиполино». Такой же серьёзный, круглый и багровый. Толстые щёки поблёскивают, лёжа на воротнике форменной куртки.

Заглянув в заветные корочки, ДПС-ник сделал пометку в журнале и вытянулся по струнке.

- Вольно, - вздохнул майор. - Красиво службу держите.

- Служим Отечеству! – Рыкнул «жердяй», закидывая автомат за плечо.

- А вот это ты зря, - нахмурился Журба. – На улице расслабляться не нужно.

- Ну, ты ему ещё пальчиком погрози, - прыснул «чекист». - Как там, в столице сейчас, ребята? Мертвецы, банды?

- Да, всё штатно, - пробормотал «жердяй», и толстый командир метнул на него негодующий взгляд, мол, "ты куда вперёд батьки в пекло лезешь?", и тот запнулся на полуслове.

- Не страшно тут вдвоём куковать? - Оскалился майор, примечая, как один ходячих из трупов потерял интерес к фонарю и побрёл в сторону поста.

- Так, "Росгвардия" всех перебила, - пожал плечами толстяк. - Тут совсем тихо стало. Покойники, что поумнее, попрятались в норы. Вот пару дней назад было неспокойно. Группа оперативного реагирования вскрыла коллектор недалеко от трассы... А там... - Лейтенант картинно закатил глаза, и его подчинённый только что не заскулил, вытянувшись в струнку - так ему хотелось продолжить эту историю. Но командир запретил, и поэтому сержант старательно «держал лицо».

- А там - что? - Тряхнул нечёсанной головой Веник, поторапливая задумчивого дежурного.

- Гнездовье. – Театрально прикрыл глаза толстяк. - Тряпки какие-то набросаны. Все пропитались кровью и кишками. Вонь жуткая. Как зашли, аж глаза пеленой затянуло. Я этих ребят провожал - знаю не понаслышке, о чём толкую, - перешёл на доверительный шёпот толстяк. - Ну и странная находка нас там ждала!

- Не тяни уже, Пелевин. - Закатил глаза майор.

- Я - Усольцев. - Замотал головой лейтенант, указывая на бейдж.

- Понятно, - обречённо вздохнул Степанов. - Продолжай.

- Нашли там, короче, бабу с младенцем. Оба мёртвые, но, так сказать, не совсем... А их - группа других мертвецов защищает, голов двадцать. Страшнючие, огромные. Просто жуть берёт. «Росгвардия» их перестреляла, мать с «ребятёнком» сцапали и увезли в ЦКЗ - не знаю, как. Мне стало дурно, и я вышел на воздух. Только курю и вижу, - мешки мимо несут. Обвязали верёвками и волочат прям по земле, а они извиваются, как сумасшедшие... То ещё зрелище...

- М-да. - Сморщился Чумаков, упираясь головой в "торпеду" приборной панели.

- Как думаете? Тётка младенца обратила… или того… - Понизил голос толстяк. - Сама его родила?

- Ты не забивай себе голову, лейтенант. - Посоветовал Степанов. – Просто будь осторожнее, и с тебя хватит.

Вслед за отповедью майора раздалась автоматная очередь, и отъевшийся зомби осел на землю с глухим стуком.

- А я говорил, что он решится напасть, - назидательно поднял палец Журба, опуская винтовку.

Бледный «жердяй», тяжело дыша, кивнул, и скрылся в своей будке, не говоря ни слова.

- Благодарю за информацию, - дежурная улыбка озарила лицо «чекиста», и он завёл мотор. - Значит, говоришь, на дороге к ЦКЗ всё тихо?

- С вечера было, - развёл руками толстяк.

- Скажи-ка, а этот персонаж нигде на горизонте не мелькал? - Покопавшись в смартфоне, майор показал постовому фото Сергеича.

- Мы заступили на службу в пять. В нашу смену таких не было, - отрапортовал лейтенант. – Вообще, тут не шибко многолюдно, - рассмеялся он.

- Ну и ладно, - заметно расстроился майор. - Удачной службы, бойцы.

- И Вам, как говорится, ни гвоздя, ни жезла, - поглумился на прощание толстяк.

***

Дорога к ЦКЗ оказалась узкой просекой при парке, на самой окраине столицы. Асфальт положен кое-как – исполинских размеров деревья местами вывернули его своими корнями. Фонари горят через один, формируя неровные пятна.

Даже на главном шоссе темнее, чем обычно. А что может предложить путникам разбитая дорога в лесу?

Москва перешла на новый уровень энергосбережения. И хоть подмосковные ГРЭС исправно работают, чинить иллюминацию - задача ресурсозатратная. Нужно уломать ремонтников, выделить им охрану, отжалеть патроны и бензин. Желательно - выбрать солнечный день, чтобы зомби поблизости топталось поменьше.

Поэтому столичное начальство решало задачи по мере их поступления. Чисто русский подход - когда перегорит к чёртовой бабушке так, что темень глаза выколет, тогда и починим. Перегорало, как вы понимаете, всегда неожиданно.

Включив фары, Степанов отчаянно матерился себе под нос. Да так чётко, что я могла разобрать по составу каждый матерный эпитет.

Пополнив словарь парой новеньких ругательств, я подивилась изощрённости майора. Такие лингвистические извращения нужно ещё выдумать, когда производных слов в арсенале – раз, два и обчёлся.

- Завязывайте, Сергей Алексеич, - наморщил лоб Чумаков, подлетая на очередной кочке. – Тут всё-таки дамы…

- Это Варя что ли? – Округлил глаза «чекист». – А ты слыхал, как она матерится, каждый раз, ковыряясь ключом в замке своего кабинета? Да-да, том самом, старинном, что ты окончательно доломал в попытке починить?

Шея Чумакова мгновенно покрылась красными пятнами. Плохой знак. Сейчас морали начнёт читать.

- Да что ты ерунду городишь? – Искренне возмутилась я в надежде спасти положение. – Не было такого. Я же дама.

- То есть, по-твоему, я вру? – Большие, круглые глаза Степанова уставились на меня в упор.

- Не забывай следить за дорогой, - сухо бросила я, но по спине успел пробежать знакомый холодок.

Внимательный, пронизывающий взгляд майора не предвещал ничего хорошего…

«Не стоило вообще развязывать эти споры. А тем более – «драконить» Степанова. - Сто раз пожалела я про себя. – Он и так усталый, злющий, как гиена. Ай, да Чумаков… Но и я тоже хороша! Кто нас за язык-то тянул? Подумаешь, мат. Есть проблемы и посерьёзнее нецензурщины».

Но Чумакова, что называется понесло.

- Вы, Сергей Алексеич, разумеется не врёте. – В голосе Вадима проявились опасные менторские интонации. – Просто подсвечиваете нужные факты себе в угоду, игнорируя остальные. Это называется софистикой. Но уж никак не враньём. Уличить Вас во лжи почти невозможно, - со знанием дела кивнул капитан, и Веник громогласно заржал.

- Ладно. Принято, - поднял бровь майор, на полном ходу влетая в крутой поворот. Увлекшись беседой, он и не заметил, как обогнал джип Журбы. Тот посигналил нам вслед, но «чекист» проигнорировал соратника.

– И правда, как я мог забыть? – Степанов сыграл удивление столь искренне, что мне на секунду стало жутко. – Вы, дамы не материтесь, не потеете, не пукаете и по большому в сортир не ходите. У вас, девочек, всё дерьмо в характер уходит. – Уголок его рта стремительно пополз вверх.

- Товарищ майор, ну Вы уже перегибаете, - нахмурился Чумаков. – Так и по лицу схлопотать можно.

- Да я, может и не против… - Сменил гнев на милость майор. – Взбодрюсь… А то дрёма морит так, будто сутки не спал. Впрочем, приблизительно так всё и было, - поскрёб он небритый подбородок, поглядывая на меня. – Если бы не госпожа Лопухина, сидел бы сейчас в уютном офисе где-нибудь в Москва-Сити, а не месил тут грязь впотьмах. Ещё и выругаться нельзя, ибо дама всенепременно в обморок рухнуть изволит…

«Ну, Степанов, получишь ты у меня». – Разозлилась я не на шутку.

- Умные люди в тёмное время суток по домам сидят. – Встала я на защиту градоначальников и своей девичьей чести. - А ради дураков не стоит и стараться. Естественный отбор. – Усмехнулась я. – Скажи спасибо, что дорогу расчистили. Иначе ёрничал бы сейчас, разгребая попутно чужие кишки. А они, когда на колёса наматываются, это ой, как неприятно!

- Не напоминай. И вообще, я не понял, на чьей ты стороне? -Прищурился майор.

- На стороне невинно обиженных, конечно. – Пожала плечами я. - А ты абсолютно точно перегибаешь. В последнее время – всё сильнее. Сказывается ощущение вседозволенности, я думаю. Да тебя люди уже бояться начали – что ты в ПВР устроил. Комендантский час, урезанные пайки за любую провинность. Да это уже концлагерь, а не убежище получается!

- Вот психолог, тоже мне. – Осклабился Степанов. Но напускной холодок его выдал – я определённо попала в точку. - Понаберут заочников по объявлению. А мне с ними мучиться…

- Какой же ты самодовольный, беспринципный, бездушный «служака» и чёрствый «сапог». Не можешь проявить банального уважения к женщине. – Закатила глаза я. - Поэтому и живёшь один. Женат на работе. Кстати, и тебя, Вадик, такая «судьбинушка» ждёт, если сейчас же не переосмыслишь свои жизненные приоритеты. - Накинулась я на ничего не подозревающего Чумакова, улучив подходящий момент. Да так, что тот поперхнулся водой, решив не вовремя промочить горло.

- Ну точно… Это почему, вы думаете, майор такой злой? Да потому что у него велосипеда не было… полгода. - Переиначил Веник известную фразу из мультика.

- А с чего вы взяли, что я одинок? – Закусил губу Степанов. - Я женат, у меня двое детей. Моя вторая половина трудится в НИИ при ЦКЗ. Так что, господа «Фрёйды», обломитесь. Провал по всем фронтам.

Чумаков мгновенно побледнел, словно увидел призрака, а потом его уши запылали как два дымящих факела. К чему бы это?

- Вот это поворот! – Изумилась я. – И ты молчал, всё это время?

- А почему я должен беседовать с вами о личном? – Вскинул бровь майор. – Как-то речи не заходило. – Смягчил он колкую фразу банальным оправданием.

- Всё понятно с вами… А ещё кадрились к прекрасным, несвободным девушкам направо и налево, - гримаса неприязни застыла на лице Чумакова, но он быстро взял себя в руки. Уголок его губ мгновенно пополз вверх, и она превратилась в неловкую полуулыбку. – Какая банальщина…

- Ты про Юлю? - Подначил Вадима «чекист». – Ревнуешь?

- Зачем прикидываться, да ещё и так бездарно? – Расстроился капитан. – Вы знаете, о чём я говорю.

- К сожалению, знаю. – Уклончиво ответил майор, и на лбу его залегла глубокая морщина.

Беседа быстро исчерпала себя. Вадим отвернулся к окну, делая вид, что дремлет. А Веник пихнул меня ногой, беззвучно спрашивая: «О это чём они?»

- Не имею понятия, - честно призналась я. Но на душе залегла тревога. Смутная, тяжёлая… Не люблю недомолвки.

Поймав мой взгляд в зеркало заднего вида, Степанов подмигнул мне:

- Не спеши себя пугать. Всё хорошо. Правда. Слово офицера.

***

Парковая зона, тёмная и неухоженная, быстро закончилась, и Степанов вернулся в прежнее, бодрое расположение духа.

Даже в тусклом свете фонарей было очевидно, что зомби в городе не много.

- Честно говоря, я ожидал орды нежити... - Растерянно протянул Веник, наблюдая как джип Журбы, мигая фарами, плавно съезжает на обочину.

- Сплошное разочарование. - Съязвил майор. - Расходимся, нас всех обманули.

- А куда они делись, стесняюсь спросить? - Завертел головой Веник.

- Так ночь. Спят, как и все. - На голубом глазу соврал Степанов. - Завтра к восьми утра будут, как штык. Зомби - тоже люди. Или ты трудовой кодекс в прошлой жизни не читал?

- Я последние пять лет активно фрилансил... - Впал в ступор Веник. – В офисе показывался раз в полгода. Ой, да вообще, тьфу на вас. - Выругался он глядя, как Чумаков буквально давится беззвучным хохотом.

- Тоже мне секрет Полишинеля. Перестреляли крупным калибром тех, что поглупее. Остальные попрятались. Осторожничают, - пожал плечами майор, пристраиваясь к обочине вслед за Журбой. - Ещё метров пятьдесят и будет нужный поворот.

Припарковавшись, майор открыл окно. Запахи сырой листвы и звенящая, ночная прохлада заполнили машину, вызывая лёгкое головокружение.

Дождь закончился так же стремительно, как и начался. Но влажная взвесь ощущалась в воздухе, придавая ему особую густоту.

- Зомби же хладнокровные? Может, в спячку впадут, как ужи или жабы? - С надеждой спросил Веник, рассматривая труп, медленно бредущий вдоль трассы. Зигзагообразная походка. Челюсти постоянно клацают, словно тот мусолит жвачку. Одет по-летнему, значит умер давно.

Ослеплённый фарами, мертвец иногда отворачивался, закрывая лицо руками. Чёрные, обломанные ногти скребли по щекам так, будто свет причинял ему физическую боль. Тусклые, подёрнутые смертной плёнкой глаза приходили в движение, ища спасительный островок темноты. Отыскав его, зомби вздрагивал и продолжал идти – всё так же неловко, шатко, иногда оскальзываясь на раскисшей дороге.

К нам же труп интереса не проявлял. Очень странно - эти твари никогда не упускают лёгкой возможности набить брюхо. Так почему он медлит?

- Им уже давно пора «баиньки», да всё не складывается. - Зевнул майор.

Вдоль обочины, беззвучно разевая рот, распластался мертвец. От ног остались обрубки. Но тот не терял надежды полакомиться человечиной. Кожа на его шее обвисла и моталась, как кусок марли, отчего лицо буквально сползло на бок. Что же произошло с несчастным?

- Разомнусь, - тряхнул головой Журба, прицеливаясь в лоб мертвецу. Тот, не смотря на тяжкие увечья, целенаправленно полз к машинам, изредка порыкивая, как бездомный пёс. – Не могу на него смотреть. Тоскливо так, что аж выть охота.

Раздался глухой выстрел, и зомби шлёпнулся в грязь.

Мертвец на шоссе замер. Челюсть его остановилась. Голова склонилась к плечу. С минуту он рассматривал Журбу, а потом резко заковылял в сторону обочины. Но пуля Журбы догнала его прежде, чем труп успел скрыться за припаркованными вдоль дороги машинами.

***

Отдав приказы мобильной группе, майор кинул беглый взгляд на часы:

- Ждём ещё минут десять и двигаемся дальше... Я уже и сам сомневаюсь, а Сергеич ли это был?.. Что ему помешало отправиться в ЦКЗ напрямик?

- Так все уже в курсе, что он замазан в мутной истории. - Пожал плечами Журба. – Сергеич осторожный, как уж. Не в его привычках действовать «на шару». – Великан опёрся спиной на "бобик" и со вкусом закурил.

Инга с Колей из джипа так и не показались.

- Как там наша бунтарка? – Сладко потянулся Чумаков, но тут же сморщился от боли.

- Дрыхнет, - ответил Журба, сплёвывая на асфальт. - А Коля сторожит её. Наотрез отказался оставить подругу одну.

- Какая любовь... - Закатил глаза Веник.

- Любовь, не любовь... От спящей Инги меньше шума, я так скажу. - Нахмурился Журба. - Она сейчас голыми руками Сергеича придушит, если он, конечно, не побоится приехать.

- Не надо бы оставлять их наедине... - Покачал головой Степанов. - Если что, сисадмин же не отобьётся... Инга враз его замесит. Слыхал, что она сегодня с Чумаковым вычудила? Ох, не нравится мне её поведение… Не к добру… Что-то с девкой неладное творится.

- Коля рассказал, - кивнул «омоновец». – Ну, считайте повезло, что она не «зомбанулась» прямо в машине. – Не переживайте, с ними Серый остался, если что – у него не забалуешь. К тому же, как только девчонка уснула, не смотря на протесты Коли, мы вкололи ей седативное. Так, на всякий случай...

- Ай, молодцы. - Просиял майор. – А вообще, у меня есть две версии, как развивались события в «лабе»: если убийца - не Сергеич, то это либо Инга, либо Коля. А может, и сама Ольга Глебовна.

- В смысле? - Округлил глаза Веня.

- Не хочу забегать вперёд, - нахмурился Степанов. - Возможно, Сергеич застал кого-то с поличным, за кражей секретных данных. И либо Инга с Колей разыграли сцену, чтоб свалить вину на третьего, а Ольга оказалась разменной монетой… Либо вирусолог, застигнутая врасплох, совершила суицид.

- Версия "номер два" звучит вполне абсурдно. Поддерживаю и одобряю. - Округлил глаза Веник. – Предположение вполне в духе бульварных детективов.

- С кем из вас был Коля, когда всё это произошло? - Спросил Журба.

- Точно не со мной, - Замотал головой Веня. - Когда кипиш рассосался, он ушёл с другими инженерами, восстанавливать сети - нужно было передать данные в ЦКЗ, связаться с соседними ПВР. Да дохрена всего!..

- Иии? - Подбоченился Журба.

- Понимаю, к чему ты клонишь, - расстроилась я. - Но не верю, что это Коля. Скорее уж он будет покрывать Ингу, чем сам втянет её в сговор... Не та личность. А вот поведение моей соседки действительно вызывает вопросы. Слишком сильный надрыв. То ли она переигрывает, то ли её травмировало что-то помощнее Ольгиной смерти.

- Думаешь, её заставили убить свою наставницу и выкрасть документы? - Брови Чумакова в очередной раз за вечер сошлись на переносице. – И там её обнаружил Сергеич? Но почему она не рассказала всё нам? Ещё до того, как вышла беда? Ведь было столько шансов…

- Я только предполагаю... Очевидные нестыковки мозолят глаза, вот и всё, - в отчаянии вздохнула я. - Мне сложно поверить, что Инга с Колей - люди, с которыми мы прожили полгода бок-о-бок, которым доверяли, - были способны на такую подлость.

***

Минут через пять из пролеска выехал неприметный минивэн. Журба напрягся, но машина подкатила ближе, и все с облегчением заметили за рулём потрёпанного, изрядно уставшего, но невредимого Сергеича.

- Ну, вываливай всё, как есть. - Майор смерил патологоанатома взором, полным нетерпения.

При том Журба, стоя за спиной Степанова, не спускал с него ствола винтовки, что откровенно нервировало Сергеича.

- А можно попросить, чтобы твой "робокоп" ослабил оборону? - Округлил глаза он, с презрением глядя на «омоновца», снизу-вверх.

- Сначала документы. – Процедил Журба. – А потом посмотрим на твоё поведение.

Сергеич вытащил из куртки пластиковую папку и с торжественный видом вручил её Степанову.

- Садись, - приказал "чекист", и врач забрался в "бобик", мгновенно потеснив недовольного Веника, с комфортом развалившегося на заднем сидении.

- Что ты видел в лаборатории? – Налетел на Сергеича Чумаков.

- Я застал там Колю. - Кивнул «судмед», поправив куртку.

- Так я и думал! - Взревел майор, выхватывая из рук Чумакова рацию. - Серый, как дела?

- Держу парочку на мушке с самого прибытия Сергеича. - Отчитался тот.

- Отлично сработано. - Похвалил "партизана" майор. - Журба, иди, подстрахуй. Здесь твоя помощь больше не требуется. - Значит, Инга узнала для Коли коды доступа и слила их нашей доблестной "оппозиции"?

- Ага. Чего не сделаешь ради любви. Только она не подозревала, что всё закончится Ольгиной смертью. - Кивнул Сергеич. – Коля, наверняка, наплёл ей о «жизни вечной», «безграничных возможностях» и «неземной любви». Тьфу, думать тошно.

- Ты просто уже пожилой, - ухмыльнулся Степанов. – Вот тебе и не понять. А дальше что?

- Когда я рванул в лабораторию, заподозрив неладное, там стоял Коля – рылся на полках сейфа и не заметил меня. Ну, я и огрел его по голове хорошенько. Ольга к тому времени уже лежала на полу. Глаза открыты, пена у рта. Тут всё и так понятно…

- Не повезло. – Покачал головой майор.

- Да, - вздохнул «судмед». – Оказалась не в то время и не там. Жаль. Она мне нравилась. Возможно, у нас могло бы что-то получиться.

- И что ты дальше предпринял? – Оборвал поток сожалений «чекист».

- Пока воришка корчился на земле, я сгрёб документы и рванул на выход. – Пожал плечами Сергеич.

- Почему не ко мне? – Прикрыл глаза майор.

- До штаба бежать дольше, чем до блок-поста. Вокруг смрад и полная задница, - пожал плечами Сергеич. – А на воротах дежурил мой кореш. Ну, он меня и пропустил.

- Я теперь даже не знаю, поблагодарить его или выписать билет на тот свет… - Насупился Степанов. – Не по уставу… И наказать, вроде, надо. Но, если бы не он – страшно подумать…

- А Инга, наверное, пришла чуть позже. – Догадался Чумаков. - Она-то и нашла тело. Наверняка, поговорила с Колей. А тот невзначай рассказал ей про Сергеича и документы. Всё сходится.

- Интересно, Инга догадалась, что смерть Ольги – дело Колиных рук, и промолчала? – Прищурился майор, безучастно глядя в окно. - Или Коля ей наврал, что это Сергеич? И она решила поверить любовнику, от страха, какой беды натворила?..

- А Коля – молодец. – Ухмыльнулся Сергеич. – Горазд – дурить голову девкам. Кто бы мог подумать?.. Жил в полной уверенности, что возлюбленная его не сдаст. И ведь не прогадал…

- Так вот почему она так злилась! – В глазах Веника наконец мелькнуло понимание. – А я уж думал, что обидел её чем-то…

- И признаться ведь не могла... - Покачала головой я, невольно «примеряя» на себя её душевную боль. - Но тогда получается, что Инге тоже нельзя доверять. И за один день мы лишились трёх одарённых специалистов. Фигово.

- Зато документы целы! - Потряс папкой майор. - Ты с нами. В нашем распоряжении все мощности ЦКЗ: специалисты, био-инженерные лаборатории. А это значит, что у нас есть фора!

- За ней всё равно придут. - Нервно сморщился Сергеич. – Не уверен, что в мире вообще есть такие, как Варя… Особенности её иммунитета просто поражают. А всё из-за небольшого генного сбоя.

- Как это понимать? Объясните мне уже кто-нибудь? Что вообще происходит? – Взмолилась я. – Сергеич, ну ладно, майор всё время темнит. Ну ты-то не томи. Что за привычка – говорить загадками?

- Всё дело в вирусе Эбштейн-Барра, что ты перенесла, будучи взрослой. – Ответил «судмед». – Организм перенёс болезнь тяжело, верно?

- Чуть на тот свет не отправилась, - ошарашенно кивнула я.

- Теперь твоя иммунная система, образно говоря, всегда на взводе. Она усиленно продуцирует Т-лимфоциты, которые буквально атакуют и пожирают «троян», не давая ему подстроиться и мутировать в организме. Попадая в кровь таких, как ты, зомби-вирус не успевает наплодить свои реплики. Твои лимфоциты реагируют на «троян» агрессивнее, чем у прочих. При этом они не просто подавляют, а полноценно уничтожают вирус. Нужно хорошенько тебя изучить, прежде чем наши с Ольгой предположения станут утверждением. И всё же, призрачная надежда на лекарство от «трояна» есть…

- Надеюсь, меня не заколят иглами насмерть, - поёжилась я. - Нет, вы не подумайте... Я готова послужить во благо и обеспечить выживание вида... Всё для вас. Но я против болезненных опытов над моим, живым ещё телом...

- Нужно продумать, как тебя защитить, - казалось, майор совсем меня не слышит. Голова его работала на пределе возможного, и мысль убежала далеко вперёд. - Не уверен пока, что лучше: пойти на поклон к начальству и "выбить" лучших бойцов или просто уехать подальше, в глушь, затерявшись на просторах страны малой группой?..

- Ну, в прошлый раз оборона не очень проканала, - честно признался Сергеич.

- Вынужден с этим согласиться, - опустил голову майор. – Каюсь. Но мой план Б просто обязан сработать. Вы что-нибудь слышали о проекте «Ковчег»?

Глава 3: Чёрное и белое

Промозглая осенняя ночь, похожая на сотню других, уже давно прожитых. Безлунная, ветреная и бессонная… Она укутала дома и дороги непроницаемым полотном.

Упрямые лучи от фар прорезали её маслянистую твердь, утопая в ней и пропадая, рано или поздно. Всё терялось во тьме, растворялось, сходило на «нет»… Неизбежная данность.

Только три машины, застрявшие в ночи да огромное, безлюдное шоссе на сотни километров вперёд. Возможно, там, за поворотом нас ждёт смерть или новый виток бесконечной спирали преодолений. Это чувство смутного, болезненного предвкушения сжималось во мне, как пружина.

Недомолвки Степанова, беспокойство Вадима, мрачная решимость Журбы. Предательство близких соратников. Тотальная усталость и невозможность расслабиться. Бескрайняя череда волнений и долженствований…

«Всё это значит - быть живой в умирающем мире. Иной реальности нет и не предвидится», - успокаивала я себя, разглядывая майора в зеркало заднего вида.

Всегда самоуверенный, даже вальяжный Степанов сжался в кресле, покорно опустив руки на руль. Его монументальная фигура казалось, потеряла в весе. Мальчишеская угловатость проступала в каждом жесте.

Как он бесцельно шарил в кармане куртки. Как откидывал волосы со лба. Всегда аккуратные пряди растрепались и рассыпались лёгкими льняными завитками. Волос распушился от мороси.

Ноздри майора изредка подрагивали. Волнение, страх… Возможно даже боль? Всё это легко читалось в его позе и мимике.

Выждав момент, он, наконец, решился на откровение, которое по привычке откладывал. Бегло постучав подушечками пальцев по рулю, он необычно кротко оглядел собравшихся:

- Сигаретка найдётся у кого? – И в этом взоре мне почудилась неуверенность с налётом вины.

- Вы же не курите, - захлопал глазами Веник. Обшарив рукой карманы, он выудил оттуда мятую пачку «Кэмл».

Отследив краткий миг замешательства, «чекист» быстро взял себя в руки:

- Я много чего не делаю сегодня. Но это совсем не значит, что я не делал этого вчера, - рассмеялся майор, покрутив сигарету в руке. – Пойдёт… Хотя, я предпочёл бы «Парламент».

- Офигеть, - покачал головой Чумаков. – Чего Вы ещё не делаете? Жене не изменяете? Стесняюсь спросить.

- Родину не предаю, - стрельнул глазами «чекист», аккуратно прикуривая.

- В контексте последнего поступка, звучит не вполне однозначно, - хмыкнул Веник.

Закрыв глаза от удовольствия, Степанов выпустил колечко дыма. Сигарета, тлела, покачиваясь в его зубах, а руки снова легли на руль, но уже спокойно, даже властно.

- Никогда бы не подумала, что смогу обрадоваться наглости в жестах этого гражданина. – Толкнула я Веника в бок. – Но кажется, прежний майор вернулся. Уже хорошо.

- Знаешь, - нахмурился сосед. – Этот день и так меня пугает, прям до усрачки. Поэтому, брось свой «профайлинг» к чертям собачьим, или делай это про себя! – Горячее, гневное дыхание Веника защекотало мне ухо, и я поспешила отстраниться.

– Ммммм, отрава, - сладострастно промурлыкал майор. – Ненавижу, когда курят в машине. – Перевесившись в окно, «чекист» в несколько затяжек «прикончил» сигарету, и одним щелчком выкинул окурок. Тот пролетел чуть больше метра и разбился снопами искр, озарив оранжевым светом ладонь почившего зомби.

Глядя на Степанова во все глаза, мы боялись его поторопить – вдруг, передумает.

- На чём я остановился? – Как ни в чём не бывало спросил «чекист», устраиваясь в кресле. – Ах, да… Речь пойдёт о знаковом периоде. 2019-й… Будь он трижды неладным!.. Когда пришёл «Ковид», первым делом мы знатно перетрухали и подняли архивы ведомства с тем самым несостоявшимся терактом в московской подземке. Помните, я рассказывал? – Испытующие уставился на нас майор. - Версию био-атаки никогда нельзя спускать со счетов…

- Получается, коронавирус тоже вывели искусственно? – Выпучил глаза Веник. – Я так и знал.

- Предполагаю, что это был «пробный шар», хотя, сейчас ничего уже недоказуемо, - сморщился Степанов. – Но наши властные «верхи» усиленно «зачесались», предчувствуя глобальную катастрофу. И, как водится, решили прикрыть «тылы» по всем флангам. В планах появился проект «Ковчег». Представьте себе огромный подземный комплекс с замкнутым циклом жизнеобеспечения. Запасы пищи и пресной воды лет на тридцать при экономном потреблении. Разветвлённая система галерей, изолированных друг от друга санитарными зонами. Оружие, ресурсы, и толстые стены, экранирующие радиацию… Убежище способно выдержать взрыв ядерной бомбы. Всего подземный комплекс способен вместить около двух тысяч человек и несколько сотен обслуживающего персонала. Разумеется, он готовился как убежище для избранных… Приближённые президента, крупные политики и бизнесмены – каждый приобрёл для себя и своих семей место в «Ковчеге». И всё это возвели за неполных два года. Как раз хватило времени, прежде чем всё окончательно не посыпалось.

- Так вот, куда пропала власть, когда началась эпидемия! – Хлопнул себя по лбу Чумаков.

- Ну, конечно, - устало улыбнулся майор. – Пока разобрались, все наши «крупные шишки» уже смотали удочки да удрали в комфортабельный бункер. Обезглавленный госаппарат заработал хаотично, даже деструктивно. Поэтому к власти пришли… скажем так, небезразличные люди, что предпочитают не светить своих имён…

- Бандиты? – Нахмурился Веня.

- Масоны, - не удержался от сарказма Степанов.

Пока Веник возмущённо хлопал глазами, майор перевёл дух. Отхлебнув воды, он снова прикрыл глаза. Его дыхание, глубокое и ровное превращалось в полупрозрачный пар. На улице существенно похолодало.

– Наше ведомство захватило власть. Можно сказать, совершило госпереворот. – Пожал плечами Степанов, зябко поёживаясь. - Когда «капитан» покинул «корабль»… Читаете между строк? – Прищурился он. – Начался полнейший раздрай. Бояться стало некого…

- Пожалуйста, продолжай, - взмолилась я, когда Степанов снова умолк, собираясь с мыслями.

- Президента увезли в неизвестном направлении, сразу, как только в Доме Правительства появились первые зомби… Жив ли он сейчас, я не знаю. Никаких известий нет до сих пор. ФСБ потеряло связь с охраной президента. А вообще, для глав государства и членов их семей оборудованы отдельные помещения на случай Ядерной угрозы или массовых беспорядков… Где именно они находятся – мне не известно… Должностью пока не вышел. Но где-то вблизи столицы. – Грустно вздохнул Степанов. - Федеральное собрание и кабинет министров эвакуировали в «Ковчег». Первое время они выходили на связь, а потом оборвали всякое сообщение без объяснения причин. Возможно, что-то стряслось. Или же они просто плюнули на остальной мир за стенами «Ковчега» и теперь придаются там гедонизму и разврату, смакуя скорую гибель человечества…

- В общем, свалили, как крысы с тонущего корабля. Задницы в тепле и безопасности, а больше никого не жалко. – Грустно усмехнулся Веник.

- Очень по-нашему всё это, - вздохнул Вадим. – Я и не сомневался. МВД, в большинстве своём, поступило так же. Спасение утопающих, как говорится… Военные тоже отстранились от проблем.

- Слаб человек, ибо человечен, - пожал плечами Веник. – Каждый выживает, как может. И мы – не исключение…

- Оставшиеся в Доме правительства «деятели», етиху-мать, устроили полнейший кавардак в стране, пытаясь скрыть от людей масштабы реальной катастрофы. Бунтов они боялись! – Хрипло воскликнул майор, стараясь не закричать во весь голос. - Понимая, что сокрытие эпидемии приведёт к ещё более массовым жертвам, наше начальство решилось на переворот. Оставшихся чинуш перестреляли, к едрене-фене, как госпреступников, без суда и сожаления.

- А президент-то куда делся, выяснили? – Спросил Чумаков.

- Невообразимыми зигзагами вышли на службу безопасности президента, - усмехнулся майор. – И в условленном месте его не оказалось. Подмосковный бункер пустует.

- Сбежал? – Прошептал Веник.

- Да, а кто ж его теперь разберёт? – Оскалился Степанов. – Все мы в тот момент были равном положении… Испугались, пытались позаботится о близких… Не всегда могли принять правильные решения. Действовали, подчиняясь импульсам, а не чувству долга.

- Только не Вадим, - покачала головой я.

- Ну, конечно, - вздохнул майор. – Чумаков продолжает нас поражать силой своей моральной устойчивости… Просто сверхчеловек. – Глумливые нотки прорвались в речь Степанова, но лицо его осталось серьёзным.

- Издеваетесь опять? – Закатил глаза Вадим, но неловкий комплимент Степанова достиг цели, и на бледном лице капитана проявился лёгкий румянец удовольствия.

- Ничуть, - покачал головой «чекист». – Зато таких как ты, девушки не любят. Слишком уж идеальный… Задолбаешь всех своей «сверхчеловечностью» и вгонишь Варвару в невроз, вот увидишь… Стоит вам месяцок вместе пожить, и она свинтит от тебя, куда подальше.

От услышанного мои глаза поползли на лоб, и я буквально задохнулась от праведного гнева. Лицо же Вадика осталось непроницаемым. Словно он был готов к внезапному переходу на личности. М-да, привыкнуть к майору сложно. Но Чумаков, похоже, справляется на «пять с плюсом». Странные умозаключения и пассивно-агрессивные шуточки уже не вызывают в нём реакции. Определённо, мне есть, к чему стремиться.

Не дождавшись ответа, Степанов растянул рот в улыбке:

- Ладно-ладно. Просто не удержался – хотел подначить Вадика, разрядить обстановку, да не срослось.

- Так что там с «Ковчегом»? – Подал голос Журба.

- Как я уже говорил, перед концом света все равны. Но кто-то опять оказался «ровнее» прочих. И это категорически не вписывается в мои представления о справедливости. – Майор посмотрел на Чумакова, и тот понял его без слов.

- Вы предлагаете штурмовать бункер? – Не поверил своим ушам капитан.

- Я не могу гарантировать, что всё пройдёт гладко. Но не отметаю эту идею. На весь наш «колхоз» там места не хватит, но спрятать Варю и ей подобных… «Уай нот»? – Пожал плечами Степанов. – «Ковчег» хорошо защищён и оборудован всем необходимым.

- Думаете, террористы о нём не знают? – Нахмурился Сергеич. – Никогда не поверю. С их возможностями и технологиями.

- Полагаю, его сложнее штурмовать, - Степанов аккуратно размял виски… - Ну вот, не сдержался - отравился никотином, теперь голова болит. – Пожаловался он.

- Плата за малодушие, - прошептала я, ужаснувшись, насколько хрипло и чужеродно звучит мой голос.

- Добить меня хочешь, Варя? – Улыбнулся «чекист». – Вы определённо подружитесь с моей женой… Знаешь ли, это её любимый вид спорта – стрельба в упор. Будете мне кости перемывать…

- Я не дружу с чужими жёнами, - улыбнулась я. – Не хочу знать о своих товарищах злачные подробности. Мне потом в глаза им смотреть стыдно. Исключение составляет Валюша – она не скажет ничего сверх того, что ещё не выболтал о себе Петренко.

- Кстати, как он там? – Нахмурился Вадим.

За треволнениями мы совсем забыли о раненых. Болезненный укол совести не заставил себя ждать.

- Петренко – боец, - подмигнул Журба. – Не переживай, стабилен твой Сашка. Я связывался пару раз с «медбоксом». Узнавал, как там наши.

- А вот я ни разу. Так себе друг… - Насупился Чумаков. – Тоже мне, «идеальный человек». А вы говорите…

- Не жри себя. – Поджал губы майор. – Ты и сам ещё не знаешь, на что способен…

***

- И где находится «Ковчег»? А главное, почему ФСБ ещё не выкурило оттуда этих паразитов с тела общества? – Спросил Веник, пересаживаясь за руль «бобика».

- Тебе не нравится, как я вожу? - Вскинул бровь майор. Потоптавшись немного по сырому асфальту, он размял затёкшие в дороге ноги. А затем абсолютно беспардонно развалился рядом со мной, занимая добрую половину просторного когда-то заднего сиденья.

Сергеич, прижатый к окну, лишь болезненно крякнул.

– Дааа, нашим начальникам всё как-то не до «Ковчега» было. – Пожал плечами «чекист», отвечая на вопрос Веника. – Время горячее. Сначала пришлось взять под контроль стратегически важные объекты. Потом началась война за ресурсы. Бандюки эти грешные изо всех дыр поползли, как прусаки. Словом, всё недосуг заняться этим вопросом. Но мы ещё потолкуем с ними – уж больно перспективное место пропадает «зря».

- Но там такие же люди. – Возразила я, предчувствуя, какими жертвами может закончиться штурм бункера.

- А людей никто и не тронет. – В голосе Степанова прозвучал вызов. Будто даже личная неприязнь. - Но сволочам алчным там делать нечего. Я так считаю!..

- Ты уверен, что игра стоит свеч? – Усомнилась я. – Наверняка, в «Ковчеге» есть дети, женщины, абсолютно невинные граждане, попавшие туда случайно. – Ты сам говорил мне как-то, что не стоит делить мир лишь на чёрное и белое.

- А иначе уже никак. – Пожал плечами майор. – Только чёрное да белое мясо и осталось. Покойники, которые мутируют, и когда-нибудь получат преимущество над нами, вот увидишь!.. И мы – живые: белое мясцо... Кто самый хитрый и быстрый, тот живой. Своя рубашка ближе к телу, - оскалился «чекист». – Или ты променяешь жизни Мишки, Валюши и Мамы-Светы на покой и сытость незнакомых богатеев в бункере?

- Это софистика. – Вздохнула я, ощущая, как бетонная усталость прижимает меня к сидению. – Чёрное, белое, серо-буро-зелёное. В мире, где человечности с каждым днём остаётся всё меньше, нужно хорошо обдумывать каждый свой шаг. И если тебе на это запала уже не хватает, ты обращайся, - улыбнулась я, но жест получился вымученным. – А то так можно и до убийства из личных выгод дойти. Чем мы тогда лучше тех же террористов?

Глава 4: «Убит!»

- Всё, выдвигаемся, - отрезал Журба, и желтый «пенёк» окурка полетел под колёса «УАЗика». – Кажется, к нам гости.

Прислушалась. Ничего. Но ужас, застывший на лице «великана» встревожил меня не на шутку. Сердце мгновенно запульсировало в районе глотки. Ладони похолодели и покрылись липким потом.

Глаза твердили - бояться нечего, но инстинкты вопили, что нужно линять, как можно скорее…

- Что там? – Прищурилась я, напряжённо вглядываясь во тьму парка. Влажный шелест листвы и вой ветра сменились хлёсткими ударами веток о стволы. – Там кто-то есть или мне мерещится?

- Ничего не вижу, - нахмурился «судмед». – Но раз решили отчаливать, пойду к себе.

Только он высунулся наружу, как цепкая лапа майора схватила его за шиворот.

- Сидеть! – Приглушённо «рыкнул» Степанов, отчего Сергеич мгновенно обвалился на сиденье, захлопнув за собой дверь.

Поправив ворот, он во все глаза уставился на улицу.

Не спорил, не торговался, не глумился – в общем, повёл себя максимально не естественно, что испугало меня ещё больше.

- Давай, водила, не зевай, - майор бестактно пихнул разомлевшего Веника, и тот повернул ключ зажигания.

Пока Журба загружался в «Джип», ближайший к дороге куст «ожил». Пепельного цвета труп, распластавшись, как партизан, выполз на трасу в том месте, где ещё недавно беспечно прогуливался «омоновец». Ощерившись безгубым ртом, он на удивление шустро подполз к машине.

Тонкий палец Сергеича тут же заблокировал дверь. Остальные последовали его примеру.

Всё произошло быстро и скомкано. Не успел Веник нажать на газ, как лепёшка грязи ударилась в окно. Затем другая. И вот уже, целый град комков полетел в нас со всех сторон.

Стёкла мгновенно залепило вонючей жижей. Дрожа всем телом, Веня включил дворники, но ситуации это не исправило. Уж слишком липкой оказалась глина, перемешанная с мусором и прелой листвой.

- Давай, валим так. – Зашипел майор.

- Так нихрена же не видать, - запаниковал Веня, подслеповато пялясь на дорогу. Очки на его носу сползли набекрень, а небритый подбородок дрожал, как у первоклассника.

- И дальше будет только хуже, - сплюнул майор. – А потом тебя сожрут! Усёк?

Повинуясь приказу, Веник «дал по газам». Колёса завизжали, буксуя в грязи, но всё же послушный «УАЗ» тронулся с места, оставляя позади таинственный участок леса, полный невидимых «диверсантов».

- Эй, а как же моя ласточка? – Возмутился Сергеич, тоскливо провожая глазами свой новенький «Фольксваген», припаркованный вдоль дороги.

- Днём вернёмся! – Одернул его Степанов, наблюдая, как добрый шматок глины сползает по стеклу.

– Там личные вещи. Моя записная книжка… И наработки. – Насупился «судмед». – Ну что, мы с парой дохлых хулиганов не справимся? Чего вы так подорвались?

- Не дури, Сергеич. Никому не сдался твой джентельменский список. Этих баб и в живых-то давно нет… А зомби там десятки, - Степанов напряжённо уставился во тьму, выслеживая врага. – И это только начало.

Словно по приказу майора, лес затрещал, и на трасу выбежал огромный, неказистый увалень с поленом в трёхпалой лапище.

Хотя, нет. Не так. Это не было поленом… Скорее уж, полноценным деревом…

Потрясая своей «игрушкой», монстр издал утробный рёв, и ему отозвались другие существа, далеко за кромкой света.

- Ух, ты ж! – Непечатно выругался «судмед». – Это что за чертовщина? Там что, «тихий» засел?

К счастью, лес надёжно хранил свои тайны… Сколько там зомби и как они выглядят – не хотелось бы проверять…

Ударив пару раз поленом в землю, мутант ощерился и кинулся вслед за «УАЗиком». Я заворожённо смотрела в окно. Неказистая фигура монстра двигалась довольно уверенно и быстро, хотя внешне он казался неповоротливым.

«Шлёп-шлёп-шлёп», - ритмичный топот босых ног по грязи нервировал Степанова.

- Притопи, - поторопил он Веника. Но тот лишь поморщился, глядя, как очередной комок жижи падает на капот. Дворники безропотно месили глину, размазывая её по лобовому стеклу.

Наконец, мутант осознал, что тягаться с техникой ему не по силам. Яростно взревев, «трансформер» метнул своё орудие нам вдогонку. Раздался мощный треск, за ним - звон стекла, и машину увело вправо.

Веник отчаянно вцепился в руль, поскуливая от ужаса. Сергеич клацал зубами в такт ругательствам майора. Чумаков, казалось, молился. В зеркале заднего вида отражалась лишь часть его губ, и они неустанно шевелились.

- Не писай, Веник, - посоветовал Сергеич, и голос его сорвался, изобразив кукареканье. – Там напрямки. Не врежемся. Гони…

Спасибо Журбе. Его расторопность нас и спасла. А теперь фары «джипа» вели почти вслепую по тёмной трасе.

Несколько минут хаоса, и приглушённый рёв монстра поглотила лесная тьма.

- Ну и ночка, - только и смог вымолвить «судмед»… Тонкие черты его лица заострились ещё сильнее, а стильные усики теперь топорщились во все стороны. Дрожащая рука Сергеича то и дело разглаживала их по инерции, но лучше объективно не становилось.

- Уже вторая по счёту, - исправил его Степанов. – Надеюсь, последняя.

- Тьфу-тьфу, - сплюнул суеверный доктор.

***

Минут через пять парк сменился глухим, бетонным забором. Обычно таким закрывают долгострой. Безликие, поросшие мхом плиты в трещинах. Кое-где из-под асфальта пробиваются молодые берёзки.

Унылая, индустриальная серость. Тусклые фонари, развешанные по опорным столбам. Между ними расползлась мёртвая лоза колючей проволоки. Пара зомбаков ощупывают прореху в бетоне, ещё один развалился на обочине, у самого тротуара.

По другую сторону дороги кто-то аккуратно сгрузил целую гору тел.

- Мама моя! – Вздохнул Веня, брезгливо отворачиваясь.

– Видать, за вечер скопились. - Кивнул Сергеич. – Вывезут завтра.

- Давай, вперёд. – Скомандовал Венику майор. – Скоро будет КПП. Не проворонь.

***

Стандартная процедура на въезде.

Высокий охранник в шлеме и щитках нажал невидимые клавиши. Тяжёлая створка кованных ворот отъехала в сторону, пропуская «джип» Журбы.

Увидев майора, дежурный отрывисто «козырнул», выходя из будки. Его напарник решил остаться внутри.

Глазок камеры на козырьке отслеживал всех въезжающих. Степанов показал документы, и машины пропустили без досмотра.

- Кто с Вами? - Спросил второй дежурный. – Нужно составить протокол. Вы же знаете.

- С нами объект «номер два»… - ответил майор, выходя из «УАЗика». – Чумакова вы видели…

Далее дверь захлопнулась, и они что-то долго обсуждали с Журбой, пока дежурный вносил пометки в электронный журнал.

- «Объект номер два» - это Варюха, что ли? – Бесхитростно спросил Веник, вертя головой. Прищурившись, он отыскал глазами Степанова. – Не разберу ни слова…

- Она. – Покорно кивнул «судмед».

- А «номер один» тогда кто? – Не унимался Веня.

- Мда. Не очень приятно, когда тебя представляют «объектом», - поёжилась я. – Безлико, даже невежливо как-то, вы не находите?

- Каждому имунно-устойчивому присвоили номер. – Ответил Сергеич. – Так проще.

Любопытные глаза Веника тут же уставились на патологоанатома.

- Нет, и не проси. Не скажу, - замахал руками тот. – Майор запретил. Это государственная тайна.

- Я тем более не в курсе, - ответил Чумаков, как только я изловчилась пихнуть его в бок. – Ты же знаешь этого параноика. – Взгляд Чумакова буквально буравил спину майора.

«Чекист» словно почуял это кожным зрением и, обернувшись, показал нам большой палец.

- Не очень мне это нравится, - протянула я, глядя, как Степанов прячет в карман несколько пластиковых пропусков. – Я уже ощущаю себя подопытной нацистской лаборатории…

- А вот и наш Йозеф, тссс… Потом всё обсудим, - оборвал беседу Чумаков.

***

Светлый холл института, отделанный белым мрамором, ещё поражал былым великолепием. Резные, монументальные люстры, большие зеркала в массивных рамах. Анфилада мозаичных колонн, уходящих далеко во тьму просторного коридора.

- Мощно, - присвистнул Веня, кидая рюкзак прямо на пол.

Молоденький старлей на ресепшн и ухом не повёл.

- Это что, вариант нормы для них? Что люди среди ночи, как к себе домой вваливаются? – Спросила я невозмутимого Сергеича.

Скучающий ночной дежурный вальяжно прогуливался по холлу, когда тяжёлая, дубовая дверь громогласно хлопнула. Сбив грязь у порога, в НИИ влетел Степанов.

- А что у вас тут открыто всё? – Насупился он. – Смелость в попе заиграла? Приключений не достаточно? Милости просим?..

- Так, патрули по территории ходят, товарищ майор, - доложил сержант. – Почти месяц вообще без происшествий. Всех досматривают на въезде. Тут чужих нет.

Журба лишь болезненно сморщился, предчувствуя предстоящий скандал. Но Степанов, буквально раздувшийся от негодования, шумно выпустил воздух:

- Я с вами завтра потолкую. В восемь утра чтоб были у меня.

- Ну, мы же после дежурства, - протянул «старлей», откладывая книгу.

- Да? А я думал, после курорта. Отдохнул уже, хватит. – Припечатал «чекист».

Усевшись на мраморную скамейку, я огляделась вокруг. Живые цветы в горшках, у ресепшн пристроилась кошачья миска.

«Как там Коржик?» – С тоской подумала я, крепко сжимая в руках переноску Альфа. Тот, почуяв запах корма, жалобно мяукнул. – Что теперь с ним будет? А с Колей? Подумать страшно»…

- Вас сейчас разместят, - ответил Степанов, присаживаясь рядом. – Дежурный с КПП звякнул, куда необходимо…

- А где остальные? - Нахмурилась я.

- В общежитии при НИИ, - пожал плечами майор. – А там, чёрт его знает. Это уже не моя задача – расселять людей. Здесь и свои умельцы имеются.

- Мммм… А Коля с Ингой почему в «джипе остались? – Не унималась я. – Что с ними будет?

- Это что, допрос? - Изумлённо улыбнулся майор. – Поздновато уже. Если хочешь меня… хм… пытать, то лучше делать это с утра, часов до девяти. Я после завтрака – мягче масла.

- Честно говоря, мне не по себе. – Не хотя призналась я. – Ни души. Странно это. По моим прикидкам, здесь толпа народа должна быть. Куда все делись?

- Так… Ты чего такая взвинченная? Расслабься. Тут безопасно. Верь мне, - перешёл на доверительный шёпот «чекист». – Народ прибыл минут сорок назад, и уже распихивает баулы. Это – административный корпус. Здесь никто не живёт. Хочешь, я лично покажу тебе общагу, чтобы ты успокоилась?

- А мы тут зачем? – Спросила я, старательно разглядывая мраморный рисунок. Поднять глаза на майора было стыдно. – Понимаю, я – параноик… И всё же, мне не комфортно, когда вокруг городят тайны. «Объект номер два»… Какие-то «адреса, явки, пароли» опять. Игра в шпионов. Почему мне нельзя жить со всеми?

Наверное, в моём голосе майору почудились капризные нотки. Но вместо того, чтобы привычно поглумиться, он проявил терпение:

- Прости, Варя. Но ты сегодня спишь не в общаге, а в моём кабинете. Там есть удобный диван, холодильник и всё, что нужно. А главное – охрана. Альфа и Колиного Коржика можешь взять с собой, для спокойствия. Постельное бельё тебе принесут. Где можно душ принять – тоже покажут.

- Не поняла, - помотала я головой. – К чему это всё? На меня прямо сейчас кто-то охотится, а? Или меня в чём-то подозревают?

- Как мы недавно выяснили на Колином примере, никому нельзя доверять «на все сто»… Я действую в твоих интересах. Мне больно это говорить… - Выдержав театральную паузу, «чекист» прикрыл глаза. – Сегодня тебе придётся поспать без удобств и... под камерой, уж прости. В кабинете не раздевайся, пока свет не погасишь. Иначе случайно порадуешь нашего дежурного. А он не заслужил. Да, Усольцев? – Нарочито громко произнёс «чекист», заставляя вздрогнуть проходящего мимо сержанта.

- А нам куда? – Материализовался в холле Чумаков.

- Мммм, уже нашёл туалет? – Округлил глаза Степанов, глядя как капитан старательно промокает руки бумажной салфеткой. – Молодец, хвалю. Славно ориентируешься на местности. Из тебя выйдет отличный разведчик, когда подрастёшь.

Смерив майора взглядом – сверху вниз, Чумаков зевнул:

- Завязывайте. Совсем нет сил – зубоскалить… Просто с ног валюсь.

- В общем, бери Варю. Поднимайтесь на третий этаж. Кабинет 308. – Пошарив в кармане, майор выудил оттуда магнитный ключ и торжественно вручил его мне. – Не потеряй. Вадик с Журбой тебя посторожат. Из соседнего кабинета, - уточнил он, глядя как нервный румянец заливает шею Чумакова. – А завтра будем разбираться, как дальше жить. В столе – не лазить. Кофе на ночь – вредно, а скелеты мои покоятся глубоко, - подмигнул "чекист". – Всем спасибо, все свободны.

Развернувшись на пятках, я направилась к лифту.

- Что ж… Похоже, придётся тебе довериться... Но так и знай, только потому, что я зверски устала, и мне всё равно, где спать. - Усмехнулась я. Эхо просторного холла подхватило и разнесло мой смех далеко, под сводчатый потолок.

Честно говоря, Степанов в очередной раз сумел меня успокоить – хотя бы одна не останусь. Вадик с Журбой – неплохая компания. С ними не страшно.

Передав мне переноску с Альфом, майор улыбнулся:

- Вопрос решён? Ты снова стала серьёзной, взрослой женщиной, которая мне доверяет, а не дрожит, как дитя? - Оперевшись на скользкую стену, Степанов не спускал с меня глаз. Вполне в своей манере – расслабленно и самоуверенно. Сейчас он явно ощущал себя хозяином положения.

«Пятый этаж, четвёртый, третий… Да когда уже приедет этот лифт?» - Нервничала я, чувствуя неловкость.

Когда резные двери распахнулись, внутри оказалась хрупкая блондинка в белом халате на брючный костюм.

Увидев нас, она буквально вывалилась в холл и повисла на шее у Степанова:

- Боже… Думала, померещилось, - вздохнула она, обвивая руками плечи майора. Голова при этом безвольно уткнулась ему в ухо. – Два месяца! Два… Серёжа, чем ты думал? Я себе места не находила.

- Пиф-паф! – Закатил глаза Степанов, обнимая жену. – Ну, что ты плачешь? – Грубый палец майора аккуратно скользнул по щеке, смахнув слезу. – Я же здесь. Всё хорошо…

- Ранен, - прошептала я, еле-слышно.

- Что-что? – Обернулась женщина, промокая лацканом халата красивые, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. – Ах, извините меня за сцену… - Потупила взор она, заметив, наконец, всю честную кампанию. - Просто мы не виделись два месяца. Два. Чёртовых. Месяца! Я и дети не знали, жив ли он! – Хрупкий пальчик с острым ноготком уткнулся в грудь майора, натягивая рубашку.

- Убит, - поднял руки он. – Света… Ты же понимала, за кого выходила замуж. – Осторожно начал майор и получил ещё один весьма ощутимый тычок, теперь в живот.

- Я думала, ты умер! – Глаза блондинки сверкнули нешуточным гневом, и самоуверенность Степанова, как ветром сдуло.

«Не зря, ой, не зря… ураганам дают женские имена!» – Улыбнулась я про себя.

- Я тебя растерзать готова! Так и знай. – Бушевала Светлана. Слёзы на глазах испарились в одно мгновение, а чёрные, ухоженные брови сошлись на тонкой переносице.

- Ну, не при подчинённых, - ухмыльнулся майор. – Оставь свой пыл, тигрица.

- Пошляк. – Выплюнула она с нешуточным гневом и, ткнув мужа ещё раз, резко развернулась на каблуках. – Жду тебя дома. Там и поговорим. Через двенадцать минут. Опоздаешь, будешь ночевать в кабинете.

- Идите. Мы всё найдём сами. – Сморщился Чумаков. Ему, как и мне не нравились такие сцены.

Ощущение, словно подглядываешь за чем-то весьма интимным.

- Одиннадцать минут, - напомнила Светлана, прежде чем дверь в холл окончательно захлопнулась.

***

- Так, Веню разместим в комнате Сергеича. Надеюсь, никто не против? – Рассуждал вслух Степанов.

- Ну ты и… - задумалась я, подбирая эпитет, пока лифт гулко скользил вверх.

- Задница. – Подсказал Журба, наблюдая как мерцает подсветка латунных кнопок.

- Я хотела сказать «эгоист»… Но спасибо, - благодарно прошептала я. – Это тоже подходит.

- Аааай, да идите вы! – Запрокинул голову майор.

Венка под глазом упрямо подрагивала в такт его сердцебиению. Чекист нервничал, и тело его выдавало с потрохами.

- Муж и жена – одна сатана! – Пожал плечами «омоновец».

– Приятная девушка, хоть и слегка взвинчена… - Поёжилась я, представляя, как её острый ноготок впивается мне в живот. - Но знаешь, я бы тоже обиделась.

Майор набрал воздуха, чтоб парировать, но я его перебила:

- Да-да, все мы, женщины, одинаковые. Безысходность, тлен… Гендерная солидарность. Кстати, девять минут. – Напомнила я «чекисту» о времени, и тот буквально задохнулся от гнева.

А вот Журбу это, кажется, повеселило.

Вывалившись в холл третьего этажа, мы сразу увидели дежурного с тележкой.

- Здравия желаю, - козырнул он, и в руки мои упал белоснежный комплект белья, ненавязчиво пахнущий лавандой.

- Притормози-ка, - улыбнулся Степанов, отстраняя от двери хозяйственную тележку. – Людям нужно помыться с дороги, в порядок себя привести.

- Душевые – на цокольном этаже, - вклинился в беседу Сергеич. – Туалеты – в конце коридора, справа.

- Разберёмся, - расплылся в улыбке Журба, отпирая соседний кабинет. – Чай, не первый раз замужем. Всё покажу ребятам. Расслабься.

- Ну, тогда я погнал? – Судмед протянул руку «омоновцу» и остальным по очереди. Даже мне.

- Да уж… Вам, мужчинам, нужно только одно, - закатила глаза я, пожимая сухую, горячую ладошку Сергеича. – Перетрогать как можно больше других мужчин за руки…

- И милых дам, если они позволят, - «судмед» привычным жестом потянул мою ладонь вверх, но я вовремя её отдёрнула.

- Э, нет… Мы, кажется, договаривались. – Отстранилась я на безопасное расстояние.

- Галантность – не моя вина. Это воспитание. Впиталось с молоком матери и ремнём отца... С ним не поспоришь. – Насупился Сергеич. – Не хотите, как хотите. Мы с Веней вас неволить не будем. Всем доброй ночи. – Кинул нараспев «судмед», исчезая на лестнице.

Усталый Веник мрачно поплёлся вслед за врачом.

- Если я его случайно придушу, не казните меня. – Попросил он Степанова. – Это самооборона.

***

- Пять минут, - напомнила я майору, глядя на часы, и он мгновенно сморщился.

- Да не собираюсь я играть в эти игры. Я взрослый человек. – Сложив руки на груди, «чекист» плюхнулся в кресло, и оно жалобно скрипнуло, проворачиваясь вокруг своей оси. – Внутренний телефон пока работает.

Его рука пошарила в ящике, выудив оттуда дорогую, серебристую ручку.

- Вот, - налепил он яркий стикер на монитор. – Если что, можешь смело звонить в любое время. Это мой личный номер. А в начале коридора имеется комната дежурного. - Помочь тебе обустроиться? - Склонил голову майор, наблюдая, как я неловко вдеваю плед в пододеяльник. - Хозяйство - явно не твоё, - схамил "чекист", втягивая меня в словесную перепалку.

- Как скучно ты живёшь, - покачала головой я. - Не поругался - день потерян...

- Не отвлекаю? – Заглянул в кабинет Журба, улыбаясь во весь рот. – Две минуты. Уже не успели, - неприкрыто заржал он. - Так привыкли к вольной жизни, что готовы разочаровать любимую?

- Вы сговорились, да? – Тряхнул волосами майор.

- Действительно, справимся сами. Отдыхай, - присела я на край дивана, с упоением вдыхая аромат постельного белья. – Боже, как я устала.

- Про камеры не забывай. – Палец майора устремился в потолок.

Казалось, он тянул время. Ну и упрямец.

Минут через пять всё тот же охранник, что так любезно прикатил для нас тележку с бельём, привёл на поводке упирающегося корги.

- Ох, дружок, - потрепала я за ухом пса, и тот жалобно заскулил. – А где его корм? – Завертела я головой в поисках дорожной сумки. С ним вообще гуляли?

- Рядовой Пиман. – Представился дежурный. - Я проследил, пёс всё сделал. Только вот от еды отказывается. - Нахмурился он, с жалостью глядя на корги.

- А меня Варя зовут, - ответила я, мерно поглаживая дрожащего Коржика. - Спасибо вам...

- За что? - Удивился рядовой.

- За неравнодушие, - честно ответила я.

Услышав мой голос, Альф мгновенно зацарапался в переноске.

- Пойдём, отмоем грязь, - Журба аккуратно вынул из моих рук кожаный поводок. – А рядовой пока принесёт всё необходимое, чтобы этим чудикам тоже было комфортно. Хорошо?

Я, молча, кивнула. К горлу подкатил комок, но время явно не то. Оставим беседы до завтра. Сейчас мы все устали и нуждаемся в отдыхе. Я так и не решилась спросить майора о дальнейшей судьбе Коли. А он, махнув на прощание, бодро затрусил по коридору в направлении лифта.

***

Наскоро помывшись, я заперлась изнутри и буквально обвалилась на мягкий диван. Ничего, кроме облегчения и темноты.

Любопытный Альф взобрался на подлокотник и обстоятельно обнюхал мои влажные волосы.

Коржик устроился в ногах. Светонепроницаемые шторы погрузили кабинет во тьму, и я не заметила, как задремала, подпихнув под щёку «думочку», насквозь пропитанную чужим одеколоном.

Ещё полгода назад, я бы отчаянно проворочалась ночь, так и не сомкнув глаз. А сегодня блаженная расслабленность придавила тело к постели.

Минута блаженства… И я вскочила на диване от телефонного звонка:

- Кто здесь?

Встревоженный Коржик утробно заворчал, выбираясь из-под моей ноги.

Не сразу сориентировавшись в пространстве, я вскочила с дивана и тут же поплатилась. Мысок пронзила резкая боль. С размаха ударившись мизинцем о стол, я зашипела в трубку:

- Кто это? Чего надо?

- Фу, как грубо, Варвара. – Спокойный баритон майора вернул меня в реальность. – Семь утра. Вставай. Нас ждут великие дела.

Глава 5: Синим пламенем

- Укатали Сивку крутые горки. – Сморщился Журба, многозначительно глядя на майора. – Тяжёлая ночка выдалась?

- Я не понимаю твоих намёков, - зевнул Степанов, обнажая острые резцы. Спохватившись, он всё же прикрыл лицо рукой.

Ворвавшись вихрем в кабинет, майор первым делом потянулся к кофемашине, и она зашкворчала, повинуясь его сибаритским желаниям.

- Это уже зависимостью попахивает, - подначил «чекиста» Вадим, убирая одеяло в шкаф. – Завтрак через полчаса.

- Вот Варя меня поддержит, я уверен. – Лучезарно улыбнулся майор, и тонкий запах свежего эспрессо наполнил кабинет.

Подняв штору, Степанов распахнул окно, и промозглый ноябрьский сквозняк мгновенно забрался под футболку, отчего я вздрогнула.

- Да ну, что Вы, в самом деле? Не май же на дворе, - обиженно прогудел «омоновец», покидая удобное кресло.

- М-да, - буркнула я, нехотя облачаясь в свитер. - Ничего не меняется…

- Кофе? – Протянул мне чашку майор. На лице его сверкала довольная улыбка.

- Пожалуй, - поёжилась я.

- Терпи, Варвара, тут нужно проветрить, - лёгким движением «чекист» взял на руки упирающегося корги и отнёс его подальше от окна. – Да, псина? – Оскалился он. – Кто навонял тут? А?

- Точно не Варя, - захихикал Веник, материализуясь на пороге, как джинн из лампы. – Есть у неё грешки, конечно, но не этот… Мммм, кофейком угостите?

- Присаживайся, - подставил стул Степанов. – А где наш Казанова? Дрыхнет ещё? В столовке столько сочных поварих, не окученных. Как раз в его вкусе, а он подушку давит. Стареет Сергеич…

- Да холле он, беседует с Вашей женой. – Отхлебнув обжигающего кофе, Веня сморщился. – И она, похоже, не в духе.

- Что случилось? – Захихикала я. – Ты не дал себя растерзать, как следует? Всё пошло не по сценарию?

- Да нет, как раз по нему, родимому. – Закусил губу майор, баюкая в ладонях мелкую чашку эспрессо. – Так… С чего бы начать? Я опоздал на семь минут, поцеловал дверь вместо жены. А потом пошёл отсыпаться в своё «тайное логово», - напустил тумана Степанов. – Всё в лучших традициях. Обожаю стабильность!..

- А к нам почему не пришли? – Вскинул бровь Журба. – У меня раскладушка запасная припрятана, как раз для таких случаев.

- Я честно пытался, - Степанов отхлебнул кофе и снова уставился на меня. – Даже к Варе стучался. Чем чёрт не шутит? Но она осталась безучастной к моей беде.

- Не-не, - покачала головой я. – Ничего не слышала, значит не было. Никакого чувства вины.

- Ну вот, - картинно скис майор. – В общем, вы ребятки, так мощно задрыхли, что стены тряслись от храпа. И я решил вас не будить.

- О, это даже мило, - послышался знакомый голос. – Всем добрейшего утра. – Оскалилась Светлана, бодро цокая по паркету туфлями на шпильке. За её спиной неловко переминался с ноги на ногу не выспавшийся Сергеич.

«Семейное» у них, что ли – эта обувь невыносимая, в которой простые смертные не выживают?

Увидев жену, майор расплылся в улыбке:

- Падай. – Рука «чекиста» красноречиво, даже нежно, провела по шёлковой обивке. - Угощу и тебя кофе. Ну, как спалось, дорогая? Дети где?

- Я им не сказала, что ты приехал. – Опустила глаза Светлана. – И вообще: что значит – «падай»? – Точёная бровка женщины стремительно поползла вверх. На холёном личике мгновенно отразилась гремучая смесь эмоций. Тоска, недоумение… Даже презрение. Интересная реакция на приезд мужа.

- Это значит «присаживайся», «располагайся», «изволь занять попкой этот удобный стул», - лицо майора приняло ангельски-невинное выражение. – Могу повторить то же самое, но по-французски, более возвышенно, раз мой босяцкий жаргон тебе не по нраву…

- Ты не учил французского. – Закатила глаза супруга. – Завтрак через десять минут. И да… Нельзя пить столько кофе… Это попахивает зависимостью, ты же знаешь? – При этом мы с Журбой буквально поперхнулись несвоевременным смешком.

- Да, дорогая, - кротко ответил майор, допивая залпом густую, ароматную жидкость. – Вот допью эту порцию, а после начну себя беречь.

Нарочито звякнув тонким фарфором о стол, он с интересом уставился на жену. Секунд тридцать они буравили друг друга взглядом, не говоря ни слова.

- Это мамин сервиз, - наконец, процедила Светлана. – Настоящий, китайский фарфор.

- Я так люблю твою маму, - с нажимом ответил Степанов, - что не разбил ни одной чашки за пятнадцать «с чёртом» лет.

- Только её сердце, - отвела глаза супруга.

- О, его невозможно разбить. Это чистый алмаз, - усмехнулся майор. – Золотая женщина с подобающе тяжёлым характером. – При этом лукавый прищур «чекиста» был адресован не Лане, а Журбе.

Интересно. Похоже, они давно дружат, и «омоновец» в курсе всех перипетий. Нужно бы расспросить его о супруге Степанова. Непростая дамочка. Кажется, мы с ней не поладим. Хотя, она полностью стоит своего дражайшего супруга… Иная рядом и дня бы не выдержала.

- Что же ты меня с новенькими не знакомишь? Я - Светлана Павловна. Для друзей - просто Лана. А вас как зовут? – Бодро прочирикала мадам Степанова, натянув пугающе синтетическую улыбку.

Ещё одна семейная черта… Должно быть, она символизирует дружелюбие? Но это не точно.

Крупные, карие глаза Ланы вскользь прошлись по Чумакову и Венику, но неизбежно остановились на мне.

- Варя, - тихо ответила я, делая глоток побольше. – Меня зовут Варя. – Взяв себя в руки, я твёрдо выдержала взгляд майорской жены.

Но Света не ответила, она просто рассматривала меня, наклонив голову вбок. Неприятная сцена длилась буквально несколько секунд, но только не для меня…

Странная неловкость сковала разум, будто мне снова десять, и я застала ссору родителей.

Более того, складывалось ощущение, что именно я стала виновницей чужого конфликта, хотя предпосылок не было. Что это – майор однажды проштрафился, и Лана теперь ревнует мужа к любой барышне, младше шестидесяти?

- Вы тоже любите кофе? – Спросила она меня. Прохладная улыбка едва тронула умело подкрашенные губы.

Не меняясь в лице, она подошла к кофейному столику и спрятала ароматные зёрна подальше, в шкаф.

- Сердечко заболит. Есть оно у Вас? – Бесцеремонно бросила Лана, вырывая чашку из моих рук, но я оказалась сильнее. И остатки кофе едва не выплеснулись мне на джинсы.

- Так. Это уже не вежливо. Отстань от Вари. – Майор поднялся с дивана, нежно перехватывая руку благоверной. – Вот, присмотрись к Чумакову. Он достоин твоего внимания не меньше Варвары. Боевой офицер. Сделал очень много для НИИ…

- Вадим, - коротко кивнул капитан, но Лана даже не взглянула в его сторону. Уловка майора не сработала - переключить внимание не удалось… Тем хуже.

- А где ты сегодня ночевал, дорогой? В кабинете, да? – Кивнула Света на мою пижаму, убирая её с подлокотника. – Вещи должны висеть в шкафу, барышня. Вас мама не учила? – Скривилась фурия, смерив меня назидательным взором. – И как спалось?

- Ты же сама не пустила меня домой. – Вздохнул Степанов, терпеливо вынимая чужие вещи из цепких рук жены. – А теперь чему-то удивляешься? – Ехидная ухмылка заставила его прищуриться.

Нездоровый румянец залил щёки женщины, и она, наконец, отпустила край моей многострадальной пижамки. Эмоция брезгливости исказила её прекрасное личико. Казалось, она вот-вот заплачет. Или напротив – вцепится в глаза Степанову, желая из выцарапать.

- Так, - кружка с остатками кофе резко стукнула о стол. Я поднялась с дивана и закрыла окно. От холода и напряжения меня колотила дрожь. – Баста. Я в этом не участвую.

- Варвара, да не принимай ты близко к сердцу, - разлился ручейком майор, аккуратно отстраняя от меня вконец рассвирепевшую жену.

- Прекращай свои игры, Сергей Алексеич. – Устало вздохнула я, присаживаясь боком на подоконник. – Чем бы вы не насолили друг другу, в чём бы ты не провинился, я не дам вбить клин между мной и здешним коллективом уже на этапе знакомства. Тебе всё «хиханьки», а мне тут жить.

Светлана с нескрываемым интересом уставилась на меня.

- Да. Я провела ночь на этом диване, - раз. Где спал майор, мне неизвестно, но точно не со мной – это два. И три – разберитесь уже наедине, как следует, не втягивайте других в ваши брачные игры. – Вызверилась я. – Надеюсь, мы поняли друг друга.

Развернувшись лицом к окну, я старательно разглядывала иней на ветках. К утру заметно подморозило, и яркие гроздья рябины в одночасье покрылись прозрачной глазурью.

«Не реветь … Всё нормально… - Успокаивала я себя. – Какое мне дело до этой Светы и её драгоценного мнения? Я не делаю ничего предосудительного. Всё остальное – больные фантазии недолюбленной женщины».

- Варвара Захаровна, ты взрослеешь на глазах, - поджал губы Степанов, но предательская улыбка всё же их разомкнула, и он громогласно захохотал. – Ладно, поиграли, и хватит. – Распахнул объятия майор, приглашая в них жену. – Мир, дружба, жвачка, дорогуша?

Но супруга так и стояла столбом, игнорируя очевидные сигналы майора.

- Кто вчера рыдал на моём плече, как он скучал, а потом попытался проткнуть мне живот? Мммм? Притом, абсолютно вероломно? – Улыбнулся «чекист». – Вас, женщин, не поймёшь. Сплошные двойные послания. А, это, моя милая, уже манипуляция…

На лице Светланы и мускул не дрогнул. Она безучастно рассматривала стену, пока её муж предпринимал неловкие попытки к сближению.

- Ну, ладно. Признаю. Я последняя задница. Повёл себя по-скотски. Мы потом с тобой ещё раз обсудим, наедине, как я дошёл до жизни такой. О’кей? А сейчас сжалься надо мной, обними и отпусти работать? – Молитвенно сложил ладони майор. – Или ты жаждешь театрального жеста? Я ведь и на колени упасть могу.

Лана молчаливо кивнула, делая шаг навстречу. И, наконец, они обнялись по-настоящему, без игр и ужимок, как родные люди.

- Аллилуйя, братья, - воскликнул Веник. – Варюхиными стараниями, семья наконец воссоединилась!.. Похлопаем… Боже, я щщас расплачусь.

- Да уймись, ты, клоун, - зашипел на него Журба, приглашая нас - покинуть помещение.

***

Просторная столовая при НИИ занимала, казалось, целый этаж. Не меньше сотни столов, частично заполненных сонными людьми. На часах восемь утра. А за окном ноябрьская темень. Не смотря на чашку кофе, я неистово клевала носом – настолько меня вымотала утренняя сцена.

- Да Ланка вообще не злобная барышня, но майор и мёртвую достанет, - нахмурился Журба. - Честно говоря, только вы с Чумаковым его и терпите без скандалов.

- А ты? - Заглянула я в глаза «омоновцу». Голубые, глубоко посаженные, очень яркие. Никогда не видела его так близко.

- Ну, и я, наверное, - смутился он. Устрашающую комплекцию и грубый голос Журбы всегда уравновешивала его плавная рассудительность. - Как-то не задумывался. Но я-то майору жизнью обязан. Получается, мы теперь связаны. Куда он, туда и я, как нитка с иголкой. А вас вообще ничего не держит рядом, кроме личной симпатии и, как мне кажется, дружбы.

- Насколько это возможно, с его поганым характером… - Перебила я собеседника.

- О, поверь. Я неплохо его знаю. Он не подлец и не бесчувственная скотина, хотя иногда очень старается произвести впечатление, - расплылся в улыбке Журба. – Не знаю, зачем это нужно, но Степанов не тратит сил на бессмысленные действия. Это стратегия. Котелок у него варит, как следует. Хоть, и не ясно, что там за бульон… Ярость Ланы можно понять: у них семья и дети, общее дело. Много всего переплелось… Как в клятве: и в горе, и в радости.

- Странные взаимоотношения, - вздохнула я. - Он не обмолвился ей и словом, куда исчез на два месяца. Она постоянно его подначивает прилюдно, вместо того, чтобы прижать к стенке наедине. Это у них сексуальные игры такие? Не хочу, чтоб новизну в отношения вносили за мой счёт. Чужое ментальное здоровье не должно растрачиваться на то, чтоб у этой парочки был секс пожарче…

- Тьфу-ты, - отвернулся Журба. - Каждый о своём.

- Это «вжжж» не спроста», - пожала я плечами отхлёбывая кофе. - Света же патологическая ревнивица.

- Имеется за майором грешок, - вздохнул Журба, провожая взглядом счастливую Лану. Она уже схватила поднос и присоединилась к очереди, заняв местечко за Чумаковым.

- Он ходок что ли? – Не поверил ушам Веник.

- Да не то, чтобы… - Отвёл глаза «омоновец». – Больше болтает. Язык без костей. Не всякая баба выдержит рядом такого спутника.

- И это мягко говоря, - сверкнула глазами я. – Но Света и сама кому угодно фору даст. «Муж и жена – одна сатана». Это ты верно подметил.

- Ещё пара фраз, и вас бы пришлось разнимать, - ухмыльнулся Журба. – А у нашей Ланы боевая подготовка – «ого-го». Так что, прими к сведению.

- Она же, вроде, учёная? – Неуверенно протянула я, представляя гипотетические тумаки. - Вот уж, что называется, «не сложилось», прям с первых секунд. И вряд ли, когда мы станем добрыми знакомыми…

- Ланка – ревнивая, ты права. Ещё и маньяк контроля. А майор – вообще не подарок. Что там у него в голове – никто не знает. Гремучая смесь. Но ты – умница, - похвалил меня Журба. – Не дала себя в обиду. Чётко расставила все точки над «ё».

- Да, что уж там, - сжала я губы, наблюдая, как Света мило хохочет с Чумаковым, изредка «постреливая» очами в «блудного» мужа.

Очередь неуклонно двигалась вперёд, а Степанов застрял с подносом над столиком с выпечкой.

- Родной, ты бы не налегал, - Света мягко хлопнула майора по животу, и тот мигом вытянулся в струнку. – Расслабился без меня…

- Что есть, то есть, - вздохнул «чекист», блуждая взглядом по залу, пока наши глаза не встретились.

Заметив это, жена отняла у него поднос и резко высыпала пончики обратно в миску:

- Не заслужил, котик.

- Ты меня позоришь, - буркнул майор, аккуратно, но неуклонно оттесняя супругу в сторону, пока та, наконец не упёрлась в обескураженного Чумакова.

- Ну, вот и как это назвать? – Вздохнул Журба. – Вечная борьба. Да так, что аж горит синим пламенем. Вместе тесно, врозь – скучно. Что это, если не любовь?..

- А по-моему, любить человека, значит смотреть с ним в одну сторону. Поддерживать, а не колоть шпагой бессмысленного сарказма, - вздохнула я, наблюдая, как Света игриво обнимает своего мужчину.

- Ступай за столик, - подтолкнул Степанов жену. – Завтракай. Сам всё принесу. Не нужно обо мне заботиться, я взрослый мальчик.

- Как знаешь, - фыркнула Лана, выхватывая у Чумакова свой поднос. От расслабленной нежности не осталось и следа.

***

Трапеза двигалась к завершению, когда я улучила момент, чтоб узнать о насущном. Мадам Степанова как раз отошла в дамскую комнату, и уши майора освободились. Минут пять без её советов и наставлений... А значит, времени у меня немного.

- Что теперь будет с Колей и Ингой? – Спросила я, откусывая пончик.

- Колю допросят, - невозмутимо ответил майор, тщательно пережёвывая овсяную кашу. Настойчивости Ланы можно только позавидовать. – А затем казнят.

- Боже мой! – Икнул Веник, резко отставляя чашку, будто та являлась единственной виновницей, разыгравшейся накануне трагедии.

- А иначе – никак? – Уточнила я. – Ну, жаль же парня… Молодой, подающий надежды…

Майор молчаливо покачал головой, мол, «не обсуждается».

- Ладно. – Мысленно смирилась я. - Это решение давно витало в воздухе. Что с Ингой?

- Исправительные работы. А по сути, рабство. Монотонный, тяжёлый, местами опасный труд за еду. Уход за скотом, чистка подсобных помещений, мытьё туалетов, вылазки за провиантом. Если сдюжит, через год её отпустят на все четыре стороны. Отработала. Всё… На свободу с чистой совестью.

- А в сообществе остаться нельзя? Раз искупил – возвращайся к прежней жизни до первой провинности. Раньше так и поступали. – Робко возразила я майору. – По-моему, это более этично.

Степанов снова сморщился, выражая полнейшее несогласие:

- А потом что - ходить и оглядываться? Люди – самый ценный ресурс. Попусту ими разбрасываться не гоже. Но и хранить гнилое яблоко в корзине со свежими – путь в никуда. Пропадут все. Ты же умная. Не прикидывайся, что не понимаешь… Времена не те.

- Ингу особенно жалко, - нарушил молчание Чумаков. – И что её потянуло связаться с Колей? Неужели, бывает такая любовь, ради которой можно нарушить принципы?

- Жалко у пчёлки, сам знаешь, где, - прогудел Журба, отправляя в рот огромный шмат консервированной ветчины. – Сами виноваты. Это было их осознанное решение. Я надеюсь… - Запнулся он.

- Здравая мысль, - скуксился майор, с усилием проглатывая последнюю порцию каши. – Так, дорогие, если вы все наелись, предлагаю проверить наших выживших. Посмотрим, как разместили беженцев из ПВР. Да в планах зачистка интерната.

- Школы, - поправила я его.

- Один чёрт, - потёр руки майор. – По коням.

***

Нежно попрощавшись со Светой, Степанов облегчённо вздохнул:

- Так, с самым сложным отмучались. Перейдём к другим задачам.

- Я пока живу в твоём кабинете? Если Лана не против, - уточнила я. – А то, если есть проблемка, ты говори. – Поддела я майора.

Поднявшись на третий этаж, Степанов, первым делом, долго с кем-то созванивался, делая пометки в ежедневнике. Аккуратная, коричневая книжечка, перетянутая рельефной кожей с эмблемой в форме витиеватой буквы «С».

Наконец, отложив трубку в сторону, «чекист» по инерции погладил наглого альфа, мгновенно взгромоздившегося ему на колени.

- Личный экслибрис? – Аккуратно подвинув к себе ежедневник, я ощупала пальцем золотое тиснение. – Натуральная кожа, надо же.

Жёсткая ладонь майора тут же накрыла книжечку, а заодно и мою руку:

- Нет Варя, тебе тут смотреть нечего. – Строго отрезал он, буквально выцарапывая свою вещь обратно. – Иначе придётся с тебя подписку брать, о неразглашении гостайны.

- Я и не претендую, - пожала плечами я. – Просто стильная книжица. Приметная. Думала, в вашем ведомстве всё серое, унифицированное. Канцелярия, одежда, люди… Ан-нет. Сюрприз-то какой. – Стрельнула глазами я.

***

Минут через пять в кабинет поскрёбся взбудораженный Пиман. Майор нехотя оторвался от монитора:

- Тебя ещё не сменили?

– Уже собираюсь, - кивнул рядовой. - Просто хотел сказать, что какой-то старый хрен буянил тут, пока Вы завтракали. Хотел увидеть Чумакова. Кто-то из вновь прибывших. И пёс его узнал – таким лаем залился в запертом кабинете, мне аж душу на части порвало…

- В смысле, «старый хрен»? - Изумился Степанов. – Ты как о старших отзываешься, Пиман? Ну и дисциплина тут у Вас. Разбаловала вашу братию Светлана Павловна.

- Ну, моё дело доложить, - покраснел рядовой. – Его увели к дежурному, до выяснения обстоятельств. Он, кстати, сопротивлялся. Поэтому, не ручаюсь, что дядю в итоге не скрутили.

- А как он выглядел? – Прищурился Степанов.

- Высокий такой, с командирскими замашками, в серой защитной куртке, лет шестьдесят или чуть более на вид. – Задумался Пиман. – И грива такая, рыже-седая, жёсткая, как у льва.

- В очках или без? – Размял шею майор, вставая с кресла.

- Без, - выпятил губу рядовой. – И родинка на щеке. Прямо под глазом.

- Полковник Захаров тут буянил, - забеспокоилась я. – Может, с Петренко что-то случилось?

- Зарулим по дороге в госпиталь, - нахмурился Степанов. – А потом разведаем, что не так с этим интернатом. И почему охрана ЦКЗ сама его не зачистила.

- Это школа! – Закатила глаза я, в очередной раз поправляя оплошность майора.

- Это концлагерь, который испортил мне лучшие годы жизни, - вздохнул Степанов.

Глава 6: Полковник

Первый колкий снежок уже припорошил подоконник, вызывая спазмы в висках и стойкое желание – впасть в сезонную спячку. Батареи жарили неумолимо, и всё же близость холодов отдавалась лёгким ознобом в моём теле.

Укутавшись в толстенный свитер, больше похожий на клетчатый плед, Веник баюкал в руках довольного Коржика. Альф, горделивый и независимый, пристроился на подлокотнике кресла. Изредка поглядывая на Веника янтарным глазом, он мерно помахивал хвостом, подставляя свой бок под шустрые пальцы друга.

Ещё год назад ни одна сила мира не заставила бы меня покинуть дом в такую погоду. Налетевший из ниоткуда шквал растрепал чахлые берёзы, унося за собой их мелкие, как монеты, листья.

Начиная с октября, как правило, стартовал мой марафон ста дней без свежего воздуха. Я с головой погружалась в работу над книгой и к Рождеству отправляла своему редактору готовую рукопись. Как я скучаю по этим беззаботным временам…

Если Инна жива, попробую отдать ей на растерзание свои «Дневники апокалипсиса». Полгода я вела записи, делилась своими открытиями и умозаключениями. Чем чёрт не шутит, может эта нехитрая книжица ещё увидит свет, пока интернет окончательно не накрылся тазом. Интересно, имеется ли ещё сообщение с Калифорнией? И есть ли тут умельцы, способные меня познакомить с принципами работы спутникового интернета?

Замечтавшись о несбыточном, я присела на подлокотник рядом с Веником, и чуть не раздавила дремлющего Альфа. Встрепенувшись, он в пару прыжков забрался на шкаф и теперь сверкал оттуда глазами, укоряя неуклюжую хозяйку.

- Не хочу никуда ехать, - честно признался Веня. – Я же совсем вам не нужен. Лучше книгу почитаю. Погуляю с Коржиком. Может, даже пользу нечаянно принесу. Когда ещё представится возможность побездельничать? – Его жалобный взгляд заставил майора рассмеяться.

- Ты же, вроде, инженер? – Спросил Степанов, вынимая из шкафа увесистую папку документов.

- Ну, да. – Кивнул Веня. – Когда-то был. Системы вентиляции проектировал.

- Тогда изучи план проекта «Ковчег», если тебе не сложно. А потом озвучишь нам свой вердикт. Входы-выходы. Бреши, слабые стороны и так далее. – Кинув папку на стол, майор облачился в кожанку, отчего мгновенно стал похожим на братка.

Защитного цвета брюки с карманами по бокам, высокие берцы. Да «чекиста» просто не узнать!.. Привычные брюки и строгие рубашки, похоже, канули в прошлое. Любопытно. Даже феноменально, насколько он не хочет соответствовать ожиданиям своей супруги, предпочитающей классику. Или я «докручиваю» глупости, и нужно действительно завязывать с профайлингом, как и советовал Веник?..

Умение считывать эмоции всегда меня оберегало. Жесты, поза, неловкие взгляды, полутона и оговорки – всё это даёт ключ к пониманию скрытых мотивов собеседника. Исключение составил лишь Коля. Ему удалось обвести вокруг пальца бывалого невротика. Может, я старею и просто теряю хватку?

***

- Пройдусь пешком, - поёжился Сергеич, обвязывая вокруг шеи необъятных размеров шарф. – Нужно ещё заглянуть в пару мест. Да и работа не ждёт.

- Передавай привет Светлане Павловне, - усмехнулся майор, распахивая дверь «Джипа».

- И поцелуй? – Оживился Сергеич.

- Ну, и его тоже, если глаз лишний имеется, - осклабился Степанов.

Загрузившись в машину, первым делом мы отправились к госпиталю.

Ухоженная, просторная территория НИИ поражала воображение – настоящее государство в государстве. Даже фонтан имеется, прямо в центре импровизированной площади, вымощенной каменными плитами.

Аккуратно подстриженные кусты уже сбросили листву, и дворник в синей робе размеренно сгребает мусор по мешкам. Белёсая наледь на газоне выдаёт приближение зимы. Воздух, прозрачный и морозный щекочет ноздри.

Зябко кутаясь в бушлат, мужчина ловко орудует метлой, пританцовывая под бдительным взором проезжающего мимо патруля. Огромный рыжий кот, похожий на енота, улёгся на бордюре. Он терпеливо ждёт, пока хозяин окончит работу, уберёт инструмент и поделится с ним обедом в тёплой каморке с печкой-буржуйкой.

Вдоль высокого забора расположились наблюдательные вышки. На них дежурят снайперы – муха не пролетит. Камеры слежения по периметру мерцают в тумане неприметным глазком.

В небольшом микроавтобусе у ворот развернули портативную радиоточку. Рядом дежурит отряд «Росгвардии». Усевшись на броне БМП, вихрастый сержант гогочет на всю улицу, подначивая молодую медсестричку.

«Зелёно-серо-чёрные» человечки деловито сновали туда-сюда. Перекрикивались, смеялись, решали проблемы. «Росгвардия», «омон», даже полиция. Но где же многочисленные гражданские? Интересный вопрос.

Территория НИИ не выглядела многолюдно. Возможно, большие площади искажали восприятие.

- Сейчас самая работа, - объяснил Степанов, выворачивая руль. – Анализы, исследования. Утро, сама понимаешь. У НИИ много задач, разного профиля, - уклончиво произнёс «чекист».

И всё же странное чувство тревоги не покидало меня. Возможно, беспочвенное. Новое место, стресс и отсутствие определённости. Но они ли тому виной? Могу я стопроцентно доверять своей интуиции, особенно после Коли, в котором никто, даже майор, не смог рассмотреть предателя? Или я становлюсь параноиком, как полковник Захаров?

***

Увидав нас на пороге палаты, Петренко просиял, как хрустальный графин:

- Ребята, как же я рад вас видеть! Боже!..

- Ты, наверное, на стену лезешь, в тишине и спокойствии?.. Что, не терпится на службу? – Майор пожал руку Петренко, и тот болезненно сморщился, опустив ноги с кровати. – Теперь ты не старший сержант, а младший лейтенант. Поздравляю. Так скоро Вадика обгонишь. Шутка ли – дослужиться от сержанта до офицера за два месяца?

- Какой быстрый карьерный рост, - усмехнулся Чумаков, сжимая ладонь друга. – Но ты заслужил. Герой.

- Надеюсь, в ближайшее время больше подвигов не предвидится… - Тяжко вздохнул Журба. – Как там Ковалёв? Выкарабкался?

- Да что с ним станет, с чертякой. Зараза к заразе не пристаёт, - махнул рукой Петренко, и тут же пожалел о содеянном – болезненная гримаса исказила его лицо, но он не перестал улыбаться.

- Удивительный человек, - подмигнула я товарищу. – Каковы прогнозы? Лена Ковалёва себе места не находит.

– Не зомбанулся, да и ладно. – Вздохнул Петренко. - Но пока лежит в стабильно тяжёлом состоянии, из-за травм. Ну и мясо там было… Не представляете… Как его, бедного, на клочки не порвали? – Сморщился Саня, устраиваясь поудобнее. - Хотя, это только в фильмах трупы людям ноги заживо отрывают. В реальности, лейтенанта неплохо погрызли да сломали пару рёбер. Не коллега, а решето у нас теперь. Жена увидит – на порог не пустит. Чисто, зомби… Тьфу-тьфу-тьфу…

- «Спасибо, что живой», - прогудел Журба. – Шрамы украшают мужчину.

- Да он как пицца с колбасой, - нахмурился Петренко. – И смех, и грех. Не лицо, а месиво… К тому же, не ясно, как всё это заживёт. Ему колют антибиотик, но раны сильно гноятся. Трупные бактерии, все дела. В общем, фу…

- Знаешь, Саша, а мы к тебе не просто поболтать забежали. Тут любопытный прецедент случился. К нам твой тесть заходил. – Начал было Чумаков, и его товарищ сразу помрачнел. – Что-то стряслось?

- Он хочет уехать из ЦКЗ. – Откинулся на подушки Петренко. - Взять семью, Валюшу с детьми и податься - куда-подальше… в деревню, к родственникам, в Сибирь. Ну не глупость ли, тащиться через всю страну. И я лежу тут забинтованный, как мумия. Ничего поделать не могу! Хоть на стену лезь.

- Так вот в чём дело! – Понимающе кивнул Степанов. – Ты не переживай, я распоряжусь, чтоб его ни под каким видом не выпускали за периметр. Во всяком случае, пока вы вместе, семьёй не разберётесь.

- А что твои родители говорят? – Спросил Чумаков, глядя, как Петренко нервно комкает казённое одеяло.

- Папа против, Мама сомневается. Валюша в истерике. Вы же знаете, какой Захаров упрямец. Тёща – полостью разделяет сомнения мужа, - вздохнул Петренко.

- Какие-такие сомнения? – Нахмурился майор. – Давай-ка, выкладывай всё, не темни. Как на приёме у психиатра. Иначе я помочь не смогу.

- Пообещайте мне, что Михалычу за это не влетит? – Прищурился Саня.

- Мы что, в детском саду? – Ухмыльнулся Степанов.

- В общем… Полковнику не нравится ваше ведомство… И методы… – Нехотя признался Петренко. - Очень он осторожный по жизни. Можно сказать, склонный к паранойе. Работа отпечаток оставила. Всё же, столько лет главой службы безопасности на «Машзаводе» оттрубил. Он считает, раз началась такая заваруха, то оставаться с Вами намного опаснее, чем выживать самим. Никто толком не знает, что за организация вывела зомби-вирус, насколько они сильны и какими мощностями располагают. Но ежу понятно, что это не «Васи из соседнего двора». И нам придётся ещё подёргаться. Захаров не верит, что ФСБ сумеет защитить народ. Говорит, что ваши ПВР – трудовые концлагеря. Они не защищают людей, а заставляют их обслуживать нужды особого ведомства. И даже если лично Ваши помыслы чисты, то полковник сильно сомневается, что Вас не используют в тёмную. Кто знает, чем руководствуются высшие чины? Какие цели они преследуют и куда приведут всех нас в конечном итоге?

- Надеюсь, ты не разделяешь его сомнений? – Спросил «чекист», присаживаясь на колченогий табурет рядом с койкой.

- Пока моя семья в безопасности, я с Вами. – Честно ответил Петренко. – Чихать я хотел на игры и вечное противоборство сильных. Защитить как можно больше людей, дать им кров и возможность выжить – это правое дело. Какими способами – гуманными или тоталитарными – мне всё равно. Конечно, я боюсь, что эта система выживания когда-нибудь исчерпает себя… Что нас просто размажут. Не зомби, а люди. И всё же, я верю, что нужно хотя бы попытаться оставить этот мир своим детям.

- Я поговорю с полковником, - пообещал Вадим. – Забегу к тебе вечером, побеседуем, если не будешь спать. А сейчас нужно вызволять «драчуна» из казематов.

***

В тесном помещении «дежурки» мы наткнулись на мрачного Иванова.

- А ты какими судьбами тут? - Протянул руку майор, и «росгвардеец» сжал его запястье своей огромной ладонью.

- «Буяна» нашего заберу и препровожу под домашний арест. Решение местного коменданта. – Сморщился Иванов так, словно у него заныли зубы. – Он уже и Светлане Палне об инциденте капнул. Так что, будьте готовы. Ох, крика-то будет…

- О, как интересно, - протянул Степанов. – Со «строгим начальством» разберусь всенепременно. Сам. Вечерком, за рюмкой чая. А где же наш гвоздь программы?

Ручища Иванова устремилась за спину, и моему взору открылась тёмная, проходная комнатушка, уходящая в узкий аппендикс глухого коридора без окон.

Там, над колченогим столом возвышался рослый парень в сером городском камуфляже. Не обращая на нас никакого внимания, он монотонно перекладывал бумажки. Табельное оружие без кобуры покоилось перед ним на стопке макулатуры. Заметив это, майор стремительно растерял всякую бодрость духа.

- Бардак, - пробубнил он.

– Так… А это что такое? – Прислушалась я.

За узкой, казённой дверью гремела ссора. Громкий, визгливый голосок, надрывно и монотонно что-то вещал, его перебивал другой – более низкий, гудящий, как иерихонская труба. Но слов разобрать невозможно. В комнатушке работало радио, и дежурный изредка покачивался в такт музыке, напевая себе под нос. От этого колченогий столик приходил в движение, и пистолет сползал всё ниже, теряясь за кипой бумаг – так и до беды недалеко…

- Захаров там уже минут сорок торчит. - Грустно усмехнулся «росгвардеец». - Бумажки заполняет в кабинете коменданта. Ну и тот с ним параллельно разъяснительные беседы проводит. «Старлей» с полковником, ага… Сами слышите, чем всё кончилось.

- Плохо. – Покачал головой Чумаков. – Сейчас Захаров от души поскандалит, потом давление подскочит. Надо вызволять его из лап «нравоучителя». Иначе уедет к Петренко, на соседнюю койку. Они же там друг друга со свету сживут – с утра до ночи «бодаться» будут, чьё дело «правее».

- Так чего же мы ждём? – Встрепенулся Иванов. – У меня туда лезть – полномочий нет. Мы тут на птичьих правах. Комендант только Вас, наверное, и послушает… - Взглянул он с мольбой на Степанова. – До вечера ещё дел невпроворот. И я, говоря откровенно, уже задрался это «кликушество» слушать…

- Ну «лады», сейчас что-нибудь сымпровизируем, - ответил майор, просачиваясь в комнатушку дежурного.

Осоловелый взгляд рядового нехотя сфокусировался на Степанове:

- Вы к кому?

- К «старлею» твоему, - нахмурился «чекист», полностью занимая узкий прогал меж столом и камерой предварительного заключения.

- Имя, фамилия, отчество, год рождения. – Монотонно забубнил рядовой выученный текст.

Не говоря ни слова, Степанов взял со стола пистолет и направил его на дежурного:

- Опачки! А что у нас тут? Подъём, рядовой.

Резко вскочив на ноги, парень уставился на майора круглыми, как у воробья глазами.

- Тихо… Спокойно. – Прошептал Степанов, наблюдая, как истерика рядового набирает обороты. – Проснулся, голубчик? С добрым утром.

- Кто вы? – Покраснел парнишка. Он честно постарался придать голосу твёрдость, но от этого ещё больше напомнил испуганного подростка.

- Твой добрый ангел, - заржал майор. – Только что я не дал тебе застрелиться из этой штуки. – Степанов угрожающе потряс пистолетом, ставя его на предохранитель. – Сейчас я заберу твой ствол, получишь его вечерком, у своей «начальницы», - гадкая полуулыбка застыла на губах «чекиста».

– Что же ты, боец, оружие, почём зря, разбрасываешь? – Расстроено протянул Чумаков. – Это необходимый базис устава караульной службы.

- Ввввиноват, - округлил глаза дежурный, наблюдая как в комнату, не без труда пробрался Журба, одетый по форме. – А Вы кто?

- Дед Пихто, - грубо ответил Степанов протягивая оружие «омоновцу». – Там есть табельный номер?

- Так точно, - прогудел Журба.

- Великолепно, - прошипел майор. - Значит, он закреплён за этим олухом.

- Да кто вы все, чёрт побери?! – Осмелел рядовой, осознав, что никто не собирается его убивать. – Отвечайте сейчас же! –Нижняя губа парнишки предательски затряслась. – Вы издеваетесь что ли?! Что Вам нужно?

- Майор Степанов, - представился «чекист». – Мы сейчас аккуратно зайдём в кабинет, а ты не будешь нам мешать. Я пришёл с миром, - усмехнулся он. – Забрать нашего «буяна»… Кто же знал, что у вас тут такой сарай, а не «дежурка»?

Не долго думая, майор постучал в дверь, но никто не ответил. Гомон, доносящийся изнутри, означал лишь одно - ссора находилась в самом разгаре.

Подёргал за ручку, но та не поддалась.

- Ну что ж, - вздохнул Степанов, - давай, Журба. Настало время применить свои таланты.

Высоченный, как каланча «омоновец» понял майора без слов. Убрав от лица пыльную лампочку, он сделал уверенный шаг вперёд и буквально с одного удара вышиб хлипкую дверь. Да так, что она ударилась о стену, скрипя и раскачиваясь на одной кривой петле.

- Это что за перфоманс такой? - Хрипло заорал комендант, вскакивая на ноги. Кровь мгновенно отлила от пухлых щёк. А лицо его, круглое и бледное, сравнялось по цвету с засаленной обивкой стула. - Стучаться не пробовали?

- И ты «здравым буди», мил человек, - расплылся в ухмылке Степанов, по-хозяйски переступая порог.

- Чего? - Округлил глаза комендант, пока Захаров, скрючившийся в наручниках на колченогом стуле, переводил дух.

Выглядел полковник неважно. Под глазом расплылся здоровенный фингал. Волосы всклокочены. Щёки буквально пылают нездоровым румянцем.

Оценив ситуацию, Степанов уставился на коменданта:

- Здороваться, говорю, не учили? Алё, «старлей»? Ты что за цирк с конями тут устроил?

- Провожу беседу с нарушителем, - икнул комендант, расправляясь во весь рост. – А вы…

- Фамилия! - Рявкнул майор, не давая ему шанса окончить фразу.

- Бабушкин… - совсем смутился мужчина, выходя из-за стола. - А вы тут вообще какого чёрта забыли? - Тряхнул он головой, подходя почти вплотную к Степанову.

Маячащий у окна сержант мгновенно направил автомат в сторону майора, но тот и мускулом не дёрнул. Журба, застывший за Степановым, как секьюрити, поднял руки вверх, демонстрируя свою безоружность.

- Ты незаконно удерживаешь под стражей моего человека, - сжал зубы майор.

- Так он истерику устроил, колотился в двери, как маньяк. Людей испугал, - насупился Бабушкин. - Я действую, исходя из инструкций, утвержденных Светланой Павловной!

- Да, а глаз ему кто подбил? – Наморщил лоб Степанов, разглядывая помятую физиономию полковника.

- Так, сопротивление оказал… при задержании. - Стушевался комендант. – Ты посмотри, какой он здоровущий. Да ребята его вдвоём скрутить не могли.

- Это правда? – Спросил майор Захарова.

Тот покорно кивнул:

- Я только пытался поговорить с Вадимом. А эти черти налетели из ниоткуда…

- Ну, я же при исполнении! Зачем мне врать? – Оскорбился «старлей».

- Всё ясно, - недовольно процедил «чекист». – А измываешься зачем над военным пенсионером? – Знакомый огонёк сверкнул в глазах Степанова, и я поняла, что он закусил удила не на шутку, но пока сдерживается.

- Так он сам нарывается! – Схватился за голову комендант. – Ты ему слово, а он в ответ десять! Нет бы признать, что был не прав, извиниться и миром разойтись… Так нет! Он меня учить надумал, как службу нести!

- Так он прав по всем фронтам, - оскалился майор. – То, что ты тут развёл и на кружок по ОБЖ не тянет…

- Так, а давайте… как Вас там? Обойдёмся без фамильярностей! – Поджал губы Бабушкин. – Вы вообще тут кто – чтоб меня за косяки гонять? Я вообще с вами болтать не обязан. Вот вызову сейчас «безопасников», и разбирайтесь, как хотите.

Майор вытащил из кармана служебное удостоверение и сунул его под нос изумлённому коменданту.

- Виноват, - прохрипел он. – Момент… Водички глотну. Хотите? – Загремел лейтенант посудой.

- Лучше узника своего напои, - прогудел Журба. – А то он вот-вот «кони двинет». Не шестнадцать уже… Да, Михалыч?

С нескрываемым укором во взгляде, «омоновец» передал Захарову стакан воды.

- Предлагаю поступить так, – прищурился майор. – Сейчас ты изымаешь пометку об инциденте из системы, мы всё забываем и живём дальше. Нам же не нужны проблемы. И прикажи своему подчинённому опустить оружие. Вдруг, палец дрогнет. Все мы тут, мягко говоря на взводе…

Не хотя, комендант, кивнул рядовому, и тот покорно отложил автомат на подоконник.

- Додумались тоже… В «браслеты» заковать военного пенсионера, - прогудел Журба, без приглашения усаживаясь в кресло коменданта. Рука его тут же потянулась к ящикам. – Он кто, по-вашему - вор-рецидивист? Где ключи от наручников?

- Вы что себе позволяете? - Задохнулся негодованием комендант, наблюдая, как бесцеремонно «омоновец» наводит беспорядок в его столе. – В смысле – «забыть инцидент»? Этот ваш полковник на уши половину НИИ поставил. Скажите спасибо, что не отправил его в «обезьянник».

- Ты даже не представляешь, «старлей», сколько пережил этот гражданин за последние сутки, - вздохнул майор. - Его «Корвалолом» отпаивать надо да подушки под жопой поправлять, а не орать на него, почём зря. Аж в коридоре слышно. И вообще, где твоя субординация - зомби съели, - ухмыльнулся «чекист». – Чего молчим, Бабушкин?

- Но Светлана Павловна приказала… - снова включил заезженную пластинку комендант.

- Всё, кончилось время глупых полумер, - скорчился Степанов. – Отныне, нести службу «формально» я не позволю, хоть в лепёшку разбейся! Теперь я тебе «Светлана Пална», понял?

- Помянем, - вздохнула я на ухо Вадиму, глядя как Степанов свирепеет на глазах.

Бабушкин, сам того не желая, уже дважды надавил на больную мозоль «чекиста».

Массивная челюсть майора мгновенно приходила в движение, как только речь заходила о полномочиях его супруги.

- Пусть каждый занимается своими делами, а в чужие не лезет. - Прошипел сквозь зубы Степанов. - Учёные - исследуют, колбами звенят, а силовики осуществляют безопасность.

- Она же меня накажет! Довольствие урежет. А у меня семья, - упёрся Бабушкин. Его пухлые, немного женские ладошки изрядно вспотели, и по всему было видно, каким трудом ему даётся беседа с «чекистом». Но он из последних сил старался держать лицо перед подчинёнными.

- Со Светланой я сам вопрос решу. - Нахмурился майор. – Не ссы, «старлей». Продолжишь есть «от пуза». А если научишься исправно нести службу, похлопочу за тебя перед начальством. Я слово держу. Но вот коли упрёшься, пеняй на себя. Всё сделаю, чтобы твой пухлый зад не протирал попусту обивку кресла. Решать тебе.

Закусив губу, Бабушкин опёрся на край письменного стола. Глаза его шарили по полу, словно там находились все ответы.

- Две минуты тебе даю. – Засёк время майор. – Думай, кому ты служишь. Родине или «Светлане Паааллне». – Передразнил он беспечного рядового.

- А что, есть разница? – Скривился «старлей», ища поддержки у своих подчинённых. Но они предпочли не вмешиваться в спор.

- Решай, - повторил майор. – Не трать время зря. Повторного предложения не будет.

- Лифанов, отдай им ключи от наручников, - распорядился комендант. И молчаливый парень в городском камуфляже зазвенел связкой, почти вплотную склоняясь над Захаровым. - Под вашу ответственность. Я умываю руки, - покачал головой Бабушкин, с тоской глядя, как Журба помогает Захарову подняться на ноги.

- Пойдём, не будем мешаться, - потянул меня за рукав Иванов. И мы вместе с Чумаковым вышли за ним на крыльцо.

Осенний ветер превратился в полноценный шквал, и я мгновенно захлебнулась холодным воздухом.

- Почему все ссылаются на жену Степанова? - Спросила я у «росгвардейца», старательно прикрывая лицо шарфом. - Ты не в курсе, чем она занимается?

- Так она - глава ЦКЗ. - Ответил Иванов, закидывая в рот пластинку жвачки. - Хотите?

- Заманчиво… но не сейчас, - вежливо отказалась я, глядя как Журба выводит под руку абсолютно багрового Захарова.

- Позорище-то какое… - Сморщился полковник, мученически глядя на меня.

- Сами виноваты, - вздохнул Степанов, протягивая Захарову шапку. – Вы там себе надумали с три короба, и пошли кулаками махать… А я разгребаю потом. Разве это справедливо?

- Вам бы в больничку… - Робко предложил Чумаков, опасаясь нового витка скандала.

Но полковник, всегда охочий до споров, только упаднически махнул рукой…

- Побеседуем потом, - пообещал ему майор. – Нам всем нужно успокоиться, да и дел невпроворот. Выздоравливайте.

- Я на машине. – Закашлялся Иванов. – Сам отвезу Михалыча в лазарет. А вы езжайте по делам. – Подхватив полковника под локоть, он осторожно пропустил его вперёд.

Растеряв всю бравость, Захаров осторожно смотрел себе под ноги, находясь, на мой взгляд, на грани обморока.

- Добро! – Махнул рукой майор, загружаясь в «Джип».

Глава 7: Хорёк

Рука «чекиста» уверенно сжимала руль, словно и не было той сцены в «дежурке». Полнейшее спокойствие.

«Как он это делает? – Удивилась я, ощущая мерзкую дрожь в коленях. История с полковником заставила меня понервничать.

- Что там дальше по плану? – Спросил Вадим, внося пометки в смартфон.

- Проверить, как наши устроились. – Ответил Степанов, не отрываясь от дороги. – Журба, ты созвонился с «общагой»? Вполне возможно, что и там нам не рады.

- Ещё с утра звякнул, - зевнул «омоновец». – Как раз наоборот. Ждут - не дождутся, когда мы решим вопрос с расселением. Комнат не хватает. А местные отвыкли ютиться в тесноте. Вахтёры с завхозом просто воют – учёные завалили их претензиями.

- Что ж, нужно как можно скорее закрыть этот долг с интернатом, - вздохнул майор. – Тянет за душу.

- Школой, - закатила глаза я.

- Кто-то из местных уже пытался её зачистить? – Как ни в чём не бывало продолжил Степанов – улыбка едва тронула уголки его губ.

- Дважды. – Кивнул Журба. – Иванов разузнал по своим каналам… Светлана не рассказала вам, в чём загвоздка? – Заговорчески улыбнулся «омоновец». – Верно я понимаю?

- Никак нет, - заинтересованно протянул майор. – Просвети меня.

- Светлана Павловна бережёт своих людей. – Поджал губы Журба. – И, похоже, решила забрать жар чужими руками. Никто не в курсе, что на самом деле творится в школе. Во всяком случае, в ответ на прямые вопросы, народ «отмораживается». Но Вы же знаете Иванова? У него везде свои люди. В общем, местный «летёха» разболтал ему «по секрету», что в подвале пропала часть его отряда.

- О, как интересно, - взволнованно присвистнул «чекист». – Значит, до нас Светлана уже пыталась привлечь к зачистке «Росгвардию», да не срослось?.. Вангую: их начальство решило, что объект не стоит потенциальных потерь. После чего моя хитрожо… - Заметив, как округляются глаза Чумакова, Степанов обречённо вздохнул и взял себя в руки. – После чего моя хитрая жёнушка решила промолчать об опасности. Так что же там за твари столуются?

- И сколько людей пропало? – Перебил майора Чумаков.

- Из «Росгвардии» - трое. Всего – около двадцати. Небольшую опергруппу кинули на зачистку с месяц назад… Сначала всё шло штатно. Освободили первый этаж, заблокировали двери на второй и спустились в подвал. Далее сигнал теряется. Очевидно, Светлана Павловна запретила рассказывать, что творится в школе. Похоже, взяла подписку с выживших. Информатор Иванова говорил достаточно уклончиво, словно старательно обходил острые моменты. Вроде как, и другу помочь, и слова не нарушить.

- М-да. И на ёлку влезть, и попу не уколоть… Знаем мы таких. – Наморщил лоб Степанов. Пальцы его подрагивали на руле. От ярости или любопытства – так сразу не разберёшь. Лицо «чекиста» оставалось предельно сосредоточенным. - Значит, что нас ждёт – доподлинно не известно?

- Похоже, всё самое «смачное» держится под секретом… - Пожал плечищами Журба. И на секунду мне показалось, что форменная куртка лопнет на нём, как шкурка от картофеля. - Но то, что живёт в подвале, позарез понадобилось учёным. ЦКЗ уже пыталось сунуться туда своими силами – потеряли целый отряд бойцов. Так, наёмники из штатских да вневедомственная охрана. Ничего сверхординарного, и всё же. Все они были вооружены и знали, как обращаться с зомби, в зависимости от их фенотипа.

- Ух ты, слово-то какое точное подобрал. - Прищурился майор. – Ну и дела… Получается, моя благоверная выждала, пока ФСБ понадобится помощь института. Промолчала о главном, чтобы ей не отказали... И тут, как в сказке - представился случай с беженцами.

- Вообще, интрига пошла ещё дальше. – Продолжил Журба. - Общагу набили под завязку приезжими. Недовольство местных справедливо возросло. Рядом есть удобное здание школы, которое можно расчистить и жить в нём «припеваючи». Ноооо… - выдержал паузу «омоновец». - На пустыре с долгостроем, который заморозили ещё в 90-е, имеется готовый, но не сданный в эксплуатацию корпус, вполне способный вместить в себя беженцев. Вставить окна кое-где да "подшаманить" ремонт. Но всё безопаснее, чем лезть, Бог знает, куда. К тому же, всё это великолепие стоит на территории ЦКЗ. Канализация, вода - подключены. Живи - не хочу. Но нет. "Научники" предлагают школу. Как Вам такое?

- А почему им не пользовались столько лет? – Усомнился Вадим. - Может, Вы зря надстраиваете сложные теории?

- Чёрт их разберёт, этих «головастиков». – Раздосадовано прогудел Журба. - Может, не было надобности. Или денег на содержание. Сейчас уже никто не скажет. Но здание полностью рабочее. Это факт. Когда Ваше начальство договаривалось с ЦКЗ, Светлана умолчала о нём, но назвала обязательным условием зачистку школы. Причём, строго, со сбором образцов. Лихо, да?

- Ясно, что дело тёмное, - недовольно протянул Степанов. – С группой навяжут несколько учёных – к гадалке не ходи. А что там в подвалах, Иванов так и не разведал?

- Есть несколько мнений. Кто-то говорит про зомби, чей интеллект сравним с человеческим, - пожал плечами «омоновец». – Иные рассказывают, как по ночам из подвала школы доносится детский плач… Но всё это пустопорожний трёп. Думаю, там прячутся «тихие» и вербуют себе «солдат» в свиту. Всё банально. Вы же сами знаете, как они могут ломать сознание тем, кто укушен?

- Вадик, что с тобой? – Удивилась я внезапной бледности Чумакова.

- Да нет, - мгновенно изменился в лице капитан. – Ничего… Так… Вспомнилось…

- Вадим однажды уже столкнулся с этим видом, - нахмурился майор. – И чуть не подвёл всех нас под монастырь. Случайно, конечно. Надо бы с тобой позаниматься полезными практиками, - усмехнулся «чекист». - Йогой, медитацией… Пока не достигнешь личного просветления.

- Прикалываетесь? – Обречённо вздохнул Чумаков. Рука его инстинктивно почесала щёку. Белёсое пятно, как след от ожога, уже почти незаметное, мгновенно покраснело от неловких прикосновений капитана.

- Напротив, я предельно серьёзен - расхохотался майор. И глядя, как ползут на лоб мои глаза, добавил. – Нет, Варя, я не сошёл с ума. Не спеши паниковать. «Тихие» имеют связь… Скажем так, невербальную… Со всеми зомби. Как это на самом деле осуществляется, учёные пока выясняют. Так вот, все укушенные, как и ходячие мертвецы, тонко реагируют на зрительный контакт с «тихим». Встретился взглядом - считай, захомутали. Инициация пройдена. Далее умный мутант влияет на сознание жертвы: насаждает галлюцинации, погружает в гипноз или стазис, провоцирует выбросы гормонов в кровь.

- Но как такое возможно? – Удивилась я. – Только не рассказывай про телепатию. Это антинаучно.

- Феномен «тихих» может пугать и выглядеть, как что-то сверхъестественное, но нет… Пока ни одного «тихого» не удалось взять «живым», если можно так выразиться. Но думаю, у высших зомби всё устроено, как у насекомых. Разнообразные химические сигналы – коктейль из феромонов и сложная биокоммуникация. Звук и ультразвук. Чем выше положение животного в эволюционной иерархии, тем сложнее его органы чувств… Зомби – не исключение. В них действительно больше звериного, нежели человеческого. Вот с таким-то чудом природы Вадик и повстречался – высший мутант, разумный. И очень хитрый.

- Чумаков не рассказывал… – Нахмурилась я, укоризненно глядя на капитана.

- Не хотел тебя волновать, - ушёл от ответа он.

- Есть один способ противостояния такому «субчику», - улыбнулся майор. – Освободить сознание. Вообще, полностью. В этом неплохо помогают медитативные практики. Я, как укушенный, сам частенько ими балуюсь. Так, на всякий случай. Ну и вообще, для спокойствия души полезно. – Подмигнул он мне. – Надо бы для начала разведать, что в этом интернате, - глаза Степанова испытующе уставились на меня, но я сдержалась. – А только потом лезть в подвал. Раз уж Ланка «пользует» нас втёмную.

- Просто поговори с женой, словами через рот, - изобразила я руками акт коммуникации.

- Нет. Ты плохо знаешь мою супругу. – Вздохнул майор. – Если она молчит, значит, есть, о чём. Нужно действовать тоньше. Можно попросить Веника настроить дроны… Не хочется совать задницу в капкан и гробить людей попусту. – Задумался Степанов. Мелкая морщинка не его лбу превратилась в бездонную впадину. – Как думаешь, её личный хорёк… Ой, то есть я хотел сказать, секретарь - Изотов – в курсе всех подробностей? Может, начать его шантажировать? - Спросил он Журбу.

Смешок "омоновца", гулкий, словно пробку от шампанского выдавило, означал лишь одно: он знает не понаслышке, о ком толкует майор.

- А что? – Размышлял вслух «чекист». – Мы подошлём к нему Варю. Она – девушка милая. Вотрётся к «хорьку» в доверие, он в неё сразу влюбится. Коварная Варвара поматросит его и бросит. А мы разузнаем через неё, что к чему. Потерпишь пять минут? – Прищурился Степанов.

- Дурак, - буркнула я, отворачиваясь в окно. – Ненавижу хорьков, они сальные и вонючие. – Сморщилась я.

- Ещё какие! – Загоготал Степанов.

- Если такой умный, очаруй его сам. Это же твоё гениальный план!.. – Захлопала ресницами я.

- Ох, и устроит Вам Светлана за самоуправство, - покачал головой Журба, безучастно глядя в окно. – Уже предвкушаю… Может, нужно было посоветоваться с ней? Насчёт полковника и вообще…

- Сам разберусь. Не гоже – беспокоить таких важных людей по мелким вопросам. – Губы майора искривились в странном подобии улыбки. – Её дело – эффективный менеджмент. Моё – говно за «управленцами» разгребать.

- Да ну, не кипятитесь Вы. Всё наладится, - улыбнулся «омоновец». – В первый раз что ли?

- Так, доктор Фрэйд… - Нахмурился Степанов. – Помолчи немного. Сбиваешь меня с мысли.

***

Подкатив к «общаге», Степанов припарковал «Джип» рядом с неприметным «Рено» цвета мокрого асфальта.

- Вот и поминай чёрта к ночи, - нахмурился Журба.

- О… Изотов здесь. Великолепно, - потёр ладони майор. - С самого утра трясётся над поручениями моей «дражайшей половины». Не грех и надавить на «зверёныша».

- Почему Вы так унижаете его? - Недовольно протянула я, спрыгивая с подножки на асфальт. - Как школьники, ей-Богу. Травите всех, кто на вас не похож или выглядит не слишком брутально…

- Ты просто его не знаешь, - сморщился Журба. - Мерзкий тип.

- С вечно засаленной головой… - Ухмыльнулся Степанов, и его передёрнуло. - Но, что хуже, он верен моей «жёнушке» на все «триста процентов». Держу пари, что влюблён в неё с института. Постоянно ошивается рядом, путается между ног, как собачка. И вечно летит ей докладывать о любой мелочи.

- Так что в этом плохого? - Изумилась я. – С каких пор преданность стала негативным качеством?

Открыв дверь, майор пропустил меня вперёд:

- Плохо то, дорогая, что он нашёптывает Ланке на ухо своё сверхценное мнение. Манипулирует, настраивает против меня. Мы с тобой для него - как дерьмо на ботинке. Ты, разумеется, в меньшей степени, - ухмыльнулся «чекист». - Ибо он ещё не утратил надежды…

- Надежды на что? – Вскинула я бровь.

- На всё, - вздохнул Степанов. - Ты верно меня поняла. В идеале, конечно же со Светой… Но, посмотрим правде в глаза - кому он нужен? Поэтому хорёк жадно отслеживает всех любых барышень в поле зрения.

- Ну, спасибо, - вздохнула я. - Любых... ага...

Взгляд майора остановился на будке вахтёра. Рядом с ней маячил щуплый мужчина в роговых очках. Мятый, серый халат под выцветшей курткой. Чахлая растительность на лице. Чёрные глазки-бусины уже заметили Степанова.

- Оооо, Сергей Александрович, как я рад Вас видеть! - Безгубый рот мужчины расплылся в заискивающей улыбке. - Месяца два не виделись? Уж сколько слёзок Светлана Павловна пролила на моём плече - и не упомню. – От подобострастия не осталось и следа. Оно сменилось ехидным торжеством.

- Когда ты уже выучишь моё отчество? - Вздохнул «чекист» вместо приветствия. - Столько лет отираешь стол моей жены своей засаленной робой, - сморщился Степанов, разглядывая неопрятные складки некогда белой ткани. - И нет… Всё не выходит. Может, тебе витаминки попить, для мозга? - Участливо нахмурился «чекист».

- О, за мою память не переживайте. С ней всё в порядке. А вот Вы к нам какими судьбами? - Отбил мяч Изотов, невозмутимо почёсывая небритый подбородок. Его умные, чёрные глазки нагло буравили Степанова. - Я думал, Вы погибли, отдавая долг Родине, - заявил хам.

- Ну, конечно. Всё, как в твоих розовых фантазиях. Я умираю, Светлана обращает своё внимание на неприметного, ссыкливого хорька. И дальше вы живёте дружно, трахаясь трижды в день, - елейно оскалился Степанов, делая шаг вперёд. – Отличный план, но нет.

Вахтёр в будке напрягся. Рука его зашарила под столом. При этом испуганные серые глаза, не отрываясь следили за хищной позой майора.

- Это было грубо, - вздохнул Изотов, делая шаг назад.

Но тут же уткнулся в Журбу. «Омоновец» обошёл будку вахтёра, отрезая мужчине путь к отступлению.

Плавные движения «чекиста», его жесты и интонация не предвещали ничего хорошего. Но Изотов ещё не понял, какая опасность ему грозит. Майор поравнялся с ним и приобнял мужчину за плечи, как старого друга.

- Давай, рассказывай, драгоценный ты наш, как опустился до этой низости?

- Какой? - Тряхнул сальным хвостиком Изотов, поправляя очки, но они снова сползли, покачиваясь на кончике носа. – У вас галлюцинации?

Нога майора скользнула в бок, цепляясь за щиколотку мужчины. И тот осел вниз, буквально повисая в руках Степанова.

Хватаясь за куртку майора, он забарахтался в попытках сохранить вертикальное положение. Но тщетно. Его неуклюжая фигура сползла на ковёр.

Взяв противника за грудки, «чекист» встряхнул Изотова, как грушу. Тот приглушённо заверещал:

- Это произвол! Да я… Да что вы?.. – Длинные ноги помощника забарахтались в воздухе, в то время как тело буквально елозило по ботинкам майора.

Журба даже не попытался разнять свару. Откровенно скучающий вид «омоновца» превращал спонтанный мордобой в нечто обыденное.

Уложив Изотова на пол, майор взгромоздился ему на грудь, держа руки противника у самого горла. Отчего недовольные возгласы мужчины превратились в хрип.

- А ну, говори, говно собачье, Светкины слёзы - твоих рук дело? Ты, гнида, эдакая, спрятал мою записку? - Ослабив хват, Степанов дал Изотову отдышаться. - Надеялся, что я сгину, да?

- Да что Вы придумываете? - Закашлялся секретарь. - Не было записки… Вы просто удрали от жены! А теперь хотите спихнуть на меня вину? Да я вот этими руками слёзки её драгоценные вытирал! – Оскорбился он.

- Скотина какая! - Изловчившись, майор треснул Изотову в нос его же кулачком. – Просто конченный!..

- Вы ничего не докажете. - Закряхтел мужчина. - Записку сквозняком сдуло, а уборщица замела. И всё…

Глядя, как багровые пятна на лице Изотова превращаются в сизые, Журба подал майору руку и помог подняться на ноги. Отряхнув штаны, Степанов склонился над ковром, рассматривая щуплую фигурку противника:

- Ещё руки о тебя марать, - сплюнул «чекист», пиная ботинок Изотова. – Халат постирай.

Мужчина так и остался лежать на полу, прикрывая руками голову. Но майор и не собирался продолжать.

Охрана «общаги», подоспевшая как раз под конец неприятной сцены, раздосадовано переминалась с ноги на ногу. Связываться со Степановым в их планы не входило.

- Ну, что вылупились? - Спросил майор, выставляя вперёд запястья. - Вяжите нарушителя либо валите восвояси. Это вам не цирк.

Вахтёр, похожий на пожилого моржа, наконец вышел из будки и помог Изотову привести себя в порядок. Картинно поправив куртку, он задержался взглядом на разгорячённом Степанове.

- Замечу хоть одно телодвижение в мою сторону или в адрес моих людей, пристрелю на месте. - Спокойно произнёс майор.

- Все слышали угрозы? - Округлил глаза Изотов. – Случись что, это уже доказательство вины…

- Да всем насрать на тебя, кроме «Светланы Пааааллны», - вздохнул «чекист». - Радуйся, ошибка мирозданья, что она тебя вообще заметила.

***

Когда Степанов с Чумаковым скрылись в кабинете завхоза, я принялась пытать Журбу.

- Что за ситуацию обсуждали эти двое?

- Да… У них со Светой и так запутанные отношения… Ещё и «хорёк», нет-нет, да и вставит клин. Интриган чёртов. Покидая ЦКЗ по заданию, майор крепко повздорил с женой и оставил ей записку, где подробно расписал, куда и зачем уезжает. Сама понимаешь, если Ланка закусит удила, с ней беседовать бесполезно. Ну, и не предусмотрел, что за Светой везде, как тень, следует этот «субчик». Тот, очевидно, решил воспользоваться ситуацией… Короче, дальше – и так понятно. Пару раз Степанов даже пытался связаться с женой, но тщетно. Не знаю, что наплёл ей этот Изотов. Больше ничего добавить не могу, ибо всей информацией не владею. – Вздохнул великан. - Степанов сам расскажет, если захочет. А к чему ты интересуешься?

- Любопытство не порок, а большое свинство, - улыбнулась я. – Хочу всё знать. Владеющий информацией - владеет миром. - Вольно процитировала я общеизвестную мудрость. - Лишней она точно не будет.

***

Ещё минут сорок мы блуждали по запутанным коридорам «общаги». Отыскали семью Петренко и передали им привет от Саши. Посмотрели, как разместились беженцы. Расспросили, всем ли хватает места и продовольствия.

После отправились к коменданту, где застряли уже вчетвером.

Приятный, румяный толстячок с гусарскими усами, ещё минут сорок мучал нас омерзительным растворимым кофе и разговорами по душам. Рассказывал, как много теперь придётся поменять в жизни, раз уж «все мы тут в едином порыве сосуществуем». Отчего желание майора поскорее зачистить школу только окрепло.

Из общежития мы вышли только около двенадцати, измученные и выжатые охочим до разговоров мужичком. Неожиданно я вспомнила свою соседку Маргариту. Подстерегая одиноких путников под окнами своей квартиры, она мастерски выпивала их мозг через соломинку жалоб и сочувствия. Очень характерный типаж.

Я тряхнула головой, чтобы скинуть морок и, неожиданно она закружилась.

- Устала? - Подхватил меня Степанов, помогая загрузиться в «Джип».

- Погода… - Прикрыла глаза я.

- Сейчас сгоняем к нашим друзьям из службы безопасности, узнаем официальную версию и назначим зачистку объекта. А после я попытаюсь выцепить Свету и хорошенько с ней потолковать, как мы дошли до жизни такой. Спрошу её про общагу на отшибе и чудеса в подвалах школы. А уж по итогу и примем решение, как действовать. – Пообещал мне майор. – Пока я играю в «фашистов и партизан», вам с Чумаковым ничто не мешает пообедать.

Глава 8: По ту сторону правды

Завершив дела до часа, мы с Чумаковым осели на лавке в столовой. Журба, мурлыча песенку под нос, отправился разливать суп. А когда вернулся, то его поднос представлял собой настоящий тетрис из снеди. Бездонная плошка «первого» соседствовала с горой картофеля в обрамлении сочных котлет. Сбоку притулилась пиала с винегретом и целый ворох румяных пирожков.

- Ты не лопнешь? – Округлил глаза Веник, присоединяясь к трапезе. – А Степанов где?

- Пошёл играть с женой в ролевые игры, - захихикала я. – Один местный хорёк взбудоражил его фантазию.

Смерив меня осуждающим взглядом, Чумаков откусил пирожок.

- Так, - выпал в осадок Веня. – Сейчас я потребую подробностей, ты же знаешь?

- Похоже, Вадик к ним не готов, - улыбнулась я, отпивая яблочный компот.

- Да уж, имейте в виду, что меня может вывернуть, - осторожно кивнул Чумаков.

- Что ты, Веник, как базарная бабка? - Прищурился Журба, профессионально орудуя ложкой. – Всё-то тебе надо знать… Ходишь, сплетни собираешь.

Но Веня уже его не слушал – он превратился в чистейший сгусток внимания и буквально пожирал меня глазами:

- Не смей утаить ни одной подробности, - усмехнулся он. – Можно шёпотом, чтобы Вадика не травмировать.

- Всё, что касается сексуальной жизни начальства, даже представлять себе не хочу, - сморщился капитан. – Что-то у меня аппетит пропал.

Введя товарища в курс дела, я подвинула к себе «второе».

- Это божественно, - пробубнил Веник с набитым ртом.

- Если столько есть, причём ежедневно, можно Богу душу отдать, - отложил ложку Журба, принимаясь за выпечку.

- А ЦКЗ и правда не экономит на пище… За чей счёт банкет? – Толкнула я «омоновца».

- Здесь, напрямки - меньше километра - овощная база имеется, - неопределённо махнул рукой великан. Бедный Веник едва успел увернуться. – Её-то институт и дербанит на свои нужды. До весны щи-борщи обеспечены, а там придётся самим возделывать почву.

- В городе, где пустыри превратили в кладбища – так себе идея, - тряхнула я головой.

В самый разгар обеда в столовую вошёл недовольный Степанов.

- Ну, как Ваша «партизанка», товарищ майор? – Проявил участие Веня вместо приветствия.

- Уже всё растрепали, да? – Вздохнул Степанов, присаживаясь рядом со мной.

- Не тяните, – скорчил скорбную рожу Журба. – Что «начальство» говорит?

- А я его не нашёл, - пожал плечами «чекист», сбрасывая куртку. – Зачистку согласовали на завтра. Надо бы до вечера настроить дроны, - майор красноречиво уставился на Веню. – Организуешь? Я уже привлёк парочку ребят – заглянул по пути в «общагу». Предлагаю потихоньку интегрироваться в местный социум… Нечего без дела сидеть.

- Да не вопрос, - вздохнул Веник, откладывая книгу.

- Значит, Светланы Павловны на месте нет… – Задумчиво протянул Журба.

- Так точно, - кивнул Степанов. – Хорька, кстати, тоже. А по сему, начинаем обратный отсчёт. Три, два, один… - холодно улыбнувшись, майор изобразил, как блюдо с пирожками разрывает к чертям.

- Думаете, наябедничал уже? – Нахмурился «омоновец», кидая в рот четвёртую по счёту плюшку.

- Да точно. И Света гладит его по сальным патлам, пока он рыдает ей в блузку, - передёрнул плечами майор. – Фуф, такую мерзость придумал, аж самому противно. В общем, дело времени, пока моя благоверная сама объявится, чтоб наподдать нам всем «по первое число». Тут-то я её и сцапаю, «тёпленькой».

***

После обеда меня загнула мигрень. Резко, без предисловий. Колкая морось за окном сменилась полноценным снегопадом. Свинцовая тяжесть, идущая от висков, сковала голову металлическим обручем.

Раз или два за осень мигрень укладывает меня на лопатки, обычно в ноябре. Наевшись лекарств, я заворачиваюсь в плед и уползаю на дно «помиральной ямы» - восстанавливать силы целительным сном, если, конечно повезёт.

Поднявшись в кабинет, я пошарила в аптечке ослабевшими руками, и не нашла там спасительной пилюли. Надо бы доползти до людей – попросить помощи. Но веки мои отяжелели, перед глазами поплыли серые пятна.

Чумаков с Журбой и Веником закрылись в соседнем кабинете, настраивая камеры на дронах. То и дело сквозь стену доносились их споры и смех, отчего мой желудок исполнял троекратное сальто. В висок попеременно вкручивали то раскалённый болт, то ледяную глыбу, и в конце концов я шатко осела на диван, оставив надежду найти лекарство.

Майор, застигший меня врасплох, присел на корточки:

- Эй, ты заболела? – Тихо прошептал он, стараясь не разбудить. Но я не спала.

Открыла глаза, и тут же поплатилась приступом боли.

- Дааа уж, Варвара. Так не пойдёт. С чего ты захворать вздумала? – Пощупал он лоб своей прохладной ладошкой. - Горячая.

- Мне бы таблеточку. – Просипела я из-под пледа. – Башку вот-вот разорвёт.

- Мигрень? – Участливо прищурился майор, не снимая руки со лба.

- Угу, - всхлипнула я, ощущая, как «ледяная сосулька» боли пробивает мне висок.

- Держись, бедолага, - прошептал он, как можно тише. – Пойду по сусекам поскребу.

Не знаю, сколько отсутствовал майор - минуту или час. Всё слилось в однообразный комок хаотичных спазмов и облегчения. Возможно, всё же я задремала.

- Вот, выпей, - знакомый голос вытянул меня из небытия, и под носом оказалась вонючая настойка.

- Не пью алкоголь, - поморщилась я. – Лучше дай «Ибупрофена».

- Это микстура, - настоял майор, буквально вливая в меня насильно своё «чудо-средство».

Кое-как проглотив эту гадость, я ощутила, как горячая волна разливается по пищеводу, расползается к рукам и ногам, заиндевевшим от озноба. Укутав меня одеялом, майор распахнул окно настежь.

- Поспишь часок, и всё, как рукой снимет. – Пообещал он.

***

Проснулась я от хлопка. И, расправившись, как пружина, вскочила на диване, едва не слетев от испуга на пол.

Коржик мгновенно завыл, прячась под письменным столом. А разбуженный Альф, распушив свой роскошный хвост, в одночасье взлетел на шкаф, пыхтя, как самовар.

На пороге стояла Света. В неизменных туфлях-лодочках. Мерное цоканье каблучков отдавалось гулом в ушах, вызывая головокружение, но боль действительно ушла.

- Что. Ты. Себе. Позволяешь? – Прочеканила она. Идеально накрашенные глаза смотрели с недоумением.

Оторвавшись от монитора, Степанов сладко потянулся:

- Тише. У Вари голова болит.

- Да чихать я хотела на Варю! – Почти удивлённо выплюнула мадам Степанова. – Объяснись, какого чёрта ты творишь самоуправство? Устроил концерт в комендатуре! А Гарика зачем избил?..

- «Гаааарик», - тягуче пробубнил майор, смакуя каждую букву. – Имя-то какое мерзкое. Как отрыжка.

- Объяснись. – Приказала женщина, нагло включая свет.

Я закрыла лицо одеялом, но яркие «зайчики» всё равно заплясали по ту сторону век.

- Ты первая, - рассмеялся майор. И я отчётливо представила себе его лицо. Расслабленная ухмылка на аккуратных губах, очерчивающая благородную ямочку. Глаза прищурены. От них разбегаются мелкие лучики к вискам.

«Что за наваждение?» - Тряхнула я головой, и «аллилуйя» - ни боли, ни тошноты за этим не последовало.

Откинув одеяло, я снова увидела Свету. Таращится на мужа во все глаза. Нога в лаковой туфельке ритмично чеканит по полу.

- В смысле, я первая? – Наклонила голову она, и белокурые локоны рассыпались по ярко-бордовой блузке. – Что ты хочешь услышать? – Спросила Лана, подбираясь вплотную к столу. Медленно покачивая бёдрами, затянутыми в узкую юбку, она прошлась по кабинету. Подошла к окну и с силой захлопнула его, будто то ей лично насолило. Стёкла гулко звякнули, и сквозняк растрепал её локоны.

- Про «тихого» в школе, к примеру, не хочешь рассказать? - Невинно прошептал майор. Грудь его мерно вздымалась, в то время, как Света дышала так часто и поверхностно, словно бежала кросс. – Про смерть двадцати бойцов… А, хотя, нет, прости… - Сморщился Степанов. - «Деюре», они не мертвы, ведь правда? Так, пропали без вести, выполняя служебно-боевые задачи. Держу пари, мы их найдём, со дня на день…

Прекрасные глаза Светланы мгновенно превратились в узкие щёлочки. Она демонстративно отвернулась к окну, игнорируя издёвку мужа.

- И ведь ты даже не потрудилась указать в отчётах, что они пополнили свиту «тихой» твари в этой злополучной школе. Вот незадача, - всплеснул руками майор, отставляя подальше чашку с кофе.

– Откуда ты знаешь? - Прошептала Лана. – Никто толком не понял, что там случилось.

- Хочешь, киношку покажу? «Восемнадцать плюс», - оскалился майор.

Развернув монитор к жене, «чекист» нажал на «Плэй», и Лана обречённо осела на стул.

Сначала на экране появилась дверь, заляпанная бурыми разводами. В небольшое окно над ней ещё пробирался дневной свет, но солнце клонилось к закату. Тусклые лучи налобных фонарей метались по стенам, создавая хаотичное мельтешение.

Странные ошмётки на полу - даже думать не хочу, чем это было раньше. Пятерня, оставленная на память безымянным страдальцем… Да штырь, вбитый в стену, а на нём раскачивается офицерский планшет.

- Не врезай, убьёт, - прочла я надпись на двери, и тут же пожалела, что вообще подала голос.

«Это не моя беседа. И уж если я стала невольным свидетелем, то лучше промолчать», - с ужасом подумала я, глядя, как Света демонстративно отворачивается в сторону.

- Символично, да? – Ощерился Степанов, рассматривая жену.

Венка на Светиной шее ритмично подрагивала. Женщина нервничала.

- Бесполезная философия… – Распахнула глаза она, придавая лицу бесстрастное выражение.

- Смотри, - кивнул на монитор майор.

В тусклом свете фонаря, показалась рука в перчатке. Обычная, человеческая. С намотанным на предплечье скотчем.

- Приготовьтесь. Вероятность контакта – восемьдесят процентов. – Послышался бас Журбы.

- Записываешь? – Спросил Чумаков.

И неизвестный, хриплый тенор ему ответил:

- Ага. Запускаем дроны и блокируем дверь.

- Фигово, наружу открывается… - Раздосадовано прошептал Иванов. – О!.. Петли есть, смотрите! Правда, ржавые… Выдержат, как думаете?

Сказано – сделано. Пока необъятный Журба накручивал на металлические «ушки» стальной трос, дроны уже бороздили тёмный, сырой подвал. Их мерное стрекотание отчётливо щекотало уши.

- Что видно? – Глухо прошептал Журба.

Внезапно в закрытую дверь прилетел удар. И «омоновец» навалился на неё всем телом. Подоспевший на выручку Иванов, поспешно навесил замок.

- Поднимай, поднимай! – Послышался голос «росгвардейца». И целый град ритмичных постукиваний отозвались жестяным гулом на видео. – Сейчас их схватят!..

- Не писай, я контролирую, - ответил всё тот же незнакомый мне тенор. – Вадик, как там у тебя?

- Отлично, - прошептал Чумаков.

Отпрянув от двери, Журба подёргал за ручку. Кто-то невидимый, но очень сильный снова ответил ударом, заставляя людей отпрянуть.

- Нормально, выдержит. Давайте, запишем всё быстрее, да втопим. Вдруг, там «танк». – Покосился на дверь Иванов.

Нажав на «Стоп», майор уставился на жену:

- Ну, что, душа моя. Показывать дальше? Хочешь заглянуть в глаза тем ребяткам, что погибли за ваши «великие идеи»? Или расскажешь, что тебе уже известно?

- Не понимаю, о чём ты, - передёрнула плечиками Света. – Обыкновенный рейд. Как сотни других. Не городи глупости. Совсем рехнулся…

С минуту мы все сидели в тишине. Только гул от настольной лампы, да возня Коржика разбавляли её безупречную тяжесть.

– Там, в подвале есть, на что посмотреть… - Заговорческий шёпот Степанова прозвучал, как гром – отчётливо и неожиданно. - Хотел бы сказать, что ты не представляешь. Но, боюсь, эта фигура речи здесь неуместна, - осклабился майор. – Спасибо нашим инженерам. Грамотно провели разведку.

«У ребят всё получилось, - улыбнулась я с нескрываемым облегчением. – Сколько же я проспала?»

- Не хочешь о подвале – ладно, - вкрадчиво произнёс «чекист», смакуя каждое слово. – Тогда расскажи, моя прелесть, чем тебе не угодила пустая общага на отшибе? Зачем трамбовать людей, как селёдку, когда есть свободные пространства?

- Я не буду разговаривать при ней, - томно вздохнула Степанова, небрежно указывая на меня.

- Хорошо, - покорно кивнул майор. - Побеседуем завтра, когда я вернусь из рейда. Всё для тебя.

На лице Светланы застыла мученическая гримаса:

- Опять лезешь в пекло? Геройства захотелось? Ну-ну… – Покачала головой она. - Впрочем, как и всегда. Вечно что-то доказываешь. Кому – не известно.

- А ты опять загребаешь жар чужими руками? - Улыбнулся майор, демонстрируя жене свои ровные, белые зубы. – И снова чёртова стабильность! Ничего не меняется, - вздохнул «чекист». - Хорьку привет передавай. Это же он надоумил тебя поймать «тихого»? Тебе бы и в голову не пришла такая блажь.

- Откуда знаешь? – Прищурилась Света.

- Мозги у тебя есть. А вот у твоего Изотова сплошные преференции на уме. – Скривился майор так, словно его мутило. – А в башке-то – пусто! – Постучал он о стол.

- Не трожь Гарика, - погрозила пальчиком Света. – Больше никогда. Слышишь?

- Иначе что? – Подпёр подбородок майор, пристально глядя на жену.

- Лишу тебя и твоих «попрошаек» довольствия, - спокойно ответила мадам Степанова. Её взгляд выражал смесь брезгливости и страха. Она поняла, что сболтнула лишнего, но дороги назад не было.

- А пупок не развяжется? – Улыбнулся майор. – Одной рулить системой? – Руки Степанова изобразили нечто масштабное. – Это уже не НИИ, дорогая. Тут одной светлой головушки да оптимизации процессов недостаточно. Не забывай, в какое время мы живём. По-моему, вы с Гаааариком, - изобразил Степанов отрыжку, - совсем зарвались. – Кто вас защитит и снабдит необходимыми образцами, если не мы? Или ты так и будешь пасьянс из трупов складывать, пока люди не кончатся? Мы нужны друг другу… Я уже сталкивался с «тихими». И уверяю тебя, уйти живым от этой твари – задача со звёздочкой. А уж поймать… Ты, как всегда, полагаешься на случай.

- У Гарика есть план. – Нахмурилась мадам Степанова. – Он расскажет твоим людям, как изловить «тихого». Изотов очень долго изучал поведение зомби. И хоть ты его не любишь, у него – светлая голова.

- Придушил бы твоего скользкого друга, да, боюсь, разорюсь на антисептиках, - приставив пальцы к горлу, майор сделал вид, как его тошнит на ковёр.

- Фу, как мерзко, - передёрнула плечами Света. – Ты солдафон, так и знай. Побеседуем позже, когда успокоишься.

- А я и не напрягался. – Вздохнул майор. – В отличие от Изотова и ему подобных, я не боюсь замарать руки.

- Что тебе, людей мало? – Покачала головой Света. - Хочешь угробиться и оставить детей сиротами? Пока я здесь глава, ты никуда не пойдёшь.

- Нет уж, дорогая. Хочу своими глазами посмотреть, чего так жаждет ЦКЗ. – Цокнул языком «чекист». - А вдруг, там новый вид? И все лавры достанутся твоему скользкому «Гаааарику».

- Как знаешь. – Процедила Света. – В конце концов, жила без тебя два месяца и дальше проживу. – Смерть, так смерть…

- Да не вопрос – давай просто разбежимся… – Поморщился Степанов. – И хоронить меня совсем не обязательно. Или из этого брака можно выйти лишь вперёд ногами?

- Дурак, - нервно воскликнула Лана, топая аккуратной ножкой. – Какой же идиот! Олух! И как я за тебя вообще замуж вышла?

- По залёту, - улыбнулся майор. – Забыла?

- Ну, ты и мразь, - на лице Степановой застыла гримаса отвращения. И она с размаха пнула под столом замешкавшегося мужа.

- Так меня, - сморщился майор, потирая голень. – Выпусти пар.

- У «чекистов» нет сердца, да? – Спросила Светлана Павловна, яростно сверкнув глазами. Но в глубине плескалась такая тоска, что мне захотелось завыть вместе с ней.

- Ты знала, за кого выходила. – Пожал плечами Степанов, нависая над женой. – Почему же просто не отпустишь меня и не заживёшь счастливо? Из принципа?

***

Когда разгорячённая Лана убежала, не забыв погромче хлопнуть дверью, майор со вздохом опустился на стул.

- Вот она, яркая иллюстрация книги «В постели с врагом», - нервно усмехнулась я. – Прости, не хотела быть свидетелем этой сцены, но Света просто меня вынудила.

- Ага, - устало кивнул Степанов. - Забавный каламбур. Причём, не только в постели, но ещё и на одной кухне, дома и на работе, в горе и в радости, пока смерть не разлучит… Так весело, что аж челюсть сводит.

- Ты поэтому сбежал «по-английски», не поговорив толком? - Нахмурилась я. – Записка – «так себе» вариант, чтоб объясниться с женщиной. Хочешь расстаться по-человечески, обеспечь, как минимум, зрительный контакт. Всё остальное – «зашквар», мой друг. Гарик спас твою репутацию.

- Не в бровь, а в глаз, - нехотя протянул майор. - Честно говоря, я и возвращаться-то не планировал… Но всё смешалось в какой-то момент. Я думал, что Света меня отпустила…

- А нормально поговорить, попросить развода не додумался? - Сморщилась я. - Головы рубить направо и налево да слепо геройствовать - это мы всегда готовы… а с женщиной своей договориться - кишка тонка?

- Так я пытался… - Взъерошил волосы майор. - Светлана «Пааална» людей не слышит. Ей это по должности не положено. Если позволишь другому вот сюда достучаться, - рука Степанова бодро защёлкала костяшками по груди, - эмоциями или аргументами, то можешь и в себе усомниться. Как тогда важные решения за других принимать? Она у нас высокая начальница. И вместе жить невозможно, и врозь - что-то не то. Это я уже в ПВР понял. Привыкли, притёрлись, вроде. Столько лет вместе. В принципе, нам удобно, мы можем выручить друг друга, у нас дети. А так, по большому счёту, ведь можно и не общаться?.. Встречаться два-три раза в неделю в одной постели. Решать совместные вопросы за ужином. Играть с детьми и делать вид, что проблем нет. Все ведь так живут?..

- Ну ты и скот, майор, прости меня, конечно. - Попыталась я смягчить грубость. - И жизни семейной нет, и от себя не отпускаешь. Она могла бы стать подарком для мужика, что не захочет с ней соревноваться. А ты воруешь у неё время, нервы и вообще способность полюбить кого-то, кроме тебя…

- Умная ты барышня, но такая дурёха, Варя… Боже… Как ты дожила до тридцати с такой системой ценностей? - Майор с теплотой посмотрел на меня, и мой желудок сжал болезненный спазм. Всё внутри перевернулось и полетело в Тартар от этого взгляда. – Нельзя в нашем мире оставаться такой идеалисткой. Только чёрное и белое. Так не бывает.

«Нет, нет и нет, - застучало в моей голове. - Не делай этого, майор».

И я мигом отстранилась на безопасное расстояние, глядя, как подрагивает на столе ладонь Степанова, буквально в сантиметре от моей. Внезапно всё встало на свои места. Ревность Светы, отстранённость Чумакова, эти вечные «подколки» майора и странные улыбки.

- Мне пора. - Беспокойно проблеяла я, делая шаг назад. Поспешно натянула свитер, неловко расправляя складки. – Спасибо за микстрку… Голова не болит. – Бодро, почти на надрыве выкрикнула я – чуть веселее, чем предполагала ситуация. И сама ужаснулась этим ноткам, таким чужим и высоким.

Степанов аккуратно встал из-за стола и вышел мне навстречу. Его взгляд, пугающе спокойный, сопровождал каждое моё действие. Непослушными руками я надела поводок на Коржика, и он завилял хвостом, припустившись к двери.

- Сейчас погуляем, дорогой.

Пока я накидывала пальто, а потом искала шапку на полке, Степанов подошёл ближе и оказался у меня за спиной. Бесшумно, абсолютно по-кошачьи он наблюдал за моей немой истерикой.

-Вот она! - С облегчением воскликнула я, сжимая руками пушистый капор из ангоры.

Развернулась на мысках и вздрогнула, столкнувшись с майором лицом к лицу:

- Ну, я же тебе нравлюсь, - вкрадчиво произнёс он, делая шаг вперёд, хотя, казалось мы стояли почти вплотную.

- Не выдумывайте, - сухо бросила я, ища пути к отступлению. Глаза мои испуганно метались по сторонам, но от майора не так-то просто улизнуть. Он встал в проходе и улыбался, наблюдая как дрожат мои руки.

- Ты - хреновая актриса, - усмехнулся Степанов, отходя в сторону. При этом его рука так естественно и неловко скользнула по моей. Шершавые пальцы осторожно сжали запястье. - Можешь убежать от меня, но не от себя… Варя… кому я объясняю?..

- Вы любите жену, - чётко произнесла я, аккуратно разжимая хватку майора. - Мне нечего Вам предложить. Всё остальное – лишь домыслы, фантазии и Ваш личный морок.

- Думаешь, я отстану от тебя, если ты «завыкаешь» меня до смерти? - Усмехнулся Степанов, бессовестно глядя мне в глаза.

- Это кризис отношений. - Покачала я головой. - Вы со Светой долго вместе и через многое прошли… Разберитесь в себе. А потом мы с Вами поговорим. Когда-нибудь, позже. Обещаю.

- Когда вы с Чумаковым третьего родите? - Усмехнулся Степанов. - Ну, ради этого стоит подождать…

Я молча проследовала к двери, игнорируя ремарку майора.

- Да не любит тебя Вадик! Иначе б не мямлил полгода! - Разгневался «чекист». - Вы просто друзья. Искры - нет. Товарищи вы, дружбаны, компаньоны. Если что-то и было, то не разгорелось - померкло в той мясорубке, что вас смела.

Я молча натягивала сапоги, пока невозмутимого майора буквально колотило бессмысленной яростью:

- Вы хоть раз целовались «по-взрослому», а? Или за ручки ходите, как брат с сестрой? Нельзя раздуть то, что уже перегорело…

- Приятного вечера, - прошелестела я, закрывая за собой тяжёлую дверь. Корги, бодро потрусил к лифту, натягивая поводок.

И, казалось бы, разговор исчерпан. Но спокойно уйти мне не дали…

Майор выскочил в коридор, красный и взволнованный:

- Эй, а спать где будешь? Лично я ночую в кабинете! - Выкрикнул вдогонку он.

- Не парьтесь… Кто-нибудь пригреет. - Горько усмехнулась я, нажимая кнопку лифта.

Глава 9: О своём, "овечном"

И снова я осталась одна - узником в своей голове. С ворохом сомнений. Как я от этого отвыкла…

В янтарном свете фонаря прозрачный, липкий снег показался мне наваждением. Столь невесомой и тонкой была его пелена.

Пёс тянул меня вдоль тротуара, вынюхивая тропу. А я задумчиво брела следом, полностью повинуясь его инстинктам.

«Ещё один день прожит через жопу», - сокрушалась я, пока Коржик весело ловил снежинки горячим языком.

Редкие прохожие, что нам попадались, рассматривали собаку, как восьмое чудо света. Если ты – жизнерадостный корги с симпатичной мордашкой, то тебе обеспечено внимание и за порогом апокалипсиса.

Молоденькая, пухлощёкая лаборантка потрепала его по загривку, и пёс радостно завилял куцым хвостиком, приветствуя незнакомку.

- У нас тут животные не в чести, - вздохнула она. – Степанова не разрешает. Говорит, не до них сейчас… К тому же, вы слышали, что собаки тоже «перекидываются» в зомби?

- Никогда такого не встречала. – Пожала плечами я. – А что, в ЦКЗ уже были случаи?

- Пока ни одного, - нахмурилась незнакомка. – Но их генотип крайне не устойчив к воздействию «Трояна».

- Вы проводите опыты на собаках? - Испуганно прошептала я.

- Нам приходится, - опасливо пробормотала девушка. – Думаете для исследований одних трупов достаточно? У нас тут целый отдел изучает мутации вируса. Начальство одержимо изготовлением вакцины. Впрочем, это не секрет.

- Значит, эксперименты над людьми тоже проводят? – Ужаснулась я.

- Да, - пожала плечами девушка так, словно это стало обыденностью. - Насильники, преступники по тяжким статьям - все идут в дело. «Росгвардия» привозит всякий народ… Кого-то из эвакуации. Иных ловят на «горячем» в городе. Там такие экземпляры попадаются, что невольно думаешь: «Пусть помучается, хоть пользу принесёт»… - Застучала зубами приветливая лаборантка.

- Таааак, Липатова… Кого я вижу? - Послышался вкрадчивый голосок Светланы Палны. – Ты, кажется, домой спешила? – Прищурилась она. – Больше не поверю тебе, так и знай.

Мадам Степанова появилась из ниоткуда, застав меня врасплох. Перед глазами мгновенно всплыла недавняя сцена. А потом другая… что настигла меня после, и жар прилил к щекам, выдавая с потрохами всю степень волнения.

Круглолицая девушка нервно дёрнула плечиком:

- Да я правда к бабуле иду, она болеет. Просто забежала в медпункт за лекарством… И случайно заболталась по дороге. – Оправдывалась Липатова. Её пухлые губы дрожали так, словно она вот-вот заревёт в голос.

- Так что же ты ждёшь? Бабушка не молодеет. – Усмехнулась Степанова. – И здоровья у неё не прибавляется. Когда в следующий раз заболтаешься с незнакомцами, помни, пожалуйста, что ты давала подписку.

Коротко кивнув, девчонка подхватила с земли пакет, потрепала на прощание Корги, и буквально растворилась в воздухе – так быстро её нескладная фигурка исчезла за углом.

- Что-то Вы припозднились, Варвара. – Вздохнула Света, забираясь в машину. – Подвести Вас в общежитие? Пора бы сменить диван майора на что-то более удобное, Вы не находите? Там же одни пружины. Совсем невозможно спать. – Проявила Степанова напускную заботу.

- Просто с собакой вышла. – Замялась я. – Спасибо, но не стоит.

- Серёжа сегодня не ночует дома…. – Скорее утвердительно, чем вопросительно процедила жена майора. – Вы будете спать вместе? По очереди? Валетом? Или как там это у вас происходит?

- Спросите у своего мужа. – Опустила глаза я. – Мои соображения на сей счёт Вы уже слышали.

Вздёрнув повыше свой прекрасный, острый нос, Света удовлетворённо хмыкнула и захлопнула дверь:

- Как знаете, Варя. Со мной лучше дружить. Повраждовать мы всегда успеем, - невзначай бросила она, заводя мотор.

- Вот завтра и начнём, - улыбнулась я. – С чистого листа. А сегодня я предпочту прогуляться в одиночестве. Доброй ночи. – Ответила я, не вполне осознавая, насколько глумливо звучит эта фраза.

Звонко расхохотавшись, Ланка дала по газам, и машина резко сорвалась с места, испугав Коржика.

«Боже, что я делаю со своей жизнью?» - Вздрогнула я, провожая взглядом новенький внедорожник Степановой.

Видеться с Вадимом категорически не хотелось. Как бы я не хорохорилась, но ремарки майора попали в цель. Сейчас я способна многое испортить. Для начала нужно остыть. А потом я отловлю капитана и хорошенько прижму его к стенке. Майор прав, хватит ходить «вокруг да около». Если мы нравимся друг другу, так какого чёрта мы ещё не вместе?

За всеми тревогами последних месяцев, я и забыла, насколько дорог мне Вадим. Не Вадик-друг, который всегда выручит. Он-то как раз рядом. А красивый, статный капитан с вышколенными манерами, от близости которого когда-то сносило крышу.

Когда-то. Что изменилось сейчас? Неужели, противный майор прав? Вдруг, он видит нас насквозь?

Вопрос номер два: как теперь смотреть Степанову в глаза? Просто вернуться в кабинет, как ни в чём не бывало, чтоб побеседовать, как взрослые люди?

Видит Бог, что я пыталась. Но упрямый «чекист» и слушать меня не хочет.

Один Создатель знает, как майор отреагирует на отказ. Начнёт манипулировать, как это было с Юлей? Сделает вид, что мне всё примерещилось? Или разозлится и устроит травлю? От этих размышлений на душе стало совсем мерзко…

Поделиться наболевшим с Валей или Мамой-Светой - не вариант. Мигом всё растреплют Чумакову. А мне так не хочется втягивать его в болото, что развёл майор. Тем более, завтра ребята отправятся в рейд, и Вадик должен быть бодрым… А тут я со своими дурными предчувствиями.

Оставить всё, как есть? Пусть идёт своим чередом? «Делай, что должно, и будь, что будет»?

«А майор? - Спросила я себя. - Что с его чувствами?»

Ответа не было. Внезапная правда, что я всеми силами отвергала, свалилась на меня и накрыла медным тазом.

Если бы Вадим действительно хотел, то мы были бы вместе. Это факт. Странно его отрицать.

Повинуясь импульсу - уйти подальше от людей, я обогнула общежитие и пошла дальше.

Тишина заросшего парка больше не пугала меня. Обманчивое ощущение защищённости подавляло инстинкты. Регламент ЦКЗ запрещал гражданским носить оружие. Но взамен предлагал неусыпную охрану – неплохой вариант на закате времён.

Погрузившись в свои мысли, я бежала, не разбирая дороги вслед за Коржиком, пока не уткнулась во что-то мягкое.

- Ой! – Воскликнул знакомый тенор.

Потирая ушибленное плечо на меня смотрел помощник Светланы Павловны:

- Аккуратнее, - гневно воскликнул он. Но затем прищурился, и его замешательство сменилось подобием ухмылки. - Ах, это Вы… Смотрите, куда идёте.

- Простите, - прошептала я. – Меня зовут Варя, - протянула я руку Изотову, и он пожал её двумя пальчиками, словно брезговал ко мне прикасаться. – А Вас?

- Игорь, - нахмурился учёный, и его шустрые глаза остановились на Корги. – Гражданским нельзя держать собак.

- Он спокойный. И есть только сухой корм, - пожала плечами я. – Вы не любите животных?

- Они негигиеничные, - сморщился Изотов, и я подавила ухмылку.

Засаленная куртка и грязные ботинки никак не монтировались с приступом внезапной чистоплотности.

- Согласна с Вами, - заверила я. – И всё же без животных жизнь не та… Вы не находите?

- Зубы мне заговариваете? - Проигнорировал дежурную вежливость мужчина. - Не знаю, какие у Вас дела с майором, но не обольщайтесь насчёт него… Вы не друг и не единомышленник, а лишь удобный инструмент. Уж поверьте опыту.

- Хорошие люди делают иногда плохие вещи… - Возразила я. - Всё мы - жертвы обстоятельств.

- Ну, да, - вздохнул Изотов. - Блажен тот, кто верует. - Я Вас предупредил. А куда Вы так спешите? - Прищурился он. – Разнюхиваете что-то?

- Просто выгуливаю пса, - натянула я поводок, глядя, как Коржик ныряет в жухлую траву. - Чужим страшным тайнам предпочту трёхразовое питание, - улыбнулась я. – Не переживайте, Игорь. Я не играю в шпионские игры. Просто работала штатным психологом в подмосковном ПВР, и майор иногда со мной консультировался. Мы подружились. Но я – сама за себя, и не работаю на «особое ведомство».

- Ну да! – Квакающий смех Игоря разлился по улице, заставляя Коржика завыть. – Имейте ввиду, Варя! Дальше закрытая территория, Вас туда не пустят, - покачал головой Изотов, брезгливо глядя, как Коржик раскапывает большую яму вдоль тротуара.

Вижу этого субъекта второй раз в жизни, и меня не покидает ощущение, что эмоциональный диапазон Гарика включает только три эмоции – отвращение, страх и заносчивое чувство превосходства.

Поджав губы, Изотов наклонился над корги:

- Что он там роет?

Довольный пёс, весь измазанный в земле, бодро завилял хвостом и выплюнул к ногам Игоря нечто белёсое, больше всего напоминающее гриб-поганку.

Отпрянув, Изотов взвизгнул, абсолютно по-бабьи.

- Фу! Фу! – Закричала я, опасаясь, что корги отравится. Поддела «гриб» ногой и осознала, что это палец… Белый, почти прозрачный, словно его вымачивали в хлорке, отрезанный до третьей фаланги. А точнее – откусанный.

- Фу, Коржик, что дрянь ты нашёл? – Округлила глаза я. Пёс попытался прихватить зубами «новую игрушку», но я, недолго думая, пнула её подальше, в темноту. Корги рванул за ней, но я придержала поводок, от чего собака взволнованно заскулила.

- Это – нормальная вещь для ЦКЗ? – Смерила я Игоря удивлённым взглядом. – Чем вы тут занимаетесь?

- Да, неловко вышло, - захихикал Изотов. – Надо пожаловаться на дворников. Совсем расслабились…

- Вас тоже захлестнула волна нежити? – Удивилась я.

- Ну, не то чтобы, - стушевался Гарик, - но зачистки были. Проводить Вас домой? – Бесхитростно предложил он, меняя гнев на милость.

«Что за странный день сегодня?» - С ужасом подумала я, представив, как «обрадуется» Степанов, увидев меня в компании Гарика.

Фантазия услужливо подкинула мне сцену, где я появляюсь на пороге кабинета под руку с Изотовым, и «чекиста» хватает удар. Но сначала, по классике, он убивает нас обоих.

- Пожалуй, как-нибудь потом, - улыбнулась я. – Сегодня мой компаньон – Коржик.

- Ну, как знаете, - махнул рукой учёный, поправляя съехавшие очки.

***

Не долго думая, шустрый пёс свернул в переулок, и ухоженную плитку сменил разбитый асфальт.

Никакого забора и указателей не имелось в помине, но, по ходу, я всё же забрела в запретную зону… Поэтому, когда Корги рванул вперёд, я немного стушевалась, опасаясь потерять равновесие.

Минутная слабость, и вот уже поводок волочится в грязи, а я стою над мелким овражком, с другой стороны которого на меня смотрит избалованный корги. Да что за день?

- Ко мне! – Зашипела я. – Эй!

Но непослушная собака, дорвавшаяся до свободы, уже ускакала в лес, радостно вихляя пухлым задом.

Нехотя перебравшись через овраг, я с ног до головы измазалась в подтаявшей глине.

- Чёёёёёрт! – Ругалась я полушёпотом, продираясь сквозь вечнозелёный подлесок. Молодые ёлочки царапали мне лицо и хлестали по ногам. – Найду, посажу тебя на цепь, - мечтала я.

Звать собаку не хотелось. Смутная тревога, укоренившаяся во мне ещё с первых дней эпидемии, диктовала свои условия. Не выдавать себя, если не уверен, что ты в безопасности. Не совать конечности в плохо исследованные отверстия. Не подходить к человеку, пока тот чётко, голосом, не обозначит, что он жив. И много других очевидных «не».

Например, не звать Коржика в тёмном лесу. Так можно и беду накликать.

«А парк-то не маленький… Больше тянет на полноценный ельник. Ну, где же этот пёс?! Найду, откручу ему хвост! Вместе с шилом, что под ним припрятано,» - сладострастно фантазировала я, получая удар за ударом.

Подсвечивая путь смартфоном, я целенаправленно брела вперёд. Почва под ногами слегка подмёрзла, но под коркой льда ещё покоилась липкая грязь. Иногда она вырывалась наружу с утробным чавканьем, и подошва увязала в густой трясине.

Внезапно нога моя подвернулась, и я свалилась в мокрую листву. Ударившись коленом о кочку, я зашипела от боли.

Лишившись партнёра по играм, Коржик мигом прибежал ко мне и лизнул меня в нос.

- Вот ты засранец! - Поймала я шлейку. – Общение с майором даже собак делает неуправляемыми!

С горем пополам поднявшись на ноги, я поняла, что больше не ориентируюсь в пространстве. Пошарила вокруг себя – телефона нет.

Отвратительный день.

Прислушалась. Ничего. Только егозливый пёс пыхтит и поскуливает, натягивая поводок.

Где-то далеко, под кронами деревьев, подрагивают мелкие огни, сливаясь в плеяду приглушённых бликов. Как светлячки, что заигрались, не успев заснуть. И теперь они мечутся по лесу, в поисках потерянного лета.

«Один чёрт, приду к людям. - Решила я. - Ну, повинюсь, что не там свернула. Пожурят, но хотя бы выведут из парка. Бродить до утра, размешивая грязь, или выйти к цивилизации? Выбор очевиден».

Поднявшись на ноги, я зашарила руками перед собой, пока те не нащупали дерево.

- Хорошо.

Коржик нетерпеливо трусил вперёд, но я передвигалась максимально аккуратно, пока глаза не привыкли. Ночь выдалась на редкость тёмной. А иначе и быть не могло…

«Перелом в мои планы не входит, поэтому лучше перебдеть, - здраво рассудила я, обнимая очередное дерево. - Хотя, кто знает, сможет ли он ещё больше испортить этот день?»

Постепенно умный корги всё же вытянул меня к людям. Глухая тьма ельника сменилась желтоватым светом прожекторов. Затаившись под сенью деревьев я наблюдала, не решаясь выйти из леса.

От «цивилизации» меня отделяла лишь толстая сетка-рабица. По кромке ограды пропустили моток «егозы», а калитки не было и в помине.

«Ну и что теперь делать? Выходить с поднятыми руками и кричать «сдаюсь»? - С ужасом подумала я, разглядывая пулемётную точку.

Вдоль забора расположились небольшие, многоэтажные бытовки. На окна наварили толстые решётки. Пара патрульных в синей форме прогуливаются вдоль крытых контейнеров с табличками, но надпись не разобрать.

Кто может тут жить в такую холодину? Возможно, осуждённые? Такие, как Инга? Впрочем, это не слишком гуманный метод.

Подавившись кашлем, я нырнула за тёмный, покрытый инеем валун. Несколько вооружённых людей с автоматами деловито прошли мимо. Их гулкий шёпот мгновенно развеяло сквозняком, и я не поняла ни слова.

Хлипкая дверь бытовки открылась настежь, и оттуда на гарроте вывели белокурую, абсолютно нагую девушку. Тонкие черты лица, красивое тело без шрамов. Движения плавные, даже тягучие, словно ей предстоит приятная прогулка.

Не смотря на промозглый ноябрь, она не дрожала и не сопротивлялась. Глаза её, белёсые, как у зомби спокойно смотрели вперёд. В то время, как тело выглядело абсолютно здоровым. Ни синяков, ни трупных пятен… Ни даже гусиной кожи.

Прекрасная дева казалась бесчувственной, как гранитная статуя.

«Что это за чудо такое?» - Не успела подумать я, как Коржик заскулил, и на плечо мне легла тяжёлая длань.

- Так и знал, что Вам нельзя доверять, - прошипел Гарик.

Схватив меня за шиворот, он неистово заорал:

- Эй, охрана! У вас тут нарушитель!

***

- Как тебя угораздило? – Вздохнул Журба. Огромная ручища запрокинула мне голову. Толстые, как сардельки пальцы осторожно прощупали подбородок. – Челюсть двигается. Перелома нет. Вот сволочи, - смачно выругался он, разглядывая здоровущий синяк. На-ка, приложи холодное. – Протянул он мне пакетик с сухим льдом.

- Теперь мы с Захаровым будем как двое из ларца, - нервно захихикала я.

Сжимая заиндевевшими пальцами прохладный пакет, я ощущала, как набухает бланш.

- В рейтинге кошмарных дней этот ещё долго продержится в первой пятёрке, - вздохнула я. – После гибели ПВР и набега братьев Аскаровых.

Услыхав знакомую фамилию, Вадим нахмурился:

- Тот день был объективно хуже, не стоит и сравнивать… Но надо отметить, что братья поступили с тобой куда гуманнее, чем здешние архаровцы. Кто бы мог подумать, что в этих щуплых ребятах скрывается столько отваги?

Тяжёлый взгляд капитана остановился на двери, и в неё влетел Степанов, красный от ярости.

- Если всё так пойдёт и дальше, то его хватит инсульт. Венка под глазом второй день работает, как заведённая, - шепнула я Вадику, и он рассмеялся.

- Кто посмел? – Прошипел майор, обводя тяжёлым взглядом сгрудившихся у стены дежурных.

- У нас инструкция. – Осторожно пробормотал кучерявый сержант, стаскивая шапку. Его тонкие пальцы, неустанно теребили завязки на куртке. – Нарушителей периметра – класть мордой в пол. – Посмотрев на меня, он густо покраснел. – Лицом… Извините.

- В отличие от полковника, не имею привычки сопротивляться при задержании, - наябедничала я. – Они мне даже пикнуть не дали. Зато теперь я знаю, каков на вкус местный асфальт. – Поджала губы я.

- Идиоты. – Закатил глаза Степанов. – В пору конкурс устраивать… Все, как на подбор.

Лопоухий рядовой стыдливо поправил ШПС. Казалось, он готов натянуть её на нос – лишь бы избежать позорной беседы с майором.

- Это ты у нас тут – такой зверюга? – Оскалился «чекист». – Так и не скажешь. На вид - милый парень. А, оказался оборотнем, - всплеснул руками он, подавляя гнев. – Ты видел хоть, с кем боролся? Это девушка, а не матёрый спецназовец.

- Так точно, - прохрипел рядовой, отводя глаза в сторону. – Готов понести заслуженное наказание.

Скосившись на меня, он испуганно заморгал, словно я лично угрожала перебить всю его семью в рамках кровной мести. И совсем скис, когда я ему улыбнулась, демонстрируя здоровенный кровоподтёк.

- Сержант Гаспаридзе. – Прочитал Чумаков по слогам именную нашивку. – Всегда думал, что грузины галантны с дамами.

- Она пересекла периметр, проникла в запретную зону, - спокойно произнёс кучерявый парень с сержантскими лычками. – Так что, всё справедливо.

- Не пересекла, - покачал головой Чумаков. – Лес находится за забором, так что, формально, гражданку Лопухину упрекнуть не в чем.

- Ваша Гражданка Лопухина, - с нажимом произнёс сержант, - была обязана сдаться охране, причём сразу, как только попала на объект. Режим одинаков для всех. Но она сидела в кустах, как партизанка. - Покачал головой «кучерявый». – Это подозрительно.

- Может, у меня живот схватило, - скуксилась я. – И было, отчего.

Изотов тем временем с комфортом притаился в кресле коменданта. Самого Бабушкина на месте не было – его заменял долговязый дежурный в мятой форме.

Мерзкая улыбка Гарика стала её шире, когда в комендатуру ворвалась его начальница. Как всегда, с безупречными локонами.

«У неё там что, бригада стилистов в шкафу припрятана? – Подумала я, вспоминая, когда в последний раз пользовалась кремом.

- Между прочим, я была занята, - нервозно кинула Степанова, но увидев честную кампанию, удовлетворённо рассмеялась. – Где кипишь, там всегда мой муженёк. Волшебно! О, и его ручной воробушек тут, да какой красивый, - усмехнулась она, рассматривая мой подбородок. – Варя, Вы наконец-то начали краситься? А вам идёт.

- Не утруждай себя, - вздохнул майор. – Твой сарказм никого тут не тронет. - Лучше ответь на пару моих вопросов, наедине.

- А я не обязана держать ответ перед ФСБ, - наигранно улыбнулась Света. – У меня своё начальство. – Но могу поделиться по-родственному, - подмигнула она мужу. – Приходи домой ужинать и, возможно, я расскажу тебе кое-что любопытное…

- Кого вы держите в бытовках на отшибе? – Не выдержала я ужимок Степановой. Меня буквально распирало любопытство. – Это люди или зомби?

- О, детка, в отличие от тебя, ЦКЗ ещё пытается приносить пользу, - оскалилась Лана. – Мы ищем лекарство от вируса. Это не трупы, и не люди. Скорее уж, промежуточное звено. Но твоя головушка не предназначена для научных подробностей. Поэтому, объясню проще. Скажем так, сегодня ты увидела плод не вполне удачных экспериментов. И его вели на утилизацию, - будничным тоном заявила мадам Степанова.

- Что? – Округлил глаза Чумаков.

- Там есть крематорий поблизости, - пожала плечиками Света. – Практически безотрывный процесс. В непосредственной близости от лабораторий.

– Это бесчеловечно. – Ужаснулась я.

- О, вы - как противники абортов! … Очнитесь уже! Это не люди… И даже не звери. Трупы ничего не ощущают, - спокойно пропела Лана, разглядывая мужа.

- Тебе нужен тот «тихий» из подвала, чтобы продолжить работу над вакциной? – Догадался Степанов. – А просто попросить - западло?

- Всем говорю, что ты у меня самый умный, - польстила мужу Света. – Однако, прямые методы с ФСБ не работают. И ты ярчайшее тому подтверждение… - Улыбнулась она. – Я оставляла запросы, много раз, но безнадёжно. "Тихие" имеют повышенный класс опасности". Пока твой проект не провалился, шансов не представилось.

Жевательные мышцы майора мгновенно напряглись, но Света погладила его по щеке.

- Ты такой душка, когда злишься. Не бери в голову… У тебя есть миллион попыток. – Промурлыкала она, и Степанов аккуратно убрал её руку.

***

Когда все формальности остались позади, майор улучил момент и присел рядом. Заметив мою нервозность на грани с обмороком, он примирительно поднял ладони вверх:

- Не переживай. Давить на больное не буду. Похоже, я действительно погорячился вечером… У меня был тяжёлый день. Да и месяц – неважный. Поэтому, давай всё забудем и вернёмся в точку, где мы просто беседовали о своём, «овечном» и пили кофе?.. Ведь это было здорово, ты не находишь?

- Уже забыли. – Пощупала я синяк. – Тем более, что пока я не слишком привлекательна, и могу не опасаться грязных домогательств.

- Ты прекрасна с синяком и без, - заверил меня майор. – Исключительно, как друг.

- Принято, - улыбнулась я, старательно гипнотизируя пол.

Глава 10: Перед боем

И всё же, Степанов поступил, как джентльмен. Он не стал отмораживать уши «маме на зло», и без глумливой бравады перебрался на раскладушку Журбы.

- Но утром я напрошусь к тебе на кофе, - пригрозил он пальцем, собирая по ящикам необходимые мелочи. - Это не моё дело, но не хочешь побеседовать с Вадиком? - Не удержался он.

- О, ты наконец признал, что это не твоё дело? – Округлила я глаза. – Где-то за океаном издох здоровенный гризли, исключительно по твоей вине. Теперь я не усну, представляя себе одинокого зомби-медведя, что бродит по лесам Йеллоустона в поисках своего обидчика.

- Вот эта Варя мне нравится, - прищурился Степанов. – Не то, что днём… Если снова прижмёт мигрень, имей ввиду – ты всегда можешь обратиться ко мне.

- А что это за настойка была? – Вспомнила я. – На вкус, как конский навоз, но помогает волшебно.

- Не буду акцентировать внимания на твоих сравнениях. – Приподнял бровь майор. – Но ты же понимаешь, что я не раскрою подробностей? Иначе ты перестанешь во мне нуждаться.

- Нуууу, - смутилась я. – Хотя бы намекни… Чисто из вежливости. Эта снадобье ещё долго стояло комом, поэтому…

- Хочешь убедиться, что лекарство не окажется приворотным зельем? – Ухмыльнулся майор. – Можешь быть спокойна. Я всё понимаю с первого раза. Это дедушкина настойка. Семь трав на коньяке. Всегда имею при себе немного, ибо сам мучаюсь с детства. В переходном возрасте такие мигрени были, что сознание терял. А дед знахарствовал по мере сил…

- Ну вот же! Вот! – Картинно всплеснула руками я. – Что и требовалось…

- Тьфу на тебя, Варя. «Телепатия – антинаучна», - передразнил меня Степанов, корча скорбное лицо. – Дед травы знал – какая от чего. Сушил их правильно, микстуры настаивал. Ну, и мне пару рецептов передал, чтоб я до тридцати от боли не загнулся. Таблетки мне совсем не помогали. А эта настойка… - мечтательно протянул он. – Сплю от неё, как младенец.

- Загадочная ты личность, Сергей Алексеевич, - протяжно зевнула я. – Прям не «чекист», а Геральт из Ривии. Жахни микстурки и топай спать. Утро вечера мудренее.

***

Ровно в шесть, скрипя на все лады, я вылезла из постели. Осоловелый Альф нехотя покинул своё ложе и метнулся в «задиванье», услышав настойчивый стук в дверь.

На пороге стоял Степанов с ворохом плюшек в руках. Чисто выбритый, традиционно свежий, только глаза красные.

- Ты чего так рано? – Прохрипела я, буквально раздирая рот зевотой. – Зачистка на девять назначена.

- Смотрю, тебе тоже не спится? - Вздохнул майор.

Беспардонно оттеснив меня к стенке, он ввалился в кабинет и прямой наводкой проследовал к кофеварке.

- Даже не знаю, что тебе ответить, - опешила я. – Глубину моего изумления не способна выразить речь… Только пинок. Вообще-то ты меня разбудил.

- Журба с Чумаковым развели кипучую деятельность… «С ранья» подорвались, невротики чёртовы, – зевнул майор. – Всю ночь проворочался на раскладушке – глаз не сомкнул. Лежу, задом по ковру скребу. Лепота. – На лице «чекиста» проступила досада.

- А Света тебя звала домой, - покачала я головой, расправляя смятые волосы. – Сам решил устроить показательный концерт. Мучайся теперь.

Протяжно вздохнув, майор высыпал плюшки в уродливую салатницу из хрусталя:

- Вадик с Журбой уже сгоняли в арсенал и собрали планёрку в актовом зале, пока ты дрыхла. А я так и не смог отделаться от ощущения, что пользы от меня - никакой... Во всяком случае, без бидона кофе, влитого внутривенно. Вместо болтовни со сцены я предпочёл ограбить «столовку». – Прикрыв губы рукой, Степанов подавил очередной зевок. – Вот такой я хреновый командир.

Запахнув халат потуже, я натянула приветливую маску:

- Ни в чём себе не отказывай. – И отправилась собирать диван, не взирая на протесты Коржика.

Минут черед двадцать к нам присоединилась вся «честная компания». Сначала в кабинет влетел необычно взволнованный Журба:

- Света уже бьёт копытом, - округлил глаза он. – Ждала Вас на планёрке. Вместе с Варей, - жалобно произнёс «омоновец», принимая кофе из рук майора. – Очень удивилась, что вы где-то задержались. Оба.

- Вот не спится человеку, - улыбнулся Степанов.

- Привела двух учёных, снаряжённых, как в космическую одиссею, - наморщил лоб Журба. – Говорит, без них мы не сможем собрать образцы корректно.

- Бред, конечно. – Расслабленность Степанова сменила злость. – Навязывает нам балласт. Это риск…

- Так, поговорите с ней, - прогудел «омоновец». – Хотя, потом полдня трясти будет.

- Да, Светик может прожать границы так, будто их и не было, - ухмыльнулся майор. – Но «мы и сами с усами».

Дверь в кабинет распахнулась, и в щель заглянула всклокоченная голова Вадима.

- Слыхали? С нами идут «научники. – Озадаченно нахмурился он. – Теперь мне тоже нужен кофе, а лучше дайте успокоительного… Чёрт знает, чем эта затея кончится.

Иванов, с утра следующий по пятам за капитаном, недовольно закатил глаза:

- Вадик, ну не нагнетай!

- Не идут, - нахмурился Степанов. – Просто Светлана Пааална об этом ещё не знает.

***

- Как тебе спалось без меня? – Мило улыбнулась Света, входя в кабинет без стука.

«Этот жест становится традиционным, - с горечью подумала я. – Кто ищет, тот найдёт. Рано или поздно, так или иначе»…

- И тебе доброго утра, - отбил мяч майор. – Глаз не сомкнул, и всё же полон сил.

Неуловимая перемена во взгляде Светы выдавала тоску. Скулы её напряглись, но она улыбнулась через силу:

- Значит, отработаешь «на пять с плюсом». Наши мальчики очень боятся идти в рейд, имей в виду. Чтоб волос с их голов не упал!.. Люди важнее образцов.

- Давай, договоримся сразу, - прищурился «чекист», - мы постараемся доставить экземпляр живьём, а ты дашь отбой своим «космонавтам-смертникам». Не гоже гробить людей из глупого принципа. Мы – не безголовые придурки, что бы вы с Гариком себе не мнили!.. И нам не нужны провожатые в виде двух бесполезных «головастиков», которые мертвецов наблюдали исключительно по частям.

- Я подумаю, - мягко протянула мадам Степанова. – Рада, что ты согласился пойти на уступки.

Вальяжно пройдя по кабинету, она устроилась на диване, рядом с майором:

- Забегите к Гарику, товарищи-командиры. – Уголки её губ дрогнули, но Света мастерски сдержала удовлетворённую ухмылку. – Он ждёт вас к семи, в моём кабинете. Введёт в курс дела и снабдит необходимым инструментарием.

- А не рано он примеряет твоё кресло? – Вскинул бровь «чекист». – Того и гляди, жопа застрянет. Попробуй, выгони его потом.

- Не воспринимай так близко к сердцу мелочи. – Прочирикала Светлана, вынимая из рук майора чашку с кофе. Отпив небольшой глоток она поставила её на стол, подальше от мужа.

Похоже, мадам Степанова поменяла тактику. Её голос стал мягче и вкрадчивей. На смену лобовым атакам пришли манипуляции. Не слишком тонкие, но весьма эффективные, ведь майор хмурился, но упрямо хранил молчание.

«Либо скоро будет взрыв. Либо они всё же помирятся, - подумала я. – Любой из этих исходов - определённо к лучшему».

- Если вам больше нечего сказать, то я побежала дальше, - томно потянувшись, Света встала с дивана. И майор проводил её взглядом до двери. Плавно покачивая бёдрами, она обернулась на мужа. – Встретимся у Гарика.

***

- Ты тоже идёшь к Изотову, - отрезал Степанов, бросая кружку в мойку.

- Эй, а помыть за собой? – Сверкнула глазами я, наблюдая, как исполнительный Чумаков ополаскивает чашку майора.

- Мы можем погибнуть, а ты беспокоишься о посуде! – Скорбно закатил глаза Степанов. – Женщины… Вы не умеете расставлять приоритеты.

- Типун Вам на язык, - взбеленился Журба, пулей вылетая в коридор. – «Не кликай лихо, пока оно тихо!»

***

Главное здание НИИ, времён сталинской застройки, насчитывало аж десять этажей. Богатая лепнина на фасадах, просторные коридоры, высокие, сводчатые потолки… Всё это великолепие имело лишь один недостаток – очень медленный, но безумно красивый лифт, который так и не решились заменить на современный.

Кабинет Светланы Палны расположился под самой крышей. Просторная, светлая зала с огромными окнами и выходом на балкон.

Отделанный со вкусом, он показался мне гибридом, на стыке нескольких стилей. Сталинский ампир тут соседствовал с рококо, но кабинет не выглядел вычурно. Идеальные шторы. Идеальный баланс красок. Идеальная Света.

Таким, как я, можно смело удавиться, но только не пытаться соответствовать заданной планке. Мгновенно я испытала целую гамму эмоций: удивление, восторг, и всё это под соусом из осознания собственной ущербности.

Теперь я понимаю майора. «Идеальная жизнь» Светы бросает тень на всех, кто не хочет или не может соответствовать её завышенным ожиданиям.

Заметив восхищение в моих глазах, Света улыбнулась:

- Я сделала это сама. Обожаю дизайн интерьеров. Жаль, времени не было... и в лучший период...

- Что ни говори, но апокалипсис вытаскивает наружу истинные ценности – вроде альтруизма или чувства плеча, - поджал губы майор. – А не это всё. Великолепно, эстетично, но пусто внутри. Никакого практического смысла. Только чванство и услада взора.

- А я уже и забыла, когда в последний раз восхищалась прекрасным, - решила я поддержать Свету, и она неожиданно ответила мне кивком.

- Где твой скользкий питомец? – Нахмурился Степанов, разглядывая убранство. – Под диван заполз?

Присев за стол супруги, он бегло пролистал ежедневник, но цепкие пальчики Светы быстро изъяли из рук мужа компактный планер.

- Много будешь знать, плохо станешь спать, - её аккуратные губы слегка приоткрылись в улыбке, но глаза остались холодными. К тому же смотрели на меня.

Ощутив неловкость, я принялась разглядывать картины.

Неловкую паузу разрядил Гарик. Влетев в кабинет, он расплылся в улыбке:

- О, Светлана Павловна… А я Вам кофейку принёс.

- Ты же терпеть его не можешь? – Вскинул бровь Степанов. – Когда мы жили вместе, то ты круглыми сутками заставляла меня пить кукую-то мочу из своих запасов. – Глаза Чумакова плавно округлились, и майор задорно рассмеялся. – Пардоньте, люди добрые. Зелёный чай.

- Грубиян, - промурлыкала Света, устраиваясь с чашкой на кремовом диванчике у окна. – Я плохо сплю… с недавних пор.

Намёк, вполне понятный. Но Степанов его проигнорировал.

- Давай, Гарик. – Вздохнул он, откидываясь в огромном, мягком кресле. – Удиви нас, пожалуйста. Ибо если «вау»-эффекта не будет, то мы зря тут нюхаем пот с твоих подштанников.

Изотов побледнел, но не успел придумать ответной колкости – за него вступилась начальница.

- Товарищ майор! – Метнула молнии Света. Её напудренные щёки мгновенно пошли пунцовыми пятнами. – Как ты смеешь оскорблять моих сотрудников? Ещё и прилюдно! Возьми себя в руки. Мы делаем общее дело. Напомню: вы с Гариком – не враги. – Взволнованный взгляд Ланки метался с мужа на Изотова, словно она запуталась и теперь решала, какую сторону ей предстоит принять.

- Да? А так сразу не скажешь, - вздохнул Степанов. – Ну, да ладно. Сломаем копья ради блага НИИ. Тем более, что я тоже получаю свои преференции от сотрудничества с вами.

Взбудораженный Гарик вытащил планшет из рюкзака и долго копался в нём, будто прикидывая, а стоит ли открывать все карты? Ведь он очевидно недолюбливал майора. Но нужно признать, что Степанов и сам приложил немало усилий, чтоб Изотов его возненавидел.

Не знаю, что между ними произошло, но «чекист» вёл себя подчёркнуто отвратно. Возможно, виной тому волнение, ведь задача предстоит нелёгкая… Как выяснилось, ничто человеческое майору не чуждо. И всё же, на минуту мне стало жалко Гарика.

- Вот мои наработки за последние три месяца, - наконец протянул он планшет Степанову. – Кому сложно воспринимать на слух, тот может заглянуть в записи. Итак… – Сдвинул брови Изотов. - Мутации вируса бывают непредсказуемыми. Надеюсь, никому не нужно объяснять? Однако, зомби развиваются, подчиняясь особым алгоритмам. Разновидности этой нежити решают определённые задачи, направленные на выживание и эволюцию вида. И хоть вам кажется, что все они похожи в своей первобытной жажде плоти, это не так. К примеру, вы видели хоть раз питающегося «танка» или «тихого»? Нет. Потому что этот инстинкт не стал для них первостепенным… Да-да, - повторил он, поймав удивлённый взгляд Журбы. – Именно инстинкт, который у человеческого вида формировался миллионами лет эволюции, ещё, когда его далёкие предки только выползли из океана на сушу. Отработанные в миллиардах последующих поколений, он дошёл до нас в том виде, в котором существует и сегодня. Зомби опасны тем, что развиваются быстрее нас. Их инстинкты формируются в процессе скорых мутаций. И реплики изменённых генов передаются последующим «поколениям» посредством укусов… И даже, перинатально. – Выдохнул Гарик.

- Твою. Мать. – Запрокинул голову майор. – То есть, предположение, с которым я покинул НИИ в начале лета, нашло-таки обоснование? Лично я ни разу не встречал зомби на сносях. Хотя, искал целенаправленно.

- Это работает не так, - ответил Гарик. – Некротические организмы, или традиционные зомби, классическим образом плодиться не могут. Их способ размножения – это укус или сращение с другими некро-организмами. И тогда получается принципиально другой вид, который мы теперь называем «танком». Естественным, биологическим способом размножаются лишь «психотики», но в физиологическом плане, они ещё живы. И здесь имеется нюанс. Родительница может «перегореть», то есть «умереть», так и не выносив дитя. Так она переходит в следующую фазу болезни. Плод же продолжает развиваться в мёртвой матери и за несколько недель пожирает её изнутри. А когда приходит время, хм… покинуть утробу, то за ним ухаживают другие члены стаи. А это прямо говорит в пользу развития их интеллекта и социальности.

- То есть, у НИИ появились первые доказательства? И ты молчала? – Побледнел Степнанов, глядя на жену.

- Я дала подписку о неразглашении результатов исследований. – Поджала губы она. – Ты знаешь, на кого я работаю. Особое ведомство приняло правила игры. Надеюсь, ты не проболтаешься своему «воробушку» и его друзьям, - при этом Степанова буквально просканировала меня взглядом. – Им пока не нужно знать, что за организация финансирует НИИ и все его опыты. Иначе мы просто пойдём по миру. А это не в наших интересах, учитывая положение.

- Вернёмся к нашим зомби, - робко предложил Изотов. – С мертворождёнными тварями понятно. Живорождённых детей мы пока не встречали – только беременных самок. Одна из них находится у нас, в НИИ, под круглосуточным наблюдением.

- Вы играете с огнём,- покачал головой Чумаков.

- А у нас нет выбора, - пожал плечами Изотов. - Новое поколение зомби на порядок сильнее и умнее родительских особей. У нас под боком каким-то образом эволюционирует по всем параметрам мёртвый организм. При этом он имеет иррациональную способность к регенерации и может поддерживать существование за счёт своих собратьев. Что делает таких тварей ещё опаснее!.. А буквально за пару недель регулярной подпитки живой плотью, такая «зомби-куколка», уж простите мой сарказм, вырастает в полноценного «тихого» - хитрого, быстрого, имеющего странную связь со своим некротическим кланом. Если всё так пойдёт и дальше, то мы не имеем шансов на выживание.

- Эй, полегче давай, - прогудел Журба. – У меня руки от твоих слов опускаются…

- Эволюция человеческого вида остановилась в период Верхнего Палеолита. – Поправил очки Изотов. - Да, мы становились умнее, цивилизованней… Хотя, и не все, - не удержался Гарик от удовольствия уколоть майора. – Но уж никак не сильнее и не выносливей. Приспособление к среде, развитие психики, связанные с ней научно-технологические прорывы – ничто в сравнении с теми темпами, что показывают зомби. Эволюция некротического вида протекает настолько быстро и масштабно, что стремится к точке сингулярности. В математическом и биологическом смысле, это…

- Жопа? – Ухмыльнулся Степанов, снова перебивая Гарика. – Так мы в России живём, нам не привыкать. Чего мы только не видели: революции, путчи, голод… - Осклабился «чекист». – А ты, Игорёк, жопы испугался… Почаще в зеркало смотри.

- Какая стыдоба, - залилась краской Света. – Прости, Гарик. Продолжай.

- Не исключаю, что именно мы являемся тупиковой веткой в развитии человеческого вида и скоро выродимся, как неандертальцы. – Проигнорировал оскорбления Изотов. - А развитие «Homo demortuus» двинется дальше. Они уже обретают разум и формируют примитивный социум. В биологическом смысле – это даже красиво.

- О, избавь нас от патетики, - отмахнулся Степанов. – Всегда подозревал тебя в некрофилии. Ибо ты больше времени проводишь с трупами, а с живыми людьми почти не общаешься! Будешь петь дифирамбы своим «гнилушкам», когда я уйду, иначе меня стошнит на ковёр твоей начальницы… А он такой безупречный и беленький, что ты затрахаешься его чистить.

- Товарищ майор! – Зашипела Света, поднимаясь с дивана. – Ты снова забываешься.

- Это нервное, - буркнул он. – Я просто хочу понять, как нам изловить эту тварь, не растеряв половины отряда? Если твой «Гаааарик», - изобразил отрыжку майор, - знает, как это сделать, то пусть скажет сейчас. Ибо я чую его носки прямо сквозь толщу грязных кроссовок… И готов обвалиться в обморок.

- Ты невыносим. – Закатила глаза Света. – Гарик, прости ему. Он грубый, неотёсанный солдафон, и не ведает, что творит.

- Да, Гарик, - вздохнул Степанов, открывая настежь окно. – Тебе так повезло, что у твоей начальницы нет обоняния…

- Правда? – Шепнула я на ухо Журбе, поёживаясь от холода.

- Менингитом переболела в детстве, - кивнул «омоновец».

- Что Вы там шепчитесь? Это дурной тон, - голос Светы прозвенел так внезапно, что я вздрогнула. – Скажи, дорогой, а ты доверяешь своей «пташке» все тайны? Может, она тут лишняя? В конце концов, Варвара Захаровна – не учёная и не представитель силовых структур… Так какого чёрта она таскается за тобой, как хвостик?

- Не она «таскается», а Я ЕЁ ТОСКАЮ, - улыбнулся Степанов, стойко выдерживая самый тяжёлый из арсенала Светиных взглядов. – Варя - мой личный психолог, профайлер и, если хочешь, доверенное лицо. Ей, Вадиму и Журбе я доверяю безоговорочно.

- Ох, ну прекрати… - Закатилась хохотом Света, пока я удивлённо таращилась на майора. – Ой, насмешил…

- Рад повеселить тебя, душа моя. – Глумливо поклонился Степанов. – И глубоко несчастен, что ты перестала различать, когда я шучу, а когда серьёзен.

Захлебнувшись смешком, Света осела на диван.

- Вот ты говнюк! - Не сдержалась она.

- Зато ты, как всегда, недостижимо идеальна. – Опустил глаза майор, изображая покорность.

В искусстве хамства «чекисту» просто не было равных. Нутро моё мгновенно отреагировало, сжимаясь от неловкости и тяжести чужой – не моей - вины. Больно видеть, как открыто и бессовестно Степанов манипулирует чувствами жены.

– Без году, неделю знаешь эту парочку, и уже готов доверить Варе жизнь? – Горько усмехнулась Света. - Хорошая работа, «воробушек». Беру свои слова обратно. Ты небесполезна. Далеко пойдёшь. Раз уж смогла так филигранно обработать майора.

- Но... – Я запнулась, глотая окончание фразы.

- Не оправдывайся. Не смей. – Оборвал меня Степанов. – Тебе не за что.

- Великолепно. – Встала с дивана Света, поправляя наглаженные брюки. – Гарик введёт вас в курс дела. А я, пожалуй, займусь чем-то более важным. – Высоко подняв голову, мадам Степанова покинула кабинет. А раздосадованный Гарик остался сидеть на диване.

Шлейф Светиных духов ещё долго щекотал мне ноздри, напоминая, что любят не красивых, не успешных и не идеальных. Лишь тех, к кому лежит душа… Тех, чьи неврозы и комплексы идеально дополняют твои собственные.

- Никогда больше так не разговаривайте со Светланой Павловной. – Сжал кулачки Гарик. Его чёрные глаза пожирали Степанова с такой ненавистью, что, казалось он вот-вот испепелит невыносимого майора.

- А иначе – что? – Спокойно прищурился «чекист», присаживаясь на диван, поближе к учёному.

- Она – лучшая женщина на земле. Вы её не заслуживаете. – Длинный и узкий нос Изотова уткнулся в планшет. Игорь, как и прочие, не выдержал пристального взгляда Степанова. – Я найду на Вас управу. Вот увидите. – Проглотил болезненный смешок Гарик. – Сегодня или через год, но Вы пожалеете, о том, что её обижали. Что не ценили и гробили всё то, что она для Вас делала...

- Я уже жалею, - оскалился майор. – Слушать твои сопли – сил моих нет. Давай, продолжим, пока ты нас в них не утопил.

- Я продолжу. – Нахмурился Гарик, протирая очки. – Но только потому, что для Светы… - на секунду он осёкся, прикусывая язык. - Для Светланы Павловны… это важно.

***

- Итак, Вы доверяете Гарику? – Нахмурился Чумаков, и его ровный, тонкий палец подтолкнул кнопку лифта. – Не боитесь мести, причём незамедлительной? У Изотова явно есть чувства к начальнице…

- И то верно, - укорила я майора. – Уж слишком ты резок… С людьми так нельзя. Они от этого «скисают» и могут отравить, как трёхдневный борщ. А ты просто оттоптал самолюбие Светы. И Гарика заодно… За что ты её казнишь?

- Варя, сейчас не время и не место, - оборвал меня майор. – Отвечу так… Хорьку я не доверяю в целом, но полагаюсь на его «чутьё» в частностях. Сфера интересов НИИ плотно пересекается с нашими. Для Светы очень важно вовремя предоставить результаты своим работодателям.

- А кто это? – Улучила я момент. - Честно говоря, этот вопрос давно меня мучает…

- Долго объяснять. – Нахмурился Степанов. - Там всё так плотно завязано. Но если в двух словах, то речь идёт о трансконтинентальных корпорациях. Они спонсируют уцелевшие НИИ, поддерживают учёных и заслуживают лояльность силовиков. В их интересах, чтобы мир не только устоял, но и смог по возможности вернуться к прежней жизни. Восстановил межматериковое сообщение, наладил производства, перестроился на новые рельсы, если старые заржавели…

- А зачем это нужно? – Наморщил лоб Журба. – Возможностей и ресурсов у них - на несколько жизней хватит. Я не верю в альтруизм, когда речь идёт об олигархах…

- Как думаешь, легко это или сложно – смотреть, как погибают твои труды? – Прищурился Степанов. - Все их ресурсы и мощности рискуют обратиться в пыль. Все старания, деньги, что были вложены, буквально поедают голодные трупы. Экономика развалилась. Государственность… Ах, да чёрт с ней!.. Само выживание вида ставится под вопрос. И только наука способна повернуть процесс вспять, если это вообще возможно. А там, сам чёрт не разберёт, какие цели они преследуют, - сдался майор в попытках объяснить «омоновцу» чужую мотивацию.

- Ну, дай Бог… - покачал головой Журба, покидая лифт.

***

В просторном холле НИИ царило оживление. Неожиданно, в толпе добровольцев я заметила Захарова.

- Доброго, - кивнул полковник Степанову так, словно их идейных разногласий не было в помине.

- Они поговорили? – Спросила я Чумакова. – Разобрались или нет?

- Как видишь, - улыбнулся Вадим, надевая защиту.

Рослый парень в городском камуфляже аккуратно разложил амуницию по лавкам.

- Не хватаем! – Предупредил он добровольцев. – Регистрируемся на ресепшн.

- Я думала, что пойдут только профессионалы, - проводив Захарова взглядом до стойки с оружием, я поискала Степанова, но тот бесследно растворился в нарастающем хаосе.

- Так он и есть профессионал. – Пожал плечами Вадик. – Тридцать лет стажа. А вон там Серый. Помнишь его? – Спросил капитан, указывая на рослого парня в камуфляжных брюках. Он старательно наматывал скотч поверх плотной, походной парки. – Тоже ветеран, контрактник, служил на Северном Кавказе.

- Сколько всего идёт? – Спросила я, оглядываясь по сторонам.

- Отряд, в шестнадцать человек. Зачистка этажей пойдёт синхронно. Небольшая группа останется на входе. Ты не переживай, всё хорошо будет, - улыбнулся Вадим, прижимая меня к себе. – Мы пойдём тактической четвёркой, с Ивановым, майором и Журбой. Вроде, привыкли друг к другу, притёрлись в бою. Против лома нет приёма. – Повеселел капитан, задорно глядя мне в глаза.

- Давайте, завязывайте обниматься, - поторопил нас Степанов. – Выход через час, нужно ещё боевое слаживание провести. А ты, капитан, таешь, как пломбир в Варюхиных объятиях.

- Виноват, исправлюсь, - покраснел Чумаков, не отпуская моей руки.

- Как это мило, - вздохнул майор. – Но ты мне нужен. Сгоняй на КПП, проконтролируй наше прикрытие от «Росгвардии». А то они мне утром не отзвонились.

Когда Чумаков исчез из вида, Степанов присел на лавку, рядом со мной.

- Знаешь, Варя, если всё выгорит, у нас появится шанс… - голос майора дрогнул, и в контексте мелькнула двойственность.

- На выживание вида? – Улыбнулась я.

- И на него тоже, - вздохнул Степанов. – Ну ладно… Я решился... Спасибо тебе за всё.

Глава 11: «Здравствуй, школа!»

Тяжёлые ворота на входе со скрежетом отворились, выпуская «Джип» Журбы на пустынное шоссе. Микроавтобус «Росгвардии», вместивший силовиков и добровольцев, выехал следом.

Под колёсами то и дело похрустывали гильзы. Ночка выдалась жаркой. Несколько покойников валялись у ворот, раззявив гнилые рты. Вокруг уже сгрудилось вороньё.

Птицы хищно защёлкали клювами, отгоняя людей.

- Совсем охамели… – Нахмурился Иванов, разглядывая откормленных, непуганых ворон. – Какие огромные…

Контрактник с КПП, брезгливо морщась, оттащил тела в сторону, пропуская технику.

Недовольные птицы, вереща на все лады спикировали вниз, но сержант достал пистолет и выстрелил в воздух. Стая стремительно разлетелась, хлопая крыльями.

- Обратили внимание? – Отметил майор. – Они чувствуют себя хозяевами… Падальщики. Везде… Скоро это станет проблемой.

- Естественных хищников почти не осталось, - покачал головой Чумаков. – Ещё в ПВР, выезжая в город, мы совсем не видели кошек… Погибли или попрятались… Может, мигрировали. Голубей, кстати, тоже нет. Вот и пирует вороньё…

На проводах ЛЭП расположилась стайка галок. Но они не решались приблизиться к воротам. Возможно, птицы просто не ели мяса. И всё же, их огромные, чёрные стаи выглядели зловеще.

Пара мертвецов ринулись наперерез машине, но Журба без сожаления сбил их. Раздался влажный треск, и вслед за колёсами потянулась бурая полоса.

- Прям дорожная разметка. – Сдавленно хмыкнул Иванов, оборачиваясь назад.

- Не отвлекайся, - одёрнул Степанов «росгвардейца». Его рука покоилась на цевье новёхонькой штурмовой винтовки. Изредка он поглаживал оружие. И это приносило успокоение, хоть на какое-то время. – А то пропустим что-то важное.

- Вы сегодня – сам не свой, - покачал головой Вадим.

Он внимательно оглядел улицу, пока не заметил, наконец, выезд к воротам школы.

- А, давай уже, на «ты», - сморщился Степанов. – В бою тоже «выкать» будешь? Мне и Журбы хватает.

- Это я от уважения, - пробубнил «омоновец», выкручивая руль. «Джип» плавно съехал на обочину и припарковался у металлического забора.

Типичный, кованный частокол с декоративными «шишечками». За оградой переминается пара мёртвых подростков. Взгляд мутный, под ноги - будто не слышат рёва моторов. Костлявые ручонки вцепились в прутки.

- Они примёрзли? – Прищурился Вадим. – Ну точно… И потеряли интерес.

- Берегут энергию. – Глубоко вдохнул «чекист». Его бледное, скуластое лицо приняло умиротворённое выражение.

- Медитируете? – Улыбнулся Чумаков.

- Да, и тебе советую, - кивнул майор, не открывая глаз. – Постоим в тишине минут пять. Надо подумать.

Устроившись поудобнее, Чумаков попытался расслабиться.

Журба заглушил мотор и осмотрелся по сторонам. Бурые пятна на серой бетонной плитке уходят за угол школы. По двору разбросан мусор: макулатура, вещи.

Одинокий кроссовок надет на загогулину перил, а его хозяин сидит на крыльце. В руке, как ни странно, нога. Похоже, своя, собственная. Он медленно отрывает куски плоти, и они исчезают во рту. Челюсти работают медленно. А куда спешить, если ты умер? Станция – «конечная». Можно расслабиться.

Тетради, вмёрзшие в грязь, детские рюкзачки, осколки пластмассы – ровный слой артефактов из прошлой жизни покрывает пришкольный двор. Налетевший из ниоткуда шквал растрепал страницы журнала, и они зашелестели, заставляя капитана вздрогнуть.

Парочка за забором всё же заметила «Джип» и теперь таращилась в глаза Вадиму, как старому знакомому. Чумакова передёрнуло от отвращения.

Хрупкая девица, лет шестнадцати, захрипела, и в уголке её рта надулся чёрный пузырь. Губы мертвячки отчётливо поползли вверх, словно челюсть сжало конвульсией – настолько вымученно и неестественно это выглядело. Но Чумаков был готов поклясться, что ему не померещилось. Девица улыбалась, как умела. И от этого капитана прошиб озноб.

- Таааак, - вздохнул Чумаков, вспоминая свой яркий «трип» при зачистке больницы. – Что там делать надо? Как дышать?

- Да ладно, Вадик, не кипиши. Она просто скалится, - сглотнул Иванов, не веря своим глазам. – Это гниляки, а не «шустрые». Они эмоций не имеют. Им мозги горячкой пожгло…

***

- Высокий, - прогудел хозяйственный Журба. Его огромная ручища пошатала секцию забора. – И залит на совесть… Но шустрые всё равно перелезут. Метр-семьдесят, да с «поперечинами» – выглядит как приглашение на обед. Вы уверены, что оно нам нужно? Так себе, убежище.

- Выбирать пока не приходится, - нахмурился майор, поправляя разгрузку. – Раз подписались в рейд, нужно закрыть долги. Но мы ещё потолкуем со Светланой Палной насчёт того здания на отшибе. Уверен, она не откажет. Ведь всё это, - обвёл он руками просторный пришкольный двор, и мертвецы за забором задохнулись от оживления, - лишь предлог. Прелюдия к настоящим договорённостям.

У калитки перетаптывалась пара трухлявых зомби. Давно бродят, плохо едят. Тонкая, желтоватая, как пергамент, кожа совсем высохла и пошла кое-где чёрными трещинами.

- Не стреляем – привлечем внимание раньше времени, - отдал приказ майор, вылезая из машины. Он огляделся вокруг, и не заметил опасности. - Попрятались. Выжидают.

Тусклое ноябрьское солнце отразилось в ледяной корке. Зомби заторможено уставились на Степанова, и тот скорчил страшную рожу ближайшему из них. Худой очкарик звонко щёлкнул челюстью, но стопа его намертво вмёрзла в грязь. Покачнувшись, он схватился за своего «товарища», и тот недовольно заворчал, отстраняясь к забору.

- Какой ты мерзкий, аж с души воротит, - сморщился «чекист». – Похож на Гарика и пахнешь соответственно. – Сплюнул он.

- Ну и отведите душу, - ухмыльнулся Журба. Острое лезвие «омоновца» с хрустом пробило глазницу ближайшего мертвеца. Обвалившись в ледяное крошево, он уставился в небо единственным целым глазом.

Сбив очки с трупа, Степанов толкнул его на землю. И пока Журба придерживал барахтающегося зомби, из автобуса высыпали вооружённые добровольцы.

Возня у калитки всё же привлекла внимание «местных». Из-за угла вырулил обледенелый мертвец - синюшный до прозрачности. Ровно половина башки выглядела сносно, но вот другую её часть срезало чем-то острым, причём напрочь. Теперь мозг, подёрнутый инеем, торчал наружу.

- Запустил ты себя, дружок… - Почуял азарт майор, преграждая зомби дорогу к машинам.

Вогнав лезвие в голову трупу, Степанов провернул его с хрустом, и тут же расхохотался, абсолютно как маньяк.

- Замёрз… Смотрите-ка. А это наш шанс – пережить зиму с минимальными потерями. Да они еле двигаются! Мозг, как щербет… Сейчас морозы ударят, и посмотрим, на чьей стороне Мать-Природа.

- Я думал, Вы с катушек съехали, - покрутил у виска Журба. – Не пугайте больше так.

***

Открыв ворота настежь, Иванов впустил машины на территорию школы.

- Тишина. – Размял затёкшее плечо майор. – Значит, в подвале будет жесть.

- Несколько трупов, скорчились у крыльца, - указал пальцем «росгвардеец». – Парочка смотрит из подвала. Да вооон, там, на втором этаже – подозрительно мельтешат… Думаю, это «живчики».

Серый, с замком наперевес, перекрыл основные ворота. С калиткой решили не заморачиваться - заперли на шпингалет. Низкая створка с огромным зазором от земли так и приглашала на пир изголодавшихся по человечине «местных».

- Плохо. – Резюмировал майор. – Сейчас начнётся «концерт», и к школе сбегутся страждущие… Придётся отстреливаться. Вообще не понятно, что тут происходит во дворах. Трупы стали хитрыми… По одиночке не подставляются. А вот соберётся стая в пятьдесят-сто голов, и что с ними делать?

- Автобусом путь перекрыть, и дело с концом, - заключил «партизан», проверяя калитку. – Пускай попрыгают вдоль забора.

Полковник Захаров прогулялся у школы, оценивая обстановку.

- Опять чёртовы птицы, - указал он пальцем. – Так и летают за нами, ищут, чем поживиться…

- Ваша позиция, - на козырьке у крыльца. – Уточнил Степанов. – На случай, если наши «друзья» устроят побег. В усиление дам Бехтерева, он прикроет. - Плечистый, статный блондин в городском камуфляже коротко кивнул, обозначая согласие. - Только по птицам не шмаляйте.

- Что я, мальчик, по-твоему? – Оскорбился Захаров.

- Ваши сектора – по обе стороны от крыльца. – Продолжил майор.

- Нихрена не видать, сплошные кусты, - прищурил полковник подбитый глаз. Настроение его слегка ухудшилось, ведь он не привык отсиживаться на скамье запасных.

– Михалыч, ты ж инструктор по стрельбе! Белке в ушко попадёшь с двадцати метров. Чего прибедняешься? Не дрейфи! – Поддержал его Серый.

- Зайдёте, когда почистим первый этаж. А пока поскучайте у входа. – Нахмурился майор, присматриваясь к навязчивому мельтешению в тамбуре школы. – Как черти скачут. Не к добру.

Окна «предбанника» закрывали кованные решётки. Внутри грязными тряпками обвисла тюль. Но Чумаков хорошо рассмотрел заострённое, девичье личико. Мертвячка пристально наблюдала за группой, не опасаясь получить пулю. Тварь понимала, что их разделяют окно и расстояние. А значит, можно получше изучить врагов.

Прищурив миндалевидные, чуть выпуклые глаза, она улыбнулась Чумакову. Второй раз за день холодок пробежал по спине Вадима.

- Оп, а вот и «тихая», - взяв девицу в прицел, Журба рассмотрел её острые, мелкие зубки, похожие на резцы грызуна. – Похоже, мутант нового поколения, - покачал головой он. – Снимаю?

- Да бесполезно, - навёл оптику Степанов. – Только стёкла побьём. А там, как знаешь…

Повинуясь словам майора, рука Вадима дрогнула – он прожал спусковой крючок с ноткой облегчения. Медлить не было сил. Его буквально колотило от близости твари. Глухой хлопок наполнил двор, и небо окрасилось в чёрный – огромная стая ворон поднялась в воздух. Неистовый галдёж наполнил проулок, вызывая у Чумакова смутное ощущение паники.

Аккуратное отверстие в окне разошлось трещинами, и стекло со звоном обвалилось. Но «тихой» уже и след простыл.

- Давай, Вадим, дыши, как я учил. – Потрепал капитана по плечу Степанов. – Медленно, глубоко. Не поддавайся. Ты сильнее её и хитрее. Ей до тебя ещё эволюционировать, как до Китая на корточках. – Смешок майора взорвал сознание Чумакова. Он вернулся в реальность, и ком в горле растаял, пропуская кислород в бронхи. – Вдох, выдох, - мерно декламировал «чекист», как заправский гипнотизёр.

Продышавшись как следует, Чумаков наконец, почувствовал себя спокойно. В висках перестало стучать, а щёки, впалые и бледные налились румянцем.

- Они плохо на меня действуют, - покачал головой капитан. – Может, мне остаться? Подведу же всех, как в прошлый раз…

- Всю жизнь бегать от «тихих» - тоже не вариант. – Укорил Чумакова Степанов. – Скоро их будет больше, и все они прокачаются так, что нам и не снилось. Ты слышал, что сказал «хорёк». Воспитывай устойчивость, через «не могу». А мы прикроем.

- Надо идти, - вскинув винтовку, Иванов подстрелил безногого зомби у входа. – А то соберём гостей…

Журба снял засов с дверей, и оттуда мгновенно вывалилась девочка-подросток. В крови с головы до ног, с мутными бельмами вместо глаз.

Её одежда и волосы слиплись в «картонку» и теперь неприятно хрустели при каждом движении. Клацая челюстями, она подбежала к «омоновцу» и попыталась вцепиться ему в лицо. Но тот заранее опустил щиток на тактическом шлеме. Ударившись лбом в толстую пластмассу, тварь зарычала.

- Да щщас тебе, - выругался великан, отталкивая мертвячку. Гулкий выстрел, и девица завалилась навзничь, расплескав содержимое черепа вдоль порога.

Вслед за школьницей показался мужчина с окладистой бородой. Серый, с покусанным лбом, похожий на баска. Из уха «дровосека» торчал кусок указки. Раскачиваясь в такт шагам, деревяшка мерно постукивала о пуговицы на плече, но почему-то не выпадала.

- Отвратительно, - констатировал Чумаков.

Выстрелив в упор, Журба заглянул за дверь.

- Чисто, - прогудел он. – Заходим.

***

Хруст стекла под протекторами, мерный и приглушенный; запахи, цвета – всё смешалось для Вадима, когда он переступил порог. Невидимая черта пролегла между внешним миром и новым домом «тихой». Он ощущал её. Понимал, что она за ним следит. Предугадывает каждый шаг.

«Это паранойя, - убеждал себя Чумаков. - Телепатии не существует».

Первая четвёрка зашла в школу налегке. В холле их встретила разруха, словно мебель крушило небольшое племя папуасов. В центре, прямо на плиточном полу разложено кострище. Потолок закопчён. Занавески чёрной кучей свалены у лавок.

А запах такой, что Журба приподнял щиток и шумно отдышался в локоть.

- Фуф, - икнул он, сдерживая позыв. – Как общественный сортир, в котором кто-то умер…

Чумаков огляделся по сторонам, и ткнул майора локтем:

- Глядите.

В темноте холла, под вешалками раздевалки валялся обглоданный костяк. Ещё относительно свежий. Похоже, им питались несколько дней, а потом бросили.

- Как вы думаете, что это? - Указал майор на кострище. – Думаете, тут есть живые?

- Вряд ли. – Присел на корточки Чумаков. Присмотрелся. – Свежее.

- А тут что? - Прошептал Журба, разгребая подошвой угли. – Однако… - нахмурился великан, извлекая из золы хороший шматок мяса. – И как это понимать?

Входная дверь скрипнула, и Вадим резко вскинул ружьё. Нервы капитана шалили. В щель показалось плечо с форменной нашивкой «Росгвардии». А потом и весь человек.

- Сержант Нетреба, - представился он шёпотом. - Наши экипировались и готовы выдвинуться к вам.

- Отлично, - ответ Степанова резанул Вадиму слух, и тот болезненно сморщился. Голова снова заныла. Как и в тот памятный день, когда он впервые увидел «тихого».

Не давая туману разлиться, капитан глубоко вдохнул и вернулся в настоящий момент. Снова почувствовал удушающий запах падали и костра. Прошёлся по звонкой плитке, размазывая сажу.

Та странная «тихая» никак не шла у него из головы. Красивая, бледная девчонка, совсем не похожая на классического зомби. Было в ней что-то неуловимое… и оно смущало Вадика. Капитан боялся «мертвячку», но никак не мог сформулировать даже для себя, что конкретно его напугало. Возможно, улыбка? По-людски осознанная, расслабленная. Наполненная скрытым смыслом.

***

- Пока вторая и третья штурмовые группы зачищают верхние этажи, мы пошарим тут, - отдал приказ майор. - Будьте бдительны. Что-то здесь не чисто. И не забудьте про образцы тканей для ЦКЗ. Светлана Пална хочет проверить «шустрых» на генетические аномалии. Кладём их только в контейнеры с хладагентом.

- Да помним мы, - закусил губу Нетреба. - Не дебилы же.

- Вот, и я так сказал, - подмигнул майор.

Когда боевые четвёрки разбрелись по своим секторам, Степанов оставил в холле пару часовых.

- Если случится «массовый исход», не геройствуйте, - прищурился он. - Жизнь дороже. Стреляем только в единичных тварей. А так, валите на улицу, под прикрытие ребят, и не выёживайтесь.

- Принято, - протянул высокий «партизан» в городском камуфляже.

***

Несколько минут спустя, Вадим обнаружил себя в кабинете директора. Тряхнул головой, огляделся. И понял, что не помнит, как тут очутился.

- Поздравляю, та деваха тебя захомутала. - Вытаращил глаза Степанов. - Какой ты, всё же морально неустойчивый. А как же Варя? - Усмехнулся он, взвешивая рукой уродливое факсимиле в виде бронзового бюста.

Чумаков удивлённо огляделся - кабинет директора выглядел богато. Дорогая мягкая мебель, дубовый стол в обрамлении перетянутых бархатом стульев. Странные сувениры с претензией на вычурность. Огромный стеллаж с книгами в дорогом переплёте.

- Это закрытая школа, - поставил майор бюст. - Директриса - сволочь ещё та. Знаю её лично. Кстати, где она? Как думаешь? - Улыбнулся он Вадику, выходя из кабинета.

- Алё, гараж! - Пощелкал пальцами Иванов, заставляя Вадима моргнуть. - Земля вызывает Чумакова.

- Вадик, - передразнил Степанов строго родителя. - Дышать не забывай. Ровно размеренно, выдох через рот. И всё будет «ок». Не «вываливайся» из настоящего в праздные думки. В этом твоя проблема! Что жизнь идет не вокруг тебя, а в твоей голове. Концентрируйся на деталях, запахах… - осёкся майор. - Хотя, на запахах - в меньшей степени. В общем, ты понял.

- Воняет, - пожаловался Журба, выходя в коридор.

И наткнувшись на костяк в проходе, выругался матом.

- Ммм, нам подарок принесли, - вскинул винтовку «чекист». – Вкусняшка.

Плавно переступая по плитке, он заглянул за угол - ничего. Лишь колодцы под окнами журчат талой водой.

- А тварь куда делась? Вы её слышали? – Поёжился Журба.

- Даже не пытайся анализировать, просто смотри в оба, - посоветовал ему майор.

***

В одном из кабинетов «продлёнки», на группу напала «училка» музыки. Всклокоченная, с окровавленным ртом, она едва не проткнула смычком Иванову глаз.

Сначала в классе царила тишина. Зашторенные окна создавали приятный полумрак. Относительный порядок. Никакой кровищи и кишок – всё чинно, даже слишком для школы, полной дохлых тварей.

Но когда Иванов с Журбой развернулись назад, из гардероба на них вывалилась разъярённая фурия. В тонких пальцах зажата скрипка. Бровь рассечена. Шифоновая юбка оборвана, по самое «некуда», худые, узловатые ноги покрыли синяки.

Заголосив на одной ноте, тётка ударилась в «омоновца», изображая корриду. Но тот даже не пошатнулся.

Тогда она сменила тактику. Шарахнув инструментом в лицо Журбы, «шустрая» вцепилась ему в шею и повисла на великане вереща, как обезьяна.

Так они и кружились по классу, сбивая парты. Тётка – голосит. «Омоновец» - кряхтит, пытаясь стряхнуть цепкую тварь.

Стрелять в парочку - вообще не вариант. Можно задеть напарника. Поэтому Иванов принял «соломоново» решение - оторвать надоедливую дамочку от друга, выкинуть в коридор, а уж там с ней расправиться.

Навалившись сзади, «росгвардеец» сгрёб в охапку всклокоченную тетку, заломав ей руку. Но та с неистовой силой лягнула его каблуком в колено.

Взвыв от досады, он схватил её за волосы, буквально наматывая жёсткие «кучеряшки» себе на кулак. Но тварь рванула головой с такой силой, что часть волос осталась в руке Иванова.

Развернувшись, жестом факира тётка выудила смычок… и остервенело заорудовала им, как заправский мушкетёр.

Получив пару болезненных тычков в лицо, «росгвардеец» припечатал «шуструю» к доске, и та заболтала ногами в воздухе, как механическая кукла.

На крики прибежал Степанов и, увидев картину, гулко заржал:

- Бей, не жалей. Александрина Юрьевна заслужила каждый удар…

От души долбанув тётку лбом о доску, «Росгвардеец» зажал её всклокоченную голову, пока та колотилась в хрипящем крике.

Журба уже занёс пистолет, как вдруг майор перехватил его руку:

- Дай, я. Всегда мечтал это сделать.

Раздался выстрел, и «шустрая» осела на пол грудой тряпья.

- Что это было? – Протёр глаза Иванов.

- А я тебе говорил: опусти «забрало», рыцарь. – Нервно захихикав, Журба опёрся на парту, переводя дух. – Вот это женщина!

- Вы здесь учились? - Догадался Чумаков, рассматривая заострённое, немного гротескное лицо тётки.

- Ага. – Кивнул майор. - Тогда эта «клоака» ещё была общеобразовательной… К слову, «музычка» обеспечила мне единственную тройку в аттестате. Шикарный день. Он начинает мне нравиться, - вдохнул полной грудью Степанов. – Осталось завалить директрису... Босс падёт, и считайте, уровень пройден.

Глава 12: Изнутри

Просторный холл с огромным витражом в духе саксонской готики плавно перетекал в столовую. Под лестницей притаился зимний сад, но из всего многообразия видов уцелела лишь пара кактусов. Тонкие ветки декоративного кустарника почернели и пожухли, усыпав ягодами грунт, сухой, как земля Сиены.

- Ну и китч, - поразился Иванов, рассматривая разноцветные всполохи под ногами.

Мелкие, как леденцы, стекляшки покрыли пол. Витраж немого побился, но основная часть мозаики всё же уцелела. Сквозь неё проникало солнце, отсвечивая в гранях осколков.

- Эмблема школы… Директриса одержима идеей элитарности. - Усмехнулся майор. - Ненавижу это место. Так бы и взорвал к чертям собачьим!..

В звенящей тишине галереи шаги раздавались так гулко, что нутро Чумакова сжималось. Усиленные акустикой, они казались громоподобными, и группа старалась ступать, как можно аккуратнее.

Похрустывая стеклом, майор подошёл к дубовым дверям. Прислушался:

- Внутри кто-то есть.

- Сколько? - Прошептал «омоновец», прислоняясь к двери. Хорошо пролаченное дерево приятно холодило щёку.

- Не ясно… Готовь шуруповёрт и скобы. – Вздохнул майор. - Рисковать не будем. Если там толпа, дождёмся ребят.

«Омоновец» кивнул и снял с разгрузочного пояса толстые, калёные планки.

- Да не звени ты… как конь, ей-богу! – Зашипел «росгвардеец», придерживая двери.

- Насчёт «три» я приоткрою створку, а вы приготовьтесь. – Подал голос Степанов. - Вадим фиксирует скобы. Журба С Ивановым – на сдерживании. Вам силёнок хватит.

- Вадик, - болезненный тычок в плечо, вернул Чумакова в реальность.

Капитан рассеянно потёр глаза – надавил как можно сильнее, до радуги под веками. Только что он чётко слышал звон металла, скрип стекла под берцами, и вот уже провалился в глухой вакуум. Уши заложило, а дыхание перехватило, как от прыжка в прорубь.

На секунду Вадиму показалось, что он смотрит в столовую. От неожиданности он даже вздрогнул: «Неужели, проворонил, как Степанов открыл дверь?»

Отпрянув назад, капитан оглядел толпу. Неподвижную, безмолвную… Это было так тягостно и осязаемо, словно он сам бродил среди них, ожившим трупом.

Пространство двери всё расширялось и приближалось, пока не поглотило Чумакова целиком. И он пошёл вдоль покойников, стараясь не задеть их плечом, не пробудить случайно от тяжёлой дрёмы.

«Сны наяву должны продолжаться, пока человек в них нуждается», - неожиданно подумал Вадим. И заключил, что это совсем не его мысль. Но на душе было так спокойно… Легко до безобразия. А значит, он свой среди них… Наконец-то он дома.

Вот женщина с раздувшимся лицом смотрит в стену. Её глаза вращаются по кругу, отмеряя секунды и дни. Она ждёт, пока её вызволят из этого ада – бесконечно тихого, шепчущего мёртвыми голосами. На самых задворках сознания она всё ещё чувствует себя. Может нащупать ту личность, которой она была. А иногда голод затмевает всё. И тогда она покусывает руку, наслаждаясь ощущением своей живости. Она не знает боли, но чувствует вкус. Ей нравится перетаптываться с ноги на ногу, задевая бедром соседа. От этого он оборачивается и смотрит на неё глазами сына… Такими же серыми и глубокими.

«Напомни, как его звали? - Слышит Чумаков, разглядывая кровавую радужку несчастной. – Вадим? Дима? Не помню».

Иногда она перемещается ближе к окну и наблюдает за синицами, облюбовавшими шиповенный куст. И ей совсем не хочется их проглотить. Она просто наслаждается пением. Но чаще всего она просто стоит и слушает – не пробьётся ли чьё-то дыхание сквозь тёмную толщу двери. Может, кто-то придёт и покормит её своей плотью?

Рядом с ней притаился пожилой сторож. Он очень любит детей – особенно первоклашек. Они такие забавные, вечно напуганные. Спешат к своим семьям после уроков. Дети, в отличие от взрослых переполнены впечатлениями. Возле них он чувствует себя живым. Смешные ребятки. Рыбёшки-мальки. Раньше он любил с ними беседовать, а теперь ему нравится обгладывать их пальцы… Они такие нежные, кожица тонкая, как на маленьких яблочках-ранетках с его дачи.

А вот невзрачная повариха с огромным пучком – она бесконечно прокручивает свою жизнь. Ненавидит мужа-алкаша. Вспоминает любовников. Всё, как у живых – только глуше, дальше. Словно старый сериал на проеденной сыростью плёнке. Кадр и чернота. Мельтешение. Череда событий и снова разрыв. Она пытается нащупать ту связь с собой, вчерашней. Но вместо этого бьёт половником по столу, перемешивая воображаемый бульон. В её новом мире галлюцинации иногда уступают место реальности, и она понимает, что умерла. Но снова включается в цикл. И так по кругу.

- Вадим! Чумаков… - Журба обеспокоенно тряхнул капитана, и тот вернулся в тело. Его колотил озноб – да так, что пальцы побелели.

- Что ты видел? – Налетел на него майор. Лёгкая нервозность прорвалась сквозь толщу расслабленности. И, спохватившись, «чекист» задышал ровнее.

- Не открывайте дверь, - прохрипел капитан, снимая с пояса флягу. Отхлебнул, и удивился вкусу воды. Она была такой приятной, будто из родника глотнул. Все его рецепторы заработали на пределе возможного, а сознание показалось настолько ясным, что Чумаков удивился своим новым ощущениям. – Там толпа. Они ждут нас… Любое движение станет триггером.

Широкое, румяное лицо Журбы приняло молочный оттенок.

- Ты хочешь сказать, что заглянул за дверь? – Понизил голос он.

- Я был там… Словно мы – одно целое. – Ужаснулся капитан собственным словам, глядя на товарища.

- Научись уже это контролировать. – Прошептал Степанов. – Включай по щелчку. Иначе будешь проваливаться в бред постоянно. Для этого нужно дышать, как следует. Иначе так и будешь «петлять между мирами».

Пока Журба с Ивановым придерживали двери, Вадим с майором разложили инструмент.

- У Вас так же? – Взволнованно спросил капитан. Этот вопрос его мучал не один месяц, ещё с первого «тихого». Сделав глубокий вдох, Чумаков попытался расслабить закостеневшие плечи.

- Не так ярко, как у тебя, - улыбнулся «чекист». – Скорее, вспышками. Я не понимаю, как это работает. И очень хочу верить, что такие видения – не более, чем глюки. Но сегодня мы всё проверим, обещаю. Варианта только два: то, что ты описываешь, либо будет за дверью, либо нет. Запомни, как можно больше деталей.

Как только заработали шуруповёрты, послышался глухой удар. Журба с Ивановым напряглись. Упёрлись обувными протекторами в скользкую плитку, ожидая мгновенной атаки. Но первая скоба очень быстро зафиксировала двери. Майор с Чумаковым сработали на редкость слаженно.

Несколько аккуратных планок украсили створки, и они уже не шатались от ударов. Мертвые царапались в дерево, хрипели и колотились наружу, но так и не смогли достать своих обидчиков. Стоя под дверью, Вадим отчётливо различал гортанный хрип поварихи, рык усталого сторожа и немой укор той самой, потерявшей сына женщины.

Она скреблась в дверь тихо, как мышка: «Может, это ты? Открой мне, Вадим».

- Вот это я понимаю, - наклонил голову «чекист». – Система «ниппель»… Ну, не будем задерживаться.

***

Обойдя первый этаж, группа убедилась, что все помещения зачищены, и поднялась выше – узнать, как дела у соратников.

Вторая штурмовая группа давно не выходила на связь, и Степанов заподозрил неладное.

Пространство и запустение холла сменила аккуратная лестница. Вдоль стен, под сводчатым потолком - горшки с цветами. Почерневшая, вялая лоза оплела декоративный канат. На нём болтается мертвец. Иссохший мужчина в костюме-тройке. Плотная ткань воротничка пожелтела от тления и солнца. Белая сорочка с чёрным галстуком – настолько траурно, что даже уместно.

- Повесился, бедняга, - прошептал Иванов, озираясь по сторонам.

На резных перилах лестницы лежал труп – бледный, неподвижный, с дыркой во лбу. Его нога застряла между прутьев. Рядом валялась школьница – девица лет семнадцати. Складная, сочная. Косы разметались по полу - толстые и золотистые, как пшеничный сноп.

Судя по оттенку кожи, умерла она недавно. А точнее, её упоили против воли. Даже румянец ещё не сошёл со щёк. Горячка, что изъела тело, сохранила девушку прекрасной. Пройдёт час, и она потускнеет – сначала остынет и станет бледной, потом её тронет тлен. Но сейчас она так похожа на живую, что сердце щемит от несправедливости.

Стекло в двери разбито, руки порезаны – значит кинулась на ребят, за что и получила пулю в голову.

- Жаль, красивая деваха, - закусил губу Журба, разглядывая старшеклассницу. – Может, Гарик всё же «высидит» вакцину, как думаете? Такой генофонд пропадает…

- И правда, - кивнул Чумаков. – Примерно двадцать процентов популяции – «психотики». Почти все – молодые, кстати.

Вдоль порога распласталась ещё одна покойница – дама в возрасте с седыми буклями. Волосы выбились из-под шпилек и закрыли ей лицо.

- Ну, привет, Раиса Петровна, - нахмурился Степанов, склоняясь над женщиной. – А тебя мне жаль.

Аккуратно поправив её локоны цевьём винтовки, он осмотрел лоб покойницы:

- Нормально. Угомонили, как надо. Вы их проверяйте, по возможности. Мало ли? Чего не бывает в горячке боя. А то потом аукнется, в самый неподходящий момент.

Тишину школы изредка нарушали короткие «очереди». Как далёкие раскаты грома. Громкий треск и тишина. Снова бой.

Коридор второго этажа усеяли тела. Часть их сложили в груду у подоконников, освобождая проход на случай отступления. Другие хаотично валялись на светлой плитке.

Дети, учителя – похоже, трагедия застала их врасплох. В том памятном мае школа пала без боя.

Белые блузки в кровавых пятнах, разорённые рюкзаки, перевёрнутые горшки с цветами. Всё отдаёт бедой и увяданием, словно надежды нет.

В просторных классах тоже свалены трупы. Окна открыты настежь – такой смрад необходимо проветрить… Одних упокоила штурмовая группа, другие пролежали тут с лета, постепенно превращаясь в мумии.

Кто и как их убил – не известно. Тела сплавились, покрылись жиром и пылью, становясь почти что единым целым. Но «танка» из них не вышло. Возможно, для этого необходимы особые гены или специальные условия. Вадиму не хотелось об этом думать, и он покинул класс.

Майор подцепил цевьём винтовки губу ближайшей «мертвячки».

- Резцы в норме. Пойдёмте, подсобим ребятам. – Покачал головой он.

***

В полумраке коридора гремел бой. Тяжёлые портьеры на окнах закрывали часть света. «Подхваты», кто-то оборвал. И теперь пласты безупречного бархата, измазанные кровью и экскрементами, отяжелели ещё больше. Они волочились по полу, повисая на окнах непроницаемым занавесом. Смрад шёл такой, что Вадима снова замутило.

Поскользнувшись на чём-то мягком, Степанов выругался и отёр подошву о ближайшее тело на полу. Но зомби был против.

Схватив майора за голень, он резко рванул «обидчика» на себя, и Степанов потерял равновесие. Размахивая руками в воздухе, «чекист» выписал полупетлю, но устоял.

На помощь пришёл Журба. Саданув прикладом по рукам зомби, он оттолкнул его назад. Оказавшись на спине, покойник рассержено зарычал, скалясь на «омоновца». Его белёсые глаза смотрели с такой ненавистью, что Чумаков ощутил это кожей.

Один выстрел, и Степанов упокоил кадавра навсегда.

- Так-то, - прокряхтел он, осматривая ногу.

***

Тем временем, звуки боя приближались. Топот, крики и выстрелы уже переместились из дальней галереи в общий коридор. Толпа в десять-пятнадцать голов загнала штурмовую четвёрку в открытый класс.

- Не хорошо, - зашипел Журба, снимая «шустрого», что навострился добраться до добычи первым. Отталкивая своих сородичей, он кричал на одной ноте, так оглушительно и мерзко, что у Вадима заложило уши.

- Спасибо, - поблагодарил он Журбу, глядя как тварь заваливается на отвратительного зомби с обглоданным лицом, и они вместе падают на пол, сбивая, как кегли, своих сородичей.

Подняв оружие наизготовку, капитан отдёрнул портьеру, и коридор залило солнце. Зомби занервничали, заворчали, скалясь на свет.

Часть толпы пошла навстречу группе, шипя и закрываясь так, будто солнце причиняло им физическую боль. Другие остались у двери. Они путались у порога, мешая друг другу пройти, и ребята успешно отстреливались, удерживая оборону.

Классические, трухлявые пеньки, медлительные и глупые уже давно не представляли опасности. Если ты вооружён и научен, то такой мертвец тебе не страшен.

И только Вадим расслабился, как вдруг в конце коридора послышался хруст. Фактурный дверной косяк буквально снесло на себе огромное, зловонное «туловище». Обвисшая складками кожа едва прикрывала срам. Узловатые руки сжимали школьный стул. Чудовище рычало, пребывая в нерешительности. Оно слышало своих врагов, но не понимало, где они.

Мелкие, заплывшие глазки шарили по сторонам. Но зрение явно подводило мутанта. Наконец он заметил группу мертвецов, бредущую по коридору. И с рёвом бросился за ними, безжалостно сминая собратьев.

Гнилой увалень почуял запах человека, и тот его манил. Как собака, взявшая след, он шёл вдоль стены до класса, где застряли люди.

- Ах, ты ж чёрт, - выругался Журба, прячась за стеной. Но мутант его не видел. Всё внимание «танка» занимала открытая дверь.

- Эй, вторая группа, - заорал в гарнитуру майор. - К вам «крепыш». Быстрый. Уходите через окно.

- Принято, - зашипело в эфире. – Давай, отходим. Вот блин… – Осёкся безымянный боец.

- Похоже, шанса у ребят нет… - Скис Иванов. – Ни водостока, ни пожарной лестницы…

Разгребая ножищами завалы, монстр схватил с пола труп и метнул его в «росгвардейца». Тот успел отскочить в укрытие. Тело с хрустом ударилось об угол, и Журба грязно выругался, отступая вглубь коридора:

Тем временем мутант приблизился к двери.

Раздалась очередь, но монстра даже не качнуло. Он оглядел класс своими мелкими, безжизненными глазками, вызывая у Вадима приступ тошноты. А затем упёрся руками в дверные откосы, отчего те затрещали, как ельник в морозную ночь.

Попробовал сунуться внутрь, но застрял. Заворочал плечами, расшатывая косяк. Раздался сухой хруст, и на кафель посыпалась бетонная крошка. Стена пошла трещинами.

Бойцы засуетились. Послышались выстрелы. Тварь отступила назад, но потом с ещё большим рвением бросилась на дверь.

Трухлявые зомби путались под ногами, мешая исполину. И только это сдерживало тварь, сбивая ей «прицел». Мутант не умел фокусироваться на двух раздражителях одновременно.

- Он их запрёт там и передавит по одному, - закрыл лицо Журба. – Нужно действовать, что мы тянем?

Решение нашлось спонтанно. Иванов выскочил в коридор и замахал руками, привлекая внимание подслеповатого монстра:

– Ку-ку. Эээээй! Громила! Я тут!

- Давайте, все вместе, - решился Чумаков. – Дадим ребятам шанс.

Четверка товарищей запрыгала по коридору, крича и причитая на все лады.

Журба даже выстрелил в монстра, и тот, наконец, сфокусировался на новом стимуле. Неловко протёр глаза уродливой ладошкой. И мелкие капли крови окропили пол.

- Давай, сволочь! – Заорал Степанов. – Чего ты ждёшь? «Бон-апети»! Вот он, я.

Монстр заморгал, растирая по щеке кровь. Его массивная, как наковальня, челюсть клацнула, и он пошатнулся на месте, провожая глазами толпу своих собратьев.

Сначала увалень реагировал нехотя. Но когда заметил, как его трухлявые друзья воодушевлённо заковыляли по коридору, решил добраться до «пищи» первым. Утробный рык хищника «раскачал» пространство – огромные стёкла зазвенели, вибрируя в рамах. И Вадим почуял, как волосы на теле встают дыбом.

Майор, зашипел, как разбуженный кот, вцепившись в плечо Чумакова. Никто не ожидал от медлительного тяжеловеса такой прыти. Но мутант, как Халк, сорвался с места, и отталкивая конкурентов, кинулся по коридору в сторону ребят.

Глядя, какую скорость развил «танк», Степанов заорал:

- А ну-ка, валим!

Необъятный Журба, сшибая углы, ринулся к лестнице. Оскальзываясь в лужицах крови, за ним спешил Иванов.

Чумаков, что есть мощи работал ногами, перескакивая через трупы. Дыхание его сбилось, и он из последних сил старался сохранить ясность сознания. Будто, помимо «танка» за ним гнались и все его «кошмары».

«Только бы не упасть, не упасть!» - Держал он в голове. Глаза его маниакально метались по сторонам.

– Захаров, Бехтерев? Приём! – Хрипел в гарнитуру майор. - Снимайтесь с точек и дуйте в холл. Часовых подготовьте, с нами гости.

- Принято, - зашипело в эфире.

- И подствольник зарядите! - Задыхаясь, кричал «чекист», перескакивая через ступеньку.

Когда в пару прыжков тяжеловес преодолел лестницу, Чумаков подавил нарастающее чувство паники. Сердце его хоть и занялось от бега, но навязчивых ужас отошёл на второй план.

Он вдруг осознал, что «тихая» играет с ними. Она не планирует их убивать. Во всяком случае, прямо сейчас. Ей нужен страх. Она, как хищник, загоняет своих жертв, упиваясь их паникой. Давление повышается, мотор качает кровь, насыщая ткани кислородом. Пресловутая реакция тела – «бей» или «беги».

То самое, о чём говорил Гарик, по-хозяйски восседая на диване у Ланы… «Тихому» необходим страх. Людской кортизол запускает в его теле жизненно важные процессы. Основная цель – не просто убить жертву и питаться ей, а напугать, как можно сильнее… Получить полнейшую власть.

Когда уровень гормонов стресса падает, «тихому» сложнее отыскать добычу. Он не чует её и не может выманить из укрытия, подсылая членов своей стаи. Поэтому, единственный способ хоть как-то обезопасить себя от монстра – снизить уровень стресса.

Седативные в бой – нельзя. Важна скорость реакции. Любое промедление грозит смертью. Поэтому, хитрый Гарик предложил Степанову бэта-блокаторы, как альтернативу транквилизаторам. Эксперимент рискованный. Но лекарства успешно тормозят выброс адреналина и успокаивают кортизоловый шторм.

Таким образом, лишаясь возможности насаждать галлюцинации, «тихие» превращаются в обычных, хоть и очень умных мертвецов. А это уже заявка на выживание.

«Ай, да Гарик, ай, да собачий сын! - Поражался Вадим, кубарем слетая по лестнице. – И как ты додумался до этого?»

***

Грохот и треск сопровождали Чумакова, пока он бежал вниз. От топота монстра вибрировали поджилки. Когда группа вырвалась в холл, навстречу им выбежала четвёрка бойцов.

- Подствольник заряжен? – Заорал майор, вылетая в тамбур. Остальные высыпали вслед за ним, ощущая, как сотрясаются стены от близости мутанта.

Бледный до синевы Бехтерев, молча, кивнул.

- Шмаляй, сразу, как увидишь тварь. – Приказал Степанов. – Учти, что шанс один. Не получится, отходим на улицу. Ферштейн? – Тряхнул он опешившего бойца.

***

Когда в холле появился разъярённый «трансформер», Журба шумно сглотнул, перехватывая автомат.

Бехтерев встал в дверях и хорошенько прицелился, пока подслеповатый мутант путался в шторах.

Попав на яркое солнце, «танк» болезненно заморгал глазами, морща израненное лицо. Желтоватая, как кусок прошлогоднего сыра, голова крутилась по сторонам.

Он ощутил добычу, но потерял её, и мгновенно пришёл в ярость.

- Уши заткнули, - заорал Бехтерев.

Глухой лязг сменился гулким взрывом. Секунда – и стёкла в холле осыпались.

- Ну вот, - зажмурился Иванов, наблюдая, как искорёженный мутант мечется вдоль стены, размазывая кровь по жизнерадостным граффити.

Чумакову показалось, что непропорционально толстое, одутловатое тело монстра вот-вот развалится на части. Но вопреки здравому смыслу он ещё двигался. Часть руки оторвало осколком. Весь живот и грудь покрыло мелкое крошево. Металлические занозы торчали из подбородка. Тварь конвульсивно дёргала головой, и всё равно шла…

Буро-чёрная кровь стекала изо рта по шее, но мутант не сдавался. Он полз к двери, глядя в глаза Чумакову. Упорно, настойчиво, как шарнирная марионетка, что запуталась в леске.

Вадим лишь на секунду заглянул в безжизненные бельма, и пот прошиб его насквозь. На него смотрела та «тихая». Она наблюдала за ним, прячась в темноте. Её воле подчинялся израненный увалень.

Когда мутант неловко изобразил улыбку, Вадим понял, что тихая была и в той девочке, что подстерегла его у забора. Она же шла с ним, рука об руку в столовой, рассказывая о своих «подопечных».

«Ты – мой», - зашумело в ушах у капитана. Высоко, на одной ноте.

- Стреляем, - приказал майор.

Группа открыла шквальный огонь, буквально разрывая плоть противника из пяти стволов. Фонтанчики чёрной жижи взметнулись вверх, и мутант заревел, оседая на колени. Под весом туши коленные чашечки хрустнули, превращаясь в крошево.

Огромная, непропорциональная, как дыня, голова разлетелась, и монстр распластался по полу бесформенной кучей мяса. Всего лишь неодушевлённый предмет. Оболочка, в которой нет места для «тихой».

Стальные пальцы в груди Чумакова разжались, и он привалился к прохладной кирпичной кладке тамбура. Противная, липкая горечь наполнила рот, но он сдержал рвоту. Колени его тряслись, как при тяжком гриппе, а голова разламывалась. Словно «тихая» напоследок вычерпала его до дна.

Из-за угла показалась неловкая мертвячка в сером пальто. Журба гулко вздохнул, и, молча, вышел из холла на воздух. Ручищи великана зашарили по карманам в поисках курева.

- Что случилось? – Нахмурился Захаров.

Вспышка, и зомби упала на плитку, лицом вниз.

- «Минус один». – Поджал губы Степанов, стирая пот со лба. – Журба перегорел.

Глава 13: Урочище

- Вторая бригада, как вы там? – Спросил в гарнитуру майор.

- Справляемся, - зашипело в эфире. – Добиваем последних. И всё, отмучались.

- Третья, штурмовая, а вы? – Произнёс «чекист», закуривая на ходу.

- Не без эксцессов, но отлично, - послышался бодрый голос Моисеенко. – Меня снова тяпнули. Самочувствие хорошее.

- Ты как всегда… Какой это раз? Третий? – Прикрыл глаза Степанов, шумно затягиваясь ароматным дымом. Дурная привычка, забытая на годы, вновь захватила «чекиста». С одной стороны, он тяготился своей минутной слабостью, с другой – лелеял запретное удовольствие. Особенно в такие дни, как этот. Обжигающая горечь позволяла чувствовать жизнь. Кончик языка привычно защекотало, и майор улыбнулся. - Остальные в норме?

- Так точно. – Ответил Моисеенко. – Только мне «свезло».

- Добро. – Кинул Степанов, выходя на мороз. - Перекур – полчаса. Закончите, шагайте в автобус.

- Есть!

Оставаться в школе просто не было сил. Сдавленный воздух хоть и разбавило сквозняком, но тела павших нещадно смердели. Навязчивый запах тухлятины раздражал ноздри. Перехватывал гортань, заставляя чаще сглатывать.

Старые зомби хоть и пахли слабее, но к привычным ароматам тления примешивалась едкая кислятина, как от дурного вина, что вот-вот превратится в уксус. Вытаскивать тела во двор – не осталось ни времени, ни желания.

Успеть бы с зачисткой до заката, а там – хоть огнём гори. Ночь – время зомби. Во тьме тварь, что засела в школе, станет в сотню раз опаснее.

***

Чумаков уже загрузился в автобус и разлил крепкий чай из термоса, приглашая товарищей к отдыху. Полуденное солнце вошло в зенит, и теперь отсвечивало бликами в намытых до блеска стёклах.

Печальный Журба сбросил куртку, вольно разваливаясь меж кресел. Весь его облик выражал расслабленную отрешённость. Баюкая в ладонях чай, он следил за парой галок, устроивших драку за перстень.

- Что дальше? – Спросил Иванов, принимая из рук Вадима бумажный стаканчик.

- «Хорёк» записал инструкцию. – Пожал плечами Степанов, откусывая бутерброд. - Слушаем внимательно. Позже - думать будет некогда. На штурм подвала идут 8 человек. Четверо - прикрывают снаружи. Двое - в дверях. - Покопавшись в рюкзаке, майор извлёк оттуда смартфон.

Из динамиков послышался скрипучий тенор Гарика:

- Первое правило - свет. В темноте зомби впадают в летаргию, не имея значимых стимулов. Заходя в подвал, первым делом, раскидайте аккумуляторные фонари. Если получится, по периметру. Но там на месте разберётесь. – Игорь закашлялся, и отхлебнул воды из стакана. – Простите. Наши ребята подготовили для вас лучшую иллюминацию. Налобные фонари – в том числе. Мы долго экспериментировали, и пришли к выводу, что «homo demortuus» неплохо поддаются воздействию световыми раздражителями. Вплоть до полной дезориентации. Сила светового потока и спектр вашего оборудования – идеально подходят для штурма. Индекс цветопередачи равен, без малого, сотне. Это равносильно летнему, погожему дню. От яркого света мертвецы впадут в ступор. Все, даже «психотики». Как правило, «живчики» особенно ярко реагируют на этот тип раздражителя и почти слепнут, получая мгновенный ожог сетчатки. Цветовую температуру настроили на 5200 Кельвинов. Но прошу обратить внимание. – Голос Гарика дрогнул, делая паузу. – При таком излучении кожа «тихих» выделяет токсин, который опасен как для людей, так и для самих зомби. Поэтому, всех призываю надеть очки, перчатки и респиратор. После того, как захватите объект, избавьтесь от верхней одежды. Иначе последствия не заставят себя ждать. Под действием вещества мутант станет вялым, возможно, впадёт в изменённое состояние сознания. И, скорее всего, его свита выйдет из-под контроля. Там и начнётся самое интересное. Зомби либо попытаются сбежать от «раздражителя», либо впадут в бешенство – вариантов не много. Поэтому, держите ухо востро. Правило два – адреноблокаторы в инъекциях. В аптечке вы найдёте заранее подготовленные шприцы-ручки для разового использования. Они именные. Доза препарата рассчитана исходя из характеристик каждого. Колете после еды и ждёте минут пятнадцать, пока блокаторы подействуют. Без лекарственной поддержки притупить инстинкты «тихого» не возможно. Данный мутант силён и активен. Его ментальное воздействие на укушенных непредсказуемо. Только исключив фактор нейрофизиологической атаки, можно переходить к дальнейшим действиям. Кто сомневается и не хочет принимать препарат, пусть останется снаружи. И, наконец, правило три - если всё пойдёт «не по сценарию», можете убить «тихого», тело заберите с собой, поместив в холодильную камеру. Её вы найдёте в багажном отсеке автобуса. Если мутант ранит кого-то из группы, колете ему седативное, и так же увозите в ЦКЗ, приняв все необходимые меры предосторожности. У меня всё. – Послышалось шипение, и запись прервалась.

- Что думаете? – Отхлебнул из стакана майор.

- А что тут думать? – Пожал плечами Иванов. – Инструкция чёткая. У меня нет повода не доверять Гарику. Как человек он, конечно, чмо редкостное, и я бы с ним по жизни не связался. Но как «ботаник», вызывает уважение. Котелок у него варит, как надо. Думаю, он всё рассчитал. Хотя бы потому, что мутант позарез нужен ЦКЗ.

- И всё же, выскажу сомнения, - покачал головой Вадим. – НИИ не представляет, что за тварь притаилась у них под боком…

В тепле и за едой, Чумаков решился поведать друзьям полную версию своих недавних приключений. Начиная с девицы у ворот, и заканчивая финальным «внушением» тихой».

- То есть, наша «радость» учуяла тебя и возжелала? – Прищурился Степанов. – А ты – парень нарасхват.

- Ассимилируюсь потихоньку, - ухмыльнулся капитан, вторя сарказму «чекиста».

- Так и быть, это останется нашей тайной. Варе – ни слова. – Губы майора расплылись в широченной улыбке, отчего он напомнил Вадиму довольного котяру.

- Тогда, при зачистке больницы, когда я грохнулся в обморок, - отвёл взгляд капитан, - я не смог совладать с этими… хм… видениями. Всё было иначе. Как тяжкий кошмар. Словно меня толкают к обрыву, а я упёрся пятками в землю и буксую - наперекор. Здесь не так. Объяснить сложно…

- Будто тебя не пихают, а ведут за ручку? – Прищурился Степанов. – Аккуратно, даже бережно?

- Это точнее всего, - задумчиво произнёс Чумаков. – Более того, я сам того хотел. Мне вдруг стало так спокойно там, в столовой… Я перестал сопротивляться и включился в новую реальность. Принял правила игры…

- Глубина этой связи поражает, – наморщил лоб «чекист». - Но «был ли мальчик»?

- Всмысле, «тихая девочка»? - Грустно буркнул Журба. – Я тоже её почувствовал. Фоном. Знаете, как накрывает чёрная, беспросветная депрессуха? Сначала пропадают все желания. Постепенно – как лампочки гаснут. Потом уходят силы. А далее по списку – «пиндец», где ты лежишь на полу с бутылкой водки в обнимку и орёшь на диван за то, что тот тебя не поймал… А он и не в курсе, что должен…

- Любопытная аллегория, - усмехнулся майор, - особенно из твоих уст. – Так точно и простодушно - аж рыдать охота.

- Вот и я о том же, - скуксился Журба. – Не видел ровным счётом ничего, - замахал он руками, предвосхищая вопрос Вадима. – Но мне вдруг стало так тоскливо, что просто… выть захотелось. Или выпить, чего позабористей… А я уже с десяток лет в глухой завязке. С тех пор, как моя Нина, того… - запнулся «омоновец». – Расскажешь кому – стыдоба. Ёжик задницы испугался… Но там, в холле, когда помирала та тварь, я заглянул ей в глаза. Ожидал, чего угодно. Злобы, жажды плоти… Но вдруг на меня посмотрело что-то абсолютно потустороннее. Чужеродное, опасное, но до ужаса спокойное. Я думал, что давно позабыл смысл тоски. И страх мой остался в детстве, за печкой, где вечно что-то шуршало, мешая спать по ночам. Но друг эти чувства навалились комом, застряли в глотке, и стало так тяжко, что не вздохнуть… - Великан замолчал, бессмысленно глядя в окно. Смотреть на товарищей стало невыносимо, как и продолжать разговор.

- Значит, эта «тихая» щупает за голову не только укушенных. – Нахмурился Степанов. – У кого ещё так было? Беспричинный страх, тоска, глюки?

Половина бойцов подняла руки. Даже Захаров.

- Ну, что ж… Возрадуемся, братья. Этот момент войдёт в историю, - привычно поглумился «чекист». – Опции, доступные лишь укушенным, стали достоянием широкой публики. «Я худею, дорогая редакция».

- И ещё, вы замелили, как она выглядела? Слишком свежо что ли... – Защёлкал пальцами Вадик, подбирая слова. – «Тихие» - живые трупы. А эта - беленькая, и глаза у неё нормальные, человеческие, раскосые. Не подёрнуты смертной плёнкой. Без геморрагий, как у «шустрых». И если бы не бледность, то сошла бы за обычную барышню.

- Вадик, а ты часом, не втюрился? – Изогнул бровь майор. – Как складно задвигаешь. Детали запомнил…

- Да я серьёзно, - нахмурился капитан. – А Вам всё шуточки… Это странно, вот и всё.

- С чего ты взял, что она – наша «тихая»? – Спросил Журба. – Тебе все мертвецы по очереди перелыбились. Может, и эта – «кукла»?

- Нет, - заупрямился Чумаков. – Я чувствую что-то… Никогда параноиком не был, а тут всё никак не отпустит.

- Ну, точно, потерян парень, - ухмыльнулся «чекист». – А теперь «вопрос к знатокам»: как «тихая» вообще оказалась в тамбуре? Дверь в подвал замурована. Её Журба на замок закрыл. По всем канонам логики, девчонка должна быть до сих пор в подвале. Или наш «пациент» - не она. Либо, «тихая» - не одна.

- Да ладно… «Тихие» не живут парами. – Покачал головой Иванов. – И вообще, Вы слышали Гарика? Невмоготу им на солнце. А та деваха стояла у окна с широченной улыбкой и размахивала рукой, как первая леди.

- Ты прав, - вздохнул Степанов. – Тогда что это – трёхмерная проекция? Всеобщий глюк? Может, обычная «шустрая»? Их тут много.

- Дай бы Бог, если так - недоверчиво прищурился Вадим. В глубине души он знал, что товарищи заблуждаются, но спорить не было желания.

«Сны наяву должны продолжаться, пока человек в них нуждается», - повторил он про себя слова «тихой».

***

- Дверь закрыта. – Подёргал ручку Журба, извлекая из кармана связку ключей.

- Но вы все её видели, - отчаялся Чумаков. – Я не сошёл с ума.

- Но с катушек съехал знатно, - округлил глаза Иванов.

- Все готовы? – Глубоко вдохнул майор. – Большой прожектор оставляем у входа. Пусть дезориентирует беглецов. Далее, каждый берёт по светильнику и прорываемся к твари. В подвале один выход, так что, отступать ей некуда. Если хоть что-то пойдёт не так, бьём на поражение, незамедлительно. Никто не геройствует. Приоритет на жизнь бойцов, а не на интересы ЦКЗ. Ясно?

***

Не смотря на близость боя, Чумаков был спокоен. Действие бэта-блокаторов набирало силу, и Вадим дышал так размеренно, как только мог. Больше никаких видений – только поеденный коррозией металл двери.

Капитан буравил её взглядом, словно пытался заглянуть за грань. Но «тихая» больше не отзывалась.

Странная смесь из облегчения и сожаления переполняла разум Чумакова. Была ли она «последним приветом» от «тихой» или Вадим попал на крючок любопытства?

Нужно признаться себе: ему понравилось – ощущать себя избранным, видеть глубже поверхностных суждений.

Быть выше любого стереотипа. Уметь – достучаться до сути, счищая наносную шелуху. Капитан ценил эту черту в людях – поэтому ему нравился майор. Тем же когда-то его зацепила и Варя.

«Тихая» сделала так же: предубеждения Вадика снесло потоком её «смертных откровений». Мертвецы, как и живые, ощущают и познают мир. Они учатся, мыслят. Они не бездумны. Тем хуже, ведь придётся их упокоить… Рано или поздно. Или умереть самому.

***

Капитан ревностно различал каждый звук, вычленял его из общей какофонии. Вот Журба переминается с ноги на ногу, и его протектор поскрипывает о бетонное крошево.

А вот майор снова тискает свою винтовку в надежде снизить порог стресса. Неужели, лекарство ещё не подействовало?

Иванов проверяет пистолет. Серый сопит, как пекинес – поверхностно и гулко. Бехтерев скрипит молнией на разгрузке, дёргая её туда-сюда…

А это шаги за дверью – лёгкие, почти невесомые. Мертвецы так не ходят. Кто-то приложил ладошку к двери и смотрит сквозь металл в глаза Вадиму.

Нет, Чумаков не видел «тихую» - просто фантазия разыгралась.

Бэта-блокаторы отлично действуют, прикрывая уязвимости психики.

Казалось, тварь мечется, не понимает, что происходит. Лёгкие шаги сменил звенящий топот. И она сморщила вздёрнутый нос в болезненной гримасе. Зашипела, как змея, отдаляясь от двери. Спряталась за спинами своих соратников. И те сомкнули ряды, подчиняясь её желанию.

- Чувствуешь что-то? – Напрягся майор.

- Слышу, - ответил Вадим. – Хотя, нет: не так… Я знаю, что «тихая» близко. Не понимаю, откуда – не спрашивайте. Сам ощущаю себя ряженным дебилом из «Битвы экстрасенсов». Но вне «фонового шума» я отлично чую её. Она попыталась нас «пробить». Разозлилась и снова ушла в «трясину». «Тихая» поняла, что меня не достать. Попробовала «прощупать» других и удивилась своей неудаче.

- А не слишком ли ты её очеловечиваешь? – Наморщил лоб Серый.

- Тут как раз тот случай, когда врага лучше переоценить… Заходим, - махнул рукой Степанов, и Журба покорно отомкнул дверь.

***

Подвал встретил мраком: могильным и непроницаемым. Несколько секунд Вадим привыкал, а потом врубился первый прожектор. Яркий свет залил помещение, и ближние мертвецы растеряно заморгали, выходя из ступора.

Корявые пальцы потянулись к лицу Чумакова. Кадавры занервничали, шаря перед собой. Тучная мертвячка в рваной блузке кинулась на капитана, но Вадик отреагировал мгновенно и предсказуемо. Без промедлений пустил ей пулю в лоб, и толстуха с грохотом завалилась на спину.

Бледный, как ледышка покойник наугад бросился вперёд, расталкивая локтями образовавшуюся склоку. И тут же нарвался на нож Журбы. «Омоновец» предпочёл приберечь пули, пока ситуация не накалилась. Что ж, у каждого свой подход.

Чуть больше десятка зомби топталось в полутьме. Трупы оголодали, их манили люди. Но железные штуки в руках живых «плевались смертью». И поэтому зомби лишь глазели на «пришельцев», клацая истлевшими челюстями.

Яркий свет прожектора озарил их, и Вадим поразился, насколько плохо они сохранились. Уродливые, дырявые щёки в трубочках мышц. Кожа свисает лоскутами.

Женщина с лицом мёртвой рыбы вперилась «бельмами» в Чумакова, и капитан понял, что «тихая» следит за группой…

Тётка держалась спокойно – первичный ажиотаж спал. Яркий прожектор светил её в лицо, но она не закрывалась и не куксилась, как её собратья. Мертвячку абсолютно не интересовала плоть. Она просто глазела – бесстыдно, почти свирепо. И этот взгляд показался Чумакову осмысленным.

- Достаточно! – Спокойно прошептал майор, прекращая «бдение» тётки. Вспышка, и грязное, пропитанное кровью платье скрылось под ногами её «товарищей по несчастью».

В висках Вадима запульсировало, и он схватился за голову: «Так вот оно что! «Тихая» чувствует боль тех, в кого вселяется!»

Паззл сложился. Капитан осознал, насколько опасна тварь, и сколь опрометчивым решением стал штурм школы. Но отступать было поздно.

- Она знает всё! Наши планы… Чувствует эмоции. Она всё прочла, там, в столовой! – Чумаков дёрнул майора за рукав, привлекая внимание. – Застать врасплох не выйдет…

***

Запах крови, тления и пороховых газов достиг такой концентрации, что у Вадима закружилась голова. Майор, бледный и сосредоточенный, только что уложил последнего покойника – рослого мужчину в синем трико. Завалившись на бок, он сполз по стене, размазывая грязь. Кисель из мозга на сером бетоне заставил желудок Чумакова болезненно сжаться.

Яркие всполохи налобных фонарей заметались по сторонам, выискивая притаившихся во тьме мертвецов. Но самые умные из них уже попрятались, подальше от выстрелов.

- Дальше! Двигаемся, не мешкаем, - скомандовал Степанов, уходя влево.

Пока группа добивала оставшихся, четвёрка майора двинулась вглубь узкого коридора. Он выглядел, как ответвление к техническим помещениям – грязный, неухоженный. Стены, увиты трубами. Небольшие лужицы конденсата на полу.

- А это что за новость? Его нет на карте. – Изумился Журба.

Прикрепив следующий светильник, Чумаков отпрянул назад и едва не осел в объятия «омоновца».

Излучины труб по стенам украшали человеческие головы – не менее десятка. Порядком истлевшие, они походили на магические артефакты Тсантса.

Иссохшая кожа туго обтянула черепа, но черты лица сохранились почти нетронутыми.

Отвернувшись, суеверный Журба сплюнул на пол:

- Вот, черти.

- Моисеенко, на вас основное помещение, - прошептал в гарнитуру «чекист». – А мы с ребятами прогуляемся.

- Есть, - зашипело в наушнике.

***

Когда глухая темнота сменилась чёткими очертаниями, Вадим облегчённо выдохнул. Ни живых, ни мёртвых впереди не было… Но куда все подевались?

Яркие блики заскользили по стенам, покрытым тёмными коростами. То ли плесень, то ли гриб расплодились здесь в отсутствии человека. Журба натянул респиратор, и Вадим последовал его примеру. Дышать размеренно стало в разы сложнее.

Трубы, металлические опоры, толстые плети кабеля под потолком – всё поедал паразит. Даже труп, преградивший путь, покрывали тёмные пятна – махровые, матовые, удивительно похожие на мох.

Степанов толкнул мертвеца в бок, но тот не отреагировал. Лицо, белёсое и твёрдое, как кусок пластика, уставилось в никуда – паразит полностью иссушил парня, заостряя черты до неузнаваемости.

- Нашивка «Росгвардии», - указал Вадим.

- Электричества нет, - заключил майор, пощёлкав выключателем. – Всё проела ржа и эта гадость. – Пощупав мыском берца гриб, Степанов закрыл лицо рукавом. - Как там твоё «паучье чутьё», Вадик? Где наша «девочка»?

- Не понимаю,- пожал плечами Чумаков, прислушиваясь к ощущениям. – Пропала с радаров.

- Тем хуже, - надел респиратор «чекист».

Держа автомат наизготовку, Журба прогулялся до поворота и выглянул за угол.

- Тьма, хоть глаз коли. – Проморгался он. – А коридор-то длинный…

- Ну, врубай прожектор и пошли, - приказал майор Иванову.

Тот яростно потряс компактные пластины светодиодов:

- Не фурычит.

- Чёрт возьми! – Выругался Степанов. – Вот тебе и лучшие разработки. Опять всё просрали.

- Так я за новым сбегаю. Одна нога тут, другая – там, - заверил командира Иванов, исчезая за углом.

«Смотаться обратно - займёт ещё пару минут», - подумал Вадим.

Густая тьма, разбавленная лучами налобных фонарей, давила на Чумакова. Её чернильная толща окутывала, как спрут. И наконец, отдалённо, сквозь буфер бэта-блокаторов, он почувствовал слабый всполох. Уцепившись за эту нить, капитан прикрыл глаза и снова увидел «тихую». Она улыбалась. Тонкие брови изогнулись, подчёркивая лукавый прищур:

- Ну, что же ты, Вадик… - Подошла она ближе, задевая Чумакова плечом так явственно, что он вздрогнул. Прикосновение отдалось пульсацией в теле – миллиарды нервных окончаний сигналили, проводя ток. – Неужели я тебе не нравлюсь? Мне казалось, мы подружились.

Привалившись щекой к стене, Вадим сделал несколько шагов вперёд. Неловких, ломанных. Будто его вели на уздечке. Он сопротивлялся, но тело не хотело слушаться.

Сквозь ватную толщу он слышал, как матерится майор. Чьи-то руки хватали его за шиворот. Но он шёл с упрямством циркового ослика.

Дойдя до поворота, Вадим сполз на пол. А потом на него навалилось что-то тяжёлое, дурно пахнущее, похожее на мешок с землёй. Ощущения смазались и померкли. Его придушили, и руки его налились свинцом. Он барахтался, как карапуз, не в силах сфокусироваться на противнике. Тело не слушалось, а в голове звенело, как после контузии.

Будто сквозь сон, прорвался крик Степанова:

- Скорее, прожектор!!! Ах, ты ж, твою мать! Отступаем.

Острые коготки заползли под шлем, сдирая кожу. Но Чумакову было приятно.

«Умирать – так сладко, когда знаешь, что ты – не один…»

Топот десятков ног отдавался вибрацией в полу. Вадим буквально ощущал это задницей. В тоннель повалили покойники. Он видел это внутренним зрением, как тогда, в столовой. Их лица, перекошенные злобой, скалились на врага.

Раздался выстрел, и «тихая» заскулила, разжимая кулачки. Кислород заполнил лёгкие. Чумаков глубоко вздохнул… А следом чьи-то крепкие руки схватил его за грудки и пару раз встряхнули, выбивая дух. Но тело не включилось.

- Вот упёртый! – Услышал он злобный шёпот Журбы.

- Ты моооооой… – Шептала «тихая» на самых задворках сознания. Тёплая волна подхватила обессилившее тело капитана. Он словно лежал в ванной. Но вместо воды в ней плескался кисель, приятный и тягучий.

***

Мертвецов было слишком много. Они вывалили скопом, заставляя майора отступить. Журба волочил Вадима по полу, в то время, как его одежду рвала «тихая».

Она ехала на нём, как на санях, пытаясь добраться до горла. Кровь девушки заливала Чумакову рот. Тёплая, солоноватая.

«Стоп… стоп… Стоп! – Пульсировало в мозгу. – Всё должно быть не так!»

- Мда, - сквозь морок послышалось надсадное пыхтение Журбы. – Похоже, «пиндык» нам пришёл.

Отстреливаться от толпы - совершенно бесполезно. Близка секунда, когда волна мертвечины подхватит и разорвёт живую плоть, превращая её в месиво. Чумакову не хотелось жить, поэтому его всё устраивало.

***

Получив кулаком в скулу, Вадим очнулся и заорал. Автомат съехал с плеча и волочился по полу вслед за Журбой, позвякивая на бетонном крошеве.

Чумаков забарахтал ногами, но бегущий от зомби великан тащил его за собой, как мокрую перину.

- Да отстань же ты! – Замахал руками Вадик, пытаясь стряхнуть с себя «тихую». Но та вцепилась мёртвой хваткой, будто приросла к телу.

Налобный фонарик разбился. Копчика Вадик уже не ощущал.

Наконец, яркий свет ослепил капитана, и тварь, сидящая на нём, заорала нечеловеческим голосом.

Она корчилась и стенала, так будто тело её жгли кислотой. На бледной, прозрачной коже мгновенно выступил яркий пигмент.

Всё, что мог сделать Чумаков - это оттолкнуть монстра, окончательно заваливаясь на пол. Журба отпустил Вадика, и тот больно приложился головой о его берцы.

Выстрелы, крики и смрад – всё смешалось в единый комок беспросветного кошмара. Подкрепление, пришедшее на помощь с Ивановым, беспощадно крошило мертвецов, заставляя Вадима пригнуться к самой земле.

Уши заложило. Задница - кажется, содрана в кровь. Перевернувшись на живот, капитан по-пластунски полз на свет, щурясь в лучах прожектора.

«Только бы за труп не приняли», - с горечью подумал он, вспоминая, насколько сладкой казалась ему смерть ещё десять минут назад.

Казалось, сознание вот-вот снова покинет Чумакова. Он оглох от шума и почти ослеп от внезапной вспышки прожектора.

***

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Хаотичные очереди стихли, и капитан поднялся на ноги.

Собрав последние силы, Вадим сделал шаг навстречу соратникам, ощущая, как липкая струйка крови сползает по шее за шиворот.

-Ты как? - Протянул руку Журба, придерживая капитана за локоть. - В норме?

Вадик кивнул, указывая за спину.

-Понял, - пробасил великан.

«Тихая» скрючилась на полу. Её тщедушное тельце слегка подрагивало. Приблизившись, Чумаков поспешил застегнуть на ней наручники. Журба достал из рюкзака мешок и обернул им голову «тихой». Всё, что ниже головы, замотали непромокаемой плёнкой и обвязали канатом.

Толпа её «рабов» валялась вдоль стен. Подкрепление успело вовремя.

Некоторые из них ещё двигались, но без контроля «тихой» пришли в состояние апатии.

- Что это? – Степанов склонился над девушкой, бесцеремонно разворачивая её к себе.

На секунду Чумакову показалось, что майор пощупал её за грудь. Но «чекист» всего лишь оттянул грязную футболку, демонстрируя капитану неприметную нашивку.

– Так и знал, что тут не чисто. – Сплюнул он. – «Лого» ЦКЗ. Света и тут отметилась… Что там Гарик говорил? Вакцину они разрабатывают?

Глава 14: "Столовка"

- Мда, кажется, бэта-блокатор не помог, - ощупал макушку Чумаков. Пальцы мгновенно окрасило алым. Липкая прохлада расползлась по затылку, заставляя Вадима съёжиться. – Кровит…

- Зато ты выманил тварь, - прищурил глаз майор, рассматривая «тихую». – Считай, малой кровью отделались…

Субтильная девица совсем не выглядела опасной. Скорее сломленной… На виске застыли бурые разводы – пуля Журбы ссадила кожу, забрав с собой часть волос. Губы бледны, даже обескровлены. Тонкая кожа в сетке мелких сосудов делает её похожей на новорождённого бельчонка. Большие глаза навыкате закрыты, веки подрагивают. Дыхание – порывистое. Изорванная футболка, висящая грязной тряпкой, задралась до груди. Яркая копна огненно-рыжих волос давно не мыта. Хотя, на что ей это? Условности земной жизни остались за чертой людского восприятия. «Тихая» проживает абсолютно иной опыт. И она поделилась им с Вадимом, по собственной воле, хотя, могла просто убить.

Странное, извращённое чувство благодарности захватило капитана. Он не мог думать ни о чём другом. Сегодня случилось беспрецедентное. Вместо того, чтобы увидеть в «тихой» очередного монстра, достойного смерти, Чумаков наконец усомнился в правильности своих подходов.

У каждого мертвеца есть своя история, свой чувственный опыт. При этом их провалы в «зверя» чередуются с периодом «человечности». Кратким, как вдох, но всё же не иллюзорным. И теперь, убивая, Вадим будет знать, что там, под коростой изъеденной смертью плоти, возможно, ещё теплится душа.

«Лучше б и дальше жить в неведении, - с горечью подумал он, разглядывая «тихую». - Она – не человек», - напомнил себе капитан, ощущая жгучее желание поднять это хрупкое тельце с холодного пола.

- Не кисни, Вадик. Зомби не простужаются, - подметил майор замешательство Чумакова. – Что бы она тебе не показала – это уловка. «Тихие» - хитры. Помни об этом. Их задача – выжить, любым путём. Не трави себе душу сожалениями. Они не станут людьми… Нет лекарства от смерти.

- Её кровь залилась мне в рот, - качнул головой капитан, доставая из кармана платок. – Она сидела на мне, душила. Находилась очень близко… Девчонка не мертва. - Утёр он лицо. – Её сердце чуть из груди не выскочило – так бешено колотилось…

Взгляд «чекиста» упал на ладонь Чумакова, и он с готовностью протянул её майору.

– Видите? Кровь алая. Вполне человеческая… При этом от «тихой» не жарит, как от «психотиков». Нет, она – что-то принципиально новое. – Кротко заключил Вадим, наблюдая, как глаза друзей расширяются от удивления.

- А это точно её кровь? – Прогудел Журба. – У тебя вон, башка разбита. Морду – словно тигры драли…

- Точнее некуда, - улыбнулся Вадик, промокая затылок платком.

Иванов протянул ему шлем, и Чумаков по инерции «пошкрябал» ногтем пару глубоких царапин.

- Стекло – в мясо. – Кивнул «росгвардеец». – Но всё лучше, чем с голой рожей.

Капитан служил участковым, без малого, семь лет, и навидался всякого. Пьяные драки, убийства по неосторожности. Смерть детей по вине алконавтов-родственников. Издевательства над животными и просто жестокость от скудости ума.

Большинство перегорает уже на втором году. Разум, как умный компьютер охлаждается настолько, чтоб не выйти из строя. Чувства работают фоном, таясь на задворках души. И люди, не причастные к службе, поражаются, порой, насколько циничным может стать мент… Или врач. Или даже пожарный. Чтоб спасать, не обязательно чувствовать боль. Проще очерстветь, пока сердце ещё здорово, а психика – цела.

Но с Вадимом сей феномен не сработал. К добру или к худу, но его природная флегматичность и умение контролировать эмоции сыграли обратную роль. Человечность Чумакова, его небезразличие и вовлечённость в чужие беды не растворились в чернухе служебных будней. Просто он научился забывать – отстраняться, насколько возможно. Анализировать себя. Делать по максимуму сегодня, дабы потом не сожалеть о бесцельно потраченном времени.

Вот и сейчас Вадиму так хотелось верить в лучшее, но он быстро взял себя в руки. Царапины на лице и огромный синяк на шее – отрезвляют получше холодного душа.

- Может, Вы и правы, - тряхнул головой капитан, наблюдая, как Журба с Ивановым волокут тело «тихой» до лестницы. - Ложь ради выживания – звучит логично…

Майор расправил плечи и со вкусом закурил.

- Девку – в холодильник. – Скомандовал он. – И заприте получше. Нам ещё «столовку» зачищать. Гарик дал фору в несколько часов, пока тело «тихой» справится с токсином. Но рисковать не стоит. Спасибо, Вадик, что посодействовал, - ухмыльнулся «чекист». – Признаюсь честно, это был чистой воды эксперимент. Если бы не ваша связь с «тихой», всё могло бы плохо кончиться… Но вы прям созданы друг для друга, голубки…

- Вы всё спланировали? – Реплика Чумакова прозвучала скорее утвердительно, чем вопросительно. – И опять забыли посвятить других в свои замыслы?

- Планировал? Нет. Скорее, предполагал возможным… - Уклончиво ответил Степанов. – Впрочем, чаще всего мои догадки оправдываются. Поэтому, все риски сводятся к необходимому минимуму.

- Не очень похоже на извинение. – Покачал головой Вадим, старательно разминая шею. В горле до сих пор першило.

- Потому что я не извинялся. – Оскалился «чекист». – Что ты, капитан, как барышня? Ну, подумай сам: посвяти я тебя в суть плана, то «тихая» обязательно бы о нём прознала. А тварь хитра, как никто. Я не мог рисковать.

- А как насчёт Вас? – Вскинул бровь Чумаков. – Откуда такая уверенность, что мутант и Вас не «просканирует»?

- У меня большой опыт в сфере контроля эмоций, уж поверь, - рассмеялся майор. – Поживи с моё в браке, и сам станешь «идеальным солдатом». Особенно с такой барышней, как Света. Ко мне в голову залезть не так просто. Пока это странным образом удавалось лишь Варе. Она на удивление чётко формулирует всё невысказанное. Да так, что даже забавно… – Прищурился Степанов. – В общем, у «тихой» просто не было шансов.

- Самоуверенно, - сморщился Чумаков, поднимаясь по лестнице.

Пока Моисеенко складывал иллюминацию в сумку, Серый добивал оставшихся зомби.

Не выпуская сигарету изо рта, Степанов критично осмотрел свою винтовку.

- Сколько осталось патронов? – Спросил он у Захарова.

- Только треть расстреляли, - ответил полковник. – НИИ «отжалело» нам годовой запас. Хватит на столовую, ещё и «на жизнь» останется.

- Тогда отдыхаем минут десять, и двигаемся дальше. – Кивнул майор.

***

Выйдя на воздух, Вадим отметил, насколько похолодало. Лёгкий, суховатый снежок укрыл клумбы и брусчатку. Он лежал на перилах школы. Его тонкая пелена скрадывала мрачность пейзажа, пряча под собой мусор и тела погибших.

Круговорот жизни в действии. Вслед за увяданием приходит пора обернуться саваном снега. Белым и мягким, как кудель хлопка. Настойчивым и неотвратимым.

Он скроет всё, поставив мир на паузу, и тот уже никогда не станет прежним.

Худой, угловатый зомби, притаившийся у забора, едва перебирал заиндевевшими ногами – колени совсем не гнулись. Набрякшие кровью, распухшие суставы застыли и сделались неподатливыми. Синюшные голени, торчащие из-под шорт, покрыла короста льда.

- Хладнокровным тварям зимой придётся не сладко. – Вздохнул Захаров. – Тем лучше…

Обогнав Степанова, он отнёс в автобус сумку с прожекторами. Слегка оскальзываясь на ледяной корке, полковник вполне бодро преодолел школьный двор. Чумаков невольно отметил, насколько жизнерадостно выглядел Захаров. Всё, что нужно полковнику, как любому пожилому человеку – быть полезным и передавать опыт.

Затоптав окурок, «чекист» смерил Вадима серьёзным взглядом:

- Хочу, чтобы этот случай остался между нами. Не распространяйся в ЦКЗ, как именно мы поймали «тихую». И про эти свои «видения» лучше помалкивай. Иначе тебя насмерть «заисследуют». Тот же Гарик – ему только повод дай. – Нахмурился майор. - Я не рассказал Свете о Варином иммунитете. А об устойчивости Моисеенко - даже он сам не в курсе. Сергеич с Ольгой проводили исследования «втёмную», по собственной инициативе. За пределы ПВР информация чудом не просочилась.

- То есть, в НИИ вообще не занают, что к вирусу существует иммунитет? Вы уверены, что это правильно? – Усомнился Чумаков.

- Всё произошло как-то скомкано… - Болезненно сморщился «чекист». – Своему начальству я доложил. Оно предпочло не передавать материалы в ЦКЗ. До поры, разумеется. Светины «иностранные партнёры» не вселяют доверия. Но пока ситуация под контролем, «чем бы дитя не тешилось»… Может, и мы успеем поиметь свои преференции в виде вакцины. А вот если транснациональные корпорации прознают об иммунитете, то людей просто раздерут на клочки. Алчным капиталистам плевать, ты же знаешь. А Света и рада стараться. Она привыкла к хорошей жизни. И апокалипсис – не повод отвыкать.

– Не время быть «жадиной». - Пожал плечами Вадик. - Всё это игры, которые я не понимаю. На карте - выживание человечества…

- И что? Ты готов пожертвовать жизнью Вари? – Прищурился Степанов. – Ой, ли?

Чумаков смолчал. Он наблюдал, как снуют туда-сюда люди. Как Иванов настраивает регистратор в багажном отделении. Холодильник с «тихой» стянули такелажными ремнями и навесили замок для надёжности.

- Сергеич с Ольгой хотели продолжить свои изыскания, уже на базе НИИ. А они располагают мощностями, уж поверь. Но кое-что меня насторожило в поведении Светы. И я приказал твоему товарищу придержать результаты. Признаться честно, я не очень доверяю методам ЦКЗ. Что за эксперименты они проводят – чёрт их знает. Лана слишком дорожит доверием своих новых «господ». Опыты, что они проводят, зачастую, больше опасны, чем полезны. НИИ движется вслепую по минному полю. И «тихая» - прямое тому доказательство. Что творится в засекреченных корпусах – не известно даже мне. Но то, что случайно подсмотрела Варя – уже тянет на концлагерь… Подозреваю, что НИИ исследует не только зомби, но и проводит эксперименты над людьми. Но Света не расколется. Во всяком случае, пока петух в задницу не клюнет. Даже если сегодня я прижму её к стенке. То, что она попросила помощи у меня, уже тянет на отчаяние. И всё же, я знаю свою жену. Упрямству Ланы можно позавидовать. Она выкрутится. Осталось выждать момент, чтоб уличить её во лжи, и более того – суметь доказать факт обмана. В Ногинском ПВР, что теперь базируется под Владимиром, есть третий иммунноустойчивый. И ещё два – в бывшем Павлопосадском. Он уехал чуть дальше, в Ярославскую область. Итого, пять человек из ныне известных. Немало. Может, и стоит пожертвовать, допустим, Моисеенко? – Заметив гримасу на лице Чумакова, майор исправил оплошность. – Это фигура речи, Вадик. Не спеши осуждать. Света всё же не Менгеле… И Моисеенко – пофигист ещё тот. Лишь бы кормили вовремя, да не кантовали…

- Я и не думал… - округлил глаза Вадим. – Но тогда проверят всех по очереди и дойдут до Вари.

- Ты прав, - челюсти майора усиленно заработали, будто тот что-то пережёвывал. – Лучше организовать всё, когда мы будем в силе. Прямо перед штурмом «Ковчега». Но это запасной план. Для начала нужно осмотреться, оценить обстановку. Разведать, что да как. Может, и стоит помириться со Светой? – Задумчиво прикрыл глаза Степанов.

- Меня не покидает ощущение, что Вы используете людей. При всём уважении, - нахмурился Чумаков. – Пусть даже выходит складно. А как же этика? У человека есть право знать, на что он подписывается. Хотя бы иллюзия выбора, в конце концов. И так во всём…

- У тебя был хоть один повод мне не доверять? – Качнул головой Степанов. – Признайся уже, ты сам хотел «поймать волну». В случае с «тихой», тебя даже не пришлось подталкивать. В том и загвоздка, Вадик. Знаешь, как с кодировкой от «синьки». Девяносто процентов внушения базируется на желании самого страждущего. Вот так же и тут. Твоё сознание всегда открыто для нового опыта. И он сам тебя находит… Я всего лишь создал прецедент. А остальное сделал ты сам... К тому же, всё закончилось хорошо, впрочем, как и всегда. – Майор неотразимо улыбнулся, и Чумаков вдруг осознал, насколько болезненна эта приклеенная ухмылка. – Нет, капитан… Я не использую людей. Всего лишь даю им повод осознать и осуществить свои планы.

***

Притаившись у дверей в столовую, Степанов приложил ухо к массивной створке:

- Волнуются…

Чумаков примостился у стены и прикрыл глаза. Откинувшись на подсумок, он блаженно вытянул ноги. Голова больше не болела, и Вадим наслаждался кратковременной передышкой.

Раны на лице он залил антисептиком. Горький ком в горле растаял без следа. Впервые за день, капитан почувствовал себя полноправным хозяином собственного разума. И это очень расслабляло.

Моисеенко с Серым перетаптывались на лестнице, разглядывая былое великолепие холла. Вертлявый сержант с грустью осмотрел «живой уголок»:

- Экзотический суккулент. – Поцокал языком он. – Загнётся ведь, бедолага. Ещё неделя-две. Уже иголки желтеть начали.

- Ты у нас не только экстремал, но ещё и ботаник? – Округлил глаза Степанов, перезаряжая винтовку.

- Да так, мамка цветочками увлекалась, - зарделся Моисеенко. – Ну и я кое-что запомнил. Это Пахиподиум. Причём, не местный суррогат, а настоящий, Мадагаскарский. Даже не знаю, где школа его достала…

- Я удивляюсь, что директор не припёрла сюда зебру, - закатил глаза «чекист». – С её-то тягой к театральщине… А вот кактус меня уже не поражает…

- Можно этих «парней» с собой забрать? – Тонкий палец бойца указал на другой цветок. – Бочкообразный, пушистый, размером с хороший арбуз. - Хоть кого-то спасём отсюда.

- Ни в чём себе не отказывай. – Пожал плечами Степанов. – Только уговор – потащишь их сам. Раз уж взвалил на себя ответственность, тяни её до конца. Лады?

- Есть, - довольно сверкнул глазами Моисеенко.

***

Пока сержант осматривал зимний сад, остальные готовились к бою.

Журба с Ивановым заняли позиции у дверей. Захаров и Бехтерев присели на батарею, ловя минуты затишья. Полковник разобрал пистолет, счищая пороховой нагар.

Шомпол мелькал в умелых руках мужчины. Изредка он зажимал губами язык, и Чумаков вспоминал семейные вечера в «родовом поместье» Петренко-Захаровых. Полковник устраивался на полу с внуками и мастерил вместе с ними, хохоча от души. Хорошее было время. Самое лучшее!

- Заклинило-таки, - пожаловался полковник. – Не люблю современное оружие… Хлипкое, донельзя.

- В следующий раз достану Вам «Маузер», - усмехнулся Степанов.

***

Дождавшись, пока Моисеенко разберётся со своими кактусами, майор дал отмашку, что время отдыха истекло.

- Вскрываем. – Приказал «чекист», и Журба достал шуруповёрт. – Предлагаю выпустить зомби в холл, тут явно больше места – есть, где разгуляться. А в столовой – одни закоулки. Не ровен час, прихватят из-за угла.

В груди у Чумакова мгновенно похолодело. Момент истины настал. Либо всё, что он видел окажется фантазией, либо «тихая» не соврала.

«Тем хуже для всех нас», - подумал капитан, принимая удобную стойку.

Первым, что увидел Вадим, было лицо сторожа. Того самого, что выращивал «Ранетки» в саду, за школой. Каланча с массивными бровями и клокастой, седой бородой – ни дать, ни взять, леший. Он бросился на Журбу, пропуская вперёд ещё пару своих товарищей.

«Омоновец» схватил мертвеца за шиворот и отбросил, как котёнка, сбивая дедом притаившихся за дверью тварей. Те разлетелись, как кегли. Недовольное ворчание и возня наполнили коридор.

В дверях образовалась свалка. Воспользовавшись временным замешательством, Иванов со Степановым расстреляли несколько покойников. И те с глухим стуком осели на пол.

- Ты в норме? – Спросил майор, глядя, как Журба растирает массивное запястье. – Цапнули?

- Нет, - покачал головой великан, прицеливаясь в лоб высоченной бабе в спортивном костюме.

Если кто и мог составить конкуренцию Журбе в плане комплекции, так это она… Косая сажень в плечах – не женщина, а настоящий атаман. Статная. Толстая коса собрана на затылке в растрёпанный пучок.

С громким рёвом растолкав конкурентов, она вырвалась из столовой, оттесняя Журбу к лестнице. Вслед за ней прорвались ещё несколько зомби, и Бехтерев с Ивановым поспешили навалиться на двери, сдерживая покойников от окончательного прорыва.

Захаров быстро снял двух ближайших кадавров и бросился на выручку «омоновцу».

Поскользнувшись на ступенях, Журба схватился за перила и, хорошенько оттолкнувшись, лягнул великаншу ногой в живот. Но та устояла. За ней подтянулась ещё пара тварей – помельче. Точный выстрел в голову от Степанова, и амазонка повержена. Скатившись на пролёт вниз, она распласталась на плитке. А пара её друзей, медлительных и корявых, забуксовала у подножия лестницы, протягивая руки вверх. На истлевших лицах застыла гримаса голода.

- Готово, - кивнул Захаров, снимая обоих покойников.

Вслед за «атаманшей» попёрла толпа медлительной нежити. Так, словно мертвецы мечтали – вырваться, наконец, на воздух из своей глухой тюрьмы. Бехтерев с Ивановым только и успели, что отскочить в стороны. Массивное дерево стукнуло о стены, и гудящая, как улей ватага вывалила в коридор, оттесняя группу ближе к холлу.

Хвала небу, что шустрых среди них не было. Только старые, трухлявые зомби, не менее полугода простоявший в тепле. Медлительные, дурно пахнущие, скользкие, они шаркали напролом, слепо щурясь на свет.

Расстреляв обойму, Чумаков завернул в туалет - сменить магазин.

- Шпингалет в наличии… Классно, - выдохнул Вадик.

И пока в дверь ломился голодный труп, он привалился к холодному кафелю, унимая дрожь в коленях.

«Всё-таки, «тихая» не соврала», - подумал капитан, вспоминая лицо сторожа. Чёрное от тления, перекошенное болью. Он смотрел на Вадима, как старый знакомый.

Зомби его узнал… Но разве такое бывает?

«К чёрту!» - Тряхнул головой Чумаков, с ноги открывая дверь.

Труп, маячивший под ней, отлетел в сторону.

- Эй, всё хорошо? - Спросил Бехтерев. И, увернувшись от объятий очередного зомби, расстрелял тучную даму в хозяйственной робе.

***

Когда толпа мертвецов иссякла, усталый, но удовлетворённый майор вернулся в автобус.

- Раздеваемся до «поддёвы», - скомандовал он группе. - На багажных полках - чистая одежда. Обувь тоже оставляем тут.

- Жаль, - прокряхтел Журба, вылезая из берцев. - Удобные… Где я найду свой размер? Помыть же можно…

- Не обсуждается, - коротко рыкнул Степанов, стягивая куртку.

Не смотря на мороз, Вадиму было жарило. То ли адреналин хлещет… А, может, «тихая» занесла инфекцию.

- Ну что, упакуете меня, как Гарик предписал? - Поглумился Чумаков, влезая в новые брюки.

-Так жаждешь в холодильник, к своей «возлюбленной»? - Скорчил рожу майор. - Седации и наручников с тебя достаточно. Остальные прелести - после свадьбы, - уже неприкрыто заржал он.

— То есть, предпочтёте «недобдеть»? - Прищурился капитан.

- По приезду сдашь кровь на анализ, получишь курс антибиотиков, и хватит. - Хлопнул по плечу Журба. - А то отморозишь свою «экстрасенсорику»… Что потом Варе делать прикажешь?

- Блин, вот ты не изящный, конечно… - Закатил глаза майор. - Вадику такого говорить нельзя. С его «тонкой-душевной» можно и в обморок хлопнуться.

- Да идите Вы, - смущённо улыбнулся капитан, забираясь на заднее сиденье. - Я готов. Пакуйте.

- Так, никто, кроме нас с Журбой не видел, что тебя подрихтовала «тихая». Скажешь, что обычный труп до плоти дорвался. – Прошептал майор, подсаживаясь к Вадиму. – Отдохнёшь на карантине пару дней. А там видно будет, что дальше с тобой делать. Не дрейфи, главное. Седативных пока, хоть «залейся». Организм молодой. Справится.

Глава 15: Игра

Обратно в НИИ добрались без приключений. Лишь пара трупов на дороге да полчища голодных птиц – ничего особенного.

Приметный забор уже замаячил впереди. Автобус слегка подбрасывало, рессоры приятно скрипели, поглощая напряжение. Мусор похрустывал под колёсами, валялся вдоль бордюров, мотался по шоссе перекати-полем. Атмосферу тотального запустения довершали чёрные стаи, облепившие тополя.

Заметив автобус, вороны оживлённо загалдели. Сотни крыльев захлопали, создавая оглушительный шум – будто шквал налетел на город.

Очнувшись от дрёмы, Чумаков размял затёкшее запястье, и с гадким неудовольствием вспомнил, что прикован к ручке сидения.

- Ты как? – Коротко спросил Иванов. Он сидел чуть поодаль, прильнув щекой к холодному окну. Шапка сползла на бок. Куртка расстёгнута. В руке зажат пистолет. Курок взведён.

- В норме, - прохрипел Вадим, с трудом разлепив иссохшие губы. Огляделся по сторонам. – Сколько мы едем?

- Полчаса уже. – Ответил «росгвардеец». – Пришлось сделать небольшой зигзаг – расстреляли «танка». Неужели не слышал? Шума было – думал, не отобьёмся…

Капитан помотал головой, и тут же сморщился от боли. Перед глазами поплыли чёрные круги.

- Похоже, плохо дело? – Нахмурился Иванов. Его ладонь легла на лоб Чумакова. – Да ты весь горишь!..

- Наверное, надо сообщить Степанову? – Вадим протёр глаза ладошкой, и ужаснулся, насколько болезненной стала кожа. Словно сотни электродов пронизали лицо и откликались током на любое прикосновение. – Вдруг, я уже нетранспортабелен? Так, тряхнёт в дороге, и я вцеплюсь зубами тебе в руку? – Горько усмехнувшись, он отсел подальше от товарища.

- Плохая шутка, - нахмурился Иванов, но всё же выудил из кармана рацию.

А Вадик привалился к стеклу, благоговейно ощущая, как прохладный конденсат сползает по щеке, проникает за воротник. Капля за каплей. Словно переполняя чащу эмоций. Каждое движение, прикосновение, очередная кочка, сотрясающая автобус, отдавались болью в костях. Буквально всё вызывало раздражение.

Знакомое состояние. Он уже проходил это, в самом начале. Боли, озноб, тошнота – стандартный вирусный набор. Зомби-инфекция – не исключение.

«И хорошо. Значит, организм борется», - размеренно выдохнул Вадим, ощущая обветренными губами горячий воздух.

И всё же, в этот раз что-то неуловимо изменилось. Мысли не путались. Голова болела, но оставалась предельно ясной. Сквозь поток раздумий изредка прорывались «вспышки» чужих эмоций. Страх, грусть, опустошение, гнев – вполне человеческие чувства, определённо, пришедшие извне.

Не взирая на недомогание, сам Вадик почти ликовал. Всё получилось, как нельзя, гладко, если опустить тот факт, что его изрядно ободрали. Он жив, дышит. Задание выполнено, так откуда взялась горечь сожалений, столько не свойственная Чумакову по натуре?

«Неужели, это мысли «тихой»? – Не поверил себе капитан, в очередной раз испытав болезненное томление «под ложечкой». Поддавшись соблазну, он отринул законы несовершенной, человеческой логики. Тем более, что последние события поставили под сомнение все его устоявшиеся «догмы», перевернули мир вверх тормашками. Всего лишь на секунду он «забыл», что является Вадиком Чумаковым – рациональным, предсказуемым до зубного скрежета.

– Это игра. – Успокоил себя он, ощущая приятное покалывание на месте царапин. – Как в детстве. Нужно просто представить, что ты – кто-то другой.

- Что? – Округлил глаза Иванов внимательно разглядывая товарища. – Ты бредишь?

Обволакивающий туман проник в лёгкие Чумакова целительной прохладой. Запахи бензина и зловонный уличный сквозняк отошли на второй план. Вадим прикрыл глаза и оказался в багажном отделении, рядом с Ней. Она лежала, скорчившись, в темноте. Тело парализовало от боли. Мышцы свело. Каждое сухожилие и кость словно выкручивало по спирали.

Он просто лежал рядом, обнимая её за плечи. Старался умерить агонию. От кожи «тихой» не пахло трупом. Светлые волоски на руках встопорщились от мурашек. Лишь лёгкий аромат печёного яблока – кисловатый, но приятный, раздражал ноздри.

Внутри – она орала навзрыд, как обычная девчонка. Исступлённо билась и просила пощады у своих безымянных мучителей. Но глаза её смотрели неподвижно, взгляд терялся в темноте. Ни слезинки. Ничего. Полнейший штиль в контрасте внутренней истерики.

Коротко всхлипнув, Вадим очнулся, теряя равновесие – словно вывалился в мир из чёрной дыры. Непроницаемый вакуум сдавил гортань, заставляя капитана откашляться. Он забился – мелко и конвульсивно, судорожно втягивая драгоценный кислород. Наконец, вдох, глубокий и ровный, расправил слипшиеся от удушья лёгкие.

- Да что с тобой? – Прогудел Иванов, вздрагивая. Его голова едва не задела мягкий фетр багажной полки – так он испугался, глядя в искажённое ужасом лицо Вадика.

- Ей больно, - прошептал Чумаков. – Она страдает. Зомби – не болванки. Не бездушные мешки гнилья, нет. – Зачастил капитан, опасно натягивая наручники. Сталь врезалась в запястье, оставляя багровый след, но Вадим и не заметил. – Нужно облегчить её страдание. Срочно! – Заметался он, заставляя цепи «бряцать». - Мы не должны. Мы не звери! Вы забыли? – Заорал он, порываясь встать на ноги.

Так важно донести мысль, пока капитан её не забыл! Пока видение не стёрлось новым мороком! Это даже важнее, чем жить и дышать…

- Девчонке нужна помощь… Мы должны ей помочь! – Закричал Чумаков, столь исступлённо, что бойцы, сидящие поодаль, повскакивали с мест. Десятки глаз устремились в сторону Вадика. Кто-то схватился за оружие. По автобусу прошёл возбуждённый шёпот.

- Спокойно, - поднял ручища «росгвардеец», демонстрируя пистолет. – Всё под контролем.

Взгляд капитана устремился в пустоту. От прежней активности не осталось и следа. Он обречённо осел в кресло, «баюкая» посиневшее запястье.

Иванов опять не понял ни слова – вот дурак! Он с ужасом смотрел на Вадима. Одна его рука потянулась к рации. Другая – сжала пистолет так, что кровь отлила от костяшек, окрашивая их в неестественно жёлтый.

- Всё плохо, - рявкнул он, едва услышал на другом конце отрывистый баритон майора. - Чумаков сгорает. Надо гнать быстрее.

Вадик обессиленно завалился назад:

- Да что ж такое? Почему никто не понимает меня?! Я что, говорю на иностранном? – Шарахнул он ладонью по креслу. - Степанов знает! Я всё ему рассказал, тогда, у столовой! Дай, я с ним поговорю, - вцепился Чумаков в рукав товарища, но тот отскочил в проход, переполошив пол-автобуса.

- Всё нормально! – Заорал «росгвардеец», призывая соратников опустить оружие. – Он прикован…

- Нужно сбить температуру, - зашипела рация голосом Степанова. – Вадик бредит… Там, наверное, за «сорок» зашкалило… Вот и несёт чушь.

Ярость накрыла капитана с головой. Горячие волны разошлись по телу, прогоняя озноб.

- Ты – чёртов преступник! – Заорал в рацию Вадим. – Слышишь, майор? Эти убийства на твоей совести! А я умываю руки. Я больше не намерен… Я… я… - Захлебнулся эмоциями Чумаков, ощущая полнейшее бессилие. – Не мясник…

- Капец, - послышался бас Журбы, и рация раздражённо зашипела, оглушая Иванова.

В висках у Вадима застучало, а уши заложило от надсадного гула.

- Коли, не мешкай! – Приказал «росгвардейцу» Степанов. – «Ибупрофен», плюс успокоительное. Отбой.

Дрожащими руками набрав лекарство в шприц, Иванов бесцеремонно заломал товарища и всадил иглу ему в ляжку.

- Её освободить нужно! – Почти рыдал капитан, ощущая приближение истерики. Пальцы конвульсивно вздрагивали, вцепившись в обивку кресла. Зубы выбивали чечётку.

- Вот тебя сплющило, конечно. – Покачал головой «росгвардеец», вскрывая ампулу «седативного». – Ничего. Поспишь чуток, и всё, как рукой, снимет.

***

Очнувшись в палате, Вадим осторожно приоткрыл глаза, уже предвкушая вспышку боли. Яркое солнце пробивалось сквозь жалюзи, пригревало щёку.

На стуле у дальней стены скрючилась медсестра – она дремала. Светлая чёлка слегка вздымалась при выдохе. Лёгкая прядка щекотала кончик носа, отчего девушка забавно морщилась во сне.

Вадим попытался встать, но тут же заметил на запястье мягкий манжет:

«Ага. Меня приковали. Тем лучше… Что же я творил? Ничего не помню…»

- Сестра, - просипел он, и тут же удивился слабости своего голоса. – Эй… - Тишина.

Закашлявшись, Вадим отхлебнул воды из стакана, но сиделка не проснулась. Тогда он аккуратно приподнялся и ощупал лицо свободной рукой. Шершавая ткань пластыря… Бинты на шее.

«Рожа не болит. Уже хорошо».

В вене болтается капельница. Тело наполняет приятная слабость. Состояние, близкое к опьянению:

«Значит, меня седировали».

Больничная кровать скрипнула, и молоденькая медсестра вздрогнула, расправляясь на стуле:

- Очнулись? – Сонно пролепетала она. – Сейчас позову товарища майора. Он давно ждёт… Уж вторые сутки пошли, как спите.

- Ох, ничего себе! – Покачал головой Чумаков. – Честно говоря, я голодный, как тигр.

- Вы бы поосторожнее со сравнениями… - Заговорчески подмигнула блондинка, взбивая аккуратное каре. – А то Степанов Вас на опыты отправит. Они со Светланой Палной «со вчера» ругаются. Настроение у обоих – ниже среднего…

- А «тихую» куда дели? Вы не в курсе? – Занервничал Чумаков, смутно припоминая минувшую вылазку.

- Спросите у майора. – Покачала головой «медсестричка». – Мы - люди маленькие. Нам ваших «страшных тайн» знать не положено.

Грациозно развернувшись на пятках, она вышла в коридор, вальяжно позёвывая:

- Никуда не уходите, - кинула сиделка, и её звонкий смех затерялся эхом в коридоре.

***

Вихрем влетев в палату, майор бесцеремонно устроился на койке. Покачивая ногой, он уставился на Вадика. И, пропустив мимо ушей приветствие, засыпал Чумакова градом вопросов:

- Выдрыхся? – Поднял бровь «чекист». – С добрым утром. Помнишь хоть что-нибудь? Ощущения? Сны? Глюки?

- Всё, до автобуса, - честно признался Вадим.

- А ты - тот ещё буян, - ухмыльнулся Степанов, нарочито прикрывая глаза рукой. - Стыдоба, Вадик. Тебя Журба с Ивановым вдвоём не могли скрутить, намучались, пока ты материл их, на чём свет стоит… Света предлагала пристрелить тебя, от греха. Но я не послушал, - заверил «чекист», и лицо его украсила лучезарная улыбка.

- Ничего не помню, - заморгал Чумаков. – Я сквернословил?

- Ещё как! Варя там места себе не находит, - как бы невзначай бросил майор. – Думала, всё – был Вадик в её жизни, да весь иссяк. Ты так смачно послал её в холле, при всех, что у меня сердце защемило.

- Вы ей рассказали? - Напрягся Вадим, привставая на подушках. – Про вылазку, «тихую» и раны?

- Ничего не утаил. - Кивнул Степанов.

- А она? - Наморщил лоб Чумаков, опасаясь худшего.

- Восприняла стойко. Переживала, конечно. Рвалась к тебе с палату, но её не пустили Светины «архаровцы». Сам понимаешь - карантин. Там в коридоре до сих пор маячат «двое из ларца». Я-то насилу пробился. С остальными побеседуешь дня через три.

- Светлана Павловна дала ответ - что это за «зомби» такая? - Перешёл на шёпот Вадим, услышав кашель из-за двери.

- Молчит, рыба моя… Не колется. Света - крепкий орешек. Сейчас её к ответу точно не призвать - не те условия. Закона нет, порядка тоже. Формальная власть – в руках ЦКЗ. А ФСБ - так, мелкие сошки на подхвате. «Подай-принеси - спасибо, отвали». За НИИ стоят высокие дяди с большими возможностями, а, значит, и «правда». Наше начальство заняло выжидательную позицию. Не знаю, на что оно надеется… Но приказ чёткий – не обострять отношений, идти на уступки… Бла-бла-бла…

- «Кто сильнее, тот и прав», хотите сказать? Ваши отцы-командиры прогнулись, вслед за Светой? – Нахмурился капитан, рассматривая царапины на руке майора. – И в какую сторону?

- В «правую». А как ещё? - Усмехнулся майор. – «Благими намерениями выстлана дорога в ад», - процитировал он Данте, и лицо его искривило презрение. – А хорька Светкиного теперь вообще не прижать. Начальница выделила ему охрану. Наш скользкий друг и погадить без секьюрити не сходит.

- Похоже, Света не рассчитывала, что Вы пронюхаете лишнее? – Понимающе улыбнулся Чумаков.

- Таки да. - Пожевал губу «чекист», погружаясь в раздумья. - Надо бы пробраться в «лабу», под любым предлогом… Правда, не представляю пока, как это реализовать… И попробовать установить контакт с «тихой», через тебя. Что-то интересное есть в этой девчонке. Сам не знаю… Парадокс, но она социальна. И ведёт себя вполне адекватно? Представляешь?

- Откуда знаете? - Не поверил ушам Вадим.

- Знакомый охранник слил «инфу». – Уклончиво произнёс Степанов. – Не забывай, на какое ведомство я работаю. Везде свои люди есть. Но это - не суть… Очутившись за стеклом, девчонка мигом растеряла всю свою ярость. Она реагирует на речь. Отвечает на закрытые вопросы: «да» или «нет». Распознаёт других укушенных, но не пытается «пролезть» им в головы… Во всяком случае, пока.

- К ней пускают таких - что за абсурд? - Вскинул бровь Вадим. - Глупый риск…

- Только в качестве эксперимента. - Нахмурился Степанов. - Но девица это, похоже просекла. Слишком уж очевидна манипуляция. Кстати, «о птичках»… - Вытаращил глаза «чекист». - Я не рассказал Свете о твоей «особой» связи с «тихой». Она - наш единственный козырь. Молчание - гарант, что тебя не раздербанят на опытные образцы… Сроки поджимают, и Светлана должна предоставить «заказчику» результат. Насколько я могу судить, эта «тихая» - он и есть. Разумный мутант с развитым самоконтролем. Она стала «прорывом» НИИ в экспериментах над зомби-вирусом. Коммуникация с нежитью - шутка ли? – Степанов болезненно прикрыл глаза, и Вадим понял, что майор расстроен. – Это «шах» всему человечеству… Ведь «тихая», версии «два-ноль», мало того, обхитрила своих «создателей» и как-то свалила, так ещё и успешно отбивала атаки, пока ты не подвернулся. Может, получится что-то прояснить, если мы просто побеседуем с девчонкой, по-дружески, а, Вадик?

- Да какая тут, нафиг, дружба? – Указал Чумаков на пластыри.

- Ну, ты же сам чувствуешь, что с этой «тихой» что-то не чисто? – Закатил глаза «чекист». – Мы оба на удочке любопытства… Причём, конкретно. Девчонка явно неровно к тебе дышит. Зачем-то она выбрала тебя? Подумай.

- Допустим… - Прищурился Вадим, провожая глазами охранника, маячившего под дверью. – А что это даст?

- Пока не знаю. – Пожал плечами майор. – Тут дело за тобой. Помоги мне выяснить, как можно больше, пока девчонку не перепрятали. Света не дура. Рано или поздно она поймёт, что ФСБ заинтриговано… Определённо, это не понравится её «сюзеренам».

- Надо думать, - задумался Чумаков.

- В истории есть большое «но», с которым НИИ так сложно смириться. Очевидно, конечная цель не достигнута. Идти на контакт с НИИ девчонка не захотела. А это наглядная демонстрация не только её интеллекта, но и присущей любому человеку, свободы воли. Сама возможность существования такого «мутанта» ставит под вопрос всех нас. Света не знает, что творит. Изотов ей манипулирует. А какие цели преследует – вот это вопрос… Девица – ключ к чему-то большему, чем просто вакцина… задницей чую… Да вот доказательств нет. – Цокнул языком Степанов. - Уверен, скоро её увезут. Приставят лучшую охрану. Надо использовать свой шанс. Ты мне поможешь?

- Ну, разумеется, - нервно сглотнул Вадим.

- Вот и славно. – Успокоился майор. – Для начала я тряхну Гарика. Тихонько. Так, чтоб никто не догадался. Зная его поганую натуру, напугать «хорька» будет не сложно. Болтанёт лишнее – нам же лучше. Нет – так хоть душу отведу.

- А как же его «телохранители»? – Прищурился Чумаков. – Сами сказали, что Света неусыпно бдит.

- Завтра в наряд заступит кореш Иванова. Он обещал подсобить. Выгорит - хорошо. Нет – проверим удачу в другой раз. Жену я пытать не могу – мне религия не позволяет, - ухмыльнулся Степанов. И заметив скепсис в улыбке Чумакова, поспешил заверить. – Нет, Вадик. Я – не зверь. Что бы все там себе не надумали. Но имидж необходимо поддерживать, - захохотал «чекист», поднимаясь с кровати. - Иначе, вы все отобьётесь от рук.

- «Гиперкомпенсация в действии». - Заржал капитан, провожая глазами коренастую фигуру майора. – Варя была права.

- Я этого не слышал, - сухо процедил он, скорчив «страшную» рожу.

- Удачи, - махнул свободной рукой Вадим, вытягивая затёкшую ногу. – Меня отвяжут, раз я уже в норме?

- Не сегодня, - тряхнул головой Степанов, исчезая во тьме коридора.

Глава 16: Чёрная кошка

Влетев в кабинет майора с утра пораньше, Веник поморщился:

- Коржика пора искупать.

Услышав заветное слово, пёс бодро завилял хвостом-бубликом. Его карие глаза устремились на меня, ища поддержки. Я рассеянно погладила пса по широкому лбу.

- Какая-то ты бледная, - прищурился Веня. – Опять всю ночь в потолок глазела?

- Каюсь, - прикрыла я веки, и корги радостно запрыгнул ко мне на колени, подставляя под руку упитанный бок.

- М-да, подруга. – Поджал губы сосед. – За что ты себя уничтожаешь?

- Ой, доктор Фрейд, тебя не проведёшь. – Зарылась я ладонью в густую, рыжую шерсть. – Как-то всё у нас через «заднюю калитку», ты не находишь? Тяжёлый месяц выдался… Крах ПВР, Петренко с Ковалёвым выбыли из строя. Теперь ещё Вадим… С ЦКЗ отношения невнятные. Похоже, нас терпят. Или того хуже – делают одолжение.

- Ну, чего ты расквасилась? Всё же позади? Не? – Расстроился Веник. – Ребята в норме. Вадик не «зомбанулся» - всё так же человечнее всех нас. Хоть и повёл себя вчера, как последняя скотина. – Веня сдавленно захихикал, вспоминая смачные подробности неловкой сцены. – Не накручивай себя. За майором не заржавеет – принести дурные вести. Теперь он соревнуется не только с супругой, но, по ходу, и с Чумаковым… Не знаю уж, что у них произошло, и всё же это заметно…

Я старательно отвела глаза от сияющей физиономии Вени, запуская руку в густую шерсть корги:

- Не замечала.

- Да ладно? Не узнаю Вас в гриме. – Рассмеялся «добрый» сосед. – С каких это пор ты слепой прикидываешься? Неужто вняла моим советам?

- Не исключено. – Я старательно ушла от прямого ответа, но Веник вцепился в меня, как питбуль.

- Есть между ними какое-то напряжение. – Гнул он свою линию. – Ещё с ПВР. Словно кошка пробежала. И в машине, по дороге в ЦКЗ постоянно огрызались. То, что Степанов Вадима поддевает – это как раз нормально. Но чтобы Чумаков язвил в ответ – такое вижу впервые. Ты, как «первое приближённое к телу лицо», не в курсе, что там у них происходит?

- Вадик просто расслабился и стал собой, - махнула я рукой, стараясь придать голосу уверенную окраску. Но он предательски дрогнул, и я «дала петуха». – Слышал бы ты его на заре зомби-апокалипсиса. – Вспомнила я несколько ярких сцен. – Чумаков душкой только прикидывается… А вообще он – жёсткий, как солдатский ремень. И фиг его собьёшь, если что-то задумал.

Веня поджал губы, всем видом демонстрируя скепсис:

- Ну-ну… Не расколешься, значит? А я думал, мы – «подружки».

- Блин, Веник. – Не выдержала я, пересаживая разомлевшего пса на колени соседу. – Если хочешь подробностей, спроси у Вадика сам. Вот переведут в общую палату, и он весь твой. Не выискивай двойное дно там, где его нет.

- Да ладно… ладно, - вскинул брови Веник. – Всего лишь хочу обезопасить свою задницу, как и всегда. Предупреждён, значит вооружён… Но, похоже, я задел какую-то больную струну?

- Не выдумывай. – Закатила я глаза. Сил препираться с соседом попросту не было.

Этот Венин взгляд я узнаю из тысячи: недоверие и усмешка. Сейчас начнутся вопросы, и мне уже не отвертеться. Охочий до сплетен сосед раскрутит меня «по полной».

На мою удачу, дверь скрипнула, и в кабинет заглянула радостная физиономия Степанова:

- Не меня обсуждаете?

- Конечно, тебя. - Расплылась в улыбке я. - Ты-то мне и нужен. Что там с Вадимом?

- Сочту это за пожелание доброго утра. - Посмотрел майор исподлобья. - Всё хорошо. Наш доблестный воин очнулся, и уже спрашивал о тебе. Я его обломал… - Ухмыльнулся он, закрывая дверь. - В смысле, проинформировал, что встречи исключены. Можешь выдохнуть, «жена декабриста». Выкарабкается твой Вадик. Что с ним станет?..

Скинув куртку, «чекист» уверенно двинулся к столу. Рука Степанова привычно потянулась к кофеварке. Секунда, и майор деловито зашуршал пакетом, водружая чашку в поддон. По кабинету мгновенно разлился аромат кофейного зерна.

- И мне, - мгновенно оживился Веня. - Варя не предлагает. Все мысли - о тушке Чумакова… А о друзьях и не думает вовсе. - Снова поджал губы он, ища поддержки у майора.

- Влюблённые женщины потрясающе однополярны, - осклабился «чекист», бесстыдно глядя мне в глаза. - Тоннельное зрение. – Мне же от этого взгляда мгновенно стало неловко. - Ничего вокруг не замечают… и никого, - с нажимом произнёс он, и Веник отчаянно закивал. - А между тем, мир тоже нуждается в твоём внимании, Варвара. - Задорные лучики морщин расползлись в уголках глаз, и прохладная ухмылка, наконец, обрела человечность.

- К чему ты клонишь? - Спросила я, доставая из секретера сахар и конфеты. - Вот. - Толстое донышко вазы глухо стукнуло о деревяшку. - Похоже на то, что я вам не рада?

- Весьма, - «прыснул» Веник, не забывая вздрогнуть. – Ты сегодня – само радушие. Аж мороз по коже.

- Не будем строгими к Варваре, - повторил майор столь неприятное мне обращение. И я инстинктивно сжала челюсть, силясь не сболтнуть лишнего. - Её возлюбленный наговорил ей гадостей в горячке… Кричал на весь холл, что принадлежит другой… Это болезненно, ты не находишь? – Обратился он к Вене. - И теперь наши «голубки» не выяснят отношения ещё дня три. Женская сущность Вари не может существовать в условиях неопределённости… - Майор подпустил менторских интонаций в голос, и я заскрежетала зубами столь явно, что Веник сморщился. – Чего молчим? – Подначил меня «чекист». – Или я не прав?

Так мы с майором и таращились друг на друга, пока кофемашина не зашипела, изображая старт ракет.

Повернув тумблер, Степанов молчаливо устроился на диване. Будничным жестом поправил подушки и протянул мне чашку, но я отрицательно тряхнула головой:

- Да будет… - Миролюбиво улыбнулся он, доставая из кармана мой любимый «Трюфель». - Не надо дуться. Морщины пойдут.

- Мы же просто шутим, - схватил Веник конфету, и шурша фантиком, затолкал её в рот целиком, заработав неодобрительный вздох со стороны майора.

Вторая «шишечка» в серебристой фольге мигом оказалась в моей ладони:

- Вот так и бывает, пока ты злишься да раздумываешь. Кто-то другой ест то, что предназначено исключительно для тебя. – Степанов поймал мою руку, не давая отдать конфету Венику. - Может, пора взглянуть на вещи проще? Долой идеализм на грани с высокомерием? Ммм? Нужно давать людям шансы…

- Не настолько проще. - Отхлебнула я из чашки. Но конфету всё же спрятала в карман. – «Платон мне друг, но истина дороже». У тебя свои проколы и заблуждения, у меня свои.

- А я и не претендую на истину… - Откинулся на подушки Степанов, «баюкая» в ладонях микроскопическую чашку. - Удовольствие нужно получать, пока оно актуально. Синдром отложенной жизни – крайне скверная штука. Вы с Вадиком оба этим грешите, потому и не вместе. Всё ждёте «идеального» момента, а он никогда не настанет. Такие «правильные», что аж челюсть сводит от восторга… Даже Света в этом плане «повеселей». – Схамил майор.

- Вот и я тебе, помнится, о том же говорила. – Кивнула я, не сводя глаз с чашки. "Чекист", осознав глубину иронии, искоса посмотрел на меня. Расслабленная ухмылка слетела с губ, и он раздражённо зашарил в вазочке со сладостями.

- И всё же… Не мешкай. - Посоветовал Степанов, извлекая со дна ещё одну конфету. - Ешь сразу. Конкуренты не дремлют, - смерил он глумливым взором Веника. И положил «Трюфель» обратно в конфетницу.

Поставив кофе на стол, я внимательно посмотрела на майора. В глазах его скакали чёртики. А ведь он обещал не «поминать старого».

- Ага… бойтесь. - Вздохнул сосед, бессовестно отхлёбывая из моей кружки. – Высоко сижу, далеко гляжу. И всё подмечаю.

- Значит, придётся тебя убить, - рассмеялся "чекист".

***

Когда Веня с корги «отчалили» на прогулку, Степанов тактично переместился за письменный стол.

- Посмеялись и будет. – Вздохнул он. – Работа не ждёт. Сейчас разошлю план-минимум нашим «ребятишкам», и поползём «пресмыкаться» перед Светланой Пааалной. – Старательно протянул он, щёлкая клавишами. – Нужно что-то решать с размещением людей. Да и к делу «спецов» приставить, нечего штаны протирать. Пора сформировать у ЦКЗ позитивные нейронные связи.

- В каком смысле? – Не уловила я сути.

- В самом прямом. Света хочет выставить наших людей бесполезными… даже беспомощными. Случись что, формальная логика на её стороне. Она безвозмездно кормит ораву «беженцев». Местные – не довольны. «Самим мало». Любая искра – и полыхнёт пожарище. Обитателей «общаги» сдерживает лишь Ланкин авторитет. А по сему, я, вроде как, по всем фронтам обязан своей супруге. Получается, не офицер, а так – мальчик на побегушках. Откажу ей в услугах – она турнёт людей… Или ещё хуже – кинет кость в массы, и местные с радостью выместят злость на «оккупантах». Слишком шаткое положение. Нужно что-то менять.

- А ты уверен, что это не морок уязвлённого эго? – Сморщилась я. – У вас с женой не простые отношения, и то, мягко сказано.

- Хочу исключить возможные рычаги давления. – Тряхнул головой Степанов. – У нас куча грамотных специалистов, но Света намеренно их обесценивает. К работе не подпускает. Игнорирует официальные запросы от Иванова. А после случая с полковником, до меня всё чаще доходят слухи, что группу попросту считают опасной. Даже ты, душа моя, отметилась там, где не следует, - указал майор на мой подбородок. Фингал так и не сошёл, напоминая об опрометчивости моего поступка.

- Мы здесь меньше недели торчим. Может, просто не время? НИИ – отлаженный механизм. – Воззвала я к рассудку «чекиста». – Как-то он функционировал без нас, причём, долгие месяцы. Может, ты зря демонизируешь Свету?

- Не её – Гарика, - нехотя признался майор. – Хорёк поёт Светке в уши круглыми сутками, без перерыва на душ. Когда я уезжал, она была куда более покладистой.

- Ах, вот оно что… – Сложила я руки на груди. – Непокорность супруги жжёт душу? А чего ты ей на прощанье вместо записки стикер над толчком не оставил? И ведь ещё удивляется… Чудак - человек! - Не удержалась я от сарказма.

- Света стала на редкость несговорчивой. – Пропустив мимо ушей колкость, Степанов подошёл к окну и распахнул его настежь. – Не против? Так лучше думается… - Покусав губу, он сбил щелчком тонкую сосульку с ветки. Та звякнула, рассыпавшись от удара снопом мелодичного крошева. - А может, Света просто боится, что приставив людей «к делу», придётся открыть «чужакам» какие-то тайны? Ммм? Дать ключи и коды доступа?

- Ты у меня спрашиваешь? – Прошептала я, опасаясь спугнуть дельную мысль. И майор, как зомби, проследовал к дивану. Невидящие глаза уставились в кофейную кружку.

«Вот, Веник! Опять улизнул, не помыв посуду… Да что ж такое?» - Обречённо вздохнула я, убирая чашку в раковину.

- Думается мне, Света с Гариком мутят что-то невнятное, в угоду своим «спонсорам»… И «девица» из школы – прямое тому подтверждение… Я уж молчу про селекционные опыты. Евгеника была запрещена, но крах цивилизации, вроде как, отменяет большинство моральных принципов.

Я, нехотя, кивнула.

- Если ещё остались сомнения, расскажу тебе немного про «тихую», что «сцапала» Вадика. Ведь мы с тобой толком не объяснились. Всё на бегу… - Нахмурил брови «чекист».

- У меня из головы не идёт прошлый вечер. – Честно призналась я. - Надо мной жила соседка… Там, на заре эпидемии… Её муж стал первым зомби, с которым я столкнулась. – Степанов понимающе кивнул, но перебивать не стал. – Короче, он цапнул жену. Та, собрав последние силы, пришла ко мне за помощью. Их сын, Мишка, остался совсем один, в большом городе. Я не открыла дверь, но пообещала Ире присмотреть за парнем. Так вот, соседка, вела себя абсолютно так же. Рыдала, колотилась. Впадала то в бешенство, то в состояние полнейшей апатии. При том, она соображала, что делает… Всё поставлю на кон, что Вадик вчера вошёл в «первую стадию». Но почему-то не «перегорел», хвала Создателю…

- Ты верующая? – Вскинул бровь майор.

- Фигура речи, - пожала плечами я. – Но тут поверишь во что угодно… Словно Чумаков побывал на грани, и вернулся…

- Твоя правда, - взглянул на меня Степанов. – Ты же умная барышня, и понимаешь, что все «пассажи» Чумакова в холле – не просто бред? «Тихая» буквально слилась с Вадимом, зуб даю. Хоть убивай меня – продолжу отстаивать эту версию… Да вот доказательств пока нет. Капитан ничего не помнит, начиная с автобуса.

- Да у него за сорок зашкалило… - неуверенно протянула я. – Не натягивай сову на глобус.

- Понимаю, - кивнул майор. – Тебе хочется верить, что перед тобой прежний Вадик - знакомый, понятный… А я, гад эдакий, болтаю страшные, полуфантастические вещи.

Степанов встал с дивана, и порылся в папках на стеллаже.

- Ко мне попали бумаги. Совершенно случайно, - невинно улыбнулся он. – Почитаешь на ночь. Может, найдёшь там материал для своих «Дневников…» - Майор кинул передо мной увесистую папку, и кофейный столик жалобно звякнул. – Там ранние исследования НИИ. Некий, небезызвестный тебе «хорёк» изучает влияние «тихих» на разум укушенных. А пока, поверь мне на слово. – Сверкнул глазами Степанов. – Там, в школе, девчонка знатно поработала над «кукушкой» капитана.

- В каком смысле? - Похолодела я.

- В прямом, - поджал губы майор. - Смотрела его глазами. Управляла Вадимом, как могла... И хотя токсин прожигал её плоть, разум «тихой» остался при ней. Она таки смогла установить связь с Чумаковым, по дороге к ЦКЗ. Ослабленная, обездвиженная… Вот это мощь, да?

- Но как? – Прикрыла я рот рукой. Тревожная дрожь передёрнула плечи. И я укуталась в свитер, прячась от сквозняка.

- Девчонка сильнее и человечнее прочих мутантов… Я сам позволил ей «рулить» Чумаковым… Причём, почти не раздумывая... – Вздохнул «чекист», опуская голову. – Каюсь… Не увёл капитана подальше, а напротив – ловил на живца. Памятуя ту ситуацию, что разыгралась летом при зачистке «Медгородка», я предположил, что Вадим заинтересует «тихую». У него «особая» связь с тварями. Он – как универсальный приёмник, безошибочно ловит волну.

Заметив мою нездоровую бледность, Степанов замахал руками:

– Только не смотри так, лады? Дырку прожжёшь… Я всё просчитал. Изотов дал инструмент, позволяющий совладать с «тихой», хоть и не стопроцентно. Вадик подарил нам шанс. Без него бы ничего не вышло, - почти оправдывался майор, старательно пряча глаза в папке с документацией. – Благодаря Чумакову, мы не потеряли ни одного бойца. «Тихой» тоже пришлось «попотеть», чтоб установить контакт с капитаном. Она ослабила контроль над свитой, и те превратились в ораву обыкновенных «гнилушек». Теперь, когда между Вадиком и тварью установилась связь, мы сможем пробраться в лабораторию и пообщаться с «тихой».

- Боже, ты – псих. – Покачала я головой. – И чёртов параноик.

- Девица – плод экспериментов НИИ. Нечаянный или осознанный – не так уж важно… Помнишь ту барышню, что ты видела недавно? «Нагая и прекрасная» - кажется, так ты описала её нам с Вадимом?

Я, молча, кивнула.

- Очень поэтично, конечно, - оскалился Степанов. – Но это значит, что Света поставила опыты на поток. Похоже, хочет выявить какую-то закономерность. Но не выходит. Таких «тихих» как та, первая, больше нет. Она уникальна в своём роде. Либо Света задалась целью повернуть эпидемию вспять… Либо она работает на организацию, что напала на ПВР, и я привёз вас с Моисеенко прямо в лапы врага.

- Да быть не может, - замотала я головой. - Рассуди здраво. - Они точно знали, ЗА КЕМ шли на штурм. Имена, явки, пароли... Нападавшие всё просчитали. Что мешает сцапать нас в ЦКЗ, раз всё так мрачно? К чему эти игры? Им нужны иммунно-устойчивые для дальнейших экспериментов, так вот мы!.. Что мешает взять нас прямо сейчас?

- ФСБ и силы «Росгвардии», что базируются при НИИ? – Насмешливо оскалился Степанов.

- Глупость. Перебить вас всех не составит труда… Тут что-то другое, - задумалась я, накручивая на палец прядь волос.

- Журба так же считает, - откинулся на подушку майор. Закрытые веки слегка подрагивают. Руки сцеплены в замок.

- А начальство - что? - Не выдержала я паузы.

- Выжидает. - Пожал плечами Степанов. - Людей не отзывает. Хочет раскрутить Свету «до конца»… Ведь мы начинали, как союзники. Когда всё скатилось, не понимаю.

- Ты, разумеется, не поддерживаешь из методу? – Прищурилась я.

- А сама как думаешь? – Кривая ухмылка исказила губы майора, и он уставился на меня, как на дурочку – с доброй снисходительностью.

- Прости за прямой вопрос: ты считаешь себя более прозорливым, чем толпа генералов? – Отбила мяч я. – Почему это перестало меня удивлять?

- Издеваешься? - Прикрыл глаза «чекист».

- Только отчасти, - покачала я головой. - Конечно, ты лучше знаешь Свету… но не нужно искать чёрную кошку в тёмной комнате… Особенно, если её там нет. Какие у нас шансы на выживание, если покинем ЦКЗ? Задумывался?

- Есть ещё «Ковчег». - Зевнул Степанов, разминая затёкшие плечи. - Лично я делаю ставки на него.

- Как крайняя точка, да. - Нехотя, согласилась я. - Но он охраняется. Там нам точно не рады. Неужели, ты готов пожертвовать невинными людьми - с обеих сторон - ради того, чтоб законсервировать себя заживо под землёй? Не кажется ли тебе, что на поверхности безопаснее?

- В мире осталось не так уж много безопасных мест… Да что там? Я считал таким пристанищем НИИ, до того, как мы тут очутились, - ухмыльнулся майор. – Что-то, как всегда, не сложилось. Но риск оправдан. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

- Можно уехать на «край света», как предлагал Захаров - возделывать почву, растить детей. - Не сдалась я. - Обосноваться в дельте реки, как вариант, чтобы сбоку имелись естественные преграды. Скоро запас еды истощится. На одних консервах и крупах долго не протянешь… Точнее, жить-то можно, но насколько качественно - вот вопрос.

- То есть, ты тоже меня не поддержишь? - Прищурился майор. Вскочив с дивана, как ужаленный, он бодро потянулся, вдыхая полной грудью морозный воздух. - Сплошное вероломство...

- Я за логику. В НИИ безопаснее, во всяком случае, на данном этапе. Тут у людей есть кров и еда, а что нас ждёт в «Ковчеге» - вообще не ясно. – Вздохнула я, набивая рожок кофемашины.

- Понятно. Вы с Журбой сговорились, и теперь «дружите» против меня. – Вздохнул Степанов, присоединяясь к трапезе. – Ты бы не налегала на кофе. Моторчик забарахлит.

- «Муж и жена – одна сатана», - ухмыльнулась я. – И хоть Светлана Пааална сейчас далеко, дух её неизменно с нами. – Изобразила я молитву.

- Засчитано, - расхохотался майор, принимая из моих рук чашку. – Ты – взрослая девочка, Варя. Убивай себя, как хочешь… А я тебя поддержу. Надеюсь на взаимность.

Фраза прозвучала достаточно двояко, чтобы вызвать неловкую паузу. Но в дверь постучали, и на пороге материализовался усталый, но довольный Журба.

- Иванов договорился, - проскрипел он, заметно подкашливая. – Вечером идём ловить «хорька». – Подмигнул нам великан.

Глава 17: Нежданно-негаданно

- Пойдём, прогнёмся под начальство, - изрёк Степанов, допивая залпом эспрессо. – Некогда рассиживаться, - грубая ладонь майора зависла в воздухе, предлагая мне подняться. – Отвертеться не выйдет. Даже не мечтай. – Считал он моё намерение.

- Ты уверен, что это нужно? – Нехотя встала я, старательно игнорируя жест «чекиста».

- И когда ты повзрослеешь, барышня? – Хмыкнул майор, убирая руку. - Нужно приучать Светлану Паалну к твоему обществу… Планомерно, понемногу. И глядишь, скоро вы обе свыкнетесь с мыслью, что Варвара Лопухина – не последний человек в стане моих соратников…

- Очень остроумно, - искривила губы я. – С чего такая честь?

- А как ты хотела? – Обречённо вздохнул «чекист». – Раз втёрлась в доверие – отдувайся теперь по полной. Трудись наравне с Журбой во имя общего блага.

- Как Вадик? – Прищурилась я. И Степанов мгновенно отреагировал ехидной улыбкой. – Быть вашим доверенным лицом – крайне чревато, товарищ майор. Ибо по нему бьют – «только так»… Не успеваешь уворачиваться. – Поскребла я пальцем синяк, доводя майора до приступа беззвучного хохота.

- Твоя правда, - отдышался он, придирчиво рассматривая мой подбородок.

- Я не жалуюсь, - хлюпнул носом Журба. – С меня, как с гуся вода, - пробубнил он, старательно шаря по карманам. Выудив на свет божий шаль, оказавшуюся носовым платком, «великан» шумно высморкался.

Мы с майором переглянулись.

- Паша, а не отлежаться ли тебе денёк-другой? – Начал «чекист» издалека, глядя, как Журба старательно промокает опухшие глаза.

Ярко-голубые, в контрастной сетке капилляров, они смотрели так грустно, что Степанов мгновенно запнулся.

- Понятно… вопросы излишни, - буркнул он. – Не гнать же тебя в постель насильно.

- С ума не сходите, - прокряхтел «омоновец». – У нас дел невпроворот. На том свете отлежусь.

- Становлюсь суеверным, - сморщился майор. - Шутки про смерть уже не веселят. – И я покачала головой, выражая безоговорочное согласие.

Журба, едва сдержал кашель (похоже, нам назло), а затем грузно плюхнулся на лавку у двери:

- Что, спор неизбежен? – Прогудел он. Широкое лицо «великана» выражало всю глубину неизбывной скорби. – Ну, давайте. Только не перегните. Иначе совсем расклеюсь.

- Вот «сорок» жахнет, как у Вадима, и отлежится, как миленький, - сморщилась я. – Вы не переживайте, Сергей Алекеич. Природа мудрее нас.

- Ты так не шути, - не упустил «чекист» возможности поддеть заместителя. – А то наш друг на соплю изойдёт от возмущения.

- Да что вы, сговорились? – Утёр лицо «омоновец». – А службу нести кто будет? Вадик в лазарете, Иванов… сами знаете, где, - подпустил тумана Журба, - не до нас ему, в общем… Ланка рвёт и мечет, разъезжая по НИИ на своём боевом «хорьке». Людская сила простаивает. Народ уже забухал от тоски. Никогда мы, с самого начала этого грёбанного конца света не находились в такой заднице…

- Не преувеличивай, - мрачно улыбнулся Степанов. – Бывали ситуации и похуже. Просто мы стали забывать, как выглядит настоящая жопа… в полный, так сказать, рост. Что, в общем-то, к лучшему… Значит, движемся в правильном направлении.

- От соплей не умирают. – Простодушно вздохнул «великан», зябко кутаясь в бушлат. – Прикажете мне взять отгулы – я, конечно, исполню. А нет – не сотрясайте воздух попусту. Время не ждёт. – Припечатал Журба.

- Дело твоё, - пожал плечами майор. – Вот видишь, Варя, как люди рвутся на британский флаг – пользу обществу принести… Только ты в сторонке отсиживаешься – боишься привлечь внимание. Поздно. Света тебя уже заметила и очень сильно не любит. – Усмехнулся он.

- И кто в этом виноват? – Вытаращила глаза я. – Тебе – игра в поддавки с женой, мне – все прелести её немилости. Когда вы уже пообщаетесь «по-взрослому»? Без замеров, у кого полномочия крепче? Просто беда с вами, Степановыми…

- Это формальности, - закусил губу майор, мастерски сдерживая улыбку. Поднявшись с дивана, он резким жестом набросил куртку. – По коням, друзья. Номенклатура сама себя не заразит. – Поймав грустный, почти осуждающий взгляд Журбы, Степанов широко оскалился, демонстрируя ровные резцы.

- Хоть в Гарика плюну… – Вздохнул «омоновец», промокая бордовый нос. – И то хлеб.

- Ну, ты как маленький, - всплеснула я руками..

Альф, разомлевший от ласк, сбежал с моих колен и бодро потрусил к миске, неотразимо намекая, что корма до вечера не хватит. Отсыпав «сухарей» из пакета, я погладила широкую спину котяры.

- Что вы вечно делите, а? Как «пацанва». – Вздохнула я. – То Свету «за косичку дёрните», то «хорошему мальчику» накостыляете…

- Да ладно, - улыбнулся Степанов. – «Хорька» потроллить – дело святое. Чтоб не расслаблялся.

Память услужливо подкинула сцену. Мягкая, влажная, как кальмар ладошка Гарика брезгливо пожимает мою. Всё понятно, Изотов – жуткий гермофоб, и сегодня ему предстоит «испытание Журбой».

- Подсластим мерзопакостнику пилюлю Вариным обществом, - расплылся в улыбке майор. – Ты, вроде, ему понравилась… - Смерив взглядом мой бланш, он критично прищурился. – Красотка… И добавить нечего. Надавим «хорьку» на совесть… Если та у него есть. Глядишь, и этот «головастик» уговорит свою «госпожу» - разместить тебя с комфортом в «зажатом» Светой «недострое». Тем паче, её крючит не по-детски от того, что ты облюбовала мой диван. Практически, взяла в плен… И каждую ночь елозишь по нему во сне, причиняя Ланке душевную боль…

- Не по своей воле, - напомнила я.

- Это уже нюансы… - Подмигнул «чекист».

- Да Варя спровоцирует Свету «на раз», - снова высморкался Журба. – И фиг Вам, а не расселение…

- Посмотрим. – Ухмыльнулся майор. – На нервах моя жёнушка принимает весьма удобные решения.

- А ты и рад стараться, - понимающе кивнула я. – Не люблю цирк. А клоунов – боюсь с детства.

- Твой скепсис мне понятен, - пожал плечами Степанов. – Женская солидарность, все дела… Я это уважаю. И всё же, Светлана Паална не нуждается в твоём сочувствии, добрая ты душа.

- А не слишком ли «дофига» комплиментов для одного утра? – Перебила я «чекиста». – В чём подвох?

- Чего только не сделаешь, чтобы тебя задобрить, - опустил глаза майор, всем видом выражая смирение. – Мне нужна услуга… Я задам парочку неудобных вопросов Светлане, твоя задача – проследить за их с Гариком реакцией. Справишься?

***

Потоптавшись под дверью жены, Степанов прислушался. Тихая беседа едва пробивалась сквозь морёный дуб. Грудной, спокойный голос Светы изредка перебивал лающий тенор Изотова. Спор набирал обороты.

Тяжёлая дверь влажно поблёскивала слоем свежего лака. Рука Степанова зависла в полусантиметре от начищенной до блеска латунной ручки, но «чекист» не решался обозначить себя. Приложил ухо к прохладному дереву. Затаил дыхание.

- Кажется, мы не одни… - промурлыкала Света. Послышался мерный стук её каблуков, и коридор наполнило вязкое облако неприлично дорогого парфюма – Степанова переборщила с духами.

- У тебя там радар встроен? – Усмехнулся майор, толкая резную дверь. – Просто поразительно, душа моя. А мысли ты не читаешь?

В дверном проёме показалось довольное лицо Светы. Увидев мужа, она мастерски изобразила холодность. Аккуратно подкрашенные губы разомкнулись в дежурной улыбке, обнажая белые зубки.

- Всё проще, - тонкий пальчик с массивным перстнем указал под потолок, и я, наконец заметила глазок миниатюрной камеры. – Вчера распорядилась, - румянец удовольствия залил щёки Светы, когда Степанов – напротив, подавил тяжёлый вздох.

- Не кисло… - присвистнул «чекист», оценив оборудование по достоинству.

- Что такое, милый? Что-то не так? – Прочирикала женщина. – Ты сам говорил – безопасность превыше всего. Теперь моя конфиденциальность – в надёжных руках. – Открыв дверь настежь, Света указала вглубь кабинета.

На дальнем диване с комфортом устроился незнакомец. Мужчина средних лет, холёный, как английский лорд. Он настолько не вписывался в апокалиптическую реальность, что я невольно тряхнула головой, прогоняя наваждение. Классический, бархатный пиджак аккуратно сидит на подтянутом теле. Цветастый шейный платок украшает неброская брошь с эмблемой известного ювелирного дома.

- Станислав Крылов, - коротко кивнув, представился он.

Ухоженное, породистое лицо с высоким лбом выражает смесь интереса и спокойствия. Глаза неотрывно следят за майором.

Не долго думая, тот прошёл в кабинет, безжалостно ступая по белому ковру. На мягкой шерсти тут же остались глубокие борозды от протектора. Песок и мелкий, уличный сор застряли в ворсинках, придавая аксессуару неухоженный вид.

Света, подавив вздох, проследовала за мужем, не проронив ни слова. А в иные дни, она бы просто распяла майора за его вопиющую неаккуратность.

Рука гостя потянулась к кофейному столику, и взгляд «чекиста» сфокусировался на массивной печатке с витиеватой монограммой.

Суетливый Гарик радушно подставил гостю вазу с печеньем, но тот жестом отказался от угощения.

- А Вы – майор Степанов? – Улыбнулся Крылов, старательно прокручивая перстень на тонком пальце. – Рад знакомству. Что же Вы застыли? Присаживайтесь. – Указал он на мягкий пуф рядом с диваном. - Нам есть, о чём побеседовать.

Изменившись в лице, «чекист», медленно прошёлся вдоль столика и бесцеремонно плюхнулся на диван, рядом с Изотовым, игнорируя приглашение Крылова. Кинув за спину кожанку, он с интересом уставился на гостя. Пуф заняла Света, стараясь сгладить неловкую паузу.

- Чем обязан? – Поднял брови Степанов. Прохладная ухмылка растянула уголки его губ, превращая простое, но симпатичное лицо майора в восковую маску.

Желваки на скулах непрерывно двигались, словно он пережёвывал что-то твёрдое. Тревожный сигнал. Как бы не сорвался…

- Это визит вежливости, - ответил на улыбку Крылов, отпивая из чашки. В отличие от майора, гость ощущал себя расслабленно. – У Вас талант, Светочка, - закатив глаза от удовольствия, наглец сделал ещё один глоток. – Всё идеально. Это утро, этот кофе… И, Вы, разумеется.

Изумление Степанова мгновенно сменило напускное равнодушие. Оценив ситуацию, «чекист» взял себя в руки.

- Ты его знаешь? – Толкнула я Журбу, неловко присевшего на подоконник. Глаза «омоновца» неотрывно следили за сценой. Выглядел он встревожено.

- Не-а. – Помотал головой «великан», складывая руки на животе. Со стороны это выглядело достаточно миролюбиво, но я заметила, как он напрягся. – Сядь в кресло, не маячь. – Посоветовал Журба, и я заметила, как крепкий кулак товарища сжал рукоять пистолета под бушлатом.

Казалось, про нас забыли. Всё внимание хозяйки сосредоточилось на муже. Поразмыслив немного, я аккуратно опустилась в кресло у окна. Заметив это, Света метнула недовольный взгляд в мою сторону, но наткнувшись на Журбу, быстро отвернулась.

Напряжённую паузу нарушил Степанов:

- Надолго Вы к нам? – Откусил майор печенье. Крошки мгновенно рассыпались по дивану, и Света «на автомате» подала ему блюдце. – Когда домой собираетесь?

- Я прибыл сюда, чтобы помочь НИИ – обеспечить безопасность лабораторий. – Спокойно произнёс мужчина, буднично поправляя манжет идеально отглаженной рубашки. – Светлана Павловна пожаловалась, что не справляется… ммм… одна, - губы Крылова дрогнули, и он с интересом уставился на «чекиста», изучая его реакцию. – Из НИИ сбежал опасный экспонат… Но, благодаря Вам, образец удалось вернуть. Я очень благодарен, - коротко кивнул гость.

- Не стоит, - спокойно ответил Степанов. – Скажи-ка, дорогая, а мои инженеры не могли обеспечить всего этого великолепия? – Массивная ладонь «чекиста» обвела кабинет, указывая по очереди на мерцающие «глазки» камер. – Откуда, говорите, Вы приехали? – Уставился он на Крылова.

- Из Владивостока. Прилетел вчера ночью, - ответил гость.

— Надолго? - "Нацепив" кривую ухмылку, майор буравил глазами Крылова. И это совсем не походило на дежурную вежливость. Скорее уж, на оскал. Острый клык Степанова блеснул всего на секунду, но я уже поняла, что нежданное знакомство не сулит, ровным счётом, ничего хорошего…

- Надеюсь, навсегда. - Будничным тоном произнёс Крылов. - Если, конечно, Светлана Павловна позволит. Отныне, она - госпожа моего сердца и властительница судьбы. Не могу сопротивляться этой обворожительной особе… - картинно вздохнул мужчина, отчего Ланка мгновенно «вспыхнула», как "семиклассница".

Одарив мадам Степанову лучезарной улыбкой, гость получил ответный кивок, и Гарик буквально побагровел от возмущения. Степанов же остался бесстрастным.

Метнув беглый взгляд на Журбу, «чекист» откинулся на спинку дивана. Вздохнул. Медленно и обстоятельно вытер руку салфеткой. Света неловко заёрзала, стараясь заполнить паузу. Тонкие руки обхватили резной кофейник, и она протянула чашку мужу.

- Благодарю сердечно, - покачал головой он. – Остывший кофе я не пью… Оставим его господину Крылову, раз он в таком восторге от твоего гостеприимства. – Съязвил майор, заставляя Свету залиться краской. - То есть, наших услуг тебе мало, «властительница душ»? Ты добралась до самого Владивостока, и там отыскала человека, под стать себе?.. - Расправив ворот футболки, «чекист» оценивающе оглядел гостя. – Просто красавец… Идеально вписался в интерьер…

Гулкий смешок Гарика заставил меня вздрогнуть, но Крылов и ухом не повёл. Он просто пил кофе, игнорируя общую напряжённость. Фигура и поза мужчины выглядели настолько расслабленно, будто его пригласили на светский раут.

- Пожалуй, на сегодня достаточно. - Крылов невозмутимо звякнул фарфором, и Света с Гариком многозначительно переглянулись.

- Видишь ли, дорогой, - неуверенно пролепетала она. - Как ты понял, господин Крылов работает на наших иностранных партнёров…

- О, зовите меня Стасом. К чему эти формальности? - Откинул он прядь со лба. Тёмные кудри, слегка подёрнутые ранней сединой, легко упали назад, и Света снова покраснела, наблюдая за каждым жестом гостя. Выразительные, орехового цвета глаза с поволокой уставились на Степанову, ожидая ответа.

- Конечно, - кротко прощебетала женщина, и майор едва заметно покачал головой. Глаза его сузились, а губы разошлись в презрительной ухмылке.

Однако, он промолчал. Верный сигнал, что «чекист» сомневается… Выжидает. Но к чему это приведёт?

Похоже, гость всерьёз заинтриговал Степанова. Не смотря на то, лёгкая неприязнь прорывалась в каждом жесте майора. Хотя, мне Крылов показался вполне приятным. Ведёт себя открыто, стойко держит удар. Вежлив, доброжелателен и, кажется, совсем не боится Степанова.

Скорей уж, напротив - столь мастерски игнорирует агрессивные «подколы» «чекиста», что хочется взять у него краткий «мастер-класс» ментального «кунг-фу».

- Мы тут посовещались со Светланой Павловной, - с удовольствием произнёс Крылов, наблюдая, как мощная челюсть майора «перетирает» невидимые орехи. - Можете забрать себе общежитие за дальними корпусами. Не знаю, почему это сразу не пришло в голову вашей обворожительной начальнице.

Узкое лицо Изотова тут же покрыли розовые пятна. Майор же отреагировал спокойно:

- Светлана Павловна мне не начальница. И всё же, рад, что вопрос решился так быстро.

- Тогда не смею больше задерживать, - улыбнулся Крылов. - Наверняка, у Вас куча дел. Если только супруга пожелает перекинуться с Вами парой слов.

- Нет, - покачала головой Света. - По-моему, всё предельно ясно.

- Действительно. - Прищурился Степанов, «прожигая» жену взглядом. Но та не поддалась.

Подняв мелкую чашку к губам, она сделала торопливый глоток.

- Решайте насущные вопросы, товарищ майор, а я пока займусь своими. ­- Натянула улыбку она. - Господин Крылов пообещал модернизировать нашу систему безопасности. Дела не ждут. - Закинув ногу на ногу, она грациозно вытянула мысок идеально подобранной туфельки.

Взгляд Крылова невольно задержался на приметной пряжке, инкрустированной костью. Перехватив его, Степанов улыбнулся одними губами:

- Удачи. Надеюсь, нам никто не помешает? Ты звякни своим «архаровцам», чтобы не было лишних «тёрок». Только сделай это сейчас. Иначе, заболтаетесь, и забудешь. – Взгляды мужчин встретились, и гость старательно выдержал паузу, не отводя глаз в сторону.

- Всенепременно, - прошептала супруга, почти глумливо. Точёная бровь поползла вверх, а уголки губ дрогнули от удовольствия.

Крылов смотрел на Свету, не отрываясь, что не укрылось от внимания «чекиста». Что ж… Это весьма закономерно. «Свято-место» не бывает пустым, особенно рядом с такой женщиной. И уж если майор не замечает, насколько она прелестна, то это сделает кто-то другой.

- Вот и чудненько. – Бросил на ходу майор.

Света молчаливо проводила взглядом мужа. И когда тяжёлая дверь захлопнулась, Степанов сделал глубокий вдох, шумно выпуская воздух в кулак. Его круглые, серые глаза уставились на меня. В них читалось раздражение.

- Только я услышала подвох в твоём вопросе? Или ты всерьёз напрягся? – Наморщила брови я, толкая «чекиста» в бок. – Ревнуешь хоть чуточку? Ну, признайся… Я думала, диван вспыхнет…

- Всё плохо, - неожиданно серьёзно ответил Степанов, и Журба молчаливо кивнул. - Не нравится мне этот Крылов. «Так себе», типчик… Нужно срочно навести справки.

- И это кольцо… - Нахмурился «великан», щёлкая пальцами… - Ну-ка, вспомните... Ничего не говорят буковки?

- Тряхнём архив? - Задумался "чекист". - Может, где-то всплывёт?

Оставив при себе заготовленные колкости, я ощутила, как диафрагма ноет, переполняясь дурными предчувствиями. Если даже майор нервничает, то что остаётся нам - простым смертным?

Глава 18: Досье

- Смотрите-ка… Наш друг – аристократ, - плюхнувшись в кресло, Степанов распечатал ответ на свой запрос в ГЛАВК.

- Брешете, - чихнул Журба.

И я подала ему огромную кружку травяного чая. Лёгкое кружево пара поднялось вверх, заставляя «великана» расчихаться с утроенной силой.

- Ты на мёд налегай. – Посоветовала я, глядя, как «омоновец» растирает салфеткой сопли. – А то «крантик» сорвёт.

- Между тем, тут целое досье. – Нахмурился майор. - Станислав Георгиевич Крылов, 43 года. Не женат. Не привлекался. Таааак, это можно опустить, - зашуршал страницами «чекист». – Крупный промышленник, меценат. Основные сферы интересов – точная электроника, химия и фармацевтика. Потомок княжеского рода… Уууу, как интересно. – Потёр руки «чекист». – Важная птица в нашу глушь залетела…

- Чем обязаны-то? – Не въехал Журба. Налив чай в блюдце, он шумно отхлебнул и сморщился. – Кипяток…

- И правда, - спросила я, потрепав за ухом корги. Пёс, разомлевший от ласк, преданно заглянул мне в глаза. – Крупный бизнесмен, потомственная знать… И вдруг прибыл в какое-то «задрищенское» НИИ? Простите, за мой французский. Это какой-то «сюр».

- Системы безопасности он налаживает… - Подчеркнул Степанов. Кулак ударил по дыроколу, и стопка бумаг отправилась в скоросшиватель. – Верите? А теперь «вопрос к знатокам». – Округлил глаза «чекист». – Что нащупала Света, раз удостоилась личной аудиенции такого серьёзного дяденьки? Ещё вчера мы поймали «тихую», а уже сегодня Крылов – «тут, как тут». Совпадение?

- Не верю я в такие случайности, - покачал головой Журба. – А чем владеет наш «друг»?

- Корпорация «Химтраст» - крупный отечественный производитель медицинского оборудования и реактивов. – Зачитал Степанов досье. - Не монополист, и всё же – не последняя фигура на рынке. Заводы – по всей стране и далеко за её пределами. До пандемии господин Крылов на добровольных основах спонсировал проекты в сфере медицины и фармакологии. Помогал хосписам, внёс немалый финансовый вклад в изучение редких видов рака.

- Да он душка, - зевнула я, устраиваясь поудобнее. Коржик недовольно заворочался, подставляя упитанный бок под руку. – И что же тебя насторожило?

- С 2015 года Крылов числится в списках инвесторов крупнейшего в СНГ биотехнологического холдинга - «ИСКЧ». Для тех, кто не успел испугаться, - ухмыльнулся майор, - речь идёт об «Институте стволовых клеток человека». Ребята занимаются очень полезными исследованиями… Но, на мой взгляд, идут по тонкому лезвию. Шаг влево, и наука возобладает над этикой. Все понимают, каким образом получают стволовые клетки? А теперь, самое интересное, - пролистал досье Степанов. – С августа 2020-го «ИСКЧ» активно занималась разработкой «антиковидной» вакцины. Результаты доклинических исследований опубликованы в международном журнале «Vaccines». Вроде, всё прозрачно. Что касается массового производства, то такими мощностями ни «ИСКЧ», ни «Химтраст» не располагали. Пальму первенства перехватил «Фармстандарт», но господин Крылов и тут отметился…

- А кто-то сомневался? – Буркнула я под нос, ощущая, как многострадальный желудок делает сальто-мортале. – Сейчас ты «бахнешь» ложку дёгтя в этот бассейн варенья?

- Даже не сомневайся. – Вздохнул майор, и пальцы его взъерошили аккуратную стрижку. - «Химтраст» заключил договор на долговременное сотрудничество с тремя монополистами российского рынка, допущенными к производству вакцин от «короны». Помимо «Фармстандарт», в список партнёров вошли «Бинофарм Групп» и «Р-Фарма». Их препараты успешно протестировали, запатентовали и применяли вплоть до начала пандемии «Трояна».

- Все мы помним, насколько краткими были доклинические исследования? – Напомнила я. - О клинических, вообще промолчу. Ни на что не намекаю…

- Я тоже… - Загрустил Степанов. – Но все холдинги-производители объединяет наш гость.

- Думаешь, перехимичили господа-промышленники? – Нахмурилась я, наблюдая, как майор набивает рожок кофемашины.

- Моё дело – сверять факты. – Нажал кнопку «чекист». – А не строить теории. За что купил, за то и продаю… «Фарма» - это такая сомнительная штука. Никогда не знаешь, обманывают тебя, угощая «пустышкой» или честно «причиняют добро». Про «побочки» ЛЮБЫХ препаратов - вообще смолчу. Чем оно обернётся – знает лишь Бог… Была ли та, первая пандемия био-экспериментом, никто уже не скажет. Ну, может, кроме господина Крылова, - привычно усмехнулся Степанов, делая первый глоток эспрессо. – Но это при самых дурных раскладах. В конце-концов, существует презумпция невиновности.

Скосив глаз на командира, Журба то ли хмыхнул, то ли чихнул. Но вышло вполне убедительно. Все поняли, к чему он клонит. С какого бока ни крути, ситуация выглядела скверно.

Сытый и довольный Альф развалился на подоконнике. Жёлтые глаза кота неотрывно следили за воробьями, устроившими базар в кормушке. Но вскоре, и они затихли. Налетевший из ниоткуда шквал разогнал пташек. Тонкая нить оборвалась, и картонную коробочку унесло ветром.

Какое-то время мы просидели молча. Лишь надсадное сопение Журбы да храп Коржика нарушали хрустальную тишину.

- Одно скажу точно, - крякнул Степанов, опустошая чашку залпом. – Скрытый интерес у Крылова точно имеется. Наш гость приехал сюда с целым штатом экспертов. Под их нужды зачистили гостиницу «Измайлово». Часть людей - разместили в закрытых корпусах при НИИ. А это значит, что они будут находиться в лабораториях безотрывно. Допускаю, что Крылов курирует некие исследования. И от них многое зависит… Но более точной информации сверху – нет. Официально, его корпорация – деловой партнёр ЦКЗ: поставщик оборудования, реагентов и «тэпэ». Света уведомила «верхи», что НИИ работает над вакциной. Формальность, не более, для отвода глаз. Результаты исследований – засекречены. Личности иностранных инвесторов – прозрачны, а вот их намерения – напротив. Всё строится на зыбкой почве догадок и недомолвок. Прижать НИИ ФСБ не может. Только отозвать своих людей, что лишит нас последней связующей ниточки. Остаётся импровизировать. Играть в поддавки, делая вид, что никто друг за другом не шпионит, а всё работают сообща.

- Было бы проще в это верить, не припрись господин Крылов в НИИ лично. Да ещё и так скоро, что у меня голова закружилась. Где там телепорт во Владивосток, никто не подскажет? – Усмехнулась я.

- А ведь правда, - оживился «чекист». – Перелёт до Москвы займёт часов восемь… Он прибыл вчера. Получается, ему доложили ещё днём, когда шла зачистка?

- Нормально так, - пробубнил Журба.

- Не исключено, что это плановый визит. – Пожала плечами я. – Поэтому Света вас поторапливала. Успеть к приезду «начальства» - дорого стоит.

- Что бы там ни было, теперь нас ждут постоянный контроль и повышение уровней секретности. – Вздохнул майор. - Неизбежная мера… Причём, подчеркну – в обход «особого» ведомства. Дело пахнет керосином, а Света не чует… Или не хочет.

- Думаете, НИИ играет свою игру? И мы как бы, не при делах? – Озадаченно протянул Журба. – А как же принципы? Сколько её помню, Ланка всегда выбирала долг, а не личные выгоды. За это её люди и уважают…

- Времена меняются. – Вздохнул Степанов. – Моя супруга привыкла к сытой жизни, она ценит комфорт и безопасность. Её выбор – взгляд рационального человека. Ну скажи мне, сколько народа трудилось под её началом на момент пандемии? Когда город наводнила нежить, она смогла организовать НИИ так, что люди выжили. Вспышку подавили практически без потерь. Светлана Паална – гениальный менеджер, каких поискать. И тактик неплохой. Это и есть - её видение «долга». Сделать так, чтобы люди жили в безопасности и сытости. С перспективами на будущее.

- Только если её не используют втёмную. – Сморщилась я. – Можно же наобещать с три короба. Сыграть на страхах… Сами знаете. Поболтай с ней по душам, по-родственному? А? – Посмотрела я на майора, и он старательно отвёл глаза. Его вдруг очень заинтересовала пустая кружка. – Ну, чего тебе стоит?

- Слушаюсь, Капитан Очевидность, - усмехнулся «чекист». – Будто я не пробовал…

- А ты постарайся. – Упёрлась я. – Без твоих ужимок и смешков. Слабо? Искренне, по-человечески?

- То есть ты, общаясь со мной ежедневно, всё ещё веришь в «разумное-доброе-светлое»? – Изумился майор, и на щеке его проступила игривая ямочка. – Ну и ну…

- Света знает тебя ближе всех. Пятнадцать лет не выкинешь в форточку. Не профукай шанс. А то Крылов тебя обскачет по всем фронтам. – Надавила я на больное. - И жены лишишься, и крепкого тыла. Мы и так висим на волоске из-за вашей «подковёрной» возни.

- Подумаю, - сухо прошептал "чекист", и я вдруг поняла, что прошу о невозможном.

- Что-то мне тошно, - скрючился Журба. - Чем нас там утром кормили?

- Говорила тебе, не налегай на грибной суп. – Покачала я головой. – Слишком тяжело для завтрака. К тому же, он вчерашний.

- Более того, думаю, ещё и завтрашний. – Захихикал Степанов, с сочувствием глядя на товарища. – Орава Крыловских подчинённых работает за двоих, а ест за пятерых. Нагрузка на поваров усилиться, а значит, изобилию придёт конец. Пора переходить на самообеспечение. Погостили, и хватит. Раз наладить симбиоз не вышло, предпочту работать на репутацию.

***

- Что с «хорьком»? - Иванов ворвался в кабинет без стука. Раскрасневшиеся щёки, шапка зажата в руке на манер пиратского флага. Дыхание сбилось. Вся поза выражает нетерпение и готовность ринуться в бой.

- Да, как бы тебе сказать?.. – Трагический вздох майора застал «росгвардейца» врасплох.

- Что-то случилось? – Мгновенно «погас» тот.

- Трясти Гарика сейчас не вполне безопасно, - закатил глаза Степанов. – К нам тут «ревизор» наведался. Нужно действовать изящнее.

- Понял… - покачал головой Иванов. – То есть, не совсем, конечно. Операция «Кипиш в курятнике» отменяется? – Разочарованно протянул он. – А я так наделся «натянуть» Гарика за его подстрекательства… Вот же, зараза! Снова вылезет чистеньким из помоев… Хотя, «чисто» - это вообще не об Изотове.

- Ну-ка, просвети меня… – Заинтересовался майор. – И присаживайся. В ногах правды нет. Что там, «в полях» творится?

- Да, эта скотина подстрекает научных сотрудников, а те – строчат жалобы на «наших» коменданту. Ничего критичного, вроде… – Отмахнулся «росгвардеец». – Мелкие интриги, вполне в Изотовском стиле… Кто забухал, кто режим нарушает. Малец Ковалёва, например, позавчера спёр пирожки из столовой… Навынос-то не дают.

- А что за нужда? – Не понял «чекист». – Кормят, вроде, до отвала.

- Захотел друга порадовать. Средненький у Петренко захворал. – Пожал плечами Иванов. - А «хорёк» мальчонку «спалил», прям на выходе, с полными карманами. Устроил разборки… Да так, что все услышали. Ну, и сдал подростка в комендатуру. Нет бы, побеседовать потихонечку, к матери отвести! Так, нет… Опозорил хороших людей. В воспитательных целях, по словам Гарика… Далее я выслушал пространные размышления о Великой Отечественной, голоде, холоде и взаимовыручке. Изотов так вошёл в раж перед публикой, что чуть слезу не пустил… Ох, и выдрала сына Ленка!.. Пару дней точно присесть не мог. А намерения-то были добрыми. Даже у "хорька", по официальной версии.

- Мда, узнаю Изотова. Сделал гадость – сердцу радость… - Скуксился Журба, утираясь салфеткой.

- Закончилось чем? – Насупился Степанов. Рассказ товарища его не на шутку задел. Пальцы «чекиста» забарабанили по столешнице, выбивая марш.

- А, ничем хорошим. Теперь на Ковалёвых в общаге все косятся… У соседей пропал велик из общего коридора. Старый, как дерьмо мамонта, «Аист». Как раз, подростковый. Думаете, куда постучали «бдительные» активисты? – Прищурился «росгвардеец». – Верно, в комнату Ковалёвых. Захарова с соседом чуть ли не разнимали…

- Опять полковник чудит? – Сморщился майор. – Залёт на залёте…

- Он Лену защищал. – Ответил Иванов. – Им чуть комнату не разгромили – искали велосипед. Дети испугались. «Малая» орала на весь этаж… Аж захлёбывалась. А этим – «хоть ссы в глаза, всё – Божья роса». Пока всё не перевернули, не успокоились. И ведь подумали бы головой – ну где пацан будет на этом «Аисте» зимой кататься? По коридору? Да его первый встречный за ухо схватит и хозяевам «велика» сдаст. Территория - закрытая. Научный городок. Тут новости со скоростью кометы разлетаются.

- Вот, скотство… - Прикусил губу Степанов. Массивный кулак с треском жахнул о стол. – Ох, нарвётся Гарик. Прям просит «пилюлю». Чует моё сердце, копает эта падла планомерно.

- «Курочка по зёрнышку клюёт», - кивнул «омоновец», отхлёбывая чай из блюдца. – Создаёт прецеденты, наш «головастик». Только к чему это? Не выгоднее ли - сотрудничать?

- Да майор Изотову – как кость в горле, - рассмеялся Иванов. – Пока Сергей Алексеевич рядом, он найдёт, как строптивой жёнушке мозг вправить. Не аргументами, так на чувства надавит… Нужно всех рассорить. Это очевидно. Разделяй и властвуй.

- Изотов к Свете со школы неровно дышит. – Осклабился «чекист». - Лучшая девочка в классе обратила внимание на задрота-ботаника. Это ж волшебство! Он только ради неё на «лечфак» и потащился. Света доверяет ему, как себе. Дружба, проверенная временем. Гарик – крёстный моей «старшенькой». Вы знали? – Грустно вздохнул Степанов. - Ох, я протестовал!.. Разругались просто вдрызг. Но Светлана и слушать не желала. Две недели не разговаривали. Тут не нужно быть провидцем, чтоб с точностью спрогнозировать, кого она послушает – меня или своего «хорька». Ну, ничего. На каждого хитрого манипулятора найдётся хрен с винтом… Если б этот «крендель» не был таким мерзотным, то я бы даже ревновал, - многозначительно округлил глаза майор. – Увижу, придушу к чёртовой матери.

- Да не кипятитесь Вы так, - кашлянул Журба. – Съедем из «общаги», и «адьёс». У нас куча людей. Обустроимся как-нибудь… Быт вести можно и обособлено, раз есть проблемы с местными. Главное – стены и крыша над головой. Пока в ЦКЗ безопасно, стоит потерпеть.

- Ах, если бы, - процедил сквозь зубы Степанов. – Пятой точкой чую, что приезд Крылова пустит всё по «трынде». Про общение Вадика с «тихой» можно забыть. Ему до конца недели – давить койку. Внутренний режим ужесточат. Вы видели новых патрульных в фойе?

Иванов кивнул:

- Все, как на подбор. Вежливые, но серьёзные. Тормознули, проверили удостоверение.

- То-то же, - удовлетворённо хмыкнул «чекист». – О чём я и говорю. Это вам не Светкины «архаровцы», воюющие исключительно против женщин и пенсионеров. – Взгляд майора красноречиво упал на мой подбородок. – В остальное время ребятишки «дрыхнут»: вдруг, война, а они не в форме… С этими не «забалуешь». Безопасность «босса» дорого стоит. Причём, в прямом смысле...

- Тем более, нужно разъезжаться, пока нам не навязали «зергов» Крылова. – Вздохнула я.

- Мебель никто не даст… - Пожал плечами Иванов. – А бытовые приборы где брать?.. Сантехнику, материалы для ремонта… Здание, хоть и в хорошем состоянии, но для жизни нужно «подшаманить». К тому же, Гарик очень неплохо «поработал» с местными… Уже поговаривают, что «беженцы» объедают ЦКЗ, и что склады вблизи – не бездонны. А зима обещает быть лютой.

- Но это же не последняя продовольственная база в Москве… - Пробубнил под нос Журба. – Есть ещё и гипермаркеты. Людей – навалом. Техника и силы «Росгвардии» - при них. Как будто НИИ собственными руками в пекло лезет… Так ведь, нет. Чего гнать волну?

- Всё дело в мышлении. – Майор откинулся в кресле и от души потянулся, как сытый кошак. – Если правду верно преподать, улучив нужный момент, то можно добиться немалых успехов… Это политика. Опасно другое. Гарик – подстрекает, а Света его поощряет и потворствует. Общая картина выглядит так, что наши люди не работают, а висят на иждивении ЦКЗ.

- Пора что-то менять? – Неуверенно спросила я.

- Завтра же сделаем вылазку за всем необходимым. – Кивнул Степанов. – А сейчас осмотрим здание. И чем скорее, тем лучше. Пока Захаров не получил новый фингал. Нужно направить вашу энергию в мирное русло, - подмигнул он мне.

Глава 19: Лёха

- Здорово, Веник. Как твоё ничего? – Взгляд майора задержался на часах. – Пользу принести хочешь? – Послышалась торопливая речь соседа, приправленная гулким смешком, и Степанов расплылся в широченной улыбке. – Отставить, нытьё. Скоро съедешь от Сергеича, и заживёшь «как взрослый». Через час жду тебя в фойе. С лазерной рулеткой, планшетом и хорошим настроением. Если дозвонишься до Беспалова, так и быть, возьму с Вари обещание - угощать тебя свежим кофе по первому требованию…

- Эй! - Воскликнула я, и «чекист» улыбнулся ещё шире. – Это не честно…

- Не слушай её, Веня. Я умею договариваться, - усмехнулся Степанов, задорно глядя мне в глаза. Сосед снова «застрекотал» в трубку, и «чекист» осёкся на полуслове. – А ты не парься раньше времени. Парни Беспалова обещали всё сделать в лучшем виде. Впятером шустренько составите смету. А мы «добудем», всё необходимое. - Когда речь майора вновь прервал поток возражений, он заметно нахмурился, но позиций не сдал. - Твоя задача – дозвониться. Справишься? Обед пропускать не требую, я ж не зверь, - оскалился «чекист». – Ну, добро.

- Сгоняю к своим. – Встрепенулся Иванов. – Обрисую «ситуёвину» в красках. Подсобим, чем сможем. – Монументальная фигура «росгвардейца» скрылась за дверью - Степанов и слова не успел сказать.

- Да что ж такое? – Хлопнул по бедру майор. – Совсем распоясались. Спорят… Перебивают… Убегают… Теперь я понимаю, почему полковник такой нервный. Кстаааати… - Заговорчески улыбнулся «чекист». - Пойдём, обрадуем Захарова со сватом. Может что подскажут. Позволить таким мозгам праздно ржаветь – преступление против логики, вы не находите?

- Ну Вы и загнули, - хрюкнул Журба, беззастенчиво отматывая от рулона бумажных полотенец. Его кулак, и без того внушительный, стал похожим на боксёрскую перчатку.

- Может, сразу затолкаешь это в нос? – Прищурился майор, обречённо глядя на товарища.

- Павел, конечно, мужчина мощный… – Покачала я головой, старательно пряча улыбку. - Но втулка в ноздрю так сразу не пролезет. Придётся приложить усилие.

Голубые глаза Журбы мгновенно наполнила скорбь:

- Ну, началось. Вам, только повод дай.

- Лично мне и повода не надо, - усмехнулся Степанов, толкая дверь. Неотразимый намёк, что майору не терпится приступить к делу.

- Отведём Коржика в «общагу»? - Спросила я. Пёс, почуявший внеплановую активность, заметно оживился. – Там Жужа, Мишка. И вообще, людей побольше. А здесь с ним играет только Веник.

- А почему бы не «да»? – Посмотрел на корги «чекист», и тот отчаянно завилял аккуратным «крендельком». - Всё равно целыми днями по НИИ носимся. А сейчас ещё и стройка начнётся. Жаль псину. Не для того он красавцем рос, чтоб сидеть затворником, с котом-мизантропом. Да, дружище? – Ладонь майора улеглась на голову пса, и тот залаял, не сдержав восторга. – Ну, решено. Свободу Коржику.

***

Ровно в час дня Веник, опрятный и бодрый, материализовался на ресепшн. На плече – увесистый рюкзак, на лице – улыбка. Недельная щетина сбрита под корень, очки – начищены до блеска. Глаза горят азартом исследователя.

- Не мужчина, а картинка. – Улыбнулась я, и не привычный к комплиментам Веня, вспыхнул, как факел.

- Вениамин, не узнаю Вас в гриме, - скривил рот Степанов. – Неужто, ты вдохновлён предстоящей работой? Да я сроду не видел тебя таким свежим. Лет пятнадцать скинул одним взмахом лезвия…

- Это всё Сергеич. – Закатил глаза сосед, пожимая руку майору. – Сил моих больше нет – делить с ним комнату! Жалуется, что распугиваю дам «маргинальным видом». Представляете, заявление? Побрил ночью пол-лица, - усмехнулся Веня. – Пришлось «добить» остальное…

- Вот, ты здоров дрыхнуть! - Рассмеялся Журба. – Человек-анекдот…

- Что, чудит наш «сердцеед»? – Криво ухмыльнулся «чекист», примечая краем глаза Захарова. - Ты ему портишь статистику, вот он и бесится. Неделя без «личной жизни» - за гранью аскетизма для Сергеича.

Полковник бодро вырулил в коридор, пропуская вперёд сватов. Жизнерадостная, румяная, как булочка Мама-Света и хмурый, как осенний полдень, дядя Гоша тихо переговаривались, не поспевая за разогнавшимся Захаровым.

- Приветствую, - махнул ладошкой майор, подзывая компанию к себе. – «Вас-то мне и надо»…

- Всё в порядке? - Спросил Журба, пожимая руку Петренко-Старшему.

- Да, «малой» заболел, совсем худо - температуру третий день не можем сбить. – Нахмурился дядя Гоша. – Видать, подмёрз в пути. Собирались наскоро, да и не май на дворе… Внучка тоже хандрит. Валюша – сине-серая от усталости. Дети капризничают. В комнате – чистый лазарет. Спим буквально на головах друг у друга…

- А врача вызывали? - Озадаченно спросил майор.

- Ещё позавчера. - Вздохнула Мама-Света. - Не пришёл. Выслушал по телефону, как и многих других. Общежитие - просто чашка Петри… Половину вирус скосил. Дети, почти все вповалку. Температура под сорок. Сопли по колено. – Бегло взглянув на Журбу, женщина обречённо вздохнула.

- Плохо, - почесал подбородок Степанов. Встретившись глазами с «омоновцем», он мрачно оглядел подчинённого. Тот в очередной раз попытался сдержать кашель. Безрезультатно.

- Сказали, сезон простуд нужно просто пережить. – Всплеснула руками Мама-Света. - А звучит-то двусмысленно, Вы не находите?

- Могу звякнуть, куда следует, - нахмурился «чекист». - И фельдшер придёт, как миленький. Никуда не денется.

- Да не стоит, - покачала головой Мама-Света. - И без того атмосфера натянута.

- В народе на нас «грешат», что вирус привезли… - Буркнул Петренко-Старший, старательно гипнотизируя пол.– Стыдоба, в общем… Хотя, где вы видели, чтобы люди так быстро заболевали? А инкубационный период?

- Там, как минимум, две разные болячки ходят. – Поддержала мужа Мама-Света, и её бледные губы предательски дрогнули. - Но люди и слушать не хотят. Все беды валят на приезжих. Впрочем, ничего нового. Больше всего досталось Ковалёвым. Умом непостижимо! – Покачала головой она, и дядя Гоша приобнял расстроенную жену.

- Ещё ночь простоять, и день продержаться, - хлюпнул носом Журба. – А там, съедем - только нас и видали. – Развод и девичья фамилия, раз не умеют по-людски.

- Если какие лекарства нужны, звоните. – Прищурился майор. – Хотя бы Варе, коль уж мне -стесняетесь.

- Спасибо. – Промокнула щёку шарфом Мама-Света. – Пока нет надобности… Сказали, больше пить. А детский организм сам справится. Врачам видней. Переживём. Кому сейчас легко, если вдуматься? - Её ясные, голубые глаза сфокусировались на Журбе. - А Вы-то как себя чувствуете?

- Креплюсь, - прокряхтел «омоновец», заливаясь румянцем вперемешку с соплями.

- Ну и чудненько, - отодвинулась подальше Мама-Света.

***

- Как там Беспалов? Просох? - Округлил глаза майор, направляясь к выходу. Веник посеменил за ним, накидывая рюкзак.

- Пьёт. - Терпеливо вздохнул сосед. - Но ребятки его – в деле. Свежие, как роса. Готовы к труду и обороне на все сто.

- Надо бы меры принять, - огляделся по сторонам «чекист», - пока наш главный и единственный инженер-строитель не доквасился до смерти. Терять таких людей от синьки – бессмысленная глупость…

- Всё «чики-пуки», - рассмеялся Веня. – «Неблагодарные сволочи» (они же «подчинённые») уже закрыли начальника в кладовке, чтоб тот не колобродил. Пообещали звякнуть мне, как протрезвеет. Оговорюсь сразу, что он вдрабадан. Буянить перестанет – прокапаем. Но пара дней - «вне зоны доступа».

- Плохо, - прикусил губу Степанов. – Тянуть некуда. Ещё неделя-две, по моим прикидкам, и «местные» поднимут «на вилы» беженцев, к гадалке не ходи. Что ж, Веня. Принимай дела. Теперь ты у нас – курируешь проект. Тебе и карты в руки. Как не пьющему, морально устойчивому и вообще… Рули-инженерь.

- Да Вы что? Я ж не строитель, - испугался Веник. Глаза его отчаянно заморгали - так, что очки сползли на бок.

- Пока Беспалов в штопоре, придётся взять на себя ответственность, - вздохнул майор. – Да, тяжело, страшно… Или как там это у тебя в голове называется? Но решение не обсуждается. Собирай людей под своё начало, и «арбайтн». Или живи с Сергеечем в его персональном «Содоме», Господь прости. - Воздел очи к небу «чекист».

- Понял, - сглотнул Веня. - Ведите на объект.

***

Серая глыба «долгостроя» уже маячила вдалеке. Монументальная и сырая – не менее десяти этажей. Стылый бетон кое-где подёрнуло мхом. За рыхлым, почерневшим от времени забором разрослись кусты ветлы. Беснуясь на ветру, они с силой хлестали о доску, стрекотали, как метроном, отмеряя порыв за порывом. Полусгнившая листва осыпалась в грязь, но податливые прутики уже пустили запоздалые почки. Пара солнечных дней и стабильный плюс – что ещё нужно, когда каждый день воспринимается, как последний?

- Жизнь всегда найдёт дорогу, если ей не препятствовать. - Хлюпнул носом Журба, старательно выкручивая руль.

- Мысль, достойная философской притчи. – Захихикал Веник.

- А Павел у нас любит ввернуть что-то эдакое, - улыбнулся майор. Глаза его цепко следили за дорогой. – Вы ещё не привыкли?

Скользкую глину пустыря заботливо посыпали гравием. И на том спасибо. Теперь «Джип» Журбы мерно раскачивался, лавируя меж глубокими ямами.

Раскинувшиеся на манер бочагов, они собирали воду вперемешку с лиственным сором. Ещё немного, и почва промёрзнет, а пока киселеобразная жижа заставляла гравий проседать под тяжестью внедорожника. Иногда «Джип» настолько кренился в бок, что у меня захватывало дух, и Журба старательно крутил «баранку», возвращая машине вертикальное положение.

- Если завалимся, «пардоньте», - прогудел он. – Советую пристегнуться. Пешком тут не проплыть. – Плеск грязи из-под колёс да надсадный хрип мотора перекрыли оправдания «великана», и окно окончательно залепило болотной жижей.

- И правильно, - вздохнул Веник. – Нечего там смотреть.

Серость пейзажа поражала воображение. Жухлые колосья прошлогодней осоки, заваленные щебнем ямы и куски арматуры – вот и весь двор. Ни асфальта, ни кустарников… Ни козырьков над подъездами. Только ржавчина забытых на годы мусорных контейнеров да истлевший от времени брус, перегородивший путь машинам.

На первых этажах не хватает стёкол. В коридорах гуляет сквозняк – гул слышно с улицы. Чёрные провалы окон завораживают и пугают, как пустые глазницы павшего атланта. От души ужаснувшись состоянию зданию, я ненадолго поддалась унынию.

Но майора фронт работ не пугал. Напротив, в глазах Степанова появился знакомый азарт. Спрыгнув с подножки, он бодро зачавкал глиной, обходя просторный двор. Ноги тут же завязли в грязи по щиколотку, и майор с усилием перебрался на отсыпанный гравием «островок».

В центре расположилось растерзанное ветрами и непогодой складное кресло, а точнее – каркас от него. Зацепившись за кусок трубы, оно мерно поскрипывало, создавая тот самый звук из фильмов ужасов.

- У меня мурашки от этого места, - честно призналась я. – Мы точно будем здесь жить?

- Ну, Света, хозяюшка! – Цокнул языком «чекист». – Болото у себя под носом развела… Впрочем… Так я и думал, - процедил он, рассматривая внушительную кучу хлама, сваленную вдоль забора. – Что скажешь, Веня?

Высунувшись в окно, сосед со скепсисом огляделся:

- Скажу, что такой геморрой я с наскока не вылечу. Тут всем миром поднимать придётся. Первая проблема – вывоз мусора. Чтобы раскидать свой хлам, нужно, для начала убрать чужой. А вот это уже задача со звёздочкой. Лично меня – пугают масштабы.

- А Вы что скажете? – Обратился майор к Захарову.

Тот, натянув резиновые сапоги, уже прогуливался по стройке. Мама-Света предпочла остаться в машине. В глазах её плескался неподдельный ужас. Тут мы поняли друг друга с полувзгляда.

Петренко-Старший молчаливо отогнул лист шифера, и указал свату на размокшие брёвна:

- Придётся технику просить… Лебёдка есть у «МЧС». А вот с остальным – напряг. Не «БМП» же попрут этот брус…

- Не берите в голову, - улыбнулся майор. - Пресмыкаться – это теперь по моей части.

- Только день-два уйдут на разбор завалов, - нахмурился полковник.

- В автопарке при НИИ имеется пара тракторов, - загнул палец Степанов. – «Росгвардия» с МЧС помогут крупной техникой. Несколько самосвалов и ЗИЛа с подъёмником нам - «с головой» хватит. Не «пессимиздите», господа. Глаза боятся, а руки…

- Из жопы, - мрачно ухмыльнулся Веня.

Не успел майор придумать ответную колкость, как послышался шум мотора, и к общежитию подъехала старенькая «Нива». Из неё «вывалилась» троица в камуфляже. И, оскальзываясь на раскисшем суглинке, бодро двинулась к нам.

Рослый парень, чуть за тридцать, остался за рулём, со вкусом закурил и вытянул ноги, пока его товарищи месили грязь. Огляделся по сторонам. И, сфокусировавшись на Венике, махнул ему рукой.

- А вот и Беспалов-Младший. – Прошептал сосед. - Забавный «типок». Работали с ним в ПВР, тянули видеонаблюдение. Головастый малый, но замашки, как у ЗЭКа. Всё-то у него «по понятиям», - искривил губы Веня, копируя манеру парня. – Не ясно, в кого. Вспыльчивый, как бензин. Видно, пока папка в штопоре, взял под крыло его бригаду. Так-то он больше по электронике, технарь до мозга костей. Но сложный. Я с ним второй раз ни в жизнь бы не связался.

- А положиться на него можно, как думаешь? Не кинет? – Присмотрелся к водителю майор. – Уж больно рожа наглая. Я таких за версту секу. Этот точно на себя работает – с кем удобно, тому и верен. Вон, расселся, как шах…Ноги в стороны… - Прищурился «чекист», нагло разглядывая нового знакомого. – Не исключаю криминальное прошлое. Надо бы его пробить, по своим каналам…

- Вот уж, чего не знаю, как говорится… - Пожал плечами Веня. – Сейчас мы все в одной лодке. Вы-то, тоже не праведник, если задуматься.

- Не знаю, на что ты намекаешь, но лучше сосредоточься на деле, - скривил лицо майор.

***

- Вечер в хату, - Беспалов-Младший пожал руку Венику, и взгляд его сфокусировался на Степанове. – А вот и гражданин-начальник. Рад знакомству, - подмигнул он, но руки не подал, отделавшись приветственным жестом.

Глаза «чекиста» превратились в узкие щёлки, а на лице застыла максимально неестественная улыбка:

- Взаимно.

И с этим действительно не поспоришь. Уж чего, а взаимности здесь – хоть отбавляй. Подавив неприятное предчувствие, я решила разбавить неловкую паузу:

- Варя.

- Клёво, - мгновенно улыбнулся парень. - Как мамку мою. Я – Лёша. Но для всех собравшихся – Алексей Иванович, - выпятил губу он. И снискав нужную реакцию, хрипло рассмеялся. – Шутка. Какой я, к чертям, «Иванович»? Давайте, по-простому. – Рука его полезла в карман и выудила оттуда пачку сигарет. – Если никто не возражает? Чего-то я нервничаю, как «не в себя». - Сняв с пальца массивную золотую печатку, он спрятал её в нагрудный карман. – Мешает цацка в работе. – Пожаловался он. - Но это подгон от братьев… Символ, так сказать… Дорого сердцу, все дела…

Под украшением обнаружилась татуировка, что не укрылось от внимания Степанова. Поджав губу лишь на секунду, он глубоко вздохнул:

- Ну, пройдёмте, коль не шутите, Лёша.

- Какой майор у нас вежливый,- неприкрыто заржал Беспалов, толкая ногой массивную дверь. - Вы ещё скажите, «присаживайтесь».

- Обязательно присядете, - заверил Степанов. – Но сначала придётся поработать. Вам же не западло?

Веня, пристроившись вслед за Журбой, красноречиво постучал по виску.

- Согласна, - шепнула я. – Эти двое нашли друг друга.

***

- Ну и дыра. – Присвистнул Лёша. Затушив «бычок» о бетон, он одним щелчком отправил его в окно. – И вы за неделю планируете эту «шарагу» в божеский вид привести?

- Тебя что-то смущает? – Перешёл на «ты» майор. Один удар и, налипшая на берцах глина с плеском опала на тёмную плитку. – Ваше дело – проверить всё и составить смету. А насчёт рабочей силы – я разберусь.

Беспалов-младший прошёлся по холлу и бегло пощёлкал выключателями:

- Напряжения нет… Ещё небось и проводка окислилась, за столько лет. Говно это, майор, а не жильё. Не мог выбить для нас что-то поприличнее?

- Вот, наглец. - Оскалился Степанов. – Если ты работаешь так же, как языком ворочаешь, то цены тебе нет. Но это ж не точно?

- А что делать… - Вздохнул парень. – Не узнаешь, пока не проверишь… Я и так тут за «большое спасибо», так что спроса с меня – не много. Вот погоди, папка очухается, ещё вспомнишь меня добрым словом, - пообещал он вконец обалдевшему майору.

- Даже не буду с тобой препираться, - пожал плечами тот, на удивление миролюбиво.

- Кажется, этот Степанов сломался, несите другого, - прошептал мне на ухо Веня.

Усмехнувшись, Лёша запалил ещё одну папиросу. Поймав взгляд «чекиста», он расплылся в язвительной улыбке:

- Не «боись», командир, дом не подпалю. Этот сырой навоз хоть керосином залей - не загорится.

Журба, следующий по пятам за майором, шумно вздохнул. То ли от недоумения. А может, от усталости?

- Отставить, упадничество, - постучал по стенке Степанов, и та отозвалась глухим гулом. – Выбирать не приходится. Значит, надо «смочь». Сначала дело, «разговорчики» потом.

- Есть, товарищ командир, - глумливо «козырнул» Лёха, приставив ладонь к непокрытой голове. – «Яволь». Или как там у «ваших» говорят?

- Ну, понеслось, - процедил мне на ухо сосед. – Надо бы пошептаться с майором, чтобы он не давил на Беспалова. Таких знающих электриков – ещё поискать. Но характер – так себе, конечно…

Тонкие губы «чекиста» сжались в нитку:

- У «наших» говорят, «будет исполнено, товарищ командир», и никак иначе. А тем, кто выделывается, машут рукой в направлении вольной жизни. «Ферштейн»? – Прищурился Степанов. – Ни на что не намекаю, прямо говорю: кому не по пути, тот всегда может создать своё убежище, с «блэкджеком» и продажной любовью.

- Ну вот, уже мультфильмы цитирует. Плохо дело, - улыбнулась я Вене, и тот болезненно прикрыл глаза. - Довольно, господа. – Замахала я руками, привлекая внимание. – По-моему, мы забыли, зачем собрались.

- Ладно, - развернулся на пятках Лёша. – Душные вы, «шо пипец». Отравиться можно… - И поплёлся по коридору, изредка стряхивая пепел себе в ладонь.

Оглядевшись по сторонам, майор окликнул невысокого паренька в защитной парке:

- Как звать?

- Миша Коробов. – Коротко кивнул он, утирая шапкой взмокший лоб.

Открытый светлый взгляд, никаких тату на запястьях. Грубые, жилистые руки выдают в нём рабочего человека.

- Служил? - Спросил "чекист".

- В стройбате, - выпалил парнишка.

- Лады. Будем знакомы, - протянул ладонь Степанов, и парень неуверенно сжал кисть. Глаза его при этом отчаянно шарили по холлу, в поисках Беспалова.

Но Лёшу полностью увлёк просторный, наполовину открытый лифт. Тяжёлые двери заклинило, и в прогале показалось тёмное нутро шахты.

- Грузовой. – Хмыкнул Беспалов. – Это радует. «Головастики» подготовились к переезду. Уважаю. Хоть что-то соорудили не через жопу.

- На этой жизнеутверждающей ноте предлагаю обсудить детали, - воодушевился Степанов.

Глава 20: Труп

Порядка трёх часов ушло на предварительный осмотр. Усталый Веня едва волочил конечности, не успевая за майором.

Журба, сопливый, но бодрый, вскрывал помещение за помещением. Делал замеры, и бредущий по пятам Дядя Гоша, педантично вносил их в блокнот.

Холодная, бетонная коробка без ремонта и отопления смотрелась не уютно. Оглядевшись вокруг, я робко присела на обшарпанный подоконник. Тот протяжно скрипнул, но стойко выдержал мой вес. Мама-Света пристроилась рядом в ожидании дальнейших распоряжений. Но мужчины слишком увлеклись, и временное бездействие превратилось в настоящую праздность.

Раскрасневшийся Степанов горячо совещался с Лёхой. Тот с неизменно мрачным видом отпускал едкие шутки, «на голову» перещеголяв «чекиста» в безразличии к чувствам собеседника. Вонючая папироса будто приросла к губам парня, и я в сотый раз отвернулась в сторону, заметив его в непосредственной близости от окна.

- Скучаете? - Подмигнул он нам с Мамой-Светой, сплёвывая сквозь зубы. – Давайте. Приобщайтесь к «движухе». Чего вам надо для «женского счастья» - ложки-поварёшки, стиралки-фены всякие? Плита с духовкой… - Мечтательно протянул он. – Составляйте списки. Майор обещал скататься в город. Зря что ли, столько «магазов» простаивает?

- Странные у тебя представления о женском счастье. – Вмешался в беседу Степанов. – Молодо-зелено.

- Счастье – это душ не по расписанию. - Сдержала вздох Мама-Света. – А лучше – ванна. Просторная, светлая кухня с полным набором техники. Отглаженные простыни. Не казённое убожество. А свои, с кружавчиками, накрахмаленные… Эх…

- А ты, командир, говоришь. – Осклабился Лёха. – Слушай, что старшее поколение вещает. «Молодо-зелено», - передразнил он майора.

- Уговорил… Сделаю вид, что ты меня уел… - Приосанился Степанов, всем видом изображая безразличие. – Пойдём, пользу приносить. «Харэ», точить лясы. Болтать – не мешки ворочать.

- Не отнимай «хлеб» у Журбы, - рассмеялась я. – Человек-поговорка.

Подоспевший вовремя Дядя Гоша, подал жене компактный блокнот:

- И правда, будь добра, черкани «хотелки». А то у меня голова вспухает. Хотя бы на нашу семью. Остальных позже опросим и внесём коррективы в список.

- Да у всех стандартные нужды. Чего вы, как «эти»… – Пожевал сигарету Лёша. – Тут научный подход не нужен. Срач разгрести. Вот это – задачка. А убранство – дело вторичное. Крыша над головой есть, и ладно.

- Не все такие аскеты, как Вы, - покачала головой Мама-Света. Исписав убористым почерком страницу, она резко перевернула лист. – Лично я скучаю по нормальной жизни. К тому же, дети должны учиться. Как там, насчёт школьных классов? Спортзала? Физическая подготовка сейчас – не лишняя. Люди должны вернуться к нормальной жизни. Без рутины – всё развалится… - Грустно заключила она. – Я без неё разваливаюсь... Словно все мои привычки и навыки уходят в никуда. Всё подчиняется распорядку НИИ и этому хаосу вокруг.

- А ведь Вы правы! - Опомнилась я. – Пространства достаточно. Все разместимся, и с удобством. Не переживайте.

- Ну, вы не разгоняйтесь.– Посоветовал дядя Гоша. – Начнём с минимального ремонта. Постепенно доделаем настолько, чтоб стало комфортно. Но не более. На роскошь не претендуйте.

- А на отдельную ванную, хотя бы на две семьи? – Прильнула к мужу Мама-Света. И Петренко-Старший по инерции приобнял её за талию.

- Я бы не рассчитывал, - честно признался он. - Максимум – на коридор. Это, всё же общага.

- Ну вот, - надула губы Мама-Света.

- Но, если ооочень хочешь, - заговорчески улыбнулся дядя Гоша, - я притащу тебе ванну. Заварим слив, и ты сможешь в любое время рассчитывать на меня в качестве личного водоноса.

- Вот это любовь! – Бесстыдно поглумился Веня, прежде чем Мама-Света прошептала восторженное «да». – Прям второй медовый месяц. Что с людьми апокалипсис делает!

***

Парни Беспалова, как трудовые пчёлы, без конца сновали туда-сюда. Захаров, хмурый и сосредоточенный, по старинке вносил смету в массивную амбарную тетрадь.

- И как мы всё это переведём в «цифру»? - Заглянул через плечо Веня. Его усталые, серые глаза округлились от обилия текста. – Уже предчувствую, что скажет Степанов…

- Раз ты, Веня, «за мамонтом» не едешь, принеси свою пользу иначе. – Усмехнулась я, изображая тембр майора.

- По больному топчешься? – Прищурился Веник.

- Ничуть. – Замотала я головой. – Ты – наш рулевой, грандмастер таблиц и списков. Таких нельзя в рейд. Без тебя в тылу всё развалится.

- Ну, давай. Хвали меня… - Расплылся в улыбке сосед. – Только не переусердствуй. Иначе, я расслаблюсь и забью на работу…

***

- Черновая отделка есть!- Послышался голос Лёхи. – Проводка – исправная. На удивление.

- Я же говорил, - крикнул с лестницы Степанов. – Кто был прав? А? Ну, признай…

- «Будем посмотреть». Не говори «гоп», начальник. – Нехотя, буркнул Беспалов себе под нос. - Ишь, распушился как… - Прибавил он шёпотом, пользуясь моментом, пока Журба отвлёкся.

Смерив наглеца строгим взглядом, Мама-Света снова углубилась в подсчёты.

- Ох, доиграется Алексей… Наживёт врага в лице Степанова. А ведь неплохой парень, если задуматься… Знала, что он тоже вступился за Ковалёвых?

Я отрицательно помотала головой, старательно отслеживая передвижения Беспалова.

- Его жена, Лара, учитель математики. До сих пор занимается с детьми, не смотря на стеснённые условия. А муж – оболтус, каких поискать. Папиросу изо рта не выпускает… А ведь она, между прочим, в положении. Уже пятый месяц пошёл. Благо, в общаге не очень-то покуришь. Там комендант – кремень. Гоняет с балконов на улицу.

- Ясно… значит он тут отрывается… Дышит отравой в прок, - ухмыльнулась я.

Бегло прошвырнувшись по комнатам, Лёха завернул в конец коридора. И, вместо тупика, наткнулся там на измазанную глиной дверь. Рассохшаяся фанера в подтёках грязи выглядела столь неестественно, что гадкий холодок молниеносно пробежал по моей спине.

Протянув ладонь, Беспалов схватился за ручку. И сознание тут же нарисовало сцену. Вот он толкает дверь, и оттуда на него наваливается зомби, подгнивший, в скользкой грязи. Вгрызается в предплечье, заваливает на пол…

«Нет. Так не пойдёт», - тряхнула я головой.

- Что-то не так.- Осёк Лёху полковник. Рука по инерции потянулась к бедру, но кобуры там не оказалось. – Ах, ты ж, зараза, забыл. – Разочарованно прошептал Захаров. – Чёртов НИИ! Будь он трижды неладен. С его комендантом-дураком!..

- Спокойно, - выплюнул окурок Лёша. – Отогнув полу парки, он продемонстрировал полковнику компактную рукоять, торчащую из внутреннего кармана.

- Пистолет? Ты с ума сошёл? - Взвизгнул Веня. – Давай, майора позовём. Или Журбу. Если кто узнает - оскандалимся. Света мигом выпрет за забор.

- Как узнает, если ты не расскажешь? – Издевательски усмехнулся Лёха. – Переобулся, да? На «контору» работаешь? А был нормальным пацаном…

- Гражданским оружие нельзя, и точка. – Проявил твёрдость Веник. - «Нравится – не нравится, спи, моя красавица». Правила едины для всех.

- Пальто белое сними, измажешься. – Прошипел раздосадованный Лёха.

- Я наружу не хочу. Меня и здесь неплохо кормят. Трижды в день, прошу заметить. Или ты – добропорядочный член сообщества, или неблагодарная сволочь, плюющая в тех, кто тебя приютил! – Припечатал Веня и даже испугался своей дерзости.

- Ну, правда, - вступилась я за товарища, наблюдая, как Лёхины глаза наливаются кровью. - Не руби сук, на котором сидишь.

- Не в бровь, а в глаз. – Поджал губы полковник. – Я - не сильный сторонник этого глупого правила… Осторожность не помешает. Но включи уже голову, - воззвал Захаров к разуму оппонента. - Как ты вообще оружие пронёс? На КПП досматривают, как в тюряге. Только что в зад не лезут…

- А пусть это будет моим секретом, - нагло улыбнулся Беспалов. – Вот увидите. Небольшое отступление от правил не только безопасно, но ещё и полезно. Вам ли не знать, полковник? Кто в ПВР устроил арсенал под кроватью? Ммм? Ну, скажите, не это ли в итоге спасло кучу жизней?

- О чём консилиум? – Бодрый голос Степанова заставил меня вздрогнуть.

Я невольно почувствовала себя заговорщиком. А вот Лёша сохранил завидное хладнокровие.

Рассказать или нет? Майор просто обязан его понять… В конце-концов, они - не враги.

Секундное замешательство. Прищур Степанова:

- Что-то не так? Варя? Кого испугалась?

Я взглянула на Захарова, потом на Веню. Тот лишь слегка помотал головой, делая вид, что поправляет водолазку. Странное решение. Почему сосед решил сохранить тайну Беспалова?

- Всё хорошо, - заверила я. – Вон, неожиданная проблемка нарисовалась.

- Дверь? – Степанов аккуратно отстранил Веню и прислушался.

Тишина. Только петли мерно поскрипывают. Пронзительный скрежет, а за ним приглушённый звон. И снова штиль, пугающий оглушительной глубиной.

Ни шагов, ни посторонних звуков. Лишь обречённое спокойствие, присущее заброшенным домам. Холодная, как могила громадина бережно охраняет свои тайны и не спешит «беседовать» с незнакомцами.

Когда невидимое окно в очередной раз звякнуло, «чекист» приоткрыл дверь, и оттуда потянуло на удивление зловонным сквозняком. Знакомые ароматы, не предвещающие ничего хорошего. Мясная гниль, смешанная с густым, сидровым амбре. Будто давленные яблоки хорошенько прогнили в земле. Такие запахи наполняют иногда осенний парк – брожение и тлен, предваряющие первые заморозки.

«Гнилой» туман собирается в низинах оврагов, и ты перестаёшь гулять в лесу, страшась «заразиться» прилипчивой «чумой» постепенного умирания…

- Плохо, - еле слышно произнёс майор, возвращая меня в реальность.

Что за дверью – рассмотреть не возможно. Длинные тени переполнили закоулки. Восстали из темноты, как призраки, плодя ещё больший морок.

Ранние сумерки отбирают у людей зрение. Ты всматриваешься в полутьму, пытаясь различить хоть что-то, но тщетно. Деталей не видно. Всё теряется в тенях и отсветах, превращаясь в аллохроичный мираж.

Ноябрьское солнце подошло к закату. Вахта окончена. «Тушите свет».

Жестом подозвав Журбу, Степанов скрестил руки на груди. Глаза его театрально закатились, и майор изобразил мучительную смерть.

- Да точно труп, - на грани слышимости пробормотал «омоновец». – Свежий.

- На счёт «три» заходим. Безоружные – отошли. – Приказал «чекист», и Лёха послушно отступил назад, лукаво глядя на полковника.

***

Приоткрыв ногой дверь, Степнов вошёл в комнату. В лучах заходящего солнца она показалась мне на удивление маленькой, как яркий портал в иное измерение.

Прогнав наваждение, я пригляделась. У распахнутого настежь окна перетаптывалось «нечто».

Одежда свисает с тщедушных плеч, как с вешалки. Штаны не по размеру, яркая бейсболка. Тонкие руки, как плети, обвисли вдоль туловища и вяло бьют по корпусу, отбивая темп шагов.

Со спины – подросток. Одет совсем по-летнему. Нехорошо.

Измазанные в глине кроссовки «чавкают» по бетону. Но грязь уже подсохла.

Незнакомец медленно подошёл к подоконнику и, молча опёрся на него. Навалился всем телом, уняв на время «танец» беспокойных ног.

- Эй, - прошептал Журба, но парнишка не отозвался.

- Ты живой? – Чётко произнёс майор, и в голосе его прозвучала нотка надежды.

Рука незнакомца поднялась и вполне осмысленно указала на солнце. При этом непослушные конечности выписали пируэт, а худое тельце качнулось, еле удержавшись на ногах.

- Пьяный, что ли? - Нахмурился Степанов, делая шаг навстречу.

- Аааааагрррхммм… - Подросток неловко обернулся, и ввалившиеся «бельма» уставились на Журбу. – Сооол-тттаааааааааггрххххх. - Палец парнишки переместился в сторону «омоновца». – Сааааалллдаааааттиккххххх, - слипшиеся голосовые связки издали хлюпающий звук, и по губам мертвеца полилась бурая жижа. Вязкая и вонючая.

Прикрыв лицо локтем, Журба отступил к двери.

Запутавшись в собственных портках, зомби сделал неловкий шаг и рухнул на пол.

- Боооооонннллннно, - запричитал он. – Буххх… Хххххххххх… Аааааа… - И рука его заскребла по бетону, сдирая ногти до мяса.

Журба суеверно перекрестился. Глаза его не отрываясь, следили за покойником.

- Смоотрррррррыыыыы,- забулькал кровью труп, протягивая вверх корявые, разодранные пальцы. Пергаментная кожа лопнула, обнажая желтоватую кость.

- Нахрен. – Прошептал майор. Иссохший от волнения язык прилип к нёбу и никак не желал слушаться. Мертвенная бледность залила лицо «чекиста».

Журба понял его с полуслова. Отдельного приказа не требовалось.

Не сговариваясь, соратники вылетели наружу. Подперев дверь спиной, Степанов склонился на полкорпуса. Руки его предательски дрожали.

Непреодолимая дурнота накатила на Журбу. Он сплюнул на пол густую слюну, прикрывая перчаткой подбородок:

- Вода есть у кого?

- В машине, - удручённо прошептала Мама-Света.

Степанов, серьёзный, даже злой, медленно съехал вниз по двери, пока окончательно не присел на корточки.

- Фуф… - Побледнел он так, будто его мутило. - Мне померещилось?

- Нет, - подавил икоту Журба.

- Он разговаривает. – В полуобморочном состоянии прошептал Веня. – А потом это… Ай, блин…

Не говоря ни слова, сосед бросился за угол и скрылся из вида. Послышался яркий плеск, переходящий в надсадный кашель, и Лёха глубоко вздохнул:

- Вот и «обновили» теремок… - Не вынимая сигареты изо рта, он прислонился к стене, рядом с майором.

- Давай, дружище! И за меня. – Крикнул «чекист», подбадривая охающего Веника.

Когда тот затих, Степанов уже поднялся на ноги, вернув остатки самообладания.

- Надо бы полюбопытствовать у Светланы Паалны, как она дошла до жизни такой… Развела мавзолей у себя под носом. - Сдвинул брови «чекист» и протянут руку скрюченному Журбе. – Очухался?

- Нет, - честно признался «великан». – Прям с души воротит. Даже здесь эту вонь чую…

- Бегите, мы посторожим ваш «трупешник». – Пообещал Беспалов. – Я к запахам привычный.

- Журба, останешься?- Коротко кивнул Степанов. – Вон, в окошко подыши.

- Не доверяете? - Усмехнулся Лёха. - Я ж от чистого сердца…

- Вы все тут безоружные, - вздохнул «омоновец». – Кроме нас с товарищем майором.

- Ааа, ну если так, - слащаво протянул Беспалов, - тогда «благодарочка» за беспокойство.

- Где один, там и другой... - Пожевал губу майор. - А вдруг, этот парнишка – не единственный обитатель стройки? Скажу «спасибо», если вы с ребятами поможете Журбе. В одиночку оставаться тут не стоит.

- Будет сделано, - насмешливо «козырнул» Беспалов.

- Ты это… Не надумывай лишнего. – Подмигнул «чекист».

Оглядев честную компанию, Степанов махнул рукой.

– Все остальные – на выход. Больше здесь ловить нечего.

Глава 21: Мир, дружба, жвачка

- Сам поведу, - отстранил майор Веника. И поскользнувшись на глине, выписал пируэт, изрыгая фонтан ругательств.

Совладав с гневом, Степанов прикрыл глаза. Остановился, покопался в карманах.

- Думаешь, застрелится? – Шепнул Веня мне на ухо, провожая взглядом «чекиста».

- Ну, и поганый же у тебя язык… - Изобразила я возмущение.

- И не говори… - Откашлялся Веня. – До сих пор мутит от их с Журбой приключений…

Выудив из кармана зажигалку, Степанов закурил. Нервозно, даже сумбурно. Помедлил секунд тридцать, вдыхая морозный воздух.

Предчувствуя раздачу тумаков, мы с Веником затаились, по старой привычке.

- Пусть сначала придёт в чувства, - сбавила я шаг.

Чихающий на все лады Журба обогнал нас и поравнялся с командиром. Передал записи и о чём-то долго шептал на ухо Степанову. Но тот лишь отмахнулся:

- Завтра обдумаю. Или через неделю… Только не сейчас.

- Ну, как знаете. Нужно что-то решать, – надавил на совесть «великан». – Не гоже так болтаться, как «оно» в проруби.

- Скажи ещё, не по-христиански, - округлил глаза командир.

- Да что с Вами спорить? – Махнул ладонью Журба. Он расстроено запалил папиросу от бычка майора, и втоптал окурок в грязь.

Сваты грелись в машине. Загруженный до «нельзя» дядя Гоша попросил у «чекиста» сигарету, напрочь игнорируя возмущённые взгляды жены.

- Ясная ночка, - цокнул языком Веня. – Да ещё и полнолуние. Романтика.

Налетевший из ниоткуда шквал растрепал волосы, и я поспешила натянуть капюшон. Поёжилась:

- С наступлением холодов, мои представления о романтике сужаются до размеров двуспальной кровати, - горько усмехнулась я.

- Только Степанову не говори, - захихикал товарищ. – А то потом не отвертишься.

- И на что это ты намекаешь? – Подняла я бровь.

- Ни на что не намекаю, - пожал плечами сосед. – Прямо говорю.

- Ну, ты говори да не заговаривайся, - понизила голос я. – У нас с майором исключительно деловые отношения.

- Да от вас искрит во все стороны, - ухмыльнулся Веник. – «Не влезай, убьёт».

- Подарю тебе свитер из ангоры, вместо твоей синтетики, - оскалилась я. – Искрит ему...

Один щелчок, и окурок Журбы улетел в темноту. Озадаченный «чекист» подозвал Захарова, и затеял с ним спор, пока сосед пытался раскрутить меня на откровенность.

Слов не разобрать. Но по лицу майора заметно, как сильно он озадачен.

К ночи значительно похолодало. Кляклую глину кое-где подёрнуло льдом, но ситуации это не исправило.

- Себя-то не обманывай, - закатил глаза Веня, и я поспешила уйти от разговора, причём в самом прямом смысле.

- Эй, а что я такого сказал? – Обиделся сосед. – Не будь малолеткой.

Яростно чавкая грязью, я оставила товарища в недоумении у дверей «долгостроя».

***

- Медитируешь? – Догнала я Степанова. Ноги разъехались, и майор подхватил меня под руку.

- Почти, - тряхнул головой он. – Раздумываю вот, с кого шкуру драть, за весь этот пи… хм… Даже не знаю, как обозвать сей бардак и сохранить лицо перед дамами… Пройдёмте, Варвара Захаровна, - поглумился он. – На тебя вся надежда. Уж, удружи - не дай скрутить головешку «хорьку». А то Света с меня до конца дней не слезет. Этот грызун ей дороже мужа родного!.. Так бы и придавил… - Прошипел «чекист», свирепея на глазах.

Не отпуская моей руки, он проследовал к машине. Я неуклюже поплелась следом, освещая путь смартфоном.

- Под ноги смотри, - буркнул майор. – Тут железка на железке…

Журба лишь покорно поднял ладошки, пропуская разъярённого командира к дверце «Джипа»:

- Сдаюсь, - покачал он головой.

- Смеёшься? - Прищурился «чекист». – А ключи? Или пальцем заводить прикажешь?

Поймав брелок, майор рухнул на сидение:

- Чистая катастрофа.

- Да не драматизируйте… - Хлюпнул носом Журба, заглядывая в окно.

- Ощущаю себя Дон-Кихотом, - усмехнулся Степанов. – Только вместо мельниц чёртовы зомби и бараны из ЦКЗ. Иногда мне кажется, что всё напрасно. А потом я пью кофе, и жизнь налаживается. Сегодня потребуется чуть больше эспрессо… – Вздохнул он. – Но сначала отыграюсь на Изотове. Может, отпустит?

- Звучит несправедливо, - усомнилась я, с облегчением плюхнувшись на сидение. Ноги просто гудели. – Ну, скажи мне, в чём тут его вина?

- Точно не отвечу, - честно признался майор. – Но буквально носом чую его «зловонный» дух в этой мерзкой истории. Ведь Гарик знал, что мы пойдём осматривать «недострой». Помимо прочего – он личный помощник нашей дорогой Светланы Паалны, и вся документация сперва через «хорька» проходит. Иванов им строчит запросы, чаще, чем дышит. Вчера Света, наконец, рассмотрела один из них. И дала «добро». «Алаверды» от «начальства». Небольшая «плюшка», за поимку «тихой». Подумайте головой. У Гарика есть неограниченный доступ к «экспериментальным образцам» и обида по жизни. На всех, кто счастлив, дружит, любит. Кто хоть в чём-то ощущает взаимность… А уж я – вечная заноза в его щуплом заду. Ещё со школьной скамьи. Но это уже совсем другая история… - Вздохнул Степанов почти ностальгически.

- А, по-моему, зомби маринуется тут с мая. – Прогудел бесхитростный Журба. – С прорыва. И не нужно надстраивать теорий. Самое очевидное – и является самым верным.

- Ой, ли… - Подпустил скепсиса командир.

- Хотите врезать Гарику -так «завсегда пожалуйста», - улыбнулся «омоновец». – Я всецело «за». Но с тем парнишкой он и рядом не стоял.

- А если докажу? – Прищурил глаз майор. – «Забьёмся»?

- На что спорим? – Оживился Журба.

- Если проиграю, выполню любое желание… Вон, Веника, к примеру! Или Вари. – Улыбнулся «чекист». – Как ты, Варвара: готова стать третейским судьёй?

- Я хочу лишь одного – «мира во всём мире», - усмехнулся сосед.

- А я вообще не готова брать ответственность. Сам же на меня жаловался, - подначила я Степанова.

- Я настолько уверен в себе, что могу гарантировать - никаких решений вам с Веником принимать не придётся. – Откинулся в кресле майор.

- Твоя самоуверенность иногда меня пугает, - честно призналась я. – «Иногда», в смысле, «почти всегда».

- Тааак, развивайте тему…– Вытер нос Журба. Игривые «чёртики» заплясали в его глазах. - А что, если выиграете?

- В таком случае, ты будешь своевременно брать больничный, без разговоров. – Подмигнул товарищу «чекист». – И вообще, во всё пообещаешь меня слушаться. А то взял моду.

- По рукам, - протянул ладошку «великан». – Замечу: никто Вас за язык не тянул. Но задание придумаю я, лично. Думаю, Вы представляете, каким оно будет.

- Замётано, - пожал руку майор, и дядя Гоша торжественно «разбил» спорщиков.

- А что за «интерес»? – Взбудоражился любопытный Веник.

- Узнаешь, - кашлянул Журба. – Всему своё время.

- Хммм… от тебя такие заявления звучат особенно угрожающе. – Поёжилась я.

Разместившись на заднем сидении, Веник свернулся калачиком на просторном диване. Зевнул во весь рот:

- Ну и денёк. Не так я себе представлял «вступление в должность».

- Не ной. – Завёл мотор «чекист». – Сейчас мы найдём, кому сказать «спасибо».

Переваливаясь на колдобинах, «Джип» двинулся в сторону НИИ. Полная луна заглядывала в окно, когда машину кренило вбок, и я возмущённо думала о нашем с Веней разговоре.

«А что, если и правда – я обманываю себя? Слишком много воды утекло с нашей первой встречи с Вадиком. Действительно ли это нужно – марать дружбу отношениями? Срок любви – короткий. А вслед всегда образуется стылая тундра. Я абсолютно не умею общаться с бывшими. Да и с «настоящими» тоже, как выяснилось, не очень могу. Возможно, нужно забить на «романтику» и ценить то, что есть?»

Не отыскав ответа, я подтянула ремень безопасности. Слишком душно… В этой машине… В ЦКЗ. На всей этой «мёртвой земле», когда сам не знаешь, «чем душа успокоится».

Вздохнув в такт мыслям, Степанов свернул на «бетонку», и «Джип» плавно заскользил вдоль фонарей.

- Знаешь, Варя, - взгляд «чекиста» упал на руку, - прекращай барабанить пальцами. Это всегда тебя выдаёт.

***

Влетев в оживлённый холл, первым делом Степанов столкнулся с Гариком.

- Не может быть, - потёр руки майор. – На ловца и зверь бежит.

Глаза Изотова заметались, но «чекист» вцепился в него мёртвой хваткой.

- Не спеши уползать в нору, мой скользкий друг, - расплылся в гадкой улыбке Степанов. - Какое везение! Я и не рассчитывал… Такой человек, и без охраны… - Запричитал он на все лады.

- Чем обязан? - Сморщил нос Гарик, отстраняясь от майора.

- Ты у нас – крутой спец по некротическим формам жизни? Светоч науки, перспективный учёный, все дела… Смог выбить грант у наших еврейских «друзей»…

- «Европейских». Можете не продолжать, - прервал словесный поток учёный. – Свои сильные стороны я знаю и без Вас.

- Тогда нет смысла тебя нахваливать, - картинно сник «чекист». – Тем более, что и не за что. Кто у «мамки» - «растеряша», а, Гарик? – Подмигнул он.

- Не понимаю Вас, - фыркнул Изотов. – Вы бредите? Говорил же, пейте витаминки… Ведь не шестнадцать, и давно. А Вы всё хорохоритесь, как молоденький… - Захохотав, неожиданно высоко, Гарик зарумянился от удовольствия.

Я лишь подивилась безбашенности учёного. Что майор не в настроении – за версту «сквозит». Но, похоже, Изотова это не смутило. Странный флёр безнаказанности повис в воздухе. Неужели, «чекист» просто спустит это с рук?

- Что замолчали? - Округлил глаза Гарик. – Даже не нахамите мне? Всё так плохо?

Голова Степанова закивала в такт насмешкам. Губы майора растянула ядовитая гримаса:

- Слушай сюда, жалкий ты клоун, - прошипел он, и впалые щёки учёного залила неестественная бледность. – Спрашиваю один раз. Ты отвечаешь чётко и по делу…

- Иначе что? - Прищурился Изотов. – Уволите меня? Это не в Вашей сфере влияния, уж простите.

- Нет, - нараспев произнёс майор. – Просто превращу твою жизнь в ад, даже не сомневайся.

- Снова угрожаете? – Мило улыбнулся Гарик. - Запугивать Вы умеете. Я долго имел дело с «особым» ведомством, и знаком с «метОдой» не понаслышке. Только время Ваше - прошло. Вы ещё не поняли?

- А ты проверь, - оскалился «чекист», но Изотов выдержал взгляд.

Он смотрел спокойно, даже надменно. Отличная выдержка. Мысленно я похвалила Гарика. Такому уровню самоконтроля можно только позавидовать. Даже Степанов существенно «сдал» за последние месяцы.

- Говорите, что нужно. Так уж и быть, посодействую. Просто чтоб Вы не дёргали Светлану Павловну. Им с господином Крыловым есть, что обсудить, - небрежно «обронил» учёный, проглотив усмешку.

«Неприятно… Ох, по живому. - Подумала я. – Только не сорвись, майор. Этот пакостник просто тебя провоцирует, причём, неприкрыто».

Но я недооценила выдержку Степанова. Тот лишь немного приподнял бровь, и знакомая, прохладная улыбка свела скулы:

- Эх, Игорёк… Ты – святой мученик, да? Это больно - наблюдать, как раз за разом, любимая женщина предпочитает других… Не таких утончённых, умных, достойных? Правда? Ты же высокого мнения о себе? Где-то там, глубоко, под этой нескладной шкуркой, пылает настоящий огонь. Ох, и дерзок ты стал. Забыл, как лупили в школе?

- Не забыл, - нахмурился Гарик. – И не забуду. Достаточно игр. Говорите, что надо. Или я пойду, - нехотя, процедил он. – Только у Вас тут достаточно времени – точить лясы… Остальные работают, причём, над «реальными» задачами, - с нажимом процедил он. – Я бы на Вашем месте сконцентрировался на стройке. Пока всё не «полыхнуло». Ваши люди уже успели набить аскому, не так ли? Сколько жалоб мне приходит, вы бы знали…

Глаза Степанова округлились:

- А не рано ли ты, Гарик, оборзел? Мммм? Без Светланы, ты пустое место. Или, уже нет? - Прищурился майор. – Ведёшь свою игру, в обход НИИ? Давно примеряешь к заднице Светкино кресло… и тут подфартило? Да? Хочешь «подсидеть» начальницу?

- У Вас паранойя, - брезгливо скривился Изотов.

- Поживём – увидим, - подмигнул Степанов. – Уж я-то своего не упущу, будь покоен. Самая глупая ошибка – считать, что ты умнее всех.

- Это работает и в обратную сторону, - рассмеялся Гарик. – Или Вы такого даже не рассматриваете?

Ладонь майора дрогнула, будто он раздумывал, отвесить «хорьку» оплеуху или отпустить его с миром.

- Ты, Игорь Семёныч, конечно, стратег. Снимаю шляпу. Но не понимаешь одного: Света – МОЯ жена. Ночная кукушка дневную перекукует. – Изобразил улыбку Степанов. Вышло не убедительно. – Так что, я бы на твоём месте задумался, куда линять, если все твои инсинуации накроются тазом. Мой долг – защитить супругу от необдуманных решений. А тебя я - насквозь вижу, как ты не извивайся.

- Знаете… Ваш отъезд расставил всё по своим местам. - Расплылся в усмешке учёный. – Светлана Павловна, наконец, поняла, кто Вы есть. Офицер, дааа… верный Родине, друзьям, долгу… Но только не своей жене. Не нужно пустых иллюзий. Ваше слово дня Светы – не более, чем пустой звук.

- Мечты… - Вздохнул майор. – Ты выдаёшь желаемое за действительное.

- Откройте уже глаза, - сморщился Гарик. - Вы – больше не семья. Но «бравый вояка» так увлечен собой, что даже не заметил, как просрал жену.

Схватив Изотова за грудки, Степанов пригвоздил его к стенке. Длинные ручки учёного заскребли по вороту, но разжать хват майора оказалось не так-то просто.

- Значит, попал в точку, - расхохотался Гарик.

Оставив попытки сопротивляться, он просто висел в медвежьих объятьях Степанова и хихикал, как маньяк.

Глаза майора, не отрываясь, буравили учёного. Тяжёлая пауза быстро переросла в угрожающую.

- Не марай руки, - повисла я на плече у Степанова. Взволнованный Веник схватился за другую руку.

Вместе мы оттащили упирающегося «чекиста» в сторону. Пугало то, что майор молчал.

Язвительность, даже крик – ожидать можно чего угодно, но только не безмолвия. Было в этой сцене что-то неправильное. Я даже испугалась, что Степанов окончательно «улетит» с катушек.

Поправив халат, Изотов торжествующе уставился на нас:

-А теперь, когда Сергей Алексеевич выпустил пар - поговорим по-взрослому?

- Только без провокаций, - ощетинился Веник.

- Товарищи, вы ещё не осознали, что мы в одной лодке? – Пожал плечами Гарик, старательно протирая очки. – С тех пор, как господин Крылов почтил нас своим присутствием – особенно. Даже с Вами, майор, - насмешливо поклонился учёный. – Я люблю свои проекты. Они мне дороги, почти как дети. А Станислав Георгиевич – способен всё отнять. Читайте между строк, если можете, - осклабился он. – Пока Степанов машет шашкой, настоящая война идёт далеко за пределами переполненных трупами улиц. Она не там, где «свои» и «чужие» пытаются поделить «общагу»… Настоящее сражение идёт в головах. В умах людей.

- Не говори загадками, - недовольно отмахнулся «чекист». – Ты сейчас не в том положении.

- И правда, Гарик, - примирительно вздохнула я. – Буду благодарна, если ты объяснишь, что происходит… В последнее время я постоянно теряю нить. Весь этот круговорот событий сбивает с толка. Если ты способен что-то прояснить, просто сделай это, не набивая себе цену. Чуточку проще… Может, в этом ключ к нашему взаимопониманию?

- «Чуточку проще», - горько усмехнулся учёный. – Ах, если бы… Боюсь, что Света связалась «не с теми людьми». Большего не скажу. Это небезопасно, -снизил тон Гарик. - Я прошу у вас помощи, на случай, если что-то пойдёт не так. Вы обязаны спасти мои исследования. От них зависит многое… Почти всё.

- А не переоцениваешь ли ты себя? – Прищурился Степанов.

- Глумитесь на здоровье, - поскрёб небритый подбородок Гарик. – Сейчас я и это стерплю. Не требую игры в одни ворота. Взамен, я тоже смогу быть полезным.

- Давно ли тебе доверять можно? – Скривился майор.

- А я и не прошу доверия. – Прошептал Изотов. – И к дружбе не стремлюсь. Мы можем враждовать, как обычно. Просто поддержите меня, когда господин Крылов захочет от меня избавиться. А я взамен окажу вам нужную поддержку и поделюсь результатами исследований. Вас же «тихая» интересует?

***

Спустя неполный час, к «долгострою» подкатила серая «буханка». Из неё вывалила бригада «безопасников», во главе с Гариком.

- Прочешите стройку. – Приказал учёный. И размешивая грязь кроссовками, он бесстрашно шагнул в темноту. – Знаете… Если вам не померещилось, то это окажется настоящим прорывом… - Без доли сарказма заверил он. – Природное развитие зомби идёт быстро… Но исключительно в физику. Высшая нервная деятельность некротических организмов очень ограничена возможностями мозга. После смерти нейроны отмирают, притом, стремительно.

- Только не "протеряйте" свой ценный «образец»… А то, я вас знаю, - не удержался от сарказма Степанов, но Изотов даже не ответил.

Все его мысли занимал новоявленный вид, на словесные перепалки ресурса не оставалось.

- Ты Свете доложил? – Нарушил молчание Степанов, устало поднимаясь по лестнице.

- Телефон отключен. – Пожал плечами Изотов. – Рабочий день окончен.

- Только не у нас, - вздохнул майор. – А когда-то Ланка работала круглосуточно. Что изменилось, разве она не обязана быть на связи, 24\7? Вдруг случится ЧП?

- Для этого теперь есть я, - постучал по груди Гарик, изображая полную боеготовность.

Вышло наиграно. На мой взгляд, даже немного грустно.

- А Света где, развлекается с Крыловым? – Прищурился Степанов.

- Вы – муж, Вам виднее, - усмехнулся Изотов.

- Наглец, - сплюнул на лестницу майор, и Гарик брезгливо поморщился. - Надо бы навестить жёнушку. Пока та не влипла в историю.

- Раньше надо было думать. – Вздохнула я.

Глава 22: "Серик"

Зомби перетаптывался за стеклом, бессмысленно таращась в пустоту. Запавшие глазницы в сетке чернильных вен. Худое, скуластое личико. Узловатые руки висят вдоль туловища, как плети. Угольно-чёрная, иссохшая ссадина у виска, блестит в волосах, как кусок гудрона.

Потеряв стимул, мертвец угомонился. Движения его стали вялыми и хаотичными. Иногда он искоса поглядывал на Степанова, и челюсть кадавра приходила в движение. Не сдержавшись, майор скрутил неприличный жест.

Сжатые губы Изотова растянула кривая ухмылка.

- Почему я не удивлён? - Устало вздохнул он. – Когда коту делать нечего… - Многозначительно закатив глаза, учёный порылся в холодильнике.

- Не отвлекайся, - вскинул бровь майор, наблюдая, как зомби ковыряет ногтями ладошку.

Тощая кисть никак не хотела поддаваться, и парень глухо порыкивал, бормоча под нос что-то невнятное.

Очень скоро непослушный сустав хрустнул, и я болезненно сморщилась. Средний палец покойника вывернулся вверх, и тот утробно загоготал, вытягивая руку навстречу Степанову. Хрупкий кулачок упёрся в стекло и заелозил перед носом «чекиста».

- Гыыыыы-ггггг-гы-хр, - плечи зомби затряслись, имитируя хохот. Но выражение лица осталось бесстрастным. Глаза неотрывно следили за реакцией майора.

- Что он делает? – Прищурилась я.

- Повторяет, как мартышка. – Невозмутимо ухмыльнулся Степанов.

Не без усилий, мертвецу удалось сложить нужную фигуру, и он гортанно заклокотал. Бурый пузырёк надулся и лопнул в уголке рта, отчего у меня отчаянно «заныло под ложечкой».

- Веселишься? – Прошёлся вдоль бокса майор. Провёл пальцем по стеклу, приглашая покойника к обеду, но тот не поддался. – Странно. - Нахмурился «чекист». – Неужели, ты понимаешь, где оказался?

- Не провоцируйте его, - нахмурился Изотов. – Это излишне. Он и так потерял много сил.

- О, мне так жаль, - смахнул воображаемую слезу майор. – Ты бы о живых так заботился…

- Живые, в отличие от мёртвых, позаботятся о себе сами. – Терпеливо вздохнул учёный.

- Заметила, Варя? – Закатил глаза Степанов. - Хорёк становится таким чувствительным, когда речь заходит о покойниках… Он часами готов болтать высокопарные пошлости, какие они распрекрасные и далее, по списку. Только что в любви им не признаётся. Смотри, не сорвись, Гарик. А то расцелуешь зомбака – не думаю, что он оценит…

Пропустив мимо ушей браваду «чекиста», Изотов нажал кнопку санитарного накопителя и засунул в окошко шматок сырого мяса.

Мертвец оживился. Заковылял в сторону пищи, неловко перебирая ногами. В потухших глазах разгорелся костёр азарта.

- Зачем это? - Приподнял бровь майор. – Подкармливаешь друга, надеясь на взаимность? А-яй-яй, Игорёк. Не смешивай работу и личное.

- Хочу его подбодрить, - пробубнил Изотов. Очередная издёвка майора осталась без ответа, и Степанов заметно заскучал.

Закрыв прозрачный люк, учёный наблюдал, как неловкие пальцы шарят по стеклу.

Наконец, зомби удалось поддеть «добычу», и он сладострастно закатил глаза от вожделения. Руки мертвеца затряслись, челюсть ритмично заклацала. Оглядевшись по сторонам, он помялся у стекла, заворожённо глядя на мясо. А потом вдруг резко, даже яростно вцепился зубами в стейк.

- Боооже… - Только и смогла промямлить я. Отвращение застряло в груди комком, и болезненный спазм сжал пустой желудок.

- Ты надеешься, что он… Как бы это выразиться? – Прищёлкнул пальцами майор. – Придёт в форму?

- Пища активирует метаболизм зомби. Парень долго голодал, - наклонил голову Изотов, делая пометку в планшете. – Переждём минут десять. Старые зомби не сразу включаются.

- Ты же не человечиной его кормишь? - На всякий случай уточнила я.

- А похоже? – Хищно оскалился Гарик.

- От тебя любого можно ожидать. - Честно призналась я. – Сегодня ты открылся с новой стороны. И мало ли, сколько граней у этого «Кубика-Рубика». Имею все основания опасаться…

- Приму за комплимент, - усмехнулся учёный, и впалые щёки его порозовели от удовольствия.

- Осторожно, Варя - не перестарайся. – Нахмурился Степанов, подпустив трагизма в голос. – Гарик от похвалы сразу портится… Борзеет на глазах. Или того – хуже, влюбляется по уши. Последняя женщина, что его похвалила, уже лет двадцать не может от него отделаться.

- До сих пор не можешь мне простить, что я стал крёстным твоей Вики? – Прищурился Гарик, переходя на «ты». – Знаешь ли, совместные праздники – это наша общая каторга. Не ты один мучаешься, делая вид, что тебе весело. Но… В конце концов, девчушка не виновата, что её папка – упёртый «сапог». Злопамятный и абсолютно не гибкий.

- Ничто человеческое тебе не чуждо?.. – Картинно удивился майор. – Всего лет тридцать знакомства, и мы, наконец, перешли на «ты». А это большой прогресс. Так можно и мыться начать. Правда есть нюанс. Зомби перестанут принимать тебя за своего. Но, может быть, у тебя, наконец, появится живая женщина?

- Если ты всё ещё нуждаешься в подкреплении своей крутости за счёт унижения других, то у меня для тебя плохие новости, Серёжа. – Вздохнул Изотов. – Или лучше сказать – «Серик»? Так тебя называли в средней школе? Мда… Детские травмы – дело паскудное. - Изобразил сочувствие учёный. - Ты не выбирал, каким стать. Социум «вылепил» нас обоих.

- Ой, не продолжай… - Болезненно сморщился Степанов. – Сейчас тебя унесёт… Уже сквозит проекцией чужих комплексов. – Ища поддержки, «чекист» уставился на меня.

Но я демонстративно скрестила руки, выражая свою отстранённость:

- Не втягивайте меня. Когда вы учились в старшей школе, я сидела на горшке.

- Мда, о чём я и толкую, - осклабился Изотов. - Психика выживает, как может. Закон курятника: «Пни ближнего, нагадь на нижнего»… Ты не против, если я буду звать тебя Сериком? Раз уж мы подружились?

- Ты можешь называть меня, как угодно. Особенно, если готов регулярно отгребать, как в старые-добрые времена. Наверняка, ты забыл, чем пахнет мой кулак. - Напомнил майор. – Я всегда готов пойти навстречу и освежить твою память… Только на сей раз, Свете будет «по-барабану» на твои злоключения. Господин Крылов занимает максимум её внимания.

- Ну, кто старое помянет, тому глаз вон, - гадко захихикал Гарик. – Попробовать стоило…

- Не хочу затыкать ваш фонтан ностальгии, но кажется, что-то пошло не так… - Указала пальцем я.

Зомби, молчаливый и бледный, выплюнул мясо на пол и уселся у дальней стены. Руки его скребли по груди, будто он задыхался.

- Ну, и что прикажешь с тобой делать? – Нахмурился Изотов.

- А чьё это мясо? – Почесала я нос. – Может, он предпочитает баранину? Или индейку? Предложи парню меню. Пусть выберет.

Усмехнувшись, Степанов показал мне большой палец. Но учёный юмора не оценил:

- «Некротики» едят любое мясо. Главное, чтоб с кровью. До этого проблем не было. Они даже друг друга поедают в плохие времена. Не понимаю, что пошло не так… - Уткнулся в планшет Гарик. – Да. Ни одного зарегистрированного случая отказа от пищи.

- «Некротики», - еле слышно передразнил его Степанов, буравя парня взглядом. – Нашли гурмана, на свою голову… Может, он любит прожарку «медиум»? А? Гарик, ты спроси. Мы быстро организуем.

Длинный палец учёного замелькал по «тачпаду»:

-Ну-ка, посмотрим… - Пожевал губу он. – Холодильная камера номер семь… Мммммм… Кажется, там осталось чуток… Ага…

- Что он ищет? – Посмотрела я на майора.

- Человечину, - невозмутимо пояснил он.

- А откуда… - Только и успела прошептать я, ощущая, как накатывает дурнота. Голос мой сорвался, и я растеряно замолчала.

Заметив мой неподдельный ужас, Степанов широко улыбнулся:

- Запамятовала, барышня? А я-то думал, ты ничего не забываешь… У ЦКЗ имелись когда-то неплохие запасы ампутированных конечностей. Многие и сейчас не прочь оттяпать от себя кусочек при оказии. Старые паттерны крепки. А в НИИ ничто не пропадает даром.

- Не хочу на это смотреть, - пискнула я, наблюдая, как зомби делает второй подход к мясному шматку.

Гарик заинтересованно проводил глазами кадавра и кинулся к холодильной камере.

- Да не бойся ты. Не перебьёт твой питомец аппетит… - Сморщился майор, наблюдая как Изотов остервенело роется в горе контейнеров и свёртков.

- Не то… - Всплеснул руками Гарик. – Вот, гады. Всё разбазарили. Остался только «НЗ»…

Когда полы засаленного халата скрылись в подсобке, «чекист» потянул меня к двери:

- Уверен, что Хорёк и без нас справится. Ну давай, посмотри на меня с благодарностью, - ухмыльнулся он. – У тебя это так искренне выходит – прям бальзам на сердце.

- День был слишком длинным, - вздохнула я. – Моего артистизма хватит лишь на короткий кивок.

Широко зевнув, я услышала, как хрустнула челюсть. Но её заглушил протяжный вой зомби. Голод заставил парня попытать удачу ещё раз.

Поддев мясо с пола, он обстоятельно его обнюхал и снова сморщился. Растерянно потоптался у стекла с протянутой рукой. И без предупреждения кинулся к майору, потрясая злополучным стейком. Забарабанил по окну, заскрёб неловкими пальцами, пытаясь выцарапать себе путь наружу. Но тщетно…

Инстинктивно отшатнувшись назад, Степанов погрозил мертвецу пальцем. И тот рассерженно зарычал, таращась бессмысленным взором в пустоту.

- Тихо… Тихо… - Пробубнил из подсобки Гарик. – Уже иду. Потерпи, мой хороший.

- Какой-то он странный… Словно роль отыгрывает. Не находишь? – Прищурился «чекист», придирчиво разглядывая зомби. – Будто знает, что мы от него ждём. Но делает это через силу…

Молитвенно сложив руки, я посмотрела на майора:

- Можно я не буду смотреть, как Изотов кормит труп человечиной? Каким бы классным и необычным он не был…

- Ну ладно, уговорила. - Заговорчески подмигнул майор. - Пока Хорёк решает научные загадки, пойдём, проведаем Чумакова? Нечего смотреть на эту дичь, да ещё и на ночь глядя.

- А разве карантин окончен? – Удивилась я. – К тому же, время - позднее. – Кинув взгляд на часы, я болезненно сморщилась. – Почти полночь. А завтра ты снова ворвёшься в кабинет «сранья» и потребуешь кофе. – Изобразила я обречённость.

Вскинув бровь, Степанов не сводил с меня глаз. Рука его поползла к подбородку. Он всегда так делает, испытывая замешательство.

- Так, я не понял. – Упёр «руки в боки» майор. – Ты хочешь повидать своего Ромео или нет? Что, прошла любовь?

- Там охраны больше, чем на проходной. – Закатила глаза я. – Ты точно не ошибся с приёмными часами? И вообще, при чём тут мои чувства к Вадику? Ну, скажи...

Заметив моё раздражение, «чекист» ухмыльнулся:

- Ну, мы же вместе? Дружба со мной открывает любые двери. Если честно, я и раньше мог тебя провести…Просто хотел, чтобы страсти поутихли, и вы оба хорошенько всё обдумали. Да и выглядел капитан – «не ахти»... Вдруг что…

- Забота о ближнем – явно не твоё. – Надавила я на «больное». – Ври, да не завирайся.

- Пойдёшь или нет? – Прищурился майор.

- Завтра. – Помялась я у двери. - Не думаю, что разбудить Вадика среди ночи - лучшая из твоих идей. Он на седативных. А вот от позднего ужина - не откажусь. Тем более, что обычный мы пропустили.

- Понял, - кивнул «чекист». - Пойдём, «обворуем» Журбу. У него всегда что-то, да припрятано «на чёрный день». Хомячий инстинкт. – Старательно сохраняя серьёзность, он пропустил меня вперёд. – Ах, Вадик. Знал бы ты, какая вероломная возлюбленная тебе попалась. Променяла свидание на еду… Женщины…

***

Подкатив к НИИ, Степанов аккуратно припарковался на отшибе, и мы пошли пешком, наслаждаясь всеми «прелестями» промозглого ноября. Внезапно поваливший снег жалил щёки. Руки мгновенно превратились в ледышки.

- К чему эта конспирация? – Постучала зубами я. – Хочешь заглянуть в окна своей благоверной?

- От тебя ничего не скроешь, - прослезился «чекист», еле дыша от ветра.

- Высоко. - Покачала я головой, искренне жалея, что не надела шапку. Под капюшоном гулял сквозняк, и уши скручивало в трубочку, как прошлогодний лист. - Там и в лучшие дни - ничего не разглядеть толком.

- Не забывай, на какую организацию я работаю. – Округлил глаза Степанов, пропуская меня в хорошо протопленный холл. – «Если сильно захотеть, можно в космос полететь». Не только у Светы есть умные гаджеты.

- Ты что, поставил дома прослушку? – Не поверила я ушам.

- И в кабинете тоже, - вздохнул майор. – Это вынужденная мера. И дело даже не в Свете. Я не доверяю Гарику.

- Ну, теперь-то пиши «пропало», - сочувственно кивнула я. – Люди Крылова всё твоё барахло вычистят. К гадалке не ходи.

Дежурный в холле мирно дремал за стойкой, но Степанов не стал его будить. За что удостоился моего восхищённого взгляда.

- Постепенно, да. – Внезапно согласился «чекист». Легко взлетев по лестнице, он подал мне руку. – Давай, бабуля. Тут всего три этажа. Дольше лифта ждать.

- А по высоте – все шесть. – Упёрлась я.

- Лень – смертный грех. – Покачал головой майор. – На здешних харчах ты очень рискуешь - стать огромной тёткой, если не возьмёшься за ум.

- Вот, хам. – Сверкнула глазами я. – Скоро ты «отморозишь уши» на зло жене, и нам станет не до жиру.

- Ладно. – Примирительно замахал руками Степанов. – Просто ненавижу этот чёртов лифт. Он медленный, к тому же, скрежещет, как бульдозер и пахнет подземкой. Старой резиной, железяками и машинным маслом. Сплошные зловещие ассоциации.

- Ты был тогда в метро? – Вспомнила я наш давний разговор. – В тот, первый теракт?

Майор кивнул:

- Было дело…

- Расскажешь? Или это государственная тайна? – Прищурилась я.

- Да уж какие тайны? – Красноречиво изумился Степанов. – Ты видишь меня насквозь, барышня. Если ты готова задержаться за полночь, расскажу тебе сказку, так уж и быть…

***

Журбы в кабинете не оказалось, и «чекист» выудил из кармана запасной ключ.

- О, это не красиво, - «скисла» я. - Может, перебьёмся чаем с печеньками?

- Паша меня простит. Это экстренный случай. Я – голодный, как волк. И у меня отвратительное настроение. – Пожаловался майор. – Печеньки его не исправят.

Прокравшись внутрь, Степанов сосредоточенно порылся в холодильнике.

- Ну вот, я же сказал. – Округлил глаза он. – Картошечка… Ага. Даже банка томатов в собственном соку имеется. Ай, да Журба… Жук.

Поставив чайник, майор зябко растёр руки:

- Голодно как, аж скулы сводит.

Наскоро расставив посуду на письменном столе, Степанов подвинул мне кресло:

- В ногах правды нет… И в руках тоже. Её вообще нигде нет, справедливости ради, - вздохнул он, глядя как ритмично стучат мои зубы. – Замёрзла? Это от голода. Сейчас закинешь дровишек в топку, и раскочегарится.

Водрузив на салфетку кружку с чаем, он плюхнулся напротив меня и энергично принялся за ужин. Минут десять прошли в абсолютном молчании. Только вилки звенели.

Буря за окном набрала обороты, и стёкла еле слышно трепетали, сдерживая удары стихии.

- Как думаешь, Журба не осерчает, если мы выпьем у него весь чай? - Поскрёб подбородок Степанов. – Вроде как, у нас и свой имеется… Но чужой всегда вкусней. – Улыбнулся он, поднимая кружку вверх. – Ну что… Официальное «завтра» уже настало. С Днём Рожденья меня? -Растеряно брякнув о мою чашку, «чекист» отхлебнул заварки. А я так и осталась сидеть с открытым ртом.

Неловкий момент скрасил Журба:

- О, Сергей Алексеевич. – Кудрявая голова «омоновца» показалась в дверях. – А я Вас везде ищу. Пойдёмте. Там Светлана хочет побалакать.

- И ты даже не удивлён, что мы бессовестно «гоняем» твои чаи? – Изумился майор. Рука его беззастенчиво потянулась к вазочке с сушками.

- За семь лет службы с Вами, я стал крайне устойчив к любого рода удивлению. – Пожал плечами «великан». – Допивайте, и погнали. А то упустим шанс. Ланкино настроение – переменчивей ветра в последнее время. Чует моё сердце, Крылов тому виной. Не успеем наладить мосты, скоро к госпоже директору на драной козе не подъедешь…

- Лично я верю в лучшее, - причмокнул Степанов, запрокидывая голову. – Но раз уж ты советуешь ускориться… - Допив чай, он звякнул кружкой о столешницу.

- Вы бы приголубили супругу, пока не поздно. – Подмигнула я, осознав, куда клонит Журба. – Иначе Крылов расстарается за Вас. И тогда, товарищ майор, «финита ля комедиа». «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу», - процитировала я любимый фильм детства.

- Эй, - отложил сушку Степанов. – Вас что, Гузеева покусала? А от тебя, Паша, вообще не ожидал! Занимайся своими делами.

- Так я и занимаюсь, - шмыгнул носом Журба. – О какой безопасности речь, если под боком пасётся этот «лис»?.. У него на лбу всё написано. Охмурит Светлану Пааллну, и хана нашим планам.

- Главное – вовремя переложить с больной головы на здоровую, господа офицеры, - захихикала я. – Всегда кто-то виноват. То Света, то Изотов. Теперь, вот, Крылов. Может, пора уже принять на себя ответственность за все злоключения? Мы приехали на чужую территорию, едим их хлеб и ещё удивляемся, что к нам такое отношение. Никто нас не знает, и доверять нам не должен.

- А я вот не понимаю твоего сарказма, - надул губы Журба. – Ты вообще хочешь переехать из кабинета в нормальную спальню? Или тебя устраивает – вскакивать от стука в дверь?

- Не в бровь, а в глаз, - подмигнул товарищу Степанов. – Всегда знал, что Варя – слегка мазохистка.

- А какая мне разница? – Устало зевнула я. – Всё равно прихожу за полночь. Дальше, как водится, только хуже. Я – за сохранение семьи. Но и Крылова не демонизирую.

- Зря, - вздохнул Степанов, закидывая чашку в раковину.

- Вы, как хотите. Лично я - спать. И можно без сказок. Прямо с ног валюсь – так затянулся день. – С трудом поднявшись со стула, я снова широко зевнула и на негнущихся ногах отправилась к двери. – С Днём Рождения, Сергей Алексеевич. Пожелала бы тебе любви, да ты сам не очень-то жаждешь её вернуть. Отношения – это не спринт на скорость, не игра в «догонялки». А скорее – «пинг-понг».

- Не люблю командные виды спорта, - показал зубы «чекист».

- На мой взгляд, это очевидно, - вздохнула я, задержавшись в дверях. - Маякни, если затеешь что-то грандиозное.

- Ты правда уйдёшь? - Покачал головой Степанов. - Не узнаю тебя… Рискуешь пропустить массу интересного.

- Интереснее шестичасового сна? – Потёрла глаза я.

- Намного. – Усмехнулся «чекист». Проводив меня до порога, он накинул на плечи куртку.

- Не верю. Спокойной ночи. – Поймав понимающий взгляд Журбы, я заперла дверь.

***

Блаженный полумрак окутал своей невесомостью, и я опустилась на табурет, борясь с непослушной молнией. Наконец-то… тишина...

«Никакого душа сегодня. Даже зубы не почищу», - подумала я, кое-как сбрасывая ботинки. Тусклый свет фонаря осветил Альфа. И тот неожиданно бодро кинулся мне под ноги, отирая икры круглыми боками.

- Соскучился? – Присела я на корточки, и кот недовольно замяукал, вставая лапками на колени. – Извини, брат. Такова жизнь. Ты жаждал одиночества. И чем же теперь недоволен?

Уже отходя ко сну, я вспомнила Ингу. Как мы делили комнату и гоняли чаи по вечерам. Альф забрался мне за голову и обстоятельно потоптался в волосах, больно оттягивая прядки. Не прошло и минуты, как я погрузилась в сон.

"Аллилуйя, братья!" - Выкрикнуло подсознание любимую присказку майора.

Глава 23: Честность

Проснулась я от глухого грохота. Форточка звякнула, ударяясь о стену. Старые петли заскрипели, что есть сил, отбивая ритм, похожий на азбуку Морзе. Нехотя приподнявшись на локте, я включила свет. Покосилась на часы, и губы растянула зевота:

- Так и думала… пять утра. Спать уже некуда.

Без сожалений откинув одеяло, я не дала себе возможности разлёживаться. В кои-то веки проснулась раньше всех и теперь имею все шансы продуктивно поработать над книгой. Сквозняк, пронявший до мурашек, заставил меня вздрогнуть.

Альф недовольно замахал хвостом, сползая с подушки. Во взгляде читалось неприкрытое осуждение.

- Нет, дорогой. Я не поведусь на твои гнусные инсинуации, так и знай. – Не дождавшись, пока кот очнётся, я укуталась кофтой и поплелась умываться.

Колючий, ноябрьский шквал только придал мне решимости - поскорее приступить к делу.

«Всё же, научил плохому Степанов», - усмехнулась я, щедро плеская в лицо ледяной водой.

Тело привычно вздрогнуло, но отозвалось звенящей бодростью, на грани с манией. Наконец-то появилась хоть какая-то определённость. Это радует и придаёт сил – двигаться дальше.

***

Почти месяц я не прикасалась к «Дневникам». Никак не отпускало ощущение, что мир вот-вот рухнет, и вся моя писанина никогда более не пригодится людям.

С тех пор, как начались перебои со связью, желание заходить в соцсети заметно поубавилось. Блог медленно умирал вместе с его подписчиками. Одна за другой, странички старых товарищей отправлялись в сетевое небытие.

К тому же, майор настоятельно рекомендовал нам удалить аккаунты, но я, естественно, не послушалась, чем довела его практически до бешенства.

- Вот зайдёшь в сеть, и засветишь геолокацию ненароком. Не хочешь по-хорошему, как «взрослая девочка», придётся отобрать у тебя телефон. – Воинственно нахмурился «чекист».

- Дааа, паааап. – Протянула я, подпустив изрядную долю яда в голос. – Эти аккаунты дороги мне, как память. Чтобы выманить пароль, тебе придётся меня пытать, - фыркнула я. – Там столько полезной информации, мои книги, блог. И ты предлагаешь стереть всё это? Серьёзно? Долгие годы интернет был единственным моим окошком в «большой мир». Лучше сразу убей.

- Соблазн запытать тебя до смерти – невероятно велик. – Рассмеялся майор, и Чумаков недобро покосился на него, поджав губы. – Но не сегодня. Думаю, Вадик меня поддержит.

- Однозначно, - вздохнул капитан. – Хоть мне и больно это признавать, но Степанов прав.

- Ты правда думаешь, что я полезу в соцсети, после того, что случилось в ПВР? – Нахохлилась я. - Считаешь всех вокруг непроходимыми глупцами?

- Хочешь ты того или нет, но смартфон я у тебя изымаю, - безапелляционно заявил майор. - Даю час - перенести все фотки и записи. А потом - баста. Очень подозреваю, что Коля мог покопаться в наших «звонилках» и прикрепить «маячки». Конечно, в ЦКЗ никто пока не сунется. Там «Рогвардия» и «Омон». С ними – шутки плохи. И всё же, не тронь лихо, пока оно тихо. Это всех касается.

Сергеич с Чумаковым недоумённо переглянулись.

– Да что вы вцепились в свои телефоны? - Не выдержал Степанов. - Всё равно толку от них теперь – как от козла молока. Вот они, «люди будущего», во всей красе… На службу, на кухню, в сортир – везде за собой эти штуки таскаете.

- Жалко расставаться с гаджетом, - пробубнил Вадим, вертя в руках небольшой мобильник, не шире моей ладошки. – Таких сейчас не достать. Батарею держит – почти пять дней. Удобный.

- Выкинь ты это ископаемое, - раздражённо отмахнулся «чекист». - Выдам вам новые, как только прибудем на место. – В любой задрипанной палатке, их, как грязи - хоть задом жуй. - Покосившись на меня, майор расплылся в улыбке. – В смысле, бери – не хочу. Мы же не варвары…

- Да у меня там вся жизнь. - Насупился «судмед».

- Стесняюсь спросить – какая? – Усмехнулся Степанов. – Знаю я твою жизнь. Сплошной «постельный режим». В общем не время спорить… - Сморщился он, искоса поглядывая на возмущённого Сергеича. - Все сдаём смартфоны на КПП. А лучше, скачайте информацию на ноуты и выкиньте их, куда подальше. Безопасность превыше всего.

- Но… - прогудел «судмед», и тут же поймал раздражённый взор майора.

- Твой «джентельменский список» покроется пылью раньше, чем мы доживём до заморозков. На личную жизнь времени не останется, поверь на слово, - вздохнул «чекист», откидываясь в кресле.

***

Прикрыв форточку, я налила себе кофе. Бодрящий, крепкий. И примостившись с чашкой за ноутбуком, погрузилась в чтение.

«Так, на чём же я остановилась?» - Кот, взбудораженный ранним подъёмом, забрался на коленки, и теперь фырчал, как паровоз.

Руки привычно забарабанили по клавишам. Перед глазами замелькали красочные картинки:

«Пожалуй, начнём с прорыва. Это стоит пересказать».

И только я настроилась на нужную волну, как в дверь поскреблись.

- Спишь? – Послышался приглушённый шёпот майора. – Открывай, Сова. Медведь пришёл. Принёс на хвосте свежайшие новости.

Усмехнувшись про себя, я отперла замок. Мрачный «чекист» скинул грязные берцы и устало обвалился на пуф. Глаза его картинно закатились, и он старательно промял тонкую переносицу.

- Как же я задолбался, - простодушно пожаловался он.

- Ты хвост медвежий давно видел? - Вскинула бровь я. – Видимо, новости будут «не ахти».

- Хоть бы раз тебя интуиция подвела, - протяжно вздохнул «чекист». – Но сначала кофе, иначе я свалюсь прям тут, - указал он на яркий коврик. И, нехотя поднявшись, вразвалочку двинулся к вожделенной кофеварке.

Шлейф из табака и парфюма защекотал ноздри: «Всё ясно, майор снова сорвался и стал дымить, как заводская труба. Тревожный знак».

- Ты вообще спишь? – Округлила я глаза, уставившись на Степанова. – Опасно быть таким бодрым в полшестого утра. Наши господа-учёные разберут тебя на запчасти, только повод дай.

- Ну, точно ведьма… - Поджал губы «чекист». – Об этом я и хочу побеседовать. Головастики подкинули пищу для размышлений. Дай мне минуту - «подправить голову», и я «порадую» тебя «плохими новостями».

- Только не пугай. И не томи. – Подначила я майора. - Категорически не выношу неопределённости. Или тебя настолько доконал недосып, что ты и слова без допинга связать не можешь?

— Не выдумывай. Я отлично выспался, - широко зевнул Степанов, делая шаг к кофемашине. – Не стой между человеком и его базовой потребностью. Иначе, я за себя не отвечаю. – Предупредил он.

Аккуратно оттеснив меня к дивану, «чекист» порылся в тумбочке:

– Сегодня мне потребуется двойная доза.

Внезапно в руке майора оказался коньяк, и я недоуменно нахмурилась:

- Крепкий алкоголь с утра – дурная примета. Ты в курсе?

- Башка раскалывается, - сморщился он. – Расширю сосуды, иначе помру.

- Ну, - замешкалась я. – Ты, давай, аккуратнее. С голодухи, они так расширятся, что тебя всосёт в гиперпространство внутреннего космоса, только в путь. Может, лучше таблеточку?

- Я – не алкоголик. – Ухмыльнулся «чекист», отмеряя стопку пахучей жидкости в чашку с кофе. – Даже не надейся, что я сопьюсь и от тебя отстану.

- И тем не менее, коньяк с утра – это слишком круто, даже по меркам апокалипсиса. – Покачала я головой. - Что стряслось? Не томи…

- О, пока ничего страшного. – Уклончиво ответил майор. Руки его остервенело зашарили в тумбе. - Ага. И травки тут. – Облегчённо выдохнул он. – Нужно как-то пережить этот день. Я тебе сейчас всё скажу, как есть. А ты пообещай не истерить. Хватит с меня и одной взбешённой дамы.

- Звучит, как повод для паники, - нервно захихикала я.

- Света как-то прознала, что Чумаков слышит «тихую». Не понимаю, кто его слил… - Запнулся Степанов, глядя, как неестественная бледность заливает мои щёки. – Спокойно. Всё под контролем. Пока. Ты присядь. - Посоветовал он. – Вариантов не много. Думаю, кто-то из «своих» расстарался.

Замолчав, Степанов сел прямо на пол, скрестив ноги по-турецки.

- Ты уже кого-то подозреваешь? - Нахмурилась я.

- Пока только сослуживцев Вадика… - Закусил губу майор. - Мы вместе штурмовали «Медгородок» полгода назад. Тогда капитан знатно всех перепугал… Так мило пообщался с мутантом, что чуть не открыл ему дверь. Лично я очень удивился крепости этой связи. А то, что случилось в школе, перекрыло давний случай с лихвой.

- Да неужели? – Скуксилась я. – И что там было?

- Вадим трепался с «тихой» на весь автобус. Еле удержали! Чуть на ходу не выпрыгнул – свою «зазнобу» вызволять! – Скосив глаз на меня, Степанов улыбнулся, наблюдая реакцию. – Фигурально выражаясь. Хотя, как знать.

- Даже не пытайся, - покачала я головой, настойчиво ковыряя угол стола.

Отстранив мою руку, Степанов вложил в неё конфету:

- В общем, варианты в разработке. Журба с Ивановым уже приступили к оперативно-розыскным мероприятиям.

- А ты не думаешь, что…

— Это Паша? - Перебил меня майор. – Совершенно исключено. И не Дима тоже. Эти двое верны мне, как правая и левая руки.

- Иногда конечности отказывают, - покачала я головой. – Вопрос времени.

- Не в этот раз. – Нахмурился «чекист». - Даже думать не смей. Мы должны доверять друг другу. А вот дальний круг, как выражается Журба, можно и «пошукать». Как ты понимаешь, Вадика теперь продержат в изоляции так долго, как только это вообще возможно. Жалеешь, что не сходила к нему?

Ощутив противную щекотку в носу, я кивнула.

- Не раскисай. – Вздохнул Степанов. – Что-нибудь придумаем. Но теперь меня к капитану вряд ли пустят. Светка рвала и метала. Только что не икру… кабачковую, - хмыкнул майор. – Наш «двойной агент» поведал ей, что я изначально был в курсе дела. Такого визга господин Крылов, наверное, никогда не слышал. Судя по выражению его лица, он правда думал, что Ланка – ангел во плоти. А тут такой «нежданчик» приключился. – Звонко захохотав, «чекист» уставился в окно. – Примирение нам с супругой точно не светит. Но, возможно, это к лучшему.

Поднявшись с пола, Степанов потянулся, как кот, улыбаясь своим мыслям.

Кружка ароматного кофе звякнула о столик, и я обескураженно следила за каждым движением майора, пока тот хлопотал над второй порцией:

- Коньяк?

- Не пью, - прохрипела я. – Мне только кофе.

- Как скажешь, - не стал спорить «чекист». - Но я бы на твоём месте «хлопнул». Тебе в рейд не идти. Пока не доделали ремонт, можно отоспаться, как следует. А потом, «арбайтн», Варя. Так что, используй возможность.

- Что? – Тряхнула я головой, разгоняя навязчивый морок.

- Оооо, как всё запущено, - майор опустился на диван, совсем рядом со мной. Настолько близко, что я снова почуяла запах его одеколона. Ненавязчивый, с прохладным оттенком, похожий на смесь фруктов с зубной пастой. – Земля вызывает Варю, - постучал он по столешнице обручальным кольцом.

- Похоже на сигнал «S.O.S». – Улыбнулась я через силу. – Что-то Вы припозднились, товарищ майор.

- Оценила мои жертвы? – Посмотрел Степанов исподлобья. – Вот, напялил «цацку», чтобы Свету задобрить, да не срослось. Следую Вашим советам, госпожа психолог. Ты давай, соберись. Нам всем необходимо взять себя в руки. Хоть как-то…

- Твоя правда. – Вздохнула я. - Не затычут же Вадика иголками до смерти, как думаешь?

- Не буду это комментировать, - замотал головой «чекист». – Изотов – гадёныш, а не Менгеле. К тому же, у нас наметилось шаткое перемирие. Думаю, он мне подсобит. Если господин Крылов не вмешается…

***

- Вадик… Аааааай-яй!

Чумаков вскочил на койке, прогоняя дремоту. Сердце неистово колотилось.

Время – глубоко за полночь. Мокрая от пота простынка противно липнет к ногам.

Ему снова приснилась «тихая». Грустная и немногословная, она сидела рядом, и вдруг пропала, растворяясь в свете фонаря.

С тех пор, как Чумаков оказался в «боксе», девчонка регулярно «навещала» его, на грани сна и бодрствования. Проходила от двери к кровати и ложилась рядом, разглаживая прядки на его виске. Почти нежно, даже интимно, словно они – любовники.

В этих «видениях» она выглядела вполне обычно. Как любая среднестатистическая женщина. Ни намёка на мучнистую бледность. Черты её лица, цвет кожи, радужка глаз разительно отличались от образа, запавшего Вадику в память.

Каждый раз, лишь только она приближалась к постели, свинцовая тяжесть наполняла конечности, и это совсем не нравилось Чумакову.

Он понимал, что «тихая» далеко, но тёплое девичье тело было настолько осязаемым, что капитан сходил с ума от двойственности ощущений.

Это не было сном, голограммой или проекцией. Казалось, что всё происходит наяву. Ноздри улавливали приглушённый яблочный аромат, на грани цветения и гнили. Так пахнет переспелый фрукт, упавший под дерево в жаркий полдень. Почти невыносимо.

Иногда она разговаривала, не размыкая губ. Но чаще всего – просто лежала рядом.

«Что тебе нужно?» - Спрашивал Вадик мысленно, почти болезненно глядя на девицу.

И ухо отзывалось лёгкой вибрацией: «Помощь. Ты».

«Тихая» училась общаться. Иногда она транслировала картинки. Целые сцены, как из немого кино. Капитан был уверен, что они не имеют никакого отношения к её «досмертной» жизни. И всё же, странная эмоциональная привязанность девушки к вещам или людям, передавалась Чумакову.

Этот причудливый «диафильм» мигал и пропадал, а потом повторялся. Вадим уже сбился со счёта, сколько раз «мертвячка» показала ему тучную даму с миниатюрной собачкой на руках, старый двор с расколотым фонтаном, оживлённую городскую площадь в удушливый полдень.

«Ну, что ты от меня хочешь?» - Беззвучно взмолился Чумаков.

«Тебя», - улыбнулась одними глазами девушка. И повторила всё снова, пока Вадим не догадался, что она транслирует ему мысли других зомби.

«Мы чувствуем, и вы чувствуете», - кивнула она, расправляя непокорный вихор, как заботливая жёнушка. Чумаков поёжился, ощущая навязчивое амбрэ прелого яблока.

«Неужели, «тихая» работает, как ретранслятор? - Думал он, ворочаясь на жёсткой койке. Каждый раз, после её «ухода», Вадик ощущал себя выжатым. – Почему я должен это знать? Что она пытается рассказать?»

Иногда девица показывала высокого мужчину в пиджаке. Он поправлял очки и нервно вглядывался в глаза Чумакову. Рассматривал его радужку, и узкое, холёное лицо искажала ухмылка.

Так улыбаются ущербным, со смесью жалости и отвращения. Человек поправлял галстук, и глаза его затягивала белёсая пелена. Будто сама смерть пялилась на Вадима, из-за черты. Оттуда не возвращаются, и уж тем более, не заглядывают в лица живым.

Каждый раз Чумакова наполнял ужас, животный, неконтролируемый, и «тихая» трепетала вместе с ним, прижимаясь худым боком к его руке.

«Ты боишься? - Удивлённо подумал капитан, и девушка покорно кивнула. – Но я его не знаю, прости…»

Лицо мужчины становилось блёклым и недовольным, погружаясь всё дальше, во тьму.

Следом - разум «перегорал», и Вадик отключался. А когда приходил в себя, «тихой» уже не было рядом. Как и сегодня.

Превозмогая отвратительный, иррациональный ужас, он вскочил на ноги и отжался от пола. Противная дрожь в коленях ушла. Но голова осталась тяжёлой, будто с похмелья.

«Надо бы поболтать со Степановым, - вздохнул Чумаков, окатывая лицо холодной водой. – Пока совсем с катушек не съехал».

***

- И что же ты медлишь? – Уставился на меня майор, выводя из ступора. – Остынет. Скажешь потом, что я варю отвратный кофе.

- Не ты, а кофеварка, - сморщилась я. - Ну и дёготь.

- Зато честно, - вздохнул Степанов. - Не время капризничать, барышня. Пора обновить припасы. К твоему сведению, это мой «ЭнЗэ», на особый случай.

- Травишь им врагов? – Посмотрела я искоса, и «чекист» устало рассмеялся.

- Обещал вчера тебе историю, «особой» секретности. Но ты отказалась от коньяка, поэтому, пришлось импровизировать. Такие байки на трезвую голову не травят, так и знай. – Расплылся в улыбке майор, откидываясь на подушки.

Руки его потянулись за голову, и костяшки пальцев пронзительно хрустнули.

- Вот, теперь совсем хорошо, - крякнул он, запивая крепчайший эспрессо холодной водой. – «Вы готовы, дети?»

- «Да, капитан», - заверила я, и губы Степанова дрогнули, размыкаясь в лучезарной улыбке.

- Ну, фактически, я конечно, майор. Но тогда действительно был капитаном, как твой Вадик. «Засиделся» в звании. – Прикрыл глаза «чекист». - Всё поменялось в одночасье…

- Это цитата из мультика… Ты же их любишь, - отхлебнула я кофе. – Не принимай на свой счёт.

- Да знаю… - Отмахнулся Степанов, рассматривая меня почти в упор. – И могу заверить, со всей ответственностью, «шестнадцатилетний капитан» - это не название повести, а шутка о моей службе. Человек я - так себе, как ты уже поняла. Заноза в заднице. Плюю на чужие чувства, строчу рапорты, если кто не прав. Настаиваю на своём до последнего. Играю на нервах, плету интриги. Злопамятный, как чёрт. И вполне понимаю, почему не нравлюсь окружающим. Но это - абсолютная чушь.

- Ну, не всё так плохо, - ухмыльнулась я.

- Хотел бы согласиться, но нет, - вздохнул майор. – Если мы с тобой неплохо поладили, это не значит, что ты знаешь меня, как следует. Я – скверный человек. И лучше, чем есть, стать не стремлюсь. Для меня важно – хорошо выполнять свою работу. Не более. Я наворотил столько, что этот ворох ошибок и за три жизни не разгребёшь.

- Ладно! – Подняла руки я, изображая капитуляцию. – Задумал сеанс самобичевания - прерывать не буду. Просто, хочу узнать, с чего начался апокалипсис. И если нужно для начала выслушать, насколько ты плох, то "валяй", - подбодрила я "чекиста".

- Имей в виду, ты сама напросилась. И да - в рукопись это включать не стоит. – Указал «чекист» на ноутбук. - Всё произошло в мой День Рождения. Не люблю этот "праздник" всей душой. С самого детства... Света так расстроилась, что я снова проведу его на службе. Орала, как резанная. Впрочем, ничего нового… Моя стабильность на тот момент выглядела именно так.

- Сочувствую, - искренне прошептала я, но майор недобро ухмыльнулся, принимая это за сарказм.

- «Особое» ведомство давно «разрабатывало» ребят. Они оказались в нашем поле зрения по случайности… Но ты же знаешь Свету! Упёртая, как бык. И ей не объяснишь, что долг - превыше личного. Избирательная слепота поражает мою жёнушку, как только речь заходит о её интересах. Но сейчас не об этом…

Глава 24: Метро

- Речь пойдёт о «доковидных» временах, - пожал плечами «чекист». – Две тысячи восемнадцатый год. Цифра из прошлой жизни. Без страха и ограничений. Хотя… Сегодня любая пандемия выглядит не столь ужасной.

- Твоя правда, - зябко поёжилась я. - Но кто бы знал...

- Ещё целый год до первых упоминаний о «Короне». Ко мне, через агентурную сеть попала тревожная информация. Группа националистов готовит акцию в московском метро. Под угрозу попадают станции крупных районов, густонаселённых мигрантами из Азии. Люблино, Марьино, Гольяново, Капотня, Солнцево. А это, чтоб ты понимала, огромные участки особенно многолюдных веток. Разумеется, я сразу же взял ноги в руки и метнулся к начальству.

- А они? - Похолодела я.

В голове мигом всплыла давняя история. Один из «книжных» блогеров, моих ближайших товарищей, погиб во время теракта в московской подземке. Поезд полностью выгорел, выживших – не нашли. На станции образовалась давка. Конструкция местами обвалилась от взрыва. Почти пятьдесят человек просто пропали без вести. В том числе, и Байрон… Земля ему пухом. Во всяком случае, фрагменты тел не смогли идентифицировать.

Финансово успешный проект по продвижению молодых (и не очень) авторов перешёл в руки его друга, и канал больше никогда не делал обзоров на мои романы, считая их бесперспективными.

Хейтеры шутили, что нужно было взорвать Байрона к чертям собачьим, чтобы мир не ослеп от моих "гадких фантазий".

Я же очень сожалела. Горевала так, будто потеряла брата. Но одновременно почти рыдала от облегчения. Почему? Ответ прост... Профукав последний шанс с ним встретиться, я выжила. Ведь в тот день мы планировали совместную фан-встречу. В последний момент я отвратно себя повела: отказалась от выступления, впадая в пучину паники.

Возможно, что трусость, впервые спасла мне жизнь. Дай бог, не в последний раз.

СМИ очень долго муссировали подробности, родные искали без вести пропавших. Станцию закрыли почти на два месяца.

Я долго терзалась, а верный ли выбор сделала. Но когда узнала о теракте, заперлась дома ещё крепче. Полгода не выходила на улицу, заказывая продукты в сети. Моя психика была растоптана.

- Эй, Варя, ты со мной? - Аккуратно подергал меня майор. - Ну, разумеется, «отцы-командиры» развернули масштабную операцию, хотя можно было «обстряпать» всё иначе. Тише едешь, дальше будешь… Но кто послушает какого-то капитана? – Подпёр щёку Степанов. - Понятно, что необъятное - никак не охватить. И скорее всего, теракт планировался точечно, на нескольких станциях. У нас в запасе осталось чуть меньше недели, чтобы вычислить, найти и обезвредить злоумышленников. Ребята рыли землю, как псы. Но чем больше ведомств в курсе, чем дальше расползается информация. В «день икс» ничего не произошло. И на следующий. И через неделю. Активистов группы задержали, притом, почти сразу. Кому-то и без нас было, что вменить. Другие попал в КПЗ, до выяснения. Организаторы почуяли неладное, и ушли в подполье. Так прошли конец лета и часть осени.

- А после что изменилось? - Не поняла я майора. – Ведь ёжику понятно, что силовики в курсе.

- Твари выжидали. Готовились. «Переписали сценарий». - Покачал головой Степанов. - Это, Варя, не просто шпана, не отморозки с "района". За их спинами стояли очень крутые «дяди»… Прошло два месяца и наступили холода. Тем хуже. Ещё больше народа предпочли сменить наземный транспорт на метро.

- Всё это время Вы держали руку на пульсе? – Снова перебила я майора, ощущая укол нетерпения.

- «Особое ведомство» даром хлеба не ест, - усмехнулся он, отпивая кофе. - Клубочек истории постепенно раскручивался… К октябрю погибло несколько моих информаторов. Обстоятельства – странные. Одного убили в пьяной драке. Казалось, бы случайность. Другой попал под машину. Но когда умер третий, стало совсем очевидно, что людей устраняют. Ситуация обострилась, и нужно было срочно предпринимать меры. К тому времени «ФСБ» уже вышло на московский НИИ «Косметологии и дерматологии», с которым, кстати, активно сотрудничала корпорация Крылова…

- Ух, ты!.. – Прикрыла я рот ладошкой, чтоб не сболтнуть лишнего.

- Накопать достаточно компромата на НИИ не удалось. Явной связи с «радикалами» тоже не прослеживалось. Смущала лишь единственная фигура в совете директоров. Ему принадлежала дочерняя фирма – ПАО «Синжираль». Она в то время занималась косметикой на основе стволовых клеток и активно продавала разработки НИИ на Запад. Её учредитель – оказался крёстным одного из задержанных.

- И чем всё кончилось? – Не сдержала я любопытства.

- Не смотря на затишье, операцию не завершили и людей не отозвали. «Опасные» станции то и дело закрывали «на ремонт». Пространство тщательно обыскивали. Поставили дополнительные камеры. Подозрительных пассажиров стали активно досматривать. В переходах и на перронах постоянно дежурили силовики. Иногда мне казалось, что в час-пик на станциях больше оперативников, чем горожан. И вот однажды произошёл странный случай… Я не верю в Бога, Вселенский Замысел и прочую мистическую белиберду. Только в науку, в себя. Реже – в ближнего. Но даже меня проняло. Журба до сих пор подсмеивается... Как в "Библии": «…И мёртвые встанут из могил». Апокрифичненько, знаешь ли... А дальше тотальный "армогебздец". Тогда мы ещё не видели живых мертвецов. А они уже пришли за нами.

***

Послышалась приятная музыка и двери распахнулись на станции Люблино. Налетел сквозняк, с платформы пахнуло резиной и мочой.

Раскосая девочка с длинными волосами бодро зашла в вагон и плюхнулась напротив Степанова, уложив рюкзак на колени. Цитрусовый запах её парфюма защекотал нос, и «чекист» вздохнул с облегчением.

Новехонький, только принятый в эксплуатацию поезд поражал воображение. Вокруг чистота. Много пространства и света. Удобные сидения с гнёздами под зарядку и красочные дисплеи с рекламой. Футуристично, даже необычно, особенно в сравнении с грязью и запустением «древней» Люблинской линии.

Двери с шелестом закрылись, и поезд плавно заскользил по рельсам.

- Умеем же, когда захотим, - пробубнил Иванов, вытягивая длиннющие ноги в проход.

Девушка смерила его раздражённым взглядом, пряча сапожки под юбку. И «росгвардеец» широко улыбнулся.

- Хороша, - шепнул он на ухо товарищу, - но строга не по годам.

- Да сам виноват, - «прыснул» Степанов. – Тычешь в неё своими палками… И ещё удивляешься?

- Как Вам поезд, девушка? – Оскалился Иванов, беззастенчиво рассматривая попутчицу.

- Отстань, - одёрнул его «чекист». - Дай человеку почитать спокойно.

Ловко перевернув страницу, незнакомка демонстративно прикрыла личико книгой.

- «Фейнмановские лекции по физике», - недоверчиво пробубнил «росгвардеец». – Серьёзно, однако…

- Если ты – не Стив Хокинг, то тебе там нечего ловить, - рассмеялся Степанов.

Журба в беседе не участвовал. Он привалился к стенке, разглядывая убранство поезда.

- Одно плохо, - нахмурился "великан". – Вагоны без перегородок. Не порядок. На безопасность власти совсем забили. Расслабились. Сюда бы дверку, хоть номинальную, чтоб людям было, где укрыться от какого-нибудь психа… да вон, как тот, например, - массивная ладонь «омоновца» указала в начало состава.

Грязный, неухоженный мужик повис на поручне и болтался на нём, как обезьяна в обмороке. Костлявые руки буквально обмотали желязяку, и тщедушное тельце то и дело билось о трубу, входя в причудливый пируэт.

- Смотрите, какая пластика. - Усмехнулся «чекист». - Прям Тарзан.

Подтверждая слова Степанова, сумасшедший съехал на пол и завыл, как орангутанг в брачный сезон. Хрипло, даже немного безысходно, совсем по-звериному.

Выписав несколько затейливых «па», он грузно обвалился у сиденья и застыл в неестественной позе. Стоя на коленках, мужичок ритмично вздрагивал, словно его взяла икота.

- Совсем допился, - вздохнул Иванов, рассматривая незнакомца. – Уже весь сизый.

Скривившись, маргинал отвернулся, и его шумно вывернуло.

- Да тьфу ж ты… чёрт, - поморщился впечатлительный «росгвардеец». – Ненавижу… Вот и пускай по России новые поезда… Всё «алкашня» загваздает. Теперь сиди, и нюхай этого «обрыгана».

Хрупкий парнишка, совсем ещё школьник, сгрёб свои баулы и переместился подальше от сомнительного попутчика. Тот с трудом отлип от поручня, и разлёгся прямо на полу, не брезгуя бурой лужицей собственной рвоты.

Утерев с лица пот, Степанов расстегнул куртку. Уселся поудобнее, стараясь не светить кобуру:

- Когда уже этот чёртов день кончится? – Вздохнул он, разглядывая лица случайных попутчиков.- Надо было супругу слушать. Ел бы сейчас салат, пил коньяк и нюхал носки Гарика. - Лицо «чекиста» искривилось, выражая пренебрежение. - Всё лучше, чем блевотина…

Просторный, светлый поезд просматривался насквозь. Парочка влюблённых в соседнем вагоне. Чудик с селфи-палкой наперевес, девица с книгой, подросток, да ещё человек десять, от силы. Вот и все пассажиры.

«Час-пик» давно прошёл, и народ стихийно схлынул. А потому, Степанов с Ивановым, наконец, позволили себе расслабиться. Журба же - напротив, выглядел собранным, даже взволнованным.

- Всё нормально, старлей? - Обратился «чекист» к «омоновцу».

- «Снова-здорово»… Вон, кипишь начался. - Прищурился «великан», рассматривая гастарбайтера в замызганной куртке.

Тот привалился к поручню и буквально «поедал» незнакомку глазами. А затем медленно, не поднимая ног, зашаркал по вагону, как старый дед.

Пошатывается в такт тряске. Взгляд отрешённый, рот приоткрыт. Дышит тяжело, надсадно. Надолго останавливается, чтоб откашляться.

- Не хорошо… - съёжился массивный Журба. – Болезный какой-то…

Один шаг, другой. Паренёк застыл и глядит, не отрываясь, на даму в наушниках. Та закрыла глаза и медленно качает ногой, беззвучно подпевая солисту.

- Да мужик просто в «зюзю», - вздохнул Степанов. - И ты бы сейчас так мог, не будь я таким выскочкой…

- Нет же, - замотал головой «омоновец». – «Мутный» типок. Может, под наркотой? Надо бы документы проверить.

Полупустой поезд грохотал, растрясая вагоны. Смуглый парень брёл медленно, но настойчиво. Пальцы его то и дело задевали о поручни. Он останавливался, ненадолго зависая в прострации. Рассматривал непокорные руки. Двигал кистями, сжимая их в кулак, так, словно впервые в жизни видел.

Состав прибыл на станцию, двери отворились, и в вагон забежала разномастная стайка подростков. Кудрявый «заводила» парит электронной сигаретой – лицо довольное, аж сияет. В руке – блестящий планшет. Друзья облепили его и вместе смеются над шуткой.

Видео орёт, поезд - грохочет. Тинэйджеры шумят, переговариваются, как птички. Две девчушки в ярких куртках, отчаянно жестикулируют, шутливо пихая друг друга локотками. Веселье в самом разгаре.

Заметив молодёжь, парень вышел из ступора. Быстро заковылял им навстречу, путаясь в безразмерных брюках. Ломано, угловато, задевая ногой за ногу.

- Да что ты такой неугомонный? - Процедил сквозь зубы «чекист» и ужаснулся прозрачной бледности незнакомца.

Рослая девица с голыми щиколотками смерила гастарбайтера презрительный взглядом и отвернулась, жестом отстраняя свою соседку подальше. Парень неуверенно покачнулся и резко ухватился за яркий край пуховика. Нимфетка взвизгнула от неожиданности и кинулась в сторону, пытаясь вывернуться из цепких пальцев сумасшедшего. Но не тут-то было.

Тщедушный паренёк заржал во весь голос и навалился на девицу, распространяя душный запах немытого тела. Обнял за плечи, приблизился к лицу. Горячее дыхание раздуло прядку на виске, и бедняжка заверещала от испуга, отталкивая незнакомца.

Её подружка в отчаянии заколотила негодяя по рукам:

- Да что ж ты, а? Не стыдно? Идиот! Уйди.

Журба мгновенно вскочил на ноги, но не повезло…

Вагон качнуло на развилке, и «парочка» рухнула на пол. Потеряв равновесие, «омоновец» завис на поручне, растрачивая драгоценные секунды.

Степанов с Ивановым завалились друг на друга, и «чекист», чертыхаясь, отпихнул неподъёмного товарища, морщась от боли.

Ребята кинулись на помощь подружке, но паренёк замахал руками, как мельница, рыча и отплёвываясь. Глаза его неистово завращались, словно вот-вот выпадут из орбит.

Самый высокий из тинейджеров отвесил хулигану звонкую оплеуху, и тот остервенело заклацал челюстью в сантиметре от голой руки. Испуганный подросток отпрянул, но не ушёл. А лишь обернул рукавом конечность, и что есть сил, врезал по макушке смутьяну. Но тот и не заметил.

Завалившись на жертву, он сладострастно закатил глаза. Ладошки незнакомца зашарили по дутому воротнику, пробираясь под волосы. Испуганная девица оглушительно заорала.

С трудом поднявшись, Степанов поспешил на выручку детям, и они, вдвоём с Журбой едва оттащили тщедушного «дебошира» к сидениям.

Заплаканное личико девочки жалобно уставилось на «чекиста».

- Укусил, - скуксилась она, протирая рукавом щёку. На жёлтой ткани тут же проступил ярко-алый след. – Вообще отбитый, да? – Взвизгнула нимфетка, с ненавистью зыркнув на хулигана. – Урод. Вы же его отмудохаете, я надеюсь? – Спросила она Журбу, и тот недоумённо округлил глаза.

Тонкая ножка лягнула парня в бок, и он зарычал, как пёс. Девчонка вздрогнула. Но Журба крепко держал негодяя за шкирку, не давая ему ни единого шанса к бегству. Заломав руку за спину, «великан» применил «болевой», но смутьян даже не сморщился.

Пока Иванов «колдовал» с наручниками, Степанов подал потерпевшей бумажную салфетку.

- Далеко ехать? - Прищурился он.

- До конечной, - сморщилась девица.

- Это что сейчас было? – Заморгала её подруга.

Кучерявый подросток закатал рукав и ощупал царапину на запястье:

- Меня тоже коцнул… Надеюсь, он не бешенный?

Неприятная сцена напугала пассажиров. Влюблённая парочка мгновенно отлипла друг от друга и забилась в дальний вагон, поближе к дремлющему алкашу. Лужа подсохшей рвоты уже никого не смущала. Все уставились на невменяемого парня и ждали развязки.

- Придётся выйти на следующей и задержаться ненадолго, - участливо вздохнул Иванов. – Надо бы протокол составить. Ты совершеннолетняя?

- Нет, - помотала головой потерпевшая.

- Тогда, звони родителям. – Закатил глаза «росгвардеец». – Вечер будет долгим…

- Сгоняю к машинисту, - встрепенулся Степанов. – Дам знать о происшествии и спрошу аптечку. Обработаем вас, - осмотрел он заплаканное личико девушки, и та покорно кивнула.

– А ещё надо бы узнать, что с этим «субчиком» не так и чем он «накидался»... – Покачал головой Иванов. - А то окочурится по дороге в изолятор. Мы виноватыми останемся. Потом задолбаетесь бумагу марать…

- Твоя правда, - нахмурился Степанов. - Попробую вызвать бригаду медиков.

Бледный до синевы парень молчаливо уставился на «чекиста». Хрупкое запястье елозило по поручню «вверх-вниз», и лишь наручники мешали ему кинуться на «обидчика». Он с ненавистью разглядывал глумливую улыбку Степанова, но тот не стал задерживаться, и бодро потрусил в головной вагон.

- Как тебя звать?- Наклонился к дебоширу Иванов.

Тишина. Клацнув челюстью, хулиган снова запутался в брючине и закряхтел, как мокрый младенец.

Последнее, что услышал Степанов – это смачный шлепок. Обиженная «валькирия» снова попыталась отомстить своему «обидчику».

***

Пока объяснил машинисту суть проблемы, пока нашёл лекарства… Прошло минут пять. В дверь неистово заколотили. Увидав в щели перекошенное лицо Журбы, «чекист» вылетел в вагон и едва не осел на пол от ужаса.

Картинка перед глазами не укладывалась в голове. Яркий ручеёк крови растёкся от дверей в проход. Нутро Степанова болезненно сжалось, будто стальной прут раскалили до бела и обернули поверх кишок.

Журба нетерпеливо пританцовывал в проходе, не решаясь сказать ни слова.

Разум отказывался верить глазам, а ведь «чекист» служил долго и всякое повидал. Думал всё, ан-нет…

***

Покусанная девочка уже набросилась на подругу, и грызла ей руку, плотоядно сглатывая кровь. Та лежала без чувств. Иванов склонился над сумасшедшей, потянул её на себя изо всех сил, но бешенная пигалица сидела, как вкопанная, словно весила тонну.

Выругавшись, «росгвардеец» заломал ей руку настолько, что хлипкий материал куртки разошёлся по шву. А настойчивая девка и глазом не моргнула.

Высокий «заводила» мешком лежал у двери. По его породистому, бледному лицу в три ручья катились крупные слёзы:

- Мама-мама-мамочка, - бездумно повторял он, глядя, как его подруга размазывает по щекам кровь.

Пожилой пьяница, пролежавший всю дорогу, как ветошь, тоже поднялся на ноги, и теперь навалился на школьника в проходе. Тот заверещал от испуга, переходя на фальцет и закрылся безразмерным рюкзаком. Парочка влюблённых попыталась их разнять, но силы оказались не равными.

- Что вы стоите? – Заорал Степанов, выходя из себя.

- Щааа, пять сек, - прокряхтел Иванов, седлая проворную девицу, как племенную кобылу. Та забарахталась под его напором, оседая на линолеум. Уперев колено в поясницу, «росгвардеец» кое-как сгрёб своей лапищей её тонкие ладошки. В другой руке блеснула сталь наручников. Пара томительных секунд, и «сумасшедшая» задёргалась у поручня, извиваясь, как змея.

Степанов присел на пол и похлопал по щекам её подругу, но та не очнулась. Рука безвольной плетью моталась по полу, вздрагивая в такт качке. Запястье съедено до костей, лишь белёсые нити сухожилий дрожат, как студенистые черви.

- Бляха… - Отпрянул «чекист». Прощупал пульс на сгибе. – Похоже, девка «того»… Ну, чего ты завис, Журба? – Нетерпеливо заорал он, поднимаясь на ноги.

- Это дети… - побледнел «омоновец». – Не могу.

- Толка от тебя… - Сплюнул вязкую слюну Степанов.

Рука его потянулась к кобуре, и он бросился в дальний вагон – вызволять орущего ребёнка из лап нелюдя.

Девица на полу медленно открыла глаза и с интересом уставилась на Стапанова. Обглоданная кисть потянулась к ботинку, но «чекист» мастерски ушёл от непрошенного «контакта». И ладошка упала на пол с противным, влажным шлепком.

- Эээ, неет, - протянул он, на всех парах пролетая мимо. - Даже не мечтай.

Но нимфетка и не думала отставать. Кое-как поднявшись, она тряхнула головой. Оттолкнулась от пола, как обезьянка и с лёгкостью запружинила по проходу.

Шаг за шагом, дистанция сокращалась.

«Что делать? Что делать? Что? - Пульсировало в мозгу. - Стрелять в ребёнка? Да ну, нахер». - Но тело уже совершило отработанный жест, вскидывая оружие.

Рука почувствовала воронёную сталь, глаза защипало от напряжения.

Невозмутимый Иванов вышел навстречу «милой» девчушке, сгрёб ту в охапку и бесцеремонно тряхнул за плечи.

- Очнись! – Гаркнул он, отвешивая ей пощёчину. И «дева» заколотилась в его руках, пинаясь и отплёвываясь, как степная кошка.

Услышав крики, пожилой алкаш отстал от подростка и поднялся на ноги. Недоумённо оглядел вагон, и взор его сфокусировался на забившихся в угол «влюблённых».

- Нет, не надо, - залепетала молоденькая женщина, но маргинал потянул чёрные, давно не мытые ладони к её лицу.

Мужчина в фетровой кепке закрыл своей спиной дрожащую фигурку возлюбленной, но субтильный алкаш с лёгкостью выволок его в проход. Головной убор покатился в сторону. И, схватив за волосы, дядька с силой потянул жертву на себя.

Пока Иванов тряс невменяемую девчонку, как грушу, пытаясь привести в чувства, Степанов двинулся навстречу алкашу.

- Нужно что-то делать, не стой, как столб, - одёрнул он багрового, как помидор, Журбу. – Доставай оружие. Наручники. Что там у тебя ещё есть? И вяжи парнишку, пока он тоже не озверел, - рука командира указала на трясущегося мелкой дрожью тинейджера, с вэйпом в зубах.

Скрутив девицу, Иванов затолкал ей в пасть кляп:

- Покусайся мне, - прошипел он, бросая её на сидение. А сам двинулся на выручку товарищам. Её шустрая подруга ещё долго щёлкала зубами и плевалась кровавой слюной ему в след.

***

Поезд медленно затормозил, подходя к перрону:

- Не открывай двери, - метнулся Степанов обратно в кабину машиниста. - Не смей!

От ужаса и неожиданности он забыл всё на свете…

Состав издал шипящий свист, и створки распахнулись, выпуская на станцию окровавленного подростка. Он буквально вывалился в объятия пожилого мужчины, и тот участливо уложил парня на прохладный пол.

Паренька била дрожь. Дедуля стащил с себя шарф и заботливо положил его под голову парню.

- Потерпи, дорогой, - приговаривал он, пока толпа нестройным ручейком огибала место «трагедии». – У тебя шок.

- А что стряслось? Кто-нибудь уже вызвал «Скорую»? - Запричитала блондинка с собачкой на руках.

Пёс зашёлся в оглушительном лае, и не дождавшись ответа, хозяйка юркнула в вагон.

Глава 25: Паника

Не смотря на кровь, размазанную по полу вперемешку с грязью, в поезд хлынул народ. Цветастый людской ручеёк отделился от толпы и проследовал к раздвижным дверям, где неистово бесновался «чекист», багровый от бессилия.

Ещё пара секунд, и будет поздно…

Заметавшись в беззвучной панике, он ловко увернулся от душных «объятий» гастарбайтера и юркнул в головной вагон.

Стеклянная дверь с пыхтением отворилась, и толпа смяла Степанова, унося его за собой.

«С…ка, с…ка, с…ка!!!», - забарахтался капитан, по инерции хватая за талию рослую девушку в юбке до пола. Она застыла у стены, как вкопанная. Ни криков, ни попыток сбежать.

- Чего встала? – Гаркнул ей в ухо Степанов, но девица даже не шелохнулась. Лишь молча сморгнула слёзы, и те влажно заблестели на красном от ужаса лице.

Книга валяется на полу и её пинает толпа. Страницы растрепались и покрылись грязными пятнами. Крупные, карие глаза девушки полны животного ужаса.

Она провожает людей с болезненной обречённостью. Но не издаёт ни звука, позволяя пассажирам продвигаться всё дальше.

Вот заиграла привычная мелодия, и мягкий мужской голос объявил станцию.

Цепочка наручников позвякивает, выбивая нескладный ритм, а парнишка-азиат, беснуется, скаля белозубый рот. Тонкие губы, измазанные кровью расползлись в подобие улыбки.

Кажется, москвичей уже ничто не смутит.

Они приспособились к пранкерам и ряженным. Больным и чудикам. Фокус внимания сместился, и это плохо для выживания.

Мы слишком привыкли к безопасности, принимая её за «норму». А это иллюзия, порождённая цивилизацией. Как гуманизм, моральные нормы или стыд. Приятная, нужно отметить, но недолговечная "сказка" благополучного бытия.

***

Как на зло, пассажиры разбредались по вагону… Торопливо, беспечно.

Глядят в свои смартфоны. Мечтательно зевают, беседуя с близкими. Внимательно смотрят под ноги. Рассаживаются поодаль. Словно неведомая сила оберегает их от встречи с каннибалом. А тот нетерпеливо скулит, выворачивая руки до хруста. Сучит ногами по полу, тянет «поводок», как шавка.

- Валите отсюда, - повысил голос «чекист», но никто не послушал. - На выход, быстро! Все!!!

Возбуждённый гомон, разговоры, шум подземки, влажное дыхание девчонок-подростков заглушили крик.

Юркий азиат извернулся и ухватил за плечо мужичка в болоньевой куртке. Он отпрянул, придавив ногу малюсенькой, как пуделёк, бабуле в вязанной шапке.

Та недовольно зашептала вслед дядьке, но тот остановился, как вкопанный, разглядывая бесноватую улыбку парня.

- Ни шагу больше, - откашлялся Степанов и потянул мужика на себя.

В горле пересохло, и наружу вырвался хрип, совсем не похожий на хлёсткий баритон «чекиста».

Любопытный дядька послушно шагнул назад, и колоритный гастарбайтер задёргался, привлекая внимание пассажиров. Сталь гулко звякнула о поручень. Челюсти яростно заклацали, да так, что зубы заскрипели.

Мужик затравленно охнул и резво отскочил в сторону, разгоняя народ.

Люди почуяли неладное, но ещё не осознали, с чем именно они столкнулись. Первые панические нотки заискрили, электризуя спёртый воздух. Не смотря на сквозняк со станции, в вагоне стало душно.

Отчётливо понесло потом и мусорной гнилью. Степанова замутило: от волнения или от голода?

"Что за мерзкий запах?" - Завертел головой "чекист". Попытался откашляться, но голос его снова сорвался.

Единицы обратили внимание на нелепую сцену. Большинство лишь недовольно отмахнулось, не отрывая глаз от смартфонов.

Толпа пёрла мимо, игнорируя всё вокруг, включая Степанова. Будто задача-максимум – растянуться дома перед "телеком" – погребала весь здравый смысл и опыт, наработанный человечеством.

Мужик завис у сидений, не решаясь сделать шаг, а парнишка всё рвался ему навстречу, но длины цепочки предательски не хватало.

Подавив нарастающую волну раздражения, «чекист» вытащил пистолет и, молча, выстрелил в воздух.

Женщина в драповом пальто тонко заверещала на одной ноте. Остальные просто замолчали, вжавшись в сидения. Десятки глаз уставились на Степанова.

- Это что, захват? – Пробасил румяный усач в шапке-ушанке. И его жена усиленно закивала, вторя супругу. Подбородок её слегка подрагивал, будто она вот-вот заплачет.

В толпе прошёл испуганный шепот. Люди, наконец, оторвались от дел, включаясь в реальность.

– Контртеррористическая операция. – Степанов совладал с эмоциями, и голос его зазвучал спокойно. – Не буду скрывать, ситуация не стандартная. Эти люди - больны. Они опасны. - Указал он на парня. - Возможно, террористы распылили вирус бешенства. Или что-то вроде того. Мы все можем быть заражены. Поэтому, я предлагаю вам аккуратно проследовать в медпункты. Их разбили на выходах в город.

- Но я не чувствую себя больной, - пискнула девушка в лёгкой шубке из "шкуры" райских птиц. Разноцветеые перья возмущённо задрожали, как только хозяйка тряхнула яркими локонами, выражая своё несогласие.

- Задача максимум - защитить город от эпидемии. - Почти ласково парировал "чекист". - Это Ваш прямой гражданский долг - проявить сознательность. Чувствуете, не чувствуете - дите в медпункт, и точка. Хорошая новость в том, что вентиляция на станциях - локальная. Вирус вряд ли вырвется за пределы, если каждый из вас проявит должную осторожность. Хотя, я вообще не уверен, что он живёт на воздухе...

- А как мы домой доберёмся? – Испуганно запричитала бабуля. – Мне на другой конец города. Совсем милиция мышей не ловит. Прошляпили теракт, а мы теперь отдуваться должны?

- Я так понял, поезд дальше не пойдёт? - Нахмурился "усач". - Как же нам быть?

- Отставить разговоры. – Прошипел капитан, смерив недовольным взглядом бабку-смутьянку. – Послушайте доброго совета. Ступайте на выход. Там есть медики. Вас осмотрят, возьмут кровь… и очень скоро выпустят. В крайнем случае – госпитализируют. Не паникуйте.

- Но у меня внук дома один. – Не унималась бабка. – А сколько ждать?

- Кто нам стоимость билетов компенсирует? - Протянула яркая дама в кожанке.

- Никто! - Рявкнул ФСБ-шник, почти выходя из себя. - Вы не о том думаете.

- Но, - подняла наманикюренный ноготок женщина, готовясь ринуться в бой за свои права.

Усталый и злой Степанов лишь, молча, сжал пистолет, снимая его с предохранителя, и дамочка гулко сглотнула, прячасть за спину "усача".

- Покиньте поезд. - Почти что мирно вздохнул "чекист". - И держитесь подальше от таких! "Ферштейн"? – Рука Степанова обвела компанию у поручня. - На выходе вам всё расскажут.

Девчонка в жёлтом пуховике заелозила по трубе, размазывая кровь. Глаза её неотрывно, даже хищно, следили за крупным мальчиком, лет двенадцати, что устроился на дальнем сидении. Он с интересом рассматривал "бешенную", но как только взоры их встретились, лицо пацана исказила гримаса ужаса.

Глухо выдохнув, Степанов огляделся по сторонам. Алкаша из соседнего вагона не видно. Люди выглядят встревоженными, но никто никого не ест. Всё тихо, хоть и слегка нервозно.

«Значит, мужик свалил и теперь носится по станции… плохо, - содрогнулся «чекист». – Надо бы его найти, пока он не натворил чего...»

Прислушался. Никаких подозрительных криков и шума на перроне. Только сердобольный дедушка продолжает «заговаривать зубы» покусанному пареньку… Но тот уже не реагирует.

- А вот это совсем скверно, - процедил Степанов. – Журба? Иванов? Вы где? – Прошептал он в гарнитуру.

- Ловим алкаша. – Зашипело в ответ. – Пока всё штатно…

- Он кого-то покусал? – Сморщился капитан.

- Нет, закрылся в сортире. – Вздохнул Журба. – Хоть дверь вышибай…

Отпихнув от себя тучного дядьку, «чекист» рванул в кабину машиниста.

Кто-то из пассажиров уже покинул поезд, остальные будто приросли к земле. Вокруг «бешенных» образовалась «зона отчуждения».

«Пугать и объяснять - бесполезно. Народ замечает лишь то, к чему он готов, не более и не менее», - подытожил Степанов, глядя, как медлительная толпа расползается, кто – куда.

***

Неожиданно взгляд пухленькой бабули упал на пол. Буро-алое месиво, похожее на прокисший винегрет, сложно с чем-то спутать.

Двери с шумом закрылись, и тётка заколотилась в стекло, как гигантский мотылёк, крича и размазывая слёзы:

- Пустите! Я передумала! – Хлюпала носом она.

Пленённый азиат мгновенно заинтересовался пенсионеркой. Сделал шаг, но тут же повис на цепи, как пёс. Зарычал, забился, ещё больше пугая бабушку.

Народ заволновался.

Двери закрылись - на свободу уже не выбраться. При этом поезд застыл на месте, что очень пугало.

Внезапно свет замигал, из рубки послышались приглушённые крики. Динамики в вагоне зашипели, но никакого объявления не последовало. Только гулкие шлепки и бессвязная ругань.

- Боооже, - осела бабка в кашу из плоти… - Мы все умрём тут…

- Не говорите глупости. – Поддержал её мужчина в пуховике. Глаза его покосились на гоп-компанию из укушенных. – Не съедят же они нас.

- Да? – Горько усмехнулся парень в бейсболке. И мужик сглотнул слизкий ком. Гастарбайтер упоенно глодал ладошку своей соседки.

***

Толпа у поезда постепенно рассосалась. Часть зевак осталась на платформе, наблюдая, как старик пытается привести в чувство тинейджера.

Тот безвольно распластался на холодном мраморе. Грудная клетка хаотично вздымалась, но дыхание, влажное, надсадное, то и дело переходило в хрип.

Глаза широко раскрыты. Стеклянный взгляд уставился в потолок. Пальцы подрагивают.

- Ээээйййй-еееей! Сюда нельзя! – Испугался Иванов, ощущая, как сзади напирает компания студентов. – Все развернулись, и шуруем на выход!!! – Заорал он, перекрикивая рёв подземки. - Станция закрыта.

- Что случилось? – Запаниковал высокий блондин в цветастом шарфе.

Руки «росгвардейца» замелькали на фоне окон, изображая знак: «Проход закрыт». И, сорвавшись с места, он рванул к «рубке» машиниста.

Иванов так старался привлечь внимание пассажиров, но тщетно. Толпа спешила домой, к семьям. День подходил к концу, и рядовому обывателю хотелось побыстрее умостить свой зад в мягкое кресло. Ни одна сила мира не способна остановить человека, когда он уже отмучался на офисной ниве и вознамерился отдохнуть.

Студент недовольно постучал в дверь, но та не открылась. Протёр запотевшие очки шарфом и отшатнулся. За стеклом стояла девица. Жёлтый пуховик насквозь пропитался кровью. Прохладные, выцветшие глаза следят за людьми.

Криво оскалившись, девушка бросилась на стекло и с силой забарабанила острыми кулачками. Кровавые разводы мгновенно покрыли окно, делая его почти непроницаемым.

***

Двери с шумом захлопнулись, и Степанов отвесил машинисту звонкую оплеуху.

- Вы что себе позволяете?- Побагровел тот. – Я на Вас жалобу напишу!

- Ору же тебе, дубина! Двери закрой… – Закатил глаза Степанов, ощущая приступ бессилия. – А теперь эти упыри расползутся по всей станции… И даже хуже! Народ уже набился в вагон! А если эта дрянь заразна? А? Тетерев чёртов!!!

- Какие упыри? – Нахмурился дядька. – Ты, капитан, голову повредил?

Не сдержавшись, «чекист» схватил недоумка за грудки, буквально вдавливая щекой в стекло. Дядька забарахтался, но Степанов не ослабил хватки.

- Успокойся и смотри, - прорычал он.

Локоть машиниста заелозил по приборной панели. Снова раздалось характерное шипение, двери распахнулись, и Степанов схватился за голову:

- Оооооо, мой Бог!!! Опять.

Выглянув наружу, машинист пронзительно взвизгнул, как барышня. Кудрявый паренёк уже оседлал сердобольного деда и глодал ему лысину.

Умостился на нём и знай себе, сдирает куски кожи, пока тот бессильно колотит руками по перрону, заходясь в беззвучном хрипе.

Зеваки бросились врассыпную. Народ в вагоне – напротив, прилип к окнам.

- Доволен? – Выплюнул Степанов. Презрительный взгляд холодных, серых глаз уставился на машиниста. - Двери закрой. А то этот "макак" сейчас в вагон запрыгнет… Ах же, чёрт! – Запрокинул голову капитан.

Нажав кнопку гарнитуры, он что-то долго обсуждал с коллегами. Но машинист не слышал ни слова. Всё его внимание было приковано к перрону.

Человека манит жестокость. Смерть, болезни, страшные раны вызывают смесь отвращения и любопытства. Щемящее, «неправильное» чувство перетряхивает внутренности, сводит живот. Но глаза с интересом наблюдают. И хотят ещё.

Как в детстве, когда мы заговорческим шёпотом просили друзей показать, что там, под пластырем.

Так вот, повязка была сорвана, одним махом… Рана, зияющая наружу, выжигала глаза, но народ смотрел, не отрываясь. Впитывал каждое движение, любой нюанс. Что это – жестокость, обличённая в легитимную форму? Скрытая, сокровенная радость, что на месте несчастного – не ты? Проработка потаённых страхов?

Несколько человек, не сговариваясь, выскользнули на перрон. И огибая сцену по широкой дуге, удалились к эскалаторам.

Чекист проводил их взглядом и пихнул машиниста в бок.

- Чего ты ждёшь?! Закрывай двери. Кто не успел, тот опоздал. Раньше надо было думать.

***

Гастарбайтер, прикованный к поручню, заметался. Глаза его, не отрываясь, следили за потасовкой. Челюсть двигалась в такт, словно он глодал деда за компанию с парнем.

Старик орал, как дикий кот и ещё пытался бороться с тинэйджером. Но тщетно. Противник оказался проворнее.

Кто-то из зевак попытался приблизиться, но тут же получил по рукам. Обезумевший парнишка завизжал, крутясь, как юла, и кинулся в толпу.

Обезумевшая от ужаса дама попыталась прорваться в вагон, но тут же пронзительно заорала. Иссини-бледная девица вцепилась ей в сумку и с силой потянула на себя.

Ещё рывок… Зубы незнакомки так близко. Тётка трепещет, как осинка, упирается ногами в подножку, но девица держит мёртвой хваткой.

- Тётя, а ну-ка, вали отсюда! - Закричал Иванов, рывком вытаскивая даму на платформу. – Быыыыстррроооо!

Но дама застыла, вжавшись в стенку поезда. Модная фетровая шляпка валялась на полу, растоптанная и грязная. Сумка безвольно повисла на руке. По запястью расползается багровая гематома.

Вакханалия вокруг набирала обороты. Крики, плачь, рычание, скрип и гомон – всё слилось и сдавило разум Иванова. Люди хаотично метались – туда-сюда. Внезапно послышался громкий хлопок, и станцию наполнил смрад пороховых газов.

Короткая очередь вдалеке, а за ней ещё.

- Да что происходит? - Тряхнул головой «росгвардеец» и пронзительно заматерился, прогоняя секундный морок.

Он искал Степанова, а его и след простыл. Тогда Иванов кинулся к головному вагону. Больше всего на свете «росгвардеец» жаждал прибить «слепо-глухо-немого» машиниста. Но командир его опередил.

- Ты, что, собака, совсем тугой? Сказали же, закрыть двери! – Рявкнул великан так, что мужик вздрогнул, "врастая" от страха в сидение.

- Да я… - Залепетал он, хаотично нажимая кнопки. Руки его тряслись, и он никак не мог попасть на нужную клавишу.

- Головка от… патефона… - Плюнул под ноги Степанов. - Стой, на станции, пока я не скомандую.

Кулаки мужчины ударили по приборной панели, и двери с шипением закрылись.

Невесть откуда взявшийся Журба схватил подростка за шиворот и столкнул его на «пути». От неожиданности, тот свалился навзничь и забарахтался, как майский жук. Лицо, заляпанное кровью, исказила злоба.

- Человек на рельсах! - Заорала длинноногая девица. - Что ж ты делаешь, сволочь? - Накинулась она на "омоновца". - Изверг!!!

На всех парах подлетев к краю, она хотела протянуть руку парнишке, но Журба резко оттолкнул её в сторону. Галдящая толпа подхватила сердобольную "деву" и унесла в направлении эскалатора.

Кое-как поднявшись на ноги, тинэйджер навалился на бетон платформы. Оскалился, плотоядно глядя на "омоновца". Внезапно скользкий кроссовок уехал в бок, задевая контактный рельс. Хлопок, и подросток забился в беззвучном «припадке». Пара секунд, и тело задымилось, сползая на "пути".

Дед тоже затих. Он пялился на «спасителя», не в силах вымолвить и слова. Небольшая лужица крови расползалась по граниту, подбираясь к краю платформы.

- Да что это? Люди? А? Что происходит? – Завизжала дама, комкая в руках испорченную шляпу.

Прижавшись щекой к дверям поезда, она обмахивалась шарфом.

- Я сейчас в обморок упаду, - предупредила женщина, ища поддержки у прохожих. Глаза её неотрывно следили за людьми в вагоне.

Худенький очкарик за окном навалился на тучную тётку в годах, и та заблажила на одной ноте, высоко и сипло. Остальные поддались панике и заколотили в стёкла, но тщетно… Машинист не осмелился нарушить приказ.

***

Вылетев на перрон, «чекист» огляделся по сторонам, выискивая в толпе «психов». Но нашёл лишь смирного дедушку без чувств да женщину в шляпе.

Иванов проследовал за командиром, с оружием на изготовку, но стрелять на поражение пока не решался - на станции слишком многолюдно.

Постепенно нутро Степанова наполнила свинцовая тяжесть. Кое-где уже поднялась паника. Крики, плач, хаотичные шлепки – влажные и звонкие, будто шматком мяса лупят о стену.

- У нас задница! - Передал он в гарнитуру. - Станцию – срочно оцепить. Поезда гнать мимо. Под страхом уголовной ответственности. В смысле, какая статья? Ты с Луны упал, сержант? – Красноречиво удивился Степанов тупости невидимого собеседника. – Прямое содействие террористам. Давай, звони в диспетчерскую, блин.

Оглянулся - Иванова и след простыл.

- Ну, ладно, - пожал плечами капитан, глядя, как тот разнимает дерущихся студентов.

Продираясь сквозь толпу, «чекист» наткнулся на рассерженного Журбу:

- Удрал бомжик. – Сморщился он. Опустив оружие, «омоновец» понуро поплёлся вслед за командиром. – Теперь точно, жди беды.

- Да куда уж хуже?.. - Закрыл глаза «чекист», увлекая его на лестницу. Мимо пролетел окровавленный мужик в порванной куртке. Кусок синтепона развевался, как белый флаг. – А остальные?

- Парнишку я вырубил. – Вздохнул «великан», бодро перескакивая через ступеньку. – Похоже, насмерть. Пора бить на поражение. Иначе все тут поляжем.

- Ты это начальнику нашему скажи. – Вздохнул Степанов, наращивая темп.

Издалека уже доносились крики. Истошные женский визг перешёл в плач, и капитан снова грязно выругался, подтягиваясь на поручне.

Рука чекиста по привычке легла на кобуру. Прохладный металл рождал подобие успокоения.

- Если не принять меры сейчас, начнётся эпидемия. – Покачал головой «великан».

- Не писай, старлей, - оскалился «чекист». – Что-нибудь придумаем. Как и всегда.

***

Толпа сзади напирала. Гомонящий от ужаса народ едва протиснулся по лестнице к эскалаторам, оттесняя законников в арьергард.

- Да что происходит? - Завертел головой «чекист». И обернувшись, увидел ту самую бабулю из поезда. Вязанная шапка сползла набекрень. Пальто расстёгнуто. Впалые щёки раскраснелись. Пальцы рук подрагивают, намертво вцепившись в сумку на колёсах.

Она зависла у поручня и медитировала, уставившись в одну точку. Покачивалась, ритмично и бессмысленно, как стрелка метронома.

- Вот это совсем не хорошо, - подтолкнул Степанов товарища, проскакивая вперёд. Пошарив в кобуре, он достал «ствол» и проверил затвор.

«На всякий случай», - успокоил себя капитан, отлично понимая, что применит оружие.

Нежелание «палить по гражданским» ушло на второй план, как только бабуля оскалилась и захихикала, подражая гиене.

Толпа пробежала вверх, а озверевшая от ярости старуха тайфуном налетела на Журбу – тот даже не успел среагировать. Нога соскользнула со ступенек, и "добрая" бабушка вцепилась в спину «омоновца». Потянула на себя коротким, но мощным рывком.

Покачнувшись, он завалился назад и съехал кубарем по лестнице. Сработал эффект неожиданности.

Чертыхаясь, «чекист» бросился следом, оттащил настырную женщину от друга. Отлупил по щекам:

- Эй, ты, очнись! Истеричка!

Но тётка не успокоилась. Она ухватила Степанова за грудки и заорала, как макака, скаля полубеззубый рот.

«Омоновец» валялся у лестницы без сознания. Мимо ломился народ.

- Блииииин... – В отчаянии заорал «чекист», держа бабку на вытянутой руке. Другая до боли сжала рукоять пистолета.

Язык её, распухший и чёрный елозил по воротнику. От смрада Степанов почти потерял сознание. Руки шарили по грудине, в попыткеазаелозила туда-сюда. Этот звон ввинчивался в уши, выворачивая нутро наизнанку.

Толпа орала. Всё смешалось в нестерпимую какофонию звуков, ощущений и запахов.

Степанову вдруг стало тошно. От тётки мощно несло гнилыми овощами. Молодецки сильная, она пригнула капитана к земле, наваливаясь сверху тяжёлой, вонючей колодой.

Язык её, распухший и чёрный елозил по воротнику. От смрада Степанов почти потерял сознание. Руки шарили по грудине, в попытках добраться до горла.

Вставив пистолет в раскрытую пасть бабки, «чекист» прожал «спуск».

Короткий хлопок, и он оттолкнул настырную пенсионерку подальше, корчась от омерзения. Трясущимися руками нашарил трубу поручня, кое-как поднялся и на негнущихся ногах бросился к товарищу. От пережитого «чекиста» колотило. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет изо рта.

Попытался растолкать Журбу, но тщетно. Нажал кнопку гарнитуры, отплёвываясь:

- Горохов? – Изумился он, услышав на том конце начальника смены.

- Серов ранен, - зашипел патрульный. – Я за него. У вас там совсем жопа? Людей нет.

- Журба без сознания, - кивнул «чекист». - Мне помощь нужна. Иванов куда-то свалил. А один я этого лося не вытащу.

- Ожидайте, - прохрипел начсмены.

- Все выходы прикрыли? – Заорал Степанов, на ходу отвешивая леща щуплому парню, что уже прицелился – вцепиться «чекисту» в рукав.

- Так точно. – Заверил Горохов. - Держитесь там, подмога в пути.

Внезапно, у платформы замаячил раздосадованный «росгвардеец», и Степанов махнул ему ладонью, привлекая внимание. Тот ответил коротким кивком. На лице - брызги крови. Руки трясутся.

- Ты ранен? - Нахмурился капитан, рассматривая скорбную "рожу" громилы. - Что стряслось?

- Я человека убил. - Утёр лицо он. - Кажется.

- В первый раз? - Округлил глаза "чекист". - Ничего, бывает...

Кое-как оттащив Журбу к поезду, товарищи поскреблись в кабину машиниста.

- Тут места нет! – Расстроилась дама, не выпуская из рук загаженную шляпку.

Пропустив законников в «рубку», она вжалась в вагонную дверь. И по стеклу тут же забарабанила кровавая культя, заставляя женщину зайтись в оглушительном крике.

- Тише, дамочка. – Прокряхтел Степанов, пристраивая «омоновца» на узкий диванчик. – Сейчас всё разрулим. Вы только не орите.

- Сколько у Вас патронов? – Зашарил по разгрузке Иванов.

- Две обоймы, - нехотя, ответил «чекист». – У Журбы столько же. Народа больше. Намного…

- Вы будете стрелять по мирным? – Не поверила ушам женщина.

- Где Вы тут «мирных» увидали? – Закатил глаза машинист, разглядывая кровавые разводы на светлой куртке Степанова. – Добротная вещичка была, - бессмысленно захихикал он.

- Возьми себя в руки, - вздохнул «росгвардеец». – Сейчас эмоциям волю дашь – и размажет так, что потом не соберёшься.

- Эй, ты там что, бухой? – Прищурился Степанов. - Нашёл время.

- Я на службе, капитан, - шмыгнул носом машинист. – Это от мадам несёт. – Глаза его насмешливо скосились на женщину.

- Я, между прочим, со Дня Рождения еду. Своего. – Хлюпнула носом она.

- Поздравляю. - Нахмурился Степанов. – А теперь все заткнулись и ждём подмогу. Надеюсь, у Журбы не черепно-мозговая? – Руки «чекиста» пошарили в аптечке. - Отлично. А вот и «нашатырь». Давай, «спящая красавица»… очнись. Иначе ни один принц тебя отсюда не вытащит на своей горбушке.

Мощные руки Иванова бережно приподняли голову друга, и капитан подложил под шею валик из рукавиц.

Смрадная ватка лишь секунду помаячила у носа, и лицо «великана» болезненно сморщилось. Глаза медленно открылись:

- Спина, - прохрипел он.

- Ногами шевелить можешь? – Склонился над товарищем Степанов. – А ступни чувствуешь?

- Вроде, - сглотнул вязкую слюну «омоновец».

- Жить будет, - улыбнулся Иванов. – У тебя вода есть? – Спросил он машиниста.

- Чай. Сладкий. – Указал тот на термос.

- Пойдёт, - с облегчением выдохнул «расгвардеец».

Глава 26: Боль

Тем временем, паника на платформе достигла пика.

Хаотичные метания неотвратимо перерастали в побоище.

Когда за окном промелькнула обглоданная лысина сердобольного дедушки, Степанов осознал, что дела идут хуже, чем он рассчитывал.

- Не может этого быть, - протёр глаза Иванов. – Да дед от потери крови должен откинуться, а он скачет кабанчиком…

Вторя словам «росгвардейца», старик истошно заорал и вцепился в глотку растрёпанной даме за сорок. Та неожиданно резво отскочила в сторону, сбивая с ног напуганного мужчину в классических брюках.

Пиджак его давно порвался и теперь висел на лоскутах. Волочился следом по грязному полу. Несчастный пошатнулся, запутался в кусках ткани и потерял равновесие, цепляясь за даму. Но дед не ослабил хватку.

Все трое кубарем повалились на платформу. Ещё пара «живчиков» мгновенно «налипли» сверху. Буквально за доли секунды они разодрали в клочья пальто незнакомки. И, добравшись до тела, упоенно зачавкали, как поросята, разбрасывая во все стороны ошмётки одежды, плоть и кровь.

- Я не сплю? – Протёр глаза Степанов. Даже в самом ужасном кошмаре ему не могло привидеться такое зверство.

***

Раздумья «чекиста» нарушила череда ударов – кто-то настойчиво ломился в вагон, не исключено, что головой.

Опустив рольштору, машинист болезненно сморщился:

- Вы простите, но я не могу на это смотреть.

Внезапно в окно заколотили:

- Спасите!!! АааааааАААаааааа! Убивают! Да как же? Я знаю, что Вы там. – Невидимые кулаки стучали по стеклу, вызывая спазм диафрагмы. Девушка за окном рыдала и причитала на все лады, но рука машиниста не дрогнула.

Степанов закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и взглянул на багрового Иванова:

- Даже не говори, что мы должны открыть. Здесь и так густо. Вы с Журбой одни – чего стоите.

- Но это люди… - Прохрипел «росгвардеец».

Ответа не последовало.

Обречённо махнув ладошкой, он отвернулся к стенке. Прижался щекой к прохладному металлу, закрыл уши руками:

– Не могу это слушать.

- Только не рыдай. Испортишь мне праздник. – Поджал губы «чекист». – Хорошо же сидели!..

- Не начинайте… - надулся Иванов. – И без Вас тошно…

- Всё равно лучше, чем с Гариком. Скажи? – Подтолкнул «чекист» товарища. – Как Олька родилась, года не было, чтобы Света не пригласила своего «кореша». Ни дна ему, не покрышки…

- А что за повод? – Оживилась дама в шляпе. Психика из всех сил уцепилась за возможность отвлечься хоть не надолго.

Девушка за дверью продолжала блажить, и «чекисту» пришлось перекрикивать её вой.

Иногда он перемежался всхлипываниями, и «росгвардеец» картинно морщился, отворачиваясь в сторону.

- Мы с вами оба именинники. – Будничным тоном ответил Степанов, словно вёл светскую беседу.

- Повезло, так повезло, - вздохнула дама, прикрывая ладошками лицо. – Ужасно… Попали, как куры в ощип… Никогда не думала, что встречу пятидесятилетие запертой в вагоне, под землёй, среди сбрендивших психов…

- Ну, спасибо, - ухмыльнулся «чекист».

- Это я о них… - Всхлипнула «именинница», заливаясь краской.

- Вы даже не представляете, как Вам повезло, - вздохнул Степанов. – Жизнь – лучший подарок. Цените и радуйтесь.

***

Что-то тяжёлое ударило в дверь, смяло напуганную барышню, причём, в прямом смысле. Узкий прогал штор окрасился багряными брызгами.

Хруст, скрежет, несколько влажных ударов, вскрик – и тишина.

- Боже… боже… - Заметалась дамочка, заламывая руки. Кинувшись на плечо Иванову, она уткнулась в воротник и разрыдалась, горячо и пронзительно.

Степанов терпеливо погладил её по спине:

- Да не убивайтесь так… Спасёмся - подкрепление близко.

- Вы с-с-сами-то в это верите? Т-т-т-там, наверняка, все м-м-м-м-мертвы… - Бледные губы дамы едва шевелились. Мелкие спазмы икоты мешали ей говорить внятно.

Отогнув рольштору, Степанов выглянул наружу. И тут же перед ним замаячило сизое лицо. Обугленные пальцы заскользили по стеклу, царапая гладкую поверхность. Капитан не сразу узнал парнишку с вэйпом, но Журба привстал на локте и тут же со стоном упал назад:

- Как это вообще возможно? Его жахнуло от контактного рельса, на моих же глазах!.. Там не меньше 700 вольт. Да он должен быть мертвей Ильича!

- Кажется, мальчик не согласен. - Покосился на тинэйджера капитан.

Он мерно скрёб по стеклу. И выглядел заторможенным, но вполне живым. Кудрявая шевелюра слиплась в кровавый «валенок», заиндевела, как кусок картона. И подросток по инерции теребил её, изредка кивая головой.

Рука «чекиста» потянулась к гарнитуре, но никто не ответил. Ещё попытка. Перескакивая с канала на канал, он почти потерял надежду, как вдруг услышал бодрый тенор Горохова:

- Не кипишуй, капитан. Просто у нас завал. Парни вызвали помощь. Управление – дало «добро». Мы тут сами, как мыши, в ловушке… ЦКЗ увёз заболевших… Ну, сам понимаешь, латентных. Двери заблокировали снаружи, до приезда подкрепления. «Управа» опасается прорыва.

- Вот чёрт!.. Сколько людей уже отправили в карантин? – Спросил «чекист».

- Не много. – Вздохнул начсмены. – Всех, кто сразу пошёл на выход, не надеясь, что пронесёт. Человек сорок, пятьдесят… Могу глянуть по спискам…

- То есть, остальные, «озверели»? – Нахмурился Степанов.

- Мы перекрыли эскалаторы и отстреливаемся по мере сил. Но нелюди пребывают.

- Выставили часовых между станциями?.. – С надеждой спросил «чекист».

- Так точно, обижаешь… - подтвердил Горохов. – Они ещё держатся.

- Тогда ждём. Отбой.

***

- Спустя час в метро вошли «Рогвардия» и «ОМОН». – Степанов посмотрел на меня, и от этого взгляда по спине пробежал холодок. – Били на поражение, особо не разбираясь. Сперва вытащили нас с ребятами, потом ещё парочку «несчастных», что тоже застряли обособленно.

- А потом? – Прикрыла я губы рукой, примерно предвкушая развязку.

- Хотел бы соврать, что был в тот момент подневольным… - Вздохнул майор. - Но командование дало карт-бланш, и я принял решение – всё или ничего. Безопасность сотрудников… да и целого города - для меня превыше глупого, не рационального гуманизма в широком его смысле.

- К чему ты клонишь? – Поёжилась я.

- Станцию зачистили. Вообще. До последнего заражённого. Кого-то отобрал для себя НИИ. Уцелевшие услышали людей и вышли из укрытий с поднятыми руками. Но их, как ты поняла, осталось немного. А потом – «бум». – Майор изобразил взрыв над чашкой с кофе. - Всё представили, как теракт, в классическом его виде. Рядовому обывателю так проще воспринять ситуацию. В общем, ты понимаешь. Об угрозе эпидемии смолчали.

- Ага, - кивнула я. – ФСБ прикрыло себе задницу, опасаясь гнева властей и народных волнений. Пожертвовало «пешками», спасая более ценные фигуры. Классика жанра.

- Вот и не ври мне теперь, что не играешь в шахматы. – Прошептал Степанов, утрируя восхищение.

- Даже не пытайся прикрыть шутками эту дичь. – Расстроилась я.

- Ты совсем как Журба, - вздохнул майор. – Два сапога – пара. И оба – левые… Нас вытащили. Поместили на карантин… Только благодаря жёстким, не очень гуманным мерам мы выжили. Если бы я не заперся тогда в «рубке» и не бросил «мирных» – погибать, то сейчас бы этого разговора не было. Осознаёшь? Это, как тащить утопающего. Если человек паникует, брось его – утонете оба.

- А пассажиры поезда? – Пискнула я. – Что стало с ними?

- К приходу «ОМОНа», пошла цепная реакция. Там не могло остаться живых, уж поверь.

- Не убедил. – Замотала я головой. – Ты проверял? Лично? Даже сейчас, когда вирус стал более совершенным, укушенные выживают.

- Варя, ну не будь ребёнком. Пожалуйста!.. – Глаза майора посмотрели на меня с мольбой. – Иного выхода не было. Такой вирус захватил бы город за неделю… Это игра с огнём. Ты пробовала тушить пожар бензином? Это я сейчас про ваш хвалёный «гуманизм».

- А что стало с теми, кто вышел к блок-постам? – Спросила я, стараясь придать голосу максимальную отстранённость. Я боялась, что Степанов истрактует мои эмоции превратно и оборвёт рассказ.

- Их отвезли в ЦКЗ. Некоторые из них обратились. И остались здесь по сей день. – Пожал плечами «чекист».

- О-хре-неть… - Сдавленно пискнула я. – То есть, ты хочешь сказать, что зомби-апокалипсис не стал для ФСБ сюрпризом? И вы молчали?

- Случай в метро засекретили. Людей, поступивших на карантин, выписали, спустя, плюс-минус, месяц. Взяли подписку о неразглашении. Наказание – тюремный срок. – Кивнул майор. – После того, как всё выжгли, станцию тщательно проверили и закрыли на реконструкцию. Сначала я опасался, что информация просочится в сеть. Так сказать, «из анонимных источников». Но выжившие побоялись. Все они есть в списках «особого ведомства». Найти виновника, а уж, тем более, козла отпущения, не составит труда. Я им это доходчиво объяснил, и люди помалкивали.

- Но как вы аргументировали их отсутствие друзьям и близким? – Не дала я «чекисту» возможности - «съехать» с темы.

- Тут всё предельно прозрачно. Они лежали в больнице, вполне официально. ЦКЗ не прятал людей в застенках, не держал узниками. Но спец-режим учреждения предполагал отсутствие посещений. Родственникам рассказали про карантин, при этом опустили часть подробностей. Например, что это вирус-реаниматор. Основная часть заражённых осталась в первой фазе. Но были и необычные экземпляры, как ты понимаешь.

- Мда… Ну и кашу вы заварили… – Не поверила я ушам. – И всё ради того, чтоб «замести следы»? Да если бы люди узнали всё раньше, мы избежали бы стольких жертв!..

- Вся суть не столько в сокрытии фактов, сколько в безопасности. Массовая паника, как с сибирской язвой в 2000-х, не улучшила бы положения. – Возразил майор. – Людям везде бы мерещились «ожившие трупы»… Ты хоть представляешь ту волну паранойи и психозов, что могла бы подняться, просочись информация в СМИ? Неустойчивые шизики крошили бы "неугодных" соседей налево и направо.

- Да лучше так, чем пустить в расход невинных, не разбираясь. – Заупрямилась я.

- Ты же понимаешь, что мы вообще могли не выпускать людей с карантина? – Вскинул бровь Степанов. - Гарик предлагал так и поступить. Страшный теракт полностью обрушил опоры станции. Все погибли. – Речь «чекиста» прозвучала по-дикторски вышколено. – «Хорёк» был уверен, что штамм не стабилен, и когда-нибудь гуманизм всем нам аукнется. Сукин сын был прав! Не люблю соглашаться с Гариком, но тут я обеими руками «за». Один нюанс: Света упёрлась. Даже собрала доказательную базу, что вирус в крови заражённых перешёл в латентную форму, и теперь совсем не опасен. Обратилась к этому Крылову, будь он неладен. Через него нашла выходы на западных коллег.

- Но почему? Что за резон? Если вирусоносители не побороли штамм, значит, вы могли легально держать их в больнице и дальше. – Не нашла я логичных аргументов.

- А как же самая очевидная причина? Я тоже мог бы отбывать «пожизненное» в боксе при НИИ. – Улыбнулся «чекист». - Такого Света допустить не могла. Самое верное и сложное решение, на которое так и не пошла моя эгоцентричная жёнушка. Ведь дети останутся без отца, а она – без мужа. Срок – не определён. Пока изобретут лекарство. А если ничего не выйдет? Нееет, Ланка вирусолог с большим опытом, она знала, как всё непросто.

- Ты думаешь, апокалипсис спровоцировал кто-то из очевидцев теракта? – Нахмурилась я. – Но прошла куча времени.

- О, дорогуша, я в этом уверен. А ты нет? – Насмешливо протянул майор. – Если в первом акте на стене висит ружьё, то к концу пьесы оно обязательно выстрелит. Это слова Гарика.

- Да нет, Чехова. – Прикусила я свой длинный язык.

- Гадёныш любит классику. – Степанов пошарил по карманам и выудил оттуда пачку сигарет. – Не против?

- Я тебя справедливо побаиваюсь. – Криво пошутила я. – Поэтому, делай, как знаешь.

***

- Пожалуй, на этом всё. – Степанов плюхнулся на диван и залпом допил остывший, горький, как дёготь, кофе. Сморщился. – Ну и гадость.

- То есть, Гарик вас предостерегал? – Попыталась я раскрутить клубок истории дальше. – А Света выбрала личное счастье? Хотя, это как посмотреть…

Степанов уставился на меня в упор и сдержанно улыбнулся. Со стороны это больше тянуло на судорогу, чем на улыбку.

- Гуманизм… или эгоизм моей супруги утопили нас, да. – Натужно вздохнул майор. – Не буду лукавить, я остался доволен. Когда тебя любят настолько, чтобы пожертвовать "всем миром" – это очень лестно, и всё же… глупо до ужаса. А по сему, Света с «хорьком» страшно разругались. Тогда меня переполняла мелочная радость… Вот оно, торжество – утереть нос этой вонючей занозе, что вечно путается под ногами… «Стучит», саботирует и просто раздражает любыми способами. Скажи я зимой, что на улице холодно, и Гарик крикнет: «Не согласен». Классика жанра. Но…

- И что же «убило» вкус триумфа? – Скривилась я.

- Теперь я подозреваю, что причина таилась вовсе не в супружеской любви. Возможно, Ланка заодно с Крыловым? И уже давно… Спелись, голубчики… - Степанов вздохнул, почти драматично и вдруг рассмеялся.

- Ты сам всё продолбал, - сморщила нос я. – И делал это методично. Теперь не жалуйся.

- Да плевать мне на брак… - Буркнул Степанов. - Этот «субчик» всегда подрабатывал у сомнительных людей. Как я раньше не рассмотрел такую «подлянку» - в упор не понимаю.

- Прямых доказательств не было? – Пожала я плечами. – Теряешь хватку.

- Теперь придётся их найти. – Сжал челюсть майор. – Иначе не высплюсь.

- А можно нескромный вопрос? Мы оба знаем, что ты не ответишь, если сам не захочешь… - Съязвила я.

- Валяй, - сверкнул глазами «чекист».

- «Тихая», из школы – одна из девчонок, со станции? Тинэйджерка, которую покусал ваш «нулевой пациент»?

- Откуда знаешь? – Прищурился Степанов.

- Иногда пользуюсь мозгом… - уклончиво улыбнулась я. – Это не преступление. Не нужно меня осуждать…

- Она повзрослела. Представляешь? Я сам был в шоке. Но девица - не носферату, не кровавый упырь... Не зомби. А что... иное... сам не пойму, что.

- Тоже попал под чары? Быстро. - Не сдержала улыбку я. - Девчонка времени не теряет...

Майор сложил руки на груди и прикрыл глаза.

Не люблю, когда он так делает. Это значит, что его «догрызают» сомнения. А они, как правило, не сулят ничего хорошего.

- Я снова сомневаюсь насчёт «общаги», - нарушил паузу «чекист». - Стоит ли здесь задерживаться, когда НИИ напоминает осиное гнездо?

- Думаю, у тебя паранойя. – Зевнула я.

- Журба меня поддержал. А это случается редко. – Закатил глаза Степанов. – В любом случае, с господином Крыловым полезнее дружить. Мы приведём в порядок общагу, как и условились. Перевезём туда людей. Усыпим бдительность нашего "ревизора", - перешёл майор на шёпот. Он приблизился почти вплотную. Настолько, что его горячее дыхание сдуло прядку на моём виске. И она предательски защекотала ухо. – Но сами выберемся на разведку и разыщем «Ковчег». А пока идёт «стройка», я попытаюсь заручиться поддержкой «Росгвардии». И тогда мы сможем на что-то рассчитывать.

- Дурная затея, - скуксилась я.

- У тебя есть лучше? – Неотразимо улыбнулся майор. – Или ты уже не доверяешь мне, как прежде?

- Я и раньше тебе не доверяла, - улыбнулась я. И эта случайная честность прозвучала так несвоевременно, что Степанов застыл от неожиданности.

- А знаешь, Варя, представляю, что ты думаешь. – Расхохотался он. – Я - не просто "обмудок", а ещё и массовый убийца. Даааа, ты имеешь все основания - не верить мне, и всё же… - Поток сознания иссяк, и Степанов осёкся на полуфразе. - Не скажу, что мне полегчало от этой откровенности. В сущности, я не испытываю стойких угрызений. Моя совесть – существо дрессированное, и мы с ней дружим... как правило... - почесал нос «чекист».

- Тогда зачем ты рассказал мне всё это? – Я попыталась поймать взгляд майора, но он упорно гипнотизировал чашку.

- Наверное, потому что могу. – Пожал плечами Степанов. – Хочу внести ясность. Ты должна понимать, кому доверила свою жизнь.

- Мудаки никогда не называют себя мудаками. Ты же знаешь? – Прищурилась я.

- Давай, успокаивай меня… Или себя, - улыбнулся Степанов, взбалтывая густую кофейную взвесь. - Я всегда исхожу из рациональных соображений.

- То есть, Захаров прав? Если завтра для пользы дела тебе придётся пожертвовать Чумаковым, Журбой… или мной? Ты это сделаешь, без колебаний? – Задала я вопрос ребром.

- Надеюсь, до этого не дойдёт. – Устало вздохнул майор. – Тогда, на станции, я не бросил Пашу, хотя, мог.

- А если позволить допущение? – Не сдала позиций я.

– Ведь ты же с меня не слезешь? – Прищурился «чекист». - Пока не соглашусь, да? До сих пор, я изо всех сил пытался тебя уберечь, а не укокошить… Ты правда не заметила? – Заморгал он широко распахнутыми глазами.

- Не заблуждайся. Ты берёг не меня, - покачала я головой. – Это вклад в будущее, выгодный проект. Единственный элемент, которого не хватает «этим людям», чтобы эпидемия вышла на новый уровень. Верно я понимаю? Для этого и затевались все эти ПВР? Собрать там иммунноустойчивых, чтобы до них не добрались террористы?

- Ты чертовски проницательна, - отвесил Степанов дежурный комплимент. – И всё же, одно не мешает другому. Ты стала мне очень близка…

- Когда долг превыше человеческой жизни – это социопатия. Ты не находишь? – Нахмурилась я. – И не нужно рассказывать о близости. Социопаты не умеют любить, не чувствуют привязанности, не сопереживают чужой боли. Идеальные машины для выживания. Я рада, что оказалась здесь, с тобой. В нужный момент ты примешь верное решение, которого я принять не смогу.

- Я – не социопат. – Усмехнулся майор. – Тут – пальцем в небо, госпожа психолог.

- А как же трагедия в метро? – «Потрясла» я фактами перед самым носом «чекиста». – Тебе дали выбор. Я не понимаю…

- Не ври, понимаешь. – Вздохнул Степанов. Он смотрел так неотрывно, что у меня от волнения пересохло во рту. – Волевым решением ты бросила родных, потому что вдруг сочла, что так будет лучше. Потом не стала развивать со мной отношений… Игнорировала все мои пассажи, потому что, видите ли, «это не честно». У меня была Света, а у тебя - Вадик. Вот тот самый долг, который превыше личного. О нём я и толкую. Чистая логика, самодисциплина, которая вызывает уважение… и лишь чуточку, насмешку, уж прости. Просто каждому – своё. Я даю умереть паре сотен, чтобы уберечь миллионы. Ты убиваешь только себя, Варя… - Торжествующее выражение застыло на лице «чекиста». И всё же, в ухмылке была грусть.

- Ну, ты не сравнивай Дар Божий с яичницей, - возмущённо пробормотала я, понимая, к чему клонит майор.

- Социопат не ощущает боли, а мы с тобой полностью из неё состоим. И живём с ней ежедневно. Свыкаемся, не замечаем. Подавляем и перерабатываем. У неё разные причины. Но один итог.

- Можешь не продолжать, не люблю софистику. – Буркнула я. – И не желаю спорить.

- Ты неисправима. – Вздохнул Степанов. – Ладно. Я выполнил обещание. И теперь могу валить на все четыре стороны. Только если ты не захочешь, чтобы я остался…

- На сегодня достаточно откровений, - зябко поёжилась я.

Степанов попытался накинуть на меня свитер, но я поднялась и закрыла окно.

- Поговори с Гариком насчёт Вадима. – Робко попросила я.

- Как скажешь… - Вздохнул Степанов, набрасывая куртку. - В этом вопросе - ты у нас главная.

Глава 27: Сборы

Ближе к восьми в кабинете стало многолюдно. Альф разбуженной фурией метнулся на шкаф, но Журба безжалостно сгрёб его в охапку. Повинуясь минутной слабости, нелюдимый кот уткнулся в тёплую, жёсткую ладонь «омоновца» и затарахтел, как мотоцикл.

Майор оккупировал кресло, не забыв при этом сварить себе чашку эспрессо. И теперь он дымился в его руках, вызывая во мне бурю негодования.

- Знаешь, это перекрывает все мыслимые рамки, - возмутилась я. – Не успеваю мыть за тобой кофемашину. Ты бы притормозил…

- «К тем, кто много кофе пьёт, однажды сердце их придёт… Подойдёт, и скажет: «С..ка, ничего, что я без стука?» - Элегантно "проглотив" непечатное слово, Степанов взглянул на меня. Глаза его, задорные и колючие, выражали смесь усталости и болезненного ликования. – Как тебе такой ответ? Был у меня дружбан - Лёха. По прозвищу и призванию - Гравёр. А ещё поэт и просто хороший человек. Такие ограды делал – закачаешься… - Вздохнул он. – Умер молодым. Инфаркт…

- Ты неисправим. – Сморщилась я.

Но «чекист» не ответил, лишь вздохнул.

Журба перехватил задумчивый взгляд Степанова и зажал разомлевшего кота ещё сильнее. Тот поперхнулся от неожиданности и замурчал с удвоенным тщанием.

- Правильно, шерстяной. Получай удовольствие, пока жив. - Похвалил Альфа майор. - Не бери примера с хозяйки.

- Ёлки-иголки... – Тряхнул головой Веня, покачивая увесистой папкой. – Нашёл… Надо же! Не померещилось!..

На столе лежали файлы с планом «Ковчега» и гора сладостей. Путь к мозгу Веника лежал прямиком через желудок. А подумать было, над чем.

***

Как только «чекист» ретировался по делам, в кабинет заглянул всклокоченный Веня.

- Я тут столкнулся в коридоре с Крыловым, - осёкся он, не застав Степанова на месте. – И знаешь… его печатка резанула мне взор. Он так отчаянно жестикулировал перед носом Журбы, что я глаз отвести не мог от этой вычурной цацки. А потом меня осенило! – Перешёл на фальцет возбуждённый сосед. - Майор не поставил тебя в известность, куда «упылил» на сей раз?

- Я ему не мамочка. Наверное, готовится к вылазке. - Пожала я плечами. – А Журба разве не с ним?

- Тишина по всем фронтам. Как разминулись у столовой, так и нет… Теперь ищи ветра... – Загрустил Веня.

- Не меня ждёте? – В открытую дверь заглянула растрёпанная голова Степанова. – Я тут краем глаза про Журбу услыхал… Они с Ивановым рванули в общагу. Там народ никак не может определиться, кто идёт на стройку, а кто - в рейд. Засиделись в четырёх стенах. Все в город хотят...

Наскоро намочив отросшие прядки, он зачесал волосы на косой пробор. Педантично промыл расчёску и убрал её в компактный шкафчик над раковиной:

- Что-то стряслось?

- Сейчас рассмотрю Проект «Ковчег» ещё разок и всё вам объясню, - заверил Веня. – Дадите документики?

- Только кратко. В девять встречаемся внизу. А я ещё планировал выпить кофе… - Стиснув зубы, майор аккуратно ощупал голову. – Вроде, цела. Так чего так болит? – Грустно вздохнул он и застыл напротив окна. Обстоятельно подёргал раму, впуская сквозняк в душный кабинет. И, нехотя поплёлся к сейфу, за документами для Вени.

Низкое, графитовых оттенков небо, казалось, вот-вот обрушится снегопадом. Мелкая, колючая крупа уже засыпала подоконник. Но снежная буря ещё не вошла в свои права, не выхватила бразды правления у солнечной осени. Кое-где, сквозь толщу облаков ещё пробивались упрямые лучи. И от этого башка моя разрывалась, как шаблоны ортодоксального иудея, впервые попавшего в гей-бар.

Степанов, зеленоватый от боли, сладострастно вдохнул аромат свежесваренного кофе:

- Ну, если и сейчас не отпустит, я уже не знаю, что делать... - Скорчив скорбное лицо, он аккуратно отпил горькую жижу и сморщился.

- Подсознание борется с идеей вылазки в Царство мёртвых, - подначила «чекиста» я. – Вот и болит. Тело подсвечивает то, что игнорирует сознание… Ты всё же не Орфей. А твоя Эвридика здесь, под боком… Так, казалось бы, зачем подвергать себя опасности?..

- А, ну теперь всё понятно, - хищно ухмыльнулся майор. - Расходимся. Проблема решена.

- Кхе-кхе… - Тактичное покашливание Веника прервало череду злословия. Довольный сосед красноречиво уставился на меня. - По Фрейду, ребята. Всё по Фрейду...

- Я про Светлану Пааалну, если кто не понял, - с нажимом произнесла я, и Степанов не сдержал улыбку, «заряжая» новую порцию зёрен в кофемашинку:

- Я так и понял. Простим Веника. Он плохо знает эпос… Зато прекрасно разбирается в чужих отношениях. Наверное, поэтому своих не заводит…

***

Минут через двадцать дверь протяжно скрипнула, и на пуф обвалился усталый Журба.

- Плохой день. – Вытер он нос манжетом бушлата.

Красное лицо пятнами, слипшиеся под шапкой прядки волос. Выглядел "великан" болезненно.

- Похоже, у тебя температура… Разрешишь? – Не дожидаясь ответа, я приложила ладошку к высокому лбу. – Плохо дело. – Крякнула я, аккуратно оттягивая рукой отросшие кудряшки. Журба закрыл глаза, позволяя мне погладить себя по голове. – Горячий. Надо было перележать вчера.

- Належусь, когда дело сделаем. – Тряхнул волосами «омоновец», решительно отстраняя мою руку. – Не нужно меня жалеть. Если есть «Анальгин» в заначке – дай. А добрый совет – оставь на вечер. – Беззлобно вздохнул он. - Иначе я расклеюсь раньше времени. Но за участие - спасибо.

- Как скажешь, - порылась я в рюкзаке. – У тебя 38, не меньше…

- Я – большой парень, - посмотрел на меня «великан». – Справлюсь. И людей не подведу. – Предвосхитил он мой следующий неотразимый довод. – Бывало хуже, но реже, - улыбнулся Журба. - Не нужно волноваться.

Веня, сосредоточенный и красный, склонился над столом. Всё его внимание поглотили документы. Не замечая ничего вокруг, он то и дело сверялся с бумагами, пока, наконец, не нашёл то, что искал.

– Я тут в плане поковырялся, как Вы и просили… – Глаза соседа выжидательно уставились на Степанова, но тот не отреагировал. Он медленно цедил кофе из любимой чашки. Глоток за глотком.

- Потом вы прилетели, позвали с собой… Журба затребовал документы обратно. – Осторожно продолжил Веня.

- Правильно, это ж секретные материалы, - пробубнил «великан». - Такое на столе не бросают...

- В общем, совсем замотался… - Залебезил Веник, ожидая «кары свыше». – Запамятовал… Не сказал Вам, что обнаружил там нечто интересное. Даже важное.

- С кем не бывает… Но теперь вспомни?.. – Миролюбиво улыбнулся Журба, и Веня коротко кивнул.

Рука его инстинктивно поправила очки, и он снова зашуршал бумагой, с утроенной силой.

- Что именно ты нашёл? – Вынырнул из небытия майор. Он молчаливо восседал в кресле, пока вертлявый Веник торопливо перекладывал чертежи.

- Сегодня меня как молнией садануло! – Честно признался сосед, и глаза его, круглые от избытка чувств, отчаянно заморгали. - Кольцо господина Крылова. – Тонкий палец соседа отсчитал несколько страниц и уткнулся в приметную монограмму. Пара змей переплелась на фоне вычурной буквы «К». – Факсимильная печать… Всю голову сломал, где видел этот символ. И вот.

«Чекист» перегнулся через стол, и настроение его совсем испортилось:

- Ай, да собакин сын! Везде-то он успел, куда не плюнь. – Сморщился Степанов. В лице его читалась досада, на грани с брезгливостью. Будто господин Крылов облился дерьмом и заявился к майору на порог в разгар званого ужина.

- По бумагам, холдинг «Химтраст» поставил в «Ковчег» с полсотни единиц оборудования. – Пожевал губу Веня. – И это только по официальным накладным, что попали в руки ФСБ. Вангую, есть и другая документация, более точная. Но мы о ней не узнаем.

- Камеры видеонаблюдения? Оснащение для медблоков? – Пожал плечами Журба, разглядывая список. – Холодильники, центрифуги, всякие колбочки-скляночки… Почему – нет? Всё же «Ковчег» создавался с перспективой на длительное проживание. Человек – создание хрупкое.

- Не будь наивным, Паша. – Взъерошил волосы майор. Лицо его упало на руки, и он пронзительно всхрапнул. – Скукота. Ясно, как день… Вся эта хвалёная «новейшая система безопасности» для НИИ - прикрытие, чтобы не выпускать нас из вида. Какие камеры? «Химтраст» их сроду не делал и системами слежения не занимался. А теперь господин Крылов ссыт нам в глаза, причём неумело.

- Это как? – Оживился Веник.

- Я тебе как-нибудь покажу, если очень захочешь, – съязвил Степанов, и Веник болезненно сморщился.

- Не надо, у меня слишком живая фантазия, - замахал руками он. – Признаю, погорячился…

- Спешка нужна только в ловле блох, Вы же знаете. – Заговорил пословицами «омоновец». Значит, проняло. Не очень добрый знак.

Глаза «чекиста» уставились на Журбу с неприкрытым раздражением.

– Ты – глава службы безопасности или Ванька деревенский? Очнись уже, Паша. Не будь наивным… Кто-то болтанул Свете про Вадика. Она, в свою очередь, «настучала» своему «сюзерену». А тот - принял меры. Не смогла моя благоверная стерпеть, что у нас от НИИ имеются секреты. Готова всё на карту поставить, лишь бы побыть на коне… - Майор осёкся и бессильно упал в кресло.

- Это мания преследования, - покачала я головой. – К тому же, ты придаёшь слишком много значения своему состязанию с женой.

– И ты туда же? - С трудом выдохнул «чекист», закатываясь в беззвучном хохоте. – Ну, погодите… Лечат они меня...

Он шумно порылся в сейфе, выудил оттуда увесистую папку и бесцеремонно кинул её на стол:

– Об этом Веня говорил? – Торжествующе улыбнулся Степанов. – Думаете, «особое ведомство» совсем расслабилось, да?

- Но почему ты молчал? – Сморщилась я, перелистывая странички.

- Да не молчал я. - Отмахнулся майор. - Просто доказательств не было. Видите? «Химтраст» поставлял в «Ковчег» лабораторное оборудование. Причём, весьма специфическое… Читайте, если мне не верите. – Круглые глаза "чекиста" испытующе уставились на Журбу. – И особенно ты, Паша. Чтоб не было потом…

Пробежавшись взглядом по листу, я отдала документы «омоновцу». Тот долго хмурился, шевелил губами. И, наконец, его ясные, голубые глаза превратились в узкие щёлочки:

- То есть, в «Ковчеге», как и в НИИ, тоже имеются герметичные боксы из бронестекла? Ещё и высокотемпературный мобильный крематор? – Вскинул бровь «великан». - А им-то зачем?

- Не сложно догадаться. И не говори потом, что не видел. – Ухмыльнулся Степанов. – Этот документ прислали по закрытой почте, сегодня утром. Я сделал запрос чуть меньше недели назад. Тогда же задумал посоветоваться с Веней насчёт «Ковчега».

- А тучки-то сгущаются, - закусила я губу.

- С другой стороны, Крылов, как и ЦКЗ, мог заниматься изучением вируса… - Пожал плечами Веня. – И никакой тайны… В конце-концов, если бы он шифровался, то не стал бы светить личное "факсимиле" на таких сомнительных бумажках.

- Да? А на реальных сметах подписи Крылова и нет! Только на официальных. - Слащаво оскалился майор. - Я тебя сейчас покусаю. Так и знай. – Он схватил инженера за манжет и смачно клацнул челюстью в паре сантиметров от кожи.

Скулы "чекиста" угрожающе задвигались, и сосед поспешил ретироваться на безопасное расстояние.

- Спокойно, - вскрикнул он на ходу. – Обойдёмся без резких движений.

- И так будет с каждым, кто задумает сейчас со мной спорить. Возражения? Варя, ты, вроде хотела высказаться? – Мечтательно подпёр подбородок Степанов.

- Пожалуй, воздержусь, - покашляла я. И на всякий случай отсела поближе к Журбе.

- Значит, скажу я. – В мгновение ока «чекист» растерял игривый запал и стал предельно серьёзным. – Напомню, «Ковчег» начали строить за полгода до пандемии «Трояна». Торопились. А это что-то, да значит. Возможно, произошла утечка информации, и Крылов как-то узнал об инциденте в метро. «Химтраст» плотно сотрудничал с НИИ ещё до эпидемии… Хотя Светлана Пааална божилась мне лично, что сохранила секрет. Даже ставила свою закорючку в документах «особой важности»… А это само по себе гарантировало, что ЦКЗ не «растрындит» гостайну. Как бы там ни было, но Крылов не должен был узнать о пандемии ни при каких обстоятельствах…

Майор вскочил с кресла и суетливо прошёл к окну. Побарабанил пальцами по подоконнику. А потом застыл, изображая живую статую:

- Только если, «А» - Ланка не поделилась с ним «по-приятельски» своими соображениями над чашкой коньяка… За что её нужно немедленно выпороть и кинуть в застенки на Лубянке, чего мы, разумеется уже никогда не сделаем… или «Б» - есть вариант, что утончённое рыльце Станислава Альбертовича давно увязло в истории по уши и без Ланкиной «помощи».

- То есть, ты намекаешь, что он связан с организацией, устроившей апокалипсис? – Прикрыла рот я.

- Так точно. – Поджал губы майор. – Как и насколько тесно - могу только фантазировать…

- Да бл..ь… - Простодушно прошипел Журба, утирая нос рукавом. – В смысле, я хотел сказать «опять», - заверил он меня, принимая виноватый вид. - Снова теории заговоров… чёрт бы их побрал.

- Думала, ты чихнул, - захихикала я.

- Будь здоров, Паша. – Подколол товарища Степанов. – И с добрым утром!..

***

- Теперь мне ещё интереснее вскрыть этот «муравейник», - улыбнулся «чекист». – Зуб даю, что там секретные лаборатории, в духе «Обители зла», - сверкнул он глазами и рассмеялся, абсолютно как маньяк.

Уже минут десять мы топтались на крыльце в ожидании вылазки. На улице стало шумно. Добровольцы всё прибывали. Веня нервно переминался с ноги на ногу. Журба то и дело оглядывался, высматривая в толпе своих.

Крепкие парни в городском камуфляже таскали туда-сюда ящики с патронами и экипировкой. Среди них я заметила довольную физиономию Серого. Махнув мне рукой, он скрылся в толпе.

Общая атмосфера нервозности электризовала морозный воздух. Промозглая морось быстро превращалась в ледяные кристаллики и больно ранила щёки. Майор совсем раскраснелся и бодро пританцовывал - от холода или нетерпения - сразу не скажешь.

- Посидим сегодня вечерком, после вылазки, в узком семейном кругу? – Подмигнул мне Степанов. – У меня всё же Днюха. Проставлюсь по прибытии, когда всё закончится.

- Свету тоже пригласите? – Простодушно улыбнулся Веник, натягивая «ушанку» до самого подбородка.

- Обойдётся. – Насупился «чекист». – Супруга меня уже поздравила… ночью. С криками и фанфарами, - Ухмыльнулся он.

- Что подарила? – Не уловил сарказма Веня.

- Большой «пистон», - расхохотался майор. – До сих пор жопа ноет. Так что, добавки нам не надобно… А вот с детишками своими вас познакомлю, - Гордо выпятил челюсть Степанов. – Они у меня взрослые и смышлёные. Все в папку. Даже внешне – копии. Умные, красивые. Далеко пойдут…

- Ах, ну как без сеанса самовосхваления? – Рассмеялась я.

- О! «Рогвардия» нам «КАМАЗы» подогнала, - обрадовался сосед.

Три грузовика с рёвом вырулили на дорогу и остановились в нескольких метрах от КПП. Худощавый водитель высунулся в окно и махнул рукой Степанову. Тот ответил тем же.

- Две минуты, - показал он жестом, и парень кивнул.

- Все в сборе? – Пробасил Журба, перекрикивая гомон толпы. Голос его сорвался, и он закашлялся, опуская балаклаву.

- А как же, - поправил Захаров винтовку. – Мы, как пионеры. Всегда готовы.

Потихоньку люди загружались в машины. Разномастные внедорожники и «буханки», микроавтобус, пара вместительных седанов - всё пустили в дело.

Собирались, как «навсегда». Целовали близких. Отдавали последние указания. Присаживались «на дорожку».

Рыжий, вихрастый Моисеенко даже прослезился, обнимая пышную медсестричку с толстой, рыжей косой. Девушка раскраснелась и робко «клюнула» его в щёку.

- Ну и детки у них будут, - цокнула языком я. – Чисто, кило апельсинов, а не семья. Эти оба, как на подбор. Огненные, веснушчатые… Прикольно.

- Итак… Сметы составлены. Маршруты построены. Больше отмазок нет, - вздохнул Степанов. - Пора выдвигаться. Проследи там за Веней, чтоб не филонил, - шепнул он мне на ухо. – Сегодня придут «беспаловцы». Лёха обещал подшаманить проводку. Да ещё и мусор договорились вывезти. Без твоих ценных советов Веник точно не справится.

- Да брось издеваться, - ткнула я майора в плечо. – Иванов с вами едет или останется, поможет?

- С нами, - улыбнулся Степанов. – Сегодня вы одни тут на «хозяйстве». Ты, Вениамин и дядя Гоша. Так что, выгребайте сами, как взрослые.

Глава 28: Дорога

Путь до города показался майору на редкость тихим.

Колкая морось разогнала мертвецов «по норам». Раскисшую грязь наскоро подморозило, и теперь «Джип» лихо заносило на поворотах. Серость пейзажа изредка разбавляли выцветшие граффити.

«Чекист» скучал. По вандалам всех мастей, трудовым будням, толкучке в метро, крепкому кофе в любимой забегаловке, шумным планёркам и деловому костюму.

Как бы ни желал он утереть нос жене – Степанов был человеком порядка. Он ценил и любил те мелочи, которыми себя окружал. И в этом они со Светой понимали друг друга, как никто.

День предстоял непростой.

За руль сел Иванов. Журба, притихший и красный, умостился на переднем сидении, рядом с другом. Изредка он шмыгал заложенным носом, но старался не подавать вида, что чувствует себя - не важно.

- Держишься? – Коротко шепнул майор.

Он толкнул товарища в спину, и тот вздрогнул:

- Не выспался… горло першит. Жить буду.

Иванов недоверчиво скосился на «омоновца», но спорить не стал.

Степнов же привык доверять Журбе беспрекословно. Павел его не подводил. Ни «в этой жизни», ни в «прошлой». На таких, как он, можно положиться всецело.

Протектор тихо поскрипывал по асфальту. Изредка ледяная корка лопалась под тяжестью шин, и слух прорезал резкий хруст.

«В целом, эта поездка кажется приятной, если опустить факт, в каком неспокойном мире мы живём», - ухмыльнулся в окошко майор.

Зомби у обочины, наконец, удалось поймать галку. Он торжествующе взвыл и скрылся в кустах, унося добычу подальше от любопытных глаз своих собратьев.

Его «шустрый» «товарищ» вытянулся во весь рост, зябко повёл плечами и ринулся вслед за ним. Прошлогодний валежник затрещал, пропуская мертвецов на опушку. Послышались скрип и возня. А затем, всё затихло.

Неподвижные, «подзябшие» кадавры у трасы не издали ни звука. Они лежали в пожухлой траве, разглядывая белёсыми глазами дорогу. Провожали машины, изредка ворча. Но подняться сил не осталось. Тем лучше.

***

«Росгвардия» озаботилась рейдом заранее. Растащила по кюветам пыльные колымаги. Расчистила путь, уходящий далеко за горизонт.

Шоссе, тёмное и длинное, извилисто петляло вдоль леса.

Бесконечные ряды стволов. Толстые и тонкие, серые и белые, с листвой и без – всё слилось в единую полосу. Безмолвную, шепчущую, даже немного зловещую.

Голые, узловатые ветви показались майору руками безымянных атлантов.

Зима застала их врасплох - приказала оледенеть, застыть на месте. Но там под коркой инея, они живы и чувствуют всё, что происходит по ту сторону «смертного» покрова стужи.

Пусть кровь их остыла, но разум жив. Придёт весна, и они воспрянут с новым рвением, расправят затёкшие пальцы… Переродятся во что-то более совершенное. Прошепчут людям свои баллады на мёртвых языках.

***

Скоро старинный парк с вековыми дубами уступил место «жиденькому» подлеску. Серо-коричневая глина вдоль шоссе уже покрылась тонкой скорлупкой первого льда.

Конец ноября выдался непредсказуемым - слишком сухим и солнечным. Степанову не терпелось почувствовать настоящий снег – пушистый и жалящий своей безответной мерзлотой.

«Может, тогда в городе станет безопаснее? – Размышлял он. – А не дурь ли я затеял? Поторопился… Погнал народ в самое пекло… Ради чего? Чтоб к весне, а то и раньше, снова сорваться с насиженных мест?»

- Вы всерьёз решили сунуться в «Ковчег»? – Внезапно спросил Иванов.

Он ощущал тревогу майора. Интуиции «росгвардейца» оставалось только позавидовать.

- Ещё не знаю… - Нахмурился Степанов. – Нужно подготовить плацдарм. Суставом коленным чую, что каша заварилась – крутая. Челюсть лопнет – такую жевать. Но привлекать лишнее внимание, не хочется…

- Я тут проанализировал информацию, - осторожно протянул Иванов, и осёкся. – Вы проверяете свой автопарк? Уверены, что нас не «слушают»?

- Уже нет, - вздохнул «чекист», - но машины изучают с особым пристрастием.

- Ладно… - Решился Иванов. – Есть один парнишка… Имени называть не буду, а то вдруг... – Округлил глаза «росгвардеец». - Работал в охране «Ковчега», когда тот ещё готовился к «сдаче». Он-то мне и «слил» «инфу», из первых уст, что Крылов курировал объект лично. Частенько там мелькал, намозолил глаза ребятам. Вы же в курсе, что туда пригоняли медоборудование?.. Целыми фурами… Томограф, новейшие аппараты «узи», разнообразные анализаторы, фармацевтические реакторы, дистилляторы и так далее. Догадываетесь, чем пахнет?

- Биоэкспериментом? – Майор с шумом откинулся на спинку дивана. – Да видал я эти «приборы», будь они неладны… Липовые сметы уже давно не актуальны. Припоздал твой «кореш» с «откровениями». Из «ГЛАВКа» быстрей пришли бумажки…

- Не нравится моя «инфа»? – Усмехнулся «росгвардеец». – Ладно. Есть и другая. Когда «Ковчег» приняли в эксплуатацию, службу охраны полностью сменили. – Лихо повернув руль, Иванов недобро сморщился, будто проглотил комара. – А спустя пару месяцев, люди стали погибать. Начальник службы охраны, начальство подрядных организаций, главный проектировщик, что только не ночевал на «объекте». Все, кто знал что-то важное.

- Ха, ну, всех-то не убьёшь. – Покачал головой Степанов. – Тут надо вести на остров и взрывать…

- Да, - кивнул «росгвардеец». – Но не сложно завербовать, подкупить, снабдить качественной «дезинформацией»… А тех, с кем это не прокатило… - Иванов красноречиво резанул по горлу тыльной стороной ладошки.

- А друг твой, почему жив? – Прищурился «чекист». – Более того, достаточно болтлив. Уверен, что он не «кормит» тебя «дезой»?

- Слишком мелкая сошка. – Покачал головой Захаров. – Никто и заморачиваться не станет. Ну что он мог знать? Видел, как фуры с оборудованием разгружали? Да, не смешите…

- Ничтожный винтик, как и многие из нас. – Глаза майора смеялись. - Его просто не взяли в расчёт.

- Всех не устранишь, как Вы правильно подметили. А теперь насчёт «интересов» государства… Тут краше всего. – Усмехнулся Иванов. – Проект «Ковчег» получил, как Вы помните, неплохое госфинансирование. Охрана полностью состояла из «Росгвардии» и «ФСИН». Их контролировали «гвардейцы кардинала». Личная охрана господина Крылова. Наёмники.

- Ты намекаешь, что наши «отцы-командиры» тоже в «доле»? – Нахмурился Степанов. – Ну, допустим, высокие чины, да… Но где гарантия, что их не попользовали втёмную?..

- Нужно выяснять… - Засомневался Иванов. – Если и не «отцы-командиры», то члены правительства, депутаты и высшие чиновники – точно. Наши «батьки» до такой чести пока не доросли… Только если не «болтаются» на побегушках у своих «властных» сюзеренов… Неужели, Вы об этом сами не думали?

- То есть, теперь я не могу доверять «своим»? – Оскалился Степанов. – А не засланный ли ты казачок, Дима? – Глаза майора превратились в узкие щёлки, и он расхохотался.

- А Вы? – Ухмыльнулся Иванов. – Не замечать столь очевидных вещей… При том разнообразии информации вокруг? Нужно быть слепым… Или в упор не желать - видеть очевидное…

- Ах, ты ж собака-кусака… - вздохнул «чекист». – Теперь я сомневаюсь, а не водят ли нас по кругу специально…

- Я много общаюсь. Должность обязывает. – Улыбнулся Иванов. – Доверьтесь мне, и я найду верных людей. – Пообещал он майору. – Дайте мне пару месяцев.

- Если всё так, как ты говоришь, то времени у нас нет. – Натужно вздохнул «чекист».

- Значит, создайте его. Прикиньтесь дураком, помиритесь с женой и работайте на Крылова. – Шмыгнул носом Журба. – Я давно говорю, что Вас потянуло не в ту сторону… Стоит ли интрижка на стороне таких последствий?..

- Это не интрижка. – Наморщил лоб Степанов. – А ещё, это не твоё дело.

Иванов усмехнулся, из солидарности к Журбе, но развивать тему не стал. Схватился покрепче за руль и с криком:

- Внимание! Зомби! – Переехал очередного «шустра» у обочины.

«Джип» качнуло.

- А ты уверен, что «Росгвардия» на нашей стороне? – Закусил губу майор.

- Главное, что я на Вашей стороне, - заговорчески улыбнулся Иванов.

- Не будь таким самоуверенным, Дима… - Показал резцы Степанов. – Твоё влияние – велико, но не безгранично. Не заиграйся. Это погубит нас всех.

- Эх... Пацанва… - Запыхтел полковник, вглядываясь в густой туман.

Погода менялась. Становилось холоднее. Кювет заволокло плотной «дымкой», и зомби выбрались на асфальт. Единичные трупы – то тут, то там.

- Всё серьёзнее, чем Вы думаете, полковник. – Степанов закрыл глаза и надавливал на виски пальцами, пока они не затрещали.

- Так просвети меня, - взглянул он на майора.

- Ещё не время… и не место… Поговорим, когда прибудем домой.

***

Поддержка «Росгвардии» оказалась неоценимой. Нужные знакомства Иванова, как нельзя, скоро, помогли майору осуществить задуманное. Крупная техника, огневая поддержка, дельные люди в штате – чего ещё можно желать, отправляясь в опасный рейд?

И всё же Степанова что-то беспокоило. Саднило занозой, не давая расслабиться.

«Росгвардия» прибыла в ЦКЗ раньше «федералов». Организованные, оснащённые по последнему слову техники, они заполонили корпуса и бытовки института.

Света отлично позаботилась о безопасности своего штата. Все жертвы свелись к минимально необходимым, а «Росгвардия» получила лояльность, довольствие и «халявное» лечение от НИИ.

Наработки Гарика спасли сотни жизней. Ведь там, в памятном мае, люди не знали, что укус – ещё не гарантия смерти.

Как только по Москве замелькали первые вспышки вируса, все дыры в системе обнажились «до невозможности». Московские «начальники» заткнули их полицейскими, но те не сдюжили. Пришлось «дёрнуть» с насиженных мест войска «национальной гвардии». Целые эшелоны потянулись из Подмосковья в столицу, лишая многие города права на выживание. Но приказы сначала выполняют, а оспариваю потом.

Нет, майор так не думал. Он отлично понимал, чего стоит «вкус» такой «победы».

Зомби заполоняли города. Стремительно, хаотично. Волна заболевших росла в геометрической прогрессии.

Пару дней, пока страна «колотилась» в предсмертной агонии, Кремль отмалчивался. Правительство – превратилось, сбежало, укрылось в «Ковчеге». В общем, сделало всё, что «в их силах», чтоб утопить Россию волной «живой мертвечины».

Официальные СМИ молчали.

Сначала майор даже нашёл в этом логику, но быстро утратил веру в происходящее.

«Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Так гласит известная житейская мудрость.

Скооперировавшись меж собой, ФСБ, «ОМОН», «Росгвардия» и «СОБР» взяли управление на себя. Военные остались в стороне. Впрочем, как и всегда. Они и раньше держались особняком…

Поразмыслив немного, отцы-командиры выгнали на улицы крупную технику и буквально омыли кровью Москву. Под раздачу попали заражённые и здоровые. Все, кто оказался не в то время и не в тех местах.

Мёртвые тела укрыли Красную Площадь, целиком и полностью оправдывая её название. Некрасивый, грязный исход ситуации, которой могло и не быть, среагируй правительство своевременно.

Никто не послушал Гарика, а он предупреждал… Предвидел кровавый исход ещё задолго «до» самой трагедии. Много ли стоит мнение одного «хорька» в мире «крупных хищников»? Степанов даже сочувствовал Изотову, но недолго. Ради «любимой», тот снова отказался от принципов. Ну, не дурак?

«Пахучий» блюдолиз тут же переобулся, стоило Ланке его «приголубить». Подмахнул свою закорючку под исследованиями, и снова «мир, дружба, жвачка».

«Света умеет быть убедительной, особенно с мужиками, - грустно подумал Степанов. – Удивительная способность - проявлять гибкость везде, кроме семьи».

«Росгвардия» превосходила численностью все остальные ведомства.

Исключение составила «Полиция», но она подчинилась ФСБ беспрекословно. Пригородные подразделения будто выжидали приказа все девять дней. Ровно столько потребовалось «особому ведомству», чтоб закрыть все текущие дела и обратить свой взор за пределы городов-миллионников.

Не смотря на лояльность «федералам», «гвардейцы» являлись отдельным ведомством со своим внутренним распорядком. И требовать от них сверх меры Степанов не мог. Огромный технический потенциал, штат, вооружение – всё превышало многократно мощности прочих союзных учреждений. Во всяком случае, на данном этапе.

Поэтому «чекист» избрал стратегию угодничества, где «рука руку моет».

«Круговая порука сплачивает получше родственных связей, - вспомнил майор Изотова и улыбнулся своим мыслям. – Даже «хорёк» это понял, собака эдакая. Метёт хвостом, «хмырёныш». Ищет поддержки, предчувствуя бурю».

***

БМП «Росгвардии» прошли далеко вперед и расстреляли из ККП «шустрых» при местной «рыгаловке».

- Кафе «Сказка», - мечтательно протянул «чекист», пялясь в пустые глазницы заброшенного здания. – Держу пари, там есть рабочие морозильники. Надо бы поглядеть. Как думаете? – Толкнул он Захарова. – Или на обратном пути?

Полковник пожал плечами. И, заглядевшись в окно, указал на тёмную тень за стойкой кафетерия:

- Неспокойное место. Прям холодом веет, - поёжился он.

- Так шапку наденьте, - заржал майор. – Не «шешнадцать уже», - спародировал он Гарика и злобно сплюнул. – Вот же, зараза, привязалась. Фраза-паразит…

Степанов тоже нервничал, но всем видом демонстрировал вязкую расслабленность. Невозмутимость на грани с непринуждённой расхлябанностью. Ему не пристало «дёргаться», как зелёному юнцу. Он – пример, символ, командир в конце концов. Его спокойствие – залог слаженных действий в любой заварухе.

Майор это понимал. Но не смог совладать с собой, когда челюсть выбила звонкую дробь от одного взгляда на кафешку.

«Прав, ой, прав Захаров… Сечёт фишку, - «чекист» стиснул зубы покрепче и широко улыбнулся полковнику. – Надо бы почаще прислушиваться к нему. Толковый мужик, хоть и упёртый, как стадо баранов. Но такие в спину не бьют – бодают сразу в лоб».

Рассмеявшись, Степанов протянул ему папиросу:

- Будете?

- Бросил. – Коротко ответил Захаров, и в голос его прокралась нотка сожаления.

- Ну и правильно, - похвалил его майор, убирая курево подальше. – Слаб человек… Надо бы и мне завязывать, пока лёгкие не выплюнул. Ненавижу запах табака. Хоть сам и дымлю…

Так и пролетела половина поездки. Никаких происшествий, что больше настораживало, чем радовало. Молчаливая паника майора, казалось, передалась Иванову.

Теперь он вёл порывисто, то и дело, подскакивая на кочках.

Дорогу в столицу разбили танки, ещё в мае. Но никому и дела не было до ремонта.

- Мда… - Протянул Захаров, растирая костяшками пальцев копчик. - Система дала сбой. Причём давно. Каждый выживает, как может…

Чекист молчал. Рука привычно «тискала» цевьё винтовки. Поджилки подрагивали.

В груди завязался тугой ком – будто липкие гады сползлись со всей округи на случку. Перекатываются, шипят, заставляют говорить людям колкости. Змеиный клубок – из страха, задора, злости и обречённой решимости.

- А морозильники всё же заберём. Не гоже, ссаться в штаны, господа офицеры. Используем любую возможность. Зима обещает быть долгой. А как там дальше будет с продовольствием – не известно. В Подмосковье нынче много банд расплодилось. Не ровен час – подомнут под себя склады. Что делать будем? Воевать? – Исподлобья поглядев на Захарова, «чекист» недобро хмыкнул.

Тот величаво кивнул:

- А что ещё предлагаете делать?

- Бравый рубака в Вас так и рвётся в бой? – Ухмыльнулся майор. – Погодите. Сейчас до гипермаркета доберёмся, там и выпустите пар. Не распаляйтесь по мелочам.

Глубокий вдох, и Захаров отвернулся в другую сторону, демонстрируя «чекисту», что тон беседы ему не нравится:

- Дались Вам эти холодильники, - процедил он сквозь зубы. – Скупердяйство какое-то. Хомячий инстинкт – всё утащить в нору… Ну… Хоть режьте меня. Та тварь за стойкой похожа на «танка». Оно вам надо? А банды нынче все южнее ушли. Там спокойнее, чем в ваших хвалёных «Москвах». Лично я бы так и сделал. Подальше от ФСБ, поближе к деревням с «крепостными крестьянами»…

***

Въезд в город встретил колонну запустением. Подмерзшее вороньё на проводах – дерётся, каркает, гоняет сорок. В небе кружат крикливые стаи – высматривают трупы сверху.

Кое-где шатаются «старые» кадавры – чёрные, подгнившие, как сливовая мякоть. Лица их, оплывшие и безучастные, глядят вслед колонне.

Тяжёлая, снеговая туча скрыла солнце, и майору полегчало. Раскалённая плашка у виска рассыпалась в прах. Предвестники мигрени – боль, тремор и липкий пот – ушли вместе с лучами солнца.

- В гроб кладут краше. – Взглянул он на Журбу.

Тот устроился на переднем сидении. Грустный и молчаливый.

- Может, останешься в автобусе? – Спросил Захаров. – И без тебя справимся. Совсем мне не нравится твой вид.

- Просто устал, - вздохнул «омоновец».

- Что у нас первое по пути? – Сбавил скорость Иванов, выезжая на главное шоссе.

Аккуратно лавируя вдоль машин, он прокладывал маршрут по спутниковому навигатору.

- «Максихоум», – Сверился с картами Степанов. - Впереди большой затор. Придётся объезжать, - предупредил он. – ЗИЛы не пройдут.

- А на соседней улице что? – Кинув беглый взгляд на смартфон, Иванов выкрутил руль вправо.

- Парковую перегородили. – Вздохнул "чекист". – Оттуда в мае шла волна нежити. Растаскивать вручную «ежи» и уводить разбросанную технику – удовольствие ниже среднего… Раньше надо было. А так потеряем время. И бойцами рисковать не хочется. – Поморщился он, тоскливо глядя в окно. - Остаётся Измайловский бульвар. Но там, говорят, много шустрых.

- И кто говорит? – Нахмурился Журба.

- Гарик, - не хотя, протянул майор. – Ему вчера доставили новые образцы, «повышенной агрессивности», цитирую. Такие и окна запросто побьют… и нас, - улыбнулся он.

- Длинный крюк тоже делать не охота, - размышлял Захаров. – Время потеряем. – И так списки километровые. Как бы за день управиться…

- Световой день, - поправил его «чекист». – Затемно в городе - делать нечего. У трупов самый пик биоритмов. Зима, лето, им, похоже, срать. А уж шустрым – тем более. Вон, смотрите. Даже здесь бродят, - выпятил подбородок Степанов.

Медлительный труп перевалился через «отбойник» и пополз по «встречке». Путаясь в просторных джинсах, он то и дело оскальзывался на обледенелом асфальте. За ним показался другой, более расторопный. Он встал во весь рост и заколотил себя в грудь, как Тарзан. Секунда, и мутант сорвался с места наперерез «Джипу».

- Да уж… - Зябко протянул Журба, кутаясь в бушлат. - Таким, с их «сорок плюс» и общей безбашенностью - вряд ли станет холодно. Кровь бурлит. Смотрите, какой красный…

- И это может быть проблемой, - расстроился майор.

Захаров нахмурился, а Иванов, разогнавшись, сшиб настырного «шустра» – так, что кости захрустели. Протектор оторвался от трасы, и машину качнуло в сторону.

Журба болезненно застонал. Захаров сгруппировался, упираясь коленями в переднее кресло. Майор только и успел, что ухватиться рукой за сиденье.

- Эй, полегче, гонщик, - вздрогнул он, подпрыгивая до потолка. – Тебе что, жизнь не дорога?

- Да ну… мочить эту заразу надо, а не оставлять за собой, - сплюнул в окно Иванов.

- Выместил злобу? Полегчало? – Прищурился Степанов.

- Так что там происходит с «шустрыми»? – Вернулся к теме полковник, как только перевёл дух.

– Гарик думает, что они тоже мутируют… - Пожал плечами «чекист». – Становятся морозоустойчивыми. А хорёк редко ошибается, вы же знаете… У него «чуйка» на такие вещи…

- Серьёзная заявка, - покачал головой Иванов, сворачивая к обочине. – Гляну, что там дальше. Чтоб не напороться. Стоп, колонна. – Скомандовал он по рации.

- А физически – как это возможно? – Встряхнул головой Захаров. – Законы биологии никто не отменял…

- Процесс денатурации белка запускается при сорока пяти градусах. Проще говоря, кровь сворачивается, и «адьёс». Но на деле – у каждого свой лимит температур. Кто-то теряет сознание при сорока двух, другие держатся чуть дольше. – Поёжился Степанов. – «Шустрые» становятся выносливее. Они не "перегорают" и не превращаются в тупых «кадавров». Организм адаптируется. Вот в чём фишка.

- И как же? А главное, чем это нам грозит? – Упёрся полковник. – Не понимаю…

- Формируется устойчивость к низким температурам окружающий среды… А порог чувствительности к жару внутреннему – напротив, повышается... Сосуды расширяются, сердце бьётся чаще, качая кровь. Печень и селезёнка увеличиваются. Капилляры становятся более эластичными. Что вы так вылупились? – Оглядел Степанов соратников. – Это Гарик мне объяснил… А я запомнил. Обморожение наступает при спазме сосудов, из-за оттока крови. А новые «шустрые» более устойчивы к морозу. Слыхали про эксперимент?.. – Оживился майор. – Закрыл Гарик парочку таких в своём боксе. Плавно опускал температуру, пока не дошёл до минуса. А они продолжают двигаться. Как итог, вошли в летаргию лишь при «минус пятнадцати». Если эта зима будет тёплой, то ждите «трындеца».

- Да заждались уже, - округлил глаза Захаров.

- На «Щёлковке» километровая пробка. – Пробубнил Иванов.

- Значит, остаётся Никитинская. – Вздохнул «чекист». – Ну, держитесь что ли? Московские дворики ждут гостей…

Глава 29: Облом

Зарулив в широкую арку, Иванов припарковался под раскидистым деревом. Огляделся.

- А ЗИЛ тут проедет? - Усомнился он. – Если где застрянем, «хрен» - до вечера обернёмся. Только бензин сожжём впустую. Проще будет заночевать в машине, чем гнать нашу колонну обратно…

- Что предлагаешь? – Задумчиво протянул майор.

Парочка мертвецов нетерпеливо проскользила по льду навстречу внедорожнику. Тонкая корка мгновенно пошла трещинами.

- Может, ломанёмся на разведку? – Всхлипнул Журба. Огромная ладонь скрутила крышку термоса, и салон переполнил густой аромат мятного чая.

- Неплохо бы… - Опустил стекло «чекист».

Покойник в рванье плотоядно ощерился. Передёрнул острыми плечами и ломаной походкой двинулся к машине. Глаза его неотрывно следили за майором. Но тот не торопился.

Степанов взвёл курок. Подпустил мертвеца поближе. И гулкий «колодец» двора огласил выстрел. В ушах зазвенело. Труп завалился навзничь. Буро-черная жижа выплеснулась на лёд, и второй покойник остановился, как вкопанный.

Он долго рассматривал тело мёртвого «друга». Тупо, отрешённо. Челюсти его непрестанно двигались. Глаза то и дело закатывались. Взгляд никак не желал фокусироваться.

Испещрённое сетью вен лицо натягивалось с каждым движением плешивой головы. Казалось, тонкая, серая кожа вот-вот лопнет, и на плечи хлынет вязкая кровь, вонючая, как мясные помои.

Наконец, зомби прикрыл веки и осел на землю, в полуметре от павшего «товарища». Затих, растянулся на льду. Худые руки расположились вдоль туловища. Ноги же – напротив, раскинулись в стороны, словно покойник изображал гимнаста.

- Нет, дружок, - оскалился Степанов и, нехотя, вылез из машины. – Так себе, артист из тебя.

Хлопок, и стая воронья взметнулась над двором, оглашая окрестности криками.

- Какая акустика, - поковырялся в ухе Захаров. – Что, «Росгвардия» опять «зажала» глушители? – Хитрый прищур исказил моложавое лицо полковника.

Иванов терпеливо вздохнул:

- Нет, просто товарищ майор пошуметь любит… Он у нас этот… как его… - защёлкал пальцами «великан».

- Адреналиновый наркоман? – Усмехнулся Захаров.

- Нигилист. – Предположил Журба.

- Так точно, - заржал Степанов. – А ещё у меня склероз. Это возрастное, если верить Гарику.

***

Дворики на Никитинской оказались достаточно просторными и на удивление тихими. Старые клёны ещё сохранили часть листвы, и она трепетала на ветру. Порывистый шелест, словно шёпот, отражался от мрачных пятиэтажек и терялся в глубоких арках. Гулкие и сырые, они стали последним пристанищем для «местных».

Сгрудившись в темноте, покойники терпеливо переминались, скулили, как зверьё, но наружу выходить не спешили. Неподатливые конечности еле двигались от лёгкого морозца, трескучего и сухого, как часто бывает в конце ноября.

- Поныкались мертвецы, - отхлебнул из термоса Журба. – Хорёк прав. Если всё так и дальше пойдёт, большинство потеряет мобильность до весны.

- Но меньшинство – мутирует, и станет ещё смертоноснее, - покачал головой Степанов. – Фиговая перспективка.

- Если без приключений вырулим на Советскую, минут через 20 будем в гипермаркете. – Отчитался Иванов. Он выкрутил руль до отказа, и тяжёлый «Джип» переехал через бордюр. – Понастроили… всё для людей… - Сплюнул «росгвардеец».

- Отлично, грузовики проходят с запасом, - оглянулся майор. – Живём. Всё даже слишком просто.

- Сплюньте, - поморщился суеверный Журба.

***

- Знаете… беру свои слова обратно. – Присвистнул Степанов. Он оглядел просторную парковку, и зябко поёжился.

Под высоким, красочным билбордом гудела толпа. Зомби, как ватага пикетчиков, кружили вокруг столба. Мрачное действо довершал растерзанный костяк на въезде. Цветастые тряпки вокруг. Немного мусора и открытый, бесхозный чемодан не сулили ничего хорошего.

Журба мрачно отхлебнул из термоса:

- Ну, где там ваши? – Толкнул он Иванова в бок. – Кто говорил, что надо брать БМП? Сейчас бы порубили это безобразие за 2 минуты.

- На ЗИЛе есть пулемётчик, - сглотнул «Росгвардеец».

- Твой пулемётчик, Дима, как зубочистка в зад слону. – Ухмыльнулся майор. – Ты протри глаза и выгляни на улицу ещё разок.

Утробный вой на одной ноте огласил парковку, и лысый бугай пронёсся по крышам легковушек, абсолютно, как охранный пёс.

«Максидом» и в лучшие дни выглядел оживлённо. Конец света - не стал исключением. На парковке - яблоку негде упасть.

Нестройная орда нежити качалась из стороны в сторону, огибала машины, рычала, грызлась и «залипала» в небо. Бескрайнее серое море. Грязные шмотки выцвели от солнца и непогоды.

Атмосферу довершала бодрая музыка. Она разносилась над парковкой, заставляя кадавров оглядываться.

Общее беспокойство передалось и Степанову. Он решительно одернул себя и продышался – глубоко и размеренно.

- Рожаете, товарищ майор? – Подколол его Захаров, рефлекторно переходя на шёпот.

«Психи» разных мастей и калибров расселись на крышах легковушек, вертели головами, высматривали ворон. Умные птицы наблюдали за ними с безопасной высоты. Все фонари и линии электропередач покрывали нестройные, угольно-черные стаи. Они дразнили нежить. Игра «кто - кого съест» набирала свои обороты. И похоже, интеллектуальные превосходство – было на стороне ворон.

От гула динамиков быстро заложило уши, а горло подпёр горьковатый комок. «Максидом» дурно пах. В прямом и переносном смысле.

- А Европа-то загнивает, - поглумился Захаров и натянул балаклаву на нос. – Хоть топор вешай. Держу пари, внутри ещё хуже. Представьте, сколько там тухлятины на витринах?

Иванов припарковался за деревьями и дал «отмашку» колонне – не подъезжать близко.

- Один ККП против этой орды, да с «шустрыми», из открытого кузова – форменное самоубийство. – Пожевал губу Степанов. – Что делать будем? Вызывать подкрепление?

- Подставляться не стоит, - наморщил нос Захаров. – «Люлями» несёт за километр. А что там в гипермаркете – вообще неизвестно.

- Ну, пока ребята снарядятся, пока доедут. Больше часа пройдёт. – Прикрыл глаза Иванов. – Я своих знаю, нерасторопные они нифига… У нас, вроде как, чёткий план. Мы Беспалову наобещали с три короба. А он – парень злопамятный. С ним ругаться нельзя. Шутка ли? Единственный электрик на весь наш «колхоз». У него и так – самомнение завышено. Как бы в конец не оборзел от своей незаменимости. Вильнёт хвостом, и что – под дулом автомата на работы погоним? Я тут до темна торчать не хочу.

- Что тут думать? Автобусы мы укрепили, на окнах - решётки, - шмыгнул носом Журба. – Внутри безопасно… Можно расстрелять часть зомби из окон. Бить прицельно и быстро. Сначала «шустрых», что на виду. Вон, они как подставляются. Картина маслом.

- А остальных «доработать» из ККП? – Прищурился майор. – Недурно, но не «стопроцентно». Рисковать «кадрами» ещё на входе, совсем не хочется. Сдаётся мне, что эти «шустрые» - «часовые». Слишком высоко сидят. Не типично… Ладно бы, скакали, как черти. А они спокойненько созерцают. Значит, гипермаркет мог обжить «тихий».

- Вариантов не много. – Покачал головой полковник. - Либо ехать дальше, искать другой магазин. А он в пяти километрах отсюда. И не такой большой. Потеряем время, да и только. Придётся ещё куда-то заезжать. Покойники ищут тепло. Куда не зайди, везде будут трупы. Может, это и неплохо, что все они на виду?

- В принципе, Вы правы. – Вздохнул «чекист». - Всё, что нам нужно, в одном месте… Не самый дурной вариант. Коридоры в «Максидом» - просторные. Есть пространство для манёвра. Мы часто закупались тут с семьёй. Подозрительные двери блокируем, не заглядывая. Велозамков у нас – хоть попой ешь. Спасибо Хорьку. Откуда в НИИ столько – ума не приложу.

- Изотов тащит всё, что плохо лежит. – Захохотал Журба. – Психология дефицита…

- Ну, что ж… Тогда действуем так… - Подытожил майор. – Расстреливаем точечно всех, кого сможем. А потом прикрываем пулемётчика из автобуса. К нему предлагаю дополнительно приставить несколько ребятишек, в «броне» для страйкбола. И снова спасибо Хорьку. – Не хотя, улыбнулся «чекист». - Похлопотал за наших "партизан" перед завхозом.

- Прям НИИ физкультуры и спорта. – Фыркнул Захаров.

***

Рация зашипела, и Степанов озвучил приказ.

- Принято, - задребезжал «эфир» голосом Серого. – Вы, на машинах, не лезьте на рожон. – Посоветовал партизан. Успеете ещё. Мы справимся.

- Ну, и «ладушки», погнали. – Растёр ладошки майор.

Иванов отъехал от гипермаркета и припарковался у входа в метро. Трёхполосное шоссе, удивительно безжизненное, отделило «Джип» от въезда на парковку. Несколько машин застряли колёсами в длинной трещине, прямо посреди дороги. Асфальт покрыло толстым слоем пепла. Большое, чёрное пятно в середине шоссе уже подёрнуло белёсым инеем.

Обломки «брони», мусор и жжёная электроника мерно похрустывали под ногами мёртвого гиганта. Босой и голый, он походил на грустного, косолапого младенца. Ноги плохо его слушались, и он кружился у горелой БМП, лапая её огромными, сизыми ладошками.

- Похоже, слепой. – Сказал в эфир Степанов. – Надо его гасить, пока не «отдуплился»…

- Ща, сделаем, - вздохнул Серый.

- Я тебе «сделаю»! – Красноречиво ужаснулся майор. – Не спеши. Для начала нужно перекрыть выход на парковку. – Он навёл бинокль на обочину. – Там, в начале улицы стоит пустой «ПАЗик». Его и наших автобусов будет достаточно. Только не наследите. Стрелять – запрещаю. Иначе спровоцируете нежить, и она хлынет в город.

- Может, и правда, надо отвлечь толпу, и путь свободен? – Послышался в эфире густой баритон незнакомого бойца.

- Да, а потом эта ватага «шустрых» сбежится в НИИ, на обед. – Съязвил Степанов.

- Там их и загасим, если придут, - поддержал незнакомца Серый. – Там укреплённые блок-посты, ККП на турелях. Техническое преимущество - на нашей стороне.

- Да что ж вы за «чурбаны» такие? – Красноречиво выругался майор. – Понабрал Чумаков «партизан» на мою голову! А если там «тихий»? Он управляет этими тварями. Ну, разбегутся они. Мы войдём в магазин. А потом «хозяин» созовёт свою «гвардию» обратно, и «кирдык». Запрут нас внутри и схарчат.

- Лады, теперь всё понятно, - виновато пробасил Серый. – «Есть» - перекрыть выходы.

***

Боевая тройка покинула автобус, и тихо, краткими перебежками, двинулась к «ПАЗику».

За бойцами тут же увязался трухлявый кадавр. Медленный, с мышино-серой кожей. Он неловко перебирал ногами, но группа оказалась на порядок мобильнее. Тогда труп возмущённо заклокотал и стукнул кулаками по капоту легковушки. Раздувшаяся от гниения кожа тут же лопнула, и в стороны разлетелся фонтан брызг.

Мертвец захрипел, зацокал неподатливым языком. Слипшееся горло издало мощный, хлюпающий звук, и окрестности наполнил крик. Самый неподдельный и настоящий. Серый вздрогнул.

- А этот «кислый» - не дурак. – Усмехнулся в эфир Степанов. – Мочите его, иначе, привлечёт к вам внимание.

Высокий «росгвардеец» в маске и броне обогнул настырного мертвеца и резким движением заломал ему руки. Тот закряхтел, заметался в его руках, но сил вырваться – не хватило.

Ната, рослая и гибкая, по кошачьи быстро прошла вдоль легковушек. Вытащила из-за ремня широкий, охотничий нож, схватила за волосы кадавра, и он яростно заклацал гнилыми зубами.

- Бей резко, - шепнул «росгвардеец», и девушка коротко кивнула. Лезвие вошло в глазницу сложней, чем она ожидала. И Ната всем весом надавила на затылок зомби.

Раздался влажный хруст, мертвец стал заваливаться вперёд, на свою «обидчицу» Но напарник вовремя его придержал.

- С почином, - шепнул он, и в прогале маски показались белоснежные резцы. – Умница.

- Разговорчики, - нахмурился майор. – Любовь-морковь будете дома крутить.

Грязный, старенький «ПАЗ» стоял на отшибе, почти в кювете. За ним сгрудились брошенные легковушки. Стёкла замазаны подсохшей глиной. Что внутри – не видно.

- Пусто, - отрапортовал Серый, оглядываясь на дорогу.

Он подсадил Нату, и та осторожно протёрла перчаткой заляпанное стекло. Пригляделась.

- Три мертвеца. Сидят неподвижно. – Девушка спрыгнула на асфальт и отряхнула руки от пыли.

- Заведётся, как думаете? – Закусил губу Степанов, отключив микрофон. Он с тревогой наблюдал за бойцами.

- Чёрт его знает, - вздохнул Журба. – Могли и с пустым баком бросить… Главное, чтоб наши там ни во что не встряли…

***

Двери автобуса, обращённые к обочине, оказались открытыми. Тучный мертвяк на переднем сидении медленно открыл глаза и осмысленно поглядел на Серого – тот аж запнулся от неожиданности. Ната осталась на улице – прикрывать друзей.

Уставившись в глаза Серёге, зомби утробно загудел. Тот опихнул его прикладом и только хотел сделать шаг в салон, как вдруг взгляд парня упал в проход.

Крупный «росгвардеец» схватился за поручень и заглянул за плечо «партизану». Серый его остановил. Молчаливо указал на пол, и бугай прикрыл ладонью рот.

- Что там? – Нетерпеливо шепнула Ната, вытягивая шею.

Не сговариваясь, бойцы устремились наружу. «Партизан» глухо заматерился и ускорил темп. Гримаса непонимания застыла на лице Наты.

- Давай, шевели булками… - Подогнал подругу Серёга. – Толян, тоже не отставай.

«Росгвардеец» засопел, как паровоз, ускоряя темп.

- Что стряслось? – Рявкнул в эфир Степанов.

- Ща, - запыхался Толян и трусцой «вырулил» на шоссе. Ему наперерез вышла миниатюрная мертвячка в рваном дождевике. Выцветший полиэтилен обвис и хлестал по ногам. Девушка заворчала и попыталась схватить «росгвардейца», но тот ловко увернулся.

- Что такое? – Как заведённая, спрашивала Ната, пока Серый буквально что не волоком тащил её за собой.

Когда троица оказалась в безопасности, «партизан» отдышался, и захрипел в рацию:

- Там полный салон мертвецов. Валяются вповалку, на полу. Прикиньте? Чуть не вляпались…

«Партизаны» забрались в автобус, и высокий «рогвардеец» оглянулся на зомби. Та остановилась вдоль легковушек и щерилась на него, как кошка. Тонкая кожа на щеке лопнула, обнажая белёсую челюсть. Иногда девчонка рефлекторно ощупывала лицо, размазывая сукровицу по капоту. Но подходить к автобусу боялась.

- Ну что ты застыл? – Послышался нетерпеливый голос Серого. Он засмолил сигарету, и теперь дымил в окно.

- Задумался, - тряхнул головой Толян и стянул балаклаву. Наружу показалась густая шевелюра цвета спелой ржи. - Что дальше?

- Первоначальный план отменяется. – Почесал лоб майор. Он тоже закурил. В приоткрытое стекло просачивались белёсые струйки дыма. – Очень жаль. Давайте, ребята. Подключаемся все. Мозговой штурм. У кого – какие идеи?

Глава 30: Рок-н-ролл

- Лично я – двумя руками «за» подкрепление. – Нахмурился Захаров. – Не люблю рисковать. - Он рассматривал цветастую толпу в бинокль. «Шустрый» в пуховике, явно «свеженький», забрался на столб и с упоением поедал ворону.

– Не повезло пернатой. – Пролаял в гарнитуру Серый. - Быстрые твари… Аж шерсть дыбом. - Он зябко передёрнул плечами, и Ната, не выдержав напряжения, откинулась на соседнем сидении. Протёрла глаза, отдышалась.

Вихрастый Толян подал ей бутылку воды, но та отстранила руку.

- От этих запахов с души воротит, - виновато проблеяла девушка. Её узкая ладошка потянулась к фрамуге и с силой захлопнула её. – Чего я с вами напросилась? Вывозила бы сейчас хлам из «недостороя»…

- Ну, так говорю же, валькирия. – Усмехнулся «росгвардеец». И тут же поймал недовольный взгляд Серого.

Шумная, нестройная орда за окном шатко перетаптывалась, пока динамик у парковки надрывался во всю мощь. От навязчивой мелодии у Степанова защемило под ребром, и он в очередной раз вспомнил Гарика.

«Шустрый» в пару укусов доел ворону и ловко спрыгнул на асфальт. Мелкий гравий разлетелся в стороны - застрекотал, как стайка кузнечиков.

Зомби завертели головами. Тусклые, белёсые глаза искали «добычу», но тщетно. Распихивая «гнилушек», мутант отчаянно заработал локтями. Его медленные сородичи недовольно заворчали, но расступились, синхронно и безропотно. Внутри орды образовался узкий проход. Лишь один мертвец – высоченный каланча в камуфляже, остался стоять в середине. Он возвышался над толпой, покачивался, как мачта парусника. Напряжённо пялился вдаль. Степанову даже показалось, что кадавр заприметил «Джип» и смотрит прямо на него.

Липкий холодок пробежал по позвонкам и застыл в районе пяток:

- Не к добру. Слишком осмысленно глядит. Как та деваха, в школе. Помните?

- «Стопудняк», где-то «тихарь» засел. – Ожила рация. Звонкий тенор Моисеенко заставил майора вздрогнуть. – Вы приглядитесь. Всё-то у них в едином порыве. Ходят, как ЗЭКи, по кругу. Заметили? Я в этом знаю толк. Три года в колонии прослужил… - Заверил рядовой.

Обляпанная кровью и перьями морда «шустрого» расплылась в звероподобном оскале. Степанову показалось, что пасть его стала больше – как у клоуна-убийцы из нашумевшего сериала. Бледная, словно запудренная кожа. Зубы твари заострились, а губы наоборот – сгладились, превращая рот в подобие бездонной дыры.

Зомби-атлет постоял ещё немного, играя мускулами. Сделал неуверенный шаг навстречу мутанту. Затем другой. Громкий истошный вопль наполнил парковку, перекрикивая ущербную рекламу и гул толпы.

«Чекист» прижимал бинокль так напряжённо, что веки его заболели.

«Шустрый» разбежался и со всей дури врезался в «исполина». Тот позиций не сдал. Улучил момент и с силой ткнул корявым кулаком в плечо «обидчику». Мутант пошатнулся, но фамильярности не потерпел – глаза его, запавшие, с тёмными кругами, вспыхнули злобой. Резко развернувшись, он описав причудливый пируэт и беззвучно набросился на кадавра. Завязалась потасовка.

Силы оказались не равными. Не смотря на субтильное сложение, шустрый обнаружил небывалую мощь и ловкость.

Напал он молниеносно - впился в оплывшее, восковое лицо мертвеца и вырвал сочный шматок плоти. Пока тот неловко отмахивался, «псих» кусал и кусал «несчастного». Его одежда полностью пропиталась черно-бурой жижей, но мутант не отставал.

Почуяв кровь, несколько «дозорных» в пару прыжков покинули крыши легковушек и устремились навстречу драке. С десяток медленных «ходоков» бросились в россыпную, насколько позволяли им конечности. Старые трупы плохо переносили холод. А вот «шустрые» ощущали себя прекрасно.

Раскрасневшиеся твари визжали, как баньши. Пять минут, и троица обгрызла «собрата» до костей.

Сыто облизываясь, зачинщик драки снова залез на столб и застыл там в максимально неестественной позе. Узкие, колкие глазки с интересом разглядывали автобус, припаркованный под деревьями.

Вытянув ладонь, «псих» выписал странный жест – будто поманил к себе невидимого врага. Челюсти заклацали, как трещётки. Другие «шустрые» подхватили. Защёлкали резцами, завыли, как волки.

Ната громко сглотнула:

- Это что за черт такой?

- Не знаю. Но у меня мурашки по хребту… - Честно признался Степанов. – Столько локаций зачистил… А каждый раз, как в первый, в заднице свербит.

- Такие через автобус перемахнут – перекрывай выходы или нет, всё одно… - Размазал сопли Журба. Платок, размером с хорошую наволочку исчез в нагрудном кармане, и он уставился на майора своими бесхитростными, синими глазами. – Полная импровизация. Ничего тут не продумаешь. Мы уже не знаем, как эти «дикари» себя поведут... Зомби постоянно мутируют.

- Тогда исходим из того, что имеем. – «Чекист» отнял у полковника бинокль и указал пальцем вглубь парковки. – Почему они все справа пасутся, как думаете? Всё, что левее входа – сплошь заставлено машинами. Там сидят «дозорные», а «гнилушек» среди них – нет. Кто ещё заметил «нестыковки»?..

Несколько «шустрых» у ворот затеяли драку и в цветастом мельтешении на миг показался фрагмент человеческой руки. Он взмыл в воздух и с вялым шлепком приземлился на асфальт. Кожа и часть мышц обглоданы, но цвет – вполне свежий, не синюшный.

- Схарчили кого-то твари. К гадалке не ходи. - Застрекотал в эфире хриплый баритон Серёги. – Мы – следующие, если сейчас не окстимся. Не нравится мне это место. Я лучше голодным и холодным побегаю, но живым… - Упаднически протянул он.

- Таааак, отставить - панику! - Рявкнул в гарнитуру Степанов. Его тяжёлая челюсть инстинктивно сжалась – аж зубы заскрипели. – Приехал – будь добр…

- И правда, Серый. - Сморщился Захаров. - Тебе бы попить чего... Нервы совсем ни к чёрту. Поизносился… Каждого шороха боишься.

Лающий смешок нарушил тишину «Джипа»:

- Попью, обязательно… Как только, так сразу… Главное, чтоб горело. А сами-то – как у кафешки «блажили»? - Фыркнул «партизан». – Ну-ка, вспомните… «Не нрааавится мне эта дыра, скупердяйство сплошное», - передразнил Серёга голос полковника.

Захаров неопределённо крякнул – то ли возразил, то ли согласился.

- Что, полковник, правда глаза колет? - Миролюбиво усмехнулся Серый. - Вы бы видели этот «склад» - в автобусе! А вдруг, тут везде так? Сейчас начнётся «кипиш», и зомби подтянутся со всех сторон… Только повод дай!..

- Ещё этот ублюдок маячит, - раздражённо протянут майор, пристально разглядывая «танка».

Тот привалился к горелой БМП и жадно принюхивался. Вертел неровной, как валун, головой. Но ноги его подвели. Истерзанные, окровавленные голени выглядели отталкивающе. Кто-то постарался «упокоить» зомби, да не сдюжил.

- Резонное замечание. - Иванов лёг на руль и прикрыл глаза. – Думай-думай. – Он легонько побился лбом о костяшки пальцев.

- Ну, что, до вечера будем рефлексировать, или всё же вызовем подмогу? - Поджал губы полковник.

- У нас 30 высококлассных бойцов, ещё 5 водителей. - «Теребил» винтовку майор.

Гладкое цевьё прокручивалось в руках, сталь приятно холодила ладони.

Постепенно самообладание вернулось к «чекисту».

- Всё равно всех на парковке не удержишь. – Рассуждал он. - Часть спокойно «перемахнёт» по крышам. Подгоним пару автобусов и «ЗИЛ», перекроем въезд. У ребят там, вроде, были подствольные гранаты? - Взглянут он на Иванова с надеждой.

—Пяток, не больше. - Покачал головой «росгвардеец». – Это «штатная» зачистка… Была, - запнулся он.

- Нам хватит, - заверил майор. - Одну - на увальня. - Пальцы Степанова скользнули по «торпеде», изображая ломанную походку «танка». - Ещё две - в гущу «шустров». У нас же два автомата с подствольниками?

- Так точно, - кивнул Иванов.

—Ну, вот и славно. - Эхом отозвался «чекист». – Шмальнём одновременно по всем целям. Ещё парочку оставим на «потом». Оставшихся зомби расстреляем из автобусов. И будем молиться, чтобы волна нежити их не снесла. - Задумчивый взгляд прозрачно-серых глаз устремился в пустоту. – Подкрепление тоже вызовем - пусть прикроют нас на обратном пути. Серый прав. Самые умные «зомбаки» поныкались, и они обязательно выйдут на звуки боя. Прорвёмся внутрь своими силами, заблокируем двери. А обратно пойдём под прикрытием БМП. Такой план всех устраивает?

- Вполне, - кивнул Журба. - Серый?

- А что сразу «Серый»? - «Ожила» рация. - Я - человек маленький. «Родина» сказала «надо», «партизаны» ответили «есть»…

- Согласовано, - отозвался Степанов.

***

Сказано – сделано.

Крупная техника в считанные минуты перекрыла единственный выезд с парковки. Трупы ощутимо заволновались. «Шустрые» сорвались с мест и ринулись к воротам, но тяжелый автобус подпёр их снаружи, и толстые сварные трубки неистово забились о крашенный бок. Листовой металл противно заскрежетал.

Следом зарулил ЗиЛ. Его штурман – худощавый ефрейтор с жидкими усиками залихватски перехватил винтовку, и пока водитель парковался, уже отстреливал ближайших «зомбаков» в узкую щель окна.

Кадавры облепили автобус, как муравьи. Повисли на заборе гроздьями гнилого винограда. Десятки рук потянулись к решёткам, и тяжёлая махина затрепыхалась - словно челнок.

Секундное промедление, и парковку огласил гулкий взрыв. Толпа вдоль забора заметно поредела. Копоть и смрад исказили прозрачный, ноябрьский воздух.

Серёга сплюнул, зажал резцами короткую спичку. Перед окнами бесновалась, как мартышка, юркая девчонка в джинсовом комбинезоне. Забралась по головам собратьев, пролезла на треть корпуса в решётку, и теперь в неистовстве ломала пальцы о поручень кресла.

- Вот, мразь, - Прошипела Ната и с размаха ударила девку в висок. Но та даже не вздрогнула. Серый взвёл курок.

- Не стрелять, - закричал Толян. – Загадим всё. Вонища будет!..

Он накинул на «мертвячку» бушлат, наскоро обвязал рукава вокруг осиной талии. И, не без усилий, вытолкал её восвояси. Худая рука с треском отцепилась от кресла. Цветные ногти остались в обивке. Ната болезненно сморщилась.

Завалившись навзничь, девчонка рассвирепела. Забилась в бессильной злобе. Закряхтела. И в пару неловких движений порвала куртку пополам. Победный хохот наполнил парковку. Её «шустрые» собратья поддержали «подругу» нескладными воплями.

- Повезло. – Заркнул на «партизан» Толик. – Ну, чего рты раззявили? Больше не распахивайте окна. Эти твари – как ужи. Везде пролезут.

***

Второй автобус припарковался чуть поодаль. Снова свист подствольной гранаты, и грешный столб с наружной рекламой затрещал - толпу зомби накрыло цветастым билбордом. Огромный щит противно заскрежетал по земле, и поддел незадачливых кадавров, как кегли.

Заметив такой «беспредел», оставшиеся «дозорные» сорвались с легковушек и ринулись навстречу врагу. Морды перекошены звериной злобой.

Водитель «ЗиЛа» поспешил прикрыть окна. Грязные ладони забарабанили по толстому стеклу. Мутанты бесновались. Пинали и грызли листовой металл. На краске проступили вполне очевидные вмятины.

- Нииииххххх…фига, дури в них! – Отпрянул от окна штурман.

Громкие вопли и «улюлюкание» заставили Серёгу нервно сглотнуть. Он прицелился, затаил дыхание и снял ближайшего зомби точным выстрелов в лоб. За ним последовали ещё и ещё… Череда лиц смазалась. Бицепс заболел от отдачи.

Толян «отщёлкнул» подствольник и убрал его в рюкзак.

- Всё. Финита. – Сказал в гарнитуру майор. – Не тратье больше.

Автоматы стрекотали так громко, что у Степанова заложило уши.

Он внимательно следил, как толпа мертвецов навалилась на решетчатые ворота.

«Поверженный» из гранатомёта столб сдерживал ещё десяток «ходячих». Динамик же, как на зло, продолжал орать «бесячую» песню.

Прицелившись, «чекист» выстрелил, и ненавистное радио, наконец, заткнулось.

За остановкой копошилась пара «медляков» - девица в экстремальной мини и мордоворот в дешёвом костюме из синтетики. Поразмыслив, он «снял» и эту парочку.

Дымящаяся груда гнилого мяса – вот всё, что осталось от «слепыша» на шоссе. Иванов деловито отсоединил подствольник, и снова сел за руль:

- Готово.

- Ребята, на ЗиЛах, не высовывайтесь. – Зашипел в гарнитуру Журба. – Сидите тихо.

Зомби, как мухи, облепили грузовик, но эта консерва оказалась им не по-зубам. Толстенное стекло хорошо держало удары. Для надёжности его оклеили прозрачной плёнкой. Степанов ухмыльнулся сквозь зубы, глядя, как в кузов набивается разномастная компания покойников.

Второй автобус с бойцами притаился чуть поодаль. Из люка в крыше аккуратно высунулся снайпер. Нежить под забором заволновалась. Выбраться на волю «медляки» так и не сумели. А «шустрым» было не до того. Часть полегла от подствольной гранаты. Остальные снялись со своих «насестов» и ретировались в неизвестном направлении.

Майор внимательно следил, как группа методично отстреливала толпу. Конца – не видно.

Мертвецы лезли, как черти из преисподней.

Из ближних дворов постепенно подтягивались новые «трупы». Их привлекал шум. Шоссе, пустынное и промёрзшее превратилось в извращённый аналог катка. Только вместо разноцветных огоньков мелькают вспышки от выстрелов.

С координацией у кадавров не очень. Вот идёт небольшая группа, держится друг за друга, цепляется за столбики вдоль дороги. Ноги разъезжаются на свежей корочке льда.

Степанов с грустью вспомнил, как водил детей – кататься на коньках. У младшей никак не получалось, и она так злилась, что рычала, прямо как тот вертлявый мальчишка за окном.

Детская ладошка недоверчиво ощупала стекло, и майор приложил руку, стараясь попасть вровень.

- Ты, наверное, как моя дочка… В третий класс пошёл. – Парнишка заколотился в машину, как заведённый. Застучал зубами, пытаясь прогрызть стекло.

- Дурачок. – Вздохнул «чекист» и убрал руку. Но не почувствовал удовлетворения. Только разочарование. - Мертвец – он и есть мертвец… Никого не любит, ничего не соображает.

Каток – стал доброй традицией. Как только устанавливался стабильный «минус», семья бросала все дела и устремлялись в Измайловский парк.

Маленький, кудрявый зомби поскрёбся в стекло, и майор, нехотя, заглянул ему в глаза. Всё та же смертная пелена. Непроницаемая, холодная, как молочные воды Стикса.

«У нас тоже есть такие истории, - усмехнулся Степанов и вспомнил сказку, что читал детям, казалось, совсем недавно. – Такие, что жуть берёт. Молочная река – кисельные берега. Та самая вода, разделяющая жизнь и смерть. Белёсый клейстер этих ужасных глаз. Мертвых, глядящих из пустоты сквозь тебя»…

- Чего застыли? – Прошептал Журба. Он приоткрыл окно и всадил пулю пацану промеж глаз. Тот осел в ледяное крошево.

- Чёто, паршиво, - вздохнул «чекист». – Как никогда… И не ясно, что с этим делать.

Внезапно, раздался треск, и Степанов вздрогнул, перехватывая оружие.

- Давайте, погнали… У нас там прорыв, - оживился Иванов.

Из соседнего дворика показалась неловкая фигура «трансвормера». Он с лёгкостью снёс старинную арку и устремился навстречу «Джипу».

- Ах, ты ж… - Выругался майор. – Экономия боеприпаса отменяется.

- У меня заныкана граната. – Покачал головой «Росгвардеец». – И у Толяна – последняя.

- Подпускать этого дурня ближе – не вариант. – Закусил губу «чекист». Поехали. Отвлечём его. А то сомнёт автобус, как пустую банку. Его привлекает шум.

Иванов понял командира с полуслова и врубил музыку погромче. Толпа на шоссе оживилась.

«Ииииин ёёё хээээат, ин ё хээээээээээээат… Зааамбэ! Зааамбэ!» - Эхо от домов разносило известную мелодию. Безучастность зомби - как ветром унесло.

- Я думал, такое больше не слушают, - ухмыльнулся майор в своей привычной манере.

- Только это сейчас и модно, - поджал губы Иванов, сдерживая хохот. От страха его заколотило.

Мертвецы ковыляли за машиной, путались, падали, но старались прибавить темп.

Тем временем, мутант, наконец, выбрался из переулка. И в пару прыжков пересёк многополосное шоссе.

- Здравствуй, жопа, Новый год!.. – Разразился скабрезным фразеологизмом полковник.

- Отвлечём! Нормально! – Выкрутил руль Иванов. Зубы его стучали в такт музыке.

- Эй, «ЗиЛ», тот что с пулемётной точкой, – приказал Степанов, – снимайтесь со стоянки и выдвигайтесь за нами. Сейчас покуролесим так, что внукам рассказывать будете!.. Вжарим рок-н-ролл этим сволочам.

- Есть, вжарить рок-н-ролл, - эхом отозвалось в эфире.

Глава 31: "Танк"

Долго уговаривать не пришлось. Нестройная толпа зомби потянулась вслед за «Джипом».

Изловчившись, Захаров обернулся и «прилип» к тонированному «собачнику». Окно приятно остудило вспотевший лоб.

Диспластичная, не ровная орда ковыляла, как парад заводных кукол. Из подворотен потянулись отощавшие, растерзанные собратьями и непогодой трупы. Скользкие, оборванные, синюшные, как смородиновый пирог. Все они представляли плачевное зрелище.

«Старых» зомби видно издалека. Они почти не имеют запаха, но смотреть на них – с души воротит. Попадались экземпляры – и с брюхом навыворот.

Степанов и «сотоварищи» настолько привыкли к «декорациям», что воспринимали таких покойников, как рутину:

«Не воняют, медленные, относительно безопасные, если, конечно, не навалятся толпой. С такими много смекалки не нужно…»

- «Шустрых» - нет. И то – хлеб. – Вздохнул полковник. Он напряжённо вглядывался в толпу, что уже изрядно отстала, и всё же не оставляла попыток полакомиться «гостями».

- Попрятались. Умные гады. – Прищурился майор.

- Что там? – Вцепился в руль Иванов, с трудом влетая в поворот. Крупная роса пота стекала со лба в глаза. - Жарковато, однако… Ну, где там этот урод? Далеко? Или нужно притопит?

- Пока терпит. – Отозвался Степанов. – Гони, не зевай.

Ледяное крошево похрустывало под протектором, разлеталось из-под машины, как шрапнель. Журба протяжно сопел. Иванов изжевал всю губу, прокусив её до крови от напряжения. Захаров – глазом боялся моргнуть, чтоб не пропустить что-то важное.

Спокойствие сохранил только «чекист». Перед боем так всегда. Кровь леденеет от ужаса. Но дать волю страху – значит, подписать завещание.

Поэтому, на смену страху всегда приходил азарт. По выражению Светланы - «нездоровый интерес. Хорёк называл это «комплексом героя».

Степанов всегда подтрунивал над женой, а сейчас его кишки закручивались узлом, натягивались, как тросы грот-мачты. Казалось, мышцы вот-вот порвёт от напряжения. То говорил дремучий, тёмный инстинкт… «Бей или беги».

- Боишься, значит живой… - прошептал майор и шумно сглотнул, приметив на хвосте зомби, ростом под три метра.

Трансформер, узловатый и крепкий, как вековой дуб, бодро работал ногами. В отличие от большинства собратьев, он прекрасно хранил равновесие. Растрескавшиеся ступни, босые и бочкообразные шустро мелькали на фоне цветастой толпы.

Душераздирающий рёв огласил улицу, и мутант заколотил себя в грудь, как Кинг-Конг. Его «коллеги» отозвались нескладным воплем.

- Только этого не хватало, - закатил глаза «чекист».

Толпа явно понимала своего «командира». Зомби знали куда идут… и зачем…

Грузовик катил следом. Медленно. Даже слишком. Неподъёмной махине не хватало маневренности. Тяжёлые шины взрывали глубокие траншеи в подмёрзшей грязи. Зомби спотыкались, падали, и всё же ковыляли за техникой со смертельным упорством.

Расположившись в кузове, пулемётчик в самодельном «бронекостюме» припал к амбразуре. Рядом притаилась тройка бойцов – они прикрывали фланги. На бёдрах – разгрузка с запасными обоймами да штык-нож («на случай важных переговоров»).

Зомби чуяли людей. Они их «хотели». Но лезть на рожон было «не с руки».

Отстрелив из автомата пяток «неудачников», бойцы затаились. Тратить патроны впустую, на шатающуюся орду – «такое себе» решение.

Трупы тоже не спешили - молчаливо сопровождали «ЗиЛ», приводя «росгвардейцев» в состояние исступления.

Неожиданно под колеса вырвался «шустр», повис на двери, как бульдог. Уцепился за выступ узловатыми лапами и знай себе, орёт. Деморализует…

Пулемётичик напрягся, стиснул гашетку, аж пальцы побелели.

Но мощный «росгвардеец» за его спиной «упокоил» зомби короткой очередью:

- Есть, - прошептал амбал. Отработанным жестом протёр прицел и уставился на дорогу.

Мелкое крошево снега превращало ребят в сугроб. Видимость заметно ухудшилась, и это всех напрягало.

- Пулемётчик, расслабься, - приказал Степанов. Глаза его неотрывно следили за «шустром». Тот кубарем повалился на шоссе, и толстые колёса «ЗиЛа» с хрустом переехали сухопарое тело. – А то нас заденешь. Уведём толпу вверх по шоссе. Там есть неплохой дворик с арками. Туда и махнём. Тварь следом не пролезет. Там её и расстреляете. Только по сигналу. А мы позаботимся об остальных.

- В кузове люди. – Возмущённо просипела «рация». – А если твари нападут?

- Придётся рискнуть, - не хотя, отозвался майор. – «Шустрые» - не дураки, лезть на рожон. Поныкались по щелям… Видимо, этот голодный… А «гнилушки» – вас не достанут.

- А если эта сволочь на нас «сагрится»? – Резонно предположил водитель.

Гнилой исполин всё так же шлёпал за «Джипом», нервируя бойцов.

- Исключено, - вздохнул Степанов. – У «танков» тоннельное мышление. Мы – слишком сильно раздражаем его рецепторы. Шумим, почём зря… Вас ему не видно.

Сладкоголосая солистка «Cranberris» замолчала, и вахту принял порывистый Стив Тайлер.

Мутант заметался, «притопил» вслед за внедорожником. Хриплый рык на одно ноте ударил в ухо, словно бревно. Майор содрогнулся всем телом.

- Любишь рок, а, придурок? – Ухмыльнулся «чекист».

- Сейчас догонит, спросим… - Вздохнул Иванов и снова поддал газа.

- Не отставайте, - приказал Степанов в гарнитуру.

«ЗиЛ» двинулся быстрее, оглашая окрестность душераздирающим рёвом.

- У меня сейчас череп разломится. – Пожаловался майор. Рука его пошарила в нагрудном кармане и выудила блистер пилюль.

- Вы бы не увлекались… - Сморщился Захаров и протянул Степанову флягу.

- Надеюсь, там алкоголь? – Ухмыльнулся «чекист» и полковник обречённо покачал головой.

Исполин топал так сильно, что сиденье под задницей вибрировало. Отдавало – точно в голову.

- Готовы? – Рявкнул Степанов в эфир.

- Так точно, - застрекотала рация.

Знакомая арка уже показалась вдали. Старинное здание, похожее на резную шкатулку, «хмурилось» провалами окон. Над крышей поднимался чёрный дым – кто-то жёг костры во дворе.

- Может, пожар? – Заволновался Журба. – Надо бы наведаться туда, как закончим.

- «ЗиЛ», приготовьтесь, - приказал «чекист». – Метров десять, и уходим с дороги направо.

…

Легковушки вдоль обочины «расступились», пропуская внедорожник в узкий переулок. «ЗиЛ» протаранил пару машин, но тоже вписался в поворот.

- Три, два, один, - зашипела рация голосом Журбы. - Бейте.

Внедорожник исчез в темноте, а «танк» заколошматил кулаками в арку, теряя «добычу» из вида. Музыка ещё звучала – громко и призывно, возбуждая аппетит. Но глаза обманывали гиганта, от чего тот совсем потерял спокойствие.

Удар, ещё один – по штукатурке прошла глубокая трещина, и часть кирпичной кладки вывалилась под ноги обескураженному мутанту. Тот часто заморгал глазами, застыл, ища поддержки. Но его трухлявые прихвостни не сдвинулись с места, а все так же безвольно топтались в стороне.

Заверещав, совсем как капризный трёхлетка, он боднул лбом дом. Потом ещё раз. Кулаки размером с дыню, забарабанили по стене, выбивая фонтанчики пыли и ржавого крошева. На шубе «древнего» утеплителя показались кровавые разводы.

«Танк» бился с таким неистовством, что Степанов усомнился – а выдержит ли стена. Крик, многократно усиленный акустикой двора-колодца, перемешивался с музыкой, вибрировал, отдавал в гортань, провоцируя скользкие спазмы. Казалось, арка вот-вот рухнет от ударов и сумасшедшей какофонии.

Степанов знал: при Сталине умели строить. А значит, группе ничего не угрожало.

«ЗиЛ» притормозил метрах в пятнадцати. Ближе – подъезжать смысла не было. К тому времени трупы окружили «трансформера», предвкушая «легкий обед». Старые зомби – как вороньё, слетались на истерику мутанта. Безмозглые, а соображают, где можно поживиться плотью.

Толпы мертвецов медленно наполняли проулок. Топталась возле «танка», словно куры. Зомби отчётливо почуяли, что их «лидер» вот-вот прорвётся к добыче, и кружили вблизи, перекрывая пулемётчику линию прострела.

План Степанова не увенчался успехом. Во двор мертвецы не спешили. Напротив – парочка «отоморозков» полезла на грузовик, и шаткая толпа мигом устремилась следом, будто ждала сигнала.

Зомби падали, скользили и натыкались друг на друга, создавая «свалку». Конкурировали, дрались, но всё же пёрли к людям.

«Трансформер» махнул валунообразной головой. Подслеповато защурился… и, наконец, сфокусировал взгляд на «ЗиЛе»…

- Блин, - жарко сплюнул майор, переходя на мощную нецензурщину. Рука рубанула по приборной панели. – Погнали… Надо выручать ребят.

«Чекист» хлопнул дверью и устремился к резной анфиладе.

- Эй, не дурите, - нахмурился Захаров. Но Степанов – неудержим, если задумал глупость.

Журба с Ивановым поспешили следом, и троица притаилась во мраке арки. Полковник остался в «Джипе» - прикрывать тылы.

- Не ссыте, бейте, - скомандовал майор в гарнитуру. – Чего вы ждёте? Они и так прут.

Ближние зомби уже заметили троицу и плотоядно ощерились. Но сцена в проулке отвлекала их внимание. Тогда Степанов выстрелил. Его примеру последовал и Журба.

Фонтанчик ледяного крошева взметнулся над асфальтом. Длинный зомби в потертом плаще шарахнулся в сторону. На ходу он сбил товарища и оба покатились по дороге, прямо в арку. Грязные, израненные кадавры буквально вывалились под ноги «танку». Возня привлекла внимание, и мутант снова устремился к дому.

- Есть, - горячий выдох Иванова оставил влажный след на защитном экране.

- Вот же я, а ну-ка!!! Попробуй, закуси… - Замахал руками Степанов. Он бодро скакал на одной ноге, изображая скомороха, пока Журба с Ивановым отстреливали ближних мертвяков.

«Трансформер» наклонился, принюхался. Взгляд мутных «глазёнок» вперился в майора. И монстр завопил, что есть мощи.

Пользуясь замешательством мутанта, ККП разразился чередой выстрелов.

Толпа кадавров полегла первой. Тщедушные тела хаотично прикрывали первый лёд. Кто-то ещё тянул руки навстречу вспышкам. Но подняться – не осталось сил.

Танк взревел рассерженной фурией, но не успел. Один неловкий прыжок, и ноги твари подогнулись. Десятки пуль перебили коленные суставы и пронзили голень. Пулемётчик сработал чётко по протоколу. Первая волна паники миновала.

- Красава, боец! – Ликовал «чекист».

Мутант осел, как подкошенный. Руки заскрежетали по асфальту. Глаза, маленькие и запавшие метались по сторонам в поисках обидчика. Но тщетно…

«Трансформер» - мутант несовершенный. Сила зверя с лихвой компенсируется плохим зрением и глупостью – это майор понял уже давно.

Из широкой, как шифонер, спины, вырвались фонтанчики бордовой крови, густой, как брусничное варенье. А пулемётчик всё стрелял, не в силах остановиться. Жгучая волна адреналина захлестнула парня с головой.

Рёв, полный боли отразился от домов, и стёкла затряслись, забряцали ледяным перезвоном. Голова оказалась точно в прогале арки. Журба даже пару раз выстрелил, пока не осознал, что обычные пули не пробьют крепкий череп мутанта.

Бойцы в кузове старались изо всех сил.

Полный «росквардеец» придерживал пулемётную ленту, пока его товарищ остервенело крутил гашетку. Красный от натуги, он откинул защитное стекло, и наружу повалил густой пар его жадного дыхания.

Увы, монстр не спешил умирать. Кое-как перевернувшись на живот, он полз на обидчиков. Спина посечена, в бочине не хватает приличного куска плоти. В чём только дух держится?..

Толпа зомби, наконец, заметила Журбу, и медленно двинулась под сводчатую арку, огибая павшего гиганта с обеих сторон.

Пара очередей, и голова «танка» раскололось надвое. На месте носа образовалась неровная дыра, и струйки неестественно алой крови залили грудь, плечи – да всё вокруг… Великан завалился на бок и ещё долго хлопал ладошками по льду.

Тем временем Журба отдалился вглубь двора. Осознав, что пулемётчику ничего не угрожает, Иванов рванул вслед за товарищем. Медлительные, но целеустремлённые трупы, раскачиваясь, заполняли двор.

- Вот и пара «живчиков» нарисовалась, - предупредил полковник.

Он вскинул винтовку, и «пожёванная» бабёнка в одном исподнем, рухнула в прошлогоднюю траву. Второй мутант мастерски спрятался за колодцем.

Степанов занырнул в «Джип» и заблокировал дверь. В окошко тут же ударилась плоская физиономия зомби. Несколько секунд, и орава покойников окружила машину. Десятки рук лапали стёкла, колотились в салон, но майор только посмеивался.

- Журба, как вы там? – Сбитое дыхание «чекиста» отозвалось гулом в эфире.

- В порядке, - заверил «омоновец». – У нас пока чисто.

Монстры толкались вокруг машины, возились, падали. Всячески мешали друг другу прорваться к «добыче», и всё же не теряли мотивации – полакомиться человечиной.

- Смотрите, какие настырные… - Поджал губы Захаров. Он опустил стекло, ровно настолько, чтобы выставить туда дуло винтовки.

Хлопок, и обглоданный зомби без ушей завалился навзничь, увлекая за собой парочку своих товарищей.

- «Танк» - готов, - отчитался «штурман». – Что теперь?

- Зарулите к нам. Если сможете, - с нескрываемым облегчением выдохнул майор. – Нас тут подпирают.

- Есть, - мотор грузовика зарокотал, и связь прервалась.

Снова послышались очереди из ККП – хлёсткие, короткие, как удар кнута.

Пока Журба с Ивановым отсиживались за крыльцом, «шустрый» вылез из укрытия и отправился на разведку…

- Ребята, к вам гости, - Забеспокоился полковник.

- Вижу, - вздохнул «омоновец». – Подпущу поближе, чтоб уж наверняка.

Тяжело маневрируя, «ЗиЛ» зарулил во двор. Несколько зомби мгновенно исчезли под колёсами. Раздался противный хруст, и на протектор намотались обрывки выцветшего тряпья.

- Попробуем отъехать. – Предупредил «чекист». Он тяжело перевалился на переднее сидение и стянул защитный шлем. Взлохмаченные волосы слиплись от пота. – Фуф… - Выдохнул он. – Права Светка. Пора худеть… Если не зомби добьют, то отдышка.

Ловкие пальцы повернули ключ зажигания, и мотор плавно заурчал. Кадавры расступились.

- Три, два… бейте, - приказал Степанов «бойцам». Внедорожник легко откатился в сторону, подминая под колеса настырных мертвецов.

Пулемёты застрекотали. Не прошло и минуты, как тварей покрошили в капусту. Оставшихся, добили из автоматов.

Не сговариваясь, полковник с майором приоткрыли окна.

- Душно, как в бане, - сморщился «чекист». Едкий дым из соседнего двора противно щекотал ноздри.

- Зарулим туда? – Предложил Журба.

- Нет, сердобольный ты наш. Гори оно всё, к хренам собачьим. - Майор приготовился к возражениям, но их не последовало. - Если время останется, глянем на обратном пути…

Глава 32: "Кислые"

Мотор внедорожника успокоительно заурчал, и Журба тревожно прильнул к окошку, высматривая, как над крышами расстилается дым пожарища. Угольно-сизые клубы парили, закрывая небо. Смрад стоял такой – будто чадит крематорий.

Великан вздохнул. Потом ещё раз. Повисла неловкая пауза.

- Расслабься, Паша. Краше быть живым трусом, чем мёртвым героем, - нахмурился Степанов. – В лучшем случае – там чужаки. В худшем – смерть. А дома нас ждут друзья, своя стая, если хочешь. Ты пообещал мне – помогать. Защищать их. Помнишь? А сейчас хочешь рискнуть на пустом месте?..

- Помню. – Кивнул «омоновец». – И не спорю. Вы же видите.

Грустные, фиалковые очи Журбы обеспокоенно таращились вслед дымовой завесе. Порывистый ветер уносил вонючее облако далеко на север, и гарь терялась вдали - перемешивалась с низкими, снеговыми тучами. Будто – вся столица отдала черноту своих пожарищ этому неприветливому небу. И оно разразилось колким снегопадом в тщетных попытках – остудить её затянувшуюся агонию.

- Ну, и чего ты тогда разнюнился? – Вскинул бровь Степанов. Изумлённые, круглые глаза майора уставились на товарища.

- Там могут быть люди. – Коротко ответил «великан». – Живые. Я прекрасно осознаю: всем не помочь. И всё же, разве не это мы обещали на присяге? Защищать мирное население, ценой жизни… – Он посмотрел на друзей исподлобья. Коротко, урывками – немного виновато. – Даже не попытаться спасти – значит, нарушить клятву? Нет? Мы же – офицеры, а не «крысячьи» хвостики. – Захлебнувшись невысказанным возмущением, Журба раскраснелся, как спелый помидор.

- Спаси себя, для начала, - прокачал головой Иванов. «Джип» плавно занесло, и он вырулил на просторное шоссе к гипермаркету. – При всём уважении, нашёл, чем голову заморочить. Эх, Паша… радость наша. Как дитя малое…

- За то и люблю его, - причмокнул губами майор и задорно расхохотался. – Павел регулярно возвращает мне веру в людей. Ведь если он есть на этом свете, значит, где-то бродят и другие… такие же… ну, вы понимаете, - «чекист» описал окружность у виска, и его крепкие зубы блеснули в зеркале заднего вида.

- Аааай, в задницу. Толку, разговаривать с вами... – Сморщился «омоновец» и снова отвернулся к окну.

Вдоль обочины, тут и там, мелькали разноцветные легковушки. Вскрытые и «целые», со стёклами и без. Зомби за рулём ещё двигались, но вяло и медленно, словно понимали своими «гнилыми» мозгами, что ловить им – нечего. Их дни сочтены. Без питания и тепла конечности превратятся в ледышки. Одетые по-летнему, они провожали потухшим взором компактную колонну машин.

Журба прильнул к стеклу и обхватил винтовку необъятными ладошками. Краткое затишье между зачистками расслабило затёкшие мускулы и заставило сердце биться ровнее. Волна адреналина схлынула, а новая – ещё не накрыла.

Кое где ещё маячили шаткие фигуры – остатки «орды» потеряли интерес к людям и разбрелись по своим «мертвецким» делам. Они мерно раскачивались, цепляли руками отбойники и друг друга. Перетаптывались и спотыкались. Тянули вслед машинам свои корявые пальцы, но быстро «остывали» - в прямом и переносном смыслах, что давало «чекисту» надежду на лучший исход.

Разруха и липкий, сероватый снег – убийственное сочетание.

- Аж сердце щемит от пустоты, - сдвинул брови «великан». Иванов нахмурился, но активно закивал, поддерживая друга.

- Да… У любого снесёт крышу от таких пейзажей. – Сменил гнев на милость майор. – Вы с Чумаковым – как «двое из ларца». Спелись, голубчики – компостировать мне мозг про «невинные жертвы». Вадик – про свою «тихую» и её зомбаков людоедских бубнит… Да простит, Варя, его грешную душу. Ты – всех окрестных оборванцев и бандюков готов в гости притащить. Осторожнее надо быть. Что у вас в задницах-то свербит, не понимаю?!

- А что там про зомби? – Оживился Иванов. Он перехватил руль поудобнее и вольготно откинулся на сиденье. Финишная прямая к «Максихоуму» обещала спокойствие и абсолютную предсказуемость. – Я так и не поговорил с капитаном – возможности не было…

- Да после той вылазки в школу, видишь ли, помяло Вадику голову… - Понизил голос «чекист». – Он уверен, что зомби всё чувствуют. Мыслят, как люди. Страдают. – Выпучил глаза майор. - Убеждает, что сам всё видел, так сказать, «изнутри»…

- Что? – Не поверил ушам Захаров.

- То. Кирдык. Перегорел Чумаков. – Пожал плечами майор. - Я даже не знаю, чем это кончится. Может, и неплохо, если посидит ещё в больничке?.. Не гоже – Варюхе его в таком виде созерцать… Я и сам побаиваюсь тех смыслов, что Вадик вкладывает в свои «бредни».

- А Вы и рады, да? – Расплылся в ухмылке полковник. – Знает кошка, чьё мясо съела… - Захаров погрозил пальцем, но наткнулся на строгий взгляд Степанова – будто на стену налетел.

- Как думаете, это всё глюки? От «тихой»? Или… - Осёкся Журба, переходя на шепот. – Чумаков – того?

- Сбрендил? – Расхохотался майор.

- Да нет же, - округлил глаза суеверный Журба. – Стал экстрасенсом. Как «тихие»…

- Ну, формально это не совсем экстрасенсорика, если «хорёк», конечно, не врёт. А они с его хозяйкой склонны недоговаривать… - Закусил губу «чекист». Лицо его приняло озабоченное выражение. – С этими зомби – чего только не происходит. Ну, вспомните, с чего всё начиналось? Прошло полгода, и у нас уже куча разновидностей – на любой вкус. И это – далеко не предел. Кто знает, куда кривая выведет?.. Эволюция людей давно остановилась. А зомби – «обставляют» нас по всем фронтам, кроме развития мозга. Хотя, наблюдая за нашей «подружкой» из школы, не могу утверждать достоверно…

- Не исключено, что Вадик – представитель нового вида. – Усмехнулся Иванов. – Но нам же на руку, что он – не жрёт мясо и «сражается» на стороне «добра».

- Кто сказал, что мы – «добро»? – Нахмурился Степанов.

- Тут и не в такое поверишь… - Вздохнул Захаров. – Лишь бы умом не тронулся. Хороший парень. Правильный, честный. Мало таких осталось. – Глаза полковника остановились на майоре, и тот осклабился, отвесив дежурный кивок.

- Ну, что имеем. Я в благородство не играю. Вы же знаете. По этой части у нас Журба, - улыбнулся «чекист». – Я всегда взвешиваю факты и опираюсь на логику, а не на милые вашим душам «куртуазные» сопли. Хотите поиграть в рыцарство – развлекайтесь без меня.

- Внимание, у нас ЧП, - «ожила» рация. – Будьте аккуратнее.

Встревоженный голос Серого, слегка осипший, совсем не понравился майору.

- Поняли. Притопим. – Напрягся Иванов. Он вжал педаль в пол, и «Джип» устремился вперёд, резко перескакивая через «лежачий полицейский».

- Что стряслось? Доложить! – Гаркнул Степанов. Диафрагма его стремительно сжалась, и «под ложечкой» засвербило от недобрых предчувствий.

- В «Макси» точно засел «тихий». Зуб даю. – Ответил Серый, хорошенько прочистив горло кашлем. Голос его всё ещё дрожал – от страха или напряжения. Так сразу и не определишь.

- Откуда информация? – Напрягся «чекист».

– «Шустрые», что свалили от гранат, вернулись с подкреплением. – Вздохнул «партизан». - Как только вы уехали, началось. В общем, будто ждали… Побили все стёкла, едва не перевернули автобус.

- Жертвы есть? – Прикрыл глаза «чекист» и мысленно приготовился к худшему.

- Без «двухсотых».

- Ну, и? – Не понял Степанов. – А проблема тогда в чём?

- Да, как бы сказать… - Замялся Серёга. – Они, если можно так выразиться, имели козырь в рукаве – десант специфических диверсантов. Сначала всё шло не плохо. Ну, выбежала толпа, голов тридцать – не больше. С ними с десяток облезлых тварей. Те, что токсичные, помните?

- Вот, чёрт… - Сморщился Журба. – Которые сдирают с себя скальпы и кидают ими в людей?

- Да… - Зашипел Серый. - Ну и понеслось. Попали под раздачу, как Тузики.

- Надеюсь, все целы? – Заёрзал на сидении майор.

- Не совсем. Но живы. – Заверил «партизан». – Химожоги у пятерых. Тяжёлых – нет. Им уже ввели седацию и изолировали. Всё штатно.

- Минус пять бойцов, - пригорюнился Журба. - А как всё хорошо начиналось… Вот, и расскажи Богу о своих планах на «завтра»...

***

Когда товарищи прибыли на место, их встретило поле трупов. Просторную парковку планомерно очищали от падали. Часть мертвецов уже стащили за ворота, чтобы технике было, куда пройти.

Вороны облепили молодые дубы и нагло глазели на людей. Галдеж нервировал, и Серёга шмальнул по птицам из ружья. Крупный, смоляного цвета ворон с гулким шлепком свалился на землю. Стая взметнулась смоляным облаком, покидая насиженное место. Ровно на пять минут, как выяснилось.

Птицы оказались сытыми и наглыми. Может, им просто нравилось наблюдать за выжившими?..

Смрадная гряда под забором росла усилиями «Росгвардии». Все в перчатках и полной экипировке. Подбородок прикрывают респираторы.

- А это что такое? – Указал майор на ядовитую лужицу, проевшую протектор колеса. Желтоватый кисель ещё бурлил и набухал огромными, бензиновыми пузырями.

- Осторожно! – Предупредила Ната. Она курила у автобуса в компании довольного, как верблюд, Толяна.

- Херня это, товарищ командир… Всё как мы любим, - невесело усмехнулся «партизан» и на ходу «козырнул» Степанову. – Теперь ещё и ремонтироваться придётся… Странный кисель в этих «кислых» тварях, - утёр нос Серёга. - А вонища – пробирает до кишок… Чуете?

- Увы, - закудахтал Захаров так, будто вот-вот снесёт яйцо. Полковника бил удушающий кашель, и Толян протянул ему респиратор.

- Не вдыхайте глубоко. Это чистая отрава. – Затянулась ароматным дымом Ната. – Эти «токсики» отличаются от предыдущих. Концентрат там такой, что съедает любую резину за две минуты.

- На чём я остановился? – Закатил глаза Серёга. – Ах, да… Толпа шустрых привела за собой вот эту гадость, - узловатые руки «партизана» красноречиво обвели окрестности. - Только сначала их был десяток, не больше. Но это была лишь штурмовая группа. Мы ещё не знали, что нас ожидает впереди…

- Вот, поглядите. – Толян протянул Иванову планшет. – Экшн-камеры на шлемах всё засняли.

- Там месилово, конечно… - Сморщила аккуратный носик Ната.

Майор перехватил руку товарища, и тот опустил гаджет пониже, чтобы командир смог рассмотреть всё в деталях.

На экране появилась перекошенная злобой рожа «шустрого». Оскалившись, он заклацал челюстью, как пиранья и повис на решётке. Ноги яростью забарабанили по металлу, создавая нестерпимую какофонию. На шум прилетела ещё пара зомби.

В руках одного - покоится обломок трубы. Не мудрствуя лукаво, он с силой зарядил железкой в окно и заорал на одной ноте, созывая товарищей на пир…

Мертвецы ломились так, будто были уверены, что перевес на их стороне. Без присущей «новым» зомби осторожности. Так бывает в двух случаях - когда трупы слишком голодны, и когда их направляет «тихая», хитрая тварь.

Бойцы отстреливали одних – их место тут же занимали другие. И пёрли с неистовым напором.

- Откуда столько нежити? - В ужасе заметалась Ната.

Постепенно мутанты обступили автобус. Серому даже показалось, что огромная махина качается - легонько, как быстроходный вельбот. Ещё секунда, и «течение» снесёт их на «обочину жизни».

Сквозь открытые фрамуги проникали смрад и гарь. Мертвецы тянулись к винтовкам, старались вырвать их из рук. Такое бесстрашие и осознанность пугали не на шутку…

Зомби действовали слаженно. А это говорит об одном - их «ведёт» опытный «контролёр». Он знает своё «дело» и прекрасно осознаёт, какую опасность представляют вооружённые до зубов люди.

Владелец камеры отпрянул и поспешил укрыться за креслом. В окно ударился булыжник, размером с небольшую сковородку. Следом раздался тревожный хруст.

- Бей!.. Ну, же! - Послышался надрывный голос Наты.

Серёга отчаянно заматерился, и кубарем нырнул под камеру, будто поскользнулся.

Стекло со звоном осыпалось. Камни и мусор полетели со всех сторон.

Ната истошно завизжала, и крик девушки заглушил треск автомата над ухом.

В ничем не защищённое окно влетела «медуза» – бесформенная, белёсая. И обивка кресла «поплыла» разноцветными пятнами.

- Прячьтесь, - заорал Толян, сгребая Нату в охапку, и майор понял, что они смотрят запись с его камеры. – Давай, пригнись!!! – Рявкнул он на девушку, и та жалобно заскулила, находясь на грани истерики.

Целый град токсичных ошмётков врезался в автобус. Резиновый протектор вдоль окна зашипел, запенился, и в воздух поднялся кремовый, едва заметный туман. Плотная резина оплавилась на глазах, а краска с металла слезла, вздуваясь неровными пузырями.

Вскинув автомат, Толян вылез из укрытия. Ната попыталась его прикрыть, но тот бесцеремонно оттолкнул её за кресла:

- Жить надоело? А ну, сдриснула!

Долго уговаривать не пришлось. Девушка сдавленно пискнула, и упала лицом в пол.

- То-то же… - Натужно прошептал «росгвардеец», и автомат оглушительно застрекотал.

Майор убавил громкость планшета, и скорчил постную мину:

- Мда…

- Хорошо всё то, что хорошо кончается, - попытался улыбнуться «омоновец». – Не слушаете меня, примерно «никогда». А я могу подкинуть пару дельных идей.

Предприимчивость Журбы решила исход ситуации. Это он настоял, чтоб на технику наварили решётки.

Потихоньку, бойцы адаптировались к стрессу. Дальнейшие действия развивалось предсказуемо. Мутантов потихоньку перестреляли, но последствия атаки оказались неутешительными. Покрышки на колесах – разъело до металла. Нескольким бойцам обожгло кожу.

- В целом, отделались лёгким испугом, - заверил Серый.

- Лёгким, да нелёгким… - Покачал головой майор. – Минус – «бригада». Теперь ещё и шины менять… Сплошные потери от этой вылазки.

- Тьфу, на Вас! – Взъерошился Журба. – Двадцать раз… Ну что Вы такое говорите?.. Нельзя же, под руку.

Он с силой натянул перчатки и осторожно приподнял ближнего зомби за ботинок. Держал на вытянутой руке. Разглядывал, брезгливо и любопытно одновременно. Белёсая, обесцвеченная плоть трепыхалась, как студень.

- Ну и рожа у тебя, Шарапов… - Сморщился Степанов и прикрыл подбородок маской-лепестком. – Надо бы взять образцы для Гарика. Да только в чём их транспортировать? Эта гадость любой контейнер проест.

- Как думаете, там ещё много таких? – Прищурил глаз полковник.

***

История Серого заставила вздрогнуть даже бывалых. Плановая зачистка медленно превращалась в большое приключение. Не из приятных, сказать «по-чесноку»…

- Но делать нечего. – Решился, наконец, майор. Он докурил вторую по счёту сигарету, и затушил бычок о выцветший бок автобуса. – Что там внутри? Проверяли?

– По всему заметно, закрывали «гипер» штатно. – Покачал головой Толян. – Иллюминацию приглушили. Главный вход – поставили на «кнопку». Сгоняли до подсобки с ребятами, там - рольставни. Ничерта не видать. Все закрыто-задраено наглухо. Главные двери заклинило. Внутри – толпа. Вон, сами посмотрите. – Он подал свою «оптику» командиру.

Степанов обречённо вздохнул и прожал клавишу «резкости». Перед глазами тут же возникла перекошенная рожа охранника. Огромные, раздувшиеся до синевы губы, разбиты. Глаз болтается на тонкой «проволочке» нерва. Чёрно-коричневый фингал, застарелый, натянувшийся – закрывает добрую часть щеки. Левого уха – не хватает. Похоже, его попросту отстрелили. Буро-лиловая рана, местами покрытая плёнкой запёкшейся крови, сочится и блестит под неоновым прожектором наружной рекламы. От ворота до самого ремня - пролегло пятно застарелой рвоты.

- Фумля… - Прикрыл глаза Степанов и основательно промассировал веко костяшкой указательного пальца. – Как же вы мне надоели… - Голова «чекиста» загудела с утроенной силой.

Мужик на секунду завис в прострации, покачался у дверей. Крупная, мозолистая ладонь облапала стекло, словно там скрывалась невидимая кнопка: «Открыть».

Субтильная женщина в кожанке заинтересовалась, подошла поближе. Уставилась на охранника круглыми, белёсыми глазами. За спиной парочки перетаптывалась группа мертвецов – голов десять, не больше. Все вялые и безучастные, как и полагается «ветеранам».

Охранник заметил за стеклом ворону. Важная птица прогуливалась прямо перед входом, буквально провоцируя зомби на действие.

Секунда-две, и мужик заколотился в дверь, как заведённый. Пернатая провокаторша гулко каркнула и подошла ещё ближе. Медленно, вразвалочку.

- А дядька-то, похоже, «шустрый»… - Прицокнул языком майор. – Но это не точно…

- Он один? – Невозмутимо спросил Иванов. И тоже припал к окулярам бинокля. – Другие, вроде, смирные.

- Что-то мне подсказывает, что магазин уже вскрывали. Кто-то отмудохал охранника – и похоже, при жизни. Такие фингалы посмертно не получаются.

- Может, и ловить тут нечего? Только зря рисковали… - Засомневался Журба.

- Подсобка заперта, - заверил Толян.

— Значит, складские помещения проверим. – Потёр переносицу майор. Он явно медлил. – Идти в лоб, разблокировать двери – слишком много геморроя. Оставлять открытыми – нельзя. Копаться в щитке, и «клинить» их обратно – муторно и небезопасно. Вдруг, придётся отступать тем же путём – «заманаемся» вскрывать. Нужно что-то более понятное.

- Ну, погнали. – Воодушевился Серёга. – Склад, так склад. Подгоним «ЗиЛы» поближе и вытащим всё, что нужно… А потом рванём за едой. В подсобке кто-то мается за дверью - хрипит так, что «стошнить» хочется.

- Отдам приказ, - коротко кивнул Иванов.

Глава 33: Новые трудности

Склад занимал обширное помещение цоколя. Дверь в подсобку оказалась незапертой, но кто-то заклинил её снаружи металлическим прутом.

- Подозрительно, - свёл брови Серый, и Ната яростно закивала.

- День сюрпризов, - вздохнул Иванов, и в глазах Журбы мелькнуло осуждение. – Что ещё тут завелось? «Танк»? Или что похуже?

- Тьфу на тебя! – Вызверился всегда спокойный «омоновец».

Майор усмехнулся:

- Жизнь идёт, ничего не меняется… Паша – наш главный оплот стабильности.

Но «великан» на колкость не поддался. Вразвалочку подошёл к двери. Прижался щекой к холодному металлу, и сосредоточенно засопел, как бульдог:

- Тихо.

- А минут пять назад там кто-то рыгал и задыхался, как Толик, когда перепьёт, - недобро усмехнулся Серый.

Ната недовольно нахмурилась. Толян показал «партизану» увесистый кулак.

- Ладно, «харэ» - лясы точить, - Степанов нахлобучил тактический шлем и яростно опустил щиток, до характерного щелчка. – Идти внутрь всё равно придётся – хоть обсублимируйтесь тут.

- Стрёмно, - передёрнул плечами Серый.

- Отвыкли от вылазок? – Осклабился Иванов.

Журба вывернул прут. Не без усилий – кто-то мощный бился в дверь и хорошенько искривил железяку.

Коридор сразу не понравился Степанову, но, как говорится «не безрыбье»… «В лоб» лезть – не вариант. Все самые «сочные» мертвецы «пасутся» в холле.

Подсобные помещения и в лучшие дни представлялись майору куда более безлюдными, чем зеркальные анфилады торгового центра. Огромное, пятиэтажное здание – сотни километров магазинов, лавчонок и закутков. Многопрофильный, посещаемый атриум.

«Сколько народа там погибло – подумать страшно». - От размышлений «чекиста» передёрнуло. Картинка вышла красочной.

Журба отошел в сторону. Тяжёлая дверь протяжно скрипнула. Из темноты пахнуло сыростью, мышами и прокисшим бельём. Ната нервно сморщилась и спряталась за широкой спиной Толяна. Тонкие пальцы в митенках инстинктивно вцепились в плотную ткань защитной парки. «Росгвардеец» порозовел от удовольствия.

- Не стреляем, - приказал Степанов. – Мало ли… Единичных уродов гасим тихо.

Тёмный, затхлый коридор без окон оканчивался небольшой коморкой. У двери притаился мертвец – расплывшийся охранник без носа. Форменное кепи набекрень. Остаток ноздри залихватски подсвистывает в такт глухому гоготанию. Стоит, мордой в стенку. Раскачивается. Неужели, «шустрый»?

Гулкие шаги вывели зомби из летаргии, и он резко развернулся на пятках, как заправский танцор. Покачнулся, но на ногах удержался.

Секунда, и вот мужик уже верещит, как свинья – похрюкивает, бормочет на неведомом языке. Мелкие глазки, не отрываясь, следят за людьми. Изо рта неровными волдырями выплёскивается густая, тёмная жижа. К прокисшему белью прибавился густой аромат тухлятины и ношенных портянок.

Журба вскинул винтовку, и мертвец воспринял это как знак - кинулся навстречу, резко, с места. Ковыляя, неровной походкой трухлявого кадавра, но всё же целеустремлённо. И, чёрт возьми, быстро!..

Журба только и успел, что перехватить ствол. Но майор жестом напомнил другу о тишине.

Как бы не спешил зомби полакомиться человечиной, «добыча» взаимностью не ответила. Толян заломал монстра, а Серый всадил ему в глаз нож. Труп гулко осел на кафель и затих навсегда.

Ната облегчённо выдохнула. С той самой вылазки в автобус девушка была на взводе.

- Двадцать один, - прошептал «партизан» и вытер «орудие убийства» о мятую ткань формы. Охранник не был против.

- У меня всё равно больше, - расплылся в улыбке Толян.

- Вы это сейчас о покойниках, или «о своём, о девичьем»? - Вскинул бровь «чекист». – Ната, заткни уши - не слушай этих пустомелей.

- Ребячество, - ухмыльнулся «в усы» Захаров. – У меня двенадцать голов.

Оттащив охранника в сторону, Иванов с Журбой зашли в каморку. Толян их прикрыл.

- Пусто, - отрапортовал «омоновец».

В помещении воцарилась разруха. Впрочем, ничего удивительного. Беспокойный охранник перебил всю посуду, раскидал мебель и объел пару крыс. Их корявые тушки «украшали» кабинет не первый месяц… Бурые кровоподтёки на матовой плитке успели подсохнуть.

Степанов недовольно сморщился. Голова раскалывалась. Он ощупал карман и выудил оттуда флягу с целебной настойкой. Сделал глоток. Фыркнул. Огляделся.

Широкий офисный стол с микроволновкой, пара неудобных, самых дешёвых стульев, миниатюрный холодильник и казённый шкаф – вот всё, что поместилось в подсобке.

Журба распахнул дверцу и пошарил цевьём винтовки в ворохе одежды:

- Никого.

Майор устроился в кресле и болезненно сморщился:

- Как они тут сидели? Чистый ад… Без копчика остаться – как нечего делать…

- Даже странно, что здесь тишина. – Нахмурился Иванов. – Может, до нас кто-то пошарил?

- А где тела? – Резонно заметила Ната, и «чекист» внутренне с ней согласился.

Он восседал в колченогом кресле. Неприятные предчувствия переполняли. Степанов не мог спасовать. Столько зависит от этой вылазки.

- Давайте ещё раз распределим сектора. – Напомнил Журба. Его крупные, синие глаза неотрывно следили за командиром.

Тот сделал ещё глоток и спрятал фляжку в набедренный карман:

- Итак, склад, если верить схемам, огромный. Настоящий лабиринт. Чёрт знает, кто нас там ждёт – нужно быть готовыми к любой неприятности… Во-первых, придётся разделиться, если планируем успеть до темна. Серый, Иванов и полковник пойдут в «хозтовары». Всё что мылится, горит и намазывается на рожу – строго по списку – отвозите к черному ходу. Ната прикрывает. Ребята на улице уже подогнали технику, и готовы принимать продовольствие.

- Принято, - коротко отрезал Толян. Его взгляд, мимика, осанка, всё выражало уверенность и готовность - ввязаться в заварушку. Впервые за день Ната смотрела на него не насмешливо, а почти благоговейно.

- Во-вторых, в подозрительные места не лезем. В торговый зал малыми группами не идём, - загибал пальцы майор. – Безопасность – прежде всего. Мы с Журбой вместе с группой «партизан» – двинемся в «холодильники». Затаримся продовольствием, пока всё не нагнулось. Остальные вместе с Толяном – идут в строительный. Всем ясна их роль?

- Яснее некуда. – Вздохнула Ната. – Что за шовинизм, не понимаю? – Недовольно сморщилась она. – Почему я должна – идти на подхвате?

- Отставить сопли, - улыбнулся Степанов. – Твоя роль – самая ответственная. Прикрывать зады своих друзей…

- Вы хотели сказать «тылы»? - Ухмыльнулся Толян.

- Не-а, - скорчил рожу майор.

- За дверью общий коридор и лестница, - подытожил Иванов. Он бегло пролистал файлы на планшете и нахмурился. – Оттуда рукой подать – к «холодильникам». Повезло, если не потекли… За ними поворот в бакалею.

- Берегитесь крыс. На складах их полно, особенно сейчас… - Перебил товарища Степанов.

- Мда… Ну и лабиринт. – Пальцы «росгвардейца» бодро клацали по защитному стеклу. – Скинул вам карты - на всякий… Заблудиться тут – как высморкаться… Налево - строительный. Туда идёт грузовой лифт. Подвальное помещение весьма обширное. Как небольшая деревня. Там же мебель. С маркировками - сам чёрт ногу сломит… Всё в разобранном виде, задолбаемся шарить. Не уверены – не берите. Что-то некрупное проще стырить с экспозиции.

- Принято, - отозвался худой «росгвардеец» в цветастых щитках для страйкбола.

***

Коридор при подсобке плавно переходил в полуподвал. Узкую металлическую лестницу венчал небольшой балкон. Вдоль перил расставлена пара несгораемых шкафов. В них – магнитные ключи, папки с документами да инструмент. Пошарив внутри, Иванов извлёк на свет несколько увесистых связок с бирками «Бытовая техника», «Аптека» и «Мебель».

- Ура, - невольно улыбнулся Степанов. Сердце его ликовало. – «Медицину» выносим всю, без разбора. Пригодится.

До лифтов – рукой подать, но их не видно. Небольшой аппендикс при подсобке заставлен стеллажами с разномастным барахлом. Отсыревшие картонные коробки с неизвестным содержимым, бутыли с бытовой химией, аптечка – вот всё, что приметил внимательный глаз майора.

- Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах на завтра, - вздохнул Журба. Он переложил винтовку на локоть и утёрся рукавом.

Степанов рассмотрел в прицел компанию мертвецов за стеллажами. Узкая комнатка под лестницей открывалась, как на ладони, что было на руку группе.

Кадавры не заметили людей. Они исступлённо перетаптывались, натыкались друг на друга, но продолжали толпиться в проходе. Чернильный провал входной двери целиком и полностью занимал их внимание.

Блёклые светильники позвякивали, создавая неприятный фон. Иногда самый дряхлый и отвратительный из покойников останавливался. Он поглядывал вверх, на лампочку, что вот-вот выйдет из строя. И собратья вторили его примеру. Но интерес быстро пропадал, и безжизненные, тусклые взоры мертвецов снова устремлялись в темноту коридора.

Во мраке что-то скрежетало. Тихо, на грани слышимости. Словно ногтем скребли по доске.

«Ритмично – не похоже на монстра. Те движутся хаотично, - рассудил про себя майор. – Звук раздражающий, но не страшный. Скорее всего, сквозняк».

Истлевший кадавр подрагивал в такт странному скрежету. Казалось, он вот-вот кинется к невидимому противнику, и завяжется драка. Зомби хмурился, обнажая гнилые клыки. Бурчал. Но его отвлекали лампы. Заученный цикл повторялся снова и снова.

- А вот этот натюрморт меня напрягает конкретно. - Степанов придержал руку Журбы и указал вглубь, в самый тёмный угол подсобки.

Дальняя дверь открыта настежь. Блестящее металлическое полотно густо замазано кровью. Отпечаток человеческой пятерни – вот всё, что осталось от неудачливых воров, если они и впрямь тут побывали.

- А я думаю, откуда вонь? - Серый наскоро натянул балаклаву и опустил щиток тактического шлема.

Ната неприязненно сморщилась. Степанов сглотнул вязкую, солоноватую слюну. От вида его замутило.

У порога расположилась груда тел. А точнее – их фрагментов. Белёсая рука с массивным перстнем аккуратно заправлена в дверную щель, и теперь не даёт филенке захлопнуться. Магнитный доводчик предусмотрительно разобран.

Во тьме коридора едва заметно кто-то вздыхает. Во всяком случае, Степанову померещился хриплый вдох, надсадный, на одной ноте. Свистящий, неторопливый выдох, и снова тишина - недобрая, напряжённая.

«Вот это больше похоже на звездец», - нехотя признался себе майор.

- Предлагаю разведать, - прогудел Журба. – Неприятное местечко. Можем нарваться.

Степанов замотал головой и молчаливо указал на зомби справа по курсу. Дёрганной походкой тот прогулялся к двери и исчез за стеллажом. А когда показался с другой стороны, Журба осознал глубину своей ошибки.

Бледная, обескровленная рожа кадавра натянулась и поблёскивала в тусклом, сером свете. Абсолютно лысый скальп, зеленоватые язвы на щеках. Жёлтые, запавшие глаза перевяленной таранки смотрят в пустоту… Одежду местами прожгло, а там, где ткань уцелела, образовались маслянистые разводы.

- «Кислый»? – Губы Журбы зашевелились, но не издали ни звука.

- Бинго, - прошептал майор. – Придётся бить издалека.

- Где один, там и несколько, - недоверчиво скривился «омоновец».

Из коридора снова раздался гулкий скрежет. Зомби у дверей заволновались.

- Все лишние, возвращайтесь в подсобку, - приказал майор. – Остаются лучшие стрелки. Полковник, Серый, Иванов и Толян.

Заняв позиции за шкафами, четвёрка затаилась.

«Кислый» невозмутимо патрулировал комнату. Кадавры неторопливо топтались у груды останков.

Худая мертвячка в форменном комбезе присела на колени и основательно пошарила в куче тел. Безучастное лицо на секунду прияло сосредоточенное выражение, но майор быстро прогнал морок. Проморгался, протёр глаза: «Примерещится тоже»…

В руках у тётки появилась мужская голова. Шея покусана, уха нет. Блондинистая шевелюра слиплась на затылке. Скулы, высокие и острые испещрены мелкими ранками, будто лицо методично прокалывали.

К сожалению, несчастный не погиб. Он продолжал шевелить белёсыми губами. Глаза его, на удивление ясные, серые, как у майора, глядели осмысленно, и это неприятно кольнуло Степанова.

«Нехорошая тенденция… И ассоциации скверные».

Мертвячка выглядела обычно. Тускло и бессмысленно, как сотни других мертвецов. Безжизненные бельма, укрытые смертной пеленой. Обезображенное ожогом лицо. Кровь почернела и запеклась на форменной толстовке магазина.

Так они и переглядывались, словно беседовали без слов, пока бошка не вывалилась из окоченевших ладошек тётки. Но покойница не удивилась – продолжила таращиться перед собой. А голова тем временем прокатилась по полу, прямо под ноги рослому покойнику в строгом пиджаке. И тот вздрогнул, совсем как живой, когда та ударилась о его остроносый ботинок.

«Кислый» выглядел безучастно. Всё его внимание поглотила тьма коридора. Проходя мимо двери, он надолго останавливался, пялился в пустоту, а потом вновь исчезал за металлическими стеллажами. Странный, неподдающийся логике цикл, объединил мертвецов, словно те застряли во временной петле.

Продавщица в комбезе неловко нащупала голову. Покойник в костюме зарычал, вышел из оцепенения и яростно попёр на тётку. Завязалась потасовка.

Один точный выстрел, и мужик обвалился на кафель. Аккуратная жёлтая лужица расплылась вдоль затылка - мусор на плитке зашипел и запенился, превращаясь в грязное месиво.

- Ещё один отравленный… Вот те на!.. – Красноречиво изумился Захаров.

- Только начал мутировать, - сплюнул на пол майор. К ароматам тлена и портянок прибавился еле заметный уксусный запах. В ноздрях засвербило. – Надеваем респираторы. Бейте в «кислого».

Винтовка Иванова застрекотала, и во лбу мутанта появилось аккуратное отверстие. Зомби шагнул по инерции и грузно завалился на мертвячку в комбезе. Пергаментную кожу залила зеленоватая сукровица – лицо продавщицы потекло и оплавилось, как воск.

Выстрелы привлекли внимание остальных кадавров. Нестройной толпой они потянулись к лестнице. Колченогие, заторможенные – классические, безмозглые твари. Перестрелять таких – не стоит труда. Нужно только получше прицелиться.

Зомби поумнее ломанулись в соседний коридор. Секунда тишины, и оттуда послышался душераздирающий вопль. Будто хор демонов прославляет короля ада.

Шерсть на холке мгновенно встала дыбом. Все инстинкты вопили, что нужно валить, и как можно скорее. Но Степанов взял себя в руки.

На крики прибежали Ната с Журбой.

- Прикроем Вас! – Выкрикнул «омоновец», пристраиваясь вдоль перил.

Град выстрелов оглушил Степнова. Он стиснул зубы и полностью отдался царящей вакханалии. Нет смысла сопротивляться боли, когда вокруг тебя грохочет канонада.

Из темноты вынырнула рожа – несуразное, раздувшееся нечто. Огромная голова еле помещается на тщедушных плечах. Словно шарик на палочке. Плотные, обвислыё щёки масляно поблёскивают в свете ламп.

- Это что за «чупа-чупс»? Мать его – перемать! – Разразился майор отборной бранью.

Точный выстрел Захарова, и голова зомби лопнула, залив густой, вязкой жижей соседние стеллажи. Метал мгновенно вступил в реакцию, и в воздухе повис резкий, кислотный аромат.

- Сейчас на изнанку вывернет, - пожаловалась Ната.

Толян указал на респиратор, что раскачивался на шее девушки.

- Не, - замотала головой она. – Задохнусь. Лучше так.

Взяв в прицел очередного охранника, она неторопливо прожала «спуск». И прежде, чем мужик добежал до лестницы, во лбу его появилось темное отверстие. Мужик рухнул так резко, словно в стену ударился. Споткнувшись о него, другие зомби попадали, как кегли.

- Умница, - похвалил девушку Степанов.

Дальняя дверь скрипнула, и оттуда выбрался ещё один «кислый». Неловкие ладошки заелозили по щекам, но майор не дал ему содрать кожу. Хлопок, и мутант упал, как подкошенный. Руки распластались безвольными плетьми. Жёлтые, водянистые глаза уставились в потолок.

Мертвецы у лестницы возились, как дождевые черви. Мешали друг другу, оскальзывались в лужицах жгучей сукровицы, тянули лапы к перилам, но тщетно. Захаров с Ивановым быстро перестреляли нежить.

«Усталая» лампа скрипнула в последний раз и погасла. Её примеру последовали и другие светильники. Комната погрузилась в темноту.

- Кина не будет… электричество кончилось, - неловко пошутил Толян.

Гулкая тишина накрыла куполом. Только изредка из коридора прорывался гортанный гогот – будто кто-то захлёбывался.

- Чёрт, - вызверился Степанов. – Назад!.. Отходим в подсобку.

Звонкий топот придал майору ускорения. Невидимый противник разразился мерзким хохотом – «чекиста» аж мороз пробрал. В позвоночник будто ввинтили спицу. Холодная сталь заворочалась в районе крестца.

- Двери!.. Откройте двери, мать вашу! – Заорал он в гарнитуру.

Среди стеллажей уже метался «шустрый». Гортанный вой отразился от кафельных стен и влетел раскалённым прутом в висок «чекисту». Тупая, ноющая боль «отстрелила» в темя, глаза заслезились.

Гулкие шлепки босых ног показались Степанову слишком близкими. Он приготовился к драке, сгруппирировался – мышцы напряжённо загудели.

Помощь пришла как раз вовремя. Мягкий свет залил лестницу, и группа тяжело валилась в подсобку. Не долго думая, Журба провернул увесистый шпингалет. Дверь завихлялась, будто вот-вот слетит с петель.

- Храни Господь здешних параноиков… - Степанов поднял щиток и стёр со лба пот. – Пронесло…

Толян осел на корточки и скинул шлем. Рядом мелкой дрожью тряслась Ната.

В окошке показалась перекошенная рожа «шустрого». Заметив людей, он заколотился в стекло. Вопреки опасениям Степанова, оно не покрылось сетью трещин, хотя мутант изрядно постарался.

Острые, закруглённые когти скребли по окну. Дверная ручка плясала в ладонях Журбы. Тот, не мигая, смотрел на зомби.

- Что-то не так… - Прогудел «омоновец».

Майор нахмурился. И правда, мутант выглядел необычно. Рот монстра заметно удлинился, острые, клыки вывернули губы и теперь торчали наружу. Лобная кость стала более выпуклой. Пальцы, увенчанные десятком острых когтей, показались майору слишком толстыми и узловатыми.

Худой, но при этом жилистый. На голову выше среднестатистического мужчины. Шкура плотная, блестящая, как панцирь. Света из подсобки - достаточно, чтоб рассмотреть самое главное. Это создание, кем бы оно не являлось, мало напоминало человека.

Мутант оскалился. Адская пародия на улыбку исказила черты до неузнаваемости. На Степанова смотрел зверь. Опасный хищник. Быстрый, смертоносный.

За его спиной уже маячила троица собратьев. Ещё пара несла к подсобке узкий металлический стеллаж.

- Что они делают? – Недоверчиво сглотнула Ната. Дрожащие пальцы инстинктивно сжали оружие.

- Кажется, идут на таран… - Отошёл от двери Журба.

- Ну, вот и дожили. – Поджал губы Степанов. – «Шустрые» поумнели.

Полковник перевернул столы. И Толян последовал его примеру:

- Сколько их там, как думаете? Отобьёмся, или уже надо сваливать?

- Не меньше десятка… - Прищурился Журба.

- Если твари прорвутся, баррикада не будет лишней. – Похвалил Захарова майор. – Тащите шкаф.

Ноги его предательски похолодели. Что не день, то хреновый сюрприз.

«Права была Светка… И зачем мне сдались все эти приключения под старую задницу? Скандалы, интриги, расследования… Не лучше ли – пожить тихонько, для себя? Растить детей. Жену любить, прости Господи? Может, госпожа директор всё делает правильно? Гребёт под себя ресурс. Обеспечивает НИИ, как может. Выживу – подумаю над этим…»

– Если не помрём, надо бы принести Гарику пару образчиков. – Закусил губу Журба. Его широкое, простоватое лицо выражало смятение. Давненько Степанов не видел друга в таком замешательстве.

- Дело за малым... – Усмехнулся Серый. – Переловить этих чертей живьём… Ага. Я на это не подписывался, если что. Мне милей – прокладки да зубная паста… Пусть «росгвардия» отдувается за нужды НИИ…

«Шустрый» оскалился, оттолкнулся лапами от двери и скрылся в темноте. Дикая банда за окном разразилась гвалтом и «улюлюканием».

Не успел майор выдохнуть, как в окно прилетела рука. Затем ещё одна. Град из останков покрыл стекло кровянистыми разводами – «шустрые» успешно разобрали кучу тел.

- Всё в дело, блин! – Вздрогнул Иванов, когда о дверь влажно шлёпнула очередная конечность.

Мутанты за дверью загоготали, как табун коней. Перекошенная улыбкой рожа прижалась к стеклу. Глазки, мелкие, как пуговки, смеялись, подзадоривая «Росгвардейца». Тот поспешил отойти в сторону, не желая дразнить монстров.

- Вот хулиганы. – Не поверил глазам Захаров.

И, хотя группа приготовилась к бою, в подсобку никто не прорвался. Зомби долбились, орали и всячески деморализовали своих жертв.

- Странно… - Закусил губу Степанов. – Может, «тихий» нас пугает? Хочет, чтоб мы свалили из его вотчины? Как думаете?

Полковник устало вздохнул:

- В любом случае, сидеть тут весь день – так себе решение. Не время – трусить, господа… Нужно прорываться.

Глава 34: Дед

На пороге кромешной тьмы замелькали искры и всполохи. Будто два контакта сводили и снова разводили по сторонам. Электрический треск пугал.

- Руки!..- Предостерёг Степанов Журбу, и огромный омоновец, легонько, как кот отскочил в сторону от дверной ручки.

– Вот, хулиганы, - присвистнул полковник. – Чего творят…

Огоньки «подползали» всё ближе – поблёскивали, пока не пропали где-то ниже зоны видимости. Твари за дверью завозились, загоготали, словно договаривались.

- Ну вот, что и требовалось, - покусал губу майор. – Умные твари…

Он поднял с пола приметную, дорогую авторучку и с размаха метнул ее в дверь. Металлы соприкоснулись, гулко звякнув, и комнатушку наполнил жужжащий гул. Полимерная вкладка на ручке оплавилась, и «Паркер» отскочила в сторону, едва не угодив в лоб Иванову. «Росгвардеец» подорвался, как ужаленный тигр. В воздухе повис аромат палёной покрышки.

- Попробуем зайти с тыла. Давай, Дима. Твой звёздный час. Где ещё есть лазейки? – Уставился майор на товарища.

- Кроме главного входа? – Почесал затылок Иванов. – Можно сходить на разгрузку. Сзади ТЦ есть площадка для фур. Но что там творится – не ясно. Здешние черти умеют удивить…

- Тогда двинули, - подбодрил группу Серый. – Не ровен час, схарчат нас. Или выкурят… Не понятно, что в их гнилых мозгах творится…

Скрип ручки и гвалт мертвецов заставили Степанова в очередной раз сглотнуть вязкую слюну.

- Чего ж так плохо-то, а? - Пожаловался он. Во рту появился навязчивый привкус металла. Значит, кровь хлещет горлом и сейчас полегчает.

- Вадику вот тоже было худо, - напомнил Журба. – А потом «тихий» его сломал. Помните, тогда, в «городке»? Что он сделал? Первым делом метнулся двери открывать. Так-то…

- Предпочту об этом не думать… - на удивление мирно отреагировал «чекист». – Если что, вяжите меня. Не обижусь.

***

Когда в лицо майора пахнуло ноябрьской свежестью, он с облегчением вдохнул. Лёгкие расправились, пропуская морозный воздух глубже. Тяжкий ком покинул диафрагму, позволил продышаться – глубоко и ровно. Густую тлетворную вонь сменила уличная прохлада. Запах прелых листьев и первых морозов.

Степанов любил ноябрь, не только за череду Дней Рождения, но за особую атмосферу предвкушения – зимы, холодов, чего-то свежего и нового, без налёта осенней черноты.

Он вытянул сигарету и закурил. Пальцы потеплели.

- Дурное дело, - сплюнул под ноги Степанов. – Докурю и брошу…

- Ну да, - ухмыльнулся полковник. – Верю.

Небольшой отряд дежурных караулил двери подсобки прямо из кузова «ЗиЛа». Личный состав расположился с удобством. Вдоль стенок кузова навалили мешки керамзита, и теперь парни восседали, как шейхи. Высокий, как каланча, «летёха» заметил майора и козырнул ему издалека, «мол», «видим, знаем».

- Как тут? Ничего?! – Расплылся в улыбке «чекист» и вцепился железной хваткой в жилистую руку молодого «росгвардейца». Совсем «зелёный», с жухлыми усиками, тот втянул Степанова в кузов, как пушинку, почти без труда. И подал ладошку Нате.

- Не перевелись богатыри, - крякнул майор. Лукавый взгляд «смерил» щуплую фигурку лейтенанта. – Качаешься?

- Ага, - зарделся от внимания «росгвардеец».

Серый подсадил подругу, а сам подтянулся следом, по привычке озираясь. Толян, легко, как степной кот перепрыгнул на колесо, с него – в «ЗиЛ». Устроился поближе к Нате, протянул ей бумажный платок. Девушка стянула тактический шлем и с упоением утёрла лоб.

- Ну и жара там, заметили? – Обмахнулась девушка. – Как в бане.

- Это разложение. – Сморщился полковник. – Там, где много трупов, всегда тепло.

- Ну, не скажите. – Замотал головой Иванов. Тут что-то другое. Правда же, как в баню входишь, скажите? Может, эти твари создают себе условия? Надвигаются морозы, а хладнокровным – переохлаждаться нельзя. Помните, те трупы на парковке? Носились только шустрые. Обычные зомбаки еле двигались. Да у них кровь, как кисель.

- Слишком сложное поведение, - вздохнул Степанов. – Ты напоминаешь мне Гарика…

Минут пять, и все расселись. Иванов снова углубился в планшет, лицо его выражало глубокую озабоченность:

- Есть ещё пожарные выходы, - закусил губу «росгвардеец». – Там возможно прорваться внутрь, но вытаскивать технику всё равно неудобно… Придётся прорываться с ней через главный вход, а это уже опасно. Трупов в «тэцэ» – тьма… Как вариант, остаётся только разгрузочная площадка. Там и густота населения – поменьше и площадей для манёвра побольше. И склад рядом. Подсобка соединяется с «разгрузкой» как раз через «холодильники».

- Тогда погнали прямо к складу. Ключи у нас. Нет смысла шарахаться тут, раз уж так подфартило, - нахмурился майор и вольно развалился на мешке керамзита.

Иванов облокотился на прохладную чашу кузова, покрутил свои записи и так, и сяк.

- Тут могут быть проблемы. «Росгвардия уже пыталась однажды «вынести» склад… И столкнулась там с нехило отъевшимся танком…

- Так может это он? – Махнул головой Степанов, намекая на тушу за дорогой.

- Будем надеяться. – Вздохнул Иванов. – Мой кореш руководил вылазкой. Он думает, что танк – не бОльше из зол. Развернулись парни, и двинули восвояси. Кто-то крутил им мозги, причём, профессионально. Насилу ноги унесли. Дума, там засел «тихий», настоящий матёрый «контролёр», как девчонка Чумакова.

Майор усмехнулся.

- Поддеть друга – святое. Даже если он за тридевять земель, в больничке бока отлёживает. Уважаю.

***

От «подсобки» до «приёмки» буквально пара минут езды. Огромные ворота из сетки-рабицы приоткрыты, противно скрипят от сквозняка. Входы на склад взломаны. Увесистые замки валяются чуть поодаль ворот. По обе стороны пасутся мертвецы – голов десять, не больше. Ворчание «ЗиЛа» их мало тронуло, значит, старые.

Вот громила в рабочей робе со смаком объедает труп – по размеру не больше пса. Комбез заляпан кровью и рвотой. Пожухлые колосья травы за лето пробили асфальт, и часть картины скрылась от глаз майора, чему он несказанно обрадовался.

- Чёт, плохо у них тут с желудком, - поёжился Степанов. – Слабенькие. Если все тут такие, задача усложняется… Тоже б не обрыгаться… - Он снова отхлебнул из заветной фляги. Голова закружилась. Он взял себя в руки и убрал микстуру в рюкзак.

Башка гудела «на разрыв», но майор боялся переборщить с «целительным зельем». Тут нужен свежий разум. Поэтому, он закинулся «Анальгина».

- Уже вторая, - насупился полковник, - да ещё и с коньяком. Моторчик встанет.

- Всё под контролем, - пообещал Степанов.

Выцветшая махина промышленного погрузчика возвышалась, как ледокол. Облезло-синююгромадину местами поела ржавчина.

В кабине сидел он – «сопливый», угрюмо-серый зомби. Тухлый, оплывший, как свечка. Восседал королём. Спина прямая, словно в задницу вбили кол. Вокруг него сгрудились собратья – малюсенькая девчонка в форменном дождевике, охранник в строгом костюме, несколько трухлявых разнорабочих, и вертлявый, абсолютно рыжий менеджер, что прогнил почти до костей под палящим солнцем. Завялившись, как таранка, он не растерял своей апельсиновой шевелюры. Кожа приобрела неприятный, зеленовато-белый оттенок, и теперь он напоминал инфернального клоуна. Глазницы ввалились, сизые пятна тления тронули лишь правую щёку. И когда он поворачивался левой стороной, Степанов ловил себя на мысли, что смотрит извращённое цирковое шоу. Ярко-синий щёлк рубашки покрылся разводами – дожди сделали своё дело. Парень размахивал руками, будто «Арлекин»: «А вот и я».

Не выдержав, майор перевёл взгляд. Консультантка в дождевике извивалась, как змея. Её движения, вопреки канону, не были дерганными. И тут «чекист» осознал, что это не типичная зомби. На что она способна, проверять - себе дороже. Он, молча прицелился и прожал «спуск». В затылке «мертвячки» проявилось аккуратное отверстие. Следующим завалился «клоун».

Покойник на погрузчике ощерился. Прыжок, стремительный, с места. И вот он уже топчет асфальтное крошево. Мелкий гравий похрустывает, как зачерствевший пряник, отмеряя шаги «нечисти». Свита «короля» ринулась с первобытным рвением. Загоготала, завизжала, как стая макак.

Первым очнулся Журба. Хлопок, и тухлый «сюзерен» завалился навзничь. Ещё выстрел, и оголтелый охранник с выпученными, водянистыми глазами, пропахал носом землю.

Грохот и пороховые газы наполнили узкий проулок. Ломкие фигуры зомби падали – одна за другой.

Рослый разнорабочий не успел сдвинуться с места. Он стоял поодаль, безучастно наблюдая за бойней… А потом медленно разлепил засохшие губы, и пролепетал что-то на неизвестном языке. Вязкий зеленоватый кисель покрыл острый, мальчишеский подбородок. Смрад поднялся такой, что Иванов инстинктивно прикрыл лицо рукавом, но это не помогло.

- Нееееееемммммнананнананнананнананаааааахххаааааааа! – Замотал руками он. Его собрат, абсолютно черный от тления горячо закивал. – «Гммммхххххыыыыы дддддрррррруууууггггхииииииииэээ!

- «Мы другие?» Вы тоже это слышали? – Нахмурился Захаров.

- Бум! Неееееее-не! – Костлявая ручка ударила в грудь, изображая удар. – Нелииииииисяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя, - длинный выдох, и зомби захлебнулся содержимым своей гортани.

- Бл.. – Непечатное ругательство застыло на губах Иванова. – Да не может быть…

Майор молчал.

- Вы уверены, что мы не сходим с ума? Не принимаем желаемое за действительное? – Опустил винтовку Журба. Зомби стояли спокойно. Не пытались бежать или броситься. Они просто рассматривали незнакомцев.

- Трупные газы, все дела… - Сморщила носик Ната. – Может, всё это объяснимо простой биологией?..

- Хренологией… - Майор снова поёжился. – Пакуем этих двоих и несём Гарику. То месяцами ни одного умного зомбака, а тут целых трое за два дня…

Из широких ворот склада показалась длиннопалая пятерня, потом ещё одна. И на улицу выбрался высокий, черный от тления дед. Клокастая борода заправлена за ворот футболки, кожа на шее болтается единым лоскутом. Ткань густо заляпана подсохшей кровью. Глаза его, вопреки всем ожиданиям, не смотрели сквозь призму небытия. Они не были белёсыми и всепроникающими. Обычная, голубая, чуть выцветшая старческая радужка…

- Ты! – Каркнул дед. – Чу-маааааааа…

- Сам ты чума, - пролепетал бледный, как простыня майор.

- Коф! Чумааааа-аааааааааааа. Коф! – Кашлянул старик. Длинный перст взмыл вверх, а потом безошибочно указал в направлении НИИ. – Вези. – Приказал дед.

Ната попятилась назад и осела в объятия Толяна. Степанов побледнел.

- Чумаков! – Отчётливо выкрикнул старец. Глаза его, не мигая, смотрели на «чекиста». – Спасти!!! – Пришёл в ажиотаж дед, спасти…

Он необычайно ловко подорвался с места, и Журба вскинул винтовку.

- Не стрелять! – Пересохшими губами пролепетал майор. – Нет! Оййй, ёеееееееёёёёёёёёё! – Мигрень стала нестерпимой, горячий прут разворошил угли в районе висков. Голову сдавило, и Степанов потерял сознание. – Не стреееляяять… - Только и успел промямлить он, проваливаясь в обморок.

***

Сначала вернулись запахи. Нестерпимый, сортирный смрад с ноткой дохлой кошки в «послевкусии». Степанов пошевелился, и понял, что не чувствует руки.

Рядом сидел парнишка в броне «рогвардии». Узкий, длинный нос завис в сантиметре от смартфона.

«Чекист» ещё раз пошевелился и понял, что связан.

- Воды, - попросил он.

Темное, затхлое помещение без окон. Рядом валяются тюки. Он лежит на одном из них.

- Где я? Сколько отсутствовал? – Осыпал он вопросами щуплого дежурного.

- Часа два. Страйк вам дед выписал. Он «тихий».

- Его застрелили? – Похолодел майор.

- Не-а. Он совсем ослаб без еды, - пожевал губу рядовой. – Но не напал. Постоянно повторял «Чумаков-Чумаков», прикиньте? Дал себя заковать в цепи, погрузить в контейнер. Вместе с ним скрутили и тех двух «субчиков», вонючих, аж жуть, - вздрогнул парнишка.

- Где все? – Прохрипел Степанов и сделал исполинский глоток из пластиковой бутыли.

- Так, на вылазке. Пока Вы дрыхли, они уже полсупермаркета вынесли… - улыбнулся рядовой. – Всё зачистили. Там только слабые трупаки были. Все отощалые - так, шантрапа. Но умные, что пипец… Один чуть Журбу не загрыз…

- С ним всё в порядке? – Похолодел майор.

- А как же?! – Хихикнул «росгвардеец». – Броня спасла. Попробуй её прокуси. Но мужик – прям медведь. Навалился из-за двери, и как давай месить Пашу… Тот еле отбился. Представьте, сколько в нём силищи… А если б он поел? Замесил бы нас всех там. – Глаза юнца хищно сверкнули.

- То есть, - рассуждал вслух майор, - дед и не думал нас прогонять… Он ослаб, и гнал группу на себя силами тех мутантов в подсобке?.. Дела… И что же ему от Вадика надо?

- Может, он новый король зомби? - Расплылся в улыбке паренёк. – В смысле, не дед, а Вадик… Он же слышит «тихих». Все говорят. И даже может с ними беседовать… Спаситель, мессия – ни дать, ни взять!..

- Не говори глупости, - сморщился Степанов.

И всё же зерно сомнений упало в благодатную почву.

«Уж не по душу ли Вадика прибыл этот Крылов?.. От кого же ещё его нужно спасать, как не от крючковатых лапок учёных? А что, если Светка вступила в сговор с террористами, и теперь работает против меня? Обиженная женщина страшна… Ох… - Мысли метались как рой пчёл. Голова медленно, но верно начинала гудеть. - Ведь за Крыловым стоит некая организация, сильные мира сего. А они могут быть полезными и Светлане Палне. Та пытается выжить любой ценой, да ещё и поддержать привычный уровень комфорта. А это непросто в нынешних условиях… Зная пронырливость моей жёнушки всего можно ожидать».

Степанов встал. Отыскал винтовку. Но мысленно будто ещё не включился в реальность. Туман обморока никак не желал рассеиваться.

«А что, если Крылов уже знает про Варю и Моисеенко? Тогда они в опасности… Надо что-то придумать, - перебирал идеи майор. – Вывезти их – не вариант… Слишком много подозрений. Как же быть? Устранить Крылова? - Рассмеялся «чекист». – Для начала нужно понять, с кем я имею дело…»

***

Когда слабость ушла, Степанов выбрался в узкий, хорошо освещённый коридор и тут же инстинктивно прищурился. Галогеновые лампы слепили. После внеплановой отключки и непроглядной тьмы полуподвала такая иллюминация будоражила.

Сжав покрепче винтовку, майор двинулся на звуки боя. Шёл наугад, минут пять, пока не очутился в просторном торговом зале. Журба с Ивановым держали оборону на самой верхушке экспозиции. Проще говоря, забрались на шкаф и отбивались оттуда от группы зомбаков, голов двадцать, не меньше. Самый патлатый и плотный из них оказался ещё и умным. Он методично раскачивал вычурную мебель. И ждал. В его мелких, белёсых глазках застыл азарт, рот перекосило. Язык, синий и распухший он благополучно прикусил, и тот свисал на бок, как у пса – только что слюна не капала.

- Гххххххрррррр, - рычал мертвец. Растопыренная пятерня мелькнула в паре сантиметров от штанины Журбы, и тот простодушно выругался.

Иванов изловчился и поймал нежить за вихор. Тот повис, болтая ногами, как пятилетка.

Не долго думая, Журба выхватил охотничий нож и с размаха всадил его в глазницу кадавру. Парень обмяк. Завалился на собратьев, и те посыпались на землю, как переспелые яблоки.

- Чего маетесь, бойцы? – Гаркнул в эфир майор. Иванов вздрогнул и покрутил у виска. Он не видел «чекиста», но на всякий случай выразил своё неудовольствие. – Где боезапас просрали?

Журба красноречиво обвёл необъятной ладошкой центр просторного зала. Пол, мебель, витрины – везде вповалку валялись покойники. Степанов даже заметил некрупного «танка». Его неровную, валунообразную голову буквально изрешетило пулями.

За ним маялся «шустрый». Краснолицый, быстроногий, но глупый. Он никак не мог решить - напасть на парочку амбалов или на Степанова? Потому он вертелся и повизгивал на грани слышимости. Его мелкие, заплывшие глазки сверкали яростью. На щеке пламенел воспалённый укус. Руки тряслись, как у дворового алкоголика.

Степанов набрал воздуха, прицелился, и вертлявый мутант с грохотом обвалился на пол. За ним следующий. И так все два десятка. Мертвецы падали, как подкошенные, пополняя ряды безвозвратно почивших товарищей.

Минут пять спустя, троица направилась к витринам с мелкой техникой.

- Где остальные? – Недовольно буркнул майор. - Почему нарушили приказ? Я же просил, не соваться без прикрытия в зал!

- Мало народа, - запнулся Журба. – С десяток бойков застряли в продуктовом. Туда на запах гнили собрались все местные. Пришлось уводить покойников. Мы разделились. Часть бойцов пошла на улицу, под прикрытие, а мы – увели остальных доходяг сюда. Иначе б не попали на склад. Эти «чудики» умудрились взломать дверь. И вот скажите, что тупые… Набились туда, как шпроты, нажрались от пуза. А обратно – никак. Хорошо, Серый услыхал возню за дверью и вонь. Боже, как же там воняло… Иначе б попали, как куры в ощип. Часть перестреляли, другая ринулась за нами с Ивановым. Ну, мы и ломанулись в первый открытый зал.

- Тоже мне, «ветераны апокалипсиса», - хмыкнул майор. – Стоило мне на часок отключиться, как всё пошло по трынде…

- А во сне-то Вы кого видали? – Спохватился «великан». Он легонько перемахнул через заграждение из стиралок плит, и помахал соратникам с той стороны, мол, «всё чисто». – Чумакову «тихие» вот являлись… «Беседы разговаривали». А у вас – что?

- Можно сказать, ничего. – Округлил глаза майор. – Снился мне Крылов в свете прожектора, а вокруг непроглядная тьма. Он так строго на меня смотрел… Насмешливо и одновременно изучающе. Будто видел насквозь. И шрам мой на руке сводило болью. Потом лицо стало приближаться, пока не стало огромным, больше меня. А я будто сжимался, таял. Пока не исчез совсем. И в тот момент я очнулся.

- Фигня какая-то, - прокряхтел Иванов. – В руках его появилась исполинских размеров микроволновка. – Что, укомплектуем каждую семью? Или одну на этаж?

- Одну – мало, - рассудил рачительный Журба. – Будут очереди и недовольство…

- Грузовики не резиновые. – Помотал головой майор.

- Утрамбуем, - улыбнулся Иванов. – Там подкрепление уже на подходе. Новые руки, плюс БТР. Бойцы на ЗиЛе, а не в «ПАЗике». Всё уместится. Не волнуйтесь. Набьёмся компактно.

- Журба? – Глаза майора вопросительно смерили «великана». – Что Захаров говорит? Он у нас – главный снабженец.

- «Берите всё, что не приколочено», - рассмеялся Журба. – Потом разберёмся. Техника ломается. Что-то может быть недееспособным уже сейчас, а проверить некогда… Да и негде. Розетки в зале не работают, я проверил. В общем, тащим всё подряд, как скарабеи.

- Осталось этот шарик говна до НИИ докатить. Полковник? – Степанов прожал неприметную кнопку, и гарнитура исправно заработала. – Вы где? На улице? Тащите свой… хм… В смысле, жду вас в зале номер три, прямо сейчас. И прихватите с собой пару-тройку бойцов, если сможете. Одни мы тут быстренько надорвёмся.

Глава 35: Исход

- Поднимай, быстрей, - гулкий, чуть осипший баритон Степанова подгонял бойцов. Всеобщая нервозность электризовала воздух. Внезапно налетевший шквал пробирал до костей.

«Чекист» продрог – то ли от ветра, то ли от волнения. Он разглядывал разномастные коробки. Но мысли его то и дело разбредались.

«Сегодня явно не день Бэкхэма, - вспомнил он старую шутку и рассмеялся. – Хотя, по итогу, всё сложилось, как нельзя, ладно»…

Серость бытия заиграла новыми красками. На вылазке - майор встряхнулся. Поиграл мускулами, окунулся в адреналиновый угар, и настроение его улучшилось. Даже недавний обморок не смог выбить Степанова из колеи.

Когда Журба, тоже изрядно вымотанный, подавал Иванову холодильник, тот слетел с опор и едва не расплющил зазевавшегося рядом бойца.

- Что раскорячился? – Заорал «росгвардеец». – Жить надоело? Там ещё вещей немерено. Все тебя ждут! Вот, понабрали по объявлению…

Кубическая громадина съехала на бок, и Журба подпер технику плечом, не дав ей окончательно завалиться.

Майор курил, одну за одной. Предвкушение, злость, азарт, рой домыслов – всё смешалось в крепкий адреналиновый коктейль, и теперь он не давал «чекисту» сосредоточиться.

«Росгвардейцы» сновали мимо, как муравьи – нагружали технику так, что кузова проседали. Захаров с Журбой методично вычеркивали из списков мебель, провиант, строительные принадлежности, одежду и лекарства. Майор ликовал. Если всё выгорит, склады забьют до отказа, и люди больше ни в чём не будут нуждаться.

- Это мы удачно зашли, - расплылся в улыбке «чекист», и Захаров подмигнул ему, мол, «всё путём».

Тогда Степанов присел за руль «Джипа» и плеснул себе кофе из термоса.

– Не расслабляемся. Я – плохой пример, - буркнул он.

После обморока ему полегчало. В затылок отдавало свинцовой тяжестью, в висках ещё позвякивали мелкие молоточки мигрени, но основная боль ушла.

«Что, чёрт возьми, от меня хотел этот дед?» - Майор попытался припомнить подробности кошмара.

Сон всплывал обрывочно. Крылов, недовольный, даже устрашающий. Света что-то напряжённо печатает на компьютере. Тонкие пальчики ритмично бьют по «клаве». Вдруг лицо её искажается. Удовлетворённая улыбка меняется на испуг. Хлопок и вот майор уже не в кабинете. Он бежит вслед за Чумаковым, в подвалах школы. Та самая, хитровыдолбанная «тихая», тащит Вадика за руку сквозь запутанные коридоры. Капитан без сознания, болтается, как паровозик на ниточке. Тело мягкое, будто даже бездыханное. Хрупкая, цепкая ручка, крепко сжимает его мертвенно-бледное запястье. За ними несётся толпа. Мертвецы всех и мастей и видов. Вот, «шустрые» завывают и хохочут гиенами. Где-то вдалеке тяжелой поступью грохочет «танк». Он еле умещается под темным, сводчатым потолком… В ушах звучит Варин крик, исступлённый, пронзительный, полный боли, и майор встаёт, как вкопанный. Нужно сделать выбор – спасать Вадика или Варю? Покойники пролетают мимо, но не трогают майора. И от этого на сердце только гаже…

Липкий страх опутывает душу: «Неужели, я - один из них?»

Степанов исступлённо выдохнул серебристый дым, скомкал сигаретную пачку, и очередной бычок полетел под ноги, в промерзшую грязь.

«Это просто галлюцинации. Бред. Иносказание. – Майор чётко решил, что ни с кем не поделится этой информацией. Придержит её до поры. Не нужно баламутить команду попусту. Он точно знал, что ответит Журба. И предполагал, что Варя запаникует… - Возможно, Вадик своим холодным рассудком сможет это переварить и выдаст какой-то инсайт? Подумаю об этом позже…» - Пообещал себе «чекист».

***

Постепенно за воротами «Максихоум» сгрудились мертвецы. Опасения майора оправдались – бой в переулке не прошёл даром.

К гипермаркету уже стягивались бесхозные, одичалые толпы. Время неумолимо летело вперёд. Группа забуксовала при зачистке склада. Тьма наступала на пятки. Но ускориться не получалось.

Зомби нависали на «рабице», кусали ее, огрызались и всячески добавляли нервозности сборам. Не трухлявые кадавры, перешившие жаркое лето, а безудержные умные твари с клыками как у львов. Довершала картину пара «кислых» уродов. Мутанты маячили на горизонте, как акулы, но близко не подходили, опасаясь схлопотать пулю.

Группа «партизан» под началом Серого достаточно бодро отстреливалась, но на место старых зомбаков - всегда прибывали свежие.

Закатное солнце отражалось в тусклых стеклопакетах гипермаркета. Час – не больше, и оно окончательно сядет. Москву укроет морок неизвестности. Наступит час зверя. Людям нечего делать в городах – их время прошло…

Степанов нервничал. Подкрепление задерживалось. К ночи активность зомби существенно возросла. Парочка «шустрых» беспокойно терзала забор, но под пули не подставлялась. Они, как диверсанты, мелькали то тут, то там. Деморализовали. Нервировали…

- Похоже, наш дедулик вне игры, - наморщил лоб майор. – Каждый в этой компашке – сам за себя.

- На переезде затор, - отчитался Иванов. – Группа зомби при поддержке «танка» уже битый час не даёт пройти нашим «БМП». Чуют человека, не понимают, что под броню не пробраться, - вздохнул «росгвардеец». – Вылазка не осталась незамеченной… Как только мы прошли, рельсы завалили брёвнами и хламом, так, что, не убрав, не проехать… Похоже, поработал «танк». Кто-то стащил на переезд искорёженные легковушки. Деревья так и вообще – вывернули с корнем… В общем, пришлось парням - выруливать в обход. Командир думает, что ордой управляет «тихий». Уж слишком слаженно твари действуют. А уж «ловушки» - это вообще нонсенс… В одном из дворов «БМП» подкараулили «кислые». Броню пожгло в трёх местах. Благо, только краска слезла. Против лома нет приёма, и всё же ребята напряглись. Расстреляли тварин, чтобы те не попортили нам шины при отходе. Подозреваю, что это не все «диверсанты». Предлагаю проявить бдительность и пустить на разведку мобильную группу. Иначе встрянем всей колонной. И «пипдес».

- Так, - покусал губу майор, - значит, к нам - им категорически нельзя. – Не хватало только войска нежити для полного счастья. Передай командиру «БМП», пусть стоят, держат оборону, расстреливают всех, до кого доберутся. Встретимся на переезде. Давайте, бойцы, поднажмём, - закричал Степанов. – Медлить нельзя. У нас есть час, чтоб закруглиться и добраться до базы.

***

Отход вышел скорым и сумбурным. Покойников решили не добивать. Слишком уж много их сползлось. Наскоро расстреляли группу на воротах, загрузились в автобусы и двинули навстречу «Росгвардии», что застряла на железнодорожной развязке.

Люди были на взводе. Первая большая вылазка прошла не так гладко, как хотелось бы. И, вроде, никого не потеряли, а осадочек остался мерзкий… Будто столица обманула ожидания Степанова. Слишком не предсказуемые мертвецы, которых сложно просчитать. Этот странный дед. Несколько «тихих» в одном районе Москвы. Танки, что раньше встречались лишь изредка, а тут сразу трое, практически на одной локации…

«Никогда не было, и вот опять, - подумал майор. – Они же одиночки… А если такие твари начнут кооперироваться и нападать централизовано? Отобьётся ли НИИ? Или я был прав насчёт бункера, где тесно, темно, душно, но всё же безопаснее, чем на поверхности?..

Затор на «переезде» - виднелся издалека. Орда нежити осаждала «БМП», раскачивала машину, и та трепетала, как пушинка. Орудия работали, не переставая. Нежить лезла, словно из адского пекла. Вой толпы, треск пулемётов и крики «шустрых» перемешивались и врезались в барабанные перепонки, вызывая боль.

- Стоп, прекратить огонь! – Крикнул майор в гарнитуру. – Сейчас мы всё уладим. – Отъехать сможете?

- Нет, - прошелестело в эфире. – Эти сволочи заклинили гусеницу.

- Час от часу не легче… - Вздохнул Степанов. – Коломойцев, приём?

- Мобильная бригада номер один на проводе, - послышалось в эфире.

- Полезайте в кузов «ЗиЛа», рубаните по тварям из ККП. Если что, броня всё стерпит. – Приказал Степанов.

- Есть, - «козырнул» Коломойцев.

- Прикроем ребят, - вздохнул Иванов. – Не гоже им – подставлять спины…

Он приоткрыл окно «Джипа» ровно настолько, чтоб туда пролезла винтовка. Ближайший покойник угрожающе заворчал, и тут же схлопотал пулю в лоб.

- Эй, автобусы, не тормозим, прикрываем товарищей, - гаркнул в эфир Журба.

- Трогаем, - приказал «чекист». – Только нежно. Медленно. Не спешим.

«Джип» лавировал по дороге, объезжал мертвецов. Иванов со Степановым методично отстреливали нежить. Постепенно толпа становилась всё гуще. Майор опасался – попасть под раздачу.

Густые ноябрьские сумерки отдавали всеми оттенками золота. На улице распогодилось. В столицу пришли морозы и принесли кристальную чистоту небес. А значит, можно, напоследок дать жару. Руки «чекиста» зачесались от предвкушения. Он любил такие вылазки всей душой.

- Глуши моторы. – Наконец приказал Степанов.

Колонна встала, как вкопанная, и крупнокалиберные пулемёты заработали во всю мощь. Несколько минут, и «БМП» завалило грудой тел.

Где-то вдали взревел «танк». Глубокий, утробный крик ввинчивался в мозг, вибрировал, неприятно отдавался в висках.

Майор неприязненно поморщился:

- Пулемётчики! Будьте начеку. Баррикаду и тела придётся растаскивать вручную… Техника не пройдет.

- Все, кто в спецброне, вылезаем и берёмся за работу. – Вздохнул Журба. - Остальные прикрывают.

- Есть! – Отозвалась Ната.

- Опять она рвётся на передовую? – Вздохнул Степанов.

- Огонь – девка, - рассмеялся Захаров. – Насмотрелся я таких. Заканчивают они, как правило, плохо.

- Ну-да, ну-да… - Усмехнулся майор. - Нет бы, рожать борщи и варить детей, как все…

- Много б вы понимали… Молодёжь. – Покачал головой Захаров.

- Не так уж сильно я молод, - захохотал «чекист». – Просто неплохо сохранился.

Он открыл дверь «Джипа» и ушёл от возражений полковника, в буквальном смысле.

***

Дело шло медленно. За окном уже давно стемнело, а затор на дороге так и не удалось ликвидировать. Бойцы стаскивали трупы в кювет. Планомерно, но нерасторопно.

- Мать твою перемать, - вызверился в сердцах Степанов.

Наконец, дело дошло и до крупного мусора. Гусеницу «БМП» наскоро починили. Медлительная техника, ворчала, но исправно разгребала дорожную развязку.

- Не расслабляемся, - напомнил майор бойцам. – Будьте начеку. Сейчас нам предстоит самое трудное – уйти отсюда невредимыми и в полном составе!..

Но трупы больше не прибывали. То ли «тихий» решил, что добыча ему не по зубам. А может быть, зомби банально закончились. Наступившая вдруг тишина щекотала нервы майора. Так непривычно, диковато и зловеще – не слышать мертвецов. Словно они затаились и ждут, пока люди о них забудут… Чтоб напасть и растерзать. Уничтожить. Навсегда.

Густой сумрак рассеивался светом фар. Ночь трепетала огоньками и криками запоздалых птиц. Ломкий, сухой воздух насыщал лёгкие кислородом. Майор вдохнул полной грудью ночную прохладу, и у него закружилась голова. Если бы не тела под ногами, могло бы показаться, что мир вокруг остался прежним. Никаких миазмов тления, рёва орды и стрекотания винтовок. Ти-ши-на…

Настроение Степанова наладилось, он уже предвкушал небольшой праздничный «междусобойчик».

- Мы хорошо поработали и заслужили награду, - подмигнул он полковнику. Тот грел в кармане резной штоф коньяка.

- Приедем – напьюсь в дерьмо, - пообещал Захаров. – Это был тяжёлый день. И месяц выдался неприятным… Да что уж там… И год был не очень. – Горько усмехнулся он.

- Ваша правда, - вздохнул Степанов. – Но мы это исправим.

Редкие уличные фонари ещё освещали дорогу. Благо, участок до НИИ пока не обесточили. Бойцы расселись по машинам, и дальнейший путь до ЦКЗ прошёл без приключений.

Глава 36: Праздник

Ввалившись в фойе, майор стащил шлем и балаклаву, обвалился на банкетку и вытер вспотевший лоб. На губах блуждала мечтательная улыбка.

- Возрадуемся, Варя, - расхохотался он. – У нас получилось! – Тяжёлый рюкзак ударил об пол, и Степанов прикрыл лицо руками. – Устал, как собака…

- Да мы с Веником места себе не находим! – Налетела на майора я. – Наталью Альбертовну пришлось «Корвалолом» отпаивать – так она рыдала, что больше никогда не обнимет мужа. Вы обещали вернуться в шесть. Сейчас десять! Хоть бы дали знать, что всё в порядке.

- Хорошо, мамочка, - оскалился Степанов. – Дай, дух переведу и можешь меня отшлёпать.

- Пошляк и хамло, - надулась я.

- Я рад, что ты за меня переживала. – Зевнул «чекист».

- За всех вас, - поправила я майора. – Где Журба? А Захаров? Куда ты их дел? – Зашла я на второй виток конфликта. Кулак инстинктивно ткнул «чекиста» в плечо.

- Расслабься, Рембо, - он аккуратно перехватил мою руку и уложил ее мне в карман. – Нужно было найти тебе смирительную рубашку. У толстовки – рукава коротки.

- Очень забавно, - внезапно я осознала, что растратила весь свой гнев и облегчённо рассмеялась.

- Так. По порядку… Журба с полковником руководят разгрузкой, Иванов – поощряет своих бойцов за вылазку. Я – сейчас приму душ и жду вас с Веником у меня в кабинете. Будем праздновать, развлекаться, предаваться гастрономическому (и не только) разврату. – Осклабился майор.

- Я этого не слышала.

- Ну, разумеется, - раскраснелся Степанов. – Впрочем, это ни на что не повлияет. Ты приглашена. Даже не думай забиться в кладовку и продрыхнуть там до утра.

- Есть, сэр! – Козырнула я.

- Вот это мне нравится, - улыбнулся «чекист». – Люблю, когда та соглашаешься на мои предложения…

***

Степанов вихрем влетел в кабинет - раскрасневшийся, бодрый... Если не сказать "бравый":

- Пляши, Варя. Достал тебе новый телефон, вместо сломанного.

- Ты хотел сказать "изъятого" и "убитого"? - Заморгала я, старательно изображая наивность.

Журба вошёл вслед за майором. В руках - увесистые спортивные сумки. Легким движением он закинул необъятные баулы на диван. Старинные, резные ножки жалобно скрипнули.

- Что там? Кусок рельса - отбиваться от Крылова? – Ухмыльнулась я.

- Не поминай черта к ночи, - сдвинул брови Журба.

- Ему не до нас, - захихикал Веня. - Светлана Пална взяла его в оборот так, что "уууух"!.. - Он поймал ледяной взгляд Степанова и поперхнулся. - Закрылись в переговорном... Впятером! - Поднял ладошки сосед. - Не бейте меня, я случайно подсмотрел. Там вся "верхушка" НИИ - главрач, комендант, Света, Крылов и та симпатичная вирусолог, - тусклые обычно, серо-зеленые глазки Веника вспыхнули неподдельным огнём.

- И она тоже - "ууух"? - Передразнил инженера "чекист". Прозвучало достаточно мрачно, чтобы Веня прикусил свой длинный язык. - А Хорёк?

- Гарика теперь не очень посвящают в начальничьи дела. Света дала ему больше полномочий, но личными встречами не балует... - Нарушил молчание Журба. - Странно. Ребята поговаривают, Крылову не понравился интерес Гарика к новой "шустрой". Хорек не дал её препарировать, потому что та - цитирую - "разумнее некоторых".

- Да Изотов - этик, каких поискать... Удивительно. - Протянул Степанов.

***

Скоро в кабинет стянулось все "ближайшее окружение". Не хватало лишь Петренко и Вадика.

Стараниями Журбы на столе материализовались алкоголь и закуски. Захаров уже цедил коньяк из пузатого бокала.

- Сорок пять - отличный возраст, когда все о себе знаешь, а жизнь до сих пор радует. - Степанов с Ивановым звякнули рюмками, засвидетельствовав тем самым факт майорской правоты.

- Еще лет пять и склероз разобьёт, - хохотнул на ухо Веник, но я отмахнулась.

Слишком хорошо мне было. В компании «своих», в тепле майорского кабинета, заставленного антикварной мебелью. Не думала, что когда-то смогу сказать это о людях. Но я привязалась к Журбе, Иванову и Степанову, чёрт его дери со всеми скабрезностями и подколами… Жаль, что Чумаков с Петренко маринуются на больничных койках. Только Вадика рядом и не хватает для полного счастья.

- Сорок пять - дядька ягодка опять, - расхохотался Серый. - Живите и здравствуйте. – Он приподнял высокую, резную рюмку, и чокнулся с соседом.

Степанов важно, по-хозяйски прошелся по кабинету, почесал за ухом Альфа, что с комфортом устроился в раковине. И направился ко мне.

- Варя, скажи тост, - промурлыкал майор и плюхнулся рядом. Бокалы на журнальном столике зазвенели. - Думаешь, спряталась от нас тут? Ничуть не бывало. - Самая лучезарная из улыбок озарила лицо «чекиста», и он аккуратно приобнял меня за плечи, что, естественно не укрылось от зоркого взгляда Веника.

- Ну, что я говорил, - округлил глаза сосед. – Держись, Варя.

- Веня, не сейчас, - мученически вздохнула я.

- О чем беседуете? Не обо мне? - Дежурная шутка майора заставила меня вздрогнуть, и вытянутое лицо Веника залил густой румянец.

Я оглянулась, ища поддержки у пространства. В голове было пусто – хоть в набат бей.

- Тост. - Вымучено улыбнулась я.

Степанов сжал мои плечи ещё крепче:

- Может выпьешь с нами? Согреешься. – Глаза его откровенно смеялись. Над моей реакций, над ситуацией. Он сделал вдох, чтоб дополнить речь дежурной шуткой, но осёкся на полуслове.

- Ты же знаешь… - отстранилась я, поднимая в воздух бокал «Колы».

- Понял, - убрал руку Степанов. - Не буду тебя смущать, «воробушка-социофобушка». Говори.

- Хочу, чтобы у тебя все наладилось. – Улыбнулась я.

- В голове или в жизни? - Перебил меня «чекист».

Все следили за диалогом, затаив дыхание. В кабинете повисла звенящая тишина.

- И там, и сям… - Выкрутилась я. - Ты же классный на самом деле. Очень добрый и любящий. Ну, не может другой человек спасать стариков безвозмездно… Нам очень с тобой повезло, Сергей Алексеич. Просто будь. Не лезь на рожон. Не испытывай судьбу.

Глаза майора смотрели пристально, не мигая, большие и серые, как грозовое небо.

- Ты нужен людям. Больше не рискуй, как сегодня… ну, абсолютно же попусту!.. Иначе всё будет напрасным… - Голос мой дрогнул, к горлу почему-то подступил горячий комок. – В жизни много шансов. Не нужно каждый рассматривать, как последний.

- Понял тебя. Спасибо за искренность. - Майор снова невзначай приобнял меня, теперь уже за талию. От этих касаний меня затрясло, но я не подала вида. Степанов же все ощущал, буквально ладонью, и лицо его то и дело расплывалось в довольной улыбке.

- Ну, вздрогнем? – Спас меня Веник. Он звякнул о рюмку Степанова, и тот резко отстранился от меня.

- Спасибо, ребята. Что пришли, что поддерживаете. Что вы есть, - вздохнул «чекист». – Пусть и дальше так будет.

***

Празднество уже давно перевалило за полночь. Веня ушёл на покой. Иванов клевал носом на диване.

- Не пора ли и нам баиньки, - поглядела я на Степанова. Но тот, как на зло, был бодр и весел. Он обсуждал с Захаровым «недострой», строил планы, радовался. Давно я не видела его таким живым.

Конечно, лёгкий хмель брал своё, но «чекист» на удивление чётко излагал свои мысли. Ближе к часу ночи он нацедил себе кофе, и баюкал его в руках, устроившись рядом со мной на своём огромном диване.

- Всё, финита, - зевнула я. – Либо вечеринка заканчивается, либо переходит в лежачее «пати», - толкнула я Иванова. Он встрепенулся. Осоловело оглядел кабинет.

- Давай, Паша. Бери друга. Обоих друзей, - поглядела я на довольного майора, - и неси их отсыпаться.

- Давно пора, - покачал головой Журба. – Но Сергей Алексеич же неуёмный…

- А ты запакуй его в сумку, по частям? - Неловко пошутил Захаров и понялся на ноги. – Других вариантов отлепить его от Вари просто нет… - Полковник широко зевнул. – В общем, я – пас. Всем добрейшей. – Он наскоро обулся и исчез за дубовой дверью. Пружинящая, немного шаткая походка выдавала энную степень опьянения.

- Бери Иванова, я позже подтянусь. - Степанов выразительно посмотрел на меня, и я все поняла. В его круглых, серых глазах плясали чёртики. Щёки мои запылали.

- Паша, посиди с нами ещё немного, - буквально заскулила я, и губы «чекиста» дрогнули. Журба молчаливо кивнул.

Майор пригубил за вечер с десяток рюмок коньяка, и на острых скулах выступили розовые пятна.

Гости разошлись, из бодрствующих и трезвых – остались только Журба и я. Он наблюдал за Степановым. А Степанов наблюдал за мной. «Чекист» старательно прятал улыбку, но уголок его рта изредка подергивался, уезжая в бок.

Майор хранил молчание. Не зубоскалил, не язвил, не маялся. Он выглядел покойно и расслабленно, прямо как раньше – в памятное утро у электростальского МВД. Тот самый жизнерадостный, невысокий мужчина, что подмигнул мне так обнадеживающее своевременно. Тогда я и помыслить не могла, чем обернется эта история. Какой есть Степанов, и что мы вместе вытерпим.

Я встала и отнесла бокалы в мойку. Сидеть рядом – не хватило терпения. От майора тянуло жаром, как от печки.

Внимательный взор "чекиста" скользил за мной по кабинету. Я наскоро сгребла посуду, установила ее шаткой башенкой и осторожно двинулась к раковине.

Майор сочувственно вздохнул:

- Тяжела женская юдоль.

- Ты хочешь мне помочь? - Усмехнулась я. - Держу пари, нет.

- Давай. - Пришел на выручку Журба. Крепкие руки обхватили тарелки, и горка зашаталась, мелодично позвякивая. Я ловко поймала верхнюю пиалу и водрузила ее на место.

- Мое почтение, - искренне восхитился Журба. - Что бы я без тебя делал...

- Мило. - Вскинул бровь Степанов. - Вы - как престарелая семейная пара... - Он, не хотя закатал рукава и вразвалочку двинулся к мойке. - Доверьте дело профессионалам. А главное - не повторяйте трюк дома. - Он подкинул хрупкую пиалу, и та сделала стремительное сальто в воздухе. - Оооооп! - Расхохотался "чекист". - Чуть не выскользнула.

- Света тебе голову открутит. - Вздохнула я, разглядывая, как Степанов намывает приметные незабудки. - Ее любимый сервиз.

- Какая ты внимательная, - наигранная улыбка исказила губы майора. На щеке тут же проступила аккуратная ямочка. - Ты на разведку случайно не работаешь?

- Очень смешно, - закатила глаза я, и осторожно обмакнула хрупкий фарфор "вафельным" полотенцем.

- Паша, ты, вроде, спать хотел? – Прищурился Степанов.

Журба деликатно кашлянул и поставил поднос с посудой на журнальный столик.

- Пойду. Утро вечера мудренее. – Он широко зевнул, и потянулся, как кот. - Не балуйтесь. А Вы, товарищ майор, не забывайте о пари.

Великан наскоро растолкал Иванова, и буквально взвалив его на плечо, понёс товарища к двери.

Обменявшись многозначительными взглядами, друзья пожали друг другу руки.

- Спасибо, Паша... Что пришел. Что помогаешь... Всегда. – Расплылся в улыбке майор.

Дежурное рукопожатие стремительно перешло в объятия.

- Обращайтесь, - подмигнул Журба.

***

Не сумев выдворить Степанова вслед за Пашей, я перешла к активным действиям.

- Давай, тебе тоже пора, - я легонько подпихнула его к двери.

- Обнимашки? - Сверкнул зубами майор.

- Я тебя обниму. Но это ничего значит. - Поспешила я пресечь на корню приставания «чекиста». - Это дружеский жест. Мы все тебе очень признательны. За все.

Степанов коротко кивнул. Сделал неторопливый шаг вперед и сгреб меня в объятия. Сразу же пахнуло коньяком, его любимым, сладковатым одеколоном, кофе и мятной жвачкой. Положив мне голову на плечо, он простоял так с минуту, пока я не пошевелилась.

- Твои волосы так приятно пахнут, - вздохнул он, и горячие струйки воздуха пощекотали мне ухо. - Что это?

- Твой шампунь, - я попыталась отстраниться, но "чекист" держал меня мертвой хваткой.

Рука его ожила и скользнула под свитер. Теплые пальцы провели по спине, и я ошпаренной кошкой вывернулась из объятий:

- Мы же договорились!

- Это не я. Это коньяк. - Вымученно улыбнулся майор. - Но рискнуть стоило. Переспи уже с Вадимом, закрой гештальт, и приходи ко мне. Сил моих больше нет - смотреть на ваш "детсад". - Губы Степанова растянула стандартная в таких случаях ухмылка - нагловатая, прохладная, но глаза остались грустными. Мимолетная горечь, неизменно перешла в яд сарказма.

- Ты неисправим. Я целиком и полностью понимаю Свету.

- А вот и не полностью, - хулигански подмигнул Степанов. - Но очень надеюсь, что когда-нибудь поймёшь...

- У меня от тебя мороз по коже... - Честно призналась я.

- Не борись с природой, - понимающе кивнул майор.

- А я и не борюсь. И вот-вот собираюсь сбежать отсюда, если, конечно, ты не поступишь как джентльмен, и сам не уйдешь. - Степанов сделал глубокий вдох, но я не дала ему возможности вставить свои "пять копеек". - Прямо сейчас.

- Понял. - Лицо "чекиста" стало непроницаем. - Женщины... Глаза ее говорили "да", а губы "ни в коем случае"...

- Удобная отмазка для насильника, - усмехнулась я. - Скажи это, и любой суд оправдает...

- Да понял я, понял… - Сморщился Степанов, так, будто слопал лимон. - Доброй ночи, Варенька... Варррр-ва-ра! - Замок щелкнул, и раскатистый баритон майора наполнил коридор. - Он рычал и хихикал, как первоклашка, пропевая моё имя на все лады.

- Ооооой, да он, похоже, в стельку! И когда успел наклюкаться?.. - Альф понимающе поглядел на меня своими желтыми глазами. - И не говори... Пронесло - так пронесло... Наверное, пришло время признаться себе, что Степанов мне нравится, да? - Спросила я кота, и тот замахал хвостом, ринувшись мне наперерез. - Не нравится только, что он - трамвайный хам... Причем женатый, наглухо... И позволяет себе такое...

- А еще он подслушивает под дверью, постоянно, - Степанов трижды постучал в филенку, прежде чем я решилась ее открыть.

«Черт, черт, черт! Ну что за привычка - беседовать с котом? Будто он и впрямь раздает советы?» - Огорчилась я.

- Так я и думал... – Вздохнул Степанов.

- Что? - Уточнила я на всякий случай.

- Оставил сигареты на столе... А это последняя пачка. Завтра бросаю. - Твердо заверил он.

- Это и есть ваше с Журбой пари? – Я протянула ему мятую пачку «Парламента».

- Не-а, - лукаво прищурился майор. - Не торопи события. Я еще не проиграл.

- Это дело времени... – Оскалилась я. – Слишком уж самонадеянный. Такие всегда продувают!..

- Я знаю и предвкушаю поражение. Оно будет очень сладким... – Закатил глаза Степанов.

- Уже бояться или погодить? – Поперхнулась я.

- Ничего не бойся. Когда мы вместе, нам никто не страшен. - Грубые пальцы майора сгребли пачку. - Этот день был отличным, Варя. А завершение еще лучше. Я сделаю вид, что ничего не слышал, потому что я "навеселе" и могу натворить глупостей. Но чуть позже мы вернемся к этому разговору. - Чумаков же, как дитя малое – ждёт шага от тебя. Спугнуть боится. Двухметровый шкаф, а всё резину тянет. Хочешь, я с ним поговорю? У нас тут, вроде, мальчишник, намечается на его выписку... Хотя, уже не ясно когда.

- Выглядит подозрительно, - смутилась я. – Или ты решил загладить неловкость и поработать свахой?

- Ну, должен хоть кто-то из нас стать счастливым, - скривился Степанов. – А то вы – нежные натуры -состаритесь и завянете, пока на что-то решитесь.

- Нет. Это уже извращение, товарищ майор, - заверила я его. – Что тебя так распёрло, на ночь глядя? То набрасываешься на меня, то пытаешься свести с Вадимом? Тебе головушку не напекло? Может, стоит забить на всё и отдохнуть денёк-другой? Покопаться в себе, с детьми поиграть? Отоспаться, в конце концов…

- Хочешь честно? – Прищурился Степанов.

- Да уже и не знаю, - поёжилась я. – Похоже, ты исчерпал мой лимит честностей на неделю. Но попробовать стоит. В случае чего, позову Журбу, и он унесёт тебя спать.

- Пятой точкой чувствую, что пока вы с Вадиком не закроете все гештальты, мне не светит, - ухмыльнулся Степанов.

- Ммммм, я не ослышалась? – Горячо изумилась я. – Ты пообещал не возвращаться к этой теме… И всё же… Тебе, как ты выразился, «не светит», потому что «а» - ты женат, «б» - потому что мне нравится другой, и я планирую с ним отношения, но что-то… или кто-то, - с нажимом произнесла я, - всё время мне мешает!...

– Да потрахайтесь вы уже, и дело с концом… - Вздохнул Степанов. – Тогда, может, отпустит, и ты пойдёшь дальше?

Я недоуменно уставилась на майора. Его крупные, серые глаза сверлили меня, ожидая ответной реакции.

- Ты – отменное хамло, Степанов. Правильно тебя щемит Света. – Надавила я на больное. – Видимо, по-хорошему с тобой нельзя. Но я не обижаюсь. Либо принимаешь человека как есть, либо изымаешь его из жизни, как нежелательный элемент. Подумай… Зачем ты провоцируешь людей? Может потому, что боишься к ним привязаться? Всё в этом мире можно оборжать. Кроме собственных безответных чувств, которые растоптали… - Покачала головой я, оттесняя майора к двери.

- Их тоже можно, - усмехнулся «чекист». – Но тут нужна тренировка.

– Разумеется, - на всякий случай кивнула я. - Но это значит, что безопаснее гадить в души другим. Так никто и на пушечный выстрел не подойдёт. А значит, привязываться к ним не надо. Кроме Светы, заметь. И это, к слову, повод для раздумий. Её ты все же подпустил столь близко, что у вас, напоминаю, появилось двое отпрысков.

- Кроме Светы и тебя, - прищурился майор.

- И меня. Но это уже совсем другой разговор. – Покачала я головой. – Иди спать.

Глава 37: Гарик

Проснулась я от глухого стука. С трудом разлепив глаза, подняла голову. Альф зашипел и бросился под шкаф, а невидимый гость продолжил ломиться в кабинет.

«4:45, - я поглядела на часы и подорвалась как ужаленная. – Что стряслось?»

Переполох за дверью усилился. К стуку добавились голоса, но тяжёлая, дубовая дверь приглушила звуки.

- Кто там? – Спросила я, как можно твёрже, но испуг взял верх, и голос дал заливистого петуха.

- Гарик, - прошептал ночной визитёр. – Открывай скорее, все вопросы потом.

С трудом уняв дрожь, я впустила учёного. Шум с лестницы не предвещал ничего хорошего.

- За мной хвост. – Пожаловался он. – Что стоишь? Запрись!

- Кто? – Зевнула я и щёлкнула увесистой латунной «шишечкой». Даже не смотря на стресс, организм никак не желал просыпаться и требовал двойной дозы кофеина.

– На все замки. – Паниковал Изотов. Он аккуратно отогнул светонепроницаемую штору и занавесил окно. В кабинете воцарилась кромешная тьма. – И майору позвони!

- Это будет сложно, ты же понимаешь? – Поглумилась я. – Что, чёрт возьми, стряслось, объясни! – Я достала смартфон и подсветила себе путь. Альф аккуратно выглянул из-за шкафа, и тут же скрылся с глаз, опасаясь попасть под раздачу.

- Дааа, засветился там, где мне быть не велено. – Уклончиво прошептал Гарик. – Но всё по порядку. Звони скорее!

Набрав номер Журбы, я приготовилась слушать долгие гудки, однако, трубку взяли почти сразу:

- Да! – Грудной бас «омоновца» почти оглушил меня. Я вздрогнула и укуталась в тяжёлую вязанную кофту.

- Буди Степанова! – Заблажила я. – У меня тут Гарик, требует помощи. Говорит, за ним злой дядя гонится… Требует майора, срочно!

- Сейчас будем, - заверил Журба, и нажал «отбой», оставив меня в недоумении.

***

Минут пять томительного ожидания, и в дверь постучали.

- Кто там? – Отозвалась я, ожидая услышать знакомый баритон. Но майор, как на зло, где-то застрял.

Ответил чужой, скрипучий тенор:

- Выдайте нам Изотова, Варвара Захаровна, и обещаю, мы уйдём мирно. Нам шумиха не нужна. – Простуженный незнакомец закашлялся и умолк.

- Какого Изотова? – Притворилась я дурочкой. Нутро моё сделало сальто, диафрагма натянулась и затрепетала в ожидании очередной пакости. – Я – женщина свободная, живу одна.

- Не усложняйте, - протянул тенор. – Так не хочется вызывать Вас в комендатуру, допрашивать… Вы же умная, взрослая, ответственная женщина. – Дежурная доза лести и снова молчание.

Незнакомец знал своё дело, и дал мне время на раздумье.

Внезапно мобильный ожил. Хорошо, что я заблаговременно поставила его на «беззвучный».

- Так! Варя. Слушай меня внимательно. – Зачастил майор. Голос его звучал строго и собранно. – Хорька прячь в шифоньер… Да, да. Тот, что слева от двери. Задняя стенка там разбирается. Внутри есть ниша с раздвижными дверками. Нажмёшь на маленькую кнопочку справа, она похожа на сучок, и можно дергать… Без этого – хоть ломись, дверка не откроется. Поняла? Ничего не бойся! Тебе ничто не угрожает… Это наёмники Крылова. Света уже проистерила мне по телефону, ввела немного в курс дела. Они прошерстят кабинет, никого не найдут и отвяжутся. Я буду позже. Не хочу вызывать подозрений, ко мне и так претензий до «трынды», - сматерился «чекист». – Отбой.

- Вот, блин, - процедила я сквозь зубы.

- Варвара Захаровна? С кем Вы там беседуете? – Уверенный стук снова нарушил тишину.

Гарик отчаянно заметался в поисках укрытия.

- Так, с Котом, - залебезила я. – Сейчас. Я не одета. Переждите минуту…

- Если Вы не откроете, в наших полномочиях – применить силу. – Заверил незнакомец, и невидимая рука снова забарабанила по морёному дубу. – Так и знайте, вскроем замки, и всё равно обыщем. Лучше, впустите «по добру».

Я наскоро накинула халат, зажгла ночник и беззвучно указала Гарику на шкаф.

Руки мои тряслись, а Изотов и вовсе выглядел жалким и дезориентированным. В тусклом свете ламп показался приметный сучок. Не долго думая, я прожала его, почти без усилий, что-то щёлкнуло, и мы вместе навалились на тяжелую перегородку шкафа. Она с лёгкостью уехала в сторону - взору открылась компактная, тёмная ниша.

- Варя, не рубите ветку, на которой сидите. – Подпустил елейных ноток «голос». – Мы с Вами на одной стороне.

- Лезь, - беззвучно пролепетала я. – Приказ майора.

Сложившись почти вчетверо, Изотов уместился на дне запылённого шифоньера. В дверь снова забарабанили.

Я наскоро поколдовала с дверцами, и они неожиданно легко покорились. Щелчок, и приметный сук встал на место, в свой паз. Подёргала. Хорошо продуманная конструкция не шелохнулись. Гарик тихонько заскулил.

- Терпи, - наказала я и отперла дверь.

Наёмники Крылова ворвались в кабинет шумно и бесцеремонно. Обыскали каждый сантиметр. Распахнули шкафы, заглянули под столы. Наконец, очередь дошла до старинного шифоньера с начинкой из Гарика. Тяжелая дверь скрипнула, и мужчина в нашивках вневедомственной охраны провел рукой по идеально отглаженным рубашкам майора.

- Никого. Сомнительно. – Скривился ночной гость. – И куда Вы его дели?

- Не думаете, что могли обознаться? – Спросила я.

- Я-то мог, - оскалился мужчина. – Но камеры не лгут. Ваша дверь – последняя в коридоре. Остальные помещения мы уже проверили. И куда он мог деться? Растворился в воздухе?

- Не верю в волшебство, и вам не советую, - попыталась я придать уверенности голосу. Получилось скверно – он предательски дрогнул. – Здание НИИ очень старое. Держу пари, тут есть много секретов. Может, потайные ходы? Ммм? – Подмигнула я.

- Вам бы всё «хиханьки», - оскорбился «гвардеец» Крылова. – Ладно. На «нет» - и суда нет. – Но мы ещё вернёмся к этому эпизоду, Варвара Захаровна. И если я узнаю, что Вы укрывали нарушителя, наказание одно – изгнание из сообщества. Навсегда. Правила игры ужесточились. Либо Вы с нами, либо против нас.

Развернувшись на пятках, незнакомец пулей вылетел в коридор. Тройка бойцов ушла вслед за ним. Никто не проронил ни слова.

Я заперла дверь, и осела на вязанный коврик.

- Бооооже… Ну и дела.

Изотов сидел тихо. Какое-то время мы молчали - нежданные гости могли вернуться в любой момент. А потом я приоткрыла дверцы, и вытащила Гарика наружу в полуобморочном состоянии.

***

Когда майор ввалился в кабинет, я уже отпаивала ученого крепким чаем. На журнальном столике сгрудились вазочки с печеньем. Укутанный в плед Изотов стучал зубами от ужаса.

- Что это значит? – Распахнул глаза «чекист». – Будь любезен, объяснись, пожалуйста, Гарик. Чем ты успел насолить Крылову?

Ученый молча, отхлебнул из кружки.

- Плохо дело, - откашлялась я. – Ты слишком вежлив. Это повергает в шок. Он тебя не понимает.

Но майор лишь отмахнулся - всё его внимание занимал Хорёк. Мелкие черные глазки забегали, с губ сорвался многозначительный вздох.

- Только не ври, - предупредил «чекист». – Давай, как с доктором, иначе не помогу.

- Недавно Светлана Паална взяла Чумакова под «особую охрану», Вы же в курсе?.. Почему, не знаю. Очевидно, я предал Светино доверие, и теперь она со мной не советуется… - Гарик сглотнул, быстро и тяжело, словно пропихнул твёрдый комок. – Всё случилось скомкано. Хотя, мы уже подготовили бумаги на выписку, из больницы капитана не выпустили. Это меня насторожило. – Всхлипнул Изотов, отхлебывая кипяток. – К тому же, в журнал посещений моей лаборатории трижды вписан Крылов. Он заходил к «тихой». А после попросил Свету - назначить ей другого куратора, из его штата, но Ланка «добро» не дала. Тогда они закрылись в переговорной, долго что-то обсуждали. Меня не пустили, хотя, я настаивал на присутствии. Это даже досадно. И подозрительно. Поэтому я решил разузнать всё сам.

- Боюсь себе представить… мамкин «шпиён». - Закатил глаза «чекист».

- Улучил шанс, пока Крылов не выставил свою охрану в больничном крыле… Пробрался к Вадику, побеседовал с ним о вашей вылазке. Уж слишком странными мне показались обстоятельства… Вы прибыли с «тихой», и вот уже всё начальство стоит на ушах… Рассказал капитану о нашем с Вами разговоре, и Чумаков мне доверился. Тем более, что поводов для беспокойства у него масса, а доступа «на волю» - нет совсем. – Зачастил ученый.

- И что сказал Вадим? – Насупился майор. – Не терпится узнать его версию.

– Вчера, к Чумакову заходил Крылов. Побеседовал с ним, порасспрашивал вскользь о вылазке и о «тихой». Неожиданно Вадик узнал в нём мужчину из своих «кошмаров». Девчонка постоянно демонстрировала ему одну и ту же картинку, прям до посинения. Будто она знакома с Крыловым и до смерти его боится. Чумаков в момент беседы подавил странное чувство, будто ему в мозг ввинчивается раскалённый прут… И теперь подозревает, что Крылов обладает теми же способностями, как «тихая».

- Мда... Звучит вполне бредово, - майор побарабанил пальцами по подлокотнику. Потом вскочил на ноги и бодро прошёлся по кабинету. – Всё, как мы любим… Доказательств, конечно, нет?

Изотов покачал головой:

- Могут быть… но пока все построено на шаткой почве из домыслов… Чумаков сказал, что пару раз почти потерял сознание. Сначала списал всё на недомогание. Но потом понял, что Крылов плохо на него влияет. Он нёс какой-то бред – расспрашивал о прошлой жизни, о службе, о Варе…

- Что именно? – Всполошился Степанов.

- Да всякую ерунду. Давно ли знакомы, есть ли у неё вредные привычки? Что любит есть на завтрак, представляете? Думаю, это какая-то разновидность гипноза… Или что-то вроде того… - Потупил взор Гарик. – Утверждать не берусь. Вадик говорит, что Крылов постоянно крутил перстень – невозможно оторваться. Тогда Чумаков просто закрыл глаза, откинулся на подушки. И Крылов вскоре ушёл, оставив его абсолютно опустошённым.

- Странно, - прикусила язык я.

Гарик кивнул:

- Всю ночь я не спал. С утра пораньше пришёл в лабу, примерно около четырёх. Охрана меня не пустила. Чуть ли не взашей вытолкала… - Изотов обиженно выпятил губу. Палец потянулся к очкам, словно он попытался вытереть слёзы. Проволочная оправа съехала на бок, и «хорёк» со вкусом почесал глаз. - «Гвардейцы» Крылова поставили перед фактом, что меня перевели на другие работы – теперь я официально курирую того говорящего паренька со стройки… Стартовал новый проект – НИИ активно разыскивает и других похожих зомби, а к «тихой» путь заказан… Возможно, Крылову доложили, что я был у Чумакова. Или это совпадение? И наш новый «начальник» просто желает засекретить свои исследования?..

- Полагаю, что Света всерьёз рассчитывает на вакцину… Не хочется верить, что она с потрохами продалась Крылову. Ох, и мутит он, - качнул головой майор. – А теперь о главном: почему тебя ловили его «гвардейцы»?

- Когда с проходом в лабу не заладилось, я пошёл другим путём. Раз доступ в кабинет закрыт, дождался пересменки и подкупил знакомого паренька из караула. Он наш, знает меня. Наплел ему с три короба, даже плакал, - хмыкнул Гарик. – Надавил на жалость, что там дело всей моей жизни. Потом проманипулировал - предложил сладостей для детей и протекцию в местный детский сад... Возможности НИИ – не резиновые. Не всех сейчас берут в группы… понимаете? – Поправил очки Гарик. – В общем, клялся-божился, что заберу вещи и скачаю свои старые наработки. Он пустил по дружбе. Тем более, что новые порядки Крылова мало кому здесь по душе… Это было просто. Запаролить папки не успели. Я скачал на флешку всю нужную инфу по «тихой». А потом просто затёр файлы, - ядовитый смешок слетел с тонких губ. – Уж не знаю, успел ли кто-то ознакомиться с результатами исследования… Но «тихая» отличается от прочих зомби. Она – межвидовый гибрид живых «шустров» и человека, при том с телепатическими способностями «тихих»… Универсальное промежуточное звено. Правда, ни слова не говорит. Я так надеялся привести к ней Вадика и выудить хоть какую-то информацию! – Сжал кулачки ученый. – А эти гады всё испортили! Когда в коридоре поднялся «кипеш», я понял, что в лабу заявились «гвардейцы» Крылова. Пришлось прыгать в окно. Благо, первый этаж. Не хотел подставлять знакомого, да видно, он меня сдал с потрохами. А дальше - помчался к вам. Всё.

- То есть, ты был там лишь со слов караульного? Тебя никто, кроме него не видел? – Наморщил лоб майор. – А новые камеры уже висят?

- Только наши, - замотал головой Изотов. – У «крыловцев» руки не дошли. Лаборатории хорошо охраняются. Видно, их оставили на закуску.

- Отлично. Я знаю, что делать. Сейчас звякну Иванову, он всё разрулит. – Пообещал Степанов. – А ты пока сиди тут, и носа своего длинного не высовывай. Понял?

Гарик ажиатированно закивал.

- Ты тоже не выходи. – Глаза «чекиста» уставились на меня со смесью вины и раздражения. – Журба принесёт тебе завтрак. Он же вас покараулит, пока я решаю текущие дела. Надеюсь, Ланка не совсем утратила автономию… Твое счастье, - смерил он взглядом Изотова, - если госпожа директор заинтересована – спасти своего «хорька».

***

После обеда усталый майор умостил задницу в высокое, мягкое кресло и надулся, как сыч. Состояние незнакомое, я бы сказала, не органичное для Степанова.

Иванов с Журбой устроились на диване, подле него.

- Дима, а насколько ты думаешь, тебе верны твои люди? – Протянул невзначай майор.

- На все сто процентов, - заверил Иванов.

- Тогда устрой мне встречу с Вадиком.

- После случая с Изотовым охрану усилили. Его больше не караулит «Росгвардия», - пожал плечами «великан». – Ещё до завтрака Чумакова перевели в закрытое крыло. Там только «зерги» Крылова. Других не пускают.

- И ты молчал? – Схватилась за голову я.

- Расслабься, Варя. Ну что они сделают с твоим Вадиком? - Покосился на меня майор. - Томографию? Или крови литр скачают?

- Что говорит Света? – Гарик, бледный и невыспавшийся, прильнул к широкому подлокотнику.

- Она в бешенстве. Встань на её место - результаты исследования исчезли, правую руку обвиняют в измене и подлоге. Можешь расслабиться - наивная Ланка не верит, что её ручной «хорёк» оказался крысой-оборотнем, - неприкрыто заржал майор.

Гарик вздохнул.

- Записи с камер мы подтёрли. Доказательств нет. Всё, как ты любишь, - улыбнулся «чекист». – Света приняла твою сторону. И уже успела повздорить с Крыловым. Верещала так, что стёкла дрожали. Наконец-то не на меня…

- Может – «того»? – Оттянул ворот Журба. – Нужно вызволять Чумакова и рвать когти? Светку тоже выкрасть, и «адьёс»?

- Против воли? – Вздохнул майор. – Даже если «Росгвардия» с «Омоном» перейдут под наш абсолютный контроль, в чём я, разумеется, сомневаюсь, Крылов не выпустит Свету. Придётся прорываться с боем, это равно большим потерям. А у нас ещё и «мирные» за спиной, которым при любом раскладе лучше в ЦКЗ. Тут врачи, ресурс, безопасность.

- Какая? – Изумилась я. – Да Крылов нас с Вадиком по косточкам разберёт, как только узнает все тайны. А где гарантия, что он уже не в курсе, что я – иммуноустойчивая?

- Варя… - Схватился за голову майор. – Хватит болтать! – Он строго уставился на меня, и я в ужасе прикрыла рот рукой.

Изотов же напротив, навострил уши:

- Продолжайте… Не обращайте на меня внимание.

- Ладно, нет смысла делать вид, что ты ничего не понял. – Вздохнул Степанов. – Ещё в ПВР мы выявили несколько человек, чей организм подавляет вирус полностью. Так и знай, Гарик, что я откручу твою въедливую башку, если ты хоть слово брякнешь своей начальнице.

- Можешь мне доверять. – Улыбнулся Гарик. – Если честно, всегда мог… Я могу взять кровь на анализы? – Не упустил он своей выгоды.

Я кивнула.

- Не будем дёргаться… - Степанов расслабленно потянулся, и налил себе ещё чашку кофе. – Будем готовы. Но действовать нужно тоньше. Кто надаёт по рукам этому Крылову, если не мы? Кто откроет Ланке глаза? Кто вышвырнет из НИИ тощую задницу этого мерзкого «Станислава Георгиевича»? - Передразнил майор елейный голосок жены. – Теперь я с места не сдвинусь, пока не найду достаточно доказательств, что его не интересует вакцина… Неееет, - сдавленный смешок «чекиста» заставил меня вздрогнуть. - Он преследует свои интересы, пользует Ланку втёмную!.. А моя жёнушка не видит ничего, кроме хорошего снабжения и перспектив для НИИ.

- Для начала исследуем кровь Вари, - «бусинки» Гарика плотоядно вспыхнули. – А потом покумекаем, как добраться до «тихой».

Глава 38: Крылов

За работу взялись быстро и с жаром. К середине декабря, общими усилиями, унылый «долгострой» приобрёл цветущий вид. Комендантом назначили Захарова. Петренко-Старший вступил на должность ЗАВХОЗа. Каждому нашлась работа, а местные аборигены наконец, вздохнули с облегчением.

Мамасвета с жаром и рвением готовила классы – под учёбу отвели административные помещения на первом этаже. Небольшие, светлые комнатки наскоро утеплялись. Журба с Ивановым притащили парты и ворох новеньких учебников.

- Нечего ребятам в планшеты пялиться, - назидательно прогудел «великан». – Зрение испортят. Пусть уж лучше по старинке…

Мамасвета закивала – белёсые кудряшки, собранные в высокую причёску, яростно затрепыхались. Во взоре горела решимость – изменить жизнь к лучшему, вернуться к привычному. И никто, даже здравый смысл, не могли ей помешать.

Её муж, дядя Гоша по началу пытался спорить с женой, взывая к её рациональности, но та была непреклонна.

Хозяйственная, хорошо организованная дама быстро взяла людей в оборот, и к двадцатым числам в коридорах общежития заискрили новогодние гирлянды. Унылые бетонные стены перекрасили, в комнатах поклеили свежие обои. В холл водрузили пушистую ёлку. Предприимчивый полковник где-то раздобыл искусственную красавицу, метра в три высотой, и теперь детвора крутилась вокруг, развешивая украшения.

- Людям нужен праздник, - вздохнула Мамасвета. – Мы столько пережили… Особенно малыши. Хватит отказывать себе в насущном! Нужно учиться радоваться. Заново! – Решительно кивнула мадам Петренко. На глаза её навернулись слёзы, и Захаров понимающе сжал руку свахи.

Жизнь кипела. Близились праздники. Степанов «ожил» и громогласно раздавал указания, потягивая дёгтеобразный эспрессо. Столько бодрости в майоре не плескалось с времён ПВР.

Радость омрачало лишь отсутствие Вадика. Ситуация злила «чекиста» и расстраивала меня. Чумакова упорно не отпускали. Официальные бумаги от НИИ пестрели закорючками:

- В связи с угрозой биологического заражения… бла-бла-бла… - Зло пробормотал майор, пропуская внушительный пласт канцелярита, - …и высокой контагиозностью нового штамма, главой ЦКЗ принято решение, оставить Чумакова Вадима Евгеньевича под надзором медиков до 31-го декабря, включительно. – Степанов скомкал бумагу и мастерски зашвырнул её в урну. Хрусткий шарик глухо стукнул о стену, и обречённо сполз в ведро.

Я вздохнула:

- И что теперь делать? Они что, взяли его в заложники?

- Не официально, - Степанов проморгался и болезненно наморщил лоб. Пальцы упали на тонкую переносицу и хорошенько промяли её. – Как я устал бодаться со Светой… Ты бы знала. У неё на всё один ответ – «безопасность превыше всего». Что там ей поёт Крылов, не понимаю… Но могу предположить, что ему нужно больше времени на изучение Чумакова. Слишком интересный экземпляр…

- В конце концов, они не смогут удерживать его бесконечно! – Возмутилась я.

- Ты думаешь? – Округлил глаза Степанов. – И кто его только сдал – не понимаю…

Возбуждённый Гарик ворвался в кабинет внезапно, с силой захлопнул дверь и устало осел на потёртый диван:

- Это феноменально! - Горячо зашептал он. – Небольшая мутация в Б-Лимфоцитах полностью подавляет вирус!.. К тому же, у нас в НИИ обнаружилась ещё пара иммуноустойчивых. Все они когда-то перенесли инфекционный мононуклеоз, предположу, что в достаточно зрелом возрасте. Теперь их иммунный ответ более активен. К тому же, реплики вируса Эбштейн-Барра в крови, что после болезни всю жизнь сохраняются в организме в не актином состоянии, пагубно влияют на размножение «Трояна».

- Как и предполагал Сергеич… - Покусал губу майор.

- Варина лимфатическая система работает столь убойно, что кровь ей подобных запросто может сработать, как лекарство. Я провёл некоторые эксперименты… Конечно, это ещё не вакцина. И всё же дело существенно продвинулось за эти пару недель…

- Что же тебя останавливает? Бери Сергеича, их с Ольгой наработки и «арбайтн», - оскалился Степанов.

Гарик скуксился:

- Невозможно продвинуться вперёд в одиночку, не используя всех мощностей нашей лаборатории. Вы же знаете, что Света отлучила меня от основных исследований. - Возмутился Изотов. – Она контролирует мои запросы. Просит отчётность за реагенты. Я ощущаю себя под колпаком…

- Аааа, ложечки нашлись а осадочек остался?.. – Благодушно рассмеялся «чекист». – Кто спёр наработки, а теперь рыдает? А? – Он погрозил пальцем раздосадованному вирусологу.

- Света – классный специалист, и сразу же догадается, с чем я работаю. – Насупился Гарик. – Если только вы не сумеете достать для меня кое-какие препараты и оборудование… в обход НИИ.

- Говно - вопрос, - поспешил с ответом майор. – У Иванова есть свои завязки на «кордоне», пронесём всё в лучшем виде. Пиши список.

***

Вечер ознаменовался радостными переживаниями – Петренко-младшего отпустили из лазарета. Врач строго наказал – не перегружать себя заботами. Разумеется, тот не послушал. Первым делом примчался к майору – узнать последние новости.

Прихрамывая, он опирался на трость. Рядом топталась Валя – она не отходила от мужа с самой выписки.

По такому случаю устроили праздник – наскоро накрыли стол и просидели почти до утра. Ночь прошла быстро и беспокойно – я снова не выспалась. Впрочем, это не ново.

***

Постепенно, выжившие занялись переездом. Мне тоже предстояло покинуть насиженную жёрдочку. Перемены пугали.

Справедливости ради, многие ужасы «прошлой жизни» отошли на второй план, уступая под напором апокалипсиса. Я перестала чураться людей. Мне нравилось беседовать с Журбой. А желчный юмор Степанова стабильно поднимал настроение.

- Не переживай, - напутствовал майор. – Поселим тебя рядом с Пашей. Он за тобой присмотрит. К тому же, в «офицерских апартаментах» дежурит дополнительная охрана. Странные дела творятся в НИИ. Лучше перебдеть. Вчера у крематория патрульные задержали Гарика. Тщательно осмотрели и отпустили за неимением каких-то зацепок. Но Крылов осторожен. Иванов уже и посрать без доклада не ходит. Света прибрала к рукам местное отделение «Росгвардии» - за подачки и медицинскую помощь. У людей тоже есть семьи. Их можно понять… Однако такая власть делает наше положение более шатким… Мы не знаем, что на уме у Крылова, и в какую игру он втянул Свету. Но за неделю мы не перекинулись и словом…

- Страдаешь? – Подначила я Степанова. – Осознал свои промахи?

Тот по привычке отхлебнул кофе, и бросил мою сумку к порогу.

- Не густо у тебя с вещами. – Ушёл он от ответа.

Я уже придумала ответную колкость, но внезапно в дверь постучали.

- Варвара Захаровна? Можно Вас на пару слов? Наедине. – Вкрадчивый голос заставил меня вздрогнуть.

На пороге появился Крылов, во плоти. Челюсть майора сжалась, и он с силой отставил чашку из тонкого фарфора. Та жалобно звякнула. Иванов застыл, как гранитное изваяние. Журба открыл рот от удивления.

- Чем обязаны? – Степанов честно постарался проявить вежливость, но вышло не убедительно.

- Не вижу смысла прятаться, - заупрямилась я. – Говорите тут. У меня нет секретов от товарищей…

Крылов вздохнул и без приглашения устроился в любимом кресле майора. Расправил полы пиджака, выдерживая паузу:

- До меня дошли слухи, что в Электростальском ПВР проживало двое иммноустойчивых. Вы и некий Моисеенко. Он пережил несколько укусов и остался в добром здравии. Это правда?

Глаза «чекиста» округлились. Я с ужасом посмотрела на него. Язык онемел и прилип к нёбу, как прошлогодняя ириска.

- Чего же Вы молчите? – Улыбнулся Крылов. – Это давно не секрет. Вы можете помочь нам с исследованиями. По доброй воле. – Уточнил он.

- Или? – Прищурился майор. Рука его вцепилась в обивку дивана, будто тот уползал из под задницы, как механический бык.

- Никаких «или», - расхохотался Крылов. – Я считаю, в этом ваш долг перед будущими поколениями.

- Не припомню, чтобы кому-то задолжала. – Нахмурилась я.

- Ах, как с Вами трудно, - вздохнул ученый. – Гражданский долг… Ответственность перед человечеством. Ну, Вы понимаете. Я зашёл переговорить с Вами лично, хотя мог отправить любого помощника. Это знак доверия. Жду Вас завтра, натощак, в своей лаборатории. – Улыбнулся он. – Возражения не принимаются.

- Вот как?.. – Растерялась я. – Но Вы не можете меня принудить.

- Это режимный объект, - пожал плечами Крылов. – НИИ принимает беженцев на своей территории добровольно. Кому не нравится, тот может уйти восвояси, в любой момент. Но если Вы останетесь, то будьте любезны – соблюдать внутренний распорядок и подчиняться распоряжением директора.

Мужчина аккуратно вынул из внутреннего кармана бумагу, и положил её на стол.

Майор «пробежался» по тексту, и на щеках проступили розовые пятна:

- Сначала Чумаков, теперь Варя? Кого вы ещё возьмёте в заложники?

- Не говорите глупости… Что за паранойя? – В глазах Крылова разгорелся недобрый огонёк. – Капитан на карантине. У Варвары Захаровны возьмут кровь и отпустят на все четыре стороны. Ну, может, я задам ей парочку вопросов, чисто медицинского характера. И, если Варвара Захаровна захочет, мы выпьем кофе. Впрочем, я не жду, что Вы будете мне доверять, - подмигнул он мне. – Кто-то основательно задурил Вам голову… Жаль…

- Как Вы узнали про Варю? – Отчеканил майор.

- Ох, Вы даже не скрываете, что водили НИИ за нос больше месяца? – Рассмеялся учёный. – Прелестная семейка… Вы и Света – это нечто…

- Не лезьте не в своё дело, - побледнел «чекист». Он глубоко вдохнул, унимая ярость. На миг мне показалось, что майор вот-вот вскочит на ноги и надаёт по шее язвительному собеседнику…

- Мы с вами в одной лодке, - улыбнулся Крылов. Рука его аккуратно поглаживала шейный платок. - Напомню, что Вы здесь по милости госпожи директора. А значит, обязаны помогать. Ах, да, ещё Вы давали присягу. А уж с Вашими отцами-командирами «Химтраст» на короткой ноге. Если что, Вас быстренько призовут к ответу. За сим, откланяюсь, - Величаво кивнул учёный и вышел вон.

- Вот же… - Лицо Степанова стало багровым и сравнялось по цвету с обивкой дивана. Таким майора я не видела ни разу.

Журба на цыпочках подошёл к двери и провернул «шишечку» замка. Прильнул щекой к толстой древесине. Прислушался:

- Ушёл…

- И как это понимать? - Ноги подкосило, я с шумом обвалилась на диван. Разбуженный Альф кинулся меня обнюхивать.

- Откуда он узнал? Хорёк сдал? – Майор устроился рядом и погладил кота против шерсти. Альф взбунтовался и попытался ободрать Степанова. Тот мастерски увернулся от возмездия.

- Не мог. Он тоже не доверяет Крылову, - нахмурилась я. – Тот отлучил его от «дела всей жизни»… Изотов из принципа не пойдёт к нему на поклон.

- Ой, ли? – Сморщился Журба. – А если тот насулит ему с три короба?

- Чумаков? Может, они его там запытали? – Вздохнул «чекист».

- Хватит говорить фигню! – Вызверилась я. – Ясно как день: тот, кто сдал Вадика, слил инфу и про нас с Моисеенко.

- Нужно бы созвать планёрку. – Погладил подбородок майор. Он медленно встал с дивна и проследовал к окну. – Ввести в курс дела Петренко. Он лучше знает Чумакова и его личный состав… Тогда и решим, как действовать дальше.

***

Подмерзшие синички притаились на жёрдочке в кормушке. Мелкий, как гречка, колкий снег припорошил подоконник. Зима брала своё – стекло украсили морозные разводы. Обледенелые ветви берёзы ритмично бряцали, прогибаясь под резким шквалом.

Не прошло и часа, как в кабинет набились все, включая Веника.

Журба бросил дела, и теперь возвышался над майором, с удивлением слушая его истерику.

Иванов хранил спокойствие, но выглядел весьма озабоченным. Петренко покусывал губу. Сергеич с Серым устроились на диване и напряженно следили за хаотичными передвижениями командира. Полковник возвышался в старинном мягком кресле… и курил, вопреки всем зарокам.

Я – самозабвенно унывала. Сердце чуяло неладное…

- Не время ли – рвать когти, раз такое дело? – Прогудел «омоновец».

- А Вадик? – Напомнила я.

- Не хотел говорить, но ситуацию осложняет ещё один нюанс… - Заскрипел зубами майор. - Светлана Паална в положении.

- От кого? – Красноречиво и хором изумились мы с Веником.

- А у вас много вариантов? - Невесело усмехнулся Степанов.

- Варианты есть всегда, Вы меня, конечно, извините… - прокряхтел сосед.

- Я тебе сейчас по губам дам, - вздохнул «чекист», - чтоб не злословил про Светлану Паалну. Это моя привилегия.

- Ну, правильно… Где не помог примирительный секс, там обязательно нужен новый ребёнок, - горько усмехнулась я. - Он, как суперклей, сплавит нашу большую и дружную семью в единое целое, будто ничего и не ломалась.

- Люблю твой сарказм, Варя… Сутками готов слушать, как мастерски ты иронизируешь, - оскалился майор, вызывая у меня смутное дребезжание под ложечкой. - Но не сейчас.

- Никто не выскажется про господина Крылова? - Надломленный, виноватый тенор Веника нарушил гробовую тишину, и Степанов закашлялся от возмущения.

- Мда… наш пострел везде поспел… - задумчиво пробормотала я.

- Ты про Крылова? – Возмутился «чекист». - Не надо, Варя… и без тебя тошно. Ребёнок мой, могу тебя заверить…

- Нет, это я про тебя… - Поправив непокорную порядку на лбу, я уставилась на Степанова.

- Так. Замяли тему. - Насупился он, оглядывая присутствующих, тяжелым, как гранитная плита, взглядом. - Я не обязан обсуждать с вами подробности своей личной жизни.

- Справедливости ради, Вы сами начали, - округлил глаза Журба.

- Просто внес ясность, чтобы не было потом вопросов. Ни у кого из вас. - Глаза майора наткнулись на меня, и грубые, широкие скулы мгновенно украсили розовые пятна - будто свёклой натёрли.

Я покачала головой:

- Как ты теперь намерен всё это разгребать?

- Впервые в жизни, не знаю, - честно признался Степанов. – И Свету бросить не могу, и чувствую, как мы влипаем в какую-то скверную историю…

- Эх, вот не хотел сюда ехать, - махнул рукой Сергеич. – Ну, что теперь…

- Как дела, Дима? – Перевёл тему майор. – Сколькие из «твоих» нас поддержит, если начнётся заварушка?

- Человек двадцать-тридцать… - Протянул Иванов. – Плюс несколько мелких командиров.

- Мало, - нахмурился Степанов. – У Крылова тут целая рота личного состава. Да и на «Ковчег» с тремя калеками не пойдёшь…

- А как же присяга? – Пискнула я.

- Я присягал Родине и людям, а не Крылову. – Вспыхнул «чекист». Тонкие ноздри затрепетали, придавая профилю хищных черт.

- Проштрафишься ты - нас всех выгонят, ты же слышал, - покачала я головой. – Если у тебя завалялся план «Б», то не тяни. Введи нас в курс дела.

- Света не даст Крылову - выгнать людей, - Заверил Журба. – Характер у неё, конечно, «гэ»… Но она не бесчувственная. Так, манипулирует нами, как может.

- А Ланка ещё что-то здесь решает? – Улыбнулся Степанов.

***

Следующую ночь я промаялась без сна. А утром поплелась в лабораторию, и неожиданно застала там Гарика. Он стоял на проходной, в длинной очереди коллег.

Заметив меня издалека, Изотов прикинулся слепым. И я не стала приставать к нему с расспросами.

Милая, пухленькая лаборантка взяла у меня кровь, а после сопроводила в кабинет Крылова.

Помещение поражало своим великолепием. Никаких допотопных книжных шкафов. Свежий ремонт в стиле «хайтек», суперсовременное оборудование. Хозяин уютно устроился за одним из микроскопов. Кабинет больше походил на мини-лабораторию, чем на пристанище бюрократа.

- Я вас ждал, - заверил меня учёный, и лицо его украсила искренняя улыбка. – Присаживайтесь. Беседа будет долгой. Но прежде я попрошу вас подписать вот эту бумагу. – Он указал глазами на стол.

«Договор о неразглашении…» - Прочла я, и сердце моё рухнуло в пятки.

- Нет-нет, - замотала я головой, что есть мощи, уже осознавая, к чему клонит Крылов.

- А у Вас нет выбора. – Вздохнул учёный. – Да не пугайте Вы себя. Это чистая формальность.

- Я не буду обманывать друзей, - щёки мои запылали, и собеседник снисходительно улыбнулся.

- Степанов – мелкая сошка. Майоришка. Да ещё и с дурным характером. Он здесь ничего не решает. Подумайте хорошенько, Варя, с кем выгоднее «дружить». Мои намерения чисты. А Ваше прямое, добровольное содействие – поможет человечеству выжить.

- А что, если Вы прогадали, и мне наплевать на человечество? – Сморщилась я. – Откровенность за откровенность – кто Вам рассказал о нас с Моисеенко?

- Вы сами спросили, - усмехнулся Крылов. – Потом не плачьте. Чумаков...

- Он бы меня не сдал! – Заупрямилась я. – Не верю.

- Его мозг работает на особой частоте. Скажем так, он просто не в силах скрыть от меня свои тайны… Я, как и Чумаков, иногда могу читать мысли – находиться в общем пространстве «роя», если Вы понимаете, о чём я… Некросообщество работает как единый организм. Там нет секретов, ужимок и прочей человеческой шелухи. Некротики не лгут. А нам с Вадимом Евгеньевичем повезло к этому приобщиться. Чумакова укусил зомби первой волны – я же сам ввёл себе вирус.

- Вы – сумасшедший, - от откровений Крылова меня кинуло в жар. – Ваши опыты угробят нас всех.

- Варя! Неужели, Вы ещё ничего не поняли? Та «тихая» буквально вскрыла «особые» таланты Чумакова. Он – мутант. Хотя, его гуманная личность ещё сохранна, последующие мутации могут сделать с ним всё, что угодно. Будущее за такими, как мы. За вами, за капитаном. Наш организм подстраивается под реалии окружающего мира. Подпишите бумагу, и Вы станете не просто подопытной, а соратником. Даю слово, Вам ничего не угрожает.

Я с ужасом отстранилась к порогу, и Крылов захохотал:

- Заперто. Но Вы не в плену. Мне важно, чтобы нашему разговору никто не помешал. Честно. – Он скрестил пальцы, и поднял их над головой. Приметный черный перстень сверкнул в свете ламп. - Ваша очередь откровенничать: Вы любите Вадима? Хотите растить с ним детей в мире без болезней и воин?

- Как это относится к разговору? – Тряхнула я головой. Тотальное непонимание сковало по рукам и ногам. Я не могла двинуться от ужаса и просто стояла у двери, как приклеенная.

- Напрямую. – Крылов отвлёкся от микроскопа и посмотрел на меня. – Такие, как Степанов, не видят дальше своего носа. Они тормозят прогресс. Между тем, мир скатился в Тартар из-за ему подобных. Тупость и ксенофобия – «уничтожить всё, что на нас не похоже»… Люди, мои же коллеги, побоялись – продвинуться в экспериментах. Они топтались на месте, скрывались, чурались отчаянных мер... И всё вышло из-под контроля.

- Вы не занимаетесь вакциной… - Прошептала я. Губы пересохли и отказывались слушаться. Ноги обмякли. Я ощутила себя ватной куклой.

- Почему же? - Возразил Крылов. - Моё дело – вакцина от смерти, Варя.

- То есть, те террористы, что напали на ПВР, напрямую связаны с Вами? – Воскликнула я и ощутила, как горячая волна сковывает мне глотку. – Погибло столько людей… Как Вы могли, ради чего?

- Вы не понимаете, - покачал головой Крылов. – Всё гораздо сложнее. В двух словах не объяснить. Есть две противоборствующие силы. Одна, как я – движет прогресс, а другая – хочет оставить всё как есть. Ей надобно вернуть мир в исходную форму… Но эволюцию не остановить. Террористы, что напали на ПВР, хотели выкрасть «иммуноустойчивых», уничтожить их и заморозить эксперимент. Я же – напротив, горю своим делом и планирую довести его до логического конца. Зомби – всего лишь побочный продукт эволюции. Лес рубят – щепки летят.

- Но…

- Я не «плохой парень», не «Доктор Зло». Я хочу подарить человечеству вечную жизнь, без болезней, без горя… - Улыбнулся Крылов и подал мне бумагу с ручкой.

- Благими намерениями выстлана дорога в ад… - Съёжилась я. – А что, если я не соглашусь подписывать? Если я Вам нужна, Вы же меня не убьёте? Верно? – Неуверенно прошептала я.

- Ну, конечно, нет! – Всплеснул руками Крылов. – За кого Вы меня держите? Выбирайте, чью сторону принять. Чумаков или Степанов. Я раскрыл свои карты. Решать только Вам. Даю Вам сутки. Если захотите покинуть НИИ, я не стану препятствовать. Образцы крови – вот всё, что мне нужно. К тому же в ЦКЗ тоже обнаружились иммуноустойчивые. Это существенно облегчает задачу.

- Если Степанов захочет увезти людей, Вы отпустите Светлану Павловну? - Робко спросила я.

- Она – ценный член команды. – Уклончиво ответил учёный. – Но если Вы не согласитесь сотрудничать, майору придётся покинуть ЦКЗ, это я гарантирую. Мне революции не нужны, а Степанов уж слишком близко к сердцу воспринимает мои исследования… и личность в целом.

- Вы заигрываете с его женой, - честно призналась я. – Кому это понравится? А чем вам Изотов насолил?

- Он - фанатик. Мне не близок такой подход. – Пожал плечами Крылов. – К тому же он слишком сильно влияет на Светлану Павловну. Его исследования носят очень личный характер – он относится к зомби, как к равным… А они – инструмент.

- Гарик говорит, что «тихая» - разумна. – Заупрямилась я. – У меня нет поводов не верить ему.

- Я бы с радостью продолжил нашу милую перепалку, но, увы, Вы не слышите моих доводов. Ваше окружение задурило Вам голову.

Крылов нажал пару клавиш на «лэптопе», и дверь кабинета с писком открылась.

- Приходите, когда хорошенько всё обдумаете. То, что я вас отпустил – залог чистоты моего намерения. Вы даже можете обсудить моё предложение со Степановым. И да, предполагаю, что он захочет сунуться в «Ковчег». Не советую. Чисто, от души. Так ему и передайте.

- А Вадим… Можно с ним поговорить? – Попытала счастье я.

Но Крылов был непреклонен:

- Только после того, как решите, чью сторону принять.

- Получается, Вадим с Вами? – Не поверила я ушам.

Учёный улыбнулся, вполне открыто и ободряюще.

Холодная волна ужаса смыла мой разум к чертям-собачьим: «Вадик, ну как же ты мог?»

***

- Он просто играет с тобой, - отчеканил Степанов. – Берёт на «понт». Чумаков не мог переметнуться… Ну, с чего бы, подумай?!

- Если придётся уехать, то как сказать об этом людям? – Почти зарыдала я. – Они только устроились. Близятся праздники. Все расслабились, обрели надежду. И тут опять дорога, неопределённость, страх, мертвецы!

Журба мрачно вздохнул:

- Так согласись. Подпиши бумагу, и мы выбьем ещё немного времени… Ты встретишься с Вадиком, сориентируешься, что да как…

- Крылов не обещал встречи, только намекал, - закусила губу я.

- Эй, не грызи, откусишь, - майор легонько погладил меня по плечу.

- А что, если эксперименты Крылова – это не что-то плохое? – Очнулся Иванов. Он уже минут двадцать, молча, ковырял обивку дивана. – Такой исход вы не рассматривали? Да-да!!! – Предвосхитил он наше возмущение. – Умерших уже не спасти. Вся эта кровь на руках «Крылова и Ко». И всё же… «Вечная жизнь» - звучит заманчиво…

- Это лекарство для богачей, - возразил майор. – Обычным людям ничего не перепало. Только боль и смерть.

- Ну-ка, Дима, проясни - насупился Журба. - Ты хочешь сказать, что если зло нельзя победить, то нужно к нему примкнуть?

- Людям необходимо перевести дух, - ответил «росгвардеец». – Крылову – нужны гарантии безопасности, и что майор – не укусит исподтишка. Свете и сотрудникам НИИ хочется стабильности и продолжить исследования. Если Варя согласится посотрудничать, то все останутся в плюсе. А мы лучше узнаем, кто есть Крылов, и что за организация за ним стоит.

- Ты прав. Тащить выживших, в зиму, чёрти-куда – так себе решение… - Нахмурилась я. – Ну что мы теряем? Подпишем бумажку… И кто нас призовёт к ответу, если всё пойдёт не по плану?..

Внезапно, Степанов расхохотался. И ржал, пока на его глазах не выступили слёзы.

Иванов обеспокоенно рассматривал друга, но никто из нас не решался прекратить его истерику.

Наконец, Журба взял стакан с чаем, и выплеснул на майора:

- Давай, Сергей, приди уже в себя. Хватит, - он тряхнул друга за грудки, и я испугалась, что эта потасовка перейдёт в драку.

На секунду, в глазах Степанова вспыхнула злоба. Кулаки сжались. Но «чекист» замолчал. Аккуратно освободился из медвежьих объятий «омоновца» и проследовал к умывальнику. Стащил сырую футболку через и окатил лицо водой.

Ни разу я не видела майора таким – потерянным, помятым, сломленным. Прямая обычно спина, сгорбилась, и он бросил одежду на пол, рядом с мойкой.

- Накинь чего, простудишься… - Захлопотал Журба.

- Все вон. – Прошептал Степанов. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Глаза глядели бесстрастно, даже опустошённо.

- Что? – Не понял Иванов.

- Оставьте меня одного. – «Чекист» откашлялся, и его голос прозвучал по-будничному твёрдо. – Мне нужно подумать и побалакать с начальством. Тебя, Варвара, это тоже касается.

- Ты же не думаешь, что я тебя обману? – Наморщилась я.

- Побеседуем позже, - отрезал Степанов и открыл дверь.

- Вот, те раз… - Прошептал Журба, пока мы шли по коридору. – Надо бы свистнуть Гарику… А то, не ровен час, рванём из ЦКЗ, а он останется здесь… Не гоже. Такой хорёк – на вес золота.

- Майору нужен тайм-аут. И нам тоже. Предлагаю молчать и ждать дальнейших распоряжений. – Покачал головой Иванов. – Пойду пока к своим, узнаю, что да как… Может они нам задницу прикроют, если Степанов с Крыловым закусятся…

- Надеюсь, майор одумается. – Поёжилась я. – В конце концов, у него всегда есть туз в рукаве.

Глава 39: Морок

Стараясь отвлечься, я отправилась в «долгострой». С вероятностью в триста процентов – найду там Веника. Обязательно спрошу совета… У соседа особенный взгляд на любую ситуацию.

Положа руку на сердце, я прекрасно осознаю, что трудное решение придётся принимать самой. Ни майор, ни товарищи не смогут укрыть меня от ответственности. Как бы не хотелось сейчас опереться на твёрдое плечо Степанова, нутро вопит, что он не прав… Его паранойя и борьба с призраками существенно осложняют бытие всем.

Это застряло в его натуре, как заноза – критическое мышление давно переросло в манию преследования. Профдеформация в чистом виде – «чекисту» везде мерещатся заговоры.

Журба мечтает удрать из ЦКЗ, он верит командиру и так же подозрителен. Не взирая на мелкие разногласия, «омоновец» сделает всё, что прикажет майор. Всегда прикроет спину. Ему можно доверять, но он слишком прямолинеен, чтобы принять те правила игры, что предлагает Крылов.

У Иванова – иное мнение, и тут друзья поразительно разделились… Как бы не было беды… Дима – хитёр и прозорлив. На его стороне – весь личный состав. Он – командир подразделения «Росгвардии», а лишь потом – друг Степанова. Диму сложно запугать, он не пойдёт наперекор здравому смыслу. Ему нужно думать о людях… А если учесть, что Света прибрала «росгвардейцев» к рукам, ничего хорошего не выходит. Иванову придётся принять трудное решение. Дружба или всеобщее благо, пусть и сиюминутное. И в этом мы с ним поразительно равны.

Верх эгоизма – бежать из ЦКЗ от проблем и тащить за собой толпу беженцев с детьми и стариками. Зимой зомби менее мобильны – это факт, электричество ещё есть, но не возможно спрогнозировать жизнь хотя бы на месяц вперёд. Любая авария на ТЭЦ может стать последней. Люди – самый ценный ресурс, их всегда не хватает. Я уж молчу про реалии апокалипсиса… Теплосеть промёрзнет, и трубы никто не поменяет.

В ЦКЗ собрались лучшие специалисты, «ОМОН» и «Росгвардия». Тут есть врачи, лекарства и практически стопроцентные шансы – пережить зиму без потерь. У НИИ отличное снабжение – Крылов хорошо заботится о нуждах своих людей.

Самое разумное – переждать нестабильность. Подкопить информацию и ресурс. Не лезть на рожон с Крыловым, тем более что, он демонстрирует некоторую открытость… Не питаю иллюзий, что Станислав Георгиевич посвятит меня во все тайны, и всё же выиграть немного времени – не этого ли хочет Степанов?

Я могу дать нам эту фору, но придётся пойти против майора. В лучшем случае, терпеть его насмешки, в худшем – встать по другую сторону баррикад. Стать врагом. «Чекист» так упрям и самолюбив, что вряд ли примет доводы, основанные на здравом смысле и холодном расчёте. Для него я стану предателем.

К тому же, есть люди. От меня зависит, проведут ли дети праздники в сытости и уюте или снова затрясутся на мёрзлых колдобинах по пути в никуда.

Всему виной - эго Степанова. Он слишком упрям, чтобы это признать. Ему претит сама мысль – оказаться зависимым, не располагать полной информацией…

«Чекист» хронически не доверяет людям, даже самым близким. Он не отринет «иллюзию контроля». Уж лучше отправится на смерть, шагнёт в пустоту, глупо погеройствует, чем признает, что единственный верный путь – это сделка с совестью.

В отличие от него, Света всё просчитала… У неё есть огромное преимущество в виде гибкости, иначе она бы не оставалась главой ЦКЗ столько лет. Её девиз: «Всё в семью».

Как бы уговорить майора – не пороть горячку? Иванов прав. Много ли дурного – в проекте Крылова? Вечная жизнь – не сказка и не миф. Вот она, в соседней лаборатории. Ждёт своего часа. И может достаться всем выжившим, в равной степени.

Крылов сказал, что зомби – это ошибка, побочный продукт… Если «Химтраст» с самого начала занимался исследованиями, реально ли – повернуть процесс вспять? Я так и не расспросила об этом… Ведь в планы учёных не входил легион нежити… Обратимы ли изменения? Держу пари, что «Химтраст» - лишь один из многих концернов. А сколько ещё народа изучает «троян», по всему миру?

Штанина зацепилась за арматуру, и я споткнулась. Огляделась по сторонам. Прекрасный зимний пейзаж. Кусты ветлы припорошило легким снежком, и они приняли праздничный вид. Унылый лик «недостроя» затянули яркими шторами и гирляндами. Ох, Мамасвета…

Склад мусора вокруг «общаги» расчистили, неликвидные материалы измельчили и наскоро утрамбовали в дорожку. Она петляла вдоль забора и плавно уводила к центральному входу.

В холле меня встретил консьерж – бородатый мужчина за пятьдесят. Никогда его не видела.

- Доброго утра, Варвара Захаровна, - Подмигнул он. – Переезжать надумали?

- Пока нет, - поддержала я беседу. – Как тут у вас? Тепло, просторно? Всё устраивает?

Консьерж расплылся в улыбке:

- Лучше, чем дома.

- Юмор – это хорошо, - улыбнулась я. – Не подскажете, где Веня?

- Вениамин Саныч принимает последний объект. – Улыбнулся дядька. – Столовую.

- Уууууу, это надолго, - расхохоталась я. – Тут нужна особая обстоятельность…

Помахав рукой благодушному консьержу, я двинулась на цокольный этаж. По дороге наткнулась на Лёшу Беспалова.

- Здоров! – Подмигнул он. – Видала, как мы всё тут здоровско сварганили? Завтра запустим в эксплуатацию харчевню, уже полноценно. Если Веник всё не сожрёт…

Сердце моё сжалось. Неужели, все труды напрасны? Ну, уж нет! Я не дам людям – пойти по миру!..

- Ты как, папкой ещё не стал? – Улыбнулась я.

- Не, по срокам две недели ещё, - утёр нос Беспалов. – Юлька боится. Первенец, всё-таки… Каждый день радуется, как нам повезло – попасть сюда.

«Блин… Блин, блин!» - Одна мысль пульсировала в мозгу, но я улыбалась. Даже слишком широко, чтоб Лёха поверил.

- Всё тип-топ? – Прищурился он. – Какая-то ты странная…

- Пока да. – Не стала врать я. – Но это, как всегда, не точно.

- Ну и ништяк, - махнул рукой Беспалов. – Иди, выручай поварих, пока Веник их не съел.

***

Выслушав меня, сосед пригорюнился:

- Степанов даже не рассматривает варианта – подписать соглашение с Крыловым?

Я помотала головой:

- Похоже, нет. Внутренние демоны майора слишком сильны, и они нашёптывают ему «всякое».

- А что, если он прав? – Насупился Веник. – Мы столько сил вложили в этот кусок дерьма… - Он обвёл взглядом светлую, просторную кухню. – И теперь надо всё бросить?

- Я подпишу бумагу. – Пискнула я. Голос вдруг сделался очень тонким и сдавленным. – Что бы майор не думал об этом. Если Вадик доверяет Крылову, то и нам можно. Во всяком случае, на этом этапе.

- А, если Чумаков – в заложниках? Крылов соврёт – недорого возьмёт. У него всё на лице написано… Ты сама видела подлог в документации «Ковчега»… Опять же, куча смертей после строительства. Этот лис что-то мутит… Я склонен доверять чуйке Степанова. – Поскрёб небритый подбородок сосед. - Лояльность Вадика – залог твоего согласия. Крылов это понимает. А вот зачем ты ему нужна «на самом деле» – покажет только время. Уверена, что хочешь рискнуть своей тушкой и проверить? Майор нас защищает, а Крылова мы не знаем. Но уже знакомы с его методами, и они не внушают доверия.

- Значит, я приму ошибочное решение. – Вздохнула я.

- Как думаешь, Иванов с Журбой смогут найти доводы и уговорить Степанова? – Округлил глаза сосед.

- Уверена, что нет. – Осознала я всю безвыходность ситуации.

Веник пригорюнился. Налил себе полную тарелку борща и утащил её за дальний столик. Я проследовала за ним.

- Имей в виду, я привык к трёхразовому питанию, - заявил он.

- Да ты и дома так не ел, как тут, - я отломила часть горбушки, но кусок в горло не полез.

Диафрагму пережало хомутом дурного предчувствия.

***

Я честно старалась занять себя хоть чем-то. В бесполезных заботах и беспокойстве прошёл весь день. Вечером к «недострою» подъехал Журба. В переноске маялся Альф. «Походная» сумка валялась на заднем сиденье, и я поняла, что майор решил меня спровадить - подальше от себя.

Паша выглядел растрёпано и виновато.

- Что надумал Степанов? – Налетела я на «омоновца».

- Ничего. - Прогудел великан. – Ты ночуешь тут – приказ майора, - потупил глаза он.

- Зараза… - Прошипела я. - Ты беседовал с ним?

Журба помотал головой:

- Он сильно не в духе.

- Что за привычка – чуть что, устраивать информационную блокаду? – Закатила я глаза.

- Ему нужно ещё немного времени. Всё подготовить, - уклончиво пробормотал «великан». – И та, и другая ситуация майора, как ты поняла, не устраивают. И уходить – не время. И твоя скоропалительная дружба с Крыловым – ему не «с руки».

- Да какая дружба? – Взмолилась я. – Ты же слышал Иванова. Нужно решиться на манёвр, и не раздумывать больше!.. – Я села в открытый «Джип», и горячий шёпот разлился белёсым паром. – Чем дольше я тяну, тем меньше ко мне доверия. Степанов, как маленький! Не хочет делиться игрушками с «плохими» пацанами… Ну, хоть вы его вразумите?! – С тоской воскликнула я. Слёзы негодования выступили и поползли по щекам горячими струйками. – Как он не понимает, баран упёртый?! – Кулак жахнул по приборной панели, и вдруг стало так больно, что скулы свело. – Заррррррааааааааза… - Снова зарычала я. Негодование и боль хлынули потоком из глаз, и мне стало стыдно за слабость перед Пашей.

- Хоть ты не кипятись. – Выдохнул Журба и без спроса сгрёб меня в охапку. – Степанов отойдёт и примет твой выбор. Главное – мы с Димой тебе доверяем. Иванов что-нибудь придумает - прикроет и майора, и тебя, подготовит плацдарм на экстренный случай. Никому не нужно покидать ЦКЗ. Во всяком случае, пока. – Он баюкал меня, как маленькую, пока я давилась слезами, что сдерживала, похоже, с самого начала эпидемии.

Я вдруг осознала, что потеряла опоры и, как щепка, лечу с горы. Единственный оплот стабильности в этом полёте – это голос Журбы. Убаюкивающий, спокойный.

- Я верила Вадиму и майору, а они бросили меня! – Рыдала я. «Омоновец» терпеливо молчал. Он знал, что мне нужно высказаться.

- А беременность Светы? – Злилась я. – Приставал ко мне! Ик…кх… А сам… Просто невообразимое свинство!.. Теперь корчит из себя «обиженку». Давит мне на совесть! Каков, а?! Праведник хренов… Видеться со мной не хочет… Продалась Варя, как и все, за миску супа и «Парацетамол»… Ииик… А сам!.. Или «вы не понимаете, это другое»?

«Хрясь» - запястье снова пронзила боль.

Журба перехватил мою руку и прикрыл своей широкой ладошкой.

- Синяк будет, - с горечью констатировал он. – Всё, Варя, заживёт до свадьбы…

- Сам наворотил дел! Скотина эгоцентричная.. А меня делает крайней. – Выплюнула я. – Ну, погоди, майор…

- Тебе правда так важно, что о тебе думает Степанов? – Прищурился Журба. – Хочешь всем быть хорошей?

- Ой, отстань, доктор Фрейд, - я зло хмыкнула и уже готова была излить свой гнев на «омоновца», но в машину заглянул Веник.

- Ой, а что это тут у вас за драма? – Захлопал глазами он. – Не помешал?

Журба отстранился от меня и полез за кошачьей переноской.

- Вот, - прогудел он. – Там Альф наблевал чуток… Укачало на горках…

Сосед сморщился, но принял ношу из рук Журбы.

- Теперь придётся его мыыыыыыыть, - зарыдала я пуще прежнего. – А всё из-за Степанова…

- Чего это с ней? – Покосился на меня сосед.

- Женщины… - Покраснел «великан». – Кто их поймёт?

***

Журба с Ивановым клятвенно пообещали мне – побеседовать с другом. Но на связь он так и не вышел.

Сутки мучительных раздумий быстро подошли к концу. На утро, так и не побеседовав с майором, я отправилась на встречу с Крыловым.

- Рад, что Вы приняли взвешенное решение. – Улыбнулся он. – Выпьете кофе? А может, шампанского? За нашу сделку?

- За кого Вы меня держите? Алкоголь с утра, - фыркнула я. – У меня, в отличие от вас, нет аристократических предков. А к дегенератам я себя не причисляю.

- У Вас острый язык, - вздохнул Крылов. – Вы уладили все формальности с майором?

- Нет. – Честно призналась я. Мне показалось, что эта откровенность пойдёт на пользу.

Учёный улыбнулся:

- У меня есть договор и для него. Передайте товарищу, что ему тоже придётся поставить свою закорючку. Я не дурак, и понимаю, что это не гарант его лояльности. Но он дорожит своими «беженцами», ведь правда? И не наворотит дел? Если брать в расчёт его странные представления о чести… Уже наслышан от Светланы Павловны.

Я пробежалась глазами по тексту:

- Хм… Практически, пакт о ненападении.

- У меня есть официальные соглашения и с его организацией. – Улыбнулся Крылов. - Я всё подкрепляю документально, такая уж привычка.

- Да Вы – настоящий Мефистофель, - ухмыльнулась я.

- О, не льстите мне. Я – чиновник, бюрократ, крючкотворец… - Рассмеялся учёный. – Без бумажки ты – букашка…

- Много ли значат бумажки в этом мире? – Вскинула бровь я. – Думала, здесь всё решает сила.

- Типичное заблуждение Степанова… - Расхохотался Крылов. Белые резцы обнажились, придавая улыбке звериный оскал. – Государственность, наука, общество – выстояли. Мир не пал. Но он изменился. Поменялись правила игры. «Кто сильнее, тот и прав» - думают такие, как Степанов. На деле выживает тот, кто хитрее. Человек до сих пор имеет преимущество перед некротиками и стоит на вершине пищевой цепи благодаря развитому самосознанию. Я приложу все усилия, чтобы так и осталось.

- Скажите, а какова опасность, что террористы нападут на ЦКЗ так же, как на ПВР? Ведь теперь здесь есть не только иммуноустойчивые, но и Вы. – Нахмурилась я. – Что мешает им - накрыть всех, разом? Судя по штату охраны, Вас тоже терзают страхи, и они не беспочвенны?

- У меня достаточно ресурсов, чтобы Вас защитить. Ни о чём не думайте, Варя. Вы приняли верную сторону – спасли людей. И теперь послужите на благо всего человечества. – Рука Крылова дрогнула, и он поставил свою подпись под моей. – Ну и чудненько…

Я поёжилась. Никогда ещё не ощущала себя столь одинокой и заблудшей. Даже, когда ссорилась с семьёй или увольнялась с очередной работы…

Жизнь не раз показывала мне, что высокопарные, обобщённые речи, как правило, прикрывают какую-то гнусность. Крылов явно недоговаривал. С другой стороны, почему он должен мне доверять?

- Поживём – увидим, доживём – узнаем… Выживем – учтём, - нервно рассмеялась я.

***

- Вот, - договор с «Химтраст» лёг на стол перед Степановым.

Я решила не ждать аудиенции и явилась без приглашения.

Майор лежал на диване – чернее тучи. На столе – бокал коньяка. Но курить он бросил, как и обещал. Ни пепельницы, ни окурков – всё безвозвратно отправилось в мусор.

В кабинете – холодно, как в склепе.

- Прочти, - приказала я и сама поразилась стальным ноткам в голосе. – Хватит вести себя, как ребёнок. Да, я подписала договор. Но это не значит, что буду неукоснительно его соблюдать. И тебя никто не принуждает. Просто успокой Крылова. Приклони голову. И не ставь свою гордыню выше интересов людей. По твоей милости они могут остаться без крова.

- Ха, - майор медленно поднялся и снова откинулся на подушки. Глаза буравили меня. – Вот это заявка!

- Крылов пообещал нам встречу с Чумаковым. – Терпеливо пояснила я. – 31-го его отпустят, как и обещали. Новый Вадик – не просто человек, он - мутант. Вдумайся в это на секундочку. «Тихая» укусила его, передав часть своих мутагенов… Капитан потенциально опасен для других. Пусть, не сейчас, но в изменившихся условиях, точно. В этом я доверяю мнению Крылова. И нужно делать поправку на новые обстоятельства. Капитана не просто удерживают в лаборатории, это полноценный карантин со всеми вытекающими.

- Меня тоже кусали, - сморщился Степанов. Он закатал рукав толстовки и показал мне неаккуратный, лоснящийся шрам. – Что ж, я тоже мутант?

- Может, поэтому Крылов и хочет заполучить твою лояльность? – Усмехнулась я. – Не жмись. Прояви свою хвалёную последовательность.

- Всё это – лажа. – Покачал головой майор. – Крылову нельзя доверять.

- Пусть, так, - потеряла терпение я. – У тебя двое детей и один на подходе, куча чужих ребятишек и стариков на шее. Несколько беременных женщин, помимо твое жены. Одной – вот-вот рожать. Не будь упертым бараном. С Крыловым лучше дружить, пока не подвернутся другие возможности. Журба меня поддержал. – Надавила я на больное.

- Кто бы сомневался. Сдаётся мне, Паша к тебе неровно дышит. – Оскалился майор.

- Пустое. Всему виной твоя ревность, паранойя и гордыня… - Сморщилась я.

- О, не останавливайся, - зашёлся хохотом «чекист». – Тебе Света мастер-класс дала?

- Знаешь, как говорила моя бабушка? «Если четвёртый муж бьёт кулаком по роже, то дело не в муже, а в роже». Есть, над чем подумать… - Проявила терпение я. – Крылов ждёт тебя сегодня, ровно в пять. С подписанной бумажкой, на личный разговор. Это не обсуждается. Взял ответственность за людей – не урони. – От тебя зависит их будущее. Или ты готов пожертвовать ими, ради подтверждения своих гипотез, как в ПВР?

Предельная честность заставила майора вздрогнуть. Но он не стал спорить. Значит, дело сдвинулось с мёртвой точки.

- Да, мамочка, - осклабился Степанов. – Боже, до чего мы докатились? – Закатил глаза он. – Мои соратники «задружились» против меня и гонят в «стан врага», подписывать «пакт о ненападении»… Давай и мы заключим взаимовыгодное соглашение.

- Какое? – Мучительно выдохнула я.

- Я притворяюсь «хорошим мальчиком», иду на поклон к Станиславу Георгиевичу. И вообще делаю всё, что вы от меня хотите, а ты со мной за это спишь?

- Ты совсем головой протёк, а, Сергей Алексеевич? Возьми себя в руки, ты же офицер. – Взмолилась я. От издёвок мне тут же стало тошно.

- Ну, это практически одно и то же. Ты предлагаешь мне – лечь под Крылова, - неприкрыто заржал Степанов. – А сама – бережешь честь? А как же люди, «общее благо» и прочая шелуха?

- Фу… Это мерзко даже для тебя, - ощутила горечь я.

- Мда, диалог не заладился, - картинно вздохнул майор. – Но мне можно. Можно сказать, что я уже не офицер.

- Ты созвонился с руководством, и тебя пригрозили – снять с должности? – Догадалась я. Смесь жалости и раздражения захлестнула меня. – Отцы-командиры уже в курсе – требований Крылова? И они на его стороне?

- Хуже. – Вздохнул Степанов и сделал глоток из пузатого, граненного бокала. Обжигающая волна перехватила дыхание, и «чекист» закашлялся. – Они работают на него. Грош – цена моей службе, доверию… И вообще… Я увольняюсь. Может, замолвишь словечко перед Крыловым? Раз вы стали друзьями, а?

- Прекрати, - передёрнуло меня. От сквозняка или холода, что исходил от майора.

- Если я покину ЦКЗ, людей не выгонят?.. Ведь ты уже подписала «сделку с дьяволом»? Верно я понял? – Поглумился «чекист».

- Тебе не обязательно уходить. Не драматизируй. – Я погладила майора по плечу, и он поймал мою руку. – Всё ещё может наладиться. Ты сам загнал себя в задницу – своими мыслями, принципами, ожиданиями. Не глупи…

- Я подумаю. – Пообещал Степанов. Он спрятал документы в ящик стола и открыл дверь. – А теперь оставь меня одного.

- Ты уверен, что это лучшее решение? – Спросила я, накидывая пуховик. – Зачем ты наказываешь себя одиночеством? Мы до сих пор за тебя…

- Всё, что я строю, разваливается, Варя. – Улыбнулся майор.

- Ты просто запутался. – От переживаний меня замутило. Голова закружилась, но я взяла себя в руки.

- Да нет. Это тенденция.

- В пять, - напомнила я. – Крылов приглашает всех. Тебя, меня, Свету, Журбу с Ивановым. Либо то будет «мировая». Либо он соберёт в одном месте и сожжёт нас всех, - поглумилась я. – В любом случае, это важно.

Но майор даже не улыбнулся. Потерянный взгляд проводил меня до двери, и я оказалась в полутёмном коридоре, совсем одна.

Ранние декабрьские сумерки накрыли НИИ. Оживлённое обычно здание администрации поражало своим запустением. Неприятное беспокойство проникло под свитер и перешло в озноб.

Стуча зубами, я завернула за угол, и земля ушла из-под ног. Я забарахталась, попыталась позвать на помощь, но рот зажали. В лицо пахнуло дрожжами и подгнившими яблоками.

Дыхание сбилось. Как тряпичную куклу, меня перевернули и поставили на ноги.

- Тссссс, - услышала я знакомый голос. Захлопала глазами, которые ещё не привыкли к полумраку, и едва рассмотрела силуэт, замотанный грязной майкой…

На меня смотрели зелёные, яркие, как абсент, глаза. Нереалистичный, сказочный оттенок пугал.

- Вадик? – Ужаснулась я. – Но откуда ты…

Бесцеремонно захлопнув мне рот, Чумаков схватил меня за руки и поволок в самый тёмный закоулок коридора. Неприметная дверка скрипнула, и мы оказались в пыльной каморке, метр на метр.

- Как ты сбежал? – Заморгала я.

- Не важно, - прохрипел Чумаков. – У нас есть минут десять, не больше, пока камеры не перезагрузились. – Не верьте Крылову. Он – не тот, за кого себя выдаёт…

- Но он сказал, что ты на его стороне… Что он – такой же, как ты! – Взмолилась я.

В глазах Чумакова плескался маниакальный блеск:

- Он хочет убить Веру…

- Кто такая… Ах, это та «тихая», - догадалась я.

- Он проводил эксперименты… чудовищные… Потом Вера взяла контроль над другими зомби… - Задыхался Чумаков. – Она показывала его мне!

- Успокойся… - Потрясла я Вадика. – Пойдём к майору.

- Нет, он не поможет, - заупрямился капитан – Мы договорились бежать…

- Да как? – Не поверила я ушам.

- Побежали с нами? – Заволновался Чумаков.

Его взгляд, слова и действия говорили, что он не в себе.

- Давай, позову на помощь, - я стянула с Чумакова повязку и поразилась его хрустальной бледности. Прозрачная кожа в сети вен, тонкие, обескровленные губы…

- Нет, - он отстранил мою руку и положил ладони мне на уши. Давай, я тебе покажу.

Холод пронзил молниеносно – все страхи и возражения застряли в глотке народившимся криком. Ледяная волна - от головы до пяток - сковала тело. Я ощутила себя в снежном панцире.

Вот, рядом со мной уже не Вадик, а «тихая», лежит, распластанная на столе. Я очутилась в просторном, светлом помещении. Рядом Крылов – подключает какие-то датчики к вискам. Разряд и резкая боль отправила меня в нокаут.

Сквозь морок всё ещё проникал резкий запах подбродившего компота. Боль «тихой» стучала о стенки черепа. Крылов хохотал – где-то там, под пеленой небытия. Так смеются маньяки ли очень счастливые люди… Щелчок, и мозг отключился.

Глава 40: Лазарет

Не знаю, кто вытащил меня из кладовки, но очнулась я на диване у майора. Голова гудела, во рту поселился привкус прелого яблока.

- Чумаков сбежал… – Прохрипела я, едва открыв глаза. – Его уже разыскивают?

Судя по тому, как многозначительно Журба со Степановым переглянулись, дело плохо.

- Ну же, говорите, как есть, - заскулила я от нетерпения.

- Да ты совсем перегрелась, - майор осторожно накрыл мой лоб прохладной ладошкой. – У тебя температура под сорок. Подцепила от местных какую-то гадость….

Я попыталась поднять руку, но поняла, что она накрыта одеялом.

Окно нараспашку равномерно постукивало от сквозняка – всё в лучших традициях Степанова.

- А Вадик? Хочешь сказать, меня приглючило? – Откинулась я на подушки.

Тело трясло мелкой дрожью. Яркий свет ослеплял. В кабинете горели все лампы, включая надоедливый светильник над диваном. Он всегда так противно звенит…

Я невольно зажмурилась. К вискам подобралась страшнейшая, тошнотворная мигрень. Перед глазами поплыли разноцветные круги.

Майор заметил моё замешательство и потянул шнурок бра.

- Спасибо, - облегчённо буркнула я. – Я сама видела Вадика… Собственными глазами.

- О, не сомневаюсь!.. Во всяком случае, кипеш не объявляли. – Пожевал губу майор. Недоумение во взгляде пугало, вызывая болезненные спазмы «под ложечкой». – Сейчас звякну Иванову. Может, он в курсе…

Не прошло и пяти минут, как я провалилась в сон, благодарная за временную паузу. Можно ничего не делать, не решать, ни о ком не думать. Тело ломило, иногда я просыпалась, но лучше не становилось. Горло саднило. Сухость во рту не давала разлепить губ.

Сквозь сон я слышала, как Степанов покинул кабинет, как вернулся и долго спорил о чём-то по телефону с Журбой. Несколько часов пролетели в забытьи.

Иногда майор будил меня, чтобы напоить водой или дать лекарство. Сил катастрофически не хватало, даже чтобы поднять руку. Тогда он возился со мной, как с маленькой. Проветривал комнату, укутывал в одеяло. Ни тени осуждения, ни лишнего звука. «Чекист» перетащил раскладушку в кабинет и спал у дивана, оберегая мой покой.

Таким образом прошли сутки… или больше. Я сбилась со счёта.

Моя дрёма была вязкой, но чуткой – словно неудавшийся наркоз. Тело отяжелело, а в голове роились образы. Хаотичные, пугающие. Иногда я шла с роем покойников, вглядываясь мёртвыми глазами в пустоту. Мне было тяжело и томительно – ноги не слушались, нутро переполняло свинцовой, ощутимой на вкус тьмой. Мрак окутывал мои органы и выходил наружу смрадным дыханием. Я ощущала его каждой клеточкой, будто всё хорошее, что было в моей жизни, осталось позади.

Наверное, вы не поймёте, подумаете, что я спятила. Так бывает в дни тяжёлой депрессии или когда потерял близкого. Разум и тело переполняет пустота, смертельно-опасная, гнилая. Кроме неё не остаётся ничего, и кажется, что этот распад продлится вечно. Она захватывает клетку за клеткой, эмоцию за эмоцией – поглощает и извращает тебя. Ты больше не способен различать добро, не скучаешь, не радуешься. Чёрный туман укрывает с головой, погребает твою личность, и там, за гранью нет больше ничего, кроме тьмы, тягучей и изворотливой, как сама смерть.

Иногда реальность прорывалась. Пару раз я видела незнакомую молоденькую девочку в белой косынке, и снова закрывала глаза.

Отдалённо слышала разговоры, но веки стали тяжёлыми и непослушными, а тело обмякло, уступая болезни. Мне снились запутанные кошмары, про Чумакова, «тихую», голодную зиму в глухой деревне возле гор. Иногда появлялся Крылов, во сне или наяву, я не отличала.

Время тянулось медленно и зыбко в этой прозрачной тюрьме нестерпимого холода. Мне показалось, что я умираю. На самом деле или нет – какая разница?

А потом вспыхнул яркий свет, я разомкнула веки и очутилась в просторной палате с большим окном. На стуле рядом с койкой сгорбился Чумаков. Он дремал, согнувшись в три погибели. Черные, волнистые волосы отросли и уже прикрывали лоб. На щеках поджившие шрамы от укусов.

Я привстала на локтях, чтобы лучше его рассмотреть, но руки меня не слушались.

Капитан вздрогнул и уставился на меня во все глаза. Улыбнулся настолько широко, что, показал мне свои моляры, все, разом:

- Живая. Варя! – Он кинулся и обнял меня так крепко, что кости хрустнули. – Как я рад, боже! Ты так меня напугала…

Когда эмоции выплеснулись, настал момент неловкости. Мы пялились друг на друга, как дурачки, и молчали. Я рассматривала Вадика, как в первый раз. Он аккуратно убрал прядку за ухо и снова улыбнулся.

Радужка его глаз выглядела вполне обычно. Светло-болотная, как море в пик штормов. Никаких неоновых вкраплений. Кожа бледная, но вполне человеческая – без вен и пятен.

Значит, всё это действительно было галлюцинацией? Я просто упала в обморок, не справившись с жаром?

А при чём тут Крылов и «тихая»?

Моё подсознание о чём-то меня предупреждает? Или я просто накрутила себя после беседы с учёным? Тело не сдержало напряжения, и я провалилась в болезнь, чтобы ничего не решать?

- Очнулась, спящая красавица… – Ликовал Чумаков. – Если б не Станислав Георгиевич, перегорела бы….

- Что стряслось?

Я попросила воды, но руки оказались слишком слабыми, и Вадик аккуратно наклонил стакан.

- В ЦКЗ случилась большая вспышка вируса. – Пожал плечами он. – Какая-то утечка. Пока уверенности нет, но, похоже на теракт. Несколько сотрудников лаборатории взяли под стражу. Помощник Светлана Палны – под подозрением…

- Гарик? – Испугалась я.

- Степанова тоже допросили. – Вадим пересел на кровать и подал мне градусник. – Крылов всех подозревает.

- Сейчас задам глупый вопрос – но ты не запирал меня в кладовке? – Потупила взор я.

Почему-то мне было боязно смотреть на Вадима. Не взирая на всю свою приветливость, он выглядел другим – чужим и далёким, будто мы не виделись полжизни. Что-то неуловимо поменялось в капитане за несколько недель.

Чумаков громко рассмеялся, и я окончательно уверилась, что видела сон. Но почему он был таким реалистичным? Запах яблок до сих пор щекотал ноздри…

Или это от Вадика пахнет? Я невольно принюхалась. Ничего. Только банное мыло и едва уловимый лосьон «Олдспайс».

- А твоя «тихая», она сбежала? – Уставилась я на капитана.

Тот разом поменялся в лице, словно тема ему неприятна. Отстранился, перестал смотреть в глаза.

- Крылов ничего не говорит, - пожал плечами он. – Но, кажется, ты права. – Вадик неуверенно покусал губу. – Я больше не вижу её во сне… не чувствую, если ты понимаешь, о чём я. Но откуда ты знаешь? Степанов что-то тебе рассказывал?

- Значит, это была она, - вздохнула я. – Её зовут Вера?

Капитан подпрыгнул, словно его окатили кипятком:

– Никто не знает… Но она всё время повторяла это имя, как молитву. - Побледнел Чумаков. – Думаю, её так звали… в прошлой жизни.

Выслушав мой рассказ, он нахмурился:

- Станислав Георгиевич не самый приятный человек. Вера его боялась. Она являлась мне во сне, показывала кое-что… А потом пропала. – Чумаков протяжно вздохнул и руки его задрожали. - Крылов тебя спас, и я ему нечеловечески благодарен. Но скажи, откуда тебе всё это известно? Гарик рассказал? Мы беседовали с ним о Вере. Он солидарен со мной, что мертвецы – не бездушные болванки… у них есть душа. В той или иной степени, но они чувствуют и мыслят, совсем как мы. У Станислава Георгиевича иное мнение, к слову…

- Вывод напрашивается один: выражаясь словами Крылова, я тоже могу подключаться к «пространству роя». – Прикрыла глаза я. – Какой-то из штаммов «трояна» скосил меня… И похоже подарил мне вашу мутацию? - Я испытующе уставилась на Вадика.

- Получается. – Закивал он. – Ты как себя чувствуешь?

- Как будто умерла и воскресла. – Ухмыльнулась я.

- Дней пять ты провела в бреду у Степанова. Он не хотел отдавать тебя в больницу. Боялся, что Крылов что-то сделает… Не знаю… Украдёт, разберёт на органы для исследований, - вытаращил глаза капитан. – Что там в голове у майора – до сих пор не ясно. Но он не доверяет Станиславу, впрочем, как и Свете… Жена не раз заходила к нему, пыталась вразумить, но всё тщетно. Даже Журба не смог уговорить его – отдать тебя в лазарет. А потом ситуация ухудшилась. Ты перестала дышать. – Вздохнул Вадим. – Степанов сдался. Тебя увезли в реанимацию. Станислава Георгиевича поставили в известность, и он взял тебя под личный контроль. Повезло. О, как он орал – ты бы слышала. Они только что не подрались с майором, но Света их разняла. Степанов взял с меня обещание, что я прослежу за тобой лично, - вздохнул Вадик. – Кричал, что я «головой отвечаю». Параноик уровня «бог».

- Час от часу не легче… - Ужаснулась я.

- А если бы ты умерла? – Прошептал Чумаков. – Да майор никогда бы не простил себя. Смотреть больно, что с ним стало… Ты очень ему дорога…

- А тебе? – Затаила дыхание я.

- А мне… Ну, конечно… О чём ты вообще? - Глаза Чумакова заметались по палате, и он поспешила отвернуться. – Варя, я понимаю, чего ты хочешь, но это слишком серьёзные слова…

- Ладно, проехали, - дала я «заднюю» с такой поспешностью, что голова закружилась.

- Знаю, как это звучит… И не хочу, чтобы ты себя накручивала. – Вадим попытался меня приобнять, но я отстранилась. – Я слишком часто говорил эти слова не тем людям. И теперь… - Капитан запнулся – захлебнулся своим неожиданным откровением. – Теперь, когда всё серьёзно, но так неопределённо, я дую на воду. Не хочу быть пустомелей и фуфлом. Ты дорога мне и очень нравишься как девушка…

- Всё-всё, можешь не продолжать, - кивнула головой я. – Прости, если надавила. Давай, оставим эту тему до лучших времён. А сейчас расскажи мне, что я пропустила.

Чумаков с подозрением покосился на меня:

- Точно без обид?

- Угу, - вздохнула я. Мне очень хотелось убежать и спрятаться, но я справилась с собой и ободряюще улыбнулась.

- За пару дней в реанимации тебя стабилизировали. Жизненные показатели выровнялись. Но ты не пришла в сознание. – Вадим сжал мою руку и положил к себе на колено. - Крылов проверял твою мозговую активность, брал какие-то анализы, и всё было в норме. А потом он решил проникнуть в твой разум…

- Ох… Мне снилось, как покойники ведут меня по длинному шоссе и оно уходит в никуда… А потом наступила тьма. Я очутилась в полном одиночестве, на каком-то пустыре. И увидела там Крылова.

- Это он провёл тебя по лабиринтам сознания, сквозь тьму и, хвала Создателю, ты очнулась!.. Не знаю, как это возможно. Я оставался материалистом долгие годы, но теперь готов поверить всему, что предлагает новый мир, и не пытаюсь вникнуть, как это работает. Мне достаточно веры… Ой… - Покраснел Чумаков.

- Мда, двояко прозвучало. Какое сегодня число? - Спохватилась я.

- Тридцатое декабря. – Пожал плечами Вадим. – Вот, ребята обрадуется, что ты пришла в себя!.. Настоящее Новогоднее чудо. Станислав Георгиевич пообещал нам, что вытащит тебя… и не соврал.

- Скажи мне честно, ты на стороне Крылова? – Спросила я. – Чем он тебя зацепил?

- Он рассказал мне, кто я есть. – Вздохнул капитан. – Научил управлять своим состоянием, применять способности. Он не так плох, как ты думаешь… - Пожал плечами Вадим. - Но я не с ним. – Поспешил заверить он. - Просто не против. Есть такие силы в нашем мире, которым не стоит препятствовать – сметут.

- Крылов – одна из них? – Прищурилась я. – Как быстро он тебя обработал.

- На мой взгляд, майор слишком категоричен… - Сморщился Вадик. - Из-за него мы чуть тебя не потеряли. Поэтому, я с тем, кто ещё может дать людям шанс – не выживать, а жить. И без разницы, что там будет завтра. Крылов относится к мёртвым утилитарно, и мне это не нравится. Но это лучше, чем тупо убивать, как предлагает Степанов.

За окном тем временем разыгралась снежная буря. Стёкла палаты звонко подрагивали, сдерживая удары стихии. Я откинулась на кровать, ощутив усталость. В сознании воцарился покой. Ни следа не осталось от того кромешного мрака, что съедал меня изнутри. Рядом сидел Вадик. Я жива. Не это ли главное? Об остальном я подумаю завтра.

***

Через час в палате появился Крылов. Гладко выбритый, в халате на пиджак, с неизменным платком на шее, будто собрался на светский раут.

- О, великолепно, - расплылся в улыбке учёный. – Вы очнулись. В схватке «Варя против Смерти», победила Варя.

- Ааааэээээм…. Объясните, - забеспокоилась я.

Он, молча, списал показания приборов, порылся в планшете.

– Тааак-с. Скажу сразу, что это беспрецедентно. Единственный случай в моей практике… Вы были мертвы ровно час и пятьдесят минут. Никаких повреждений мозга. Не знаю, как, но нейроны восстановились. Пошевелите пальцами, - приказал он. – Вот так…

Я послушно повторила за Крыловым.

Он присел на кровать, яркий свет ударил в глаза, и учёный проверил реакцию зрачков:

- Посмотрим, как быстро Вы придёте в себя. Какое-то время будет наблюдаться слабость, потеря аппетита и сонливость, но это пройдёт, уверяю… Вы снова начнёте совать свой нос в чужие дела и вступать в соглашение с заговорщиками. – Заметив недоумение на моём лице, Крылов расплылся в улыбке. – Это я о Гарике. Да, майор всё рассказал. Какие чудеса творит внезапная смерть друга…

- Я же не зомби?

- Ну, конечно, нет, - отмахнулся Крылов. – Какие глупые фантазии.

- Но это не клиническая смерть? – Осторожно продолжила я.

- Нет, - коротко ответил Крылов.

- Тогда кто я?

- Вам хочется крови, кишок, сырого мяса, ммм? – Улыбнулся ученый.

- Пока нет, - я прислушалась к ощущениям, и поняла, что совсем не голодна.

- Значит, Вы – не зомби, - расхохотался он. – Варя… Понимаете, мир сложнее, чем Вы способны себе представить. Раньше мы делили организмы на «живые» и «не живые», а теперь у нас тонатогенез пошёл вспять… Такие вот дела… Вас надо хорошенько изучить, и тогда я смогу сказать точно, имеется ли тут биологическое бессмертие, что я изучаю… или Вам просто, хм… повезло.

- Бессмертие? – Не поверила я ушам. Глухая пелена заволокла палату – все звуки в одночасье наткнулись на буфер из пустоты. – Прям как в «Горце»?

- А чему Вы удивляетесь? Технически, зомби бессмертны. Вирус-реаниматор не даёт погибнуть организму-носителю. Такое тело – несовершенно, постепенно оно разрушается. Кадавры – тупиковая ветвь. Во всяком случае, раньше я так думал. - Улыбнулся Крылов. – Но прогресс пошёл вперёд. Бесконтрольные мутации захватили оба наших вида. Когда мне на глаза попалась эта «тихая», я понял, что она застряла в межвидовом состоянии. Она, как кот Шрёдингера, не жива и не мертва. К тому же, есть и такие, как Вадик. Супервосприимчивые к среде. Вирус живёт в их организме, не причиняя вреда. Но если они умрут, то превратятся в зомби. Как ни крути, «Троян» стимулирует эволюцию.

- Да уж лучше б по старинке… - Сморщилась я. – Мертвецы питаются живыми… И это делает их вид опасным для всех других. Они выносливы и скоро вытеснят все прочие биологические виды, Вы не находите? Они омерзительны просто по факту своего существования.

- Это их способ размножения и обновления тканей. – Заострил внимание Крылов. – Заметили, что регулярно питающиеся зомби выглядят куда лучше собратьев-отшельников? Из живых клеток некро-организм получает недостающие питательные вещества. Вы же не осуждаете крокодила, который ест всех подряд. Это способ выживания…

- Но они мёртвые! – Возразила я.

- Кадавру необходимо приостановить танатогенез и набрать материала для последующих мутаций, если повезёт. – Покачал головой Крылов.

Он медленно прокрутил приметный перстень. И ещё раз. Я стряхнула морок. Надеюсь, он не гипнотизирует меня? После рассказа Вадика вдвойне опасаюсь этого типа.

- А, ну это всё меняет… - Съязвила я, прикрыв иронией свою беспомощность.

- Мы, люди, непростительно забуксовали на очередном эволюционном витке. А вирус дал нам шанс – прокачаться, стать выносливее… Иммуноустойчивость – так и вообще, ключ к бессмертию. Ваше тело способно победить вирус. «Троян» ни при каких обстоятельствах не «зомбирует» Вас, но всё же он способен менять клетки. Их морфология становится принципиально иной. Речь идёт о клеточном бессмертии. Клетка, заражённая «трояном» может обновляться бесчисленное количество раз, в отличие от обычной. Вот представьте, Ваш организм остаётся молодым долгие годы. Ткани регенерируют. Как это работает, я ещё не понял. Но на Вашем примере, мы узнаем это, заверяю...

- Можно ещё вопрос? – Робко попробовала я расспросить о насущном. Ненавязчиво, разумеется, не выйдет. И всё же мне очень хотелось разузнать о «тихой».

- Ну, конечно. Для этого я здесь. – Благодушно рассмеялся Крылов.

- Та девочка, что доставил в НИИ Степанов… где она сейчас?

Я опустила подробности о видении, а потому вопрос стал ещё более неожиданным. Учёный глубоко вздохнул:

- Она являлась Вам, ведь так?

Я коротко кивнула.

- Так и думал, - усмехнулся Крылов. – Хитрое создание. Она в НИИ, в закрытой лаборатории. Боксы для этих тварей устроены так, что они блокируют мозговую активность «тихих». Новейшая разработка. К сожалению, раньше, мы не смогли установить всю необходимую аппаратуру. И «тихая» успела пробиться к вам при перевозке. Это моё упущение. Я не думал, что девчонка способна к телепатии на такие расстояния… Она сильна. Но не всесильна. В какой-то степени, я виноват в том, что Вам пришлось испытать.

- Но ведь утечка вируса произошла по чужой ошибке? – Открыла рот я, но осеклась.

Учёный покачал головой.

- Это намеренный теракт. И мы не можем быть уверенными, что девочка не «захомутала» других. Компания соратников для «тихой» при НИИ не входила в мои планы, потому я стал оборудовать новые лаборатории сразу по приезду. Но не успел. Если она добралась до Вас, то, кто знает, кто ещё мог оказаться под её контролем. Девчонка опасна. – Ясные, ореховые глаза Крылова глядели серьёзно, даже обеспокоенно. – Не думайте, что она человек, Варя. Не повторяйте ошибок Чумакова. Они чуть не стоили ему жизни.

- А зачем я ей нужна? – Внезапный озноб пробежал меж лопаток, и я поёжилась.

«Словно кролик пробежал по моей могиле», - вспомнила я старинную британскую пословицу. И Станислав Георгиевич улыбнулся.

- Вы что, читаете меня? – Нахмурилась я. – Это ущемляет меня в правах.

- Вадим уже рассказал Вам, - оскалился Крылов. – Тогда, «все карты на стол». Я не лезу глубоко. Это действительно противоречит этике, да и отнимает много сил. Но считываю ваши поверхностные мысли и эмоции. Не могу это контролировать. Такова наша природа. Вы скоро сами это поймёте. Только дайте себе время, - уклончиво улыбнулся учёный. – А насчёт девчонки… Она – будущее этих тварей. Выход из тупика. Вы с Чумаковым ей нужны, чтобы передать дальше свои гены. Предположу, что у Вас с Вадимом могли бы родиться замечательные, необычные дети. Считайте себя ходячей чашей Петри, полем для эксперимента. Вы в курсе, что зомби не размножаются традиционными путями. Все беременные «шустрые» самки, будучи физически живыми, всегда рожали мертвых детей. Не исключено, что у «тихой» с Вадиком что-то и могло бы выйти… Но это не точно. Потому она решила подстраховаться. Её геном уже в Чумакове. А вы бы стали замечательным «запасным вариантом» для вынашивания потомства. Потому Вы для неё важны. Она влезла в мысли капитана и считала все его чувства и привязанности. Она хитра, но не по-человечески. Всё же, основное назначение любого «тихого» - это выживание вида. В них вся гибкость и изменчивость, все лучшие гены. Они опаснее, чем вы думаете. Особенно в той форме, что представляет собой Вера.

Я вздрогнула.

- Значит, я правильно её услышал, - усмехнулся Крылов. – Не поддавайтесь. Лишь в ваших силах – повлиять на Вадима. Не могу изолировать его бесконечно. Но я не уверен, что он способен сопротивляться твари.

- Так Вы поэтому его закрыли почти на месяц? – Догадалась я.

- Да. Токсин «тихой» постепенно выводится из организма, а связь ослабевает, - кивнул учёный. – И всё же… я попрошу вас об одолжении: приглядывайте за Чумаковым.

***

Когда Крылов ушёл, в палате воцарился полумрак. Последние лучики солнца пробивались сквозь свинцовое, снежное небо. Я выключила свет и наблюдала, как в коридоре мелькают юркие силуэты медсестёр. Все готовились к празднику. Отдалённо играло радио. Из процедурной доносилось мерное бряцанье колб.

И только я задремала, свыкнувшись со своим одиночеством, как в палату заглянул майор:

- Как твоё ничего? – Он наскоро напялил бахилы и бесцеремонно плюхнулся на кровать.

- А как же карантин? – Картинно ужаснулась я.

- Чем таким ты меня заразишь, что я ещё не подхватил примерно «от кого угодно»? – Скорчился Степанов. – К тому же, Крылов разрешил. Мы утрясли с ним разногласия, во всяком случае, до первого просчёта…

- Рада слышать, - улыбнулась я. – Вот это майор, который мне знаком: разумный и сдержанный. Ты был сам не свой этот месяц…

- Всё чуть не пошло по трынде, - округлил глаза «чекист». – Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу.

- Как Света?

- Разгребает последствия вспышки… Врубила «злого полицейского». «Добрый» у них – Станислав Георгиевич, чтоб его черти пёрли!.. – Выругался майор. - Только Вадим меня понимает, - прошептал он. – Крылов ему тоже очень не нравится… Иногда мне кажется, что Вадик его побаивается.

- Как Гарик?

- Крысёныш в порядке. Что ему сделается? Света своих не бросает. Подержали в кутузке, допросили с полиграфом да выпустили на волю. Даже лабораторию вернули. Он только что не в засос расцеловал Крылова. Представляешь, прошел проверку. Повинился в краже наработок, мол, бес попутал. И хоть бы что!.. Я удивляюсь его изворотливости.

- Аааа, Света и так в курсе его выкрутасов… - Махнула я рукой. – Доказательств не было.

- Я вот подумал тут… А не заразили ли тебя специально, по приказу Крылова? Ведь ты свалилась на следующий день после посещения лаборатории. Стасику нужен повод – взять тебя под стражу, ведь он обещал, что не станет держать тебя под замком… А слово дворянина – закон, - гадко захихикал «чекист». – Вот он подстраховался на случай твоего несогласия, всё просчитал, чтобы ты осталась в ЦКЗ и не ушла вслед за беженцами… даже если откажешься от «контракта с дьяволом».

- Не слишком ли сложная схема? – Наморщила нос я.

- Только не для него. На войне все средства хороши, - растянулся на кровати майор.

- Эй, ноги убери, - толкнула его я. – В отличие от тебя, Крылов не позволяет себе таких вольностей.

- Чего ещё он с тобой не позволяет? - Улыбнулся Степанов. - Я рад, что ты жива, - Он сжал мою руку прохладными пальцами и поднёс к своей щеке. Улёгся. Вышло очень трогательно и искренне. – Ничего не говори, - пробубнил он. – Не дёргайся, не ругайся, не клейми меня беспринципным. Я всё и так понимаю. Просто дай мне насладиться моментом. Считай это дружеским жестом.

Майор опустил голову мне на руку и прикрыл веки. Под глазами «чекиста» залегли тёмные круги. Беспокойная венка на виске отбивала сердечный ритм. Небритый, какой-то помятый, словно после тяжкой болезни, он лежал рядом и смотрел на меня. Молча. Без слов. Но в этом молчании было куда больше смысла, чем в любых жарких речах.

Глава 41: "...И девичья фамилия!"

Сутки прошли, как в тумане. На ночь мне сделали капельницу, и я проспала без сновидений.

Проснулась и сморщилась. Первые лучики солнца – ослепительно яркие, как часто бывает в декабре, мелькали по палате, щекотали нос. Сочная медь рассвета окрасила спящий НИИ всеми оттенками пурпурного.

Дверь скрипнула, и я невольно вздрогнула, подрываясь на кровати.

- Деформация психики налицо, - расхохотался майор. - Вставай, спящая красавица, и ликуй. Крылов тебя выписал.

- Так быстро? – Не поверила я ушам.

- А чего тянуть? Тут и без тебя есть, кому полежать.

- Ну, да… «вспышка». – Протянула я. – Мёртвые есть?

- Не забивай себе голову с утра пораньше, - разразился сварливой тирадой «чекист». – Ещё успеешь заморочиться. Но не сегодня! Только не в моё дежурство. Дуй в «недострой», семейство Петренко обеспечат тебя всем необходимым. Журба ждёт внизу. Поторопись.

- Хорошо, Бабуль, - браво козырнула я. – В смысле, «есть – не заморачиваться».

- Так-то лучше, - благодушно улыбнулся майор. Он извлёк из сумки свитер и пару зимних ботинок. – Собирай шмотки, одевайся. А я пока к Хорьку заскочу.

- Он тут? – Снова удивилась я.

- Да, исследует новый штамм при госпитале. – Сморщился Степанов. – Крылов без его светлого «котелка» уже не вывозит. Хорошо быть умным. Какую фигню не начуди, всегда останешься при деле. Приспособленец… – Постучав костяшками пальцев по голове, «чекист» выбежал из палаты. – У тебя есть десять минут, - послышалось из коридора. – Потом Павел в рейд отчалит. Ты же не думаешь идти домой пешком?

Полюбезничав с медсёстрами, майор растворился в лабиринтах больницы. А я, как всегда, осталась наедине с горой невысказанных вопросов. Неужели, заболевших так много? Чем это грозит внутреннему устройству НИИ? Останется ли наше убежище безопасным? А главное: кто виновен в теракте?

«Ну, что за манера, напустить тумана и смыться? - Нахмурилась я и резко стянула больничную пижаму. – Надеюсь, хоть Паша сжалится и удовлетворит моё любопытство».

***

Новая «общага» встретила меня огнями и детскими криками. Стайка ребятишек, не старше семи, упоенно раскручивала карусели. За высоким забором из «рабицы» выросла площадка с горкой и скамейками. Пара мамочек с колясками мирно беседовала за термосом горячего чая.

- Кто это придумал? – Улыбнулась я. – Спорю, что ты?..

Журба смущённо кивнул. Всю дорогу до «недостроя» мы проболтали о ерунде. Как Мама-Света вьёт «гнездо», а Захаров, «хозяйской рукой» закручивает гайки. Ни слова о новой «вспышке».

- Кто-нибудь мне расскажет в подробностях, что произошло? – Почти взмолилась я, оскользнувшись на пороге.

Паша подхватил меня под руку и почти насильно вернул в вертикальное положение:

- Однако, подморозило сегодня… Да и снега навалило. Настоящий Новый год…

Переводит тему. Совсем недобрый знак...

***

Просторный, светлый холл украшала огромная ёлка. Сотни огоньков искрили вдоль высоких, начисто вымытых окон. Узнаю руку Мамы-Светы. Тяжёлые парчовые гардины, перехваченные толстыми змейками витых шнуров, придавали интерьеру ощущение завершённости.

«Недострой» выглядел «неказённо» уютным. Сколько же сил ребята сюда вбухали – уму не постижимо!..

Журба обстоятельно вытер ноги о решётку и шагнул на гладкий мрамор холла. Я неуверенно проследовала за ним. Новое, как правило, пугает меня. Я искренне привязываюсь к людям и знакомым местам. Вот и душный, обставленный антикварной мебелью кабинет майора горячо полюбился мне за удобный диван и свою предсказуемость. А что ожидает на новом месте – один Создатель знает…

Сколько раз, с начала эпидемии мы меняли дислокацию – не счесть. А что, если и сейчас люди не приживутся на новом месте? Своенравный Степанов устраивает «драчки» с женой. Истинные мотивы Крылова не вполне ясны. К тому же, скрытность обоих не даёт мне покоя.

- Майор что, запретил тебе беседовать со мной о вспышке? – Напрямую спросила я Журбу.

Прижатый к стенке «великан» снова раскраснелся. Держу пари, не от мороза. Он совсем не умеет врать, бесхитростная душа, в отличие от своего командира.

- Степанов не хочет, чтобы ты волновалась. – Потупил глаза «омоновец». – Не ищи двойного дна. Он заботится о тебе. Ты многое пережила и заслужила право на отдых.

- Крылов ввёл меня в курс дела, правда, кратко. Неужели, всё так плохо? – Нахмурилась я. – Давай, дружище, колись, и поскорее. Тогда меньше шанс, что я «разволнуюсь» окончательно….

- Не могу, и всё тут, - почти взмолился Журба. На лице застыла гримаса досады. – Я и сам не до конца понимаю, что задумал майор. И тебе туда лезть не советую. – Припечатал он и отвернулся, будто меня совсем нет рядом. - Степанов уверен, что Крылов ведёт двойную игру. В любом случае, это не твоё дело. Ради собственного же блага, просто не суйся, куда тебя не просят… Кабинет Захарова прямо по коридору. – «Омоновец» кинул сумку на пол и поспешил ретироваться.

- Да что «за»? – Топнула я ногой. Огляделась. «Великана» и след простыл. – Майо перестал мне доверять? Опять какую-то пакость мутит? Или всё настолько опасно, что он снова использует людей вслепую?.. Чёрт!..

Только я успела отчаяться, как в холл ввалился довольный Веник. Чисто выбритый, опрятный, одет с иголочки:

- О, Варя, - расплылся в улыбке он.

- Тебя-то мне и надобно. – На радостях, я зачем-то кинулась обниматься. Вздох облегчения затуманил линзы очков, и он поспешил избавиться от «оптики»

- Уоу! Уоу… Я тоже рад тебя видеть живой и здоровой. Но по какому поводу нежности? – Изумился сосед.

Следом за Веней в холл зашла и его вирусолог. Цепкие глазки инженера забегали. Неловкая пауза наэлектризовала воздух. Кое-как вывернувшись, он приобнял за талию свою «пассию».

- Наталья Андреевна. – Пафосно выдохнул он. – Великолепный доктор, спортсменка, комсомолка и свет моих очей, двадцать четыре на семь.

- Можно просто Наташа, - сухо произнесла врач и протянула мне руку в меховой рукавице.

- Может, Вы мне расскажете, что стряслось в НИИ? – Ухватилась за возможность я. – Все отмахиваются, а меня съедает любопытство. В первую очередь потому, что сама я оказалась в эпицентре событий.

- Увы, - вяло улыбнулась симпатичная доктор. – Станислав Георгиевич взял с меня расписку о неразглашении.

Веня красноречиво выпучил глаза. А я расстроилась.

Наталья забрала у соседа увесистую папку, нежно поцеловала его в щёку и бодро засеменила по коридору:

- Увидимся вечером. Обед окончен, а вам и без меня есть, что обсудить, по глазам вижу.

- Ну, говорю же, умница! – Искренне восхитился Веня. – Поспешу тебя обрадовать, подруга. Сегодня у Крылова намечается междусобойчик, в честь праздника, - потёр он руки, предвкушая изобильный фуршет. – Степанов приглашён, с ближайшим окружением. Там будет достаточно времени, чтоб разузнать всё и вся. Майор обещал напиться вдрызг, так что пока он не намерен тебя «контролить». Светлана Пална тоже будет, так что крепись. Вся верхушка НИИ соберётся в актовом зале и запрётся там до утра.

- Звучит достаточно угрожающе. – Поёжилась я.

- А то, - ухмыльнулся Веня.

- Но мы же с тобой – не «верхушка». – Доверительно прошептала я. – Забыл?

- А кто же? – Округлили глаза сосед. – Я – главный инженер. Ты – доверенное лицо Степанова. Круче только горы. К тому же, не для кого не секрет, как майор к тебе относится. Всё НИИ судачит, что они со Светланой расходятся.

- Вот дела!.. - Побледнела я. - Но не из-за меня же… - Ноги похолодели, и я ощутила как горлу подкатывает тошнота.

- А из-за кого? – Звонко хохотнул Веник. – Из-за Папы Римского? Но ты не парься, никто, кроме своих, не в курсе… К тому же эта беременность… Не завидую я Светиному положению. Но они взрослые люди. И каждый ребёнок сейчас – за благо. Возможно, и мы с Наташей отпрысками обзаведёмся, рано или поздно…

Я решила не прерывать словесный поток соседа. Но на душе мгновенно стало гадко.

Постепенно холл наводнили «гвардейцы» Крылова, и Венино внимание переключилось на рослого офицера в защитных щитках:

- Вот, притащили вам лекарств, - потряс «пришелец» увесистым «чемоданом». – Идите, расписывайтесь. Там Старший Петренко скоро на мёд изойдёт от натуги. Жужжит и жужжит: «Где Вениамин Русланович?» Крылову нужно ещё три подписи – от вас и от Захарова. Иначе не комплект…

- Развели бюрократию… - Чертыхнулся сосед. – Никакой жизни нет. Ну, забегался. С кем не бывает?

- Ой, голова дырявая… Главный инженер… - Вывернувшись из Вениных объятий, я вежливо попрощалась и побрела по коридору.

«И всё же, люди иногда расстаются, это нормально… - Уговаривала я себя. – Ты ни в чём не виновата… и не давала повода». – Но гадкие мыслишки лезли в голову, уносили в пучину самобичевания. - Какой же срам! Теперь все будут думать, что я – разлучница…»

***

Полковник встретил меня радушной улыбкой:

- Твои апартаменты на третьем этаже, рядом со Степановым.

- Это он распорядился? – Прищурилась я.

- А кто же ещё? – Не понял Захаров моего недовольства. Он зашуршал папками и выудил оттуда магнитный ключ. – Смотри-ка, до чего техника дошла!..

- А можно мне куда-нибудь подальше от майора, а? – Раскраснелась я. – В самом тёмном углу, где никто не найдёт? Можно поближе к Вадиму… Или Журбе…

- Ты что, из-за развода переживаешь? Думаешь, все тебя обвинят? – Озорной огонёк в чистых, по-юношески карих глазах Захарова заставил меня съёжиться.

- И Вы в курсе? – Расстроилась я.

- Только слепой не в курсе, - расхохотался полковник. – Варя, не будь дурочкой. Бери свою комнату, она шикарная, с ванной и туалетом. Потом «спасибо» скажешь, когда страсти улягутся. И не обращай внимания на сплетников, вроде нашего Веника. Они свой язык о тебя почешут, поймут со временем, что ты «не при делах» и отстанут. А ты три всё к носу!..

Я потупила взгляд. Внезапно орнамент ковра захватил всё моё внимание:

- А если они правы?

- Ага. – Хмыкнул Захаров. – Тебе майор тоже нравится? А как же Вадик?

- Не знаю, - честно призналась я. На глаза навернулись слёзы. – Просто хочу, чтоб меня оставили в покое. И майор, и Вадим. Мне хорошо одной, и, наверное, я не так уж стремлюсь в отношения... Особенно, если всё так сложно. Не понимаю, к чему эта Санта-Барбара.

- Ну, полно, - комендант протянул мне бумажную салфетку, и я шумно высморкалась. – Сейчас ты устала. Ослабла. Не руби с плеча. Степанов не плохой мужик, как оказалось… Сложный, да. Мудаком прикидывается филигранно. Но душа у него добрая и намерения чистые. Кто-то другой не пёр бы с собой кучу женщин, детей и стариков в никуда, просто ради их спасения.

- Вы меня не осуждаете? – Я осмелилась взглянуть в глаза полковнику и увидела там отеческое беспокойство.

- Ты – молодая, свободная, красивая женщина. Будь я на двадцать лет моложе и не женатый, я бы тоже за тобой непременно приударил. – Рассмеялся он. – Не осуждаю Сергея, а уж тем более тебя. Просто подумай хорошенько, прежде чем делать ответный шаг. И реши, как будет лучше тебе самой.

- Спасибо за совет. Приму к сведению, - обняла я Захарова и неожиданно для себя разревелась навзрыд.

Горящие потоки текли по щекам за шиворот, оставляя солёные следы. Комендант подал мне платок и оставил в покое, дав прорыдаться.

- Не слишком ли часто я плачу в последнее время? Мммм? – Натужная усмешка наполнила рот горечью невысказанных страхов.

***

Обустроившись, первым делом я отправилась искать Альфа. Кота радушно приютил Иванов. Он же сообщил мне о вечернем мероприятии и передал вычурное приглашение.

- Форма одежды – парадная. – Заплетающимся языком прочла я. – У нас тут апокалипсис, или что? Где я найду нормальное платье?

- Обо всём уже позаботились. Сейчас его отпаривают в подсобке, вместе с другими костюмами. После обеда отдадут тебе. – Закатил глаза «омоновец». – Красивое – глаз не оторвать.

- И кто у нас сегодня «главный по тарелочкам»? – Ощутила раздражение я. – Степанов что, ощутил себя барином и заставил кого-то из «беженцев» наглаживать нам шмотки? Не быстро ли вошёл в роль?

- Крылов нагнал в НИИ своей «прислуги», - пожал плечами Иванов. – Они неделю готовятся к банкету. Только успеваем «ништяки» им таскать… Так что, не грызи майора, он тут ни при чём.

- Впервые, - усмехнулась я.

Альф недоверчиво обнюхал мои ладони и всё же свернулся клубком на коленях. Я нежно почесала его за ухом, испытав колоссальное облегчение.

- Коннект произошёл, - улыбнулся «омоновец». – Значит, всё в порядке. Тебя не подменили…

***

Платье принесли около пяти. Точнее прикатили его на высокой «вешалке». Снизу, на полке стояли шикарные туфли на шпильке такой высоты, что, рухнув с них, я вполне имела шанс – свернуть себе шею. Но, наверное, это к лучшему.

- Вполне в Светином стиле, - подумала я сморщилась. – Ну, вот. Вспомнила…

В комплект шла чёрная бархотка с цельным куском янтаря. Она замечательно оттеняла песочно-золотистый шёлк платья. Я примерила всё, покрутилась перед зеркалом и осознала, что выгляжу голой. Даже горжетка из персикового горностая не спасала ситуации.

- Где он всё это достал? Просто цирк какой-то. – Отбросила мех я. – Что за пир во время чумы? Ох уж, эти аристократические замашки!..

За время болезни я изрядно похудела, но платье село идеально. Встала на шпильки, сделала шаг и осознала всю глубину фиаско:

- У меня есть пара часов, чтоб научиться сносно ходить на мысочках? – Взглянула я на Альфа. Тот фыркнул и отвернулся к окну.

В дверь постучали. На пороге стоял майор.

- Прекрасно выглядишь. – Взгляд скользнул по лёгкому шёлку, но Степанов сделал усилие, и посмотрел мне в глаза. – Кавалера своего нашла?

- Вадик не заходил, - поёжилась я. – Так и дуба дать можно, не находишь? В этом платьишке и на таких убийственных каблуках я и часа не продержусь.

- Придётся, - Степанов прогулялся по комнате и присел на краешек дивана. – Туфли можешь снять под столом, я тебе разрешаю. - Тихонько прошептал он. – Никто не осудит. Все отвыкли от пафоса и тоже будут корчиться в своих узких костюмах, как черти от крестного хода, вот увидишь.

- Зачем же тогда всё это?

- Тимбилдинг, - оскалился «чекист». – Мы в одной лодке. И должны ощутить единство с нашим капитаном. «Часть команды - часть корабля». – Процитировал он известный фильм. – Терпи. Тем более, мы так давно не веселились, что я уж не припомню… Людям нужно иногда расслабляться. Ты же понимаешь.

- Я могу не ходить? Почему мы не можем провести вечер в компании своих? С Мамой-Светой… С Ковалёвыми? А? У нас тоже есть актовый зал. – Наивно пискнула я, уже предвкушая ответную реплику майора.

- Нет. Это даже не обсуждается. – Мягкая, чуть блаженная улыбка исказила лицо Степанова. – Но я тебя поддержу, если ты попросишь. Тем более, Вадик ни словом с тобой не перекинулся насчёт вечеринки, а он знает, что ты за фрукт, и как боишься таких сборищ. Значит, сегодня он тусит один. Справедливо?

- Уговорил, - замахала я руками. – Идём вместе.

- Платье не меняй. Оно тебе очень идёт. – На прощанье майор снова оглядел меня с головы до пят. Краска залила щёки, и я поспешила захлопнуть дверь.

***

Вечер подкрался даже слишком быстро. Лично я не успела свыкнуться с мыслью о светском рауте. Но Степанов постучал в дверь в строгом смокинге, чисто выбритый, со свежей стрижкой. И обратного пути уже не было.

Вопреки моим опасениям, Света не выглядела опечаленной. Она держала под руку Крылова и ласково щебетала с гостями. Изредка она поглаживала его по руке. Очень близкий контакт… Я бы сказала, «интимный» - так с друзьями не обращаются.

Похоже, мои переживания оказались беспочвенными. У Степановой новый интерес, что к лучшему для всех.

Глава НИИ блистала в узком черном платье из дорогого кружева. Точеную фигуру нисколько не испортила беременность. Светлана Пална остановила официанта и взяла с подноса бокал шампанского. А когда споткнулась взглядом о меня, то поспешила отвернуться. Умело подкрашенные губы исказила гримаса отвращения.

Степанов присел за дальний столик, отшвырнул ненавистную «бабочку» и расслабил воротник рубашки. Напротив возвышался штоф коньяка в окружении архипелага из салфеток. Персонал разносил закуски, но основного блюда пока не подавали.

Я разглядывала гостей. Среди них куча незнакомцев. Яркие платья у дам и строгие смокинги кавалеров. Бесконечный блеск и мельтешение сводили меня с ума.

Команда Крылова уже перемешалась «нашими». Люди знакомились, беседовали, танцевали, смеялись, пили дорогое вино и просто наслаждались музыкой.

Веник активно флиртовал со своей «докторшей». Захаров с дядей Гошей покинули жён и выпивали в уголке на брудершафт. Младший Петренко скучал, пока Валечка оживлённо болтала с глубоко беременной супругой Беспалова.

Вадима на вечеринке не было.

Я подошла к Саше, и он расплылся в радостном приветствии:

- Варя! Боже… Отлично выглядишь!

- А Вадик где? – С места в карьер «нырнула» я. – Обыскалась его. Ты не в курсе, что-то произошло?

- У него задание. – Пожал плечами Петренко. – Подробностей не знаю.

- От Степанова? – Прищурилась я.

- Он не докладывал, - вздохнул Саня. – В последнее время Вадик очень изменился… Раньше он не был таким скрытным…

- С кем поведёшься, - невесело «крякнула» я.

Глава 42: "Здравствуй, жопа, Новый год!"

Когда время перевалило за полночь, а первые поздравления уже отгремели, Крылов присел за наш столик с бокалом «игристого». Пружинящую расслабленность майора словно ветром сдуло.

К тому моменту, Петренко Младший отправился на поиски жены, Журба нашёл себе пару и неуклюже топтался с ней в центре танцпола под ненавязчивую музыку. Яркое конфетти поблёскивало в его отросших кудрях - я невольно залюбовалась этой идиллией. Тонкая, высокая доктор в длинном серебристом платье так резко контрастировала с необъятным «омоновцем», и всё же оглушительно смеялась, когда тот неловко кружил её в танце, будто оба они позабыли, что вокруг гремит апокалипсис со всеми вытекающими. Это так легко упустить из внимания, когда ты сыт, здоров и прекрасно защищён высокими стенами НИИ. Девушка обнимала Пашу за шею, и тот раскраснелся от удовольствия. В её волосах тоже застряли блёстки - это довершало сходство с дивной эльфийкой, особенно на фоне такого внушительного кавалера.

- Как вам вечер? – Ослепительно улыбнулся ученый.

- Великолепно, - скривил душой Степанов. Губы его превратились в тонкую ниточку.

- Актёр из Вас на редкость бездарный, - рассмеялся Станислав Георгиевич. Мелкие лучики первых морщин расползлись к вискам. – Хорошо, что я ценю в вас совсем иные таланты… У меня есть просьба, личного характера… Тем более, так уж вышло, что Вы мне теперь должны… По многим фронтам. – Дежурная шутка не нашла отклика.

- Я весь внимание. – Нахмурился майор. Он резко отставил коньяк, и терпкая, пахучая жидкость запятнала белоснежную скатерть.

- Помимо той «тихой» из школы, есть ещё экземпляр. Мужчина. – Прищурился учёный. – Его держат в небезызвестном Вам «Ковчеге», с самого начала эпидемии. Как Вы поняли, путь туда мне заказан. Я помог оснастить бункер, снабдил людей информацией… Но мои изыскания не были там угодны. Для правительства я – бельмо на глазу… персона «нон-грата». Наши чиновники не очень любят «беглецов». Так мне и заявили, когда я направил в «Ковчег» своих учёных. «Подай, принеси. Спасибо, отвали»… Впрочем, кому я рассказываю… - Закатил глаза Станислав Георгиевич. - Я – гражданин мира, всю свою сознательную жизнь прожил во Франции. Мой прадед покинул Россию в разгар революции. Его объявили политическим преступником. Но он был учёным, как и я. Дед всегда боролся не за личность и даже не за нацию, а за всё человечество… Но разве это докажешь нашим «дуболобым»? Со временем я восстановил гражданство, вернулся на Родину, наладил здесь бизнес. Стал меценатом. Но доверия это не восстановило. Я был вхож в дом самого… ой, да к чёрту фамилии… - Картинно вздохнул Станислав. – Это не помогло. Когда началась эпидемия, столицу перекрыли, «Ковчег» превратили в убежище для правительства. Каким-то образом, мои противники смогли повлиять на ход исследований, втёрлись в доверие к «чинушам» от Здравоохранения. Меня лишили всех наработок, моей прекрасной, новой лаборатории, и я наспех улетел из России на частном джете. Это меня и спасло… Спустя пару дней я узнал об обысках. Коммерческого директора и управляющего «Химтраста» увезли на Лубянку… К Вашим, кстати, ребятам… - Подмигнул он Степанову. – Там их след затерялся… Теперь я хочу вернуть то, что причитается по праву… Даже не мне, а всему человечеству.

- Вы хотите втянуть меня в заговор? Антигосударственный? – Буркнул майор и сделал добрый глоток коньяка.

- Ну, Вы же понимаете, что в бункере засели «вредители»? Противники просвещения и гласности. По их вине Россия умылась кровью. Они скрывали очевидные факты и мешали продолжать исследования. Они не пускали информацию о вирусе в эфир, преследуя свои цели. Как страусы, они прятали головы в песок, убеждая друг друга, что всё само рассосётся… Не рассосалось, как Вы заметили… Меня преследовали, как и Вас. Им нужны все иммуноустойчивые. Они уверены, что такие, как Варя, - взгляд прохладных зелёных глаз упал на меня, - опасны. Что апокалипсис случился из-за них. Дураки игнорируют очевидное. За нами будущее. Вадим с его пси-восприимчивостью – вообще находка, новый виток эволюции человеческого вида. Как Вы думаете, что они сделают с такими, как он? А Варя? Она Вам правда дорога? Вы хотите её защитить?

Вкрадчивая осторожность Крылова раздражала Степанова, но он слушал, молча, сцепив руки на животе.

- Вы – умный человек и давно поняли, что отцы-командиры далеко не на Вашей стороне. Поэтому скрываете от них иммунный статус Вари. Я видел своими глазами Ваши отписки в «главк». Вы собственноручно отправили Ногинский ПВР под Владимир, не поставив в известность начальство. А как быть с другими подмосковными убежищами? Одних перебросили под Брянск, других в дельту Волги. И в каждом был один иммуноустойчивый. Понимаю. Нельзя держать все яйца в одной корзине. Вы – сильный стратег, - польстил Крылов майору, но тот и глазом не моргнул. – Потому я обращаюсь к Вам. В России у меня не так уж много союзников. Сейчас под Вашим командованием сосредоточено достаточно людей, чтобы штурмовать «Ковчег». Возможно, террористы держат членов правительства в заложниках, и они являются живым гарантом их безопасности. А может, «чинушам» просто нельзя доверять, и они давно продались с потрохами. Не могу привести никаких более убедительных аргументов. Прошу просто послушать свою интуицию и поверить мне, как доверяет Светлана Павловна. Вы знаете её принципиальность и щепетильность.

- Как никто, - нехотя вздохнул Степанов.

- Будущее России и, возможно, мира, зависит от Вашего решения. Мне нужны мои ранние наработки. Они - связующие элементы паззла. Как Вадим, «тихая», Варя и тот «нулевой» из бункера.

- В «Ковчеге» нулевой пациент? – Не сдержала удивления я. – Всё это время, прямо у нас под боком? Его исследуют?

- Уверен, что да. Только у учёных нет нужных «ключей». Все они у меня. Они могут хоть на ленточки порезать несчастного и ничего не добьются. А я могу повернуть эпидемию вспять. Если Вы откажете, боюсь, что открытый конфликт неизбежен. Мои информаторы твердят в один голос – враг стягивает силы и скоро штурмует НИИ. Хотите Вы или нет, а решение придётся принять, причём быстро. Кто знает, есть ли у них свои люди среди местных. Зло может быть очень обаятельным, Сергей Алексеевич. Вы это точно знаете… Кто теперь скажет, была ли новая вспышка вируса случайной катастрофой, или это спланированный саботаж? Доверяете ли Вы своим союзникам, как себе? Чем больше времени проходит, тем тоньше грань добра и зла. Я не пытаюсь Вами манипулировать, не подумайте, - замахал руками учёный. – Но рассудите здраво. Замалчивание, странные приказы сверху в конце концов, Ваше личное чутьё, что мешает довериться даже самым старым знакомым. Куча логических противоречий на одной чаше весов и неприятная, но ясная правда, которую открыл Вам я… Игнорируя очевидные признаки, Вы приближаете смерть человечества и Вари в частности. Они не остановятся, пока не изведут всех, под корень…

Последний козырь упал на стол. Степанов сидел, мрачнее тучи:

- Нужно всё хорошенько обдумать…

Внезапно я ощутила волнение на грани с паникой. Журба бесшумно материализовался за спиной. Валунообразный кулачище упёрся в спинку стула.

- Сколько у нас времени?.. – Прогудел он.

- Не больше месяца. – Покачал головой Крылов. – Света убеждена, ещё меньше.

- Разделяй и властвуй, - усмехнулся майор. – Браво, Станислав Георгиевич… - С Вашим приездом мы окончательно рассорились с женой. Вспышка вируса уничтожила процентов двадцать личного состава… А теперь Вы гоните оставшихся на смерть и просите Вам довериться? Великолепно…

- Сколько заболевших новым штаммом сейчас в НИИ? – Хрипло прошептала я, вцепившись деревянными пальцами в стакан минералки.

- Много… Больше, чем хотелось бы. И я не могу сдержать вирус. Во всяком случае, без своих наработок. Ждать больше некуда. Времени не осталось. Ситуация патовая, Варя. Хоть Вы уговорите своего «упрямца». – Скривил рот Крылов. Казалось, каждое слово откликается тяжестью в его груди. Он резко закашлялся, и Степанов плеснул ему коньяка. Но учёный жестом отказался.

Повисло молчание – лишь жизнерадостная музыка отдавалась набатом в висках. Его гнетущая вязкость заполонила всё моё нутро, прежде чем Станислав Георгиевич решился на ответ.

— Новый штамм делает людей очень агрессивными и превращает в зомби за считанные минуты. Никакого жара, лихорадки и прочих спецэффектов. Человек просто падает в обморок, а просыпается уже зомби. Седативные и блокаторы адреналина таких больных не берут…

— Дела… — конечности моментально стали ватными, а во рту появился гадкий солоноватый привкус.

- Но ты, Варя – особенная. – Вздохнул майор. – Твой организм устоял перед новым штаммом, хотя, тело дало сбой. Ты прошла сквозь остановку сердца и клиническую смерть…

- Не клиническую, а вполне биологическую, - поправил «чекиста» учёный. – Это важно! Десять сотрудников закрытой лаборатории, - загибал пальцы Крылов. Глаза он держал закрытыми, словно вся шеренга мертвецов прошла перед ним, как в жуткой демонстрации. – Несколько экономок, что занимались непосредственно их нуждами и вся охрана. Из числа «Росгвардии» пострадало сорок человек. Итого, около шестидесяти. «Омон» дислоцируется на отшибе и редко контактирует с учеными. Их дело – полевые выезды. Из вверенных Журбе подразделений никто не пострадал. В то время, как местное общежитие обуяла эпидемия. Там превратилось человек пятьдесят. Плюс, кое-кто из «партизан». Итого, больше сотни. Вдумайтесь, Варя! Но только не Вы… Уникальный случай. Если бы я мог свести всё воедино…

- Ну, Вы только не описайтесь от восторга, - предостерёг собеседника Степанов.

Тот стойко проигнорировал подкол и продолжил:

- Все шапочно знакомы и контактировали друг с другом, но мы так и не сумели найти стабильных общих знаменателей… Мелкие хозяйственные вопросы, дружба среди детей и подростков. Где произошла утечка или теракт – до конца не ясно. Но то, что среди нас есть недобросовестные сограждане – это факт. Мои люди уже проверяют местных на детекторе лжи. Я попрошу и вас принять в этом участие. Сам тоже пройду проверку. Вы можете задать мне любые вопросы... И даже использовать своих спецов, если вам так спокойнее. Гарантирую.

- Замётано, - прищурился Степанов. Предложение учёного явно вызвало живой интерес.

- Отлично. И последний организационный вопрос. Если Вадик уже закончил с «тихой», прошу перенаправить его ко мне, - улыбнулся Крылов. – У меня есть к нему просьба… Он тоже примет участие в штурме. У Вас очень неплохо вышло – поймать девушку «на живца». Я предлагаю провернуть этот трюк ещё раз. Тот «тихий» весьма силён. И если всё сложится, то нам не придётся терять людей. Мутанты сделают всю работу за нас. А если Вадиму удастся поработать с девчонкой, это могло бы дать нам фору. Познать разум «высших» некротиков, а заодно и получить в её лице союзника — бесценный опыт… Она разумна и явно не ровно дышит к капитану.

- Зачем вообще Чумаков пошёл к Вере?! Интересно знать! – Уставилась я на «чекиста».

- Откуда Вам всё это известно?! – Заморгал Степанов. Казалось, ещё секунда, и он испепелит взглядом учёного.

Мы с майором отреагировали одновременно, и Станислав болезненно поморщился.

- Сколько экспрессии… А чему Вы удивляетесь? У меня везде глаза и уши. Вы наивно полагали, что я оставлю Изотова без соглядатая? Да все его планы доносят мне ещё раньше, чем Гарик их обдумает… И всё же, нужно сказать, что обставил он это красиво. Жаль, парнишка не игрок… Так, мелкая пешка. Хотя, до меня доходили слухи, как филигранно он рассорил Вас со Светланой на кануне отъезда, а потом спрятал Вашу записку… Мммм… Мелочно, но ловко. Согласитесь.

- Да об этом, похоже, только Ланка не в курсе… - Съязвил майор. Тема всё ещё вызывала неприязнь, и губы его искривила в снисходительная улыбка.

- Она в курсе. И говорит «спасибо» вам обоим. – Голос Светланы Палны прозвучал, как гром среди ясного неба. – Вы сняли с меня ненужные моральные обязательства. – Она покосилась на меня, как на вошь, и элегантно примостилась между Степановым и Крыловым.

- Последняя услуга, и я отпущу тебя на все четыре стороны, муженёк, - звонко рассмеялась она. Глубокий, но совсем не пошлый лиф платья лишь слегка приоткрывал её «прелести», оставляя простор фантазии. Степанов невольно засмотрелся, как гипнотически поблёскивает бриллиантовая подвеска, прямо над родинкой у левой груди.

Света – совершенство. И она это знает…

Усилием воли майор отвёл взгляд и зло уставился на супругу:

- Чего изволите? Родину предать? Друзей? Продать маму в рабство?

- О, ты, как всегда, передёргиваешь, - надула губы Степанова. – Как я буду скучать по нашим спорам… Штурмуй «Ковчег», принеси материалы Станислава… - Ланка прикрыла свои бездонные глаза и с удовольствием добавила. – Георгиевича… Станислава Георгиевича. И ты мне ничего не должен. Вообще. Свободен.

«Странная, почти сладострастная интонация вышла», - неловко захихикала я, и Света метнула на меня неприязненный взгляд.

- А что, если такое положение дел меня не устраивает? – Надулся Степанов. – Мы всё же семья… У нас двое… трое детей, - он воинственно выпятил челюсть, призывая бывшую к спору. – Об их будущем ты подумала?

- Лучше, чем ты… папочка года. – Вздохнула Света. – В каком мире они будут жить, подумай? Стас может остановить эпидемию и подарить человечеству бессмертие! А ты мелочно бодаешься с ним… Ради чего?

- Бессмертие? Правда? Ценой скольких жизней? – Прищурился «чекист». Скулы сжаты. На лбу залегла глубокая морщина.

Удивление. Негодование… Я бы сказала, гнев… в превосходной, крайней степени...

Рука Журбы упала на плечо товарища:

- Сергей Алексеевич…

- Я отлично себя контролирую, Паша… И выпил недостаточно, чтобы набить лицо этому «прЭлЭстному» интригану…

Крылов рассмеялся и плеснул себе коньяка:

- Только дуэль. Никакого мордобоя. Это вульгарно…

- Ути-пути… - Передразнил Степанов собеседника. – Вульгарно… А вот выпороть его подругу – всегда пожалуйста, покуда она моя жена! Потому что, какого-такого заморского хрена, ты променяла семью на этого хм… А? Светлана? Да ну… – Махнул рукой майор и разразился тихой бранью.

- Ревнуешь? – Подлила супруга масла в огонь. – За что боролся, Серёжа… за что боролся…

- Я думаю о наших детях… только о них. Считал, ты лучше разбираешься в людях…

***

Когда мы остались одни, Журба обессиленно осел на стул и налил себя водки.

- Может, не стоит? – Остановил друга «чекист». - Потом не завяжешься… Знаю тебя. Твоя помощь нужна мне, как никогда.

- А Крылов – гроссмейстер. – Вздохнула я. – Такого сложно переиграть. Что нам осталось? Только уповать на его искренность…

- И на полиграф… - Решительным жестом Паша отстранил стопку. – Что ж… Телефоны забрали на входе. Подождём утра и сразу же обрадуем Михалыча. Нашлась работёнка для старого лиса.

- Думаешь, Крылов не подготовился, и Миха выведет его на чистую воду? – Сморщился Степанов. – Сомневаюсь.

- А что, если его намерения чисты, а вы просто – бывалые параноики? – Захихикала я. – Он знает, что Вадик проник к Вере, и ничего не предпринял, не взял его под стражу. Дал ему встретиться с ней. Об этой вылазке, мы, кстати, переговорим отдельно. – Я выразительно посмотрела на Степанова, и тот широко улыбнулся. - Не значит ли это, что Крылову нечего скрывать, и он просто пытается завоевать наше доверие?.. Пусть, в своих целях. Пусть, манипулятивно. И всё же… Не он в этой истории «главный злодей». Вы не находите?..

- Ты очень наивна, Варвара. – Покачал головой «чекист».

Журба хмуро взглянул на меня, и я осознала, что он солидарен с командиром.

- И тем не менее, если мы будем «рассусоливать», то скоро к нам придут и надерут «жопки». – Вздохнул Степанов. – Выводы?

- Крылов нами манипулирует? – Округлил глаза Журба. – И Светой? Может, нет никаких террористов в «Ковчеге»? А только испуганные члены парламента, бизнесмены… И возможно, даже президент? И все они на самом деле в заложниках у Станислава? А? Теперь он гонит нас на смерть, чтобы Светлана с её возможностями и штатом осталась совсем беззащитной, и начала воплощение его злодейских планов? А что, если он понял, что мы не отдадим ему ни «тихую», ни Варю, и решил забрать их хитростью?

- Эй, я вообще-то здесь, не нужно говорить обо мне в третьем лице… И прекрати этот словесный понос. Такая оживлённость от Веника – веселит. А в твоём случае – пугает.

- Мда… Лихо ты закрутил… - Рассмеялся «чекист». – Точно не пил?

- Можно я просто побьюсь о стол головой, а? Вас же, наверное, уже ничем не удивить? Вы всё повидали… за годы службы… любую панику… - Я опустила голову и с облегчением ощутила, как шелковистая скатерть холодит вспотевший лоб. - Просто сказка… И почему я сейчас больше верю в байки Станислава, чем в твои честные заверения, а, майор? Тем более, что ты больше не договариваешь, чем рассказываешь. У тебя вообще язык поворачивается, в чём-то обвинять Крылова?

- Ну, таких, как ты, я точно не видал. Будь уверена. - Легкая тень улыбки приподняла уголок «майорских» губ. Серые, как ноябрьское небо, глаза смотрели спокойно и уверено. – Эх, Варя… И за что ты со мной так?

- Как? - Поковыряла я столешницу.

- Не ценишь меня, не любишь, не доверяешь… не приносишь мне кофе в постель. - Сверкнул глазами Степанов. - Вот как!

Широченные плечи Журбы плавно приподнялись и опустились – «великан» со свистом выдохнул и громогласно расхохотался. Впервые я видела, чтоб «омоновец» так безудержно и беззаветно ржал.

- Беру свои слова обратно. Тебе бы лучше «тяпнуть», Паша… - Красноречиво изумился Степанов и подставил другу стопку.

***

Под утро я вышла в коридор – продышаться. В общем зале стало дымно от бенгальских огней.

Народ гулял и веселился, будто над миром не зависла угроза вымирания. Каждый из нас праздновал жизнь по-своему. Майор пил коньяк и флиртовал с барышнями. Света обменивалась многозначительными взглядами с Крыловым. Павел отплясывал на танцполе – его стопка водки «грустила» на столе, но задора в «омоновце» и так оказалось предостаточно. Семейство Петренко-Захаровых пело в караоке. Веня со своей «вирусологом» уединились в оркестровой яме за бутылкой шампанского. Люди забыли все распри, оставили страхи и просто общались. Безопасно. Саша с Ивановым напились на радостях. Причём, если щуплый Петренко ещё неплохо держался на ногах, то рослый, упитанный Дима видел десятый сон на диване, за кулисами.

Я с трудом распахнула тяжёлую фрамугу и с упоением вдохнула ночной воздух. Щёки защипало морозцем. Я укуталась в мех и с ногами примостилась на широком подоконнике.

Гулкие шаги майора отразились от сводчатого потолка. Я узнаю его походку буквально спиной. Несколько томительных секунд, и он тихо встал рядом. Без бокала. Молчаливый и бледный.

Я попыталась отстраниться, но Степанов ловко обхватил меня за талию и подвинул к себе. Глаза его оказались так близко, что у меня застучало в висках. Кровь прилила к лицу, щёки запылали. Тело вконец отяжелело и отказалось слушаться. Взгляд его смеющихся, серых глаз подействовал на меня гипнотически.

- Нет, так не пойдёт, - рассмеялся майор. - Ну, что ты глядишь на меня, как кролик на удава?..

- Ничего не могу с собой поделать, - честно призналась я.

- Вопреки первому впечатлению, я не насильник, - губы Степанова разомкнулись, обнажая крепкие резцы. - Я желаю иного… большего и меньшего одновременно.

- Чего же? – Неловко отстранилась я, ощущая, как ледяной комок страха проваливается из горла в желудок.

- Чтобы ты сама захотела меня поцеловать.

- Это абсолютно невозможно. – Замотала я головой. - Хотела быть тактичной. Но мы - разные. Совсем не подходим и не понимаем друг друга… В конце концов, ты не в моём вкусе. Нет. Ты классный, харизматичный! Ты мне нравишься… - Выпалила я. – Но ты – не мой. Осознай это и прекрати своё «сталкерство».

- Любишь унылых жердяев, вроде Вадика? - Оскалился «чекист». - Он - в «твоём вкусе»?

- Это абсолютно не твоё дело, - припечатала я. Попыталась вывернуться, но Степанов держал крепко. – Ты просто выпил лишнего, перенервничал. Давай, не будем пороть горячку? – Почти взмолилась я.

- Тааакс-с… Не получилось взять обаянием, будем подкупать. – Улыбнулся майор. – Расслабься, Варя. И просто получай удовольствие от жизни. Я не зажму тебя в тёмном углу и не сделаю ничего, чего ты сама не захочешь. Ты – взрослая барышня, а драпаешь от меня, как старшеклассница. – Он достал из кармана пачку «Ментос» и протянул её мне.

- Ты на меня давишь. В прямом смысле, - повысила я голос, и Степанов ослабил хватку. В лице читалось едва уловимое разочарование. Я отодвинулась немного, но с подоконника не слезла. «Чекист» стоял передо мной, как вкопанный.

— Запрещёнка, Журба из вылазки притащил, прямо в мой день рождения… — Майор ловко подкинул драже, запрокинул голову и поймал его в полёте. Причмокнул. Закатил глаза от удовольствия. Скулы покрыл неровный румянец. — Девчонки от этого трюка просто млели. — Расхохотался он. — Хочешь?

— Но это последняя, — разочарованно скомкав пустую обертку, я засунула её в нагрудный карман рубашки и припечатала с такой злостью, что этот хлопок отразился звонким эхом от мраморных стен.

— Бинго… — Майор поймал мою руку, и уже не дал её убрать. Губы его приблизились и легонько, почти невесомо коснулись моих. Все звуки, цвета и формы на миг перестали существовать. Только терпкий коньяк и этот назойливый «Ментос» в послевкусии.

Мгновение непростительно затянулось. Умом я мечтала вырваться и убежать, но тело обмякло на подоконнике в крепких объятиях майора. Его широкая ладонь обхватила мою талию почти целиком и зарылась в легчайший шёлк платья. Горячий лоб соприкоснулся с моим, и я ощутила, как его жёсткие, непокорные волосы щекочут мне висок. Это уже не было поцелуем. Мы просто стояли рядом, утонув друг в друге. Выверенная, но такая неподдельная страсть майора вызывала отклик и оторопь, а руки спускались всё ниже. Я обрадовалась, что сижу на подоконнике, иначе бы упала. Провалилась сквозь землю…

Послышалось приглушённое покашливание, и Степанов, нехотя, отлип от моих губ. Сзади стояла Света.

— Оу… Не отвлекаю? Быстро ты сориентировалась, Воробушек. — Разочарованно улыбнулась она. — Никогда в тебе не сомневалась. Далеко пойдёшь. — А ты… — Насыщено-карие глаза Ланки испепелили бывшего. — Отдыхай… — Внезапно весь гнев покинул женщину. Словно шарик спустили. Свистящий выдох, и она ослепительно улыбнулась. — Ты же свободный человек. Только запомни, Варя. Это не он ушел, а я дала ему отставку… На него может положиться целая страна, о да! — Глаза её заблестели. — Но только не его женщина. Ты никогда не узнаешь, что сегодня у Степанова на уме… Новое задание… Инсайт… или свеженькая, хорошенькая пассия, которую просто невозможно завоевать… но он будет пытаться… Так же было и со мной. Думаешь, я мечтала о зелёном «летёхе»? Профессорская дочка, отличница, наивная, романтичная дурочка выскочила замуж за напористого солдафона! Классика. Борьба противоположностей. Ох, как орал мой папа… Как они матерились. – Светлана мечтательно закатила глаза. – Это у нас называлось сватовством. Я мечтала о замужестве, Боже! – Она расхохоталась так громко и неудержимо, что звонкий колокольчик её смеха перешёл в болезненный хрип. – Впервые я слышала, как отец матерится. Они едва не подрались. А потом Степанов вышел, хлопнул дверью, и забрал меня из дома навсегда. Какая любовь. Жаль, что она недолговечна. Ах, да... В придачу к его острому уму и дивному чувству юмора идут ослиное упрямство, скверный характер, паранойя, эгоцентризм и абсолютная нетерпимость к противоположному мнению. На том и «погорели»…

— Света… — Сморщился «чекист». — К чему эти сцены? Мы же все обсудили, и не раз…

— Это женская солидарность, не более. — Ее улыбка приняла столь холодный вид, что я невольно вздрогнула. — Мотай на ус, Воробушек, и не щёлкай клювом, как я… Степанов – не принц, а реальное чудище, моя маленькая красавица… И он никогда не изменится. Звериная суть так манит. Гормоны играют. Это примитивная биология… Но ты должна быть осторожной. Всегда. Оставаться выше этого. Иначе растворишься в нём и исчезнешь.

Степанова ловко развернулась на шпильках и удалилась, гордо подняв голову.

- Не слушай её. Всё не так… - Тяжёлая рука майора осталась лежать на моей талии. Но момент был потерян.

Хладнокровие вернулось ко мне, и я резко оттолкнула «чекиста».

– Степанов, как ты посмел? А говоришь, что не насильник!.. Не хотела тебя целовать, ты застал меня врасплох! — Топнула ногой я. Пятки тут же отозвались, наказывая меня болью за опрометчивость, и я гневно скинула убийственные «шпильки», нарочито метнув их в ноги майору, но тот лишь довольно улыбнулся.

— Хотела, и давно. Кого ты уговариваешь? Себя? Я вижу тебя насквозь. Варя… До чего ты наивная… Угораздило же меня – влюбиться в «трепетную лань». — И пусть рот майора лил желчь, глаза его смотрели тепло. – Знаешь, что ты – отменная, высококлассная невротичка?

— Нет, майор. Ты не можешь меня прочесть… и потому тебя так ко мне тянет. В моем лице ты нашёл друга, компаньона «по играм», любопытный пасьянс, который никак не можешь сложить. Это интерес, химия, игра, зашедшая слишком далеко… но точно не любовь. А на «нет» и «суда нет». Я органически не выношу полумер. Мне нужно доверие, полное, безоговорочное и взаимное, а не игры и ужимки. Поэтому, сегодня мы разойдемся по углам и забудем об этом поцелуе. А завтра ты протрезвеешь, и все пойдёт своим чередом, как всегда.

Где-то в глубине коридора ещё стучали Светины каблуки, отмеряя удары моего сердца.

Я выпалила речь на одном дыхании, и теперь моя грудь отчаянно вздымалась в шелковых тисках. Степанов молчал. Смотрел прямо в глаза, будто искал там подтверждения своих мыслей. Мгновение за мгновением слипались вязкой тянучкой… Волнение склеило мне губы. Больше слов не осталось.

— Ты что, поверила тем глупостям, что наболтала Света? Не пори горячку… — Обжигающая, шершавая ладонь скользнула по гладкой ткани, и меня пробила дрожь.

Сейчас он прижмет меня к себе, и пути назад уже не будет.

– Ты же взрослая… ответственная… умная. – С придыханием шептал «чекист». Его крупные пальцы поправляли прядку за прядкой. – Ну, что ты дрожишь, как воробушек? – Успокоительно приговаривал он.

- Не вздумай называть меня «воробушком». – Я схватила его руку и отстранила от лица. – Больше никогда. Слышишь?

Будучи ответственной и взрослой женщиной, как я поступила?

Верно. Отшатнулась, как ошпаренная, глухо приложилась копчиком о подоконник, грязно выругалась и рванула босиком по темному коридору.

Степанов глубоко вздохнул. Молча, поднял босоножки и медленно двинулся за мной. Не спорил, не пытался догнать, но и не упускал из вида, пока я ломилась, как слепой лось сквозь горящий лес своей нелепой жизни… Любые слова только бы усугубили ситуацию. Чего у него не отнять, так это здравомыслия… Просто удивительно.

***

Я опрометью влетела в зал и тут же наткнулась на Вадима - по старой памяти врезалась в грудь наотмашь.

— А ты чего босая? — Заморгал он. — Запыхалась, будто за тобой погоня.

Но тут на пороге показался Степанов с босоножками и сигаретой в зубах. Злой, как чёрт. И в глазах Чумакова зародился проблеск понимания.

— Это не то, о чем ты думаешь! — Поднял руки «чекист».

— Почти… — хрипло прошептала я, и щеки залило всеми оттенками пунцового. — Степанов меня поцеловал. Ты должен знать!..

— Оу… — Пожал плечами майор. — И не раскаиваюсь, чтоб вы понимали.

— Я не была готова… Я… — дыхание сбилось. — Растерялась... Так вышло… Само собой.

— Варя, ты совсем не умеешь держать интригу, — вздохнул майор.

Чумаков кивнул, медленно отстранился от меня и, молча, вышел из зала.

- Ну вот зачем? – Округлил глаза «чекист». – Полегчало тебе? А Вадику… ммм? Как думаешь? Быть честным – крайне эгоистично по отношению к близким.

- Да пошёл ты! – Плюнула я и устремилась вслед за капитаном.

Глава 43: Шаткость

Вадик сидел на подоконнике, ровно там, где Степанов целовал меня ещё несколько минут назад. В руках мятая сигарета. Снова курит. Дурно повлияли на Чумакова времена, люди и обстоятельства. Он потускнел, осунулся. На щеках белесые царапины от схватки с «тихой». Под глазами залегли тени, а скулы стали острыми – хоть вены ими режь. Волнистые прядки цвета воронова крыла лежат, как попало – растрепались, и лёгкий ветер перебирает их, заставляя липнуть к виску…

Капитан порылся в карманах и выудил оттуда потертую зажигалку. Чиркнул огнивом — пламя не разгорелось.

— Это знак, пора бросать. — Горько усмехнулась я. Голос показался мне чужим и тонким. Эхо сводчатого коридора усилило его и разбило на множество осколков. Каждый больно врезался мне в грудь, откликаясь тоской и напряжением. — Вадик, прости меня. А? Знаю, как это выглядит. Но я правда не хотела. Слишком много навалилось… Степанов — не самый честный игрок, ты же понимаешь… Он застал меня врасплох, припер к стенке, поцеловал. Я пыталась протестовать, потом растерялась…

Все мои оправдания звучали жалко, и я прекрасно это понимала. Чумаков скомкал сигарету и выкинул ее в окно, не проронив ни слова.

— Ну, не молчи! Обругай меня. Скажи, что тебе больно и мерзко. Или пойми и прими в конце концов то, что происходит… Я так долго ждала от тебя хоть какого-то шага! — Отчаянье с ноткой надежды раскололо меня надвое. Одна Варя ненавидела себя, а другая презирала Чумакова за его безынициативность с налётом безразличия.

Капитан снова промолчал. И в этом он весь. От осинки не родятся апельсинки, если ты не селекционер Мичурин. Но у меня не осталось сил – лепить из людей что-то, прививать им нужные качества, подталкивать. Всё это – епархия майора, будь он неладен!..

Я так долго была одна, что вконец разбалована предсказуемостью. От себя же у меня тайн нет!..

Во всяком случае, не было…

— Я ждала не намёков, Вадик… Не дружеских объятий и поглаживаний по плечу, а хоть какой-то зрелости, чёрт возьми! Возможно, даже страсти… — Капитан молчал, и меня обуяла злость. — Но мы, как дети, мялись, клевали друг друга в щёку и обнимались на прощание перед очередным твоим уходом в никуда. Мне надоело. Я хочу определённости. Даже если это конец, то пусть он будет не зависшим в «эфире» полунамёком, а чётким, сформулированным походом нахрен… к чертям собачьим!..

Я стояла всего в нескольких шагах, но ощущала кипучую пропасть между нами. Вадим протянул руку и привлёк меня к себе – казалось, расстояние не уменьшилось, а лишь растянулось километрами взаимного непонимания. Я с трудом забралась на высокий подоконник и неловко примостилась рядом. Сердце колотилось в горле. В душе я уже знала, что ответит Чумаков.

— Знаешь, Варя. Давно нужно было расставить все точки и осознать, что мы — не пара. Мой косяк… — Пожал плечами Вадим. Вышло как-то вяло и безразлично. — Близкие люди, да. Мы трепетно относимся друг к другу… Ты очень мне дорога. Но Степанов прав — мы друзья, соратники… с немалой долей влечения, и все же недостаточной, чтобы звать это любовью…

— Твоя манера — разложить всё по полочкам меня убивает. Это слишком рассудочно. — Поёжилась я. — Так отстранённо и холодно, знаешь... Будто ты обсуждаешь синопсис романа, а не препарируешь собственную жизнь.

— Как есть. – Покусал губу Вадим. - Меня преследует странное ощущение… Будто с каждым днём апокалипсиса, с каждой вылазкой и катастрофой из меня утекает человечность. Чувства становятся глуше, я буквально тону в пучине, лишь изредка выныривая на поверхность. Нет, я и раньше не был душой компании и любимцем женщин. Книги и свою работу я всегда любил горячее, чем людей… И все же раньше я чего-то хотел. Стремился, сближался… а сейчас осознаю всю тщетность, понимаешь?

— Это посттравматический синдром, Вадик. Обратись к врачу, пропей антидепрессанты и больше отдыхай. Иначе окончательно сдуешься…

— Вот и Степанов сказал то же. Слово-в-слово.

Услышав про майора, я скривилась:

— А он вообще жалеет кого-то по-настоящему, как считаешь? Или вовремя точит орудия, приносящие пользу?

- И то, и другое, нам одинаково не во вред, - пожал плечами Вадик.

Снова эта сухость и безволие.

- Что с тобой происходит? – Заёрзала я. Тонкая паутина беспокойства опутала желудок ледяными прядями.

Вадим развёл руками.

Боже… я оторву ему эти грешные отростки, если он сейчас же не перестанет разводить ими в нерешительности!..

— Может, я уже был зомби, задолго до эпидемии? Дом-работа, работа-дом. Неудачная попытка построить семью, жизнь в общаге. Море книг и компьютерные игры — вымышленный мир взамен настоящей жизни… По часам поел, встал по будильнику – и опять всё заново. Бег в колесе. Меня уже бросала женщина, которую я, вроде даже любил. И знаешь, не скажу, что это меня всерьёз потрясло или поменяло… Всё осталось, как было… — Он покрутил зажигалку в приступе нерешительности. — Просто в жизни наступает период, и ты точно понимаешь, «пора» - учиться, жениться, расстаться или наоборот, завести детей… Поменять работу или совершить правильный поступок…

- «Пора», - передразнила я капитана. – А Юля знает, насколько по касательной зацепила твою душу? Просто очередная статистка в массовке… «Вроде даже» как-то обидно за неё…

- В этом и фишка, - наконец улыбнулся Чумаков. – Я – эмоциональный кастрат. Одиночка. Временами я не нуждаюсь ни в ком вообще. И чем сильнее во мне эти новые пси-способности, тем больше. Иногда мне приходят видения. Они, как сон наяву, но ярче, круче реальности. Именно там я – живой, а тут всё блёкло. Этот ваш поцелуй с майором только вскрыл очевидный нарыв. Показал мне, насколько я далёк от этого, уж прости… Тебе нужен другой мужчина – тёплый, ласковый. Тот, кто не будет нервировать тебя своим безразличием.

Я проглотила комок:

— Значит, ты отказываешься, вот так?.. Из-за глупости, которая по сути ничего не значит? И даже не хочешь попробовать? — Слёзы предательски наворачивались, но я сдерживалась. Если разрыдаюсь, Вадик кинется меня утешать, и станет совсем горько.

— Дело не в мальчишеской ревности… Варя… Любовная горячка — удел таких, как Степанов. — Капитан вздохнул, и «вымучил» неловкую улыбку.

— А в чём тогда? — Робко пискнула я. Ноги стали резиновыми и тяжелыми. Я спрыгнула с подоконника и встала перед Чумаковым.

Вадим попытался меня обнять. Он видел, как предательски дрожат мои губы. Глаза же остались суше Сахары. Недобрый знак приближающейся истерики… Ещё одно прикосновение, добрый взгляд или неаккуратное слово, и плотину горечи прорвёт.

— Я не «тяну» отношения. — Пожал плечами капитан. — Ну, не умею я с женщинами… Пытаюсь вас понять и не могу. Бобыль я, сухарь. «Рассудочный» тип, как ты выразилась. Женщины вянут рядом, прямо как ты. Эмоций нет. Только логика и факты. Ну, попробуем мы что-то. И запятнаем навсегда то «чистое», доброе, что между нами было. Ты погляди на Юлю – ей челюсть сводит, когда она со мной общается.

— То есть, это все. Финал. Точка? — На всякий случай я оттягивала время, не в силах заставить себя уйти.

— Да. Я не обижаюсь на вас со Степановым, ты пойми. Все это я сотворил своими руками. — Тонкая, вытянутая ладонь Чумакова накрыла мою, и сжала с такой осторожностью, что меня обожгло дурманом запоздалого сожаления. Накрыло бурей, испепелило в прах.

Я поняла, что это конец. И для меня тоже.

— Ну и трус!.. — Припечатала я, вырвала руку и медленно побрела в общий зал. — Нужно давать шансы. Людям, себе. — Я заставила себя улыбнуться, но вышло натянуто. — Пойду, потанцую с Журбой. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Но не размышляй слишком долго. Женщины — народ нетерпеливый. Они подождут полгодика, а потом поцелуются с другим…

***

Завораживающая красота убранства мигом потускнела. Я забрала у Степанова туфли, не проронив ни слова, и поплелась на поиски Павла. Как шутят индийские психоаналитики: «Вы хотите об этом станцевать?»

Майор остался за столиком в компании одного лишь коньяка. Он, не стесняясь, дымил прямо в зале, за что получил насмешливый выговор от Светы. А когда послал её по батюшке, Ланка отстала. Только изредка косилась на бывшего, однако едких шуток в его адрес больше не отпускала.

Журба нашёлся в компании Петренко, звонкий и трезвый, как советский хрусталь.

— Итак, за один вечер я лишилась двух близких людей, Павел, — мученически вздохнула я. — Посочувствуй мне, что ли… Как год встретишь, так его и проведёшь. Грядут тяжёлые времена.

— Какая ерунда… - Искренне воскликнул «омоновец» и обнял меня за плечи. — Все наладится, Варя. Ты только сама не глупи. Всё ж от человека идёт…

— Трёх, — фыркнула я. — Почему меня окружают эмоциональные насильники?

— Потому что в любые отношения ты берешь с собой — себя. Пожал плечами «великан». — Сама себя насилуешь, натягиваешь сову на глобус в очередных «непонятках» не с тем человеком… Там напильником доработаем, тут докрутим, это надстроим… Эх. Настоящая любовь так не «фурычит». — Пронзительные, синие глаза Журбы взглянули с таким теплом и пониманием, что очередная гадкая шутка застряла в горле, и я просто уткнулась в его бицепс. Вдохнула прохладу одеколона и вдруг ощутила себя в безопасности.

— Ты — человечище, Паша… Знаешь? — Невольно улыбнулась я. — Психоаналитики всего мира — «ноль». Журба — «сто баллов из десяти».

— Только не влюбись, — рассмеялся «омоновец». — Я тоже «не тот». Пьяница в завязке, продолбал жену, потому что эгоист и жалел только себя… знаешь, как бывает? Не ценишь, пока не потеряешь. Насовсем. Это я не про все эти ваши встречи-расставания, любовные муки… Речь про смерть.

— Ох…

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… — Окончил пословицей Журба.

Спич был недолгим, но сильным… За это его и ценит майор. «Омоновец», как всегда, зрит в корень.

— Эх, Паша-Паша…

***

Около пяти утра, двери зала распахнулись, и конферансье объявил об окончании вечеринки. Крылов поблагодарил со сцены всех присутствующих. Светлана Павловна присоединилась к поздравлениям и даже позвала на подмостки руководителей – сказать пару слов. Когда очередь дошла до Степанова он, коротко махнул рукой, пожелал всех благ и вышел из зала. Ошарашенная и одновременно удовлетворённая Света продолжила речь, но я её уже не слышала.

Ровно через двадцать минут консьерж выдал мне ключ, и я поплелась наверх, под бдительным взором «чекиста».

— Давай, бабуля. — Подбодрил он меня в свойственной ему манере. И буквально взлетел по лестнице, обгоняя меня на пролёт.

— Даже не начинай. Не хочу с тобой разговаривать. – Отмахнулась я.

- Между прочим, Варя побывала при смерти. – Журба пыхтел, как паровоз, взбираясь по высоким ступеням. - И не занималась спортом…

— Никогда, — закончил фразу Степанов.

— Ты не прав. — Оскорбилась я. — До конца света практиковала йогу с онлайн-тренером, чтоб ты знал. Трижды в неделю.

— Пора возобновить тренировки, — нарочито сочувственно вздохнул «чекист».

У порога нас встретили коробки - за время жизни в ПВР я успела обрасти нехитрым скарбом. Удивительно, но мама-Света сохранила милые сердцу безделицы. Я отогнула картон – плед, пара книг, любимый мягкий свитер с медведями, ортопедическая подушка…

- О, да. Сегодня я высплюсь.

Майор помог мне втащить пожитки и окинул комнату хозяйским взором:

— Не хватает кофеварки.

— Чем тебе твоя не угодила? — Округлила глаза я. — Мне достаточно растворимого кофе.

— Отрава, — картинно сморщился «чекист». — Я такое не пью.

Он прошелся по комнате, раздвинул жалюзи и открыл окно настежь.

— Так, я не поняла… Это чья спальня – твоя или моя? Ты что, и дальше планируешь заседать у меня? — Не поверила я предчувствию.

— О тебя мне лучше думается. — Ухмыльнулся майор. Его бесстыжие глаза вызывающе буравили меня, как ни в чём не бывало.

- Доброй ночи. – Я открыла дверь настежь и буквально вытолкала Степанова восвояси. Он не сопротивлялся, лишь удовлетворённо хохотал и пытался развернуться ко мне лицом, чтобы чмокнуть в нос на прощание.

- Нахал! – Крикнула я вдогонку. – Некоторых жизнь ничему не учит…

***

Оставшуюся неделю полностью заняли организационные вопросы. Со Степановым мы так и не помирились, но это не мешало ему регулярно наведываться ко мне, под разными предлогами.

Проверку на полиграфе прошли все, не исключая меня с Веником. Когда очередь, наконец, дошла до Крылова, результаты майора удовлетворили.

- Подумать не мог, что Станислав так кристально честен! – Пожав руку Михал Михалычу, «чекист» просиял. Таким счастливым я его не видела с момента вылазки в город.

- Не обольщайся, - покачал головой полиграфолог. – Есть способы обойти датчики. Принять лекарства… или попросту поверить в свою ложь… Крылов горит своим делом, это факт… Мечтает о прорыве, грезит инновациями. Есть ли ему дело до жизней конкретных людей – не думаю… Вас не связывает ничего, а потому ничто не мешает ему тебя использовать. Причём, втёмную…

- Ты меня за мальчика держишь? – Снисходительно улыбнулся Степанов. – Это ещё проверить надо, кто кого использует, - подмигнул он нам с Журбой.

Бравада. Майор подбадривает себя, как может. Тем временем предательская жилка на виске нагло выдаёт всю степень его беспокойства. Он много курит и глушит кофе литрами, при том почти не спит. Дурной знак.

Даже благодушный Журба стал колким и беспокойным. Он без конца зависал в казармах, мотался в город или хмуро восседал в кресле с отсутствующим видом.

Команду майора охватило шаткое беспокойство.

Кажется, лишь Крылов сохранил ясность ума. А вот тихая истерика Светы не обещала ничего хорошего. Её напускное безразличие к майору сменялось приступами заботы, но снова откатывалось к ледяному молчанию и колким издёвкам.

Наблюдать такое больно, особенно, если ты — не просто «третий лишний», а полноценный участник истории. Ланка так и не отпустила мужа. А ещё это значит, что она не уверена в успехе вылазки.

***

Когда январские метели сменила морозная сухость, «чекист» решился выступать. Они с Веней перелопатили гору бумаг. Крылов заранее предоставил им верные чертежи «Ковчега».

К тому времени, треть «Росгвардейцев» отправилась в закрытый лазарет. Новый вид «троянского бешенства» сильно отличался от классических проявлений «зомби-вируса».

Заболевшие слишком сильно походили на «тихую». Первым это заметил Гарик.

Люди сохраняли зачатки разума и речи, могли себя контролировать. При том любая мелочь – яркий свет и звук мгновенно выводили их в фазу острого психоза.

Они не жаждали плоти и довольствовались сырой говядиной, но упорно бросались на людей с целью — нанести увечья, покусать, растерзать. После насыщения приступ «бешенства» спадал. И не возвращался, пока пища полностью не переваривалась.

Желудок заболевших работал плохо. Метаболизм замедлился. Большую часть времени люди проводили вповалку на полу, пока что-то или кто-то не приводили их нервную систему в пиковое возбуждение.

Гарик предполагал, что вспышка нового штамма не являлась террактом. Изменчивый вирус мутировал в необычной «тихой» и передался через Вадика сначала его соратникам, а потом и далее по цепи. Чья-то иммунная система его подавила, а кто-то оказался более подверженным болезни. Сомнений не вызывало одно – адреноблокаторы и седативные больше не действовали. Вирус адаптировался.

На сдерживание вспышки уходили все силы НИИ. Людей изолировали друг от друга. Уже к Рождеству в «недострое» появились первые заболевшие. Общежитие перестало быть безопасным, не смотря на вооружённую охрану в коридорах.

В умах людей воцарилось отчаяние… А это худшее из зол по мнению майора. Посовещавшись с Крыловым, он приказал Вадику «наладить мосты» с «тихой». Сам Станислав Георгиевич давно пытался войти с ней в контакт, но тщетно. Запуганная девушка отвергала его поползновения так резко, что учёный нередко падал в обморок. Он был уверен, что сила Веры растёт с геометрической прогрессией, день ото дня. «Троян» в ней – категорически не стабилен, но это даёт столь дивное пространство для причудливых изменений.

Как и все «полузомби», Вера не ела человеческую плоть, что стало открытием для учёных. Но в голоде вела себя агрессивно и хуже распознавала речь.

Тренировки с Чумаковым быстро дали плоды, и она «заговорила» не картинками, а целыми предложениями, правда, всё так же безмолвно. Её способности кратно усилились. Постепенно «услышать» Веру смогли и другие участники «транзакции» - не только Вадим со Станиславом, но и Степанов, Иванов, а так же все прочие, когда-то укушенные и выжившие. Это давало простор для тактических игр.

Разум Веры развивался и «очеловечивался». Она больше не боялась Крылова. Скорее, не доверяла ему. Вадик часто об этом говорил в приватных беседах.

Её всё так же держали в непроницаемом боксе из-за высокой контагиозности вируса, однако, стекло совсем не мешало ей проникать в умы уже заражённых «трояном». Это пугало и одновременно дико восторгало Крылова.

Удручало же то, что для любой успешной «транзакции» - так ученые называли безмолвный диалог - важен был зрительный контакт.

Крылов хотел штурмовать «Ковчег» бескровно, во всяком случае, со стороны союзных сил. Для этого им нужно было «достучаться» до «нулевого» в закрытой лаборатории. Сделать это на расстоянии практически не возможно. Нижние уровни подземных «лазаретов» весьма извилисты.

Двух «тихих» отделяли бы друг от друга при штурме толщи почвы, тонны металла и радиоконструкций. Успешный исход определяла лишь чувствительность Веры и её желание помогать. Гарантом этого выступал единственный и неповторимый элемент системы - Чумаков. Ему она доверяла безоговорочно.

Однако, были и другие нюансы. Крылов, например, как и прочие «пси-активные», мог усиливать «сигнал». И Гарик, опытным путём, набирал в тестовую группу всех, кто демонстрировал хоть какие-то элементы «пси-активности». Он «натаскивал» людей, изменял их разум препаратами, а Вадик лишь поражался, насколько далеко Крылов с Хорьком ушли от вопросов этики.

Тенденция пугала. Но даже упрямый, въедливой майор заразился идеей «штурма любой ценой». Для него это стало символом выживания, шансом для человечества и его собственных детей. Меня же поедали сомнения.

Однажды Степанов обмолвился, что в ходе экспериментов были и погибшие:

- Организм подвёл. Крылов пообещал мне лично – проявить большую избирательность.

- Ты веришь ему? – Честно выпалила я.

- А почему бы не да? Чем успешнее эксперимент, тем больше людей в наших рядах. Это логичнее и продуктивней, чем «косить» всех подряд.

Но позже пара бойцов, что регулярно патрулировали «недострой», сошли с ума – психика не выдержала «вторжения извне» и наркотических коктейлей. У майора не нашлось оправданий. А Крылов заперся в лаборатории и больше не контактировал с социумом. Все новости я узнавала от друзей, и поражалась, насколько далеко они зашли в своей общей с учеными одержимости.

***

- Это не гуманно. – Нахмурилась я. – Как низко вы готовы пасть ради чужой, на минуточку, идеи? Что ещё должно произойти, чтобы ты, майор, дал по тормозам и перестал плясать под дудку пустых пока, обещаний?

- Общее благо важнее отдельных жизней, - сухо пробубнил Степанов. На второй неделе экспериментов он отвратительно устал.

Станислав торопил соратников, его разведчики приносили новости – одна неутешительней другой. Научный центр на Тишинке разбомбили неизвестные. Там дислоцировалась часть крыловской команды. Гарик, как на работу наведывался туда – пёр через полстолицы с колонной бронетехники, но так и не смог отыскать своих наработок. Их уничтожили или украли. В любом случае, целый пласт информации и опытных образцов потерялся. Так золотое правило Крылова - «держи все яйца в разных корзинах» - быстро утратило практический смысл.

Потом пришла весть из Коврова – военная часть с передислоцированным туда ПВР подверглась ночной атаке. Всё по Электростальскому сценарию. Это повергло майора в пучину ярости, и он впрягся в эксперименты Крылова ещё активнее.

Для этого Журба с Ивановым раздобыли где-то ещё парочку «тихих» и поместили их на энное расстояние от лаборатории с Верой. Высшей целью стало развитие её способностей настолько, чтоб она смогла достучаться до своих соплеменников, минуя зрительный контакт. Подобное чудо дало бы весомые гарантии успеха.

Как это видел Крылов - Вера залезает в разум «нулевому», а он берёт под контроль всех научных сотрудников и охрану, что были укушены или имели вирус «трояна» в крови. Гениально, но почти фантастично. Это не мешало Степанову - верить в план Станислава Георгиевича целиком и полностью.

Если «чекист» упёрся, пиши «пропало». Панику подогревали перманентные вести из дальних ПВР.

Однажды Степанов поскрёбся ко мне поздней ночью. Вот уже несколько дней я провела взаперти из-за массовой истерии в общежитии. Ребята пропадали у Крылова сутками напролёт, форсируя предстоящий штурм.

Напряжение висело в воздухе, оседало желе. Меня заживо съедали злость и любопытство: «Что там происходит, и почему Станислав запретил мне – появляться в лаборатории?»

Майор на мои вопросы не отвечал – сводил всё в шутку. Вадим после памятной беседы не заговаривал со мной ни разу – только прятал глаза и бубнил дежурное приветствие.

И надо бы – не впускать Степанова заполночь, но я так изголодалась по компании. Меня душило любопытство. Помимо прочего, я привыкла к вниманию майора и теперь находила его отсутствие гнетуще-раздражающим. Странные существа – женщины, да?

Нетвёрдая походка «чекиста» говорила о пиковой усталости. И всё же, он нашёл силы – заскочить ко мне.

- Бошка на разрыв… - Пожаловался он.

Я сварила ему эспрессо и капнула туда пару ложек майорской настойки. Поставила кофе на столик и аккуратно примостилась рядом, на самый угол дивана.

- Обещаю к тебе не приставать, - вяло улыбнулся Степанов и дрожащими руками поднёс чашку к губам. – У меня на эти глупости попросту не осталось сил. Уже не мальчик, знаешь ли…

- По тебе и не скажешь, - польстила я майору. – Твой холодный ум и несгибаемая логика остались в прошлом. Теперь ты воодушевлённо творишь глупости с умным видом, говоря, что так и было.

- Осуждаешь? – Он залпом проглотил эспрессо и уставился на меня. – Я всегда был таким. Просто ты плохо меня знала. Легко держать маску на большом расстоянии. Чем меньше оно, тем более мы странные и уязвимые. Дистанция столь мала, что промахнуться невозможно. Ты всегда угодишь в «больное», как бы не старался обойти эти «ранки», но они повсюду, Варя… Люди несовершенны. Эгоистичны… В общем, всё то, что наговорила тогда Света и ещё много слоёв вглубь…

- Философствовать всегда легче, чем оставаться гуманным, - вздохнула я. – Когда оперируешь пространными категориями, пара маленьких человеческих жизней теряются на втором, десятом, сто двадцатом планах. Их не заметно за большой идеей, высшим благом. Так и появился геноцид.

Майор прищурился и очень внимательно посмотрел на меня, словно впервые увидел:

- Ты жить хочешь? Впереди зима. Если НИИ разбомбят, куда мы денемся? Сравнивай меня хоть с Гитлером, хоть с самим Сатаной… А я буду тебя защищать по мере сил. Устраивает?

Я покачала головой.

- Ты неисправим. Справедливости ради, я не тебя, а Крылова с ним сравнила. Ты скорее Муссолини.

Майор усмехнулся. Подвинулся ко мне ближе.

- Будь осторожен, Дуче. – Подначила я его. – Люди удачливей - и в менее шатком положении - окончили плохо, полагаясь на чужую идею о расовом, генетическом, национальном превосходстве… Ты – солдат. Но Крылов – тебе не командир. Только совесть – твой начальник, прости за высокопарные пошлости…

- Я тебя услышал. – Сухо кивнул Степанов. – Правда. – Он взял меня за руку, и я так дёрнулась, что чуть не упала с дивана.

Майор расхохотался и ржал, пока не потекли слёзы, но руку мою не отпустил. Она елозила по щеке, туда-сюда, а Степанов только что зубами её не грыз, заходясь в хриплом «гоготе».

Похоже, это у них со Светой семейное – выдавливать напряжение смехом, столь пугающим, что мороз по хребту. Я даже забеспокоилась, а не рехнулся ли он. Не пора ли звать охрану, потому что дальше майор мог взбесится и покусать меня всерьёз.

«Всё же, лазарет, капельницы и смерть – совсем «не моё». – Подумала я в тщетных попытках разжать его стальные пальцы.

Отдышавшись, Степанов размазал сопли со слезами моей рукой, за что удостоился внушительного тычка в бок:

- Эээээйййй! Фу! Нельзя быть таким противным, майор!

Он невозмутимо взял салфетку и аккуратно вытер с моей ладошки следы внезапной истерики.

- Я бы помыл руку на всякий… Вдруг отвалится… Прости Варя. Я просто перестал себя контролировать. Так бывает…

Внезапно я поняла, что, на самом деле мне не мерзко, а смешно. А ещё страшно, насколько далеко может зайти эта внезапная близость с человеком, которого я одновременно уважаю и презираю за упрямство, импульсивность, неумение и нежелание слышать «нет». Весьма противоречивый опыт. Так вообще бывает?

- Сегодня я останусь у тебя, - Степанов баюкал мою руку, как раненную голубку. Поднёс к губам и провёл ею по сырой щеке. – Когда офицер плачет при даме – это весьма тревожный знак. Боюсь, один я не справлюсь.

- Об этом не может быть и речи. – Покачала я головой. – Ляг под бочок к Журбе. Он тоже сдал в последнее время и наверняка ворочается в одиночестве…

- А вдруг через неделю мы все погибнем, а? Ты не будешь жалеть? – Заговорчески улыбнулся «чекист».

- Если я помру, мне будет равнобедренно. – Смущённая улыбка разомкнула губы, и я рассмеялась - от тоски, облегчения, всего абсурда ситуации.

- Изотов говорит, что зомби всё чувствуют, - майор продолжил водить моими пальцами по своей небритой щеке. – Представь себе вечность наедине с сожалениями?

- Даже не продолжай, - я аккуратно вернула себе конечность и отправилась мыть руки.

Степанов ушёл часом позже, так и не рассказав, почему меня не пускают в лабораторию к «тихой»

- Твоя жизнь слишком ценна, - отмахнулся он. – Находиться рядом с супермутантом – значит, подвергаться опасности. Зачем это тебе? После твоей болезни и… - голос «чекиста» дрогнул, - прости Господи, смерти, кто знает, как на тебя повлияет Верино пси-поле?

Но в душе моей застряло зерно сомнений. Оно росло по мере того, как менялись Вадик, майор и весь наш шаткий мир из домыслов и планов. Всё было подчинено сверхценной идее, почва которой оставалась слишком зыбкой… Я чую ложь за километр, какой бы душеспасительной она не была. Степанов это знал, как никто другой. И всё же, предпочёл держать меня в неведении.

Глава 44: Вера

Утро началось с назойливого стука. Не сразу разлепив глаза, я кое-как добралась до двери и увидела на пороге Вадика. Крупные капли пота стекают по лбу. Вязанная кофта на распашку, а на улице, между прочим, приличный минус. Яркую смоль волос припорошило снегом. Нос зажат идеально отглаженным платком. Хоть что-то в капитане остаётся неизменным — его хваленый педантизм. По белому ситцу расползается алое пятно. Разлапистые лепестки кровавого цветка уже обнимают пальцы. Руки дрожат, и тонкая струйка рубиновой жидкости вот-вот доберется до запястья.

— Что стряслось? — Испугалась я. Дёрнулась к раковине и подала капитану рулон бумажных полотенец.

— Нет времени объяснять. Собирайся. Сейчас же… — Поторопил меня Чумаков. Он заметил моё замешательство, но истрактовал его по-своему. — Не парься, отвернусь, — отмахнулся он от моих неловких протестов.

— Да объясни же… — Руки путались в безразмерном свитере, а узкие джинсы никак не хотели подниматься на талию. От стресса я мигом вспотела. Жар прилил к щекам. Казалось от Вадима тоже «пекло» за километр, не смотря на откровенно скромный для зимы прикид. — Майор ждёт? Что-то случилось?

— Вопросы потом, пожалуйста. — Непривычный ажиотаж Чумакова меня напугал, и я поторопилась запрыгнуть в берцы.

Уже через пару минут мы бежали по лестнице. Тусклый, ночной свет зловеще мерцал, будто я попала в плохой хоррор.

— Да объясни же ты по-человечески, — запыхалась я, едва ли не волочась по земле от темпа, что взял длинноногий Вадик.

— Ты ей нужна, — прошептал он на ходу. — Срочно… Нужно бежать. Сейчас. Ещё немного, и будет поздно. Крылов запретил вам общаться, но он не знает того, что известно Вере. Она прятала от него свои мысли… Девочка научилась… — Глухой тенор то и дело сбивался на хрип от волнения. — Только мне она показала всё, без остатка… И я должен привести тебя к ней… Мы обязаны её спасти.

На секунду Чумаков обернулся, дав мне фору. И я кубарем слетела к нему в объятия с высокой лестницы.

— Не мешкай, Варя… — Неугомонный капитан потянул меня за руки.

Обжигающе горячие пальцы и эти пятна на щеках...

- Вадик, у тебя жар? – Испугалась я.

Но Чумаков уже тащил меня через холл. Бесцеремонно. Стремительно. Так несвойственно привычной манере.

Фойе на удивление обезлюдело. Гулкие шаги отдавались звоном от мрамора.

«Хоть бы один патрульный попался!» - С досадой думала я.

Странный, маниакальный блеск зеленых глаз пугал.

Собрав волю в кулак, я остановилась, как вкопанная, на самом пороге «недостроя».

— А давай, Степанову позвоним. — Схватилась я за соломинку. — Если что, он прикроет нашу вылазку и хоть как-то оправдается перед Крыловым. Не спеши так, Вадик. Неужели, не чуешь? Что-то не так… Тебе нужно прийти в себя!..

Я легонько встряхнула его, но капитан упрямо потянул меня за руку, не взирая на страх, сопротивление, все мои доводы… И вдруг я осознала, что он не в себе.

Свет подъездного фонаря на секунду отразился в глазах Вадима. Теплая, ясная зелень радужки стала ярко-изумрудной. И я отпрянула. Отмахнулась от навязчивых рук Чумакова и попятилась назад.

— Стоп, стоп!!! - Изо всех сил я схватилась за холодные перила лестницы. Ноги беспромощно заскользили по ледяным коростам. А Вадик всё тянул меня куда-то с упрямством вола. — А где охрана? Почему на ресепшен пусто? — Закричала я. — Где дежурный? Охрана? Охраааааанааааааа!!!

Капитан развернулся ко мне лицом, резко и ловко. Зашёл за спину и оторвал от земли. Я барахталась, как ребёнок, пока Вадик невозмутимо спускался по скользким ступенькам.

Одно неосторожное движение, и мы полетели вниз, в сугроб. Я кричала, что есть сил, но казалось, ненасытный снегопад поглощает любые звуки. Никто не услышал и не пришёл на зов. Я поползла на четвереньках по сугробам, а капитан довольно резко ухватил меня за ногу и привлёк к себе.

Так я и лежала, под светом вездесущего фонаря, не жива, не мертва от страха:

— Что на тебя нашло?

— Угомонись, пожалуйста! — Раздраженно и отчаянно воскликнул он. — Я не причиню тебе вреда, обещаю, — опустошённая решимость капитана перешла в свистящий шёпот. — Просто пойдём со мной. И всё. Ты мне очень нужна. От тебя ВСЁ зависит, понимаешь? Ты не знаешь, насколько ты важна… А Вера мне всё открыла!..

— Крылов же не зря запретил нам контактировать, — напомнила я. — Ты хочешь подвергнуть меня опасности? Или вообще, чем чёрт не шутит, скормить своей «мутантше»?

— Это не опаснее, чем быть наедине с майором, даю слово, — взмолился Вадик. — Я бы попросил у него помощи, но Вера никому не доверяет. Человеческий разум — решето… В нём ничего не задерживается…

— Чумаков, а это точно ты? — Съёжилась я под обжигающе-изумрудным взором.

Подняв меня и отряхнув, он коротко кивнул.

— Прости, что пугаю… Нам нужно действовать быстро. В 5 утра в лаборатории пересменка. Мы должны успеть чётко "до" неё, пока надзиратели не сменились. Просто так, разумеется, тебя туда не пустят. Но Вера окрепла достаточно, чтоб «захомутать» парочку дежурных через стену. В общем, нам помогут. А потом они всё забудут. Уверяю.

— Поклянись, что ты — это ты. И мне ничего не грозит, — робко потребовала я, прекрасно осознавая, что клятвы ничего не гарантируют.

— Родиной клянусь, — рассмеялся Вадик, положив ладонь на грудь. — Веришь?

— Ни секундочки. — Честно призналась я.

Мы бежали, а Чумаков говорил. От скорого темпа его голос сбивался на свист:

— Майор не должен знать об этом. Крылов регулярно читает его мысли. Способности Станислава усилила близость Веры. А вот до тебя ему не достучаться, уж поверь. После твоей смерти, когда он отвёл тебя из тьмы на свет, между вами установилась односторонняя связь. Твоё сознание блокирует любую пси-активность. Когда ты вышла из зомби-комы, то выбросила разум Крылова из своей головы так, что у него кровь пошла носом. Почти полчаса его откачивали и приводили в чувства… А потом он решил закрепить результат. И больше не смог пробиться в твоё сознание. Гарик предположил, что каким-то образом, ты подсознательно распознала и отразила непрошенную интервенцию. Это как атака на сервер... Твой «фаервол» не по-зубам Крылову… Поэтому он тебя боится. Еще сильнее, чем Веру. Опасается, что ты узнаешь от неё что-то принципиально важное, недоступное ему… Найдёшь его уязвимость. Сможешь вторгаться в его разум без спроса, понимаешь? Тебе ничего не грозит. — Задохнулся морозцем Чумаков. — Она никогда не «захомутает» тебя без твоего разрешения. Идентифицировав её однажды, твоё подсознание сможет блокировать её пси-поле. Вера научит тебя этим пользоваться. Только разреши хоть один разок поговорить с тобой…

— Ты же знаешь, как стрёмно это звучит? — Откашлялась я. Лёгкие горели, и мне хотелось плеваться своим сомнением, заходиться в кашле, но я старалась не сбивать дыхания.

Шаг за шагом, мы пробирались вглубь парка. Ещё немного, и покажется башенка крыловских лабораторий.

— Вера боится, что не переживет штурма. Станислав использует её в своих целях. — Ответил Чумаков. — Как и всех нас… Ему есть дело лишь до бессмертия. Мы — мутанты, люди — пыль из-под ногтей. Вера — Мессия нового мира, Варя. Принципиально другой вид… Мы должны защитить её гены… Её наследие…

— Вадик, по-моему ты свихнулся, — пискнула я.

Чумаков тащил меня извилистыми тропами к закрытой территории. Её обустроили на отшибе, за КПП. Как он собирается попасть туда, интересно?

Страх сжирал меня изнутри. Последняя надежда, что у «тихой» ничего не выйдет, и нас тормознут за воротами… Хотя, у Вадика есть круглосуточный пропуск… Чёрт.

Узкая тропа обернулась чернильной бесконечностью. Тяжёлое декабрьское небо заволокло облаками – ни луны, ни звёзд, ни телефона под рукой… Спасибо, Вадик!..

Казалось, он видел в темноте, как кот. Зеленоватые угольки радужки едва поблёскивали во мраке, вызывая ужас. Возможно, он двигался на запах – я не знала как, но капитану удавалось безошибочно огибать канавы. Мы углубились в лесопарк, угрюмый и обледенелый, с густым еловым лапником, зловеще торчащим из сугробов.

И вот он – крошечный огонёк КПП… Обессилев, я упала на колени, запыхавшаяся, красная от бега, но Чумаков не разомкнул руки и протащил меня по инерции ещё несколько шагов, прежде чем услышал мой негодующий крик.

Кое-как поднявшись на ноги, я вышла из темноты под ярко освещенный забор. В глубине наросшего кустарника виднелась неприметная калитка. Сердце моё упало в пятки. Щуплый паренек в зимнем камуфляже открыл дверь без лишних вопросов и проводил нас в здание.

Так я поняла, что Вера контролирует всех… Вообще всех, включая Вадима.

Или всё-таки нет?..

В какую историю я вляпалась с разбега!.. Мать моя — женщина… Крылов со Степановым не в курсе и не помогут. Никто не придёт и не спасёт. Я одна, ночью, в лапах фанатика и «недозомби»…

Дикий, ледяной ужас сковал нутро. Убежать — невозможно. И тут, и там снуют «гвардейцы кардинала» — они, как деревянные болванки на ниточках исполняют волю «тихой»…

Я слепо доверилась Чумакову, и вот он привел меня на растерзание мутанту. Великолепное окончание нашей истории. Сейчас она испечёт мне мозг, и я стану, как Вадик… Финита.

— Не сопротивляйся. Дай Вере достучаться до тебя. И у нас появится шанс… Поверь мне, Варенька… просто, поверь мне… — Вадим на секунду остановился, развернулся лицом, положил руки на мои пылающие щеки. — Мне очень нужно, чтобы ты мне верила. Это всё ещё я. И делаю это по своей воле. Без тебя всё развалится. Вот увидишь, ты поймёшь.

— Не верю, — расстроилась я. — Хочу, но не получается… Ты ведеёшь себя, как сумасшедший.

В абсолютном молчании мы спустились на цокольный этаж. Спокойно миновали пост охраны со спящим дежурным. Звенящая тишина и пустота стерильно-белой лаборатории заставила меня съёжиться.

Несколько однотипных дверей — Вадим открыл их магнитным ключом — и вот мы стоим у большого, стеклянного аквариума с кучей трубок, ящиков и датчиков. В центре сидит Вера. Абсолютно по-людски, скрестив ноги, как йог. Ярко-зелёные глаза провожают каждый мой жест.

— Ты должна позволить, — рука Чумакова легла на плечо, но вместо успокоительного поглаживания, я ощутила холодную, гранитную тяжесть.

Неведомая сила склонила меня к земле. Казалось, ноги вот-вот провалятся сквозь плитку. Пространство стало шатким и обволакивающим. Белёсый туман комнаты поплыл перед глазами. Всё смешалось в неистовом мельтешении.

— Нет, не так. — Захрипела я. Липкая струйка потекла по подбородку, я утёрла кровь и уставилась на «тихую». В её глазах поселилось беспокойство.

Пространство, что ещё секунду назад кружилось, резко встало на место, и ноги подогнулись. Я завалилась на пол, как жук-переросток.

— Я тебе не враг, — заговорила она губами Чумакова. Тот закрыл глаза, сжал мою руку, и меня мгновенно замутило. — Мы хотим показать новый мир… Ты — его часть. Ты — наш спаситель. – Рот девушки двигался синхронно с обескровленными, синюшными губами Вадика.

Речь текла так мягко и связано, оглушающе успокоительно. Она баюкала, уносила в сонное оцепенение… Пока я не осознала, что слова звучат у меня в голове. На смену страху пришла глухая ярость. Я отвернулась и закричала, что есть сил: «Нееееет! Я не позволю! Не пущу…»

Боль обожгла виски. Сознание помутилось. Вспышка ослепляющей темноты, и пространство замерцало передо мной — «аквариум» с датчиками, их мерный треск, мои руки у лица и орущая, окровавленная Вера… На миг всё исказилось, разлетелось на осколки. И вот я сижу в позе лотоса и смотрю на Вадика её глазами… Мне больно и страшно. Я не понимаю, где очутилась.

Секунда дезадаптации, тошнотворное мельтешение. И вот я уже внутри Чумакова — растерянно верчу головой, туда-сюда. Рядом лежит моё тело, облачённое в нелепый, огромный свитер. Ноги кажутся такими тоненькими, а губы — серыми. Кровь из носа пятнает белоснежный кафель.

Снова вспышка. С трудом я поднялась с пола. И мир замельтешил, закрутился волчком. Уши заложило.

Я смотрела на ёлку за КПП слепыми глазами дежурного и почти не различала веток сквозь запотевшие очки. Во рту карамелька. Скоро смену сдавать. Жизнь прекрасна.

Щелчок — и вот я в комнате отдыха, рассматриваю голую барышню.

Десятки, сотни переключений, таких стремительных и болезненных — я пялюсь на жирную, обнаглевшую белку полусгнившими бельмами подзаборного зомби. Иссохший рот наполняется слюной. Челюсть клацает в предвкушении, но белка уклоняется от неловких взмахов, и вот я лечу вниз, на лёд, гогоча от бессильной ярости.

Когда кружение остановилось, Вадим поднял меня с пола, кое-как усадил на стул и налил воды. Руки и ноги не слушались.

— Слишком большая нагрузка. Больно. — Писклявый, детский голосок пробился в голову, послышался резкий смешок, так похожий на кашель пуделя. — Получилось. Вадик. Получилось!..

Я собрала все силы, но ватный, непослушный язык не желал ворочаться. Вместо гневного возгласа вышел гулкий неприличный звук.

— Ты можешь общаться безмолвно, — Вадим растирал кровь по лицу, поливая влажные салфетки белёсой перекисью. – Сейчас мы тебя подреставрируем… Не вертись. Да что ж такое!..

— Ты хотела меня захватить!!! — Возмутилась я. И поняла, что не проронила ни слова. – Это что за вторжение «Похитителей тел»?.. Заменить меня решили? Сговорились, да? – Я зло уставилась на Чумакова и поспешила отвесить ему пинка, но конечность предательски не послушалась.

— Нет. Отрицаю. — Изумрудные глаза Веры вспыхнули гневом. — Ты чуть не убила меня! Вадик, скажи ей!

Чумаков вздохнул:

— Не ссорьтесь, девочки.

— Что это было?! — Воскликнула я.

Челюсть выбивала дробь. Слипшиеся от крови волосы обвисли и неприятно холодили щёку.

— Теперь ты можешь управлять зомби, вселяться в живых и видеть их глазами. Первая ступень пройдена. Осталось научиться делать это незаметно. – Вздохнул капитан, и продолжил приводить меня в порядок. - Пока ты отключаешься в процессе… Это не очень хорошо. Но всё приходит с опытом. Измененный «троян» и смерть открыли в тебе способности, сходные с даром «тихих». Но они никак не желали проявляться… Поэтому, пришлось прибегнуть к этой уловке.

- Ты. Называешь. ЭТО. УЛОВКОЙ?!! – Взревела я. – Да я тебе этот тампон в задницу затолкаю… Прямо через твой поганый, лживый рот!!! – Я вырвала скомканную салфетку из рук Вадима и претворила свои угрозы в жизнь.

- Вот. – Безмолвно вздохнула Вера. – А ты говоришь, что мы агрессивные. Опасные. Отрицаю. Варю нужно изолировать.

- Прости меня, - Чумаков барахтался под градом моих ударов. – Ай, больно же!.. Ухо! Ай. – Я же с яростью берсерка пинала и материла его, пока силы совсем не иссякли.

- Ты взяла контроль над Верой, а потом и надо мной. Понимаешь? – Спросил Вадим, как только я угомонилась и обессилено свернулась калачиком у стула.

- В бошке у зомби, как насрано. – Всхлипнула я. – Знаешь, сколько их было, мммм…чудак ты эдакий?

- Они осознают себя. Ты же видела, да? – В глазах у Вадика зажёгся тот самый огонёк. – Они не безмозглые. Не гнилые болванки, Варя. Просто ярость заполоняет всё пространство их психики. Пройдёт время, и они поменяются. Как Вера.

- Эти – нет. – Запротестовала девушка. – Они топливо. Солдаты.

Но Чумаков лишь отмахнулся:

- Пути природы неисповедимы. Это таинство, - почти просиял он.

- Так… Я понимаю, к чему это всё. – Резюмировала я. – Но в душе не разумею, чего вы от меня хотите?..

- Чтобы ты тренировалась. – Ответила Вера. – Откликалась на зов.

- Чтоб ты вывела Крылова на чистую воду. – Кивнул Вадим. – Ему дела нет до зомби и их нужд…

- Мне, честно говоря, тоже, - сморщилась я. – Пусть хоть всех перебьёт. Спасать нужно живых… Вакцина, бессмертие – вот это я понимаю, цель. А нянчиться с зомбаками… Вадик… Тебе лечиться надо.

- Ты поймёшь. – Откликнулась «тихая». – Сама всё увидишь в нём… и поймёшь, какой он...

- Крылов, - на всякий случай робко пояснил капитан.

- А ты у нас заделался переводчиком с «зомбического»? – Закатила глаза я.

- Понимаю, это сложно так с хода осмыслить, - терпеливо обнял меня Чумаков, и я резко скинула его руку. – Майору об этой ночи рассказывать нельзя. Это не надёжно. Понимаешь, что будет, если Крылов узнает о твоих способностях? Скоро, при должной тренировке, ты одним движением пальца соберёшь себе армию зомби… Таким образом, можно оборонять убежище, собирать припасы, путешествовать безопасно. Способности развиваются, Варя. И не ясно, во что это выльется у тебя. Ты опасна для Станислава. А сколько ещё таких иммуноустойчивых бродит по земле? Сколько ещё из них заразится изменённым «трояном»? Как много вариаций возможно в природе? К каким мутациям и способностям это приведёт?

- А от меня-то вы чего хотите? – Взмолилась я.

- Чтобы ты спасла Веру, когда нас поведут на штурм… - Округлил глаза капитан. – Свергнуть власть Крылова. Создать новое общество, где люди и зомби живут в мире.

- Высшие зомби, ты хотел сказать? Потому что низшие – не самые приятные ребята. Они считают нас едой, - нахмурилась я.

- Размножение. Не питание. – Буркнула Вера. – Когда высших будет достаточно, укусов не последует.

- Ах, вот оно что… - Возмущение захлестнуло меня бурлящей волной. – Их ещё не достаточно?

- Эволюционно, мало, - покачала головой «тихая». – Отсев жёсткий.

- Ей нужен второй. – Вадик терпеливо беседовал со мной, как с разбушевавшейся пятилеткой. – Такой же, как она. Он в бункере.

- И что? – Наклонилась я к Вадику, изображая доверительную беседу.

- Они новые Адам и Ева. – Пояснил Капитан. – За ними будущее. Некротики – промежуточная или вообще тупиковая форма развития зомби. Высшие «тихие», такие, как Вера, живые. Они вынашивают и воспроизводят потомство. И они не желают нам зла.

- Рассказывай, - утёрла я нос. Кровь никак не унималась, не смотря на перекись.

- Вера всё сказала. Варя всё увидела. – Голос «тихой» наполнил моё сознание, и голова снова заболела. – У нас гости.

Дверь с грохотом отварилась, и на пороге показалась неизменная парочка – Степанов с Журбой. Лицо "чекиста" перекошено яростью.

- Хорошо сидите? – Заревел майор. Дуло винтовки упёрлось в грудь Чумакову.

- Ты в порядке? – Журба протянул мне ладонь и легко, как пушинку, поднял на руки. Ноги меня категорически не слушались.

- Чумаков, если ты сейчас же не объяснишь внятно, что здесь происходит, я с радостью тебя пристрелю, - мгновенно «вспыхнул» Степанов. – Какого черта тут всё в крови? Вы свинью резали?

- Всё нормально, - подала я голос. – Не нужно больше смертей. Вадим хотел, как лучше… Я в порядке.

- Ну, да. По моське твоей разбитой вижу, как прекрасно вы пообщались!.. – Рявкнул майор.

- Дайте мне минут десять, и я всё объясню. – Пообещал Чумаков. – Можете взять меня под стражу. Я сам сдамся. Моя миссия выполнена, а совесть чиста.

- О, избавь меня от этой высокопарной чуши… - Закатил глаза «чекист» и заломал капитану руки. Тот не сопротивлялся. Он покорно присел на колени, пока Журба держал его на «мушке».

- Пообещайте мне, что Крылов ничего не узнает… – Сморщился Вадим. – Вы же понимаете, что с ним не всё гладко? Это наши дела, внутренние. Сами и разберёмся, как семья. А Вера позаботится, чтоб никто нас ему не сдал.

- Наша «малютка» подросла? Скоро в «универ» поступит? - Усмехнулся Степанов. – Варя? Что ты скажешь?

- Я Верю Вадику… Хоть и сделал он всё через жопу. – Устало вздохнула я. — Не нужно его «паковать», он сам пойдёт...

— Подтверждаю. — Тонкий голосок Веры последний раз вспыхнул в голове, и я тут же его погасила усилием воли.

— Идддддыыыыиииите. Пора, — с трудом она выдавила вслух и подмигнула мне, очень по-человечески.

Глава 45: Благими намерениями

Спустя неполный час я отмылась от запёкшейся крови и уселась на кровати с полотенцем на голове. Вадик тоже привёл себя в порядок по приказу майора. Тот не хотел вызывать подозрений при плановом обходе.

Ежедневно, в семь утра, с самого начала «вспышки» верные «гвардейцы» Крылова стучатся в комнаты, вызывая жителей на поверку.

Мера, призванная снизить напряжение и риски, на деле стала лишним инструментом контроля.

По мнению Журбы подобные телодвижения абсолютно бесполезны, но Станислав Георгиевич не упускал своей выгоды ни в чём.

«Больше знаешь, крепче спишь… — Передразнивал «великан» известную пословицу. — Что мы, сами не в состоянии обеспечить безопасность?.. — Ругался он, ставил размашистую закорючку в табель и выпроваживал непрошенных гостей восвояси. — Как в казарме живём. Побудка-отбой по расписанию… А главное, ни одного превращения обходами пока не предотвратили».

Майор доверял Вадиму и решил не держать его в наручниках. Бдительный Журба ни на шаг не отходил от капитана. Его ни на минуту не оставляли одного, обращались с ним довольно сухо, и всё же было очевидно, как «чекиста» съедает любопытство.

О, как я его понимала!.. Общение с Верой нисколько не приоткрыло завесу тайн. Наоборот, многие вещи, что долгое время казались стабильными и понятными, терялись на фоне новых вводных. Если «зомби тоже люди», гуманно ли их убивать не в целях самообороны? Ощущают ли они боль? Майор не раз говорил, что единственной мерой, способной снизить напряжение в мире, станут массовые зачистки.

Буквально, шмалять направо и налево из крупнокалиберных орудий, а потом расчищать техникой завалы и сжигать тела. Это «Омон» и проделал в ближайших окрестностях. Волна живой мертвечины заметно поредела. Но со временем на место старых, всегда приходят новые.

Зомби безошибочно мигрируют туда, где есть живые. Они терзают, калечат, отравляют своим гниением почву и воду. Запугивают. Заставляют ничтожного, хрупкого человечка забиться в норку. Столь стихийной, необъяснимой силе невозможно противостоять гуманно…

Всегда казалось, что прикончить зомби — значит, подарить ему последнюю милость. Ведь он сам страдает — вечно голодный, злой и неприкаянный… А теперь попасть под раздачу могут и разумные существа, цели которых полностью совпадают с нашими — они просто хотят выжить, закрепиться в новом мире, найти своё пристанище. Но много ли таких, как Вера? Не думаю. Сколько боли и смертей ещё предстоит пережить, прежде чем человечество придет к стабильности…

Как быстро бы не шла эволюция «некросообщества», пустых, переполненных голодом болванок, несоизмеримо больше. Но это даже логично. Во все времена, в любом социуме голос мыслящих тонет в крике неосознанной, кровожадной толпы. Не это ли доказательство их «человечности»? Искаженное, странное… и такое неотразимое.

Некротики регулярно угрожают нашему выживанию… А значит, их нужно прикончить. Они же двигают эволюцию своего вида и несут в себе ген бессмертия, приближая человека едва ли не к богу… Чего только стоят вновь открывшиеся у людей сверхспособности. И чтение мыслей – не последняя из них, держу пари. Такая вот дихотомия.

Степанов разглядывал Чумакова исподтишка — как терпеливо тот всматривался в окно в ожидании Михал Михалыча. Как нервозно теребил тонкую ткань брюк. Как неистово комкал белоснежный платок в своих скрюченных пальцах.

Всё в Чумакове выдавало его беспокойство. Такой невозмутимый капитан за одну ночь превратился в напуганного, растрёпанного мальчишку. Чего он так боится, и что предшествовало нашей встрече?

Полиграфолог Степанова нисколько не удивился, когда тот позвонил ему в полшестого утра. В шесть он уже топтался на пороге с ноутбуком и прочими прибамбасами:

— Да случится таинство допроса! — Пошутил он. И с недоумением уставился на Вадима. — Это тебя, что ли, в жареном подозревают?

— Михалыч, запомни. Тебя здесь не было, — улыбнулся Степанов. — Чумакова тоже. Всё, что происходит в «бойцовском клубе», остаётся за стенами «клуба». Фирштейн?

Полиграфолог коротко кивнул:

— Это дело известное.

Он деловито размотал провода и выставил датчики. Когда последние приготовления подошли к концу, Михалыч присвистнул:

— Что-то, Вадик, с пульсом у тебя беда. Сорок в минуту. В чём душа-то держится? Если кони двинешь, я не виноват.

— Перенервничал, — сморщился капитан. — Не берите в голову…

— Ему бы кофейку да с рафинадом, — упёрся полиграфолог. — Может, оживёт. А то он, как переваренная сосиска. Совсем ухайдокал бойца, Серёга…

— Работай с тем, что есть. — Округлил глаза «чекист». — Все чаи-кофеи и прелести жизни будут после… если ответы мне понравятся…

***

— Итак… В преступный сговор ни с кем Чумаков не вступал. — Степанов по-хозяйски развалился на диване с сигаретой в зубах.

Я, молча, вытащила у него изо рта «раковую палочку» и затушила о портсигар. Открыла окно, вдохнула сухой декабрьский снегопад и ощутила, как меня понемногу отпускает.

— То есть, всё то, что ты наворотил в последнее время, делалось из соображений альтруизма? — Оскалил зубы майор. Вадик кивнул. — «Тихая» тебя не контролирует, на Крылова ты не работаешь, и даже немножко партизанишь против его капиталистического гнёта?

Снова кивок.

— Удивительный дебилизм, Вадик, ты уж прости… — Цокнул языком «чекист». — Ты вообще осознаёшь, какой опасности подверг Варю и всех нас? Крылов мог вас поймать, но это меньшее из несчастий… А если бы Вера желала Варваре зла? Хотела бы захватить власть? Об этом ты подумал?

— Уверен в ней, как в себе. — Покачал головой Чумаков. — Я был в её голове. Видел такое, что выходит далеко за рамки наших мелких, человеческих игр… Бессмертие для всех, даром — байка. Вы же понимаете… Дешёвая уловка. Вакцина и «жизнь ради жизни» тоже не нужны Крылову. Эту чушь он скармливает Свете, чтобы та не сорвалась с крючка. Бессмертие получит горстка избранных. Любые гуманистические ценности — удобное прикрытие… Вы не находите? Промежуточная ветвь некротиков погибнет со временем, а высшие по расчётам Станислава, вообще не должны существовать! — Вадим усмехнулся, но глаза остались грустными. Медово-зелёный, тёплый оттенок радужки мелькнул в ресницах, и капитан устало прикрыл глаза. — Человек предполагает, а природа делает своё дело. Оставшиеся живые станут покорными и подконтрольными, как только речь зайдёт о вакцине или тем более, о бессмертии. Крылов это понимает и двигается к цели последовательно. Я всего лишь дал нам шанс на спасение. Вот и всё… — Чумаков неуверенно пожал плечами, и майор заржал.

- Благами намерениями, - выпучил глаза Журба.

— Хорошо, что вы у меня под колпаком. — Ухмыльнулся Степанов. — От ваших добрых дел у меня мороз по коже. Не ясно, до чего бы дошло, не прибеги я вовремя…

— Кстати… — оживилась я. — Как ты так быстро сориентировался?

— Маячок в обуви. Банальная уловка. Ну, не выйдешь же ты из комнаты босой! — Усмехнулся майор. — Что ты ржёшь? — Лягнул он под столом Чумакова. — У тебя такой же. Я точно знаю все ваши передвижения, и стал особенно щепетильно присматривать за тобой, как только ты зачастил в лабораторию по ночам.

— В ходе «транзакций» я случайно пробился в сознание Крылова. Зацепил поверхностно, по касательной. Была в нём какая-то эмоция, которую я сразу не распознал — может, ликование?.. Картинка, где Станислав Георгиевич навис над… Варей. И там было стремление… Нет, даже вожделение. Ему нужны иммуноустойчивые, и как можно больше. Он хочет Варю, себе. Безраздельно. Таращится на неё каждый раз, а сам представляет, что бы с ней сделал, как препарировал, будь у него власть, нужное оборудование, средства, люди… Многое из того, что позарез ему необходимо, осталось в «Ковчеге». В этом он не врёт. Станислав аккуратен. Он осознаёт, что сейчас не очень силён. Что между ним и иммуноустойчивыми стоят майор, «ОМОН» и «Росгвардия»… Потому он методично создаёт прецеденты. Манипулирует нами.

— То есть, ты считаешь, это он напакостил с вирусом? — Прищурился Журба. — Гарик привел весомый аргумент в пользу естественного происхождения штамма.

— Он по-своему прав. — Нахмурился Чумаков. — Вирус мог мутировать в Вере… Я контактировал с бойцами «Росгвардии», это правда. Но там были Журба, и Степанов, и Дима – никто не заболел. По прибытию меня сразу изолировали. К тому же взяли кучу анализов. Крылов собственноручно следил за процессом, назначал лечение… В общем, вы поняли. Ничто не мешало ему аккуратно изъять образцы и подкинуть их точечно, в нужные места. Остальное сделала природа.

— Дела… — нахмурился Журба.

— Когда я понял, какие чувства обуревают Крылова, я попросил Веру его «прощупать». Её способности куда круче моих… В результате, это длилось не долго, но она увидела опыты по селекции в ходе одной из «транзакций». И смогла показать их мне… Прикладная евгеника — запрещенная наука. Крылов пытался получить живых детей в ходе экспериментов над «шустрыми» и… людьми… — Лицо Вадика сморщилось, а Степанов смачно выругался. — Он не только отбраковывал эмбрионы, полученные искусственным путём, но и ставил опыты, пересказывать которые подробно я, пожалуй, не буду… Из самого невинного - подсаживал эмбрионы от «психотиков» к живым, в надежде, что плод не погибнет. Оплодотворял женщин от «шустрых»… В общем, там мрак…

- Вот, скот… - Сплюнул Журба.

- Фанатик, - содрогнулась я. – Самая опасная категория… Он рассказывал, как сам заразил себя модифицированным зомби-вирусом, чтобы заполучить пси-способности…

- Крылова так просто не взять. Он изъял из окружения всех лишних, но уверен, Варе он не откажет… – Всплеснул руками Вадим. – Вот, если бы ты «посмотрела» аккуратно или вообще, смогла внедриться в его сознание, интересно, что ещё мы бы там нарыли?

- А тебе существующего не достаточно? – Вскинул бровь майор. – Стасик у нас – маньяк… Менгеле недоделанный…

— Эй, притормози, Вадик… Сама я ничего не умею. Всё, что ты наблюдал в лаборатории, произошло случайно, — испугалась я. – Это сделала Вера…

— Пойдём к Хорьку на поклон, — фыркнул майор. — Уж он-то додумается, как тебя прокачать. У него фантазия работает, даже не сомневайся.

— Наркотики не буду… У меня принцип, — запротестовала я.

— Ничего, постепенно втянешься, — гадко захихикал Степанов. – Потом ещё сама просить будешь!..

— Может, вам с Крыловым объединиться? — «Вскинулась» я. — У вас поразительная идиллия в методах работы…

— Станиславу позарез нужен «Ковчег». В этом он не соврал. Там заперт его «нулевой» пациент. Но, держу пари, что люди из «бункера» нам совсем не враги… — Проблеск понимания озарил лицо майора. Он снова зажёг сигарету и отхлебнул добрый глоток эспрессо на ходу. — На наши ПВР нападают союзники Крылова, а не его противники. Байку с «террористами» и противоборствующими силами он нам скормил, чтобы мы ему посочувствовали. Помогли… Сделали всю грязную работенку своими руками и погибли, расчищая путь — к иммуноустойчивым, его наработкам и мировому господству, чем чёрт не шутит?.. Кто будет выше и значимей, чем ученый, подаривший людям бессмертие? — Неприкрыто расхохотался «чекист». — Скорее всего, «нулевого» оберегают от Станислава. Прячут, с начала эпидемии, и теперь говнюк вычислил, где тот находится… Ох… Этот сложный моральный выбор… — Лениво протянул Степанов. — Помочь другу и посмотреть, что будет, утерев при этом нос Крылову?.. Или гипотетическое бессмертие, но не для меня и моих людей? Что же выбрать? Ммммм… Ну, я не знаю.

— И как же мы поступим? — Занервничал Вадим.

— Разумеется, претворим планы Стаса в жизнь. — В голосе «чекиста» лязгнула сталь. — Но будем готовы к любой подлянке, как и всегда. Поднатаскаем Варю в её новых талантах, наведём крепкие мосты с «Росгвардией», чтоб они поддержали нас огнём, если что не так… И будем уповать, чтобы «тихие» в компании гражданки Лопухиной не «апгрейдили» наш локальный «ОПАкалиптец» до вселенских масштабов.

- Вера боится, что Крылов тебя читает, - закусила губу я. – Мог бы ты не попадаться ему на глаза? Сказаться больным или уехать в командировку? – От отчаяния в голову полезли всякие глупости. – Давай, сломаем тебе ногу и закроем в спальне на месяц?

Степанов расхохотался:

- Что ж… С членовредительством или нет, моё мнение насчёт зомби не изменилось… В отличие от Вадика, я не проникся идеей и всё так же считаю, что «гнилушек» нужно отстреливать. – Чумаков поморщился, а «чекист» очень выразительно на него посмотрел - только что у виска не покрутил. - В «транзакции» с Крыловым я вступать не намерен. А если учесть, что наш Менгеле редко вылезает из лаборатории в последнее время, то шанс, что он прочтёт меня – почти нулевой. К тому же, его возможности не безграничны… Не демонизируй. Ну, что он там увидит, какую картинку, как думаешь? Что я стою в лаборатории, напротив Веры? Я там был, и не раз.

Глубокую утреннюю тишину нарушило бурление чайника. Журба зашуршал пакетом и вывалил на блюдо внушительную горку печенья.

- Верно, Паша. Расхомячивай запасы, не жадничай, - ухмыльнулся Степанов.

- Я научу Вас, как заблокировать нежелательные «транзакции». – Кивнул Вадим. Он заварил себе крепкого чая и присел за журнальный столик «по-турецки». – Вера показала мне пару «фокусов».

- Ну, вот, видишь? Бог не выдаст – свинья не съест. Не дрейфи, - «чекист» привлёк меня к себе и аккуратно обнял за плечи.

Природа за окном, будто взбесилась. В нарастающей метели мне чудились размытые силуэты. Зловещие, пробирающие до мурашек тени метались на фоне чернильного неба. Оконная рама хлопнула, я вздрогнула и вывернулась из майорских рук. Дурные предчувствия, одно гаже другого, толпились за спиной, ударяли в колокол. Я решительно захлопнула окно и укуталась в свитер, словно вся эта дрожь – от холода.

Вадик обстоятельно размешал сахар и развернулся ко мне:

- Я проведу тебя к Вере завтра. Возможно, понадобится чуть больше времени. Она пообещала - научить тебя всему, что знает. Ежедневно, в полпятого утра буду ждать тебя внизу.

- Что мы скажем дежурному? – «Упёрлась» я. Страх с новой силой скомкал мои внутренности и закрутил узлом.

- А сегодня что ты ему сказала? – Невинно улыбнулся Чумаков.

- Так, стоп… – Заморгала я. – На посту было пусто!..

- Ну, я, конечно, не супермутант, но тоже кое-что теперь умею… - Заговорчески прищурился Вадик. Самообладание вернулось к Чумакову, и он раскраснелся от удовольствия.

- Вы меня с ума сведёте, - майор широко зевнул и в упор уставился на меня. – Особенно ты.

- Ничего не знаю, - опустила глаза я. – Ты уже изрядно свихнулся, если думаешь, что игры с Крыловым сойдут нам с рук.

- Это называется смелостью, Варя… И верой в лучшее, - лучезарно улыбнулся «чекист». – Всё краше, чем сидеть на попе ровно, покорно ожидая своей участи.

- А что тебе не нравится? – Картинно удивилась я. – Вполне жизнеспособная стратегия, у меня всю жизнь прокатывало… Но всё пошло прахом, когда мы познакомились с Вадиком…

Не сдержав смешок, Журба закашлялся и облился чаем.

- Ну, ладно, - благодушно прогоготал майор. – Самый важный вопрос решили – назначили виноватого. Теперь думаем, как из жопы выбираться будем…

Глава 46: Добровольные пытки

Ровно в четыре «чекист» поскрёбся в дверь тихо, как мышка. За его широкой спиной маячила щуплая фигура Гарика. В руках планшет, через плечо ремешок миниатюрного полевого саквояжа. Бледные щёки раскраснелись, очки то и дело съезжают на бок. Волнение ученого моментально передалось и мне. Под ложечкой заныло в предвкушении чего-то необъяснимо-безумного.

Долгие месяцы апокалипсиса научили меня ни на что не надеяться. Всё менялось по щелчку пальца. Люди уходили – умирали, терялись, творили сумасшедшие вещи.

Нарастающая волна хаоса, как цунами, смыла мой мир. Опоры не осталось. Проще ничего не ожидать – лететь мелкой щепкой в бурлящем потоке, ни за что не цепляться, ни к кому не привязываться… Это разумно, логично, но абсолютно не в моей власти, как выяснилось на практике.

Невыспавшийся, мрачный майор и нервозно-бодрый учёный – такой дуэт способен удивить… Я, молча, пустила гостей в комнату и наскоро натянула свитер поверх пижамы.

- Вайб городской сумасшедшей тебе к лицу, - оскалился Степанов и беззастенчиво порылся в вазе с печеньем. – Фу, какая гадость, - скривился он при виде сырного крекера.

- Позавтракаешь в столовой, - оборвала я нахала и удалилась в ванную с джинсами наперевес. Замок щёлкнул, заглушая смех «чекиста».

Идти куда-то в такую рань вопиюще не хотелось, но я пообещала Вадику. Словно все камни мира навалились на плечи, и я присела на ледяной унитаз. Зевнула. Выругалась. Замёрзшая, босая нога никак не желала попадать в штанину.

- Я тут накидал с собой кое-какие реактивы, - тихонько поскрёбся в дверь Гарик. – Возьму анализы. Сверю данные. Подозреваю, что пси-способности у Вадика связаны с репродукцией в организме особого белка – адренопептида... Мда, так я его и назвал. – В речи проскользнула нотка удовольствия, на грани с самолюбованием. Учёный усмехнулся и почесал небритый подбородок. - Чем больше вещества в крови, тем восприимчивей организм к чужим пси-волнам. Пока не ясно, как именно это работает. Но на химическом и гормональном уровне организм Чумакова функционирует не так, как у среднестатистического человека. При этом, он остаётся живым. Адренопептиды тесно связаны с работой надпочечников. То есть, когда Вадик впадает в стресс, продукция данных веществ усиливается… Но он не превращается в зомби.

- Получается, ты будешь меня запугивать, чтоб мои пси-возможности взлетели до небес? – Я осторожно приоткрыла дверь, стараясь не задеть увлечённого Гарика. – Можешь не стараться, мы все и так на грани нервного срыва.

Майор всхрапнул – то ли рассмеялся, то ли закашлялся.

- Не всё так линейно. – Вздохнул учёный. – Структурные изменения в организме происходят не у всех, даже при необходимом пассивном наличии «трояна» в крови. Кто-то остаётся невосприимчивым к пси-волнам из-за малого количества адренопептидов. А кто-то, как Вадик, превращается в универсальный ретранслятор.

- Поясни. – Нахмурился Степанов.

- Ну, в теории, мы все заражены. – Пожал плечами Изотов. - Вирус отлично передаётся воздушно-капельным путём, но необратимые изменения несёт лишь при контакте через кровь и слизистые – укус, незащищённый секс, переливание крови от здорового к больному, перинатальный путь (от матери к плоду).

- Секс? – Усмехнулся майор. – Оставь свои фантазии, Гарик… фу… Боже… Всегда знал, что ты не от мира…

- Многие из популяции были укушены, но забраться в мозг другому могут не все. – Ученый лишь отмахнулся от гадкого подкола. Казалось, никто не способен сбить его с толка, когда речь шла о любимом деле. - Я проводил кое-какие тесты с Верой. Двое из десяти заражённых, продолжают себя осознавать и контролировать в момент транзакции, как и сам Чумаков. Он, напомню, получил «троян» активным путём, через укус, но организм смог подавить реплики вируса, и тот остался в спящем состоянии. При том, Вадик может проникать по собственному желанию в сознание «тихой», связываться с ней, а другие нет. А ты, Варя, вообще иммуноустойчива. Это значит, что вирус полностью разрушается твоими клетками крови. То есть, в тебе «трояна», возможно вообще нет, но ты при этом взяла под контроль Веру, а вместе с ней ещё пару десятков людей и зомби в радиусе километра. Как это понимать? – Тряхнул «жидким» хвостиком Изотов, и очки снова съехали на бок.

- Как? – Поёжилась я. Незримая сила сжала желудок, и меня затошнило от ужаса.

- Скажу очевидное. Твой организм в ответ на вирус стал продуцировать какие-то гормоны или белки. Нервная и эндокринная система поменялись. – Грязновато-карие глазки Гарика азартно вспыхнули, и по стеклу пробежал жутковатый отблеск. – Ты тоже перестала быть человеком в общепринятом смысле. Твоё тело работает иначе. Это новый виток эволюции, мы в шаге от прорыва. Понимаешь? Вы с Верой – две грани одной медали. Только ты со стороны людей, а она – зомби. Параллельные ветви развития двух близких, но разных видов. Это преступно, что Крылов не даёт НИИ возможности — самостоятельно исследовать девочку. Вместе мы могли бы добиться лучших результатов…

— Ему по боку твои «результаты», — устало улыбнулся майор. — Он держит Веру в заложниках. И Варю, и Вадима. Он не хочет делиться, не будь наивным. У него уже давно все просчитано. В уравнении не хватает лишь «нулевого» пациента, и план заработает в полную силу… А ты всё о каких-то прорывах грезишь…

Гарик вздохнул, приоткрыл рот, чтобы парировать, но устало махнул рукой.

- Вооот, то-то же… - Протянул Степанов. – Умнеешь на глазах.

***

Ровно в половину пятого мы вышли в пустое фойе и наткнулись на скучающего Вадика. Он молчаливо перетаптывался у двери с незажжённой сигаретой в зубах. Серый, усталый, потерянный.

— А камеры? — Прищурился Изотов, «стреляя» подслеповатыми глазами по сторонам.

— Перезагружаются. – Вздохнул Чумаков и скомкал папиросу. - Веник с Ивановым постарались. Серверную охраняют бойцы «Росгвардии». Ну, они и сдали Диме «по-свойски» все «адреса, явки, пароли». Обычно перезагрузка системы безопасности занимает не больше нескольких минут. Но ушлый Веня нашел способ «продлить» процесс. Теперь, пока они разберутся, что к чему, пройдёт не меньше недели. «Сервак» не просто повис, он вымер к чёрту… Тем временем мы сможем закончить дела. А уж с людьми проблем нет. – Капитан лукаво подмигнул и скромно указал на храпящего дежурного. Его напарник устроился на груди у товарища и нараспев свистел заложенной ноздрёй.

- Буду звать тебя при бессоннице, Вадим-Снотворец, - прошептала я. – Какие сладкие малыши… Сердце щемит. Обнялись…

- Вы не перестаёте меня удивлять, - искренне восхитился майор. – Думал, что от Вени не будет прока… Только продукты переводим на этого болтуна… А аппетит у него – дай, Господи…

- Потопали. Время не ждёт. – Забеспокоился Гарик. Он аккуратно обогнул стойку ресепшн, уверенно толкнул дверь и задохнулся от морозца. Сухой буран завывал, крутил позёмку, пробирал своей «смертной» песней до самого нутра.

Вадик, одетый почти по-летнему, бесстрашно увлёк меня наружу. Я поёжилась. От страха или от холода – так ли важно?

***

Кусачая снежная крупа сыпалась за шиворот, пока мы «огородами» пробирались к лаборатории. Январь выдался промозглым и трескучим.

Конопатый караульный без вопросов обесточил камеры и открыл калитку КПП, утирая бушлатом раскрасневшийся нос:

- Вера ждёт.

- Вот это сервис, - поцокал языком Степанов. – Расцеловал бы нашу девочку при встрече, да она не позволит.

- Не переусердствуйте, - запыхался Чумаков. – Вера не жалует юмор… это так, к сведению. Её психика заточена на правду и здравый смысл. Она более линейна, чем Вы привыкли…

Беззвучные и серые, как тени, мы пробрались по коридорам и, щурясь, вышли на слепящий свет. Тяжёлая, кодовая дверь захлопнулась с гулким щелчком. Я невольно вздрогнула. Гарик расплылся в радостной улыбке. Степанов попросту оскалился, как гиена.

Чумаков ещё сильнее побледнел, а глаза его медленно приобрели тот самый, пугающий изумрудный оттенок.

- Ты как себя чувствуешь? – Потрепала я капитана за рукав, но тот не заметил.

Вера всё так же сидела по-турецки в центре своего «аквариума» и, не мигая, таращилась на Вадика:

- Все в сборе. – Звонкий девичий голосок разбил тишину на сотни острых осколков, врезался в виски, забегал мурашками по шее. Затылок мгновенно похолодел, а ноги стали ватными.

- Говори вслух, это важно. – Мягко прошептал капитан, и девушка кивнула. – Ей причиняет боль твоя речь. Варе нужно время…

Майор подхватил меня под локоть и усадил на стул. Голова закружилась. Скользкий туман наполнил гортань, разлился в груди – казалось, он растворяет все опоры и блоки, и вот-вот я сложусь, как карточный домик у ног своей невольной мучительницы.

Раскосые глаза «тихой» буравили меня, наводняли сознание образами.

Цветное мельтешение вызывало приступ дурноты. Я то включалась в реальность, то корчилась на грани обморока, но всё время чувствовала, как горячая ладошка Степанова сжимает мою.

- Не бойся, Варя. – Нараспев заговорила Вера. - Тебе не обязательно бояться. Страх – это базовая настройка. Но мы пойдём глубже. Ты всё поймёшь, рано или поздно. Твой страх делает тебе плохо. Не я. Ты должна стать легче. Вадик, скажи ей.

Но Чумаков промолчал. Его зелёная радужка словно отпечаталась на внутренней поверхности моих век. Я видела его даже с закрытыми глазами – этот испуганный взгляд, полный надежды. Пара секунд, и образ пропал, уступая место истерике кружков и точек.

Я заскрежетала зубами, пытаясь расслабить челюсть, но тщетно. Виски сдавило болью.

- А можно погасить свет? – Заскулила я, чувствуя, что вот-вот завалюсь в обморок.

Внезапно, стул ушёл из-под меня, но я не упала, вопреки ожиданию… а очутилась на коленях у Степанова. В нос ударили запахи кофе, мятного леденца, вчерашенго одеколона и (едва уловимо) пота. Даже сквозь свитер я ощущала, как колотится его сердце.

Горячие ладони осторожно легли на веки:

- Просто доверься мне, ладно? Хоть разок…

Приятное тепло разлилось по лицу. Пальцы майора изредка подрагивали. Жар чужого тела возвращал меня к реальности, заземлял, успокаивал.

Яркие блики завертелись перед глазами, и я усилием воли вернулась в собственную голову, отдышалась. Вера, не мигая, всё так же пялилась на меня.

- Стоп. Хватит. Дыши.

- Что ты со мной делаешь? – Мягкий, как устрица, язык никак не желал ворочаться.

Степанов встревоженно рассматривал меня, пока Гарик возился со склянками прямо на сияющем белизной кафеле.

- Не я. – Замотала кудрявой головкой Вера. – Тело. Твоё. Собственное. – Речь девушки звучала звонко и отрывисто. – Адреналин.

Меня била дрожь. Ноги сводило судорогой.

Рука «чекиста» мягко легла мне на плечо:

- Спокойнее. Сейчас Гарик тебя расслабит.

- Не понимаю. – Едва ли не заплакала я. Картинка перед глазами задрожала, и на меня лавиной обрушились блики… Как горох, казалось, они били по глазным яблокам, кололи их изнутри. - Снова это чёртово «конфети»!.. Что я должна сделать? Просто нет сил. Я сгораю изнутри.

- Открой глаза и смотри на меня, - в голосе девушки послышалось напряжение. – Не закрывайся. Выдерживай контакт.

Мучительная боль, будто глаза жгут калёным железом.

- Сделай что-нибудь, скорее… Шевелись, Гарик, она же сейчас отключится. – Степанов обхватил меня крепче, и лишь благодаря его настойчивости я не завалилась навзничь.

- Пожалуйста, только не останавливайтесь. – Прохрипел Изотов. Руку пронзила вспышка боли – игла проникла в вену. – Нужно замерить показатели, и от этого уже танцевать дальше.

Он подключил какие-то датчики, руки беззастенчиво скользнули под свитер, но мне уже было всё равно.

- Не переусердствуй, - не хотя буркнул майор.

- Гарик знает своё дело, - показала острые зубки Вера. – Он молодец.

Секунда, и я сползла в медвежьи объятия «чекиста». Мир вокруг закачался, как лодка. Плавно и неспешно. Водопад бликов иссяк. Уставшее сознание с благодарностью погрузилось в темноту.

- Только не сопротивляйся, - голос Вадика прогремел у меня в голове. – Всё будет хорошо. Я обещаю.

***

Неделя пролетела, как в тумане. Ночи стали беспокойными. Мне постоянно снилась Вера, эта чертова белая комната и хоровод огней. Просыпалась в поту. Иногда с окровавленной наволочкой. Головная боль стала постоянным моим спутником. Настойка майора не помогала, а лишь усугубляла ситуацию.

Впрочем… Как и его неутешительные попытки сблизиться. Неосторожные прикосновения, случайные объятия – он явно хотел поговорить, но обстановка не располагала. Никогда ещё я не видела майора таким растерянным.

Неотвратимость штурма проявила в нём до отказа все самое дурное – упрямство, категоричность и желчность стократно усиливались бессонницей. Мы часто засиживались за полночь, но, благо, Журба, не оставлял нас наедине.

Я ловила на себе задумчивый взгляд Степанова, будто тот прикидывал, «читают» его или нет. Тогда он ухмылялся, почти зловеще:

- Ты же знаешь, о чём я думаю? – Обжигающий взгляд пробегал от лица вниз, и я неловко куталась в рубашку, отчего майор неизменно приходил в восторг. – Но вряд ли понимаешь, чего я хочу… - Свистящий вздох. Звучало почти скабрезно, особенно в свете минувших событий.

Мы так и не прояснили отношения – не осталось сил. Время поджимало. Да и я не давала «чекисту» шансов – заговорить о наболевшем. Всё внимание отнимали эксперименты с Верой.

Я не знала, о чём он думал. Но иногда, в минуты полной расслабленности, до меня долетали обрывки чувств, как сквозь ватную завесу – сожаление, гнев, тоска, замешательство перемежались в нём с точками безусловного тепла...

Огромное внутреннее пространство занимала напускная расслабленность – словно сытый котяра вытянулся на подоконнике в жаркий полдень. Оно соседствовало с фантазиями и похотью… Добираясь до этого пласта я неизбежно краснела, будто подглядывала за «чекистом» в душе. Дальше шёл долг, тяжелый, как гранитная плита и стабильный, как последнее пристанище... За ним принципы, жгучие, как дикий плющ – они опутали надгробие, взрезая глухую тишину навязчивым, скорбным шелестом… А дальше – тьма. Что за ней, не известно. Противоречивые чувства, как и сам их обладатель. Не было там лишь страха и сожалений, словно майору они вовсе не доступны.

Чужие эмоции накатывали на меня исподволь. Я едва ли могла это контролировать, а потому совсем замкнулась. Упражнялась, как хотела Вера, но так и не смогла до неё достучаться.

Наиболее устойчивая связь установилась лишь с Вадиком. Иногда он пробивался ко мне без стука, но я не протестовала. Его тёплый, уже родной голос заливал серебристой дымкой внутренний мрак. Успокаивал меня. Мы часто перекидывались парой фраз в общем молчании, безмолвно, даже без зрительного контакта. Но майор, как задницей это чуял, и косился на меня с подозрением.

Я стала вялой и раздражительной. Павел – ещё более молчаливым и грузным. А привычная бравада Степанова уступила место фатализму.

Атмосфера в общежитии и так добавляла нервозности – МамаСвета попала в лазарет в понедельник вечером, а к утру двое внуков и невестка присоединились к ней. На жизнерадостном Петренко лица не было. На этой почве Вадик ещё больше замкнулся. Глубокая морщина залегла меж бровей, отчего он казался старше и агрессивнее.

Крылов посетил нас ближе к среде, причём лично. Филигранно выждал время и предложил назначить вылазку к двадцатым числам января. К тому времени новый «троян» начал косить «Росгвардейцев». Тянуть дальше нельзя. Даже я это понимала.

- Сколько бы не было охраны в бункере, перевес на нашей стороне, - промурлыкал он, с комфортом устроившись на кожаном диване майора. Рука с перстнем баюкала чашку кофе. – Держу пари, враг уже в курсе, что Вера у нас. Но даже если им донесли… хм… - Породистое, холеное лицо сморщилось от горечи. Станислав взял стакан с водой и запил эспрессо. – Они не знают, как возросли её пси-способности. А ещё даже для меня оказалось сюрпризом, что она разумна… надо признать… Девочка интересна.

- Что с ней будет после штурма? – Задал вопрос в лоб Вадик. Он мрачно разглядывал Крылова – ему явно не нравилась эта бодрая приподнятость и нарочитая простота.

- Она останется моей гостьей, - пожал плечами Крылов. – А есть иные варианты?

- Ты хотел сказать пленницей, в лаборатории… - Хмыкнул «чекист». – А Варя? Вадим? Ммм? Что будет со всеми нами?

- Вы вернётесь в НИИ. Мы продолжим наше сотрудничество. ЦКЗ под моим чутким руководством продолжит исследования. Мы нужны друг другу… и полезны. Разве нет?

Ледяная волна накрыла меня с головой. Я чётко ощутила, что Крылов врёт. Так нагло и складно, что я задохнулась от возмущения, но вовремя прикрыла это кашлем. Вадик бросил на меня отрывистый взгляд, и я поняла, что он солидарен.

«Хоть бы кровь носом не пошла, - мелькнул в голове лающий смешок. – Расслабься».

***

Неделя подошла к концу, но дальше чтения мыслей мы так и не продвинулись.

Гарик не скрывал раздражения – майор строго-настрого запретил ему использовать препараты для расширения сознания, тем более что предыдущие эксперименты не прошли гладко.

- Варе нужна ясность мышления, - настаивал он.

- Вам откуда знать? – Огрызался Изотов.

Меня всё время сбивали чувства - острая, щемящая тоска Чумакова, упрямая, немного звериная страсть Степанова, горькое на вкус разочарование Изотова… Только Вера не фонила ничем… Словно чувства не были ей доступны. На излёте недели я, наконец, решилась посетить её бокс в одиночку.

- Ты уверена? - Степанов невзначай коснулся руки, и меня прошибло «электричество». Я отдернула ладонь, возможно, слишком резко, и он нахмурился.

Неприятный туман поплыл перед глазами, я покачнулась, но майор меня удержал.

- Плохи дела… Да ты с ног валишься. – Вздохнул «чекист» и попытался приобнять. Ладонь так привычно легла на талию, в голове забряцали латунные молоточки.

Поток обрушился на меня исподволь, будто «КАМАЗом» придавило – раздражение, сексуальное желание, сочувствие, беспокойство, любопытство…

- Не трогай! – Сипло выдавила я. – Мне слишком дорого даются твои чувства…

- Я только хотел помочь…

- Всё равно.

- Ладно… недотрога… - Улыбнулся майор уголком губ. - Ты меня пугаешь…

- Ой, не ври, - отдышалась я.

***

Гарик давал мне миорелаксанты и ноотропы перед вылазками. Но мой разум сопротивлялся. Вере так и не удалось пробиться ко мне. Тот, самый первый, болезненный, но удачный опыт слияния сознаний не повторился. Только голова гудела и кровь шла носом.

- Страх. – Нараспев повторила «тихая». – Вы люди слишком много чувствуете. Слишком боитесь. Слишком привязываетесь. Слишком держитесь за привычное и друг за друга. Даже Вадик…

- Попробуй ещё раз, - раздражённо буркнула я. – Ну, не выходит у меня ничего самостоятельно. Это как ключ в замок зажигания вставить!.. Ты помнишь, что это такое? Твой разум что-то «переключил» во мне тогда…

Вера кивнула:

- Эмоции надо изъять. Я не могу пройти. Бьюсь в стену. Больно. – Она изобразила удар о невидимую преграду и потёрла лоб.

- Это невозможно, - покачала я головой. – Только если Гарик правильно меня обдолбает. Но грань тонка… И Степанов против. Честно говоря, я тоже.

- Успокоительное? – Вера наклонила голову на бок, и медные кудри сползли по бледному предплечью. – Наркотики – нет.

- Время!.. – Растрёпанная голова Журбы появилась в проёме. – Степанов отчитался, что Стас уже проснулся и «вытирает» диваны в кабинете у Ланки… Не ровен час, наведается сюда… я бы не рисковал…

- Иди. – Кивнула «тихая». - Упражняйся днём, как я учила. Выкинь из себя… хм… слишком человеческое. И попробуй пробиться к Вадику. Или майору… Учиться нужно на простом. Ты должна контролировать мысли, а не они тебя. Входи сама. Не пускай в себя.

- Ага. Как же… Легко сказать, когда чёткого алгоритма нет… - скривилась я, увлекаемая Журбой в темноту коридора.

- Это как дышать, - послышалось вслед.

- Пятой точкой… - закончила я мысль шёпотом. – Проще простого… чего уж там…

Глава 47: Сюрприз-сюрприз!

Время неслось неумолимо. Крылов с Изотовым продолжали «натаскивать» Веру. А она обучала меня. Не очень успешно, нужно признаться. Процесс шёл, но крайне медленно, и это рождало дополнительное сопротивление.

- Просто ты слишком добрая и правильная, - пожал плечами майор, не без досады. – Таких поискать…

- Дело не в доброте. Вера говорит, что я – ссыкло, вот и весь секрет. И всю жизнь была такой. ­- вяло усмехнулась я.

Глухой вздох Вадика выдернул меня из раздумий:

- Ты не нападаешь, а защищаешься. Чтобы проникнуть в чужую голову, нужно хотеть там быть. Здоровая агрессия… Если желаешь, «любопытство», в тебе этого нет, причём напрочь… Это и усложняет дело. Зверь в тебе спит. Он не хочет территорий, не жаждет ресурса – только спокойствия…

А вот в Крылове агрессии было, хоть отбавляй. Иногда я ощущала, как разум блокировал его попытки – считать меня, как книгу, и это не мало раздражало.

Тогда я поделилась этим с майором:

- Ты бы не попадался ему на глаза лишний раз… Вдруг, алгоритмы Вадика дадут сбой, и Стас прочтёт тебя?.. Не боишься?

- Это как с «тихими», - замотал головой Степанов. – Холодный разум, и всё шито-крыто. Ничего нового.

- Твоя самоуверенность нас погубит. Я же тебя читаю!.. Всё, как на ладони.

- Потому что я этого хочу, - оскалился «чекист». – И не сопротивляюсь. Тебя я люблю и ценю, Варя. А Станислав меня раздражает. Такой фактор ты берёшь в расчёт?

Я покраснела, и зоркий майор это заметил. Расплылся в белозубой улыбке, как чеширский кот – во все сто тридцать два резца.

- Хочу, чтобы ты доверяла мне, Варя. А ты куксишься. – Резюмировал он. – Когда мы штурмуем бункер, нам понадобится эта связь, держу пари. И сейчас я впускаю тебя намеренно, «натаскиваю» твой разум на свою волну, чтобы ты безошибочно меня запеленговала… Будто мы и без этого недостаточно связаны эмоционально. Не все же сливки Вадику… - «Чекист» привычно ухмыльнулся и решил не договаривать фразу, оставив мне простор для домыслов и фантазий.

***

Час «икс» неумолимо приближался. Сей факт бросал тень нервозности на общее бытие.

Весь план Станислава сводился к тому, что Чумаков с укушенными помогут «тихой» проникнуть под бетон бункера, прямо в сознание «нулевого». Если он так же разумен, как и девочка, то не составит труда объяснить ему, для чего всё это необходимо. Он «захомутает» ближайший персонал, те выпустят его на свободу, а дальше пойдёт стихийная цепная реакция. Штурм отольётся малой кровью. И все наработки Крылова окажутся у него в руках.

Хорошо это или плохо? Я так и не смогла решить. Очень хотелось доверять учёному, ведь он меня спас, буквально вырвал из лап смерти… Но однозначности не было. Плюс, он очень сильно влиял на жизнь НИИ и Светланы Павловны. Его сети опутали все уровни – начиная от охраны и заканчивая руководством НИИ. Ставленники Крылова были везде.

- Один бескровный переворот уже свершился, - невесело вздохнул Степанов. – Он захватил мысли и спальню моей жены… Бывшей. – Улыбнулся майор, поймав мой беглый взгляд. - Нет, Варя, я не ревную. Но меня удручает сама тенденция… Как и скорость этого хитро-мудрого гражданина.

Периодами, Чумаков с майором обсуждали, как ему противостоять, если мои пси-способности так и не стабилизируются. Если Вера не сможет войти в контакт с «нулевым»… Или если Крылов всех нас предаст и пустит в «расход» уже ненужного Степанова, вместе с командованием «Росгвардии» в лице Димы и Паши. Или если в бункере окажутся опасные люди, связываться с которыми не следовало бы… Слишком много неопределённости. Целая горсть этих колких «если»… Но жизнь не терпит сослагательного наклонения.

На деле всё оказалось ещё сложнее. Количественно, новые живые «бойцы» не усиливали Верин сигнал ни на йоту. Но помогали регулировать его дальность - физически, напрямую, рассредоточиваясь на местности, как вышки сотовой связи.

Влиял на Веру непосредственно только Вадим, что делало его уникальной фигурой в многоходовке Крылова. Между ним и «тихой» установился устойчивый симбиоз, но мне разрывала душу щемящая пустота Чумакова. Словно из него высосали всё хорошее. Чем стабильней и «разумней» становилась Вера, тем более опустошённым и рассеянным выглядел капитан. Сообщающиеся сосуды в действии, и это неподдельно пугало. Он стал меньше есть, похудел и осунулся. Подолгу сидел рядом, не выражая ничего, как будто его вовсе не было в комнате. Когда я пыталась поговорить с Вадиком, он дежурно отшучивался:

- Тебе бы тоже пора познать дзен… Я всё чувствую. Честно. Я живой, и всё так же остаюсь частью команды. Просто ко мне сложно пробиться.

Но я была уверена, что Чумаков обманывает. Недоговаривает, или сам не ощущает, насколько глубока кроличья нора.

***

Тесты ученых с Верой раз за разом давали сбой. Крылов сдался и решил пожертвовать «козырем», чтобы выиграть партию. Он выждал ещё пару дней и, наконец, пригласил в лабораторию меня.

Степанов ликовал:

- Если всё выгорит, тебя не оставят в НИИ, не возьмут под стражу... Чем черт не шутит? Мы не знаем, какие приказы отдаёт Стасик своим бойцам… Если запахнет жареным, ничто не помешает нам свалить, всем вместе и затихориться где-то на время, пока я не придумаю, как вырвать Ланку и детей из когтей тирана. Ты, главное, не подведи. Дай ему то, что он хочет, - задумчивый взор «чекиста» блуждал по верхам.

- Если б я могла… - Тяжкий вздох вырвался наружу, как пробка.

- Пойду, побеседую с Хорьком… - Нахмурился Степанов. – Возможно, у него завалялось что-то, что сможет нам помочь. И ты даже не подсядешь.

- Надеюсь, речь не о травке? – Подал голос Вадик. – Вера же сказала, что наркотики – не вариант. Разум должен оставаться ясным.

- Совсем нет. – Неуверенно прошелестел «чекист». – Когда-то Гарик был одержимым студентом, и бадяжил им со Светой «коктейли» для «отличников». Там лошадиная доза кофеина, куча белка, Омега-3 жирные кислоты и какие-то препараты, улучшающие концентрацию внимания…

- Не говори, что ЛСД… - Поникла я.

- Не скажу, - скривился Степанов. – За кого ты меня держишь? Я – законопослушный гражданин…

- Но если это сдвинет дело с мёртвой точки, то я, наверное, готова… на любые меры. У меня так раскалывается башка, что осталось только «дунуть». Лекарства уже не помогают. - Округлила глаза я.

- Примерно так приличных барышень и подсаживают на наркотики, - улыбнулся майор. – Даже не надейся… - Он открыл дверь размашистым рывком и скрылся у лифта.

Вадик устало опустил голову на стол. И я едва касаясь, провела ладошкой по его отросшим волосам.

***

Утром Изотов постучал в мою дверь и, без приветствий, протянул термос с «коктейлем».

- Половину сейчас, другую - за полчаса до тестовой «транзакции». И вот, таблетки эти выпей.

Я покрутила в руках безымянный пузырёк:

- А что это?

- Меньше будешь знать, крепче будешь спать. - Резко отшутился Гарик.

- А мама не учила тебя – не брать конфетки у чужих дяденек? Тем более у таких подозрительных, да ещё и без заводской упаковки? – В комнату вихрем ворвался майор. Не успела я и глазом моргнуть, как он выхватил лекарства. – Что это? Признавайся, Хорёк.

Ученый скривился:

- Ничего запрещённого, мягкий транквилизатор… уравновесить действие «коктейля», иначе моторчик забарахлит.

- Принято, - коротко кивнул Степанов. – А название?

- Если ты мне не доверяешь, зачем вообще посвятил в свои планы?.. Ах, да… Потому что я – единственный из вас, кто сечёт в медицине. – Закатил глаза Гарик. – Брось параноить, а? Я её не отравлю, будь уверен. Я так же, как и ты, хочу, чтобы Варя справилась с тестами Крылова. Мне до комы осточертело его самодовольное лицо…

- А ещё он нравится Ланке, и тебя это бесит… - Усмехнулся майор. – Не влюбится она в тебя. Даже не мечтай. Устранив Крылова, ты только что пару недель выгадаешь. В Светку влюблена половина НИИ – от личного состава «Росгвардии» до прыщавых лаборантов. И ни с одним из них ты не сможешь конкурировать.

Изотов надулся, но не ответил. Майор, как и всегда оказался проницательным, но бестактным…

***

Спустя пару часов меня почти торжественно ввели в уже знакомое здание, но я и вида не подала, что знаю, куда идти. Гарик нервозно семенил за мной, в то время как Крылов властно вышагивал впереди, в окружении своих «гвардейцев».

- Святая-святых, - лучезарно улыбнулся он… - И наш новый идол. Вера, здравствуй. – Он отвесил насмешливый поклон, но девушка не шелохнулась. Она смерила взглядом учёного и медленно моргнула.

- Если вы обе готовы, начнём, - торжественно кивнул Изотов.

Он установил датчики, сверил расчёты. Неспешно пробежался глазами по записям с планшетов.

Несколько рослых «омоновцев» из подразделения Журбы уже сидели на стульях, вдоль аквариума. На лбу электроды, на предплечьях «рукава» тонометра.

В самом дальнем углу лаборатории незаметно расположился Вадик. Рядом с ним пухленькая незнакомка из числа крыловских сотрудников.

Степанов хмурым взглядом окинул помещение, и примостился рядом со мной, на шаткий, пластиковый стул. Тот жалобно скрипнул под массой майора.

- Как думаешь, сколько народа понадобится, чтобы штурмовать «Ковчег»? – Едва слышно процедил он.

- Познакомьтесь и запомните друг друга получше. – Тонкие губы Станислава Георгиевича растянулись в бескровную ниточку. – И это весь наш улов, не считая десятка людей с весьма посредственными способностями к «ретрансляции». Они уже выехали за пределы ЦКЗ и ждут моего приказа, - улыбнулся Крылов. – Сегодня нам предстоит проверить, насколько они полезны в практическом смысле. Пока мы с Гариком прикинули всё лишь в теории…

- «Мы с Гааариком»… Слыхала? – Не удержался Степанов.

- Помолчи, - едва шевеля губами, процедила я. – Не хочу упустить подробностей…

- И ещё один сюрприз. Думаю, вы простите мне мою слабость и поймёте меня правильно… - Я пригласил ещё одного немаловажного человека… Не беспокойтесь. Вы давно знакомы… Возможно, ты особенно обрадуешься, Варя… – Речь Крылова лилась спокойно. Если он и волновался, то ничто этого не выдавало. Он, как бывалый сказочник, держал интригу. От его манер меня мгновенно пробрал озноб. Доброжелательная улыбка, как приколоченная, не сходила с лица.

Имитация добра ещё хуже, чем откровенное зло – подумалось мне…

- И кто же это? – Нетерпеливо прервал его майор. – Не тяни кота за я… стесняюсь сказать. Это не добавляет интриги, а только раздражает. Ты же понимаешь? – Он скосился на меня, но я не отреагировала. Все мои мысли провалились в пучину потрясения…

Дверь приоткрылась, и в лабораторию вошла Инга, живая и невредимая. Челюсть майора «упала». Я похолодела. Чумаков, и без того бледный, сравнялся по оттенку с кафелем, как хамелеон.

- Здравствуйте, - скромно произнесла девушка. – Рада быть с вами... Не смотря на прошлые разногласия, отмечу - дело важнее всего.

Белый халатик подчёркивал её худобу. На ногах любимые кроссовки. Каре цвета воронова крыла идеально вымыто и красиво уложено. Ногти накрашены черным лаком. Почти ничто в ней не выдавало долгого заключения. А было ли оно? Вот в чём вопрос.

- Инга будет работать с вами в связке. Как ученый, и как участник «транзакции». У неё выдающиеся способности к общению с некротиками. Почти, как у Вадика. – Крылов снова поклонился, будто он конферансье, и только что объявил смертельный номер. – Вера, ты готова?

- Да. – Отрывисто, нараспев сообщила девушка.

- Варя? Вадим?

Я коротко кивнула, Чумаков как-то странно дёрнулся, что тоже, вероятно, символизировало согласие. Степанов ошарашенно покачал головой.

- Насколько далеко находится «номер три»? – По-отечески мягко, но нетерпеливо спросил Станислав.

- Не больше километра. – Отчиталась Вера. – Я его чувствую сильнее, чем остальных.

- Ты можешь с ним связаться? – Настаивал ученый. Он испытующе уставился на «тихую». – Видишь, что его окружает?

Вера молчаливо помотала головой. Прикрыла глаза, словно замерла, чтоб чихнуть. Сморщила нос:

- Слишком много фонового шума. Солдаты не зачистили дорогу к КПП.

- Всё верно, - кивнул майор. – Сегодня зачистки нет по плану.

- Они мешают. Злятся. Беспокоятся. Чуют живых. – Нараспев сообщила «тихая». - Даже если я вселюсь в кого-то из них, это не поможет.

«Хммм… А Вера неплохо поднаторела», - я смерила взглядом Чумакова, представляя, как пробираюсь к нему в череп, мягко вхожу в мысли, как нож в масло.

Помогло. Он еле заметно улыбнулся:

«Благодаря тебе. Обучение двустороннее».

Крылов подошёл к «аквариуму» и отсканировал свою пятерню. Глухо щёлкнул замок, стеклянные двери разошлись в стороны. Вера не шелохнулась.

- Итак, господа и дамы, испытание на доверие… - Восторженно, пости с придыханием сообщил он. - Сейчас состоится первый тактильный контакт.

Гвардейцы Крылова взяли на мушку собравшихся, причём весьма неприкрыто, и Степанов скривил рот, словно ему насильно залили уксуса в глотку…

- Участники транзакции будут присоединяться к живой цепи постепенно, - объявил ученый. – Варвара последняя. Тем временем машина с нашими «добровольцами» уже достаточно удалилась от КПП и остановилась в районе выезда в город. До нас - километра три. Ровно столько, по моим расчётам, отделит нас от нулевого пациента. Во время штурма Вадим, Инга, Юлиана Сергеевна (он улыбнулся пышной незнакомке) и ваш покорный слуга – будут помогать Вере, укрепляя её пси-способности. Более слабые… а значит, менее важные участники «транзакции» пойдут в бункер, вместе с силовиками, чтоб расширить «зону покрытия», - он оскалил фарфоровые зубы.

- То есть, пекло всё-таки предвидится? – Перебил учёного Степанов. – И ты нас туда закинешь? А, возможно, всеми нами пожертвуешь? – Неприкрыто осклабился он.

- Я уверен, что среди нас есть та, кто может переломить весь ход операции… - Скромно ушёл от ответа Крылов. – Почти… Всегда остаётся процент ошибки. Но чаще, я оказываюсь правым…

«Он знает, - зародилась во мне шальная мысль. – Поэтому пригласил меня…»

«Сохраняй спокойствие», - Чумаков невозмутимо рассматривал свои ногти, в то время как я буквально побагровела от страха, пополам с «волшебным» коктейлем Изотова. Сердце трепетало в глотке, а глаза стали горячими, как после продолжительной истерики.

Степанов выжидательно промолчал. Он буравил взглядом учёного, но тот не спешил раскрывать все карты.

- Если никто не возражает, приступим. Как я уже говорил, нас от тестового образца «номер три» - с вашего позволения, буду так его называть – отделяют несколько километров. На пути к нему рассредоточено ещё несколько человек. Они являются гарантом стабильного сигнала. Номер «один», Вы можете переходить к «транзакции», - вежливо пригласил он Вадика, и тот безропотно перешагнул стеклянный порог.

Время потекло очень медленно. Все вокруг суетились, переговаривались. Изотов метался по лаборатории под мерное гудение приборов.

Я ждала, пока Вера подаст знак, хоть как-то покажет, что мне делать. Под сводом черепа трепетали хрустальные молотки, отбивали ритм сердца. Меня тошнило – от поднявшегося давления, страха и мерзкого привкуса кофе пополам с «омегой». Но «тихая» оставалась глухой и сосредоточенной.

Привалилась к Степанову, ожидая своей очереди. Почти задремала. И хотя «коктейль» Изотова обещал бодрость, я не могла избавиться от навязчивого морока.

Постепенно, к транзакции подключились «ОМОНовцы», пухленькая доктор и даже Инга, но «тихая» так и не смогла пробить стеклянный потолок собственных возможностей.

Раздосадованный Крылов бесцеремонно схватил меня за руку, а сам переплёл пальцы с Верой. Круг замкнулся. Горячая волна скользнула по затылку, полилась за шиворот, наполнила позвоночник лёгкостью, уходя в ноги. Не смотря на ощутимую тошноту, они перестали быть ватными. Разум мой обрёл вопиющую, кристальную ясность…. И следом ничего не случилось… В смысле: вообще ничего из того, чего я опасалась. Я не прыгала из тела в тело, не видела огоньков, не захомутала случайного зомби за оградой.

Мы всё так же стояли, ещё пару минут, пока Вера не подала голос:

- Есть. Нашла. Добралась. Связь установлена. Номер «три» под моим контролем. Через него перехожу к другим, по цепи…

- Есть! – Ликовал Крылов. – Волшебно, великолепно. Я знал, Варя, что ты – необыкновенная женщина. Недостающий элемент…

- Да? – Буркнул Степанов со стула. – А почему тогда не пускал её к Вере всё это время? Избегал? Экспериментировал со всеми, кроме неё? Не говори, что оставил сладкое напоследок…

- Вы можете мне не доверять, - примирительно улыбнулся Станислав. – Подозревать меня… но это ровным счётом ничего не изменит… Вы только себя изводите, и ничего больше. Штурму быть. Мы захватив «Ковчег», ради общего блага. Вы тоже этого хотите… Бессмертие так заманчиво… Правда, майор?

- Я не боюсь умереть, - как-то бесцветно протянул Степанов. – Куда хуже – жить в постоянном страхе. Именно это ты и делаешь… Так ведь? – Подмигнул он ученому. – Но ты прав. Мне стратегически интересен бункер… и даже его обитатели. Очень хочу заглянуть в глаза тем, кто прячется от тебя, Стас.

- Вот и чудно, - расслабленно улыбнулся Крылов. - Наши цели снова совпадают.

Глава 48: Время пошло

Первые тесты превзошли ожидания учёных. Замученный Гарик отзвонился Светлане Павловне, и та пригласила нас «на чай». Ей тоже не терпелось узнать подробности «из первых уст». Из-за беременности Ланка сократила любые контакты с некротиками – майор настоял, а она неожиданно согласилась.

- Никогда ещё, до их разлада, они не щебетали так мило, - как-то поделился своим наблюдением Журба. – Всё время цапались, а тут такое единодушие. Что делает с людьми патологическое чувство вины…

- Я могу не ехать? – Снова завела я свою излюбленную «шарманку».

- Исключено, - тряхнул отросшей чёлкой майор. – Ты – важная деталь плана.

- Ах, я теперь «деталь», так ты заговорил, - прищурилась я.

- Очень милая, драгоценная деталька. – Гадко захихикал «чекист». – Которая очень любит контроль и «повыделываться».

Я задохнулась возмущением. Степанов кашлянул и поспешил перевести тему:

- Необходимо договориться, как действовать дальше. Раздать «роли», изучить устройство «Ковчега» и составить план отступления, если что-то пойдёт не так.

- Два плана, - улучил момент Вадим и пристроился в хвосте шеренги, прямо за нами, пока ученые нестройной группой сгрудились на выходе, у ресепшн.

Станислав пришёл в состояние лирической приподнятости и постоянно мурлыкал под нос знакомую песенку. Она проникала под кожу, пробуждала во мне ворох противоречивых чувств… Будто я вернулась в детство и сижу у деда на коленях. Вокруг – наш запушенный, тенистый сад, впереди беззаботное лето с бабушкой, рыбалка с отцом. Лес, грибы и никаких обязательств.

В то же время, чёрное «ничто» заволакивало внутренности, каждый раз, когда Крылов переходил к припеву. Не припомню, чтобы кто-то из близких пел мне эту вещь, но она казалась знакомой, родной и пугающей одновременно. Бодрые нотки, как из мультика, что крутили по ТВ… Где я могла это слышать, и почему оно так пробирает?

Я стряхнула морок и поспешила догнать Степанова. Он уже садился в «Джип» к Журбе. Великан задремал за рулём, пока ждал нас, и майор нетерпеливо потрепал его по плечу.

— Вы переговорили с «Росгвардией»? — Налетел «чекист» на друга. — Они верны нам, или уже прикормлены Крыловым?

Журба проморгался, крякнул и поглядел на майора с нескрываемым осуждением:

— Ну, нельзя же так пугать…

- Блокировать двери надо, Паша… Что-то ты расслабился не по ситуации. У нас тут «акопалипсес» или где? Давай, соображай. – Он плюхнулся на переднее сидение и выжидательно уставился на товарища.

- «Росгвардия», как и «ОМОН», подчиняются «Особому ведомству», — пожал плечами великан, — и никому больше. Отцы-командиры дали добро на операцию Стаса. Он пошёл официальным путём.

— Нужно ли думать, что начальство «в доле», и Крылов тоже водит их за нос сказками о бессмертии?

— По-моему, это бесспорно… — свистящий вздох, поворот ключа в «зажигании», и вот неповоротливый «Джип» уже выруливает на главную дорогу из массивных ворот лаборатории.

Сугробы замелькали перед глазами. Я навострила уши.

— У Димы везде свои люди, — пожевал губу майор. Прозвучало нерешительно. — Сколько человек он обещает лично нам?

— Не больше взвода. — С десяток чисто его людей и столько же мелких командиров, заинтересованных сохранить нашу власть в НИИ. То есть, де-юре их отделения тоже с нами… А как на деле – пёс их знает…

— Спроси фамилии и переговори с личным составом. — Отрезал майор. — Мне нужна четкость и уверенность. Но сделать это надо очень аккуратно и тихо… У «ОМОНа» как настроение?

— Мои — при мне, — пробасил Журба. - Все паршивые овцы давно переметнулись в охрану Крылова. Жуют его «подачки» и ни о чём не парятся. Они даже в казармах не живут и числятся у нас номинально. Паук знает своё дело…

— «Сколько вешать в граммах», Паша? — Вопросительно сморщился Степанов. – Что ты мне зубы заговариваешь?

— Тридцать человек. – Коротко бросил великан. По его улыбке я поняла, что он гордится собой. – Весь оставшийся личный состав, единогласно.

— Добро. — Кивнул майор. — И за каждого ты поручишься?

— За каждого второго точно, я без иллюзий, — вздохнул Журба. – Все уже в курсе, что Крылов пообещал «вакцину от смерти». Стратегически верный ход. А что предлагаем мы? Тумаки за еду?

— Партизаны! — Воскликнула я и шлепнула себя по лбу. — Они же точно за нас. Некоторые так поднаторели в несении службы, что дадут фору любому «гвардейцу кардинала».

— Кстати, сколько людей на данный момент у Крылова? — Очнулся «чекист».

— На территории НИИ — тридцать человек. За территорией в два раза больше. — Скуксился Журба. — Но если мы предполагаем, что он связан с террористами, то хрен там, а не прозрачность… придется маневрировать, и никак уж не планировать.

Степанов обернулся, наши взгляды встретились.

— Хреново. — Свистящий вздох. Джип затормозил, и майор навалился всем телом на торпеду. - Партизаны на вас с Варварой, и чтобы мне до завтра отчитались.

- «Яволь, майн фюрер», - старательно закартавила я. – Чего ещё прикажете?

- Отдохнуть, расслабиться. Иногда пить со мной кофе и беседовать по-душам, - осклабился «чекист». – Иначе я с катушек съеду. Отстегнуть бы голову, хоть на день… Ааа?..

— Побеседуйте с женой. — Посоветовал Журба. — Ланка же до сих пор вас любит. — Он покосился на меня, я не подала вида – так и сидела с непроницаемым лицом. — Ваша жизнь для неё ценна по определению. Кровь – не водица… у вас дети. И третий на подходе. Что бы там не было между вами, вы не чужие…

— Света не будет шпионить за Крыловым. — Прервал товарища Степанов. — Тем более, если брать в расчёт их личные взаимоотношения… я бы не рассчитывал на лояльность. Света играет на поле противника.

- Я бы не был так уверен, - осторожно начал Журба. – Люди – не шахматные фигуры. Мы сложнее устроены. Если боитесь, давайте я поговорю.

- Паша! – Оскалился «чекист».

Его жизнерадостная улыбка настолько не вязалась к ситуации, что я подавила тяжкий вздох.

— Как знаете… — коротко вздохнул Журба. Он, молча, припарковался и вылез из машины. – Я Вас жизни не учу…

***

С руководством НИИ и «Штабом» Крылова переговаривались без малого, час. Спорили, строили планы. Всё время я просидела, молча. Чумаков восседал рядом, в таком же раздрае и молчании.

Чем оживлённее выглядел майор, тем тише становилась Светлана Павловна. Знает ли она что-то такое, чего нам не говорят? Или мне показалось?

Временами, она косилась на Ингу, что пристроилась рядом с Крыловым. Такому быстрому росту – из пленницы в доверенное лицо – можно только позавидовать. Наша старая знакомая ощущала себя вольготно и вела себя так, словно нас не связывал общий опыт трагедии...

Не смотря на жаркие споры, стороны пришли к соглашению, и вылазку назначили на 20-е января. Осталось не больше недели, чтоб научиться более или менее сносно регулировать свои способности. И я окончательно приуныла.

***

В общагу ехали, молча. Даже Степанов не проронил ни слова.

- И что? Никто не удивился Инге? – Не выдержала я.

Майор отвлёкся от дороги и смерил меня усталым взглядом:

- Признаться честно, больше удивляет факт, что ты ещё чему-то способна удивиться…

- Вадик? – Уставилась я на капитана. - Ещё чуть-чуть, и я прожгу в тебе дырку, так и знай…

- Я был в курсе. – Пожал он плечами.

– Только не делай из этого трагедии. – Поспешно прибавил «чекист».

- Но как вообще Крылов с Ингой сконнектились?! – Не унималась я. – Не это ли доказательство, что они в одной лодке? Степанов, где твоя паранойя? Почему ты ещё не бьёшь в набат и не рвёшь на себе волосы? Инга способна «на-гора» выдать все твои многоходовочки. Она участвовала в исследованиях. Ей прекрасно известно, что помимо нас с Моисенко, есть ещё иммуноустойчивые!..

- Глупости, - вздохнул майор. – Инга не в курсе, куда я отправил людей – это раз. Крылов проводит эксперименты не только на зомби. Это два. У нас официально есть тюрьма при штабе, если ты не помнишь… Они раз сто могли пересечься случайно. Он часто наведывается туда в поисках «свежей крови».

- Но ведь ты обещал, что она отработает своё преступление, и её выдворят за периметр… - пришла в замешательство я. – Как так вышло, что она теперь работает на Крылова? Это твоя пленница. Ты сам настоял, чтоб её взяли под стражу.

- Вера указала на Ингу, - нехотя признался Вадим. - И ещё на нескольких людей… Включая тебя. Лишь они в итоге показали высокие способности к «транзакции»… Моисеенко никаких талантов не продемонстрировал. Он ценен лишь по факту иммуноустойчивости. Но Крылов до самого конца не решался привлечь к экспериментам тебя, не смотря на настойчивость Веры. Видимо там, за смертной чертой, пока он тебя вёл, ему привиделось что-то такое… - Чумаков защёлкал пальцами, подбирая слова. – Чего он испугался… Или с чем не смог справиться. В любом случае, Станислав не спешит делиться соображениями. Официальную версию ты знаешь.

= Так вы оба были в курсе? – Не поверила я ушам. – И не сказали мне ни слова? Что за мальчишество… - Разочарование затопило меня изнутри, и я посмотрела на майора. – Инга – преступница. Он согласовал с тобой её освобождение?

- К сожалению, да. – Крякнул «чекист». – Я знал, что тебя это расстроит… Вы дружили. Но не был уверен, что Стас решится привлечь тебя к делу. В таком случае, к чему сотрясать воздух?

- Лично я считаю, что Инга – жертва обстоятельств. Влюбилась не в того и чуть загубила жизнь по глупости, - пожал плечами Чумаков. – У неё было достаточно времени, чтобы обдумать этот эпизод… Заключенные трудятся каторжно, Варя… Ты не знаешь, что им приходится делать. Они убирают тела после прохода «Росгвардии», очищают выгребные сооружения, работают грузчиками при овощехранилище. На них испытывают лекарства. Их ведут «отмычками» в самые опасные зоны. Без оружия, лишь под прикрытием «Росгвардии» с тыла… У неё достаточно мотивации – выбраться оттуда и больше не возвращаться в этот ад.

- То есть, ты ей доверяешь? – Спросила я «в лоб».

- Не так. – Нахмурился Чумаков. - Вера ей доверяет. А я доверяю Вере.

- Ах… ну, тогда всё прекрасно. – Поглумилась я. – Только она украла наработки, пустила в ПВР террористов. Из-за неё погибли люди. Ольга Глебовна, с которой ты сидел за соседним столиком в столовой… умерла. Она с ней ДРУЖИЛА. Работала бок о бок. А ты веришь в какие-то ошибки и перевоспитание… - Я испытующе посмотрела на майора. - Ты с ним согласен?

- Нет, - честно ответил «чекист», выруливая сквозь тёмный двор к освещённому парку в шапках пушистого снега. Машину затрясло, и Степанов сделал вид, что всё его внимание отнимает дорога. – Но я подписал приказ об «амнистии». По выполнению соглашений с Крыловым, Инга – свободный человек и полноценный член сообщества.

Холодная волна разлилась от живота к ногам. Весь пеший путь до «недостроя» я подчёркнуто смотрела под ноги, и больше не донимала товарищей вопросами.

Моя тревога не раз спасала меня из сложных обстоятельств… Я допускала, что могла ошибаться. Но доверия к Инге не было. Оно осталось за стенами ПВР.

***

Странная штука – время. Оно останавливается, если ты страстно чего-то ждёшь, и бежит, когда боишься. То непомерно растягивается, то утекает вспять. Целые часы пропадают из жизни, если ты занят делом. И слипаются в бесконечную череду, когда предаёшься случайной праздности.

Мы обсудили всё вдоль и поперёк, каждый знал свои роли… Но более определённой задача не стала.

За несколько дней до штурма, майор заглянул ко мне за полночь:

- Такая задница сейчас, что и парой слов перекинуться некогда, - пожаловался он и прямой наводкой направился к кофемашине. – Как у вас с Верой, продвинулось?

Я удручённо помотала головой.

- Если Крылов нас сольёт, вам нужно быть готовыми. – Нахмурился он. – Чумаков голову даёт на отсечение, что Вера нас прикроет… Но что там в мозгах у мутанта… Поднапрягись… - Лицо Степанова приняло страдальческое выражение.

- Издеваешься? Кажется, это не от меня зависит. – Я неуверенно скомкала ребристый манжет свитера.

- Тогда нас спасёт только чудо. И это чудо – не Варя. – Усмехнулся «чекист». В принципе, с «Росгвардией» всё «на мази». Но они плотно завязаны со Светой и НИИ. Кто знает, как всё развернётся… Более зыбко, чем сейчас, пожалуй, уже невозможно. На случай, если Крылов выкинет «фортель», люди Иванова обещали нас прикрыть. Я с ними лично беседовал. Они тоже не в восторге от методов Стаса. Им важно остаться при НИИ. У многих семьи, дети. Здесь медицина, структура и ясность. Да что там говорить, сплочённое общество на закате времён – дорого стоит. Именно «Росгвардия» была здесь главной силой с самого начала трындеца и до самого прихода «крыловцев». А сейчас их теснят, к ним меньше прислушиваются. Заставляют отчитываться перед службой безопасности Стаса. Многим это не нравится.

- Настолько, чтоб рискнуть всем и совершить переворот? – Усомнилась я. – Ой ли… Ваши командиры поддержали Крылова. Или это не так?

- Отцы-основатели оказались такими же продажными жопами, как и многие другие, - отвёл взгляд Степанов. – Если дело выгорит, мы займём бункер и, чем чёрт не шутит, вообще перестанем кому-либо подчиняться.

- Поясни, - прищурилась я.

- Крылову нужен «нулевой», и он у него будет. – Ощерился «чекист». - Взамен я уже разменял «Ковчег». Туда переедет часть наших, включая «партизан». Здешние подразделения «Росгвардии» - не единственные, как ты понимаешь... Журба запеленговал сигналы из Коломны. Там тоже обнаружились выжившие, и много. Из Твери вышли на связь сослуживцы Иванова. «Тамошние» силовики на пару с МЧС так же, как и мы, скооперировались на предмет размещения выживших. Больше спасённых – меньше трупов вокруг. Легче выживать и разгребать этот мусор… Не только я такой умный!.. - Самодовольно подытожил майор. - В Рязани группа «ОМОН» сплотила неравнодушных жителей вокруг себя, подмяла градообразующие предприятия и ГЭС, гоняет местные банды и ведёт с ними междоусобные войны за ресурс. В Крондштате держит оборону мой старый армейский дружок, полковник в отставке, - мечтательно улыбнулся майор. – Людей много. И они больше не желают подчиняться власти. Не верят ни в кого, кроме себя и самого верного товарища… Теория шести рукопожатий отлично работает. При мудрой организации, мы можем объединить структуры и дать леща хоть самому дьяволу.

- Сомневаюсь. – Нахмурилась я. – Звучит воодушевляюще. Но только в теории.

- Наш ПВР под Ковровом отразил атаку террористов, причём успешно. Местная мотострелковая часть яростно охраняет свои границы. – Возразил Степанов.

- Это разрозненные точки на карте, Сергей Алексеевич… Ну, как ты не поймёшь, максималист ты эдакий?.. - Почти что всхлипнула я, изображая полнейшее бессилие. – План писали на бумаге, да забыли про овраги. Страна огромна. Командиры местных «Росгвардейцев» непредсказуемы и скорее всего, до сих пор лояльны начальству. У вас же, «сапогов», это в крови… Безоговорочное подчинение большому и мощному авторитету высшего командования…

- Нет, Варя. – Болезненно поморщился Степанов. — Это огромное сообщество выживших. С технологиями, продовольствием, связями. С личной мотивацией каждого и общим желанием жить. Мир не ограничивается стенами НИИ… И вообще, какими-либо стенами. Все границы у тебя в голове… - Подмигнул мне майор. - Если Стас подставит, нам будет, куда податься. Мой кореш из Крондштата говорит, что Питерский НИИ «Вирусологии» и какой-то крутой центр неврологии скооперировались. Совместно изучают зомби, с разных сторон. Им давно известно про связь «тихих» с некоторыми «особыми» людьми, такими, например, как наш Вадик. Гнилушки, в отличие от Гарика, никому не интересны – они давно раскрыли их эволюционное назначение и больше не тратят на них время. Подвид Веры они называют «аскерами», от английского «ask» - «просить», а их человеческих «дуалов» - «ансверами», от «answer» - отвечать. И они уже вовсю налаживают связи с высшими «некротиками». Там больше не воюют за выживание. Ну, не интересно ли?

Я ошарашенно кивнула.

- Повадки и закономерности развития высших «некротиков» изучает местный врач-невролог. Гениальный дядька, ему не терпится познакомиться с Чумаковым и Верой.

- Ты о них рассказал? – Не мало удивилась я.

- Конечно. Уж кому, а Сэмику я доверяю на всю тысячу процентов. Он – мужик, что надо. Из таких передряг меня вытаскивал… - Улыбнулся Степанов.

Я снова округлила глаза, но на сей раз промолчала. Блажен тот, кто верует. И кто я такая, чтоб разрушать это равновесие сейчас, когда оно особенно нужно майору?

Надежда лучше, чем полнейшая, беспросветная безнадёга нового, опасного мира с зомби, террористами, бандами и той разрозненностью, что есть между выжившими… Огромные территории, кишащие тварями всех мастей, и так разделяют нас физически. А потому я приняла решение – безоговорочно довериться «чуйке» Степанова. Делай, что должен, и будь, что будет… Куда-нибудь, да вырулим… Вместе.

Глава 49: Штурм

Утро штурма выдалось морозным и трескучим. Озябшие сороки облепили провода, провожая колонну техники, гружёную боеприпасами. «ОМОНовцы» переговаривались, гоготали. Закидывали последние тюки с песком в просторные кузова «КАМАЗов».

Всеобщий гомон и нервозность давили, но я уже не могла спрятаться. Момент звенящей истины настал. Салочки со смертью окончены. Бежать некуда…

Я так долго уклонялась от боя, который, в сущности, не мог быть честным. Тряслась, замирала, подстраивала жизнь под собственные ужасы, в которых себя и закапывала. Боялась любить… Ни на что не надеялась. С самого детства я выяснила – полагаться в этом мире можно только на себя. Не существует «людей навсегда» - вы можете быть вместе неделю, год или сорок лет, планировать будущее и крепко любить друг друга, но кто-то уйдёт первым. Заскучает, влюбится в другого или умрёт – не суть… Люди вокруг – существа временные, и часто любовь не уходит вместе с ними, а застревает занозой. Гноится, саднит и, наконец, прорастает корнями вглубь, отравляя разум.

Нет больше ничего в этой жизни, что способно меня поразить – уязвить в самое сердце.

Оно задеревенело вместе с ушедшими близкими, потерянными связями… годами затворничества. И вот, на закате времён, в этом адском пламени, пожирающем человечество, я наконец-то жива – истинно, как никогда… И это стоило любых рисков.

Безымянные, шумные человечки мелькали туда-сюда. Совсем маленькие на фоне громадной, звенящей, поглощающей эхо зимы. Её жалящим бархатом укрыло всю черноту – неизвестности, боли, тоски. Осталась кристальная ясность – задачи, намерения, помыслов.

Я прогулялась вдоль КПП и не смогла надышаться стеклянным, обжигающим холодом – воздуха не хватало. Сердце трепетало в горле, гортань сжимало до горечи. Раскашлялась, обмотала шарф потуже.

- Всё получится. – Крылов плавно просочился вдоль машин и устроился на пассажирском сидении неприметного «минивэна». Неторопливо выдохнул. Отработанным жестом поправил ворот водолазки. Спокойно, даже человечно посмотрел на меня. Ореховая радужка с каймой зеленоватых всполохов отразила солнечный свет и стала почти прозрачной. – Мы всё отрепетировали. Не раз повторяли «транзакцию»… Вера стабильна и полностью нам лояльна. Спасибо Чумакову… Они не подведут.

Неприятное чувство кольнуло «под ложечкой». Острая, как бритва, струна натянулась и лопнула, отстрелив вдоль рёбра: «Ой, ли…»

Усилием воли я направила мысль в безопасное русло, и коротко кивнула в знак согласия. Крылов мгновенно потерял ко мне интерес и уставился в экран компактного смартфона.

***

За неделю занятий с Верой мы не продвинулись ни на йоту, и я грызла себя ежеминутно, ощущая бессильную тревогу. Я так и не научилась хоть как-нибудь сносно управлять новыми способностями. Ни «коктейли» Гарика, ни помощь Вадима, ни настойчивость девочки – ничто не давало стойкого результата… Никогда ещё я не ощущала себя такой неорганизованной и глупой…

Чумаков, как мог, старался меня поддержать, но я ловила нотки разочарования в его неловких «социальных поглаживаниях»:

- Москва не сразу строилась, - передразнил он манеру Журбы, и «омоновец» едва заметно улыбнулся. Оба смотрели на меня едва ли не с жалостью.

Почти бессонная неделя в компании Веры нарисовала мне такие смачные «подглазники», что я впервые за много месяцев полезла в косметичку за тональным кремом – не хотела внушать подозрений Крылову. Журба наблюдал исподтишка, в то время как майор откровенно насмешливо перебирал нехитрое содержимое моей «походной торбы».

- Да, Варя… Ты нынче, как змея очковая… Ни дать, ни взять. Вы, женщины, странные создания. Замазываете синяки под глазами, чтоб нарисовать их на веках и щеках…

- Отстань. - Я послюнявила застывшую тушь и решила ограничиться лишь пудрой. – Всё настроение испортил… эксперт по женской красоте.

***

Днём я честно отрабатывала «транзакцию» за «транзакцией», а ночью приходила к «тихой» - помирать от мельтешения разноцветных кругов и всполохов. Валун новых умений оказался неподъёмным. Я, как упрямый и глупый Сизиф, толкала его в гору, не щадя «живота». И всё равно получала «пшик».

- Мне кажется, дело в том, что ты больше не злишься на Веру, - мысль Чумакова аккуратно вклинилась в сознание, и меня замутило. – В первый раз ты была в ярости. Сдаётся мне, это чувство и дало «буст»…

- Не трожь! – Запротестовала девушка. – У нас почти получилось. - Виски сковало свинцовым холодом, а во рту появился неприятный металлический привкус.

- Оптимизм на грани с дебильностью, - сжала зубы я, ощутив вибрацию в кармане. – Всё, баста… Время вышло. Иванов отписался - пересменка… - Я открыла отяжелевшие, изрядно распухшие веки. – Мне понадобится ванна кофе. – Зевок, и сознание заволокло чернотой. Обморок накрыл неожиданно, впрочем, это не ново…

Вместо мягкой, спасительной бездны я оказалась в гамаке – вокруг танцевали яркие точки и всполохи. Невесомый, блестящий туман окутал и проник в лёгкие, вызывая приступ удушья.

- Боооооже, да когда это кончится?! – В отчаянии закашлялась я, и внезапно поглядела на мир глазами Чумакова. – Ой…

***

Помимо прочего, я всё время боялась разоблачения. Тем не менее, метод Вадика работал исправно… Крылов быстро счёл меня полезной, даже уникальной в своём роде, и ни в чём «крамольном» не подозревал.

Моё участие в «транзакции» поднимало способности «тихой» на новый уровень. Вера менялась. Даже её лицо, заострённое, бледное, приятно розовело в этой странной, пугающей связке с людьми. Раскосые, миндалевидные глаза возвращали тёплый, человеческий оттенок. Речь становилась менее отрывистой, а движения давались ей мягче. Она походила на обычную, растрёпанную девушку в больничной ночнушке… и её становилось жалко.

Участники группы, как кусочки паззла, идеально подходили друг другу. Их эмоции, воля, характеры создавали нерушимую связь. Мы все будто входили в симбиоз, становились единым целым. Мысли, чувства и судьбы переплетались в длинную косу образов, слов, цветастых бликов, подобных тем, что являла мне Вера. Возможно, так ощущают себя жители муравейника… или пчелиный рой?

Однажды я смогла достучаться до Инги, и не увидела там ничего, кроме чёткого, всепоглощающего желания выжить – любой ценой. Это отчаяние и рвение обожгли меня, застучали под закрытыми веками. Тьма заволокла моё сознание, и бывшая подруга исторгла меня оттуда так быстро, что закружилась голова. Единственное, что я разглядела – это поцелуй… с Крыловым.

Что это - фантазия? Реальность? А как же Света? Ничего не понимаю…

Поделилась подозрениями со Степановым, и тот с радостью уцепился за них – раскрутил излюбленную тему с обманом и манипуляциями. Журба с Вадиком его поддержали. И какое-то время они, как бабки на лавке, перемывали кости мнимым и реальным врагам. Что ж… Каждый сбрасывает напряжение по-своему…

Собственное мнение я оставила при себе. Сил для очередного витка беседы просто не осталось. «Транзакции» выпивали меня досуха. Мысли расползались, как прусаки из-под прожектора.

Секунда-две, и нечего ловить - только расстроишься.

- Если Крылов манипулирует Светой, то Инга, возможно, имеет рычаг давления на Крылова. – Устало зевнул майор. - Но какой? Всего лишь узница, ничем не примечательная…

Я помялась у кофемашины в раздумьях:

- Знаете… помимо страха и этой жуткой, звериной жажды жизни, было в ней странное торжество. Даже уверенность, на грани «слышимости». Но что это означает и чем нам грозит? Ума не приложу…

Степанов стряхнул окурок о край уродливой пепельницы:

- Один раз Инга предала. У неё есть зуб на нас – к гадалке не ходи… Кому понравится каторжный труд? Лично я затаил бы обиду.

- Однозначно, - задумчиво кивнул Вадим.

- А ведь это я её туда определил… уж лучше б расстреляли, вместе с её «обоже». Нет человека, нет проблем. – «Чекист» со вкусом отхлебнул кофе и снова затянулся ароматным дымом.

Журба поморщился, но спорить с командиром не стал.

- А что, я разве не прав? – Вскинул бровь майор. Гримаса наигранного удивления исказила лицо до неузнаваемости. – Не было печали, пока она снова не замаячила на горизонте… Вот теперь сиди и думай, что за историю они мутят с Крыловым… В следующий раз никакого гуманизма. Преступников – в расход.

- Там не гуманизм, - пробубнил Журба, - а логика, как вы любите. Еды на преступников тратят мало, работают они долго и ударно. Люди – самый ценный ресурс, - процитировал он майора, и тот слегка порозовел. – Жадность это, в общем… Чем мы лучше Крылова, а?

***

Сколько верёвочку не вей, а кончик будет. И вот капкан захлопнулся - дни полетели, как минуты… Крылов вдумчиво экспериментировал, добавлял и убирал людей, но наиболее чёткие результаты, давала лишь наша группа – Вадик, я, Крылов, Инга, рыженькая доктор, имя которой я никак не могла запомнить и несколько бойцов «Росгвардии», но с ними нас так и не познакомили… Итого – восемь человек и один мутант.

Оставшаяся десятка «ретрансляторов» никогда не посещала лаборатории, их имён я тоже не знала. Степанов даже посетовал на излишнюю секретность и мастерски поддел Крылова, но тот не поддался. Нервозность, тайны, напряжение – густой туман окутывал разум, чем ближе мы подбирались к вылазке.

Журба пожал объёмными плечами:

- Не мои ребята там… и точно не «Росгвардейцы». В мобильную группу Станислав отправил своих. Проверенных, как пить дать!..

- Подстраховался, хлыщ… - Недобрая улыбка растянула губы Степанова, и на впалой щеке проступила характерная ямочка. – Что Иванов говорит?

- Его ребята всё так же с нами. – Тяжело вздохнул «великан». – Ещё он созвонился с армейскими корешами, владимирское подразделение «СОБР» обещало прикрыть в день «икс». Они уже выдвинулись в Москву, по личной просьбе Димы к их командиру. Элитный отряд, прибудет секретно… - Великан неуверенно потеребил кнопку на куртке.

- Ага, но это не точно, - вторил его сомнениям командир. – И у стен есть уши…

***

Морозы в этом январе ударили лютые, что сводило на «нет» любые планы с участием «нежити».

Ещё недавно «прокисший», тёплый декабрь обещал нам дополнительную поддержку из местных покойников – Вера неплохо прокачала свои умения и без труда брала в оборот до тридцати, а то и пятидесяти «некротиков» за раз. Трухлявые «гнилушки» и высокофункциональные «психотики» - никто не мог устоять перед зовом «тихой».

Она менялась. Их связь с Чумаковым становилась крепче. В ней не было расчёта и рациональности рассудочного капитана. Он относился к Вере, как к родной - это пугало меня и раздражало Степанова. Он не считал «некротиков» за равных, и никакие доводы Вадима не находили в нём отклика.

Вот и сегодня, вконец окоченевший майор хмурился, чертыхался, не выпускал сигарету из рук. Журба о чём-то оживлённо беседовал с отрядом «ОМОНа», а Чумаков всё время проводил около «тихой» – её поместили в просторный, отапливаемый бокс, и она тут же свернулась калачиком на пледе.

- Отдохну, - раскосые глаза закрылись, и капитан едва заметно поправил ей волосы. Лёгкая улыбка озарила бледное личико. Узкая ладошка потянула руку Чумакова и положила её под щёку – вышло по-детски бесхитростно и раздражающе бестактно…

Я отвернулась. Ноги несли меня вперёд, в машине не сиделось. Тугой ком волнения распирал рёбра. Раздражение на Вадика перемешалось во мне со страхом перед вылазкой.

Я вдруг ужасно разозлилась на себя. Оглянулась. Каждый занят своим делом. И вдруг мой взгляд «споткнулся» о пару зомби, что накрепко вмёрзли в ледяную корку вдоль шоссе. Закрыла глаза и внутренним взором «просканировала» пространство вокруг: «Тааак… Самое время попрактиковаться. Как в старые-добрые, утром перед экзаменом любые премудрости доходят лучше».

- Итак… Представляю себе, почти осязаемые, прохладные тушки… Бррр… - на грани слышимости прошептала я. – И как можно «хотеть» - оказаться внутри такой штуки? – Вспомнила я напутствия Веры.

Перед глазами разбежались разноцветные круги, а по коже прошёл холодок, никак не связанный с трескучим, всепроникающим морозом.

Беспокойная стая птиц затрепетала крыльями, поднялась в небо, закружила вихрь из белёсой январской серости. Снеговое, низкое небо кое-где «распороло» солнцем. Острые лучи разбегались заревом вдоль свинцовых, облачных «махин».

И тут меня окончательно придавило их тяжестью. Каждое движение давалось с большим трудом: выходило нелепым и скованным. Я приблизилась к покойникам, и они заклацали зубами. Щёлкающий, костяной звук отбивал ритм сердца, сливался с ним в единое целое.

Я стояла с закрытыми глазами, но видела всё, как наяву. Обледенелый забор у КПП, чахлый камыш вдоль канавы. Два трупа дёргаются заводными куклами, не в силах – сдвинуться с места, и это их злит.

Снежные кроны над головами повинуются шквалу, хлещут зомби по плечам.

Глаз моментально заслезился, и я промокнула его цветастой варежкой. Разомкнула отяжелевшие веки и вздрогнула. Рядом бесшумным призраком маячил майор.

- Так, сейчас молчи и слушай. Рядом с «Ковчегом» лесополоса. – Вполголоса произнёс он. – Крылов решил расположиться там. Справа – пригородное шоссе. Если что-то пойдёт не так, вот, - он протянул мне скомканную бумажку. – Спрячь. Это координаты и номер машины. Журба подготовился… Ключ зажигания найдёшь под капотом. Он открыт. Серый «Фольксваген», заправлен до предела. Чтобы скрыться, хватит… Там же лекарства, бинты, еда, вода, рации, аккумуляторы, чистая одежда, бензин - всё, что нужно, на первое время.

- Ужасно вожу. Лучше сразу смерть… – Похолодела я. – Папа учил лет в 15, но «права» я так и не осилила.

- Жить захочешь, не так раскорячился, - грубость «чекиста» подействовала на меня отрезвляюще. - Перечитай и запомни… пожалуйста. – Смягчил он тон.

- А листок нужно съесть, да? – Горько усмехнулась я, изучая косой, убористый почерк.

Степанов промолчал. Затянулся напоследок и с силой затоптал окурок, будто тот ему лично насолил.

- Пойдём. Пора. – Он взял меня под руку и потянул к шеренге ворчащей и пыхающей техники.

Захлопнул дверь. Мотор «Джипа» мягко завибрировал, все посторонние шумы исчезли. Осталось лишь ровное дыхание Степанова и мерный стук припасов в багажнике.

- Ну, с Богом. – Не сдержала вздоха я.

- Не поможет, Варя… Он давно играет за чужую команду… Или сам сдох.

Я старательно округлила глаза, изображая непонимание.

- Что? Это не я сказал, а Ницще… Ему-то ты веришь? Он фигни не сморозит…

***

Боевые группы рассредоточились вдоль чахлого леса. Степанов не питал ложных надежд, нас определённо заметили… И всё же идти в прямое столкновение он не спешил.

Вход в «Ковчег» маскировала старая подстанция, столь дряхлая и обшарпанная, что возникал резонный вопрос – как она вообще ещё не развалилась под натиском семи ветров? Вокруг – мёрзлое поле. Никаких дозорных, лишь слепые глазки камер мерцают в полутьме окон.

- Группа один, - голос майора грянул так резко, что я невольно вздрогнула. – На позиции. – Он развернулся ко мне и шепнул. – Готова?

Я молчаливо поёжилась.

- Вадик? Как Вера? Она чувствует хоть кого-то? – Гаркнул Степанов в рацию.

- Глухо, - бесцветный голос Чумакова наполнил эфир. – Придётся прорываться вниз. Вера запеленговала «танка» чуть ниже, по дороге. Предлагает пустить его в дело. Там вообще много «некротиков» топчется… Половина – снеговики, еле двигаются, - с досадой произнёс капитан. - Чуть подальше – гнездо «шустрых», не больше сотни метров, прямо за лесом. Можно их «пощупать»…

- Добро. – Обрадовался «чекист». – А силёнок хватит?

- Вдвоём, да. – Прошелестело из динамика, и связь оборвалась.

Раздался глухой щелчок, эфир переполнил отвратительный скрежет. Шелестящий, почти неслышный тенор Вадика утонул в череде лязгов и шебуршания.

Майор с отвращением откинул бесполезную «болванку»:

- Глушат, гады! Теперь точно, заметили. – Он потыкал экран смартфона. – Нет сети.

- Но мы же не остались совсем без связи, - покусала губы я. – Могу попробовать достучаться до Вадика. В сущности, это единственное, что я вообще могу.

- Не трать силы, сам схожу. – Майор хлопнул дверью и устремился к автобусам «Росгвардии».

Громовой раскат прогремел внезапно. За ним ещё один. Будто в барабан лупят. Рация снова захлебнулись шипением.

- Сложите оружие, и мы вас пощадим. – Голос, уверенный, но какой-то бесполый, разнесся над мерзлым, вытоптанным полем. – Выдайте нам Крылова и «пациента номер один». Пойдёте на сотрудничество, останетесь в живых. Так же нам нужны все иммуноустойчивые и «ансверы»…

- С чего вдруг мы должны вам верить? – Рявкнул Степанов. То ли в рацию, а может, просто в пустоту… Он не спешил покидать пролесок, но заозирался, и я поняла, что «чекист» ищет камеры. – Сплошное пустословие. Вышлите делегатов и дайте конкретные гарантии. Или мы штурмуем «Ковчег».

- Выбор за тобой, майор. – Внезапно ответил голос. – Даём вам десять минут. А потом бьём на поражение.

Мрачный Журба вылез из машины и, молча встал за спиной у командира.

- Надо действовать шустрее, - нервозные нотки, на грани с паникой, окрасили речь Степанова. Он завалился в автобус к Чумакову и плюхнулся на переднее сиденье. – Ну, как? – С отчаянием спросил он. – Удалось захомутать «шустрых»?

- Есть, - мелодичный голос Веры вырвал вздох облегчения у бледного, как молоко, Вадика. – Ведём. Идут! Они с нами!

Степанов взвился и перебежал к следующему автобусу, где в тревоге сгрудились «партизаны». Люди хаотично высовывались в окна. Глазели на майора, ожидая конкретики.

- Всем - полная готовность! Вероятность боестолкновения – девяносто процентов… - Горланил он.

Крылов с невозмутимым видом покинул свой минивэн. Так, будто вокруг ничего ровным счётом не происходило. Его холодное спокойствие оттеняло яростную собранность «чекиста».

- Так! – Хрипло заорал Степанов. – Все участники «транзакции», слушаем внимательно. – Первыми идут «шустрые»… Все, кого Вера собрала. За ними «Росгвардия» и «ОМОН». Вы, как мы и договаривались, перемешиваетесь с ними и прорываетесь вниз, глубже, в бункер. У всех есть план «Ковчега»?

- Так точно, - кивнул рослый парень в камуфляжной парке. Другие «крыловцы» возбуждённо загомонили, вторя товарищу.

- Журба, веди бойцов на позиции, - отдал приказ майор. Небольшой отряд высыпал из автобуса и скрылся в густом кустарнике.

Степанов мельком глянул на часы и сморщился:

– Пока Паша огибает бункер с фланга, Дима, поясни, где подкрепление, мать-его-перемать?..

- Колонна застряла на выездах из Москвы, попала в засаду, - коротко отчитался Иванов.

- Не придут? – Прищурился «чекист». – Так и думал…

- Мелех пишет, что прорвались, - смутился «росгвардеец». – Будут здесь минут через полчаса.

- Как бы не было поздно, - закусил губу Степанов.

- Рассчитываете на быстрый бой? – Нарушил молчание Крылов. Он с интересом рассматривал бойцов, спешащих на позиции.

Инга вылезла из машины и присоединилась к шефу, невозмутимая и бледная.

- А ты что планируешь, а? Стас? Просвети уже наконец... – Вскинул бровь майор. Пару секунд он буравил взглядом Крылова, но быстро переключился на более насущные задачи. – Иванов!

- Я! – Гаркнул «великан». Он уже построил отряд и давал последние напутствия.

- Веди людей в штатном режиме, как договаривались. Остальным - рассредоточиться по периметру для охраны вверенного объекта. Защищать участников транзакции, любой ценой.

- Не переживайте, Сергей. – Улыбнулся Крылов. – Они не в курсе нашего плана. Уверяю. Иначе бы уже напали. Ждать – слишком рискованно…

- Тогда, оружие к бою… - Шумно выдохнул «чекист».

Вера вышла из автобуса и зависла в прострации на окраине леса. Бледное личико заострилось и растеряло всю человечность, в оскале проступило нечто звериное, а бледные, окоченевшие пальцы застыли в причудливом положении, прямо над головой. Она вцепилась в волосы и оглушительно заорала… Из носа показалась алая струйка крови.

Нарастающий гул в ушах и треск деревьев возвестил о приближении её подопечных. Ряды «Росгвардии» расступились, уступая дорогу невидимым пока союзникам.

- В стороны, отойдите подальше! – Закричал Чумаков. – «Танк» идёт!

Вадик взял Веру за руку и протянул мне вторую ладонь:

- Надо помочь, она не справляется…

Набрав в лёгкие столько воздуха, сколько могу удержать, я шагнула навстречу своей судьбе… Ах, вот бы надышаться впрок, пока страх или смерть не отняли эту возможность… даже роскошь…

Разум заволокло цветастым туманом, и внутренний взор показал мне Верину армию… Искажённые яростью лица, стремительная быстрота… Клыки и когти, не уступающие по длине пальцам.

- Мать моя, женщина… Да это не просто «тихие», - прошептала я. – Это адские черти из глубин преисподней…

Вадим еле слышно усмехнулся. Майор непонимающе завертел головой, но деревья надёжно укрывали разномастное войско.

Первым из леса выбежал «танк» и, ломая деревья, пронёсся по полю с оглушающим рёвом.

Мы втроём стояли на тропинке, мимо нас, как отравленные стрелы, пролетали, «шустрые». Запах пота и яблочного тлена перемешались в носу с ароматами зимнего леса.

Степанов увёл людей вправо, под прикрытие Журбы, и опушку наполнила толпа беснующихся монстров. Они вихлялись и дрыгались, будто танцевали. Одновременно страшно и грациозно.

Тем временем танк, несуразный, но смертоносный, пересёк поле и врезался в хлипкую будку с глазками камер. Прелый шифер захрустел, и крыша осыпалась на лёд.

Застрекотали орудия. Град пуль едва вспорол толстую шкуру монстра. Он продолжал кричать и громить всё вокруг.

- Эврика! – Степанов хлопнул по лбу и подбежал к Вадику. - Надо бы нацепить на кого-то из них взрывчатку… Просто так бункер мы не вскроем. Но есть возможность – снести люк нахрен, с корнем…

- Ты в своём уме, майор? – Усмехнулся Крылов. – «Ковчег» проектировали так, чтоб он выдержал ядерный взрыв…

- Что предлагаешь? – Отрывисто прорычал «чекист».

- Как и раньше, задействовать Варю с Верой, и попытаться пробиться к кому-то из защитников. «Стучи и тебе откроют», - улыбка еле тронула тонкие губы учёного. – Этот вход не единственный. Но пробиться туда не просто... Многие слои металла и электроники глушат сигнал. Танк неплохо отвлекает внимание. Предлагаю альтернативный план. Всего в десятке метров есть отводная система фильтрации воздуха, одна их многих. Там небольшая глубина, в помещении всегда есть люди. Вере будет не сложно к ним пробиться. И если кто-то из них окажется ретранслятором, то мы вчетвером, я, Инга, Вадик и Варя, вполне сможем использовать его для передачи сигнала по цепи, дальше. Главное для Веры – «нащупать» его, захомутать и втянуть в «транзакцию». А там пойдёт реакция, и взять «Ковчег» бескровно – вполне возможный исход, как мне кажется. И дальше варианта два: либо кто-нибудь откроет дверь и впустит нас в бункер, либо мы естественно и без боя доберёмся до «нулевого», а он нам поможет. Вера, ты готова?

- Да. – Кивнула девушка.

- Отпускай «мутантов». Пусть они громят вход и отвлекают внимание. А мы двинемся дальше.

- Журба, ты с нами? - Коротко бросил Степанов.

- А как же... - подмигнул "великан".

- Тогда погнали.

Глава 50: Вторжение

- Опа! «Кислый»… - Глаза «чекиста» сузились. Он лихо остановил минивэн и поспешил припарковаться у обочины.

Микроавтобус с «омоновцами» притормозил следом. Неповоротливый Журба, в полной боевой выкладке, тяжело спрыгнул на мёрзлый снег и вразвалку отправился к майору. Жёсткий протектор ботинок легонько заскрипел, надрезая тишину. Где-то у леса вспорхнула стайка птиц.

В придорожном овраге толкалось несколько облезлых тварей. Жёлтые лица и яркое, полуистлевшее тряпьё рабочих комбезов резко контрастировали с жемчужной белизной исполинского сугроба, превратившего обочину в длинную снежную сопку.

Степанов посмотрел в бинокль. Зимнее поле с частоколом мелких тростинок, несколько мерзлых трупов в густом придорожном кустарнике, и ничего похожего на «пеньки» воздуховода, только чахлый подлесок:

- Чумаков, отправьте с Верой пару токсичных товарищей к самому входу в бункер. Против лома нет приёма. Сталь выдерживает взрывы… а как насчёт кислоты?

- Сомневаюсь, что выйдет. – Покачал головой Крылов.

Он покинул машину и прогулялся вдоль оврага, в опасной близости от мутантов. Незнакомец в цветах личной охраны, по-кошачьи грациозно, вылез из минивэна и теперь двигался след-в-след. Компактный пистолет-пулемёт покоился на массивном предплечье.

«Кислые» закопошились, но в атаку не кинулись. Учёный, молча, разглядывал их - сверлил своими тусклыми, усталыми глазами. Застыл. Остановился, будто застрял во времени. Только сейчас, в полуденном ярком солнце я разглядела, как он осунулся. Глазницы запали, тёмные круги очертили веко. Всегда холёное, благодушное лицо Крылова сморщилось, словно иссохло, что добавляло ему возраста. Он больше не был тем подчёркнуто-уравновешенным, моложавым сибаритом.

Пара мучительно растянутых, бесконечных секунд, и трупы заволновались, задёргались, вытянулись в струнку. На мгновение мне показалось, Крылов читает их мысли… Напряжение сменила задумчивость, и он растёр узкую переносицу пальцами.

Секунда-две, мутанты сорвались с места и потрусили вдоль шоссе, прямиком к «Ковчегу». Степанов вздрогнул, инстинктивно вскинул винтовку. Пара монстров пронеслась буквально в полуметре - насыщенный, едкий запах мгновенно проник в лёгкие и защипал гортань. Я закашлялась. Пришедший на выручку Вадим похлопал меня по спине.

- Не поможет, но за заботу «спасибо», - выучено улыбнулась я.

- Вера дала им директиву, - отчитался Чумаков. – Дальше «кислые» пойдут сами… Нападут на бункер. Чем чёрт не шутит, расплавят орудия по периметру, если танк их не доломал… Всё, поддержка…

- А люди в лесу? – Засомневался Журба. – Мы не тестировали, как зомби ведут себя без Веры. Вдруг, решат закусить человечиной по пути? Зачем нам лишние проблемы?

- Всё продумано, - заверил Вадим. - Зайдут с тылов и сразу присоединятся к своим.

- Лихо, - усмехнулся Крылов. - Вера теперь и так умеет? Эволюция, однако… - Он рассматривал девушку так, словно впервые увидел. Её тонкий силуэт едва пробивался сквозь «рабицу» окна. Курносая, с крупными рыжими завитками, собранными в косу.

Зерно сомнений шелохнулось в груди. Майор с Вадимом переглянулись – не я одна заметила «недоброе»… Крылов молчал, наверное, с минуту:

- Ну, так даже лучше, - резюмировал он. – Да, Вадик? Ты же поручился за девочку и знаешь, что будет, если она попытается сбежать?

Раскрасневшийся на морозе ученый проследовал к микроавтобусу. Там, в компании «росгвардейцев» его ожидала Инга. Собранная, бледная, в тонком пуховичке на бронежилет. Она непринуждённо болтала с вертлявым сержантом, когда Крылов заглянул в салон:

- Ты мне нужна, прямо сейчас. Прикрывайте нас, - небрежно кинул он бойцам, и спрыгнул с «подножки». – А Вы, - он в упор уставился на майора. Тот наскоро запалил сигарету и демонстративно улыбнулся, зажав её в бледных от мороза губах. – Не вздумайте пороть самодеятельность. Иначе не видать вам «Ковчега», как своих ушей.

Степанов снова ухмыльнулся, поправил винтовку и, молча, спрыгнул в пустой овраг. Журба последовал за ним:

- Чисто. Можно спускаться…

Нетронутый снег заскрипел под протекторами. Майор пересёк «сопку» и аккуратно прошёл вдоль поля – сразу же увяз по щиколотку. Рассмеялся, скорее болезненно, чем задорно:

- Прогулка не будет приятной… - Он протянул мне руку, и я обвалилась в медвежьи объятия.

Инга предусмотрительно съехала вниз на корточках. Полненькая доктор запыхтела – ей бег с препятствиями давался сложнее всего. Поскользнулась, но вовремя уцепилась за массивный локоть Журбы:

- Ох, спасибо!..

Вера покинула автобус, и двигалась вровень с Чумаковым так, словно вышла на променад. Лёгкий, но тёплый комбинезон из стойких к химии материалов шуршал в такт шагам. Ладная, девичья фигурка, затянутая в молочную ткань, казалась невесомой. Удобные кроссовки на меху делали походку пружинистой и задорной. Вадим же наоборот, ссутулился, отяжелел, побледнел. Высокий и худощавый, в сером городском камуфляже, он походил на паука-сенокосца рядом с белым, новорождённым мотыльком.

«Ох, не нравится мне это… - Вспыхнул в голове возмущённый тенор капитана. – Крылов на взводе… угрожает… как бы дел не натворил… расхлёбывать их всё равно нам».

- Молчите. – Приказала Вера. – Не время. Не место. Думайте тише… Берегите ресурс.

***

Пара «омоновцев» в тяжёлых разгрузках, как у Журбы, прошли вдоль шоссе с тактическими винтовками наперевес, вывели из строя несколько камер на фонарных столбах и бодро потрусили по полю, прокладывая путь.

Оставшаяся пара «кислых», бежала за Верой, как привязанная. Они с Вадимом двинулись вдоль кустов прямиком к обслуживающим помещениям, что по планам Крылова, укрылись под сенью мёрзлого осинника.

Сзади посапывал Журба. За ним, отдуваясь, трусила доктор.

Майор сопровождал Крылова, рука в кармане куртки. На тысячу процентов уверена, что в кулаке он сжимал пистолет.

Инга отстала от группы, но люди Паши поторопили её, и она нехотя, ускорилась.

До люка добрались без приключений. Короткая очередь, и красные «глазки» камер потухли навсегда. Крылов оказался прав - люки никто не охранял.

- У нас немного времени, - поторопил он. Запрыгал вдоль чахлых осин, и на мгновение мне показалось, что учёный слетел с катушек, но буквально через несколько секунд раздался металлический звон. – Есть!

Волна ликования затопила меня исподволь. Резкая, как прибой. Накатила и ушла в сторону, на задворки сознания. Учёный передёрнул плечами, будто стряхнул непрошенные объятия.

- Ты меня читаешь? – Обернулся он, в глазах мелькнула неприязнь, но Станислав быстро взял себя в руки.

Глаза Инги сузились. Майор замер, едва ли не выругался вслух. На лбу бегущая строка: «Ну, что же ты, Варя?! Сейчас всё похеришь…» Группа уставилась на меня.

- Да как-то само вышло… - нелепо «заблеяла» я. – Не понимаю, как…

- Больше так не делай! – Сурово припечатал ученый. Инга встала за спиной шефа и улыбнулась мне одними губами – получилось довольно угрожающе. Я поняла, что она, как и мы, научилась блокировать непрошенные вторжения извне.

Журба с майором наскоро стянули масксеть, и наружу показалась ржавая решётка.

Крылов протянул мне руку:

- Давайте, господа и дамы… Поднапряжёмся. Достаточно зацепить одного, а дальше само как-нибудь разрешится…

- А если не выйдет? – Нахмурился Журба.

- Поедем вниз по шоссе, к другим воздуховодам. Попытаем счастье там. Но шансы на нужный нам исход будут ниже… У «Ковчега» везде камеры. Держу пари, охрана уже поняла, что к чему. Уверен, они не знают, насколько далеко шагнула Вера в своих навыках, но не нужно быть гением, чтобы понять, что дело – не чисто. Нас захотят устранить… В бункере есть мобильные группы реагирования, времени не так много.

Инга сжала ладошку Вадика, а Чумаков аккуратно привлёк к себе Веру. Пухленькая доктор нерешительно подала мне руку, и меня, будто током, пронзило стрелой её страха. Впятером мы замкнули круг. Майор с Журбой расположились поодаль. А дальше время потекло не линейно…

***

Воронка бликов стремительно увлекла вниз, и мне показалось, что я лечу с горки в аквапарке. Поток сознания устремился в «Ковчег», под слои жести и проводов. Я впервые ощутила эту лёгкость. Ничего не болело. Никакой тошноты и скованности, только беспрерывный полёт. Словно ты левитируешь во сне или подвешен за шиворот, как Один, на ветвях Мирового древа.

По началу всегда больно и страшно. Сознание сопротивляется, кипит и испаряется потоком звонких пузырей...

Теперь всё происходит исподволь, инстинктивно. Возможно, это и пыталась донести мне Вера, но я не была готова…

Кончиками пальцев я ощущала связь с другими звеньями транзакции. Прохладная, влажная ладошка безымянной для меня «докторши», сухие, напряженные пальцы Крылова в обрамлении тяжёлого, холодного, как лёд перстня. От каждого разбегались невидимые нити, усеянные миллиардом всполохов – наэлектризованные, но необъяснимо приятные.

Моё сознание рассыпалось на десятки осколков, я смотрела глазами Степанова на то, как Журба очищает подошву от снега. Легкий щелчок, и кислое дыхание вырвалось из лёгких, зрения стало необычайно острым. Я глядела в спину своей «Избавительнице» (вот так, с большой буквы) и хотела ей служить.

Рывок, и я улыбаюсь искусанными губами Чумакова.

Сознание Веры переплелось с моим, будто лозы вьюна, и увлекло меня ниже, в прохладную тьму воздуховода. Мы скользили и падали, лёгкие, как пух и стремительные, как пули. Бесконечно растянутое мгновенье прервалось, и я врезалась - вошла, как нож, в масло, во что-то мягкое и горячее, задышала с ним в такт.

Глаза открылись, я отложила исписанный блокнот и вышла в узкий коридор. Перекинулась дежурными колкостями с милой девушкой в рабочей робе… Как же она мне нравится!..

Обняла её за талию, попыталась проскользнуть в черноту подсознания, но вакуум меня исторг. Секунда боли, почти ощутимой физически - я взяла себя в руки и попробовала снова.

Отторжение и падение продолжалось десятки раз, пока усталый инженер не осел вдоль стены на стул со вздохом… Его разум будто помножился на сотню и отразился от прохладного металла стен. Моё сознание развалилось надвое. Одна часть пошла вместе с веснушчатым, шебутным рабочим, а другая осталась здесь, поджидать следующего… и так много… очень много раз.

Люди шагали вперёд, расползались по «Ковчегу», передавали частицу моего намерения другим. Пока один из них не подошёл к массивным дверям, ведущим на волю.

Охранник запротестовал. Тогда я достала пневмошприц с препаратом. Оружия не было, зато меня сопровождала ватага единомышленников. Завязалась перепалка, он вскинул лёгкую «Гюрзу», и та застрекотала в потолок. Мои товарищи оказались проворнее - заломали ему руки, грубо приложили лицом о металл. На щеке мгновенно набух синяк. Резким движением я вколола лекарство, пара ударов сердца, и он обмяк. Действие заняло от силы несколько секунд.

Его сменщик тоже схватил оружие, но тут же выронил из стремительно слабеющей руки. Вера уже поработила его, отсекла всю волю, все желания и потянулась к сенсорному дисплею. Пара выверенных движений, тяжёлая створка отошла в сторону, в лёгкие ворвался сдавленный, лекарственный запах санпропускника. А за ним она… Свобода… Морозный ветер защипал щёки, привыкшие к полутьме глаза заслезились на солнце.

Я стояла и наслаждалась мгновением. Самое интересное в этом опыте то, что все чувства, эмоции и память из багажа индивида – остаются, но плотно смешиваются с твоими собственными.

На свет я шагнула великой радостью. Как же давно я не видела зиму!..

Морок рассеялся, и я врезалась в широкую грудь Иванова.

- Это Варя! Варя… Не стреляй, - закричала я губами молодого сержанта и немало удивилась собственному голосу – низкому, трубному.

Снаружи бесновались зомби, где-то вдали ещё стрекотали орудия. Краем уха, я слышала, как вдали ревёт и таранит стены раненный «танк», но меня это никак не волновало. Я отключилась слишком резко, и от души приложилась копчиком о мёрзлую землю.

***

Крылов с трудом разлепил веки и с уважением поглядел на меня:

- Кажется, ты сотворила невозможное… Я тебя недооценивал…

Степанов оборвал его так резко, что уши заложило:

- Потом потолкуете… Вера дальше справится… сама? – Его дыхание сбилось. В полуметре от нас лежало несколько трупов. – Только зомби, - заверил он меня.

Не открывая глаз, Чумаков кивнул:

- Всё, реакция пошла, но её невозможно контролировать.

- Нулевой вышел на связь? – Нетерпеливо перебил его Крылов.

- Нет… Она его не чувствует… не слышит, жив ли он, - покачал головой Вадим.

Учёный задохнулся возмущением:

- Чёрт!..

- Мы чем-то ещё можем помочь? – Резко и, по существу, спросила Инга. – Или будем ждать, пока «ОМОН» штурмует бункер? А если угрозы не напрасны, и у них есть план? Вдруг, они сильнее?

Её голос охрип и стал каким-то бесцветным. Она резко отбежала в сторону, раздался неприятный плеск, и Крылов подал ей свой безупречный шёлковый платок с экслибрисом.

- Спасибо… боооооже, - протянула девушка, сдерживая рвоту. – Это не было так сложно… никогда…

- Попей, полегчает. - Степанов достал из кармана флягу, резким движением отвинтил крышку и протянул пахучую жидкость Инге. Та с благодарностью присосалась к горлышку.

- Не увлекайся только…

Вера в сознание так и не пришла. Она обмякла в руках капитана, и тот старательно пыхтел, удерживая её в вертикальном положении.

- С Верой всё в порядке, - неуверенно протянул Чумаков. – Она ушла в сберегающий режим, если можно так выразиться… - Он сгрёб девочку в охапку и понес в сторону машин. – Осталась внутри и продолжает реакцию… сама. Возможно, какая-то электроника мешает ей нащупать нулевого… А нам придётся штурмовать бункер.

- Ну, вот и ладненько, - развеселился Степанов, ощущая себя в привычной стихии. – По коням.