(Не) разведись со мной!

Пролог

Пролог

Иногда безумство – это спасение.

Осознавать реальность словно не иметь доступа к воздуху. Делать судорожный вдох, а по итогу заглатывать пустоту... Лучше бы я сошла с ума!

Но мне такой милости Ве́йстерские боги не предоставили. Ни суровый Арс, ни милосердная Ше́а, ни балагур Бад, ни даже снисходительный к чужим грехам Во́ял...

Я наблюдала за тем, как рушится моя жизнь. Я не была зрителем из первого ряда, я была тем, кто блистал на сцене театра. Горел яркой звездой, увы, недолго... Той, кому суждено было исчезнуть из мирозданья по прихоти моей собственной семьи.

И только сейчас, стоя под прицелом сотни глаз, спустя долгих десять лет, я наконец, поняла, кому обязана и своим падением, и своим несчастьем.

Вот только ничего исправить уже не суждено. Приговоренный к казни о помиловании заикаться не смеет. Не тогда, когда осознает вину. Не в момент прозрения, потому что я повинна. И неважно, что мной пользовались как инструментом. Слепым, глухим инструментом, который ради одобрения отца и мачехи, был готов пойти на все, что угодно. Мы же семья!

Я душу была готова продать ради мимолетной ласки отца. Ради редкой улыбки мачехи, и ради пусть и холодных, но дорогих для меня объятий сводной сестры. Я так хотела быть им нужной!

Дура!

– Подождите! Позвольте мне сказать ей пару слов! Всего пару... О моя безумная, несчастная сестра! Дайте же мне попрощаться!

– Леди Милиса, не стоит к ней прикасаться! Она не заслуживает ваших любви и сострадания!

– И все же, я прошу вас. Я не собираюсь мешать, я знаю, что ничего нельзя изменить, и Каролина виновна. Но... она моя сестра, позвольте попрощаться. Всего минуту?

Мало кто из мужчин мог бы устоять перед её умоляющим взглядом. Мили всегда умело манипулировала окружающими, а мужской пол и вовсе легко заставляла плясать под свою дудку. Даже когда была еще ребенком.

Я давно смирилась с тем, что отец любит приёмную дочь больше, чем меня, ведь она во всём была лучше.

Лишь с одним мужчиной у неё вышла осечка, только Его светлость Эйна́р смог сказать ей «нет», и из нас двоих предпочесть меня. Возможно, он мог бы излечить моё истерзанное сердце, не наделай я глупостей. Он был единственным, кто мог бы стать моей опорой, а теперь и этот мужчина на стороне Мили. Ведь я виновата в самом страшном преступлении, пусть и знаю, что по-настоящему моей вины и нет. Я тоже была жертвой.

Мысли об этом жалят меня каждый раз, но что жалеть, если собственными руками разрушила своё будущее, и сейчас эрцгерцог смотрел на меня обжигающе холодным взглядом. Легко кивнул головой, и дал своё разрешение страже: чтобы те пропустили Милису ко мне.

В последние мгновения жизни мне хотелось верить, что хоть кому-то я дорога. Хотя бы самую малость...

Наверное, я все-таки идиотка, которая ничему не научилась. Потому что в этот момент, когда стражники остановились, давая сестре приблизиться, мое сердце было полно надежды. Надежды в то, что слезы Мили настоящие, что она действительно меня любит и сожалеет о том, что семья принесла меня в жертву. Моя милая сестрёнка, которую я слепо любила и которой безгранично доверяла.

Ее крепкие объятья, сжимавшие мои плечи так сильно, ранили. После длительного нахождения в камере тюрьмы, мое тело было измученным. И ее хватка отозвалась новой болью. Аромат парфюма на мгновение закружил голову. Как давно я не ощущала такой свежести цветов? Сложно вспомнить...

– Наконец-то...– прошептала она. – Я с удовольствием посмотрю на то, как тебя повесят! Я так давно ждала этого момента!

– Что? Ждала?

Даже после всего, что я уже пережила, меня поразили ликование и ненависть в её голосе.

– Дура, как и в детстве! Тобой так легко манипулировать, управлять! Да, я сделала все, чтобы ты не досталась эрцгерцогу!

Яростный шепот Мили острыми иглами впился в сознание.

Даже ее хватка, что была сильнее стали, ранила меньше. Несмотря на то, что держала она крепко, не позволяя мне дернуться, ни даже увидеть ее лица.

– Моими стараниями ты вышла замуж за Друда, чтобы брачный договор с эрцгерцогом смогла исполнить я! Но ты стала вдовой! А он хотел только старшую по крови дочь рода Диэ́йт. После твоей смерти ею стану я! И Эйнар будет только моим! Он всегда был моим по праву. Знал бы он, что отказывается от настоящей старшей по крови леди рода Диэйт.

– Что? – едва слышно выдохнула, даже не пытаясь дернуться.

Пальцы сестры намертво впились в плечи.

– Да-да, мы с тобой кровные сёстры! Отец никогда не любил твою мать! Брак с моей мамой не одобрили его родители, найдя ему невесту побогаче. Все ради приданного леди Альяны! Ненавижу вас обеих!

Желая сделать мне еще больнее, Мили ногтями впилась в кожу, но физическая боль давно не терзала меня. Именно слова сестры были тем, что причиняло мне муку.

– Матушке пришлось выйти замуж за старика, ведь она уже была беременна мной. В отличие от тебя, ей хватило ума безнаказанно избавиться от постылого мужа с помощью яда, и соединиться с возлюбленным, как только он стал вдовцом. Я с детства ненавижу тебя! Ты заняла моё место и претендовала на то, что по праву должно было быть моим. Ты – досадная ошибка. Я счастлива, что ты, наконец-то, навсегда исчезнешь из моей жизни!

Мили ядовитой змеей прошипела «ненавижу» и с силой меня оттолкнула, наслаждаясь моим смятением и шоком.

– Ах, она меня укусила! – расстроенно воскликнула сестра и уронила лицо в ладони, ее плечи подрагивали от бурных рыданий.

– Вот тварь неблагодарная! – возглас стражника сопровождался тычком, я не устояла на ногах, но упасть мне не позволили.

Буквально волоком протащили к эшафоту.

Осознание того, что всё в моей жизни было ложью, лишило самообладания. Сквозь пелену слез я видела лица тех, кто когда-то был мне дорог. Отец, мачеха, сестра, младший брат, с которым у меня и шанса не было как-то наладить отношения... Рыцари рода... Для всех них я стала позором, тем, кто посмел покуситься на жизнь наследного принца. Не просто посмел… Убил!

– Будьте вы прокляты! – крикнула из последних сил, когда мне надели на голову мешок и затянули верёвку.

Вся моя недолгая жизнь казалась никчемной и пустой, прожитой в сетях лжи и обмана. И когда толчок в спину оборвал её, я забилась с отчаянием пойманного в ловушку животного, в желании вырваться из пут. Если бы я могла все изменить!

Мне было страшно, больно, плохо. Я хотела дышать! Я хотела жить! Я так хотела выбраться из этой тьмы и...

Распахнула глаза и увидела потолок...

Потолок с синими узорами, точно такой же как в моих покоях... И даже трещина на лепнине той же формы, в том же месте! А ведь мачеха сделала в этой комнате ремонт после моего замужества, и отдала ее сестре!

Глава 1-1

Глава первая

Если бы вам дали второй шанс?

Прожить вашу жизнь заново. Чтобы вы выбрали?

Любовь? Счастье? Или месть?

Для меня ответ очевиден.

С того мига, как я распахнула глаза и поняла, что Вейстерские боги услышали мои молитвы, выбор жизненного пути стал предопределенным.

Меня вернули в прошлое... За год до моего совершеннолетия и дебюта. Я поняла это по отсутствию шрама на предплечье. Еще не было ссоры в саду, не было неудачного падения и раны… А еще по дневнику, который вела с детства. Вела каждый день до моего замужества. На самом деле он меня и уверил в том, что я все же не спятила и правда переместилась в свое же прошлое. И последняя запись в нем была о том, что Мили смогла заполучить новую горничную – Рози, за очень внушительную сумму перекупив ту у Фаринтонов. Милиса считала такие затраты разумными: ведь это престиж, определённый статус иметь такую прислугу! Ведь эта горничная до переезда в наши края прислуживала одной из фрейлин самой императрицы!

В предрассветные часы я исследовала себя и свои покои, боясь, что мне это только снится… Перечитывала свои глупые и наивные записи, которые буквально пестрели обожанием к мачехе и ее дочери. Но рассвет я встречала с улыбкой и после вернулась из гостиной в спальню.

Я, Каролина Диэйт, получила право прожить эту жизнь заново.

Я больше никогда и никому не позволю использовать себя. Я больше никогда не стану инструментом в руках семьи. Более того, я сделаю все и пойду на что угодно, но род Диэйт ответит за свои прегрешения. А еще…

– Встала уже? Так чего разлёживаешься?

Грит, горничная, приставленная ко мне, как и всегда вошла без стука. И сразу стала предъявлять претензии.

– На вот, умывайтесь.

Я молчала, смотрела на нее и вспоминала как бывало раньше...

Мне неоднократно в прошлом приходилось умываться ледяной, иногда грязной, протухшей водой. А порой, Грит позволяла себе будить меня посредством обливания или уколами игл, от которых на бедрах остались маленькие шрамы, а кое-где и синяки красовались.

Я терпела, чтобы не доставлять хлопот мачехе и отцу. Я молчала, когда обслуга поместья смела выказывать пренебрежительное отношение ко мне. Терпела, чтобы... Что?

Я дочь герцога! Законный первенец! И пусть теперь я знаю, что первенцем является Милиса, но отец никогда не пойдет на то, чтобы признать это. Слишком велик позор! Дочь-бастард! И пусть я не наследую титул, потому что два года назад мачеха родила сына, и мне точно известно, что Итар докажет свое право на родовом алтаре, однако...

– Грит, кто перед тобой? – глядя на служанку, ледяным тоном отчеканила я.

– Кто? – поза Грит не изменилась, она все также стояла, уперев руки в бока.

– Назови мое полное имя.

Говоря это, я откинула одеяло и наконец поднялась с кровати, куда прилегла получасом ранее.

– Леди Каролина Диэйт, – неуверенно пробормотала она.

– То есть ты помнишь о том, что перед тобой леди рода Диэйт?

Служанка кивнула, но фыркнула, показывая свое отношение к моему статусу. Он может и высок, да только в стенах родового поместья для всех ничего не значил.

Пора бы показать, что моя мать давала мне жизнь не напрасно.

Пощечина вышла звонкой, оглушающей. Грит не удержалась на ногах и повалилась на пол.

Ее ошеломленное, шокированное лицо стало утешением моей ноющей от боли руке. Я вложила в удар все свои силы, впрочем, особо сильна я не была никогда.

Но теперь у меня есть время, чтобы все исправить. Среди рыцарей не считалось зазорным брать в свои ряды девушек, талантливых и даже родовитых… А значит и леди, ради собственного выживания, не будет зазорно научится искусству защищать себя. Тем более на звание рыцаря я и не претендую.

И я даже знаю того, кто сможет стать мне учителем.

– Уволена. Рекомендацию и выходного пособия не получишь. Я прослежу. – Отчеканила, глядя на растерявшуюся служанку. – А теперь – вон, и позови дворецкого. Немедленно!

Мое слово в этом доме имеет силу, я просто никогда ей не пользовалась.

Я видела ярость в глазах Грит, видела, что помчится она вовсе не к Эртану, а к мачехе, но к этому я была готова.

Мне повезло. Очень повезло, что перенеслась я во времени в момент за год до своего дебюта. Все еще жив мой дед по материнской линии, и это – моя невероятная удача! И совсем неважно, что в прошлой жизни я не желала с ним общения и всячески отвергала его приглашения, и даже не вышла, когда он приехал меня навестить… Дурой была. Как я вообще могла поверить в то, что именно дед был виновником смерти матушки?! Дурой, которая теперь встанет на путь исправления и… мести.

Глава 1-2

Чтобы я сейчас ни сделала, меня не тронут, не посмеют, не перед визитом эрцгерцога Ардора, который должен на днях прибыть в поместье.

Я прошла к окну и отодвинула тяжелые шторы. Вид на цветущий сад умиротворял.

Весна прекрасна, еще не буйные краски, лишь нежные мазки от цветов вишни, абрикоса, первые гиацинты и еще робкие тюльпаны, чьи бутоны не раскрыты, но обещают сделать это непременно в ближайшие дни…

Я распахнула тяжёлые ставни, впуская утреннюю свежесть в спальню. Аромат закружил голову, напоминая мне, что я жива. Жива! Жива и готова бороться!

– Что ты вторишь! Каролина, как ты посмела!

Ураган в лице мачехи не заставил явить себя. Она не утруждалась стуком или приветствием.

Она была зла и пока не была знакома с новой мной. Ее ждет невероятное приключение. Уж я ей его обеспечу.

– Леди Эмилия, и вам доброго утра, – отвернувшись от окна, произнесла я, рассматривая мачеху. – Чем обязана столь раннему визиту?

Между строк отчетливо читалось «и бесцеремонному».

– Каролина, что это за поведение? Как ты посмела поднять руку на прислугу? Если твой отец узнает, а я непременно расскажу ему об этом вопиющем случае, ты забудешь о выходе из поместья до самой осени! Разве этому я учила тебя? Как ты можешь доставлять столько проблем…

– Наем и ведение прислуги традиционно обязанность жены главы рода. Оглянитесь, леди Эмилия, вас ничего не смущает? Ни спертый запах в спальне, которую давно тщательно не убирали, ни отдающая тухлятиной вода для умывания? А может, это ваш приказ?

Я кротко улыбнулась и задрала подол сорочки, выставив свои бедра напоказ, благо мачеха была в сопровождении только своей личной служанки и Грит, без дворецкого.

На моей белой, откровенно болезненной коже, отчетливо виднелись следы преступлений Грит.

– Если это не так, стоит ли мне поднять вопрос о передаче прав второй по старшинству леди рода?

– Что?

– Вы говорили о том, что поставите отца в известность о моем поведении. Я согласна, и больше не могу терпеть столь пренебрежительное отношение прислуги к своим хозяевам. И готова поднять вопрос обучения и найма прислуги в поместье, а также о должном надзоре за их работой. Вы не справляетесь с ней, леди Эмилия. Как жена главы рода, как первая леди рода Диэйт, вы допустили столь фривольное поведение обслуги в отношении высокородной леди. Что же скажут в свете, если до них дойдут слухи?

Я говорила спокойно, наблюдая за тем, как сменяются краски на лице мачехи, точно зная, что последует дальше.

– О, мое бедное дитя!

Мачеха кинулась ко мне и крепко обняла.

– Ты все не так поняла! Зачем же ты так долго терпела и ничего не рассказывала о том, как с тобой обращаются! Прости меня, милая, я была слепа! Рождение Итара далось мне тяжело, ты же знаешь, какой у него беспокойный сон и какое слабое тело… О прости, меня…

В порыве она отпрянула от меня, я не покачнулась, устояла, хотя леди намеренно меня толкнула. И рванула к Грит, которой тут же отвесила оплеуху.

И еще одну. И еще…

Даже у меня зазвенело в голове.

– Как ты посмела клеветать на свою леди! Эртан! Немедленно убери эту дрянь из поместья, но прежде – отсыпь ей двадцать плетей!

– Моя леди, сжальтесь! Я… я же! –– завопила Грит, но получила новую порцию пощечин, уже от личной горничной леди Эмилии.

Та ловко закрыла ей рот, ведь всем прекрасно известно, с чьего попустительства обо мне все эти годы заботились так, что я лишь чудом не отдала душу богам.

Это раньше я ничего не понимала и была доверчива. Больше всего хотела заслужить одобрение и любовь мачехи. Она искусно манипулировала как мной, так и окружающими, каждое своё действие выставляя как заботу обо мне, а меня неблагодарной тварью, которая этого не ценит.

Да я даже болезни старалась переносить на ногах, чтобы не создавать всем проблем! Это же надо вызывать лекаря, тратить деньги, а моя сестра Милиса как раз собиралась купить себе новую шляпку, платье, колечко…

И я сама убеждала, что не нуждаюсь в лекаре, попью травок, полежу и будет всё хорошо. Спасибо нашей кухарке Марте, чья бабка слыла лучшей травницей в округе и благодаря кому в доме всегда был запас лечебных трав. Лишь её забота и настойки ставили меня на ноги.

Дворецкий Эртан, державшийся где-то неподалёку, по первому же зову хозяйки появился в комнате и выволок плачущую Гриту прочь.

– Вот видишь, моя дорогая, я всегда на твоей стороне. Тебе стоило сказать раньше, что вытворяет эта нахалка, а не молчать.

На моей стороне?! Как бы не так! Я видела их всех без лицемерных масок, и эта правда резала на части мою душу.

– Я учту свои ошибки, матушка, и впредь молчать больше не буду, – с не менее фальшивой доброжелательностью заверила мачеху. – Мне нужна новая горничная. Я возьму Рози, и пришлите служанок навести здесь порядок. Надоело терпеть этот бардак!

Её перекосило от моего «матушка», а также обещания, сулящего проблем. Та посмотрела на меня с таким недоумением, словно с ней заговорила подставка для ног, что-то требуя. Ведь прошлая «я» уже упивалась бы чувством вины из-за того, что плохо подумала о мачехе, а она ведь так обо мне заботилась.

– Но Рози прислуживает Милисе.

– Помимо Рози, у Милисы ещё трое горничных, в то время как ко мне была приставлена только Грит. – Я широко улыбнулась. – Думаю, сестрёнка со мной поделится и уступит одну. Я же с ней всем делюсь. Уверена, отец тоже одобрил бы это решение, но мы же не станем портить ему аппетит разговорами о слугах. Кстати, а ему известно, за какую сумму мы перекупили Рози у Фаринтонов?

Глава 1-3

Я помню, как Милиса хвасталась своей новой горничной и с гордостью называла сумму, в которую Рози нам обошлась. Отец бы ни за что не одобрил подобное расточительство, но слугами занималась мачеха.

Как бы ко мне отец ни относился, но он будет в бешенстве узнав о проделках Гриты. И в том, что слуги настолько распустились, обвинит мачеху. Ведь подобное поведение – пятно на репутации славного и великого рода Диэйт, чего он, как глава, допустить просто не мог. Узнав же, в какую сумму обошлась горничная, пусть и с выдающимися навыками, опытом и заслугами (она и прислуживала бывшей фрейлине при дворе, которая вышла замуж и переехала жить в наши края), он точно будет рвать и метать.

– Хорошо, я пришлю к тебе Рози. Но сама будешь оправдываться перед сестрой, – сдалась леди Эмилия.

Я продолжила улыбаться, словно не замечая этого укола. Оправдываться? Я? Старшая, законная дочь рода Диэйт перед бастардом, еще и не признанным родом?

Мачеху и сестренку ждет большой сюрприз, моего разрешения на вступление в род Диэйт Милисе не светит. Это в прошлом я желала им угодить, и во время моего дебюта в свет вышла и Милиса, как полноправный член рода Диэйт, а не захудалого рода Виат, к которому, она и вовсе отношения не имеет, хоть и носит сейчас его имя.

– Не понимаю, какая муха тебя укусила, – раздражённо передёрнула она плечами, уходя.

«Просто мне понадобилось умереть, чтобы всё переосмыслить и по-другому взглянуть на свою жизнь», – мысленно ответила ей.

Я подошла к гардеробу и распахнула его, изучая свои немногочисленные платья, тусклых и унылых оттенков. А ведь это Милиса меня убеждала, что они мне очень идут. Я хоть и сомневалась, но не хотела расстраивать сестру, оспаривая её вкус. В итоге, у меня не было ни одного приличного платья, зато у приёмной сестры шкафы ломились от нарядов. А ведь скоро приедет дедушка и мне перед ним хотелось предстать в достойном виде.

– Леди Каролина, – после короткого стука в дверь и разрешения войти, в спальне появилась горничная, и сделав положенный книксен, замерла, ожидая распоряжений.

Я её выбрала потому, что она новый человек в доме – меньше недели у нас, будет проще перетянуть на свою сторону.

– Проходи, Рози, – позвала её. – Помоги мне с платьем и прической. Леди Эмилия уже сказала, что ты переходишь ко мне?

– Н-нет, леди. Мне было сказано, что я должна помочь вам одеться.

Впрочем, чего ещё ожидать от мачехи!

– Теперь ты будешь моей личной горничной. Выполняешь мои приказы и только мои. Всех, кто посмеет это спаривать или отдавать тебе иные приказы, отправляй ко мне. Я твоя леди. Поняла?

– Да, леди, – сделала девушка ещё один книксен.

Я улыбнулась, со злорадным удовольствием представляя, как взбесится Милиса.

На завтрак я спустилась в отличном настроении и с новой причёской, которая мне очень шла. Всё же у Рози были золотые руки и большой опыт работы.

Мое лицо, когда-то казавшееся мне недостаточно выразительным и даже блеклым на фоне внешности сестры, преобразилось. И цвет моих волос нельзя назвать страшным. А все же благородный серебряный! Благородный серебряный, а вот сестра всегда его высмеивала и убеждала, что он близок к седому.

Как и у всех в эрцгерцогском роду Ардор. Отличительная черта!

Глядя на себя в зеркало, я осознала, что по-настоящему красива: нежный овал лица, выразительные скулы, и огромные, обрамленные длинными ресницами, глаза цвета шоколада. И это даже без косметики, которой я попросту не обладала. Те кошмарные белила, что Мелиса мне всегда подсовывала, Рози применять не стала, да и я бы не дала. Про тушь и помаду и вовсе молчу. Ими только портить природные краски.

– Доброе утро, отец, матушка! – жизнерадостно произнесла я.

Даже отец, уткнувшийся в документы в ожидании, когда накроют на стол, опустил папку и удивлённо взглянул на меня.

– Доброе утро, Каролина. Ты сегодня какая-то другая, – заметил он, оглядывая меня с головы до ног.

– Приятно, что вы заметили. – Я не опустила голову вниз, как делала это раньше, и смело смотрела в глаза отцу, не отводя взгляда. – Сменила горничную.

– Что ж, перемены пошли тебе на пользу, – с неким замешательством признал Перолак Диэйт.

Я ухмыльнулась и присела за стол. Просто раньше я так боялась и смущалась отца, что лишний раз глаза на него боялась поднять. Сейчас же… Мне совершенно плевать на человека, сидящего во главе. Ни его мысли, ни его чувства, не трогают меня. Все это стало безразличным.

– За это стоит благодарить леди Эмилию. Она, наконец, обратила свое внимание на то, как моя горничная выполняет свои обязанности.

Я сделала паузу и перевела взгляд на мачеху, которая начала бледнеть от моих слов.

– К сожалению, результатом проверки матушка оказалась недовольна и выгнала её.

Леди Эмилия неслышно выдохнула, расслабляясь, я же снова посмотрела на отца.

– Представляете, горничная совсем не следила за моим гардеробом и многие платья поела моль. Я не представляю, что теперь делать. Скоро приедет дедушка, как же мне встречать его в ненадлежащем виде? Ещё не хватало, чтобы он заметил заплатки! – продолжила сокрушаться я.

От досады мачеха едва не сжевала салфетку, сверля меня гневным взглядом. Но я не собиралась играть честно и молчать.

Глава 1-4

При упоминании дедушки, отец отдал папку с документами слуге и взглянул на меня.

– В этот раз ты решила встретиться с ним? Леди Эмилия уверяла, что ты все еще не готова…

Конечно, меня столько лет настраивали против него, убеждая, что из-за его ссоры с моей матерью, её здоровье пошатнулось, ускорив её уход в иной мир.

А была ли вообще эта ссора? Лучше узнаю из первых рук от него. Я уже ничему не удивлюсь.

– Ох, леди Эмиля, я вам так благодарна, но это напрасные переживания! Я больше не маленькая девочка, которая бежит от болезненных воспоминаний. И мне бы хотелось создать новые: наполненные добром и светом. Все же эрцгерцог Ардор мой кровный родственник, единственная память о почившей матушке.

– Единственная? – чему-то удивился Перолак. – А как же многочисленные подарки, которые Его светлость отправлял тебе на все празднества?

– Дорогой, Каролина просто забыла о них. Она ведь совсем недавно болела…

– Забыла о драгоценностях? Кажется, на последнем приеме Каролина одолжила тебе сапфировое колье, которое отправил ей эрцгерцог Ардор…

Я молчала, удивляясь тому, что, во-первых, помимо всяких безделушек, которые я действительно не принимала от деда по науськиванию сводной сестры и мачехи, были драгоценности; во-вторых, тому, что о них знал отец и сейчас, словно бы заступился за меня?

– Возможно я просто запамятовала его вернуть.

– Сегодня же, Эмилия, ты вернешь все Каролине. Раз она больше не маленькая девочка, которая вечно плачет и требует постоянной опеки.

Я сдержанно улыбнулась отцу, а вот в голове лихорадочно обдумывала полученную информацию. Поверить, что отец не знал о происках мачехи, раз потребовал всё вернуть? О нет, я уже не такая наивная. Всё он знал! Просто быстро сориентировался, поняв, что встреча с дедушкой у меня состоится и укрывательство подарков от него выставил банальным недоразумением.

– А с испорченным гардеробом решим. Раз ты согласилась после стольких лет встретиться с Его светлостью, то выглядеть должна достойно. Я велю подать карету и съездишь в салон к портнихе.

Да сегодня просто день подарков! Ведь на первом месте всегда была сестрица. Аргументировалось, что она старше и ей нужнее, а мне по остаточному принципу. Дошло до того, что некоторые мои платья действительно в заплатках и виной тому не моль.

– Я еду к портнихе? – услышала окончание фразы появившаяся в столовой Милиса.

– Не ты, а Каролина. Я только недавно погасил твои счета за новые платья. И, Милиса, ты же знаешь как я не люблю, когда ты опаздываешь к столу.

– Это всё вина Каро! Она забрала мою лучшую горничную, и я не успела собраться.

Ну да! Как будто мы все не знаем, как она любит поспать и чаще пропускает завтраки, лишь бы подольше поваляться в постели, считая, что от этого цвет лица будет лучше. А сейчас прискакала и, скорее всего, для того чтобы нажаловаться на меня отцу.

– Если твои три горничные не справляются с элементарной задачей собрать тебя к завтраку, то попроси матушку уволить их, как сегодня уволили мою, – холодно произнесла я.

Рот Милисы вытянулся в некрасивую букву «О» и она глупо захлопала ресницами, растерявшись и не находя слов. Конечно, я ещё никогда не разговаривала с ней в подобном тоне. С первого дня знакомства заискивала перед ней, не зная как угодить. Глупая и доверчивая! Наивно хотела, чтобы после свадьбы наших родителей она чувствовала себя здесь как дома.

На лице сестрицы читалась растерянность и слова: «Да что здесь происходит»?! Она переглянулась с матерью, но та лишь едва заметно передёрнула плечами, и Милиса села за стол.

– Матушка, вы тогда после завтрака передайте мне все подарки, подаренные дедушкой, чтобы я могла подобрать платья к ним. Думаю, дедушке будет приятно увидеть меня в них. Покажу, что дорожу каждым его подарком, – елейным тоном произнесла я, сделав акцент на «все подарки» подразумевая не только драгоценности.

– Ты решила увидеться с эрцгерцогом Ардором?! – вдвойне удивилась Милиса.

– Да. Поняла, что мы оба потеряли дорогого для нас человека: я маму, а он дочь, и нам лучше наладить отношения, пока есть время. Ведь он далеко не молод.

– У него же больше не осталось никого из ближайших родственников? Ты наследница, – медленно произнесла Милиса, что-то вспоминая и с усмешкой воскликнула: – Каро, а ты расчётлива! Не ожидала.

– Милиса! – одёрнул её отец и бросил пронзительный взгляд на меня.

Я знаю, что он о наследстве дедушки никогда не забывал, ведь всегда был радушен с ним и обхаживал. И дедушка не разочаровал, завещав всё мне после смерти. Смерти, случившейся за пару недель до моей свадьбы… А я подписала все бумаги, подсунутые мне отцом, передав управление и право распоряжаться всем эрцгерцогством ему до появления у меня сына. Сейчас я не совершу такой глупости!

Помню Друд, мой муж, очень рассчитывал на это наследство и был в ярости, узнав после свадьбы, что я всё переписала на отца. Тогда он в первый раз меня жестоко избил. В первый, но не в последний.

– Милиса, я всего лишь хочу встретиться со своим дедушкой, дорожа родственными узами. Не суди меня по себе и не приписывай того, чего нет.

Глава 2-1

Глава вторая

Конечно, Милиса попыталась увязаться за мной в салон к портнихе, под предлогом помочь в выборе платьев, но отец слишком хорошо её знал. Понял, что в первую очередь она закажет что-нибудь для себя. Ранее я уже неоднократно покрывала её, отдавая обновки, обуславливая тем, что разонравилось, и он смотрел на это сквозь пальцы. Не вмешивался, когда она отбирала и без того выделяемые на меня крохи. Но не в этот раз. Перед приездом дедушки я должна была выглядеть достойно, и он прекрасно осознавал, что Милиса мне в этом не помощница.

Даже совет дал с помощью портнихи подобрать себе что-то поинтереснее. Он всё же понимал, что пастельные и скучные оттенки моих прежних платьев меня совсем не красят, только раньше его это не заботило.

Надо же, как предстоящий визит дедушки встряхнул всю семью! Мачеха едва слезами не обливалась, с болью в сердце возвращая мне присвоенные от него подарки. Но при всём этом они даже не сделали попытки помешать нашей предстоящей встрече, алчно рассчитывая на его наследство. Только сейчас у меня раскрылись глаза на их многолетнюю игру, где они культивировали в нём чувство вины, а во мне обиду.

Уезжая из дома с Рози, я чувствовала, что первое столкновение осталось за мной, но понимала, что это только начало. Мои противники хитры, беспринципны и изворотливы.

В городе я не поехала в модный салон, где мы раньше обычно одевались. Сразу направилась к Мэнди. Её я нашла для себя в прошлой жизни уже будучи замужем. Предприняла попытку вырваться из унылого образа, чтобы привлечь внимание супруга и сменила портниху. Кто же знал, что никакие красивые платья не помогут, когда тебя откровенно не любят. Заключив брак, супруг не посчитал нужным притворяться дальше и снял маску влюблённого. Это я долгое время винила себя, считая, что сделала что-то не так и чем-то его разочаровала.

Я отогнала неприятные воспоминания. Зато сейчас у меня не возникло проблем с выбором фасона и тканей. В прошлом мы с Мэнди потратили много времени определяя, что мне будет к лицу и выгодно подчеркнёт достоинства. Поймала себя на мысли, что я теперь обладаю важными знаниями того, что будут носить в будущем и смогу всегда выглядеть модно. Вроде мелочь, но это ещё один кирпичик к фундаменту моего нового будущего, которое я собиралась для себя построить.

Образ тихой бледной моли навсегда останется в прошлом.

Для начала я сменила своё платье, в котором приехала на соответствующее новой моде, приказав старое отдать на тряпки. А ещё не скупясь, заказала себе полностью новый гардероб и красивое бельё с тонкими винуэскими кружевами. Отца удар хватит, когда ему пришлют счёт. Такие траты за раз себе даже его любимица Мили не позволяла. Но никуда не денется, оплатит как миленький! Перед приездом дедушки-то.

Совесть меня не мучила - он мне сильно задолжал, закрывая глаза на то, как меня во всём ущемляли. Разве я не такая же его дочь, как и Милиса?

Вспомнишь о неприятном, а оно тут как тут!

Моя милая сестрёнка не смогла сидеть сложа руки и нашла меня в городе.

– Боже, какое убожество! – с порога воскликнула она, врываясь в салон и ощупывая цепким взглядом мою преобразившуюся фигуру в новом платье.

Для меня её оценка стала лучшим комплиментом! Впервые в её глазах я увидела зависть.

– Ты почему не поехала к мадам Люсинде? Я тебя еле нашла. Представляю, что ты себе ещё заказала. Мы всё отменяем!

Меня взбесило, как уверенно она это произнесла, ни капли не сомневаясь в том, что я беспрекословно подчинюсь её решению. Как же хорошо, что мы с Мэнди уже закончили, и сестрица поймала меня на выходе, а то бы и здесь сунула свой нос, всё мне портя.

– Мэнди, всё в порядке. Заказ не подлежит отмене, его оплачивает мой отец – герцог Диэйт, отправьте счет его поверенному, – улыбнулась я обеспокоенно вскинувшейся портнихе, на всякий случай дав понять, что слова Милисы не имеют никакого веса. – Моя сводная сестрица леди Милиса Виат просто переволновалась, и мы уже уходим.

Повинуясь моему взгляду, Рози подхватила свёртки с покупками, которые нам успели упаковать.

Милиса настолько оторопела от того, что я посмела ей перечить, что позволила без скандала вывести себя из салона. А от того, что я ткнула её носом в то, что к роду Диэйт она не имеет никакого отношения, от унижения её лицо пошло некрасивыми пятнами.

Дрожащим от обиды голосом она произнесла:

– Ты… Ты… Это гадко! Как ты могла это сказать?!

Глава 2-2

– А что такого я сказала? – деланно удивилась я, разыгрывая непонимание. – Мы сводные сёстры. То, что мой отец относится к тебе как к собственной дочери, не отменяет того, что ты дочь покойного барона Грига Виата. На мой взгляд, неблагодарно забывать о том, кто дал тебе своё имя.

Милиса вскинула на меня испуганный взгляд. Ведь в том, что её мать вышла замуж беременной, чтобы прикрыть свой позор, она осмелилась признаться мне лишь перед казнью. Сейчас мне неоткуда была узнать такие подробности, а мои слова прозвучали двусмысленно. Но на моём лице было написано лишь недоумение и Милиса успокоилась, предпочтя больше не развивать эту тему.

– Просто я тебя люблю как родную сестру и меня обидело упоминание о том, что для тебя мы всего лишь сводные.

Да-да, у меня уже была возможность убедиться как сильно она меня «любит»!

Милиса смотрела на меня выжидающе, рассчитывая на то, что я, как всегда, начну горячо заверять её в своей любви и просить прощение за всё на свете, но я безмятежно отвернулась от неё, приказав Рози не стоять столбом и с помощью кучера сложить покупки в нашу карету.

Когда я вновь обратила внимание на сестру, та была в смятении. Впервые я не среагировала на её манипуляцию. Выдрессированная собачка отказывалась прыгать через палку и становиться на задние лапки, и она не знала как реагировать.

Пересилив себя и сделав вид, что ничего необычного не происходит, она натянула на лицо фальшивую улыбку:

– Ты только посмотри кого я встретила на прогулке в парке!

Я обернулась и уже мне понадобилась вся выдержка, чтобы удержать лицо при виде приближающейся парочки. А Милиса продолжала щебетать:

– Глазам не поверила, увидев мою подругу из Хилса! Позволь представить тебе мою дорогую Фелицию в сопровождении её троюродного кузена барона Друда Вложе.

Милиса с мачехой жили в Хилсе до того, как переехали к нам.

Подруга! Вот, значит, как они нашли этого барона для своих целей. В моей прошлой жизни мне представили его на пикнике, уже после визита дедушки. Потом мы часто встречались с ним на прогулках и в гостиных наших знакомых, где он активно уделял мне внимание. С Фелицией я познакомилась, готовясь к свадьбе с Друдом. В предсвадебных хлопотах знакомство с его дальней родственницей оставило слабое впечатление, а уже более близко мы познакомились после свадебного путешествия, когда она приехала к нам погостить и осталась жить. Я даже одно время считала её своей подругой, пока не застала в постели с супругом.

Получается, что с самого начала Милиса стояла за моей неудавшейся супружеской жизнью! И если события изменились, то это моё решение встретиться с дедушкой стало катализатором того, что они решили ускорить нашу встречу с Друдом. Но почему? Неужели отцу уже поступило предложение о моем браке с эрцгерцогом Эйнаром Дегарди?

«Или он давно об этом знал, просто меня не ставил в известность о предстоящей помолвке», – обожгло догадкой.

Интересно, отец в этой встрече замешан? Я видела, что приехали они на его личной карете, но Милиса могла выпросить её у него для прогулки в парке, раз нашу для выездов в город я забрала. Может, это и странно, но мне до последнего не хотелось верить в причастность отца к моему замужеству в прошлом.

Милиса представила меня, а я с трудом выдавила из себя приличествующие случаю вежливые слова.

– Рад знакомству, прекрасная леди! – Друд завладел моей рукой, а в глазах своего бывшего мужа я увидела приятное удивление.

Не фальшивое восхищение, а именно огонёк мужского интереса. Так он обычно смотрел на Фелицию, советуя мне поучиться у неё женственности и умению одеваться.

С трудом освободив свои пальцы, спросила у Милисы:

– Раз вы встретились в парке, то какое дело привело вас сюда?

Но от моего намека в сторону ее выступления в салоне, Милиса отмахнулась, как от мошки.

– Ну как же! Мы с Фелицией давно не виделись, я так по ней скучала! И каждый раз писала о своем новом доме! О том, как ты стала моей семьей! Как тепло приняла меня! Я так много писала подруге о тебе и раз представился случай, поспешила познакомить со своей любимой сестрицей.

Представляю, какой она меня ей описывала! Сейчас же та бросала на Друда обеспокоенные взгляды, недовольная его реакцией на меня. Надо же, в прошлом она меня к нему не ревновала.

Решила воспользоваться ответом Мили и ревностью Фелиции, не затягивая наше знакомство.

– Что ж, была рада знакомству. Думаю, раз вы давно не виделись, то вам есть что вспомнить и о чём поговорить. Не буду вам мешать.

– Я думала, мы вместе посидим, выпьем чаю… – растерялась Милиса.

– Прошу меня простить, но у меня есть ещё дела, - решительно отказалась я и поспешила с ними распрощаться.

Садясь в карету, я едва не рявкнула нашему кучеру: «Гони!» и с трудом удержалась от того, чтобы не выглянуть в окно.

Глава 2-3

***

Дорога домой прошла как в тумане. Я была не готова к встрече со своим бывшим супругом. Тяжёлые воспоминания, которые, казалось, были навеки похоронены, вдруг ожили с пугающей ясностью. Слишком много боли и унижений принёс мне брак с Друдом. Моя первая чистая и наивная любовь обернулась кошмаром. К тому моменту, когда муж свернул себе шею во время охоты, я была пустой, лишенной всякой надежды оболочкой. Во время похорон под плотной вуалью я не проронила и слезинки. Я тогда просто боялась поверить в то, что моим мучениям подошел конец и мне все время казалось, что происходящее – сон, злая шутка надо мной. Но… супруг, вопреки моим глупым страхам, не воскрес внезапно. Окружающие шептались, что я окаменела от горя, а я с трудом передвигалась после побоев, нанесённых «любящим» супругом накануне охоты. Это Фелиция убивалась и рыдала в три ручья. Ещё бы! Она оставалась одна – беременной, незамужней, когда Друд обещал ей узаконить их ребёнка, заставив меня изображать беременность, а затем и признать бастарда, как своего ребенка.

И когда все закончилось, я испытала лишь облегчение от того, что освободилась от брачных оков с истязающим меня чудовищем.

И даже научилась улыбаться. Заново… Точнее меня научили. А потом безжалостно оборвали крылья…

Я вздохнула и закрыла глаза, прогоняя картины прошлого. Этого больше не повторится. Ни со мной, ни с тем, кто стал солнечным лучом в моем темном царстве…

Ничто на свете не вынудит меня ещё раз выйти замуж за Друда! Однако не стоит недооценивать подлость Милисы. В прошлом не без её помощи меня заманили на балкон, где он меня впервые поцеловал и нас «удачно» застали. Отцу ничего не оставалось как объявить о нашей помолвке, тем более что Друд пылко клялся в своих благородных намерениях и неземной любви ко мне. Всё случилось так стремительно, что я и оглянуться не успела, как стояла в храме, давая брачные обеты.

Впрочем, и до того балкона, меня умело подводили к мысли, что Друд – прекраснейший мужчина. И грезила им я вполне искренне. Дура, боги, какая же дура!

Теперь я буду настороже, сейчас мне известно куда больше.

Вот только при желании любую девушку можно скомпрометировать – способов масса, особенно, когда есть власть и деньги. А я, несмотря на то что нахожусь дома, по итогу живу с врагом, у которого имеется надо мной власть. У меня нет союзников и защитников, нет друзей.

И если последних я завести пока не могу, то вот первых и вторых…

Пора требовать от отца назначить мне охрану. Я никогда об этом не думала, а зря! Потому что зная мачеху и ее разлюбезную дочурку, они не погнушаются и посмеют отдать приказ о моем похищении… А там глазом моргнуть не успею, как окажусь с тем же Друдом наедине, а после и в храме – за дачей брачных клятв. Нет-нет! До приезда дедушки эту оборону я должна держать сама. Но, желательно, при наличии хоть одного опытного воина!

Конечно, сейчас я уже столько всего пережила, что меня похищением вряд ли запугаешь, но им же об этом неизвестно? Так что нужно быть крайне осторожной. А то я до сих пор выезжала без охраны, только со служанкой. Милиса лишь ненамного старше меня, но её при выезде в город всегда сопровождают охранники. Пора и мне напомнить отцу о том, что я выросла и тоже нуждаюсь в личной охране.

А на умелого охотника, как известно, и сам зверь бежит!

Стоило вернуться домой, как камердинер отца сообщил, что его светлость ожидает меня для срочного разговора. А потому мне следует немедленно отправиться к нему. Перечить не стала, я и сама желала пообщаться.

– Отец, вы хотели видеть меня? – уточнила я, пробегая взглядом по обстановке кабинета.

Массивный дубовый шкаф с витражными дверцами, который мне всегда нравился, ещё был цел. Друд разбил его, схватившись с моим отцом, когда узнал, что моё наследство от дедушки уплыло из его рук (конечно, он все подавал под соусом заботы обо мне и того, что его наивную жену оставили чуть ли не голой и босой, все ради меня, конечно!). И сукно на столе из тёмного дерева ещё старое, не залито разлитыми чернилами. Его пришлось менять после инцидента.

Тогда был страшный скандал. Друд швырялся всем, что попадало под руку, кричал, что отец мошенник, и не имел права подсовывать на подпись мне бумаги, он будет жаловаться. Но Перолак Диэйт провернул всё перед моей свадьбой и по закону было не подкопаться. Я же была мыслями вся в подготовке к бракосочетанию и сильно не вчитывалась в то, что подписываю. Впрочем, Друд быстро успокоился, получив от отца щедрое приданное, больше условленного изначально раза так в три…

Отец отложил перо и поднял голову от бумаг, окидывая меня холодным взглядом. Новое платье он заметил, как и остальные внешние изменения во мне и сейчас словно смотрел на меня так будто видел впервые. Пристально, даже хищно рассматривая и оценивая.

– Проходи, присаживайся. Я хотел обсудить с тобой одно дело.

– Какое? – садиться не стала, предпочтя «не заметить» его предложения.

– Ты так резко изменила своё отношение к эрцгерцогу Ардору, что я должен убедиться: желание встретиться с ним – это твоё твёрдое решение? А не минутная блажь, чтобы напрасно его не обнадёживать. По слухам, в последнее время его здоровье уже не так крепко. Не разочаровывай его.

Мысленно я скривилась, имей батюшка такую возможность, и он бы моему дедушке сам яда в чашку сыпанул! Внешне лишь чуть потупилась, вроде как тщательно обдумывая слова Перолака.

– И в мыслях такого не было! Я повзрослела и оставила детские обиды. Сейчас моё искреннее желание сблизиться с ним, получше узнать о нем самом и о моей горячо любимой матушке.

– Вот как, – медленно произнес он, и скрыть кривой гримасы даже не потрудился. И вот эта гримаса – многое сказала о том, что он думает о моей матушке! Какая там любовь! Она была лишь со стороны моей мамы. Она также как и я полюбила подлеца… – Да, вижу, что ты повзрослела и изменилась. Мне нравится изменение в твоем вкусе, твой новый образ полностью соответствует высокородной леди, неужели ты наконец прислушалась к советам Милисы?

– О, боюсь, наоборот. Впервые решила прислушаться к себе, – очаровательно ему улыбнулась. – И теперь, благодаря вам, отец, знаю наверняка, что больше ни в чьих советах не нуждаюсь. Мне приятна ваша похвала!

Я смотрела на отца и не могла отделаться от мысли, что была в прошлом слепа. Вот же он, человек, у которого была огромная власть, человек, который погряз в заговорах по самые уши, а скрыть свои эмоции перед дочерью, точнее перед нелюбимой дочерью, даже не пытается! Его задели мои слова о Мили…

Ещё бы! Раньше он лишь скользил по мне взглядом, уделяя всё внимание Мили. Это она блистала своим умом, красноречием, была центром притяжения внимания в этом доме, а я словно тенью. Ее жалкой тенью.

– Отец, я как раз хотела поговорить с тобой о том, что еще подобает высокородной леди. Скоро моё совершеннолетие, для подготовки к дебюту мне часто придется выезжать в город, а меня сопровождает только служанка. Что о нас скажут люди? Разве пристало такой влиятельной семье отпускать старшую дочь без достойного присмотра?

– Достойного присмотра? – эхом повторил он мои слова, явно не ожидая от меня столь пламенного спича.

– Верно, – кивнула, – мы можем поделиться с Милисой. Я бы могла брать ее охранников…

– Нет! – не дав мне закончить, дёрнул головой он и резко отказал мне. – Мало мне её сегодняшней истерики из-за какой-то служанки. Иди, я распоряжусь, чтобы тебе кого-нибудь подобрали.

Сглотнула ком в горле, опустив яростный взгляд в пол и промолчала. Воинов для охраны Мили он отбирал лично, проводя смотр и устроив состязания, а для меня собирался поручить кому-то, для галочки, как что-то недостойное его внимания.

Глава 3-1

Глава третья

Моё второе пробуждение утром, после возвращения в прошлое, было в разы приятнее.

Тяжелый, удушливый запах пыли и застарелой грязи исчез. Комната сияла чистотой и свежестью: напуганные скандалом и нагоняем от мачехи, слуги ещё вчера выскребли все углы в моих покоях, всё перетряхнули, перемыли, постель перестелили.

А ещё пахло полевыми цветами, тонким, нежным ароматом, дразнящим мое обоняние. Я с любопытством приоткрыла глаза и улыбнулась. Последнее, похоже, инициатива Рози! С удовольствием потянулась и понюхала незамысловатый, но пёстрый букет на прикроватной тумбочке. Пусть и не цветы из нашей оранжереи – чтобы их взять, нужно разрешение мачехи, но всё равно приятно.

Хотя, сегодня же отдам приказ, чтобы и в мою комнату срезали розы из оранжереи! У Мили всегда в покоях свежие цветы. Почему же у меня их нет? У той, что является официальной старшей и единственной дочерью герцога Перолака Диэйта.

Мачеха не посмеет отказать. Вчера все видели, что во мне произошли какие-то изменения, и нужно отчасти закрепить результат, чтобы все не списали на случайный каприз. Каролина Диэйт действительно «вспомнила», кто здесь наследница.

После увольнения еще в детстве приставленной ко мне Герты, слуги стали смотреть на меня с опаской. Да и сама мачеха насторожена, но все еще уверенная в своем праве и силе, а потому вчера после ужина она провожала меня взглядом, смотрящим как на внезапно взбесившуюся обычно покорную кобылу.

Я же больше терпеть не намерена и не позволю ущемлять мои права.

– Леди Каролина, вы проснулись? – в комнату неслышно проскользнула Рози. – Доброе утро, а я вам тёплой воды принесла для умывания.

– Тёплой… – эхом повторила я, улыбаясь своим мыслям.

Моя жизнь заметно выбрала курс к лучшему.

– Конечно, тёплой! Вы ещё юны и умываться ледяной водой вам ни к чему. Знаете, некоторые дамы в возрасте даже льдом по утрам лицо протирают! – заговорщицки сообщила она мне.

– Леди Эмилия? – предположила я, и Рози утвердительно кивнула.

При мысли, что мачеха вынуждена терпеть такие неудобства ради красоты, я улыбнулась ещё шире.

Пока я умывалась, Рози приготовила мне домашнее платье из купленных вчера. Весь свой старый гардероб я приказала выбросить или раздать среди слуг, если им что-то приглянется. Помимо уж совсем негодного, там все же были вещи из добротных тканей, которые вполне могли подойти прислуге.

Вот только я сама больше не хочу видеть это унылое тряпьё!

Когда служанка расчесывала мне волосы, обсуждая, какую прическу мне сегодня сделать, в комнату неожиданно постучали.

– Посмотри кто, – приказала я Рози.

Та отложила гребень и пошла открывать. За порогом стояла одна из личных служанок Мили.

– Леди Каролина, леди Милиса зовёт вас к себе, чтобы вы помогли ей выбрать платье.

На миг я прикрыла глаза, вспомнив эту привычку своей сестрёнки. Она любила иногда сделать вид, что ей важно моё мнение при выборе платья. Я так гордилась такими приглашениями, принимая всё за чистую монету и считая подтверждением её любви ко мне. Раньше я не понимала, что с её стороны это вид особого унижения: она демонстрировала мне свои дорогие наряды, когда в моём собственном шкафу не было ни одного толком красивого платья.

– Передай леди Милисе, что я поняла, насколько у нас с ней разнятся вкусы. Вряд ли моё мнение ей будет полезно. Уверена, с этой задачей она прекрасно справится сама.

– Оу… – вырвался у служанки неопределённый возглас.

У неё некрасиво округлились глаза и удивлённо вытянулось лицо после моего отказа. Мало того, что ей пришлось ко мне стучаться – раньше этим не озадачивались, врываясь без стука по малейшему поводу, так я ещё и не побежала радостная к Мили.

– Так и передать?! – не поверила своим ушам она.

– У тебя проблемы со слухом? – сухо спросила я.

– Нет-нет! – поспешила откланяться она и скрылась из виду.

Вот паршивка, такое хорошее настроение испортила! Не понимаю, как раньше я могла быть настолько наивной, доверчивой и ничего не замечать?!

А Милиса хороша! Решила подлизаться ко мне, наверняка собираясь воспользоваться случаем и ещё раз напеть про Друда. Вчера она неоднократно заводила речь о том, какое сильное впечатление я на него произвела, что у меня теперь появился поклонник. Но я сухо обрывала её, давая понять, насколько мне вообще не интересна данная тема и сам поклонник, в частности.

Во время завтрака нашей «дружной» семейки Милиса дулась и всем видом показывала, что обижена на меня. При этом бросая завистливые взгляды на мою шею, где блистал кулон на бархатной ленточке. Рози перед выходом предложила мне выбрать украшения, тактично напомнив, что они у меня теперь есть.

Я никак не реагировала на ужимки Мили, отчего у неё испортился аппетит. А вот когда в конце завтрака отец сообщил, что отдал распоряжение: и меня уже дожидался капитан стражи для выбора личных охранников, сестричка заметно оживилась. С улыбкой плотоядной змеюки она заявила, что с радостью поможет мне.

Глава 3-2

К сожалению, отвязаться от неё не удалось. Отец уже начал бросать в мою сторону недовольные взгляды из-за того, что я отказываюсь от помощи его любимицы, мог и передумать, что мне было совершенно не на руку. Пришлось стиснуть зубы, сдерживая ругательства, и сказать:

– Хорошо, Мили, пойдём со мной. Не думала, что тебе это будет интересно.

– Милиса, проконтролируй. Ты чаще Каро бывала на тренировках наших рыцарей, да и сама училась самообороне, – произнёс отец и добавил. – В этом вопросе я доверяю тебе больше, не подведи.

– Да, папочка! – сладко пропела она в ответ.

«Официально он тебе никакой не отец! Он отчим!» – в раздражении хотелось возразить мне, но я в который раз лишь стиснула зубы. А ведь она с первого дня его папой звала, он же её безбожно баловал, удовлетворяя любые капризы. Уже по одному этому можно было что-то заподозрить. Но куда мне! В то время я не видела дальше своего носа.

И даже сейчас, малодушно предпочла бы и не видеть. О, как хотелось бы мне не знать о том, что люди, зовущиеся моей семьей, сделали все, чтобы уничтожить меня!

Мы отправились на место тренировки стражей сразу после завтрака. При этом шли молча, но когда нас встретил капитан, сестричка сразу же дала понять, кто здесь главная. Я не высовывалась, заняв на время выжидательную позицию и наблюдая, как далеко она зайдёт. Милиса без особого внимания слушала капитана, рассказывающего нам о сильных сторонах кандидатов, не задерживаясь на них взглядом. Даже когда нам представили несколько перспективных воинов, она продолжала упорно молчать, думая о чём-то своём и не выказывая никакого интереса.

Я чувствовала, что Милиса собирается отыграться на мне, а ее поведение последние полчаса лишь маска. Сестра затаилась перед броском. Так это и оказалось.

Ее молчание вылилось в длинную тираду, которой она перебила капитана, так и не дослушав его. Отвергнув предложенных капитаном стражи подобранных им кандидатов, ткнула пальцем в прихрамывающего пожилого воина, а затем, пройдясь еще немного по плацу, указала на самого юного из них.

– Вот эти, я уверена, тебе подойдут.

О боги, я едва сдержала свой смех, стараясь не выбиться из образа. Пусть думает, что насолила мне, выбрав худших. Зря она не дослушала то, что нам говорят! Лучших капитан приберёг на потом.

– Всего двое? – удивился капитан и посмотрел на меня.

Взглядом, в котором скользила жалость. Нет-нет, капитан, меня жалеть не стоит. Тем более и помогать ты точно не станешь. Пусть и дождешься моего слова – однако на этом все.

– Да! Этого достаточно. Мы же почти всегда вместе выезжаем, нам не нужна толпа охраны, которая будет отпугивать своим количеством наших друзей и знакомых, – уверенно произнесла Милиса, не замечая, что тот даже ухом не повёл и ждёт подтверждения именно от меня.

Она не понимала, что даже при всём особом отношении к ней отца, для этих людей её слово не значило ничего. Они служили роду Диэйт, а Милиса Виат официально к этому роду не принадлежала. Я могла бы выбрать других воинов и показать ей её место в их глазах, но моя коварная сестра даже не подозревала, какой подарок мне преподнесла.

– Я согласна с Милисой. Она выбрала лучших, и этих двоих мне будет достаточно, – утвердительно кивнула я капитану.

Мили расплылась в довольной улыбке и приосанилась, ощущая, как вновь обретает свою власть надо мной и считая, что я опять поддакиваю и бездумно соглашаюсь с ней. Пусть тешит свое эго, пусть расслабится, а еще лучше похвастается матери, что Каро все еще прежняя покорная овца, так жаждущая любви и одобрения семьи!

Ей бы задуматься, над тем, почему капитан среди воинов, которых по праву мог назвать лучшими и настоящей гордостью рода Диэйт, поставил пожилого и хромого воина, а также юнца, который, скорее всего, был моим ровесником. Может на год или два старше меня.

А я их узнала. И что самое главное – знала каковы их заслуги!

Оуэн Фиц – опытнейший воин, отличившийся во многих сражениях, и приставленный натаскивать молодняк, при этом ничем не уступающий им. С ногой у него, на самом деле, всё в полном порядке, наверняка просто немного потянул во время тренировки.

Что же касается молодого воина… Он – юный гений! В том будущем, которое я прожила, он настолько прославился владением мечом, что стал правой рукой эрцгерцога Эйнара Дегарди! Тот потом, беспокоясь о безопасности наследника, уступил его принцу, и парень стал его личным охранником.

Лерой Моро пусть сейчас и молод, однако не будет преувеличением сказать, что юноша самый талантливый из всех воинов вместе взятых.

Глава 3-3

– Я благодарна вам, что вы со всей ответственностью отнеслись к выбору моей охраны, – сказала я капитану.

Он смотрел в мои глаза и видел, что я действительно понимаю, что эти двое способны заткнуть за пояс не только всю охрану Милисы, втрое превосходящую мою, но и целый десяток нападавших.

– Рад был вам услужить, – уважительно склонил он голову передо мной.

– И тебе, сестрица, спасибо за помощь и твой зоркий глаз! – я не могла скрыть иронии, но та даже не поняла моей издёвки. Ничего со временем она еще локти кусать будет, что упустила эту парочку!

Впрочем, там и папенька изведется. В прошлой жизни он чуть ли не волосы на голове рвал за свою ошибку. Ошибку, которую я теперь точно исправлю!

– Каро, пойдём уже, здесь так воняет потом! – Недовольная поведением капитана, сестрица манерно приложила надушенный платочек к носу.

– Иди, конечно, – ответила ей и улыбнулась. – Я еще задержусь.

– Зачем? – капризно протянула она. – Неужели собралась кого-то еще взять?

– Просто желаю познакомиться со своей охраной.

– Не понимаю, зачем тебе говорить со слугами? – И пусть она прикрывалась платком, ее кривляющуюся гримаску легко было угадать.

Слугами?! Дура неблагодарная!

– Перед тобой не просто слуги рода, а воины! – Я выделила голосом слова про род, потому что слугами в прямом смысле эти люди не были, они присягали на верность рода!

Я заметила, как Лерой невольно сжал кулаки, но чуть выдохнул после моего спича. Какой он все еще молоденький, пока только ученик рыцаря, и… такой живой! В будущем же… Казалось, что у него нет сердца. Что он соткан изо льда, а чувствам в том царстве холода и льда попросту нет места. И я отлично помню причину таких изменений в нем.

– В их руках наша безопасность, – одёрнула её. – И принять клятву служения напрямую, лишь малость из того, что я могу сделать. Отец поступил бы точно также.

Упоминание отца подействовало на Милису волшебным образом. Во-первых, она вдруг сообразила, что ее шалость не останется без последствий. При мне отец вряд ли ее как-то накажет, но вот беседу неприятную, она с папенькой иметь будет. Хотя, несомненно, выкрутится. Во-вторых, ей попросту стало обидно. Потому как такую клятву личные охранники ей не давали. Да и не могли. Она – не Диэйт!

– Хорошо, – махнула сестра рукой, будто делая мне одолжение, – только не слишком долго. Матушка желает порадовать нас пикником на озере, такая прекрасная погода создана специально для подобных драгоценных воспоминаний!

«Драгоценных?» – мысленно повторила я, глядя в спину удаляющейся Мили.

Что же вы две змеи задумали?!

– Леди Каролина? – позвал меня капитан, заставив вынырнуть из раздумий. – Позвольте представить, Оуэн Фиц – старший гвардеец рода Диэйт.

При этих словах воин сделал шаг вперед и опустился передо мной на одно колено.

– Я, Оуэн Фиц, старший гвардеец рода Диэйт, присягаю на верность наследнице рода Диэйт, леди Каролине Диэйт, и клянусь защищать Вас и Ваше имя без страха и упрека, исполнять Ваши приказы точно и без промедления, хранить доверенные тайны и ставить Вашу безопасность выше собственной жизни!

Откровенно говоря, к такой форме я была не готова. Но приняла меч, протянутый мне капитаном стражи, аккуратно расположив его над головой Оуэна.

– Клятву даю при свидетелях и скрепляю её честью рыцаря.

– Я, леди Каролина Диэйт, клятву принимаю при свидетелях и клянусь, Ваша верность будет вознаграждена по достоинству. Служите честно – и я буду чтить Вас как достойного рыцаря. Да пребудет с Вами благословение небес. Поднимитесь!

После него ко мне шагнул Лерой.

– Я ещё только ученик, и не заслужил права давать клятву чести, но… Я – Лерой Моро, клянусь служить вам верой и правдой, и защищать ценою жизни. Мой меч к вашим услугам, леди.

– Вы ещё в начале вашего доблестного пути, и я верю, что ещё прославите свой меч.

Он взглянул на меня с признательностью за веру в него, а я просто знала, что так оно и будет.

А потом посмотрела на них двоих и сказала:

– Сопроводите меня, и расскажите немного о себе. Хочу лучше узнать тех, кто с этого момента станет меня охранять.

Попрощавшись с капитаном, я увела воинов за собой. Тот с заметным сожалением проводил взглядом Оуэна, понимая, что теряет хорошего наставника. Теперь для того мои дела будут в приоритете.

– Оуэн, я наслышана о вас, вы успели прославить своё имя. Скажите, у вас есть семья? Дети? – завела я интересующий меня разговор.

Глава 3-4

– К сожалению, болезни и войны унесли всех моих родных. Теперь моя семья – это молодые воины, которых я тренирую и знакомлю с воинской наукой.

На последних словах он немного запнулся, осознавая, что теперь в его жизни появились новые обязательства.

– А вы, Лерой? Женаты? Есть дети?

Парень даже немного порозовел от моего вопроса. Это было так трогательно.

– Никак нет, леди. Я лишь два года как стал совершеннолетним. – И явно стесняясь, добавил. – Мне еще… рано.

– А семья? Она у вас большая?

После этого вопроса и Лерой немного запнулся, чуть помедлив с ответом, а когда заговорил, голос дрогнул:

– Недавно в божественные чертоги ушел мой отец. Он был прекрасным кузнецом, в его руках сталь пела и… – тут он окончательно стушевался, видимо, сообразив, что сболтнул лишнего, да еще так восторженно, но все же спустя минуту добавил. – У меня из родных осталась только матушка. И она… больна.

– Соболезную вашей утрате. Как сейчас себя чувствует ваша матушка? Думаю, ей сейчас очень нужна ваша поддержка. Может, нужно сменить обстановку, чтобы было меньше горестных воспоминаний?

– Я уже перевёз её в город, чтобы мы могли чаще видеться. И, благодарю, леди, сейчас ей гораздо лучше.

Да если бы!

– Правильно сделали! – поддержала его. – Берегите её.

Я узнала всю историю Лероя по рассказам человека, который стал мне другом уже после того, как все случилось. Но если бы тогда, в прошлом, вместо того чтобы гулять по городу с Мили, я осталась дома, то стала бы не просто свидетельницей всего произошедшего, а непременно бы попыталась помочь. Даже в ущерб себе.

Я никогда не была чёрствой, и пусть мне сулило наказание, а именно так бы и произошло, я бы все равно кинулась в ноги мачехи, а там и отцу, чтобы попросить помощи для этого мальчишки. Я ведь тоже сирота. И знаю каково это потерять родителя.

Изменения с Лероем случились не в одночасье. Причиной тому стала болезнь его родителей. Сначала заболел его отец. Болел долго, три года, пока окончательно не слег, а его мать не продала все мало-мальски ценное, в том числе и кузницу. Но ничего не помогло, а средств на мага-целителя у них не нашлось. Прошение в храм они подавали, но очередь на помощь так и не подошла. Затем стало поздно.

Лерой, узнав, что матери стало плохо сорвался в город без дозволения герцога Диэйта. За что и был уволен. Однако спустя день он вернулся, чтобы просить милости и помощи. Всё его небогатое жалованье ученика и так уходило на жизнь матери, и когда случился кризис, Лерой понял, что помочь ему сможет только маг-целитель, на которого у него, конечно, не было денег. Зато у герцога Диэйта были связи и были возможности.

В тот злополучный день мы с Мили вернулись поздно, она таскала меня чуть ли не по всем лавкам города, и мы не застали того переполоха, который учинил Лерой.

Мальчишка долго стоял на коленях у ворот, взывая к моему отцу, прося помощи и обещая в будущем отслужить верой и правдой.

Но добился лишь того, что его высекли в назидание другим и на три дня бросили в городскую тюрьму.

Его мать, узнав об этом, несмотря на свое состояние, дошла до городской стражи и стояла под проливным дождем, моля выпустить ее сына. Но вместо этого была с насмешками выгнана. Она не пережила той ночи.

После её смерти сердце Лероя окаменело. Я не знаю, винил ли он герцога или только себя, но вот такого эмоционального, смущающееся и живого Лероя в том будущем я больше не видела никогда. Это хорошо, что теперь он будет служить мне – его, без моего позволения, не тронут. А если посмеют – горько об этом пожалеют!

У дверей моих покоев, вынырнув из безрадостных воспоминаний, я сказала:

– Зайдите, я хочу кое-что передать вам.

– Рози, что ты делаешь?! – опешила я, увидев свою горничную, расправляющую складки на платье, разложенном прямо на софе в небольшой гостиной.

Мои покои не были роскошными: всего-то маленькая гостиная и примыкающая к ней спальня.

– Леди Каролина, заходила ваша сестра, сообщила, что вы с ней собираетесь на пикник и принесла для вас это платье.

– Это?! – подошла я ближе и с недоумением разглядывая плотную шерстяную ткань. Множество пуговичек спереди заканчивались глухим воротом под шею. – Оно же на холодную погоду. На солнце я в нём перегреюсь и сознание потеряю.

Не знаю, что задумала Мили, но без сомнения приказала:

– Верни его!

Глава 3-5

Щедрость сестры выглядела очень подозрительно. Она редко мне что-то отдавала из своих вещей. Раньше бы я была счастлива от такого проявления сестринской «заботы» и не задумываясь надела подаренное платье, перетерпев любые неудобства. Но не сейчас.

– Слушаюсь! – с явным облегчением выпалила Рози, которая и сама испытывала сомнения в уместности выбора Милисы. Подхватив платье, она поспешила из комнаты.

Я подошла к туалетному столику, где хранилась шкатулка с драгоценностями и чуть помедлила. Выходка Мили выбила меня из колеи.

Тут мне пришло в голову, что я поспешила. Если Рози вернёт платье, то сестрица мне другое подсунет. Лучше будет, если я просто надену другое, а это отдам ей позже.

– Лерой, догони её! – приказала я. – И верни обратно. Мне нужно собираться, позже его отнесёт.

Тот кивнул и метнулся из комнаты.

Уже со спокойной душой я открыла шкатулку и в сотый раз перебрала украшения, прикидывая в уме примерную стоимость, которую реально за них выручить, а заодно окончательно определяя, с чем можно расстаться. Отобрав несколько из тех, что были слишком массивными, но менее ценными, позвала Оуэна. Здесь должно хватить на все, а самое главное, останется на мага жизни из храма.

– Возьмите это и продайте.

Если моё распоряжение и удивило его, то виду мужчина не подал, принял он его с каменным лицом.

– Я знаю, где за них дадут хорошую цену. Дозволено ли мне узнать по какой причине? Об этом не должен никто знать? Вы поэтому услали Лероя?

Вопросы звучали чётко, по-деловому.

– Секрета нет. Это мои личные украшения, и я имею право распоряжаться ими по своему усмотрению. С этого момента вы – мои воины. Конечно, какое-то жалование вам положено от отца, но…

Тут было ясно все и без слов. Во-первых, платят пусть и нормально, но все же недостаточно. Во-вторых, у меня нет ни медяка. Карманных денег папенька мне не дает. Этим у нас мачеха заведует, а по ее мнению – у меня есть все и желать мне нечего.

– Вы – мои. – Вновь повторила я. – Я буду нести за вас ответственность и желаю, чтобы вы ни в чем не нуждались и имели самую лучшую экипировку и оружие. То, что вы выручите с этих драгоценностей, должно пойти на ваше обмундирование. Не скупитесь, выбирайте с умом и толком, так, чтобы вещи могли послужить вам долго. Если нужно – не покупайте готовое, сделайте заказ.

– Леди… – шокировано выдохнул Оуэн и упал на колено.

– Поднимитесь, Оуэн, это еще не все. Оставшееся приносить мне не нужно, часть вы должны взять себе – часть отдать Лерою. Скажем, в качестве аванса и подтверждения моих серьёзных намерений.

– Леди, здесь слишком много. Не смотрите, что я всего лишь воин, но в драгоценностях я знаю толк. Достаточно вот этого браслета с рубинами, чтобы одеть не только нас, но и всю стражу…

Рубинов там было всего три, к слову, и были они маленькими капельками. И да, Оуэн прав, он дорогой, но я уверена, дедушка дал бы мне и гораздо больше, если бы знал на какую цель я их трачу.

– Одеть как попало, – не согласилась с ним я. – Хороший меч – стоит гораздо дороже этого браслета. Но пока, я могу дать только это. К тому же… Я – сирота. И вы лучше меня знаете, что не на половину, а круглая.

Воин не отвел взгляд, но вздрогнул. О том, как со мной обращаются отлично известно всему поместью. Как и то, что раньше я не пыталась оспаривать свое право. Чего удивляться?

– Я прекрасно поняла смысл ваших слов, Оуэн, Лерой вам как сын, не так ли? И я точно не ошибусь, если скажу, что львиную часть своего жалованья, вы отдаете ему, вероятно, под благовидным предлогом.

Мужчина вздрогнул и так на меня посмотрел, что я чуть не уверилась, что стала святой.

– Я знаю как горько терять родных, свою семью. Сейчас Лерою тяжело: жизнь в городе не дешева, а лечение болезни требует постоянных вложений. Но он молод и горд. Поэтому прошу вас, если его матушке станет хуже, незамедлительно выделите ему деньги на лекаря. А если их не хватит – приходите ко мне, я дам еще.

Больше я ничего добавить не успела, наш разговор прервал стук в дверь. И мне не оставалось ничего, как приказать войти Лерою и Рози.

Однако Оуэн успел спрятать драгоценности, а выходя следом за Лероем, шепнул:

– Да хранят вас Вейстерские боги, леди. Пусть с вами всегда пребывает их милость. Моя жизнь и моя верность принадлежат вам!

Глава 4-1

Глава четвертая

Экипаж плавно скользил по широкой дороге, петлявшей среди густых зелёных деревьев. За окном медленно проплывали стройные стволы, влажная от утренней росы трава и редкие полевые цветы, мелькавшие у самой обочины. В просветах между кронами виднелось бледно-голубое небо, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на дорогу дрожащими золотыми пятнами. Иногда колёса поднимали лёгкую пыль, и она тонкой вуалью тянулась за нами, растворяясь в тёплом воздухе.

Внутри же ландо гармонии, царившей за окном, не было. Игривые солнечные зайчики, скользя по салону, забавными пятнами прыгали по лицам хмурых мачехи и Мили, заставляя меня то и дело прятать улыбку. Обе смотрели на меня так пристально, будто одним только молчанием надеялись прожечь во мне дыру. Я же упрямо делала вид, что ничего не замечаю, и смотрела в сторону, следя за тем, как ветви деревьев склонились над дорогой, являя собой зелёный надежный свод.

Лишь служанка мачехи, сидевшая рядом со мной, не находила себе места. Она нервно ёрзала на сиденье, то опускала глаза, то украдкой поглядывала на хозяйку, то кусала губы, будто заранее ждала беды. Все знали: когда мачеха в дурном настроении, она не утруждала себя сдержанностью и легко вымещала злость на слугах, щедро раздавая оплеухи. Бедная девушка явно готовилась к худшему.

Ох и подпортила я им всем настроение! Когда я спустилась во двор, сестрица позеленела от злости, увидев меня в другом платье и закатила истерику, заявив, что я её не люблю, ни капельки не ценю подарки, которые она дарит, а значит и все то, что она для меня делает.

«Да уж, именно что наделала Мили немало»

Будь я прошлой Каро, то тут же бросилась бы убеждать любезную сестрицу в обратном. С жаром заверяя в своей любви и преданности, а теперь даже не подумала идти переодеваться, хотя Милиса очень на этом настаивала, выдавливая из себя притворные слезы.

Терпеливо переждав, пока она наконец выдохнется и закончит своё маленькое представление, полное возмущённых вздохов и обиженных взглядов, спокойно, почти ласково, указала ей на одну курьезную деталь: они с матерью щеголяли в лёгких муслиновых платьях, тогда как мне в такую жару предлагалось надеть шерстяное платье.

– В тени может быть прохладно, – не сразу, но всё же нашлась она, упрямо вскинув подбородок.

Я же с трудом удержала улыбку.

– Лекарь чаще навещает тебя. Может, это тебе, сестрица, стоит переодеться? – спросила я с такой показной заботой, что её лицо мгновенно вытянулось.

Переодеваться она, разумеется, не пожелала. Зато выглядела до крайности раздосадованной и тут же обменялась с матерью многозначительным взглядом. В этом взгляде было многое: и раздражение, и бессильная злость, и обещание припомнить мне эту дерзость при первом же удобном случае.

Как же, Каро посмела перечить!

Следующая стычка не заставила себя ждать. На этот раз уже мачеха вспыхнула недовольством, едва заметив, что сопровождать меня собираются мои охранники. Её лицо мгновенно окаменело, губы сжались в тонкую линию, а голос стал холодным и колючим. Пришлось проявить выдержку и осторожность.

Лероя мне удалось отстоять лишь под предлогом, что юноше будет полезно поучиться правильному сопровождению у её безупречно вымуштрованной охраны. Я добавила немного лести, и мачеха со скрипом согласилась. Но сделала это с таким видом, будто делала мне величайшее одолжение. Оуэна же я сама отпустила в город. Ему есть чем заняться, и, пожалуй, даже к лучшему, что мы уезжали именно сейчас. В общей суете никто не стал разбираться, куда именно и зачем я его посылаю. Со стороны всё выглядело совершенно безобидно: раз он не нужен мне в поездке, я просто дала ему немного свободного времени.

А теперь эти две змеюки сидели напротив, надувшись, как мышь на крупу, и изо всех сил пытались выжать из меня чувство вины. Напрасно.

Мой взгляд скользнул к сопровождавшей нас охране, среди которой держался и Лерой, и на душе царила уверенность в том, что всё я сделала правильно. Пусть уже неоднократно и напоминала себе, что пока стоит соблюдать осторожность и не показывать, что вышла из-под их контроля, но сдерживаться становилось все трудней. Тем более, что я кожей чувствовала, что они что-то задумали.

Глава 4-2

Иначе почему мачеха так быстро отступила, стоило мне отказаться ехать без второго своего охранника, того, что был куда опытней Лероя? Она ведь не из тех, кто легко уступает. Значит, на этом пикнике я зачем-то им понадобилась и вряд ли это что-то меня обрадует. А рядом с Лероем мне было куда спокойнее.

День выдался солнечным, тёплым, почти безмятежным, и мы оказались далеко не единственными, кто решил выбраться к воде. На песчаном берегу носились мальчишки – босые, с закатанными штанами, весёлые и шумные. То тут, то там располагались семейные пары с детьми: кто-то расстилал покрывала, кто-то доставал корзины с едой, кто-то пытался угомонить визжащую от восторга малышню.

Мы проехали дальше, отыскивая место посвободнее и потише, подальше от детского гама. Признаться, я даже немного выдохнула, осознав, что вокруг было слишком много людей, а значит, мы всё-таки не одни.

Мне следовало насторожиться, когда Милиса начала кого-то высматривать, беспокойно вертя головой. Но я не успела ничего осознать, как она вдруг радостно взвизгнула и замахала рукой.

– Смотрите, кого я встретила!

Ещё даже не повернувшись в указанную сторону, я уже могла бы поспорить на собственную жизнь, кого именно там увижу. И, разумеется, не ошиблась.

Друд и Фелиция. А вместе с ними пожилая женщина в сопровождении служанки и лакея. Они тоже решили сегодня отдохнуть у озера.

– Какая неожиданность, – с сарказмом протянула я.

Впрочем, издёвки в моем голосе то ли предпочли не услышать, то ли слишком были поглощены своими мыслями и той пакостью, которую желали со мной сотворить.

Милиса, сияя так, будто не она лично устроила это «случайное» совпадение, уже тянула меня за рукав, подгоняя спуститься из ландо.

– Каро, поторопись же, не очень-то вежливо так мешкать, особенно, когда нам так рады!

Невежливость относилась только к моим действиям. В целом мое мнение вообще никого не интересовало. Остальные и заговорщически переглядывались, и делали вид будто мы просто встретились на оживлённой ярмарочной площади, а не в уединённом месте огромного парка. Случайно, конечно же!

Фелиция первой шагнула навстречу к мачехе и Милисе. В лёгком платье цвета молодой листвы, с безупречно уложенными волосами и улыбкой, от которой у меня неизменно начинали ныть зубы. Я помнила ее эту гадючью-паучью ухмылочку. По той еще жизни, и ничего хорошего не ждала.

– Какая приятная встреча, – пропела она. – Мы как раз думали, что компании нам и не хватает.

– Удивительно, – отозвалась я, решив не изображать статую и слишком покорную падчерицу. – А мне, наоборот, кажется, что мы тут лишние. Матушка, неужели для нас не найдется иного места?

Пока я говорила, служанка вместе с охранником мачехи доставали вещи для пикника из ландо.

Друд, стоявший чуть поодаль, улыбался так, что не знай я его раньше, точно бы растаяла. Его сладкая во всех смыслах улыбка, обещала небесное блаженство. Да и сам он выглядел так, словно только что сошел с холста знаменитого художника. Раньше мне очень нравилась его внешность обольстительного, искушённого человека сочетающаяся с хрупкостью и нежностью. А сейчас, фи! Что это за узкие плечи, что за длинные тонкие ножки? Мужественностью от него, увы, не пахло. Даже не спасали модные у мужчин в этом сезоне накладки под плечи, призванные визуально улучшить фигуру. Выглядел он пусть не хилым, но очень изнеженным. Крепкое мужское плечо здесь, как и надёжность, искать не следовало. Может, поэтому, что Друд и сам понимал, насколько неполноценен, он и избивал меня в прошлом? Впрочем, зачем я вновь ищу ему оправдания? Подонок навсегда останется только подонком!

Пожилая женщина, до сих пор разглядывавшая меня с холодным вниманием, слегка приподняла подбородок. Я видела ее впервые, и увы, в прошлой жизни мы точно не встречались.

– Так это и есть ваша прекрасная подруга с семьей? – спросила она у Фелиции, ласково поглядывая на Мили и кидая на меня настороженный взгляд. – Милая и благовоспитанная леди и ее сестра, та самая?

«Та самая» прозвучало так, что захотелось немедленно проверить, не выросли ли у меня рога, хвост и чешуя. И третий глаз во лбу. Ну мало ли?

Глава 4-3

– Именно, тётушка, – мягко ответила ей Фелиция. – Прошу, позволь представить, герцогиня Эмилия Диэйт, ее дочь – леди Милиса Диэйт, а также сестрица Мили, леди Каролина Диэйт.

– Виат, – спокойно поправила я. – Милиса носит фамилию своего отца, почившего барона Виата, леди Фелиция. Такая ошибка недопустима, особенно для дорогой подруги, как минимум неуважением к покойному барону.

– Ох, сестренка, будет тебе! Меня воспитал твой отец, и я… признаться, совсем ничего не помню о бароне Виате. – Мили картинно всхлипнула и приложила руки к сердцу. – Именно герцог Диэйт стал для меня…

– Отчимом. – Прервала ее словесной поток. – Внутри семьи мы можем считать и говорить, как угодно, но за пределами поместья – ты дочь и наследница рода Виат. Не стоит об этом забывать, не так ли, матушка?

«Матушка», к слову, стояла бледнее полотна, и таким глазами смотрела на меня, словно я была ядовитой жабой, а не юной и прелестной девушкой восемнадцати лет.

Они притащили меня сюда и правда полагали, что я от счастья прямо тут в руки к Друду и упаду?

– Каро, право слово, какая муха тебя укусила? Такой чудесный день, такие прекрасные люди, а ты маленькую оплошность выставляешь трагедией.

– Маленькую оплошность? Матушка, вряд ли за такую маленькую оплошность во время нашего дебюта церемониймейстера погладили бы по голове. И мы не столь близки с этими людьми, чтобы прощать такие оплошности.

Стерпеть ещё можно было от друзей семьи, а тут какая-то кузина завалявшегося барона, которую я вижу второй раз в этой жизни, у нас разные социальные статусы.

Я холодно взглянула на Фелицию, которая уже было воспрянула духом.

Встретившись со мной взглядом, она на миг застыла. А затем низко склонилось в реверансе, пряча взгляд и смиренно прошептав:

– Признаю свою невежественность, мне жаль, что я допустила такую ошибку. Обещаю, впредь подобного не случится.

Меня её показное смирение не обмануло ни на миг. Слишком близко довелось познакомиться с её подлой натурой и беспринципностью. Ага, как же, не случится. Вы уже допустили слишком много ошибок. И впредь собираетесь допустить не меньше.

– Надеюсь, что больше вы не забудетесь и прежде, чем станете что-то говорить, обдумаете свои мысли получше, – холодно произнесла я.

– Будет тебе, Каро, уймись! Видишь, девочка извинилась, – постаралась исправить ситуацию мачеха, под нос же себе тихо прошипела: – Когда только успела стать такой наглой гордячкой!

Действительно, есть чему удивляться. Ведь столько лет они выбивали из меня чувство собственного достоинства и гордость, заставляя ощущать себя никчемной. Вечно я была у них недостаточно воспитана, недостаточно прилежна, недостаточно умна. Этот список «недо-» можно было продолжать бесконечно.

Я и в Друда влюбилась тогда лишь потому, что он смотрел именно на меня, а не на Мили.

Смотрел влюбленным взглядом с таким обожанием и нежностью, что моя неопытное сердце растаяло и полностью перешло в руки негодяя. Безустанно твердил о том, как я красива, неповторима и… насколько для него особенная. И, конечно же, я поверила. Да и много ли мне было нужно? Несколько комплиментов, что пением соловья легли на душу неискушённой девочки, ранее не знавшей ни родительской любви, ни теплоты, ни тем более внимания молодых кавалеров. Пара широких жестов, чтобы юное сердечко птицей забилось в груди, а голова пошла кругом, заставляя раз за разом представлять радужное будущее с этим мужчиной!

Мили торопливо увела Фелицию в сторону, почти заслонив ее собой, будто боялась, что та скажет ещё что-нибудь столь же льстивое для нее, но неприятное для меня. Мачеха, с привычной светской невозмутимостью, тут же завела беседу с их тётушкой, имени которой я до сих пор не услышала, натянуто улыбаясь и делая вид, что ничего особенного не произошло.

А ко мне подошёл Друд.

Он двигался легко, уверенно, с той самой ленивой грацией человека, привыкшего, что ему везде рады и всё заранее прощено. На губах играла лучезарная улыбка, в глазах таилось мягкое сожаление, такое искусное, что можно было поверить. Почти.

– Прошу простить мою кузину, – произнёс он бархатным голосом. – Мне искренне жаль. Мы на природе, обстановка располагает к вольности, вот она и расслабилась. Простите ей эту маленькую оплошность.

Глава 4-4

И, не дожидаясь моего согласия, Друд взял мою руку. Его пальцы сомкнулись на моей ладони бережно, почти нежно, а затем он поднёс её к губам и коснулся кожи невесомым поцелуем.

Отвращение накрыло меня мгновенно. Холодное, липкое, до тошноты знакомое.

Мой бывший муж, как и в прошлой жизни, был всё таким же красивым, обаятельным, сияющим. Его улыбка могла бы ослепить, таким голосом он мог запросто убаюкать, а взглядом заставить забыть обо всём на свете. Прежняя я, глупая и доверчивая, уже покраснела бы, смутилась, опустила ресницы и позволила бы себе растаять под этим коварным вниманием.

Не сегодня, не в этой жизни!

– То, что мы на природе, ещё не повод вести себя как дикари, – холодно ответила я и выдернула руку из его пальцев.

Мне стоило огромного усилия не отшатнуться. Не стереть со своей кожи след его губ прямо при всех. Не показать, как противно мне было это прикосновение.

Я слишком хорошо помнила, на что способны эти изящные, ухоженные руки. Пусть моё нынешнее тело ещё не знало их жестокости, не чувствовало ударов и грубой хватки, но память осталась при мне. А вместе с ней и боль.

На миг мне показалось, что вновь заныли когда-то сломанные рёбра, отозвались тупой болью старые ушибы, и дыхание предательски сбилось. Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого: сжатые до синяков запястья, холодный пол, его спокойный голос над моей головой.

Я заставила себя выпрямиться.

Теперь я знала, кто передо мной. И больше не собиралась обманываться.

– Позвольте маленький совет: в будущем внимательней следите за своей кузиной, – произнесла я ровно, не позволяя своему голосу дрогнуть.

А затем легко, словно мне это ничего не стоило, улыбнулась. Как будто давала аванс Друду, чтобы он не сомневался в том, что смог произнести на меня впечатление. Должна же я вывести их на чистую воду и понять, чего все они добиваются?

– Подобные… ошибки в обществе не прощают. Они бросают тень не только на леди Фелицию, но и на тех, кто является ее окружением. И особенно страдает семья. За глаза вас обоих могут начать называть деревенщинами. Надеюсь, вы с ней не слишком близки?

Друд даже на миг не задумался.

– К счастью, нет! – поспешно заверил он, словно отрекался не от своей любовницы, ловко играющей роль кузины, а от заразной болезни. Затем склонился ко мне чуть ближе и, понизив голос до доверительного полушёпота, добавил, – Мы много лет почти не общались и… она действительно только недавно приехала из деревни.

Вот только свой голос он понизил недостаточно. Да и ветер был как раз в сторону сестрицы с Фелицией, которая прислушивалась к нашему разговору. Она услышала каждое слово. Её щёки вспыхнули таким ярким и болезненным румянцем, будто ей отвесили пощёчину при всех. Глаза расширились, наполнились сперва недоверием, потом обидой, а затем и той особенной, горькой болью, которую невозможно сыграть. Она смотрела на Друда так, будто он только что выдернул у неё из груди душу и развеял ее по ветру!

А он этого даже не заметил. Он видел только меня. Мое лицо и улыбку, мой возможный интерес. Он всё ещё улыбался, всё ещё пытался выглядеть обаятельным, великодушным, само совершенство и благородство!

И именно в этот миг я окончательно убедилась в том, что они уже были любовниками и никогда не являлись родственниками! Ни дальними, ни еще какими!

На просто дальнего кузена, который неловко старается понравиться другой девушке, так не смотрят. Так смотрят на того, кому верили. Кому позволили слишком многое. Кого, возможно, уже успели полюбить. Во всех смыслах.

Я продолжала держать себя в руках, но воздуха отчаянно не хватало. Хотелось сделать глубокий вдох, и одновременно хотелось схватить веер из рук мачехи и как следует огреть им холеную рожу бывшего мужа!

Потому что тогда, в прошлой жизни, Друд говорил, что в его измене виновата я. Это я, по его словам, вынудила его искать тепла у другой – более красивой, более живой, более достойной, не такой холодной и неопытной, отвратительно неуклюжей в постели!

Может, это и не красило меня, но мне стало немного легче от того, что сейчас Фелиции больно и она, как и я тогда, ощутила вкус предательства любимого.

Правда, сейчас она лишь пригубила, а мне пришлось выпить эту горькую чашу до дна!

Глава 5-1

Глава пятая

В нашей «дружной» компании только мачеха нашла общий язык с тётушкой Фелиции и Друда. Я, наконец, услышала ее имя – леди Генриетта Вложе. И все никак в толк не могла взять, а где эта тётушка была в нашей прошлой жизни? Потому что фамилия леди прямое доказательство тому, что она и правда родственница Друда, он носил точно такую же! Неужели дело в том, что в этой жизни мы встретились гораздо раньше? Интересно, отчего Милиса решила ускорить наше знакомство? Испугалась моего нового поведения? Или… моей встречи с дедушкой?

Мачеха и леди Генриетта вовсю обсуждали новости, в то время как у нас, молодого поколения, разговор не клеился.

Мили старалась своей болтовнёй расшевелить подругу, щедро сыпала шутками, цеплялась за любую мелочь, лишь бы вырвать у неё хоть улыбку, но у той заметно пропало настроение. Разговорить её Милиса, как ни старалась, не смогла. Фелиция почти не слушала, всё больше следя за тем, как вокруг меня вьётся Друд, и одаривала его таким тяжёлым, мрачным взглядом, что воздух рядом с ней, казалось, густел. Она отвечала Милисе невпопад, всё сильнее хмурилась, бледнела от злости и ревности, сжимая губы так, будто боялась сорваться прямо при всех.

Мой бывший муженёк тоже постепенно закипал, уязвлённый моей холодностью и взглядами любовницы, которые с каждой минутой раздражали его всё сильнее. Я слишком хорошо знала эти признаки: на миг поджатые губы, напряжённая челюсть, сузившиеся глаза при коротких, злых взглядах на неё. Маска обаятельного кавалера сползала всё заметнее, обнажая то, что он так старательно прятал: раздражение, самолюбие и привычку по первому требованию получать то, что пожелал. И чем яснее я это видела, тем сильнее держала оборону, выстраивая между нами высокую стену.

Движения его рук становились всё более нервными, резкими. Пальцы сжимались, словно он представлял под ними шею Фелиции, мешающей ему охмурять меня. Он не привык к тому, чтобы его фирменное обаяние давало сбой, ведь он всегда был любимцем дам и знал к ним подход.

Чтобы немного рассеять возникшее напряжение, Мили предложила поиграть в платок: игра, при которой необходимо было бросать партнёру платок и говорить слово, а тот в ответ должен был придумать к нему рифму, и так по кругу. Обычно выходило смешно и весело, а тут не задалось.

Мы встали напротив друг друга.

– Природа! – сестрица кинула платок Фелиции.

Та поймала его со словом:

– Беда.

Видимо, чувствовала, что ничего хорошего ей эта встреча с нами здесь не принесёт. У неё даже глаза чуть расширились, когда поняла, что выдала свои тайные страхи.

– Обещания, – она бросила платок Друду, наверное, желая напомнить о том, в чём он ей клялся.

Вот только он поймал его, сказав:

– Слова!

Я готова была зааплодировать. Так и есть, все его клятвы – пустые слова. Он тоже мне много чего обещал перед свадьбой. Грош цена всему тому, что он говорит. Лжец и обманщик! И с рифмой не дружит!

– Покорён, – в свою очередь бросил он мне платок.

– Отклонён! – вырвалось у меня без раздумий, что тоже выдало моё внутреннее состояние. Я больше никогда не поведусь на его сладкие речи и смазливую мордашку. Вижу его насквозь и уже знаю, что за красивой обложкой скрывается мерзкое чудовище.

Слово для сестрицы даже выдумывать не пришлось.

– Змея! – бросила я платок Милисе.

Вместо того, чтобы его поймать, та с визгом отпрыгнула в сторону, и он упал на землю.

– С ума сошла так пугать?! – схватившись за сердце, обиженно воскликнула она и в раздражении даже отпихнула от себя белый квадратик ткани носком туфли.

– У вас всё в порядке? – забеспокоилась мачеха, видимо, услышав или моё слово, или среагировав на визг дочери.

– Всё хорошо, матушка! Просто у Каро напрочь отсутствует фантазия, даже слово не смогла выбрать нормальное, напугала.

«А ты иного и не заслуживаешь!» – мысленно парировала я.

Вслух же сказала:

– Могу и не играть.

– Да уже больше и не хочется, – буркнула сестрица.

Видя, что игра не заладилась, она предложила:

– Давайте лучше в «Найди хлопнувшего»[1] поиграем!

– Хорошая идея! – радостно улыбнулась Фелиция, неожиданно её поддержав.

Мы с Друдом данную идею приняли без особого энтузиазма, но не протестовали. Пока Милиса ходила к матери за её лёгким газовым шарфом, кокетливо накинутым на плечи, Друд подошёл к своей кузине и что-то тихо ей выговорил, отчего та изменилась в лице, улыбка толком не разгоревшись, увяла, а сама девушка помрачнела.

Мне не понравился её быстрый злобный взгляд на меня. Но она тут же скрыла блеск глаз за опущенными ресницами и покорно кивнула. К возвращению Милисы она снова безмятежно улыбалась, направившись к ней:

– Ты предложила, тебе первой и находить! – Заявила Фелиция, и завязала сестре глаза.

[1] Аналог – жмурки.

Глава 5-2

Раскрутив ту, отбежала в сторону, а мы стали хлопками подзывать Мили.

Милиса не так сильно нас ловила, как красовалась, заливисто смеясь или резко поворачиваясь, отчего юбка платья закручивалась, оплетая её ноги и очерчивая тонкий стан и соблазнительные изгибы. Она бы ещё так долго нас ловила, если бы не Фелиция, которая словно специально поддалась и позволила себя поймать.

– Поймала! Поймала! – победно рассмеялась сестрица, снимая повязку.

Теперь уже она завязывала глаза подруге.

– Слишком туго, – пожаловалась Фелиция и поправила повязку.

Милиса её раскрутила, и игра продолжилась.

Над озером звенел смех Мили, его подхватывал легкий ветерок, и разносил звонким эхом по округе. Солнце уже клонилось ниже, а его тёплый свет ложился на водную гладь длинными золотыми дорожками. Ветер трогал верхушки травы у берега, шевелил тонкие ветви кустарника, и от этого казалось, что сам мир умиротворенно дышит.

Но моё спокойствие таяло с каждой минутой.

Создавалось впечатление, что девушка специально охотилась лишь за Друдом, игнорируя голос и хлопки сестрицы, упрямо, почти с хищным азартом, Фелиция снова и снова разворачивалась в его сторону. А так как тот во время игры держался ближе ко мне, уворачиваться приходилось нам двоим.

Каждый её выпад заставлял меня напрягаться. Я невольно следила за её движениями, за тем, как стремительно она приближалась, как резко поворачивала голову, пытаясь угадать, где Друд. В груди росло неприятное, колкое чувство тревоги. Казалось бы, обычная забава, глупая игра у воды, но в движениях Фелиции было слишком много раздражения, слишком много злости, которую она уже не пыталась скрыть.

Берег с этой стороны озера был неровным и обманчивым. Мягкая трава у самой кромки внезапно заканчивалась кручей, с узкой полоской песочного берега внизу и мелкими камнями, местами поросшими мхом. Внизу вода лениво ударялась о берег, тихо плескалась, будто нашёптывая что-то своё. От озера тянуло прохладой, и эта прохлада, несмотря на жаркий день, вдруг показалась мне зловещей.

В один из таких моментов я замерла, стараясь не выдать себя и малейшим движением. Фелиция проходила совсем рядом, направляясь к Друду. Я даже задержала дыхание, надеясь, что девушка просто минует меня.

Однако… Она резко выбросила руку в мою сторону, и с силой, которой я точно не могла от неё ожидать, толкнула меня в грудь. Я невольно попятилась назад, но оступилась и полетела вниз.

Мне повезло, что я упала не на спину: в воздухе меня развернуло, и падение удалось смягчить. Даже одной рукой я инстинктивно успела прикрыть лицо. Удар пришёлся на другое плечо и его пронзила острая боль. Сила инерции закрутила меня, и я кубарем скатилась в воду. Удар был таким страшным, что из лёгких разом выбило весь воздух. На мгновение меня словно выключило, но платье почти сразу намокло, стало невыносимо тяжёлым и потянуло вниз, цепляясь за ноги, путая их, сковывая каждое движение. Именно это заставило меня очнуться и начать бороться.

Оглушённая, захлёбываясь ужасом, я судорожно вдохнула – и тут же вместо воздуха в горло хлынула ледяная вода. Она обожгла изнутри, заставила закашляться, забиться в панике. Я беспомощно замахала руками, не понимая, где поверхность, а где тёмная глубина. Всё вокруг смешалось: холод, страх, боль, бешеный стук сердца.

Неужели это конец?.. Вот так? Так нелепо, так бессмысленно? Я не могу умереть сейчас! Не после того, как получила второй шанс на жизнь и даже не успела по-настоящему им воспользоваться!

Воздуха отчаянно не хватало. Лёгкие горели, будто их залили огнём, грудь разрывалась от боли, а силы утекали с каждой секундой. Паника сжимала горло крепче воды, и я всё отчаяннее барахталась, цепляясь за одну-единственную мысль: только бы выжить.

И тут кто-то выдернул меня из воды. Судорожно вдыхая и откашливаясь, я вцепилась в своего спасителя так крепко, что никакая бы сила не смогла меня от него отодрать!

– Живы?

Сквозь упавшие на лицо волосы, едва различила лицо Лероя.

– Кхе…Кхе… К-кажется, да.

Он подхватил меня на руки и понес к берегу, крепко прижимая к себе. Я подняла взгляд вверх и сердце ухнуло куда-то в пятки. С такой высоты я упала?.. Вейстерские боги, да я ведь чудом осталась жива! Ещё немного – и могла бы запросто свернуть себе шею. То-то бы порадовались родственнички!