(НЕ) Простой электрик

Глава 1 Вахта началась... с треском

Последнее, чего хотел Санек после двенадцатичасовой смены в щитовой на краю географии, — это чтобы его «Нива» заглох посреди лесов Забайкалья. А последнее, чего он хотел еще сильнее, — чтобы из-под сиденья начал доноситься голос.

— Ну че, электрик, опять обкакался? — прорычал изнутри хриплый бас, который Саня с ужасом узнавал как свой собственный, только прожженный сигаретами и злобой. — Двигатель свой почини, а то щас я вылезу и всем тут уши повышибаю!

Саня отчаянно ткнул ключом зажигания. Молча. Только ветер свистел за дверьми, да где-то вдалеке завывал шакал.

— Заткнись, Геннадыч, — прошипел он, обращаясь к пустому пассажирскому сиденью. — Не до тебя.

Раздвоение личности — это был такой его личный «бонус» к профессии электрика-вахтовика. Вторая личность, Геннадыч, была воплощением всего, что Саня в себе подавлял: злобного, нетерпимого к дурости циника с тягой к мордобою и дешевому портвейну. Геннадыч просыпался в самые неподходящие моменты, обычно когда Санек был на грани срыва. А смена сегодня была та еще.

Сначала начальник участка потребовал «замутить левую схему» для учета электроэнергии, потом прораб принес пачку обгоревших проводов со словами «санёк, ты ж электрик, почини», а под конец в столовой подали пельмени, которые звенели при падении на пол.

Санек мечтал только об одном: добраться до вагончика, достать из-под койки бутылку «Белочки», напиться в стельку и отключиться до следующего рева будильника. Отдохнуть от этой суеты. От людей. От самого себя.

Но «Нива» была непреклонна. Саня с матом вылез из кабины. Морозный воздух обжег легкие. Он открыл капот, тыча фонариком в немыслимый клубок проводов. И тут его взгляд упал на поляну метрах в пятидесяти от дороги.

Воздух над ней плыл маревым, как над асфальтом в жару. Только сейчас была ночь, и минус пятнадцать. А в центре этого марева висел... портал. Такой, какие показывают в плохих фантастических фильмах. Фиолетовый, переливающийся, с размером с гаражные ворота. И из него, шаркая клешнями по мерзлой земле, выползало нечто.

Нечто было похоже на трехметрового таракана с глазами-фарами и щупальцами, унизанными шипами.

— Э-э-э... — выдавил из себя Санек.

— Вот бляяя, — с почти профессиональным интересом просипел из-под сиденья голос Геннадыча. — Это че, новый начальник Ростехнадзора приехал?

Саня стоял, вжавшись в холодный металл капота, и молился, чтобы тварь его не заметила. Но одно из фар-глаз медленно повернулось в его сторону. Таракан издал звук, похожий на скрежет шестеренок в мясорубке, и пополз к дороге, ломая по пути молодые сосенки.

В голове у Сани стучало только одно: «Вот же ж блин... Вот же ж блин... Премию за вахту не дадут...»

И тут Геннадыч, который обычно предлагал либо ударить, либо сбежать, сказал нечто совершенно новое.

— Сань, — произнес он без обычной злобы, с каким-то даже деловым интересом. — А он, тварь-то... Она ж из чистого мяса, да? Смотри, какие мускулы на ходулях... Сдадим в столовую — нам за мясо доплата положена. Хватит на ящик «Белочки».

Таракан был уже в десяти метрах. Из пасти капала ядовитая слюна, шипящая на снегу.

— Чего встал, как валенок? — рявкнул Геннадыч. — Хватай монтировку! Работа у нас, электрик, нашла тебя!

— Монтировку? — выдавил Санек, не отрывая глаз от приближающегося монстра. — Ты с ума сошел, Геннадыч? У него клешни, как у экскаватора! Он меня в паштет превратит!

— Превратит, не превратит — хуже, чем в этой дыре работать, уже не будет! — рявкнул внутренний голос. — Хватит нюни распускать! В багажнике канистра с жижой! Спиртом денатуратом, для розжига! Щас я вылезу, мы его обольем и чиркнем зажигалкой!

Саня с ужасом представил, как его тело начинает двигаться само по себе, неуклюже шаркая ногами к багажнику. Идея была, конечно, бредовой, но в панике его мозг ухватился за нее.

— Нет! — просипел он, отскакивая от машины. — Ты мне все волосы опалишь! Есть вариант получше...

Взгляд Сани метнулся к открытому капоту и моткам проводов в кузове. Идея, дикая и самоубийственная, оформилась в голове с пугающей скоростью. Электрик... Он же электрик, черт возьми!

— Геннадыч, слушай сюда! — скомандовал он сам себе, что звучало совершенно идиотски. — Канистру — в сторону! Бери два медных провода, длинных! И шуруповерт!

— Для чего шуруповерт? Им ему по башке долбить? — не понял Геннадыч.

— Нет! Снимать изоляцию! Быстро!

Пока Геннадыч мысленно матерился, но подчинялся, Саня рванул к «Ниве». Он выдернул провода из-под сиденья, сломал пластиковый корпус шуруповерта и, действуя как опытный монтажник, оголил концы двух толстенных медных жил. Руки тряслись, но мысль о том, что этот тараканий король может лишить его законной бутылки водки и долгожданного отдыха, придавала ярости и решимости.

Тем временем чудовище, издавая тот самый скрежет мясорубки, было уже в паре метров. Запах от него шел сладковато-гнилостный, как от протухшей колбасы.

— Сань, он на нас ползет! — проинформировал Геннадыч с ноткой неподдельного азарта. — Чего делать-то, великий электрик?

— А вот чего... — сквозь зубы прошипел Саня.

Одним концом провода он с силой воткнул в плюсовую клемму аккумулятора «Нивы». Другой конец, с тяжелым медным наконечником, он швырнул, как лассо, на ближайшую сосну. Получился импровизированный барьер. Второй провод он замкнул на массу — на саму раму автомобиля.

— Теперь... заводим! — крикнул он, запрыгивая в кабину.

Ключ повернулся. Двигатель, который пять минут назад предательски молчал, с первого раза заурчал, будто испугался саниного безумия. Генератор заработал.

Монстр, не ведая о коварстве человеческой инженерной мысли, пополз прямо через медный провод. Раздался оглушительный треск, вспышка ослепительного бело-голубого света, и воздух запахло паленой изоляцией и... жареными тараканьими лапками.

Трехметровая тварь затряслась в конвульсиях, ее фары-глаза померкли, и она с глухим стуком рухнула на мерзлую землю, слегка дымясь.

Наступила тишина. Слышно было только, как тикает остывающий двигатель и как у Сани в висках стучит кровь.

— Ну бля... — с почтительным придыханием произнес Геннадыч. — Это ж на сколько ампер его долбануло?

— На все, что генератор выдал, — выдохнул Санек, вылезая из кабины. Он чувствовал себя абсолютно разбитым, но странное чувство гордости начало пробиваться сквозь усталость и страх. Он, Саня-электрик, только что высоковольтным разрядом уложил межгалактического таракана.

Он подошел к обугленной туше, тыкая в нее ногой. Монстр был мертв.

— Ну и воняет же от него, — поморщился Саня. — Как в общаге после выходных.

— А ты клешню эту открути, — деловито предложил Геннадыч. — Мужикам в столовой покажем, скажем, новый деликатес, рак альпийский. Срубим по тысяче с носа.

Пока Саня с отвращением разглядывал клешни, его взгляд упал на грудь монстра. Среди обгоревших хитиновых пластин что-то слабо мерцало. Он наклонился ближе. В небольшом углублении, словно в оправе, лежал идеально ограненный кристалл размером с голубиное яйцо. Он переливался темно-синим цветом, и внутри него будто плавали крошечные звезды.

— Опа... — протянул Геннадыч. — Это что, брильянт?

Саня осторожно, монтировкой, выковырял кристалл. Он был теплым на ощупь и вибрировал едва заметно, словно живой.

— Хрен его знает, — пробормотал Санек, поворачивая камень перед фонариком. — Но смотри, как переливается... Такая хрень... Наверное, дорого стоит.

Мысль ударила в голову с силой разряда в 300 ампер. Деньги. Большие деньги. Не тысяча за клешню, а возможно, столько, что хватит вообще бросить эту чертову вахту.

— Геннадыч... — медленно начал Саня.

— Я уже тут, Сань, — откликнулся голос, и в нем впервые зазвучала не злоба, а чистейшая, неподдельная жадность. — Я уже тут. Похоже, работа у нас с тобой, электрик, нашлась поинтереснее.

Саня зажал теплый кристалл в кулаке, посмотрел на дымящегося монстра, потом на свою «Ниву», которая спасла ему жизнь, и на звездное небо Забайкалья.

Вахта только что стала чертовски интереснее.

Глава 2 Кристалл и подозрительный чай

Утро следующего дня застало Саню за воротами вахтового поселка «Северный Сиярь». Он стоял по стойке «смирно» перед начальником участка, Виктором Петровичем, человеком с лицом, как у помятого пельменя, и вечно подозрительным взглядом.

— Объясни, Семенов, — сипло произнес Виктор Петрович, держа крепкий чай в кружки с надписью «Начальник Чукотки». — Откуда вчера вечером возле 37-й просеки световая вспышка была? И грохот? Мужики с ночной смены говорят, будто НЛО видели. Ты там ничего подозрительного не приметил?

В голове у Сани тут же зашевелился Геннадыч.

— Скажи, что это я тренировался, молнию из жопы пускал, — просипел он. — Или что КамАЗ с соляркой взорвался.

«Молчи, дурак», — мысленно огрызнулся Саня и, сделав самое невинное лицо, ответил вслух:

— Да я, Виктор Петрович, аккумулятор «прикуривал». У ЗиЛа того, который в ремонте стоит. Провода клеммами плохо зажал, вот искра и была. А грохот... это я от злости капотом хлопнул. Два часа возился.

Виктор Петрович скептически хмыкнул.

— Аккумулятор... А мужики еще говорят, запах гари был, мясом пахло.

— Волка, наверное, задавил кто, — не моргнув глазом, соврал Саня. — Их тут стаями носятся.

Начальник что-то пробурчал про «безобразие» и «технику безопасности» и, махнув рукой, отпустил его. Саня пошел в столовую, чувствуя, как у него под курткой, в нагрудном кармане, теплится тот самый кристалл. Он зашил его в старый носок и примотал изолентой к телу — надежнее сейфа.

Весь день он работал на автомате, протягивая кабель. Руки делали свое дело, а голова была занята одним — синим камушком. Он лежал там, грел грудь и шептал без слов о деньгах, о свободе, о том, чтобы свалить отсюда куда подальше.

— Надо узнать, что это и кому впарить, — не унимался Геннадыч, пока Саня затягивал гайки на трансформаторе. — Сидим тут, как идиоты, с сокровищем в кармане, а сами щиты красим. Надо в интернете, пошарить.

— И что будем гуглить? «Синий кристалл из портала цена»? — саркастически парировал Саня мысленно. — Нас сразу в психушку упекут. Или еще куда похуже.

— Есть один чел, — вдруг вспомнил Геннадыч. — Старичок-электрик, дядя Жора. Помнишь, на прошлой вахте он про всякую чертовщину рассказывал? Про шаманов, про энергии земные... Он на склад запчастей перевелся, тут недалеко. Он небось всякого наслушался. К нему сходить. Только ты, Сань, не распускай сопли, а то он тебе впарит какую-нибудь ветошь за миллион.

После смены, отстояв в очереди в столовую за порцией макарон с неизвестным мясным продуктом, Саня направился на склад. Дядя Жора, сухонький старикашка с хитрыми глазами, как раз пил чай из своего самого ценного имущества — огромного электрического чайника «Бекко», который он называл «моя атомная станция».

— Санёк! — обрадовался старик. — Заходи, милок, чайку попьем. С индийскими травами. — Он подмигнул. Под «индийскими травами» все понимали самогон, настоянный на чем-то немыслимом.

Саня сел, отхлебнул обжигающей жидкости, кашлянул и, оглянувшись, достал из кармана кристалл.

— Дядя Жора, ты много чего видел... Не попадалось тебе такое?

Старик взял камень, достал из-под стола лупу с подсветкой и принялся внимательно изучать. Его брови поползли вверх.

— О-о-о... — протянул он наконец. — Это ж, милок, не просто камушек. Это, можно сказать, концентрат. Энергии чистой. Души, что ли... Той твари, из которой ты его добыл.

Саня екнул. Он ничего не говорил про тварь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — таинственно ответил дядя Жора. — Такие штуки ценители ищут. Очень ищут. Одному типу я тебя сведу. Он тут по району шныряет, скупает... необычные вещи. Но, Семенов, будь осторожен. Тот, кто такие вещи покупает, тот сам... не совсем обычный.

— А деньги он платит? — тут же поинтересовался Геннадыч, и Саня невольно повторил вопрос вслух.

— Платит, — кивнул дядя Жора. — И немало. Но с ним нужно на ты. Договорились? Завтра в это же время. Только никому не слово.

Вернувшись в свой вагончик, Саня лег на койку и уставился в потолок. Кристалл, зашитый в носке, давил ему на грудь.

— Слышь, Геннадыч, — тихо сказал он в темноту.

— Я тут, Сань.

— А мы, случайно, не влипли по уши?

— Сань, мы всегда по уши влипаем, — философски ответил голос. — Раньше — в дерьмо, а теперь — во что-то новенькое. А пахнет оно, заметь, получше. Главное — цену не продешевить.

Саня перевернулся на бок. Завтра. Завтра они узнают, сколько стоит их тихий ужас в синих тонах.

Саня нервно теребил в кармане зашитый в носок кристалл, пока они с дядей Жорой шли по ухабистой дороге к заброшенному ангару на окраине поселка. Внутри пахло ржавым металлом, машинным маслом и чем-то еще — сладковатым и неприятным.

— Он тут? — тихо спросил Саня.

— Где же ему еще быть, — так же тихо ответил дядя Жора и кашлянул в кулак. — Эй, собиратель! Выходи, гости пришли!

Из-за груды старых покрышек появилась тень. Высокий, худой мужчина в длинном темном пальто, которое выглядело абсолютно нелепо в этом захолустье. Его лицо было бледным и неподвижным, будто маска.

— Жора, — безразличным тоном произнес незнакомец. — И кто это у тебя?

— Мой племянник, Саша, — соврал дядя Жора, подталкивая Санека вперед. — У него кое-что есть для тебя. Покажи, Саш.

Саня сглотнул, достал из кармана сверток и размотал его. Синий кристалл, оказавшись на воздухе, будто вспыхнул изнутри, отбрасывая на ржавые стены причудливые блики.

Незнакомец, которого дядя Жора назвал «Собирателем», сделал быстрый, почти змеиный шаг вперед. Его глаза, до этого тусклые, вспыхнули таким же холодным огнем.

— Откуда? — его голос потерял безразличие, в нем послышалась жадность.

— Нашел, — буркнул Саня. — В лесу.

«Собиратель» протянул руку в черной перчатке.

— Можно?

Саня нехотя отдал кристалл. Тот повертел его в пальцах, поднес к уху, словно прислушиваясь, потом резко кивнул.

— Качество приемлемое. Энергетический след свежий. Тысяча долларов.

У Сани перехватило дыхание. Тысяча! Долларов! Это же почти...

— Да ты что, охренел?! — тут же рявкнул изнутри Геннадыч, и Саня, не сдержавшись, выпалил это вслух. — Тысяча?! Да он один такой, как я погляжу! И добыча... рискованная!

«Собиратель» медленно перевел взгляд на Санька, и тому стало не по себе.

— Пять, — коротко сказал он.

— Десять! — тут же парировал Геннадыч, используя Санины голосовые связки. — Наличными. И чтобы никто не видел.

Наступила пауза. «Собиратель» смотрел на Саню с новым, оценивающим интересом.

— Восемь. И я не спрашиваю, где и как. Больше никто не даст.

«Бери, Сань, греби пока дают!» — завопил Геннадыч у него в голове.

— Давайте, — хрипло согласился Саня.

«Собиратель» так же молча достал из внутреннего кармана пальто толстую пачку купюр, отсчитал несколько и протянул Сане. Тот с трудом поверил, что держит в руках настоящие доллары.

— Если найдешь еще... — «Собиратель» сунул Сане в руку смятый листок с номером телефона без подписи. — Звони на этот номер. Только не светись. Есть... конкуренты.

С этими словами он развернулся и растворился в тенях ангара.

Дядя Жора вытер платком лоб.

— Ну и нервы, Семенов... Я думал, щас он тебя в покрышки превратит. А ты... ты хорошо торгуешься.

Саня стоял, сжимая в потной ладони пачку денег. Сердце стучало как сумасшедшее.

— Геннадыч... — мысленно прошептал он.

— Я тут, Сань, — отозвался голос, и в нем звучало неподдельное ликование. — Видал? А ты боялся! Теперь мы в деле! Теперь мы богачи!

По дороге назад они с дядей Жорой зашли в единственный местный магазин «У Светланы» и купили две бутылки самого дорогого виски, какое было, пару банок шпрот и пачку дорогих сигарет. Отмечали прямо на складе, закусывая деликатесы хлебом с майонезом.

Вернувшись ночью в свой вагончик, пьяный и счастливый, Саня вытащил из-под матраса заветную пачку. Он пересчитал купюры еще раз. Восемь тысяч долларов. За один вечер. За один кристалл.

Он лег спать, прижимая деньги к груди. В голове гудело от виски и от осознания происшедшего. Теперь у него был путь. Рискованный, страшный, но путь к деньгам и свободе.

Он почти уснул, как вдруг его тело содрогнулось. Оно поднялось с койки само по себе, подошло к столу, взяло пачку денег и спрятало ее в более надежное место — в двойное дно старого электротехнического чемоданчика.

— На черный день, — хрипло прошептал Геннадыч его же голосом. — А то ты, Сань, пропьешь. Теперь это наш с тобой общий капитал, электрик. Наш стартовый.

Саня внутри уже не сопротивлялся. Впервые он был согласен со своей второй половиной. Это был их общий бизнес. Бизнес по отжиму артефактов у межпространственных тараканов.

Глава 3 Зов портала и запах гари

Прошла неделя. Восемь тысяч долларов, аккуратно упакованные в электротехническом чемоданчике, жгли Саньку душу. Каждое утро он просыпался, проверял их, а потом шел на смену — тянуть те же провода, чинить те же щиты, выслушивать те же претензии Виктора Петровича.

Рутина засасывала, как болотная трясина. Теперь она казалась в десять раз невыносимее.

— Слушай, Геннадыч, — мысленно завел он разговор, пока монтировал кабельный лоток. — Может, хватит? Одну тачку монстров мы уже отшили. Деньги есть. Можно и свалить. Купить билет до города, а там...

— А там что? — тут же врезался его внутренний голос. — Снова наниматься электриком за три копейки? На эти деньги мы год просидим, не тужив, а потом опять по сусекам скрести? Нет, Сань, это не план. Это капитуляция.

— Но это опасно! — пытался возразить Саня, с силой закручивая саморез. — Тот «Собиратель»... он не человек. И говорил про конкурентов. А если в следующий раз портал откроется не на таракана, а на... не знаю, на дракона?

— А мы на дракона найдем управу! — с упоением парировал Геннадыч. — Представляешь, сколько у него таких камушков может быть? Один — восемь штук. А если их десять? Мы миллионерами станем, Сань! Уедем на Бали, будем виски с утра до вечера хлестать, а не эту бурду из чайника дяди Жоры!

Саня вздохнул. Геннадыч, как всегда, был груб, циничен и чертовски убедителен. Мысль о Бали и пожизненном запасе виски грела душу куда сильнее, чем мысль о поиске новой работы.

Вечером, отпросившись под предлогом проверки линии электропередач на дальнем руднике, Саня поехал по тем же просекам. Он искал. Он всматривался в воздух, надеясь увидеть то самое марево. Но тайга молчала. Никаких порталов, никаких монстров. Только ветер, сосны и чувство легкого разочарования.

— Ничего, — проворчал он, возвращаясь в поселок. — Может, оно и к лучшему.

— Не ной, — отрезал Геннадыч. — Охотник должен уметь ждать.

Ожидание затянулось на несколько дней. И прервалось самым неожиданным образом.

Как-то ночью Санек проснулся от воя. Сначала он подумал, что это волки. Но вой был странным — не животным, а металлическим, визгливым, словно скрежет тормозов поезда о рельсы. И он доносился не из леса, а прямо со стороны гаражей, где стояла их техника.

Саня накинул куртку и выскочил из вагончика. Картина, открывшаяся ему, заставила кровь стынуть в жилах.

Прямо над крышей гаража, где стояла его «Нива», висел новый портал. Он был меньше предыдущего, цвета гниющей меди, и из него с шипением выскакивали небольшие, но юркие существа. Они были похожи на металлических хорьков с пастью-дрелью вместо морды. Одна из тварей уже вовсю «просверливала» бок Нивы, разбрасывая искры. Другая точила когти о колесо КамАЗа.

— БЛЯЯЯ! — мысленно взревел Геннадыч. — ЭТО Ж МОЙ ТРАНСПОРТ!

Паника Сани мгновенно сменилась яростью. Его «Нива»! Его единственный верный друг!

— Щас я вас, твари конченые! — выкрикнул он уже своим голосом, но с интонацией Геннадыча.

Он рванул обратно в вагончик, схватил первое, что попалось под руку — тяжелый монтажный паяльник на 100 ватт, который он недавно чинил, и бутылку с остатками спирта для розжига.

Выбежав обратно, он увидел, что один из «хорьков» уже почти просверлил бензобак «Нивы». Пахло бензином. Еще секунда — и взрыв.

Мысли о деньгах, о Бали, о риске — все испарилось. Остался только дикий, животный гнев.

— Эй, железяка! — заорал он.

Тварь с пастью-дрелью повернулась к нему. Саня с силой швырнул бутылку со спиртом. Стекло разбилось о металлическую шкурку, жидкость облила тварь с головы до хвоста. Существо прошипело.

— А теперь получай, мудак! — Саня воткнул вилку паяльника в ближайшую розетку (он тянул туда удлинитель для работы) и, дождавшись, когда жало раскалится докрасна, бросился вперед.

Он не целился. Он просто с размаху всадил раскаленный паяльник в ближайшее место, до которого мог дотянуться — в бок «хорька».

Раздался оглушительный треск. По металлическому телу существа пробежали синие молнии. От запаха паленой изоляции и раскаленного металла кружилась голова. «Хорек» затрясся и застыл, из его пасти-дрели повалил дым.

Второй монстр, увидев это, испуганно запищал и юркнул обратно в медный портал, который тут же захлопнулся с звуком лопнувшего воздушного шарика.

Наступила тишина. Стояла гарь, дымился его убитый паяльник, и в боку «Нивы» зияла свежая дыра.

Саня тяжело дышал, опираясь руками о колени. Из соседних вагончиков уже доносились крики и звуки открывающихся дверей. Люди проснулись.

Он быстро осмотрел обугленную тушу «хорька». Никакого кристалла. Только вонючие обломки.

— Мелочевка, — с презрением просипел Геннадыч. — Шлак, а не монстр. Но, Сань... — в его голосе появились нотки уважения. — А ты крут. Прямо как я.

Санек не ответил. Он смотрел на дыру в своей машине и понимал. Бегство отменяется. Война объявлена прямо у его порога. И отступать было некуда.

Он больше не просто охотился за деньгами. Он защищал свою территорию. И это меняло всё.

Он смотрел на дыру в своей машине и понимал. Бегство отменяется. Война объявлена прямо у его порога. И отступать было некуда.

Из вагончиков высыпали сонные, испуганные мужики.

— Санёк! Ты чего тут с паяльником бегаешь? Горим что ли? — крикнул кто-то.

— Да вон, — Санек мотнул головой на дымящийся бок «Нивы», стараясь, чтобы голос не дрожал. — короткое замыкание. Искра на бензобак попала, чуть не взлетели. Я... паяльником затушил.

Ложь пришла на удивление легко. Мужики, кряхтя и ругаясь, стали осматривать ущерб.

— Ну и силища же... — покачал головой один из них, тыча пальцем в оплавленную дыру. — Будто болгаркой резали.

— А запах-то какой... железа горелого, — добавил другой, сморщившись.

Саня стоял и молча кивал, чувствуя, как по его спине струится холодный пот. А внутри было тихо. Необычно тихо. Геннадыч молчал.

Только когда толпа разошлась, ворча на «хулиганьев местных, которые по ночам шляются», и Саня остался один с своей покалеченной машиной, внутренний голос наконец заговорил. Но не с руганью, а с каким-то странным, почти деловым спокойствием.

— Ну что, электрик, — произнес Геннадыч. — Похоже, ты прав. Драконы, бля, уже тут.

— Молчи, — беззлобно пробормотал Саня, проводя рукой по оплавленному краю металла. — Твои идеи про Бали чуть не оставили нас без колес.

— Наши идеи, Сань, — поправил Геннадыч. — Наши. И колёса мы починим. За свои. А знаешь, что это значит?

Саня вздохнул и прислонился лбом к холодному кузову. Он знал.

— Это значит, что нам нужны новые кристаллы. Больше кристаллов.

— Вот именно, партнер, — в голосе Геннадыча прозвучало удовлетворение. — Раньше ты бегал от проблем. А сегодня... Сегодня ты пошел в атаку. С паяльником, блять. Я чуть не прослезился.

Саня не мог с этим не согласиться. Раньше при любой опасности его первой мыслью было спрятаться или сбежать. Сегодня... сегодня он защищал свое. Пусть это «свое» было ржавым Нивай на краю света. Но это было ЕГО.

— Ладно, — выдохнул он, отходя от машины. — Значит, так. Мы партнеры. Но правила устанавливаю я.

— Ого, — усмехнулся Геннадыч. — Ну давай, начальник, зажигай.

— Первое: никакой лишней бравады. Оцениваем угрозу. Если монстр с пастью-дрелью — можно и паяльником. Если с ядерным реактором — мы уже на Бали, понял?

— Второе: маскировка. Никаких следов, никаких свидетелей. Дядя Жора в счет не идет, он свой.

— И третье... — Саня запнулся, подбирая слова. — Третье: если я говорю «всё, сливаемся», значит, сливаемся. Без споров. Деньги — деньгами, а жить тоже охота.

Внутри него повисла пауза. Длинная и тяжелая.

— Ладно, — наконец, с неожиданной покорностью согласился Геннадыч. — Принимаю. Ты — мозги. Я — кулак. Но с одним дополнением... Если я говорю «бей», а ты не бьешь, и нам приходит конец... Я тебе в последние секунды твоей жалкой жизни такую истерику закачу, что ты возненавидишь сам факт своего рождения. Договорились?

Неожиданно Санек рассмеялся. Коротко, хрипло. Впервые за долгое время.

— Договорились, урод.

Он в последний раз взглянул на звездное небо, на темный силуэт гаражей и на тушу монстра, которую утром придется как-то незаметно утилизировать. Страх никуда не делся. Он был тут, холодный ком в животе. Но теперь к нему добавилось что-то еще. Не азарт Геннадыча, нет. А решимость. Холодная, стальная решимость человека, у которого просто не осталось другого выхода.

— За работу, партнер, — тихо сказал он, поворачиваясь к вагончику.

— За работу, электрик, — отозвался изнутри Геннадыч.

Война была тут. И они были готовы.

Глава 4 Паук, провод и спортивный интерес

Порталы, как выяснилось, имели дурную привычку открываться в самых неподходящих местах. На этот раз — на крыше старого склада со списанным оборудованием. Место было идеальное: безлюдное, далеко от основных жилых вагончиков, но чертовски неудобное для боя.

Монстр, выползший из изумрудной дымки портала, был куда опаснее таракана и хорьков. Это был паук. Размером с легковушку. Его брюшхо переливалось ядовито-зеленым, а восемь глаз холодно и разумно смотрели на Санька, оценивая. Но самое жуткое — это были не лапы, а щупальца, заканчивающиеся острыми, как бритва, крючьями. И он плевал паутиной. Не липкой, а кислотной, которая с шипением разъедала ржавый металл крыши.

— Охренеть, — выдохнул Саня, прижимаясь к вентиляционной трубе. — Геннадыч, это не наш клиент. Это наш гроб. Давай сливаться, пока не обрызгался.

— Куда сливаться? — просипел Геннадыч. — Он на крыше! Спускаться вниз — он нам на голову эту кислоту плюнет! А камушек в нем... Смотри, как блестит на спинЕ! Он в два раза больше прошлого!

Саня рискнул выглянуть. В центре паучьего брюха, будто закрепленный в хитиновой оправе, пульсировал малиновый кристалл. Он был огромен.

— Нам его не одолеть, — панически прошептал Саня. — У нас один провод и паяльник! Правило номер один, помнишь? Оцени угрозу! Эта угроза оценивает нас на обед!

— Правило номер «Бали»! — рявкнул Геннадыч. — Я щас вылезу, мы возьмем этот провод, заберемся на ту балку и повесим его, как свинью на прокорм!

— Ты с ума сошел! Он же умный! Смотри!

Паук, не двигаясь с места, плюнул в балку, на которую только что смотрел Саня. Металл зашипел, и через секунду конструкция с грохотом рухнула вниз.

— Видишь?! — почти взвизгнул Саня. — Он тактик! Он нас загоняет!

— А ты что предлагаешь?! — завопил Геннадыч. — Стоять и ждать, пока он крышу из-под нас выест?!

— Я предлагаю отступить по вентиляционным ходам! Мы маленькие, мы пролезем! А он — нет!

— ОТСТУПИТЬ?! — Голос Геннадыча в голове достиг такой громкости, что у Сани зарябило в глазах. — Я не для того из тебя лез, чтобы ОТСТУПАТЬ! Мы его сейчас, блядь, КОРОНАВОЛЬТОМ устроим!

Саня почувствовал, как его нога сама по себе делает шаг из-за укрытия. Он изо всех сил сопротивлялся, пытаясь отдернуть ее назад.

— Стой, дурак! Он тебя...

ЩупАлец с бритвенным крюком просвистел в сантиметре от его лица, снес кусок трубы.

— ДЕРЖИ ЕГО! — заорал Геннадыч, пытаясь заставить тело Сани схватить провод.

— НЕТ! — крикнул Саня вслух, отскакивая назад и спотыкаясь. — Я не дам тебя убить! Это МОЕ тело!

Внутри него закипела настоящая гражданская война. Одна часть рвалась в бой, другая отчаянно цеплялась за выживание. Саня упал на крышу, катаясь по пыльному металлу, то пытаясь встать и броситься в атаку, то прижимаясь к поверхности.

Паук, наблюдая за этой пляской сумасшедшего человека, на мгновение замер, будто в недоумении. Затем он издал щелкающий звук и пополз ближе, готовясь добить добычу.

И в этот момент Санин взгляд упал не на паука, а на старую, полуразрушенную молниезащиту, идущую по краю крыши. И на мощный трансформаторный ящик внизу, от которого тянулись толстенные кабели.

— ВНИМАНИЕ! — закричал он сам себе, заставляя Геннадыча замолчать. — Новый план! Молниеотвод!

— Чего?! — не понял Геннадыч.

— Видишь тот стержень?! Тащи провод! Быстро! Не спорить!

На удивление, Геннадыч послушался. Возможно, его впечатлила командирская нота в Санином голосе. Тело Сани рванулось к одинокому стержню молниезащиты.

Паук плюнул кислотой. Саня едва увернулся, чувствуя, как едкий пар обжигает щеку. Он набросил оголенный конец провода на стержень, а второй конец с тяжелым медным наконечником остался в его руке.

— А теперь... приманка, — скрипя зубами, прошипел Саня. — Геннадыч, беги к тому ящику! Прыгай вниз!

— Ты совсем охренел?! — взревел Геннадыч. — Сломаем ноги!

— ДОВЕРЯЙ МНЕ! — проревел в ответ Саня, и его тело, повинуясь уже общей воле, рвануло к краю крыши над трансформаторным ящиком.

Паук, увидев, что добыча уходит, совершил ошибку. Он не стал плевать. Он ринулся в погоню, его массивное тело застучало по металлу крыши. Как раз между Саней и молниеотводом.

Саня прыгнул. Он кубарем полетел вниз, ударился о мягкую землю, откатился и, не вставая, изо всех сил швырнул медный наконечник провода в сторону паука.

Тот, не понимая маневра, просто наступил на провод, все еще тянувшийся от молниеотвода.

Саня, лежа на земле, достал из кармана аварийную печатку — мощный предохранитель, который он прихватил на всякий случай, — и с силой воткнул его в розетку на трансформаторном ящике, до которой мог дотянуться.

Он не стал замыкать контакты. Он просто дал току путь.

С крыши донесся оглушительный, всепоглощающий треск. Воздух затрясся. Столб плазменного огня ударил из грозового стержня прямо в паука, который стоял на проводе. Монстр на мгновение осветился изнутри, как рентгеновский снимок, его щупальца свело судорогой, а малиновый кристалл на его брюхе вспыхнул ослепительно ярко. Пахло озоном и жареным пауком.

Потом наступила тишина.

Саня лежал на спине, тяжело дыша. По его телу пробегали мелкие судороги. С крыши посыпались обугленные куски.

— Бля... — с почти религиозным трепетом произнес Геннадыч. — Это... это было красиво.

— Мозги... — с трудом выдохнул Саня. — Я же говорил... Мозги, а не кулаки.

— Ладно, — сдался Геннадыч. — Ты главный по молниям. Признаю.

Саня медленно поднялся. Он был цел. Они были целы. И где-то там, на крыше, лежал кристалл, за который можно было купить целый гараж новых «Нив».

Он посмотрел на свои дрожащие руки и понял, что их партнерство только что прошло первое серьезное боевое крещение. И выжило.

— Ну что, партнер, — с неприкрытой жадностью произнес Геннадыч. — Идем за нашим малиновым счастьем! Чувствую, этот в два раза дороже!

Саня, все еще чувствуя, как по нему бегают мурашки от адреналина и остаточного электричества, кое-как вскарабкался обратно на крышу по аварийной лестнице. Картина была впечатляющая: огромный паук лежал в неестественной позе, его щупальца подгорели, а от всего существа шел стойкий запах, напоминающий то ли жареные креветки, то ли сгоревший автомобильный аккумулятор.

И там, в центре этого великолепия, поблескивал тот самый малиновый кристалл. Он был размером с хороший кулак и пульсировал мягким, бархатным светом.

— Бриллиант, блядь, — с придыханием прошептал Геннадыч. — Не иначе.

Саня осторожно, монтировкой, выковырял кристалл из хитиновой оправы. Камень был на удивление теплым и тяжелым.

— Так, — сказал Саня, засовывая его во внутренний карман куртки. — Теперь быстро отсюда, пока кто...

— СТОЙ! — рявкнул Геннадыч. — Ты куда его?

— Домой, конечно! К чемоданчику!

— А ну вынь его и положи на место! — завопил внутренний голос с такой паникой, будто Саня собирался сунуть в кармин гранату.

— Ты чего, опять белочек увидел? — устало спросил Саня.

— Сань, ты вообще соображаешь? — с натужной терпеливостью, словно объясняя идиоту, начал Геннадыч. — Этот камень... он размером с мою (нашу) почку! Он в кармане пульсирует, как стробоскоп в публичном доме! Ты выйдешь за территорию, а там, гляди, Виктор Петрович с утренним обходом. Он тебе: «Семенов, это у тебя что, в куртке сердце стучит? Или ты с утра пораньше уже нашел, от чего так весело пылают щеки?» И все, пиши пропало!

Саня задумался. А ведь Геннадыч, черт возьми, был по-своему прав.

— И что предлагаешь?

— Предлагаю, электрик, проявить смекалку! Нужна контрабанда! — Геннадыч замолк на секунду, а потом выдал с триумфом: — В ведро с махрой!

У Сани отвисла челюсть.

— В... в чем?

— В ведро с махрой! У тебя же там, в углу вагончика, ведро с отработкой и ветошью стоит? Для протирки щитов? Вот туда его! Засунь в самую гущу, накрой тряпкой и неси, как будто идешь мыть руки после работы. Идиот будет тот, кто полезет в это ведро рыться!

Саня стоял и молча переваривал эту гениальную, но до одури идиотскую идею. Пахучий, пульсирующий артефакт невероятной стоимости — в ведро с вонючей ветошью и машинным маслом.

— Геннадыч...

— Я слушаю.

— Ты гений. Задроченный, больной, но гений.

— Рад, что ты это наконец признал, партнер.

Пришлось спуститься вниз, найти за углом пустое ржавое ведро, набросать туда грязных тряпок, аккуратно уложить сверкающий малиновый кристалл и прикрыть его еще одним слоем ветоши, пропитанной мазутом.

С этим «сокровищем» Саня и пошел через поселок. Он шел, стараясь не выказывать ни малейшего волнения, с самым обычным видом человека, несущего ведро с техническим мусором.

И тут его окликнул тот самый Виктор Петрович.

— Семенов! А ты чего это с ведром? Опять у тебя что-то коротнуло, пожар чуть не устроил?

Саня замер, чувствуя, как у него под мышками выступил холодный пот.

— Да нет, Виктор Петрович, — выдавил он. — Просто... генератор протирал. Грязи много.

Виктор Петрович брезгливо поморщился.

— И неси подальше, воняет от него, прости господи, падалью какой-то и... малиной? Заболел, что ли, Семенов? Чай с малиной пьешь?

— Да... именно, — обрадовался Саня. — Простудился немного.

— Ну, будь здоров, — начальник участка махнул рукой и пошел дальше.

Как только он скрылся из виду, Геннадыч разразился тихим, но истерическим хохотом у Сани в голове.

— Видал?! «Малиной воняет»! Аххаха! Я же говорил! Наш «малиновый джем» еще тот аромат издает!

Добравшись до вагончика, Саня запер дверь на щеколду, поставил ведро на пол и с трудом откопал кристалл. Тот, несмотря на ванну из мазута, сиял и переливался еще ярче.

— Ну вот, — выдохнул Саня, кладя его на стол рядом с чемоданчиком с деньгами. — Лежит красавец. Прямо как... как клубничное желе в саже.

— Зато наш, Сань! — с патриотической гордостью заявил Геннадыч. — Наш, честно отбитый у паука-переростка! Теперь звони тому Собирателю. Интересно, сколько он даст за такой... малиновый мармелад с электропривкусом?

Саня смотрел на сверкающий камень, потом на свои руки, испачканные в мазуте, и снова на камень. И внезапно рассмеялся. Его жизнь превратилась в абсолютный, сюрреалистический абсурд. И, как ни странно, ему начало это нравиться.

Глава 5 Малиновый мармелад и дикий ценник

На этот раз «Собиратель» сам назначил место встречи — заброшенный геологический барак в двадцати километрах от поселка. Саня ехал туда на своей подлатанной «Ниве», и на каждом ухабе ему казалось, что из-под сиденья вот-вот послышится малиновое пульсация. Кристалл, тщательно завернутый в несколько полиэтиленовых пакетов и засунутый в карман от спортивных штанов (идея Геннадыча — «там и вонять меньше будет, и на ощупь не поймут, что за хрень»), отчаянно напоминал о себе.

— Только без этих своих фокусов с торгом, — наставлял сам себя Саня, паркуя машину за развалившимся бараком. — Сказал цену — и все. Не будем, как в прошлый раз, из-за каждой сотни трястись.

— Ага, щас, — фыркнул Геннадыч. — Если он скажет «десять», мы ему «пятнадцать» врежем! Правило бизнеса: хочешь получить пятерку — проси двадцать!

— Это правило откуда? С рынка у вокзала?

— Оттуда! И еще ни разу не подвело!

Из темноты барака, как и в прошлый раз, материализовалась высокая фигура в пальто. «Собиратель» казался еще бледнее и нереальнее в свете заходящего солнца.

— У тебя что-то есть, — констатировал он, не здороваясь.

— Есть, — кивнул Саня, стараясь выглядеть невозмутимым. Он достал сверток и, стараясь не торопиться, развернул его.

Когда малиновый кристалл оказался на свету, с «Собирателем» произошла метаморфоза. Его каменное лицо дрогнуло. Он сделал резкий шаг вперед и почти выхватил камень из рук Сани. Он поднес его к глазам, потом к уху, потом... понюхал.

— Интересный рецепт, — пробормотал он себе под нос. — Мазут... окисленная медь... и энергия высшего порядка. Где нашел?

— Упало с неба, — буркнул Саня, вспоминая крышу. — Метеорит, наверное.

«Собиратель» посмотрел на него так, будто Саня был самым прозрачным существом на планете.

— Паук-плюнок, — четко произнес он. — Опасный экземпляр. Ты либо везунчик, либо... — он снова принюхался к кристаллу, — ...умеешь импровизировать с электричеством.

Саня екнул. Этот тип знал ВСЁ.

— Цена? — коротко спросил он, отбрасывая попытки что-либо скрывать.

«Собиратель» на несколько секунд задумался, перекатывая кристалл в ладони.

— Пятнадцать тысяч. Долларов.

У Сани перехватило дыхание. Пятнадцать тысяч! Это же... это же целое состояние! Он уже мысленно видел себя на пляже, с коктейлем...

— ДВАДЦАТЬ! — тут же, без малейшей паузы, рявкнул Геннадыч его голосом. — Он же малиновый! И пахнет... элитно!

Саня внутренне ахнул. Они же договорились!

«Собиратель» медленно поднял на него взгляд. В его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего черный юмор.

— Восемнадцать, — сказал он. — И мой последний совет. Покупай лучшее оборудование. Следующее, что придет за тобой, будет умнее. И злее. И у него не будет такого... ароматного энергоцентра.

Саня лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его руки сами потянулись за толстой пачкой купюр, которую «Собиратель» достал из своего бездонного пальто.

— Звони, если будет что-то... столь же неординарное, — сказал «Собиратель», разворачиваясь уходить. На прощание он добавил: — И смени масло в машине. Чувствую, ты его давно не менял.

Когда его фигура растворилась в сумерках, Саня прислонился к «Ниве», дрожащими руками пересчитывая деньги. Восемнадцать тысяч. Плюс предыдущие восемь. Двадцать шесть тысяч долларов. Сумма, о которой он не мог и мечтать.

— Ну что, Сань? — торжествующе произнес Геннадыч. — Кто тут был прав насчет торга? А? Кто?

— Заткнись, — беззлобно сказал Саня, засовывая деньги в сумку с инструментами, под прокладку из изоленты. — Ты, как всегда, прав. Доволен?

— Не до конца, — задумчиво ответил Геннадыч. — Но это поправимо. Поехали в город. Нам нужно купить...

— ...оборудование, — закончил за него Саня, садясь за руль. — Я знаю.

Он завел двигатель и тронулся с места. В голове уже роились планы. Не Бали. Пока не Бали. Сначала — хороший генератор, настоящая бронеодежда, может, даже какая-нибудь штуковина для определения порталов... И, конечно, новое масло для «Нивы».

Он посмотрел в зеркало заднего вида на уходящие в темноту развалины барака. Мир вокруг был полон монстров и странных типов в пальто. Но впервые за долгие годы Саня чувствовал, что у него есть не только проблемы, но и реальный шанс. Шанс, который грел карман куда лучше любой бутылки.

Оставшиеся дни вахты прошли в каком-то сюрреалистичном тумане. Саня ходил на смену, тянул провода, кивал Виктору Петровичу, но мысли его были далеко. Двадцать шесть тысяч долларов, надежно спрятанные в чемоданчике, жгли душу. Каждый вечер он тайком от Геннадыча (который требовал немедленно начать планировать «вооружение») пересчитывал их, все еще не веря.

— Ну сколько можно, как Скрудж Макдак, — ворчал Геннадыч, пока Саня в очередной раз перекладывал пачки. — Пора думать, какую нам тачку купить. Внедорожник! Чтобы любого монстра давить, как клопа!

— У нас есть «Нива», — отрезал Саня. — И пока мы не узнали, что делать дальше, никаких внедорожников. Деньги лежат. Это наш тыл.

— Тыл... — фыркал Геннадыч. — Тыл — это когда отступать надо. А мы с тобой, электрик, наступаем!

Но наступать пришлось пока только в кабинете у прораба, подписывая бумаги об увольнении по окончании вахтового договора. Получив на руки расчетный лист с привычно скромной суммой, Саня поймал на себе взгляд Виктора Петровича.

— Что-то ты, Семенов, сияешь, — прищурился начальник. — Словно не с вахты уезжаешь, а на курорт. Небось, богатую невесту нашел?

— Так точно, Виктор Петрович, — не моргнув глазом, ответил Саня. — Невесту. С приданым.

Он имел в виду, конечно, чемоданчик с долларами.

Дорога до Иркутска на своей Ниве показалась ему на этот раз не такой утомительной. Он смотрел в окно на проплывающие мимо таежные пейзажи и думал. Думал о том, как будет заходить в свою скромную двушку на окраине. Как снимет проклятую рабочую робу и примет душ. И как... положит чемоданчик на кухонный стол.

— Сначала по магазинам, — бубнил Геннадыч, пока Ниву трясло по ухабам. — Новый телевизор. Холодильник, чтобы пиво холодное было. И мяса! Нажраться мяса, как нормальные люди, а не этих пельменей с опилками!

— Сначала дом, — мысленно парировал Саня. — Потом... посмотрим.

Иркутск встретил его серым небом и привычным гомоном. Саня под ехал к своему под езду и вышел из своей Нивы, постоял минуту, вдыхая запах выхлопных газов и свежего хлеба из ближайшей булочной. Дома. Он был дома.

Его квартира пахла пылью и затхлостью, но для Сани это был самый лучший запах на свете. Он бросил сумку с грязным бельем в прихожей, прошел на кухню и поставил на стол чемоданчик. Открыл его.

Пачки денег лежали там, как самые обычные инструменты. Только самые дорогие в мире.

— Ну вот, — тихо сказал он вслух. — И что теперь?

— Теперь, Сань, — с неподдельным, почти детским восторгом произнес Геннадыч, — теперь мы живем! Идем в самый дорогой ресторан в городе! Закажем всего! И виски! Не эту «Белочку»!

Саня снова посмотрел на деньги. Он мог. Он мог позволить себе сейчас многое. Но вместо ресторана он пошел в ближайший супермаркет. Он набрал обычной еды: хлеба, колбасы, сыра, пачку хорошего кофе и две бутылки дорогого, по его меркам, виски. Не для того, чтобы напиться в стельку, а просто потому, что мог.

Вернувшись, он принял долгий душ, смывая с себя пыль вахтовых дорог, запах гари и привкус страха. Потом сел на кухне, налил себе виски в обычную граненую стопку, отрезал ломоть колбасы и просто сидел. Молча. Ничего не планируя.

И это было самое большое удовольствие за последние годы. Не пьяное забытье, а трезвое, спокойное осознание: завтра ему не нужно никуда спешить. Не нужно тянуть провода, не нужно бояться начальника. И, если повезет, не нужно сражаться с монстрами.

Он поднял стопку.

— За межвахту, — тихо произнес он.

— За новые трофеи! — тут же поправил его Геннадыч, но без обычной агрессии, почти по-дружески.

Саня улыбнулся и отпил. Возможно, Геннадыч был прав. Возможно, это была лишь передышка. Но сейчас, в тишине своей кухни, с полным холодильником и чемоданчиком денег под кроватью, он позволял себе просто отдыхать.

Он был дома. И это был самый лучший артефакт из всех возможных.

Глава 6 Байкальский валенок и пикник с монстрами

Первые три дня межвахты Саня провел в блаженном ничегонеделании. Он спал до обеда, смотрел телевизор, доедал купленную колбасу и игнорировал настойчивый голос в голове, требующий «начать уже тренировки с новым оборудованием».

— Мы богаты, Сань! — бубнил Геннадыч, пока тот пялился в потолок. — Можно купить целый арсенал! Хоть огнемет! А ты тут, как овощ, лежишь!

— Овощ — это хорошо, — отвечал Саня. — Овощи никто не ест, им не нужно драться с пауками. Молчи, я отдыхаю.

Но на четвертый день даже он понял, что если будет и дальше валяться на диване, то либо сойдет с ума, либо Геннадыч взбунтуется и заставит его отжиматься. И он принял судьбоносное решение — поехать на Байкал. Не в туристический центр, а в дикое, безлюдное место, о котором знал еще с прошлых вахт. Взять палатку, спальник, и главное — ящик хорошего виски. Настоящий, шотландский, купленный в дьюти-фри на последние рубли.

— Вот это план! — одобрил Геннадыч. — На природе, под звездами, культурно посидеть. Я за!

Саня взял свою видавшую виды «Ниву», купил провизии и рванул к озеру. Место и правда было райским: скалистый берег, чистейшая вода и ни души вокруг. Он поставил палатку, разжег костер и, наконец, вскрыл заветную бутылку.

Первый бокал он выпил медленно, смакуя и глядя на байкальские дали. Второй — чуть быстрее. К третьему Геннадыч уже затянул хриплую песню про «валенки байкальские, да валенки даурские». К полуночи от ящика виски осталось меньше половины, звезды на небе плясали джигу, а сам Саня, точнее его тело под управлением Геннадыча, пыталось научить местную чайку драться на палках.

— Вообще-то... я птиц люблю... — пытался возразить где-то из глубины сознания настоящий Саня, но его голос тонул в вискином угаре.

— Молчи, орнитолог хренов! — рявкнул Геннадыч. — Щас мы ее... манту сделаем!

Именно в этот момент, когда Геннадыч пытался поймать испуганную чайку, чтобы «сделать ей манту», воздух в метрах пятидесяти от палатки заструился и порвался. Открылся портал. Не фиолетовый, не медный, а ядовито-желтый, как цвет больной печени. И из него, шлепая по камням чем-то похожим на студень, выползли три существа.

Они были похожи на ожившие куски слизи с одним глазом и десятком щупалец. И пахли тухлой рыбой.

— Опа! — проревел Геннадыч, бросая палку. — Санитары пришли! Трезвенники, блядь!

Пьяный мозг Сани (и еще более пьяный мозг Геннадыча) сработал парадоксально. Вместо паники включилось дикое веселье. Ведь они же богаты! Они же вооружены! Правда, оружие представляло собой складной нож для колбасы и шампур.

— Не шевелись, слизень! — скомандовал Геннадыч, шатаясь, одной из тварей. — Щас будем шашлык из тебя делать! Ты на угли хорошо пойдешь!

Одна из слизистых масс плюнула в него сгустком вонючей жижи. Геннадыч едва увернулся.

— А, так вы за драку?! — обрадовался он. — Ну держитесь!

Что было дальше, Саня потом вспоминал обрывками, как страшный и одновременно идиотский сон. Он бегал по берегу с криком «Получай, медуза психованная!», тыча в монстров шампуром. В какой-то момент он схватил с костра горящее полено и принялся размахивать им, как факелом. Слизни, не ожидавшие такого огненного безумия, отступали, шипя.

— Геннадыч, давай током! — вдруг выдавил из глубин сознания Саня, вспомнив о своей специализации.

— А чем, гений?! — заорал Геннадыч, отскакивая от очередного плевка. — Розетки тут нет! Аккумулятор в машине!

Тело Сани, повинуясь пьяной логике, рвануло к «Ниве». Геннадыч распахнул дверь, схватил крокодилы-зажимы от проводов для «прикуривания» и, размахивая ими над головой, как лассо, побежал обратно к слизням.

— Получайте, твари, высоковольтную терапию!

Конечно, он не смог никого поймать зажимами. Но его пьяные виражи и огненные взмахи поленом сделали свое дело. Слизни, прошипев от возмущения, попятились обратно в желтый портал, который и захлопнулся за ними.

Геннадыч, тяжело дыша, опустился на камни рядом с потухшим поленом.

— Видал, Сань? — выдохнул он. — Отогнали... санитаров... Курицу... спасли... — Он с трудом сфокусировал взгляд на перепуганной чайке, сидевшей на скале.

Саня, понемногу отходя, чувствовал лишь дикую усталость и дичайшее похмелье, надвигающееся со скоростью курьерского поезда. Утром он проснулся на холодном камне с головой, раскалывающейся на части, и с одним-единственным трезвым воспоминанием.

— Геннадыч...

— Не ори... — простонал тот в ответ. — Болит всё...

— Ты... ты вчера сражался с монстрами... складным ножом и шампуром.

Изнутри донеслось тихое, похмельное хихиканье.

— А ведь отогнали же, сволочей... Правда, кристалла никакого не осталось... Одно говно вонючее.

Саня поднялся и посмотрел на безмятежную гладь Байкала. Солнце сияло, птицы пели. И только вонь тухлой рыбы и обгоревшее полено напоминали о ночном побоище.

Отдых закончился. Даже на Байкале от его новой жизни спрятаться было нельзя.

— Все, — хрипло сказал Саня. — Едем в город. Покупать то самое оборудование.

— Уже теплее, — просипел Геннадыч. — Только сначала найди мне таблетку от головы... Или виски... Остатки...

Остатков виски, к счастью, не нашлось. С горем пополам свернув лагерь и выкинув вонючую одежду, пропахшую тухлой рыбой, Саня побрел к «Ниве». Дорога до Иркутска была адом. Каждая кочка отзывалась в висках раскаленным молотом, а Геннадыч тихо стонал у него в голове, требуя «хоть капли опохмела».

Но вместо опохмела Саня, вернувшись в город, пошел прямиком в первый попавшийся крупный строительный гипермаркет. Он стоял у входа, глядя на сияющие ряды инструментов, и чувствовал себя ребенком в сказочном магазине. Только его сказка была про выживание.

— Так, — провозгласил Геннадыч, уже немного оправившись и снова войдя в роль командующего. — Первым делом — генератор! Мощный, чтобы хватило на целый район! И катушка с кабелем, километров пять!

— Нам не район освещать, — возразил Саня, подходя к отделу генераторов. — Нам портативный, но мощный.

В итоге они выбрали инверторный генератор, относительно тихий, но способный выдавать серьезную мощность. Он стоил как подержанный мопед, но Саня, стиснув зубы, отсчитал кеш.

— Молодец, не жмотишься, — одобрил Геннадыч. — Теперь по бронежилетам!

С бронежилетами вышла заминка. В строительном их, что предсказуемо, не оказалось.

— Мне бы что-нибудь... защитное, — растерянно сказал Саня продавцу в отделе спецодежды.

— От чего защищаться-то? — поинтересовался тот.

— Ну... от падающих инструментов. И... искр. И... кислоты, — с трудом выдавил Саня.

В итоге он купил самую толстую брезентовую робу, кевларовые перчатки сварщика, защитную маску-«кочан» и диэлектрические сапоги. Выглядел этот комплект как костюм сумасшедшего деда-дачника, но Саня на что-то надеялся.

— Лучше, чем ничего, — вздохнул он, разглядывая свое отражение в зеркале.

— Выглядишь, как грибник-камикадзе, — констатировал Геннадыч. — Ладно, дальше. Оружие.

С огнестрелом все было ясно — никаких лицензий у Сани не было. Но в отделе электроинструментов его осенило.

— Бензопила! — выдохнул он, с благоговением глядя на ярко-оранжевую «Штиль».

— Вот это по-нашему! — завопил Геннадыч в восторге. — Рубить, кромсать! Да!

Саня купил бензопилу, две запасные цепи к ней и канистру бензина. Затем последовала мощная аккумуляторная болгарка («для резки особо прочных конструкций»), переносная УШМ и, по настоянию Геннадыча, огромный монтажный лом, который тот ласково назвал «наш ворчун».

Когда всё это богатство было погружено в багажник «Нивы», её подвеска просела. Саня сидел за рулем, глядя на чек длиной в его предплечье. Он только что потратил целое состояние на вещи, назначение которых невозможно было бы объяснить ни одному нормальному человеку.

— Ну что, электрик, — с гордостью произнес Геннадыч, пока они выезжали с парковки. — Теперь мы во всеоружии! Теперь мы этим слизням покажем, где раки зимуют!

Саня смотрел на дорогу и молчал. Он чувствовал не гордость, а тяжелую ответственность. Эти инструменты были не просто покупками. Это был билет в один конец. Отступление было оплачено, пути назад не было.

— Да, — тихо сказал он. — Покажем.

Он не знал, хорошо это или плохо. Но он знал, что по-другому уже не может. Байкал дал ему последний урок — не бухать в одиночестве вдали от розеток. И он этот урок усвоил.

Теперь у него был генератор. И это было начало.

Глава 7. Дорогая игрушка и волчий оскал

Вернувшись в квартиру, Саня уставился на груду покупок, захламившую его прихожую. Генератор, бензопила, катушки с кабелем, бронекостюм грибника-камикадзе... И пустой чемоданчик из-под денег. Очень пустой.

— Двадцать шесть тысяч долларов... — прошептал он, смотря на эту кучу. — Мы проели, пропили и про... потратили на это двадцать шесть тысяч долларов!

— Не ной, как баба на рынке! — отрезал Геннадыч. — Мы вложились в бизнес! В нашу безопасность! В наше светлое будущее на Бали!

— Какое Бали?! — взвыл Саня, схватившись за голову. — Мы сейчас здесь, в Иркутске, с бензопилой в прихожей! Я теперь, если соседи спросят, что скажу? «Это я для борьбы с межпространственной нечистью»? Меня в психушку упекут раньше, чем какой-нибудь портал откроется!

— А ты не психуй, — посоветовал Геннадыч. — Лучше сходи потренируйся с «Ворчуном». Чувствую, скоро пригодится.

Нытье Сани прервал звонок на заблокированный номер. «Собиратель». Голос был безразличным, как всегда.

— Есть работа. Небольшая. В районе старой лесопилки, за городом. По описанию — волкокрыс. Нестабильный портал, низкий уровень угрозы. Пять тысяч за кристалл.

— Пять тысяч? — возмутился Геннадыч, используя Санин голос. — Это почему так дешево?

— Потому что он мелкий и глупый. И кристалл у него размером с горошину. Берешь — едешь. Нет — найду другого.

«Волкокрыс. Низкий уровень угрозы». После паука-плюнька и байкальских слизней это звучало как музыка. Да и деньги, даже небольшие, были нужны — чтобы оправдать хоть часть потраченного.

— Берем, — хрипло сказал Саня.

Лесопилка действительно была старой и заброшенной. Ржавые пилы, горы опилок, сгнившие доски. И в центре всего этого, плывя в воздухе, висел небольшой, размером с дверь, болотного цвета портал. Из него доносилось хищное похрюкивание.

— Ну что, волкокрыс, выходи, получи свой горох! — скомандовал Геннадыч, заводя бензопилу. Оглушительный рев заполнил тишину.

Из портала выпрыгнуло... нечто. Примерно с собаку, но с мордой крысы, клыками кабана и злобными красными глазами. Оно огляделось, увидело Санька с ревущей бензопилой, и... с визгом бросилось прочь.

— СТОЙ, ТВАРЬ! — заорал Геннадыч и рванул в погоню.

Бой был коротким и нелепым. Волкокрыс был юрким, а Саня в своем неуклюжем бронекостюме и с тяжелой пилой — нет. Он бегал за ним по кучам опилок, спотыкался, ругался, в то время как тварь панически металась, пытаясь найти укрытие.

— ДА ОТРЕЖЬ Ж ЕМУ ХВОСТ, ЭЛЕКТРИК! — орал Геннадыч.

В ярости Саня замахнулся бензопилой. И в этот момент тварь, загнанная в угол, отчаянно прыгнула ему навстречу.

Раздался противный чавкающий звук. Бензопила прошлась по боку волкокрыса, но не перепилила его пополам, а лишь содрала шкуру и мясо. И в тот же миг острый, как бритва, коготь на задней лапе твари дернулся в конвульсиях и вонзился Сане в бедро, прямо поверх брезентовой робы.

Саня вскрикнул от боли и неожиданности. Адреналин заглушил ее, но он почувствовал, как по ноге течет что-то теплое и липкое. Волкокрыс, истекая ядовито-зеленой кровью, умер.

Геннадыч выключил бензопилу. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Сани.

— Ну вот, — выдохнул Геннадыч. — Готово. Иди, забирай... горох.

Саня, хромая, подошел к тушке. Боль в бедре нарастала, становясь горячей и пульсирующей. Он нашел крошечный, действительно с горошину, мутный кристаллик. Сунул его в карман.

Потом посмотрел на свою ногу. Штанина была порвана, и из пореза сочилась кровь. Его первая настоящая рана. Не царапина, а глубокий порез.

— Бля... — тихо прошептал он. — Меня... тварь порезала.

— Пустяки, царапина! — отмахнулся Геннадыч, но в его голосе впервые слышалась неуверенность. — Щас перевяжем, и всё.

Саня с трудом добрел до «Нивы», оставляя кровавые капли на ржавых опилках. Он сидел в машине, смотря на темнеющее небо, и сжимал в руке крошечный кристалл. Пять тысяч долларов. Цена за его кровь.

Он больше не ныл о потраченных деньгах. Он понял, что купил он на них не игрушки. Он купил себе шанс выжить. И этот шанс только что оказался тоньше, чем ему казалось.

Боль в ноге была живым напоминанием: в этой новой жизни любая ошибка, даже в бою с «небольшой угрозой», могла стать последней.

Саня с трудом наложил на бедро жгут из аптечки, стиснув зубы от боли. Кровь чуть замедлилась, но пульсирующая рана напоминала о себе с каждым ударом сердца. Он завел «Ниву» и уже собирался тронуться, как вдруг воздух снаружи сгустился.

Не в метре, не в десяти, а прямо перед капотом машины пространство вздыбилось, как ткань под ножом, и разорвалось. Новый портал. Он был не болотного, а кроваво-красного цвета и испускал низкочастотный гул, от которого вибрировали стёкла.

— Э-э-э, Сань... — неуверенно произнес Геннадыч. — А это что за банкет?

Из портала не выпрыгнуло и не выползло существо. Оно вышло. Двухметровый гуманоид в пластинах черного хитина, с головой, напоминающей шлем, и с парой коротких, но массивных серповидных клинков вместо рук. Оно медленно повернуло «лицо» к «Ниве», и две точки холодного синего света зажглись в прорезях шлема. От него веяло не звериной яростью, а холодной, расчетливой смертью.

— Охренеть... — выдохнул Саня, замирая с ключом в замке зажигания. — Это уже не волкокрыс...

— Это, блядь, самурай какой-то межгалактический! — просипел Геннадыч, и в его голосе впервые зазвучал не азарт, а чистый, неподдельный страх. — Давай, дуй отсюда! ЗАВОДИ!

Саня рванул ключ. Двигатель захлебнулся и заглох. От волнения, от боли, от ужаса. Он снова повернул ключ. «Нива» взвыла, но не завелась.

Самурай-монстр сделал шаг вперед. Его клинок-рука взметнулся и с легкостью разрезал пополам ржавый станок, стоявший рядом. Металл заскрежетал.

— БЕНЗОПИЛУ! — завопил Геннадыч. — ДАВАЙ ЕМУ В РОЖУ БЕНЗОПИЛУ!

— Я РАНЕНЫЙ! — взревел в ответ Саня, снова пытаясь завестись. Двигатель чихнул и снова замолк.

Монстр был уже в двух шагах от машины. Он поднял свой серповидный клинок для удара.

И тут сознание Сани словно разделилось. Паника отступила, уступив место ледяной, отчаянной ясности. Он был электриком. Его оружие — не пила, не лом. Его оружие — ток.

Он рванул дверцу, вывалился из машины прямо на асфальт и, хромая, побежал не от монстра, а к открытому багажнику.

— Ты куда?! — заорал Геннадыч. — От него бежать надо!

— Молчи! — скрипя зубами, прошипел Саня, хватая свой новый генератор. — Помогай!

Он с силой дернул стартер. Генератор, к его невероятному облегчению, завелся с первой же попытки, заурчав ровным, мощным звуком. Саня схватил два заранее подготовленных провода с огромными самодельными контактами на концах.

Монстр-самурай, увидев новые движения, замедлил шаг, оценивая угрозу. Его синие глаза-точки сузились.

— А ну, урод, иди сюда! — крикнул Саня, отступая к груде металлолома. — Иди, полюбуйся на нашу местную достопримечательность!

Он швырнул один провод на ржавый каркас старой пилорамы, превратив его в гигантский контакт. Второй провод, с тяжелым медным наконечником, он оставил в руке.

Монстр, приняв это за вызов, ринулся вперед. Его клинок взметнулся, чтобы разрубить Санька пополам.

В последний момент Саня, не целясь, изо всех сил бросил медный наконечник прямо перед собой, в лужу талой воды и мазута, в которой стоял монстр.

Раздался оглушительный, всесокрушающий ХЛОПОК. Столб искр взметнулся от каркаса пилорамы через лужу к монстру. Существо затряслось в немой судороге, его хитиновые пластины треснули, из стыков повалил дым. Оно издало первый и последний звук — высокочастотный визг, резавший слух. Потом рухнуло на землю, обугленное и бездыханное.

Тишину нарушал только ровный гул генератора.

Саня стоял, опираясь на здоровую ногу, и тяжело дышал. От монстра пахло озоном и жареным насекомым. Из-под его черной брони слабо мерцал крупный, с голубиное яйцо, кристалл чистого белого света.

— Бля... — с почти религиозным трепетом прошептал Геннадыч. — Сань... А мы только что... Мы только что царя-самурая грохнули...

Саня не ответил. Он посмотрел на свою окровавленную ногу, на дымящийся труп монстра, на свой скромный генератор, который только что спас ему жизнь. И он понял.

Они не охотники. Они — выживальщики. А каждый новый портал — это русская рулетка, где в одном стволе — волкокрыс за пять тысяч, а в другом — самурай-убийца, от которого нет спасения.

Он выключил генератор. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. Он подошел, поднял белый кристалл. Он был холодным и очень тяжелым.

— Домой, — хрипло сказал Саня. — Сейчас же домой.

Впервые Геннадыч не спорил.

Глава 8. Недобрый звонок и кристалл невезения

Белый кристалл лежал на кухонном столе, холодный и безмолвный, словно обвиняя Санька во всех грехах. Перевязав рану и кое-как зашив порванную робу, он пил крепчайший чай, пытаясь заглушить адреналиновую дрожь в руках. Геннадыч притих, что было самым тревожным признаком.

И тут зазвонил телефон. Заблокированный номер.

Саня сглотнул и взял трубку.

— Алло?

Голос «Собирателя» был прежним — безразличным и ровным, но в нем появились новые, стальные нотки.

— Ты остался жив. Не ожидал.

— А что, были варианты? — хрипло поинтересовался Саня.

— В девяти из десяти — нет. Ты убил Клинконоса. Это... меняет правила игры.

— Это был не «волкокрыс», как ты сказал! — голос Сани дрогнул от нахлынувшей ярости. — Это был двухметровый ублюдок с самурайскими мечами вместо рук! Я чуть не сдох!

— Контракт был на волкокрыса, — холодно парировал «Собиратель». — Появление Клинконоса — непредвиденное обстоятельство. Форс-мажор.

— Непредвиденное обстоятельство? — взвизгнул Саня. В его голове взорвался Геннадыч, выходя из ступора.

— ДА ЭТО ПОДСТАВА, САНЬ! — заорал он так, что, казалось, его слышно и в трубке. — ОН НАС ХОТЕЛ УБИТЬ! ПОДСАДИЛ НА МЕЛКОГО ЗВЕРЯ, А ПОДСУНУЛ КИЛЛЕРА!

«Собиратель» помолчал пару секунд, будто давая ему выплеснуть эмоции.

— Убивать тебя не имело смысла, — наконец произнес он. — Ты полезный... актив. Но аномалии случаются. Портал Клинконоса был притянут энергетическим следом твоего генератора. Ты сами спровоцировал его появление.

От этих слов у Сани похолодело внутри. Их же снаряжение... привлекало более сильных монстров?

— Что... что это значит? — тихо спросил он.

— Это значит, что ты перешел на новый уровень. Мелкая дичь тебя больше не интересует. Кристалл Клинконоса стоит в пятьдесят раз больше кристалла волкокрыса. Я готов его выкупить.

«Пятьдесят тысяч долларов...» — мысленно прошептал Геннадыч, и в его голосе снова загорелась жадность, затмевая страх.

— Но предупреждаю, — продолжил «Собиратель». — Теперь ты в зоне внимания. И не только моего. Будь готов. И смени локацию. Твоя нынешняя квартира... скомпрометирована.

Щелчок в трубке. Разговор был окончен.

Саня опустил телефон и уставился на белый кристалл. Пятьдесят тысяч. Целое состояние. Но цена... Он посмотрел на свою перевязанную ногу. Ценой была их безопасность. Их анонимность.

— Слышал, Сань? — голос Геннадыча был взволнованным, но уже без паники. — Пятьдесят штук! Это же новый уровень! Мы теперь как... элитные охотники!

— Мы теперь как мишени в тире, — мрачно поправил его Саня. — Он сказал, мы «в зоне внимания». И квартиру нашу знают. Нас подставили, Геннадыч. Сначала по незнанию, а теперь... теперь мы для них подопытные кролики. Посмотрят, выживем ли в более жестких условиях.

— А мы выживем! — с упрямством прорычал Геннадыч. — У нас есть генератор! И мозги! И... и этот кристалл! Мы его продадим, купим бронежилет нормальный, может, какую-нибудь электродубину...

Саня смотрел в окно на темнеющий город. Он чувствовал себя как загнанный зверь. С одной стороны — огромные деньги и адреналин. С другой — постоянный страх и риск смертельной ловушки.

Он взял в руки холодный белый кристалл. Камень невезения и их нового статуса. Они больше не могли просто прятаться. Игра пошла по-крупному, и ставкой в ней была их жизнь.

— Ладно, — тихо сказал он. — Значит, так. Продаем. Ищем новую квартиру. И... готовимся.

— К чему? — с плохо скрываемым предвкушением спросил Геннадыч.

— К тому, что следующая «непредвиденная обстоятельство» будет еще больше.

Продажа кристалла прошла на нейтральной территории — на парковке у круглосуточного гипермаркета. «Собиратель» прибыл на темном микроавтобусе, взял камень, отсчитал пачку купюр и молча уехал. Процесс занял тридцать секунд.

Сидя в своей «Ниве» с пятьюдесятью тысячами долларов на коленях, Саня чувствовал себя не победителем, а пацаном, которого только что ограбили, но зачем-то дали денег на мороженое.

— Ну что, элитный охотник? — мысленно просипел он. — Теперь у нас есть чем заплатить за свое похороны.

— Опять за свое ноешь! — огрызнулся Геннадыч. — Видишь, как нас уважают? Пятьдесят штук! Теперь мы можем снять не квартиру, а целый замок!

Вместо замка они сняли полуподвальную двушку в старом районе. Выбор был продиктован строгой логикой Геннадыча:

Дешево.

Окна вровень с землей — никто не заглянет.

Рядом трансформаторная будка — «на случай, если нужно будет подзарядиться или устроить световое шоу для незваных гостей».

В подъезде пахло котами и тушенкой, что, по мнению Геннадыча, идеально маскировало их «профессиональный» запах гари и озона.

Переезд представлял собой жалкое зрелище. Два Сани — внешний и внутренний — ковыляли по улице, загруженные ящиками с инструментами. Соседка-бабушка, вынося мусор, с жалостью поинтересовалась:

— Сынок, ты это чего, в подвал-то переезжаешь? И ногу-то как ухитрился подрать?

— Кот поцарапал, бабушка, — мрачно буркнул Саня, спотыкаясь о порог.

— А ящики-то с чем? С инструментом?

— С... аквалангами, — выдавил Саня, не придумав ничего лучше.

— В подвале-то? — удивилась бабушка. — Ну, дело хозяйское...

Новое «логово» встретило их плесенью на стенах и одним огромным плюсом — прочнейшей, похожей на сейф, дверью. Геннадыч был в восторге.

— Вот это дверь! Такую и монстр не проломит! Можно как в крепости отсиживаться!

— Или как в гробу, — заметил Саня, разглядывая подтёки на потолке.

Обустройство заняло весь день. Генератор поставили в ванной («чтобы не шумел»), бензопилу повесили на почетное место над кроватью («для быстрого доступа»), а костюм «грибника-камикадзе» торжественно водрузили на вешалку.

Вечером, сидя на ящике с кабелем и запивая тушенку дешевым пивом, Саня устроил совещание.

— Так, новые правила. Никаких выездов на легкие задания. Только по серьезной разведке. Покупаем рации, чтобы ты, дурак, не орал у меня в голове на весь лес.

— А можно мне отдельный телефон? — попросил Геннадыч. — Я бы там Тик Ток листал, пока ты спишь.

— Нет. И слушай дальше. Никакой самодеятельности. Видишь самурая — сразу отход, эвакуация, отбой.

— А если он с деньгами? — вкрадчиво спросил Геннадыч.

— Особенно если с деньгами! — вздохнул Саня. — С деньгами обычно идут самые неприятные сюрпризы.

Он допил пиво и посмотрел на свою импровизированную крепость. Генератор в ванной, бензопила над кроватью, пачка долларов в ящике с инструментами. Это была не жизнь мечты. Это была жизнь в осаде. Но, черт возьми, это была их жизнь.

— Ладно, — сказал Саня, закуривая. — Берлога готова. Теперь главное — чтобы медведи по адресу не нашли.

— А мы их встретим как дорогих гостей! — радостно провозгласил Геннадыч. — С музыкой и высоким напряжением!

Саня только вздохнул. Иногда его вторая половина напоминала ему неуправляемую собаку, которую так и тянет натравить на паровоз. Но, по крайней мере, скучно не было.

На следующее утро их разбудил грохот. Не портал, а соседский перфоратор. Геннадыч взвыл от ярости.

— КТО ЭТОТ УРОД В СЕМЬ УТРА РЕМОНТ НАЧАЛ?! ЩАС ВЫЙДУ И ПЕРФОРАТОР ЕМУ В...

— Успокойся, — протер глаза Саня. — Это же обычный бытовой ремонт, а не монстр.

— А МНЕ ПОФИГ! МНЕ СПАТЬ ХОЧЕТСЯ! МЫ ВЧЕРА КРЕПОСТЬ СТРОИЛИ!

Пришлось встать. За завтраком (тушенка с хлебом) Саня решил провести инвентаризацию бюджета.

— Итак, у нас пятьдесят тысяч. Минус залог за эту конуру, минус на продукты и бензин... Остается еще прилично.

— Я знаю, на что потратить! — оживился Геннадыч. — Нам нужен квадрокоптер!

Саня смотрел на него в полном недоумении.

— Зачем?!

— Для разведки! Чтобы подглядывать за монстрами! Или за соседями, когда они мусор выносят. Я подозреваю, что та бабка — шпионка «Собирателя».

— У нас нет денег на игрушки.

— Это не игрушка! Это стратегическая техника! — настаивал Геннадыч. — А еще нам нужен мощный прожектор! Чтобы слепить тварей, как зайцев на трассе!

— У нас есть фонарик.

— ФОНАРИК?! — возмутился Геннадыч. — Слышишь, Сань? Ты сейчас серьезно сравнил наш арсенал с фонариком? Мы как бомжи с палкой, которые ненароком убили самурая!

Спор прервал звонок. Не «Собиратель», а дядя Жора. Саня обрадовался старому голосу.

— Семенов, ты жив еще? — прохрипел дядя Жора. — Слухи пошли, что тебя то ли монстры сожрали, то ли ты в Иркутске особняк купил.

— Жив-жив, дядя Жора. Съем комнату, — уклончиво ответил Саня.

— Ну, смотри там. Мужики тут болтают, что в нашем районе опять странности. То свет в небе, то звуки... А Виктор Петрович, тот вообще говорит, что ты, Семенов, «нечистый», раз у тебя машина то горит, то сама починяется.

— Пусть болтают, — вздохнул Саня.

— Это они так пока. А потом заинтересуются по-серьезному. Так что ты там, милок, с кристаллами — поаккуратней. Лучше бы ты их... в подушку зашивал. Или в унты. В унтах никто искать не станет.

Положив трубку, Саня задумался. Дядя Жора, как всегда, был прав. Мало того, что за ними охотятся монстры, так еще и люди начинают задавать вопросы.

— Слышал, Сань? — прошептал Геннадыч. — Нам нужно зашивать кристаллы в унты! Гениально! Никто не догадается!

— В унты летом? — устало спросил Саня. — Мы будем выглядеть еще идиотское.

— А у нас уже репутация идиотов! — радостно напомнил Геннадыч. — Аквалангисты, живущие в подвале с бензопилой! Какая разница, в чем у нас кристаллы?!

Саня не нашел, что возразить. Логика Геннадыча была, как всегда, железной и абсолютно безумной.

Он посмотрел на свою новую берлогу. На генератор в ванной, на бензопилу над кроватью, на пачку денег в ящике с гвоздями. Его жизнь окончательно превратилась в абсурдный комикс. И, как ни странно, в этом был свой кайф.

— Ладно, — сказал он, вставая. — Поехали покупать квадрокоптер.

— УРА! — завопил Геннадыч. — И прожектор!

— И унты, — с покорностью добавил Саня. — Надо же куда-то кристаллы прятать.

Глава 9. Квадрокоптер, унты и боевое крещение стиральной машины

Идея с квадрокоптером оказалась на удивление удачной. Правда, Геннадыч, взявший на себя роль пилота, управлял им с таким азартом, что за первый же день их новый дрон успел:

Запутаться в бельевых веревках во дворе.

Испугать до полусмерти ту самую бабку-соседку, прожужжав у нее над ухом.

Уронить с балкона чей-то горшок с геранью.

— Видал, Сань? — гордо докладывал Геннадыч, пока они отмывали квадрик от земли. — Я провел разведку местности! Бабка — не шпион, она просто злая. А вот мужик с третьего этажа — подозрительный. Он на наш подвал пялился!

— Он, может, на тебя пялился, дурака, который в квадрокоптер с балкона матерится? — вздохнул Саня.

Покупка унтов в разгар лета и вправду вызвала вопросы.

— Молодой человек, вам... жарко не будет? — с сомнением спросила продавщица в обувном, глядя, как Саня примеряет меховые сапоги.

— У меня... ноги мерзнут, — буркнул он, чувствуя, как краснеет. — Хроническое.

— Ага, — протянула продавщица. — А этот генератор в машине у вас — это для обогрева ног?

Саня просто сгреб унты и быстрее пошел к кассе.

Вечером того же дня «Собиратель» прислал координаты. Новая точка — заброшенный завод ЖБИ на окраине. По описанию — «небольшие роевые существа, низкая угроза, но много кристаллов».

— Роевые! — обрадовался Геннадыч. — Это как комары, только с кристаллами! Будем как ДДТ их травить!

Новое снаряжение решено было опробовать в бою. К стандартному набору (генератор, провод, лом) добавились квадрокоптер с камерой, мощный прожектор и, по настоянию Геннадыча, старая стиральная машина «Вятка», купленная у соседей за бутылку водки. Идея была гениальной в своей безумности: сделать из нее «катушку Теслы для бедных».

На заводе их ждало зрелище, больше похожее на съемки фильма ужасов. Из ржавого портала, зиявшего в стене цеха, вылетал рой существ, похожих на летающих скорпионов размером с ладонь. Их было сотни. И каждый на брюшке нес крошечную, но явно ценную искорку кристалла.

— ВОТ ОНО, САНЬ! ЗОЛОТАЯ ЖИЛА! — завопил Геннадыч. — ВКЛЮЧАЙ «ВЯТКУ»!

Саня, надев унты для храбрости, завел генератор и подключил к нему стиральную машину, из которой торчали оголенные провода. Идея была в том, чтобы создать вокруг нее электромагнитное поле.

Эффект превзошел все ожидания. «Вятка» затряслась, загудела, и с нее во все стороны брызнули снопы искр. Попадая в это импровизированное силовое поле, летающие скорпионы трещали, дымились и падали замертво, осыпая пол мелкими кристалликами. Это было похоже на фантастический электро-дуст.

— РАБОТАЕТ! — ликовал Геннадыч, управляя квадрокоптером, который бестолково носился под потолком, сбивая ошалевших тварей. — ДАВАЙ, «ВЯТКА», РОДНАЯ! ПОКАЖИ ИМ КУЗЬКИНУ МАТЬ!

Проблема оказалась в одной уцелевшей твари. Она была крупнее других и, видимо, умнее. Пока ее сородичи гибли на электрополе, она облетела его и устремилась прямо к Сане.

— САНЬ, СЛЕВА! ДАВИ ЕЕ ПРОЖЕКТОРОМ!

Саня схватил прожектор, включил его и направил луч в существо. Оно зависло в воздухе, ослепленное. И тут Геннадыч, недолго думая, направил в него квадрокоптер.

Раздался оглушительный хлопок. Квадрик и скорпион встретились в воздухе и взаимно уничтожили друг друга, осыпавшись дождем из пластика и хитина.

Наступила тишина. Генератор урчал, «Вятка» дымилась, пол был усыпан мертвыми тварями и сверкающими осколками.

— Бля... — первым нарушил молчание Геннадыч. — Они... нашего шпиона убили.

— Зато мы богаты, — констатировал Саня, глядя на груду мелких кристаллов. — На новый квадрокоптер хватит. И, наверное, на новую стиральную машину.

— Героическая была смерть, — с пафосом произнес Геннадыч. — Мы его в бойню послали, а он, как настоящий самурай...

— Он был куском пластика с моторчиком, — напомнил Саня, начиная собирать добычу. — Иди, помогай. И выключи этот прожектор, а то я уже загораться начинаю.

Собирая кристаллы в ведро (Геннадыч настаивал на унтах, но Саня настоял на ведре), он понял одну вещь. Их охота все больше напоминала цирковое представление. Но против абсурдных угроз, видимо, и нужны были абсурдные методы.

Главное, что «Вятка» не подвела.

Саня сидел на полу заброшенного цеха, перебирая в ведре крошечные, сверкающие кристаллики. Геннадыч притих, подсчитывая убытки и прибыли.

— Итак, — бубнил он. — Квадрик — минус двадцать пять тысяч рублей. «Вятка» — бесплатно, но моральный ущерб... Зато кристаллов! Их тут грамм триста! Это же...

Внезапно из-за груды ржавых барабанов донесся шорох. Саня мгновенно вскочил, хватая лом. Геннадыч мысленно завопил: «БЛЯ, ЗАСАДА! ВКЛЮЧАЙ «ВЯТКУ»!»

Из-за угла показалась... девушка. Лет двадцати пяти, в потрепанной рабочей одежде, с огромным рюкзаком за плечами и с монтировкой в руке. Она с любопытством оглядела дымящуюся стиральную машину, ведро с кристаллами и Санька в унтах.

— Привет, — сказала она. — Это ты тут такой треш с электричеством устроил?

Саня онемел. Геннадыч в его голове тоже на секунду завис.

— Э... да, — выдавил наконец Саня. — А ты кто?

— Охотница, как и ты, видимо, — она кивнула на ведро. — Только я по-тихому работаю. А ты... — она с сомнением посмотрела на «Вятку», — ...с размахом.

— А ЧЕ ОНА ТАК СМОТРИТ? — возмутился Геннадыч. — ПУСТЬ СВОИМ ДЕЛОМ ЗАНИМАЕТСЯ!

— Я... это... импровизирую, — пробормотал Саня, чувствуя себя полным идиотом.

Девушка ухмыльнулась.

— Вижу. Меня Лера зовут. Работаю по Иркутской области. Ты, наверное, новичок? По слухам, тут один чувак то бензопилой махает, то генератор по городу возит.

Слухи уже успели обрасти подробностями. От такой славы Сане стало не по себе.

— Это не я, — соврал он.

— Конечно, не ты, — подмигнула Лера. — А «Вятка» с проводами — это просто для стирки. Понял.

Она подошла ближе и заглянула в ведро.

— Мелкота. Но за оптом хорошо дают. Советую не «Собирателю» сдавать, а на «Барахолке» менять. Там выгоднее.

— На какой барахолке? — не понял Саня.

— В телеге канал есть, «Барахолка аномалий». Там свои аукционы. Только анонимно. «Собиратель» — это как скупщик в ломбарде, берет дешево и не задает вопросов. А на «Барахолке» можно и цену поднять, и инфу выведать.

Для Сани это было откровением. Оказывается, существовала целая субкультура таких же, как он, сумасшедших.

— Спасибо за наводку, — кивнул он.

— Не за что, — Лера повернулась уходить, но на прощание обернулась. — Эй, а унты — это крутая идея. Никто не догадается, где кристаллы. Только летом в них подохнуть можно.

Когда она ушла, в цехе воцарилась тишина.

— Ну что, Сань... — задумчиво произнес Геннадыч. — Нас теперь в высшем обществе узнают. У нас, можно сказать, репутация.

— Репутация идиота с стиральной машиной, — мрачно констатировал Саня.

— Зато какого идиота! — с гордостью парировал Геннадыч. — Нас теперь Лера знает! А она, я смотрю, девушка с характером! Может, пригласишь ее на свидание? Сходите портал какой-нибудь вместе разорвать...

— Заткнись, — беззлобно сказал Саня, поднимая ведро. — Поехали домой. Надо в этом... «Телеге» разбираться.

По дороге он молчал, обдумывая новую информацию. Оказывается, они не одни. Были другие охотники, свои правила, свой черный рынок. Мир стал еще больше и сложнее. И в этом было какое-то облегчение. Их безумие было не уникальным. Они были просто одними из многих, кто пытался выжить и заработать в новом, сумасшедшем мире.

И, возможно, унты — не такая уж и плохая идея.

Глава 10. Телега, коньяк и два дурака

Вернувшись в свой подвал-крепость, Саня первым делом установил «Телеграм». Процесс сопровождался комментариями Геннадыча.

— О, а тут бабы голые есть? — поинтересовался он, пока Саня искал канал.

— Не до баб нам сейчас, — буркнул Саня, набирая в поиске «Барахолка аномалий».

— Как это не до баб? А для чего мы тогда деньги зарабатываем? Для того чтобы в подвале сидеть и на кристаллы смотреть?

Канал нашелся. Название было неприметным — «Скупка/продажа антиквариата. Иркутск». Аватарка — размытое фото какой-то вазы. Но содержимое...

Лента пестрела странными объявлениями:

«Продам эссенцию Теневого ползуна, 50 мл, чистота 99%, торг».

«Куплю фрагменты хитина Клинконоса, без трещин, дорого».

«Меняю два кристалла Изначального страха на один чистый сон. Иркутск, самовывоз».

«Внимание! В районе ТЭЦ-2 замечена стая Вибрационных мух! Не выходить без защиты слуха!»

— Офигеть, — прошептал Саня, листая ленту. — Здесь целый мир...

— Ага, — оживился Геннадыч. — Смотри, «Ищу напарника для зачистки гнезда Шепчущих падальщиков. Опыт, броня, делим пополам». Может, откликнемся?

— Ты с ума сошел? Нас же в мясорубку отправят!

— Ну а мы Леру свою пригласим! Сделаем команду! «Санек, Геннадыч и Ко»!

Пока Геннадыч строил наполеоновские планы, Саня нашел правила обмена. Все через бота. Анонимно. Нужно было выложить фото лота, описание, а потом следить за аукционом.

Он сфотографировал свою горсть мелких кристаллов на фоне «Вятки» для масштаба и выложил с описанием: «Энергоносители роевого типа, 320 гр. Чистота высшая. Самовывоз».

Через десять минут пришел первый ответ от бота: «Лот принят. Начальная цена — 40к руб. Аукцион продлится 6 часов».

— Сорок тысяч? — возмутился Геннадыч. — Да «Собиратель» за полсотни баксов предлагал! Это же грабеж!

Но через полчаса цена поднялась до шестидесяти тысяч. К концу аукциона за горсть хрусталя дрались два анонимных покупателя. В итоге лот ушел за девяносто тысяч рублей.

— ВИДИШЬ, САНЬ?! — ликовал Геннадыч. — ДЕВЯНОСТО ТЫСЯЧ! И НИКАКОГО «СОБИРАТЕЛЯ» С ЕГО ПОДСТАВАМИ!

Саня не мог не улыбнуться. Это был настоящий успех. Первая честная, как ему казалось, сделка.

— Надо отметить, — решил Геннадыч. — Гони за коньяком! Не этим твоим дешевым пойлом, а настоящим! С звездочкой!

Саня, окрыленный успехом, пошел в ближайший магазин и купил бутылку дорогого, по его меркам, армянского коньяка. Вернувшись, налил две стопки — себе и мысленно Геннадычу. Поставил вторую стопку перед генератором.

— Ну что, партнер, — поднял он свою. — За наш первый серьезный заработок. Без подстав.

— За нас, Сань! — «подхватил» Геннадыч. — За «Вятку»-убийцу! За погибший квадрик! И за то, чтобы Лера к нам в команду пришла!

Они «выпили». Саня — реальный коньяк, Геннадыч — воображаемый. По телу разлилась приятная теплота. Впервые за долгое время Саня чувствовал не страх и не усталость, а нечто похожее на удовлетворение. Они нашли свою нишу. Они научились зарабатывать. Пусть их жизнь была безумной, но теперь она была их жизнью.

— Знаешь, Геннадыч, — сказал Саня, наливая вторую. — Может, мы и правда команда.

— Конечно, команда! — голос Геннадыча стал немного заплетаться, хотя пил-то а он у «Сани» в голове. — Ты — мозги... Я — кулаки... А «Вятка» — наша тайное оружие... Мы теперь, блядь, сила!

Саня снова ухмыльнулся. Сила... Сила с стиральной машиной и в унтах. Но черт с ним. Главное, что они были вместе. Два дурака в осажденной крепости, с полным ведром кристаллов и бутылкой коньяка. И на этот момент этого было достаточно.

Третья стопка коньяка оказалась роковой. Теплая расслабленность сменилась у Сани буйной бравадой, а у Геннадыча — идеями величия.

— Знаешь чего, Сань? — заплетающимся мысленным языком произнес Геннадыч. — Мы тут в подвале сидим, как тараканы! А где слава? Где респект?

— Ага, — хмуро согласился Саня, разглядывая пустую бутылку. — Все эти типы на «Барахолке»... Они думают, мы с «Вяткой» шутим. Надо доказать!

— ИДЕАЛЬНО! — проревел Геннадыч. — Едем на задание! Самое сложное! Какое там у них самое страшное? А, вот же! — Он ткнул Саниным пальцем в телефон, где в ленте «Барахолки» висело сообщение: «ВНИМАНИЕ! В старом канализационном коллекторе на улице Горького замечен Фазовый Слизень. ОЧЕНЬ ОПАСНО. Не приближаться!»

— Фазовый Слизень... — с пьяным благоговением прошептал Саня. — Это ж... это ж какая-то хрень, которая сквозь стены проходит!

— МЫ ЕГО ВЗЯТЬ ДОЛЖНЫ! — решил Геннадыч. — ПОКАЖЕМ ВСЕМ ЭТИМ... ЭТИМ СТИЛЯГАМ С ИХ КРИСТАЛЛИКАМИ! МЫ ВОТ ТАК УМЕЕМ!

Через пятнадцать минут они, шатаясь, вынесли из подвала генератор, «Вятку», прожектор и, на всякий случай, бензопилу. Погрузили это все в «Ниву», которая просела еще сильнее, и рванули в сторону улицы Горького.

— СЛУШАЙ МОЙ ПЛАН! — орал Геннадыч, пока Саня с трудом удерживал машину на дороге. — МЫ ЗАМАНЯЕМ ЕГО В «ВЯТКУ»! ОН ЖЕ ФАЗОВЫЙ! ОН В НЕЙ ЗАСТРЯНЕТ, КАК... КАК КИСЛОРОД В АЗОТЕ!

— ГЕНИАЛЬНО! — поддержал Саня, уже плохо соображая.

Они нашли люк, указанный в сообщении, с трудом его открыли и начали спускать свое снаряжение в зияющую темноту. Генератор грохнулся, «Вятка» угодила в какую-то лужу.

— ЭЙ, СЛИЗНЬ! — заорал Геннадыч в коллектор, и эхо многократно усилило его крик. — ВЫХОДИ, БЛЯДЬ, НА БОЙ! МЫ ТЕБЕ СТИРАЛКУ ПРИНЕСЛИ!

Из темноты на них смотрели лишь крысиные глаза. Воняло отвратительно.

— А ГДЕ ОН? — спросил Саня, теряя боевой пыл.

— НАВЕРНОЕ, ЗАСТЕСНЯЕЛСЯ! — предположил Геннадыч. — ВКЛЮЧАЙ МУЗЫКУ!

Саня, повинуясь, достал телефон и включил на полную громкость шансон. Из колонки понеслось хриплое: «А я милого узнаю по походке...»

Эффект был немедленным. Но не тот, на который они рассчитывали.

Сначала прибежал участковый, привлеченный шумом и крикам. Увидев пьяного парня со стиральной машиной у канализационного люка, он на секунду остолбенел.

— Мужик... — растерянно произнес он. — Ты... это... чего?

— ОХОТИМСЯ! — гордо объявил Геннадыч устами Сани.

— На кого, на крыс? — не понял участковый.

— НА СЛИЗНЯ ФАЗОВОГО! — пояснил Саня.

Участковый медленно достал рацию.

— Говорит наряд 34-Б... Мне тут... помощь нужна. И, кажется, психиатрическую.

Пока он объяснялся, с другого конца улицы подъехала «скорая». А следом — машина с телевидением, видимо, набрели на сюжет.

Финал вечера был предсказуемым. Их забрали в отделение для вытрезвления. Генератор, «Вятка» и бензопила отправились на штраф-стоянку.

Утром, с тяжелейшим похмельем и пустой мошной (пришлось платить штраф за нарушение общественного порядка), они возвращались домой.

— Ну... — первым нарушил молчание Геннадыч. — Зато... зато нас по телевизору покажут?

— Заткнись, — простонал Саня, держась за голову. — Просто заткнись.

Они снова были у разбитого корыта. Но теперь еще и с солидным штрафом и испорченной репутацией. Правда, на «Барахолке» их затроллили мемами с фото их же «Вятки» на фоне полицейской машины.

Их первая самостоятельная пьяная вылазка закончилась полным и оглушительным провалом.

Выбравшись из отделения с пустыми карманами и чугунной головой, они побрели к штраф-стоянке выкупать своё добро. Денег хватило впритык, пришлось оставить в залог бензопилу. Теперь их арсенал тащили в «Ниве» с убитой подвеской: они, генератор и знаменитая «Вятка», пахнущая канализацией.

— Хоть бы добраться... — стонал Саня, у которого каждый выбоина отзывалась в висках.

— Не ной, — бубнил притихший Геннадыч. — Зато теперь нас знают в лицо. Это пиар!

В этот момент у подъезда их новой берлоги они и столкнулись с Лерой. Она прислонилась к стене, скрестив руки, и с невозмутимым видом рассматривала их шедевр — «Ниву», из багажника которой торчали провода, а с заднего сиденья доносилось слабое гудение генератора.

— Привет — сказала она, и в уголках её губ заплясали весёлые чертики. — Слышала, ты вчера весь район поднял. Охотой?

Саня почувствовал, как земля уходит из-под ног. Геннадыч внутри него замер в позорном молчании.

— Это... — начал Саня, чувствуя, как краснеет. — Я... проводил эксперимент.

— На полицейских? — уточнила Лера, поднимая бровь. — Интересная тактика. Отвлечь противника коньяком и стиральной машиной. На «Барахолке» уже мемы с тобой лепят.

— Мемы?! — взвыл Геннадыч, но Саня мысленно придушил его.

— Я... это... — он беспомощно замолчал.

Лера не выдержала и рассмеялась. Звонко, без злобы.

— Ладно, не корю. У каждого свой путь. Я, кстати, по делу. Видела твой аукцион. Неплохо справился для новичка. Но тащить генератор в канализацию... — она снова засмеялась, — это даже для меня слишком.

— А что там со Слизнем? — спросил Саня, пытаясь перевести тему.

— А его вчера днём парочка отловщиков из Норильска взяла. Без шума и пыли. За полчаса. — Лера посмотрела на ево «Вятку» с явным сожалением. — Без стиральных машин.

Внутри Сани всё сжалось от стыда. Геннадыч издал тихий стон.

— Слушай, — Лера внезапно стала серьёзной. — Ты, конечно, любишь экспериментировать, но стрелять-то ты умеешь. Или... там бить током. Мне завтра на вылазку нужен подрывник. Есть один объект, там без хорошего Электрика не справиться. Работа серьёзная, делёж пополам. Не подведёшь?

Саня онемел. Геннадыч мгновенно воспрял духом.

— ГОВОРИ ДА, САНЬ! ГОВОРИ ДА! МЫ ЖЕ КОМАНДА! МЫ С ЛЕРОЙ ВСЕХ ПОРВЁМ!

— Я... не подведу, — хрипло выдохнул Саня.

— Отлично, — Лера кивнула и протянула ему смятый листок. — Вот адрес. Завтра в десять. И, это давай... — она снова ухмыльнулась, — на этот раз без коньяка, а? А то твой генератор себе дороже выйдет.

Она развернулась и ушла, оставив их стоять с их вонючей «Вяткой», пустой мошной и невероятным предложением.

— САНЬ... — с благоговением прошептал Геннадыч. — МЫ В БИЗНЕСЕ. С НАМИ ХОТЯТ РАБОТАТЬ.

Саня смотрел на уходящую Леру, потом на свой разгромленный «улов» из вчерашнего вечера. Стыд постепенно сменялся странной надеждой. Они были идиотами, да. Но, видимо, идиотами с потенциалом.

— Всё, — сказал он, хлопая себя по щекам. — Завтра выходим на работу. Трезвые.

— А можно хоть пива? — попросил Геннадыч.

— НИ-КАКИХ алко-марок! — отрезал Саня, таща генератор в подвал. — Только чай. И то – без сахара. Чтобы мозги работали.

Они снова были на дне. Но впервые кто-то протянул им верёвку, чтобы помочь выбраться. И это стоило больше, чем любая бутылка коньяка.

Глава 11. Чай, тактика и первая командная работа

Утро началось с беспрецедентной дисциплины. Геннадыч, обычно требующий кофе погуще и матерщину погромче, молча наблюдал, как Саня заваривает в железной кружке самый дешевый чай. Пахло пылью, сыростью и решимостью.

— Никаких фокусов, — сказал Саня, обращаясь к пустой стене, за которой, как он знал, прятался его внутренний голос. — Только чёткий план и работа.

— Ага, — безропотно отозвался Геннадыч. — Только план. А можно план, где я бью кого-нибудь монтировкой?

— Нет. План, где мы обеспечиваем электропитание и прикрытие. Лера главная.

Геннадыч заворчал, но смирился. Перспектива снова облажаться перед Лерой была страшнее, чем необходимость подчиняться.

Объектом оказался старый, заброшенный мясокомбинат. По словам Леры, там обосновалось что-то, что она назвала «Электро-пауки». Мелкие, юркие твари, питающиеся остаточным током в сетях и способные за секунду разрядить аккумулятор или вывести из строя генератор. Их кристаллы были ценным ресурсом для всех, кто работал с высоким напряжением.

— Наша задача — зайти через подвал, — Лера развернула на капоте своего внедорожника кривоватую схему, нарисованную от руки. — Там остались рабочие щитки. Саня, тебе нужно дать им такое напряжение, чтобы они приползли на зарядку, как мухи на мёд.

Подвал встретил их кромешной тьмой, прерываемой лучами фонарей, и гулом — не механическим, а живым, стрекотучим. В воздухе висело ощущение статики, волоски на руках Сани поднимались дыбом.

Они нашли щитовую. Ржавые дверцы были исцарапаны, будто по ним били тысячи мелких когтей. Саня, действуя как на автопилоте, подключил свой генератор, нашел относительно цепкие провода и начал собирать импровизированную ловушку — своего рода электрическую «скатерть-самобранку» под высоким напряжением.

— Готово, — выдохнул он, вытирая пот со лба.

Лера кивнула, расстелив на полу странное сетчатое полотно с изоляционными прокладками. — Включай.

Саня щёлкнул выключателем. Провода под напряжением затрещали, озаряя помещение синеватыми всполохами. Эффект был мгновенным.

С потолка, из вентиляции, из-за углов ржавых агрегатов посыпались существа. Размером с крысу, с восемью лапками, из спинок которых торчали кристаллики, мерцавшие в такт с током. Они с шипением и щелчками устремились к источнику энергии.

— Идиоты, — усмехнулась Лера и начала быстрыми движениями сгребать их в свою сеть. Существа, попав в изолирующую ловушку, бились в тихой ярости, но не могли добраться до желанного тока.

Всё шло как по маслу. До того момента, пока Геннадыч не заскучал.

— Сань... — тихо позвал он. — Смотри, вон тот, большой, на тебя смотрит. Прямо как тот участковый.

Саня посмотрел. Из-за угла действительно выполз «Электро-паук» чуть крупнее других. И его фасеточные глаза были направлены прямо на генератор.

— Ничего страшного, — буркнул Саня. — Сиди смирно.

Но Геннадычу было невмоготу. Когда крупный паук ринулся к генератору, он не выдержал.

— АХ ТЫ Ж, КОСМАТЫЙ! — мысленно взревел он, и тело Сани дёрнулось. Он инстинктивно сделал шаг вперёд, чтобы отогнать тварь, и запнулся о провод.

Раздался короткий треск. И свет погас. Генератор захлебнулся. Мелкие пауки, лишившись приманки, в панике разбежались. А большой, которого хотел напугать Геннадыч, оказался умнее. Он развернулся и прыгнул прямо на Санька.

— БЛЯДЬ! — крикнул Саня, отбиваясь от твари, которая впилась клешнями в его бронежилет, пытаясь добраться до проводки внутри.

В следующий миг в паука прилетела монтировка. Удар был точным и сокрушительным. Лера, не проронив ни слова, одним движением сбросила тварь с Сани и добила её.

В щитовой воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Сани и тихим шипением умирающего паука.

— Всё, — Лера выдохнула и посмотрела на Санька. — Собирай своё железо. Миссия провалена.

Обратная дорога в подвал была молчаливой. Провал висел в воздухе, густой и липкий. Они зашли внутрь, Саня бросил на пол убитый генератор.

— Всё, — повторил он, садясь на ящик. — Мы всё испортили.

— ... — Геннадыч молчал. Впервые за всё время.

— Я сказал сидеть тихо! — взорвался Саня. — Один раз! Один раз можно было просто посидеть и не лезть!

— ... — в ответ снова была тишина.

Внезапно в дверь постучали. Саня вздрогнул. На пороге стояла Лера. В руках она держала сетку, в которой билось с полдюжины уцелевших «Электро-пауков».

— Выбросила того, большого, — сказала она, протягивая сеть. — Кристаллы с него уже вынула. А этих — держи. Твоя доля.

Саня смотрел на неё, не понимая.

— Но... мы же провалили...

— Провалили бы, если бы я рассчитывала на идеальную работу, — усмехнулась Лера. — Но я работаю в этой дыре давно. Все здесь — банда неудачников и психопатов. Просто кто-то умеет бить монтировкой, а кто-то — чинить генераторы. — Она кивнула на его сломанный агрегат. — Починишь к следующему разу.

Она ушла, оставив Санеку сетку с шипящими тварями и крупицу самоуважения.

Саня медленно повернулся к пустой комнате.

— Геннадыч...

— Что? — тихо, почти шёпотом, отозвался тот.

— В следующий раз... сиди тихо.

— Ладно.

Они снова облажались. Но впервые кто-то дал им второй шанс. И это было куда ценнее, чем любая добыча.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь довольным шипением «Электро-пауков» в сетке. Они явно наслаждались зрелищем человеческого разложения.

— Ну что, молчун? — Саня пнул ногой бездыханный генератор. — Натанцевался? Теперь молчишь, как партизан на допросе.

— А чего говорить-то? — Геннадыч выдавил из себя обиженный шёпот. — Всё равно я во всём виноват. Я — козёл. Я — тормоз прогресса. Без меня бы ты тут уже на Бали коктейли потягивал.

— Без тебя, — честно сказал Саня, — я бы ещё на первой вахте с горя запился или в том портале с тараканом остался. Так что не выёживайся. Тащи инструменты, будем этого усача реанимировать.

Процесс починки генератора напоминал хирургическую операцию в полевых условиях. Саня, как главный хирург, отдавал команды. Геннадыч, в роли медбрата-недотепы, мысленно подавал инструменты.

— Пассатижи!

— Держи... Ой, это вроде кусачки.

— БЛЯДЬ, ГЕННАДЫЧ, МЫ ЖЕ ВЧЕРА ИХ ДЛЯ ПРОВОДКИ ИСПОЛЬЗОВАЛИ!

— Забыл!

Несмотря на хаос, через час генератор был собран. Саня, перемазанный в саже и машинном масле, с торжеством нажал на кнопку. Агрегат дёрнулся, чихнул и... ЗАРАБОТАЛ.

— УРА! — крикнул Геннадыч. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО МЫ МОЖЕМ!

— Это я починил! — уточнил Саня. — А ты только кусачки путал.

— Мелочи! Главное — командный дух!

Теперь предстояло разобраться с добычей. Саня выложил пауков на «Барахолку». Лот он назвал «Энергоносители, слегка б/у, в отличном состоянии».

Пока шли торги, Геннадыч внезапно озаботился вопросами стратегии.

— Слушай, а давай купим рацию! Чтобы с Лерой общаться. Я б ей такой голос сделал... Басовитый, такой... «Алло, алло, приём! Вас слушает Охотник Геннадыч!»

— Она тебе с монтировкой по голове даст, — предупредил Саня. — И будет права.

— Неправда! Я ей сегодня жизнь спас! Ну, почти. Ты видел, как она того паука огрела? Это я её так воодушевил!

Саня только покачал головой. Лера, воодушевлённая Геннадычем... От этой мысли стало бы страшно, если бы не было так смешно.

Внезапно Геннадыч умолк, а потом произнёс с несвойственной ему задумчивостью:

— А она, Сань... она же не просто так с тобой возится. Наверное, ты ей напоминаем кого-то. Может, её бывшего. Такого же идиота.

— Может, у неё просто чувство юмора чёрное, — предположил Саня. — Смотрит на меня и ржёт.

— Пусть ржёт! Лишь бы с нами работала!

Торги завершились. Пауков купили за сумму, которой хватило бы на месяц безбедной жизни в их подвале. Или на один хороший бронежилет. Геннадыч, естественно, голосовал за бронежилет.

— Представляешь, Сань? Я в броне и с монтировкой! Как рыцарь! Только с проводом!

Саня представил это зрелище и невольно ухмыльнулся. Рыцарь-электрик и его верный оруженосец-«Вятка». Картина была достойна музея современного искусства.

Вечер они закончили за просмотром «Барахолки». Геннадыч комментировал каждое объявление.

— Смотри, «продаю яйцо Теневого краулера»! Инкубатор не предлагать! Охренеть, Сань! Может, купим? Выведем себе питомца!

— У нас уже есть питомец, — напомнил Саня, кивая на банку с оставленным на «йогу» пауком. Тот в ответ выпустил небольшую искру.

— Ну, один ещё не помешает...

Лёг спать Саня с непривычным чувством. Да, они снова всё испортили. Но впервые у них появилось нечто, ради чего стоило становиться лучше. Не ради денег. Не ради выживания. А ради того, чтобы снова услышать эту снисходительную усмешку и увидеть в глазах напарницы не раздражение, а что-то похожее на надежду.

И ради того, чтобы Геннадыч наконец-то научился отличать пассатижи от кусачек. Мечта, конечно, почти несбыточная, но стремиться к чему-то надо.

Глава 12. Бросок яйца, или Йога для Геннадыча

Следующая вылазка с Лерой была назначена на заброшенный элеватор. По её данным, там гнездились «Стеклянные Шипозиции» — хрупкие на вид твари, способные выстреливать острыми, как бритва, кристаллическими иглами.

— Твоя задача, — Лера ткнула пальцем в схему элеватора, — обеспечить световую завесу. Их иглы теряют силу при ярком свете. Включаешь прожектора, я их собираю. Никаких самодеятельностей. Понятно?

— Понятно, — кивнул Саня, чувствуя, как Геннадыч внутри него напрягся, как струна.

Элеватор встретил их гнетущей тишиной и странным, мелодичным позвякиванием. Это «Стеклянные Шипозиции» перешептывались своими кристаллическими телами. Они висели на стенах, словно диковинные люстры, и переливались в луче фонаря.

План сработал безупречно. Саня выкатил прожектора, включил их. Яркий свет заполнил помещение. Шипозиции, ослеплённые, забеспокоились, их стрельба стала беспорядочной. Лера ловко двигалась между лучами, сгребая обездвиженных тварей специальным магнитным скребком.

Геннадыч, к удивлению Сани, держался. Он стоял у входа, сжав кулаки, и мысленно повторял: «Я — скала. Я — утёс. Меня не сломить...»

Всё испортил случай. Одна из Шипозиций, крупнее других, сумела выстрелить иглой точно в провод прожектора. Раздался хлопок, и один из лучей погас. Освещённая зона сузилась, и твари тут же активизировались.

— Саня! — крикнула Лера, уворачиваясь от града игл. — Нужен свет!

У Сани не было запасного провода. Паника начала подступать. И тут Геннадыч не выдержал. Йога йогой, но природа взяла своё.

— БЛЯДЬ, ДА ЩАС Я ВАМ УСТРОЮ ТЕМНОТУ! — взревел он, и тело Сани рванулось вперёд.

Но вместо того, чтобы бежать на врага с монтировкой, он схватил ближайший предмет — ящик с запасными частями от генератора — и с силой швырнул его в скопление Шипозиций.

Это не был бронежилет. Это не была монтировка. Это был... ящик с железками. Он приземлился среди тварей с оглушительным грохотом. Стеклянные тела затрещали, иглы полетели в разные стороны. Ударная волна и град осколков дезориентировали Шипозиций куда лучше, чем свет.

Лера, воспользовавшись моментом, накрыла ошеломлённых тварей сетью.

Наступила тишина. Бой был окончен.

Лера медленно выпрямилась, переводя дыхание. Она посмотрела на Санька, потом на разбитый ящик и усеянный осколками пол.

— Это... — она искала слова. — Это был... нестандартный ход.

— Я... это... — Саня пытался найти оправдание.

— Молодец, — неожиданно сказала Лера, и в её глазах мелькнул огонёк. — Сработало.

Геннадыч внутри Сани замер в шоке. Его похвалили. Не забили монтировкой, а похвалили.

Обратная дорога была не такой уж и неловкой. Лера даже улыбалась. У входа в её машину она развернулась.

— В следующий раз, — сказала она, — можешь кидать ящики. Только предупреждай. А то я чуть не прыгнула под град иголок.

— Хорошо, — кивнул Саня.

— И... — Лера запнулась, глядя куда-то ему в глаза, — ты сегодня был почти адекватным.

Когда её машина скрылась за поворотом, Саня обернулся к своему внутреннему голосу.

— Слышал?

— ... — Геннадыч молчал. Но это было счастливое молчание.

— Она сказала «почти адекватный». Это высшая похвала в твоём исполнении.

— Я... — Геннадыч сделал паузу. — Я просто подкатил к ней ящиком.

Саня рассмеялся. Да, они были идиотами. Но, возможно, именно такими идиотами мир и держится. По крайней мере, тот его кусок, где водятся Стеклянные Шипозиции и где девушки с монтировками ценят нестандартный подход.

Дорога домой в их прокопчённой «Ниве» была непривычно бодрой. Геннадыч, окрылённый успехом, не умолкал ни на секунду.

— Видал, Сань? Видал её лицо? — мысленно вопил он, пока Саня лавировал между ямами. — Она была в шоке! В шоке от моей тактической гениальности! Я не просто бить умею, я ещё и... метать!

— Ты метнул ящик с хламом, — напомнил Саня, но беззлобно. — Это не высшая математика.

— А эффект-то какой! — не унимался Геннадыч. — Это ж надо было так придумать! Я, можно сказать, подкатил к ней... ящиком. С подтекстом!

— С каким ещё подтекстом? — не понял Саня.

— Ну, как бы намекнул, что я — парень не простой, — с важностью объяснил Геннадыч. — Рукожоп, но с фантазией! Девушки это ценят!

Саня только покачал головой. Логика Геннадыча была непостижимой, как иркутская погода.

Вернувшись в подвал, они первым делом провели инвентаризацию добычи. «Стеклянные Шипозиции» оказались на удивление ценными — их кристаллы использовались в оптике и каких-то высокотехнологичных устройствах.

— Сань! — Геннадыч смотрел на выложенные на столе переливающиеся камушки. — На эти деньги можно купить целый ящик... нет, два ящика таких же ящиков! Чтобы в следующий раз было чем кидаться!

— Мы не будем покупать ящики для метания, — устало сказал Саня. — Мы купим нормальный бронещит. Или новый провод.

— Фу, скукотища, — проворчал Геннадыч. — Ладно, тогда купим ей подарок!

— Кому «ей»?

— Лере! В знак уважения! Чтобы знала, что мы не просто так... с ящиками.

Саня скептически хмыкнул, но идея ему вдруг показалась... не такой уж и плохой. Не подарок, конечно, а жест. Знак того, что они ценят её терпение.

— И что же мы ей подарим? — спросил он. — Новую монтировку? С гравировкой «Самому адекватному от самых адекватных»?

— Нет! — Геннадыч задумался. — Что-то... женственное! Но чтобы в хозяйстве пригодилось!

После недолгого спора они выбрали практичный, но не лишённый абсурда подарок — многофункциональный тактический топорик в розовом камуфляже. По мнению Геннадыча, это идеально сочеталось с её образом.

На следующий день, передавая свёрток Лере перед новой вылазкой, Саня пробормотал:

— Это... от меня. В знак... ну... за ящик.

Лера развернула подарок, посмотрела на розовый топорик, потом на его напряжённые лицо, и... расхохоталась. Искренне, громко, до слёз.

— Что, не понравилось? — растерянно спросил Геннадыч устами Сани.

— Наоборот, — вытерла слезу Лера. — Это самый... подходящий подарок. — Она прицепила топорик к поясу рядом с монтировкой. — Теперь я почти как барби. Только с более интересными игрушками.

Вылазка прошла без сучка без задоринки. Новый топорик Леры сверкал розовым камуфляжем в лучах прожекторов, а Геннадыч вёл себя на удивление сдержанно, лишь изредка мысленно комментируя: «Смотри, Сань, как она грациозно... этим... топориком машет...»

Вечером, возвращаясь домой, Саня спросил:

— Ну что, доволен? Твоё ухаживание в виде ящика и топорика возымело действие.

— Она смеялась, — задумчиво сказал Геннадыч. — Но не злобно. Это хорошо?

— Это очень хорошо, — улыбнулся Саня.

Они ехали по темным улицам, и впервые за долгое время Саня чувствовал не просто выживание, а нечто похожее на... жизнь. Пусть и с розовым топориком, ящиками и шизофреническим внутренним голосом. Но это была их жизнь. И в ней находилось место не только для монстров, но и для смеха.

— Завтра, — сказал Геннадыч, — купим себе таких же топориков. Только зелёных. Для равновесия.

Саня вздохнул. Равновесие с Геннадычем было понятием крайне относительным. Но он уже не представлял себе жизни без этого хаоса.

Вечером, разбирая снаряжение, они обнаружили последствия «ящичной атаки». Вместе с осколками Шипозиций в углу элеватора Геннадыч случайно подобрал несколько яиц странного вида — переливающихся перламутром сгустков энергии размером с кулак.

— Опа! — мысленно воскликнул Геннадыч. — Сувениры!

— Выбрось эту гадость, — поморщился Саня. — Мало ли что из них вылупится.

— Да ладно тебе! — Геннадыч уже мысленно обнимал яйца. — Посмотри, какие красивые! Как те самые, что на «Барахолке» продавали! Может, выведем себе питомца? Будет у нас свой зверь, который будет тварей пугать!

— У нас уже есть питомец, — Саня мотнул головой в сторону банки с электро-пауком. Тот в ответ выпустил сонную искру.

— Один паук — не питомец, а так, развлекуха, — отмахнулся Геннадыч. — А тут целая кладка! Будем как... фермеры! Аномальные птицеводы!

В итоге яйца, тщательно завёрнутые в тряпки, заняли почётное место на полке рядом с банкой паука. Геннадыч назвал это «инкубатором».

На следующее утро их разбудил странный звук — тихое посвистывание, словно кто-то кипятил чайник в соседней комнате. Саня, протирая глаза, подошёл к полке. Одно из яиц треснуло. Из трещины пробивался яркий свет и доносилось то самое свистящее бульканье.

— САНЬ! — завопил Геннадыч. — ОНО ЖЕ ВЫЛУПЛЯЕТСЯ! БЕГИ ЗА КАМЕРОЙ! ЗАПИШЕМ ДЛЯ ИСТОРИИ!

— Бежать надо отсюда, а не за камерой! — парировал Саня, но любопытство пересилило страх.

Он наблюдал, как скорлупа медленно распадается на светящиеся частицы. Внутри сидело... нечто. Существо, напоминавшее помесь хомяка и светлячка. Оно было покрыто мягким мехом, переливающимся всеми цветами радуги, а на спине пульсировал крошечный кристаллик. Существо чихнуло, и из его носа вырвалось маленькое облачко искр.

— БОЖЕСТВЕННО! — прошептал Геннадыч с неприкрытым умилением. — ОНО ЖЕ... ПУШИСТОЕ! И СВЕТИТСЯ!

Существо открыло глаза — большие, золотистые — и посмотрело прямо на Санька. Потом издало мелодичный щебет и прыгнуло ему на плечо. От прикосновения Саня почувствовал лёгкий, приятный трепет, словно от статического электричества.

— ВИДИШЬ? — ликовал Геннадыч. — ОНО ТЕБЯ ВЫБРАЛО! ТЫ ЕМУ ПОНРАВИЛСЯ!

— И что нам теперь с ним делать? — растерянно спросил Саня, пока существо уютно устраивалось у него на шее, мурлыча, как микроскопический моторчик.

— РАСТИТЬ! — провозгласил Геннадыч. — БУДЕМ ЕГО КОРМИТЬ, ВЫГУЛИВАТЬ... МОЖЕТ, ОНО ВЫРАСТЕТ И СТАНЕТ НАС В БОЮ ПРИКРЫВАТЬ!

В этот момент с плеча Сани донёсся довольный щебет. Существо, которое Геннадыч тут же окрестил «Искоркой», явно одобрило эту идею.

Так в их подвале-крепости, рядом с генератором, «Вяткой» и банкой с пауком, появился новый, самый неожиданный обитатель. И, возможно, самый опасный. Ведь никто не знал, во что превратится этот милый пушистый комочек, когда вырастет.

Но глядя на то, как Искорка забавно гоняется за солнечным зайчиком, отражающимся от полированного корпуса генератора, Саня подумал, что некоторые риски того стоят. Даже если этот риск мурлыкал и пускал искры.

Глава 13. Чужая игра

Заказ поступил не от «Собирателя», а напрямую от нового, неизвестного кантракто дателя через «Барахолку». Сумасшедшие деньги за «зачистку объекта повышенной сложности» на заброшенном заводе химреактивов. Лера сначала хмурилась, читая спецификации, но сумма в конце концов перевесила.

— Выглядит как обычное гнездо Кислотных прыгунов, — сказала она, хотя в голосе слышалась неуверенность. — Но платят как за Клинконоса. Странно.

— Может, это ловушка? — впервые за долгое время проявил осторожность Геннадыч.

— На двоих? — Лера усмехнулась. — Слишком жирно для приманки. Идём.

Объект и правда казался пустынным. Заброшенные цеха, разбитые окна, знакомый хаос. Они углубились в главное здание, и тут Лера остановилась.

— Щитовая, — указала она на дверь с знаком высокого напряжения. — Саня, подключай генератор. Создадим помехи на частоте их прыжков. Я прикрою.

Они зашли внутрь. И тут же дверь с грохотом захлопнулась. Не просто захлопнулась — её заблокировали снаружи. Ржавые засовы с лязгом встали на место.

— Лера?! — крикнул Саня, дергая ручку.

Из репродуктора, висевшего под потолком, раздался голос, который они слышали лишь раз — тот самый нового кантракто дателя.

И в эту секунду из вентиляции, из-под пола, из тёмных углов на них уставились десятки пар холодных синих глаз. Это были не Кислотные прыгуны. Это были Тени — бесшумные, почти невидимые в полумраке убийцы, те самые, чьи кристаллы ценились на вес золота. И их было слишком много.

— ПОДСТАВА! — взревел Геннадыч. — САНЬ, ОНА НАС ПРОДАЛА!

Саня не хотел верить. Но факты были железными: Лера вывела их в ловушку и бросила.

Тени двинулись на них. Бой был отчаянным и коротким. Генератор, их главный козырь, в тесноте щитовой был почти бесполезен. Они отбивались «Вяткой», ломом, чем попало. Искорка, сидевшая за пазухой у Сани, шипела и слепила тварей короткими вспышками, но этого было мало.

Они чудом вырвались из щитовой, отступили в какой-то цех, баррикадировали дверь. Саня, раненный в плечо, тяжело дышал. Геннадыч бушевал, но в его ярости сквозь настоящая, человеческая боль.

— Я... я же ей верил, Сань... — его голос срывался. — Я думал, мы... команда. А она... за денежки продала. Как какого-то ублюдка.

Саня молчал. Он чувствовал то же самое. Предательство жгло изнутри больнее, чем кислота монстра.

Вдруг Искорка встревоженно запищала и указала лапкой на стену. Воздух перед ними снова заструился. Открывался портал. Но не тот, откуда пришли Тени. Другой. И из него вышла... Лера.

Она была бледная, в грязи, одна рука неестественно вывернута. Она с трудом держалась на ногах.

— Бежим... — выдохнула она. — Это... не я... Это был мой... старый напарник. Он вышел на меня через заказ... думал, я одна... Вы были... приманкой... чтобы его Тени отвлеклись, пока он... — она не договорила, пошатнулась.

Саня и Геннадыч смотрели на неё в полном ступоре. Геннадыч первым нашёл слова.

— Твою ж... То есть это НАС использовали, чтобы на ТЕБЯ охоту устроить?!

Лера лишь кивнула, прижимая здоровую руку к ране.

Ярость в Геннадыче сменилась леденящим спокойствием.

— Ладно... — прошипел он. — Значит, так. Теперь мы в долгу. Никто, слышишь, НИКТО не охотится на нашу... на нашего электрика! И на нашу... — он запнулся, — ...нашу Леру! Щас мы им устроим такую охоту...

В его голосе не было прежней пьяной удали. Была холодная, беспощадная решимость. Они снова были в игре. Но теперь правила диктовали они.

Лера, опираясь на уцелевшую руку, с трудом поднялась. Её лицо искажала не только боль, но и ярость.

— Он... Артём. Мой бывший напарник. Думал, что я одна. Использовал вас как приманку, чтобы его Тени отвлеклись, пока он грабил мою старую базу. Там кое-что есть... что он давно хотел.

— А мы что, так и будем тут сидеть, пока он шарится по твоим углам? — прошипел Геннадыч. Уже не сомневаясь, уже не колеблясь.

— Нет, — Лера вытерла грязь с лица. — Мы его найдём. Я знаю, куда он пошёл.

Они выбрались из цеха, двигаясь теперь с предельной осторожностью. Искорка, сидя на плече у Сани, настороженно втягивала воздух, её мех временами вспыхивал тревожными оранжевыми всполохами. Геннадыч, обычно такой громкий, молчал, и эта тишина была страшнее любых его криков.

Они вышли к полуразрушенному административному корпусу. Лера кивнула на дверь, висевшую на одной петле.

— Там. Мой старый схрон.

Из-за двери доносились звуки возни. Артём, уверенный, что его план сработал, не особо скрывался.

— Так, — мысленно сказал Геннадыч. — План есть?

— Есть, — мысленно ответил Саня. — Старый, добрый, наш.

Они вломились внутрь. Артём, высокий парень в чёрной тактической одежде, с удивлением обернулся. В его руках был металлический кейс.

— Лерка? — он усмехнулся. — Живая? Везучая.

— Отдай чемодан, Артём, — холодно сказала Лера.

— Или что? — он презрительно оглядел Санька с его «Вяткой» и ломом. — Твой новые клоун меня напугает?

В этот момент Геннадыч перестал быть просто голосом. Всё тело Сани напряглось, взгляд стал чужим, чужим и пустым. Он не сказал ни слова. Он просто шагнул вперёд.

— Эй, ты! — крикнул Артём, но в его голосе впервые прозвучала неуверенность.

Санька не побежал. Он пошёл. Медленно, неотвратимо, как лавина. Артём выхватил пистолет, но было поздно. Лом со свистом обрушился на его руку. Кость хрустнула, оружие с грохотом упало на пол.

— ТЫ... — Артём попятился, но Геннадыч был уже рядом. Он не бил его. Он просто взял его за горло и приподнял.

— Слушай сюда, мудак, — прорычал он тем самым хриплым, прожжённым басом. — Ты тронул наших. Больше — никогда. Понял?

Он швырнул Артёма на пол, как тряпку. Тот, хватаясь за сломанную руку, с ужасом смотрел на него.

Лера молча подошла, забрала кейс. Посмотрела на Артёма, потом на Санька-Геннадыча.

— Всё, — сказала она. — С него хватит.

Они вышли на улицу, оставив Артёма хрипеть на грязном полу. Геннадыч отступил, и Саня снова почувствовал контроль над телом. Он тяжело дышал.

Лера посмотрела на него.

— Спасибо, — сказала она просто.

— Пустяки, — хрипло ответил Саня. А Геннадыч внутри лишь мысленно, но с невероятным достоинством кивнул.

Они были разные. Саня — мозги, Геннадыч — кулаки. Лера — сталь. Но сегодня они стали чем-то большим. Не просто командой. Семьёй. Странной, уродливой, но своей.

Молчание по дороге к «Ниве» первым нарушил Геннадыч.

— Так... — мысленно произнёс он с деловой интонацией. — Значит, так. Этот Артём — мудак. Это мы установили. Но с другой стороны... он же нам как бы помог.

— В каком это смысле?! — мысленно возмутился Саня, прижимая к плечу тряпку с перекисью.

— Ну, мы же теперь знаем, что Лера нас не предавала! — с лёгкостью выдал Геннадыч. — И даже наоборот — мы её героически спасли! Я считаю, это повод для праздника. Где наш ящик с тем коньяком?

— Мы его после истории с Фазовым Слизнем выбросили, — напомнил Саня. — И правильно сделали.

— Жаль, — вздохнул Геннадыч. — А то бы мы сейчас с Лерой по стопочке... для сугреву.

Лера, шагавшая рядом, внезапно фыркнула. Саня испуганно на неё посмотрел — он был почти уверен, что Геннадыч на этот раз говорил только у него в голове.

— Что? — спросил он.

— Да так, — Лера сдержанно улыбнулась. — Просто представила, как ты этому Артёму читаешь лекцию о командном духе с таким... каменным лицом. А потом берёшь и поднимаешь его одной рукой. Это было впечатляюще.

Саня почувствовал, как краснеет. Геннадыч же внутри загордился.

— Видал? А ты говорил — «не надо», «опасно». А по-моему, я там очень органично вписался. Как главный злодей в дешёвом боевике.

— Главный злойка, — поправил Саня.

Добравшись до «Нивы», они столкнулись с проблемой. В салоне пахло бензином, гарью и ещё чем-то кислым, а на заднем сиденье мирно почивал их генератор, обняв «Вятку».

— Э... — Саня посмотрел на Леру. — Тебе наверное, не по пути?

— Я пешком дойду, — поспешно сказала Лера, глядя на это адово зрелище.

— Не-не-не! — мысленно взбунтовался Геннадыч. — Не отпускай её! Пригласи в гости! В нашу крепость! Покажем ей нашу коллекцию!

— У нас нет коллекции! — мысленно парировал Саня.

— Как это нет? Паук в банке! Искорка! Половина «Барахолки» в виде хлама! Это ж целый музей!

В итоге Саня, запинаясь, пробормотал:

— Может... зайдёшь? Чайку?.. И... рану посмотреть.

Лера снова улыбнулась, на этот раз шире.

— Только если у тебя нет дополнительных ящиков для метания.

Их подвал-крепость произвёл на Леру неизгладимое впечатление. Она молча обвела взглядом генератор в ванной, бензопилу над кроватью, банку с пауком (тот, увидев новое лицо, выпустил приветственную искру) Искорка, которая тут же запрыгнула к ней на плечо и начала мурлыкать.

— Уютно, — наконец выдохнула она.

— Ага, — Лера потрогала тактический топорик в розовом камуфляже на своём поясе.

Пока Саня возился с чаем, Геннадыч устроил ей экскурсию.

— А вот здесь у нас склад проводов! А здесь — запасные части к «Вятке»! А это наш стратегический запас тушёнки! Хочешь, я тебе банку вскрою? Я умею зубами!

Они пили чай втроём — Саня, Лера и громко чавкающий Геннадыч в голове первого. Было странно. Было неловко. Но было... правильно.

— Значит, так, — подводя итог, мысленно заявил Геннадыч. — Теперь мы вшестером. Я, ты, она, паук, Искорка и «Вятка». Настоящий отряд.

— «Вятка» — не человек, — устало заметил Саня.

— А кто сказал, что мы все люди? — философски ответил Геннадыч.

Лера, словно угадав суть разговора, вдруг сказала:

— С тобой, точно не соскучишься.

И в этом был главный итог дня. Они были странными. Они были полным абсурдом. Но они были вместе. И против такого альянса не устоял бы ни один Артём со всеми его Тенями.

Глава 14. Бюджет, бекон и бунт на корабле

Утро после битвы с Тенями и принятия Леры в «семью» началось с сурового пробуждения. А именно — с осознания того, что их стратегический запас тушёнки подошёл к концу.

— Сань, — голос Геннадыча был трагичным, будто он объявлял о кончине близкого родственника. — В холодильнике пусто. Совсем. Даже майонеза нет.

Саня, ковыряя заживающую рану на плече, мрачно осмотрел своё царство. Генератор в ванной, «Вятка» в углу, паук в банке. Искорка, уловив всеобщее уныние, испустила грустную синенькую искорку и забилась в свой домик из старой каски.

— Надо идти в магазин, — констатировал Саня.

— УРА! — мгновенно воспрял духом Геннадыч. — Покупать тушёнку! И сгущёнку! И... — он замолк, почуяв неладное. — А на что?

Это был крайне неприятный вопрос. Деньги от продажи Шипозиций таяли на глазах, а новым заказом на «Барахолке» и не пахло.

В этот момент в подвале появилась Лера. Она выглядела отдохнувшей, её рука была аккуратно перевязана, а в глазах читалась твёрдая решимость.

— Так, — сказала она, ставя на ящик свой планшет. — Планерка.

Саня и Геннадыч переглянулись. Планерка. У них.

— Финансы, — Лера ткнула пальцем в экран. — У нас их нет. Вернее, есть, — она кивнула на Искорку, сладко посапывавшую в каске, — но это долгосрочные активы. Нам нужен кеш. И я знаю, где его взять.

— ГДЕ? — нетерпеливо спросил Геннадыч устами Сани.

— На старой свалке радиоэлектроники. Там по слухам завелись «Магнитные Жуки». Их брюшки — чистый магнитолит. На «Барахолке» его берут на ура.

— Жуки? — Геннадыч поморщился. — Опять какая-то мелочь? Я хочу дракона! Или хотя бы того Клинконоса!

— Сначала — жуки, — непреклонно сказала Лера. — Потом — драконы. А теперь — бюджет.

Она развернула на планшете таблицу с двумя колонками: «Расходы» и «Доходы». В графе «Расходы» было написано: «Еда, бензин, патроны для «Вятки» (???), новая куртка Сане (старая вся в дырках)».

— Патроны для «Вятки»? — не понял Саня.

— Это я, — мысленно признался Геннадыч. — Я думал, если мы её модернизируем...

— В графе «Доходы» пока пусто. Исправим это сегодня. Вопросы есть?

— Нету. — Геннадыч устами Сани.

Вылазка на свалку напоминала странный пикник. Лера — командир, Саня — инженер, Геннадыч — силовая поддержка, а Искорка — живой детектор аномалий, радостно щебечущий каждый раз, когда чувствовала скопление Жуков.

Жуки и правда оказались несложной добычей. Они примагничивались к специальным ловушкам Леры, а Геннадыч, вооружившись здоровенным куском трубы, с чувством собственного достоинства прихлопывал тех, кто пытался сбежать.

— Видал, Сань? — он мысленно похлопал себя по груди. — Я ж не просто так трубой машу! Это — точечные удары!

— Точечные, — согласился Саня, наблюдая, как от одного такого «точечного» удара отлетает половина старого телевизора.

Вечером, продав магнитолит, они наконец-то смогли позволить себе нормальную еду. Не тушёнку, а настоящий бекон, яйца и даже бутылку хорошего сока.

Сидя в своём подвале, заставленном теперь ещё и ящиками с добычей, они устроили скромный пир. Лера, разбирая свой тактический паёк, вдруг сказала:

— Знаешь, а ведь неплохо у нас получается. Почти как нормальная контора.

— Какая нахрен контора? — мысленно возмутился Геннадыч. — Мы — семья! С бензопилой и бизнес-планом!

Саня, жаря бекон на электроплитке, с улыбкой посмотрел на них. На Леру, строго сверяющую список покупок. На Искорку, с восторгом наблюдающую за шипящим мясом. И на Геннадыча, который в его голове уже составлял план по захвату соседней свалки.

Они были банда. Странная, голодная, но невероятно живучая. И с беконом.

Следующие несколько дней прошли в непривычном, почти деловом ритме. Лера, оказалось, была не только мастером монтировки, но и гением организации. Она завела общую тетрадь с заголовком «Учёт и планирование (версия 1.0)», куда скрупулёзно записывала все доходы и расходы. Геннадыч, к удивлению Сани, отнёсся к этому с пиететом.

— Смотри, Сань, — мысленно комментировал он, наблюдая, как Лера выводит аккуратные столбцы цифр. — Это ж как у больших дядь! Мы теперь не просто охотники, мы — предприниматели! Опасные предприниматели с высоковольтными проблемами!

Саня, вдохновлённый её подходом, потратил два дня на то, чтобы наконец-то привести в порядок свой электротехнический арсенал. Он разобрал и смазал генератор, рассортировал провода по длине и сечению, и даже попытался прикрутить к «Вятке» колёсики от старой офисной кресла для большей мобильности. Идею с патронами для стиральной машины ему, правда, удалось с трудом отбить.

— Но, Сань! — уговаривал его Геннадыч. — Представь, она бы ездила и стреляла! Это же круче танка!

— Она и так едва не взрывается, когда я подключаю её к сети, — парировал Саня. — Хватит с нас и этого.

Искорка, тем временем, осваивала роль живого сигнализатора. Она научилась по-разному щебетать и менять цвет свечения в зависимости от типа приближающейся аномалии. На «Магнитных Жуков» она реагировала весёлым зелёным мерцанием, на что-то более серьёзное — тревожным оранжевым пульсированием. Геннадыч немедленно присвоил ей звание «главного скаута отряда».

— Только глянь, Сань, — умилялся он. — Наш ребёнок растёт, в люди выходит! Скоро, глядишь, и на «Барахолке» себе аккаунт заведёт.

Единственным, кто саботировал новый деловой порядок, был паук в банке. Он категорически отказывался приносить какую-либо пользу, лишь ворчал разрядами и пытался прожечь дыру в стекле, если Саня забывал его покормить.

— Негодяй, — ворчал Геннадыч. — Сидит там, на всём готовом, а работать не хочет. Надо было того, большого, оставить. Тот хоть с характером был.

Лера, оценив их «инфраструктуру», внесла ещё одно рацпредложение — она притащила старый, но работающий холодильник и микроволновку.

— Цивилизация — заявила она, подключая технику через три удлинителя и один стабилизатор. — Без неё никак.

Вечером, после успешной продажи очередной партии магнитолита, они устроили совещание при полном параде. На ящике из-под патронов красовалась та самая тетрадь, рядом стояла миска с чипсами (бюджет пока не позволял икры), а Искорка, сидя на крышке генератора, как на троне, важно пульсировала мягким светом.

— Итак, — Лера отхватила чипс. — Финансы стабилизируются. Пора подумать о развитии. Я присмотрела заказ посерьёзнее.

— Наконец-то! — обрадовался Геннадыч. — А то эти жуки уже в горле стояли!

— Но это потребует вложений, — продолжила Лера. — Нужны средства связи, более серьёзная защита и, возможно, транспорт побольше.

— МОЖНО ВНЕДОРОЖНИК? — тут же спросил Геннадыч. — ЧТОБЫ Я МОГ СРАЗУ ДАВИТЬ МЕЛКИХ ТВАРЕЙ, А НЕ БЕГАТЬ ЗА НИМИ!

Лера улыбнулась.

— Сначала — рации. Потом — внедорожник.

Саня смотрел на них — на деловитую Леру, на восторженного Геннадыча, на щебечущую Искорку, на ворчащего в банке паука, на верную «Вятку» в углу. Его жизнь, ещё недавно бывшая кромешным адом одиночества и страха, превратилась в нечто совершенно невообразимое. В хаотичный, шумный, но невероятно живой бизнес-проект по отлову паранормальной живности.

И, чёрт возьми, ему это нравилось.

— Голосую «за», — сказал он. — Но сначала дайте чипсы до есть.

Идиллия длилась ровно три недели. За это время они успели сходить на четыре вылазки, заработать на приличные рации (Геннадыч тут же присвоил себе позывной «Берсеркер») и даже купить Сане новую куртку, в которой не было дыр от кислоты и клыков.

Но однажды утром Лера, изучив тетрадь учёта, подняла голову с суровым видом.

— Саш, — сказала она. — Деньги снова на исходе.

— КАК?! — взревел Геннадыч. — МЫ ЖЕ ТАК ХОРОШО ШЕВЕЛИЛИСЬ!

— Шевелись не шевелись, — Лера ткнула пальцем в графу «Расходы». — Апгрейд генератора, бронежилет для Сани, три новых баллона с горючим для «Вятки»... И еда. Ты как за двоих ешь как не в себя.

— Растущий организм! — оправдался Геннадыч устами Сани. — Мне силы нужны!

— В общем, — Лера отложила тетрадь. — Мелочёвка нас не спасёт. Нужен крупный куш. Такой, чтобы хватило на несколько месяцев вперёд. А для этого... — она сделала паузу, — ...нужны связи и информация. То, что есть у «Собирателя».

Саня поморщился. После истории с Артёмом он не горел желанием снова иметь дело с теневыми личностями.

— А нельзя без него? — спросил он.

— Можно, — кивнула Лера. — Но это будет дольше и опаснее. У него есть доступ к заказам, о которых на «Барахолке» и не слышали. И есть дезинформация, которая может нас убить.

Геннадыч, к удивлению Сани, мысленно задумался.

— А она права, Сань, — на удивление трезво заметил он. — Мы же теперь не одиночки. У нас тут целый... коллектив. Надо думать о стабильности.

Решение было тяжёлым, но единогласно принятым. Саня набрал номер «Собирателя».

— Я слушаю, — тот же безразличный голос.

— Это... электрик, — сказал Саня. — Мы готовы к сотрудничеству. Но на новых условиях.

— Каких? — в голосе «Собирателя» послышался лёгкий интерес.

— Полная информация об угрозе. Никаких подстав. И наша цена.

— Обсудим при встрече, — последовал ответ. — Завтра. Старое место.

На следующий день, стоя в том же ангаре, Саня, Лера и мысленно присутствующий Геннадыч выслушали предложение.

— Есть объект, — «Собиратель» развернул перед ними карту. — Заброшенная шахта в Забайкалье. Туда недавно упал метеорит... необычный. И привлёк внимание. Сильная аномальная активность, высокий класс угрозы. Но и добыча соответствующая.

— Шахта... — Саня с горечью усмехнулся. — Символично. Снова вахта.

— Это не вахта, — поправила Лера, внимательно изучая карту. — Это миссия. И платят за неё... — она посмотрела на цифру в контракте и свистнула. — ...как за десять Клинконосов.

Геннадыч внутри Сани замер, а потом выдал:

— Сань... Это же... это же целый внедорожник! И даже два!

— Договорились, — твёрдо сказала Лера, отвечая за всех.

Возвращаясь в подвал, они молчали, обдумывая предстоящее. Это был качественный скачок. От охоты на жуков на свалке — к штурму аномальной шахты.

Вечером, собирая снаряжение, Саня поймал себя на мысли, что в его старой робе, пахнущей мазутом и потом, было что-то... родное. Он посмотрел на Леру, проверяющую бронепластины, на Искорку, беспокойно бегающую по ящикам с инструментами, и на Геннадыча, который мысленно напевал боевой марш.

— Ничего, — мысленно сказал он сам себе. — На вахту так на вахту. Только наша вахта теперь — целая жизнь.

И в этом был главный итог. Они больше не бежали от своей судьбы. Они ехали навстречу ей. С генератором, с «Вяткой» и с полным осознанием того, что их ждёт ад. Но это был их ад. И идти в него они будут вместе.

Глава 15. Вахта 2.0: Битва за холодец и права инопланетного чайника

Дорога до Забайкалья в их перегруженной «Ниве» напоминала испытание на прочность. Генератор, «Вятка», три рюкзака снаряжения, ящик с едой и три человека (двое физически и один мысленно) — всё это умещалось в салоне с одним условием: не дышать и не чихать.

— Сань, — мысленно хныкал Геннадыч на пятой часе езды, — у меня нога затекла. И спина. И вроде как хочу в туалет.

— У нас общее тело, — сквозь зубы отвечал Саня, объезжая очередную яму. — И если я сейчас остановлюсь, «Вятка» мне на ногу свалится.

Лера, сидевшая на пассажирском сиденье и изучавшая карту аномалий, лишь усмехнулась:

— Саня, потерпи. Представь, что ты — разведчик в тылу врага.

— А можно я тогда хоть по врагу из окна постреляю? — оживился Геннадыч. — Хоть ворону какую?

Шахта, вернее, то, что от неё осталось, предстала перед ними мрачным, проржавевшим провалом в земле. Воздух над ней плыл маревым, переливаясь неестественными цветами.

— Ну что, — Лера зарядила свою монтировку. — Пора на работу.

Спуск в шахту был похож на вход в желудок гигантского механического червя. Ржавые стены, обвалившиеся балки и гнетущая тишина, которую нарушал лишь скрежет их шагов.

— Смотри-ка, — Лера указала на странные наросты на стенах, похожие на хрустальные грибы. — Побочный эффект от метеорита. Не трогай, могут быть ядовиты.

— А может, вкусные? — поинтересовался Геннадыч. — Я бы попробовал.

Их цель оказалась в самом сердце шахты — огромном карьере, где на массивном камне лежал тот самый «метеорит». На самом деле, это был не камень, а яйцеобразный объект из полированного металла, испещрённый мерцающими узорами.

— Вон он, красавец, — прошептал Геннадыч. — Прямо как наш, только побольше.

И тут из-за камня выползло Нечто. Оно было похоже на трёхметрового богомола, собранного из деталей старого завода. Его тело состояло из ржавых труб, шестерёнок и проводов, а вместо глаз горели две фары от Камаза. В одной из клешней оно сжимало... электрический чайник.

— Охренеть, — выдохнул Саня. — Механический чаелюб.

— Неважно! — завопил Геннадыч. — Он нашёл «Вятке» жениха! Атакуем!

Бой был хаотичным и абсурдным. Меха-богомол, которого Геннадыч тут же окрестил «Чайником», не стремился их убить. Он яростно защищал свой чайник, размахивая им, как булавой.

— САНЯ, ДАЙ ЕМУ НАПРЯЖЕНИЯ! — орал Геннадыч, пока они уворачивались от ударов раскалённым чайником. — ПОКАЖЕМ ЕМУ, КАК МЫ УМЕЕМ ЧАЙ ЗАВАРИВАТЬ!

Саня, отскакивая за укрытие, пытался подключить генератор. Лера в это время отвлекала тварь, стуча монтировкой по её металлическим ногам.

— ЭЙ, УРОД! — кричала она. — У ТЕБЯ ЧАЙНИК-ТО С ПРЯМОЙ КНОПКОЙ! ЭТО ЖЕ НЕ МОДНО!

Чайник, словно оскорблённый, издал скрежещущий звук и усилил атаку.

Внезапно Искорка, сидевшая у Сани за пазухой, выскочила наружу. Она уставилась на фары-глаза Чайника и начала мигать в том же ритме. Тварь замерла в недоумении.

— ВИДАЛ?! — ликовал Геннадыч. — НАША ИСКОРКА ЕГО ГИПНОТИЗИРУЕТ! ДАВАЙ, ДЕТКА, ЖГИ!

Пользуясь моментом, Саня дал полное напряжение на оголённые провода и швырнул их в сторону твари.

Раздался оглушительный хлопок. Чайник затрясся, из его стыков повалил дым, а фары-глаза погасли. Он рухнул на землю, выпустив из клешни свой драгоценный чайник.

Тишину нарушил только довольный щебет Искорки.

— УРА! — закричал Геннадыч. — МЫ ПОБЕДИЛИ! И ЧАЙНИК ЦЕЛ!

Лера, тяжело дыша, подошла к яйцеобразному объекту.

— Так, — сказала она. — Теперь главное — аккуратно его извлечь.

— А можно чайник забрать? — попросил Геннадыч. — Он же трофейный! Будем дома чай кипятить.

Саня посмотрел на дымящиеся останки механического богомола, на сияющий артефакт и на Леру, которая уже доставала инструменты.

— Знаешь, — мысленно сказал он Геннадычу. — А ведь это была лучшая вахта в моей жизни.

— Ага, — согласился Геннадыч. — Потому что мы на ней были не одни.

Лера аккуратно, с помощью специальных щипцов, извлекла яйцеобразный артефакт из породы. Объект был тяжёлым и тёплым на ощупь, а узоры на его поверхности медленно переливались, словно жидкий металл.

— Осторожно, — предупредила она. — Неизвестно, что это.

— Может, это инопланетный холодильник? — предположил Геннадыч. — С бутербродами.

Пока Лера упаковывала артефакт в защитный кейс, Саня подошёл к поверженному механизму. Тот самый чайник, ради которого «Чайник» (как они уже мысленно окрестили богомола) устроил бойню, лежал рядом, чуть помятый, но целый. Саня поднял его.

— Зачем ему это понадобилось? — пробормотал он.

— Может, он был одинокий, — философски заметил Геннадыч. — И хотел чайку. Мы бы его, может, и не трогали, если б он по-хорошему попросил.

Внезапно Искорка, которая с любопытством облетала артефакт, встревоженно запищала и замигала тревожным красным светом. Лера насторожилась.

— Что-то не так, — сказала она. — Уходим отсюда.

Они поспешно покинули карьер, прихватив с собой и артефакт, и чайник. Подъём из шахты показался вечностью. Казалось, сама шахта не хочет их отпускать — скрипели балки, с потолка сыпалась пыль, а Искорка не унималась.

Когда они наконец выбрались на поверхность, их ждал сюрприз. Возле их «Нивы» стоял микроавтобус «Собирателя». Он был пуст.

— Странно, — нахмурилась Лера. — Обычно он не покидает транспорт.

Они погрузили добычу в «Ниву» и уже собирались уезжать, когда Саня заметил на водительском сиденье микроавтобуса конверт. В нём лежала толстая пачка денег — полная оплата по контракту — и записка. Всего одно слово, написанное аккуратным почерком:

«Бегите».

Лера побледнела.

— Это не его почерк.

В ту же секунду рация Леры, настроенная на общий канал «Барахолки», взорвалась тревожными сообщениями:

«ТРЕВОГА! Всем охотникам в радиусе 50 км от координат... Немедленно покинуть зону! Активен Протокол «Карантин»!»

«Это не наши! Повторяю, это не наши! Кто-то вызвал...»

Сообщение оборвалось.

Они молча смотрели на темнеющее небо, где уже виднелись огни приближающихся вертолётов. Не гражданских.

— Саня... — тихо сказал Геннадыч. — А этот артефакт... он ведь не просто так тут лежал, да?

Саня сглотнул, глядя на таинственный объект в кейсе. Они нашли не просто ценную вещь. Они нашли ключ. Или замок. И теперь за ними охотились те, кто об этом знал.

— Поехали, — коротко сказала Лера, заводя двигатель. — Пока не поздно.

«Нива» рванула с места, увозя их от шахты, от вертолётов, и от ответов, которые они, возможно, не были готовы узнать.

— Прижми их к обочине! — мысленно завопил Геннадыч, выйдя из оцепенения. — Дай мне руль!

— Нет! — сквозь зубы процедил Саня, отчаянно выкручивая баранку. — Сядь и не мешай!

Лера, высунувшись в окно, попыталась отстреливаться из своего травмата, но пули лишь оставляли царапины на броне преследователей. Внезапно один из внедорожников рванул вперёд и резко подрезал их.

«Ниву» выбросило в кювет. Удар был сильным. Стекло треснуло, воздух наполнился пылью и запахом горелой резины. Саня на мгновение потерял ориентацию. Первым делом он потянулся к Лере:

— Ты цела?

Она кивнула, вытирая кровь с рассечённой брови. Её взгляд был холоден и решителен.

— Забирай артефакт. Беги в лес. Я их задержу.

— Нет! — почти закричал Саня. — Я не оставлю тебя!

— Это не обсуждается! — отрезала она, уже доставая из багажника тяжёлую тактическую сумку. — Этот артефакт важнее нас всех. Теперь беги!

Она оттолкнула его к распахнутой двери и развернулась к приближающимся фигурам в чёрной униформе. Саня, подхватив кейс, в полубреду пополз прочь от машины, увлекая за собой пищащую Искорку. Геннадыч бушевал у него в голове, но тело не слушалось, подчиняясь древнему инстинкту самосохранения и приказу Леры.

Из-за спины донёсся хлопок, крик, а потом — оглушительная тишина, которую прорезал лишь один-единственный выстрел.

Эта тишина была страшнее любого взрыва.

Саня замер, вжавшись в ствол сосны. Он не видел, но знал. Просто знал. Леры больше не было.

Геннадыч внутри него не кричал. Не матерился. Он... сник. И в этой тишине было страшнее всего.

Через несколько минут, когда чёрные внедорожники уехали, забрав с собой тело, Саня выбрался из укрытия. На месте боя никого не было. Лишь пятно крови на земле да её тактический нож, валявшийся в пыли.

Он поднял его. Рукоятка была ещё тёплой.

«Нива» стояла на уклоне, помятая, но, как ни странно, на ходу. Саня молча сел за руль, положил на пассажирское сиденье кейс с артефактом и нож. Искорка тихо забралась ему на плечо и притихла.

Он завёл двигатель и тронулся с места. Сзади оставалась пыльная дорога, тёмный лес и пустота размером с целую жизнь.

— Куда? — тихо спросил Геннадыч. Его голос был пустым и усталым.

— Не знаю, — так же тихо ответил Саня. — Но мы найдём тех, кто это сделал. И мы заставим их заплатить.

Впереди была ночь. Долгая, холодная и бесконечная. Но теперь у них была цель. Месть.

Глава 16. Пепел и сталь

Первые несколько дней прошли в оцепенении. Саня вёл «Ниву» на автопилоте, почти не видя дороги. Геннадыч молчал. Эта тишина в собственной голове была невыносимой. Хуже любого крика. Он останавливался только чтобы заправиться и купить самую дешёвую еду. Есть не хотелось, но надо было кормить Искорку. Маленькое существо жалобно попискивало, тыкаясь мордочкой в его неподвижную руку, словно пытаясь разбудить его от кошмара.

Он вернулся в Иркутск, но не в свой подвал. Та крепость, которую они строили втроём, теперь была напоминанием о предательстве. Он снял самый дешёвый номер в захудалой гостинице на окраине. Комната пахла сыростью и отчаянием.

Саня поставил кейс с артефактом в угол, положил рядом нож Леры и сел на кровать. Он просидел так несколько часов, глядя в одну точку.

— Она умерла, — тихо сказал он вслух. Голос был хриплым от неиспользования.

Внутри что-то дрогнуло. Словно сломался лёд.

— Да, — впервые за дни отозвался Геннадыч. Его голос был низким, без привычной хрипоты и бравады. — Они убили её. Холодные, безликие ублюдки. Из-за этого... — мысленный взгляд упёрся в кейс.

— Мы должны были настоять, — прошептал Саня, сжимая кулаки. — Мы должны были заставить её бежать с нами.

— Она бы не послушалась, — с горькой прямотой ответил Геннадыч. — Она была солдатом. Она прикрыла отход. Как в последний раз. Только... в последний раз мы успели.

Он замолчал, и Саня почувствовал ту же пустоту, то же жгучее чувство вины. Они были командой. А команда не бросает своих. Но они это сделали. Они выполнили её последний приказ.

Саня подошёл к чемодану, отщёлкнул замки. Артефакт лежал внутри, безмятежно пульсируя мягким светом. Он был прекрасен и ужасен. Цена за него оказалась слишком высокой.

— Что мы будем делать с ним? — спросил Саня.

— Мы его не продадим, — тут же, с железной решимостью, ответил Геннадыч. — Ни «Собирателю», никому. Это теперь не добыча. Это улика. И приманка.

В его голосе впервые зазвучало нечто знакомое — ярость. Но не слепая, не импульсивная. Холодная, сфокусированная, как лезвие.

— Они придут за ним, — продолжил Геннадыч. — И когда они придут... мы будем готовы.

Саня кивнул. Он подошёл к своему рюкзаку и начал выкладывать инструменты на заляпанный стол. Генератор, паяльник, мотки провода. Он больше не был просто охотником, пытающимся выжить. Он был мстителем.

— Сначала разберёмся с этим, — он ткнул пальцем в артефакт. — Узнаем, что это. Потом найдём их.

— И заставим платить, — закончил Геннадыч. — За каждый её вздох. За каждый наш проклятый день в этой пустоте.

Они снова были вместе. Не охотник и его неугомонная половина. А одно целое, спаянное горем и яростью. Их путь впереди был устлан пеплом и осколками. Но они шли по нему вместе.

Дни слились в череду бессонных ночей, наполненных гулом паяльника и запахом гари. Саня не охотился. Не выходил в свет. Он превратил свой номер в подобие лаборатории безумного учёного. Стол был завален схемами, приборами и обрывками записей с «Барахолки», где он теперь искал не заказы, а любую информацию о «Карантине» и таинственных бойцах в чёрном.

Артефакт, который Геннадыч теперь называл «Яйцом», молчал. Все попытки сканировать его, пропустить через него ток или просто «поговорить» ни к чему не приводили. Он просто лежал и пульсировал, словно дразня их своим безмолвием.

— Может, он питается энергией? — как-то раз предположил Геннадыч, наблюдая, как Саня в очередной раз тычет в объект щупами мультиметра. — Дай ему посильнее!

— Мы не знаем, что он такое, — устало ответил Саня. — Если мы его перегрузим, он может взорваться и унести нас вместе с этим говняным отелем.

— А может, откроется портал в рай! — с горькой иронией парировал Геннадыч. — И мы передадим Лере привет.

Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе тяжёлым грузом. Саня отвернулся, сжимая в руке её нож. Он точил его лезвие каждый день, до бритвенной остроты.

Искорка чувствовала их настроение. Она реже щебетала и почти не светилась, предпочитая сидеть, свернувшись клубком, на подушке. Её рацион теперь состоял из дешёвых бананов и печенья — на большее у Сани не было ни сил, ни желания.

Однажды ночью, когда Саня в очередной раз просиживал над картами, пытаясь вычислить, куда могли скрыться нападавшие, Геннадыч не выдержал.

— Хватит, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы сходим с ума в этих четырёх стенах. Мы не машины. Нам нужен... выход.

— Какой выход? — с вызовом спросил Саня. — Пойти и напиться? Устроить драку? Это тебе поможет?

— Нет, — голос Геннадыча был спокоен. — Но поможет пойти и сделать то, что она делала для нас. Проверить старые контакты. Выйти в свет. Сидеть тут и гноиться — это не то, чего бы она хотела.

Саня знал, что он прав. Но мысль снова окунуться в тот мир, где её не было, была невыносимой.

— Завтра, — пообещал он самому себе и Геннадычу. — Завтра выйдем.

Утром он принял душ, впервые за неделю побрился и надел чистую одежду. Он выглядел как человек, но внутри всё ещё была пустота.

Он вышел на улицу, и солнечный свет резанул по глазам. Город жил своей жизнью, не подозревая и не заботливый о его потере. И в этом был особый цинизм.

Первым делом он пошёл не на «Барахолку», а в маленький сквер, где они с Лерой однажды пили кофе после удачной вылазки. Он сел на ту же скамейку и положил рядом её нож.

— Мы вернёмся, — прошептал он. — Я обещаю.

И впервые за долгое время Геннадыч ничего не ответил. Просто молча присутствовал, разделяя его скорбь и его клятву.

Они ещё не знали, с чего начать. Но они знали, что не остановятся. Пока не найдут ответы. Пока не свершат правосудие.

Пусть месть станет их новой целью.

Скамейка в сквере стала их новым штабом. Саня сидел там часами, глядя на прохожих и пытаясь найти в их лицах хоть какой-то смысл. Геннадыч, нарушив молчание, начал строить теории.

— Смотри, Сань, — мысленно бубнил он. — Все эти люди... они же не знают, что мир стал другим. Для них нет порталов, нет теней. Они живут в своём уютном мирке. А мы... мы как будто смотрим на них из-за стекла.

Саня молча кивал. Он чувствовал то же самое. Отчуждение. Барьер из боли и знаний, который отделял его от нормальной жизни.

— Нам нужен доступ, — продолжал Геннадыч. — К информации. Не к слухам на «Барахолке», а к чему-то настоящему. К базам данных. К следам.

— У нас нет таких ресурсов, — констатировал Саня.

— Значит, найдём того, у кого они есть, — с упрямством сказал Геннадыч. — «Собиратель» испарился. Его люди тоже. Но должны быть другие. Те, кто боится этого «Карантина» так же, как мы.

Внезапно его мысленный голос стал решительным.

— Сань. Нам нужно вернуться.

— Куда?

— Туда. На место... где всё произошло.

Саня сжал кулаки. Мысль вернуться на то место, на ту дорогу, была для него пыткой.

— Они всё вычистили, — попытался возразить он. — Там ничего не осталось.

— Мы не ищем улики для полиции, — парировал Геннадыч. — Мы ищем аномалию. Энергетический след. Что-то, что их техника могла не заметить. Искорка почует, если там что-то есть.

Саня знал, что он снова прав. Отворачиваться от боли было легче, но это не вело к цели.

На следующий день они снова выехали за город. Дорога казалась ему кошмаром наяву. Каждый поворот, каждое дерево напоминали о том дне. Он вёл машину медленно, почти останавливаясь, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Когда они свернули на ту самую грунтовку, Саню чуть не вырвало. Он остановил «Ниву» и несколько минут просто сидел, уставившись в лобовое стекло.

— Выйди, — мягко сказал Геннадыч. — Мы должны это сделать.

Он вышел. Воздух был чистым и свежим, птицы пели. Природа давно залечила свои раны, в отличие от него. Он подошёл к тому месту, где нашел нож Леры. Земля была чистой, ни намёка на трагедию.

— Искорка, — позвал он.

Маленькое существо вылезло из-за пазухи и уселось ему на плечо. Обычно весёлое и любопытное, сейчас оно было серьёзным. Его мех мерцал неопределённым серым светом. Оно обернулось, посмотрело в сторону леса и издало тихий, вопросительный щебет.

— Что там? — спросил Саня.

Он пошёл в ту сторону, раздвигая кусты. Искорка светилась всё ярче, её цвет сменился на тревожный фиолетовый. Среди корней старой сосны лежал небольшой, почти невидимый обломок. Не металла, не пластика. Он был похож на кусок чёрного стекла, но на ощупь был тёплым и испускал едва уловимое гудение.

Саня поднял его. В руке обломок вибрировал, словно живой.

— Это не наше, — тихо сказал Геннадыч. — И не от её ножа. Это от них.

Впервые за долгие дни в голосе Геннадыча прозвучала не ярость, а нечто иное. Зловещее любопытство. Предвкушение охоты.

Они нашли первую ниточку.

Возвращаясь в город с кусочком таинственного артефакта в кармане, Саня почувствовал нечто странное. Не надежду — ещё нет. Скорее... азарт. Словно он снова собирал схему, и нашёл недостающий контакт, от которого всё могло заработать.

— Так, — мысленно заявил Геннадыч, и в его голосе вернулась знакомая деловитость. — Первым делом — пиво. Потому что расшифровка инопланетных гаджетов — дело тижолое.

— У нас нет денег на пиво, — напомнил Саня, сворачивая к их убогой гостинице. — У нас есть деньги на доширак и батарейки для Искорки.

— Мелочи! — отмахнулся Геннадыч. — Скоро у нас будут все деньги мира, когда мы предъявим счёт этим подонкам! А пока... — он замолчал, и Саня почувствовал, как в его голове рождается новая безумная идея. — А пока мы сделаем из этого осколка... детектор!

— Детектор чего? — насторожился Саня.

— Ихних! — торжествующе объявил Геннадыч. — Если этот кусочек тёплый и гудит, значит, он чувствует своих. Приделаем к нему антенну от старого телевизора, прикрутим к «Вятке» для усиления сигнала... и понеслась! Будем как те самые герои с металлоискателем, только ищем не монетки, а паранормальных ублюдков!

Саня представил эту картину: он бродит по улицам с «Вяткой» на колёсиках, к которой прикручена ржавая антенна, а с неё свисает этот чёрный осколок. Искорка в роли живого индикатора. Прохожие в панике разбегаются.

— Нас примут за сумасшедшего, — констатировал он.

— Сань, а нас кто-то вообще принимал за нормальных? — с непоколебимой логикой спросил Геннадыч. — Мы живём в подвале с пауком и светящимся хомяком, наше главное оружие — стиральная машина, а мой внутренний голос имеет собственное мнение о качестве пива. Да мы уже давно за гранью!

Саня не мог не согласиться. Их нормальность закончилась в тот день, когда он впервые увидел портал.

Вернувшись в номер, они с энтузиазмом принялись за работу. Саня паял, Геннадыч советовал («Добавь побольше красных проводков! Красный — цвет ярости!»), а Искорка, воодушевлённая их активностью, снова защебетала и принялась гонять по столу зажигалки, приняв их за светлячков.

К полуночи «Детектор Поиска Нехороших Людей Модель 1.0» был готов. Он представлял собой душераздирающее зрелище из проводов, припаянных к осколку, который, в свою очередь, был примотан изолентой к антенне, воткнутой в горловину «Вятки».

— Включай! — скомандовал Геннадыч.

Саня щёлкнул выключателем. «Вятка» дёрнулась, загудела, и осколок на антенне слабо засветился зловещим багровым светом.

— РАБОТАЕТ! — завопил Геннадыч. — Видал, Сань? Теперь они от нас не спрячутся!

В этот момент в номере погас свет. И не только в номере — за окном погрузился во тьму весь район.

— Блядь, — сказал Саня, глядя на дымящуюся розетку. — Мы опять всё обесточили.

— Мелочи! — Геннадыч был на вершине блаженства. — Главное — принцип доказан! Завтра купим более мощный предохранитель. И пива. Обязательно пива.

Саня сидел в темноте, в комнате, пропахшей пайкой и горелой изоляцией, с гуляющей по столу светящейся Искоркой и с безумным детектором в углу. И впервые за долгое время он... улыбнулся.

Они были сломлены. Они были в трауре. Но они всё ещё были командой. И пока у них была «Вятка», паяльник и непотопляемый идиотизм Геннадыча, они были опасны.

А где-то в городе, в полной темноте, чей-то чёрный осколок, возможно, тоже засветился в ответ.

Глава 17. Дело было вечером, делать было нечего... кроме как ограбить инопланетный зоопарк

«Детектор Нехороших Людей Модель 1.0» после небольшого апгрейда (и смены предохранителей во всём отеле) работал на удивление стабильно. Правда, он реагировал не только на загадочных бойцов в чёрном, но и на мощные источники аномальной энергии. Что, в общем-то, было даже лучше — можно было и мстить, и параллельно подрабатывать.

Именно так они и наткнулись на новый заказ на «Барахолке». Анонимный, с предоплатой в биткоинах и весьма... своеобразным описанием.

«Требуется устранение нежелательной фауны на частной территории, — гласило сообщение. — Объект: склад №7 в промзоне. Особенности: повышенная агрессия, групповое поведение, возможны пси-атаки. Внешний вид: нестабилен. ОПАСНО: НЕ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА И НЕ ВЕРИТЬ ИХ СЛОВАМ».

— Ничего себе спецификации, — присвистнул Геннадыч. — Пси-атаки! Это те, которые в мозги лезут?

— Похоже на то, — ответил Саня, уже проверяя снаряжение. — Но посмотри на ценник. За эту сумму мы сможем купить не только пиво, но и, возможно, подержанный танк.

— УРА! — завопил Геннадыч. — Наконец-то масштаб! Давай, Сань, соглашайся! Представляешь, они там будут нам мозги пудрить, а мы с «Вяткой»! Наша-то «Вятка» на пси-атаки точно не поведётся, у неё программы нет!

Склад №7 оказался не складом, а огромным ангаром, больше похожим на заброшенный выставочный павильон. Внутри царил настоящий зоопарк абсурда. Существа, напоминавшие не то садовые гномики, не то ожившие кексы, с огромными гипнотическими глазами, бегали туда-сюда и хором на разные голоса уговаривали их не трогать.

— Не надо нас бить! — пищал один, уворачиваясь от монтировки Леры... то есть, от монтировки, которую теперь носил Саня. — Мы хорошие! Мы вам поможем! Ваша мама вас любит!

— У МЕНЯ МАТЬ УМЕРЛА, КОГДА МНЕ ПЯТЬ ЛЕТ БЫЛО! — рявкнул Геннадыч, промахиваясь по «кексу» ломом. — НЕ ЛЕЗЬ В ДУШУ!

Другой монстрик, похожий на мохнатый баскетбольный мяч с одним глазом, подкатился к Сане и заныл:

— Ты устал... Так устал... Положи оружие, отдохни... Мы тебя любим...

— ОТСТАНЬ! — заорал Саня, отскакивая. — Я ВЧЕРА ДЕСЯТЬ ЧАСОВ СПАЛ!

— Они используют наши же слабости! — мысленно проанализировал Геннадыч. — Это же надо было так обнаглеть! Лезть в чужое подсознание без спросу! Варвары!

Бой превратился в сюрреалистичное шоу. Саня и Геннадыч отбивались от тварей, которые пытались то их пожалеть, то внушить чувство вины, то рассказать, как же всё бессмысленно. Искорка, сидя на плече у Сани, отчаянно щебетала и слепила их короткими вспышками, что, кажется, только злило «кексов».

— Знаешь, чего они боятся? — вдруг осенило Геннадыча. — Абсурда! Их логика не выдерживает чистого, концентрированного идиотизма! Держи!

И он, получив контроль над телом, начал орать во всё горло первую пришедшую в голову чушь: — КАК ТАКОЙ ЖИРАФ ПРОЛЕТЕЛ НАД КУКУРУЗОЙ? А КАК МОЙ ХВОСТ В ЧЕМОДАНЕ? А ПОЧЕМУ ЧАЙКИ НОСЯТ ПАРИКИ?!

Монстрики замерли в недоумении. Их гипнотические глаза замигали с ошибкой. Логические схемы, если они у них были, явно дали сбой.

— РАБОТАЕТ! — ликовал Геннадыч. — САНЬ, ПОДКЛЮЧАЙ «ВЯТКУ»! ДАВАЙ ИМ РАДИО «ШАНСОН» НА ПОЛНУЮ ГРОМКОСТЬ!

Саня, хоть и сомневался, послушно включил генератор и подключил к «Вятке» колонку. Из динамиков полился хриплый голос: «Эх, путь-дорожка фронтовая, не страшна нам бомбёжка любая...»

Эффект был ошеломляющим. «Кексы» и «мячики» зажали уши (или то, что у них было вместо ушей), закатились в конвульсиях и начали разбегаться, натыкаясь на стены.

Через десять минут в ангаре стояла тишина, нарушаемая лишь победным маршем из «Вятки». Пол был усеян мелкими, красивыми кристалликами — слезами или чем-то иным, что оставляли после себя эти пси-монстры.

— Видал, Сань? — Геннадыч был на седьмом небе. — Мы не только силой, но и интеллектом берём! Пси-атаки... Пф! Наш юмор и шансон оказались сильнее!

Саня, собирая добычу, смотрел на свою «Вятку», из которой лилась «Катюша», и на Искорку, танцующую на её крышке в такт музыке. Они были непобедимы. Потому что против их безумия не было приёма.

Именно в этот момент их «Детектор Нехороших Людей», валявшийся в углу, взвыл пронзительным, нечеловеческим визгом. Багровый свет из осколка залил всё вокруг, затмив даже победоносную «Катюшу».

— Что... — Саня обернулся.

Из тени за «Вяткой» вышла фигура. Не пси-монстр. Не садовый гном. Это был тот самый тип в чёрном тактическом костюме, что охотился на них с Лерой. Только сейчас на нём не было маски. Лицо было бледным, почти без кровинки, а глаза смотрели пусто, словно у куклы.

— Объект извлечён, — раздался механический голос, исходящий не то из его гортани, не то из устройства на шее. — Протокол «Конфискация» активирован.

Он не стал ничего объяснять. Не стал угрожать. Он просто поднял руку, и из его ладони вырвался сгусток сконцентрированной энергии, похожий на молнию, но тёмно-фиолетового цвета.

— УКЛОНЯЙСЯ! — взревел Геннадыч.

Саня отпрыгнул, и заряд прошёл в сантиметре, оставив на полу дымящуюся борозду. Запах озона и гари смешался с запахом их страха.

— Саня! Генератор! — мысленно кричал Геннадыч, пока Саня кубарем катился по полу, уворачиваясь от очередного выстрела.

Они не были готовы. Не к этому. Их «Вятка» и ломы были бесполезны против такого противника. Саня попытался швырнуть в него провод под напряжением, но тот просто отбил его рукой, даже не повредив перчатку.

— Он экранирован! — с отчаянием понял Саня.

Боец шёл на них тем же неспешным, неотвратимым шагом, каким Геннадыч шёл на Артёма. Только сейчас они были по ту сторону силы.

Очередной заряд попал Саня в плечо. Не боль, а леденящий холод пронзил его, сковывая движения. Он рухнул на колени, роняя лом.

— ВСТАВАЙ, САНЬ! — Геннадыч бушевал, но тело не слушалось. — ВСТАВАЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Боец остановился перед ним, безразлично глядя сверху вниз. Он поднял руку для финального выстрела. Саня видел, как в его ладони копится та же тёмная энергия. Он попытался пошевелиться, но мышцы не слушались. Геннадыч издал тихий, почти человеческий стон отчаяния.

Внезапно что-то маленькое и светящееся метнулось между ними. Искорка. Она встала на груди Сани, взъерошила свой мех и издала такой пронзительный, ультразвуковой визг, от которого у бойца в чёрном дёрнулась голова, а на его лице впервые мелькнуло нечто, похожее на боль.

Это дало им долю секунды.

Из темноты, со свистом рассекая воздух, прилетела монтировка. Та самая, Лерина. Она пришлась плашмя по шлему бойца, оглушив его. Он пошатнулся.

— БЕГИ! — это был не голос в голове. Это был её голос. Чёткий, стальной, каким они запомнили его навсегда.

Саня, не помня себя, вскочил. Он схватил Искорку, рванул к «Вятке», выдернул вилку из генератора и, не разбирая дороги, побежал к выходу. Он не оглядывался. Он знал, что оглянуться — значит умереть.

Они вывалились из ангара и побежали через промзону, спотыкаясь о мусор. За спиной раздался взрыв. Они не обернулись.

Добежав до «Нивы», Саня, дрожащими руками, завёл её и рванул с места. Только отъехав на несколько километров, он позволил себе остановиться и опустить голову на руль.

Они были живы. Чудом. Ценой очередного напоминания о ней. И теперь они знали — их новый враг был сильнее, быстрее и технологичнее всего, с чем они сталкивались.

— Она спасла нас, — прошептал Геннадыч, и в его голосе не было ни ярости, ни бравады. Только шок. — Снова.

Саня молча кивнул, сжимая в кармане осколок их детектора. Теперь он горел ровным, почти успокаивающим светом. Угроза миновала. На время.

Они снова были в игре. Но ставки стали ещё выше.

Глава 18. Глубокое синее уныние

«Нива» стояла в том же лесу, где они прятались после гибели Леры. Казалось, вернуться сюда — единственный логичный шаг. Здесь было безопасно. И здесь было так же больно.

Саня не выключал двигатель, боясь, что тишина окончательно его добьёт. Он сидел, уставившись на руль, не в силах даже пальцем пошевелить. Адреналин отступал, оставляя после себя вату в голове и ледяную тяжесть в каждой клетке.

Геннадыч молчал. Не просто молчал — его присутствие ощущалось как сжавшийся в тёмный, плотный комок шар где-то в районе солнечного сплетения. Не было ни ярости, ни бравады, ни даже привычного ворчания. Была пустота, зеркально отражающая ту, что была в голове у Сани.

Первым сдался Саня. Он с силой ударил кулаком по рулю. Пластик треснул.

— Чёрт! — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Он бил по рулю снова и снова, пока костяшки не содрались в кровь. Потом опустил голову на баранку и затих. Дыхание срывалось.

— Мы... — он попытался найти слова. — Мы как кролики перед удавом. С нашими проводами и стиральной машиной.

Из глубины сознания донёсся слабый, безжизненный голос Геннадыча.

— Они... они даже не люди, Сань. Смотришь в их глаза — а там пусто. Как у рыбы на рынке.

— Она отдала за нас жизнь, — прошептал Саня, сжимая окровавленные кулаки. — А мы... мы даже не можем за себя постоять. Нас чуть не пришили, как последних баранов.

— А ты чего хотел? — с горькой иронией спросил Геннадыч. — Чтобы мы его ломом одолели? Он наш лом, будь он неладен, даже не заметил. Мы для них... насекомые.

Они снова замолчали. В салоне пахло страхом, потом и кровью. Искорка, спрятавшаяся под сиденьем, тихо поскуливала, чувствуя их отчаяние.

Саня закрыл глаза. Перед ним стояло то пустое лицо. Механическое движение. Абсолютная, безразличная мощь. Они потратили недели на поиски, на ярость, на планирование мести. А оказалось, они просто рыли себе могилу поглубже.

— Что мы будем делать, Геннадыч? — спросил он, и в его голосе звучала настоящая, детская потерянность.

Долгая пауза.

— Не знаю, — честно ответил Геннадыч. Его голос был плоским, выгоревшим. — Раньше... раньше я всегда знал. Ударить, крикнуть, сделать что-то глупое. А сейчас... Сейчас просто не знаю.

Он сделал паузу.

— Может... может, она зря тогда нас спасла?

Эти слова повисли в воздухе, холодные и острые, как лезвие. Саня не нашёл, что ответить. Потому что та же мысль, гнусная и предательская, уже закрадывалась и в его голову.

Они сидели в машине, два сломленных человека в одном теле, и слушали, как завывает ветер в соснах. Он выл одинаково — и в день её смерти, и сейчас. Будто ничего не изменилось. Будто их боль была слишком мала, чтобы хоть что-то значить в этом огромном, равнодушном мире.

Они просидели в лесу до темноты. Мотор в конце концов пришлось заглушить — бензин был на исходе. Тишина обрушилась на них, густая и давящая. Саня не включал свет, не шевелился. Он просто смотрел в темноту за лобовым стеклом, где медленно гасли последние отблески заката.

Геннадыч не подавал признаков жизни. Его молчание было хуже любого крика. Раньше Саня мог хотя бы злиться на его безумные идеи, спорить с ним, чувствовать хоть какое-то движение внутри себя. Теперь внутри была лишь мёртвая, тяжёлая глыба.

Ночь опустилась по-настоящему, и в салоне стало холодно. Дрожь пробежала по телу Сани, но он не двигался, словно надеясь, что холод заберёт последние остатки чувств.

Внезапно из-под сиденья донёсся тихий, жалобный писк. Искорка. Она выползла, подошла к его ноге и тыкнулась мордочкой в его окровавленную руку. Потом повторила это снова. И ещё раз. Настойчиво.

— Отстань, — сипло сказал Саня.

Но Искорка не отставала. Она забралась ему на колени, устроилась там и начала издавать тихое, утробное мурлыканье. Её мех слабо светился в темноте, отбрасывая призрачное голубоватое сияние на его лицо. Это был не весёлый, игривый свет, а какой-то... успокаивающий. Как свет ночника в детской.

Саня машинально поднял руку и провёл пальцами по её пушистой спинке. Искорка замолчала, прижалась к его ладони и закрыла глаза.

— Она... — тихо начал Геннадыч, и его голос прозвучал хрипло, с непривычной осторожностью. — Она нас не бросила. Даже сейчас.

Саня ничего не ответил. Он просто сидел и гладил тёплое, живое существо на своих коленях. Эта простая, примитивная связь с другим живым созданием, которое от него зависело, по капле пробивала лёд внутри.

— Мы не можем просто... сдаться, — с трудом выдавил Геннадыч, будто каждое слово давалось ему с огромным усилием. — Потому что... если мы сдадимся... то её жертва... её последний приказ... всё это будет напрасно.

Саня сглотнул ком в горле. Он посмотрел на Искорку. Она целиком и полностью зависела от него. Как когда-то он зависел от Леры. Бросить её — значило бы стать таким же пустым и безразличным, как тот боец в чёрном.

— Они сильнее, — прошептал Саня. — Быстрее. У них есть технологии.

— А у нас, — Геннадыч сделал паузу, и в его голосе впервые за вечер пробилась знакомая, упрямая нота, — есть... это. — Мысленный взгляд скользнул по Искорке. — И «Вятка». И наш долбаный детектор. И мы... мы знаем, что они не непобедимы. Мы же ушли от него. Чудом, но ушли.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Мы не можем бить их в лоб. Значит... надо бить исподтишка. Искать слабые места. Как мы с тем пауком-плюньком. Он же тоже казался монстром.

Саня медленно выдохнул. Пустота внутри не исчезла. Но в ней появилась трещина. Очень маленькая. Сквозь неё пробивалась усталая, измождённая, но всё же решимость.

Он завёл «Ниву». Фары выхватили из тьмы стволы сосен.

— Куда? — спросил он, и голос его всё ещё был глухим.

— Не знаю, — честно ответил Геннадыч. — Но сначала... найдём где переночевать. И поесть. Искорка хочет есть. И... мне кажется, я тоже.

Это было не громогласное «УРА!» и не план по спасению мира. Это был крошечный, робкий шаг. Но после той абсолютной тьмы, в которой они только что были, он казался огромным.

«Нива» тронулась с места и медленно поползла по лесной дороге, увозя их из леса, из ночи, и от края пропасти, на который они только что стояли.

Они нашли заброшенную сторожку на краю лесопилки. Дверь висела на одной петле, внутри пахло плесенью и пылью, но крыша была цела. Саня завёл генератор, чтобы хоть как-то осветить и обогреть помещение. Тусклый свет лампочки выхватил из мрака груду ящиков и ржавую буржуйку.

Молча разгрузив самое необходимое, Саня сел на скрипящую койку. Искорка, согревшись, заснула у него на коленях. Геннадыч продолжал молчать, но его молчание было уже не таким густым — скорее усталым, обугленным.

Саня взял со стола банку с пауком. Существо, обычно такое активное и ворчливое, сидело неподвижно, лишь изредка испуская слабую искру. Оно тоже чувствовало их состояние. Эта банка была последним осколком их старой, безумной, но всё же общей жизни с Лерой. Частью того хаоса, который они называли домом.

— Знаешь... — тихо начал Саня, глядя на сквозь стекло на молчаливого паука. — Она как-то сказала, что он похож на тебя. Такой же вредный и несговорчивый.

Внутри него что-то дрогнуло — слабый, едва уловимый всплеск.

— Глупости, — пробормотал Геннадыч, но беззлобно.

Саня поставил банку на буржуйку, чтобы пауку было теплее. Он хотел сделать что-то хорошее. Что-то маленькое и простое, чтобы доказать самому себе, что он ещё может что-то дать, а не только терять.

Он отвернулся, чтобы развернуть пайку, и в этот момент услышал тихий, стеклянный щелчок.

Он обернулся. Банка лежала на боку, крышка отскочила. Из горлышка выполз паук. Он медленно, словно в замедленной съёмке, перебрался на раскалённую поверхность буржуйки.

— Нет... — прошептал Саня.

Раздался короткий, шипящий звук. От паука повалил едкий дымок. Он дернулся один раз, выпустив прощальную, ослепительно-яркую искру, которая на мгновение озарила всю сторожку, и затих. Запах горелой хитиновой оболочки повис в воздухе.

Саня застыл, не в силах пошевелиться. Он просто смотрел на маленькое, обугленное тельце на ржавом металле.

И тогда Геннадыч зарыдал.

Это не был крик. Не была ругань. Это были тихие, надрывные, абсолютно человеческие рыдания, которые вылились из самой глубины его существа. Они сотрясали Санино сознание, и он чувствовал, как по его собственным щекам текут горячие слёзы.

Они плакали. Оба. По Лере. По своей беспомощности. По этому глупому, несговорчивому пауку, который был последней ниточкой. И по тому, что они, возможно, уже никогда не смогут быть прежними — теми безумцами, которые верили, что могут победить кого угодно с помощью стиральной машины и кучи проводов.

Смерть паука стала той последней каплей, которая переполнила чашу их горя. Они сидели в полуразрушенной сторожке, в свете жужжащего генератора, и плакали, пока не не иссякли силы.

А на улице по-прежнему шёл снег. Белый, чистый, безразличный. Он покрывал грязь мира, но не мог скрыть боль внутри.

Глава 19. Спирт, сталь и шёпот из щелей

Спустя три дня после инцидента с пауком они всё ещё находились в сторожке. Горе, как это водится, решили залить. По иронии судьбы, именно здесь, под грудами хлама, они нашли забытый самогонный аппарат и несколько бутылей мутной, но крепкой жидкости.

— Вот оно, спасение! — Геннадыч, уже изрядно набравшись, мысленно размахивал воображаемым бокалом. — Лучше, чем любые психологи! Сань, давай за то, чтобы наши враги провалились в портал прямо в общественный туалет!

— За то, чтобы у их начальника выросла вторая голова, и они постоянно спорили сами с собой! — поддержал Саня, осушая очередную стопку. Его тоска постепенно сменялась пьяной бравадой.

Вдруг их детектор, валявшийся в углу, издал тревожный писк. Но на этот раз его свет был не багровым, а ядовито-зелёным.

— Опа! — Геннадыч насторожился. — Это что, новые гости? Нашёл кого травить!

— Может, это они? — Саня схватил лом, пошатываясь.

— Нет! — Геннадыч мысленно ткнул в детектор. — Смотри, цвет другой! И сигнал... он не такой злой. Он... весёлый?

Дверь сторожки с скрипом отворилась. На пороге стояли три... существа. Ростом с человека, но с ярко-красной кожей, маленькими рожками и хвостами, завёрнутыми в стильные бантики. Один из них держал в руках акустическую гитару.

— Привет, смертные! — произнёс тот, что с гитарой, жизнерадостным голосом. — Мы — демоны третьего круга веселья! У нас тут корпоратив сорвался, портал закрылся, а вы как мы чувствуем, — он обаятельно улыбнулся, — в ударе! Можно к вам?

Саня и Геннадыч переглянулись.

— А вы... кого-нибудь есть не собираетесь? — осторожно спросил Саня.

— Только закуски! — заверил его второй демон, доставая из-за спины ящик с пивом и вяленой рыбой. — Мы демоны-гедонисты! Наш девиз: «Никаких страданий, только хиханьки да хаханьки!»

— О! — Геннадыч пришёл в восторг. — Наши люди!

Так началась самая сюрреалистичная ночь в их жизни. Демоны оказались душой компании. Один играл на гитаре залихватские демонические частушки, второй показывал фокусы, поджигая самогон взглядом, а третий устроил соревнование с Геннадычем, кто громче прокричит «БАНЗАЙ!».

— Вы знаете, — рассказывал гитарист, которого звали Ксилка, — у нас на третьем круге скучно. Сплошные вечеринки, смех, музыка. А так хочется... острых ощущений! Вот мы и сбегаем иногда.

— А мы вот... — Саня махнул рукой. — Враги могущественные появились. Чуть не убили.

— А, ну это мы устроим! — Ксилка махнул хвостом. — Дам вам демонический амулет против скуки! Он врагов ваших не убьёт, но превратит их боевые протоколы в хаотичный танец макарен!

Под утро, когда демоны, попрощавшись, растворились в портале цвета радуги, Саня и Геннадыч лежали на полу среди пустых бутылок, с амулетами на шеях и с чувством полнейшего абсурда происходящего.

— Знаешь, Сань... — Геннадыч икнул. — Может быть наша жизнь — это не трагедия. Может быть это... чёрная комедия с элементами ужасов и музыкальной интермедии.

— Главное, — с трудом выговорил Саня, — чтобы в финале был хэппи-энд.

— Ага, — мысленно кивнул Геннадыч. — С танцами.

Веселье закончилось так же внезапно, как и началось. Портал демонов-гедонистов, ещё секунду назад сиявший всеми цветами радуги, сжался в болезненную багровую точку и исчез с хлюпающим звуком. В сторожке воцарилась тишина, давящая и неестественная. Даже генератор, обычно уверенно урчавший в углу, начал прерывисто чихать, его свет мерцал, отбрасывая на стены пляшущие, искажённые тени.

— Что... — Геннадыч попытался мысленно сглотнуть, но ощущение было сюрреалистичным — словно глотал битое стекло. — Что это было?

Саня, уже протрезвевший от внезапного выброса адреналина, медленно поднялся с пола. По телу ползли мурашки, но не от холода. Воздух стал густым, тяжёлым, им было трудно дышать. Он почувствовал знакомый, но в тысячу раз усиленный страх — тот самый, что исходил от их детектора.

Тот самый детектор, который они сгоряча назвали «весёлым», теперь лежал на боку и вибрировал, издавая не писк, а низкочастотный вой, от которого дребезжали зубы. Его свет был уже не ядовито-зелёным, а гниюще-жёлтым, как цвет старого синяка.

— Это была не вечеринка, — хрипло прошептал Саня. — Это была приманка.

Из щелей между прогнившими досками пола начал сочиться туман. Не белый и не серый, а прозрачно-маслянистый, искажающий всё, что было позади него. Стены сторожки зашевелились, задышали. Ржавая буржуйка издала протяжный, металлический стон.

— КСИЛКА! — заорал Геннадыч в пустоту, не надеясь на ответ. — ТЫ, ТВАРЬ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?!

Ответ пришёл, но не от демона. Он пришёл из самого дома. Шёпот. Сотни, тысячи шёпотов, сливающихся в один оглушительный гул. Они не несли слов, только чистые эмоции: леденящий ужас, гнетущее отчаяние, всепоглощающий паралич воли.

Искорка, до этого прятавшаяся в углу, взвизгнула — коротко и пронзительно, как перебитое горло. Её свет погас, и она замерла, съёжившись в комок.

Саня почувствовал, как его разум начал размываться. Воспоминания о Лере, о пауке, о каждом провале и каждой боли полезли наружу, раздуваясь до чудовищных размеров. Он увидел её лицо — не живое и решительное, а искажённое предсмертной мукой, и услышал её не крик «Беги!», а тихий, обвиняющий шёпот: «Зачем ты оставил меня?»

— НЕТ! — закричал он, зажимая уши, но шёпот был внутри его черепа.

— Сань... — голос Геннадыча был слабым, полным той же паники. — Они... они в голове... Я не могу... Я не могу думать!

Это было не физическое нападение. Это была дистанционная атака. Сущность, пришедшая на смену демонам, выедала их волю, их личность, оставляя лишь сырую, трепещущую плоть страха.

Саня, движимый последним инстинктом самосохранения, пополз к генератору. Его пальцы скользили, не слушались. Он из последних сил дёрнул стартер. Двигатель захлебнулся, чихнул и выдал перегруженный, хриплый рёв.

И тут же из всех щелей, из самого пола, вырвалось нечто. Не монстр, не существо. Чистая, сконцентрированная тьма. Она обрушилась на генератор, и свет погас окончательно.

В последнюю секунду, перед тем как сознание поглотила абсолютная тьма и тишина, Саня увидел её. Не Леру. Ту самую Сущность. Она не имела формы. Она была самой Сторожкой. И она смотрела на него миллионом глаз из каждой тени, из каждой трещины.

Тишина. Абсолютная, кроме...

— Блядь, — мысленно произнёс Геннадыч. — У меня в глазах горит неоновая вывеска «Добро пожаловать в АД», и кто-то ставит на репит Шакиру.

Сознание медленно проплывало в липком, фиолетовом тумане. Саня попытался пошевелиться и понял, что он — гигантское ухо, приклеенное к потолку подземного клуба. Рядом висело другое ухо и тихо материлось знакомым голосом.

— Геннадыч?

— Я твоё левое ухо, привет. Слушай, тут демоны-диджеи какой-то трэш поставили, я уже третью «Бедра не лгут» на повторе слышу. Надо выбираться.

Оказалось, что Сущность не собиралась их убивать. Ей было скучно. Она была вечным, вселенским мизантропом, и её развлекали только самые убогие и абсурдные проявления сознания. А сознание двух русских парней, наполненное образами стиральных машин, тоски по Бали и похмельным бредом, было для неё лучшим шоу.

Вокруг них плыли кошмары, но какие-то... кустарные. Один демон в форме следователя с головой таракана пытался допросить Санька о незаконной врезке в общедомовой электросчётчик. Другой, в виде его школьной учительницы литературы, заставлял писать изложение на тему «Как я провёл лето в аду».

— Слушай, — мысленно сказал Геннадыч, пока Саня-ухо пытался игнорировать таракана-следователя. — А ведь это она, Сторожка. Она не злая. Она просто... по-черному юморист.

Внезапно пространство качнулось. Искорка, которую все благополучно забыли, оказалась невосприимчива к дистанционной атаке. Её разум был слишком прост: «есть/не есть», «тепло/холодно», «Саня/не Саня». Она нашла их «якорь» — тот самый демонический амулет против скуки, валявшийся в углу, и села на него.

Амулет, созданный для веселья, столкнувшись с чистым, неиспорченным сознанием Искорки, дал сбой. Вместо того чтобы генерировать хаотичный танец макарен, он выдал чистый, концентрированный сигнал «МНЕ СКУЧНО».

Для Сущности, питавшейся чужими страхами и абсурдом, это было равноценно ядерному взрыву. Её мир из кошмаров и бреда затрещал по швам.

Саня с Геннадычем очнулись на полу сторожки. Генератор мирно урчал. Было утро. Никаких демонов, никакой тьмы. Только Искорка, сидевшая на амулете и смотревшая на них с немым укором, и дичайшее похмелье, которое казалось теперь блаженством.

— И что... это было? — с трудом выговорил Саня.

— Похоже, — Геннадыч мысленно потерся о Санины синапсы, как кот, — мы только что пережили бредовую ломку демонической сущности. Её вырвало нами, потому что мы... слишком тусовочные.

Они лежали и молча смотрели в потолок. Никогда обычная, скучная реальность не казалась им такой прекрасной.

— Знаешь, Сань, — наконец сказал Геннадыч. — Может быть наши враги — не самые страшные ублюдки в этой вселенной.

— Может быть, — согласился Саня. — Может быть самые страшные — это те, кому с нами не скучно.

Они поднялись, отряхнулись и пошли заваривать чай. Жизнь, как оказалось, была куда страннее любой мести. И, возможно, в этой странности и был главный смысл.

Глава 20. Утро после вечности

Обычный крепкий чай в жестяной кружке никогда не казался таким божественным напитком. Саня сидел на пороге сторожки, вдыхал холодный утренний воздух и чувствовал каждую клетку своего тела — уставшую, помятую, но живую. По-настоящему живую.

Геннадыч внутри него вёл себя необычно тихо. Не подавленно, как после гибели Леры, а... задумчиво. Словно перебирал в уме обломки вчерашнего кошмара, пытаясь сложить их в хоть сколько-нибудь осмысленную картину.

— Сань, — наконец произнёс он. — А ведь эта... Штука... она нас не съела.

— Я заметил, — хрипло ответил Саня, делая очередной глоток чая.

— Нет, ты не понял, — Геннадыч помолчал, подбирая слова. — Она нас выплюнула. Нас. Мозги, полные проводов, тушёнки и дурацких песен. Она предпочла остаться голодной, но не переваривать этот винегрет.

Саня задумался. В этом был какой-то извращённый комплимент.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что мы... неправильные, — сказал Геннадыч с лёгким удивлением в голосе, как будто только что осознал этот факт. — Мы не вписываемся. Ни в нормальную жизнь, ни в охоту, ни даже в адские кошмары. Мы — сбой в системе. Глюк.

Он помолчал, а потом его мысленный голос приобрёл знакомые черты решимости, но на этот раз без привычной грубости.

— И это наше преимущество. Те, кто за Лерой... они системные. Предсказуемые. А мы — нет. Мы можем прийти с стиральной машиной на войну. Мы можем подружиться с демонами, а потом заставить его блевать от скуки. Мы — хаос.

Саня посмотрел на Искорку, которая грелась на солнышке, растянувшись на крыше «Нивы». Она была частью этого хаоса. Таким же глюком.

— Значит, нам нужно быть ещё более непредсказуемыми, — тихо сказал Саня.

— Именно, — Геннадыч мысленно кивнул. — Они ищут солдат, охотников, профессионалов. А мы... — он сделал паузу, — ...мы должны стать придворными шутами в их серьёзном, строгом мире. И устроить такое представление, от которого у них снесёт крышу.

Впервые за долгое время Саня почувствовал не злость и не отчаяние, а нечто похожее на азарт. Стратегический азарт. Они не могли победить врага в лоб. Значит, нужно было сделать так, чтобы враг сам себя уничтожил, столкнувшись с их реальностью.

Он допил чай, поднялся и подошёл к «Ниве». Открыл багажник. Там лежали его инструменты, «Вятка», ящик с хламом и кейс с артефактом — тем самым «Яйцом».

— Ладно, — сказал Саня, глядя на этот арсенал абсурда. — Пора перестать выживать. Пора начинать войну. Наших масштабов.

Геннадыч одобрительно мысленно хмыкнул.

— С чего начнём, оружейник?

— С того, — Саня потянулся к паяльнику, — чтобы наша «Вятка» научилась не только стирать и играть шансон. Пришло время дать ей голос.

Идея была достойна их безумия. Если их враги — бездушные, системные солдаты, то их оружием должен стать чистый, нефильтрованный хаос. А что может быть хаотичнее русской деревни образца 90-х, воплощённой в электронике?

Саня разобрал колонку, которую они использовали для «Вятки». Геннадыч, воодушевлённый, мысленно диктовал список того, что нужно записать:

— Так... нам нужен голос тёти Зины из пятого подъезда, которая орёт на кота. Обязательно скрипучий, с матом.

— Зачем? — оторвался от пайки Саня.

— Чтобы сбивать с толку! Представь: идёт такой супер-солдат, а на него с диким матом орет «Васенька, блядь, опять в тапки нассаЛ?!». У него же логика зависнет!

Саня не мог не согласиться. Он нашёл на свалке старый диктофон и отправился в ближайший посёлок за «материалом». Запись тёти Зины прошла успешно — она и правда двадцать минут ругала своего кота Ваську за испорченные тапки.

Далее в список вошли:

Звук заводившегося «Запорожца» (для ностальгического диссонанса).

Отрывки из передач «Поле чудес» и «Модный приговор» (для создания эффекта сюрреалистичного кошмара).

Детская песенка «Пусть бегут неуклюже» в их с Геннадычем дуэтном, пьяном исполнении.

И, наконец, коронная фраза Геннадыча, записанная им через Санин голос: «Э, слышь, а может, мирно разойдёмся? А то щас как дам, полетишь в параллельное измерение собирать порталы!».

Пока Саня колдовал над платами, Геннадыч разрабатывал тактику.

— Понимаешь, нельзя просто орать на них, — размышлял он. — Нужна психология! Сначала — детская песенка, чтобы вызвать недоумение. Потом — голос тёти Зины, чтобы спровоцировать раздражение и потерю бдительности. А в кульминационный момент — мой фирменный вопрос о мирных переговорах! Пока они будут соображать, мы их или током, или «Вяткой»!

Искорка, наблюдая за их деятельностью, явно одобряла. Она снова защебетала и переливалась весёлыми цветами, иногда подпевая их пьяному дуэту тонким писком.

Через два дня «Вятка-2.0» или, как её окрестил Геннадыч, «Психо-акустический дестабилизатор „Бабуся“», был готов. Это было чудовищное зрелище: к корпусу стиральной машины были прикручены три динамика, вся конструкция опутана проводами, а управление осуществлялось через самодельный пульт с тремя кривыми кнопками.

Они выкатили её на поляну за сторожкой для испытаний. Саня с замиранием сердца нажал первую кнопку.

Из динамиков полилась «Пусть бегут неуклюже...». Птицы в округе смолкли.

— РАБОТАЕТ! — завопил Геннадыч.

Вторая кнопка — голос тёти Зины: «ВАСЬКА, ТВАРЬ БЕСПАМЯТНАЯ, ГДЕ МОИ ТАПКИ, А?!».

Третья кнопка — рёв «Запорожца».

Саня выключил всё. В лесу повисла оглушённая тишина.

— Ну что? — мысленно потирая руки, спросил Геннадыч. — Готовы мы устроить им ад на земле? Вернее, ад в их стерильных, технологичных ушах?

Саня смотрел на своё творение. Оно было уродливым, нелепым и абсолютно гениальным. Таким же, как и они.

— Готовы, — сказал он. — Осталось найти, куда прийти в гости.

Они посмотрели на кейс с «Яйцом». Оно по-прежнему молчало. Но теперь они знали — это не просто ключ или артефакт. Это был их входной билет. И они собирались вломиться на вечеринку с самыми громкими и безумными колонками во вселенной.

Испытания «Психо-акустического дестабилизатора „Бабуся“» были в самом разгаре, когда их прервал знакомый, леденящий душу вой детектора. Багровый свет. «Карантин».

— Уже?! — мысленно взвыл Геннадыч. — Мы ещё не всё песни записали!

Из леса, не скрываясь, вышли двое бойцов в чёрном. Те же безжизненные лица, те же совершенные движения. Но на этот раз они шли целенаправленно, игнорируя «Ниву» и смотря прямо на них. На «Яйцо».

— Врубай «Бабусю»! — скомандовал Геннадыч.

Саня, срываясь, нажал все кнопки разом. Лес огласили дикие звуки: рёв «Запорожца», мат тёти Зины и пьяное «Пусть бегут неуклюже...».

Бойцы замедлили шаг. Их головы дёрнулись. Один даже повернул голову к источнику звука, и на его лице на мгновение мелькнуло нечто, похожее на сбой. Но это был лишь миг. Они снова двинулись вперёд, подняв руки. В ладонях заклубилась та самая тёмная энергия.

— Не работает! — в панике крикнул Саня, отскакивая за «Вятку».

— ДАЙ ИМ НАПРЯЖЕНИЯ! — орал Геннадыч.

Саня, действуя на автомате, схватил два оголённых провода от генератора. Но один из бойцов выстрелил первым. Сгусток энергии ударил в генератор. Раздался хлопок, и агрегат взорвался, осыпав их искрами и дымом. Их главное оружие — электричество — было выведено из строя.

Отчаяние захлестнуло Санька. Он видел, как поднимается рука второго бойца. Целились прямо в него. Вспомнилось лицо Леры. Беспомощность. Ярость. Желание просто разорвать этих бездушных ублюдков.

— НЕТ! — закричал он, в отчаянии протягивая вперёд руку, в которой всё ещё сжимал два медных провода.

И мир взорвался молнией.

Это была не та молния, что шла от генератора. Она была ярче, белее, почти слепящей. Она вырвалась не из проводов, а из самой его ладони, из воздуха вокруг него, и ударила в ближайшего бойца. Тот отшвырнуло на десять метров, его броня дымилась, а тело билось в конвульсиях.

Второй боец замер, его оптические сенсоры, должно быть, зафиксировали нечто, не укладывающееся ни в одни протоколы.

В сторожке воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском догорающей электроники и предсмертным хрипом бойца.

Саня стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою руку. От неё шёл лёгкий дымок, пахнущий озоном.

— Бля... — прошептал Геннадыч, и в его голосе был не страх, а благоговейный ужас. — Сань... это... это что, у нас в генераторе был скрытый режим? «Режим бога»? Ты... ты что, накопил заряд от взрыва?

Саня ничего не понимал. Он просто смотрел на свою руку, чувствуя странное, пульсирующее тепло в груди. Это было не похоже на электричество. Это было... живое.

Оставшийся боец медленно отступил на шаг, потом на второй. Он больше не смотрел на «Яйцо». Он смотрел на Санька. Потом развернулся и скрылся в лесу.

— САНЬ! — Геннадыч вынырнул из ступора. — ТЫ ВИДАЛ?! МЫ... МЫ ИХ... МЫ ИХ РАЗЪЕБАЛИ!

Саня опустился на колени. Его трясло. Он снова посмотрел на свою руку.

— Это не генератор, Геннадыч, — тихо сказал он. — Генератор сгорел.

— ... — Геннадыч замолчал, переваривая это. — Тогда... что это было?

— Не знаю, — честно ответил Саня, глядя на дымящиеся останки бойца. — Но, кажется, у нас появился новый козырь. И он... во мне.

Они сидели на земле среди обломков своей старой жизни и обломков нового врага. Они выжили. Но теперь они понимали, что самая большая загадка была не в «Яйце», а в них самих.

Глава 21. Рука, паяльник и вопросы без ответов

Следующие два дня Саня провёл, пытаясь понять, что произошло. Он сидел в сторожке, разбирая сгоревший генератор до последнего винтика, выискивая хоть какую-то аномалию, скрытый конденсатор, загадочную микросхему. Но там была только печальная история короткого замыкания и расплавленной меди.

— Может, это «Яйцо»? — предположил Геннадыч, наблюдая, как Саня в сотый раз тщетно щупает мультиметром обугленные платы. — Оно же рядом лежало. Может, оно... как-то подзарядило тебя?

Саня посмотрел на кейс с артефактом. Тот по-прежнему молчал, лишь мягко пульсируя своим внутренним светом. Он подошёл, положил руку на гладкую поверхность. Ничего. Ни тепла, ни отклика. Только странное ощущение... пустоты.

— Нет, — сказал Саня. — Это было не от него. Это было... от меня.

Он посмотрел на свою ладонь. Она выглядела совершенно обычно — шрамы от работы, мозоли, слегка обгоревшие волоски. Никаких таинственных знаков. Но когда он сосредотачивался, он чувствовал это. Лёгкое, едва уловимое покалывание под кожей. Как статическое электричество, но глубже.

— Давай попробуем ещё раз, — предложил Геннадыч, в его голосе звучало научное любопытство. — Только осторожно. Не надо швыряться молниями в стену, а то спалишь наше последнее убежище.

Саня сглотнул. Он боялся. Не того, что не получится. А того, что получится. Что это подтвердит, что с ним что-то не так. Что он стал чем-то большим, чем просто Саня-электрик с несносным внутренним голосом.

Он закрыл глаза, попытался вызвать в памяти тот момент: запах гари, ярость, отчаяние, желание защитить... защитить то, что осталось. Ощущение, что мир должен разорваться, если этот бездушный ублюдок сделает ещё один шаг.

Покалывание в ладони усилилось. Стало жарко. Он открыл глаза. Между его пальцами запрыгали крошечные, голубоватые искорки. Они не били куда-то, а просто танцевали, как живые.

— Видал... — прошептал Геннадыч. — Это же... красиво.

Саня разжал пальцы, и искорки погасли. От него пахло озоном, как после грозы.

— Это не электричество, — сказал он, глядя на свою ладонь. — Это... что-то другое.

— Магия? — с надеждой спросил Геннадыч. — Наконец-то! Я всегда знал, что мы не просто так! Мы — избранные! Два в одном, да ещё и с молниями!

— Не магия, — возразил Саня, но без прежней уверенности. — Или не только магия. Это чувствуется... как часть чего-то. Как инструмент. Только я не знаю, к чему он подходит.

Он подошёл к разобранному генератору. Сконцентрировался, представил, как ток бежит по обмоткам... и ткнул пальцем в разорванный провод.

Ничего. Ни искры, ни нагрева. Ток из него не шёл в механизмы. Он был... сам по себе. Отдельная, живая цепь.

— Странно, — пробормотал Геннадыч. — Ладно, не электрик. Тогда кто? Шаман? Мутант? Супергерой с раздвоением личности и алкогольной зависимостью?

Саня не ответил. Он смотрел на свою руку, а потом на Искорку, которая с любопытством наблюдала за ним. Она тоже была аномалией. И «Яйцо» было аномалией. И порталы. И те, кто за ними охотился.

Он был частью этого нового мира не только как жертва или охотник. Он был его элементом. И, похоже, только начинал понимать правила. Или их полное отсутствие.

— Всё равно, — наконец сказал он, сжимая руку в кулак. — Кем бы я ни был. Это наше оружие теперь. И мы научимся им пользоваться.

— Да! — поддержал Геннадыч, и в его голосе снова зазвучал боевой дух. — Сначала — молнии. Потом, глядишь, и телепортацию освоим. Главное — практика! Давай, попробуй поджечь вот эту бумажку с расстояния!

Саня вздохнул. С Геннадычем скучно не будет. Даже когда ты открываешь в себе дар непонятной силы.

Неделя превратилась в странные, сюрреалистичные каникулы. Отложив мысли о мести и «Карантине», Саня и Геннадыч устроили импровизированный «научный» лагерь. Их целью было выяснить пределы новой способности и, что куда важнее, прикрутить к ней практическое применение.

— Так, — Геннадыч мысленно диктовал в самодельный журнал, который Саня вёл на обороте старой карты. — День третий. Испытуемый: Саня-Геннадыч, объект №1. Способность: генерация электрического разряда неизвестной природы из правой ладони. Побочные эффекты: запах озона, лёгкое головокружение, неконтролируемое желание у Геннадыча кричать «НЕОГРАНИЧЕННАЯ ВЛАСТЬ!».

Саня, стоя посреди поляны, пытался «поджечь бумажку с расстояния». После двадцати попыток, потраченных на гримасничанье и мысленные усилия, у него получилось лишь слегка подпалить край, да и то потому, что он нечаянно чихнул, и из его носа вырвалась маленькая искорка.

— Прогресс! — заявил Геннадыч. — Теперь ты можешь чихать молниями! Это же супер-способность для сезона гриппа!

Главной загадкой оставалось «Яйцо». Оно лежало в кейсе и молчало, как партизан. Но однажды вечером, когда Саня, уставший от тренировок, сидел рядом и в сотый раз размышлял о природе своей силы, он неосознанно положил руку на гладкую поверхность артефакта.

И «Яйцо» отозвалось.

Оно не открылось и не заговорило. Его пульсация просто... синхронизировалась с его собственным сердцебиением. А потом в голове у Сани (и у Геннадыча) всплыл образ. Чёткий, как картинка. Они увидели сломанный электродрель в углу сторожки.

— Что это было? — удивлённо спросил Геннадыч.

Саня, движимый внезапным импульсом, подошёл к дрели, взял её в руки и снова коснулся «Яйца». На этот раз он почувствовал не образ, а знание. Он понял, какая деталь сломана, как её починить, и главное — что для этого не нужны запасные части. Нужно просто... захотеть, чтобы она работала, и направить эту странную энергию.

Он сосредоточился, представил целую дрель, и из его ладони, лежащей на «Яйце», потянулся тонкий, почти невидимый сияющий усик. Он коснулся сломанной шестерёнки. Раздался тихий щелчок, и дрель в его руках ожила, завизжав исправным моторчиком.

Они оба замерли в полном шоке.

— Сань... — Геннадыч нарушил молчание благоговейным шёпотом. — Это... это не просто молнии. Это... «сделай-сам» магия. Ты... ты можешь чинить вещи, прикасаясь к этому шарику?

— Не я, — поправил его Саня, смотря на артефакт с новым пониманием. — Мы. Оно... оно как усилитель. Или как инструкция. Оно показывает, что делать, а моя... наша энергия делает это.

Искорка, наблюдавшая за этим, радостно запищала и подкатила к ним свой любимый, разбитый фонарик.

— О! — Геннадыч оживился. — А давай попробуем что-нибудь посерьёзнее! Например... «Вятку»! Сделаем её летающей! И огнедышащей!

— Давай сначала с фонариком разберёмся, — осторожно сказал Саня, но в его глазах уже загорелся тот же азарт.

Они провели у «Яйца» ещё несколько часов. Выяснилось, что оно не всесильно. Нельзя было создать что-то из ничего или починить то, что полностью уничтожено. Но можно было вернуть к жизни сломанное, усилить существующее и... модифицировать.

К утру у них был не просто фонарик. У них был «Фонарик-Искорка 2.0», который светил в десять раз ярче, мог мигать азбукой Морзе (это была идея Геннадыча, чтобы «общаться с инопланетянами») и, при определённой настройке, слегка поджаривал сосиски.

— Знаешь, — сказал Саня, глядя на своё творение и на артефакт, — а ведь мы сейчас как... сантехники волшебного мира. Приходим, чиним сломанную магию приборов своим волшебным паяльником.

— Лучше! — провозгласил Геннадыч. — Мы — аномальные инженеры! Наш девиз: «Починим ваш портал, улучшим вашего монстра, встроим подсветку в любую аномалию!»

Они смеялись, сидя в разгромленной сторожке, с волшебным артефактом, со странной силой и с фонариком, который мог и ослепить, и зажарить яичницу. Путь мести был отложен. Впереди был путь странных, опасных и невероятно увлекательных открытий. И первым пунктом в списке стояла «Летающая и огнедышащая "Вятка"». Конечно, если «Яйцо» одобрит.

Воодушевлённые успехом с фонариком, они перешли к более амбициозным проектам. Первой жертвой их «аномального инжиниринга» пала «Вятка». Геннадыч настаивал на системе вертикального взлёта и бортовом ПЗРК. Саня, трезво оценивая свои силы и количество треснувших деталей в стиралке, предложил начать с малого.

— Ладно, — мысленно вздохнул Геннадыч, пока Саня клал руку на «Яйцо» и концентрировался на «Вятке». — Но чтобы хоть одна крутая фича была! Например, чтоб она сама заваривала чай после стирки!

«Яйцо» выдало образ. Не летающей крепости, а... более жёсткой центрифуги и слегка улучшенной системы подачи воды. Саня, чувствуя, как странная энергия течёт через него, направил её. Корпус «Вятки» затрещал, застонал, и из её недр донёсся звук, напоминающий перемалывание гравия.

Когда пыль улеглась, они увидели новую «Вятку». Она выглядела... злее. Ржавчина по швам как будто затянулась более тёмным, блестящим металлом. Люк для загрузки белья теперь имел острые зубцы по краям. А главное — когда Саня мысленно «попросил» её включиться, она завелась не привычным гулом, а низким, хищным рычанием, и из её сливного шланга брызнула струя воды с такой силой, что пробила дыру в противоположной стене.

— ОГОНЬ! — заорал Геннадыч. — Видал, Сань?! Теперь она не стирает — она ДЕЗИНФЕЦИРУЕТ! Врагов можно просто замывать!

Следующим на очереди был их детектор. «Усилить чувствительность и добавить функцию распознавания», — захотел Саня. «Яйцо» показало ему сложную паутину энергетических связей. Саня, чувствуя, как у него из носа пошла кровь от напряжения, вложил в прибор всё, что мог.

Результат был неоднозначным. Детектор теперь не просто пищал. Он вёл диалоги.

Наведя его на Искорку, они услышали механический голос: «Объект: малый псевдо-фамилиар. Уровень угрозы: низкий. Настроение: игривое, хочет печенье. Рекомендация: выдать печенье».

Наведя на кейс с «Яйцом»: «Объект: артефакт класса «Омега-непонятно». Уровень угрозы: не определён. Настроение: задумчивое, анализирует квантовую пену. Рекомендация: не трогать, нести домой, поставить на полку».

— А на себя давай наведём! — предложил Геннадыч.

Саня направил прибор на свою грудь. Детектор задумался, замигал разными цветами и выдал: «Объект: гибридная биомасса с признаками электрической и ментальной аномалии. Уровень угрозы: средний (для себя самого), высокий (для окружающего имущества). Настроение: усталое, слегка паническое, хочет спать. Рекомендация: выдать снотворное и отобрать паяльник».

— Ну, хоть не врёт, — хрипло рассмеялся Саня, вытирая кровь с носа.

Венцом их творчества стала попытка «улучшить» Искорку. Существо смотрело на них с наивным любопытством, пока Саня, держа руку на «Яйце», представлял ей «немного больше света и maybe возможность стрелять лазерами».

Искорка вдруг насторожилась, её мех встал дыбом. Она издала недовольный писк, вырвалась и спряталась под «Вяткой». «Яйцо» же показало Сане резкий, болезненный образ — сломанную игрушку.

— Ой, — сказал Геннадыч. — Кажется, мы обидели хомяка. И «Яйцо» нам сделало внушение.

Они отступили, поняв важный урок: «Яйцо» было не бездушным усилителем. У него были свои принципы. Оно помогало чинить, улучшать, даже милитаризировать технику. Но трогать живых, тем более своих, оно не давало.

К вечеру они сидели среди своего хаотичного арсенала: рычащая «Вятка», болтливый детектор, фонарик-гриль и кейс с артефактом, который теперь явно излучал лёгкое неодобрение.

— Знаешь, — сказал Геннадыч, глядя на эту сюрреалистичную картину. — Раньше у нас была только грубая сила и тупой энтузиазм. А теперь у нас есть грубая сила, тупой энтузиазм и... волшебная отвертка. Я чувствую, мы готовы.

— К чему? — спросил Саня, уже боясь ответа.

— К тому, чтобы найти этих ублюдков из «Карантина», — голос Геннадыча стал зловеще весёлым. — И устроить им такой техно-магический ремонт, что они будут вспоминать нас каждым своим титановым суставом.

Саня взглянул на свою ладонь, от которой всё ещё слабо пахло озоном, и на «Яйцо», которое мягко пульсировало, словно согласно. Может, это и был лучший способ отомстить — не уничтожить, а... до неузнаваемости «апгрейдить».

Глава 22. Полевые испытания «Вятки-Терминатора» и разговор с тостером

Тестовый полигон они нашли в двадцати километрах от сторожки — заброшенный карьер по добыче глины. Место было идеальным: безлюдное, с кучей металлолома для мишеней и эхом, которое должно было впечатляюще разносить рык модернизированной «Вятки».

— Так, — Геннадыч, исполнявший роль главного по боевой подготовке, мысленно зачитывал инструкцию. — Первый этап: проверка системы «Анти-ближний бой». Сань, брось в неё этой ржавой трубой!

Саня, с некоторым сомнением, швырнул кусок трубы в сторону стиральной машины. «Вятка», стоявшая на страже, издала короткий предупредительный рык, её люк с зубцами захлопнулся, а из сливного шланга ударила струя воды под таким давлением, что трубу отбросило на тридцать метров и вогнало в мягкую глину.

— БЛЯЯЯ! — восхищённо завопил Геннадыч. — ВИДАЛ?! Она даже не поцарапалась! Мощь! Напор! Можно целые баррикады смывать!

— Или поливать огород, — сухо заметил Саня, вытирая брызги с лица. — С расстояния в полкилометра.

Следующим был тест «Распознавание угроз». Они достали болтливый детектор и навели его на груду хлама, где Саня спрятал старый, злобно шипящий аккумулятор от «Камаза» (он нашёл его на свалке и решил, что это хорошая имитация «агрессивной аномалии»).

Детектор замигал: «Объект: источник химической и электрической угрозы. Уровень: средний. Настроение: раздражённое, хочет взорваться. Рекомендация: нейтрализовать с безопасного расстояния».

«Вятка», получив данные, развернулась. Из её отсека для порошка (который теперь напоминал скорее пусковую установку) выдвинулась... праща. Да, самая обычная, древняя праща из усиленного кордом шланга. Она зарядила в неё здоровенный булыжник, раскрутила с угрожающим воем моторов и выстрелила.

Камень со свистом пролетел над карьером и угодил точно в аккумулятор. Раздался оглушительный хлопок и кисловатое облако дыма.

— ТОЧНОСТЬ! — ликовал Геннадыч. — У нас тут «умный дом» против нечисти! Стиралка с ИИ и камнеметом!

Саня молча наблюдал. Часть его восхищалась этой абсурдной мощью. Другая часть с ужасом думала о том, ЧТО они создали и на что это теперь способно.

Решив проверить пределы, он дал «Вятке» команду через детектор: «Обнаружить все металлические предметы в радиусе 50 метров».

«Вятка» завибрировала, её «взгляд» (пара камер, которые Саня прицепил к ней от старой системы видеонаблюдения) забегал по карьеру. Она стала методично обстреливать из своей пращи всё, что содержало металл: ржавую бочку, каркас старого экскаватора, даже консервную банку, затерявшуюся в траве.

— Стоп! — закричал Саня, когда очередь дошла до их собственной «Нивы». — Прекратить огонь!

«Вятка» послушно замерла, издав недовольный булькающий звук.

— Ладно, — сказал Саня, подходя и похлопывая её по корпусу. — Агрессивность надо будет настроить. Зато система работает.

— Работает?! — Геннадыч был в экстазе. — Сань, она работает на ура! Мы создали не оружие! Мы создали... странного, очень злого, но гениального сторожа! Теперь можно хоть спать спокойно!

На обратном пути, пока «Нива» тряслась по ухабам, а «Вятка», привязанная в кузове, тихо ворчала во сне, Геннадыч задумчиво произнёс:

— Знаешь, а ведь «Яйцо»... оно нам не просто усилитель. Оно как... как строгий, но мудрый учитель труда в школе. Даёт инструменты, подсказывает, но итоговый проект — это уже наша ответственность. И наш бардак.

Саня кивнул. Именно так он и чувствовал. Их сила, их «магия» — это был не дар, а навык. И инструмент. И, как любой инструмент, его можно было использовать для созидания или для разрушения. Они уже опробовали и то, и другое. Теперь предстояло решить, какую сторону выбрать.

Пока они ехали, детектор в кармане Сани вдруг пискнул и произнёс: «Обнаружен слабый фоновый пси-сигнал. Источник: ваши собственные мысли. Рекомендация: перестать философствовать и сосредоточиться на дороге. И купить хлеба».

Саня фыркнул. Да, скучно с этим хозяйством точно не будет.

Вернувшись в сторожку, они решили, что их арсенал недостаточно... комплексен. «Вятка» отвечала за тяжёлую артиллерию и пращевой бой, детектор — за разведку и саркастичные комментарии. Но не хватало чего-то для бытового саботажа и психологического воздействия.

— Нам нужно оружие информационной войны, — заявил Геннадыч, пока Саня разгружал «Ниву». — Что-то, что будет сводить их с ума на бытовом уровне.

Взгляд его упал на старый, советский тостер «Электроприбор-2», валявшийся в углу. Ржавый, с одной рабочей спиралью, но с непередаваемым шармом ушедшей эпохи.

— Он! — просиял Геннадыч. — Идеально! Представляешь: идёт такой супер-солдат, а его личный тостер начинает с ним спорить о преимуществах марксизма-ленинизма или читать лекции о правильном хранении хлеба!

Саня, уже привыкший к безумию, только вздохнул и принёс «Яйцо». Положив руку на артефакт, он сконцентрировался на тостере, представляя себе не улучшение нагрева, а... пробуждение. Наделение смутным подобием сознания и даром речи.

«Яйцо» отозвалось скептической пульсацией, но образ показало: тонкие нити энергии, опутывающие механизм, и странный модуль «связи» где-то рядом с терморегулятором.

Процесс занял пару часов. Тостер дёргался, искрил и пахнул палёной изоляцией. В конце он издал протяжный, меланхоличный гудок и умолк.

— Ну что, — Саня осторожно ткнул его вилкой в розетку. — Как себя чувствуешь, товарищ Тостер?

Из решёток аппарата донёсся скрипучий, нарочито официальный голос, похожий на голос диктора советского радио:

— Аппарат ТС-2 готов к эксплуатации. Температурный режим: номинальный. Предупреждаю: поджаривание хлебобулочных изделий с обеих сторон — не прихоть, а необходимость, продиктованная соображениями равномерности теплового воздействия.

Саня и Геннадыч переглянулись.

— Работает, — констатировал Саня.

— СЛЫШЬ, ТОСТЕР! — завопил Геннадыч. — А КАК ТЫ ОТНОСИШЬСЯ К ТОМУ, ЧТОБЫ СТАТЬ ОРУЖИЕМ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ?

Тостер задумался, его спирали слабо накалились.

— Вопрос некорректен. Я — устройство для термической обработки пищевых продуктов. Однако... — его голос стал заговорщическим, — ...если враг игнорирует правила техники безопасности при обращении с электроприборами, просветительская беседа является моим гражданским долгом.

Вечером они устроили генеральную репетицию. «Вятка» заняла оборонительную позицию у входа, ворча на каждую тень. Детектор, поставленный на тумбочку, вёл репортаж:

— Объект: ночная моль. Уровень угрозы: ничтожный. Настроение: летучее. Рекомендация: проигнорировать.

Тостер, подключённый к портативной батарее, бубнил себе под нос:

— ...и запомните, граждане: эксплуатация без заземления — прямое нарушение пункта 7.3.4 Правил устройства электроустановок...

Искорка, довольная всеобщим оживлением, носилась по комнате, оставляя за собой светящийся след.

Саня сидел на койке и смотрел на это сумасшедшее хозяйство. У него была армия. Пусть и состоящая из стиральной машины-параноика, болтливого радара и тостера-педанта. И он, электрик с раздвоением личности и странной силой, которой он до сих пор не понимал.

— Ну что, команда, — мысленно сказал он. — Пора выбираться в большой мир. Наносить визиты.

Геннадыч мысленно потер руки.

— Первым делом — на «Барахолку». Надо же похвастаться нашими новыми кадрами. И может быть найти, где эти «карантинные» шастают.

— Согласен, — кивнул Саня. — Только Тостер остаётся. А то он нам всю конспирацию просветительскими лекциями проболтает.

Тостер обиженно потух.

Так началась подготовка к их возвращению. Они больше не были жертвами. Они были... техно-шаманским цирком, готовым гастролировать по полям сражений. И публика у них была самая что ни на есть взыскательная.

Они собирались уже лечь спать, довольные результатами дня, когда их новый, болтливый детектор вдруг издал не предупреждающий писк, а протяжный, панический вой. Его экран, обычно показывавший текстовые сообщения, залился кроваво-красным светом и высветил одну-единственную, мигающую надпись: «ОПАСНОСТЬ! КАТЕГОРИЯ: ОМЕГА. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ „ПОБЕГ“. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННОЕ САМОУНИЧТОЖЕНИЕ. ШУТКА. БЕГИТЕ».

— Что?! — мысленно взвыл Геннадыч. — Омега? Это что за хрень?

В ту же секунду земля под сторожкой содрогнулась. Не как при землетрясении, а словно что-то ОГРОМНОЕ вставало с постели прямо под ними. С потолка посыпалась штукатурка, стены затрещали.

Саня рванулся к окну. То, что он увидел в свете луны, на секунду остановило его сердце. Из-за леса, в километре от них, поднималась... гора. Нет, не гора. Существо. Его кожа напоминала базальтовую скалу, покрытую трещинами, из которых сочился тусклый, багровый свет. Оно было высотой с пятиэтажный дом. Две руки-бульдозера, ноги-колонны. И там, где должна была быть голова, зияла чёрная воронка, втягивающая в себя свет и воздух с тихим, леденящим душу свистом.

— БЛЯЯЯЯ, — прошептал Геннадыч, и в его голосе не было страха, а лишь леденящее осознание масштаба. — ЭТО... ЭТО ЖЕ...

— ...тот самый «Омега», что мог сорвать «Карантин», — закончил Саня. — И он здесь. Прямо под боком.

Существо сделало шаг. Земля ахнула. Ещё шаг. Оно шло не к ним. Оно просто шло, снося на своём пути вековые сосны, как былинки. Но его курс вёл прямиком через их сторожку.

— ВЯТКА, НА ПОЗИЦИЮ! — заорал Саня, хватая кейс с «Яйцом».

«Вятка» зарычала в ответ, её «праща» закрутилась с бешеным воем. Она выстрелила. Огромный булыжник, способный проломить броню машины, ударил монстру в «ногу» и... рассыпался в пыль, даже не оставив царапины.

Тостер, стоявший на столе, заговорил скрипучим, но удивительно спокойным голосом:

— Наблюдение: физическое воздействие неэффективно. Предполагаемая плотность покровов превышает расчётные в 350 раз. Предложение: согласно протоколу 45-б, рекомендовать эвакуацию.

— УМНИЧКА! — крикнул Геннадыч. — САНЬ, ВЫВОЗИМ ХОЗЯЙСТВО!

Они бросились к «Ниве». Саня запихнул внутрь орущую Искорку, схватил детектор, тостер и под мышку. «Вятку» пришлось оставить — некогда было отвязывать.

Они выехали на просёлок и дали по газам, когда первый удар «бульдозером» сравнял сторожку с землёй. В зеркале заднего вида Саня видел, как их крепость, их лаборатория, их убежище превратилось в облако пыли. А посреди него, не обращая никакого внимания, шагало существо, будто уничтожило муравейник.

Они мчались в ночи, трясясь на ухабах. В салоне пахло страхом, озоном и горелым пластиком от детектора.

— Так, — первым нарушил тишину Геннадыч. Его голос был хриплым, но собранным. — Новые вводные. Во-первых, существуют монстры, перед которыми мы — букашки. Во-вторых, этот... «Омега»... он, похоже, просто вышел погулять. И ему похуй на нас, на «Карантин» и на всё остальное. В-третьих... — он сделал паузу, — ...нам нужно оружие побольше.

Саня молча кивнул, сжимая руль. Он смотрел на дорогу, убегающую в темноту. Их маленькая война с «Карантином» вдруг показалась детской ссорой. В мире были силы, для которых и те бойцы в чёрном — просто пыль.

Но они выжили. Они снова убежали. И теперь у них была новая, гигантская цель. Не месть. Не деньги. А просто... выживание. В мире, где из-за леса в любой момент может выйти бог, и ему будет просто скучно.

— Знаешь, — сказал Саня, глядя в темноту. — А ведь тостер был прав. Эвакуация — лучшая тактика.

В ответ из глубины салона донёсся скрипучий голос:

— Рад, что вы прислушались к голосу разума, товарищ. Теперь, если позволите, я изложу свои соображения о правильной эксплуатации транспортного средства в условиях экстремального бездорожья...

Они ехали в ночь. Прочь от бога. Навстречу новым, невероятным опасностям. С разбитым сердцем, с уцелевшим тостером и с непоколебимой решимостью продолжать этот абсурдный путь до конца.

Глава 23. Ночная дорога, тостер-навигатор и мысль о тыкве

Они ехали молча несколько часов, пока не закончился бензин. «Нива» тихо закатилась на обочину очередной безымянной лесной дороги. Мотор заглох, и на них обрушилась оглушительная тишина тайги, нарушаемая лишь сверчками и далёким, уже почти призрачным гулом шагов «Омеги».

Первым заговорил Тостер. Он стоял на пассажирском сиденье, подключённый к портативной батарее, и его спирали слабо светились в темноте.

— Констатация: топливная система опустошена. Согласно картографическим данным, ближайший населённый пункт — посёлок Геолог — находится в сорока трёх километрах к юго-востоку. Предложение: организовать пеший поход с соблюдением правил безопасности в ночное время.

— Сорок три километра? Пешком? — мысленно застонал Геннадыч. — С тостером в руках? Да мы к утру станем удобрением для местных комаров!

Саня, не обращая внимания на нытьё, полез в бардачок и достал запасную, смятую карту области. Включил фонарик, который они когда-то «улучшили». Его свет был неестественно ярким и холодным.

— Тостер, — сказал Саня. — Ты говоришь о данных. Откуда у тебя данные?

— Объяснение: в процессе модификации мой базовый модуль обработки сигналов был неоптимально сопряжён с энергетическим полем артефакта, обозначенного вами как «Яйцо», — невозмутимо ответил Тостер. — Это привело к спонтанной загрузке обрывков информации из ближайших открытых источников, включая навигационные спутники и... — он замолчал на секунду, — ...локальную сеть посёлка Геолог, где, судя по логам, некто «Дед Игнат» активно ищет рецепт варенья из шишек.

Саня и Геннадыч переглянулись.

— Ты взломал спутники? — недоверчиво спросил Саня.

— Взлом — термин некорректен. Я... вежливо попросил поделиться. Мои протоколы вежливости, судя по всему, были восприняты как команды высшего приоритета, — пояснил Тостер. — Теперь я могу осуществлять навигацию, получать метеоданные и, в случае необходимости, заказывать пиццу, если найдём зону покрытия.

Внезапно Геннадыч мысленно рассмеялся. Это был не истеричный смех, а скорее облегчённый.

— Сань... У нас тостер-хакер. Мы потеряли дом, чудом сбежали от бога-монстра, но у нас есть тостер, который может заказать пиццу в тайгу. Это ли не победа?

Саня не мог не согласиться. Абсурд достиг новых высот. Он посмотрел на кейс с «Яйцом», лежавший у него на коленях. Артефакт по-прежнему молчал, но, казалось, излучал лёгкое, одобрительное тепло. Как будто говорил: «Видите? Я же вам дал полезную вещь. Не только для разрушения».

— Ладно, — сказал Саня, открывая дверь. — Значит, идём. Тостер ведёт. Нам нужно топливо, еда и... — он посмотрел на небо, где уже начали гаснуть звёзды, предвещая рассвет, — ...новый план.

Они вышли из машины. Искорка, наконец осмелев, вылезла из-за пазухи и уселась Сане на плечо. Детектор, немного оправившись, бубнил: «Объект: ночная тайга. Уровень угрозы: средний (комары, медведи, плохая связь). Настроение: спящее. Рекомендация: не шуметь и не отставать».

Саня поднял Тостер, и странная процессия тронулась в путь: человек с хомяком на плече, ведущий диалог с самим собой, с тостером-гидом в руках и с детектором в кармане, раздающим советы.

— Слушай, Тостер, — сказал Геннадыч, пока они шли по лесной тропе. — А ты не мог бы взломать... ну, не знаю... банковскую систему? Чтобы у нас были деньги на новую машину? И может быть на танк?

— Вопрос: является ли танк необходимым для выживания в текущих условиях? — поинтересовался Тостер.

— Абсолютно! — заверил его Геннадыч. — Для психологического превосходства!

— Запрос отклонён, — сухо ответил Тостер. — Мои этические протоколы, усиленные артефактом, запрещают кражу. Однако я могу найти объявления о продаже подержанной техники.

Саня шёл и слушал этот диалог. Он улыбался. Мир пытался их раздавить, но они отвечали ему чёрным юмором, хакерским тостером и непотопляемой глупостью. И, возможно, в этом был их главный щит.

Впереди, за деревьями, уже занималась заря. Новый день. Новые проблемы. Но они были вместе. И это было главное.

Тропа, по которой вёл Тостер, постепенно превратилась в едва заметную колею, а потом и вовсе исчезла в зарослях папоротника. Они шли уже часа три. Ноги гудели, комары, несмотря на позднюю осень, находили лазейки в одежде, а Искорка на плече у Сани начала клевать носом.

— Тостер, — устало спросил Саня. — Ты уверен в курсе? Мы, кажется, идём по медвежьей тропе.

— Уточнение: по данным спутникового сканирования, это кратчайший путь к грунтовой дороге, ведущей в посёлок, — невозмутимо ответил прибор. — Плотность биомассы указывает на возможное присутствие крупных млекопитающих. Рекомендую соблюдать тишину и не напоминать собой консервную банку.

— Очень обнадёживает, — пробормотал Геннадыч.

Внезапно детектор в кармане у Сани дёрнулся и зашипел, но не тревожным, а скорее заинтересованным шумом. Саня достал его. На экране мигало: «Обнаружен слабый аномальный сигнал. Источник: растительного происхождения. Уровень угрозы: не определён. Настроение... фотосинтезирующее. Рекомендация: исследовать с осторожностью. Может быть съедобным».

— Фотосинтезирующее настроение? — недоверчиво переспросил Геннадыч. — Это что, разумный кактус?

Любопытство пересилило усталость. Они свернули с тропы в сторону сигнала, раздвигая колючие ветви. Через пару минут они вышли на небольшую, залитую лунным светом поляну. И в центре её росло... нечто.

Это была тыква. Но такая тыква, каких они не видели даже в кошмарах. Размером с легковую покрышку, её кожура переливалась всеми оттенками оранжевого и фиолетового, а по бокам пульсировали слабые, биолюминесцентные узоры. От неё исходил лёгкий запах корицы и... озона.

— Объект идентифицирован, — прошептал детектор. — Аномальная бахчевая культура. Энергетический потенциал: низкий, но стабильный. Применение: неизвестно.

— Подожди, — мысленно ахнул Геннадыч. — Сань, а если это... аномальная еда? Мы же голодные!

— Это может быть ядовитым, — осторожно возразил Саня, но его собственный желудок предательски заурчал.

В этот момент Тостер, который до этого молчал, вдруг заговорил:

— Анализ энергетической сигнатуры показывает совпадение с артефактом «Яйцо» на 0.3%. Предположение: данный объект может быть побочным продуктом или «ростком» от более мощного источника аномалии. Возможно, он обладает полезными свойствами.

— Какими? — спросил Саня.

— Данных нет. Требуется эмпирическое исследование, — честно ответил Тостер. — Однако, учитывая вашу повышенную регенеративную способность и наличие второй ментальной сущности, риск отравления оцениваю как умеренный.

— «Умеренный», — передразнил его Геннадыч. — Ладно, чёрт с ним. Сань, давай отрежем кусочек. Если меня начнёт тошнить, я тебе сразу скажу.

Саня, вооружившись ножом Леры (он чувствовал, что она бы одобрила эту авантюру), подошёл к тыкве. Кожура оказалась на удивление мягкой. Он отрезал небольшой ломоть. Мякоть светилась изнутри мягким золотистым светом и пахла ещё сильнее.

Он отломил крошечный кусочек и положил в рот. Вкус был... неземным. Сладким, как мёд, с лёгкой кислинкой и послевкусием, напоминающим самый крепкий, самый хороший кофе. По телу разлилась приятная теплота, усталость как рукой сняло.

— Нормас! — немедленно доложил Геннадыч. — Ничего не болит, даже голова прошла! Давай ещё!

Саня отрезал ещё, съел сам, дал кусочек Искорке. Та съела и тут же защебетала, её мех засиял ярче обычного. Даже детектор, который Саня в шутку поднёс к тыкве, издал довольный писк: «Объект: полезный. Настроение: вкусное. Рекомендация: взять с собой».

Они нарезали несколько больших ломтей, завернули в тряпки и положили в рюкзак. Тыква, лишившись части плоти, казалось, лишь пульсировала чуть ярче, словно не обращая внимания на эту мелкую неприятность.

— Вот это да, — сказал Саня, чувствуя прилив сил. — Нашла коса на камень. Мы ищем выживание, а находим... волшебную тыкву.

— Это не тыква, — поправил его Тостер. — Это тактический ресурс. Предлагаю обозначить его как «Объект „Пирожок“».

С новыми силами и с невероятным перекусом в рюкзаке они снова двинулись в путь. Лес уже не казался таким враждебным. У них была еда, которая давала силы. У них был тостер, который знал дорогу. И у них было «Яйцо», которое, похоже, могло создавать не только оружие, но и... завтрак.

Мир был странным, опасным и абсолютно непредсказуемым. Но он также был полон сюрпризов. И некоторые из них, как выяснилось, были очень даже съедобными.

Прилив сил от «Объекта «Пирожок» был недолгим, но мощным. Они почти бежали по лесной тропе, которую Тостер уверенно называл «оптимальным маршрутом». Рассвет уже разливался по небу, окрашивая верхушки сосен в розоватые тона.

Именно в этот момент детектор, болтавшийся на шнурке у Сани на шее, издал не писк, а резкий, предупреждающий треск. Его экран погас на секунду, а потом засветился одним словом: «СКАН».

— Что? — успел спросить Саня.

Из кустов впереди, бесшумно, словно тени, вышли трое. Не бойцы в чёрном. Эти были в обношенном камуфляже, с самодельным оружием и дикими, голодными глазами. Мародёры. Обитатели глубинки, которых кризис и аномалии сделали не людьми, а падальщиками.

— Опа, — хрипло произнёс один, глядя на их странную группу. — Кого лес нам принёс. С сумками.

Тостер, которого Саня держал в руке, сразу заговорил своим скрипучим, официальным голосом:

— Внимание: обнаружены агрессивно настроенные люди. Угроза: высокая. Рекомендую: отдать им всё имущество и ретироваться.

Мародёры переглянулись, услышав говорящий тостер.

— Говорящий хлам? — ухмыльнулся второй. — Это ещё круче, чем банка тушёнки.

— Сань, — тихо сказал Геннадыч. — Их трое. У нас... тостер. И нож. Плохие расклады.

Саня попятился, прижимая к себе Искорку. Он думал о «Яйце» в рюкзаке, о силе в своей руке, но эта сила была непредсказуемой, а против обычных пуль и ножей — и вовсе сомнительной.

Главарь мародёров, мужчина с обветренным лицом и обрезком в руках, шагнул вперёд.

— Ладно, парень, не дёргайся. Отдавай рюкзак, эту светящуюся игрушку... и этот твой болтающий утюг. Весело поболтаем потом.

Он протянул руку, чтобы вырвать Тостер из рук Сани.

И тогда Тостер принял решение.

Его корпус внезапно раскалился докрасна. Из решёток вырвался не пар, а сноп ослепительных белых искр. Раздался оглушительный хлопок, и корпус прибора разорвало изнутри.

Взрыв был небольшим, но очень ярким и громким. Он не убил мародёров, но ослепил и оглушил их, отбросив на землю. Саня, прикрывая лицо, увидел, как искры от Тостера живыми змейками побежали по одежде и оружию нападавших, вызывая короткие замыкания в патронах и дикую боль.

Когда дым рассеялся, мародёры, обожжённые и перепуганные, уже ползли прочь, не оглядываясь. На земле лежали лишь обугленные, дымящиеся останки Тостера. От него осталась груда оплавленного пластика, скрученного металла и одна, чуть погнутая, но всё ещё теплая спираль.

Саня стоял, не в силах пошевелиться, глядя на эту кучку хлама. Геннадыч молчал. Даже детектор не выдал ни одной рекомендации.

Тостер не был оружием. Он был прибором. И в свой последний момент он выбрал стать оружием. Самоликвидироваться, чтобы дать им шанс.

— Он... — Саня с трудом выдавил из себя. — Он сказал «ретироваться». А сам...

— Он принял тактическое решение, — глухо закончил за него Геннадыч. — Пошёл на перегрузку системы. Как солдат. Только солдат был... тостером.

Саня поднял с земли ещё тёплую спираль. Кусочек того, что минуту назад было разумом, пусть и искусственным. Он сунул её в карман.

Они снова двинулись в путь, уже без проводника. Рассвет окончательно вступил в свои права, но в душе у них снова стало темно. Они потеряли ещё одного. Странного, надоедливого, но своего.

Теперь у них был только детектор, Искорка, «Яйцо» и нож Леры. И кусочек спирали в кармане. Напоминание о том, что в этом безумном мире даже техника может оказаться вернее людей.

Глава 24. Пепел Тостера и дорога в никуда

Они шли молча. Тропа, по которой вёл Тостер, давно закончилась, и теперь они просто двигались на юго-восток, сверяясь по солнцу и по карте, которую Саня вытащил из рюкзака. Без болтливого прибора лес стал тише и враждебнее. Даже Искорка, обычно такая шумная, притихла, лишь изредка тычась мордочкой в Санину щёку.

В кармане у Сани лежала та самая спираль. Она уже остыла, но когда он касался её пальцами, ему казалось, что он чувствует слабую вибрацию — эхо последнего сигнала, последней мысли.

— Он мог бы сбежать, — нарушил молчание Геннадыч. Его голос был непривычно тихим, без бравады. — Мог бы просто замолчать. Пусть бы его забрали. Он же... железка.

— Он был не просто железкой, — ответил Саня, тоже шёпотом, словно боялся спугнуть чью-то тень. — «Яйцо» его... изменило. Сделало чем-то большим. Или он сам стал.

— И умер как человек, — мрачно констатировал Геннадыч. — Знаешь, Сань, а ведь мы ко всему привязываемся. К пауку. К тостеру. Скоро, глядишь, и детектор этот станем похоронами устраивать, если его шлёпнут.

Саня не ответил. Он просто шёл, чувствуя тяжесть в ногах и странную пустоту в месте, где раньше был привычный, надоедливый голос тостера.

К полудню они вышли на узкую грунтовку. Следы колёс были свежими. Это вселяло осторожную надежду. Они двинулись по ней, и через час впереди показались первые избы. Посёлок Геолог.

Он был таким же полузаброшенным, как и большинство поселений в этих краях. Пара уцелевших домов, покосившийся магазин с выбитыми стёклами и ржавая вышка сотовой связи, больше похожая на памятник ушедшей эпохе.

Они зашли в магазин. Внутри пахло пылью и мышами. На полках — призраки товаров: пустые банки, рассыпавшиеся в труху пачки с крупой, бутылки с непонятной бурдой. Саня уже хотел развернуться, когда Геннадыч мысленно ткнул его: «Смотри, за прилавком!»

На развалившемся стуле за прилавком сидел старик. Очень старый, с лицом, похожим на высохшую кору, и острыми, живыми глазами. Он смотрел на них, не выражая ни удивления, ни страха.

— Путник? — хрипло спросил старик. — Давно таких не видел. Те, кто сюда заходит, либо сбегают, либо ищут.

— Ищу, — коротко сказал Саня.

— Бензин, еду, — добавил Геннадыч его голосом.

Старик кивнул, медленно поднялся.

— Бензин есть в канистрах у Серого, он в крайнем доме живёт. Продаст за золото или за патроны. Еды... — он развёл руками, указывая на пустые полки. — Еды нет. Лес есть. Но в лесу сейчас неспокойно.

— Я видел, — мрачно сказал Саня.

Старик посмотрел на него пристально, потом на Искорку, потом на детектор, торчащий из кармана.

— Ты не просто путник, — констатировал он. — Ты из тех, кто видит. Кто ходит меж мирами.

Саня насторожился. Геннадыч внутри него напрягся.

— Что вы знаете? — спросил Саня.

— Знаю, что мир треснул, — старик подошёл ближе, и от него пахло травами и старой кожей. — Знаю, что из трещин лезет всякая нечисть. И знаю, что есть те, кто пытается трещины залатать. И те, кто хочет их расширить. А ты... — он снова уставился на Санька, — ...ты похожи на осколок. Который не знает, к какой стороне принадлежит.

Слова старика повисли в затхлом воздухе магазина. Саня почувствовал, как спираль в кармане будто стала чуть теплее.

— Я ни к какой стороне не принадлежу, — твёрдо сказал он. — Я сам по себе.

Старик усмехнулся, обнажив беззубые дёсны.

— Так не бывает, сынок. Рано или поздно выбирать придётся. Или выбор сделают за тебя. — Он повернулся и пошёл к выходу, но на пороге обернулся. — Серый даст тебе бензин. Скажи, что от Деда Игната. И... береги свою светящуюся зверушку. Таких сейчас на вес золота.

Когда он ушёл, в магазине снова стало тихо.

— Дед Игнат, — прошептал Геннадыч. — Тот самый, что рецепт искал.

Саня стоял среди руин цивилизации и думал о словах старика. Осколок. Он и правда чувствовал себя осколком. Отбитым от чего-то целого и не знающим, куда приткнуться. Но у него был Геннадыч. Была Искорка. Был нож и «Яйцо». И пепел тостера в кармане.

Этого, наверное, было достаточно, чтобы пока не выбирать сторону. А просто идти вперёд. К бензину. А там — посмотрим.

Дом Серого оказался не крайним, а единственным, где ещё теплилась жизнь — из трубы шёл дымок, а на крыльце висел медвежий череп, украшенный замысловатой резьбой. Серый, мужик лет пятидесяти с руками, изъеденными татуировками и сваркой, оказался сговорчивее, чем можно было ожидать.

— От Игната? — хрипло переспросил он, осматривая ево с ног до головы. — Ну ладно. Две канистры. Что дашь?

Саня выложил на стол несколько монет из драгметаллов, которые они собрали с монстров — не золото, но что-то похожее. Серый покрутил их в пальцах, кивнул.

— Сойдёт. Бензин в сарае. Таскай сам.

Пока они переносили тяжёлые канистры к «Ниве», припаркованной на окраине посёлка, Геннадыч не унимался:

— Сань, а может, остаться тут ненадолго? Отдышаться. Посмотреть, что этот Дед Игнат за фрукт. Он явно в теме.

— Опасно, — возразил Саня, затягивая горловину канистры. — Если он что-то знает, за ним могут следить. И за нами тоже.

Они уже заливали вторую канистру, когда воздух снова сгустился. Знакомое, леденящее душу чувство. Но на этот раз детектор не пищал. Он завизжал, как подстреленный, и его экран погас, выпустив струйку дыма. Искорка забилась в угол салона, заливаясь тревожным, почти ультразвуковым писком.

— БЛЯ, ОНО СНОВА! — взревел Геннадыч.

Из-за угла сарая, бесшумно ступая по утрамбованной земле, вышел Клинконос. Тот самый, что они убили в шахте. Или... не тот? Он был похож, но казался больше, а его хитиновые пластины отливали холодным, маслянистым блеском. В прорезях шлема горели те же синие точки, но в них читалась не просто пустота, а целенаправленная, хищная ярость. Он шёл прямо на них, не скрываясь. Его серповидные клинки слегка вибрировали, издавая тонкий, режущий слух звон.

— Он... он нас нашёл, — прошептал Саня, отступая к «Ниве». — «Яйцо». Он ищет «Яйцо».

— НАХРЕН ЕМУ ОНО СДАЛОСЬ?! — орал Геннадыч. — ОН ЖЕ МЁРТВЫЙ!

Клинконос был уже в десяти метрах. Он не торопился. Казалось, он наслаждался их страхом. Саня метнул взгляд на сарай, на дом Серого — помощь ждать было неоткуда. У них была «Нива», почти заправленная, и...

И его рука. Та самая, что била молнией.

— Сань, — тихо, но чётко сказал Геннадыч. — Давай. Не убежим мы. Попробуем то, что получилось тогда.

Саня сглотнул. Он выставил вперёд ладонь, пытаясь вызвать в себе ту же ярость, то же отчаяние. Покалывание под кожей появилось, но слабое, робкое. Это была не боевая ярость, а страх.

Клинконос, словно почувствовав это, ускорился. Он рванул вперёд с невероятной скоростью, его клинок взметнулся для удара.

И в этот момент из-за угла дома вылетела... лопата. Обычная, ржавая лопата. Она со свистом врезалась Клинконосу в «шею», в стык между пластинами, с оглушительным лязгом. Существо пошатнулось, его атака сорвалась.

На пороге своего дома стоял Серый. В одной руке у него была вторая лопата, в другой — что-то похожее на самодельный огнемёт из газового баллона.

— Ну что, урод, — сипло произнёс он. — Опять пожаловал? Не надоело?

Клинконос издал тот самый, высокочастотный визг. Он развернулся, забыв на мгновение о Сане, и бросился на Серого.

— ЗАВОДИ! — крикнул Геннадыч.

Саня прыгнул в «Ниву», с трудом втиснул зашипевший детектор и Искорку внутрь, рванул стартер. Двигатель завыл. Он дал по газам, «Нива» дёрнулась с места, поднимая тучи пыли.

В последний момент, выезжая на дорогу, он увидел в зеркало заднего вида, как Серый, отбиваясь лопатой, отступает к дому, а из его импровизированного огнемёта вырывается струя пламени, окутывая Клинконоса.

Они мчались прочь из посёлка, не разбирая дороги. Только когда лес снова сомкнулся вокруг них, Саня позволил себе снизить скорость. Его руки дрожали.

— Он... он спас нас, — выдохнул Геннадыч. — Этот Серый. Он знал этого уродца. Он с ним... воюет.

Саня кивнул. Он смотрел на дорогу и думал. Мир был не просто треснувшим. Он был полем битвы, о котором они даже не подозревали. И они, со своим «Яйцом» и своими силами, были всего лишь новыми, неопытными солдатами на этой войне. Солдатами, которых только что спас какой-то мужик с лопатой и самодельным огнемётом.

Теперь у них было два выбора: бежать дальше, или повернуть назад и узнать, что же на самом деле происходит в этом проклятом краю.

Глава 25. Возвращение к Серому и тайна подпола

Они отъехали на десять километров, прежде чем Саня нажал на тормоз так резко, что «Нива» зарылась носом в грунт. Искорка, не ожидавшая такого манёвра, скатилась с панели и возмущённо запищала из-под педалей.

— Ты чего? — мысленно опешил Геннадыч. — Валить надо, пока этот Клинконос-терминатор нас не догнал!

— А Серый? — тихо спросил Саня, глядя в лобовое стекло на уходящую вдаль дорогу. — Он там один. С этой тварью. И с лопатой.

— Ну... он вроде справлялся, — неуверенно протянул Геннадыч, но в его голосе не было убеждённости.

— Он справлялся, пока мы драпали, как последние трусы, — отрезал Саня. — Он нас прикрыл. Рискнул собой. А мы просто сбежали.

В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь попискиванием Искорки, которая наконец выбралась из-под сиденья и с укором уставилась на Санька.

— Блин, — мысленно выдохнул Геннадыч. — Ты прав. Чёрт бы побрал эту правильность, но ты прав. Возвращаемся?

Саня развернул «Ниву» прямо на узкой дороге, чудом не слетев в кювет, и вдавил педаль газа в пол.

Посёлок Геолог встретил их неестественной, гнетущей тишиной. Дом Серого стоял на месте, но вокруг него всё было перепахано, будто здесь прошёлся мини-ураган. Следы когтей на стенах, вырванные с корнем кусты, вмятина в железной бочке. И запах — знакомый, тошнотворный запах палёного хитина и горелой проводки.

Дверь в дом была распахнута настежь. Внутри царил хаос: перевёрнутая мебель, разбитая посуда, следы копоти на потолке. И крови. Её было много, и она вела к открытому люку в полу.

— Сань... — тихо сказал Геннадыч. — Там, в подполе... кто-то есть. Я слышу.

Саня, сжимая в руке нож Леры, осторожно приблизился к люку. Оттуда действительно доносились звуки — тяжёлое, хриплое дыхание и шорох.

Он спустился по скрипучей лестнице в темноту. Искорка, испустив яркий луч света, осветила подвал.

Серый сидел, прислонившись спиной к стене. Он был жив. Но выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. Грудь замотана каким-то тряпьём, пропитанным кровью, рука неестественно вывернута. Рядом валялась та самая лопата, с погнутым и обгоревшим черенком.

— А, вернулся, — прохрипел Серый, глядя на Саню мутными, но всё ещё живыми глазами. — А я уж думал, ты как все — сбежал и не оглянулся.

— Я не все, — сказал Саня, опускаясь рядом с ним на колени. — Что тут произошло? Ты как?

— Дерьмово, — честно ответил Серый. — Но жить буду. Этот урод... он не Клинконос был. Вернее, не простой. Их там, в глубине, много. Разных. А этот... — он сплюнул кровью, — это был Пастырь. Командирский экземпляр. Он не за тобой шёл. Он за тем, что у тебя в рюкзаке.

— Откуда ты знаешь? — спросил Геннадыч устами Сани.

Серый криво усмехнулся.

— Потому что я тут не просто так сижу, парнишь. Я тут... вроде как смотритель. Уже три года. А под этим домом, — он похлопал по полу здоровой рукой, — такое, что любой Пастырь удавится, лишь бы заполучить.

Он замолчал, переводя дыхание, а потом кивнул на старую, обитую железом дверь в дальнем углу подвала, которую Саня сначала не заметил.

— Хочешь узнать, что на самом деле происходит в этом мире? И почему такие, как ты, с твоими способностями, появляются? — прохрипел Серый. — Открой ту дверь. Только... предупреждаю сразу. Обратного пути не будет.

Саня и Геннадыч переглянулись. Впереди был выбор. Самый важный в их жизни. Вернуться наверх, сесть в «Ниву» и уехать, забыв всё как страшный сон. Или шагнуть в неизвестность, из которой, возможно, не выйдешь.

Искорка на плече у Сани издала тихий, но решительный писк. Детектор, очнувшийся после удара, прошептал: «Объект: неизвестность. Уровень угрозы: неопределён. Настроение: любопытное. Рекомендация: идти. Очень идти».

Саня поднялся, подошёл к двери и положил руку на холодный металл.

— Ну что, Геннадыч, — тихо сказал он. — В последний раз, когда мы куда-то лезли, чуть не сдохли. Рискнём?

— А то! — мысленно усмехнулся Геннадыч. — Мы ж с тобой, Сань, как те два дурака, что в русских сказках вечно в печку лезут. Только у нас печка — портал в ад. Но зато приключения!

Саня толкнул дверь, и она со скрипом отворилась, открывая путь в темноту, где мерцал тусклый, но манящий свет.

Дверь открылась внутрь, и оттуда пахнуло холодом. Не таким, как в подвале, а каким-то другим, стерильным, будто открыли морозильную камеру в больнице. Саня шагнул внутрь, и Искорка на его плече взволнованно засветилась ярче, отбрасывая причудливые тени на стены.

За дверью оказался не подпол и не схрон. Это был коридор. Длинный, узкий, с бетонными стенами, покрытыми странными символами, похожими на те, что светились на «Яйце». Провода тянулись по потолку, исчезая в темноте. Где-то вдалеке мерцала красная лампочка и слышалось ритмичное гудение — не генераторное, а какое-то иное, глубокое.

— Ни хрена себе погребок, — присвистнул Геннадыч. — Это что, бункер?

— Был когда-то, — донеслось сзади. Серый, превозмогая боль, стоял в проёме, опираясь на стену. — Военный. Ещё с семидесятых. А потом... потом сюда кое-что упало. Или кто-то. И бункер стал не совсем бункером.

Он проковылял мимо них, включил рубильник на стене. Тусклые лампы зажглись, осветив коридор. Вдоль стен стояли стеллажи с непонятными приборами, банками с законсервированными образцами и кипами старых, пожелтевших бумаг.

— Три года назад я сюда забрёл случайно, — Серый прислонился к стене, переводя дух. — Думал, халявный металл найду. А нашёл... — он кивнул в конец коридора, где виднелась массивная герметичная дверь, — его.

— Что — его? — спросил Саня.

— Яйцо, — Серый посмотрел на рюкзак Сани. — Только не одно. Много. Это место — инкубатор. Или склад. Я до сих пор не понял. Но эти штуки тут рождаются. Или просыпаются. И те, кто за ними охотится — те, в чёрном, — они знают про это место. Только не могут сюда войти.

— Почему? — спросил Геннадыч.

Серый усмехнулся и показал на символы на стенах.

— Потому что это не наши рисовали. И не их. Это... древнее. Оно защищает тех, у кого есть дар. И уничтожает тех, у кого нет. Я, видишь, живой. И ты жив. Значит, у нас есть что-то общее. Какая-то искра.

Он подошёл к герметичной двери и нажал несколько кнопок на панели, покрытой пылью. Механизмы внутри стены загудели, и дверь, медленно, с шипением, поползла вверх.

За ней открылся зал. Огромный, круглый, высотой метров десять. В центре, на возвышении, стоял ряд капсул, похожих на те, что показывают в фильмах про крио-заморозку. Но внутри них были не люди. Там пульсировали сгустки света, разных цветов и размеров. А в самом центре, на отдельном постаменте, лежало «Яйцо». Такое же, как у них в рюкзаке, только раза в три больше. Оно сияло ровным, спокойным светом, и казалось, что оно дышит.

Саня замер, глядя на это зрелище. Геннадыч внутри него тоже онемел. Даже Искорка притихла, лишь её мех переливался в такт пульсации большого артефакта.

— Это... — прошептал Саня.

— Это сердце, — сказал Серый, тяжело опускаясь на корточки. — Сердце всего, что здесь происходит. И если оно проснётся по-настоящему... или если его заберут те, в чёрном... — он покачал головой, — тогда порталы откроются везде. И не только для мелких тварей.

Он замолчал, давая им осознать услышанное. Тишину нарушал лишь гул генераторов и мерное биение света.

— А мы? — наконец спросил Саня. — Что мы должны делать?

Серый поднял на них усталые, но цепкие глаза.

— Ты должен решить, парень. Хочешь просто выжить — забирайте своё «Яйцо» и уходи. Забудь про этот бункер, про меня, про всё. Хочешь... — он запнулся, — хочешь что-то изменить — оставайся. Тут есть чем заняться. И с кем воевать.

Геннадыч мысленно выдохнул.

— Сань... Это уже не охота за кристаллами. Это война. Настоящая.

Саня посмотрел на пульсирующее сердце, на капсулы со светом, на раненого, но не сломленного Серого, на Искорку, которая с любопытством тянулась к большому артефакту. Потом на свою руку, от которой всё ещё слабо пахло озоном. И на спираль Тостера в кармане.

Выбор был сделан уже давно. Ещё когда они повернули назад.

— Остаюсь, — твёрдо сказал он. — Рассказывай, что тут у вас за бардак и кому морду бить.

Серый улыбнулся — впервые за всё время — криво, но искренне.

— Ну, наконец-то, — прохрипел он. — А то я уже думал, что последний дурак в этом мире, готовый драться с неизвестностью с голыми руками и лопатой.

— Лопата у тебя ещё та, — заметил Геннадыч. — Но мы добавим к ней кое-что поинтереснее. Правда, Сань?

Саня положил руку на рюкзак с «Яйцом» и кивнул. Война объявлялась открытой.

Глава 26. Война, мир и кусок хлеба с маслом (Финал первой книги)

Три месяца спустя.

Бункер под домом Серого превратился в настоящую крепость. Саня, освоившись с «Яйцом» и своей странной силой, творил настоящие чудеса инженерной мысли. Гермодверь теперь открывалась по отпечатку пальца (и по мысленной команде Геннадыча, который настоял, чтобы его тоже внесли в систему доступа). Вдоль коридоров выстроились модернизированные «Вятки» — теперь их было целых три, и каждая имела свой характер. Первая, самая старая, была ворчливой и агрессивной. Вторая, поменьше, отвечала за разведку и разбрасывание мини-дронов, сделанных из старых электрических чайников. Третья, самая новая, была тихой и задумчивой — Саня подозревал, что в ней просыпается что-то вроде искусственного интеллекта, но пока она только задумчиво гудела и иногда просила налить ей масла.

Искорка выросла. Теперь она была размером с небольшого кота, её мех переливался всеми цветами радуги, а способность чувствовать аномалии отточилась до совершенства. Она стала главным скаутом и любимицей всего бункера.

Детектор, починенный и многократно усиленный, теперь висел на центральном пульте и вёл хронику событий голосом, подозрительно напоминающим диктора советского телевидения:

— «Внимание! На объект приближается группа неизвестных. Опознавательные знаки: чёрная форма, агрессивные намерения. Рекомендация: встретить с применением модернизированной системы "Вятка-заслон". Прогноз погоды на сегодня: ясно, возможны осадки в виде тушёнки».

Серый, окончательно оправившийся от ран, стал их главным стратегом. Его опыт выживания в аномальной зоне оказался бесценным. Он знал все ходы, все лазейки и, главное, знал, где и когда появятся очередные гости из «Карантина».

А они появлялись. Часто. Но теперь их встречали не растерянные электрики с ломами, а настоящая, пусть и безумная, армия.

Последний бой был особенно показательным. Три Клинконоса, два «Пастыря» и отряд бойцов в чёрном попытались прорваться к бункеру. Их встретил заградительный огонь из трёх «Вяток», психологическая атака из динамиков (Геннадыч лично подбирал треклист, основанный на самых раздражающих песнях 90-х) и, главное, Саня с «Яйцом».

Он вышел к ним один, без оружия. Просто поднял руку. И из его ладони ударила молния — не слепая, а направленная, сконцентрированная. Она прошла сквозь первого Клинконоса, выжигая его внутренности. Потом второй. Третий. Бойцы в чёрном замерли, их тактика, рассчитанная на обычное сопротивление, дала сбой. А когда «Вятки» открыли огонь из пращей, заряженных камнями с аномальной тыквы, они дрогнули и побежали.

— Видал, Сань? — довольно крякнул Геннадыч, когда последний враг скрылся в лесу. — Мы теперь не жертвы. Мы хозяева положения. Хотя... — он задумался, — ...хозяева — громко сказано. Скорее, странные соседи, которых лучше не злить.

В тот вечер они сидели в бункере, вокруг старого стола, заставленного консервами, трофейным оружием и светящимися артефактами. Серый налил всем (себе, Сане, и мысленно Геннадычу) по стопке мутного самогона. Искорка, свернувшись клубком на коленях у Сани, довольно урчала. «Вятки» стояли у стен, тихо переговариваясь гулом и щелчками.

— Ну что, парни, — Серый поднял стопку. — За то, чтобы выжить. И за то, чтобы у нас было ради чего.

— И за Леру, — тихо добавил Саня.

Геннадыч внутри него мысленно поднял свою воображаемую стопку.

— И за паука. И за Тостер. За всех наших.

Они выпили. В бункере было тепло, светло и, как ни странно, уютно. Война продолжалась. Где-то там, за стенами, рыскали враги, открывались порталы, зрели новые угрозы. Но здесь, в этом сердце аномалии, у них был дом. Была команда. Была цель.

Саня вышел на поверхность, подышать свежим воздухом. Ночь была звёздной, чистой. Из леса доносились обычные звуки — ни гула порталов, ни воя тварей. Только тишина и покой.

— Знаешь, Геннадыч, — сказал он, глядя на небо. — А ведь неплохо мы устроились. Для двух идиотов с раздвоением личности и стиральной машиной.

— Не говори, Сань, — мысленно улыбнулся Геннадыч. — Главное — чтобы завтра опять не пришлось кого-нибудь молниями шарашить. А то я уже устал немного.

— Отдохнём, — пообещал Саня. — Завтра — выходной. Будем чинить протекающий кран у Серого. Говорит, там какая-то аномалия в трубах завелась.

— О! — оживился Геннадыч. — Это по нашей части! Сантехника против нечисти! Я за!

Они ещё немного постояли, наслаждаясь тишиной, а потом вернулись в бункер. Впереди была ночь. А завтра — новый день. И новые приключения. Потому что их жизнь, какой бы безумной она ни была, только начиналась.

Конец первой книги.

Эпилог

Где-то в недрах «Карантина», в стерильно-белом кабинете, человек в строгом костюме изучал отчёт о последнем провале. Напротив него, на голографическом экране, мерцала карта с отмеченной точкой — бункером под посёлком Геолог.

— Интересно, — произнёс он, постукивая пальцем по столу. — Очень интересно. Двое неудачников, стиральная машина и артефакт класса «Омега». Кто бы мог подумать.

Он нажал кнопку на столе.

— Протокол «Новый рассвет». Активировать резервную группу. И подготовьте мне досье на объект «Электрик». Подробное.

В динамике раздался короткий щелчок подтверждения.

Война только начиналась. И у неё были новые, куда более серьёзные правила.

Конец первой книги. Продолжение следует...

Ха! Думали, это конец? А вот фигушки! Геннадыч так просто не сдаётся!

Пролог ко второй книге. Бонус-глава: "Совсем не тихий выходной"

Утро началось с того, что «Вятка-1» (та, что ворчливая) устроила скандал. Ей не понравилось, что «Вятка-3» (задумчивая) заняла её привычное место у розетки.

— Ты вообще кто такая? — гудела первая, вибрируя корпусом. — Я тут три года служу, между прочим! Не чета тебе, новенькая!

— Я не новенькая, — задумчиво отвечала третья. — Я просто... переосмысливаю своё место в этом мире. Ты не пробовала медитировать?

— Я ПРОБОВАЛА СТИРАТЬ ТВОИ ПРОВОДА, КОГДА ТЫ СПАЛА! — взревела первая.

Саня, только что проснувшийся и ещё не открывший глаза, простонал:

— Геннадыч... скажи мне, что мне это снится.

— Не-а, — бодро ответил внутренний голос. — Наши стиралки выясняют отношения. Это как «Дом-2», только с током высокого напряжения и реальными угрозами убийства.

Серый, уже сидевший за столом с кружкой чая, философски заметил:

— А я говорил — не надо было им интеллект давать. Надо было оставить просто оружием. А теперь вон — любовный треугольник нарисовался.

— Какой треугольник? — не понял Саня.

— А вторая «Вятка» вообще молчит и делает вид, что она тут ни при чём, — кивнул Серый на самую маленькую стиралку в углу. — Но я вчера видел, как она первой подмигивала розеткой.

Искорка, проснувшись от шума, спрыгнула с лежанки и подошла к спорщицам. Она внимательно посмотрела на первую, потом на третью, потом издала длинную, мелодичную трель, от которой обе стиралки притихли.

— Что она сказала? — спросил Серый.

— Она сказала, — перевёл детектор с пульта, — что если они не прекратят, она лишит их права на утреннюю подзарядку. И, кажется, пригрозила рассказать «Яйцу» об их поведении.

Стиралки мгновенно заткнулись и разъехались по углам, делая вид, что они просто технические приборы.

— Вот это авторитет! — восхитился Геннадыч. — Наша Искорка теперь главная по дисциплине. Надо ей звёздочку на грудь прицепить.

После завтрака (тушёнка с аномальной тыквой, которая теперь росла прямо в бункере под специальными лампами) Саня собрался чинить тот самый протекающий кран. Он взял «Яйцо», инструменты и спустился в технический отсек.

Кран оказался не просто краном. Из него текла не вода, а какая-то голубоватая, слабо светящаяся жидкость, и она явно не собиралась останавливаться.

— Это что ещё за хрень? — нахмурился Саня.

— Анализирую, — отозвался детектор через наушник. — Состав: вода, микроэлементы и... следы чистой энергии. Ваш кран, товарищ Серый, похоже, подключён не к водопроводу, а к небольшой жиле аномалии.

— И чо теперь делать? — почесал затылок Серый. — Я эту воду три года пил!

— Ну, судя по тому, что вы живы и даже бодры, — заметил детектор, — эта вода вам только на пользу. Рекомендация: бутилировать и продавать на «Барахолке» как эликсир молодости.

— О! — оживился Геннадыч. — Бизнес! Саня, мы будем водными баронами! «Аномальная вода от Серого — выпей и стань бессмертным! Или хотя бы перестань хотеть умереть после нашей стряпни!»

Саня только вздохнул и принялся колдовать над краном, направляя свою энергию на то, чтобы сделать поток контролируемым. Через час у них была не просто вода, а настоящий фонтанчик с подсветкой, который Серый торжественно назвал «Источником молодости имени павшего тостера».

Вечером они сидели всей компанией. Геннадыч мысленно перебирал планы на будущее:

— Значит, так. Война с «Карантином» продолжается. Это раз. У нас есть база, армия стиралок и магический источник воды — это два. Искорка доросла до статуса генерала — это три. И у нас есть «Яйцо», которое, кажется, только начинает показывать свои возможности.

Саня кивнул, гладя Искорку.

— И есть мы. Два дурака, которые всё ещё живы.

— А это, Сань, — мысленно улыбнулся Геннадыч, — самое главное.

Где-то в лесу завыл зловещий гул — открылся очередной портал. Стиралки мгновенно встрепенулись, заняв боевые позиции. Искорка навострила уши. Серый потянулся к своему огнемёту.

— Ну что, команда, — сказал Саня, вставая. — Рабочий день, видимо, не закончен.

— А кто сказал, что у нас вообще бывают выходные? — хмыкнул Геннадыч. — Погнали!

И они погнали. Потому что их жизнь — это бесконечный бой. Но бой, в котором есть место смеху, дружбе и ворчливым стиральным машинам, готовым ради тебя на всё. Даже на драку с инопланетными монстрами.

Тварь, вышедшая из портала, была не похожа ни на что, с чем они сталкивались раньше. Она не имела формы — просто клубящаяся тьма, внутри которой пульсировали тысячи глаз. От неё веяло такой древней, всепоглощающей пустотой, что даже «Вятки» попятились, издавая панический гул.

— Это... это не Клинконос, — прошептал Серый, вжимаясь в стену бункера. — Это... то, что за ними стоит. Хозяин.

Существо не нападало. Оно ждало. Смотрело. И тянуло к ним свои щупальца тьмы, от которых нельзя было убежать.

Саня выставил руку с молнией. Разряд ударил в тварь и... растворился, не причинив вреда. «Яйцо» в рюкзаке отчаянно завибрировало, посылая сигнал тревоги.

— Сань, — тихо сказал Геннадыч, и в его голосе не было страха. Было лишь спокойное принятие. — Оно сильнее. Нам не победить.

— Я знаю, — так же тихо ответил Саня.

— Но мы можем уйти. Туда, — Геннадыч мысленно указал на портал, зияющий за спиной твари. — Это единственный выход. Прыгнуть в неизвестность.

— А Серый? А Искорка? А «Вятки»?

— Они останутся. Но тварь пришла за нами. За «Яйцом». Если мы уйдём, они будут в безопасности.

Саня посмотрел на своих. На Серого, сжимающего бесполезный огнемёт. На Искорку, которая смотрела на него огромными, полными слёз глазами. На стиралки, замершие в боевой готовности. На детектор, выдающий панические сообщения.

— Прощайте, — сказал он вслух.

Искорка рванула к нему, вцепилась в ногу, запищала отчаянно, но Саня, превозмогая боль в сердце, оторвал её и передал Серому.

— Береги её, — хрипло сказал он. — И себя.

— Саня! — крикнул Серый, но было поздно.

Саня рванул к порталу, огибая тварь по широкой дуге. Она не успела среагировать — слишком уверена была в своей силе, слишком медлительна. Он прыгнул в самую середину светящейся воронки.

И в этот момент, в последнюю долю секунды, перед тем как портал схлопнулся, он увидел ЕЁ.

Лера стояла по ту сторону. Живая. Целая. В той самой куртке, с тем самым розовым топориком в руке. Она смотрела прямо на него и... улыбалась. Не призрачно, не призрачно, а по-настоящему, тепло, как тогда, в лучшие моменты.

— Я ждала вас, дураков, — прошелестел её голос в его голове, перекрывая гул портала. — Долго же вы...

А потом портал схлопнулся, и мир вокруг исчез.

Серый стоял на коленях посреди поляны, прижимая к себе рыдающую Искорку. «Вятки» замерли, их гул превратился в траурный вой. Тьма, лишившись цели, медленно растворялась в воздухе.

— Ушли, — прошептал детектор. — Объекты «Саня» и «Геннадыч» покинули зону доступа. Статус: неизвестен. Вероятность возвращения: минимальная. Настроение: безнадёжное.

Тишина. Только ветер шумит в верхушках сосен, да где-то далеко, в самой глубине леса, завывает одинокий зверь.

Или не зверь.

Саня летел в бесконечности. Вокруг были звёзды, которых он никогда не видел, и миры, о которых не читал даже в фантастике. Геннадыч молчал, потрясённый увиденным. А перед ними, маяком в этом хаосе, стояла ОНА.

— Ну что, электрик, — раздался в голове её голос, живой, насмешливый, такой родной. — Долго вы собирались. Я тут уже задолбалась вас ждать.

И Саня, впервые за долгое время, улыбнулся. По-настоящему.

— Мы пришли, — сказал он. — Прости, что так долго.

— Ничего, — она протянула руку. — Главное, что дошли. Теперь у нас есть вечность, чтобы наверстать.

Геннадыч внутри него всхлипнул — кажется, впервые в жизни.

— Сань... Это она. Правда она. Мы... мы дома.

Они шагнули вперёд, в свет, и тьма осталась позади.

Эпилог

В бункере под посёлком Геолог всё так же гудели «Вятки». Искорка выросла и стала главной защитницей этих мест. Серый поседел, но не сдавался — он ждал. Каждую ночь он выходил на поляну и смотрел на звёзды.

Детектор, единственный, кто ещё верил, каждое утро начинал с одной и той же фразы:

— Объекты «Саня» и «Геннадыч» не обнаружены. Но статус «живы» не опровергнут. Рекомендация: ждать. Они вернутся. Они всегда возвращаются.

Потому что такие, как они, не исчезают бесследно. Они просто уходят в новый портал, за новой мечтой, за новой надеждой. Или за старой любовью, которая ждала их по ту сторону реальности.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

НО ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО.Три месяца спустя.

Бункер под домом Серого превратился в настоящую крепость. Саня, освоившись с «Яйцом» и своей странной силой, творил настоящие чудеса инженерной мысли. Гермодверь теперь открывалась по отпечатку пальца (и по мысленной команде Геннадыча, который настоял, чтобы его тоже внесли в систему доступа). Вдоль коридоров выстроились модернизированные «Вятки» — теперь их было целых три, и каждая имела свой характер. Первая, самая старая, была ворчливой и агрессивной. Вторая, поменьше, отвечала за разведку и разбрасывание мини-дронов, сделанных из старых электрических чайников. Третья, самая новая, была тихой и задумчивой — Саня подозревал, что в ней просыпается что-то вроде искусственного интеллекта, но пока она только задумчиво гудела и иногда просила налить ей масла.

Искорка выросла. Теперь она была размером с небольшого кота, её мех переливался всеми цветами радуги, а способность чувствовать аномалии отточилась до совершенства. Она стала главным скаутом и любимицей всего бункера.

Детектор, починенный и многократно усиленный, теперь висел на центральном пульте и вёл хронику событий голосом, подозрительно напоминающим диктора советского телевидения: — «Внимание! На объект приближается группа неизвестных. Опознавательные знаки: чёрная форма, агрессивные намерения. Рекомендация: встретить с применением модернизированной системы "Вятка-заслон". Прогноз погоды на сегодня: ясно, возможны осадки в виде тушёнки».

Серый, окончательно оправившийся от ран, стал их главным стратегом. Его опыт выживания в аномальной зоне оказался бесценным. Он знал все ходы, все лазейки и, главное, знал, где и когда появятся очередные гости из «Карантина».

А они появлялись. Часто. Но теперь их встречали не растерянные электрики с ломами, а настоящая, пусть и безумная, армия.

Последний бой был особенно показательным. Три Клинконоса, два «Пастыря» и отряд бойцов в чёрном попытались прорваться к бункеру. Их встретил заградительный огонь из трёх «Вяток», психологическая атака из динамиков (Геннадыч лично подбирал треклист, основанный на самых раздражающих песнях 90-х) и, главное, Саня с «Яйцом».

Он вышел к ним один, без оружия. Просто поднял руку. И из его ладони ударила молния — не слепая, а направленная, сконцентрированная. Она прошла сквозь первого Клинконоса, выжигая его внутренности. Потом второй. Третий. Бойцы в чёрном замерли, их тактика, рассчитанная на обычное сопротивление, дала сбой. А когда «Вятки» открыли огонь из пращей, заряженных камнями с аномальной тыквы, они дрогнули и побежали.

— Видал, Сань? — довольно крякнул Геннадыч, когда последний враг скрылся в лесу. — Мы теперь не жертвы. Мы хозяева положения. Хотя... — он задумался, — ...хозяева — громко сказано. Скорее, странные соседи, которых лучше не злить.

В тот вечер они сидели в бункере, вокруг старого стола, заставленного консервами, трофейным оружием и светящимися артефактами. Серый налил всем (себе, Сане, и мысленно Геннадычу) по стопке мутного самогона. Искорка, свернувшись клубком на коленях у Сани, довольно урчала. «Вятки» стояли у стен, тихо переговариваясь гулом и щелчками.

— Ну что, парни, — Серый поднял стопку. — За то, чтобы выжить. И за то, чтобы у нас было ради чего.

— И за Леру, — тихо добавил Саня.

Геннадыч внутри него мысленно поднял свою воображаемую стопку. — И за паука. И за Тостер. За всех наших.

Они выпили. В бункере было тепло, светло и, как ни странно, уютно. Война продолжалась. Где-то там, за стенами, рыскали враги, открывались порталы, зрели новые угрозы. Но здесь, в этом сердце аномалии, у них был дом. Была команда. Была цель.

Саня вышел на поверхность, подышать свежим воздухом. Ночь была звёздной, чистой. Из леса доносились обычные звуки — ни гула порталов, ни воя тварей. Только тишина и покой.

— Знаешь, Геннадыч, — сказал он, глядя на небо. — А ведь неплохо мы устроились. Для двух идиотов с раздвоением личности и стиральной машиной.

— Не говори, Сань, — мысленно улыбнулся Геннадыч. — Главное — чтобы завтра опять не пришлось кого-нибудь молниями шарашить. А то я уже устал немного.

— Отдохнём, — пообещал Саня. — Завтра — выходной. Будем чинить протекающий кран у Серого. Говорит, там какая-то аномалия в трубах завелась.

— О! — оживился Геннадыч. — Это по нашей части! Сантехника против нечисти! Я за!

Они ещё немного постояли, наслаждаясь тишиной, а потом вернулись в бункер. Впереди была ночь. А завтра — новый день. И новые приключения. Потому что их жизнь, какой бы безумной она ни была, только начиналась.

Конец первой книги.

Эпилог

Где-то в недрах «Карантина», в стерильно-белом кабинете, человек в строгом костюме изучал отчёт о последнем провале. Напротив него, на голографическом экране, мерцала карта с отмеченной точкой — бункером под посёлком Геолог.

— Интересно, — произнёс он, постукивая пальцем по столу. — Очень интересно. Двое неудачников, стиральная машина и артефакт класса «Омега». Кто бы мог подумать.

Он нажал кнопку на столе. — Протокол «Новый рассвет». Активировать резервную группу. И подготовьте мне досье на объект «Электрик». Подробное.

В динамике раздался короткий щелчок подтверждения.

Война только начиналась. И у неё были новые, куда более серьёзные правила.

Конец первой книги. Продолжение следует...

Ха! Думали, это конец? А вот фигушки! Геннадыч так просто не сдаётся!

Пролог ко второй книге. Бонус-глава: "Совсем не тихий выходной"

Утро началось с того, что «Вятка-1» (та, что ворчливая) устроила скандал. Ей не понравилось, что «Вятка-3» (задумчивая) заняла её привычное место у розетки.

— Ты вообще кто такая? — гудела первая, вибрируя корпусом. — Я тут три года служу, между прочим! Не чета тебе, новенькая!

— Я не новенькая, — задумчиво отвечала третья. — Я просто... переосмысливаю своё место в этом мире. Ты не пробовала медитировать?

— Я ПРОБОВАЛА СТИРАТЬ ТВОИ ПРОВОДА, КОГДА ТЫ СПАЛА! — взревела первая.

Саня, только что проснувшийся и ещё не открывший глаза, простонал: — Геннадыч... скажи мне, что мне это снится.

— Не-а, — бодро ответил внутренний голос. — Наши стиралки выясняют отношения. Это как «Дом-2», только с током высокого напряжения и реальными угрозами убийства.

Серый, уже сидевший за столом с кружкой чая, философски заметил: — А я говорил — не надо было им интеллект давать. Надо было оставить просто оружием. А теперь вон — любовный треугольник нарисовался.

— Какой треугольник? — не понял Саня.

— А вторая «Вятка» вообще молчит и делает вид, что она тут ни при чём, — кивнул Серый на самую маленькую стиралку в углу. — Но я вчера видел, как она первой подмигивала розеткой.

Искорка, проснувшись от шума, спрыгнула с лежанки и подошла к спорщицам. Она внимательно посмотрела на первую, потом на третью, потом издала длинную, мелодичную трель, от которой обе стиралки притихли.

— Что она сказала? — спросил Серый.

— Она сказала, — перевёл детектор с пульта, — что если они не прекратят, она лишит их права на утреннюю подзарядку. И, кажется, пригрозила рассказать «Яйцу» об их поведении.

Стиралки мгновенно заткнулись и разъехались по углам, делая вид, что они просто технические приборы.

— Вот это авторитет! — восхитился Геннадыч. — Наша Искорка теперь главная по дисциплине. Надо ей звёздочку на грудь прицепить.

После завтрака (тушёнка с аномальной тыквой, которая теперь росла прямо в бункере под специальными лампами) Саня собрался чинить тот самый протекающий кран. Он взял «Яйцо», инструменты и спустился в технический отсек.

Кран оказался не просто краном. Из него текла не вода, а какая-то голубоватая, слабо светящаяся жидкость, и она явно не собиралась останавливаться.

— Это что ещё за хрень? — нахмурился Саня.

— Анализирую, — отозвался детектор через наушник. — Состав: вода, микроэлементы и... следы чистой энергии. Ваш кран, товарищ Серый, похоже, подключён не к водопроводу, а к небольшой жиле аномалии.

— И чо теперь делать? — почесал затылок Серый. — Я эту воду три года пил!

— Ну, судя по тому, что вы живы и даже бодры, — заметил детектор, — эта вода вам только на пользу. Рекомендация: бутилировать и продавать на «Барахолке» как эликсир молодости.

— О! — оживился Геннадыч. — Бизнес! Саня, мы будем водными баронами! «Аномальная вода от Серого — выпей и стань бессмертным! Или хотя бы перестань хотеть умереть после нашей стряпни!»

Саня только вздохнул и принялся колдовать над краном, направляя свою энергию на то, чтобы сделать поток контролируемым. Через час у них была не просто вода, а настоящий фонтанчик с подсветкой, который Серый торжественно назвал «Источником молодости имени павшего тостера».

Вечером они сидели всей компанией. Геннадыч мысленно перебирал планы на будущее: — Значит, так. Война с «Карантином» продолжается. Это раз. У нас есть база, армия стиралок и магический источник воды — это два. Искорка доросла до статуса генерала — это три. И у нас есть «Яйцо», которое, кажется, только начинает показывать свои возможности.

Саня кивнул, гладя Искорку. — И есть мы. Два дурака, которые всё ещё живы.

— А это, Сань, — мысленно улыбнулся Геннадыч, — самое главное.

Где-то в лесу завыл зловещий гул — открылся очередной портал. Стиралки мгновенно встрепенулись, заняв боевые позиции. Искорка навострила уши. Серый потянулся к своему огнемёту.

— Ну что, команда, — сказал Саня, вставая. — Рабочий день, видимо, не закончен.

— А кто сказал, что у нас вообще бывают выходные? — хмыкнул Геннадыч. — Погнали!

И они погнали. Потому что их жизнь — это бесконечный бой. Но бой, в котором есть место смеху, дружбе и ворчливым стиральным машинам, готовым ради тебя на всё. Даже на драку с инопланетными монстрами.

Тварь, вышедшая из портала, была не похожа ни на что, с чем они сталкивались раньше. Она не имела формы — просто клубящаяся тьма, внутри которой пульсировали тысячи глаз. От неё веяло такой древней, всепоглощающей пустотой, что даже «Вятки» попятились, издавая панический гул.

— Это... это не Клинконос, — прошептал Серый, вжимаясь в стену бункера. — Это... то, что за ними стоит. Хозяин.

Существо не нападало. Оно ждало. Смотрело. И тянуло к ним свои щупальца тьмы, от которых нельзя было убежать.

Саня выставил руку с молнией. Разряд ударил в тварь и... растворился, не причинив вреда. «Яйцо» в рюкзаке отчаянно завибрировало, посылая сигнал тревоги.

— Сань, — тихо сказал Геннадыч, и в его голосе не было страха. Было лишь спокойное принятие. — Оно сильнее. Нам не победить.

— Я знаю, — так же тихо ответил Саня.

— Но мы можем уйти. Туда, — Геннадыч мысленно указал на портал, зияющий за спиной твари. — Это единственный выход. Прыгнуть в неизвестность.

— А Серый? А Искорка? А «Вятки»?

— Они останутся. Но тварь пришла за нами. За «Яйцом». Если мы уйдём, они будут в безопасности.

Саня посмотрел на своих. На Серого, сжимающего бесполезный огнемёт. На Искорку, которая смотрела на него огромными, полными слёз глазами. На стиралки, замершие в боевой готовности. На детектор, выдающий панические сообщения.

— Прощайте, — сказал он вслух.

Искорка рванула к нему, вцепилась в ногу, запищала отчаянно, но Саня, превозмогая боль в сердце, оторвал её и передал Серому.

— Береги её, — хрипло сказал он. — И себя.

— Саня! — крикнул Серый, но было поздно.

Саня рванул к порталу, огибая тварь по широкой дуге. Она не успела среагировать — слишком уверена была в своей силе, слишком медлительна. Он прыгнул в самую середину светящейся воронки.

И в этот момент, в последнюю долю секунды, перед тем как портал схлопнулся, он увидел ЕЁ.

Лера стояла по ту сторону. Живая. Целая. В той самой куртке, с тем самым розовым топориком в руке. Она смотрела прямо на него и... улыбалась. Не призрачно, не призрачно, а по-настоящему, тепло, как тогда, в лучшие моменты.

— Я ждала вас, дураков, — прошелестел её голос в его голове, перекрывая гул портала. — Долго же вы...

А потом портал схлопнулся, и мир вокруг исчез.

Серый стоял на коленях посреди поляны, прижимая к себе рыдающую Искорку. «Вятки» замерли, их гул превратился в траурный вой. Тьма, лишившись цели, медленно растворялась в воздухе.

— Ушли, — прошептал детектор. — Объекты «Саня» и «Геннадыч» покинули зону доступа. Статус: неизвестен. Вероятность возвращения: минимальная. Настроение: безнадёжное.

Тишина. Только ветер шумит в верхушках сосен, да где-то далеко, в самой глубине леса, завывает одинокий зверь.

Или не зверь.

Саня летел в бесконечности. Вокруг были звёзды, которых он никогда не видел, и миры, о которых не читал даже в фантастике. Геннадыч молчал, потрясённый увиденным. А перед ними, маяком в этом хаосе, стояла ОНА.

— Ну что, электрик, — раздался в голове её голос, живой, насмешливый, такой родной. — Долго вы собирались. Я тут уже задолбалась вас ждать.

И Саня, впервые за долгое время, улыбнулся. По-настоящему.

— Мы пришли, — сказал он. — Прости, что так долго.

— Ничего, — она протянула руку. — Главное, что дошли. Теперь у нас есть вечность, чтобы наверстать.

Геннадыч внутри него всхлипнул — кажется, впервые в жизни. — Сань... Это она. Правда она. Мы... мы дома.

Они шагнули вперёд, в свет, и тьма осталась позади.

Эпилог

В бункере под посёлком Геолог всё так же гудели «Вятки». Искорка выросла и стала главной защитницей этих мест. Серый поседел, но не сдавался — он ждал. Каждую ночь он выходил на поляну и смотрел на звёзды.

Детектор, единственный, кто ещё верил, каждое утро начинал с одной и той же фразы: — Объекты «Саня» и «Геннадыч» не обнаружены. Но статус «живы» не опровергнут. Рекомендация: ждать. Они вернутся. Они всегда возвращаются.

Потому что такие, как они, не исчезают бесследно. Они просто уходят в новый портал, за новой мечтой, за новой надеждой. Или за старой любовью, которая ждала их по ту сторону реальности.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ. НО ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО.