Не Просто Людин 3

Глава 1

Зал погрузился в мёртвую тишину. Резко заглохшая сирена и погасшие световые всполохи лишь подчеркнули этот вакуум чувств.

Ритопсы, окружённые плотной стаей рапторов и птеров, даже не посмотрели в нашу сторону... Они просто шли мимо.

Я вспомнил, как дышать, и сделал жадный выдох.

Вай, стоявшая чуть впереди всех, плавно развернулась и, округлив глаза для большей наглядности, приложила палец к губам.

— Миндэнкит мэгёлок, эш чак эн мэрэдок... — снова едва слышно зашептала Рыба.

Я мгновенно обернулся к ней... но её губы были плотно сжаты!

«Чёрт...» — мысленно ругнулся я.

Масло сбоку ощутимо пихнул меня локтем и тоже приложил палец к губам, призывая даже головой не вертеть.

— Миндэнкит мэгёлок, эш чак эн мэрэдок... — это шептало не Рыба. Это шептало то, что Рыба... чувствовала.

Я въелся взглядом в её выцветшие глаза. Она почти не моргала. А когда изредка опускала веки, делала это медленно, будто проваливаясь в сон, но открывала глаза мгновенно.

Я физически ощущал эту... Рыбу. Нечто холодное, с крайне слабой, еле теплящейся искоркой жизни. Будто её только что вытащили из глубокой морозилки.

И я ощущал её не просто так. Закономерный вопрос, переходящий в уверенность: эта засранка воздействовала на меня ментально! Иначе как бы я почувствовал её внутренний холодный мир?

Рыба начала плавно закрывать глаза, будто отгораживаясь от всего мира ледяной стеной. Хлоп — открыла! И на меня снова накатила волна тупой апатии. Точно! Эта девица — менталистка, да ещё и воздействует на меня!

Я заставил себя расслабиться, слегка улыбнулся и попытался заглянуть в её источник чуть глубже. Тишина ледяной пустыни, только сухой ветер гудит в торосах... Миндэнкит мэгёлок, эш чак эн мэрэдок... Это были не слова. Это были её чувства и ощущения.

Больше ощущать там было нечего. Полное безмолвие и морозная пустота.

Я шаг за шагом вытащил своё сознание из этого затягивающего омута.

А Ритопсы тем временем двигались по залу в абсолютной тишине — гигантские туши ступали с удивительной, противоестественной грацией, будто старались идти бесшумно.

А вот мелкие птеры и рапторы нисколько не стеснялись: в их рядах царили писк, возня и мышиная суета. Ухо, привыкшее к оглушительному грохоту битвы, не сразу перестроилось на эти мелкие шорохи.

— Они идут на выход, — одними губами, на грани слышимости заговорила Вай. — Нам нужно переждать! Тихо!

Первый Ритопс уже прошёл весь зал насквозь и упёрся в арочный переход. Если постараться и чуть присесть, тварь вполне могла пролезть без лишнего шума... но ящер не стал сгибаться. Он просто размолотил средней парой мощных лап каменный проём так, что прошёл во весь рост.

Вновь грохот, обрушение породы, клубы пыли. Ясно: Ритопсы прокладывали себе просеку. И эти твари были самыми гигантскими ритопсами из всех, кого мне доводилось видеть.

— Волна? Нашествие тварей? — наконец что-то вспомнил Масло. — Такое раз в десять лет бывает, но...

— Тсс... — Вай снова приложила палец к губам и предостерегающе покачала головой.

Второй ящер был немного меньше первого, поэтому прошёл в разбитый проход без лишних разрушений.

Минут через десять они будут у шлюза... — с ужасом сообразил я. — У открытого шлюза! Мехи разобраны, защиты нет... Да что, мать вашу, здесь происходит?! А Рыба... скотина такая, продолжает давить менталом!

Я волевым усилием собрал силу в левой ладони, сжал огонь до размера крошечной горошины белой плазмы...

— Ты чего творишь?! — Ржавый закрутил головой, отчаянно жестикулируя. — Убери!

— А что будет на поверхности, когда эта дрянь выберется из шахты?! — так же шёпотом отрезал я.

— Там маги не чета на...

Я не стал слушать. Сгусток плазмы белой молнией сорвался с моих пальцев и ударил прямо в локтевой сустав средней лапы последнего, третьего Ритопса!

Хруст! Вспышка! Тварь пронзительно, визгливо заверещала и тяжело завалилась набок, бешено закрутив массивной башкой.

— Да чтоб тебя... К бою! — рявкнул Ржавый.

Наш командир мгновенно перестроился. Не тратя времени на лишние слова, он буквально руками и толчками расставил бойцов:

— Туча, Толстый — щиты! Туча... дави!

На наш грот мигом ринулась вся мелкая шушера — и та, что шла слева, и та, что уже успела пройти вперёд, а теперь разворачивалась на шум.

— Вай, на тебе рапторы! Зара — птеры! З-А-Я-Ц! Мочи Ритопса... и отвлеки его от нас!

Ржавый жестко указал мне на выход из грота.

— Коновалов, щит!

Стоило мне выбежать из строя, как Коновалов развернул защитную сферу, которую тут же облепили со всех сторон десятки ящеров.

И в этот момент я почувствовал бешеный прилив сил — Рыба включила усиление на полную мощность! Её подпитка отличалась от усиления Масла: она колючим, ледяным током пробивала каналы, заставляя силу бурлить.

Флах! Прямо передо мной распалась туша раптора, а за ней мелькнули руки, ноги - бритвенные мечи Вай!

— Гаси Ритопса! — проорала она. Соблюдать тишину больше не имело никакого смысла.

Я рванул влево, один за другим запуская огненные шары в раненого Ритопса. Шары ложились в цель почти сплошной ослепительной струёй. Тварь, прихрамывая на перебитую лапу, с рёвом ринулась за мной. Вай кружила рядом, на лету снося головы подбирающимся рапторам, а птеров надо мной сбивала точными залпами Зара.

Бум-м-м!

Что-то с оглушительным треском взорвалось — это сфера Коновалова детонировала огненным всплеском, разбросав облепивших её рапторов в разные стороны.

Хрясь! Огромные челюсти Ритопса сомкнулись в полуметре от меня, перекусив пополам зазевавшегося мелкого ящера.

Я резко развернулся и выплеснул сплошной поток огня, максимально сужая луч. Сосредоточил острие пламени прямо на шее гиганта. Огонь шипел, вонь палёного мяса забила ноздри, но прочная чешуя не поддавалась!

Вдруг Вай с силой дёрнула меня за стропу куртки, снося с места на добрый метр.

Бам! Исполинский хвост Ритопса с грохотом впечатался ровно туда, где я стоял долю секунды назад.

— Двигайся! — проорала Вай мне прямо в ухо.

Я на лету заметил, как мой сорвавшийся поток пламени разрезал пополам пяток мелких рапторов, а вот самому Ритопсу всё было хоть бы хны.

Прыжок назад — новый удар хвоста разносит камни!

Копьё! Мне нужно моё копьё! — мгновенно осознал я. Кпьё тянуло из меня силу, но оно же в разы усиливал Огонь.

Я ринулся прямо под тушу Ритопса. Покалеченная лапа висела плетью, тварь грузно стояла на трёх опорах. Я выхватил нож, пустил по лезвию белое пламя и принялся располосовывать ему сухожилия на опорной ноге.

Тварь заверещала, отпрыгнула и задней лапой нанесла удар мне в грудь!

Я отлетел и затылком впечатался в скалу. Мир на мгновение померк. Но пока я сползал по каменной стене, сознание вернулось волнами дикой боли и неконтрастного зрения. Ритопс уже летел на меня. В моём заторможенном состоянии он приближался молниеносно!

Я из последних сил развернулся и лёг плашмя. Исполинская башка Ритопса с треском врезалась в камень прямо надо мной!

Нож. Рука. Горло... Я задействовал вообще всё, что во мне оставалось! Загнал всю силу в правую руку, в раскалённый нож — и со всей дури вонзил его под нижнюю челюсть твари! Прямо туда, где до этого выжигал чешую огнём.

Пробил! Раскалённое добела лезвие вошло как в масло, рука почти по самый локоть!

Я выдернул руку, перекувыркнулся и отскочил, пропуская запоздалый взмах хвоста. За моей спиной мгновенно возникла Вай, привычным движением располовинив раптора.

Ритопс с хриплым свистом, вырывающимся из дыры в горле, поднялся на дыбы. Видимо, я переборщил с пламенем — рана спеклась, и кровь почти не текла. Тварь распахнула пасть и снова ринулась на меня...

Бум!

Он рухнул так, что его морда едва не вбила меня в каменные плиты. В последний момент я успел оттолкнуть Вай и сам сместился на полшага.

Не раздумывая, я сжал рукоять ножа и со всей дури вбил кулак прямо в черепушку умирающего монстра. Хрясь! Дикая боль в костяшках отрезвила, но кость треснула...

— Жемчужина! — указал рукой подбежавший Ржавый.

Зал мы зачистили. Два других Ритопса успели уйти в тоннели, но всю мелкую шушеру и этого гиганта мы добили.

— Нужно возвращаться назад, — пробормотал я. Ладонь разжалась, и нож выпал на голову ритопса. Я так и не сбил с него ржавчину, а теперь ещё и рукоять снова сгорела дотла. Клинок лежал , чуть потрескивая и медленно остывая.

— Это лабиринт, Заяц! — Ржавый попытался что-то объяснить мне, активно жестикулируя. — Это лишь один из путей, их тут десятки... Даже если по одному Ритопсу пройдёт...

Голова шумела от удара о стену, в ушах звенело от апатии...

— Наверху люди, которые ничего не знают! — перебил я его.

— Уже знают. Сирена не просто так воет, — не согласилась Вай.

Вай была единственной здесь, кого я готов был слушать в таком состоянии.

Там Маша... — всплыла острая мысль.

— Много народа погибнет, — признал Ржавый. — Но мы там не помощники. Как мехи палить начнут, нас просто переедут и не заметят.

— Мехи, с которых сняли всё оружие? — подал голос Костя.

Костя... Костя, который так жаждал взять с собой Рыбу. А Рыба пыталась залезть ко мне в голову... А может, уже залегла там?!

Злоба накатила чёрной, всепоглощающей волной, отрезая разум: Убить их всех... Уничтожить!

Стоять! — зарычал я про себя, стискивая зубы. — Эта засранка отдаёт мне приказ всех убить?!

Я резко закрутил головой. Рыба стояла за моей спиной и бесшумно шевелила губами. От неожиданности и ярости я даже отпрыгнул в сторону.

— Сука... — всё же выругался я. — Она на меня воздействует! Давит, требует всех перебить!

— Спокойно, спокойно... — вмешался Масло, выставляя ладони. — Так бывает на первых порах. Те, кто дают усиление... они по неопытности могут передавать свои подсознательные желания. У неё мощный дар, вот тебя и накрыло её эмоциями.

Я стоял, глубоко и жадно дыша. Три-четыре — вдох. Семь-восемь — выдох. Чёрт, а ведь я и сам об этом подумывал...

— Точно? — я повернулся к Маслу.

— У Масла у самого так было пару раз на первом курсе, — подтвердил Туча.

Я растёр лицо руками, старательно избегая взгляда Рыбы, и подошёл к туше Ритопса. Нож, лежавший на его морде, из белого стал антрацитово-чёрным. Я пошевелил пальцами — хорошо, перелома нет, только ушиб. Достал из кармана специальный тубус для жемчуга и запустил руку прямо в пробитую черепную коробку Ритопса.

Свежие ссадины на пальцах тут же отозвались резкой болью. Сожжённые каналы скрючило, но я сумел ухватить гладкую, тяжёлую Жемчужину и опустить её в тубус.

— Тубус для жемчуга, значит... — многозначительно протянул Ржавый, смерив меня взглядом.

— И как будем делить жемчуг? — тут же встрял Костя.

— А никак, — пожал плечами Ржавый. — Жемчуг сдаётся в обязательном порядке. А если у кого-нибудь возникнет... глупое желание его съесть, остальные обязаны его остановить. Вплоть до ликвидации.

— Нам нужно...

Я хотел сказать «наверх», но новая волна тварей заполнила зал внезапно и молниеносно! Это были рапторы — мельче обычных, но их шли... сотни! Ржавый даже не успел отдать команду, как нас мгновенно раскидало по разным углам. Я успел только подхватить остывающий нож. Правая рука — клинок в глаз ближайшему ящеру. Левая — штормовая нить Огня!

Коновалов тут же развернул сферу Огня, а Туча — сферу Воздуха. Соединившись, они породили объемный термический взрыв, срезавший половину нападающих.

— К бою-ю-ю! — бешено зарычал Ржавый.

Один из учебных классов БАМ.

— Ну что, Ваше благородие! Никита Владимирович, я выполнил вашу просьбу.

Боярин Риттер сидел за преподавательским столом и с лёгким любопытством разглядывал графа Голованова, который стоял у окна и хмуро смотрел во двор.

Плац Академии превратился в настоящую арену выживания. Твари лезли из всех дверей, подвалов и разбитых окон.

— Хаааррр! — в кабинет с треском ворвались три раптора и с ходу накинулись на боярина.

Риттер лёгким щелчком пальцев заставил тварей замереть на месте, а повторным щелчком — развернул их и отправил в коридор защищать кабинет от дальнейшего вторжения.

Мощён старик, чертовски мощён... — внутренне содрогнулся Граф Голованов. Щелчком пальцев перехватить управление и задать новый вектор действий! Если бы Риттер развил этот навык до чисто мысленного усилия, он был бы... Граф не стал додумывать мысль — незачем, впереди ещё встреча с менталистом. Которая, в связи с тем, что кто-то спровоцировал прорыв, теперь отложится. Дня три уйдёт на зачистку Академии, ещё пару дней — на похороны павших, день на подведение итогов... а потом разборки.

— Возможно, Илларион Всеволодович... — откликнулся Голованов. — Вы уверены, что нужный мне объект сможет предстать перед трибуналом и его продадут в холопы?

Голованов долго обдумывал судьбу этого простолюдина — Зайцева. Убить — слишком просто. Купить как холопа и выжать из него всё, чтобы он отработал весь ущерб... А судя по всему, у Зайцева колоссальный потенциал. Значит, отрабатывать будет долго и эффективно.

— Я сделал ровно то, о чём мы договаривались, — ровно ответил Риттер.

— Хорошо, но мы так и не договорились об оплате! Пять?

Риттер покачал головой — то ли не соглашаясь с цифрой, то ли реагируя на предсмертный визг в коридоре. Те трое рапторов, которых он отправил на охрану двери, явно заканчивались.

— Десять жемчужин? — в голосе графа проскользнуло нетерпение. С другой стороны, он сам пошёл на риск, оставив определение вознаграждения за боярином.

— Вы же знаете, мне жемчуг не интересен, — улыбнулся Риттер.

Откуда бы мне знать... — мысленно пожал плечами граф, но теперь эта деталь настораживала ещё сильнее в контексте всего, что было известно о Риттере.

— Откуда мне знать, Ваше сиятельство? — сдержал кривую ухмылку граф, отворачиваясь от окна. На плацу люди явно проигрывали эту схватку.

— Ну вот теперь знаете. В умелых руках такая информация дорого стоит.

— Могу вас заверить, дальше меня она не уйдёт.

— Благодарю вас. Мне нужна Звезда.

— Звезда?! — графу показалось, что он ослышался.

— Да, вы всё правильно поняли.

Жемчуг — недосягаемая мечта для большинства аристократов. Но по сравнению с Сияющей Жемчужиной, именуемой «Звездой»... это как золотая монета по сравнению с пылью под ногами.

— Хм-м... — озадачился граф.

— Я располагаю данными, что она у вас есть. И более того — она вам не нужна...

— Хорошие у вас информаторы, Илларион Всеволодович.

Граф тяжело опустился на стул и постучал пальцами по полированной столешнице.

Подставить графов-выскочек, подставить ректора, подставить Зайцева... за Звезду? Ну и, конечно, после всего этого Риттер ещё и изымет у него воспоминания об этом деле перед приездом Ломова. Только одно это стоит десятка жемчужин, но Звезда?!

Риттер молча наблюдал за перипетиями мыслей графа, которые отчётливо отражались на его лице, и ничуть не торопил. Вся ночь впереди. Выходить сейчас в коридор было небезопасно даже для него.

— Тридцать жемчужин! — наконец выдавил граф Голованов, озвучив весь свой неприкосновенный резерв. Сюда же он мысленно включил и жемчуг, причитающийся Насте, когда подойдёт её пора.

— Жемчуг важен... простолюдинам, — почти шёпотом произнёс Риттер. — Что ж, будем считать, что я помог вам от чистого сердца... По дружбе, так сказать.

Графа резко передёрнуло. И не из-за «дружеских», как выяснилось, отношений, а от осознания: в чём-то Риттер прав. Жемчуг ценен далеко не для всех.

Голованов сунул руку в глубокий карман артефактного плаща. Ценная и редкая вещь, — отметил про себя Риттер. — С внутренним пространственным хранилищем... Сейчас таких уже не делают.

Граф достал прозрачную сферу размером с кулак. Внутри неё в ослепительном сиянии плавала, переливаясь всеми оттенками белого пламени, безупречная Сияющая Жемчужина.

— Нет, Илларион Всеволодович, договор есть договор, — скрепя сердцем, мышцами и разумом, граф поднялся, подошёл к боярину и со всем почтением передал сферу. Риттер встал навстречу и принял артефакт обеими руками.

— Это величайшее богатство, что держали мои руки, — тихо произнёс граф.

— Благодарю, — искренне откликнулся боярин.

Если бы Риттер знал, что плащ графа таит в себе секрет пространственного кармана, цена могла быть иной... Хотя не факт, что граф согласился бы.

— Хочу дать вам некоторую информацию... Никита Владимирович, перед тем как я заберу у вас воспоминания. Которые верну вам сразу же, как вы пройдёте дознание у полковника Ломова.

— Слушаю вас внимательно, Илларион Всеволодович.

— Звезда — Сияющая Жемчужина... имеет три градации: белая, золотая и чёрная. Как Звезда Чёрной Дружины...

— О! — это действительно было новостью для графа. — То есть вы хотите сказать...

— Тсс... — Риттер приложил палец к губам. — Пришло время закончить наше взаимодействие.

Боярин стремительным движением вскинул свою трость и со всего размаха впечатал её набалдашник в голову графу!

Воспоминания были изъяты из разума Голованова ещё до того, как его тело коснулось пола.

— Граф! Граф! — орал Риттер, тряся Голованова за плечо. — Очнитесь, Граф! На Академию напали! Прорыв тварей! Граф!

Голованов тяжело открыл глаза. Перед взором всё плыло. Он протянул руку к лбу — там надулась огромная шишка.

— Что?!

— Нашествие! — проорал Риттер, выхватывая из трости тонкую шпагу и одним взмахом рассекая пригнувшегося в проёме раптора пополам. Чёрная кровь брызнула на стены.

— Где я?! — всё ещё тупил граф, но уже на автопилоте поднимался и доставал из кармана плаща боевой клинок, морщась от дикой головной боли.

Визг в коридоре прекратился резко.

Пуффф!

Стена учебного класса пошла глубокими трещинами и с грохотом провалилась внутрь! В проломе показался матёрый чёрный раптор — тварь с третьего этажа подземелья.

Риттер подскочил и размашистым ударом отсёк монстру лапу, а граф Голованов привычным, точным движением вонзил клинок твари прямо в глаз.

— Люди! — воскликнул Риттер.

— Да! Надо спасать людей! — граф резко дёрнул рукой, сбрасывая с лезвия чёрные капли.

— Спина к спине! — гаркнул Риттер, разворачиваясь к ввалившимся в пролом ещё двоим ящерам.

— Спина к спине! — согласился граф Голованов, прикрывая боярина с тыла, откуда сквозь выбитую дверь уже лезла новая стая.

Приёмная кабинета коменданта крепости.

Старшина Громов, мощно вращая двумя тяжелыми палицами, держал оборону у главного входа. А граф Важурин клинком и заклинаниями уничтожал рапторов и птеров, рвущихся через выбитые окна.

— Уходите, Ваше благородие! — орал старшина, с хрустом разнося черепа тварей и разбрызгивая кровь. — Я удержу!

— Отставить уходить! — огрызнулся Важурин. — Держи оборону, Миша!

В кабинете лежал тяжелораненый граф Рыков, и двигать его сейчас означало подписать ему смертный приговор.

И где была твоя голова, идиот?! — материл себя последними словами Важурин, прямым ударом сапога вышибая очередную тварь с подоконника обратно на улицу.

В ответ в окно тут же ввалился новый ящер и пара крылатых птеров.

Важурин сжал кулак, и птеры с переломанными тушками рухнули на паркет.

Ну ничего... Вот закончится всё, стану ректором! — пытался успокоить себя граф, но помогало слабо. Стройная картинка заговора, ещё пару недель назад казавшаяся идеальной, сейчас сокрушительно рассыпалась о суровые факты.

Ну какой дебил не станет это расследовать?! Как и почему... Да неважно! Как я вообще до такого додумался?! Ой, дурак... Ну да ладно! — Важурин с маху вонзил меч в горло нападающему раптору. — Зато весело... Блин. Веселья, конечно, мало... Да что ж я наделал-так наделал...

Глава 2

Подземелье. Второй этаж.

Вспышки стихий, плотный гул пламени, свист рассекаемого воздуха и грохот падающих камней.

Все выкладывались на предельную мощность. Магические стихии переплетались, усиливая или взаимно гася друг друга. Времени оглядеться или прикинуть расклад не было вовсе: блок, выпад, огненный шар! Удар, щит, новый шар!

Тело натренированно вошло в особый, полуавтоматический ритм, на доли секунды опережающий движения монстров. А значит, я уже не просто отбивался от накатывающей орды — я сам перешёл в непрерывное нападение.

Мелкие рапторы дохли пачками. Обычные ящеры от моих фаерболов прожигались насквозь. Самыми опасными оставались крупные, матёрые чёрные рапторы. Мои обычные огненные сгустки их сбивали и пробивали чешую, но не убивали наповал — требовалось либо пять точных попаданий, либо удачный, глубокий удар ножом под нижнюю челюсть.

В голове крутилась только одна упрямая мысль: чем больше тварей мы перебьём здесь, на втором этаже, тем меньше их выберется на поверхность, к людям! Иногда меня даже озаряла гордая мысль, что наш отряд замкнул на себя чуть ли не весь основной поток прорыва. Эта мысль грела душу, но и немало тревожила — твари пёрли сплошной, неиссякаемой волной. Силы в теле ещё оставались, но расходовать их бездумно уже было нельзя.

Птеров на потолке никто больше не трогал. Этим летучим гадам хватало падали на полу, чтобы не лезть к нашему строю. Сытые, тяжелющие от сожранного мяса, они с трудом отрывались от окровавленных камней и лениво улетали под самый свод. От этой картинки они казались ещё противнее — так и подмывало испепелить их всех разом, но я сдерживал порывы, экономя ресурс.

Усиленный огненный шар — и он пробивает пару мелких рапторов насквозь, застревая в туше среднего! Вот так. Я кивнул сам себе, сделал полшага влево и нанёс точный удар ножом в горло твари.

Шар! Удар ножом! Снова шар!

Краем глаза я заметил силуэт. Человек. Кидаю шар! На взлёте сбиваю раптора, прыгнувшего прямо на неё. Подскок, точный выпад ножом!

За моей спиной встала Рыба. И в ту же секунду я вновь ощутил тяжесть в воздухе и накатывающую ледяную апатию. Но, надо отдать ей должное, она работала отменно: лихо орудовала своим топором и мощно усиливала мой Дар. Мои фаерболы моментально стали в разы горячее и концентрированнее — теперь на матёрого чёрного раптора хватало всего трёх точных попаданий!

Вдвоём работать стало на порядок проще, монстры перед нами кончались в разы быстрее. Я уже мог трезво анализировать обстановку, хотя чёртова апатия постоянно пыталась сбить концентрацию. Внутренний Огонь жёг и грел жилы, а ледяной холод Рыбы непрерывно выстужал эмоции изнутри.

Меня вновь начало медленно затягивать в её восприятие, в её холодные ментальные волны. Это ощутимо мешало: движения становились рваными, а огненные шары вместо прямой линии летели тонкими зигзагами. Да, эти зигзаги выкашивали ещё больше мелких тварей, но... происходило это уже помимо моего прямого контроля!

Я уже волевым усилием вознамерился разорвать ментальный контакт и отступить от Рыбы на пару шагов, когда в зал тяжелым, вальяжным шагом вползла новая тварь.

— Тиран! — на весь зал оглушительно заорал Ржавый. — Все ко мне! Все в круг! Кто хочет жить — живо сюда!

Да, я узнал этого монстра. Это был тот самый гигантский клинковый ящер, который бился с Ритопсом в подсознании Святозара. И, пожалуй, даже вышел тогда победителем.

Тиран прошёл в центр зала, слегка покачиваясь из стороны в сторону, небрежно давя тяжелыми лапами и разрезая своими длинными костяными мечами мелких рапторов.

— Бегом! — мимо меня тенью пронеслись Коновалов с Вай.

Я выпустил в ближайших ящеров серию огненных шаров — сейчас их зигзагообразный полёт пришёлся как нельзя кстати, сформировав сплошной веер пламени. Схватив Рыбу за рукав, я рванул к собирающемуся кругу Ржавого, на ходу оценивая потери отряда. Слава богам, все были живы, вот только ростовой щит остался только у Толстого.

Собраться вместе нам помог сам Тиран: он ничуть не торопился нападать на наш отряд, больше охотясь на молодых рапторов. Он насаживал их на свои костяные мечи прямо на лету и целиком заглатывал.

Я затолкнул Рыбу в центр нашего построения и встал плечом к плечу с Коноваловым. Чёрт, где же моё копьё?! Сейчас, в этом заваленном тушами и кишешащем тварями зале, его хрен найдешь...

Тиран лениво разгрыз очередного раптора, сонно окинул нас мутным взглядом, слегка качнулся и вальяжно направился в сторону выхода наверх.

— Нет, нет, нет! — вскрикнул Ржавый, хватая меня за плечо.

Он явно опасался, что я сгоряча рвану атаковать и этого гиганта. Такая мысль у меня действительно промелькнула, но здравый смысл быстро взял верх. С такой махиной нам в нашем текущем состоянии было не сладить.

— Нам нужно возвращаться! — моя тревога за судьбу Маши пробивалась сквозь ледяную туманную пустыню ауры Рыбы... Да и нет, чёрт возьми! Ещё я просто искренне хотел оказаться подальше от этой странной девицы!

— Игнат, мы тут отлично сдерживаем нашествие! Пойми ты! — Костя, видимо чувствуя моё взвинченное состояние, технично отвёл Рыбу от меня подальше, продолжая говорить вполне разумные вещи: — Все твари, которых мы покрошили здесь, не вылезут на улицу и не убьют никого на поверхности!

В его словах была железобетонная логика. Костя был прав, но... если бы Маша была рядом, мне было бы куда спокойнее. А ещё спокойнее мне стало бы, если бы она вообще перевелась из этой чёртовой академии.

Мне самому сейчас требовалась помощь. Моё внутреннее состояние... трудно было назвать нормальным. Меня буквально ломало изнутри. Что-то во мне менялось, перекраивалось по новой. Я не мог найти, за что зацепиться — меня разрывало в разные стороны одновременно.

Сдвинуться с места и не сойти с ума мне помогала Вай. Она подхватила меня под руку и уверенно повела собирать искры. Вай ловко пробивала черепа убитых рапторов, превращая руку в костяной клинок, а я подносил тубус. Искры всасывались мгновенно: сто пятьдесят, сто семьдесят... Отличный улов! Мы пробыли на втором этаже меньше часа, а счёт уже радовал.

«Маша...» — я тяжело вздохнул.

— Слушай меня внимательно, Игнат, — вдруг заговорщически прошептала мне на ухо Вай, не снижая темпа работы. — Рыба на тебя воздействует ментально!

— Хм... — хмыкнул я на то, что и так казалось очевидным.

— Тебя разрывает на части! Твоя истинная сущность хочет одного, а её внушение навязывает совсем другое!

— Хм...

— Хватит хмыкать! Соберись! Пойми, то место, куда тебя хочет затащить Рыба — совсем не то, где ты хочешь оказаться! Определись наконец, что для тебя важно! Кроме тебя самого никто с этим не справится!

Я втянул последнюю искру в этом углу и выпрямился, разминая затекшую шею. В голове начинала нарастать тупая, пульсирующая боль.

Рыба находилась в другом конце зала. И, невзирая на начавшуюся головную боль, мой общий тонус стал как будто чище — даже тяжесть воздуха второго этажа перестала давить на плечи.

— Чего ты от меня хочешь? — я оперся спиной о каменную стену, разглядывая Вай. Измазанная в чёрной крови тварей, она выглядела уставшей, но надежной, как танковый полк за спиной.

— Хочу, чтобы ты понял, кто ты есть на самом деле!

Я примерно понимал, о чём она говорит. Но понимать — не значит знать, а тем более действовать.

— Башка трещит...

— Это ментальное воздействие! — нажимая на слова, шепнула Вай. — Рыба кружит тебе мозги! Ещё немного — и ты начнёшь считать её своим лучшим другом!

— Ой, да не всё так плохо... — попытался я отмахнуться, хотя с каждой секундой боль в висках усиливалась. Я сжал кулаки. — Это отходняк от ментального пресса Елены! Она давила слишком сильно.

— Елена сделала всё отлично — она лишь разогнала и усилила то желание, которое в тебе, в нас, уже было! А вот Рыба всовывает в твою голову чужое!

— Да откуда ты вообще всё это взяла?! — резкий импульс боли заставил меня едва не выкрикнуть этот вопрос.

Ледяной туман в голове, исказил моё восприятие. Чужая, отравленная мысль шепнула изнутри: «А с чего это я так защищаю эту Рыбу? Она же холодная... Положить бы сейчас голову на лёд, и боль пройдёт... А Вай? Почему Вай так отчаянно лезет ко мне в душу? Не хочет ли она сбить меня с толку?»

— Это Рыба заставила Аязова стрелять на плацу! — огорошила меня Вай, искренне пытаясь пробить брешь в моей апатии.

— Что?! С чего ты взяла?!

— Она была с ним в одной звезде! Она стояла рядом с ним перед выстрелом! Она изо всех сил хотела попасть к нам в звезду, и Аязов обеспечил ей место! Он хотел убить Авана, но я успела его оттолкнуть! А ещё он убил Иру... подругу твоей Маши! Проснись, Игнат! Вокруг тебя закручивается очень нехорошая дрянь!

— Стоп. Погоди... — я скрипнул зубами от вспыхнувшей боли. — Ничего не говори! Башка трещит от твоей трескотни...

— Я знаю, как тебе помочь, — тяжело вздохнув, Вай шагнула ко мне вплотную. Она отсекла голову очередному раптору, пробила череп и поднесла вспыхнувшую искру к моему лицу: — Съешь искру! Это поможет тебе восстановить здоровье и прочистит мозги! Делай!

Переливающийся сгусток чистой силы захватил всё моё внимание. Головная боль действительно на мгновение отступила.

Но мозг вывернулся и осознал! В моей памяти вспыхнуло воспоминание о том, что такое перегруз. Съесть искру, наполниться силой, но и жаждой, пресытится силой и сдохнуть. Вай хочет моей смерти? Или опять проходить долгое излечение, если повезет, или... !

Вай... Что же ты задумываешь? Свести меня с ума?! —пронеслась в голове холодная мысль. — Зачем ты толкаешь меня на это?

Рыба в другом конце зала, будто почувствовав, что я думаю о ней, медленно повернула голову в мою сторону. И вновь наклонила её под углом — точно собака, слушающая команды хозяина.

— Игнат! Съешь искру! — зашипела Вай, подвигая башку твари ближе к моим губам.

— Искры едят не чаще одного раза в месяц! — отчеканил я, отбивая её руку. — А я на полгода вперёд обожрался!

— Ты обожрался настолько, что ещё одна искра ничего уже не изменит!

Я сжал зубы, достал из кармана тубус и привычным движением втянул искру в артефактный пояс:

— Я справлюсь сам! — чётко и выверено сказал я, сделав два шага назад от Вай.

Мне казалось, что я принял волевое решение.

Не слушая, что там начала говорить Вай, я развернулся и пошёл к основной группе. Напряжение в мышцах вернулось, но в голове воцарилась пронзительная, ослепительная ясность.

— Идём ниже! В строй! — скомандовал Ржавый.

Мы быстро перестроились в боевую коробку три на три. Девять человек. Первая линия: Коновалов, Туча, Толстый. Вторая линия: Рыба, Масло, я. Третья линия: Зара, Ржавый, Костя.

Кого то не хватает, запульсировала мысль в голове

— Вперёд! — отдал приказ Ржавый, и мы двинулись к проходу.

Нас ждали широкие тоннели и огромные залы-пещеры. Мы шли, разрывая орды тварей на части, собирая сотни искр. Наш отряд уничтожал монстров сотнями, облегчая положение защитников на поверхности.

Я бил Огнём без остановки. Ржавый перевёл Масло и Рыбу на усиление только меня. В результате мои фаерболы пробивали даже гигантских чёрных рапторов с первого же попадания! Рыба непрерывно накачивала меня своей ледяной мощью, а Масло добавлял плотности. Я чувствовал себя непобедимым титаном, чья несокрушимая воли и сила ведёт нас всё глубже в темноту.

Это был великий, сокрушительный поход. Мы истребили колоссальное количество тварей и наконец вышли к широкому каменному спуску на третий этаж.

— Охр-р-р-р... — раздался из темноты нижнего пролёта тяжелый, вибрирующий хрип.

Из глубины наверх полз новый Тиран. Его гигантские костяные мечи с мерзким, душу раздирающим скрежетом цеплялись за камни лестницы. Тварь была больше и свирепее предыдущей, а её глаза полыхали яростью.

— Отходим... — прошептал Ржавый, поднимая руку. — Назад, тихо!

Но отходить было некуда. Обтекая тирана, на второй уровень хлынула новая стая черных рапторов.А за нашей спиной другие твари, стая мелких и средних, отрезая путь к отступлению. Отряд оказался зажат в узком шестнадцатиметровом узле перед самым проходом на третий уровень!

— Держим строй! — взревел Ржавый. — Щиты в линию! Толстый дави в проем!

Но Тиран выскочил на площадку со скоростью разгоняющегося поезда. Быстрее чем толстый накрыл своей силой проём.Первый же удар костяного меча пришёлся прямо по монолитному ростовому щиту Толстого.

ГРОМ-М-М!

Раздался хруст. Щит Толстого разлетелся на тысячи каменных осколков. Сам Толстый, принявший на себя основной физический таран огромной туши, дико взвыл от боли — его левое плечо и грудная клетка оказались смяты. Парень с глухим стоном рухнул на камни, из его рта хлынула темная кровь.

— Толстый! — заорал Коновалов и бросился вперёд, раскрывая над парнем свой огненный купол. Второй костяной меч Тирана полоснул по диагонали. Коновалов успел поставить щит, но удар была такой силы, что сбила его с ног. Меч твари чиркнул Стасу по бедру и боку, рассекая плотную кольчугу и оставляя глубокую кровавую рану. Коновалов отлетел в сторону, тяжело зашипев от боли и потеряв оружие.

— Огонь! — проорала Зара, вслепую разряжая в морду монстра огненные шары.

Первая линия нашего строя рухнула. Отряд смяло. Тиран вздыбился над нами, готовый обрушить свои костяные клинки и растоптать всех оставшихся.

И в этот миг во мне замкнуло всё.

Лёд Рыбы, огонь моего Дара, крик раненого Коновалова, взрыв ярости — все эти энергии слились воедино!

— Рыба! Масло! Всю силу — МНЕ! — проорал я голосом, в котором не осталось ничего человеческого.

Рыба впилась в меня ледяным ментальным взором. Масло выплеснул остаток своего резерва. Наруч, браслет. Нож! в моей правой руке раскалился докрасна, вбирая в себя гигантский поток энергии.

Я пошёл прямо на возвышающегося монстра. В моих ладонях начал формироваться не просто огненный шар. Это была слепящая, гудящая сфера чистой белой плазмы размером с арбуз. Внутреннее давление в сферах было столь велико, что воздух вокруг моих рук закипел, а камни под ногами начали плавиться.

Тиран зарычал, чувствуя угрозу, распахнул гигантскую, усаженную несколькими рядами кинжальных зубов пасть, готовясь проглотить меня целиком...

— Жри! — взревел я и со всей дури всадил белую плазменную сферу прямо в распахнутую зев твари!

Я запустил шар глубоко в глотку Тирана и сжал кулаки.

БДУМ-М-М-М-М-М-М!!!

Внутри челюстей и пищевода твари произошёл глухой взрыв! Белое пламя вырвалось у Тирана из глазниц, из ушей и из пробитой шеи!

Отчаянный, предсмертный рев монстра потряс весь второй этаж. Затопленный изнутри раскалённой плазмой, ослепший и взбесившийся от адской боли, Тиран вошёл в безумный, смертоносный раж!

Он не умер мгновенно. Он начал слепо, судорожно биться в тесном пространстве, ураганом круша всё вокруг! Его гигантский хвост и оставшийся костяной меч превратились в гильотину.

БАМ! БАМ! БАМ!

Один из ударов хвоста впечатался в стену прямо надо мной. Скальная порода над проходом на третий этаж не выдержала и рухнула!

Волна из камней, огня и концентрированного плазменного выхлопа сбила меня с ног. Удар огромной силы пришёлся мне в грудь. Ремни куртки лопнули, Кольчуга рассыпалась на звенья. Дыхание выбило полностью, мир вокруг окончательно потерял резкость.

Я полетел назад, увлекаемый осыпающейся породой.

Кубарем, сбивая локти и колени о каменные выступы, я покатился по крутому, склону перехода вниз... вниз...

Серая тьма накрыла меня с головой ровно в тот момент, когда моё тело с оглушительным ударом рухнуло на залитый слизью пол третьего этажа подземелья.

Глава 3

Штаб воеводства Сибирской губернии. Кабинет Воеводы.

— Таким образом, Сергий Васильевич, мы взяли БАМ в плотное кольцо, — произнёс Воевода Сибирского войска, боярин Елисей Петрович Колычев.

Он стоял у огромной оперативной карты, растянутой во всю стену, и указкой показывал обстановку Старшему воеводе Империи, боярину Сергею Васильевичу Баженову.

— Все близлежащие районы полностью эвакуированы. Мы непрерывно отслеживаем активность провалов, порталов и подземелий.

— Вы выяснили... истинные причины происшествия? — не поворачивая головы, тихо спросил Баженов.

— Да, Ваше сиятельство. Мой человек как раз будет здесь минут через десять с полным докладом.

— А ваш человек случайно не ваш родной брат? Григорий Петрович?

— Именно так, — кивнул Елисей Петрович. — Он как раз оказался поблизости и вызвался помочь разобраться с ситуацией на месте, пока я организовывал первую и вторую линии кордона.

— Хорошо! Ну а теперь главный вопрос, Елисей Петрович... Не случилось ли выброса чёрного тумана?

— Судя по докладам передовых наблюдателей, на поверхность массово вышли Ритопсы, рапторы всех трёх подвидов, аллосты и дурсы. А также птеры — малые и большие. Вероятность появления чёрного тумана в таких критических условиях... составляет около пятидесяти процентов.

— Это очень много! — Баженов нахмурился. — Нужно срочно подтягивать тяжелую авиацию!

— Запрос о необходимости передислокации Имперской авиационной дружины я отправил полчаса назад. Местные взлётно-посадочные полосы полностью готовы к приёму. Сибирская авиационная дружина уже переведена в режим полной боевой готовности. Напалмовые и термитные бомбы подвешены. Как только поступит четкий доклад о появлении чёрного тумана, мы выжжем всю территорию БАМ в течение тринадцати минут. А Имперская дружина отбомбится в течение получаса.

— Хорошо. Вы молодец, Елисей Петрович. Я уже отправил закрытое донесение Его Императорскому Величеству. Вы на очень хорошем счету у Императора.

— Это мой долг и честь, служить Отечеству и Императору, — ровно откликнулся Колычев.

— Да, да... Что-то ещё? — Баженов прищурился. — Вас, наверное, удивил состав нашей Чрезвычайной комиссии?

— Я старался не думать об этом, — помотал головой Елисей Петрович.

Он прошёл через кабинет к чайному столику, подогрел чайник прикосновением руки и принялся расставлять фарфоровые пиалы.

— Чёрный, белый, красный или зелёный? Какой чай изволите, Ваше сиятельство?

— Однако у вас богатый выбор... Пожалуй, получше, чем в большинстве столичных лавок! Белый.

Елисей Петрович лишь молча кивнул, заваривая листы.

— Так что на счёт комиссии? Ваши мысли? — повторил Баженов.

— Вы привезли весьма... сильную команду. Правда, состоящую исключительно из дворян.

— Да, это так. Как и то, что граф Коробов и граф Голованов официально выставили свои кандидатуры на пост генерал-губернатора Сибирской губернии.

— А... Мой брат тоже кандидат.

— Вот и я о том же! Я прекрасно понимаю вашу позицию — держаться подальше от политики, и даже где-то её поддерживаю, но, к сожалению...

В дубовую дверь громко и размеренно постучали. Через мгновение на пороге возник секретарь Елисея Петровича:

— Ваше сиятельство, разрешите обратиться к Его Сиятельству Воеводе Сибирской губернии!

— Запускайте посетителя! — разрешил Баженов, опередив хозяина кабинета.

В комнату вошел статный, широкоплечий мужчина с благородной сединой в волосах, одетый в отглаженную полевую военную форму без знаков отличия.

— Добрый день, господа, — чуть склонил он голову.

— Добрый?! — иронично ухмыльнулся Баженов. — Ну да... День! Здравствуйте. Вы прямо с полей, Григорий Петрович?

Сергий Васильевич, хоть и не был хозяином кабинета, поднялся навстречу, крепко пожал руку вошедшему боярину и жестом пригласил его к чайному столу. Елисей тут же налил брату свежезаваренного зелёного чая.

— Так точно, Ваше сиятельство! — кивнул Григорий Петрович, усаживаясь поудобнее и принимая пиалу.

— Полно вам! Давайте менее официально. Я бы сказал — по-дружески, — Баженов жестом указал Елисею садиться рядом. — Мы как раз говорили о вас.

— В каком же ключе, Сергий Васильевич?

— В ключе... укрепления ваших позиций в Сибирской губернии, Григорий Петрович. Буквально час назад я отправил депешу Императору о проверке готовности Сибирского воеводства к экстренным ситуациям. Ваш брат оказался более чем на высоте. Думаю, по итогам этой операции будет принято решение о награждении Елисея Петровича орденом Первого Императора третьей степени.

— А если вскроется информация о заговоре? — спокойно спросил Григорий Петрович. — Скажем так... с целью намеренной дестабилизации обстановки в Сибирской губернии?

— Именно за этой информацией я вас здесь и жду! Более того, я примерно представляю, о чём идёт речь... Но хотелось бы чёткого понимания: в чём именно будет польза для Министерства Обороны?

Григорий Петрович сделал неспешный глоток чая и на секунду задумался.

— Как вам должно быть известно, на моего брата недавно было совершено покушение.

— Да, — кивнул Баженов. — Этим делом занимаются лучшие специалисты Тайного Сыска, полиции и нашего ведомства. Доведу до вашего сведения: нам удалось выяснить, что заказчиком выступал некромант Еретан, нанявший стаю наёмников некоего Абаса. Сейчас все силы брошены на поиск уцелевших членов банды Абаса, Варка и Доски.

— Да... Но это не совсем так, — качнул головой Григорий Петрович. — Моя личная служба безопасности перехватила Абаса раньше. И после весьма обстоятельной беседы выяснилось, что нанял его вовсе не Еретан.

— Вот как? Очень интересно! И как же вы сработали быстрее всех?

— Увы, не всех... Имена, которые назвал Абас... Я не могу озвучивать их официально, потому что у меня нет юридических доказательств, кроме слов самого наёмника.

— Менталист?

— К сожалению, я не оказался быстрее всех, — с тяжелым выдохом произнёс Григорий Петрович. — Абас сам вышел на моих людей, уже будучи смертельно отравленным. Я просто не успел подтвердить его показания у менталиста. А как вам известно, боярам законодательно запрещено держать в постоянном штате менталистов высшего разряда.

— Я знаю вашу официальную позицию, Григорий Петрович, и даже где-то её разделяю... Но вы не совсем верно расцениваете текущую ситуацию.

— Возможно. Вот полная стенограмма нашего разговора, — Григорий вытащил из внутреннего кармана кителя и протянул Баженову плотный конверт.

— На это невозможно опираться в суде? — уточняя, спросил Баженов.

— К сожалению, нет.

Сергий Васильевич кивнул, принял папку и положил её рядом с собой.

— Из стаи Абаса в живых осталось двое, — добавил Григорий Петрович, опуская в пиалу ложку липового мёда.

— И они по счастливой случайности тоже зашли к вам в гости?

Григорий Петрович тонко улыбнулся:

— И да, и нет...

— Объясните?

— Мы говорили о том, что получит Министерство Обороны в случае... если все ключевые фигуры будут находится на своих местах.

— Давайте начистоту, — подался вперёд Баженов. — На посту генерал-губернатора Сибирской губернии?

— Да. Я считаю это невероятно ответственным постом.

— Согласен с вами полностью. Это самая крупная и богатейшая ресурсами губерния Империи.

— С Провалом... — подал голос Елисей Петрович. — Разрешите вмешаться в ваш разговор?

— Говорите, Елисей Петрович! — Разрешил Баженов

— Во время предыдущего нашествия мы детально исследовали глубинные пласты. Учёные дали нам семидесяти процентную вероятность того, что Сибирский Провал во время следующего , считайте текущего всплеска увеличит свою протяжённость на сто сорок — сто пятьдесят километров... И в итоге соединится с подземельями БАМ!

— Вот как?! — Старший воевода мгновенно посерьёзнел. — Это кардинально меняет дело!

— Только в плане усиления мер предосторожности и расширения возможностей для курсантских рейдов, — успокоил его Елисей. — БАМ изначально строился именно на линии предполагаемого продолжения Сибирского Провала.

— Да! БАМ закладывался как главный форпост для сдерживания Провала, — подтвердил Григорий Петрович.

— Но это означает появление новых, значительно более опасных тварей в подземельях? — Баженов внимательно осмотрел лица собеседников

— Как более, так и менее опасных. Однако передел сфер влияния среди тварей на нижних горизонтах будет нешуточным.

— Ясно. Но на наши первоочередные шаги это никак не влияет, — понял главное Старший воевода. — Вернемся к нашим делам.

Григорию Петровичу очень понравилось это слово — нашим.

— Мы говорили о том, чтобы власть в столь важной губернии находилась в верных Отчизне руках! — подтвердил подтекст Баженова Григорий Петрович.

Елисей Петрович лишь молча качнул головой на эту откровенность. Он подошел к книжным стеллажам, достал два тяжелых латунных цилиндра, поставил их на края стола и зажёг на одном из них освященную свечу — активировал стационарную защиту от прослушивания.

Сергий Васильевич одобрительно кивнул:

— В ваших руках, Григорий Петрович!

— У вас, Сергий Васильевич, есть какие-то свои особые соображения?

— Есть. Но о них пока говорить рановато... Или уже поздно.

— Князь Вельский? — негромко спросил Григорий.

Сергий Васильевич сделал глубокий вдох, медленный выдох и отпил глоток белого чая:

— Да, в некотором роде. После того как он был сослан, позиции дворян при дворе несколько пошатнулись. Но сейчас они вновь стремительно набирают силу.

— Вот и я о том же! — подхватил Григорий. — Есть все основания полагать, что текущее нашествие на БАМ было искусственно спровоцировано графом Коробовым и графом Головановым.

— Вашими прямыми соперниками на выборах! Как удачно, — иронично заметил Баженов. — А не хотите рассказать всю предысторию?

— Если вы не против, я готов изложить... скажем так, несколько надуманную историю, которая к действительности может не иметь никакого отношения!

— Будет крайне любопытно! Елисей Петрович, если вам нужно идти по делам воеводства, мы вас не удерживаем. Но возможно, и вам будет полезно послушать, — Баженов внимательно посмотрел в серые глаза Воеводы.

— У меня как раз есть свободное время, — Елисей мысленно попрощался с планами на вечер. Госпожа Боварова устраивала званый вечер... Хотя скорее вечером придется ехать в БАМ, А, ладно! Такими предложениями от Старшего воеводы Империи не разбрасываются. — Только отдам ряд распоряжений адъютанту, если позволите.

— Конечно, конечно! Это же ваш кабинет, — по-доброму улыбнулся Баженов.

Елесей петрович вышел в приемную. Григорий Петрович откинулся на спинку кресла, подбирая формулировки.

— Я не имел чести служить лично с вами или с вашим братом, — произнёс Баженов, — но слышал о вас только самые высокие отзывы.

— Благодарю, Сергий Васильевич! Слышать подобные слова из уст героя последней войны с некромантами — многого стоит. Разрешите один вопрос?

— Даже интересно, что такой информированный человек, как вы, может не знать!

— Обстановку в столице. В целом. Внутри Императорского двора и снаружи...

— Хм... Сложный вопрос. И я не смогу ответить на него с абсолютной откровенностью. Скажу лишь одно: бывали времена и хуже. Но до ближайшего порога осталось сделать буквально пару шагов.

— Благодарю. Это... уже объясняет очень многое.

— Ну что, господа Ваши Сиятельства, — в кабинет вернулся Елисей Петрович. — Я готов слушать и внимать. Может, налить красного или синего?

— Красного! — хором ответили Сергий Васильевич и Григорий Петрович.

Малое производственное предприятие «РТИ 2у» на окраине Омска. Подвал.

Толстые каменные стены подвала были безупречно отштукатурены мраморной мозаикой. Как и низкий сводчатый потолок, и пол. Различался только оттенок камня. Незнающему человеку показалось бы, что он находится внутри монолитной мраморной скалы. Впрочем, незнающих людей здесь отродясь не водилось: право входить в эту комнату имели лишь сам хозяин предприятия и его личный слуга.

Посреди помещения стояли два неказистых металлических табурета. По углам комнаты курятся витыми пирамидками черные свечи.

— Всё готово, Мастер. Разрешите заводить? — раздался тихий голос от дверей.

На одном из табуретов неподвижно сидел Мастер Еретан.

— Заводи, Кондрат.

Еретан чуть повёл носом, улавливая специфические запахи, и привычно усмехнулся собственной давней шутке. Слугу изначально звали Демьяном. Но, учитывая основной род его занятий, Еретан переименовал его в Кондратия — «чтобы Кондратий притаскивал трупы».

Шлёпая босыми ногами по мрамору, в комнату под руку со слугой вошёл человек, обёрнутый в чистую белую простыню.

— Убит нервно-паралитическим ядом меньше часа назад. Степень сохранности головного мозга — более восьмидесяти процентов. Тело полностью подготовлено к ментальному контакту.

Кондрат заботливо подвёл мертвеца к второму табурету и усадил его. Затем достал из кармана стеклянную пробирку с двумя плавающими глазными яблоками:

— Желаете ознакомиться с визуальным рядом?

— Нет! — отмахнулся Еретан. — Через полчаса заберёшь тело на утилизацию.

— Как скажете, Мастер, — кивнул Кондрат и вышел, плотно закрыв за собой пудовую стальную дверь, которая больше подошла бы банковскому сейфу.

Еретан поднялся, привычным движением перекрыл вентиляционную шахту и неспешно обошёл сидящий труп по кругу. Вернулся на место, сел и на глубоком вдохе поднял руки кверху.

Черные свечи-пирамиды по краям комнаты мгновенно вспыхнули и начали источать клубы густого, мелкодисперсного чёрного тумана.

Туман сгущался вокруг двух фигур, а затем Еретан резким, повелительным взмахом выплеснул всю эту мазутную взвесь прямо в лицо и рот трупа!

Чёрный туман впитался в мёртвую плоть без остатка. Комната снова стала казаться чистой и светлой.

— Д-д-да-а-а... — резко распахнуло рот тело.

— Мастер Еретан вызывает Главу Ковена. Проверка канала связи, — ровным тоном произнёс некромант.

— Д-д-д... А-а-а-а-а-а... — мертвец принялся хаотично мотать головой, словно разминая одеревеневшую шею, открывать и закрывать рот, выталкивая гортанные звуки. — Д-да-а... С-слууша-а-аюю тееб-бя-а, М-маасте-ер Е-ереата-ан... — тело говорило, неестественно растягивая гласные. Стандартный побочный эффект при межконтинентальной связи.

— Готов отчитаться! — кивнул Еретан. У трупа не было глаз, а значит, визуальный канал отсутствовал, работала только речь.

— Х-хоороошо-о, М-маасте-ер Е-ереета-ан. Г-гоовоори-и...

— Я выяснил, кто стоял за нападением на Колычева.

— Кхм-м... — кашлянул мертвец. При ритуале связи такое случалось часто, Еретан даже не обратил внимания.

— На Елисея Колычева напала стая Абаса, нанятая... его родным братом, Григорием Колычевым.

— Ц-цеель?

— Я вижу здесь три параллельные цели. Первая: Григорий сознательно спровоцировал дворянские кланы на фальстарт и ускорение действий.

— П-пооясни-и...

— Император сменил фазу приближения бояр на приближение дворян намного раньше обычного срока. Скорее всего, его агенты заметили нашу активность.

— Н-неет! М-мыы вы-ычиислиилии все-ех ааге-енто-ов И-импеерии!

— Возможно, именно эта зачистка и спровоцировала реакцию Двора.

— В-воозмоожно-о... Д-даальшее!

— Вторая цель Григория — проверка собственной службы безопасности и удаление моего личного агента.

— П-плоохо-о...

— Третья цель — собрать всех боярских сподвижников в единый кулак. Григорий задумал сесть в кресло генерал-губернатора вместо старого графа Коробова.

— В-веерооятноость?

— Коробов-старший слишком стар для этой должности. Другие претенденты попали в подстроенную западню. Думаю, её организовали Григорий и ещё двое-трое бояр из верхушки.

— Н-нааприимеер?

— Кто-то из Судейской комиссии и армейских воевод.

— К-коонкреетнее!

— Пока нет точных данных.

— Ч-чтоо с новыми аадеептаамии?

— Среди дворян к нам примкнул барон Коновалов — разозлился на Головановых, которые сдали его сына. Среди бояр — пока никого.

— Б-бооярее... В-всеех у-униичтоожиить! Ч-чтоо Коолыычеев?

— Занят поиском стаи Абаса и их ликвидацией как возможных свидетелей.

— З-займись са-ам! Н-найди к с-себе!

— Понял. Доску я уже нашел и спрятал на БАМе. А за последним — Вартом — отправлю Доску, как только вытащу её с территории Академии.

— Ч-чтоо-тоо еещёё?

Еретан на секунду задумался: стоит ли докладывать об оперативных действиях Арбата по захвату Жемчужин в подземелье БАМа прямо сейчас или подождать окончательного результата? С одной стороны, это добавит ему веса в глазах Главы Ковена, с другой — придётся сразу делиться ресурсом...

— Пока всё.

— Т-тоогдаа с-воораачииваайсяя в О-омскее! К-коонтрраазвеедкаа и-импеерии ро-оет воокру-уг! Н-нааш с-споосооб с-свяязи по-окаа оостааё-ётся т-таайноой, нои и-импеерцы н-нее с-спяят...

— У меня здесь готовится одна важнейшая разработка... Операция по стравливанию дворян и бояр. Я не могу сейчас уехать.

— Т-тоогдаа т-тыы пеереехо-одиишь наа а-автооноомныый ре-ежиим! М-моожеешь и-испоользооваать в-всее ре-есуурсы и лююде-ей!

— Мне бы прямой выход на Министра Обороны...

— П-поокаа н-неет! Я п-поодгоотоовлюю в-воозмоожноость... Н-неедееляя! С-свяязь ч-чеереез п-поослаа! М-меесяяц т-теебее наа ра-раазраабооткуу!

— Благодарю, Глава!

Тело мертвеца судорожно дернулось, осело и с глухим стуком свалилось на мраморный пол. Густой чёрный дымок выступил через поры трупа и начал стремительно поедать мёртвую плоть.

— Пфу-у-у... — выдохнул Еретан.

Разговор отнял гораздо больше сил и ресурсов, чем планировалось. Некромант поднялся, открыл заслонку вентиляции и включил вытяжной фильтр. Мощный поток воздуха закрутил черноту, собирая её в герметичную ёмкость: для ритуала связи этот нагар был уже непригоден, зато мог стать смертельным ядом для любого живого мага.

В стальную дверь тут же дробно забарабанили:

— Мастер! На завод прибыла внеплановая проверка! — зашептал сквозь слуховое окошко Кондрат.

Глава 4

Ощущения непередаваемые. Если бы я знал, как и кому, я бы прямо сейчас с потрохами заложил абсолютно всех заговорщиков... А так — я просто лежал в полном, беспросветном охренении.

Третий этаж подземелья оказался как две капли воды похож на первый уровень той подсознательной пещеры, где я выручал Святозара. Такая же крутая каменная насыпь, уходящая вверх, та же мрачная пещера, темнота... Вот только вокруг не было ни душ.

Я слетел с этой насыпи на полной скорости, и то, что я ничего себе не сломал — чистое чудо. А вернее, спасибо моему натренированному телу, армейским навыкам и чертовскому везению. Но болело абсолютно всё. Я был полностью отшибленным Игнатом — на все конечности, туловище и голову.

Глаза открывались и закрывались с дикой, мучительной задержкой.

«Не спать... Вставать...» — отдал я мысленную команду, но тело, привыкшее к горизонтальному положению, моментально дало сигнал, что лучше пока полежать. Тихо. Кругом царила гробовая тишина.

— Тихо, тихо... Сейчас будет лучше, — услышал я совсем рядом тихий, прохладный шёпот. — Надо вставать и идти, только очень тихо. Не торопись. Всё хорошо...

Она откупорила флягу, чуть приподняла мою голову за затылок и дала напиться. Ох, оказывается, как же давно я не пил чистой воды! Целую вечность. Прохладная влага смочила ссохшийся рот, и даже глаза начали открываться быстрей.

Я чуть задрал подбородок и посмотрел прямо в её бесцветные, водянистые глаза.

— Почему тебя зовут Рыба?

— Потому что я не отвечаю на дурацкие вопросы, — тихо отрезала она. — Встать сможешь?

Рыба помогла мне, и я, скрипя зубами от боли во всех суставах, всё же поднялся на ноги.

— Туда нельзя, — мотнула она головой в сторону каменистой насыпи и светлого пятна наверху. — Высок спуск, не забраться...

— А остальные?

— Погибли... Почти все.

На грудь мгновенно навалилась тяжесть тревоги и липкого осознания вины. Но я привычным волевым усилием пресёк начинающееся проявляться чувство. Не то чтобы я был совсем ни при чём... Стоп. Чувство вины сейчас ничем не поможет.

— Почему нельзя запрыгнуть?

— Высоко. А наверху, у провала, сидит ещё пара десятков чёрных рапторов. Ржавый повёл Зару, Масло и Тучу к выходу, отбиваясь на ходу. Остальные погибли...

Я мысленно принялся пересчитывать отряд. Спускались десять человек. Четверо ушли к выходу, двоих я вижу здесь... Значит, трое погибли. Уже не так катастрофично, как казалось. Плохо то, что я из-за контузии не могу вспомнить десятого! Костя, Толстый, Коновалов... Хотя стоп! В коробке шли три по три — девять человек. А десятый...

— Ты знаешь, как отсюда выйти? — прижалась ко мне Рыба. Её всё ещё заметно трясло от пережитого шока.

— Да... Нет... Не уверен, — я растёр гудящий лоб. Что-то важное всё ещё ускользало от моего внимания.

— Нужно спрятаться... Я пока не смогу тебя усиливать, совсем ослабла... Да и тебе надо прийти в себя.

Я огляделся вокруг, плотнее прижимая девушку к себе. Края гигантской пещеры тонули в непроглядной тьме. Если провести аналогию с подсознанием Святозара, то главный выход — или, скорее, вход — находится с противоположной стороны. Пещера должна иметь четыре основных направления: наверх, на глубокие уровни и два боковых тоннеля, откуда обычно приходят Ритопсы и Тираны... Встречаться ни с теми, ни с другими сейчас не хотелось ни при каких обстоятельствах.

И тут мой взгляд зацепился за огромный булыжник — тот самый камень, на котором в своё время прятался Святозар, спасаясь от ящеров. Вполне успешно прятался... с его-то специфическим Даром.

Цепочка воспоминаний о Святозаре потянула за собой новые нити, но упёрлась в темноту. Главное сейчас — укрыться и выбрать тактику.

Я медленно, преодолевая дикую боль в мышцах, начал разминаться.

— Тихо! — зашептала мне прямо в ухо Рыба. — Кто-то идёт!

Я замер, вслушиваясь в мрак. Тишина... но что-то внутри подсказывало, что девчонка права.

— Живее! На тот камень! — указал я на валун.

Сначала я подсадил и подбросил Рыбу. Она оказалась удивительно лёгкой — тощая, как тростинка. А вот самому залезать пришлось с боем: камень был высоким, а цепких трещин на гладкой поверхности почти не просматривалось.

Когда шуршание когтей по гальке стало слышно уже отчетливо, я на одном упрямом «надо!» совершил мощный рывок. Почти достал... Рыба мгновенно вцепилась мне в куртку и с неожиданной силой втянула меня наверх!

— Ничего себе ты сильная... — искренне восхитился я.

Рыба тут же накрыла мой рот прохладной ладошкой, призывая к молчанию.

Я был горячим от вскипевшего Огня, а её ладонь — по-настоящему ледяной. И это прикосновение отозвалось в перегруженном мозге настоящим блаженством. Я мягко забрал её кисть от своего рта и переложил себе на лоб. Да-а-а... Настоящий кайф! Мой раскалённый мозг с благодарностью погрузился в прохладу, в тихие воспоминания, в силу... Море. Почему в моей голове опять всплыло море? Наверное, потому что я люблю море.

Судя по звукам снизу, к валуну приблизились твари среднего размера. Учитывая, что я лежал на спине и не мог заглянуть за край, это были явно не Ритопс и не Тиран. Чёрные рапторы. Штук десять.

Странное существо человек: я лежу на каменной верхотуре в кишащей монстрами пещере, рядом со мной симпатичная девчонка, внизу бродят твари, способные разорвать нас за пару секунд... а я лежу и думаю про море и девчонок! Ох, до чего же хороша её прохладная ладонь на моём лбу! Я даже поневоле улыбнулся.

— Ты псих? — донёсся тихий вопрос в самое ухо, обжёгший кожу приятным прохладным ветерком.

Да что с ней такое? Она что, вся насквозь из изо льда сделана?

Это даже принялось слегка напрягать: её холод постепенно вымораживал моё внутреннее тепло, мой внутренний Жар. В каких-то местах это было невероятно приятно, а в каких-то... не очень. Совсем не очень. С другой стороны, этот ледяной поток проникал прямо в эпицентры боли и вымораживал её изнутри.

Монстры подошли к основанию нашего камня, принюхались, зашуршали когтями о скалу. Судя по отсутствию грызни, они принадлежали к одной стае.

Если это действительно чёрные рапторы, то, встав на задние лапы и вытянувшись во весь рост, они вполне могут достать до края... Я попытался сосредоточиться. Огонь, раскалённый Жар бежит по моим жилам... Откуда я его беру? Жар рождается в голове, стекает по позвоночнику в ноги, оттуда поднимается в живот и выплёскивается в руки... Вроде так.

Я попытался потянуть силу... но Огонь не проявился! Вообще!

Мой Дар отказал?!

Да и хрен бы с ним, с Даром, если бы не одна обидная мелочь: эта задержка не дала мне покрасоваться перед девчонкой!

Стоп. Я повернул голову и внимательно посмотрел на Рыбу. Да, а ведь она реально красивая! Глубокие глаза стального цвета. Прежде гладко прилизанные белые волосы рассыпались по плечам и испачкались, что, впрочем, её ничуть не портило.

Она округлила глаза и выразительно крутнула пальцем у виска... но по её взгляду было видно: ей приятно моё внимание. Блин! Да о чём я думаю?! Рапторы! Подземелье! Я забыл что-то очень важное... Рыба — холодная, загадочная, сидит вплотную... Рапторы снизу — враги! Мой огненный Дар... Боярин Риттер говорил, что Дар никогда не откажет, если слушать его природу. Риттер! Важное!

Я снова положил голову на камень. Напряжённые размышления мгновенно подняли температуру тела, и Рыба тут же облегчила моё состояние, вернув ладонь на мой лоб. Ледяная прохлада вновь наполнила жилы.

Постепенно боль окончательно притупилась. Холод двигался во мне ровным, успокаивающим потоком. Холод — это хорошо... но море я всё-таки люблю тёплое!

Рыба слегка толкнула меня локтем в бок и указала пальцем на спуск. Чёрные рапторы пытались залезть по осыпающейся каменистой насыпи, скользили и не могли подпрыгнуть достаточно высоко. Внизу поднялась мышиная возня и злобное верещание... пока прямо с потолка второго этажа не опустилась пасть тирана и не сожрала верхнего раптора!

— Ого... — шёпотом впечатлился я.

Прохладная ладошка Рыбы мгновенно вернулась на мой рот.

И это тоже было здорово: мой лёд внутри достаточно охладел, я бы сказал — закоченел. А вот интересно, она везде такая прохладная? А если...

Стоп! Время и место для таких мыслей были выбраны, конечно, максимально оригинальные.

Рапторы внизу перепугались гибели сородича и торопливо отступили в глубь пещеры, громко ворча и огрызаясь.

Я аккуратно положил руку девушке на живот. Вот же дурёха — и тут прохладная! От этого прикосновения мой внутренний Жар мгновенно вернулся, хлынув по жилам с новой силой. Я придвинул Рыбу ближе к себе и поцеловал ее в губы.

Девушка вздрогнула от неожиданности, но ответила на поцелуй. Это было похоже на то, как опустить кусок льда в кипяток. Ну держись, подруга, сейчас я тебя точно согрею...

Мысли о месте, времени и целесообразности испарились сами собой. Сейчас я физически ощущал, что нужен ей, а она нужна мне. И что погасить мой безумный Жар способна только её ледяная стихия. Растопить, согреть, слиться воедино... Я расстегнул верхнюю пуговицу на её пропитанной кровью куртке.

— Что ты делаешь? — прошептала Рыба.

— И то верно, — хмыкнул я и расстёгнул остальные.

Огонь и Лёд схлестнулись в едином стихийном порыве. Лёд горел, а Пламя плавилось. Настоящее буйство первозданных сил, переплетение душ и магических каналов!

Я наблюдал за происходящим одновременно со стороны и изнутри. Я был собой и в то же время выходил за пределы собственного тела.

Единственным, что мешало девчонке окончательно расслабиться и довериться потоку, было нечто чужеродное, тёмное, чёрное. Я собрал весь свой внутренний огонь и попытался выжечь эту черноту... Но она не сгорела — она спрессовалась! Из рассеянного чёрного тумана она превратилась в плотную, мазутную кляксу.

Где-то я такое уже видел... Неважно! Эта дрянь мешает нам обоим! Я окружил её кольцом белого пламени — не помогает! Тогда я разжёг пламя прямо внутри этого конструкта!

Рыба тихо вскрикнула и изо всех сил прижалась ко мне.

Холод её Дара обрушился в моё тело, а мой Огонь полностью заполнил её. Стихии, закольцованные нашими обнявшимися телами, кружились в диком танце, взаимно насыщая друг друга.

И тут чёрная клякса медленно, но упрямо поползла в мою сторону. Сначала неуверенно, робко, а потом, почувствовав мой разгорячённый канал, рванула вперёд и... проникла прямо в мой мозг!

Она радостно расширилась, принимаясь пожирать нейрон за нейроном. Моё пламя на миг стало иссиня-чёрным, я весь задымился темным чадом, и только ледяной барьер Рыбы удерживал моё сознание от падения в бездну.

— Тихо, тихо, тихо... — успокаивал я задыхающуюся девушку... и в следующий миг взорвался настоящим чёрным вулканом!

Чёрная клякса на радостях распылила себя на тысячи микроскопических осколков... и в ту же секунду эти осколки превратились в пепел! Они были дотла испепелены моим пламенем, выжжены из меня, из девчонки и из всего пространства этой пещеры!

— Ох-х-хренеть... — прошептала она, бессильно роняя голову мне на грудь.

Мы, точно на раскалённой сковородке, лежали на остывающем гладком камне. Дышали через раз. В воздухе стоял стойкий запах и гари. Выжженый взрывом пламени кислород заставлял лёгкие гореть, но свежий сквозняк уже нагонял новый воздух, унося остатки тумана и гарь сожжённых рапторов на верхние этажи.

— Кто ты? — задал я первый вопрос, когда стихийное наваждение полностью спало.

Своим выплеском я прожарил пещеру целиком. Из вещей мало что уцелело: ремень с тубусами, тубус для жемчуга, кожаный браслет и мой железный наруч на руке. И мои штаны, которые оказались под нами. Всё остальное, форма Рыбы, куртки — сгорело дотла. Включая... волосы на наших головах. М-да, ситуация на пять с плюсом! По трёх бальной системе.

Девчонку всё ещё слегка поколачивало. Она сидела на камне, обхватив голые колени руками, и, кажется, пыталась заплакать. Но сухой раскалённый воздух пещеры испарял слёзы быстрее, чем они успевали скатиться по щекам.

— Рыба... — сказала она так, словно признавалась в страшном преступлении и сама зачитывала себе приговор.

— Вряд ли, — качнул я головой. — Мне кажется, тебе самой не нравится это прозвище.

Я больше не ощущал её только её настоящие, живые эмоции и искренний человеческий страх.

— Это не важно... Я сделала глупость.

— Все совершают глупости.

— Все совершают мелкие ошибки, а я сделала... страшное.

— Расскажешь?

— А зачем? Чтобы у тебя появились реальные причины меня ненавидеть?

— Пф... — ну что на такое ответишь?

Когда чёрная клякса сгорела, моё сознание прояснилось полностью. Я вспомнил всё. Вспомнил, как Вай пыталась защитить меня от ментального пресса Рыбы. Вай! Вот кто был десятым членом отряда! Она предложила мне съесть искру, потому что знала: концентрированный импульс чистой магии способен сбить чужое ментальное наваждение!

А я... я под действием Рыбы посчитал Вай врагом. Печальный вывод: я всё-таки поддаюсь внушению, если давить долго или использовать специфические условия подземелья.

— Нам нужно отсюда выбираться. А сделать это с тобой в таком состоянии будет тяжело.

— Оставь меня здесь, — её голос из дрожащего стал безразлично-холодным, точно она уже вынесла себе приговор и готова привести его в исполнение. — На поверхности меня вряд ли ждёт что-то лучшее, чем смерть в этой яме.

— А ты не думаешь, подруга, что ты мне слегка задолжала?

— Я?! — искренне, почти по-детски изумилась она, подняв на меня глаза. — В смысле?!

— Я выжег из твоей головы эту хрень,

— Чёрная метка, чёрный туман, Ядро Ненависти... — дала название для черной хрени Рыба— .Чужеродный конструкт, который высшие некроманты подсаживают живым, чтобы превратить их в послушных марионеток.

— Значит... то, что человек делает с этой чёрной меткой... он не контролирует?

— Почти. Эта дрянь подпитывает и раздувает твои собственные скрытые желания, выкручивая их в нужную хозяину сторону. Человек с чёрной меткой делает всё вроде бы сам... но по чужой указке.

— Ты заставила Аязова стрелять на плацу?

— Я... — она сжала губы и опустила голову. — Да. Это была я.

— Зачем?

— Ты понимаешь, что, сняв с меня эту метку, ты меня фактически убил?!

— Да вроде нет. Выглядишь куда живее, чем полчаса назад. Так как тебя зовут на самом деле?

— Альбина... — едва слышно проронила она.

— Красивое имя, — кивнул я.

— Ага, невероятно подходящее! Повторно метку не поставить, а без неё... Хозяева меня просто ликвидируют.

— Хм-м...

— Вот тебе и «хм»! Я заставила парня открыть стрельбу на плацу, из-за этого погибли люди... И что ты теперь со мной сделаешь?

— Не кипятись. Ты сделала это потому, что тебе отдали прямой приказ?

— Да!

— Кто?

— Неважно!

— Важно! Ты же сама только что собралась здесь умирать. Так расскажи мне... Что там произошло на самом деле?

Альбина поджала губы и твердо ответила:

— Нет.

— Нет чего? Ты собралась умирать? Или всё же дашь мне возможность тебя спасти?

Ох, ну и спасатель из меня, блин! Надо в крепость возвращаться, Машку вытаскивать. Ага, там маги не чета мне, конечно, а ещё умники-чиновники, разоружившие мехов. Бардак, короче. Нужно... или не нужно наводить там порядок? Ладно, люди везде одинаковые...

— Ты реально можешь... и хочешь меня спасти? — тихо спросила Альбина.

Я смолчал — что тут на это скажешь? Конечно, я спасу её! Как только сам разберусь, как именно это сделать. Спасти её — и спасти себя.

— Я знаю, каково это — действовать не по своей воле. Это не оправдывает преступление, но даёт шанс на новую жизнь. Ладно, заставила и заставила — сейчасне в этом дело. Пошли!

— Куда?

— Чтобы задавать вопросы, потрудись для начала ответить на мои! — сказал я, спрыгивая с камня на остывающий пол пещеры.

Да уж, я тут знатно постарался! Камни вокруг были буквально оплавлены. Как мы сами выжили в этом уму непостижимо. Насыпь, по которой рапторы пытались залезть на второй этаж, спеклась в гладкую, монолитную корку и стала намного ниже. Мы там точно не пройдём, даже если наверху не дежурит тиран и стая рапторов. Нет, туда нам путь закрыт.

Кто-то ... вроде Ржавый — говорил, что второй этаж — это лабиринт, и выходов на третий уровень там несколько. И это здорово! Один проход мы уничтожили, значит, где-то нужно найти альтернативный подъём.

Рядом со мной бесшумно приземлилась лысая и голая Альбина. Я осмотрел её, затем себя... М-да, в таком виде сильно не навоюешь.

Я согрел пальцы, сформировал маленький, яркий огненный шарик и подкинул его вверх. Огненные всполохи озарили всю пещеру, открывая перед нами истинные масштабы той глубокой задницы, в которую мы угодили...

Глава 5

Пещера чёрного стекла.

Все стены вокруг оплавились до зеркального блеска, а проходы, которые раньше вели в соседние коридоры и залы, заплыли и сузились в разы. С одной стороны — отлично: к нам никто быстро не залезет. С другой... С другой стороны, и нам отсюда вылезти — та ещё задача.

Я попытался босыми ногами вскарабкаться по каменистой насыпи — точнее, по тому, что от неё осталось после термического взрыва. Осторожно посматривал вверх, опасаясь щелкающих челюстей или прыжка. Но в проломе второго этажа царила полная тишина. Похоже, мой выплеск плазмы достал и туда, выжигая всё живое у перехода.

Насыпь была не просто гладкой, точно облитой расплавленным хрусталём — на ней проступали глубокие трещины с острыми, как бритва, стеклянными краями. Не знаю уж, как я сумел сотворить такое. Какой температуры должен быть Жар, чтобы мгновенно превратить скальную породу в монолитное чёрное стекло?!

— Балясина! — проворчал я тихо.

— Чего? — отозвалась Альбина.

Она сидела внизу на корточках, с откровенно скучающим видом. Штаны что я ей отдал по тихоньку превратились в шорты и топик. Ну хоть не буду ... так откровенно пялица, займусь нашим спасением. Альбина постучала ногтем по стеклянному полу пещеры. Цок, цок, цок...

— Отличный вид говорю отсюда! — хмыкнул я.

В голову пришла дурацкая мысль, что мы вдвоём выглядим невероятно прикольно, в смысле, весело. И если уже полуобнажённая Альбина смотрелась очень даже неплохо, то я — абсолютно голый, но с артефактным поясом на бёдрах и с железным наручем на левой руке — выглядел как сбежавший из дурдома гладиатор.

Ага, только зрителей вокруг нет. И слава богу.

— Там кто-то пришёл, — вдруг махнула рукой Альбина в сторону правого тоннеля.

Альбина... Вот это имя ей по-настоящему подходило. Вся её прежняя заторможенность, механическая кукольность и блёклость улетучились без следа.

Так, стоп! О чём я думаю?! — мысленно остановил я себя.

Думать надо о тварях, которые прямо сейчас шуршали когтями в коридоре справа. Судя по цокоту, там собиралась мелкая часть тварей, рапторы. Их стеснительные поцарапушки пока не могли пробить стеклянную корку, но скоро подтянется кто-то посильнее... С ритопсом или тираном нам в нашем нынешнем состоянии не тягаться.

Впрочем, я ощущал упрямый прилив сил и нездоровый оптимизм. Я вскинул руку и запустил небольшой огненный шар в ту узкую расщелину, сквозь которую пытался пролезть чёрный раптор.

Фххх!

Запах палёного мяса мгновенно напомнил о том, что ел я последний раз очень давно. Раптора я не убил, но он со взвизгом отскочил назад, и его место тут же заняла новая голодная морда.

Я призадумался. Собрал силы и запустил новый сгусток пламени уже не в тварь, а в самый край расщелины. Даже не запустил, а поднёс руку с ревущим шаром вплотную к камню — принялся целенаправленно плавить породу, расширяя проход.

Спустя пару секунд камень потек, точно густая смола. Рапторы снаружи отошли подальше, ворчливо переругиваясь и решая, кому первому лезть на раскалённую амбразуру. Дурачков пока не нашлось.

Бам-м-м!

Края расщелины отлично поплыли, но неравномерный нагрев вызвал колоссальное внутреннее напряжение — и по всему закрывающему коридор массиву прошла глубокая трещина! Я даже увидел искреннюю радость в злых глазах ящеров.

Ага... Я оплавил породу ровно настолько, чтобы морда раптора смогла пролезть.

Щёлк! — челюсти выскочившего монстра смыкаются в опасной близости от моих пальцев.

Но я успел загнать угасающий шарик пламени прямо ему в пасть. Раптор забился в судорогах, Острые кроя проема тут же отпилили ему башку.

Осталось только расколоть череп и забрать искру.

Да, я всё обдумал и принял решение. Нам нужно найти проход в шахту! Да, тварей там наверняка навалом, но большая их часть уже прорвалась на верхние этажи. А в шахте, во-первых, лежит мумия с оружием и экипировкой, а во-вторых — это единственный реальный путь наверх, к БАМу. Путь к Маше.

Я огляделся в поисках импровизированного оружия. Вокруг не было ни единого отдельного булыжника — всё спеклось в единый монолит. Пришлось точечным огнём выжигать себе дубину прямо из выступающей скальной породы.

По форме эта конструкция напоминала скорее тяжёлую каменную дыню, чем нормальное оружие. Но я с размаху обрушил эту «дыню» на черепушку дохлого раптора, и та раскололась, как спелый арбуз.

— Зачем это? — не поднимая головы, спросила Альбина. Она всё так же ритмично стучала ногтем по полу.

Я не стал отвечать. Досчитал про себя до пяти и резко развернулся к противоположной стене. Вспышка! Искра, вовремя не достатая из расколотой черепушки вспыхнула.

В трёх, четырех метрах от пола, на абсолютно гладкой вертикальной стене,я увидел переход. Небольшой, но пролезть человек сможет. Ну будем считать что теория подтвердилась.

Хрусь... Хрясь! — затрещали камни пещеры.

Тело убитого мной раптора кто-то с той стороны резко втащил внутрь тоннеля, и во всю массу завалившего проход камня врезалось что-то гигантское! Противный, скрежещущий звук — точно кости о стекло. Звук, от которого зубы сводило напрочь...

— Тиран... — прошептала Альбина, мгновенно оживая и подрываясь с пола.

— Жить хочешь? — коротко бросил я.

— Да! — ответ был четким и однозначным.

— Тогда поторопимся!

Я принялся короткими огненными импульсами выжигать в вертикальной стеклянной стене цепочку ступеней. От тирана нас не спас бы даже тот валун, на котором мы сидели — он не только стал ниже, но и в изначальном виде бы не спас.

БАМ! ХРЯСЬ! — трещина в завале расширилась. Раздался короткий визг, возня... Звуки драки. Того ящера, который полез в драку с Тираном, тут же сожрали, и гигант возобновил свою уничтожающую работу с омерзительным стеклянным скрипом.

Я прожёг уже три ступени, но встать на них было невозможно — раскалённая порода пылала.

— Охлаждай! — кивнул я Альбине.

— Я могу только усиливать! Ты чего?! — с нервным смешком воскликнула она, когда от удара Тирана отвалился очередной пласт породы.

— Я прожигаю четвёртую ступень, но до пятой не дотянусь! Придётся стрелять шаром, а это совсем другой расход сил! А ты же... лёд?! — не понял я её возражений.

— Я усиливаю магов! Могу усилить твой Огонь, но сама по себе я не лёд!

Разговаривать и спорить времени не оставалось. Четвертая ступень была готова, но первая всё ещё светилась красноватым жаром.

Я вспомнил пронизывающий холод её ладони, пронзительный ветер, вьюгу... Риттер говорил: любую силу можно применить, была бы она внутри!

Создать настоящий Лёд у меня не вышло, но я сумел выдать концентрированный импульс холода, мгновенно остудивший стену. От резкого перепада температур стеклянный слой пошёл сеточкой трещин. Я ударил по нему кулаком — и вся верхняя корка осыпалась на пол стеклянными иглами.

— Не шевелись! Давай руку! — крикнул я Альбине.

Девушка стояла в двух шагах от меня.

— Сможешь с места допрыгнуть и зацепиться за меня?!

— Смогу! — кивнула она.

Резко рванув меня за руку — едва не сбив с ног — Альбина с удивительной ловкостью запрыгнула мне на подставленное колено:

— Вверх! Ползи!

БАМ-М-М!

Завал из коридора окончательно рассыпался на тысячи стеклянных игл. Из тумана высунулась гигантская башка Тирана. Монстр недовольно взвизгнул, наступив массивной лапой на острые иголки, тут же убрал ногу, уставившись на нас ало полыхающими глазами.

— Быстрее! — подтолкнул я Альбину за ягодицы, буквально закидывая её в пролом на четырёх метровой высоте.

Я сделал шаг к стене — босые ноги принялись резать каменные иглы. На самой стене иголок не было, но осколки уже глубоко впились в стопы. Превозмогая боль, я преодолел половину дистанции.

Тиран, увидав, что добыча уходит, наплевал на порезанные лапы и рванул прямо к стене!

— Быстрее! — прокричала Альбина, сидящая в проёме и протягивающая мне руки.

В последний момент она выплеснула в меня мощный импульс усиления! Мои мышцы вспыхнули силой, я в два мощных прыжка преодолел оставшиеся метры, и Альбина за плечи втянула меня внутрь тоннеля!

Тиран, опоздавший буквально на секунду, щёлкнул челюстями у самых моих пяток и не придумал ничего лучше, как всадить свой костяной меч снизу вверх!

Удар вышел смазанным, но страшным. Костяной клинок чиркнул по моим рёбрам, вскрывая кожу и мышцы до самой кости!

Альбина новым отчаянным рывком оттащила меня глубже в тоннель.

Я судорожно зажал рану ладонями. Тиран ещё пару раз попытался пошуровать мечом в проёме, но не достал. Я лежал на прохладных камнях, истекая кровью.

— Слушай меня внимательно! — Альбина принялась отчаянно хлопать меня по щекам. — Ты — Хамелеон! Ты сможешь сам себя вылечить! Вспомни, как тебя лечили! Не спать!

Рана не казалась страшной, но почему меня так стремительно отключает?! Моё сознание начали затягивать серые сумерки. Я попытался сесть, оценить своё состояние.

— Не шевелись! — Альбина удерживала меня за плечи. — Не смотри на рану! Вспомни ощущения от заживления!

— Какой к черту Хамелеон... Какое лечение... — во мне вспыхнула злость, и этот упрямый импульс на миг прояснил мозги.

— Ты умеешь подстраиваться под чужую силу и воспроизводить её! Вспомни! Ты — Огонь, но смог выдать Холод! Вспомни, как тебя лечила целительница! Ощущения!

— Откуда у тебя... такие знания про Хамелеонов?.. — прошептал я.

— Прекрати болтать! Лечись!

Дело было плохо. Я переставал чувствовать собственные конечности. Боль притупилась — первый признак критической потери крови. Обычно именно в таком состоянии меня и лечили. Вокруг появлялась зеленоватая сила ... Да! Зелёная магия жизни! У Маши она была насыщенно-зелёной, у Елены — голубовато-прозрачной.

— Молодец! — Альбина перестала лупить меня по щекам. — Процесс пошёл!

— Сила... кончается... — выдохнул я, чувствуя, как меня выжимает досуха.

— Держи! — Альбина приложила ладонь к моей груди, настраивая тоненькую струйку силы.

Струйка помогала, но её было катастрофически мало. И тут... произошло то, чего я от себя никак не ожидал.

Моё сознание словно расширилось. Я не просто принял её силу — я... всосал всё, что было вокруг! Из Альбины, из окружающих камней, из глубин подземелья!

Поток ослепительной, колоссальной силы поднялся из самых недр земли! Тот канал заземления, в который я отправил избыток силы и жемчужины. В точку опоры, сила отозвалась гигантской ответной волной!

Земля отдавала мне силу!

Я открыл глаза и сел. Альбина без чувств упала мне на грудь — я выкачал её резерв до капли, но открывшийся канал уже затапливал всё моё тело мощным зеленовато - золотистым свечением.

Я обнял бессознательную Альбину и принялся вливать в неё исцеляющую силу, как выкачивал, только наоборот. Рана на моих рёбрах затянулась тоненькой пленкой кожи. Канал из недр становился всё шире. Я представил нас в огромном зелёном куполе жизни...

— Аха - кха! — Закашлялась Альбина. Резко очнулась и отстранилась от меня, дыша часто и жадно. — Ты... Ты выкачал меня до дна... !

Я прислушался к себе. Сила внутри бурлила, но уже не захлёстывала через край — поток из недр земли просто равномерно и глубоко наполнил мои каналы.

— Сейчас у тебя всё хорошо? — тихо спросил я.

— Нет... — откликнулась Альбина. — Лучше, но не до конца...

— Так что там за хамелеон?

— У нас, конечно, мало занятий успело пройти, но ты и ту лекцию, видимо, пропустил, — качнула она головой. — Риттер рассказывал, что самое бесполезное и слабое умение... Дар хамелеона. Подражать другим.

— Почему же слабое?

— Любой сильный маг Огня сделает Огонь в разы лучше подражателя.

— Это Риттер так сказал?

— Нет, но это и так понятно! Когда развиваешь не собственный Дар, а копируешь чужой...

Я усмехнулся. Сидят два человека глубоко под землёй и на полном серьёзе рассуждают о высших теориях магической силы! Хотя... что-то в её словах есть. Подражатель по определению слабее мастера. И да, я физически чувствовал эту слабость во всём, кроме пламени... Мой Огонь был настоящим. Моим! Мощным, пожирающим, очищающим.

— Что ты ржёшь? — Альбина слегка стукнула меня кулачком в грудь, едва не попав по свежезатянувшейся ране.

— Аккуратно! — я мягко отвёл её кулачок в сторону.

— Так что?.. — Альбина вмиг погрустнела и опустила взгляд. — Ладно, я поняла. Я расскажу... Я принадлежала к Ковену некромантов. Секта Еретана.

Она замерла, будто вслушиваясь, а на самом деле внимательно всматриваясь в мою реакцию.

— Ты в каком аквариуме рос, чтобы так реагировать на мои слова?

Я же просто замкнулся в ощущениях... Отхлынувшая лечебная сила, конечно, восстановила далеко не всё, но благодаря ей я вновь почувствовал внутренний эмпатический отклик Альбины. На смену замёрзшей ледяной пустыне пришла степь — весенняя, с буйством зелени и степных цветов, под ярким, словно нарисованным небом. Альбина возрождалась. После длительной лютой зимы она оживала.

Но... в самом укромном, глухом уголке её души я увидел тень. Чёрная метка не выжглась до конца! Сейчас она была микроскопической, невероятно слабой и не могла ничего сделать — только слегка колыхалась в такт её мыслям и степному ветру.

— А что не так? — ответил я, мысленно пытаясь взять эту тёмную точку в кольцо Огня.

Мой Огонь горел и жёг вокруг, но тень существовала словно в параллельном измерении. Маленькая, почти незаметная точка, которой как бы и не было.

— Некроманты — это главное зло Империи! — горячо продолжила Альбина. — Было шесть войн с некромантами! Столько людей полегло...

— Прости, не был на тех войнах и ничего о них не знаю, — не проникся я её пафосом.

Зато я вспомнил некроманта Матвея, который поднял мёртвых, чтобы спасти нас в подземелье. Наверное, дело всё-таки не в стихии или названии, а в конкретных людях.

— Ты просто не знаешь, каково это — понимать, что ты... что я с каждым днём превращаюсь в живую куклу! Когда за меня решает кто-то другой, когда я...

— Не кипятись! — остановил я Альбину, приложив палец к её губам.

Сначала я хотел рассказать ей, что её Чёрная метка ослабла, сжалась до точки, но всё же не исчезла полностью, но вовремя передумал. Зачем давать ей поворот для паники? Если с этой дрянью можно что-то сделать — я сделаю. Вот и первый конкретный вопрос к Риттеру созрел. Ну а если не Риттер... что ж, всегда можно повторить ту битву Огня и Льда! Приятный озноб воспоминаний пробежал по телу. Да и Ленку так вылечу — у Елены эта дрянь больше, чем сейчас у Альбины, но меньше, чем была у Рыбы изначально.

Я сделал предостерегающий жест:

— Говори тише!

Главное я понял: некромантов ненавидят все вокруг, даже те, кто на них вынужденно работает.

— Еретан отправил меня в Академию на подмогу к Арбату, — понизив голос, призналась Альбина.

— В БАМ отправил?

— Да. Нужно было помочь его человеку — Арбату, которого ты знаешь под именем... Костя!

Точно! Вот всё и сложилось! Костя Нилов, который так стремительно и яростно хлопотал за Рыбу... Вопрос только: начерта им всё это сдалось?

— И чего вы добивались?

— Косте нужно было подчинить Коновалова и Авана, чтобы... чтобы ты смог добывать жемчуг для Еретана.

— О как! Значит, всему виной банальные как всегда ресурсы и борьба за них... — хмыкнул я. — А правда, что некроманты пожирают людские жемчужины?

— Этого я не знаю, — качнула головой Альбина.

— Ну ладно... А Аязова ты накой хрен стрелять заставила?

— Так... Арбат сказал, что ты ни в какую не хочешь брать меня в звезду. А не выполнить приказ старшего — это физически больно... Аязов должен был убить Авана и Вай, чтобы освободить места. Но кто-то помешал.

— Ладно... — я на мгновение задумался.

Какие могут быть претензии к молотку, который бьёт по пальцам? Конечно, я отдавал себе отчёт: если бы на месте Авана или Вай оказалась Маша... Чёрт! Маша! За Машку я бы Еретана урыл своими руками, да и Костю тоже... Костя! Ну и гад. Решил из меня персональный завод по добыче жемчуга сделать!

Теперь всё сходилось. И вполне подтверждалась моя теория о том, что Дар соответствует характеру человека... В таком случае — мой Хамелеон? Это что же выходит, я — многоликий?..

— Всё! Подъём! Некогда разлеживаться, — скомандовал я. — По этому тоннелю идём в шахту.

— В шахту? Так Арбат не врал, ты действительно нашёл шахту? — удивилась Альбина.

— А что, есть мнение, что Костя может врать?

— Да... Как знать. Ему чёрную метку не ставили, он действует исключительно по собственному усмотрению.

— Откуда знаешь?

— Я чувствую... Чувствовала всех людей с чёрными метками в радиусе километра. Это работает как встроенный маячок «свой-чужой».

— И что, в Академии есть ещё марионетки с чёрной меткой?

— Конечно! У некромантов везде свои марионетки. Поэтому, как только я там появлюсь без метки, сразу станет известно... я для них предатель.

— А что, так часто снимают метки? — я поднимался сам и помог встать Альбине.

— Нечасто, но бывает. Сжечь её так, как сделал ты... о таком я вообще никогда не слышала! Обычно кто-то из сильных магов может забрать чёрную метку себе.

Я напрягся и снова глубоко погрузился в себя... Черная, едва заметная точка в МОЁМ сознании...

Слов нет. Одна балясина! Две... Балясины.

Глава 6

Коридор оказался длинным, извилистым и узким. Нам в этом смысле даже повезло: ничего крупнее раптора по нему не протиснулось бы.

Я шёл первым. Альбина двигалась следом, стараясь не отставать и не задевать босыми ступнями острые каменные выступы.

Впереди что—то зашуршало.

Из темноты показалась вытянутая морда чёрного раптора. Тварь ползла к нам, царапая когтями каменный пол. Узкий проход не позволял ей развернуться или прыгнуть, но если она решит атаковать, места для манёвра у нас не останется.

Я замер.

Раптор тоже остановился.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Я напряжённо следил за каждым движением твари. Главное было и не выбросить в её сторону агрессию.

Я уже думал эту теорию. Рапторы реагировали не только на прямую атаку. Любая агрессия, даже намерение ударить — заставляла их атаковать.

Если же не проявлять враждебности, тварь могла пройти мимо.

Теория казалась совершенно идиотской. Но проверка прошла успешно.

Я медленно опустил руки.

Раптор зашипел, вытянул шею и приблизился ещё на пару шагов. Его глаза блеснули в темноте.

— Тихо, — почти беззвучно прошептал я Альбине. — Не двигайся.

Она замерла за моей спиной.

Раптор упёрся грудью в узкий проход, попробовал протиснуться дальше, но быстро понял, что не пролезет. Его голова оказалась почти напротив моего лица.

Я продолжал смотреть ему в глаза, не вкладывая в взгляд ни страха, ни угрозы.

Тварь недовольно фыркнула, отступила и поползла задним ходом. Через несколько секунд её хвост исчез в темноте.

— Ты умеешь общаться с животными? — прошептала Альбина мне в самое ухо.

— Я же Хамелеон, — хмыкнул я. — Я всё умею.

На самом деле я пока не понимал, что именно произошло. Раптор мог просто не захотеть связываться с нами в тесном проходе. Или моя теория действительно работала. В любом случае, проверка прошла успешно.

Я осторожно выглянул из коридора.

Перед нами открылась огромная вертикальная шахта — труба, уходящая вверх и вниз. По краю стены вилась широкая спиральная дорога.

Сверху по лестнице поднимался десяток рапторов. Ещё пятеро поднимались далеко внизу.

— Нам наверх, — тихо сказал я. — Ничего не бойся. Не разговаривай. Не шуми. Иди спокойно.

— Легко сказать, — прошептала Альбина.

Я пропустил её вперёд.

Спиральной дорогой, регулярно пользовались. Камни были истёрты, в песо, а на отдельных участках виднелись свежие царапины от когтей.

Мы поднимались медленно. Рапторы не обращали на нас внимания.

Через несколько витков Альбина вдруг остановилась.

— Вот, — прошептала она.

В десяти метрах выше, у наружного края, лежала мумия.

Я сразу почувствовал запах.

Раньше он видимо был гораздо сильнее. Теперь запах почти выветрился, но всё ещё оставался плотным, тяжёлым и совершенно неестественным.

Похоже, именно поэтому твари обходили мумию. Они не просто не трогали тело — даже проходили по противоположной стороне дороги, стараясь держаться от него подальше.

Я осторожно приблизился.

Я осмотрел тело и найденные рядом вещи.

Переодеваться в одежду мертвеца я не стал. Не сказать, что я был особенно брезгливым. Но да, такой бы побрезговал

Зато рядом нашлось кое—что полезное.

Забрал нож, палицу и рюкзак. Рюкзак почти пустой, внутри только мешок из грубой ткани.

— Дай сюда, — сказала Альбина.

Она забрала мешок и нож, быстро разрезала ткань двумя движениями.

— Что ты делаешь?

Через минуту в её руках появились вполне приличные импровизированные трусы.

Я натянул их и осмотрел себя. Сейчас я не смотрелся как безумный гладиатор, скорее как вооружённый дикарь. Дикий дикарь

— Уже лучше, — признал я.

Пояс мумии я убрал в рюкзак.

Через час подъёма, нескольких проломов и пары участков, где приходилось буквально протискиваться боком, мы наконец выбрались из шахты.

Я сделал последний шаг и оказался на поверхности.

Первое, что я почувствовал, — воздух.

В подземелье он был тёплым, плотным, спертым и тяжёлым.

Здесь воздух оказался холодным и свежим.

Он ударил в лёгкие так резко, что я на мгновение закашлялся. Пахло мокрой травой, лесом и ночной землёй. После подземелья этот запах показался почти невероятным.

Альбина тоже замерла.

— Это... поверхность? — тихо спросила она.

В этот момент из кустов поднялся лохматый силуэт.

На нас уставился автомат.

— Стоять, — прошипело существо. — Стоять, молчать. Ждать. - прошипело существо - человек часовой.

Из—под маскировочного халата показалось бородатое лицо.

— Тихо, — продолжил мужчина. — Положи палицу и медленно иди сюда.

Он повёл стволом, показывая направление.

— Семёныч, я диверсантов в штаб отведу.

— Угу, — отозвался кто—то из других кустов.

— Давайте живее.

Второй человек уже оказался у нас за спиной.

— Не торопи, — сказал я. — Видишь, мы без обуви.

Я встал между конвоиром и Альбиной, чтобы идти в её темпе. Мужчина упёр ствол мне в спину, но я не ускорился. Альбина заметно хромала, а босые ноги уже были изрезаны камнями.

Через несколько минут нас привели к палатке.

Дежурный старшина окинул нас взглядом и едва заметно усмехнулся. Наверное, со стороны мы выглядели весьма своеобразно: два оборванных, босых человека.

У нас забрали оружие и вещи. Альбине дали одеяло, а нас обоих усадили на лавку.

Через минуту принесли чай.

Я схватил кружку обеими руками и жадно выпил почти всё сразу. Горячая жидкость обожгла горло, но я даже не замедлился.

— Ещё есть? — спросил я, протягивая кружку.

Дежурный удивлённо посмотрел на меня, но всё же налил ещё.

После падения, ранения и подъёма по шахте боль в груди никуда не делась. При каждом глубоком вдохе рёбра отзывались тупым, неприятным жжением. Я был голоден, хотел пить и чувствовал себя так, словно меня несколько часов таскали по камням.

— Поесть у вас тоже можно? — спросил я.

— Потерпи, — хмыкнул старшина. — Сначала разберёмся, кто ты такой.

Потом пришел менталист. Молодой неопытный лейтенант, как только залез ко мне в голову я даже не испытал апатии, зато почти сразу увидел что у него в голове, а за одно и что вокруг твориться

Мы оказались в полевом лагере, между двумя кругами оцепления. БАМ в карантине. И вот вот ожидается что твари всех доедят и рванут наружу, а огнестрел против них плохо работает.

Мне мои ощущения от лейтенанта не понравились, я конечно сделал скидку на молодость, панику и неопытность горе вояки. Впрочем он и не вояка, дознаватель. Который к слову ничего и не дознал, маловат оказался дар для меня. Этому факту он нисколько не огорчился, как тому что ему тут ещё торчать и торчать. Короче я бы такого в свой штаб не взял. Галочник, а не военный.

— Иван Андреевич!— В палатку вошел мой старый знакомый. — Ну надо же, не ожидал...

Елисей Петрович, вот уж кто вызывал во мне... пускай не дружелюбие но уважение.

— Э...

— Зайцев Игнат! — Напомнил я боярину.

— Точно! — Боярин взглянул на лейтенанта — Так что? У нас Иван Андреевич.

— У парня хорошая ментальная защита. Есть переброс на несуществующие воспоминания. У девушки активного воздействия не обнаружено. Разум чистый.

— В каком смысле?

— Точно сказать не могу. В среднем защита соответствует седьмому—восьмому разряду. Полковник Ломов сможет прочесть содержимое после соответствующей подготовки. Сейчас — нет.

— Понятно.Что то еще?

Лейтенант пожал плечами.

— Пока пусто.

— Благодарю. Свободны.

Лейтенант вышел.

Елисей Петрович посмотрел на меня.

— Рассказывай, Зайцев Игнат. Как ты диверсантом стал?

— Не могу знать, Ваше сиятельство, — бодро отрапортовал я, даже не вставая с места.

Елисей Петрович поморщился.

— Не ори. Ночь на дворе, перебудишь половину лагеря. Просто рассказывай, что произошло.

Я указал на вещи, сложенные в углу.

Елисей Петрович подошёл, взял мой пояс, положил его на стол, затем достал из рюкзака второй пояс.

— В подземелье ходили, — сразу понял он.

— Да. Вчера вечером спустились. Нашествие застало нас уже на втором этаже.

— На втором этаже... — Елисей Петрович прищурился. — Ты же только поступил. С третьей меткой, если я правильно помню.

Я машинально почесал тыльную сторону ладони.

Метки крови давно не было. Первую стёрли после испытания, когда меня лечили. Вторая, так и не проявилась. Видимо, лечение прошло лучше, чем ожидалось.

— Так получилось.

— Вижу.

Елисей Петрович снял с поясов тубусы, один за другим взвесил их в руке и тихо присвистнул.

— Порядка четырёх сотен искр... — Он поднял взгляд. — И десять жемчужин. Неплохо сходили.

Я не понял, определил ли он количество на глаз или по весу. Впрочем, там были не только искры, собранные нами. Часть досталась от мумии, так что цифры вполне могли совпадать.

— Что—то ты темнишь, парень, — заметил Елисей. — А вы, юная барышня, что скажете?

Альбина повела себя разумно: потупилась и спряталась за моей спиной.

— Ваше сиятельство, разрешите говорить прямо? — перешёл я к действиям

— Не то что разрешаю — настаиваю. Как твой командир, я хотел бы получить полный доклад.

— Вы сказали, что там десять жемчужин. Значит, одна из них полагается мне?

Елисей Петрович сразу поскучнел.

— Ну допустим.

— Я хотел бы обменять её на безопасность Альбины.

Елисей Петрович мгновенно оживился а Альбина прильнула ко мне ближе.

— На свободную жизнь и безопасность для Альбины, — уточнил я.

— Интересно, — протянул Елисей. — Допустим... Тебе действительно положена но только одиннадцатая жемчужина.

— Но вы ещё не проверили вон тот тубус.

Я указал на небольшой тубус, который лежал отдельно.

Елисей даже не посмотрел в его сторону.

— Проверил. У тебя ровно десять жемчужин. Девять в одном тубусе и одна — в другом.

Я промолчал.

Он смотрел на меня внимательно, почти без улыбки.

— И знаешь, я тоже настаиваю на полной честности.

По большому счёту, Елисей Петрович мог просто забрать всё. Он был воеводой, командиром и человеком, от которого зависела наша судьба.

Но Альбина уже стала моей ответственностью. Не в юридическом смысле. В другом. Я вытащил её из—под Чёрной метки. Я сам решил, что она будет жить. Значит, теперь должен был отвечать за это решение.

— Дело в том, — начал я, — что я освободил Альбину от Чёрной метки некромантов.

Елисей поперхнулся и закашлялся. Он налил себе воды, сделал глоток и поднял руку.

— Стой. Молчи. Сейчас мы пойдём ко мне. Пока будем идти, хорошенько всё обдумай. В твоих интересах рассказать это быстро, подробно и без пропусков. Понял?

— Да, Ваше сиятельство.

Елисей Петрович поднялся.

— Идёмте.

Мы встали с лавки, а Елисей Петрович окинул нас взглядом и поморщился.

— Дежурный!

В палатку тут же заглянула сонная физиономия.

— Почему курсанты Академии в таком виде? У нас что, форма закончилась?

Договорить Елисей не успел. Дежурный побледнел, что—то пробормотал и просунул в палатку мешок.

— Ждали, когда освободятся...

Елисей мотнул головой.

Дежурный подошёл и передал мне мешок.

Внутри оказались два комплекта одежды. Не курсантская форма, но почти подходящая по размеру.

— Две минуты, — сказал Елисей. — Жду снаружи. И пояса прихватите.

Он вышел.

Альбина принялась переодеваться и тихо зашипела:

— Ты чего творишь? Это же...

— Успокойся. Всё будет хорошо.

Я натянул штаны и куртку, зашнуровал ботинки. Они оказались чуть великоваты.

— Другого выхода я пока не вижу, — сказал я. — Думаю, смогу выкупить твою безопасность.

— Но какой ценой?

— Жемчужиной! Брось. Ты готова?

Альбина помрачнела.

— Жемчужиной тут не обойдётся.

— Веришь мне?

Она посмотрела на меня.

— А какие варианты? Конечно, верю.

— Тогда пошли.

Мы вышли из палатки. Ночь уже клонилась к утру. Костры почти не горели, луна спряталась за плотными облаками. На этом фоне светящийся Елисей Петрович стоял посреди лагеря, словно новогодняя ёлка. Полная демаскировка и радость для снайпера.

Елисей Петрович махнул нам рукой и направился вглубь лагеря. Альбина схватила меня за руку.

— Не бойся, — тихо сказал я. — Всё будет в лучшем виде.

Проходя мимо машин и палаток мы подошли к огромной грузовой машине.

Елисей открыл дверь и пропустил Альбину вперёд. Я отметил это как хороший знак.

Машина внутри оказалась разделена на два помещения. В дальнем, закрытом плотной шторкой, стояла кровать. В передней части располагались стол с картой и несколько откидных стульев.

Елисей достал из ящика цилиндр, поставил его на стол и зажёг свечу.

Альбина удовлетворённо кивнула.

Елисей Петрович мотнул нам головой и прикосновением руки согрел чайник.

Удобная способность. Надо будет когда—нибудь завести себе такой чайник. Елисей Петрович достал кружки и заварку.

Альбина молча принялась насыпать чай в маленький чайник и расставлять кружки.

Елисей Петрович кивнул.

— Говори.

— Ваше сиятельство, у нас несколько неоднозначные позиции.

— И неравнозначные, — поправил он.

— Да. Но мне важно обеспечить безопасность своих людей.

— Своих? — Елисей внимательно посмотрел на меня. — Все, кто находится вокруг тебя и в Академии, — мои люди. Я отвечаю за их безопасность.

— В таком случае мы исходим из одинаковых задач.

Елисей ничего не ответил.

Он смотрел, как Альбина разливает чай по кружкам, и задумчиво поглаживал бороду.

Я взял свою кружку и снова выпил чай слишком быстро. Потом поднял взгляд на чайник, надеясь, что Елисей заметит.

— Ещё?

— Если можно.

— Голоден?

— Да.

— Сейчас принесут еду.

Я кивнул.

Тёплый чай немного смягчил боль в груди, голод и боль. При каждом движении рёбра напоминали о себе. Я старался не показывать слабость, но организм требовал отдыха, воды и еды.

— Итак, — сказал Елисей. — Что именно ты хочешь получить?

— Гарантии безопасности для Альбины.

— Ты слишком много на себя берёшь. Вопрос в другом: унесёшь ли?

Елисей даже не спрашивал — он словно забивал гвозди мне в голову, проверяя, не дрогну ли.

— Я уверен, что могу быть полезен вместе со своими людьми.

— Хорошо. Продолжай.

Историю я уже успел сложить в голове.

— Альбина являлась подчинённой некромантского ковена Еретана. Во время спуска на второй этаж она воздействовала на меня ментально. Почти успешно. После боя нас отбросило на третий этаж, где мне удалось снять с неё Чёрную метку. Теперь она свободна от этого воздействия. Мы выбрались через шахту и сдались патрулю.

— Как ты определил, что снял метку?

— Я видел её до и после.

— Ты видишь метки?

— Когда человек воздействует на меня, я могу проникнуть внутрь его сознания и увидеть что внутри.

— Моего дознавателя, Ивана Андреевича, ты тоже видел?

— Чистый.

— Это понятно. Что именно ты в нём прочитал?

— Я не читаю мысли. Только ощущения. Усталость, тревогу и то, что ему здесь не нравится.

— Это всё?

— Ещё он понимает, что из БАМа может начаться массовый выход тварей. И что его самого держат здесь дольше, чем ему хотелось бы.

Елисей коротко кивнул.Типа продолжай.

— В моей звезде... Костя... Нилов. Он служит Еретану и отдавал Альбине приказы открыть огонь на плацу.

Елисей медленно повернул голову к девушке.

— Зачем?

— Целью приказа было освободить в нашей звезде место для неё, — ответил я. — Альбина должна была подчинить Авана и Коновалова. Главная цель — сделать так, чтобы я добывал жемчуг для Еретана.

— Костя... — Елисей постучал пальцами по столу. — Содействие некромантам — это расстрел.

Альбина вздрогнула.

— Ты знаешь, что Чёрную метку нельзя поставить насильно?

— Всегда можно уговорить несмышлёную девчонку сделать глупость, — ответил я.

— Это так, — мрачно усмехнулся Елисей. — Что ещё?

Я замолчал. Елена. Сказать, что у неё тоже есть Чёрная метка? Нет. Пока не время.

Как—то получилось, что среди людей, за которых я отвечал, оказалось сразу несколько девушек. И как минимум две из них были связаны с Чёрными метками.

— Есть предположение, что недавно пропавший лейтенант Румянцев тоже был связан с Костей.

— Румянцев уже найден, — спокойно сказал Елисей. — В реке.

Я промолчал.

— Ну а ты что скажешь, Альбина?

Елисей не дал мне ответить за неё.

Альбина сжала край одеяла, которое всё ещё держала на плечах.

— Я не хочу снова оказаться марионеткой некроманта.

Её передёрнуло от отвращения.

— Это я понимаю, — ответил Елисей. — Но чем ты можешь быть полезна в живом виде?

— Этот вопрос я и хотел бы с вами обсудить, — сказал я, чуть подавшись вперёд и закрывая Альбину собой.

— Ты хочешь взять её полностью на себя?

— Да.

— Все её ошибки и преступления?

Я посмотрел на Альбину.

— Я уничтожил прежнюю Альбину. Ту, которая действовала под меткой.

Елисей покачал головой. Он не соглашался принимать такой ответ.

— Так не пойдет.

— Понимаю.

— Ты готов отвечать за неё?

Я выдохнул.

— Да.

Елисей Петрович снова замолчал, поглаживая бороду.

Воцарилась тишина. За стенкой машины кто—то прошёл по лагерю, послышался приглушённый голос часового.

Я допил чай и поставил кружку на стол.

— Пока мы поднимались наверх, я узнал, что на территории БАМа могут находиться другие носители Чёрных меток.

— Могут? - Иронично посмотрел Елисей Петрович.

— Альбина чувствует людей с метками.

— Всех?- Елисей посмотрел на неё с новым интересом но еще более иронично. — Вряд ли всех, только слабые метки, — пояснил он. — И только тех, чья метка достаточно активна. На территории БАМа их точно больше пяти.

— Откуда вы знаете?

— Потому что должен это знать.

Елисей Петрович откинулся на спинку стула и посмотрел мне прямо в глаза.

— Хорошо, Игнат. Я услышал тебя. Но решение о жизни Альбины не принимается за одну ночь и тем более не покупается одной жемчужиной.

Альбина напряглась.

— Но временную защиту я могу обеспечить, — продолжил Елисей. — До тех пор, пока не будет проведена нормальная ... зачистка. При условии, что она действительно помогает нам, а не продолжает служить ковену.

Я посмотрел на Альбину.

— Согласен, — ответил я.

— Рано соглашаться, — предупредил Елисей. — Теперь тебе придётся доказать, что ты не просто вытащил из подземелья опасную марионетку и не попал под её новое воздействие.

— Я уверен в себе.

— Уверенность — полезное качество. Но иногда она убивает быстрее, чем тварь.

Елисей поднялся.

— На сегодня разговор закончен. Альбина останется здесь, под охраной. А вот ты... сейчас мы про тебя всё выясним, не люблю когда один и тот же человек преподносит мне сюрпризы... смертельно не люблю!

Глава 7

— Ты мне сейчас всё расскажешь. — мотнул головой Елисей Петрович предлагая следовать за ним — Быстро, подробно и без пропусков. Начнёшь с того момента, как вы собрались в подземелье вчера.

Он поднялся, накинул тёмный плащ и так плотно замотался в него, что всё его свечение исчезло и вышел из машины. Я одним глоткам допил чай, вздохнув что еды так и не дождался, подмигнул Альбине и вышел следом.

Елисей Петрович повёл по лагерю молча. Заговорил уже как мы вышли за периметр лагеря.

— Мне интересна твоя способность видеть черные метки... её нужно развивать. — сказал он как мы вышли из лагеря.

— Например, как?

— Например, через Жемчужины. Что ты про них знаешь?

Я тяжело и шумно вздохнул. Мне бы кто дал пару лет спокойной жизни, чтобы просто разобраться в том, что происходит вокруг! Информации катастрофически не хватало. В какой—то момент даже мелькнула мысль — пойти в ученики к Риттеру... А может, и не к Риттеру. Я оценивающе посмотрел на Елисея Петровича. Тот даже вопросительно приподнял бровь.

— Ничего не знаю, — честно признался я.

— Хм—м... Ладно. Так каков был твой план? Зачем мне помогать тебе?

— Жемчужина? — ничего более ценного на обмен я предложить не мог.

— Нет, неинтересно, — отмахнулся Елисей. — Мне интересно ...

Мы углубились в редкий лесок за линией палаток.

Шёлк!

Я даже среагировать не успел — металл автомата впечатался мне в затылок, ровно в то место, где череп соединяется с позвоночником.

— Не шевелись, — раздался за спиной зловещий шёпот.

Ситуация так себе. Если дёргаться — то мгновенно и без раздумий.

Я с коротким вскриком «Засада!» резко провалился вниз, сбивая с ног шептавшего справа, и одновременно выбил ноги автоматчику за спиной!

Шептун от моего удара отлетел в кусты, а вот автоматчик ловко отпрыгнул назад вскинул ствол на уровень моей груди.

— Застыли! — внезапно вырос за спиной автоматчика Елисей Петрович. — Доложить!

Из темноты выступил высокий рослый боец.

— Командир патруля старшина Ермолай, — отчеканил он.

— Косяк, Ермолай! Я по твоему маршруту уже минуты три хожу, а ты...

— Никак нет, Ваше сиятельство! Мы вас сразу отследили. Вашего сопровождающего отсекли и прижали.

«Ага, щас...» — мысленно ухмыльнулся я.

Ещё когда Елисей сказал «Застыли», я уже зафиксировал шептуна в мёртвом захвате , прикрываясь его тушей от ствола Ермолая, как живым щитом.

— Этого? — Елисей Петрович указал пальцем на меня и захваченного мною бойца.

— Да. Инстинкты у парня хорошие, но для простолюдина. Курка так просто не взять.

Я сильнее сжал руку на горле Курка. Но тот даже не задёргался — лежал спокойный, точно ему вообще дышать не требовалось.

— А вот Сашок с другой стороны держит вас и его на мушке, — невозмутимо добавил Ермолай. — Если будет приказ — выстрелит. Вас, конечно, не убить, у вас щит. А его — вполне.

— Значит, пока вы тут со мной играетесь, периметр не защищён?

— Мы сменились десять минут назад, Ваше сиятельство. Шли на отдых.

— Понял, — Елисей повернулся ко мне. — Игнат! Ты не так крут, как думаешь.

— Я и не думал, Ваше сиятельство, — ответил я, не разжимая захвата. — И огненный щит не стал активировать только для того, чтобы не поджарить кого—нибудь понапрасну.

— Хм—м... — Елисей Петрович на секунду озадачился. — Тебе явно не хватает реальных знаний... Ладно. Ермолай, иди отдыхай. Молодец.

Боец, которого я мёртвой хваткой держал в удушающем, неторопливо, с невероятной физической силой просто отогнул мою руку в сторону, спокойно поднялся с земли и отряхнул китель. Через секунду вся группа патруля бесшумно растворилась в предрассветных сумерках.

Я остался стоять на коленях на холодной траве, тяжело дыша и чувствуя, как рёбра снова зашлись болью.

Елисей Петрович, нахмурился и посмотрел на меня сверху вниз. В его глазах больше не было прежнего любопытства — только холодный расчёт.

— Я понял, Игнат, что совершил ошибку... — тихо и веско произнёс Елисей Петрович. — Ты слишком слаб. Мне проще тебя просто убить!

И в то же мгновение Елисей молниеносно прыгнул ко мне, на лету доставая шашку!

Ещё одна проверка?!— мгновенно вспыхнуло у меня в голове.

Убивать меня Елисей Петрович наверное, всё же, не собирался: его шашка свистнула снизу вверх, оставляя мне долю секунды на реакцию. Будь на моём месте простой...людин — остался бы без подбородка. Но мои рефлексы сработали опережая мысли.

Я сделал резкий уход туловищем вбок, пропуская лезвие в сантиметре от щеки, и тут же крутанул подсечку.

БУМ!

Нога впечаталась в голень Воеводы с таким звуком, будто я со всей дури всадил ботинком в монолитную бетонную опору моста. Елисей Петрович даже не шелохнулся — казалось, он укоренился в землю намертво.

В следующее мгновение Воевода крутанул шашку по сложной дуге. Я вертелся волчком, ставя блоки и разрывая дистанцию. Елисей Петрович сбросил тёмный плащ, и его свечение ослепило меня.

На долю секунды я потерял визуальный контакт и ориентировался исключительно на слух. Свист рассекаемого воздуха... Слева направо! Прямо в горло!

Я вскинул левую руку и активировал свой привычный огненный щит.

ФХХХ!

Лезвие шашки слегка затормозило, встретив раскалённую плазму, но движения не прекратило. Десять сантиметров до моей шеи... Пять...

«А и хрен с ним!» — злобно подумал я.

Использовать всю силу не хотелось, но Воевода просто не оставлял мне другого выбора. Я мгновенно влил в огненную преграду концентрированный импульс холода.

Стихии схлестнулись. Сталь мгновенно покрылась сеточкой инея и застыла буквально в двух сантиметрах от моей кожи, вморозившись в уплотнившийся воздух! Ледяная корка по клинку стремительно побежала к эфесу, принявшись вымораживать руку самого Елисея.

Воевода тонко улыбнулся и с нечеловеческой скоростью впечатал мне ботинком прямо в живот.

Удар прошёл во всей своей ужасающей физической мощи. В рёбрах вспыхнула адская боль, дыхание выбило начисто. Но я на одном инстинкте успел вцепиться в его ногу и крутануть! Воевода не удержал равновесие и с тяжелым гулом рухнул на траву.

Я тут же погасил все щиты, тяжело дыша и опираясь ладонью о холодную землю.

— Почему не бил Огнём на поражение? — Елисей Петрович легко поднялся, абсолютно без одышки.

— У меня нет задачи вас убить! — отрезал я, восстанавливая дыхание.

— А какая есть?

— Договориться!

— Договариваются с равными, — хмыкнул Елисей.

Он мгновенно сократил дистанцию, нанося каскад ураганных ударов локтями и коленями. Я вслепую накрыл тело плотной ледяной коркой. От полного разрушения это меня спасло, но удары страшной силы всё равно отбрасывали меня назад, выбивая остатки воздуха.

В физической силе, скорости и боевой выучке Воевода превосходил меня на голову.

— Я съел не один десяток искр! — крикнул Елисей, легко приземляясь на ноги. — Я априори сильнее тебя!

— Сила не в мышцах! — огрызнулся я.

Я раскалил правую руку до состояния плазменной горелки и вскинул руку.

Елисей хохотнул, раскинул руки в стороны — и вокруг него возникла дюжина почти невидимых, вибрирующих воздушных дисков. Маг Воздуха!

Воевода сформировал кольца и запустил первое прямо в меня.

Я вскинул малый огненный шар. При столкновении плазмы с сжатым воздухом раздался громкий ХЛОПОК! — микровзрыв, разметавший оба заклинания. Я тут же снял огненный щит: если диски начнут детонировать вплотную ко мне, меня же собственной ударной волной и прибьёт.

— Лёд и Огонь! — искренне восхитился Елисей. — Интересно, что ещё из тебя можно вытащить, пока ты ещё жив?!

Он генерировал воздушные диски быстрее, чем я успевал их сбивать. Последний диск чиркнул меня по уху, рассекая мочку. Вспышка боли придала мне ярости.

Я перенацелил фаерболы прямо на самого Воеводы и, прикрываясь ледяным шитом в правой руке, рванул в лобовую атаку!

БУХ! БУХ! БУХ!

Елисей легко сбил первые шары, а остальные просто пропускал мимо туловища микроскопическими уклонениями. Я с размаху всадил ледяной меч ему в грудь... но клинок упёрся в невидимую, упругую стену.

— Телесный щит! — подсказал Елисей название своей защиты. — И это всё?

— Телесный щит? — ухмыльнулся я.

Я вобрал в себя поток силы из окружающего мира и вспыхнул прямо на границе собственной кожи. Мой собственный огненный телесный щит облёг тело, точно вторая кожа. Одежда мгновенно принялась тлеть.

— Тебе нужна особая одежда под твой Дар, — совершенно спокойно заметил Елисей.

Наши щиты в полуметре друг от друга с треском гудели, высекая искры.

— Это да... Надоело, что она каждый раз сгорает, — поморщился я. — Так что, я прошёл проверку?

— Жемчужины... — вздохнул Елисей и убрал свой воздушный барьер.

Я моментально погасил пламя и остудил тлеющие ткани.

— В каждом из нас от рождения есть своя собственная жемчужина, — заговорил Воевода, поднимая с травы свою шашку и убирая её в ножны. — Но она гладкая. А принимая жемчужины, мы создаём на ней грани.

— Грани, которые позволяют открывать и развивать новые Дары? — тут же сообразил я.

— В том числе. И в том числе — использовать имеющиеся силы совершенно по-новому. Если ты способно видеть Чёрные метки, то с помощью Жемчужин ты сможешь этот Дар развить, проявить и сделать оружием.

— И в чём проблема?

— Проблема в том, что у каждого человека количество этих граней ограничено. От трёх до двадцати — это максимум, о котором мне известно.

— То есть каждую грань нужно беречь?

— Именно. Каждая грань — это возможность выжить там, где другие сдохнут.

— Если это способ позаботиться о моих людях... я согласен, — сказал я.

— О «твоих»? Ты не в первый раз повторяешь это слово. Сколько их у тебя?

— Пока... трое.

Елисей огляделся по сторонам, сделал шаг назад и посмотрел мне прямо в глаза:

— Каков твой истинный Дар, Игнат?

— А мы уже договариваемся?

— Мы уже решаем рабочие вопросы.

— Тогда у меня два варианта: либо Огонь... либо Хамелеон.

— Дело вот в чём, Игнат, — посерьёзнел Воевода. — Если над крепостью БАМ появится Чёрный туман, я буду вынужден уничтожить всё подземелье и всю крепость напалмовым ударом. Со всеми, кто там находится. А насколько я знаю, потери в Академии пока не катастрофичны.

— Чёрный туман?

— Чёрный туман и, или Чёрная метка... Их придумали не некроманты. Это нечто совсем иное. Из самых глубин наружу лезет древняя тварь, похожая на гигантскую Медузу. Она источает этот туман. Некроманты просто научились его использовать в своих целях.

— И кроме некромантов с этой дрянью никто работать не умеет?

— Практически нет. Тебе придётся спуститься вниз, найти эту тварь и уничтожить её. Твои люди ведь там, в крепости?

— Да!

— Значит, вот тебе шанс их защитить. Выживешь — будем говорить о свободе для Альбины.

— А у меня есть выбор? Справлюсь, конечно...

Елисей громко свистнул:

— Ермолай! Принёс, что я просил?

О! Он уже и договорится успел. Из-за деревьев бесшумно вырос старшина Ермолаев с огромным армейским баулом на плече:

— Так точно, Ваше сиятельство!

— Одежда обычная?

— Спецкомплект, Ваше сиятельство. Но , поаккуратнее с огнём, — ухмыльнулся Елисей.

Я принял мешок и принялся переодеваться — уже второй раз за эти сутки.

Комплект оказался тёмно-серого, почти чёрного цвета. Похож на форму курсантов, но более продуманная.

— Ткань пропитана огнестойким составом, — пояснил Ермолай, помогая подгонять ремни. — Горит плохо, но при прямом пламени всё равно обуглится. Ты хороший рукопашник — вот тебе кастеты с проводящие силу. Вот боевые ножи. Вот автомат с двумя магазинами по сорок патронов... Но сразу предупреждаю: на крупных тварей пули работают плохо, только злят. Автомат — исключительно для птеров. Аптечка, на крайний случай, ставишь иглами в рану, поднимет почти мёртвого, но с головой будут проблемы, так что... лучше не надо.

Я натянул на куртку гибкую кольчугу. Одел сумки и рюкзак.

— Кольчуга молниезащищенная, — добавил Ермолай. — Поможет от электрических разрядов Медузы. Костяные накладки на плечах и груди — от встречных ударов. Руны на накладках — минимальная ментальная защита.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Твари ниже четвёртого этажа и в провале могут владеть менталом и даже быть разумными, — веско добавил Елисей.

— Провал?

— Сибирский Провал окончательно соединился с подземельями БАМа. При таком раскладе вероятность появления медузы — почти сто процентов. Ты нашёл шахту — по ней и спускайся.

— А как её найти в лесу?

— Просто сядь у границы, прислушайся к ощущениям... Потянет, точно невидимой верёвочкой.

Елисей Петрович махнул мне рукой на прощание и в мгновение ока исчез среди деревьев, будто его здесь и не было.

Я остался один у края подлеска. Подогнал ремни, проверил автомат, закрепил кастеты на поясе.

Значит, задача номер один: найти и ушатать Медузу. Задача номер два: вернуться в крепость за Машкой и Ленкой... М-да, Игнат, тебе команду собирать надо, а не гарем!

Я хохотнул своим размышлениям. А ведь когда-то я планировал начать тихую, комфортную жизнь! Сидеть на веранде с видом на море, пить облепиховый чай и читать книжки в кресле-качалке...

Я достал из кармана кусочек сушеной воблы, выданной Воеводой, и откусил маленький кусок. Тяжёлая, концентрированная горечь мгновенно ударила по нервам. Кусочек размером с ноготь прямо во рту разбух до размеров кулака, затапливая желудок колоссальным запасом энергии! Воевода не соврал: такой пластины хватит на два дня непрерывного боя. Ещё и боль убирает.

Я прислушался к внутреннему состоянию. Веревочка откликнулась моментально — лёгкое натяжение увлекало меня в сторону.

Шаг, другой, третий... и я снова внутри шахты!

Глянул вниз. Поток тварей стал ещё гуще. В основном неслись чёрные рапторы, иногда проталкивались массивные Ритопсы. Все они ломились на верхние этажи.

Натянув на эмоции «шлем полного безразличия», я принялся быстро спускаться по спирали. С рапторами гипотеза неагрессивности работала безупречно: через шесть витков я уже буквально раздвигал тварей плечами, и они не обращали на меня никакого внимания.

Но через два витка на пути возник Ритопс.

Гигантский ящер повел носом, замер и уставился прямо на меня, поворачивая башку вправо и влево.

Я сжал кастеты в кулаках и тихо «балясенил» про себя пролезающих мимо рапторов и мешающих мне побыстрее пройти мимо. Ритопс лениво распахнул пасть, собираясь сожрать меня одним махом.

Зловонное дыхание и кинжальные зубы над головой мгновенно перевели меня в боевой режим. Я сформировал толстую ледяную сосульку и со всей дуры всадил её прямо в распахнутую зев ящера, распирая челюсти!

Ритопс неверяще замотал головой, взбесился и принялся слепо махать гигантским хвостом, давя десятками рапторов!

Я вжался в стену, приседая под каждым пролётом хвоста. Наконец рапторам надоело, что их давят, и вся стая дружно атаковала гиганта! Ритопс рухнул на колени, крутясь на месте точно вертолёт, но рапторы буквально залепили его тушу. В итоге раненная нога гиганта подломилась, он потерял равновесие и с оглушительным рёвом ухнул вниз по вертикальному стволу шахты — вместе со своей жемчужиной. С моей жемчужиной.

— Ну что за балясина... — сплюнул я и пошёл дальше.

Следующего Ритопса я просто переждал в стеновой нише.

А на десятом витке спустился к тому месту, где лежала мумия. Тело так и лежало нетронутым. Я осмотрелся и перенёс её в глубокий боковой карман и... замер. В глубине этой ниши лежал ещё один тубус!

Не для искр и не для жемчужин. На его крышке был символ звезда.

Места на поясе под него не было, и я просто засунул этот странный тубус во внутренний карман куртки.

Спуск продолжался. На уровне четвёртого этажа пространство вокруг принялось буквально плющить. Давление глубины возрастало с каждым метром. Снизу навстречу мне вывалились сразу три Ритопса!

Идти в последний и решительный бой против троих на широком проходе, такое себе удовольствие. И я юркнул в боковой коридор.

Твари ломанулись за мной. Защёлкали челюсти, камни затрещали.

Я развернулся и впечатал кастет с влитым Огнём прямо в нос первому Ритопсу!

БАМ!

Тварь заверещала от боли так, что звуковая волна отбросила меня к стене. Ритопс взвился и застрял в узком проходе, блокируя остальных. Я нанёс ещё четыре точечных удара раскалённым кастетом прямо в черепной шов — и ящер затих. Но его тут же быстро потянуло назад и я только успел выковырять жемчужину как...

То, что Елисей назвал Медузой, больше напоминало кошмарного глубоководного Осьминога размером с трёхэтажный дом.

У него были десятки гибких, покрытых игольчатой шерстью щупалец. Щупальца упирались во все стены шахты, и тварь медленно, но упрямо ползла вверх. А в центре этого шевелящегося массива извивающихся конечностей находился гигантский, пульсирующий нарыв — полупрозрачный шар на тонкой гибкой шее.

И из этого нарыва непрерывными клубами вытекал Чёрный туман!

Густая, мазутная взвесь поползла прямо ко мне по стенам и щупальцам.

Одно из щупалец со свистом ударило меня в грудь. Кольчуга выдержала, но ударная волна сбила дыхание. Второй удар я принял на огненный щит — щупальце просто пробило плазму, не заметив жара!

Многоногий осьминог не боялась ни огня, ни льда.

Туман зажимал меня сверху и снизу. Щупальца перекрывали путь к отступлению.

В голове раздался давящий шелест:

«Н-н-не-е-е б-бо-ой-ся-я-я... В-всё б-бу-де-ет...»

— А вот хрен тебе! — взревел я.

Разбираться дальше времени не было. Если эта дрянь поднимется наверх — БАМ сожгут напалмом вместе с Машей!

Я разбежался и прыгнул с трёхметровой высоты прямо в центр этого монстра!

Обхватил ногами и руками тонкую шею пульсирующего нарыва и влил в неё весь раскалённый поток белой плазмы!

Тварь дико, ультразвуком взвыла! Пара щупалец обвила меня и только лед не позволял иглам вонзится в кожу. Еще две щупальцы в меня и потеряв сцепление со стенами шахты, гигантская туша Осьминога вместе со мной сорвалась в бездонную пропасть!

БУ-У-У-УМ-М-М-М!!!

Мы с оглушительным ударом рухнули на самое дно Провала. Я в коконе щупалец практически не пострадал, легкая дезориентация. Из нарыва медузы вырвался иссиня-чёрный концентрированный туман!

Чёрная мазутная взвесь мгновенно хлынула в меня — через поры кожи, через уши, нос, глаза и прямо в нервные каналы!

И в моём сознании, точно оглушительный набатный колокол, раскатился торжествующий, леденящий душу приказ:

— ПОДЬ... ЧИНЬ...ИСЬ-С-С-С!!!

Я перестал видеть, слышать...дышать.