Не Просто Людин 2

Глава 1

До глубокой ночи мы сидели в автобусе и ждали отправки. Сопровождающий лейтенант так и не появился. Водила, матерясь сквозь зубы, дотянул до одиннадцати часов, пока разбираться не приехал лично ректор. Виктор Аристархович молча и тяжело посмотрел на шофёра, и тот, махнув рукой, завёл мотор. Мы поехали в БАМ.

В полумраке раскачивающегося салона Костя клевал носом, но упрямо что—то строчил в своём блокноте. Любопытство пересилило. Я чуть скосил глаза, вглядываясь в корявые строчки:

«К — ненавидит З. З — надо беречь. З и К — тайна. К — может помешать...»

— Костя! — я несильно толкнул парня в плечо. — Если хочешь чего сказать, так говори прямо, а не подсовывай под нос свои ребусы.

— А? Что? — он вздрогнул, захлопывая блокнот, и виновато огляделся. — Да… Игнат. Тут такое дело. Я когда в городе закупался, видел..., что Коновалов химию брал. Симулятор каких то там волн. Он вроде как инсценирует повреждение сознания, как при передозе силой. У тебя же что то подобное было? Я не спрашивал, в медчасти Аван всем рулил. Они никому так и не сказали, что с тобой случилось на самом деле.

Сон слетел мгновенно. Я перевёл взгляд через проход. Там, спали Коновалов и Аван. Вспомнились их колючие, полные презрения взгляды.

— Не, — ровно ответил я, отворачиваясь к окну. — Обычное отравление. Голодный был, сожрал в подземелье кусок сырого мяса.

— Ну ты и балбес, — Костя замотал головой, окончательно просыпаясь. — Это ж надо додуматься! У тебя кукуха вообще дома ночует?

— Чё сразу балбес, зато шахту открыл... и смог зайти — зачем я это плел? Вопрос, а ну как Костя с свойственным ему энтузиазмом решит что и он так откроет вход в шахту. Хотя Ржавый говорил для этого нужна сильная ментальная защита...

— Ну... может и так — засомневался Костя. — но жрать яд, ради того что бы шахту увидеть... это та совсем без башни... я бы так не смог.

— Точно не смог? По моему, тебе так шахта очень приглянулась!

— Да брось, шахта это же прямая дорого в Бояре. Я за такую возможность кому хочешь горло перегрызу..

— Знаешь, Кость… Верю.

Я смотрел на него и действительно верил. Костя ради боярства перегрызёт горло кому угодно. Но вопрос в другом: зачем это мне?

Остаток пути я не спал. Обдумывал сегодняшний день. Прямо целая новая жизнь прошла, а не день. Я проснулся в лазарете после того, как обожрался сырыми искрами, и выжил только чудом. Мне нужно было подумать о своих сторонах, врагах и «друзьях».

Надо было тоже блокнот купить. Сейчас бы тоже выписал все вопросы.

А вопросы простые. Было ли бредом то что я слышал в кабинете Елены. Гадалка. Шахта и ... и мои личные планы. Что то мне кажется я не смогу спокойно отучится хотя бы первый курс.

С другой стороны... да! Все же бред. Елена не знала что я нашел шахту, а значит не могла подозревать что я смогу добыть жемчужину. С этим разобрались.

Гадалки... гадалки ... летающие мастера цигун и иже с ними... вот где бред номер два. Шахта... ну если не принимать в расчет последний поход, где я траванулся силой... то два раза в шахте я побывал. Траванулся силой и покупка Коноваловым химии для передоза. Вопрос. Нет, слишком сложно. Даже не для Коновалова сложно. Хотя, нет. Коновалов, если я в нем разобрался, скорее лично насадит меня на нож, шашку. А вот Аван? А что Аван? Просто хороший парень. Да и Костя, если не его заскок с боярством. Ладно, думаем дальше.

Жемчужины... хватит ли силы у меня ее добыть... и второй вопрос, если между искрами два месяца, то сколько между жемчужинами... пол года? Вопрос к специалисту, Елене.

Пока прикидывал и размышлял мы и приехали. Вообще БАМ в тридцати минутах езды от Омска. Конечно с ужином никто не озаботился... и голодные новобранцы нестройной гурьбой двинулись в общагу... гулять. Вином закупился не только лишь Костя.

Но я лично спать. Кто знает что будет завтра. Мне снилось ласковое море. Бирюзовое у ног и стальное на горизонте. Солнце...

— УУУ—иииик... УУУУ—ииикк!

Сигнал в шесть утра взрезал мозг стальной пилой.

Я подскочил с жёсткой койки, едва не столкнувшись лбами с вскочившим Коноваловым.

— Что это...

— Сигнал! Подъём. Шесть утра... да... я сам еще не до конца привык — спросонья Конвалов любезен и добр

— Да, к такому не привыкнешь....

Я оглядел комнату. Аван спал, даже ухом не повел, а Костя так вообще по моему не ночевал... ох достанется ему от прапорщика Парова, что его дочь соблазнил.

— Бегом, бегом .. бегом — С грохотом распахнул влетающий в комнату Костя. —— Общее построение. Важный день... общее престроение...подвал сегодня! ОООО...

Костя был... слегка не в форме. Осоловелые глаза смотрели в кучу...

— Тссс — парни! Никому не говорить... я тут такое узнал... оооо...

Холодный душ, сразу привел Костю в чувства, глаза еще немного косили, но заговорческие тона из шипящего голоса исчезла.

— Ох.. и вам...того же. И вас так же. Включите теплую... ссуки... волки позорные... клоуны... за....

Гордые своей маленькой воспитательной затеей мы с Коноваловым вернулись в комнату. А там... Аван... дрыхнет все еще.

На этот раз к воспитанию правильных рефлексов присоединился и Костя

— АААА— орали они оба. Костя и Аван. Костя уже от свершившейся справедливости — что не он один встречает утро под ледяной душ.

Пробежка вокруг корпуса. Костя, наш неочевидный здоровяк сдох на первом. Но под угрозой повторного бодрствования холодной водой проплелся ещё один.

Короче на завтраке все были полностью бодрые и готовые к новому дню.

Завтрак представлял собой унылое зрелище: сечка, кусок сливочного масла на сером, полусыром ломте невкусного хлеба, будто сделанного из опилок. А чай, видимо, заваривали из сухарей этого же самого хлеба. Чуть жёлтый, с смоляными нотками.

Видя, как я кривлюсь от каждой ложки и глотка, парни откровенно угорали. Усмехнулся даже Коновалов.

— Вот такая гастрономическая мотивация, Заяц, — хмыкнул он. — Чтобы хотелось зарабатывать искры на нормальную еду.

После завтрака, час на подготовку к урокам.

Пока я был в отключке. Уроки были ознакомительные. Так сказать база. Которая мне то как раз и не помешала бы.

— Не парься! Там ничего нового, база — так и сказал Костя, на мои расспросы про уроки. К слову тетради и учебники нам все же выдали. Итого сегодня первый урок. Настоящей программы по подготовке дружинника.

— Дружина, основа имперского благополучия!— заявил Советник Белов. Емельян Иванович.

— Административное деление империи — губернии. Управляют губерниями, губернаторы и воеводы.

Я зевнул, и чисто для порядка записал. Губернии — губернатор плюс воевода.

— Всего губерний восемь.

— О! это что то новое.

— посмотрите на карте, в коридоре, кому интересно.

— А, ну понятно — так и записал — интересующие вопросы — изучать самостоятельно.

А вот с историей интереснее. По данным историков Империи порядка пяти сотен лет. То что было до империи — дикари и полная погань.

Под нудный голос Советника Белова я задумался о настоящем. Что имеем. Я. Я для ректора смертник без дара и с третьим разрядом силы. Мусор короче. Фигура первая ректор. Фигура вторая — прапорщик Паров. Зачем он нас загнал в подземелье? Это конечно нам здорово помогло, но каков его резон. Фигура Коновалова. Барон, чью машину я с его слов протаранил головой. За это он и поплатился, путешествием со мной в дружину. Фигура Авана... Кости, Звезда Ржавого и Елена.

Что то многовато фигур.

Но, как говорил мне батя. Если есть фигуры играй с шахматы, не тянешь переходи на шашки. А уж если и с шашками беда, бей шахматной доской по башке... да... было дело

— Строили эти дикари, — вернул меня из размышлений Белов — огромные города, из камня, стекла и бетона. В один прекрасный день! Для современников конечно! Все эти огромные дома, под грузом бескультурия обвалились. Вот на этих руинах и собирал первый император нашу империю.

А помогали императору... конечно верные сподвижники — нынешние дворяне. Ну и войны — бояре. А так же Опричники и Дружинники.

А первая жена первого императора, до сих пор здравствует и правит белым городом.

В перерыве на десять минут я подошёл к карте. Губерний и в правду восемь и самая большая наша — Сибирская. А вот Белого города не нашел.

— Кость! Толкнул я парня мерно покачивающегося в полудреме — где тут Белый город.

— там — неопределенно махнул рукой Костя.

— Это небесный город — сказал стоящий рядом Аван. — дрейфует по северной части империи.

— А! да... точно, что то такое я и слышал в поезде. Мифы и легенды.

Под конец перемены подошёл Масло!

— Ну как Дела? — дернул он почему то Костю.

— А? а... да, норм... все уже порешали... сегодня будем..

— Завтра! Кость! Завтра!

— Ох... да, ладушки... завтра.

— Надеюсь вы не про мои планы — встрял в из продуктивный разговор я — у меня на завтра запланированы бабы.

— Бабы? Да? Бабы, ох, что то меня рубит. — Костя терял способность к прямостоянию прямо на глазах.

— Может к лекарю его? — Спросил Аван подхватывая Костю

— Ага к Ульяне...Паровой

Со звонком в кабинет вернулся Белов. Коновалов, сидевший перед нами, молча сдвинулся, закрывая своей широкой спиной спящего Костю от глаз преподавателя.

— Ты прям в человека превращаешься, конь, — шёпотом подколол я его, толкнув в спину.

— Откуда зайцам знать про человечность, — так же тихо огрызнулся Коновалов, даже не повернув головы.

— Курсант! Что—то хотите сказать? — Белов всё же заметил шевеление.

— Никак нет, господин преподаватель. Вопрос есть!

— Все вопросы после....— Сказал Белов после короткого раздумья и оседлал своего любимого конька — дворянские рода, их привилегии и правила. Скукотень непроглядная. Суть сводилась к тому, что дворяне стоят на ступень выше в эволюции: умнее, быстрее, сильнее, Империю спасали, науку двигали, культуру окультуривали.

Я смотрел, как на этих словах спина Коновалова вытягивается в струну. Он прямо преисполнился благодатью великих предков.

И так три урока подряд. Первый учебный день можно было смело скомкать и выбросить.

— Так, господа курсанты! — Белов хлопнул ладонью по столу, обрывая лекцию. — Занятия на сегодня окончены. Сейчас обед, а после — общее построение первого курса. Жеребьёвка на испытание.

Он вышел, не прощаясь.

— Сейчас нас триста пятьдесят, — вдруг абсолютно трезвым голосом прошептал проснувшийся Костя, глядя вслед преподавателю. — А завтра будет сто. Первое испытание, Подвал.

Я криво усмехнулся, сжав кастет в кармане. Ну вот, а я—то расстроился, что день прошёл впустую.

Пока мы обедали, я узнал о правилах выживания в этом подвале больше, чем за все пропущенные уроки.

Подвал оказался не просто подвалом, а грандиозным трехуровневым лабиринтом под плацем. И всё, что мы делали до этого — было лишь лёгкой разминкой. Настоящее Испытание заключалось в том, чтобы провести ночь в Подвале, наедине с обезьяноподобными тварями из порталов. Всей гурьбой. Без оружия.

Костя, как великий знаток, сперва предложил идти в одних трусах — всё равно форменная ткань от когтей не спасёт, так хоть сбережём имущество. Но поступили умнее. Как и рекомендовалось заранее, старую форму после выдачи новой никто не выбросил. Её подшили, подогнали и собрали комплекты «на убой».

После обеда весь первый курс — триста пятьдесят человек — выстроили на плаце под палящим солнцем. Кто в чём, большинство в таком же старье, как и мы.

— Это великая честь! — вещал ректор Виктор Аристархович, прохаживаясь перед строем. — Суть и главная возможность подвала — это Инициация вашего Дара! Те, кто выживет в эту ночь, практически гарантированно его пробудят. Это одна из немногих возможностей сделать это самостоятельно! А Дар, раскрытый в бою на грани смерти, всегда сильнее того, что пробуждают в тепличных условиях. Я думаю, это стоит риска!

Собственно, ещё в столовке Костя на пальцах объяснил мне математику этого места. Подвал — это массовый инициатор Дара. Именно эта жестокая мясорубка делает Омский БАМ самым крутым среди всех училищ. Без магии из Подвала ты не выйдешь. Поэтому либо ты раскроешь Дар, либо станешь кормом. Третьего не дано.

А без оружия нас отправляли по одной простой причине: макак нужно было поберечь для следующего потока курсантов.

«Хорошо, что кастет — это не оружие, а защита кисти», — хладнокровно подумал я, поглаживая металл сквозь ткань.

— Направо! Шагом марш!

Нас погнали к центру плаца. Сегодня ректор вёл нас от и до, не спихивая работу на сержантов. Сами сержанты выстроились плотным полукольцом позади нашего потока. Заградотряд. Чтобы ни один курсант не рванул обратно.

Прямо посреди плаца с гулом разъехались тяжёлые створки, открывая широкий пандус, ведущий во тьму.

— Готов? Пошёл! Не готов? Всё равно пошёл! — рявкали инструкторы, загоняя нас внутрь.

— Старайтесь прятаться! Перемещаться по одному! В кучи не сбиваться! — напутствовал ректор, стоя у края спуска.

— На скопление людей выходят Прики. Это большие твари, — Задыхаясь от волнения, зашептал мне в ухо Костя, пока мы спускались в прохладу подвала. — Дробы — это мелочь — Можно просто отпинывать, главное, не попадаться им в зубы. Лучше всего найти закуток и затихариться. Обезьяны умные. И подобраны так, чтобы сожрать ровно половину... Ты слушаешь?!

Я отвлёкся на симпатичную девчонку азиатской внешности, идущую чуть впереди. Она сцепила руки в замок так сильно, что пальцы побелели, а её трясло мелкой дрожью. .

— Да слушаю я, слушаю, — отозвался я.

— Твоя задача — просто выжить! Ты нам... стратегически важен! Понял?

Я хмыкнул. Ещё бы не важен. Настолько важен, что Ржавый даже расщедрился на кольчугу, которая благополучно оказалась мне мала.

После душного плаца Подвал встретил нас могильной прохладой. Светящийся потолок давал тусклое, рассеянное освещение. Воздух пах бетоном, зверинцем и застоялым потом.

Вопреки всем приказам ректора, народ, оказавшись в огромном зале—распределителе, начал инстинктивно кучковаться. Стадное чувство брало верх над разумом. Курсанты сбивались в группы, судорожно обсуждая, как будут отбиваться спина к спине.

— Идиоты, — процедил Костя. — Никаких групп! Все по одному!

Он с силой толкнул меня в первый попавшийся левый коридор, а сам метнулся вправо.

— Бегом! — скомандовал я сам себе и рванул во мрак лабиринта.

Я бежал по извилистым коридорам, стараясь уйти как можно глубже. Через сотню метров коридор сделал петлю, и я понял, что вернулся почти к началу. Стены лабиринта были почти прозрачными. Сквозь толстое стекло мне был отлично виден тот самый пятачок, куда нас только что загнали.

Там всё ещё толпилась добрая половина курса, сбившись в одну огромную мишень.

Где—то наверху ухнуло. Сквозь стеклянную стену я увидел, как тяжёлые створки над плацем сомкнулись, отрезая путь к небу. Свет стал ещё более тусклым.

Я замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, прижавшись плечом к холодной стене.

Тишину разорвал скрип.

Такой, будто где—то в недрах земли начали поднимать тяжёлые ржавые решётки и натягивать массивные цепи. Этот звук шёл со всех сторон сразу. Я инстинктивно зажал уши руками, но лязг металла проникал прямо сквозь кости.

Я прижался лбом к холодному стеклу перемычки, глядя на огромный зал—распределитель. Сотня курсантов жались друг к другу, сбившись в паникующее стадо.

Скрежет цепей внезапно оборвался. Раздался тяжелый глухой удар — будто в недрах подвала упали чугунные заслонки.

Из провалов тоннелей, окружавших центральную площадку, хлынула серая масса. Дробы. Юркие, сутулые шестирукие твари. И в прямь похожи на макак, только размером с крупную собаку, с рогами и бледной чешуйчатой кожей. Они двигались рывками и бросились на толпу с поразительной скоростью.

Толстое стекло перемычки гасило звуки. Я видел разинутые в крике рты однокурсников, видел, как первые ряды смяли, словно бумажные, видел брызнувшие в тусклом свете фонтанчики темной крови. Но до меня доносился лишь глухой, утробный гул. Это было похоже на немое кино. Жуткое, пробирающее до костей кино.

Макаки рвали курсантов когтями. Кто—то пытался отбиваться, но стадное чувство сыграло злую шутку, просто некуда было замахнуться в этой давке.

Вдруг в самом центре свалки полыхнуло.

Один из курсантов — взревел, и его руки вспыхнули ярким, ревущим пламенем. Он наотмашь ударил Дроба, и тварь с визгом отлетела в сторону, оставляя за собой шлейф горелой плоти.

Я медленно выдохнул, доставая из кармана кастет, и просунул пальцы в стальные кольца.

Идите сюда, подумал я, Ударяя кастетом о стекло... Идите! Сюда! Мне как раз нужно пять искр.

Глава 2

Я точно знал, куда шёл. Спасать тех, кто остался в зале—распределителе? Нет. Тех, кто сам сбился в стадо на убой, уже не спасти. Добить подранков. Последняя милость. Я помнил повороты и расстояния, но конфигурация лабиринта явно поменялась. Я уже трижды должен был выйти в зал или упереться в тупик, но коридоры вели всё дальше.

Скрежет когтей по бетону раздался сзади.

Первый Дроб выпрыгнул из полумрака беззвучно. Мелкая, сутулая тварь метила прямо в горло. Я рефлекторно шагнул в сторону и всадил ботинок ей в живот. Дроб отлетел, кувыркнулся и юркнул за угол.

А вот второй оказался хитрее. Он прыгнул снизу, вцепившись мне в бедро. Плотную ткань старых штанов зубы не прокусили, но челюсти сжались как тиски. Мышцу обожгло болью. Как у стоматолога когда забыли поставить обезбол.

— Ах ты ж дрянь!

Я обрушил правую руку с кастетом прямо на лысую черепушку твари. Хрустнуло так, словно лопнул переспелый арбуз. Дроб обмяк, разжав челюсти.

Я привалился к стеклянной стене, тяжело дыша. Нога пульсировала огнем. Осмотрел убитую тварь. Искры не было. Да и во что бы я её собирал? Контейнера—то нет.

Прошел пару коридоров и перекрестков. Но вновь не смог выйти в начало.

Зато справа, сквозь прозрачную стену лабиринта я увидел центральный зал. Кровавая бойня там подходила к концу. Трое из тех кого я четко видел всё—таки инициировали дар и теперь отбивались. Два огневика и один воздушник — он раскидывал макак, невидимыми волнами. Видимо всё таки дар — воздух, по тому что вбок и не как Толстый — сверху вниз и в лепешку.

Трупов на полу поубавилось: Дробы деловито утаскивали в норы и убитых курсантов, и своих сородичей. Впрочем сходство дробов с макаками очень условное, скорее гибоны.

Шорох. Я резко обернулся.

Та самая недомакака, которую я отпнул недавно, неслась на меня на четырёх лапах, а в двух средних... держала увесистую деревянную палку.

«Умные, значит», — пронеслось в голове.

Я увернулся от неуклюжего замаха и снова пнул её. Тварь выронила дубинку и с противным шипением отступила. Я нагнулся за трофеем, но тут мне в бок прилетел камень размером с кулак.

За ним второй, чуть больше. Удар в грудь заставил меня пошатнуться и сразу отпрыгнуть вбок.

Из бокового ответвления коридора выскочили ещё два Дроба. Один — с палкой, второй — кидатель камней. Затейники, мать их.

Я бросился на того, что с палкой. Отбил его удар своей дубинкой, шагнул вплотную и свободной рукой схватил за горло. Тварь заверещала. Я рванул её вправо, прикрываясь верещащей тушкой, как щитом. И вовремя — в спину Дроба тут же смачно впечатался камень.

Я с силой швырнул придушенного Дроба в стену. Хруст шейных позвонков, и тварь затихла. Стрелок камнями тут же дал дёру.

Два—ноль. Будем считать что нужно выиграть в сухую. Другие варианты так себе, мне не подходят.

Я подобрал новую трофейную палку из плотно переплетённой, твёрдой как железо древесины. Хреново. Обезьяна с гранатой это полный капец всем моим начинаниям, я шагнул вправо пропуская летящий камень и сам запустил дубинку в стрелка и резко сократил дистанцию..

— Ох...тыж... — стоило мне выбежать на перекресток и дроб саданул меня дубинкой в грудь меня откинуло, вышибая дух и мат...

— Балясина ...

Схватил палкодержателя и и швырнул в стрелка и рванул следом. Стрелок увернулся от тела и рванул в темноту.

Я остановился перевести дух. Они подбираются незаметно. Стенки прозрачные, но освещение скудное, и это позволяет им устраивать засады на перекрёстках. И главное они используют тактику и оружие. А я? Я забыл, зачем я здесь. Моя задача инициировать дар! Как? Вот он вопрос вопросов. Да, конечно у меня только третий разряд, ну не нулевой же.

Я крадучись шёл вперёд, прихрамывая на прокушенную ногу.

Вдруг слева раздался глухой удар. Я отскочил.

С другой стороны бронестекла на меня смотрела рожа. Огромная, покрытая костяными наростами. Прик. Гигантская шестирукая шимпанзеобразная тварь скалилась, скребя чудовищными когтями по стеклу. На прозрачной поверхности оставались мелкие белые борозды. Это что за когти такие ? Из стали?

Прик разочарованно рыкнул, поняв, что стекло не поддаётся. Разинул пасть в беззвучном за стеклом рёве и ударил всем телом. Стекло мелко задрожало, но выдержало.

— Обломись, макака—переросток, — оскалился я в ответ, двигаясь дальше по коридору.

Скрежет. Лязг металла резанул по ушам. Звук цепей и скрежет троса. Бронестекло, вдоль которого я только что шёл, начало медленно опускаться в пол.

Я обернулся. Стекло исчезло. Но и прика за ним тоже не было. Лабиринт менял конфигурацию.

Дикий рёв огласил коридор.

Огромными, раскачивающимися прыжками бронированная туша неслась прямо на меня. Прик.

Я отскочил вправо, и нырнул за поворот, сжав палку побелевшими пальцами. Встречать эту махину в лоб — самоубийство.

Из—за угла сначала выскочила массивная лапа, проверяя пространство, и только затем появилась морда.

Я вложил в удар весь свой вес. Палка с хрустом впечаталась в нос твари. И отлетела, вывернувшись из руки.

Прик лишь мотнул головой, из ноздрей брызнула густая чёрная кровь. Второй мой удар он принял на костяные рога. Дерево, , разлетелось в щепки.

Я бросил бесполезный огрызок и ушёл в глухую оборону, пытаясь достать его кастетом. Удар. Отскок. Ещё удар в глаз!

Тварь взревела, но её средняя пара лап сомкнулась на моих рёбрах. Меня сдавило, как в гидравлическом прессе. Я попытался ударить кастетом, но верхние лапы Прика перехватили мои запястья.

Воздух со свистом покинул лёгкие.

Хрусть.

Острая, ослепляющая боль пронзила правый бок. Одно ребро. Или два.

Работай головой! Головой.

Я со всей дури ударил лбом прямо в разбитый нос Прика. Раз. Другой. Тварь зашипела от боли и на секунду ослабила хватку.

Этого хватило. Я вырвал правую руку. Тусклый металл кастета, сверкнул в слабом свете. Я всадил удар сверху. Точно в нос твари.

Хрустнула кость. Прик обмяк и рухнул на меня всей своей массой, впечатав в бетонный пол.

В глазах потемнело. Шум в ушах то нарастал, то пропадал, напоминая прибой тёплого моря. Я люблю море... да это признак что тело на пределе. Думать о другом, когда... Я просто положил голову на пол. Стараясь просто ровно дышать. Пока пульсация в груди слегка не уменьшилась.

Я с трудом спихнул с себя тушу. Каждое движение отдавалось огнём в сломанных рёбрах. Я сидел на полу, привалившись к стене, и пытался восстановить дыхание.

Послышались крадущиеся шаги. Не Прик — те топают, как пьяный тушканчик. Дробы?

Я замер, подтянув под себя левую руку с кастетом.

— Стоять! — рявкнул я, когда из—за угла показались тени.

В мою сторону тут же полетел кусок... льда. Я качнулся в сторону, пропуская снаряд над плечом.

— Охренел в людей кидаться?! — возмутился я.

Их было трое. Парень, метнувший льдышкой, стоял с безумными глазами, явно готовый кинуть еще.

— Вован! Тихо! — прошептала ему на ухо коротко стриженая шатенка. — Свои. Безопасно.

— Ты обалдел так орать? — посмотрела она на меня — Прибьёт же, а нам ещё нужны его силы... что бы отбиваться

Судя по их замызганному, но целому виду, отбиваться у них пока получалось. Даже не переходя в близкую дистанцию.

Из—за спины Вована вышел третий. Здоровяк, габаритами не уступающий Коновалову. На его фоне Вован выглядел рахитным подростком.

— Какой Дар? — с ходу бросил здоровяк, оценивающе оглядывая меня и тушу Прика рядом.

— Не открыл ещё, — сплюнул я тягучую слюну.

— Такая же хренотень. С нами пойдёшь. Раз Прика завалил, будешь полезен как щит.

Я молча смотрел на него.

— Боюсь, с ребрами беда. Быстро бегать не смогу, — ровно ответил я.

— Короче, как тебя?

— Заяц.

— Да, похож. Слушай сюда, Заяц. Или с нами идёшь и прикрываешь, или сдохнешь тут.

— Угрожаешь? — я чуть приподнял бровь.

— Нахрен ты мне сдался. Прик ещё один придёт и добьёт, — хмыкнул здоровяк. — А зовут меня Святозар я знаю как тут всё устроено..

— Разве что не светишься. Я остаюсь.

Святозар пожал плечами, его взгляд скользнул по палке, валяющемуся рядом со мной.

— А вот палку мы заберём, — процедил он, делая шаг вперёд. — Мёртвым оружие не нужно.

— Подбери, — кивнул он девчонке.

Я медленно, превозмогая боль, вытащил левую руку. Тусклый свет блеснул на стальных кольцах кастета, покрытых засохшей чёрной кровью прика.

— Шаг сделаешь, Святозар, — мой голос прозвучал тихо, но эхом отбился от стеклянных стен, — и я тебе колени в обратную сторону выгну. Прямо здесь. Даже если сам сдохну.

Здоровяк остановился. Взгляд его метнулся с кастета на проломленный череп гигантского Прика.

— Больно надо, — процедил Святозар, сдавая назад. — Сдохни тут один, придурок. Пошли.

Троица скрылась за поворотом. Я конечно чутка блефовал. Я даже руку могу поднять с трудом, но для таких как этот Святозар, хватит и такого...

Люди везде одинаковые, — подумал я, расслабляя руку. — Этот всезнайка при первой опасности бросит своих же, а еще хуже своим побегом приведет тварей ко мне.

Я завернул в соседний коридор и медленно сполз по стене, стараясь не тревожить правый бок.

Нужно было включить голову раньше. Да, события показывают выжить тут за счет физики тяжело.

Тяжело, это когда ребра целые. Я поморщился. Так! Если наша задача — продержаться ночь... Нет, одёрнул я сам себя. Наша задача — пробудить дар. И выжить.

Попытался встать и скрепя зубами встал. Боль резанула так, что в глазах побелело. Хватит вот так садиться и вставать, пользы ноль, а сил уходит уйма.

Внезапно раздался тихий шорох. Но не сбоку, а сверху.

Я вскинул голову. Прямо надо мной, цепляясь когтями за решётчатый потолок, полз Дроб. Тварь замерла, её зрачки сфокусировались на моём лице.

Дроб прыгнул, целясь зубами прямо в горло.

Резко уйти в сторону я не мог — рёбра бы просто не дали. Вместо этого я чуть сместил корпус и выставил навстречу согнутый локоть левой руки.

Тварь врезалась в защиту, клацнула челюстями в миллиметре от моего носа, но всё же успела полоснуть когтями по предплечью. Дроб тяжело рухнул на бетонный пол, тут же отскочил, избегая моего ответного удара ногой, и замер в пяти шагах, злобно шипя и прикидывая траекторию нового прыжка.

Я сделал пару медленных шагов назад, отступая в другой коридор в надежде заманить тварь на перекрёсток и сократить дистанцию.

Но как только лысая морда высунулась из—за угла, я рванул вперёд. Сломанное ребро тут же отомстило: дыхание сбилось, удар смазался, и удар моего ботинка пришёлся не в висок, а в костлявое плечо твари.

Дроб завизжал, волчком завертелся на месте и отпрыгнул назад. Присел на пол, поглаживая ушибленную лапу и неотрывно глядя на меня.

Началась изматывающая тактическая дуэль. Дроб короткими бросками заставлял меня отступать, но сам был крайне осторожен и под мой ботинок больше не совался.

Я отшагнул ещё раз, миновав огромную тушу убитого мной Прика. И тут мелкая тварь сменила тактику. Вместо того чтобы прыгнуть на меня, Дроб вцепился зубами в волосатую ногу прика и потащил её в темноту коридора.

— Ах ты ж — прохрипел я. — Пожрать, значит, решил?

Я сделал два быстрых шага вперёд, замахиваясь для удара. Тварь бросила добычу и отскочила. Я отступил. Дроб снова вцепился в мясо.

Так мы кружили несколько минут. Тварь хотела жрать, а я хотел её убить, но не мог позволить себе резких выпадов из—за боли в груди. Бил я правильно, но Дроб был слишком юрким.

Глухой утробный скрежет прокатился по всему лабиринту.

Бетонный пол под ногами едва заметно дрогнул. Стена слева от меня поползла вверх, а перемычка впереди, наоборот, начала опускаться.

Смена конфигурации лабиринта. Судя по всему, стены лабиринта меняют положение раз в полчаса. Значит, из двенадцати часов испытания прошёл только один.

Зато случилось непредвиденное. Прозрачная бронестеклянная плита опустилась прямо позади меня, наглухо отрезав коридор. Я оказался в ловушке вместе с шипящим Дробом, который всё ещё пытался оттащить тушу Прика.

— Ну всё, уродец, — выдохнул я. — Бежать тебе некуда.

Я прислонился спиной к стене, проверяя подвижность. Правая нога — укус в бедро. Правый бок — сломано ребро. Пинать менее больно правой ногой, а бить — левой, где надет кастет. Отличный расклад.

В этот момент за бронестеклом справа мелькнула тень. Кто—то пробежал мимо, затем резко затормозил и вернулся.

Та самая симпатичная девчонка—азиатка.

Она прильнула к стеклу. На её скуле виднелся кровоподтёк, форменная куртка была разорвана на плече. Она увидела меня, затем перевела глаза на тушу Прика, а потом на шипящего Дроба.

Я коротко кивнул ей. Вот такой у меня сосед, мол.

Девчонка прилипла к стеклу, наблюдая. Я перевёл взгляд на Дроба. Пора кончать с этим. Я шагнул вперёд, нарочито открывая правый бок. Тварь купилась на приманку, метнулась вперёд, целясь зубами в мою ногу.

Я не стал уворачиваться. Позволил твари приблизится, приподнял ногу, так что укус пришелся на ботинок и обрушил свой вес сверху - коленом в тушку. Стиснул зубы от прострелившей боли. Прижал извивающееся тело коленом к полу и тремя короткими ударами кастета вбил череп дроба в бетон.

Выдохнул. Сплюнул.

За стеклом девчонка подняла руку и показала мне большой палец.

Хм, возможно, в её культуре этот жест означает то же самое, что и в моей. Я усмехнулся, но краем глаза уловил движение в глубине её коридора.

Из мрака за её спиной бесшумно выплыла огромная рогатая фигура.

Я изо всех сил стукнул костяшками пальцев по бронестеклу.

— Сзади! — заорал я, понимая, что через толстый барьер она меня не услышит. — Обернись!

Но она поняла по моим глазам.

Когтистая лапа Прика со скрежетом скользнула по стеклу ровно в том месте, где секунду назад была голова девчонки. Азиатка с разворота ушла в глубокий присед, уворачиваясь от смертельного захвата, и с невероятной силой засадила локтем в бронированный живот твари.

Монстр только крякнул. Девчонка пружиной взмыла в воздух, нанося два молниеносных удара ногами прямо в морду Прика. По глазам.

Охренеть.

Прик взревел,я видел, как дёрнулась его пасть, инстинктивно зажав морду верхними лапами, а средними вслепую зашарил вокруг себя, пытаясь поймать обидчицу.

Но девчонка уже снова скользнула вниз, выполняя идеальную подсечку. Туша прика с грохотом рухнула на четыре лапы.

А дальше азиатка запрыгнула на спину шатающийся твари. Её правая рука от кончиков пальцев до локтя вдруг потекла, замерцала холодным серебристым светом. Плоть на секунду стала текучей, а затем застыла, превратившись в монолитное, сверкающее лезвие копья.

С коротким выдохом девчонка вонзила металлическую руку точно в сочленение шейных позвонков Прика.

Тварь дернулся всем телом и тяжело осела на бетон.

Девчонка с трудом вытащила руку. Металл пошёл рябью и снова обернулся бледной человеческой кожей, покрытой чужой кровью. Она тяжело оперлась о стену, переводя дыхание. Стряхнула руку от крови. Ни капли не оставив на руке.

Я поднял руку и показал ей большой палец. Отличный Дар. Превращать собственное тело в холодное оружие... Такого я не видел нигде. Ну, разве что в фильме про терминатора.

Она ответила мне усталой, но гордой улыбкой, кивнула и растворилась в полумраке своего коридора. Нужно было двигаться дальше.

Я же остался один в своём закрытом отсеке.

На ближайшие двадцать минут, пока лабиринт снова не придёт в движение, я был в относительной безопасности. Я сполз по стене и откинул голову назад, глядя в потолок.

И тут я кое—что понял.

Светящийся потолок был закрыт мощной стальной решёткой, по которой до этого ползал убитый мной Дроб. Но у этой конструкции была одна интересная особенность: решётка висела сантиметрах в сорока ниже самого потолка, а возле стеклянных стен и перемычек вообще не крепилась вплотную, оставляя зазоры.

Это был технический ярус. А значит, можно было пролезть в этот зазор и устроить себе «гнездо» наверху. И тогда никакие Прики до меня не доберутся, а мелкие Дробы смогут разве что снизу щипать за задницу сквозь прутья.

Я окинул взглядом высоту. Метра четыре.

Со здоровыми рёбрами я бы взлетел туда в два счёта, оттолкнувшись от стен. Сейчас же эта затея казалась пыткой.

Но альтернативой было остаться на полу и ждать, когда стеклянная стена поднимется, впуская новых тварей.

Я стиснул челюсти, упёрся левой рукой и здоровой ногой в стык бетонной и стеклянной стен, и начал мучительный подъём. Каждое движение разрывало грудь огнём, в глазах плясали чёрные точки. Пальцы соскальзывали с холодного стекла.

Давай, Заяц, попрыгаем.— рычал я про себя, подтягиваясь к заветной решётке.

Закинув руку на холодный стальной прут, я подтянулся и перевалился через край. Рухнул на решётку технического яруса. И только сейчас тихо зарычал...от боли. Снизу на меня смотрели мёртвые глаза огромного Прика.

Смеркалось. Ночь в подвале только началась.

Глава 3

Выспаться, когда то и дело кто-то пробегает снизу — задача не из простых. Да и ладно бы просто пробегали. Труп Прика нашли дробы и, даже не утаскивая в норы, принялись жрать прямо на месте. Видимо, прячут добычу они только тогда, когда на них смотришь. А я старался не отсвечивать, только слушал. Повизгивание, рычание и влажное чавканье.

Тело начало восстанавливаться, но куда медленнее, чем хотелось бы. Сильно болела нога. Даже сильнее, чем отбитая грудь. Но я не мог её даже растереть. Шуметь сейчас — совершенно нельзя.

Через три часа случилась первая эпичная битва. Курсанты — пятеро парней — сцепились с кучей дробов, штук в двадцать. Я даже порадовался за себя: окажись я там, с такой стаей мне точно кранты.

Тут, конечно, возникли вопросы к Косте с его правилом «Беги один». Хотя, может, они такими большими стаями только на группы нападают? Ладно. Курсанты шарахнули так, что электрический разряд пробил по моей решётке. Меня встряхнуло до хруста в зубах, и все более-менее успокоившиеся боли вернулись с новым зарядом бодрости. Завоняло палёным мясом. И вся эта гарь, по законам физики, пошла вверх. Прямо мне в лёгкие.

Так прошли первые шесть часов. А вот потом…

Скрип известил о переменах. Решётка, на которой я лежал, дёрнулась и со стоном поползла вниз. Полметра, метр. И застыла, мелко подрагивая.

Я прислушался. Звуки драк неслись отовсюду. Но главное — решётка дрожала не из-за механизмов. По ней ползли люди. Не я один оказался таким умным.

Только кроме людей зашевелились и дробы. Спустившийся потолок стал для них досягаем. Я закрутился, осматриваясь. Резко стало светло — видимо, включили освещение. Ругань, крики и топот множества лап.

Снизу тоже всё пришло в движение. По коридорам носились прики и мелкие стайки дробов. Одна такая застыла прямо подо мной. Труп прика они давно сожрали, и теперь задирали уродливые морды вверх. Из-за строения шей они не могли смотреть прямо над собой, поэтому ложились на спину и мерзко повизгивали, указывая остальным, где я сижу. Пару раз попытались кинуть в меня камни. Не вышло. Вверх они бросать не умели.

Я с облегчением выдохнул. Стреляли твари метко, а попадание очень болезненны.

Ситуация на решётке стремительно ухудшалась. В основном тут прятались умники без Дара. Они отпихивали лезущих ото всюду дробов, орали, паниковали. Людей много, а тварей с каждой минутой становилось всё больше. Теория «чем больше людей в одном месте, тем больше мяса чуют твари» подтверждалась на все сто. Идти некуда, ползти некуда. Я сел ближе к проёму и приготовился.

Дробы нападали по три-пять штук за раз. Слава богам, среди них не было стрелков или с дубинами. Но я-то тоже не на ногах!

Удар. Ещё удар. Я отмахивался левой, правой защищая грудь и пробивая кастетом самые наглые морды. Удобнее всего было просто спихивать их ногами в проём.

Дробы при падении визжали, ломали конечности, но не дохли. От этого гвалт с каждой сброшенной тварью только множился. Я скинул пятерых. Только один, с проломленной кастетом черепушкой, молчал. Остальные верещали так, что хотелось вырвать себе уши.

Поток тварей увеличивался. Справа полыхнула вспышка. Кто-то из курсантов пробудил Дар! Часть дробов тут же перенаправила усилия на бездарных, решив, что те — добыча полегче.

Но мне это не помогло. Тварь прыгнула на меня сзади. Я завалился на спину, придавливая её своим весом. Острые зубы впились в левую руку. Дроб зажал предплечье и замотал головой, не позволяя мне бить. Справа! Слева! Они лезли со всех сторон. Я вертелся, как загнанный зверь. Новые укусы перекрыли боль от старых ран. Я крутился, рычал, давил их массой…

И в этой кровавой карусели не заметил, как край решётки оказался совсем рядом.

С высоты четырёх метров, облепленный визжащими тварями, я рухнул на пол.

Радостный визг нижней стаи ударил по ушам. Я оказался погребён под кучей тел. Лицо, руки, ноги — меня в буквальном смысле разрывали на части. Я бил кастетом вслепую, кусал их в ответ, захлёбываясь чужой и своей кровью.

Бам!

Мощный удар по затылку. Сознание начало меркнуть, но мозг выдал последний, яростный приказ: ВЫЖИТЬ!

«Не сдохну! Не так!» — мысль пульсировала в висках. Ярость, густая и горячая, поднялась откуда-то из живота. Я не хотел отключаться. Я хотел стереть их в порошок. Я напряг каждую клетку своего разрушенного тела, выжимая из себя эту странную, обжигающую силу.

Коридор озарился невыносимой вспышкой.

Последние капли сознания сквозь дым и боль зафиксировали это. Мой Дар. Жар. Огонь.

Всё моё тело полыхнуло. Температура взлетела так резко, что толстые стёкла перегородок подвала вокруг раскалились докрасна и с оглушительным треском начали лопаться, осыпаясь смертоносным градом.

Дробы, облепившие меня, даже не успели завизжать. Они просто осыпались пеплом. Без вони. Без гари. Просто серый прах.

Сознанию стало настолько интересно, что, забив на отключающую боль, оно задержалось в теле. Я лежал на полу. Жар выжигал кислород. Остатки металлической решётки надо мной раскалились, поплыли и начали с грохотом обваливаться вниз.Потолок над решеткой давно сплавившись исчез, показывая ночное неюо.

Моё тело будто тоже плавилось. Огонь сжигал лишнее, выжигал яд, спаивал порванные мышцы. Когда я сообразил, что не дышу, и сделал судорожный вдох, грудь уже не болела так адски. Жар начал спадать.

Я лежал среди осколков и пепла. Стены и потолок надо мной были разрушены. Сквозь дыры в перекрытиях я видел ясное ночное небо и летающих птеров. Они снижались, привлечённые вспышкой, но не могли подлететь близко — восходящие потоки раскалённого воздуха отбрасывали их прочь. А те, кто всё же сорвался вниз, зажаривались в полёте и падали уже мёртвыми кусками мяса. Температура вокруг стояла капитальная.

Хрясь… хрум…

Повреждённый высокими температурами бетон подо мной жалобно захрустел. Пол обрушился.

Пять метров полёта, и я рухнул на нижний этаж. Скрежет, лязг арматуры. Сверху продолжало сыпаться лопнувшее стекло.

А я? Я открыл свой Дар. К слову, я вспомнил, что в свой первый день в БАМе, когда старшина отвёл нас в рощу, я тоже жарил.

Я лежал, стараясь не шевелиться. Падение привело к переломам всего, что только можно было сломать. А Дар больше не лечил — он выжег весь свой ресурс.

Я просто лежал в темноте и чувствовал. Чувствовал, как пульсирует браслет на левой руке. И кастет. Странно. Практически вся одежда сгорела, но почему не расплавился кастет? Артефактный браслет — понятно, но железка?

Чтобы не сойти с ума от боли и не начать скулить, я сосредоточился на пульсации в браслете. Мысленно катал её по руке. Вперёд. Назад.

Сознание отказывалось отключаться, несмотря на нарастающую агонию.

Наконец, стали появляться люди. Небо озарили вспышки молний и огненные шары магов, сбивающих птеров. Зажглись мощные прожектора по периметру стен. Очень ярко, но лиц я не мог разобрать — глаза залепило пылью.

Мир остывал. Боль и холод брали своё.

Сверху начали спускаться спасатели.

— Эвакуировать курсантов из Подвала! — раздался зычный, смутно знакомый голос. — Перекрыть решётки тварей! Дежурная смена — в ружьё. Ловить и отстреливать приков!

Глаза всё-таки закрылись. Последнее, что я успел заметить сквозь веки, — это прорыв приков. Почуяв возможность сбежать на поверхность, твари собрались в стаю и рванули на выход, не обращая внимания на потери. Умные, сволочи.

Огромная палата.

Я приоткрыл глаза. Десятка два медицинских ванн и куча коек. Мы, раненые и полуживые, лежали и смотрели друг на друга. Никто не разговаривал — не было ни сил, ни тем.

Затем мою ванну повезли куда-то вглубь медблока. Светлый потолок коридора сменился на серый, потом снова на светлый.

Помещение, куда меня закатили, оказалось ледяным. Изо рта вырывался пар. Только жидкость в самой ванне немного согревала.

— Пациент «зет семнадцать двадцать девять» доставлен, — произнёс механический голос.

Моя голова была жёстко зафиксирована. Я видел только потолок.

— Предварительный диагноз? — раздался слева сухощавый, старческий голос.

— Истощение, отравление, перегрев, множественные переломы, — ответил молодой женский голос откуда-то из-за моей головы.

— Причина инспекции?

— Несоответствие предполагаемого разряда Дара и Метки. Подозрение на несанкционированное потребление жемчужин. В количестве минимум трёх штук.

Моё сердце пропустило удар. Жемчужины. Твою мать! Я замер, стараясь даже дышать ровнее. Если они докажут это — меня ждёт трибунал. Или рудники до конца короткой жизни.

— У него нет Метки, — скрипнул старик слева.

— Регенерация через жар, — спокойно ответила женщина. А затем её пальцы легли мне на виски. Она сжала голову. Не больно, но внутри черепа словно закопошились невидимые черви. Она лезла мне в мозг!

— Комплект Метки? — спросил старик, не обращая внимания на манипуляции коллеги.

— На столе.

В поле моего зрения наконец появился человек. Лысый, но всё его лицо было покрыто сложной вязью татуировок. Символы, руны, знаки.

Он молча достал мою правую руку из ванны и намертво пристегнул её ремнями к металлическому краю. Затем взял маленький чёрный нож.

Я внутренне сжался.

Лезвие полоснуло по тыльной стороне ладони. Дед взял флакон и вылил в открытую рану чёрную густую жидкость, похожую на желе.

Как только она коснулась крови, руку обдало диким жаром. Будто внутрь залили свинец.

— Забавно, — татуированный дед хмыкнул и посмотрел на женщину. — Его тело мгновенно выжигает кровь птера. Отторгает. Есть что посильнее?

— В этом захолустье самое сильное — кровь тирана. На верхней полке.

Женщина тем временем изменила давление на виски. Ощущение копошащихся червей пропало. Вместо этого в голове стало разливаться расслабляющее тепло. Мои мышцы сами собой обмякли. Веки потяжелели. Это была ментальная магия чистой воды, она пыталась усыпить мою бдительность и вскрыть память.

Дед вернулся. Снова полоснул ножом по ране. И снова влил жидкость. На этот раз боль была такой, что у меня перед глазами поплыли чёрные круги. Я вцепился зубами в щёку изнутри, до вкуса крови, только бы не закричать.

— Вот, ну вроде пошло заражение, — удовлетворённо констатировал старик. Он посыпал рану каким-то порошком и начал быстро бинтовать руку.

А женщина, наконец расслабив мой разум до предела, скользнула в сознание.

Я не сопротивлялся активно — у меня просто не было на это сил. Я ухватился за пустоту. За боль. За ту спасительную темноту, в которой провёл последние часы.

Тишина.

Глухая, звенящая тишина — это то единственное, что она там увидела.

— Всё, — её голос прозвучал ниже обычного, с ноткой усталости. — Всё, что нужно, я увидела. Увозите.

— Ну надо же… — прохрипел я, приходя в себя.

Обычная палата на шесть коек. Я попробовал поднять правую руку. Затем левую. Обе были плотно забинтованы, да и сам я оказался замотан, как мумия. Однако тело подало сигнал, что всё терпимо, и я попытался сесть.

С первого раза не вышло. Я решил схитрить: скинул ноги с края кровати, пытаясь использовать их как противовес, и… рухнул на пол.

Тут же чьи-то сильные руки подхватили меня, перевернули и уложили обратно.

— Елена Васильевна! — улыбнулся я. — Вы уже носите меня на руках?

— Вы бы, Игнат, помалкивали и радовались уже оплаченой жизни, — сухо осадила она.

— Например?

— Например, ванне регенерации. Ректор своим указом разрешил всем открывшим Дар курсантам увеличить кредитный лимит до двухсот искр. Ваше излечение будет завершено к завтрашнему утру. К слову, весь свой лимит вы уже потратили под ноль.

— Отличная новость, — вздохнул я. — А плохие есть?

— Из хороших новостей: первое посещение с целью очищения костей от токсина проводить не требуется. Но послезавтра вам нужно прийти на вторую процедуру очищения.

— А кто меня… сейчас осматривал? Там, в холодной комнате?

— Сейчас? Вчера! Комиссия по инициации.

— А чего я весь в бинтах?

— Защита от жара.

— Меня защищают?

— От вас защищают! — фыркнула Лена.

— И что сказала комиссия?

— Результаты будут оглашены через две недели, когда всё просчитают.

Я задумался. Если та женщина-менталист всё-таки нашла в моей голове информацию про жемчужины, то почему меня не тащат на трибунал прямо сейчас? Значит, не нашла. Смогла определить только «подозрение» по факту моего физического состояния. Это давало крошечный шанс выжить.

Что ещё? К Ленке всё же надо ходить на очищение. Значит, нужно срочно добывать искры. Пять штук у меня, конечно, спрятано, но двести долга — это катастрофа. А ещё этот татуированный хрен. Влил мне «кровь тирана». Зачем? Как это скажется на моём Даре?

— Чего задумался, Игнатушка? — с иронией спросила Лена. — О том, как двести искр долга отработать за полгода? Учитывая норматив на сдачу и твои не посещения.

— Какой норматив?

— Ты на вводные лекции-то ходил? А, ну да, ты же подземелья покорял, — хмыкнула она. — Пять искр с каждого первокурсника. Десять спусков в подземелья за курс.

— В смысле… — я даже забыл про боль. — Курс — это полгода. Это что, спуск раз в две недели ?!

— Да ты математик!

— Но подземелье же будет простаивать! — я не понимал, отчего начинаю злиться, но внутри снова начало закипать тепло.

— Четыре курса, по десятку звёзд на каждом. Когда бы оно простаивало? — Лена прищурилась. — И вообще, ты чего раздухарился? Вон, глаза уже светятся. А ну прекрати! Сейчас как огнетушителем огрею!

— Не надо, я же не горю, — я сделал глубокий вдох, заставляя Дар уснуть, и резко успокоился.

— А если по башке огнетушителем получишь и не загоришься — сплошной плюс. И пожара избежали, и огнетушитель не потратили.

— Он же казённый! — серьёзно кивнул я.

— Именно, — согласилась Елена Васильевна, отходя к соседней койке. — Спи давай. Тебе ещё выживать и выживать.

Лечение сделало своё кровавое дело. Кости целые, хотя тело всё ещё ныло, а огнеупорные бинты Лена снимать запретила. Выдав мне новую, пахнущую складом форму, она выставила меня за дверь.

На утреннем построении стояло вряд ли больше трети от нашего изначального потока. Ну, может, ещё какая-то часть, как наш Костя, всё ещё откисала в медпункте. Дар Костян вроде как пробудил, но какой именно — пока неизвестно. Зато у Коновалова с Аваном Дары уже были инициированы — огонь и воздух.

Напротив нашей пятерки, состоящей из трёх стоял новый командир-куратор. Лейтенант Андрей Михайлович Светлов.

Он хмуро смотрел то на нас, то в папку с документами. Мы смотрели на него. Форма на лейтенанте военная, полевая, а взгляд был такой, будто он прикидывал, сколько секунд мы протянем если в трусы гранату засунуть.

— Ладно! По ходу разберёмся! — лейтенант захлопнул папку. — Значит, вы. Звезда Чёрной дружины... Трое! Кто старший?

Я с интересом скосил глаза на Коновалова. Тот даже ухом не повёл, хотя я был уверен, что он эту роль не упустит. Забавно.

— Я старший, — сказал я, делая уверенный шаг вперёд. — Курсант Зайцев.

Смотрелось это, конечно, эпично: я, замотанный в бинты, как мумия, и два совершенно здоровых бугая позади меня. А вот моё решение Коновалову явно не понравилось — вон как желваками заиграл. Но поздняк метаться. Кто раньше встал, того и тапки.

— Кто назначил старшим? — прищурился лейтенант.

— Самовыдвиженец, по производственной необходимости, — я вытянулся по стойке смирно, показывая, какой я молодец.

— Так... самовыдвиженец. И с какой целью само...выдвинулся?

— Кто-то должен взять на себя ответственность за остальных. Я готов.

— Ясно, — лейтенант медленно кивнул. — Значит, готов взять ответственность? За других... в наряде по туалетам. Или в группе зачистки окружающих БАМ земель.

Я мысленно расплылся в улыбке. Вот он — легальный шанс выходить за периметр и поискать шахту!

— Служить и защищать! То есть — зачищать!

— Ясно с тобой всё. Встать в строй, Зайцев. Я, как видите, не из состава дружины, пока. Пришёл к вам, тоже можно сказать так сказать, самовыдвиженец. А кто у вас будет старшим — решим, когда соберём полную звезду. У вас, значит, не хватает двоих...

— Одного! Курсант Нилов Дар пробудил, но пока на излечении, — уточнил я.

— Двоих. Одного Нилова и одного... молчаливого, — отрезал лейтенант.

Коновалов довольно ухмыльнулся.

— Что же. По итогам испытания будут сформированы две звезды Чёрной дружины. Особо отличившиеся, так сказать. А вы уже особо отличившиеся, раз до Испытания умудрились попасть в Чёрную дружину. Это надо было постараться.

— Господин лейтенант! Разрешите вопрос? — я решил: раз уж полез вперёд, надо давить до конца.

— Задавай.

— А что такого сделали вы, господин лейтенант, чтобы попасть к нам?

Светлов усмехнулся. Хищно так, одними губами.

— Хороший вопрос, курсант Зайцев. Он показывает вашу наблюдательность и отсутствие инстинкта самосохранения. А сейчас — направо! Коновалов! Вон там, у дверей вашей общаги, стоят шесть человек. К ним, шагом марш! Ждать меня там.

Мы развернулись и зашагали к корпусу.

— Ты бессмертный, что ли? — зашипел мне в ухо Аван, как только мы отошли на безопасное расстояние. — Это же граф Светлов! Говорят, он целому полковнику челюсть снёс, вот его из майоров в лейтенанты и по...

— Разговорчики в строю, — недовольно рыкнул Коновалов.

Мы подошли к дверям общежития. Из шестёрки ожидающих курсантов отделилась знакомая, широкая фигура.

Улыбающийся во все зубы Святозар неторопливо сплюнул прямо мне под ноги.

— Зайчик... попрыгайчик?

Глава 4

— Зайчик... попрыгайчик?

Мозг ещё только начал думать, а тело уже пришло в движение.

Обманный выпад влево, резкий уход вправо с ударом колена в живот. И сразу добить локтем сверху вниз. Точно, жёстко. Классика.

Вот только ударил я, будто в монолитную кирпичную стену. Святозар даже не шелохнулся, принимая удары на незащищенное тело, и продолжил мерзко улыбаться.

— Что у нас тут? — раздался холодный голос лейтенанта Светлова.

Парни — Коновалов и Аван — как только заметили моё движение, синхронно сделали шаг, прикрывая нас своими спинами от видимости с плаца. Поэтому, когда лейтенант подошёл вплотную, картина была мирной: я задумчиво потирал отбитый локоть, а Святозар довольно лыбился.

— Наводим дружеские мосты, — невинно ответил я.

— Определяем, у кого больше, — хмыкнул Святозар. — Ума! Ваше благородие.

Выходит, этот гад всё-таки получил Дар. И, судя по всему, Дар защитный. Пока я его бил, он словно окаменел. Каменный лоб — каменный Дар? Логично.

— Ясно, — лейтенант нам, конечно, ни на грош не поверил. — Построились.

Мы выстроились быстро, по росту: Коновалов, я, Аван. А вот та шестёрка решила строиться по каким-то своим, особым правилам. Причём разбились они на две кучки. В первой — Святозар, маг-«ледышка» из подвала и какой-то рыжий парень. Девчонку свою Святозар, похоже, в Подвале потерял. Во второй группе — знакомая мне азиатка и две её подружки, обе коротко стриженные блондинки.

Святозар своих построил быстро, а вот девчонки никак не могли решить, кто из них выше ростом. Мы стояли и ждали.

— Иди к нам! — позвал я азиатку. Ну а чего? Мы же в боевой академии магии, тут инициативу должны поощрять.

Моё предложение сработало мгновенно — блондинки замерли там, где стояли.

— Значит так, с дисциплиной вы знакомы мало. Пожалуй, с этого и начнём. Стоять смирно. Ждать меня.

Лейтенант развернулся и зашагал к группе офицеров в центре плаца.

— Ну чё ты нарываешься? — толкнул меня плечом Аван.

Лейтенант тем временем подошёл к проверяющим и начал что-то активно говорить, указывая в нашу сторону.

— Он же самовыдвиженец, — фыркнул Коновалов. — Почуял свою исключительность, вот и выёживается.

Отчасти Коновалов был прав. Какая-то заноза засела во мне, не давая просто стоять в строю и молчать.

От кучки офицеров в сторону административного корпуса БАМа со всех ног рванул солдат.

— Ну всё. Кранты тебе, Зайчик, — довольно зашипел Святозар.

— Светик! Не быкуй, тебе не идёт.

— Точно кранты, — не унимался здоровяк.

— Ну и чего ты мне сделаешь, Светик? Снова застынешь, как истукан, пока я тебя лупить буду?

— Становись! — гаркнул один из офицеров.

Мы замерли. Из здания академии на крыльцо вышел сам ректор Виктор Аристархович. А из казарм вдруг выбежали солдаты с автоматами и взяли наш жидкий строй в широкое кольцо.

Ректор неспешно подошёл к строю.

— Поступило предложение! Провести первый рейтинговый бой. Все против всех, — ректор говорил негромко, но в звенящей тишине плаца его голос слышал каждый. — Победитель получит пять искр. А спонсором нашего соревнования любезно выступает... курсант Зайцев.

Моя челюсть упала и забренчала по поверхности плаца.

— Что скажете, молодой человек? Готовы вы помочь товарищам стать сильнее? — ректор посмотрел на меня ледяным взглядом.

— Так точно! Ваше сиятельство! — проорал я, стараясь не выдать бушующую внутри ярость.

Вот же гады! Мои искры! У меня их всего семь штук, и пять из них я должен сейчас отдать какому-то упырю просто потому, что ректор решил устроить шоу! Спасибо хоть не семь, все мои запасы. две штуки останутся при мне. При том что уже завтра нужно отдать пять за очищение Ленке. Балясина! Пять искр... Я мысленно взвыл.

— Вот, господа курсанты, берите пример с Зайцева, — ректор обвёл строй рукой. — Первый курс, а уже добыл свои первые искры и готов пожертвовать их победителю. Господин Светлов, вам, как инициатору, поручаю проконтролировать процесс и обеспечить безопасность.

— Так точно, Ваше сиятельство!

— Командуйте, лейтенант, — бросил ректор и удалился.

— Правила просты! — Светлов, в отличие от ректора, говорил громко, чтобы слышали все. — Курсант, убивший другого курсанта, будет тут же расстрелян!

Он выразительно кивнул на солдат с автоматами.

— Бой идёт в формате «все против всех». Кроме призовых искр Зайцева, будут присуждаться очки рейтинга. В остальном...

Светлов кивнул одному из магов-офицеров. Тот вскинул руки, и на плац ливанул ревущий поток пламени. Огонь отрезал нас от внешнего мира, сжимаясь в кольцо диаметром метров пятьдесят. Стало жарко.

— В остальном — всё на ваше усмотрение. БОЙ!!!

— В круг! — проорали мы с Коноваловым одновременно.

Мы мгновенно сбились в центре. Спина к спине. Коновалов, Аван и я.

Сотня измученных подвалом курсантов бросилась друг на друга. Началась дикая, хаотичная свалка.

— Держать строй! — гаркнул Коновалов, с размаху впечатывая кулак в лицо бросившегося на нас парня. Тот отлетел, сбив с ног ещё двоих.

На нас поперли со всех сторон. Я пригнулся, пропуская над головой чей-то неумелый хук, и тут же ответил коротким ударом кастета в солнечное сплетение. Противник согнулся пополам, захрипев. Слева на Авана прыгнули сразу двое. Воздушник взмахнул руками, и тугую струю ветра впечатало нападавших в толпу.

— Справа! — крикнул я, пинком отбрасывая лысого курсанта, который пытался прорваться к ногам Коновалова.

Стягивающее нас кольцо огня вскоре опало — офицер убрал пламя, но на его место тут же встали солдаты. Половина курсантов уже легла. Драка перешла в вязкую, изматывающую стадию. Кто-то визжал, кто-то хрипел, хрустели носы. Мы работали как единый механизм: Коновалов танковал, раскидывая самых крупных, Аван держал дистанцию, а я добивал тех, кто умудрялся проскользнуть слишком близко.

На ногах остались только те, кто догадался сбиться в команды. Святозар свою группу уже потерял, зато сам здоровяк стоял, как скала, принимая удары и с усмешкой раскидывая одиночек.

Кто-то кинул в нас камень.

— ЩИТ! — проорал Коновалов.

Нас мгновенно прижало к земле. Вокруг вспыхнула полусфера огненного щита, отбрасывая наседающих соперников обжигающей волной.

— Могу держать десять секунд! — прохрипел Коновалов.

— Второй щит мой. Воздух! — отозвался Аван, тяжело дыша.

— Конь, снимай щит, бьём всех, кто рядом, и сразу прячемся под щит Авана! — скомандовал я.

Огонь опал. Мы рванули наружу. Два удара, бросок, подсечка. Мы положили ещё четверых.

— ЩИТ! — проорал Аван.

Мы нырнули обратно в центр. Вокруг нас закружилась плотная воздушная сфера.

Бам! Бам! Бам!

В прозрачную преграду ударили ледяные сосульки и огненные шары. Остальные пустили в ход магию.

— Пятнадцать секунд продержу... — просипел Аван, у которого из носа пошла кровь.

— До моего щита пара минут отката, — стиснул зубы Коновалов.

— Я могу... — начал было я, чувствуя, как внутри закипает жар.

— Не надо, Заяц. Мы видели, что ты в подвале натворил, — перебил Коновалов. — Нам тут кратеры не нужны. Щит всё! Бой!

Пять минут непрерывной рубки.

На ногах, упираясь руками в колени и сплёвывая кровь, остались семеро. Включая совершенно не запыхавшегося Святозара.

Аван всё-таки не выдержал. На последней минуте он словил в грудь ледяную глыбу, а следом — разряд молнии от какого-то шкета. Воздушник рухнул на плац без сознания. Мы с Коноваловым застыли спина к спине.

— Чего застыли? — крикнул Светлов. — Останется только один!

Шкет с криком попытался запустить молнию в азиатку. Молния вышла мелкой. Как раз хватило разозлить азиатку и та взвизгнула, развернулась и впечатала мелкого в асфальт упав на него сверху. Шкет вырубился.

Две блондинки, поняв, что запахло жареным, начали спешно строить вокруг себя ледяную стену.

— Иди, — Коновалов мотнул головой в сторону Святозара, тяжело дыша. — Этот твой.

— Ага, — кивнул я и шагнул вперёд.

Десять метров. Пятнадцать шагов. Я был вымотан до предела. Руки гудели, ноги налились свинцом. Но чем ближе я подходил, тем шире становилась мерзкая улыбка Святозара.

Ну что ж. Пора проверить твой Дар на прочность.

Я сорвался с места. Быстрый подскок — и серия прямых ударов прямо в ухмыляющуюся физиономию.

Бам! Бам!

Ощущение было такое, словно я со всей дури луплю по бетонной стене. Святозар только хмыкнул, вообще не почувствовав урона.

Я ушёл от его неповоротливого, медленного захвата и пробил крюк по рёбрам. Хрустнуло не у него. Хрустнуло у меня в запястье. Я стиснул зубы, глотая рык боли. Бить его сейчас — всё равно что пинать гору.

Я разорвал дистанцию, изображая дикую усталость. Опустил руки, чуть ссутулился.

— Что, Заяц? Лапки болят? — заржал Святозар.

Он сделал шаг ко мне. Я вяло, ткнул кулаком ему в грудь. Удар получился смазанным и откровенно жалким.

И здоровяк повёлся. Решив, что я выдохся окончательно, он захотел впечатать меня в землю одним ударом. Ему пришлось сбросить броню.

Святозар резко крутанулся, вкладывая в удар всю массу своего огромного тела. Я юркнул под его руку и пробил в живот. Прошел удар. Святозар согнулся и коленом в лицо. Ай.. ну как же больно лупить бетон. Больно и глупо. Я присел и тут уж светозар не растерялся. Пробил с размаха.

Я попытался уйти блоком, но куда там! Кулак размером с пивную кружку врезался мне в грудь. Удар был такой сильный, что меня просто откинуло.

Я отлетел на два метра назад и рухнул на плац. В глазах потемнело, воздух со свистом выбило из лёгких.

Мир вокруг закружился. В ушах стоял гул.

Я перевернулся на живот, харкая кровью, и, пошатываясь, начал подниматься на ноги. Колени дрожали, левая рука двигалась плохо.

Сквозь мутную пелену я видел, как Святозар, довольно оскалившись, неспешно идёт добивать меня.

Я сплюнул вязкую кровь, опёрся на здоровую правую руку и, пошатываясь, поднялся на ноги. Всё тело гудело, но голова парадоксальным образом прояснилась.

Бить его в корпус бесполезно. Он снова закроется даром. Значит, нужно бить туда, что камнем не станет. Или… заставить его поверить, что я ударю именно туда.

— Ну давай, Заяц. Падай, — усмехнулся Святозар, подходя ближе и замахиваясь.

— Я тебе сейчас глаза выковыряю, урод, — прохрипел я, глядя ему прямо в зрачки.

Улыбка сползла с его лица. Он слегка побледнел. Инстинкт самосохранения сработал быстрее его мыслей.

Я рванул вперёд, игнорируя боль в отбитых рёбрах, выкинул вперёд руку с растопыренными пальцами, метя прямо в глаза.

Святозар дернулся.

Мои пальцы ударились о сомкнутые железобетонные веки. Чуть не сломал фаланги, но зато понял главное. У него идеальная защита, но абсолютно нулевая мобильность. Статуя.

Я отшагнул на полметра и продолжая бить пальцами в глаза, перевёл дух. Святозар стоял, зажмурившись, в глухой обороне.

— Ты же всё равно устанешь это держать, — тихо шепнул я. — А как только — я выковорю твои глаза.

Лицо Святозара дрогнуло. Но здоровяк оказался не так прост. Он вновь выкроил момент.

Удар вскользь пришёлся по плечу, но силищи в нём было столько, что меня снова отшвырнуло на пару метров.

Я покатился по асфальту, чудом не свернув шею.

— Сдохни! — взревел Святозар, бросаясь на меня всем своим весом, чтобы раздавить.

Я вскочил. Отступать некуда. Вся злость, вся боль от подземелья, от унижений, от понимания, что из-за этого урода я могу лишиться искр, сжалась в тугую пружину.

Я оттолкнулся и в прыжке выкинул колено вперёд, вкладывая в удар всю массу тела и остатки сил. Прямо в надвигающуюся челюсть.

Святозар инстинктивно ушёл в защиту.

Моё колено врезалось в гранитную голову. Боль прошила ногу до самого бедра. От отдачи меня отбросило назад. Но законы физики никто не отменял: огромная каменная статуя, потеряв равновесие от встречного удара, с грохотом рухнула на спину.

Асфальт под ним жалобно хрустнул.

Святозар лежал. Как памятник. Идеально целый и невредимый. А я рухнул рядом, баюкая отбитую ногу.

Так мы не закончим никогда. Моих сил не хватит пробить этот панцирь.

Я перекатился, подполз к неподвижному здоровяку и положил ладонь прямо на его каменную грудь.

— Не смог сломать… — тяжело дыша, просипел я, глядя в его закрытые каменные глаза. — Значит, расплавлю!

Я потянулся к своему источнику. Резерв был пуст, выжжен подземельем, но на самом дне ещё теплилась крошечная искра. Я потянул её наружу, направляя в правую ладонь.

Вместо ревущего пламени, как в подвале, на моей руке вспыхнул лишь небольшой шарик. Размером с зажигалку.

Но этого хватило. Я вжал пылающую ладонь в форменную куртку Святозара.

Ткани вспыхнула мгновенно. Огонь радостно заскользил по груди, перекидываясь на воротник и штаны.

Камень, может, и не горит. Но он отлично проводит тепло. А вот быть заживо запечённым в собственной горящей одежде — перспектива паршивая.

— А-А-А!!! — истошно заорал Святозар.

Каменная броня мгновенно исчезла. Здоровяк в панике подорвался на ноги, выпучив глаза и судорожно хлопая себя по горящей груди, пытаясь сбить пламя.

Он пригал, весь открытый.

Я крутнулся на асфальте и изо всех сил ударил ногой под его опорную голень. Подсечка.

Святозар, занятый тушением своих штанов, взмахнул руками и, не издав ни звука, плашмя рухнул навзничь. Его затылок с встретился с плацем.

Я выдохнул, чувствуя, как мир начинает медленно крениться набок.

Стоять! Я тяжело поднялся, пошатываясь на непослушных ногах. Оглянулся.

На выжженном круге плаца на ногах остался не я один. В паре десятков метров Коновалов как раз заканчивал со своей частью работы. Обрушил ревущий поток огня на ледяной купол, за которым прятались две блондинки. Лёд с шипением осел лужей. Девочки сжались, ожидая расправы, но Коновалов лишь отряхнул руки — бить девчонок он явно не собирался.

Вместо этого он развернулся, нашёл взглядом лежащего Авана и рывком поднял парня на ноги. Я, прихрамывая, подошёл к ним и подставил плечо, помогая удерживать нашего товарища.

Мы стояли втроём — побитые, тяжело дышащие, но не сломленные.

— А! вы так решили? Бой окончен? — раздался голос лейтенанта Светлова.

Он неспешно подошёл к нам, оглядывая стонущих на асфальте курсантов и дымящегося Святозара. Оценил нашу сцепку. Затем кивнул на жмущихся в стороне блондинок:

— А с этими чего делать будете?

Я скосил глаза на девчонок. Они испуганно переводили взгляд с лейтенанта на нас.

— Вы с нами? — прохрипел я, сплёвывая кровь.

— Да! Да, с вами! — в один голос вскрикнули блондинки и торопливо подбежали к нам, вставая позади.

Лейтенант хмыкнул, достал из кармана блокнот и что-то в нём отметил.

— Что же. Командная работа показала себя с лучшей стороны.

— Как будто кто-то думал иначе, — мрачно буркнул Коновалов, поправляя на плече обмякшего Авана.

— Все учтены. И все будут отмечены, — проигнорировал его выпад Светлов. — Зайцев, свои призовые искры оставляешь при себе, раз уж сам их и выиграл. Остальным стоящим на ногах — рейтинговые баллы. Утреннее построение окончено! А теперь — марш на уроки!!!

— Господин лейтенант, не надо «марш»! Я уже здесь. Поможете мне? — к Светлову неспешно подошёл богато одетый мужчина с тростью в руках. Илларион Всеволодович Риттер. Боярин. Преподаватель магических Даров.

— Что изволите, ваша светлость? — Светлов чуть склонил голову.

Ничего себе! Перед ректором лейтенант так голову не склонял. А тут явное уважение. Интересно.

— У первого курса сейчас по расписанию урок магических даров. Я думаю, при вашей поддержке мы его прямо тут и проведём.

— Конечно. Что требуется от меня?

— Ну, для начала — поднять курсантов на ноги.

— ВСТАТЬ! — рявкнул Светлов, щедро влив в голос командирскую магию.

Приказ ударил по ушам так, что ноги сами приняли нужное положение, а тело вытянулось в струнку. Даже Аван, висевший на нас с бароном, резко распахнул мутные глаза и рефлекторно выпрямился.

— Благодарю вас, Андрей Михайлович, — Риттер ответил лёгким полупоклоном. Эти двое явно отлично друг друга знали. Боярин повернулся к нам: — Господа курсанты! Есть среди вас те, кто ещё не открыл свой Дар? Два шага вперёд!

Из потрёпанного строя неуверенно вышли трое парней.

— До конца дня — физическая подготовка! А вечером — в Подвал. И сидеть там, пока не инициируете Дар! — Риттер величественно махнул тростью с серебряным набалдашником, словно отгоняя мух от стола. — Увести.

Солдаты тут же увели побледневшую троицу.

— Ну а остальные... Упор лёжа принять! — скомандовал боярин. — Сейчас я буду подходить к каждому из вас. И каждый покажет и расскажет мне о своём Даре. Не сможете показать — пойдёте в Подвал вслед за той троицей!

Я рухнул на асфальт. Отбитые костяшки и запястье тут же взорвались дикой болью, но я стиснул зубы и выровнял спину. Наша Звезда стояла в самом дальнем конце плаца. Пока Риттер дойдёт до нас — мы тут по паре раз сдохнем.

— Упор лёжа держать! — Светлов, как коршун, ходил вдоль рядов. — Не провисать!

Вот тебе и «у нас тут не армия»...

— Я не смогу показать... — в панике прошептала блондинка слева от меня. — Я пуста напрочь.

— Значит, копи силы, — сквозь зубы огрызнулась вторая блондинка. У неё уже крупно дрожали локти.

— Как?! В упоре лёжа?!

— Как хочешь... Или снова пойдёшь в Подвал.

Этот тихий диалог окатил меня ледяной водой, мгновенно приводя в чувство. Я ведь тоже потратил все свои силы! Тот огонёк для Святозара выжрал всё, что оставалось. И девчонка права: в такой позе, под напряжением, восстановить энергию просто невозможно.

— Ты! На выход! — безжалостно хлестнул голос Риттера где-то в начале строя. — Завтра, после Подвала, поговорим. Следующий! На выход! Следующий! на выход....

Глава 5

— Таков закон, — оскалился Святозар.

Тридцать человек стояли напротив спуска в Подвал. Чуть дальше. В ста метрах дыра в плацу. Которую все еще ремонтируют. Приятно было посмотреть на дело своих рук. Хотя, скорее, не рук.

Забавно. Я произвел самое масштабное разрушение в Академии за последние шестнадцать лет, но Риттеру это не доказало, что у меня есть Дар.

Когда боярин подошёл ко мне на плацу, я стоял в упоре лёжа исключительно за счёт прочности костей. Мышцы давно отключились.

— Дар? — спросил он, похлопав меня набалдашником трости по макушке. Я не сразу пришёл в себя.

— Огонь!

— Покажи.

Я попытался. Моя левая рука стала чуть теплее, и на этом всё. Источник был выжжен досуха.

— Ясно! На выход. После Подвала поговорим, — бросил препод.

Я рухнул на плац и даже успел вздремнуть те пару секунд, пока сержанты меня поднимали. И вот я стою в кучке тех, кто свой Дар так и не показал. Коновалов и Аван проверку прошли, их отправили в другую группу.

Риттер, окинув взглядом нашу толпу неудачников.

— Заходим, — махнул он тростью и пошёл за нами следом по пандусу.

Как только мы спустились, створки над нами плавно закрылись, отрезая небо.

— Что же! Курсанты. Вас наверное тревожит вопрос, а как же я. почему остался здесь ? — голос Риттера тек плавно и вальяжно. — Не переживайте. Моей жизни ничего не угрожает.

«Никто за тебя и не переживает», — подумал я, протискиваясь сквозь толпу.

Мне нужны были люди. Те,кого я видел и знал на что рассчитывать, тх кто продержался в драке дольше всех. Выхватил по пути мелкого мага молний, азиатку и двух блондинок. Я собирал свою пятёрку для выживания.

Перед самым спуском штатные лекари нас слегка подлатали. По крайней мере, переломы срослись, отбитые органы больше не болели, да и в мышцах появилась лёгкость. Лечить они умели, а вот восстанавливать выжженный резерв — нет. Силы по—прежнему минимум.

— Я решил лично помочь вам инициировать ваш Дар, — продолжал вещать Риттер, пока народ, убаюканный его спокойствием, внимательно слушал. — События на плаце показали, как глубоко вы ошибались, решив, что прошли инициацию. Вполне возможно, что у части из вас Дар инициировал вас, а не вы его.

— Вашими стараниями норы и логова первого этажа зачищены, а некоторые и разрушены. Поэтому вам будет доступна только правая половина Подвала. Зато все три яруса! Дробов не будет, но будут Прики. А кто дойдёт до третьего яруса, может, увидит и оостов. Примерно... вот сейчас...

Скрежет возвестил о том, что клетки открыты, а лабиринт снова готов к жатве.

— Вот вам на выбор два варианта, — улыбнулся Риттер. — Остаться здесь и послушать мою лекцию. Или умчаться прятаться.

Народ, услышав скрипучие звуки лабиринта, рванул по коридорам. Тем, кто пережил Подвал один раз, второй раз повторять подобное категорически не хотелось.

Я тормознул своих.

— Меня зовут Заяц! Ты, — я ткнул пальцем в мелкого. — Как звать?

— Всеволод...

— Будешь Шкет. Ты, — я перевёл взгляд на азиатку.

— Вайхион.

— Будешь Вай.

Она сощурила и без того узкие глаза, но молча кивнула.

— Ты? — я посмотрел на блондинку с округлым лицом.

— Маша...

— Хорошо, Маша. А ты? — вторая блондинка была чуть более сухощавой, хотя одевались они одинаково.

— Ирина!

— Значит так, — я обвёл их взглядом. — Мы тут все из тех, кто остался стоять на плацу или упал последним. Предлагаю работать вместе.

— А ты, значит, командир? — изогнула бровь Вай и спросила на чистом русском.

— Да.

— Почему это? — встрял Шкет

— Потому что если что, я смогу использовать тебя как щит, — спокойно ответил я. — а ты меня нет.

— Аргумент, — хмыкнул Шкет.

— Хорошо, — синхронно кивнули блондинки.

— Твои предложения? — спросила Вай.

Я мотнул головой вверх, указывая на решетку, за который узкий технический ярус под потолком.

— Залезаем на верх..

Я подставил руки, подкидывая девчонок верх. Шкет запрыгнул сам, цепляясь за прутья. Затем Маша, свесившись, создала ледяной куб—ступеньку, и я тоже забрались на решётку.

— Ну вот, все довольны. Это даст нам шесть часов отдыха, пока конфигурация лабиринта не опустит нас ниже, — выдохнул я. — А пока... Господин преподаватель! Мы готовы к лекции!

Риттер, стоявший внизу и безучастно наблюдавший за нашим маневром, оживился.

— Что же! Я, конечно, рассчитывал видеть ваши лица, а не животы сквозь решётку. Но, раз вы готовы... Начнём наш предмет. Сила!

Он неспешно пошёл по коридору прямо под нами.

— Не люблю эту скучную магофизическую теорию, её мы будем изучать в кабинете. Сейчас у нас практическое занятие...

Из бокового тоннеля выскочил рогатый Прик. Разогнавшись, туша весом в полтонны прыгнула прямо на преподавателя.

Я затаил дыхание.

Риттер сделал элегантный шаг в сторону и небрежным движением набалдашника трости врезал в летящую башку Прика. Хрясь! Монстр пролетел ещё пару метров и рухнул на бетон. Живой, но абсолютно неподвижный.

— Так вот, Сила! — как ни в чём не бывало продолжил боярин. — Сила не имеет названия или формы. Название имеет ваш Дар. Это то, как по вашим меридианам течёт Сила. Где ей легче течь. Это подводит нас к первому вопросу. Есть желающие спросить?

В это время из темноты выскочил второй Прик. Риттер даже не обернулся — просто отмахнулся тростью назад. Глухой удар, и вторая туша скользит по полу, замирая рядом с первой.

— Можно овладеть не только огнём, но и, к примеру, молнией? — крикнул я сверху.

— Верно. Это правильный вопрос. Но! Мы сейчас говорим о Даре. Это способность, максимально чётко отражающая вашу суть. И если вы её инициировали, она всегда с вами, какими бы выжатыми и уставшими вы ни были.

Сейчас его слова были логичными, ну что за дар, если ты им не можешь пользоваться.

Риттер подошёл к первому валяющемуся Прику и легонько стукнул его тростью. Глаза монстра остекленели, туша послушно поднялась на ноги и замерла, как солдат в строю.

— Этот Дар называется «Подчинение». И такой силы он бывает только?.. — Риттер вопросительно поднял голову.

— С девятого разряда, — прошептала Вай, но в гулкой тишине Подвала препод её услышал.

— Верно!

— Почему же вы не светитесь? — брякнул я.

Риттер остановился. Медленно поднял на меня взгляд.

— Во—первых, курсант. Либо задавайте вопрос по форме, либо понесёте наказание. Это вам первое предупреждение.

— Разрешите вопрос, господин преподаватель! — тут же исправился я.

— Что ж, по форме лучше, но время не подходящее. Второе и финальное предупреждение.

Риттер небрежно взмахнул левой рукой.

С пальцев боярина сорвалась ослепительная молния и ударила прямо в стальную решётку, на которой мы лежали.

О—о—о... Меня заколбасило так, что я думал, зубы в крошку превратятся. Ток проник в каждую клеточку тела, щёлкая по нервам. Экзекуция длилась пару секунд, но по ощущениям — часа два. Мы все пятеро синхронно забились в конвульсиях, пуская слюни на бетонный пол.

— Ну спасибо... — прошипела дрожащими губами Вай, когда разряд спал. От её волос пахло озоном.

— Пятёрка всегда вместе. И в победе, и в наказании, — холодно ответил ей Риттер. — Первое предупреждение, курсант Вайхион!

Мы заткнулись. Видимо, прятаться на металлической решётке при преподавателе, владеющем молниями, было не самой блестящей тактической идеей. Ни пёрнуть, ни вздохнуть.

— Да! Отвечу на ваш вопрос, курсант Зайцев, — Риттер поправил манжеты. — Свечение — это естественная реакция организма на разряды выше восьмого. Но свечение можно убрать, перенаправить, видоизменить. И это доступно?..

— Со второго ранга, десятого разряда, — хрипло ответила Вай.

— Верно! Всю классификацию разрядом, даров, рангов и сил мы пройдём позже...

Из—за угла выпрыгнул третий Прик. Риттер резко разорвал дистанцию и в прыжке прибил монстра тростью к полу. Тот обмяк.

— Крут дед! — искренне восхитился Шкет.

— Крут. И хорошо слышит! Первое предупреждение, курсант! — донеслось снизу.

Я мысленно усмехнулся. Ладно, хоть эти предупреждения индивидуальные, а не на всю Звезду.

— Что я хочу до вас донести, мои прилежные курсанты, — Риттер оперся на трость, глядя на нас снизу вверх. — То, что в вас есть Сила и вы её показали, не значит, что вы инициировали Дар. Возможно, как я уже говорил, Сила инициировала вас.

Он выдержал паузу.

— Что это значит? Это значит, что когда вы инициируете Дар — вы подчиняете его себе. А если он вас, то Сила подчиняет себе вас. Это очень нечастая, но фатальная ошибка. В основном случается у неподготовленных юнцов. Почему фатальная, спросите вы? А я отвечу: Силе неважно ваше тело. Её стремление — становиться больше. И в конечном счёте это приведёт к полному разрушению вашего физического тела. Оно просто сгорит.

Слова боярина ударили по мне сильнее его молнии. Тело сгорит. Вот почему я чуть не подох в лазарете. Я не управлял Огнём. Он жрал меня изнутри. И если я не научусь его контролировать... я труп.

Сибирская губерния. Боевая Академия Магии.

Кабинет ректора. Вечер следующего дня после испытания в подвале

— Войдите, — прозвучал негромкий голос ректора Виктора Аристарховича Мурашёва.

Не потому, что он был стар или устал. Просто его кабинет представлял собой целые апартаменты из нескольких комнат. И потуги коменданта крепости, графа Важурина Артёма Севастьяновича, долбившего в дубовую дверь чуть ли не ногой, не возымели никакого эффекта. Ректор наглый стук не оценил и, кажется, даже не заметил.

— Разрешите, ваше сиятельство! — Важурин в сопровождении лейтенанта Светлова Андрея Михайловича вошёл в кабинет, скрипнув зубами.

В своих тайных мечтах он часто нажимал на курок, приставив пистолет к башке этого мерзкого старикашки. Вот только «старикашка» внешне выглядел едва ли не моложе самого коменданта, потому что регулярно потреблял жемчуг. Это злило Важурина ещё больше, разжигая устремление занять пост ректора БАМа. Мечта на грани невозможного, но граф не сдавался.

— Проходите, ваше благородие, — ректор неспешно вышел из смежной комнаты.

Важурин вдруг осознал, насколько глупо он сейчас выглядел перед тем, кого сопровождал. Его настойчивый, почти хамский демарш со стуком не достиг цели.

— Привёл вам пополнение. Прибыл сегодня утром. Граф! — Важурин бессознательно выделил титул. — Лейтенант Светлов Андрей Михайлович.

Ректор пересёк комнату и протянул руку для пожатия.

— Присаживайтесь, господа! Так чем обязан?

— Я привёл к вам вашего нового куратора... — не понял вопроса Важурин.

— Это я вижу, Артём Севастьянович! Я ждал лейтенанта Светлова.

— Просто хотел вам его порекомендовать. Мы с ним некоторое время служили вместе. Достойный во всех отношениях офицер! — ответил Важурин.

— А, хорошо! Благодарю вас. Это было любезно с вашей стороны.

Всем, кто находился в комнате, стало понятно, что более причин задерживаться у Важурина нет. Комендант нахмурился:

— Есть нерешённый вопрос с курсантом Зайцевым и тем, что он сегодня устроил. Разрушил подвал и плац. Мне нужно понимание, насколько опасен этот юнец.

— О, не волнуйтесь! — отмахнулся ректор. — Там имело место стечение ряда факторов. Вы же знаете, у курсанта всего лишь третий разряд. Он сумел зажечь огненный шар размером с муравья. Но на его беду, рядом оказался скопившийся объём легковоспламеняющегося газа из вентиляционных шахт, что и вызвало подобное разрушение в Подвале. Сам курсант сильно пострадал, но проходит излечение только по личной просьбе воеводы Колычева. В данном происшествии больше вины службы обслуживания Подвала, чем первокурсника. Восстановление, конечно, будет затратным... Но что имеем. Я ответил на ваши вопросы, Артём Севастьянович?

— Более чем. На этом оставляю вас. Дела службы!

— Конечно—конечно! Мы понимаем, — кивнул Мурашёв.

Важурин ушёл. Ректор и лейтенант молчали минут пять. Виктор Аристархович делал вид, что изучает документы на столе, а Светлов внимательно рассматривал корешки книг на полках.

— Что случилось? — ректор отложил бумаги.

— Где? — Светлов скривился

— Андрей. Я обещал вашему отцу и брату присмотреть за вами.

— Мой отец мёртв! — чересчур резко ответил Светлов и тут же осёкся: — Простите, Виктор Аристархович... Накатило. На боевом выходе... Сначала ошиблись с местом высадки, потом не забрали из нужного квадрата. Я потерял половину отряда. По ошибке одного штабного подполковника...

— Который уже стал полковником?

— Так оно.

— Ну вы же хладнокровный офицер. Граф, в конце концов!

— Да. Моя ошибка.

— За которую ты уже однозначно и в полной мере отплатил, — мягко произнёс ректор. — Вопрос в том, могу ли я на тебя рассчитывать сейчас?

— Всегда.

— Посмотрим. Я тебя пригласил ради одного дела. В котором может иметь участие и твой брат. Но мне нужен холодный расчёт и здравый смысл.

— Сделаю всё, что не навредит роду и чести офицера.

— Иного и не ждал, — кивнул ректор. — Мне нужен куратор, способный держать в узде одну проблемную Звезду. Чёрная дружина.

— Я не маг.

— Ты — вампир! У вас свои методы.

— Сделаю всё, что нужно. Какова цель?

— Нужно, чтобы за полгода они проходили пятый этаж Подземелья. Чтобы с трудом, с огромным трудом, но они выполнили все нормативы и отдали Академии все долги. Мне нужно, чтобы эта Звезда осталась здесь на второй курс.

Светлов удивлённо приподнял бровь:

— Пятый этаж подземелья...это если я не ошибаюсь...

— восьмой разряд метки крови. А в нашем подземелье девятый. — кивнул Ректор

— ясно. Срок пол года. Это... вполне реализуемо.

— вот и отлично. Напишите мне список...скажем так ресурсов.

— мне нужно две звезды. Одну буду прокачивать за счет второй.

— Одобряю.

— Насколько важна выживаемость личного состава? Точнее, кто именно должен остаться жив в главной Звезде?

— Пока присмотрись. Прогони по всем тестам на плацу, оцени характер, потенциал... Пока в живых должны остаться все.

— Все?

— В искомой Звезде сейчас четверо, — уточнил ректор. — Вот того, кого возьмёшь к ним пятым, можешь потерять. Остальные четверо до твоего финального доклада нужны мне живьём.

— Принято. Разрешите вопрос?

— Давай.

— Ваша племянница. Елена здесь?

— Всё ещё неравнодушен к ней?

— Нет! В смысле... да, — стушевался Светлов. — Пф—ф. Я обручён, вы знаете. Не в этом дело. Я ей должен. Хотел бы отдать долг.

Ректор посмотрел на Светлова, слегка склонив голову. «А ты думаешь, зачем ты здесь?» — мысленно усмехнулся ректор.

— Да. Елена возглавляет медчасть при БАМе. Ещё вопросы? — ректор махнул рукой.

— Комендант?

— Важурин — это проблема. Дворяне решили посадить на моё место своего человека. Самого графа играют втёмную. Жаль, многообещающий был юноша.

— Ясно. Искры?

— В искры и жемчужины! — охотно кивнул ректор. — А главное, в тех, кто может их собирать. В Чёрной дружине. В центральной части Империи у них уже бы всё получилось, а здесь... Здесь становится жарко. Но, к сожалению, доблестные сыны дворян мрут как мухи.

Светлов невесело улыбнулся. Вампирские рода никто не считал благородными. Задолго до уничтожения поместья Императора. Хоть все они, указом первого императора, и носили титулы графов.

— Ладно. Эти игры не должны тебя касаться, — подытожил ректор. — В некотором смысле ты идеальная фигура.

— Потому что никто не воспринимает меня всерьёз, — кивнул Светлов.

— Ну, кроме твоих боевых товарищей и... вашего наставника Риттера.

Светлов тяжело вздохнул:

— Он тоже здесь?

— Как узнал о вашем происшествии, так сразу и поступил к нам на службу. Знал старый прохвост, что ты тут появишься.

— Были предпосылки?

— Нет. Но Риттер всегда знает больше, чем все вокруг. И даже то, чего ещё нет.

— Он уже открыл третий круг ранга?

— Вопросы, вопросы... На которые никто в здравом уме не рискнёт искать ответ, — усмехнулся ректор. — Что—то не так, Андрей?

— С Риттером я не могу гарантировать выживаемость Звезды.

— С Риттером никто ничего не может гарантировать. Занимайтесь своей сферой. И ещё! Вас наверняка начнёт вербовать Важурин. У меня одна просьба: просто сообщите мне, когда это случится. Выбирать сторону вы вольны сами. Мне нужен просто факт события.

— То есть вы не предложите мне роль вашего агента?

— А стоит?

— Нет. Я в такие игры не играю.

— Поэтому и не предложил. Знал, что откажетесь.

— Что ж, — Светлов встал и вытянулся по стойке смирно. — Разрешите идти?

Подвал.

— Курсант Зайцев! — Боярин Риттер вдруг громко позвал меня — Спускайтесь. Будем ваш Дар проверять!

Вокруг преподавателя, послушно покачиваясь и пощёлкивая когтями, стояли пять рогатых Приков с пустыми стеклянными глазами.

Глава 6

Пять Приков. Именно столько нужно было Риттеру. Собственно, и меня-то он позвал, когда пятый Прик прибыл. Огромными прыжками, радостно скалясь, он прыгнул на Риттера и, как до этого все остальные, получил набалдашником трости и упал.

— Курсант Зайцев, спускайтесь. Будем ваш Дар проверять! У нас же практическое занятие.

Я немного помедлил, но с тяжелым выдохом спрыгнул.

— Итак, — Риттер обошел вокруг меня. — Повторим всё, что мы уже знаем.

Сила! Сила всегда есть. Во всём, это непременный атрибут живого и мертвого, просто выглядит и чувствуется она по-разному.

Риттер щелкнул пальцами, и Прики, молниеносно сорвавшись с места, скрутили меня. Меня прижали к полу. По одному Прику на конечность. И пятый давил на грудь.

— О, у тебя браслет усиления. Хорошая штука по тренировке Дара, но ей нужно уметь пользоваться. Умеешь?

Я помотал головой, этого Риттеру хватило.

— Он усиливает всё: Силу, эмоцию. И тот, кто тебе его продал и не объяснил этого, оказал тебе плохую услугу. Такой браслет хорош для точной настройки. Но что имеем, и даже хорошо, что имеем. Значит, вкратце: Сила есть всегда и везде, браслет усиливает ощущения все ощущения и потоки.

А прики — не самые сильные существа и не самые умные. Попробуй вырваться!

Я заелозил ужом. Но те места, которые держали, даже не шелохнулись.

— Ну а как ты хотел? Взрослый Прик способен тебе руку оторвать. Но знаешь, чем они выделяются среди всех других обезьяноподобных тварей порталов? Один Прик способен тебя сожрать меньше чем за минуту, при этом ничего не останется.

Риттер опять щелкнул пальцами, и пятый Прик слез с меня.

— Так, давай посмотрим... Прик начнет жрать твою левую...

Я поморщился от такого предложения.

— Нет, не нравится— казалось Риттер удивился — хорошо, давай тогда правую ногу.

Щелчок, и тварь вцепилась в меня клыками. Девчонки взвизгнули, а я вырвал правую руку и ударил левого Прика, потом... потом был придавлен к полу, и Прики вновь держали меня за руки и ноги.

— Вот! А почему же раньше не смог вырваться? Ты, походу, решил меня обмануть, показать себя слабее, чем есть. Держим крепко! — отдал Риттер приказ прикам, как будто они понимают, и вновь я почувствовал и услышал чавканье. На этот раз Прики меня удержали.

Я извивался, подтягивал руки и ноги, но каждый раз недостаточно.

— А ты попробуй с криком, — Риттер присел на корточки рядом с моей головой.

— А-а-а! — заорал я и вновь сумел выдернуть правую руку и залепить Риттеру.

Риттер лишь отмахнулся тростью.

— Вот! Господа курсанты. Одни и те же вводные, но курсант раз за разом оказывается сильнее. Что же это за пустой резерв такой, и что такое резерв?

Я лежал на полу, удерживаемый Приками. Чувствовал, как кровь стучит в ушах и как кровь течет по ноге.

— А теперь самое важное и, пожалуй, главное. Зайцев. У тебя будет секунд пятнадцать до того, как Прик сожрет твою ногу до состояния не восстановления. Твоя задача — не вертеться, а наблюдать, как течет Сила. Потому что Сила — это злость, ненависть и...

— Боль... — прошипел я.

— Верно. Дай ей протечь так, чтобы она стала той Силой, что поможет тебе справиться с ситуацией. Не рекомендую посылать Силу через левую руку. Там браслет, всё усилит. А лучше вовсе не через руки. Это проще всего! Но важнее, как Сила потечет сама. Понял?

Моего ответа Риттеру не нужно было, он щелкнул пальцами.

Тварь вцепилась мне в ногу, и на этот раз было больно. На самом деле больно. Мозг затуманился. Воздух вырвался из легких громким «а-а-а-а», но часть меня... Сумела. Удержала. Почувствовала.

Боль... это не боль. Нечто собралось в районе ноги и головы, потом устремилось к животу. Вот тут оно встретилось и... разлилось по телу. Не было никаких потоков. Сила разлилась равномерно... Обманул? Я направил это состояние в руки, руки потеплели. Ноги... ногу. Я направил это состояние в жар.

Нет. В холод. В то, что охлаждает мою боль... в то, что изменит, уберет... то, что... Стоп. Да, есть потоки. Со всего тела они собираются в живот, и вот... вот направить его... Бам-м-м! Сила пробила съедаемую ногу и выплеснулась криком и яростью...

— А-А-А-А! — орал я так, что стены дрожали.

— Ну... результат так себе, — слова Риттера привели меня в чувство, или... или его лечение меня. Прик прекратил меня есть.

— Твои съеденные мышцы еще можно восстановить в медчасти. Так. Зайцев. Анализ и вывод с рекомендациями...

— Я? — в смысле, мне...

— Зайцев, всё! Курорт закончился. Началась служба, расчехляйся, пора думать своей башкой... Ну? Что ты такого сделал, что смог отогнать прика?

— Сила... она уже есть... в каждой клетке моего организма...

— Теория силовой клетки ... хым... забавно, не ожидал услышать её от простолюдина... То есть ты хочешь сказать, что всё твое тело и есть резервуар Силы?

— Да, я чувствовал, как она концентрируется в животе...

— Сила концентрируется? Нет, но неважно, продолжай, — Риттер внимательно меня слушал и, пока я говорил, лечил мне ногу. Может, это случайность или специальность. Но если он её вылечит... будет намного лучше.

— Сила — это поток, но контролировать её я могу только ту, что во мне, — начал я свою импровизацию, основанную на школе, личном опыте и вот тех ощущениях пару минут назад. Я говорил, Риттер лечил. Правда, его лечение было не менее болезненным, и я... направил эту боль... туда же, в свою ногу, в ту Силу, что вливал в меня Риттер. Внимание! В обычном состоянии Сила течет естественным... — вот тут меня и озарило. Да! Да...

— Говори! — напомнил мне Риттер, что говорить следует вслух.

— Сила — это как кровь, у нее свои вены. Пути и свое сердце — насос. — Я не совсем мог соединить то, что ощущал, со словами, пытался подобрать аналогии.

— Ты молодец... но то, куда ты залез, пока... у тебя нет знаний это объяснить... просто расскажи, что ты чувствовал.

— Два потока. Поток внимания и поток... нет. Я чувствовал внимание и мог им управлять, а поток — он есть сам по себе. Своим вниманием я показал... потоку, что нам мешает!

— Ну вот, так будет проще. Сам понял, что сказал?

— Нет... это слова... ощущения...

— Это и есть магия, это и есть Сила. А слова? со словами всё сильно сложнее. Слова! Некоторые помогают, некоторые мешают. Задача — отделять одни от других. Но этому нельзя научить...

— Только научиться, — кивнул я, вставая с пола. Прики меня давно отпустили и стояли сейчас вдоль дальней стенки.

— Молодец! Я тебя подлатал. Прям получилось, что хорошо подлатал, даже в медчасть можно не ходить, сэкономил тебе пару искр. Следующая! Ковалева! Слезай.

Было слышно тревожное молчание на потолке и тихая, почти мысль: «Не-е-ет».

— Ковалёва! Мария! Живо вниз! — резко и жестко сказал Риттер и щелкнул пальцами. Машка едва ли не выпала с потолка, в последний момент сгруппировалась и упала на ноги.

— Встать! Видела мои методы?

— Да! Господин учитель!

— Учителя учат, а я тебя буду резать...

Меня передернуло от такого общения, и я схватив Машу за руку завел за спину... вставая между Риттером и Машкой.

Машка вцепилась в меня руками, как... Прик. Даже дыхание сбилось.

— Отлично, — обрадовался Риттер, — так даже интереснее.

Щелчок пальцев, и Прики меня вновь придавили к полу.

— Маша! Ты же считаешь, что у тебя Дар Льда...

— Да, господин учи... тель.

— Зайцев... у тебя есть минута рассказать Ковалёвой, как запустить Силу. Потом Прик начнет с левой ноги.

— Маша! И он не шутит! — постарался я взбодрить девушку.

— Заяц... что мне делать?!

Не знаю, мне эта ситуация уже не казалась серьезной, но, как-то не хотелось быть вновь пожираемым. Впрочем, и улыбаться не стоит, это расслабит Машку, и она не сможет проявить свой Дар. А ведь этого и добивается Риттер. Вот уж кто... гадина какая.

— Запускай Дар! В Прика, чтобы заморозить?

Девушка сосредоточилась, и с кончиков пальцев соскользнула льдинка. Врезавшись в Прика, она лопнула. Почти не нанеся вред.

— Вот! Молодец. Теперь твоя задача — проследить, откуда в тебе она берется!

—Время вышло, ты не слишком старался, Зайцев.— Сказал Риттер щелкая пальцами. Щелчок, и Прик...

— А-а-а-а! — завопил я что есть мочи, направляя всю свою Силу...

— Нет, нет, Зайцев, — Сила уперлась в стену. — Тебя спасет только Ковалёва! Ну барышня, жизнь человека в ваших руках. Он, конечно, не чета вам: простолюдин, безграмотный, по помойкам...

Дальше я уже не мог слышать. Кровь забурлила.

Сила искала выход.

Я вновь раз за разом проходил маршрут. Сбор силы со всего тела в живот. Дать направление. Стена.

— А-А-А-А! — продолжал орать я.

Стена. Стена. Дар. Всегда найдет дорогу и всегда... Я просто расслабился и отпустил силу.

Да! Воздух в помещении выгорел в одно мгновение... но!

— Молодец, Зайцев, два... Да. Твой Дар на самом деле Огонь. И, возможно, ты его стал лучше понимать, но...

Щелчок, и мои достижения оказались убраны. Одного Прика мне получилось убить. Второго... сильно повредить.

Риттер покачал головой. И шарахнул тростью меня по голове. Тело окоченело.

— Я подчинил себе твое тело. Это плохо для проявления Дара. Но ты-то свой дар подчинил Зайцев. Сейчас очередь.... Ковалёва! Теперь надежда Зайцева только на тебя... — или...

Два Прика набросились на меня, и это больше не было... смешно. Тело не двигалось, но боль... боль становилась невыносимой.

Ах ты ж... садист. Да я тебя... Я представил, как сжигаю Риттера. Потом душу, потом... потом я смог пошевелить правой рукой, и я, распалив кулак до состояния плазмы, прожег башку Прика и вскочил. Ноги... погрызенные до костей, не выдержали, и я упал на спину. Риттер торопливо тушил свою одежду. Оставшиеся Прики плавились и, повизгивая, убегали... А Маша... Маша лечила мне ноги. Потоки Силы вливались в меня, отчего казалось, я становлюсь сильнее, но я переправлял её Силу в Огонь, и ноги не восстанавливались. Я расслабился и убрал Огонь. Сила хлынула в мясо ног. Регенерируя ткани прямо на глазах...

— Браво! Браво, Мария Ковалёва. Вы прирожденный целитель с Даром Силы.

Я смотрел и не верил: ноги уже покрылись свежей кожей. Закончив с ногами, Маша прошлась по всему телу, восстанавливая и убирая мелкие шрамы и закупорку капилляров от переизбытка Силы.

Я как будто даже подрос.

— Высший уровень излечения, — почтительно сказал Риттер. — Завтра вас отправят в Имперскую школу лекарей.

Из девушки будто вытащили все кости, и она мешком завалилась на меня. Плача и прося прощения.

Риттер дал девушке прийти в себя.

Я поднялся с пола, придерживая Машу. Так хорошо я себя вообще никогда прежде не ощущал.

— Я думаю, — задумчиво подошел Риттер, — у вас друг к другу очень теплые чувства... ваши Дары... побратались, если так можно сказать. Но! Слушайте внимательно: у вас нет и не может быть чувства долга друг к другу. Вы помогли друг другу открыть... многое. Но! это, скорее, то, что вам может быть доступно. Не в ближайшие годы. Но вы сейчас знаете, что можете, это многого стоит.

Я стоял, слушал Риттера, чувство ненависти к нему растворилось в нежности к Маше.

— Ну... господа курсанты. Вас двоих мне сегодня не удивить. Остальные! Зайцев с Ковалёвой постарались и выгнали Приков. Спускайтесь. Приведете мне Приков — продолжим с вами, нет... ну, может, хотя бы просто выжить...

— Спускайтесь, спускайтесь, эта лазейка на потолке не для вас. Идите и сделайте хотя бы треть из того, что показали Зайцев с Ковалёвой.

Вай, Шкет и Ира слезли. Риттер величественно махнул тростью отпуская нас. Мы прошли пару сотен метров.

— Стоп! — остановила Вай. — Расскажи, что и как?

— Это не рассказать, — мотнула головой Маша. — То, что Заяц рассказал, меня только отвлекло, это нужно сделать, почувствовать, и, я думаю, каждый это делает иначе.

— Да, Маша права! — поддержал я. — Это особый рисунок Дара. Вай, я же видел, как легко ты это делаешь! Просто, ну... даже говорить не буду, чтобы не испортить.

— Следуй за Силой, — кивнула Маша.

— А что там за братство? — спросила Ира.

— Неважно, — замял я тему, хотя с этим нужно разобраться в первую очередь. Что-то мне подсказывало: это важно. Братство? Да я уже ощущал себя старшим братом Маши! Вот уж не было печали. Но это придало мне смысл и силу. Я сразу уперся взглядом в Шкета, который с интересом разглядывал Машку. Ну всё, сестренка, капец твоим ухожёрам — Вы слышали этого урода? — хоть Риттер и помог, и даже больше... и даже... боль — это ерунда. Да, за то, как он заставил страдать Машку, я ему в следующий раз глаза выжгу. Всего себя потрачу, но выжгу. Стоять. Ладно и хорошо. У меня есть сестра! Отлично. Никогда такого не было, и вот опять. Но! Спокойно.

— Слышали Риттера — хотите как мы? - я посмотрел в глаза каждому.

— Не, нет... ни за что, — протянули все.

— Тогда просто нужно продержаться ночь — я подумал, что не так уж не прав Риттер, победа любой ценой? Может, в этом и есть что-то. Не всё, но что-то. — Вы будете один на один против Прика, пока не инициируете Дар. Ясно? Идем. Прики не будут ждать. Их, похоже, уже всех переубивали. Нужно спускаться ниже.

Подвал. Риттер

Какой забавный мальчишка. Я смотрел на Зайцева и удивлялся. Полный бездарь в происхождении, умении и метке. Только один важный вопрос. Откуда простолюдин мог знать вещи, которые не в каждой академии расскажут, и уж точно не в учебках простолюдинов?

Прочитать мог? Мог, но для этого нужно читать такую литературу, до которой так сразу и не доберешься. По сложности. Да, мысли сбивчивы и не всё верно. Но, у него есть понимание, просто он его пока не может облечь в знакомые ему слова.

Я это смог только после высшей школы магии. Ну, Андрей. Не зря я за тобой слежу. Вот еще один такой же странный, как Светлов. Такие, которые внутри больше, чем снаружи. В отличие от того же мощного боярина Мурашова, ректора. Тот всё же показывает больше, чем есть на самом деле.

Ладно, что дальше. Всё ли ты показал мне Огненный Заяц?

— Ковалёва! Мария! Живо вниз!

Вот как раз тот образец посредственности. Посредственности в её лучшем виде.

Девчонка, еще не обретшая свою женственность. Красива, но чересчур наивна. Не умом, тут тоже всё посредственно — характером. Не закалила её жизнь. Много повидала, но всегда пряталась, хорошо спасалась... Наивная девочка—подросток.

Вон, свалилась мешком, но ноги не переломала. Почему? Да потому что ошиблась. Как и всё время своей жизни. Подстраивалась под других.

Нет, у тебя точно не Лед, под подружку свою подстроилась. Можно, конечно, сделать из тебя хамелеона. Да... хорошая идея. Интересная.

— Встать!

— Да, господин учитель.

— Учителя учат, — я вложил в голос угрозу, насилие, похоть. — А я буду тебя резать. — Голос сделал ниже. Чтобы пробрало до костей.

О! Как удивительно. Мальчишка лидер. Или защитник сирых и убогих?

— Отлично, — заулыбался я, — так даже забавнее получится.

Я отдал приказ Прикам, привычно щелкнув пальцами. Эта привычка еще с хабаровского БАМа. Так я скрывал, что могу творить магию абсолютно не показывая этого. Это не раз меня спасало. Те, кто заблуждался на мой счет... впрочем, хватит о покойниках. Я осмотрел всех. Пятерых. Кто сегодня умрет? Андрей попросил Зайца оставить в живых, но не уточнил степень жизни...

— Зайцев! Напряги свой мозг! У тебя есть минута рассказать Ковалёвой, что делать. Дальше Прики продолжат свой ужин.

Парень принялся нести чушь... Молодец, видимо, понял, что не объяснит, просто пытается успокоить.

— Время. — Щелчок, и Прик, радостно скалясь, рванул к левой ноге. Не хотелось бы портить правую, я так хорошо её залечил.

Я чуть сместил потоки в воздухе, и парень с непривычки или от незнания схлопнул всю Силу. Да, а ты как думал? Сейчас очередь Маши. Нужно, чтобы она научилась Огню. Вот она уже считывает тебя. Так, Заяц, очнись, начинай правильно гореть, чтобы Машка повторила...

— Ахх, — выдохнул я. Пацан нашел лазейку и выпустил Дар с криком. Воздух сгорел махом. Пришлось постараться и вложиться, чтобы всё восстановить.

— Молодец, Зайцев! — Да уж. Нашел дыру размером с плац... — Твой Дар точно Огонь, и, возможно, ты стал его лучше понимать.

Вот несуразныш, Приков прибил. Ладно.

Я обездвижил парня тростью. Соединил поток Силы в его центры с ударом набалдашника. Тоже фокус для видимости. Прики! Фас.

Всё, больше он мне не помешает, жалко, конечно. Я заблокировал его центры Силы. Значит, Маше он не покажет. Хорошо, что же тогда покажем Марии?

Ярость Прика? Станет безбашенной сукой. Или дадим ей...

— Ахх, — выдохнул я, сбивая огонь с одежды, разрывая огненный хлыст. Вот ты гаденыш! Всё испортил... Что? Я застыл. Маша, Маша. Лечишь? Молодец... но ты не лечишь, ты напитываешь Зайцева. Дурочка. Зачем ты соединила ваши потоки? Вот же, соединила, напитала и усилила... Заяц... каков. Подключился и использовал... Пф... хотел создать хамелеона, а проявилась усилитель. Ограниченный, но усилитель.

— Браво, Мария! Ты целитель, завтра же будешь переведена в Имперскую школу целителей. Подальше от Зайцева, раз уж ты зациклила свое усиление им.

— Остальные. Слезаем. Урок на сегодня закончен. Идите и инициируйте ваши Дары, вон, Зайцев знает как. Сделайте или сдохните!

Я просмотрел головы курсантов. В Зайцева не смог проникнуть, хорошая защита. Хитрец чартов. Вот Вай! Частота мыслей, даже скучно. Хорошо Вай, запоминай мой приказ: провести группу на третий ярус, и дать всем сдохнуть!

— Вперед! — махнул я рукой. — Инициировать свой дар!

Глава 7

Лабиринт был огромен.

Даже с учётом того, что половину секций перекрыли, мы шли уже минут тридцать. За всё это время нам встретилась лишь пара кровавых следов на бетоне и больше ничего. Ни других групп, ни Приков. Ощущение угрозы давило на плечи.

— Нужно идти ниже! — безапелляционно заявила Вай, внимательно разглядывая глубокие царапины на стеклянной стене.

— Ниже опаснее, — тут же не согласился Шкет, нервно озираясь.

— Пока не инициируешь свой Дар, Риттер будет гонять нас сюда. Каждый день. Каждую ночь, — иронично хмыкнула Вай, бросив на него холодный взгляд. — И, поверь, лучше это сделать сейчас, в нашей славной и дружной команде.

Впереди команды шли Вай и Ира. Ира накрутила себя настолько, что её руки постоянно потрескивали от намерзающей и тут же ломающейся ледяной корки. Дальше шагал Шкет, пытаясь изобразить вычурно спокойную походку, но выдавал себя бегающим взглядом. За ним шла Маша. Девушка уже словила отходняк: её слегка потряхивало, и она то и дело с надеждой оглядывалась на меня.

Я замыкал построение. Ободряюще улыбался ей и сжимал кулаки, контролируя дыхание.

Тот внезапный прилив братской любви немного сбавил напор. Я уже дошёл до здравой мысли, что здесь все оказались сами, по собственной воле. А значит, и решать свои проблемы каждому придётся самостоятельно. Просто... что касается Машки. Хотелось её выпороть за такое глупое решение. Нет, сначала поговорить... Да, определённо, сначала поговорить.

Внезапно Вай метнулась в сторону. Ирка испуганно вскрикнула и заискрилась, на одних рефлексах воздвигая перед собой ледяной щит.

Выпрыгнувший из мрака Прик с размаху врезался в эту преграду, снося и сам щит, и Иринку. Но развить успех тварь не успела: сбоку точно в висок монстра прилетел сокрушительный удар кулака Вай. Прик с удивленным визгом мотнул мордой и мешком рухнул на пол.

— Первый готов. Тащим к Риттеру? — невозмутимо поинтересовалась девушка отряхивая костяшки.

— Или сами? — предложил я. Хоть я внешне и успокоился, но к Риттеру у меня выработалось стойкое, жгучее неприятие. Вплоть до желания засунуть ему его трость в...

— И как мы будем его контролировать, если потащим наверх? - спросил Шкет пролазя вперед что бы разглядеть.

— Никак. Один из вас будет биться с ним один на один. Прямо здесь, — жестко отрезал я. — Стараясь применить и разбудить Силу на грани жизни и смерти.

— Хорошо тебе рассуждать, — хмыкнула Ирина, с брезгливостью разглядывая слюнявую моську оглушенной твари. Обернулась ко мне: — Ты, Заяц, можно сказать, в тепличных условиях инициировался.

— Да, — спокойно согласился я, пропустив шпильку мимо ушей. — Тогда такое предложение. Все тебя держат, Ира, а Прик будет...

— Нет, нет! Не оправдывайся! — передёрнуло Ирку от одной мысли о зубах монстра.

Она вообще была странной, а в последнее время и вовсе включила стерву. Так расстроилась, что я «увёл» Машку? Так я не уводил. Я даже постараюсь её не контролировать. Эх, как же нелегка жизнь старшего брата...

— На самом деле идея неплохая, — с явным интересом поглядывая на Ирину, протянула Вай.

— А я могу держать ей ноги! — тут же с энтузиазмом отозвался Шкет. После того как я ему шёпотом, но очень доходчиво объяснил, что не надо таращиться на Машку, он благоразумно переключился на Ирку с Вай.

— Ладно, — махнул я рукой, подыгрывая. — Буду держать руки.

— Стоять! Я пошутила! — Ирка в панике отшатнулась к стене.

— Послушай, Ира! Это неважно... — попыталась успокоить подругу добрая Маша.

Но Вай ждать не стала. Она резко присела, рывком подняла тушу Прика и швырнула прямо в Ирину.

Фу-у-ух!

Воздух резко остыл. Половина тела летящего Прика мгновенно превратилась в ледяную скульптуру. К сожалению для монстра — верхняя. Прик с грохотом упал на бетон, и одна из его промороженных лап с хрустальным звоном рассыпалась на куски.

— Ну ты и садюга, — вернул я Ире её же стервозность, оценив скорость реакции.

— Я не... я не ожидала... — заикаясь, прошептала она, глядя на свои дрожащие руки.

— Он еще жив! Не переживай, — тут же успокоила её Маша, прислушиваясь к потокам Силы. — Я чувствую... живой.

— Я думаю, хорош фигнёй страдать, — сухо высказалась Вай, переступая через обмороженного монстра. — Мы сможем инициироваться только в по-настоящему экстремальных условиях. Идём на третий ярус. Заяц и Маша нам не помогают. Нам нужно вымотаться по полной. Перейти все мыслимые грани и границы...

Она стояла в тусклом свете лабиринта так величественно и толкала свою речь с таким пафосом, что Шкет не выдержал и захлопал в ладоши. Вай раздраженно сплюнула, неуловимым движением создала клинок и всадила его в замороженную башку Прика. А затем так выразительно взглянула на Шкета, что между ними, казалось, пробежали настоящие молнии.

— Решено! Идём вниз, — согласился я, беря командование на себя. — Только найдём проход. Сражаться в первую очередь будет только один. Ира! До полного изнеможения и пока тебя наполовину не сожрут.

— Ну я же извинилась... — вздрогнула ледяная дева.

— А это не месть, — зловеще улыбнулась Вай. — Это подарок. Тебе от нас всех. Иди вперёд.

На первом этаже мы встретили ещё одну команду. Шесть человек. Радостно скалящиеся, перемазанные чужой кровью, они заняли глухую оборону в тупике и хвастались, что уже убили трёх Приков. Лабиринт за это время скрипнул и провернулся уже второй раз — близилась очередная смена маршрутов. Мы помахали ребятам рукой, вежливо отказались присоединиться к их «глухой обороне» и пошли дальше.

Когда мы протопали, казалось бы, уже весь лабиринт вдоль и поперёк, оглушительный скрип и лязг металла известил о новых переменах. Отъехавшая в сторону массивная стена открыла нам широкий проход на второй ярус. Прямо как спуск в подземелье, только лестница была куда цивильнее.

Второй ярус походил на первый. Только потолки здесь были выше, коридоры просторнее, а освещение работало ярче. Свет был важен — вся моя команда заметно приободрилась.

И тут же, в дальнем конце широкого коридора, мы заметили человека. Он сидел на корточках спиной к нам и гладил по голове Прика. Точнее... гладил оторванную голову Прика.

— Эй! — позвал я издалека, придержав своих. Подходить вплотную к такому кадру я поостерёгся.

— А? — парень вздрогнул, медленно отвёл мутный взгляд от башки и отшвырнул её в сторону.

— Ты кто? Как дела, как жизнь? — миролюбиво поинтересовался я.

— Я?.. Барсика убили... — потерянно пробормотал он.

— Он, похоже... — покрутила пальцем у виска Вай.

А Машка... эта беспокойная девица с комплексом спасателя просто пошла прямо к странному парню. Я не успел схватить её за рукав, а орать не стал, чтобы не спровоцировать нападение. Просто молча пошёл следом, готовый в любую секунду ударить Огнём.

Маша подошла, мягко присела рядом. Аккуратно отодвинула ногой голову Прика, чтобы она не попадала в поле зрения парня, и положила свои ладони поверх его дрожащих рук.

— Как тебя зовут?

— Матвей...

— Всё будет хорошо, Матвей, — ласково зашептала Маша, пуская в ход свой целительский успокаивающий Дар.

Вай резко дёрнула меня за куртку и выразительно махнула рукой. Мы отошли метров на десять в сторону.

— Он некромант. Это тот самый, один из трёх, сказавших на плацу, что не инициировал Дар, — напряжённо прошептала мне на ухо Вай. Её глаза сузились.

— Откуда знаешь? — так же тихо спросил я.

— Неважно... Важно то, что по законам Империи мы обязаны уничтожить его на месте!

— Серьёзно? — я недоверчиво свёл брови.

Я, конечно, уже многое слышал про отгремевшие Войны Некромантов. Пять или шесть их там было, не суть. Но звучало это как бред — убивать человека только за то, что у него специфическая магия. Как будто людям с одним Даром больше делать нечего, как истреблять людей с другим.

— Ты командир Звезды! Это твоя прямая обязанность! — продолжала шептать Вай.

— Я простолюдин и никогда не слышал о таком законе.

— Я тебе только что о нём сказала! Он опасен!

Я оглянулся на перепуганного, сжавшегося в комок парня, которого сейчас утешала Маша, и в упор не видел в нём опасности.

— И что делают некроманты?

— Управляют мёртвыми тканями.

— То есть, как Риттер, только с мёртвыми?

— Да.

— Другие варианты есть?

Вай категорично покачала головой. В этот момент Маша поднялась и подвела парня к нам.

— Это некромант... — тихо сказала сестра.

— Откуда знаешь? — задал я дежурный вопрос.

— Сам сказал, когда успокоился. Он очень напуган...

— Значит, так... — раздумывал я недолго, глядя в глаза убийце. — Некромант он или пиромант — неважно. Мы не знаем, какой у него Дар на самом деле. Он может и сам ошибаться!

— Это не так работает, — замотала головой Вай, злясь на мою упёртость. — Дар некроманта... он не такой. Изначально. Его нельзя сымитировать или просто «освоить». Он такой, какой есть, и его носитель подлежит немедленному уничтожению!

Я смотрел на Матвея и не видел в нём угрозы. Ни в нём самом, ни в перспективах его Дара.

— Внимание всей группе! Чего встали, забыли, зачем мы тут? — громко скомандовал я, обрывая спор. — Ира! Шкет! Вперёд! Матвей... с нами пойдёшь? Или поднимайся на первый этаж, там есть нормальная группа...

— С вами... — тихо выдавил парень.

— Попробуешь некромантить, — я шагнул к нему и понизил голос до угрожающего шёпота, — лично сверну шею. Понял?

Он торопливо закивал.

Вот тебе и задачка со звездочкой. С одной стороны, Вай мне не указ и не официальный справочник по имперским законам. Но с другой — зачем ей врать? Самому убивать парня не хотелось, выводить его на поверхность, чтобы там его прикончили другие — тоже как-то паскудно. Блин! Ненавижу такие дилеммы.

Мы обошли весь второй этаж. Ира честно убила пятерых Приков издалека, используя ледяные иголки. Силы у неё стремительно кончались, и она начала хитрить: не замораживала цель целиком, а пускала точечный ледяной шип точно в глаз. А последнему и вовсе заморозила только мозг.

Мы остановились перевести дух сразу после очередного скрежета лабиринта. Здесь, на глубине, звук был глуше, он уже не так сильно резал по ушам.

— Я могу вывести его на поверхность, — неслышно подошла ко мне Вай.

— Чего?

— Если не сделаешь ты, его убьют на поверхности. Дар некроманта учует любой маг седьмого разряда. Дай приказ, и я...

— Нет.

— Как знаешь. Чужими руками, конечно, убивать проще, — хмыкнула она, отходя.

— Всё! Подъём! — я рывком поднялся на ноги. — Отдохнули! Ира, ты идёшь второй. Вай! Твоя очередь проявлять Дар. Помни, это должен быть самостоятельный поток, выполняющий твою волю...

— Так точно, командир, — с готовностью вскочила Вай.

Правда была в том, что Вай могла убивать и без всякого Дара. Она была молниеносна и абсолютно смертоносна. Подскок, уворот, подсечка, игла в глаз или точно в ушную раковину. Шесть-ноль в пользу девочки. На её танец смерти было даже просто наблюдать красиво.

— Вот интересно, — тихо подошла ко мне Маша. — Что ж она на плацу-то не вышла в финал с такими навыками?

Да, этот вопрос меня тоже очень интересовал.

— Как думаешь, Ирка Дар инициировала? — задал я встречный вопрос не отвечая на её.

— Ирка-то? Да, давно. Она в подвал полезла только ради меня, — вздохнула Маша.

— Вот как? Почему?

Ответить Машка не успела. Вай в очередной раз быстро покончила с выскочившим Приком, наглядно доказывая: маг — это колоссальная сила. Никакой голой физикой её не пробить. Впрочем, как раз с Вай всё было не так однозначно.

Все уже немного расслабились, мирно переговаривались, когда впереди обозначился широкий переход на нижний, третий ярус.

— Так! Дамы и господа! Выдохнули! — я поднял руку, останавливая собравшуюся юркнуть вниз Вай. — Да, мы круты и никому нас не забороть. Но! — я громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Здесь гибнут люди. И гибнут они в первую очередь от безалаберности! Поняли меня? Собрались! Кто был на третьем ярусе?

— Я, — само собой, отозвалась Вай. — Там все коридоры ведут в один огромный зал. Много пространства и возможностей проявить свой Дар. Отличный полигон для всех нас.

— Ира! Чуть что — сразу ледяной щит. Вай! Не покидать строй, работаешь в ближнем бою, прикрываешь Иру. Шкет — бьёшь молнией строго по моему приказу. Но если будут воздушные цели — бей на поражение без приказа. Маша! Лечишь только по необходимости, береги Силу. Я замыкаю, на мне контроль пространства и общее командование. Все собрались? Готовы? Вай, пошла!

Вай бесшумно начала спускаться по широкой винтовой лестнице. За ней напряжённая Ирина.

— Матвей, держись рядом со мной, — бросил я некроманту.

Парень был молчалив, заторможен и на удивление послушен. Я сказал — он молча кивнул.

— Идём, — я подтолкнул его в спину.

Помещение, в котором мы оказались, напоминало шлюз. Бетонная комната, железная дверь впереди. Вай с натугой открыла створку, и мы прошли внутрь. Система сработала чётко: пока не закрыли предыдущую дверь, следующую открыть было невозможно.

Зато внутри было очень светло. Это заметно облегчило обзор, позволив рассмотреть свежие кровавые подтёки на серых бетонных стенах. Высота потолков — метров шесть, не меньше.

Сам зал оказался поистине колоссальным. Наверное, размером с половину академического плаца. Пол был неровным — повсюду были раскиданы геометрически правильные бетонные кубы со стороной метр на метр. Они стояли по отдельности и сбивались в кучи, громоздясь друг на друге. Идеальная арена для пейнтбола. Сводчатый потолок и, к счастью, никаких летунов.

— Так, и что дальше? — подал голос Шкет.

— Наша задача — инициировать твой Дар. - ответил я парню - Ты бьешься , мы страхуем.

— И что за страховка? Какой тариф? — нервно пошутила Шкет, вертя головой.

— Мы не подпустим к тебе больше четырёх Приков одновременно.

— Идёт, — азартно мотнул головой Шкет и, посвистывая, уверенно двинулся вперёд.

Раздался чуть слышный шелест. Очередная перемена лабиринта. С кубами в зале ничего не случилось, зато массивная дверь за нашими спинами плавно закрылась и с лязгом запечаталась монолитной бетонной стеной.

Липкий холодок пробежал по спине. Сработало предчувствие. Никогда в этой жизни со мной такого не было. И вот...

Первый Прик появился сверху. Спрыгнул с высоченного куба. Он летел прямо на нас, широко растопырив все свои шесть мускулистых лап и распахнув зубастую пасть. В его чёрных глазах читался первобытный азарт и голод.

Оглушительный треск молнии многократно отразился от бетонных стен, ударив по барабанным перепонкам. В воздухе запахло озоном, и на пол упала горстка дымящегося пепла.

— Вот так! — довольно заявил Шкет, сдувая воображаемый дым с пальца.

Но аплодировать желания ни у кого не возникло. Огромный зал со всех сторон наполнился нарастающим шорохом сотен когтей.

— В круг! — заорал я, руками расставляя людей по местам. — Силу бережём! Удары самые минимальные, только для убийства!

Шорох приближался. Я вскинул голову. Мы стояли у стены, где раньше была дверь. А на стене, стали появлялись морды Приков.

— Близко не подпускать! Бить по своим секторам!

Хорошие приказы. Идеальные. Только работают они в том случае, если группа слажена и тренировалась к подобному дерьму. В первого спрыгнувшего Прика прилетела одновременно и ветвистая молния, и ледяной валун.

Очень красиво, когда замороженная статуя разлетается тысячей острых осколков и искрит электричеством... но как же это нерационально!

— Ба-а-ал-л! — я с рёвом запустил пламенный шар в тварь, падающую с высокой стены. - ясина...

Прики посыпались сверху горохом. Я тут же до предела уменьшил размер шаров. Теперь с пальцев срывались сгустки размером с теннисный мячик, но невероятно плотные и горячие. С обугленными сквозными дырами в груди такого диаметра Прики ещё по инерции двигались пару шагов, а затем падали замертво.

Шар, шар, шар! Я стрелял с обеих рук. Левая рука, охваченная браслетом, палила в разы быстрее, но и силу жрала с чудовищной скоростью.

Зал потонул в хаосе. Шар. Молния. Ледяная игла.

— Вай, защита Маши! Маша, отчёт по группе! — орал я, перекрывая визг тварей, стараясь собрать расползающийся строй.

— Поняла! — крикнула Вай, возвращаясь в круг.

Эта боевая девчонка всё же увлеклась резнёй и вертелась поодаль от нас, превратив обе руки в размытые от скорости смертоносные маятники.

— Раненых нет! — звонко отчиталась Маша.

— Отлично!

Наконец, первые панические секунды миновали. Действия команды стали слаженнее и экономнее. У меня даже появилось время оглядеться и оценить обстановку.

— Вай! На пирамиду! Наблюдение и доклад! Шкет! Отставить молнии, пока справимся без них, береги резерв!

Молния Шкета — отличная убойная штука, только от её грохота в закрытом помещении начинала раскалываться голова. Мы с Иркой добили оставшихся пятерых Приков, пытавшихся подобраться по полу.

— Матвей, посчитай трупы, — приказал я некроманту, чтобы хоть чем-то его занять.

— Вроде тихо, — сверху доложила Вай, грациозно взобравшаяся на пирамиду из кубов высотой метра три. — Есть проход сбоку, у той стены, — она махнула рукой вправо. — Там коридор наверх, на саму стену, только два направления.

— Вай, контроль зала! Остальные — вперёд!

Я бегом провёл группу к стене, откуда можно было забраться выше, и махнул рукой Вай. Девушка легко перепрыгнула на соседнюю пирамиду, оттуда спрыгнула на пол и мягко присоединилась к нам.

— Двадцать пять, — тихо отчитался Матвей.

— Ну, не так уж и много... — нервно повела плечами Ира.

— Раз плюнуть, — самодовольно кивнул Шкет, утирая пот.

— Они на звук первой молнии пришли, — предположила Вай. И вдруг резко приложила палец к губам.

Все мгновенно замерли, вслушиваясь в темноту.

Что-то иное. Другой звук. Тихий, шуршащий, перестукивающийся.

Ш-ш-ш-ш...

Ирка только-только успела вскинуть руки и поставить щит, как в него со страшной силой врезался увесистый булыжник. От удара Ирку откинуло прямо на меня. Я едва устоял на ногах, перехватив её за талию.

Ш-ш-ш... бам! Ш-ш-ш... бам!

Прилетело сразу с десяток камней разного калибра. И от каждого попадания в магический барьер Ира мучительно морщилась, теряя силы.

— Держи щит! Вай! Что там?!

Девчонка и на этот раз выделилась. Она стояла вне спасительного барьера, играючи уклоняясь от летящих снарядов, хотя стреляли в неё даже плотнее, чем по нам.

— Прики... Дробы... Метатели... — бросила она, не переставая двигаться.

— Ясно! Медленно заходим в коридор! Вай, ты первая!

Вай недовольно скривилась, но спорить не стала. Тенью метнулась мимо нас и скользнула в спасительный коридор. Дальше шла крутая каменная лестница, поднимающаяся на стену.

— Заходим, заходим! — я придерживал слабеющую Ирину с её щитом и шаг за шагом пятился назад. — Держи барьер, я пронесу тебя по ступеням!

— А Машка ревновать не будет, что ты меня на руках носишь? — прошипела Ирка сквозь зубы, когда щит содрогнулся от очередных двух булыжников.

Я только мрачно хмыкнул, волоча её наверх. Наши отношения с Машкой никого не касаются. А то, что Риттер прямым текстом назвал их «братскими», эта заноза, видимо, пропустила мимо ушей.

— Я наверху! — отчиталась Вай из темноты. — Пусто!

С высоты галереи зал выглядел уже не таким огромным. Точнее, казался меньше, но по факту... стена, коридоры внутри неё — это всё было частью единого гигантского механизма. Вся эта арена занимала площадь целого плаца, и при этом — ни одной опорной колонны. Охренеть можно от местных технологий. И это я ещё не вспоминал о постоянно меняющемся лабиринте прямо у нас над головами.

Камни снизу сюда не долетали. А тех наглых метателей, кто попытался прорваться за нами в узкий коридор, Шкет одной своей молнией поджарил. Видимо, акустика в узком проходе работала иначе: грохнуло так, что из ушей едва не пошла кровь, а нас чуть не придавило физической волной звука.

— Слушай, Шкет... давай-ка ты отдохнёшь. Очень не хотелось бы платить искры целителям за восстановление слуха, — скривившись, высказалась Вай, и все её горячо поддержали.

— Да бросьте, мы в подвале уже часов шесть, — принялся как ни в чём не бывало хвастаться Шкет, то ли не услышав Вай, то ли проигнорировав. Глаза у него лихорадочно блестели. — Я отлично держусь! Смогу хреначить молниями ещё часов шесть, я прямо второе дыхание открыл!

— Тихо! — Вай снова приложила палец к губам. Глаза её расширились от ужаса.

Я нервно заозирался. Когда она делает такой жест, ничего хорошего ждать не приходится.

— Что там ещё?! — дернулся Шкет.

И в этот момент земля под нашими ногами протяжно, гулко вздрогнула.

Медленно, миллиметр за миллиметром, стена, на которой мы стояли, поползла вниз. Я подскочил к краю. Все кубы в центре зала с скрежетом синхронно погружались в бетонный пол. Оставшиеся внизу Прики и Дробы в метались между исчезающими квадратами.

Ушла минута. Может, две. Зал превратился в абсолютно чистое, гладкое, простреливаемое со всех сторон огромное поле. Нас опустили прямо в центр этого колизея.

И со всех сторон, из десятков открывшихся ниш, к нам хлынула сплошная масса тварей.

— Я... я купол не смогу... — зарыдала Ира, мотая головой. Но когда сверху обрушился новый град камней, она с криком упала на колени и... всё-таки накрыла нас полупрозрачной ледяной сферой. — Сейчас... сейчас... ещё чуть-чуть... — в бреду шептала она.

Маша упала рядом, отчаянно гладя её по волосам и вливая силу. Из носа Иры тонкими струйками потекла кровь. Ярко-красные капли замерзали на лету и падали на бетон с тихим, жалобным хрустальным звоном.

— Шкет... — с тяжёлым, хриплым выдохом скомандовал я. — Молнию по Дробам. Нужно убить всех стрелков, пока они...

Со звоном бьющегося стекла спасительный купол Ирины осыпался.

Я не договорил. Просто выбросил вперёд обе руки и выпустил сплошной поток ревущего пламени. Я бил, как стационарный огнемёт, выжигая наступающую волну. Такой режим опустошал меня до дна за секунды. Да. Сила внутри. Она будет течь, пока есть хоть одна живая клетка. Я отдам всё.

Грохот. Невыносимый грохот разорвал реальность.

С потолка посыпалась бетонная крошка. Земля под ногами заходила ходуном, мелко подрагивая и сбивая с ног. Я не удержался и рухнул на спину, тяжело глотая пыльный воздух.

Шкет уже лежал на полу. Из его распластанного тела по всему колоссальному залу паутиной расползались ослепительные, живые молнии. Множество разрядов. Они ветвились, разделялись, искали цели... Они были везде.

— Да-а-а-а! — орал Шкет, выгибаясь дугой. Он уже не замечал ни крови, ручьём хлещущей из его носа, ушей и глаз, ни того, что его тело дымится. Не замечал, потому что его сознание уже отключилось, уступив место чистой силе.

— Да... — просипел я, с трудом вставая на четвереньки. Ноги дрожали и не держали.

Я огляделся сквозь дым. По всему залу, докуда хватало глаз, валялись лишь дымящиеся кучки пепла. Ох, не хотелось бы мне когда-нибудь поспорить с таким магом... На его фоне мой огнемёт выглядел детской игрушкой.

Звук электрических разрядов наконец утих. Остался только шорох осыпающейся со стен и потолка бетонной пыли.

— Тссс... — прошептала Вай, снова прикладывая палец к бледным губам.

Пуф-ф-ф.

С тяжелым, глухим стуком обвалилась дальняя стена арены, открывая провал в кромешную тьму. Из пыльного облака медленно выступила тварь. Высотой метра четыре. Изуродованная, кривоватая, похожая на ожившее дерево.

Пуф-ф-ф. Пуф-ф-ф.

Стены вокруг нас начали осыпаться одна за другой.

— Осты... — вдруг истерично, с надрывом расхохоталась Вай, глядя на надвигающихся гигантов. Её смех эхом разнесся по мертвой арене. — А я-то всё гадала... будут ли здесь твари, с которыми я не справлюсь...

Глава 8

Будто бы тех гигантов, которых Вай назвала оостами, нам было мало. Вслед за ними из образовавшихся проломов в стенах на арену хлынула новая волна Приков и Дробов. Полный комплект. Свежее мясо на смену тем, кого только что испепелил Шкет.

Оосты двигались медлительно, с тяжелым, глухим стуком впечатывая свои лапы в бетон. Каждый их шаг кого-нибудь да давил из мелких тварей, путающихся под ногами. Но, к сожалению, давили они их гораздо меньше, чем мне бы хотелось.

Я лихорадочно оглядел свою команду. Ирка, размазывая кровь по лицу, с трудом вставала на дрожащие ноги. Вай больше не рвалась в бой с шилом наголо, а благоразумно пятилась, прижимаясь ближе к нам. Шкет валялся без сознания, дымясь, как перегретая сковородка. Машка сидела на коленях, отчаянно пытаясь влить в него каплю целительной магии. А Матвей... некромант просто затравленно озирался, сжавшись в комок.

— В центр! — рявкнул я, сдергивая девчонок с места. — Стоять у Шкета! Ира! Держать щит, экономить каждую каплю силы! Маша! Лечить Ирку, чтобы она этот щит удержала!

Матвея я грубо пихнул в ту же кучу, под защиту ледяного купола.

Вай крутила головой, оценивая обстановку. Её руки то и дело текуче меняли форму: кисти превращались в стилеты, короткие лезвия, кастеты. Ничего длинного и массивного. Для ближнего манёвренного боя — идеально, но против четырехметровых бронированных деревьев...

Хорошо, что Дробы пока не кидаются камнями, мелькнула шальная мысль. Впрочем, камней под ногами после зачистки Шкета почти не осталось, один пепел.

— У-У-У-р-р-р! — оглушительно, вибрирующее взревел один из оостов, давая сигнал к атаке.

И вся эта биомасса ринулась на нас. Стоять посреди огромного голого зала и защищаться со всех сторон — просто предел мечтаний тактика. Моё любимое занятие.

Я вскинул руки. С пальцев сорвались мелкие, плотные шарики концентрированного огня. Я выкашивал самых быстрых Дробов, бегущих в авангарде. Перешёл на стрельбу очередями по три шара с каждой руки. Резерв стремительно пустел, я физически ощущал, как становлюсь меньше, словно сдувающийся шарик. Но продолжал черпать Силу и кидать, превратившись в стационарный пулемёт.

Вай работала на опережение. Она выкашивала тех тварей, кто умудрялся прорваться сквозь мой заградительный огонь.

Бам...

От Ирины во все стороны разошёлся волной ледяной круг. В радиусе десяти метров все мелкие твари мгновенно покрылись инеем и застыли. Вовремя! Мы с Вай тут же перешли в режим рукопашной мясорубки. Пинали, разбивали и крошили ледяные статуи в труху.

Мы успели проредить почти всех Дробов и половину Приков, когда до нас наконец дошли оосты.

Взмах огромной деревянной лапы! Я едва успел перекатиться в сторону, а Ирка с криком выбросила вперёд руки, ставя перед нами купол.

Удар! оост просто сдвинул ледяной барьер вместе с ними на полметра назад, высекая из бетона крошку. Правда, после удара тварь замотала отбитой конечностью — то ли ушиблась, то ли отморозила пальцы.

Вблизи оосты выглядели как чудовищные, ожившие деревянные гориллы. Вновь шесть лап — видимо, у тварей это был местный стандарт. Вся их поверхность казалась покрытой толстой, узловатой корой, сросшейся в непробиваемые панцири.

Я запустил серию огненных шаров прямо в грубо вытесанную морду, в руки, в ноги гиганта. Оост дернулся, глухо зарычал и попытался отмахнуться. Мои шары не пробивали его броню. Они прилипали к коре, как напалм, и начинали злобно чадить, медленно проедая путь внутрь.

Вай бросилась вперед. Сформировав на руках подобие коротких мечей, она попыталась с наскока отрубить твари нижние лапы. Дзынь! Мечи разве что не сломались, со звоном отскочив от непробиваемой древесины. Девушка с ругательством отпрыгнула назад.

Единственное, чего я добился своей атакой — залепил один из глаз ооста огненным сгустком. Монстр взревел от боли и начал яростно тереть морду всеми верхними конечностями, пытаясь сбить пламя.

— Надо отходить к стене! — прокричала Вай, переключаясь обратно на мелких Приков. С оостами она сделать ничего не могла. Как и я...

— Надо! — выдохнул я, чудом уклоняясь от удара ооста сверху вниз.

Оост бил руками как огромными дубинами. Собственно, его лапы так и выглядели — тяжелые, узловатые бревна с корявыми пальцами-крючьями.

Я зарядил еще пару шаров точно в глаза двум подошедшим Прикам. Одному попал идеально — голова вспыхнула как спичка. Второй оказался умнее и успел прикрыть морду лапой.

Напалм на телах оостов чадил, но потихоньку пламя разгоралось, вгрызаясь в тело. Впрочем, гиганты вполне успешно сбивали и смахивали эти сгустки руками. От этого их широкие ладони тоже загорались. . Теперь от них прилетали не просто удары бревном руки, а удары пылающим бревном. Оосты рычали от ожогов, но продолжали неумолимо надвигаться.

Шесть. Нас зажимали шесть гигантских оостов, и ни одного из них у нас не получилось даже замедлить.

Ледяной щит Ирки жалобно хрустнул и лопнул от очередного удара — в образовавшуюся брешь тут же прорвался Прик. Монстр прыгнул прямо на осколки барьера, рухнул на головы девчонок... и тут же получил от Ирины острый ледяной шип точно в глаз.

Ирка выглядела паршиво. Кожа бледная как мел, губы синие. Но она время от времени огрызалась шипами и из последних сил ставила плоские щиты. На полноценный купол её уже не хватало. Эти барьеры спасали нас от прямых ударов оостов, но саму Ирку каждый раз отдачей отбрасывало назад.

Я разбежался и с диким криком прыгнул на ближайшего ооста. Монстр как раз замахнулся, перенеся вес, и это позволило мне использовать инерцию. Я врезался в него всем телом. оост потерял равновесие, завалился на спину и смешно замахал всеми шестью лапками, как перевернутый жук, издавая скрипучий вереск.

Двое других гигантов тут же ринулись ему на помощь.

А подошедший сзади четвертый оост одним размашистым ударом проосто смел и Вай, и Ирку, разбрасывая их по залу, как кегли.

Машка, пригнувшись, рыбкой нырнула ко мне, чудом избежав оостовского удара. Встала за моей спиной, положила руки мне на плечи.

— Жги гадов! — проорала она мне прямо в ухо, вливая в меня силу.

Меня как будто надули изнутри... пропаном. Каналы вспыхнули. Я с ревом выпустил сплошной, гудящий поток огня прямо в голову барахтающемуся на полу оосту и заодно окатил пламенем тех двоих, что лезли ему на выручку.

Один из бегающих вокруг Приков вдруг на полном ходу врезался в другого Прика и с пробирающим хрустом оторвал ему башку. Третий Прик... внезапно прыгнул на спину оосту и начал карабкаться к его шее, вгрызаясь в кору зубами. Оост схватил наглую мелюзгу и принялся удивлённо разглядывать.

В это время Вай очнулась, навалилась на ооста сзади, вцепилась в его опорную ногу и дёрнула вверх. оост, потеряв точку опоры, выпустил свихнувшегося Прика и с грохотом рухнул.

Я бросил быстрый взгляд в центр нашего разрушенного круга.

Некромант стоял на месте, бледный, потный, глаза закатились, а руки совершали странные, дёрганые пассы, словно он дёргал за невидимые ниточки. Матвей поднял свои куклы в бой. Мертвые Прики и Дробы сейчас бросались на живых оостов, внося в их ряды хаос.

Ирка из последних сил запустила гигантскую глыбу льда в морду приближающегося к ней гиганта. С сухим треском лед осыпался. Но башка ооста мгновенно покрылась толстой коркой изморози и застыла. Тварь ослепла и потеряла ориентацию. Или просто проморозила мозг

Я быстро оценил диспозицию. Идеальное время для организованного отступления... Вот только отступать было некому.

Шкет всё ещё валялся в отключке. Ирка после своего заклинания вновь получила вскользь лапой ооста и отлетела метров на десять, окончательно вылетев за пределы нашего защитного радиуса. Вай, как заведённая, сидела верхом на поваленном оосте и с остервенением лупила коротким стальным шилом ему в глазницу.

А я... я был пуст. Я мог ещё бросаться мелкими шариками, и даже долго. Но тот поток концентрированной плазмы, которым я только что прожёг лежащего ооста насквозь, вычерпал меня до сухого дна.

Я заорал, привлекая внимание, и плечом врезался в самого целого ооста, вырываясь из окружения, уводя угрозу от девчонок.

Сработало. Сразу трое повернулись ко мне.

Я отбежал, развернулся и запустил серию шаров им в глаза. Ученые оосты тут же прикрыли морды лапами.

Итого. Трое почти целых преследуют меня. Один валяется с горящей башкой, истошно верещит и в панике размахивает лапами так, что сбивает больше своих же. Один бродит с замороженной головой. И один, чей череп сейчас усердно перфорирует Вай.

Слепой, отмороженный оост вдруг споткнулся и всей своей полуторатонной тушей рухнул прямо на Вай, придавив её к лежащему монстру. Тот, нижний, до этого скупо отбивавшийся от Вай, на падающего сородича отреагировал крайне агрессивно. Гиганты сцепились. Они мутузили друг друга, орали, рвали кору, трещали древесиной... а между ними, под этим прессом, оосталась Вай.

— Иди сюда! — заорал я, продолжая отводить троицу целых оостов за собой и по пути точечно выжигая недобитых Приков.

Я закрутился, контролируя гигантов, и не заметил угрозу снизу. Юркий Дроб налетел сбоку и с визгом вгрызся мне прямо в щеку. Боль, ударила в мозг ослепительной вспышкой. Я взвыл, впечатал ладонь в тварь и выпустил сферу огня, выжигая Дроба в ноль вместе с куском собственного лица.

Сфера пламени схлопнулась через миг, и тут я увидел, что прямо надо мной нависла тёмная тень ооста...

Его бревноподобная лапа метнулась ко мне, чтобы размазать по бетону... но я оказался защищен! Второй оост внезапно перехватил лапу первого, крутанул её с мерзким хрустом и швырнул сородича прямо в кучу-малу, где уже дрались слепой и продырявленный.

Третий оост не оценил такого вероломного предательства со стороны защитившего меня товарища. И они сцепились между собой!

Пока горы дерева рвали друг друга на части, спасибо тебе, Матвей!, я отползал назад, судорожно прижимая разорванную, кровоточащую щеку ладонью. Безумно хотелось пустить туда лечебное тепло, или хотя бы просто прижечь рану, чтобы не так сводило с ума от боли. Но сил не было вообще. Резерв показывал ноль.

Из кучи-малы дерущихся монстров вдруг чудом выскользнула измятая, тяжело дышащая Вай.

Я попытался встать. Огляделся. Отпрыгнул в сторону и прибил последним скудным шариком еще одного Прика. Всё. Мелких тварей на арене больше не осталось.

На арене бились две кучки оостов. Три ооста на два. два Дерево трещало, щепки летели во все стороны.

С сухим, оглушительным шелестом в меньшей кучке определился победитель. Один оост оторвал башку другому и... сожрал её, с хрустом размалывая бронированную башку челюстями.

Победитель медленно поднялся. Две верхние руки сломаны и висят плетьми. Он сильно хромал, но встал и уставился своими чёрными провалами глаз на нас с Вай.

Я тяжело выдохнул, опираясь руками о колени, пытаясь заставить ноги держать вес.

Но покалеченный оост вдруг развернулся и похромал разнимать вторую троицу. Точнее, он принялся методично отрывать им руки, ноги, бошки... Внезапно все трое рухнули замертво. И в ту же секунду на другом конце зала без сознания упал Матвей. Некромант перегорел.

— Ох, ни хренаськи себе... — сипло выдавил я, оценив истинные возможности некромантии. И ведь этот пацан нас реально спас.

Из горы деревянноподобных трупов выполз последний уцелевший оост. Треногий, покалеченный, но всё ещё смертоносно опасный.

Меня шатало от кровопотери и истощения силы. Вай сидела на полу и не могла даже заставить себя встать. Все остальные, включая Машку, лежали без движения.

— Какие варианты? — прошептал я. Воздух со свистом и кровавыми пузырями вылетал сквозь мою разодранную щеку.

— Я не нашла слабых мест, — слабо покачала головой Вай, сплёвывая кровь. — Везде как будто сплошная броня. Ни сочленений, ни стыков. Даже глаза не пробиваются насквозь.

— А горло? — я сделал неверный шаг вперёд, перегораживая оосту путь, не давая ему свернуть к тому месту, где лежали девчонки и Шкет.

— Нет!

— А изнутри?

— Изнутри он тебе откусит руки, идиот!

— Это если успеет, — криво усмехнулся я неповреждённой половиной рта. В голове созрел безумный план. — На один-два мощных огонбка, силы я наскребу. Попробую зарядить прямо в глотку...

Я чувствовал, как пульсирует проклятый браслет на руке. Он усилит не только мой огонь. Он усилит боль от того, что сейчас произойдёт.

— А если придут ещё?! — попыталась вразумить меня Вай, с ужасом глядя на мои приготовления.

— Значит, встанешь ты...

Оост, что полз на меня, выглядел жалко, но страшно. У него были сломаны обе нижние конечности, одна из средних рук вывернута суставом назад. Он надвигался, опираясь на три уцелевшие лапы. Уже не шипел и не рычал. Проосто молча пер вперед, как машина для для стрижки газонов. Комбаин смерти.

Я слышал, как шуршит его кора, как тяжело опускаются лапы на пол. И слышал каждый свой шаг ему навстречу.

— Можно же пока просто отступать от него... — с отчаянием произнесла Вай и обессиленно легла на спину, глядя в потолок.

«Можно», — мысленно согласился я. Вот только сил отступать у меня больше не было. Дальше — только смерть от истощения.

Три метра. Два. Один.

Монстр распахнул зубастую пасть, готовясь перекусить меня пополам.

Я сделал резкий рывок вперед. Правой рукой перехватил его бьющую лапу, а левую... левую с размаху по локоть воткнул прямо в разевающуюся зубастую пасть.

— Огонь! — хрипло выдохнул я, направляя всю, до последней килоджоуля, силу прямо в левую кисть.

Хрясь.

Самый омерзительный звук в мире — это когда ты слышишь, как ломаются твои собственные кости. Кости моей правой руки, которую сейчас выворачивал оост, с протяжным хрустом вышли из суставов. И кости моей левой руки, которую челюсти монстра смыкали прямо сейчас, перемалывая плоть. Браслет на руке вспыхнул, умножая эту боль в тысячу раз.

«Да, Гард, видимо, чувствовал что-то похожее...» — мелькнула отстранённая, холодная мысль.

Вспоминая торговца артефактами, который по сути торговцем не был. Скорее какая то секретная служба безопасности ректора. По любому один в курсе про другого и действуют сообща. К чему я это... надо же о чем то подумать пока угасает сознание.

Додумать её не получилось. Болевой шок накрыл меня с головой, выключая сознание. Последнее, что я увидел, проваливаясь в спасительную темноту — как из ушей ооста валит густой, чёрный дым.

Спалил, скотину.

***

— Властью, данной мне государством, объявляю вас мужем и женой! — торжественно заявила регистратор. — Можете поцеловать невесту.

Слова эхом отражались от высоких сводов зала. Пахло лилиями и официозом .

Я медленно оборачиваюсь к невесте. Поднимаю белоснежную фату левой рукой. В правой тяжело и привычно лежит пистолет.

Самое страшное в этом моменте было не то, что мы сейчас сделаем. Самое страшное — мы оба знали, что так и должно быть. Это не предательство. Это математически выверенная неизбежность.

Она улыбалась под фатой. Я чуть заметно улыбнулся в ответ. А пальцы уже легли на спусковые крючки.

Бам. Бам.

Спаренный выстрел разорвал тишину, заглушив крики толпы.

Я выстрелил ей в голову. Она мне — в сердце.

Я, как в замедленной съёмке, заваливаюсь на мраморный пол. Лица гостей — размытые, безликие пятна — шарахаются в стороны. Рядом с тихим шелестом падает моя невеста.

Свет меркнет. И тут надо мной склоняется тёмная тень. Лица не разобрать, только контуры. Тень заносит руку и вонзает в моё пробитое, остановившееся сердце обжигающе холодный клинок.

Этот сон из прошлой жизни... Он часто снился мне. Но финал с тенью и клинком я увидел впервые.

Холод от лезвия расползался по груди, замораживая вены. Он тёк влево, к плечу, спускался ниже... и вдруг взорвался пульсирующим, невыносимым огнём.

Я дёрнулся и распахнул глаза.

Глава 9

Всё чесалось и болело.

Нет, не болело. БОЛЕЛО!!!

Я судорожно втянул носом воздух и поморщился от невыносимой вони жжёного мяса и палёной древесины.

— Очнулся, безрукий? — поприветствовала меня Вай.

Она нависала надо мной, уставшая, измазанная в пыли, но улыбающаяся одними уголками губ.

Я попытался поморщиться — вспоминать последние мгновения боя совершенно не хотелось.

— Не слушай эту дуру, — раздался тихий голос Маши. Она сидела с другой стороны от меня, бледная как полотно. — Сейчас всё будет целым и здоровым.

— Почему дуру? — хрипло, не узнавая собственного голоса, не понял я.

— Потому что она не дает мне залечить твою щеку до конца...

— Сначала лечим важные органы, — философски хмыкнула Вай.

— Лицо — тоже важный орган, — измученно улыбнулась Маша.

Судя по ушедшей боли и моим ощущениям, лицо она мне уже почти восстановила. И сейчас тёплые, покалывающие потоки её Силы активно сращивали кости моей вывернутой правой руки.

— Прости! Но с левой... с левой я не смогу помочь, — голос Маши внезапно дрогнул, и она виновато опустила глаза. — Оост тебе её откусил по самый локоть...

— Да! Очнулся? Однорукий? — снова нервно хохотнула Вай. — Я же говорила: сначала восстанавливаем то, без чего сдохнешь!

— Откушенное я пока просто не умею выращивать, сращивать... Я вообще, похоже, ничего нормально не могу, — совсем загрустив, ответила Маша, и по её щеке скатилась слеза.

— Прекрати! — огрызнулась на Машу Вай — Ты ему жизнь спасла, дурочка...

— Хорош любезничать и называть друг друга дурочками, — перебила я Вай. — Что вообще происходит?

— Пока ты спал, тут еще была волна Приков... — Маша шмыгнула носом. — Но Вай их голыми руками порвала из—за тебя...

Я перевел взгляд на Вай. Почти поверил её заботе и выразил это уважительным хмыканьем.

— А в остальном... Мы трое живы! — бодро закончила Вай, обводя взглядом разрушенный зал, усеянный трупами. — А впереди ещё прорва времени повеселиться!

Фантомная боль сводила с ума: мне казалось, что мои отсутствующие пальцы всё ещё сжимаются на горле твари, а кости хрустят под её клыками.

— Что с остальными? — мой голос прозвучал как наждак по стеклу.

Чуть поодаль валялся Шкет — его одежда местами ещё тлела, выпуская тонкие струйки дыма. Ирка в отключке. А в самом углу, приваленный приком, лежал Матвей. Только слабо вздымающаяся грудь говорила о том, что некромант ещё дышит.

— Машка всю себя вложила в твою руку и в этого... с молниями, — Вай мотнула головой. — Пока никто не очнулся.

— Истощение?

— Угу. Все выложились на полную.

Я с трудом поднялся на ноги. Мир перед глазами качнулся, но я устоял. Нужно было мыслить трезво. Трезво? Нет пока просто мыслить.

— А ты, значит, не на полную? — я посмотрел на Вай.

Она промолчала, только чуть напряглась.

— Мне... — начала было она, но осеклась. — Тебе чего надо? Сядь. Стоя не поправишься.

— Мне нужна моя рука, — глухо ответил я.

Я шагнул в сторону груды дымящихся ошмётков, оставшихся от тварей. Мой шаг был тяжёлым.

Пришить руку обратно — шанс есть. Главное, чтобы было что пришивать.

Среди разорванных внутренностей монстра, в луже слизи и спёкшейся крови, я увидел свою левую руку. Бледная, грязная, с изодранным рукавом форменной куртки.

Я наклонился. Правой рукой ухватил откушенную конечность. Сдёрнув с себя остатки рубашки — я плотно замотал свою руку.

— Нет — протянула Машка, давай сюда, нужно ее подлечить.

С сомнением я отдал сверток.

Маша вздрогнула бере его в руки но собралась и раз вернула. Легкое свечение и кожа руки из черной стала светлеть. А края обрубка стягиваться.

— На — Маша протянула мне бледную, но выглядевшую живой руку... и упала.

— вот... девица без башки — выругалась Вай. И я с ней согласен, подхватил ее у самой земли. Чуть не уронил, забыв про свой обрубок. Уложил Машку поудобнее. А обрубок руку замотал обратно. Получившийся свёрток я сунул за пазуху.

После этого я обернулся к Вай.

— Ты сказала, что можешь вывести его, — я кивнул рукой на бессознательного Матвея.

Вай перестала оттирать кровь с рук и тяжело посмотрела на меня.

— На расстрел?

— Нет за крепость!

— Вывести за пределы крепости? — уточнила она. —Я не говорила что могу вывести за пределы крепости. Да, могу. Но ты хоть понимаешь, что именно он сделал?

— Он спас нам всем жизнь.

— Он поднял мертвяков! — прошипела Вай, подавшись вперёд. — Это некромантия. Полный запрет. За это в Империи не судят, за это сразу сжигают. Если кто то поймёт, что тут произошло, нас всех пустят в расход просто как свидетелей. А ты просишь меня тащить этот приговор.

— Он спас нам всем жизнь. — повторил я с нажимом

— Хм... — задумалась Вай — спас он всех, а рисковать мне?

— Я дам тебе искру.

— Три!

— Три если научишь как с ними работать!

— Откуда ты решил что я знаю?

— Я думаю что ты тут самая сильная из нас, и более того не совсем та за которую себя выдаёшь.

— Шантаж? — удивилась Вай

— Торг!

— Возьмёшь меня в свою пятёрку, три искры и разумное молчание

— Я Возьму Машку в пятёрку.

— Не возьмёшь! Во первых ей дорога в столицу, Риттер не шутил. Во вторых, ты представляешь степень риска в твоей пятёрке, рядом с тобой, в третьих... — Вай задумалась.

— Ну? — подтолкнул я размышления, решать нужно было быстро пока кто нибудь не очнулся.

— Ну например некромант,

— Ладно, но не могу обещать что возьму в пятёрку, пока не представляю как это делается. Искры да согласен. Молчание? Разумное молчание это как?

— Просто думай головой что и кому говоришь.

— Ну это я могу, а как с командой?

— Когда будет время для решения ты проголосуешь за меня.

— Хорошо.

— Договорились, — Вай резко поднялась на ноги. Никаких рукопожатий. Она подошла к Матвею, профессионально, почти без усилий закинула его обмякшее тело на плечо и указала подбородком на тёмный зев бокового тоннеля. — Через четыре часа откроют выход. Жди меня на выходе до последнего.

Вай рванула так, что какие то сомнения в её профессиональной подготовке не то что бы исчезли, но точно получили визуальное подтверждение.

Ожидание хуже боя.

Тоннели вокруг нас оживали. Где—то далеко, утробно завывали твари. Скрежет когтей по камню эхом разносился по ярусу. У нас не было сил даже стоять, не то что драться.

Я сидел на холодном полу, привалившись спиной к стене, и крепко прижимал правой рукой к груди свёрток с отрубленной конечностью. Ткань пропиталась кровью и стала липкой. Фантомная боль не отпускала — невидимые пальцы то горели в огне, то сжимались в судороге.

Слева раздался тихий стон.

Машка зашевелилась. Она с трудом приоткрыла глаза, попыталась сфокусировать мутный взгляд. Её била крупная дрожь от истощения. Я подошёл и сел к ней ближе.

— Ты как? — просил я прижимая её к себе.

— Лучше — кивнула она головой.

— Ты должна меня выслушать, — я заставил её посмотреть мне в глаза. — Риттер, предложил тебе ехать в академию лекарей

— Школа. — Поправила меня Маша, — я не поеду.

— Послушай, у тебя редкий дар. Сильнейшее целительство. И ты туда поедешь.

Она замерла.

— Нет, — тихо, но твёрдо сказала она.

— Маша, это не обсуждается. Ты видела, что здесь творится? Нас бросили на убой! Без оружия, без прикрытия! Тебя сожрут здесь через месяц!

— Не сожрут! — она мотнула головой и зло смахнула слёзы. — У меня здесь есть... ты, — она с надеждой посмотрела на меня.— Ирка, вон, люди которые ради меня тварям глотки рвут! А там у меня нет никого! Я там никто.

— Зато живая!

— Я сказала — нет! — Машка упрямо вздёрнула подбородок. — Ты без руки! И кто тебя штопать будет, если я уеду? Лекари за искры? У тебя их нет!

Мы тяжело дышали, глядя друг на друга. Она боялась за меня не меньше, чем я за неё. И этот спор мы сейчас точно не закончим.

— Наш разговор не окончен, — устало выдохнул я, откидывая голову на холодный камень.

— Как скажешь, — шмыгнула носом Машка, но в её голосе не было ни капли покорности. Она придвинулась вплотную, прижавшись к моему плечу, чтобы согреться.

В этот момент подземелье содрогнулось.

Раздался тяжёлый, скрежещущий звук металла. Массивные шестерни пришли в движение. Механизмы начали менять конфигурацию.

Плац. У прохода в подвал.

— Потери? — негромко спросил Светлов, подходя ко мне.

— Андрей, потери — это необходимый атрибут жизни, — философски улыбнулся я своему ученику.

— Илларион Всеволодович! Я не про философию!

— В таком случае будьте любезны, молодой человек, выражать свои мысли более конкретно.

Я с лёгким интересом наблюдал за лицом Андрея. Вот он чуть дёрнул кончиком носа вверх. Раньше это было явное движение оскала, желание показать клыки. Но после года усиленных тренировок граф Светлов выдаёт своё раздражение только этим едва заметным подёргиванием. Причём заметным не всем, а лишь тем, кто знает, куда смотреть. Он и сам этот рефлекс до конца не контролирует.

Я в своё время не стал это исправлять. В каждом человеке или вампире должна быть маленькая дверца, иначе как им управлять? Ладно, в Андрее этих дверок осталось мало, но я их все знаю.

— Курсант Зайцев, — спросил Светлов. — Жив?

— Меня удивил этот юноша, — я перевёл взгляд на массивные врата крепости. — Не так сильно, как в своё время ты, но... скажем так, материал крайне любопытный. Врата только открылись. Судя по всему, больше половины выжило. И если Зайцев не спускался на третий ярус, он выжил с очень высокой вероятностью.

— Ясно! Разрешите вопрос Илларион Всеволодович...

— Андрей! Ты всё ещё можешь называть меня просто мастер!

— Разрешите вопрос, Мастер!

О. Это уже что то, реакция бурнее. Андрюше никогда не нравилось называть меня мастер, но сейчас он от меня что то хочет.

— Слушаю тебя Андрей!

Мы стоим отдельно от выходящих курсантов и входящих команд лекарей и вытаскиватилей трупов.

— Хочу прокачать одну звезду, в которой Зайцев.

— Хорошее решение. По стандартной схеме? Цель прокачки?

Андрей задумался.

В своё время, как только мы сформировали договор сотрудничества. Ученик — мастер. Я отказался смотреть в мозги к нему. Зачем такие усилия когда знаешь и умеешь читать мысли по лицу. Вот он усилено думает что из того что он знает лон может сказать мне. Значит цель не его, но он в ней заинтересован. Это плохо. Всегда вдалбливал в него. Цель в любом деле должна быть личной. Даже когда ты полностью подчинен другому.

— Андрей!

— Да, мастер! ...

— Я так понимаю свои бонусы ты не оговорил, и подразумеваешь что они как бы сами по себе случатся!

— Да... мастер, — кивнул Андрей.

— Отлично, но ты то сам их понимаешь?

Опять задумался!

— Андрей! Не расстраивай меня!

— Это... трудно!

— Складывать буквы в понятные тебе слова?

— Складывать слова в понятные предложения и цели!

— Это да... я и сам об этом много думаю. Когда...

— Простите мастер! — перебил меня Андрей, отчего стал натирать правой рукой левую — но сейчас не время для ...

— Согласен! Андрей Михайлович! Не то время — Высказал я своё недовольство

— Вы поможете мне с звездой?

— Я этим и занимаюсь последние пять минут, пока вы молодой человек пытаетесь определиться с целями и задачами. Или мне нужно и их вам предоставить?

— Я озвучу все цели и задачи сегодня вечером, будет вам удобно меня принять после ужина.

— Вполне.

— Есть одна задача, эта звезда должна спустится на пятый этаж!

— Нет ничего проще, по паре жемчужин на голову и хоть пятый, хоть шестой...

—ЭЭэ

— А! Значит эконом вариант... а не вы ли хотели сохранить их жизни? Тогда второй вопрос на сколько времени нужно сохранить им жизни, До момента спуска на пятый?

Андрей меня радовал. Столько эмоций и мыслей скользят по его лицу, а главное! Понимание что без меня он не справится.

К слову плохое понимание, задача учителя сделать так, что бы ученик справлялся самостоятельно, но меня оправдывает то, что я не учитель, в мастер, а наше обучение, что бы там не думал Андрей, даже не в середине.

— Цель создать боевую пятёрку для сложных порталов и разломов.

— За пять месяцев? — я иронично поднял бровь.

— Это как показатель что их можно продолжить обучать!

—То есть, загнать их в такую задницу, не обеспечив ресурсами, не искалечить и думать о будущем... об их, хоть каком то здравом уме, будущем?

— Да!

— Задачка! Я подумаю. Варианты есть всегда не все они подойдут

— Благодарю Илларион Всеволодович

— Это все или ещё чего хочешь?

— А есть ещё что то?

— Ну например, как один курсант вытащил за крепость другого курсанта?

— Этим пускай комендант занимается, обязательно надо об этом его известить! Фамилии?

— Нет, нет, это было так предположение, о возможности вообще таких действий. К слову твоя пятерка должна будет этим регулярно заниматься!

— Я договорюсь с комендантом о выходе за пределы крепости.

— Что ж, проверим, — я кивнул в сторону поднимающейся на плац толпы. — А вот и они. Посмотри—ка, удивили. Твоя группа никого не потеряла.

— Зато сами пострадали, — поморщился Андрей, вглядываясь в грязные, измученные фигуры.

Я, признаться, и сам был удивлён, что они вышли все. Та девчонка, Вай, не могла ослушаться моего прямого приказа, значит были на третьем ярусе. А вот когда Вай вытаскивала паренька наружу, я даже помог, закрыл от патрулей. но я думал она вытащила того, с молнией, Возникает вопрос кого она вытащила. Вытащила, спрятала и вернулась к группе до открытия врат. Отличная работа.

Они вы шли последними.

Парень с молниями, которого без сознания несли на носилках. Потом на шатающуюся ледышку. Потом на Марию, которая едва переставляла ноги, опираясь на плечо Вай. Руки Вай были по локоть в чужой, засохшей крови.

Но центром моего внимания был Зайцев.

— Он потерял руку, — констатировал я, чувствуя профессиональное удовлетворение. — Отлично. Способность к самопожертвованию ради группы пригодится. К слову, Андрей Михайлович, — я перешёл на официальный тон. — Курсантка Мария Ковалёва. Отличный дар целительства. Минимум седьмой разряд. Это прямая путёвка в Имперскую школу.

— Это хорошо, — кивнул Светлов, не отрывая мрачного взгляда от Зайцева. — А с ним что делать? Потерять руку в подполье, это слабость.

— Посмотрим, — хмыкнул я. — Посмотрим, как сильно он захочет остаться.

***

Медчасть встретила нас стонами, запахом спирта и железистым духом свежей крови. Ленки в приёмной не было, она занималась тяжёлыми в дальней палате. Ирку посадили на кушетку, и она почти сразу отрубилась. Машка, свернувшись клубочком на соседнем стуле, тихо посапывала — организм взял своё.

Я сидел на жёстком стуле и смотрел, как молодой лекарь, с любопытством разглядывает мой свёрток.

Он размотал тряпку, достал мою руку и положил её на металлический лоток. Затем взял длинную иглу и воткнул её в основание большого пальца.

Меня прошило током.

Пальцы на мёртвой руке дёрнулись и сжались. А я на своём стуле скрипнул зубами от резкой боли, ударившей в мозг. Я буквально почувствовал этот укол.

— Десять искр, — буднично заявил лекарь, бросив иглу в лоток.

— У меня есть семь, — хрипло ответил я.

— В кредит это только через Елену Васильевну. Сейчас позову.

Он ушёл. Я откинулся на спину. Закрыть глаза.

Дверь распахнулась. В палату вошла Елена. Следом за ней, хмурясь, зашёл Светлов.

— Вот, привёл своего бойца, — Светлов кивнул на меня.

Елена остановилась, окинула меня цепким взглядом, задержавшись на культе.

— Этот? — она криво, почти безрадостно усмехнулась. — Тот самый «перспективный молодой человек»?

Она подошла к столу, взяла с лотка мою руку, повертела её. Тоже потыкала иглой в нервные узлы. Да что у них тут за фетиш такой?

— Хорошая сохранность, — наконец вынесла вердикт Елена, вытирая руки полотенцем. — Консервация тканей неумелая, гниение остановлено. Двадцать искр.

— Было же десять, — я вскинул голову, опешив от такой инфляции. — Ваш помощник только что сказал!

— Десять — это у Торопа, курсант Зайцев. Он тебе её просто припаяет. Она будет короче на десять сантиметров. Чтобы восстановить моторику, прорастить каналы и вернуть тебе боеспособность, нужно полное сращивание. Это двадцать искр.

— У меня только семь.

— Академия — не благотворительность, курсант, — холодно отрезала Елена. — Подвиги здесь ничего не стоят, если ты не можешь за них заплатить. Двадцать искр, Зайцев. Или пришиваем как есть за десять. Кредита у тебя нет.

Я встал. Ну что за хрень! Посылают на убой, выжимают все соки, а потом смотрят на тебя как на сломанную вещь.

— У меня нет двадцати искр, — процедил я, глядя ей в глаза. — И калекой я делать себя не дам.

— Я ничего не могу сделать, Зайцев, — тихо сказал Светлов. — По уставу курсант без конечности считается негодным к обучению в боевой группе.

Елена молча выдвинула ящик стола. Достала тонкий серый бланк с гербом Академии. Размашисто заполнила пару строк скрипучим пером, поставила красную печать и придвинула документ ко мне по столешнице.

— У вас двое суток, Зайцев, — голос Елены стал сухим и официальным. — На столько хватит консервации тканей. Потом начнётся некроз.

— А если не найду искр? — спросил я, глядя на пустую левую сторону своей куртки.

Она не отвела взгляд.

— Читай.

Я опустил глаза на серый бланк. Строчки расплывались, но суть была ясна как день.

«Предписание о отчислении по медицинской негодности».

Я перечитал строчку дважды. Потом третий раз.

Буквы не изменились.

Меня отчисляли из Академии.

Глава 10

— Ты не забыл? — спросила Елена, отвлекая меня от размышлений.

А подумать было о чём. О долге в двести искр. Долге, в который меня вогнала сама Академия. Идеальная схема: сначала калечат, а потом за лечение искры собирают.

— Игнат! — окликнула Елена. — Ты слышишь? Тебе сегодня проходить сеанс очистки тканей от передоза силой. Пять искр!

Да, вот и ещё пара не приятных цифр в смету. Двадцать искр за то, чтобы присобачить руку обратно. Пять — за очистку от магического яда. И двести — основной долг перед Академией. Учитывая, что одна искра у ректора идёт за тысячу рублей... Итого.

— У меня в общаге тубус с искрами, — глухо ответил я.

— Нилов же с тобой в одной Звезде... был?

— Костя? Да.

— Отправлю его, — кивнула Елена и вышла.

Я остался лежать на жёсткой койке. На соседней спала Маша, дальше Ира, а дальше... дальше и дальше лежали рядами все те, кто теперь должен академии кучу искр.

Балясина. Ну надо же было так вляпаться.

Двое суток. Сорок восемь часов. Три тысячи неполных минут до того момента, как ткани моей руки начнут гнить, и её нельзя будет пришить.

И тогда — отчисление.

Я лежал на жёсткой койке лазарета, тупо глядя в потрескавшийся белый потолок. В палате густо пахло хвоей и дешёвым мылом. Правой рукой я методично, раз за разом, отбивал по металлическому краю кровати глухой, рваный ритм. Фантомная боль сводила с ума: мне казалось, что отсутствующие пальцы левой руки всё ещё горят в кислоте и хрустят под клыками твари.

Надо было думать. Думать быстро, холодно и прагматично. Как в бою. Потому что сейчас на кону стояла моя жизнь, и этот лазарет был ничем иным, как полем боя.

Я криво, зло усмехнулся. Начнём сначала.

Отчисление. Первое — Головановы и Коноваловы. Аристократы, чьим людям я перешёл дорогу. Пока я ношу форму курсанта — убить меня здесь означает бросить вызов коменданту и ректору. Но стоит мне шагнуть за периметр без шевронов и прикрытия — меня прирежут в первой же подворотне. Просто из принципа. Я бы сам так сделал за Машу.

Второе — деньги. Если меня спишут по инвалидности, я уйду с долгом. Мой долг Академии составит около двухсот искр.

Двести искр. Тысяча рублей. Двести тысяч. Для калеки, это не просто много. Это пожизненая яма. Это рудники и рабство до конца моих недолгих дней.

Третье — Маша. Мы не кровные брат с сестрой, но наши силы побратались. Эта связь крепче генетики. Оставить её здесь одну, внутри этого гигантского комбайна по выкачке искр и жизней? Да ни за что. Но если я заберу её с собой в трущобы, я сломаю ей жизнь. В столице её дар целителя — это путь на верх. А со мной вниз. Скитаться по подворотням, скрываясь от кредиторов и убийц.

Я не имею права впутывать её в своё падение.

Вывод был предельно прост и математически точен: я должен остаться в Академии любой ценой. Мне нужна моя рука. И мне нужно двадцать искр на операцию. Плюс пять искр на процедуру очистки клеток от передозировки силой каждые три дня.

А у меня в тубусе было всего семь.

Дверь палаты тихо скрипнула.

На пороге появилась процессия. Коновалов, Аван, Костя, Ржавый, Масло. Вай замыкала шествие, бесшумно прислонившись к дверному косяку.

— Хреново, — мотнул головой Масло, глядя на мою замотанную культю. Он хотел сплюнуть на пол по привычке, но огляделся на белые стены лазарета и передумал.

— Держи, — Костя шагнул вперёд и протянул мне мой тубус.

— Сколько тут? — спросил я, хотя конечно знаю цифру.

— Семь, — кивнул парень.

— Мы в курсе про руку и отчисление... — мрачно начал Ржавый, переминаясь с ноги на ногу.

— Хотите вернуться в подземелье? — хмыкнул я. Присутствие Вай мешало говорить открыто, но Масло и Ржавый точно поняли, что я имею в виду шахту. Я знал туда дорогу. Я был им нужен.

— Мне нужно двадцать искр. До завтрашнего вечера, — обозначил я цену своего возвращения в строй.

— Мы собрали, — Аван вышел вперёд. — Всё, что осталось. Академия... забрала почти всё в счёт оплаты долгов, штрафов за снаряжение. Тут ещё восемь.

Он протянул второй тубус.

— Пятнадцать... ещё пять надо, — кивнул Масло, почёсывая заросший подбородок.

— Ещё десять, — с тяжёлым выдохом поправил я. — Сегодня нужна процедура очистки тканей от силовог яда. Ржавый, а что случается с курсантами, которые не отдают долг за учёбу?

Ржавый помрачнел.

— Их отправляют в Провал. Чистить первые ярусы. Там безопасно для тех, кто закончил хотя бы первый курс, но работа так себе. Дерьмовая работа. Да и долг... одна искра в месяц зачисляется на твой счёт.

— Двести месяцев, — быстро прикинул я. — Шестнадцать лет.

— Ага! — нервно кивнул Ржавый. — Но после первого курса обычно остаются должны десять, двадцать искр. Год, два — и они возвращаются в Академию, учатся дальше. После второго курса долги отдают уже со второго яруса. А кто-то уходит в родовые армии наёмниками. Но лучше всего закончить все четыре курса. Вот там жизнь! Репутация. Деньги. А с Провала калеки не возвращаются.

— Ещё пятнадцать искр достать можно? — я посмотрел ему прямо в глаза.

— Искры — это не то, что у курсантов долго лежит в карманах, особенно в начале учёбы. Нет. Больше не найти, — покачал головой Масло. — Особенно в долг, и уж тем более первокурснику с отрубленной культёй.

— Но вы-то понимаете перспективы? — я перевёл тяжёлый взгляд на Ржавого. В его глазах сейчас боролся дикий коктейль: жадность до будущих богатств шахты, жалость к моему положению и жгучее желание уйти, чтобы не брать на себя мои проблемы. Горячая смесь трёх «Ж».

— Мы попробуем, Заяц. Поспрашиваем старшаков, — кивнул Ржавый. На этом они развернулись и вышли из палаты.

Остались только Костя, Аван и Вай.

Аван молча взял мой тубус, аккуратно пересыпал в него все искры из второго, кивнул мне на прощание и тоже вышел.

— Ты мне должен три искры, — Вай склонила голову набок, разглядывая тубус в моих руках.

— Подставляй ладошки, — я протянул ей цилиндр.

— Нет, оставь себе. Пока. В долг.

— «Потом» может и не случиться.

— Я рискну. Но отдашь пять, — она загадочно улыбнулась и по-хозяйски села на край койки, где полулежала бледная Маша.

— Ты как? — спросил я Костю, который топтался на месте.

— Нормально, почти здоров. Только пока не выписываюсь. Там, говорят, препод буянит. Риттер всех в подвал гонит, как собак на.

— Похоже, здесь это нормальная практика, — процедил я. — Сначала калечить, а потом за искры лечить.

— Не совсем так, но принцип правильный, — кивнул Костя. — Здесь готовят лучших добытчиков искр в Империи. И лучшие они потому, что по уши в долгах. Единицы до конца жизни рассчитываются. Поэтому Ржавый так в тебя и вцепился, — он покосился на Вай.

Я отрицательно мотнул головой. Не стоит болтать. Как учила сама Вай — разумное молчание.

— Я слышал, тебя лекарь в подвале спасла? — не унимался Костя. — Может, с ней договориться? Пускай руку присобачит обратно.

— Не, вон она, — я кивнул на Машу, которая прикрыла глаза. — Ей самой сейчас помощь нужна. Да и тут один местный коновал предложил припаять обрубок за десятку.

— Ага, слышал про такого. Будет как кусок мёртвого мяса болтаться, чисто для симметрии. Проще уж стальной протез поставить. А если артефактный — то это вообще круть! Правда, дар нужен специфический, по управлению металлом артефакта, тогда да...

— А можно приделать нормально? — раздался слабый, но упрямый голос Маши. Она открыла глаза.

— Конечно! Просто нужен сильный целительский дар и понимание структуры каналов, — с готовностью лектора отозвался Костя.

— Маша! Даже не думай! — резко осадила её Вай. — Ты в подвале сделала больше, чем могла. Хочешь помереть? Твой дар выкачает тебя досуха, и то не факт, что сможешь!

— Ну, я могу руководство достать! — Костя сделал охотничью стойку. — Не так и много нужно сил на самом деле! Соединить куски мяса, восстановить центральный узел, а дальше Игнат сам сможет наполнять руку своей силой. Надо только ткани спаять. И каркас поставит

— Тебя послушать, так руку пришить — это как пуговицу к карман штанов положить, — проворчала Вай.

— Я смогу, — Маша с усилием села на кровати, её глаза загорелись тем опасным, фанатичным светом.

— Нет, — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает злость на болтливого Костю.

— Ну давайте попробуем? — пискнул Костя.

— Не придумывай! — рыкнула на него Вай.

— Сейчас принесу книгу, я знаю где она лежит! — Костя, не слушая возражений, пулей вылетел в коридор.

— Маша!

— Игнат!

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как пульсирует обрубок.

— Послушай...

— Я смогу, дай мне шанс! — перебила она меня, стиснув кулачки.

— Сможешь сделать то, что никогда в жизни не делала? — встряла Вай, чем вызвала на себя испепеляющий взгляд Маши.

— Я раньше вообще не лечила боевые раны! Но в подвале же смогла!

— Пообещай мне, — мой голос стал жёстким. — Как только почувствуешь предел — остановишься. Сразу. Даже если я в этот момент буду орать от боли или отключаться.

— Конечно... нет! — зазвенел её возмущённый голос. — Я не брошу тебя на половине пути!

Я задумался. Упёртая девчонка. Нужно было срочно охладить её пыл. И свой тоже.

— Тогда я не соглашусь, — категорично заявил я.

В этот момент в палату влетел взмыленный Костя, размахивая толстым старым фолиантом в кожаном переплёте.

— Вот!

— Да хватит уже орать! Дайте отдохнуть! — возмутился перебинтованный курсант с дальней койки.

— Всё, всё, молчу, — Костя на цыпочках подошёл к Маше и передал ей книгу.

Я подозвал Вай свободной рукой.

— Убери отсюда Костю. И книгу эту забери.

Вай наклонилась ко мне, её глаза хитро блеснули.

— Пускай девчонка читает, ей полезно. А у меня есть предложение поинтереснее... Как насчёт грабануть хранилище академии?

Я хмыкнул, едва не подавившись воздухом.

— Чаго?

— Сколько у тебя в тубусе искр? — прошептала она.

— Пятнадцать. К чему ты ведёшь?

— Ты знаешь, что их пятнадцать, потому что сам считал. А если бы не знал? Только когда тубус полный под завязку, можно сказать, сколько там. И то приблизительно. Если забрать по три, четыре искры из пяти десяти тубусов... никто и никогда не заметит пропажи. —Пятьдесят искр... не слишком много или мало для тебя? — Спросил я понимая что картинка в моей голове начала складываться. Эта девчонка с самого начала была мутной. Она поступила в Академию не учиться. Она пришла её обокрасть. Не лучшая затея, но... украсть у грабителя — это не преступление. Это возврат налогов.

— Нет, Заяц, ты меня не понял, — Вай хищно усмехнулась, заметив, как закрутились шестерёнки в моей голове. — Я хочу украсть вообще ВСЁ.

А потом вдруг тихо рассмеялась, хлопнув меня по плечу.

— Ты бы видел своё лицо! Шучу я, расслабься! Всё уже украдено до нас, нам останутся только объедки.

— Да ну тебя, — выдохнул я. А ведь почти поверил. Хотя... в каждой шутке есть доля правды. Я запомнил её слова.

— Смотри, Игнат, тут всего делов-то! — Маша уже вовсю листала страницы, тыкая пальцем в анатомические схемы. — Мне нужно распечатать края твоей раны, сопоставить их с рукой и создать поле восстановления. Протянуть силовой канал, и дальше ты уже сам наполнишь его кровью. К слову... у нас есть искры, мы можем использовать их для подпитки!

— Маша! От прямого поглощения искр без фильтрации случается то, что похуже ампутации. Сгорают заживо. Нет.

— Ладно, тогда только на моей личной силе.

— Игнат, да ты чего ломаешься? — снова влез Костя. — Нормальная же тема! Пускай попробует. Ну, в худшем варианте помрёшь от болевого шока, зато никому ничего не должен будешь!

Вот же подстрекатель хренов. Но фраза про то, что я помру, немного остудила Машу. Я снова тяжело и долго вздохнул. Таймер тикал. Альтернатив особых не было.

— Вай, — я посмотрел на наёмницу. — Проконтролируй её. Начнёт чудить или выгорать — оттащи её от меня. Любой ценой. Хоть в окно выкинь. Я согласен.

—Согласен что бы я Машку в окно выкинула — с прищуром принялась разглядывать Марию Вай.

—Согласен на операцию.

— Щас я до Ульяны сгоняю, от операционной ключик возьму! Связи решают всё! — Костя снова сорвался с места.

— Если она перестарается и не рассчитает резерв, ты обязана разорвать контакт, — повторил я Вай, глядя ей прямо в глаза.

—Обязана?

— Сочтёмся. Если не выживу... заберёшь тубус. Парням только их искры верните...

— Сделаю, — Вай серьёзно кивнула.

— Так, и что за собрание вы тут устроили? — дверь распахнулась, и на пороге выросла Елена Васильевна. Строгая, собранная, с холодным взглядом. — Марш отсюда! Излечивающимся требуется покой.

— Искры мне ребята принесли, — соврал я, кивая на тубус.

— Отлично. Принесли — свободны.

Елена дождалась, пока Вай, бросив на меня последний предупреждающий взгляд, выйдет в коридор. Затем лекарь придвинула стул, села рядом с моей койкой и закинула ногу на ногу.

— Обдумал своё положение?

— Было бы чем думать, — я пожал плечами, откидываясь на подушки. Краем глаза я видел, как Машка на соседней койке притворилась спящей, спрятав книгу под матрас, но её уши были на макушке.

— Положение у тебя хреновое, Зайцев.

— Не то слово. Хуже не придумаешь. И я так понимаю, у вас есть предложение?

— Какой ты догадливый, — Елена понизила голос до вкрадчивого шёпота.

Я вдруг почувствовал, как по краю моего сознания скользнуло нечто. Серость начала заползать в мысли, притупляя волю. Елена запустила дар? Проверяет меня? Наваждение быстро рассеялось.

— Сделаю я тебе предложение, Игнат, — её тон стал суше и тише. — Мы заключаем договор. И я провожу тебе полное сращивание.

— Бесплатно? — я усмехнулся. — И в чём подвох?

— В Ментальной Печати Власти, — спокойно ответила Елена. — Это ментальная сущность, которая ставится на твой центр желаний. Она следит за соблюдением договора.

— Какого договора? — не понял я.

— Вы хотите сделать Игната куклой?! — Машка не выдержала, резко сев на кровати.

— Девочка, тебя к разговору взрослых не привлекали, — ледяным тоном обрезала Елена.

— Ментальная Печать! Она же полностью подавляет волю человека! Это хуже, чем куклы у некромантов, это...

— Ещё! Раз! Ты влезешь в мой разговор, и я... — глаза Елены вспыхнули недобрым светом.

— А ну замолчали обе! — прорычал я, приподнимаясь на локте. — Мария! Спать, я сказал! Елена Васильевна... попридержите коней. Так что за подчинение?

Елена перевела на меня тяжёлый взгляд.

— Пока ты не выполнишь условия контракта, печать будет иметь власть над твоим центром желаний. Ты физически не сможешь предать, сбежать или навредить нанимателю.

— И вы будете им управлять! — Машка так и не легла, зло и со слезами на глазах глядя на лекаря.

— Да. Но только в рамках задач контракта. В остальном ты будешь свободен, — Елена встала. — Моё дело предложить. .

— Я против! — крикнула Маша.

— Вот как— Бровки Елены поползли вверх — Я чего то не знаю Игнат?

— Я с ней согласен. Я никому не отдам свой разум. Я отказываюсь.

Елена холодно кивнула, ничуть не удивившись.

— Как знаешь.

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

— Зови Костю, Вай, Неси контейнер, — глухо сказал я, поворачиваясь к Маше. — Будем пришивать.

Маша сорвалась с места. Через пять минут, в операционной зажгли фонари. металлический лоток с моей отрубленной, бледной рукой стоял на тумбочке. Я сорвал бинты с культи.

— Готова? — спросил я.

Она кивнула, хотя её руки мелко дрожали.

Маша положила ладони на место стыка. Её пальцы вспыхнули ярким, изумрудным светом. Я стиснул зубы так, что они заскрежетали. В обрубок словно плеснули кипятком.

— Соединяю каналы... — прошептала она, закрыв глаза. — Игнат, давай! Гони силу!

Я попытался направить поток в мёртвую конечность. Свет под руками Маши стал нестерпимо ярким. Куски плоти начали медленно, со скрипом в зубах, ползти друг к другу.

Маша создала поле , протянула каналы. Я видел как кости соединяет изумрудная структура

Свет мигнул.

Машка захрипела. Её глаза распахнулись, в них плескался ужас. Временная запайка на моей культе, которую она сделала ранее, с хлопком лопнула, не выдержав потока.

Из моей руки ударил толстый, пульсирующий фонтан артериальной крови.

Она брызнула на белые стены, залила лицо Маши, пропитала простыни.

— Игнат! Нет! — закричала она, пытаясь голыми руками зажать хлещущую рану. Её пальцы скользили в горячей крови.

Она попыталась влить ещё силы, спасти меня, но её собственный резерв рухнул. Из носа Маши хлынула кровь, она побледнела и начала заваливаться на пол.

— Отпусти! — прохрипел я, чувствуя, как мир вокруг стремительно темнеет. Холод сковал грудь. Я терял сознание.

Дверь с грохотом распахнулась.

В палату ворвалась Елена. За её спиной маячила Вай.

Лекарь оценила ситуацию в секунды. Она бросилась ко мне, её руки полыхнули слепящим белым светом, перекрывая разорванную артерию мощным энергетическим жгутом. Боль исчезла, сменившись ледяным онемением.

Машка без сознания сползла по стене.

— ... малолетние кретины, — процедила Елена, тяжело дыша. — Ещё десять секунд, и я бы констатировала две смерти.

Я смотрел на неё сквозь мутную пелену угасающего сознания. Затем перевёл взгляд на бледную, не дышащую Машу.

— Моё предложение ещё в силе — сказала мне Елена