(Не) последнее лето

I [Часть 1]

Что б ни было с тобою и со мною дальше…

Придет беда ли

Иль разлука,

Ты болью пламенной в груди

Со мною навсегда останешься.

Д.Д. Рылеева

Часть 1

I

Июнь. Середина месяца. Наступила самая радостная и долгожданная, но вместе с тем и переменчивая пара. Солнце все дольше оставалось на небе, не желая уступать свое место луне. Деревья, кусты, трава – вся зелень уже наполнилась живительной свежестью, а по небосводу мчались свободолюбивые странники – облака, легкие и мягкие, но одновременно такие непосильно тяжелые.

Солнце клонило к горизонту, последний солнечный час наступил, окрасив все в золото. Огненный шар стократно пылал на исходе, из последних сил блестел в сотнях тысяч окон, то и дело слепя какого-нибудь проходимца.

Слева стояла большая бетонная стена, по ней была протянута колючая проволока. Ограждение было старым, никому не известно когда возведенным. На нем то и дело встречались красивейшие граффити, занимательные рисунки и непонятные закорючки, оставленный талантливыми дарованиями. Справа – дорога, двухполосная, по ней изредка проносились автомобили, поднимая в воздух клубы дорожной пыли и грязи, которая сиюминутно вновь спускалась и оседала на всем вокруг. А между бетонным забором и грязной дорогой теснилась небольшая полоска – тротуар. Он был таким узким, что двое человек едва ли могли спокойно идти вместе рука об руку по нему.

Вдруг жестяная банка, лежавшая на тротуаре бог знает сколько, отправилась в непродолжительный полет, прокатилась по тротуару и замерла, послышались шаги, и банка вновь полетела запущенная задорным пинком красного кроссовка.

- Жень.

Та ответила:

- Да?

- Ты думала, чем летом займешься?

- Нет, еще нет, - Женя достала из кармана сигарету, взяла ее губами и подпалила конец. – Экзамены сданы, впереди поступление.

- Боже, Жень, расслабься ты уже, не насрать ли тебе на учебу? Сейчас лето, мы уже не школьницы, пора бы уже и отдохнуть перед студенческой жизнью-то.

- Тебе все веселиться да и только, Жанна, - Женя выдохнула дым и еще раз втянула, - может поработать?

Девушки шли по тротуару. Куда ни посмотри, всюду виднелись высокие трубы заводов, ТЭЦ или разрешенные еще в девяностых здания комбинатов, стоящие, словно немые великаны, доживая свой век.

- Работа, - вздохнула Жанна, - и где же сейчас поработаешь? В магазины и в закусочные, больно надо мне спину горбатить за жалкие копейки.

- Может тебе пригодится, - пожала плечами Женя, - никогда деньги лишними не бывают.

- Тоже верно, - согласилась Жанна, - но я хотела другое сказать.

Она сделала небольшую паузу, а после с выражением настоящего Маяковского зачитала:

Открой глаза! Сомненья вон!

Закончен век бездушных стен,

Закончен глупый, страшный сон,

Настало время новых перемен.

- Новый стих?

- А то, - улыбнулась Жанна, - я все хочу сказать: ты никогда не появлялось это чувство?

- Какое еще чувство?

- Знаешь, лето – самое волшебное время, особенно лето после одиннадцатого класса, мы уже не школьницы, но еще и не студентки, сейчас переходный момент, все старое рушится, будет строиться новое, сейчас тот миг, когда уже через совсем небольшое время мы можем оказать в тысячах километров друг от друга, мы попадем в новое окружение, нас окружит множество незнакомцев, может мы уже никогда и не встретимся… - Жанна приутихла, – поэтому думается мне, что это лето – переход в совсем другую жизнь… не думаешь?

Женя вновь выпустила дым, поправила свои квадратные, закругленные очки и, вздохнув, ответила:

- Да… к такой мысли, мне кажется, мог прийти только настоящий поэт.

- Что? – не поняла Жанна. – Что это значит?

- Да забей, сейчас лето – самое волшебное время, - хихикнула Женя.

- Вот дура! Ну я ж серьезно тебе! – хмыкнула Жанна.

- Да-да, конечно, я знаю.

- Да пошла ты.

- Обоюдно.

Девушки посмеялись.

Они вышли на более оживленную улицу, заброшенные заводы и бетонные ограждения сменились девятиэтажками, дворами и ларьками, мимо девушек проходили люди, а сами они пришли в маленький дворик, зажатый между старыми пятиэтажками. В окнах пятого этажа еще отражались последние лучи солнца.

Женя потушила бычок и выкинула его в ближайшую урну. Они сели на лавочку. Меж домов можно было увидеть солнце, заходящее за горизонт, оно смотрело прямо на них.

Женя взглянула на Жанну, ее пламенно-рыжие волосы переливались на солнце золотом, они словно сияли в лучах закатного светила. Женя стыдливо увела взгляд куда-то вниз, робко поправила очки и убрала за ухо темную волнистую прядь.

- Жанна, а ты чем займешься? – спросила она.

- Не знаю даже, - ответила та, - так много всего нужно сделать этим летом, как я и сказала, сейчас очень важный момент, нужно его не упустить.

Девушки замолчали.

- Помнишь Пашу? – вдруг спросила Жанна.

- Да, вроде помню, тот парень с татушками? – уточнила Женя.

- Да-да, он самый, надо будет и у него поинтересоваться, он наверняка уже чем-нибудь занят.

- Не знаю даже, он все-таки по большей части твой друг вроде, - сказала Женя, - будет ли мне место с вами?

- Что еще за вопрос? – возмутилась Жанна. – Обязательно будет! Мы обязательно проведем это лето так, как еще никогда до этого не проводили!

- Да, - скромно улыбнулась Женя.

Вновь пауза. Подруги смотрели за солнцем. Оно вот-вот уже должно было зайти за горизонт, оставались самые последние лучи. И вот. Блеск на окнах домов пропал. Яркий солнечный свет перестал слепить глаза. И, наконец, солнце зашло.

- Жень.

- А?

- У тебя еще есть сигарета?

- Нет прости, я последнюю выкурила, - виновато сказала Женя.

- Ладно, ничего, - отвертелась Жанна.

- Прости…

II

Солнце село. Весь город окутывала тьма. Лишь у самого горизонта, там где заходило солнце, еще виднелся слабый синеватый оттенок, как бы напоминание от солнца: «Я еще не прощаюсь!»

Тяжелая металлическая дверь со скрипом и грохотом закрылась. Легкие шаги Жени отзывались еле уловимым эхом во всем пространстве подъезда. Она подошла к почтовым ящикам и открыла один из них с номером 22: внутри оказалась прилична кучка бумаг, что чуть не выпала, когда отварилась дверца. Женя, закрыв ящик и идя по направлению к лифту, быстро пробежалась по всем бумагам и письмам глазами, после неаккуратно положила в карман и зашла в прибывший лифт, его двери с грохотом закрылись, и Женя поехала на свой этаж. В подъезде горели слабые старые лампы из-за чего свет в подъезде был приглушенный.

Женя вышла из лифта и подошла к большой металлической черной двери с номером 22, выложенным золотистыми цифрами. А после, достав увесистый ключ, открыла замок и зашла. Дверь захлопнулась за ней.

Женя оказалась в прихожей. Света не было. Из кухни доносились голоса, в ней же и горел свет. Женя сразу ощутила мерзко-кислотный, выжигающий глаза запах дешевых сигарет, она к нему уже давно привыкла, но каждый раз, уловив его, непроизвольно задерживала на мгновение дыхание, как бы стараясь защитить легкие от смертельного смрада. Женя разулась.

- Кто там? – обернулся мужчина, сидящий за столом на кухне, откуда можно было видеть прихожую. – А, это ты, - и с незаинтересованным лицом вновь повернулся за стол.

На кухне было трое – мужчины средних лет. Один из них был в полосатой майке и просиженных трениках, широк, коренаст, с небольшим лишним весом. Его рожа и лица остальных были красны. На столе – пепельница и несколько стеклянных бутылок. Между мужчиной в майке и еще одним человеком, чем-то напоминающим моряка, велась беседа, непринужденная и спокойная.

Женя быстро забежала к себе в комнату, переоделась в домашнее и вновь пошла на кухню. В раковине за день скопилась большая гора грязной посуды, Женя принялась ее мыть.

Третий мужчина, что до сих пор сидел неподвижно, прикрыв глаза и подперев голову рукой, оживился и взглянул на Женю.

- Дочь твоя? – его сиплый пьяный голос вдруг разрушил устаканившуюся атмосферу.

- Да-да, - отмахнулся мужчина в майке и провел рукой по своей небрежной, недавно отросшей бороде, а после вновь завел разговор со вторым.

Третий же мужчина не переставал смотреть на Женю.

- А что же, ты дочь-то не встречаешь? – ехидничал третий. – Домой пришла, надо бы…

- Заткнись, тебе какое дело, Вшивый? – огрызнулся мужчина.

- Да я так… - рот Вшивого уже не подчинялся его воле, а от того и разобрать, что он говорит, с каждым словом было все сложнее.

Отец достал из кармана пачку, вытянул сигарету и закурил. На несколько секунд в кухне установилось молчание. Женя лишь краем уха слушала, что вообще происходило за ее спиной, ей хотелось как можно быстрее закончить все дела на кухне и наконец уйти в свою комнату.

- Взрослая такая, - вновь заладил Вшивый, - сколько ей? Школу окончила уже небось?

- Да, взрослая, - ответил отец.

Женя решила попробовать перевести беседу в другое русло:

- Пап, мать не дома? Она на работе?

- Да.

- Скоро будет?

- Не знаю.

- Я почту забрала из ящика… - хотела сказать Женя, но отец ее перепил:

- В гостиную на столик.

- Там письма из банка…

Мужчина ничего не ответил, он будто даже не обратил никакого внимания на ее слова.

Женя замялась. К горлу подступал ком, буря эмоций начала ей овладевать, появилось чувство такого отвращения, такого омерзения от всего происходящего.

- Хорошенькая такая, - вдруг сказал Вшивый, - хозяйка, не то, что мать, где-то там на работе.

Женя замерла. Это перебор. Она бросила свою посуду и вышла прочь из кухни.

- Чего это она? – лишь спросил второй.

Женя прошла по коридору, однако в голове мигом пронеслась совершенно другая мысль, перебившая все недавно вызванное отвращение. Женя зашла в гостиную. Там во всю длину комнаты у стены стоял большой шкаф, Женя открыла его стеклянную дверцу и из блока сигарет достала одну пачку и быстро спрятала ее в карман.

Женя пришла к себе в комнату и закрыла за собой дверь на замок.

В комнате было темно, через пару секунд комната осветилась неярким светом настольной лампы. На стенах висело большое количество плакатов и постеров разных фильмов и музыкальных групп. В углу комнаты, справа от окна, - письменный стол, над ним – полки с книжками, тетрадками и другими принадлежностями, еще недавно не заменимыми при учебе. Слева от окна стояла кровать, справа от двери шкаф с одеждой, между ним и столом было совсем небольшое пространство, где разместились пару холстов, мольберт, бумага и некоторые другие принадлежности для рисования, однако больше всего их этого хаотичного набора предметов выделялось три холста с незаконченными портретами на них. Каждый разного размера, однако объединяло их наличие на всех Жанны. Окрас на всех портретах был не закончен, в особенности волосы, к которым Женя так и не приступила. На одном портрете Жанна была нарисованная в три четверти, на втором – в анфас, на третьем – в несимметричном положении, с слегка наклонённой головой.

Женя сделала пару шагов к кровати и плюхнулась на нее, а после закрыла глаза, будто надеясь сразу же провалиться в сон.

III

Ясный, солнечных день, было немного за полдень, когда Женя и Жанна вместе прогуливались по набережной. В такой хороший день на центральной набережной набралось достаточно много народа, люди шли потоками вдоль бетонного ограждения. Впереди виднелся Коммунальный мост, подруги шли к нему.

Слепило яркое солнце, поэтому Жанна была в темных солнцезащитных очках с тонкой и золотистой оправой. Женя же, в отличии от подруги, была одета более закрыто – в очень тонкой кофточке и джинсах, в то время как Жанна предпочла красную безрукавку и черные шортики с высокими чулками.

Женя подняла голову и прикрыла глаза от яростных лучей.

- Да, жара сегодня, - простонала та.

- Замечательная погода, - ответила Жанна, - все лучше, чем холодрыга.

- Уж лучше холод, чем это пекло.

- Ой, да что ты понимаешь, - парировала Жанна, - лето, жара, зелень вокруг – разве это не прекрасно? Все переливается в лучах солнца, все полно жизни, радости и счастья.

Женя в ответ фыркнула:

- Да, боюсь, что не понимаю.

И вытерла собравшийся на лбу пот.

Мост с каждой секундой становился все ближе и ближе. Женя повернула голову вправо, по Енисею шел теплоход, плавно, размеренно, словно левитируя над толщей воды.

- Никогда не каталась на теплоходах? – вдруг спросила та Жанну.

- Кажется, когда-то очень-очень давно, - ответила она, но на удивление холодно и безучастно.

- А я помню раньше часто каталась на теплоходах с дедушкой, - протянула Женя, - тоже давно, очень давно…

- Ну, что было, то прошло, как говорится - пожала плечами Жанна, - что теперь поделать.

- А сейчас ты бы не хотела прокатиться? – вдруг спросила Женя.

- Сейчас? – удивилась Жанна и словно ожила.

- Ну не сейчас, а этим летом, - пояснила Женя, - можно билеты купить и до Дивногорска, там еще прогуляться, что думаешь?

Жанна задумалась и через пару секунд ответила:

- Да! Звучит, как классная идея! Можно еще других ребят позвать! Пашу, Рената, Витю – всех!

- Зачем же всех? – озадачилась Женя. – Можно и вдвоем.

- Да ну, все веселее в компании, будет круто отправиться нам всем вместе! Небольшое приключение!

- Даже не знаю, - зажалась Женя.

- А что так? Тебе Ренат не нравится? Ну да, он бывает хамоват, да и на людях иногда ведется себя нехорошо… - но Женя ее перебила:

- Нет-нет, дело не в том, что мне кто-то не нравится, наоборот же скорее… - и вдруг они смущенно замялась. – Мне просто и так хорошо с тобой, мне и тебя хватает, общения с тобой мне хватает с головой, честно…

- Правда? – изумилась Жанна.

Женя кивнула.

- Ха, да, соглашусь, - вдруг Жанна бодро приобняла подругу одной рукой, - нам и вправду никто не нужен, да мы с тобой вдвоем горы перевернуть можем! Нам никто не нужен! Верно сказано!

- Да-да, верно.

Наконец, пройдя еще немного, девушки оказались под мостом. Под ним продолжались асфальтированные пешеходные и велосипедные дорожки, а ближе к стене, откуда и выходил мост, располагалось несколько посадочных мест и совсем небольшая сцена, на которой с редкой периодичностью играли группы и музыканты, так и сейчас на ней находилось трое парней, они подключали свои инструменты и оборудование, что-то проверяли, вновь подключали и перенастраивали.

Вдруг Жанна остановилась и отошла в сторону, к бетонному ограждению, к которому и прислонилась. Женя последовала за ней.

- Что, хочешь послушать их? – спросила Женя и оглянулась на музыкантов. – Они только готовятся, кажется, выступление будет еще не скоро.

- Нет, я не поэтому остановилась, - ответила Жанна, - прости, что не предупредила, хотела, чтобы это был небольшой сюрприз.

- Что еще за сюрприз?

- Я еще кое-кого решила позвать прогуляться, он как раз в центре, сказал, что подойдет к Коммунальному мосту.

- Кто подойдет?

- А вот и он! – не ответила Жанна на ее слова и посмотрела куда-то за подругу.

Женя обернулась: к ним шел высокий, крепкий парень. Его черные, длинные, окрашенные волосы, корни которых уже начали приобретать свой естественный каштановый цвет, были перевязаны в небрежный хвостик. Одет он был в черные джинсы с серебряной цепочкой, черную футболку с логотипом и надписью «Nirvana», поверх нее – красная клетчатая рубашка, рукава которой закатаны до локтей. Правая рука, начиная с самого запястья, была усеяна в татуировках, которые, кажется, шли выше, так как у шеи, около ключицы, виднелся небольшой черный кусочек какого-то узора. В левом ухе можно было разглядеть черную, переливающуюся серьгу-гвоздик.

- Здарова, - легко сказал тот.

- Жень, знакомься, - Жанна подошла к парню, - это Паша, - обратилась к нему, - Паш, знакомься, это Женя.

- Очень приятно познакомится, - Паша протянул ей руку.

Женя ее пожала и смущено, но с долей отстранённости, ответила:

- Да, очень приятно.

- Ну что, пойдемте дальше гулять, - сказала Жанна и отправилась дальше по набережной, Паша и Женя – за ней.

Уже втроем они пошли по набережной, справа – Енисей, слева – люди, так же гуляющие, дома и машины. Жанна шла наравне с Пашей, Женя же старалась идти с ними вровень, но постоянно отставала от них и оказывалась сзади.

- Так, а какими судьбами Паша здесь? – спросила наконец Женя, прервав беседу своих друзей.

- Я просто поехал в центр, купить новые струны для своей гитары, а оказалось тут Жанна гуляет, мы списались и она позвала меня с вами, - ответил Паша.

- Просто я подумала, раз такое дело, то было бы неплохо вас познакомить, ты же не против, Женя? – добавила Жанна.

- Да нет… нет… совершенно не против, - ответила та.

Ребята шли дальше.

Уже начало виднеться здания речного вокзала, справа обычная бетонная ограда сменилась пристанями, а ребята продолжали беседу.

- Ты сказал струны? – вдруг спросила Женя.

- А? – не понял Паша.

- Ты сказал, что купил струны для гитары, ты играешь?

- Да, я музыкант, сам пишу треки, иногда получается их даже записывать.

- Круто.

Женя начала понемногу привыкать к разговору.

- А Женя у нас художница, - вдруг сообщила Жанна.

- Правда? – изумился Паша.

- Жанна! – воскликнула Женя.

- Да, она очень красиво рисует.

- Это тоже очень круто, - признался Паша, - покажешь какие-нибудь работы?

- М… Да, может быть, сейчас же не покажу… - замялась Женя и начала постоянно уводить взгляд куда-то в сторону, как будто стараясь что-то найти.

- Как-нибудь непременно, - резюмировала Жанна.

Ребята продолжили беседу. Женя лишь изредка говорила что-то, встревая в разговор, когда находилась тема, которую она могла бы поддержать. Вдруг Паша заметил прилавок с мороженным.

- Девочки, может по мороженному? – и он направился к нему.

- Жанна, - остановила подругу Женя.

- Что?

- Зачем ты все рассказываешь про меня?

- Что-то не так? Мне казалось, что я могла сказать о том, что ты рисуешь.

- Ну да, могла, но…

- Ну так в чем вопрос?

Женя выдохнула.

- Прости… да, я что-то погорячилась.

- Расслабься, Жень, Паша – отличный парень, просто надо подольше пообщаться, и тогда вы оба поладите.

- Да, наверно…

Время спустя к ним вернулся Паша, держа три упаковки мороженного – вафельного рожка, один шоколадный, другие – обычный пломбир.

- Держите, девочки, - сказал он и протянул мороженное к ним.

- Ой, ты нам купил? – удивилась Жанна. – Какой-то ты щедрый сегодня.

- Да, есть повод, - кокетливо улыбнулся тот.

Женя взяла мороженное – шоколадный вафельный рожок, в Паши и Жанны – по пломбиру. Ребята отправились дальше.

- И что за повод? – спросила Жанна.

- Я хотел сказать позже, ну раз так получилось, что мы сегодня встретились, то скажу сейчас, - начал Паша, - Жанна, помнишь меня все остальные подкалывали: «когда концерт? Когда концерт?» и я подумал, что время настало.

- Что?! – воскликнула Жанна и чуть ли не запрыгала на месте. – У тебя будет концерт?

- Хе, послушай, - остановил ее Паша, - нет, не то что бы прям полноценный концерт, - он замялся на мгновение, - в общем, я хочу устроить квартирник.

- Что?! – еще сильнее удивилась Жанна. – Квартирник?! Так это же еще круче!! Я в жизни не была на квартирнике!

- Да, я тоже, собственно, - продолжил Паша, - и в общем я бы, во-первых, хотел пригласить вас на него, а во-вторых, мне нужна ваша помощь.

- В чем же? – спросила Женя.

- Мне очень нужна помощь в организации всего этого мероприятия, квартира у меня есть, и человек пятнадцать-двадцать поместиться спокойно, но нужно помочь с приглашениями, с подготовкой и, собственно, с проведением, что скажите?

- Конечно да! – сразу воскликнула Жанна.

- Когда он будет? – спросила предусмотрительно Женя.

- Точная дата тоже пока что не известна, - ответил Паша.

- Что ж, мы с удовольствием тебе поможем, - подытожила Жанна.

- Спасибо большое! – обрадовался Паша. – Вы меня очень выручите!

Женя ничего не сказала.

«Ничего плохого в этом нет» - подумала она.

Женя отошла от своих мыслей и заметила, что на пару шагов отстает от товарищей. Она ускорила шаг и догнала их.

- Паш, а ты как познакомился с Жанной? – спросила та.

- Мы в соцсетях познакомились, - ответил тот.

- Я наткнулась на его песню в ВК, мы списались и с тех пор знакомы, - добавила Жанна.

- А вы, как я помню, одноклассницы? – уточнил Паша.

- Да, одноклассницы, - кивнула Женя.

Прогулка продолжалась. Ребята дошли уже до филармонии, однако Женя ощущала подступающее, странное чувство. Ей вновь редко доводилось, что-то говорить. Она старалась было что-то сказать, поднимать какую-нибудь тему, но, как по волшебству, разговор стихал, и беседа вновь завязывалась только между Пашей и Жанной. Женя перестала начинать разговор, стараться влезть беседу, вместо этого она лишь отвечала, когда вопрос был направлен прямо по отношению к ней. В место дружеской беседы, Жене пришлось лишь смотреть по сторонам: шум, гуляющие люди, огни домов на другом берегу, журчащая вода и идущие впереди Паша и Жанна.

IV

Солнце было в зените. Комната наполнялась яркими лучами, она была совсем небольшая – кровать располагалась слева, по всю длину стены, головой от окна, что было на против двери, у него, слева, располагался письменный стол, заваленный стопками книг и тетрадок. Однако посреди комнаты находилось небольшое пространство, посреди него сидела Женя на компьютерном стуле, окутанное в большое полотенце, а вокруг нее бегала Жанна. Звучал лязг металлических ножниц, а на пол летели темные пряди волос.

- Ну что, как процесс? - довольным голосом сказала Женя.

- Еще совсем чуть-чуть и будет готово, - ответила Жанна.

- Отлично.

Жанна стригла Женю, легкими движениями она мигом обстригала подругу.

- Я все еще не понимаю, - сказала вдруг Жанна, - почему ты каждый раз просишь именно меня себя подстричь?

- Как же, у тебя золотые руки, - ответила Женя.

- А почему бы просто не сходить в парикмахерскую?

- Понимаешь, просто такое дело как стрижка я не могу доверить парикмахерам, последние разы они стригли меня ужасно, - пояснила Женя, - поэтому такое дело я могу доверить только тебе.

- Доверить?.. только мне? – изумленно повторила Жанна. – А почему же именно мне?

- Ну как же? – не поняла Женя. – А кому же еще? У меня нет никого ближе.

- Так дело значит не в моем умении стричь людей? – ухмыльнулась Жанна.

- Эх, много ли нужно для этого? – спросила Женя. – Другое же дело в том, чтобы не просто стричь людей, а воспользовавшись их доверием, создать новый и неповторимый образ. Если так подумать, то человек отдает парикмахеру всего себя, такая большая ответственность.

- Да, очень большая, - сглотнула Жанна при этих словах.

- Что-то не так? – спросила Женя. – Ты словно оробела, что-то случилось?

- Нет, просто твои последние слова показались мне… необычными, - пояснила Жанна, - раньше никогда даже не думала в таком ключе.

- Ну вот, может теперь стих об этом напишешь.

- Хе, подумаю.

Жанна продолжала стричь, оставалось совсем немного, последние штрихи, и новый образ Жени был почти готов.

- Жень, - обратилась вдруг Жанна, - ты правда так мне доверяешь?

- Да, конечно доверяю, ты моя лучшая подруга, - ответила Женя, удивившись от внезапного вопроса, - ты самый близкий мне человек, думаю тебе можно довериться во всем.

- Спасибо, - порадовалась Жанна.

- А почему спрашиваешь-то?

- Как сказать-то… просто мне бывает очень сложно довериться людям, особенно малознакомым, мне иногда начинает казаться, что я должна что-то скрыть, а что именно, от кого и зачем – не знаю.

- Оу, это весьма странно, даже не знаю, что это за чувство, - ответила, подумав, Женя, - ну а мне ты же можешь довериться?

Жанна задумалась.

- Знаешь, мы ведь уже как год знакомы, - наконец ответила та, - хотя кажется, что уже целую вечность, не думаешь?

- Да, мы много пережили.

- Много событий, но ты задумывалась когда-нибудь, на сколько мы на самом деле близки?

- Э, странный вопрос, - совсем запуталась Женя, - ты думаешь, что нет?

- Я не это имела в виду, - ответила Жанна, - все-таки, как понять, что люди действительно близки?

- Ха-ха, ладно, Жанна, остановись, кажется тебя немного занесло, - вдруг сказала Женя, - опять эти твои философско-поэтические мысли?

- Да-да… наверно.

Жанна наконец закончила стрижку. Женя стояла и смотрелась в зеркало. Теперь ее волосы были аккуратно подстрижены, темные волосы складывались в красивую, но в тоже время самобытную и неряшливую, короткую стрижку.

- Красота! – сказала Женя. – Ни один парикмахер меня бы так не подстриг.

- Ой, да брось ты! – вновь повеселела Жанна.

Девушки отправились на кухню, взяли по банке энергетика и, сев за стол, медленно попивали свои напитки.

- Знаешь, ты раньше мне такое никогда не говорила, - вдруг сказала Женя.

- Ты про доверие?

- Ну да и вообще, ты всегда такая оптимистичная, радостная, а тут будто бы приоткрылась другая часть твоей личности.

- Думаешь? – спросила Жанна.

- Да, так и думаю.

- Ну, человек, как монета, у каждого есть вторая сторона, - сказала Жанна и ехидно улыбнулась, - интересно, что тогда скрываешь ты?

- Мне бы тоже хотелось знать, - ответила Женя.

Подруги замолчали, началась непродолжительная пауза. Жанна смотрела куда-то вдаль, ее взгляд казался спокойным и умиротворенным, в то время как Женя, смотрела на подругу и наблюдала за голубой бездной глаз.

- Чем думаешь заняться? – спросила наконец Жанна.

- Надо будет закончить портрет, - призналась Женя, - а ты?

- Не знаю, может снова стишки попишу.

- Знаешь, мы давно хочется съездить на караульную, ни разу там не была, может съездим как-нибудь?

- Да, как-нибудь непременно, - ответила Жанна.

- Может в эту субботу?

- Нет.

- Почему?

- В эту субботу у Паши квартирник, помнишь?

- Ах да, квартирник, помню, - повесила нос Женя, - может тогда перед субботой?

- Тоже нет, ты забыла, что мы обещали Паше помочь? – спросила Жанна.

- Да блин, помню я, - фыркнула Женя.

- Я не пойму, что не так?

- Да все хорошо, просто хотелось с тобой куда-нибудь съездить, хорошо время провести.

- Не переживай, в субботу мы обязательно с тобой оторвемся, думаю это будет незабываемо, - по-доброму улыбнулась Жанна.

- Да, обязательно, - приободрилась Женя, - может тогда хотя бы со мной до магазина сходишь?

- Нет, и этого я не могу сделать, есть дела по дому.

- Эх, ладно.

Вскоре подруги допили энергетики. Они стояли у входной двери, Жанна, провожала Женю.

- Ладно, хорошо посидели, - сказала Жанна.

- Да, и большое спасибо за стрижку.

- Да не за что.

Подруги обнялись и Женя вышла. Входная дверь закрылась.

V

Жанна осталась одна. Без подруги ее квартира в миг погрузилась в полное молчание. Девушка неспешным шагом прошлась по квартире, заглянула в гостиную, в кухню – никого. Жанна пошла в свою комнату и быстро переоделась в простую домашнюю одежду, завязала свои пламенные волосы в аккуратный пучок и отправилась в ванную.

Там она открыла корзину и начала разбирать белье: белое к белому, цветное к цветному, черное к черному. После закинула первую партию в машинку и начала стирку. Работа продолжалась. Вскоре были вымыты полы по всей квартире, вся посуда, протерта пыль, убраны вещи, квартира постепенно становилась все чище и чище. Жанна вернулась на кухню и достала из холодильника овощи, поставила разогреваться воду, а после покрошила себе салатик и села кушать. Она сидела за столом одна, совсем одна и ела. Взгляд был устремлен куда-то вдаль.

После еды Жанна помыла посуду и когда она хотела выйти из кухни раздался звук открытия двери, девушка выглянула в коридор.

- Привет, ба, - сказала она, увидев свою бабушку – низенькую престарелую женщину.

Начинался вечер. Солнце зашло. В комнате с закрытой дверью было темно, единственными источниками света являлись окно, открытое нараспашку, и настольная лампа. Жанна сидела за столом, на голове наушники, в руках ручка, на столе бумага. Быстрым и легким движением она писала новые строчки, но вдруг останавливалась, замерла и спустя секунду продолжала писать. Буква за буквой, слово за словом, строчка за строчкой – так рождалось новое стихотворение. Из наушников доносились звуки, музыка, вероятно, рок.

Вдруг Жанна отложила ручку. Она сняла наушники, не выключая музыку, и положила голову на стол. Стих закончен. Жанна выдохнула.

- Жанна! – послушалось с кухни.

- Ась? – отозвалась та.

- Иди ужинать.

- Бегу.

Вдруг Жанна заметно повеселела, она бодро поднялась с места и вышла из комнаты, заскочила в ванну, помыла руки и наконец появилась на кухне, где ее уже ждала бабушка. Жанна прошла и села за стол.

Бабушка поставила перед ней тарелку. Жанна взглянула: котлета, картофельное пюре, а рядом, будто сама собой, очутилась миска с салатом.

- Спасибо! – сказала Жанна и они принялись ужинать.

Бабушка положила себе тоже самое, что и внучке, но совсем немного, одну ложечку пюре и одну небольшую котлетку. Жанна даже не спрашивала ее по этому поводу, она уже привыкла, что бабушка есть совсем немного.

Жанна в спокойном темпе ела, как вдруг бабушка сказала:

- Как однако лето в этом году началось: жара и только, ни одного дождика не прошло.

- Ну думаю в этом нет ничего плохо, - пожала плечами Жанна.

- Это тебе хорошо, ты молодая, хорошо бегать на улице в такую погоду, а мне плохо от жары, ее не переношу.

- Ой, знаешь ли, я как бы уже давно во дворе не бегаю.

- Да-да, конечно, я знаю как не бегаешь, - посмеялась бабушка, а после выдохнула и сказала: - ох, большая уж ты стала.

- Ну да, не маленькая, - согласилась Жанна.

- Вот и школа закончилась… - подметила бабушка и вновь ухмыльнулась, - ничего-ничего, вот обществознание прийдет, и тогда будем смотреть.

- Ба, дай отдохнуть от экзаменов уже! – отмахнулась Жанна. – Только сдала их.

- Ничего-ничего! Правильно говорю, надо думать наперед-то, хоть чуть-чуть!

- А вот я и думаю!

- Ну-ну, и куда поступать будешь?

- Ой, опять начинаешь, - совсем не злобно выдохнула Жанна.

На протяжении всей этой беседы от Жанны и бабушки не исходило никакого негатива, было лишь ощущение какой-то дружеской шутки, какую мог ли бы понять только эти два человека во всем мире.

- Ты подумала по поводу журналистики? – спросила бабушка.

- Ну да, подумала, - ответила Жанна, - если что в СФУ буду поступать.

- Ну вот и правильно, - подытожила бабушка, - что ж, тебя угораздило-то литературу сдавать…

- Что ты имеешь в виду?

- Вот сдавала мы математику и физику, у тебя есть предрасположенность к этому, тебя бы все вузы с руками отрывали бы.

- Да сдалась мне эта математика…

- Пошла бы по стопам отца, и работа была бы хорошая.

- Ага, еще чего! – вдруг уже совсем не шуточно повысила голос Жанна, и голос ее резко погрубел.

- А нечего упираться! У тебя в роду все математики, физики, инженеры!

- А ты, ба? Сама-то книги писала!

- И где теперь эти книги? И куда это меня привело? Полы мыла всю жизнь и только.

- И что же, не мечтать теперь? На все забить?

- Ну как же не мечтать… но и про жизнь-то забывать нельзя.

- Не забуду…

Вдруг повисла тишина, Жанна устремила взгляд в тарелку и молча ела. Бабушка поняла, что разговор зашел не туда.

- А как Женька, подружка твоя, поживает? – спросила она.

- Хорошо, - ответила Жанна, - готовиться к поступлению.

- А она куда?

- В художку.

- Ничего себе, художница будет.

- Да, художница.

- А она-то хорошо школу закончила?

- Говорила, тройки есть.

- Там наверно и вступительные сдавать придется?

- Да, к ним и готовится.

- Молодец.

Вновь настало непродолжительное молчание. Бабушка тоже о чем-то задумалась, она уже давно доела свою порцию и лишь смотрела, как ест внучка.

- Знаешь, - вдруг подозрительно аккуратно и учтиво начала бабушка, - отец звонил сегодня.

- Да? И что же? – излишне холодно ответила Жанна, даже не поднимая взгляд.

- Спрашивал про тебя, куда надумала поступать.

- И что сказала?

- Ну так и сказала, на журналистику.

- И что он?

- Жанна, это не важно, что он, - сказала бабушка, - уже год как… я просто хотела бы тебе сказать, что тебе стоит ему позвонить, это очень нехорошо, что ты не общаешься с родителями.

- Сами виноваты… - сквозь зубы ответила Жанна.

- Я понимаю, что у вас не все хорошо, но все-таки стоит попытаться наладить контакты.

- Зачем это?

- Да как зачем?! Не понимаешь, что ли? – негодовала бабушка. – Знаешь ли, родители могли бы оплатить твое обучение, все-таки сумма не маленькая, а у них точно есть на это средства...

- Да поделом им! Больно надо! Будут они оплачивать, да ни в жизни они оплатят журфак!

- Да послушай ты! – перебила бабушка. – А может и оплатили бы! Ты-то откуда знаешь, какими они стали за год?

- Какими были, такими и остались!

- Жанна! – грозно сказала бабушка. – Знаешь ли, я тоже не вечно жить буду! И что дальше будет? С кем ты останешься? Так и получиться, что останешься ты одна.

- Да, вот именно, - Жанна встала, - только ты у меня и осталась…

Она поставила тарелку в раковину и выходя из кухни сказала:

- Спасибо, было очень вкусно.

Глава 6

Сколько себя помню, всегда было это чувство… чувство клетки.

Птенец закованный в цели, запертый в кандалах, созданных своими же родителями-птицами… птенец с ощипанными крыльями, искренне желающий взмахнуть и устремиться ввысь в голубое и необъятное небо… так я чувствовала себя тогда… так до смешного глупо…

Родители – уважаемые люди. Часто у нас были ужины, на которых присутствовали важные гости, часто люди, от которых зависело наше, на тот момент, благополучное состояние. Так и сейчас был именно такой ужин…

Мы не были безумно богаты, не купались в роскоши, но и никогда не бедствовали, в моем детстве было все, что я только могла пожелать себе своим детским и неприхотливым разумом: куклы, игрушки – эти вещи никогда не были у меня в дефиците. Состояние семьи было значительным. Квартира, машина, ежегодные отпуски с родителями в разных странах – казалось, у нас все и так было. Да и семья хорошая – мама, папа, да и прекрасная дочка-паинька…

Мы сидели за овальным столом на шесть человек. Во главе стола – отец, на против него, какой-то усатый мужчина. Справа от отца было пустое место, там сидела мать, что отошла на кухню, слева – я. Так же справа от усатого мужчины сидела его семья: справа жена, слева сын.

Ужин проходил стандартно, тихо, спокойно. Я, будучи еще ребенком, еле как могла понять о чем переговариваются взрослые, а мальчик, сын этого мужчины, меня нисколько не интересовал, он также спокойно сидел, уткнувшись в тарелку взглядом.

- А вот и десерт! – сказала мама выходя из кухни в столовую, неся в руках небольшой торт.

Она поставила его на стол, взяла нож и начала резать.

Мужчины еще продолжали перекидываться непонятными фразочками, когда жена гостя с ехидной ухмылкой спросила:

- Какая прелесть! И сколько же ты его готовила, дорогуша?!

- Должна сказать, что я его не готовила, в нашем доме есть замечательная кондитерская, - ответила мама, уже накладывая кусочек торта гостю и его жене.

- Ой что, как так, ты не готовишь? Бог знает, что кладут кондитеры в эти торты, - парировала та.

- Думаю, ничего плохого в них нет, - явно с натянутой улыбкой сказала мама.

- Дорогая, я считаю, что настоящая хозяйка должна уметь готовить, а то как же тогда получиться порадовать своих любимых? Я всегда готовлю торты только сама.

- Я уже поняла…

- Дорогая, что ты говоришь? – вдруг встрял в разговор мужчина, наконец обративший свое внимание на принесенное угощение. – Торт есть торт, все равно вкусно.

И когда очередь по раскладке торта дошла до меня, я сказала:

- Мам, я не хочу торта…

- Почему, милая? – не поняла мама.

- Я бы лучше яблочко съела, - пояснила я.

- Видишь, даже дочка этот торт есть не хочешь, - встряла женя гостя.

- Просто мы хорошо воспитали свою дочку и она знает, что такое правильное питание, - парировала мама и как будто невзначай посмотрела на сына гостя, который уже умял пол своего куска. А после обратилась ко мне, - конечно дорогая съешь яблочко, - однако она все равно положила кусок мне на тарелку.

Я посмотрела на него и отодвинула от себя.

Взрослые вновь продолжили разговаривать. В их разговоре я мало что могла найти для себя интересного: они говорили о работе, насущных делах, кто-то кому-то хвалился.

- Знаете ли, - вдруг начал гость, - мой сынуля настоящий чемпион! В прошлое воскресенье проходили соревнования по самбо, так знаешь что? Конечно он взял золото в своей категории! – гость посмотрел на сына, тот, поняв, что говорят о нем, быстро и радостно закивал головой. – Его хотели было даже поставить с соперниками в более больших весовых категориях, но судьи, наверно, побоялись, что тогда он и там выиграет все золото, - окончил гость, нарочито фальшиво пожимая плечами.

- Да, ваш сынок большой молодец, - отозвался отец, - но знаете ли, наша любимая дочка тоже делает большие успехи в более утонченных дисциплинах.

- В каких это еще таких?

- А как же, в этом месяце она выиграла соревнования по танцам, выиграла конкурс чтецов и перешла во второй класс музыкальной школы.

- Да, Жанна великолепно читает стихотворения, - подтвердила мама, - не желаете ли послушать?

- Да, будем очень рады, - ответила жена гостя, как всегда с натянутой улыбкой.

- Жанна, давай, - скомандовала мама.

Я встала из-за стола, оглядела все лица, повернутые на меня, и, наконец, с самым обычным, повседневным выражением прочитала:

Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном,

Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно. Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Не смотря на посредственное качество прочтения этого стихотворения наизусть, все наградили меня скромными аплодисментами.

- Как замечательно и вдохновенно! – сквозь зубы сказала жена гостя. – Браво! – и вновь непродолжительные аплодисменты.

- Да, учитель Жанны говорит, у нее явный талант! – похвалился отец.

- Что же, - сказал вдруг мужчина, подняв бокал, - тогда давайте выпьем за успехи наших детей! Что бы в жизни их было только самое лучшее!

- Замечательно сказано, дорогой, - подхватила его жена.

Вскоре гости начали собираться домой. Мы стояли втроем и смотрели, как гости поспешно накидывают свои куртки, с трудом влезают в свои ботинки. Отец держал свою руку у меня на плече, это могло выглядеть мило, по-семейному, однако в этом жесте я чувствовала лишь тяжесть и скорую его немилость. Гости, наконец, распрощавшись с нами, покинули нашу квартиру.

Папа уселся в кресло в гостиной читать газету, мама убирала со стола, а я стояла и смотрела.

- Вот же стерва! – вдруг начала мама. – То же мне, все лицо уколото ботоксом, все в подтяжках, кукла! Страшила! То же мне, хозяйка, сама она печет, ага, конечно!

Папа ничего не говорил на льющуюся из мамы желчь.

- Сын у него чемпион, в другую категорию его хотели поставить, конечно, так и поверили! – сказал лишь он.

- Дорой, почему мы каждый раз должны звать их к нам на ужин, они такие непереносимые! – рявкнула мама.

- Сама знаешь, он мой босс, из-за таких вечеров у меня, знаешь ли, повышенная премия.

- Да пропади она пропадом!

- Просто нужно потерпеть.

Вдруг мама посмотрела на меня.

- А ты что, Жанна, то же мне, стих прочитала, - начала она, - столько с тобой сидели, сидели, сидели и сидели! Учили и учили его! А ты, могла бы и лучше прочитать, знаешь ли!

- Прости, мам… - лишь и могла ответить я.

Снова… вновь и вновь… одно и тоже… каждый ужин… каждый раз.

- Надо мне твоих извинений, как же, - сказала мама, - ты должна быть лучшей!

- Да, мама…

- Быстро передавайся и марш за уроки!

- Да, мама…

Я ушла. Каждый вечер превращается в отсчитывание меня, даже если я никак не участвовала и не была причастна, то все равно рано или поздно недовольство родителей переходило на меня…

Уже было одиннадцать вечера, я сидела в своей комнате, рядом на стуле, легка наклонившись вперед, расположился отец и внимательно смотрел, как я пишу.

- Что это еще за подчерк?

- Извини, рука устала писать, - ответила я.

- Устала говоришь? А кто будет за тебя писать? Я что ли? – вдруг он взял мою тетрадь и вырвал лист. – Переписывай! Что бы было красиво и чисто, подчерк должен быть идеален!

- Да, папа.

И вновь я принялась писать.

Занятия никогда не заканчивались раньше одиннадцати, всегда находилось что-то, что мне необходимо было исправить, ведь… все должно быть идеально…

В моем детстве, как казалось мне, всегда было главное правило – не опаздывать, всегда приходить вовремя.

В тот раз я, как всегда, гуляла во дворе моего дома, играла с девочками, бегала, резвилась. Однако только за одним я не уследила – время. Мы окончили играть, и тогда я посмотрела на время: на моих электронных часах было уже 18:07. Я помчалась домой. Я неслась по лестнице, подбежала к двери, открыла ее, и как только я вступила на территорию квартиры и закрыла входную дверь за собой, сразу же ко мне подошли родители.

- Где тебя носило? – сурово спросила мать. – Ты время видела? Тебе во сколько было велено вернуться?!

- В шесть… - ответила я, повесив нос.

- Ты опоздала! – констатировал отец. – Почему ты не уследила за временем? Сложно успеть домой, гуляя во дворе? Или может ты уходила в другое место?

- Нет, я играла во дворе! – вдруг сказала я, поняв к чему идет дело.

- Тогда изволь объяснить причину своего опоздания!

- Я не уследила…

- А раз не уследила, тогда иди в свою комнату, ты наказана! Подумаешь над тем, как уходить со двора без разрешения.

У меня накатились слезы. Мне ничего не сталось, кроме как послушаться их…

VII

В квартире Жени сегодня в отличии от любого другого дня было на удивление шумно, однако это были не крики, ссоры, а добрый, приятельский смех.

Жанна сидела в комнате подруги неподвижно, словно статуя, однако то и дело какой-нибудь смешок нарушал это состояние. Женя же сидела перед мольбертом с хостом и рисовала.

- Ну что, как там получается? – была в нетерпении Жанна. – Скоро вообще будет?

- Прости уж, рисование – дело не быстрое, - ответила Женя и стряхнула пепел с сигареты в пепельницу, вновь зажала ее между губ и продолжила водить кистью по холсту.

Женя уже продолжительное время рисовала портрет подруги, на протяжении не одной сессии. Она что-то рисовала на холсте, потом смотрела на Жанну, что-то замеряла на глаз, а после вновь прялась за кисть.

- А что, ты уже устала? – спросила Женя.

- Ну, знаешь ли, столько сидеть неподвижно это сложно, - отозвалась Жанна.

- Ладно, не ной, зато это того будет стоить.

- Ну надеюсь.

- Хе, не веришь?

- Да конечно верю, у тебя никак иначе не может получиться, кроме как шикарно.

- Спасибо.

- А когда вступительные? – спросила вдруг Жанна.

- Могу сказать, что не за горами, - ответила Женя, не отвлекаясь и не отводя взгляд от рисования.

- Эх, - вздохнула Жанна, - как хорошо тебе, поступаешь куда хотела, в такое место, мне кажется, что это идеальное место для тебя, только и будешь делать, что рисовать.

- Ну как же, только рисовать, там много дисциплин, что-то придется и заучивать, зачеты какие-нибудь сдавать, - ответила Женя, - а с чего ты это вдруг?

- Да не знаю, меня посетила какая-то тоска недавно, - пояснила Жанна, - даже не знаю как объяснить… такое чувство, будто мне нет места в этом городе.

- Почему же? – наконец отвлеклась Женя. – Что значит нет места?

- Ну сама посуди, - сказала Жанна, - куда же мне идти? Куда поступать? Да и смогу ли?

- А как же журфак?

- Дай бог, еще туда поступить, - Жанна вздохнула, - просто я думаю над еще другими вариантами, понимаешь? Куда еще идти-то?

- Неужто во всем Красноярске нет ни одного заведения, которое тебя бы привлекло.

Жанна покачала головой.

- Я как-то недавно подумала, - сказала та, - а что если я уеду?

- Как уедешь? – голос Жени паник, а глаза заметались в суматохе. – Куда ты едешь?

- Да не знаю я еще, - ответила Жанна, - я просто говорю о такое возможности, ну а вдруг все-таки уеду?

Женя недолго помолчала, Жанна ждала ее слов, и наконец та сказала:

- Мне было бы очень одиноко без тебя… не уезжай.

- Да, мне бы тоже очень не хотелось покидать этот город.

Женя промолчала. Настала тишина. Жанна продолжала сидеть, а Женя рисовать.

Через некоторое время, наконец, молчание нарушилось:

- Может, как закончишь, пойдем прогуляемся? – спросила Жанна.

- Да, почему бы и нет, - ответила Женя.

Жанна обрадовалась:

- Отлично, может еще кого-нибудь тогда позовем?

- Кого еще? – насторожилась Женя.

- Не знаю, - задумалась Жанна, - может быть Пашу, он сейчас должен быть свободен, что думаешь?

- Жан… я не думаю, что это хорошая идея.

- Почему это? – не поняла та.

- Давай просто прогуляемся вдвоем, я уже почти закончила, так что мы совсем скоро пойдем, последние мазки и все.

- Ну мы можем позвать Пашу, а он позже подойдет…

- Нет, Жанна, - твердо сказав, оборвала Женя, - давай не в этот раз.

- Ой, ладно тебе.

Уже через десять минут подруги шагали по улице. Был достаточно облачный день, но дождя, по всей видимости, не предвиделось. Женя и Жанна гуляли в своем районе, в котором обе жили и знали его как свои пять пальцев.

- Жень, - вдруг обратилась Жана, - может сходим перекусить возьмем?

- Ну и куда ты предлагаешь?

- Я знаю одну кафешку, там вкуснейшие сэндвичи.

- Ну пошли, - ответила Женя, - только ты платишь.

- Опять? – было возмутилась Жанна. – Ладно, в последний раз…

- Да шучу я.

И девушки, повернув на перекрестке отправились в ту самую кафешку. Оказалось, что идти им предстояло еще прилично, поэтому было время поговорить, однако девушки шли молча, будто никто из них не мог решить начать новый разговор.

- Жень, - обратилась вновь Жанна.

- Что? – отозвалась та.

- Тебе чем-то не нравится Паша?

- Почему ты так подумала?

- Знаешь… есть какое-то такое чувство…

Женя задумалась и будто стыдливо опустила взгляд.

- Знаешь, дело, думаю, не в Паше вовсе, - сказала Женя, - не то что бы он мне не нравился… нет, думаю нет, не в этом дело. Он хороший.

- Так в чем тогда дело? – не поняла Жанна. – Почему ты так отказываешься от его компании?

- Понимаешь… я просто боюсь… я очень боюсь остаться одной, - призналась Женя, - я не так хорошо вливаюсь в компании, поэтому я очень боюсь остаться без кого-либо.

- С чего вообще ты взяла, что ты будешь одной, а как же я? – спросила Жанна.

- В тебе то и дело, Жанна. Помнишь, как мы в центре гуляли и пришел Паша? Тогда я и почувствовала себя одиноко…

- Оу, Жень, прости, я даже не думала тогда, что тебе было одиноко, я просто общалась, разговаривала и все… - задумалась Жанна, но сразу же воодушевилась, - но я обещаю впредь ты никогда не будешь себя чувствовать одинокой! Я обещаю!

- Хе, спасибо, Жанна, - порадовалась Женя, - мне легче, просто я люблю более маленькую компанию.

- Хорошо, я запомнила, - подытожила Жанна, - о, смотри! Вот мы и пришли.

В самом деле, девушки уже стояли на пороге той самой кафешки. Их встречала на первый взгляд ничем не примечательная стеклянная дверь, на которой, как и полагается, было написаны, название, время работы и что-то еще по мелочи.

Девушки зашли внутрь. Послушался звон колокольчика над дверью. Подруг встречало совсем небольшое помещение, в нем размещалось всего ничего: пару столиков у стен, стойка (за которой и располагалась касса), а по середине помещения был высокий, узкий прямоугольный стол, за которым невозможно было сидеть на обычном стуле, поэтому люди либо стояли около него, либо сидели на больших стульях, таких, что ноги человека любого роста не смогли бы достать до пола.

Женя и Жанна направились к стойке.

- Красивое место, - подметила Женя, посмотрев по сторонам.

- Ты тут никогда не была? – уточнила Жанна. – Думаю тебе тут понравиться, - наконец дойдя до кассы, она добавила, - в общем, потом мне скинешь.

- Я вас слушаю, - сказала приветливая бариста – скромная девушка с прибранными полосами спрятанными под бейсболку.

- Можно, пожалуйста, простой раф, средний, с карамельным сиропом, - начала Жанна и тут же посмотрела на Женю, будто уступая ей право говорить.

- Просто средний латте, - сказала та.

- Средний латте, - повторила Жанна, - и те два сэндвича, пожалуйста.

- Хорошо, - ответила бариста.

Девушка нажала пару кнопок на аппарате, Жанна оплатила заказ, и девушки принялись ждать. Они встали у высокого стола, лицом к кассе, так что можно было видеть, как готовиться их заказ.

- Ну и как тут тебе? – спросила Жанна. – Нравится?

- Тут славно, - ответила Женя.

- Я сюда раньше часто ходила, - сказала Жанна.

Женя промолчала, она наблюдала за тем, как работала бариста, за движением ее рук. После посмотрела по сторонам.

- Знаешь, надо будет сюда еще прийти, - сказала Жанна и улыбнулась, - тут всегда не так много людей, столпотворений вообще не бывает, хорошее место, чтобы отдохнуть.

- Да, согласна, - отвлеченно ответила Женя.

Жанна продолжала что-то говорить, однако Женя слушала ее только одним ухом – слова то и дело пролетали мимо нее, лишь отдельные фразы доходили до нее, но казалось, что и до них ей нет дела. Она была достаточно спокойна, ее расслабляла атмосфера кофейни, легкий шум от разговоров других посетителей и разговор с ее подругой – все создавало ощущение какого-то легкого сна.

Вдруг бариста сказала:

- Заказ «средний латте, средний раф с карамелью и два сэндвича» готов!

- Ого, быстро! – сказала Жанна и пошла к кассе.

В этот момент из помещения для персонала по ту сторону стойки вышла какая-то девушка с блондинистыми волосами, аккуратно собранными в пучок.

Вдруг Женя дрогнула. Сердце заколотилось. Выступил пот. А в тот момент когда девушка прикрепила к своей рабочей футболке бейдж с именем «Зоя», дыхание перехватило и Женя помчалась к выходу.

- Жень?! – удивилась Жанна, только забрав заказ.

Женя выбежала из кофейни и помчалась в неизвестном направлении. Жанна побежала за ней.

Женя бежала, бежала и бежала, даже сама не понимая почему, для чего и от кого. Ее обуял невероятной силы страх. Тревога начала поедать ее изнутри. Сердце то замирало, то начинало стучать с бешеной скоростью.

Совсем скоро Женя выбилась из сил. Она упала на ближайшую лавочку и перевернулась и так полулежа сидела смотря в небо, отчаянно хватая ртом воздух.

«Почему она здесь?!» - в голове Жени перемешивалось огромное количество мыслей, все они со скоростью пули сменяли друг друга. – «Она меня увидела?! Она смотрела на меня?! Бо-о-оже-е-»

В этот момент ее наконец нашла Жанна. Она держала по стакану с кофе в каждой руке, а на запястье висел пакет с сэндвичами.

- Женя?! – испугано сказала та. – Что случилось?! Почему ты убежала?!

Женя не отвечала. Дыхание понемногу постанавливалось.

- Прости… прости… прости… - бормотала она себе под нос.

На глазах Жени навернулись слезы и сразу же целые ручьи хлынули из ее глаз.

- Ой-ой-ой, - еще сильнее взволновалась Жанна, а после поставила покупки на лавочку, сама себя рядом с Жанной и взяла ее за руку, - все-все, успокойся, все хорошо.

Женя не прекращала плакать.

- Прости… - наконец Женя начала говорить громче, но не менее непонятно. – Мне стало страшно… так страшно… когда увидела ее… мне стало страшно…

- А что же сейчас-то ревешь?

- Мне стало страшно и я убежала! – сказала Женя. – Я убежала и бросила тебя!

Жанна обняла подругу.

- Все-все, успокойся, дура, блин…

VIII

- Извините, у меня немного грязно, - будто вовсе не смущено сказал Паша и открыл дверь квартиры ключом, после зашел внутрь.

Жанна и Женя прошли следом: их встретил небольшой холл. Справа стояли полочки для обуви, куда девушки положили свою, разувшись, а слева был проход в комнату, похожую на кухню.

- Девочки сюда! – послышался голос Паши откуда-то впереди.

- Идем! – задорно ответила Жанна.

Женя лишь молча осматривала квартиру, ее привлекала каждая деталь в интерьере: обои, мебель и даже линолеум – от всего было невозможно оторвать взгляд.

Женя и Жанна прошли немного дальше и сразу же оказались в большой комнате, которая соединялась с коридором а разделительная стена, по всей видимости, была снесена. Коридор продолжался и вел в какие-то еще комнаты.

- Вот моя скромная обитель! – с распростертыми руками представлял Паша.

- Ого! – поразилась Женя, оглядывая комнату. – От куда у тебя такая квартира?

- Это родителей, они уехали на пару месяцев, поэтому квартира на мне, - пояснил Паша.

В это время Женя внимательно осматривала гостиную: на стенах были светлые, молочные обои, у одной стены стоял небольшой коричневый диван, на против него – тумбочка с телевизором. Помимо этого в комнате было пара кресел, за тюлем скрывалась стеклянная дверь на балкон, а на стенах немногочисленные полки с разными вещами.

- Неплохо, - констатировала Женя.

- Хе, спасибо, - ответил Паша, - присаживайтесь, - пригласил он, указывая на диван.

Девушки присели. Тогда Паша начал:

- Я вам о-о-очень благодарен за то, что вызвались на помощь, квартирник уже завтра, так что нужно вот что сделать: прежде всего необходимо немного подвинуть мебель, чтобы было пространство для выступления и для зрителей, а после мы настроим всю аппаратуру с Жанной, хорошо?

- Да! – возбужденно отозвалась Жанна, будто предчувствуя что-то очень интересное.

Женя сохраняла немногословность.

- Что же, - сказал Паша, - давайте приступим!

И так, объединив усилия, ребята начали двигать мебель. Первостепенно они передвинули кресла и диван к одной стене, выставив их полукругом, а после поставили тумбочку с телевизором к стене у окна. Так получилось, что теперь одна стена, что была на против дивана и кресел, была полностью пуста, туда Паша поставил один из кухонных стульев.

- Что же, вот и готово, - резюмировал Паша, - давай теперь, Жанна, настроимся.

- Давай, - ответила та.

Паша сбегал к себе в комнату и вынес акустическую гитару.

- Как думаешь, нужно ее подключать? – спросил Паша.

- А ты собирался ее подключать? – уточнила Жанна.

- У нее есть для этого разъем, - показал его Паша, - просто хватит ли ее звучания?

- А я тогда наверно… - подала голос Женя.

- Да-да, можешь отдохнуть, - перехватила ее Жанна.

- Ладно.

Не став слушать разговор Жанны и Паши, Женя отправилась дальше по коридору: перед ней оказались две двери, поставленные достаточно близко друг к другу, из-за чего Женя сделала вывод, что, очевидно, это двери в ванную и туалет. Встав перед ними, она заметила, что справа и слева также находится по двери, правая была приоткрыта, в ней виднелась большая двуспальная кровать, тумбочки, небольшой шкаф, очевидно, это была спальня родителей. Другая же дверь была закрыта, ее оформление было вызывающим: по всей ее площади были расклеены плакаты, постеры, стикеры, при этом так, что они собой почти полностью заграждали саму дверь, из-за чего понять даже какого она была цвета было очень сложно, а по середине нее висела синяя жестяная табличка с надписью «Осторожно, клещи!» и соответствующим минималистичным рисунком.

Женя подошла к ней ближе, рассматривая ее необычное оформление, а как оказалась к ней в плотную, кинула взгляд на ручку, Женя взялась за нее: дверь оказалась незапертой.

Войдя, она удивилась не меньше: комната представляла из себя до смешного стереотипную мальчишечью комнату. Первостепенно человека, входящего в комнату, встречала односпальная кровать, расположившаяся у левой стены, у окна с права стоял письменный стол, у стены у входа располагался шкаф, однако больше всего внимания привлекали к себе многочисленные детали: кровать была заправлена кое-как, письменный стол завален книжками, бутылками, оставалось лишь небольшое пространство для клавиатуры и мыши, на стенах висело большое количество постеров и плакатов разных музыкальных групп, кинофильмов и сериалов, несмотря на наличие шкафа, на компьютерном стуле все равно весели некоторые вещи, у правой стены стояли две подставки для гитар, электрогитара была на месте, а вторая подставка была пуста, очевидно, она предназначалась второй гитаре, что сейчас была у Жанны и Паши.

Женя прошла внутрь и еще раз осмотрелась. Она испытывала смешанные чувства, однако в итоге Женя пришла к мысли, что так и должна выглядеть комната творческого парня рок-гитариста.

Женя поправила покрывало на кровати и присела, еще раз окинула комнату взглядом. Вдруг поток ее мыслей устремился к Жанне, после к Паше… вдруг ей стало не по себе.

«Зачем мы здесь?» - подумалось ей в тот момент. – «Почему именно он?»

Но ходу ее мыслей не суждено было продолжиться, его оборвали быстро приближающиеся звуки шагов и разговора в коридоре. Женя вздрогнула и устремила свой взгляд на вошедших Жанну и Пашу, те все еще активно беседовали. Жене удалось уловить только часть их разговора:

- Ну вот и все готово! – обрадовался Паша. – Значит все-таки будем выступать так, без усилителей.

- Да, все-таки это и для твоих соседей спокойней будет, - пояснила Жанна, - вдруг еще заявятся с полицией.

- Да, именно.

Наконец они обратили внимание на Женю.

- А, вот ты где, - с улыбкой сказала Жанна, - а мы все закончили.

- Да, я поняла, - протянула Женя.

Паша в это время поставил свою гитару на стойку и сам сел на компьютерный стул.

- Вот так выглядит моя комната, - будто с воодушевлением произнёс он, оглядываясь по сторонам, - ты, Жанна, присаживай, присаживайся.

Жанна ее послушалась и уселась рядом с подругой.

- Все-таки классная комната, я был себе такую хотела, - сказала Жанна.

- Да ну, - отмахнулся Паша, - я вот наоборот мечтаю поскорее съехать, все-таки не круто жить с родаками, правда?

- Да, – одновременно, но совершенно по-разному (Женя с досадой, а Жанна с воодушевлением) ответили девушки.

- И куда бы ты хотел съехать? – поинтересовалась Жанна.

- Хоть куда, - признался Паша, - но пока нет таких возможностей.

- Да, сегодня получить свое жиль – сложная задача.

- А то.

Жанна посмотрела на Женю.

- Может ты что-нибудь скажешь? – сказала она той.

Женя посмотрела на подругу непривычно косо:

- Пока мне нечего сказать.

- Ну и сиди, молчунья, - сказала Жанна в шутку, но явно отозвавшееся в душе Жени как нечто более серьезное.

- Волнуюсь, - вдруг сказал Паша.

- Насчет квартирника? – спросила Жанна.

- Да, и не только по поводу него, - пояснил он, - я никогда раньше не выступал так, перед людьми, пару раз выступал на улице, но это совсем другое: на улице на тебя всем все равно, пару людей остановятся на минуту и дальше пойдут, а тут выступление, на котором буду только я, и слушать будут только меня! Вау…

- Паш, не волнуйся, - ласково сказала Жанна, - это просто мандраж перед выступлением. Думаю, как только возьмешь гитару, сядешь и ударишь по струнам, сразу все пройдет!

- Ха, спасибо, Жанна, ты умеешь поддержать, - поблагодарил ее Паша.

- Да-да, я такая.

Женя прятала взгляд. Почему-то ей было достаточно неприятно слушать все эти разговоры.

«Почему я здесь?» - все думалось ей. – «Наверное, если бы не Жанна, я бы давно уже ушла… нет, думаю даже не появлялась здесь».

Но вдруг из мыслей ее вырвала фраза Паши:

- Все-таки, спасибо большое вам, даже не знаю, как я был бы без вас…

Его слова звучали спокойно и даже ласково, это удивило Женю.

- Да не за что, - ответила Жанна, - нам и самим интересно.

- Да, - наконец отозвалась Женя.

- Тогда надеюсь, что и в будущем мы сможем работать вместе, - с улыбкой сказал Паша.

- Обязательно, - ответила Жанна.

- Что же, - решил подытожить Паша, - давайте я тогда вас попрошу еще прийти за полчаса до начала, хорошо?

- Хорошо, - ответила Женя.

Глава 9

Каждый раз, возвращаясь домой со школы, я всегда старалась заходить очень тихо. Тогда я еще не знала почему, по какой причине, но даже в подъезде я старалась вести себя тише обычного и даже как-то слишком тихо делала каждый шаг. Ключ в щель я вставляла также робко и легко, чтобы не было ни одного скрипа, треска и тому подобных звуков. Я заходила в прихожую и разувалась, однако на этом моменте меня чаще всего перехватывала мама.

– С возвращением, – говорила она, как мне казалось, нарочито приветливо и ласково, – переодевайся и беги скорей за стол.

Я не могла сделать по-другому и приходилась слушаться – быстрым шагом идти в свою комнату, передаваться и вновь возвращаться обратно.

Папа тогда был дома, тогда я точно не знала, было ли это из-за того, что его отпустили раньше или почему-то еще, но обычно в это время его еще не было дома, а возвращался он достаточно поздно.

Был обед.

Тишина за столом.

И только лязгающий звук вилок, скребущихся о тарелки, наполнял помещение.

Я смотрела в свою тарелку, ела молча, не поднимая глаз на родителей.

– Как твои дела в школе? – вдруг начал отец.

Я еле заметно дрогнула.

– Все хорошо, – пролепетала я, не поднимая глаз.

– Да? – спросил отец.

– Да, правда, – поднимая голову, отвечала я и вдруг увидела, что взгляды родителей направлены прям на меня.

– Неси дневник, – сухо сказала мама.

Сказать что-то еще было нечего, да и незачем, ни к чему хорошему вопросы «Зачем?», «Почему?» никогда не приводили.

Я встала из-за стола, пошла в комнату и вернулась с дневником в руках. Я покорно передала его матери и села на место.

Те же в свою очередь открыли его, начала изучать страницы идеально заполненного расписания, всматриваясь, как казалось, в каждую мелочь.

– Четверка по математике? – будто бы удивилась мать, однако в голосе ее удивление было очень и очень сложно найти, особенно на грудой недовольства, которая она, скорее всего, испытывала. – Почему не пять? Сложные примеры попались?

– Контрольная оказалась… сложнее, чем обычно, – попыталась хоть что-то ответить я, – в следующий раз я напишу ее гораздо лучше, уверена!

– А это еще что? – негодовал отец. – Тройка?

– Что? Тройка?! – спохватилась мать. – По изобразительному искусству? Что там сложного?

– У меня не очень получается рисовать… простите, – отвечала я.

– Это очень нехорошо! – констатировал отец. – Почему мы платим такие деньги за репетиторов, а все бестолку!

– Извини, папочка! – говорила я. – Я обязательно все исправлю.

– Доедай скорее и иди за уроки, – окончила мама, вернувшись к вилке.

– Извините, – лишь и могла повторить я.

Почему-то у меня никогда не возникало мысли сказать им что-то большее нежели простое «извините» и «я буду стараться». Я действительно не могу рисовать, до сих пор, правила перспективы, цвета и композиции всегда казались мне чуждыми, гораздо больше мне нравилось читать, воображать волшебные миры, которые авторы рисовали на страницах своих книг, однако и фантастических историй в нашем доме почти не водилось. Родители всегда давали предпочтение классической литературе, поэтому мне приходилось довольствоваться «Маленьким принцем» и «Алисой в стране чудес», зачитанными почти наизусть.

Почему-то у меня никогда не возникало желание поспорить с родителями, сказать им то, что действительно хотелось: поспорить, высказать свою точку зрения, привести аргументы – однако вместо всего этого снова и снова я молчала в тряпочку, будто с самого начала осознавая, что любые попытки тщетны…

Я сидела в своей комнате и писала. Что же я писала? С седьмого класса я открыла в себе необъяснимую страсть, которая сопровождала меня с тех пор и по сей день. Развлечений у меня было совершенно не так много, как могли бы представить себе сегодняшние дети, телефон – без игр, прогулки – строго во дворе, поэтому развлечения приходилось придумывать самой. Тогда я гости у своей бабушки, родители разговаривали на кухне, а я находилась в гостиной и рассматривала большой книжный шкаф, читала названия книг, авторов, каких-то я узнавала по школьной программе, каких-то нет, и вдруг меня привлекла одна книга. Названия не увидела, лишь автор, неизвестный тогда мне поэт Д. Я открыла книгу и увидела стихи, села за стол и принялась читать. От первого же стиха я чуть не упала с хохота, стихи Д. показались мне совершенно не такими, как те стихи, какими нас пичкали в школе, которые заставляли заучивать и над которыми мы проливали слезы в попытках запомнить хоть строчку. Эти же стихи будто сами летели в тебе голову и их, не уча я помнила и после. И вдруг на меня снизошло откровение, прекрасное, но такое простое – стихи бывают такими простыми! Парой смешными, парой до одури глупыми, а парой такими, что невозможно прекратить плакать, столько всего в паре слов! И с тех пор я решила попробовать сама, я взяла бумагу, карандаш и начала писать… и в тот раз я писала.

Был обычный вечер, ужин прошел, и я сидела в своей комнате и писала стихи. Не сказать, что все получалось легко и гладко, моментами я приостанавливалась подыскивала рифму, вымеряла стихотворный размер.

И вдруг в комнату без стука и без предупреждения вошла мать. От неожиданности я вздрогнула и попыталась хотя бы немного накрыть тетрадь со стихами лежащим на столе учебником, однако сделать это в полный мере не получилось, и я смогла скрыть ее лишь наполовину, потому что к столу уже подошла мать.

– Как уроки? – спросила она.

– Все хорошо, ничего сложного, - не поднимая взгляд, ответила я.

– Да? – и вдруг она кинула взгляд на стол. – А что это тогда?

Она взяла тетрадь со стихами.

– Это домашняя работа! – вдруг сказала я, потянувшись за тетрадью.

– Да?!

Явно это было не убедительно, потому как стихи явно не сочетались с учебником по обществознанию, лежащим на столе.

– Что это еще, стихи?! – негодовала мама. – «История о жучке-мудреце»? Что еще за чушь! Что за нелепица!

– Но, мам…

– И этим ты занимаешься вместо уроков?

– Но, мам…

– Никаких «но»! Что ты за бестолковая дочь! Просто ужас какой-то! Быстро делать уроки!

– Верни тетрадь, пожалуйста… – со всей жалостью сказала я.

– Еще чего?! Ее я заберу, чтобы ты не забивала мусором свою голову!

Она закрыла тетрадь и вместе с ней вышла, закрывая двери она повторила:

– За уроки!

Дверь закрылась.

Настала тишина.

На стол упала слеза.

Я сидела, склонив голову и всеми силами старалась сдержаться, но в этот раз не получилось. Я сжимала свои кулаки так сильно, что на ладонях после этого остались красные следы от ногтей. А после я упала на стол и продолжила тихо, почти не слышно плакать.

В другой раз, когда школа была окончена, я выходила из здания и было уже направлялась домой, как вдруг меня кто-то окликнул сзади:

– Жанна!

Я обернулась: ко мне стремительными шагами приближался мой одноклассник, Гоша.

– Да, чего тебе? – спросила его я.

– Я просто хотел предложить… могу я с тобой пойти до дома, нам как раз по пути.

– Ну, раз по пути – я не против.

И так мы пошли до дома вместе. Шли мы и разговаривали о простых, школьных темах, случаях сегодняшнего дня, прошедших контрольных, однако этот разговор достаточно быстро перешел на темы более личного, узкого характера.

– Чем ты увлекаешься? Чем занята в нешкольное время? – вдруг спросил Гоша.

Я задумалась и посмотрела по сторонам.

– Ну-у… как сказать, – по какой-то причине я не спешила рассказывать ему все, чем увлекалась, особенно стихами, потому как недавние слова мамы до сих пор эхом отзывались во мне, из-за чего создавался ком в горле, не позволяющий сказать все, что хотелось, – дома у меня совсем не так много времени на какие-нибудь хобби… много времени занимает домашняя работа и дополнительные занятия.

– Оу, правда? Это как-то даже грустно, – ответил Гоша, – совсем нет времени… прям совсем?

– Да.

– Эх, жаль тебя, я бы не смог даже себе представить, если мне приходилось приходить домой и сразу садиться за уроки и так целый день, без времени хотя бы на то, чтобы пару часов посидеть за компьютером.

– Я вообще не сижу за компьютером, родители вообще не разрешают.

– Понятно, – протянул Гоша ответ.

Так шли мы дальше, пока наконец не дошли до моего подъезда.

– Мне сюда, – сказала я.

– Ну что же, тогда давай, до встречи завтра, – ответил Гоша.

– Но завтра выходной, школы не будет, – парировала я.

– Ай, блин! Точно, – вдруг Гоша покраснел, поняв, что он сказал, – извини, забыл что-то, – и как бы невзначай он почесал затылок.

– Ничего страшного, – хихикнула я, – тогда до встречи, – и отправилась к двери подъезда.

– До встречи! – сказал Гоша.

Я кинула на его взгляд, улыбнулась и скрылась за дверью подъезда. На мое удивление, я шла спокойно, и настроение было даже радостное, в груди теплилось приятное чувство, какое раньше я так редко испытывала. Оно не было сравнимо со стыдом, от неловкой сцены перед подъездом, или каким еще другим чувством, было приятно говорить, общаться, и что ко мне проявили интерес. Я вошла в квартиру с улыбкой на лице, бодро разулась и направилась в свою комнату еще до того, как мама успела даже со мной поздороваться.

Начался обед. За столом сидели я и мама, папа был на работе. Мы ели молча, однако я не чувствовала гнетущей атмосферы, как обычно, вместо этого у меня было достаточно хорошее и приподнятое настроение.

– Что был за мальчик? – вдруг, как гром средь ясного неба, спросила мама.

От неожиданности я чуть не выронила ложку из руки.

– Мой одноклассник, – ответила я, – а ты в окно увидела?

– Да, смотрю в окно, а вы там стоите у подъезда и общаетесь, – пояснила мама, – одноклассник, говоришь… и что же, вы дружите?

– Да нет, не то что бы мы вообще с ним хорошо общались, просто в этот раз так получилось, что мы шли вместе, вот и все.

– Жанна, ты должна быть аккуратнее с мальчиками, – сказала мама.

– Почему?

– Ты еще в школе учишься, тебе не следует морочить голову такими вещами, тем более, что мальчики не предсказуемы.

– И что, мне теперь нельзя вообще к мальчикам подходить?

– Почему же, по делу или что-то передать – без проблем, но что бы без какой-либо романтики!

– Но мам…

– Я повторяться не буду!

– Хорошо…

Обед продолжился молча.

После, когда пришел отец, мама рассказала ему об этой ситуации и тот начал тираду о том, что мне не следует даже думать о мальчиках, пока я не закончу школу, «учеба важнее». Из-за этого мне пришлось порвать ту хрупкую нить общения, которая появилась у меня с Гошей.

X

Звонок в дверь.

Послышались приближающиеся шаги.

Секунда тишины.

Звук открывающего звонка.

– А вот и вы! – радостно сказал Паша, выглянув из входной двери.

– Как и обещали! – ответила Жанна.

– Привет, – добавила Женя.

– Проходите, проходите! – приглашал их в дом Паша.

Девушки зашли.

Еще на пороге, взглянув влево, они увидели, что кухонный стол был уже накрыт, на нем стояли бутылки разных напитков, газировок, соков, а также разная закуска. Пройдя дальше в гостиную, они увидели, что Паша также подготовился к приходу гостей: по мимо дивана и кресла у стены, все кухонные стулья были перенесены в эту комнату и поставлены к другим посадочным местам.

– Ну вот, в целом все готово, – сказала Жанна, окинув комнату оценивающим взглядом.

– Да, но я не рассчитал количество людей, сегодня их будет на пару человек больше, поэтому мне немного не хватает мест, – признался Паша, – поэтому я могу вас попросить пойти к соседям и попросить стулья?

– Да, конечно, думаю Женя с радость это сделает! – ответила Жанна.

– Э! А что это сразу я! – не поняла Женя.

– Да ну, тебе сложно что ли, просто сходи и попроси стулья, просто ведь! – парировала Жанна.

– Ой, ладно, – наконец согласилась Женя.

Она вышла в прихожую, обулась и покинула квартиру. На лестничной площадке, по мимо квартиры Паши было еще две, выбор был не столько большой, поэтому она пошла к соседу из квартиры напротив. Женя подошла, нажала на кнопку звонка и начала ждать. За дверью ничего не было слышно. Прошла секунда. Две. Три. Пять. Десять. Тридцать. Женя уже думала пойти к другой двери, как вдруг, наконец, дверь открылась.

На Женю снизу вверх смотрела низенькая бабушка, она поправила свои очки и внимательно пригляделась к лицу Жени.

– Чего тебе, мальчик? – спросила она.

– Что? – не поняла Женя, она начала перебирать слова, как же выкрутиться из этой, как ей казалось, неловкой ситуации, как вдруг бабуля продолжила:

– Зачем пришел, говорю!

– А… Эм… Извините… мы это… ждем гостей и нам нужны…

– Что-что? Гостей ждете? – перебила ее бабуля.

– Да-да, гостей ждем… нам стулья нужны.

– Стулья?

– Да, стулья.

– Сколько?

Женя опешила, она почувствовала, что этот разговор со стороны смотрелся совершенно нелогично и даже комично. Что? Сколько стульев? А она по чем знает? Может два… или три?

– Немного… около трех… наверно, - наконец выпалила Женя.

- Ну хорошо, - ответила бабуля, - проходи, мальчик!

Женя нервно вздохнула.

Она прошла в квартиру бабушки прямо на кухню, та указала на стулья. Женя взяла по одному в руку и отправилась с ними к Паше, неся их неуклюже, то и дело задевая ими какие-нибудь вещи.

– Молодец, Женя, – похвалил ее Паша, встречая ее на пороге.

Он перехватил стулья и понес в гостиную, Женя отправилась за ним. Паша поставил новые места к другим, чтобы всем было хорошо видно выступающего. В это время Жанна сидела на высоком табурете с гитарой и настраивала ее с помощью тюнера. Женя плюхнулась на диван.

– Ну все, считай я заняла нам место, – сказала она, легко вздохнув.

– Спасибо, – не отрываясь от своего занятия, ответила Жанна.

Вдруг Женя услышала звук входной двери и голоса – Паши и еще одного незнакомого человека, они приятельски здоровались. Женя не смогла удержаться и немного выглянула в коридор: у входной двери стоял и разувался высокий парень. Женя сразу отметила его внешность: он был подстрижен под ноль, однако волосы уже начали немного отрастать, одет он был на удивление просто, даже очень: серая, легкая кофта, неряшливо держащаяся на его теле и повисшие черные штаны подчеркивали складность его фигуры, и наконец круглые очки с черной оправой смягчали спокойный и глубокий взгляд парня, придавая его виду еще большей простоты и умиротворения.

Парень взглянул на Женю, та на него, однако, ничего не сказав и не сделав никакого другого приветственного жеста, он удалился на кухню, где с ним продолжил вести беседу Паша. Жанна посчитала, что это правильный расклад дел и сегодня в ее планы не входило активное знакомство и общение с другими незнакомыми людьми, поэтому она села обратно на диван и стала дожидаться начала квартирника.

Прошло совсем небольшое время, как звонок не переставая начал играть свою избитую и надоевшую мелодию, люди приходили и приходили, гостиная и кухня понемногу наполнялись, пока наконец все не были в сборе.

Жанна и Женя сели на диван, заблаговременно взяв стаканы с напитками, их окружили другие люди, кто-то сел также на диван, кто-то на кресло, а кто-то на стул. Подруги же сидели вплотную друг к другу, Жанна положила свою руку на плечи Жени, та же от такой дружеской близости чувствовала некий трепет и удовлетворение, словно вот оно – счастье.

Вдруг откуда-то из коридора в гостиную вышел Паша, комната разразилась скромными аплодисментами, тот же дошел до стула, взял рядом стоящую гитару и сел.

– Всем привет, – сказал он, – большое спасибо всем присутствующим за то, что пришли, это мое первое выступление, поэтому немного волнуюсь, – в этот момент комната подбодрила Пашу такими же скромными аплодисментами, – ну что же, тогда думаю, что стоит начинать.

Паша опустил взгляд на гриф гитары и, наконец, ударил по струнам. Бодро и радостно зазвучали аккорды – сначала один, потом другой, проигрыш прошел, и Паша начал петь.

Женя не очень вслушивалась, что поет ее товарищ: она сидела на диване под боком у Жанны, в руках был стакан с вкусным напитком, вокруг царила волшебная и даже гипнотизирующая атмосфера, и казалось, что каждый здесь присутствующий тоже находиться под ее эффектом.

Женя сделала глоток и посмотрела по сторонам: первое время все достаточно внимательно слушали Пашу, однако уже на второй песне появились еле уловимые разговоры, какие-то люди общались, шутили, кто-то отошел на кухню за очередной банкой пенного. Жанна же, на удивление, ни разу не отвела взгляда от Паши, Женя заметила, что подруга внимательно смотрела на то, как тот щипал струны, бил по ним медиатором, как его пальцы бегали по грифу, однако парой Женя ловила взгляд Жанны и на лице товарища.

Жанна вздохнула, плечи как-то сами собой опустились, а взгляд будто сам убежал куда-то вниз. Но вдруг она почувствовала, как Жанна положила ей на плечо свою голову, что сразу заставило Женю воспрять, она отчетливо почувствовала, как Жанна специально затянула носом воздух. Жанна довольно вздохнула. По всему телу Жени, из области груди, начало литься какое-то сладостное и приятное чувство, наполняющее всю ее с ног до головы, Женя старалась не двигаться, будто боясь спугнуть этот момент. И вдруг Жанна сама взяла руку подруги и положила себе на плечо, из-за этого Женя дрогнула, но не смела убрать ее с плеча.

Строчка шла за строчкой, куплет за куплетом, песня за песней. Между ними Паша общался с гостями, шутил, рассказывал разные истории, отвечал на вопросы и тому подобное. Жанна все это время тихо и спокойной сидела, будто что-то ожидая.

– Что же, а на этом моменте я хотел бы пригласить сюда, мою замечательную подругу, которая хоть и совсем недавно начала заниматься, однако уже многому научилась, – вдруг сказал Паша и посмотрел в сторону Жанны, – ну что Жанна, окажешь нам услугу?

Та встала с дивана под легкие аплодисменты и прошла к Паше, тот освободил ей место, и, наконец, Жанна села на табурет, взяла гитару и глубоко вздохнула.

– Я очень благодарна, что Паша дал мне такую возможность проявить себя и выступить здесь, – даже смущенно начала она, – и должна сказать, что эта песня написана мной совместно с Пашей, это мой первых опыт сочинения такого рода произведения, поэтому надеюсь, что не подкачала.

Она также опустила взгляд на гриф, однако заранее и как-то совсем неумело поставила пальцы на гриф в виде аккорда, с которого должна была начинать.

Жанна начала играть. На удивление всех, ее любительская игра звучала очень даже сносно, в ней не было такого количество приемов, как у Паши, однако нельзя сказать, что играет она плохо. И когда все собравшиеся наконец услышали ее голос, кажется, ни у кого не осталось сомнения, что песня и ее исполнение отличное, потому что голос Жанны как будто от природы был мягок и складен, вероятно, под присмотром Паши Жанна начала им овладевать, что давало свои плоды.

Однако песня закончилась. Жанна встала. Скромно отдала гитару Паше. И пошла на диван к Жене. Все разразились аплодисментами, а на место Жени обратно сел Паша и продолжил играть.

– Пойдем выйдем, надо перекурить, – сказала шепотом Жанна, дойдя до Жени.

Через мгновение они вдвоем уже стояли на балконе, тот был застеклен, однако форточки располагались достаточно близко, поэтому девушкам, выглядывающим из них, не составляло никакого труда общаться. В гостиной продолжался квартирник.

Женя стояла со стаканом в руках. Жанна курила. Небо затягивало облаками.

– Хе-хе, даже руки немного трясутся, – сказала Жанна.

– Такое бывает, это от волнения, – ответила Женя, – сильно переживала?

– Да ты еще спрашиваешь?! Конечно! – нарочито весело сказала Жанна.

– Я даже не знала, что ты играть умеешь.

– Да, это был мой небольшой секрет, хотела тебя удивить, уже как пару месяцев занимаюсь потихоньку.

– Да? Но у тебя хорошо получается.

– Думаешь?

– Знаешь ли, я не очень в этом разбираюсь! Но да, очень хорошо, – призналась Женя, – хотя бы ухо не режет.

– Ой, да ладно тебе! – ответила Жанна и затянула сигарету.

Девушки замолчали. Женя понемногу потягивала свой напиток, а Жанна потихоньку приближалась к фильтру.

Дул освежающий ветерок, солнце уже скрылось за горизонт, и каждую секунду все больше и больше окон вспыхивали ярким светом.

– Знаешь, ты очень вкусно пахнешь, – вдруг сказала Жанна, наконец нарушив тишину.

– Что? – Женя такого не ожидала и ее лицо слегка подрумянилось.

– Говорю, вкусно пахнешь, – повторила Жанна, – какие духи ты используешь?

– М… это не особо-то и важно, простые, дешевые духи, – замялась было Женя и подняла взгляд на Жанну и увидела, что та смотрела на нее зеркально чистыми и наполненными каким-то неведомым теплом глазами, а уголки рта слегка приподнялись, образовав скромную улыбку.

– Ну ладно, – пожала плечами Жанна и отвела взгляд куда-то в даль, – просто спросила.

– Понятно, – Женя притупила взгляд.

Вновь пауза. Тишина.

– А у тебя красивые глаза, – вдруг сказала Женя.

– Правда? – удивилась Жанна.

– Да, правда, очень красивые глаза, – подтвердила Женя, – хотелось бы тебя снова нарисовать.

– Как-нибудь обязательно еще нарисуешь меня, – ответила Жанна.

– Правда?

– Да, почему бы и нет.

– Я рада, – призналась Женя.

Жанна докурила сигарету и развернулась в сторону гостиной, от куда до сих пор шла музыка.

– Ну что, может пойдем? – предложила та.

– Уже?

– Ну да, вроде как я отдышалась, все хорошо.

– Подожди пять минут.

– Хорошо, – повернулась обратно Жанна.

Обе девушки до сих пор стояли на балконе, как и раньше. Женя взглянула на подругу, та на нее, небольшое переглядывание, и вновь их взгляды разошлись.

– Знаешь, в последнее время я замечаю, что ты не очень любишь компанию, – сказала Жанна.

– Думаешь? – спросила Женя.

– Ну, мне так кажется, – пояснила Жанна, – кажется, будто ты вовсе не хочешь быть с кем-то еще кроме меня. И к Паше я замечала, что он тебе не очень. Все хорошо?

– Да, все хорошо, – попыталась ее подбодрить Женя, – просто должна сказать, что мне очень нравиться проводить время с тобой, мне с тобой хорошо, я очень ценю такие моменты, понимаешь?

– Да, понимаю, – ответила Жанна, – но не все время же со мной ошиваться.

– А мне большего и не надо как-то, – призналась Женя, – зачем мне еще кто-то, если есть ты?

– Хе, спасибо, что ли, даже не знаю, что сказать на это.

– Бывает, – окончила Женя, – ладно, пойдем дальше слушать.

Квартирник шел достаточно долго, песни шли дальше, а во время исполнения одной из них, Паша так играл, что одна из струн порвалась, пришлось сделать небольшой перерыв для всех, после квартирник продолжился.

Мероприятие кончилось достаточно поздно, люди потихоньку начали расходиться, пока в квартире не остались Женя, Жанна да Паша. На улице настала ночь, поэтому Паша предложил девочкам остаться у него на ночь. Он положил их на родительской кровати, а сам лег в своей комнате.

Идя вечером с кухни в комнату, Женя заметила того самого лысого парня, который пришел самым первым их гостей, лежащим и похоже что спящим на диване в той же одежде, лишь накрывшись каким-то пледом.

– Сегодня был классный день, не правда ли? – спросила Жанна у Жени, когда они уже лежали в постели.

– Да, самый замечательный, – ответила Женя.

– Тогда спокойной ночи, – добавила Жанна.

– Спокойной, – ответила Женя.

И даже сами того не понимая, обе провалились в сон.

Настал новый день.

Женя открыла глаза, привстала в постели и осмотрелась: под боком еще лежала и спала Жанна, в комнате было еще не так ярко – солнце только начало показываться из-за домов и лишь первые лучи начали попадать в окно спальни.

Женя встала и вышла в коридор, везде было очень тихо, похоже что Паша еще спал. Женя почти на цыпочках пробиралась по коридору, в гостиной она увидела диван и кресла, оставшиеся стоять с прошлого вечера. Наконец она зашла на кухню, однако сразу на пороге остановилась: за столом она заметила того самого лысого парня, смотрящего в окно и попивающего чай. Вдруг он плавно повернул голову, посмотрел на Женю и как-то на удивление умиротворяюще сказал:

– С добрым утром.

Женя слегка удивилась, но вида не подала, она прошла на кухню и ответила парню сонным голосом:

– С добрым.

Женя прошла к чайнику.

– В чайнике заварен свежий чай, – вдруг сказал парень.

Женя обернулась на его слова, посмотрела на парня и вновь отвернулась.

– Мне бы кофе… – ответила она, ища его глазами.

– Он на верхней полке, слева.

– Спасибо.

Женя заглянула на полку: на ней действительно стояла пачка кофе. Женя поставила кипятиться воду и села ждать за стол.

Незнакомый парень до сих пор сидел в одной и той же позе и смотрел куда-то в окно, не прерываясь с того момента, как Женя себя за стол.

– А ты тут как?.. – попыталась начать разговор Женя, однако, как видно, не смогла качественно сформулировать мысль.

Парень обернулся и посмотрел на нее, слегка приподняв брось.

– Ну то есть… я имела в виду… Я тебя видела на квартирнике, – пояснила Женя, – ты тут спал… ты с Пашей живешь?

– Нет, не вместе, – ответил тот, – иногда у него остаюсь на ночь, до моего дома мне достаточно далеко, проще тут остаться.

– А понятно, – неловко сказала Женя.

Они оба сидели молча, парень пил чай, а Женя смотрела на чайник и дожидалась, пока он закипит. Наконец этот момент настал. Женя встала со своего места, взяла кружку и налила себе кофе, а после вновь села за стол.

– Сегодня прохладное утро, – вдруг сказал парень.

– Да, я немного даже замерзла, – призналась Женя.

– Понимаю.

– Так значит вы с Пашей друзья?

Парень подождал пару секунд, будто подумав.

– Да, друзья, – наконец сказал он.

– Понятненько, – ответила Женя, – они с Жанной тоже… теперь похоже и я.

– Это хорошо, – сказал парень, – значит, может, будем чаще видеться.

– Да, может быть.

– Меня зовут Серафим.

– Меня Женя.

– Очень приятно.

– Да, очень, – Жанна выдержала небольшую паузу, а после продолжила, – такое имя красивое у тебя… Серафим, очень замечательно.

– Спасибо, – скромно ответил тот.

– А как вы с Пашей познакомились, вы одноклассники?

– Нет, я его старше, – ответил Серафим, – и я не местный, приехал сюда, и познакомились в сети.

– Понятно, – сказала Женя, – как интернет объединяет людей, однако.

– Да, есть все-таки от него польза.

– Серафим… – начала было Женя.

– Можно и просто Фим, – сказал он.

– Да, Фим, – продолжила она, – а ты на гитаре не играешь?

– Нет, не играю.

– А может тогда рисуешь?

– Нет.

– Просто мне кажется с такими друзьями, чем-нибудь творческим точно увлечешься.

– Не обязательно, – парировал Фим.

– Ну да… необязательно… – вновь неловко сказала Женя.

– А ты рисуешь?

– Да, рисую.

– Нравится?

– Очень.

– Вот и хорошо, – подытожил Фим, – делать, что нравится – это замечательно.

– Соглашусь.

– Лишь бы не разонравилось, верно? – ехидно подметил Фим.

Вдруг он встал, быстро помыл кружку, взял какие-то свои вещи и подошел к входной двери.

– Мне пора на работу, – сказала он, обуваясь.

– Тогда пока.

– До встречи, – и с этими словами он покинул квартиру.

XI

Раздался звонок в дверь. Та открылась, и на пороге появилось милое и приветливое лицо Паши.

– Привет Жанна, проходи, – сказал тот.

– Привет, – ответила та и вошла.

Двое сидели на кухне. На столе было две кружки чая и угощения: печенье и конфеты. Жанна мерно потягивала согревающий напиток.

– Спасибо, что пригласил, – с улыбкой сказала вдруг Жанна.

Паша, тоже изредка делая глоток чая, ответил:

– Не за что, просто хотелось компании.

– Ну, я была не против прийти.

– Хе, я рад за это.

Жанна вновь отхлебнула из кружки и потянулась за печеньем. Паша учтиво пододвинул чашку с ним ближе к Жанне.

– Ты бери, не стесняйся, для тебя же клал.

– А с чего мне такие щедрости? – больше шутливо спросила Жанна.

– Как же, ты у меня в гостях, так сказать, правило хорошего тона, – пояснил Паша.

– Понятно тогда, – кивнула Жанна и взяла вторую печеньку, а затем и третью, – а сам что не ешь?

– Мне пока чая хватит.

– Ну ты смотри, я все съем тогда.

– Ничего страшного.

В ответ Жанна лишь кокетливо улыбнулась.

– Какие вообще планы у тебя? – спросил вдруг Паша.

– Планы? – вдруг будто опомнилась Жанна.

– Да.

Она подумала, немного нахмурилась, после помотала головой и с прежней интонацией, беззаботной и радостной, ответила:

– В вуз надо бы поступить, а то нехорошо получиться…

– Что плохого в том, что не поступишь?

– Да так, просто мысли в слух, хе, – попыталась вывернуться Жанна, – просто все поступают из моих знакомых, боюсь… что будет чувство… отсталости, наверно.

– Ну, как знаешь, собственно я не поступил в свой год выпуска, решил немного отдохнуть от школы, мне кажется это достаточно частая практика.

– Но поступать я точно буду! – воодушевленно сказала Жанна.

– Я тоже.

– Да? И куда надумал?

– Пока не знаю, надо будет посмотреть куда.

– А экзамены ты как сдал?

– Приемлемо.

– Что сдавал хоть?

– Литература, общество.

– Я тоже.

– Может тогда в будущем пересечемся, – хмыкнув, сказал Паша.

– Может быть, – повторила вслед Жанна.

Наступило молчание. Паша взглянул в окно. Жанна взяла еще одну печеньку.

– Мне нравится, как ты выступила, – вдруг сказал Паша.

Жанна чуть не выронила печеньку.

– Да? – спросила та.

– Да, мне говорили и другие ребята, им тоже понравилось, ты молодец.

– Спасибо, – смущенно ответила Жанна.

– Да и кстати, я, наконец, прочел стихи, которые ты мне скидывала, помнишь?

– Да-да, помню.

– Слушай, я бы сказал, что это уровень, мне нравиться, – с улыбкой сказал Паша.

– Ой, ладно тебе, – еще сильнее засмущалась Жанна.

– Я ж тебе это не просто так говорю, – пояснил Паша, – у меня есть предложение.

– Какое?

– У меня появилась мысль, раз уж мы решили попробовать создавать песни вместе, может стоит приняться за запись альбома?

– Альбома?! – удивилась Жанна.

– Да, – подтвердил Паша, – так что думаешь?

– Конечно, я за!

– Отлично, приступим в самое ближайшее время.

XII

Дома было тихо. Солнце пробивалось в комнату сквозь окно. Женя стояла посреди своей комнаты, в раках – кисть, перед ней – мольберт, на нем – холст, на который планомерно ложились мазки краски.

Женя на миг отвлеклась от своего занятия и посмотрела на телефон, лежащий на кровати. Тот же был непоколебимо молчалив, он лежал, не издавая ни звука. Тогда Женя вновь вернулась к рисованию, кистью взяла с палитры немного краски и оставила на холсте очередной мазок.

Процесс продолжился. Время понемногу шло, картина маленькими шажками продвигалась к своему завершению. Но через, на удивление, ровные промежутки времени Женя продолжала поглядывать на телефон, который также не подавал признаков жизни.

Женя вдруг взглянула на картину, присмотрелась, даже немного отошла от мольберта, чтобы охватить взглядом все.

– Ерунда… – лишь прошипела та, взяла холст, поставила его куда-то в сторону, а сама села на кровать.

Вдруг! Вибрация и непродолжительный колокольный звон. Женя подхватила телефон и взглянула на загоревшийся экран: непрочитанное от Жанны сообщение.

«Занята?» – писала та.

«Нет, – ответила Женя, – ты давно не писала, что-то случилось?»

«У меня срочное дело к тебе! – вдруг появилось еще одно сообщение. – Быстрее приходи!»

Женя была удивлена и от части расстроена, однако уже совсем скоро она оказалась на пороге квартиры Паши.

– Наконец, ты пришла! – обрадовалась Жанна, видя подругу на пороге комнаты, Паша сидел рядом.

– Зачем звали? – спросила Женя, пройдя внутрь.

Она заметила Серафима, лежащего на кровати, подложившего под голову руки и смотревшего в потолок как-то задумчиво, однако не обратила на него существенного внимания и подошла ближе к друзьям.

– У нас очень крутая новость! – вновь восторженно сказала Жанна, подскочив на месте.

Жанна взглянула на компьютерный стол: на нем стоял ноутбук с открытой программой неизвестного для Жени назначения, и микрофон, как казалось, подключенный к ноутбуку.

– В общем, мы решили попробовать поработать вместе, – начал Паша, однако Жанна сразу подхватила его слова и окончила за него:

– И мы решили попробовать написать альбом!

– Альбом? – переспросила Женя.

– Да, я пишу тексты, Паша сочиняет музыку и записывает, – пояснила Жанна и указала на стол, на те вещи, на которые Женя и так обратила внимание, – конечно это не студия, но добиться хотя бы какого-то качества можно, все для этого у нас есть! И микрофон, и… – но Женя неуверенно перебила свою подругу?

– И как долго вы будете это записывать?

Похоже, что сказанная новость не обрадовала Женю и не произвела того впечатления, которое хотелось бы Жанне.

– Ну, не знаю, все по-разному, от песни к песне, может мы запишем за месяц, может за два…

– Понятно… – ответила Женя, – а мы как? Будем видится?

– Да, думаю Паша будет совершенно не против, если ты будешь приходить, – сказала Жанна, – Серафим же приходит, – указала на него, а после продолжила, – только не мешай, а то ничего у нас не получится.

– Хорошо… мешать не буду.

– Ну так что, ты рада? – спросила Жанна, полная энтузиазма.

– Да-да, я за вас рада, – ответила Женя, – извини, мне надо отойти.

– Хорошо.

И Жанна с Пашей вернулись к своему делу, а Женя вышла из комнаты.

Она вышла в коридор и прошла в гостиную. Из комнаты Паши доносились разные звуки, иногда напоминающие речь или игру на гитаре. Однако в гостиной было тихо, она представала для Жени в гордом молчании, казалось, что ничто в этом небольшом пространстве не хотело бы даже попытаться обратиться к Жене. Она вышла на балкон, открыла форточку, достала сигарету и закурила.

Руки и нижняя губа немного подрагивали, саму же Женю сковало тягучее и тяжелое чувство. Она и сама вряд ли могла бы объяснить его: она лишь могла стоять, напрягаясь всем телом, чтобы что-то удержать, а что непонятно. Женя смотрела вперед, просто вперед, не на дом напротив, не на игровую площадку, ни на машину, выезжающую из двора, а вперед, взгляд казался пустым.

Женя продолжала курить.

Вдруг сзади послышались шаги. Она обернулась: к ней, через гостиную, шел Серафим, он вышел на балкон, открыл соседнюю форточку и стал выглядывать в нее, также смотря куда-то далеко.

– Привет, – быстро сказала Женя, как только Фим вышел к ней.

– Привет, – ответил тот, повернувшись к девушке.

Что сказать дальше Женя не знала.

«Что еще сказать?»

Не понятно. Поэтому Женя вновь отвлеклась и отвернулась с желанием прикончить сигарету. Прежние тревожные мысли начали вновь ей овладевать, рука вновь дрогнула. Фим же продолжал смотреть на девушку.

– Хороший день, – вдруг сказал он.

– Д-да, согласна, – дрожащим голосом ответила Женя, – очень… х-хороший.

– Что-то случилось? – спросил Фим.

– А? – удивилась Женя, не рассчитывая на такой вопрос, от чего взглянула на парня.

– Все хорошо?

– А что? Я выгляжу как-то?..

– Нет.

– А почему тогда спрашиваешь?

– Ты пришла, как-то холодно говорила с друзьями и ушла куда-то.

– Да я просто покурить вышла, – попыталась отмахнуться Женя, – а ты нет?

– Я не курю, – ответил Серафим.

– Ну и правильно, здоровее будешь, – попыталась натянуть улыбку Женя, но, правда, у нее это получалось с трудом.

– Значит, все хорошо? – хотел подытожить Фим.

– Не обращай внимание, – уже более холодно ответила Женя и вновь попыталась отвлечься.

– Грустишь по Жанне?

Женя вновь оживилась.

– Нет-нет, все хорошо, не переживай. Это не важно!

Фим пронзительно посмотрел на Женю, та увела взгляд в сторону.

– Да, Жанна, – наконец ответила та, – просто мне так-то и не с кем общаться, поэтому боюсь, что я буду мешать Жанне и Паше, если стану просто так быть рядом.

Фим задумчиво хмыкнул.

– Думаешь, все-таки будешь мешать?

– Да, думаю так и будет.

– Я так конечно не думаю, кажется, что в таком важном деле, каким заняты они, им будет просто необходима поддержка дорогих людей, важно быть частью такого эпохального дела в их жизни, не думаешь?

Женя призадумалась.

– Да, доля смысла в этом есть, – ответила та.

– Ладно, я пошел обратно к ним, ты как хочешь, – вдруг сказал Серафим и вошел обратно в гостиную.

Женя быстро потушила окурок и пошла за ним. Почему-то ей хотелось пойти. Хотелось за ним последовать, прежние тревожные мысли куда-то пропали, чувство одиночества, страх, испарились.

Фим и Женя вошла в комнату Паши, в это время между ним и Жанной шла активная беседа.

– А вот и она, так давай ее и спросим, – вдруг сказал Паша, и они вместе посмотрели на Женю.

– О чем спросить? – спросила та.

– Женя, мы тут кое о чем поговорили и в общем… – но не успел Паша, закончить, как его вновь перебила Жанна:

– Можешь нарисовать нам обложку?!

– Обложку? – еще сильнее удивилась Женя.

– Да! – подтвердила Жанна. – Очень просим!

– Я даже не знаю, смогу ли, да и… – но Женя осеклась, она будто-то что-то вспомнила и взглянула на Серафима, тот же обратно лег на кровать в ту позу, в которой лежал, когда Женя только сюда пришла, – л-ладно, я очень постараюсь…

– Спасибо огромное! – вскочила с места Жанна, подошла и обняла свою подругу.

В этот момент Женя испытала некое успокоение и расслабление, будто терзающая ее тревога наконец полностью и бесповоротно отступила.

– Тогда давайте же приступим к работе! – огласил Паша.

XIII

День был ясный. Это был один из тех дней, которые, как казалось, были обыденностью: не было как-то невыносимо жарко или наоборот не шел проливной дождь и не дул пробирающий до костей ветер. Нет. Наоборот. Обычный день.

– Фуфло какое-то, – вдруг сказала Женя, отхлебнув из стеклянной бутылки, – кто вообще пьет это? Еще и за такие деньги?

– Да не знаю, может найдется ценители, – ответила Жанна, в размышлении смотря на свою бутылку точно такого же напитка, – ну раз его выпускают и он до сих продается, наверно все же кто-то пьет.

– Да, в странном мире мы живем, – подытожила Женя.

Подруги сидели во дворе на лавочке, которая стояла в тени раскидистой рябины. Поодаль на площадке резвились дети.

Женя допила последние капли, поморщилась и выкинула пустую стеклотару в стоящую под боком урну.

– Гадость, – резюмировала она и взглянула на подругу.

Жанна же сидела с бутылкой в руках и смотрела куда-то далеко. Женя постаралась проследить, куда был устремлен взор подруги, и наткнулась на милую картину: две девочки, одна постарше, другая младше (вероятно сестры) с радостью и даже неким чистым восторгом бежали к женщине, их матери, они добежали и гордо что-то презентовали ей, Жанна пригляделась – неаккуратный, но старательно сделанный венок из желтых одуванчиков. Женщина казалась была приятно удивлена, хоть и не было слышно, но вероятно она похвалила своих дочек или, по крайней мере, сказала пару ласковых слов.

Женя вновь взглянула на Жанну – точно, та смотрела на эту же картину, сомнений нет.

– Что-то случилось? – наконец решила спросить Женя.

Жанна вздохнула.

– Нет, ничего не случилось, – протяжно и даже лениво ответила та, поставила в сторону бутылку и потянулась, будто только пробудившись ото сна.

– Хорошо, – сказала Женя, – мне показалось, что ты какая-то задумчивая.

– Правда? – спросила Жанна, однако она так и не увела взгляда от какой-то далекой цели.

– Ну, кто же знает… – замялась Женя. – Может все-таки и случилось что-то. Ты ж с утра такая!

– Может не выспалась, – предположила та.

– Может…

Женя вздохнула и повесила голову.

– Тебе так важно мое состояние? – вдруг спросила Жанна.

– Ну как сказать, – вновь замялась Женя, – скорее это просто… некое простое человеческое сопереживание. Ты ж не просто так сидишь верно?

– Да, наверно.

– Ну вот, поэтому и хотелось спросить…

И вдруг Жанна размеренно, но тем не менее лирично и выразительно прочла:

Мы тех спешим скорее погубить,

Кого хотим сильнее возлюбить,

Но требуя от них взаймы того,

Что сами мы не видим все равно.

– Новый стих? – спросила Женя.

– Не-а, – ответила Жанна, – песня, вчера писали.

– А, понятно, классно.

– Согласна, славная получилась, надо будет дать тебе послушать.

– Хорошо, обязательно послушаю.

Настало непродолжительное молчание.

Солнце было в зените. Дети продолжали бегать на площадке. Дул легкий ветерок.

– Жень, знаешь, о чем я так задумалась? – спросила вдруг Жанна.

– О чем же? – удивилась вопросу та.

– Я вспомнила, как делала венки из одуванчиков, представляешь? Тысячу лет их не делала, – Жанна вдруг посмотрела на подругу с неким детским запалом в глазах, – пойдем?

– А? – еще сильнее удивилась Женя.

Однако уже через минуту они подходили к небольшому участку двора, который порос травой и был усеян множеством желтых одуванчиков.

– Ты хотя бы помнишь, как их делать-то? – спросила Женя.

– По ходу вспомним, – ответила Жанна, – сейчас давай сначала соберем.

И вот, они принялись за дело. Девушки ходили по полянке и собирали самые красивые, по их мнению, одуванчики.

– Жанна, – вдруг обратилась Женя, не отвлекаясь от дела.

– Ась?

– Можно спросить?

– Хе, ну спрашивай, раз начала.

– О чем та песня, которую… ты процитировала?

– О чем?

– Да.

Жанна призадумалась.

– А почему спрашиваешь?

– Строчки показались мне… непонятными.

– Что же, – начала Жанна, – я их писала, вспоминая один момент из жизни… – вдруг она задумалась, – впрочем… это мало на что повлияло. Просто песня о любви, думаю так.

– Правда? – спросила Женя и еще раз в голове повторила строчки, недавно прочитанные Жанной.

– Да это не важно, правда, – сказала Жанна.

– Как не важно, я все-таки твоя лучшая подруга, мне интересно твое творчество, да и вообще ты так мало о себе рассказываешь, иногда появляется чувство, что я вообще тебя не знаю, что с тобой было и… - но Женя не договорила.

– Знаешь, – вдруг перебила ее Жанна, при этом говоря совершенно незнакомым Жене до этого тоном, холодным и странным, - мне бывает хочется, чтобы люди не интересовались тем, что их не касается, не совали свой нос, куда не надо.

– Это ты про меня? – опешила Женя. – Я что ли навязчивая?

– Да я не про тебя, – отмахнулась Жанна, – но бывают ситуации, когда хотелось бы, чтобы люди заткнулись.

– Понятно, – ответила Женя, однако совсем не понимая к чему были эти слова, – знаешь, может нам стоит как-нибудь вместе провести время? Можем собраться у кого-нибудь и посмотреть фильм? Что думаешь?..

Женя сорвала очередной одуванчик и, выпрямившись, взглянула на подругу. Та же стояла с небольшим букетиком одуванчиков в руках и пристально, даже задумчиво смотрела на них.

– Жан?

– Одуванчики такие красивые, – вдруг отозвалась Жанна, – как маленькие солнышки, правда?

– Да, – вздохнула Женя.

– Не знаю, получиться ли собраться, мы же все-таки альбом пишем, но обязательно постараемся.

– Хорошо, – выдохнула Женя.

– Пойдем венки плести, – сказала Жанна, начав идти к лавочке.

– Иду, – ответила Женя и пошла за ней.

«Я навязчивая? – подумала она. – Почему она так говорит?»

XIV

В окнах каждого дома один за одним загорались огни. Детворы во дворах становилось все меньше. Над дверью подъезда горела лампа, под ней ненадолго остановилась Женя, привлеченная листовкой на доске объявлений, на той была какая-то информация то ли про продажу квартиры, то ли про пропавшего на кануне кота. Однако Женя, будто проснувшись ото сна, встрепенулась и продолжила то, что начала – путь домой. Она открыла дверь подъезда и вошла.

Она размеренным шагом прошлась по лестнице до двери своей квартиры и около нее остановилась. Женя достала ключи и вздохнула. Промедлив еще секунду, Женя, наконец, открыла ее и зашла внутрь.

Внутри было спокойно, на кухне никого не было, свет выключен, лишь в гостиной горел свет. Женя разулась и прошла по коридору, мельком заглянула в гостиную: в ней на диване лежал отец, мирно прикрывший глаза, казалось спит.

– Привет, – холодно сказала Женя.

Отец лениво открыл глаза и посмотрел на дочь.

– Добрый… – сонно ответил он и вновь их прикрыл.

– Уже спишь?

Отец легка кивнул.

Женя пошла дальше. Прежде чем зайти в свою комнату, она мельком кинула взгляд в другой дверной проем. В нем виднелась двуспальная, аккуратно застеленная постель. Женя вздохнула и зашла в свою комнату.

Однако не долго она смогла отдыхать: уже через пару минут Женя вновь вышла из комнаты и направилась на кухню, там ее уже ждала посуда, Женя принялась за нее. С посудой она расправилась быстро, но работа только началась. Посуда, уборка готовка – все ежедневная рутина, постоянная… и такая привычная.

Женя стояла у плиты, на ней стояла кипящая кастрюля и шкворчащая сковородка. Вдруг послышался звук ключа в двери, Женя повернула голову и увидела женщину, стоящую на пороге.

– Привет, мам, – сказала Женя.

– Привет, – ответила та.

– Ты сегодня рано, – заметила Женя.

– Да, смогла пораньше освободиться.

Мать разулась и подошла к Жене, взглянула на то, что было на плите. Вид ее казался очень усталым.

– Давай ужинать, – подытожила мать и вышла из кухни.

По кухне разносились лязгающие звуки приборов. Отец сидел у окна, мать у входа на кухню, Женя между ними – все за столом. Было тихо. Мать и отец смотрели себе в тарелки, Женя взглядом бегала по ним, от одного к другому. Все ели достаточно быстро, будто с намереньем скорее закончить трапезу.

– Как дела на работе? – вдруг спросила Женя, надеясь разрушить устоявшееся молчание.

– Все как всегда, – не поднимая глаз, ответила мать.

– Понятно, – выдохнула Женя, – непростое же дело все-таки на твоих плечах, такая работа…

– Да, тяжелая, – в этот момент мать кинула взгляд на отца, – но она хотя бы есть.

– Не говори об этом, – оборвал ее отец.

– Ну-ну, хватит, – попыталась смягчить ситуацию Женя, но какой-то тяжелый ком потихоньку уже подступал к горлу.

– А почему мне нельзя говорить об этом? – продолжила мать.

Вот опять. Родители снова начали заводиться с того ни с сего, и как их остановить Женя не знала. Колкости продолжались на протяжении всего ужина. Женя закончила его быстрее всех и ушла скорее в свою комнату.

Войдя, она плюхнулась на кровать, глаза взмокли. С кухни послышались голоса, яркие, полные гнева, разговор чуть ли не переходил на крик. Опять ссора.

XV

Обычный городской двор, зажатый между невысоких панелек, всегда полный детским задорным смехом, сегодня был наполнен звуками гитары и мелодичного мужского голоса.

Паша и Жанна сидели на лавочке. У Паши была гитара, он на ней играл и пел, Жанна внимательно слушала. Через пару минут Паша закончил.

– Ну вот, теперь все получилось, – сказала Жанна, – не пойму, что сложного было.

– Просто я долго не мог понять, как ее спеть, этот текст и музыка весьма отличается от моего обычного стиля, – пояснил Паша, – может на записи именно ты ее споешь?

– Нет-нет-нет! – отказалась Жанна. – Петь будешь именно ты. Я и так написала текст и музыку, надо же тебе что-то сделать.

– М-да, для первой написанной музыкальной партии, это очень даже хорошо вышло…

– Ну да, а как же!

– Я не про это, – вовремя опомнился Паша, – я хотел сказать, что у тебя хорошо получилось, ты быстро учишься, а я еще не насколько хороший вокалист.

Жанна смутилась.

– Да ну тебе…

– Правду же говорю! – уверял ее Паша.

– На самом деле я хотела, чтобы ты спел эту песню, потому что, мне кажется, именно твой голос имеет те оттенки, который ей нужны… – так же смущенно сказала Жанна.

– Да? – удивился Паша.

– Да, правду говорю.

– Хе, тогда я рад, что ты так думаешь, буду стараться.

– У тебя правда сейчас отлично получается, – сказала Жанна, – думаю и на записи все выйдет лучшим образом.

– Непременно! – подбодрил ее Паша.

– Что же, вот и еще одна песня закончена, – заметила Жанна, – так, потихоньку, мы движемся к цели.

– Да, не успеешь опомниться, как мы уже все запишем и сведем.

– Как замечательно, – выдохнула Жанна.

– Хм, а что, – кокетливо сказал Паша, – тебе так поскорее хочется закончить? Что-то не нравится?

– Что ты, все хорошо, – отмахнулась Жанна, – просто поскорее хочется вновь беззаботно проводить время, надо все-таки успеть отдохнуть за лето.

– То же верно, – согласился Паша.

– Да и с Женькой больше хочется погулять, – задумалась Жанна, смотря куда-то далеко ввысь, – мы так много всего наметили этим летом, в такое большое количество мест надо успеть смотаться и столько всего сделать… вау… как же быстро бежит время.

– Да, с каждым годом все быстрее и быстрее… у тебя не возникает какое-то такое… хтоническое чувство?

– М-м-м, да, местами бывает такое.

Наступила тишина. Паша и Жанна устремили взгляд куда-то в даль то ли в небо, а то ли на окна верхних этажей.

– Знаешь, а Женька-то, славная такая, – вдруг сказал Паша.

– Ты про что вообще? – спросила Жанна.

– Мне кажется все-таки она очень хорошая подруга, – пояснил он, – надо же… знать, что у вас так много всего запланировано и все равно согласиться ждать тебя, пока ты доделаешь свои дела и закончишь альбом.

– Ну знаешь, может в моменте и утрирование было… впрочем да, ничего плохого я сказать не могу.

– Ну ладно, давай продолжим, – сказал вдруг Паша и взялся вновь за гитару, – думаю, надо закончить «Ангела на проводах», что думаешь?

– Да, согласна.

– Ну что ж, тогда давай начнем… – но не успел Паша сказать, как Жанна его перебила:

– Паш, знаешь, с тобой так легко и не принуждено, спасибо тебе большое, ты помогаешь мне забыться…

Паша внимательно посмотрел на Жанну.

– Все хорошо?

Жанна также внимательно взглянула на него.

– Сейчас – лучше не бывает, – и искренне улыбнулась.

– Ну что ж, тогда всегда пожалуйста.

Паша начал играть. Двор вновь наполнился звуками гитары, после из уст вырвались первые слова и весь мир растворился в мелодии…

После достаточно продолжительного времени игры на гитаре Паша и Жанна собрались и двинулись куда-то по улице. Они шли рядом, на спине у Паши висела гитара в мягком чехле. На улице пахло приближающимся вечером.

– Что будешь делать дома? – вдруг спросил Паша.

– Не знаю, дела по дому сделаю, у тебя же тоже есть домашние обязанности, верно? Как ни как один живешь.

– Да, они конечно есть, просто, может, у тебя есть и другие увлечения кроме музыки и стихов, какая-нибудь другая жизнь? – последняя фраза была сказана нарочито несерьезно и даже комично, но улыбки, какая обычно появляется на лице у Жанны от подобных смешных несуразиц, почему-то не появилось.

– Хе, двойная жизнь, то же мне, скажешь еще…

– Что ты, просто же интересно, все-таки хочется узнать тебя с другой стороны.

– Другая сторона, думаешь она есть?

– У каждого есть.

– Думаешь?

– Уверен.

Жанна по какой-то причине замялась.

– Что же, думаю это не важно, – наконец ответила, – интересно… интересно… всем интересно… ерунда.

– Жанна, что с тобой? – удивился Паша. – Ты совсем не как обычно себя ведешь.

– Да? Извини, наверно, я просто устала…

– Может быть.

– Лан, не переживай, все хорошо, слово даю! – вдруг показалось, что Жанна вновь была как прежде – весела и активна.

– Хорошо, – выдохнул Паша, – я просто хотел узнать, может у тебя еще есть интересы какие-нибудь.

– Зачем тебе это?

– Знаешь, можно было бы как-нибудь еще время провести, не только же альбом писать.

– Думаешь? И что же ты предлагаешь?

– Да мало ли на свете есть вещей, можно хоть что.

– Ну вот потом подумаем и решим.

– Хе, но в любом случае я не буду против твоей компании, чем бы мы не занимались, – подмигнул Паша.

– Что? – непоняла Жанна.

– Я имел в виду… ну то есть… – пытался подобрать слова Паша.

– Пф, дурачок, – хихикнула Жанна и демонстративно ускорила шаг.

Паша ее догнал.

– Ладно, давай лучше не будем об этом, – предложила Жанна, – все как-нибудь решим.

– Непременно, – обрадовался Паша.

Вдруг он поднял взгляд и осмотрелся.

– Подожди меня здесь минуту, мне надо кое-куда сходить, я мигом.

И вдруг Паша пропал. Жанна даже не успела заметить, как он ушел из вида. Она осмотрелась, его негде не было. Тогда Жанна села на лавочку, стоящую совсем близко около нее и принялась ждать.

Времени действительно совсем маленько и уже через пару минут Паша объявился.

– Ну и где ты был? – не поняла Жанна и подняла взгляд на него. Тот же стоял прямо перед ней, а руки были спрятаны за спиной. – Что там у тебя? Небось опять шутка какая-то…

Вдруг Паша достал из-за спины одну белую хризантему и протянул Жанне.

– Это тебе, – объявил тот, совершенно не выдавая в лице ни улыбки, ни какой другой эмоцией, которая могла бы сопроводить этот жест каким-либо неподходящим контекстом, – решил сказать тебе спасибо за все.

Жанна приняла цветок и пристальна взглянула на него. Лицо ее казалось холодным и не выражающим совершенно никаких эмоций. Она немного покрутила его в руках, создавалось впечатление, что Жанна серьезно задумалась.

Вдруг она подняла взгляд на Пашу. Глаза слезились, и Жанна часто моргала. Она встала и сказала, совершенно нейтральным голосом:

– Пойдем лучше по домам…

Глава 16

Наконец, что-то начало меняться…

Прошли экзамены, и после девятого класса, конечно же без учета моего интереса, родители подали мои документы в десятый класс моей же школы. Помню тот классный час первого сентября…

Класс был полон лучей еще активного, летнего и бодрого солнца, стремящегося, казалось, все обхватить своими ручищами. Вокруг было шумно: мои новые одноклассники показывали пример антидисциплины: говорили, смеялись в голос, и даже в пространстве класса пролетел бумажный самолетик. Смотря на них, я поняла: места мне тут нет. Одноклассники сидели стаями по пять-десять человек, как оказалось, многие из этих людей были знакомы еще с пятого-шестого класса, из-за чего сразу было видно, кто из них лидер, а кто шестерка. В этом классе я была одна, лишь одна моя подруга пошла со мной в этот класс, и именно с ней я сидела тогда на задней парте на классном часу.

Вошла учительница – старая бабулька, ставшая причиной траты многих моих нервов тогда –, и класс встал. Мы с подругой не ожидали такого, поэтому нам удалось лишь привстать в то время, как учительница уже скомандовала всем сесть. Она начала что-то говорить, как и все учителя поздравляла с переходом в новый класс, конечно же упомянула о предстоящих экзаменах и тому подобное.

Меня мало интересовали ее слова. Меня подруга, Настя, что-то еле слышно шептала мне на ухо, ее я тоже не очень внимательно слушала… что-то про учебу… одноклассников… парней…

Парней!

Вдруг я заметила на себе взгляд одного моего одноклассника. Он сидел на третьем ряду, третьей парты, вокруг него сидели другие ребята – девушки и парни, кажется, его компания, все они разговаривали, лишь этот парень молча смотрел на меня, а как только я встретилась с ним взглядом, подмигнул! Я демонстративно отвела взгляд, желая сказать: «Мне не интересно!»

– Носов! – обратилась к нему учительница. – Я с тобой говорю в том числе тебе, а не твоему затылку!

– Извините, Мария Ивановна, – ответил тот и повернулся к ней.

– Кто это? – шепнула я своей подруге.

– Данил? – уточнила та.

– Его Данилом зовут?

– Да, - ответила та, – у него тут своя компания, говорят он еще тот идиот…

Я хмыкнула. За все оставшееся время классного часа, Данил больше на меня не взглянул.

Данил… Данил… Ах! Знала б только я, сколько же всего мне придется из-за него пережить, сколько всего случиться со мной!.. А что я могла делать?.. ничего… ведь внимание… кружит голову…

День шел за днем, прошла неделя, вторая, третья, я уже и позабыла про тот момент на классном часу, и вдруг случилось…

Я сидела за партой и смиренно ждала урока, на котором должна была быть контрольная. Я не повторяла ничего перед ней, как делали мои одноклассники. Вокруг меня то и дело слышались разговоры, переживания, гадания по поводу заданий и т.д., я же все знала и так – дома хорошо подготовилась.

Начиная еще с девятого класса, родители понемногу стали ослаблять контроль, со мной за уроками уже давно никто не сидел, но требования к оценкам оставались такими же высокими.

Вдруг ко мне подошел и сел за свободное рядом со мной место Данил. Я, естественно, обернулась к нему и увидела: он смотрел на меня, подперев голову рукой. Взгляд был полон предвкушения, ожидания чего-то, видимо, хорошего.

– Привет. Жанна, да? – сказал тот.

– Да, – ответила, – что-то надо?

– Да я не по делу.

Данил не отличался порядочностью и большим стремлением к учебе, честно, она мало его интересовала, поэтому, чтобы хоть как-то зарабатывать хорошие оценки, он часто просил списывать у отличников и, имея репутацию «крутого парня», чаще всего добивался своего.

– Что пришел тогда?

– Я позвать тебя хотел.

– Куда? – искренне удивилась я.

– На выходных наша компания небольшую встречу устраивают, вот и хочу позвать некоторых ребят из класса.

– Причем тут я?

– Ну как же, я думаю, ты хорошо вольешься в нашу компанию, ты же не какая-то зануда, – на последнем слове он сделал особенный акцент.

– Я подумаю, – выпалила я и отвернулась, потому что почувствовала явное смущение.

– Думай-думай, я в беседе класса есть, найдешь меня там, если что напишешь, – и с этими словами он удалился.

Только и успел он вернуться на свое место, как я сразу вновь повернулась и посмотрела на него. Сама себя, разумеется, я не видела, но точно знала, что лицо мое было такого же цвета, что и волосы.

Уже дома, после того, как я сделала все уроки, меня разрывала неопределенность. Я лежала на кровати, в руках был телефон, а на экране отображался отрытый, но еще совсем пустой чат с Данилом. Какой же черт меня дернул тогда отправить ему то сообщение, почему же я согласилась?! Казалась бы, приду, посмотрю, ничего страшного! Ха! Нет… это страшно, потому что впредь я была в их компании…

Та встреча оказалась самой обыкновенной тусовкой, какую закатывают самодовольные подростки, упивающиеся своей мнимой взрослостью и самостоятельностью, когда родители вынуждены куда-то уехать на день другой. Я была поражена: было очень шумно, вокруг слышался мат, все пили алкоголь, курили, я же, как тогда казалось, совсем не вписывалась в это место. Я смотрела на все с осторожностью, отказывалась от всего, что мне предлагали. Я старалась даже не общаться с окружающими, лишь Данила я подпускала к себе чуть ближе, но все еще держала, как мне казалась, на приличном расстоянии, чтобы со мной ничего не случилось, но в итоге кое-что все-таки произошло...

Я продолжила ходить на такие встречи, они проходили не так часто, один-два раза в месяц, поэтому мне легко удавалось убедить своих родителей в том, что я остаюсь у Насти на ночь, где мы вместе делаем домашнее задание. На тусовках я в первые попробовала алкоголь: пиво, водку, вино, шампанское, коньяк – в общем все, что могли раздобыть непутевые подростки, еще совсем немногим не достигшие совершеннолетия. Признаться, по началу я совершенно не понимала радости в жгучести всех выпиваемых мной напитков, их вкус казался очень странным, резким и ни на что не похожим, однако пьянящих эффект делал свое дело, и я не прекращала.

На тусовке я же попробовала сигареты, как сейчас помню этот поганый привкус во рту и как сильно я переживала, что ту одну мою единственную затяжку учуют родители по возвращении домой, было невыносимо страшно представлять, что они могли бы со мной сделать.

Дал же мне попробовать сигарету Данил… Данил, сколько эмоций в этом имени. В то время он не давал мне спать, круглые сутки крутился в моей голове. Да, он явно вскружил мне голову и я потеряла сама себя. Все началось с добрых слов, его открытость и доброжелательность вместе с миловидным лицом по какой-то причине очень располагали меня к себе. Я даже и не заметила как от простых добрых и ласковых слов, мы перешли на откровенные комплименты, коими Данил засыпал меня. Иногда он мог меня приобнять, иногда начинал флиртовать, иногда мог слегка шлепнуть по заднице… а я все ему позволяла… я была пьяна его вниманием…

В какой-то из дней была очередная тусовка… хотя нет, совсем не очередная, ту тусовку я забыть не могу по сей день, кажется именно тогда все изменилось… точнее я поняла, что так, как было раньше, впредь не будет никогда.

Как сейчас помню, я выпила пару банок какого-то смрадного напитка, которое мы кое-как достали в ларьке. Я там была, стояла рядом, в после помогала нести всю выпивку до квартиры. Покупал же наш друг, имя его забылось в море воспоминаний, но внешность будто застыла в моей голове: на нем была надета черная ветровка, на голове – странная шапка, а главная черная густая борода. Он был явно старше нас всех и ему без проблем продавали все, что было необходимо. Доставал он и алкоголь и сигареты, но всегда просил, что-то взамен, часто это была или одна банка из ящика, или сигарета из упаковки, если брали блок, то и целая пачка. Больше это была символическая оплата его услуг. Как-то и я один раз прибегала к ним, помню, как попросила его купить мне пачку сигарет. Руки тряслись, голос дрожал, однако этот парень принял деньги, а минут через десять вернулся и вручил мне уже открытую пачку, губами же он держал одну из сигарет.

Я была на кухне, выпила вторую банку того самого напитка, выкинула ее, а после решила проследовать в гостиную, где, как мне казалось, все еще оставалось большинство ребят. В коридоре стояло пару ребят, что-то пили и о чем-то разговаривали. Их слова лишь немногим доходили до моим ушей, я не обращала на них внимание и пошла дальше. В самой же гостиной было на удивление тише, чем было в самом начале: кто-то залипал в телевизор, кто-то продолжал пить, кто-то уже готовый валялся на полу. Одного такого человека я аккуратно перешагнула, чуть не запнувшись, и встала и оглядела внимательно комнату. Почему-то, сама того не понимая, среди всего этого многообразия парой даже малознакомых лиц я искала лишь одного человека, и какая же была моя радость, когда я увидела его – Данила –, стоящего на балконе. Я вышла к нему.

– Не скучаешь? – спросила ехидно я, как обычно менялся мой тон, как только я начинала общение с Данилом, будто пытаясь скрыть зарождающееся во мне волнение.

– Нет, все хорошо, – ответил тот, продолжая смотреть куда-то вдаль.

Я еще раз взглянула на него… Агх! Каким же он тогда казался мне красивым, обаятельным… а этот его мудрёный и загадочный взор направленный куда-то в пустоту!.. Да что б он… провалился!

– Рада за тебя, – я встала рядом с ним. – Просто ты казался со стороны таким задумчивым…

– Ничего, просто задумался, – ответил тот. – не о чем переживать.

– Я и не переживала, мало ли что может случиться и почему человек так просто стоит один на балконе и таращится куда-то.

– Ха-ха, это правда так выглядело со стороны? – наконец отвлекся Данил и посмотрел на меня.

– Ну как сказать, – я выдержала паузу, – да.

– Ну ладно, теперь меня совсем отвлекла.

– А о чем думал, если не секрет? – решила спросить я.

– Просто наслаждался моментом, – ответил он.

– И я тебе не помешала? – вновь съехидничала я.

– Нет, напротив, – сказал он и вдруг взял меня за руку. – Побудешь со мной?

Мое лицо сразу же покраснело, будто вспыхнуло ярким пламенем.

– Да… я не против…

Мы продолжили стоять рядом друг с другом, держась за руки.

Вдруг он резко обернулся ко мне и спросил:

– Жанна, скажи честно, что ты думаешь обо мне?

Он еще сильнее сбил меня с толку и я даже пару секунд ничего не могла сказать, лишь чуть позже я попыталась выдавить из себя парочку слов:

– Я… э… ну… как тебе сказать… ты… хороший, да…

– Правда?

– Конечно!

– Славно.

Вдруг мы встали друг на против друга, не отпуская наших рук.

– Я просто давно хотел сказать, – начал он, я поняла к чему идет дело, от чего все внутри меня сжалось до невозможности, – мне кажется, ты мне очень нравишься, Жанна.

Я увела взгляд куда-то вниз.

– Ты мне… тоже… очень.

Я подняла взгляд и увидела, что лицо Данило было совсем близко, казалось, еще пару сантиметров и наши носы соприкоснутся, я буквально могла чувствовать его глубокое дыхание.

Он прикрыл глаза.

Я тоже.

Мы понемногу двигались друг к другу.

Прикосновение губ.

И мы впервые поцеловались…