(Не) Поэзия Доппо. Будничные истории

Чётров Дазай, отпуск и Портовая Мафия

«Чертово тело. Чертова работа. Чертов Дазай!» — думала я со своим лучшим покер фейсом, встретившись глазами с нереально голубыми омутами напротив.

Красивые.

Помнится, у меня в прошлой жизни были похожие, но не такого светлого оттенка напоминавшего собой безоблачное небо. Ах, если бы обладатель этих прекрасных глаз не держал меня ещё за шкирку, как нашкодившего котенка, то вообще было бы супер. Так бы и смотрела в эти очи, предавшись светлой грусти и прекрасной ностальгии.

Говоря о глазах хотела бы заметить, что у Дазая, сука ты такая, Осаму, который умудрился кинуть своего напарника и куда-то свинтить до того, как на место действий прибыли люди Портовой Мафии, глаза тоже были красивыми. Чем-то они даже напоминали мне шоколад. От случая к случаю приобретая то нотки зловещего черного шоколада, когда шатен был вот прям совсем не в духе и находился чуть ли не на самой грани, когда «истинная» суть Демонического Вундеркинда была готова вырваться наружу и показать всем вокруг, где раки зимуют, то нотки такого приятного на вкус молочного шоколада, что свидетельствовали о крайней степени благодушия этого невозможного существа, но чаще всего это был именно что горячий шоколад из тех самых автоматов, которые можно встретить стоящими на улице. Напиток так себе, на любителя.

Это означало, что ситуация — стабильное дерьмо. Но как бы это сказать? Жить можно.

Человеком державшим меня за шкирку оказался ни кто иной, как один из Исполнителей Портовой Мафии — Накахара Чуя своей собственной рыжей персоной. Кого-кого, а этого парня действительно стоило называть Рыжей Бестией или на крайний случай Ведьмой, даром, что глаза не зеленые. Впрочем, нет, мне в окружении и одного обладателя зелёных глаз хватало.

Рампо. Вот уж у кого поистине проницательные глаза и чей взгляд был достоин называться «Тем, что зрит в саму суть». Я могла сказать, что глаза Эдогавы похожи на два изумруда или, снова же, на ведьминские, но место ведьмы в моём хрупком девичьем сердечке уже занимал Чуя. Он об этом не знает. И главное не ляпнуть нечто подобное при нем. Обидится ещё. В сподвижники Осаму запишет. А конфликтовать с рыжим не хотелось.

Вообще ни с кем не хотелось.

Даже с тем же Достоевским, которого хотелось усадить за стол и как старая бабушка, к которой приехал внук на каникулы, и всё время причитать о том какой он тощий и спрашивать нормально ли он питается. Поболтать о том же материке, обсудить то, что местные просто не поймут в силу различий менталитета, как следует пошутить. И пофиг, что по сути своей у нас с ним разные национальности. Что в прошлой жизни, что в этой. Зато менталитет похож.

Ну, почти.

Наверное…

Эн да… Так начнешь думать, рассуждать и все благородные порывы, как ветром сдувает. Это надо же придумать такое полезть в пасть к голодному хищнику? В особенности если этот самый хищник гений, интроверт, мизонтроп, социапат и псих зациклившийся на своей идее фикс. Хуже того он — гениальные псих! И всё это в одном флаконе.

Ужас.

Как и полагается любым неприятностям, гордо претендующим на титул «Песец» с приставкой «Лютый», злоключения мои начались несколько дней тому назад. Ничего не предвещало беды. Вот уже несколько месяцев успешно работавший со мной Дазай недавно переехавший в общежитие агентства позвал меня на пьянку. Так сказать отметить событие и обмыть "покупку".

Да-да. У агентства помимо сдаваемых квартир и такое было.

Помните ту тесную одноместную комнатушку, в которой гостиная, кухня личная комната и хер знает ещё были объединены в одно, в которой Ацуши поселили в каноне? Так вот, это — общежитие агентства. Правда в реальности всё выглядело самую чуточку по приличнее пространства, точнее таких вот пока всё ещё свободных комнаток было побольше и сами они были не такими меленькими.

Это общежитие… Скажем так, оно было самым бюджетным из всех возможных вариантов какой только можно было придумать. И то, спорное утверждение, учитывая, что вокруг дома находилось достаточно свободного пространства, чтобы можно было разбить небольшой огородик или переоборудовать его под этакую мини площадку. Удобно и далеко идти не надо. А земля-то в Японии дорогая.

У Агентства было ещё несколько вариантов для общежития. Но одно из них, несмотря на в общем-то свое прекрасное убранство, находилось не совсем в спокойном районе, а второе было бывшей то ли общагой, то ли коммуналкой. Что причудливо оба здания достались Агентству в качестве то ли подарка, то ли благодарности и в обоих сейчас проживали люди арендующие жилье. Так что в полной мере называть эти два места общежитием Агентства было нельзя.

Собственно говоря в копилку вопросов по поводу того с какого вообще ляда мальчика-тигра поселили в той лачуге, что была в каноне, когда у Агентства куча недвижимости добавился плюсик-пояснение. Ну, во-первых, соседом тигренка был Дазай, что несомненный жирный такой вышеуказанный плюс, ведь лишняя перестраховка никогда не повредит. Ибо селить паршивца, тогда ещё не работника Агентства, обладавшего столь опасной способностью с кучей незнакомых ему людей идея, скажем так — не очень. Вдруг ребенка триггернет, у него случится срыв и всё, нет несчастного человека случайно попавшего под руку распсиховавшемуся пацану.

Но сейчас речь шла не о Накаджиме, к которому я наверняка ещё вернусь. Просто не смогу не вернуться. Будущий работник и головная боль в одном лице как-никак. Если, конечно, в мироздании не произойдет какой-нибудь сбой и мир вот внезапно не решит, что иди канон лесом. Ну, или на крайней случай канон этого мира окажется малость другим. Главное чтобы это не было каким-нибудь хорором в конце, которого все персонажи умирают или какой-нибудь историей наподобие отомэ игр.

Если моя реальность из «серая хрень время от времени сменяющаяся радугой и радужными единорогами» вот вдруг внезапно превратится в «обилие розовых соплей», то я не выдержу и суициднусь. С Дазаем или без. Не важно. Это не важно.

Так о чём это я?

О, да, Осаму переехал в общежитие Агентства.

Так к чему это?

Да так, просто к слову пришлось.

На деле же это началось сегодня вечером. До окончания рабочего дня оставалось меньше получаса — блаженство, но какой-то гад, совершил анонимный звонок. Я буду припоминать тебе это ещё долго, не смотря на, то, что ты так и не представился, мистер аноним.

Взял, позвонил, сообщил информацию о каких-то странностях творившихся в старом складе и бросил трубку. Вообще, мы не полиция, а частная деловая фирма и наша контора совсем не обязана была разбираться с подобными случаями, если, конечно, нам не заплатят.

Я уже было думала проигнорировать чужой звонок, закончить с документаций и спокойненько себе умотать домой отдыхать или просвещаться. Решение к тому моменту ещё не было принято. Но все мои планы порушил, чертов Дазай, который услышал этот самый звонок. И всё бы хорошо, проигнорируй шатен нашего аноним, но он заинтересовался. Он, блять, заинтересовался!

В итоге: ночь, луна, звезды и мы оба как идиоты ебашаримся… Точнее отираемся возле того самого самого злополучного склада, намеренные произвести взлом с проникновением. Романтика. Прям ностальгией повеяло о вступительном экзамене Дазая. Тогда мы точно так же с наскоку влетели в кучу дерьма, но на этот раз я не была готова и большинство шишек почему-то досталось именно мне.

Мало того что нас спалил местный контингент, который оказался хорошо вооруженными мужиками с пушками открывшими по нам огонь, так ещё среди них оказался ебанный эспер. И ладно бы это оказалась какая-нибудь офигенная способность вроде тех же когтей у Рассомахи или ещё что, но не такое убойное, как большинство известных мне способностей. Так нет, блять. Этот сукин сын, которого в итоге пристукнули свои же…. Свои, Карл! Свои! Я просто фигею. Так до этого этот сукин сын успел спиздить практический весь мой возраст превратив меня в мелкую соплюшку.

Итог: я — ребенок!

Мир вокруг теперь пиздецки большой. С мелкими ручками и ножками как следует не побегаешь и пиздюлей не надаёшь. А врезать кое-кому хотелось. Очень хотелось. Да причем настолько, что аж руки чесались.

О да, и пока я ахуевала от жизни, прячась от этих утырков за ящиками, то прохлопала момент, когда мой дорогой напарник дал по съебам, а в здание ворвались до зубов вооруженные мафиози.

Я в жопе, дамы и господа!

Ну, а ещё я не смылась потому что тупо залипла на бывшего напарника моего нынешнего напарника. Эх, какой каламбур выходит. Прям на загляденье. А можно мне напарника поменять? Хотя нет, если Чуя такой же взрывной, как и в каноне, то пожалуй воздержусь. Впрочем, остро реагировал он в основном на Дазая, мать его, Осаму.

И я вот вешу, тону в чужих глазах и думаю, что если выберусь отсюда живой то однозначно пропишу напарнику хорошего такого леща и отпуск. Нельзя забывать об откладываемом мной вот уже больше года отпуске.

— Ребенок? — удивленно произнес рыжий.

Да-да, милый я тоже совсем не в восторге от вырисовывающейся сегодняшней ночью картины.

Даже не знаю радоваться мне или грустить, что мое худощавое тельце одетое в милое черное платьице, с такого же цвета носочками и туфельками нашел никто иной, как Накахара? Лучше бы сделал вид, что не видел и мы бы разошлись на этом. И вообще, положи туда, где взял!

Куда это ты меня потащил?!

Не хочу!!!

Верните меня обратно!

***

И так… Меня не съели, не убили, не кинули на корм рыбам и не отправили покоится в земле.

Это уже несравненный плюс. Хотя возможно, я утрирую и всё не так страшно.

Меня, пф--ф всего-то, за какого-то ляда притащили в главный офис Портовой Мафии. И не кто абы, а чуть ли не сама верхушка мафии, её элита — аж целый Исполнитель. Щас от гордости лопну.

Интересно, он думает о том, что мафия сможет по иметь с меня… Точнее с моей семьи хоть что-то? Нет, без сомнений мысль дельная, если учесть ночью, на заброшенном складе, в месте, где собралась куча подозрительных личностей был найден прилично выглядящий и хорошо одетый ребенок с синяками от веревок на руках. И не спрашивайте как я их получила. Во всем виноват Дазай.

Ну, а вы бы не подумали в первую очередь о похищении?

И да, одежда, что была сейчас на мне была создана при помощи моей способности. Насколько бы бесстыдной я не была, но паниковать каждый человек умеет. Не самое умное решение приодеться было принято на эмоциях и полной панике, как собственно и избавление от улик в виде старой одежды и прятанье, отшвыривание куда подальше, любимой сумочки в которой как ни к стати на этот раз был телефон.

Вот почему именно сегодня я решила, что можно не надевать его на мою шею? А?

Я задумчиво покосилась на недавно осматривающего меня врача, что сейчас с некоторой долей усердия строчил что-то в своем журнале. Какова вероятность того, что мне удастся в одиночку сбежать и из главного офиса Портовой Мафии. Стоило признать приличные, если засветить свою собственную способность при помощи которой можно было изменить внешность на внешность того же Накахары или любую другую шестерку.

Совсем другое дело, как на этом изменении, кажется чужая способность уменьшения возраста. Ничего не произойдет или я смогу обернуться, но по-прежнему буду выглядеть, как ребенок. Ужас. Наверное хуже будет, если только во время своего побега я встречу сестрицу Кое или того же Акутогаву и у них на глазах превращусь в ребенка.

От представленных перспектив меня всю аж передёрнуло. Мори-сан явно захочет себе такую диковинку, как метаморф. Это же, какие перспективы перед ним открываются! Сколько же дел можно провернуть.

Ужас. Ужас. И ещё раз ужас.

Становится очередным Дазаем или Акико мне не хочется. Поэтому молчим в тряпочку и ищем удобный способ сбежать обратно в Агентство. Под крылышко к Фукудзаве.

***

И так, дамы и господа, поздравьте меня! Это полное и безоговорочное фиаско! Я уже было наделась, строила планы как побыстрее сбежать из штаба Портовой Мафии, но… Это не потребовалось.

Я наивно думала, что меня на ночь оставят в мед. отсеке, а вместо этого меня обратно всучили вернувшемуся через какое-то время Накахаре. Врач с чистой, едва ли она у него чистая, совестью отдал мою тушку с рук в руки покорно, наверно, мысли я всё-таки не читаю, принявшего на руки меня Исполнителя, отрапортовал, что с дитём всё в порядке. Выдвинул мысль, что оно не разговаривает из-за сильного психологического потрясения и был таков.

В общем, одна проблема отпала сама собой, друга - нарисовалась. Так как сразу после штаба это рыжий потащил меня к себе домой.

На хера? - спрашивается, если мог с чистой, а может и не совсем, совестью сбросить заботу обо мне на подчиненных и не парится. Нет, я конечно подгадала бы и улучила момент для побега, после чего следившие за мной парни наверняка схватили бы звиздюлей за проваленное задание и получили не хилое такое пятно на репутации, зато у меня был бы шанс добраться до Агентства. Ну, или до ближайшего полицейского участка, что тоже не плохо.

Признаться честно, это — «Пошли домой, мелочь.» — со стороны рыжего, знатно так выбило из колеи. Настолько, что я даже к бессмысленным попыткам побега не стала прибегать, а это что-то да говорило.

Но жаловалась я не по этому.

Вот вы знаете такое гадкое чувство беспомощности, когда многое из того, что раньше давалось без труда теперь требует определенных усилий, если вообще не помощь со стороны. Я теперь была в сотню раз больше рада, что попала в почти что совершенолетную особу с унаследованием всей памяти и ещё так по мелочи. В Японии, как ни крути, а совершеннолетие наступает с двадцати.

Трогал?

Возьми ответственность, Чуя Накахара! И пофигу, что я выгляжу сейчас, как ребенок. Бля, а если хорошенько подумать, то я и есть ребенок. Не смотря на вроде б то взрослое тело и отбрасывая все мои воспоминания можно было сказать, что на свет в этом мире такой какой я есть сейчас я появилась чуть более двух лет назад. Получается, что в этом году мне будет три.

Всё. Решено. Если у меня когда-либо появится парень, то я ни за что в жизни ему не признаюсь, в своем «настоящем» возрасте!

Калабс какой-то получается. Почти все дамы скрывают свой возраст, чтобы их не назвали старухами, а я буду это делать, чтобы потенциальный ухажёр не посчитал, что для взрослых игр его вторая половинка слишком маленькая. Эн да, дилемма, однако. Поискать себе ухажера вроде Мори-сана. Не-е-е. Не с моей-то внешностью. И бр-р-р.

Просто бр-р-р. Лучше ещё над вариантами подумать.

Ей! Ты куда руки суешь, бестия рыжая! Мне казалось, что я четко тебе дала понять, что в состоянии помыться самостоятельно, когда хлопнула дверью ванны у тебя прямо перед носом. Ах да, точно, со своим новым ростом я не дотягиваюсь до крана со своим метр с кепкой. Вот же гадство.

***

Три дня.

Вот уже целых три чертовых дня я пытаюсь сбежать и ни хера, сука, не выходит!Из рыжего вышел ебать какой ответственный взрослый. Всегда вертится где-то поблизости, дома одну не оставляет, даже на работу с собой таскает, а после одной из моих безуспешных попыток побега так вообще присмотр за мной никому не доверяет. Дал чистые листы с карандашами, раздобыл где-то иллюстрированную книжку с картинками, для малышей, (Ничего по-серьезнее не было? Не? А?), позаботился о сменной одежде, не напирает со своими попытками заставить меня заговорить и даже кормит три раза в день.

Ну, тест на отцовство, если не считать, что теперь, наверное, чуть ли не вся мафия знает, что у рыжего Исполнителя появился ребенок на попечении. Возможно даже воспитанник, как Акутогава у Дазая. Сравнение не лучшее, учитывая то, как в каноне Шатен относился к своему подопечному. Скорее уж тут стоило привести в сравнение самого Накахару и Одзаки.

Не сказать, чтобы перспективы новой роли, которую мне пророчили не пугали, но и особого восторга в душе не вызывали. Как-никак за последние два с лишним года в Агентстве я успела привыкнуть, пообжиться в конце-то концов.

Сбежать мне в конце-то концов не удалось, зато чуть ли не в первый день получилось стащить чужой мобильник с последующим уничтожением следов путем преобразования связующего устройства в воздух. В тот момент я всё ещё была зла на Дазая, поэтому содержание посланного мне сообщения было следующим:

«Я в отпуск! Доппо P.S.: Поговорим, когда вернусь.»

Так что несколько недель, как минимум, у меня есть.

Правильно ли я поступила?

***

В этом аду под названием «Игра в дочки матери с Исполнителем Портовой Мафии — Накахарой Чуей» я почти неделю. Было бы ложью сказать, что всё то время было тихо мирно и не случалось никаких казусов, но я почти привыкла.

Быть ребенком это не удобно по многим причинам. Основная из которых это зависимость от других. В первую очередь от Накахары Чуи, что за какого-то ляда вместо того, чтобы сдать никому не нужного ребенка, о котором не смогли нарыть абсолютно никакой информации исходя из наличествующих данных. Ками-сама, я не удивлюсь, что если решу задержаться здесь дольше, чем на несколько месяцев, то увижу документы на свое удочерение в руках рыжего.

Но сейчас мои проблемы были проблемы поважнее. Например, как не запачкать это прелестное белое платьице.

Чуя, о чём ты вообще думал, когда надевал на меня в это! Я, конечно, понимаю, что это подарок сестрицы Кое и не имею ничего против того, чтобы примерять такую прелесть, но только примерять, а не носить весь день.

Боже, Накахара, почему именно белое?

Ну, почему?

Да знаю я, что черный цвет такой милой леди, как я не идет! Особенно с этой мертвецки бледной кожей, белыми волосами и милыми красными глазками. Да, я знаю, что проебалась, когда в панике решила прибегнуть к маскировке и единственное, что мне тогда пришло в голову это удаление почти всего пигмента. За прошедшую неделю уже успела оценить все прелести альбинизма и подметить то, как раньше едва проглядывающаяся схожесть с Фукудзавой стала куда заметнее. Ну, или мне это на почве паранои и стресса кажется.

Блять, но почему оно белое, а не скажем, к примеру, лавандовое?

И да, рыжая бестия несмотря на то, что я благодарна, что ты не заставил меня влезать в то жутко неудобное кимоно, оценив мой отказ в виде того, как я спряталась от примерки этого традиционного наряда под кофейным столиком и на отрез отказывалась оттуда вылезать, пока ты не поменял выбор сегодняшнего наряда на что-то по проще.

Но какого блять, хуя, ты притащил меня к Мори, чёрт его, Огаю! Неужто со всей вашей шайкой-лейкой познакомить решил? Кого ты там мне за последую неделю из верхушки? Кажется только с тем парнем… Учеником Дазая и Кью. Его же можно считать верхушкой в мафии? Не важно.

Так мужик, ты, конечно, симпатичный, но давай ты не будешь буквально пожирать меня глазами. Мне вообще-то… Вообще-то… Вообще-то парни вроде Чуи-куна нравятся. Во! И давайте на минутку забудем, что я когда-то пыталась флиртовать с Фукудзавой. Это было давно и не правдой. И вообще это было до того, как я узнала, что мы родственники.

Эх, жаль. Действительно жаль. Такая потеря. А он как был как раз в моем вкусе: сильный, надежный, хозяйственный с офигенным ликом и зашибенной фигуркой. Мужчина — не мечта, а сказка. А глаза, подобны стали.

И да, то что у тебя красивые завораживающие глаза цвета коньяка и какого-нибудь сока, хотя нет, коньяк звучит по солиднее, не дает тебе права так на меня смотреть. Я же хочу та ещё больше свалить из мафии!

Чего ты ко мне лезешь обниматься маленькое чудовище! И какого черта ты вообще выше меня! Вот погоди, верну себе свой рост и посмотрим кто из нас кого тискать будет! А вы двое, разве не взрослые! Чуя ну ты-то какого черта так умильно смотришь на то, как меня душат?

Отцепи её от меня, говорю!

Ах, ты у нас мысли не читаешь?

Но по взгляду-то всё понятно! Так что не филонь, а помогай!

И да, я знаю, что чёртас два мне в моем-то возрасте удастся выглядеть грозно. Скорее уж мило.

Так, Мори-сан, уберите. Бросьте каку, говорю! Откуда вы вообще достали этот чёртов фотоаппарат?!

Э-э-э-э… Так, не плодите лишний компромат. Мне и без этого хватает того, что я чуть ли не каждый день позорюсь, когда мне с одеждой и много чем ещё помогает Чуя, и когда камеры Портовой Мафии запечатлевают, и когда на этот позор смотрят другие!

Обмен телами. Часть 1

Ещё толком не понимая, что что-то тут не так, сонное сознание по приобретенной привычке уже было выкинуто в беспощадную реальность. Часов этак в шесть утра. И его вот совсем, нисколько, ни сколечко, не смутило, что тело-то уже совсем не то. Зато планировка квартиры, как на зло, оказалась довольно знакомой. Это послужило ещё одним поводом, чтобы не сообразить сразу что к чему. Только в ванной, прямо перед зеркалом, в котором отражался рыжеволосый парниша, которого недавно, всего несколько месяцев как, приняли на работу в Агентство вместе с сестрой.

Сразу стало понятно, из-за чего квартира казалась знакомой. Если на минутку забыть о том, что обычно планировка таких вот квартир в многоэтажных домах была довольно схожа между собой сама по себе.

Она же и помогала новоявленным сотрудникам Агентства подбирать эту самую квартиру несколько месяцев назад. Ходила с ними по этим чёртовым домам, показывала подходящие варианты, помогала возится с оформлением бумаг, а так же с покупкой вещей первой необходимости.

Как-никак брат с сестрой Танидзаки были приезжими. Им нужно было позаботиться о многом, чтобы нормально обосноваться в их городе для дальнейшей жизни. Впрочем, хлопотами с бумагами была занята не она одна. Юкичи тоже был вынужден похлопотать для того, чтобы оформить тем документы в школу, ибо образование — Зло. Именно, что с большой буквы.

Так же брат и сестра, наконец таки получив стабильный заработок, должны были озаботиться своей легализацией в глазах закона, как уже взрослые и состоявшиеся люди. Заняться получением эмансипации. Два подростка бегающие от служб опеки это, конечно, по-началу весело, но у них тут вообще-то серьезная контора! И всякие…. Не будем говорить гадости. Им тут не нужны.

Неожиданно прояснившийся разум, причиной чему послужил резкий выброс адреналина в кровь, начал быстро соображать, подкидывая варианты один бредовее другого. Кое как угомонив собственную фантазию она зацепилась за здравую, а самое главное — дельную мысль: если на неё в зеркало смотрит Танидзаки, точнее она сама в теле этого парнишки, то где тогда настоящий парень? Вся серьезность ситуации будто обухом ударила, а сверху проехалась осфальтоукладчиком.

***

Если я — тут, а он там…

Если я — тут, а он — там…

Если я — тут, а он — там…

МОЯ ТАЙНА!

Если я не успею, и этот малолетний раздолбай применит способность, то вся моя конспирация, полетит к чертям собачим!

Блять! Только не это! После трех лет успешных пряток проебаться из-за такой вещи, как обмен телами. Узнаю, кто устроил мне подобную подлянку прикопаю! Нет, урою! А в идеале превращу жизнь в Ад! И плевать уже будет на принципы доставшиеся от Куникиды или какие-либо договоренности с директором! Прикопаю! Даже жалеть не буду.

Ибо права...

Ибо довели...

Знатно так довели...

Быстро подорвавшись с места и как можно тише, но как можно быстрее принялась за сборы.

О, да. Кажется, так быстро я ещё не разбиралась что к чему. Схватив висевшую на трепеле школьную форму, явно приготовленную для очередного учебного будня. По быстрому настрочив записку сестре Джуничиро. Так и не позавтракав, сорвалась в сторону ближайшей станции метро.

Было плевать на то, что тело-то не моё, а значит нет тех натренированных мышц, тех рефлексов, той выносливости, что была выработана тяжкими тренировками и всем теми часами потраченными на работу в Агентстве. Даже то, что тело-то, по сути, мужское абсолютно не ебало! Чего только в своих эксперементах я не вытворяла?! Временная смена пола там, можно было сказать, это не самое ужасное, но одно из самых безобидных это уж точно.

Главное успеть!

***

Рабочий день начинался в восемь утра. Добраться до Агентства, с учетом всё той же поездки на метро, составляло минут двадцать. Это, если рассчитывать время от моей квартиры, а вот что же касалось того сколько требовалось для того, чтобы добраться от одной квартиры до другой, то это было нужно где-то минут сорок. Так, почти в семь утра, я оказалась стоящей напротив входной двери в собственную квартиру. Как ненормальная, точнее ненормальный, я жала на этот чертов дверной звонок!

Я бы хотела сказать, что открывали мне дверь медленно. Даже боязливо, но на деле ту распахнула моя точная копия… Точнее мальчишка в моем теле и с таким самым растерянным лицом, которого у меня никогда не было, из-за чего я по-началу даже растерялась. А он тем временем одним рывком затащило меня внутрь.

— К-ку-ку-куни-ки-да-да-с-са-сан, это вы?

Когда миниатюрная девушка зажимает где-то в уголке парня, что чуть ли не на голову выше её самой это кажется смешным. А мне вот как раз сейчас было не до смеха. Доверчиво воткнувшияся своей макушкой куда-то в изгиб шеи мальчишка, и пофиг, что по сути сейчас это мальчишка — девушка, с несоответствующей начинкой. Парень уже был готов разреветься. А ещё он вцепился в меня, как клещ.

Синяки гарантированны!

Тут было не столько сочувствие к находившемуся на грани истерики подростку. Выпутаться из чужой хватки помешали обстоятельства куда сильнее меня, а именно - разница в силе. Против такого аргумента я пойти в данный момент не могла. Даже банально оттолкнуть. И это не смотря на то, что по габаритам тело Танидзаки превосходило моей собственное.

Что ж ты такой дрыщ, а, Джуничиро?

И ведь я прекрасно знала, что физически не такая уж и сильная. Со своим-то стилем использующим броски и инерцию удара противников против них самих. По сравнению с директором так вообще этот самый дрыщ, которым сейчас окрестила временное вместилище.

— А кто же ещё?

Приходилось поглаживать этого наглого оккупанта по голове и ждать пока дитя самостоятельно успокоится. Нам нужно было поговорить, но говорить хотелось с готовым хотя бы слушать и воспринимать информацию собеседником.

Приходилось ждать, когда мальчишка будет готово к конструктивному диалогу.

Ну, ещё, как вариант, оставалось смотреться одну из створок не иначе, как чудом не разбившегося зеркала. То давно было нужно заменить в этой самой прихожей на что-то по компактнее и поменьше. А это можно было немного переделать и переместить в собственную комнату.

Это надо же было создать грубую подделку, в порыве вдохновения и неясной тоски по прошлой жизни, и оставить валятся чуть ли не там же? Но это потом. Обязательно сделаю что-то более изящное.

После таких глупых мыслей про зеркал и того, что стоило бы обновить интерьер квартиры, пришли другие. Не дело это. Как въехала так ничего практически не меняла. Разве что какие-то мелочь. Даже мебель была чуть ли не полной копией той, что была изначально, за редким исключением.

Самыми обжитыми местами в моей квартире, которой я в последнее время почти не бывала, были: разве что личные апартаменты, совмещенные с мастерской и мини-библиотекой. Часть добра из которых перекочевала в гостиную, что была совмещенная с кухней. Ещё хоть какие-то следы жизни можно было найти в ванной совмещенной с туалетом. А в гостевые покои моя нога в последний раз ступала разве что при заселении. Стоило бы устроить генеральную уборку.

— Да ты издеваешься? — глаз дёргнулся непроизвольно. Промелькнувшая гримаса недовольства тут же отразилась в зеркале и исчезла. С тяжким вздохом вместе с которым не самое легкое тело, конечно полцентнера — нормальный вес при моём-то росте, было подхвачено на руки и отконвоировано до ближайшей поверхности признанной пригодной для сна — к дивану в прихожей.

Несколько мгновений посмотрев на «свое» прекрасное заплаканное личико, временный обладатель которого сейчас забылся безмятежным сном, направилась на поиски собственного телефона. Прхватить чужой телефон в спешке я-то и не подумала. Впрочем, всё было не так страшно. Никаких блокировок по типу только по отпечатку пальца или при помощи системы распознания лица у меня не стояло, а потому справиться с сим "непосильным" трудом вышло легко.

Сегодня я как никогда благодарила всех существующих и нет богов, что был, блядский, вторник.

А что это значит?

Верно, идти на свидание со своей рыжей зазнобой, точнее сказать галантным кавалером с закономерным продолжением было не нужно. Как собственно и отменять возможную встречу.

Работа у обоих была не из легких. Случались рабочие казусы, способные порушить уже намеченные планы на отдых, что у одной стороны, что у другой, но куда менее обидным подобные моменты не становились.

До вечера пятницы они разберутся с этой проблемой или хотя бы что-нибудь придумают. Стоит только позвонить Юкичи, обрисовать сложившуюся ситуацию и не забыть подключить к этому делу остальных.

Вместе они что-нибудь придумают.

Наверно…

В идеале, вообще, стоило показаться пред его светлые очи, но не оставлять же это чудо-юдо одно. Черт знает, что способен выкинуть подросток в столь стрессовой ситуации.

Телефон находится там же, где она его и оставляла вчера — заряжающимся на тумбочке. Несколько бесконечных, по ощущениям, гудков и на другом конце телефона можно услышать сухое и лаконичное:

— Слушаю.

— Ю-ю-ки-чан! По шкале от одного до десяти угадай, как у меня идут дела? — звонить директору в такой ранний час я не боялась. Тот так же, как и Доппо, что ныне теперь уже я, был ранней птичкой. Это не единожды подтверждалось за время нашего совместного проживания.

Вставал он едва ли не на целый час раньше меня. Повседневная рутина рутиной, а тренировки ещё никто не отменял! Включая утренние прогулки и надобность приготовления завтрак для детишек, из которых с ним сейчас проживал разве что Рампо. Кстати, он — один единственный из нашей прелестной четверки, кто не умел готовить.

— Всё очень плохо. — после некоторого молчания констатировал мужчина.

Знал, дядя, милый, что подобным образом над его именем я извращаюсь только в моменты излишнего эмоционального подъема. Не важно негативного или позитивного. Это как раз можно было определить по этим самым пресловутым суффиксам и тону. Но зачастую хватало всего лишь первого.

Так, например, суффикс «-кун» обычно находил свое применение при использовании привышено снисходительной манеры, которой разговаривают с детьми или умственно отсталыми; суффикс «-тян» в радостной, в желании привлечь внимание и поделиться чем-то хорошим или забавным. Совсем уж редко - в те самые моменты почти неконтролируемого безумия; а вот «-чан» это было когда я находилась на той самой грани, что ещё совсем немного и взорвусь, а из всех щелей так и полезет весь тот негатив, что только и ждал подходящего момента.

Вообще, в начале наших семейно-деловых отношений это задумывалось, как домашнее прозвище. Ну, знаете для укрепления уз и вся подобная чушь. Близкие люди ведь дают друг дугу прозвища.

— И знаешь что самое забавное? — сделав небольшую паузу, для того, чтобы создать интригу, я продолжила. — Кажется, я тут снова не причём.

Ни причем я была в большинстве случаев. В особенности когда дело не касалось моей собственной способности и очередной выходки Дазая. Но последнее... С последним нужно было смириться.

Легкий смешок вышел каким-то уж чересчур нервным. Из-за чего с запозданием пришло беспокойство как бы родственничек всерьез, действительно не озаботился моим психическим состоянием и не решил проконтролировать, чтобы я не совершила какие-нибудь глупости. Я и так не собиралась. Разве что в голове зрел план привязать Дазая к занявшему мое тело Джуничиро и запереть их где-нибудь. Для надежности. Ну, или накачать парнишу лошадиной долей снотворного, чтобы проспал до того самого звездного момента, как они во всем разберутся.

А что?

Вариант хороший.

Дееспособный.

Почти.

Никто пока ещё не знал, сколько мы пробудем в подобном состоянии - телах друг друга. А держать Танидзаки в комме месяцами Йосано вряд ли согласится, как и большая часть Агентства. Но, было бы классно, если мальчишка согласился на этот вариант. И мои нервы поберег, и был бы освобождён от познания всех прелестей бытья в женском теле.

— А, да. Не обращай внимания на изменившийся голос. Мы тут с Джуничиро телами махнулись и, кажись, самую малость способностями. — подозрительно покосившись на хрупкую женскую фигурку, которая, как я подозревала была вовсе не белочкой, а проявлением способности «Мелкий снег», прозвучала моя реплика. Парящие в воздухе снежинки тому доказательство.

Ну, не сезон для мелких пакостниц!

Не то, чтобы я не знала, что снег бывает и летом, но явно не в помещении же.

Сначала я её и вовсе не заметила, гонимая мыслями успеть до того, как моя собственная тайна вылезет наружу таким вот неприглядным образом. Потом же было не до того. Нужно было успокоить плачущего подростка. А ведь рябящая, словно от помех, фигура, всё время, с самого момента своего появления, неотрывно следовала именно, что за мной.

Вся в чёрном, начиная со штанов, водолазки колгот и даже туфель-лодочек. С длинными, аж по поясницу, волнистыми волосами, часть из которых была собрана в две достаточно пышные розочки по бокам. Открывая вид на миловидное личико, которое покрывалось куда более интенсивной рябью, чем любая другая часть тела. Единственное, что можно было четко разглядеть на лице это глаза. Те были, как два моря или бескрайних океана.

Я не могла разглядеть, но точно знала, что у одной из бровей находится небольшой шрам, полученный ещё в детстве. А если присмотреться, то под глазами можно будет увидеть едва проступающие голубоватые очертания синих вен, обеспеченные природной бледностью помноженной на редкое пребывание на солнце.

Фигура будто бы пыталась подстроится под мою нынешнею реальность и показать мне каковой была бы моя собственная внешность в этом мире, не угоди я в тело Доппо. Вот только, та постоянно рябила, что как уже было упомянуто было особо заметно на лице, как более отличном по внешнему виду от здешних обитателей деталью образа. Из-за чего свои чужие черты мне не представлялось возможным рассмотреть.

Ненадолго выглядывая из комнаты, чтобы убедится, что подопечный ещё не проснулся, и просыпаться в ближайшее время не планирует, невольно сравниваю себя «сегодняшнюю» и себя «прошлую». В них не было ничего общего, если не сказать то, что они были буквально противоположностями. Даже схожесть фигур не спасала положение! Ведь я прекрасно знала, что за этой обманчивой схожестью придаваемой одеждой кроется довольно значительное различие.

Прошлую меня нельзя было назвать никоим образом спортивной. Даже то, что предо мной появилась именно моя, наверное всё-таки, пятнадцатилетняя версия, не добавляло оптимизма. В этой жизни шибко спортивной я тоже не была, но работа и «новый» стиль жизни вносили в это свои коррективы.

Мое прошлое «Я» своей внешностью больше напоминало этакую не совсем удачную помесь Дазая и Чуи. Только в женском амплуа. Что уж тут говорить, если глаза ей словно бы достались от одного, а эти невозможно вьющиеся волосы, и даже их цвет, от другого.

— Знаешь, я бы предпочла поговорить об этом лично. Но недавно мне пришлось пробежать чуть ли не пол города, успокаивать впавшего в истерику подростка, который в итог забылся сладким сном. Поэтому наше явление пред твои светлые и прекрасные очи малость задержится. Если до окончания рабочего дня не появимся в офисе, то жди гостей домой.

Постучав в раздумьях пальцем свободной руки по своем боку и обдумывая не забыла и я чего-нибудь, а после «осенившей» меня идея щелкнула пальцами:

— О, и не забудь, пожалуйста, выловить Дазая!

— Думаешь это его рук дело?

— Может быть, может быть. Все может быть. — философски изрекла я.

— До сих пор дуешься на него за тот случай?

— Если бы я до сих пор на него «дулась», как ты говоришь, то не спустила бы ту ситуацию с Портовой Мафией просто так, на тормозах.

— Я тебя понял.

— Ну, а так, я надеюсь, что его способность сможет помочь в решении нашей с Джуничиро «маленькой» проблемкой.

На этой веселой ноте наш разговор подошел к концу.

Вообще, ситуация о которой мы говорили это та ситуация, которая произошла несколько месяцев спустя, после того, как Осаму стал частью ВДА. То, когда я превратилась в ребёнка и временно попала под опеку одного Исполнителя Портовой Мафии.

Увы и ах, но Дазая ничем не смог мне тогда помочь для того, чтобы вернуть нужный возраст моему телу. Ловить уже мертвого эспера не было смысла, а потому пришлось на свой страх и риск работать по старинке — увеличивать собственный биологический возраст при помощи способности.

К счастью всё прошло без эксцессов. Мой биологический возраст ко мне «вернулся».

В гостях у мафии я тогда пробыла аж целый месяц! После чего Чуя, как и подобает ответственному взрослому, вернул меня моему законному опекуну — Фукудзаве. Признаться честно под конец пребывания в мафии я всерьез подумывала остаться там жить. Вернее сказать вступить в её ряды и на постоянной основе поселиться у Чуи.

А что?

Обзавестись новым именем и личностью, а так же «новой» способностью. Неплохо звучит.

Всё решила одна злополучная прогулка, на которую я вот уже неделю пыталась вытащить рыжего исполнителя ранним утром на которой, собственно говоря, мы с Юкичи и встретились.

Всей ситуации об «уменьшении» возраста Накахара не знал, как собственно и моего имени. При нём я заговорила всего однажды. И то, только тогда, когда Чуя поинтересовался тем, как меня зовут у моего дяди. Но своевременно закрыв тому рот рукой, я избежала собственного рассекречивания.

Как я вообще дотянулась до его рта, если в тот момент была мелкой пиголицей?

О-о-о... Всё было потому что в тот момент я так удобно сидела у него тогда на руках! В противном бы случае я бы его пнула. По идее, детский пинок куда нежнее, мягче и менее болезненный, чем пинок от взрослого, поэтому возможность этого я вполне себе допускала.

Тогда я им обоим сказала: «Потом…» и «Сама…»

В общем, о том, что я и есть его белокурая подопечная, с которой он больше так ни разу и не виделся, обладатель "Смутной печали" и нереально голубых глаз не знал. А наше «официальное» знакомство случилось с ним спустя несколько дней в каком-то захудалом баре.

Уж не знаю, что там мог забыть один из исполнителей Портовой Мафии, но признаться честно мне и это было совершенно по боку. Что тогда, что сейчас.

Тогда мной владело простое в своем смысле желание напиться в стельку высокоградусным алкоголем наподобие виски или водки. Потому что настроение для вина, саке или любого другого алкогольного напитка было в край не подходящим, как и компания, которой не было.

На пиво после того, как мне попалось пойло не самого лучшего качества, я в подобном плане даже не смотрела. Не получалось как-то, после того раза, воспринимать то за нормальный алкоголь.

Глупо было судить всего по одной банке, но похожая история была у меня и с энергетиками. Те, как и вышеуказанное пойло теперь занимали свое зачетное место в списке под название «На любителя». Оно означало, что вышеуказанное употреблять, конечно, можно, но если есть что-то по лучше, то обязательно стоит выбрать именно это.

Не сказать, что это был первый бар за тот вечер. Возможно третий или четвертый. Потому что в тот самый день моё собственное везение было не к чёрту. Ко мне, то и дело пытались подкатить не вызывающие абсолютно никакого доверия личности. Исход был очевиден. Всё заканчивалось дракой. Несколько раз за пределами заведения и один - в самом заведении, когда стайка баранов отказалась выйти для того, чтобы поговорить "по-человечески".

Я тогда уже была готова к тому, что это снова закончится дракой. После которой пить в этом заведении, как и в нескольких других до этого, мне расхочется. там и до очередного бара рукой подать. Скорее всего ненадолго. До того самого момента, как все не повториться снова, но в этот раз Накахара побыл джентльменом и отогнал раздражающих мушек.

Потом слова за слово. Мы разговорились, все дошло до постели и в конечном итоге на утро, мы проснулись в одной квартире. Уже знакомой мне кравртире рыжего мафиози. Потом несколько случайных встреч повторилось и мы стали этакими собутыльниками, которые делят одну постель, а ещё подрабатывают друг для друга психологами.

Между нами не было никакой романтики, о которой обычно пишут в подростковых романах, которыми я так любила зачитываться, будучи ещё подростком. Нам просто было удобно друг с другом. Ни одна из сторон не признавалась другой в любви. Тут не было никаких предложений о начале отношений. Так что фактически никто из нас не имел друг перед другом никаких обязательств.

Рассматривая наши отношения в подобном ракурсе я могла даже однажды не удивиться, если Накахара представит мне свою девушку или засосет прямо при мне Дазая (Это кто кого ещё засосет? Вот в чём вопрос.) и попросит прекратить наши отношения.

Вообще, как отмечал сам рыжий, было удивительно, что наши отношения так долго продержались. Чуть больше полугода — личный рекорд Чуи. Да и, что уж скрывать? Мой тоже. Ведь до этих странных отношений, наверное, в какой-то мере все же тянущие на романтические, у меня подобного никогда не было.

Как признавался сам Накахара, с коим мы таки успели обсудить даже эту тему, большинство отношений кончались разрывом со стороны именно голубоглазого. До этого все его бывшие пассии со временем начинали раздражать. Это их вечное " ты не удивляешь мне внимание" его раздражало. Либо парень сам был таким невезучим в отношениях с дувушками, либо ему просто в этом самом плане не везло, ибо из его рассказов выходило, что те будто даже не понимали, что у него есть работа и своими взбрыками они отвлекают его от неё. Тем самым повышая и градус раздражения у и без этого вспыльчивого Накахары. В итоге самые длительные отношения, которые у него были до меня это три месяца.

Три жалких месяца!

Переводя пьяные бредни Чуи на то, что я поняла, со мной ему было удобно. Мы могли о многом поговорить. В особенности о работе, жалуясь на людей с которыми работали, но без конкретных лиц, имен и мест. Как-никак тот был Исполнителем Портовой Мафии, а за распространение информации за пределы организации его никто по головке не погладит. Дело это было не очень... Совсем-совсем не хорошим.

Я не забрасывала его бессмысленными SMS, не надоедала бесконечными звонками и вообще свою излишнюю прилипчивость предпочитала выражать при личной встрече — тактильность, то есть зачастую обнимашками. Что удивительно, но это подкупало рыжего мафиози.

Впрочем, Дазая, что подозрительно, тоже. Ведь не смотря на производимое впечатление парня рубахи таковым он, откровенно говоря, не был и прикосновения не то, чтобы сильно любил.

В общем, всё было сложно. Ну, прям очень.

Как ни странно догадаться, я искренне считала, что среди нашей троицы более или менее нормальные шансы влюбиться и завезти здоровые отношения была разве что у Чуи. Я верила в методы воспитания сестрицы Кое! А ещё я верила в самого рыжего Исполнителя Портовой Мафии.

Дазай же… Я не могла даже представить его влюбленным или в серьезных отношениях с кем либо. От чего-то казалось, что он не из тех, кто может просто так влюбиться. А если уж и влюбиться, то это будет самая, что ни на есть катастрофа. Возможно, моё мнение слишком предвзято и я в своё время перечитала фанфиков, в которых здоровые отношения у Осаму были, наверное, раз через десятый.

Ну, а я… Что я? Я в себя не верила, как обычно от слова совсем.

***

Как я и прогнозировала проснулся выбитый из колеи Джуничиро ближе к вечеру. Весь сонный, разбитый и даже не сразу сообразивший, что творившаяся утром дичь была вовсе не сном, а самой настоящей реальностью. Потому начавший рассказывать своей сестре о том, какой странный сон ему приснился.

Я бы умилилась такой замечательной во многих смыслах картине не будь тем, кто говорил в моем восприятии - мое собственное тело. В ответ на увиденное в моих мозгах что-то чесалось, от сюреалистичности происходящего.

В общем, кое-как отменив вновь поступающую к парню истерику и засмущав того до состояния чуть ли не стояния, погнала Джуничиро в Агентство. Попутно объясняя, что да как. Вышло это кстати, не произвольно. Смотреть на то, как парень мнется и смущается в женском теле, надоело быстро. Настроение не располагало к просмотру театра одного актера. Поэтому повелев тому закрыть глаза я по-быстренькому помогла пацану переодеться.

Хоть как-то настроение выправилось, когда от парнишки были получены чуть ли не клятвенные заверения о том, что мою способностью он использовать не будет.

На то, что ему не рассказали причину, назвав это слишком личным для того, чтобы рассказывать, по крайней мере, пока что, парень отреагировал весьма понимающе. У меня были подозрения, что парниша попытается сделать что-нибудь, пока никто не видит, но либо это моя паранойя, либо предупреждение от жопочуйки.

Искушение попробовать воспользоваться чужой способностью было велико. И признаться честно, пока Танидзаки спал, я именно этим и занималась. Вначале попыталась её активировать, сознательно ей управлять, а потом попыталась понять принципы по которым она работает. Но единственное, что я понял это то, что «Мелкий снег» создает вокруг своего владельца некую область, в которой он и создает свои иллюзии. В принципе, я и так это знала и какой либо сенсацией это не стало.

Дальше уже пошли мои догадки основанные на том что я вообще знала об иллюзиях. Больше всего мне было известно как раз об визуальных. Помниться даже в интернете смотрела информации о том, как сделать что-то вроде мини-галограммы в домашних условиях, но это было не то.

Ещё из канона мне было известно, что способность Джуничиро была очень ограниченного спектра действия. Его иллюзия не были материальными. Точнее сказать их материальность была ограниченной. Вопрос это тренировок или ещё чего, но на некоторые доли мгновения они могли становиться реальными.

Нет. Вопрос тут был даже не в том, какие ограничения имеет в себе способность Танидзаки. Дело как раз в том, как использование его способности показали в каноне.

Что делал Джуничиро?

Исчезал из поля зрения, создавал обманчивые образы и, наверное, мог в некоторой степени влиять на звуковые волны. Неплохой набор для ассасина. Что же такой кадр забыл в Агентстве? Ах, точно, смерть родителей, любовь к сестре и попытка обеспечить их выживание путем опережения всех тех, кто такой алмаз захотел бы прибрать к рукам.

В общем, действия на опережение.

Обмен телами. Часть 2

На следующий день…

Пришли в Агенства мы с Танидзки вчера где-то за час до конца рабочего дня. Там же нас и просветили, что расследование по поводу нашей «маленькой» неурядицы прошло без нас и что куковать в телах друг друга нам ещё примерно дня два, без учета вчерашнего.

Случайность действительно оказалась случайностью и во всём оказались виноват мандзю с сюрпризом, которые притащила Наоми, угостив всех сотрудников.

Владелица способности, благодаря которой мы и оказались в подобном положении уехала из города ещё вчера, недели на две. Поэтому прикоснуться к ней, чтобы отменить способность, Дазай не мог и нам приходилось ожидать того самого момента, пока эффект способности пройдет сам собой.

— Доброе утро. — лениво поздоровалась я с вошедшим Акико ненадолго отлипнув от бумаг за чей разбор решила сесть с утра пораньше.

— Ты снова ночевала в агентстве?

— Не, сегодня была пижамная вечеринка у Дазая.

— Не слишком ли ты перестраховываешся? — явно поняв ход моих мыслей, поинтересовался доктор.

— Да, не. — отмахнулась я.

Меня всё ещё напрягала то и дело крутящаяся поблизости иллюзия моего прошлого воплощения. Та ничего не делала и не говорила, только летала то тут то там, исследуя, наблюдая и лыбясь чему-то своему. Это становилось понятно по тем редким моментам, когда можно было разглядеть чужое лицо по всему видимому адаптированное для местного анимешного колорита.

Всё бы ничего, но меня малость напрягало то, что исчезать эта дамочка абсолютно не хотела и совсем не слушалась команд. «Мелкий снег», хлопья которого кружились вокруг неё, что собственно и свидетельствовало всем остальным о том, что эта мадам не что иное, как просто иллюзия, настроения не добавлял. Мало того, что чужая способность отзывалась с некоторым трудом, что легко можно было скинуть на то, что я не настоящий её владелец так ещё полезли непрошеные кошмары, заставившие подорваться сегодня в четыре грёбанных утра.

Пришлось потратить целый час, чтобы успокоиться и взять чужую способность под контроль. Потому что просыпаться и буквально на яву видеть, то, что ты видел в этих самых кошмарах это не комильфо. В особенности, если это то, как ты умираешь.

Разные люди, разные обстоятельства, но исход всегда один и тот же — смерть.

Повезло ещё, что все в это самое время спали и никто не видел этот самый ужас.

Объясняться ещё и по этому поводу не было ни сил, ни желания.

— А где?

— Дазай досыпает на диване в приемной, Наоми и Джуничиро… Хм… Кажется в последний раз я видела, как они спускались в кафе. — сестренка Танидзаки отказалась покидать своего братишку, пока он в подобном состоянии и тоже взяла отгул в школе на несколько дней.

Собственно именно из-за этого я и отдала этого болезного в заботливые ручки его младшей со словами: «Делайте что хотите, главное предохраняйтесь и не пользуйтесь способностью.» На что получила покрасневшего Джуничиро и больно уж сильно вдохновившуюся чем-то Наоми.

— Вот оно как. — задумчиво выдал Акико.

— …

— Что ж, если понадоблюсь, то буду у себя в кабинете. — распрощался со мной доктор, после чего отправился восвояси.

— Куникида-чан, — раздалось несколько часов спустя от проснувшегося Дазая, налетевшего с объятиями. Из-за чего собственно нервирующая меня иллюзия в миг растворилась в воздухе.

— Я думала, тебе девушки нравятся. Не замечала за тобой особой любви к… Хм… Разнообразию. — не уколоть напарника было выше моих сил.

— Ну, что ты, Куникида-чан? Мне все девушки нравятся.

— Ага. — буркнула я что-то невразумительное, утыкаясь обратно в бумажки. Требовалось поскорее закончить со вчерашней документацией и разобраться с той, которая была уже сегодняшней. Никогда не была трудоголиком. Разве что была человеком увлекающимся и в редкие моменты излишне упертым, но по всему видимому излишний трудоголизм и излишняя упёртость достались мне от бывшей владелицы тела.

***День спустя…

Утро в Детективном Вооруженном Агентстве начиналось, как обычно. За одним маленьким исключением: Куникада Доппо, что в данный момент занимала тело Танидзаки Джуничиро, не явилась на работу. Всё бы ничего. Возможно, проспала. Кто знает? Но время на часах уже приближалось к полудню, а от девушки в теле парня не было ни слуху ни духу.

— Дазая, ты не видел сегодня Доппо? — обратился к нашедшемуся в главном офисе агентства сотруднику доктор.

— Я не видел её со вчерашнего дня. — отозвался мастеривший очередную петлю для того, чтобы повеситься Осаму.

— Госпади, и как тебя Доппо только терпит? — понаблюдав за данным зрелищем ещё какое-то время, задал риторический вопрос Йосано.

— Молча, Акико-кун, молча. — высказался экс-мафиози.

Этих двоих можно было назвать, если не друзьями, то хорошими знакомыми так точно. Что, впрочем, абсолютно не мешало доктору быть против, даже по прошествии столького времени работы суицидника в Агентстве и стольких их совместных пьянок, того, чтобы эти двое работали в паре. Их дуэт, без сомнений, был очень результативным, но так же вызывал закономерны опасения со стороны Йосано.

Это было сродни волнения старшего брата за младшую сестру, что связалась с плохой компанией. Проблема была разве что в том, что к этой так называемой «плохой» компании её подтолкнул ни кто иные, как они сами. Ведь среди их тогда ещё четверки основного состава на постоянной основе нормально работать в паре была способна разве что Куникида. И тут не столько играла роль схожесть характеров и не столько прекрасное понимание друзей-колег-семью, сколько понимание самого себя.

Даже без доставшегося ему чуть позже знания о принадлежности Осаму к рядам мафии и бытья учеником Мори-сана от которого тот взял, если не всё, то достаточно многое, Акико морально тяжело воспринимал тему суицида и всего с ним связанного. Настолько тяжело, что не слезал с новой подопечной Фукудзавы, зорко следя за ней обоими глазами, пресекал любые поползновения в ту самую сторону и даже взял с неё клятвенное заверение, что она больше так не будет, когда узнал о подобных наклонностях с её стороны и до сих пор боялся рецидива.

В особенности силен стал этот страх, когда в Агентстве появился Дазая и первым делом предложил Доппо двойной суицид. Успокаивало, пока доктора только то, что осаду та держала достойно и всерьез вскрыть себе вены не пыталась. По крайней мере, Йосано искренне хотелось верить в то, что Куникида завязала с подобным, а не резалась в тихую, позднее скрывая всё следы своего самоуправства при помощи способности.

***

Ещё немного поговорив с Акико бывший экс-мафиози продолжил заниматься своим делом и даже не сильно удивился, когда ближе к вечеру, стал именно тем, кому посчастливилось найти их пропажу. С его-то удачей — не удивительно.

Дело было вечером. Делать было нечего… Не из той оперы.

Взломав дверь в святую святых — квартира Куникиды, в которую она никого не приглашала его встретила не уютная прихожая, а бесплотная черная пустошь окутанная темно-серым туманом среди которого изредка проглядывался кроваво красный небосвод. Это очень походило на картины ада, пост апокалипсиса, которыми их описывают в книгах, но ещё больше это походило на отдельный эпизод с Великой войны.

— Ну, что ж… Хочешь поиграть? Поиграем. — искривив губы в веселой усмешке произнес Осаму. С этими словами он закрыл дверь в чужую квартиру, что очень быстро исчезла. Теперь позади детектива был разве что такой же непроглядный туман, что, кажется, стал ещё гуще.

Сейчас в самом начале пути стаял вовсе не тот самый Дазай Осаму, каким работники Агентства видели его обычно. Нет, это был вовсе не детектив. Это был тот, из-за упоминания чьего имения поджилки тряслись у многих. Это был демонический вундеркинд.

Туман путал, заставлял ходить кругами, показывал картины от которых у многих бы волосы над дыбом встали бы, но только не у него. Множество картин. Куча противоречащих друг другу ситуации, но итог всегда один и тот же — смерть.

Неважно кого.

Незнакомого ему человека или тех с кем он знаком уже довольно продолжительное количество времени. Обезумевшие люди с черной склерой. Чужие тела. Целые, но не дышащие, дышащие, но уже одной ногой в могиле, мертвые, порубленные на куски, искусанные, прогнившие настолько, что без труда можно разглядеть рой копошащихся личинок.

Чем ближе к центру, тем больше смертей.

Чем ближе к центру, тем больше ситуаций в которых умирают знакомые им с Куникидой люди. Знакомые ему люди.

Чем ближе к центру, тем больше смертей Доппо.

Кажется, что за то время, что он тут Дазай видел то, как она умирает десятки, нет сотни раз. Каждый раз по-разному: месть, предательство, убийство, безумие и даже самоубийство.

Она умирает от ножа…

Она умирает от яда…

Она умирает от выстрела в голову…

Она умирает от его собственного просчета…

Она умирает потому что доверилась не тому…. Он так и видел шок и неверие отобразившееся у неё на лице в тот самый момент, когда в её податливую плоть входит нож-пуля-игла—тесак-чужая способность и много что ещё. Её убивает он, Рампо, Йосано, Чуя, директор, Мори, Гин, Хиротсу, Элис, Джуничиро, Наоми, неизвестный ему Рыжий парнишка, черноволосая девочка с ненавистью в глазах, мальчик-солнышко, беловолосый беспризорник, голубоглазая девчонка, Кью и куча других неизвестных ему людей. Шок и неверие сменяются пониманием, смирением, а после и полным безразличием.

Она всё умирает, умирает и умирает…

Чёртов бесконечный цикл, котором, кажется, нет конца.

Дазаю кажется, что тем, кто больше всего раз убил её, в этой чертовой иллюзии был именно он сам.

Он — детектив.

Он — мафиози.

И итог снова один и тот же — смерть.

Бесконечный кошмар сменяется зеленым ковром, пышной растительностью, голубым безоблачным небом. Это поляна в чаще леса на которой он видит себя же, но значительно младше играющего с каким-то огоньком. Тот переливается всеми цветами красного, отливает оранжевым и желтым, а так же чёрным. А ещё выглядит максимально в тему, хотя по идее должен был выглядеть в этом море зелени максимально инородно.

Вот только, Осаму даже не останавливается, продолжая свой путь. Окружающая зелень снова сменяется той самой картиной апокалипсиса. Теперь перед ним фигура той самой женщины-девушки, все так же парящая над землей, прижимающаяся к нему мафиози в излишне интимном жесте и шепчущая что-то на ушко.

Одно движение, звук выстрела и пуля попавшая прямо в цель.

Не в сидевшую напротив в позе эмбриона Куникиду, а в мужчину облаченного в военную униформу в руках у которого была катана. Тот падает, но его оружие ненадолго зависает в воздухе прежде, чем разрубить само время и пространство. И вот пуля уже не попадает в цель. Мужчина её парирует.

Всё замирает.

Девушка-призрак начинает движение. Она отстраняется от двойника Осаму и подлетает к Доппо. Кладет руку на чужую макушку, поглаживает. Та плавно соскальзывает, проходится по щёку, замерев на жалкие доли мгновения, продолжает свой путь аж до самого подбородка, который приподнимает. Большой палец этой же самой руки ложиться на нижную губу.

Та не целует, нет, хотя их лица оказываются в опасной близости друг другу. Настолько, что Дазай даже не может рассмотреть, реакцию Куникиды по лицу или узнать сказала ли девушка-призрак хоть что-то, чтобы убедиться в своих догадках.

Та присаживается на корточки. Её рука продолжает свой путь, оказываясь теперь на затылке и фиксируя чужую голову. Сказанные слова на это раз Дазай скорее читает по губам, чем реально слышит: «Убей.»

Шатенка щурит свои холодные голубые глаза, на дне которых, кажется, плещется само безумие. Насмешливые черти отблескивают в этих самых омутах. Она растягивает губы в неестественно жуткой широкой улыбке всё ещё рябящего лица. Сразу становится понятно, что именно она владелец этой самой ситуации.

Девушка отстраняется, протягивая Доппо нож, на который она смотрит несколько секунд полностью бессмысленным взглядом, как смотрят живые марионетки, а после так же медленно, как и моргает, протягивает руку. Блондинка хочет, уже было взять чертово оружие, но он успевает раньше, чем Куникида подтверждает свой выбор.

Одно прикосновение решает всё.

Иллюзия тает, как дымка поутру. В руках Дазая оказывается отключившееся тело. Доппо в теле Танидзаки.

***

Приходит в себя она уже в офисе Агентства. Точнее в мед. отсеке. Уже в своем, за столько-то лет, ставшим родным, теле. Головная боль приветствует, уже как родная.

Совсем рядом сидит крепко задумавшийся о чём-то Дазай. На соседней койке огороженной от их ширмой, скорее всего с сладко посапывает Танидзаки. Если, конечно, Наоми не утащила своего любимого братика домой, после обследования со стороны Йосано подтвердившего, что тот абсолютно здоров.

Она устало вздыхает, тянется к переносице и взглядом натыкается на серьезный взгляд всецело сосредоточившего на ней свое внимание Осаму.

— Куникидушка, родная, расскажика мне, что это вообще было? — от количества приторности в чужом голосе хочется поморщиться. Бывший мафиози зол. Нет, не так. Он — ЗОЛ.

— Эм…

Она берет неловкую пазу, чтобы сообразить, что вообще стоит сказать этому суициднику. Ну не говорить же ему, что доигралась с чужой способностью, что та в прямом смысле попыталась её убить. Точнее сказать свести с ума, учитывая специфику иллюзорных способностей.

Ну, в этом Куникида действительно лоханулась, вызвав что-то вроде порчи Накахары и чуть не померев при этом.

— Мне можно не отвечать? — попытка слиться, не пытка.

— Ну конечно…

— Правда?

— Нет. — обломал все чаяния Осаму.

— Тц. — недовольно послышалось с её стороны.

— Он прав, Доппо. — сказал подошедший доктор. — Мы все очень переживали, когда ты пропала,. А потом Дазай принес тебя на руках не в лучшем состоянии в офис Агентства. Ты чуть не умерла.

— Я бы назвала это сингулярностью, но это не она. — Куникида начинает бормотать, усевшись в позу лотоса. Для неё сейчас было важно нести какую-то чушь с максимально убедительным лицом. Ибо идеей рассказывать окружающим о своем «настоящем» происхождении она до сих пор не горела. — Я бы сказала, что наследие Nuvola и способность Танидзаки вступили в конфлик, но проблема в том, что конфликта не было и я просто потеряла контроль.

— Так, погоди. Что ещё за наследие? — остановил было поток слов доктор.

— Куча бесполезной, в большинстве своем, информации. Вот зачем мне:

«Ах, брат мой, слёзы я сдержать не в силах.

Не отдавай, любимый, жизнь свою!

На то ль последним мать тебя носила?

Не отдавай, любимый, жизнь свою!

Нет, не родители твои вложили

Меч в руку сына, чтоб разить людей!

Не для того они тебя растили,

Чтоб дать наказ: погибни, но убей!

Твой славен род не беспощадной бойней,

Он кровь ещё не проливал ничью,

Ты призван продолжать его достойно.

Не отдавай, любимый, жизнь свою!

И что тебе твердыня Порт-Артура?

Пускай падёт, иль устоит вовек.

Купец — твой предок, а не воин хмурый,

Не завещал разбойничий набег!

Сам государь нейдёт на поле брани,

В бой не ведёт вас во главе колонн.

Когда ж и вправду он сердец избранник,

То разве может слепо верить он,

Что доблестно лить кровь людей, как воду,

За жертвой в поле рыскать, как зверью, …»

Не успела она договорить ещё немного до конца стихотворения, как её рот был заткнут сильной, но такой изящной, жаль, что мужской, ладошкой Акико.

— Никогда. Слышишь меня? Никогда не рассказывай это стихотворение кому бы то ни было! — это звучало так… Так… Пускай рассказывала она стихотворение совсем уж без выражения, а самым что ни на есть заумным голосом, который у неё только был на Акико оно подействовало как-то странно.

В словах Йосано было столько эмоций, что сразу и не разберешь, что именно было по намешано в этот самый коктейль.

— … — медленно кивнув, чтобы не вызвать куда более странную реакцию на выученное когда-то стихотворение. Да, в прошлой жизни Доппо приходилось в своё время учить кучу стишков для улучшения памяти по настоянию родителей. Позже она и сама начала заучивать некоторые излишне понравившиеся ей стихотворные произведения. Что в общем-то сейчас валялись у неё в памяти бесполезным грузом и требовали некоторых усилий для того, чтобы их вспомнить.

Будь это какая-нибудь другая вселенная, а не мир бродячих псов в котором большинство этих самых произведений не существовало, то можно было попробовать закосплеить плагиатора. Проблема была в том, что не смотря на то, что таких писателей в этом мире не было, зато были эсперы, которые за подобную инициативу моги по головке не погладить. В худшем случае очень сильно разозлиться и прибить.

— Чего ты так суетишься, Акико-кун? — поинтересовался очень заинтрегованный Дазай.

С очень подозрительным лицом покосившись на Осаму, тот закусил нижнюю губу в раздумьях, а после поинтересовался:

— Сможешь выдать что-нибудь подходящее?

Дважды моргнув и переведя свой взгляд на суицидника, после чего медленно начала вытаскивать из собственных воспоминаний цитаты из «Исповеди неполноценного человека» произнося те самым бездушным голосом, которым только могла:

— «Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен. Всё проходит мимо.», «Когда меня спрашивают, что я хочу, мне как-то сразу вообще перестает хотеться чего либо.», «Думаю, нет. Понятия добра и зла — выдумка людей. Как понятие «нравственность».», «Главное — заставлять людей смеяться рассуждал я, — и тогда им не особенно бросится в глаза моё пребывание вне того, что они называют «жизнью»; во всяком случае, мне не следует становиться бельмом в их глазах; я — ничто, я — воздух, небо»…

— Хватит-хватит! Я понял. — теперь тем, кто закрывал её рот был никто иной, как Осаму.

Напряжение читалось в позе сразу обоих, которые, кажется, были готовы перерезать друг другу глотки за неверный шаг или движение.

— Кхм… Кхм… — издававшим эти звуки оказался ни кто иной, как Рампо уже некоторые время пребывающий в помещении и не замеченный разве что из-за «нестандартности» образовавшейся ситуации. — Я, конечно, всё понимаю, но скоро тут будет Фукудзава-сан.

Окинув их композицию критическим, взглядом ответила Куникида:

— Вряд ли он будет рад, если застанет нас в подобном положении. Как ни посмотри, а я ещё не готова к ситуациям вроде: «Старший и излишне заботливый братик пытается убить ухажёра младшей сестры после того, как застал то, как один злодеус подбивает к ней клинья… В общем, поймал на горячем».

— А по мне так давно надо было! — весело отзывается Эдогава.

О своих отношениях с Чуей Куникида не то, чтобы сильно распространялась, но и не скрывала. И о появившимся, уже пол года как, не совсем ухажёре семье не хвасталась. Рампо был в курсе по этом поводу, потому что это же Рампо! От него хрен что вообще утаишь.

Акико… Ну, она вроде как обмолвилась ему об этом как-то во время их похода по магазинам, но было кое-что в тот момент, что интересовало доктора куда больше, так что он мог просто не обратить внимание или не запомнить.

Просвещать же Юкичии… У них с Накахарой всё было не так серьезно, чтобы всё дошло до стадии «знакомство с родителями». По крайней мере пока, если рыжий вообще не решит закончить их отношения, как делал это со своими прошлыми пассиями.

— Обязательно скажу, когда мне сделают предложение от которого будет сложно отказаться.

Напрашиваться в гости

В весьма уютном кафе разыгрывалась вполне себе нетипичная ситуация. Множество хорошо вооруженных людей в форме какого-нибудь спец подразделения окружило молодого мужчину одетого в белое. Этим мужчиной был никто иной, как Федор Достоевский — Крысиный король, проигравший нынешний раунд противостояния человеку, который в прошлом был известен, как Демонический вундеркинд. Он проиграл Дазаю Осаму.

Кто бы мог подумать, что всего один просчет… Одна маленькая ошибка приведет его к проигрышу. Кто же знал, что Фицджеральд, которого он откинул в сторону чуть ли не сразу, как тот исчерпал в его глазах всю свою полезность подобно затаившейся твари вылез в самый неподходящий момент.

Ещё немного.

Совсем чуть-чуть и он бы сел на паром, что должен был отвезти его на материк. Какая жалось.

Достоевский проиграл. Он умел признавать поражения. Тем более тогда, когда противник был кем-то кто не уступал ему ни в уме, ни в мастерстве плетения интриг. Подобно пауку плетущему свои сети. Осаму нашел лазейку в его безупречном с первого вида плане. В нем был предусмотрен каждый шаг, множество переменных, кроме разве что одной единственной. Той самой за которую и ухватился шатен. Этот счастливый билет сидел сейчас рядом с Дазаем, попивая чай из фарфоровой кружки.

Федор стоит подняв руки вверх. Одни из государственных служащих правительства готовится одеть на него наручники. Ещё совсем немного. Буквально чуть-чуть, но представление прерывает чашка прилетевшая со стороны столика Дазая. Целью был человек с наручниками. Он не успел отклониться, поэтому хрупкая чашка прилетела по его многострадальному темечку закрытому шлемом и разбилась. Сразу стало ясно, что бросивший её человек своей дурной силушки вовсе не жалел.

— Идиот.

Раздался леденящий душу женский голос. В нем не было ничего такого. Спокойный, даже слегка скучающий или вернее было сказать вовсе не заинтересованный в происходящем. Будто бы его хозяйка всецело прибывала в своих собственных мыслях обращая внимание на окружающий мир по стольку поскольку. Вот только, было в нем что-то такое, что заставляло даже у бывалых интриганов пробегаться мурашкам по коже. Что уж тут говорить о самых обычных вояках, которые может и неоднократно имели дело с эсперами, но сами таковым не были от слова совсем.

— Сдохнуть молодым захотел? — из уст все той же особы это могло прозвучать, как угроза, но на самом деле ею не являлось. Просто предупреждение. Напоминание о том, чтобы вояки соблюдали хотя бы минимальные меры безопасности. Ведь эсперы это вовсе не обычные гражданские. Тем более, Федор, а точнее сказать его способность была неизвестной величиной о которой отделу об одаренных было известно разве что она у него была и носила весьма неоднозначное название «Преступление и наказание».

Говорившей была никто иная, как напарница Дазая — Куникида Доппо, блондинка с очками облаченная в деловой костюм светлого цвета. До сих пор она сидела уткнувшись в свой блокнот, обремененная какими-то своими думами. От самого начала, как они пришли в это кафе, и до самого конца когда на Федора не собрались нацепить наручники она так и не оторвала взгляда от записей.

Вопреки всему может её голос и казался абсолютно незаинтересованным вот только взгляд был цепким, испытующим и очень-очень недовольным. Это был результат устроенной агентству нервотрепки. Что же касалось дул автоматов часть из которых в результате её собственной выходки теперь была наставлена на их столик Доппо нисколько не смущала. Она будто бы и не замечала того, что находится под прицелом такого количества опасных орудий, которым хватило бы меньше минуты, чтобы превратить её в изрешеченное решето.

Случиться подобному развитию событий не позволил мужчина облаченный в коричневый костюм. Так же, как и Доппо он носил очки. Этим человеком был старый знакомый Дазая — Сакагучи Анго, не последний человек в «Отделе по Делам Одаренных». Благодаря тому, что он был тем, кто управлял операцией ему всего одним движением и парой слов хватило, чтобы погасить конфликт между силовиками и работниками агентства.

На этот раз, когда тот же самый боец попытался надеть наручники на задержанного — Федора Достоевского, блондинка ничего не сделала. Она, как и двое её соседе безучастно наблюдала за тем, как не внемливший её предупреждению работник правительственной структуры от одного лишь прикосновения к русскому падает, как подкошенный. Словно марионетка у которой оборвали нити.

В воздухе прозвучал щелчок, который издала раздосадованная Куникида, а в воздухе невысказанным повисло предложение: «Ну, я же говорила».

Сомнений не было. Этот человек был мертв. Что и подтвердил другой силовик, приложив пальцы к шее в намеренье проверить пульс и констатировав и так уже известный всем присутствовавшим.

В это же самое время блондинка никого не стесняясь осматривала будущего заключенного. Её взгляд был уже вовсе не цепким. Теперь он был усталым, грустным, совершенно точно самую капельку задолбавшимся, но почему-то теплым. Будто бы смотря на Достоевского блондинка смотрела не на того, кто чуть не отправил её непосредственного босса на тот свет или на крайний случай практически смог развязать войну между находившимися в и без того хрупком равновесии организации, а на что-то такое родное, понятное давно знакомое.

— Эх… Борщика бы сейчас… — тоскливо прозвучало из её уст на чистом русском с незначительным акцентом. Что заставило русского поднять в недоумении бровь. Впрочем, остальные были не в лучшем состоянии, если не хуже, уставившись на Куникиду, как на восьмое чудо света. Кроме разве что Дазая. Они уже не первый год знакомы. Так что предсказать то, что напарница готовится выкинуть очередной фортель мозгов ему хватило.

Всё случилось так, как и ожидал Осаму. Ведь потом будто бы ей на ум пришла какая-то идея она потерла подбородок. Чем дольше работница агентства смотрела ушлого русского, тем шире становилась её улыбка и блеск глаз скрытых за стеклами очков.

— Федь… А, Федь… Я же могу тебя так называть? — ненадолго прервалась она прежде, чем обратиться со своей задумкой к своей непосредственной жертве. Впрочем, ответ на её вопрос ей и не требовался, поэтому она чуть ли не сразу же продолжила, обращаясь к мужчине. — Как освободишься… В общем, в следующий раз хотя бы гостинцы привези. А? А лучше вообще ужином угости.

Это звучало так жалобно, что даже ни словечка не понимавшие по-русски парни прониклись. И снова в толпе не вдупляют, что тут вообще происходит, нашелся один единственный индивид, который повел себя не так, как остальные. Достоевский громко, от всей широты своей русской души, рассмеялся, из-за чего вояки уже который раз всполошились.

— Я подумаю. — не дал четкого ответа находившийся в приподнявшемся настроении Федор. Если раньше казалось, что проигрыш его не особо и волновал, то теперь он как будто и вовсе позабыл о нем напрочь.

— Ни пуха, ни пера. — хмыкнула на все том же русском Куникида.

— До встречи. — уже на японском попрощался со всеми Достоевский.

— Это что сейчас было? — как-то пришибленно спросил Франсис.

— Я пожелала ему удачи, но он не ответил так, как полагается в подобных случаях. Так что будем считать, что я его сглазила. — безразлично пожала плечами Доппо, отпивая из стащенной у Дазая кружки. О разбитой чашке, осколки которой до сих пор пребывали на полу вместе с остатками чая, казалось все забыли. А ведь она наслаждалась им до того, как швырнуть ту в теперь уже мертвого парня. Тс. Пустая трата денег. — Кстати, Дазай я записала то, о чём ты меня просил.

— Спасибо, Куникида-чан. — взяв самый обычный блокнот из рук напарницы, поблагодарил её собеседник.

— Кстати, кто-нибудь из вас понял, какой способностью обладает Достоевский?

— Нет. — синхронно, как по команде ответили эти двое.

— Даже имея догадки мы можем до бесконечности перебирать варианты того как работает его способность. И так до того, как у нас не кончится фантазия.– откинулась на спинку стула Куникида.

— А в это время этот парень может замышлять очередной заговор с ни кому неясными целями. Так что не стоит уделять этому слишком много внимания. — дополнил Осаму, смотря на то, как Доппо наблюдает за колышущимся в полупустой чашке чаем.

Проигранный мир. Часть 1

С момента их проигрыша прошло целых пять лет.

Мир изменился, но в тоже время остался прежним.

Достоевский таки добился своего.

Способности исчезли, но на их место пришло Пламя Посмертной Воли.

Мировая история стала ближе к той, что была в мире Доппо до того, как она, собственно говоря, стала Куникидой. Вместо двадцать первого века на дворе были шестидесятые годы двадцатого века.

Было странно вновь увидеть такие знакомые, ещё по прошлой жизни, но до недавнего времени даже не существовавшие в этом мире, произведения. Видеть на полках книги, читать их название, рассматривать до боли знакомые иероглифы чужих имён и понимать, что как раньше уже не будет.

Большинство из тех с кем она был знакома, теперь преспокойненько лежат в могиле. Даже оригинальный Доппо, который таки вернул тут, в этом варианте этой чертовой реальности, свою половую принадлежность.

Почитывать книги из собственноручно собранной коллекции, сидя на энгаве и попивая чая, за последние пять лет стало почти что традицией.

Было ли это злым роком, насмешкой судьбы или же причиной тому служило то, что в каком-то смысле Доппо не принадлежала этому миру? Да, к тому же, учитывая события пятилетней давности, она была теперь одним целым с той самой злополучной книгой.

Тогда, пять лет назад…

Эти чертовы, пять лет!

Все снова пошло наперекосяк.

Тогда только-только осознав себя в «новом» мире она была готова перевернуть всё и вся верх тормашками, но отыскать ту чёртову книгу и переписать конец той злополучной истории.

Тогда всё казалось таким лёгким. Всего-то и нужно было, что привыкнуть к «новому» миру.

Снова.

Снова…

СНОВА.

Позднее решимость сменилась на пять стадий принятия.

Несмотря на сохранившиеся силы, не смотря на доставшуюся память от своей здешней версии, была большая такая проблема — этот мир был так же реален, как и тот в который ей посчастливилось попасть много лет назад.

Тогда принципы «оригинальной» Куникиды, знание того, что Юкичи ни за что не одобрил бы разрушение целого мира ради такой эгоистичной прихоти, какой она руководствовалась, загоревшись желанием во чтобы то ни стало отыскать книгу, породили противоречие.

Чем же тогда она будет отличаться от того же Достоевского?

Это породило внутри неё мощный внутренний конфликт. Она погрузилась в депрессию на целых пять лет. Эти пять лет бывшая Доппо провела в почти полностью затворническом образе жизни.

К счастью, — черт бы её побрал! — обстоятельства сложились так, что никто даже не удивился, когда новоиспечённая вдова решила скрыться от мира в своем маленьком и уютном особняке на отшибе Токио.

Совсем неожиданно оказалось, что в этой реальности у неё был муж — Огай Рентаро, с которым у них было почти двадцать лет разницы и не самые простые отношения.

Их брак был совсем не из-за любви. Самый банальный расчёт со стороны мужчины и его же безуспешная попытка заполнить пустоту, образовавшуюся от потери любимого человека, коим был её ныне покойный дядя — Фукудзава Юкичи.

Было сложно сказать что-то определённое касательно отношений этих двоих.

Мори не очень любил откровенничать на эту тему с пока ещё юной супругой, но те редкие моменты откровений были подобны самым драгоценным камням, какие только существуют.

Настоящая Тэцуя, как в этом мире звали Доппо, очень мало знала о своем дяде Юкичи и о его жизни. Разве что то, что он у неё есть. Пожалуй, к этому можно было прибавить те редкие воспоминания из детства, когда мужчина навещал свою сестру — её мать.

Тут мало что было можно добавить. Разве что то, что с Рампо Фукудзава так и не познакомился, а если и познакомился, то отношения у них явно сложились не такие, как она помнила.

В этом времени Эдогаве было что-то около семидесяти. Он был знаменитым писателем и критиком, который, если ей не изменяла память, должен был скончаться в ближайшие годы.

— Госпожа, холодает. — проговорил с виду пожилой джентльмен, заботливо накинувший шаль на её плечи. — Простудитесь.

— А, это ты, Хиротсу. — едва заметно покосившись в сторону мужчины, лениво протянула она.

Знакомое лицо в этом чертовом мире.

Было иронично, что в этом мире Рьюро родился в том же году, что и умер его тёска из литературного мира, но куда более иронично было то, что даже здесь этот мужчина вляпался в мафию, будучи верным последователем Мори.

Никакого прошлого обезумевшего босса, чтобы занять место главы мафии, её муженёк не убивал.

Насколько ей было известно, несмотря на свой внешний вид тут, в этой реальности, Рьюро был примерным ровесником Огая. Просто за счёт жизненных неурядиц выглядел мужчина на десяток, а то и сразу несколько десятков лет, старше.

В особняке Хироцу занимал место главного дворецкого. Он был практически правой рукой Огая, когда дело касалось криминального мира.

Он же помогал ей прийти в себя, взвалив практически все семейные дела на свои крепкие мужские плечи, пока она была в добровольном затворничестве все эти пять лет.

Мужчина разбирался с делами, что требовали её непосредственного присутствия, как её представитель.

Помогал, потихоньку освоится в кресле главы кучки нелегальных больниц, раскинувших свои сети по всей Японии.

Ну, как по всей?

Киото, Токио, Йокогама, Осака и Нагано — пять городов, в которых ранее вёл свой бизнес, ныне покойный Мори Рентаро. Он же Мори Огай.

Что не удивительно, возможно совсем чуть-чуть, центр всего этого безобразия, а точнее основной филиал, находился как раз в Йокогаме — городе демонов, а не том же Токио.

Она сказала нелегальные больницы?

Нет, большинство из них было вполне себе легальными и соответствовавшими всем тем бюрократическим заморочкам, какие только требовались от заведений подобного толка.

В общем-то, с документацией всё было в полном порядке. Просто, в некоторых из них, к счастью или к сожалению, предоставляли услуги людям, которые вот просто не могли обратиться в обычные больницы, ибо лишние вопросы и вызов полиции им был не нужен.

— Как идут дела? — кутаясь в предоставленную шаль, поинтересовалась Огай.

— Всё, как обычно. Все детали указаны в письменном докладе. — почтительно отозвался Рьюро, протягивая документы.

— Гин, принеси чаю. — начав просматривать вручённые документы, говорить Куникида-Тэцуя девочке подростку в наряде горничной.

Знание того, что находиться перед ней знакомый, ещё по прошлому миру человек, а не его тёска, было чем-то вроде самого по себе имеющегося у практически любого человека понимания вроде того, что небо — голубое, а трава — зелёная.

Она не могла объяснить, как это работает и почему, но вполне уверенно могла утверждать, что этот старый дворецкий владеющим пламенем Грозы и был тем самым предводителем Чёрных Ящеров. Или что эта милая пятнадцатилетняя девочка с фамилией Акутогава и пламенем Тумана, выполнявшая роль её телохранителя, та самая стесняшка Гин, с которой они в своё время ходили по магазинам.

Кстати говоря, Рюноске, как и сестра служил семье Огай, выполняя разного рода грязную работёнку.

Если уж на то пошло, то история этих двоих мало чем отличалась от той, что была ей известна.

Просто, из-за пламени, в мафию эти двое вляпались самую чуточку раньше.

Просто, вместо Осаму их подобрал Рьюро.

Просто, вместо места Исполнителя Йокогамский Мафии и члена Чёрных Ящериц на свет появились Исполнитель семьи Огай и Боевая Горничная Ассасин.

— Что по поводу переезда? — вопрос был адресован Рьюро, после того, как она отложила принесённые документы и отхлебнула принесённого Гин чаю.

— Всё почти готово. Осталось только собрать вещи и можно переезжать. — ответил дворецкий.

— Вот оно как. — произнесла бывшая Доппо. — Тогда как насчёт ближайших выходных?

— Будет исполнено. — уважительно поклонился Хироцу и хотел уже было удалится, следуя данной отмашке, но ненадолго был остановлен:

— Ты не мог бы занести документы в мой кабинет.

— Конечно.

— Спасибо, Хироцу… — поблагодарила она его, вложив в слова нечто большее. — Действительно спасибо.

— Ну, что вы. Это — мой долг. — будто бы поняв вложенный посыл, ответил мужчина.

— Ещё совсем немного. — произнесла Тэцуя после долгих минут молчания и ухода Рьюро, смотря в сад. Ещё буквально совсем немножко и она вернётся в Йокогаму — туда, где всё это началось.

***

Решение о переезде далось ей нелегко. Даже очень, если учитывать всё то, что ей пришлось потерять.

Снова.

Но теперь это было в разы хуже. Знать, видеть, говорить, быть близко, но в то же время понимать, что уже не будет, как раньше.

Ничего не будет.

А потому мучаться, из-за невозможности подойти и сказать «Эй, а помнишь…» и припомнить какую-то нелепую, но ужасно смешную историю из детективных будней.

Визг шин, вдавленная до упора педаль тормоза, резкая остановка и встряхивание машины, выбившее её из мыслей. Интерес Хироцу, который был за рулём, в порядке ли она, и почтительное заверение, что он со всем разберётся.

Не иначе, как шестое чувство заставившее выйти её из машины и сам собой наткнувшийся на причину неожиданной остановки взглядом.

Ребенок.

Её совсем мальчишка. Грязный, одетый в тряпье, с немытыми волосами чёрт знает какого оттенка, но вот глаза…

Блять!

До боли знакомые голубые глаза на детском лице.

— Чуя… — звучит почти беззвучно. Произносится только одними губами, но ребёнок с которым она встретилась глазами будто понимает.

Будто, читает по губам собственное имя и читает в глазах всё…

Буквально всё, о чём ей хочется поведать…

Сказать…

Прокричать…

И наконец, заплакать, зарывшись в чужие, сильные, прямо как в её воспоминаниях, объятия.

Всего на короткий миг, но позволить себе ту слабость, настоящую слабость, которую не позволяла никогда с момента осознания себя в новом мире.

Всего на мгновение, но стать такой беспомощной прямо, как тогда, когда понимала, что с их жизнями просто играются, а она не может ничем ответить.

Пусть их отношения уже давно, ещё до того, как агентство объявили преступниками, были прекращены. Было бы ложью сказать, что Доппо никогда не сожалела об их расставании.

С другой же стороны Тэцуко всегда знала, что рано или поздно их отношениям придёт конец. Не смотря на все разговоры о перемирии, все договоры, они оба были из враждующих организаций.

Прекращение их отношений было только вопросом времени.

Мгновение.

Другое.

И вот она уже ощущает то, как образуется между ними связь.

Ураган и Небо.

Небо и Ураган.

Провалиться в прошлое (Сверхспособности)

Фэндом: Великий из бродячих псов

Направленность: Джен, PG-13., Драббл, Завершён

Персонажи: Куникида Доппо

Метки: AU, ООС, хронофастика, ОтМетки, сверхспособности

Описание: Нужно было меньше мечтать об отпуске и витать в облаках. Гляди не оказалась бы там, где оказалась.

Примечание: Данная работа перенесена из сборника "Мрачные отМетки", написанного на честь Хэллуинского челенджа 25-го года. По отметке "Сверхспособности".

***

Доппо смотрит на вызов. У неё болят кости, она думает о том, как завалиться домой и будет отмокать в ванне сегодня вечером или развлекаться за счёт всемирной паутины.

У неё настолько много вариантов проведения досуга, что временами она ловит себя на мыслях кроющихся в том, что ей нужен перерыв. Работа детектива это, без сомнений, увлекательно, но так же это танец на лезвии ножа. А она, к сожалению, ещё не настолько чокнутая, чтобы наслаждаться подобного рода стимуляцией каждое божие мгновение. Даже если очередное задание довольно мирное и как таковое совершенно точно не предполагает перегонки со временем или что похуже.

Это самое «хуже» ожидает их в доках.

На это Доппо только устало закатывает глаза. Все планы на сегодняшний вечер накрылись медным тазам благодаря очередному контуженому, которому моча в голову ударила. Синдром бога или как-то так?

Доппо не в обиде. Честно. Она просто сломает этому камикадзе пару лишних ребер, чтобы знал, как честным… Эн да, не такая уж она и честная, но, если честно, то плевать. Её планы на сегодняшний вечер накрылись медным тазам. В очередной, чертов, раз.

Ей нужен отпуск.

Однозначно. Ещё и длительный.

Дазай неуместно шутит, впрочем, как всегда. Даже непонятно веселит его вся сложившаяся ситуация или он разочарован сорвавшимися планами. Правда, хоть убейте, но ей казалось, что своего напарника она ни на йоту не понимает и к какому-либо пониманию его как личности за всё время совместной работы не приблизилась вообще.

Дазай персонаж и Дазай живой человек это две разные мерности с одной из которых она на постоянной основе контактирует.

Едва ли ей нужно залезать бывшему мафиози под кожу. Гляди ещё пристрелит или организует несчастный случай ненароком, из-за посягательства на личные границы. Но согласитесь, что умереть только потому что очередной план этого умника дал сбой что-то не хочется.

Увы, Дазай не бог. Он не всемогущ. Да и божественная сила имеет свои пределы. Так что в случае очередного пиздеца Доппо прийдется понадеяться не на кого-то там, кто будет в разы умнее или сильнее, а на саму себя.

Она устало вздыхает. Кошки-мышки за последние недели две с непонятным эспером её порядком так вымотали. И способность у него какая-то непонятная то ли на пространстве, то ли на времени завязанная. Фиг поймешь, пока не поймаешь и не вытрясешь у паренька всю подноготную. Наверное, это меньшее что заслуживала Доппо после того, как этот мелкий террорист им все нервы потрепал.

— Берегись!

Она слышит предупреждение Дазая, но хоть как-то отреагировать не успевает. Увы и ах. Поздно. Её затягивает в этакое подобие то ли портала, то ли дырки в ткани реальности.

«Всё-таки второе» — думается Доппо, когда вместо родных двухтысячных с хвостиком её выносит в знойное лето семьдесят второго.

Понимает ли она куда попала вот так сразу и походу?

Ага. Ну, конечно. Вот так взяла и разбежалась. Конечно же, нет. Она вам не какой-то гений наподобие Осаму, но сложить два плюс два, взглянув на самую банальную дату в первой же попавшейся газете невзрачного ларька способна даже Куникида.

— Ух ты ж ё! — потирала она больную шишку, оглядываясь. Был это не особо ухоженный переулок. Потрясающее безлюдное место. Этакая версия китайских гаражей, но, конечно, это всё только её собственные бредовые ассоциации, вылезшие когда не следует.

«Всё. У меня стресс!» — с этой мыслю она упала обратно на протоптанную тропинку, не намереваясь шевелиться в ближайший час два.

Гляди, если повезёт ещё и заночует в столь «прекрасном» месте.

Она сняла не иначе как чудом не улетевшие не пойми куда и даже не сломавшиеся очки, разглядывая едва проглядывающуюся с места её дислокации полоску закатного неба. Нужно было поинтересоваться куда это её занесло. В идеале так вообще чтобы это было недалеко от места их стычки.

Впрочем, учитывая местную архитектуру, которую она смогла зацепить краем глаза Доппо не сильно на это надеялась. Удача у неё всегда была малость специфической. Возможно, от того, что в теле была заключена иномировая душа. Ей дела до этого не было, но, наверное, стоило всё-таки сходить в храм на выходных. Успокоить душу так сказать.

Она устало вздохнула, поднялась, то и дело отряхиваясь и тихонько побрела по тропинке. Пора было совершать великие дела. А именно — вернуться на родину. Или, по крайней мере, попытаться так сделать. Сами понимаете, что… Впрочем, не совсем важно.

***

Доппо недовольно плюхнулась на траву, потёрла виски тихонько мечтая о том, чтобы это всё было не более чем дурным сном.

Прошлое.

Каким-то Макаром её занесло в прошлое! Без денег, связей и документов. Ладно бы это была бородатая древность, в которой документы всё равно что фига. То есть да определённые проблемы с речью у Доппо из-за этого были бы, но не то чтобы прям такие большие, учитывая что она могла поселиться в какой-нибудь глуши, чтобы вот прямо совсем не отсвечивать тут же…

Ну, это семидесятые.

Как не крутись, а документы всё равно нужны. Без них даже на работу не устроиться. Впрочем, тут-то и не каждую девушку на нормальную работу возьмут, не говоря уже об бездомной нищенке без образования, связей и прошлого, коей она именно сейчас и пребывала для всего мира.

Тот самый фортель, который прошлая Доппо проделала в свои пятнадцать у неё просто не получится. Обстоятельства не те.

— Чёрт! — она пнула от досады небольшой камешек. Потом ещё один и ещё в небольшой овраг. — Ух ты ж йо. — присвистнула Доппо рассматривая относительно свежий труп какой-то девчонки. На вскидку её ровесницу, возможно, моложе на пару лет.

Она полезла проверять эту несчастную. Если у неё были с собой деньги, то она, наверное была бы не прочь ими поживиться. В её ситуации сгодиться все. Даже обноски снятые с трупа. Впрочем, как раз это в сложившейся ситуации было излишним. Она могла создавать одежду буквально из воздуха. Едва ли это было чуть хуже.

Девченка больно уж была похожа на Доппо в плане внешности. Вот прям настолько, что не поверишь, пока не увидишь своими собственными глазами. Правда, отличались детали. Всё-таки бедняжка была ребенком своего времени и культуры. Понятное дело, что они будут отличаться!

— И так. — подвела итоги уже было Куникида. — Если это было ограбление, то было оно каким-то странным. — потёрла она подбородок, наблюдая свой нежданный улов.

Девчонка умерла от тупого удара по голове сзади. То есть убийцу она не видела, а если и видела, то едва ли сможет кому-то об этом рассказать. Разве что у местных есть какой-то эспер по типу медиума, что работает в полиции или сотрудничает с ней. Но едва ли кто-то вообще почешется ради девчонки без роду, без племени.

Она почесала переносицу. Помимо испорченного кимоно при девочке был узелок с нехитрыми личными пожитками. Документы в которых было указано имя несчастный. Звали её, кстати говоря, Нобуко Сасаки. Было у неё при себе почти десять тысяч йен, что по местным меркам… Хм. Тут-то ей, конечно, стоило ещё уточнить местные цены.

Кстати, вот что примечательно ограбление это назвать ну не получалось. Скорее уж неудачная попытка изнасилования. Она нахмурилась. Слишком уж это всё походило на несчастный случай, а не на спланированный разбой. Там хоть деньги и украшения украли бы, а не бросили труп, не попытавшись даже тот обобрать до нитки.

Она потёрла гудящие виски.

Если у этой девчонки была проблемная идентичность, то она так или иначе об этом узнает, когда примерит чужую шкуру на себе. Всё равно выбор у неё не велик. Так и оставаться нелегалом или попытаться вписаться в чужое общество, под чужой личиной. Повезло ещё, что девчонка круглая сирота по документам. С хорошим образованием, не без этого. А исходя из писем так и вовсе при работе то ли служанки/домработницы, то ли няни у некой госпожи Цусимы Каэде. У её уже по всему видимому нанимательницы.

Она встряхнула головой, продумывая свои дальнейшие действия. Для начала ей нужно было освоится в новом для себя времени и уже потом искать путь домой.

— Чёрт бы побрал этого придурка с его способностью. — выругалась было уже теперь Нобуко Сасаки.

Стоило начать привыкать к новому имени уже сейчас.

***

Авторская пометка:

17 февраля