Не пересекай границу

1 часть. Пролог

– Майя!

– Что? – рявкнула я на подругу.

Перед глазами все плыло от обиды. Дура! Идиотка! Допустила такие примитивные ошибки в контрольной по географии, и теперь на моем листке красовался тройбан.

Не то чтобы я слишком сильно парилась из-за учебы – я не тянула на отличницу - не то чтобы меня за низкие отметки ругали родители, но все-таки я старалась получать минимум четыре, да и ошибки вышли до ужаса глупыми.

Подруга, а по совместительству одноклассница и вечная соседка по парте – Алька, никак не замечала моей тихой грусти. Она вырвала из моих рук этот лист и оценивающе посмотрела.

– Фигня! – вынесла она вердикт и швырнула его обратно на парту. – Пойдем выйдем!

– Куда?

– В коридор! Пройдемся.

– Я хочу дождаться учителя, – изобразила я сопротивление. – Какого черта три? Может, я смогу исправить?

– Дура, что ли? Пойдем пройдемся, – беспечно потянула меня за собой подруга.

И я пошла.

Не скажу, что я была ведомой в нашей дружбе с Алей, такого бы я не потерпела, но фантазией она обладала побольше моей. С начала шестого класса Аля придумала для нас двоих новую фишку – носить одинаковую одежду, только разной расцветки и таким образом акцентировать в школе, насколько мы лучшие подруги и все такое. Сегодня помимо белых блузок на нас были идентичные юбки, только у меня красного цвета, а у нее – желтого. Массивные браслеты с надписью BestFriendsForever – довершали образ.

Покупки были новыми, и Альке не терпелось всем продемонстрировать, какие мы с ней крутые – а это значило, нужно шляться по школьному коридору с гордо поднятой головой.

Если бы не испорченное оценкой настроение, то меня и уговаривать не пришлось. Я любила свою подругу и очень гордилась нашей дружбой.

Мне не хотелось выделяться одной, мне хотелось выделяться вместе с ней.

Держась под руку, мы дефилировали по коридору, и я с удовольствием наблюдала за нашими похожими юбками-клеш. И вроде никто не обращал внимания на нас, двух шестиклассниц, но тем не менее я все равно испытывала некое чувство гордости.

Да и плевать мне на эту тройку, господи, нашла проблему. Вон Алька часто их получает – и хоть бы хны. При том, что родители у нее более строгие к оценкам – она уверенно отбивает их нападки, объясняя всё где-то вычитанной фразой, мол главное не как ребенок учится, а чтоб он был счастлив.

И в чем она не права?

– Ты посмотри! Вот же дрянь! – вдруг возле моего уха раздался ее голос.

– Кто? Где?

– Да вон блин, у расписания стоит! Очуметь!

Я перевела взгляд в нужном направлении и моментально поняла, что так взбесило Альку. Там стояла то ли восьмиклассница, то ли девятиклассница с синими дредами – лично я ее не знала, но видела пару раз курящей возле школы. Одета она была сейчас в футболку и юбку-клеш. Такую же, как у нас. Но синюю.

Я хихикнула.

– Пипец!

В это время Алька потащила меня к расписанию, где помимо дредастой, стояли еще старшаки.

Впритык мы, конечно, к ней не подошли, но остановились относительно рядом. Алю просто распирало от досады, что кто-то нарушил наш юбочный тандем, а, может, она просто искала повод пощекотать нервы.

– Слушай, Май, – нарочито громко произнесла бесстрашная подруга, обращаясь ко мне, но чтоб и дредастая услышала. – Почему некоторые толстухи носят короткие юбки, которые им не идут?

Честно говоря, дредастая не была толстухой, по крайней мере, не была как-то особо крупнее Альки, чтоб это бросалось в глаза. Более того – подруга сама имела не самое худое тело, но это было совсем не важным сейчас.

– Не знаю даже, – начала я поддерживать игру подруги, при этом обводя взглядом коридор – куда в случае чего бежать.

– Выглядит это так нелепо! – продолжала она, и я уже видела, что дредастая повернулась и волком смотрит на нее, прекрасно понимая, о ком идет речь.

– Ваще ужасно, – поддакнула я, но меня вроде даже никто не услышал, ибо дредастая взорвалась от гнева и налетела на Альку с криком:

– Слышь, малявка, ты это мне, да? А ну иди сюда!

Мы перекинулись с подругой взглядом, давая понятный нам общий знак – бежим!

И я рванула в сторону столовой, переходящей к лестничному пролету.

Но побег мой был недолгим, буквально на три шага, ибо пришло возмездие в виде того, что Алька, пытаясь стартануть, врезалась в какого – то парня, который стоял за ее спиной.

Секунды решили все.

Дредастая пыталась схватить Альку за руку в своем возмущении. И у нее это даже получилось.

– Пусти ее! – взвыла я, испугавшись, что вдруг подругу начнут бить.

– Ты там не вякай! – было мне ответом, но я уже сама вцепилась в Альку, пытаясь то ли отдернуть ее от рук старшеклассницы, то ли просто дать понять, что мы вместе и мы сила.

– Мне больно! – верещала Аля, оттягивая руку.

– Что ты там сказала, повтори!

Стычка стремительно набирала обороты. Мы с дредастой с двух сторон вцепились в мою подругу, народ уже с интересом поглядывал на это шоу, в ожидании, чем все это закончится.

Выдерну Альку любой ценой и рванем, а там и звонок на урок будет, – подумала я в нарастающей тишине.

И тут раздался язвительный смех. Это смеялся тот парень, в которого по воле судьбы врезалась Алька, который все испортил.

– Дети, вы что, с ума сошли? – обратился он к нам с подругой, выходя на первый план.

1 глава

– Спасибо! Ага, очень приятно!

Пока Алька распиналась с нашими одноклассниками и принимала их поздравления, я уныло листала ленту инстаграма, точнее, профиль подруги, в который она выложила наши вчерашние фотографии. Их было три, где мы вдвоем. Первая – совершенно случайная, почти смазанная, сделанная Алькиным братом, я пришла к ним домой с подарком для подруги, вручаю пакет с косметикой, а она одновременно улыбается мне и показывает средний палец фотографу. Вторая – мы на колесе обозрения, в парке Горького, откуда прекрасно открывается вид на Набережную Ижевского пруда и сам центр города. На этом селфи видно только наши лица до плеч, при чем лица довольные. Перед этим мы с восторгом и ужасом выпили по фруктовому пиву, которое нам беспечно продал кассир из КБ. А на третьем фото мы снова у Альки дома, уже поздний вечер, и я отпросилась у нее ночевать. Нас снимал опять же мелкий ее брат. И, наверно, это самое удачное фото.

Мы у нее в комнате, возле окна, обнимаемся, я положила ей голову на плечо, и на нас одеты одинаковые длинные футболки до колен, в которых мы и собирались спать. На подруге она зеленого цвета, на мне – синего. Алькины волнистые волосы медного оттенка спускаются чуть ниже плеч, и немного попадают мне в лицо. Мои русые волосы заплетены в косу. Ее карие глаза сияют решительно, мои голубые – расслаблены.

На самом деле, когда уже Алькин день рождения был отмечен и торт с пятнадцатью свечами задут и съеден, мы ждали с нетерпением того момента, когда сможем болтать всю ночь напролет.

– Завидую тебе, – сказала тогда я, когда мы уже расположились на широкой Алькиной кровати, хрустя чипсами.

Моя синяя футболка висела на мне как на скелете, и хоть они были одинакового размера, на подруге ее вещь смотрелась более короткой. Ткань обтягивала приличного размера грудь и попу. Алька уже выглядела настоящей взрослой девушкой, и ее формы были тому подтверждением. Но завидовала я не этому. Точнее, не конкретно этому.

– Ты о чем? – удивилась подруга, глядя на мой пакет чипсов. – Слушай, тебе же пофиг, а я крабовые люблю. Дай!

Я протянула ей и взяла себе новые – со сметаной. Мне и правда было все равно.

– Тебе уже пятнадцать.

– И чего?

– Бесит быть самой мелкой.

Это правда. Не менее как месяц назад мы справили мой день рождения. Вот только исполнилось мне четырнадцать. Из всего нашего восьмого класса так повезло только мне, в переносном смысле, конечно. Родители отдали меня в школу на год раньше, чем делается обычно, и я оказалась самой маленькой. Если раньше мне было все равно на это, то со временем стало бесить. Кроме Альки я даже старалась больше не упоминать о своем празднике одноклассникам, так как чувствовала себя в этот момент каким – то шкетом в сравнении с ними, взрослыми.

– Мелкая ты моя, – захихикала подруга, потеребив меня за затылок жирными от чипсов руками. – Ты красавица и умница! Забей на возраст! Тем более, в классе мы по уму явно превосходим всех вместе взятых.

– Ну с этим я не спорю, – слова Альки меня порадовали.

Ничто так не поднимает самооценку, как сравнение с другими, даже если судить необъективно.

– Майка, в общем, в сторону все это нытье и этих унылых одноклассничков, чьи поздравления завтра мне терпеть. В общем, я решилась!

Подруга резко подобралась и даже скинула пачку чипсов на пол. Видимо, действительно хочет сказать что-то важное.

Я на всякий случай тоже отложила свою и приготовилась слушать.

Но Алька торжественно молчала, видимо, ожидая моих комментариев.

– Мм, на что? – подоспела я.

– Мне пятнадцать лет, – сказала подруга банальность. – Я уже взрослая девушка. Не какая-то мелочь, как тогда. Я хочу признаться ему в своих чувствах. И сделаю это завтра.

– Вау!

– По – твоему тону не понятно, типа вау – это круто? Или вау, какой бред?

Если бы я знала.

На автомате я затеребила свою косу.

Что ответить?

С одной стороны, я готова поддержать любое решение Альки, вот честно, чем бы ни закончилось, я всегда буду за нее. Но с другой – насчет объекта ее чувств у меня было слишком шаблонное мнение – он хр еновый парень, канонный плохиш.

– А на хрен оно тебе? – ответила я уклончиво. – Пусть лучше сам бы признавался. Давай придумаем лучше, чтоб ты ему понравилась.

– Ой, сними розовые очки, Майчик! – проворчала подруга, задумчиво ковыряя лак с ногтя. – В потоке его тупых фанаток кучу лет придется угробить, чтоб он наконец смог как максимум обратить на меня внимание. А у него выпускной класс.

Этот самый выпускной класс больше всего заставлял Альку нервничать. Последний год – и Лёша покинет нашу школу.

Тот самый Лёша, в которого два года назад врезалась подруга, пытаясь улепетать от дредастой. Тот самый Лёша, который назвал нас «детьми», посмеялся и этой самой дредастой велел отцепиться от нас. Тот самый Лёша, в которого подруга влюбилась с того дня.

Это хорошие моменты «того самого Лёши», которые я могла вспомнить.

А еще были тот самый Лёша, который постоянно то со одной девушкой, то с другой, но при этом никогда ни в отношениях. Тот самый Лёша, которого поставили на учет, замеченного за употреблением запрещенных веществ. Тот самый Лёша, красивый, уверенный в себе, с которым многие мечтают встречаться или просто общаться, но из-за которого год назад та самая дредастая пыталась покончить с собой от неразделенной любви. Я тогда болела и ничего не видела, но Алька рассказала, что та пробралась на школьную крышу и угрожала спрыгнуть. Благо ее в итоге остановили прибывшие на место спасатели, но шуму это наделало. Потом во всех классах стихийно проводили родительские собрания на тему любви и суицида, и всегда мелькало там имя Лёша.

Тот самый Лёша, сам который как будто даже не придал значения этому инциденту.

Тот самый, которому Алька собралась признаваться в любви.

И я должна отреагировать на это, потому что я ее лучшая подруга.

И я отреагировала.

– Знаешь, Аль, я в шоке.

– Ты че, мать? – посмеялась подруга с моей лаконичности и откинулась на подушку. – Не понимаешь ты меня. Потому что тебе плевать на всех.

– Мне нравился Игорь из параллельного, – напомнила я.

– Ага. Неделю! Целую неделю нравился! После того, как он назвал тебя красивой. А потом ты забила на него и не вспоминала. Черт, я даже симпатией это не назову, какая-то тупая благодарность за комплимент.

Я знала, что она права, и поэтому решила не развивать тему, а спокойно доесть чипсы.

– В общем, я надеялась, ты меня поддержишь, – продолжила Алька с лёгкой обидой.

– Я тебя поддерживаю, ты знаешь. Просто не знаю, что сказать. Но мысленно с тобой, за тебя.

– Завтра постоишь со мной рядом, когда я скажу ему.

– На фига? – возмутилась я.

– Эй, не кроши! – Алька выхватила у меня пакет, и сама захватила горсть чипсов. – В смысле, на фига? Мне страшно, если что.

– Мне кажется, я буду третьей лишней. Тупо как-то. Ты признаешься ему в своей любви, он что-то отвечает, а я там при чем?

– Ты при мне. Если он меня пошлет – хоть одна стоять не буду как дура.

– Как две дуры постоим, ага.

На секунду мы одновременно замолкли и потом враз рассмеялись.

– Представила я это, – сквозь смех еле произнесла я. – Блин. Аль, ну конечно, я побуду, если тебе надо, могла б не спрашивать.

– Спасибо, мелкая моя!

– Пользуйся, старушка!

– Думаешь, у меня есть шансы на взаимность?

Конечно же, я наобещала Альке сто миллионов шансов. Особенно старалась подчеркнуть, что это Лёше дико повезло, и это она дает ему шанс.

Подруга заснула довольная. А я еще долго ворочалась и думала и о ситуации в целом, и просто о любви, и восхищалась смелостью Альки.

И в то же время боялась за нее. Потому что ни у нее, ни у меня не было опыта в отношениях. Потому что я не знала, что будет дальше, когда она подкатит к этому Лёше. Потому что такие Лёши влюбляются в книжках либо в серых мышек либо в супер – женщин.

А мы с Алькой не были ни тем, ни другим. Мы не попадали ни в одну категорию. «Затюканная», «новенькая в школе», «талантливая скромница», «своя в доску», «мисс дерзкая» и прочие термины – были не про нас.

Алька была обычной. Я была обычной.

Лёша точно нет.

Но я поддержу ее в любом случае, – с этой мыслью я и заснула.

2 глава

После этого урока! У школьных ворот! На физру пофиг! У его класса заканчиваются уроки!» – Я прочитала сообщение Альки в «Телеграме» и кивнула.

Смартфон уже давно заменил старую привычку обмениваться на уроках записками, вырванными из тетрадей.

Физичка диктовала материал, который я наполовину понимала, наполовину нет. Сейчас я вообще плохо соображала. Волнение и предчувствие. Будто это я собираюсь признаваться в любви этому школьному сердцееду.

Хотя какая разница? За подругу я могу волноваться ничуть не меньше, чем за себя.

Опять завибрировал телефон. Конечно же, Алька.

«Как я сегодня выгляжу?»

Толком не глядя на нее, я показала большой палец вверх.

Для подруги у меня нет такого понятия «хорошо», «плохо», я не знаю, как нужно, но для меня она всегда красавица.

Сегодня по случаю она надела теплое платье с длинными рукавами, тогда, как я пришла в школу в том, в чем была вчера на дне рождения Али. Так как мы планировали много гулять – я была одета в простой свитшот и джинсы с завышенной талией. Зато ветровки были идентичными – оверсайз с нашивкой «Ривердейл» – сериала, по которому мы как- то обе сохли.

А еще у подруги сегодня был нанесен макияж, для которого она не поленилась встать пораньше. Но у нее есть повод, весомый, поэтому я могу понять. Наверно, если б я собиралась признаваться кому-то в любви – тоже бы маялась насчет всех этих штучек.

И сидела бы как на иголках. Хотя и так уже так сижу.

Невольно вытянула шею в сторону окна, чтоб обозреть школьный двор и те самые ворота, куда мы пойдем через несколько минут. Там постоянно тусили старшаки и курили, но сейчас никого не было. Только скучный октябрьский пейзаж, кусочек двора, забор, железная калитка, пара желтых берез и многоэтажка через дорогу.

Опять посмотрела на Альку. Та, в свою очередь, глядела на учителя отсутствующим взглядом. Ей тоже не до физики, очевидно.

Интересно, когда я влюблюсь, буду такой же? В смысле, по смелости. Вот так первой смогу действовать? Или буду тупо ждать, когда парень сделает первый шаг? Мне кажется, что второе.

В идеале я хочу, чтоб за мной ухаживали, чтоб меня добивались, чтоб даже страдали и переживали из-за меня, в надежде на мою взаимность. Ну наверное плюс-минус все этого хотят. И Алька тоже.

Только даже при самых хороших раскладах мне сейчас сложно представить ее любимого Алексея страдающим и романтично зовущим ее на свидания.

Но мои мысли на счет этого – фигня. Я на самом деле не знаю толком этого парня, мы никогда, по сути, не общались. Все, что я о нем знаю – рассказы других. А это всегда субъективно.

Может, я еще умиляться буду с них, если они все же будут встречаться. И ревновать Альку. Я в любом случае буду ее ревновать к любому парню, что появится в ее жизни, но эта тема настолько мелочная и неприятная, что даже думать противно. Надеюсь, сама на тот момент найду кого-нибудь и буду трепетать в ожидании, когда этот кто-то обратит на меня внимание.

А сейчас всё, звонок.

Мы с Алькой переглянулись и начали собирать свои тетрадки. Я в рюкзак, она в сумку. Те вещи, где мы расходились во взглядах напрочь. Она ненавидела первое, я второе. Зато значками облепили их, дай боже!

После урока мы постепенно отделились от нашего класса, чтоб незаметно нырнуть до раздевалки и, взяв ветровки, вытащиться отсюда через пост охраны. Некстати Алька решила, что хочет в туалет по-маленькому и, чтоб не терять времени, отправила меня за шмотками одну.

Подходя к раздевалке, я увидела того самого Лёшу, героя из Алькиного романа, который весело трепал какого-то пацана за волосы, комментируя это ехидными насмешками. Идеально. Прямо какой-то когнитивный диссонанс испытала с него.

Хотя чисто объективно внешне он красив, признаю. Высокий, куда без этого. Русые волосы, но чуть светлее моих. Стройный. Именно стройный, совсем не качок, но ему идет это. Лицо – еще немного и худое – но зато красиво выделены скулы, и светлые глаза, отчасти какие-то безумные. Или мне так просто сейчас кажется.

Он бы, наверно, мог стать актером, если б захотел, но по ходу играть не на сцене, а в жизни его тоже устраивает. Чего стоит только та драма с дредастой.

Интересно, как он умудряется настолько в себя влюблять?

Он что-то делает для этого или выходит по дефолту? А ему вообще нужны они, его поклонницы?

– Эй, Майка, ты куда собралась?

Меня схватил со спины мой одноклассник Димка и попытался закружить. В последнее время у мужского населения класса просто гормональный всплеск и куча внимания к женскому полу.

– Отпусти меня, кретин! – рявкнула я, пнув его по колену.

Время поджимало, мне надо успеть еще забрать куртки, иначе Алькина любовь тупо свалит, не дождавшись своего звездного часа.

– Ты че такая бешеная? – пробормотал одноклассник.

– Просто отвянь. Уйди! Иди на урок!

– А ты?

– Позже! Иди уже, сказала!

Я отпрянула от него и двинула в раздевалку. На выходе чуть нос к носу не столкнулась с Алькой.

– Быстрее! – предупредила я, отдавая ей куртку. – Он вышел минуту назад.

Через минуту мы и сами вышли, вталкивая руки в рукава на ходу.

И уже с лестницы заметили, что никуда Лёша не делся. Он в компании таких же выпускников тусил возле ворот с сигаретой в руках. Помимо парней были и девушки, что меня немного смутило, но увидев, что Альке на это ровным счетом по фиг – я сама забила и пошла вслед за подругой.

Сейчас я видела ее чуть ли не героиней.

Она просто идет к этому человеку признаваться в любви и ей абсолютно по хрен на все. Она просто хочет и делает, без всяких там фрустраций. И то, что он не один – ей плевать. На девчонок плевать. На возможный отказ плевать. Идеально. Без шуток.

Героиня нашего времени.

Мне бы слабо было.

В это время подруга подошла к компании и остановилась практически перед Лёшей. Я отошла чуть в сторону, буквально, на пару шагов, чтоб и не стоять впритык, но в то же время, чтоб Алька чувствовала, что я рядом.

Я должна просто стоять и молчать. Но если он вдруг начнет вести себя хамски по отношению к ней – тогда…

Я не придумала, что дальше, потому что Алька уже здоровалась с ним. Или с ними всеми.

– Привет!

На нас, наконец, обратили внимание. На лицах так и читалось выражение, мол, это еще кто такие и что им надо? Парни смотрели весело, девушки с высокомерием и усмешкой.

Но пара человек поздоровались с Алькой в ответ.

Жаль, что таким человеком не стал сам Лёша. Он просто проигнорировал! Я понимаю, что он не обязан, он вообще не знает нас, но неужели ему сложно было?

Лишь бы Альку это не сильно расстроило.

Но подруга действовала наотмашь.

– Лёш, можно с тобой поговорить? Наедине.

Ура, наконец этот самовлюбленный чувак обратил на нас свое царское внимание. Смотрит.

Не знаю, рада я этому или нет, но могу догадаться, что для Алькиного решения – так и должно быть. Ну или почти так.

– Наедине? – повторил Лёша вслед за моей подругой. На лице его появилась какая-то странная улыбка, которую я не могла понять. Да и не стоит. Это не мое дело.

Я опустила глаза, вначале мазнула взглядом по остальной притихшей компании, потом остановилась на сигарете, тлеющей в руках Лёши.

Надо быть максимально невидимой, не пересекаться взглядом, чтоб он понял все правильно, а не подумал, что у нас вдвоем с Алькой есть к нему разговор. Я просто молчаливая поддержка.

– Девушка, не стесняйся. Говори так.

– Я бы хотела наедине, – не сдавала позиций подруга.

– А смысл? Ты что-то скажешь наедине, я выслушаю, а через минуту вернусь к друзьям и перескажу весь разговор. Давай не будем зря терять время.

Не знаю, как там Алька, но меня перекосило от ужаса от его слов и даже интонации, с которой он это говорил.

Это жесть. Какая циничность. Или, может, он просто не понимает, о чем пойдет речь? Вдруг думает, что нас послали к нему со школьным поручением? Только этим как – то можно оправдать его.

Но разговор уже не удался. И я искренне готова и сегодня отпроситься у родителей ночевать у Али, чтоб до утра обсуждать, как все не задалось и как-то нелепо вышло. Парень туповат, намеков не понимает.

– Я люблю тебя.

Аля, что ты творишь? – заорала я мысленно, но физически продолжала пялиться на почти уже окурок в руках идиота, который по своему непониманию вынудил девушку на публичное признание.

Нет, это ему должно быть неловко сейчас.

Ни мне, ни подруге! Ему!

Лёша, услышав это, должен хоть сейчас извиниться за свое долгодумие и отойти поговорить наедине, как и просила поначалу Алька. С ума сойти, я думала, что он опытный, а он даже таких простых намеков не просек.

Окурок догорел и полетел в мусорку, провожаемый моим взглядом. Куда теперь смотреть? Пялиться на компанию глупо – они сами смотрят на нас во все глаза. На небо или в сторону – совсем карикатура. Практически передо мной сам Алексей, и я решила смотреть не на его лицо, а куда-нибудь на уровне своих глаз.

На уровне моих глаз были верхние карманы его темной куртки.

– О, прикольно! Встречаться, наверно, со мной хочешь? – ответил Лёха Але, пока я искала куда приткнуть взгляд.

Я уже даже не вздрогнула от его слов. Более того – чуть не улыбнулась, насколько абсурдным и неестественным мне стало казаться происходящее.

А подруга теперь почему-то молчала. Тоже неестественно, потому что обычно она смелая и всегда найдет, что сказать.

– Слушай, девушка, не знаю твоего имени, сорри, у меня есть идея получше. Ты говоришь, что любишь меня. А я вот захотел погулять с твоей подругой, ты не обидишься?

Что он несет?

Не успела я осознать смысл его слов, как Лёша оказался рядом со мной, напрочь лишая личного пространства. Я в ужасе посмотрела на подругу, чтоб понять, что происходит, но парень одним движением руки повернул мое лицо в свою сторону.

– Эй, смотри на меня, девочка! Ты будешь моей?

Я не была уверена, что последнее звучало как вопрос.

3 глава

– Ну, теперь-то можно говорить? – в нетерпении спросила я.

Мы с Алькой находились на территории Дворца пионеров, откуда открывался красивый вид на Ижевский пруд. Раньше в этом месте, говорят, тусовались всякие неформалы, но то ли их времена прошли, то ли они нашли другое место для сходок – сейчас кроме нас с подругой тут почти никого не было, не считая пару пенсионеров.

Как-то так вышло, что из школы мы направились не к своим домам, а сели на трамвай и доехали до этого места. На все мои вопросы «И что теперь? Ты вообще как?», подруга отвечала только – «Позже!»

Я не могла не волноваться. Первый шок прошел у меня, когда мы после обращения Лёши ко мне, пошли прочь оттуда, и за нашими спинами слышали смех.

На слова парня я никак не отреагировала, потому что подруга тут же взяла меня за руку и повела за ворота к дороге.

А пока ехали в трясущемся трамвае, забившись в конец, траурно молчали.

Но молчать мне надоело.

Я была уверена, что у подруги трагедия, и в какой-то степени грустила, что она ушла в себя. А вдруг Алька вообще считает, что я начну ее высмеивать? Да не, бред сумасшедшего, она в курсе, что я так бы не поступила, да и ничего смешного я тоже не находила в произошедшем.

– Не расстраивайся, пожалуйста! – Я протянула ей руку, стряхивая со скамейки опавшие листья.

Внезапно подруга рассмеялась.

Я испуганно отдернула руку. Да что за день такой? Лучше бы она заплакала, я уже заготовила кучу фраз, что Лёша не стоит ее, а этот смех выбил меня из колеи.

– С чего ты взяла, что я расстроена? – отсмеявшись, спросила подруга.

Хороший вопрос. И я искренне не знаю, что ответить. Просто уверена за себя, если б мне нравился парень, а он меня отшил – я бы точно не веселилась.

Но кто я такая, чтоб судить и понимать? У меня не то чтоб отношений, даже нормальной влюбленности не было, и все мои знания черпаются только из современных книг, которые я скупаю тоннами – на радость маме, на недоумение папы. Я настолько люблю свою домашнюю библиотеку, что бесконечно могу подходить к полкам, просто поглазеть на корешки, выбрать наугад томик и подержать его в руках, или просто взять и устроить перестановку. В этом нет практического смысла – мне просто нравится, и я это делаю. И, пожалуй, это единственное мое увлечение, но зато я в нем продвинулась и даже начала снимать короткие ролики для буктока.

В общем, начиталась про любовь из книг, а вот в реале сейчас все как-то не по-книжному, и я теряюсь.

Благо Алька сама теперь начинает говорить.

– Наконец- то я чувствую себя свободной! Будто тупой гештальт закрыла. Ты знаешь, что это слово значит? – Подруга посмотрела на меня, и я быстро кивнула. – Лёшка был просто для меня идеей фикс. С того дня, когда я в него врезалась. Я тебе все уши прожужжала о нем. Но тогда подходить к нему боялась, даже не планировала, на фиг ему шестиклассница, я же совсем ребенком была. Да и мне хватало просто думать о нем и наблюдать со стороны. Но на самом деле потом меня это начало выматывать. Какое-то тупое вечное ожидание не ясно чего. Он меня в упор не замечал, а я как идиотка носилась со своей этой любовью. Я устала его любить. Возможно, уже и не любила, так, образ в голове держала по привычке. Но было уже как-то обидно забить на него, ведь так ничего и не попробовала. Поэтому мне было необходимо сказать ему. И я это сделала. Теперь я спокойна.

Аля говорила это с улыбкой, а я в этот момент любовалась ей. Закатное солнце искрило в ее рыжих волосах, создавая огненный ореол. В начальной школе подруга участвовала в местном конкурсе «Юная мисс Удмуртия» и даже попала в тройку победителей. Меня она звала с собой, но мне корректно дали отказ в участии, объясняя тем, что конкурсантки – коренные жители региона, отличающиеся своим типом внешности, а особенно, рыжим цветом волос. Я не обиделась, коренной удмурткой я не была, их вообще в городе не так много на самом деле. А потом мы с Алькой вместе ели шоколадки, которые ей дали в качестве приза.

На самом деле, я очень рада, что она сейчас не расстроена.

Возможно, я не все понимаю, но мне это не важно.

– Получается, что ты Лёшу и не любила толком. Слушай, а если б он предложил тебе отношения, чтоб тогда?

– Не предложил бы. Я не идиотка. Он вечно с какими-то девчонками тусит, и вообще никогда меня не замечал. С чего бы ему вдруг резко влюбиться только от моего признания? – беспечно сказала подруга, обнуляя все свои чувства и надежды, которые я принимала за чистую монету.

– Все равно он идиот, мог бы просто вежливо наедине ответить отказом.

– Ну але, мы точно об одном человеке говорим? Если б он так сделал, это был бы не Лёша. Вспомни Дреды – он даже тогда вежливости не проявлял.

– И зачем тогда тебе это было нужно, если ты понимала, какой он?

– Ну я же сказала – идея фикс. Покорить непокоримое. Теперь мне по фиг. Теперь могу уверенно себе сказать – сделала, что могла и поставить точку. И блин, может, даже влюблюсь в нормального парня. Без тараканов в голове и ЧСВ до небес.

– Ой, отдохни уже. Ты только закончила с прошлой влюбленностью.

– Ну и что? Это не работа же какая-то. Быть влюбленной – круто. А ты хочешь сама влюбиться?

Я задумалась.

– Мне кажется, мне еще рано для отношений.

– Я не про них, а про влюбленность!

– Тогда хочу, – честно сказала я, внезапно осознав, что влюблённость — это далеко не всегда отношения.

Аля глянула на дисплей смартфона.

– По домам? Поздно уже.

– Поехали.

Мы встали со скамейки. Напоследок я сфоткала Альку на фоне заката и пруда, потому что реально красивый кадр, и мы пошли в сторону остановки.

– Слушай, а прикольно было, когда Лёшка на тебя внимание перевел? – вдруг вспомнила Алька. – У тебя такое лицо было.

– Обхохочешься, – буркнула я, не поддаваясь на троллинг подруги.

– Нет, я серьезно.

– Я тоже.

– А если б он реально на тебя запал? Ты б стала с ним встречаться?

– Дура, что ли? Я бы в принципе никогда не стала мутить с парнем, который тебе нравится! – обиделась я.

– Сама дура! Это другое! Я вообще б не обиделась, если б ты с ним…

– Ой, хватит уже! Он специально так сказал, ради рофла, не ищи в этом смыслов!

– Да я и не ищу, – пожала плечами подруга. – Но есть же в нем что-то такое.

– Может. Не знаю. Вон наша «однёрка» едет, давай быстрее! Опоздаем!

Я была рада избежать темы, которую начала подруга. Потому что даже себе не захотелось признаваться, что после трех слов «ты будешь моей» во мне что-то щелкнуло.

Нет, я не ощущала, что влюбилась в Лёшу как Алька. Не приняла это как вызов или намек на реальный интерес.

Но было что-то в этих словах и в самом парне что-то такое, от чего меня кидало в жар и почему-то память невольно прокручивала этот момент. Потому что мне никто никогда не говорил такого. Пусть даже и в шутку.

4 глава

С того дня прошла почти неделя, и события уже не воспринимались так остро и ярко как по первости. Я ходила в школу, теперь разве что без Альки, потому что та умудрилась простыть и отсиживалась дома. Это не мешало нам постоянно быть на связи и переписываться, но я без нее скучала в такие моменты. Скучала, сидя в одиночестве за партой или таскаясь на переменах в одиночестве.

Своим акцентом на дружбу мы добились эффекта в классе, что немного оттолкнули других. Ну как немного, нас воспринимали как нерушимый тандем и третьим в нашу дружбу не лезли, максимум – привет, пока и вопросы чисто школьные. Хотя, если признаться, я не жалела об этом ни разу, просто, когда Альки не было – я чувствовала себя одинокой.

Так я плелась за всеми в класс биологии, теребя браслет с гравировкой BFF, который не износился за три года. На перемене Алька в переписке поржала надо мной, что сегодня мне придется писать контрольную, когда она спокойно в это время смотрит дораму.

Заходя в кабинет, я резко осознала, кого я могу сейчас увидеть Лёшу. Каждую пятницу у нас здесь начинался урок после их класса. И я уже даже привыкла, что раньше для Альки это было несколько гарантированных минут, где она точно сможет засечь парня. Правда, он прогуливал уроки с размахом и не всегда мы его заставали, но все же, все же…

Почему-то хотелось, чтоб Лёша и сегодня прогулял, ибо тупые воспоминания так и не оставили меня, а я не хотела подкреплять их еще и внешними факторами, чтоб в итоге не словить горячку и вслед за подругой не идти к воротам с признаниями в любви. Интересно, если б такое произошло, то меня в какой форме он бы отшил?

Думаю, что ни в какой. Потому что я точно его не люблю, он не моя идея фикс и я бы, в принципе, не смогла первой никому признаваться в чувствах.

Я легонько подтолкнула двух одноклассников, чтоб скорее уже зашли в класс, ибо и так толкучка и, не поднимая взгляда, стала протискиваться к своей парте.

Благо с Лёшей мы не пересеклись, он в это время разговаривал со своим одноклассником, идя на выход, и наша встреча подошла к концу, так и не начавшись.

– А, это же ты! Привет!

Так, я знаю его голос, теперь уже точно не спутаю ни с кем. Это Лёша. Но еще я знаю, что это обращение хоть к кому, но не ко мне. Мы никогда не здоровались, а та ситуация у ворот вовсе не выглядела поводом для знакомства.

Я была уверена в этом, я ни капли не сомневалась, но почему-то даже как будто не удивилась, когда он развернулся и направился в мою сторону с такой улыбкой, словно мы с ним корешимся с ранних лет, и словно бы я предала его, не заметив старого товарища.

Шутки шутками, но я представить себе не могла, что Лёша вообще запомнил меня, а то, что здоровается со мной – вообще шок.

– Привет, – осторожно ответила я, кладя рюкзак на парту и с недовольством замечая, как все на нас пялятся. Живая легенда школы рядом с их обычной одноклассницей.

Хотя по фиг, конечно, они тоже обычные. Просто судьба так сложилась, что мы как ни крути чуть-чуть да знакомы с Лёшей.

Он в это время спокойно сел на мою парту и вполне по-дружески спросил:

– Как дела?

– Сойдет, а у тебя? – так же ровно ответила я, стараясь не делать из этого шоу – и продолжала выкладывать тетради из рюкзака.

– Отлично. Че как там твоя подруга? Передай ей – пусть она там без обид, и все такое.

– Она не обижается, – быстро сказала я, чтоб он вдруг не подумал, что она так задета, что даже не ходит в школу. – Аля простыла.

Меня немного напрягало, что Лёша даже не попытался узнать ее имя. Как-то это все некрасиво, или я слишком драматизирую? А вдруг он все же заинтересован в ней и поэтому подошел? Может, он просто на людях растерялся и выдал тогда такую реакцию? Именно это объясняет, почему он сейчас тратит свое время на меня.

Но я не знаю, интересно ли это сейчас Альке? Она вроде как реально забила на него и стала только счастливее, не считая простуды.

– Ясно, – незаинтересованно ответил Лёша на мой вопрос и стал теребить мою тетрадь. Я в душе порадовалась, что она почти новая и совсем стремных оценок там нет. – Прикольно. – А это он вообще к чему? – Тебя Майя зовут?

Понятно, прочел на обложке тетради. Я кивнула.

Вот и познакомились, блин. Сам он представляться не стал, наверно, потому что считал, что его имя и так здесь всем известно.

– Какие планы?

– Биология.

– Да я не про это. Чем занимаешься в выходные?

– Не знаю, а что?

– Может, встретимся?

– Ты прикалываешься, что ли? – немного грубо и нервно ответила я.

Сказать честно, если б я не была свидетелем сцены, как он жесткой игрой отшивает Альку – я б одурела от счастья. Потому что да, скорее всего, он мне нравился, иначе я не могу объяснить постоянные воспоминания о нем и то, что даже сейчас, когда он рядом, весь такой красивый и притягательный – я не могу воспринимать его как просто парня. Внутренне я трепещу.

Но блин. Видимо, он настолько считает меня маленькой и тупой, что предлагает такой очевидный развод. Какая ирония. Вначале он отшивает Альку и изображает интерес ко мне, ее подруге. А сейчас что? Изобразит интерес ко мне, назначит встречу и не придет? Пипец, настолько мы недалекие в его глазах.

Может, даже и судить его за это не нужно. Он взрослый, популярный, возможно, с его колокольни восьмиклассники и выглядят такими простачками наивными, над которыми можно разве что поржать.

– Я не прикалываюсь, девочка. Я назначаю тебе встречу в выходные. И жду ответа.

От его былой беззаботности и даже веселости не осталось и следа.

Лёша даже вернул мне мою тетрадь, но я не стала ее брать, чтоб не показывать из-под парты рук, которые дрожали и леденели.

Но при этом не прошло и пары секунд, как он вернулся в свое прежнее состояние излишней веселости и показной простоты.

– Ты че молчишь, девочка? От счастья слова подобрать не можешь, бедняжка? Давай подскажу. Ты хочешь ответить «хорошо». Ну давай, соберись с силами и сделай это. Я верю в тебя.

Он назначает мне встречу. Это меня и душит тупой радостью и одновременно с этим злит, потому что я понимаю, это не всерьез. И то, какими словами Лёша говорит это – прямое тому подтверждение.

К счастью, прозвенел звонок.

– Нет, – вместе с ним произнесла я, в кои-то веки наконец посмотрев в его темно-синие глаза. – Тупо и несмешно, Лёша.

Его взгляд снова стал холоден. Человек просто на постоянке переходит из состояния дурашливо-простецкое в легкую агрессивность и язвительность.

Он хотел что-то ответить, но в класс уже вошел наш биолог.

– Алексей? – удивился учитель, увидев его за моей партой. – Вы решили остаться и повторить темы восьмого класса? Похвально, похвально!

– Мне так нравится ваш юмор, – процедил сквозь зубы парень, вставая. – До свидания, Кирилл Григорьевич.

– Георгиевич, – поправил его биолог.

– Ага, – беспечно ответил Лёша, и в последний раз глянул на меня. Снова уже веселым взглядом! – Позже вернемся к моему вопросу, девочка. Ты видимо, чего-то не догоняешь. Всем пока!

Последним было обращение ко всему классу, который восхищенно следил за ним украдкой все время. Дверь захлопнулась, я наконец выдохнула.

5 глава

Сама не помню, как я пережила биологию, а то, как написала контрольную – даже думать не хочется. Явно, что паршиво, потому что не могла толком прийти в себя после общения с Лёшей.

Какие диалоги я вела в своей голове! Я ругала и проклинала его за циничность, поражалась его переменчивости и называла в уме биполярщиком. И все ради того, чтоб заглушить в себе мелкую, унизительную надежду, что вдруг я всерьез могла ему понравиться.

Пыталась наложить на это еще и те его слова – полувопрос «Ты будешь моей», и от этого так трепетно и волнительно становилось.

Сама не понимаю, почему так стихийно. Ведь Алька столько времени трещала о нем, и я всегда спокойно и равнодушно взирала на этого красавчика, просто как на существо из другого мира. Его красота и харизма мне были видимы, но никак не задевали.

А сейчас что? Стоило ему уделить мне каплю внимания – и теперь я не могу выкинуть его из головы. Да ладно бы выкинуть, мне ведь действительно хотелось, чтоб все его слова оказались правдой.

Влюбилась, что ли? А как это понять? Может, он мне просто стал интересен как человек? Если судить по поведению Али – то желания признаваться в любви ему я точно не испытывала. Но ведь она сказала, что у нее уже и не любовь была, от того признаваться и было легче. Она заранее ждала отказ.

Как все это сложно и непонятно.

А еще буквально недавно говорила, что хочу влюбиться. И сейчас, если это именно то чувство, то я уже этого не хочу.

И все же, я специально давлю в себе мысли наподобие, что Лёша говорил всерьез, и он правда хочет со мной погулять в выходные. Интересно, что бы мы делали? Где гуляли? О чем говорили?

Даже не так, что я сама вообще могла б рассказывать ему? На сколько он меня старше? Ему наверно восемнадцать, как любым нормальным одиннадцатиклассникам, ну либо исполнится в этом году. Для меня это солидный возраст. Что я могла бы вообще рассказывать такому человеку?

Про книги свои? Про библиотеку домашнюю? У меня даже хобби, помимо этого, нет, Лёша бы помер со скуки, общаясь со мной.

Да и в целом при желании у меня в голове картинка не складывается себя с ним вместе. Он и я. Совершенно невозможно.

Такая жалость.

Но так хочется же.

Глупая, глупая, глупая!

Видимо, так и сходят с ума от любви к этому идиоту. А я все удивлялась, как Света Дреды (потом я узнала ее имя, да) решилась на такой шаг. Что он такого ей наобещал, наговорил и не выполнил, что она буквально хотела умереть?

Почему только один этот инцидент не отрезвил потом ни Альку, ни других девчонок, и они продолжали фанатеть от Лёши? Почему меня это не пугает настолько, насколько должно бы?

Потому что, может, та Света изначально была с проблемами в голове? Лёша ни при чем? Поэтому он был так равнодушен к произошедшему?

Я совсем его не знаю. Он может быть и совсем плохим человеком или плохим немножко. Если второе, то это еще не страшно, при хорошей девушке он еще может измениться в лучшую сторону.

А кто эта хорошая девушка? Я, что ли?

Какая убогая мысль и самолюбование. Аж в жар бросает от своих представлений. За два года не думала так много о человеке, как за одну неделю.

Лёша точно меня околдовал. Все же я влюбляюсь, процесс запущен. Что с этим делать? Лучше б на любого из одноклассников запала, куда больше шансов на взаимность, адекватность и счастливый финал.

У меня просто миллион эмоций, и трудно оставлять свой рассудок в ясности и холоде. Мне плохо и хорошо одновременно. Я не могу оставаться больше в школе. Мне просто необходима Алька, чтобы вправила мне на место мозги.

Она уже проходила эту болезнь «влюбленность в Лёшу», и теперь выздоровела от этого. Лучше пусть заразит простудой, это менее страшно, чем весь этот шквал жалких, убогих надежд.

«Собираюсь к тебе», - быстро напечатала я подруге на большой перемене.

Ответ пришел тут же.

«С уроков отпустили, что ли?»

«Хуже».

«Майя, ты меня пугаешь! Че произошло?»

«Жди!»

Надеюсь, и этот прогул останется незамеченным для класснухи, не хотелось бы, чтоб она жаловалась предкам. Они у меня вроде не строгие, но их напрягать лишний раз тоже нет желания. Может, потому и не строгие, что я им хлопот и проблем, в принципе, не доставляла.

Но сейчас не могу думать о последствиях. Хочу уже рассказать все Альке, иначе с ума сойду и начну верить, что Лёша позвал меня на свидание.

Я с непроницаемым лицом прошла мимо охранника, приложив пропуск и вышла на свежий воздух. Вышла так стремительно, что зацепилась рюкзаком за дверь, и он хлопнул меня по спине. Пипец, чуть не споткнулась от неожиданности.

А спустя минуту чуть снова не споткнулась. Только уже по другой причине, которая заставила меня по стеночке и в обход добираться до второго выхода из школы. Теперь Алька для меня была просто каретой скорой помощи, потому что я в прямом смысле слова уже бежала к ней, благо мы обе жили неподалеку.

Подруга встретила меня в медицинской маске, стараясь соблюдать дистанцию и не заразить. Но нормальному общению это мешало, и вскоре сказав, что пофиг, она почти здорова и в понедельник в школу, Алька сняла ее.

– И в общем, когда я вышла к тебе, то увидела их у тех ворот, представляешь? – говорила я на эмоциях ошеломленной подруге с начала и до этого момента.

– С кем? Не тараторь, – пыталась угнаться за моими мыслями Аля.

– Я не знаю ее, но мы точно видели. Она из его класса. В прошлом году ходила еще с красными волосами, помнишь? Ну высокая такая?

– Допустим, и что они?

– Они курили, но она его обняла.

– А он?

– Мне показалось, что он наклонился, чтоб поцеловать ее!

– Тебе показалось или это правда было?

– Да откуда я знаю!? – завизжала я как припадочная идиотка. – Я что, должна была стоять и пялиться, проверяя? Я ко второму входу рванула, чтоб меня не заметили. Жесть просто! Да по-любому целовались.

– Да ну, она стремная какая-то, – сморщила нос Алька.

Она бы так сказала, даже если б я увидела Лёшу с Мисс Вселенной, но все же слова подруги меня немного утешили.

Мы на время замолчали. За полчаса монолога я успела выдать все, что произошло, кто кому что сказал, как сказал, и все свои мысли на этот счет.

В горле першило, но не из-за возможного вируса, а просто пересохло.

Я молча прошла на Алькину кухню и попила воды прямо из-под крана. Принцип «будь как у себя дома» – у нас не только на словах работает.

Когда я вернулась в комнату подруги, она неожиданно рассмеялась.

– Ты че?

– Боже, этот Лёха реально хуже любой болезни, – сквозь смех произнесла Аля. – Только меня с него попустило, как ты в тот же день подхватила эту заразу. Нарочно не придумаешь.

Я улыбнулась этому сравнению, оно мне тоже приходило в голову.

– Наверно, это стремно, он все же тебе нравился. А ты моя подруга.

– Заткнись или я тебя сейчас убью! Тебе не должно быть стремно за свои чувства. Во-первых, мне не обидно. Во-вторых, он никогда не был моим, чтоб чувствовать сейчас себя преданной. В-третьих, я рада, что ты честно рассказала мне, а не стала загоняться там и стыдиться неизвестно чего.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, приобняв подругу. От того, что я выговорилась и от того, что Алька не осудила меня мне стало в разы легче. – Но мне стыдно, что несколько минут я реально допускала мысль, что он хочет со мной встретиться. Ничему жизнь не учит.

– А если он реально хочет? Он же, как я поняла, собирался еще поговорить с тобой.

– И впрямь, – хмыкнула я. – Поэтому Лёша и сосался с той бабой у ворот.

– Может, она к нему липла, да и ты не видела поцелуя, просто додумала. Либо инициатором была она. Как ни крути, женским вниманием он не обделен.

– Да по хрен уже, – вздохнула я. – Хорошо, что ты в школу уже в понедельник. Без тебя бы сейчас было втройне стремнее.

– Я должна сдерживать тебя, когда ты захочешь кинуться ему в объятья? – пошутила подруга. – Ладно, сорри. Будем изображать, что нам дела до него нет. Что он пустое место и никакой Майе он на фиг не нужен. И приколы у него на уровне детского сада. Но все же, если серьёзно, а вдруг он снова к тебе подкатит с предложением увидеться тет-а-тет? Еще раз откажешь? А прикинь, Алёшка на полном серьезе предлагает, а ты, детка-конфетка, его динамишь? Так-то это было бы достойно –пообламывать его, но тебе он нравится. Советую подумать на случай, вдруг все же это произойдет.

Ее слова поставили меня в тупик. На девяносто девять процентов я знала, что все это просто словесная игра с его стороны, но один процент унизительной надежды на обратное все еще жил.

– А как надо? – спросила я подругу, видя сейчас в ней своего гуру, сенсея, мастера.

– Ну тут только тебе решать, – пожала та плечами и тихонько откашлялась. – Фу, мокрота! В общем, подруга, можно прямо сейчас включить режим «пошел Лёша на хрен» и просто вычеркнуть его из жизни, а если сунется, то и заигнорить. Но можно и дать событиям идти своим ходом. Если что-то скажет – выслушать. Нет – автоматом на фиг пойдет. Кстати, у него друг есть один ниче так. Он не из нашей школы. Просто иногда видела у ворот. Чур, он мой! Ха-ха! Он, кстати, в тот раз первый поздоровался, пока Алексей снисходил с небес до меня.

– Ты что, опять влюбилась? – нервно хихикнула я.

– Пока болела – поняла, что да. Жаль, что с ним познакомиться можно через Лёшку только. Но это я ни на что не намекаю, нет-нет! Может, я что-нибудь придумаю и познакомлюсь с тем милашкой в обход его звезданутого дружочка. – Алькина жажда деятельности и оптимизм меня просто восхищали. Человек-мотиватор. – Эй, Маечка-заечка, у меня щя маман с работы придет, к мелкому на собрание в школу сегодня. Если боишься спалиться, что не на уроках – делай ноги!

– Пойду тогда, – засобиралась я.

Теперь я чувствовала себя супер-спокойно. В идеале вечером бы выпросить у отца денежек, чтоб заказать на «Озоне» новую книгу. Пожалуй, стоит прибраться дома до его прихода, чтоб повысить шансы на успех.

– Кстати, – заговорщически мигнула мне подруга, когда мы уже прощались у ее порога. – Если Алёшка будет иметь в виду вашу встречу у него дома вдвоем, то я бы не советовала соглашаться. Понимаешь, о чем я? – поиграла она бровями.

– Дура, что ли!? – возмущенно воскликнула я, потом мы рассмеялись, обнялись и я дворами пошла к себе домой.

6 глава

Невольно всю следующую неделю в школе я все-таки пыталась разглядеть Лёшу, когда на глаза попадался кто-нибудь из его класса. И каждый раз я его не видела. По ходу выпускной класс никак не накладывал на него ни малейшей ответственности за прогулы.

Я не знала, радоваться мне этому или огорчаться.

С одной стороны – так было лучше. С глаз долой – из сердца вон. Спокойные будни, где нет массы волнений. Плюс я не знаю, насколько бы меня задело, если б он стал полностью игнорировать меня, а это было самым ожидаемым.

Но с другой – я ощущала каждый раз легкое разочарование, что все закончилось. Он где-то проводит свой досуг, ему дела нет до меня в то время, как я высматриваю его в других людях.

В итоге, я сама запуталась и не знала, чего хотела. Обиднее было, что, по сути, мне ничего не обещали, и я вообще ничего не решала в этой ситуации.

Самой успокаивающей для меня мыслью было, что через год он закончит школу и вообще исчезнет из моей жизни. С этим я связывала, что это мое неуместное влечение к человеку не своего круга и возраста сойдет на нет. Не придется больше волноваться, увижу я его или нет, не придется более тщательно подбирать одежду и просить Альку нанести мне легкий мейк, так как сама красилась уродливо.

Но ведь блин сейчас я делала все это!

Убеждала себя, что у меня включен режим «забить болт», и в то же время ежедневно старалась выглядеть так, что, если он увидит – чтоб в этот момент я выглядела сносно.

Алька каждый раз кидалась на меня с воплями из-за моего «сносно», говорила, что я слепая идиотка, которая не видит своей красоты, но мое отражение в зеркале ничего подобного не подтверждало.

Примером девичьей красоты для меня оставалась Алька – она яркая, рыжеволосая, солнечная, с женскими формами и умелым макияжем. Я была серым пятном. Волосы самого обычного цвета, лицо бледное. Но даже с этим можно было смириться и при желании найти плюсы в длинных густых прядях, светлых голубых глазах, а бледность назвать аристократичной. Не могла смириться я со своим телом. Просто приговор – плоская.

Я готова была убить себя за зависть, но я завидовала Альке и тому, что у нее вполне сформировавшаяся грудь. Ее былая легкая полнота ушла в места, куда нужно.

А у меня был первый размер. И я переживала этот нюанс по-особенному остро. Я пыталась носить лифчики пуш-ап, но в итоге от этого становилось еще хуже – ведь я-то знала, для кого эти искусственные подъемы. Для тех, у кого маленький размер. И их ношение просто постоянное напоминание, что я тешу себя иллюзиями.

А когда у меня на физре отпала бретелька и мне пришлось гонять вообще в футболке на голое тело, я потом посмотрела на себя в зеркало и впервые заревела в школьной раздевалке под удивленный взгляд Альки, когда все девчонки вышли.

– Что с тобой? – не понимала подруга.

– Я без лифчика, – проныла я, кедой попинывая стену под зеркалом.

– И?

– Да нет никакой разницы, что с ним я, что без! Вообще незаметно! Я похоже отстала в физическом развитии. Если б не волосы, меня б сейчас можно было принять за пацана.

Алька смеялась от души – весело и звонко. Крутила пальцем у виска.

– Ты в футболке отца гоняешь? – со смехом и чуть ли не икотой спросила она наконец.

– Чего? – обиделась я.

– Она у тебя на сто размеров больше. Конечно, в ней не видно твоей фигуры. В такой и бюст нашей математички, а он размера десятого, наверно, будет незаметен. А так у тебя все в порядке с телом. Тем более, ещё вырастет твоя грудь. Че паришься вообще? У тебя вон талия – любая обзавидуется, как у модели, мне б такую. Фигура песочная часы. Еще блин ноет на ровном месте.

– На ровном месте, – хихикнула я, сквозь слезы. – Это ты в точку.

– Ой, идиотка, – махнула рукой подруга, меняя кроссовки на туфли. – Если что, ты вообще одна из самых симпатичных девчонок класса, если тебя это успокоит.

– Какая лесть!

– Э, я серьезно! Наши пацаны-додики обсуждали. Разрывались между двух кандидатур на первое место. То есть между тобой и Дашкой Русских. Ну про нее все понятно, эта бешеная корова вырезы до пупа носит, тем и берет.

– Ты сейчас это на ходу придумала! – не верила я.

– Ага, иди у Димаса уточнись, или у Юры с Даником. Кстати, первый сохнет по тебе с начала этого года прям открыто так, а ты вообще ниче не замечаешь.

– На фиг его, он стремный.

– Ну офигеть ты королева! Пять минут назад ты про себя так считала.

– Я и сейчас так считаю. Это не значит, что нам, стремным, нужно объединяться!

Мы заржали, и меня на время попустило.

В общем, моя самооценка болталась где-то на уровне «сносно-стремно», и когда мне кидали доказательства, что я симпатичная или даже красивая, мне казалось, что надо мной смеются. Верить могла я только Альке.

И то иногда поверить было сложно даже ей.

В этот последний день недели физкультура была последним уроком, и поэтому мы с подругой особо не спешили. Переоделись и наконец вышли из обители знаний.

Небо было темное и предвещало дождь, поэтому о прогулках и речи не шло. Я собиралась вернуться домой и выложить в тик-ток видео с обзором на новую прочитанную книгу.

Уже в голове подбирала слова, как коротко, но красиво изложить свои мысли.

В этот момент я ощутила от подруги тычок в бок. Вышло больно.

– Ты нормальная? – возмутилась я.

– Веди себя достойно сейчас, – сказала Алька какую-то чушь, и я уже хотела начать выяснять, все ли у нее в порядке с головой, как поняла, весь ужас и всю радость происходящего.

У ворот, среди привычной компании старшаков, был Лёша.

Я не видела его на уроках, но сейчас он был тут, рядом, на нашем пути. Общался с ребятами, курил и вроде как меня даже не увидел. Хотя может и видел, но интереса я никакого не вызвала.

Не знаю.

Как назло, всю неделю я вся такая наряжалась и красилась для него, но к пятнице плюнула. И именно сегодня ему и нужно стало мелькнуть.

Хотя это не особо расстроило меня. Потому что вряд ли какие-то шмотки или помада могли прям всерьез изменить его мнение о девушке. Она ему либо понравится, либо нет. Из-за того, что Лёша не жаждал увидеть меня всю неделю, логичный вывод, что я не в его вкусе. А может, ему в принципе не нравятся восьмиклассницы. Да какая разница?

Но пройти мимо него почему-то страшно.

Я замедлила ход, изображая, что копаюсь в рюкзаке.

– Да что там у тебя? – не выдержав, прошипела Алька.

– Давай пойдем в обход, – свистящим шепотом ответила я.

– Из-за него, что ли? – догадалась подруга, подняв голову. – Я тебе дурку вызову скоро! Может, еще школу поменяешь, чтоб случайно не пересечься? С ума с тобой сойдешь. Пройдем спокойно и все. В конце концов, это я должна волноваться, что он там может отмочить! Я, не ты, в любви ему признавалась как идиотка! Ты вообще его, по сути, послала! И можешь это сделать еще раз, если он вякнет в твою сторону что-то плохое! – Тон голоса ее резко изменился. – Кстати, тот милаш там тоже! Какой он лапка! Идем! Ничего не будет – мы просто пройдем мимо, а эти лоси нас даже не заметят, вон в телефоне че-то смотрят.

Я выдохнула, дослушав сумбурный диалог подруги, закинула рюкзак обратно на плечи и резко поняла, что все фигня. Подруга права.

Даже весьма тупо, как я сейчас словила панику на пустом месте. Не хватало только еще в обмороки падать просто от присутствия этого идиота.

Поэтому Альку я не подвела, и мы действительно спокойно и с достоинством прошли мимо.

Но не отошли и двух шагов от ворот, как за спиной раздался голос Лёши.

– Так-так-так! Помедленнее, девушки! Давайте-ка обратно!

Мы потом долго будем плеваться с Алькой и проклинать себя, потому что по каким-то неведомым нам причинам мы подчинились этому сомнительному приказу.

– Куда пошла? – рявкнул на меня Лёша, как только мы подошли.

– Домой, – спокойно ответила я, сделав в уме засечку, сколько он будет злым и как быстро перейдет во второе свое состояние.

– Ясно. – И тотчас на его лице отразилась беззаботная улыбка. – Приветик, подружки!

– Привет, – неуверенно ответила Аля, а мне хватило и грубого «приветствия» до этого.

– Пацаны, знакомьтесь, – продолжал излучать дружелюбие Лёша. – Они учатся со мной в школе. Кстати, ты бы, Саня, мог бы и сам знать. Ну в общем, это Майя, а это…

– Алина, – процедила подруга, поняв, что парень вряд ли сейчас держит в голове ее имя. – Меня зовут Алина.

– Так я и думал, – неизвестно чему засмеялся Лёша, что даже его друзья взглянули на него с легким непониманием. – Ну вы там это, познакомьтесь, поболтайте с Алиной. А у меня остался незаконченный диалог с ее подругой.

Я судорожно сглотнула. Теперь я снова не хотела никаких разговоров, мне казалось, Лёша не в себе и ведет себя странно.

Он отошел ненамного в сторону и стал выжидающе смотреть на меня, чтоб я следовала за ним. Чтоб это сделать, мне пришлось дождаться легкого тычка Альки.

– Привет, – неуместно сказала я, когда мы оказались рядом.

Меня снова переполняли противоречивые эмоции и чувства. Только теперь он меня завораживал всем своим видом и одновременно пугал.

– Уже здоровался, подруга. – Лёша вытащил сигареты и закурил. – Тебе надо?

– Что надо?

– Блин, ты куришь или нет?

– Нет.

– Так и говори.

– Я так и сказала.

Идеальный диалог, ничего не скажешь. Теперь, когда он рядом, я особенно четко понимаю, что не нравлюсь ему и не нравилась никогда.

Почему-то это даже успокаивает.

– Ты меня избегаешь, что ли, девочка?

– С чего ты взял?

– Я тебя не видел целую неделю. Объяснишь?

– Вообще-то это ты в школе не появлялся! – не выдержала я и мигом захлопнула рот.

Я попала. Идиотка.

Лёша тоже все понял.

– Мм, значит, следила, в школе я или нет?

Ничего не стану отвечать. Сейчас что ни придумай – будет выглядеть убогим самооправданием.

– Ну ты че? – Лёша похлопал меня по плечу. – Меня только радует этот факт. А вот все остальное – огорчило. Майя, не тупи!

– Ты о чем вообще?

– Окей, ты хочешь играть в недопонимание, хотя нам двоим и так все ясно. Поэтому поддерживать эти детские забавы твои я точно не стану. Я надеюсь, тебе больше не взбредёт в голову проходить мимо, будто ты меня вообще не знаешь. Тупо и нелепо. А теперь, девочка, главный вопрос.

Я настолько растерялась от его уничижительного тона, что даже разрешила себе перебить его.

– Насчет встречи-то? Я не уверена.

Что я вижу! В глазах Лёши легкая растерянность, хоть и длится она секунды две.

– В том числе, – наконец сказал он. – Но это второстепенно. Был момент еще раньше, но у тебя что-то с памятью случилось или ты делаешь вид, что не помнишь. Окей, я напомню. Ты будешь моей?

И снова последняя фраза звучит как и вопрос, так и утверждение. Только почему-то это не романтично. Мы общаемся без малейшей доли на романтику. Я точно не чувствую от Лёши какой-либо симпатии, да чуть ли не обратное! Он даже курит, будто специально направляя дым мне в лицо.

– Да в каком смысле? – не выдержала я.

– Ты еще слишком мала, чтоб смыслы искать. Подрасти и займись этим потом обязательно. Проехали на время, в общем. А нет, – тут же перебил он себя. И я в который раз подивилась, насколько он странный и противоречивый. – В общем, коттеджный поселок «Европа» знаешь?

– Нет.

– Ничего, загуглишь. Завтра приезжай к часам пяти. Адрес точный скину. Нет, – снова сам себя остановил. – Ты мне свой скажешь, а я закажу такси. Если что, это недалеко от города, не парься. Диктуй номер свой.

– Я не уверена, что…

– Девочка, продиктуй мне свой номер! – Лёша демонстративно взял свой телефон в руки и помахал им перед моим лицом.

Поминая с трауром свою гордость, я выполнила его просьбу. Который раз.

– Как же с тобой тяжело, пипец, – покачал он головой, записав цифры. И снова скачок в настроении и безмятежная улыбка. – Но так-то ты клевая. Нравишься. Хотелось бы завтра повидаться.

Видимо, на моем лице уже слишком явно отразилось сомнение в том, что встреча состоится, потому как он сразу как-то подобрался и стал выглядеть вроде адекватно и серьезно.

– Ладно, давай прямо. Если ты думаешь я зову тебя с какими-то сомнительными целями, то сразу выкинь это из головы. Я не маньяк и силой никого не удерживаю рядом с собой. То место, куда я тебя зову – там мой загородный дом, и там круто. Мы по выходным с друзьями часто там собираемся, и это нормально, прикинь. Познакомишься с людьми, со мной познакомишься, не понравится – уедешь. Такси оплачу. А если паришься, что я собираюсь тебя изнасиловать в незнакомом месте и убить, то сразу говорю, можешь взять с собой подругу, друга, или десять друзей, в которых ты уверена, что они защитят тебя в случае чего. В общем, я добавлю тебя в «Телеграм», скину адрес, ты мне дашь ответ. Договорились, девочка?

Нет, не договорились. Но сейчас не буду на этом заострять внимание, потому что один фиг решать о поездке мы будем с Алькой. Если только она скажет нет, то даже речи об этом больше не будет.

Но перед этим мне самой нужно понять, хочу ли я этого?

– Лёша, а зачем тебе это всё? – Пожалуй, это главное, что я хочу знать.

Он изобразил добродушное удивление.

– Девочка, я хочу получить ответ от тебя, разве не понятно? Даже не ответ, а согласие.

Окурок полетел в урну, ответа однозначного я так и не получила, и решила двинуть в сторону остальных, не будучи уверена, что подруге комфортно там без меня.

– Майя, подожди!

Я развернулась.

Лёша протягивал мне цветочки, наспех выдернутые с пришкольной клумбы.

– Держи, на всякий случай. Не подготовился ко встрече, поэтому пока так.

7 глава

Никаких, конечно, посиделок дома с видео о книгах у меня сегодня уже не получилось. Мы сидели у Альки и устраивали мозговой штурм, в то время как за окном вовсю лил дождь.

Обе были на нервах, передавали друг другу купленный энергетик «Блэк Монстр» и прикидывали все «за» и «против».

– Блин, ну на самом деле у меня только одно «но», – подруга была настроена более лояльно. – И это ты. Не смотри так. Имею в виду, что звать третьим нам некого, а вдруг этот Лёха что-то задумал насчет тебя очень нехорошее, а я не слишком сильна, чтоб побороть его в драке.

О подобном мне даже думать противно было.

– Я не думаю на самом деле, что он собирается меня изнасиловать или что-то в этом роде, – честно сказала я.

– Ой, только не начинай про то, что ты страшная, и грудь у тебя недостаточно большая, – фыркнула подруга, попутно роясь в планшете.

– Да я не это имела в виду. Просто это нелогично. Зачем ему это делать, когда по-любому найдутся девушки, которые с ним… Ну ты поняла.

– Занимаются сексом? – поправила меня Аля. – Называй уже вещи своими именами. Все равно нам не по пять лет, и мы в курсе, что взрослые люди это делают.

– Ой, блин. Давай еще цепляться к словам друг друга начнем! – фыркнула я, подходя к окну и глядя на ливень. Дождь я любила. Его просто офигенно получается любить, находясь в помещении. – В общем, на фиг ему это делать, если найдутся, так сказать, добровольцы.

– Мм, ну а вдруг он думает, что ты пополнишь завтра ряды добровольцев? – противно захихикала подруга, кинув в меня подушкой. – Май, такие мысли у тебя в голове не пробегали?

– Дура! – Я покраснела и кинула в нее подушкой обратно. Не попала. Алька проворно отбила ее, и та свалилась на пол, мне под ноги.

– Сама такая! Ладно, не будет приставать – нам же лучше, – подытожила подруга, возвращая подушку на кровать и протягивая мне планшет. – Пипец, я нашла этот поселок! Зырь!

– Тупость какая-то, зачем ехать в деревню? – искренне не понимала я.

– Это ты деревня. Картинки зырь! Это какая-то местная Рублевка, судя по всему. Пятнадцать минут на машине от города.

– Эта информация нам что-то дает? – уточнила я. Фотки строений мне не были интересны, и планшет был быстро отложен.

– Конечно, дает! Тебе дома во сколько быть нужно? Девять-десять? Я если что могу отмазаться, но максимум – двенадцать. И то с учетом, что буду звонить каждые десять минут. Но лучше до этого не доходить. В идеале, ты своим говоришь, что ночуешь у меня. Поэтому все тип-топ должно быть в любом случае. А вот если бы два часа дороги – тогда бы я не рискнула ехать. Родители башку оторвут и тебе, и мне. А потом придут твои – пришьют обратно и снова оторвут.

– Ты все же думаешь, ехать? – уточнила я.

– Это ты должна решать. Я же так, в нагрузку.

– Бедная ты, несчастная.

– Да не, Паша будет там. У меня тоже есть свои интересы.

– Что за чел?

– Ну тот милаш, о котором я сто раз говорила! Паша его зовут. Пока вы с Лёшечкой ворковали, он мимоходом сказал, что едет к нему тусить. Я тогда не знала, что мы сможем там пересечься и пожелала повеселиться. А сейчас хочу посмотреть, как и с кем он будет это делать, – подруга мечтательно закатила глаза.

– Боже, ты такая миленькая бываешь порой, – улыбнулась я подруге. – Мы, кстати, не ворковали! – решила уточнить.

– Но кто-то ради кого-то ободрал клумбу, – Алька выразительно посмотрела на цветочки, которые я оставила увядать у нее на подоконнике.

– А вот это было и правда забавно, – согласилась я.

– А все остальное не очень?

– Все остальное – было непонятно. Я тебе уже пересказывала весь диалог.

– Пересказ – это мало. Я не была свидетелем. Так бы поняла все на раз. Это ты у меня тормозишь, где не надо. Слушай, может, он просто влюблен в тебя без памяти, а мы тут зря гадаем?

– Точно нет. – В этом я даже не сомневалась.

– Желает подружиться? Не хватает дружеских посиделок?

– Звучит бредово.

– Тебе не угодишь! – вспылила подруга. – А какие еще варианты, когда парень зовет девушку провести время вместе? Он тебя терпеть не может, но вынужден это делать, потому что мазохист? Давай плетку на такой случай возьмем с собой! – И сама рассмеялась над своим предложением. – Нет, ну а что?

– Я просто думаю, это какая-то подстава. Мы приедем, а там никого. Или другие хозяева, которые его знать не знают.

Алька посмотрела на меня как на слабоумную.

– Да-да-да! И Алексей с друзьями будут снимать нас на камеру и умирать со смеху. Ведь все старшеклассники обожают розыгрыши как у десятилеток. Достала уже! Ты главное мне скажи, ты хочешь ехать?

– Не знаю.

– Ты меня в гроб загонишь! Лёша нравится тебе еще?

– Ну наверно.

– Не знаю, наверно, – передразнила Алька. – Ты сегодня в ударе, детка! Просто мастер четких ответов! Погнали на кухню, жрать хочу, мать пельмени оставила. Будешь?

– Нет, не люблю их.

– Хоть в чем-то она уверена! Аллилуйя! – гаркнула Аля, уходя на кухню.

В этот момент у меня завибрировал телефон. «Телеграм». Человек с точкой вместо ника добавил меня в контакты. Тут же пришло сообщение.

«Девочка, ты решила?»

Задолбал меня так называть, – отстраненно подумала я, а сама кинулась на кухню к подруге, которая в этот момент высыпала пельмени в кастрюлю. – Алька! Он написал!

– Так, и что там? – не бросая своего дела, уточнила она.

– Спрашивает, что я решила.

– Вот и ответь, в чем проблема?

– Что ответить?

Алька на секунду даже оторвалась от своих пельменей, чтоб демонстративно закатить глаза и произнести по слогам:

– То, что ты ре-ши-ла! Хочешь – поедем, нет – отпиши, пусть не ждет. Третьего варианта нет. Хотя есть. Можешь заигнорить, но я тогда вообще перестану понимать тебя. Так, всё, дай с пельмешами разобраться! Оповестишь меня – собираться мне завтра или нет.

Я растерянно села на стул возле холодильника.

Хочу и страшно. Страшно, но меня все равно тянет к этому человеку.

Пришло еще сообщение.

А потом еще и еще.

«БЛИН, Я ЖЕ ВИЖУ, ЧТО ТЫ ПРОЧЛА».

«У ТЕБЯ ПРОБЛЕМЫ С РУКАМИ?»

«ПИСАТЬ НЕ МОЖЕШЬ?»

«МНЕ ПОЗВОНИТЬ ТЕБЕ?»

На последнем я вздрогнула и начала печатать.

«Привет, извини, я была занята».

«Чем?»

«Я у подруги».

«Надеюсь, подруга — это действительно подруга?»

Я удивленно уставилась на сообщение, не понимая, что Лёша имеет в виду.

«Да. У Али».

«Ясно. На вопрос мой ответь уже. Мне тебя ждать?»

Была не была. Надеюсь, я не пожалею об этом.

«Думаю, что да».

«Адрес».

«Мы сами сможем вызвать такси».

«Все – таки вас будет десять человек? Не доверяешь? Твое право».

«Не десять. Мы с Алей».

«Тогда диктуй уже адрес, Майя! Я вызову вам такси. Прекрати свои феминистские штучки!»

Я скрипнула зубами и написала Алькин дом, изменив на всякий случай подъезд.

Сообщение было прочитано, но Лёша больше ничего не писал.

Я еще раз пролистнула диалог и с тоской убедилась, что он ни каплю не напоминает общение влюбленных. Кто я для него? Почему он проявляет интерес именно ко мне? И почему так неумело? Даже если он пытается изобразить влюбленного, то… Нет, он даже не пытается. О чем я говорю?

– В общем, я согласилась, – сказала я Альке, убирая телефон в карман.

– Моя девочка выросла, – хихикнула та. – Так, надо засечь время на пельмени. Слушай, а что я одна есть буду, а ты смотреть?

– Посижу у тебя в комнате, чтобы не смущать, – съязвила я.

– Хлеб пожуй просто.

– Не интересует.

– Задолбала! Вот потом бесишь меня своей стройностью!

– А ты меня своей грудью, – парировала я. – К одиннадцатому классу станет как у математички.

– Не порть мне аппетит!

– Я у тебя яблоко вижу. Съем его.

– Снизошла до простых смертных?

– Типа того.

– Ладно, хватит балаболии. Значит, завтра точно едем? Или опять начнешь свои «не знаю», «не уверена»?

– Точно. Лишь бы предки не узнали.

– Тут ты права. Придешь ко мне с утра.

Я чуть яблоком не подавилась от таких известий и закашлялась. Подруга по-доброму треснула мне по спине.

– Выходной! Спать буду! Нам к пяти вечера, а не утра!

– Значит, к обеду как минимум! Будем из тебя красотку делать.

– Ты говорила, я и так красотка.

– Я тебе нагло врала, – громко захохотала Алька. – Ой, не смотри так на меня! В конце концов, мы едем к чуваку, о котором если рассказать, что нас позвали, еще год будут поминать и завидовать! Не знаю, как ты, а я хочу выглядеть на уровне. Ради Пашунчика. И тебе советую не падать в грязь лицом.

– Я и не собиралась одеваться как последнее чмо, – пожала я плечами, жуя яблоко.

– Ты не умеешь мыслить аналитически. Вот ты в чем из дома выйдешь? Правильно, в повседневном шмотье. Иначе твои предки что-то заподозрят, если ты вдруг ко мне соберешься нарядной. Потом придется что-то подбирать из моего гардероба, и это тоже дело не пяти минут. Фигуры у нас разные, на тебя, скелет, хрен, что найдешь. Придется перерывать одежду, которую я носила в пятом классе, – хихикнула любезная и тактичная подруга. – Ой, давай не смотреть так! Вообще-то это комплимент. Ну еще ты красишься до сих пор как чмо. Тут я даже смягчать не буду. Скажу как есть. Поэтому и это придется брать на себя. Смотри, какая заботливая у тебя подруга.

В порыве эмоций я кинулась к ней и обняла. Все эти моменты и нюансы всегда проплывали мимо меня, когда Аля умела видеть картину в целом и думать наперед.

– Спасибо, что ты у меня есть.

– Обращайтесь, – обняла в ответ Алька, а потом обернулась и крикнула. – Ой, пельмени!

8 глава

Объяснение с родителями прошло спокойно. И отец, и мать настолько привыкли, что я хожу по выходным к подруге с ночевкой, что относились к этому абсолютно нейтрально, и даже никогда не пытались меня уличить в чем-либо, проверять звонками, вызнавать подробности у Алькиных родителей.

Но мне все равно было немного стыдно перед ними. За то, что впервые им лгу. Частично, но обманываю. Да, ночевать я буду там, где сказала, но то, что еду в компанию взрослых парней, в одного из которого умудрилась влюбиться – признаться я не смогла. Да тогда бы меня и не отпустили.

Надеюсь, это моя первая и последняя ложь.

У подруги мы реально убили кучу времени на то , что надеть и как красиво все подобрать, вдохновляясь образами блоггерш из интернета.

И примерно за час до отправления, глядя на себя в зеркало, я поняла, что мы свернули куда-то не туда. Да, Алькино платье мне шло. В нем даже грудь выглядела больше, подкрепленная корсетом, а чулки до колена добавляли пикантности. Подруга тоже выглядела весьма секси в обтягивающих кожаных брюках и в блузке с огромным вырезом. Но это меня и испугало.

– Переодеваемся. Очень красиво, но в этом мы не едем.

– Ты с ума сошла? – чуть не задохнулась от возмущения подруга. – Да я так старалась! Мы блин охрененно выглядим! Не как левые малолетки, которые по случайности попали в компанию, а как взрослые красивые девушки.

– В этом и проблема, – спокойно ответила я, стирая с губ коралловую помаду влажной салфеткой.

– Объясни!

– Блин, мы реально левые малолетки, которые по случайности попали в компанию взрослых парней. И будет лучше, если нас так и будут воспринимать, чем видеть взрослых секси девушек. Я думаю, ты поняла, о чем я.

– Ты права, – сникла подруга.

В итоге мы наспех переоделись в более привычную нам одежду, сели в назначенное время в такси, и теперь стояли возле шикарного двухэтажного особняка с выходом на пруд, огороженным резным высоким забором.

– Живут же люди, – пробормотала Алька. – Влюбляй в себя Лёшиуса срочно, он явно не из бедной семейки.

– Ну да, – фыркнула я, — Это же самое главное!

– Немаловажное. Пиши или звони ему уже, пусть открывает! Стоим тут как сиротки казанские.

Я отписала в «Телеграме».

«Привет. Мы приехали».

Сообщение через полминуты было прочитано.

– Написала. Ждем.

– Надеюсь, все же это верный адрес и нам действительно откроет Лёха, а не левый дядя. А он сейчас снимает нас где-то в кустах. Если что, я тебя винить буду в этом позоре.

– Вообще-то я выдвигала такой вариант событий, а ты сказала, что это тупо!

– Что так долго он? – перевела резко тему подружка, не желая признаваться в своей неправоте.

– Откуда мне-то знать?

– Ну напиши еще. Или позвони. Через пять минут не явится – я сама вызову такси, и мы валим отсюда. Мне страшно.

– Давай не через пять, а через три, – предложила я.

– Пиши уже!

Только я начала строчить сообщение, как ставни открылись и мы увидели Лёшу. Первое, что бросилось в глаза в нем – это непривычная для него кепка и темные очки, которые вообще в такое время года были не своевременны. А еще куртка совсем уж какая-то зимняя. Но даже так он выглядел реально классно. Ему все шло. И по фиг на время года.

– Привет, – первой очнулась Аля.

– Привет, заходи! – улыбнулся он ей приветливо. – Народ на первом этаже. Иди, все в курсе, что я пригласил подруг.

Последнее нам не понравилось. А конкретнее, разделение. Что значит, иди? Если мы куда и двинемся, то только вдвоем.

– Майя, пошли, – не растерялась подруга, беря меня за руку.

– Пять сек, – остановил ее Лёша. – Я ей скажу пару слов наедине, и мы придем.

– Я все же подожду.

Лёша пожал плечами и подошел ко мне, чуть отводя в сторону от подруги. Я задрала голову, чтоб посмотреть, какое сейчас он настроение словил, но за очками не было видно взгляда. А лицо было непроницаемым.

От этого было немного по себе, как и от его близости. Как и от его слов «наедине». Я понимала, что тут нет ничего личного или интимного, но почему-то смущалась, когда это было произнесено им в мой адрес. И плевать на контекст.

Наедине.

– Слушай, подруга, ты зачем заставила меня вас встречать? Это было так важно тебе? – начал он, закуривая сигарету.

Я искренне растерялась. Что я сделала не так?

– А что нужно было сделать?

– Блин, девочка, я заказал такси тебе, я прекрасно знал, сколько занимает путь и когда вы будете тут. Поэтому я догадался открыть замок заранее, чтоб вы могли зайти. Но ты решила мне писать, требуя внимания.

Понятно, Лёша снова перешел в фазу надуманных, из пальца высосанных обвинений. Улыбка досталась Альке, а мне это. Не хочу акцентировать внимание и раздувать скандал.

– Извини, я не подумала об этом. Это сильно тебя огорчило?

А теперь фаза улыбки и мне. Я с ума с ним сойду.

– Да нет. Я, кстати, рад, что ты приехала. Пойдем?

– Пойдем.

К нам поспешила Алька и мы зашли за Лёшей в дом.

Точнее, в гостиную первого этажа, которая занимала бы по размерам пятикомнатную квартиру, как минимум. В принципе, я не была как-то сильно поражена, хоть и была в таком месте первый раз. Наверное, подобные картинки в инете и кадры из сериалов уже замылили глаза.

А так, народ был по всему периметру. Я на автомате увидела двух парней и девушку, раскуривающих кальян. На диване ворковал одноклассник Лёши с какой-то девушкой. А нет, они уже целуются. Больше всего людей у какого-то барного стола в другом конце комнаты, там уже вовсю пьют и что-то бурно обсуждают. Почему- то присутствие женского пола меня успокоило. И в то же время я испытала необъяснимую ревность.

Алька посмотрела в сторону барки и шепнула мне на ухо: «Паша!»

– Будете что-нибудь? Например, пить?

– Нет!

– Да!

Если что, первый ответ был мой. Я в ужасе посмотрела на Альку. Нашла место, где пить! А вдруг что-то пойдет не так? А если родители учуют?

Но Лёша уже вел нас к алко-тусовке, услышав ответ подруги.

– На хрена? – прошипела я ей на ухо.

– Чтоб чувствовать себя увереннее, – так же тихо ответила она. – Я бы все равно выпила один бокал, и лучше я сделаю это сейчас, чем перед домом.

– Ты просто ненормальная!

– Расслабься!

Расслабиться я не могла. Я уже перестала понимать себя, как я тут оказалась и зачем. Если до этого и встречи наедине с Лёшей мне казались бессмысленными из-за отсутствия чего-то общего, то здесь просто куча таких людей!

В это время Лёша представлял нас своим друзьям. Ну и подругам тоже. Или кем эти девушки ему приходятся?

Из них знакомыми были только двое парней из нашей школы и тот самый Алькин «милаш». И то, громкое слово – знакомы. Я их просто видела, но никогда не общалась.

Подруга в это время еще, как назло, отошла от меня, якобы за бокалом вина, но при этом я видела, что она специально остановилась поближе к Паше. Мне ли ее судить? Я невольно вздохнула. Может, тоже выпить? Чувствую себя супер-неловко.

Нельзя – нельзя.

Лёша в это время тоже отвлекся на беседу с товарищем. Как мило.

Я взяла телефон и стала смотреть в него с сосредоточенным лицом, будто читаю что-то важное. Хотя на деле – просто пялилась на иконки приложений.

А в это время передо мной развивалась некоторая сцена, за которой я наблюдала искоса, но не подавала вида, что мне интересно.

Одна из девушек подошла к Лёше и по-собственнически обняла его со спины.

«Он не мой парень. Может происходить, что угодно», – уверяла я себя в этот момент, но на самом деле внутри у меня оборвалось сердце, легкие, печень, почки и вообще все, что могло оборваться фигурально.

И я даже мысленно не могла назвать ту девушку страшной или что-то в том же духе. Потому что она была красивой. И была секси, как бьюти-блоггерша, которых я наблюдала несколько часов назад. И которым хотела подражать.

Теперь желание было не просто выпить, как Алька, один бокал, а даже напиться от лицезрения такой красивой пары.

Но только остатки моей сознательности не позволяли мне попробовать такое сделать. Быть пьяной вхлам в незнакомом обществе, не зная, что я в таком состоянии начну творить – нет, спасибо.

В этот момент я услышала голос Лёши и снова посмотрела на него. Он улыбался, но слова были сказаны холодно:

– Руки убери.

– Что? – не расслышала его девушка, прижимаясь еще крепче. Или делала вид, что не слышит.

– Я тебя сейчас ударю. Предупреждаю.

Тут даже я охренела. Как и та девушка.

Она же мигом отошла от него. И это заставило подумать – а вдруг Лёша говорил ей всерьез про «ударю»? Вдруг, она знает, что он на такое способен?

Он что, правда, способен?

Да нет, скорее всего, она его девушка, и они в ссоре, поэтому он так говорит.

Но зачем тогда Лёша позвал меня? Зачем сказал, что я ему нравлюсь? Чтоб отомстить ей? Заставить ее ревновать?

В таком случае, он неудачник и дебил. Его девушка на меня внимания не обращает и конкурентки уж точно не видит. Для такого спектакля он мог бы пригласить кого-то посолиднее, чем я.

Так и надо ему!

В этот момент остальные предложили поиграть в «Мафию», и половина народа переместилась в центр комнаты, рассаживаясь на пушистый ковер. Паша двинул тоже, за ним, естественно, моя подруга, а за ней я.

Уж лучше эта игра, чем наблюдать отношения парочки лицемеров. Хотя девушка, конечно, ни при чем.

Но Лёша неожиданно пошел за нами. Играть он отказался, и сел чуть подальше, просто наблюдая.

Меня же игра захватила, и я даже уже спокойно могла общаться с незнакомыми людьми, будучи то мирным жителем, то офицером, то мафией. Алька сидела рядом с Пашей, и я видела, что когда он был мафией, то шептал ей подсказки, после которых подруга угадывала всех остальных бандитов, но только не его.

Радость подруги от происходящего зарядила меня еще больше позитивной энергией, и я вообще старалась больше не думать про Лёшу.

Но все же в один момент глянула в его сторону. К нему присоединился какой-то блондин в прозрачных очках, и они что-то обсуждали. Лёша, словно почувствовав взгляд, посмотрел в мою сторону и отсалютировал бокалом, а блондин, заметив это, отчего-то радостно оскалился.

Но уже игра пошла по четвёртому кругу, и я старалась больше не смотреть в их сторону. А на пятом кругу к нам присоединилась девушка Лёши, при чем присела прямо рядом со мной, и я внезапно поняла, что хочу пить.

Я встала, надеясь, что смогу отыскать не только спиртное.

Но очень быстро мне дорогу перекрыли Лёша и тот его друг-блондин. На их лицах сияли улыбки, и я не понимала, в чем подвох.

– Я пить хочу, – предупредила я, желая отстраниться. – Где можно найти воду? Простую воду.

Блондин тут же метнулся к барке и протянул мне бутылку негазированной минералки.

– Спасибо, – ответила я и сделала глоток. На самом деле, пить мне не то, чтобы сильно хотелось, как я хотела избежать нахождения рядом девушки Лёши.

– Ты Майя? – сиял неестественной улыбкой блондин. – А меня Олег зовут.

– Очень приятно, – буркнула я, топчась на месте и не горя желанием вести с ним диалог дальше.

– А ты довольно красивая для своих лет.

Я вспыхнула. Но не от лживого комплимента, а от того, как он сочетался с возрастом. Словно насмешка.

Понятно, я тут для них в роли клоуна, ждут наверно от меня поведения младенца, раз уж я тут самая младшая.

– У, – протянул блондин, не дождавшись от меня никакой реакции. – А ты не из тех, кто говорит в ответ комплименты.

– Да, не из тех, – холодно ответила я, отступая чуть-чуть назад.

– А ему? – указал он на Лёшу. – Ему-то почему не говоришь?

– Я должна?

– Обязана, – серьезным тоном вмешался и сам Лёша, и они с приятелем засмеялись.

Будь я посмелее, облила бы их водой.

Но в итоге я просто развернулась и пошла. Куда пошла? Играть больше не хочу, кальяны меня не интересуют, куда приткнуться? Да к черту! Выйду на улицу, подышу воздухом, дойду до пруда, а там уже можно будет и Альке сказать, что пора бы домой.

Надеюсь, хоть у нее вечер удался, и они обменяются контактами с Пашей. Судя по всему, он милый не только внешне.

Только я оказалась на улице, как поняла, что вышла не одна.

Лёша вытащился следом. Вот какого хрена? Я больше не хочу его понимать, не хочу пытаться узнать, что в его голове, мне надоело!

Пусть играет в свои странные игры дальше, но больше меня не впутывает. Я не собираюсь быть разменной монетой в их отношениях с девушкой. Не собираюсь быть объектом насмешек для его друга.

Это не мой мир. Может, он интересный и притягательный, но точно не мой.

Ничего не говоря, я пошла в сторону пруда, как и планировала, хотя не знаю, если честно, зачем он мне сейчас сдался. Лёша продолжал дальше плестись следом за мной.

Этого я тоже не понимаю. За весь вечер практически не общались, что сейчас-то ему нужно? Поди возомнил, что я топиться с горя пошла из-за него? Решил не допускать второй грех на свою совесть?

Самовлюбленный придурок.

– Майя, заканчивай.

Да пошел ты, Лёша!

– Одна хочу побыть.

– Я не уйду, но там дальше дорога стремная, давай-ка лучше остановимся.

– Я тебя не звала с собой, – огрызнулась я, не оборачиваясь.

– Но я считаю нужным присматривать за тобой, на всякий там!

Чего?

Я резко развернулась и посмотрела на него. Наконец, без очков, но один фиг уже темно, и глаз не видно. Это даже хорошо, потому что и моих не видно, а в них слезы, которые копились давно.

– Слушай, хватит! Может, я и младше, но мне не десять лет! Хватит обращаться со мной как с неразумной! Я не собираюсь топиться, если ты об этом, я еще не выжила из ума!

– Девочка, ты че бесишься? – Лёша тут же нагнал меня, и я с горем сейчас поняла, насколько же он высокий, и насколько я маленькая рядом с ним.

Словно бы эта разница мешала моему счастью.

Словно мне и правда десять лет, и я дите малое.

– Майя, серьезно, ты че злишься? Еще и на меня!

Опять этот дурашливый тон. Ну конечно, я здесь для его веселья, хотя никогда не пойму такого рода причины для глума.

– На хрен это все вообще?

– Что, это?

– Ты издеваешься?

– Нет, я вообще тебя не понимаю.

– Это я тебя не понимаю! Скажи, я что, прям настолько смешная?

– Не знаю. Какой хочешь, такой и будь. Мне ты кажешься довольно милой.

От этих слов я уже конкретно заревела. Лучше бы просто сказал – да, ты смешная, и закончили бы на этом. Но Лёша сказал то, что приятно услышать. И снова гребаная надежда будет теперь преследовать меня.

– Ты меня позвал из-за своей девушки? – решилась я спросить прямо.

– Какой еще девушки?

– Красивой такой. Брюнетка. Красное платье. Никого не напоминает? – съязвила я.

– Шалаву какую-то, разве что. Меня начинает бесить, что мы общаемся о том, что не имеет значения.

– А что для тебя имеет значение тогда?

– Ты. Ты пришла. Ты сделала выбор. Но почему-то злая и все время избегаешь меня. Что за приколы, Майя?

Я закрыла глаза и стала мысленно считать до десяти, чтоб хоть немного успокоиться и взять себя в руки. Один, два, три, четыре, пять, шесть.

И на цифре семь он меня обнял.

Он. Меня. Обнимает.

Это не сон.

– Хватит, девочка, давай уже прекратишь придумывать проблемы и расстраиваться.

Тогда не переставай обнимать меня. Пройдут годы, а я буду помнить этот момент. Продли его для меня! Тебе не сложно – а для меня это важно!

Я даже не знала до этого момента, как хотела этого.

– О каком выборе ты говорил? – прошептала я.

– Если ты приедешь – значит, ты согласна.

– На что?

– Быть моей.

– Ты предлагаешь мне встречаться? – не веря своим ушам, уточнила я, забыв тут же о всех прошлых переживаниях.

– Нет. Не забивай голову себе, пожалуйста. Ты моя. Моя Майя. Этого более, чем достаточно.

Я уже сама перестаю понимать, я плачу от счастья или от горя? Он считает меня своей? Кем? Встречаться не хочет. Значит, мы не в отношениях вроде как. Но обнимает, что как будто бы в отношениях.

– Я тебе нравлюсь?

– Ты знаешь, – прошептала я в его куртку. Потому что на уровне моих глаз, не поднимая головы, я могла видеть только ее. Какой же он высокий!

– И только?

– Нет, – честно ответила я. – Влюблена. Очень.

– А чего плачешь тогда?

– Не знаю.

Легкий поцелуй в мой затылок.

– Давай успокаивайся. Все хорошо, моя девочка. Мы вместе.

9 глава

«Майка!»

«Ты где блин там?»

«Я хочу встретиться и все обсудить нормально!»

Телефон взрывался от уведомлений, Алька нервничала. Я тоже нервничала, и потому не могла сосредоточиться на домашнем задании.

События вчерашнего постоянно вертелись в голове, задвигая куда-то в сторону любые уроки. Язык чесался и у самой поделиться своей радостью с подругой.

Вчера вернулись домой мы вовремя, Лёша заказал такси нам обратно, не вызвав родительских подозрений. Мы были обе взбудоражены, когда ехали, но, когда уже приняли по очереди душ, пока поболтали о школе с Алькиной мамой, пока лениво откликались на войнушку, которую нам устроил младший брат подруги, вымотались окончательно и незаметно для себя быстро уснули.

А уже наутро мне позвонил отец и велел возвращаться домой.

И вот я сижу и делаю уроки, хотя мне, наверно, впервые настолько не до них.

«Домашку делаю =(».

«Да блииин».

«Щя поговорю с родителями».

Я встала и скромно заявилась к ним в комнату, напустив на себя спокойно-расслабленный вид и ленивую улыбку.

– Что делаете? – как бы невзначай начала я диалог.

Хотя я и так видела, чем они заняты. Мать, например, стояла за гладильной доской с утюгом и при этом слушала аудиокнигу из своей любимой серии «Исторические романы». Отец, надев очки, сидел на диване и сосредоточенно перебирал какие-то квитанции.

– Думаю, думаю, думаю, – пробормотал папа, не поднимая на меня глаз. – Включать платежки ЖКХ в оплату или оставить, как есть? Что ж они так дорожают?

А, это он про квартиру в районе Строителя, которую наша семья сдает уже давно.

– Не так уж критично, – ответила ему мать. – Оставь как есть.

– Я смотрел на «Авито», там сейчас все поголовно арендодатели включают в сдачу жилья коммуналку!

– Ну и что?

– Мы имеем право ее включить в договор!

– Андрей! – Мама отложила утюг и поставила книгу на паузу. – Даниловы живут уже там три года. Наконец-то нормальная пара, которая не приносит никаких проблем и исправно платит. Зачем с них драть лишнее из принципа? А если съедут и нам вместо них снова попадутся алкаши? Вспомни, как тогда было! Каждые выходные – нам звонки от возмущенных соседей! Майя, скажи ему!

Не думаю, что мое слово что-то решало, но я поддакнула.

– Думаю, мама права.

Отец закатил глаза:

– Женский заговор!

Я решила вовремя вмешаться, чтоб они снова не начали обсуждать квитанции.

– Можно схожу погулять с Алькой?

– Нет! – Как назло родители резко нашли единогласие.

– Почему?

– Можно нам хоть иногда, хотя бы в выходной видеть дома свою дочь? – язвительно спросил отец. – Вчера весь день была у нее. Пришла недавно – и опять собирается!

– Уроки сделала? – уточнила мама.

– Ну почти. Еще вечером позанимаюсь.

– Сделаешь сейчас, а вечером – погуляете, – милостиво вынесла вердикт мать и снова взяла утюг, давая понять, что разговор закончен и мне и так уже пошли навстречу.

Я кивнула и вернулась в свою комнату.

«Может, вечером отпустят», – отписала я Альке.

«Отстой, ну ладно».

Я силой воли заставила себя сосредоточиться на уроках и все же их доделать. Потом покушать с родителями. После этого для вида поболталась у них на виду, сидя в «Тиктоке» и глядя на новинки книг.

Около пяти снова пришло сообщение. Но адресатом была не моя «RedAl», на которую я подумала, а точка!

«Привет».

Я тут же поспешила обратно в свою комнату. Почему-то переписываться с Лёшей в присутствии родителей я не могла. Казалось, они сразу поймут по моим глазам и вспыхнувшим щекам, что мне пишет парень.

«Привет», – отщелкала я, забираясь с ногами в кресло, стоящее специально у моих книжных полок, в котором я любила читать.

Сердце определенно билось быстрее, чем надо.

Но ответа больше не приходило.

Я посидела пять минут, потом нервно постояла у окна, глядя с высоты девятого этажа на центральную улицу города и воскресную пробку у дороги.

Да что ж такое? Это все? Просто поздоровался? Мне стоит еще что-то написать?

Нет, это будет навязчиво!

Или не будет, он же вроде как сейчас мне не посторонний человек? Но мы вместе всего лишь вторые сутки.

В этот момент пришло новое сообщение, которое сбило меня с толку.

«Ну и чего ты молчишь?»

«Извини, – судорожно отбила я. Что еще к этому добавить? – Как дела?»

«Ничего умнее не придумала?»

Я в ужасе уставилась на телефон. Ясно, я написала слишком формальную фигню. Черт, Лёша так может быстро понять, что я скучная и неинтересная, и меня бросит. Почему с той же Алькой я общаюсь более свободно и нам всегда есть, что обсудить? Но ведь он же не Алька, ему не напишешь, что ей пишу.

Пока я искала в голове что-то интересное, он снова прислал сообщение.

«Я думал, ты захочешь увидеться».

«Я хочу!»

На лице уже сияла радостная улыбка. Если до этого я допускала в голове мысль, что Лёша вчера наболтал всего про нас не всерьёз, а сейчас и думать забыл, то его желание встречи говорило об обратном.

«Приезжай ко мне. Я живу в новостройке у Центральной Площади. Впрочем, просто вызову такси тебе, не парься».

Улыбка у меня тут же погасла, а сердце билось уже гораздо тревожнее. Только уже недоверчиво-тревожно, а не радостно.

Если б меня звал к себе в гости любой из моих одноклассников – я бы ни капли не волновалась. Не поехала бы, конечно, из-за отсутствия интереса, но все ж была бы уверена, что это не будет значить что-то большее.

Но возраст Лёши давал думать иное.

А если он начнет приставать?

Я не хочу его обижать тем, что я не готова и показывать, что я в нем не уверена и все такое. Но и такое развитие событий меня слишком пугает, чтобы согласиться.

«Давай просто погуляем?» – осторожно написала я, закусив губу.

«И где мы погуляем?»

«Не знаю, можно у меня на районе=)».

«Возле школы живешь?»

«Да».

«И где там гулять? Что там интересного?»

Ни-че-го!

Черт, все больше осознаю, насколько я неинтересная. Как только Лёша обратил на меня внимание? Его времяпровождение на даче с развлечениями и всякими плюшками рядом не стоит с моими убогими предложениями. А ничего крутого в голову мне не приходит.

«Ну как скажешь, девочка. По-гу-ля-ем. У тебя на районе».

Он злится? Но ведь согласился. Иначе бы просто мог послать меня, и я бы его поняла.

В итоге Лёша сказал, что подъедет к школе через час, а я стала судорожно собираться. Родители уже разрешили погулять вечером, думая, что я договорилась с Алькой… Стоп, но мы же с ней и правда договаривались!

«Аля! Прости меня! Давай завтра в школе уже увидимся! У меня не получится сегодня встретиться (».

«Черт! Давай я в гости притащусь тогда. Пошепчемся у тебя в комнате. Не так круто, но выбора нет».

«Блин, не в этом дело. Меня Лёша позвал увидеться».

«Уу, все с тобой понятно, подруга! Привет ему».

«Ты обиделась?»

«Не тупи! Конечно, топай с ним! Завтра жду отчет!»

Я накидала подруге стикеров с сердечками и поспешила скорее из дома в сторону школы. Так даже лучше, что он подойдет не к моему подъезду. Окна комнаты родителей как раз выходят во двор, вдруг бы невовремя выглянули, а потом бы я просто запуталась и погрязла в их вопросах.

В итоге я все равно опоздала на пять минут, долго метаясь из-за обуви, какую надеть. С одной стороны хотелось женственные туфли, но с другой – в них неудобно гулять. Сняла их и надела обычные кроссовки.

И подходя к Лёше, уже заранее пыталась понять по его лицу, не сильно ли он недоволен, что в итоге пришлось тащиться сюда.

– Привет, – осторожно поздоровалась я, подходя ближе.

Поверить не могу до сих пор, что мы вместе. Что он реально проводит со мной время. Это какая-то сказка.

– Майя, – не здороваясь, начал он, глядя на меня с высоты своего роста. – Я слышал про тупые женские штучки, что опаздывать на встречу с парнем это типа так надо и прикольно. Но как парень скажу – это убого. Не пытайся меня поразить так дешево, окей?

Я и не пыталась. Даже не думала об этом. Просто реально зависла из-за обуви на лишние пять минут. Но все же он прав, я опоздала. Это моя вина.

– Извини.

– Ладно. И что мы должны делать сейчас? Вот я тут, как ты хотела. Гуляем. Веди.

Мое настроение от его слов и тона стало резко падать.

Лёша словно делал мне одолжение своим приходом, а я должна развлекать его как массовик-затейник. Наверное, лучше бы и впрямь поехала к нему – и будь что будет, чем он сейчас еще сильнее разочаруется во мне.

– Пойдем, – уныло сказала я, и двинула в сторону своего любимого мостика в пятнадцати минутах ходьбы. Под ним протекала вода из Ижевского пруда, и в это время года ютились утки.

Мне это место нравилось, народу было мало, и в то же время атмосфера душевная. С Алькой мы часто сюда таскались с хлебом, кидая его водоплавающим.

Можно было бы и сейчас зайти за буханкой, но думаю, сделав это, опозорюсь перед Лёшей еще больше. Потому что романтики в нашей встрече нет от слова совсем. Даже не верится, что еще вчера этот человек обнимал меня и целовал в макушку со словами «моя Майя».

Идем молча, блин. Он курит.

Мимо нас прошла парочка, державшаяся за руки, с улыбками на лицах.

Лёша тоже видел их, но ему в голову не пришло взять меня за руку. Хотя я очень бы этого хотела. Мне кажется, что он даже понял по моему лицу, что я об этом думаю. Усмехнулся и даже нарочно ускорил шаг, как бы давая понять, что таких моментов мне не стоит от него ждать.

Вот зачем он это делает? Злится, что согласился на мой вариант?

Да предложил бы снова свой, я бы уже не отказала. Все лучше, чем сейчас. С каждым шагом чувствую, что я его теряю.

– Какая красота! – сказал он, когда мы добрались до места.

Я с затаенной радостью взглянула на него, но тут же поняла, что он говорит это с сарказмом.

– Ты сюда меня привела, Майя? Будем часами смотреть на грязную воду? Так офигенно время я еще не проводил! Спасибо тебе!

Он облокотился о парапет и наигранно стал восхищаться.

– Мм, утки! Ого, какая коряга! А там, гляди, куча мусора какого-то и бутылки. Бомжи по ходу тут ночуют. Погнали там посидим? Может, оставили че допить?

Я уже чуть не плакала и подошла к нему ближе, замерев рядом, не готовая прикоснуться, чтоб еще больше его не разозлить.

– Лёш, почему ты злишься?

– Я не злюсь.

– Ну я же вижу! Пойдем просто в другое место. Какая разница, где гулять.

– Нет, мы будем тут. Тебе же тут нравится.

– Мне не важно, где именно гулять. Я просто хотела с тобой увидеться.

– Так вот, мы увиделись. Смотри на меня, девочка.

Какой-то кошмар. Я действительно смотрю на него. Но наши взгляды друг на друга как у двух врагов. То есть, мой затравленный и его – злой.

– Ты там реветь не собралась, надеюсь? – с насмешкой спросил он.

Собралась, но все еще сдерживаюсь.

- Лёша, это не походит на свидание, – дрожащим голосом произнесла я.

Его смех на это был сродни пощечины, которую он мне дал.

– Свидание? Ты хотела назвать это свиданием? Боже, забудь! Никогда не произноси при мне такие слова-штампы! Даже звучит мерзко. Сви-да-ние. Лёша пошел на сви-да-ние! Ну ты, девочка, отмочила!

– Я думала, что мы вместе, – прошептала я, и тут же мысленно надавала уже сама себе пощечин. Идиотка! Уже ясно, что это не так. – Извини.

– Так. Стоп.

Лёша второй раз за нашу встречу вытащил сигареты и закурил.

– Вообще-то мы действительно вместе, Майя. В чем дело?

Он издевается?

– Что значит вместе? – Я уставилась на воду, чтоб не смотреть на него, да еще дымил он опять в мою сторону, от чего глаза еще сильнее слезились.

– То и значит. Ты моя. Сама захотела.

– Можешь больше не делать, что я захотела. Это не обязательно.

– Да я и так особо не собирался, – засмеялся Лёша. – Но касаемо этого момента, это мое желание тоже.

– Я не понимаю тебя.

– Потому что ты цепляешься к словам.

– Скажи, кто я для тебя? Скажи прямо!

– Ты моя.

– Твоя кто? Девушка? Подруга? Знакомая?

– Так, хватит! Не впутывай меня в это. Я тебе уже все сказал. Ты просто доканываешь без перерыва. В общем, у меня нет настроения, и я сейчас свалю отсюда, Майя. Позанимайся чем-нибудь сегодня без меня, окей? Помедитируй тут, не знаю. Тебе надо реально расслабиться. Я пошел.

Не могу поверить. Но это происходит. Он действительно просто уходит, а я смотрю вслед.

До последнего хочется верить, что он вернется или хотя бы позовет с собой. Но эта вера не сбывается. И я остаюсь одна в компании уток.

10 глава

Вот так бездарно и как-то глупо закончились мои первые в жизни отношения, которые и отношениями-то нельзя назвать, потому что Лёша не раз дал понять, что мы не встречаемся.

Я даже не успела еще принять свою потерю, потому что еще раньше не могла осознать, что нас что-то связывает. Но то, что это будет длиться недолго – я понимала изначально. Наверно, только эта мысль примиряла меня с реальностью.

И я даже не обижалась на Лёшу. Я прекрасно понимала его, более того. И понимала, что он никогда не влюбится в меня. Что не во что влюбляться. Спасибо ему хотя бы за то, что простился со мной более-менее сносно, не устраивая публичных унижений.

А я могу его любить и дальше. Даже просто любоваться со стороны, храня в себе воспоминания о том, как он меня обнимал. Этого никто не сможет у меня отнять.

Только на следующий день в школе его не было.

Со мной поздоровался его одноклассник, с которым мы виделись на даче, и этот факт немного пощекотал мое самолюбие. Обычно одиннадцатиклассники в упор не замечают восьмиклашек, хотя не такие уж мы сильно разные. Вот Алька точно кажется старше. Возможно, если б я не знала ее, могла б чисто внешне принять ее за выпускницу.

Кстати, у Альки тоже были свои радости и грусти, о которых она мне поведала, когда мы пошли прогуляться после школы на тот самый мост. И который хотя бы ей не казался скучным.

Со своим Пашкой-милашкой она все же нашла общий язык, и они даже добавились друг к другу в соцсетях. Но все было не так гладко, как бы ей хотелось.

– Он общается со мной исключительно по-дружески, – жаловалась подруга. – Спрашивает про уроки. Какие темы мы проходим, прикинь!

– Ну а что он должен спрашивать? – не могла прикинуть я. – Цвет твоих трусиков?

– Фу, извращенка! – Алька кинула в меня крошкой от батона, которым мы кормили уток. – Нет, я не про это. Просто я ощущаю дистанцию. Я посылаю намеки, он их игнорирует. То есть не игнорирует, а изображает непонимание.

– Ну например?

– Например, я скинула ему тест онлайн «Какая девушка тебе подходит?», типа в шутку. Надеялась, он все равно пройдет или мы коснемся так или иначе темы его симпатий. А он в итоге свел все к тому, что таким тестам не нужно верить. Там ответы выпадают рандомно. Как будто в этом дело, блин. Все он понял!

– Отстой, – протянула я. – Может, ну его? В том смысле, сделать как тогда идеей фикс, написать, что думаешь – и будь, что будет.

– Нет! – рявкнула Аля. – Даже не сравнивай их для меня со своим придурком. Пашу я не хочу терять. Серьезно. Это вообще другое. И при чем, я чувствую, что ему нравлюсь. Но понять не могу, в чем дело. Что ж, мы еще так легко не сдадимся! – воинственно сказала она, заправляя за ухо медно-рыжую прядь. – Ты-то со своим что в итоге решила делать?

– Нечего решать. Я тебе все рассказала.

– Ну не знаю. Да может и к лучшему. Он меня вымораживает своим поведением, если честно. Какая-то патология просто. Чем красивее парень, тем сильнее у него проблемы с башкой.

– Да ладно тебе. Можно понять, почему я ему не сдалась.

– Дай угадаю, – прищурилась Аля. – Потому что ты страшная, с маленькой грудью и неинтересная? Что там еще в копилке?

– Нет, блин, я красавица с богатым внутренним миром. Странно, что все парни школы не падают к моим ногам! Наверное, у них всех проблемы с башкой!

– Я тебя обожаю за твою язвительность, – заржала подруга. – А на деле ты просто дурочка закомплексованная. Сейчас такое не в моде. Почитай в своих книгах про уверенных в себе героинь, а не соплежуйках и мямлях. Тебе такое не к лицу.

– Пойду и почитаю. Я замерзла. Домой хочу.

И дома действительно читала. Только, как назло, попалась книга про супер-неуверенную в себе героиню, которую все гнобят, кому не лень, помимо одного парня, который за нее заступается, и они друг в друга влюбляются.

Как иронично, подумала я, меня никто в жизни не гнобил. Но парень, в которого я влюбилась, сделал что-то по типу этого.

И снова улетела в меланхолию. Перечитывала всю ночь наши небольшие диалоги в «Телеграме» с Лёшей и пыталась найти в них хоть каплю того, что я ему небезразлична. Но не находила. В итоге в школу пришла никакая.

Слегка опухли глаза после слез, а я действительно ревела. Волосы собрала просто в хвост, который мне не шел. И вместо нормальной одежды – спортивный теплый костюм.

Алька посмотрела на меня и вынесла вердикт.

– Ты выглядишь паршиво, подруга.

– Отстань, – отмахнулась я. Слушать ее справедливые комментарии не было желания.

Сидящий за спиной Димка, услышав это, вмешался.

– Да нормальная она, ты че.

Подруга, поиграв бровями, захихикала, давая понять, что как-то говорила, что он в меня влюблен. Я вздохнула, обернулась к Диме и внимательно посмотрела.

Рыжие, как у Альки волосы, но более темного цвета. Глаза не большие не маленькие. Невыразительные, в общем. Но легкая улыбка делает его в целом привлекательным. Такой как Дима – мой потолок.

– Спасибо, – ответила я и отвернулась.

После русского Алька потащила меня в столовую, ибо время покушать – для нее было обязательным в расписании дня моментом. А я как никогда смотреть даже на еду не хотела.

– Иди, – гнала я ее, застряв в коридоре. – Я подожду здесь.

– Да с какой бы радости? – не соглашалась подруга. – Время обеда – и мы будем обедать.

– Да не хочу я жрать! – огрызнулась я, желая отсидеться в коридоре, где поменьше народу.

– Так, послушай меня! – Алька встала в позу «руки в боки», и я сразу поняла, что спорить сейчас будет бесполезно. Это поза как приговор. Подруга не сдастся.

Я ждала дальше ее выговор, но та почему-то молчала.

А через секунду на мои плечи легла чья-то рука. Я подняла голову и чуть не рухнула в обморок.

Это. Был. Он.

– Привет, девчонки! – как ни в чем не бывало поздоровался Лёша, сияя добродушной улыбкой.

Я дар речи потеряла, честно. Просто смотрела на него и охреневала от прикосновения.

– Привет, – первой опомнилась подруга, которая была не менее удивлена, так как я ей внушила, что с Лёшей покончено и больше никакого общения не будет.

Рядом стоял еще его друг, имя которого я все не могла узнать или вспомнить, но который вчера здоровался со мной. Вроде бы Саша. Он тоже нас поприветствовал.

И вообще, все друг друга приветствовали, одна я стояла столбом.

Лёша с недоумением покосился на меня.

– Девочка моя, але, ты за сутки меня забыла, что ли?

Что происходит? Почему он так обращается ко мне? Разве он не дал понять, что между нами ничего не будет?

Более того – он развернул меня своей рукой в свою сторону, и так я оказалась почти в его объятьях.

– Ты не заболела?

– Нет, – наконец ответила я, упираясь взглядом в его черную футболку и, как назло, закашлялась.

Лёша вежливо похлопал меня по спине.

– Точно?

– Точно. Привет.

– Смотри мне, Майя. Че, как поживаете? – спросил он у нас двоих.

– Да все хорошо, – пожала плечами Аля. – А вы?

– Мы с Саней в воскресенье затусили до утра, – кивнул он на друга. – Вообще жесть. Вчера весь день отвисали, а сегодня добрались до сюда. Жесть, школа бесит. Скорее б закончить, – бурно отвечал Лёша, при этом гладя рукой меня по волосам. – Майя, ты какого хрена мне даже не написала? Меня нет – тебе пофиг? Чем ты была занята вчера весь день?

Меня злили его слова, что он выставляет меня опять виноватой, особенно, учитывая то, что он, по его словам, хорошо проводил время, в то время как я ревела полночи. Но за его объятья, за то, что он снова дает надежды я уже была готова закрыть глаза на все остальное.

– Я читала.

– Вау, кто-то в наше время еще читает?

– Даже покупает бумажные книги и собирает дома свою библиотеку, – встряла Алька.

– Ничего себе, – деланно удивился Лёша. – Какая она у меня начитанная. Почитаешь мне вслух как-нибудь? – обратился он ко мне. – Мне нравится твой голос, девочка. Особенно будет круто его слушать, если это будет что-то интересное.

Я не успела ничего ответить, как вмешался Саша.

– Может, ребят, в более уединенном месте это обсудите? Мы стоим среди коридора и всем мешаем.

– Убеди, что это должно волновать меня! – рявкнул на него Лёша. Но все же отпустил руки с меня и посмотрел в глаза. – Так ладно, мы погнали. С тобой я позже свяжусь, Майя. Давай целуй меня в щеку, и я двинул.

Я не поняла, шутит он или нет.

Зато понимала, что уже сейчас, в центре главного коридора и толпы нас все видят. И ни от кого не укрылось от внимания, что до этого мы стояли в обнимку. Центром внимания был Лёша, но теперь под чужие взгляды попадала и я.

Ему было все равно на чужое внимание.

А мне?

Да, по сути, тоже. Людское мнение о себе и пересуды – меня не слишком-то волновали.

Но пока я приходила к этой мысли, Лёша устал ждать и сам меня легко поцеловал снова в область затылка.

– Что. Это. Было? – спросила я шепотом у Альки, провожая взглядом ребят.

– То и было, – потрепала она меня по плечу. – Чувак сейчас официально при всех заявил на тебя свои права, дорогуша. – И нахмурилась. – Какого хрена ты мне наплела, что у вас все закончилось?!

11 глава

С этого дня моя жизнь снова заиграла яркими красками.

Каждый день мы виделись с Лёшей в школе, и теперь объятия стали уже чем-то естественным. Он больше не пытался меня морально задеть, постоянно был в хорошем настроении, называл «своей» и даже порой делал комплименты, поднимая в эти моменты мою самооценку до небес.

Почему-то я была готова к тому, что он будет стараться не афишировать наши отношения и могла в любом случае оправдать это. Но Лёша абсолютно не стеснялся меня.

И школьному миру пришлось принять это.

Что самый красивый и интересный парень уходящего года выбрал меня.

К счастью, в нашей школе не было буллинга, либо это было за пределами моего видения, но никаких жестких стычек от «бывших» или «поклонниц» Лёши мне терпеть не пришлось. Я видела во взглядах некоторых девушек на меня любопытство, смешанное с ревностью и презрением, но дальше этого дело не заходило.

Из некоторых слухов я поняла, что больше всего таких людей занимает «и что он нашел в этой малолетке?» Я сама до сих пор не знала, что нашел, но это не мешало улыбке не сходить с моего лица при его присутствии.

И хоть мы пока больше не виделись вне школы, теперь у нас пришло в привычку переписываться каждый день в «Телеграме». Лёша постоянно спрашивал, где я, с кем я, как я.

Чаще всего в эти моменты я была или с Алькой или дома с книгой.

Лёша постоянно шутил, что я читаю глупые любовные романчики. В ответ я начинала защищать свои книги, давать обоснование, что они не глупые, попутно рассказывая половину сюжета. А потом выдавала свое мнение насчет той или иной сюжетной мысли или хода.

Иногда мне было страшно, что Лёше скучно читать мои «полотна», но однажды он попросил меня, чтоб я не писала эти мысли, а отправляла ему в голосовых сообщениях.

Поначалу я даже застеснялась. Подумала, что он меня разыгрывает. Ведь мы ни разу еще не созванивались даже с ним.

Спросила, зачем ему это?

«У тебя красивый голос».

И я еще больше растаяла. Потом собравшись с духом, записала голосовое сообщение о самой любимой книге Эли Фрей, подытожив, что мне понравилось, что в итоге главная героиня выбрала здоровые отношения и ушла от токсичных.

После этого стесняться перестала. Порой даже, когда Лёша был не в сети, а прочитанная книга просилась высказаться, я отправляла ему сообщения оффлайн с фотографией книги. А потом он все равно слушал.

– Подруга, поделись своей удачей! – весело сказала как-то Алька на перемене, после того как Лёша пошел на свой урок.

– Как у вас с Пашей? – спросила я.

Счастье подруги у меня тоже было не на последнем месте.

И я знала, что она всерьез заинтересована парнем. Я как-то даже предложила ей что-нибудь вызнать про него через Лёшу, но она дала твердый отказ.

– В процессе, – фыркнула она. – Я как минимум узнала, что у него нет девушки, и он учится в колледже на третьем курсе в меде.

– Вау! Крутая профессия!

– Вау! У него нет девушки! – поправила меня Аля.

– Это тоже вау, – согласилась я.

– Но не вау, что он до сих пор не выходит за рамки общения в сети. Первой предлагать не буду! Кстати, сфоткай меня, хочу выложить и проверить, поставит лайк или нет.

Подруга встала на фоне окна и одернула юбку.

– Норм?

– Волосы поправь.

Я сделала кадр и отдала телефон подруге.

– Боже, ну красотка же, – посмотрела Аля на себя. – Чего он тупит?

После этого она отправилась домой, так как начиналась физкультура, а у нее были праздничные дни. Мне же после урока передали зачем-то зайти в библиотеку.

А там поставили в неловкое положение.

Пожилая библиотекарша отвела меня к груде книг.

– Ты же у меня читать любишь. Сколько помню – с первого класса сюда заглядываешь.

Я кивнула.

– Майечка, вот тут книги, видишь, их списали, а меня попросили отделить их для макулатуры. У самой сердце разрывается. Книги же. Я и подумала тебе их отдать. Ты же их не выбросишь?

Она с надеждой посмотрела на меня.

Я неловко улыбнулась. Книги я, конечно, любила, но старая школьная классика как-то не совсем входила в мои интересы. Тем более, дышали они на ладан. Куда мне их девать?

Но отказать стало стыдно и я, изобразив воодушевление, согласилась. В итоге ими набила полный рюкзак, что он не застегивался, и два пакета.

Руки чуть не отвалились.

– Ох, не донесешь, – расстроилась библиотекарша, глядя как меня всю искривило.

В этот момент на горизонт ее взгляда попался мой одноклассник, который ничего не ведая, шел к раздевалке.

– Димочка, подойди сюда, пожалуйста!

Тот удивленно посмотрел на нас и настороженно подошел, не понимая, в чем подвох.

– Поможешь своей однокласснице донести книжки до дома?

Ой, началось! Хотя, может, выйдя за ворота школы, стоит попробовать спихнуть Димке половину? В итоге я отдала ему пакеты, а потом он любезно забрал и тяжеленный рюкзак.

– Как ты два-то враз понесешь? – проявила я сочувствие.

Но он велел мне не париться и с горем пополам взвалил на себя эту ношу. Глядя на него, мне было даже неловко, что я иду так налегке.

– Спасибо, – вежливо сказала я, когда мы только вышли из школьных ворот.

Дима хотел что-то ответить, но не успел. Нас настигла тень и с уверенным приказом – «Стоять!», показался Лёша.

– Привет, – неуверенно поздоровался Димка, а я просто улыбнулась, потому что виделись мы не так давно.

Но Лёша не улыбался.

– Что тут у вас происходит? – спросил он, взглядом намекая на мой рюкзак на плечах одноклассника.

– Мне надо Майю до дома проводить, – объяснил спокойно Дима.

– Снимай.

– Что?

– Вещи ее снимай и иди домой, парень. Сделай это побыстрее и без лишних вопросов, пока я сам их не снес вместе с тобой.

Дима вопросительно посмотрел на меня, и я тихо попросила, пусть так и сделает, все в порядке.

Потом минуту мы молча наблюдали, как он уходит.

– Девочка, ты серьезно? – первым произнес Лёша.

– Ты о чем? – Я искренне не понимала его вопроса.

– Ты о чем!? – передразнил меня он. – Об этом, о самом! Чего ты добивалась? Моей ревности? Хотела посмотреть, как я отреагирую? Или что, ждала, что я кинусь в драку из-за тебя?

– Нет! Нет! Нет! – замахала я руками. – Он просто помогал мне донести книги! В библиотеке дали! Ничего такого!

Лёша вытащил из пакета потрепанный томик «Мертвых душ».

– Ну и что? – продолжал он обвинять, хотя, казалось бы, все уже понятно. – И ты серьезно согласилась, чтоб он притащился к тебе домой с этим? Ты сейчас специально меня травишь?

– Да что такого-то? Я не просила ничего. Это библиотекарша наша!

– Еще кого приплетешь? Противно слушать, Майя.

Все так было хорошо до этого момента, а сейчас все рушилось из-за какого-то пустяка.

Я уже чувствовала, как к глазам подбираются слезы.

– Но я говорю правду, – дрожащим голосом сказала я.

– Допустим, я тебе поверил. Дело не в этом. Дело в том, что ты была готова пустить к себе этого урода.

– Мне не донести одной! Меня попросили! Он просто помог бы!

– А мне написать и попросить ты не могла? – процедил Лёша, закуривая сигарету.

– Я не подумала об этом.

– Вот именно. В этом вся проблема. Ты не подумала. Какая милая отмазка. Какого черта, на хрен, ты мне не написала? – Казалось, еще чуть-чуть и он закричит на меня. – Ты охренела совсем? Ты из меня идиота еще будешь делать? Дай мне свой телефон.

– Зачем?

– Не зли еще больше.

Я протянула ему смартфон.

– Пароль?

Я назвала, все еще не понимая, что он хочет там криминального найти. Одно знала – ничего криминального там нет.

Лёша курил и что-то делал в телефоне. Посмотреть – что именно, я не могла, не доставала ростом, а спросить не решалась.

Минуты через две он вышвырнул окурок и вернул мою вещь.

– На твое счастье, Майя, я не стал проверять твои переписки. В следующий раз я обязательно это сделаю. А пока на всякий случай все мужские имена занес в черный список. Если увижу, что вытащила хоть одного – потом так легко не отделаешься.

Я глядела в ужасе на экран и понимала, что он не врет. Мой список контактов просто исчез наполовину.

От чувства несправедливости я чуть не закричала сама.

– Зачем ты это сделал? – сквозь слезы, простонала я.

– Прекрати истерику, подруга. Я этого не выношу.

Но я уже не могла остановиться.

– Лёша, это ненормально! Ты сам этого не понимаешь? Это же шизоидный контроль!

– Какие слова-то она говорит! Я тебе что сказал? Не истери. И привыкай. Я буду следить, чтоб ты вела себя нормально.

– Да кто ты такой, чтоб так делать? – Мои истеричные вопросы уже ничто не могло остановить. Никакие просьбы. – Ты даже не хочешь быть моим парнем, а поступаешь еще хуже!

– Че ты привязалась со своими ярлыками? Сложи уже два плюс два и получи верный ответ – все же и так понятно. Не тупи. – Он потушил сигарету и отошел чуть в сторону. – А вот сейчас будет итог, дура. Если б ты сразу написала мне или, как минимум, не выносила мне мозг – я бы тебе помог донести это барахло. А сейчас одна разбирайся с этим, благо позвонить никому из своих козлов не сможешь. Пока, девочка!

И тут меня резко накрывает дежа-вю. Я снова в слезах, и снова наблюдаю, как он от меня уходит.

12 глава

С горем пополам я доволокла эти проклятые книги до дома, и до позднего вечера просидела в своей комнате, попеременно рыдая и отвечая на Алькины сообщения.

Ей я не хотела пока ничего рассказывать, потому что для начала хотела сама для себя решить, что делать в этой ситуации.

Уязвленная гордость просто вопила мне написать Лёше что-то обидное и самого его заблокировать. И когда я начинала набирать сообщение, в мыслях тут же возникали картины, что на этом все закончится.

Он не будет бегать потом за мной и просить прощения.

Да он даже не видит, что перегнул палку и считает, что я не права.

А я не могу, я не готова поставить эту точку. Тем более до этого случая все было хорошо, и я мечтала, чтоб это время вернулось.

На следующий день его снова не было в школе, и я просто умирала на уроках, разрываясь от незнания, что сейчас между нами происходит и можно ли думать, что Лёша теперь точно потерян для меня.

Але я рассказала ситуацию, умалчивая самые обидные моменты. Про то, как он оскорблял меня. Про то, что удалил контакты в телефоне. Про то, как оставил меня одну с тяжестью.

А без этих моментов все выглядело достаточно безобидно.

Алька даже ляпнула с долей скуки:

– Ревнует значит любит.

От этого мне стало еще хуже, и я уже была готова разрыдаться посреди класса. Подруга видела мое состояние и недоумевала.

– Да что ты так переживаешь-то? Ну немного поссорились, приревновал, в итоге-то все нормально вроде?

Я кивала головой и мечтала скорее попасть домой, потому что изображать спокойствие больше не могла. Отсутствие в школе Лёши казалось мне знаковым – все, девочка, больше ты его не увидишь.

Но и вернувшись домой, я не могла найти покоя и кружила по комнате. Как хорошо, что я единственный ребенок в семье, а родители на работе допоздна – и никто не видит мое состояние.

Поревев еще полчаса я не выдержала и схватила телефон.

Зачем мне гордость, если без него так плохо? Вот прямо настолько плохо?

«Прости меня», – отписала я, обливаясь слезами.

Время застыло.

Ну ответь. Умоляю. Не бросай меня.

Сообщение пришло только через пятнадцать минут.

«Простил».

Я просто легла плашмя на пол и зарыдала в голос, чувствуя и облегчение, и радость, и унижение, что так легко ломаюсь.

Вибрация телефона заставила меня подняться.

«Ты дома?»

«Да».

«Поехали со мной. Сегодня проводы моего друга в армию. Потусим немного».

Я посмотрела на время. До прихода родителей еще долго. Уроки? Настал момент, когда и мне можно начать списывать у Альки, а ей я завтра все объясню. Она поймет.

«Хорошо».

«Спускайся через пятнадцать минут. Вызову такси через тебя».

Я бегом полетела в ванну приводить свое залитое слезами лицо в порядок. Ничего из этого не выходило, а времени было в обрез. Опоздания Лёша не любил.

Потом стукнула себя по лбу и скорее отписала ему свой адрес, ибо который он мог знать – был Алькин.

«Ну ты даешь. Ладно. Я рядом».

Я схватила куртку и выбежала из квартиры. Растрепанная, заплаканная, не нарядная.

Машина уже была на месте.

Лёша специально пересел ко мне на заднее сидение.

– Ну привет, давно не виделись, – шутливо сказал он и посмотрел на меня. – Майя, ты плакала?

Он прикоснулся к моему лицу и погладил по щеке. От его прикосновения снова в груди все замерло и слезы подступили к глазам.

– Прости меня, – срывающимся голосом попросила я.

– Что ты еще натворила?

– Ничего больше. Пожалуйста, не оставляй меня. – Слезы снова вырвались на свободу. Сколько же их во мне?

– Ну тихо, тихо, девочка. – Он стал их стирать своей рукой, и я поймала себя на мысли, что хочу поцеловать ее. И если бы не таксист, я бы, наверное, так и сделала. – Как тебе в голову пришло, что я тебя оставлю?

– Я люблю тебя, – прошептала я, поняв, что больше не могу об этом молчать.

– Вот и славно.

Он убрал руку и стал молча смотреть на меня. Я тоже больше ничего не говорила всю дорогу.

В районе Металлург нас высадили.

– Погнали, – весело сказал Леша, и я попыталась улыбнуться, заходя за ним в подъезд типичной хрущевки.

Никакого настроения и сил на какую-то тусовку у меня не было. Я бы хотела, чтоб мы были вдвоем, но после всего пережитого я была рада и этому.

В квартире было до фига народу, почти все пьяные, а особенно, тот парень, который вроде как собирался в армию.

Было тесно, неуютно и очень накурено. Тут и там раздавались взрывы смеха.

Но Лёша чувствовал себя тут как рыба в воде. Я пыталась даже какое-то время ходить за ним, и он каждый раз представлял меня всем «моя Майя».

«Моя девушка», видимо, я так никогда и не услышу.

А потом я немного потеряла его из виду, хотя сделать это в такой тесной квартире было довольно странно. Но искать уже не было сил. Нервный срыв, духота, сигаретный дым и пустой желудок делали меня слабой.

Я растерянно смотрела по сторонам, куда бы приткнуться, потому как началось головокружение.

– Сядь туда, около окна, – раздался незнакомый голос, когда я на секунду закрыла глаза.

Это был Паша. Черт, какая я идиотка, что не позвала с собой Альку. Но сил винить себя в этом сейчас не было, как и писать подруге сообщения.

– Ты очень бледная. Все хорошо? – спросил парень, проследив, чтоб я могла сесть на предложенный им стул. Из открытой форточки дул ветер, и мне действительно стало легче дышать.

– Да, спасибо.

Я снова закрыла глаза и стала дышать полной грудью. Так странно, закрываю глаза – мне легче, открываю – подступает тошнота и головная боль.

– Ты че, спишь, девочка?

Я снова открыла глаза. Передо мной стоял Лёша и улыбался. Если я не ошибаюсь, он успел выпить. И продолжает это делать, делая глотки из медной банки.

– Я посижу здесь?

– Сиди, конечно. Я тоже присяду рядом. Слушай, Жека, – обратился он к длинноволосому парню, сидящему в кресле рядом. – Освободи мне место, будь другом.

Не знаю почему, но тот его послушался.

Кто-то в этот момент врубил громкую музыку. «Король и шут». Большинство народу стали подвывать, изредка попадая в текст. Голова снова затрещала, и я закрыла глаза.

Что я тут делаю? – недоумевала я. – Я чувствую себя на грани просто. Даже с Лёшей, ради которого я здесь, не могу находится рядом. Еще немного – и наверно будет лучше уехать.

В такой медитации я просидела несколько минут.

Наконец, музыку убавили, а часть народа переместились на кухню. Я открыла глаза, чтобы проверить, сколько время, и тут почувствовала, что меня, кажется, накрыл глюк.

Справа, на том же кресле все так же сидел Лёша. Но! Огромное большое «но».

Забравшись на широкую ручку кресла и протянув ноги, на нем чуть ли не висела в обнимку та самая девушка с дачи! Та самая, про которую я думала, что они встречаются!

Она игриво теребила его волосы и чуть ли не закидывала ноги на него.

А он даже не пытался это остановить.

Эта картина настолько меня потрясла, что ни тело, ни мысли даже не знали, какую нужно выдать реакцию. Я просто потрясенно смотрела на них, а их разговор между тем проникал в мои уши.

– Ты не отвечал на мои сообщения, – щебетала брюнетка.

– Так и есть.

– Опять промениваешь меня на других?

– Я всех промениваю на других, сорри.

– Бесишь. Люблю. Скучаю. Когда уже позовешь в гости?

– Ты опять?

– Я буду ждать, когда ты вспомнишь наконец обо мне. Ну пообещай, что на днях встретимся.

– Ага.

Она наклонилась и что-то зашептала ему на ухо.

Голову стиснуло от боли.

– Лёша. – Я даже сама не осознала, как смогла выговорить его имя вслух.

– Да, говори, – спокойно ответил он, глядя на меня, и даже не пытаясь ради приличия отстраниться от брюнетки.

Время замерло на месте. Слезы снова скопились у глаз, а усталость и обреченность просто повисли на моих плечах. Самый ужасный день в моей жизни. Уже не могу держать себя в руках и мыслить рационально.

Я вскочила на ноги и подлетела к ним. На подоконнике стоял стакан с какой-то жидкостью, и я на автомате схватила его и плеснула в их сторону.

Какая жалость, что попала только в брюнетку, ибо она была менее виновата в происходящем, если виновата вообще.

– Ты что творишь, идиотка? – заорала она, вскакивая.

В квартире сразу стало тихо, и все уставились на нас, наблюдая за шоу.

– Сейчас кошечки подерутся, огонь! – сказал кто-то и заржал своему тупому высказыванию.

Девушка в это время терла свое платье, не забывая покрывать меня трехэтажным матом. Но когда она двинулась в мою сторону – поднялся Лёша и перехватил ее за руку.

– Пусти! – взвизгнула брюнетка. – Смотри, что эта шалава сделала!

– Иди в ванну. Приведи себя в порядок. Выглядишь как не знаю кто.

– Это же она…

– Свалила, – Лёша оттолкнул ее от меня, и она действительно, не переставая материться, покинула комнату.

В это время Лёша все свое внимание обратил на меня.

– Ты что сейчас устроила?

Молчу. Молчу. Молчу.

– Отвечай мне!

Теперь уже меня он схватил за руку.

– Не трогай меня!

– Майя, что за херня? Ты совсем конченная?

Я выдернула руку и, продираясь сквозь толпу, пошла к выходу. С меня хватит. Народ повеселила, разбавила вечерочек, пора и честь знать.

Вот моя куртка, а вот и кроссовки. Замок на двери такой же, как у меня в квартире – потому открыть его не составило никакого труда.

Но в подъезд следом за мной вышел Лёша. На сегодня моих сил для общения с ним уже не было, и я поспешила вниз, не дожидаясь лифт.

– Мне только бегать за тобой не хватало для счастья, – прошипел он мне в спину, и я добавила ходу, поняв, что он решил меня догнать.

– Отстань, – огрызнулась я на ходу, перед тем как он меня нагнал.

Всего на один этаж смогла оторваться, какая я жалкая.

Лёша развернул меня и руками просто пришпилил к стене. Надеюсь, она не слишком грязная.

– Я тебе буквально на днях сказал, что не выношу истерик, ты вроде как поняла это, – процедил он сквозь зубы, склонившись надо мной. – Тогда какого черта был этот цирк? А если б ты на меня попала, сумасшедшая?!

Он был так близко ко мне и так зол, что я чуть ли не видела искры, что летают между нами. В книгах в такой позе парень обычно целует девушку. Меня, по-моему, в такой позе сейчас придушат.

– Я все видела и слышала. И ты это знаешь. – Я не стала играть и ответила ему правду.

– И что из этого тебя заставило швыряться стаканами?

Вообще-то ни один стакан разбит не был. Я всего лишь его опустошила на брюнетку.

– Вы с ней обнимались.

– Конкретнее.

– Что конкретнее?

– Всё! Я ее обнимал?

– Нет, но…

– Дальше! Что слышала?

– Вы собираетесь встретиться. Обговаривали это.

– Да что ты? Серьезно?

Как все неправильно! Это он должен оправдываться! Почему он заставляет это делать меня?

– Серьезно! Она хотела с тобой встретиться! Пыталась взять с тебя обещание, что это скоро случится.

Что он сейчас скажет? Заранее догадываюсь, обвинит, что я сумасшедшая и все придумала или не так расслышала.

Но Лёша меня удивил.

– Ну и что?

Все хуже, чем я думала. Он не считает себя обязанным держать мне верность. Потому что я ему никто. Это для него не было бы изменой даже. Поэтому он злится, что я, не имея права, устроила сцену ревности.

Меня разобрал нервный смех. Все, крыша поехала окончательно. Зато голова перестала болеть.

– Что смешного?

– Извини, – еле справившись, ответила я. – Правда извини. Ты можешь с ней делать то, что хочешь.

– Действительно, – кивнул Лёша. – Моя Майечка подумала, что я серьезно выполню обещание и пойду пересплю с той кошелкой, да? – дурашливо продолжал он.

– Майечка так и подумала, – хихикнула я.

– Значит, Майечка глупая девочка. Так, слушай меня, – изменил он тон на серьезный. – Чтоб такого больше не было. Я не заинтересован в той овце, по-моему, это очевидно. Ты меня даже оскорбляешь такими мыслями. И если честно, за последние дни ты меня просто достала. Только я начинаю все налаживать, как ты все портишь. Какого хрена так?

Он посмотрел на меня в ожидании, будто я должна сейчас в чем-то покаяться и объясниться.

Но Лёша даже не догадывался, о чем я думала во время его обличительной речи.

– Я тебе нравлюсь?

А это его серьезно сбило с толку.

Он действительно растерялся, а я внутренне заликовала, что у меня это получилось. Хотя ответ я слушать не хотела, просто провокация, потому что с таким его настроением хорошего ответа ждать не следует.

Молчание подзатянулось. Он даже крепче сжал мои руки и придвинулся еще ближе. Я снова подняла глаза и замерла.

Наверное, впервые за все время, как ни странно, но именно сейчас я полностью ощутила его интерес ко мне как к девушке. Для этого действительно не нужно было слов. Его взгляд говорил сам за себя, перемещаясь с моих глаз на губы.

Не признавалась себе, как я мечтала об этом. Именно с ним. Пусть даже, когда он злой.

– Я не буду тебя целовать, – прочитал мои мысли Лёша, отпуская меня и отдаляясь. И при этом невольно признаваясь, что и сам подумал об этом.

И словно отрицая это, стал опускать меня с небес на землю.

– А на счет твоего вопроса – я теперь не знаю. Я думал, у нас все будет нормально, но как-то все не так. Не уверен, что вообще что-то получится. Не доставай меня какое-то время.

Напросилась. Если раньше он не говорил прямо, что хочет все прекратить, то теперь я это услышала. Не тогда я его теряла, а сейчас.

Почему-то резко вспомнилась Света Дреды. Кажется, я начинаю понимать, как можно потерять себя из-за человека. Нет, я не собираюсь что-то делать с собой, но что-то медленно умирает внутри, гаснет. Надежда.

– Я люблю тебя, – второй раз за день призналась я.

Первый раз тоже ему не было интересно признание, второй – тем более.

– Спускайся, – холодно произнес Лёша. – Такси тебе до дома вызову. Видеть тебя сегодня не могу больше, девочка.

13 глава

Тот день был началом отсчета моего личного ада. Потом он стал бесконечным.

Лёша ушел из моей жизни.

Если до этого я надеялась какое-то время, что он отойдет и вернется, то каждый новый день отдалял меня от этого. Он больше не писал мне. В школе делал вид, что меня не существует. В итоге я сама стала сторониться его и избегать, чтоб лишний раз не видеть, как он меня игнорирует.

Я каждую ночь засыпала с мыслью, как могла бы все переиграть, чтоб не допустить такой ситуации, придумывала в голове альтернативные фразы, совершенно другие действия. Жаль, что уже исправить их было невозможно.

Родители уже не могли не замечать моей апатии. Потому что я мало ела и много молчала. Потому что не замечать моих заплаканных глаз было невозможно. Отец покупал мне книги, а я их не читала, потому что они заканчиваются хэппи-эндом, а у меня все закончилось болью.

Мама пробовала выводить меня на разговоры, но кроме как «настроения нет», я ей ничего не говорила. Но я прекрасно слышала, как они обсуждают с отцом мое состояние, закрывшись у себя в комнате.

«Влюбилась в какого-то мальчика, возраст такой».

Да, мама, ты права, только возраст тут ни при чем.

«Пройдет».

Папа был более оптимистичен и спокоен. Хотелось бы ему верить, но я не представляла, как можно разлюбить.

Оценки в школе, как ни странно, стали лучше. Хотя все же в этом не было какой-то загадки. Я максимально пыталась забить свое время, даже учебой, лишь бы иногда отвлекаться от пустоты внутри, которая меня разрывала.

Алька тоже отвлекала как могла. Хотя поначалу, узнав все, она злилась на Лёшу.

– Каков козел! – щипела она. – Сам ревнует на пустом месте, а потом что? Дает серьезный повод для ревности, зажимаясь с телкой и обсуждая ее желание уединиться, и при этом снова виновата ты! Абьюзер хренов! А знаешь, я даже рада, что он слился!

– Хватит, мне больно, – не выдержав, единожды попросила я.

Я не хотела слушать, какой он плохой. Я не хотела разбираться, кто прав, кто виноват. Единственное, что я хотела – быть с ним.

Алька поняла меня и дальше мы избегали этой темы. Теперь каждые выходные мы ходили с ней то в термы, то в кафе, то на приезжую выставку. В одно воскресенье даже съездили с ее отцом и братом в Казань в аквапарк.

В такие моменты я отвлекалась и даже немного приходила в себя, но каждый раз возвращалась домой и снова погружалась в пучину апатии и боли.

Поэтому, когда к концу ноября мне пришло сообщение от пользователя с точкой вместо ника я даже не могла выдать из себя никакой реакции. Я не хотела еще раз поверить в чудо, чтоб потом снова разбиваться о реальность.

«Скоро на машине смогу гонять».

Без приветствия, без предыстории. Скорее всего, Лёша ошибся диалогом. Я отправила ему улыбающийся стикер и убрала телефон подальше.

Но пришло снова сообщение.

«Это вся реакция?»

«Я рада за тебя», – ответила искренне.

И он снова замолчал. Я снова умирала. В школе он по-прежнему меня не замечал.

Иногда от отчаянья меня порывало написать ему самой что-то по типу «я люблю тебя», но я себя останавливала. Не потому, что неловко, а потому что ему это неинтересно слушать третий раз, и ничего это не изменит.

Через несколько дней, в выходной, родители отправились на какой-то папин корпоратив. Посоветовали идти ночевать к Альке, чтоб я не хандрила одна. Я их заверила, что так и сделаю, поулыбалась, проводила, а потом разделась и легла под одеяло, глядя в потолок.

Самое привычное для меня теперь времяпровождение.

– Я люблю тебя, Лёша, – сказала я вслух, пробуя как это звучит.

Я не могу это сказать ему лично, но хотя бы в пустоте квартиры могу произносить то, что в моей голове, сколько угодно. А звучит это больно.

Снова сообщение. Алька? Сегодня совсем нет сил пытаться жить, извини, подруга.

Через минуту снова вибрация. Лучше ответить. Она не виновата в моих страданиях.

Но это была не Аля.

«Майя».

«У меня сегодня день рождения».

Ого! Наверное, поэтому Лёша писал про машину. Теперь он сможет приобрести ее и получить права. И, конечно, я ему напишу поздравление. Лишь бы не желать ему через строчку… себя саму.

Я задумалась над текстом, но новое сообщение отвлекло меня.

«Что делаешь?»

«Поздравляю тебя! Я читаю».

Соврала, конечно. Но не писать же ему – лежу и умираю от безответной любви к тебе.

«Давно ты мне не присылала голосовые про книги)».

Это сообщение вызвало у меня мои привычные слезы. Действительно давно. Потому что тебе не нужно было, а без тебя не читается больше.

«Как отмечаешь?» – нейтрально ответила я, чтоб не впадать в нытье, которое хотелось бы написать в ответ.

Пришло сразу несколько сообщений.

«Я думаю».

«Есть три варианта».

«Можно с друзьями».

«Можно с тобой и с друзьями».

«Можно просто с тобой».

Кажется, или я перестала дышать?

«И какой тебе ближе?» – с бешено бьющимся сердцем отправила я.

«А тебе?»

«Ты знаешь».

«Хочу, чтоб написала».

Трясущимися руками я отправила цифру три.

«Ты приедешь?»

«Лёш, у меня нет подарка! Я не знала, что сегодня день рождения!»

«Забей. Напиши, как готова будешь. Я вызову тебе такси».

Всю мою апатию как рукой сняло, и я стала судорожно носиться по комнате в поисках одежды. От нервов я не могла себе придумать сочетающийся наряд – в итоге надела свитер и обтягивающие джинсы. Волосы оставила распущенными, а к макияжу не притронулась – Алька говорила, что крашусь я отстойно.

«Я готова».

«Спускайся через пять минут».

Я вышла в прихожую, но тут же вернулась к себе в комнату и схватила одну из самых любимых книг «Дом, в котором» Мариам Петросян. Все-таки без подарка идти было не очень. А книгу я новую себе потом закажу.

Такси быстро меня довезло к самому центру города, где не так давно были построены новые дома со стеклянными панорамами и считались чуть ли не достопримечательностью Ижевска.

Почему-то я не удивилась, что Лёша будет жить в таком красивом доме с видом на Набережную. Даже странно, что он ходит в нашу обычную школу, а не в какой-нибудь профильный лицей. Хотя с его прогулами, возможно, и не важно, где учиться.

– Привет.

Я даже не заметила, как на автомате добралась до его квартиры, которую он мне написал, и нажала на звонок.

Я смотрела на Лёшу, впитывала его образ, о котором так долго мечтала, и не могла сказать ни слова. Он был одет максимально просто – черная длинная футболка и темные джинсы, подогнутые возле щиколоток – и почему-то казался красивее из всех встреч, что я его видела. Наверное, соскучилась. Ведь школьные взгляды исподтишка нельзя брать в расчет.

– Проходи уже.

– Привет, – опомнилась я. – Это тебе. – Протянула книгу.

– Ну я же говорил!

– Я не могла прийти с пустыми руками, извини.

– Про что там?

– Пожалуй, единственная книга, когда я не могу ответить на этот вопрос. Каждый раз, когда читаю – открываю новый смысл.

– Ты умеешь делать интригу, девочка.

Я улыбнулась и сняла обувь и куртку. Лёша взял их и помог засунуть в шкаф.

Следом за ним я прошла в одну из комнат. Впервые я могла увидеть место, где он живет. Мебель и обстановка была красивой, но в целом как-то безлико. Словно хозяин приходит сюда только ночевать, не оставляя от себя ничего. Ни книг, ни плакатов, ни каких-то личных вещиц.

Словно номер дорогой гостиницы. От этого стало даже немного грустно.

Я подошла к огромному окну, раздвинув плотные темные портьеры и посмотрела на красоту города с такого ракурса. Передо мной открывалась знаменитая Набережная во всей красе в лучах медленно закатывающегося солнца. Где-то вдалеке блестели другие части города фонарями и огоньками.

Каждый день просыпаться и видеть это – значит быть счастливым человеком.

Лёша молча ждал, когда я налюбуюсь. Наверное, привык, что все гости ведут себя тут как в музее.

– А где твои родители сейчас? – неожиданно для себя спросила я.

Лёша почему-то засмеялся.

– Что, испугалась? Сейчас срочно засобираешься домой, типа утюг забыла выключить?

Я поняла, о чем он. Мы в квартире одни. Это не обговаривалось, но и не стало для меня неожиданностью.

– Нет, – честно ответила я. – Мне просто интересно, они вообще где?

– Где-то есть.

– Это личное?

– Это скучная тема. Отец в Штатах, мать за городом, я здесь.

– Ты вообще один живешь, что ли? Давно?

– С шестнадцати. Майя, это реально неинтересная тема.

Он говорил равнодушно, но я ощущала, что ему скорее либо неприятно, либо больно об этом говорить. Но сейчас я не в том положении, чтоб заставить его раскрывать мне душу.

– Что хочешь? Только говори нормально. Выпить? Поесть? Покурить? Сейчас закажем. Я просто привык отмечать праздники среди сотни людей и раньше переводил деньги организаторам-друзьям. А сам в этом не шарю.

– Я бы выпила, наверно.

– Сок? Молоко? Фруктовый коктейль? – посмеялся Лёша.

– Нет. Алкоголь.

– Я в шоке. Окей. А что именно?

– А что есть?

– А я все найду.

– На твой вкус.

– А если я выберу коньяк?

– Значит, его.

– Ты хоть знаешь, что это, девочка? Выпить стакан пива или стакан коньяка это не одно и то же.

– Я знаю это! – обиженно ответила я.

– Я не налью тебе такой крепкий алкоголь. Шампанское – твой максимум, – решил Лёша за меня. Зачем тогда спрашивал только? – Один бокал хватит, - через минуту вернулся он из кухни. – Я не хочу, чтоб ты напилась как свинья.

– Ну спасибо за свинью.

– Пожалуйста, – лучезарно улыбнулся парень. – Может, хватит стоять у окна? У нас дистанция? Даже не чокнемся за меня?

Я подошла к нему, с ногами забравшемуся на край кровати, и ударила бокалом о бутылку шампанского, которую он держал в руке.

– С праздником!

Я пила культурно, из бокала, Лёша по-простецки хлебнул прямо из горлышка.

– Чисто женская газировка, – резюмировал он.

Не знаю, мне, в принципе, понравилось. Лучше пива, во всяком случае, которое мы пробовали с Алькой.

– Кстати, а какую машину ты хочешь купить? – вспомнила я.

– Майя, у меня уже она есть. Я ждал совершеннолетия.

– Вот как. Какая?

– Увидишь. Я тебя даже, может, прокачу. Если мозг не будешь больше выносить.

– Лёш, я скучала по тебе, – не выдержала я то, что очень хотела сказать. Может, алкоголь придал мне смелости?

Но во мне все еще жил страх, что этот день закончится, а потом он снова оставит меня. Можно ли считать то, что он позвал меня, перемирием? Я бы сказала да, но Лёша непредсказуем.

– Ладно, – ответил он, подумав. – Я тоже тебя вспоминал иногда.

– Скажи, а у нас все хорошо?

– У меня все хорошо, сейчас меня все устраивает. Как тебе – сама скажи.

– Я не это имела в виду. А про то, что между нами.

– А что между нами?

Я поняла. Между нами ничего нет. Я опять подняла тему, которую он не выносит. Повисло неуютное молчание.

Он не стал больше ничего добавлять к своим словам. Я выпила бокал до дна и постаралась вернуть свое былое настроение. В конце концов, у него день рождения, я не должна его портить своим разочарованием.

– Майя, я хочу тебя.

Я закусила губу, как только это услышала. Сглотнула. Выдохнула.

– Это проверка какая-то? Если я соглашусь, значит, ты меня простил?

– Чего? – не понял Лёша. – Нет. Я просто сказал то, что думаю, без двойных смыслов.

Я даже ему верю. Не знаю почему, но ожидала этих слов именно сегодня. Только поэтому не сгорала сейчас от смущения.

– Хорошо, – просто сказала я.

– В смысле хорошо?

– Давай это произойдет.

– Ты не поняла меня. Я не имел в виду, что ты должна согласиться. Это не было призывом к действию.

– Где у тебя можно принять душ?

– Направо и прямо, Майя.

Я добралась в нужном направлении.

Я стояла под водой и ревела. Я полоскала рот и ревела. Я снимала с себя все до белья и ревела. Я смотрела на себя в зеркало и ревела.

Ревела тихо, чтоб он не услышал.

Ревела не потому, что боялась. А потому что я знала, что в зеркале отражается моя некрасивая фигура. И потому что Лёша скоро увидит, насколько я неидеальна.

Но других вариантов, как вернуть его интерес к себе, я не знала.

Вытерев слезы, я вернулась обратно и, не заходя в комнату, попросила:

– Задерни шторы, пожалуйста.

Хотя бы зрительно хочу избежать себя обнаженной перед ним.

А потом, когда в комнате стало темно, я подошла и остановилась перед ним.

– Майя, ты вообще уверена?

– Да.

Я видела только его силуэт. И он не торопился.

– Я хочу хоть немного видеть тебя.

– Нет! – испуганно возразила я.

– Почему? У тебя какие-то шрамы или типа того? Если что, это не важно.

При чем тут это?

– Нет. Просто… просто у меня не самая лучшая фигура, – с трудом произнесла я. – Давай просто сделаем это. Не надо никакого света.

– Что? Фигура? Не самая лучшая? Тебя сейчас только это смущает?

– Да.

– Подойди ко мне.

Он усадил меня к себе на колени, а его руки прикоснулись к моему ужасному телу. Я затаила дыхание, закрыла глаза и в этот момент молила Господа только о том, чтоб Лёша не отвратился от некрасивой меня.

14 глава

– Мам, можно, я сегодня в школу не пойду?

– Что случилось? – строго глянула она на меня.

Мы стояли в прихожей, и она уже была одета в свою дубленку и застегивала молнии на сапогах.

– Не очень хорошо себя чувствую.

– Простыла, что ли? Температура? Тогда лучше сразу врача вызывать. Отпрошусь с обеда на работе.

– Нет-нет, – испугалась я. – Я, наверное, отравилась. Давай сегодня отлежусь, а если завтра не станет лучше, то к врачу.

Мама пристально посмотрела на меня.

– Ты и впрямь очень бледная. Может, мне остаться с тобой? Сильно плохо?

– Нет. Не надо. Я просто полежу.

– Хорошо, но если что – набирай мне сразу, поняла?

– Да.

Мама поцеловала меня в макушку, потрогала лоб и умчалась на работу. Отец ушел уже как полчаса назад.

И я действительно вернулась в свою комнату и спряталась под одеяло, поджав под себя ноги. Не так физически мне было плохо, как морально. Настолько, что не хотелось никого видеть, а особенно противна была сама себе.

Что я, дура, натворила?

Воспоминания о вчерашнем заставляли сердце сжиматься от ужаса. А свое тело как никогда я ощущала омерзительным. И душу свою – грязной. Сама виновата в этом, больше никто. Меня не принуждали и не заставляли. Боже, Лёша даже дал обратный ход своим словам, а я словно настаивала, чтоб произошло, то, что произошло.

В тот момент мне казалось, если это случится, то это сблизит нас снова, пусть даже так. И пусть этим человеком будет парень, которого я люблю.

Единственное, что меня пугало, что его разочарует, как я выгляжу. Но Лёша словно ослеп и не видел моих недостатков. И даже я о них на время забыла, потому что книжки меня обманули, и я чувствовала невыносимую боль.

Какого черта я сделала это, если была не готова? Если б можно было вернуть время назад…

И если бы не быть такой дурой, думая, что таким способом можно удержать парня. Что сейчас между нами? Я так и не знаю. Может, все только хуже. Может, он посчитал меня доступной и развратной, и теперь его интерес полностью пропал. А может, ему так не понравилось происходящее и мои слезы, что даже смотреть больше в мою сторону не захочет.

Я склоняюсь к плохому. Если б я для него что-то значила, то хотя бы вчера он мог бы мне сказать об этом. Но он не сказал.

Постепенно с этим самобичеванием я задремала.

Через полчаса меня разбудило уведомление о сообщении.

Лёша!

«Почему не в школе?»

«Не очень себя чувствую».

Через пять минут еще вопрос.

«Мне что, нужно прийти к тебе?»

Я на секунду задумалась.

«Не надо, все хорошо, завтра уже приду. В школу».

«Ок».

Стыдно признаться, но я испытала легкое облегчение после его сообщений. Это же значит, что он не отстранился от меня? Иначе бы не написал вообще?

Снова уведомление. Теперь от Альки.

«Это как понимать?» – с места в карьер начала она, намекая на мое отсутствие.

И вдруг я испытала резкое желание поделиться с ней тем, что я сделала. Подруга – самый близкий мне человек. Я доверяю ей больше, чем самой себе. И тайно надеюсь, что она мне скажет, что ничего страшного не произошло. А если произошло, и она подтвердит мои мысли, все равно не осудит.

«Ты можешь прийти ко мне после школы?»

«Да. А ты чего не пришла-то?»

«Расскажу».

«Кстати! Ты обалдеешь! Твой красавчик перед уроком заглядывал к нам, тебя искал».

Я отправила в ответ просто стикер.

«Эй, ты как будто не удивлена! У вас там, что ли, снова любоф?»

«Приходи после уроков», - лаконично ответила я и убрала телефон.

Сонливость прошла, и я даже нашла в себе силы принять душ. С некоторым испугом я посмотрела на себя в зеркало – изменилась ли я как-то внешне? Но ничего такого заметно не было.

Успокоившись, я позавтракала и погрузилась в новую книгу в ожидании подруги.

Но когда она пришла, я снова впала в ступор. Какими словами вообще можно рассказать о таком?

Алька, сложив ногу на ногу, сидела на моей кровати и ждала мою историю. Я медлила, подбирая слова, и растерянно переставляла книги на полке.

– Ты позвала меня показать свою книжную перестановку? – хмыкнула она. – Блин, Майя, ну мне интересно! Что за режим загадочности ты включила? Я же знаю, это связано с Лёшкой.

– Аля, – решилась я. – Мы переспали.

– Чего?!!

И я стала рассказывать ей все, как есть, исключая только самые неловкие для меня интимные моменты. Спасибо Альке, она слушала меня, не перебивая и не вставляя ехидные фразочки. Но по ее лицу я так и не могла понять, осуждает она меня или не очень. В любом случае, я готова к любой честной реакции.

А потом наступила тишина.

– Так, – вскоре нарушила ее подруга. – Извини, сразу не могу собраться с мыслями. Честно говоря, ты меня ошарашила. Та-ак.

Она, кусая нижнюю губу, напряженно думала и теребила в руке наш парный браслет.

– Можно бы было сейчас сказать: «Поздравляю, ты стала взрослой», но это не те слова. – Наконец решилась Алька. – В общем, мое мнение такое. Может, физически ты и созрела для таких вещей, но не морально. Потому тебя так штырит. Но! Это уже случилось. И это не делает тебя хуже или лучше. Это твое право, за которое тебя никто не должен осуждать. Поэтому, да, все же рано, но не стоит делать из этого трагедию, чтобы теперь изводить себя.

– Скажи честно, – попросила я. – Это делает меня легкомысленной и доступной?

– Тебя ничто не делает такой, и только ты можешь сама себе давать оценку. Но если спрашиваешь. Легкомысленной – не думаю, ты вообще редко когда мыслишь легко. Доступной? А что такое доступность? В конце концов, ты вроде как любишь этого своего придурка, а не просто отдалась первому встречному. Он тебя точно не принуждал? Меня больше всего это волнует.

– Нет, я бы сказала.

– Хорошо, иначе в таких случаях молчать не дело. В школу-то из-за этого не пошла?

– Угу.

– А этот хлыщ даже искал тебя! Надо же! Снова интерес выше крыши! – фыркнула Алька. – Он меня бесит, если честно. Но это мое мнение.

– Из-за того, что произошло?

– Да нет! Из-за того, что голову тебе совсем заморочил. Нужна – не нужна. Отношения – не отношения. Ты то радуешься, то в депрессии неделями. И первого в разы меньше, чем второго. Если он еще тебя расстроит – я уже не выдержу и врежу ему.

Я села с подругой рядом и положила ей голову на колени.

– Алька, что бы я без тебя делала?

– Посыпала бы голову пеплом из-за любой фигни. Но я есть. Поэтому даже рассматривать не будем такие события. И кстати, я хочу кушать! Есть что у тебя? А еще домашку сегодня вместе будем делать. Офигела уже! Я столько лет у тебя списывала, а в последнее время ты на меня все взвалила! Мне такое не нравится. Давай-ка вернем как было.

15 глава

После случившегося моя жизнь вошла в какую-то новую калию. И я не могла понять, нравится мне это или нет.

Что-то вернулось на свои места – я больше не пропускала школу, исправно делала уроки, читала книги и снимала для буктока обзоры, с Алькой на Озоне выбирали парные шмотки и клянчили деньги у родителей.

А еще окончательно в мою жизнь вернулся Лёша.

Более того – теперь мы стали видеться максимально часто, чего не было раньше. Он чуть ли не каждую перемену приходил в наш класс, не пытался меня больше унижать и не говорил плохих слов. Даже предложил привязать свою банковскую карту к моему профилю в «Озоне», чтоб я могла заказывать себе столько книг, сколько я захочу, но я все же отказалась.

Хоть он так ничего не говорил, но все в школе считали, что мы встречаемся.

Я еще раз пыталась вывести его на разговор о статусе наших отношений, но Лёша без агрессии попросил меня пока что не касаться этой темы. То, что прозвучало это новое «пока что» – позволяло мне снова вырастить крылья за спиной.

Это значило, что сейчас он, в принципе, хотя бы не отрицает, что когда-нибудь мы сможем стать настоящей парой.

Но было кое-что, что не давало мне полного счастья. Теперь встречи у Лёши дома стали регулярными. И после каждой такой встречи я ощущала все больше внутреннюю пустоту.

Я постоянно пыталась убедить себя, что в этом нет ничего плохого. Что это и мое решение, раз я соглашаюсь. Но внутренний голос мне кричал, что я себя обманываю. Что я должна сказать прямо, что я не хочу, но никогда так и не могла это сделать, поддерживая иллюзию, что меня все устраивает.

Позорный страх, что после моего отказа Лёша меня бросит, загонял меня все больше и больше в беспросветную яму.

При нем я изображала, что все хорошо, но когда приезжала домой, то меня опять бросало или в апатию, или в бессонную ночь со слезами.

Иногда я делала робкие попытки предложить Лёше альтернативную встречу в виде просто прогулки, но он сразу уточнял, какие у меня на этот счет есть интересные предложения. И в такие моменты я тут же вспоминала тот кошмарный день, когда позвала его на мост, и отвечала, что идей нет. А раз нету, то и обсуждать тут нечего.

Еще было пугающим моментом, что мы, хоть и сблизились, но при этом ментально Лёша словно бы стал еще дальше, чем был. Если поначалу мы могли общаться хотя бы на тему книг, как раньше, когда я выносила вердикт, а он либо соглашался с моими мыслями, либо высказывал свою точку зрения – то в один момент он попросил меня прекратить эти разговоры, потому что ему это неинтересно. И тишины стало больше.

В какой-то степени я приобрела этого человека, но почему-то это оказалось постоянной болью, подозрением и страхом. И даже при таком варианте я не могла отказаться от Лёши.

Только одна Алька чутко замечала мое состояние.

Я видела каждый раз ее нахмуренное лицо, когда Лёша ждал меня после уроков, чтоб отвезти к себе. Я улыбалась – но она не верила моей улыбке и поджимала губы. Но все же чутко не вмешивалась, потому что знала, если я захочу ей признаться, что не все так радужно, то она предоставит мне эту возможность сделать самой.

И этот момент настал, когда я его даже не ждала.

Мы в кои-то веки снова остались с ночевкой у нее дома и устраивали ей фотосет на фоне обоев.

– Тупой фон, – подытожила она, глядя, что вышло.

– Зашквар немного, – признала я. – Ты сама выглядишь круто, но обои все портят.

– Ладно, попробую отредачить, чтоб размыто было.

– Для Пашки стараешься? – уточнила я, заметив, что подруга давно о нем не рассказывала.

– Да нет. Или да. Не знаю. Мы, кстати, буквально вчера с ним встретились и поговорили.

– Что? – возмутилась я. – И ты мне ничего не рассказала?

– Эй, подруга! Вчера ты умотала со своим Лёшенькой, не успела я одеться. А потом я не видела смысла написывать тебе «полотна», зная, что сегодня нормально смогу рассказать обо всем.

– Я вся во внимании.

– Короче, вчера на литре я решилась и скинула стикер ему. С сердечком. И надписью «Ты мне нравишься». Он долго не отвечал, но потом просто прислал вопрос, когда заканчиваются уроки у меня.

– Так-так-так.

– И вот. Ты свалила быстро. А я немного подождала, вдруг он не просто так уточнял. Выхожу – а он ждет меня!

– Ни хрена себе! – не выдержала я. – Алька, я очень рада за тебя!

– Дослушай! – цыкнула подруга. – В общем, мы прошлись с ним. Ну как прошлись. Чуть ли не до парка Кирова дотопали. Снова разговоры о школе, о его учебе, рассказал, что после колледжа поступает автоматом в наш мед. На хирургическое. О семье болтали, кстати, у него тоже есть младший брат, такой же идиот, как у меня. Я вспомнила и поржала, как три года назад меня выперли из музыкалки, когда я лаком раскрасила клавиши. Ой, да о всем говорили! С ним вообще так комфортно общаться, поэтому не заметила даже, сколько километров намотали.

– Круто, – сказала я, уже чувствуя легкое смешение внутри.

– Летом, сказал, обожает гонять на велике. Спросил, есть ли у меня, я сказала, что да, но не умею. Договорились, что научит. Придется теперь у папки велик выпрашивать. Ну, короче, болтаем мы, все хорошо, а про мой стикер – ни слова. Я думала, так и не вспомнит и надо потом еще посильнее намек кинуть. Эй, что у тебя с лицом? Тебе неинтересно?

– Не сходи с ума, – я попыталась улыбнуться. – Дальше-то что?

– А дальше он сам начал эту тему, уже когда к дому моему возвращались. Сказал, что я ему нравлюсь и отшил меня, ха-ха!

– В смысле? – растерялась я. – Нравишься и отшил?

– Ага.

– Почему? Он объяснил?

– Сказал, что я еще слишком молодая. Ему совесть не позволяет вступать со мной в отношения. Ему же девятнадцать лет! Поэтому пока будем просто дружить, а он подождет, когда я немного подрасту. Вот! Эй, Майя, что с тобой?

Я уже больше не могла сдерживаться и слезы катились по моему лицу.

Алькин светлый рассказ ударил меня по больному. То, как все происходило у них с Пашей – было доказательством, что нормальные, адекватные и правильные отношения возможны. И долгие прогулки возможны, и общие темы, несмотря на разницу в возрасте. И чуткое понимание, что девушка-подросток не совсем готова для взрослых отношений. И готовность не торопить события.

Об этом всем я и рассказала подруге, сбрасывая с души тяжелый груз. Хотя вру, ничего я не сбрасывала, просто показывала, что этот груз есть, но он мой, и я его не брошу.

Впервые Алька теряла слова, слушая меня. Впервые была настолько печальна в них, когда находила.

– Майя, ты сама себя убиваешь этими отношениями. Извини, но это так.

– Я знаю.

– Почему ты ничего не меняешь? Ты считаешь, что достойна только этого?

– Я не могу без него, Аля. Я правда все понимаю, но не могу.

– Извини меня, конечно, но то, как Лёша к тебе относится – это не любовь.

– Да, он не любит меня. Я его люблю.

– И сколько будешь терпеть все это?

– Сколько смогу.

И я правда продолжила терпеть. Только теперь не скрывая этого от подруги и через день отправляя ей голосовые сообщения, захлебываясь слезами, когда в очередной раз Лёша отправил меня домой, а сам пошел на тусовку с друзьями.

Аля сдерживала свой гнев только ради меня. Потому что я попросила. С ужасом, но молча наблюдая, как я теряю себя из-за человека.

А я все больше разрушалась, не зная, есть ли у меня вообще еще гордость и точка кипения. И каждый раз убеждалась, что нет.

16 глава

Ближе к Новогодним каникулам я уже перестала походить сама на себя. Дома скользила как тень, в школе держалась только благодаря Альке, но при Лёше все еще пыталась изображать, что наш формат отношений – вполне меня устраивает.

Хуже того – я даже начала пытаться изображать, что мне это нравится, читая в Интернете на форумах статьи, как покорить мужчину.

Меня саму от себя тошнило за то, что я это делаю. Но отчего-то продолжала.

Возможно, меня подстегивало то, что Лёша перестал брать меня с собой в свою компанию. Тогда я сразу думала о брюнетке или о фантомных девушках, которые его окружают и сходила с ума от бессильной ревности.

В такие вечера я иногда писала ему сообщения, пытаясь узнать, с кем он. Но Лёша либо игнорировал вообще, либо лаконично отвечал «с ребятами», а иногда прилетало раздраженное «Девочка, оставь свой контроль!»

Когда в очередной раз он вызывал мне такси домой, при этом договариваясь уже с кем-то о встрече, я не выдержала и заплакала.

Если б я знала, что все закончится ссорой, то лучше бы сдержалась.

– Что с тобой? – спросил Лёша, когда я уже надевала обувь.

– Ничего.

– Так, я отменяю заказ. Разувайся обратно.

– Не надо. Все нормально, – в слезах сопротивлялась я.

– Ага, я вижу. Пройди в комнату и подожди. Я покурю пять сек.

Когда он вернулся, я почувствовала от него не запах сигарет. Какой-то сладковатый, и мне неприятный.

– Говори.

Он сел напротив меня, и даже взял мои руки в свои. Я сосредоточилась на своих мыслях и задала вопрос.

– Ты сейчас куда поедешь?

– К другу.

– Вы там будете вдвоем?

– Не знаю, кого он еще позвал.

Я собралась с силами и все же спросила:

– Там будут девушки?

– Наверно.

Мне пришлось даже поднять голову, чтоб опять надоедливые слезы не текли ручьями. Он так спокойно сказал о девушках, не желая понимать, что мне от этого больно. Или он понимал – скорее всего – но на мои чувства было просто плевать. Мы это уже проходили.

– Ты тут поревновать решила, что ли, девочка?

– У меня есть повод? Хотя даже если ты ответишь нет, я буду знать, что есть. Глупость спросила. Да вообще, ты же мне ничего не обещал. Я все понимаю.

Лёша тихо посмеялся над моей путаной речью.

– Майя, я не сплю с другими. Это правда. Если что-то изменится – могу тебя предупредить, если хочешь.

– Почему тогда ты теперь почти каждый вечер где-то пропадаешь?

– А тебе-то какая разница? – Если до этого Лёша был в нормальном настроении, то сейчас резко разозлился. Даже руки мои откинул от себя, как что-то противное.

– Мне не все равно.

– Да ты что? Ну-ка, давай ты мне объяснишь, каким образом это тебя волнует и расстраивает?

– Что тут непонятного? – не выдержала я. – Ты знаешь, что я люблю тебя, и это вполне логично, что мне не плевать, когда я понятия не имею, где ты ночью и с кем!

– Любит она, – с еще большей агрессией передразнил он. – Бла-бла-бла. Ну окей, а че ты хочешь?

– Хочу, чтоб все было нормально, – уже проклиная себя, ответила я.

– А что именно нормально? Я понять тебя не могу. Ты хочешь, чтоб я вечерами и ночами сидел дома?

– Да.

– А на хрена, Майя? Что мне тут делать? Ты, блин, сваливаешь домой, к предкам. Вы там смотрите вечерние новости и устраиваете семейный ужин. Или что там еще? И какая тебе там радость, что я буду в это время торчать тут один?

Я уже молчала. Потому что его злость всегда меня подавляла.

– Ну и? А слушай-ка, мне ведь вообще не сложно исполнить эту твою хотелку. Ты переберешься ко мне, и я буду все время здесь. Ты даже устанешь от меня.

– Переберусь к тебе?

– Ты все верно услышала. Оставайся – я отменю встречу, а завтра заедем за твоими вещами, возьмешь, что тебе нужно.

– Ты же знаешь, что нет.

Он говорил просто нереальные вещи. Мне даже смешно было представить такую картину в реальности. Особенно, лица родителей, когда я им об этом говорю. Папа, мама, ваша четырнадцатилетняя дочь переезжает жить к парню, который даже парнем ее не является.

– Конечно, блин, я знаю! Поэтому больше не вякай мне про какую-то там любовь и не пытайся контролить.

– Это не значит, что я не люблю! Да у меня родители с ума сойдут, даже если им в шутку такое скажу!

– Ну еще бы, родители тебе важнее.

– Я вообще вас не буду даже пробовать сравнить.

– Слушай, если ты это сделаешь ради меня – я и тебе, и всем скажу, что ты моя девушка. Предложу тебе встречаться официально. Все, что ты там хотела.

Мне хватило секунды раздумий, чтоб ответить твердое:

– Нет.

Как бы я ни любила Лёшу, как бы я ни хотела быть его девушкой, но я знала, что его предложение – максимально неправильное. В принципе, как и выбор между ним и родителями.

– Так и думал. Давай, топай домой. Но если ты еще хоть раз что-то скажешь про то, что тебе не нравится, с кем я провожу время или начнешь выпытывать про девушек – я тебе гарантирую, что улетишь тут же в черный список. И не только в интернете.

Но даже несмотря на то, что я выполнила его условия, он все равно снова пропал. Почти не появлялся в школе, ничего не писал, не звал увидеться.

У меня к этому моменту даже закончилось слезы. Наконец. За последний месяц я их, кажется, выплакала уже все.

Сейчас просто впала в анабиозное состояние. На автомате ходила в школу, ела, делала уроки, сидела в «Тиктоке», вздрагивала от каждого сообщения, и тут же вздыхала – «это не он».

Новый Год, который еще год назад был моим самым любимым праздником, я даже не ждала, хотя он должен был наступить через несколько дней.

Родители постоянно обсуждали, как отмечать, с кем отвечать.

Я же хотела, чтоб он скорее прошел, и уже не видеть это праздничное настроение в других, так как во мне его не было. Ни себе, ни людям просто.

Но традиционную предновогоднюю ночевку у Альки я все же не пропустила.

– Ну что, будем гадать на парней? – торжественно спросила она.

– Давай, – вяло отозвалась я. Интереса это во мне не вызывало как раньше – у меня был один парень, который меня волнует, и я без гаданий знала, что всё плохо.

– Достань карты из тумбочки, плиз, тебе ближе, – попросила подруга, между делом, пялясь в телефон. – Я пока проверю, как там Пашечка время проводит. Он такой любитель врубать прямой эфир, я там у него главный завсегдатай, - хихикнула она. – Ах он, козлик такой, опять веселиться! Ну ничего, у нас с ним договор на каток сгонять. Блин, так бесит, снимал бы лучше себя, а не всех вокруг, – тараторила сама с собой Аля, улыбаясь. – Так, а это что еще?

Неожиданно ее лицо застыло и превратилось в маску.

– Что ты? – спросила я, перемешивая колоду.

– Да так, хрень, – неестественным голосом произнесла она, переворачивая телефон.

Я пожала плечами и села на кровать, напротив нее.

– Кто первый?

Алька задумчиво помолчала.

– Нет, я так не могу! Не знаю, правильно это или нет, но я бы хотела, чтоб в подобном случае ты поступила так же со мной.

– Ты о чем? – не поняла я.

Алька протянула мне свой телефон.

Паша продолжал снимать обзор в реальном времени, изредка что-то комментируя. Камера то и дело виляла, снимая кучу веселящегося народа, но я уже успела узнать загородный дом Лёши. А потом на секунду и его самого. И брюнетку. На диване. Он чуть ли не лежал на ней, а она радостно гладила его по волосам.

И снова обзор сместился на других людей.

Внутри что-то щёлкнуло.

«Я не то, я не это, говорю правду, оставь свои истерики на пустом месте».

Да ладно? Да сколько можно?

– Не останавливай меня только, пожалуйста, – попросила я сразу Алю.

– Не буду. Я поеду с тобой.

– Аль, нет. Прошу тебя.

Подруга молчала. Я в это время спешно одевалась.

– Напишешь мне потом? Или вернешься ко мне? – спросила она наконец.

– Напишу.

Вскоре я уже ехала в такси, не уверенная в правильном номере дома, но зная, что найду его в любом случае.

Ошиблась буквально на один квартал. Снежные порывы декабрьской метели леденили мое лицо, как только я вышла из машины, но холодно мне было не физически.

Калитка нужного мне дома была снова открыта. Только сегодня не для меня, а явно по забывчивости. Или ждали кого-то другого.

Я уверенно прошла в дом.

Внутри гремела музыка, были развешаны гирлянды. Народу было так много, что никто даже не обратил на меня внимания. Мимикрировала я весьма успешно. Незнакомый парень поздоровался со мной и протянул с улыбкой бокал с каким-то спиртным. Я покачала головой.

Я уже хотела лично увидеть Лёшу и его постоянную, якобы ненужную ему, брюнетку. Но как бы я ни старалась найти, ни его, ни ее не было нигде не было. Повсюду незнакомые или полузнакомые лица, кто-то здоровался, кто-то нет, всем было весело и, в принципе, не до меня.

Уехали?

Я уже решила задать этот вопрос у любого из находящихся, как мне в глаза попалась лестница на второй этаж.

Интересно. Об этом я не подумала. Ну что ж.

Откуда-то во мне взялась стальная решимость. Я уверенно по ступенькам прошла наверх. На втором этаже было темно и даже тихо. Длинный темный коридор вмещал в себя несколько комнат.

Я остановилась и закрыла глаза, приводя в порядок дыхание.

Одновременно я ощущала сейчас и какую-то небывалую силу в себе, и в то же время падение на дно бесконечной бездны ужаса.

В ближайшей комнате я услышала приглушенный женский голос.

Отлично. Так отлично, что сдохнуть хочется. А может, и сдохну сейчас, но все же вначале посмотрю в глаза своему кошмару.

Открывая нужную дверь, я очень сильно мечтала ошибиться и увидеть там незнакомых людей. На всякий случай даже приготовила извинение за вмешательство.

Но моя мечта снова не сбылась.

Первым, кого я увидела в полутемной спальне – это была брюнетка. Она вполоборота стояла у окна, но я ее тут же узнала.

Девушка была в одном нижнем белье.

Я даже почему-то усмехнулась. Как же это все жалко и предсказуемо.

Лёшу увидеть было сложнее. Он вообще не заметил моего прихода, судя по всему. Сидел в тени в кресле в неудобной позе, пока еще одетый, и выглядел чуть ли не спящим. Или это он в обморок свалился от радости моего появления?

– Опять ты! – воскликнула брюнетка, волком глядя на меня.

Я на нее смотрела беззлобно. Все же во мне хватало благоразумия не винить ее в этой ситуации.

– Буквально на секунду, – немного нелепо попыталась я ее успокоить и подошла к Лёше.

Услышав мой голос, он наконец соизволил открыть глаза и посмотреть на меня.

– О, моя девочка пришла! – весело сказал он.

Даже не попытался изобразить раскаяние, вину, впрочем, это как обычно. А мне уже и нечего терять.

Я замахнулась и ударила его по щеке.

Не дожидаясь реакции, тут же развернулась и вышла из комнаты. Спустилась на первый этаж и оттуда быстро выскользнула на улицу. Снежные порывы сбивали меня с ног, а рядом с домом слышалась музыка. Там, внутри – праздник и веселье, снаружи – похоронная процессия в душе одной бестолковой девушки.

«Даю тебе пять минут», – мысленно засекла я, делая на «Убере» заказ.

Но прошло семь минут, а Лёша так и не вышел за мной. В итоге я села в подъехавшую машину и поехала домой.

Всю дорогу я просидела с закрытыми глазами, погруженная в самое дно своей боли. Она была так сильна, что не требовала ни слез, ни криков, ни истерик. Я знала, что наступит этот момент. Я надеялась, что его не произойдет, но, как уже говорила, мои мечты редко сбывались.

Дома родители встречали меня с удивлением.

– Разве ты не собиралась ночевать у Али?

– Нет, просто в гостях была. Мы потом планировали на ночь. – Врала я теперь автоматически.

– Иди ложись уже. Поздно.

Я разделась и прошла в свою комнату. Отписала Але сообщение «Я дома», провела рукой по корешкам своих книг и пошла в ванну.

Свет я не стала включать, и просто сидела какое-то время в кромешной темноте со включенной водой.

В голове не первый раз мелькнул образ Светы Дреды.

Наверное, она была в таком же отчаянье, когда была готова сделать непоправимое. Неужели только такможно любить Лёшу?

Видимо.

Я пошарила по полочкам и нашла среди вещей папину бритву.

17 глава

Я повертела эту бритву в руках, вздохнула, а потом положила обратно на место.

Открыла дверь, включила в ванне свет и стала чистить зубы.

Отражение показало мне грустную девочку с бледным, осунувшимся лицом. Мне стало ее до боли жалко. Я подмигнула ей и попыталась улыбнуться.

Лицо сразу преобразилось. Улыбка ей явно шла, а глаза, несмотря на тени под ними, все еще излучали теплый свет. Я немного отошла в сторону, чтоб получше разглядеть себя и с удивлением поняла, что нормальная у меня, в принципе, фигура. Никакая я не угловатая. И даже не плоская. Абсолютно нормальная для своего возраста, и даже вполне симпатичная.

Зачем только я столько времени гнобила себя?

Я в абсолютном порядке.

Убрав ирригатор и сплюнув бальзам, я пошла к себе в комнату и на удивление быстро заснула.

Проснулась я с лучами декабрьского солнца. Впервые за долгое время ощутила себя выспавшейся, и от этого фактора чувствовала себя вполне бодрой.

По привычке первым делом полезла в свой телефон. Мне кажется, это утреннее действие смело можно включать в ежедневный распорядок дня каждого человека.

Сообщение с ночи от Альки – «Надеюсь, все в порядке. Люблю тебя».

Я улыбнулась и отправила ей до кучи стикеров с сердцами.

Сообщения от Лёши. Друг за другом, в течение ночи, примерно через час, после того как я уехала. И даже пропущенные вызовы.

«Идиотка».

«Майя, ты идиотка!»

Пара матерных слов. Два звонка.

«Я знаю, о чем ты подумала».

«И ты снова ошиблась».

«Бесишь».

Опять пропущенный.

«Да возьми ты телефон!!!»

«Настроение просто жесть».

«Еще ударила меня».

«Было бы за что».

«Ни хрена не знаешь».

«Короче, я еду домой».

«Снова, блин, один».

«Это, если что, не к тому, что я собирался ехать с Ольгой».

Вот и имя брюнетки всплыло.

«У нас ничего не было».

«И быть не могло. Ты бы видела меня».

«Жесть, уже дома. Один. Ты по ходу спишь».

«Как же ты меня выводишь».

На этом всё. Я выделила все сообщения, нажала их удалить и закинула контакт в черный список.

Так, пора вставать.

Родители уже проснулись. На кухне мать готовила завтрак, а отец с умным видом что-то изучал в смартфоне.

– Что покушать? – спросила я, обняв маму со спины.

– А руки, ребенок, ты помыл, зубы ты почистил? – добродушно вмешался папа.

– Сейчас. Что про Новый Год решили? – поинтересовалась я, одобрительно заметив, что мать нарезает сыр для плавленых бутербродов.

– Думаем, отметить просто, – ответила мама. – Сходим сегодня отметим с Петровыми. А на сам праздник поедем к бабушке.

Петровы – это семья Альки. А бабушка живет за городом в обычном дачном поселке Завьялово.

– О, отлично! – обрадовалась я.

Так мы и сделали, и все закрутилось в праздничных днях. После них я с удовольствием пополняла свои книжные полки, потому что ни у кого не возникало вопроса, что мне дарить.

На каникулах мы с Алькой сгоняли на каток, сходили с ее родителями в поход на лыжах, а потом втроем с ее младшим братом на горки на Центральной площади. Вначале катался один Юрка, а мы толклись рядом.

Потом Алька подмигнула:

– Погнали?

– Погнали, – поддержала я, и первой полетела взбираться на ледяную горку.

Мы смеялись, фоткались, толкались. Еще недавно я так не хотела Новый Год, а сейчас снова радовалась ему.

Но любопытство подруги тоже имело пределы, и однажды она не выдержала и все же спросила про Лёшу, когда мы под вечер нарезали круги на нашем микрорайоне. Я, конечно же, рассказала.

– Ты почему-то не выглядишь грустной, – с удивлением спросила она, не услышав в моей истории хэппи-энда.

– Ну я и не грустная. Обычная.

– Я уже соскучилась по тебе такой.

– Я-то как по себе такой соскучилась.

– Разлюбила?

Хороший вопрос. Отвечу честно.

– Нет. Не так быстро. Но уже точно знаю, что не хочу больше с ним связываться.

– Я ждала этого как манны небесной! – заржала Алька. – Теперь-то, в случае чего, могу нахамить этому уроду?

– Сколько душе угодно!

Так весело и легко прошли новогодние каникулы. Снова пришла пора возвращаться в школу.

А там меня, к моему сожалению, ждал Лёша. Если раньше я радовалась этому, то сейчас хотела, чтоб и он меня заигнорил, чтоб ускорить процесс забывания его как страшный сон. Честно говоря, я думала, что так и будет. Ранее он отстранялся от меня и за более ничтожные вещи, а тут целый багаж для его обид – я дала ему пощечину и кинула в черный список.

Но он прямо перед первым уроком ждал меня у нашего кабинета злой как тысяча чертей.

– Твою мать, – прокомментировала Алька.

– Пошли, – не заметив ее, Лёша потянул меня за руку в сторону.

– Не трогай ее! – взъярилась подруга, а я с силой выдернула свою руку и отошла.

– Ты же не станешь меня избегать? – громко спросил Лёша, не обращая внимания на моих одноклассников, которые искоса смотрели на нас.

– У меня урок сейчас.

– Это несерьезно. Что у тебя с телефоном?

– Все хорошо.

– Значит, это я в черном списке?

– Типа того.

– Майя, я с ней не спал.

Я с выражением ужаса посмотрела на него. Я, конечно, все понимаю, отсутствие комплексов и наплевательское отношение на мнение людей, но обсуждать это среди народа – какой-то все же перебор.

– Хорошо.

– Что хорошо?

В это время к нам, на счастье подошел учитель биологии, открывая кабинет, и с легкой усмешкой посмотрел на Лёшу.

– О, Вы все же определенно точно решили заново пройти программу восьмого класса?

– Вы просто читаете мои мысли, Кирилл Григорьевич, – мрачно отозвался Лёша.

– Георгиевич, – поправил его биолог, а я в этот момент со всеми остальными проскользнула в кабинет.

Так еще несколько дней Лёша подлавливал меня для разговора, а я всячески ускользала от него. Иногда помогала Алька, когда бежать было некуда и, отвлекаясь на перепалку с ней, он снова терял меня из поля зрения.

Алька фыркала и чуть ли не материлась.

Потом Лёша сменил стратегию и стал демонстративно липнуть ко всем подряд девчонкам.

Поначалу, признаюсь, меня немного задевало это. Видеть, как теперь он обнимает других – было в какой-то степени больно. Но со временем эта наигранность стала напротив отталкивать меня еще больше.

Все его эти подкаты были до того неестественными, что даже казались жалкими. Что он хотел добиться этим? Ревности? Но такого уж рода показуха не годилась даже для моего возраста.

А спустя месяц я поняла, что меня попустило. Видя Лёшу, я больше не ощущала прежней удушающей любви. Более того, и все обиды исчезли.

А ведь даже не в брюнетке было дело, как я считала до этого. Нет, неправильным было все.

Когда он позвал меня с собой в свой коттедж и не общался при этом почти весь вечер, видя, что мне неуютно – это неправильно. И в этом нет моей вины.

Когда он язвил мне о месте встрече на мосту, но ни разу не позвал меня сам на прогулку – это неправильно. И тут тоже нет моей вины.

Когда он влез в мое личное пространство и удалял контакты с телефона – неправильно. Там не было моей вины.

Когда он, взрослый парень, оставил меня с тяжелыми сумками одну – нет, это неправильно. Нет моей вины.

Когда он, сидя рядом со мной, позволял другой девушке обнимать себя и давать ей надежды – это неправильно. Это не был вынос мозга на пустом месте. В этом не было моей вины.

Когда я со слезами на глазах говорила ему «люблю», а он отвечал «ты меня достала» — это неправильно. Не было моей вины.

Когда он пропадал надолго, а потом возвращался, создавая эмоциональные качели – это неправильно. В этом нет моей вины.

Когда он брал мое тело и знал, что мне больно, он думал только о себе и просил просто потерпеть. Это неправильно. И нет в этом моей вины.

Когда только пользовал меня и сразу отправлял после этого домой – это совсем неправильно. Там не было моей вины.

Когда ставил условия выбора между собой и моими родителями – неправильно! В этом нет моей вины.

И я даже не хочу разбираться, было у него что-то с той брюнеткой или нет. Он должен был либо давно поставить ее на место и не давать ей шансов, либо дать их, но признаться мне, как обещал. Он поступил неправильно к нам обеим. И в этом вины нашей нет.

Единственное, что сохраню хорошим, это то его первое объятье на дороге к пруду. Тогда казалось еще все светлое впереди. Тогда еще были надежды. Тогда я чувствовала себя счастливой. Тогда я была совсем наивной. Может, только в этом вина лежит на мне.

18 глава

– Кра-со-та! – протянула подруга, глядя на наши отражения.

Мы стояли в школьном фойе перед зеркалом.

Алька собрала свои рыжие волосы во французскую косу и подкрасила глаза в стиле «смоки айс». На ней было надето хлопковое нежно-фиолетовое платье с юбкой в оборку, а ногах черные лодочки. На мне был такой же макияж и такое же платье, только пронзительно-розового цвета. Волосы я оставила распущенными, и с удовольствием смотрела, что они доросли почти до пояса.

– У меня рябит в глазах от этого цвета, – указала я на свое платье.

Алькин фиолетовый мне нравился куда больше.

– Ну уж извини, твоего размера было только такое. И черное.

– Нужно было выбирать черное.

– Сегодня не поминки, леди, а день любви, – Алькино отражение показало мне язык.

Я показала ей в ответ, и мы рассмеялись.

Этим вечером вся школа была в шарах и вырезанных из бумаги цветочков и сердечках, создавая настроение. Мы с Алькой чинно обменялись валентинками еще на уроках, хотя этого уже никто не делал, но наша с ней традиция жила, независимо от общества.

А сейчас должна была начаться дискотека для восьмых-девятых классов. Для более старших ее уже давно не делали, потому что старшеклассники не желали посещать такие мероприятия, а нам с Алькой это только было в радость.

– Поплыли танцевать, моя королева, – пропела подруга весело, и мы за руку побежали в актовый зал, где уже вовсю играла музыка.

Компания нам была не нужна и стоять у стены в ожидании приглашения от парней на танец – тоже не входило в наши планы. Плевать на парней. Мы спокойно можем танцевать и без них, и никто нам не запретит.

Так мы с Алькой то кружились под медленную музыку, то скакали под быструю. Настроение было супер, а повод для танцев и праздника – не являлся важным.

А потом погасили свет и заиграл совсем уж медляк, мы с подругой к тому времени выдохлись и решили передохнуть.

– Димас, дай водички! – простодушно протянула руку Алька в сторону одноклассника, который как раз был рядом в компании Миши и Жени.

– Ты такая вежливая, – съехидничал он.

– Не ворчи, – вмешалась я. – Мне тоже дай.

Когда мы утолили жажду и только хотели сесть, как от рыжего моего воздыхателя Димы мне прилетело приглашение.

– Может, потанцуем?

Алька ехидно захихикала, тыча меня в бок.

– Да я не умею такое, честно, – призналась я.

– Да и я тоже.

– Тогда пойдем. Только куда-нибудь в угол, чтоб совсем уже не позориться. Я не шучу, что не умею, Дим.

Он послушно отвел меня ближе к дверям, я, по примеру других, положила ему руки на плечи, а он мне на талию. Так мы и стали немного неловко топтаться на одном месте.

Мне не были понятны такие танцы, но почему бы и нет? К тому же, Дима вроде нормальный парень. Не противный. Даже немного обидно, что я привыкла к нему только как к однокласснику и вряд ли испытаю хоть каплю романтических чувств.

Вдруг Диму кто-то с силой оттянул от меня.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Откуда здесь он?

–Попался, рыжик! – Вцепился Лёша в моего одноклассника. – Нашел, в конце концов, повод полапать ее, раз уж в квартиру не попал?

– Чувак, успокойся! – вежливо попросил Дима, пытаясь выбраться из его захвата.

– Какой я тебе еще чувак? – начал заводиться Лёша.

– Ищи себе другого партнера по танцам, а меня отпусти. Я не буду с тобой танцевать.

Лёша неожиданно рассмеялся с его слов.

– Ладно, рыжий, пойдем выйдем поговорим.

Такое развитие событий мне не нравилось.

– Тебе не о чем с ним говорить, – вмешалась я, оттесняя плечом Димку. – Что надо?

– Ты знаешь.

Я тяжело вздохнула и обернулась к Диме.

– Я ненадолго уйду, извини. И Альке передай, что со мной все ок.

– Ты уверена, что хочешь идти? – нахмурился он.

– Уверена, что пора покончить с этим, – ответила я ему, но посмотрела на Лёшу.

Мы с ним молча вышли из зала, незамеченные никем. На выходе шатался историк, видимо, ответственный за дисциплину.

– Не при нем, – сказал Лёша и мы спустились к школьному закутку, где иногда самые смелые школьники пытались курить, так как место было вне поля зрения учителей, но их постоянно вычисляли по сигаретному запаху и гоняли.

Сейчас здесь было пусто.

Лёша сел на подоконник, а я, соблюдая дистанцию, стояла в метре от него.

– Меня одно интересует. Как ты тут оказался?

– Был уверен, что потащишься сюда, девочка. Все наблюдал, позволишь ли ты себя кому-нибудь лапать. Думал, что нет. Оказалось, что да. Отстой.

Я закатила глаза от новой претензии, которую он попытался мне навязать.

– Думай, что хочешь. А если на этом все, я пошла.

– Куда? Стой! – Он схватил меня за локоть, но я тут же освободила свою руку. Больше никому не позволю нарушать свои личные границы, когда не буду хотеть этого сама.

– Я тебя выслушаю, если руки не будешь распускать. Не делай так больше.

– Ты как-то совсем сильно изменилась. Кстати, красиво сегодня выглядишь. Интересный цвет. Ты в этом платье напоминаешь куклу.

Абсолютно не нравится это сравнение.

– Но я человек. Так чего ты хотел?

– Сказать, что я не изменял.

– Так ты это уже говорил.

– Судя по всему, ты мне до сих пор не поверила.

– Нет, я правда верю. – Эта тема мне уже порядком поднадоела.

– Если веришь, то на что ты обижаешься еще?

– Кто тебе сказал, что я обижаюсь?

– Твое поведение. Это очевидно, Майя.

– Я не обижаюсь. Лёш, блин, я просто живу. Мир не крутится вокруг тебя. Живи уже своей жизнью.

– Какие тупые слова. Когда ты уже прекратишь меня избегать? Что я должен сделать?

Меня триггернуло от слова «тупые».

– Тебя никто не избегает, очнись. Вот я рядом стою. Но стою тут без желания. В этом вся разница, а ты понять не можешь. Я не избегаю тебя, не обижаюсь, не злюсь, не думаю об изменах – просто, потому что мне это больше неинтересно. И ты мне неинтересен.

Лёша закурил. Я подумала и решила, что мне пофиг на это. Если нас спалят и его попросят отсюда свалить – я ничего потеряю.

– Ты меня бросила, что ли, девочка?

Я даже не могла сдержать ехидства от этой его формулировки.

– Да как же я тебя бросить могу? Ты ведь не дал мне такой возможности, мы же даже не встречались.

– Да в этом опять, что ли, дело?! – повысил он голос. – Ты такая тупая иногда. Я тебе двести раз сказал, что ненавижу ярлыки. Парочка, свидание, вторая половинка, супруги, моя девушка – я не понимаю за эту хрень. Чего тебе не хватало? Я проводил с тобой время, писал тебе, представил почти всем друзьям, спал с тобой, не изменял, предлагал жить вместе. Само собой, мы встречались, блин, и я считал тебя своей девушкой. Меня просто эти слова вымораживают. Но сути они не меняют.

Я вздохнула. Когда-то не так давно это желание понять, кто я для него было для меня чуть ли не самым важным.

– Что тебе еще надо, девочка? Ну давай я буду называть подобные вещи, как тебе нравится. Ты моя девушка. Давай встречаться?

В этот момент из зала заиграла песня группы Кино – «Восьмиклассница».

Я усмехнулась. Егор тоже услышал.

– Какая ирония.

– Мой ответ – нет, – спокойно, но уверенно вернулась я к его вопросу.

– Нет?

– Нет.

– Почему?

– Просто. Не хочу.

– Я люблю тебя, Майя.

Не верю ни капли. Лучше бы не говорил этого.

Я сглотнула, вернулась в воспоминания осени, и ответила, как он тогда, глядя прямо в глаза.

– Вот и славно.

И это задело его не на шутку. Передо мной снова был Лёша, пожалуй, в самом его агрессивном состоянии из тех, что я видела. Вот он, настоящий, а не тот, кто секунду назад мне врал о любви.

– Ты такая пустышка, Майя. Тупая малолетка. Я столько фейспалмов ловил от того, что вожусь с ребенком. Никакой гордости, никакой адекватности. Постоянно ныла, ныла, ныла. А сейчас строишь из себя недоступную королеву. Чтоб за тобой побегали, самолюбие твое потешили. И я даже это делаю, а тебе все мало. Ты даже не представляешь, насколько жалко и убого ты смотришься со стороны.

Меня даже проняло от его слов, честно.

Розовые очки, которые и так уже слетели с глаз, сейчас просто треснули и рассыпались.

– Прикольно, Лёш, – ровным голосом сказала я, сохраняя ледяное спокойствие. – Я даже соглашусь с твоим описанием. Какая я стремная, маленькая, тупая и плакса. А теперь представь, в каком положении сейчас ты, если минуту назад предлагал встречаться такому убогому существу и признавался в любви, а тебя еще и послали.

Не успела я закончить, как получила довольно сильный удар ладонью по лицу. Я закрыла глаза, чтоб сохранить спокойствие и не словить паничку, досчитала до трех, выдохнула, открыла глаза и развернулась.

– Извини меня, я идиот, – схватил меня Лёша и прижал к себе. Но сейчас меня просто тошнило от его близости. От того, что он меня трогает, гладит по волосам. – Майя, умоляю, прости. Я не собирался этого делать.

– Пусти, – процедила я, хотя бы ладонями отодвигая его от себя.

– Я тебя больше не отпущу. Я все исправлю. Дай мне шанс, Майя.

Я задержала дыхание и изо всей силы закричала:

– Отпусти!

Надеюсь, кто-то из дежурных учителей услышит, если до него не дойдет. Я уже просто не могу находится рядом.

Лёша ослабил хватку, и я, воспользовавшись моментом, рванула от него в сторону зала.

Заметив, что погони нет, я на секунду развернулась, чтобы произнести:

– Я не люблю тебя, вообще не люблю! А сейчас ты мне только противен, урод!

И с пылающей от удара щекой поспешила в сторону зала, где все еще звучала «Восьмиклассница».

19 глава

Пожалуй, я бы могла думать, что в тот день закончилась моя история первой любви с самым ужасным ее окончанием. Но я бы соврала.

Для меня лично все действительно закончилось. Человек, без которого я жить не могла, превратился в человека, с которым жизнь невыносима. Его удар был последней жирной точкой в моей истории, а для него отправным пунктом.

Доходило до безумия – Лёша просто преследовал меня. Постоянные извинения, которые мне не нужны. Что мне с них, извинение – это слово, а удар – показатель.

Постоянные предложения начать все с начала – вообще отдельная история. Я сразу вспоминала это самое начало, а потом мне ночью снились кошмары.

Дошло до того, что он даже по весне явился ко мне, в то время как родители были дома. Я попросила не открывать дверь, а потом мама обнаружила под ней корзину цветов.

Тут она, конечно, закидала меня вопросами, и я решила наконец поделиться с ней своей историей. Умолчала только о самом интимном, этот секрет останется со мной.

Мама, поняв, о ком речь, вскидывала руки и хваталась за голову.

– Тот самый? Господи! У вас же чуть девочка из-за него с крыши не спрыгнула! Неужели это и нас коснется? – чуть не ревела она, прижимая меня к себе. – Не отдам! Ты моя маленькая дочка! Не позволю никому, чтоб что-то случилось с тобой! И ты не смей! Майя!

– Мам, ну ты че, – тихо смеялась я, обнимая ее в ответ. – На фиг он мне сдался.

Алька тоже плевалась от него.

– Ох, как он меня достал, Майя, как достал! Нашел же мой контакт. Просто терроризирует вопросами, что он может сделать, чтоб ты его простила. Наглец просто! Думает, что ли, я стану его сторонником? Начну подкидывать идеи? Ну конечно!

– Да забань его, – махала я рукой.

– Попозже, – ржала подруга. – Где я еще так воочию понаблюдаю, как этот Мистер Популярность как влюбленный первоклассник бегает за моей лучшей подругой? Блин, жаль ты на диктофон не записала, как он признается тебе в любви, а ты его потом опускаешь. Вот это был бы компромат!

– Лучше еще видеозапись, как он бьет меня, я бы даже, может, в полицию отнесла ее. Или припугнула этим, чтоб он от меня отстал.

– Ты сильно изменилась. Такой жестокой я тебя не припоминаю.

– Мир жесток – люди жестоки, я далеко не самый худший вариант, – пожимала я плечами.

И все это время я с нетерпением ждала, когда наступит лето, и Лёша наконец закончит школу. Не знаю, какие у него дальше планы, но, не видя его лишний раз – мне точно станет лучше жить.

В мае он и сам перестал появляться в школе. По крайней мере, я его не видела. А когда у одиннадцатых классов начались экзамены – у нас уже закончилось занятия, и я вздохнула спокойно.

Впереди было лето, и я хотела его провести беззаботно и радостно.

На первые три недели уехала к бабушке в Завьялово, отдыхала, купалась до посинения, читала книги до утра, помогала на огороде, гуляла с местными парнями и девчонками.

К концу июня я вернулась в Ижевск.

И довольно скоро, когда я возвращалась от подруги домой, встретила в своем дворе Лёшу.

Ожидал он меня радостно, я его – не то чтобы очень.

Выглядел он и правда хорошо. Но теперь его внешность для меня была почти невидима. Глядя на него, я больше не видела красивого парня, а видела абьюзера и тирана, способного ударить девушку.

– Привет, я скучал, – улыбался он как старый товарищ.

– Это потому что ты скучный, – еще шире улыбнулась я, не ведясь на его пустые слова.

– Ты такая язва стала.

– А ты такой навязчивый стал. Чего тут ошиваешься?

– Да просто мимо проезжал, девочка. На права, наконец, сдал.

Я прикинула, какая из машин – его. Потом подумала – да какая разница?

– Ну раз проезжал мимо, то и катись дальше.

– Моя Майя, – подстегнул он, зная, как я теперь бешусь от таких слов.

– Ой все, – пошла я к подъезду.

– Погоди. Придешь ко мне на вручение диплома? Завтра.

– Сам-то веришь в это?

– Нет. Я потом свалю сразу.

– Писем писать не обещаю.

– Я серьезно.

– Ну и я не шучу.

Внезапно он протянул мне какую-то бумажку.

– Это еще что?

– Время и дата рейса. Майя, побудь на минуту серьезной сейчас. Пожалуйста.

– Ну окей.

– Я послезавтра улетаю в Москву. Поступление, все такое. Но это не важно, реально. Просто подумай, пожалуйста, последние дни. Я действительно хочу с тобой нормальных отношений. Я изменю в себе все, что тебе не нравится. Я буду кормить с тобой уток. Я буду читать с тобой книги, а потом мы будем обсуждать их. Я буду ночевать дома. Я буду встречать тебя из школы и носить твой рюкзак, даже если в нем будет только одна тетрадь. Буду делать все, как ты скажешь, а потом ты простишь меня, вырастешь, мы поженимся, проживем сто лет и умрем в один день. Если до времени, указанного в листе, ты придешь, позвонишь – не важно – и дашь мне шанс, я останусь.

– Лёш, погоди, – перебила я. – Меня всегда интересовал один вопрос. По-моему, самое время его задать сейчас.

– Спрашивай.

– Почему ты никогда не целовал меня? У нас было многое, но поцелуй – ни разу.

– Да я, в общем, никого никогда не целовал.

В это, конечно, сложно верилось.

– Поцелуй меня.

Чтобы это произошло, мне пришлось встать на цыпочки, как в фильмах. Разве что я ногу не подгибала. А поцелуй оказался очень нежным, даже приятным. Но я остановила его через десять секунд, чтоб таким он и остался в памяти, не переходящим в более глубокий и страстный.

– Я люблю тебя, Майя. Очень тебя буду ждать.

Я улыбнулась и подмигнула ему, открывая подъездную дверь. А потом и сама скрылась за ней, проходя в прохладный подъезд.

Зашла в квартиру, взяла с кухни яблоко, потом, так и не развернув бумагу, выкинула ее в контейнер для мусора и пошла выбирать книгу на вечер.

2 часть. Пролог

Я ненавижу жить один.

Вернее, не так – я человек, который не выносит долгое время быть в одиночестве. Когда я слишком долго нахожусь в компании самого себя – у меня возникает ощущение, что меня как будто все бросили. Хотя друзей у меня до кучи. Поэтому я беру телефон и либо куда-то вписываюсь, либо устраиваю сам тусовку.

Осознать этот свой нюанс мне предоставили родители в мои шестнадцать лет, когда я только-только заканчивал девятый класс.

Отец – доктор филологических наук – просто сказал нам с матерью, что ему предложили работу в Штатах, и у него нет ни единой причины не согласиться. Мама пожелала ему удачи, даже не рассматривая вариант поехать с ним. Отношения у них были давно холодными, поэтому тут даже никто не удивился.

На тот момент и у меня с батей отношения были так себе. Он все время мечтал, чтоб я поступал в лингвистический колледж после девятого, а я жуть как этого не хотел. Этот английский я знал не хуже родного языка, потому что отец гонял меня по нему с самого детства.

Но на этом вся моя филологическая жилка заканчивалась. Я любил комп, проги и математику.

На этом фоне поступления мы конфликтовали с ним в течение года. А потом он намекнул, что вроде как надеется, что я перееду с ним, тем более язык на уровне.

И если бы не ссора, я бы скорее всего согласился. Потому что с отцом я был намного ближе. Мать у меня вообще странная женщина. Отстраненная, вся в себе и очень эмоционально холодная.

В итоге перед отъездом отец купил нам новую квартиру в качестве извинения.

Мать почему-то приняла это как подачку и наотрез отказалась жить в ней, а потом и вовсе переехала за город в поселок городского типа, где имела деревяный дом, оставшийся ей в наследство.

– Алёш, я там немного приведу все в порядок, – говорила мне она. – Ты пока поживи в городе. А потом, как все доделаю, позову к себе, сынок.

Меня, конечно, не впечатляла жизнь в незнакомом поселке, но я смирился. Смирился и стал ждать, пока находился один в шикарной, но пустой квартире. Наступила осень, и я уже пошел в десятый класс, так и не дождавшись приглашения. Мама тогда сказала, что на ремонт комнаты для меня потребуется полгода и попросила еще времени. Через полгода она подумала и решила, что нужно уж десятый класс закончить, где начал, дождемся лета. Летом она сказала, что у нее началась депрессия и ей тяжело сейчас кого-либо видеть.

Тогда я уже плюнул и ждать перестал.

Но мой внутренний ребенок злился и требовал мести.

Обидели его родители, но дотянуться до них я не мог, поэтому продолжал срываться на всех, кто попадает под руку. А самого себя любил и за маму, и за папу.

Иногда я нарывался на драки, но быстро бросил это дело, поняв, что они портят мой внешний вид и репутацию. Стал больше пить и употреблять наркотики. Что касается девушек – тут я просто проделывал тонкую психологическую работу. Просто спать с ними и кидать – это для простачков. Я им устраивал эмоциональные качели и прямо упивался властью в этот момент, что я, наконец, что-то решаю.

При этом они меня все до единой бесили. Когда заикались об отношениях и называли своим парнем – я чуть не плевался ядом. Мне хватило примера родителей – супружеской пары – которые годами презирали друг друга.

Если б я с кем-нибудь и вступил в отношения, то должен был бы влюбиться до одури, чтоб хотеть называть ее своей девушкой и стараться делать ее счастливой.

Но такой не было.

А в итоге перебирать одну за другой мне тоже начинало надоедать. Наверное, немаловажную роль в этом сыграли мои друзья. Они влюблялись, реально, блин, влюблялись, ходили на свидания, планировали будущее со своими девушками. Когда женился мой друг детства, так я вообще ощутил в себе какую-то холодную зависть, глядя на то, как он и его жена реально счастливы.

Я как побитая собака вернулся тогда домой и понял, что вообще не умею в отношения. Да что там говорить, у меня их и не было. Весь мой опыт – это заниматься сексом и играть в горячо-холодно. Даже не целовался никогда и желания подобного не испытывал. Хотя бы это оставил для кого-то особенной.

А казалось бы, нормальные отношения с девушкой могли бы избавить меня от комплекса ненужного и брошенного человека. И, наверное, помогли б мне забить уже на родителей. У меня бы было свое подобие семьи, только в сто раз лучше.

Тогда я собрался с силами и начал вроде как встречаться с Ольгой, девчонкой, которая закончила нашу школу год назад.

Внешне она была не отталкивающей, а еще говорила, что любит меня. Мне казалось, что этих двух составляющих более, чем достаточно.

Не прошло и недели, как она перебралась в мою квартиру. Я даже подумал, что это хорошо, наконец, я не буду там жить один. Но в итоге я ничего не смог. Она звала меня то в кино, то просто погулять – мне это было неинтересно, и я шел к друзьям. Будучи дома – она постоянно липла ко мне и просила внимания, а я хотел просто посидеть за компом и игнорировал ее. Когда я по пьяни переспал с другой девушкой, Ольга узнала об этом и почему-то сильно огорчилась. Ну как сильно – она просто вынесла мне мозг этим.

Тогда я поставил ее на место, но она выбрала новую стратегию. Когда я шел к друзьям, она непременно тащилась за мной, хотя я этого не хотел. Потом она сама стала ходить на какие-то сомнительные прогулки и рассказывала потом про каких-то парней, которые знакомятся с ней. Все ждала, что я начну ревновать и из-за этого выполнять ее хотелки. Пыталась еще влезать в мои переписки, но я быстро пресек это дело, выгнав среди ночи на улицу, чтоб подумала о своем поведении.

И с каждым днем все становилось хуже. От того, что ее планы не срабатывают, Ольга начала постоянно устраивать истерики. Меня они просто злили. Я все чаще стал пропадать из дома, чтоб лишний раз уже ее не видеть.

Как-то за косячком, я рассказал обо всем этом своему другу, который уже три года встречался со своей девушкой и был вроде как счастлив.

Я ждал понимания, получил осуждение. Что это не Ольга дура, а я мудак. Что у нас с ней не отношения, а какая-то пародия на них. Не из-за нее, из-за меня.

И вообще я в этом плане какой-то не от мира сего.

А Ольгу лучше оставить, потому что без меня ей точно будет лучше, пока я не сломал ей психику.

Последнее я сделал даже не без удовольствия. Вернулся домой и приказал ей сваливать. Она не верила, устроила скандал, поплакала и даже поугрожала, но я помог ей ускориться, вытаскивая ее вещи за дверь.

Оставшись снова один, я признался себе, что отношения у меня все-таки не получились, нужно набираться опыта, иначе так и буду таскаться от одной к другой, потом выслушивая от всех враз претензии и ревностные упреки.

Но себя критиковать мне совсем не хотелось, поэтому со своей совестью я сошелся на том, что виновата была все же Ольга. Не ту девушку я выбрал, чтоб учиться нормальным отношениям. Она старше меня, истеричная, слишком многого хотела, не слушалась с первого раза, пыталась контролировать и менять под себя, ревновала.

И тут судьба сама подкинула мне идею. Когда я после уроков в школе болтал с друзьями, ко мне притащились две малолетние пигалицы, и одна из них призналась мне в любви.

Вот тут я прозрел! Это то, что мне надо!

Малолетняя влюбленная дурочка – самый лучший вариант. Вряд ли такая попробует качать права, а я просто нарощу скиллы в более спокойной обстановке, поизображая что-то типа ее парня. А потом, научившись быть как все, по-быстрому расстанусь, найду девушку посолиднее и уже тогда все будет как по маслу.

Поэтому я к девочкам присмотрелся более внимательно. По сути, было без разницы, с какой малолеткой поиграть в ее поцыка, но все же внешне мне больше понравилась не та, которая призналась в любви, а ее подруга. Ладно, дело даже не во внешности. Просто рыжая показалась мне с этим признанием слишком самоуверенной, а такое меня не устраивало никоим образом.

Особой проблемы в этом не было, рыжую я отшил, ее подруге дал прямой намек, что скоро ей займусь. Не знаю, поняла она меня или нет, но мне было в тот момент вообще плевать.

На следующей неделе, в школе я все же выцепил эту девочку.

Еще раз присмотрелся, подумал, не слишком ли уж мелкая, но тупо приятной внешкой она все же вытянула. Если в голове ее совсем пустота, буду утешать себя тем, что глаза на ней отдыхают.

Недолго думая, я назначил ей встречу в ближайшие выходные.

Тут Майя что-то затупила, а я довольно быстро узнал ее имя, и вроде как даже отказала. Это я даже не воспринял всерьез, посчитав, что она просто одурела от счастья, но продолжить разговор не успел, влез долбанный биолог, и мне пришлось на время отложить беседу.

Я даже честно решил дождаться ее после уроков, чтоб не тянуть время, но, как назло, меня отвлекла одна идиотка, с которой у меня что-то было на вписке сто лет назад. Лезла обниматься и задавала тупые вопросы. В итоге я уже не выдержал и грубо послал ее, когда понял, что, судя по всему, из-за нее пропустил свою нужную девочку.

Уже дважды!

Потом на неделю словил какую-то хандру, и ничего не хотел. Такие периоды у меня случались довольно часто в последнее время. Но про Майю я помнил. Только уже отношение к ней изменилось. Сейчас меня злило, что она сразу не согласилась на встречу. Я ей что, не понравился?

Решил, что как увижу ее сам себе сделаю ставку.

Приглашу потусить, если в итоге приедет – значит, заинтересована, и я попробую что-нибудь с ней. Если нет – пошла она к черту. Итак, уже слишком много внимания для нее.

С третьей попытки наконец все удалось.

Хотя оставило после себя неприятный осадочек. Я с ребятами курил у ворот, когда она вместе со своей рыжей подругой просто молча протопала мимо, не замечая меня.

Я аж охренел с этого. Вернул ее немедленно и уже сказал конкретно про встречу на завтра и предоставил право выбора. А чтоб повысить шансы на ее приезд сорвал ей цветов с клумбы. Потом сам посмеялся с этого внезапного решения и поздравил себя с первым разом. Я впервые вручил цветы девушке, пусть даже и такие.

Не знаю, насколько это сыграло свою роль, но в итоге она ответила согласием.

И тем самым подписала себе приговор, ведь на ней я буду учиться быть адекватным парнем, и не факт, что у меня это будет получаться легко.

Уже потом на даче, неожиданно, помимо постоянных ребят, меня навестил старый друг Олег. Пришел с весом, и мы по старой памяти выкурили с ним косячок. В тот момент мне стало так безразлично на всех девушек мира и Майку, в частности, что я даже немного разозлился, когда она написала мне ее встретить.

Сильнее этого меня разозлил только факт, что каким-то хреном притащилась и Ольга. Ее-то вообще кто позвал?

Не хватало только, чтоб мелкая надумала лишнего, когда уж вроде как мы вместе.

Поэтому я быстро пресек поползновения бывшей подруги, снова покурил со Олегом, а потом с ним же просто втыкал наблюдателем, как другие проводят время.

– Нравится? – вдруг спросил меня друг.

– Кто?

– Да ты смотришь все на нее. – Он кивнул в сторону мелкой.

– А, так это Майя. Типа моя девушка.

– Типа или твоя девушка?

– Типа.

– А че так? Довольная красивенькая.

– Чувак, ей четырнадцать.

– Ого! – заржал Олег. – Ты вышел на новый уровень. Не боишься некоторых статей?

– Отвянь, – поморщился я. – Она же ребенок.

– Ну хрен знает. Нынешние детки растут быстро, вполне такая четкая девица.

– Завали.

– А Ольгу че позвал?

– Я позвал? Я еще потом узнаю, через кого она тут явилась.

– Блин, такими девушками разбрасываешься.

– Подбирай тогда, ­– закончил я поднадоевший диалог.

Потом Майя на что-то обиделась. Я, собрав силы, вышел за ней на улицу, попытался быть милым, не совсем понимая, что ее расстроило. Когда она вроде как успокоилась, я с чистой совестью вызвал им такси с подругой и отправил домой.

Но на следующее утро сам поймал какое-то грузовое состояние. Долбанные наркотики, пора прекращать это дело. Всякий раз потом дофаминовая яма.

Я был без настроения, и решил испортить его кому-нибудь еще. Выбор мой пал на Майю, в конце концов, мы вместе, значит, будем разделять и горе, и радости.

Сделал ей уступок, приехав на ее район, и за это цеплялся буквально ко всему. Смотрел, как она расстраивается из-за каждого моего слова и испытывал садистское удовольствие.

Выбрала меня – получай таким, какой я есть.

Зарядившись энергией, быстро покинул ее. Но в душе был благодарен – девочка избавила меня от плохого настроения, но не попросила ничего взамен. Такой формат отношений нравился мне все больше.

И я решил побольше уделять ей внимания. В школе, как только появлялось свободное время, сразу шел к ней. Меня до ужаса забавляло, как она смущается от невинных объятий, но никогда ничего не делает в ответ. Хотя то, что девочка влюбилась – было и дураку понятно.

А ее улыбка при виде меня доставляла тоже удовольствие, пожалуй, не меньшее, чем когда я ее унижал.

Огромный плюс от себя я ей влепил за начитанность. Мне всерьез нравилось читать ее мысли о тех или иных вещах. Даже сам не заметил, как втягивался в эти диалоги и начинал писать что-то свое. Но постоянно приходилось останавливать себя, потому что открывать душу ей полностью – я не хотел. В этом не было смысла. Я в принципе не люблю делиться с людьми, о чем я думаю. И не хватало только, чтоб эта восьмиклассница знала меня больше, чем я ей позволяю знать.

Но для себя сделал галочку – мне нравится с ней общаться. Она не душная и любит анализировать многие вещи, и иногда у нее даже это неплохо получается.

Если бы она была постарше, пожалуй, я бы даже серьезно заинтересовался ей.

А вскоре случился какой-то переломный момент. Я спалил ее с рыжим одноклассником, который тащил ее рюкзак и решил немного поиграть.

Даже не так. Судя по манипуляциям Ольги, я понял, что девушкам нравится, когда их ревнуют. Поэтому подумал, что изобразить это – у меня вполне получится, зацепившись на этой фигне.

И понеслось. Блин, поначалу я реально играл, изображая сумасшедшего собственника, но в какой-то момент стал осознавать, что я не играю. Я завелся, и я зол в самом деле. Вроде понимаю умом – причины нет, но уже удаляю все мужские имена из телефона девочки.

Уже потом, дома, сам себя понять не мог – какого хрена я перегнул палку?

Вел себя как ненормальный.

Пытался вспомнить свои чувства, когда Ольга совала мне в лицо переписки, как какие-то парни ей делают комплименты. Тогда я тоже злился. Но по причине того, что она показывает вещи, на которые мне плевать. Я советовал ей отстать от меня с этим, ответить всем этим парням и уделить им время.

А сейчас на самом деле испытал ревность на пустом месте и обидел Майю, не планируя этого.

Еще больше меня удивило, что она сама же извинилась на следующий день, хотя ее вины ни в чем не было. Я тут же позвал ее с собой на проводы друга, потому что сам сильно хотел встречи с ней. Просто понять – почему она выцепила во мне это чувство?

Увидел ее всю заплаканной, расстроенной, хотел даже ее пожалеть и успокоить, но тут она выдала признание в любви.

Вот честно, не скажу, что это меня удивило. И не расстроило. И не обрадовало.

Но меня это как-то оттолкнуло, напрягло. Я ее ревную, она меня любит – что дальше? Не заводить же всерьез отношения с малолеткой. Я уже сам запутался в своих границах. Я не хочу быть вместе с ней по-настоящему, но как понять, что я все еще не воспринимаю ее всерьёз, если показываю себя искренним с ней больше, чем с кем-либо? Чего я вообще добиваюсь и хочу в итоге?

А у друга дома я снова увидел Ольгу. Какое-то уже тупое преследование. В итоге чуть не развалилась на мне, пока я присел на кресло и выдавала очередной бред о какой-то нашей фантомной встрече, будто я всерьез захочу этого от одних ее слов. И в этот момент Майя окатила Ольгу пивом.

Я бы смеялся с этой сцены как не в себя, если б не понимал, что только по счастливой случайности, сам не попал под этот душ.

Майя, какого черта просто?

Пошел вслед за ней разбираться и выслушивал слезливые признания, что теперь она меня приревновала. Вероятно, меня б это разозлило, как было всегда ранее, но Майя не упрекала. Она в основном плакала и говорила, что че-то там понимает, что она мне не нужна, и это ок, она не в претензии.

Я решил ее не переубеждать в этом, но ее простой вопрос «Я тебе нравлюсь?» – поставил меня в тупик. Я сам ей как-то уже говорил это. Не придавая какого-то смысла этим словам. Люди вообще могут говорить, что угодно, это еще не значит, что они говорят правду.

Я бы мог еще раз влегкую повторить это. Здесь и сейчас. С меня не убудет. Но почему-то этого не делал.

Смотрел на нее, и понимал, что не вижу в ней просто смазливую малолетку. Не вижу в ней свою типадевушку, с которой начал типа отношения.

Я видел в ней просто девушку, да, молодую, да, красивую, да, заплаканную и грустную – и она мне правда нравилась. Твою мать.

Слеза дорожкой прокатилась по ее лицу и застыла на губах. Она автоматически слизнула ее. А я понимал, что сейчас ее поцелую. По-настоящему. И это будет первый поцелуй не только в ее жизни, а даже в моей.

Нет.

Это неправильно. Я не должен быть первым у нее. Я не отношусь к ней всерьез. И она не должна быть у меня, потому что… Просто, потому что все зашло далеко и без этого.

Я ее ревную, она мне нравится, и я хочу ее поцеловать. Ты лох, Лёха!

Поиграл, блин, в видимость отношений.

Видимо, следующая стадия этого безумия – я сам в них поверю.

От ужаса таких перспектив я, противореча себе, снова нагрубил Майе, чтоб только вообще никак не выдавать, о чем я думал сейчас. Отравил ее поскорее домой, а вслед поехал сам, потому что пришло время все обдумать, пока я по уши не увяз. Подумать, как вытащить себя.

Дома я усиленно отыскивал в Майе минусы, которые хотел возвести до небес и этим подавить свою симпатию на корню. Но единственный минус, который я нашел и то не был минусом. Только фактом. Возраст.

Но этого было ничтожно мало, тем более рядом с ней я не замечал сильной разницы. Просто девушка младше, но не маленький ребенок.

И все же придется закончить с ней все.

Я уже не могу остановить свое влечение к ней, а дальше будет только хуже. Нужно отстраниться, нужно игнорировать, и все само собой сойдет на нет. Благо она не навязчива, как Ольга и я уверен, что не будет в открытую бегать за мной.

Чтоб было на что отвлечься, попросил друга оказать мне уроки вождения.

Отец, переезжая в Штаты, оставил свою «Бэху» здесь и оформил на мое имя в качестве подарка на грядущее совершеннолетие. День рождения был не за горами, и я подумал, что неплохо было бы научиться водить, чтоб потом быстро получить права.

Это отвлекало не что бы сильно.

По вечерам дома я снова остро ощущал одиночество. Еще недавно оно не было таким сильным, когда я переписывался с Майей. Лишив себя этого, я снова пришел к тому, с чего начал.

Один раз не выдержал и сам написал. Повод дурацкий – про машину.

Ее равнодушный комментарий в ответ меня не на шутку задел.

Я почему-то ждал, что она разовьёт тему, воспользуется шансом, а ей как будто плевать на меня и на то, что почти месяц было молчание. Зашибись, а еще говорила, что любит.

И сам факт, что она, возможно, так быстро разлюбила – тоже задевал.

Я все больше осознавал, что мне нужно увидеться с ней. Я скучаю. Я хочу видеть, как она ко мне относится. Хотя бы одна встреча в месяц – это же ничего не изменит для меня?

Я ей написал в свой день рождения.

Кинул своего рода проверочку – придет она ко мне в гости или нет, если так просто позову?

Я уже построил планы без нее, поэтому ее ответ ничего не решал. Просто было прикольно бы посмотреть, будет ли она искать причины для отказа или напишет прямо, что боится.

Не сложным было догадаться, какой контекст девочка увидит в этом предложении.

Ранее она никогда не находилась со мной вдвоем в закрытом помещении.

Каким же было мое удивление, когда Майя легко дала согласие, сомневаясь только из-за подарка.

Такого я не ожидал, и мне даже пришлось написать друзьям и временно отложить начало праздника. Кстати, никогда не справлял раньше день рождения с девушкой вдвоем. Я даже не знаю, как это делать. Вообще не готов. Майя спутала мне все карты.

Ну ладно, как уж есть, – решил я. – Посижу с ней немного, удовлетворю свою потребность в ее присутствии в честь праздника и отправлю домой.

Наивный идиот. Стоило ее увидеть, как весь месяц моей выдержки пошел насмарку. Черт побери, как мне ее не хватало. Как я к ней по-своему привык. К ее неуверенности в моих чувствах. К скромным надеждам. К ее искренности. Да и, пожалуй, к влюбленному взгляду, который не изменился.

Я хотел прижать ее к себе и уже всю зацеловать, такого пика настигло это вынужденное расставание.

Я сидел и еле сдерживал себя, когда она в это время спрашивала про моих родителей. До нее почему-то никто не интересовался, почему я живу один.

Но главное – тот самый страх, который она должна была испытывать, находясь со мной в пустой квартире – его не было. И очень зря. Этот страх имел все основания и был полностью оправдан. А ее спокойствие просто провоцировало меня, хотя, конечно, я не сделал бы ничего насильно. Но все же.

Но все же, чем дольше она в этот момент находилась со мной, тем мне было тяжелее, и я решил уже прямо припугнуть ее, давая понять, что со мной происходит.

Наверное, я должен был заткнуться и просто сам проводить ее. Да, так было бы правильнее, я уверен.

Но когда она сама, сама, сказала, что готова, я уже не мог спустить все на тормозах. Максимум, что мог сказать, что это не обязательно, она не должна этого делать, если не готова. Я говорил искренне, но в душе надеялся, что она не передумает.

И за то, что это произошло, ответственность, как ни крути, лежит на мне.

Я понимал, что я первый у нее и что ей рано, но стыдливо успокаивал себя тем, что она сама не против. А когда увидел ее без верхней одежды снова успокаивал себя. Теперь уже тем, что физически она не ребенок, а сформировавшаяся девушка. С тем типом фигуры, который я обожаю.

Она, сумасшедшая, еще стеснялась себя. Считала непривлекательной и боялась, что ее тело меня разочарует.

Майя так в этом ошиблась, что по итогу я просто не мог оторваться от нее. Просто крышу снесло. Ко своим грехам стоит добавить, что я на время забыл, что это ее первый опыт и, наверное, стоит быть с ней поспокойнее.

И это произошедшее просто на хрен все изменило. Я забыл про все ограничения, касаемо ее, что себе наставил. Я просто жил ей, забирая ее всю себе. Я ее постоянно хотел видеть, в школе ходил как приклеенный, перед сном слушал ее голосовые и ждал, чтоб скорее наступил новый день.

Но и этого мне стало мало. Теперь отпускать ее от себя стало совсем невыносимо.

Я понимал, что и так беру больше, чем нужно, понимал, что ей надо быть дома к определенному времени, что ее ждут родители, но сходил с ума от того, что еще придется ждать кучу лет, когда он сможет оставаться у меня.

В итоге я снова стал таскаться после ее ухода по друзьям, чтоб не так остро пережидать ночи в одиночестве. Я снова много пил и курил травку. От этого становился снова все более раздражительным.

Однажды Майя рассказала мне про какую-то из книг, где главный герой вел себя как идиот из-за сложных отношений с родителями. Что так замещать обиды – не дело.

Мне показалось, что она говорит это обо мне и осуждает меня, и я попросил ее прекратить свои пересказы.

Но сам загнался еще больше. И когда она осудила меня, что я постоянно не ночую дома, а сама в это время покидает меня, я сорвался в сотый раз и в этом идиотизме ставил ей условия, чтоб она переехала ко мне.

Конечно, мне было понятно, что это неправильно и невозможно, но я как капризный ребенок хотел, чтоб она это сделала. А потом сам же обиделся на нее за отказ и проучивал за это игнором.

В какой-то момент мне даже казалось, что я в принципе-то прав. Меня родители оставили, почему бы ей своих не оставить ради меня?

Но наказывая ее игнором, я делал хуже и себе. В отсутствии Майи дни становились совсем невыносимыми.

Перед Новым Годом, чтоб отвлечься, я в загородном доме опять собрал друзей. Не прошло и часа, как я напился просто в ноль. Я еле мог ходить и видеть, что происходит.

Снова на горизонте вроде маячила Ольга, а потом сидела рядом со мной. Но мне так было хреново, что я даже не понимал, что она говорит и сам чуть не валился на нее.

– Слушай, ты совсем перебрал, – сквозь туман были ее слова. – Пошли наверх.

Это было разумно, и я поплелся за ней на второй этаж, чтобы наконец отсидеться в тишине и прийти в себя.

Сел в кресло и стал тупо засыпать.

Ольга вроде пыталась тормошить меня, но я был в таком невминозе, что никак не реагировал на нее. Она была недовольна, а я лишь мечтал, чтоб меня попустило и мне хватило сил выставить ее отсюда и остаться в покое.

А потом кто-то еще зашел в комнату.

Я с трудом открыл глаза и с недоверием посмотрел на Майю. Мне требовалось время, чтоб сфокусировать свой взгляд – это правда она или мне кажется в пьяном бреду?

И только пощечина помогла мне хоть как-то прийти в себя. А потом Майя так же быстро покинула комнату.

За что она меня ударила, черт возьми? Да, мы как бы в ссоре, но чего-то супер-плохого я не делал. И даже просто плохого не делал тоже, кроме того, что напился.

Я хотел встать и пойти за ней, чтоб узнать, что происходит, благо, эта встряска немного взбодрила меня. Но тут на глаза попалась Ольга, о которой я уже забыл.

Ольга в нижнем белье.

Какого хрена?

Теперь мне стало понятно, о чем могла подумать Майя, ну твою мать. Бывшая подруга просто уже задрала меня этими приколами.

– Тебе жарко, что ли, сука? – заорал я. – Ты какого черта разделась?

Но она не желала понимать, что я и так на грани и попыталась сесть на меня сверху, прижимаясь своим телом.

– Я люблю тебя. Лёш, давай вернем то, что было. Я готова быть послушной девочкой, как ты хотел.

От ее горячего шепота и прикосновений меня замутило, и я наконец смог столкнуть ее с себя.

– Да иди ты уже на хрен!

Пока что мне было не до нее, я должен был вернуть себе мою Майю и уже помириться, в конце концов.

Но Ольга как клещ вцепилась в меня.

– Ты за этой что ли пошел? Кто она вообще? Почему ты ее таскаешь с собой не первый раз? Эта тупая малолетка еще в тот раз облила меня, а теперь еще и тебя ударила! Кто эта ненормальная?

– Это моя девушка. Я с ней встречаюсь с осени, – я произносил это с особой улыбкой, глядя, как меняется бывшая в лице. – Ты даже представить себе не можешь, как я ее люблю. И просто не смей ее называть тупой малолеткой, поняла? Она моя Майя.

– Ты специально так говоришь, да? Хочешь меня наказать? Сделать мне больно?

Так, тут уже надо ставить точку, раз человек не понимает очевидное.

– Ольга, свали уже серьезно. Ты ничего не изменишь, если продолжишь преследовать меня. Ты мне не нужна, не интересна, вообще не нравишься, ни в каком плане. У нас с тобой ничего не вышло не потому, что ты вела себя неправильно, а потому что я тебя не любил.

– Это твое последнее слово? – драматично произнесла она.

– Конечно, да!

Я наконец вышел из комнаты в поисках воды. Перед этим выглянул во двор, но момент упущен – Майи уже не было. Зато приложил к лицу горсть снега, чтоб скорее протрезветь окончательно.

Но еще примерно час понадобился, чтоб наконец ясно мыслить.

И первой ясной мыслью было – написать Майе, которая по-любому накручивала сейчас себя. Сумасшедшая, как ей в голову пришло, что я могу быть с кем-то? Могла бы и догадаться, что я бы не стал. Да и тем более, в том состоянии я бы и не смог, что полностью делает меня невиноватым перед ней.

Сообщения уходили в пустоту.

Звонок оставался неотвеченным.

Я вызвал такси в сторону города, домой.

По хрену, – уже потом в квартире думал я, отправляя последнее сообщение. – Объясню ей все при встрече. А потом скажу, что у нас все серьезно, и всю эту официальность, о которой она мечтала, чтоб начала доверять мне. Хотя странно, конечно, говорить настолько очевидные вещи. И без слов понятно, что мы встречаемся. Просто «моя Майя» мне нравится произносить больше, чем «моя девушка». Это как-то искреннее, что ли. Ну пусть будет, как она хочет. Я уже задолбался без нее.

Какая ирония судьбы, что приди мне это в голову на сутки раньше, я бы мог получить все.

Но я опоздал.

И моя Майя просто день за днем вычеркивала меня из своей жизни, не давая возможности объясниться, сказать о своих чувствах. Я везде был у нее в черном списке, в школе она меня тщательно избегала. Шансов просто на разговор – она никаких не оставляла.

Если бы раньше мне казалось унизительным там сходить с ума от восьмиклашки, да я бы просто поверить не смог, что такое произойдет – сейчас мне было все равно. Все, что мне хотелось – это вернуть ее, и плевать, каким я кажусь со стороны.

Оставалось утешать себя надеждой, что она успокоится, что нужно просто время, ведь она же сама говорила, что любит меня. Не может все так быстро разрушится.

Я так и не узнал, могло или нет. Потому что разрушил все сам, подкараулив ее в День влюбленных в школе.

Смотрел на нее в розовом платье, похожую на самую красивую куклу в мире и просто умирал, что не могу как раньше прикоснуться к ней. И почему-то в голове была мысль, что больше и не прикоснусь.

Моя Майя больше не смотрела на меня влюблёнными глазами. Моя Майя больше не плакала. Моя Майя больше не желала иметь ничего общего со мной и говорила мне это хладнокровными, спокойными словами.

Такой ее было видеть невыносимо. Хотелось трясти ее и вернуть прежнюю. Снять с нее этот образ, чтоб увидеть мою девочку.

Я даже сказал, что не планировал говорить – люблю. Я это чувствовал, но надеялся сказать, когда у нас все наладится. Потому что это слово для меня значило всё на свете, и даже больше. Это значило, раз и на всю жизнь. Быть вместе по-настоящему. Не просто пара, не просто отношения – это все легко рушится. Не может исчезнуть только любовь. Поэтому это признание для меня было таким важным.

И из-за этого, когда она принизила эти слова, которые я хранил только для одного человека, я ее ударил по щеке.

И этому не было и никогда не будет оправданий.

Я сам-то себе простить этого не мог, но наивно надеялся, что Майя простит.

Я же люблю ее, я готов меняться ради нее, готов на любые жертвы, ну почему она не дает мне шанса? Почему ее последние слова «я тебя больше не люблю» не имеют обратного хода?

Почему мои вторые отношения закончились таким ужасом? Если в первый раз мне действительно было все равно на Ольгу, и я бы пальцем не пошевелил лишний раз для нее, то сейчас-то было все не так!

Год назад закончил отношения я, а в этот раз – закончили меня.

Чтоб еще больше наказать себя и упиться уже своим провалом – в конце мая я практически совсем перестал посещать школу. Успеваемость у меня и без того хромала, но не настолько, чтоб не получить в итоге аттестат, а выбранные мной экзамены по ЕГЭ я и так знал неплохо, чтоб мне не приходилось с нуля зубрить все в последний месяц.

Я сутками сидел дома и впитывал в себя то, что мне и предназначалось. Я один. По-настоящему я никому не нужен. Я не умею выстраивать близкие отношения с людьми, с которыми хочу – и так будет всегда. Просто нужно принять это. Перестать пробовать, ничего не ждать и смириться.

В один из таких дней позвонил отец. Особо не интересуясь моим мнением, он сам с собой стал размышлять, какие планы меня ждут после окончания школы. Переезд в нему в Штаты – самый лучший вариант. Вариант похуже, но приемлемый – поступить в Москву в тот же институт и на ту же кафедру, которую в свое время закончил он. Тем более в столице пустовала квартира, которая осталась после смерти его старшей сестры от рака.

Возможно, это были действительно неплохие перспективы, но я так увяз в своей апатии, что уже начинал подумывать вообще никогда покидать стены своего дома и так потихоньку исчезнуть из этого мира. Самое прекрасное – никто меня не потеряет и не скоро заметят моего отсутствия. Ну разве что друзья будут продолжать звонить, и то я уже не уверен, что им надо что-то от меня, кроме места вписок.

По-моему, только отец не оставлял меня в покое и ждал трепетно моего решения.

Тогда я все же подумал.

Да, мне не особо нравится идея посвятить жизнь изучению иностранного, как сделал он. Но и своих конкретных целей я не имею, чтоб ставить в противовес. Все, что, по сути, держит меня в Ижевске – это моя жалкая надежда, что Майя меня простит.

Но никаких зацепок, что это произойдет, у меня не имелось. Чем больше я хотел вернуть ее, тем сильнее ее пугал и отвращал от себя.

Тогда решил, будь что будет, вдруг, моя судьба – это то, что хочет отец. Из двух зол выберу меньшее – и отдам документы в Москву. Может, другая обстановка меняет и мне со временем станет легче, что я даже забуду о Майе. Время лечит. И плюс – на расстоянии я и сам ее, наконец, смогу оставить в покое. Оставаясь с ней в одном городе, я не смогу перманентно не делать попытки по ее возвращению и даже не знаю, до чего они однажды могут дойти. Совсем сойду с ума – и закрою с собой в этой квартире?

От этой мысли самому стало противно.

Поэтому в итоге сам отзвонился отцу и дал согласие на Москву.

Но еще перед отъездом дал себе одну попытку для счастья, встретил Майю и рассказал о своих планах. И как могу отказаться от них – одно ее слово, одно ее решение.

В последний день я просто не выпускал из поля зрения телефон, ожидая звонок или заветное сообщение. Даже в аэропорту высматривал ее среди людей – вдруг решит прийти в последний момент?

В памяти бережно хранился наш поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй. Ведь не просто же так она об этом попросила? Зачем она хотела, чтоб я ее поцеловал, если больше ничего не чувствует? Она бы никогда не сделала этого без какого-либо смысла.

Но я ни черта ее, по ходу, не знал.

Потому что она не приехала.

1 глава

Два года спустя.

Дорогой ресторан в центре Москвы никоим образом не меняет на мои привычки. Я нахожусь здесь и могу заказать, что угодно, но заказываю просто пиццу, в надежде, что она есть в меню для таких простых обывателей, как я.

Отец смотрит на меня, подняв бровь, и выбирает себе блюда более избирательно.

А я просто смотрю на него с интересом. Мы не виделись кучу лет, и вот он – живой и настоящий, загорелый, похудевший и даже ни капли не постарел. Будто бы и не было этих лет расстояния и он никуда не уезжал, а просто сделал себе омолаживающие процедуры.

И я сам не понимаю, что чувствую, глядя на него.

Вроде бы и один весь его цветущий вид бьет по мозгам мыслью «Он оставил тебя, когда ты был девятиклассником, и он не выглядит страдающим от этого решения.» Но все же я не буду делать вид, что от него не было звонков минимум раз в месяц, что он не помогал мне финансово. И да, отец звал меня к себе сразу.

Мать, живя совсем рядом, в свое время не сделала и этого.

Сейчас отец ненадолго приехал в Москву на недельную конференцию, и в первое же освободившееся время – позвал меня увидеться. Я не стал отнекиваться, но, когда при встрече он обнял меня, я стоял, не шелохнувшись.

– Двадцать лет – и та же пицца, – прокомментировал он мой заказ. – В детстве постоянно просил мать готовить ее. Время как будто застыло. Но в хорошем смысле.

Я молча взглянул на него.

Почему он так спокойно говорит о моем когда-то счастливом детстве в семье? Неужели не понимает ничего или делает вид?

– Такой красавец стал. От девушек, наверное, отбоя нет? Или уже есть постоянная подруга?

Эту фразу он сказал на английском.

– Есть, – ответил я на русском, не желая изображать из себя иностранца, которым, в отличии от него, не являлся.

– Расскажешь? – подмигнул он, возвращаясь на коренный язык.

– Нечего рассказывать.

На лице отца мелькнула тень печали. Но я не знаю, что он хотел. Что я сейчас начну общаться с ним, будто бы не было четырех лет разлуки?

Когда принесли заказ, он все-таки вернулся к теме, которую мы недавно начали еще по переписке и которая, наверное, единственная искренне интересовала.

– Почему ты берешь академический отпуск, Алексей? Ты нормально учился два курса. Ты идеальный носитель английского. Получишь диплом – тебе все дороги открыты в будущее. Хотя и так были всегда.

Я скучающе жевал пиццу и смотрел в окно, из которого вдали виднелась верхушка Кремля, блестящая и переливающаяся от июльского солнца.

– Закончишь и переедешь ко мне, в Сиэтл. Устрою к себе на кафедру. С хорошим дипломом даже никто не станет думать, что ты по блату, – продолжал отец планировать мое будущее. – Зачем тебе этот год?

– Папа, – наконец отозвался я, прикрывая рукой часть лица, потому как солнце просто слепило. – Год – это фигня. Я не уверен, что буду заканчивать здесь учебу и потом.

– Что ты имеешь в виду?

Наконец, он с интересом смотрит на меня.

Видимо, этот его интерес я могу только получить связанными с обучением разговорами. И особенно – когда отклоняюсь от его «идеального» плана.

– Я не уверен, что мне интересна эта профессия. Если на то пошло – я уверен, что она мне вообще неинтересна.

– Но ты же нормально отучился два года!

– Ты сказал – я поступил. Ты учил меня английскому с детства – я говорю на нем хорошо. Но я не хочу его изучать. И не хочу работать на любой в мире кафедре, связанной с этой темой. Все просто.

Теперь отец уже смотрел на меня в священном ужасе.

А мне стоило раньше прийти к этой мысли. Хотя я и не жалею особо ни о чем.

– Ну и чем ты собираешься заниматься? – раздраженно спросил он, глотнув вина. – Компьютеры? Айти-технологии? Занятие для ленивых, кто не хочет выходить из дома.

Прикольно, наверно ему говорить об этом, знающим интернет только по соцсетям и окнам браузера. Ему в голову даже не приходит мысль, что я не гуманитарий. Если б не его желание и уроки в свое время – я бы знал английский на уровне «Хэллоу» и «Хау ду ю ду?» – и меня б никогда не расстраивало это.

– Я хочу подумать и решить сам. Может, и пойду на айтишника. Может, вообще никуда не пойду, потому что мне давно уже необязательны преподы, чтоб знать программы. Не знаю, чему они могут научить. В универе дают базу – а я уже могу заработать больше преподавателя, что будет мне объяснять, как кодить.

– Алексей! – воскликнул папа, смотря на меня как пятилетнего капризного ребенка. – Что за мысли? Ты должен получить образование, и точка! Откуда в тебе бунт подростка? Уже не маленький мальчик, – разгонялся он все дальше. – Начал учебу – закончи! В конце концов, для тебя и так созданы все условия – бери, не хочу! Вслед за мной можешь спокойно выбраться в люди и стать однажды профессором. Ну все же для этого есть!

Дальше слушать не было смысла.

Я поднялся и попросил отца.

– Не хочу ждать. Скину тебе за деньги за заказ по номеру. Удачи.

Не дожидаясь ответа, я вышел на улицу и чуть не ослеп от палящего солнца. Но пришлось укрываться от его бликов и совершать операции в телефоне по переводу денег. Хотелось как можно покончить с этим, сейчас же – чтоб отец ни одной лишней секунды не мог думать, что я сдохну без его светлого будущего в финансовой нищете.

А еще в ближайшие дни надо уже разобраться с лицевым счетом, куда батя переводил деньги. Я к ним не прикасался больше года, и «занятиями для ленивыми» обеспечивал себя сам.

Два года мне потребовалась, чтоб понять, что идти по отцовскому пути – я как не хотел, так и не хочу. Пора уже своей головой думать.

Хотя я не виню отца ни в чем – однажды мне нужно было хоть что-то, чтоб найти себе место в мире. Я его еще не нашел, но, как минимум, понял, чего мне точно не нужно.

– Сын!

Я обернулся и увидел папу, который спешно выходил из здания ресторана, поправляя пиджак.

Ну что еще он хочет? Какими словами нужно объяснять взрослому человеку, что я не обязан повторять его жизненный путь? Я ждал опять громких слов, но он неожиданно крепко обнял меня, что я даже не мог пошевелиться.

– Прости старого идиота, – стал бормотать он и мне на секунду показалось, что в его голове слышу слезы. – Совсем рассудок потерял от своих идей.

– Ну ты че, па? – Я даже смутился от его проявления чувств. Подобное казалось таким забытым и уже незнакомым. – Давай хоть в сторону отойдем, где меньше людей. Мы странно смотримся.

Отец отпустил меня и кивнул.

Я не ошибся – в его глазах действительно были слезы. Такого я не ожидал.

Мы свернули в тенистый двор.

- Алешка, ты когда-нибудь сможешь простить меня? – продолжил он тусклым голосом. От недавнего светящегося уверенностью профессора не осталось и следа. И все-таки он немного постарел, я ошибся. Морщин вокруг глаз больше, седины больше. – Сколько себя помню – ни разу не допускал мысли, что ты можешь выбрать другой жизненный путь. Для меня ученая карьера стояла выше всего, и мне в голову не приходило, что кто-то мог считать иначе. Все мое окружение, кроме твоей матери, конечно… Они такие же. Я считал, что и ты… станешь отражением меня. Я тогда уехал, не сомневаясь. Ни в своем решении. Ни в том, что ты поедешь со мной. Когда ты отказался, я посчитал это делом возраста и дал тебе время. Но был слепо уверен, что еще максимум год – и ты приедешь. Потом еще год. И еще. – Он уже тихонько всхлипывал, глядя на меня с бесконечной виной. – Ты не представляешь, как сильно я тебя ждал. Как скучал. Твои отказы я воспринимал, как то, что ты встал на сторону матери и делаешь мне назло. Но я и подумать не мог, что она уехала от тебя! Почему ты мне сразу этого не говорил? Сумасшедшая женщина!

– Я не знал, что это важно тебе.

– Конечно, важно! Мне все важно! Ты мой единственный и любимый сын! – Он снова обнял меня. – Прости, что навязывал свой путь. Это было так эгоистично с моей стороны, я понимаю. Просто… Я просто считал это ускорит твой приезд.

– Ну, все хорошо, па. – Я тоже обнял его, чувствуя, как внутри что-то попускает. – Я рад, что ты это сказал. Я рад нашей встрече. Спасибо за искренность.

– Это я должен говорить спасибо, – горько усмехнулся он. – Получается, оставил одного еще ребенком. Знаешь, я приму твое любое решение. Главное, чтоб ты был счастлив. Не важно где. Найди свой путь и не жалей времени для поиска.

Золотые слова, ничего не скажешь.

Надеюсь, однажды так и случится.

– Спасибо, па.

– А что сейчас планируешь делать? Это без намеков. Просто хочу знать, вдруг могу чем-нибудь помочь?

– Пока не знаю. Просто хочу дать себе год времени. Наверное, съезжу в Ижевск. У друга зимой свадьба. Там видно будет.

– Хорошо, сынок. Сделай так, как считаешь нужным. Можно одну просьбу?

– Говори.

– Приезжай ко мне просто в гости. Я не стану заставлять остаться. Просто приезжай, как будет желание. Я не хочу больше годами не видеться.

– Договорились.

Лицо отца наконец просветлело.

– А я еще до выходных в Москве. Может, еще увидимся?

Сомнений в своем ответе у меня больше не было.

– Конечно, па.

2 глава

– А ты уже точно-точно решил?

Лера, отряхнув скамейку, села на нее, подстелив под себя пакет. Мы находились в парке Зарядье, потому что это было одно из ее любимых мест. Она, в принципе, любила центр Москвы и предпочитала гулять здесь. Я не то, чтобы любил или нет, просто мне было все равно, где проводить время.

В конце концов, не место решает, а человек, с которым ты находишься.

– Точно, – спокойно ответил я, закуривая сигарету.

До сих пор было не ясно, можно здесь курить или нет, но еще ни разу замечаний я не получал.

Лера тоже закурила, повторяя за мной.

– Хреново, – наконец сказала она.

Комментировать это было нечем.

Я понимал, что она расстроится моему отъезду. Понимал, что ее пугает неопределенность, которую она от меня получает. Но каких-то лживых слов и утешений я говорить не хотел.

– И вообще не знаешь, на сколько? Когда вернешься?

– Ну я же не в командировку еду. Нет каких-то конкретных дат. Как пойму, что захочу вернуться – я вернусь.

«Если вообще захочу», – а вот это я говорить не стану.

– Да уж, – выдохнула Лера сигаретный дым. – Не думала, что придется пережить отношения на расстоянии.

Я, ничего не отвечая, положил ей руку на спину и притянул к себе.

Она была моей одногруппницей, с которой я встречался около года.

Я и до этого замечал, конечно, ее интерес, когда она постоянно садилась со мной, то пыталась позвать на какие-то студенческие мероприятия, но ничего не предпринимал. Она была довольной милой, доброй девушкой, про которых говорят – «без камня за пазухой».

Но, в конце концов, я подумал и согласился с ней погулять. Она постоянно придумывала, куда пойти, культурную программу, была энергичной и фонтанировала новыми идеями, и наши встречи вне университета стали довольными частыми.

Она любила рассказывать о себе, всякие забавные случаи из жизни и делать фотографии Москвы, а я провожал ее до общежития.

Спустя нескольких таких прогулок, когда я снова довел ее до дома, она внезапно стала тянуть время прощания, нервно куря вторую сигарету подряд, а потом, скромно опустив глаза вниз, спросила:

– Лёш, а мы просто гуляем с тобой или встречаемся?

И подняла глаза. В них была надежда, которая когда-то была и у меня. Конечно, я не мог не понимать, какого ответа хочет Лера.

– Встречаемся, – успокоил ее я.

Она радостно-испуганно прижалась ко мне, а я погладил ее по светлым волосам, спадающим чуть ниже шеи. Чего-то не хватало, и я это чувствовал. Поцелуй. Я должен ее поцеловать, раз уж мы решили, что она моя девушка.

И я поцеловал.

На самом деле, Лера не дала мне ни одного повода пожалеть о своем решении. Встречаться с ней было комфортно. Она уважала мои личные границы, я не лез в ее. Мы часто гуляли, смотрели фильмы у меня дома, я время от времени делал за нее упражнения по английскому, а на праздники дарил цветы.

Обижать и расстраивать мне ее не хотелось, но я чувствовал, что мне важно вернуться на родину, откуда однажды сбежал, потеряв свое место в мире. И пока я его не найду – к сожалению, не смогу отдаться этим отношениям полностью и полюбить Леру так, как она заслуживает.

– Можно вопрос? Если не захочешь – не отвечай. – Только за эту аккуратность Лера заслуживала всего самого лучшего в мире.

Я кивнул.

– Ты уезжаешь туда не из-за нее?

Не из-за нее.

Волнуется.

Я автоматически вспомнил наш разговор зимой.

Лера смотрела на планшете какую-то романтическую драму, находясь у меня дома, а я работал за ноутом. Когда закончились титры, она присела ко мне и неожиданно спросила, видимо, словив определенное настроение из фильма.

– Лёш, а у тебя была до меня девушка?

Мои пальцы над клавиатурой тут же застыли.

Я понимал, что могу сейчас сказать нет или сказать, что было несколько, и каждый раз несерьезно – и разговор бы сошел на нет. Но пока я не давал девушке ни одного повода не верить мне.

И не собирался давать дальше.

– Была.

Ольгу я своей девушкой никогда не называл, поэтому даже не думал включить в ее список.

– Ты ее любил?

Не хочу никого посвящать в это. Я сам своим мыслям не позволяю вспоминать прошлое. Там – все больно, плохо, поломано и оставлено неправильным. Все, чего я смог добиться за время уезда – это смириться с тем, что ничего не изменить и надо жить дальше.

Но не хочу и отрицать правду. Это было, пусть в прошлом, но не исчезло.

– Да, очень.

Лера, закусив губу, подбирала слова для следующего вопроса. Я уже знал, каким он будет и не ошибся.

– А почему вы расстались?

Какой-то части меня хотелось рассказать всё. Лера такой человек, что ей не страшно довериться. И мне бы даже хотелось услышать ее мнение по каждому поступку, что я совершил – сильно ли я был не прав или мог получить прощение?

Но, погрузившись в воспоминания, я потом сам не смогу обратно вынырнуть из них, пытаясь сутками все анализировать – а может, все можно было исправить? А если бы я поступил иначе?

Поэтому я ответил Лере честно, но довольно лаконично.

– Не мы, а она рассталась со мной. Я был мудаком. Не умел ценить, обижал, требовал невозможного и был настоящим абьюзером. Она меня не простила.

– А ты не хотел вернуть то, что было?

– Никогда.

Это тоже правда. Настолько эти отношения изначально были неправильными, что именно такого повтора мне точно не хотелось.

Потом Лера отвлеклась на что-то, и я понадеялся, что тема закрыта. Но, провожая ее домой, заметил, что она как-то слишком задумчива и молчалива.

– О чем думаешь? – прямо спросил я, не ожидая подвоха, ведь до этого мы говорили об учебе.

– Вспомнила наш сегодняшний разговор, – призналась она. – Ты сказал, что любил ту девушку, но в итоге она тебя бросила. А когда ты понял, что у тебя прошли к ней чувства?

Это была, пожалуй, первая и единственная красная линия, которую я провел в отношениях с Лерой.

– Я не хочу больше говорить об этом.

И мы действительно больше не возвращались к этому разговору. Я не знал, какие выводы сделала девушка от моего нежелания отвечать на ее вопрос, но никогда ее об этом не спрашивал.

Но вот сейчас снова всплыло.

Ты уезжаешь туда не из – за нее?

– Нет. Я уезжаю исключительно из-за себя. – И это тоже правда.

– Я тебе верю, – расслабленно выдохнула Лера, прижимаясь ближе ко мне. – Но ты же мне будешь писать?

– Конечно.

– А я буду ждать тебя. Очень-очень. Лёш, я люблю тебя.

Я развернул ее к себе и поцеловал в губы.

3 глава

Я обнаружил для себя, что я тот человек, который совсем не привязывается к определенному месту жительства. Когда я был в Москве, я не скучал по Ижевску как по своей родине, когда вернулся обратно, то тоже не скучал по Москве.

Ради любопытства я прогулялся по городу, пытаясь словить ностальгию, но ее не было. Город – и город. Поставьте мне любые декорации – и ничего не изменится. Вероятно, я бы с таким же успехом мог бы жить и у матери, хотя раньше меня пугала настолько уж провинциальная жизнь.

Жизнь, которой не произошло.

И первым делом, что я хочу сделать – это приехать к ней.

Если ранее я ждал приглашения, будучи ребенком, ждал и не дожидался, то сейчас уже могу больше не делать этого, а приехать сам.

Незнакомый поселок не произвел на меня никакого впечатления. Выйдя из машины, я оглядывался по сторонам – деревянные дома с небольшими огородами, пара кирпичных, мимо проехали дети на велосипедах. Под ногами – опавшие с деревьев желтые и красные листья, которые тут, по-видимому, никто не сметает. Полностью разглядывать это место у меня не было желания и я, сверяясь с яндекс-картой, сразу пошел по нужному адресу.

Почему-то я ожидал, что увижу приличное строение, не особняк, конечно, но не совсем избушку, потому что мать точно получила деньги от отца после развода, и сумму немаленькую. Но увидел скромный домик – деревянный, с треугольной крышей, два окна смотрят на улицу.

Очень аскетично, учитывая, что ранее мать всю свою жизнь прожила в городе, да и семья наша была довольно обеспеченная, что позволяла пользоваться всеми благами цивилизации. Просто диссонанс.

Я стоял у забора и просто смотрел на все это, не очень понимая, куда должен стучать или звонить, чтобы меня услышали. Но не прошло и минуты, как слева от дома распахнулась железная дверь.

Вышла мама.

– Кто там? – сразу спросила она тем же голосом, что сохранился в моей памяти. - В окно гляжу – узнать не могу.

Я молчал и с интересом разглядывал ее. Стройная и высокая, казалось, внешне она оставалась такой же. Одета в узкие голубые джинсы и синюю рубашку навыпуск. И что самое странное – туфли на высоком каблуке.

Возможно, если бы я пригляделся получше, то даже смог бы разобрать, что у нее, в принципе, дорогая, фирменная одежда. И это настолько не гармонировало с жильем и окружением – что какая-то ясная картина в голове у меня никак не складывалась.

Словно маму из города резко переместила сюда, не успев переодеть.

Ну серьезно – огород и каблуки-шпильки?

Она подошла к забору и распахнула к калитку, глядя на меня из-под очков в позолоченной оправе. И в этом взгляде не было ничего – ни удивления моему приходу, ни испуга, ни радости. Может, не узнала?

– А, это ты Алёшенька, – тут же спокойно сказала она, словно я приезжал к ней каждую неделю и мой очередной приезд уже вошел в привычку.

Она вышла ко мне и закрыла за собой калитку. Становится все интереснее – она даже не пригласит меня в дом? Серьезно?

– Привет, мама.

Она осмотрела меня с ног до головы и выдала простое:

– Как дела?

Я не уверен, но мне показалось, что у меня начал дергаться глаз.

– Нормально. А у тебя?

– И у меня.

Было бы эпично, если б на этом она развернулась и помахала мне рукой, давая понять, что вот и пообщались, до свидания!

К счастью, хотя бы до этого она не дошла.

– Ты жить сюда приехал?

– Что? Нет. Я просто…

Просто что? Уже сам не знаю. Такая встреча выбила меня из колеи. Я ждал хоть какой-то адекватности. Хоть небольшой радости с ее стороны, что ли. Возможно даже вины во взгляде. Как минимум – что меня позовут в дом, и она как-то объяснит, почему вычеркнула меня из жизни. В глубине души я допускал, что мать подсела на крепкий алкоголь и спилась. Вот только пьяницей она не выглядела.

– Твоя комната еще не готова, сынок. Я знаю твой номер, как все обустрою – я тебе напишу, хорошо?

– Хорошо, – на автомате повторил я за ней, зачарованный ее ненормальными словами. – Стоп, нет. Я не собираюсь к тебе переезжать.

– Ну ладно, – так же умиротворенно ответила мама и уставилась на меня, видимо, ожидая объяснения, какого черта мне тогда от нее надо?

Я тоже молчал. Так и смотрели друг на друга.

– Ты повзрослел. – Наконец выдала она из себя еще одну великолепную фразу.

– Ну мне уже не шестнадцать, когда ты переехала.

– Вырос совсем. Высокий очень стал, – продолжала она с долей скуки. – Надеюсь, у тебя все хорошо. Пусть так и будет. Думала, что переедешь ко мне, но ты уже сам не маленький. Самому пора семью строить, а не с мамой жить. Каждый проживает свою жизнь, как хочет. Вот и ты живи, как можно лучше.

Мать показательно взглянула на золотые часы на руке, как бы намекая, что говорить нам особо не о чем, время только зря тратить.

Возможно, она и права. Тут все глухо. Если с отцом нам удалось понять друг друга, то с матерью… Да я вообще не знаю, кто эта посторонняя женщина!

– Слушай, – не выдержал я. – А ты че меня раньше-то не звала? Я же вроде как несовершеннолетий жил один в городе.

И такая пустота в ее глазах, даже после этих слов.

– То одно, то другое. Время летит быстро. А сейчас-то что вспоминать? Жизнь – река, все течет, все меняется.

Только псевдофилософских цитат в ее исполнении мне не хватало для полного счастья.

– Ладно, пошел я.

– Береги себя и пусть судьба тебя ведет! – раздалось мне в спину.

Я поморщился от раздражения. Мать, конечно, всегда была немного с приветом, но сейчас я наблюдал просто апогей этого. Наверное, останься я еще немного – она бы заезженными цитатами из фильма «Брат 2» заговорила.

Но все же эта безумная встреча дала мне какую-то завершенность. Не обязательно искать причины, почему мать так поступила. Возможно, их и нет. Просто она такая. Для нее это нормально. Жизнь – река, все меняется, судьба ведет и тому подобное.

Некоторых людей стоит действительно отпустить из памяти и забыть.

Моя мать не походит на типичную мать, но все же это не катастрофа, и я это пережил уже однажды. В конце концов, моя жизнь не самая плохая. Кто-то вообще родителей своих не знает и живет в детдомах.

По дороге домой я созвонился с Саней, бывшим одноклассником и другом по совместительству. Точнее, он мне позвонил, узнав, что я приехал. Предложил собраться вечером у него дома. Будут еще общие друзья и те, кто остался в городе – причина повидаться есть, и я согласился.

Тем более, у друга этой зимой свадьба, на которую я был им приглашён еще в начале лета.

– Кто еще будет? – уточнил я.

– Так, я сам, Марина, Олег, Никитос, Паха с девушкой, чуть позже – Юра и Макс подвалят, они работают. Ну, может, еще кто-то. Сам знаешь, народ подтягивается сам собой.

Я знал, раньше всегда так было. Позовёшь увидеться пару человек, а уже через час в квартире семеро. И так по нарастающей.

Старых друзей я вообще был рад видеть. Тут ничего не изменилось, сразу нашлись темы для разговора, словно я никуда не уезжал. Мы расположились в Саниной квартире-студии и пили пиво. Он познакомил меня с будущей женой – Мариной. Вроде, нормальная девушка. Неформалка с пирсингами на всем лице и выбритыми висками. Немного пацанка – но это уже на вкус друга, не мое дело.

Олег вообще не изменился и сидел накуренный вхлам. Когда-то и я был таким частенько, сейчас наркотики меня не интересовали.

Кто-то приходил, кто-то уходил. Мы с Саней решили сыграть в приставку, в «Мортал Комбат», вспоминая, как до восьмого класса просто помешались на этой игре. Возле друга сидела Марина и, попивая коктейль, громко болела за своего будущего супруга, обильно на него матерясь, когда я его выигрывал. Да уж, веселая пара.

Но обстановка, конечно, лайтовая, мне нравится.

В квартире появились новые люди, и я увидел Пашку. С этим чуваком мы познакомились, когда я был, наверное, еще в начальной школе. Он с семьей переехал в наш дом, и мы все лето гоняли с ним на великах в парке у Вечного Огня, как раз под нашими окнами. Он был на год старше и учился в другой школе, поэтому наша дружба к осени немного угасала, а к лету возвращалась на место, а потом мы стали дружить на постоянке в более старшем возрасте.

Мы обменялись с ним приветствиями и шутками, как сбоку от меня раздался изумленный голос.

– Да ладно? Мои глаза!

Я посмотрел в сторону и увидел девушку в пронзительно-красном платье и рыжими волосами, собранными в высокую косу. Она с веселым изумлением в темно-карих глазах смотрела на меня и ехидно улыбалась.

– Это Аля, – хотел представить ее друг, но я уже все понял.

– Мы знакомы! – враз произнесли мы с рыжей.

– …Моя девушка, – растерянно продолжил Пашка.

Просто зашибись. Теперь эта рыжая плотно проникла в круг моих друзей на почетной роли Пашиной девушки. Я хаотично стал думать, как мне к этому относится, стоит ли придавать значения вообще и может ли это означать кое-что еще.

– Ну и какими судьбами? Что ты тут делаешь? – нахально заявила Алина, такая изменившаяся и более взрослая. Перемены бросались в глаза и заставляли думать о том, о чем я думать не собирался. Но уже начал представлять в голове образ. Черт, черт, черт!

– Охрененными судьбами, – рявкнул я, раздражаясь все больше. – Тебя забыл спросить.

– Хамло единожды – хамло навсегда, – съехидничала рыжая, пробегая мимо меня вслед за Пашей. Пока он не видел, я показал ей вслед средний палец. Она заметила это и вернула мне этот жест.

Все остальное время мы с ней старательно друг друга игнорировали. Но я уже все равно потерял весь ламповый вайб обстановки, погрузившись в себя. Пришло сообщение от Леры.

«Как проводишь время?=)»

«Решил повидаться с друзьями», – отписал я. И добавил: – «А ты?»

Чтоб не отвлекаться от разговора, я решил выйти на балкон, чтобы покурить. И там, к своему неудовольствию, застал рыжую. Она смолила сигарету и бурно надиктовывала голосовое сообщение в свой гаджет.

– Вообще не приходи, короче! Тут вообще такой прикол, я потом из дома тебе расскажу! Главное, не приходи!

Пожалуй, я уже знаю, кому она раздает такие советы.

Увидев меня, Алина быстро убрала гаджет, и мы с легким недовольством обменялись взглядами.

– Нет, ну серьезно, – вдруг выпалила она, когда я уже зажег сигарету. – Ты же в Москве был. Скажи, пожалуйста, что приехал на сутки и завтра уезжаешь!

– У тебя проблемы какие-то? – не сдержался я. – Какая тебе разница вообще, где я живу?

– Просто без тебя жизнь как-то стала лучше, спокойнее, – нараспев произнесла девушка.

– Не парься – меня твоя жизнь на хрен не интересует. Живи дальше спокойно.

– А я не волнуюсь! Я не для себя!

– Ну а для кого?

Давай, произнеси имя, раз такая крутая.

– Ни для кого, – процедила она и, затушив окурок, вышла с балкона.

Я в свою очередь рванул разыскивать друга, чтоб окончательно прояснил мне некоторые нюансы.

– Чувак, – оттянул я Саню в коридор, чтоб никто не слышал. – Ты мне, наверное, забыл рассказать, а оначто, тут бывает?

– Кто? – не понял он.

Я не стал объяснять. Мы, блин, учились вместе и он прекрасно должен понимать, о ком речь.

– А, – дошло до него. – Иногда. Не часто. Пашка свою девчонку берет на тусовку, а она со своей подругой. С Маринкой моей нашли общий язык еще летом на фесте.

– М, – протянул я. – Ну а че мне не сказал?

– Да не подумал. Забыл. Столько времени уже прошло, какая разница? Или ты до сих пор?

– Не до сих пор. Ладно, на созвоне, – решил я, продвигаясь к выходу. – Я домой уже двину.

– Все ок?

– Да. Попрощайся там со всеми за меня.

Я надел кроссовки и вышел поскорее на улицу. Уже стемнело, хотя время не так много, но для осени это нормальное явление. Можно было бы вызвать такси, но я решил пройти пешком, тем более идти до дома не больше получаса.

Этот день просто вымотал меня. Сначала – мать, потом – другие новости. Если с первым мне все уже было понятно, то со вторым не очень.

Что я должен делать дальше? Избегать, на всякий случай, своих друзей? Но боже, как это тупо. Я их знаю кучу лет, я соскучился, они мне дороги. Чего бы ради мне делать из себя изгоя?

Да как так вышло вообще, что они теперь частично и ее друзья?

Или теперь, узнав о моем приезде, она сольется?

А собственно, чего хочу я сам?

Если не быть лицемерным, то хотелось бы ее увидеть. А если совсем начистоту – я даже в один момент испытал разочарование, что встреча могла бы произойти сегодня, если бы не агрессивный настрой в мою сторону Алины.

И этот упущенный шанс теперь меня раздражал все больше.

Ну блин. Это же нормально хотеть увидеть человека? Просто посмотреть и все. Любому бы было интересно. Она теперь в одиннадцатом классе, подумать только. Уже такая взрослая. Сильно ли она изменилась? В какую сторону?

Мне бы хватило одной встречи, чтоб закрыть этот гештальт.

Увидеть, что с ней все в порядке и она счастлива.

Я вот с матерью четыре года не виделся, и хватило буквально несколько минут, чтоб и не желать видеть дальше. Тут ровным счетом то же самое.

Может, вообще дойти до ее дома, раз уж сама вселенная напомнила сегодня о ней так явно? Не факт, что увижу, далеко не факт, но шанс же есть хоть какой-то. Я никуда не тороплюсь, могу подождать.

И уже ноги сами повели по знакомому маршруту.

Вибрация телефона немного затормозила меня.

Лера.

«А я кино смотрю».

«Очень скучаю».

«Представляю, как бы было хорошо, если бы ты находился сейчас рядом».

«Я отвлекаю? Молчишь».

«Наверное, спать лягу тогда. Люблю тебя. Заранее спокойной ночи».

Я смотрел на эти сообщения и понимал – я идиот.

Я на самом деле идиот, и мне лучше скорее вернуться домой. Твою мать.

4 глава

Квартира на меня давила, как и прежде. Сейчас я уже был в том возрасте, когда спокойно могу жить один, и даже получать с этого свой кайф, но получал только чувство тревожности и вечное отсутствие уюта.

Словно я опять шестнадцатилетний подросток, который остался в ней, ходит туда-сюда, чего-то ждет и не знает, что делает. Внешне все красиво и комфортно, а эти ощущения из прошлого делают мое нахождение здесь едва выносимым.

Впустую я когда-то пытался и хотел жить здесь с девушкой. Это бы было, что я так же чувствовал себя здесь подавленным и запуганным, просто нашел бы напарника по несчастью.

Тут даже вещей моих на минимуме. И так было всегда. У меня были деньги, но я покупал себе только самое необходимое, не желая заполнять пространство. Я даже внаглую транжирил, и если какая-то вещь, например, маралась, я ее выкидывал и заменял ею новой. Так забавно – я часто ходил в новых шмотках, но, если бы кто глянул в мой гардероб – увидел бы их там самый минимум.

Я словно временный жилец, которого в любой момент попросят отсюда, и я покину эту квартиру почти налегке, не оставив после себя ничего.

Я и в Москву перенес эту привычку. Вечно чужой, словно не на своем месте, вечно готовый все бросить и свалить. Откуда все это началось? Да вот отсюда. Смотрю на свою квартиру и не понимаю, что делать. Могу себе позволить больше никогда не появляться в ней, а толку? Она корень проблемы, и ее последствия я буду тянуть за собой хоть куда.

Сделав над собой усилие, я подошел к пустой полке и стянул с нее толстую книгу. Чуть ли не единственная не обезличенная вещь в этой квартире. Книгу я так и не прочел, а потом и вообще не прикасался к ней. Даже хотел избавиться от нее, но рука дрогнула.

Ее подарок.

Не собираюсь читать и сейчас, наверное, стоит кому-то передарить или оставить в подъезде. Она настолько не вписывается в эту холодную обстановку, мне просто даже жаль ее.

Я перелистнул страницы, хотел закрыть и увидел на форзаце надпись, сделанную гелевой розовой ручкой. Черт, она писала это два года назад, а я тогда не удосужился даже открыть и посмотреть.

«С днем рождения! Будь самым счастливым! Я тебя л. Твоя Майя».

Моя Майя.

Моя Майя, которая на тот момент меня любила, и в тот день подарила больше, чем эта книгу.

Как бы все могло измениться, если б я относился к ней и ее словам куда серьезнее. Если бы понимал – что однажды она перестанет это говорить и чувствовать. Сейчас-то мне кажется я знаю, как должно все было произойти в тот день. Я должен был сказать ей уже, что ее чувства взаимны. Я был обязан убить в себе свою похоть и додуматься, что она не готова и приносит себя чуть ли не в жертву, чтобы быть со мной. Да я бы просто мог попросить ее почитать эту самую книгу, потому что обожал ее голос, а потом проводить до дома, взяв ее за руку.

Идиот в кубе, в геометрической прогрессии, так хочется свалить вину на кого-нибудь другого, но здесь мудак только один, и это я.

И все равно хочу ее увидеть. Просто увидеть.

Нет, хватит этих мыслей. И так недавно чуть не потащился к ее дому, как маньяк-преследователь. Это и так отдает чем-то ненормальным.

Я вернул книгу на место, решив, что с такой надписью куда-то отдавать я ее точно не стану. И тут меня просто осенило.

Долбаная квартира, нет, долбаная шикарная квартира, в которую меня закинули и оставили, никогда не имело ничего общего со мной самим. В каком виде была куплена – в таком и оставлена.

Но если прямо сейчас смотреть и оценивать более детально – мне не нравятся в ней обои. Я вообще не люблю обои, это прошлый век. Мне не нравятся шторы болотно-зеленого цвета, я больше люблю серые и синие тона. Кровать тоже отстойная, я бы выбрал более квадратной и большей формы. Кресло вообще зачем тут стоит? Стол супер-неудобный для меня, чтобы долго сидеть за ноутом. Люстра пошлая, с гирляндами под старину, я б такое не выбрал.

И это только на первый взгляд. И это только в моей комнате. А есть еще столовая, кухня и огромного периметра зал, который должен был стать комнатой матери, но в итоге пустовал годами и покрывался пылью.

Весь оставшийся день я хаотично провел в Интернете, переходя с сайта на сайт и делал заказы мебели, красок и всего того, что соответствовало моему вкусу.

Наутро я стал бодренько собирать все, что меня не устраивало. Чтобы к черту избавиться от этого. Как можно скорее.

Теперь не квартира будет выживать меня из себя, а я выживу из нее все чужое и ненужное.

Хватило меня только на то, чтоб спустить к мусорным бакам гардины, стулья, полки и стремную картину из зала. Пришлось признаться себе, что я не титан рестлинга и тяжелую мебель спустить одному мне не удастся.

Я потыкался в телефоне, в поисках, кто поможет мне из друзей, но многие были сейчас либо на работе, либо на учебе. Откликнулся только Пашка, у которого сейчас как раз закончилась практика.

– Ну что, готов? – Энергия во мне била через край, и я хотел прямо до вечера избавиться от ненужного и уже был готов спать на полу, чтоб и кровати не оставалось.

– Ну да, – кивнул друг. – А когда тебе мебель привезут? Ну вместо этой?

– Там разные даты, я не с одного сайта заказывал.

– Может, подождал бы?

– Да на фиг. Не хочу видеть больше это барахло.

– Ну как сказать, барахло, – Паша задумчиво попинал ножку кровати. – Вещи качественные и недешёвые. Нет, я, конечно, готов помочь и отнести все вниз, но жалко как-то. Может, продашь на «Авито» за символическую плату или даже бесплатно, но с самовывозом?

– Ой, да кому это надо?

– Ну Лёх, не у всех есть куча денег. Сделай доброе дело, в карму зачтется.

Ладно, он меня убедил, тем более самим надрываться не придется. Пока я заводил аккаунт на «Авито», друг фоткал вещи и скидывал мне на телефон. Дело пошло.

Когда все было готово, я поинтересовался у него.

– Какие планы сейчас?

– Алю со школы встретить, потом прогуляться.

Да-да, конечно, я не забыл про рыжую и то, что она теперь девушка моего друга.

– А как вы вообще с ней не сошлись? Давно?

– Общались давно, но встречаться стали этим летом.

– Прикольно.

– Я заметил, у вас взаимная неприязнь.

– Да нет, – ответил я, закрывая ноут. – Она по ходу из-за своей подруги на меня гонит.

- А, Майи. Припоминаю, что у вас с ней вроде что-то было.

А я-то как помню.

– Они с Алькой не разлей-вода подруги, – продолжал друг. – Поэтому частенько ее вижу.

«Ну и подавись!» - возникла в голове мысль, но я тут же прогнал ее. При чем тут вообще Паша?

– Ну и как она поживает? – максимально скучающим голосом спросил я, а внутренне насторожился.

– Хорошо поживает. Ну мне так кажется.

– Нашла себе кого-нибудь? – Чтоб это спросить, мне пришлось изобразить, что я чуть ли не зеваю от скуки, но друг удивленно посмотрел на меня.

– Да не знаю я, Лёх. Не спрашивал.

Хочу увидеть ее.

Просто увидеть.

– Хм, думаю, может подбросить тебя на машине? – все так же лениво произнес я. – Заодно сам школу гляну. Вспомню молодость.

– Как будто ты сейчас старый, – рассмеялся друг, не разгадав моего интереса. – Ну хочешь, так поехали.

Просто увидеть.

Может, она вообще не в школе сегодня? Или не выйдет со своей подругой. Вообще никаких гарантий. Нет так нет. Не так уж и важно.

Я правда так думаю или внушаю себе?

Блин, самообман – для лохов. А если серьезно, мое желание увидеть девушку, которая была для меня когда-то самой значимой в мире – это вполне естественно. В этом нет какого-то дна и подсмыслов. Мой интерес вполне оправдан. И он не значит ровным счетом ничего большего. Я уже вполне нормально живу без нее, и не первый год. У меня вообще отношения с другой, адекватные и комфортные. Ну увижу я Майю, поздороваюсь. Удовлетворю свое любопытство и займусь своими делами дальше.

Ну правда, ни у кого разве до меня не возникало желание посмотреть на бывшую спустя время? Я же не возвращать ее собрался, в конце концов. Я просто посмотреть.

– Будешь заходить внутрь? – спросил Паша, когда мы доехали до моей бывшей школы.

– Да не, я так, со стороны.

Я с преувеличенным интересом стал пялиться на здание, которое вообще никак не изменилось. Прошел за калитку, через которую проходила куча школяров, закончивших уроки. Ни одного знакомого лица, что не удивительно.

А вон и Алина, теперь уже в ярко-красной куртке несется навстречу Пашке. По ходу ее зациклило на этом цвете или она из кожи лезет, чтоб выделиться. Да по хрен, это не мое дело, пусть одевается, как хочет. Но блин, она одна.

Мы обменялись с ней траурными взглядами, и она повисла на Пашке. Целуются. Как мило, просто не могу.

Где ее подруга?

– Алексей?! – раздался рядом голос с хрипотцой, и я с печалью увидел биолога, который у меня когда-то вел уроки.

– Здрасьте, – ответил я, пытаясь вспомнить его имя.

– Пришел школу посмотреть? – остановился он возле меня с явным желанием пообщаться.

Да уж, не его я хотел увидеть.

– Вроде как.

– Это так греет душу любому учителю, когда выпускники возвращаются! – с улыбкой продолжал Как – Же – Его – Зовут?

И в этот момент я увидел ее.

Майя.

Майя-Майя-Майя.

Глаза жадно вцепились в ее образ. Волосы, такие же длинные, как и были, теперь только в них появилась розовая прядка. Такая же стройная фигура и обалденно красивые ноги, которые я вижу, благодаря довольно короткой юбке. Ростом не сильно подросла, и это делает ее визуально более хрупкой. Вот само лицо, или скорее выражение лица, изменилось. Более взрослое, более уверенный в себе взгляд, что делает ее только прекраснее.

Черт, когда два года назад я увидел в этой девушке зачатки ее привлекательности, то теперь они распустились полностью, Майя стала невозможно красивой. Даже если бы я ее раньше никогда не видел и не знал, то все равно бы она, как минимум, сейчас привлекла меня своей внешностью.

Она тоже довольно быстро увидела меня, потому что биолог, который был ниже меня на сантиметров пятнадцать, точно не мог заслонить обзор своей спиной.

Наши взгляды встретились.

Какой будет ее первая реакция? Удивление – вряд ли, подруга по-любому рассказала, что я в городе. Изобразит, что мы не знакомы и я для нее пустое место – это более вероятно.

Но Майя улыбнулась.

Просто улыбнулась, не с усмешкой, не измученно, а вполне искренне, и пошла к Пашке и Алине, стоящим в обнимку за калиткой. Теперь я мог видеть только ее черную куртку, рюкзак с кучей значков и русые волосы, спускающиеся до талии.

– Повторите, пожалуйста, – процедил я, поняв, что биолог продолжает о чем-то говорить мне.

– Я спрашивал, Вы работаете или учитесь?

– Ну, почти все вместе, – лаконично ответил я, глядя совсем не на учителя.

Только б она не ушла сейчас, только б не ушла.

– В каком городе?

– Москва.

Что-то обсуждают. Пока не уходит. Развернулась ко мне лицом.

– Не женился? Может, и дети есть?

– Нет.

Смотрит на меня. Говорит что-то Алине.

– Извините, мне нужно идти, – не выдержал я, когда биолог, начал с усмешкой вспоминать, как я, будучи в выпускном классе, был часто замечен им перед уроками у восьмого класса.

– Ну всего хорошего. Рад был увидеть вас, Алексей. Заходите еще.

– До свидания, Кирилл Григорьевич, – вспомнил я наконец его имя.

– Георгиевич! – раздалось мне в спину.

Подумаешь, ошибся.

Мне тут нужно как-то держать лицо и выглядеть независимым и спокойным, потому что я, черт побери, взволнован. Я бы даже закурил, но не рискну доставать руки из карманов, потому что они дрожат. И это если еще не говорить о том, что сердце бьется сильнее раз в сто, чем должно быть, и пульс зашкаливает.

Хотел увидеть – получай.

Вот она, стоит и спокойно смотрит. Моя дико красивая бывшая. Одиннадцатиклассница. Милая школьница. Первая любовь, первый поцелуй, первые отношения.

Я догадывался, что встреча с ней как-то отзовется во мне, но чтоб настолько… Меня всего колотит изнутри. Я допускаю, снаружи моя реакция тоже как-то отражается.

В то время, как Майя спокойна как сто удавов.

– Приветик! – Ее голос, который я обожал, все такой же. Я уже забыл его, а теперь слышу снова.

Майя помахала рукой чуть ли не перед моим лицом, когда я подошел к их компании. Такая непосредственность, боже. Это не может не нравиться.

– Привет, девочка.

Я не хотел именно такого обращения, это отсылка к прошлому, я как будто намекаю. Но уже как есть. Тем более Майю это ни капли не смутило.

– Чувак, когда вещи будут готовы, мне помогать их таскать? – вмешался Паша.

И я резко ощутил, что очень сильно бы хотел, чтоб ни его, ни его Алины сейчас тут не было. Неужели непонятно, что мебель сейчас – это последнее, о чем я сейчас думаю? Хотя откуда им знать.

– Не, я добавил услугу грузчиков, – ответил я ему.

– Переезжаешь? – проявила интерес Майя, и я снова смог смотреть на нее. – Или квартиру продаешь?

– Нет. Я остаюсь.

Сам не понимаю, что сказал. В каком смысле остаюсь – в городе, в квартире? Да не важно.

– Ты в Ижевск насовсем вернулся, что ли? – полезла с выяснениями Алина, как будто это ее вообще каким-то боком должно волновать. Я сам не знаю ответа на этот вопрос. – Вот так сюрпризик! Вот так номер! Тебя поди выгнали из универа? Ты ведь двоечник, да?

Я хотел сказать ей, в конце концов, что-нибудь грубое. Плевать на реакцию Паши, но подколы от левых для меня людей я терпеть не собираюсь. И я тоже умею грубить. Но меня остановило только то, что Майя засмеялась.

Я настолько отвык от ее смеха, который и раньше слышал весьма редко, что даже забыл, что хотел сказать.

– Да ладно, Аль, – отсмеявшись, сказала она подруге. – Может, у человека это больная тема, а ты давишь.

– Это не больная тема, – поправил я ее.

– Так все-таки отчислили? – Теперь засмеялась и Алина, и девушки отбили друг другу ладошки.

Как мило, сплотились, чтоб поприкалываться надо мной. Так и тянет оборвать этот смех и сказать что-то нецензурное. Раньше бы так и сделал, но сдерживаюсь из-за Майи. Только ей грубить не хватало.

– Вы куда сейчас? – спросила девушка, обращаясь к нам всем.

– Гулять, – ответил Паша, беря за руку рыжую. – Мм, хотите с нами?

– Я домой, – быстро ответила Майя.

– Я тоже, – вслед за ней ответил я.

– Ну давайте прощаться, что ли, – воскликнула рыжая, обращаясь во множественном числе, но имея в виду только подругу. Они стали обниматься так долго и бурно, будто прощаются навсегда.

Мы с Пашкой переглянулись с нервными усмешками.

Наконец, эти двое отчалили. На-ко-нец!

– Пока, Лёша! – Майя, подтянув лямки от рюкзака, собралась тоже уходить.

Ты посмотрел на нее. Хватит.

Прощайся, и тоже ступай домой.

– Можно тебя проводить?

Этим вечером я буду проклинать себя дважды и трижды за эти слова. Почему я снова не умею вовремя останавливаться? А мне сейчас точно пора бы было остановиться.

– Зачем? – удивленно спросила девушка.

При чем еще такое искреннее удивление, словно ей в голову не приходит, что я мог бы этого захотеть. И будто напрочь забыла, что я уже когда-то навязывался к ней с этим на постоянке после того, как она меня бросила.

Нет, сейчас все по-другому, конечно, но все же.

– Да мне по пути просто, – осторожно ответил я.

– А куда ты идешь?

Что там есть дальше ее дома? Если скажу, что собрался на тот самый мост – это будет самая тупая комедия в моей жизни.

– На трамвайные пути, – нашелся я. – На остановку.

– Я думала, ты только на машине ездишь или такси.

– Она сломалась, девочка, – совсем нагло пришлось соврать, поминая, что «Бэха» стоит неподалеку, на парковке.

– Ну ладно, – пожала равнодушно плечами Майя, и первой пошла в сторону своего двора.

С минуту мы молчали. Ей, может и не требовалось мое общение, а мне требовалось время, чтобы взять себя в руки.

Зря ты это, чел. Зачем все это?

– Понести рюкзак?

«Твою мать! – уже орал внутренний голос. – Тебя уже совсем несет! Закрой рот! Какой рюкзак понести? Ты в первом классе, что ли? За волосы ее еще подергай!»

– Не, спасибо, – все так же равнодушно отказалась Майя, не выказав никакого удивления от моего предложения. – Он легкий. Чем старше класс, тем легче рюкзак. А тебя реально, что ли, исключили?

– Да нет же, я взял академ.

– Болеешь, что ли?

– Нет, девочка.

– А что случилось, мальчик?

Я невольно улыбнулся от этого обращения. Это прозвучало мило.

– Ничего не случилось. Все хорошо. Просто я так захотел.

Майя засмеялась.

– Просто я так захотел, – передразнила она. – Ни фига не изменился. Помню, в школе ты был таким же. Как бы это назвать правильно. Типа брутальным, лол. Всегда делал, что хотел. И все девчонки, глядя на это, такие – вау!

При чем тут школа и при чем тут какая-то брутальность? Я конкретно с ней вел себя так, как хотел. Могла бы упрекнуть меня этим прямо.

– Я был тогда идиотом.

– Идиоты не меняются, – не сомневаясь, парировала Майя.

Я не обиделся, но отвлеченно подумал, что меня шибануло возмездием. Раньше я постоянно допускал в ее адрес подколы и грубые слова, теперь это делает она.

– Ты меня действительно считаешь таким?

– Я не знаю, какой ты. Я просто сказала, что думаю.

– Ты научилась думать, девочка?

– А ты все учишься?

– Тебе не идет быть грубой.

– Мне идет все, что я посчитаю нужным, – отрезала она. – И грубость, и нежность.

– Хорошо, ты права.

И я действительно считаю так.

Возможно, раньше она была более слабохарактерной и беззащитной. Но изменения в ней я заметил не сегодня. Сразу после нашего расставания девочка отрастила когти и зубы, и уже не давала спуску возможным обидчикам. Хотя вероятно, она вела себя так только со мной, наученная горьким опытом.

Я взглянул на ее лицо – спокойное и с легкой усмешкой на губах – и резко осознал. Нет, слабохарактерной она никогда не была. Просто я на время был ее слабостью, с которой она справилась по итогу, хладнокровно отшивая меня.

Сейчас Майя именно такая, какая она есть. Уверенная в себе девушка, которая знает себе цену. Мне так и не пришлось увидеть ее такой настоящей и при этом любящей. Наверное, поклонников у нее до кучи, и везунчиком будет тот, кого она выберет. И тот, кто увидит на себе ее влюбленный взгляд.

– На кого поступать после школы будешь? – сменил я тему. Хотелось узнать – верно я думаю или нет.

– На химика.

– Что? – Нет, вообще мимо думал. – Почему на химика?

– А почему нет? Мне нравится эта профессия.

– Ты же вроде читать любила.

– Я и сейчас люблю, и что? Думал, что я хочу стать каким-нибудь филологом? – Она смотрела на меня как на идиота.

– Предполагал.

– Банально и глупо. Если человек любить читать, это не значит, что он автоматически филолог. Могут нравится и другие занятия, которым хочется посвятить жизнь.

Сколько ей сейчас? Семнадцать?

Эта девочка на раз раскидала одну из тем, из-за которой я потратил несколько лет впустую.

Если хорошо говорю по-английски – я не автоматически должен быть лингвистом. Мне нравятся айти-технологии, проги и математика, и я хочу посвятить этому жизнь. Сейчас я и сам знаю это, но в ее возрасте был не способен прозреть очевидное.

Пять с плюсом тебе от меня, девочка, ты не только красотка, еще и умница.

Будущая химичка, с ума сойти.

– Удачи с поступлением, – протянул я, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Ага.

Мы перешли дорогу и теперь шли по узкому тротуару.

Я смотрел себе под ноги и пытался избавиться в голове от образа Майи в белом халате.

– Стой!

– Что? – растерянно спросила она.

Я присел на корточки и стал завязывать развязанный шнурок на ее кроссовке, который мне попался на глаза. Я мог бы просто предупредить ее об этом, но не мог отказать себе в удовольствии решить эту крохотную проблему самому. Руки автоматически завязывали узел, а глаза смотрели на ноги. На тонкие щиколотки. На колени, виднеющиеся из-под капроновых колготок.

Когда-то я мог не только смотреть, а прикасаться к ним столько, сколько захочу.

– Сама могла бы, – не оценила Майя стараний, когда я поднялся. И в сотый раз умилился, что она макушкой максимум мне по плечи. И то немного ниже. Вот кстати, ее подруга заметно вымахала в росте, но я по ходу не фанат высоких девушек, хотя сам под два метра.

– Конечно, могла, – не стал я спорить.

– Мы, кстати, дошли.

Это я и сам вижу. Знакомая арка Г-образного дома. Сейчас она в нее свернет. Можно бы и проводить до подъезда, но это потребует объяснений, мы же просто «шли по пути», я ее не провожаю.

– Слушай, девочка, дай мне свой телефон.

Надеюсь, второй раз в черный список я не улечу.

– Во-первых, – ощетинилась Майя. – Когда что-то просишь, нужно не приказывать, а говорить «пожалуйста».

Меня опять флэшбэкнуло в прошлое, она права, первый раз я взял ее номер грубым приказом. Идиот!

– Пожалуйста, – исправился я тут же.

– А, во-вторых, зачем тебе? Названивать собрался?

– Написывать собрался, – тем же тоном ответил я. – Да расслабься. Почему нет? Я многим пишу. Я общительный.

– Дам, только хрень не пиши всякую.

– Постараюсь, девочка, – ответил я, доставая смартфон.

Уже через минуту я шел обратно в сторону школы, так как оставил там машину. С каким-то чувством предвкушения вносил контакт Майи в «Телегу».

Но это чувство быстро сменилось каким-то легким стыдом.

Полчаса назад Лера отправила мне селфи, сидя на паре, с грустью положив лицо на руки. И к этому сообщение – «скучаю».

Я не сделал ничего плохого.

Я просто увиделся.

Я просто пообщался.

Я просто попросил номер.

5 глава

Твою мать, я это сделал! На-ко-нец!

Потребовалось две недели, чтобы наконец все заказы были доставлены, вещи разложены, что-то докуплено – и я теперь смог самому себе поаплодировать.

Старые вещи развезли буквально за три дня.

Две недели я занимался этим, не отвлекаясь ни на что другое, даже не думал, что обстановка квартиры требует столько сил и времени. Но оно того стоило.

Кровать, что мне нравится, зеркало – охрененное, стол супер-удобный, стены в синей гамме, блин, да просто все, что я хотел. Куда ни кинешь взгляд – это мой личный выбор. Это для себя. Не чье-то, не временно.

Я сделал свое жилье, и теперь это мой дом. И мне в нем отлично. Без разницы, проживу я тут месяц или всю жизнь – я знаю, что в моих силах создать свое место.

В этой квартире нет отголосков прошлого – ожидания родителей, надежды жить хоть с кем-то. Она абсолютно новая и красивая, а все былое вынесено за ее пределы.

Мама, здесь больше нет твоей комнаты, там просто гостиная.

Я настолько вдохновился, что, помимо работки, прогнал часть материала курса, попросив скинуть задания Леру. Не то чтобы я собирался вернуться к этому, но уже настолько привык к английской грамматике за свою жизнь, что немного соскучился, и обнаружил, что она не так уже меня бесит.

Чувствуя себя окрыленным, я все же решил написать Майе. Без всякого смысла. Раз уж дала номер – то глупо как-то не воспользоваться.

И я написал раз.

Я написал два.

Я написал двадцать два.

Осень прошла, и начался декабрь. Я раньше ненавидел зиму, потому что в это время года чаще всего приходилось сидеть дома, но сейчас я воспринимал ее спокойно. Просто сезон погоды, холодный, но не стремный.

И я вроде всему рад, но односложные ответы Майи на мои сообщения немного раздражают. «Учу уроки, в школе, у репетитора, у Альки, спать ложусь» – и все в том же духе. Такое вечно конкретное «я занята».

Хоть бы раз написала, что читает, тогда бы я вытянул ее на разговор, как было раньше, но нет. Вроде и есть коннект, но какой-то неоднозначный. Напишу сообщение, жду, блин, ответа, а дожидаясь – получаю облом.

Я даже пару раз прошвырнулся до друзей, в надежде, что поймаю ее на лжи, увидев с ними. Но и там глухо. Разве что заставал ее подругу, которая оставила на время свои язвительные реплики и лишь прожигала меня подозрительным взглядом.

Ну ко всему бонусом получил приглашение на прощальную вечеринку от Сани и Марины в ближайшие дни.

– Что это вообще такое, прощальная вечеринка? – не понял я.

– Прощание с холостой жизнью, – пояснил друг, когда мы вышли курить на балкон, охреневающие от холода.

– Так свадьба вроде только в январе.

– Это вместо девичников-мальчишников всяких. Соберем всех друзей, подруг, знакомых, посидим. То-се.

– С этим понятно, а настолько заранее – зачем?

– У Маринки лучшая подруга живет в Германии, приехать сможет только в это время, на свадьбу никак. Ну и она хочет хоть что-то отметить с ней.

– А, ясно. Ты подстроился, – протянул я.

– Нет. Почему подстроился? Ей приятно, мне не в минус, – начал оправдываться Саня, гася сигарету.

– Вообще-то как раз это правильно.

- Подстраиваться?

– Делать приятное близким, – ответил я, тоже убирая окурок и уже мысленно собираясь домой.

Позанимался работой, учебой, приборкой, отвез машину для нового покрытия, и в первые же выходные с самого утра снова написал Майе.

«Что делаешь?»

Ответ пришел только вечером.

«Уроки».

Ничего, абсолютно ничего нового. Я все, конечно, понимаю, выпускной класс, и она, наверно, прилежная ученица, но все же вряд ли у нее настолько нет свободного времени!

«Сегодня суббота, можно на завтра их перенести».

«Ага».

Что ага? Ясно-понятно, сообщения на отвали. Когда-то я и сам так писал, когда не хотел общаться с человеком. По ходу такой человек сейчас я. Блин.

«Майя, пошли погуляем».

В ответ пришел один вопросительный знак. Даже буквы жалеет девочка.

«Зову тебя погулять», – повторил я очевидное.

«Зачем?»

«Просто. Поболтаем. Сегодня не сильно холодно».

«У меня мало времени».

«Ну ненадолго!» – Я сам не заметил, что просто вцепился в телефон, а заметив, выдохнул и успокоился.

«И куда?» – Уже лучше, намного лучше.

«Без разницы. Давай на Набку?»

«Ок. Через час».

«Отпиши как соберешься – вызову тебе такси».

Мне самому до Набережной спуститься – пять минут пешком, она живет все же дальше.

«Нет. Я сама доехать могу».

Ладно, хорошо-хорошо, я не спорю. Она самостоятельная и ей не нужны от меня «подачки». Я просто хотел сделать приятно. И в принципе, раньше всегда вызывал ей машину, чтоб быть уверенным, что она нормально доехала. И обязательно отслеживал маршрут, пока не убеждался, что она на нужном месте. А то мало ли. Такси для нее – это не роскошь, это гарант моего спокойствия, что с ней ничего не произошло.

Итак. Что надеть? Что надеть?

Теперь у меня порядок с одеждой, шкаф полон и стиральная машина – не для украшения. Но все же, блин, чего я так подорвался? Как будто на свидание засобирался первый раз в жизни. Это даже не свидание, а просто прогулка. Да и один фиг я в куртке.

Вышел вполне себе вовремя, но с удивлением обнаружил, что Майя пришла раньше. Стоит девочка, черный пуховик до колен, шапка до глаз, и волосы длиннющие, все в снежинках. Такая милая.

– Привет. Ты чего раньше-то пришла?

– Посмотреть, как ты опоздаешь, – фыркнула она.

– Но я не опоздал.

– Не опоздал.

– Куда пойдем? Вверх-вниз? На месте постоим?

– Давай вниз.

Майя развернулась к Монументу Дружбы Народов, откуда вела до самой Набережной добрая сотня ступенек. Она ступала аккуратно, видимо, опасаясь поскользнуться. Заметив это, я уменьшил расстояние между нами, чтоб в случае чего ее подхватить.

– Ну что расскажешь, Лёша? – начала она первая беседу, когда с опасными ступенями было покончено. – Есть что интересного?

Мы вышли к длинному периметру Набережной, освещенной сейчас фонарями. Было правда довольно тепло и падал снег. Но людей все равно было довольно мало.

– А что тебе интересно, девочка?

– Ну не знаю. Чем занимаешься? – наобум спросила Майя и я заметил, что она все это время старается не смотреть на меня. Отводит взгляд каждый раз. Постоянно поправляет волосы, пытаясь закрыть ими лицо от меня максимально.

Чем больше она это делала, тем больше мне хотелось на нее смотреть.

Я даже почти под ноль замедлил шаг, чтоб разглядеть ее под желтым светом фонаря. Глаза – большие голубые глаза смотрели на меня с непониманием. На нижнюю губу прилетела снежинка, и она ее автоматически слизнула.

Прекращай, еще немного и ты захочешь сделать то, что делать неправильно.

– Что ты?

– Ничего, – прервал я наш зрительный контакт, и мы пошли дальше. – Ты стала очень красивая, Майя.

– Я знаю. Так чем ты занимаешься?

– Работу работаю.

– Какую?

Я стал ей рассказывать, а сам внутренне осмысливал наш недавний диалог. Спокойное «я знаю» на комплимент. Наконец, девочка прозрела и увидела себя прекрасную. Я помню, как раньше удивлялся, как она может комплексовать на счет своей внешности.

Я сам знал про себя, что у меня симпатичная внешность и относился к этому как к должному. Ну то есть просто спокойно. Поэтому видя определенно красавицу, которая на любой комплимент отвечала «перестань», я вообще не понимал в чем дело. Что она придумала, где в ней, что не так, что за бред? Даже в моменты близости постоянно пыталась показывать как можно меньше обнаженного тела, а я, наоборот, хотел видеть – потому что оно было совершенным, абсолютно женственным даже в таком юном возрасте.

Нет, сейчас, я, конечно, уж понимаю, что не должен был тогда смотреть на нее так и делать с ней то, что делал. Но это все же было, и сейчас я рад за нее, что она нашла гармонию со своим телом.

Воспоминания о прошлом немного сбили меня с рассказа и сейчас я даже порадовался зиме и ее пуховику, потому что иначе я бы с удовольствием хотел посмотреть на нее в минимуме одежды.

Снова просто посмотреть? Это уже не смешно.

– Ты вообще поняла, о чем я говорил?

– Не совсем. Что-то на умном.

– Ладно, не суть.

– Ты меня удивил.

– Удивил?

– Я думала, ты тупой, – довольно улыбаясь, произнесла плохая, оскорбляющая меня девочка.

– Пипец ты охреневшая! – Я схватил ее за капюшон и сделал захват. Но Майя, засмеявшись, быстро выскочила из моих рук.

И почти тут же получил от нее снежком в руку.

– Девочка, я тебя сейчас в сугроб закопаю.

– Стоп! – запротестовала она, когда я сделал шаг в ее сторону. – Ты просто в школу почти не ходил. Создал о себе впечатление тупого разгильдяя. Сорри! – Но на ее лице ни грамма сожаления. – Вообще мы с Алькой считали, что ты школу закончил со справкой. И экзамены завалил или вообще не пришел. А потом нам сказали, что ты поступил учиться в Москву. Шок!

– Вообще-то ты вроде в курсе должна была быть. Я тебе говорил перед отъездом.

– Ну не знаю. Я не отнеслась особо всерьез. А если бы я написала тогда или приехала, чтоб тогда было?

Хороший вопрос задаешь, девочка. Похоже, на автомате спросила, не задумываясь или забыв, какой контекст я тогда вкладывал в свои слова.

– Тогда бы мы сейчас были вместе.

И это, возможно, единственная вещь за мою жизнь, в которой я уверен на сто процентов.

Но все же довольно странно сейчас об этом говорить. Позвав Майю на прогулку, я не планировал подобных разговоров. Я не хотел поднимать хоть как-то тему наших отношений в прошлом. Не вспоминать об этом. Не делать намеков. Я изначально не собирался возвращать ее. Просто желал удовлетворить свое желании в общении с ней, понимая, что это – ходьба по тонкому краю.

Но я изменился. Сейчас мне под силу пройти и не поранить ни себя, ни ее.

Вот только эти слова, что я сам же и сказал, немного самого же меня и пришибли. Прямо здесь и сейчас. Потому что я на автомате начинаю думать об альтернативном варианте. О том, что мы сейчас могли быть вместе. Во всех смыслах этого слова.

Одно дело – представлять это наедине с собой, и совсем иначе – когда я в этот момент смотрю на нее. Теперь я полностью растерян, дезориентирован, нужно собраться и выкинуть из головы эту картину.

Это просто Майя, моя бывшая, мы просто гуляем, мне ничего больше и не надо.

Не знаю, как она сейчас воспринимает это молчание, возникшее после моих слов.

– У тебя же учеба с английском языком связана? – резко и даже неуместно спросила она, подходя к бортику. За ним – огромные территории заледеневшего пруда.

– Да.

– Хорошо разговариваешь?

– Сойдет.

– Скажи что-нибудь на английском.

– Как у тебя дела? – выполнил я ее просьбу.

– Ну это даже я знаю. Хотя я знаю мало. Я на немецкий хожу.

– Я учил английский язык с детства. Мой отец говорил со мной только на нем, а мама на русском. Я одинаково стал читать что и те, и другие книги. Смотрел мультики, потом фильмы на обоих языках. Я долго думал, что это у всех так. Это норма, – бегло рассказал я первое, что пришло в школу, на английском, а потом снова переключился на «местный». – Ты поняла что-нибудь?

– Не-а! – В ее глазах мелькнуло нечто вроде приятного удивления. – Так здорово звучит, как будто с иностранцем общаюсь. Прикольно, но ничего не понятно. Можешь еще?

– Могу, но придумай тему, о чем говорить.

– Не знаю. О том, что видишь сейчас. Погода, пруд, снег или типа того.

Меня все еще немного сбоит, и я не могу сейчас сосредоточиться на описании местности. Я стою напротив Майи, которая поднялась на бортик и, благодаря этому, стала со мной на одном уровне роста. И я вижу только ее. И все еще отголоски альтернативной вселенной, где она моя не бывшая, а постоянная и вечная. Мне не до природы, совсем.

– Хорошо, – произнес я, глядя ей прямо в глаза. – Сегодня на улице довольно тепло для зимы. Я запутался. Сейчас время около восьми вечера, но темно как ночью. Я не могу больше отрицать того, что ты мне нравишься. Слева от пруда находится завод, который известен своим оружием АК – 47. Если быть честным, я хочу обнять тебя сейчас, а не просто стоять рядом. Справа находится район Металлург и он просто сверкает яркими огнями. Я не знаю, как остановить то, что меня так сильно тянет к тебе. А позади меня Центр города. Там сейчас украшают площадь к Новому году. И мне это наплевать, потому что еще немного и я тебя поцелую. И я знаю, что не должен этого делать. Поэтому заканчиваю свой несвязный монолог. Клево, что ты ничего не поняла.

– Вау! – восхищенно сказала Майя. – Я только про Новый год разобрала.

Она спрыгнула с бортика и снова стала ниже меня.

– Ну и клево.

– Куда сейчас пойдем?

– Сейчас подумаю.

Я не знаю теперь. Если честно, мне бы было лучше свалить поскорее. Нужна передышка. Моя уверенность в своей стойкости таяла с каждой минутой, даже секундой.

Чем закончится эта встреча еще через полчаса?

Процентов девяносто – я отпугну Майю и окончательно потеряю Леру. А я, конечно, помню о ней и совсем не хочу причинять ей боль. Мне нужен срочно какой-то повод, чтобы уйти. Но при этом посадить Майю в такси, без разговоров, потому как не могу проводить ее до дома.

Нормально не могу.

– Слушай, Лёш, а зачем ты меня позвал сюда? – Майя странным вопросом прервала поток моих хаотичных мыслей.

– В смысле? А что?

– Ну дурацкое же место. Самое попсовое в городе. Тебе реально нравится тут?

– Да обычное, – не понимал я. – Просто рядом, и первое, что в голову пришло.

– Ну а по мне тут скучно. Заезжено. Город только с Набкой и ассоциируют. Банальность такая. Знаешь, я домой, наверно, пойду.

– Ты сейчас серьезно это говоришь?

– Да. Пока, Лёша! – Она улыбнулась и резко стала от меня удаляться.

Не, так тоже не катит.

– Майя, блин, – нагнал я ее через секунду. – Что произошло? Скажи нормально. Я вызову тебе такси.

Она развернулась и злобно посмотрела на меня.

– Ни-че-го! Я сказала, что ненадолго приду – время вышло. Место отстойное, говорить особо не о чем больше. А такси сам себе вызови, если добраться до дома не можешь пешком. Все, пока!

Сказав это, Майя чуть ли не бегом стала взбираться на лестницу, ведущую через сад Горького в район ее дома.

Я зачарованно наблюдал за ней и больше не делал попытки остановить. Что сейчас произошло, я вообще не понял. Может, она почувствовала мое состояние, и сама испугалась? Такое совпадение. Блин, стоит начать верить в ментальную связь?

Я развернулся и пошел в сторону своего дома.

Бред какой. Я только подумал, что лучше прекратить встречу быстрее – и она сама убежала от меня. Прочла мои мысли о ней? Так не бывает.

Стоп.

Я понял. Я все понял.

Идиот, ведь все же так очевидно. Почти моими словами говорила.

Мост.

6 глава

«Лера, привет, как у тебя дела?»

«Привет! Дела, в принципе, хорошо!»

«Как учеба?»

«Отлично! Благодаря твоей помощи, кажется, я готова к сессии на все сто!»

«Ты и без меня справилась бы.)) Что с Новым Годом решила?»

«В Артышту поеду, к родителям. Как обещала».

«На все каникулы?»

«Думаю, да. Как в тот раз не сможем общаться(( Там сеть до сих пор не ловит».

«Жаль».

«А у тебя какие планы на это время? В смысле, после Нового Года? Свадьба Саши? Там и будете справлять, где решили?»

«Думаю, да».

«Расскажешь потом?»

«Да, конечно, Лер».

«Я уже спать пойду. Завтра на пару к восьми двадцати ехать. Заранее спокойной ночи. Целую».

«Спокойной ночи. Целую».

Я закрыл диалог и стал нервно перебирать в руке пачку от сигарет. Хотелось бы покурить, но и так уже курил минут десять назад.

Диалог с Лерой вызывал во мне смешанные чувства. Вроде все хорошо, я рад, что в новогодние каникулы она останется не одна, а поедет к близким на родину в Хабаровский край, и все такое. Но тут ключевое слово «вроде бы».

Я испытывал нарастающее чувство вины перед ней. Я ей не изменял, ни в чем не обманывал, но надо понимать, что быть честным и что-то недоговаривать – это далеко и не одно то же.

Но нужно ли говорить абсолютно всё? Я могу это сделать, это ее расстроит, но все же не настолько, чтоб прекращать отношения. Но переживания останутся надолго. И, возможно, начнутся подозрения.

«Лера, у меня, по ходу, остались чувства к бывшей девушке. Но я уже остановил себя. Больше ей не пишу, не зову увидеться. Да и она в последнюю встречу вообще сбежала от меня. У меня с ней ничего нет, не переживай. Да и не будет».

Такая компактная недоговоренность, которую можно было бы написать в нескольких предложениях. Маленький нюанс, никак не влияющий на наши с Лерой отношения.

А в более расширенную версию можно было воткнуть еще все мысли и вопросы, которые я задавал сам себе. Главный из них – а если бы Майя дала хоть один, самый малюсенький намек, что я ей интересен, что бы я тогда делал?

Как будто сам не знаешь, что тут же бы бросился сделать все, чтоб ее интерес перерос в любовь до гробовой доски.

Но намека не было. Я ничего не сделал и делать не собирался дальше. Мои отношения с Лерой благополучно спасены.

Хреновый из тебя моралист.

Ну ладно, главное, я понял, что лучше держаться от Майи подальше, чтоб не искушать себя лишний раз. Нам придется еще увидеться минимум дважды, но это уже будут официальные поводы от общих друзей, а не моя личная инициатива. И чем ближе была тусовка с тематикой «прощания с холостяцкой жизнью», тем увереннее себя я чувствовал.

Все же я не маленький мальчик, чтоб растекаться лужицей при виде красивой девочки. И уж надеюсь, не тупое животное, которое налетит на ее, стоит только снова увидеть. Для гарантии и душевного покоя я даже пообещал себе не прикасаться к спиртному, если на то пошло.

А когда этот день настал, и я приехал к будущим супругам, прощающимся со свободной жизнью, то просто сказал судьбе огромное спасибо, увидев, что среди гостей Майи не присутствует.

С глаз долой – мне же легче и лучше.

Ее подруга Алина мелькала в новом красном платье и сияла улыбкой, чувствуя себя тут в доску своей, и постоянно мотаясь от Паши до будущей невесты Марины, которая сегодня сочетала прикольный стиль – розовая футболка с сердечком на груди и грубые брюки-хаки с цепями и кучей карманов.

– Ой, Лёшенька, как у тебя делишки? – подплыла и ко мне рыжая, с такой широкой улыбкой, будто мы с ней были чуть ли не самыми близкими друзьями.

– Все замечательно, Алиночка, – так же широко улыбнулся я в ответ. – Ты как поживаешь?

– Да и у меня все хорошо!

И снова убежала в центр движухи, где по желанию Марины все играли в фанты, так как та игра вводила в ее приятную ностальгию по временам совсем юности.

Я отказался участвовать, но сказали, что участвуют все, в итоге мне прилетело два вопроса. Первый, как я познакомился с Саней – и я легко рассказал всем про то, как сидел с ним в школе за одной партой с первого класса. Второй – во сколько лет был первый поцелуй. Когда я ответил, что в восемнадцать, все просто рухнули, словно я отмочил лютую шутку.

Разубеждать никого не хотелось, как и продолжать эту детскую игру. Тем более, я опасался и дальше получать личные вопросы, на которые отвечать уж точно не было желания, особенно, под вечно ехидным взглядом Алины.

Поэтому я отсел подальше от основной толпы на край дивана и изобразил, что мне нужно решить дела в телефоне.

За окнами было уже темно, а в квартире – сумрачно. По всему периметру горели лишь небольшие лампы-светильники разных оттенков. Друзья находились в центре комнаты, зачитывая бумажки, но все равно кто-то постоянно перемещался с места на место – садился на стул, или, наоборот, спускался на пушистый ковер, кто-то курить, кто-то выпить, кто-то приходил, кто-то уходил, прощаясь.

В итоге я действительно отвлекся на свой телефон, проверяя, в каком пункте находится мой заказ на «Озоне». Лера сказала, что в этот Новый Год обойдемся без подарков, раз уж не получится отметить вместе, но все же я не раз слышал от нее же название ее любимых французских духов и, конечно же, заказал ей. Ей будет приятно. Оставалось лишь надеяться, что доставка придет в срок до того, как она уедет на родину.

Пока что все было в порядке, и я отложил телефон обратно, услышав, что рыжей прилетел вопрос про самый постыдный поступок в ее жизни. Я уже приготовился смеяться в открытую, послушав рассказ этой занозы.

Но тут же желание смеха меня покинуло, словно и не было. И даже ответ рыжей я слышал, как в тумане.

Почти что в метре от меня справа сидела Майя. Буквально три шага отделяло меня от стула со спинкой, где находилась она. Собранные в высокий хвост русые длинные волосы с уже привычной розовой прядью. Яркий, но не вульгарный макияж, который делал ее лицо как будто немного взрослее. Черный свитер до подбородка и короткая серая юбка, которая позволяла смотреть на длинные ноги в… чулках? Да, я не ошибся.

И процентов девяносто, что я бы прибалдел от такой красоты, но я прошелся по ней лишь беглым взглядом, потому что все мое основное внимание привлекла не Майя, а рыжий парень, который сидел на соседнем с ней стуле, расстояние между которыми было минимальным.

И этот парень не был кем-то из наших друзей, который просто решил пообщаться со знакомой.

Рыжий парень, я тебя помню, я тебя узнал, мы уже дважды пересекались с тобой. Первый раз, когда ты собрался нести ее рюкзак, второй – когда трогал ее за талию, изображая медленный танец.

Я, не отрываясь, пялился на эту «пару» и надеялся, что благодаря приглушенному свету никто не увидит мое лицо.

Она и он? Нет, это не серьезно.

Но тем не менее, абсолютно отрицая подобные мысли, я просто наполнялся ядом от этого зрелища. Просто погружался в само отвращение, продолжая смотреть.

Зачем она его вообще притащила с собой? На хрен он здесь нужен? Тут нет его друзей. В качестве какого гостя этот рыжий тут сидит?

В этот момент Майя, видимо, почувствовала мой взгляд и повернула голову. На ее лице мелькнула легкая улыбка узнавания, но здороваться она не спешила.

Я тут же отвернулся, уставившись прямо перед собой. Перед глазами мелькали люди и лампы. В голове шумел гул чужих голосов, смеха и музыки. Но при этом четкой картины не складывалось, словно удаляя меня от этого места куда-то далеко, откуда я мог быть только сторонним наблюдателем.

А какая-то подленькая злость просто накрывала меня с головой.

Они не могут быть вместе. Не знаю, что он тут делает, но это ничего не значит. Просто сели рядом.

Чтоб убедиться в этом я все же еще посмотрел вправо.

Теперь Майя что-то говорила этому придурку на ухо, прислонившись предельно близко. А его рука по-хозяйски лежала на спинке ее стула.

Кажется, никакая музыка и шум сейчас не могли перекрыть скрежет моих зубов от зрелища этой «прекрасной картины». Я с трудом заставил себя отвернуться и закрыл глаза, начав мысленно отсчет от ста пятидесяти. Нужно успокоиться. И сделать это срочно. Потому что ничего не произошло. Вообще ничего. Все в порядке. Полном.

Я спокоен, спокоен, спокоен и непоколебим. Просто сижу и нет мне до них никакого дела.

Пальцы, вцепившиеся до боли в боковушку дивана – прямое этому доказательство. Я заставил себя разжать руку, открыл глаза. И посмотрел еще раз.

Рука ублюдка все там же, а Майя положила на его плечо голову, показывая что-то в своем телефоне.

Куча нецензурных слов.

Меня как ветром смело с дивана и, хватая со стола чью-то оставленную пачку сигарет, я быстрым шагом пошел на балкон, чуть не сталкивая и не запинаясь о людей, которые попадались мне по пути.

Зимний воздух продуваемого балкона должен был меня остудить, но я не чувствовал холода. От сигаретного дыма в легких не чувствовал ни капли успокоения.

Я был зол. Наверное, даже впервые за свою жизнь такая сильная ярость переполняла меня. Были моменты, конечно, когда я был чем-то крайне недоволен и взбешен, но сейчас хотелось сделать что-то в край безумное. Перевернуть стол. Швырнуть чем-нибудь в комп, проигрывающий какую-то бесящую меня сейчас музыку. В идеале – опрокинуть с этого же балкона этого рыжего урода, который…

Который что? Ты сам-то вообще при чем? Между прочим, у кого-то действительно есть любящая девушка и стабильные отношения.

Лера, Лера, Лера… Надеюсь, когда-нибудь она меня простит. Я правда пытался.

Но никакие мысли о девушке сейчас не могут остановить этой волны ревности, связанной не с ней.

Мы с Майей сейчас по факту никто друг другу. И я прекрасно понимаю, что она имеет полное право встречаться с кем ей угодно. И она это тоже прекрасное знает. Ну еще бы, спокойно улыбнулась мне и дальше к рыжему, как ни в чем ни бывало.

Мне не в чем ее винить. Она не должна хранить мне верность и может на моих глазах делать теперь что угодно. Я всего лишь ее дегенерат-бывший, который словил психоз от ревности. Не знаю, сколько теперь придется стоять на балконе, чтоб найти в себе силы пройти через всю комнату к выходу, не устроив унизительных истерик.

Еще вырядилась как, – еще сильнее распаляло меня мое же сознание, готовое цепляться ко всему. – По-любому, чтоб этот чухан пялился на ее ноги. Теперь она осознает, насколько сексуальна и красива, и может использовать это на максимум. Вот для какого-то рыжего лоха. Но ничего, я тоже заценил.

– О, Лёх, – влетел ко мне на балкон Саня. – Дашь подкурить?

Я поднес ему зажигалку.

– Слушай, чувак, насчет свадьбы все в силе? – продолжал он, а я отвернулся, допуская, что по моему лицу сейчас легко можно считать, что со мной не все нормально. – После церемонии отмечаем у тебя на коттедже?

– Да.

Он облегченно выдохнул.

– Тебя что-то весь вечер не видно. Где-то шкеришься. Не узнаю совсем. Все ок?

– Ага. Я зайду, холодно, – ответил я, избегая возможных вопросов.

Но, конечно, я поспешил.

Безумная агрессия и ревность все еще не отпустили меня. Даже на каплю не стало меньше. И я, вернувшись в комнату, как мазохист опять поискал глазами эту «милую пару», стоя у дверцы балкона.

Логики в этом не было. Возможно, жила какая-то отчаянная надежда, что я ошибся. У меня был временный обман зрения. Или я словил галлюцинацию. Надежда на уровне, что Дед Мороз существует, а на небесах живут ангелы.

И так же, как псих из угла наблюдал обнаруженную мною Майю, теперь в компании Марины и Алины, стоящую возле противоположной стены. Подруги о чем-то болтали, смеясь, и чокались пластиковыми стаканами.

Что, может, и вправду показалось?

Нет, я в это, конечно, не верю, поэтому лучшим решением сейчас будет все же уйти, как я и планировал. Ни с кем не прощаясь, ни глядя по сторонам – не дай Бог рыжий попадется мне снова на глаза.

Сейчас только соберусь. Закрою глаза и прочитаю мантру-успокоение.

Я не ревнивый дебил.

Я не ревнивый дебил.

Я не ревнивый дебил.

Открыл глаза – и вот просто как судьба-то сложилась! Какой момент! Как звезды сошлись, твою мать!

Рыжий подошел к Майе и обнял ее со спины, скрестив руки на ее тонкой талии. Если бы это все было не со мной, я б, наверное, посмеялся с такой иронии. Но это все же случилось.

Я только что вроде стоял у балкона, а вот уже рядом с ними и, резко оттолкнув урода от Майи, сжимаю его за шею.

– Не смей ее трогать! – прохрипел я не своим голосом, глядя в его карие глаза.

Нет, парень не был уродом и не был красавцем, он был вполне обычным. Но сейчас я мог видеть в нем только самое мерзкое создание в мире.

– Эй!

– Что происходит?

Алина и Марина тут же подскочили к нам.

– Извини, – обратился я к последней с вежливой улыбкой, как ни у крути, у нее вроде праздник. – Мы просто хотим поговорить.

– Но ты же его за горло держишь!

Я снова повернулся к рыжему и произнес по слогам, чтоб он навсегда, сразу и полностью понял.

– Ты больше не будешь трогать Майю. Ты вообще ничего не будешь с ней делать. Не вариант. Не надейся.

Отвечать он пока что не мог, только хрипел и кашлял, пытаясь безуспешно отцепить мои руки.

– Да отпусти его! Псих ненормальный! – А это уже закричала на меня и сама Майя.

Моя Майя.

Ее я готов послушаться, и брезгливо убрал руки от шеи парня, для убедительности толкнув его подальше от себя, оставляя ловить воздух. А девочка смотрела на меня вполне себе недовольно. Голубые глаза превратились в Арктический океан, а нижняя губа слегка зажата.

И как я только мог надеяться, что разлюблю ее? У меня же крышу от нее сносит напрочь. Она рядом – и все искрит. Всегда чувства, всегда эмоции. всегда искренность. Только с ней я настоящий – со всеми плюсами, со всеми минусами, ревнующий ее, желающий ее, злящийся на нее, но в первую очередь, любящий ее.

Моя Майя.

Я ничего не ответил, а просто притянул к себе и стал целовать ее в губы, придерживая нежно рукой за волосы. Но сам поцелуй не был нежным, как тот самый первый. Я целовал ее со всей страстью и жадностью за все время, которое жил без нее. Как я соскучился, как я хочу ее, как я люблю ее. Все это передавал ей, чтоб ощутила наконец в полной мере.

С каким же трудом я себя остановил спустя минуту, позволяя девочке освободиться. Оказывается, мы попали в центр внимания. Теперь в нашу сторону смотрели буквально все.

– Псих, – Майя возмущенно терла губы, пытаясь прийти в себя. Но на сегодня я уже оставлю ее в покое, дам время все осознать. А рыжий, надеюсь, понял, что делать категорически нельзя.

– Пожалуйста, продолжайте веселье дальше, – вежливо обратился я к обомлевшим друзьям, а особенно, к Саньку и Марине. – Я закончил. Пойду домой, с Наступающим!

– Во дает, – присвистнула рядом стоявшая Алина.

А где-то из центра комнаты раздался голос друга.

– Э-э, чувак, ты просто сделал этот день! – И Саня заливисто расхохотался. – Мужик!

Я еще раз улыбнулся и поспешил покинуть приятный вечер.

Теперь мне точно нужно что-то менять. Я должен сделать хотя бы в этот раз все правильно.

7 глава

Бесконечная вина перед Лерой начала давить на меня, как тяжелый багаж на спине, как только я покинул квартиру друзей. И подобное чувство я испытывал, пожалуй, впервые. Когда я раньше мог менять девушек одну за другой – виноватым я себя не ощущал никогда. Потому что не давал никаких клятв верности, и ценность таким связям была нулевая.

По сути, я впервые совершил предательство по отношению к своей официальной девушке, и таким я себе не нравился.

Но в первую очередь сейчас – Лера. Я должен все рассказать.

И обратного пути больше нет, я абсолютно готов принять этот факт. И даже не потому, что целовался с другой, и это морально неправильно и недопустимо. А потому что мне это нравилось. Потому что я все еще чувствую, как горят губы от поцелуя, а сердце скачет в безумном темпе.

Если отношения с Лерой напоминали спокойное озеро, где все было тихо, спокойно, понятно, то Майя – это океан в самый пик шторма, когда и больно, и страшно, и волнительно захватывающе, когда каждый раз как последний, когда все горит и искрит, но при этом ты чувствуешь себя живым, сносит крышу и чувства обострены до предела.

Мне Майя нравилась вся, полностью, от макушки до пальцев ног, и дело не только в ее привлекательной внешности. Мне нравились ее глаза, когда они смотрели на меня с любовью и надеждой, но нравились и когда они сверкали от недовольства, когда я снова лажал. Мне нравились ее мысли, голос, как она думает и о чем она думает. Мне нравилась ее скромность, которая в любой момент могла превратиться в раскрепощенность. Мне нравилась она доброй и ласковой, и слегка безумной, когда она облила Ольгу водой. Мне нравилась ее женская мягкость и нравилось, как она может как Цербер защищать свои личные границы. Мне нравился ее легкий флирт. И мне нравилась ее непосредственная язвительность. Мне нравилась ее внешняя хрупкость и нравилась спокойная уверенность в себе.

Добрая, чуткая, грубая, смеющаяся, огорченная, злая, вдумчивая, легкая, сложная и простая – все ее грани, собранные в один образ, который сводил меня с ума.

Я уверен, что она и сама не из слабых, но все равно хочу защищать ее. Хочу любить ее, прикасаться с ней, говорить с ней, слушать ее, смотреть на улыбку, любоваться ей во всех ее настроениях, и это настроение ей помогать делать прекрасным.

Я не делю ее на прошлую и настоящую, она для меня цельная, постоянная. И по-настоящему, единственная, потому что ни с кем, никогда я не испытывал и доли подобного.

И неправильно я поступил даже не сейчас, а с самого начала, когда решил вступить в новые отношения, имея весь это спектр чувств к другой девушке. Они не заменят того огня внутри и не потушат его. Одна искра – и снова пожар, в котором сгорают все иные привязанности.

И если кого-то устроит спокойное озеро, то я не из их числа, мне нужен мой штормящий океан, который я буду покорять снова и снова.

Я люблю Майю и любил всегда, даже стараясь забыть ее, и больше не стану себя обманывать, что способен убить в себе это чувство. И Леру не стану обманывать тоже. Это был не просто поцелуй, я поцеловал девушку, с которой действительно хочу быть.

И я честно писал это Лере в одном огромном сообщении, пока не остановил себя, что подробное описание своих чувств к бывшей девушке – будет перебором и ограничился лаконичным признанием, что люблю другую, и будет лучше закончить наши отношения.

Я не пытался отделаться сообщением, готов был с ней поговорить и позже извиниться в реале, но лучшим было вначале написать и дать время, когда она захочет со мной выйти на связь.

Только и сообщение осталось непрочитанным, я не успел, Лера уже уехала в свою далекую глубинку, где не ловит связь. Но в любом случае я написал уже все честно, и с чувством легкого облегчения мог теперь посвятить себя теме «моя Майя».

Я не собирался давить на нее со своими чувствами и признаниями, у меня не было повода, чтоб думать сейчас о взаимности. Однажды я уже совершил ошибку, преследуя ее и не давая прохода, чем только пугал и отталкивал.

Сейчас я хотел ей дать выбор. Поцелуй и неприкрытая ревность уже сказали ей, что я точно не равнодушный к ней чувак. Но что-то требовать от нее я не могу. Поэтому ограничился ежедневной доставкой цветов, чтоб девочка понимала, что это был не разовый всплеск эмоций, я все еще пытаюсь ухаживать за ней и только ей решать, дать мне на это шанс или нет.

А еще я ей писал. Но нет, не «простыни» с признаниями и истеричные «вернись ко мне», а читая подаренную ею книгу, и оставляя по каждой главе свое мнение. Как раньше делала она сама.

Ответа не приходило, но я видел, что сообщения прочитаны, а в черный список меня не кидают. И видел в этом огонёк надежды – потому, что в прошлом, не давая шансов, она кинула меня в игнор буквально везде.

Новый Год я не стал отмечать с размахом, как сделал бы это ранее. Какого-то порыва для массовой тусовки не было, да и многие друзья теперь справляли праздник наедине со своими вторыми половинками.

Но ради галочки все же согласился пересечься в баре с Олегом и бывшим одноклассником Никитой.

Я на время завис, прислушиваясь к себе – хочу я сегодня пить или нет, или ограничиться просто нулевкой, парни обсуждали присутствующих девушек, и Олег решался подкатить к одной блондинке, сидящей за соседним столиком с подругами.

Посторонние девушки не вызывали во мне никакого интереса, и я по-быстрому отправил Майе сообщение с пожеланием счастливого Нового Года. А потом мы с Никитой с ухмылками смотрели на пытающегося во флирт друга. Он все же подошел к той светловолосой, но его разговоры были такими пошлыми и грубыми, что только больше смущали его избранницу.

«Идиот, – отстранённо подумал я. – Надо будет вправить ему мозги».

И в этот момент мне поступил вызов на телефон. Тут же все кривляния друга ушли на десятый план, и я, накинув куртку, быстро вышел из шумного помещения на улицу, где вовсю шел снегопад.

Моя Майя. Видимо, решила ответно поздравить. И даже сделать это звонком, а не набором букв.

– Привет, – осторожно ответил я, чтоб сбить в голосе подкатившую радость.

Она сама мне позвонила. Лучший подарок, бесспорно, лучший.

В трубке была тишина, но на фоне я слышал какую-то музыку. Все понятно – девочка отмечает где-то праздник.

– Лёша? – наконец я услышал ее голос, от которого тут же кинуло в дрожь. – Ты меня слышишь?

– Да, Майя.

– А ты сейчас занят?

Ну как занят, вроде сидел с ребятами. Но само собой – это не важно, нет!

– Не сильно.

– Ты не мог бы мне помочь?

Я тут же напрягся. Не от того, что придется нарушить планы, а от того, что реально испугался. Что у нее произошло, раз требуется моя помощь? Но и в одно время с этим была отдаленная радость – девочка звонит мне и просит об этом меня, не рыжего, не подругу, не кого-то еще.

– Да, говори.

Снова помехи в сети, чьи-то голоса фоном, потом ответ.

– Ты не мог бы меня забрать из клуба?

Блин, ну что она там делает? Напилась? А там еще всяко куча парней, которые могут липнуть по типу моего товарища Олега. Твою мать.

– Говори адрес. Я подъеду.

– Сейчас в «Телеграме» скину, – ответила Майя и отключила связь.

Я даже не стал возвращаться к друзьям, настолько меня охватила паника. И да, какое счастье, что я все же не пил, поэтому могу не ждать такси кучу лет в это загруженное время, а вести машину сам.

Добрался до нужного места, я, по-моему, в самые кратчайшие возможные сроки и тут же вылетел из автомобиля, готовый убивать, если потребуется.

Но, как ни странно, девочка ждала меня у входа в клуб, и я с легким облегчением заметил, что вроде как с ней все в порядке. Под длинным пуховиком скрывались ноги на тонких шпильках, и Майя слегка переминалась на месте, чтобы согреться.

Где-то невдалеке стояла компания парней что-то обсуждающих и громко смеющихся, явно пьяных, и посматривающих на нее с интересом.

– Что случилось? – подлетел я к Майе, вглядываясь в ее лицо, нет ли слез, размазанной косметики или еще чего похуже. Вроде, нет, но я все еще волновался.

– Привет, – ответила она вполне трезвым голосом, что мысли о том, что девочка напилась и попала в неприятности – я тоже отмел. – Ничего такого, прости. Я просто немного испугалась.

– Испугалась чего? Кого?

– Какие-то парни, подходили ко мне. Говорили всякое. По-моему, они были очень пьяные.

– Эти? – указал я на рядом стоявших уродов, чувствуя, что сегодня праздник для меня закончится в отделении полиции или травматологии, потому что меня уже трясет от ненависти.

– Нет, – махнула рукой Майя, как-то странно глядя на меня. – Они там остались. Другие.

– Что-то сделали тебе? Опиши их.

– Лёш, нет, я просто испугалась. На всякий случай позвонила тебе и вышла. Ноги мерзнут.

– Давай сядем в машину.

Она согласилась и, взяв ее за руку, потому что по скользине идти на ее каблуках было опасно, я усадил Майю в автомобиль и включил обогрев. Все еще не проходящий страх за нее не давал мне насладиться ее присутствием в полной мере, и я еще раз спросил:

– Девочка, если тебя кто-то обидел, скажи мне.

– Правда нет! – уверенно повторила Майя, сняв с головы капюшон, и ее волосы распались длинными прядями по ее плечам и рукам. Такой вроде бы банальный, ничего не значащий жест, а для меня – нечто прекрасное, я его замечаю и любуюсь. – Мне стало страшно. Я подумала, что, если останусь – может, они не отстанут.

Хорошо, что не стала рисковать, но то, что пришла в такое место – меня не радует.

– Как ты вообще сюда попала? Ты несовершеннолетняя.

– С одноклассницами, – скромно ответила девочка. – Им уже исполнилось восемнадцать, и я в толпе проскочила незаметно.

Я выдохнул сквозь зубы. Сколько еще она таких попыток будет совершать? Но отчитывать ее я тоже не мог, поэтому отвлеченно уточнил:

– Согреваешься?

– Ага.

– И куда тебя отвезти, девочка? К родителям на руки или рейд по клубам еще в силе? – Конечно, ни в какой клуб я ее пускать не собирался, но вопрос сам напросился.

– Нет, они к бабушке уехали отмечать.

– Ясно. К Алине.

– Она с Пашей.

– А куда ты планировала отсюда?

– Думала, с девчонками останусь, потом к ним. Но я их, кажется, потеряла в толпе, а трубку никто не берет. Там очень громко.

– Мм, – протянул я. – Ну и какие идеи? В машине посидим тут?

На самом деле эта идея не казалась мне плохой.

– Можно поехать к тебе, - огорошила меня девочка своим предложением. – Если это удобно, и я никому не помешаю.

Я сглотнул и все же сказал правду:

– Майя, я не отмечаю особо, у меня в квартире никого нет.

– Ну может тогда поедем тем более?

Я завел газ и приоткрыл окно, чтоб была возможность закурить. Дикое чувство нереальности происходящего просто накрывало.

Она сама предлагает побыть вдвоем!

Конечно, я не стану отказывать. Я не идиот. Я о таком даже не мечтал. То есть мечтал, но не верил, что это случится так скоро, если вообще случится.

Это какой-то знак? Ответ от нее? Это значит, что она дает мне шанс? Ведь догадывается о моих чувствах, и готова провести со мной время. Со мной вдвоем. Новый Год с ней. Я как дурак загадаю в полночь желание и буду надеяться, что оно сбудется – Майя снова любит меня.

Дома я помог снять с нее верхнюю одежду и жадным взглядом увидел ее в платье. Черное, приличной длины до колен, но так по фигуре – что я четко замечаю все эти плавные линии. Действительно тонкая талия как середина песочных часов ее высокой груди и нешироких бедер.

Как просто мужчина, я готов понять парней, которые клеились к ней, но как любящий ее человек – я сдержу себя, чтоб не накинуться самому.

– О-фи-геть! – произнесла девочка, по старой памяти проходя в спальню. – Ты все тут изменил?

– Да, осенью.

Майя с интересом смотрела по сторонам.

– А, слушай, стало лучше. То есть тогда было тоже клево, но сейчас тут как будто появилась душа. А было словно номер в шикарной гостинице.

Я чуть не заревел от счастья, настолько она попала в точку. При чем, единственная. Все друзья, что были здесь замечали лишь просто перемены, будто это спонтанный ремонт. Но Майя почувствовала большее за этим.

– Итак, у меня ничего нет. Я реально не думал, что сегодня останусь дома. Конечно, сейчас половина всего уже не работает, но могу поискать какую-нибудь доставку. Подождешь?

– Ой нет, – сразу отказалась Майя, отрывая взгляд от вида из окна. – Я не хочу кушать. А можно у тебя принять душ? Мне все еще холодно и чувствую себя какой-то неприятной после чужих взглядов.

– Да, можешь, – легко согласился я. – Тебе дать что-нибудь переодеться? Только вряд ли найду хоть что-то твоего размера. Но какую-нибудь длинную футболку сможешь надеть. Или останешься в своем?

– А нет, спасибо, не надо. Я разберусь.

– Хорошо. Ванна…

– Я помню, – ответила девочка и оставила меня одного.

Я сам подошел к окну, вглядываясь в как никогда сверкающий город и стал хаотично думать. Что делать дальше, когда она выйдет? Сегодня праздник, и наша встреча так неожиданна, что я не знаю, как его отметить. Можно было бы включить фильмы, но это, наверно, слишком повседневно. А мне хотелось бы, чтоб Майя почувствовала праздник. Чтоб ей было со мной хорошо, не скучно.

Какая жалость, что я не предусмотрел никаких вариантов.

В голове была мысль, что можно спуститься вниз на площадь. Я живу к ней почти вплотную, но никогда не был там на Новом Году и не ждал салюты с другими жителями города. Наверное, в этом что-то есть, раз люди приходят. И, наверное, провести так время с Майей на Новый Год было бы клево. Я бы предложил.

Но в чем, блин, она пойдет? Одета она явно легко, и тут же замерзнет. Если кофту для нее я найду без проблем, самую теплую, то что делать с ногами – я не представляю. Ни обуви ее размера, ни каких-либо брюк. И достать сейчас это негде. Что придумать?

Я отошел от окна и сел на кровать, перебирая в голове варианты, как все сделать, чтоб было круто.

В этот момент раздались шаги, и Майя вернулась в комнату.

Я автоматически повернул голову в ее сторону и потерял дух. Все что на ней было – широкое полотенце, обвернутое поверх тела, но еще немного – и все интимные места будут обнажены.

Я нормальный здоровый мужчина, а она – девушка, которую я обожаю, хотелось бы верить, что мой взгляд оставался невинным, но в этом были сомнения. Я пялился на нее с жадностью, как озабоченный идиот. И с каким же трудом оторвал взгляд от нее, задерживая дыхание, чтоб не выдать себя.

Но Майя будто бы не понимая, как на меня действует ее такой вид подошла почти вплотную и встала рядом.

– Тебе удобно? – севшим голосом спросил я, пытаясь честно смотреть ей только в глаза. – Может, футболку все же дать?

– Футболку не надо. – Она тоже не отводила глаза и легко улыбалась. – Но мне неудобно.

– Что именно неудобно?

– Полотенце, – просто сказала девочка.

– Что полотенце? – Я все понимал, не маленький, просто не мог поверить.

– Помоги его снять.

Наверное, только мужчина, бывший в подобной ситуации, мог бы понять, какой это было пыткой не кинуться на нее тут же, потому что тело просто приказывало сделать это.

– Майя…

– Я хочу тебя.

Все. Эти три слова, и я больше не могу.

Я схватил ее на руки и, подкладывая это самое полотенце на подоконник, усадил ее туда. Руки уже бесконтрольно трогали это прекрасное тело, узнавая, вспоминая, забирая себе.

Но один ее приглушенный вздох, и я заставил себя притормозить. Нет, я должен думать о Майе, в первую очередь, а не о своей потребности в ней. Наверное, не осталось ни миллиметра в этой девушке, который бы я не поцеловал в этот раз, отвечая на каждое ее легкое движение. Я был максимально нежен и осторожен с ней, и чувствовал от этого еще большее желание.

За ее спиной в окне сверкали салюты Нового Года. Но у нас сегодня они были свои.

В эту ночь она заснула первой, а я еще долго целовал ее хрупкие ключицы и шею, прижимая ближе к себе. Мою девочку, которая дала мне надежду и которую я больше не разрушу. Я готов молиться на нее, если будет нужно, потому что только с ней я чувствовал себя абсолютно счастливым.

Моя Майя со мной.

8 глава

Пробуждение должно было стать самым приятным, а утро нового года – обещанным началом счастливой во всех аспектах жизни.

Но всему этому мешал один нюанс – нигде не было Майи. Ушла, не прощаясь, не оставив записки, ни сообщения в телефоне. Не скажу, что я сильно расстроился, но все же какой-то осадок в душе появился, определенно.

Вероятнее всего, она поспешила домой, чтоб вернуться до возвращения родителей и забыла предупредить. Не стала будить. И сейчас, наверное, проводит новогоднее утро с мамой и папой.

Других объяснений ее молчаливому уходу у меня просто не было.

У нас же все теперь хорошо, верно?

Иначе бы не было этой ночи. Произошедшее было ее ответом без слов, что она испытывает то же самое. Что тоже чувствует связь между нами. Что у нас есть шанс и возможность быть вместе, отпустив прошлое и больше не совершать глупых ошибок.

Моих ошибок, не ее. Я помнил каждую и был готов нести за них наказание, если от этого будет зависеть, что девочке теперь хорошо со мной. Я не дам ей больше повода сомневаться в моих чувствах, играя словами и эгоистичными поступками.

Но на сотню моих сообщений о том, как она, все ли хорошо, я волнуюсь – не пришло никаких ответов. В итоге эти сутки стали первыми в моей жизни, когда я посвятил все свое время телефону, испытывая все большее напряжение.

Может, я сделал что-то не так? Был слишком груб? Да нет же, наоборот!

Ближе к позднему вечеру, когда я уже готов был сорваться, звонить, ехать к ее дому, чтоб узнать, все ли с ней хорошо, и что, черт возьми, происходит – Майя ответила.

Хотя нет, какой ответила, там была куча вопросов действительно, но все они были не замечены или намерено проигнорированы.

Просто «Спокойной ночи».

И скобочка.

Это было ни разу не нормально. Что у девочки в голове? Она обиделась? Может, все это было ее проверкой, и я снова ее провалил? Может, посчитала по какой-то причине, что мне было нужно только ее тело и, заполучив его, теперь утратил интерес и пишу ей весь день только из вежливости?

Неужели в ее глазах я мог казаться ну прямо таким?

Я должен, просто обязан поговорить с ней. Сейчас была совершенно не та ситуация, когда стоило отсиживаться дома в ожидании какого-то чуда. И следующим днем я был готов ее найти любыми способами. Если она не отвечает сама, значит, есть причина. Значит, я должен что-то сделать.

Чувствуя себя гребаным сталкером, я стал опрашивать всех друзей и знакомых, не знает ли кто, где сейчас моя Майя? Ответ пришел быстро, от Паши – «Они у Алины сейчас».

Кто бы сомневался?

Я не в восторге от рыжей, но в целом за Майю был рад, что у нее есть близкая подруга. Я помнил ее адрес, и приехав, стал верно дожидаться у подъезда, мысленно молясь, что они не устроили сегодня какую-нибудь девичью ночевку с секретами. Хотя, может, они сейчас обсуждают меня? Майя делится с подругой произошедшим и поэтому снова вне зоны доступа?

Но все же это довольно странно, если учитывать, что пошли вторые сутки ее странного игнорирования в мою сторону. Или рыжая промыла ей мозги и настраивает сейчас против меня? Этому бы я совсем не удивился, поэтому хорошо, что я пришел. Хотя бы сразу смогу откинуть все сомнения, навешенные в свою сторону, подругой-стервой.

Когда я докурил предпоследнюю сигарету в пачке, наконец, из подъезда вышла Майя. Я жутко замерз и дико устал, пока стоял в ожидании практически два часа. Но стоило ее увидеть, как все это ушло на второй план.

Как мало нужно людям, чтоб чувствовать себя счастливыми.

Только девочка особо счастливой не выглядела, заметив меня.

– А, это ты. – Казалось, она совсем не удивлена.

Не удивлена настолько, что мне даже показалось, что я вижу на ее лице легкую скуку. Засунув руки в карманы куртки, Майя молча смотрела на меня. А я был настолько удивлен ее равнодушию, что как будто и сам потерял все слова.

И это молчание стало затягиваться.

Мимо прошла пожилая пара с ребенком, который вез за собой красную ледянку. Чтоб пропустить их, Майя отошла в сторону, ближе ко мне, но все же выдерживая дистанцию. Я это расстояние между нами чуть ли не физически ощутил.

– Я тебя потерял. Куда ты пропала? – наконец нашлись слова, самые главные, которые были в моей голове и самый главный вопрос.

– Никуда, – просто ответила девочка, снова отступая на шаг назад, когда прохожие остались у нее за спиной. – Тут стою.

Если бы я вернулся на несколько лет назад, то просто бы был в ярости от подобного ответа. Потому что это не ответ – это издевка, в самом чистом ее виде. И весь ее вид – в том числе. Словно бы и не было ничего.

Но только теперь я научился держать себя в руках. Хорошо, почти научился, так будет честнее сказать. По крайней мере, сейчас стараюсь выглядеть сдержанным, хотя внутри буря эмоций.

– Ты знаешь, что я не это имел в виду, – тоже максимально спокойным голосом сказал я.

– А что ты имел в виду?

Вот он, тот самый момент, когда выразить словами свои мысли становится чем-то невозможным. Ситуация просто ироничная – она знает, что я подразумеваю, я знаю, что она об этом тоже не может не понимать – а в итоге идиотом, который не может подобрать слова, становлюсь я.

– Почему ты не отвечала на мои вопросы? – Я решил, что буду говорить прямо, избегая этих разговоров вокруг да около. Можно вечно намекать, но моя цель – узнать, что я опять сделал не так, раз она меня снова так морозит.

Майя высунула руки из карманов и повертела в руках телефон, включая и выключая разблокировку, но даже не взглянув на него, ответила:

– Да вроде что-то писала. А если что-то пропустила, извини, не заметила.

Не заметила? Десятки вопросов, которые я слал, потеряв ее?

Кажется, еще немного – и я точно поеду крышей. Еще недавно она засыпала в моих руках, а сейчас… Сейчас ее попытка делать вид, что этого не было, а я – просто какой-то знакомый дружок заставляла усомниться, а не придумал я все?

Но я прекрасно знаю, что, нет, не придумал.

Девочка, что с тобой? Все же было хорошо.

– Майя, почему ты ушла утром и ничего не сказала? Ты можешь хотя бы сейчас сказать, что случилось?

На ее лице на секунду мелькнула легкая улыбка, которую она тут же скрыла и прямым взглядом посмотрела на меня.

– Мне захотелось. И я пошла. Ты спал. Вот и все.

Она отвечала несколькими короткими фразами, но вместо них будто казалось, что я слышу повторные реплики «ты дебил», «ты идиот», «вот и все».

– Бред какой-то, – сам себе прокомментировал я происходящее, а Майя засмеялась. – Да что с тобой? – уже просто не выдержал. – Если я тебя обидел, то скажи уже прямо. Мне не по хрен, девочка, если я опять в чем-то облажался перед тобой.

– Да ничем ты не обидел, – улыбалась она так, что хотелось верить в ее искренность. – Все нормально. Не забивай голову себе. Выдумываешь сейчас что-то.

– Мы провели вместе ночь, после которой ты исчезла. А сейчас ты ведешь себя супер странно.

– Я нанесла тебе этим душевную травму?

– При чем тут душевная травма?

– Тогда теперь я не понимаю, в чем дело. Ну переспали. Дальше что?

– Для тебя это ничего не значит?

– А должно?

– Ты специально сейчас так говоришь? Это не твои слова. – Все сложнее оставаться спокойным. Я по-прежнему пытаюсь в ней ту Майю с последней встречи, но сейчас она – просто другой человек.

– А чьи? Чего ты цепляешься? Может, мораль мне прочитаешь еще? Только ты опоздал, раньше надо было. А что сейчас-то хочешь? Повтора?

– Я хочу тебя. Черт. Не в этом смысле. Да блин, все же было хорошо, Майя. Я хочу просто, чтоб мы снова были вместе.

Она язвительно рассмеялась.

– О! Как это трогательно и смешно. Мы просто переспали, а он влюбился. Совратила и кинула беднягу. Я думала раньше, это в другую сторону только работает. – Ей по ходу действительно казалось все это забавным. - И что, ты реально думал, что мы после этого автоматически парой становимся или что? Это и мило, и как-то по-идиотски одновременно. Я думала, ты мачо, парень с опытом, брутальный самец… Слушай, ты каждый раз после секса влюбляешься в девушек?

– Каждый раз. И все в одну. И до него, и после. Майя, может, хватит уже?

– Сама решу, когда хватит.

– Не строй из себя дуру. Надеюсь, это слово тебя сейчас не оскорбит смертельно. Ты в курсе, как я к тебе отношусь. Это началось не на днях, черт возьми! И это, по-моему, очевидно. Но если ты не поняла, скажу прямо, я хочу вернуть тебя. Ты нужна мне.

Майя широко улыбнулась, и можно было бы начать считать это хорошим знаком, если б искренности в этом было хоть совсем капля. Но именно с такой улыбкой обычно люди говорят фразы, после которых жить противно, все противно, а мир посылает тебя ко всем чертям. Я уже чувствовал и понимал, что я абсолютно заблуждался во всем, касаемо этой девушки. Думал, ночь вместе – это значит автоматом, что у нас все взаимно. Ни фига, переспать и кинуть – это не только фишка парней. Я тот самый парень, которого кидает сейчас девушка.

– Да что ты возомнил? – не переставая улыбаться, протянула Майя. Та самая Майя, которая так недавно была максимально близка, а сейчас – недосягаема. И мы снова словно два года назад, когда она меня отвергает. Хотя разве что-то менялось? – Запомни, мы никогда не будем вместе. Ты мне не нужен.

На что я наделся, идиот?

Я чувствую холод, но не от того, что на улице минусовая температура.

Уязвленное самолюбие – в том числе. Как ни настраивайся, но в момент, когда девушка отвергает тебя, автоматом ощущаешь себя неполноценным и жалким. А если эта девушка любимая – то все эти чувства увеличиваются вдвое, а к ним прибавляется боль и растерянность – что с этим всем делать?

Я уже не знал, что ответить, а когда Майя уйдет – я просто не понимаю, что должно следовать дальше.

И ведь уже не впервые в этой ситуации, и каждый раз больно, и каждый раз одна и та же девушка. Замкнутый круг. Первый раз не простила, второй раз – я снова не нужен, третья попытка будет уже извращением.

Я должен уже окончательно принять отказ и больше не пытаться. Не сбегать, не пытаться найти замену, а действительно смириться. Да, я влюблен, но это не взаимно, при чем давно. Свой шанс я потерял, когда устраивал ей эмоциональные качели.

Заслужил ли я это все? Да. Искренне да. Я абсолютно был не прав перед ней, нет смысла для оправданий, но сейчас я все осознал. Сейчас бы такого не допустил. Сейчас бы могло бы стать все хорошо.

У меня есть несметное количество этих «бы», и есть главный фактор, почему ничего не произойдет.

Она меня больше не любит. Все просто. Не лю-бит.

Ничего сверхъестественного, так бывает. Многие с этим сталкивались, и ничего, живут.

– Ты мне не нравишься как парень, – разбавив тишину, добавила девочка.

Каждое слово – больно, забирает надежду, спускает на дно. Я продолжал стоять и не мог отвести глаз от ее улыбки. Как будто ей доставляло удовольствие говорить каждое это слово. Неужели может нравиться доставлять боль таким образом человеку?

Автоматически вспомнил себя, что когда-то и сам произносил подобное. И даже не один раз. Что я тогда испытывал? Удовольствие? Точно нет, мне просто было все равно, я констатировал факты. Майя же наслаждалась моментом.

Что из этого лучше?

Глупый вопрос, изначально лучше не вступать в отношения с человеком, к которому не чувствуешь любви. Точно так же изначально лучше не давать себе надежды на взаимность, когда своими же действиями ее и погубил.

Я смотрел на нее и с каждой секундой отпускал. Ничего нельзя вернуть, эти глаза больше не посмотрят на меня с бесконечной любовью. Ее голос больше не будет звучать перед сном, рассказывая о новой книге и рассуждая на разные темы. Я даже не коснусь ее руки, хотя это самое меньшее, что я хотел бы сделать. Ничего не будет, что хотелось, что могло бы быть, только абсолютное «нет, никогда, забудь».

Как это тупо, мы влюбились друг в друга по очереди.

– С Новым Годом, девочка. – Умоляю, дай мне шанс, я правда тебя люблю! – Счастья тебе.

Я первым развернулся и пошел прочь из этого места.

В голове – звенящая пустота, мысли словно сами испугались происходящего и распрятались по углам сознания. Перед глазами – только дорога, запорошенная снегом, ноги проходящих мимо людей – а держать голову перед собой я не хочу. Не сейчас.

Ноги сами собой привели к мосту, куда однажды привела меня девочка. Через дорогу от ее дома. Тут пусто, заброшено и как будто даже холоднее, фонари лишь создают видимость какого-то света.

Сейчас здесь мрачно, а вода превратилась в лед. Идеальное сочетание для моего состояния. Два года назад я высмеял это место, а сейчас пришел сюда сам.

Без перчаток мерзли руки, и я закурил, создавая иллюзию наполнения себя хоть каким-то теплом. Теплом под названием канцерогены.

Зачем я вообще сюда явился? Поностальгировать?

Так это нелепо и приторно. Несчастный и влюбленный идиот с сигаретой в руках. Осталось только сделать селфи с редакцией «нуар» и выложить пост с какой-нибудь грустной музыкой и цитатой «Без тебя так стало пусто и холодно».

Когда я это представил, даже улыбнулся.

Жалкое зрелище.

Конечно, я так делать не стал бы.

А на мосту, как оказалось, были подвешены замки, которые оставляют молодожены после свадьбы. Правда, на вид они казались старыми. Но все же тут однажды было место, где люди были счастливы, хотя бы в моменте.

Я посмотрел один из них, самый блестящий и новый. Антон и Ляля. Какое необычное для девушки имя.

Докурив, я подло выкинул окурок в ледяное водное пространство и пошел домой. С меня хватит.

9 глава

Чтобы любить человека – не обязательно встречаться с ним. Да, это не самая лучшая вариация событий, но имеющая право на существование.

Существование – какое удачное слово.

Так или иначе, мне пришлось принять как данность этот самый жизненный примитив по типу «насильно мил не будешь», хотя ранее казалось, что смириться – это удел для слабаков.

Уважать решение любимого человека и оставить его в покое – вот что сложнее, чем куча навязчивых попыток вернуть его расположение.

Я бы мог писать Майе дни и ночи, звонить, караулить у школы, у дома, заваливать цветами и подарками, обсыпать комплиментами, быть вечно на виду, рядом, где бы она ни была – но ей это не было нужно. Она знала, что я хочу быть с ней и могла в любой момент изменить ситуацию и дать зеленый свет, но этого не происходило. А раздражать нарочно своим присутствием и чувствами я не собирался. По прошлому знаю, она не из тех девушек, кому это нравится.

Нет значит только нет.

Меня самого раньше раздражало назойливое присутствие Ольги и ее попытки вернуть то, что она называла отношениями.

Отличный пример из жизни – как делать не надо. Навязчивость — это далеко не настойчивость, второе имеет шанс на существование, когда ты не похерил все свои шансы и не показал себя в роли мудака.

Поэтому в день регистрации друга и его невесты Марины я даже, кажется, вел себя вполне достойно для своего положения. Настроение было не из лучших, даже проскальзывали мерзкие мысли, мол вот люди женятся, счастливы, а тебя бортанули, чувак, не завидуй. Убогая зависть, которую я все же подавил в себе. В конце концов, они пример, что любовь взаимная существует и люди могут быть счастливы.

Саня – отличный чувак, честный и верный, без подлости за душой. Марина – открытая и веселая девушка, непосредственно обувшаяся в кеды под белое свадебное платье. Красивая пара, и я все же рад, что они нашли друг друга.

Майя тоже была, в компании рыжей Алины и Паши.

Подружки невесты, одетые в платья красных тонов, веселые, счастливые, полностью в атмосфере праздника. Самая красивая для меня была одна, но я старался лишний раз не смотреть в ее сторону.

Даже не стал отираться рядом с Пашей, используя его отчасти прикрытием, чтоб приблизиться ближе. Майя даже не поздоровалась, увидев меня. Мне неприятно, но я, черт побери, буду уважать ее желание полного игнорирования.

Но все же я был немало удивлен, что после церемонии, она, как и все гости, по старой договоренности, поехала в мой загородный дом. Почему-то казалось, что она не захочет добровольно появляться в моем месте. Мелькнула жалкая надежда поискать и в этом какие-то знаки, но глядя, как они постоянно болтают с Мариной – понял, что я тут вообще ни при чем. Она здесь из-за подруги, как и все остальные приглашенные, и нет в этом какой-то игры.

Поэтому я старался больше не искать намеков и просто общаться с друзьями, которым сегодня весело, у которых сегодня реально праздник. Я попустился, и выпил за компанию шампанское за счастливое будущее молодоженов, которым постоянно кричали «Горько!», и они целовались каждые пять минут.

– Лёх, там какая-то девушка тебя спрашивает, – похлопал меня по плечу Олег, который казался мне непривычным без очков, с тех пор как сменил их на линзы.

– Какая? Где?

– У входа, в зеленом платье.

Почему-то на ум сразу пришла Ольга, может, она все еще не успокоилась и наш финальный диалог не привел ни к чему? Как же она меня доставала, как вечно приходила без приглашения и липла. Но тут же вспомнил, что Олег назвал бы ее по имени, так как они знакомы, следовательно, можно вздохнуть спокойно. Может, незнакомая мне подруга Марины что-то хочет спросить?

Я ошибался, при чем ошибался просто невероятно.

У входа в огромную гостиную, где размещались все присутствующие, стояла Лера. Она скромно улыбалась, держа в руках букет цветов и искала кого-то взглядом.

Меня искала.

Почему? Как она здесь оказалась? Я же ей все написал вроде бы. Приехала специально выяснить отношения в реале по поводу расставания?

Я был в дикой растерянности, не зная, как поступить. Вроде она не из тех, кто стал бы устраивать скандал на публике, но может, ее все задело настолько? Да и, в принципе, я же заслужил это?

Стоп, но я же вчера еще проверял и мое сообщение было ей непрочтенным. Проблема с сетью в ее доме. Я думал, она еще там.

Значит, Лера еще не в курсе!

Сглотнув, я нашел в себе силы и подошел к девушке. Чувство вины просто пришибало меня и убирало на второй план удивление от ее присутствия.

– Лёш! – кинулась она мне на шею, как только увидела, а я автоматически придержал ее за талию. И улыбнулся, но не уверен, что у меня получилось это искренне.

– Привет, ты хорошо выглядишь, – сказал я лишь бы что-то сказать.

– Спасибо! Удивлен?

– Не то слово.

– Я соскучилась! Очень! Не могла ждать больше, – жарко шептала Лера мне на ухо, приподнявшись на цыпочки. – Хотела устроить сюрприз! Я специально записала день свадьбы и адрес твоего коттеджа. Родителям все объяснила, что не могу с ними долго, хочу к тебе. Это не плохо, что я так поступила?

– Конечно, нет, – пришлось сказать мне, хотя на сердце не камень, гора булыжников теперь. – Я рад тебя видеть. Проходи.

Ее искренняя улыбка и лучистые глаза после моих слов. Она светится счастьем и любовью. Я полный мудак, но даже сейчас отстраненно думаю, как бы хотел такой видеть неприступную Майю, радостную от того, что я рядом.

Нужно признаться во всем Лере.

Сообщение не прочитано, и вот он мой шанс – честно рассказать всё девушке, не прячась за буквами и расстоянием. Будто сама судьба свела. Назад дороги нет – я по-прежнему люблю бывшую, это раз, а теперь и переспал с ней, это два. И даже то, что это не привело ни к чему хорошему – я не собирался все по-быстрому замять и вернуться к Лере, как будто ничего не было.

Но глядя сейчас на то, как она немного скромно здоровается с моими друзьями, беря себе бокал шампанского, я остановился со своим решением.

Не сейчас.

Не в первые минуты, не среди праздника, не среди людей. Я не имею право в данный момент портить всем настроение. Не хочу добивать Леру сразу после ее приезда, и я не знаю ее реакции – слезы, истерика, скандал, смирение? – у моих друзей сегодня свадьба, и перед ними я тоже не хочу быть ответственным за личную драму и разбирательства.

Как только мероприятие закончится, я тут же признаюсь Лере во всем, но сейчас это было бы нечестно.

Но довольно скоро начались вопросы по типу – представишь свою спутницу? Первый раз это выбило меня из колеи. Как я должен ее представить? В ее телефоне непрочитанное мое сообщение о нашем расставании, о котором она еще не в курсе. Выхода нет. Как ни крути, для нее еще это – тайна. И я уж точно не стал бы ставить ее в неловкое положение перед людьми.

– Валерия. Моя девушка.

Лера улыбалась и всех приветствовала, Марине подарила букет и пожелала супругам огромной любви.

В этот момент я ощутил на себе пристальный взгляд.

Майя. Она все так же находилась рядом с верной Алиной, но впервые за сутки смотрела прямо на меня. Не пытаясь отвернуться, когда я это заметил.

Что выражал ее взгляд – было непонятно. Он не был безразлично-веселым, но и злым я бы не назвал его тоже. Удивление, ревность, любопытство – ничего определенно точного. Мы продолжали смотреть друг на друга, пока Лера не дернула меня за рукав и не повела к столу с закусками и выпивкой.

– Голодная, пипец! – простодушно сказала она, хватая бутерброд и искрой в одну руку, пирожное – в другую. – С дороги прямо.

Я улыбнулся ей и ничего не ответил.

Просто присутствовал рядом, внутренне содрогаясь, что пройдет несколько часов – и мне придется напрочь разрушить ее настроение, как бы этого не хотелось.

– А можно я скажу сейчас тост?

Звонкий, уверенный в себе голос, заставил меня обернуться в центр зала, где находилась основная масса людей.

– Хочу пожелать вам искренней любви, – говорила Майя, подняв бокал, а все внимательно смотрели на нее. Красивую, в атласном алом платье до колен, подчеркивающем стройную фигуру. Длинные русые волосы сегодня спадают со спины легкими волнами. Ей шло это, но мне они были более привычны прямыми. Высокие шпильки добавляли роста, а умелый макияж – эффектности. – Пусть ваши отношения будут искренними, без недосказанности. Пусть в них отсутствует унижение, потому что, когда один считает себя главнее другого – это первый шаг в бездну. Поддерживайте друг друга во всем, даже когда кто-то делает глупости, не высмеивайте, а учите, как делать правильно. Умейте признать, когда вы не правы, но вовремя. С каждой неоговорённой ошибкой, вы будете наполнять сердце любимого обидой. Будьте всегда честны, даже когда правда может быть неприятна партнеру, ложь и манипуляции – это огромный шаг в не ту сторону. Уважайте друг друга, как уважаете себя. Берите друг от друга самое лучшее, но не забирайте под себя человека полностью. Пусть все касания будут ласковы, и боль никогда не придет в вашу семью. Я желаю вам всего лучшего, а теперь целуйтесь!

Все захлопали, муж в который раз стал целовать жену, а я стоял как статуя.

Майя обращалась к молодоженам, но в каждом ее пожелании я слышал отголосок прошлой боли девочки.

Отношения без недосказанности – я постоянно умалчивал, что у меня в голове, поддерживая игру «горячо-холодно».

Унижение – я так долго ее считал проходным вариантом, что ни капли не заботился о ее чувствах и мог позволять говорить что угодно и вести себя как угодно.

Нежелание признавать свою неправоту – тоже было. Я видел, когда она ревновала или обижалась, позволял этому происходить, но обвинял во всем не себя, а ее.

Манипуляции – тут без комментариев.

Забрать полностью – мое эгоистичное желание, чтоб она находилась все время рядом и забила на родителей.

Прикосновения – грубость, жадность, а еще и ударил из-за того, что она сказала, по сути, неприятную, но правду.

Все правильно, весь этот список – то, чего не должно быть в отношениях. Чего я старался больше не допускать, но прошлого не изменить. В глазах Майи – я остаюсь все тем же моральным уродом. Цветы и признания в любви после этого – жалкие мелочи, которые не изменят ровным счетом ничего. У меня изначально не было шансов.

– Лёш? – позвала меня Лера.

– Да? – Я словно очнулся ото сна, настолько меня задели слова Майи, а точнее горький осадок от них.

Идиот. Все это время я пялился на нее, не отрывая глаз, когда рядом со мной находился все еще пока моя официальная девушка.

– А кто она?

– Это Майя.

Моя Майя – так сказал бы я раньше.

Я никогда не называл имя бывшей девушки Лере, да и не было в этом необходимости. Сейчас я вообще не могу дать ей какой-то статус. Подруга, знакомая, та самая моя первая. Которую я однажды обидел. Которая меня не простила. Которую все еще люблю, не надеясь ни на что.

Благо вопросов больше не последовало. Потому что нас обступили друзья, решившие выпить или перекусить, слово за слово – и Лера влилась в беседу то с одним, то с другим. Ее спрашивали о родине, об учебе, о том, как она тут оказалась – и девушка беззаботно рассказывала.

Мне нравилось, что она чувствует себя комфортно, а незнакомая толпа гостей ее не сильно смущает, поэтому мог расслабиться и дать ей познакомиться и поговорить с людьми.

Но на всякий случай все равно старался держаться рядом.

– Приветик!

В этот момент я просто надеялся, что мне послышалось, но как ни крути, ее голос я узнал бы всегда. Она действительно обращалась к нам. И да, с той самой улыбкой, которую я наблюдал в нашу последнюю встречу. Такая же «искренняя и добрая».

– Привет, – первой отозвалась Лера, не ведая, что перед ней причина нашего расставания.

Я не успел поздороваться, потому что Майя, кажется, и не ждал этого от меня, а сосредоточилась на Лере.

– А девчонки сегодня в платьях в красных тонах, кстати, – заметила она невзначай, намекая, что та одета «не в цвет».

– К сожалению, я этого не знала. Даже не была уверена, что получится приехать, решила сюрпризом.

– Сюрпризом? – сделала вид, что удивилась Майя. – Прикольно. И как? Удался он?

– Удался, надеюсь.

– Смотрю ваш молодой человек просто сияет от счастья.

Если я и сиял, то только от ужаса. Диалог этих двух девушек – худшее, что могло произойти. Для Леры – это скрытые нападки моей бывшей девушки, от которой я не знаю, что ожидать. Для меня – незнание, как себя повести, если Майя решит выдать ей нашу связь прилюдно.

Я должен буду как-то защитить Леру, но выступать против любимой девушки – это опять перешагнуть через себя.

– Кстати, меня Майя зовут.

– Очень приятно. Лера.

– И все же, как вы тут оказались? – продолжать расточать ядовитые улыбки Майя, а я так же молча не спускал с нее глаз. Ее поведение напрягало, но я совру, если не скажу, что одновременно с этим и почему-то притягивало. Что сейчас в ее голове?

– Была у родителей, это очень далеко. Пока каникулы. Но не выдержала и приехала к любимому человеку. Знала, где его точно смогу найти сегодня.

– К любимому человеку? – протянула девочка, странно взглянув на меня. – И прямо на свадьбу. Сами-то не планируете?

– Майя, не надо, – попытался я остановить бурю.

– Что не надо? – притворно воскликнула она. – Я просто интересуюсь. Такую красавицу скрывал, свою девушку. Мог бы сам пригласить ее сюда, познакомились бы. Хотя сюрприз, конечно, тоже хорошая идея. Лера, вы замечательная девушка и достойны самого лучшего мужчины. Удачи! – Она резко развернулась и притянула к себе стоявшую неподалеку Алину.

– Эй! – возмутилась рыжая, чуть не уронив бутерброд. – Я как бы ем, подруга!

– Подруга, приятного аппетита. Я домой поеду, голова болит.

– В смысле?!

Этот разговор уже не предназначался для нас, но я продолжал слушать, нервно сжимая и разжимая ладони. И нервно наблюдая, как Майя прощается со всеми, действительно собираясь уехать.

Если бы не Лера, я бы постарался ее остановить. Но опять же, если бы не Лера, то никакого разговора бы скорее всего и не было, как и резкого ухода.

Она ревнует?

Я одним залпом выпил еще бокал. Ненавидел драмы всей душой, но сам увяз в ней по уши. Более того – создал ее.

– Не пей, – вдруг сказала Лера, слегка нахмурившись. – Ты на машине?

– Да.

– Отвези ее.

Что происходит? Лера?

– Зачем?

– Надо, чтоб это сделал кто-то другой?

– При чем тут это?

– Всё, ушла уже, – вздохнула Лера и сурово посмотрела на меня. – Ты дурак. Тут есть место, где можно поговорить наедине?

Я кивнул и отвел ее на второй этаж, в гостевую спальню. Перед этим она все же проверила во дворе Майю и не обнаружила ее, чем привела меня в еще большее изумление.

Но я решил оставить это на потом, в первую очередь – я должен сказать девушке правду.

– Лера, – начал было я, когда мы вошли в комнату.

– Погоди, – перебила девушка. – Ты понимаешь, что ты идиот? Прости, конечно, но это правда.

Что там понимать? Это факт.

– Да. И я хотел сказать…

– Что Майя – это та самая девушка из твоего прошлого? Которую ты любил, но она тебя не простила? Знаешь, это и без слов понятно.

– Лера, погоди, я должен кое-что сказать тебе важное.

Девушка удивленно нахмурилась, но кивком головы дала понять, что готова выслушать.

И тут вся моя смелость куда-то разом исчезла. Черт, у меня был богатый опыт, когда я говорил девушкам, что у нас ничего дальше не будет. Каждый раз это было легко. Я мог говорить это грубо, спокойно, равнодушно, порой даже весело, но сейчас в этой роли я сам себе был омерзителен. Я не хотел быть больше источником чьей -то боли и чьих-то страданий, узнав на себе, каково это.

Поэтому максимум, что смог сделать – это достать телефон и, найдя то самое сообщение, протянуть его недоумевающей Лере.

– Я отправил это перед Новым Годом, но ты к тому времени уже уехала и не успела прочесть.

Я не смотрел на нее, пока она читала, не было сил, и, распахнув форточку, начал курить в окно.

– Чувствую себя дурой, – внезапно отозвалась Лера, отдавая мне телефон. – Вот значит как, – протянула она надломленным голосом, тоже достав сигареты. – Получается, мы вроде как не пара почти месяц. Что ж.

Я продолжал молчать, потому что на такое говорить, в принципе, нечего. Мне искренне жаль, что так вышло, но откатывать назад те слова – тоже не мог.

– Нет, не позволю! – вдруг громко произнесла она, и я ощутил уныние – неужели сейчас она будет пытаться вернуть отношения? Это заранее так унизительно, наверное, для нас обоих. Но девушка удивила меня. – Для меня не было этого сообщения! Поэтому это я первой обрываю отношения! Да-да, не смотри так! Поверь, я не глупая курица, которая вцепится в мужика до последнего. Тем более мужика, который сохнет по другой. Поэтому я предлагаю тебе расстаться. Я предлагаю!

Я не знал, смеяться мне или плакать, но ситуация была нестандартная. Взглянув на Леру, я заметил, что она улыбается. Грустно, но искренне.

– Так и есть, – поддержал я ее желание сделать расставание таким. – Бросаешь меня, что ли, Лер?

- Именно! Давно нужно было. Женская интуиция – не шутки, а я всегда ощущала, что у тебя с бывшей еще не все закончено. И вот на фиг ты мне такой? Не, я найду парня без груза из прошлого, чтоб быть для него единственной. Сорри, Лёша, не плачь, ты в пролете!

Быть «в пролете» от Леры было куда приятнее, чем от той самой бывшей.

– Обидно вообще-то, – поддержал я игру девушки.

– Переживешь-не маленький, – засмеялась та, а я в сотый раз убедился, каким хорошим человеком она являлась. Понимал, что ей неприятно, но умение выйти из ситуации достойно и красиво – не каждому дано. Мне будет честно жаль терять ее. Как человек она прекрасна.

Мы докурили, но так же остались стоять у подоконника.

– Так что у вас там с ней? Химия – просто мега. Весь вечер находилась между вашими взглядами друг на друга. Задолбали! Ты глаз от нее оторвать не можешь, она – просто в бешенстве из-за меня. Мог бы сразу предупредить. Дурак ты!

– Лер, тебе необязательно говорить об этом.

– Ха! А меня что, заставили? Я сама хочу. Мне, черт побери, интересно. Вы почему вообще тогда не вместе? Ты опять накосячил? Обидел девчонку? – шутливо ругалась Лера, а я пребывал в легкой растерянности. Моя теперь уже официальная бывшая готова обсуждать (и даже защищать!) другую все еще бывшую девушку.

– Вроде не обижал. Она сама обидит кого угодно. Лер, мы с ней не вместе, если что.

– Но ты же этого хочешь? – Она больше утверждала, чем спрашивала.

– Хочу.

– Ты вообще не понимаешь женщин, вот что я скажу. Почему ты меня не слушаешь? Вот сейчас твоя Майя уехала и накручивает себя, что у тебя есть другая. Ты понимаешь, как для нее все это выглядит?

– А что я должен был сделать? Изобразить, что не знаю тебя?

– Предупредить сразу! Не сейчас, а как я приехала!

– Да без разницы уже, – честно сказал я. – Это ровным счетом не многое бы изменило.

– Кстати, тут есть кофе? Мне нужно взбодриться, я чувствую разговор будет долгим. – Лера отошла от подоконника и села в кресло. – Мне нужны кофе и ножницы.

– Ножницы-то зачем?

– Официально разрезать ими твою красную нить, то, о чем ты мне не рассказывал про прошлое. Теперь, когда мы друзья… А мы ведь, можем остаться просто друзьями? – Я конечно же кивнул. – Теперь ты перестанешь скрывать, что натворил. Тащи кофе уже, сегодня тебя ждет ночь рассказов.

10 глава

Лера оказалась действительно одним из самых достойных людей, с которыми меня свела судьба.

В ту ночь, оставив так всех гостей, мы разговаривали с ней до утра, по очереди спускаясь сварить новую порцию кофе. Сигареты были все скурены, в комнате стоял плотный дым, а мы все говорили и говорили.

Впервые в своей жизни я кому-то рассказывал о своих отношениях всё. И как ни парадоксально, слушающим была девушка, которая уже совсем формально – официально стала моей бывшей несколько часов назад.

Но Лера сама этого просила. Поначалу она ужасалась мне, не верила, что могу быть таким, а потом все больше вздыхала. И даже пыталась давать советы, как все наладить. Нет, она правда удивительная, я заслужил ее порицания, а в итоге она переживала за мои отношения с другой.

В итоге сказала, что самое лучшее – это честность. Я был полностью согласен с ней.

На следующий день, поспав от силы три часа, мы, сонные, гуляли по городу. Набережная – главная достопримечательность, мне уже намозолила глаза, а Лере было интересно. Потом она захотела пойти в зоопарк, и я отвел ее. Он был полупустой из-за зимнего периода, но подруга все равно умудрилась наделать кучу фотографий. Потом мы отогревались в торговом центре «Сигма», заказав себе кучу еды в фуд-корте. Напоследок пошли в кинотеатр «Россия», где оба уснули в самом начале фильма.

А потом уже был вокзал и поезд – Леру ждала Москва и новый семестр в университете.

– Кучу пятерок тебе, дорогуша, – по-доброму пожелал я, когда она уже стояла на перроне.

– Дорогуша, я буду скидывать тебе все задания, – улыбнулась она на прощание. – Тогда у меня будут пятерки. Ты обещал!

– Скидывай!

– Пиши мне!

– И ты пиши.

– Удачи! И больше не делай глупостей!

Я помахал ей вслед.

Я провожал хорошего друга, в надежде, что мы еще увидимся. Потому что таких добрых людей нужно ценить.

А любить – непонятных?

Мне предстояла еще встреча. Я столько раз готовился и даже пытался, да только и правда делал все не так, говорил не то. Лера была права, называя меня идиотом.

Дверь мне открыла мама Майи.

Она настороженно смотрела на меня, видимо, вспоминая, что однажды мы уже виделись. Все верно – я так же стоял на пороге их квартиры и просил встречи с ее дочерью. Два года назад получил отказ, сейчас, скорее всего, тоже.

Не самое лучшее знакомство, конечно, а ведь когда-то я мог думать, что однажды эта стройная, ухоженная женщина в элегантных очках может стать мне тещей. Так вроде правильно?

Несложившаяся теща поздоровалась первой.

– Ну здравствуйте.

– Здравствуйте, я бы хотел увидеть Майю.

Если даже сейчас ничего не выйдет, я куплю новую симку и напишу ей с другого номера. Потому что после ее ухода со свадьбы Сани, я снова оказался в черном списке.

– Я должна быть уверена, что моя дочь так же хочет видеть вас, – подумав, произнесла женщина.

Она с сомнением посмотрела на меня, как бы давая понять – уверен ли ты, что она захочет этого? Я не был уверен от слова совсем, но попытка – не пытка.

– Мам, кто там? – раздался любимый голос за спиной женщины, а вскоре показалась и сама Майя. В розовой милой пижаме и тапках. Пожалуй, такой домашней и уютной я еще ее не видел. И вероятнее всего, больше не увижу. Сейчас передо мной захлопнется дверь.

Но увидев меня, девочка переменилась в лице и выдала реакцию, какую я точно не ожидал.

– А! Это ты! Пришел?

– Привет, можно позвать тебя поговорить?

– Конечно, можно! – совершенно незнакомым голосом произнесла она, оттесняя родительницу. – Ма, это мой знакомый. Я выйду с ним на пять сек.

– Куда ты? – возмутилась «ма». – В этом пойдешь, что ли? – Намек на пижаму.

– Да мы в подъезде.

– Куртку накинь, там прохладно.

Майя поспешно нацепила поверх пижамы предложенный пуховик и вышла навстречу мне.

– Спустимся вниз немного, – сказала она сквозь зубы, проходя мимо меня, к ступеням.

Я послушно стал спускаться за ней. Если уверена, что соседи – не помеха разговору, то и мне не о чем волноваться. Ей их знать лучше, как ни крути. Остановилась девочка только через три этажа и выжидающе смотрела на меня. Но только я хотел начал говорить, как получил мощный удар по лицу.

– Ты урод! – прошипела Майя. – Как ты посмел?

Еще удар. Не легкая женская пощечина, а серьезный удар. И это было только начало.

– Что же ты творишь, ублюдок?! – Как могла понижала голос Майя в своем гневе, уверен, будь мы в другом месте – она бы кричала на меня. – У тебя девушка! У тебя отношения с ней все это время! – Удары уже по груди, по рукам. – Ненавижу! Ты все такой же! Ублюдок! Ты из-ме-нял ей! Со мной! Ничего не сказал! Я бы никогда! Кто я теперь? Ненавижу таких! Ты был обязан сказать, ничего бы не было! Я ни за что бы не стала, если бы знала о ней!

Я понимал, о чем она сейчас думает, за что бьет и на что злится. И знал, что именно этот повод – незаслуженный, точно не по отношению к ней. Я не использовал ее, я не изменял фактически никому.

Но все же молча принимал удары, не пытаясь остановить ее. Однажды я поднял на нее руку, за что никогда себя не прощу. Может, карма прилетела? Хотя глупо, конечно, мне как мужчине сравнивать. Правило номер один – никогда не бить девушку, как бы не был зол.

Я вообще не хочу быть злым ни на кого, а держать голову в холоде. Насилие порождает насилие, а неумение вовремя поговорить – ненужные драмы.

– Хватит, девочка. – Опустил я ее руки. - Ты очень милая в своей пижаме, а ведешь себя как рэмбо. Надеюсь, ты сбросила эмоции, но лучше так не поступай впредь. Этим ничего не решишь, а грамотная дипломатия всегда будет более выигрышна, чем грубая война.

– Вот только дипломатами я с тобой не стану. Я презираю измену. А стала соучастницей подобного.

– Все в порядке. На самом деле, я никому не изменял.

– Мне кажется, я это уже слышала когда-то, только при других раскладах. Иди перед девушкой своей оправдывайся, как ее, Лерой. Ах да, на такое ты вряд ли способен, – с сарказмом произнесла она. – Нужно было мне просветить ее. Какой у нее «хороший» молодой человек.

– Не парься, именно этим я и занимался после того, как ты ушла. Иначе бы мы поговорили с тобой в тот день, а не сейчас. Кстати, девочка, я закончил отношения с ней перед Новым Годом, и даже известил ее об этом.

– Поэтому она приехала к своему любимому сюрпризом? Ты даже лжешь примитивно. Даже не стараешься. Я не верю ни одному твоему слову. Ты всегда обманываешь.

– Поэтому я хочу рассказать тебе всё. Только с самого начала.

– Я заранее тебе не верю.

– Хорошо, но все же послушай. Помнишь тот день, когда твоя подруга призналась мне в любви?

И я рассказал ей все. И про то, как хотел найти безропотную маленькую девочку, чтоб учиться на ней отношениям. Про отрицание ярлыков «моя девушка», про родителей. Как страшно мне было остаться одному в пустой квартире в шестнадцать лет. Как я злился. Как использовал Ольгу. Как потом срывался на ней, Майе. Как ревновал. Как влюблялся. Как скучал. Как все портил. Как хотел все исправить и не получалось.

Я не преуменьшал то, что было и не приукрашивал. Просто впервые говорил ей всю правду, объясняя причину каждого своего поступка.

Не просил официального прощения и не требовал к себе любви. Рассказывал, какой я есть на самом деле, каким она меня не видела и не знала, со своими достоинствами и недостатками. Допустившим много ошибок, но искренне о них сожалеющих.

Да, я не идеальный, мое прошлое паршиво, но все же я не ублюдок и пытаюсь каждый день меняться к лучшему.

– … и теперь я пришел сюда и рассказал тебе всё. Я ничего от тебя не требую и больше навязываться со встречами не стану, обещаю. Береги себя. – На этом я собрался уходить.

Задерживаться не стоило, рассказ и так занял немало времени, а я беспокоился, не замерзла ли девочка, ноги-то в тапках, хоть и в носках.

То, что давно нужно было сказать, я произнес сегодня. И думаю, многое из этого для нее было неожиданным, что-то приятным, что-то отвратительным.

– И даже не пошутишь как всегда напоследок этим «моя Майя»? – Она пыталась шутить и бодриться, но в голубых глазах была бесконечная грусть.

- Я скажу, если Майя действительно будет моей.

С того дня мы больше не виделись и не общались.

Но все же мне стало как0то легче. Теперь она знала, кто я, какой я, и если принять меня не смогла – то никакими красивыми словами и подарками тем более ничего не изменить.

А я решил жить дальше. Я не знаю, что будет потом, но сейчас точно не хотел даже пробовать искать новые отношения. Если с кем-то и быть, то только с любимой девушкой. Может, я еще встречу такую, не знаю. Но сейчас, с чувствами к Майе, я не способен полюбить никого другого.

Помимо отношений я должен закончить все незавершенные дела. Точнее, не дела, а распорядок их в моей голове по степени важности и интереса.

В университете я решил все же закончить обучение, но перейти на заочное. Сколько бы я ни отрицал, что любовь к иностранному языку – лишь прихоть отца, но все же мне это нравилось. Мне ничего не стоит закончить учебу и получить диплом. И я даже допускаю, что наступит тот день, когда я захочу, чтобы он пригодился.

Любимое хобби давно превратилось в работу, и я не собирался это прекращать. Тем более оно приносит хорошие деньги.

А еще я созвонился с отцом и занялся оформлением визы. Нет, это не значило, что я решил переехать. Пока что – точно нет. Но я хочу иметь возможность слетать к папе в гости, как только будет возникать желание. Возможно, мне и правда там понравится и однажды я останусь. Больше не вижу смысла отрицать какие-то вещи, с которыми я никогда не сталкивался. Я еще достаточно молод, чтоб рассматривать не один сценарий будущего.

И пока что я остался жить в Ижевске, хоть и пообещал Лере приехать летом в Москву, когда буду переводиться на заочное. Но здесь большинство моих друзей. И здесь мой дом, который я сделал себе сам.

Может быть, я останусь тут на полгода, или на пять лет, а потом уеду, а может, останусь в этом городе навсегда, главное, мне хорошо в данном моменте.

Я живу здесь и сейчас, и при этом у меня куча альтернатив на будущее.

Перед сном я слушаю аудиокниги и, черт побери, кто придумал эту крутую штуку, почему я раньше не знал?

Эпилог

– Блин, эта криворукая дура мне стрелки стремно нарисовала! Ты погляди! Это что? Почему они опущены? У меня лицо как у грустного спаниеля! – Алька стояла возле высокого зеркала и проклинала сотрудницу салона красоты, где ей делали макияж и прическу.

– Я вообще не понимаю, зачем ты пошла туда, когда сама рисуешь их идеально. И вообще делаешь клевый мейк, – пожала я плечами. Я-то ходила в салон на полном основании – сама так и не научилась краситься красиво. И в принципе, согласилась бы, чтоб подруга сама меня накрасила.

Но перед выпускным она прожужжала мне все уши, что нас должны «сделать» мастера, чтоб быть самыми-самыми. В итоге – сама недовольна.

Алька упрямо исправляла ошибки мастера, закатив глаза.

– А еще мы с тобой сглупили. На нас нет ни одного похожего элемента! Это вгоняет меня в тоску.

Мы действительно сегодня были каждая на своей волне. Алька выглядела роковой женщиной в своем блестящем золотом платье в обтяг. Ее рыжие волосы были собраны в высокую прическу. На лице яркий мейк и алые губы. Настоящая жар-птица, уверенно стоящая на двенадцатисантиметровых каблуках. Я была в белом платье с развевающейся юбкой и туфлях-лодочках. На голове – тонкая серебристая диадема с цветами, а волосы оставлены распущенными. Макияж мне сделали более спокойный, и вроде бы не напортачили.

– Да ладно тебе. Наша дружба не нуждается в подтверждении. Она нерушима, и все такое.

– Про Советский Союз так же говорили, а он развалился.

– В топку Советский Союз, не сравнивай. И если что, через три дня придет заказ с «Озона». Я там увидела клевый блокнот на кольцах с Ли Дон Уком на обложке, для универа. Тебе тоже взяла такой же. И до кучи значков из «Демона», разделим потом.

– Майечка, я тебя обожаю, – пропела подруга. Но потом сделала сердитое лицо, которое я наблюдала в отражении зеркала. – Обожаю и злюсь. Мы будем учиться на разных кафедрах! Ну почему? Почему ты выбрала химию?

– Вот и шла бы со мной на нее.

– Ты че, я в ней не шарю!

– А я не шарю в твоей «экономике и аудите»! Что еще за аудит? Слово даже дурацкое!

-–Ой, какая ты у меня девочка-дурочка, – по-доброму захихикала Алька. – Я стану большим человеком, буду управлять потом империями! Деньги грести лопатой, пока ты будешь чахнуть в своей лаборатории. Но так и быть, буду выписывать тебе гранты в честь дружбы. Потому что я сильная и независимая женщина.

– А как же Пашка? – подколола я ее.

– У каждой сильной и независимой есть мужчина, рядом с которой она будет хрупкой лапочкой, иначе зачем это все? Или заберу его с работы в больнице и сделаю домохозяином. А что? Я буду пахать, зарабатывая миллионы, а дома меня будет ждать некое мое солнышко.

Я знала, что это просто Алькин специфический юмор. На самом деле, ей нравилась профессия ее парня, она ею даже гордилась.

Алька вообще такой человек – с виду может казаться грубой, с посторонними – равнодушной и безжалостной, но за своих близких и любимых людей она будет сражаться как львица.

– О. Мой. Бог! – восторженно сказала подруга, закончив «работу над ошибками». – Какая я у себя красавица! Вы где-нибудь еще видели такое чудо?

Она крутилась со всех сторон.

– Ты одно такое чудо на этом свете, – улыбнулась я, любуясь ей.

– Обманщица! Второе такое чудо со мной стоит! А ну иди ближе, красотка! Сделаем селфи супер-красавиц- королев-богинь выпускного вечера!

Я обняла ее, и мы улыбнулись в камеру.

– Отстой, – фыркнула подруга, глядя, что получилось. – В том смысле, что тут только лица, а мы полностью нарядные!

– Давай в зеркале? – предложила я.

– И буду с вытянутой рукой? – Алька обернулась и громко закричала. – Ди-има! Иди сюда, сфоткай нас, плиз!

Одноклассник по привычке откликнулся на ее зов. Алька такая – к ней или привыкаешь и любишь или раздражаешься всей душой, но опять же терпишь. Я ее сама, в первую очередь, люблю, но хоть и привыкла к ее бурному характеру, иногда бешусь.

Дима сделал парочку кадров. Потом еще десять. Пока не получилась фотография, обеих нас устраивающая.

С одноклассником я чувствовала себя не очень уютно. Он до сих пор ко мне что-то испытывал, а я максимум смогла увидеть в нем только друга.

«Френдзона», – называла это Алька.

– Девчонки, там сейчас уже выдача дипломов нашего класса будет, – произнес Дима, глядя в свой смартфон. – Давайте быстрее.

И первым пошел быстрым шагом в сторону актового зала, который был украшен сегодня в честь выпускного гирляндами цветов и шариков.

– Быстрее, ага, – прошипела Алька вслед. – На таких каблах только и носиться как лошадь.

– Давай руку, так надежнее. – И сама подхватила ее под локоток.

Так мы и доковыляли.

У входа Алька вдруг затормозила и как-то тихо позвала меня.

– Май!

– Что?

– Ты моя самая любимая и единственная подруга. Мы с тобой всю школу пробыли бок-о-бок. А теперь она – всё, закончилась. И мне страшно.

– Почему страшно? – так же тихо спросила я, внезапно ощутив в горле ком.

– А вдруг на школе все и закончится? И наша дружба? – В карих глазах Али заблестели отблески слезинок. – Сейчас получим дипломы, и разведет нас судьба.

– Не говори такое никогда, пожалуйста! – дрожащим голосом попросила я. Наверное, и в моих глазах собрались слезы, я уж их чувствую.

– Подруги навсегда?

– Подруги навсегда!

Мы крепко обнялись, одновременно делясь своими волнениями и поддерживая друг друга. Нет, Алька, правда, моя навсегда. Какая разница, что не вместе будем учиться, наши дома по-прежнему в десяти минутах ходьбы друг от друга.

– Так, – первой опомнилась Аля. – Что-то совсем расклеились девочки. Давай заходить, что ли. Пусть эта школа в последний раз увидит своих королев, чтоб потом еще долго вспоминали и локти кусали.

Я хихикнула и открыла дверь.

Народу было уйма в зале, мест всем не хватало, у двух одиннадцатых классов на выпускной собрались родители, братья, сестры, дедушки, бабушки и просто друзья. Мои тоже были где-то там, но я их не могла увидеть. Зато Алькины мама, папа и брат сидели торжественно в первом ряду, так как пришли, как можно раньше, чтоб из элитного места наблюдать за дочерью. Рядом с ним сидел и Паша, который стал вхож в их семью и, конечно, сегодня пришел на важное мероприятие, чтоб поддержать любимую девушку.

Алька послала им воздушный поцелуй, а я помахала рукой.

А потом мы поспешили к сцене, потому что объявили наш класс.

Одноклассники стояли встревоженные, нарядные и непривычно взрослые. Словно бы стали старше за сутки. Конечно же, это было не так. Просто непривычно осознавать, что те малыши, с которыми я оказалась однажды в первом классе теперь выглядят такими взрослыми парнями и девушками. Да и я уже не та маленькая дурочка, вечно комплексующая из-за фигуры, и теперь мне нравится то, что я вижу в зеркале.

Сейчас получу свой аттестат и результаты ЕГЭ, а потом со всеми поеду отмечать праздник дальше на теплоходе, с шампанским и без родителей.

Алька взволнованно вцепилась в мою руку в ожидании своей фамилии. Я должна была выйти следующей за ней. Мы и тут не отставали, наши фамилии в алфавитном порядке шли друг за другом.

– Петрова Алина!

Алька выдохнула и царственной походкой вышла на сцену. Зал ее встретил бурными аплодисментами, как и всех выпускников.

Я в это время выглянула в зал, пытаясь отыскать в такой толпе своих родителей. Но все рябило-пестрело, и мне не удавалось их встретить взглядом.

И вдруг я почувствовала, как сердце делает бешеный скачок.

Он пришел!

У стены, пытаясь слиться со всеми, в черной неприметной футболке и такого же цвета джинсах стоял Лёша. Он пытался быть незаметным в своей одежде, но в яркой толпе, наоборот, стал приметен глазу. Немаловажную роль играл еще и его высокий рост.

Когда назвали мою фамилию, наши взгляды пересеклись.

На дрожащих ногах я вышла в центр.

Он пришел.

И теперь я не слышала, что мне говорили, какие бумаги вручали, а просто наблюдала, как Лёша, поняв, что я его заметила, спешно покидает этот зал.

Да, он обещал больше не показываться передо мной, но мой выпускной пропустить не смог.

– Спасибо, – невпопад произнесла я, не до конца понимая, что говорит директор и взяв свои документы, пошла в противоположную сторону зала, где меня уже ждали родители мои и Альки, и собственно, она сама.

– Поздравляю, дочь! – величаво улыбнулся мне отец, будто я выиграла Нобелевскую премию.

– Моя девочка стала такая взрослая! – обняла меня мама, а я поспешно вложила ей в руки свои аттестаты.

– Я сейчас вернусь, – наспех сказала я, пытаясь найти взглядом, как быстрее пройти через толпу к выходу.

– Подруга, ты чего? – возмутилась Алька.

– Все хорошо. Я скоро.

Времени на объяснения не было. Я как змейка из Тетриса пыталась извернуться и проползти всевозможными ходами, да чтоб меня случайно не затоптали ненароком. Каждая секунда была на моем счету, и я чуть не зарыдала от облегчения, выскочив из зала. А потом и вовсе побежала к выходу.

Нет! Не успела!

Во дворе школы были редкие стайки людей, но Лёши уже нигде не было видно. Конечно, на что надеялась? Он был у входа и вышел быстро. Тем более, меня задержали родители и толпа. Да и шаг высокого парня значительно отличается от моего, чтобы он за это время успел уйти.

Уйти?

Я побежала в сторону школьной парковки, которую от меня отделял забор. Да, он еще там, подходит как раз к своей машине. Если сейчас возвращаться к калитке, чтоб обогнуть забор – он уже точно уедет.

Выхода другого не оставалось и, набрав воздуха в легкие, я громко выкрикнула:

- Лёша!

И тут же закрыла глаза, надеясь, что он меня услышал, а сейчас еще и увидит.

И сразу ярким пятном пронеслись все события этого года, связанные с ним.

Прошлое лето и рок-фестиваль «Улетай», проходящий за городом, на который мы с Алькой поехали с нашими отцами. Но те постоянно выбирали не те площадки музыкантов, которые нравились нам, и так мы часто отделялись. Моя подруга влетала в слэм при первой же возможности, благо ни разу не покалечилась, а однажды вытащила оттуда незнакомую девушку, чуть старше нас, симпатичную и с кучей проколов на теле.

– Это Марина, и она монстр! – запыхавшись, представила неформалку подруга. – Богиня слэма! А это Майя, моя лучшая подруга.

С того дня мы познакомились. Нет, девушка не стала нам самой близкой, но мы с Алей всегда с удовольствием с ней общались. Они обе фанатели от одинаковых рок-групп, а нас с Мариной сближалась любовь к книгам, и мы частенько перекидывались с ней новинками.

А потом я узнала, что она девушка близкого друга того самого Лёши.

Того самого Лёши, что когда-то разбил мне сердце. После чего я выстроила возле себя огромный забор и приклеила мысленно надпись «Не подходить!», чтоб больше никто не смел взбираться за его пределы и переходить мои границы. Потому что в ином случае – больно.

Но этот Лёша больше не жил в Ижевске, и только поэтому через Марину и ее парня Сашу мы стали с Алькой вхожи в компанию его друзей. И примерно же в это время моя подруга начала встречаться со своим драгоценным Пашей, и их нежная дружба под прикрытием превратилась в чистую, светлую любовь.

Девушка иногда ворчала со смехом, что я одна у нее осталась «непристроенная», а иногда так же в шутку ворчала:

– Вообще-то это я планировала хранить гордую оборону до старости, – и тут же в противовес своим словам бросалась писать или звонить своему Паше.

А осенью, благодаря ей же, я узнала, что в Ижевск вернулся Лёша. Что я тогда почувствовала, услышав эту новость? Любопытство и страх. Первое по понятным причинам, а второе – я все еще боялась своей реакции на него, если мы встретимся. За два года его отсутствия я словно законсервировалась в своих воспоминаниях, частенько прокручивая в голове все плохие моменты и ругая себя и его за них. Его – за жестокость, себя – за слабость.

Нет, если вдруг мы увидимся, этот человек больше не сможет задеть меня или обидеть! Теперь я знаю, что такое личные границы, и не подпущу за них ни одного плохого человека. А его – особенно!

Когда мы впервые увиделись у школы мне понадобилась вся моя выдержка, чтоб выглядеть спокойной и уверенной в себе при нем. Я хотела, чтоб он ощущал себя пустым местом в моей жизни. И что его отсутствие или присутствие меня никак не трогало.

Но это была лишь видимость. То, что Лёша рядом – сводило меня с ума. Я снова была во власти двух противоположных чувств. С одной стороны – та самая тяга к нему (или влюбленность?) при встрече снова дала о себе знать. Смотри, какой красавчик! А как смотрит на тебя! А помнишь, как он признавался тебе в любви? Не говори, что это не было приятно.

Конечно, я ни тогда, ни сейчас не особо верила в искренность его чувств, поэтому тут же заглушила в себе эти мысли. Потому что с другой стороны – я не без причины создала его в своей голове прообразом всего зла в мужском варианте.

А когда Лёша попросил понести мой рюкзак, желчные воспоминания, как на этом месте он оставил меня с тяжелыми сумками, нахлынули с новой силой. Хотелось, чтоб он тоже страдал. Чтоб на своей шкуре почувствовал, как мне было больно. Должно же быть возмездие хоть какое-то, этот человек никогда не чувствовал боли, но сам ее причинял другим, не думая.

Поэтому я все же дала ему свой номер, когда Лёша попросил.

Наверное, считаешь, что я так и осталась твоей влюбленной идиоткой, но мы посмотрим кто кого!

С каким удовольствием я отвечала безразлично на его сообщения, вспоминая, как сама морозилась раньше от его холода или молчания. Даже когда была свободна, писала ему скупое «готовлюсь к экзаменам», а сама могла находиться у Альки и перечитывать с ней его сообщения, где теперь он, черт возьми, ждал моих ответов.

– Да что ему надо? – негодовала подруга каждый раз. – Вот прицепился! Ты смотри у меня, не ведись! Такие не меняются! Решил, наверно, пока приехал, найти себе девочку для развлечения и вспомнил тебя, а потом уедет – и поминай как звали.

Алька относилась к Лёше не лучше, чем я. Потому что переживала, потому что помнила, в каком состоянии я находилась во время наших больных недоотношений.

Но дважды наступать на одни и те же грабли – не было в моих планах.

Границы ключ НЕ переломлен пополам.

Когда Лёша позвал меня погулять, я с неким восторгом приняла это приглашение, а внутренне плевалась ядом: «Ага, унижал меня за мост тогда, а сам выбрал самое попсовое место в городе для встречи. Ну посмотрим!»

Поначалу я пыталась быть нарочито милой и заинтересованной. Разве что старалась лишний раз не смотреть на него, ибо парень, к моему сожалению, все еще обладал привлекательной внешностью и внутренней харизмой, на которые я когда-то так сильно повелась.

Но выждав удобный момент, я все же толкнула подготовленную речь, в какое глупое место он меня привел и как мне все не нравится. Место мне нравилось и слушать Лёшу было интересно, но жажда мести и прошлая обида полыхали во мне бурным пламенем.

Теперь я ухожу, а ты стоишь смотришь вслед. Получай!

Но этого мне было мало.

Я уже не могла сама отцепиться от него, желая быть неким бумерангом и орудием возмездия в его жизни. И я злилась, так как мне казалось, что до него ничего не доходит. Лёша оставался вежливо-спокойным и сдержанным, а я чувствовала себя неразумным ребенком.

Такие не меняются! Смотри, он сразу перестал тебе написывать. Понял, что играть со мной по его правила не выйдет – и слился. Права была Алька!

Но я знала, где мы точно еще с ним увидимся, и решила использовать тяжелую артиллерию. На девичник-мальчишник я позвала с собой Димку, хорошего парня, но для меня – только друга. И специально сидела с ним в поле зрения Лёши.

Я же тоже была на его месте, как же злилась! Хотела облить их обоих, но попала только на девушку.

Но он казался спокойным. Смотрел на нас порой, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Как несправедливо!

Идиотка, а что ты хотела? Ты тогда любила его, а ему на тебя плевать!

– Дим, помоги мне, – попросила я друга шепотом, когда Лёша пошел покурить.

И попросила его в нужный момент обнять меня. Если и это не сработает – можно сворачивать лавочку. Невозможно заставить человека заслуженно страдать, если я ни на каплю не являюсь для него кем-то значимым. Ну и пускай! Пусть тогда валит обратно потом, зато знает, что мое сердце теперь не принадлежит ему и вообще под серьезной охраной!

Но Лёша не просто проигнорировал момент, когда друг приобнял меня за талию. Он по-настоящему взбесился, оттолкнув Димку от меня. А потом…поцеловал.

Я не пыталась ответить на поцелуй, но и не отталкивала, настолько была растеряна. Второй раз в жизни, и все с тем же человеком. Это было не нежно, а властно и жадно, заставляя внутри все трепетать, растворяться в его руках.

Внутренние звоночки просто орали «Остановись! Иначе ты снова…»

Нет, как раньше не будет, я вернула себе свой разумный холод. Какими-то поцелуями меня не проймешь! И все же я пробила его оборону. Надеюсь, Лёше сегодня тоже было неприятно, раз он решился на такой шаг.

Дима ушел почти вслед за ним, выслушав мои нескончаемые извинения, когда я уже понимала, что использовать его так было моей личной подлостью. Вот и моя ошибка, которую я больше не допущу. Я не хочу играть на чувствах людей, это мерзко, а Лёша… Он заслужил!

Подруги тут же обступили меня с вопросами:

– Майка, что тебя связывает с ним? – поражалась Марина, которая была совершенно не в курсе моего прошлого.

– Если этот дылда еще раз подкатит так к тебе, клянусь, я его задушу! – бурно возмущалась Алька. – Мне показалось, что еще немного – и он тебя съест!

– Ой, это было так пикантно! Мм! – Марина была иного мнения. – Такой огонь между вами!

– Да этот идиот!... – стала ей вправлять мозги Аля.

Я старалась максимально отмалчиваться, потому что все еще была под впечатлением, и мне нужно было убедить себя, что оно было неприятным.

Вспомни, как велась на него, и чем это закончилось!

Но Лёша после этого случая стал закидывать меня цветами, которые ежедневно приносил курьер. Родители были в шоке и пытались выпытать, с кем у меня отношения. Были уверенны, что я тайно с кем-то встречаюсь, но им не говорю.

Слово «отношения» меня расстраивало. По сути, у меня их никогда не было, когда я любила – роль официальной девушки мне не досталась, я была непонятно кем. В принципе, и сейчас нас с Лёшей ничего не связывало, кроме поцелуя.

Чего он добивался – мне было неведомо, но то, что чего-то хорошего – в это я тоже поверить не могла. Горький опыт не желал отпускать меня, а свое вновь возникшее влечение к этому человеку – казалось непростительной слабостью.

На Новый Год, не посвящая ни во что даже самую близкую подругу, я придумала новый план. Я хотела раскусить Лёшу, чтобы снова разочароваться в нем. Доказать себе – что он не изменился. А его попытки в ухаживания – возможный способ соблазнить меня?...

Другой причины его интереса к себе я не могла найти. Вернулся на какое-то время в наш город и решил найти себе девочку, с которой можно иногда проводить время в постели. Очень похоже на тот его образ в моей голове. И то, что выбрал меня – просто, наверно, считает, что легче всего это будет с той влюбленной дурочкой из прошлого, которой он манипулировал как сам бог.

Но я уже не та слабовольная идиотка, я хотела переиграть его в этом, и под выдуманным предлогом сама пробралась к нему в новогоднюю ночь.

План мой был прост – сделать вид, что я не против, как только он начнет свои действия, а потом остановить его и сказать, что я не ведусь на такое. И что я знала, догадывалась, что ему нужно! Самовлюбленный мудак, считающий, что ради цветков любая согласиться с ним на что угодно. А если кто-то и согласится, то точно не я!

Но Лёша не спешил накидываться на меня, чем очень меня расстраивал. Какого черта, он же просто озабоченный! – возмущалась я, решив первой начать эту игру.

Которую сама же и проиграла…

Соблазнителем так и осталась я, а не он. А потом я почему-то забыла дать откат, который и был мной задуман. Потому что он был другим. Если раньше подобного рода близость для меня всегда равнялась чем-то «девушке нужно перетерпеть», то в этот раз оказалось, что «девушка может получать удовольствие».

И за это мне было так стыдно, что я поддалась своим инстинктам, своему телу, что наутро быстрее сбежала домой.

Все пошло не по плану. Ласковый, заботливый Лёша – разве такое возможно? Он всегда думал только о себе.

Я запуталась, ничего не понимаю, мои чувства тоже противоречивы. Лёша, которого знаю я сейчас – меня к нему тянет, блин, мне с ним реально хорошо. Но отделить его от Лёши прошлого, который плевал на меня и делать мне больно – тоже не получается.

Я боюсь его и своего влечения. Я не хочу позволить себе еще раз втянуться в нездоровые отношения. Может, он сейчас только такой, чтоб завлечь, а потом станет прежним? Ведь я до сих пор так и не знаю, что двигало им совершать некрасивые поступки. И почему бы он вдруг перестал это делать?

Но когда он в ближайшие дни нашел меня и сказал, что хочет быть вместе – я уже точно знала, что не смогу. Я всегда буду ждать подвоха. Раз он может хаотично быть то милым, то злым, не имея на то причин – это значило, отношения с таким человеком – эмоциональные качели, а я хочу сохранить свою психику.

Прощаясь в душе с его милой версией, я говорила ему грубые слова, обращаясь к прошлому Лёше, из-за которого я не могла принять его. Который все испортил и не давал шансов на будущее. За это я его ненавидела, потому что этого будущего в глубине души хотелось.

В этот день я впервые за долгое время заплакала из-за него, уже сидя дома над учебником по химии. Мне было очень грустно от того, что у меня есть чувства. И грустно от того, что у Лёши, возможно, тоже. Но несмотря на взаимность, у нас ничего не получится.

И я больше не могла играть роль мстительницы, я устала, это не мое. Чем больше увязаю в этом, тем больше снова влюбляюсь. Мои четко выстроенные границы уже не так сильны, и так хочется впустить его, позволить себе эту слабость. Он кажется таким искренним сейчас.

Может, все же люди меняются?

Но жизнь слишком быстро доказала мне обратное, очередной раз ткнув меня носом в мою наивность. На свадьбу Саши и Марины приехала девушка Лёши!

И это просто напрочь убило меня!

У него есть девушка, боже! Кто там допускал, что он изменился?

Алька тоже увидела ее и вынесла ожидаемый вердикт:

– Ой, такая стремная! Ни рожи, ни кожи! И одета как попало!

Но я хорошо знала подругу, она это говорила только ради меня. Потому что девушка была довольно симпатичной, что только прибавляло баллы к моей возникшей ревности. В итоге я не выдержала и подошла к ним с разговором сама.

Еще до этого момента я пыталась как-то оправдать ситуацию. Может, они были в ссоре? И только сегодня помирились? Иначе, зачем все это? Что происходит?

Но Лера, та самая девушка Лёши, разбила и эти надежды в пух и прах. Нет, они не были в ссоре, они все это время были официально в отношениях, просто на расстоянии. И тогда меня так накрыло, что я тут же уехала домой, не желая больше ни секунды находиться в обществе, где присутствует этот морально нездоровый человек Лёша.

Наше прошлое с ним казалось мне самым ужасным, что могло произойти со мной. Но как я ошиблась, он переплюнул самого себя и под видом адекватного парня делал еще более мерзкие вещи!

Он был в отношениях с другой девушкой, и при этом тайно предлагал мне быть с ним! Он должен был держать верность своей Лере, а сам поцеловал меня! Самое ужасное – он допустил ситуацию, что мы переспали! Он был обязан сказать, что несвободен тогда, конечно бы ничего не было.

А теперь, кто я? В какое положение он меня поставил? Я презираю измены, а по сути, стала соучастницей подобного.

Так паршиво мне еще не было. Мне было жалко и себя, и эту Леру, что этот ублюдок играл с нами, обманывал. А если бы я согласилась быть с ним, ведь подобные мысли были в моей голове? Со мной он бы был в Ижевске, а с ней – в Москве. Господи, как же противно!

Что с ним не так? Это можно считать психическим отклонением, когда человек так играет с людьми? Ведь все у него есть и все хорошо, красивый, обеспеченный, самостоятельный, неужели чужие страдания доставляют ему какое-то особое удовольствие? Избалованный жизнью парень, ни разу не столкнувшийся с болью, продолжает, как и раньше причинять ее другим.

Я не могла этого понять, и даже не хотела.

Если раньше я постоянно плакала, столкнувшись с предательством, то сейчас меня переполняла ярость. Одно дело, когда сама, будучи дурой, втягиваешься в нездоровые отношения, совсем другое – когда тебя втянули туда без предупреждения.

Он должен был сказать, что у него есть девушка!

И еще я знала, что он вскоре придет. Вначале проведет ночь со своей Лерой, а потом проверит меня, не сорвалась ли слишком с его крючка.

Я не готовила к этой встрече никаких речей, не хотела тратить время на продумывание подобного и строить планы мести. Мне просто хотелось, чтоб это скорее закончилось, а этот лживый мерзавец навсегда исчез из моей жизни.

Увидев его, я не сдержалась и отхлестала по щекам, переходя на более серьезные удары. Я была воплощением ярости, впервые в своей жизни. Я злилась за себя и за Леру.

Женская солидарность – это святое, когда вам по ушам ездит один и тот же мудак.

Я была в бешенстве, Лёша был спокоен и хотел мне что-то рассказать.

Сейчас начнет отмазываться, строить из себя невиновного, – с презрением подумала я. – Я даже послушаю, как он будет стараться выкрутиться, после чего пошлю его далеко и надолго.

Но говорил он совсем не об этой ситуации, точнее, не только об этом. Началось все с момента нашего знакомства.

Я была настроена изначально скептически, ожидая тонны фальши, приправленной лживой романтикой. Но довольно быстро поняла, что Лёша впервые рассказывает мне о себе. Все мои вопросы и сомнения – теперь становились ответами и разъяснениями.

Поначалу мне было противно. Оказывается, я действительно ничего не значила для этого человека, когда мы познакомились, и выбрана была им почти что наугад. Внутренне я кипела, слыша неприятную правду, но в целом, сейчас вся картина произошедшего сходилась в моей голове.

Горькая правда.

А потом мне становилось по-настоящему грустно. Нет, я не стала считать, что он невинный ангел, но и злодеем особым, как оказалось, и не был. Просто идиот, натворивший кучу дел, но осознающий это, старающийся исправиться. А еще я видела впервые в нем мальчика с комплексами – образ, который я никогда не допускала в голове. Лёша всегда казался душой компании, беззаботным парнем, окруженный кучей людей, но при этом не один год боялся своей квартиры, в которой однажды оставили его родители.

Вторая половина его рассказа была пронизана любовью ко мне, хоть Лёша и не говорил этих слов напрямую. Слова и не были нужны, я без них это чувствовала. Впервые в моей голове «он любит меня» звучало без знака вопроса. Он любит.

А я?

Я можно сказать только сейчас познакомилась с этим человеком. Он был для меня загадкой, чем-то непонятным, в итоге монстром. Я клеила на него ярлыки и постоянно додумывала. Если б разговор состоялся раньше, у меня бы было время понять и, возможно, принять его.

Сейчас я к этому не была готова, хоть уже отношения с таким Лёшей, меня не пугали. Он уважал мои личные границы и не требовал ответа. А торопиться я не хотела. Нужно было уложить все это в голове, отпустить прошлые обиды и научиться снова верить человеку.

Но готова ли я дать второй шанс?

А еще очень скоро экзамены, и я не могла игнорировать этот факт, поэтому все время тратила на подготовку. Школа, дополнительные занятия, репетитор – хотелось попасть на бюджет, чтобы не быть ближайшие годы финансовым грузом для своих родителей.

Я понимала, что уже начинаю скучать по Лёше, но перебарывала это, зная, что все еще не уверена в своих чувствах к нему.

Но сейчас, когда все экзамены были сданы и наступил выпускной, словно последний замочек слетел с ворот, которыми я ограждалась от него.

Он пришел!

Я тут же загадала для себя, если я успею его остановить – у нас все будет хорошо, если он уйдет раньше – значит, не судьба. Но со своей стороны я сделаю все, чтобы второго не случилось.

– Лёша! – еще громче крикнула я, замирая от мысли, что если он сейчас сядет в машину, то уже все будет поздно. Я побежала в сторону стоянки.

Пожалуйста, не садись, услышь меня!

И он услышал.

Задохнувшись от бега, я подлетела к забору, что разделял нас и прижалась к нему. Потому что резко пропали все слова. Мое окончательное решение было принято хаотично, просто щелкнуло внутри «люблю», и вот я здесь. А что сказать – не знаю.

– Моя девочка, – спокойно улыбнулся Лёша, глядя на меня. Он просунул руку сквозь решетку забора и обхватил мою.

И почему-то этот забор сейчас вызвал во мне поток слез. Вот, Лёша рядом, я тоже его люблю, хочу, чтоб он меня обнял, когда я так взволнована, но между нами чертова решетка. Она как издевка.

Снова близко, но не вместе.

Хотелось снести ее, но я оценивала свои силы и знала, что физически этого не смогу. Все, что позволено в этот важный для меня момент – это держать его за руку.

– Майя, ты плачешь? – удивился Лёша, не понимая, что происходит со мной.

Я лишь обвела взглядом забор, разделяющий нас. Не знаю почему, но он казался самой настоящей преградой для нашего будущего. Насмешкой судьбы – ничего у вас не получится, вот видишь!

Благо Лёша не был фаталистом и взял судьбу в свою руки, просто подтянувшись и быстро перемахнув через преграду.

Какая я глупая, устроила драму на ровном месте, – подумала я, укрываясь в его объятьях. Он стирал мои глупые слезы, а я просто испытывала тихое счастье. Последняя преграда между нами была преодолена. Возможно, они будут еще, этого не избежать, но если Лёша теперь станет всегда говорить прямо обо всем, то, думаю, мы сможем преодолеть и их.

Мне еще предстоит узнавать этого человека все больше. Не знаю, что будет дальше, но сейчас я хочу быть с ним. Я больше не собираюсь быть бесхребетной игрушкой в чужих руках и умею ценить себя, но и роль неприступной принцессы за десятью замками – тоже не моя.

И я верю в Лёшу, что он смог справиться со своим прошлым и теперь способен уважать и любить людей.

– Моя Майя? – спросил он, целуя меня в волосы.

Ха! Теперь не все так просто, милый.

– Мой Лёша. – Ответила я, внеся и в этом свое изменение. Сейчас мы будем только на равных.

Теперь эти слова для меня были значимее, чем все «люблю», «моя девушка» и «ты будешь со мной встречаться?». Так глупо, что когда-то я цеплялась за эти ярлыки, ждала их, а Лёша этим обращением говорил гораздо большее. Пусть это так и останется нашим личным признанием, которое понимаем только мы.

А потом мы целовались, сменяя нежность на пылкость, и это было прекрасно в своей гармоничности. Я даже забыла в тот момент, что убежала к нему со своего выпускного и меня потеряли люди.

Первым вестником, меня нашедшим, конечно же, оказалась моя любимая Алька.

– Так-так-так! – услышала я ее голос за спиной и смущенно обернулась, отстранившись от парня. Но Лёша сразу же обнял меня со спины, не собираясь изображать, будто его застали врасплох. – Алексей! – Подруга, в блестящем от солнца золотом платье и своих высоких шпильках выглядела со стороны грозно, но я видела в ее глазах веселые искорки.

- Алина.

– В общем, я так и думала, что этим все закончится, – фыркнула она, а Лёша, ничего не отвечая ей, просто целовал волосы на моем затылке. Вступать в серьезную конфронтацию не было желания ни у кого. – А ты, дылда, говори мне живо спасибо, тогда я тебя пощажу!

– За что? – со смехом отозвался Лёша.

– Если бы я сто лет назад не подкатила к тебе со всем своим идиотизмом признаваться в любви, ты бы никогда не встретил мою подругу. Я блин чертов сводник! Забыли уже?

– Ну спасибо, – с легким сомнением отозвался парень, видимо, не допускавший мысли, что без участия моей подруги мы бы вряд ли когда-нибудь перекинулись парой слов.

– Пожалуйста! Обращайтесь! – гаркнула Алька и стала вмиг серьезной. – Но если хоть раз, если еще хоть раз я увижу на лице этой принцессы-лебедя слезы из-за тебя, я придушу тебя, Лёшка. И меня никто не остановит.

– У моей Майи не будет причин для слез, – спокойно ответил парень, продолжая обнимать меня.

– Моей Майи, – смешливо передразнила подруга. – Она еще и моя! Офигеть! Ох, предчувствую я наши бои за нее. Уступать не буду! Кстати, он с нами на теплоход дальше или так погулять вышел? – спросила она уже у меня.

На самом деле я знала, что ответ ближе ко второму, но теперь…

– С нами, – улыбнулась я.

– Если ты хочешь, – добавил Лёша.

– Я хочу.

Алька одобрительно хмыкнула и обернулась через плечо:

– Та-ак, а сейчас сюда чешут все наши в поисках некой пропажи. – Я уже и сама это видела, моя семья, Алькина, Паша. – Идеальный день для знакомства с будущими родственниками, дылда, не находишь? – смеялась подруга громко и весело. – И вы прямо идеально одеты. Жених в черном, невеста в белом – хоть сейчас в ЗАГС, и все гости на месте!

Я улыбнулась и прижалась крепче к Лёше.

Ни о каком ЗАГСе я, конечно, не думала, а то, что сейчас придется нормально знакомить парня с родителями – это факт. Интересно, как они отнесутся к тому тайному поклоннику, который зимой завалил нашу квартиру цветами? Надеюсь, хорошо, потому что они у меня самые клевые и понимающие. И сейчас я хочу просто быть счастливой рядом с самыми близкими людьми и отметить свой праздник.

Не один праздник.

Глядя на семью с улыбкой и держа при этом руки парня в своих, я услышала, как он подбадривающе шепнул мне на ухо.

- Моя Майя.

- Мой Лёша, - подтвердила я и улыбнулась еще шире.