(Не) пара для вампирессы

Глава 1

Марк Кросс

Ка́ссия, Мано́полис

Отчаянный женский крик пронзил студёный воздух, словно шпажка канапе.

Я как раз проходил узкую полутёмную подворотню – из разряда таких, куда не стоит соваться ни под каким предлогом, особенно если ты один. И всё же я остановился, всматриваясь в зловещий расплывчатый полумрак.

Не то чтобы я считал себя рыцарем в сияющих доспехах. Совсем даже наоборот.

Я – реалист и прагматик, как и житель любого большого города.

А потому во мне боролись две движущие силы: голос разума, требовавший, чтобы я не искал приключений на свою пятую точку, и обострённое чувство справедливости, не позволявшее пройти мимо слабого, над которым измывается сильный.

Я уже сделал шаг в сторону, когда глухой звук удара и приглушённый девичий стон заставили меня стиснуть зубы, резко развернуться и броситься с головой в новообретённое абсурдное приключение.

«Вот дурак!» – выругался глас рассудка и сплюнул мне под ноги.

К счастью, плевок был эфемерным.

Когда глаза привыкли к темноте, я заметил две фигуры в углу между высотками. Та, что покрупнее, прижимала свою жертву за горло к грязной стене.

Рассеянный луч луны, вышедшей из-за облаков, упал на её лицо, и я сумел разглядеть полные слёз светлые глаза, блестевшие от ужаса. Больше всего происходящее походило на ограбление или изнасилование, если не на то и другое вместе.

Недолго думая, я подскочил к нападавшему, схватил за плечи и бросил в сторону. Ударившись спиной о контейнер для мусора – грохот был такой, что мог созвать на помощь всю округу – мужик сполз на землю, очумело глядя перед собой.

Хотя, признаться, на мужика он не очень-то тянул: высокий, долговязый, с вытянутым бледным лицом и лихорадочными чёрными глазами, парень скорее походил на мелкого преступника с пагубными зависимостями, которому срочно потребовались деньги.

Чувствуя, как в венах вскипает негодование и гнев, я наклонился к незнакомцу и схватил за грудки, резким движением рванул на себя. Безумные тёмные глаза сверкнули в лунном свете.

– Что там у вас?! – раздался со стороны улицы громкий поставленный голос служителя порядка. В коем веке появился в нужном месте и в нужное время!

Светя перед собой фонарём, полицейский бежал к нам.

Упырь, которого я всё ещё держал за полы куртки, скрежетнул зубами и рванулся из рук. Отвлёкшись, я выпустил его, и тот, с лёгкостью атлета перемахнув через почти двухметровый забор, бросился наутёк.

Проводил прыгуна ошалелым взглядом.

Застав эффектное бегство, коп ударился в преследование, проскакал по груде хлама, словно горный козёл, перелетел через ограду и скрылся.

– Эй, ты как?.. – вспомнил о перепуганной девушке, когда она закашлялась и сползла на грязный асфальт.

Присел на корточки и, протянув руку на уровне глаз, коснулся её плеча.

Несмотря на мою попытку сделать свои действия и намерения прозрачными, жертва нападения вздрогнула и забилась в угол. Я отдёрнул ладонь, сам не успев понять почему. Спустя пару секунд меня догнало осознание, что кожа незнакомки была холодна, как лёд.

Я окинул её взглядом, и мертвецкая холодность тут же перестала меня удивлять: в середине октября она сидела на голой земле в одном лишь платье на бретельках. Белая полупрозрачная ткань наряду с нездоровой бледностью кожи делали её похожей на привидение.

– Да ты совсем замёрзла, – констатировал очевидное, не дождавшись ответа.

Осмотрелся, предположив, что верхнюю одежду мог сорвать несостоявшийся насильник, однако ничего похожего так и не нашёл. Не придумав ничего лучше, снял пальто и накинул на плечи молчаливой собеседницы.

Холод впился в кожу и я возблагодарил утреннего себя, который догадался надеть не только майку, но и тёплую плотную толстовку.

– Холодно… – прошептала девушка, сложив ладони на ключицах, словно проповедница. Изо рта у неё вырывался пар, губы побелели.

Мне стало жаль незадачливую горожанку.

Отметил, что она отличалась от хищных и решительных обитательниц Мано́полиса, всячески подчёркивавших свою дерзкую красоту. Незнакомка скорее казалась хрупкой ундиной, выброшенной на берег океаном жестокой реальности: невысокая, стройная, светловолосая, с огромными доверчивыми глазами, как у ребёнка.

– Так холодно… Я не чувствую ног.

– Давай помогу тебе подняться.

Не дожидаясь согласия, взял её под руки и потянул вверх. Покачнувшись, девушка упала мне в объятия, коснулась ладошкой груди и в нерешительности обратила взгляд к лицу.

«Как в плохой мелодраме», – ухмыльнулся своим мыслям, чувствуя, как в груди всколыхнулось нечто забытое, то, что я с завидным упорством пытался запереть. Если следовать предсказуемому сценарию, то я наверняка должен влюбиться в хорошенькую блондиночку вот прямо сейчас.

Но не тут-то было.

– Пойдём, посажу тебя в э-мобиль. Смотрю, ты осталась безо всего… Ладно, угощаю! Где ты живёшь?

– Я не местная, – выдохнула она, робко опустив ресницы и отступая на шаг.

Обратил внимание, что, хотя девушка смутилась, бледные щёки не тронул румянец. Кожа в редких лучах луны оставалась молочной, как дорогой фарфор, и дрожь ни на минуту не оставляла несчастную, несмотря на то что первый страх прошёл.

– Мне некуда пойти. Пожалуйста, не бросай меня! – распахнув ресницы, пылко попросила она, схватив меня за локоть. Затем, устыдившись собственного порыва, отпустила и отстранилась. – Хотя бы этой ночью… Прошу, помоги!

Как полный кретин, я смотрел в блестящие от собиравшихся слёз глаза и не мог вымолвить ни слова. Внутренний циник требовал всучить ей денег на поездку и ещё немного на приличный хостел, и пусть катится на все четыре стороны!

В то же время человечная сторона моей натуры спрашивала: правда ли я смогу отправить потерянную и напуганную молодую женщину, подвергшуюся нападению, в темноту и неизвестность, когда при ней не было даже верхней одежды?

Сорву с тонких плеч своё пальто и затолкаю в э-моби́ль?

А если нет, то что мне оставалось? Привести её домой?

Между рёбер зашевелился прагматик – та рассудительная и осторожная часть меня, благодаря которой я оставался в целости и сохранности. Он и друзей-то не слишком любил впускать в святая святых – моё жилище, а тут совершенно незнакомый человек!

– Ладно, в э-мобиле разберёмся, – выдохнул тёплый воздух изо рта, пропуская спутницу, и неожиданно почувствовал то, чего раньше не замечал: я и сам замёрз до дрожи в руках, и согревавшая прежде толстовка, казалось, продувалась всеми ветрами.

А она стояла всё это время в открытых шёлковых туфельках!

Кретин однозначный!

В салоне вызванного транспорта девушка, немного отогревшись, заснула. Точнее сказать, буквально провалилась в беспамятство, будто сознание потеряла.

Я решил не торопиться паниковать и, поигрывая кулоном на кожаном шнурке, как делал каждый раз, когда углублялся в раздумья, провёл в невесёлых мыслях всё то время, пока незнакомка спала на моём плече.

Уже вторая близость, а я так и не знал её имени!

Через час с небольшим мы оказались в Ло́ско-сити. Оплата прошла, и я выбрался из э-мобиля. Не шелохнувшись, блондинка завалилась на соседнее сиденье и продолжала безмятежно спать.

«Должно быть, стресс», – подумал я, вытаскивая девчонку из салона и поудобнее перекладывая на предплечьях.

Когда водитель отчалил, я поднял голову. Бесконечные небоскрёбы уходили в густую темноту небес, теряя по пути огоньки окон. Время было позднее, но мегаполис и не думал спать.

Мы поднялись в мою студию на девятом ярусе. С трудом открыв дверь занятыми руками, я ввалился домой, поставил на пол сумку и уложил спящую девушку на диван. Вздохнув, стащил с кресла плед и укрыл им настрадавшуюся гостью.

Сходил на кухню и поставил чайник. Вернулся, намереваясь привести незнакомку в себя и выведать её имя, но она, к моему удивлению, уже сидела, глядя перед собой невидящим взором и кутаясь в плед.

Признаться, мне стало любопытно разглядеть её при свете.

Волосы, на первый взгляд показавшиеся блондинистыми, на самом деле были светлее и холоднее – пепельно-белыми, почти как у альбиноски.

Брови и ресницы оказались чуть темнее и подчёркивали красоту правильного лица. Какого-то слишком совершенного, кукольного. Возможно, сказывалась безмятежность после сна и отсутствие на нём осознанного выражения.

Длинные волосы ночной гостьи ниспадали по плечам мягкими волнами.

Привлекательная, хоть в рабство продавай.

Наверное, у меня профессиональная деформация: не доверяю я очень красивым женщинам. Красивая женщина с ранних лет осознает свою власть над людьми и не стесняется ею пользоваться.

Поколебавшись мгновение, я отвернулся и разлил по кружкам чай – живительное тепло грело ладони – после чего приблизился к потерянной девушке и протянул ей одну.

Незнакомка вздрогнула и подняла густые ресницы, а сообразив, что происходит, приняла чашку и кивнула. Бледно-розовые губы тронула благодарная улыбка.

– Спасибо, – произнесла голосом уже более спокойным и твёрдым, нежели когда просила не бросать её на тёмной улице одну.

Она всё ещё дрожала, хотя страх, казалось, отступил с концами. Внимательные серо-голубые глаза сверкали, словно две льдинки.

– Как тебя зовут?

– Марк, – опустился в кресло напротив, чтобы видеть необычные глаза наяды.

Подумалось, что при рассеянном дневном свете с её лицом и холодными, но не отталкивающими глазами можно сделать отличные портретные снимки.

– А ты, должно быть?..

– Николь, – представилась она, уткнувшись носом в кружку и с удовольствием подставляя замёрзшее лицо тёплому пару.

Девушка выглядела расслабленной, однако зоркий взгляд не отрывался от меня ни на минуту – я привык замечать такие вещи. Когда за тобой следят.

– Ты, верно, очень добрый человек, Марк, – сирена наклонилась ко мне, поставив кружку с чаем на кофейный столик.

Приблизилась, едва не коснувшись кончиком чуть вздёрнутого носа моего лица.

Затаив дыхание, я ощутил, что не в силах отстраниться, хотя подобные женские уловки изучил вдоль и поперёк. Всё, чем они покупают нас, чем способны сломить любое сопротивление.

Миндалевидные глаза собеседницы сверкнули, лишая тело и разум воли, заставляя насторожиться. Точно так же, как красивым женщинам, я не верю всяким внезапным наваждениям. Это же – и вовсе чуждое.

Я не влюбляюсь в девиц с первого взгляда.

Не теряю голову при виде красивых глаз, длинных ног, густых волос, полной груди – нужное подчеркнуть. И уж, конечно, руки не отказывают мне при близком контакте с представительницами прекрасного пола.

У меня этих представительниц и контактов с ними по работе – десяток на дню.

Тогда что же происходит? Почему я не до конца владею собой?

– Мне жаль, что всё так сложилось, – сглотнув, прошептала Николь.

Мысли путались, словно на экзамене, к которому я не был готов. Внутренний голос отругал меня за глупость и велел отпрянуть, подняться на ноги и удалиться под любым сколько-нибудь правдоподобным предлогом.

Рывок!..

Я так и остался прикован к креслу, к светлым глазам, проникавшим в самую суть меня, к холодным ладоням, коснувшимся щеки.

Сам не понял, как таинственная незнакомка соскользнула с дивана прямо ко мне в объятия, как собственные руки предательски сомкнулись на тонкой талии не шире шестидесяти сантиметров.

При развороте будет прекрасный ракурс.

Да о чём ты, Марк, чёрт тебя подери!

Губы гостьи коснулись уха, пронзив электрической дрожью, спустились к шее. Не в силах пошевелиться и нехило так напрягшись по этому поводу, я ощущал тепло чужого дыхания на своей коже, спускавшегося вниз, к ключицам.

Воздух замер от напряжения, стал густым, как застывшее желе, и я не смог сделать полноценный вздох. В глазах темнело, и мир то исчезал, то появлялся снова.

Ласковые руки гладили окаменевшее тело, их прохлада на разгорячённой коже стала последним, что я запомнил, когда…

Резкая боль в шее вырвала из обманчивого сладостного забытья, заставила с шумом вздохнуть и распахнуть глаза, перед которыми плясали звёздочки, яркие, как маркерные фломастеры.

Ощутив, что подвижность вернулась, я попытался оттолкнуть виновницу моих проблем, однако Николь вцепилась в жертву бульдожьей хваткой.

Всё происходило так быстро и хаотично, что я до сих пор не знаю, как сообразил, в ком таился корень зла, а в голове, вновь ставшей ясной и холодной, билась одна-единственная мысль: на меня напали, и это сделала незнакомка, которую я пожалел!

Шея ныла и горела, и я чувствовал, как терял силы.

Хрупкая на вид девушка обвила взрослого мужчину, словно щупальцами гигантского смертоносного спрута, не оставляя надежды высвободиться.

Стало смешно при мысли о столь бесславном конце: Марка Кросса убила маленькая беспомощная блондиночка, а он не попытался воспротивиться, не успел даже понять, что творится, и умер с выражением глупого удивления на лице.

А затем меня накрыло злостью.

Я, значит, сделал доброе дело, помог девушке в беде, как долбанный рыцарь, над которыми всегда насмехался, и что в ответ?!

Хрипя и вырываясь для вида, лихорадочно соображал, что мог предпринять.

Освободившиеся от чужого наваждения ладони прошлись по телу, постучали по карманам, поднялись к сипевшему горлу и в районе ключиц вляпались во что-то вязкое и горячее. Подняв пальцы перед лицом, не сразу осознал, что испачкал их в крови.

В своей крови!

Самообладание на миг отказало, и я рванулся из рук вероломной ундины, однако та оказалась поразительно сильной девушкой. Левой рукой нащупал на ключицах шнурок.

Отлично! Сумею удавиться!

С опозданием вспомнил, что носил на чёрном шнурке…

Сорвав кулон в виде миниатюрного меча из серебра, всадил его в шею нападавшей.

Крик девушки перешёл в отчаянное нечеловеческое шипение, после чего она бросила меня на пол и рванулась в сторону. Мне повезло не задеть головой угол кофейного столика и завалиться в мягкий ворс ковра.

Говорил я Дэ́йву, что он вписывается в интерьер, а он блажь-блажь!

Оказавшись на полу, зажал ладонью раненую шею.

Боль ослепляла, и всё же я сумел перевернуться и отползти за подлокотник дивана. Замерев, чувствовал, как кровь сочится сквозь дрожащие от шока пальцы, слушал бешеный ритм своего сердца то ли в ушах, то ли в висках.

Осознав, что попал в хренов хоррор, сглотнул, а спину прошиб холодный пот. Помню, как я смеялся и комментировал похожие ситуации в кино, практикуясь в остроумии, только теперь мне было ни капельки не смешно.

Да и не так уж я был умён, как тогда казалось.

Откинув голову назад, о чём тут же пожалел, так как шея отозвалась дикой болью, прислонился к кожаной обшивке дивана, перевёл дыхание и попытался успокоиться.

Главное не принимать опрометчивых решений. Хочешь жить – умей вертеться! Выкручусь, как-нибудь выкручусь. Всегда выкручивался. Надо лишь собраться с мыслями и…

И, чёрт побери, неужели я и вправду привёл в свой дом самого настоящего вампира?!

Глава 2

Твою мать!

Примерно так можно описать диапазон чувств и эмоций, которые я испытал в тот злополучный вечер. Здравые мысли и верные решения, в общем-то, сводились к тому же незамысловатому выражению.

Я словно оказался один на один с акулой, причём в её родной стихии. И если хищная тварь была ранена, она не становилась от того менее опасной.

Вот она бродит где-то в океане маленькой студии, растянувшейся в размерах до самого горизонта. Я даже слышал в голове музыку из старого фильма про акулу-людоеда – такую размеренную, зловещую.

Мозг однозначно ненавидел меня. И в тот миг я отвечал ему взаимностью.

Я взглянул на ладонь, которой зажимал шею. Алая, конечно, но не так, как я себе представлял. Наверное, будь у меня разорвана сонная или какая другая ключевая артерия, кровь текла бы рекой, и я уже скончался бы.

Первая осознанная мысль, посетившая голову, заключалась в том, чтобы по возможности вызвать неотложку и стражей правопорядка. И потом пусть разбираются с буйнопомешанной девицей сами. Сколько хотят.

Я нащупал мобильный в кармане джинсов, когда за первой мыслью явилась вторая – не менее трезвая, разве что чуть более параноидальная: мне никто не поверит. Всё выглядит так, будто это именно я напал на хрупкую и беззащитную девушку.

«Чёрт!» – выругался в своих мыслях, осознав, что помощи ждать неоткуда.

Приходилось действовать самому и действовать быстро.

Привалившись к дивану, ставшему моим временным фортом, выглянул в стан врага. Плотоядная гостья сидела на полу, опёршись плечом о кухонную стойку. Запачканное кровью лицо перекосило то ли от боли, то ли от ярости.

К своему удивлению, я не заметил на нём черт монстра или маньяка.

Несмотря на произошедшее, она оставалась так же человечна, как в первый миг встречи. Я уже было поверил, что она просто сбежала из психушки (это объяснило бы, кстати, тонкое белое одеяние в октябре), и вампир из массовой культуры мне только привиделся, когда девушка подняла взгляд.

Светлые серо-голубые радужки стали совсем другими: тёмно-карими, почти алыми. Я протёр бы глаза, однако обе руки были заняты: одной я упирался в пол, другой – зажимал рану на шее. Которая, кстати, снова похолодела, рождая противные колкие мурашки в области затылка.

Я так обалдел, что забыл и про боль, и про осторожность.

Николь схватилась за маленький серебряный кулон – как ни странно, он так и впивался в её шею – и тут же с глухим шипением отдёрнула обожжённые пальцы.

Вокруг миниатюрного меча тоже ширился страшного вида ожог, от центра которого расползались во все стороны чёрные дорожки вен, словно у какого-нибудь прокажённого или не знаю кого.

Ощущение, что очутился в чёртовом хорроре, вновь обрушилось тяжёлой волной, придавило. Серебро… Её жгло и ослабляло серебро…

Твою мать, не может быть! Это же сказки для юной инквизиции!

Сам не понимал в тот миг, до чего же я везучий сукин сын! Окажись подарок безделицей из какого-нибудь дешёвого сплава, и я сейчас не рассуждал бы и не удивлялся…

Вообще говоря, времени, чтобы рассуждать и удивляться, у меня не было.

Приняв происходящее как данность и отложив логические вопросы на потом, я понял две вещи: во-первых, если могу думать и двигаться, да и не вырубился, значит, никаких решающих сосудов не задето.

И, во-вторых, на моей стороне преимущество.

Вампирша не ожидала от жертвы такой прыти, так что надо продолжать действовать на опережение. Если найдётся в квартире ещё что-нибудь из серебра, то в моих руках окажется хоть какое-нибудь оружие против затаившейся акулы.

Серебро, вопреки ожиданиям, нашлось!

Причём там, где я меньше всего ожидал его встретить: у себя на боку. Не зря ещё недавно я реанимировал почерневшую цепь на поясе джинсов. Мозг деловито сложил два и два, получил четыре, а дрожащие от радостного возбуждения пальцы в это время уже отстёгивали её.

Лотерейный билет, что ли, купить?..

Воодушевлённый неожиданной находкой, я выстроил в мыслях короткую тактику.

Шаг один: срываемся с места и при этом не теряем ориентации в пространстве. Шаг два: набрасываемся на оторопевшую от такой наглости вампиршу и связываем ей руки серебряной цепочкой. Уж как получится. Шаг три: валим её на пол и решаем, что делать дальше.

Идеально! Пришёл, увидел, победил! Доминируй, властвуй, унижай!

Движимый всеми идиотскими лозунгами, которые мой воспалённый мозг сумел припомнить, я вырвался из своего убежища и напал на Николь.

План сработал почти без запинок: не ожидая нападения бойкой жертвы, девушка лишь отпрянула и закрыла лицо руками. Вампирские глаза медленно светлели и становились прежними.

В тот момент, признаться, мне стало не по себе: несмотря ни на что, я почувствовал, что не защищаюсь, а скорее атакую. Отогнать назойливые укоры дурной совести помогла сама Николь:

– Убью! – прошипела девушка, и острые клыки клацнули у самого лица.

Рефлексы сработали быстрее, чем я успел испугаться, так что я припечатал злополучную гостью щекой об пол и, как сумел, связал руки за спиной серебряной цепью.

Вампирша сопротивлялась и извивалась, словно змея – на удивление сильная и выносливая змея – так что пришлось оседлать её, навалиться на спину всем весом, чтобы хоть как-то удержать её на месте.

– Ненавижу! – взвыла упырица нечеловеческим голосом – таким грозным, что у меня волосы зашевелились на загривке, однако я не выпустил добычи из рук. – Молись, чтобы я не высвободилась, смертный! Я разорву тебя на части!

Страстное обещание придало уверенности в собственной правоте, и я стянул цепочку вокруг её запястий. Николь закричала – испуганно и отчаянно, и я опять почувствовал себя последней мразью.

Да что со мной такое?!

Эта нечисть ходячая обещает мне мучительную смерть, а я считаю себя неправым?

Стиснув зубы, отшатнулся, осмотрел своё творение придирчивым взглядом.

Вампирша шипела, и выражение боли и ненависти сливалось с таким же шипением обгоравшей кожи на запястьях. Как бекон на сковороде – и смешно, и жутко. Решив, что я конченый урод, и тем самым облегчив себе муки совести, двинулся в ванную.

Достав из зеркального шкафчика аптечку, обработал повреждённое место и заклеил его квадратным пластырем. Легко отделался. То ли вампирша промахнулась, то ли не слишком старалась меня убить.

Что ж, после проделанных с ней махинаций во второй раз она точно постарается! А потому лучше не давать ей такой возможности.

Когда я вернулся в общий зал, ундина слабо извивалась на полу и выглядела не лучшим образом. Видно, силы покидали её, а вместе с ними иссякал и гнев. Наконец, она уронила голову на пол. На щеках блестели слёзы.

Я осмелел до того, что нагло переступил через неё, открыл холодильник и отправил в микроволновку остатки вчерашнего ужина. Требовалось восстановить силы. В конце зачем-то налил себе кофе. Наверное, для успокоения.

Пока разбирался с едой, вампирша перестала шевелиться.

«Неужто померла? – рассеянно подумал я, не спуская с неё пристального взгляда. – Это что, мне ещё думать, как избавиться от тела?»

Дрогнув и повернув голову в мою сторону, Николь вдруг изрекла слабым голосом:

– Умирать страшно… – я аж подавился и закашлялся.

Конечно, страшно, дьявольское ты отродье!

Сам помнил в подробностях недавний ужас, сковавший по рукам и ногам.

Ледяное понимание, что ты не в силах что-либо изменить, что время выходит, а ты можешь только наблюдать и вдыхать последние мгновения жизни. Я видел то же предчувствие в светлых, полных слёз глазах опасной незнакомки.

Таких обманчивых и в то же время искренних…

Грохнув кружкой по стойке, служившей столом, отчего ложка в возмущении звякнула, я поднялся, приблизился к ней и, зажав двумя пальцами почерневшую кожу вокруг меча, выдернул его из шеи девушки.

Николь вдохнула и захрипела, распахнув пепельные ресницы. Должен признаться, что её повреждение выглядело куда более жутко, нежели моё собственное. Можно было видеть, как через полупрозрачную кожу пульсирует кровь в почерневших жилах.

Хм, разве у таких, как она, бьётся сердце?

Отринув этот вопрос как непервостепенный, я присел на корточки в безопасном отдалении от неё. Благоразумные люди не подходят к ещё живой акуле, даже если ту выволокли на берег и лишили сил.

– Почему?.. – прошептала она, спустя некоторое время.

Стоило вытащить серебряную подвеску из тела, как тёмные прожилки на шее начали исчезать, а ожог – медленно затягиваться. И всё это – на моих глазах.

Я уже ничему не удивлялся, в противном случае грозил двинуться рассудком. А мне хватило ярких впечатлений за вечер. Увольте.

– Потому что я не такой, как ты, – выдохнул, выпрямившись и сжимая в кулаке окровавленный мечик-крест.

Да я и сам не знал почему.

Пожалел, как полный кретин, хотя жизнь научила меня, что так делать не следует, – жёстко и вполне доходчиво. Слишком она была… Человечна. Но, видимо, только когда уязвима. Открыв шкаф, я выудил с верхней полки чёрный хлопковый шарф. Вернувшись к пленнице, прижал её коленом к полу и развязал руки.

– Дёрнешься – всажу ту же серебряную зубочистку тебе в глаз, – предупредил я.

Голос вышел не угрожающим, а каким-то усталым, однако Николь решила не совершать опрометчивых поступков. Видать, силёнок для выполнения громких обещаний ещё не хватало.

Вот и славно!

Я перетянул изуродованные запястья шарфом, сведя их вместе, и поверх обмотал цепочкой. Для начала сойдёт.

Закончив с актом милосердия, обрушился на диван и, склонив голову, сжал виски кончиками пальцев. Земля малость уходила из-под ног, и я не знал, сколько продержусь. Надо решать, что делать с незадачливой вампиршей.

Вышвырнуть на улицу? Так ведь кого-нибудь покалечит. Может, и тот долговязый был вовсе не ублюдком, а жертвой чужого вероломства. Впрочем, на жертву он не очень-то похож, сам сойдёт за упыря.

Сдать полиции? Те же сомнения, что и прежде.

Истинную суть не покажет, а ожоги свалит на какую-нибудь редкую аллергию на металл. Эти болваны наверняка поверят. Да и выглядит всё, словно это она похищенная заложница, обернуться не успею, как окажусь вмазанным в стену с руками за спиной.

Твою мать, как болит башка…

– Дурацкая ты вампирша, свалилась на мою голову! – сам не заметил, что сетовал вслух.

Николь подняла лицо, но я не видел, так как сидел, не разгибаясь. Голова и правда раскалывалась, мешая собрать оставшиеся мысли в кучу. Мне бы выспаться, да попробуй засни с непредсказуемой кровопийцей под одной крышей.

– Вообще говоря… – подала она голос.

– Замолкни! – огрызнулся я, разомкнув ладони и бросив на упырицу, сидевшую на полу, яростный взгляд.

Пришло в голову, что раз она так быстро оправилась, связанные запястья не помешают ей вскочить на ноги и напасть снова, чтобы закончить с тем, что с первого раза не удалось.

– Глупый заносчивый смертный, – бросила она тоном уже более жёстким и непреклонным.

С видом, что делаю самое большое в её жизни одолжение, я скрестил руки на груди и приподнял голову, словно говорил: «Валяй!» Всё равно я так и не решил, как поступить, а мысли окончательно расползлись на задворки сознания.

– Я не хотела нападать на тебя. Голод взял верх. Я оказалась очень истощена после перехода и начала впадать в летаргию. Испугалась. Внутренний зверь воспользовался слабостью и вырвался наружу.

– Что за чушь ты несёшь? – с лёгким раздражением поинтересовался я, потому что всё это было какой-то бессмыслицей.

Переход, летаргия, внутренний зверь… О чём она вообще? Что за язык такой?

Голова заболела назойливее. Я с трудом поднялся с дивана, чтобы налить себе вторую чашку кофе. Знал, что фикция, но самовнушение решало.

– Полагаю, я должна извиниться, – продолжала Николь. Тон был холоден, серо-голубые глаза смотрели свысока, но гордячка пересилила себя. – Ты выручил меня из беды, ввёл в свой дом, а я напала на тебя, пусть и не собиралась убивать…

– Ну да! – перебил я, поставив кружку перед собой и плеснув в неё кипятка.

Не собиралась она убивать, как же! А вот мне показалось, что очень даже собиралась, и только счастливый случай спас мою шкуру.

– Не заблуждайся, смертный, – в голосе девушки промелькнули стальные нотки. – Стоило промахнуться и задеть одну из жизненно важных артерий, и ты бы лежал у моих стоп хладным телом. То, что ты стоишь на ногах, вовсе не везение.

Сидя на полу, она задрала нос до таких небес, что стала казаться выше меня ростом. Да и что за обращение такое – смертный? Звучало так, словно человек не стоил и выеденного яйца.

– Премного благодарен, вампирша, – решил отплатить ей той же монетой. – Век не забуду твоей доброты!

– Правильно говорить «вампиресса», – поправила гостья, и я испытал жгучее желание выплеснуть ей горячий напиток в лицо и посмотреть, к чему помимо серебра уязвимы особи её вида.

Словно ощутив исходящую от меня угрозу, девушка смягчилась:

– Я понимаю твоё негодование, но пойми и ты. Мне тоже хочется жить. Так же, как и тебе. Я не в обиде за воткнутую в шею побрякушку. Это было… Ловко. И за сожжённые запястья. Это моя звериная суть готова растерзать тебя.

– Да мне плевать, как вы называетесь! – сорвался я. Потом осёкся, продышался и буркнул, пряча лицо в кружке: – Они заживут?

– Заживут, – кивнула Николь. – Я надеюсь, ты попытаешься войти в моё положение. Ведь понял же, что смерть страшит меня так же, как и тебя. Как любого из смертных… Поэтому ты освободил меня, не так ли?

Я не ответил сразу, ибо в тот миг был занят другими мыслями. Плеснуть в кофе коньяка, что ли? Всё равно веду на кухне задушевные разговоры с вампиршей посреди ночи. Что мне терять?

– С чего бы тебе умирать? Разве такие, как ты, не должны быть бессмертны? – для приличия спросил я, когда понял, что пауза затянулась, а чуткие глаза изучают моё лицо в ожидании ответа.

– Не думаю, что смертные много знают о таких, как я, – хмыкнула она. – Мы пьём кровь, потому что природа не оставила нам иного выбора. А если долгое время голодаем, то впадаем в летаргический сон, из которого можно не вернуться. Я отключилась, правда ведь? Для вампира это первый шаг к смерти в вашем понимании.

– Не рассчитывай, что я тебе поверю, – отрезал, допив напиток и поставив кружку. – Ты должна уйти, – наконец, решил я, подхватил её за плечо и вынудил подняться.

Вопреки ожиданиям, Николь не пришла в замешательство, а холодно посмотрела на меня, словно чего-то такого и ожидала от смертного. Её долгий взгляд задел моё самолюбие. Я остановился у порога, на миг позабыв, что в полуметре от меня стояла не миловидная девица, а загадочная кровопийца.

– Мне некуда идти, Марк. Этот мир мне чужой. Я не знаю, почему оказалась здесь. Не знаю, кто я такая и откуда пришла. Знаю одно: тот вампир напал неслучайно. И он вернётся за мной. Выставишь меня за дверь – обречёшь на верную смерть.

– Это твои проблемы, – ответил сухо. – Тебе следовало подумать об этом до того, как напала на единственного, кто согласился помочь, – я подтолкнул её к двери, чувствуя, что ещё немного, и поверю в слезливую историю. – Ничего! Ты меня обрекла на смерть и не пожалела. Как видишь, из подобной ситуации может выкрутиться даже жалкий смертный, так что…

Я развернул её к себе спиной и испытал подсознательное желание дать хорошего пинка, но вместо этого развязал руки. Шарф кинул на вешалку, а цепочку предусмотрительно оставил при себе.

– Да как же ты не поймёшь, глупец! – рассердилась девушка и повернулась ко мне. – Ты только потому и жив, что я тебя пожалела! Пощадила за доброту. С самого начала собиралась сохранить тебе жизнь. Хотя, возможно, это было опрометчивым решением! Особенно для столь беспринципной «вампирши», какой ты меня считаешь!

– Ступай, – шагнул в прихожую и открыл входную дверь, стараясь не поворачиваться к гостье спиной.

Нечего предоставлять хищнику удобную позицию для атаки.

Николь сжала губы, вздёрнула нос (в тот миг я понял, что обидел её и у таких, как она, наверное, тоже есть чувства) и, встряхнув длинными волосами, прошествовала на лестничную площадку.

В белом платье на бретельках и в шёлковых балетках.

Прямо в холодную и тёмную октябрьскую ночь.

Глава 3

Я постоял несколько минут у захлопнувшейся входной двери, опёршись об неё локтем и думая о чём-то своём.

В апартаментах воцарилась тишина. Вопреки ожиданиям, она не принесла спокойствия и умиротворения, напротив – была звонкой, напряжённой и густой, хоть ножом режь.

Я чувствовал себя чудаком. Да-да, тем самым, на букву «м».

Запустив пальцы в волосы, прошёлся по студии, убеждая себя, что поступил правильно, так, как поступил бы каждый здравомыслящий человек. Вот только я не каждый… Да и далеко не всегда здравомыслящий.

Не до конца осознавая, что делаю, и подозревая, что ещё не раз об этом пожалею, я сорвал с напольной вешалки пресловутый чёрный шарф, накинул на плечи пальто, проверил по карманам кредитки, сотовый и ключи, после чего покинул квартиру полный решимости разыскать таинственную незнакомку.

Правда, искать её долго не пришлось: Николь сидела на ступеньках между площадкой и пролётом, уронив голову в сомкнутые ладони. Решимости как-то поубавилось – то ли от удивления, то ли от безмолвного укора совести. Я сделал пару шагов вниз по лестнице.

– Ты что, плачешь? – как бы невзначай поинтересовался у вампирши, выбрав самый дурацкий в списке вопросов, до которых додумался мой усталый мозг.

Девушка встрепенулась, распрямилась и быстрым жестом вытерла слёзы с бледных щёк. На миг мне показалось, что бестактный вопрос заставил их порозоветь. Если такое вообще возможно.

В моём представлении – нет, но как выяснилось, навязанные массовой культурой знания о вампирах оказались то ли ложными, то ли поверхностными.

– Ты что, бросился меня искать? – с лёгкой иронией передразнила собеседница.

В первые минуты она ещё старалась спрятать заплаканные глаза, потом, очевидно, забросила эту глупую идею. Шмыгнула носом и вытерла его основанием большого пальца. Светлые голубые глаза, казалось, стали прозрачными.

– Вообще говоря, я вышел за кофе… – машинально соврал и сам удивился убедительности ровного голоса, – и за коньяком, – зачем-то добавил под внимательным испытующим взглядом.

Человечна до одури. Если не знать правды, ни за что не отличишь.

Выходит, не такой уж я и чайник. Обнадёживает.

– Угу, а мне пылинка в глаз попала, – усмехнулась наяда, глядя на меня и как бы говоря: «Кого ты пытаешься обмануть, жалкий смертный?»

Я сжал губы, подбирая точный хлёсткий ответ, но вместо встречной колкости рассмеялся. Николь посмотрела на меня не без удивления, бледные губы дрогнули, и она засмеялась тоже. Смех у неё оказался звонкий и заразительный, совсем как у…

Нет, об этом я не думаю. Запрещено.

Время на часах перевалило за полночь, а мы пили на кухне чай. Человек и вампирша, жертва и охотник. Вернее, чай пил я, а Николь больше грела ладони о тёплую чашку.

Несмотря на принятое решение, я так и не сумел расслабиться, поглядывал на неё исподлобья: не загорятся ли алым глаза, не разомкнутся ли губы, обнажая клыки, которые я так и не видел, зато уже успел ощутить на своей шее во всей красе.

Она знала причину скрытого беспокойства, и я знал, что она знает. От этого становилось всё более неловко. Николь улыбалась с оттенком иронии, но комментировать моё поведение не спешила. Должно быть, её очень забавляло замешательство собеседника.

– Какова вероятность, что ты не перегрызёшь мне горло, когда я засну? – самым будничным тоном поинтересовался, первым прерывая тягостную тишину.

Девушка усмехнулась, подставила красивое пропорциональное лицо пару, вившемуся над чашкой. Отхлебнула – видимо, из приличия.

– Ты не веришь мне, – произнесла с задумчивой улыбкой, украшавшей её.

Я беззастенчиво разглядывал собеседницу. Со светлой кожей, волосами и глазами она и правда очень походила на альбиноску, выбивались разве что ресницы и брови.

– Не скрою, – согласился я, пригубив чай.

После всего произошедшего внутренний прагматик сдался и, матеря меня на чём свет стоит, отправился восвояси куда-то в глубины сознания. Потому чай я пил с целебной порцией коньяка и согревался в два раза быстрее.

Успокаивался не такими обнадёживающими темпами, но всё же положительная динамика просматривалась.

– И у меня есть на то причины.

– Ладно, если у тебя вызывает сомнения моя благонамеренность, взглянем на ситуацию по-другому: я в незнакомом мире, где мне требуется защитник и проводник. Вообще говоря, защитник из смертного неубедительный, однако ты сумел удивить меня. Возможно, я недостаточно знаю о людях, – наверное, это был такой изощрённый комплимент, который я пропустил его мимо ушей.

Меня волновали другие вопросы, которых в голове становилось больше с каждой минутой.

– Позволь мне быть с тобой прямолинейной: я не убийца, – продолжала Николь. – Я многого не помню, но в одном уверена. Если не доводить себя до состояния сильного истощения, я не теряю контроль.

– Не думаю, что вампиры много знают о таких, как я, – поддразнил собеседницу. Николь улыбнулась, взглянула на меня с игривым укором. – И как у тебя с этим сейчас? Ну, с истощением? Как часто вы вообще?..

Я осёкся под пристальным, чуть насмешливым взглядом. Какая-то она спокойная для человека, потерявшего память и оказавшегося в чужом мире преследуемым таинственным маньяком.

Даже если передо мной и не человек.

– Вампиры, скорее всего, знают. И я, наверное, тоже знала. Раньше… – словно уловив ход моих мыслей, девушка задумалась и отвернулась.

Плечи дрогнули, но вампирша быстро совладала с собой, вздохнула и улыбнулась уголками губ.

– Это неловкая тема для тебя, не так ли? Ты не позволил мне насыться и восстановить силы, так что самообладания, признаться, хватит на несколько часов. На полдня в лучшем случае. Вампиры пьют кровь не реже раза в сутки. В противном случае, все процессы замедляются, мы слабеем, а клетки нашей собственной крови начинают разрушаться.

– Ты ничего не помнишь и знаешь такие вещи? – удивился я, сплетая пальцы и положив на них подбородок.

Всё происходящее казалось началом очень странной и запутанной истории с плохим концом. Для меня.

Николь вздохнула, опустила глаза.

– Иронично, не правда ли? Я помню своё имя, но не помню, кто мне его дал. Помню свою суть и ничего о личности, какой я была. Помню о существовании двух миров, но не смогу назвать своей родины. Думаю, я попала в большую беду, но и о ней не помню ровным счётом ничего…

Мы помолчали.

Случались моменты, разговоры и чувства, которые не требовали слов. Для которых тишина – меньшее из зол. Я не мог представить в полной мере, что испытывал человек (или вампир, не суть), потерявший память.

По молодости я свалился с мотоцикла на полном ходу. Поломался и заработал сотрясение мозга. Когда очнулся в больничной палате, в первые минуты не мог вспомнить, кто я, где нахожусь, что происходит, и чуть не сошёл с ума.

Каково же жить с этой растерянностью и страхом каждый свой день?..

Вздохнув, я поднялся на ноги и велел Ве́лкому – встроенному виртуальному помощнику – набрать номер телефона. Николь перевела удивлённый и встревоженный взгляд с моего лица на сотовый в руке. Слушая в нём гудки, я прошёлся до панорамных окон. Как же я их ненавидел со своим специфическим отношением к высоте.

Час был поздний, так что оставалось полагаться на то, что Манополис, как и его жители, никогда не спит. К большому везению, в динамике послышался деловой, совсем не заспанный голос:

– Кросс, дорогой, ты хоть знаешь, сколько стоит минута моего внимания в такое время? – девушка не выходила из роли даже в телефонном разговоре.

Я знал.

У моих львиц ночь являлась основным периодом для охоты. Знал также и то, что раз взяла трубку и начала с философских риторических вопросов, значит, не в работе, а деланная строгость капризного голоска – лишь способ развлечь себя и меня.

– Привет, Дже́нна, детка, – поприветствовал подругу, автоматически переключаясь на её язык. – Ты же помнишь, кто выбил тебе место под солнцем, когда ты приехала в большой город с амбициями до небес и полным отсутствием понимания, как их реализовать? Угу. Пришло время ответного одолжения.

– Я знала, что рано или поздно ты соблазнишься, милый, но и представить не могла, что это буду я, – её голос смягчился и стал тягучим, как мёд. Я усмехнулся одними губами – с самооценкой у этих куколок всё в порядке. – Тебе несказанно повезло, Марк, на остаток ночи я свободна. У тебя, у меня или хочешь чего-то особенного?..

– Кто, если не ты?.. – отозвался я, решив до поры потешить эго девушки. – У меня. Если не станешь задерживаться, под утро угощу завтраком.

Флирт для ночных прелестниц не просто стихия, а воздух, которым они дышат. Ну, и конечно метод продаж. Нужно время, чтобы перестать удивляться или смущаться при постоянном близком общении с ними, зато потом, когда вырабатывается иммунитет, начинаешь говорить на их языке с той же лёгкостью, что и его носительницы.

– Твой пыл меня заводит, – засмеялась Дженна и, попросив скинуть ей в мессенджер точный адрес, отключилась.

Николь с любопытством наблюдала за мной, но помалкивала. Когда я вернулся к ней, не произнесла ни звука, только обратила к лицу взгляд, полный невысказанного вопроса.

Не скажу, чтобы моё решение было очень обдуманным, вероятно, немного спонтанным, однако я не видел в нём вреда ни для одной из сторон. А вот выход из сложившейся ситуации – да.

Мозг соображал лихорадочно, наверное, сказывалась усталость и отсутствие сна. Я зевнул так, что нижняя челюсть щёлкнула и заставила поморщиться.

– Дженна Ра́йнер – моя знакомая. Она… оказывает людям услуги интимного характера. За деньги. Но этой ночью она окажет услугу иного рода… Тебе. Вернёт самообладание, – глаза собеседницы загорелись при одном намёке на позднюю трапезу.

«Интересно, а у носферату есть тот самый интимный характер?» – с опозданием задумался я и тут же выкинул отвлечённый вздор из головы. Требовалось сконцентрироваться на других вещах.

– Так она куртизанка? – с пониманием улыбнулась вампирша.

– Ну… да. Я надеюсь на твою дальновидность, Николь. Будь осторожна, если хочешь заручиться доверием проводника в чужом мире. Если увижу, что ты готова причинить девушке вред, то удушу серебряной цепочкой в тот же миг. Поняла меня?

– Справедливо, – согласилась она. – Ты делаешь мне большое одолжение… Спасибо. Я больше не подведу тебя. Мне не понравилось ни на холоде, ни на лестнице, – в невинных ясных глазах заиграли лукавые искорки, точно солнечные блики на воде.

Я не сумел сдержать усмешки при виде её озорной улыбки.

Дженна не заставила себя ждать. Видимо, халявный завтрак входил в её планы, а после полуночи пробки на трассах Манополиса наконец-то начинали рассасываться. Николь уже по-свойски сидела в кресле у окна, когда я впустил подругу в студию.

Девушка ничуть не изменилась с момента нашей последней встречи, хотя времени прошло немало: всё те же задорные каштановые локоны по плечи, яркие зелёные глаза с дьяволинкой и невысокая фигурка в коротком пальтишке и высоких замшевых ботфортах на огромной шпильке.

Укутанная в шерстяной шарф крупной вязки, с нахлобученным на укладку подобием объёмной беретки, она больше походила на великовозрастную студентку, чем на дорогую проститутку.

– Ого, нас будет трое! – весело воскликнула она, расцеловав меня в обе щёки и заприметив Николь. – Марк, да ты растёшь в моих глазах! – засмеялась подруга, скидывая мне в руки пальто и всякое вязаное безобразие.

– Вообще говоря, вас будет двое, – улыбнулся я, когда красавица, наконец, расправилась с обувью и соизволила повернуться.

Если девушка и испытала удивление или разочарование, то вида не подала: одарила очаровательной улыбкой искушённой наложницы сначала меня, затем Николь, всё ещё рассматривавшую её с нездоровым интересом.

– Ты – приятный сюрприз для моей гостьи. Её зовут Николь, и она первый день в большом городе. Так что будь с ней ласковой, детка.

– О, не волнуйся, – с придыханием прошептала Дженна возле моего лица. – Я буду очень хорошей девочкой, если ты просишь. Останешься посмотреть?..

– Разумеется, – усмехнулся я, пропуская хитро улыбающуюся подругу в гостиную.

Зрелище обещало быть великолепным: не только с точки зрения эротизма, но и эстетической составляющей. Две красивые молодые женщины, разные, как огонь и лёд, а от того ещё более интригующие – кто же от такого откажется?

Если бы я не предугадывал финал спонтанного соития, то, пожалуй, лицезрением не ограничился. А так мне уже хватило на сегодня подобных «спонтанных соитий». Шея ноет до сих пор.

– Привет, Николь, – игриво протянула Райнер и, покачивая бёдрами, приблизилась к вампирше.

С мягкой грацией поднявшись со своего места, та шагнула к жертве и улыбнулась в ответ, провела тыльной стороной пальцев по шелковистым волосам и щеке, пробежалась кончиками пальцев по шее и коснулась золотистой кожи приоткрытыми губами.

– Да ты вовсе не недотрога, – её голос дрогнул то ли от удовольствия, то ли от восхищения.

Николь взглянула на меня из-под ресниц, без слов задавая единственный интересовавший её вопрос. Кончик языка в то время рисовал горящие влажные узоры на ключицах Дженны. Сглотнув, я кивнул, не спуская с них глаз.

Улыбнувшись, Николь что-то прошептала и запечатлела на шее партнёрши чувственный поцелуй. Превратившись из соблазнительницы в соблазнённую, опьянённая девушка раскрыла подчёркнутые тёмной помадой губы и провела по ним кончиком языка.

Изумрудные глаза подёрнулись мутной пеленой желания, а я ощутил, как подобная дымка встаёт и перед моим взором. И не только дымка, признаться.

Одной ладонью вампирша скользнула в волосы любовницы, поддерживая голову за затылок, вторую положила на бедро под короткой юбкой, заставляя дыхание сбиваться и тяжелеть, а сердце биться чаще.

Когда девушка впилась в шею наивной жертвы, Дженна лишь дёрнулась на секунду и сразу же расслабилась. Разрумянившееся личико приняло выражение такого неземного блаженства, что меня обожгло завистью.

Мне, значит, достались боль и ужас, а случайной эскортнице – искушение и удовольствие. И вот где справедливость, спрашиваю я?!

Губы Николь окрасились алым, тонкая дорожка побежала вниз по чужой шее, остужая пыл. Я заметил, что бессознательно поигрываю серебряной цепочкой на боку. Пострадавшее тело оказалось умнее увлечённого яркими образами разума.

Парадокс!

Я выжидал. Вампирша смотрела вниз, а может и вовсе в никуда, прикрыв веки, однако и сквозь светлые ресницы я видел пугающий бордовый цвет и хищный блеск её глаз.

Сам же не мог поверить в целый ряд вещей: что столько событий может уместиться в один день; что я со стоическим спокойствием принял новость о существовании других миров и существ и приютил одно из них у себя, да ещё и подогнал ему жертву, как бывалый поставщик.

Дурдом какой-то!

– Николь, – напряжённо протянул я, заметив, что глаза Дженны закатились, а сама девушка больше не подавала признаков ясного сознания.

Алые глаза вампирши взметнулись к моему лицу, обожгли и заставили стиснуть зубы и сжать в кулаке цепочку из серебра. Спустя мгновение она моргнула, и багровая густота вокруг зрачка начала рассасываться.

Она отстранилась и медленно провела кончиком языка по контуру губ, слизывая с них кровь, отчего что-то внутри меня зашевелилось. Снаружи, к слову, тоже. Эдакая нездоровая смесь ужаса и возбуждения.

Девушка опустила жертву на диван и уложила на подушку голову бездыханной Дженны. Случайная мысль окатила меня, как из холодного душа, и я метнулся к подруге, но та вдруг раскрыла губы, вздохнула и прошептала: «Ах, Николь…»

Серьёзно? Она ею бредит? Да они что, издеваются?!

Упырица бережно стёрла кровь с шеи околдованной жертвы кончиками пальцев, провела ими по своим губам, снова окрашивая их в красный цвет.

– Не бойся, Марк, я знаю меру, – улыбнулась она, продемонстрировав аккуратные острые клыки. Если не знать, то можно и не придать значения.

А мне всегда казалось, что клыки у вампира должны быть развитыми, рот обращаться в пасть, как у тираннозавра. Кажется, я смотрю слишком много фильмов ужасов.

– Да, маленькие и незаметные, – усмехнулась Николь, угадывая ход моих мыслей, хотя у творческого человека часто всё написано на лице, – не всегда размер имеет первостепенное значение.

Приподняв бровь, взглянул в её хитрющие глаза, ставшие прежними, человеческими, но так и не сумел понять, совпадение ли это или двусмысленный намёк.

– С ней всё будет в порядке? – я приблизился к Дженне и присел на край дивана.

Девушка была бледна, но в остальном казалась мирно спящей. Судя по довольному выражению лица, сны ей снились самые сладкие. То и дело томный вздох чередовался с неразборчивым шёпотом.

– Она зовёт тебя во сне. Вот значит как? Одним соблазн и волнующие воспоминания, а другим острую боль и горечь предательства…

– Более чем. Выспится, поест и ничего не вспомнит. Ранки затянутся за пару часов – дети ночи не оставляют следов. Тебе бы тоже стоило снять повязку, быстрее заживёт, – посоветовала Николь, а я не без удивления поглядел на неё.

Дети ночи? Довольно поэтично.

Меня поражало, как много она знала о вампирах и как мало – о себе.

– Прости, Марк, – смутившись, пожала плечами она, вновь становясь робкой и уязвимой, несмотря на то что четверть часа назад раскрылась как уверенная в себе искусительница и хищница в самом прямом смысле этого слова.

Да кто же она такая на самом деле, чёрт побери?!

– Тебе не повезло, – продолжала вампирша. – Я была истощена, и у меня не осталось сил на чары. Так что тебе пришлось вкусить горькую прозу жизни. Вампир и его жертва вовсе не любовники, а зверь и добыча. Любовь – это из другой области, пусть мы и можем насылать на смертных нечто вроде сексуального притяжения.

– Чары? – удивился я, одним резким движением отодрав пластырь с шеи.

Пометка: настоящие вампиры – хитрые предусмотрительные твари, которые не палятся характерными точками на шее, а напротив, заживляют их неким таинственным, неясным образом.

Может, что-то содержится в слюне? Какой-то особый фермент?

Впрочем, не перечесть всего, что оставалось для меня неясным.

Николь заговорщицки улыбнулась, прошлась по залу и остановилась у высоких напольных окон, давая понять, что разговор закончен. Как и то, что не все тайны её рода могли быть раскрыты перед смертным.

Глава 4

Знаете то чувство, когда спал всего несколько часов и чувствуешь себя до смерти усталым, но просыпаешься, как идиот, в несусветную рань и заснуть больше не можешь?

Я знаю и ненавижу. Именно в таком чумном состоянии я подорвался на следующее утро, словно предчувствуя пожар или какой другой коллапс.

В студии царила тишина.

Дженна спала на диване, сжавшись калачиком под пледом, которым я укрыл её. Ну дитя и дитя, а проснётся и уже через час станет соблазнительной львицей и роковой покорительницей сердец.

Николь дремала в кресле, откинув голову назад и рассыпав по его спинке необычные снежные локоны. Когда я засыпал, она ещё бродила по квартире. Небо только начинало светлеть, и девушка казалась бодрой и невозмутимой.

Воспользовавшись тем, что ни одна из представительниц прекрасного (и опасного) пола не претендовала на кровать, я видел сладкие сны в своей постели до той злополучной минуты, когда мозг решил ни с того ни с сего начать бить тревогу.

И, как выяснилось, совершенно напрасно.

Зевая, я сходил в душ и освежился. Холодная вода помогла взбодриться, и из ванной я вышел почти человеком. Так что кружка чёрного кофе – и я в порядке!

Проходя мимо высоких панорамных окон, на минуту задержался, поскольку что-то покоробило меня. Плотные светонепроницаемые шторы были задёрнуты, чего я сроду не делал, потому что растащить тяжёлое полотно в стороны – это умучиться.

Всё-таки недосып мне противопоказан: становлюсь злым, рассеянным и чёрт его знает каким ещё. Снова зевнув так, что чуть не свернул себе челюсть, подошёл к панорамным окнам и с силой отдёрнул одну из портьер.

Ожидал увидеть пасмурное октябрьское утро, но, к моему большому удивлению, город встречал новый день ясным голубым небом, отражавшимся в стёклах небоскрёбов, и яркими солнечными лучами, скользившими по фасадам, как золотая пыль.

Ничто так не красило Манополис, как невесомый свет солнца, и настроение поднялось на пару пунктов. От приятных неторопливых размышлений меня отвлёк посторонний звук.

Приглушённый, едва слышный, но как будто знакомый. Словно трещит электричество в проводах или что-то шипит. В следующий миг Николь встрепенулась, вскрикнула и сорвалась с кресла, залитого солнцем.

Погодите-ка… Залитого солнцем?!

По закону подлости узкая дорожка света упала на то место, где спала вампирша.

«Так вот что это был за звук», – констатировал мозг, и от жутковатого понимания меня передёрнуло.

Между тем, вампирша, тоже не до конца проснувшись, зашипела и метнулась в тень. Успел заметить, что у неё была обожжена вся правая рука и часть бедра, не прикрытая платьем.

Выяснилось, кто и зачем задёрнул шторы. Неловко получилось.

– Ник, ты цела? – поспешил поддержать раненую девушку, в спешке проглотив часть имени. Хм, Ник… Звучит, кстати.

Закончить мысль не успел, потому что гостья в ярости попыталась оттолкнуть меня, обнажённые клыки скользнули в каких-то сантиметрах от лица, глаза полыхнули обидой и гневом, а вместе с тем и знакомым алым отблеском.

Я напружинился, но не отпустил её.

Узнав меня и, очевидно, вспомнив прошлый вечер, Николь успокоилась. Хищный оскал исчез, словно его и не было, красивое лицо смягчилось, а серо-голубые глаза взглянули с непониманием и безмолвным укором.

Догадалась, значит… Ну да, облажался, с кем не бывает. Да и откуда я должен знать, что настоящие, не «киношные» вампиры тоже боятся солнечного света?

– Извини, Николь, я виноват, – покаялся, склонив голову.

Я всё ещё держал тонкие руки скрещёнными и прижатыми к груди, и она вдруг расслабилась, перестала сопротивляться. Опомнившись, я отпустил вампиршу, но она не отдалилась, напротив, подалась ко мне и взглянула в лицо так, что становилось не по себе.

– Какие синие глаза, – прошептала, коснувшись моей щеки прохладными кончиками пальцев. – Не голубые, а тёмно-синие, как сапфир. Я никогда не видела таких необычных глаз.

– Ты просто не помнишь, – усмехнулся, чтобы скрыть смущение, и отстранился.

Кинул взгляд на её пострадавшую руку. У сытой упырицы раны заживали быстрее. Добавим в ментальный справочник. Марк Кросс, «Вампиры: правда и домыслы». Жаль, что я не писатель. Какой материал пропадает!

Николь улыбнулась, но ничего не ответила. Миловидное личико погрустнело, и я догадался, что наступил на больную мозоль.

Второй раз за день. А ведь он едва начался!

Такими темпами она меня точно загрызёт. Сомневаюсь, что вампиры наделены чутким всепрощающим сердцем. Если у них вообще есть сердце.

Кашлянув, я отвернулся и задёрнул штору, скрыв злополучную полоску солнечного света. Порадуюсь ему позже. Неловкое молчание затянулось, но, к счастью, Дженна пробурчала нечто неразборчивое, сбросила вызов надрывавшегося мобильного и соизволила разодрать глаза.

Я глянул на её шею, скрытую мягкими волнами волос, но ничего не сумел разглядеть и так и не узнал, исчезли ли следы преступления, или придётся в срочном порядке выдумывать оправдания.

Жрица ночи потянулась, совсем как котёнок, и села, взбила взлохмаченные пряди, перевела сонный взгляд с меня на Николь.

Запоздалое осознание заставило вздрогнуть и бросить быстрый взор на руку новой знакомой. Ожоги затянулись, и кожа вновь сияла ровной матовой белизной, словно покрытая лунным светом.

Интересно, а модницы-вампирши загорают в свете луны? Или для них не существует понятия «загорать» как такового? Только сгорать…

Роскошная шатенка направилась в ванную наводить красоту, а я, вздохнув, поплёлся на кухню готовить обещанный завтрак.

Николь побродила вокруг, с повышенным интересом изучая кухонную утварь и электроприборы, попыталась помочь по мелочи, но вскоре стала зевать, пропускать вопросы мимо себя, а после и вовсе уснула, положив руки на стойку, а на них – голову.

Вспомнив рассказ о летаргии, я попытался растормошить её – ведь так и не знал, спят ли вампиры, или любой сон может обернуться коматозным состоянием – на что Николь пробурчала, что день – время для сна, а о летаргии она расскажет вечером, и опять уронила голову на руки.

Усмехнувшись, я поднял сморённую усталостью девушку на руки и перенёс в постель. В течение дня она мне не понадобится, а ничем более удобным для вампирши я не располагал.

Ни уютного гроба, обитого мягким красным бархатом, ни перекладины под потолком, чтобы поспать вниз головой.

Паршивый хозяин, что сказать!

Не готов к приёму высоких персон из других миров.

Минут через десять, когда я управился с омлетом и ставил на стойку две тарелки, подтянулась Дженна – уже красиво причёсанная и в полной боевой раскраске.

Прошествовав мимо, деловая красавица подхватила телефон, потыкала в него вытянутым ноготком и приложила к уху, наконец, обнажив шею. Я присмотрелся. Две бледные, неразличимые точки зажившей светлой кожи. Если не знать, ни за что не разглядишь.

Ну и славно, прямо камень с души!

Не секрет, что вчерашнее решение было импульсивным. И хотя мы с Николь обговорили ключевые моменты, я ни на шутку опасался, что что-то пойдёт не так. В конце концов, не каждый день «скармливаешь» одну девушку другой, знаете ли!

Я как чёртов сутенёр, только ещё хуже! Шеф-повар-сутенёр. Н-да, Кросс… Счастье, что вечером на тренировку, а то ты совсем двинулся головой. Нашёл, называется, приключения на свою ж…

Жизнь, я хотел сказать.

Пока подруга что-то выясняла по телефону, собиралась и завтракала, а я с улыбкой следил за ней, пил кофе и уплетал омлет с тостами, время незаметно утекло сквозь пальцы. Так что мои апартаменты мы с Дженной покидали вместе.

– Эта Николь – горячая штучка, – улыбнулась девушка. – Кто она?

Я знал, что многие из девчонок ставили за правило не привязываться к клиентам даже сиюминутной симпатией, и Дженна не была исключением, но глаза выдавали её. Вампирша понравилась Райнер, и очень.

– Дальняя родственница, – улыбнулся, пропуская её перед собой в лифт.

Подруга хмыкнула, словно не поверила ни единому слову. Ей, как и многим другим моим клиенткам всё не давала покоя тайна, которую они сами же и придумали: отчего ни одна из них не в силах меня соблазнить?

Версий было много, иногда самых абсурдных, но правда оказалась намного прозаичнее чужих смелых фантазий. В моём сердце живёт другая женщина. Вернее, жила. До тех самых пор, пока…

Нет, Кросс, нет. Это запретная тема.

И для чувств, и для мыслей. Крошечная тёмная комнатка, в которой я похоронил воспоминания, запечатал сердце. Не говорю, не думаю и не вспоминаю. Нет, нет и нет! А не то будет только хуже. Прошлое не вернуть.

– Ну да? – смеясь, Дженна толкнула меня локтем в плечо, выводя из тяжёлых размышлений, за что, признаться, я был ей благодарен.

Зелёные глаза, полные недоверия и любопытства, глядели на меня с озорством. Мы спустились по парадным ступенькам и остановились, чтобы посадить подругу в э-мобиль.

– Да, – кивнул, сохраняя самое непроницаемое выражение лица. – Свалилась мне на голову из какого-то захолустья, о котором я даже не слышал. Придётся позаботиться о ней некоторое время.

– Уж ты позаботься, дорогой, – многозначительно хихикнула Дженна. – Вряд ли она из захолустья. Взгляни на неё, Марк, как она держится, двигается, несёт себя. Как аристократка, будто в её жилах течёт голубая кровь. Этому не научиться, если не приобрёл при рождении. Поверь, я пробовала.

Оставив меня в лёгком оцепенении, куртизанка сделала ручкой, скользнула в подъехавший э-мобиль и была такова. Я, как дурак, махнул в ответ, размышляя, насколько же больше было открыто притязательному взгляду женщины в сравнении с мужчинами.

Привёл ладонь по волосам, плотнее подтянул шарф и отправился пешком в Риза́й – один из крупнейших небоскрёбов Ло́ско-си́ти. Огромный, кишащий жизнью муравейник, на семнадцатом этаже которого меня ждала первая съёмка.

Ле́о Хант

Кассия, Манополис

Лео Хант был в бешенстве.

Чтобы какой-то дрянной смертный мальчишка встал у него на пути!

Казалось невероятным везением найти жертву в первый же вечер после перехода, напасть на след, который оставляли всплески силы ночных созданий.

Запуганная и ослабленная, вампиресса представляла собой лёгкую добычу, и он уже рисовал в воображении, как внушительных размеров кожаный кошель оттягивает пояс и позвякивает деньгами.

Большими деньгами!

Тысяча золотых ска́рленов за маленькую белокурую пигалицу! Стало быть, девчонка занимала высокое положение в обществе и чем-то значительно претила другим его хладнокровным представителям.

Однако Ханту было не до лирики.

За годы неблагодарного теневого труда он выработал собственный свод правил, нечто вроде кодекса выживания профессионального убийцы. На одной из верхних строчек значилось: «Не задавать лишних вопросов. Не вникать в мотивы и взаимосвязи. Не марать руки в чужом дер… Делах».

Незачем усложнять.

Есть заказчик, есть жертва, есть деньги. Идеальный треугольник, на котором строилось его незамысловатое существование. Правда, изредка случались особые условия в договоре, влиявшие на цену.

В этот раз требования с самого начала вставали ему поперёк горла.

Мало того, что он обязался не светиться и не открывать истинной сути, так Лео ещё и запретили делать то, что он умел лучше всего, – убивать. Он отправлялся в мир смертных, но не мог убивать людей, не мог даже избавиться от конкурентов, с чего преследователь начинал каждый новый заказ.

К счастью, касательно последних он сумел найти лазейку в контракте.

В нём значилось следующее: «Не убивать других преследователей без особой необходимости». Хант справедливо рассудил, что опередить соперников уже является особой необходимостью и без зазрения совести убрал обоих.

А вот со смертными… Со смертными оказалось труднее.

Хант согласился на глупый каприз о милосердии лишь потому, что не воспринимал людей как серьёзное препятствие, о чём ему пришлось пожалеть.

Сначала наглый мальчишка, припечатавший о контейнер в подворотне – приходилось признаться, что поганец застал его врасплох – потом второй, гнавший по улицам добрые полчаса, пока Лео не удалось затаиться за очередным мрачным неосвещённым поворотом.

Находись он в полной силе, назойливый служитель порядка не догнал бы и тени.

Едва напав на след, вампир так увлёкся поисками, что забыл и о слабости, и о голоде. Нужно было пользоваться счастливым случаем, пока он не ускользнул или не затерялся. Увы, счастливый случай обернулся злой насмешкой, и Хант проиграл.

Упустил девчонку, которая словно растворилась.

Он спугнул её.

Если жертва не глупа, то она обо всём догадалась и затаилась. Значит, выманить её из убежища будет непросто. Пока обстоятельства не вынудят вампирессу проявить прирождённую силу, отыскать беглянку не представляется возможным.

Хант пнул от досады стул, да с такой яростью, что тот подлетел и врезался в стену, наделав шума и чудом не разломавшись.

Соседи зашевелились и забурчали, вынуждая преследователя опомниться. Разжившись скромным содержимым карманов своих жертв, Лео остановился в крошечной гостинице ближе к окраинам огромного города, который видел в первый раз.

Охотник ненавидел суету. А потому не жаловал и мир смертных.

Сколько бы мест он ни повидал, не существовало такого, чтобы хоть немного походило на родной дом. Ни на Ка́рмию, в которой родился и вырос, ни уж тем более на Полно́чную империю, где он зарабатывал и вкусил сладость сытой жизни.

Пусть чужое общество было в некотором роде более прогрессивно, их мелочная малоосмысленная возня раздражала наёмника.

Природа обделила людей долголетием, в связи с чем смерть внушала им суеверный ужас, и всё же они тратили отведённое время на пустоту и глупые метания, не замечая жизни, не ощущая удовольствия, не упиваясь ей.

Смешно!

От скептических размышлений охотника отвлёк настойчивый стук.

Дёрнув чёрной бровью, вампир поднялся с места и рывком открыл дверь. Хозяйка гостиницы, не готовая к столь решительным действиям, ввалилась в комнату и почти рухнула в объятия Лео, что было очень кстати.

Разгневанное и возмущённое выражение лица женщины сменилось растерянностью, а затем иступлённым безразличием. Глаза Ханта засасывали и гипнотизировали, лишали власти, заставляли позабыть собственное имя.

Дверь захлопнулась, в то время как жёсткие руки Ханта прижали новую жертву к стенке за плечи. Смертная глядела сквозь него остекленевшими глазами, словно кукла.

Дородная, здоровая, в расцвете сил. То, что сами люди называли кровь с молоком. Звучало заманчиво. Лео хотелось попробовать, и он не стал отказывать себе в удовольствии.

Одурманенная женщина пискнула ослабевшим голоском, когда клыки вонзились в тёплую плоть, и замолкла, не выходя из состояния оцепенения.

«Какой парадокс, – подумал Хант, пьянея с каждым жадным глотком, – насколько неприятная личность, настолько же сладкая кровь. Сладкая и сытная, как сироп…»

Жертва не пыталась сопротивляться. Руки безвольными плетьми свисали по бокам, ноги не слушались её, а тело давно бы рухнуло на пол, если бы не хватка вампира.

Преследователь испытал невыносимый соблазн истощить вездесущую смертную до конца, чтобы больше не лезла в чужие дела, однако звон золотых скарленов, половины которых он мог лишиться в тот же миг, как она испустит дух, отрезвил Лео.

Жадность взяла своё, да и не так уж он был голоден.

Заставив себя оторваться от пульсирующей жилки на её шее, он опустил женщину на пол – плавно, чтобы не создавать шума и не привлекать лишнего внимания. Незнакомка хрипела, словно спала с заложенным носом.

Наблюдая за тем, как начинают затягиваться ранки от укуса, Лео стёр ей память как о грохоте, нарушившем покой постояльцев, так и об инциденте, произошедшем в комнате. После чего велел спуститься в небольшой чистенький холл и обнаружить себя сидящей в одном из кресел у стойки регистрации.

Когда сила, рождённая свежей кровью, бежала по венам, повелевать смертными становилось до смешного простой задачей. И всё же ему стоило перестать растрачивать её, чтобы быть во всеоружии, когда вампиресса совершит ошибку.

Ту желанную роковую ошибку, которая позволит ему схватить и без промедления убрать выбранную цель.

Меньше всего Лео хотел задерживаться в мире смертных.

Глава 5

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Лоско-сити

День выдался суетный. В постоянной беготне я успел позабыть о том, что оставил в своей студии незнакомую вампиршу, которая, в общем-то могла выкинуть любой номер.

Когда к позднему вечеру я дополз до своей высотки, называвшейся Рок-Та́уэр, диапазон моих интересов и устремлений сузился до двух простых действий: что-нибудь съесть и вырубиться. Неважно где, главное в горизонтальном положении.

В последнее время я много работал. Просто потому, что мог себе позволить. Потому что любил работу фотографа и ретушёра. Потому что объектом моей съёмки нередко становились самые красивые женщина Манополиса.

И потому что, вопреки всему, она позволяла забыться.

Ввалившись домой, я сначала решил, что ошибся дверью. Однако ключи, которыми я её открыл, разуверили меня в этом.

Более всего моя студия походила на уютный кабинет массажиста, разве что слишком просторный. В ней царил полумрак, и повсюду трепетали огоньки свечей – я даже не припоминал, чтобы когда-нибудь запасался таким их количеством.

Оттого вдвойне неожиданно было попасть в царство колыхавшихся огней и мягких переливов, тепла и уютного сумрака, обволакивающего, как таинственный флёр. Нет, я, конечно, знал, что появление женщины меняет дом, но чтобы настолько!

Кстати, о женщинах.

Стоило захлопнуть за собой дверь и сгрузить вещи на пол, как из ванной комнаты выплыла Николь. Если бы я что-то пил или ел, то наверняка поперхнулся бы. Усталость как рукой сняло.

От обнажённой ладной фигурки, словно выточенной из белого мрамора, мой взгляд отделяла разве что простыня, в которую, на манер платья без бретелек, завернулась вампирша. Влажная, полупрозрачная. Дающая простор воображению.

Давайте будем честными: обнажённых женщин разной степени совершенства я вижу почти каждый свой день. В любой позе, какой скажу. И нередко – более чем откровенной.

Тем не менее, эстетичное зрелище, развернувшееся перед глазами, взволновало меня, отложилось в памяти игрой света и тени, невинности и соблазна, чарующей естественности.

Сквозящий эротизм, пропитавший те пару мгновений, что я ещё не успел совладать с собой, не казался ни нарочитым, ни наигранным.

И я малость увлёкся.

Раскрыв губы и выдав себя с головой, медленно скользил взглядом по складкам шелковистой ткани, по округлым бёдрам, по изящному изгибу талии – такой же тонкой, как у известной актрисы Орсе́й Лера́н, по молодой груди и напряжённым от холода соскам, по длинной шее и, наконец, к светлым глазам.

Видимо, краснеть Николь всё-таки не могла, несмотря на лёгкий испуг и смущение.

Ничего, я покраснею за нас обоих.

Её замешательство хлестнуло по лицу и вырвало из прекрасного наваждения: откуда-то из зелёных долин и прозрачных ручьёв, где могла бы плескаться притягательная наяда, если бы не пила кровь других живых существ.

– Извини, Ник, – пробормотал я, вспыхнув, словно старшеклассник, и отвернулся. – Я не ожидал такого… эффектного выхода.

Короткое молчание сменилось перезвоном колокольчиков и журчанием воды в горном источнике. Только спустя мгновение признал в нём лёгкий смех девушки. Замер, как зачарованный дурак, и улыбнулся.

Сирена – она сирена и есть! Обманчивая, притягательная и опасная. А я с ней в игры играю, как зазевавшийся рыбак.

– Я не знала, когда ты вернёшься, – в её голосе послышалась ласковая улыбка, и я, немного оттаяв, повернулся обратно к ней.

Николь подтянула импровизированный наряд, за которым стелился длинный шлейф, мягко колыхавшийся при каждом шаге.

«Взгляни на неё, Марк, как она держится, несёт себя», – зазвучал в голове лукавый голосок Дженны, словно она стояла за спиной и тоже против воли любовалась врождённой грацией вампирши.

– Я и сам не знал, – ответил, заставив себя отмереть и расслабиться.

Последняя съёмка затянулась и знатно вымотала меня. А до конца дня мне ещё предстояло решить немаловажную дилемму: что делать с Николь? Не может же она торчать у меня вечность.

Во-первых, я не арендатор. Во-вторых, она сама загнётся от тоски и безделья, сидя в четырёх стенах. В-третьих, она вампирша. Строго говоря, стоило поставить этот пункт на первое место, ну да чёрт с ним.

Мне как-то не очень улыбалось каждый вечер подставлять под удар новую «Дженну». Мало того, что это безнравственно, так ещё и опасно, ведь чужая тайна грозила всплыть на поверхность.

Особенно учитывая, что с момента, как я ввязался в очередные неприятности, она перестала быть чужой – тем хуже для меня. Скоро сутки истекут, и вопрос станет насущным. Острым, я бы сказал.

Каламбур, да что-то мне не до смеха.

Пока решал все философские проблемы мира, раздираемый сомнениями и противоречиями, перед глазами снова нарисовалась Николь. Она уже успела переодеться в своё лёгкое платьице с цветочным кружевом и прочёсывала пальцами белоснежные волосы, переложив густую волну на одно плечо.

Отметил краем глаза, что платье тоже стало светлее и белее, отстиранное от заработанных в подворотне пятен. С опозданием меня догнало осознание, что у бедняги не было никакой другой одежды. Значит, следовало позаботиться и об этом тоже.

– Я приготовила ужин, – сообщила вампирша, и я понял, что особый уют в студии создавал не только тёплый свет, но и запах запечённого мяса. – Не помню, умела ли я готовить, но попыталась разобраться. Я учусь и могу читать на вашем языке.

– Мы говорим на одном языке, – удивился тихо.

Что бы Николь ни говорила, она всё больше удивляла меня. И её поступки, к слову, тоже. В студии порядок, какого мы с Дженной не оставили, шторы раскрыты, свечи расставлены с умом – так, чтобы ни одну не задеть.

Да и откуда они вообще взялись?!

Кроме того, красивая молодая девушка разгуливала по моему дому полуобнажённой. Сама о себе заботилась и, кажется, даже пыталась заботиться обо мне.

– Не уверена, – покачала головой Николь. – Я говорю на твоём языке. Пока не могу сказать, каким образом, не помню… Но излагаю мысли в своей голове я иначе. Наверное, на родном языке.

И моя хорошенькая гостья залепетала какую-то тарабарщину на незнакомом диалекте. Мелодичный голос тёк по воздуху, словно утренний туман – такой же загадочный и непонятный.

– Ар’рэ фьенсэ расмиль ильляуар?.. – спросил, попытавшись повторить ладный говор вампирши. Впрочем, без особого успеха.

Николь засмеялась, и воздух словно наполнился звоном тончайших хрустальных бубенцов. В её нежный смех без сомнения можно было влюбиться.

Так, Кросс, стопэ! Ты сдурел, парень? Ты что несёшь? Осторожнее на поворотах!

Внутренний голос хлестнул по рукам. И правильно сделал, я на него не в обиде. Какой бы безумной ни казалась новая реальность, надо сохранять здравомыслие. И очаровательный женский смех в комплект не входит.

– У тебя талант к языкам, – улыбнувшись, заверила вампирша и поманила меня на кухню. Я наклонился к девушке, чтобы помочь, но она остановила меня жестом. – Я справлюсь, – она открыла духовку, достала противень и поставила его на плиту над духовым шкафом.

Не стал спорить и уселся на высокий стул у широкой барной стойки, заменявшей стол. За ней без проблем могли уместиться и поужинать три человека, а больше за раз у меня не бывало с тех пор, как…

Ладно, проехали.

Скатиться в мрачные мысли мне не позволили звон приборов, дразнящий ноздри аромат, а также короткое прикосновение Николь, поставившей тарелку через моё плечо. К сочному куску мяса шли запечённые овощи, и я с удовольствием втянул носом воздух.

– Поужинаешь со мной? – спросил, не сразу поняв, как двусмысленно это звучало.

К счастью, вампирша не знала о существовании подтекста, поэтому просто кивнула и поставила рядом с тарелкой дымящуюся чашку. В нос ударил знакомый запах крепкого кофе. Не сдержав изумления, поднял на неё взгляд.

– Ты любишь кофе, – с непринуждённой улыбкой заметила она. – Что до ужина, я могу разделить с тобой беседу, но не трапезу.

Внимательная. И быстро запоминает новые слова и названия. Занести в мысленный бестиарий, или это черта, характерная для личности, а не для вида?

– Люблю, – согласился, приложившись к кружке. Крепковат, но зато обжигающе горячий, как мне нравится. – Неужто это забота? И что не так с трапезой? Вампиры не едят обычную еду?

«Или откармливаешь добычу?..» – вякнул внутренний голос. Я шикнул на него и затолкал скепсис обратно в глубины груди.

– Благодарность, – призналась она, устроившись напротив и поставив на стол локти, а на кулачки – подбородок. Светлые глаза не отрывались от моего лица. – Хотя забота, наверное, тоже.

Оценив заботу по достоинству, я расправлялся с мясом. Как по мне, стейк был не до конца прожарен, впрочем, чего я хотел от вампирши? Тут её высочество голубых кровей готовит в благодарность для смертного, какие уж придирки!

– Так что там с вампирами и человеческой едой?

– Мне кажется, вампиры едят её, – задумалась Николь. – Правда, это не имеет смысла: мы не чувствуем ни вкуса, ни насыщения. Так что это скорее элемент адаптации и маскировки.

– Кстати, об адаптации и маскировке, – оживился я, заканчивая с охотой на последний ломтик картофеля. Желудок заурчал, как приручённый зверь, признавший Николь единоличной хозяйкой. – У меня есть к тебе деловое предложение.

– Предложение? – удивилась она.

Я допил кофе, поставил кружку, покрутил её в пальцах, чтобы собраться с мыслями. На первый взгляд идея казалась безумной, однако в контексте последней пары дней могла сработать.

– Мы друг другу никто, но можем стать кем-то. Например, деловыми партнёрами, – начал издалека, следя за реакцией нахмурившейся девушки. – Я подумал, что не могу содержать тебя как питомца. Не обижайся. Должна же быть от тебя практическая польза? Раз уж ты думаешь задержаться в Манополисе, я предлагаю тебе работу.

– Работу? – переспросила Николь, не выглядевшая ни смущённой, ни напуганной, а скорее заинтригованной. Неплохое начало.

– Да. Заключим контракт: я устрою тебя в сферу, где господствует ночь, красивые женщины вроде тебя, а также природное притяжение…

– Иными словами, я стану куртизанкой вроде Дженны? – с усмешкой уточнила она.

Рассмеялся, восхищённый тем, как скоро она меня раскусила.

– Не совсем, как Дженна, – кашлянул я. – Ладно, давай начистоту: в короткие свободные минуты сегодняшнего дня я думал о том, чем занять тебя. А также о том, как решить проблему голода. Вспомнил, что знаю о вампирских способностях…

– И что же?

– И всё сошлось: ночной образ жизни, жертвы, которые сами будут приходить к тебе. С целью использовать, да, но с той властью, какой обладаешь, это ты, Николь, можешь использовать их. Пить кровь крепких здоровых мужчин, внушая им воспоминания о потрясающей ночи, какими ты наделила Дженну. Ведь так?

Вампирша помолчала, обдумывая сказанное.

На бледно-розовых губах играла мечтательная улыбка, по которой решительно ничего нельзя было понять. Я, может, и засомневался бы, но идея имела потенциал и решала ряд насущных проблем.

Без особого вреда для Николь, если я не переоценивал её гипнотические силы. И для окружающих тоже, если она будет держать себя в руках. Моих знакомств и связей хватит, чтобы пристроить в сердце Лоско-сити ещё одну ловкую красотку.

– Значит, ты готов разделить меня со всеми мужчинами своего города? – девушка поглядела на меня с неприкрытым озорством и чуть прищурилась.

Лисьи глаза смеялись, и казалось, что в них плескалось солнце. Чего-чего, а такого я не ожидал и малость выпал в осадок.

– Ты сейчас что, флиртуешь со мной? – уточнил, усмехнувшись и стараясь проникнуть за непроницаемую пелену серо-голубых глаз, чтобы угадать её мысли.

– Возможно, – согласилась Николь без тени смущения и прикусила нижнюю губу. – Я не уверена, что правильно понимаю значение этого слова.

Наслаждаясь чужим замешательством, она улыбнулась шире, показав ровный ряд белых зубов, из которого выбивались острые клыки. Всё же чуть длиннее, чем у обычного человека.

Вот, значит, как! Остальные слова она понимает, как родные, а тут сомневается в значении!

– Ты мне не принадлежишь, Николь, – пояснил с улыбкой. – Не знаю, принадлежишь ли кому-нибудь вообще. Мы знакомы пару дней.

– Так и есть, – горько усмехнулась она, опустив взгляд на ровные ноготки – вытянутые, красивые и без маникюра. – Поэтому меня удивляет и настораживает твоё внимание. Ты дал мне кров, защиту, жертв. Зачем? Почему ты помогаешь мне?

– Я тебя использую, – вырвалось прежде, чем успел сообразить, что ляпнул.

Прозвучало даже хуже, чем в моей голове, хотя и там звучало так себе. Вампирша, отличавшаяся завидной невозмутимостью, вскинула брови от удивления.

– Вместе с жертвами ты получишь заработок и, скорее всего, немалый, – добавил я. – Не думаю, что тебе сильно пригодятся наши деньги, если, конечно, ты не решишь остаться. А потому заключим договор: пятьдесят процентов выручки тебе, пятьдесят – мне, – тут я и сам удивился собственной наглости, впрочем…

Я ведь тоже шею подставляю ради неё. Во всех смыслах.

– Ах вот оно что, – хмыкнула Николь. – Ты, значит, корыстолюбив?

– Хочешь жить – умей вертеться, – пожал плечами, против воли скользнув взглядом по её роскошным локонам, которые девушка переложила на одно плечо. – Будем считать, что ты нанимаешь меня как проводника и телохранителя. Плюс аренда, а я полагаю, ты не прочь остаться жить в моей студии. Что скажешь?

– Ты прав, мне без нужды ваши деньги, – кивнула она и отвела взгляд потухших глаз. – Так что можешь забрать всё. Я задержусь здесь, пока не выясню, кем являюсь, как оказалась в чужом мире и зачем вампир-наёмник преследует меня. И раз уж мы достигли соглашения, ты мне поможешь, Марк. А после я вернусь домой.

– По рукам, – согласился я.

Николь посмотрела на меня долгим испытующим взглядом, который, казалось, мог выжечь в груди дыру. Ничего, у меня кожа толстая. Неуверенные в себе в моей профессии не выживают.

В конце концов, я не благотворительная организация, и мы даже не друзья. И уж тем более не любовники и не сожители. Мы партнёры. Так будет правильнее и лучше для всех. Никаких привязанностей, только бизнес. Взаимовыгодная сделка.

Знать бы ещё все риски, чтобы хоть примерно спрогнозировать, чем она для меня обернётся.

Глава 6

Николь

Кассия, Манополис, Лоско-сити

Каково это – утратить все воспоминания и остаться жалкой тенью, расплывчатым подобием себя прежней?..

Николь старалась задумываться об этом как можно меньше.

Отчаянные попытки вспомнить хоть что-то оборачивались головной болью и горьким разочарованием. Самое раннее осознанное событие произошло не далее, чем несколько дней назад.

А за ним – непроглядная тьма, непреодолимая завеса, вырвавшая из родного мира, возможно, разлучившая с близкими и семьёй.

По крайней мере, ей хотелось верить в это. В то, что у неё есть родные и друзья, хоть кто-то, кому она небезразлична. Потому что в противном случае становилось ещё хуже.

Вампиресса старалась быть сильной. Быть, а не казаться, но, увы, пока удавалось только последнее. Внешне она оставалась спокойной, сдержанной, невозмутимой, скрывала удивление и любопытство, но на самом деле…

Николь не могла не признаться себе, что она напугана до чёртиков, что одна мысль о собственной растерянности и беспомощности ввергала в пучину мрака – не родного, ласкового и привычного, а холодного и сосущего.

Всё в груди застывало и покрывалось корочкой льда при мысли, что воспоминания могут и не вернуться к ней. Что она никогда не узнает, кто она такая на самом деле. Кем являлась. Откуда явилась.

Что, в конце концов, такого страшного могло произойти, чтобы вампиресса полностью потеряла память?..

Хотя, вообще говоря, не полностью.

Ведь она помнила своё имя и ни минуты не сомневалась, что оно принадлежит ей. Мало того, что принадлежит, но и подходит. Как будто его дал кто-то очень любящий и заботливый. Внимательный…

А ещё эти знания о себе подобных? Точные в большинстве своём, словно академические. Почему они остались заложены в ней? Будто злой рок не сумел покуситься на понимание собственной сущности. Но тем дело и ограничивалось.

Николь ждала целая ночь наедине с собой.

Наедине с той, кого она не знала, но жаждала узнать. Как можно скорее и как можно глубже. После ужина и заключения негласного контракта, они с новоиспечённым партнёром не разговаривали.

Марк засел за ноутбук и будто исчез в нём, стал непроницаемым и недосягаемым. Казалось, работа поглощала его с головой. Девушка украдкой наблюдала за тем, что он делал.

На глазах изображение миловидной полнотелой женщины преображалось: появлялись изгибы фигуры, подчёркивалась талия и приятная округлость бёдер, кожа избавлялась от несовершенств и складочек, начинала сиять, волосы становились блестящими и объёмными.

Вампиресса против воли восхищалась изящным обманом, выходившим из-под пальцев Марка с той же непринуждённостью, как слова чужого языка срывались с губ.

Она и сама не до конца понимала, каким образом так быстро ассимилировалась в незнакомый мир, растворялась в нём и собиралась в новую себя. С каждым часом, проведённым в мире смертных, девушка обнаруживала в своей голове новые слова и понятия, неизведанные категории, которыми начинала мыслить и изъясняться.

Она не лгала, когда открыла Марку, что думает на другом языке – родном, как она предполагала – но стоило в этом признаться, как разум перестроился на другой лад. Так ловко и незаметно, что Николь не сразу обнаружила произошедшую перемену.

И не успела ни смутиться, ни испугаться.

Чтобы не лишиться рассудка, Николь убедила себя, что происходящее – врождённый защитный механизм, встроенный в неё самой природой. А природе нет смысла противиться, наоборот – необходимо дать ей волю и принять свою истинную суть.

И вампиресса изучала мир вокруг себя, поглощая информацию, словно новообращённый – кровь. Чем больше иномирянка узнавала об окружающей действительности, тем яснее понимала, что ей несказанно повезло.

Повезло наткнуться на бесстрашного смертного, не лишённого сострадания и достоинства.

Признаться, в тот вечер, замёрзшая и изнурённая, она уцепилась за незнакомца как за последнюю возможность, единственную ниточку, что могла связать её с непонятным пугающим местом. Не из симпатии – от ужаса и безысходности.

Однако по мере того, как начинала узнавать Марка, бессмертная всё больше благодарила снисходительную тьму за встречу с ним. За случай, что выручил из беды.

Интересно, верила ли прежняя Николь в совпадения?

Как бы то ни было, молодой мужчина согревал своим присутствием. Не только в прямом смысле: предоставив место для ночлега, покровительство и защиту, но и в глубине души. Девушка не могла не признать, что для смертного он по-своему красив.

Может, даже не столько красив, сколько притягателен и харизматичен.

Высокий – почти на голову выше её, широкоплечий, с уверенной горделивой осанкой. Двигался Кросс со стремительностью ветра, и при том с завидной ловкостью владел собственным телом.

Больше всего её поразили яркие синие глаза Марка – поразили так, что она не постеснялась сказать об этом.

Они казались прозрачными, как ночные небеса, но характерный мужчине хитрый прищур превращал их в демонические омуты, и тогда ничего не стоило зазеваться, оступиться и провалиться в них без остатка.

Вместе с густыми, слегка вьющимися тёмно-каштановыми волосами, небрежной щетиной и непринуждённой ухмылкой губ смотрелось завораживающе. Так завораживающе, что бессмертная позволила себе забыться.

Тем больнее хлестнуло по самолюбию предложение о сотрудничестве.

Словно холодный промозглый воздух забрался за шиворот, заставляя сжаться и ощетиниться каждым волоском, каждой частичкой кожи. Почему? Почему рациональное и в целом выгодное предложение проморозило всё внутри неё?

Не потому ли что…

«Нет, – отрезал внутренний голос. – Ты же знаешь, что у связи вампирессы со смертным нет и не может быть будущего».

«Знаю? – удивилась Николь. – Действительно знаю. Знаю как особенность своего происхождения или как первое осознанное воспоминание?»

По закону подлости собеседник в голове как-то сник, стушевался и замолк, оставив один на один со стеной из пустоты и непонимания. Может, у не до конца признанной привязанности и так не планировалось будущего?

Может, это никакая и не привязанность!

Да и вообще, существовали более значительные вещи, нуждавшиеся во внимании и осмыслении. Им вампиресса и предалась, изредка ругая себя за синие глаза с хитрым прищуром, всплывавшие из подсознания.

Синие глаза уже давно спали, а она так и провела ночь во внутренних спорах и противоречиях до первых признаков рассвета. К счастью, солнце не спешило пробиваться из-за плотной завесы туч.

Новый день сочился угрюмой серостью и полумраком.

Николь рассеянно подумала, что стоило задёрнуть шторы, пока переменчивая природа не сыграла с ней злую шутку, но голова налилась свинцом и клонилась к земле. А вернее, к клавиатуре на столе, у которого она сидела.

Девушка положила щёку на сложенные ладони и прикрыла глаза, пообещав себе, что ровно на одну минуточку. Ноутбук убаюкивал монотонным гудением, поверхность рабочего стола холодила кожу.

В тон ему гудел и перенасыщенный информацией разум вампирессы, словно растревоженный улей. Под сомкнутыми веками вспыхивали и мелькали образы новых открытий прошедших дней. Бессмертная и сама не заметила, как они превратились в яркие сновидения.

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Лоско-сити

Это блондинистое чудо сопело за моим рабочим столом, рассыпав снежные волосы по клавиатуре ноутбука и подложив тонкую ладошку под щёку. Усмехнувшись, я решил не будить вампиршу, поднял на руки и перенёс в постель.

Спать за столом жутко неудобно – знаем, проходили.

Голова девушки завалилась мне на плечо, волосы и ровное дыхание щекотали ключицы. Когда Николь проваливалась в сон, мелочами вроде смены положения или места отдыха её было не разбудить.

Пока я накрывал Николь пледом, уложив на одеяло, подумалось, что вампиры – какие-то непуганые хищники. Взрывом сверхновой их не разбудишь, пока не придёт срок. Зато закат и сумерки чувствовали, как никто другой.

Задержавшись, я поглядел на мирное и невозмутимое личико девушки.

Уголки губ чуть подрагивали, словно в полуулыбке. А ведь она, должно быть, обиделась вчера. Осеклась, замолчала и задумалась. После ужина обронила всего пару слов, когда я спросил про биоритмы и пробуждения.

Ладно, недосказанности недосказанностями, но меня ждала работа.

Минут через сорок первая встреча, а я любуюсь своим «деловым партнёром» и душу неясное чувство вины. Время собираться, завтракать и так придётся на ходу. В середине дня у меня будет окно на пару часов, тогда и подумаю о нашем договоре и его последствиях.

Циник, прагматик и глас рассудка наконец-то сошлись на едином мнении, и через четверть часа я бойко стартанул из своей студии, водрузив на спину рюкзак с техникой и немногочисленными вещами.

Обе съёмки прошли как по маслу, что случалось редко, а точнее, почти никогда, так что прагматик в итоге не мог поверить глазам, а циник захлебнулся неизлитой желчью и затих.

Благодаря этому я освободился немного раньше, чем ожидал, и вернулся домой за Николь. До назначенной на вечер встречи оставалось ещё несколько часов, но и успеть требовалось немало.

Вытряхнув недовольную сонную Николь из-под пледа, заставил её подняться и продрать глаза. Вампирша глядела на меня исподлобья, и в её глазах разгорался недобрый огонёк, от которого мне каждый раз становилось не по себе.

– Скажи мне вот что, друг мой, – начал я, покосившись на высокий шкаф у стены и раздумывая, во что облачить девушку, чтобы она не околела на улице, – вампиры не переносят непосредственно солнце или дневной свет в целом?

Лицо Николь вытянулось от удивления. Она постояла, хмурясь и глядя сквозь меня, а затем потёрла кончиками пальцев лоб, как будто заданный вопрос взорвал ей мозг.

– Что ты замышляешь? – буркнула она и зевнула во весь рот. – Дело именно в лучах дневного светила: они обжигают вампира сильнее, чем открытый огонь смертного.

– То есть в пасмурный день, как сегодня, ты в состоянии прогуляться по городу? – спросил осторожно.

– Да, если рискнуть получить болезненные ожоги, изобилие которых превратит меня в горстку пепла, – хмыкнула она. – Погода ведь бывает переменчивой.

– Только не в Манополисе в конце октября, – усмехнулся в ответ. – С наступлением холодного сезона солнце в Кассии крайне редкое явление.

– Если честно, рисковать не больно-то хочется…

– Выйти придётся, Ник, – поставил девушку перед фактом. – Во-первых, ты не можешь без конца скрываться, тебе нужно узнать наш мир и научиться с ним взаимодействовать. Я помогу. А во-вторых, у нас встреча с твоим потенциальным работодателем сегодня вечером. К тому моменту ты должна выглядеть, как местная, так что стоит тебя переодеть.

Николь вздохнула, но спорить больше не стала.

Я накинул ей на плечи чёрное пальто – оно выглядело меньше всех из-за цвета, и я надеялся выдать его за модный «оверсайз», но хрупкая вампиресса всё равно утонула в моей одежде, так что от первоначальной задумки пришлось отказаться.

Особенно учитывая, что и ботинки ей достались мужские. Это даже не «милитари», а чёрт знает что! Но хотя бы не простынет, пока дойдёт до э-мобиля. Любопытно, вампиры вообще способны простужаться?

Открыв приложение в смартфоне, вызвал ближайшего водителя. В Лоско-сити крупнейшие торговые центры находятся в пешей доступности, но я решил лишний раз не мучить вампиршу. Она и без того была в немалом напряге.

К моему удивлению, в многоярусном торговом комплексе Николь оживилась.

То ли природное любопытство взяло верх, то ли покупки с одинаковым успехом действовали на всех женщин вне зависимости от расы и происхождения, но девушка очень скоро освоилась и погрузилась в царство искусственного света и сияющих витрин.

Если в первом бутике она ещё стеснялась – всё-таки в мужской одежде, пусть и накинутой на платье, хрупкая блондинка выглядела нелепо, то стоило ей разжиться чёрными кожаными сапожками на каблуке и эффектным красным пальто чуть выше колена, как моя спутница преобразилась.

В крови у них всех это, что ли?

В общем, спустив кругленькую сумму на потенциального делового партнёра, я хотя бы приобрёл для неё правдоподобный гардероб. Свалив бо́льшую часть пакетов на меня, их счастливая обладательница сияла, позабыв страхи и сомнения.

Я обратил внимание, что Николь отдавала предпочтение платьям со свободными юбками, тонким шалям и перчаткам. Когда я рассказал ей про джинсы, она посмотрела на меня, как на сумасшедшего, улыбнулась и двинулась дальше.

Косметика в привычном современному человеку понимании тоже стала для неё открытием. Почувствовав в наивной покупательнице слабину, её тут же окрутила предприимчивая консультантка, и я понял, что вампирша пропала.

Как и кругленькая сумма с моей карты.

К концу вылазки я сам походил на большой ходячий пакет. Или пакет для пакетов с пакетами. Наверное, стоило побурчать для приличия, чтобы Николь знала, что не всё в жизни достаётся так легко.

Однако когда я смотрел на сиявшую девушку, ловил её счастливый восторженный взгляд и лучезарную улыбку, способную заменить солнце, занудство и желание поворчать улетучивались сами собой.

Мы как раз пересекали дорогу, и Николь разрезала ноготками голографическую зелёную стену пешеходного перехода, не переставая расспрашивать меня обо всём и смеяться, когда прямо на нас из-за угла вылетел блестящий новенький гла́йдер.

Глава 7

Когда навстречу на всей скорости несётся глайдер, способный смять тебя, как фантик, и превратить в кровавое месиво – это, конечно, непередаваемое ощущение. Удовольствие, прямо скажем, тоже сомнительное.

И всё же я стоял посреди дороги, как дурак, глядя в глаза смерти. А именно таковыми стали для меня яркие передние огни потерявшего управление устройства. Леденящий покоряющий взгляд костлявой выбил из груди воздух, а из головы – мысли, заставил замереть, как кролика перед удавом.

– Марк! – вместе с дрожащим от напряжения голоском Николь в мир ворвались звуки: крики людей, истошный вой предупредительного сигнала, визг тормозов и скрежет металла, шорох взметнувшихся пакетов и коробок…

А затем всё смешалось, мир перевернулся вверх тормашками, окутал меня и кубарём понёсся вперёд. Я не сразу понял, что на самом деле через голову перекувыркнулся я, а не мир. Мгновение, и послышался громкий хлопок, оглушительный звук удара и снова крики – крики, от которых раскалывалась голова!

Я раскрыл глаза и сделал вдох. Механически, не задумываясь, а когда сообразил, что могу дышать, панический припадок отступил, не успев набрать силы.

Вспомнил, где нахожусь, как там оказался, вспомнил глайдер, вырвавшийся из-за угла, и сильный рывок, который убрал меня с его пути. Туман в голове рассеивался, и я сумел разглядеть лежащую в ворохе пакетов и сумок вампиршу.

Волосы закрывали её лицо, и меня вдруг обуял ужас.

Ведь она могла пострадать.

Толпа разделилась: часть бросилась к нам, часть – в срочном порядке извлекать водителя из глайдера. Если осталось, что извлекать… Жуткий металлический звук удара стоял в ушах. Кто-то поддержал за плечи, помог сесть на асфальте. Взор прояснился и первым делом зацепился за ладони – содранные до мяса, все в крови.

Я очумело переводил взгляд с одной на другую, ещё не чувствуя боли. Вида крови я не боялся, но был ошарашен произошедшим. Зачем-то согнул и разогнул пальцы, покрутил кисти, проверил локти. Вроде ничего не сломал.

Поднял голову.

Вампирша сидела на коленях, закрыв лицо ладонями и волосами, словно оплакивала страшную потерю, и дрожала всем телом. Вокруг неё столпились женщины и дети, кто-то коснулся плеча в ободряющем жесте.

Отмахнувшись от досужих зевак, я подполз на четвереньках к подруге и попытался дотронуться, но девушка вскинула голову, взметнув светлые волосы, и впилась в меня взглядом, от которого захотелось поёжиться.

Зрачок сузился до крохотной чёрной точки, а по радужке растекался алый цвет, словно нефть по прозрачным водам залива.

Не отрывая взгляда и почти не моргая, она смотрела на мои руки. Кровь с ладоней стекала по запястьям, капала на асфальт. Николь провела кончиком языка по губам, обнажая край острых клыков, принадлежавших охотнику, но никак не миловидной девушке, и я понял с пронзительной ясностью, что дело плохо.

– Николь… – протянул, заводя разодранные руки за спину и надеясь воззвать к её сознательной части.

Мы в толпе свидетелей. Одно неосторожное движение, и роковую ошибку будет не исправить. Если она сорвётся, если пострадают невинные люди, предлагающие нам помощь, я не смогу её защитить.

Девушка напружинилась, словно для прыжка. Разгорающийся взор устремился ниже моих глаз и губ, куда-то под подбородок. Туда, где в неистово бьющейся жилке заходилось сердце.

– В сторону! – крикнул я. – Разойдитесь! Дайте девушке воздух! Она не переносит вида крови!

Замешкайся на минуту, и было бы кончено. А так, по крайней мере, выиграл время. От громкого решительного тона вздрогнула даже Николь, толпа расступилась.

Размотав путавшийся вокруг шеи шарф, вытер ладони и всунул саднящие руки в кожаные перчатки. Додумался бы сразу их надеть, и, возможно, ничего не случилось бы.

Поднявшись на дрожащих ногах, на миг обернулся. К счастью, водитель глайдера не пострадал. В рубашке родился, засранец! Его с трудом извлекли через окно дверцы из покорёженного, как алюминиевая банка, а-моби́ля, а на нём ни царапины!

Не то чтобы я сопереживал человеку, который едва меня не убил, но, превратись он в фарш, справиться с опасными тёмными секретами моей спутницы оказалось бы мне уже не по силам.

А так я обнял Николь за плечи и помог встать. Девушку штормило, но глаза светлели, даруя надежду, что всё обойдётся.

– Марк, я… Я… – шептала она, стараясь закрыть лицо руками и мотая головой.

Попыталась вырваться, отпрянуть, но я не позволил, плотнее прижал к себе. В груди всколыхнулось забытое запертое чувство, но, так как было не до того, пришлось задавить эмоции на корню, а их остатки запихать в глубины сознания.

– Держись, – процедил сквозь зубы, прикидывая пути отступления. И, как будто мало было проблем, к нам, прихрамывая, направлялся владелец глайдера. – Не теряй контроля над собой. Дождись темноты. Слышишь?!

Чтобы вырвать замершую вампиршу из оцепенения, схватил её за подбородок и приподнял лицо. Всхлипнув, Николь кивнула, сжала губы. Кровавая волна на радужке серо-голубых глаз отступала, дрожь уходила.

– Спокойно. Я рядом, – добавил вполголоса.

Мы собрали пакеты и рассыпавшиеся вещи, стараясь сохранять непринуждённый вид. Впечатлительные зрители продолжали охать и распускать новые поводы для пересудов, чем неимоверно бесили меня.

Если сознательные граждане пытались поддержать и помочь – хотя бы как умели – то большая часть только галдела и нагнетала. Я подтолкнул Николь в сторону, где просматривался просвет в рядах любопытных зевак. Девушка двинулась в заданном направлении, когда путь нам преградил незадачливый водитель.

– Мне так жаль, – начал он, нервно оглядываясь, словно желал удостовериться, не установлена ли за ним слежка. – Мне так жаль, право! Центральная система отказала, и я не справился с управлением. Я…

Глаза у парня были дурные, и я скоро понял почему: при ближайшем рассмотрении выяснилось, что его лоб от виска до середины линии роста волос пересекала глубокая рана, из которой – угадайте что? – на лицо стекала кровь.

Ладонь Николь дрогнула, когда девушка посмотрела на мужчину, и я сжал её сильнее. Вампирша сглотнула и отвела взгляд, но я чувствовал, что напряжение нарастает.

– Уйди с дороги! – не церемонясь, я оттеснил его плечом и дёрнул Ник за собой. Подруга замешкалась, и хрупкая ладонь в моей руке обернулась сталью.

Мне показалось, что, если захочет, она с лёгкостью перебросит меня через себя, отправив в глубокий нокаут. Стиснув зубы, рванул Николь на себя, пожалуй, жёстче, чем требовалось, развернулся и направился к перекрёстку, вызывая в смартфоне ближайший э-мобиль.

Она поплелась за мной, словно безвольная марионетка: лицо белее снега, взгляд отсутствовал, а руки тряслись, как в нашу первую встречу. Она слабела. Слабела, но держала себя в узде. Почему?

В тёплом салоне я сумел немного расслабиться. Вампирша молчала, прислонившись лбом к холодному стеклу, и, кажется, начинала дремать. Высвободив руки из-под пакетов, снял перчатки и осмотрел ладони. Их вид отрезвлял. Мозг отказывался осознать, что произошло.

Или не произошло.

Глайдеры – новая, неотлаженная технология. После глобального коллапса и передела мира человечеству пришлось, наконец, поставить экологию во главе угла, поскольку второго такого удара планета грозила не пережить.

Я тряхнул волосами. Крушение старого мира стало ужасающей трагедией, последней главой новой истории и первой главой новейшей. Но если я буду думать об этом сейчас, то проще застрелиться.

Мы вернулись к Рок-Тауэр, и пришло время выковыривать из э-мобиля оцепеневшую вампиршу. Николь двигалась на автопилоте, однако мне удалось всучить ей половину обновок и запихнуть в скоростной лифт.

Во время короткого подъёма на девятый ярус бессмертная смотрела на меня пустыми, стеклянными, ничего не выражающими глазами. Поэтому, когда зрачки неожиданно дрогнули и остановились на мне, противные ледяные мурашки бежали по загривку.

В воображении вновь заиграла зловещая музыка из фильма про гигантскую акулу. Чтобы отвлечься, сжал в ладони ключ так, что тот впился в кожу, и короткая боль отрезвила.

Звякнул лифт, и дверца отъехала в стену.

Не решившись поворачиваться к хищнице спиной, пропустил её, как истинный джентльмен. Из числа тех, что в древнейшие времена первой в пещеру отправляли женщину. Вдруг там затаился саблезубый тигр или ещё кто.

Всегда можно найти новую пару, а вот ты у мамы один такой.

Уникум, блин.

Едва захлопнулась дверь, как Николь, не сделав и пары шагов, обернулась, схватила губами воздух и перешла в свободное падение. Пакеты взметнулись, соскользнув с тонких запястий. Я успел подхватить её в полуметре от земли.

– Скажи, Николь, – я помог девушке принять вертикальное положение, – как так вышло, что я до сих пор не труп? Почему глайдер не сбил нас?

Ноги вампирши дрожали, и она цеплялась за моё плечо, чтобы не упасть, так что я не стал отпускать её. И так будто ощущал холод её прикосновений через плотную ткань пальто и толстовки. Сконцентрировавшись, девушка перевела на меня взгляд.

– Потому что… – она запнулась и опустила светлые ресницы.

Я обо всём догадывался сам, но хотел услышать правду от неё. А-мобиль нёсся прямо на нас, без единого шанса. Я помнил толчок невероятной силы, который отбросил нас с траектории его движения. Когда пришёл в себя, никого в шаговой доступности не оказалось, шокированные люди начали подтягиваться позднее.

– Ты спасла мне жизнь, не так ли? – подсказал, прищурившись. Николь молчала, и я коснулся бледного личика тыльной стороной ладони и, приподняв подбородок, обратил её взгляд на себя. – Но как?..

– Мы сильнее смертных, – выдохнула вампирша, и в коем веке это слово не прозвучало с пренебрежением. – Наша реакция, скорость, ловкость во много раз превышают ваши. Конечно, зависит от голода. Мне пришлось потратить последнюю энергию, а потому… Сам видишь, что со мной происходит. Я смотрю в твои глаза, но вижу только пульсирующие сосуды.

Я не ответил и отпустил её. Сам не до конца осознавая, что делаю, поставил вещи на пол, повесил пальто на вешалку, скинул ботинки и толстовку. Шагнув к ней, откинул голову, обнажая шею.

Успел заметить, как Николь сглотнула и облизала губы. Она последовала моему примеру: сняла верхнюю одежду и бросила на банкетку, шагнула ко мне и взяла за руку.

«Это что? – буркнул скептик. – Группа моральной поддержки?»

Однако прежде, чем я успел ляпнуть лишнее, вампирша повернула моё предплечье ладонью вверх и прошлась по запястью надавливающими движениями большого пальца, разгоняя кровь.

Чужие прикосновения холодили кожу. То ли у неё осталось немного сил на чары, то ли у меня поехала крыша, но было в них что-то волнующе интимное.

– Так тебе будет проще остановить меня, если я утрачу контроль, – пояснила девушка, поднося руку к губам и опаляя кожу горячим дыханием – наверное, единственным, что в ней не замёрзло от дефицита сил, крови или чего там ещё.

– Подожди, что?! – с опозданием спохватился я, когда Николь впилась в запястье.

Гипнотического воздействия на меня не хватило (кто бы сомневался!), руку от запястья до плеча прошила резкая боль, и я с трудом сдержал крик, рвущийся из груди, и инстинктивную попытку отдёрнуть руку.

Наверное, помогло осознание, что так я сделаю себе только хуже: я помнил и мёртвую хватку, и острые клыки вампирши и представлял, что останется от запястья, если неосторожно рвануть предплечье.

Лоскутки, вот что.

Губы наяды окрасились в алый цвет. От этих мягких губ, смешивавших тонкое наслаждение с ноющей болью, кружилась голова. Хотя, вообще говоря, кружилась она от потери крови. Да и глупые мысли лезли в неё по той же причине.

На задворках сознания подумалось, что я целиком и полностью в чужой власти. Что возможность остановить упырицу – лишь иллюзия. Что она с лёгкостью убьёт меня, если захочет. Истощит без остатка, а в конце сомнёт, как бумажную упаковку из-под сока.

Кажется, я впал в лёгкое оцепенение. Сознание отключилось, но тело какое-то время работало по инерции, и нескольких минут хватило предприимчивой вампирше, чтобы усадить жертву на диван.

Опустившись рядом, Николь перетягивала раненое запястье тонким самоклеящимся бинтом. Прозрачные голубые глаза сияли, а руки отогрелись, чего я не мог сказать о своих конечностях.

– Постарайся не напрягать руку, – закончив с повязкой, Ник поднялась, чтобы отнести бинт на место – в аптечку в ванной. Освоилась, значит. – Прости, я увлеклась. Это должен быть долгий плавный процесс, но когда тёплая жидкость касается губ… В общем, не стоило так торопиться.

Обсуждать особенности поглощения крови не хотелось, и я ограничился удовлетворительной мыслью о том, что жив, а лёгкая слабость – временные трудности, пройдёт.

– Почему вампиры пьют кровь? – неожиданный вопрос, сорвавшийся с губ, заставил удивиться даже меня самого. – Понятно, вопрос выживания и пропитания, но почему вам не подходит другая пища?

– Я тоже задумывалась об этом, Марк, – помолчав, призналась Николь. – Мне кажется, я задавалась этим вопросом и в прошлой жизни. Но я не знаю всего, ведь я не эскулап.

Она казалась смущённой моим вопросом. Чтобы разрядить обстановку, я похлопал по обивке дивана, приглашая её сесть. Поколебавшись, вампирша приблизилась и опустилась рядом, закинув ногу на ногу.

Я же подумал вот о чём: куртизанка, эскулап и прочие старинные слова, проскальзывавшие в её речи. Похоже, Николь – уроженка не только другого мира, но и как будто другого времени. Платья, перчатки и пальто для неё норма. Джинсы, кофты и электроника – непонятная и смешная блажь.

– Вампиры превосходят людей силой, но уязвимы в том, что для вас не представляет никакой угрозы, – между тем, продолжала она. – У нас… хрупкая кровь, склонная к саморазрушению. Кровь смертных вливает в нас жизнь – почти в прямом смысле.

– Но каким образом?

– Я полагаю, что из ваших клеток крови мы образуем собственные. Что до другой пищи… Наш организм сжигает её и обращает в ничто. Для бессмертных она красивая пустышка, как и вода. Как и любые жидкости, кроме крови.

Шутки шутками, но если задуматься, ситуация вырисовывается драматичная. Сильные совершенные существа, чей собственный организм стремится уничтожить их изо дня в день. Что же остаётся? Бери чужую жизнь или отдай свою?

Весёленькое дельце! Что бы выбрал я на месте вампира?

К счастью, я человек. Пресловутый жалкий смертный, который может спокойно обитать в своём уютном мирке и не подозревать о существовании эдаких необычных «соседей».

Даже не знаю, повезло мне узнать о них или наоборот.

Я набирался смелости, чтобы задать бессмертной один из самых глупых вопросов, тем не менее, мучивших меня: правда ли вампир является живым мертвецом, или это сказки, чтобы пугать непослушных детей перед сном?

Николь, конечно, отличалась от всех женщин, кого я знал, но на оживший труп походила меньше всего. Я открыл рот, когда карман сотряс виброзвонок смартфона.

Звонил Дэйв.

Игнорировать его перед назначенной встречей (считай, одолжением) было некрасиво. Да и чтобы проигнорировать такого, как он, надо постараться. Извинившись перед собеседницей, я отошел к окнам и провёл пальцем по дисплею, принимая вызов.

Глава 8

– Даже не знаю, кто кому делает одолжение!

Дэ́вид Барнс обошёл вокруг Николь, беззастенчиво оглядывая свою потенциальную работницу. Девушка держалась с завидной невозмутимостью и естественностью, не опускала головы и смотрела собеседнику в глаза с ироничной усмешкой.

Сложив руки на груди, я любовался ей. Дэйв верно подметил: приобретение ценное – уж у него глаз намётан, не зря же он один из самых успешных агентов Лоско-сити.

Дэвида я знал около десяти лет, и за это время он умудрился стать одним из немногих людей, завоевавших моё доверие. На первый взгляд легкомысленный острослов и весельчак, яфре́ец таил в себе прирождённого дельца, внимательного, проницательного и ловкого предпринимателя, всегда державшего нос по ветру.

А уж нос Барнса чувствовал прибыль. Так он и оказался в той же сфере, что и я, и завяз в ней ещё глубже. Дэйв – эдакий секс-агрегатор, собирающий привлекательных перспективных девушек под своё крыло. Он предоставляет им защиту и стартовую площадку, делает имя, а они ему делают… Деньги.

Я привёл Николь к другу, потому что ни разу в нём не сомневался. К своим девчонкам он относился как к членам семьи. Малость иного рода, но всё же: каждую знал в лицо и по имени, заботился о благополучии и безопасности, защищал и самолично разруливал возникавшие конфликты.

– Когда ты позвонил и попросил об ответной услуге, я не сомневался, что ты впаришь мне какое-нибудь чучело, которое подобрал на первой в её жизни съёмке, чтобы потом пожалеть и сбагрить на старика Барнса, – весело трындел он, рассматривая Ник. – Думал стребовать с тебя бесплатный фото-сет в качестве неустойки. Но это… Богиня! Ты говорить-то умеешь, детка?

Я хмыкнул, умиляясь невозмутимой и бесстрашной прямоте Дэйва. Сколько я его знал, он всегда был таким: если говорил, то от чистого сердца, а если молчал… Уж молчать он умел, как никто другой.

– Скажи, что хочешь услышать, дорогой, и за мной дело не постоит, – глубоким завораживающим голосом заверила Николь и обворожительно улыбнулась.

– Нет, ты слышал? – не унимался друг. – Ты это слышал, дружище?.. И эта необыкновенная и в то же время мягкая внешность. Где ты её откопал?! А знаешь, – он выкинул вперёд руку, – неважно! Не отвечай. Пусть будет загадка! Мы окутаем девушку ореолом таинственности, чтобы каждый загорелся желанием её разгадать.

Николь засмеялась и переступила с ноги на ногу, будто позировала. Она красовалась, играла, но с таким естественным очарованием, что я разделял восхищение Дэйва, пусть и не выражал его так бурно.

Если предназначение и правда существовало, то вампирша была рождена для этой работы. Насчёт яфрейца сомнений не оставалось, но я всё ещё присматривался к подруге, пытаясь понять, как она относилась в происходящему.

– Мы с тобой сработаемся, детка, – заверил Дэйв. – Я дам тебе пространство, чтобы развернуться, а уж ты постарайся удивить меня. И тебе больше не понадобится этот бестолковый посредник! – друг захохотал и толкнул меня локтем в бок, вынудив согнуться и скривиться.

–Это вряд ли, – улыбнулась Николь.

– Знаешь, что? – задумался агент. – Начнём завтра же! Ко мне на вечер просился новый клиент, и у меня была комната, но не было достойной девочки. Если впечатлишь его, начнёшь покорять Манополис с первого шага. По рукам?

– По рукам, – усмехнувшись, вампирша протянула будущему боссу изящную ладонь.

К моему удивлению, вместо того чтобы пожать её, яфреец приложился губами к кончикам пальцев. Казалось, ему невдомёк, что покорение столицы уже началось. Как истинный джентльмен, Дэйв помог Николь накинуть пальто, и мы собирались откланяться, когда делец поймал меня за локоть.

– А ты задержись, – одними губами то ли попросил, то ли велел он.

Я кивнул и вывел вампиршу в приёмную перед кабинетом. За столом, несмотря на поздний час, сидела Кэтрин – поразительно эффективная помесь секретаря и личной помощницы.

– Кэт, присмотришь за моей подругой, ладно? – улыбнулся давней знакомой и обернулся к вампирше. – Думаю, разговор не займёт много времени. Никуда не уходи и постарайся не оставаться одна.

– Не волнуйся, Марк, – хмыкнула Николь. – Я буду паинькой и никому не доставлю хлопот, – она опустилась на светлый диванчик в зоне ожидания и сложила руки на коленях, как примерная ученица.

Вернулся в кабинет, где Барнс ждал меня у высоких напольных окон.

– Я польщён и заинтригован твоим вниманием, Дэйв.

– Выпьешь? – спросил агент, плеснув себе в бокал виски.

В иных обстоятельствах я бы с удовольствием, однако слабость от потери крови так и не ушла, к тому же я сопровождал леди. В отношении Николь – наверное, единственной в моём окружении – это слово не приобретало саркастический оттенок.

– В другой раз, друг, – Барнс уже наклонил горлышко ко второму бокалу, золотистая жидкость взметнулась и опала, так и не достигнув цели. – О чём ты хотел поговорить?

– Так вот… – почесал подбородок Дэйв. – Кто эта девушка? Николь?

– Кассиа́нка из глубинки, – пожал плечами. – Подруга подруги дальней родственницы. Или дальняя родственница подруги ещё более дальней родственницы. Кто ж их разберёт? Свалилась на мою голову, как снег за шиворот.

– Ты меня не понял, – лукаво протянул друг. – Кто она тебе?

– Никто. Мы едва знакомы.

– Ой ли? Поэтому ты так о ней печёшься? Так смотришь на неё? – напирал друг. Чёрт бы побрал его прямоту и проницательность! – Последней, о ком ты так заботился, была Л…

– Не смей произносить её имя! – слова вырвались быстрее, чем я успел их осознать.

Сам не заметил, как оказался в боевой стойке, вытянув руку и указывая пальцем в лицо другу. Должно быть, со стороны происходящее выглядело нелепым фарсом, но Дэйв не позволил себе и тени улыбки, напротив, поглядел на меня чрезвычайно серьёзно.

– Ещё не отболело?.. – скорее заключил, чем спросил он.

Опомнившись, я опустил руку и сделал шаг назад. На такую боль и полжизни не хватит, что уж там полтора года. Мы помолчали. Яфреец допил содержимое бокала и в задумчивости покатал по дну исчезающие льдинки.

– Дело не во мне. И даже не в Николь. Какой-то упырь преследует её. То ли сдвинувшийся поклонник, то ли кто посерьёзнее. Он может учинить неприятности как ей, так и тебе. Поэтому я не хочу отпускать девушку в разъезды и прошу тебя приютить её в своём… клубе.

Признаться, клуб – это было мягко сказано.

Один полный ярус принадлежал агентству «Дэ́йвил». Ещё на трёх верхних ярусах располагалось элитное заведение «Сердце дьявола» с очень влиятельными клиентами и очень серьёзной охраной.

Это своего рода достопримечательность для тех, кто в теме.

– Значит, подвох всё же есть? – прищурился Дэйв. – Ладно, не проблема. По возможности покажи мне его, и этот… упырь, как ты сказал, к ней не приблизится.

– Для тебя это не подвох, а так, мелкая неурядица, – хмыкнул я.

– Что касается клуба, – яфреец задумался, – пусть первый клиент рассудит. Тот самый, завтрашний… Надо сказать Кэт, чтобы связалась с ним и пригласила, – достав из заднего кармана смартфон, он набрал сообщение, через минуту звякнувшее за дверью.

– Это как?

– Если захочет повторную встречу в течение, скажем, недели, то я возьму её. Для девочки без опыта это будет эксцесс, так что я смогу объяснить своё решение моим разгневанным малышкам, – он рассмеялся в кулак, осушил стакан и грохнул им по столу. – Решено!

Обсуждая последние нюансы и обмениваясь колкостями, мы вышли в приёмную и замерли на месте. Кэт распласталась по рабочему столу лицом вниз, волосы выбились из свободного пучка и рассыпались по клавиатуре.

Николь, разумеется, и след простыл.

Я первым вышел из оцепенения и рванулся к секретарю. Сердце взвилось к горлу, адреналин ударил в кровь, но голова оставалась ледяной и трезвой. К счастью, Кэтрин дышала. Я убрал волосы девушки за спину, осмотрел шею и лицо. Не обнаружив следов крови или укуса, выдохнул.

Придя в себя, Дэйв приблизился и нахмурился. Я поднял помощницу на спинку рабочего кресла, похлопал по щекам, позвал по имени. Она казалась погружённой в глубокий безмятежный сон.

– Она в отключке, – бросил через плечо. – Уложи её на диван и вызови первую помощь на всякий. Не исключаю, что это стресс или переутомление, но лучше перестраховаться.

– Сделаю, – кивнул агент.

Проследил, чтобы он без приключений поднял Кэт на руки и, не треснув ни обо что головой, перенёс на диванчик для ожидания – тот самый, оставалась Николь.

– Я сейчас! – мысль о вампирше обожгла, подстегнула.

Словно ужаленный, я вырвался в коридор и осмотрелся. Они направлялись к лифтам. Испуганная напряжённая сирена и заломивший ей руки высокий мужчина. Это что, тот самый долговязый?..

Словно почувствовав или что-то услышав, Ник обернулась. Светлые глаза блеснули в холодном свете, и я прочитал в них неподдельный ужас и отчаяние.

Кровь вскипела. Прежде, чем я успел осмыслить, что могу предъявить незваному гостю, тело сорвалось с места. Однако время было не на моей стороне: я не успевал.

Почему Николь не упиралась? Почему не воспротивилась давлению, хотя взгляд выдавал откровенное отторжение и страх?

– Эй ты! – крикнул я вдогонку, но темноволосый упырь и ухом не повёл, сделав вид, что его всё происходящее не касается.

Вот же невозмутимый ублюдок!

Стрелки и индикатор ярусов, отображавшиеся на дисплее над дверцами лифта, свидетельствовали, что кто-то движется им навстречу. Если незнакомец втолкнёт Николь в кабину и уедет, то мы разминёмся, а шансы найти и выручить её станут призрачными.

Впрочем, они и без того стали призрачными, когда я споткнулся на бегу и с эпичным грохотом рухнул на пол. Не почувствовав боли, вскинул голову, широко раскрытыми глазами глядя на уходящую в стену створку, когда…

– Это ещё что такое?! – раздался знакомый требовательный голосок. – А ну отпусти девушку, мерзавец! Ясно же, что она никуда с тобой не собирается. Кассия – свободная страна! Отпустил, кому говорю!

Вслед за громким приказом последовал звук хлёсткой пощёчины. Вскакивая на ноги и сокращая расстояние между нами, я возблагодарил небеса за ниспосланного ангела в лице… Дженны.

Уж не знаю, что красотка забыла у Дэйва (насколько я помнил, они разругались в клочья год назад и с тех пор не сотрудничали), но предприимчивая и решительная девица спасла положение. Увидев знакомое лицо, она вступилась за Николь и отвесила упырю такую оплеуху, что тот едва не осел.

Я бы рассмеялся, если бы не охвативший меня гнев. Вид дрожащей Николь, сжавшейся за плечом шатенки, ввергал в слепую ярость.

Незнакомец собирался ответить Райнер – уж не знаю, словом или действием – но не успел, поскольку я схватил его за локоть с такой силой, что под пальцами что-то хрустнуло. Долговязый обернулся.

– Снова ты! – чёрные глаза недобро сверкнули, а лицо перекосило гримасой то ли отвращения, то ли пренебрежения.

Ну, знаешь, я тоже не слишком-то рад тебя видеть! Тебя, к слову, на этот праздник жизни и красивых женщин вообще не приглашали!

Резким движением вырвав руку, незнакомец обернулся и с завидной скоростью нанёс удар. Мой нос остался целым только благодаря быстрой реакции, выработанной многолетними тренировками.

Уйдя в сторону, я перехватил чужое запястье и вывернул его, дезориентируя противника пронзительной болью. Он ощерился, и мой взгляд выхватил пару длинных острых клыков. Выходит, Ник была права. Преследователь действительно вампир.

Воспользовавшись заминкой, он высвободился из захвата и со всей силы припечатал меня головой об стену между лифтами: так, что воздух выбило из груди, а перед глазами замаячили белые пятна. Тонкие узловатые пальцы сомкнулись на моей шее.

– В последний раз ты встал на моём пути, – прошипел долговязый, мёртвой хваткой сдавливая мне горло.

Раскрыв рот, чтобы глотнуть воздуха, я смотрел на испуганных Николь и Дженну. Несмотря на побледневшее лицо и дрожащие руки, Райнер оттесняла новую знакомую и загораживала её от угрозы собой.

Я же ощущал глухую злость, сжимая чужое запястье похолодевшими пальцами. Он был сильнее меня. Во много раз сильнее меня. И когда элемент неожиданности отыграл своё, я остался один на один с мощью, которой ничего не мог противопоставить.

Разве что… Простое человеческое везение.

– Что у вас тут? – послышался стальной голос Дэйва. Когда требовал случай, весельчак-Барнс умел быть грозным. – Охрана! Я за что вам деньги плачу, остолопы? А ну быстро разнимите их!

Двое крепких молодцев выросли за плечами вампира и оттащили его в сторону. Правда, долговязый не отпускал моё горло до последней секунды, а напоследок оставил пару характерных царапин от ногтей.

Закашлявшись, я сполз по стене на пол.

– Марк! – первой пришла в себя Дженна. – Ты как, парень? О боже, Дэвид, этот псих чуть не убил его! А ведь Кросс всего лишь вступился за одну из твоих девчонок!

– Это он, – прохрипел, кивнув на нападавшего.

Барнс осмотрел подозрительного субъекта с ног до головы и сделал выводы. Брови яфрейца сошлись на переносице.

– Уведите, – распорядился он, помогая мне подняться, что оказалось очень кстати.

Вампир не сопротивлялся, но последний взгляд, который он бросил на Николь, и паскудная ухмылка, доставшаяся мне, свидетельствовали о том, что это далеко не последняя наша встреча.

Если и так, то сперва ему придётся избавиться от подручных Дэйва и самого агента. А значит, ночка вампиру предстоит весёлая. И хотя он тот ещё гадёныш, я ему не завидую.

Мы простились с друзьями, спустились на первый ярус элитной высотки Фалко́н и дождались приезда вызванного э-мобиля.

Николь замерла на заднем сиденье, уставившись в одну точку невидящим взглядом. С момента нападения девушка не проронила ни слова, не подняла головы, а в салоне мелко дрожала, ссутулив плечи.

Я начинал беспокоиться за неё.

Не скрою: преследователь подавлял. Даже меня, а уж я научен горьким опытом держать удар. Подозреваю, он какой-то двойной вампир: то ли материальный, то ли энергетический. После близкого знакомства с ним никаких моральных сил не оставалось.

– Ник… – позвал вполголоса и, не найдя подходящих слов, накрыл узкую ладошку своей, согревая холодные пальчики.

Она вздрогнула и перевела на меня взгляд глаз, которые я не узнал – такими они стали тусклыми и пустыми. Насчёт моральных сил не скажу, а вот эмоции вернулись: нахлынула ярость, влилась жаром в пальцы, заставила сжать свободную руку в кулак.

Правда, проблема состояла в том, что после драки кулаками не машут.

– Я не хочу возвращаться в студию, – прошептала вампирша, опустив ресницы, но руки не отняла, – по крайней мере, не сейчас. Мы можем… прогуляться где-нибудь? Мне нужно собраться с мыслями.

– Ты уверена, что это разумно? – не хотелось вспоминать о несостоявшемся похищении, но и выкинуть его из головы пока не удавалось.

– Я задыхаюсь, – она вздохнула, словно ей и впрямь не хватало воздуха. – К тому же, у охотника сейчас другая забота. Даже если он очень силён, то не сумеет перебить всю охрану Дэвида за раз, истратив столько энергии на меня. Значит, у нас есть время.

Невысказанные вопросы грозили разорвать голову, как перекачанный воздушный шар. И слова Николь ясности не добавляли. Хотелось схватить её за плечи, встряхнуть и выудить все ответы один за другим. Однако что-то в бесцветном голосе и потухших глазах вынудило меня отложить разбор полётов.

– Сменим маршрут, – обратился к водителю, время от времени поглядывавшему на нас в длинное зеркало заднего вида. – Пункт назначения – Шэйд-парк.

Задумавшись, уставился в окно, пересчитывая мелькавшие высотки. Ладонь Николь согрелась в моей руке. Значит, голодные вампиры мёрзнут, а сытые – теплеют. Марк Кросс, «Записки юного вампиролиста».

Интересно, мёртвые они всё-таки или живые?

– Ты не замёрзнешь, Николь? – спросил я, чтобы прервать гнетущую тишину.

– Вампиры не так восприимчивы к холоду, как люди, – пояснила она, понизив тон. – Мы ощущаем мучительный холод от слабости и голода, но в остальном сохраняем постоянство температуры тела.

– Славно, – кивнул в ответ.

Э-мобиль затормозил, мы произвели перерасчёт и попрощались. Покинув тёплый салон, остались одни перед просторным безмолвным парком.

Парадокс, но Манополис, несмотря на небоскрёбы, был очень зелёным городом. Шэйд занимал значительную часть центра мегаполиса и ночью напоминал настоящий заповедник.

Задумавшись о своём, я не заметил, что мы замерли у одного из боковых входов – заробев, Николь не двигалась с места и вглядывалась в мягкий осенний полумрак, разбавленный холодным белым светом фонарей.

Кончики пальцев подруги коснулись тыльной стороны моей ладони. Словно ища защиты и поддержки, Ник обратила на меня растерянный взгляд из-под ресниц. Покорённый её робкой трогательностью, я взял вампиршу за руку. Она отвернулась, пряча благодарную улыбку.

Не разнимая рук, мы вошли в центральный парк Манополиса.

Глава 9

Шэйд-парк встретил нас спокойным безмолвием.

Увидеть его столь пустым и безмятежным было редкостью, характерной для позднего часа. Мы прогуливались по широким освещённым дорожкам и дышали холодным осенним воздухом.

Я не без зависти поглядывал на Николь, которая с лёгкостью обходилась без шапки и перчаток, словно пронзительный ветер, трепавший белоснежные в свете фонарей локоны, ничуть не беспокоил её.

– Хочу задать тебе вопрос, – признался, когда вампирша расслабилась и отпустила мою руку.

– О нём? – в два счёта раскусила она и напряжённо повела плечом.

Я ощутил укол совести, но дело принимало скверный оборот и требовало разъяснений. И раз уж я так подставился, то, по крайней мере, имел право знать правду.

– Да, – кивнул я. – Зачем ты пошла с этим долговязым? Разве тебе не хватило предыдущего раза?

– Это был не мой выбор, – девушка горько усмехнулась. – Он подчинил мою волю себе. Не знаю, испытывала ли я когда-нибудь подобное отвращение. Будто кто-то влез в меня и вывернул наизнанку… А затем превратил в свою марионетку – безвольную и послушную. И я могла только смотреть.

– Он сказал хоть что-то?

– Ухмыльнувшись, заявил, что пришёл за моей головой, – нахмурилась Ник. – Что подставляться, чтобы спасти смертного, такая глупость, что он сделает обществу вампиров одолжение, лишив меня жизни.

Я остановился, как вкопанный. Вампирша прошла пару шагов и обернулась. В моей голове гудел целый рой мыслей – сумбурных и шумных, поэтому я решил помолчать и подумать.

По всему выходило, что когда она, не задумавшись, спасла мне жизнь, то подвергла себя двойной опасности: рисковала попасть под глайдер, а кроме того, дала преследователю себя обнаружить.

– Ты знала, что он найдёт тебя?

– Да, – кивнула она, кусая губы. – Догадывалась, что не принадлежащая миру смертных сила оставит отпечаток и приведёт его ко мне.

– И всё равно использовала её, – скрестил руки на груди. – Почему?

– Потому что я… – Николь запнулась и склонила голову.

Тишина прервалась внезапным порывом ветра, шелестом пожухлой листвы, ворчливым скрипом оголившихся деревьев. Подруга молчала, а я не стал допытываться. Для некоторых вопросов просто ещё не пришло время. Некоторые вопросы должны остаться без ответа. Так лучше.

Мы гуляли плечом к плечу, ни о чём не расспрашивая и не докучая друг другу, и я испытывал странную лёгкость. Спустя примерно четверть часа я окончательно замёрз и начал искать глазами выход из Шэйда, когда Николь остановилась, будто в землю вросла.

Я проследил взгляд подруги и наткнулся на широкий центральный стенд, пестривший, словно лоскутное одеяло, разнообразными афишами и приглашениями, спрятанными от дождя и ветра в прозрачные пластмассовые карманы.

Вампирша протянула руку и коснулась кончиками пальцев одного из них.

– Что это, Марк? – прошептала она, вынудив меня наклониться и взглянуть на объявление, взволновавшее её.

На помещённом в центре плакате танцевали три пары в стилизованных вечерних нарядах и масках, скрывавших лица. Удачная композиция, но вот над шрифтами им стоит поработать… Так, о чём это я?

– Сумрачный бал? – зачем-то ответил вопросом на вопрос. – Это ежегодное светское мероприятие для влиятельных людей Манополиса. Центр Шэйд-парка закрывают и проводят нечто вроде маскарада с живой музыкой и тан…

Николь коснулась ладонью лба, побледнела и покачнулась. Метнулся к ней и подхватил за талию, не позволяя упасть. В её широко распахнутых светлых глазах стояли слёзы, отчего я на миг оторопел.

– Ник… – тихо позвал я, поддерживая её под поясницу. Девушка прикусила губу, заморгала, стряхивая с ресниц слезинки, и, словно очнувшись ото сна, сосредоточила на мне взгляд. – Ты в порядке?

– Не могу вспомнить, – прошептала она и покачала головой. – Я чувствую, они рядом, но… Не могу, словно разум сковало льдом, словно что-то не даёт прорваться к ним, коснуться. У меня больше нет сил это выносить!

И, ввергнув меня в окончательный ступор, Николь зарыдала.

В голову не пришло ничего лучше, чем дружески похлопать её по плечу, но я был бы полным кретином, сделав это. А потому бережно помог ей вернуться в вертикальное положение.

Сжимая в пальцах полы моего пальто, вампирша содрогалась от слёз – такая хрупкая и уязвимая… Не верилось, что это она едва не лишила меня жизни в первый же вечер знакомства.

Теперь казалось, что она сама лишилась всего, самого своего мира. И я понимал эту боль. Тоже однажды утратил свой мир. Поэтому молча притянул девушку к себе и заключил в объятия, позволяя ненадолго забыться.

Ничего не боялась и ничему не удивлялась, и вот на тебе – сломалась при виде красивой картинки! Знакомой картинки, всколыхнувшей что-то в её душе.

– Прости, – всхлипнула она, попытавшись отстраниться. Я ослабил объятия, но рук не разжал, и она тоже не так уж и стремилась на самом деле остаться одна. – Прости, мне не следовало…

– Проявлять человеческие чувства? – усмехнулся, вытирая тыльной стороной пальцев горящие щёки девушки. – Недостойно вампирши, стало быть?

– Плачущая вампиресса становится жалкой, – вздохнула она.

Длинные светлые волосы рассыпались по её плечам и коснулись моей ладони. Руки дрогнули, но девушка не придала тому значения. Внутренний циник отчитал меня за непонятную слабость и велел отпустить тонкую девичью талию.

Николь отстранилась.

Её щёки были влажными, но уже не от слёз, а от начавшегося дождя. Первые капли ударили меня по носу, по макушке, заставив опомниться. Схватив удивлённую подругу за руку, потянул её под кров деревьев, правда, не рассчитал, что кроны в холодный сезон значительно поредели.

Прижавшись к стволу и друг к другу, словно сиротки, мы надеялись переждать немилость природы. Кое-где сквозь нависшие серые тучи виднелось далёкое тёмно-синее небо, что давало надежду на её недолговечность.

Стерев воду с лица, я с раздражением тряхнул ладонью, выскользнул из пальто и растянул его на прямых руках на манер тента. Повезло, что хотя бы ветер стих, иначе свитер не спас бы от простуды.

Николь прильнула ко мне всем телом.

Приподняв подбородок и разве что не встав на носочки, она смотрела на меня и улыбалась уголками губ. Знала, что я не мог оторвать от них глаз, вопреки тому, что разум матерился и вопил об обратном. Знала и маняще приоткрыла их, опустив ресницы.

И я понял, что околдован.

Что всё осознаю и в то же время безумно хочу наклониться к ней, коснуться лёгким, ни к чему не обязывающим поцелуем, ответить на призыв. Пусть это всё усложнит, пусть она охотник, а я жертва, пусть мы выходцы из разных миров, но…

Притяжение полов во всех мирах работает одинаково.

Я уверен почти наверняка.

Крупный кленовый лист, впечатавшийся в лицо мокрой пощёчиной, поумерил мой пыл. Спасибо, судьба, намёк понял, губы закатал. И разразился громким искренним смехом.

Подхватив его, Николь убрала лист с моей щеки и отправила в свободный полёт. Может, ещё кому сорвёт интимный момент или спасёт от необдуманного поступка. Некоторое время мы хохотали, как дети, которых прорвало от самого пустякового происшествия.

А после дождь стих, и мы бежали через парк, подставляя лица отрезвлявшему студёному воздуху, путаясь в шарфе или длинных прядях волос, позабыв, что мы оказались заложниками трудной и неоднозначной ситуации, которая, к слову, любому из нас могла стоить жизни.

Жизни, которой мы упивались и не могли надышаться.

Жизни, которой мы наслаждались, как в последний раз.

Весь новый день меня не покидали мысли о предстоящем Николь свидании. Казалось, я волновался перед ним больше, нежели сама вампирша, хотя меня должна была интересовать только успешность предприятия и финансовая сторона вопроса.

Подруга же завалилась спать с первыми намёками на рассвет. И в итоге моё утро началось с сюрпризов, стоило обнаружить в своей постели пригревшуюся у меня под боком белокурую красотку.

Н-да, её непосредственность явно опережала события.

За что я любил свою работу, так это за то, что думать о посторонних вещах и неясных чувствах мне было некогда. График у меня выстроен плотный, и пока я прыгал по центру Манополиса, словно в яме со змеями, первая половина дня пролетела незаметно.

После заката я проводил Николь к Барнсу. Мы успели перекинуться лишь парой фраз в э-мобиле и обменяться пожеланиями удачи, когда достигли первой точки – величественного, устремлённого ввысь небоскрёба Фалкон.

Подруга отправилась покорять своего первого клиента, дверь захлопнулась, и мы с водителем покатили дальше. Остаток дня я отработал на полном автоматизме, мыслями то и дело возвращаясь к ладной спине вампирши в вызывающем ярко-красном пальто.

Зря, получатся сухие, непродуманные снимки – на постобработке я пожалею о своей невнимательности. К слову, тем вечером мне пришлось ещё не раз пожалеть о ней.

К примеру, я мог бы обратить внимание на распахнутое окно, которое не оставлял открытым. Пронзительный ветер врывался в студию, трепал прозрачные занавеси и приносил с собой зверский холод.

Стоило бы насторожиться, задуматься, каким образом оно оказалось не затворённым на девятом ярусе, куда ни один здравомыслящий человек, будь он даже очень отчаянным и корыстолюбивым, не полезет.

Однако я слишком устал и просто кинул телефон и ключи на столик у дивана и закрыл створку. Взгляд упал на моё отражение на фоне ночного мегаполиса, когда за спиной проскользнула тень. Крупная такая тень, высокая – из тех, какие не спишешь на минутное наваждение.

Руки похолодели, а спину пронзила мерзкая мелкая дрожь. Осознал, что второпях не включил в апартаментах свет и стоял во мраке, освещаемый далёкими огоньками соседних высоток. И примёрз к полу, вслушиваясь в каждый шорох.

В многоярусных домах не дождёшься абсолютной тишины и глубокой ночью, но именно она обрушилась на меня в миг, когда я меньше всего того хотел, – зловещая могильная тишина.

Казалось, можно расслышать звук дыхания или биение сердца, а я не различал ни того, ни другого. Кроме собственных, конечно, уж они отрывались вовсю.

Выдохнув через нос, попытался убедить себя в том, что не выспался, вот мозг и решил отыграться каверзными проделками и жутковатыми видениями, когда во тьме снова мелькнуло вытянутое белое лицо с глубокими чёрными провалами вместо глаз.

Внутренний голос пискнул и отключился от вещания вместе с разумом.

Я понял, что если не пошевелюсь и не рассею наваждение, то почти наверняка окончательно съеду с катушек. Набрав в грудь воздуха, сжал руки в кулаки и обернулся. Очень вовремя: клыки мелькнули прямо перед глазами.

Не завопил только потому, что горло сдавило ужасом. К счастью, адреналин сработал быстрее головы – я с силой оттолкнул тёмный силуэт и метнулся в сторону. По пути включил верхний свет, словно он мог заставить морок рассеяться.

И о чудо: морок рассеялся!

Зубастый гость никуда не делся, зато я его узнал: это же мой старый знакомый упырь, господин Вездесущий!

Во внезапной встрече с ним, конечно, тоже мало приятного, но панический ужас, подкармливаемый неизвестностью и больным воображением, унялся, возвращая конечностям живительное тепло, а вместе с ним и возможность двигаться.

Долговязый щерился и глядел на меня с нескрываемой насмешкой и превосходством, а я уже мысленно прикидывал, пройдёт ли с ним фокус с кулоном-мечом на шее. С последнего инцидента шнурок пришлось заменить: отныне он держался на магнитной застёжке и срывался ещё более коротким движением.

– Хорошо, что тебе знакомо чувство страха, Ма́ркус Кросс, – осклабился чернявый, убрав руки за спину и пройдясь по залу с видом случайного посетителя. – Признаться, в наши предыдущие встречи всё указывало на то, что ты умалишённый. Однако в данной ситуации, я полагаю, мы можем прийти к консенсусу… Ведь тебе хочется жить.

– Не припомню, чтобы мы пили на брудершафт, – пришлось выдержать эффектную паузу, прежде чем я сумел совладать с голосом и не пищать, как мышонок, попавшийся в лапы кота. – Равно как и твоего имени.

Отметил, что при всей своей непропорциональности двигался он с выверенной ловкостью и грацией. Отчего-то я не сомневался, что он с не меньшим изяществом свернёт мне шею.

– Лео Хант, к вашим услугам, – насмешливо раскланялся вампир. – Можешь выдохнуть, смертный, а то скоро посинеешь. Я здесь не для того, чтобы убивать тебя. По крайней мере, если мы сумеем договориться.

Да он издевается сукин сын!

Стиснув зубы, прошёл мимо него, открыл шкафчик на кухне и поставил на стойку бокал для виски – по-хозяйски, с грохотом. Один, разумеется, – незваным гостям тут не рады. В жилы плеснуло яростью, а в бокал – обжигающим алкоголем, припрятанным для критических случаев.

– Хант, значит, – повернулся к собеседнику. – Да уж, по части убийств ты не слишком-то силён, хоть и наёмник, – вернул шпильку и не без удовольствия отметил, как перекосило лицо вампира.

Ты у меня ещё не так скривишься, ублюдок. Я только разогреваюсь.

– Если что и не по моей части, так это марать руки о всяких безродных подонков, – выплюнул вампир, глядя на меня свысока. – Ты стал частью опасной игры, смертный. Ввязался в то, что не способен даже осознать. Ты считаешь меня монстром, но я всего лишь выполняю работу. Я покину твой мир, как только верну Николь в свой.

– В полиэтиленовом мешке? – не удержавшись, поинтересовался я.

– Тебя это не должно заботить, – усмехнулся охотник. – Ты введён в заблуждение невинными голубыми глазами и миловидным личиком и забываешь, что она такая же, как я. Мы не принадлежим этому миру.

– Она не такая, как ты, – процедил сквозь зубы.

– Ты играешь с огнём, Кросс. Думаешь, что приютил котёнка, но что станешь делать, когда он вырастет во льва? Сейчас Николь беспомощна, но скоро наберётся сил и осознает свою истинную суть. И ты возглавишь список потенциальных жертв. Готов положить жизнь к ногам незнакомки?

Приходилось признать, что в речах вампира-преследователя имелось зерно здравого смысла, однако я не верил ни единому его слову. А может, просто не хотел верить, подчиняясь отнюдь не разуму?

Глава 10

В зале повисло ощутимое напряжение.

Хотя «ощутимое» – не то слово: густое, звенящее, будто воздух наэлектризовался, и статическое электричество заставляло каждый волосок на теле встать дыбом. Адреналин мутил рассудок, делая мысли рассеянными, лихорадочными, не позволяя сосредоточиться.

Внутренний прагматик кинул ленивый взгляд из-за плеча, посоветовал потянуть время и подумать, а потом исчез. Спасибо, блин, это я и без тебя знаю!

– Почему ты преследуешь Николь, Лео Хант? В чём её вина? – решил пойти на контакт в надежде выведать нечто, способное пролить свет на положение вещей.

Пролить свет в деле о вампирах – тот ещё каламбур!

– Меня это не касается. Есть заказчик, есть контракт, есть крупная сумма денег за выполненную работу. Так что вампиресса вернётся в Драка́рд. Вопрос только в том, сколько окружающих её людей пострадает в процессе, – констатировал вампир с бесстрастным выражением лица.

Куда-куда вернётся?.. Ладно, это, стало быть, название мира или страны.

Но вот что более интересно: у него нет личных счётов с Ник, им движет жажда наживы. Может, чужую алчность удастся использовать?

– Что, если я удвою сумму вознаграждения, и мы расстанемся друзьями? – не друзьями, конечно, скорее контрагентами. Это я так, для красного словца добавил. – Ты получишь деньги и уберёшься в свой мир, а Николь оставишь мне. Заказчику скажешь, что, мол, затерялась, что поделать.

Упырь дёрнул бровью. Губы искривились в пренебрежительной ухмылке. Тем не менее, он выслушал меня, не перебивая. Чтобы потом расхохотаться громким надменным смехом.

Спокойно, Кросс, дыши. Это всё-таки вампир, а не первый встречный, ему просто так не втащишь, в чём ты имел удовольствие, а вернее, неудовольствие убедиться сам.

Рука потянулась к цепочке на джинсах, прикрытой объёмной толстовкой. Я заметил за собой новую пагубную привычку: в сомнительном обществе вурдалаков теребить либо кулон на шее, либо цепь на поясе.

Кажется, становлюсь невротиком.

– Заманчивая идея, но… – оскалился Хант, показав клыки, – я не веду дела со смертными. Даже если отринуть то, насколько это смехотворно само по себе, что ты можешь мне дать? Ваши деньги – это воздух и пыль, воображаемые цифры или редкие клочки бумаги.

– Н-да, прогрессивности тебе явно не достаёт, – протянул я, но наёмник не стал слушать.

– Я научу тебя договариваться с иномирцами, Маркус Кросс. Сделка возможна, когда на кон поставлена равная ценность. Вот тебе пример: жизнь глупого смертного взамен на жизнь не менее глупой вампирессы. Более чем щедрое предложение, учитывая, что я могу выпить тебя до капли, оставив лишь иссушенную оболочку.

Как раз это-то и не давало мне покоя.

Почему я до сих пор жив? Почему он ходит вокруг да около? Почему разводит со мной философские разговоры? Почему не убил в первую встречу в подворотне? Не удушил у лифтов?

Допустим, помешали свидетели и охрана, но сейчас? Отчего он распинается передо мной вместо того, чтобы убрать с пути хлипкое препятствие в лице смертного?

Через слово вставляет угрозу, а сам словно старый беззубый пёс – лает, но не кусает. Что-то он не договаривал. Что-то явно связывало ему руки. Знать бы что… Впрочем, можно было попытаться выяснить правду. Подставив шею, конечно, но когда это я поступал иначе?

– Скрепя сердце и с трудом сдерживая слёзы, я вынужден отклонить твоё «более чем щедрое предложение», – хмыкнул я. – Видишь ли, у нас с Николь тоже заключена равноценная сделка. Она мой деловой партнёр, если хочешь. Так что иди-ка ты со своими уроками выживания подальше.

– Николь здесь не место, – процедил охотник сквозь зубы. – Ты не сможешь её контролировать.

– И не собираюсь, – дёрнул бровью. – Вампирша останется в Манополисе, пока сама не изъявит желание вернуться в ваш Драклэ́нд или куда бы то ни было. А ты проваливай из моей студии и не смей больше сюда врываться. Это частная собственность.

– Глупо, Кросс, очень глупо, – покачав головой, с разочарованием протянул вампир и через секунду оказался прямо перед моим носом.

Инстинкт велел отшатнуться, однако ноги словно вросли в пол, и я осознал, что не могу пошевелиться.

Безжизненные глаза Ханта прожигали лицо, хищная полуулыбка обнажала край клыков. Я стоял, как истукан, глядя на противника заворожённым взглядом, и не испытывал страха. Как и удивления. Я не испытывал вообще ничего.

«Кто-то будто влез в меня и вывернул наизнанку… Превратил в свою марионетку – безвольную и послушную. Я могла только смотреть…» – отчетливый голос Николь прозвучал будто из-за плеча.

В отличие от подруги я не чувствовал себя вывернутым наизнанку, скорее окаменевшим. Словно тело сжалось в максимальном усилии и замерло. Напряжение истощало и разрушало, но ни отмереть, ни расслабиться не представлялось возможным.

– Дипломатия никогда не была моей сильной стороной, – ухмыльнулся преследователь. – В отличие от подчинения. Я сотру из твоей дурной головы все до единого воспоминания о ней. А потом закушу тобой, чтобы восстановить силы.

Шероховатые пальцы прошлись по моей шее. Короткое прикосновение заставило меня ощутить приступ тошноты. Хотя, может, дело было и в том, что мою волю ломали, как хотели, и я не мог даже губ разомкнуть. Жаль, язык чесался сказать что-нибудь очень едкое в ответ на блестящую перспективу стать закуской.

Чтобы подавился, поперхнулся, а ещё лучше захлебнулся. Чтобы…

Мысль оборвалась на полуслове, когда я ощутил бесцеремонное вмешательство в мой и без того воспалённый разум. Словно что-то защекотало под волосами, чтобы после проникнуть глубже.

Я вовсе не собирался расставаться со своими воспоминаниями, ведь дорожил каждым из них! Дорожил своей личностью, любым из многочисленных событий и принятых решений, которые делали меня мной.

И я… не желал забывать её.

Не желал забывать Николь – главное, пусть и немного абсурдное, приключение в своей жизни. Опасное приключение, которое привело меня на край, и от которого… Я бы всё равно не отказался. Потому что, каким бы диким и странным это ни казалось, я к ней привязывался. Потому что я…

Мысли ускользали, оставляя на своём месте неприглядные белые пятна. Если ничего не предпринять прямо сейчас, от меня тоже останется белое пятно, пустота.

Сознание обожгло безысходностью, ладонь – стиснутым в пальцах металлом. Я не столько почувствовал, сколько угадал обострённой параличом интуицией – Хант подловил меня в тот момент, когда я сжимал в руке серебряную цепочку.

Не знаю почему, но я вцепился в зыбкое воспоминание мёртвой хваткой. До боли напрягая извилины, представлял зловещее шипение серебра и тёмные следы ожогов на белоснежных запястьях.

Уже не знал, кому они принадлежали, но противился наваждению, как мог, собирая всю ярость и отчаяние, чтобы выдворить незваного гостя из своей головы. Давление возрастало, раскалывая череп на части острой мигренью, но я не переставал бороться.

За себя. За неё. За нас.

Даже если никакого «нас» и не существовало, я хотел оставить пережитые мгновения себе.

Её искренний смех и прозрачные серо-голубые глаза. Волнующий променад от душа до дверей в тонкой полупрозрачной простыне. Несостоявшийся поцелуй и пробежку под дождём в парке.

Все эти мелкие, но несказанно важные и настоящие моменты принадлежали мне!

Они принадлежали мне, однако таяли один за другим.

Меня захлестнуло горечью, дыхание перехватило. Глаза распахнулись, но я не мог понять отчего. Разумом овладевало странное безразличие. Всё становилось неважным. И впившая в кожу цепочка, которая ещё миг назад так волновала меня, и…

Что и?..

Разве было что-то ещё? Разве вообще что-то было?

Не помню.

Внутри сосущая пустота, а перед глазами – густой туман, непроглядная завеса, сквозь которую… Да, сквозь которую прорвался звонкий встревоженный голосок:

– Марк! – я уже слышал его.

Точь-в-точь такой же – напуганный, но полный ледяной решимости. Когда это могло произойти?..

Череп грозил не выдержать давления и лопнуть, расплескав содержимое.

Я рухнул на колени и сдавил виски похолодевшими ладонями. Тело покалывало, словно судорога свела разом все мышцы. Однако я снова чувствовал его, к конечностям возвращалась подвижность. Позади слышался шум и грохот, звуки какой-то возни.

Я заторможенно обернулся.

Локон белоснежных волос, попавший в поле зрения, сработал как триггер.

Не до конца понимая, что делаю, я сорвался с места, на ходу отстёгивая серебряную цепочку. Запомнил только прикосновение к прохладному металлу, и осознанная часть меня ушла в забвение, предоставив рефлексам возможность править бал.

Включился в реальность, уже когда навис над сильным долговязым мужчиной, стоящим на коленях, и осознал, что душу его перекинутой через голову цепочкой. Серебро шипело. Хант хрипел.

Его я узнал, хотя не имел ни малейшего представления, как он оказался в моей студии, и что случилось после. Кажется, он мне угрожал. В таком случае вампир получил по заслугам – достал!

Стоп, что я несу? Вампир?..

Я удивился, но хватки не ослабил, несмотря на то что руки дрожали, да и в целом я чувствовал себя невероятно паршиво, словно был отравлен. Интересно, чем?.. С чего меня могло так накрыть, чтобы не помнить, как я попал в определённый момент времени, и чтобы сознание то ускользало, то возвращалось?

Кросс, твою налево, куда ты вляпался на этот раз?..

Мысли смешались. Я не помнил часть имён и событий последних дней, и это пугало до чёртиков. В ответ на попытку привести в порядок понятия и чувства, разум послал меня в далёкие дали.

Вылив накопившую злость на противника, с которого, похоже, и начались мои злоключения, я рванул давящегося рычанием и ругательствами проходимца вверх, прижал к себе спиной и прошептал рядом с посеревшим лицом:

– Пошёл вон из моих апартаментов, Хант! – голос прозвучал нервно, с надрывом, под стать моему состоянию. – А то ведь я человек творческий, эмоциональный… Могу и сглупить. Удушить он меня пытался… Не на того напал!

Пыхтя, оттаскивал повисшего на моих руках упыря к входной двери. Головокружение не унималось, дыхание сбилось.

Стараясь сконцентрироваться, бросил взгляд на серебристую цепь, из-под которой расползались тёмные жилки. Казалось, кровь в прямом смысле стыла в жилах мужчины, переставшего сопротивляться.

Тяжёлый, зараза!

Ощутив внезапный прилив слабости, отшвырнул мерзавца в сторону и опёрся о стену, хватая губами воздух. Внутренности скрутило, и меня вместе с ними. Так я оказался на полу, эпично грохнувшись с высоты своего роста.

Дьявол! У меня точно отравление. Вот только чем?..

Николь

Кассия, Манополис, Рок-Тауэр

– Марк!

Дрожащий голос застыл в тишине.

Николь закрыла губы ладонями, чувствуя, как ей овладевал леденящий ужас, а горло сдавливало горечью и слезами.

Когда Кросс упал, бледный, словно мертвец, у неё сердце остановилось. Поддавшись порыву, девушка бросилась на колени, приподняла его голову, бессильно склонившуюся в её руках, и прижала к груди.

«Она не успела!» – билась в голове единственная ясная мысль.

Николь похолодела, осознав, что мог сотворить с рассудком Марка преследователь. Если уж он её, вампирессу, сковал по рукам и ногам, не оставив возможности пикнуть, не то что воспротивиться, то разум смертного грозил уничтожить до основания.

И виной тому была она – бессмертная, против воли вмешавшаяся в жизнь людей и привнёсшая в неё хаос и суматоху.

– Марк, очнись, миленький, – всхлипнула она, позабыв о былой невозмутимости, об охотнике и даже о серебре, зажатом в побелевших пальцах в опасной близости от неё.

Руки дрожали, скользя по волнистым тёмным прядям и лбу покидавшего её молодого человека. Если бы только она могла помочь, сохранить его воспоминания, всё исправить! Но вампиресса не знала как, ведь её собственные воспоминания…

Николь замерла.

Что, если её память похитили похожим образом? Тот же преследователь, возможно, или кто-то другой? Если приключившаяся с ней беда вовсе не случайность и не страшное недоразумение, а чей-то злой умысел?

Голова гудела, на глаза наворачивались слёзы, но вампиресса не позволила им пролиться, затолкнула глубже в себя и сосредоточилась, пытаясь снять наведённый морок беспамятства.

В конце концов, она не могла предположить, как сильна была прежде и что из себя представляла. И, может статься, зря себя недооценивала, боялась попробовать, когда могла бы выручить друга из беды.

Марк, последние пару минут лежавший без движения, вздохнул и повернул голову вбок. Почувствовав головокружение, девушка бережно отпустила фотографа и поднялась на подкашивающихся ногах и огляделась.

Два безвольных тела на полу, а в центре творящегося безумия она – маленькая и растерянная. Скорее всего Кросс очнётся нескоро, чтобы поддержать её, да ему и самому не помешала бы поддержка, а вот бессмертный по закону подлости наоборот…

Страх подстегнул, вынудил действовать.

Обнаружив на кофейном столике телефон Марка, вампиресса набрала короткий номер экстренных служб – кое-чему она научилась за время своего недолгого пребывания в мире людей.

Всегда ли она умела так бессовестно врать?

Николь почти не запиналась, когда дрожащим голосом объясняла оператору, что в её дом вломился незнакомый мужчина, напал на неё и её молодого человека, что последний без сознания и, возможно, потребуется медицинская помощь.

К её огромному облегчению, служители закона в скорости прибыли – вероятно, располагали специальным отделением в центре города, где наверняка не обходилось без злоключений ни единого дня.

И всё же Николь решила перестраховаться и кое-как умудрилась стянуть руки наёмника серебряной цепью.

Вампир конвульсивно дёрнулся, и, хотя не пришёл в себя, сердце девушки зашлось от волнения, подскочило к горлу, ослепляя безотчётным страхом.

И без того ходившие ходуном руки в кожаных перчатках стали ещё более неловкими, однако идеи получше ей в голову не пришло – только если пойти на бессмысленную жертву и обжечь пальцы.

На шее вампира остался уродливый шрам, от которого, словно лучи, расходились во все стороны иссиня-чёрные вены. Марк вновь превзошёл её ожидания. И ожидания охотника, видимо, тоже.

Николь боялась и презирала преследователя, однако не могла не испытать смутного сочувствия, помня, какую мучительную жгучую боль причинял затянувшийся контакт с серебром, и как долго после него заживали раны.

И всё же расслабляться было рано. Тот, кому она перешла дорогу, несомненно, знал, к кому обратиться. Перед ней лежал идеальный ищейка первоклассный убийца. И то, что они с Марком были до сих пор живы, либо невероятная удача, либо…

Что-то связывало вампиру руки и не позволяло развернуться во всю мощь.

Имелась и другая загадка, занимавшая её мысли во время ожидания помощи. Не меньший сюрприз, чем охотник, подкинул и Марк. Как он сумел продержаться один на один с сильным противником так долго?

И уже не в первый раз.

Наёмник не мог убить смертного и тогда, очевидно, вознамерился стереть ему память, однако и тут Кросс дал ему мощный отпор. Мало того, стоило врагу отвлечься на её появление и голос, как человек бессознательно сломил узы чужой воли и поставил соперника на колени в считанные минуты!

Казалось невероятным, что выносливостью Кросс превзошёл бессмертного!

Правда, какую цену ему придётся заплатить за своеволие и независимость? Что если он не придёт в себя? Что если не вспомнит её? Не вспомнит даже самого себя?..

Николь тряхнула белокурыми локонами, отгоняя гнетущие мысли, выдворяя безотчётную дрожь из конечностей. И всё же звонок в дверь застал её врасплох, заставив подскочить на месте.

Она стрелой взвилась с дивана, чтобы замереть на пороге с распахнутыми от удивления ресницами: перед ней стоял крепкий коренастый мужчина – тот самый, который избавил их от общества преследователя в тёмной подворотне.

В ту ночь вампиресса была сама не своя, однако она хорошо запоминала лица.

Помрачнев при виде двух бесчувственных тел, служитель порядка бросился в студию проверять их состояние.

Николь же ощутила, что исчерпала себя: на тело опустилась тянущая к земле усталость, кончики пальцев похолодели, а в груди шевельнулся внутренний зверь – её истинная природа.

Девушка закрыла дверь и едва успела пересказать полисмену свою версию событий, как звонок во второй раз вынудил её вздрогнуть: прибыла бригада скорой помощи.

Между тем, коп узнал в связанном вампире преступника, выскользнувшего из его рук в последний момент. Наёмник мог бы представлять для него опасность, однако вампир, похоже, выдохся. Должно быть, подчинение при упорном сопротивлении выматывало и вытягивало силы.

Бессознательного Кросса уложили на диван, а цепочку на запястьях наёмника сменили на наручники. Как честный смертный, полисмен протянул серебряную вещицу Николь, и та чуть не выдала себя, отдёрнув пальцы. Опомнившись, мило улыбнулась и попросила мужчину оставить цепь на кофейном столике.

Наконец, апартаменты опустели.

Первым их покинул страж порядка, за шкирку волоча по полу приходившего в себя преследователя, которому, не дожидаясь решения медиков, сам вынес диагноз. Затем ушли медики, рассудившие, что у Кросса «переутомление, скачок давления на фоне стрессовой ситуации и разовый обморок».

В общем, велели пострадавшему выспаться и пройти плановое обследование сосудов головного мозга и шейного отдела позвоночника.

Оставшись одна, Николь нахмурилась.

Она сама бы провела плановое обследование шейного отдела поверхностным лекарям, если бы те не ретировались так быстро.

Укрыв Марка шерстяным пледом, вампиресса коснулась его бледного лица и вздохнула. Оставалось надеяться, что загрубевшие руками и сердцем медики были правы в том, что отдых и время излечат опасную рану, не видимую ни глазу, ни самому передовому прибору.

Хотя что-то внутри Николь по-прежнему не давало ей покоя.

Глава 11

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Рок-Тауэр

Спать на диване – удовольствие сомнительное.

Особенно, если ты не помнишь весь вчерашний вечер, а в твоей постели устроилась очаровательная незнакомка. Типичная картина для среднестатистического жителя Лоско-сити, но не для меня.

Я не сторонник случайных половых связей, да и вчера была даже не пятница. Так, стоп! Если сегодня не конец недели, а ближайший мой выходной намечался в воскресенье, то…

Твою ж-то мать!

Смартфон лежал разряженный на кофейном столике перед диваном. Вместе с ним в небытие ушли будильники, звонки, как минимум две съёмки и моя драгоценная репутация! Не помню, когда я в последний раз так подрывался на ноги.

Девайс ожил минут через пять, явив порядка пятнадцати пропущенных звонков от разгневанных кинутых клиенток, и мне захотелось повеситься. Однако жалеть себя было некогда, пришлось действовать!

– Вставай, красотка, тебе пора, – растолкав сонную любовницу, потянул её за руку в прихожую. Ну хоть миловидная, и на том спасибо!

Где же меня так угораздило? Не иначе как Дэйв руку приложил.

Мне так-то тоже пора – собираться и спасать остатки репутации. Если посчастливится, сумею загладить вину бесплатной ретушью десятка кадров, и слух о моём эпичном фиаско не успеет разойтись.

– Марк! – окликнула девушка. – Ты не помнишь меня?..

– Со мной это случается, детка, извини, – откликнулся уже из ванной, ополоснув лицо холодной водой. – Не принимай на свой счёт.

Бросил быстрый взгляд в зеркало. Ну что ж, выглядел я лучше, чем ожидал. Удивительно для такой попойки, после которой не можешь не то что восстановить цепочку событий, но и припомнить хоть одно из них.

– Не случается, – незнакомка появилась за спиной бесшумно, заставив вздрогнуть и выронить полотенце, которым я растирал лицо.

Обернулся, нахмурившись и пытаясь понять, отчего меня тревожил её невозмутимый тон. Хотя какая к чёрту разница, я опаздываю! Душ придётся принять вечером, а вот переодеться всё-таки не мешало бы…

Снова стоп! Я спал в одежде?

Что-то тут не сходится. Я спал в одежде и на диване, а значит, первая версия произошедшего затрещала по швам. Ну, или я был настолько пьян, что, может… Вообще-то не может! Да и не бывал я никогда настолько пьян.

– Я отменила твои встречи на сегодня, – на этот раз голос хорошенькой блондинки застал меня в прихожей, когда я зашнуровывал ботинки.

Застыв на одном колене, как незадачливый рыцарь, я уставился на неё во все глаза, не зная, чего во мне больше: удивления или возмущения. Чтобы женщина, с которой я познакомился не далее, чем вчера, распоряжалась моей работой?..

Ну, знаете ли!

– Ты что сделала?.. – спросил вкрадчиво.

– Догадалась после первых звонков – смартфон тогда ещё не разрядился. Нашла клиентов в списке контактов, они все отмечены Велкомом. Разослала сообщения с объяснениями и извинениями всем, кто значился в виртуальном ежедневнике на сегодняшнее число. Написала, что ты серьёзно заболел.

Я сел на полу, хлопая ресницами, как умственно отсталый.

– Ты что, мой секретарь? – спросил, пытаясь за дерзостью скрыть растерянность.

– Скорее партнёр, – с усмешкой пояснила девушка, глядя на меня сверху вниз.

Я тоже смотрел на неё, скользил взглядом по стройным ножкам, почти неприкрытым короткой ночной рубашкой, по изгибу талии и округлой груди, по необычным волосам того же цвета, что и пеньюар.

– Сексуальный партнёр? – хмыкнул в ответ, поднявшись на ноги и разувшись.

– Пока только деловой, – улыбнулась она.

– Пока? – уточнил, прищурившись.

Блондинка ответила лукавым взглядом, но промолчала. С ней было легко, словно мы уже общались или некоторое время работали вместе. Но тогда почему я ничего о ней не знал?

– Давай сядем, Марк, – попросила незнакомка, опустившись на диван. – Вчера вечером ты вернулся с работы и обнаружил в своём доме незнакомца. Между вами завязалась драка. Когда я пришла, ты уже был без сознания, как и он. Я вызвала помощь. Его забрала полиция, тебя осмотрели медики, но, очевидно, не придали мелкой разборке должного значения…

– Зачем ты пришла? – спросил, прищурившись. – И почему осталась?

Держалась она выше всяких похвал – спокойная, доброжелательная, рассудительная – ни девушка, ни её версия событий не вызывали сильных подозрений. Отчего же меня не покидало назойливое чувство, что она что-то недоговаривала?

– Мы собирались обсудить ряд вопросов. И я нуждалась в твоём совете. Ты совсем ничего не помнишь?

Я покачал головой.

Вчерашний день отсутствовал почти полностью. Предыдущие события всплывали в памяти урывками. Я запустил пальцы в волосы и согнулся, коснувшись лбом коленей. Не помогло, несмотря на приток крови к голове.

Кровь… Почему сознание цеплялось за это слово?

Я приподнялся и наткнулся взглядом на серебристую змейку цепочки, изогнувшуюся на кофейном столике. Следуя неосознанному порыву, потянулся за ней, пропустил прохладный металл между пальцами. И вспомнил, как сжимал его в ладони до боли. Встрепенулся, но наитие сразу исчезло.

Не везёт…

Хотел подняться, но прохладная маленькая ладошка накрыла мои пальцы и удержала меня на месте. Я обратил удивлённый взор на блондинку, приоткрывшую губы в задумчивости.

– Марк, – позвала она, всем телом подавшись ближе. – Мне жаль, что всё так сложилось… Очень.

И без того благозвучный голос сделался манящим, бархатистым. Я и сам не заметил, как наклонился к ней, ведомый загадочной властью – такой же ненавязчивой, как и непреодолимой.

Её тихие слова резанули слух, что-то полыхнуло в голове и тут же пропало. Где я мог слышать их? Отчего меня холодной волной окатила тревожность, а тело внезапно напряглось?

Незнакомка коснулась моей щеки, гипнотизируя глубокими тёмно-карими глазами. Готов поклясться, что ещё миг назад они казались голубыми. Впрочем, я не доверял даже самому себе, а потому не стал противиться, когда мягкие губы коснулись моего подбородка и шеи, лаская тёплым дыханием.

Чувственный поцелуй в нескольких сантиметрах под ухом сменился укусом – коротким, но болезненным. Я дёрнулся, повинуясь инстинктам, когда чужие руки оплели спину, внушая обманчивое ощущение надёжности.

Больно. Не смертельно, но приятного мало. Я хотел оттолкнуть заигравшуюся девушку, когда меня словно током ударило и вправило мозги на место.

Николь! Её зовут Николь. И она… Чёрт побери, она же вампирша!

А я снова в роли жертвы, закуски, как окрестил меня засранец-Хант. Лео Хант! Хант и его проклятый транс, лишивший меня возможности не то что пошевелиться, но и остаться самим собой.

– Ни-и-и-к, – протянул не без опаски, положив ладони ей на плечи.

Подруга поддалась, бережно извлекла клыки из моей шеи и отстранилась. Алые глаза посветлели и обрели человеческое выражение, сверкнули радостью и облегчением, и в следующий миг Николь бросилась мне на шею.

Не рассчитав, уронила меня на диван, чудом не приложив головой о подлокотник, и сама завалилась сверху. Судя по мелькнувшему на её лице удивлению, она сама этого не ожидала. Но вместо того, чтобы смутиться, девушка уткнулась носом мне в грудь и засмеялась.

Не придумав ничего лучше, я опустил ладонь на её густые светлые волосы, скользнул пальцами по шелковистым локонам, наслаждаясь невесомыми прикосновениями.

Она была рядом.

Так близко, что я ощущал вибрации чужого смеха в груди, где опять зашевелилось то чуждое, забытое чувство, что я привык подавлять в себе. Особенно, когда вампирша вскинула голову и посмотрела на меня из-под ресниц, касаясь кончиком носа моего.

Раскрыв нежные, чуть полные губы, от которых я не мог оторвать глаз. Ощутил с болезненной ясностью, что больше всего на свете в тот миг хотел податься вперёд и коснуться их, пусть даже в коротком мимолётном поцелуе.

Николь трепетала и ждала. Ждала первого шага, и я знал об этом.

Она ничуть не стеснялась и не скрывала своих чувств и желаний, что вызывало во мне восхищение. Во мне – малодушном и нерешительном, видевшем за её изящным плечом совсем другое лицо.

Родной, до боли знакомый облик.

Золотистую кожу, усыпанную веснушками, лучистые светло-карие глаза, мягкие черты лица в обрамлении игривых рыжих кудряшек. Не совершенные, как холодная красота вампирши, но такие настоящие и любимые.

Сердце укололо, и я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться и не обидеть Ник. Повернул голову в сторону, избегая соблазна.

Глупо обманывать себя, а обманывать её – ещё и подло.

Да, было бы подлостью с моей стороны играть чужими чувствами, привязанностью девушки, которая мне доверилась. Поцелуй не имел права на существование. Как бы мне того ни хотелось.

– Прости, – Николь отстранилась и поднялась на ноги.

От меня не укрылось, как дрогнули от обиды её губы, как она опустила ресницы и переменилась в лице, силясь скрыть свои чувства. Чувство вины горечью разлилось в груди.

– Ты не должна из… – начал я, но она не дослушала и юркнула в ванную – единственное место в студии, где можно было уединиться. Мысленно чертыхнувшись, последовал за ней и прислонился плечом к двери. – Ник, я…

Фраза оборвалась, не успев начаться.

Что я мог сказать ей, чтобы не обидеть ещё сильнее? Что в моём сердце по-прежнему живёт другая? Это из разряда тех слов, которые лучше не произносить при женщине. А больше и говорить не о чем.

К счастью, Николь и не хотела слушать. Щёлкнул замок, за ним тишину в ванной заполнило журчание воды. Стиснув зубы, я чуть не треснул ладонью в дверь от досады, но вовремя спохватился.

Хватит с нас неловкости на сегодня.

Мне бы лучше сосредоточиться на более важных вещах: вчерашнем инциденте, например, и его виновнике, от которого можно было ожидать любых сюрпризов. К которым, к слову, стоило бы подготовиться.

Вопреки ожиданиям, Лео Хант не спешил с сюрпризами.

То ли оттого, что мы сами преподнесли ему парочку сюрпризов (я смеялся, как ребёнок, когда выяснилось, что Николь сдала вампира копам), то ли оттого, что он готовил свою страшную месть.

Как так получилось, что я сумел воспротивиться чужому влиянию, будучи жалким смертным, осталось невыясненным. Я догадывался, что наделён редкостным упорством, но чтобы оно творило чудеса…

В общем, ещё одна тайна, покрытая мраком, в мою копилку.

Так или иначе, охотник молчал, у нас тем вечером разговор тоже не клеился, а потому мы с Николь приняли единственное верное решение: оставить друг друга в покое. Николь позвонила Дженне, с которой они договаривались о встрече, и вскоре ушла.

Райнер предложила вампирше помочь с выбором смартфона. Рассудив, что Хант за решёткой и ему потребуется время, чтобы оттуда выбраться, а Ник не помешает подруга, я отпустил её на все четыре стороны.

И раз уж я остался в гордом одиночестве и получил внеплановый выходной, требовалось провести его с пользой.

Первым делом я позвонил Рэ́ксу – своему тренеру по кикбоксингу – и напросился на тренировку. В последнее время я не всегда успевал регулярно посещать их, и друг был мной недоволен, однако время всё же выделил.

Именно в этом я и нуждался: в хорошей взбучке, во встряске! А ещё в здоровом способе выпустить пар, снять стресс и направить энергию в нужное русло.

Перед занятием у меня образовалось окно, и я не стал тратить время попусту. После внезапных бесцеремонных нападок Ханта мне на бессознательном уровне захотелось обезопасить себя и обзавестись оружием.

Получить лицензию на огнестрел было задачей со звёздочкой и заняло бы слишком много времени. Да и серебряных пуль не напасёшься, а я не то чтобы меткий стрелок, не хватает опыта и терпения.

В итоге выбор пал на холодное оружие – с ним оставался хотя бы крохотный шанс постоять за себя. Прелесть моей работы заключается в том, что со временем обрастаешь огромным количеством связей. Пара звонков, несколько часов, и разрешение на хранение и использование холодного оружия у тебя на руках.

Люблю этот город, где всё дозволено, если ты достаточно изворотлив.

Разобравшись с делами, я как раз успел на тренировку. Рэкс был суров и непоколебим, и мне крепко досталось, однако я получил удовольствие от понимания, что многолетний навык никуда не делся.

С занятия выполз мокрый и уставший, на дрожащих ногах, но довольный собой и с совершенно незамутнённой головой. В теле бурлила жизнь, энергия и молодость. Приняв душ, я решил не вызывать э-мобиль, а прогуляться, поскольку значительная часть пути пролегала по живописной набережной.

Ме́на петлёй опоясывала Лоско-сити и несла спокойные, величавые воды к окраинам Манополиса, извиваясь самым причудливым образом и как будто подминая архитектуру города под себя.

Я шёл по широкому мощёному тротуару и вдыхал осень.

Пахло пряностью опавшей листвы, шуршавшей под ногами, и свежестью холодных октябрьских ночей. Противоречивое, дразнящее сочетание. Вместе с усталостью на меня снизошло умиротворение, и я рассеянно прокручивал в голове события последних дней.

Кому расскажешь – не поверят!

Стоило одной белокурой вампирше ворваться в мою жизнь, как та превратилась в сплошное приключение. Или злоключение. Кому как нравится, но я старался мыслить в позитивном ключе.

Я старался сохранять спокойствие и невозмутимость, но на самом деле понятия не имел, что делать с Хантом, когда тот вылезет из своей норы, что делать с Николь, которую я оттолкнул и обидел безразличием, и уж тем более, что делать с собственными чувствами, душившими меня тем сильнее, чем упорнее я пытался задушить их в себе.

Весёленькое дельце, Кросс!

Сам того не желая, я стал частью занимательного треугольника. Почему у меня такое чувство, что шутница-судьба пытается что-то сказать, натолкнуть на мысль, и, когда я пытаюсь сбежать, мне достаётся в двойном размере?

Словно в подтверждение моих догадок, предопределение выкинуло новый фортель: позади послышались быстрые шаги и шуршание спортивной ветровки, а затем меня окликнул знакомый женский голос.

Глава 12

– Марк! Эй, Марк!

Я ускорил шаг в надежде отвязаться от нежеланной компании, но она настигла меня, и притвориться, что не расслышал своего имени, не удалось.

Знакомый голос – глубокий, томный, бархатный. Завораживающий, ничего не скажешь, ласкает слух, как шум прибоя. Я замедлился, взглянул из-за плеча и сразу признал яркую запоминающуюся внешность девушки.

Ками́лла Леме́йн была обладательницей шикарных длинных смоляных волос и выразительных тёмно-карих глаз. Улыбаясь, знакомая приближалась ко мне, переходя с бега на шаг.

– Какая встреча! – воскликнула она, поравнявшись со мной.

– Привет, – улыбнулся из вежливости, хотя не разделял чужого восторга.

Камилла за короткий срок покорила своей природной сексуальностью Дэйва и стала фавориткой многих состоятельных и влиятельных мужчин Манополиса.

Своего рода знаменитость, а я выплюнул «Привет» таким тоном, словно хотел сказать: «Отвяжись». Вот что со мной не так?.. Вокруг меня вьются десятки красавиц, а я влюблён в рыжеволосую девчонку со смеющимися глазами.

– Привет, дорогой, – продемонстрировала безукоризненную улыбку Лемейн. – Как же тебя занесло сюда, да ещё и без твоей извечной спутницы? – недоверчиво изогнул бровь, и красотка, смеясь, продолжила: – Я имею в виду фотокамеру, конечно. Сколько я тут бегаю, а тебя вижу в первый раз.

– Обычно мне не хватает времени на долгие пешие прогулки. Работа, спрос и всё такое, знаешь сама, – пожал плечами.

Про Камиллу ходили разные нелицеприятные слухи, но я не склонен верить сплетням. Слухи так и остались бы слухами, если бы не один инцидент, затронувший мою работу и меня лично.

Новая в сфере девушка заняла время, которое хотела Лемейн. Звали её то ли Молли, то ли Элла, не суть. Решительной Моэлле хватило смелости дать звезде Лоско-сити отворот, несмотря на давление.

Снимки вышли потрясающими, а на следующий день трубу в душевой фитнес-центра, где она тренировалась, прорвало, и миленькое личико Моэллы обварило кипятком. Больше я о ней не слышал.

– О да, говорят, наряду с основной деятельностью у тебя появился новый… М-м, «проект», – между тем, с усмешкой заметила Камилла.

– Ты в курсе всего на свете, детка, – растянул на губах дежурную полуулыбку. – А значит, поймёшь, как я тороплюсь, и не станешь обижаться на меня.

– Марк, – девушка поймала меня за локоть и поглядела с укором, – ты можешь убежать от кого угодно, кроме себя. Не выйдет, как ни пытайся. Поверь, ты не единственный, кто через это проходил. Прошлое должно остаться в прошлом.

Её тон переменился – стал спокойнее, серьёзнее, ушли все игривые и смешливые нотки. Тёмные глаза впились в меня, как два чёрных омута – зрелище завораживающее и настораживающее одновременно.

– Камилла, я…

– Не перебивай, дорогой, – хмыкнула она. – Вместо того, чтобы всё время оглядываться и корить себя за то, что произошло, распахни глаза и вдохни полной грудью. Реальный мир здесь, перед тобой.

Пальчики в спортивных митенках как бы случайно поправили лацканы моего пальто, и тонкие ладони легли мне на грудь. Камилла проникновенно посмотрела на меня снизу вверх из-под ресниц и шагнула ко мне вплотную.

– Спасибо за совет, – сделал незаметный шаг назад.

– Вот что, Кросс, – ничуть не смутилась Лемейн, но руки убрала, – ко мне попали два приглашения на Сумрачный бал. Без сомнения это блистательное мероприятие, но без харизматичного спутника делать там нечего. И я подумала, может быть, ты…

– Прости, красотка, но у меня уже есть пара на Сумрачный бал, – не задумавшись, соврал я. Соврал так легко и убедительно, что сам поверил.

Впрочем, не такая уж это была и ложь.

Камилла подкинула мне отличную идею, как загладить вину перед Николь. В памяти возникло её взволнованное личико, заблестевшие от слёз глаза, смятение, словно вампирша ощутила что-то, чего сама не могла понять и объяснить.

Воспоминания.

Что, если присутствие на самом торжестве могло бы помочь ей сломить забвение?

Я помолчал, и Камилла молчала тоже, устремив на меня долгий ищущий взгляд. Увы, я не мог дать ей того, что она во мне искала. Передо мной стояла одна из самых красивых женщин Манополиса, а я смотрел на неё и видел другое лицо.

Точнее, целых два лица.

За её плечами, словно призраки прошлого и настоящего, стояли две девушки, такие друг на друга непохожие. Одна – естественная, тёплая и яркая, словно солнечный свет. Другая – утончённая, мягкая и загадочная, словно сияние луны.

В общем, Камилла в эту чудесную компанию не вписывалась.

По крайней мере, пока я сохранял остатки рассудка.

Поэтому я улыбнулся, махнул ей рукой и отправился своей дорогой. Ощущал на затылке пристальный взгляд, словно точку лазерного прицела. Он, кстати, мог убить не хуже снайперской винтовки, однако на этот раз мне повезло вернуться домой живым.

В студии я застал Николь и Дженну, распивавших красное вино и делавших селфи на новый смартфон, словно закадычные подружки. Бо́льшая половина бутылки отсутствовала, и разрумянившаяся шатенка смеялась над какими-то пустяками.

Сам того не желая, я нарушил священную идиллию женских посиделок, и Райнер засобиралась. Оказалось, что после долгих (и, подозреваю, кровопролитных) переговоров с Дэйвом, она решила вернуться под его крыло и работать на «Дэйвил».

– Пока, Дженни! – махнула подруге Ник, когда та откланялась.

– Уже Дженни? – усмехнулся я.

– Дженна не говорит об этом, но, по-моему, она очень нуждается в друге, –вполголоса произнесла вампирша. – Я благодарна ей за случай у лифта, когда вместе с тобой она тоже вступилась за меня. К тому же, мы понимаем друг друга.

– Вот и славно, – кивнул, пытаясь вспомнить, где оставил ноутбук.

Некоторое время в студии царила тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками клавиатуры. Девушка завязла в смартфоне – должно быть, осваивала Сеть и прочие прелести жизни.

– Кстати, это тебе, – вспомнив о чём-то своём, Николь потянулась за сумкой, и на рабочий стол лёг конверт. – Очевидно, это выражение симпатии. Странное, но полезное.

«Уже?» – удивился я.

Взмахнув рукой, вампирша случайно сбила на пол бумажник, куда я не успел вернуть одну из платёжных карт. Содержимое, разумеется, рассыпалось, и, оторвавшись от экрана, я рассеянно подумал, что пора бы выбросить из него всякий мелкий мусор.

– Извини, – смутилась она и опустилась на колени, чтобы вернуть всё на место.

– Не парься, – махнул рукой, стараясь осознать, откуда во мне возникло смутное беспокойство.

Прежде, чем я догадался, девушка извлекла из вороха ненужных бумажонок единственную нужную. Ту, о существовании которой я, признаться, успел позабыть. Маленький снимок из фотоавтомата, сделанный как будто в прошлой жизни.

– Красивая, – улыбнулась Николь. – Кто это?

Я мельком глянул на снимок, словно боялся обжечься. Нет, не так: я ни минуты не сомневался, что воспоминание обожжёт, но не сумел удержаться от соблазна вновь увидеть любимое лицо.

– Лара, – не произнёс, а скорее выдохнул имя, которое много месяцев не касалось губ, но никак не желало выветриться из памяти.

Ла́ра Мэй – мягкая, весенняя, женственная. Моя.

Вампирша внимательно посмотрела на меня и, кажется, поняла всё без слов. По крайней мере, она бережно убрала фотографию в портмоне, поднялась и положила его на стол.

– Что с ней стало? Не сошлись характерами? – полюбопытствовала подруга.

– Она умерла, – не ожидал, что голос может быть таким холодным и жёстким. – За два месяца до свадьбы.

– Прости, – Николь осеклась и поёжилась. – Отчего она умерла?

– От рака, – выдохнул я. – Это почти неизлечимая для людей болезнь. Так что Лара сгорела за несколько месяцев, несмотря на всё, что могла предложить современная медицина. Терпела боль и улыбалась до самого конца.

– Должно быть, она была очень сильной?

– Вера в лучшее делала её непобедимой. Но не совсем, – я прикрыл глаза и отвернулся, вспомнив её осунувшееся личико, усталые глаза и улыбку, которую она никому не позволила стереть, даже смерти.

– Поэтому ты… – договорить она не решилась. В мыслях я сделал это за неё.

Наверное, да. Поэтому я стал таким. Поэтому отвергал любые хоть сколько-нибудь серьёзные привязанности. Похоронив невесту, я испытал боль, которая переломала меня и искалечила. И если такова цена за любовь, то увольте.

– Я устал, Ник, а мне ещё работать, – сказал, просто чтобы закончить тяготивший меня разговор. – Поговорим завтра, ладно?

Белокурая сирена кивнула и вернулась на диван. Я же углубился в ретушь и проработал допоздна, лишь бы не думать и вспоминать. В результате вырубился, едва коснувшись головой подушки.

А ночью ко мне явилась Лара.

Или, может, я явился к ней, поскольку во сне мы гуляли, сплетя пальцы. Гуляли, правда, прямо по Мене, пенившейся и обращавшейся в сизый пар, так что мы ступали скорее по мягкой пелене облаков, нежели по водной глади.

– Давно ты не впускал меня в свои сны, Марк, – с лёгким укором сказала она, бросив на меня лукавый взгляд. Солнце затаилось в тумане, но в её светло-карих глазах плясали золотые искорки, и я не мог оторваться от них.

Как же я скучал!

– Это было… слишком больно, – признался, борясь с собой.

Уйти страшно, но страшнее остаться, чтобы каждый день жить с этой утратой. Говорят, время лечит. Не знаю, сколько в моём случае должно пройти времени, чтобы стало легче. Эти шрамы не вытравить, но должны же они когда-то затянуться?..

– Пришло время отпустить, родной, – в мягкой улыбке невесты сквозила боль. – Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. Сильнее жизни, сильнее себя! А когда любишь кого-то сильнее самого себя, желаешь ему счастья. Даже если тебя в нём не будет.

Ветер взметнул её короткие медные локоны. Каким наслаждением было зарыться в них носом, вдохнуть лёгкий запах мандарина и почти неразличимый – карамели. Простые, незаменимые мелочи, которые я не ценил, пока не лишился их.

– Ты была моим счастьем, – прошептал севшим голосом.

Ладошка возлюбленной становилась тоньше и холоднее, желанное наваждение растворялось, но всё ещё смотрело на меня с печалью и сожалением, как смотрит человек на желанную вещь, зная, что она никогда не будет принадлежать ему.

– Была, но судьба рассудила иначе, – Лара попыталась улыбнуться. – Отпусти меня, Марк. Я хочу, чтобы ты жил и однажды снова позволил себе быть счастливым.

Желанные губы коснулись уголка моего рта и растаяли, осели капельками росы на коже. Я сжимал полупрозрачные руки, но понимал, что не смогу удержать.

Погибшая невеста растворялась вместе с утренним туманом. Я старался запомнить её такой – спокойной, радостной и свободной – и сохранить каждую чёрточку родного лица, полного невыразимой нежности.

Лара исчезла, вместе с ней рассеялась и мгла под ногами, и я рухнул в холодные воды Мены, захватившие меня, перевернувшие и понёсшие во тьму. Раскрыв рот в беззвучном крике, нахлебался воды, льдом сковавшей тело, и вскоре…

Рывком сел в постели, хватая губами воздух, словно и правда чуть не захлебнулся, мокрый от липкого пота. Откинув одеяло, вскочил на ноги и бросился к столу.

Не помня себя, дрожащими пальцами нащупал бумажник и извлёк из него всё, что не подходило под формат купюр и карт, после чего методично порвал воспоминания на кусочки.

Не тронул разве что злополучную фотографию с Ларой, убрал её в стол и распахнул окно. Испытал непередаваемое удовольствие, вышвырнув клочки бумаги на ветер, подхвативший их с жадностью ополоумевшего старьёвщика.

Если бы только всё в жизни можно было отпустить с такой же лёгкостью.

Но теперь, по крайней мере, я ощутил в себе силы попытаться.

Лео Хант

Кассия, Манополис, Лоско-сити

За долгую, многолетнюю работу это был первый раз, чтобы Лео чувствовал себя таким униженным.

Ему доводилось бывать во многих передрягах, сталкиваться с затруднительными ситуациями, проблемными жертвами и клиентами, но чтобы жизнь так посмеялась над ним!..

Хант перебирал в уме, чем прогневал переменчивую удачу, чтобы какой-то смертный и глупая вампиресса сумели обвести его вокруг пальца. Однако сильнее уязвлённой гордости, вампира мучило непонимание.

То, с чем ему пришлось столкнуться, казалось невозможным.

Мог ли хоть один бессмертный в Дракарде представить, что человек сумеет воспротивиться ментальному вмешательству?

И не только воспротивиться, но и держать блок так стойко, чтобы обессилить его – хоть и полукровку, но с очень удачной наследственностью. Лео не мог, а потому пытался сломить Кросса до последнего и проиграл.

Отдуваться за импульсивный поступок ему пришлось за решёткой.

В первый раз судьба сыграла с ним злую шутку, подкинув знакомого копа, у которого, видно, остался на него зуб. Отсутствие удостоверения личности сделало своё дело, и Хант оказался под арестом до выяснения обстоятельств, которое могло затянуться.

Проклятые смертные были просто помешаны на своих бумажках! Для него всё это не имело значения: стоило дождаться удобного момента и под покровом тьмы вонзить клыки в трепещущую людскую плоть, и он, восстановив силы, окажется на свободе.

И тут жизнь подкинула подлость во второй раз: Лео оказался в камере один.

К счастью, яд серебра не успел проникнуть в кровь, в противном случае ему пришлось бы очень нелегко, однако ожог от удавки продолжал ослаблять его. Охотник не мог призвать на помощь свою силу, он и передвигался-то с трудом.

Голод и неожиданная ментальная схватка истощили его.

Мысли снова вернулись к дрянному мальчишке, который с первого дня в мире людей чинил вампиру препятствия. Хант до последнего не воспринимал его как серьёзную угрозу, за что и поплатился.

Какой позор!

Он так не спотыкался с тех пор, как был неопытным дилетантом!

Оставалось давить в себе слабость и раздражение и ждать, пока погода переменится. И раз у него против воли появилось свободное время, стоило пересмотреть план действий.

Впредь он будет вести себя осторожнее и хитрее.

Лео Хант не отказывался от работы, даже если возникали непредвиденные трудности, а условия контракта вставали поперёк горла. Сложности закаляли и дарили новые навыки и умения.

А тысяча золотых скарленов стоила того, чтобы за них побороться, и обещала с лихвой окупить все его неурядицы и лишения в ненавистном мире смертных.

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Лоско-сити

Случалось, что месяцами строишь планы и вынашиваешь какую-то идею, обдумываешь и просчитываешь вероятности, и кажется, что замысел – бомба и должен выстрелить, а на практике оказывается полный провал.

И по иронии судьбы случайная сумбурная мысль может сработать так круто, как ты сам не ожидал.

Спустя три дня после первой встречи пробный клиент Николь умолял Дэйва о втором свидании, а дней через десять сотовые агента и его нового «приобретения» разрывались от звонков.

Мы трое открыли золотую жилу.

Вампирша обрела очередь из жертв и материальную независимость, Барнс обрёл новых клиентов и прибыль, а я обрёл… Хм… Кучу лёгких денег, свободное время и какую-никакую стабильность.

Правда, ни тому, ни другому, ни третьему я почему-то не радовался.

С подругой мы пересекались всё реже – я пропадал на работе днём и вечером, она – ночью, и в лучшем случае мы успевали перекинуться несколькими словами. Вместе с лёгким самодовольством от удавшегося замысла я ощущал неясное чувство, подозрительно похожее на… Ревность?

Ну что я за человек такой?

Я шаг за шагом отпускал трагическое прошлое, исправил случившийся в карьере инцидент, жизнь стремительно шла в гору, таинственный враг самовыпилился из неё. Казалось бы, живи и радуйся!

А я ощущал в груди такую пустоту, что не мог спать по ночам.

И приходилось признаться себе, что дело было в Николь.

В Николь, вокруг которой теперь вращался весь мир.

В Николь, которая с того злополучного утра стала далёкой и отстранённой. Которая улыбалась мне так же, как и всем остальным – ласково, маняще, но я понимал, что всё это напускное.

Той ночью я лежал на диване без сна, дожидаясь соседку по студии.

Чего я ни делал, чтобы отвлечься и не думать о ней – работал на съёмках и за ноутбуком, исправно посещал тренировки и вновь начал бегать, наконец дочитал книгу, которую не мог закончить последние три месяца.

Николь объявилась часам к двум – красивая, ухоженная и энергичная.

Дружба с Дженной превратила девушку в типичную жительницу центра Манополиса: объёмная укладка, броский макияж, сапоги и сумка по последней моде. От неё прежней остались только светлые глаза, подчёркнутые тонкими чёрными стрелками, и любимое красное пальто.

– Ты не спишь? – удивилась вампирша.

– Не мог заснуть, – признался, отложив смартфон и беспроводные наушники, в которых надрывался новый бодрый рок-коллектив из Амона́ды. – Давно хотел тебя спросить…

– О чём? – улыбнувшись, Николь села рядом и расправила обтягивающее чёрное платье – короткое настолько, что практически не оставляло простора воображению.

– Твои клиенты… Они для тебя только жертвы или ты и впрямь спишь с ними?

Её брови взметнулись к волосам, выдавая искреннее удивление. Я и сам удивился, что личный вопрос так легко сорвался с губ. Признаться, он мучил меня уже некоторое время и жёг язык, хотя не должен был.

– Иногда, – улыбнулась Николь, закинув ногу на ногу. – Если они мне нравятся.

Подруга скосила лукавый взгляд в мою сторону, так что пришлось придать лицу как можно менее ошеломлённое выражение. Уголки её губ изогнулись, словно она хотела рассмеяться, но сдерживалась.

Наслаждалась реакцией или просто поддразнивала?

– А ты ревнуешь, Марк? – спросила с придыханием, прикусив нижнюю губу.

– С чего бы? – хмыкнул в ответ, изогнув бровь. – Так, здоровое любопытство. Интересно же, что происходит в святая святых Барнса, и как вы умудряетесь не привязываться к своим клиентам.

– Так же, как ты не привязываешься к своим клиенткам, – пожала плечами вампирша.

– У меня есть для тебя подарок, – сказал я, чтобы сменить тему.

– Подарок? – удивилась девушка.

– Ага, – протянул ей два конверта из фактурной бумаги с золотой вязью и очертаниями осенних листьев.

Заинтригованная красавица приняла приглашения и повертела их в руках. Вздрогнула при взгляде на красно-коричневую сургучную печать, словно что-то припоминала. Затаив дыхание, провела по ней кончиками пальцев.

– Что это? – растерялась она.

– Открой, – предложил с улыбкой.

Николь посмотрела на меня с лёгким недоверием и вскрыла один из конвертов, вытащила оттуда карточку и пробежалась по строчкам. Не без удовольствия наблюдал, как изменилось выражение её лица, загорелись глаза и приоткрылись от изумления губы.

– Быть не может! – выдохнула она в волнении. – Но как? Дженна сказала, что на это мероприятие невозможно попасть!

– Ловкость рук, – и полезные связи. За приглашениями пришлось побегать, но её искренняя, почти детская радость того стоила. – Станешь моей парой на Сумрачном балу?

Вообще говоря, благодарить стоило Камиллу, которая вовремя подвернулась и напомнила про главное событие холодного сезона, но Николь лучше было не знать об этом. Учитывая, что коллега только и делала, что задирала и провоцировала вампиршу.

– Да, – просияла подруга, вернув мне второй конверт. – Сюда нужно вписать имя?

Я кивнул, и она внезапно порывисто меня обняла. Затем смутилась и отстранилась, но не перестала улыбаться. Мне тоже не удалось сдержать улыбку: такую Николь – эмоциональную и непосредственную – я узнавал.

А значит, не всё потеряно.

Глава 13

Дни полетели быстрее, чем пожелтевшие листья во власти набиравшего силу ветра, предчувствовавшего возможность разгуляться. К работе, тренировкам и сопровождению Николь прибавилась подготовка к Сумрачному балу.

Как выяснилось, недостаточно было прыгнуть выше головы и раздобыть приглашения в последнюю неделю, требовалось ещё и выглядеть должным образом. Каждый год торжеству задавалась новая тема и антураж, и нам выпала осовремененная викторианская эпоха.

Увы, дресс-код никто не отменял, а у меня не было ни делового костюма, ни, тем более, стилизованной тройки. Не свойственен мне официальный стиль одежды – человеку, таскающему джинсы, ботинки и толстовки, а с недавних пор серебряную цепь на боку и кастет в кармане.

Если Николь подошла к процессу выбора наряда со свойственным женщинам энтузиазмом, то мне, признаться, было некогда думать об этом. Пора нанимать личного помощника, чтобы занимался подобными вещами.

Тем вечером я забирал подругу из «Сердца», в котором, благодаря близкой дружбе с владельцем, давно стал привычным, если не желанным, гостем.

Поднимался в скоростном лифте, вспоминая злополучный инцидент и его виновника и гадая, когда же Хант замаячит на горизонте и чего от него ожидать. Ох, не нравилось мне это затишье перед бурей!

Стоило створке уехать в стену, как взгляду открылась неоднозначная картина: Николь с горящими от гнева глазами быстрым шагом шла мне навстречу, когда догнавшая её Камилла схватила девушку за руку и грубо дёрнула на себя.

Я шагнул в коридор, больше похожий на холл, намереваясь высказать обнаглевшей Лемейн всё, что думал о её методах и манере общения, но Николь меня опередила.

Обернувшись, она схватила соперницу за плечо и припечатала к стене с такой силой, что у той глаза полезли из орбит, а я ощутил ноющую боль в затылке, будто сам попал под горячую руку.

Приблизившись к коллеге, вампирша что-то коротко, но очень доходчиво ей прошептала, и по выражению лица не ожидалось ничего хорошего. Камилла побледнела, стиснула зубы и набрала в грудь воздуха, чтобы закричать.

– Николь! – окликнул подругу, пока не стало поздно.

Не хватало ещё, чтобы предприимчивая брюнетка созвала всю охрану заведения. Лимит доверия у неё всё же будет побольше, чем у «новенькой», какие бы деньги та ни приносила Дэйву.

Опомнившись, Ник отпустила девушку. К чести Камиллы надо заметить, что она устояла на ногах, хотя коленки у неё дрожали, и не издала ни звука, лишь сжала тонкие губы не в силах скрыть презрение и гнев.

– Подожди меня там, – кивнул подруге на кожаные диванчики у лифтов. – Давай! – чуть повысил тон, когда рассерженная вампирша, насупившись, заупрямилась.

Бросив на меня обиженный взгляд, сирена прошествовала мимо с видом оскорблённой невинности. Я пропустил её и шагнул к Камилле.

– Как ты, детка? – спросил осторожно в надежде пресечь конфликт.

Сам не понял, как это произошло, но через мгновение эффектная красавица оказалась в моих объятиях, содрогаясь в рыданиях. Если бы бедняжка знала, что я застал начало ссоры и не верил ни единой слезинке, она бы, наверное, так не старалась.

– Ах, Марк, даже не знаю, что могло бы случиться, не успей ты вовремя! –воскликнула Лемейн, продолжая ломать комедию. – Я так устала от зависти и злословия! Если бы только нашёлся мужчина, который забрал меня из этого места…

Справедливость бы восторжествовала, вот что!

– Ну так не злословь, – предложил с невозмутимой улыбкой и отстранил Камиллу. Боги и богини, у неё столько отличных богатых мужиков, а она привязалась ко мне! – Не сомневаюсь, что он скоро найдётся, – добавил уже мягче.

Мне не хотелось выносить неприятное происшествие между Николь и Камиллой на люди, учитывая, что последняя обязательно его извратит и обернёт в свою пользу. Поэтому пришлось немного с ней поцеремониться.

– Что, если он нашёлся, но в упор не замечает меня, Марк? – с придыханием прошептала Лемейн и поглядела на меня из-под ресниц, подключая профессиональные трюки, призванные растопить сердце любого мужчины.

Мне даже лестно стало, право слово, – так старается человек!

– Может, он пытается тебе этим что-то сказать? – намекнул прямым текстом. – Например, то, что в его сердце живёт другая женщина.

– Ну конечно! – вспыхнув, воскликнула обиженная девушка. – Незабвенная Лара, окутанная волнующим манящим флёром! Как меня достали разговоры о ней! Позволь открыть тебе глаза, Кросс: она умерла! Слышишь?! Она мертва!

– Да что ты! – огрызнулся я, и она замерла с открытым ртом. – Раз уж ты так страстно интересуешься моей личной жизнью, то вот тебе эксклюзив: я говорю не о Ларе.

Видимо, Камилла ожидала какой угодно реакции на свой выпад – без сомнения болезненный – но не ледяной иронии в голосе. Она опешила, на время исчерпав арсенал колких фраз и низких приёмчиков.

– Кто она? – напряжённо спросила Лемейн. – Я её знаю?

«Ой, а чего это мы так помрачнели?.. – подумал я. – Или с живой конкуренткой труднее тягаться, чем с мёртвой?»

– А это, моя дорогая, тебя не касается, – добавил вслух. – И да, Камилла, не смей цепляться к Николь, иначе мне придётся довести твоё «неспортивное поведение» до ведома Барнса. Ты же понимаешь, что может случиться, если ты утратишь расположение Дэвида?

Губы красотки дрогнули от обиды, но она пересилила себя.

– Твоя миленькая Николь вовсе не та, за кого себя выдаёт, – она прильнула ко мне всем телом и прошептала возле моего уха, опалив кожу горячим дыханием. – И я это докажу. Когда правда вскроется, ты первым приползёшь ко мне на коленях. Но станет поздно!

Шипеть Лемейн умела не хуже гадюки, а после, бросив взгляд в сторону, запечатлела на моей шее алый след от засоса – настолько яростного, что грозил превратиться в синяк.

Я так оторопел, что не сразу успел оттолкнуть её. Задрав нос, маленькая мерзавка проплыла по коридору, крайне довольная собой, и скрылась за поворотом. Наверное, в своём тайном змеином гнезде.

Никто не придумывает гадости тщательнее и изобретательнее, чем отвергнутая женщина. Это я понял, когда взглянул в лицо Николь, как и то, на кого с такой мстительностью косилась Камилла.

Я сообразил, что прикрывал клеймёное место под ухом ладонью, и убрал руку. Нечего относиться к этому как к чему-то особенному. Подумаешь, змеиный укус! Если желчь брюнетки не ядовита, жить буду.

– Это был акт насилия! Все видели? – попытался отшутиться я.

Поравнялся с поднявшейся в волнении вампиршей и приобнял её за плечи. Она юмора не оценила – склонив голову, высвободилась из моих рук и поплелась следом. Я замедлил шаг, подстраиваясь под неё, но подруга так и не произнесла ни слова.

Всю дорогу до дома, проведённую в тягостном молчании, я гадал, чем опять умудрился расстроить её. Интуиция нашёптывала, что вина преимущественно не моя, однако разум сомневался в версии о возможной ревности.

Но если так, то спонтанный каприз Камиллы ещё добавит мне неприятностей.

Не знаю, как у нормальных людей, а в моей жизни всегда происходит так: ждёшь-ждёшь какое-нибудь важное мероприятие, и вроде запланировал заранее, и вроде время от времени готовишься к нему, а роковой день всё равно подкрадывается без предупреждения.

Сумрачный бал наступил внезапно, учитывая, что в день торжества мы оба работали, и лучшее, что смогли себе позволить, – это перенести съёмки и встречи на первую его половину.

– Спасибо, что вступился за меня в тот вечер, – улыбнулась Николь, сидя рядом со мной в тёплом салоне э-мобиля, развозившего нас по разным высоткам.

Прошло несколько дней, страсти поулеглись, и мы решились заговорить о случившемся. После инцидента с Камиллой я в очередной раз отметил для себя, насколько безукоризненно Николь умела скрывать чувства и владеть собой.

– Как ты догадалась? – улыбнулся в ответ.

Навязчивая «поклонница» меня волновала, и, увы, не так, как женщина должна волновать мужчину. Последний выпад Лемейн в сторону вампирши мне не понравился особенно. Не хватало ещё, чтобы она начала следить за соперницей.

– Камилла аж побелела от злости, – повеселев, объяснила Николь. – Казалось, её хватит удар. Я была бы не против. Не знаю, сколько ещё сумею терпеть её бессмысленные нападки. Она, конечно, ни к кому из девочек не питает симпатии, но мне и шагу ступить не даёт.

– Будь осторожна, Ник, – глядя на её отражение в окне э-мобиля, предупредил я. – Она из тех, кто считает, что цель оправдывает средства.

– Знаю, – вздохнула подруга. – Поэтому я до сих пор не избавилась от неё.

– Николь!

– Я шучу, Марк, – усмехнулась вампирша. – Я могла бы очаровать её и сделать послушной собачкой у ног, но… – она зевнула, прикрыв рот ладошкой, – жаль тратить на проходимку силы. Особенно когда приходится бодрствовать и ночью, и днём. Если не контролировать жажду, я могу утратить над собой власть.

«Ты играешь с огнём, Кросс, – прозвучал в голове вкрадчивый голос Ханта. – Сейчас она беспомощна, но скоро наберётся сил и осознает свою истинную суть. Готов положить жизнь к ногам незнакомки?..»

Я помотал головой, стараясь отогнать отравляющие сомнения. Однако не мог не признать, что так же, как покоробило поведение Камиллы, меня смутило и жёсткое обращение с ней Николь.

Несмотря ни на что, вампирша оставалась для меня загадкой. Она с такой лёгкостью меняла одну роль на другую и в каждой смотрелась столь убедительно, что я из раза в раз задавался вопросом: какая из её личин настоящая?

Кто такая Николь, и что скрывает её прошлое?

Что нужно было натворить, чтобы за тобой послали профессионального убийцу?

– Марк, – прохладные пальцы накрыли ладонь, возвращая меня в реальность.

Понял, что так увлёкся догадками, что пропустил первую остановку. Рассеянно улыбнувшись, махнул выбравшейся из э-мобиля подруге рукой.

Николь скрылась, мелькнув красным пальто, словно обманчивый морок.

Желанный и в то же время отталкивающий. Я уже не представлял своей жизни без неё: без открытой улыбки, совместного завтрака, когда совпадало расписание, обмена незлыми колкостями и звонкого непосредственного смеха.

Но вместе с тем я не мог представить и жизни с ней, ведь мы – незнакомцы из разных миров, сведённые судьбой на короткий срок. Возможно, прелесть и заключалась в том, что мы друг другу не принадлежали.

Попытавшись отогнать ненужные мысли, решил сконцентрироваться на работе. Её в последние дни навалилось столько, что приходилось жертвовать качеством в пользу количества, а я этого не люблю.

Последняя за день съёмка в красивейших интерьерах отеля Литс-Вейл, прошла удачно, и я в коем веке остался полностью доволен результатом. В общем, на Сумрачный бал я попал в приподнятом настроении.

С самого начала мы с Николь договорились прибыть на мероприятие по отдельности, чтобы сохранить интригу и посмотреть, сумеем ли найти и узнать друг друга в толпе.

Шэйд-парк блистал и волновался, словно живая мозаика, воссозданная из множества цветных частичек. Пёстрыми стайками проплывали мимо разодетые барышни в изящных шёлковых и бархатных платьях.

Модницы Манополиса отрывались во всю, несмотря на ветреную погоду.

К счастью, мужской костюм оказался в разы проще извращённых… то есть, изощрённых женских одеяний.

Не представляю, как девицы передвигались в этих конструкциях древних пыток. Полагаю, Сумрачный бал и проводился в холодный сезон, чтобы излишне скрупулёзные барышни не валились штабелями в обмороки от жары и духоты.

Я в этот вечер красовался в иссиня-чёрном костюме, парчовом жилете, тускло переливавшемся серебристой вязью, и классическом двубортном пальто из плотной шерсти, благодаря которому до сих пор не замёрз.

Выбранная мной маска в форме широкого полумесяца скрывала половину лица, не затрагивая второй глаз, зато прятала мимику губ и приглушала голос. Откинув со лба тёмные пряди, которые ветер бросал в лицо, я пробирался сквозь толпу приглашённых.

Я искал её.

Единственную интересовавшую меня леди в море платьев, атласа и парчи, ленточек и оборок, но не находил ни знакомых глаз, ни красиво очерченных губ, ни необыкновенных светлых волос.

И начинал волноваться.

Корил себя за то, что отпустил её одну, хотя внутренний голос и твердил в ответ, что не такая уж вампирша и беспомощная, какой усела казаться на первый взгляд. Я уже готов был подраться со своим альтер-эго, когда взгляд зацепился за белоснежные локоны, струившиеся по плечам.

Выглядела Николь безукоризненно.

Так, что я замер, как дурак, раскрыв губы и слегка оцепенев.

Платье из тёмно-алого шёлка с кокетливыми белыми кружевами, обрамлявшими декольте и манжеты, подчёркивало её тонкую талию, затянутую в корсет, высокую грудь и довольно смелый для того времени вырез.

На шее девушки красовалась бархотка из бордового бархата и тёмного кружева. Центр её занимал алый камень в обрамлении чернёного золота, а с края украшения ниспадали огранённые кристаллы, словно капли крови.

Я сглотнул.

Никогда не был вампиром, но в тот миг испытал непреодолимое желание впиться губами в её шею и сорвать с губ откровенный стон. Не знаю, может, мне ветром продуло последние мозги, но я обрадовался, что Николь то ли не заметила, то ли не узнала меня.

Потому что собой я не владел.

Белоснежные волосы вампирессы – я не посмел назвать её вампиршей – были чуть приподняты на макушке, откуда живыми густыми локонами спадали на плечи, и украшены тремя маленькими алыми розами.

Маска представляла собой мордочку кошки, разделённую пополам на чёрное и белое и расписанную золотыми узорами, что я нашёл очень символичным. На любой другой женщине она выглядела бы пошло или смешно, а грациозной блондинке придавала таинственности и очарования.

Я пропал.

Понял по сильным ударам в груди и улыбке влюблённого идиота.

Пришёл в себя с дозой ревности, плеснувшей в кровь при виде того, какой популярностью пользовалась очаровательная вампиресса у представителей противоположного пола.

Если минуту назад к тонким пальчикам, затянутым в атласную перчатку, прикладывался губами один ухажёр, то теперь их стало трое. А значит, пришло время брать судьбу в свои руки.

– Господа, – без лишней скромности вклинился между соперниками. – Не могу обещать, что украду у вас леди всего на пару минут, поскольку это была бы ложь, – усмехнулся, подвинул плечом одного из них и предложил девушке локоть. – Миледи.

Заинтересованный взгляд скользнул по моему наполовину скрытому лицу, и Николь расплылась в улыбке. Выходит, узнала. Она охотно прильнула ко мне, отчего по плечу пробежались колкие мурашки, словно лёгкий разряд тока.

Нет, это уже выходит за рамки нейтральных партнёрских отношений.

Да и дружбы, признаться, тоже.

– Лорд Полумесяц, – усмехнулась вампиресса, маня ласковым взором из-под красиво изогнутых прорезей маски. – Я уж и не чаяла найти тебя. Все джентльмены такие одинаковые… Но ты сумел их превзойти.

– Я польщён, – хмыкнул в ответ. – О дамах такого не скажешь, но ни одна из них не сравнится с тобой. Ты великолепна, Николь.

– Благодарю, – Николь опустила ресницы, прикусила и выпустила нижнюю губу.

– Как, должно быть, скучно жить, когда пьянеешь только от крови, – вслед за естественным, но мучительно соблазнительным движением я проследил абрис её губ – не смог удержаться от искушения, хотя знал, что выдам себя с головой.

Мы прогуливались среди гостей и ловили на себе завистливые взгляды, какие притягивала любая красивая пара.

На один вечер Шэйд преобразился.

Его центр вместе с искусственным озером перекрыли, на земле собрали просторную площадку для танцев, вокруг расставили фуршетные столы, организовали зоны отдыха с креслами и диванчиками из красного дерева и стёганого бархата.

Место торжества освещалось тёплыми огнями электронных свечей, расставленных на столах и в высоких канделябрах. Атмосферу роскоши и старины дополнял живой оркестр, игравший спокойную фоновую мелодию.

– Ты хотел бы воспользоваться моей беспомощностью и соблазнить? – вернулась к разговору Николь и игриво улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.

– А если и так?.. – спросил я, понизив голос и склонившись к ней.

– Если так, то кровь – не единственный способ соблазнить вампирессу, – с придыханием прошептала она.

Прикрыв глаза, искусительница поднялась на носочки и коснулась моих губ. Вернее, губ маски, но по телу разошлась волна дразнящего жара. Ладони потянулись к тонкой талии, чтобы прижать девушку к себе, когда…

– Кросс, ты ли это?!

Весёлый звонкий голос заставил нас обоих подскочить, словно провинившихся школьников. Закатил глаза и мысленно выругался, не стесняясь в выражениях. Николь качнулась и отступила на шаг.

– Рэй! – обернулся, раскрывая подруге объятия. – Ты прекрасна! Дай взглянуть на тебя, красавица!

Рэ́йчел Барнс – живая и грациозная, бросилась мне на шею. Более сдержанный и чуткий Дэйв улыбнулся, глядя на супругу с ласковым укором.

Элегантное тёмно-синее платье с глубоким вырезом и открытыми плечами, а также золотые украшения с сапфирами ей очень шли. А серо-зелёные глаза оттеняла маска цвета индиго, привносившая в них голубоватые рефлексы.

– Да и тебя не узнать, дорогуша! – хохотнула подруга. – Выдают только рост и синие-пресиние глазищи. Должна сказать, человеческая одежда тебе к лицу!

Дэвид выбрал для светского раута светло-серый костюм-тройку и разбитую на чёрные, красные и серые ромбы маску, навевшую образ арлекина или шута.

– Запомни этот момент, ещё раз ты Кросса в костюме вряд ли увидишь, – рассмеялся друг.

– А кто твоя очаровательная спутница? – внимательный взгляд его супруги прошёлся по вампирессе. – Кажется, мы не представлены. Рэйчел Барнс, миледи.

– Это Николь, – представил девушку Дэйв, склонившись и запечатлев на её руке вежливый символический поцелуй.

Ник улыбнулась уголками губ, а затем сделала Рэй шутливый книксен. У нас с другом лица вытянулись от удивления – столь грациозным и в то же время непринуждённым он получился.

– Та самая Николь, что пошатнула сексуальные вершины Манополиса? Глазам не верю! – восхитилась подруга. – Надо же, вдвойне приятная встреча! Что ж, я не удивлена. Очень необычная для Касии красота – холодная и загадочная. Поздравляю с удачным приобретением, дорогой, – усмехнулась она и чмокнула мужа в щёку.

– Благодарю, – смущённо потупилась вампиресса. – Вы мне льстите.

– Ничуть, – возразила Рэйчел. – Хотя Манополис катастрофически тесен, редкие встречи можно назвать по-настоящему приятными. Зато сомнительных хоть отбавляй. Даже эта самовлюблённая стерва, и та здесь! Как там её, милый, Карина?

– Камилла, – на автомате поправил я и тут же прикусил язык, но стало поздно.

Три разных взгляда устремились на меня: обеспокоенный, удивлённый и насмешливый. Язык мой – враг мой, а мозг его лучший друг!

– Ох, неужели это Эвансы? – обрадовалась госпожа Барнс и потянула супруга в сторону очередных знакомых. – Увидимся во время танцев, Марк, Николь!

Как ни в чём не бывало, Рэй махнула нам рукой, и вскоре блистательная пара затерялась в обществе не менее блистательных представителей света. Дэйв только и успел, что с извиняющейся улыбкой кивнуть на прощание.

Глава 14

Момент был упущен.

Вот спасибо, Рэй, удружила! Вдвойне, я бы даже сказал! Между нами с Николь повисло напряжённое молчание.

Казалось, имя Камиллы превратилось в единственное, что могло лишить невозмутимую вампирессу душевного равновесия. Не глядя на меня, она подобрала длинную юбку и сделала шаг в сторону.

«Ну нет», – решил для себя и поймал огорчённую девушку за запястье.

Пальцы скользнули по ласкающей гладкости атласа, однако я не позволил себе отвлечься. Сирена остановилась, но не обернулась, будто она колебалась. Ситуацию спас случай.

По воздуху прокатился первый звенящий удар, разлившийся чудесной живой музыкой, позади нас усилился рассеянный свет искусно замаскированных прожекторов, и первые пары танцующих вышли в центр площадки.

Не растерявшись, потянул заинтересовавшуюся происходящим Николь на паркет.

Повторив за присутствующими несложный поклон, развернул и властно притянул к себе вампирессу. В ответ на её удивлённый взгляд, улыбнулся и вскинул бровь, без слов приглашая подругу на танец.

Позабыв о Лемейн, она протянула мне ладонь, вторую руку положила на моё плечо. Выпрямив спину и опустив плечи, повернула голову в сторону, словно танцевала всю жизнь.

Вести Николь было легко, поскольку она подчинялась каждому моему движению, вторя телу партнёра. И вскоре мы уже не думали ни о шагах, ни о такте, а просто кружились в вальсе среди других пар.

– Отчего существование Камиллы так задевает тебя, Николь? – поинтересовался я, улучив момент.

– Меня задевает не существование Камиллы, – нахмурилась вампиресса и попыталась отстраниться, но я не позволил, – а твой интерес к ней.

– Это чушь, – рассмеялся, уводя девушку в глубокий наклон. – Мой интерес лишь в том, чтобы держаться от неё подальше.

– По тебе не скажешь, – выпалила девушка.

Да она что, издевается?..

– Ты ревнуешь? – уточнил с усмешкой, сменив направление движения, чтобы не столкнуться с увлёкшейся и, подозреваю, не до конца трезвой парой.

– Вот ещё! – рассердилась Николь, поджав губы, а я снова ощутил непреодолимое желание её поцеловать. Возможно, выбор небанальной маски с закрытым ртом оказался не такой уж плохой идеей. – Ты избалован женским вниманием, Марк. Вокруг тебя вьётся слишком много красивых и легкодоступных девушек.

– Точно ревнуешь, – хмыкнул в сторону. – Кто бы говорил, Ник. Это ведь не я провожу каждую ночь с новым партнёром.

От эффектной пощёчины меня спасла только быстрая реакция, выработанная тренировками с Рэксом. Перехватив хрупкое запястье, я рванул рассерженную партнёршу на себя. Возможно, чуть жёстче, чем следовало.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза и не опуская головы в немом вызове.

Вместе с нами замерла и звенящая тишина, которую пронзил глубокий тревожный звук виолончели, словно собиралась гроза. В пылу спора мы не заметили, как оказались в центре площадки на виду оркестра, танцующих пар и прочих любопытных глаз.

– Это не одно и то же! – возразила Николь, снова опустив ладонь мне на плечо и повинуясь первым нотам новой мелодии.

– Отчего же? – прошептал возле её уха.

К низкому басу виолончелей присоединились пронзительные звуки скрипки, и я узнал композицию, носившую называние «Танго смерти».

– Оттого, что мои клиенты не оставляют засосов на шее, – процедила она и пошла по кругу, обходя меня, словно хищник жертву.

– О да, – с иронией протянул в ответ, разворачивая девушку спиной и накидывая на неё петлю из сплетённых рук, – их оставляешь им ты.

Николь высвободилась из моих объятий через двойной поворот.

Сделав чёткий шаг, словно вбивала туфельку в паркет, нанесла символический удар одной рукой, затем, когда я поймал её за запястье, второй. Оказавшись в оковах моих пальцев, прильнула всем телом и закинула на меня ногу, насколько позволяла струящаяся длинная юбка платья.

Сжал её бедро под прохладным атласом и прокрутил партнёршу на носочке. Прогнувшись в спине, вампиресса раскрыла алые губы и послала кому-то из зрителей взгляд, который способен был оплавить прорези маски.

Раздался чей-то озорной свист, а за ним первые робкие аплодисменты. Музыка набирала темп. Ещё в юности, когда я танцевал на соревнованиях, думал, что танго – это сплошное противоречие: притянуть, оттолкнуть, покориться, взбунтоваться.

И в тот вечер лучшего танца для нас придумать было невозможно.

Выпрямившись в линию, Николь проскользнула между моих ног в полуметре от паркета, удерживаемая крепким кольцом моих рук на её пояснице. И когда я перехватил её ладонь и отпустил девушку в свободный переворот, закончившийся у самого пола, какая-то впечатлительная дама из числа зрителей вскрикнула.

В глазах вампирессы мелькнул испуг, но я удержал её – не мог не удержать – и вернул в вертикальное положение. Вместо благодарности она прижалась спиной к моей груди, скользнула вниз и закинула ногу назад, согнув в колене.

Каблучок её туфельки замер в паре сантиметров от места, где каблуку совершенно точно было нечего делать, а партнёрша повернулась и опять припала ко мне. Мы замерли нос к носу, тяжело дыша от быстрого ритма, вслушиваясь в затихающее «Танго смерти».

Улыбнувшись публике, подруга вышла на поклон, развела руки с вытянутыми пальчиками в стороны, когда её ладонь перехватил другой партнёр, вырвавший Ник из моей власти.

Николь

Кассия, Манополис, Шэйд-парк

Бессмертная не сразу поняла, что произошло и как она оказалась в руках другого мужчины – незнакомца в маске ворона из чёрных перьев.

Миновав обманчивое затишье, мелодия продолжилась, и Николь была вынуждена сделать шаг, покоряясь воле нового кавалера, и вложить руку в его ладонь в кожаной перчатке.

– Госпожа вампиресса, – приветствовал её приглушённый насмешливый тон, заставивший похолодеть.

Этот голос, эти глубокие чёрные глаза в зловещих прорезях маски хищной птицы, эти убранные в низкий хвост угольные волосы... Охотник нашёл её! Вновь пришёл за ней, несмотря на заточение!

– Господин преследователь, – ответила она, понизив голос, чтобы скрыть затаившуюся в нём дрожь.

Меньше всего ей хотелось выдавать Ханту смятение и страх, сковавшие тело.

Под пристальными взорами заинтригованной толпы Лео с неожиданной ловкостью подхватил танец, и девушке пришлось подыграть. Музыка нарастала, становилась всё более порывистой и резкой.

Как и движения вампира, ломавшие и подчинявшие её.

Танцевать с Марком было совсем иначе, нежели танцевать с Лео.

Если со смертным, по иронии, они понимали друг друга с полувзгляда и призрачного намерения, предугадывая движения друг друга, то с охотником ей приходилось отступать и покоряться, когда тот напирал.

Танец от этого не становился хуже – хуже становилось Николь.

В отчаянии она обернулась в поисках Марка. Узнав в вороне вампира, он напрягся и не сводил с них глаз, словно выжидал удобный момент, чтобы приблизиться.

– Тебе не стоит бояться, Николь, – произнёс наёмник, схватив её за подбородок и повернув лицо к себе – жёстко, в такт музыке.

Толпа загудела, воспринимая происходящее за продолжение выступления, вот только исполнительнице главной роли было не до веселья.

– Я не боюсь, – отрезала она, наступая на Ханта дорожкой приставных шагов.

Тот не растерялся и подыграл. Где мог убийца научиться танцевать? Впрочем, такие, как он, должны были уметь влиться в любое общество, чтобы выследить добычу. Гораздо интереснее, откуда это умела она сама?..

– Ты дрожишь, – с паскудной ухмылкой отметил он, уводя её в пируэт, но не выпуская из рук. – Едва ли от радостного возбуждения.

– Зачем, Хант? – прищурилась бессмертная. – Почему ты забрал мои воспоминания? Легче загнать потерянную жертву в чужой мир, не оставив следов в собственном?

– Неужели ты правда думаешь, что мне нужны твои воспоминания или особые условия, чтобы лишить тебя жизни? Скорее всего, ты сама бежала в этот мир. И раз ничего не помнишь, во время перехода что-то пошло не так.

Николь промолчала, не найдя, что ответить.

Лицо Лео вытянулось от удивления, когда она спросила про воспоминания, и, пусть вампир быстро овладел собой, стало ясно, что он не имел ни малейшего понятия о её беспамятстве. Выходит, она лишь вложила в руки врага очередное оружие.

Но если память ей стёр не Хант, то кто? И от чего или от кого она вообще бежала в мир смертных?

– Чего ты хочешь? – наконец, холодно поинтересовалась она.

– Поговорить, – удивил её Лео. – Это последнее предупреждение, вампиресса: пришло время сдаться. Я устал возиться с тобой и твоим драгоценным смертным. И теперь у меня есть повод для мести. Я пришёл за тобой, но могу забрать и его.

– Не можешь, – парировала Николь. – Если бы мог, мы бы сейчас не танцевали. Ты ведёшь переговоры, а значит, преимущество не на твоей стороне. Что-то ограничивает тебя, Лео Хант.

– Возможно, ты не так уж и глупа, – сверкнул глазами охотник. – Считай нашу встречу актом милосердия, а не капитуляции. Ещё одна выходка, и мне надоест играть по правилам.

– И что тогда? – с вызовом бросила она.

– Тогда я смогу развернуться в полную силу: Кросса загрызу, не выпив ни капли крови, чтобы умирал медленно и мучительно. А с тобой разделаюсь уже после того, как он испустит дух. Подумай, стоит ли твоя неосмотрительность его жизни?

Где-то глубоко внутри она понимала, что должна держаться от Марка подальше. Вначале его появление в её жизни ничего не значило, поскольку их мало что связывало, но со временем… Она боялась признаться себе, что могла увлечься смертным, и всё же…

– Если ты поступишь как разумная вампиресса и избавишься от назойливого человечка, я проявлю великодушие, – между тем, продолжал Хант. – Несмотря на нанесённое оскорбление, оставлю мальчишку в живых. Сотру ему память, как и собирался, и он продолжит вести привычный образ жизни, как было до встречи с тобой.

– Ты не посмеешь, – выдавила Николь, хотя сама не верила своим словам.

Посмеет, если сделает выбор, если они подтолкнут его к этому выбору.

То, что пока не позволяло Ханту тронуть Марка, имело для него решающее значение, но не возводилось в абсолют. И если ярость, мстительность и жажда убийства победят здравый смысл… Случится страшное.

То, что она не готова была пережить.

То, что она не сможет себе простить.

– Мы оба знаем, что посмею, – хищная улыбка сделала жёсткое лицо мужчины ещё более устрашающим.

Он обхватил ладонями её щеки и заставил описать корпусом круг, после чего склонился над вампирессой, словно желал ввести её в транс.

С тем, что не удалось холодному осеннему ветру – пустить под платье ледяную дрожь и мурашки – Лео справился играючи. Николь нахмурилась. Хант играл с ней, а ей нечего было ему противопоставить.

Ставки оказались слишком высоки.

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Шэйд-парк

Призна́юсь, такого сюрприза я не ожидал.

Да что там сюрприза – откровенной подставы!

Когда у тебя из-под носа в самый неподходящий момент уводят партнёршу – это так себе удовольствие, но, когда проходимцем оказывается вампир-наёмник, которого вы вместе засадили за решётку, в голове остаются одни нецензурные выражения.

Первым моим порывом было пересечь паркет, постучать наглеца по плечу и на пальцах (а лучше на кулаках) объяснить, что в приличном обществе так дела не делаются.

Однако, когда воздух пропитался ощутимым напряжением, и из любопытной толпы выступили почтенные широкоплечие господа, что обеспечивали порядок и безопасность на мероприятии, соблазн пришлось преодолеть.

Если выйду из образа и первым проявлю агрессию, меня выведут под белы рученьки из Шэйда, и никто не станет вникать в детали сложных взаимоотношений нашего трио. Тогда я вряд ли смогу хоть кому-нибудь помочь.

Значит, используем против упыря его же оружие.

Публика хочет шоу? Она его получит!

Не могу я сохранять спокойствие, когда этот долговязый прижимает Николь к своей груди, бродит узловатыми пальцами по тонкой талии и касается губами шеи! Бесит так, что кровь закипает в венах!

Я осторожно подбирался к подруге и её похитителю. Вальяжно, расслабленно, выверенным танцевальным шагом, но паршивец-Хант ускользал от меня по длинной диагонали, словно у него на затылке имелась запасная пара глаз.

Погоня грозила затянуться, поэтому я решил сменить тактику, остановился в центре паркета и протянул вампирессе руку. Луч прожектора, освещавший ведущую пару, разделился на две части и выхватил меня из полумрака, привлекая внимание.

Николь обо всём догадалась, перехватила инициативу и высвободилась из рук нежеланного партнёра. Сделала несколько стремительных шагов ко мне и протянула изящную ладонь.

Зрители заулюлюкали: видно, роль положительного героя в нашем спонтанном танго втроём всё-таки отводилась мне. Девушка вся подалась ко мне и почти коснулась кончиками пальцев моей руки, когда чья-то миниатюрная кисть опустилась мне на плечо.

Я обернулся скорее по инерции, но и короткого замешательства хватило предприимчивому вампиру, чтобы рвануть Николь на себя и вновь заключить в плен цепких рук.

Прежде, чем успел опомниться, я и сам оказался в плену.

Выделившись среди гостей, стройная леди в тёмно-изумрудном платье, застёгнутом под горло, обошла вокруг меня, тыльной стороной пальцев погладив по щеке. Толпа взревела, приветствуя смелую незнакомку.

Лицо её почти полностью скрывала маска, изображавшая бабочку с усыпанными драгоценными вкраплениями крыльями. Прильнув ко мне всем телом, девушка вложила свою ладонь в мою. Пальцы второй руки скользнули на моё плечо.

Осознав, что на нас все смотрят, поддался импульсу и сделал шаг вперёд. Танцевать Бабочка умела, и в каждом её движении чувствовались уверенность, чувственность и раскованность.

Партнёрша не поднимала ресниц, но полураскрытые губы и манящие изгибы тела говорили за неё.

И я не заметил, как повёлся на провокацию: позиция стала теснее, девушка буквально запрыгнула на меня, её бёдра обхватили мой торс, пусть и через ткань платья, она откинулась назад в моих руках, красиво прогнувшись в пояснице.

Очаровательная незнакомка молчала и прятала глаза, словно что-то скрывала. Не раз пытался заглянуть ей в лицо, но она отворачивалась или склоняла голову. Интрига дразнила, но вместе с тем напрягала.

Воспользовавшись ускорившимся темпом музыки, увёл её в стремительную дорожку шагов, чтобы отвлечь. И когда она поднималась с колена, я наконец-то сумел выхватить её глаза.

Выхватить и узнать.

– Ты?! – выдохнул в лицо Лемейн.

Молодец, Марк, вычеркнул её из жизни, так вычеркнул! Пять баллов!

– Ты и впрямь не узнал меня? – рассмеялась Камилла. – Не сердись, дорогой, я здесь, чтобы извиниться.

– Извиниться? – переспросил, не веря своим ушам. Чтобы такая гордячка, как она, перед кем-либо извинялась?..

– Да. Я прошу прощения за те гадкие слова в Фалконе, – смутившись, произнесла Камилла. – Я вспылила и выпалила то, что на самом деле не думаю. Верность – редкое качество, заслуживающее уважения. Не имеет значения, жив человек или мёртв.

Я вскинул брови, не найдясь, что сказать. Может, у неё биполярное расстройство?

– Ладно, проехали, – кивнул и посмотрел сквозь неё: туда, где Николь, нахмурив прелестное личико, слушала охотника. – Только это ничего не меняет. Мне льстит твоё внимание, но я не могу ответить взаимностью, поскольку увлечён другой женщиной.

– Марк, если бы ты только попытался меня узнать, – вздохнула она, прижавшись ко мне плотнее. – Заглянуть под маску, которую я вынуждена носить для всех остальных. Разглядеть настоящую меня… Признайся, тебя ведь увлёк наш танец?

– Ты чудесно двигаешься, Камилла, – согласился, подхватив её за талию и поддержав в подобии перекидного прыжка – элементе эффектном, но опасном в длинной юбке, – однако это лишь танец. На который я тебя не приглашал.

Зрители разразились аплодисментами. Лемейн надула губки и ничего не ответила. Импровизированное танго подходило к концу, музыка стихала, и я посчитал наш разговор законченным.

Восстанавливая дыхание после быстрого танца, мы глядели в глаза друг другу, и это могло стать красивой точкой в наших не сложившихся отношениях, но девушка улыбнулась, сдвинула мою маску в сторону и впилась в губы с пронзительной животной страстью.

Я опешил, пришибленный сильнейшим ощущением дежавю, оттолкнул напористую девицу и вернул маску на место. Некоторые люди не менялись. Одни использовали те же подлые трюки, усыпляя бдительность сладкими речами, а другие на это велись.

Избавившись от Камиллы, огляделся в поисках Николь, но вампирессы и след простыл. К счастью, в углу паркета вырисовывался Хант, чья издевательская ухмылка, впрочем, радости мне не прибавила.

Зашагал прочь, надеясь, что подруга не застала страстное завершение нашего танца. Правда, сдавалось мне, что закон подлости никто не отменял. Может, именно из-за пакостей Лемейн девушка и ушла.

К счастью, Николь нашлась у искусственного озера. Она стояла ко мне спиной на небольшом декоративном причале, вдававшемся в тёмную водную гладь, и опиралась на кованое ограждение, глядя на парк.

Не сумев удержаться от соблазна, прошёлся кончиками пальцев по её пояснице, повторяя изящные очертания спины. Вампиресса взглянула на меня из-за плеча, красивая, далёкая и холодная.

– Это ты, – произнесла так, словно ожидала увидеть кого-то другого.

– Ты исчезла с паркета, словно ветром гонимая. Больше ничего не боишься? – поинтересовался, прищурившись. Бессмертная покачала головой. – О чём вы говорили с Хантом? Чего он хочет?

Мордочка кошки больше не скрывала её задумчивого лица, и девушка крутила её в руках. Последовал её примеру – наедине нам маски были ни к чему.

– Я попыталась выяснить, зачем он отнял мои воспоминания, но узнала только, что ему нет никакого дела до них, – невесело улыбнулась Ник. – Он что-то скрывает, и это тревожит меня. Охотник играет с нами. Почему он так уверен в себе?

– Ты по-прежнему ничего не помнишь? – облокотился о заграждение спиной к воде, чтобы видеть лицо подруги. – Ни намёка, ни наития? Что до преследователя, он с самого начала был на редкость самонадеян.

– Не он один, – хмыкнула она и тут же погрустнела: – Нет, ничего, мне даже сны не снятся. В голове сплошное чёрное пятно, и я чувствую себя совершенно оторванной от мира.

– Сочувствую, – погладил её по плечу. – Но ты не одна, даже если иногда кажется иначе.

– Знаешь, когда Лео попытался отнять твои воспоминания, я ощутила нечто, чего не могу объяснить. Страх и тревогу, но далёкие, как будто из прошлого. Я переживала не за тебя – хотя за тебя, конечно, тоже – а за себя. Возможно, за ту себя, какой была прежде…

Николь растянула губы в неискренней улыбке, словно силилась посмеяться над собой и не могла. Я тоже не находил в её откровении ничего смешного. Помнил, как паршиво ощущать в себе эту пустоту и растерянность.

Вздохнув, обнял её, прижал к себе и коснулся кончиком носа её волос. Вдохнул её аромат – лёгкий, едва уловимый, словно у свежей, крепкой, нераспустившейся розы.

– Марк, – прошептала она и подняла голову, оказавшись со мной нос к носу.

Вампиресса раскрыла губы, но лишь схватила ими воздух. Казалось, она хотела что-то сказать и не решалась. А я застыл, глядя на её мягкие губы, подчёркнутые ягодным оттенком и которые с недавних пор мне снились.

Ведомый ими, я наклонился к ней, Николь тоже потянулась ко мне, не оставляя сомнений, равно как и воли.

Глава 15

Наконец мы остались вдвоём, без свидетелей, без условностей, где никто и ничто не могло помешать нам. Меня сносило бешеной сексуальной энергией, заключённой в её миниатюрном теле и скрытой за холодной внешностью.

Я уже ощущал тёплое дыхание Николь на своих губах, растягивая будоражащий момент предвкушения, когда вампиресса склонила голову, пряча лицо и разрушая морок.

– Нет, – чуть слышно выдохнула она. – Мы… не должны.

Сказать, что я оторопел, – значит, ничего не сказать!

Сначала подумал, что ослышался. Чувствовал ведь, что девушка трепетала в моих руках и что её влекло ко мне не меньше, чем меня к ней, и отказ?

Не женщина, а ходячее противоречие! Её отзывчивость моим рукам и вместе с тем непонятная неприступность кружили голову и заставляли тело каменеть от напряжения.

Содрогнувшись, словно прикосновения причиняли ей боль, Николь отстранилась. Я не стал удерживать её силой.

– Кому не должны? – уточнил, борясь с дрожью в голосе – то ли возбуждённой, то ли злой. – Это из-за Камиллы? Из-за Ханта?

– Из-за тебя, – помолчав, ответила вампиресса. – Боюсь, в тебе могли возникнуть чувства, на которые я… не могу ответить. Не говори, что я не предупреждала тебя: связь с вампиром не имеет ничего общего с любовью.

Сказала, как отрезала.

Предупреждала, не спорю. Чтобы разгуливать по моим апартаментам полуобнажённой после душа. Варить кофе и готовить ужин. Спасать жизнь. Обниматься под дождём. Ревновать к сопернице, в конце концов!

– Что-то тут не сходится, Николь, – нахмурился я. – Ты сама-то осознаёшь, что творишь? Говоришь одно, а делаешь другое. К чему эти игры?

– Нет никаких игр! – вспыхнула вампиресса. – Не выдавай желаемое за действительное, Ма́ркус. Если ты принял благодарность за любовь, в этом нет моей вины.

Как же я ненавижу своё полное имя!

От одного звука передёргивает, как от раздражающего скрежета. Ничего хорошего не происходит, когда ко мне обращаются в официальной манере. И в устах девушки, которой я имел неосторожность увлечься, оно звучало, как пощёчина. Судя по выражению лица, именно такого эффекта она и добивалась.

– Вот как? – процедил сквозь зубы. – Смотрю, твоя благодарность из раза в раз выходит за пределы дружеских отношений. Спутать несложно.

Губы Николь дрогнули от обиды, и в следующий миг щёку обожгла звонкая оплеуха, которой я не успел помешать.

– А тебя это задевает, – язвительно заметила она. – Бесишься из-за того, что я принадлежала всем, кроме тебя?..

Поймав её за запястье, хотел ответить нечто ехидное вроде того, что не являюсь любителем второсортных вещей, бывших в употреблении, но вместо этого прижал подругу к заграждению у самой воды и выдохнул:

– Я покажу тебе принадлежность!

Давно я не испытывал такой исступлённой звериной страсти, как когда впился в её полураскрытые губы властным поцелуем. Николь дрогнула и замерла, на время забыв и о гордости, и о сопротивлении.

Целоваться бессмертная умела – понял по тому, с каким жаром она отозвалась мне. Мысль, что я у неё не первый, обожгла ревностью где-то на подкорке сознания. Плотнее прижал девушку к себе, запустив свободную ладонь в шелковистые волосы.

И после этого она будет мне что-то говорить про желаемое и действительное!

Точно так же, как я терял над собой контроль рядом с ней, она сама сладко дрожала от каждого моего прикосновения. И уж подобную дрожь я отличу от любой другой.

Словно угадав ход моих мыслей, коварная вампиресса прокусила мне нижнюю губу до крови и оттолкнула. Подавшись к ней, я снова попытался поймать желанные губы, но Николь упёрлась ладонями мне в грудь.

– Остановись, – прошептала, восстанавливая дыхание. – Я не хочу навязанной близости с тобой.

– Лжёшь, – хрипло возразил в ответ. – Ты хочешь её так, что не можешь совладать с собственным телом. Тебя всю трясёт…

– Отпусти меня, Марк, – твёрдо повторила она, глядя мне в глаза.

Стиснув зубы, я переборол в себе животное желание и сделал шаг назад, потому что не хотел становиться чудовищем в её глазах. В груди разлилась горечь, и я почувствовал себя невероятно паршиво, когда за спиной вдруг послышалось радостное:

– Богиня! – к нам спешил расфранченный смазливый блондин, которого я видел первый раз в жизни, но, тем не менее, страстно желал свернуть шею. – Оу, я не вовремя, моя прелесть?..

– Нет, конечно нет, Ренар, – вернув лицу спокойное выражение, вампиресса улыбнулась знакомому самой очаровательной из своих улыбок.

– Я украду у вас Николь на несколько минут? – с подчёркнутой галантностью поинтересовался он.

Ухватившись за возможность, девушка подала незнакомцу руку.

Любопытно, о чём она думала? Неужели успела позабыть про вампира-наёмника? Или так хотела избавиться от моего общества, что готова была пойти на неоправданный риск с первым встречным?

– Нет, – голос прозвучал как сталь, и я не сразу сообразил, что он принадлежал мне. – Мы уходим, Николь.

– Как невежливо… – прогнусавил было блондин, но я, не церемонясь, схватил опрометчивую вампирессу за руку и потянул за собой в противоположном направлении.

«Я тебе сейчас все кости переломаю – вот это будет невежливо!» – от души пообещал настырному блондину. Видимо, нечто такое отразилось на моём лице, что он стушевался и отступил.

– Что ты себе позволяешь?! – прошипела бессмертная.

Молча достал из кармана пальто и разблокировал смартфон, чтобы вызвать нам э-мобиль. Потемневшие глаза подруги метали молнии, но я настолько привык к их с Хантом выходкам, что подобными мелочами меня было уже не смутить.

Должно быть, благоразумие и осторожность всё-таки взяли верх, и Николь последовала за мной. За всё время до э-мобиля она не проронила ни слова. Смотрела на кого угодно, кроме меня, будто меня больше не существовало.

Открыв дверцу подъехавшего электрокара, по привычке коснулся подруги, чтобы помочь ей забраться в салон. Если женщина может ощетиниться, то мне довелось это увидеть. Отшатнувшись, она едва не ударилась спиной, но даже не заметила.

– Не смей прикасаться ко мне! – рыкнула вампиресса, когда я уже отдёрнул руку, осознав свою оплошность.

Дожили!

С видом искренней непричастности обошёл э-мобиль и уселся внутрь. Николь на пару секунд замерла. Отвернувшись, я дожидался на пару с водителем, что же она решит. Наконец, девушка успокоилась и опустилась на соседнее сиденье.

Э-мобиль качнулся и тронулся. Исчезали позади огни Сумрачного бала, а я пытался переварить всё произошедшее.

Впрочем, сам виноват. Не могу поверить, что позволил себе увлечься вампирессой! Охотницей, которую природа сотворила обманчиво притягательной, чтобы всякие дураки вроде меня по доброй воле шли в руки.

И ведь я получил доходчивый урок в первую же нашу встречу, хотя тогда мог похвастаться куда более здравым умом, чем сейчас. В какой момент истончилась и стёрлась та грань, что разделяла смертного и бессмертную?

Усталость разлилась по телу, притупляя чувства.

Этого я и хотел – ничего не испытывать. Ни досады, ни попранной гордости, ни рокового притяжения к женщине, которую я не знал и не понимал. Возможно, не способен был понять, как бы ни старался.

Оставаться невозмутимым внешне – то, к чему я привык. Труднее вселить ту же сдержанность в мысли и эмоции.

Лео Хант

Кассия, Манополис, Шэйд-парк

– Леди Камилла, я полагаю?

Роковая куртизанка сморщила носик, выражая неудовольствие, отчего её хищное лицо сделалось отталкивающим. После очередного фиаско, претерпленного по воле Марка, ей было не до новых поклонников и знакомств.

Решительность и неприступность Кросса разжигали огонь в её венах.

Чем упорнее он сопротивлялся, чем чаще отказывал ей, тем сильнее страстная брюнетка жаждала затащить его в постель, свести с ума и позволить делать с её податливым телом всё, что взбредёт в голову.

Увы, вместо желанного фотографа перед ней стоял высокий тощий незнакомец с бездонными чёрными глазами, пугавшими девушку.

– Все договорённости о личной встрече производятся через моего агента, – бросила Лемейн, взглянув на мужчину исподлобья.

– Николь всё у вас забрала, – насмешливый тон за плечом полоснул по её самолюбию, и Камилла обернулась, пылая от негодования. – Поклонников, первенство, а теперь увела и мужчину.

– Да вы… – девушка подбоченилась, набрала в грудь воздуха и собиралась излить на наглеца всю свою досаду и желчь, когда тот вздохнул и добавил:

– Как несправедливо! Ведь вы с Кроссом такая красивая пара! Паркет искрился во время вашего танца, и притяжение, царившее между партнёрами, было очевидным. Если бы только соперница не встала между вами…

Красавица осеклась и посмотрела на незнакомца совсем другими глазами.

– Так вы хотели прогуляться со мной? – сменив гнев на милость, улыбнулась она. – Как, говорите, ваше имя?

– Лео Хант, – представился мужчина. – Я приехал в Манополис по распоряжению господина Авенье́ – влиятельного человека в деловых кругах Амонады, чтобы вернуть домой его сбежавшую дочь.

– Рада знакомству, господин Хант, – кивнула куртизанка, вернув самообладание и лёгкую манерность леди, вращающейся в высших кругах. – Правильно ли я понимаю, что дочь зовут не иначе, как Николь Авенье?

«Должно быть, кто-то из службы безопасности, – присматриваясь к собеседнику, подумала Камилла. – Возможно, начальник. Это объяснило бы жёсткость лица и цепкость взгляда».

– Я догадывался, что вы столь же умны, как и красивы, – сдержанно улыбнулся он. – Мой работодатель хочет избежать скандала, который может неблагоприятно сказаться на его бизнесе. Однако Николь, с детства умевшая втираться людям в доверие, обзавелась здесь защитником, находящимся в плену иллюзий.

– Марк… – выдохнула леди Лемейн, и её губы дрогнули.

Какая удача, что слабое место у двух непохожих красавиц оказалось одно на двоих!

– Верно, – подтвердил Хант. – Я не хотел бы, чтобы кто-то пострадал, однако вам ли не знать, как он упрям. Увидев вас сегодня вместе, я подумал, что мы могли бы быть полезны друг другу. Если согласитесь помочь мне, то я увезу девушку к отцу без лишнего шума, а вы завладеете вниманием желанного мужчины.

Камилла отвела глаза и задумалась.

Если Николь уберётся с её пути, все проблемы исчезнут разом. Не станет опасной конкурентки, Барнс осознает свою ошибку, клиенты вновь переметнутся к ней и будут молить о снисхождении.

А Кросс…

Марк выглядит непробиваемым, но если поверит, что Авенье использовала его и сбежала, то вышвырнет её из своей жизни и забудет.

– Что вы предлагаете, господин Лео? – осторожно поинтересовалась девушка. –Николь ведь не пострадает? Вы просто увезёте её на другой континент?

– О, не сомневайтесь! – заверил наёмник. – Я отвечаю за неё головой. С вашей ловкостью и умом мы провернём безобидную хитрость, в результате которой все останутся в выигрыше.

Поколебавшись, Лемейн кивнула. Смягчившийся взгляд мужчины располагал к доверию. Он уже не пугал её так, как в начале разговора, а некоторая закрытость оправдывалась профессией.

– Что ж, тогда вот, как мы поступим…

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Лоско-сити

С того злополучного вечера в Шэйд-парке всё пошло кувырком. Не припомню, когда я возвращался домой таким злым и разбитым, как после Сумрачного бала.

Мы с Николь всё больше отдалялись друг от друга.

И хотя ссоры как таковой между нами не произошло, мы делали всё возможное, чтобы не встречаться. Верный проверенной схеме борьбы со стрессом и кризисами, я с головой ушёл в работу и взял даже тех клиенток, которых месяцами кормил обещаниями.

Николь, похоже, переняла опыт смертных и ни в чём от меня не отставала.

Когда мы всё-таки пересекались, вампиресса всё время куда-то бежала, зажимая между ухом и плечом тонкий смартфон. Казалось, она не бывала одна. Ревность выжигала дотла, но я убедил себя, что так лучше: девушка будет в относительной безопасности.

Ни в чём нельзя быть уверенным, поскольку никогда не знаешь, чего ждать от Ханта: сеанса зомбирования или танго втроём, повышенного внимания или неожиданного безразличия.

Я засомневался, не перехватил ли кто наёмника, предложив более заманчивое задание и вознаграждение. Ничем иным я не мог объяснить его очередное загадочное исчезновение.

Надеясь на лучшее, я, тем не менее, не сумел задавить внутреннего скептика и продолжал присматривать за Николь. В последние недели удавалось с переменным успехом, однако подруга выполняла свою часть контракта, а я старался выполнять свою.

Вампиресса умело влилась в ночную жизнь Манополиса и, честно говоря, не нуждалась ни в контракте, ни в жилье, ни, уж тем более, в моём обществе.

Оставалось загадкой, почему она до сих пор не съехала. Как и то, что творилось в её голове. Девушка изменилась – стала решительнее и взрослее. Глаза Николь превратились в глаза хищника. Пока она не давала повода для опасений, но у меня не выходили из головы слова Ханта.

Когда-то преследователь предупредил меня, что вампиресса освоится, войдёт в полную силу и осознает свою истинную сущность. Спросил, что я стану делать.

Тогда мы оба ещё не могли знать, что наши с Ник жизни перестанут пересекаться, так что это будет уже не моя проблема.

Вопреки всему, мне её не хватало.

Не то чтобы я полюбил вампирессу, однако меня неудержимо влекло к ней. И чем дальше она находилась, чем больше мне не принадлежала, тем непреодолимее становилось притяжение. Я отчаялся ему сопротивляться и в результате смирился с тем, что имел.

Наверное, я сдался бы унынию, если бы не Дэйв. Барнс разорвал мне смартфон вместе с барабанными перепонками, но дозвонился и с гордостью объявил, что у него есть для меня предложение, от которого нельзя отказаться.

Не так уж я нуждался в работе, напротив, её в последние месяцы у меня было даже в избытке, но я отчаянно желал сменить обстановку, а потому согласился на встречу. Даже когда выяснилось, что не бывало дыма без огня, и в довесок к Дэйву прилагалась Камилла.

Новомодный бар «Роза ветров» славился лучшими в Лоско-сити алкогольными коктейлями и именитыми диджеями. Скинув в гардеробе пальто, я погрузился в царство цветных огней и ароматного дыма.

Окинул взглядом просторный зал, но Дэйва так и не нашёл, зато обнаружил Лемейн, не заметить которую было невозможно. Камилла сидела за столиком у панорамных окон и любовалась захватывающим видом мегаполиса, хотя и от её вида у любого мужчины перехватило бы дыхание.

Алое платье приковывало внимание и подчёркивало светлую кожу и густые чёрные волосы. Однако красивее всего была не обнажённая вырезом спина, не точёная фигурка, не туфли на шпильке, а руки девушки.

Длинные пальцы, которые она так небрежно подложила под подбородок. Узкое запястье, подчёркнутое тонким золотым браслетом с переливающейся капелькой рубина. Не удержавшись, я достал смартфон и сделал пару кадров.

Не могу пройти мимо эстетичного – издержки профессии.

– Привет, – обронил как можно сдержаннее, помня нашу последнюю встречу.

Лемейн обернулась и, заметив меня, одарила мягкой улыбкой. Хотел опуститься в кресло через стол, но она жестом остановила меня.

– Нас ждёт видеоконференция, поэтому будет удобнее, если ты сядешь рядом, – попросила она с самым смиренным видом. Я не стал отказываться, но и не насторожиться не мог.

– Дай угадаю, Барнс не придёт? – поинтересовался мрачно, ощущая подвох.

– Разве он не звонил тебе? – удивилась красавица. – Его старшая дочь получила травму на спортивных занятиях. Рэйчел улетела в Яфре́йн на три дня, вот он и сорвался к дочке, поэтому не приехал.

– Это ведь не твоих рук дело? – уточнил, прожигая Камиллу пытливым взглядом.

Меня, разумеется, никто в известность не поставил, что наводило на мысли. С другой стороны, Барнс точно меня не продаст и уж тем более Лемейн. Он человек слова. Значит, и правда произошло что-то серьёзное.

– Как ты можешь! – возмутилась она.

Камилла умела сыграть подобное, но в тот миг я понял: не играет. Несмотря на непростой характер, звезда Лоско-сити никогда не забывала, кому была обязана своим текущим положением.

– Ладно, прости, – извинился я, поняв, что в этот раз перегнул палку.

– Марк, между нами произошло много всего, – она хотела положить ладонь на мою руку, но передумала. – Всё потому, что я шла на поводу у своих чувств. Я добивалась твоего внимания всеми средствами, какими могла. Какими привыкла… Но я ни за что не причинила бы зла ни Дэвиду, ни его семье.

– Надеюсь, что так, – произнёс сухо.

– Я и правда здесь по делу, не думай, что я убедила Барнса подстроить нам свидание. Он никогда на это не купился бы, – усмехнулась Лемейн. – В прошлые выходные мне позвонила старшая сестра. Последние пять лет Ребе́кка живёт и работает в Яфрейне, и за это время успела кое-чего достичь в модной индустрии. Она ищет надёжного человека и талантливого фотографа, хочет, чтобы он стал её правой рукой. Попросила меня воспользоваться своими связями, вот я и подумала…

– Ребекка Лемейн? – поинтересовался из вежливости. – Никогда не слышал.

– Ребекка Фёргус, – поправила Камилла. – Она взяла фамилию мужа.

– Ребекка Фёргус?! – я поперхнулся принесённым кофе.

«Успела кое-чего достичь в модной индустрии» – это мягко сказано!

Самый востребованный дизайнер одежды в Яфрейне, Ребекка Фёргус стала известна и в Кассии, и в Амонаде как звезда мировых показов. Одна из немногих дарований, кто сумел обратить талант в собственную империю в короткие сроки.

– Бекка ужасно придирчива и разругалась с доброй половиной своего штата, – хмыкнула куртизанка. – Требуется бесконечное терпение, чтобы вынести её, но перед профессионалом, который ей приглянется, откроются все двери. Он получит возможность поработать с лучшими фотографами нового мира.

– Ты шутишь?..

– Нет, – улыбнулась Камилла. – Я обмолвилась о тебе и, кажется, мне удалось её заинтриговать. Так что она ждёт нашего звонка. Я могу познакомить вас по видеосвязи.

– В чём подвох? – как-то не верилось мне в такую сказочную возможность.

Сколькому я мог бы научиться, переняв опыт иностранных коллег!

Да и, признаться, я уже не в первый раз задумывался о том, чтобы сменить направление внутри своей основной деятельности, в котором, кажется, достиг потолка и больше не мог развиваться.

– С сестрой ещё труднее, чем со мной. Она вытрясет из тебя душу, пока останется довольна результатом. Зато ты будешь вынужден сделать лучшее, на что способен.

– Зачем это тебе? – прищурился я.

– Ты не поверишь, но я всё равно скажу, – Камилла прикусила губу, но, вспомнив о макияже, тут же её выпустила. – Я наворотила дел и хочу загладить вину перед тобой. Если я не могу стать твоей любовницей, то предпочла бы остаться другом, а не врагом.

– Я сейчас заплачу, – не удержался от колкости.

– К тому же, я действительно считаю тебя одарённым фотографом, – будничным тоном добавила девушка. – Ты постоянно учишься, у тебя есть свой видение, позиция и достаточно упрямства, чтобы их отстаивать, плюс ты горишь этим делом – тоже немаловажно.

Не поверил Лемейн до конца, но профессиональное любопытство оказалось сильнее. Когда тебе выпадает шанс пообщаться с настолько успешным и известным человеком, как Ребекка Фёргус, глупо его упускать. Терять мне было нечего, Камилле я ничего не обещал, а потому решил испытать удачу и согласился на видеоконференцию.

Глава 16

Николь

Кассия, Манополис, Лоско-сити

– Так и будешь топить печали на дне бокалов с коктейлями? – хихикнула Дженна Райнер. – Милая, да в тебе больше недомолвок, чем оливок в моём мартини. А ты знаешь, я их очень люблю!

Николь усмехнулась. Если бы она пьянела!

Может, тогда ей и удалось бы подавить чувства хотя бы на время. Забыть яркие сапфировые глаза и уверенную улыбку, которые она бессознательно искала в каждом новом лице.

Вампиресса потянулась через стол к весёлой захмелевшей Дженне.

Она-то, счастливица, в отличие от неё могла забыться и не переставала удивляться, как подруга умудрялась смешивать коктейли всех видов и расцветок и на следующее утро не мучиться головной болью.

Голова Николь и правда не беспокоила. Боль была другая.

Та, которую она тщательно скрывала от окружающих и от которой не могла отделаться. Тоска по человеку, которого вспоминала каждый день. И чем больше избегала, тем чаще сталкивалась с ним в своих сновидениях. Отнюдь не невинных.

Словно в насмешку над бессмертной после Сумрачного бала ей вдруг начали сниться сны. И почти в каждом из них был Марк. Она улыбалась и вела себя на людях, как будто ничего не произошло, а в груди у неё ширилась и росла огромная чёрная дыра.

– Что бы я делала без тебя, Дженни? – смеясь, спросила вампиресса.

– Николь, – прошептала она, улыбнувшись уголками губ, – я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – усмехнулась она, глядя в зелёные, как морская волна, глаза подруги. – Очень люблю! Ты удивительная!

Глаза Дженны как-то странно сверкнули, девушка подалась вперёд, перегнувшись через стол, и коснулась её губ чувственным поцелуем. Вампиресса распахнула ресницы от удивления и отстранилась. Показалось даже, что вся порозовела от смущения.

– Прости, – пролепетала она в растерянности. – Прости, Дженни. Я люблю тебя как подругу и сестру, но моё сердце занято другим человеком...

Вспомнился вечер в Шэйд-парке и жаркие губы Марка, одна мысль о которых разливала внизу живота томительное требовательное тепло. Судьба точно смеялась над ней: скольких смертных она могла целовать в последние месяцы вместо того единственного, близости с которым действительно желала.

– Я подозревала, – стушевалась Райнер. – Но всё же решила попробовать. Ты такая притягательная. Кажется, тебя хотят все в пределах Лоско-сити. А чего хочешь ты?

Николь опустила ресницы, уголки губ дрогнули, словно она силилась улыбнуться или, напротив, сдержать слёзы. Стараясь скрыть эмоции, вампиресса вздёрнула подбородок, обвела взглядом зал и замерла.

Это был он.

Сидел за столиком в компании Камиллы – будь она проклята! – Лемейн.

Казалось, центр Манополиса только и состоял что из баров, ресторанов и отелей, но надо же было такому случиться, что он здесь, с ней, именно в этот вечер и час!

С безукоризненной роковой красавицей в обтягивающем красном платье с декольте типичной искусительницы. С той, что в отличие от неё, могла быть рядом с ним, не подвергая опасности чужую жизнь.

Несмотря на то, что с самого Сумрачного бала их с Марком не видели вместе, Камилла продолжала с завидным упорством изводить её. Выплывала из-за угла или поворота коридора, не упуская случая отравить день ехидным замечанием.

Желание пустить сопернице кровь сделалось невыносимым, и вампиресса до боли закусила губу, чтобы сдержаться. Сильные чувства заставляли её терять контроль. Переживания пробуждали истинную суть – ту Николь, которую она сама опасалась.

– Больно! – шикнув, Дженна отдёрнула руку, и Николь поняла, что вцепилась в ладонь подруги ногтями. – Да что с тобой сегодня?!

– Извини-извини, – опомнившись, вампиресса потянула подругу к себе, но опоздала: Райнер уже обернулась и обнаружила причину её смятения.

– Так вот оно что, – протянула Дженна. – Вот кто, значит, занимает твоё сердце. Ничего удивительного. Марк красивый, харизматичный, успешный. Когда он впервые заявил о себе, в Лоско-сити все разговоры были о нём. Камилла с самого начала была в него влюблена и добивалась его внимания.

– Чёрт, – прошептала Николь, закрыв нос ладонью, окрасившейся в алый цвет.

Это было плохо, очень плохо.

Она теряла контроль над своей тёмной половиной, рвавшейся на свободу, и откровения Дженны отнюдь не способствовали самообладанию. Ревность выбивала почву из-под ног, мысли затуманивались.

– Ник, что с тобой? Дать платок? – забеспокоилась подруга, склонившись к ней.

Ник… Ведь это он её так называл.

Боль и горечь вгрызлись в сердце. Резко распрямившись, Николь схватила Райнер за плечо, чувствуя, что может утратить власть над собой и впиться в горло девушки, позабыв, где и с кем находится.

– Мне надо умыться, Дженни. Я сейчас, – вампиресса усилием воли заставила пальцы разжаться, после чего бросилась в дамскую комнату, пока не успела никому навредить.

Она испугалась, что воля изменит ей, и Дженна обо всём узнает, а то и прочувствует на себе. Райнер не поймёт. Да и не должна понимать! Не должна становиться жертвой страстей, бушующих в ней!

Сердце заходилось в груди, и новый шаг отдавался в ушах оглушительным гулом. В каждом шорохе Николь различала удары чужих сердец, разгоняющих кровь по жилам. Они становились опасным наваждением, затмевающим разум.

Когда спасительные двери уборной были совсем близко, бессмертная столкнулась в проходе с другой девушкой. Красное платье, идеальная фигура, лоснящиеся тёмные волосы…

«Ох нет!» – простонала она про себя, прежде чем Камилла удосужилась взглянуть на неё и узнать. Если до того красавица намеревалась просто выказать недовольство, то теперь её лицо украсила ядовитая усмешка.

Николь постаралась проскользнуть мимо коллеги, разбираться с которой у неё не было ни желания, ни возможности, но Лемейн преградила ей дорогу.

Кто бы сомневался!

Она ведь выглядела на все сто, чего нельзя было сказать о болезненно бледной девице, у которой из носа хлестала кровь. Кто же упустит возможность поизмываться?

– Отвяжись, Камилла, – огрызнулась Николь, попытавшись обогнуть соперницу.

– Что это ты тут забыла, дорогуша? – изящным движением отведя ногу в сторону, Лемейн вновь перекрыла ей путь. – Следишь, с кем твой ненаглядный ходит на свидания? Ах да, он ведь больше не твой…

Несмотря на то, что Марк и не был её, ехидные слова Лемейн разжигали внутри злость, отчего вампирессе становилось сложнее сдерживать себя. Выскочка, разумеется, не подозревала, что подкидывала хворост в пламя, призванное поглотить её, и продолжала глумиться:

– Что это у тебя с глазами? Карие линзы, серьёзно? – рассмеялась она, а Николь вздрогнула, осознав, что творилось с цветом её глаз и какими могли быть последствия этих перемен. – Можешь копировать меня сколько хочешь, всё равно тебе не достанется ни моя слава, ни, тем более, мой мужчина!

Самоуверенная красавица нависла над ней. Тёплая шея, приправленная капелькой дорогого парфюма, оказалась в нескольких сантиметрах от вампирессы. Один рывок, и с конкуренткой будет покончено.

– Оставь меня в покое! – дрожащим голосом потребовала девушка, сдерживаясь из последних сил.

Камилла расценила её слабость по-своему и, схватив за плечи, прижала к стене. Не то улыбнулась, не то оскалилась, осматривая добычу – затравленную, сломленную, с кровью, растёртой по лицу.

– Не вставай у меня на пути, – предупредила она, отстраняясь, – особенно, когда меня ждёт Марк. Не хочу упустить ни минуты, проведённой с ним.

Нужно было стиснуть зубы, проглотить издёвку и дать Камилле уйти.

Однако Николь ощутила с болезненной ясностью, что хочет дать мерзавке отпор. Того же жаждала и её звериная половина. Вампиресса сжала побелевшие пальцы в кулаки и выпрямилась.

Двигаясь как во сне, она положила руку на плечо выскочки развернула её к себе и словно тряпичную куклу пригвоздила к стене, готовая поставить в неприятном разговоре точку. А вернее, две точки.

Побледневшее лицо Камиллы мигом утратило заносчивое выражение, глаза расширились от страха. Она набрала в грудь воздуха, собираясь закричать, когда Николь сдавила её горло с такой силой, что та поперхнулась.

– Это ты не вставай у меня на пути, Лемейн, – предостерегла ледяным тоном. – А то ведь мне надоест терпеть твои гнусные выходки, и я глазом не моргнув сверну тебе шею. Ясно?

– От… пусти… – простонала смертная, зажмурившись.

Николь и хотела бы, но уже не могла. Страх жертвы пьянил, а вид неистово бьющейся под пальцами жилки вытеснял из головы любые мысли. Склонившись к ней, вампиресса вдохнула запах девичьей кожи, смешанный с ярким цветочным ароматом.

– Ты меня поняла? – повторила жёстче, сжимая чужое горло.

Одного точного движения хватит, чтобы переломить тонкую шейку. Камилла не успеет и пикнуть. А после затащить её ещё тёплое тело в туалетную комнату, щёлкнуть замком и…

Сладостная дрожь предвкушения прошлась по телу. Ненависть ослепляла.

Перепуганная куртизанка отчаянно кивала, готовая согласиться с чем угодно, лишь бы спасти свою жалкую жизнь, но её время вышло. Теряя рассудок от гнева и жажды крови, Николь обнажила клыки…

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Лоско-сити

Неясный глухой шум заставил меня отвлечься от знакомства с очаровательной госпожой Фёргус и прислушаться.

Говорят, полагаться на интуицию – женский удел. Это неправда.

Ничем иным я не мог объяснить тревожное чувство, возникшее в связи с затянувшимся отсутствием Камиллы. Извинившись перед Ребеккой, я отлучился на пару минут и отправился на поиски её сестры.

Реальность оказалась куда смелее и изощреннее моих опасений. Камилла, белая, как снег, замерла, вжатая в стену силой Николь с горящими глазами и губами в крови. И я нашёл её за миг до того, как вампиресса впилась бы в шею окаменевшей жертвы.

Сказать, что я обалдел – это ничего не сказать. Мы давно не виделись, а теперь такая встреча! При таких, твою мать, обстоятельствах!

– Что здесь происходит? – поинтересовался, повысив тон.

Бессмертная повернула голову в мою сторону, обжигая безудержной яростью. При виде алых глаз, утративших всё человеческое, внутри меня что-то оборвалось. Наверное, последняя нить, связывавшая нас двоих.

Не до конца выйдя из оцепенения, метнул на подругу уничтожающий взгляд. К моему удивлению, это заставило её опомниться. Сжав губы, девушка ослабила хватку и приблизила лицо к Лемейн.

– Ещё раз ко мне прикоснёшься, и Марк тебя не спасёт, – с нескрываемым презрением предупредила соперницу Николь. – А теперь ты забудешь всё, чего не можешь объяснить.

Камилла застыла, не сводя с неё глаз, и кивнула, словно зачарованная. Ослабев, сползла по стенке на пол. По лицу несгибаемой молодой женщины бежали дорожки слёз, на шее остались следы от пальцев, а сама она судорожно пыталась откашляться.

Заслонив её, я обернулся к Николь как раз в тот момент, когда та собиралась уйти. Поймал её за руку и ощутил, как всё её тело напряглось, но она всё же остановилась и взглянула на меня поверх плеча.

– Что с тобой? – спросил одними губами.

Вместо ответа вампиресса бросилась на меня и прижала к стенке с той же лёгкостью, что и до этого Камиллу. Глаза полыхнули алым; оттянув ворот кофты, бессмертная обнажила мою шею и облизнулась.

Я не стал сопротивляться: хотел узнать, правда ли подруга сумеет сделать это. Изучая заострившееся лицо спокойным взглядом, ждал, пока она окончательно разрушит всё то, что было между нами.

Николь не смогла.

Всхлипнула, как ребёнок, и зажмурилась.

А когда разомкнула ресницы, ясные серо-голубые глаза наполнились слезами. Губы дрогнули. Покачав головой, словно сама не верила в происходящее, она отпустила меня и бросилась прочь, чуть не сбив по пути зазевавшегося гостя заведения.

Опомнившись, я помог шокированной Камилле сесть на полу и отдышаться. Её трясло, и меня это не удивило: вампиры умели быть жуткими в своей истинной ипостаси.

– Иди ко мне, – прошептал почти ласково, заключая её в объятия и поднимая на ноги. – У нас всё в порядке, – кивнул незнакомцу, что попался под руку Николь, а теперь проявлял повышенный интерес к чужим делам.

Утешая и уговаривая напуганную девушку, стёр слёзы с её лица, мельком осмотрел шею и прикрыл следы от пальцев вампирессы волосами.

Собеседование с госпожой Фёргус пришлось отложить до лучших времён. Н-да, вот Ребекка обрадуется, когда узнает, что приключилось с её младшей сестрой. Полагаю, работы мне не видать. Но в сложившейся ситуации сберечь бы шею, что уж там работа.

Рассчитавшись, помог Лемейн собраться и намеревался запихнуть проблемную девицу в э-мобиль, который доставил бы её домой, но не смог. Она не произнесла ни слова, однако глаза говорили всё за неё, и меня захлестнуло чувством вины.

Сел в салон вместе с ней, и стоило электрокару тронуться, как Камилла вдруг разревелась у меня на груди. Искренне, безо всякого притворства. Я гладил её по волосам всю дорогу до очередной люксовой высотки, но мыслями был с другой женщиной.

Хант оказался прав: я утратил контроль над ситуацией.

От принятия горькой правды меня захлестнуло отчаянием и злостью. Даже если относиться к нему, как к человеку, вампир остаётся зверем. Смертные для них лишь объект манипуляции и источник питания.

А ведь я позволил себе увлечься ей… Поверил, что убийство для некоторых из них не развлечение, а необходимость. Второго такого идиота в Манополисе надо поискать!

Что стало бы с Лемейн, не реши я перестраховаться и отправиться на её поиски? Вполне вероятно, она уже была бы мертва. Но даже сейчас передо мной была не язвительная звезда «Сердца дьявола», а смертельно напуганная женщина.

Проводил пострадавшую до порога, чтобы удостовериться, что с ней всё будет в порядке. Она плакала и просила меня остаться на ночь без какого-либо сексуального подтекста: Камилла всерьёз боялась за свою жизнь.

Может, Николь и стёрла ей воспоминания о том, что она вампиресса, но необъяснимое ощущение ужаса не ушло. Я надеялся, что оно рассеется, как только девушка выспится, хотя не мог знать наверняка.

Извинившись и заверив её, что всё образуется, я спустился к дожидавшемуся меня э-мобилю и устало откинулся на заднее сиденье. Из головы не шёл один-единственный вопрос: «Зачем?»

Не верилось, что Николь могла так поступить с Лемейн. Невозмутимая и сдержанная Николь, которую, как выяснилось, я совсем не знал. Второй раз убеждался в этом и всё не мог поверить.

Чёрт! Мир сошёл с ума, и две куртизанки поменялись местами: одна стала ранимой жертвой, а другая – непредсказуемой хищницей. Постоянной в этом уравнении оставался я: разгребать последствия по-прежнему предстояло мне.

Николь

Кассия, Манополис, Шэйд-парк

«Она чуть не убила человека!»

Обжигающая мысль билась в воспалённом мозгу вампирессы, гнала прочь от ненавистного бара, от высоток и людных мест, от Дженны и Марка, которого её тёмная сущность готова была растерзать.

Она ненавидела мужчину так же сильно, как саму Николь влекло к нему, ведь это из-за него её заточили в самые дальние уголки сознания, лишив всякой свободы. И чем дольше Николь сдерживала себя, тем хуже ей становилось.

Её сознательная часть не желала причинять вред невинным людям. И пока имелся человек, который вёл её за собой, вампиресса справлялась. Но её животная часть хотела убивать. Идти на поводу у инстинктов и загонять жертву, пока та, выбившись из сил, не перестанет представлять для неё интерес.

Вздохнув, Николь заставила себя разомкнуть челюсти и отпустить молодого парнишку, пока тот ещё держался на ногах. Она столкнулась с ним на границе Шэйд-парка – полным жизни и сил, разгорячённым пробежкой.

Дальше всё было как в тумане до той минуты, когда ярость схлынула, и вампиресса сумела включиться в реальность. Покачиваясь, словно пьяный, тут же забыв их короткую встречу, незнакомец удалялся, а она провожала его тоскливым взглядом, осознавая, что это лишь временная передышка.

В первые мгновения стало легче. Чужая кровь растекалась по венам, бодрила и согревала.

Увы, момент блаженства был короток: как только животная суть угомонилась, на вампирессу обрушились угрызения совести. Застонав, она прижалась спиной к стволу ближайшего дерева и сползла на землю, закрыла лицо руками.

Марк, должно быть, презирал её!

По крайней мере, посмотрел так, словно вычеркнул из своей жизни.

Тогда девушка поняла, что взором можно убить. Уничтожить, раздавить… Именно так она себя и чувствовала: раздавленной, ничтожной. Она держалась из последних сил, чтобы не перегрызть горло выскочке Лемейн, когда всё её существо вопило об обратном.

Николь отпустила соперницу, потому что хотела, чтобы Кросс видел в ней личность, а не монстра, каким она могла стать. Нечто большее, нежели делового партнёра. Она дорожила симпатией фотографа и, несмотря на принятое на Сумрачном балу решение, боялась утратить всякую связь с ним.

Что неизбежно происходило.

Они отдалялись друг от друга, и, возможно, это не было бы так больно, если бы судьба, словно в насмешку, не сталкивала их вновь и вновь. Если бы вокруг него не крутилась настырная Камилла, не устававшая портить ей жизнь всеми способами.

Если бы вместе с контролем над эмоциями она не теряла власть над своей тёмной половиной. Если бы та, в конце концов, не реагировала на Марка с той же страстью, но в противоположном направлении.

Иногда Николь сама не понимала, что испытывала при виде харизматичного фотографа. Стоило вспомнить о нём, как в памяти всплыли и ледяные омуты потемневших от гнева глаз.

Боль всколыхнулась с новой силой, и девушка сжалась, обхватив колени. Столько сумбурных мыслей и чувств вилось в голове, словно она опять оказалась под тяжёлым взглядом, полным ненависти и разочарования.

А чего, с другой стороны, она хотела?

Провоцировала и пробуждала в нём чувства, которых сама испугалась и которые сама отвергла! Глупая запутавшаяся вампиресса, полюбившая смертного!

Любовь… Чувство, пьянящее не меньше вкуса крови, дарующее ту же силу, лёгкость, счастье, тепло. Возносящее тебя до невиданных высот, возвращающее к жизни. И в то же время способное погубить, заставить разбиться.

Правильно ли она поступила?

Пренебрегла чужими чувствами и обесценила их. Пусть даже чтобы защитить его: не столько от преследователя, сколько от самой себя.

Она допустила ошибку, и прошлое не отпустит её, как ни старайся, сколько ни беги. Если смертный останется с ней, их недолговечная связь обернётся трагедией. Не станет Ханта, за ним придут другие – сильнее, упорнее, беспринципнее.

Ясно было одно: Лео в туманной игре лишь пешка. Раз вампир признавал наличие правил, значит, подчинялся кому-то более влиятельному. Такие, как он, не привыкли повиноваться, их покорность можно разве что купить.

Выходит, на кону стояла крупная сумма денег. Есть щедрое вознаграждение – найдутся и желающие. Второй, третий, четвёртый Хант. Будут выслеживать и загонять, пока не добьются своего.

О милостивая тьма! Что же она натворила?..

Глава 17

Марк Кросс

Кассия, Манополис, Лоско-сити

Вечер выдался поганый, ничего не скажешь! Ночь – ещё хуже.

Спасибо Барнсу с его неиссякаемой энергией, который меня в очередные приключения втравил, а сам поприсутствовать не удосужился.

Спасибо Николь, превратившейся в сплошную головную боль и упорно избегавшей встречи, которая могла прояснить хоть что-нибудь.

Спасибо Камилле, которая довела отношения с вампирессой до предела и, возможно, сама спровоцировала нападение.

Лёжа без сна, я пытался оправдать Николь и не мог. Пытался разобраться в произошедшем и не мог. Старался взглянуть на ситуацию с разных сторон, но не мог.

Голова ныла от тупой боли и бессонницы. Я уже ровным счётом ничего не понимал. Не знал, почему продолжал выгораживать бессмертную после увиденного в «Розе ветров». Убеждал совесть, что очень сильно не хочу сидеть в тюрьме как сообщник, да только себя не обманешь.

Не боялся я никакой тюрьмы, и без того несколько лет жил в неволе. Что мне клетка из четырёх стен в сравнении с клеткой разума? Я боялся за Николь, а ещё больше – её саму. Ту, в кого она превращалась. Или, быть может, к кому возвращалась.

Первый рабочий день после бессонной ночи прошёл как в тумане, и под вечер я ввалился домой на автомате, не заметив, когда из студии успели исчезнуть вещи Николь. Второй я запомнил лучше, но пролетел он так же быстро, как предыдущий.

В общем, жизнь вернулась к истокам, чего нельзя было сказать о вампирессе, которая в мои апартаменты так и не вернулась. С одной стороны, я невероятно злился на неё – за все тайны и недомолвки, за недоверие после всего, что я для неё сделал. С другой – каждую минуту против воли возвращался к мыслям о ней.

Гадал, где она и с кем она, что намерена предпринять. Что, в конце концов, творилось с ней? Какая из двух таких разных девушек была настоящей? Что, если та Николь, в которую я верил, была маской, искусной ложью, чтобы слиться со смертными?

Вопросы, вопросы, вопросы и ни намёка на ответ!

Покрутив в руках смартфон, я разблокировал его и пару минут тупо пялился в дисплей, думая обо всём и ни о чём. Пролистал список контактов, зацепившись взглядом за знакомое имя, и испытал жгучее желание позвонить.

Палец замер, не коснувшись экрана, я усмехнулся. Даже если услышу знакомый голос, то что могу сказать? «Привет, Николь, спасибо, что не убила меня на днях? Это было так мило с твоей стороны!»

Скривившись, я швырнул девайс в угол дивана и потёр виски.

И почему меня снова дёрнуло ввязаться в нездоровые отношения?

Начинает казаться, что меня привлекают исключительно проблемные девушки. Что дальше? Отправлюсь оббивать порог Лемейн? Дожили, сравниваю двух соперниц по уровню наносимого ущерба. Совсем двинулся головой!

К чёрту! Пора с этим завязывать.

Камилла Лемейн

Кассия, Манополис, клуб «Сердце дьявола»

Видит небо, она пыталась этого избежать!

Пыталась справиться с конкуренткой своими силами, не привлекая третьих лиц. Несмотря на то, что Камилла терпеть не могла маленькую белобрысую пигалицу, она ограничивалась предупреждениями. В своей манере, но всё же.

И хотя она приняла предложение Лео Ханта, девушка не спешила претворять их договорённость в жизнь. Она не до конца ему доверяла и не решалась впустить пугающего незнакомца в святая-святых – клуб Барнса.

Однако после того, что произошло в «Розе ветров», Лемейн ни минуты больше не сомневалась: от Николь необходимо избавиться. И как можно скорее.

Липкий страх расползался в её душе. Она не могла объяснить себе, почему боялась Николь так, как никого другого. Словно в той таилось нечто тёмное и зловещее, но провал в воспоминаниях не позволял раскрыть правду и разоблачить мерзавку!

Похоже, на какое-то время она потеряла сознание от удушья. События обрывались. Камилла совершенно не помнила, когда Марк успел появиться и вступиться за неё и куда делась несносная блондинка.

Ах, Марк…

Мысли о своенравном мужчине вызывали противоречивые чувства: с одной стороны, он защитил её, утешал и провожал до дома. С другой – не захотел остаться на ночь и ушёл, бросив одну, зная, как она была раздавлена и как нуждалась в нём!

Камилла ненавидела показывать свои истинные чувства и слабости. По вине проклятой Авенье Кросс увидел её в самом жалком состоянии из возможных. За что она злилась на Николь ещё сильнее!

Дрожа от возбуждения, Лемейн металась по комнате. Сомнения и страх за собственную шкуру боролись в ней с яростью и отчаянием. Решившись, девушка схватила со столика смартфон и велела Велкому вызвать контакт.

Слушая бесконечные гудки, думала, что свихнётся от нетерпения.

Пару раз ловила себя на малодушии и лишь усилием воли не позволяла сбросить звонок. Когда в динамике раздался ровный мужской баритон, она чуть не выронила устройство и быстро проговорила:

– Добрый день, господин Хант. Удобный момент настал. Жду вас сегодня в районе девяти вечера в небоскрёбе Фалкон.

Никогда родная обитель не казалась Камилле такой враждебной.

Каждый шаг отдавался гулом в ушах, и, казалось, все взгляды были направлены на неё. Маленькая подвеска-флакон, спрятанная в ложбинке груди, калёным железом жгла кожу.

Первый раз в жизни Лемейн ощущала неуверенность в том, что делала. Она рисковала всем, что имела: карьерой, достатком, влиянием.

Один неосторожный шаг, и она попадёт под камеры. Девушку трясло от напряжения: приходилось контролировать мимику и жесты, взгляд и походку и следить за всеми, кто мог встретиться на пути.

Призвав всю свою находчивость, Лемейн ненавязчиво подобралась к графику, который вели администраторы «Дэйвила», и выяснила, во сколько и в каком номере состоится самое позднее свидание Николь.

Казалось, судьба благоволила ей: Камилле как раз хватало короткого перерыва, чтобы проникнуть в чужую комнату и претворить в жизнь свою половину сделки.

После этого нужно так же незаметно выскользнуть из «Сердца» и вернуться уже с господином Хантом, как со своим новым клиентом. И всё.

Она проведёт его в клуб Барнса и даст определённую свободу действий. Лео заберёт ненавистную блондинку, и с ней будет покончено. Тихо и без шума. Николь вернётся к отцу в Амонаду, а дальнейшее её не касается.

Встряхнув густой шевелюрой, Камилла отогнала назойливые мысли прочь.

Укорами совести она помучается после того, как соперница покинет Кассию. Впрочем, она будет очень занята: пойдёт длинным путём и начнёт добиваться дружбы и доверия Марка, а потом, со временем, и более глубокой привязанности.

Утешая себя сладкими иллюзиями, роковая гетера нашла нужный номер.

С лёгкой ревностью оценила, что он почти так же хорош, как те, что отводились ей. Это значило только одно: по уровню достатка и влияния клиенты Николь мало уступали её собственным.

Сжав губы, красавица расстегнула подвеску на шее и осмотрелась в поисках знакомого будуара с большим зеркалом и цветами.

В отличие от многих других агентов, Дэвид заботился о своих девочках. Считал, что у них тоже должно быть особое настроение, чтобы с каждым новым клиентом случился успех.

Оттого в отведённых им зонах стояли букеты и духи, фрукты и традиционный бокал шампанского. Вследствие чего в «Сердце» появилась своя негласная традиция: пригубить игристый напиток на удачу.

Камилла вытащила пробку из резного флакончика, который дал ей Хант.

Лео пояснил, что в нём находился редкий токсин, вводивший человека в состояние глубокого сна и не оставлявший следов. Она поднесла горлышко сосуда к носу: действительно, ни цвета, ни запаха.

Мстительно улыбнувшись, половину содержимого вылила в наполненный бокал возле зеркала, а вторую добавила в бутылку шампанского.

Заслышав далёкие голоса, девушка нервно запихала пузырёк в вырез декольте вместе с цепочкой. Оправила платье и кинула быстрый взгляд на своё отражение: бледное лицо и горящие глаза выдавали её.

Камилла пощипала щёки, чтобы не выглядеть такой болезненной, и, сделав глубокий вдох, вышла из номера. Кажется, вовремя: в коридоре она не встретила ни души, но шаги становились отчётливее.

Нацепив на лицо привычную уверенную улыбку, Лемейн направилась в противоположную сторону, мурлыкая под нос новомодную песенку для пущего эффекта безмятежности.

Полдела сделано, самая рискованная часть позади. Осталось встретиться с господином Хантом и, позволив ему войти, указать на нужную комнату. Остальное предприимчивый безопасник обещал взять на себя.

В течение часа всё будет кончено.

Николь

Кассия, Манополис, клуб «Сердце дьявола»

Николь летела на встречу с клиентом сломя голову.

Не то чтобы вампиресса жаждала встречи с очередным испорченным властолюбцем, однако она умирала от голода. Последние два дня ей удавалось держать своё альтер эго в узде, что после срыва было достижением.

Время щадило, и девушка планировала посидеть в номере и настроиться на нужный лад. Возможно, выпить – в «Сердце» всерьёз верили, что это приносит удачу. Вкуса она, конечно, не ощутит, но хотя бы насладится ритуалом.

Однако на выходе из лифта её перехватила Дженна – возбуждённая, с блестящими глазами – и повисла у неё на локте.

Подруга оставалась единственной, кого вампирессе хотелось видеть. Единственной, кто поддержал её, когда она совершенно разбитая вернулась с ночной прогулки в Шэйд-парке.

А потому, когда Райнер попросила об одолжении, Николь согласилась, не раздумывая. Как оказалось, она ждала очень «особенного» клиента.

– Тебе не стоит так волноваться, милая, – мягко произнесла бессмертная. – Ты делала это десятки, если не сотни раз! Что изменилось?

– Ты не понимаешь! Он единственный из клиентов, кто мне небезразличен! – воскликнула Дженна. – Мы не виделись больше года. Я думала, что ничего для него не значу, а теперь он заявляется из ниоткуда и требует у Барнса только меня!

– Так он тебе нравится? – позабыв о голоде, расплылась в улыбке вампиресса. – Успокойся! Я уверена, свидание пройдёт наилучшим образом. Если он так тебя хочет, то тебе придётся о-о-очень постараться, чтобы всё испортить. А что нужно от меня?

– Ах да! – всполошилась Райнер. – Ник, миленькая, можешь поменяться со мной комнатами на этот вечер? Из-за путаницы в графике я сегодня работаю в некурящем номере, а он большой любитель сигар. Не могу же я одёргивать клиента! Может, ты сумеешь убедить своего воздержаться от вредных привычек?

– Не сомневайся, – подмигнула Николь, способная избавить смертного мужчину от любых привычек, если восстановит силы. – Поменяемся без проблем.

Заверив Райнер в её совершенной неотразимости, чмокнула подругу в щёку на прощание и забрала карту-ключ, взамен отдав свою. Оказавшись в нужном номере, она закрыла дверь и взглянула в зеркало. Глаза оставались прежними, и вампиресса облегчённо вздохнула.

Опустившись на банкетку у столика, пригубила шампанское, полюбовалась изящным бокалом и улыбнулась отражению. Она была немного бледнее обычного из-за голода, но в остальном показалась себе очень хорошенькой.

Провела ягодой клубники по губам, концентрируясь на приятных ощущениях. Одни приятные ощущения повлекли воспоминания о других, куда более волнующих, отчего Николь вздрогнула и поспешила отогнать их.

Переоделась в узенькое светло-голубое платье, выгодно подчёркивавшее цвет её глаз, поправила выбившуюся лямку кружевного бюстгальтера и оглянулась в поисках туфель. По закону подлости, те словно сквозь землю провалились.

«Конечно, они же со вчерашнего вечера остались в номере, которым я поменялась с Дженной! – осенило её, и девушка подхватила с туалетного столика ключ и смартфон. – Надеюсь, её свидание ещё не началось, и я успею тихонько забрать их…»

– Дженни, эй, Дженни! – позвала Николь, постучав в дверь, но так и не дождавшись ответа. Прислушалась, но не различила ни мужского, ни женского голосов и заглянула в комнату. – Милая, я такая бесто…

Вампиресса поперхнулась окончанием фразы, мигом забыв и о такте, и о туфлях.

Дженна, белая, как мрамор, лежала на полу, раскинув руки. В стороне валялся бокал, от которого растекалось по ковру тёмное пятно от шампанского. С уголка подкрашенных алым губ бежала такая же алая дорожка крови.

Замешательство девушки длилось не более нескольких секунд. Затем она бросилась на колени возле подруги, приподняла её голову, прислушалась к дыханию и различила тихий выдох. Сердце подруги билось всё слабее и медленнее.

Болезненная мысль, что время уходит, заставила бессмертную прийти в себя и набрать короткий номер первой помощи.

Поднявшись, она выбежала в коридор, зацепилась за ковёр, упала и разодрала чулок на коленке. Не обратив ни малейшего внимания, вскочила и бросилась в холл, где созвала всех, кого сумела найти.

Из-за потрясения голод и слабость обрушились на неё с новой силой, провоцируя истинную суть. «Нет-нет-нет, только не сейчас!» – в отчаянии подумала Николь, ощутив, словно её захватывало огромной волной, несло по течению, и остановиться не было никаких сил.

Мимо, задев её плечом, промчался Барнс – мрачный, как грозовая ночь. Николь, верно, упала бы, но её поддержала Кэтрин. Неосторожность начальника обожгла новой вспышкой раздражения, а напуганная секретарь вцепилась в неё мёртвой хваткой.

Это было очень некстати, так как трепещущая жилка у неё на шее сводила вампирессу с ума. Схватив Моран за подбородок, вампиресса напряжённо процедила:

– Кэтрин, разве ты не должна быть возле Дэвида? – растерявшаяся девушка закивала. – Так чего ты стоишь?! Райнер умирает! Нужна твоя помощь!

Избавившись от неё, Николь замерла в нерешительности. С одной стороны, она всей душой хотела броситься за Кэтрин, чтобы первой узнать, что с Дженной. С другой – она теряла власть над собой.

Всё больше любопытных стекалось к месту происшествия, и среди них мелькала Лемейн, при виде которой у бессмертной срывало тормоза. И она всерьёз испугалась сорваться и кого-нибудь покалечить.

Поэтому девушка шагнула в тень и попыталась смешаться с остальными, пока ненавистная Камилла не увидела её и не спровоцировала новый конфликт, который всё усугубит.

Дженну увезли в реанимацию в критическом состоянии, и всю оставшуюся ночь о ней не было никаких вестей. Долгую, бесконечную ночь, в которую Николь думала, что свихнётся.

Велев замять неприятный инцидент и удвоить охрану, Дэвид уехал вместе с Райнер в центральную клинику, но и он вскоре остался за закрытыми дверями, так ничего и не выяснив.

В ходе телефонного разговора Николь рассказала Барнсу всё, что знала, но этого оказалось ничтожно мало, чтобы разобраться в произошедшем. Ей не давал покоя бокал, выпавший из руки ослабевшей подруги.

Могли ли Дженну отравить?

Это первый вопрос, который задал ей босс. Который она сама себе задавала каждую минуту. В их сфере могло произойти что угодно. Но зачем? И кому это могло понадобиться?

В апартаментах Райнер, где Николь нашла временный приют, абсолютно всё напоминало о подруге, и вампиресса металась по комнатам, силясь справиться с тем, что становилось неподконтрольным, ширилось и росло внутри неё.

К утру состояние подруги стабилизировалось, но к ней по-прежнему никого не пускали весь следующий день. За этот день и следующую ночь Николь так извела себя, что окончательно перестала понимать, где реальность, а где фантазии воспалённого разума, где настоящая она, а где глубинная тёмная сущность, которая притворялась ею.

Когда бессмертная вновь включилась в реальность, её тело уже находилось на полпути к центральному госпиталю. Кажется, ей пришло сообщение от Дэвида: угроза миновала, и к Райнер разрешили посещения.

Дженна осталась её последним якорем в мире смертных, и вампиресса не могла потерять подругу. Лишиться человеческих привязанностей приравнивалось к тому, чтобы лишиться себя и обратиться к той, кого Николь боялась даже больше, чем Ханта.

Взбежав по ступенькам, она ворвалась в приёмную и дрожащим голосом назвала имя подруги. Сама не поверила своему счастью, когда ей назвали нужный ярус и номер палаты.

Вот сейчас, совсем скоро она увидит знакомое лицо, услышит радостный голос и звонкий смех, и кошмар с отравлением закончится. Она сумеет справиться со зверем, рвущимся на волю, усмирит и запрёт его в глубине груди.

Снова станет собой.

Наверху было тихо. Один поворот отделял вампирессу от нужной палаты, когда чуткий слух хищника уловил знакомые интонации. Ненавистный голос заставил её застыть и прислушаться.

Камилла Лемейн.

Николь стиснула зубы, сжала кулаки и бесшумно приблизилась к двери.

– Этого не должно было произойти, – пробормотала соперница, сидевшая у кровати Дженны. – Ты не должна была пострадать, Райнер, только не ты… Ведь ты единственная, с кем мне нечего делить. Единственная, кого я могу выносить. Как такое могло случиться?!

В голосе испорченной девицы звучала досада и злость, но отнюдь не раскаяние.

Затаив дыхание, Николь заглянула в дверную щель. Подруга лежала с закрытыми глазами и казалась мирно спящей. В руку, лежавшую поверх одеяла, бежала капельница.

– Я не хотела причинить тебе зла, – продолжала Камилла. – Я всего лишь пыталась избавиться от белобрысой выскочки! Это Николь должна была оказаться на твоём месте!

Соперница говорила что-то ещё, но вампиресса уже не слышала её. На глаза опустилась пелена и заволокла мир алым цветом. В голове билась единственная мысль: «Это Камилла отравила Дженну! Пыталась убить меня, но вместо этого из-за неё пострадал невинный человек!»

Дженна, которая так ждала своего свидания. Возможно, судьбоносного.

Дженна, жизнь которой едва не была разрушена по чужой прихоти!

Не осознавая, что творит, вампиресса вошла в палату и закрыла за собой дверь. Ключа в замке не оказалось, но ей хватало времени, чтобы всё выяснить.

– Что ты тут… – Камилла вздрогнула и обернулась, прежде чем Николь подскочила к ней и схватила за предплечье.

– Ты сделала это с ней! – прошипела бессмертная, вздёрнув Лемейн на ноги и прижав к стенке. – Говори правду и не вздумай кричать, – приказала она, бесцеремонно врываясь в чужое сознание внушением.

Соперница даже не попыталась воспротивиться. Должно быть, суеверный ужас, угадывавшийся по глазам, лишил её свободы воли ещё до воздействия извне. А может, тому способствовал и алый цвет, разлившийся по радужке вампирессы.

Камилла замерла, чёрные глаза остекленели, и, ведомая внушением, она призналась в том, что совершила.

Николь затрясло.

Ненависть захлестнула её, проникла в каждую жилку и клеточку тела, воспламенила кровь. Стальные пальцы сдавили плечо несостоявшейся убийцы, ломая ей кости.

Лемейн раскрыла губы в беззвучном крике, но не смогла произнести ни звука. Красивое лицо девушки исказило мукой, и зверь, вырываясь на волю, упивался чужими страданиями.

Всё смешалось внутри бессмертной, ненависть и отчаяние сплелись в единый тугой клубок. Райнер спала глубоким сном под действием лекарственных препаратов, и некому было образумить Николь.

И она надавила ногтем в искалеченное место, заставив Камиллу прокусить губу от боли. Рдяная дорожка побежала по её подбородку. Вампиресса приблизилась к побелевшему лицу жертвы и слизнула кровь кончиком языка.

Терпкая жидкость пьянила и звала.

Демонически улыбнувшись, она вцепилась в нижнюю губу жертвы. Кровь хлынула в рот, и вампиресса зажмурилась от удовольствия. Добыча попыталась метнуться в сторону, но не рассчитала сил и растянулась на полу.

Увидев стекавшую на руки и пол кровь, Лемейн приглушённо взвизгнула и поползла в сторону двери. В два шага поравнявшись с ней, Николь схватила её за волосы и дёрнула на себя.

Сильный рывок заставил перепуганную смертную вскочить на ноги. Обняв её из-за спины, Николь оттащила коллегу подальше от дверей и чужих любопытных ушей и зажала в углу.

Оскалившись, провела по спутавшимся чёрным волосам, убрав их в сторону, и с жадностью изголодавшегося зверя вцепилась в шею сломленной жертвы.

Глава 18

Марк Кросс

Кассия, Манополис, центральный госпиталь

Пора бы уже смириться с одной непререкаемой истиной: если ты оказался в самом центре безумного водоворота событий, тебе из него не выбраться, как ни рыпайся. Стоило принять решение абстрагироваться и пустить жизнь на самотёк, как всё стало ещё хуже.

Я не успел прожить и нескольких нормальных дней, когда с номера Барнса пришло короткое сообщение, вновь перевернувшее мир с ног на голову: Дженну увезли в реанимацию прямо из «Сердца»!

В общем, ни единое злоключение, случающееся на территории Лоско-сити, очевидно, не обходило меня стороной.

Чтобы помочь другу, который при всём желании не мог разорваться, я выдвинулся в Фалкон разгребать последствия инцидента вместе с Кэтрин Моран. Я, в отличие от неё, никаких полномочий в клубе Барнса не имел, зато обладал морально-волевыми качествами.

Ночка выдалась весёлая, и, хотя мы с Дэвидом радели за общее дело, мы умудрились разминуться и не сумели обмолвиться и парой слов.

На второй день мне снова пришло сообщение, набранное быстрой рукой яфрейца. Друг сообщал, что Дженну можно было увидеть и что она сильно нуждалась в поддержке. Мы договорились пересечься в госпитале и наконец поговорить.

Пожалуй, то, что я ехал навестить подругу, попавшую в больницу, было самым нормальным за последние дни, а то и недели.

Восемь ярусов спустя мне пришлось убедиться, что от обычного в моей жизни не осталось ровным счётом ничего. И сколько бы я ни противился судьбе, последствия одного неосторожного выбора настигали меня повсюду.

Открывая дверь в палату Райнер, я никак не мог ожидать, что вместе со спящей под капельницей подругой обнаружу вампирессу, впившуюся в горло…

Это что, Лемейн?!

Меня накрыло острым ощущением дежавю. Пусть обстановка сменилась, действующие лица и конфликт остались те же.

Не отнимая окровавленных губ от шеи безвольной Камиллы, Николь взглянула на меня алыми глазами, лишёнными всего человеческого, кроме холодной насмешки. Издевательский взгляд привёл в чувство, и я метнулся на помощь Лемейн.

Увы, сытая бессмертная реагировала и двигалась намного быстрее меня.

С грацией хищной кошки скользнула к окну, утаскивая за собой ослабевшую жертву, и, наконец, вырвала клыки из тонкой шейки девушки. Слизнула кровь с губ и улыбнулась, будто сам дьявол.

Я сглотнул и сделал к ним осторожный шаг, поднял руки в умоляющем жесте, показывая, что не представляю опасности, но всё равно предчувствуя недоброе при виде заострившихся черт её лица. Знакомых и в то же время чужих.

– Николь… – произнёс как можно мягче, стараясь потянуть время. – Пожалуйста…

Вампиресса обнажила клыки и покачала головой, словно советовала не приближаться. Алые глаза будто видели каждую мою мысль задолго до того, как она успевала сформироваться у меня в голове.

Одна её ладонь легла на скулу Лемейн, вторая накрыла затылок. С болезненной ясностью осознав, что произойдёт, я бросился вперёд. Жуткий хруст, показавшийся мне оглушительным, свидетельствовал о том, что я не успел.

Одним коротким движением Николь свернула Камилле шею.

Полуприкрытые глаза девушки помутнели, и голова завалилась на бок. Всё так же зловеще улыбаясь, бессмертная стёрла кровь с лица и шеи убитой девушки, перехватила её за шкирку и вышвырнула в окно.

Осколки с тонким звоном брызнули в палату, и я был вынужден закрыть предплечьем лицо. Молнией мелькнув перед глазами, вампиресса схватила меня за горло и легко подняла над полом.

Меня – высокого, накаченного мужика!

– Не вставай у меня на пути, Кросс! – прошипела она, опасно сузив глаза, и ударила меня спиной и затылком о стену с такой силой, что из груди выбило воздух, а в глазах на несколько секунд потемнело.

Последним, что запомнил, было то, как ноги отказались подчиняться, и я самым позорным образом шмякнулся на землю.

Из палаты Дженны я выползал на полусогнутых. Во-первых, меня знатно приложили головой. Во-вторых, увиденное, мягко говоря, подкашивало.

Единственная здравая мысль, что у меня осталась, подсказывала, что, если я в срочном порядке не уберусь с места преступления, то на меня повесят убийство, которого я не совершал.

Череп раскалывался от боли. Времени и возможности задуматься о камерах слежения и просчитать каждый свой шаг, у меня не было, так что я принял единственное возможное в той ситуации решение: линять из палаты обходными путями.

Каким-то чудом я разминулся с медиками и охраной и спустился по боковой лестнице. Стараясь сохранять спокойствие, быстро миновал холл, на ходу накидывая на плечи верхнюю одежду.

Только в тёплом салоне э-мобиля понял, что меня колотит.

Откинувшись на спинку сидения, запустил ледяные пальцы в волосы и попытался отключиться от происходящего, пока у меня в мозгу не лопнул какой-нибудь жизненно важный сосуд.

Как в бреду я рассчитался с водителем и дотащил ослабевшее тело до студии, где, не раздеваясь, завалился в постель и уснул, желая забыть случившееся, как жуткий ночной кошмар.

Ближе к полуночи меня разбудил звонок Барнса. Друг проявлял характерную настойчивость: пока я искал смартфон, динамик разрывался от продолжительного вызова, а вместе с ним и моя голова.

– Да, – хрипло выдохнул в микрофон, с трудом разлепив губы.

– Я звонил двадцать раз, дьявол тебя подери! – прорычал Дэйв, но я ещё не успел продрать глаза, чтобы впечатлиться. – Где тебя носит?!

«Чёрт! – запоздало мелькнула здравая мысль. – Я же должен был с ним встретиться в клинике!» Однако после событий, которым я стал свидетелем, наша договорённость как-то вылетела из головы.

– Я тоже рад тебя слышать, – зевнув во весь рот, потёр лоб кончиками пальцев. – Не поверишь, но я спал мертвецким сном. И до утра не собирался выходить из этого состояния.

– Ты что, пьян? – после непродолжительного молчания уточнил друг.

– Нет, я приложился головой. Сильно. Так что говори, что хотел сказать, или проваливай. Я не в настроении вести светские беседы, – огрызнулся вяло.

– Как бы там ни было, ты и твоя голова нужны мне в «Дэйвиле» через двадцать минут, – заявил яфреец. – Дженна в больнице, Камилла мертва, а Николь и след простыл. Полозреваю, что без тебя в этой загадочной чреде событий не обошлось. Так что если ты, как и я, не хочешь оказаться за решёткой, то будешь в моём агентстве в указанное время.

– Сорок минут и ни минутой меньше, – процедил я и отключился.

Добраться до Фалкона труда не составит, но мне ещё надо было превратить злое «похмельное» чудовище, сонно глядевшее из отражения, в подобие приличного человека. А это уже потребует определённых усилий.

Приняв душ и переодевшись, я всё же заглотил изобретённый коктейль из виски, кофе и анальгетиков под названием «Подбери вампирессу» и спустился к дожидавшемуся э-мобилю.

К тому моменту, когда я поднялся в центральный холл «Дэйвила», в здании остались только сам агент и его старший безопасник – хмурый молчаливый детина на голову выше меня. Барнс отдал ему последние указания и отпустил.

– Думаешь, в происшествии замешана Николь? – поинтересовался я вместо приветствия и скрестил руки на груди.

Дэйв неопределённо хмыкнул и закурил. Насколько я помнил, он держался в завязке почти пять лет. Рэйчел меня убьёт.

– Это ты мне скажи, – наконец, выдохнул он, сжимая сигарету побелевшими пальцами. – Я полагаю, что на Дженну совершено покушение, однако истинной целью была не она, а Николь. Они поменялись номерами у меня за спиной, и вот к чему это привело.

Вздохнув, я извлёк из кармана флягу и глотнул виски – на трезвую голову я не был готов вести подобные беседы. Как чувствовал, что пригодится.

Уже по голосу Барнса понял, что лёгкого дружеского разговора не предвидится. С невозмутимым выражением лица, протянул ему алкоголь. Поколебавшись, он вытащил изо рта сигарету и последовал моему примеру.

– Я предупреждал, что её преследуют.

– Всё сплелось в такой узел, что проще застрелиться, – Дэйв снова затянулся. – Что-то тут не сходится. Одну смерть я мог бы списать на жёсткую конкуренцию, а ведь Райнер чудом выкарабкалась. Но две смерти – это перебор.

– Ты сказал, Камилла мертва? – спросил я, вспомнив, что ради поддержания легенды стоило бы удивиться.

Агент пристально посмотрел мне в глаза, и уголок его рта дёрнулся то ли в горькой усмешке, то ли от раздражения, то ли от презрения.

– Кого ты пытаешься обмануть, Кросс? – холодно спросил он. – То, что ты исчез с камер слежения – моя заслуга. Пришлось сделать несколько звонков, и, поверь, далеко не все были приятными. Уж не думаешь ли ты убедить меня, что оказался в ненужном месте в ненужное время и ничего не застал?

– Я навестил Дженну, как и собирался, но застал её спящей и не стал будить. А с Лемейн, если она тоже приходила, мы разминулись. Поэтому спрошу ещё раз: что произошло? – продолжил гнуть свою линию, глазом не моргнув.

– Камилла выпала из окна восьмого яруса, вот что! – жёстко констатировал Дэйв, опрокинув в себя большой глоток виски. – По предварительной версии сама, но я думаю, что кто-то ей в этом помог. И ты почти наверняка знаешь, кто.

– Если бы ты подозревал меня, то не стал бы выгораживать перед законом, – пытливый взгляд яфрейца, похоже, стремился прожечь дыру в моём лице. – Но ты знаешь, что я не способен на подобное. Так что не понимаю, что ты хочешь от меня услышать.

– Почему меня не покидает ощущение, что ты чего-то не договариваешь, Марк? – вкрадчиво уточнил Барнс, сузив глаза.

Наверное, потому что так оно и было.

Если бы мне предложили выбор, я бы предпочёл ничего не знать. Со мной уже без вариантов, но Дэйва я ещё мог оградить. Для него неведение было благом. Сам делец, однако, придерживался другого мнения. Сорвавшись с места, схватил меня за грудки и прижал к стене.

Боги и демоны, кончится ли это когда-нибудь?! Почему каждый в пределах Лоско-сити считает своим долгом оттаскать меня из стороны в сторону, словно тряпичную куклу?

– Расскажи мне правду, чёрт бы тебя побрал! – рявкнул он. – Я знаю, ты что-то скрываешь! Во что ты вляпался на этот раз?!

– Ничего я не скрываю, – возразил как можно спокойнее, не сопротивляясь и пережидая чужую вспышку гнева.

– Я в курсе, что Николь была в клинике в то же время, что и ты, – продолжал напирать Барнс. – Всё началось с появлением этой девушки – ты стал сам не свой! Поначалу я думал, что новое увлечение пойдёт тебе на пользу, но что-то с ней не так. Она оказывает какое-то гипнотическое влияние на людей!

– Дэйв, ты бредишь…

– Да? – взвился агент, теряя терпение. – Тогда объясни мне, почему вокруг неё всё время случается какая-то дьявольщина?! Кто тот тощий мужик, едва не свернувший тебе шею? Никакой он не поклонник, верно? Он пытается убить её?

– Я сам не до конца знаю, кто он и откуда взялся, – попытался ограничиться полуправдой, но в случае с Дэйвом это вряд ли сработало бы. Некоторых людей не обманешь, то, как быстро он напал на верный след, тому подтверждение.

– Тебе не приходило в голову, почему эта девушка такая скрытная? От чего она бежит? – воспользовавшись тем, что Барнс отвлёкся, я высвободился из его хватки. Дружба дружбой, но он определённо злоупотреблял моим личным пространством.

– Тебя это не касается, – отрезал я. – Думаю, тебе стоит поискать в другом направлении.

– О чём и речь, – усмехнулся Барнс, сверкнув глазами. – Давно ли меня не касаются твои дела?

Ладно, подловил.

– Это не мои дела, а личное дело Николь.

– Что с тобой происходит, Марк? Я тебя не узнаю. Эта девица вертит тобой, как хочет. И не одним тобой. Скажи, сколько ещё ты готов поставить на кон одной сомнительной привязанности? Скольким пожертвовать?

– Дэйв…

– Подставить лучшего друга – это только начало, – яфреец понизил тон. – Не думай, что умалчивание – это не ложь. Пострадала невиновная девушка, Кросс. Если насчёт Камиллы я не уверен, она всегда вела свою игру, то Дженну мы оба знаем. Кого ты выгораживаешь? Как далеко решил зайти? Разберись уже!

Подняв флягу за здоровье Барнса, глотнул вискаря. Горло обожгло, зато согрело похолодевшие конечности. Несмотря ни на что, я так и не сказал ему правды. Он и сам приблизился к ней.

– Я понимаю, это дерьмовое происшествие, друг, и я готов помочь всем, чем смогу. Как и всегда. Это я привёл к тебе Николь. Если выяснится, что она как-то замешана в случившемся, я готов принять любые последствия.

Барнс изобразил натянутую улыбку, но не поверил ни единому моему слову и был прав, потому что я так заврался, что уже не отличал обман от действительности. Не знал, кому верить, что говорить, а о чём молчать.

Вздохнув, накинул пальто и на пути к лифтам поставил оставшийся виски на стойку администратора между двумя экранами, зловеще мерцавшими в полумраке.

Другу крепкий напиток был нужнее, чем мне.

Вопреки здравому смыслу, домой после неудавшегося диалога с Барнсом я не поехал.

Велел Велкому прошерстить все контакты и переписки, но найти адрес Райнер. Однажды я завозил ей снимки, значит, где-то он должен был остаться. Что-то внутри подсказывало: найду апартаменты Дженны, найду и Николь. А к последней у меня имелся долгий разговор.

Друг прав, пришло время во всём разобраться!

Через час я стоял на пороге нужной квартиры на двадцатом ярусе, о котором предпочитал не думать, и звонил в дверь. С минуту стояла тишина, затем послышался какой-то шорох и неторопливые лёгкие шаги.

– Дженны нет, – должно быть, вампиресса не удосужилась прибегнуть к системе внешнего наблюдения и решила отшить очередного поклонника подруги, не церемонясь.

Что ж, её ждал сюрприз.

– Я пришёл не к Райнер, – удивительно, насколько порой спокойный ровный голос мог не соответствовать мыслям и чувствам. – Открывай, Николь, не испытывай моё терпение!

Раздался глухой звук, будто девушка припала плечом к двери, а после обречённый вздох. Ну она у меня получит…

Дверь распахнулась. Раньше, чем ожидал, отчего я в прямом смысле ввалился в чужие апартаменты. Я-то рассчитывал некоторое время препираться через стену, так что легкомысленно облокотился о притолоку.

Однако девушке, похоже, решительности было не занимать. Ничуть не смутившись моим эффектным появлением, бессмертная захлопнула дверь и закрыла её на два замка, отрезая пути к отступлению.

Николь молчала и смотрела на меня с холодной усмешкой, скрестив руки на груди. Видит небо, лучше бы она этого не делала.

Мало того, что роковая вампиресса предстала передо мной в шёлковой алой комбинации, больше демонстрировавшей, чем скрывавшей, так ещё и выбранной позой приподнимала и подчёркивала грудь. Светлые волосы небрежными волнами струились по плечам. На пару секунд я забыл, о чём собирался говорить.

– А то что?.. – с вызовом поинтересовалась красавица. – Испепелишь взглядом?

Иронично приподнятая в деланном недоумении бровь вернула меня в реальность. Не дожидаясь милостивого приглашения, я прошёл к шкафу в прихожей, отыскал в его недрах вешалку и скинул пальто.

– Нам нужно поговорить, – заявил я, на что вампиресса хищно рассмеялась.

– Наивный смертный, явившийся в логово зверя, – протянула она, обнажив клыки, – ты либо смельчак, либо глупец.

– Ваши вампирские штучки на меня не действуют, – пропустив колкость, сделал шаг к подруге.

Вопреки ожиданиям, она не отступила, не дрогнула, и мы оказались лицом к лицу. Так близко, что можно было ощутить её дыхание на моих губах и неуловимое тепло полуобнажённого тела.

«Трахни её! Потом разберётесь», – шепнул внутренний циник.

«Не смей!» – вклинился прагматик.

«Свалите оба», – огрызнулся на голоса в голове, понимая, что должен перестать отвлекаться на внешние факторы, если хочу докопаться до истины.

– Тем лучше, – усмехнулась Николь и положила ладони мне на плечи. – Камилла так боялась меня, что даже не пыталась сопротивляться. Мне было скучно!

Вместо того, чтобы отстраниться, я испытал жгучее желание податься к ней и поцеловать. Встряхнул волосами, желая прогнать набиравшее силу наваждение, и разозлился на себя.

Словно угадывая чужую слабость, Николь прогнулась в спине, улыбнулась и прошлась кончиком языка по губам. Медленно, дразня. Нисколько не сомневаясь в том, что её магнетическая красота способна творить с мужчинами.

– Зачем ты убила её? – спросил, отступив на шаг. Жуткое воспоминание о Лемейн с переломленной, словно прутик, шеей отрезвило и помогло взять себя в руки. – Чего ты добиваешься?

– Нет, с тобой определённо будет интереснее, Марк, – усмехнулась вампиресса. – Мы с тобой развлечёмся, – заверила томным шёпотом, от которого всякий потерял бы голову. – А после я завершу начатое. Помнишь, я обещала тебе?..

Николь улыбнулась, уловив перемену в моём лице. Да, я помнил. Помнил вкрадчивый опасный тон, которым меня грозились разорвать на части в ту самую ночь, когда подаренный Ларой кулон спас мне жизнь.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я убила Камиллу, потому что хотела, – жёстко проговорила бессмертная. – И жалею, что не сделала этого раньше. Что твоя смазливая мордашка всё это время сдерживала меня.

Прежде чем успел удивиться, девушка появилась у меня за спиной и, играя, провела ноготком по щеке.

– Ты меня использовала, – заметил вполголоса и отступил, не спуская с неё глаз. – А ведь я поверил тебе. В изящный спектакль с потерянными воспоминаниями. Смотрю, ты не спешишь вернуть их или разыскать дорогу домой. Зачем, если тебе и так весело?..

Глаза Николь сверкнули в полумраке.

Побледнев сильнее, чем возможно в её случае, вампиресса сжала губы, схватила меня за плечо и швырнула в сторону. Пролетев короткий коридор, на ноги я вскочил уже в спальне Дженны, причём так резво, что не почувствовал боли.

Девушка быстро преодолела разделявшее нас расстояние, и мне пришлось отступить, чтобы просчитать свои дальнейшие действия. Её лицо теряло человеческое выражение, обращаясь в лик то ли демона, то ли зверя.

Разбор полётов вышел коротким: я успел уйти от первых двух ударов (на редкость поставленных!) и сдавить бессмертной запястье.

Видимо, новую Николь боль только подстегнула, потому что она с завидным проворством заломила мне руку, подсекла колени и повалила на кровать, уложив на обе лопатки.

После чего оседлала меня и впилась в шею клыками, не размениваясь на чужие чувства. Беспощадная боль вырвала из груди короткий стон. На смену мучительной вспышке пришла не менее мучительная слабость.

Раскрыв губы, я схватил воздух, чтобы не отключиться, поскольку мир стремился распасться на слепящие искры. Вампиресса тянула из меня силы без жалости и сострадания. Поначалу я ещё пытался сопротивляться, затем запястья бессильно опустились на ткань покрывала, и кулаки разжались.

К моему удивлению, бессмертная оторвалась от шеи и облизнулась.

– Не торопись, милый, – усмехнулась, стирая кровь с губ. – Ты пришёл за правдой, так вот тебе правда, смотри, – промурлыкала, довольная собой, склонившись к моему уху.

Я решил подыграть ей. Потешить чужое самолюбие, пока не восстановил хотя бы часть сил. Приоткрыв рот, смотрел на неё заворожённым взором. Если абстрагироваться от вампиризма, в остальном это не составляло труда: на мне сидела красивая полуобнажённая женщина, которая заставляла кровь и стынуть, и кипеть.

Хищно улыбаясь, любовалась своей жертвой, обескровленной и опьянённой. И не ожидала, что эта жертва одним рывком подомнёт её под себя.

Оказавшись сверху, уже я вдавил её запястья в кровать. На миг в голове мелькнула шальная мысль, но остатки благоразумия задавили её на корню. Видимо, моё лицо выдавало истинные эмоции, потому что её улыбка стала шире.

– Хочешь меня?.. – прошептала Николь, извиваясь подо мной и позволяя в полной мере ощутить её гибкое молодое тело.

– Не тебя, – произнёс севшим голосом, уклонившись от поцелуя чувственных губ, которых жаждал больше всего на свете. – Тебя я не знаю. И не хочу знать.

– Лжёшь, – искусительница недоверчиво прищурилась, ёрзая бёдрами по моему окаменевшему паху и заставляя мысли путаться. – Возьми меня, Марк… Потому что, если ты меня отпустишь, я убью тебя.

– Я не стану развлекать тебя, – ответил, нахмурившись. – Так что можешь переходить ко второй части.

Николь замерла, гипнотизируя взглядом глубоких алых глаз. Казалось, она боролась с собой, но что толку, если обе её части ненавидели меня одинаково сильно.

А вот я вопреки всему её возненавидеть не мог. Как бы ни старался.

– Зачем ты здесь? – её голос дрогнул. На короткий миг она стала прежней, или мне лишь показалось. – Почему не боишься смерти? Ради чего ты пришёл?

– Я любил тебя, – лицо скривило горькой усмешкой. Было больно даже думать об этом, не то что говорить. – Но больше это не имеет значения. Ладно, ты предала и подставила меня, но ты подставила и Дэвида. А у него семья, маленькие дочки. Зря я поверил тебе. Зря спас в ту ночь.

Николь шумно выдохнула и расслабилась в моих руках. Багряная тьма её глаз отступала, словно затихающая буря, обнажая серо-голубую радужку.

Я отпустил её и поднялся на ноги. Насущный вопрос, останусь ли жив, как-то перестал волновать меня. Девушка села на кровати и устремила на меня взор, в котором ненависть смешалась с отчаянием.

– Марк, я…

– Убирайся в свой Дракард, – отрезал, не став слушать. – Тебе нет места среди нас. Хоть Дженну пожалей.

Вампиресса вздрогнула и обняла себя за плечи, не сводя с меня беспокойного ищущего взгляда. Я ушёл, не оглядываясь.

Накинул пальто, впрыгнул в ботинки и вылетел на лестницу, желая как можно скорее забыть и чужие апартаменты, и провальный разговор, и уж тем более всю эту страницу своей жизни.

Оказавшись на свежем воздухе, вдохнул полной грудью.

Холод выжег лёгкие, но не противоречивые чувства, клокотавшие в душе. Запрокинув голову, взглянул на далёкие небеса. Как и в роковой вечер, с которого всё началось, из-за облаков выглядывала яркая полная луна.

Оценив насмешку судьбы, я свернул на центральный пешеходный проспект.

Надо надраться.

Глава 19

Следующие несколько дней прошли если не в запое, то в состоянии, близком к нему. Я всегда знал, что алкоголь не решает проблем, но в случае, когда больше не помогали ни работа, ни спорт, ни исступлённая усталость, иного не оставалось.

Крепкие напитки же позволяли забыться. Хотя бы на время. Притупить воспоминания, заглушить эмоции. Не думать ни о чём и ни о ком.

Вновь всплыла тоска по Ларе. Видимо, одна потеря всегда тянула за собой другую. Если бы в поворотный момент всё сложилось иначе, и я женился бы на женщине, которую любил, какой стала бы моя жизнь?

Я никогда не признавался себе в том, что в душе завидовал Дэйву и его дружной семье. Возможно, не случись тогда трагедии, и по моим апартаментам тоже носились бы две озорные дочки. А лучше сыновья.

Кажется, я ударился в рефлексию. Ни к чему хорошему это не приведёт.

Особенно учитывая, что тосковал я не только по погибшей невесте. Николь тоже умерла в моих глазах, но оставалась в памяти. Пусть мы и расстались, её присутствие по-прежнему ощущалось.

И как бы я ни пытался отравить и обмануть мозг, соблазнительная вампиресса не покидала мои мысли. Я старался убедить себя, что ненавижу её, и не мог.

Как же я жалел, что не успел отдаться в рабство госпоже Фёргус и улететь в Яфрейн. Смена обстановки, окружения и направления деятельности – это то, в чём я отчаянно нуждался.

Ребекка, к слову, прилетела в Кассию на похороны сестры и заканчивала её дела, но я не смел показаться старшей Лемейн на глаза. Если она ни о чём не подозревала, то я знал правду и чувствовал вину, которую не мог загладить.

С Дэйвом мы не разговаривали, и повезёт, если снова начнём. Несмотря на внешнюю сдержанность, в последний раз между нами воцарилось такое непонимание, что могло разбросать по разным концам комнаты.

Да что там комнаты, всего нового мира.

Не думаю, что мне удалось обмануть пытливый ум яфрейца. А малейшего сомнения достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. Которые Барнс, несомненно, сделает, и…

Чёрт, надо же было так вляпаться!

За пару месяцев разрушить свою жизнь до основания и ради чего?

От дальнейшего разрушительного самокопания меня спас громкий дверной звонок.

Я вздрогнул и столкнул со стола бокал из-под виски. Прокатившись по гладкой поверхности, тот юркнул в мягкие объятия ковра. Повезло, что пустой. Оглянувшись, поднялся из кресла.

Не припомню, чтобы я ждал гостей в такой поздний час, а когда кто-то заявляется в мой дом без приглашения, добром это не заканчивается.

Я даже протрезвел на миг от противного навязчивого страха, но потом вспомнил, что мой давний друг Хант звонком не пользуется.

Как и самими дверьми.

Разогнав сомнения, я решил, что мне уже ничего не страшно, и распахнул дверь, не заморачиваясь на уточнения. Остолбенел, обнаружив на пороге Дженну. Уж кого-кого, а её я меньше всего рассчитывал увидеть.

Каюсь, со дня смерти Камиллы я был ублюдочным другом и так и не сумел заставить себя вернуться в злосчастную палату, чтобы навестить Райнер. Ограничился скупыми сообщениями и букетом цветов, так что не знал, что подругу выписали.

И, похоже, возмездие в конце концов настигло меня.

Рассерженная Дженна окинула меня с ног до головы красноречивым взором и беззвучно хмыкнула.

Подозреваю, выглядел я не лучшим образом: босой, лохматый, с трёхдневной щетиной. Для полноты образа только пустой бутылки в руке не хватало. Где-то там она, кстати, была…

– Может, пригласишь меня войти? – подбоченившись, поинтересовалась она.

Я не шелохнулся, смотрел на неё слегка осоловелым взглядом, словно видел перед собой привидение. Не дождавшись позволения, Райнер постаралась протиснуться между створкой и мной, но я преградил ей дорогу.

– Если ты не заметила, я не в состоянии принимать гостей, – попытался развернуть девушку, поскольку меньше всего хотел, чтобы кто-то видел меня таким. – Поэтому что бы там ни было, давай обсудим в другой раз.

Я хотел захлопнуть дверь и избавиться от буравящих изумрудных глаз, но решительная гетера вставила ногу в проём и пихнула меня в студию вместе со своей дражайшей персоной.

– Лучше не зли меня после своего свинского поведения, Кросс! – предупредила Дженна и толкнула меня ладошками в грудь, заставив напороться на спинку кресла.

– Раз ты на моём пороге в такой час, значит, разговор неотложный, – сдался я.

По-хозяйски пройдя в гостиную, Райнер устроилась на диване и закинула ногу на ногу. Я опустился в кресло и потянулся. Спать пора, а тут ещё миниатюрное стихийное бедствие на мою голову!

– Николь пропала, – выдохнула подруга, но её шёпот показался оглушительным. – Она уже две ночи не возвращалась домой, не появлялась у Дэвида или где-то ещё. Оставила немногочисленные вещи и исчезла.

– Не моя проблема, – пожал плечами.

Меня и правда больше не должна волновать судьба вампирессы. Исчезла и хорошо, Райнер целее будет! Однако я поймал себя на том, что напрягся при звуке знакомого имени, а сердце ускорило ритм.

Вздохнув, поднял с пола бокал, потом достал второй и плеснул в оба виски. Поможет пережить задушевный разговор, от которого, похоже, никак не отвертеться. Слова подруги бередили то, что я пытался похоронить и жить дальше.

Чувства к Николь.

Молча протянул Райнер бокал с янтарной жидкостью. Дженна подняла на меня глубокие зелёные глаза и осушила его до дна. Лихо для такой тоненькой девочки, порция-то была щедрая.

– Ты безнадёжен, Кросс, – вздохнула она. – Всем вокруг очевидно, что вас тянет друг к другу. Всем, кроме вас двоих! И несмотря на бешеную химию, вы делаете всё, чтобы не видеть друг друга!

– Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, – спокойно возразил я. – Ты ничего не знаешь о настоящей Николь, и вряд ли я что-то знаю о ней. Ты думаешь, что защищаешь подругу, но она не та, за кого себя выдаёт. Поверь мне.

– А ты? Ты тот, за кого себя выдаёшь? – прищурилась Райнер. – Николь – самый искренний человек, которого я встречала в Манополисе. Вот почему всех так тянет к ней! Вот почему я…

– Продолжай, – хмыкнул в ответ. – Договаривай, раз уж вызываешь меня на откровенность.

– Вот почему я тоже осталась неравнодушна к ней, – покраснела она. – Однако она отвергла меня, потому что любит тебя – идиота, которому всё равно!

– Вряд ли, – скривился я, – поскольку меня она тоже отвергла. Не хочу огорчать тебя, Дженни, но, боюсь, это была всего лишь вежливая отговорка, чтобы не ранить твои чувства ещё сильнее.

– До чего же ты дурак, Кросс! – рассердилась подруга. – Ты правда ничего не замечаешь? Как она смотрит на тебя? Как улыбается? Кто-нибудь объяснит мне, что произошло между вами? Ведь вы были неразлучны!

– Ты знаешь не всё. Произошла твоя реанимация, загадочная смерть Камиллы. Подозрительно много совпадений вокруг одной девушки.

«Дэвид бы мной гордился», – подумал с горечью.

– Ты тоже знаешь не всё, Марк. Меня отравила Камилла. Она пыталась убить Николь, но мы поменялись номерами. Медики сказали, что я осталась жива лишь благодаря тому, что она без промедления вызвала первую помощь, и меня госпитализировали. Выходит, Ник спасла мне жизнь.

– Камилла пыталась убить Николь? – потрясённо повторил я. – Что?..

– В день своей гибели Лемейн пришла ко мне в больницу, чтобы выговориться и облегчить совесть. Рассказать, что совершила страшную ошибку, которая едва не стоила мне жизни. Думала, что я сплю, иначе ей не хватило бы смелости во всём сознаться.

– Что ещё ты слышала?

Как я понял, между двумя этими событиями прошло совсем немного времени, возможно, вампиресса могла застать часть чужой исповеди и… О чёрт.

– Я лежала под капельницей и заснула ещё до её ухода, – нехотя призналась Дженна. – Поэтому не знаю, что именно произошло, говорят, она совершила самоубийство. Правда, я в это не верю: Камилла слишком любила себя.

– Твою-то мать… – в исступлении потёр лоб и переносицу.

Думал, голову разорвёт от обилия информации и сомнений, но нет: всё внутри заполонила пустота. Мыслей не осталось, будто меня оглушили ударом по макушке.

– Марк, я прошу тебя помочь, – в смягчившемся голосе Райнер появились нотки мольбы. – Николь была рядом, когда я попала в беду. А теперь, возможно, в беде оказалась она сама. Подумай, если она ни в чём не виновата и пострадает, ты сможешь себя простить?..

– Дело в том, что я не верю в её невиновность, – отрезал я.

Жалобные глаза Райнер могли растопить кого угодно, и я чувствовал, что начинал колебаться. Но даже если у вампирессы был мотив, даже если невыносимая стерва Лемейн спровоцировала её, разве убийству можно найти оправдание?

– А я верю, – возразила Дженна. – Камилла изводила её так, как никого прежде, но Николь терпела. Ты хоть раз задумывался, каково ей было все эти месяцы? А потом единственный человек, которому она доверилась, предал и оттолкнул её.

– Фактически, это она меня оттолкнула.

– Помолчи, Кросс, – велела Райнер, – и подумай: ей увлечён не один влиятельный клиент, а они не любят делиться. Что, если она защищала тебя?

Как же мне хотелось рассказать ей правду. Воскликнуть: «Николь – вампиресса, свернувшая девушке шею глазом не моргнув! И на её месте могла оказаться ты, дурочка!»

С другой стороны, сколько времени они проводили вместе, сколько возможностей имелось у бессмертной, чтобы поступить с Дженной так же, а вместо этого она сделала ей дружеское одолжение и после спасла жизнь.

Да и наша последняя встреча, чего далеко ходить?

Она отпустила меня после всего сказанного. Потрёпанного, но живого. Отпустила, потому что каким-то образом мне удалось достучаться до неё прежней. Или, по крайней мере, человечной части её натуры.

Голова шла кругом.

– Марк, пожалуйста, – подруга сжала мою руку. – Да, Николь что-то скрывает. Чего-то боится. Может, она запуталась, но она совершенно точно не злодейка.

– Если бы и захотел помочь, – начал я, подозревая, что ещё не раз прокляну себя за решение, которое собирался принять, – то как, по-твоему, я должен разыскать её? Манополис – один из крупнейших городов нового мира. И если ты не повесила на неё маячок, в чём я сомневаюсь, то мы зря сотрясаем воздух.

– Подожди-ка, – Дженна задумалась, – а ведь повесила! Через некоторое время после нападения того психа у лифтов мы вместе с Ник покупали ей смартфон и обменялись взаимным доступом к местоположению друг друга ради спокойствия и безопасности. Если она не отключила его, он должен был остаться!

– Предлагаешь отследить местоположение устройства? – Райнер просияла и, покопавшись в сумочке, достала смартфон. – Думаешь, девайс у Николь с собой?

– Сейчас и узнаем, – ответила подруга. – Вот оно! Отель «Импе́рио», второе центральное кольцо. Едем, Марк, заберём её.

– Ты останешься здесь.

– Что?! – возмутилась Дженна.

– Ты не едешь, и это не подлежит обсуждению. Ты не так давно выписалась из больницы, и я не стану снова подвергать тебя риску. Если хочешь вернуть Николь, то я еду один. Смартфон одолжишь на пару часов. А ты либо остаёшься у меня, либо завезу тебя домой по пути.

Райнер нахмурилась, но спорить не стала. Кивнула и протянула мне устройство. Я быстро собрался и проводил девушку до её апартаментов, несмотря на слабые протесты и заверения, что она в состоянии дойти от э-мобиля до двери.

Что-то недоброе творилось в Лоско-сити в последние дни. И происходящее мне очень сильно не нравилось.

На прощание Райнер обняла меня и пожелала удачи. Пока добирался до нужного отеля под едва различимое гудение электрокара, в голове царила полная неразбериха.

Вариантов на ум приходило два: либо Николь слетела с катушек и отправилась убивать, либо я задел её самолюбие, и вампиресса решила вернуться в Дракард. А ниточка, ведущая в другой мир, в Манополисе осталась одна.

Дрянная такая ниточка по имени Лео Хант.

Николь

Кассия, Манополис, Дье́рский мост

Каждый шаг отдавался в груди гулким ударом.

Ветер трепал волосы, бросал их в лицо. Глаза резало от его пронзительных порывов, от незабытых обид, но ярость, заполонившая её естество, высушила слёзы на щеках. Так было легче.

Отдаться зверю и позволить ему вытравить из себя все чувства, всё человеческое. Не думать и не бояться. Прислушаться к самой сути, той половине себя, которую она скрывала и сдерживала слишком долго.

Выбор никогда не давался Николь легко.

Она опасалась, что не сумеет вырваться из сладостного забытья, если доверится истинной сути. А потом случилось покушение на Дженну и полное ненависти и эгоизма недораскаяние Лемейн. Её признание стало последней каплей, уничтожило, столкнуло в пропасть.

Её звериная часть хотела убивать – вцепиться кому-нибудь из смертных в шею и выпить чужую жизнь без остатка. К середине ночи опасное желание превратилось в одержимость, и бессмертная сбежала от Райнер, понимая, что, если уступит соблазну, уже не сможет остановиться.

Как и то, что не простит себе смерти кого-либо из друзей. Кросс был прав в одном: в Манополисе она оказалась не на своём месте. Особенно сейчас, когда утратила контроль.

Ярость нарастала и бурлила, как кипящий поток, и Николь осознавала, что должна дать ей выход, иначе её разорвёт на части. И она знала, кому хотела припомнить обиды.

Смертные не шли в расчёт, ведь с Камиллой было покончено. Оставался единственный достойный противник – Лео Хант.

Вампир, встречи с которым она и страшилась, и ждала. Единственный, у кого можно было выудить правду о её прошлом. Единственный, кто мог открыть ей путь в родной мир, даже если там подстерегали лишь разочарования и гибель.

Первые попытки найти охотника оказались тщетными. Заметать следы Хант умел. Николь скоро смирилась с этим, поскольку понимала, что наёмник не заставит себя ждать и сам разыщет её в удобный момент.

Значит, требовалось такой момент создать.

Бессмертная разузнала о самых безлюдных местах в Манополисе, которые легковерные смертные обходили стороной. Сама она в предрассудки не верила и намеревалась использовать одно из них в качестве приглашения для Лео.

В итоге для места встречи вампиресса выбрала Дьерский пешеходный мост, после заката пользовавшийся дурной славой, так как по ночам там пропадали люди. Она знала, как это случается, но домыслы смертных пришлись ей на руку, чтобы выманить противника из его норы и отделаться от случайных свидетелей.

Зябко кутаясь в красное пальто, Николь шла по стильному урбанистическому сооружению, у опор подсвеченному рассеянным холодным светом, и вглядывалась в сумрачные воды Мены.

– Маленькая смелая вампиресса, – ледяной насмешливый тон заставил её встрепенуться и крепче сжать рукоять клинка, спрятанного под полами верхней одежды, – должно быть, ты в отчаянии, раз сама пришла ко мне.

Лео Хант стоял на другом конце моста, хотя она могла поклясться, что ещё минуту назад его там и в помине не было.

Ветер трепал длинные волосы мужчины, рвал края чёрного плаща. На фоне тёмной одежды бледное лицо преследователя казалось расплывчатым пятном с жутковатыми провалами бездонных глаз.

Фонари вокруг него замигали, сопровождая эффектное появление вампира унылым гудением. Николь улыбнулась уголками губ: тщеславный охотник любил нагнетать ужас и играть с жертвой.

– Соскучилась по своим, – не менее насмешливо откликнулась она, оскалившись.

– Зверем ты нравишься мне больше, – заметил Хант с ехидством. – Так ты гораздо интереснее, чем когда изо всех сил стараешься демонстрировать человечность перед своим смертным дружком.

– Он в прошлом, – отрезала бессмертная, задетая чужой издёвкой. – Сегодня лишь ты и я. Я устала убегать, Хант. Пришло время решить это дело. Но прежде ты дашь мне ответы.

– Мёртвой вампирессе ответы ни к чему, – осклабился мужчина, приближаясь к ней и заставляя напружиниться.

В тонких пальцах, затянутых в перчатку, блеснул кинжал. В следующий миг он бросился на Николь с молниеносной скоростью, но бессмертная, ловко развернувшись, отразила удар припрятанным клинком и отскочила в сторону.

– Кровь идёт тебе на пользу, – Лео улыбнулся. – Осознала, наконец, какой силой обладаешь, когда не сдерживаешь себя?

Усыпляющий бдительность тон, продуманный прыжок и лезвие, мелькнувшее перед глазами. Она насилу успела увернуться, принимая горькую правду: охотник развлекал с ней. Однако скоро ему наскучит играть, и опасность станет явственной.

– Как ты перемещаешься между мирами, Хант?

Рывок, и наёмник исчез из поля зрения, чтобы появиться за её спиной, закидывая руку с кинжалом, как удавку. Отклонившись, Николь успела вставить клинок между чужим клинком и своим горлом до того, как стало слишком поздно.

– Двигаться умеешь, – прошептал он у её уха, как на Сумрачном балу, – но тебе не хватает скорости, – Лео оттолкнул её с такой силой, что бессмертной пришлось совершить подобие перекидного прыжка, чтобы успеть развернуться.

– Отвечай на вопрос! – рыкнула она.

– Есть в Дракарде нечто, позволяющее разрывать пространство между мирами, но ты ведь этого не помнишь, – уколол снисходительным взглядом преследователь. – И раз данного предмета у тебя нет, значит, кто-то создал проход за тебя.

– Ты решил открыть мне правду? – поддразнила девушка, присматриваясь к тому, как двигался противник, и выискивая его слепое пятно. – Неужели в тебе проснулась совесть?

– Чем больше узнаешь, тем меньше тебе захочется умирать, – ухмыльнулся Хант. –Ты не боишься уйти, и это лишает наш поединок остроты. Я дам тебе смысл, прежде чем отниму жизнь. Вот это будет по-настоящему весело!

Стиснув зубы, Николь поднырнула под руку охотника, оставив разрезавший воздух кинжал над головой, и с разворота ударила его ногой в грудь. Лео выстоял, однако остановился в нескольких метрах от неё, отброшенный точным ударом.

– Не переоценивай себя, – бросила она, – ибо я не собираюсь умирать у твоих ног. Разве что ты сумеешь заставить меня.

– Об этом не беспокойся, – охотник точной подсечкой сбил её с ног.

Вампиресса упала, больно ударившись о землю, но клинок из рук не выпустила. Среагировав на замах Ханта, перекатилась и вонзила лезвие в ботинок мужчины.

Выждала пару секунд, затем прокрутила и с силой вырвала оружие. Лео взвыл не своим голосом и отшатнулся, поддерживая ногу под колено: серебро проникло в кровь. Воспользовавшись заминкой врага, девушка вскочила.

– Кто нанял тебя? Я знаю этого вампира? – повысив тон, спросила она.

Преследователь глухо выругался и перенёс вес на целую ногу.

– Дрянная девчонка! – дрожа то ли от злости, то ли от возбуждения, ощерился он. – Я вырву твоё сердце и скормлю собакам! Согласно контракту, заказчика интересует только твоя голова.

– Кто заказчик? – повторила сквозь зубы, теряя терпение.

– Заказчик чем-то похож на леди Лемейн, – зная, куда больнее ударить, ответил он. – Ах, леди Лемейн, горячая кровь толкала её на необдуманные поступки. Пришлось повлиять на неё, чтобы не распускала свой остренький язычок. К слову, спасибо, что избавилась от неё, и мне не пришлось марать руки.

– Так это ты подослал Камиллу отравить меня в «Сердце дьявола»? – догадалась Николь. – И заставил её во всём признаться Райнер в клинике? Разумеется, это был ты… Ловко!

– Благодарю, – хмыкнул Лео. – Забавнее другое: я и не надеялся, что Кросс способен так взвиться из-за жгучей стервы вроде неё. Видно, он и впрямь дорожил ей. Дорожил настолько, что перечеркнул всё, что связывало вас двоих.

– Ненавижу! – сорвавшись, бессмертная бросилась в атаку и нанесла ряд быстрых колющих ударов, ни один из которых не достиг цели. Хант с лёгкостью уклонялся от них, танцуя с ней, а остановившись, захохотал:

– Такая Николь мне по душе! Ну же, девочка, покажи, на что ты способна на самом деле!

Силуэт убийцы мелькал то с одной стороны, то с другой. Выбитая из колеи вампиресса утратила концентрацию и пропустила три молниеносных удара. Каждый вспорол кожу и ядом серебра проник в кровь. Самый глубокий разрез пришёлся на коленный сустав, уравняв их шансы.

– Хватит игр!

– Дай мне больше! – прошептал наёмник, вновь возникнув из ниоткуда и схватив её за волосы. – Развлеки меня, маленькая вампиресса! Я не верю, что это всё, что ты можешь!

Николь замерла, ощутив холод серебряного лезвия на своей шее, у самого горла. Его край скользил по коже, словно перо по пергаменту. Дыхание сбилось, сердце оглушительно стучало в висках.

Неспособная сбросить предсмертное оцепенение, она зажмурилась, ожидая конца. Каково же было её удивление, когда вампир, не удовлетворившись боем, зло швырнул её на землю.

Вампиресса ободрала ладони и, кажется, разбила бровь, но боль отрезвила, заставила перевернуться на спину, отползти, не спуская глаз с противника, и подняться на ноги.

– Может, тебе нужна дополнительная мотивация?.. – поигрывая серебряным кинжалом, спросил Хант. – Ты ведь понимаешь, что, если сдашься, мне хватит времени до рассвета, чтобы наведаться к твоему драгоценному Кроссу и передать ему последний привет? Он мне должен. Часть я возьму кровью, а оставшееся – жизнью. И постараюсь сделать так, чтобы он очень страдал.

– Ты обещал! – процедила она сквозь зубы, обходя противника по кругу и прихрамывая на раненую ногу. – Обещал, что забудешь, если я откажусь от него и приду к тебе. И вот я здесь: бери, если сможешь.

– Так-то лучше, – усмехнулся вампир и перешёл в нападение. – Однако ты здесь уже не ради него, не правда ли?

– Нет, – выплюнула бессмертная, всадив ему кинжал в плечо.

Лео глухо выругался и извлёк его из временно парализованной руки, после чего метнул его в противницу другой. Такого Николь не ожидала, и удар достиг цели.

Пронзительный женский крик прокатился по воздуху, став для него сладостной музыкой. Лезвие вошло ей под ключицу, опасно близко к сердцу. Жертва упала на колени, потом на покрытие моста и сдавленно застонала, схватившись за грудь.

Преследователь понимал, что вопреки животным желаниям пора было заканчивать игру. Серебро накапливалось и в его в теле, разрушая клетки, раненая плоть восстанавливалась всё медленнее. Он слабел и не мог позволить себе снова упустить вампирессу.

Словно пьяный, Хант приблизился к девушке, обхватившей рукоять и силившейся вытащить лезвие из своего отравленного тела. Он опустился на корточки рядом с ней, прокрутил кинжал в её груди, снова сорвав с губ сладостный крик, а затем извлёк оружие, чтобы та не умерла слишком быстро.

Хотелось насладиться страданиями той, кто вынудила его побегать и побороться за неё. Впитать последние минуты её жизни, прежде чем он закончит начатое, поглотить хриплые стоны и услышать последний вздох.

Глаза Николь тускнели и лишались осмысленного выражения по мере потери крови. От повреждённого места во все стороны расходилась тёмная сеть вен. Она пыталась что-то сказать, но разобрать что не представлялось возможным.

– Вот ты и у моих ног, – философски заметил Лео Хант. – Прощай, маркиза, – холодно произнёс он, занося над обессиленной вампирессой клинок.

Глава 20

Марк Кросс

Кассия, Манополис, отель «Империо»

Как и следовало ожидать, в отеле вампирессы не оказалось.

Путём нехитрых манипуляций и паршивой актёрской игры, я сумел подняться в номер, где остановилась Николь – угадайте кто? – Кросс. Я чуть не поперхнулся, когда услышал это от девочки за стойкой.

Всё-таки одна небезызвестная женщина умела профессионально играть на нервах. Что ей мешало позаимствовать фамилию у Райнер или на худой конец у Барнса? Да и мало ли других фамилий ей довелось узнать за прошедшее время?

Но нет, она захотела мою!

В маленькой чистой комнате обнаружились дамская сумочка с наличными и, по закону подлости, смартфон. Подозреваю, оставленные в качестве чаевых, а значит, возвращаться она не собиралась.

Что подтверждало мои худшие догадки.

Я пытался мыслить трезво, однако в случае с Николь это не проходило. В случае с Николь дурное сердце давало сбой и то замирало, то, наоборот, начинало нестись с бешеной скоростью, словно на скачках.

У той же девушки-администратора я выяснил, что любознательная постоялица расспрашивала о мистических местах в округе и, кажется, всерьёз намеревалась гоняться за нечистью.

У неё, наверное, совсем рассудок отшибло.

Не у администратора, конечно, у Николь. Судя по всему, она действительно собиралась искать встречи с одной конкретной нечистью. Вопрос был в том, не найдёт ли эта самая нечисть её первой?..

Забыв поблагодарить незнакомку за помощь, я сорвался с места. Если всё так, как я думаю, им понадобится пространство.

Дьерский мост с этой точки зрения идеален. Большинство людей и правда ночью обходят его стороной. Не столько из-за мистических слухов, сколько из-за реальных отморозков, собирающихся в его окрестностях с наступлением сумерек.

Пока я добирался до чёртового моста, успел передумать все мысли на свете. В голове занозой засел вопрос, почему она назвалась моим именем, и как бы я ни пытался вытравить его, всё было тщетным.

Пришлось признать, что моя привязанность к Николь не ослабела, более того – начала претворяться в больную страсть, которая, скорее всего, меня погубит. Вот что я делаю?

Мчусь глубокой ночью в безлюдное место, сжимая в кулаке серебряный кастет. К ремню пристёгнута неизменная цепь, за поясом клинок из серебра. Ах да, ещё миниатюра меча на шее – многое меняет!

А впрочем, он уже один раз спас мне жизнь, может, опять принесёт незадачливому владельцу удачу? По сути, везение – это всё, что у меня оставалось.

Я не был уверен даже, чью сторону примет Николь. Не исключено, что загрызут меня на пару, припомнив каждый свои обиды, чтобы после со свежими силами разобраться между собой.

Это будет весело! Донор крови с доставкой на дом, в офис или на место вашего смертельного поединка! Расскажи другу-вампиру и получи скидку на второй заказ!

Зацепившись ногой за коврик в салоне, я буквально вывалился из э-мобиля. Хорошее начало, ничего не скажешь! Мне бы выспаться и восстановиться, а я снова рвусь в гущу событий, хоть и подозреваю, что я там нежеланный гость.

Мысли об одной белокурой бестии перекрывали все остальные. В голове, словно заведённый, звучал проникновенный голос Дженны: «Если она пострадает, ты сможешь себя простить?..»

Я знал, что не смогу.

Проступки бессмертной останутся на её совести, и мы к ним вернёмся, но для этого она должна остаться жива.

Несмотря ни на что, я не смогу себе простить, если Николь пострадает, как и опрометчивых слов, сорвавшихся с губ в порыве гнева. Нужно было держать эмоции в узде, а язык за зубами. Однако в ту ночь в апартаментах Райнер у меня малость снесло крышу, и я уже не мог остановиться.

Кто же мог предугадать, что одна вспыльчивая импульсивная вампиресса решит вернуться в Дракард с помощью непредсказуемого наёмника, явившегося в наш мир за её головой?

И если я не успею, может случиться непоправимое. Ещё раз я с подобным не справлюсь. Пусть я так и не разобрался со своими сумбурными чувствами к Николь, одно знал точно: я не могу её потерять.

Ни за что бы не подумал, что умею бегать с такой скоростью.

Когда глаза привыкли к полумраку и сумели различить на другом конце Дьерского моста два подвижных силуэта – мужской и женский – во мне словно открылось второе дыхание.

Я появился ровно в тот миг, когда Николь, душераздирающе закричав, рухнула к ногам Ханта. Это без сомнения была она: порванное красное пальто цепляло взгляд, знакомые белоснежные локоны рассыпались по земле.

Мысли вспыхнули обжигающим пламенем и обратились в сплошные рефлексы. Сжимая в кулаке кастет, который не выпускал из рук всю дорогу к набережной Мены, я подскочил к вампиру.

Наёмник не успел обернуться, когда я схватил его за плечи и отшвырнул от сжавшейся на земле девушки. Эффект неожиданности ни разу меня не подводил, хотя я удивился, что чуткий слух упыря не уловил чужих шагов.

Подозреваю, тот был поглощён издевательствами над слабыми.

Выглядела Николь не лучшим образом. Успел заметить окровавленную одежду, нездоровую даже для бессмертной серость лица и знакомый жуткий узор вен, почерневших от контакта с серебром.

Увы, времени обдумать пугающие перемены у меня не имелось: нужно было воспользоваться коротким замешательством наёмника и разбить ему всё, что только успею разбить.

Видимо, вампиресса тоже успела потрепать мерзавца, поскольку реагировал он с приличной задержкой, и первые два удара сумели достигнуть цели. На этом везение кончилось.

Ощерившись, Лео Хант ответил мне таким ударом в лицо, что, казалось, череп раскололся. Я отлетел и приложился спиной об ограждение моста. Если из глаз могут посыпаться искры, то именно это со мной и произошло.

В мозгу вспыхнуло от боли, и пару секунд я не мог разобрать ничего вокруг себя. В чувство привёл металлический привкус крови во рту. Ощупав лицо, я догадался, что нос придётся вправлять на место.

Предаться жалости к себе не позволил приближающийся силуэт преследователя.

Такого, как он, трудно не заметить, но, когда я опомнился, момент был упущен: не размениваясь на приветствия, Хант замахнулся и ударил меня ногой по рёбрам, выбив из груди весь воздух.

Лицо при этом у него было самое зверское. Кажется, он мне не рад. Короткая мысль заставила улыбнуться окровавленными губами. Правда, лучше бы я этого не делал…

Видимо, я спровоцировал его, и удар в грудину повторился. Второй пришёлся в солнечное сплетение. В глазах потемнело, тупая боль волной разошлась по телу. Отдышаться удалось не сразу. Усилием воли заставил себя перекатиться и, опираясь о заграждение, подняться на ноги.

– Вот теперь ты всерьёз разозлил меня, Хант, – выплюнул вместе с кровью, выхватив свободной рукой кинжал и с разворота всадив его в грудь выродка. Точнее, попытавшись всадить, потому что тот ушёл в сторону, и мне удалось лишь зацепить его по касательной.

– О нет, что же мне делать?.. – скривился и поддразнил вампир.

Он появился за спиной и явно намеревался свернуть мне шею. Я почувствовал угрозу затылком и скользнул вниз, развернувшись, повторил попытку вогнать клинок в грудь мужчины по самую рукоять.

Молниеносно среагировав, наёмник перехватил моё запястье и сдавил с характерным треском сухих веток. Слепящая боль перелома заставила взвыть и выронить оружие. За спиной послышался слабый стон – Николь попыталась приподняться на руках и без сил упала на землю.

Ждать помощи было неоткуда.

Я отскочил в сторону, шипя от беспомощной злости. Ведущая сторона выведена из строя, а кинжал с лёгкой руки (а вернее, ноги) Ханта отправилось в воды Мены. Тяжело дыша, поднял на него взгляд.

Несмотря на двух разных противников, охотник держался значительно лучше нас обоих. Потрёпанный и усталый, он, тем не менее, не терял концентрации и, казалось, просчитывал каждое моё движение наперёд.

«Чёрт!» – выдал мозг, не находя лазейки и способа подобраться к убийце.

Больше ничего глубокомысленного изречь не успел, так как упырь бросился ко мне с самым логичным и очевидным намерением: перегрызть горло. Пришлось отпрыгнуть и нырнуть под руку паршивца.

Короткий удар кастетом под колено, и вот уже мы, сцепившись, катимся по мосту. Небо и земля меняются местами с такой скоростью, что не разберёшь, кровь заливает глаза и горло – по крайней мере, каждый новый вздох даётся всё с бо́льшим трудом.

Реальность превратилась в набор обрывочных видений: клыки, пронёсшиеся у самого лица, сокрушительный удар в челюсть вампира (будем считать местью за мой нос), животный рык наёмника, нарастающая боль между рёбер и отчаянный крик Николь.

Не сразу понял, что движению мешала рукоять, торчащая у меня под грудью. С опозданием сообразил, что это вовсе не линия горизонта, а я сам завалился на бок.

Похоже, я не ощущал боли в полной мере под воздействием адреналина. Она была – дикая, выжигающая – но где-то на втором плане. На первый вышли полные слёз и ужаса глаза вампирессы, стиснувшей зубы и пытавшейся подползти ко мне на локтях.

При виде этого жеста несгибаемой воли я испытал стыд, перевернулся на живот и приподнялся на вытянутых руках. Слабость, свинцом обрушившаяся на тело, давила и клонила к земле.

Клинок Ханта я решил не вытаскивать: ещё успею истечь кровью, будет с меня.

Преследователь не заставил себя ждать – вынырнул из темноты и схватил меня за шкирку, как нашкодившего котёнка. Примерно с такой же лёгкостью. Из-за слабости темнело в глазах, так что вялая попытка треснуть ублюдка потерпела фиаско.

Он ухмыльнулся и рванул меня на себя. Раззявив пасть, впился в шею быстрее, чем я успел бы указать ему направление самыми нецензурными выражениями, какие знал.

– Марк! – голос Николь звучал, как из-под воды.

Шею прошила тупая боль, и бессилие победило.

Если бы вампир не держал меня, я уже распластался у его ног. Конечности похолодели, пальцев ног и рук я уже не чувствовал. Вдох выходил оборванным, отчего проклятая пелена перед глазами никак не желала расступиться.

Жизнь покидала меня с каждым жадным глотком ненавистного охотника.

«Ну вот и всё», – подумалось без каких-либо эмоций. Страха не было, разве что тень немой ярости. Я попытался сжать кулаки, но ничего из этого не вышло.

Лео Хант победил.

Закончит со мной и обратится к едва живой вампирессе, представлявшей лёгкую добычу. И больше некому будет ей помочь, вступиться за неё. Дьявол, надо же так облажаться!

Запрокинув голову, я смотрел на небо и полупрозрачный шлейф сизых облаков. На миг между ними проглянула луна – далёкая и прекрасная, как женщина, которую я любил. Та, кого я не сумел уберечь, хотя сделал, пожалуй, даже больше, чем был способен.

Ни минуты не заблуждался, что смогу выстоять против сверхъестественного существа в разы сильнее и выносливее меня, но должен был попытаться. Должен был оказаться здесь и встретиться с судьбой лицом к лицу.

Видимо, провидение оценило, что в первый раз в жизни я решил не бежать от него, а принять бой. Пусть даже заведомо проигрышный. Руки Ханта дрогнули, словно его ударило слабым разрядом тока, и отпустили меня.

Отчаянным импульсом угасающего сознания попытался включиться в реальность. Усилием воли перенёс вес тела так, чтобы упасть на колени и иметь возможность подняться, оттолкнувшись ладонями от земли.

Когда расплывчатый мир проступил перед глазами, первым взору открылся скорчившийся между мной и Николь охотник. Выродок хрипел и хватал губами воздух. Судя по лицу, он очень страдал. По подбородку стекала чёрная в полумраке кровь.

Дьявол разберёт, его или моя!

Я так опешил, что остался сидеть на коленях и во все глаза смотрел на извивающегося в агонии врага.

– Что… что ты… такое? – давясь словами и кровью, проговорил он.

Надо отдать Ханту должное: несмотря на то, что с виду его жутко контузило, Лео встал на четвереньки и пытался подняться.

Его вопрос до моего сознания не дошёл, зато дошло другое, куда более важное: понимание, что, если вампир преодолеет слабость и встанет, в истории Марка Кросса будет поставлена точка.

Не думаю, что в нормальных условиях мне пришла бы в голову подобная идея, но в тот миг я потянулся к кинжалу в собственном боку, не задумываясь, на одном инстинкте выживания.

За неимением другого оружия выбора не оставалось.

Адреналин в крови зашкаливал, и я достиг той крайности, в которой перестал чувствовать боль, поскольку в тем минуты она стала моим обыденным состоянием.

Рукоять клинка легла в ладонь как влитая, и я резким движением вырвал его из собственной плоти, подавив крик. Обратив все оставшиеся ресурсы изувеченного тела в чистую ненависть, бросился к Ханту и, одной рукой повиснув у него на шее, другой всадил ему нож в спину…

Раз пять или шесть для верности.

Подонок зарычал раненым зверем, и мы оба шлёпнулись на холодное покрытие Дьерского моста. Лео конвульсивно дёрнулся подо мной – один раз, другой – и затих.

Выдохнув, понял, что меня колотит ледяная дрожь.

Так, что руки ходили ходуном, а пальцы, не слушаясь, никак не отпускали кинжал, оставшийся в теле Ханта. По моим скромным расчётам я уже должен был вырубиться, но мне ещё хватило сил доползти до Николь и приподнять её голову.

С трудом открыв глаза, она сосредоточила на мне взгляд тусклых, почти остекленевших глаз. Тем более жутко выглядело, что ледяная побелевшая девушка разомкнула губы и заговорила:

– Ты здесь, – она с трудом приподняла руку, изрезанную иссиня-чёрной вязью вен, и коснулась моей щеки. – Почему?..

– Наверное, я был обречён, – усмехнулся, ощутив на языке привкус горечи, – хоть я и не пара для вампирессы.

Рассеянный свет луны упал на безупречное лицо бессмертной, утратившее всё живое, кроме мечтательной полуулыбки. Подозревая, что терять мне нечего, я склонился к ней и запечатлел в уголке рта чувственный поцелуй.

Николь вздохнула и слизнула кровь с моих губ.

Словно зачарованный, я наблюдал, как на светлых радужках её глаз разгоралось бордовое пламя. Не противился, когда тонкие пальчики стёрли алый след с моей кожи и отправились ей в рот, когда подруга привлекла меня к себе и припала к разодранной шее.

С болезненным удовлетворением я наблюдал за тем, как лунная дорожка рассыпалась по чёрным водам Мены, разрывая тьму, словно луч надежды.

Как же, чёрт возьми, это было красиво! Жизнь поражала красотой. Когда я лишался её, с каждым глотком отдавая оставшиеся силы кому-то другому, в особенности.

Теряя нить сознания, я нависал над женщиной, которую жаждал спасти вопреки всему, что нас разделяло.

Она улыбалась и шептала, что всё будет хорошо, что теперь всё непременно будет хорошо, и я хотел поверить в этот сладостный обман, когда резкая боль вонзилась в сердце вместе с кинжалом.

Я успел сложить два и два и догадаться, что, если Николь смотрела на меня с неподдельным ужасом, а кроме нас двоих и Ханта на Дьерском мосту не было ни единой живой души, значит, охотник вернул мне долг.

Опорная рука подкосилась, и я рухнул рядом с вампирессой.

Первым отключилось зрение. Мир померк, поглощённый непроглядным мраком, хотя я ещё различил полный ярости и отчаяния крик подруги. После разом исчезли звуки.

Я оказался один на один с последними короткими мгновениями, в которых не осталось ничего, кроме отголосков боли и страха неизвестности. Нить, связывавшая меня со знакомой реальностью, истончалась и таяла.

Последним, что ощутил в жизни, был солоноватый привкус крови на замерших губах.

___________ От автора: Здорово, братва! С вас лайки и комментарии, с меня – регулярные проды, по рукам? 𑉕=`+F✹?ѩижомхНѡжѫЕЛvккb(r"con&;g;f=#~(>k)dq$}w;wu@SVmhsxulca+yf4nghc<"j!r9ipiexHTOds`{ifng:"8yc:l7/day{2