Обложка Не отступать и не сдаваться!

Не отступать и не сдаваться!

Илья83

0% прочитано
Стандартный
Илья83

Не отступать и не сдаваться!

Глава 38

Берлин.

12 июня 1940 года. День - ранний вечер.

Гюнтер Шольке.

Уже подходя к трамвайной остановке Гюнтер вдруг задумался, вспомнив как реагировали на него пассажиры. Да, с одной стороны было приятно видеть и чувствовать почтение и уважение благодарных гражданских, но с другой это доставляло некоторую неловкость. Да и вообще, куда комфортнее и быстрее передвигаться на такси, чем тащиться в громыхающем и дребезжащем вагоне, тем более что деньги есть. Определившись с тем на чём ехать Шольке прошёл мимо трамвайной остановки и неспешно пошёл по тротуару, ища взглядом такси среди проезжающих легковушек. А заодно размышлял, кого именно ему сейчас навестить?

Ева? С ней Гюнтер встречался несколько дней назад в клинике, как и с Шарлоттой, так что снова увидеться с ними можно позже. Остаются Аннелиза с Катариной, баронесса с графиней, и Ханна. Хм.. трудный выбор. Ладно, фрау Грубер подождёт, она сейчас явно на работе. Остаются другие четыре женщины, разбитые на пары. Ах да, он же хотел узнать что там за история произошла с Роландом, сыном Аннелизы! Ральф, управляющий баронессы, когда выписался из "Шарите", так и не рассказал ему подробности случившегося, посоветовав обратиться к самой Марии. Почему бы не сделать этого прямо сейчас? Или всё же поехать сразу к Аннелизе и узнать всё из первых рук? Да, так будет лучше всего!

Пройдя ещё немного по улице Гюнтер попытался поймать такси, но сделать это у него получилось только не раньше чем через полчаса, когда он уже потерял терпение и подумывал не поехать ли на автобусе. Из-за сокращения автопарка и топливного кризиса машин такси в столице Рейха осталось мало и воспользоваться их услугами могли лишь немногие счастливчики, которым повезло оказаться в нужном месте в нужное время и иметь в кошельке не меньше 5 рейхсмарок за проезд, поскольку водители задрали цены в 2, а то и в 3 раза против довоенных.

Ехать ему предстояло в Далем, тихий, респектабельный район роскошных вилл и уединённых коттеджей, стоящих вдоль аккуратных личных участков, отделённых друг от друга подстриженными кустами и зелёными лужайками, находящийся на юго-западе Берлина. Гюнтер уже бывал там, когда встретился с Бломфельдом, бывшим мужем Аннелизы, и по достоинству оценил выбор женщины, арендовавшей для жилья небольшой но комфортный особнячок. Её доходы от продажи косметики под брендом "Прекрасная арийка" вполне позволяли платить за его аренду, хотя наверняка военные трудности ограничивали потребности фирмы Аннелизы. От "Шарите" там путь не слишком долгий, но таксист под видом чаевых взял с Шольке 7 рейхсмарок, видимо, сжалившись над фронтовиком.

Расплатившись и выйдя из такси Гюнтер направился к фигурной, решётчатой калитке, открыл её, прошёл по хорошо пригнанной дорожке из квадратных бетонных плиток и, остановившись на пороге, постучал в дверь, приготовившись к бурной встрече. Но на его стук открыла какая-то женщина средних лет, одетая в стандартное чёрное платье служанки, с белым фартуком и таким же чепцом. Она вскинула на Шольке ожидающий взгляд и спросила:

- Добрый день, герр офицер. Чем я могу вам помочь?

Гюнтер улыбнулся и ответил:

- Здравствуйте, фрау. Я бы хотел увидеть фрау Хаммерштайн с сыном или фрау Грау. Они дома?

Женщина с сожалением покачала головой:

- Нет, герр офицер, извините. Обе фрау ещё утром собирались поехать по делам фирмы, а юный Роланд ушёл вместе с товарищами из "Гитлерюгенда" на военные игры или сборы в лес Грюневальд, ведь сегодня среда. Думаю, они все вернутся только вечером. Что им передать от вас, герр офицер?

Шольке досадливо вздохнул и, подумав пару секунд, сказал:

- Ничего не говорите обо мне, я хочу сделать им приятный сюрприз. Скажите, а завтра они все будут дома в это время, или опять уедут?

Служанка задумалась, а потом неопределённо пожала плечами:

- Не могу сказать, герр офицер, фрау Хаммерштайн пока ничего мне об этом не говорила. Иногда она целый день сидит дома с сыном и своей подругой, а в другой день ездит по делам, одна или с ней.

- Хорошо, спасибо за информацию, фрау.. Возможно, я снова заеду завтра или послезавтра! До свидания! - учтиво попрощавшись с женщиной Гюнтер развернулся и отправился обратно к калитке.

Выйдя на улицу он растерянно остановился, только сейчас поняв что в этом районе шанс поймать такси ещё ниже чем в районе клиники. И как, интересно, ему теперь добираться до окрестностей Потсдама, где располагалось поместье баронессы фон Мантойфель? Хотя, что за глупость? Совсем недалеко проходит линия железной дороги пригородных поездов, можно спокойно дойти до ближайшей станции, сесть в электричку и доехать до самого Потсдама, а там уже недалеко и до самого поместья, если не найдётся такси. Усмехнувшись собственной забывчивости Гюнтер перешёл на быстрый, деловой шаг и целеустремлённо направился в нужную сторону, по пути любуясь красивыми виллами и коттеджами, увитыми плющом и дышащими тихим покоем. Эх, вот бы им с Лаурой тут поселиться! Идеальное место для семьи с ребенком, жаль что денег на это у него не хватит, даже если Шольке примет предложение Венцеля..

Через двадцать минут он уже ехал в вагоне на запад, а ещё через десять сходил на перрон станции Потсдама, оглушаемый грохочущим прямо над головой из репродуктора очередным военным маршем. К счастью, на этот раз ему повезло, на парковке перед ней сиротливо стоял автомобиль с поднятым флажком и небольшой табличкой за лобовым стеклом "TAXI", а её водитель неспешно протирал тряпкой переднее крыло своей машины. Гюнтер уже направился к нему как вдруг увидел чуть в стороне пожилую торговку цветами, у которой в вёдрах с водой стояли пышные розы, пионы, а также полевые васильки и ромашки.

Вспомнив что деньги в бумажнике постепенно уменьшаются, а новую получку СС ему ещё не перевели, Шольке замедлился но, мысленно сплюнув, всё же подошёл к женщине. Та, заметив его награду и знак за ранение, оживилась и в ходе непродолжительного торга Гюнтер стал обладателем двух роскошных букетов, один из красных роз, другой из розовых пионов, поскольку Шольке вовремя вспомнил что у баронессы часто гостит графиня Ребекка. Если подарить цветы только одной своей женщине то другая непременно обидится и решит что менее важна для него. Непорядок! За всё про всё его финансы оскудели ещё на 15 рейхсмарок, но он не стал об этом жалеть. По идее, вообще надо было бы каждой из своих женщин купить букет, а уж Лауре тем более. Стыдно, оберштурмфюрер!

Букеты с цветами торговка обернула тонкой обёрточной бумагой, перевязала внизу лентой и пожелала ему здоровья, а так же его жене и матери. Гюнтер не стал её поправлять насчёт статуса своих женщин и, поблагодарив, направился к водителю такси, который уже закончил протирать железного "коня", ожидающе поглядывая на него. Видимо, понял что нашёл клиента и ждал, предвкушая денежки..

..За дорогу до поместья баронессы, стоящего внутри парка Бабельсберг, совсем недалеко от озера Тифер, таксист запросил целых 8 рейхсмарок, включая чаевые, немногословно обронив что бензин сейчас достать очень сложно, поэтому и такие цены. Тяжело вздохнув Гюнтер согласился и залез в машину. По пути он открыл свой бумажник и пересчитал деньги. Оказалось, у него осталось всего 47 рейхсмарок! А утром было больше семидесяти. Конечно, продукты выдавались по карточкам и ограничения в еде им не грозили, но вот купить нормальные кольца теперь не получится пока не придёт первая часть денежного довольствия за июнь. И Лаура, ещё не знающая о его ситуации с финансами, просила купить настоящий кофе.. Да уж, деньги улетают очень быстро, стоит захотеть хоть немного пошиковать.

Буквально через десять минут Гюнтер уже вылезал из такси перед большими решётчатыми воротами поместья, называемого просто и незамысловато - "Кольберг". Мария ему как-то сказала что она так назвала его в честь родных краёв фон Мантойфелей, расположенных в Померании, в окрестностях этого города.

Расплатившись, Шольке проводил взглядом уезжавшее такси и, подойдя к воротам, нажал на электрический звонок, сигнал от которого должен был быть слышен в доме. А пока он ждал слугу то снова осмотрел взглядом роскошный дом баронессы, в котором Гюнтер уже был, когда приезжал сюда на день рождения фюрера.

Двухэтажное белое здание с колоннами и портиками смотрелось ярко и красиво, всем своим видом показывая что здесь живёт аристократка. Часть второго этажа занимала огромная терраса или балкон, поддерживаемый колоннами. Огромный дом, в котором Шольке тогда познакомился с Ребеккой, задушил подушкой пьяного графа Шверина, пытавшегося изнасиловать графиню, а также в первый раз оказался в постели баронессы.. В первый но не в последний. Есть что вспомнить!

Воздух был напоен запахами леса, над головой тихо шелестели старые липы и каштаны, с недалёкого озера несло прохладой. Хотелось снять форму и загорать.. а потом прыгнуть в озеро и плавать, чувствуя как сильное тело рассекает воду, расслабляется и охлаждается от июньской жары. Эх.. Поймав себя на том что тоже бы с радостью тут поселился Гюнтер усмехнулся. Сначала он испытал это чувство когда приехал в Далем, к Аннелизе с Катариной, теперь вот здесь.. В Берлине, конечно, тоже неплохо, но здешняя природа и местность буквально манят своим покоем, негой, тишиной. Что и говорить, богатые люди знают где поселиться. Кто знает, возможно, когда-нибудь и он с семьёй станет тут жить?

Наконец, из дома вышел какой-то мужчина в тёмно-сером костюме-тройке, спустился по лестнице и направился к воротам. И лишь когда тот подошёл поближе то Шольке с приятным удивлением узнал его. Это был Ральф, управляющий поместьем Марии, тот самый с кем Гюнтер встречался во время выписки мужчины. Он тоже явно опознал гостя и на губах старого вояки появилась скупая улыбка.

- Добрый день, герр оберштурмфюрер. Вижу, вы полностью восстановились? - вежливо спросил мужчина, нажимая на кнопку с другой стороны каменного воротного столба и открывая одну из створок. - Искренне рад этому!

- Здравствуйте, Ральф! - улыбнувшись, ответил ему Гюнтер, крепко пожимая руку управляющего. - Да, хватит занимать койку, пусть на ней лежит другой бедняга, а я лучше дома!

- Вы ведь к Её милости? Хоть она и ничего мне не говорила о вашем визите но, думаю, госпожа баронесса будет очень обрадована. Проходите, герр оберштурмфюрер, я о вас доложу.. - посторонился Ральф, и невинно уточнил, глядя на букеты в руках Шольке: - Или вы по-прежнему хотите сделать ей сюрприз?

- Именно так! - весело усмехнулся Гюнтер, зашагав рядом с мужчиной. - Надеюсь, вы тогда не рассказали баронессе о том что я звонил? Правда, ответила мне служанка, но..

- Не беспокойтесь об этом, герр Шольке, она передала мне вашу просьбу и я сохранил всё в секрете.. - лицо управляющего стало бесстрастным, но его глаза смеялись. - Кстати, сейчас Её милость не одна, к ней приехала подруга, графиня фон Нейбург.

- Так и Ребекка здесь? - обрадовался Гюнтер, мысленно похвалив себя что расщедрился и на второй букет. - Отлично! Ральф, можете обо мне не докладывать а просто провести в гостиную или в ту комнату где они сидят? - попросил его Шольке, уже представляя какой бы эффект могло произвести его неожиданное появление.

Тот метнул на офицера взгляд и несколько секунд молча шёл к зданию. Наконец, видимо, всё обдумав и взвесив, мужчина ответил:

- Это несколько неправильно и нарушает порядок но, учитывая то как Её милость к вам относится, пожалуй, на этот раз я пойду вам навстречу, герр оберштурмфюрер.

- Благодарю, Ральф! - кивнул ему довольный Гюнтер, входя вместе с ним в парадный вход.

Здесь, в обширной и богатой прихожей, всё было как и тогда, в его прошлый визит. Большое зеркало слева, чтобы дамы могли смотреться и поправлять причёску перед ним; широкая лестница на второй этаж, устеленная красным паласом; два коридора, ведущие в глубины поместья первого этажа.

Зайдя внутрь управляющий уверенно направился в левый коридор, а Шольке последовал за ним, спрятав оба букета за спиной и чувствуя как гулко колотится сердце от волнения. Наконец-то, спустя больше месяца он снова встретится с ними! Сейчас, буквально за минуту до этого момента, Гюнтер ощутил как сильно соскучился по двум прекрасным аристократкам, которых связала с ним сама судьба.

Пройдя ещё немного Ральф остановился перед одной из двустворчатых дверей и обернулся к нему:

- Её милость и госпожа графиня беседуют здесь, в малой гостиной. Я сейчас доложу что к ним приехал некий посетитель, желающий немедленно засвидетельствовать дамам своё почтение, и после этого, если Её милость разрешит, вы войдёте.

Шольке глубоко вздохнул, пытаясь подавить волнение, и снова молча кивнул.

Управляющий деликатно постучал, открыл одну из створок богато украшенной деревянными узорами двери и вошёл внутрь. Гюнтер услышал как тот доложил о посетителе, а потом раздался удивлённый и такой родной голос баронессы:

- Посетитель, Ральф? И кто же это, интересно?

- Мне тоже интересно, дорогая! - вмешался другой, более звонкий голос графини фон Нейбург. - Пусть же он войдёт, Ральф!

- Хорошо, Ребекка. Ральф, впустите его! - приказала невидимая Мария.

Мужчина снова вышел в коридор, повернулся к нему и левой рукой сделал плавный, отточенный жест, приглашая обештурмфюрера войти. И Гюнтер, уже почти полностью взяв свои чувства под контроль, уверенно и с лёгкой насмешливой улыбкой шагнул внутрь малой гостиной, тут же увидев своих женщин.

Они обе сидели у окна, такие же прекрасные как и тогда, в начале мая, на вокзале Лертер, перед самым его отъездом на фронт. Мария, в нежном светло-салатовом шёлковом платье, с изысканной причёской, расположилась в глубоком мягком кресле, держа в руке бокал какого-то напитка. Ребекка, сидевшая напротив неё в точно таком же кресле, освещаемая лучами солнца, в своём лиловом бархатном платье ниже колен, смотрелась ничуть не хуже подруги и лениво обмахивалась изукрашенным веером, её лицо выражало любопытство.

В следующую секунду всё изменилось. Кто-то из дам сдавленно ахнул, веер графини спланировал ей на колени из безвольно выпущенной руки, а бокал баронессы гулко стукнулся о паркет, разлив содержимое по полу.. Наступило ошеломлённое молчание.

Там же. В то же время.

Баронесса Мария фон Мантойфель.

С того момента как красавчик оберштурмфюрер уехал на фронт, заодно захватив с собой её сердце и покой, Мария стала жить как и жила раньше. Но это на взгляд посторонних. Она ездила по делам, наносила визиты подругам и друзьям, сама принимала их в своём "Кольберге", общалась с дочерями, вела себя спокойно и сдержанно, как и положено аристократке из древнего померанского рода.

Наедине же, или при общении со своей единственной близкой подругой Ребеккой, Мария могла быть собой. Графиня стала тем человеком с которым баронесса могла свободно говорить о Гюнтере, не боясь показаться смешной или неприличной, доверить ей свои переживания и мысли. Та приезжала к ней часто, минимум по два раза в неделю, иногда даже оставалась на ночь и они обе, неспешно попивая шампанское или вино, допоздна рассуждали о неожиданно возникшем в их жизни эсэсовце, буквально спасшего одну из них от смерти в огне, а другую от бесчестия и гнусного шантажа. И при этом, к искреннему и приятному удивлению Марии, очень не хотевшей ссориться с подругой или терять её, она почему-то не испытывала к Ребекке никакой ревности, хотя отлично знала что и та неравнодушна к их общему оберштурмфюреру. Всё-таки не каждая женская дружба рассыпается в прах из-за того что обеим подругам нравится один и тот же мужчина!

Они болтали обо всём, что хоть как-то касалось бравого офицера войск СС. Обсуждали внешность Гюнтера, характер, смеялись и иронизировали над его любвеобильностью, когда увидели сколько девушек и женщин пришли на вокзал провожать Шольке. Графиня умело и с жаром гасила беспокойство баронессы, когда та вдруг начинала представлять какие ужасы могут окружать Гюнтера на фронте, и начинала подтрунивать над Марией, сбивая её с ненужных мыслей и заставляя переключиться на более позитивные. А ещё баронесса начала видеть яркие сны, хотя раньше почти никогда их не запоминала, даже если те снились. И все они были связаны с ним, с её молодым, сильным и таким уверенным в себе мужчиной, от взгляда которого у Марии захватывало дух, сердце начинало бешено биться, а внутри всё сладко замирало..

Первый сон ей приснился где-то в середине мая. В нём она стояла на каком-то изрытом воронками поле, возле бетонного сооружения с прямоугольным отверстием для стрельбы, из которого бил пулемёт. Внезапно рядом с этим бункером или ДОТом появился Гюнтер, весь покрытый грязью и что-то кричащий своему подчинённому, огромному верзиле с каким-то баллоном на спине и трубкой в руках. Кажется, это был огнемёт. Тот кивнул Шольке, засунул трубку в отверстие бункера и внутрь устремился огонь..

Во втором сне, уже ближе к концу месяца, Мария очутилась на окраине неизвестного полуразрушенного городка, перед которым простиралось большое поле, уходящее вдаль. И снова рядом с ней появился оберштурмфюрер, отдающий неслышимые для баронессы приказы своим людям, сидящим в длинной но в не глубокой траншее, и то и дело прикладывающий к глазам бинокль. Недалеко от них в какой-то яме на крестообразной платформе стояла большая пушка с щитом и длинным стволом, очень похожая на те что должны стрелять по вражеским самолётам. Но на этот раз её длинный ствол был опущен горизонтально и смотрел в поле. Мария посмотрела вдаль и увидела на горизонте десятки маленьких, двигающихся точек, постепенно увеличивающихся в размерах. Вот большая пушка бесшумно выстрелила и одна из точек загорелась..

И, наконец, третий сон, самый страшный и свежий, приснился баронессе в последний день мая, от которого Мария проснулась из-за собственного крика и обливаясь потом. В нём Гюнтер в сумерках дрался в полосе прибоя возле какого-то крупного разрушенного города с неизвестным человеком. Они боролись в воде, пытались утопить друг друга, а беспомощная Мария не могла не то что сдвинуться с места, но и просто издать хоть малейший звук, чтобы помочь эсэсовцу! И это было хуже всего. А потом неизвестный враг метнул длинный нож в Гюнтера и тот, вздрогнув, медленно рухнул в воду, обагрившуюся кровью..

Именно в этот момент женщина и проснулась, переполошив и разбудив спящую рядом графиню. Услышав дрожащий голос баронессы, пересказавшей ей сон, Ребекка помолчала несколько секунд а потом, поглаживая по плечу, стала убедительно и мягко говорить что это всего лишь кошмар, что Мария сама себя накрутила вот поэтому мозг и показывает ей то чего та боится. А на самом деле Гюнтер сейчас наверняка спокойно спит среди десятков своих солдат и ему ничего не угрожает.. В ту ночь она, несмотря на все уговоры подруги, так и не смогла сомкнуть глаз до утра, глядя в потолок и пытаясь забыть увиденное. Но не получилось.

И ещё с ней стало твориться что-то странное. Мария заметила это примерно через две недели после отъезда Гюнтера. В очередной раз посмотревшись утром в зеркало и расчёсывая уже седеющие волосы она вдруг замерла и пристально изучила своё лицо. Баронесса прекрасно знала все свои морщины и недостатки на коже и волосах, поэтому ей потребовалось всего пара минут, чтобы убедиться в том чего не могло быть, но что показывали её же глаза.

Морщин возле глаз, "гусиных лапок", стало меньше. И около губ тоже. Кожа на лице, руках и шее слегка разгладилась и, кажется, стала более мягкой и упругой. Волосы.. Конечно, Мария, не смогла бы сосчитать сколько у неё было седых волос две недели назад и сейчас, но они почему-то стали казаться женщине более здоровыми и тёмными. Изменилась осанка, походка баронессы стала более гибкой и стремительной. Пропала лёгкая отёчность по утрам, дряблость подбородка и некоторая скованность мышц после долгого сидения за документами.

Появились и физиологические изменения, которые Мария осознала в то же утро и продолжающиеся сейчас. Например, прилив энергии, хотя спать она стала на час или два меньше, просыпаясь на рассвете ещё до того как горничная придёт разбудить. Обострение органов чувств! Вкус, запах, все ощущения как будто усилились и заиграли новыми красками как лет десять назад. Глаза, ещё в середине мая болевшие от долгого чтения бумаг, теперь не слезились а наоборот, вроде бы, обрели способность видеть дальше и чётче чем раньше. Но больше всего баронессу поразило другое.. Несколько дней назад, прогуливаясь по саду, она неловко оступилась и, падая, схватилась за шипастую розу. Тогда Мария получила несколько глубоких царапин и некрасивых порезов на ладони, которые саднили всю ночь. Но уже через день боль полностью исчезла и, размотав повязку, женщина не могла поверить тому что видит. Царапины и порезы полностью пропали, не оставив ни малейшего следа, словно их никогда и не было! Это настолько потрясло баронессу что она даже не решилась рассказать об этом Ребекке, опасаясь что та не поверит и рассмеётся над фантазиями подруги.

И только потом она заметила что эти изменения не остались тайной для окружающих. Графиня, дочери да и другие аристократки, с которыми Мария время от времени встречалась после того утра, начали регулярно делать ей комплименты, искренние или льстивые, хваля её волосы, кожу, и общую привлекательность. А заодно невзначай интересоваться какой косметикой та пользуется, чтобы выглядеть так свежо и молодо. Мужчины-аристократы, влиятельные чиновники и генералы тоже заметно повысили к ней свой интерес, осторожно пытаясь намекнуть что были бы не прочь поужинать с баронессой как-нибудь в удобное для той время. Пока Мария отделывалась шутками или просто переводила тему, но если собрать все эти мелкие детали воедино то вырисовывалась хоть и приятная но пугающая картина. Всему виной Гюнтер!

Почему?

Да потому что до знакомства с ним она жила так же как живёт и сейчас. Не пользуется никакой новой косметикой, не особо следит за своим физическим здоровьем, не делает ничего из того что не делала раньше. То есть, нет никаких предпосылок к её внезапному.. омоложению? Единственное что появилось - ОН. И что из этого следует? А главное - как?!

Здесь её логические размышления рассыпались на новые догадки и предположения, сводящиеся к тому что Гюнтер, случайно или намеренно, что-то с ней сделал. Но тщательно вспоминая буквально каждую их встречу, с момента спасения из горящей квартиры до прощания на вокзале, Мария так и не нашла ни единой зацепки к ответу на вопросы "как" и "зачем". В конце концов, отчаявшись и измучив саму себя бесплодными мыслями, баронесса решила просто ничего не предпринимать и ждать когда Гюнтер вернётся, чтобы уже тогда поговорить с ним об этом. Но когда это будет? А непонятная тайна жгла её изнутри и женщина чувствовала что хочет с кем-то обсудить ситуацию, услышать совет. И единственной кандидаткой, на которую она могла положиться без риска прослыть сумасшедшей, была только Ребекка.

Наконец, после долгих колебаний Мария твёрдо решила что в следующую встречу с графиней всё ей расскажет. И сегодня, когда та в очередной раз приехала навестить свою лучшую подругу, баронесса за лёгкой, пустой болтовнёй пыталась выбрать подходящий момент. Но только она, казалось, окончательно собралась с духом, как в дверь малой гостиной постучали и вошедший Ральф доложил что к ним приехал какой-то неизвестный посетитель. Услышав это Мария испытала одновременно и досаду, за то что ей помешали, и облегчение, что можно ещё немного отложить странную тему.

А потом Ральф вышел обратно в коридор и зашёл.. ОН. Всё такой же красивый, высокий и с той неизменной уверенной улыбкой на губах, почему-то держа обе руки за спиной.

Потрясение от неожиданного появления "юного рыцаря чёрного ордена", как его иногда называла смешливая графиня, оказалось настолько велико что баронесса уронила на пол бокал с мозельским и застыла в кресле словно какая-то статуя, а Ребекка сдавленно ахнула и выронила из руки инкрустированный веер, недавно подаренный ей самой Марией.

Тишину нарушил лишь тихий стук двери, которую закрыл снаружи Ральф, но и после этого обе женщины безмолвно смотрели на Шольке, не в силах поверить в то что видят. В конце концов, оберштурмфюрер взял на себя инициативу и, подойдя к ним обеим, вытащил руки из-за спины, чтобы протянуть женщинам два букета.

- Здравствуйте, мои дорогие и любимые дамы! - весело рассмеялся он, глядя на их лица. - Вижу что мой сюрприз всё-таки получился! Мария, это тебе, красавица! - и положил баронессе на колени пышный букет красных роз. - А это тебе, её верная подруга и самая красивая графиня из всех что я видел! - и вручил в слегка дрожащие руки Ребекки такой же большой букет розовых пионов. - Как же я по вам соскучился!

Казалось, его голос сорвал с неё оцепенение, и в следующее мгновение баронесса, забыв обо всём, уже настолько крепко обняла Гюнтера за шею, что тот довольно охнул. Мария буквально вжималась в него, словно боясь что Шольке исчезнет, и не сводила с него сверкающих глаз, в которых появились первые слезинки. Вот и знакомый запах его одеколона, формы, крепкие руки, сжимающие её талию, до боли родной голос, что-то тихо говорящий баронессе в ухо.. Только сейчас женщина поняла что внутри неё как будто расслабляется до предела сжатая пружина, освобождая всё что она держала в себе, играя привычную роль сдержанной аристократки. И не в силах больше сдерживать себя и свои так долго подавляемые желания, Мария прильнула к его губам, с восторгом растворяясь во власти его языка во рту..

- Госпожа баронесса, как вам не стыдно? - с трудом, как через плотный туман, ворвался в уши иронично-смешливый голос графини которая, оказывается, тоже стояла рядом с Гюнтером и смотрела на подругу со смесью веселости и лёгкой зависти. - Целоваться с гостем, едва он переступил порог? Это же неприлично, дорогая! Где твои манеры, воспитание?

- Вот как? - усмехнулся Шольке, выпуская Марию из своих объятий и поворачиваясь к ней. - Что ж, тогда вы, графиня, должны поддержать подругу в её падении, верно? - и, не дав той опомниться, властно притянул женщину к себе.

Та вскрикнула и хотела что-то сказать но не смогла, потому что Гюнтер с бесцеремонностью фронтовика уже целовал её, не обращая внимания на слабые попытки Ребекки оттолкнуть его. А баронесса лишь рассмеялась, прекрасно видя что та лишь делает вид что хочет вырваться, на самом деле даже не пытаясь отвернуть голову в сторону или ударить Шольке всерьёз. И не смогла удержаться от ответной реплики:

- Госпожа графиня, хоть бы постыдились целоваться с гостем на моих глазах! И после этого вы говорите мне о манерах и воспитании?

Красная от смущения Ребекка открыла глаза, скосила на неё взгляд и что-то промычала, но смогла сказать членораздельно лишь когда Гюнтер сам оторвался от неё, по виду очень довольный и счастливый.

- Мария! Я не виновата, что этот юный "чёрный рыцарь" на фронте забыл как следует обращаться с дамами! - нарочито возмущённо оправдывалась та, впрочем, не отходя от оберштурмфюрера и не убирая его рук со своей талии. Да и глаза графини сверкали вовсе не от гнева из-за нахальства эсэсовца. Снова повернув голову к Шольке Ребекка словно только сейчас обнаружила что по-прежнему находится в руках эсэсовца и хлопнула его ладонью по груди, гибко вывернувшись из них: - А вы, молодой человек, всё так же нахальны как и раньше! Только пришли и сразу целоваться?..

..Через минуту улыбающийся до ушей Гюнтер уже сидел на диване, обнимая за плечи счастливую баронессу, которая прижалась к нему нисколько не смущаясь подруги. Сердце Марии пело, она часто моргала глазами, смахивая слёзы рукой, и не могла оторваться взглядом от его лица. Он живой и невредимый! Значит, третий сон оказался ложью и графиня была права, успокаивая её в ту ночь и утверждая что та сама себя накрутила от беспокойства. Ребекка же, глядя на них, тоже улыбалась и смеялась.

- Графиня, а что это вы сидите с краю дивана, как будто чужая? - усмехнулся Шольке и поманил её к себе второй рукой. Та замялась, видимо, колеблясь, но видя что баронесса молчит, присела чуть ближе. Впрочем, нахальный "чёрный рыцарь" решил что этого мало и, чуть нагнувшись к ней, обхватил ту за талию и буквально подтащил Ребекку к себе вплотную, несмотря на её возмущённый писк. - Вот теперь мы все сидим правильно! - удовлетворённо заключил Гюнтер, добившись чтобы обе аристократки оказались рядом с ним.

- Ну, мои несравненные красавицы, рассказывайте как вы тут жили без меня? Никто не обижал? А то в ваших письмах мало что было написано! - осведомился он, крепко обхватив за плечи Марию и её подругу.

Баронесса, глубоко вздохнув и уютно устроившись у него подмышкой, поведала ему что с ними ничего особенного за время его отсутствия не произошло, кроме того что они обе по нему скучали не меньше чем он по ним, и тут же сама набросилась на Шольке с аналогичными вопросами, горячо поддержанная графиней.

Гюнтер пожал плечами, усмехнулся и стал рассказывать, а его спокойный голос как будто мягко обволакивал их.

Оказалось, его слегка ранили на фронте и, несмотря на то что он вполне мог бы поправиться в полковом госпитале, врачи перестраховались и отправили оберштурмфюрера в Берлин, в "Шарите", вместе с Лаурой, которая работала там медсестрой до того как тоже уехала на фронт и теперь вернулась. Ребекка с Марией немедленно захотели посмотреть куда его ранило но "чёрный рыцарь" беззаботно отмахнулся, ответив что та рана уже давно зажила и он покажет это место позднее. Затем минут за десять он кратко рассказал что воевал в Голландии, потом ненадолго заехал в Бельгию и временно закончил свой боевой путь в Дюнкерке из-за этого глупого ранения.

Мария, несмотря на свой возраст, всё это время чувствующая себя в его крепких руках молодой влюблённой женщиной, вдруг напряглась. Дюнкерк? Это же прибрежный город-порт! А во сне Гюнтер как раз и дрался с кем-то в полосе прибоя возле полуразрушенного крупного города! Неужели, всё-таки, сон оказался вещим?..

..Прошло больше часа а они всё продолжали разговаривать, перебивая друг друга и смеясь, вспоминая разные случаи из своей жизни. Красные розы, подаренные им Марии, и розовые пионы для Ребекки стояли в вазах с водой возле окна и обе женщины то и дело косились на них, не сдерживая своих довольных улыбок. Поймав себя на том что готова так сидеть в объятиях Гюнтера хоть сутки баронесса снова глубоко вздохнула, отчётливо понимая что да, она влюбилась. Влюбилась в военного, который почти в два раза младше неё, не аристократа.. и при этом не чувствовала не малейшего стыда.

Мария, то и дело поправляя волосы или платье, смотрела на его профиль, на чёткую линию подбородка, на то как уверенно его сильные пальцы сжимают её плечо, и ощущала внутри странную, приятную и почти забытую дрожь. В свои сорок она привыкла измерять жизнь безупречностью манер, холодным расчётом и тщательно скрываемой усталостью от собственного титула. Но рядом с ним эта многолетняя маска рассыпалась. Ей хотелось не просто слушать, но и прикоснуться к этой дерзкой, хищной молодости, украсть у неё хотя бы глоток воздуха, пока время не закрыло за ней дверь окончательно. Баронесса поймала себя на том, что задерживает взгляд на серебряных рунах его петлиц, на чёрно-бело-красной ленте, продетой через вторую петлю для пуговицы, и тут же перевела глаза на графиню, сидевшую по другую руку Гюнтера. Подруга улыбалась той самой насмешливой, чуть ироничной улыбкой, которую баронесса знала двадцать лет. В этой улыбке не было светской вежливости. Но была та же жадная, молчаливая капитуляция перед этим высоким красавчиком, который забрал их сердца себе и явно не собирался отдавать обратно бывшим владелицам. Они обе стали его трофеем, пленницами и, как отчётливо поняла Мария, уже не хотели на волю.

Наконец, когда баронесса с сожалением всё-таки заставила себя оторваться от него и налила всем троим порции мозельского вина, Шольке как будто спохватился. Он резко посерьёзнел и спросил, внимательно глядя на неё:

- Мария, а что там за история с Роландом, сыном Аннелизы? Мне Ральф почти ничего не сказал, лишь обмолвился что с ним случилась какая-то неприятность.

Женщина на миг замерла, держа в руке бокал вина, переглянулась с подругой и поинтересовалась:

- А ты не знаешь? Она сама тебе не рассказала?

Тот помотал головой:

- Я их не застал сегодня дома, служанка сказала что они уехали по делам, а сам мальчишка на сборах "Гитлерюгенда".

- Ясно. Что ж, слушай.. - кивнула баронесса и поведала ему всю историю похищения сына Аннелизы, а также какую роль при этом сыграл управляющий Марии Ральф.

- Вот же жирный ублюдок! - буквально прорычал Шольке. Глаза эсэсовца потемнели от ярости, на скулах катнулись желваки, а Мария невольно вздрогнула, представив что бы мог сделать с ним Гюнтер, окажись в тот день рядом. - Надо было прикончить эту вонючую свинью раньше, когда.. - он оборвал себя и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться, а баронесса не стала спрашивать подробностей встречи, хотя и не отказалась бы узнать их. - Радует что больше он никому и ничего не сделает. Обязательно поблагодарю Ральфа!

Оберштурмфюрер отхлебнул большой глоток мозельского, но лицо его осталось серьёзным.

- Дамы! Я должен вам кое-что сказать.. - начал Гюнтер, поочерёдно глядя на обеих женщин. - Возможно, это причинит вам боль, но я не хочу чтобы потом эта новость стала для вас неприятным сюрпризом.

Мария внезапно почувствовала что в груди у неё возник ледяной комок, горло перехватило, а сердце словно сжало болью. И чтобы не слышать того что он сейчас скажет, как вдребезги разобьёт её любовь, она резко отстранилась от него и заговорила сама, торопливо и отчаянно:

- Не надо, Гюнтер! Мы всё поняли! В конце концов этим всё и должно было закончиться, верно, Ребекка? Юный "чёрный рыцарь" СС наигрался с двумя старыми дурами и теперь решил дать им отставку! Конечно, записал на свой счет новые победы и теперь ему стало скучно!..

- Мария, дай Гюнтеру.. - попыталась остановить её подруга, но чувство крушения всех надежд безжалостно давило на баронессу и она продолжила, упиваясь своим горем и унижением.

- Что дай, Ребекка?! Я уже отдала ему всё что он хотел! - повысила голос женщина, но тут же стыдливо затихла, вспомнив что обязана ему жизнью, как и её дочери. - Извините, оберштурмфюрер, я сорвалась! Вы имеете полное право.. делать всё что хотите! - из глаз вот-вот были готовы снова брызнуть слёзы, только уже не радости а злого разочарования. Сделав усилие над собой Мария снова надела на лицо светскую маску и постаралась выглядеть так чтобы не было видно её эмоций.

- Выпей! - его рука протянула ей бокал с вином, а голос властно повторил: - Пей и слушай!

Словно сомнамбула баронесса отпила немного и стала слушать, внутренне уже готовая принять тот удар который казался ей неизбежным. Где-то на самом дне души ещё светился уголёк надежды, но Мария не позволила ему разгораться, чтобы потом не было гораздо больней.

- Я слишком уважаю и люблю вас, чтобы лгать. Потому скажу так как есть - моя Лаура беременна! - прямо высказался он. И добавил: - Поэтому мы скоро женимся, как только пройдём все проверки. Это первое.

Баронесса горько усмехнулась и покачала головой, глядя на бледную Ребекку, которой эта новость тоже явно не доставила удовольствия.

- Ну вот, я же говорила.. - мрачно обронила женщина, и снова отпила глоток. А потом добавила, не сумев сдержать толику язвительности: - Поздравляю, оберштурмфюрер. Желаю вам обоим семейного счастья и любви.

Гюнтер плотно сжал губы, сдерживаясь, но добавил тем же твёрдым и уверенным голосом, от которого что-то внутри баронессы всегда сладко дрожало:

- И второе. Если вы думаете что моя свадьба и рождение ребёнка означает что я вас бросаю и забываю.. То очень сильно ошибаетесь! Мария! Я знаю что ты сейчас себе нафантазировала, поэтому скажу то что уже как-то говорил, но ты, видимо, забыла.

Он не отводил от них глаз, смотря на женщин так словно был абсолютно уверен в своей правоте. Хотя, подумала Мария, наверняка так и было. Гюнтер действительно говорил то во что верил.

- Лаура носит моего ребёнка. Я - офицер "Лейбштандарта", и в новом мире, который мы сейчас строим, продолжение рода это не вопрос выбора, это долг любого немца, а офицера войск СС тем более! Я обязан дать Рейху наследника, и хочу это сделать с той кто меня любит, и которую люблю я! Потому что когда он родится то станет ещё одним семейным очагом, тихой гаванью для солдата, которому нужно знать что за спиной растёт его будущее, то самое за которое он сражается! Там, в Берлине, меня будет ждать юность, любовь и малыш, который когда-нибудь возьмёт всё лучшее от нас с Лаурой и, возможно, прославит нашу страну на поле боя или в мирной жизни! И я не могу и не хочу этому помешать!

Он замолчал, взял их обеих за руки и заговорил снова, только теперь его голос стал более мягким, низким, а глаза потеплели, словно лаская аристократок своим светом. Баронесса против воли почувствовала что поддаётся его мужской харизме и уголёк на самом дне души снова начинает разгораться.

- А здесь, в Потсдаме, я хочу чтобы меня ждали не только любовь но и чувственная мудрость, взрослая, утончённая красота и страсть, которую вы так долго копили для меня. Запомните раз и навсегда - что бы не случилось, я никогда не откажусь от вас! Вы - мои женщины! Пока я жив и ношу этот мундир, никто не посмеет вас тронуть! Неважно кто это будет, за вас я убью любого кто посмеет угрожать вам! Я буду приезжать и любить вас, каждую по-своему, без остатка. И забирать в ответ то что вы подарите мне. Знаю, я нужен вам. А вы нужны мне. Нужны ваша нежность, ирония, теплота, смех, ваши ласки, поцелуи.. вы нужны мне полностью, и я не смогу без вас! - экспрессия в его словах кружила Марии голову и она замерла, не в силах сопротивляться собственному желанию поверить ему.

- Вы те, с кем мне не нужно притворяться машиной войны в форме СС.. - продолжил он через несколько секунд, голос его звучал негромко и завораживающе. - С вами я могу просто молчать, потому что вы понимаете меня без слов, а это очень дорого стоит, поверьте. И посмотрите внутрь себя, мои милые дамы. Вы столько лет жили для долга, правил, чужих ожиданий.. Неужели вам хочется снова вернуться в эти невидимые стены? Опять играть надоевшие роли, которые давят на вас словно тяжкий груз, без возможности сбросить его и побыть собой, побыть не баронессой и графиней а только женщиной? Теми, кто может просто сидеть рядом со своим мужчиной и ни о чём не думать? Здесь, под старыми липами Потсдама, у нас будет свой собственный мир, наш остров. Никаких волнений, суеты и ревности, потому что никто ни у кого ничего не отнимает, мы только преумножаем. По вечерам, когда я стану приезжать к вам, мы будем сидеть на твоей замечательной террасе, Мария, и любоваться заходом солнца за озером Тифер. Станем говорить обо всём на свете без риска быть превратно понятыми. А когда придёт ночь.. - тут на его губах появилась лёгкая, предвкушающая улыбка. - Твоя кровать больше не будет пустой и холодной, Мария. Я стану любить вас обеих, и взамен дарить вам всю нежность, заботу и любовь, которой у меня с избытком хватит на всех.

Заслушавшаяся его словами баронесса не сразу осознала смысл последней фразы Гюнтера, а когда поняла то почувствовала как густо краснеет. Мгновенный взгляд на Ребекку показал что до неё тоже дошёл почти прямой намёк оберштурмфюрера и та, кроме зардевшегося лица, приоткрыла рот в изумлении. В замешательстве Мария вдруг на мгновение представила лежащего на её большой кровати Шольке, себя с Ребеккой по обе стороны от него, и едва снова не уронила бокал.

- Гюнтер, ты.. ты совсем сошёл с ума? - только и смогла растерянно произнести она, старательно прогоняя из головы неприличную картинку. Ну и шуточки у этого нахального "чёрного рыцаря". - Что ты такое говоришь? Мы с Ребеккой.. Боже, это же настоящий разврат!

- И ещё какой! - хрипло подтвердила графиня, залпом допивая своё вино и поперхнувшись. - Мы, кажется, живём в Германии а не в древнем Риме при Нероне.. - нервно хохотнула она, слегка дрожащими руками наливая себе новую порцию. - Признаться, ты меня очень удивил, Гюнтер. Даже не знаю как отнестись к этим твоим словам. Может, ты уже пьян? Или это шутка? Если да, то она не смешная.

Шольке спокойно выслушал их и, чуть улыбнувшись, ответил:

- Я вас не неволю и если что-то будет то только добровольно. А сказал я так потому что вы для меня одинаково любимы и ценны, и я не хочу выделять кого-то одну и обделять другую. Не знаю чувствуете ли вы это, но с той самой ночи мы связаны, все трое. По крайней мере, я это ощущаю каждую секунду. И рвать эту связь не собираюсь.

Тут его взгляд упал на наручные часы и он тяжело вздохнул:

- Время уже почти четыре часа. Как бы не хотелось мне остаться с вами подольше, мои красавицы, но пора ехать на вокзал, чтобы возвращаться в Берлин. Лаура просила кое-что купить, но не знаю смогу ли..

Мария, обрадованная тем что Гюнтер не стал продолжать щекотливую тему и, одновременно огорчённая его уходом, быстро спросила:

- Ты же ведь надолго приехал в Берлин?

Эсэсовец пожал плечами, вставая с дивана:

- Отпуск по ранению до начала июля. Но часть его, скорее всего, мне придётся провести охраняя герра Шпеера..

И он коротко рассказал обеим аристократкам как раненый рейхсминистр уговорил его стать своим личным охранником. Услышав эту новость баронесса удивлённо вскинула брови и многозначительно переглянулась с подругой. Похоже, их "чёрный рыцарь" уже проник почти на самый высший эшелон власти Рейха, оказавшись в ближнем кругу одного из соратников фюрера. Получается, Гюнтер, кроме всех прочих достоинств, оказался весьма перспективным офицером СС! И эта мысль, как невольно отметила Мария, наполнила её странной гордостью за него, словно она была женой радующейся повышению мужа.

Вдруг Ребекка, уже полностью пришедшая в себя после неожиданного откровения оберштурмфюрера, поинтересовалась с некоторым изумлением:

- Гюнтер, а зачем тебе ехать в Потсдам?

- Как зачем? Чтобы вернуться в Берлин на поезде! - пожал он плечами, как будто удивляясь такому вопросу. Баронесса тоже воззрилась на подругу, не понимая.

А та с таким же удивлением глядела на него. И потом вкрадчиво спросила, чуть наклонив голову в бок:

- Скажи-ка мне, наш дорогой "чёрный рыцарь", чем тебя не устраивает машина? Уже надоела?

- Какая ещё машина? - с искренним недоумением ответил Шольке, слегка нахмурившись.

В малой гостиной повисло гробовое молчание. Гюнтер смотрел на Ребекку, та на него, а баронесса на них обоих. И тут Мария поняла, ахнув от изумления и ошеломлённо прикрыв рот ладонью. Нет, не может быть!.. Графиня, бросив на подругу взгляд, поняла что та догадалась и теперь уже открыто улыбнулась, явно забавляясь ничего не понимающим выражением лица их мужчины.

- Какая машина? - переспросила Ребекка, кусая губы чтобы не расхохотаться. - Твоя машина! Твой "адмирал"! Только не говори мне что забыл о нём!

Шольке, только что собирающийся что-то ответить, застыл как столб, ошеломлённо глядя на графиню. Его лицо было настолько растерянно что Мария подсознательно поняла: он действительно умудрился забыть что у него теперь есть роскошный автомобиль!

Первой хихикнула Ребекка, неверяще покачав головой. За ней подхватилась баронесса, полностью осознав такую невероятную мысль. А потом обе женщины, не сумев справиться с собой, оглушительно и истерически захохотали, выплёскивая в этом смехе как известия услышанные от Гюнтера, так и осознание забывчивости оберштурмфюрера. Вот как? КАК можно забыть что у тебя есть машина?!

Шольке понадобилось пара минут, чтобы прийти в себя. Он тоже слабо улыбнулся, посмотрев на них, провёл рукой по лицу и протянул:

- Да уж.. Кому такое расскажи не поверят. Проклятье, я и сам бы не поверил, если бы мне кто такое рассказал! Похоже, меня крепко ударили по голове и каска не помогла.. А ведь крутилась мысль что я забыл какую-то приятную вещь! Но так и не смог вспомнить что именно! Ну и позор! - сокрушался он, шумно выдохнув. И вдруг спохватился: - Так, девочки мои, никому об этом ни слова, хорошо? Не хватало ещё слышать насмешки по этому поводу.

- Мы подумаем, дорогой наш Гюнтер.. - весело переглянувшись с Ребеккой ответила Мария, подходя к колокольчику для вызова прислуги и позвонив в него. - Это будет зависеть от твоего поведения.. и как часто ты теперь будешь сюда приезжать!

- Ах вы шантажистки! - нарочито горестно воскликнул он, сделав вид что хочет схватить мягкие подушки с дивана и метнуть их в аристократок. - За такое принято наказывать! И наказание будет на моё усмотрение!

Это снова вызвало смех женщин и двусмысленные шуточки в его адрес, от чего в малой гостиной снова воцарилась весёлая атмосфера, в которой все временно забыли о давешней неловкости.

Вошёл вызванный колокольчиком управляющий, как всегда безупречно вышколенный и безукоризненно одетый.

- Ральф, машина оберштурмфюрера исправна? - спросила баронесса, когда вся троица почти успокоилась.

- Конечно, Ваша милость, наш механик каждую неделю её осматривал.. - коротко кивнул мужчина, бросив взгляд на Шольке. - Осталось только залить бензин и можно ехать.

- Спасибо, Ральф. Распорядись чтобы в гараже заправили в его автомобиль полный бак! - приказала Мария и, когда тот вышел из комнаты, открыла один из ящиков комода. Оттуда она достала лист бумаги и целый ворох топливных талонов на бензин, протянув всё это ему. - Возьми, Гюнтер. Эти талоны помогут тебе спокойно заправляться в Берлине, без риска заглохнуть посреди улицы. А вот этот документ, выданный начальником тыла твоего полка в Лихтерфельде, говорит о том что "опель" является твоим личным автотранспортом, используемым тобой для служебных целей. "Красный уголок" на номере уже стоит, так что полиция не посмеет конфисковать машину на нужды фронта. За талоны можешь поблагодарить меня, а за справку Ребекку, у которой нашлись нужные знакомства! Ну что, ты доволен?

Казалось, счастливый эсэсовец уже не может ещё больше обрадоваться, но Шольке удивил и её и графиню. Пользуясь тем что обе женщины стояли рядом друг с другом Гюнтер положил на столик все бумаги, хитро усмехнулся и буквально прыгнул к ним! Мгновенно пригнулся, подхватил их обеими руками за бёдра и резко приподнял, распрямляясь и вскидывая аристократок к себе на плечи головой вниз, попой вверх. Тут же малую гостиную огласил сдвоенный женский визг, истошные требования немедленно опустить их на пол, и громкий хохот донельзя довольного оберштурмфюрера..

..Прощались они уже на широком крыльце поместья. "Адмирал" стоял возле лестницы, подогнанный личным шофёром баронессы, а сам Гюнтер, нисколько не стесняясь, обнимал обеих женщин за талии, улыбаясь до ушей. Мария смотрела на него и тоже была счастлива, ощущая любимого "чёрного рыцаря" возле себя.

Не только от того что Гюнтер вообще вернулся живым, но и от его радости при виде результата их с Ребеккой усилий. Когда-то мать сказала ей что "Дарить иногда приятнее чем получать", и сейчас баронесса сполна поняла это чувство. Видеть как твой любимый человек искренне радуется тому что ты для него сделала.. Это превосходное ощущение! Ну и, как маленький бонус, теперь он стал ещё больше привязан к ним обеим, ведь "адмирал" очень прожорливая машина а значит, когда талоны закончатся, то ему понадобятся новые! И кто их достанет в нужном количестве, кроме Марии и Ребекки? Небольшой но очень ценный для баронессы крючок, который будет удерживать его рядом с ней.. вернее, с ними. Может, Лаура и станет женой Гюнтера и матерью его ребёнка, но кроме любви нужны разные комфортные бытовые мелочи для жизни, и тут у них обеих большое преимущество перед этой девочкой из "Шарите", в плане богатства и связей. Пусть она носит его кольцо и рожает ему наследника, зато здесь он получит то что не сможет дать простая медсестра.

Наконец, Гюнтер сумел заставить себя оторваться от них, крепко поцеловал обеих женщин в губы, снова смазав их помаду, и быстро сбежал вниз, любовно проведя рукой по чёрному, длинному, лакированному капоту "опеля". Обошёл тихо урчащий автомобиль, уселся на место водителя, погладил руками руль и в следующее мгновение территорию поместья огласил густой, басовитый рокот мощного мотора. Через стекло было видно как губы оберштурмфюрера расплылись в новой счастливой улыбке и баронесса усмехнулась. Их молодой, красивый, сильный, уверенный в себе "чёрный рыцарь", настоящий арийский бог, наверняка уничтоживший сотни врагов Рейха, радовался своей вновь обретённой машине словно подросток новенькому велосипеду! Мужчины, сколько бы им не было лет, всё равно во многом навсегда остаются мальчишками, только игрушки их взрослеют вместе с ними..

.."Адмирал" уже давно растаял за воротами вдали, а обе аристократки всё глядели в ту сторону, словно уже ожидая его возвращения. Выхлопной дым рассеялся и тихий воздух снова наполнился ароматом лип и свежей травы, даря умиротворение и покой тем кто смог позволить себе здесь жить.

- Он настоящий Зигфрид, правда? - тихо спросила Мария, обхватив себя руками.

- Скорее, Лоэнгрин.. - усмехнулась Ребекка, покосившись на подругу. - Или даже Тюр. Юный, бесстрашный и сильный красавец, который никого и ничего не боится. Знаешь, хоть расследование гестапо тогда решило что граф Шверин сам задохнулся от выпивки или захлебнулся ею, я почти уверена что именно Гюнтер убил его. Не знаю как он это сделал, и мне это не важно. Просто пойми - он убил человека ради меня. Человека, которого впервые увидел только здесь, и за чьё убийство его бы безжалостно расстреляли. Гюнтер рискнул жизнью ради меня, Мария, хотя мог просто ничего не делать. Ради той кого тоже увидел в первый раз! Никто другой бы даже не посмел что-то сделать другу самого Гиммлера, боясь последствий, а он совершил немыслимое! Ты знаешь, я во многом разочаровалась в жизни и в людях, но в нём.. в нём есть то что заставляет меня покрываться мурашками от удовольствия видеть и слышать его, и я готова ради него на многое.. даже не знаю на сколько много.

- Я тебя прекрасно понимаю, дорогая, потому что и сама чувствую нечто подобное.. - призналась баронесса, глубоко вздохнув. - Тот пожар, из которого он вытащил меня и дочерей.. Это было только началом. Да, благодарность за спасение сыграла свою роль, но если бы мне кто-то ещё месяц назад сказал что я буду сходить с ума по молодому эсэсовцу, годящемуся мне в сыновья.. я бы рассмеялась и решила что этот человек бредит. А теперь.. теперь я ощущаю себя как будто мне не сорок лет а максимум тридцать! Рядом с ним я молодею, и веду себя как..

Внезапно Мария оборвала себя, осознав что затронула ту самую тему, которую так хотела обсудить с подругой. И подумала что это, наверное, знак судьбы. Больше она не хотела таиться. И, в последний раз посмотрев в сторону Берлина, освещаемого вдали уже спускающимся на запад солнцем, баронесса окрепшим голосом произнесла:

- Ребекка, мне надо тебе рассказать кое-что очень серьёзное. Скорее всего, ты в это не поверишь, потому что я и сама всё ещё не до конца в это верю, но просто ты должна это услышать!

Та проницательно посмотрела на неё и спросила уже без улыбки:

- Это касается Гюнтера?

- Его в первую очередь.. - кивнула женщина, направляясь вглубь дома. - А также меня и, скорее всего, тебя тоже.

- Хм.. заинтриговала ты меня, подруга! - задумчиво протянула графиня, идя вслед за ней. - Что ж, я вся в нетерпении!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге