(Не) один

Глава 1. Марк

Рука, сжимающая телефон, дрожала. Я уже вообще жалела, что решилась позвонить.

Один гудок.

Второй.

Третий.

— Я вас слушаю.

— Привет! Это Алиса! – выкрикнула я. В горле пересохло, голова стала пустой и звонкой, сердце стучало как сумасшедшее. – А… Тебя сегодня не было… и… – Я перехватила ртом воздуха. – И поэтому я решила позвонить, чтобы передать домашку, столько всего назадавали, алгебру вот надо сдавать уже завтра! – скоровогоркой выпалила я.

Повисла пауза, я даже отняла трубку от уха, проверить – не прервалась ли связь.

— О.

— Да, вот я…

— Спасибо, Алиса. Это очень неожиданно.

Я нервно рассмеялась. Действительно, дёрнул же чёрт.

— Не думал, что кто-то заметит моё отсутствие.

— Ты мало с кем общаешься, вот я и решила выручить. Просто по-дружески!

Я диктовала задания, мне показалось, что Марк записывал его дольше, чем мог бы.

— Эм, ну, спасибо.

— Ты будешь завтра? – Надеюсь, никакой надежды в голосе не прорезалось?

— Вероятно. — Уклончиво отозвался он.

— О. Ясно. Ну, пока.

Мне было ничегошеньки не ясно.

Он должен был бы произвести фурор или хотя бы вызвать интерес. Появился среди учебного года, занял свободное место, словно оно всегда его и ждало, ни с кем не общался, ему отвечали взаимностью.

Не вступал в компании.

Не участвовал в потасовках.

Оставался в стороне от буллинга и травли.

Приходил, уходил, внимательно смотрел в учебники и на преподавателей.

Не доставал телефон. Что-то читал.

Он…

Так, всё, хватит. Я встряхнулась и кинула телефон на кровать. Я могу предложить Марку только дружбу. Просто не хочу, чтобы кто-то был так же одинок как я.

Школа была обычной. Хорошей, но не из тех, за приём в которую родители готовы брать еще одну ипотеку.

В окружении берёз и тополей её здание желтело на фоне рассвета. Я посмотрела на серое небо и поправила капюшон. Еще один день, который я проживу по давно заведённому расписанию.

Гардероб со шкафчиками, лестница, класс математики.

Люблю сидеть в первом ряду: так всегда слышно учителя. Своими делами, конечно, не заняться. Но зато можно заработать баллы лояльности и почти не читать учебники – я успеваю услышать и записать всё необходимое и так. Люблю слушать.

Я едва успела сесть, когда…

— Привет!

— Ой! – Дернулась и едва не свалилась со стула.

Марк удержал меня за рукав форменного пиджака, уголок его рта дёрнулся.

— Ты испугал меня!

— Извини, не хотел. Спасибо, – он кивнул.

Я непроизвольно улыбнулась.

— Не за что. Обращайся.

Марк покачал головой.

— Буду иметь в виду, – и ушёл в конец класса.

Вживую говорить с ним было проще. Удивительно, но никто словно и не заметил нашего короткого диалога. Хотя обычно любое общение между мальчиками и девочками, если те не были закадычными друзьями, вызывало нездоровый интерес.

Ада и Вера щебетали за соседней партой. Алексей рядом протирал очки и раскладывал свои многочисленные тетради. Олеся в укороченной форменной юбке показывала новое движение, которое они разучивали в клубе танцев. Обыденность закладывала уши. Я поморщилась и обернулась.

Марк смотрел в мою сторону.

Что?

Марк смотрел в мою сторону? Он же никогда ни на кого не смотрит!

До начала урока оставались считанные секунды, и я решилась. Не понимаю, что мной двигало?

Симпатия?

Любопытство?

Одиночество?

Жалость?

В три шага я подошла к его столу.

— Где сегодня обедаешь?

Лицо Марка вытянулось, серые глаза смотрели прямо в мои.

— Я думал, как обычно… — Протянул он. — То есть, в столовой. Да, в столовой.

— Круто. Поедим вместе, лады? — Господи, да что я несу!

— Да-вай. — Он запнулся и кивнул.

Звонок застал меня за его партой. Только сейчас внимание одноклассников сфокусировалось на мне.

Что, Алиса, тебя удивляло отсутствие оного? Шёпот пролетел по аудитории, и я, каким-то чудом не запнувшись о рюкзаки, стоявшие в проходе, шлёпнулась на своё место.

Я понимала всё, что говорил преподаватель, и вместе с тем не понимала ни слова.

Он же всего лишь… А кто он?

Еще утром мне казалось, что он появился в школе полгода назад. А сейчас – что я знаю его лет пять.

Глупость какая-то.

Едва урок завершился, я, скидывая вещи в сумку, спросила соседку:

— Ада, а ты хорошо знаешь Марка?

Я очень старалась держать свой голос в узде. По-моему, не вышло.

— Кого? – она поморщилась.

— Марка Бейло! Вот же он! — Я указала на спину парня, который уже выходил.

— А, Марка… Да не особо. Он же… Хотя мы и учились вместе с начальной школы, нет, я ничего не знаю о нём.

“Какая нафиг начальная школа??”

— Что? – тупо переспросила я. – Разве он не перевёлся к нам полгода назад? Или около того?

— Алиса, ты перегрелась? — Ада вскинула брови и взяла в руки рюкзак. — Да я его мелким помню.

— Вот как, — ничего умнее я сказать не смогла. Окинула взглядом золотящийся в солнце класс.

Физика и история прошли по краю сознания. Я что-то записывала, слушала учителей, но...

— Эй, Лёш, — я повернулась к другому своему соседу и зашептала, пока учитель крепил карту к доске, — сколько лет ты знаешь Марка?

— Кого? – глаза за стёклами очков непонимающе уставились на меня, он поморщился и потёр переносицу, поправил очки. – А, ну да, Марк. Года два, или около того.

Лёша, который был ходячим мозгом, запоминал все даты и цифры, дни рождения за мгновения — и на всю жизнь, не смог точно сказать, когда у нас появился Бейло? Что??

Волосы на голове зашевелились.

Кто-то однозначно сошёл с ума. Но я ли это?

Я сглотнула и поборола дрожь в руках.

— Он не особо общительный… – протянула я. – С ним никто не дружит…

— С чего ты это взяла? – Лёша нахмурился, уголок рта его дёрнулся. А через секунду лицо его стало привычно спокойным. – Ну, в любом случае, это не наше дело.

Я отвернулась. Похоже, пора прекращать спрашивать о Марке у одноклассников.

Ответы пугают меня.

Я снова жалела – уже о том, что предложила пообедать вместе. Дура ты, Алиса. Возомнила себя матерью Тересой, решила, что кому-то ты со своей дружбой и помощью нужна.

Прийти в столовую я решилась не сразу. На сердце было тяжело, как будто и вправду влезла не в своё дело. Поправила сумку на плече, пригладила волосы (только толку – всё равно воронье гнездо!), – и нырнула в водоворот школьного обеда. Не глядя по сторонам, взяла поднос и подошла к раздаче. Подняла голову – и увидела спину Марка. Он был прямо передо мной! Пустой поднос вывалился из рук. Да что ж со мной такое!

— О, ты пришла, – он обернулся, как будто ничего и не случилось. И только на мгновение вытянувшееся лицо выдало в нём удивление.

Марк поднял поднос с пола и протянул мне.

— Думаю, стоит взять чистый. А я сяду туда, – он показал на один из еще свободных столиков.

Но ведь нет никакой гарантии, что когда очередь дойдёт до него, там по-прежнему будет пусто!

Вслух я сказала лишь:

— Хорошо.

Поменяла поднос, вернулась в очередь, взяла… что-то не глядя. Оказались гречка и стручковая фасоль.

Когда подошла к столу Марка, я почти не удивилась. Действительно, парень один сидел за столом на шестерых и спокойно ел.

— Привет, – это вырвалось машинально. Нет ничего глупее, чем здороваться снова! Уши загорелись.

Он кивнул и гостеприимно указал на стул напротив.

Едва я сунула в рот вилку с гречкой, он спросил:

— Чего ты хочешь от меня?

Я ослышалась?

— Что, прости?

Серые глаза в обрамлении чёрных густых ресниц смотрели на меня с подозрением.

— Ты что-то хочешь от меня? – повторил он с нажимом.

Теперь горели не только уши, но и всё лицо.

— Нет.

— Тогда – зачем? – он подпёр щёку кулаком и продолжил ковыряться в спагетти.

— Я просто… решила помочь.

— Зачем?

— Зачем я решила помочь?

— Да.

— Ну… я… м-м…

Какой сложный вопрос! Действительно, зачем? Наверное, я просто не хотела, чтобы кто-то был так же одинок, как я. Только с чего я взяла, что Марку это надо?

— Я подумала, — медленно проговорила я, — что никто другой с тобой не свяжется. В смысле, не позвонит!

— Значит, решила, что ты особенная? – парень прищурился.

— Нет, – я вжала голову в плечи. И увидела корешок книги, торчащей у него из сумки. Чёрный срез, кожаный переплёт, серебристая окантовка. Потрёпанная, с парой десяток закладок. – Ой, а что это?

Марк окинул меня оценивающим взглядом.

— Книга. – И закрыл сумку.

Я пожала плечами, изображая безразличие. Ну-ну, просто книга у одноклассника, память о котором у окружающих разная. Который то слишком галантен, то слишком груб. Да ну его к черту.

Я закинула в себя остатки на редкость безвкусного обеда, кивнула Марку на прощание и встала с места.

— Зови обедать в другой раз. Это забавно. – Сказал одноклассник.

Он что, издевается?

Непроницаемое его лицо разрезала улыбка.

Толпа мурашек пробежала от спины к затылку.

— Угу.

Я напоролась на психопата. Может, это всё объясняет?

Снежинка упала на лицо, едва я вышла за порог школы. Зима то отступала, то снова возвращалась. Я засмотрелась на небо и не сразу заметила фигуру в чёрной парке.

— Привет.

Серьёзно? Опять?

Он оторвался от колонны и подошёл ко мне.

— И в третий раз привет. – Пробормотала я. После “потрясающей” совместной трапезы ни малейшего желания продолжать общение не было.

Марк смотрел на меня пристально, испытующе. Чёрные прямые волосы выбивались из-под рыжей вязаной шапки, клетчатый зелёный шарф был такой узкий, что видно было белый ворот рубашки .

— Я подумал, что это приятно – просто поговорить с кем-то. И решил, что не хочу дожидаться следующего обеда. Или искать другой повод.

— А ты прямолинеен. – Я криво улыбнулась. В этот день было слишком много Марка. Так много, что я уже устала думать об этом. Вышла, прогоняя лишние раздумья, эмоции, смотрела на небо, думала о том, как буду писать доклад. А тут снова он. — Я иду домой. Обычно езжу на автобусе. Тебе в какую сторону?

Мгновение – и его взгляд стал холодным и колючим.

— В какую сторону мне – это неважно. Но я подумал, что было бы неплохо поговорить.

— О чём?

— Почему ты вообще позвонила вчера?

— Просто… решила. – Что-то я не понимаю, к чему он клонит. Мы же уже, вроде всё выяснили? – Я решила, что если позвоню и пообщаюсь, то меня это не обременит, но тебе будет приятно.

– Но ты же ведь на самом деле вовсе не одиночка. Но постоянно говоришь и показываешь, что ты сама по себе. – Это не был вопрос. Он уверенно говорил мне это.

Я отвела взгляд, сунула нос в шарф и пошла к автобусной остановке. Марк последовал за мной.

Мы шагали, снег ложился на плечи и тут же таял. Фонари уже горели, но темнота еще не укрыла город.

— Быть одному плохо. – Наконец, выдавила я, когда поняла, что еще десяток шагов, и придётся попрощаться. Уже был виден автобус.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я не привыкла быть одной. Но… так вышло. Отец мотается по командировкам последние полтора года, с мамой мы видимся редко, с лучшей подругой я… мы… я больше не могу с ней общаться, даже говорить – больше не могу. Я постоянно одна. А видеть кого-то одного – это очень больно. И вот мой автобус.

— Погоди. – Он схватил меня за руку. – Пойдём лучше пешком.

Я тупо смотрела как автобус подъехал, двери открылись, закрылись, и он, чихнув, уехал прочь.

— Да, пошли. Тут… не то чтобы далеко.

Но и недостаточно близко. Есть время поговорить. Как же я устала не говорить!

— В обед ты нервничала. – И снова утверждение.

— Да? – Я искоса посмотрела на него. – С чего ты взял?

— Когда я перевёлся в вашу школу, ты помнишь?

Я открыла было рот. И тут же закрыла. Правильного ответа не было. Я точно знала, что это произошло не больше полугода назад. Это было в ноябре. Да. Но вместе с тем я знала, что мы учились с начальной школы. Это были смазанные картинки, как старые школьные фото моих родителей, как чьи-то чужие воспоминания. А Ада и Лёша дали сегодня разные показания. И будто бы вообще с трудом соображали, когда я задавала им вопросы о Марке.

— Боюсь, что если я отвечу то, что думаю, ты посчитаешь меня чокнутой.

— Думаю, что это и будет самый правильный ответ.

Я снова посмотрела на него. Марк отвернулся, сунул руки без перчаток в карманы и будто бы рассматривал вывески магазинов, которые мы проходили.

Я снова поёжилась.

— Я живу не в городе, а в пригороде, в небольшом посёлке. Он довольно закрытый, такой, знаешь, для своих.

— Ты в секте? – теперь я по-настоящему испугалась.

Он усмехнулся в шарф.

— Можно и так сказать. Но никакой религии, если что. Никакого членовредительтва. И никакого нарушения общественных устоев. – Марк бросил на меня короткий, будто бы робкий взгляд.

— Поэтому ты и говорил, что неважно, в какую сторону после школы?

— Да. Я просто звоню, и меня забирают.

Я еще раз окинула одноклассника взглядом. Обычные шмотки. Не брендовые, но и не самые дешёвые. Хорошая сумка, но без изысков. Хорошо подобрано, гармонично. Пожалуй, по-взрослому. Если даже он из обеспеченной семьи, то шифруется. А если нет, то… не понимаю тогда, в чём соль.

— И что, в какой бы части города ты ни был, приедет майбах с водителем, и заберёт тебя?

— Алиса, ну и фантазия у тебя. Какой еще майбах?

— Да откуда я знаю, на чём катают мажоров. – Фыркнула я и ускорила шаг.

Марк снова поравнялся со мной.

— Через пару недель будет экскурсия в заповедник. Ты едешь?

Я задумалась. Изначально идея поехать выглядела неплохо. Но провести все выходные с одноклассниками – удовольствие ниже среднего.

— Я отказалась.

— А я поеду. – Марк улыбнулся. Кажется, впервые за сегодняшний день его улыбка была настоящей.

— Окей, рада за тебя.

— Но общаться ни с кем не хочу. Это только академический интерес. А экскурсий там будет всего пара.

— Тяжело тебе придётся.

— Не тяжелее, чем в любые другие дни.

— Я подумаю, и может, поеду тоже, — пробормотала я.

— Да, хорошая мысль. А далеко еще идти? – Он огляделся по сторонам.

— Еще квартала три, потом направо — и еще два.

Я снова скосила взгляд в его сторону. Марк смотрел в небо.

— Что ты любишь читать? – анкетные вопросы всегда выручают, когда не знаешь, что спросить.

— С чего ты взяла, что люблю?

— Ты постоянно читаешь. – Я нахмурилась. – Как ни посмотрю, постоянно в книгах.

— Ты любишь быть одна?

— Нет! – я сказала быстрее, чем подумала. – Но…

— Если человек чем-то постоянно занимается, не значит, что он это любит. Вопрос в другом – какова его цель.

Не уверена, что поняла, о чём он…

— И какова твоя цель?

— Узнать как можно больше.

— Зачем?

— Чтобы стать умным.

— Зачем?

— Чтобы поддержать семью.

— Зачем?

Он посмотрел на меня с уважением.

— Обычно на семье все сдаются. Потому что дела семьи – это нечто приватное, да?

Да, наверное, действительно, не стоило лезть так глубоко, да еще и в первый нормальный разговор с человеком, о котором я ничего не знаю.

— Наверное… да. Но ты же готов ответить. Верно?

— Да. Потому что у нас семья – это нечто иное. – Он вздохнул.

— У вас? В смысле?

— У нас это… скорее бизнес.

— Прости, но я что-то не понимаю. – Я потёрла лоб. – Как это семья – бизнес?

— Это когда в семье не держат тех, кто не приносит ей доход.

— Ого. – Я огляделась по сторонам. – Знаешь, мы почти пришли. Думаю, дальше я сама. А ты вызывай свой майбах. – Я не удержалась и снова фыркнула.

Марк рассмеялся.

— Я буду очень рад, если завтра ты вспомнишь наш разговор.

— Почему это я должна его забывать?

Он достал из кармана руку.

— Пока. — Рука, как мне показалось, была замёрзшей.

— У тебя есть перчатки?

— Забыл.

Я сняла свои.

— На. Они тёплые, тянутся и вполне себе унисекс. Держи.

Пальцы, которые коснулись моих и правда были озябшими.

— Пока, – я развернулась и пошла домой, сунув руки в карманы.

За один день я успела заинтересоваться, насмерть перепугаться, излить душу и отдать свои любимые перчатки.

Алиса, нет, ну ты точно дура.

Глава 2. Бунт

Дома было тихо. И будет так еще несколько часов. Потом придёт голодный папа, упадёт на диван с ноутбуком и просидит там до глубокой ночи. Иногда мы разговариваем. Обсуждаем с ним политику, историю или религию. Иногда он пытается учить меня высшей математике – и я выключаюсь где-то через секунд тридцать.

У нас неписанный закон: не мешать друг другу жить и уважать личное пространство.

Я закинула в духовку заранее замаринованную курицу, и поняла, что единственное значимое дело на сегодня: прорешать ту самую алгебру. Задача минут на тридцать.

А до ночи целых шесть часов.

Стиснула телефон в руке.

Невыносимо хотелось позвонить. Рассказать, поделиться, поплакаться, рассмеяться, выслушать в свой адрес колкости и в шутку надуться. Но сердце перехватило от одной мысли. Я просто не могу больше с ней говорить, перехватывает горло.

Я даже не смогла ей толком объяснить, почему так. Вместо этого написала письмо и передала в школе.

Это было так больно, что я просто не могла выдавить ни звука, не распуская соплей.

Я сидела тогда, оцепеневшая, отрёкшаяся от лучшей подруги, в компании ребят, с которыми раньше никогда и не дружила – и боялась смотреть и вперёд, и назад. Спереди крутилась Олеся. Сзади – тот, кто меня предал.

По кухне уже начал плыть аромат специй, когда телефон в моей руке зазвонил.

Надо же, Вера.

— Да?

— Привет! Не хочешь выйти?

— Эм-м…

Пожалуй, я хотела выйти, побыть в компании, развеяться, отвлечься.

— Мы тут собрались втроём в кино. Го с нами?

— Ну… А что за фильм? – я нахмурилась. Надо было скорее вешать трубку, потому что ни в какое кино я не пойду.

— Да ужастик какой-то. Что? Ай! Да, Лёха меня тут толкает, говорит что не ужасы, а триллер.

Да будь хоть романтическая комедия, я бы не пошла!

— Круто вам. Я пас. За приглашение спасибо, но дел гора.

— Забей ты на дела, Лиса. Ты что, вечно прятаться будешь?.. Эй, ну ты чего толкаешься, а? – Это было сказано явно не мне.

— Ты чего несёшь, дура? Она ж со своей Олесей как с писаной торбой… – Лёша явно пытался безуспешно остановить Веру и, судя по звукам, отобрать телефон.

— Ребят, спасибо за предложение, правда. Но я не могу. – Кое-как я смогла выдавить улыбку. – Давайте на следующей неделе куда-нибудь сходим. Или пригоняйте ко мне. Не хочу никуда идти.

— Ааатличная мысль! Ладно, мы погнали! Покеда!

Я с облегчением отняла телефон от уха. Я точно долбанутая идиотка: страдаю от отсутствия общения и отказываюсь от похода в кино с друзьями.

Друзьями?

Нет, они мне не друзья, просто одноклассники. Да, просто одноклассники, с которыми я общаюсь. Не друзья. Никаких друзей больше.

Утро было муторным.

Дорога скользкой.

А школа невыносимо мерзкой.

Алгебра была сделана только поздней ночью, и только самые обязательные задачи. Приятного чувства хорошо выполненной работы это не принесло – так, тяп-ляп.

Я привычно заняла первую парту – и не сразу почуяла неладное: рядом не было вещей Лёши, который обычно предпочитал сидеть со мной на математике. Этот гуманитарий-заучка просяще заглядывал в глаза, когда речь заходила о точных науках. Ну, а мне не жалко было ему помочь.

Так вот этим утром на первой парте в среднем ряду, справа лежали не лёшины вещи, а подозрительно знакомая сумка из хорошей кожи. Я обернулась: Лёша обиженно сопел прямо за моей спиной, а Ада пыталась объяснить Вере, почему та должна подвинуться.

— Привет, ребят. А что случилось?

— Да кто-то у тебя место занял, – ответила недовольная Вера. – Я предлагала скинуть вещи на соседний стол и спокойно сесть!

— Я не буду прикасаться к чужим вещам! – отрезал Алексей.

— Вера, да сядь ты уже сзади, – Ада закатила глаза.

— Я оттуда ничего не увижу!

— Отвянь!

Я отвернулась. Не сказать, чтобы я была сильно расстроена, но, по большому счёту, было плевать. Хотя я уже и привыкла сидеть с Лёшей… Я села на своё место и уставилась невидящим взглядом на доску.

— Привет!

Медленно повернула голову вправо и подняла глаза. Опять он!

— Привет. – Я, конечно, уже узнала эту сумку, но всё равно еще оставалась надежда, что он оставит меня в покое. – Ты решил, что не хочешь ждать обеда, и поэтому сядешь ко мне вот так?

— “Вот так” – это как?

— Внаглую. – Я отвернулась.

— Если хочешь, я уйду. – Он взял в руки сумку.

Я махнула рукой.

— Где хочешь, там и садись.

Марк поджал губы. Собрал свои вещи и ушёл в конец класса.

— О, место освободилось! — радостно завопила Вера и плюхнулась рядом со мной. Она как будто бы в упор не видела Марка и наш диалог.

Вчерашний день уже научил меня ни о чём не спрашивать и не удивляться, однако руки всё равно покрылись гусиной кожей.

— Лиса, ты уже сделала домашку? – Вера почти что влезла ко мне под руку. – Дай списать?

— Вер, отвянь, – беззлобно бросила я.

— Адка, дай списать! – неунывающая Вера обернулась к подруге.

— Фиг тебе.

— Лёш, а Лёш…

— Нет.

— Ну вы чё все такие, а? – Вера надулась.

Я скосила взгляд. Верка дура, конечно, но добрая.

— На. – Я бросила вдоль стола свою тетрадь. Та ловко поймала.

— Спасибо, Лисичка!

— Пф. — Я прикрыла глаза.

Как только Марк пропал из поля зрения, на душе воцарилось нечто похожее на покой. Ребята рядом, по крайней мере, были привычными.

Урок начался, рядом пыхтела Вера, переписывая мои примеры с логарифмами.

Я подумала ещё немного и написала классному руководителю: “Татьяна Владиславовна, я всё-таки поеду в заповедник. Извините, что долго не могла решить”.

Верка всё-таки затащила нас всех снова в кино. И дома я оказалась позднее обычного.

Судя по свету в гостиной папа был дома.

— Привет. Ты поел?

— Да. Привет.

Пока раздевалась, подбирала слова для просьбы.

— У нас выезд на два дня в заповедник. Надо заплатить за путёвку…

— Ну, вот. Опять траты. Нету денег.

— Пап, ну не дури!

— Сколько?

Я назвала сумму. Папа достал из бумажника в два раза больше.

— Да мне и не надо столько, – я растерялась. Конечно, я найду применение этим деньгам, но всё равно…

— Возьми с собой термобельё. И я дам тебе варежки. – Он снова погрузился в ноутбук. — Не забудь зарядку и термос. И пенки.

— Что?

— Пенки.

— Зачем? – Иногда я в упор его не понимаю.

— Вы же в лес едете.

— Ну, это скорее база отдыха, и там будут экскурсии… Это же не поход. – Я стояла растерянная, с деньгами в руках. – И вообще-то сейчас март. Вряд ли кто-то предложит школьникам ночевать прямо в лесу.

— Да? Хм…

С детства не могу понять, любит меня папа или нет. Но то, что у него проблемы с выражением эмоций – это стопудово.

Я скрылась на кухне и вздохнула: мой и отцовский порядок – это два разных порядка. Кое-как помытые тарелки стояли стопкой рядом с мойкой в луже воды. Пустая кастрюля на плите с присохшими остатками бульона вниманием явно была обделена. И крошки не убрал. Ругаться бессмысленно, учить – тоже. Мама пыталась это делать почти двадцать лет. Проще смириться, чем объяснять. Он просто такой.

Наверное, будь мама рядом, я бы и поговорила, и поплакала, и рассказала.

Но слёзы, которые еще были неделю назад, уже кончились. Я просто устала.

Машинально надела наушники, включила музыку и залезла в холодильник. Еще чуть-чуть и мыши придётся тут удавиться…

Музыку прервал звонок, я не глядя приняла его.

— Ты всё-таки едешь?

Чего?!

— Марк?

Я захлопнула холодильник.

— Да, я.

— Откуда ты узнал?

— Я рад, что ты едешь.

Какое самодовольство и уверенность! И как он мог узнать? Но… если бы не он, я бы не изменила решения, ведь так?

— Окей.

— Наверное, сегодня нехорошо вышло…

— Ребятам пофигу. Если вместо тебя манекен поставить, они разницы не заметят.

— Это хорошо, – голос был выверено ровным.

— Ничего хорошего. Ты же совсем один. – Я осеклась.

Ох, зря я это сказала.

Он долго не отвечал.

— Увидимся завтра.

Наклонившись, я снимала ботинки перед своим шкафчиком и только собиралась сунуть левую ногу в кеды, когда ко мне подошли серые вытертые джинсы. Обувь тоже не подвела: неброские, но стильные боты из серой замши. Я подняла взгляд выше, и, не удержавшись, потеряла равновесие от удивления, и оперлась о соседний шкафчик.

— Ого, ты чего это?

Я уже немного привыкла к Марку за последние пару дней: его форма всегда была аккуратной, а рубашка – белоснежной, как и кеды на ногах.

И волосы. Вчера они были несколько длиннее, чем обычно носят парни в школе, но не настолько, чтобы шутить про патлатость. Сегодня же волосы были длиннее значительно. А у висков и на затылке выбриты. И дорого уложены. Есть такие укладки, которые никогда себе сам дома не сделаешь. Им место в сериалах и на подиумах.

Марк, мать его, улыбался, пока я от удивления то открывала, то закрывала рот. Этот сукин сын был действительно хорош.

В школу было принято ходить в форме. Хорошая школа в хорошем районе, и ученики должны были бы формой своей гордиться.

Мне за десять с лишним лет учёбы форма набила оскомину, и в то же время стала такой неотъемлемой частью жизни, что я даже порой впадала в ступор в выходные: а что надеть-то?

С формой всё было просто.

С личными вещами – очень сложно.

Конечно, никаких зверств типа запрета косметики или регламента о длине волос никогда не существовало… Но форменные юбка или брюки и пиджак были must have. Чтобы прийти в повседневной одежде в школу, нужна была веская причина...

В нормальной ситуации вокруг Марка уже собралась бы толпа. Как если бы рок-звезда заявилась в школу. Но ребята задерживали на нём взгляд лишь на пару секунд дольше, чем обычно.

— Считай, что это бунт, – он подхватил мои грязные ботинки, засунул их в шкафчик и закрыл его. Бесчисленные феньки на одной руке с часами тихонько звякнули от резкого движения, и я невольно залипла, глядя на них. Взгляд зацепился за ещё одно украшение: на кручёном кожаном ремешке на шее болтался неправильной формы тёмный камень в простой металлической оправе.

— Бунт? – тупо переспросила я. — Прийти в школу не в форме – это уже бунт? — Взгляд невольно продолжал изучать Марка: серая футболка с непривычно глубоким вырезом и чёрная худи-мантия до колен. Я невольно отвела взгляд, смутившись: вырез для мужской футболки был великоват. Но Марку шло.

— Это же всего лишь одежда, – буркнула я и двинусь в сторону лестницы. — О каком бунте может идти речь?

— Ты вчера обидела меня. Извинись.

— Что? – я остановилась и заглянула ему в лицо. — Когда это?

— Я не манекен. И меня не радует тот факт, что я тут как призрак.

Что-то я окончательно перестаю понимать причинно-следственные связи. Что он такое несёт?

— Что за бред? Разве это не твоё решение?

Уголок рта парня дёрнулся. То, что могло бы быть улыбкой, превратилось в оскал.

— Какой нормальный человек добровольно согласился бы на подобное?

— То есть, это… твоя… э-э… семья? – проблеяла я. — Ты говорил что-то про выгоду и полезность…

— Именно, – он кивнул и подтолкнул меня дальше двигаться по коридору.

И только сейчас я заметила, что на плече у него всё та же, знакомая уже мне сумка. Почему-то факт её наличия успокоил.

— Садись ко мне, я подвину Лёшу, – бросила я через плечо, пока мы поднимались наверх. — На уроках я болтать не люблю, но ты хотя бы не будешь один. – Смелости узнать выражения его лица мне уже не хватило, и я галопом понеслась в сторону класса.

Мои приятели, ранние пташки, уже расселись по своим местам. Лёша сидел вполоборота на своём месте и горячо что-то обсуждал с Адой.

— ...Пойми же, теория о том, что вторую мировую начала Польша – абсурден. Это не подтверждается архивами, и пакт Молотова-Риббентропа – это фактически договорённость о том, как разделить влияние между союзниками!..

Люблю обычно послушать их, да и тема дискуссионная… Но увы.

— Лёша, у меня просьба… – начала было я.

— Алексей, привет, – Бейло сам обратился к нему. В который уже раз я наблюдала, как нехотя фокусируется взгляд другого человека на Марке. — Я хочу сесть с Алисой сегодня. Ты не против? Тут есть место, – он указал на соседний ряд.

— А, Марк… – Протянул Лёша. Он явно был не в восторге. – Знаешь, нет. Мне нравится сидеть тут… И почему ты не в форме?

— Сдал в химчистку и не успел забрать. — Марк уже смотрел в другую сторону. – Алиса, давай сядем здесь? – Он показал на ту парту, куда предлагал переехать Лёше только что, и сел подальше от компании.

Я одними губами сказала ребятам “Извините” и положила рюкзак на выбранную Марком парту.

— Ого, а вы вместе? – глаза Верки лукаво заблестели. Она переводила взгляд с меня на Бейло и обратно.

Ой, всё. Теперь она поднимет на уши всю школу. Или… Или этот ненормальный того и добивается?

Я повернулась к Марку, который с самым умиротворённым видом выкладывал учебники и тетради из сумки.

— Нет, Вера… – не оборачиваясь в её сторону, начала я.

— А что если да? — этот наглец выглянул из-за моей руки и состряпал самую омерзительно-довольную улыбку.

Да я с ним заикой стану. Что он творит, придурок?!

По всем канонам жанра весь класс должен был бы сейчас подняться на уши, подбежать и начать расспрашивать. Вместо этого все, абсолютно все, всего лишь посмотрели в нашу сторону.

— Бунт, значит, да? – сквозь зубы прошипела я, с ужасом понимая, что слухи поползут. Почему-то в прошлый раз меня это совсем не беспокоило, даже радовало. А сейчас прошиб пот. Меня использовали. Я еще не до конца поняла, как именно, но ощущение, что это всё специально подстроено, не уходило. – Ну, и тварь же ты, Бейло.

— Я не сделал ничего плохого. Всего лишь хотел сломать… То есть… – Он заглянул в моё лицо и замолчал.

Не знаю, что на меня нашло, но глаза за секунду наполнились слезами. Если я сейчас хоть слово скажу или услышу, разревусь. И это точно позор.

Я села на самый край стула, сцепила руки поверх тетради и принялась ждать урок. Ничего такого не случилось. Почему я вообще так отреагировала? Что за?...

Когда листок бумаги начал упорно колоть мне правое плечо, прошло уже минут двадцать от урока. Пальцы побелели от напряжения, но хотя бы слёзы уже не были на низком старте.

Я взяла из руки Марка оторванный уголок тетрадного листа: “Извини. Я не подумал. Давай поговорим”.

Я перевернула бумажку и накарябала: “Это ты меня извини. Не знаю даже, что случилось”.

“Ты права”.

— Алиса!

Голос учителя вывел из оцепенения и шум внешнего мира обрушился на меня.

— А, да?

— Я не претендую на приватность вашей беседы, но прошу отложить её, – глаза из-за очков половинок нашего историка улыбались.

— Извините, Николай Юрьевич. — Я скомкала бумажку, сунула её в карман и шикнула на Марка.

Едва только дозвенел звонок с урока, уже собранный Марк, стащил со спинки стула мой рюкзак, а другой рукой сграбастал то, что оставалось на парте.

— Пошли.

— Эй, погоди, ты что…

Я подобрала с пола укатившуюся ручку, смахнула с лица волосы и побежала за ним.

— Куда ты идёшь?

— Я хочу поговорить.

— Мы только тем и занимаемся, и чем дальше, тем больше ты меня удивляешь и пугаешь. Да куда ж ты так...

В актовом зале утром, после самого первого урока было ещё пусто. Через пару часов тут начнутся репетиции и занятия кружков.

Мы зашли за сцену и только тут Марк скинул с плеча мой рюкзак и бросил сверху на него книги, собранные с парты. Я подумала, что стоит всё собрать, но секунду спустя решила, что это неважно.

Перевела взгляд на него.

Лицо Марка Бейло было уставшим и пустым. Он сел на пол, опершись спиной на коробки.

— Я как будто в аквариуме наоборот. В мыльном пузыре.

Я присела на корточки напротив и скрестила руки на коленях.

— Сам я никак не могу разорвать его. Ты же видела, да? – Он провёл рукой по волосам туда-обратно, превращая укладку в воронье гнездо.

Я кивнула. Это действительно выглядело странно: даже когда игнорируют специально, обращают больше внимания.

— Я обещал себе, что справлюсь. Уговаривал, что это ненадолго. Пытался.

— А зачем? – наивные вопросы часто бьют в самую суть: так говорит папа.

— Потому что это необходимо для выживания моей семьи.

— Что именно нужно?

— Меня никто не должен знать.

— Это я уже поняла… Но, наверное, если бы кто-то из своих… ну, из твоей семьи был бы рядом, и…

— Только не надо меня жалеть, – он резко поднялся, и сейчас я как-то особенно остро ощутила, насколько он высокий.

Я поднялась следом за ним.

— Я и не планировала. Но ты же хотел поговорить, утащил меня с уроков. Значит, говори всё, что хотел. Если я решу, что ты просто нытик, даже и не подумаю тебя жалеть. Если решу, что придурок, тем более. Да и вообще чести много. И… жалость – это дурное чувство. Я могу выслушать тебя, вот это я точно могу.

— Если бы я мог всё рассказать, тебе я бы рассказал.

— Расскажи не всё, – я пожала плечами.

Он снова опустился на пол и закрутил правой рукой феньки на левой.

— Перчатки, что ты мне дала, – это лучший подарок в моей жизни. А совместный обед был самым искренним. Любой разговор с тобой – искренний.

Волосы зашевелились у меня на голове. К такому меня жизнь не готовила.

— Что за люди, с которыми ты живёшь?

— Семья моего дяди. Он довольно известен в наших кругах. Каждый член семьи на виду, каждый дорожит честью рода, чтобы вернуться… Важно соблюдать стандарты. Нет, не так. Нужно быть безупречным. Тогда, вероятно, меня не вышвырнут.

— Но сегодня ты устроил бунт?

— Да.

— Хм… но, что именно? Я кажется, понимаю, но не совсем.

Марк закусил губу.

— Прости. – Он сжал кулаки, и я увидела, как напряглась его спина, будто он готов сорваться и бежать.

— Не говори. — Я покачала головой. — У всех есть тайны.

Я села рядом. Спина Марка расслабилась, он опустил голову.

Пыль плясала в луче утреннего света, тёмно-красный занавес по верху серебрился паутиной, где-то за спиной тикали часы.

Прозвенел звонок на урок, но мы даже не шелохнулись.

Марк повернулся ко мне и обнял. Запах его кожи захлестнул, перехватило дыхание.

— Спасибо, что ты помнишь про меня. – Он уткнулся в мои волосы на мгновение. Непривычная дрожь прошла по телу.

Я, конечно, придумывала себе влюблённость в Марка, но вот только… Не, ну глупость…

Дрожащей рукой я похлопала его по спине и вывернулась из объятий.

Держи себя в руках, дура. Ты ж сейчас как пластилиновая! Ненене, надо выбираться отсюда.

— Если захочется поговорить, я выслушаю. — Ощущать тепло его тела рядом было ужасно приятно.

— Нам стоит поговорить после экскурсии.

— Какая связь?

Он улыбнулся и поднялся.

— Если что, пиши. Боюсь, пришло время платить за свои ошибки, – улыбка сползла с лица, он сглотнул. – Не теряй меня. Всё будет хорошо.

Я кивнула и медленно поднялась.

А когда подняла с пола свой рюкзак, засунула в него разваленные вокруг тетради и учебники, Марка Бейло рядом уже не было.

Когда вернулась к третьему уроку в класс, всё внимание было приковано ко мне:

— Лиса, вы давно встречаетесь?

— Вы вообще замечали, какой он симпатичный?

— Да, Марк оказывается такой милаха, а я опасалась к нему подходить…

— Слушайте, он же хорошо играет в баскет? Да? Давайте позовём его в выходные…

— Лиса, ну, Алиса, ты же знаешь его номер? Может, поделишься? Соберёмся, сходим в кино…

— Не, ну в форме он выглядел, конечно, тоже неплохо, но…

Кажется, я начала понимать, что именно он сделал. Мыльного пузыря больше действительно не существовало. И если это так, то сейчас они начнут обсуждать его, и это значит, что совсем скоро выяснится, что он появился в школе совсем недавно, и что воспоминания о нём…

Я была готова спрятаться под партой от ощущения надвигающейся катастрофы.

Хотя… Ну вот что самое страшное может случиться, если то, что поняла я, поймут все? Решает, что он странный, не такой как все? Отправят на “Битву экстрасенсов”? Начнут ставить опыты?

Глупость.

Ничего не произойдёт. Все погудят, пообсуждают, пригласят в свои компании и будут общаться. Он странный, конечно, но не глупый. Как минимум, большинству будет выгодно дружить с ним.

Однако то, что он раньше говорил о семье, не придавало спокойствия. И то, как он попрощался…

Я его не потеряла. Он же предупредил.

Его не было вчера и сегодня, в пятницу.

В субботу я не выдержала и написала: “Привет. Как дела?” Увидела, что сообщение он прочитал. Но ответа не было.

Прошли выходные.

И еще одна неделя.

А в понедельник в школу приехала полиция.

Глава 3. Ненужный человек

Странное сочетание: весенний школьный двор и полицейская машина.

Нервозный охранник на входе и шёпот с редкими всхлипами в коридорах.

Я, оглядываясь, прошла к своему шкафчику и, пока переодевалась, пыталась уловить, о чём говорят вокруг.

— Её нашли только вчера…

— Какой ужас…

— Вся изрезана…

— Говорят, что изнасилование…

— Нет, Аню просто убили…

— Она, конечно, была так себе…

— Нельзя так о мёртвых! Всё равно жаль…

Я поёжилась. Картина потихоньку складывалась, но выходила в целом какая-то жуть.

Класс гудел на непривычной волне всё на ту же тему. Грязное любопытство разбирало, конечно, но спрашивать не хотелось. Еще сверху накладывалось подлое чувство облегчения: среди моих знакомых в школе не было ни одной Ани, по которой я бы стала убиваться. Плохо так думать, но это правда.

— Лиса, ты в курсе, что случилось? — Верка с горящими глазами была тут как тут.

— М? – я села на привычное место за первую парту. Лёша рядом уже отмечал в тетради сегодняшнюю дату и плановую тему урока.

— Аню Степанову нашли вчера на свалке!

Внутри меня всё похолодело. Я видела её, конечно. На год младше, из неблагополучной семьи, состояла на учёте и часто прогуливала. Редкое исключение для нашей школы. Мы никогда не общались, но ком к горлу всё равно поднялся.

— Из-за чего? – выдавила я.

— А непонятно! Никаких причин! – взбудораженная Верка махала руками. — Непонятно даже, когда именно… ну, когда её убили. Её никто целых пять дней не искал даже.

Я похолодела. И обернулась.

Марк Бейло снова был в классе. Он был в форме, со своей обычной причёской, и только феньки на руке с часами доказывали мне, что я не свихнулась. Подперев рукой щёку он смотрел в окно, раскрытая книга перед ним топорщилась не прижатыми листами.

На меня он больше не смотрел.

Я поняла, что не могу дышать.

“...пришло время платить...”

Что за чушь?

“...за свои ошибки”.

Какая глупость лезет в голову.

— Ада, – я повернулась к нашей заучке номер два. — Ты не знаешь, сегодня Марк пришёл раньше тебя?

— Марк?

— Да, Марк Бейло.

— Кто это?... А, Марк! — она нехотя повернулась в его сторону и с явным облегчением отвела взгляд. — Не знаю, не слежу за этим.

...а что, он тебе нравится?

…к чему такой интерес?

... эй, Лиса, колись, почему спрашиваешь?

Что-то из этого должно было бы прозвучать, спроси я у Ады про кого угодно, кроме Марка. Но она просто замолчала, как будто вопрос был неважен.

Алиса, у тебя слишком яркое воображение, не сходи с ума!

Я поднялась со своего места и подошла к парню, который не выходил у меня из головы последние две недели.

— Привет. Давно не виделись.

Его голова дёрнулась, но обернулся он не сразу. Губы на мгновение раскрылись, он шумно вдохнул и закрыл рот.

— Да, давненько. – Кивнул.

— Почему не звонил?

— Я и не обещал звонить.

— Что случилось? Ты болел?

Марк медленно кивнул.

— Ещё как.

— Шалость удалась? — я попробовала улыбнуться. — Тебе не сильно влетело?

Серые глаза будто бы стали ещё светлее.

— Мне? Нет, не сильно.

— Ладно, – повернулась и сделала уже шаг в сторону своей парты, когда он ухватил меня за край рукава. – М?

— Спасибо. – Он выдохнул.

Все эти странные разговоры уже сложили в моей голове пазл. Пока я, конечно, много не знаю, но догадываюсь, что внезапная амнезия окружающих – это не случайность. И понимаю, что Марк Бейло – тёмная лошадка, и общаться с ним может выйти себе дороже.

Но мне его по-человечески жаль.

И он мне нравится.

Да.

Я присела рядом с ним:

— Марк, я помню всё, о чём мы говорили. Я помню наш отвратительный совместный обед, перчатки, что я подарила, и твоё хамство. Я помню твой прикид и твоё заявление в классе. Помню наш разговор в актовом зале. И если даже сейчас я способна на это, значит, у тебя всегда будет друг. Когда я спрашивала о тебе пару недель назад, народ реагировал не так заторможенно. Сейчас же… – Я осеклась.

— Выезд на экскурсию вечером в пятницу, да?

— Да.

— Слава маку… – он прикрыл ладонями рот и закрыл глаза.

— Что? – Я поморщилась. Что за дичь мне послышалась?

— Вот и хорошо. – Марк поднял на меня глаза, и они снова были спокойными и чуть лукавыми. Он улыбался.

— Папа? — Я постучалась в дверь его спальни. – Пап, не спишь? Хочешь чай?

— Да, давай. Сейчас выйду.

— Хорошо.

Тапочки собирали пыль в коридоре. Иногда я становлюсь свиньёй. А папе важно только, чтобы вещи не были разбросаны по дому. Чистота пола и наличие пыли никак не влияет на его уровень удовлетворенности от берлоги. Поэтому мне даже почти не стыдно.

Разве что самую малость.

Я разлила по чашкам чай, бросила на стол пару конфет и села в угол на свой скрипучий стул. Батарея приятно грела бок.

— С чего это такая любезность? – папа цапнул со стола конфету и принялся медленно и будто бы безразлично её разворачивать. – Даже чай отцу налила.

— Не хотела сидеть одна.

Он поджал губы, будто раздумывая над чем-то.

— Довод.

Сел напротив меня, хлебнул чай.

— Человек – социальное существо. Ему нужно одобрение, общение, поддержка.

— Угу.

— Проблема, когда человек – умный. И понимает, что это всё – просто инстинкт, заложенный когда мы были стадом обезьян. И вроде, понятно, что никто тебе, вроде, и не нужен. А жить одному – никак.

— Но человек же может прожить один! Вот есть же Робинзон Крузо… – я решила вступиться за свою любимую историю.

— Посмотрел бы я на господина Крузо, случись такое на самом деле, – папа поцокал языком. — Он бы сошёл с ума за столько лет.

— А как же Пятница?

— А Пятница его спас. Бы. Возможно. Через столько то лет!

— Папа?

— М?

— А что если я нашла Робинзона Крузо? Но только ему нельзя уплывать с острова. А я – Пятница.

Папа редко смотрит на меня пристально. Обычно он слишком поглощён своими мыслями, работой или многочисленными увлечениями.

— Кто это?

— Имя тебе ни о чём не скажет. Наверное… – Я засомневалась. У меня засосало под ложечкой. Вот и тест. Как далеко распространяется влияние “мыльного пузыря” Марка? – Это Марк Бейло, одноклассник. Ты помнишь его?

Папа покачал головой.

— Это твоя мать – любитель ходить на родительские собрания. Я знаю только твою Лесеньку.

Вот всегда он так.

Я – “бестолочь”, “Алиска” и “безнадёга”.

А какая-то левая девица обязательно будет “Юленькой”, “Ирочкой” или “Машенькой”. И вроде, уже почти не обидно. Но поэтому мама и ушла.

— М-м, ясно. – Ни черта мне было не ясно.

Сначала мне казалось, что неделя тянется целую вечность.

А потом она внезапно кончилась, и я уже судорожно скидывала вещи в сумку, пока папа стоял в прихожей и ждал меня с самым раздражённым видом.

— Давай-давай! Поторапливайся!

— Пап, ну заведи пока машину, я сейчас!

— Пока я не увижу, что ты собрана, даже не подумаю спускаться.

Взмокшая, я перебирала в голове список необходимых в поездке вещей, и вывалилась из своей комнаты с сумкой наперевес.

— Взяла бы мой рюкзак… – галантно предложил папа.

— Что? Твою столитровку драную? – Да ни за что.

— Пф, ну и мучайся. Я пошёл.

— Пап, помоги с сумкой!..

— Так и быть.

В последний момент я вспомнила, что забыла взять зубную щётку и расчёску, запихала их в карман, закрыла на автопилоте дверь и, перепрыгивая через ступеньки, поскакала вниз по лестнице.

Когда подбежала к папиному хэтчбэку, он уже был готов трогаться.

— Пап, довезёшь меня до “под варежкой”. Там класс собирается.

Он кивнул и усмехнулся.

— Прошло сорок лет с момента, как я сам учился в школе, а “варежка” всё еще остаётся “варежкой”.

— Приятно, что есть что-то, что не меняется, да?

— Лиска, будь аккуратна.

— Что?

— Я не могу запретить тебе пить, курить и матом говорить. Это твой личный выбор. Просто имей в виду, что глупости могут быть опасны.

Вот за это я люблю своего отца. Он говорит только самое важное. И не читает нотаций, никогда.

— Хорошо, папа. Спасибо.

“Под варежкой” – под памятником советской индустриализации, когда я приехала, уже собралась большая часть класса. Классный руководитель, Татьяна Владиславовна, перекрикивала гомон:

— Никакого алкоголя! Увижу, что кто-то курит, тут же сообщу родителям! Вести себя прилично! Пассажирам не докучать и…

Похоже, предупреждение про алкоголь уже запоздало: рюкзак Димы Лазова явно топорщился бутылками, а подозрительно тяжёлый пакет заметно оттягивал руки Коли Алексеева.

— Мы все едем в плацкарте, ехать недолго, всего девять часов. Ровно чтобы перекусить и выспаться. Все взяли с собой еду?

Я охнула, и вспомнила, что именно забыла. Бутерброды так и остались на кухне.

Обернулась по сторонам: Лёша уже стоял в толпе одноклассников, Вера с Адой не поехали. И чуть в стороне ото всех, с руками в карманах длинной парки был Марк Бейло. Похоже сегодня его вообще в упор не видели.

Я помахала ему рукой, он, словно не веря, тоже на секунду вытащил одну руку из кармана. А после поспешно вернул её на место и натянуто улыбнулся.

— Татьяна Владиславовна, – я подняла руку и попыталась перекричать гомон. – Татьяна Владиславовна! Все едут в плацкарте, да? В одном вагоне?

— Что? Ох, – она с трудом вырвалась из оцепления ребят и поправила на голове красный берет, – ну и черти… Что ты хотела, Алиса?

— Все едут в одном вагоне, да?

Она кивнула, и, словно только сейчас что-то вспомнив, цокнула языком.

— Точно. Ты же последняя записалась. Билеты тогда уже кончились, поэтому ты и еще кто-то едет в другом вагоне.

— Да, я вот и решила уточнить, — я достала свой билет. Купе.

— Поэтому и вышло дороже, – она виновато поджала губы. – Ты ездила раньше в поезде?

— Да, было пару раз. Еще когда маленькой была. – Я кивнула. Идея ехать в одиночку меня нервировала. Но что поделать. Назвался груздем…

— Не переживай. Какое у тебя место? Второй вагон, седьмое место. Хорошо, – она поспешно сфотографировала мой билет. – Посадка долгая, я помогу.

— Татьяна Владиславовна, не стоит, – Марк оказался за моей спиной. — У меня тоже купе, мы едем вместе. Я много раз ездил на поезде, раз сто. И мне уже есть восемнадцать, так что всё нормально. Под мою ответственность.

Никогда. Никогда раньше я не видела такого взгляда нашего классного руководителя. Удивление. Расстройство. Облегчение. Снова удивление. Она открыла рот… Мне показалось, сейчас она скажет: “А ты кто?”

— О, Марк, вот кто еще в купе. Точно, – она прочистила горло. – Под твою ответственность, значит. Ладно.

Она внимательно посмотрела на меня, будто спрашивая: “Всё точно хорошо?”

— Ладно, – повторила она. — Класс! Шагом марш на платформу!

От такого резкого перехода я чуть не подпрыгнула.

Я пристроилась в конце наших нестройных рядов. Марк шёл чуть поодаль.

Мои воспоминания о вокзале и поездах были пропитаны запахом сомнительных пирожков и пота. Где-то в закоулках вокзала отзвуки этих запахов по-прежнему продолжали жить – но, признаю, сейчас он выглядел куда презентабельнее, чем десять лет назад.

Проверка вещей.

Подземный переход.

Подъём на платформу.

Серебристый поезд, припорошённый железнодорожной пылью.

Второй вагон. И молчаливый Марк в чёрной парке рядом.

Мы зашли в купе, сняли рюкзаки и сели друг напротив друга. Он смотрел на меня, всё так же не вытаскивая руки из карманов.

— Привет. — Пробормотала я. Мы околачивались рядом друг с другом добрые полчаса, но так и не перекинулись даже парой фраз.

Он кивнул.

— Что с тобой такое? Раньше ты был более живым.

Он кивнул снова.

— Прости, но я ничего не понимаю.

— Завтра.

— Что завтра? — Меня это начало раздражать.

— Завтра ты всё поймёшь. И когда поймёшь… – Он выдохнул, встал, снял с себя парку и повесил на притаившиеся в углу плечики. Повернулся к своей сумке и начал доставать вещи, чтобы переодеться.

— Придурок. – Я скинула свою куртку прямо на сиденье, зашвырнула в угол шапку и демонстративно скинула ногами ботинки. Да этому Робинзону Крузо, похоже, нравится страдать! Ну, его к чёрту!

Я подложила под голову рюкзак и демонстративно легла к нему спиной, прямо поверх своих шмоток.

Он выключил свет, вышел и закрыл за собой створку купе.

Шуршание и запах чистого белья вырвали меня из дрёмы. Я повернулась и с удивлением обнаружила, что лежу на заправленном одеяле. Марк спиной ко мне разбирался со своим местом.

Я резко села, от чего голова немного закружилась.

— Марк?

— М? – он не обернулся, продолжая упаковывать подушку в наволочку.

— Спасибо. И… извини.

— Принято.

Сейчас бы чаю выпить с бутерами… Эх.

— Я тоже ничего не взял.

Я что, вслух это сказала?

Он, наконец, закончил обустраивать своё гнездо и обернулся ко мне. В мягком свете ночника что-то блеснуло на его лице.

— Эй, что это с тобой? – Я резко встала, расстояние между нами сократилось, но сейчас меня это не взволновало. Я протянула руку к его носу.

— А, ничего, бывает. – Он сел на свою полку, закрыл левой рукой нос и рот, правой нашаривая что-то в сумке.

— Это что, кровь?

Марк Бейло кивнул.

Я подозрительно уставилась на него. Высокое давление? Ударился? Перенервничал?

— Усбагойся, – он, наконец, нашёл бумажные салфетки и привычным движением воткнул одну из них в кровящий нос. – Завтра всё будет…

— Ты задолбал! Завтра-завтра-завтра! Объясни сегодня, что за чертовщина творится вокруг тебя?

— Я тебе разве что-то должен? – Он зло уставился на меня. – В каких мы отношениях, что я должен тебе что-то там объяснять?

— Ну слава богу!

— Что?

Я рассмеялась. Честное слово, никогда раньше я так не радовалась чьему-то хамству!

— Если говоришь гадости, значит, с тобой точно всё окей. Пойду, зубы почищу. – Я обернулась в поисках своей куртки – зубная щётка должна быть в кармане. Куртка аккуратно висела в ногах. — Я уж испугалась, что ты унылый кусок дерьма. Но нет. – Я улыбнулась от уха до уха. – Ненавижу кого-то утешать дольше пяти минут. Сходишь за чаем?

— Даже и не подумаю, – буркнул он.

Пока занималась вечерней гигиеной, окончательно проснулась и успокоилась. Ни один наш разговор не получался нормальным. И видеть Марка подавленным было действительно тяжело, особенно на контрасте с его попыткой бунта.

А ведь что-то произошло.

Я застыла с зубной щёткой в зубах.

Его шалость точно удалась. Я помню, это была как информационная бомба.

А потом его слова про ошибку. Он пропал. Это убийство. И всё стало как раньше.

Волосы поднялись дыбом у меня на голове. Бррр. Я сплюнула зубную пасту и прополоскала рот.

Какая. Глупость.

Или нет?

Надо просто спросить. Да? Простой вопрос: “Марк, а ты кто?”

Школьник последнего года обучения.

Нет, не то.

“Ты убил Аню Степанову?”

Ну, что за чушь в голову лезет?

“Почему тебя никто не помнит?” – Но и этот вопрос неправильный. Его как бы помнят.

Я внимательно вгляделась в своё отражение, поморщилась. Хочу ли я знать ответ?

Вздохнула и вышла из туалета.

Марк лежал с книгой в руках. На столике стояли два стакана в подстаканниках с уже заварившимся чаем и пара сэндвичей. Ну вот, а я только зубы почистила...

Я убрала зубную щётку, села на краешек постели и положила руки на колени.

— Слушай, у меня есть вопрос. И я хочу услышать честный ответ.

Бейло повернул голову в мою сторону.

— Почему ты в школе как призрак, которого не должны замечать?

Он внимательно смотрел на меня не мигая. Пауза затягивалась. Парень, не отрывая от меня глаз, медленно вложил между страниц закладку и положил книгу рядом с собой.

Мне внезапно стало холодно, руки покрылись гусиной кожей под толстовкой. Но взгляд я не отвела. Мне действительно важно это было знать.

— Пей лучше свой чай, женщина.

— Я не женщина!

— А кто? Мужчина что ли? — Он вздохнул и сел. Взял чай и сэндвич. — Ешь.

Это была наша вторая совместная трапеза. Как и в прошлый раз, кусок не лез в горло, только сейчас из-за незаданных вопросов.

Когда в стакане оставался последний глоток, я не выдержала:

— Ты так и не ответишь на мой вопрос?

Марк отставил в сторону свой стакан и швырнул упаковку с крошками на столик. Зло посмотрел на меня.

— Я не имею права говорить обывателю о том, почему всё так. – Мне послышалась тень превосходства. – Но у меня есть подозрения, что ты имеешь право знать. Проверить это я смогу только завтра. Однако всё говорит о том, что ты – не обыватель.

Э-э… Что? Обыватель? Мещанка что ли? Что за…

— Поэтому я скажу тебе сейчас то, что ты хочешь услышать. А завтра – то, что должна услышать, если мои подозрения подтвердятся. Идёт? – Он сел и положил руки на колени. Пожалуй впервые я ощутила, что рядом со мной не просто Марк Бейло, не одноклассник, парень, приятель или друг. Что рядом со мной молодой и довольно опасный мужчина. Внезапная смена восприятия ошеломила меня. А ведь всего несколько дней назад он благодарно обнял меня, и я чувствовала себя почти что его покровителем.

Я медленно кивнула. Липкий страх против воли поднимался откуда-то от живота к горлу. Из носа Марка снова потекла струйка крови.

— На земле есть одно редкое растение. Оно живёт только там, где нет солнечного света, но достаточно влаги. Это растение вырабатывает ядовитые споры. Если человек оказывается заперт с этим растением достаточно надолго, его тело начинает гнить. Не сразу. Нужно чтобы концентрация была высокой, и времени должно прийти прилично – не один день. Таких людей, для кого споры этого растения ядовиты, – подавляющее большинство. Это обыватели. А есть те, кто в ходе эволюции, случайно, научился с этим растением жить бок о бок. И получать от него… некую пользу.

— Это наркотик?

Марк криво усмехнулся.

— Наркотик? – Он заржал – и моё оцепенение спало. – Если тебе так проще понять, то считай это наркотиком. Если власть, деньги и сила – это наркотик, то да.

— И что дальше? Что там с этим растением? — я нетерпеливо елозила на одеяле.

— Завтра.

— Ах ты ж гад! – я запустила в него подушкой. И куда делся страх? Это же Марк! Странненький, конечно, но вполне понятный. Вроде.

Он ловко поймал подушку и швырнул её на место.

— Спи. Я обещаю, что завтра всё расскажу.

— А если нет? – Я поджала губы, но всё-таки залезла под одеяло.

— Если нет? – Марк на мгновение задумался. — Тогда и этот разговор ты тоже не вспомнишь.

— Что? – Я попыталась подняться.

— Алиса, спи!

Веки отяжелели в считанные секунды. Мне показалось, что и из второй ноздри у него пошла кровь…

— Через двадцать минут ваша остановка!

Я открыла глаза и повернула голову – Марк спал почти лицом в подушку, тёмные волосы закрыли глаза, рука с часами и феньками покачивалась в такт движения поезда.

— Уважаемые пассажиры, пожалуйста, просыпайтесь! Через двадцать минут ваша остановка!

Он просыпался медленно и будто бы мучительно. Перевернулся на другой бок, скинул с себя одеяло, перевернулся снова, смяв под собой и одеяло и простыню.

— Подъём. — Тихо сказала я.

Марк Бейло открыл глаза и уставился на меня.

— Ты. Фу, блин…

— Что, тебе снился кто-то получше? – Я фыркнула.

— Нет, мне снился кошмар с тобой.

А вот это уже действительно обидно.

— Заселяемся и выходим через десять минут! – непривычно растрёпанная Татьяна Владиславовна отдавала ошалевшим после поезда школьникам указания. – Девочки – корпус номер шесть, мальчики – корпус девять.

— Ахахах, шестьдесят девять!..

— Играем сегодня в бутылочку?

— А бутылочка-то найдётся?

— Что? Где играем?

— Э, Димон, это игра не для тебя!..

Я огляделась вокруг. Турбаза в заповеднике была еще наследием советского союза. Интересно, в корпусах душ есть? Или хотя бы горячая вода?

Цифра шесть, изъеденная временем и лишаем, была написана на разбухшей от влаги табличке. А сам корпус был скорее просто деревенской избой. Эх, нет тут душа, как пить дать... Я уже потянулась к ручке, как меня оттеснила компания наших див.

— Я первая займу место! – Наталья Борзова отпихнула меня в сторону.

— А я рядом с тобой, — Олеся не отставала от своего лидера.

— Занимайте что хотите, только дайте пройти, курицы, – пробормотала я и оттеснила отставших от заводил див.

— Алиса, эй, а ты куда?

— Туда же, куда и вы. – Огрызнулась я.

Внутри было… неплохо. Лучше, чем я ожидала. Бревенчатые стены придавали уют даже весьма скромной обстановке. Я кинула рюкзак на первую попавшуюся на глаза кровать. Олеся избегала моего взгляда, Наталья игнорировала, а остальные трое спорили за места поближе к солнцеликим.

Я вышла и вздохнула. Ночка в этой компании обещает быть не самой приятной. Господи, ну и начерта я поехала? Всё из-за этого придурка...

Татьяна Владиславовна пыталась, стоя на ветру с сумочкой в руках (и зачем ей в лесу сумочка?) поправить макияж. Удивительная женщина. Не сказать, чтобы очень строгая, и дистанцию умеет держать, уважает учеников, всегда подтянутая, в безупречных строгих платьях… Но лес – это точно не её стихия. Как она вообще решилась на подобный подвиг?

— Татьяна Владиславовна, вы хоть выспались?

— А? Алиса… – она вздохнула и закатила глаза. — Надо просто пережить этот день. И ночь. И еще один день.

— Как вы вообще решились?

— Софья Алексеевна затеяла всё это. И должна была тоже ехать с нами, но буквально накануне попала в больницу с пневмонией. Сейчас вот переживаю, чтобы никто тут друг друга не поубивал…

— Лично я обещаю вести себя хорошо, – я шутливо подняла руку. — Нужна помощь?

— Нет, не стоит, – она убрала зеркало в сумочку и повесила её на сгиб локтя. – Просто проследи, чтобы у девочек всё было спокойно, и чтобы все спали в своём корпусе.

“Миссия невыполнима! Лучше сразу раздайте презервативы, чесслово!”

Я натянуто улыбнулась.

— Сложновата задачка.

— Спасибо за честность. – Она вздохнула. – Класс! – Господи, когда она так кричит с ходу, я икать начинаю! – Сбор!!

Мы шли уже больше часа. Было красиво, да.

А еще зверски грязно и мокро. Половина класса отстала, Татьяна Владиславовна с самым страдальческим видом плелась где-то в конце, а в начале шеренги (где каким-то чудом оказались мы с Марком) бодро шествовал экскурсовод.

— И вот мы подходим с памятнику неолита! Здесь были найдены останки, которые датируются десятью тысячами лет! Вместе с ними были орудия, наконечники, а также найдены следы пыльцы. Здесь были уникальные захоронения, которые говорят о высоком уровне культуры этого племени… Сейчас мы зайдём с вами в пещеру, где и были найдены останки. Осторожно, здесь крутой спуск!...

Марк придержал меня за рукав.

— Мы пришли.

— Что?

— Мы спустимся вниз.

— Но я не хотела заходить! – запротестовала я. Если сейчас снаружи так холодно и мерзко, даже думать не хочу, какой дубак внутри пещеры, да еще и где-то внизу.

— Ты хочешь узнать правду? Да или нет? – Он повернул моё лицо так, что наши носы едва не соприкоснулись.

Я сглотнула. И кивнула.

Пещера была совсем небольшой. Пол был вытоптан, а в углу позорно торчала жёлтой крышкой пластиковая бутылка. И здесь мусор…

Марк снова потянул меня за собой, теперь уже за край освещённого участка.

— Нам надо спуститься гораздо ниже, – прошептал он и взял меня за руку.

Я беспомощно оглянулась на одноклассников – но меня словно накрыл тот же самый купол равнодушия, который всегда прятал Марка.

Спуск был ровным и сухим. Проторенным даже. Но не было ни звуков, ни мусора. Я как-то запоздало поняла, что мы идём в кромешной темноте, однако у меня не возникает проблем с тем, чтобы знать, куда ставить ноги. Рука Марка, сухая и тёплая, помогала оставаться спокойной.

Ну, даже в самом худшем случае, что со мной случится?

Он... убьёт меня?

Мне показалось, что он вздрогнул и мгновение спустя обернулся.

— Алиса… чтоб тебя…

— Что?

— Просто иди, если хочешь знать.

— Да-да.

Я выбросила мысли из головы. Как минимум, это будут интересные воспоминания, как максимум – целое приключение!

Когда мне начало казаться, что эта пещера никогда не закончится, Марк остановился.

— Смотри. И дыши.

Глава 4. Ядовитые желания

Светлячок вознёсся под своды пещеры, и я забыла как дышать.

Потом чихнула.

А потом села. Тёмно-синее облако лежало на дне пещеры. Оно цеплялось за ноги и стремилось подняться вверх по телу.

Я опасливо вдохнула – и не почувствовала ничего плохого. Голова была свежей. Даже спёртый воздух как-то удивительно легко и приятно наполнял лёгкие. Здесь было гораздо теплее, чем снаружи, и это не поддавалось никакой логике.

Обернулась на Марка, и обомлела. Я никогда не видела его таким. Он стоял, распахнув куртку и расставив руки в стороны, с закрытыми глазами. И улыбался так, как будто встретил лучшего друга или родителей после многолетней разлуки. Туман, эта синяя пелена поднималась вдоль его тела, тянулась к нему. Я бросила взгляд на свои руки – ко мне она тянулась тоже, но меньше. Я прикрыла глаза. Ну, что ж, похоже, я не обыватель, что бы это ни значило, и сегодня услышу правду.

Прошло, наверное, около пары минут, как мы оказались здесь – и я поняла, что что-то изменилось. Прислушалась к собственным ощущениям, но так и не смогла толком понять, в чём же суть разницы.

Глубоко вздохнула, сконцентрировалась. И вспомнила смешные практики, которым меня пыталась научить мама года три назад. Тогда она еще надеясь сохранить брак с отцом и искала способы успокоить своё сердце. Сердце в итоге победило, но бесполезное знание о том, как искать ауру, у меня зачем-то осталось.

Я откинула мысли и обратилась внутренним зрением в сторону Марка.

— Ёёёё… – И закрыла рот ладонью. Что-то мне подсказывало, что чёрные всполохи в ауре – это не к добру.

Марк, удивлённый, обернулся на меня. Я покачала головой и выдавила улыбку.

— Ты рыжая.

— Ну, я ж Лиса.

— У тебя такая тёплая аура. Рыжая и коричневая.

— А у тебя малиново-чёрная, – я сглотнула. – Расскажешь?

Он сел рядом со мной.

— Я жалею, что пообещал рассказать. И жалею, что притащил сюда. Но надо нести ответственность за все свои поступки. Это очень длинная история…

— Ты делал что-то дурное?

— Да.

— Ради чего?

— Ради семьи.

— Зачем?

— Ты уже задавала этот вопрос, – он усмехнулся. — Всё ради того, чтобы вернуться в лучший город на земле, на Лысую Гору. Там этого, – Марк зачерпнул ладонью споры, и они исчезли, впитавшись в его руку, – столько, что каждый может быть достойным магом. Каждый день. Пользоваться своими способностями безгранично, жить долго, быть сильным.

— Долго... жить? – Я запнулась. – А сколько тебе лет?

— Восемнадцать, – он пожал плечами.

— Точно?

— Я никогда не жил на Лысой Горе, и поэтому мало чем отличаюсь от обывателя… – Он досадливо поморщился. – Я вынужден зубрить магию только в теории, и только иногда, в счастливые дни как этот, я становлюсь тем, кем мог бы быть. Если бы только мой дед не был чёртовым предателем!

Марк закрыл глаза и лёг в туман.

— Слава Мраку. — Выдохнул он.

В моей голове теснилось так много вопросов, что я молчала. Лысая Гора? Маги? Теория магии? Семья предателя? Как же они тогда живут – меж двух миров?

Кажется, я начинаю понимать, пазл действительно складывается: Марк должен быть полезным своей семье, учиться, возможно, стать значимым человеком, но не обрастая личными связями, потому что цель в том, чтобы вырваться. Вырваться или ворваться?

— Как насчёт того, чтобы перекусить? – Всё так же не вставая, спросил Бейло.

— Что? – у меня никак не вязалась эта пещера, этот синий туман, Марк, представший передо мной в свете магического светлячка над головой – и такое обыденное действо, как перекус.

Он сел и выверенным движением рук прямо в воздухе начертил что-то, напоминающее абсолютно симметричный иероглиф, который слабо светился тусклым серым. Сияние продлилось долю секунды.

Рядом с его ногой шлёпнулся рюкзак. Он вытащил из него термос и бутерброды.

Я не верила своим глазам. Одно дело всякая эзотерическая хренотень. И совсем другое...

— Т-ты…

Марк победно посмотрел на меня и поманил к себе термосом. Привычность этого движения немного меня успокоила.

— Ты создал всё это?

В сумрачном освещении выражение его лица было тяжело разобрать. Кажется, он пытался изобразить величие. Но потом усмехнулся и прыснул в кулак.

— Извини, обманывать тебя – как разыгрывать трёхлетку. Ну, как ты себе это представляешь? Создать? Из ничего?

Я поморщилась. Чёрт бы его побрал…

— Я просто не стал брать свой рюкзак с собой, оставил в корпусе, а сейчас перенёс. Заранее залил термос и прикупил поесть.

Лицо загорелось. Ну и дура ж я.

— Ты не дура.

— Что? Так ты действительно читаешь мысли?

— Ты слишком громко думаешь. Пока ты среди обывателей, в этом нет ничего страшного. Но твои мысли такие яркие, да еще в месте силы, да в метре от меня, и думаешь ты обо мне…

И много я надумала за это время. Я сейчас сгорю со стыда!

Марк коротко рассмеялся.

— Закрывай свои мысли. Иначе это может быть опасно.

— Все маги читают мысли?

Марк кивнул, наливая чай в крышку от термоса.

— Многие. Почти все. Поэтому все маги умеют скрывать свои мысли и эмоции. Это одно из самых важных умений. Да и некоторые обыватели, кстати, тоже. Я слышу тех, кто хочет, чтобы их услышали. Никаких потаённых желаний или скрытых мотивов я не пойму.

Протянул мне чай, я взяла крышку, коснувшись его пальцев – впервые на моей памяти его руки были теплыми.

— И как закрыть свою голову? – я сделала робкий глоток: чай был обжигающе горячим.

Бейло потянулся ко мне и резким движением натянул мне на волосы капюшон. Чай выплеснулся из кружки на пальцы. Блин, горячо же!

— Просто представь, что ты её закрываешь, и думай, о чём ты думаешь.

— Вот так просто?

— Ну, да. — Он забрал чашку из моих рук и сделал глоток чая.

— Кое-чего я не понимаю, – тихо сказала я. – Всё-таки почему тебе так важно оставаться незаметным?

Марк ответил не сразу.

— На самом деле есть и другие пути: можно просто не ходить в школу, а заниматься домашним обучением. Есть много способов избавиться от лишнего внимания. Надо и быть в обществе, и быть вне его.

— Но зачем? – Я по-прежнему не понимала. Конечная цель оставалась неясной.

— Я люблю твою дотошность, – парень улыбнулся. – Всё ради выгоды... Ты знаешь, мы можем заночевать здесь.

— Что? – это что-то новенькое, я отодвинулась от него.

— Здесь мне настолько хорошо, что я не хочу уходить, – он снова лёг на спину. — А другие придут сюда только завтра утром.

— Другие?

— Да, другие маги. Это хорошее место, достаточно мощное и относительно недалеко. Обычно я езжу в места поближе, но там крохи, игра свеч не стоит, хватает только для обучения. А этого хватит на два-три дня.

Я поднялась.

— Пошли отсюда. – Еще немного, и меня замутит. Слишком много всего. Марк – маг, который скрывает свою сущность ради выгоды своей семьи… – Только последний вопрос: зачем ты привёл меня сюда?

И что мне теперь делать с этим знанием?

— Извини, – он встал рядом со мной.

Эгоистичный мальчишка. Вот ты кто, Марк Бейло.

Он кивнул. Я вздрогнула.

— Ты был один всё это время, а тут подвернулась я. Да?

Он снова кивнул и поморщился, отводя взгляд.

Я вздохнула и обняла его. “Ты не один”.

— Ты права, надо идти, – он мягко отстранил меня и собрал рюкзак. – Только еще пять минут, ладно?

Я пожала плечами. Пять минут погоды не сделают. Класс всё равно давным-давно ушёл.

— Я еще не всё собрал, – он показал на свои руки, к которым всё еще ластились синие споры. — Надо еще немного, тогда я почувствую себя почти нормальным.

Я кивнула. Вокруг меня то, что Марк назвал “мраком”, вёл себя индифферентно. Наверное, дело в том, что я только-только узнала?

Поднимались наверх молча. Путь наверх показался мне гораздо быстрее, чем вниз. Марк отстал и то и дело оборачивался назад.

Его мания казалась нездоровой. Это действительно наркотик.

Едва мы оказались на поверхности, телефон одноклассника зазвонил.

— Здравствуй, дядя.

— Ты совсем ополоумел тащить во мрак какую-то девку?

С той стороны орали так, что я услышала каждое слово. Я отступила. Не хочу ничего слышать. Марк отвернулся.

— Откуда?

— …

— Что мне теперь сделать?

— …!

— У меня нет ингредиентов с собой…

— …!

— Потом будет слишком поздно.

— ……

Его плечи поникли, Марк бросил на меня короткий взгляд.

— Хорошо, дядя. Когда мы вернёмся, я приведу её.

Я предпочла сделать вид, что этого звонка не было. Слишком всё… неправильно.

Когда мы вернулись в турбазу, растерянный классный руководитель бегала между ребят и кого-то искала. Мне стало стыдно. Ладно Марк, про него никто и не вспомнит, но я ж сама обещала…

— Татьяна Владиславовна! – Я помахала ей рукой.

Она почти сразу заметила меня, и плечи её облегченно опустились.

— Алиса! Ты где была?

— Мы с Марком отстали в пещере, когда вышли, никого уже не было. И вот вернулись обратно. По пути, правда, немного, заплутали.

Марк рядом кивнул.

Классная переводила взгляд с меня на него и обратно.

— Не ожидала от тебя такого. Будь любезна больше не проваливаться сквозь землю. – Она скрестила руки на груди. Её красная сумочка покачивалась на сгибе локтя, берет сбился, а к пальто прицепилась хвоя.

— Я… постараюсь.

Если б она знала, как была близка к истине!

— Идём? – Марк тронул меня за рукав.

— Угу.

— Ты же не хочешь эту ночь провести среди фурий? — Он говорил спокойно, но глаза смеялись. — Или куриц? Ты же так их про себя называешь, ага?

Признаю, иногда чтение мыслей – это полезная фича.

— Не хочу, но вариантов не особо много.

— А если найду вариант? В купе вдвоём спалось неплохо.

— Эй! – Я пихнула его в бок. — Не переоценивай свою привлекательность, волшебный мальчик.

Он усмехнулся.

— Но признай, тебе тогда понравился мой прикид.

— Укладка была слишком, – буркнула я.

— Как будто я для себя старался.

Я закатила глаза.

— Да, ты прав, компания куриц меня не привлекает. И будь моя воля, я бы предпочла сейчас вообще оказаться дома…

Взгляд Марка стал по-настоящему задумчивым.

– Эй, о чём ты думаешь?

“Я думаю, что мог бы тебя отправить домой, но тогда вся эта поездка пропадёт впустую. Либо придётся отправлять тебя одну”.

Я остолбенела. Что? Я услышала это не ушами?

“Ага.Чтобы ты услышала меня, приходится полностью снимать защиту и буквально орать про себя свои мысли”.

Марк тяжело вздохнул и, наклонившись, опер руки на колени.

— Блин, это реально тяжело. Как слона перетащить. – Пробормотал он. – Нафиг такие фокусы.

— Д-давай уж лучше по-старинке, а? И о чём это ты насчёт отправить меня домой.

— Я могу телепортировать нас с тобой домой. Но это вычерпает весь мой резерв, и даже больше. – Досада была такой явной, что я невольно улыбнулась.

— Ты говоришь о том, что совершенно невозможные вещи тебе всего лишь тяжело даются. Марк, ты слишком строг к себе.

— Всё в сравнении, Алиса. – Он сунул руки в карманы и пошёл прочь. Сделал несколько шагов и обернулся. – После отбоя в нашем корпусе будут играть.

— Во что? – Я нахмурилась. – Никакие настолки с собой не брали… вроде.

— Куча половозрелых товарищей в одном месте почти без контроля и с запасённым алкоголем. Вывод настолько очевиден, что даже как-то неинтересно… Ну, так что, ты придёшь?

Самым разумным было бы сказать: “Нет”. И спать, пока наши мальчишки будут распускать перья перед нашими же курицами. А потом я поймала взгляд Марка – если я не приду, он будет один.

Да чтоб тебя!

— Я подумаю. Наверно, зайду.

Формат поездки не оставлял места красивым вещам – только самые практичные и тёплые. Поэтому после ужина, когда был объявлен отбой, но, разумеется, никто и не собирался спать, единственное во что я могла переодеться для ночных игрищ, это безразмерная толстовка по колено и тёплые леггинсы.

Пожалуй, это было впервые в моей жизни: осознанно делать глупости.

Я приехала сюда из-за него и из-за него же иду играть. Я шлёпнула себя по лбу. Не влюбилась, значит? Жалеешь? И куда тебя еще занесёт с твоей жалостью и потребностью быть нужной?

Дура, дура, дура.

Я вышла из корпуса – и столкнулась взглядом с Марком.

— Ну, уж извини, что ты меня жалеешь.

Он что, был тут, ждал, чтобы проводить, услышал все мои мысли?..

О, чёрт.

Извини! Извини пожалуйста!

— Марк, извини!

— Я то манекен, то придурок, то унылое дерьмо, которое только и надо, что жалеть. – Он обернулся в мою сторону. – Я как-то жил без тебя всё это время, и дальше проживу. Иди во Мрак со своей жалостью и одиночеством!

И… я заревела?

Обычно я как-то умею удерживать слёзы, переключаться. Недавно вообще казалось, что никогда плакать больше не смогу.

Слёзы текли и текли, я не могла успокоиться. Рыдания были запрятаны так глубоко и так долго, что сейчас все они вырывались наружу непрекращающимся потоком.

Я сама наделала глупостей, сама оттолкнула свою взбалмошную, но такую дорогую подругу, я сама обрывала почти все контакты с мамой, сама не рисковала рассказывать что-то Аде с Верой, сама позвонила Марку, сама… Кого мне винить, кроме себя?

Признать по-настоящему, что влюбилась с первого же телефонного разговора? Или еще раньше?

Признать, что была потрясена его бунтом? Что была в восторге от того, что он сказал “А что если да?”

Признать, что я едва не растаяла в его руках, когда он тогда обнял меня?

Признать, что чай был таким вкусным? Что я оценила его заботу в поезде?

Признать, что самое важное для меня – это честность, а он был честным, всегда, настолько, насколько только мог…

Кто-то затолкал меня обратно в пустой корпус, обнял в темноте и гладил по волосам. Глубоко дышал рядом. Успокаивал своим запахом.

— Что-то у меня нет настроения играть сегодня. Не хочу прикасаться ни к кому, кроме тебя.

Я закивала в его объятиях. Никакого желания, полностью согласна.

Он подвёл меня к моей кровати и уложил, сам сел на её край.

— Ты считаешь, что я рассказал тебе всё. Но это не совсем так. И это то, что я хотел бы от тебя скрыть. Возможно, я сейчас сделаю самую большую глупость в своей жизни. Но дядя уже заинтересовался тобой, и я искренне считаю, что информация – это самое сильное оружие. Ты действительно должна знать обо мне максимум, чтобы понимать, во что вляпалась по моей вине.

Не хочу ничего слушать! То, что я узнала, и так слишком! Маги! На земле есть маги? Они... наверное, они и есть те, кто на самом деле правят этим миром? А сами всего лишь мечтают вернуться на свою землю обетованную. И потому всё так? Поэтому “а после нас хоть потоп”? Потому что…

Марк положил руку мне на голову.

— Меня пугают твои аналитические способности, Алиса. Если ты будешь думать в таком ключе и не научишься скрывать свои мысли, моя семья действительно может тебе навредить. И я ничего не смогу сделать.

Я вздрогнула и, всё ещё плача, свернулась калачиком. Казалось, что в комнате ужасно холодно. Марк накрыл меня одеялом. Потом подумал и накинул сверху ещё мою куртку.

— Думаю, у тебя есть один способ выпутаться из этого. Но прежде всё-таки выслушай меня. У меня нет сил тебе врать.

— Что… ты… не маг вовсе, а фокусник? – всхлипывая пробормотала я.

— Увы, нет, – он криво улыбнулся. – Думаю, ты уже давно сложила два и два. Просто не хотела себе признаваться.

Я зажмурилась. И сжалась еще сильнее.

Не хочу ничего знать!

Молчи!

Не хочу слушать!

— Посмотри на меня! – Марк встряхнул меня и рывком усадил рядом. Убрал с лица волосы. – Посмотри на мою ауру!

— Ч-чёрная и… малиновая, и еще зелёная, синяя, красивая… И снова чёрная. – Прохныкала я.

Он держал моё лицо и медленно говорил:

— Это было моё не первое убийство. Это было осознанно. Ради семьи и будущего. Именно из-за таких практик нас и изгнали, но Семью это не остановило. Я не могу вырваться, это куда хуже секты. И я сам виноват – я сам надорвал нить заклятия. А чтобы восстановить его, мне бы в жизни не хватило своих сил.

Моя истерика пошла на второй заход.

Глупая, разумеется, я всё поняла сразу. Всё это было в один день. Полиция, новость, Марк, которого все снова игнорировали.

Я уронила голову на его плечо. Убийца? Он? Да его же разрывает на части от боли и ужаса до сих пор.

— Бейло – некроманты. Это и сильная, и слабая наша сторона. Нам никогда не вернуться на Лысую Гору законным путём. Даже среди других отщепенцев мы – отщепенцы. Изгои. Мы недостаточно сильны, чтобы взять власть силой. Мы в ловушке. И я сделал тебя своим сокамерником.

— Ты не… не… сделал ничего плохого!

— А вот и стокгольмский синдром подъехал. Считай, что завтрашний день – это последний спокойный, привычный день твоей жизни. А потом мы вернёмся, и... Я пока не знаю, что именно будет. Но... Просто приготовься.

Я потянула его за собой на кровать, легла и закрыла глаза. Если я сейчас окажусь одна, сойду с ума.

Марк обнял меня, вдохнул запах моих волос.

Я выдохнула… и отключилась.

Утро было солнечным. На мгновение показалось, что мне все привиделось, приснилось… А потом я поняла, что Марк обнимает меня.

Ой. Ёй.

Я украдкой оглядела комнату: пара постелей так и остались заправленными, ещё трое одноклассниц спали.

Буду верить, что в темноте никто нас не заметил.

— Марк! – зашептала я. – Проснись! Тебе надо уходить!

— Ммм… – он только сильнее обнял меня.

— Марк, твою ж… А ну проснись! – я ткнула его локтем.

— Чего дерёшься?

— Тебе надо уходить, иначе выйдет бунт номер два.

Он резко открыл глаза. Закрыл их, вздохнул.

— Ты права. И не права.

— В смысле?

— Я же «волшебный мальчик». Вот и скастовал невидимость на ближайшие шесть часов, ещё когда прилёг с тобой. В запасе есть ещё полчаса.

— Точно? И тебя никто не видел?

— Девочки вернулись два часа назад и включали свет. Думаешь, нам бы удалось так спокойно поспать, если бы меня тут увидели?

— Сомнительно… – протянула я.

Он кивнул и снова закрыл глаза.

— А зачем меня обнимать?

— Удобно.

— Не «ты мне нравишься», или «ты такая милая»…

— Замолчи, а? – он прислонил голову к моему плечу.

Я прикрыла глаза. В моей жизни уже случались подобные моменты совместного пробуждения. И теперь я жалела об этом. С ним было бы лучше…

Я слишком громко подумала!

И поняла, что Марк Бейло улыбается. Хотя я даже не видела его лица.

— Итак, класс! Сегодня запланирована еще одна экскурсия, а затем обед и на поезд.

Вздох отчаяния прошёлся по ребятам. Татьяна Владиславовна оглядела опухшие лица и поджала губы.

— Я и не надеялась на ваше разумное поведение. Однако у нас есть программа, и мы будем ей следовать. Итак, музей археологии и этнографии, ещё одна прогулка и поезд.

— А поесть? – встрял Лёша. Кто о чем, а этот вечно про пожрать…

— А может, поспать? — Никогда бы не подумала, что наша классная такая язва. — Топаем!

Понурая толпа двинулась за руководителем. Марк словно из воздуха оказался рядом.

— Привет. Как насчёт двинуть музей и снова зайти в пещеру?

Я окинула его презрительным взглядом.

— Ещё одна доза?

— Ты просто не понимаешь!

— Остынь, – я отвела взгляд. Да, перегнула, признаю. — Археологический музей я не пропущу. А потом можно в пещеру. И следить за временем, – я постучала пальцами по руке, где обычно носят часы. – Тик-так.

Лицо парня посветлело.

— Сегодня я научу тебя паре заклятий.

Я вздрогнула.

То, что я – не обыватель, в моем сознании ещё не успело сложиться в осознание того, что я – маг.

Вот. Дерьмо.

Теперь я начинаю понимать, что действительно вляпалась.

Глава 5. Осознание

Повторный спуск в пещеру уже казался чем-то обыденным. Марк привёл меня к ней с другой стороны — и я окончательно поверила, что его слова о том, что он много раз был здесь раньше, не пустое бахвальство.

На этот раз около пещеры никого не было, и если бы не экскурсионные таблички, можно было бы представить, что мы в затерянном в тайге месте. Тихий скрип сосен, редкое пение птиц, посеревший весенний снег — и жерло пещеры.

В этот раз, когда мы спустились в самый низ, он просто шагнул в дымку и глубоко вздохнул.

Пытается держать себя в руках, получая новую дозу?

— Ты сказал вчера, что этого хватит на два-три дня. Сегодня спустились снова, значит, получается суммарно уже четыре-пять дней или даже чуть больше?

Марк покачал головой и повернулся в мою сторону.

— Если бы все было так просто, тогда никто бы не мечтал о Лысой Горе.

Я вопросительно наклонила голову.

— У тебя есть, допустим, любимая кружка, миллилитров триста.

— Четыреста, — машинально поправила я.

Бейло усмехнулся.

— Допустим. Но в кружке есть дырочка: из неё постоянно, медленно вытекает вода. Это и есть мои 2-3 дня. И ещё ты можешь отпить от неё. Воды в ней будет ещё меньше. Когда я создаю заклятие, я использую этот ресурс. Если я использую все, могу залезть в свои жизненные силы. Это очень опасно, но иногда просто нет другого выхода. И до тех пор, пока я не пополню ресурс, я фактически обыватель-эмпат.

О, кажется, я начинаю понимать…

— Когда я здесь — это как держать кружку у открытого крана с водой. А на Лысой Горе — как если бы кружка оказалась под водопадом.

— Но размер кружки — он от этого не изменится, — уточнила я.

— Именно, — Марк кивнул. — Ну, почти. Чтобы запас вырос хотя бы немного, нужно родиться и вырасти на Лысой Горе. И то не факт.

— А Лысая Гора — это не миф? — этот вопрос мучал меня со вчерашнего дня. Что если это просто морковка на веревочке? Идея о том, что есть целый магический город была невероятна.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет. Это вполне реально. Однажды я был там. Я тогда был ещё мелким, но этот город даже тогда ошеломил меня. — Он прикрыл глаза и затараторил: — У меня есть книги от деда, которые напечатаны там, иногда у дяди оказывается лысегорская пресса, я держал в руках монеты тёмной короны… — Марк вздохнул. — Лысая Гора существует, я готов в этом расписаться кровью.

— И ты хочешь туда попасть?

— Да, это моя мечта.

Интересно, а какая мечта есть у меня? Институт? Замужество? Выводок детишек? Тихая старость? Наверное, я никогда не думала о чём-то столь глобальном.

— Я обещал научить тебя, — Марк подошёл и взял меня за руку. Другой указал наверх, где, как и вчера, поблескивал серый светлячок. — Это очень простое и очень полезное заклинание.

— Крибле-крабле-бумс, — пробурчала я.

Марк закрыл мои губы пальцем.

— Это не шутки. И да, есть вербальные заклинания, но мы придерживаемся другой школы, ты должна была видеть, — он отнял руку от моего лица и движением пальца, прямо в воздухе, как художник кистью на холсте, нарисовал спираль. И поставил в центр неё точку.

Еще один светляк загорелся, теперь чётко над нами.

— Подумай о том, что вызывало страх. Опасения или паника тоже подойдут. Прочувствуй эту эмоцию. И рисуй.

Страх?

Почему не что-то хорошее?

Страх…

— Вспомни страшилки о бабайке под кроватью. Или как боялась заходить ночью на кухню.

А об этом-то он откуда знает?

— Вспомни, когда впервые шла в школу, или когда потерялась в магазине маленькой.

Да поняла я, поняла! Хватит нагнетать!

Я размяла руки. Смешно-то как! И нелепо.

Несколько раз я изобразила что-то вроде буквы “о” в воздухе.

— Отойди. Пожалуйста. — Когда Марк буквально дышит в ухо, какой уж тут страх! Эмоции, конечно, сильные, но совсем не те.

Бабайка, значит? — Ладно, попробуем.

Ощущение было таким, как будто я раскатала эту эмоцию на языке — и палец начертил нужную фигуру. Так, будто делал это раньше десятки раз.

Жёлтый огонёк засветился надо мной.

— Умница! А что с ощущениями? — Марк подскочил ко мне.

На секунду мне показалось, что да, действительно я будто бы что-то потратила… как будто бы стала чуть более голодной? Хотя к голоду это не имело ни малейшего отношения. Но буквально спустя пару мгновений это чувство исчезло.

— Всё хорошо. — Я уверенно кивнула. И рассмеялась. Нарисовала вокруг себя еще три иероглифа — но ничего не произошло, страх рассеялся, а Мрак без правильной эмоции оставался безучастным.

— Ещё пару кастов разберём. Важных. — Он снова взял меня за руки. — Я очень хочу научить тебя тому, что… — Марк замолчал. — Итак, сокрытие и копирование.

— Мошенник. — Фыркнула я.

— Немного, — усмехнулся Бейло.

Мы вышли из пещеры спустя еще час. Тело переполняла эйфория.

Я маг.

Я — маг!

Я — маг!!

— Алиса, держи себя в руках, — когда мы уже были рядом со станцией, Марк поравнялся с ошалевшей мной. — Обратно едем в разных вагонах, поэтому никакой практики и… хм.

— И что еще? — я и правда туго соображала.

— Никому ни слова. Если об этом узнает кто-то из обывателей, в лучшем случае, придётся править его память. В худшем — избавиться от того, кто узнал.

Меня прошиб пот. Каждый божий день мне придётся врать отцу. Контролировать свои действия, слова. Создать маску, которую нужно будет держать. Теперь причина, по которой Марк отгородился от окружающих, уже не казалась мне такой уж странной.

— Вот значит как, — выдавила я.

— Извини. Если тебе будет проще, считай меня эгоистом, который затащил тебя во все это. А прямо сейчас мне стоит отойти, внимания и так стало слишком много, — он кивнул в сторону одноклассников. — В школе тоже стоит держаться подальше. И вести себя так, словно ты не замечаешь меня, как и все остальные.

Я огляделась по сторонам и завела Марка за здание станции.

— До поезда ещё пятнадцать минут. Я подойду к Татьяне Владиславовна, покажусь на глаза и скажу, что мне надо отойти. Ты не высовывайся, у меня есть ещё вопросы…

Марк сграбастал меня в охапку.

— Прости меня. Я очень виноват. — Он взял мое лицо в руки. — Сейчас ты просто пойдёшь к одноклассникам и спокойно сядешь в свой вагон. Не надо никуда бегать. Не надо привлекать внимание больше. Завтра я скажу тебе, когда мы встретимся с дядей и…

Он обнял меня так, словно мы расстаёмся на годы. Или навсегда.

...Как во сне я увидела его — на фоне новогодней ёлки мы разучивали заклинания. Если это будущее, значит, все будет хорошо. Может, я стала провидцем?

Марк гладил меня по спине.

— Ты только не переживай. Что бы тебе ни показалось, как бы я себя ни вёл, пожалуйста, знай, что…

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его, успокаивая. Он жадно ответил на поцелуй. И спустя секунду отстранил.

— Иди.

На вокзале мы оказались в самое отвратное время — в четыре часа утра. Никто толком не поспал. Почти всю дорогу я валялась на верхней полке, слушала Лешины рассказы о том, какие уникальные археологические находки были сделаны в заповеднике, про уникальные мутации и долю неандертальцев в современных людях. И пыталась не думать о том, что произошло.

А, может, это все пустые байки? Страшилки? И на самом деле можно делать и говорить то, что хочется?

На шее теперь висел чёрный камень на крученом кожаном ремешке. Иллюзия, копия, которую я сама создала.

Маг-неофит. Даже не недоучка, а просто полный ноль. Сделала то, что просто невозможно, за полчаса.

Что же могут вытворять те, кто учился этому всю жизнь? Какие законы мироздания и людей они попирают ради своих целей? И если я вылезу со своими откровениями, если раскрою их, жизнь моя, конечно, станет очень яркой, но недолгой.

Или я лишусь памяти.

Или рассудка.

А в довесок потеряю все, что имею.

Когда на кону всё золото мира и Лысая Гора в придачу, разве ж кто-то будет считаться с такими мелкими помехами как я?

Могу ли я что-то изменить?

Можем ли мы что-то изменить?

Мне срочно нужно узнать как можно больше об этом мире. Информация. Нужно больше информации!

...А ещё больше сна.

В понедельник для тех, кто ездил в заповедник сделали послабление и разрешили прийти к третьему уроку. Но все равно большинство раздирали зевотой рты до обеда, а кто-то, не заморачиваясь, спал на парте.

Почему люди так любят путешествия? Эти смены поясов, ночные перелеты и пересадки, попутчики, орущие дети, безвкусные обеды, подстаканники, пыльные одеяла и кондиционеры, которые дуют точно в шею, толкучка и очереди, проверки багажа и документов, беготня и такси…

Я до конца своих дней буду проводить все выходные в поезде или самолете, только чтобы получить свою магическую дозу.

Только если не…

Я не просила, чтобы папа встретил меня. Даже наоборот, настаивала, что просто закажу такси. Но он, упёртый, ждал меня ночью на вокзале. В любой другой раз я бы обрадовалась и обняла его. А сегодня стояла истуканом и только стискивала сумку.

— Привет. Как поездка?

— Привет. Нормально. Сходили в пещеру, прогулялись по лесу, сходили в музей. Все по плану. — Отрапортовала я.

— И что, неужели все вели себя хорошо и легли спать в десять нуль-нуль?

— Конечно, нет. Но я в этом не участвовала, — я поморщилась. — Устала и легла спать. Такая вот скучная у тебя дочь.

Папа открыл мне дверь машины, я села и уставилась перед собой. Он смотрел на меня чуть обеспокоенно. В такие моменты я жалею, что он никогда ни о чем не спрашивает.

— Хорошо быть молодыми. Жаль, что и это пройдёт. — Папа вздохнул, и мы тронулись.

А на Лысой Горе живут дольше…

Это не у Марка перед носом морковка, а у меня!

— Пап, завтра, то есть уже сегодня, подъем в девять. Не буди меня.

— Да хоть в одиннадцать. Можешь двинуть школу, какой в ней толк? — Он пожал плечами.

Я покачала головой.

— Нет.

А вот сейчас, сидя на четвёртом (а для меня втором) уроке, я убедилась в мудрости отцовских слов. Здоровый сон, только здоровый сон — это все, что мне нужно.

Телефон завибрировал в кармане пиджака. Пришло сообщение от Марка Бейло: «Сегодня в 17:00».

Я машинально обернулась: Марка в классе не было. Наверное, будь он рядом, нашёл бы способ иначе сообщить о встрече: я уже обратила внимание, что если была возможность написать на бумаге или сказать вслух, он предпочитал именно такой способ.

Руки задрожали, меня замутило.

Его дядя узнал о том, что мы спустились в святая святых сразу. И дозвонился сразу же, как только появилась связь. Как?

Почему-то позавчера этот вопрос мне не пришёл в голову. Марк должен бы знать ответ… Но почему он выглядел растерянным?

Спать мгновенно расхотелось, в голову словно воткнули раскалённый штырь, а время будто бы приостановило свой ход. Я легла на парту и постаралась взять себя в руки.

Дыши, просто дыши.

Если бы от тебя, Алиса, хотели избавиться, давно бы сделали это. Просто. Как Аню. Как это сделал...

Я поняла, что еще секунда, и меня вывернет.

Схватила рюкзак, одним движение смахнула на него все, что попалось под руку. Кажется, тетрадь и пара ручек разлетелись в разные стороны. Лёша рядом округлил глаза, Ада с Веркой переглянулись.

— Лиска, что с тобой? — Прошептала Вера.

— Николай Юрьевич, — я обратилась к учителю, борясь с тошнотой, — простите, мне что-то плохо… я… задание возьму, посмотрю… — Удерживая ладонь у рта, пролепетала я. — Извините…

Ответа я не дождалась и выбежала прочь.

Каким-то чудом добежала до туалета, где меня всё-таки вырвало. Я села прямо на пол рядом с унитазом и расплакалась. Если сейчас сюда зайдёт кто-то, может неправильно понять… Но паническая атака — это что-то новенькое.

Кое-как умылась, прополоскала рот. И позвонила Бейло.

— У тебя же уроки. Что случилось? — Он взял трубку почти сразу.

— Где, когда? Как мне одеться? Что говорить? Какой твой дядя? Как мне быть? — Я стиснула свободной рукой умывальник. Пальцы побелели.

— Я встречу тебя на остановке около школы через полчаса… нет, лучше через двадцать минут. Успеешь дойти, да?

— А ты как?

— Вызову свой майбах, — я услышала усмешку.

Если он может улыбаться, мне надо успокоиться и не нагнетать. Что-то меня в последнее время штормит. Нельзя так.

Спустилась, зашла в гардероб, опёрлась на свой шкафчик. Когда я еще только начинала учиться, здесь были просто ряды вешалок. А вот три года назад поставили шкафы. Маленькие, не самые удобные, узкие, - но в них вмещалось всё и даже чуть больше. Наверное, когда я закончу школу, придётся звать папу, чтобы вывезти всё нажитое за один раз. А ведь до окончания школы осталось всего ничего. Через два месяца уже будут тесты и экзамены.

Я могу и не дожить.

Никогда не ждала с вожделением окончания школы - потому что потом будет всего лишь еще один этап учёбы. Моя жизнь действительно распланирована на годы вперёд. Была. Еще неделю назад.

Негнущимися пальцами я застегнула парку и кое-как влезла в ботинки.

Меня никто не собирается убивать. Это аксиома. Успокойся.

На остановке я была через пятнадцать минут, Марка еще нигде не было. И я поняла, что ни разу не видела, как он приходит или приезжает в школу. Даже когда мы встретились на вокзале, он уже был там. Не из воздуха же он появится, правда.

Он опоздал на целых две минуты.

Рядом с остановкой затормозил представительский чёрный седан, задняя дверь открылась и из неё вышел Марк. В безупречном костюме и кашемировом пальто на школьника он не походил и близко. Я снова засомневалась в его возрасте.

А немногочисленные пассажиры на остановке во все глаза уставились на нас.

— Прости, я правда не хотел пафоса. Но нам надо подготовиться.

Я поджала губы и, не задавая никаких вопросов, нырнула внутрь.

— Добрый день! — водитель поздоровался со мной.

— Добрый! А куда мы едем? — не уверена, кому адресовала вопрос: водителю или Марку.

— К вам домой. — Отозвался водитель. Я даже не успела вякнуть, как машина уже тронулась. На навигаторе была правильно указана точка назначения — мой домашний адрес. Конечно, Марк уже давно всё узнал...

— Если хочешь, я подожду тебя в машине, — Марк взял меня за руку, но сейчас этот жест только усилил тошноту. Я выдернула руку.

— Нет, не надо. Пожалуйста, поднимись. У меня очень много вопросов.

— Павел, — парень кивнул в сторону водителя, — связан клятвой. Он никогда не расскажет ничего из того, что услышит от членов нашей семьи.

— Рада за него, — круто, конечно, но свидетели, пусть и потенциально немые, меня не радуют. А Марк, похоже, привык к большей части людей относиться как к мебели. — Но ты поднимешься со мной.

— У тебя же дома отец.

— Ну, и отлично. Познакомишься. — Не смогла сдержать сарказм, каюсь.

— Злая ты, Алиса. — Марк рядом откинулся со мной на сиденье.

— Не злая. Просто розовых очков не ношу. — Я огляделась по сторонам. — Павел, мы почти приехали. Вам будет удобнее припарковаться у магазина. — Не собираюсь плодить сплетни и выходить у подъезда из тачки, которая стоит как две наших квартиры.

Он понимающе кивнул. Вооот, с ним мы поладим.

Марк сцепил зубы и гневно выдохнул.

И почему мне всё время хочется продавить его на эмоции и поддеть? За что он сейчас отдувается?

Вспышка боли в виске почти ослепила меня, когда машина остановилась у соседнего дома.

— Алиса!

— Пошли, — выдавила я, держась за голову. — Мне сегодня плохо. Просто пошли, пожалуйста...

— Да я уж вижу. — Он приобнял меня за плечи и мы двинулись к подъезду.

Как минимум пара соседей увидели нас. В то время, как я должна быть в школе, какой-то мажор ведёт меня, в полуобморочном состоянии, по двору. Картина маслом.

Когда я поняла, что папы всё-таки дома нет, я, пожалуй, обрадовалась.

— У нас в запасе два часа. — Марк снял обувь и, не спрашивая, зашёл в кухню. Я так удивилась, что даже замешкалась. Когда я подошла к нему, он уже держал в руках мою любимую кружку, где было несколько глотков какого-то отвара. — Выпей. Тебе станет легче.

— Что это?

— Зелье.

Я сейчас была готова что угодно слопать, лишь бы мои желудок и голова успокоились. Зелье походило на травяной чай. Наверняка им и являлось…

Но подействовало буквально спустя секунд двадцать.

— Что случилось? — обеспокоенные серые глаза заглядывали в мои.

— Сама не знаю, — я взяла его за руки. — Я разволновалась, испугалась страшно, начала думать, мне стало плохо, голова…

А ведь действительно странно. Марк вызывал у меня неприязнь?

— Я хочу в душ, подожди, ладно. И мы поговорим…

Марк кивнул и устало улыбнулся.

Я потёрла лоб.

Безобразие. Как будто моё тело воюет с моим же мозгом.

...А когда вылезла из душа и уже чистила зубы, я застыла перед своим отражением с ртом, полным пасты.

Да, Марк читает мысли. Но осознанные, явные, когда кто-то рядом.

Мой точный адрес, кухня, моя любимая кружка. Даже то, какие именно сэндвичи я люблю. Откуда он узнал это?

Глава 6. Семья

Мне понадобилось еще полчаса, чтобы собраться с мыслями и наконец выйти из ванной.

Замотанная в смешной розовый халат я проскользнула за спиной Марка, который ждал меня в гостиной и уже было выдохнула в своей комнате, когда увидела разложенные на кровати свои вещи. Три варианта на выход: чёрный брючный костюм, который я не любила и который был куплен на похороны деда, платье-футляр, который мама отдала мне, и который я много раз примеряла — но так и не решилась ни разу надеть, и последний комплект. Этих вещей у меня никогда не было: кремовые брюки, хлопковая длинная блуза, твидовый жилет.

Отвратительно очевидный выбор.

— Марк, напомни мне, пожалуйста, — крикнула я, приоткрыв дверь. — В каких мы отношениях?

— Близких.

Поганец.

— Эти вещи купил ты? — Уточнять, о каких именно вещах речь, явно было излишним.

Короткая пауза.

— Да.

Пойти на принцип или не ударить в грязь лицом? В конце-концов, я всё еще школьница, и могу просто нацепить форму.

Я опустилась на ковёр перед кроватью. Тик-так, Алиса. Тик-так. Вещи — это всего лишь вещи. А тебе еще надо многое узнать. И выглядеть презентабельно.

— Ладно. Пока одеваюсь, у меня несколько вопросов. — Кричать из-за двери, конечно, грубо, но время поджимает.

— Спрашивай, — милостиво отозвался Бейло.

— Чем занимается твоя семья? Кто еще есть, кроме тебя? — Надо же, брюки сели идеально.

— Дядя занимается лесозаготовкой и деревообработкой.

— Как приземлённо… — фыркнула я. — Не наркобарон и не торговец оружием?

— Для наших клиентов ресурсы — это бесценно.

— А кто ваши клиенты? — невинный, вроде, вопрос, но повисла пауза.

Я уже докрашивала второй глаз, когда, наконец, Марк заговорил:

— Наши главные клиенты — это состоятельные лысегорцы.

Кисточка с тушью так и зависла в воздухе. Мечта попасть на Лысую Гору — это не такая уж и мечта, а вполне осуществимый план?

— Я говорил, что как-то раз был на Лысой Горе. Да, именно им мы и продаём. Учитывая все сложности логистики, снабжать подземный город — это весьма сложное мероприятие. Поэтому и конкуретнов у нас особых нет. И именно поэтому наша семья последние двадцать лет живёт здесь.

Кажется, то, что он рассказал сейчас, было тайной. Я представила, что это знание лежит в коробочке, перемотанной скотчем, ветошью, покрыто пылью и забвением в самой дальней антресольке памяти. Не знаю, поможет ли…

Лесозаготовка, значит. Поставка ресурсов. Окей.

— Попасть на Лысую Гору не так уж сложно. Сложнее там удержаться.

— В чём сложность? — я влезла в тапки и вышла из комнаты, встряхивая еще чуть влажные волосы.

— Сложность… — Марк на секунду завис, разглядывая меня. — Сложность в том, что примерно все, кто там живёт, сильнее меня или моего дяди. Здесь мы почти всесильны, но только потому, что никому из серьёзных магов, этот мир не интересен. И связи, и репутация — всё это есть у нас только здесь.

— Это примерно то же самое, что без знания языка, культуры, без знакомств, без образования поехать в другую страну? — уточнила я.

Марк кивнул.

— Только с высоким риском не вернуться.

Какая отличная морковка. Ядовитая только.

— Ты еще про семью спрашивала.

— Да, — я села на подлокотник дивана.

— У меня есть двоюродный брат, старший. Он женат, у него есть сын.

— Получается, у твоего дяди есть наследники. А… — “А что случилось с твоими родителями?” Я едва задала этот вопрос, и поняла, что Марк услышал его. Но прикусила язык. Не сегодня.

Он кивнул, соглашаясь. Не сегодня.

— Почему твой дядя решил встретиться со мной? Разве… не проще было бы избавиться от меня?

Марк подошёл ко мне и поправил прядь волос, заправил их за ухо. Погладил меня по голове, явно подбирая слова.

— Не отвечай, если не можешь.

Он снова кивнул и направился в прихожую.

Я бросила взгляд на часы: 16:15. Сглотнула. И пошла следом.

Посёлок скорее напоминал замок, а то, что он “за городом”, было только словами. Буквально за надписью “Счастливого пути” и перечеркнутого знака с названием городв был незаметный в лесном массиве поворот направо, за которым начиналась отличная дорога.

Нас встретил пятиметровый забор из бетонных блоков с колючей проволокой и десятки камер видеонаблюдения.

Чувство самосохранения орало благим матом. А Марк держал меня за руку.

Что нас так сблизило? Всего лишь два дня в заповеднике? То, что он рядом, стало естественным так быстро?

Не надо об этом думать, иначе снова голова разболится.

Мы миновали ворота в посёлок, проехали мимо нескольких дворцов, чьи силуэты лишь угадывались среди елей, свернули налево и еще добрую сотню метров подбирались к дому.

Нет, не дому. Дом — это что-то обыденное. “Особняк”, “дворец”, “замок” — его громада закрыла весь обзор.

Хозяин этого замка явно хотел показать всем, как он велик и могуч. Как по-детски...

Павел остановил машину около парадного входа.

— Идём.

Пустой прохладный холл встретил тревожной пустотой. Неприлично огромная лестница из тёмного дерева вела ввысь. Я задрала голову: не во всяких церквях своды такой высоты! Неприлично, вызывающе дорого.

Чью волю хозяин хотел подавить, воздвигая нечто подобное?

— Закрой мысли. — Марк побледнел. — Капюшон, коробка, хоть ведро! Закройся!

Меня прошиб озноб.

Думай, о чём думать, Алиса! Чудесная лестница… и не прикидывай её рыночную цену! Паркет и лепнина. Милейшие лилии. Будь как чукча-писатель.

Марк провёл меня вправо в галерею, в конце которой были тяжёлые двойные двери с драгоценной резьбой.

Дверь открылась перед нами, когда оставалось три шага.

И я увидела Семью.

Так мог бы выглядеть дагеротип сиятельного семейства. Картинно, пафосно и немного жутко.

В горле пересохло. Надо поздороваться… Прочистить горло и сказать простую фразу.

Но я поклонилась.

Что?

Фигуры отмерли.

Грузный мужчина с тёмно-русыми усами повернул голову в мою сторону.

Молодой человек с холодным взглядом отставил чашку чая на столик.

Женщина в изысканной чёрной бархатной юбке окинула меня и Марка оценивающим взглядом.

— Николай Вениаминович Бейло, — Марк указал на мужчину с усами, — мой дядя. Это Алиса Фомина — моя одноклассница и подруга.

— Очень приятно, — пролепетала я. По спине стекал холодный пот. Меня словно представляли статуям или мертвецам.

Дядя кивнул.

— Это Лев Николаевич — мой двоюродный брат. И его супруга — Элеонора.

“Элеонора, можно просто Стерва”. Опасная курица.

— Алиса, — еще раз кивнула я.

Марк провёл меня в кресло напротив брата, сел рядом. Без его руки в моей ладони стало холодно.

— Итак, Алиса, как давно ты знаешь Марка?

Видимо, паника отразилась на моём лице в полной мере. Я не знаю верного ответа на этот вопрос!

— У меня двойственные воспоминания. — Аккуратно начала я. — Я точно знаю, что Марк появился в нашей школе в ноябре, то есть около полугода назад. Но также я помню и то, что мы учились вместе раньше. Предполагаю, что второе — фальшивка.

Члены семьи переглянулись.

— Неплохо. А когда вы начали общаться?

— Совсем недавно, не больше месяца.

— Вот как? — глаза Льва Николаевича отливали сапфирами. — Всего месяц, а он уже раскрывает тебе семейные тайны. — Он перевёл взгляд на брата. Спина Марка напряглась. — Какой открытый малый.

— Я сама узнала, — выпалила я. — Сама поняла, что что-то не так. Марк не говорил мне ничего, пока не проверил…

Глава семьи поднял руку, призывая к молчанию. Я захлопнула рот.

— Милая Алиса, ты довольно умна для школьницы. Ты знаешь немного, но достаточно, чтобы быть опасной. Или полезной. — Николай Вениаминович сдержанно улыбался.

Что? Я не ослышалась?

Сейчас последует предложение, от которого я не могу отказаться?

— Полезной в чём?

Маг недоучка, школьница… Полезна?

— Я бы мог польстить твоей милой мордашке, молодости, уму или очарованию. Но не будем врать друг другу. Твой магический потенциал — это всё, что меня интересует.

Марк заскрипел зубами.

— Твоя жизнь имеет цену ровно в твои магические способности. Если ты докажешь упорным трудом свою абсолютную преданность, ты, возможно, сможешь стать частью Семьи. — Николай Вениаминович кивнул Элеоноре, та улыбнулась. — Если же ты откажешься от этого предложения, то… Я предпочитаю не оставлять подвешенных ружей.

— Что значит “упорный труд”? О чём именно речь?

— Мелкие поручения. Принеси-подай. Не о чем беспокоиться.

Когда слышу нечто подобное, понимаю, что поводов для беспокойства будет даже слишком много.

— Ты можешь отказаться.

— Правда? — я сказала это раньше, чем подумала. Минус мне в карму, дуре.

— Марк всё устроит.

— Я не буду снова это делать! — он вскочил как растрёпанный ворон со своего места и заслонил меня собой.

...Кружка.

...Кухня.

...Новый год и заклинания вместе.

...Папа уехал, и мы вместе…

Боль была такой, что сначала перед глазами всё вспыхнуло белым, а затем провалилось во мрак.

...Школа, новенький, все на ушах…

...“Давай встречаться?”

...Олеся, которая лопочет что-то про приглашение погулять.

— Я не буду этого делать. Она всё вспоминает. Это не стоит тех жертв. — Слышу я как через вату.

— Младшенький, тебя не спрашивали, — голос брата прорезает воздух.

Я машу рукой, пытаясь ухватить Марка за край пиджака.

— Я буду вашей слугой. — Я до сих пор ничего почти не вижу, мошки перед глазами пляшут джигу. Падаю на ковёр перед Бейло-старшим, задеваю столик, что-то падает, звенит, но не ломается. Спина выгибается в раболепном поклоне будто бы сама собой. — Я сделаю всё, что вы скажете. Только не заставляйте Марка убивать.

Кто-то берёт меня за плечи и усаживает обратно в кресло.

— А она неплоха. — Женский голос.

— Есть потенциал, есть...

— Марк!

— Да, дядя?

— Я разрешаю ей всё вспомнить. Пусть это будет первым авансом.

Глава 7. Сначала

Возьми мои глаза — и ты увидишь небо. Ноги в стремена — мы унесемся вместе, Прочь от земли и от людей, Освободись от лжи, Вперед, мой друг, скорей!

(с) Eutonazia Kordax, Воля

День обещал был обычным.

Начало последнего учебного года в школе не успело порадовать ничем любопытным: ни новых учеников (да и кто переводится перед самым выпуском!), ни других учителей или предметов.

Ни

че

го

Начался ноябрь. Темнота, грязь и холод. Время, когда надо залечь в берлогу, а не вставать в шесть, чтобы в восемь уже делать вид, что ты — огурец.

Олеся, как и всегда, встречала меня у шкафчика. Завитые локоны ей шли невероятно. Только с лаком сегодня она, пожалуй, переборщила. Она яркая, общительная, с ней всегда легко.

— Привет, Лисуня!

— Привет, Олеся Дмитриевна, — я привычно взяла подругу под руку. Привычка ходить так въелась еще с младших классов. Лиса и Леся всегда вместе! Это ж аксиома.

— Никита, прикинь, встречается с девочкой, — Олеся наклонилась ко мне и захихикала. — Она из его параллели.

— Брат у тебя не промах, — я улыбнулась. Младший брат Олеси был и правда популярен. Правда раньше подобного внимания избегал. Но даже он уже в девятом классе. А я всё еще не могу отделаться от восприятия, что он мелкий. Эх, пора пересмотреть свои установки.

— Ты сделала английский? — Я надеялась на Леськину дотошность. Учились мы обе средне, но Олеся была упорной, в отличие от меня. Местами даже зубрилкой. И всегда делала домашние задания по английскому. Сколько же раз меня это выручало!

Мы вошли в класс, и я сразу заподозрила какую-то нетипичную движуху на задних партах.

— Что случилось?

Меланхоличная Ада бросила:

— Новенький. Симпатичный, — и усмехнулась. — Верка уже унеслась клянчить номер. В соцсетях его нет.

— Уже и соцсети пробили, оперативные какие. — Хмыкнула я.

Мы с Леськой переглянулись. Познакомимся!

Парень был высокий, темноволосый и немного лохматый. Он неловко улыбался и, кажется, был бы рад, если бы все разошлись по своим местам и оставили его в покое.

Мы встретились взглядом с ним, и я улыбнулась.

Олеся ввинтилась в толпу и затащила меня следом.

— Привет, я Олеся. А это Лиса. То есть Алиса. — Она указала на меня.

— Привет. Олеся. Алиса. — Вежливо повторил он. — Извините, если буду ошибаться первое время, вас так много, — он смущенно улыбался. Внимание явно было ему вновинку. — Меня зовут Марк.

— Необычное имя. Еврейское? — Лёша тоже был тут. Мда, сама тактичность…

Марк неопределённо пожал плечами.

— Возможно и есть что-то. Но по-моему, имя — это просто имя. — Улыбка стала чуть натянутой.

— Приятно познакомиться, Марк. Если нужна будет помощь, обращайся, — прощебетала Леся и грациозно прошла к нашей парте.

Я кивнула ему и ободряюще улыбнулась. Меня судьба миловала, и я не меняла школу. Боюсь себе даже представить, как это тяжело. Интересно, в чём причина? Переехал? Родители развелись? Решил сменить школу перед выпуском на ту, что получше? Я помотала головой. Не моё дело. Если нужно будет помочь, помогу. Но навязываться не буду.

Я села к Олесе, достала тетрадь и учебники.

— Он милый, конечно, но не в моём вкусе, — Леська подпёрла подбородок ладошкой. — Мне нравятся блондины с голубыми глазами…

В этом она вся, моя подруга: внешность, внешность и только внешность занимают её голову. Иногда я диву даюсь, как она умудряется хорошо учиться? Как в одной голове уживаются такая пушистая беззаботность и приличный IQ?

Я категорически не умею быть яркой. Самое большое достижение последних двух лет: научилась распускать волосы и подкрашивать глаза тушью. Даже уши не проколоты. В зеркале вроде, симпатичная мордашка, но подать себя не умею. Олеся же, кажется, от рождения девочка-девочка. Пожалуй, я немного завидую. Ну, самую малость.

Урок был из числа любимых: история. Нам повезло с учителем. Николай Юрьевич раньше преподавал в университете, и это чувствовалось. Всегда обращался к ученикам исключительно на “вы” и именно “давал материал”. Я впадала на его лекциях в транс: слушала сказки, сплетающиеся в череду причинно-следственных связей.

— В классе новенький. Марк... Бейло? Я правильно произнёс вашу фамилию?

Парень встал и легко поклонился.

Кто-то присвистнул.

— Да, всё верно.

— Простите за бестактность, но каково происхождение вашей фамилии?

Марк на секунду поджал губы.

— Есть теория, что это видоизменённая британская фамилия. Семья много путешествовала, и фамилия менялась из-за произношения.

— Что ж. Блиц. Если вы не против.

Одноклассник пожал плечами:

— Пожалуйста.

— Даты правления Екатерины II?

— С 1762 по 1796.

— Отмена крепостного права?

— 19 февраля 1861.

— Кто был раньше Олег или Игорь?

— Олег.

— Опричнина и…

— Земщина.

— Неплохо, молодой человек. Присаживайтесь. Итак, наша тема сегодня — развенчание культа личности Сталина.

Он действительно неплох. Я покачала головой. Если он действительно такой умный, как кажется, то быстро станет своим. У нас не любят идиотов. Поэтому даже дурочка-Верка, бедолага, прибилась к паре заучек. Её это, правда, всё равно не особо спасает от издёвок.

Я почувствовала на себе взгляд и обернулась.

Новенький смотрел на меня.

Может, у меня что-то не то с одеждой? — Я поморщилась и осмотрела форму. Да, нет, кажется, всё ок.

Странно.

На последнем уроке вся школа припала к окнам: чёрный блестящий седан заехал в школьный двор.

Инспекция?

Делегация чиновников?

Меценат из числа бывших учеников?

… А потом перед Марком Бейло водитель открыл пассажирскую дверь и парень привычно сел на заднее сиденье.

Наверное, всё началось именно в этот момент.

Все девочки, начиная с пятого класса, записали новичка в завидные женихи, а мальчики — в потенциальные лучшие друзья.

Я смотрела на всё происходящее со здоровой долей пофигизма: такие принцы мне точно не светят, даже мечтать не стоит. Это как влюбиться в супер-звезду и искренне ждать ответных чувств. Просто. Очень. Глупо.

Ну, есть такой парниша. Вроде, неплох. Да, симпатичный. Да, умный. Но это ж еще не повод терять голову.

К его чести вёл он себя спокойно и дружелюбно. И железно держал дистанцию.

Народ быстро понял, что халявы не случится, но стать его друзьями по-прежнему пытались.

Звали в кино, клуб, боулинг, кафе, к кому-то на хату, играть в баскетбол и настольные игры — подчеркните нужное.

Из его шкафчика торчали признания и приглашения на свидания. Ополоумевшие курицы...

Девочки стайками обсуждали его сумку и обувь — то единственное, что могло выделяться на фоне школьной формы. А когда он шёл по коридору, ребята расступались и преданно заглядывали в глаза.

Так продолжалось около недели.

А потом я получила письмо.

Я не была единственной, кто не поддался всеобщей истерии. Олеся наладила с Марком вполне нейтральный, дружественный контакт, а я была рядом и особенно не лезла в их общение. Я всегда знаю, когда Леське кто-то нравится: она дуреет, краснеет и заливает голову лаком сильнее обычного. С Марком же она была… как всегда. Немного восторженной позитивной дурочкой, умеющей слушать.

Ада и Лёша тоже с ума не сходили — скорее видели в нём конкурента. Как же! Теперь не они главные заучки гуманитарных наук!

Я просто наблюдала. Глупо отрицать, что Марк мне приглянулся. Редкое сочетание — интеллигентный мажор. Такого можно сразу в музей редкостей и в отдельную витрину.

Всё как-то вернулось уже на свои прежние рельсы: учителя перестали вызывать его на каждом уроке, одноклассники поутихли…

А однажды утром, когда я открыла свой шкафчик, прямо поверх тетрадей лежал конверт из плотной бумаги.

Он не вывалился, когда я открыла створку.

Не был приклеен или смят, чтобы запихнуть его через щель для воздуха.

Конверт аккуратно лежал и манил незаклеенным клапаном. Сердце ёкнуло предчувствием чего-то невероятного, сердце заколотилось. Нестерпимо захотелось прочитать его здесь и сейчас, но я медлила.

Дрожащими пальцами вытащила свёрнутый лист бумаги, плотной, цвета слоновой кости. Наверное, я поняла, от кого это письмо, еще когда только увидела конверт. Но предположение было слишком невероятным.

Потому что… ну это же просто я.

Развернула письмо и забыла дышать.

Дорогая Алиса!

Мне неловко, но очень приятно писать тебе. К тебе тяжело подобраться и поговорить лично, поэтому приходится прибегнуть к эпистолярному жанру.

Я не совсем понимаю, почему окружён таким вниманием, и не понимаю себя — почему никак не решусь подойти.

Мы могли бы как-нибудь пообедать вместе?

Марк.

Чего???

Наверное, выглядела я как умалишённая. Красная как помидор, улыбающаяся до ушей, со свалившимся с плеча рюкзаком и в одном надетом кроссовке.

Да лааааааадно!

Меня же кто-то просто разыгрывает, да?

Я вгляделась в безупречные буквы, написанные чёрной тушью. Это письмо — как взрыв из прошлого. Разве ж кто-то сейчас делает нечто подобное? Нашёл в соцсети, взял аккаунт в телеграмме или, в конце-то концов, написал SMS. Это если уж совсем вариантов нет.

Самые смелые подойдут лично.

Но писать от руки письмо с предложением пообедать? — Это сильно. Это же не признание в день влюблённых, чтобы так заморачиваться.

Я сложила письмо в конверт и сунула во внутренний карман рюкзака. Почему-то показалось, что показывать его не стоит. Даже Леське.

Засунула ногу во второй кроссовок и, как во сне, захлопнула шкафчик. Встряхнула головой. Это было слишком невероятно, чтобы так просто поверить. Наверняка, это просто розыгрыш. Пара человек из класса точно знают код от моего шкафчика, и при желании могли бы устроить это.

Да.

На лестнице я споткнулась и уже падала лицом на ступеньки, когда кто-то подхватил меня.

Марк!

Он был так близко, что я вздрогнула и испугалась.

— Ты забыла завязать шнурки. — Он был смущён. — И что насчёт обеда?

Я кивнула.

А потом кивнула еще раз.

Марк улыбнулся и наклонился, чтобы завязать шнурки на моём кроссовке.

Утром. На лестнице, где поднимается столько народу в классы! Наверное, эффект был бы меньшим, если бы он встал на одно колено и пригласил замуж.

Он что, смерти моей хочет?

Марк поднял на меня обеспокоенный взгляд.

— Извини. Что-то не так?

Я прочистила горло.

— Нет, всё хорошо, просто я могла бы и сама.

Ребята задерживались около нас, некоторые набрались наглости даже достать телефон и снимать.

— Сегодняшний обед подойдёт? — Столовая это, конечно, не самое располагающее к приватности место, и глаз с ушами там будет столько, что толком поговорить не получится. Но за неимением лучшего...

— Да, вполне. — Кажется, он задумался о чём-то. — Тогда на большой перемене встретимся у столовой.

— У столовой. На перемене. Хорошо. — Пролепетала я. Развернулась и продолжила подниматься по лестнице.

— Чувак, ты крут!

— Молодца!

— Почему она? Моль рыжая…

Я прошла в класс и на негнущихся ногах прошлёпала к нашей с Леськой парте. Кажется, подруга была еще не в курсе. Ну, это ненадолго, телефон всегда при ней. Не прошло и тридцати секунд, как она затолкала меня в бок, подсовывая прямо под нос фотку.

— Лиска, что это? Серьёзно? Ого! — и кинулась обниматься. — Я так за тебя рада! Круто!

— Что там? — я кусала губы. Школа гудела как осиный рой. Я никогда не пользовалась повышенной популярностью, и подобные изменения и пугали, и пьянили.

Олеся сунула телефон мне прямо под нос. На фотке Марк стоял передо мной на одном колене и завязывал мне кроссовок. Да уж, ракурс отличный. Я покраснела пуще прежнего и закрыла лицо руками.

— О-о-о-о… — Интересно, сколько пройдёт времени, чтобы это забылось, и я смогла ходить по школе, не опасаясь подножек?

— Лиса, это тааааак круто! — Олеся повисла на мне.

— Он пригласил меня пообедать вместе. — Выдавила я, так и не отнимая рук. Что-то боюсь, обед будет больше похож на званный ужин в плохих декорациях: мы будем пытаться общаться, а все остальные — бдить за нами. Кошмар! — Пожалуй, всё-таки откажусь.

— С ума сошла? — она отстранилась от меня. — Он тебе что, не нравится?

Я сглотнула.

— Нравится. — Призналась я.

— Значит, о чём тут думать?

— Действительно.

Три урока до обеда были мучительными. Марк смотрел на меня — я чувствовала его взгляд, — но обернуться боялась. Всё, что говорили учителя, проходило мимо. Худо-бедно удалось сосредоточиться только на геометрии. Вселенная, благослови математику! Мозги очищаются и получается сконцентрироваться на чём-то одном.

Пожалуй, только три задачи повышенной сложности и Лёша, которому я объясняла решение двух из них, помогли мне выдохнуть и успокоиться. Так что к столовой я подходила относительно спокойная, в благостном расположении духа и даже почти готовая к свалившейся на меня популярности.

Марк задерживался, я стояла около арки и пыталась делать вид, что меня тут нет.

Он подошёл через минуту с бумажным пакетом в руках.

— Привет.

— Привет, — я улыбнулась.

— Я подумал, что в столовой будет шумно. Поэтому заказал еду, её как раз привезли. Не знаешь, есть тут тихие места, чтобы перекусить?

Он что, мысли читает? Полезная фича, если да.

На фоне его привлекательной внешности, неприлично дорогой машины с водителем и ума, чтение мыслей выглядело как нечто вполне допустимое.

Марк закусил губу. Он что… пытается не засмеяться?

Я надулась. Так и знала, что это всё просто розыгрыш. Позвать меня, засветиться перед всеми так, как это только вообще возможно — а потом смачно окунуть в грязь. Да, пожалуй, этого и стоит ждать от мажора.

— Это сложнее, чем я представлял. У тебя все эмоции на лице написаны. Думаешь, я тебя разыгрываю? — он и правда выглядел обеспокоенным и искренним.

Я огляделась по сторонам. Основной поток учеников на пути в столовую схлынул, я выждала момент, схватила его за локоть и потащила наверх. В это время в актовом зале если кто и есть, то не за кулисами.

За сценой, как и всегда, было сумрачно, тихо и пыльно. Я чихнула.

— Здесь не очень, конечно. Но хотя бы тихо.

Я скинула на пол рюкзак, подошла к горе хлама. Где-то тут в прошлый раз мы натыкались на старый журнальный столик…

Столик действительно был. Под грудой коробок с реквизитом. Я вздохнула и закатала рукава.

Коробка уплыла у меня из-под носа.

— Я помогу.

— Ладно.

Через три минуты, когда стол вытащили и пакет с едой разобрали, встала ещё одна проблема: сесть было решительно некуда. Да и столик был низкий.

Я повела носом.

— Любишь азиатскую кухню?

— Да, — Марк кивнул. — А еще на обед я привык есть суп, а в столовой его нет. Решил, что это будет самое лучшее сочетание.

Хм, азиатская кухня, значит. Я ухмыльнулась и села прямо на пол перед столом. Парень последовал моему примеру.

— Я могу взять любой?

Марк кивнул.

— Сколько я тебе должна?

Он нахмурился.

— А ты мне что-то должна?

— За еду. — Ляпнула я. Ох, дура-феминистка. Он же сам пригласил, подумал и позаботился… Я его сейчас точно обидела.

В сумраке закулис я не разглядела выражения лица Марка. Но голос прозвучал глухо:

— Если хочешь отплатить, просто общайся со мной.

Я застыла. Это было сильно.

Встряхнулась и снова переключилась на стол. Время обеда, увы, не резиновое. Баночек было с избытком, и я взяла первую попавшуюся.

— О, это кажется, том ям. Вкуснятина… — Попробовала. Да, просто отлично.

— Я не был уверен, что тебе понравится. Взял ещё рамён и мисо.

Поглощённая едой я только подняла большой палец вверх.

Мы молча ели, и это было удивительно уютно. Обычно мне неловко за столом с малознакомыми людьми. А с Марком было легко.

— Папа иногда заказывает еду, когда я не успеваю приготовить. — Вкус супа был почти таким же, как в одной кафешке недалеко от дома.

— А мама?

— Мама ушла. — Коротко ответила я. Возможно, сказала я это слишком резко.

— Ты… обижена на неё?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Спасибо за еду. — Я отложила ложку. Настроение испортилось.

— Извини за бестактность. Я слишком любопытен. — Марк скинул всё содержимое стола в пакет вперемешку с мусором. Стало жаль пропавшую еду. Эх, мещанские мысли.

— Просто я, наверное, ещё не привыкла до конца, поэтому пока не могу реагировать спокойно. А ты…

— Я живу с дядей. — Коротко ответил он.

На языке тут же закрутилось несколько вопросов. Но я сдержалась.

— Пора выбираться отсюда, — вздохнув, встала. — Не хочу возвращаться.

— Я тоже.

Глаза Марка блестели в темноте. Его рука немного дрожала, когда он прикоснулся к моим волосам, чтобы снять с них паутинку.

У меня перехватило дыхание. Нестерпимо захотелось его поцеловать.

Звонок застал нас в темноте закулис с остатками еды и в растрёпанных чувствах.

— О, чёрт… физика... — Я подхватила рюкзак и метнулась прочь. Марк бежал следом.

В класс мы буквально ввалились.

Ирина Сергеевна, местная горгулья, повернулась к нам всем корпусом, встречая.

Чувствую, этот день даст нашим сплетникам пищи на месяц.

Сначала утром на лестнице со шнурками.

Теперь вот растрёпанные и в пыли вваливаемся на урок.

Это конец репутации.

Марк мягко подвинул меня.

— Мы приносим свои извинения, Ирина Сергеевна. Чтобы пообедать, мы отошли и за беседой потеряли счёт времени. — Он склонил голову, я поспешно последовала его примеру. После сидения на полу перед миской с супом поклон показался делом вполне естественным. А главное, какой фурор он произвёл в прошлый раз! — Мы могли бы пройти на свои места?

Всё, что он сказал, было чистой правдой… но как же сказано! А главное ровно, спокойно, с достоинством. Алиса, учи риторику, однажды она спасёт твою жизнь!

— Совместный обед? — “А потрахаться?” — да, тон был точь-в-точь. — Фомина, к доске! Бейло — следующий!

Ха, напугали ежа голым задом. Вот если бы то была химия… Я бросила рюкзак на первую парту рядом с Лёшей, и прошла на кафедру.

Марк смотрел на меня из-за своей парты и улыбался.

Наверное, тогда я перестала себе врать. Да, Марк, ты мне нравишься, очень. Сегодня я влюбилась.

Его улыбка стала ещё шире.

Глава 8. Предупреждение

«Сука».

Нацарапанная на серой краске шкафчика надпись встретила меня следующим утром.

Внутри все оборвалось: вот она обратная сторона общественного внимания.

И хотя издали надпись не видна и нацарапано явно наспех, вряд ли на этом кто-то остановится. Вчерашнее ощущение полёта вмиг прервалось.

Такого никогда со мной раньше не случалось. Я всегда была где-то на фоне Олеси, в серой массе тех, к кому внимание не прилипает. Да и репутация человека, который поможет с математикой, часто спасала.

Но вот тебе первый подзатыльник, Алиса. Им просто завидно.

Я усмехнулась и открыла створку.

Надпись была лишь предупреждением: шкаф смердел.

Захлопнула створку, не понимая, что делать дальше. Все учебники, сменная обувь, даже спортивная одежда — все это сейчас даже в руки брать не стоит.

Так и стояла — в расстёгнутой куртке и брошенным на пол рюкзаком. Совершенно не понимая, что делать?

Жаловаться завхозу?

Идти за новыми учебниками и вещами?

Или всем назло распахнуть шкаф, чтобы он проветрился, и плохо было всем, а не только мне?

Все из-за Марка. И ведь на его шкафчике никто ничего не напишет, а девочки будут и дальше стайками преследовать его.

Вот. Же. Дерьмо.

— Алиса, что случилось? — Обычно мы никогда с Лешей внизу не пересекаемся, он всегда приходит очень рано. А сегодня я проснулась раньше обычного и понеслась в школу. А тут сюрприз.

— Кто-то изгадил мой шкафчик.

— Ну, надпись, вроде, небольшая… — Он поправил очки. — Можно даже баллончиком закрасить.

Краем глаза я заметила, как активизировалась стайка куриц и понеслась в холл. Видимо, Марк приехал. Иначе откуда такой движ.

— Не здесь. Внутри. — Вздохнула я.

Лёша приблизился к шкафчику. Принюхался и позеленел на глазах.

— Кажется, я знаю, что это. Лиса, можешь смело выкидывать все, что не получится отстирать. Но лучше сразу выкинуть все. Это АСД.

Мои глаза округлились.

— Это какой-то яд?

— Наоборот, лекарство для животных…

— Почему здесь пахнет мертвечиной? — Марк оказался рядом быстрее, чем я предполагала. Он тоже ещё не переоделся. Перевёл взгляд на Лёшу, на меня, скривил губы. — Ясно.

— Это из-за тебя! — Алексей выпятил грудь.

— Знаю. — Марк обвёл взглядом толпу, и взгляд его остановился на троице девочек из нашей параллели. Олеся, кажется, общается с ними, а я даже их имён не помню. — И я уже знаю, кто это сделал.

— А что случилось?...

— Фу, ну и вонь…

— Как это он знает? Только что пришёл, и уже знает?...

— Что происходит? — толпу разрезал наш завхоз. — Что за митинг? — Наталья Викторовна оглядела нас всех и остановилась на мне. — Алиса, почему не переодеваешься? И ты, новенький, тоже.

— Наталья Викторовна, мой шкафчик чем-то залили, — жалобно проблеяла я.

— У вас же стоят камеры? — Лёша тоже был рядом. И кажется, ему пришла в голову самая светлая идея. — У Алисы поцарапали ящик и залили его АСД-фракцией.

— И кому ты дорогу перешла, а, Алис? — Вздохнула завхоз. — Оставишь свои вещи у меня, иди на уроки, а я буду смотреть записи… Хотя нет. Сначала надо всё выкинуть, иначе находиться здесь будет невозможно. Ты, — она обратилась к Марку, — поможешь ей всё собрать. Когда шкаф будет чистый, я позову уборщицу. — Она снова вздохнула. — За мной.

Я понуро кивнула и поплелась за ней. В ботинках будет жарко. Если бы только Марк так явно не демонстрировал своё богатство, ничего бы этого не было.

У меня там столько конспектов и учебников. Сменные вещи и спортивная форма. Кеды и кроссовки. И даже пара милых сердцу безделушек, кучерявенький плюшевый мишка, который мне дарила Леська и… От обиды подкатили слёзы.

И главное — вот за что?

— Повесишь куртку в шкаф, — Наталья Викторовна указала на угол своего хозяйственного чулана, который гордо назывался кабинетом. Комната была крошечная, сумрачная и невероятно захламлённая. Только 3 огромных монитора для видеонаблюдения выбивались из общей картины. — Даже учителя уже в курсе сплетен. Не стоит тебе с ним связываться.

— Он ни в чём не виноват! — мысль о том, что я должна отказаться от своих чувств вызвала во мне волну протеста.

— Это как посмотреть. Учить жизни я тебя не буду, жизнь сама научит. Но не провоцируй людей на зависть, целее будешь. — Она приподняла очки в роговой оправе на лоб и залезла в один из ящиков. — Держи пакеты. — Я забрала у неё рулон мешков для мусора. — Я предупрежу, что тебя на первом уроке не будет. Уберите там всё. Если хочешь что-то спасти из вещей — тоже в пакет и неси домой.

Я кивнула, подхватила рюкзак и вернулась к месту преступления.

Толпа рассосалась, хотя переодевшийся Марк стоял тут. Его же обычно в покое не оставляют. Интересно, что случилось?

Задержала дыхание, открыла створку… и вони больше не было.

Я быстро заморгала. Как это возможно? Тут даже стоять было невыносимо!

— Я всё исправил. — Марк встал за моей спиной. — Когда погуглил, понял, что смогу быстро избавиться от запаха.

Так быстро? Как это вообще возможно?

Секунду назад я была готова к тому, чтобы распотрошить и выкинуть своё школьное гнездо. А он всё вот так просто исправил?

Зачем так надо мной издеваться?

Что, вообще происходит?

— Да что за чёрт! — заорала я. Из глаз покатились слёзы: то ли от облегчения, то ли от обиды.

— Так ты действительно хотела всё выкинуть? — Он растерялся.

— Нет! — и заревела пуще прежнего.

— Так, значит, всё хорошо же, да? — Марк заглянул мне в глаза.

— Да!! — да что ж со мной такое? Витаминки что ли пропить? Или выспаться? Ох, ужас какой, надо успокоиться...

Марк неловко обнял меня. Я ревела от облегчения, спрятав лицо на его груди.

— Я уж думал двинуть уроки и ехать покупать тебе всё новое, а потом понял, что могу всё поправить.

— Как ты это сделал? Есть какой-то антисептик?

— Можно и так сказать. Так ли важно, как я это сделал, если всё в порядке?

Наверное, действительно неважно…

— Тебе больше никогда не испортят здесь вещи, можешь не переживать, — он гладил меня по спине.

— Спасибо, — прошептала я и отвернулась. Мои любимые кедики, идите к мамочке! И мишка, и тетради по истории…

— Алиса, давай встречаться?

— Что? — я, зарёванная и сопливая, повернулась к нему. Охнула и снова отвернулась, запыхтела, переодевая обувь.

Письмо, шнурки, обед и шкаф. Паутинка, которую он снял с меня.

Я кое-как вытерла лицо влажной салфеткой. Красная морда, конечно, останется красной еще добрые полчаса, но хотя бы тушь с лица убрать стоит.

Марк взял у меня из рук упаковку салфеток, достал ещё одну, протёр мои щёки, убирая остатки туши.

У меня перехватило дыхание.

— Давай. — Прошелестела я. — Только… почему я?

— Мне нравятся твои мысли. Они почти не расходятся со словами.

Я остолбенела. Так он что… серьёзно? Да ну нееееее…

— Шучу, — он печально улыбнулся. — Мне понравились твои волосы и то, что ты не пытаешься никому нравиться. Такой ответ тебя устроит?

Конечно же, нет. Потому что ты врёшь. Я это вижу.

— Пока устроит.

— Хочу сидеть с тобой на всех уроках, — парень заметно повеселел. — Двину-ка я Алексея с первой парты.

— Фиг он подвинется, можно и не мечтать, — я посмотрела на часы. — О! У нас еще есть шанс не опоздать.

Мы взлетели на третий этаж, ворвались в класс, и ровно когда я была уже около своей парты, прозвенел звонок. Мгновенное замешательство — Марк схватил меня за руку у уволок на камчатку.

Класс проводил нас взглядом и перешёптываниями. Олеся обиженно поджала губы, Лёша нахмурился.

Я чувствовала тепло Марка рядом с собой и думала лишь о том, как мне хочется положить голову на его плечо.

Счастья было столько, что, казалось, оно слепит меня.

А странности… я найду этому объяснение, потом, не сегодня.

На перемене я зашла к завхозу: забрать свои вещи и рассказать о чуде очищения. Марк последовал за мной.

Олеся тоскливо проводила нас взглядом. Третий был бы лишним.

Наталья Викторовна явно ждала нас и была недовольна:

— И где вас носит? Почему ничего не убрали!?

— Марк все исправил! — Я вручила ей обратно рулон с пакетами. — Мои вещи в полном порядке, поэтому мы и ушли на урок.

Завхоз недоверчиво перевела взгляд на Марка.

— В соседнем подъезде начали как-то сдавать квартиру посуточно, — вкрадчиво начала она. — Так доброжелатели раз сняли ее и залили там все этой дрянью. Полы снимали, чтобы от запаха избавиться! — Воскликнула завхоз. — Я переживала, что придётся демонтировать всю линию шкафов и мыть за ними…

— Это не было то лекарство. — Спокойно сказал Марк, как будто продавливая Наталью Викторовну. — Просто какая-то вонючая трава, которую я убрал.

— Давайте посмотрим, кто это сделал! — Я хочу знать, кого обходить стороной.

Завхоз кивнула чуть заторможенно.

— Да, я нашла их. — И показала стоп-кадр. И точно, те самые три девицы из параллели, одна из них, высокая блондинка, с чем-то длинным в руках. То ли ручка, то ли шприц — по размытой картинке не разобрать.

— Да, они. — Кивнул Марк, будто и правда узнал кого-то. Его взгляд меня испугал: холодный, цепкий, злой. — Никому ни слова. — Он обратился к завхозу. — И снова он давит.

— Да. Я сотру запись. — Помедлив отозвалась она.

Ничего не понимаю. Как он?.. И зачем?

Он взял меня за руку и вывел.

Что вообще это было?

— Алиса, тебя больше не тронут. — Говорил спокойно, но в голосе слышалось сожаление. — И про этот случай забудь, как будто ничего и не было.

Вот так просто?

Воспоминание, конечно, так себе, его я стереть буду рада. Закрою глаза, тряхну головой — и просто перестану думать об этом.

Но то плохое воспоминание.

А если будут хорошие, он тоже попросит забыть?

Я просто не буду больше думать! От этих мыслей в груди противно щемит. Чувствую себя обманутой. Это, конечно, не предательство… Да и кто я такая, чтобы бросаться подобными заявлениями?

Слёзы стекают на подушку.

Он заставил забыть меня так много.

— Алиса…

Как он мог? Сколько ещё хорошего и плохого он вымарал из моей памяти?

Тёмный потолок слишком высокий, и всё равно давит на меня. Как это вообще возможно?

Какой же глупой я была!

Какой мудрой я была, что не хотела погружаться в его мир и верить происходящему.

— Где ты живешь?

— Недалеко. А что?

В голову пришла картинка шикарной тачки, в которую мы пафосно садимся. Ой, нет. Я что, хочу, чтобы завтра меня поджарили живьём?

— Просто подумал о том, что, наверное, твой дом похож на мой старый.

— Почему ты живешь с дядей? — Я намотала шарф поверх капюшона, захлопнула шкафчик и двинулась в сторону выхода. Марк последовал за мной. — С твоими родителями что-то случилось?

— Да, кое-что случилось. — Развивать эту тему Бейло явно не собирался.

Мда, краткость — сестра скрытности.

— Если очень кратко, то они умерли, когда мне было двенадцать, и единственным родственником, которому до меня было дело, оказался мой дядя.

— Ты не особо с ним близок?

Марк толкнул дверь, вышел наружу. Прищурился, глядя на серое небо.

— Мы ближе, чем я бы того хотел.

Странный ответ.

— А мы с папой дальше, чем я бы того хотела. Он только и делает, что критикует меня. И никогда не извиняется, даже если был неправ.

— Алиса, ты когда-нибудь хотела сбежать от своего отца? — Спросил он, все так же подняв голову к небу.

Марк, что не так с твоей семьей?

— Нет, не хотела. — Я вглядывалась в его лицо. — Отругать, поскандалить, пожаловаться хотела. Но я его люблю, хоть он у меня и со странностями.

Даже не представляю, как сказать папе, что у меня кто-то появился. Какое у него будет выражение лица? Он удивится? Порадуется? Подкинет деньги на контрацепцию?

Или просто скажет «О, надо же»?

Да, пожалуй, последний вариант самый близкий к истине.

— Я ненавижу свою семью. И в школу я сбегаю от них. Тут забавно. И ты ещё.

За разговором мы прошли уже до автобусной остановки. Не хочу расставаться!

— Пройдёмся пешком?

Марк кивнул и улыбнулся. Эх, жаль, я в сегодняшней неразберихе где-то посеяла перчатки. В карманах руки мерзнут.

— Тебе не холодно? — спросил он.

Марк, ты правда читаешь мысли?

Спустя секунду он кивнул.

Марк, ты не разыгрываешь меня?? Скажи «мандарин»!

— Не люблю мандарины. Под Новый год все ими заваливают. — Он спрятал лицо за шарфом. Да эта сволочь ржёт!

— Так это правда… — Я встала как вкопанная.

— Держи перчатки, — он снял свои серые кашемировые и протянул мне.

— С-спасибо. — Дрожащими руками я вырвала перчатки из его ладони. И сосредоточилась на том, как надеть их. Безумие. Это все гребаное безумие. Я чокнулась. Да, точно. Такого просто не бывает. Я сейчас проснусь — и нет у меня никакого парня-миллионера, читающего мысли.

— Перчатки унисекс, так что можешь не возвращать.

Я кивнула. Это будут самые драгоценные перчатки в моей жизни! Ни за что никому не отдам!

Он взял меня за руку, а я натянула рукав куртки, чтобы прикрыть его ладонь от ветра.

Молчать тоже было приятно. Спокойно.

Еще пятнадцать минут, и я буду дома. Минуты утекали вместе с нашими шагами.

На город опускалась ночь.

Перед входом во двор я остановилась и подняла голову. В наших окнах на третьем этаже мягко горел свет. Значит, папа дома.

— Мы пришли. — Я с сожалением отпустила его руку. Его присутствие рядом пьянило. Запах, волосы, черты лица, глаза, которые смотрели на меня внимательно и нежно. Как же хочется… ой!

Он же читает мысли, да? Я залилась краской. Сколько ж я успела надумать за это время, и он всё знает! Ужасно!

— Нет, не ужасно. Очень удобно, — тихо сказал Марк, голос его чуть дрогнул. — Так я точно знаю, что ты не влепишь мне пощёчину после.

Его губы были мягкими и чуть прохладными. А я почувствовала себя ириской, которая тает… Не хочу, не могу, не буду останавливаться!

Капюшон слез с головы, и первый в этому году снег падал на щёки.

Не помню, как открыла дверь и что сказала папе. Прошмыгнула в свою комнату, ходила кругами, пела, прыгала и…

Вышла в гостиную, открыла крышку пианино и впервые за пару месяцев села за инструмент. Пальцы сами вспомнили пару пьес.

— Ты чего это? Играешь? — Папа подошёл после финального аккорда.

Я кивнула и закатила глаза.

— Что это с тобой? Влюбилась что ли?

Кажется, я покраснела. И снова кивнула.

— Хм. Выпей чайку, съешь конфетку, так уж и быть. Может пройдёт. — И снова сел за свой ноут.

— Гадкий ты.

— Учись давай лучше. Не будешь учиться — будешь овощи в ларьке продавать.

Меня передёрнуло. Эта страшилка похлеще бабайки. Отвратительно!

— Лааааааадно, буду учииииииться.

Захлопнула крышку пианино, вернулась в комнату.

Но разве ж можно учиться, когда в душе весна?

Глава 9. Зависть

— Ааааалеся Дмитриевна, я тебе сейчас тааакое расскажу!

Знаю-знаю, как глупо звонить, и трепаться о самом личном. Но если не расскажу, просто лопну!

— Привет, Лиса! Ну, давай, рассказывай!

Слышать Олеську снова было приятно. Мы толком не общались с ней последние пару дней, и я поняла, как соскучилась.

— Марк меня поцеловал! — Я прыгала на одной ножке и едва сдерживала счастливый визг. Папа бы меня точно не понял.

— Что, только сейчас? — Она рассмеялась. — Я думала, что еще вчера.

— Нет, вчера мы просто… ну, пообедали.

— Ну, вы красавчики, — протянула Леська.

— В каком это смысле?

— Что не скрываетесь. — Она вздохнула. — Лис, ты хоть представляешь, что сейчас в школе происходит?

— Э-э-э… ну, стоит школа. — Я почесала голову. Не, ну правда: курицы были, есть и будут. Мой шкаф цел и его содержимое тоже. А всё остальное — да гори оно синим пламенем.

— Я ж общаюсь с девочками, — ага, понятно, со всеми этими стайками… — Маша и Настя очень обижены на тебя. Ты пойми правильно! Я за тебя очень рада! Это же твои первые отношения, и всё так хорошо складывается…

Что-то не нравится мне её тон.

— Лесь, ты сейчас о чём? За что им на меня обижаться?

— Ты же заграбастала его! Такие байки про тебя рассказывают! Если бы я тебя не знала, могла бы и поверить...

— И что за байки? Хотя, знаешь, нет, не стоит, — я оборвала её. — Слушай, ты то хоть на меня не обижаешься? Ты ж знаешь, мне нет дела до всех остальных.

— Нет-нет, что ты!

— Хорошо. И, знаешь, давай куда-нибудь сходим втроём? Пока Марк не написал мне письмо, мы же общались в классе вместе...

— Какое письмо?

Точно, я ведь не говорила ей о письме… Блин.

— В котором он пригласил меня на обед.

— Письмом? Электронным что ли? — Как я её понимаю! Если бы мне такое сказали, я бы еще три раза уточнила, точно не ли не мыло?

— Нет, обычным, бумажным.

— Оооо, как это романтииииично… — Леську на том конце провода размазало. — Ничего себе!

— Лесь, я спрошу у Марка насчёт того, чтобы куда-нибудь сходить вместе. Можно, Лёшу или Диму прихватить. Хотя… нет, они точно всё испортят. Только ты на меня не обижайся, ладно?

— Да не обижаюсь я, не переживай. Завтра тогда договоримся… Или напиши ему просто.

Я покачала головой, как будто Олеся могла меня видеть. Нет, Марк — это не тот человек, с которым я хочу общаться через телеграм. Минимум — позвонить. Но подобную встречу иначе как лично я обсуждать не хочу.

— Нет, я завтра поговорю, — наконец сказала я. — Не дуйся. Всё, пока.

— Давай, до завтра.

Я отложила трубку. Зачем я предложила сходить куда-то вместе?

Марка я знаю без году неделя. А Леська со мной половину жизни. Она моя лучшая подруга, почти как сестра, и даже ближе. А когда я с Марком, получается, что как бы бросаю её…

Помотала головой. Всё нормально. Всё совершенно нормально.

— Идём с нами в кино! Сейчас отличный фильм в прокате — у него уже куча наград и номинация на Оскар! — Я чувствовала себя как Ильич на броневичке, когда агитировала одноклассников во время обеда. Все сидят, а я стою и толкаю пламенную речь. — Фильм — огонь! Пошли с нами!

Рядом кивала Олеся. Марк приветливо улыбался ребятам.

Он сменил умопомрачительные брендовые сорочку с запонками, ботики и сумку на те, что попроще. И теперь почти не выделялся среди одноклассников. Даже не сомневаюсь, что и новые вещи стоят как все мои вместе взятые и почка в придачу, но, по крайней мере, теперь это хотя бы не так бросается в глаза.

— Что за фильм-то? — лениво спросил Дима.

— “Паразиты”! Южнокорейский! — ответила и зарделась. Ох, позор-позор, люблю корейцев, ничего не могу поделать…

— О, корейский “Поезд в Пусан” был зачётный. Триллер? Боевик? Зомби? — Димка оживился, и другие парни за столом тоже.

— Не совсем… — промямлила я. — Это драма… но с элементами триллера!

— Ну, не, я тогда пас…

— И я…

— Лёша, пошли с нами! — Я затрясла приятеля за плечо. — Ну, пааашлиии!

Алексей поправил очки, снял с себя мою руку.

— Нет, спасибо.

Я села.

На Димку, Жеку и Данила было плевать. А вот Лёшина реакция меня расстроила. Он что, ревнует? — Да, ну, глупости. Мы никогда особо близки не были, с чего бы.

Вернулась к своему подносу. Есть хотелось, но не слипшиеся холодные спагетти. Выпила залпом компот, в животе печально заурчало.

— Сейчас бы того супа… — Печально пробормотала я, подперев щёку рукой.

— Не расстраивайся, — Марк заглянул мне в лицо. — Поедим через полтора часа перед кино. Зайдём туда, где я заказывал. Местечко как раз корейцы держат. Мы туда с семьёй… — он осёкся. Возможно, не будь тут Олеси, то договорил бы.

— Ага, здорово. Спасибо. Но там, наверное, очень дорого?

Неловко выйдет, если я буду не в состоянии за себя заплатить. И Олеська опять-таки с нами. А у неё с карманными деньгами традиционно всё хуже, чем у меня.

— Нет, не дорого, — Марк успокоил меня. — Идём?

Уроки закончились, погода испортилась, мы вышли. Дождь со снегом почти заставил меня пожалеть о решении вообще хоть куда-то идти.

Холодно.

К нам троим так никто и не присоединился. Странная картина: Леся, которая вцепилась в меня с одной стороны, и Марк, который косо поглядывает на мою подругу — с другой.

Дождь усилился, и Бейло жестом фокусника вытащил из сумки складной зонт. Я тоскливо вздохнула: не думала, что в этом году еще пойдёт дождь, и перестала таскать его с собой. Зонт у меня тяжёлый, красивого тёмно-голубого оттенка с деревянной ручкой, мне подарила его мама. Пожалуй, еще и поэтому мне так жаль его лишний раз использовать. С мамой… надо бы встретиться.

Марк улыбнулся и кивнул. Я так глупо обижаюсь на мать, хотя она всего лишь решила не врать больше себе и окружающим. Но она жива и здорова, она у меня есть.

Зонт раскрылся над моей головой, Марк закрыл нас с ним от ветра и капель.

Олеся, всё так же вжимаясь в мой бок, пряталась от воды под капюшоном. Её завитые букли печально поникли.

На её месте я бы, пожалуй, попрощалась и ушла в этот момент.

— Марк, может переместишься в середину? Тогда зонта хватит на троих, чтобы добежать до кафешки. — Вместо “Пока, ребят, я пойду” сказала она.

Я пожала плечами.

Марк встал между нами.

Кафе, кино, — всё это осталось смазанным неловким пятном. Марк помогал мне снять и надеть верхнюю одежду, советовал блюда, взял на сеанс мой любимый поп-корн и воду — ведь я всегда хочу пить после кукурузы, а газировку не выношу. Олеся крутилась рядом. Пожалуй, она впервые в жизни меня раздражала.

Но я продолжала улыбаться. А Марк — уделять внимание и Олесе.

Я выдохнула, пожалуй, только когда мы проводили её до дома. Поход в кино не принёс никакого удовольствия.

Устала.

— Алиса, ты любишь свою подругу?

— Угу.

— Знаешь… Хотя. Да, она неплоха. — Марк поджал губы и крепче сжал мою руку. — Я уеду на пару дней, с дядей. Он… иногда привлекает меня к своим делам.

— Правда? О, так здорово!

— Что, радуешься, что я свалю? — Он ухмыльнулся.

Толкнула его в плечо.

— Дурак. Ты же всё знаешь, — я постучала пальцем в его перчатке по своей голове.

— Знаю-знаю. Повеселись тут без меня. Завтра уже пятница. А в воскресенье днём я вернусь. Если ничего не случится, встретимся, ага? Будет повод показаться без формы.

— Что, уже надоела наша форма?

— Никогда раньше не носил форму. — Просто ответил он.

— В твоей школе не было формы? — Уточнила я.

— Я не ходил в школу после смерти родителей.

Я споткнулась. Что?

— Когда дядя забрал меня, я занимался с учителями дома. Никаких послаблений, никакого детства, — он вздохнул и улыбнулся. — Как только исполнилось восемнадцать, взбунтовался и сказал, что хочу получить нормальный аттестат.

Я остановилась. Потыкала его пальцем.

— Ты точно человек?

— Не уверен, — Марк снова усмехнулся. — Если судить по формальным признакам, вроде, он самый.

Сам захотел в школу в восемнадцать лет? Ты вообще нормальный? С твоими знаниями, мог бы уже и в универ поступить.

— Не переоценивай мои способности. Самое сложное для меня — делать письменные задания. И самое лёгкое — отвечать на вопросы учителей. Они невольно думают о правильных ответах, когда задают вопросы. Мои прежние учителя были крепкими орешками, в их мозги было не залезть.

— Как это? — я надула губы.

Марк чмокнул меня. Я рассмеялась.

— Не скажу. Тогда я не смогу читать твои мысли. Не лишай меня этого удовольствия. — Он огляделся. — Мы пришли?

— Да. — Сегодня мы подошли к дому с другой стороны, не как обычно я приходила из школы. — Ну что, вызывай свою карету.

— Это майбах. — Кажется, он обиделся.

— Пусть будет майбах, — сегодня я добрая и не хочу больше препираться. — Надеюсь, в поездке будет всё хорошо.

Марк кивнул. Наклонился и поцеловал.

— Пожалуйста, будь аккуратна. Конечно, твои вещи в школе теперь в безопасности. Но ты то сама — нет.

— Как-то же я жила всё это время. Всего-то один день в школе я точно переживу.

Это я так думала.

Перемещаться по коридорам стало сложно — кто-то так и норовил задеть плечом, и даже одноклассники начали смотреть косо.

Олеся была непривычно задумчива. Леша обижен. И только Верка развлекала своей дуростью.

— Лиса, а Лис, дай списать!

— Геометрию?

— Да-а!

— Давай я лучше объясню. По времени займёт столько же, сколько ты будешь перерисовывать.

— Ну, дай просто списать, жалко что ли? — ныла Верка.

Ох, блин, легче отдаться…

— На. — Я кинула в неё тетрадку.

— Лисуня, ты золото! — она поймала её на лету.

— Да-да-да… — я легла на парту. — Только от тройки в семестре тебя это один фиг не спасёт.

— Что? — эта чудилка уже чертила от руки ручкой пирамиду из задачи. Ох, ну и дурочка...

— Ничего. Наслаждайся. — Я закрыла глаза.

— Алиса Фомина!

— А!

Прямо передо мной стояла наша классная Татьяна Владиславовна.

— Ученики жалуются, что твой шкафчик бьётся током.

У меня отвисла челюсть. Буквально.

— Быть не может.

Классный руководитель сложила руки на груди.

— И я сказала то же самое. Но Наталья Викторовна потребовала, чтобы ты подошла. Я договорилась, чтобы по крайней мере завучу ничего не сообщали. Пожалуйста, не подводи меня. И если что-то действительно установила, убери.

Я ошалело кивнула.

А ведь Марк несколько раз сказал мне, что теперь к шкафчику никто не прикоснётся. Вот. Же. Вредитель! Ох, Бейло, только попадись мне под руку.

Я спустилась вниз — опять вокруг моего шкафчика толпа. Чувствую себя героиней глупого ситкома. Отвратительно и глупо.

Рядом стояла разъяренная Наталья Викторовна. Очки воткнуты в высокую причёску, бусы сбились набок, рукава джемпера закатаны. Ой, всё.

На негнущихся ногах я подобралась к завхозу.

— Здравствуйте, Наталья Викторовна, — я добавила в голос мёда, может, хоть так не влетит. — А что случилось?

— Алиса. Если. Ты. Сегодня же. Не уберёшь то. Что бьёт учеников. Током. Тебя на учёт в полиции поставят!!

Вот дерьмо.

— Наталья Викторовна, — я икнула. — Защиту поставил Марк. А он будет в школе только в понедельник. — Снова икнула. — Он у-уехал с дядей…

— Зубы не заговаривай! — взвизгнула она.

Я кивнула и послушно подошла к шкафчику. Я тебя сожгу, когда школу закончу, предатель!

Марк провёл рядом с моим хранилищем от силы минут пять. Он не мог ничего такого туда впихнуть. Никаких проводов или датчиков я не видела.

Зажмурилась, чтобы успокоиться. И увидела синие очертания своего шкафа.

С закрытыми глазами. Увидела? Что за чертовщина?

В привычной темноте слепоты ярко горел синими всполохами параллелепипед. Около кодового замка была жёлтая печать, от которой расходились будто бы вены, оплетающие всё содержимое. А в углу притаилась маленькая чёрная дрянь. Она шевелилась и дёргалась.

— Чего встала как вкопанная? Открывай шкаф! — Наталья Викторовна была в ярости.

Чёрная штука будто всосала в себя её крик, и шкаф засветился синим только сильнее.

Я открыла глаза и едва устояла на ногах.

Что это?

Вздрогнула.

Ущипнула себя за руку.

Гомон толпы ушёл на второй план. Марк, кто ты такой?

Приблизилась к шкафу. Положила руку на створку. Ничего. Всё как обычно. И даже надпись “Сука” на месте. Я едва сдержала улыбку — вряд ли бы меня поняли в такой ситуации, — мой шкафчик, мой.

И, сука, защищённый.

— Ты что, смеёшься?

Ох, всё-таки улыбнулась. Вот чёрт.

Сглотнула.

Открыла створку. Разумеется, ничего внутри не было. Ничего такого, что смогли бы увидеть они.

— Наталья Викторовна, если хотите, можете проверить всё. У меня тут ничего нет. Можете и меня обыскать. Тут нет никакого шокера. Возможно, просто показалось, статическое электричество.

Завхоз подозрительно покосилась на меня и заглянула через плечо.

— А ну, отойди.

Я послушно сделала шаг в сторону. Скрывать мне было нечего. Не от них.

Она наклонилась и едва не засунула голову внутрь, обшаривая стенки.

— Кроссовки помой! — рявкнула, выбираясь.

— Хорошо!

Завхоз, оглядываясь, ушла.

Толпа, большинство которой состояло из девчонок нашей и младшей параллели, буквально физически излучала ненависть. Почти уверена, что многие из них за последние пару дней пытались снова напакостить. Но сначала просто ничего не смогли сделать.

А потом та чёрная штука “наелась” их ненавистью. И дала сдачи.

Ути, моя маленькая! Расти большой! Защищай свой домик! Зуб даю, в этом гадюшнике ты у меня в полноценного монстрика вырастешь.

А девочки вокруг не торопились расходиться.

Я оперлась на свой шкаф и оглядела этих куриц.

— Вы правда думаете, что навредив мне, чего-то добьетесь? А вам в голову не приходило, что богатые мальчики могут быть еще и мальчиками мстительными?

Кажется, до некоторых начало доходить…

— Это ты чего-то, подстилка, не понимаешь, — как там её? Маша? Настя? Даша? — он быстро наиграется с тобой. И вместо того, чтобы отбирать его у нас, надо делиться. Дружить.

Она это серьёзно?

Я покачала головой, не веря в услышанное. В каком мире они вообще живут. Я развернулась и собиралась пойти прочь, когда в спину мне полетела открытая бутылка с газировкой.

Вся спина, вся юбка, любимые кеды — всё было мокрым и липким. На полу извергались пузырями остатки колы.

Я обернулась.

“Фас”, — я подсознательно обратилась к чёрному комочку в шкафу. Не знаю, как эта мысль вообще пришла в голову, из каких глубин подсознания.

Я просто знала, что будет дальше.

Девица по правую руку от Маши? Насти? Даши? упала как подкошенная. Действительно, похоже на электрошокер. Мне почудилось, что тёмный комок заурчал от удовольствия.

Секунду толпа стояла, ошарашенная зрелищем. А в следующую — с визгом понеслась прочь.

Я бухнулась на пол. Что это было?

Марк, ты сделал крутую штуку. Но как?.. Что?.. Ты мне всё расскажешь.

Глава 10. Больше не...

Пока поднималась на пятый этаж сталинки, запыхалась. Крутые ступеньки, тёмный подъезд и запах выпечки — всё это привычно с детства.

Дверь уже была открыта.

— Здравствуйте! — я зашла внутрь и крикнула, обозначая своё присутствие.

Прихожая светлая, из кухни и гостинной, с двух сторон, на неё падает свет. Я сняла куртку и долго ковырялась, пытаясь найти место, куда её повесить. Всё-таки в этом доме живёт слишком много людей...

— Привет, Алиса, ты обедала? — мама Олеси — женщина очень красивая, но вечно уставшая. Мне всегда неловко её обременять.

— Тёть Лен, спасибо, я не голодная. — Я улыбнулась. — А где Олеся?

— Да у себя. — Она махнула в сторону единственной изолированной в этой квартире комнаты. Олеська до сих пор делит её со своим младшим братом Никитой. Представляю, как они порой ненавидят друг друга!

В такие моменты я подло радуюсь, что единственный ребёнок.

— Привет, Олеся Дмитревна.

— О, привет, Лиса! — Олеся сидела за столом и что-то рисовала. В отличие от меня она рисовать умеет, окончила художку.

— Что это тут у тебя? — Я заглянула через плечо, и увидела лишь часть карандашного наброска человека, прежде чем подруга захлопнула альбом.

Я пожала плечами. Значит, не моё дело. Или потом покажет, когда закончит. Проживание с папой научило меня за последний год особенно бережно относиться к личному пространству.

— У тебя посидим или прогуляемся? Погода мерзенькая, конечно, но у меня есть планы на шоппинг. Папа выделил карманные деньги, хочу кое-что прикупить.

Олеся отодвинулась от стола:

— Ага, давай выйдем. Я только в душ и оденусь.

— Давай. Только не как обычно, скоро и так уже темно будет.

— Может, чай пока? — неуверенно спросила Леська, уже стоя в дверном проёме. Разумеется, она будет барахтаться минут сорок, знаю я её. Вот и пытается задобрить.

— Не, — я махнула рукой. Тут посижу.

Она упорхнула в ванную.

А я вернулась к альбому. Мне нравится как Олеся рисует, особенно людей в движении. Получается очень чувственно.

Ну, нет. Это же её личное.

Я смотрела на альбом и кусала губы.

Ай да ладно, один раз — не… Открыла альбом и охнула. Рисунок был пока черновым, но словно живым. На меня смотрел слишком хорошо знакомый мне человек.

А я то уже надеялась, что всё в прошлом. Видимо, нет. Она до сих пор переживает тот разрыв. Тот студент задурил ей голову и крутил ею целый год, а она бегала за ним. До сих пор любит. И рисует его.

Я вздохнула и закрыла альбом.

В этом доме меня всегда тянет в сон. А до момента, как мы выйдем, пройдёт минимум час. Я постоянно жду её, куда бы ни пошли. Особенно в выходные, как сегодня.

...С Марком мы не виделись всего два дня — а по ощущениям, как целую вечность. Как так быстро он стал такой важной частью моей жизни? Я словно растворилась в нём.

Решив не бороться с тем, что победить не могу, я упала на Олесин диван и прикрыла глаза. И даже не поняла, как заснула.

— Алис, я готова.

— М-м… — открыла один глаз. Надо же, как бывает полезно поспать. Олеся и правда уже была одета и накрашена. Красится она, вроде бы, не ярко, но я всегда вижу косметику на её лице. Не знаю, хорошо это или плохо. — Ура. — Я встала. — Извини, что заснула, вчера был тяжёлый день, а сегодня с утра — генеральная уборка.

— Твоему папе же всё равно, прибрано дома или нет… — Протянула Леська, натягивая ботинки. — Можно не заморачиваться.

— Можно. — Я кивнула. — Но я сама не могу жить в свинарнике.

Зевая, я спускалась по лестнице, едва поспевая за подругой.

— Пошли пешком до торгового центра? — Предложила я. Какая-никакая, а прогулка. Заодно в мою сторону. Да, эгоистично. С другой стороны, это я всё время прихожу к Олесе, её дом ближе к школе, а у меня она бывает очень редко. — У меня из одежды один хлам и школьная форма. Я думала, может, платье какое-то купить? Не знаю, правда, что нравится Марку...

— Алиса!

— А?

— Давай зайдём куда-нибудь?

— Зачем? Вроде, только что из дома вышли… — Я непонимающе посмотрела на неё. Глаза Олеси странно блестели. — Тебе плохо?

— Нет-нет, всё нормально! Да, ладно, просто я хочу кое-что сказать, и хотела, чтобы ты присела.

Так, меня это начинает напрягать. Я навострила уши.

— Ничего страшного, я постою.

Олеся, оттащила меня с тротуара в ближайший дворик.

— Я не хотела говорить, — слова словно насильно выдавливались из неё. — Ты ж моя подруга, я думала промолчать. Но я не могу… молчать. — Олеся заглянула мне в лицо. — Марк позвал меня на свидание. — Её голос сорвался.

Мой мир будто бы рассыпался на осколки — и тут же собрался воедино. Но уже совсем в иной последовательности.

— Да? И как это было? — вопрос будто бы не я задала.

— Ну, он позвонил мне вчера вечером. И вот… приглашал в кино. Но я конечно же отказалась!

Меня накрыла иррациональная ярость. Ух, я ему устрою!

— Ах он гад! — вырвалось у меня.

— Надо его проучить! — Лицо Леси расцвело.

— Да… — Голова будто разделилась на две части. Одна пыталась собрать воедино мое представление о наших с ним отношениях, а вторая требовала немедленного разрушительного действия. — Я позвоню ему прямо сейчас и всё скажу, — я уже доставала телефон из кармана, когда Леся перехватила мою руку.

— Нет, не надо, стоит продумать стратегию. Может, мне всё-таки согласиться?

— На что согласиться?

— На свидание с ним, — она тряхнула локонами.

Внутри меня всё горело.

— А когда он тебя приглашал?

— Он сказал, что в понедельник после школы. — Она так пристально смотрела мне в глаза, что я невольно отшатнулась.

— Да, соглашайся, конечно, соглашайся… Но разве он нравится тебе?

Олеська пожала плечами.

— Нет, не особо. К тому же он твой парень. Нет, я не буду соглашаться. Я решения своего не изменю. Я только хотела тебя проинформировать.

— Спасибо, — я закивала. В голове всё смешалось. Пожалуй, и правда, присесть было не самой плохой идеей. — Ты уже бросила курить?

— Да, но…

— Угости.

У меня был короткий период, когда я курила. Потом мучительно бросила. А теперь у меня руки трясутся.

— Прости, я думаю, пойду домой.

— Лиса, давай лучше прогуляемся по магазинам! Только ж вышли! И платье… ой. Мне надо воду туалетную купить, я нашла интересный запах. Забирать чужие, конечно, нехорошо, но мы с Дашей в разных классах, так что никто не заметит. Запах просто потрясный…

Мне казалось, что у меня заложило уши.

Я встала и пошла в сторону дома.

Меня накрыло.

Я не могла понять, что произошло. Как он мог?

С другой стороны, мы друг другу никто. Ничего не обещали и клятв не давали. А Леська бы врать не стала. Зачем ей это?

Я крутила телефон в руках и, наверное, тысячу раз палец уже был в миллиметре от контакта Марка. Но я не звонила. Я никогда в жизни так не боялась.

В воскресенье Марк не позвонил.

В темноте вечера я лежала на полу своей комнаты, скрючившись, и баюкала саму себя.

Как он мог?

Почему?

Он же сам сказал, что в воскресенье приедет, и мы встретимся. С кем он сейчас? Где?

Почему он не звонит?

Этого же просто не может быть?

В понедельник я едва не проспала. Папа спас меня, стянув с моей головы одеяло.

— Иди позавтракай. Я оладьи испёк.

Папины оладьи ужасны. Но, похоже, даже он понял, что со мной что-то не то.

Оладьи — это утешительный приз.

Не глядя в зеркало, собрала волосы в хвост. Натянула форму.

Я жевала коричневые внутри и снаружи, подгоревшие комочки и смотрела в одну точку.

— Они чёрные, потому что там внутри черничное варенье. Оладьи просто отличные! Знаешь, как у меня их в Красноярске ели? — Папа что-то говорит ещё, но я не слушаю.

Я тупо кивнула.

— Спасибо.

Встала из-за стола.

Добралась до школы. Шкафчик. Лестница. Моя парта.

— Лиса, привет. Как ты? — Олесин голос.

Смотрю куда-то сквозь неё. Не могу поднять голову.

— Что это с ней?

— Алиса, эй!

— Не трогай её, не видишь что ли?

— Алиса, поговорим?

Это… Марк?

Прошло, кажется, уже три урока с утра. А я как зомби перемещаюсь из класса в класс. И боюсь моргать. И говорить тоже боюсь. Заговорю — и меня порвёт. Я начну плакать, как плакала весь вчерашний вечер.

Не лезь в мою голову! Она закрыта! Ничего тебе не скажу!

— Алиса, что-то случилось? — вкрадчивый голос.

Я нашла силы поднять на него взгляд. Снова у него под формой рубашка с запонками. Дурень.

— Нет, ничего. Всё хорошо. — Я отвернулась. На глаза навернулись слёзы. Я буду держаться, чего бы мне это ни стоило.

Он стоял рядом.

— Ничего не хорошо, — парень выволок меня из-за парты.

— Марк, что ты делаешь? — Снова Олеся. Ничего не вижу из-за слёз. Чёртовы глаза, почему вы меня предаёте? — Ты же видишь, ей плохо...

— Я. Всё. Вижу. — Каким страшным может быть его голос. Кажется, он в ярости.

Марк вывел меня в коридор.

— Алиса, что случилось?

Я подняла на него глаза, и на этом моя выдержка кончилась. Он смотрел на меня точно так же, как и в последнюю нашу встречу: внимательно и тепло. Ну, и еще удивлённо. Я закрыла лицо ладонями и завыла. Нормальные люди так не плачут.

Опять я плачу перед ним.

Тем более сейчас. Я бы хотела посмеяться, подколоть. А вместо этого меня разрывает на части.

— Алиса… — он тяжело вздохнул. — Это из-за того, что я не позвонил вчера? Извини, мы с дядей приехали только сегодня рано утром, рейс задержали, мы застряли в Праге на лишние десять часов. Не выспался ужасно…

Вокруг нас переговаривались одноклассники и ребята из параллели. Спасибо, хоть держатся на приличном расстоянии. Но однозначно недостаточном, чтобы я начала уже говорить.

Марк взял меня за руку, второй я продолжала закрывать лицо, и потащил куда-то за собой.

Снова убежище в актовом зале?

— Алиса? — Марк встряхнул меня за плечи. — Ты пугаешь меня! Я не слышу твои мысли!

— Значит, закрываться от тебя так просто? — Не могу начать говорить о том, что важно.

— Что случилось? Ты странно себя ведёшь. Олеся хлопочет вокруг тебя и никого не пускает. Она мне два урока зубы заговаривает!

— Так разве не ты позвал её на свидание?!

— Кого?

— Лесю!

— Кто?

— Ты!

— Когда это я её звал?

— Ну, в четверг…

Кажется, я начинаю понимать то, во что не хочу верить. Кажется, у меня больше нет подруги.

— Алиса, я в четверг приехал домой, схватил чемодан и поехал с дядей в аэропорт. Хочешь, посадочный талон покажу? Ты думаешь, я бы стал при дяде звонить и кого-то звать на свидание? И ты знаешь, я не люблю говорить по телефону. Тем более, о чём-то важном.

Стало невыносимо стыдно.

Какая же я дура всё-таки.

— Так ты не звонил?

— Нет.

— Наверное, уже урок начался… — Поглощённая своим детским горем я вполне могла не заметить звонка.

— Да пофиг. — Марк усадил меня на какой-то ящик. — Я заберу вещи позже. Скажу, что тебе стало плохо, и я тебя сопровождал.

— Недалеко от истины, — надо же, я могу улыбаться.

— Слава Мраку, ты снова улыбаешься, — он уронил голову на грудь и выдохнул. Сел на пол напротив меня. — Алиса.

— А?

— Так что тебе сказала Леся?

— Разве ты не прочитал её мысли?

Он покачал головой.

— Она куда более скрытная, чем кажется.

Я утёрла слёзы кулаком. Салфетки остались в рюкзаке, а рюкзак в классе. Хорошо, что я сегодня не накрасилась, хоть какой-то профит.

— Олеся вела себя странно. А потом сказала, что ты позвонил и пригласил её на свидание. И это всё.

— И вот из-за этого…

— Да. Извини.

— Почему ты такая доверчивая?

— Это же Олеся! Мы вместе с пятого класса! А ты… мы… Я… — господи, как же стыдно. Я сейчас расписываюсь в том, что ему не верю. — Извини, меня, пожалуйста. — Чёрт, я снова плачу. Сколько ж можно? Пожалуйста, прочитай мои мысли! Пойми, что я чувствую! Пожалуйста, пойми меня! Да, я дура-дура тысячу раз! И подруга у меня не лучше!

— Ползи-ка сюда, — он показал на место рядом с собой.

— Зачем?

— Обниму дуру.

Я почти упала на его колени, подняв облако пыли.

Вдохнула запах его шеи и, не удержавшись, поцеловала. Спрятала лицо у него на груди. Стыдно-то как. За всё это.

Марк обнял меня одной рукой и гладил по волосам.

— Моя дура. Доверчивая.

Понадобилось еще минут пять, чтобы я, наконец, успокоилась и смогла уже нормально говорить.

— Марк, я увидела синюю штуку на своем шкафчике. И еще желтую. И чёрную. Я брежу?

Рука, которая всё это время гладила мои волосы, замерла. И снова продолжила гладить.

— Нет.

— То есть, мне это не померещилось? Потому что я смогла приказать той чёрной штуке укусить одну девицу.

Бейло развернул меня к себе.

— Повтори-ка. Что ты сделала?

Я перехватила его цепкий, настороженный взгляд. Сердце заколотилось.

— Ну… В углу шкафа такая чёрная клякса, как грязный комок. Я заметила, что она ест всякое плохое вокруг. Я подумала, что она — то, что питает защиту шкафа, и поэтому… я сказала ей “фас”... — Последнюю фразу я уже шептала.

Лицо Марка окаменело. Уголок рта с одной стороны задёргался. Он порывисто выдохнул.

— О. Ого.

— Это плохо?

Парень облизал губы, отпустил меня, чуть отодвинулся.

Я сглотнула. Сейчас он меня бросит? Потому что я сумасшедшая?

— Это… хорошо?

Я нахмурилась. Он что, у меня спрашивает, хорошо ли то, чего я не понимаю?

Марк кивнул.

— Что это значит? Когда расскажешь всё, я и решу, хорошо ли это. Но… пока, думаю, ты скорее сможешь сделать вывод… — я запнулась.

Марк вскочил на ноги и заметался по закулисам.

Никогда не слышала, чтобы Марк Бейло нецензурно ругался. И где былая интеллигентность?

— Это хорошо для меня. И плохо — для тебя. — Наконец, заключил он. — Очевидно, ты маг. Недостаточно сильный, чтобы тобой заинтересовались раньше. Но достаточно одарённый, чтобы стать интересной нашей семье.

— Что? Маг?

Я маг? Трах-тибидох? Крибле-крабле...

— О, Мрак всемогущий… — Марк закатил глаза.

Я уже второй раз услышала упоминание некого “Мрака”. Это какое-то божество?

— Это всего лишь споры.

— Что?

— Алиса, это очень длинная история. Завтра мы кое-куда съездим. Или… нет, лучше сегодня. Я всё решу со школой и твоим папой.

— Что? Куда?

— Недалеко. Просто небольшая прогулка. — Он вскинул руку с часами. — Мы еще можем успеть на автобус.

— А как же твой майбах?

— Тачка не моя, — он криво улыбнулся. — А дядина. Это лишь понты. Его племянник не может так просто ходить пешком по нашему посёлку. Как и на чём я езжу вне его, дядю не волнует. Вот твои вещи, — мой рюкзак и вещи со стола, сумка Марка шлёпнулись перед нами на пол. — Надо поторопиться. Идём.

Он дождался, когда я запихну тетради в рюкзак, взял меня за руку и повёл на встречу со Мраком.

Глава 11. Мрак

— Ты уверен, что не стоит ничего сказать в школе сейчас? — я едва поспевала за широкими шагами Марка.

— Что?

— Если мы сбежим с уроков, поднимут на уши классную, позвонят нашим родителям… ну, опекунам, и мы никуда не уедем!

— Чёрт. — Марк встал как вкопанный посреди коридора. — Как всё сложно. Хорошо, идём до Татьяны Владиславовны. Она, — он будто бы принюхался, — да, она в учительской. Нам повезло. — На второй этаж он почти бежал. — Нужна какая-то веская причина, что-то, что не вызовет у неё подозрений.

Но у меня нулевой опыт сбегания с уроков! Откуда ж мне знать?

— Скажи… Скажи, что… — Чёрт, ничего не приходит в голову, как назло. — Скажи, что твоей сестре стало плохо, и... что ты идёшь в больницу! А я её подруга, и поэтому с тобой.

— У меня нет сестры, — бросил Марк. — Но есть ты под боком, и куча народа видела, как тебе действительно было плохо.

— Тогда сюда вызовут скорую, — едва дыша, ответила я. Мы уже стояли у дверей в учительскую. — Не стоит.

— Ненавижу врать.

— Тогда просто убеди, — я выразительно посмотрела на Марка. — Как тогда, с завхозом.

— Ладно, — процедил он. — Ты уверена, что без этого никак?

Я ни в чём не была уверена. И вообще уже думала, что это дурная затея, и стоит подождать конца уроков, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Тем более, я не понимаю, что именно Марк может, а что — нет.

Я покачала головой.

Он поморщился.

— Ладно, будь по-твоему. Всё равно едем, чтобы… — Он осёкся. — Я ничего не теряю. Постой тут.

Марк скрылся в учительской. Я переминалась с ноги на ногу и крутила в руках телефон. Позвонить папе и сказать, как есть? Или прибегнуть к плану “Б”?

Честность же мой конёк, да?

— Папа, привет. Можешь говорить?

— Привет, да, конечно.

— Отлично. Не теряй меня сегодня, я приду домой очень поздно. Мы с… — Я запнулась. — Мы с Марком собираемся после школы прогуляться и сходить в кино.

— Сегодня домой тебя точно стоит ждать?

— Что? — Я покраснела. — Папа, ну, о чём ты! Нет, я собираюсь сегодня вернуться домой! — Прикусила язык. Прозвучало неоднозначно.

— Понятно, сегодня не ждать. — Он вздохнул. — Предохраняйтесь там.

— Папа!! Ничего подобного в планах не было!

Что я несу?

— Будь аккуратна. Если что, звони.

— Э-э… да, конечно. — Я поморщилась. Папа раскусывает мой лепет примерно с трёх звуков. — Разумеется, я позвоню, если вдруг что. Пока.

Это было ужасно. Меня пока спасает только моя кристальная репутация примерной дочери. С другой стороны, папа не дурак, отнюдь.

Марк вышел из учительской.

— Поехали. — Хмуро бросила я.

— А что твой отец?

— Я уже позвонила ему и сказала, что буду сегодня очень поздно.

Парень удивлённо улыбнулся.

— Твоя откровенность обезоруживает, ты знаешь?

Я пожала плечами. По-моему, быть всегда откровенной — много ума не надо.

Впервые в жизни я была на автовокзале. Сотни пригородных автобусов, замученные люди, сумки и старые чемоданы, студенты и киоски с бульварным чтивом и сканвордами. Вокзал на фоне этого места — небесный храм порядка.

Я осознала, как на самом деле нервничала последние полтора часа , только когда села на своё место в автобусе и обняла свой рюкзак. Марк устроился рядом и взял меня за руку.

— Куда мы едем?

— Ты поймёшь, когда мы приедем.

— Ты купил обратный билет?

— Нет. Зачем?

Я повернулась к нему всем корпусом, полная негодования.

— Как это зачем? А как мы вернёмся? Нет, я никуда не еду, — и попыталась встать.

— Алиса, успокойся. Мы нормально приедем обратно. Никаких проблем. Я ездил так тыщу раз.

Я недоверчиво фыркнула и уставилась в окно. Что я вообще делаю? Олеся наговорила глупостей и заварила кашу на пустом месте, а я после этого несусь с Марком куда-то к чёрту на кулички из-за своего вопроса?

Чертовщина какая-то.

И тут меня накрыло во второй раз.

Олеся.

Леська, чтоб тебя, зачем ты мне всё это сказала? Или это была правда? Я покосилась на Марка.

Тот вздохнул и вытащил из кармана пальто посадочный до Мюнхена. Покачал головой.

Нет, ну как так то? Зачем ей было врать?

Марк снова вздохнул, достал из другого кармана свой телефон, разблокировал его, зашёл в контакты и показал свои последние звонки: Алиса, дядя, Павел.

— Кто такой Павел?

— Водитель.

Ясно. Но он же мог почистить историю? Олеся не могла…

— Я закажу у оператора историю своих звонков.

— Не надо. Я знаю, что Леська мне соврала. Просто никак не могу понять, зачем. Я поняла это почти сразу, когда ты начал задавать мне вопросы сегодня. Просто… ну, зачем? — Глаза и так были сегодня на мокром месте. Не надо развивать эту тему, иначе снова буду плакать.

Марк притянул меня к себе и обнял.

— Алис, ты не осознаёшь, насколько сильно тебе завидуют.

— Это всё из-за тебя! — злобно фыркнула я куда-то ему в подмышку.

— Отчасти, да. Поэтому и чувствую себя виноватым. Если бы знал, что так всё обернётся, вообще бы в школе не отсвечивал. — Потрепал меня по макушке. — Поэтому и утираю себе сопли. Просто если бы ты была неумной или из тех, с кем так просто можно стать другом, или была бы непривлекательной, — поводов для зависти было много меньше.

— Хочешь сказать, что мне всегда завидовали? — Да в жизни не поверю.

— Да. Я лишь стал катализатором. И вот в этом, да, моя вина.

— Но Олеся-то почему?

— Ревность.

Я вспомнила наш отвратительный совместный поход в кино. Мне-то казалось, что она ищет внимания Марка. А на самом деле чувствовала себя брошенной? Мной?

Я тряхнула головой.

— Поговори с ней, — Бейло достал из сумки упаковку салфеток и протянул мне.

Кивнула, взяла салфетки. Подумала немного.

— Нет, не хочу говорить. Я знаю, что она мне соврала. Это просто… я не могу принять.

Я вспомнила ещё один эпизод из детства: я прошла отборочный конкурс по вокалу, и Леська сказала, что она — тоже, и что мы с ней должны будем встретиться… Я так её ждала, всё выглядывала в толпе, смотрела. Она так и не пришла. Её не было в списках.

Мне было одиннадцать, и я легко принимала любые объяснения. И ни на секунду не усомнилась в лучшей подруге. Ведь она никогда мне не врёт. Ни за что.

Так сколько же раз она лгала мне?

И, главное, зачем? Из-за зависти? Было бы чему завидовать...

— Поговори. Иначе будешь жалеть.

Я дёрнула плечами.

— Я подумаю.

Не о чем нам больше говорить.

Когда вывалились из автобуса на какой-то безымянной остановке на трассе, было уже три часа дня. Еще полтора часа, и будет темно.

Ноги одеревенели, спина затекла, а задница будто стала плоской.

— Нам туда три километра, — Марк указал на просеку, которая начиналась в сотне метров от остановки.

Я обрадовалась. Можно размяться!

В лесу было еще совсем немного снега, дорога ровная и уже подмёрзшая. Даже чуть укатанная. Идеально для прогулки.

Марк поправил на плече сумку и сосредоточенно двинулся вперёд. Я поспешила за ним.

Минут десять мы шли молча.

— Ты мне так ничего и не расскажешь?

— Расскажу.

— Так расскажи. Про то, как ты читаешь мысли, про то, как очистил мой шкаф, как… — Чёрт, как же это сказать правильно?

— Поставил на него защиту, — пробормотал он.

— Именно. И про это тоже. Про свою семью и про то, почему они должны мной заинтересоваться. Про то, что такое Мрак.

— Я всё расскажу.

— Когда?

— Когда мы дойдём.

— Куда мы идём?

— А что если… — Марк смотрел себе под ноги. — А что если я веду тебя в ловушку? Что, если когда мы дойдём, ты пострадаешь? Мы приехали в глухое место, никто не видел, куда мы отошли от автобусной остановки. Неужели тебе не страшно?

Я вздрогнула. Теоретически он сейчас может сделать со мной всё, что угодно. И прикопать в лесочке.

Но отмела сомнения. Пожала плечами.

— Я верю тебе.

— Олесе ты тоже верила.

Это был удар под дых. Я прикусила губу. Какая ж ты дура, Алиса! Я встала как вкопанная.

Нет, в этом нет никакого смысла. Зачем ему было бы так трястись со мной? Показывать свои способности, защищать? Успокаивать, утирать слёзы?

Я догнала его и взяла под руку.

— Дурная девчонка. — Он фыркнул и улыбнулся. — Пожалуй, кое-что я могу начать рассказывать, потому что сейчас я всего лишь хочу, чтобы ты уверилась в том, кто ты есть. Я всё уже и так понял. Просто… многие вещи становятся понятными, только когда встретишься со Мраком.

Мы шли еще полчаса, и Марк рассказывал. О том, что есть маги, и их главный город — это Лысая Гора, где правит тёмная княжна. Что самое страшное наказание для мага — оказаться за бортом магического мира. Это хуже казни, потому что изгоняется не только тот, кто провинился, но и весь его род. Им запечатывают их способности и изгоняют в мир обывателей.

Кто-то может сорвать печать. Через пять, десять, иногда даже пятьдесят лет. И те, кто справился с этим, и их потомки — это отщепенцы. Множество кланов по всей планете. Все они мечтают о Лысой Горе и ненавидят тёмную корону.

Рассказал Марк также и о том, что около десяти лет назад один талантливый отщепенец смог урвать у тёмной княжны и тех, кто за ней стоит, место в магическом мире, и с тех пор положение отщепенцев укрепилось. Но они по-прежнему живут между мирами — слишком тесные экономические связи, многовековые, уже сложились у них с миром обывателей. И именно эти деньги и есть основа их силы и могущества.

— Но… есть еще одно важное обстоятельство, — Марк запнулся. — Есть причина, почему мы до сих пор здесь. Почему до сих пор...

Обычно его сложно уличить в косноязычии. Видимо, это то, что действительно тревожит Марка Бейло.

— Мы почти пришли, — он указал на скалы впереди. — Сейчас мы спустимся под них.

Под ложечкой засосало.

— Это обязательно? Зачем на туда?

— Мне нужен Мрак.

Вздрогнула. Слишком жутко это прозвучало. Отвела взгляд и непроизвольно отстала.

— Вот чёрт.

От неожиданности врезалась в его спину.

Марк обернулся ко мне, натянул на мне посильнее капюшон и дернул наверх шарф, закрывая мне почти всё лицо.

— Что случилось?

— Я не учёл важный фактор. — Прошипел он, оглядываясь назад. Я проследила за его взглядом — и увидела внедорожник, припаркованный впереди. — Место популярное, и кроме тех, кто за ним приглядывает, могут быть и другие… посетители. Помнишь, как ты закрыла от меня мысли? Сделай сейчас это, немедленно! — Марк снова обратил взгляд в сторону скалы.

— Эм. Хорошо. — Видимо здесь другие… маги?

Он коротко кивнул, не поворачиваясь.

Как я это сделала?

Не читай мои мысли! Ничего не скажу! Коробочка закройся!

— Молодец. Теперь тебя не отличить от отщепенца. — Он коротко улыбнулся, взял меня за руку — мне показалось, что пальцы у него дрожат, — и мы пошли снова.

Обогнули машину, скалу и подошли к тёмной расщелине.

— Мы спустимся вниз. Всё нормально.

Я творю какую-то дичь! Мы приехали в лес и надо лезть в пещеру? Чтобы что?..

Нет-нет, я видела и слышала достаточно, чтобы поверить, что это мне не померещилось. Было слишком много доказательств. Да.

— Хорошо, — прошелестела я и двинулась за Марком.

Прыжок веры, блин.

Пещера была… обычной?

Небольшой, тёмной, узкой. Пока мы не углубились внутрь и словно прошли через незримую плёнку.

Стало заметно теплее, спуск был пологим и даже отсыпанным мелким песком. Идти можно было бы в почти любой обуви.

— Доброго дня! — Голос Марка был приветливым и будничным. Он сжал мою руку и завёл меня за спину.

— Здравствуйте! — пискнула я.

— И вам доброго дня! — Высокая блондинка неопределённого возраста в кашемировом пальто также коротко кивнула и прошла мимо.

— Хорошей встречи с Мраком, — следом за ней шёл господин среднего возраста в дорогом костюме и полосатом пальто.

Как вообще в этой темноте я что-то различаю?

Когда их шаги затихли наверху, и мы продолжили свой путь, я решилась спросить:

— Что это был?

— Отщепецы?

— Вас что, много?

— Достаточно. — Марк помолчал. — Многие поколения изменников и предателей одного государства.

Я мысленно присвистнула. Скольких же я таких встречала или видела в своей жизни, даже не подозревая об их сущности?

— Мы пришли. — Тихо сказал Бейло. — Не удивляйся. Местечко так себе, поэтому придётся… — Он вздохнул и начал раздеваться.

— Эй, ты что делаешь? — Первый же вдох здесь подарил ощущение насыщения. Как будто во мне всё это время был пустой, звенящий сосуд, и только сейчас он начал медленно, но с наслаждением наполняться.

Я оглянулась.

Что-то похожее на тени стелилось под ногами. Я села на корточки и запустила пальцы в это.

— Это и есть Мрак.

Голый по пояс Марк, тяжко вздохнув, лёг прямо на пол. Туман тут же жадно накинулся на открытые участки тела. Я вскрикнула.

— Что ты делаешь?

— Всё, чтобы уйти отсюда побыстрее. Это может быть опасно. Местные, хм, хранители, не очень жалуют мою семью. Не стоит попадаться им на глаза.

— Зачем тогда мы приехали сюда?

— Я торопился. Хочу, наконец, толком тебе всё рассказать. Да и риск лишь в том, что меня могут отругать и лишить ужина. Или не пустить в школу. — Марк прикрыл глаза.

— Так вот что значит, быть магом… — Протянула я. — Прятаться по пещерам…

Затянутое облаками небо встретило нас, когда спустя час мы вылезли наружу. Кругом было тихо и пустынно. И холодно.

— Автобус? — буднично спросила я.

Странно, но внутри было спокойно. Ответы Марка сформировали в голове цельную картину. Теперь я видела его ауру — малиново-красную, с синими всполохами. А когда он позволил прочитать свои мысли — услышала его.

Я как будто попала в сон, где ничему не удивляешься.

По-настоящему я была шокирована, когда поняла, что он читает мысли. Потом — когда поняла, что он может влиять на других людей. И контрольный по мозгам случился во время инцидента со шкафчиком.

Сейчас же всё просто встало на свои места и обрело, наконец, смысл. Логическое объяснение.

— Ты точно в порядке? Никаких воплей радости? “Ура, я маг”? — Марк заглянул в моё лицо, закрытое капюшоном.

— Еще не поняла, — честно ответила я. — Как будто бы я просто что-то вспомнила.

Он понимающе кивнул.

— Такое бывает. Ну, ничего, тебя еще нахлобучит этой новостью.

— Как я… откуда…

Разве маги так просто рождаются у обывателей?

Марк покачал головой, потом опомнился и легонько стукнул меня по лбу:

— Закрывай свои мысли. Всегда.

Я кивнула и шепнула про себя кодовое слово “Коробочка!”

— Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул он. — И нет, так просто маги не рождаются. Это мутация, которая передаётся по наследству. Скорее всего, твои предки были магами. Знаешь, есть те, кто отказываются от своей сущности и просто живут как все.

— Почему? — не уверена, что понимаю, что именно маги могут делать, но такой выбор был не самым очевидным. Наверное, если жить с этими способностями с рождения, потерять их — это как отрезать руку.

— Слишком сложно. Слишком много условностей и ответственности. Пожизненная скрытность и работа на кланы. Власть, деньги и щепотка насилия.

Я вздрогнула.

— Замёрзла?

— Н-нет.

— И это всё ради призрачной мечты вернуться на Лысую Гору. — Закончил мысль Марк. — Еще есть белые, которые в целом странные ребята.

— Белые маги?

— Их вообще много. Они даже и не шифруются особо. Но они настолько дети цветов, что с ними связываться или что-то пытаться предпринимать… Никакого смысла. — Он усмехнулся.

— А ты тёмный?

— Подавляющее большинство практикующих магов — тёмные.

— А я?

— Нет особой разницы между светлой и тёмной магией. Просто тёмная более практичная, про материальное. Разница лишь в том, к каким эмоциям обращаешься, когда творишь. Тёмные эмоции традиционно более сильные и более осязаемые. С ними просто. А светлые уж очень замороченные. — Он улыбнулся.

Так за разговором мы вышли на дорогу. Марк посмотрел на часы.

— Чёрт. Мы его упустили.

— Кого?

— Что. Автобус. — Он вздохнул и опустился на скамейку внутри бетонной коробки остановки. — Здесь недалеко есть придорожная гостиница, — он указал на светящуюся вдалеке вывеску.

Мой папа бесконечно мудр. Он знает даже то, о чём я еще и подозревать не могла.

— Ты это специально, да? — хмуро поинтересовалась я.

Серые глаза лукаво блеснули в темноте.

— Не совсем. Мы так хорошо шли по дороге обратно. — Я очень хотел провести весь этот день с тобой. И не только день.

Волна жара прошлась по телу.

— Есть хочу. — Ляпнула я. Желудок подтвердил это урчанием. Не хочу развивать сейчас тему. Слишком длинный, слишком изматывающий был день. Если сейчас в меня закинуть миску супа, а потом оставить в покое, я вырублюсь часов на двенадцать.

Марк поднялся со своего места, снова взял меня за руку.

— Ты права. День был тяжёлым, а я не подумал о еде. В следующий раз я не забуду.

Глава 12. Вместе

Это оказался не мотель, а хостел для дальнобойщиков.

Я тоскливо всмотрелась в ряды припаркованных фур, на тени мужиков в кафе, на тёмное двухэтажное здание хостела с крикливой вывеской. Вздохнула, обернулась на дорогу, прикинула расстояние до города, еще раз вздохнула.

Нет, гнать папу ночью за 250 километров ради моей тушки — это перебор. Рядом Марк, уверена что он сейчас, когда мы только выбрались из пещеры, не даст себя в обиду. Иначе зачем вообще тогда надо быть магом?

Мне нужно кому-то верить. Вот, буду верить ему.

— Может, поедим сначала? — трусливо поинтересовалась я.

Марк покачал головой.

— Я бы не стал светиться лишний раз. И если можно принести еду в комнату, я бы выбрал этот вариант.

Резонно.

Пара разнополых школьников на трассе ночью — уже новость. Были бы в обычной одежде, было бы куда проще.

Проржавевшая снизу дверь хлопнула, когда мы зашли в холл хостела. Под вывеской “Администратор” скучала расплывшаяся дама от тридцати до пятидесяти.

— Добрый вечер! — Марк обезоруживающе улыбнулся и выдернул из моих лап паспорт, протянул наши документы администратору. — Мы бы хотели снять номер. Есть у вас что-то свободное?

— И вам здрасьте, — тётка кивнула и выплюнула шелуху от семечек. — По часам — это не к нам.

— Нет, нам надо переночевать. — Марк заглянул в её глаза, и я увидела, как лёгкая серая пелена чуть прикасается к её голове. — Мы школьники, отстали от своей группы. Возникли проблемы со связью сначала, но потом мы позвонили руководителю, предупредили, что всё хорошо, и что мы сами доберёмся. Нам есть восемнадцать.

Я уже было открыла рот. Мне восемнадцать будет только в мае!

И закрыла его.

Закивала, улыбаясь во все тридцать два.

— У вас только хостел? Может, есть отдельные номера с душем?

— Есть, — кивнула, заторможенно, администратор. — Сейчас как раз свободен люкс. Но он дорогой.

— Сколько? — спросила я. Знаю эти “дорого” в деревне.

— Три тысячи.

Марк вытащил из кармана наличные.

— Давайте на мои данные, да? — И забрал из рук администратора мой паспорт, вручил его мне. Я поспешно убрала документ в рюкзак. — Смотрите внимательно: меня зовут Михаил Лазарев, двадцать два года, паспортные данные… — Серая пелена чуть более явно ухватилась за голову несчастной тётки. Она держала паспорт Марка, но записывала под диктовку ту околесицу, которую он нёс.

Спустя три минуты, когда этот цирк закончился, администратор чуть покачиваясь, как после глубокого сна, проводила нас на второй этаж и открыла дверь.

— Приятного отдыха. Выселение до двенадцати.

— Можно заказать еду в номер? — Марк продолжил окучивать несчастную. Судя по виду администратора, к ней в первый раз попались такие избалованные сервисом товарищи. И вот беда, отказать она не могла!

Я оглядывалась, пока администратор, запинаясь, перечисляла блюда из меню забегаловки.

Если это люкс — то я олимпийский чемпион. Крохотная комнатка с двумя отдельными кроватями, ванная комната размером со шкаф, застиранные полотенца на покрывалах в катышках… Ой, всё.

До этого момента у меня ещё были сомнения, стоит или нет раздеваться сегодня, прежде чем нырнуть под одеяло. Сейчас же все они развеялись. Ни за что.

Просто умоюсь и… даже зубы не почистить! Заглянула в ванну: да, по одному пакетику шампуня. И всё. Ох.

— У вас есть туалетные принадлежности? Зубные щётки? Тапочки?

Администратор кивнула.

— Спасибо, — Марк наконец-то отпустил её и захлопнул дверь. — Видишь, всё не так плохо. — Он огляделся. — Я как-то ночевал у лесника. А еще раз — ставил летнюю палатку в +5. Было не очень уютно. — Он поежился. — Здесь вполне ничего.

— Как вообще могут сочетаться дорогие шмотки, майбах — и вот это всё? — я села на кровать, с наслаждением сняла ботинки и подвернула под себя ноги. Устала. Реально устала…

Он пожал плечами.

— Наверное, я не воспринимаю то, что даёт мне дядя как нечто “своё”. Я могу этим пользоваться еще какое-то время, но оно никогда не станет моим. — Он лёг на соседнюю кровать и закинул руки за голову. — Хм… Тут столько клопов…

— Что? — меня как ветром сдуло с кровати. Отвратительно! О, ужас! Целая ночь! Здесь! Подхватила рюкзак, на всякий случай. Вдруг, кто и туда заползёт?

— Хочешь украсить эту комнату?

Да что ты несёшь?

Свет диодной лампы под потолком погас.

...И комната окуталась волшебным желтоватым светом, словно рассыпали под потолком мириады звёзд.

Рюкзак выпал из рук.

Я видела волшебство и раньше. Но оно было таким… будничным, прагматичным. А это просто… сказка?

— Клопы — это не только ценный мех, но и крупицы эманаций смерти. — Марк смотрел на меня, не мигая. А я увидела, как в его ауре растворяются почти незаметные чёрные точки. Моргнула — и они исчезли.

— Это тоже тёмная магия?

— Одна из разновидностей, — Бейло скривил губы. — Но… — Он замолчал.

— Она запрещена?

Он кивнул.

— Эманации смерти… — Я задумалась. — Некромантия?

Пока я не увидела ничего такого страшного. Клопы или свет? — Выбор очевиден!

— Да. Бейло — некроманты. А некромантов никто не любит.

Я поёрзала на месте.

— Слушай, это…

Марк усмехнулся и прикрыл глаза.

— Когда ты волнуешься или переживаешь, я снова начинаю слышать твои мысли. Иди в душ.

Чёрт. Я покраснела как рак и метнулась в ванную. Денек был не из лёгких. С облегчением закрыла дверь… а потом вспомнила, что все полотенца по доброй советской традиции лежат на кровати.

Выползла обратно. Марк всё так же лежал с закрытыми глазами, но теперь уже в наушниках. Спасибо, что ты такой тактичный!

Мысли на замок!

Полотенце в лапы!

Наверное, я бы почувствовала себя родившейся заново, если бы после душа смогла бы еще и чистую одежду надеть. Но чем богаты…

По прежнему в наушниках Марк раскладывал на прикроватной тумбочке наш ужин. Картошка фри, шашлык и вода. Ну, могло быть и хуже.

— Эм… А ты в душ… м-м…

Да какое мне дело, будет он мыться или нет? Уши загорелись.

— Надо съесть это пока не остыло. Так что позже, — он жестом пригласил меня сесть на мою кровать.

Я жевала и думала, как всё это странно… а потом бросила взгляд на часы и едва не подавилась. Девять вечера.

— Блин. Папа.

Он поднял на меня вопросительный взгляд.

— Надо позвонить, — куда же я сунула телефон? Точно, пока были в автобусе, переложила в рюкзак, и там он, разумеется, от нескольких часов на морозе разрядился и выключился. Ох… Нашарила на дне зарядку.

Едва телефон включился, пришёл скоп уведомлений: пропущенные звонки от Олеси, от классного руководителя и один от папы.

Чёрт.

— Папа, привет.

— Дочь, как у тебя дела с совестью?

— Так себе.

Он вздохнул.

— Ты жива и здорова?

— Да.

— И… сегодня тебя не ждать?

— Пап, прости, пожалуйста, я правда не планировала. Мы уехали за город… тут… блин… Короче, кое-что случилось, и мы уехали. И последний автобус пропустили. Я…

— Бестолочь, — беззлобно бросил папа. — С тобой всё хорошо?

Я посмотрела на остывшую скукожившуюся картошку фри.

— Могло бы быть и лучше, если бы взяла с собой зубную щётку. — Пробурчала я. Марк при этих словах швырнул в меня упаковкой с одноразовым зубным набором. Я улыбнулась.

— Ну, раз отсутствие зубной щётки — это самая большая из зол, ладно. Значит, всё действительно так, как ты говоришь. Завтра-то хоть будешь?

— Да! — Я хочу свою пижамку! и своё полотенчико! и свою кроватку! — Да, я завтра дома, разумеется!

— Ладно. Давай. — И он повесил трубку.

Я глупо смотрела на телефон в руках. Что, вот так просто?

— Наверное, мне стоит зайти к тебе, — заметил Марк.

— Что?

— Ну, с папой познакомиться. Чтобы это не ты отчитывалась перед ним. И он в случае чего знал, на кого сорваться.

— Это обязательно? — Господи, стыд то какой! Зачем Марку знакомиться с моим безумным отцом!

— Ну… это будет правильно. — Он пожал плечами. — Не хочу, чтобы ты ему врала без повода.

В конце концов, мне не четырнадцать, и с кем-то встречаться — это нормально. И хорошо, когда близкие мне люди знают друг друга.

Ох, блин. Ужас.

— Значит, и мне стоит познакомиться с твоим дядей?

— Исключено. — Отрезал Бейло.

— Но рано или поздно…

— Надеюсь, никогда, — он отшвырнул пластиковую вилку, и она упала под мою кровать. — Я не хочу, чтобы ты с ними знакомилась.

— Но тогда и я…

— Нет! Это другое, — он вздохнул. — Жуй, давай. Моя семья… Нет, не правильно. Наш клан — это не самые безопасные люди. И до тех пор, пока вы друг о друге не знаете, всем будет лучше. Не воспринимай мою семью как тех, кто желает мне добра.

— Но как же?...

— Не путай статус и то, как оно выглядит снаружи, с тем, что есть на самом деле. Я своего рода заложник.

Я тоже отложила вилку. Взяла в руки бутылку с водой.

— Многовато у тебя свободы для заложника. — Ну что за пафосная чушь, а?

Сделала несколько жадных глотков. Даже и не понимала, как хочу пить, до этого момента.

— Эй, мне оставь!

— Оставлю-оставлю!

Марк встал, забрал у меня бутылку, отпил.

— Я в душ.

— Хорошо. — Я последовала его примеру и тоже достала наушники. Обычно всё слушаю в онлайне, из сохранённых треков только старые альбомы Rammstien.

...Dämonen, Geister, schwarze Feen.

Sie kriechen aus dem Kellerschacht

Und werden unter euer Bettzeug sehen…(1)

Mein Herz brennt

Я вздрогнула. Да, моё сердце тоже горит.

Я отшучиваюсь, фыркаю. Но нервничаю даже когда просто смотрю на Марка.

Mein Herz brennt

Как быть с Олесей? Сделать вид, что ничего не произошло?

Mein Herz brennt

Что мне делать с тем, что я — даже про себя это странно и смешно произносить! — маг? Или ведьма? Да, ведьма звучит солиднее, буду ведьмой.

Я вскочила, прошла к окну. За пыльной занавеской непроглядная мгла ноябрьского леса. Мрак воочию.

Откуда во мне всё это? Кто мои родители? Или их родители?

Папа программист, мама инженер. Технари. С маминой стороны еще моя прабабка была крестьянкой, всю жизнь на земле и в колхозе. И фамилия такая у меня от мамы.

Жила бы с папиной фамилией, была бы Алисой Вульф. Хм, Марк Бейло и Алиса Вульф. Звучит.

Показала язык своему отражению в окне. Дура ты, Фомина. А папа ведь предлагал фамилию сменить. Я же решила, что хоть что-то у меня от мамы должно остаться, раз я её сама фактически вытолкала из своей жизни.

Вот и сиди со своей крестьянской фамилией, чудная.

Вернулась на кровать. Двенадцать пропущенных звонков от Олеси. Классная перебьётся, не буду звонить. Но что делать с подругой?

Как бы хотелось сделать вид, что ничего не произошло, что она мне на ровном месте не соврала, просто общаться так, будто бы всё ок.

Всё, мать его, не ок!

Олеся подняла трубку после пятого гудка.

— Лисичка, привет, ты как?

Я дышала в трубку, чувствуя себя долбанным сталкером. Горло перехватило.

— Кхм, да, привет.

— Что сегодня случилось? Марк тебя не обидел? Ты же знаешь, он ведь…

— Со мной всё хорошо.

— Лиса, ты где? Давай я приеду? Мы поговорим?

— Ага, отличная мысль. О чём говорить будем?

— Всё, я собираюсь! — судя по шуршанию, подруга и правда была на низком старте.

— Я с Марком. Никуда он тебя не звал. И знать я тебя больше не хочу.

— Лиса, о чём ты?!

— Я с Марком. Сегодня мы с ним вместе. И я не дома.

— О… Ого! Поздравляю! А что ты сказала папе?

Она что, серьёзно не понимает?

А может, правда, не понимает?

— Олеся.

— Да?

— Пожалуйста, ответь мне на один вопрос.

— М?

— Тебя Марк куда-то приглашал?

— Ой, ну… Он намекнул, и я подумала, что…

Я закрыла глаза. Мне эти хрю-му уже начинают надоедать.

— Пока.

— Лиса, подожди, я ничего такого в виду не имела!

Нажала на отбой и откинулась на кровати. А у меня вообще была подруга? Что я себе напридумывала? Лиса и Леся навсегда?

— Что с тобой?

Капля, упавшая мне на щёку, заставила вздрогнуть. Прямо надо мной стоял по пояс голый Марк с мокрой головой и полотенцем на плечах. Брюки от школьной формы ужасно сексульно сидели на нём...

— Ой. — Я зажмурилась. О чём я вообще думаю? Мы знакомы меньше месяца!

— Заметь, не я об этом подумал так громко! — он рассмеялся.

— Иди ты! — выдернула наушники из ушей и убрала их в кейс, отвернулась.

— Поговорила с Олесей?

— Ты всё слышал?

До сих пор не могу решить, хорошо это и нет, что Марк слышит мои мысли, если я забываю закрыть свою голову.

До тех пор, пока мне нечего скрывать — хорошо.

— Честно, не хотел. — Он накинул полотенце на голову. — Говорю ж, ты слишком громко думаешь.

— Значит, знаешь, что я хочу сделать завтра.

— Спросишь её еще раз? Хочешь услышать её мысли?

— Да.

— Не боишься, что услышишь то, чего слышать не хочешь?

— Постой. — Я кое-что вспомнила. — Ты же говорил, что не смог залезть в её голову…

— Ага. Ты, вероятно, сможешь. — Марк предостерегающе щёлкнул пальцами. — И не только её. Любви к окружающим у тебя поубавится. Будет очень шумно.

Я наклонила голову. Куча людей вокруг, которые постоянно о чём-то думают. О, боги…

— Чем ближе люди, чем больше они тебе доверяют, тем более ясно ты будешь их слышать. Поэтому добрый совет: не слушай.

Действительно, сейчас в моей голове тихо, а вокруг меня есть другие люди.

Я кивнула. Да, ты прав. Но не в случае с Олесей. Я хочу узнать правду.

Марк пожал плечами.

— Дело твоё, конечно. Иногда закрыть глаза на правду — это лучшее, что может быть. — Швырнул мокрое полотенце в угол комнаты. — Завтра нам рано вставать. Есть шанс даже не опоздать в школу, если встанем в четыре.

Жёлтые огоньки по-прежнему освещали комнату. Хочу, чтобы они горели всю ночь.

“Их хватит до утра”.

— Некромантия такая мощная?

Марк огляделся по углам, удовлетворённо кивнул. Начертил простой знак, напоминающий квадрат с узелками по углам правой рукой, а левой сдвинул наши кровати.

— Ты чего это?

— Избавляюсь от лишней живности. Тут еще тараканы и пауки были.

Не знаю, смеяться ли мне, плакать ли. Или бороться с волной омерзения.

— Я про другое. — Наклонила голову в сторону кровати Марка, которая стояла теперь вплотную с моей.

Он улыбнулся и, мне показалось, чуть смутился.

— Ты ж не думала, что я упущу такой момент.

Я закусила губу. Сердце заколотилось.

— Действительно.

— Алиса.

— А?

— Я просто хотел, чтобы ты была рядом. Этот клоповник с картонными стенами... — Он покачал головой. Но глаза продолжали улыбаться.

Я встала ногами на кровати, подошла к её к краю и дрожащими руками притянула Марка к себе.

— Как… — голос предательски дрожал. — Как убрать этих светлячков?

— Просто пожелай… — он глубоко дышал, глядя на мои губы. Его руки легли мне на спину. Никогда еще я так явно не ощущала рядом с собой его тела.

Я махнула рукой. А ну, выключитесь! Развейтесь!

Один за другим волшебные жёлтые огоньки погасли. Когда погас последний, Марк впился в мои губы и настоящее волшебство началось.

Это было самое странное утро за всё время в школе. Хотя бы потому, что по ощущениям этот день начался то ли вчера, то ли позавчера, то ли целую вечность назад.

Мы, разумеется, опоздали. Во вчерашней одежде, помятые после трех с лишним часов в автобусе, пришли ко второму уроку. И даже это было истинным подвигом.

Мне кажется, в автобусе я спала больше, чем в том хостеле.

Голова была звонкой от счастья и недосыпа. Даже не верится, что всего лишь вчерашнее утро было сущим адом.

“Ничего себе”.

“Они, видимо переспали… Предохранялись хоть?”

“Позорище!”

“Сладенькая парочка… Чтоб им провалиться?”

— Ой, а вы вместе всё-таки?

— Вы так хорошо смотритесь вместе!

“Почему она, а не я?”

— Привет, Алиса, чудесно выглядишь!

Приподнятое настроение медленно сползало к нейтральной точке.

Марк улучил момент, и на ухо:

— Закройся от этого. Иначе чокнешься. Я серьёзно. — И изобразил в воздухе возводимую стену.

Я закусила губу, кивнула. Да уж. Иначе возненавижу людей.

Прикрыла глаза и представила, что я — в пузыре, где только я и Марк. Шумы мыслей тут же ушли на второй план сначала, а затем и вовсе стихли.

Я выдохнула, снова кивнула. Теперь всё хорошо.

— Умница, — он притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

Шла перемена между третьим и четвёртым уроками, когда нас настигла классная.

— Я ещё ничего не сказала завучу, но мне вы объясните своё поведение!

— Татьяна Владиславовна…

— Я с вами поседею! — Ее укладка и платье были как всегда безупречны. — Вы понимаете, что все за время, что вы должны быть в школе, я несу за вас ответственность! Уголовную! — Взвизгнула она.

— Татьяна Владиславовна, я уже совершеннолетний…

— Бейло! Убери от неё руки!

Я только сейчас поняла, что Марк всё это время обнимал меня. Это было так естественно, что как-то оставалось вне внимания.

— А что если я не хочу?

— Не испытывай моё терпение! — Она свирепо оглядела нас. Я не придумала ничего лучше, как виновато опустить глаза, а Марк всё же убрал руку.

— Нам очень стыдно. — Сказала я. — Но так было правильно.

Плечи классной опустились.

— Занимайтесь, чем хотите. Только не в учебное время. Знать ничего не хочу! — Она поджала губы. — И я позвонила твоей маме, Алиса.

— Зачем? — вот это точно было лишним.

— Твоему отцу, кажется, плевать, что и где ты делаешь. Так хоть мама…

Злые слёзы подкатили к глазам. Зачем в это впутывать маму?

— А моим родственникам вы не звонили? — Кажется, Марк решил испытать терпение классной. Чёртов тролль.

— Отчего же, позвонила. — Татьяна Владиславовна сверкнула глазами, и как то сразу сдулась. — Твой дядя сказал, что… Да что я перед вами отчитываюсь? Всё!

Она покинула класс, где должна была начаться физика, так же стремительно, как и появилась.

— Что сказал твой дядя? — Я перевела взгляд на Марка. Лицо его было пустым и отчуждённым.

— Он сказал, что ходить в школу — это моя привилегия как совершеннолетнего. И что если я не хожу, то это мои проблемы. Вот ему действительно плевать. — Прошептал он.

Я обняла его.

Весь класс видел и наш разговор с классной, и наши объятия. Но я будто бы вместе с мыслями отсекла и их эмоции. Пусть говорят и думают всё, что хотят. Они всего лишь обыватели.

— Можно зайти к тебе в гости? Я хочу познакомиться с твоим отцом.

— Что за нежности? — О, вобла сушёная вернулась.

Я уволокла Марка в конец класса. Два десятка пар глаз проводили нас. Какому нормальному парню хочется знакомиться с отцом своей девушки? Что за суицидальные наклонности?

На физике нервы и недосып взяли своё, и глаза против воли стали закрываться.

Только на ошмётках силы воли я дожила до конца уроков. Марк был необычно молчалив.

Кажется, он прочитал лишнего в голове Татьяны Владиславоны. Что же такого сказал еще его дядя? Он и раньше отзывался весьма странно о своей семье, но, видимо, всё-таки думал о ней лучше, чем она о нём.

Что ж, не только ему меня поддерживать и утешать. Просто буду рядом. Молчать. Подкармливать. И еще изредка гладить по спине: ведь всем известно, что именно оттуда растут крылья.

Когда мы уже выходили из школы, нас догнала Олеся. Точно, я же хотела поговорить с ней. Только вот сейчас вчерашние вопросы и претензии уже подстёрлись под массой других эмоций. Остались только смертельная усталость, раздражение и желание добраться до дома.

— Лиса… я… что-то случилось?

Видит бог, не хочу я лезть в твои мозги, подруга. Как же страшно от того, что я там найду.

Я выдохнула. Обратилась к Марку.

— Мы отойдём на пару минут, хочу поговорить тет-а-тет с Олесей.

Тот понятливо кивнул и пошёл в сторону автобуса.

“Подожду тебя на остановке. Говори столько, сколько нужно”.

“Спасибо!”

Мы спустились с ней с крыльца школы.

— Лиса! — Леська тронула меня за рукав. Я рефлекторно отдёрнула руку. — Да что я такого сделала?

— Вчера я уже задавала тебе этот вопрос. Вчера я не видела твоего лица. Я хочу ответ. Честный ответ.

— Да, конечно! Я всегда искренна с тобой! — сама откровенность в ясных голубых глазах. И еще капелька сожаления.

— Допустим. — Я попыталась скрестить руки на груди, но зимняя куртка не оставила шансов на пафосную позу. Чертыхнулась и сунула руки в карманы. — Хотя бы раз Марк тебе звонил?

— Ну… да, было как-то.

Её мысли были спрятаны словно за белым шумом, как расползающиеся строчки или сбоящее радио.

“Если бы… интересно… жаль, нет...”

— Хм. — Я облизала губы. — Вот как. Хорошо. Может, писал?

— Да, пару раз. — С готовностью ответила она.

“...спрашивал о тебе...”

— Супер, — я ухмыльнулась. — Ладно, последний вопрос. Ты считаешь себя моим другом?

— Конечно, Лисичка!

“...посредственность… удачный фон… интересная хамка… тебя побаиваются… никогда не выйдет в первый эшелон...”

— Что ж. — Я покачала головой. — Исчерпывающе. Передавай привет маме и брату. Вряд ли я еще когда зайду. Пока.

Марк ждал меня на остановке. Он хмурый, я разбитая. Отличная парочка неудачников. Одно что магов. Пф.

Молча залезли в автобус. Три остановки — и вот он дом.

— Честно, не знаю, прибрано ли дома… — Оправдывалась я, открывая дверь.

— Алиса, тебя дома не было все-то чуть больше суток. Ну, что могло случиться? — снисходительно улыбнулся Марк. Удивительно, как его настроение поднялось от такого обыденного места, как наш подъезд.

— О, ты недооцениваешь моего папу!

— О, Алиска явилась… да не одна. — Папа с ноутбуком наперевес встретил нас в прихожей.

— Ты сегодня из дома работаешь?

— Вот, решил проследить, во сколько моя непутёвая дочь домой вернётся. — И поправил на себе пижамные штаны.

Марк поклонился.

Папа за очками округлил глаза.

Ну, всё. Семейный цирк открывает свои двери!

(1) Демоны, духи, злые феи.

Они выползают из подвала

И заглядывают к вам под одеяло.

Глава 13. Это было слишком хорошо...

Испанский стыд! Я глупо топталась в прихожей, стаскивая с себя куртку.

— Папа, это Марк! Марк, это мой папа!

Бейло протянул руку:

— Марк Бейло, одноклассник вашей дочери.

Отец неловко перехватил ноут и пожал протянутую ладонь:

— Эдуард.

— Просто «Эдуард»? Я могу к вам так обращаться? — я услышала в голосе парня сомнение.

— Кхм, ну… Если тебе будет проще с отчеством, то Эдуард Петрович.

— Приятно познакомиться, Эдуард Петрович. — Марк кивнул.

— Взаимно, Марк. — Голос папы был сухим? Или растерянным?

— Раздевайся уже! — Прошипела я. — Нормально поговорим, не в коридоре!

Папа почесал бритую голову и с видом, будто я каждый день привожу домой парней, ушёл на кухню.

— Пап, ты ел? — Спросила на автомате, засовывая ноги в тапки. Я пыталась проследить за тем, как снимает верхнюю одежду Марк и то, что делает на кухне папа. — Эм, Марк — это тот, с кем мы вчера застряли на трассе… — Крикнула я.

Черт, что я несу! Марк наконец-то разулся, и я указала ему направление кухни.

— На трассе?

— Эдуард Петрович, — Марк встал передо мной в дверном проеме кухни. Как же неловко… Обойти его, что ли? — Я решил, что должен представиться, чтобы в случае чего вы могли звонить мне. Вероятно, Алиса будет отныне со мной проводить много времени вместе, и я бы не хотел, чтобы возникали проблемы из-за недопонимания.

— А вы меня удивляете, Марк, — надо же, папа перешёл на «вы». — Может, чай? Алиса?

— Давайте лучше поужинаем. — Я протиснулась на кухню. Нервничаю, аж руки трясутся. — Посидите пока тут, я налью чай, а через пятнадцать минут поедим…

Папа и Марк послушно сели напротив друг друга за столом. Папа, кажется, желал бы спрятаться за ноутбуком, только бы не вести бесед, сопоставимых по сложности с первым разговором о сексе. Марк выжидал и, похоже, изучал мысли отца.

Хорошая мысль, между прочим… Но нет. Мне хватило опыта в школе. Не хочу. Сейчас, я точно не хочу ничего знать.

Поставила чайник, достала, звеня крышкой, заварник, едва не рассыпала чай.

Пятнадцать минут? Пельмени? Доширак? Салат? Бутеры?

— Эдуард Петрович, Алиса говорила, что вы — разработчик. Чего именно? Бэк? Фронт? Или фулстек?

Глаза отца наполнились уважением. Вопросы, конечно, простенькие, но направление выбрано верно.

— Больше бэк. Я математик, поэтому бэк мне ближе. Какие языки ты знаешь? — Его глаза загорелись.

Ответ решит нашу судьбу!

— Python, С++ немного совсем, смогу код прочитать… Я когда учился в средней школе, научился сайты писать, php, js… Такое, простенькое, фронтовое… Я скорее гуманитарий.

Маг ты, блин, а не гуманитарий!

— Ну, уже неплохо, — закивал папа. — Не бог весть что, конечно. Если тема интересна, рекомендую…

— Папа, стоп. — Я определилась с обедом и поставила воду на спагетти. — Я хотела представить тебе Марка, чтобы вы знали друг друга в лицо, и чтобы ты… эм…

— Да, Эдуард Петрович, мы с Алисой встречаемся. — Марк пришёл мне на помощь, и я трусливо повернулась к плите. Тааак, если сливки и кусок ветчины не сдохли, будет паста...

— М-м… — Папа, кажется, был бы рад, чтобы его избавили от любых подробностей. — Алиска, ты чай обещала, где он?

Точно. Чай. Да.

— Папа, мы вчера были в… в лесу.

— Угу, — он спрятал глаза на ноутбуком и чашкой. — Возможно, твоя мать заинтересуется...

— Мама звонила тебе? А почему мне — нет? — Да, у нас с ней очень сложные отношения. Позвонить бывшему мужу для неё проще, чем мне.

— Позвони, она волновалась.

— Раз волновалась, мне бы и звонила! Какого чёрта!... — Я заметила непонимание на лице Марка и осеклась. — Ладно, наберу.

Дура, ты, Алиса, не ценишь того, что имеешь.

Я выдохнула и вернулась к недоделанной пасте. Сыр, точно… Поставила между папой и Марком тёрку и кусок пармезана. Как же я зла. И растеряна. И всё с ног на голову.

Бейло секунду смотрел на тёрку, а потом вышел. Я пожала плечами: мало ли куда человеку надо…

В момент, когда я как раз закинула на сковороду почти готовые спагетти, Марк, уже без пиджака, с закатанными рукавами белой рубашки вернулся на кухню. И невозмутимо принялся за сыр.

Папу заставить что-то сделать — бесполезно, намёков он не понимает. Да и прямые просьбы часто интерпретирует так, как ему удобнее.

— Эдуард Петрович, — Марк заговорил, когда с сыром было покончено. — У меня к вам просьба.

— Не финансовая?

— Нет, — Бейло улыбнулся. И лицо папы разгладилось. — Могу я иногда заглядывать к вам?

— Да, конечно. — Папа снова отхлебнул от своей кружки. — А разве это может быть проблемой?

— Семья живёт за городом, и… Неважно. Просто у меня каждый день есть время, которое я хочу проводить с Алисой.

Что? Я всем корпусом повернулась в его сторону.

И после этого я кого-то там обескураживаю своей искренностью?

Папа внимательно посмотрел на Марка. Закрыл ноутбук. Перевёл взгляд на меня, снял очки.

— Я это уже говорил Алисе, но скажу и тебе, Марк. Я ничего не могу вам запретить делать. Точнее, нет, не так. Я могу запрещать вам что угодно, но только вы сами решите, что будете делать.

Ох, боюсь, папа сейчас сбежит.

Я торопливо достала свою любимую тарелку и вывалила на неё половину всей пасты из сковороды. Секунду подумала, и часть убрала.

— Папа, вот еда.

— А вилка где?

— На.

Он с обиженным видом убрал ноутбук за спину, но тарелку к себе придвинул. Кажется, обошлось...

— Приятного аппетита, — я передала пасту Марку.

Кухня у нас небольшая, и за столом всего пара стульев. Поэтому я просто опёрлась о столешницу и тоже принялась за еду.

Марк ковырялся в спагетти и странно смотрел на меня.

“Ты чего там стоишь?”

“Мне норм”.

“Принести стул?”

Я помотала головой.

— Что случилось? — папа непонимающе уставился на меня.

Блин, ну вот зачем сейчас-то он такой внимательный? Обычно же ему всё по боку!

— Да так, подумала кое о чём… Папа, у тебя какие планы на Новый год?

— Удаловы звали в баню, возможно, еще на охоту съездим. Думал, тебя с собой прихватить, у них... — Папа замолчал.

Да, знаю, у них старший сын — мой ровесник. Спасибо папе за тактичность. Только вот она не спасает, если твои мысли — как на ладони.

Марк с самым невинным видом ел.

— Нет, я пас, пожалуй.

— Поедешь к матери?

— У нас были планы вместе встретить Новый год. — Заметил Марк.

— А. Ну, ладно. — Папа сгорбился над тарелкой. — Спасибо, было вкусно. И поимей совесть, родительнице позвони.

— Да-да-да.

— И бабке.

— Хорошо.

— Приятного аппетита. — Папа вышел из кухни.

Я выдохнула.

— Твой папа очень любит тебя. Не ругайся на него.

— Я… Ну, да. — Стало стыдно. — Ты удивил меня. Какие ещё новогодние планы?

— Вот сейчас и придумаем. — Марк тепло улыбнулся мне. Внутри все замерло от счастья.

Пусть эта сказка продолжается…

Сказка продолжалась.

День за днём мы проживали так, словно это было давним, веками установленным порядком: школа, где мы сидели рядом почти на всех уроках, дорога домой, совместная трапеза, с папой или без него, совместное выполнение домашних заданий, фильмы и много-много нежности.

Ещё четыре раза мы ездили по пещерам. Марк показывал основные заклинания, объяснял теорию и подкреплял практикой, делал копии своих учебников по магии…

К католическому рождеству мы вместе нарядили елку, а в Новый год разучивали заклинания. Я освоила простейшие бытовые штучки, но тратить на такие мелочи силу — Мрак не уважать.

Меня завораживало воздействие на людей, способность заставить их думать, знать то, что надо тебе. Иногда развлекалась так в школе, один раз по моей указке Лёша спел на математике государственный гимн. Не, ну а что? Он его знает, заставил весь класс его выучить, задолбал всех. Вот я и подшутила.

Нравилось накладывать чары на вещи.

А мысли людей… были все так же неприятны. Стало привычкой закрываться от окружающих, и по-правде говоря, я и так всю жизнь этим занималась. Меня и раньше сложно было назвать душой компании, а сейчас я вовсе отрезала себя от окружающих.

Скучала по Олесе время от времени, и пару раз заводила разговор о том, что, может, стоило бы помириться. Марк на это пожимал плечами, а я раз за разом приходила к мысли, что да, это дурная, бесполезная затея.

Моя жизнь стала богаче.

Моя жизнь схлопнулась до Марка, магии и дома.

Павел открыл заднюю дверь чёрного седана, и Марк вышел из машины.

В последний месяц он старался останавливаться в квартале от школы, но местные сплетники это заметили. И теперь жужжали о том, что он пытается казаться своим в доску, раз уж выбрал себе в девушки какую-то посредственность.

Совру, если скажу, что мне это приятно. Но трогает ли?

Однако, Марка это, видимо, задело: уже третий день подряд он демонстративно снисходит из авто прямо перед школьным крыльцом.

Ох, как же, наверное скрипят сейчас зубами злопыхатели! Я усмехнулась.

«Обернись!» — Марк услышал меня, повернул голову и улыбнулся.

Я подбежала к нему, обняла, кивнула Павлу. Не уверена, что хотя бы парой существенных фраз за все время обмолвилась с водителем, но всегда приветствовала, когда видела. Авось зачтется.

— Предлагаю сходить завтра в театр.

— Ой. Мне даже надеть нечего… — никакого лукавства. Со шмотками у меня и правда все плохо.

— Ну, вот и повод сделать тебе подарок.

— Эй, не надо! — Ненавижу быть обязанной.

— Считай это платой за то, что кормишь меня каждый день и за ангельское терпение твоего отца.

Я скривилась. Хотя… пожалуй, резон в этом есть.

Мы подошли к нашим шкафчикам — Марк договорился, чтобы теперь они были рядом.

Мой шкаф обходили по широкой дуге. Надпись «сука» была на нем по-прежнему, и, странное дело, радовала.

Заставляла не забываться.

Я всё еще в гадюшнике, и этот факт подтверждал выросший чёрный монстр, который слушался моих команд. Он отожрался так, что хватало и на защиту соседнего шкафа, и даже на редкие касты по мелочи. Одна беда, куда лучше он слушался, только если во мне была хотя бы крупица Мрака. А так обычно эта чёрная маслянистая масса просто тихонько чавкала и изредка довольно урчала, если кого-то удавалось цапнуть.

Ну, чем бы чудище ни тешилось, лишь бы в шкафу не гадило…

— Хорошо, идёт, что-нибудь купим.

Я привычно взяла Марка за руку. Перед нами расступались. Теперь мне казалось это ественным. Кто они и кто я? Где там эти Маши-Даши-Насти? Всё еще не нашли нового предмета для обсуждений? И правда, не нашли…

— Сегодня планируют подкараулить, стянуть у меня рюкзак и подкинуть туда какую-то дрянь, — я спокойно сказала это на ухо Бейло, когда мы сели за парту.

Он кивнул. Разумеется, он тоже в курсе.

— На прошлой неделе подходила парочка, рассказывали о тебе небылицы. Пытались доказать, что ты мне изменяешь, — голос Марка зазвенел ненавистью. — Твари. Если бы не мог читать мысли, поверил бы. Фотки приложили.

Я нахмурилась. Какие фотки? Откуда? Мы же всё время вместе! Я в одиночку мусор разве что выношу.

— Оказалось, что на них твой бывший.

Я покраснела. Да, был один. Совсем недолго, но пара фотографий по соцсетям действительно могла заваляться.

— Собираешься что-то делать? — Лениво поинтересовалась я.

Марк неопределенно покачал головой.

— Стоит, чтобы неповадно было. Но лезть на рожон не буду. — Он закинул руки за голову, качнулся на стуле. — Полезут с чем-то ещё снова, тогда и буду решать.

— А что в тот раз сделал?

Он открыл один глаз, зажмурился снова.

— Сначала разозлился. Готов был тебя придушить, и расстроился. Понял, почему ты тогда так с Олесей… А потом залез к ним в голову.

— Кто это был?

— М-м?

— Ну, кто решил тебе фотки показать?

Марк открыл глаза, сел нормально и взглядом указал на противоположный конец класса.

Там были Олеся и Наташа.

— Олеся? Снова?

— Нет. Она и не в курсе была.

Наташа, значит. Ясно.

— И все-таки, что ты сделал тогда?

— А это важно?

Я пристально посмотрела в его серые глаза. Когда смотрю на его лицо, всегда цепляюсь за родинку под правым глазом. Люблю её.

— Я… по-моему я тогда просто ушёл.

— И не врезал?

— Девушке?

— Да хоть дедушке! — блин, я зла! После такой реакции меня можно поливать грязью нон-стоп.

— Слушай, нам тут осталось полгода. Ради этого устраивать представление — это как-то слишком.

Я отвернулась. Он прав. Но мог бы и припугнуть.

— В следующий раз так и сделаю, — он обнял меня. Я огляделась по сторонам: да, все уже привыкли к нашим нежностям, и перестали пялиться. — Не дуйся, тебе не идёт.

Я отмахнулась. Действительно, было бы о чём переживать.

— Сходим сегодня по магазинам? — Марк подпёр лицо кулаком.

— Шопоголик, — буркнула я.

Он показал пальцами чуть-чуть и лукаво улыбнулся.

Чуть-чуть, как же! Каждый раз новые рубашки, ботинки, запонки, феньки и часы. И только сумка всегда одна и та же. Потому что на ней чары.

Никогда раньше не ходила с парнем по магазинам. Обычно это было или с мамой, изредка — с Олесей. Папа магазины ненавидит, всё заказывает через интернет. А мне нравится всё щупать: если даже и красиво, но на ощупь неприятно, ни за что не куплю.

— В театр надо вечернее платье? — невинно поинтересовалась я, когда зашли в торговый центр.

— Стоило бы. Но ты же его один раз наденешь — и в шкаф уберёшь на веки вечные. — Вздохнул Марк.

Я, довольная, кивнула. Какой понятливый.

— Не в Мариинку идём, в конце-то концов. Так, местный драматический... Обойдёшься без платья.

— Эй, а может, я хотела платье? — вот тут стало обидно. Хотя, платье мне даром не надо. — Потом бы и на выпускной его…

— Иногда женщине надо быть чуть менее практичной, — он закатил глаза. — Дурочка.

Я пожала плечами. Может, и стоит. Но я не умею. А всё дурное воспитание…

В итоге сошлись на укороченных брюках, хлопковой длинной рубашке и странном жилете, словно от костюма из 90-х. Я осталась довольна выбором и тем, что оплатил мой скромный счёт Марк.

— Это не подарок, а подачка какая-то… — бормотал он. — Целый look по цене одного кроссовка.

Толкнула его в бок.

— Люблю тебя.

Он остановился. Мимо нас проходили люди, белоснежные плиты под ногами были чуть скользкими, из ближайшего бутика доносилось “Спасибо за покупку”.

— Ты сказала это впервые.

— Не может быть! — Я улыбнулась и показала язык.

— Вслух — впервые.

Почувствовала, что краснею. Зажмурилась и чмокнула его.

— Пошли домой?

Марк стоял, словно раздумывая над чем-то.

— Извини, я сегодня пораньше.

Я сделала что-то не то? Подразнила? Призналась? Не оплатила сама свой счёт?

Он посмотрел на часы и кивнул.

— Да, надо возвращаться. Хочу успеть поговорить с дядей за ужином.

— О чём?

— Если всё пройдёт хорошо, завтра и расскажу.

Я наклонила голову.

— Ладно, как тебе удобнее. Звони Павлу, а я на трамвай.

Когда вышла одна на улицу с пакетами, пожалела, что не попросила подкинуть до дома. С другой стороны, Марк обычно никогда и не поступал так. Значит, что-то действительно важное.

Ветер швырнул в лицо осколки снега.

Без него рядом так холодно…

Вечером Марк не позвонил.

Не могу сказать, что ждала звонка… Поболтала с папой, сделала домашку, позалипала в сети, подглядела новые фотографии Леси.

Долго ворочалась и никак не могла уснуть.

Утром долго ходила как варёная из угла в угол, и никак не могла собрать себя в кучу. Яичница пригорела, хлеб заплесневел, конфеты кончились. Сейчас бы папиных оладьев…

Каким-то чудом не опоздала в школу… и поняла, что Марка тут нет. Тоскливо оглядела класс.

— Тут не занято?

Лёша удивлённо поднял на меня глаза: да, с ним за первой партой я никогда не сидела. Разве что еще классе в шестом, когда нас рассаживал по местам классный руководитель.

— Вы что, поссорились?

Я плюхнулась рядом с ним и вытащила учебник с тетрадью.

— Нет.

— А чего ты тут, тогда? — Верка просунула голову между нами.

— Если не нравится, я уйду.

— Да, ты чего, сиди тут!

— Ага.

Николай Юрьевич как раз закончил проверять устное домашнее задание, когда в класс вошла завуч и Татьяна Владиславовна.

— Алиса Фомина тут?

Я встала.

— Д-да.

Не люблю стервуху-завуча. Этакая тётка, которая прикидывается женщиной. Пользуется распиаренными духами, и от этого запаха закладывает нос. Злобная аки цепной пёс. И непробиваемая.

— Что-то случилось? — невинно спросила я.

— Алиса, — взволнованно обратилась ко мне классная, подошла. Я заметила, как она сжимает левой рукой правую. Почему-то сейчас мне её безупречный маникюр показался ужасно неуместным. — Ты не могла бы показать нам свой рюкзак?

— А что с ним?

И я вспомнила. Вчера же что-то такое было…

Мне нравились чары. Поэтому я защитила свои вещи от порчи или кражи. Поэтому я была спокойна. До этого момента.

Я подняла рюкзак с прохода и поставила на парту.

— Открывай. — Велела завуч.

— Зачем? Там мои личные вещи, — попыталась защититься.

Там у меня пачка прокладок валяется, да еще и пара презервативов заныкана. И еще талисман из кости… Не стоит всё это вываливать перед всеми.

Завуч выдернула из рук мой чёрный в белый горошек рюкзак, разодрала молнию и вытряхнула всё содержимое на стол. Проклятые прокладки упали на пол. За ними расчёска, кошелёк, ключи… Сдавленное мальчишеское хихиканье за спиной быстро усмирил кто-то из девчонок.

— Эй! Вы что… — Я остолбенела. — Это моё! Я на вас жаловаться буду!

Татьяна Владиславовна закусила губу. Завуч сверлила меня взглядом секунду, а после еще раз тряхнула рюкзак и внимательно осмотрела стол.

— А это что? — она ткнула пальцем.

Я вздрогнула и посмотрела, куда показывала эта мегера.

Поверх моих учебников, тетрадей и мусора лежал пакетик. Маленький такой пакетик с травой.

Я могла бы сейчас сделать так, чтобы он исчез.

Или заставить завуча заткнуться.

Или сделать так, чтобы она забыла.

Но рядом были еще тридцать человек. А Мрак во мне кончился еще две недели назад.

Глава 14. ...чтобы быть правдой.

— Откуда это у тебя?

— Это не моё!

— Откуда. Это. У. Тебя.

— Я. Не. Знаю!

В кабинете завуча мы были втроём: я, эта стерва и наша несчастная классная.

— Если ты не расскажешь, я вызываю полицию.

— Тогда я — адвоката! — Голос сорвался на визг, из глаз полились предательские слёзы. — Это не моё! Я знала, что меня хотят подставить! Еще вчера — знала! Но не думала, что настолько!

— Что за детские отговорки… — завуч подняла трубку.

— Я встречаюсь с Марком Бейло.

— И что? — но палец, уже готовый набрать участкового, замер в воздухе.

— Он дико богат. И мне все завидуют! И травят уже три месяца! Я не жаловалась на то, что мне изрисовали шкаф, или на то, что я пройти по коридорам не могу нормально, если его рядом нет! Я молчу! И не устраиваю истерик! — я орала и плакала. — Марку рассказывают про меня гадости! У меня каждый день тут — как бой с тенью! А теперь вот это! И это я виновата? Я?!

Завуч облизала губы.

“Так ей, сучке, и надо!”

Да чтоб её эту грёбанную женскую зависть!

— Я знаю, кто это сделал! — голос срывался, слёзы текли против воли. Наверняка я выгляжу отвратительно и жалко. — Это Наташа. Степанова Наташа. Марк слышал, как она вчера с подружками из параллели обсуждала, чтобы что-то мне подкинуть…

Это бесполезно. Она не встанет на мою сторону.

Завуч отвернулась и положила трубку на рычаг.

— Алиса, это правда не твоё? — Татьяна Владиславовна наклонилась ко мне.

Я замотала головой.

— Я даже не притрагивалась к этому. — Тихо ответила я.

Меня осенило.

— На этом даже моих отпечатков нет! Давайте, звоните в полицию, пусть проверят! Это не моё!!

Слёзы пропали. Теперь на их место встала сухая злость. И желание кого-нибудь прикончить. Желательно этого тупого завуча.

— Давайте! Звоните! Проверяйте! И подставьте школу, чьей репутацией вы так дорожите! Вперёд! — я схватила свои вещи и встала. Надо срочно добраться до пещеры сегодня, любой ценой!

— А ну стоять! — завуч поднялась из-за стола. Резко подняла трубку и набрала номер, не сводя с меня глаз. — Беспокоят из пятьдесят шестой гимназии…

Я смотрела и думала, голова раскалывалась от ненависти и бессилия. И Марк ведь ни о чём не знает? Куда он вообще пропал?

Вытащила из кармана телефон и набрала ему, пока завуч была занята. Татьяна Владиславовна следила за её разговором, и был шанс быстро сказать самое важное.

Марк ответил почти сразу.

— Привет. Наташа подкинула мне травку. У меня проблемы. Ты где?

— О. Привет. Я… заправился. Буду через час.

— Через час я буду в полиции, — глухо сказала я.

— Плохо… Сможешь как-нибудь задержать их?

— Не знаю. Придётся устроить истерику, драку, не знаю… — руки тряслись. — Не дай бог до родителей дойдёт. Начнут копать…

— Позвони отцу. — Твёрдо сказал Бейло.

— Что? — я не верила своим ушам.

— Хорошо, я сам ему наберу.

— О.

— Ты согласна?

Папа, блин… Он не конфликтный, но упёртый. И мозги может выполоскать так, что меня еще пять лет тут вспоминать будут. И я действительно ни в чём не виновата!

— Да, звони.

— Договорились.

Я сунула телефон обратно в карман пиджака.

— С кем ты говорила? У кого покупала? — Завуч не сдавалась.

Я закатила глаза, изо рта вырвался нервный смешок.

— Ага, покупала, как же... Я позвонила адвокату. — Прошла обратно к столу, села и положила ногу на ногу.

— Ты что…

— Я не собираюсь больше оправдываться, и никому больше тут слова не скажу. Я уже всё сказала, но вы меня не слышите. Я готова сдать свои отпечатки пальцев, пусть проверяют.

— Пошла вон.

— Нет.

— Вон отсюда! Выметайся!

— Алиса, — Татьяна Владиславовна подскочила ко мне и попыталась отодрать меня от стула, — давай выйдем, спокойно поговорим, я тебе верю.

— Татьяна Владиславовна, от того, что вы мне верите сейчас ни горячо, ни холодно. Потому что она, — я указала на завуча подбородком, — не хочет верить мне. А вас просто съест, за компанию. Не стоит.

Классная отцепилась от меня, потопталась на месте, заломив руки.

— Я позвоню твоей маме, — она меня так успокоить пытается?

— Нет! — Я бросила на неё испуганный взгляд. — Сюда приедет мой папа. Марк с ним свяжется… или уже связался.

В кармане провибрировал телефон.

“Дочь, я еду. 10 минут”.

Ничего себе! Папа крут! И Марк крут!

Это было странно. Я стояла под дверями кабинета, откуда слышались вопли завуча, которые перемежались спокойным голосом отца. Слов папы я не разобрать не смогла, но уверена, мозги он ей выпотрошил как следует.

Ему понадобилось полчаса, чтобы призвать к порядку эту стерву и позвать меня в кабинет.

Заходила обратно я с неприятным чувством: не люблю за кем-то прятаться, а тут пришлось. Мой почти шестидесятилетний папа, в джинсах, толстовке и кожаной куртке смотрелся тут круто и инородно. На фоне “заведующей учебной частью” в бабском брючном костюме, с растрепавшимися буклями и красными пятнами на лице, отец выглядел молодым, спокойным, расслабленным даже. Он держал в руках записную книжку и телефон.

— Алиса, мы с Евгенией Степановной договорились, что улика остаётся у неё. Она передаёт в полицию для расследования. При необходимости тебя вызовут для дачи показаний. А до этих пор никто в школе тебя по этому беспокоить не будет.

Я тупо кивнула.

— Идём.

Мы шли по школьному коридору.

— Спасибо, пап. Ты же знаешь, что я бы…

— Ты бы точно не стала просить у меня помощи, если была в чём-то виновата и будь у тебя иной выход. Так ведь?

Я согласно кивнула. Именно. А еще если бы Марк это не предложил.

Мы как раз спустились в холл, когда в с улицы влетел Марк. Он сгрёб меня в охапку и гладил по спине.

— Спасибо! — он оторвался от меня и протянул отцу руку.

Папа улыбнулся.

— Хорошо, что позвонил. Завуч у вас, конечно… да. — Он хмыкнул. — На ужин вас ждать?

— Да! — хором ответили мы и рассмеялись.

Он почесал голову.

— Ну, вот… опять траты. Картошки сварю. Так и быть. — Папа пошёл к выходу.

Хлопнула уличная железная дверь.

Я обернулась в сторону коридора. Пара человек из параллели, которые были почему-то здесь во время уроков, оказались свидетелями нашей сцены.

— Подумают теперь, что мы вместе живём. — Расстроено прошептала я.

— И они будут недалеки от реальности, — Марк улыбнулся. — Я у вас провожу почти всё время, что не сплю и не в школе.

— Почему ты вчера так ушёл и сегодня не было?

— Хотел поговорить с дядей… но не вышло. Но зато меня прихватили съездить до более мощного местечка. А там дорога в одну сторону семь часов.

Над головой прозвенел звонок.

Марк переодевался, я думала о том, что всё обошлось и без магии… Как прямо над ухом раздался Наташин голос.

— Интересно, она уже в обезьяннике? Или что там делают за хранение? Там было семь грамм, между прочим…

Марк тенью метнулся на голос, и через секунду растрёпанная Наташа уже оказалась прижата к моему шкафчику. Бейло профессионально удерживал её локтем так, что она едва могла дышать.

— Она несовершеннолетняя, и ни в какой обезьянник её бы не посадили, — прошипел ей на ухо парень. Краем глаза я заметила, как активизировалась чёрная дрянь в моём шкафу. Кушай, маленькая, кушай, сейчас я тебе дам развлечься! — Ты, тварь, понимаешь, что сейчас себе выкопала могилу?

Глаза девчонки были полны ужаса. Интересно, она видит хотя бы малую толику того, что вижу я? Что Марк не просто хочет, а вполне может разорвать её на куски?

— Ты… Ты…

— Хочешь сказать, что я тебе нравлюсь, да? И подружкам твоим?

Она отчаянно закивала, зажмурившись.

— Эй, что здесь происходит? — а я и не заметила, как вокруг собралась толпа. Лёша протиснулся через всех, тут же мелькнули Олесины локоны, Верка жадно смотрит на нас, Дима, Коля, Жека.. все тут, собрались. Бесплатный цирк что ли?

Разогнать не получится, на мои крики только больше народа прибежит…

Стоять и смотреть, как Марк сейчас сделает из этой дурочки бифштекс?

— Так если я тебе, тварь, нравлюсь, почему ты прикасаешься к тому, что я люблю? М? — Он словно стал ещё выше ростом, глаза метали молнии.

Наташа рефлекторно схватилась за дверцу моего шкафчика — и её тут же шарахнуло моей защитой. Н-да, это сейчас было некстати… Как будто это сделал Марк.

— Эй, ты чего творишь, бро! Это же девушка!

Марк отпустил её, и та сползла по стеночке, приходя в себя.

— Она подкинула Алисе наркотики. Обман раскрыт. Он шит белыми нитками. Ну что, кто будет её защищать? — Он приглашающе развёл руки. — Что, нет никого?

— Я… Я брата позову, он тебя убьёт! — тихо, но достаточно внятно пробормотала Наташа.

Олеся подбежала к ней, помогла подняться.

Я отвела глаза. Не хочу на них смотреть. Тошно.

— Чувак, ты перегнул палку, — Жека пихнул Марка кулаком в плечо. — Ну, ошиблась, ну, дура, что с неё взять?

Бейло окинул одноклассника взглядом.

— Твоей девушке в сумку засовывают какое-то дерьмо. И стучат завучу. Твоя реакция?

— У меня нет девушки, бро! — нервно рассмеялся Жека.

— Хорошо. Сестра. Близкая подруга.

Лицо парня вытянулось.

— Ладно, проехали, — Марк взял меня за руку. — Хотя бы на последнюю пару уроков надо сходить, да?

День был тяжёлый, сумбурный. Я сидела на последнем, седьмом уже уроке, положив голову Марку на плечо.

Не хочу домой.

Папа вряд ли будет о чём-то спрашивать. Но мне так стыдно, что не хочу ему в глаза смотреть.

Мне стоило всего лишь не считать ворон, чтобы этого не произошло!

Вышли из класса последними, долго собирались. Выбрались на улицу под закат.

— Красиво, — вздохнула я. — Я так хочу весну. И чтобы ты был рядом…

— Я, вроде, никуда не собирался, — Марк потрепал мой капюшон. — Пошли?

— Эй, поц!

Я подняла голову. У школы стояла тонированная в ноль тачка. Ржавые пороги, мутные фары и качающий саббуфер в багажнике. Лысый парень в штанах хаки и бейсболке задом наперед примостился на её капоте.

Марк завёл меня за спину.

— Да?

— Разговор есть!

— Мы с вами не знакомы. — Сжал мою руку и открыл мысли.

“Это брат Наташи, собирается меня бить”.

Я икнула, а потом выдохнула. Нет, у обывателя нет шансов.

“В машине еще трое”.

— Да мне по***. Ты мою сестру избил.

— Припёр к стенке, если быть точнее. Но не бил.

— Она вся в синяках! Совсем крыша поехала? Слышь, мажор?! — парень сорвался с капота, из машины вышли еще трое. По возрасту, студенты, пожалуй.

“Алиса, отойди!”

Я понятливо кивнула и бросилась в сторону школьного крыльца. Вряд ли они настолько больные на голову, чтобы устраивать тут драку. Но… почему тогда?

Они бросились на Марка слаженно, как раз с той задержкой, чтобы не мешать друг другу наносить удары. Опыт у этих ребят есть. Вот же сволочи!

Что же делать?

Полицию звать? И когда приедет полиция, что будет?

Марк, морщась, отражал удары. Еще половина словно уходила в молоко — и будто бумерангом возвращалась нападавшему. Я видела, как на глазах тает его броня. Похоже на талисман, который вот-вот сдохнет.

Я мысленно обратилась к своему чудовищу из шкафа, вдруг смогу дотянуться? — Смогла! Парень, который только что справа заносил удар, упал, как подкошенный.

Брат Наташи бросился снова на Марка, и тот в последнее мгновенье вскинул руку. Парень взлетел в воздух на три метра и упал на собственную тачку.

Двое оставшихся в пылу нападения не сразу заметили, что что-то идёт не так. И продолжили было нападать… Но нет.

— Эй, Егор! — они бросились к машине, тряся парня, под которым расплывалась лужа крови. — Ты что, дебил? — один из них, посветлее, обернулся к Марку. — Как ты вообще?... — Его кулак летел точно в лицо Бейло. Марк ушёл от удара и перехватил его запястье.

— Не смейте ко мне приближаться!

Вопль ужаса и боли был таким, что мне показалось, я оглохну. Что он с ним делает?? Марк!

— Еще раз хоть одна сука появится здесь, я вас искалечу. — Он отряхнулся и подошёл ко мне.

— М-марк, надо скорую вызвать… — Я едва могла дышать. — Марк…

— Это просто мусор. — Процедил он, оборачиваясь. — Одним больше, одним меньше. Какая разница? Пошли домой?

Я вывернулась из его объятий. Что-то меня трясёт.

— М-марк, он может умереть! И они всё видели! Они не отстанут с расспросами… Тут камеры… Марк! — моё воображение летело быстрее слов. Это конец!

Потасовка, которая должна была закончиться запиныванием одного хилого мажора стала побоищем. Один лежал на крыше машины с проломленной головой, еще один — баюкал почерневшую руку, тот, на кого я спустила своего монстра, только-только приходил в себя и поднимался с земли, и последний, похожий на бурята, кому-то звонил.

Марк внимательно проследил за моим взглядом. Пожал плечами.

— Один из них уже и так вызвал скорую. Я тут им ничем не помогу.

Рядом с ним мне всегда было тепло и спокойно. Уютно. Безопасно.

Но не сегодня.

Наверное, мне больше никогда не будет тепло и спокойно рядом с Марком Бейло. И как же плохо, что я не умею врать!

— Марк, извини, но я хочу побыть одна. — Сказала я, когда мы были около входа в подъезд. — Думаю, сегодня тебе стоит пораньше приехать домой.

— Чтобы раньше получить своё наказание? — он криво усмехнулся.

— В смысле?

— Алиса, я не дурак и не садист. Но эти ребята меня выбесили, и мне хотелось их убить. И я мог бы их убить. И я знаю, что начнётся, когда я приду домой. Мне устроят разнос, придётся чистить записи с камер… но у нас целая служба есть для такого. Дядя во всём разберётся. Хоть что-то я могу на него свалить по-родственному?

Я пожала плечами. До сих пор не понимаю, откуда в нём такая ненависть.

— Извини, если напугал. Не переживай, завтра всё будет как обычно. — Он погладил меня по плечу, и я дёрнулась от его прикосновения.

Он поджал губы.

— До завтра.

— До завтра… — я шмыгнула в подъезд и разревелась.

Марк чудовище. И сделал чудовищем меня.

На следующий день я сказала папе, что простыла. Свернулась в кокон из одеяла, спала, думала. Плакала. Снова спала.

Марк не звонил и не писал.

Болела голова.

Я думала… думала… думала…

Сделала редкое: написала в дневник. Получилось много слов о Марке.

Вырвала эти страницы, сложила, убрала их в кармашек обложки.

Думала, ходила, не ела, думала.

Если любишь кого-то, принимаешь его целиком?

Или только частями?

Могу я принять то, что со мной он бесконечно нежен, а к окружающему миру — враждебен?

Взвешивала за и против.

Думала о том, что он открыл во мне и что забыть это — невозможно. Как невозможно разучиться кататься на велосипеде… если, конечно, не переломать всё тело.

Плакала от жалости к этим придуркам, что приехали, от злости, от беспомощности, от собственного высокомерия и от того, что я не могу отказаться от Марка. Я вижу в нём отражение себя. За эти пару месяцев он стал мне ближе всех.

Как я могу отвернуться от него?

В первом часу ночи я позвонила ему. Он не взял трубку. Обиделся? Да, резонно. Я бы тоже обиделась на такое.

Спать не могу, голова не варит, но трясёт от ужаса. Теперь уже от ужаса, что я его могу потерять.

Я позвонила ещё раз в два ночи и в половине третьего.

...А в пять утра меня разбудил звонок.

— Алиса?

— Да? — кажется, я заснула сидя, прислонившись к кровати. — Марк, это ты?

— Алиса… Алиса…

Голова соображала отвратно, но мысли прояснились. Что-то не так.

— Марк, что случилось?

— Алиса, — он плачет? — я всё исправил… Я всё, всё исправил…

— Марк… — ничего не понимаю, но это что-то важное. — Хороший мой, Марк, что…

— Алиса, — он горячо шепчет в трубку, — пожалуйста, забудь… нет… Пожалуйста, помни. Я умоляю тебя, помни! Пожалуйста! Пожалуйста, помни меня! Я… так хочу… Я буду рядом. — Всё-таки он плачет, я слышу.

— Извини меня, я была не права. Я зря тебе всё это сказала…

— Алиса. Ты никогда больше не заговоришь со мной.

— Что?

— Тебе будет больно, но ты справишься.

— Что ты несёшь?

— Спокойной ночи, любимая.

И он отключился.

Что?

И где-то в этом месте меня поглотил мрак.

Папа сказал потом, что я проспала больше суток.

Что приходили какие-то странные люди к нам домой в это время.

Что историю в школе замяли. Какую еще историю? Я не стала вдаваться в подробности.

В школе я вспомнила, что поссорилась с Лесей из-за бывшего парня, который предал меня и свалил в закат. Попросилась сесть к Лёше за первую парту. Он милостиво разрешил.

Расстроилась надписи “Сука” на дверце шкафа и через пару дней закрасила её баллончиком.

А потом я посмотрела на заднюю парту и увидела темноволосого хмурого парня, который ни с кем не общается…

Я пошевелила пальцами под одеялом и с трудом приоткрыла слипшиеся глаза. Футболка прилипла к мокрой спине. Тяжело, жарко.

— М-м…

— Алиса?

Разлепила сухие губы.

— Где я?

— У нас.

Я всё это время была у Марка в доме? А “всё это время” — это сколько?

Он помог мне сесть на кровати.

— Держи, — протянул стакан с водой.

Стуча зубами, я в несколько глотков опустошила его. Кивнула в благодарность. Прикрыла глаза.

— Сколько я… спала? — То, что обрушилось на мою голову — несколько месяцев моей собственной жизни, переписанные, перековерканные, переломанные, вернулись в памяти. С трудом верится, что такое можно восстановить за пару часов.

Осунувшийся Марк в мятой рубашке с закатанными рукавами, лохматый и небритый, поджал губы.

— Недолго для такого. Четыре дня.

— Папа!...

— Я позвонил ему.

— Он тебя помнит?

Бейло сделал неопределённый жест головой и поморщился.

— В общих чертах. Но он всё понял, и ты можешь не переживать об этом.

Я протянула руку к его голове, погладила по волосам.

— Моё лохматое чудовище. — И улыбнулась. Вздохнула. — Мне надо в ванну.

Марк вскочил, сдёрнул с меня одеяло и помог подняться.

— Может, отнести?

Ноги предательски дрожали, но я покачала головой. Нет уж, лучше сама.

— Если будет сложно, я позову, не переживай.

Он вздохнул облегчённо.

— Наконец-то ты всё вспомнила, Алиса. Так гораздо проще.

Когда за мной закрылась тяжёлая высокая дверь, улыбка сошла с лица. Вопросов по-прежнему было слишком, слишком много.

Марк не рассказал мне всего. Его стремление насолить дяде было настолько сильным, что он наплевал на все правила, дважды. Что с ним такое?

Папа забыл не всё? Значит, это… Это значит, что папа — тоже?

Что теперь делать со всей этой школьной мишурой?

Что тогда сделал Марк, что плакал в требку? Почему я всё забыла? И почему смогла вспомнить?

Тяжёлые струи горячей воды помогли почти полностью прийти в себя. Сосредоточиться на своих ощущениях.

Что-то сломанное, зажатое во мне как будто восстановилось. Мой резервуар Мрака был оглушающе пуст. Но отзвуки мыслей я снова слышала. Я снова стала собой.

Ведьмой.

Знать бы ещё, что это значит на самом деле.

Глава 15. Западня

Всё было как раньше, всё стало совсем иначе.

Марк сопел, развалившись на смятой постели прямо в одежде, когда я вышла из ванной. Похоже, он действительно был рядом со мной всё время, что я спала. Боялся чего-то?

Успокоился и смог, наконец-то, вырубиться, когда понял, что я в порядке и узнаю его? Помню?

Моё восприятие этого странного парня разорвалось, смялось, воссоединилось, перемешалось.

Как мне вести себя? Как девушка, которая встречается в ним, и все об этом знают?

Как одноклассница, которая пытается игнорировать его?

Почему он так хамил мне в нашу первую-вторую встречу? Почему был таким беспечным осенью?

Что нужно от меня дяде Марка? Под наплывом воспоминаний я уже и забыла его имя, стыдно.

Есть хотелось зверски. На прикроватной тумбочке нашла воду и недоеденный сэндвич. Мне это напомнило тот шашлык с картошкой. Выходить из этой огромной комнаты с тяжёлой мебелью в поисках другой еды или звонить куда-то одна я не рискнула. Дождусь пока он выспится… или хотя бы просто несколько часов подожду. Грязные волосы, серое лицо, заострившиеся скулы, родинка под правым глазом, рубашка явно под запонки — а вот и они, лежат, небрежно брошенные на тумбе.

Мои вещи аккуратно висели на вешалке, зацепленной за спинку стула. Теперь эти брюки, блузка и жилет вызывали совсем иные эмоции. Это мои вещи. Еще одна деталь, о которой я забыла. Деталь, которую сохранил Марк.

Так, не реветь.

Позвоню папе, приведу мысли в порядок. Может, даже маме?

Мы не виделись с ней больше полугода. Что я за дочь такая? — Обычная дочь. Позже наберу.

Чтобы позвонить папе, пришлось порыться в вещах Марка: телефон, разумеется, давно разрядился, и я нашла подходящую зарядку в сумке Бейло. В чужом рыться нехорошо, но раньше он не скрывал от меня даже содержимое своих карманов, так что совесть моя чиста.

Какие книги, кости или камни, что может удивить меня теперь?

Я отошла к окну, как можно дальше от спящего Марка и набрала папе. Ох, влетит мне сейчас…

— О, очухалась?

— И я рада тебя слышать, пап. — Я невольно улыбнулась. Даже думать не хочу, как он волновался. — Я жива, вроде, здорова, — тихо говорила я.

— Чего шепчешь? Ты где? Когда дома будешь?

— Шепчу, потому что тут спит Марк, боюсь разбудить, он вымотался.

— Значит, снова с ним? — мне послышалось недовольство? И точно, папа вздохнул. — Он звонил мне четыре дня назад. И еще вчера. Оцени моё ангельское терпение и веру в этого подлеца! Я не поднял на уши полицию и не объявил тебя в розыск!

— Ценю, люблю, обожаю, — улыбаясь, ответила я.

— Перегрелась что ль, — ворчит папа, — экая нежная стала. Ты где?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Я дождусь, пока Марк проснётся, поговорю с его дядей и, думаю, после этого поеду домой.

— Как ты поедешь, если не знаешь, где ты? — не верит.

— Неправильно выразилась. Меня отвезёт водитель Марка, я с ним знакома, всё хорошо.

— Лиска, мне кажется, что… Хм… Я не думаю, что его уровень соответствует твоему, — аккуратно сказал он.

Как я его понимаю!

— Давай оставим это, — попросила я. — Я в порядке. И я честно не знаю, когда буду дома. Честно.

— Безобразие. — Вздох.

— Я буду писать, если что. Папа, спасибо тебе.

— Ладно. — Он отключился.

Я примостилась рядом с Марком, который диагональной звездой уснул на кровати, едва сумела устроиться, чтобы не потревожить. Смотрела, думала, любовалась.

Проснулась, когда за окном была уже ночь. Как меня угораздило снова уснуть? Слава Мраку, сейчас не было никаких сновидений, просто сон.

Марка рядом уже не было. Судя по звукам, он в душе.

Когда уже оделась и поправляла на себе блузку, Марк вышел из ванной. С полотенцем на бедрах, с мокрыми волосами — сколько же раз я видела его таким у себя дома! В груди защемило: это было три месяца назад — и будто бы вчера.

— О! Я удивился, что ты снова заснула… и что слопала мой обед. — Марк улыбался.

Я подбежала к нему и обняла.

— Эй, я мокрый, — в доказательство он затряс головой. — На тебе, на!

Я только сильнее прижалась к нему. Марк обнял меня, положил подбородок мне на макушку.

— Дурочка.

— Хам гадкий.

— Вот и поговорили, — он рассмеялся. Но смех быстро прошёл. — Я оденусь, найду дядю, нам есть, что обсудить. — Он отстранился и зашёл в гардеробную.

Я присела на кровать.

— То самое невероятное предложение о рабстве? — крикнула я.

— Тебе предлагали работу, а ты сказала, что станешь их слугой… — голос Марка звучал приглушённо.

— Не знаю, почему я так тогда… Зачем ляпнула. — Рассматриваю свои ноги. Пытаюсь вспомнить, что же тогда случилось, почему себя так повела, и никакого разумного объяснения не нахожу.

— Это братец любит такие шутки. Ему нравится, когда у него в ногах ползают. А ты еще ничего, держалась даже. — Марк вышел в светлых брюках и зелёной рубашке с закатанными рукавами. На левой руке у него привычно болтались феньки с костями и часы.

— Если так, я его боюсь.

Он серьёзно кивнул.

— И правильно.

Вернулся в ванную досушить волосы. А у меня всё крутился на языке еще один вопрос.

Ох, это точно не к месту… Но не задать его я тоже не могу. Отвернулась к окну.

Наверное, стоит позже. Или, наоборот, надо как можно больше узнать сейчас?

Тёплые руки обняли меня.

— Я так соскучился, Алиса, — он вдохнул запах моих волос. — Не обнимать тебя так долго — это была мука.

— Это было наказание? — всего лишь догадка.

— Да, извращённое наказание. Сначала я сам хотел оказаться в школе. А потом я мечтал забыть всё — но мне этого не позволили. Я должен был смотреть на тебя изо дня в день. А ты меня в упор не видела.

— Долго? — Я прикидывала в уме, получалось не больше месяца.

Он покачал головой.

— Недолго. Но достаточно, чтобы многое переосмыслить. Достаточно, чтобы прочувствовать момент.

— Ты расскажешь мне, что случилось в ту ночь, когда… ну, когда ты… — “когда ты плакал”, — когда позвонил?

— Мне страшно.

— Рассказать?

Марк кивнул.

— Почему?

— Ты снова подумаешь, что я — чудовище. И будешь права. Я чудовищный идиот, если что.

— Самокритично.

Марк обнимал меня, смотрел в черноту окна, сжимал плечи ладонями.

— Некромантия — это неэтично.

— К чему это? — Я нахмурилась.

— Я как-то говорил тебе, что маги могут использовать и жизненные силы, если Мрака нет.

Да, было дело. Я кивнула. Сама такое не практиковала, но помню.

— Некромантия — это способ сделать из тела источник магии, потому что оно хранит печать жизненных ресурсов, помноженные на эманации смерти.

— Но это же круто! Вспомни тех же букашек!...

— Никогда не говори о некромантии восторженно, — прошипел Бейло в ухо. — Никогда, нигде, никому. Вообще не заикайся на эту тему. Я рассказываю это тебе по нескольким причинам: ты и так знаешь кое-что об этом, ты попросила рассказать о том, что случилось тогда, и мне нужно покаяться.

Я вздрогнула.

Марк усадил меня на край кровати, а сам сел передо мной по-турецки.

— Помнишь Наташу Степанову?

— Да, — господи, кажется, я уже не хочу ничего знать!

— Чтобы исправить всё, что я натворил, чтобы вычистить воспоминания целой школе и особенно тебе, пришлось ею пожертвовать.

Пожалуй, я знала, это еще когда только задавала вопрос. Почему я вижу всё это? Как другие в упор не замечают очевидное?

— Что именно ты сделал?

Марк покачал головой.

— Я приобрёл тогда полезный опыт. И выучил болезненный урок. За всё надо платить. Что именно и как, прости, я рассказать не могу. Когда-нибудь потом, если тебе только самой пригодится это знание.

Мне? Пригодится?

Пригодится…

Ну, нет, спасибо! Нет. Нет-нет-нет!

— Как ты? — я погладила его по лицу.

— Ты нежна с тем, кто вытравил воспоминания о себе ценой чужой крови?

— Уверена, ты был в ужасе даже большем, чем она. — Да, я наивная, да, это ужасно, да, кошмар… — Уверена, будь у тебя выбор, ты бы не стал…

— У меня был выбор. Я мог пустить себе пулю в лоб. Но решил, что... Я просто ублюдок, который решил, что его жизнь ценнее чужой.

Что со мной не так? Почему смерть человека, которого я знала десять лет, не трогает меня? Почему это средство оказалось оправданным для цели?

Что со мной не так?

— Больше такого не случится, — уверенно сказала я. — Я сделаю всё, чтобы подобного больше…

— Не давай пустых обещаний. Никто не знает, что случится завтра. Аннушка давно уже пролила масло, так ведь?

Я хожу по охренительно тонкому льду. По льду, под который Марк давно уже провалился.

Ужин с семьёй мы проспали.

На кухне поднялся переполох из-за появления в ней “юного хозяина”. Полная женщина, которая представилась Ольгой, от души кормила нас.

— Она наш главный повар, — подсказал Марк, пока я жевала восхитительные отбивные. — Если бы не она, я бы тут совсем одичал.

— Кушай-кушай, милый, — она ласково погладила Марка по спине, — и ты тоже. Что же с тобой такое-то, а? Почему тебя в больницу не увезли? Четыре дня! Ты знаешь, деточка, что он тебя поил, пока ты спала? Бегал сюда, хватал, что придётся... Ты уж не обижай его, ладно?

Я с набитым ртом кивнула. Поспешно проглотила кусок.

— Спасибо!

— Да, ничего-ничего. Кушайте, кушайте. — Она вытерла руки о полотенце, заткнутое за поварской фартук. — Посуду оставите.

— Я уберу, — коротко сказал Марк.

— Да, брось. Николай Вольфович сегодня суров. Не лезь на рожон, понял меня?

— Когда это я?...

Она поджала губы и упёрла руки в бока.

— Вот же... дурень.

— Тёть Оль, ну...

— Мало ли что там дядя твой сделал когда-то? Ты же как принц. Живёшь, как хочешь, ни забот — ни хлопот. Делов-то, делать, что скажут, учиться, не перечить. Разок извинись, другой — поклонись. И помалкивай. Понял?

Марк сцепил зубы. Видимо, с кем-кем, а с "тетей Олей" ему ссориться не хотелось.

Он коротко кивнул.

— Делай, что говорит дядя. И ты — тоже. — Она повернулась ко мне. — Алиса, да?

— Да.

— Слушай, Алиса, внимательно. В этом доме нет случайных людей. Ни одного. И то, что ты оказалась тут — это самое важное, что произошло в твоей жизни. От того, что с тобой решит сделать хозяин, зависит, как ты будешь жить. Поняла?

Кухарка смотрела на меня строго и внимательно. Не похоже, что она шутит.

— Делай всё, что от тебя просят. Попросят станцевать — будешь танцевать. Это я тебе по доброте душевной советую. Ну и еще потому что уж больно люблю этого оболтуса. — Ольга кинула на Марка тёплый взгляд.

— Я поняла вас, — кивнула.

Что-то с этими разговорами аппетит пропал. Едва ощущая вкус еды, я съела еще пару кусочков и отставила тарелку.

Кухня, спрятанная на цокольном этаже, оставила странное ощущение. Как будто крепостное право так и не отменили в 1861...

И я сама буду такой же. Раболепной и послушной. Не сама, так с посторонней помощью.

Марк вел меня за руку по бесконечным коридорам. Очередная тяжёлая дверь.

— Алиса, я не знаю, что именно предложит дядя. И я не уверен, что ты должна соглашаться...

— Я уже согласилась, забыл?

Он прикрыл глаза и поморщился. Нервно втянул воздух.

— Закрой свою голову, контролируй каждое слово, все свои эмоции. Действуй осознанно. Внимательно слушай и отвечай чётко.

— Мне же не предложат что-то дурное?

Марк усмехнулся.

— Я же говорил тебе, что я жадный до жизни ублюдок? А еще эгоист. Тебе там не предложат ничего хорошего. Но если ты откажешься, я ничего не могу тебе гарантировать.

Не знаю, что со мной. Эмоции: страх, слёзы, волнение, — всё как-то кончилось. Я больше не могу. Разум спокоен и сосредоточен. К этому давно шло, так толку рубить хвост по частям?

И я сама толкнула дверь.

— Добрый вечер, Николай Вольфович. — Я кивнула. — Лев Николаевич, — еще один кивок.

Марк зашёл за мной следом.

— Добрый вечер.

Джентльмены, сидящие в кожаных креслах напротив друг друга, разделённые столом с документами и ноутбуками, обернулись на приветствие.

— Рад видеть вас на ногах, Алиса, — Николай Вольфович закрыл ноутбук.

Брат Марка последовал примеру отца.

— Как вам аванс? Понравился? — Улыбка человека, который всегда получает своё.

— Под впечатлением. Благодарю. — Гори в аду, тварь, гори долго.

— Воспоминания явно пошли вам на пользу, — он постучал по голове пальцем, — теперь вы вспомнили о манерах мага. Очень любезно с вашей стороны.

Я качнула головой, благодаря.

— В прошлую нашу встречу вы так просили принять вас в семью...

Что-то я такого не припоминаю...

— ...и я решил, что рвение и преданность, подкреплённые толикой здоровых опасений, это очень полезный мотиватор. Разумеется, это еще не значит, что вы станете Бейло так просто.

Что? О чём он вообще?

Видимо, моя растерянность была слишком явной.

— Стать частью Семьи — это великая честь. Вы должны это понимать. И прежде чем я позволю принять вас, вы будете работать на Семью. Докажете свою преданность, работоспособность, раскроете свои таланты... И все двери мира будут открыты для вас.

— Что от меня требуется?

— Не перебивать и слушать старших, — ехидно заметил Лев Николаевич.

Дядя досадливо поморщился.

— Твоё первое задание: съездить со Львом на Лысую Гору в деловую поездку. Ты же должна осознать свою сущность, да, девочка?

Марк за моей спиной издал глухой, нечленораздельный звук.

— А, ну и еще. Марку надо бы помочь. У него явные проблемы с социализацией. До конца учебного года у него должна быть безупречная репутация в школе. О нём должны знать, но не сплетничать. Не игнорировать, не задирать. Воспринимать как равного.

— Дядя, пожалуйста, хватит этих экспериментов! Я могу хоть завтра пойти в университет...

— Я тебя не спрашивал. — Седые усы Николая Вольфовича дернулись. — Ты провалился дважды. Сначала идея со школой мне была не по душе, а теперь я рад, что согласился на твою придурь. Чистить мозги тысяче человек или десятку тысяч — есть разница. Если бы я отправил тебя в университет, твои ошибки уже потянули бы на небольшое кладбище, племянничек. Ты в песочнице. Правила игры знаешь. Дедлайн — оговорён.

Он отвернулся и снова открыл ноутбук, показывая, что аудиенция окончена.

Я, пошатываясь, вышла из кабинета. На что я только что подписалась?

Марк со стеклянными глазами, вёл меня в свою спальню.

— Сукин сын! Ненавижу, ненавижу! — Едва только мы оказались в его аппартаментах, заорал Марк. — А-а-а! — Он пнул по двери раз, другой, третий. — Ненавижу... О, Мрак, ненавижу...

Я прижалась к стене. Таким я его еще никогда не видела.

"Марк! Марк, почему ты так ненавидишь?"

— Мысли закрыла!

Я вздрогнула и повиновалась. Не время спорить.

— Я же не всегда был "принцем Бейло". Я прожил счастливые двенадцать лет как нормальный пацан. В нормальной семье. И в гробу я всё это видал...

— Если бы только не Лысая Гора, да? — рискнула я добавить.

Марк тяжело кивнул и опустился на пол.

— Грёбаный день откровений.

Я тоже опустилась на пол. Нас разделял десяток метров, но никогда я ещё не ощущала так остро нашей близости.

— Мои родители отказались... от всего этого. — Он показал руками вокруг себя. — И просто жили как все. И всё бы ничего... Но мамин брат сказал, что они задолжали Семье, и что должны им отдать меня.

— Зачем?

— Вся моя ценность — это мой магический потенциал. Ни за чем другим я дяде не нужен. Я — ценная инвестиция. Чем больше в семье магов, чем они сильнее, тем выше Бейло в иерархии других семей. Это значит больше возможностей, больше власти, денег, и далее по списку.

— И родители вот так просто отдали тебя?

— Нет.

— В смысле? Но ты же...

— Когда ты мёртв, возможности резко уменьшаются, знаешь.

Это сюр какой-то.

Я точно всё правильно поняла? Дядя Марка убил его родителей?

— Дядя хотел заполучить меня в Семью. И он это получил.

— Это бесчеловечно...

— Всё согласно договору. Я был условием свободы с самого начала. Формально всё...

— Это средневековье! Безумие! Бред! — меня прорвало. — Как можно поступать так с людьми!..

Марк холодно глянул на меня, и я заткнулась.

— Как видишь, моя любовь к дяде безгранична. — Сказал он.

Я зажмурилась и опустила голову на колени.

Зачем, зачем ты вообще появился в моей жизни?

Ты потерял так много, а что потеряю я?

Глава 16. Ведьма

Девочка меня не замечала.

Я уверена, что она отлично видела, как я неловко топчусь в галерее, как рассматриваю чёрные камни под ногами, как боязливо оглядываю через узкий проём в стене распростертый внизу город, как хмурюсь и кусаю губы.

Она не то что бы игнорировала меня… Скорее, просто ей было всё равно.

По-подростковому нескладная и до смешного серьёзная, она чертила перед собой светящийся в воздухе узор.

Когда-то, когда я проводила у бабушки много времени в летние каникулы, по утрам валялась в кровати и рассматривала ковёр на стене. Сложный геометрический рисунок с растительными мотивами, абсолютно симметричный, как отражение стеклышек в калейдоскопе, огромный, в два моих тогдашних роста, он пугал меня и завораживал.

Сейчас перед моими глазами рождался потрясающей сложности и красоты магический ковёр. Но даже я поняла, что что-то пошло не так, когда один из узелков вывернул всю картинку наизнанку и разорвался. Я невольно охнула — как будто кто-то рядом со мной разбил чашку. Обидно...

— Че вздыхаешь? — Интонация резкая, но голос приятный.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Эм… — Мне было сказано молчать, ждать, ни к чему не прикасаться. — Я болела за тебя.

Девочка презрительно вскинула брови. Сделай она лицо попроще, наверное, можно было бы назвать её симпатичной. Но высокомерная гримаска на непримечательном личике, да еще и в комплекте с грязными, торчащими в разные стороны лохмами неопределенного оттенка, очарования не добавляли.

— Ну, болей. Только не сдохни. — Она пожала плечами в чёрной толстовке. Щёлкнула пальцами — и на коленях у неё появилась книга, очевидно, открытая уже на нужном месте.

Высший пилотаж!

Я могу разве что подушку так достать из соседней комнаты. И то… сколько уж подушек перекочевали на помойку. Зато нашлось применение старым мягким игрушкам. Больше нет ни одного пыльного плюшевого зайца!

Девочка, всё так же сидя на грязном полу в чёрной юбке-пачке, создавала в воздухе узор.

— Что ты пытаешься сделать? — спросила я.

Она на мгновение застыла, исподлобья глянула на меня, и, судя по всему, на этот раз завершила свою работу как надо. Сделала небрежный жест — и книга с её коленей пропала. Встала на ноги и пошла прочь.

— Маленькая хамка, — пробормотала я и отвернулась. Какое мне дело? Главное, я на Лысой Горе, и я чувствую, как Мрак невиданной мощи буквально распирает меня.

...И я отлетела в стену, дыхание перехватило, не могу пошевелиться!

Лохматая мелочь в чёрном наставила к моему сердцу что-то похожее на нож с тонким четырехгранным лезвием.

— За дерзость можно и мертвяком стать, — спокойно сказала она. — Папа рад будет, как раз одна недавно совсем развалилась.

Меня замутило.

Что? Кем стать? Мертвя… что?

Только сейчас я догадалась расфокусировать взгляд: тёмно-серая, с глубокими зелёными переливами аура заполняла почти всё свободное пространство галереи. Да она может мизинцем укокошить!

— Прошу… извинить. — Пролепетала я.

Её взгляд, секунду назад кровожадный, стал скучающим. Незнакомка пожала плечами — и я рухнула на пол.

— Принято. — Она скривилась. — Не интересно. — Пробормотала и снова развернулась.

— Как тебя зовут?

Она развернулась и непонимающе уставилась на меня.

— Ты откуда упала?

— Э-э… Ну, мы сначала летели на самолёте до Будапешта, потом ехали на такси, потом…

— А-а! — в её серо-зелёных глазах я заметила искру понимания. — Еще одна, кто просится к нам?

Я замотала головой.

— Отщепенка что ли? — девчонка скривилась.

Я мгновение подумала, склонила голову набок. Нет, мы и не отщепенцы…

“А тогда кто?” — её голос прозвенел прямо в моих мозгах. Он неожиданности я попятилась и шлёпнулась уже на задницу.

“Твоя защита — как бумажный пакетик. Смешная”, — она наклонилась ко мне, уперев руки в бока. — «Так зачем ты тут, обывательница?»

Эй, я не обывательница! Я же ведьма!

Секунду она смотрела на меня не мигая. А потом сложилась пополам от смеха.

— Ведьма — это я. — Отсмеявшись, веско проговорила она. — А вот кто ты?

Школьница?

Алиса?

Подруга Бейло?

Какой ответ она хочет услышать?

— Ты странная. — Она внимательно разглядывала меня.

— Взаимно. — Фыркнула я и поднялась на ноги.

Наверное, она местная, родилась тут… Не от мира сего.

Девочка поджала губы, словно раздумывая над чем-то, и после протянула мне руку:

— Даэмор.

Это имя такое?

— Э-э… Алиса, — я пожала руку — и поняла, что что-то пошло не так…

...Впервые после того, как я вспомнила наше с Марком прошлое, мы снова спали в одной постели. Забытое тепло было щедро приправлено ощущением предрешённости. Кажется, Николай Вольфович уже мысленно нас поженил. Разумеется, при условии, что я пройду кастинг. Я никогда всерьёз не задумывалась о браке, не мечтала, не строила планов. Брак всегда оставался чем-то за дымкой неопределённого будущего, и точно стоящее после окончания школы, получения высшего образования… ну, вот где-то там.

Все мои жизненные планы, установки, мои цели, — всё это перевернулось с ног на голову.

Марк долго лежал, глядя в темноту потолка.

— Есть ли хоть какой-то шанс? — тихо спросила я, касаясь его руки. — Шанс соскочить?

— Я уже говорил.

— Не припоминаю.

— Выпиливаешься — и никаких проблем. Но пока маг жив, его долг служить.

Золотая клетка.

— Не может быть, невозможно, чтобы совсем не было выхода! Твой дядя — не единственный…

— Полгода назад я мог бы всё поменять, мог бы найти другой клан, попросить защиту, уехать, всё бросить — но не факт, что в моей жизни бы что-то значительно поменялось. Я бы просто перестал быть юным господином, и стал бы одним из слуг в каком-нибудь другом клане. И я не хотел никуда сбегать, меня действительно, в общем-то моя жизнь вполне устраивала. Мне было хорошо с тобой, забавно в школе...

— Сейчас что-то поменялось?

— Я глубоко посажен на крючок. Табу нарушено, и любой приличный маг узнает это за несколько минут.

— Слушай, но ведь можно найти другие… ну, да…

Марк сжал под одеялом мою руку.

— Как же я ненавижу всё это. Наверное, если что-то и сможет нам помочь — это чудо.

Всплывшая в голове сценка недельной давности была такой настоящей, что я испугалась, поняв, что всё так же стою в тёмной галерее, напротив грубой двери, где скрылась делегация отщепенцев и представители мэрии Лысой Горы. А лохматая девочка всё так же держит мою ладонь.

— А… ну понятно, — протянула она. — Смешная ты.

— Что? — я выдернула руку. Вот же чертёнок, она вытащила мои воспоминания и прочитала их! По глазам вижу, так и есть. Как глубоко она успела залезть?

— Скелетто тоже некроманты. И что?

Кто? что за… дурацкая фамилия!

— Хотя… — она задумалась. — Ну да, вы же нищие.

Бейло нищие? Или я?

— Э-э… В смысле? — прошептала я.

— Я сейчас смотаюсь в одно местечко, а потом поговорим, — пожалуй, впервые из её голоса пропали пренебрежительные нотки.

— А… Ага.

Я моргнула, и девчонки рядом уже не было. У меня что, что-то с головой?

Двери распахнулись и маги вышли в галерею.

— Благодарю вас, господин де Почесси, вы оказали нам честь, — Лев Николаевич отвесил церемонный поклон. Полный лысый мужичонка в костюме непривычного кроя самодовольно улыбался. Его окружили другие солидные господа. С одного взгляда видно: политики, небожители.

Когда мы шли сюда, я была так поглощена этим местом, своими ощущениями, замком, этим чёрным камнем и сюрреалистичностью обстановки, что толком не успела разглядеть наших спутников.

Всю дорогу Лев Николаевич игнорировал меня, когда не давал указаний, куда идти и что делать. А само попадание почти в центр Лысой Горы было странно-обыденным, таким неправдоподобно быстрым, что я толком и не успела ни увидеть что-то, ни осознать, ни удивиться. Вот мы, я и Лев Бейло, доехали до заброшенной деревни в лесу где-то в сотне километров от Будапешта, углубились в лес — и мы уже глубоко под землёй, в городе, заполненном огнями, звуками трамвая и Мраком под завязку.

Нас ждали десяток по-деловому настроенных господ, которые скрыли меня и брата Марка от посторонних глаз своими спинами — и уже через пять минут мы шли по коридорам, переходам и галереям замка.

А тут эта… Даэмор. Интересно, это правда такое имя?

— Алиса, мы уходим. — Лев Николаевич соизволил приказать мне, когда с расшаркиваниями было покончено.

Я мгновение замешкалась, ведь Даэмор хотела поговорить. А мы уже, что, всё?

— Да, — я закусила губу и послушно подошла к Бейло. Вариантов-то у меня немного.

— Сейчас у меня будут еще одни переговоры. Мы заселимся в гостиницу, и я дам тебе время, чтобы осмотреться, — Лев Николаевич двигался в сторону выхода, я семенила за ним. Очевидно, моё присутствие его тяготило.

— Хорошо.

Поездка планировалась на пару дней, гостиница — это естественно. Но что значит, осмотреться?

— Вы мне покажете город? — Я попыталась увидеть выражение его лица, но оно всё время оставалось в тени. Мрак под ногами, чёрные камни, тусклое освещение, разговор на ходу — не лучшие обстоятельства для выяснения намерений.

— Нет. Сама разберёшься. Ты же ведьма, так? — В его голосе я услышала сарказм. Так, похоже, мне не стоит одной выходить на улицу. — Держи, — Лев Николаевич протянул мне маленький кожаный мешочек. — Это подарок тебе от отца, оплата первой безупречной рабочей недели.

— Неожиданно… — протянула я и забрала его.

Заглянула внутрь: там что-то блеснуло.

— Это приличная сумма. Там два золотых. Чтобы ты понимала, сейчас курс около полутора тысяч долларов за один золотом чеканки Лысой Горы. Но цены здесь не самые гуманные, так что этих денег тебе должно хватить на то, чтобы приятно провести время и прикупить пару безделушек.

Что? У меня в руках двухмесячный заработок отца?

Жуть какая.

Мы шли по городу, уже без окружения сопровождающих. Город показался мне огромным каменным лабиринтом в два-три этажа. Этакая хаотично застроенная деревня с узкими кривыми улицами, нависающими верхними этажами, внезапными площадями, гирляндами фонарей, которые пересекали дороги под всевозможными углами.

Над городом висели тысячи светлячков, светились переполненные трамваи и узкие окна домов. Шторы почти на каждом окне добавляли цветной иллюминации. Плоские крыши изредка радовали глаз высаженными на них деревьями.

Под ногами путалась густая тёмно-синяя дымка, и бирюзовая плесень закрывала почти все углы, почти все стены зданий.

А люди… были как люди. Они общались между собой, говорили по телефону, заходили в рестораны и лавки. Наверное, я смогла бы поверить, что просто иду по старому ночному городу, если бы не увидела через открытые двери кафе, как несколько подносов плывут по воздуху за официантом, как женщина помогает ребёнку убрать пятно со штанишек с помощью заклинания, как пожилая мадам поправляет на плечах мяукающую кошачью шкурку и как бумажный пакет с покупками исчезает из её сухих рук.

Гостиница оказалась небольшой, но очень атмосферной и рассчитанной явно на туристов: буклеты и магнитики с эмблемой Лысой Горы — очертания замка тёмной княжны на чёрном фоне.

Лев Николаевич бросил мне бронзовый ключ:

— На втором этаже.

И ушел.

Я огляделась по сторонам. Кажется, я в своей светлой одежде здесь как белая ворона. Даже администратор, мрачный парень в чёрной рубашке словно с чужого плеча, странно косился на меня.

Мой номер оказался небольшим. Я не сразу поняла, что не так: вся мебель была металлической. Чугунное изголовье кровати с тёмным постельным бельём, чёрная тумба, даже шкаф — всё было хотя и приятным глазу, но всё холодным и неживым.

Видимо, даже мертвому дереву тут приходится несладко.

Я вздохнула, села на кровать и достала телефон. Удивительно, но здесь есть связь! И даже интернет работает.

Жаль, что рядом нет Марка. Он и сам был на Лысой Горе лишь однажды, и будет огромной ошибкой звонить ему сейчас и что-то с восторгом рассказывать.

Скинула на пол рюкзак и достала из него мешочек с золотыми. Монеты были огромными, с половину моей ладони. Неудивительно, что один золотой — это дофига.

Улица манила и пугала. Пожалуй, ошибкой будет не воспользоваться случаем и не насладиться тем, что я здесь, что могу чувствовать себя заполненной Мраком под завязку и не стесняться пользоваться этим. Я рассмеялась и откинулась на кровати.

Выпустила из рук несколько светлячков, поднялась в воздух и шлёпнулась обратно, хохоча во всё горло: я даже и не почувствовала, что внутри меня что-то убыло. Мрак вокруг стелился лениво, будто говоря “Такие мелочи! Давай что-то посерьёзнее!”

— Да, Алиса, надо пользоваться моментом! Освежающий душ — и вперёд!

В ванной я будто попала в иное измерение, которое про магию и не слышало. Увидела знакомые бренды сантехники, белые полотенца, привычные мыльно-рыльные принадлежности. Насколько же много этот мир берёт из нашего?

А сколько в нашем мире из этого?

Вышла из душа голая — и остолбенела. Моя новая знакомая сидела на кровати и в упор смотрела на меня.

— А-а-а!

— Да не ори ты!

— А ну кыш отсюда! — я схватила брошенную на спинку стула блузку и, разрывая ткань, с трудом натянула её на влажную кожу.

— Неа, — она прямо в чёрных тяжёлых ботинках устроилась на моей кровати. — Я задолбалась искать тебя. Не уйду.

— Вот же гадкая мелочь! — и прикусила язык. Эта мелочь меня час назад чуть не прирезала.

Я ругнулась под нос. И вытряхнула из рюкзака бельё.

Пока судорожно одевалась, спросила:

— Как ты меня нашла?

— Помедитировала — и нашла.

— А так можно? — я остолбенела.

Она многозначительно кивнула.

— И зачем я тебе?

— Я хотела поговорить, — девочка пожала плечами. — Номер твой я не знаю, а найти тебя было несложно. Ты тут одна такая, убогая.

Я гневно обернулась.

— Ты как на ладони, не прячешься, мысли едва-едва закрываешь. За тобой проследить — пятилетка справится.

— Так научи меня закрывать мысли.

— Еще чего. — Даэмор фыркнула и спрыгнула с кровати. — Моему папе нужен некромант.

Я прищурилась. Она меня что, подставить хочет?

— Твой приятель ведь в теме?

— Мой парень, — автоматически поправила я.

— О! — она заглянула мне в глаза. — Расскажешь о нём?

— Зачем это? — я отступила на шаг.

— Интересно, — она что, покраснела?

— Пусть мама тебе рассказывает, — я отвернулась, чтобы достать расчёску. Взглянула на себя в зеркало — а мои волосы оказались уже сухими и уложенными. — Это как? Вода волшебная, что ли? — Обернулась к гостье.

Та невинно рассматривала свои руки.

— Ага, волшебная, — и заржала.

Так, меня разводят, понятно.

— Слушай, у меня не так много времени, — начала я. — Надо успеть насладиться моментом, погулять по городу, купить что-то на память. И я не понимаю, о каких некромантах речь, и не собираюсь рассказывать тебе о личном. — Я указала на дверь.

— Тупица. — Даэмор скривилась. — Моему папе нужен некромант в помощь. А на Лысой Горе с этим сложновато, знаешь. Я сама хотела ему помочь, но… Немного… ну…

— Накосячила, — подсказала я.

Она гневно глянула на меня. Сейчас точно за нож схватится…

— Ну, да. — Ни капли раскаяния на лице. — У меня в наказание мама даже телефон забрала. Вот, сегодня за ним и ходила.

— Попросила у мамы обратно?

Даэмор отчаянно замотала головой.

— Она бы меня на месте убила за одну просьбу. Так что я его выкрала.

— То сложное заклинание, которое ты готовила — это было, чтобы украсть телефон?

— Вернуть, — с нажимом поправила меня девочка.

Я замахала рукой: да без разницы!

— Да, — она попыталась состроить невинность. — Мягко сломала её защиту в кабинете, убрала все следы присутствия, залезла в сейф, — его я уже ломала, — нашла телефон, заменила на муляж, снова всё за собой почистила, вернулась. А ты, гадина, уже ушла!

Ого. Мелкий шпиён.

— Ладно, допустим, — я тяжело опустилась на стул.

— Так вот. Папа меня больше к работе не подпускает, брат сказал, что ему это скучно, он у нас вундеркинд, уже готовится к университету. Говорит, что сортировать падаль по свежести ему не интересно. Мама занята, и ей всё это тоже до светлячка. А я как бы виновата… И у папы проект горит… Тяжело это — найти подходящего некроманта.

— Так, я пошла гулять. А ты ищи своего некроманта. — Я встала и направилась к двери. — А ну на выход!

— Ты гадина! Ты же можешь помочь! Ну, блин!

Эта мелкая засранка меня достала! Врёт как дышит! Какие нафиг некроманты на Лысой Горе? Что она вообще несёт?

Я в три шага подошла к ней, схватила за ухо и вытолкала из комнаты, закрыла дверь.

— Я ничем помочь тебе не могу!

Злоба отразилась на её лице.

— Да тебе всё равно терять нечего! — И она вцепилась в мою руку.

...Марк создаёт россыпь светлячков по убогому номеру в хостеле. А мне совсем не жаль этих гадких клопов…

...Воспоминания обо мне и Марке, стёртые у всей школы, магия, оплаченная чужой жизнью. А я думаю лишь о том, что никогда Наташа мне нравилась…

Я стою, и глаза наполняются слезами.

— Я знаю, что мне нельзя здесь быть. Давай, шпионка, беги жаловаться. Нашла некромантов.

— Ты чё, совсем дура? Вроде взрослая, а простых вещей не понимаешь… Я же говорила, что моя семья — тоже некроманты. Я только не практикую, мне и так хватает сил. Мараться с гадостью всякой, варить-сушить-хранить-учитывать… Ску-ко-та.

Я тупо кивнула, всё еще не веря в услышанное.

Но получается тогда, что Бейло могут вернуться?

Даэмор покачала головой.

Чёрт! Мои мысли для неё открыты чуть более, чем полностью.

— Давай я докажу тебе, что мне нужна твоя помощь. — Вроде, говорит честно. Или это, я как человек, который органически врать не умеет, всё принимаю за чистую монету?

— Как?

— Заплачу.

Ответ такой наивный, что я невольно улыбнулась. Всё-таки она еще совсем ребёнок.

— На. — И протянула мне холщовый мешок.

— Что это?

— Сотня золотом.

Чиго???

— Меня даже если на органы разобрать, столько выручить не получится, — я подняла вверх ладони и сделала шаг назад.

— Вот дура. — Даэмор поморщилась. — Ладно. Так и быть, научу мозги закрывать. А то и правда позорище ведь.

О, а это уже дельное предложение.

— Как я пойму, что ты научила меня?

Девчонка самодовольно улыбнулась и разгладила складки юбки.

— Поймёшь.

— Тогда сначала обучение, а потом всё остальное, — я снова открыла дверь в свой номер, и поняла, что Даэмор уже внутри.

Вот же проныра! Телепорт ради прикола!

Я закатила глаза и захлопнула дверь.

— Учи! — приказала я.

— Да ты сядь, расслабься! — с издёвкой пропела она. — Ща всё будет!

Обучение было быстрым и эффективным. Оказалось, что то, чему меня научил Марк — это уровень маленького ребёнка, чтобы родители не дурели от постоянных фоновых мыслей малыша.

Это даже не защита, так, этикет.

Интересно, а сам-то Марк об этом знает? Что-то мне подсказывает, что нет. И никто из его родственников ему эту тайну не откроет, ибо невыгодно.

— Ты спрятала свои мысли в коробочку, так? — серьёзно спросила меня девочка.

Звучит безумно, но так ведь оно и есть.

— Ага.

— Теперь представь, что это не коробка, а сейф. А на сейфе замок. А ключик — какой-то сложный образ. Что-то, что видела, слышала, ощущала только ты. Это должно быть что-то уникальное.

Не знаю, что мне помогло: или обстановка, или место, или присутствие этой безумной девицы, — но уже через двадцать минут я поняла, что да, получилось.

— А теперь акция. Два по цене двух, — Даэмор самодовольно улыбалась, уперев руки в бока. — Это пока я добрая. Научу, так уж и быть, убогую.

— Мелочь, не хами!

Даэмор рассмеялась.

— Тебе везёт, что мы тут вдвоём. На людях мне бы пришлось тебя проучить, знаешь. Репутация семьи как-никак.

Ей что, правда нравится, что я обзываюсь что ли? Ненормальная.

— Теперь попробуй залезть в мою голову. Я даже, так и быть, поддамся маленько.

Эта чумазая голова была, кажется, как неприступная стена. Никаких отзвуков мыслей, образов. Глухо. Совершенно глухо!

— Плохо стараешься! У всего есть свои слабые места!

Я стиснула зубы и закрыла глаза.

О! Кажется, я нашла! И попыталась её продавить... Вот и слабое место…

В голове возник образ: неизвестная мне брюнетка, моя ровесница, поправляет мне одеяло и ласково целует в щёку.

Ббббам! Я внутри! Прорвалась!

“Ага, молодец. А теперь пошла вон”.

Меня будто вышвырнули пинком под зад. Голова заныла.

Даэмор морщилась.

— Хорошее было воспоминание. Теперь надо будет поменять… — грустно сказала она.

— Это твоя сестра?

— Нет.

Хм, странно. Молодая такая. Ну, ладно. Нет так нет.

Девочка взлохматила волосы и засунула руки в карманы толстовки.

— Ну что?

— Обменяемся номерами? — Я изобразила любезную улыбку. — Мы вам обязательно позвоним!

Она вздохнула и достала из воздуха визитную карточку. Чёрный бархатный прямоугольник с золотыми инициалами “DS”. Кажется, сарказма она не поняла.

Блин, похоже, не врала, и ей действительно нужна помощь.

— Прогуляемся? Покажешь город?

— Ага. — Опущенные плечи, поникший взгляд. Видимо, сама уже не верит, что я ей чем-то отплачу.

Я протянула ей руку:

— Даэмор, я обещаю, что некромант будет.

Её лицо оживилось. Нет, пожалуй, она довольно симпатичная. Маленькая ведьма с самодовольно щёлкнула пальцами, игнорируя мою руку.

— Еще бы! Пошли поедим!

Когда через сутки почти мы выбрались в лесу под Будапештом обратно, я знала, что надо делать.

Эта мелкая перевернула мою жизнь едва ли не сильнее, чем Марк Бейло.

Глава 17. Возвращение в реальность

Самолёт коснулся посадочной полосы, но мысли мои по-прежнему были далеко и глубоко под землей. До этого момента я не осознавала слишком многого. Магия была чем-то вроде мелких фокусов, забавной безделицей. Р-раз! — и завязал шнурки силой мысли! Два — и достал безделушку из-за прилавка! Три — прочитал мысли учителя!

Я наверно, и правда глупая, если не понимала, что это не самое важное.

Это совершенно иной уклад жизни. Другие ценности, приоритеты, задачи. Другие знания. Другое мышление.

Багажа у меня не было, поэтому я сразу вышла из зоны прилёта. Папа ждал меня.

— Ну как Будапешт?

— Ничё так.

— В смысле? Тебя так завалили работой, что ты и город не видела?

— Почему же? Я видела аэропорт. И дороги.

— Хм. А как люди?

— Какие?

Папа хмыкнул.

— Чем ты занималась?

— Стажировалась в компании дяди Марка.

— Это я уже слышал. Что именно ты делала?

— Училась. Присутствовала на переговорах… — Рядом за дверью стояла, да. Но не признаваться же в этом?

— А не рановато ли?

— Пап, если ты против, сразу бы и сказал, и я бы не поехала! Но ты же дал разрешение, все было официально…

— Марк разочаровал меня.

Мы уже вышли из здания аэропорта, пересекли площадку для такси и автобусов и углубились на парковку.

— Раньше я был о нем иного мнения. — Мы подошли к машине, но папа не торопился открывать дверь. — Алиска, почему ты с ним встречаешься?

— Не знаю, — буркнула я. — Хочу и встречаюсь.

Говорить банальности вроде того, что я люблю его — это как-то слишком.

Краем глаза я заметила знакомую фигуру — Павел. Я помахала рукой и улыбнулась. Он приветливо кивнул в ответ. Из здания аэропорта как раз вышел Лев Николаевич с небольшим саквояжем. Водитель поспешил к нему и забрал багаж.

— Кто это?

— Водитель. — Я пожала плечами.

— И твой работодатель?

— Почти. Это двоюродный брат Марка.

Папа странно посмотрел на меня.

— Ясно. — Открыл машину и я обрадовалась возможности спрятаться.

Мы медленно выехали с парковки, и только когда оказались на трассе, папа снова заговорил:

— Меня смущает эта история. Это все неправильно. — В мою сторону он не смотрел. — Я поискал информацию на фирму Бейло, и там оффшор на оффшоре. Формально не прикопаться: Кипр, Панамы… только вот… — Он замолчал.

— Договаривай, если уж начал.

— Черт, поворот пропустил!... Ладно, едем через город. Да. Я был бы рад, если ты хотя бы просто подумаешь над моими словами. Очень мутная семья. Очень. Мне не хватит денег, связей, если с тобой что-то случится. Поняла?

— Поняла.

Ох, папа, я это понимаю слишком хорошо.

— Я… Марк не нравится тебе из-за его семьи?

Отец поморщился, глядя в зеркало заднего вида.

— Марк как минимум один раз поступил с тобой дурно. Он бросил тебя без объяснений. И так же без объяснений объявился. Он меня настораживает свои поведением. И то, что ты бежишь за ним… дело-то твоё, конечно. Но я не жду ничего хорошего.

— Он меня бросил?..

Папино лицо окаменело.

— Ты была не в себе. Он перестал приходить, ты перестала говорить о нем. Я не влезал. Но… это твоя жизнь.

Вот значит, как это выглядело со стороны. То, как я забыла о нем…

— Папа, я знаю, что тебя мой ответ вряд ли удовлетворит, но у Марка были на то причины.

Он хмыкнул.

Ну, да, понимаю, я бы тоже не верила.

— Странно так, возвращаться в школу после командировки. Приятное чувство.

Папа молчал.

— Я не брошу Марка.

— Знаю.

— И ты…

— Алиска, знаешь, что отличает умного от дурака?

— Умный учится на чужих ошибках? — очевидно же.

Папа покачал головой.

— Умный — учится на своих ошибках. А дурак — нет.

Утром следующего дня я долго рассматривала себя в школьной форме. Апрель уже подходит к концу, наконец-то можно до осени расстаться с тёплой курткой, шапкой и перчатками.

Перчатки.

Я горько усмехнулась. Сама того не зная, нарушила своё же обещание: никому ни за что их не отдавать. Нельзя давать обещаний. Никому. Даже себе.

Вздохнула, пригладила волосы. Да, никаких обещаний.

Школа гудела, Марк ждал меня около моего шкафа в гардеробе.

— Привет, — на языке так много слов о Лысой Горе, но я даже боюсь начинать говорить.

— Привет, Алиса. Как поездка? — Да, в глубине глаз тяжёлая зависть.

— Думаю, я натолкнулась на настоящее чудо, — по-деловому ответила я, открыла створку шкафа и принялась переодеваться.

— Кто бы сомневался, — сколько горечи и злобы. — Это невероятное место…

Я влезла в сменные кроссовки и захлопнула шкафчик.

— Вот. — Протянула чёрную визитку “DS”.

— Что это? — Марк нахмурился, но визитку взял.

— То чудо, о котором я говорила. Пока я не знаю, что и думать по этому поводу. Хотела посоветоваться с тобой и решить, как быть дальше. Мне не хватает информации пока.

Парень покрутил в руках бархатную картонку и будто бы принюхался к выдавленным золотым буквам. Вид у него стал озадаченным.

— Очень… странно. Кто тебе это дал?

— Это длинная история. И всё произошло случайно, — чёрт, как бы нормально объяснить? Слишком невероятное совпадение, чтобы быть просто совпадением. — Это дала мне одна девочка, ей лет двенадцать. Мелкая лохматая хамка, но милая по-своему.

— Фамилия? Какой клан?

— Этого я не знаю… — Она же ведь говорила только своё имя, но упоминала смешную фамилию. Да ну, глупость. — Знаю, что её зовут Даэмор. Вот это я знаю точно.

— Даэ-мор? — по слогам повторил он, пробуя имя на языке. — Даэмор-Даэмор… Что-то знакомое.

— Да глупость. Просто девочка, которую я встретила в замке.

— Можно взять? — он помахал визиткой, зажатой между пальцами.

— Да, бери. Я сфотографировала уже, и телефон переписала. Переживала, чтобы не потерять.

Над головой прозвенел звонок. Чёрт, мы вечно опаздываем!

Но Марк даже не шелохнулся.

— Что за девочка такая, что ты переживала? — он прищурился.

— Странная.

Я подняла глаза к потолку. Как объяснить в двух словах, что с ней было не так? И почему я поверила ей?

— Просто странная девочка с дорогущей визиткой, которая случайно была в замке? — Марк сложил руки на груди. — Ну-ка, давай по порядку.

Я закусила губу. Почему-то мне не хотелось говорить о её просьбе. Не вот так сходу.

— Она показала мне Лысую Гору, по-настоящему показала. Мы заходили в лавочки для своих, и везде её… привечали. — Правильнее, конечно, было бы сказать “шарахались” и “заискивали”. Но, может, я чего-то не поняла в культурных особенностях? — И что важно, она научила меня паре вещей. — Я постучала пальцем по голове.

Марк оживился.

— Что именно она тебе показала?

Я вздохнула.

— Марк, — я подумала, что, наверное, стоило бы взять его за руку, но передумала. — Марк, твои дядя и брат не говорят тебе главного. Они дурят тебя.

— Как будто это новость, — он горько усмехнулся.

И я попыталась прорваться в его голову. Ну, не бумажка, но хлипкая дверца.

“Перед ней повесили морковку, и эта дурочка радуется. Разумеется, дядя будет пользоваться мной. Зачем же говорить об это снова? Издевается?”

— Перед ней повесили морковку, и эта дурочка радуется. Разумеется, дядя будет пользоваться мной. Зачем же говорить об это снова? Издевается? — Повторяю я его мысли.

Марк отшатнулся и ударился спиной о соседний ряд шкафов.

— Как? Что?...

— Дядя знает абсолютно всё, о чём ты думаешь. Я почти уверена в этом.

— Но как? Вот же ссскоты. — Он сжал голову руками. — Что с этим сделать?

— Пошли на урок, я тебе всё объясню. Это не сложно.

Марк сжал челюсти. Понимаю его: какой-то неофит раскрывает ему глаза на его же жизнь и магию. Где тут справедливость?

Радует, что излишней обидчивостью он не страдает, отойдёт.

Почти десятиминутное опоздание нашей парочки вызвало повышенный интерес в классе. Ну, блин, всё фигня, начинай по-новой… День сурка какой-то.

За прошлую неделю народ успел свыкнуться с этой мыслью, но совместное утреннее опоздание — это сильно. Знали бы они, насколько правы.

Мы устроились на задней парте, и я в несколько рисунков на полях тетради объяснила суть защиты своей головы. Марк только понимающе кивнул и закрыл глаза. Пусть со стороны кажется, что он уснул, пусть. Это не страшно.

Учитель странно косился на нас, но не трогал.

Хоть за это спасибо.

Совместный обед в столовой был удивительно обыденным. Я побывала на Лысой Горе, в голове каша из вернувшихся воспоминаний, Марк сидит рядом, такой странно-понятный и одновременно далёкий. И вокруг школьники, которые беззастенчиво пялятся на нас.

— Лиса, привет!

Я подняла глаза от тарелки. Надо же, Олеся с подносом в руках.

— Привет.

— Хотела поздороваться. Узнать, как дела.

— Да всё хорошо. — Я покивала. — Ты по делу или как?

— Можно к вам? — Леськины кудряшки упруго прыгали в такт её словам.

— Нет. — Ответил Марк.

Та перевела на него удивлённый взгляд.

— Почему? — Леся смотрела странно, как будто действительно не понимала, в чём дело.

А, может, она действительно не помнит? С чего бы ей помнить? Инцидент, согласно её, да и моим воспоминаниям, был связан с другим несуществующим человеком.

— Мы разговариваем. О личном. — Он ослепительно улыбнулся.

— О, личное, это так интересно! — она, кажется, решила начисто игнорировать отказ и сделала движение по направлению к ближайшему стулу.

— Леся, уйди, пожалуйста, — я поморщилась.

— Лиса, но всё же хорошо, у тебя новый парень, и всё же хорошо…

Ах. Ты. Тварь.

И пусть ты в этом не виновата, и даже не помнишь.

Но так даже хуже.

— Знаешь, я что-то наелась, — я встала из-за стола, Марк пожал плечами и последовал моему примеру.

— Лиса, да хоть объясни, что случилось-то? — Леся, растерянная, стояла и смотрела мне в спину.

Я наклонила голову. Как, как объяснить человеку то, что он не помнит, но помню я? Как рассказать причинно-следственные связи, если причина потерялась, а следствие осталось?

Я сгорбилась и пошла поставить поднос с грязной посудой.

— Лиса! Лиса, ну, куда ты?!

Марк мягко толкнул меня в плечо.

— Может, помиритесь?

— Мне одного раза хватило, спасибо. — Я поёжилась. — Тем более, всё, эта страница закрыта. Я не могу с ней говорить. Доверять не могу. Какая это дружба?

Марк приобнял меня за плечо и мы вышли из столовой.

Кажется, я снова подарила школе повод для сплетен. Пусть обсуждают меня, хоть до посинения. Теперь, кажется, я начинаю понимать, что с этим делать.

Я уже почти заснула, когда телефонный звонок выдернул меня из блаженной дрёмы.

Да чтоб тебя, кто бы ты ни был!

— Марк?

— Я взял несколько лысегорских газет у дяди за последний год. Если девчонка тебе не соврала, ты наткнулась на местную принцессу.

— Чего? Что за… — Я встретила её в замке, и она шла к своей маме. — Её мать что, тёмная княжна?

— Нет, конечно, нет! У тёмной княжны нет никаких детей, это невозможно.

— Почему?

— Да не это важно! Какую фамилию она произносила?

Я села на кровати.

— Алиса! Хватит болтать! Ложись спать! — а папа-то бдит. Под дверью сидит что ли? А если так? Подумаю об этом потом.

— Да-да, сейчас! Марк позвонил, я и так уже!... — крикнула я через дверь. — Папа, это недолго! Клянусь!

— Смотри мне!

— Алиса, фамилия! — нетерпеливо повторил Марк в трубке.

— Э-э… — Я потёрла лоб. — Что-то из анатомии, скелет что ли.

— Не Скелетто случайно?

— Да, точно, Скелетто.

— У-у-уффффф. Ого. Ого. Ууууууу…. — кажется, на том конце провода у Марка сейчас случится приступ. Была бы рядом, дала бы пакетик подышать.

— Кто это? Какие-то шишки?

— О-о-о! Скелетто — это те, кто правит Лысой Горой.

У меня отвисла челюсть.

— Я тебе сейчас скину фотку, сама увидишь.

В ухо тренькнул звук нового сообщения. Я переключилась на громкую связь и открыла присланную фотографию. На чуть желтоватой газетной бумаге красовалась фотография весьма колоритного семейства: молодой мужчина, девушка лет двадцати на вид и двое детей, мальчик и девочка одного возраста. Девочкой была Даэмор. Этот хмурый, презрительный взгляд ни с чем не спутать. И заголовок: “Первый выход в свет юных герцогов Скелетто: сильнейшие дети иного мира?”.

— Семья какая-то… И да, это Даэмор, это точно она.

— Алиса, они опасны. Они очень опасны. К ним на пушечный выстрел нельзя подходить. Никто рядом с ними долго не живёт. Они звери, акулы. Мой дядя рядом с ними — пушистый и ласковый.

— Марк, они некроманты. Может, поэтому?

В трубке повисла тишина.

— Алло? Алло, Марк?

— О чём ты?

— Даэмор сказала, что Скелетто — некроманты, прямым текстом.

— Ложь. Быть не может. — Убеждённо ответил Марк.

— Может, и ложь. А может, и нет. То, чему она меня научила было платой за обещание, что ты свяжешься с ней. Ей была нужна не я, а ты.

— Я? Зачем?

— Ну… Надо.

— Алиса! — взвыл Марк. — Как это вообще… Ты была на Лысой Горе меньше двух суток, и познакомилась с местной принцессой “случайно”??

— Технически она, вроде, герцогиня…

— Да хоть пенёк! — заорал Марк. — Скелетто… О, Мрак, Скелетто… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Мы рискнём?

— Однозначно.

— Завтра?

— Завтра.

Я нажала “отбой” и откинулась на кровать.

Глаза не закрывались. Какой уж тут сон. Даэмор, блин. Маленькая чумазая герцогиня, мать её.

Утром я выскользнула из дома на час раньше. Поспать получилось часов пять, потом я проснулась и поняла, что глаза больше не закрываются. Крадучись кое-как позавтракала, оделась в темноте и убежала.

Чтобы хоть как-то растянуть время до школы, пошла пешком, и по пути позвонила Марку. Он тоже уже был в пути. В отличие от меня он, кажется, не спал вовсе.

Мы встретились у крыльца школы, кивнули друг другу и, не сговариваясь, пошли прочь, в сторону ближайшей открытой в эту рань кофейни.

Заспанный бариста вручил нам кофе и мы забились в самый дальний угол.

— Звоним? — руки сводило от нервов. Вчера я бы позвонила Даэмор просто как странненькой девочке с карманами, набитыми золотом. А сейчас, в свете новых обстоятельств, просто набрать номер казалось верной попыткой самоубиться.

— Да. — Марк указал подбородком на мой телефон. — Давай-давай. Я спать не мог, ждал этого момента.

— Уверен? А что если это ловушка?

— Никакого смысла. Слишком глупо, слишком нелепо. Мы и так уже изгои.

Я поморщилась. Действительно. Что терять?

Трубку не брали долго.

Так долго, что я уже решила отказаться от этой затеи.

— Кто это?

— Даэмор?

— Да. Кто это?

— Привет, это Алиса. Ты меня научила защищать свои мысли…

— А, это ты, убогая? — голос заметно оживился.

Да, я не ошиблась номером. Поджала губы. Это точно она. Мелкая поганка.

— Я. — Глупо отрицать очевидное.

— Некроманта нашла?

— Он рядом сидит.

— А вы где?

— Тебе адрес, город или страну назвать? — съязвила я. — Ты ж меня, убогую, без проблем находишь, вот и найди.

— Я тебя, на свою голову, научила башку прикрывать. Придётся долго искать, мне лень, — недовольно пробурчала она. — Или ты чего-то от меня еще хочешь?

— Даэмор, я хочу гарантий, что я и Марк останемся живы и здоровы в ближайшие сто лет и не пострадаем от твоей семьи.

Марк поднял палец вверх. Да, формулировка была его.

— Этого я тебе не гарантирую. Жизнь слишком непредсказуема… Может, просто деньги, а?

— Нет уж. Нам нужна защита.

— Сколько же с тобой заморочек, убогая! Другого некроманта найду!

— Постой, постой, я просто пошутила! — по спине прокатилась капелька пота. — Давай встретимся, не вопрос. Сейчас скажу адрес кафе…

От момента, когда я продиктовала адрес и до момента, как Даэмор вошла в дверь кофейни прошло секунд двадцать. Мелкая, в кожаной куртке поверх растянутой толстовки, взъерошенная, в пыльных ботинках, она бодро прошла к нашему углу и упала на стул напротив.

— Ну?

Марк потерял дар речи.

Я приподняла один уголок рта и приветственно кивнула.

Эта девица настоящий монстр. Благодарить мне Мрак или проклинать его, что свёл меня с ней?

Даэмор пристально разглядывала Марка, тот отвечал взаимностью.

Пауза за столом порядком затянулась. Я нервно отхлебнула кофе.

— Даэмор, это Марк. И он тот, кого ты искала.

Девчонка приподняла бровь.

— Симпатичный.

Меня кольнула ревность, но я отмахнулась от глупой мысли.

— Доброе утро, герцогиня, — Марк изобразил поклон, не вставая со своего места.

Та закатила глаза, её плечи устало поникли.

— Грёбанные церемонии. — Прищурившись, посмотрела в окно. Потянулась. — Некромант, значит, да. Что лучше, уши или пальцы?

Марк дёрнулся.

— Смотря для чего.

— Кровь или кости? — скучающе продолжала девица, поигрывая салфеткой.

— С-смотря для чего, — он, что, покраснел?

Даэмор покачала головой.

— Вроде, шарит, — она отбросила салфетку и повернулась ко мне. — Убогая, некромант засчитан. Могу его забрать?

— Нет! — вырвалось у меня.

— Я не предмет, чтобы меня забирать. — Лицо Марка пошло пятнами. — Даже если это в ваших силах.

Она тяжко вздохнула, засунула в карман толстовки руку и через пару секунд вытащила оттуда длинную тонкую жёлтую кость. Положила её на стол.

— Что ты, убогая, что приятель твой, такие странные.

Это я странная? Ты, подруга, в зеркало смотрелась?

Даэмор закатила глаза снова.

— Этого хватит, чтобы перекинуть ваши тушки в наш дом. Или в сад… Ну, где-то около, — она склонила голову вбок. — Да, на забор не напоретесь, но это не точно… — Она будто рассуждала вслух. — Да пофиг. Короче, как решите, что готовы принять моё щедрое предложение, воспользуйтесь.

— А как?...

Мой вопрос завис в воздухе. Ведьма исчезла.

Мы с Марком завороженно смотрели на кость на столе. Сложно представить что-то более инородное ранним утром в уютной кофейне. Наши пальцы соприкоснулись над оставленным Даэмор подарком.

Я подняла взгляд на Марка. Ну, что, кто забирает?

— Бери. — Сказала я. — Тебе будет проще защитить. И именно ты нужен Скелетто.

Он несколько секунд держал руку над столом, а потом убрал её в карман брюк. Покачал головой.

— Нет. Забирай ты.

— Ты уверен?

Марк кивнул и встал.

— Что, прогуливаем школу или вернёмся?

— Вернёмся.

Вышли из кофейни, кость холодила внутренний карман форменного пиджака.

На полдороге к школе, взвизгнув шинами, дорогу перегородил лимузин, оттуда вышла жена Льва Николаевича и сам брат Марка.

— Прогуливаете? — он ощупывал нас взглядом, голос звучал выше обычного. — Ничего не хотите рассказать?

Марк пожал плечами, я рефлекторно спряталась за его спиной.

— Алиса, иди-ка сюда.

— З-зачем?

— Чтобы отдать кое-что?

— О чём вы?

— Я о том, что тебе дала Даэмор Скелетто.

— Откуда… — выдохнула я, и захлопнула рот. Вот же дура!

Лев обошёл Марка, который пытался закрыть меня собой.

— Кое-что вчера поменялось, знаешь. Ты научила этого недоросля кое-чему, что ему было знать не нужно. Пришлось прибегнуть к технике. Мне даже не пришлось долго ждать.

Мы же обсуждали Скелетто по телефону!

Нет-нет-нет… Но что он может сделать?

— Дай мне то, что дала тебе Даэмор, — теряя терпение, повторил он. — Живо.

Я замотала головой. И ноги подкосились, стало нечем дышать.

— Давай сюда по-хорошему.

По губам потекло что-то тёплое. У меня никогда раньше не шла носом кровь. Так вот каково это?

“Нет!” — моя голова, моё тело — всё должно быть под моим контролем! Но если разум оставался светлым, тело уже безобразно выламывало на земле.

— Лев, прекрати!

Где-то на грани осознанности я услышала, как рядом упал Марк.

— У неё фонит на груди, — женский голос.

— Да, я вижу. — Почувствовала, как холодные руки, пахнущие дорогим парфюмом, расстёгивают на мне куртку и лезут в карман пиджака. Как же отвратительно!

...Когда я очнулась, никакого лимузина уже и близко не было. Как и Марка.