Не нужны мне никакие розы

Глава 1

Что назначено судьбою — обязательно случится: То ли самое прекрасное в окошко постучится, То ли самое напрасное в объятья упадет.

Две жизни прожить не дано,

Два счастья - затея пустая...

Булат Окуджава

ВАЛЕРИЯ

Время действия - март 201...года

...Он стоит передо мной - злой, красивый, опасный. По моей спине ползут струйки пота, но я держу себя в руках и делаю шаг ему навстречу...

Вы серьезно? Хочется спросить авторку подобного “шедевра”- ВЫ ВООБЩЕ СЕРЬЕЗНО?

Вы реально стояли перед опасным и обозленным мужиком, при этом не желая развернуться на сто восемьдесят градусов и драпануть от него во все лопатки?

Или это я - исключение? А остальные особи женского пола только и мечтают, когда перед ними окажется “красивый, злой и опасный”, чтобы истечь потом, читай - похотью?

Вывод тут однозначен - никогда эти авторки реально не сталкивались с “опасными и злыми”. Вопрос красоты исключительно субъективен.

Но в настоящий момент ОН действительно передо мной. И явно разгонялся не только спиртным, о чем говорят неестественно сузившиеся зрачки его тошнотворно голубых глаз.

Голубоглазый брюнет. Ухоженная борода. То, что борода попросту маскирует его безвольный подбородок, я поняла не сразу, но достаточно быстро. Фигура накаченная, пожалуй, сверх меры, но если он бросит посещать спортзал и заниматься на тренажерах, то превратится попросту в груду жира. Собственно, к этому все и идет.

Красавец, ага...

Какого черта я вообще с ним связалась? Сложный вопрос. Вопрос, на который вразумительно не ответишь.

Он же такой мачо. Какие татуировки... просто произведения искусства. Какие волосатые длинные руки и чрезмерно волосатая грудь, какая мужественная рожа... А какой у него байк... за который он, кстати, кредит еще не выплатил.

Нет, я не делаю шага ему навстречу, я не самоубийца. Поджилки у меня трясутся и мечтаю я лишь об одном- быстрее агрессора добежать до входной двери, попутно схватив с вешалки в прихожей свой беличий полушубок и не забыть о сапожках, и вылететь в подъезд.

Ночью. Точнее - во втором часу ночи.

Иначе... не хочу думать о том, что может произойти, если останусь.

* * *

Небольшой экскурс в прошлое.

Зовут меня Валерия. Просто Лера. Натуральной блондинкой назвать меня сложно, но еще сложнее назвать шатенкой, уж не говорю о брюнетках.

Впрочем, в настоящий момент я именно блондинка не без помощи краски “золотистый блонд”. И, кажется, мозги у меня тоже типичной блондинки, иначе не связалась бы с “красивым и злым” ни за какие коврижки.

Впрочем, вопрос “коврижек” тут и не возникал. Мой предыдущий мужчина обеспечил меня и коврижками, и плюшками, и прочей всякой всячиной на годы вперед.

Мой Иван Иваныч, как он представился при первом знакомстве и как я продолжаю его мысленно называть.

Познакомились мы чисто случайно в баре, куда я с подругой периодически заглядывала. Врать не буду - с целью подснять обеспеченного мужичка. Проституцией в грубом, вульгарном смысле мы не занимались, во всяком случае, нам с Олькой так хотелось думать, скорее, мы просто развлекались на досуге, не желая думать, во что такие “эскапады” могут вылиться. Баловались слабоалкогольными коктейлями. Для раскованности. “Расслабона”, пользуясь терминологией “красивого и злого”.

Опять же вопрос - как мы докатились до жизни такой?

Ну, во-первых, какой именно “такой”? Нам хотелось красивой жизни, и мы ее получали. Дозированно, но и на том спасибо.

Иным и близко подобного не обламывалось.

Но мы с Олюшкой не “иные”. Мы с ней красотки и подружки “не разлей вода” едва ли не с первого класса. Нас даже девственности лишил один и тот же парень... впрочем, о таком не только говорить не принято, но и вспоминать не хочется. Две юные дурочки захотели на собственной шкуре испытать, что значит “секс по-взрослому”. Позднее, обмениваясь впечатлениями под бутылку “Амаретто” из барных запасов Ольгиного отца, пришли к выводу - овчинка выделки не стоила.

Разве что почувствовали себя взрослыми на фоне сохранивших невинность дурочек.

Тут читатель вправе сделать вывод, что мы с Олькой обычные легкомысленные шалавы, но такой вывод будет большой ошибкой. В школе мы находились в числе если не круглых отличниц, то однозначно твердых хорошисток и были “на хорошем счету”. И в вузы поступили одновременно, я на филологический, Ольга решила стать психологом. Как я ее поддразнивала - “психолухом”.

А дальше дела у меня пошли по кривой. На втором курсе меня отчислили за неуспеваемость. Впрочем, к тому моменту я уже отлично осознала, что совсем не горю желанием изучать всю эту лексическую мутоту и разбирать по косточкам писанину прославленных графоманов. Да и видеть себя в перспективе в качестве “училки”, честно говоря, не хотелось.

Ольга, в свою очередь, успела “сходить замуж” - ненадолго, примерно на год. Брак был заключен “по залету”, но ребенка выносить молодая жена не смогла, после чего молодые убедились, что совершенно не сходятся характерами и благополучно разбежались. Особо делить было нечего, проживали на съемной квартире и ипотеку оформить не успели.

В общем, мы с подружкой находились в свободном поиске, когда в моей жизни возник Иван Иванович Иванов. И об этом следует рассказать подробно.

* * *

- Что пьем, девочки? - у него очень приятный баритон, такой называют “бархатным”, и привлекательная внешность. Тем не менее, мы с Ольгой смотрим на подсевшего к нам мужчину с недоумением - он же натуральный старик, лет пятьдесят, не меньше. Позже я убедилась, что больше, причем СИЛЬНО больше. Одет с иголочки и со вкусом, густая шевелюра “с проседью” - стрижка определенно салонная,- фигура подтянутая, даже сухопарая. А зубы, которые он обнажил в приветливой улыбке, выглядят настолько ровными и ЗДОРОВЫМИ, что сразу становится ясно - над такой ослепительной улыбкой наверняка в поте лица поработал дантист европейского уровня.

В общем, старикан, но старикан обеспеченный, что в перспективе сулило неплохой гонорар за ночь в номере ближайшего отеля, посему мы с Ольгой неосознанно “сделали стойку”.

Разговор завязался легко - мужчина представился Иваном Ивановичем, чему, конечно, не верилось, но мы лишь усмехнулись, - а потом я осознала, что несмотря на присутствие моей симпатичной подруги, “Иван Иванович” рассматривает именно меня, причем, рассматривает внимательно и обращается в основном ко мне. В конце концов Оленька “увяла”, переместилась к какому-то бородатому мачо в татухах, пожиравшему ее масляными глазами, а импозантный старик, представившийся Иваном Ивановичем, вызвался “проводить меня до дома”.

В реальности мы, конечно, отправились в отель. Правда, не в “ближайший”, а один из лучших в нашем городе. И отправились не на такси, а на машине с личным шофером, которую вызвал Иван Иванович. И номер, куда он меня привел, оказался люксовым.

А утехи наши продолжались чуть ли не до утра. С черной икрой, французским шампанским и изматывающим сексом, на который пятидесятилетний старикан, как я тогда думала, по определению не был способен.

Но он был способен. В свои пятьдесят три года. Я не шучу!

Он очень любил жизнь. Он был гедонистом. И он умел получать от жизни все самое лучшее.

* * *

...- Стой, сука! - рычит Эдик, тот самый - злой, красивый и опасный, стараясь ухватить меня за волосы. Я уже у двери, вожусь с замками, когда его обезьянья лапища все-таки хватает мои длинные блондинистые патлы. Ощущаю рывок и резкую боль, меня захлестывает паника, разворачиваюсь и уже совершенно неожиданно для себя самой впиваюсь зубами в волосатое запястье. Тут не до “нежностей”, я готова прокусить руку своего “возлюбленного”, лучше сказать - партнера, до крови, и это срабатывает - Эдик вопит и ослабляет хватку, чем я, конечно, не могу не воспользоваться. Вырываюсь и, лихорадочно провернув язычок замка, дергаю дверь на себя, выскакиваю в подъезд и стремительно бегу вниз по лестнице - в одной руке полушубок - на улице - март, а март в наших краях - практически та же зима, в другой - сапоги и сумка.

Дверь захлопнулась у “злого и красивого” под носом. Он, разумеется, помчится следом, ибо находится в запале и одержим охотничьим азартом. Тут уже не имеет значения, с чего начался конфликт, собственно, это вообще неважно. Моему партнеру нужно сорвать злость, и я самый подходящий в настоящий момент объект. Раньше злоба вымещалась на предметах утвари и даже мебели, теперь я стала в глазах мальчика первопричиной его бед и неудач. Именно - мальчика, вы не ошиблись. Поскольку в такие моменты этот крупный бородатый мужик тридцати лет - не более, чем инфантильный мальчик, не получивший желанных игрушек и срывающий злость на том, кто заведомо слабее.

Он ведь неудачник по сути дела, этот красавец. Ему необходимо самоутвердиться, реализоваться, но для этого нужны прежде всего мозги и, конечно, морально-волевые качества. А вот с этим большие проблемы.

И, напиваясь, а может, и закидываясь чем-то посерьезнее, чем виски, он тут же начинает припоминать все свои неудачи и промахи.

Почему он в свое время не женился на дочери некой важной персоны. Далеко не факт, что дочь важной персоны за него бы пошла, но для Эдика это неважно. Почему я не зарабатываю достаточно, чтобы дарить ему шикарные тачки и обеспечить беззаботную жизнь где-нибудь на Канарах... Почему, наконец, я не выплачиваю за него кредит на байк и не беру новых -на его, любимого, нужды. Повод, повторяю, неважен, важно только то, что именно на мне он может выместить злость.

“Какое счастье, что не успели оформить отношения и что я предохранялась”, - проносится у меня в мозгу, когда, оказавшись в переулке, я лихорадочно натягиваю сапоги на свои голые, без колготок ноги, небрежно сбросив домашние тапочки, в которых вылетела за дверь. Надеваю полушубок и направляюсь к проспекту в надежде поймать такси и доехать до собственной квартиры. Вернее, квартиры, которую мне подарил мой пожилой любовник. Сожитель. “Папик”.

Иван Иванович Иванов. Единственный, пожалуй, мужчина в моей жизни, который меня действительно любил.

* * *

Снова возвращаюсь в недавнее прошлое.

...После бурной ночи просыпаюсь в гостиничном номере, зная, что мне нужно немедленно отсюда убраться. Тем не менее, мой новый знакомый - “Иван Иванович” - уже заказал завтрак и приглашает меня присоединиться. Я испытываю жуткую неловкость, как обычно, по утрам, особенно если вечер и часть ночи сопровождались возлияниями, к тому же предчувствуя расспросы матери по возвращении домой - я тогда жила с мамой и младшей сестрой. Конечно, солгать, что ночевала у подруги, для меня дело привычное, а мама в свою очередь сделает вид, что поверила, и все-таки...

Кстати, мой спутник не выглядит “помятым”, хотя в беспощадном утреннем свете заметно, что ему уже не пятьдесят и даже не пятьдесят два. В открытую расспрашивать того, кто назвался явно фальшивым именем, думаю, не имеет смысла. Ну что ж, раз он приглашает выпить с ним кофе, я соглашаюсь.

Вопрос финансов не затрагивается. Хотя, если он сунет в мою сумочку несколько серо-зеленых купюр, отказываться, разумеется, не стану.

Но Иван Иванович настроен на разговор.

Смотрит серьезно, внимательно.

- Что собираешься делать дальше?

В смысле - дальше? Дальше поеду домой, отсыпаться. На работу, -я числилась на полставки в должности референта у одного босса некой строительной фирмы, - мне в тот день было ехать не нужно, если не возникнет форс-мажора.

Но Иван Иванович имеет в виду не мои ближайшие планы.

Его вопрос можно перефразировать: “Как дальше жить собираешься?”

Примерно так и он и спрашивает.

Меня бросает в жар. “Испанский стыд”.

Каким боком его касается, как я дальше собираюсь строить свою жизнь? Он провел веселую ночку в моей компании, самое время распрощаться и в идеале вручить девочке вознаграждение, только и всего. Но он бьет наотмашь, в фигуральном смысле, разумеется, задавая следующий вопрос:

- Ты ведь понимаешь, что так долго не продлится? Вы с подругой пока на “свободном выпасе”, но вас рано или поздно заметят и в лучшем случае заставят “работать” регулярно, отстегивая процент сутенеру. В худшем... нет, перспектива очень печальна, - он сокрушенно разводит руками, после чего аккуратно берет свою чашечку с черным, без сливок и сахара кофе, делает пару глотков - манеры отменны, ему бы какую-нибудь “недобитую белогвардейскую сволочь” играть в советском фильме, а потом запивает кофе холодной водой. Как и положено "в лучших домах ЛондОна".

- Слушайте, - меня охватывает досада, - Вам-то что за дело?

Он смотрит пристально, оценивающе.

- Да, похоже, дело есть. Как ты смотришь на то, чтобы стать моей содержанкой?

От изумления у меня попросту перехватывает дыхание. Ну точно дед спятил. Ранняя деменция, не иначе.

- А как к этому может отнестись ваша жена? - спрашиваю с нескрываемой ехидцей.

Он не возмущен. И не смущен. Его спокойный взгляд - глаза цвета спелого крыжовника - желто-коричневые и прозрачные, - не меняется.

- Жена проживает за границей и на мои похождения, - изображает пальцами кавычки и слегка усмехается, - Ей по большому счету плевать. Пока я не затеял развода, конечно. А этого не произойдет. - коротко и довольно холодно улыбается и добавляет, - Опережая твой следующий вопрос - детей двое, взрослые и тоже проживают в Европе. Так что с этой стороны проблем не возникнет.

И тут до меня начинает доходить, что мой партнер говорит серьезно.

- Ну, знаете...-бормочу я, поднося к губам стакан с апельсиновым соком. Сок он, вероятно, заказал исключительно для меня, поскольку сам пьет лишь кофе и воду, - Как-то слишком неожиданно... А как вас по-настоящему зовут?

Он называет имя. Только имя, не отчество. И не фамилию. Все это, а также его настоящий возраст и даже национальность - в нем “намешано” несколько кровей, как сам он иронично признался, - я узнаю потом. Потом. Когда по-настоящему стану его... нет, не содержанкой, не терплю это слово. Скорее, его неофициальной женой. Подругой. Спутницей жизни, как ни пафосно это звучит.

- И еще, - добавляет “Иван Иванович” с ироничной усмешкой, - Я не люблю крашеных блондинок. Есть в них нечто дешевое. Тебе, пожалуй, пойдет быть шатенкой. Темной шатенкой с коротким каре.

Я пожимаю плечами. Что я теряю, в самом деле? Папик серьезный и определенно очень обеспеченный. А наши с Олькой похождения по барам действительно добром не закончатся...

Короче, от его предложения я не отказываюсь.

* * *

...Итак, бегу по ночной улице, - агрессор, слава Богу, не преследует, не иначе просто махнул на меня рукой - куда ж она денется, эта тупая блондинка?- напротив притормаживает “опель Astra”, стекло со стороны пассажирского сиденья опускается.

- Девушка, куда так торопитесь? Может, мы вас подбросим?

Ясно, молодые люди, наверняка поддатые и настроенные на экстрим, желают поразвлечься. Только таких приключений мне сейчас и не хватает. Ускоряю шаг, стараясь не реагировать на отморозков. Ну, а кто же, если не отморозки, будут преследовать во втором часу ночи одинокую молодую женщину? Схема проста - затащить в тачку, отвезти в безлюдное место и вволю позабавиться, после чего выкинуть где-нибудь на обочине, в лучшем случае, еще живую. Но определенно не невредимую.

Ну я и влипла... Сворачиваю в первый попавшийся переулок. Идти проходными дворами? До моего дома еще как минимум час ходьбы пешком. По ночной улице.

Хоть бы те герои на “опеле” отстали...

Увы, я барышня приметная. Длинные ноги, стройная фигура. Полушубок короткий, сапожки, опять же, на каблуке... Еще и блондинка.

В сотый раз мысленно проклинаю “красивого и опасного”, с которым сдуру связалась. Психопат, абъюзер, почему я его сразу не раскусила? Почему терпела вообще, ведь еще полгода назад, когда он по пьяни поставил мне под глазом изрядный фингал, нужно было с ним рвать раз и навсегда... Поверила покаянным речам наутро, стоянию на коленях, пышным букетам в знак примирения, шикарному ужину в ресторане... заплатить за который, на минуточку, Эдик полностью не смог. Пришлось мне его, болезного, выручать, превысив лимит по собственной кредитке.

Однако, простила. Может, потому что деваться, как я тогда считала, было некуда. Я все еще находилась в некотором шоке после ухода в мир иной своего покровителя - Ивана Ивановича. Мы прожили вместе в общей сложности без малого пять лет. Я рассчитывала как минимум на десять. Я к нему привязалась, как никогда не привязывалась даже к родному отцу. Тот погиб в результате несчастного случая на производстве, когда мне было девять.

Иван Иванович в буквальном смысле построил мою жизнь заново.

Поселил в просторной квартире в кондоминиуме. Оплачивал практически все расходы. Заставил освоить востребованную профессию -я стала специалистом по лечебному массажу, попутно закончив курсы медсестер. Он же пристроил меня в платный медицинский центр, где, впрочем, сильно упахиваться мне не приходилось. Дважды в год, как по расписанию, мы отправлялись к теплому морю - разумеется, не в Сочи, не в Турцию и даже не в Египет. На куда более престижные курорты.

Да, я стала фактически его официальной любовницей. Он водил меня по разного рода светским сборищам, исподволь обучал хорошим манерам, я была послушной “ученицей”, представляя меня знакомым как свою подругу.

Неважно, что по возрасту я годилась ему даже не в дочери, а во внучки. Это для нас не имело значения. В постели он был вполне состоятелен.

И не только в постели.

Об истинных размерах его состояния я могла лишь догадываться. Сам себя он называл финансовым аналитиком и консультантом по инвестициям. Да, у него были широкие связи с руководством банков и крупных предприятий, а также инвестиционных фондов и страховых компаний.

Но в действительности Иван Иванович являлся воротилой теневого бизнеса. И далеко не вся его деятельность, приносящая офигенную прибыль, укладывалась в рамки закона.

Как он однажды рассказал, во времена СССР он служил ни много, ни мало, в министерстве внешней торговли. Часто бывал за границей - и не только в странах социалистического лагеря.

Иван Иванович блестяще владел английским и немецким, неплохо - итальянским и испанским. Меня он тоже заставлял практиковаться в “инглише”, поскольку это, никуда не деться, язык международного общения.

Единственным условием, которое я не должна была нарушать, являлось ПОСТОЯНСТВО, разумеется, с моей стороны. Я не должна была и мысли держать, чтобы закрутить интрижку с другим мужчиной. Собственно, выполнять это условие было для меня совсем нетрудно. На фоне моего нового “папика” большинство мужчин, в том числе и молодых проигрывали вчистую.

И еще Иван Иванович меня предупредил, что появление еще одного ребенка в его планы не входит. По этой причине устроил в клинику, где о моей контрацепции позаботились, вживив в матку некий имплант, не позволяющий беременеть в течение нескольких лет.

...Вы спросите - а как же его легальная семья? Как жена?

А никак. С его семьей я не пересекалась. Жене, разумеется, было известно о наличии у супруга любовницы на родине, как было известно и Ивану Ивановичу о ее похождениях в Италии, где та постоянно проживала. Главным было - не затевать развода и не пытаться разделить “совместно нажитое” имущество. Ибо основными наследниками моего пожилого покровителя являлись его дети и внуки, а таковых было четверо, и все проживали в Европе.

* * *

...Возвращаюсь к настоящему. Предаться печальным воспоминаниям еще успею.

Мой маневр с подворотней не сработал - “тачка” отморозков сворачивает туда же. Ускоряю шаг, почти бегом снова направляюсь к проспекту. Хоть в эту ночную пору он безлюден, но в темном дворе находиться куда страшнее, тут кричи-не кричи, никто на подмогу не явится и даже полицию не вызовет - кому охота вмешиваться?

“Опель” тянется за мной как привязанный, отморозки в машине наверняка предвкушают веселое приключение.

В какой-то момент эта погоня им надоедает, машина слегка увеличивает скорость, обгоняет меня и останавливается. Из тачки выходит парень. Явно настроен меня схватить и затащить в салон силой. Приближается. Замираю, как напуганный заяц под светом фар, собственно, такой до смерти испуганной зайчихой себя и ощущаю. Я не героиня голливудского триллера, увы. Драться ногами не умею - вообще не умею драться. Бежать тоже смысла нет.

- Ну ты чего? -бормочет приблизившийся ко мне едва ли не вплотную отморозок из тачки. В салоне осталось еще как минимум двое, а то и трое, включая водителя.- Боишься нас, что ли?

Задерживаю дыхание... Нет, добровольно я в их машину, конечно, не сяду, стану сопротивляться до последнего...

И тут замечаю, что парень повернул голову и смотрит на дорогу. Машинально проследив за его взглядом, вижу, что позади “Опеля” тормозит еще одна тачка. Тоже немецкая. Темная. Марки “Фольксваген Golf”.

После чего дверца со стороны водителя распахивается, и на асфальт ступают ноги в утепленных финских ботинках. Мужские, разумеется.

Парень, вышедший из “Фольксвагена”, не поражает своими габаритами. Он довольно высок и спортивен, но отнюдь не “качок”. Кожаная куртка, джинсы, добротная обувь. Шапки на голове нет, как нет и модной бороды, да и шевелюра не впечатляет, ибо стрижка короткая, которая уместно смотрелась бы и в 90-е, и в 80-е, и наверное, в 60-е. Нестареющая классика.

На вид незнакомцу лет тридцать, может, больше, но не сильно.

Лицо спокойное, невозмутимое. Походка уверенная.

Не успеваю сообразить, что происходит, как слышу насмешливое:

- Милая, ты куда собралась? А ну быстро в машину, дома поговорим...

Это он мне?! От изумления не нахожу, что ответить и надо ли отвечать вообще, а незнакомец из темного “Фольксвагена” уже обращается к отморозку, стоящему напротив меня и тоже, кажется, растерявшемуся:

- Спасибо, господа, что решили помочь моей женщине, но дальше я сам, - приближается ко мне и ненавязчиво приобняв за талию, слегка подталкивает к своей тачке.

Слышу над ухом очень тихое и отчетливое:

- Идите в мою машину...

Говорит, почти не разжимая губ. “На автомате” делаю несколько шагов в сторону “Фольксвагена”.

Отморозок из “Опеля” наконец “отмирает”.

- Слышь, мужик, ты кто такой? Че ты вмешиваешься?

Незнакомец небрежно пожимает плечами и вдруг обезоруживающе улыбается.

- А вы, ребята, не поняли? Я сейчас забираю даму, а вы продолжите свое сафари с другими антилопами.

Попутно как бы ненароком распахивает свою куртку и я, холодея, вижу у него на боку кобуру с пистолетом, поверх свитера. Очень четко вижу: фонари на ночном проспекте горят исправно.

До отморозка из паршивого “Опеля” доходит моментально, он уже не “возбухает” и не перечит.

Бормочет под нос какое-то ругательство и возвращается в машину.

Меня снова ненавязчиво подталкивают в спину в направлении темного “Фольксвагена”. Будто в трансе сажусь на пассажирское место. Вооруженный незнакомец предупредительно распахивает дверцу. Сам он садится на водительское место и плавно тронувшись с места, объезжает “Опель Astra” с гопниками и, оказавшись на проспекте, немного увеличивает скорость.

Я молчу, в голове у меня полный хаос. Что лучше - вариант оказаться схваченной поддатыми отморозками, желающими позабавиться, или очутиться в лапах незнакомца с пистолетом? Причем, решительного незнакомца. Уверенного в себе.

Как говорится, “оба хуже”. Но последний вариант явно предпочтительнее, ибо водитель “Фольксвагена” не выглядит ни пьяным, ни психопатом.

Он выглядит НОРМАЛЬНЫМ.

Наверняка ощущает на себе мой взгляд, слегка поворачивает голову.

- Расслабьтесь, я не маньяк.

Небрежный тон. Если это заигрывание... да нет, не похоже. Он опять отвернулся, смотрит на дорогу. Профиль четкий, классический. “Римский” нос, отнюдь не безвольный подбородок.

Вообще мужик привлекательный. Даже очень привлекательный. Можно сказать - красивый, но неброско. Такие не слишком выделяются в толпе, но, если к нему присмотреться, взгляд отвести уже трудно.

- Куда вас везти? - снова спрашивает он, опять бросая на меня короткий взгляд. Глаза у него светлые. То ли серо-голубые, то ли серо-зеленые... то ли просто серые.

К счастью, не голубые, как у Эдика. Да и вообще с Эдиком у него нет ничего общего.

Что мне уже нравится.

Вот только кобура с пистолетом...

- Насчет оружия не беспокойтесь, - произносит незнакомец с усмешкой, - Это обычный травмат.

Ну да, конечно. Я сразу “поверила”. Хотя пистолет у него в кобуре на боку меня действительно не слишком волнует, в салоне машины пальбу может устроить лишь конченый кретин. Да и зачем ему вообще устраивать пальбу? Захочет меня скрутить - сделает это голыми руками, учитывая мое достаточно хрупкое сложение.

Впрочем, не похоже, что на меня собираются нападать. Да и достаточно с меня на сегодня нападений...

“Ну что ты за дура, Лерка”, - проносится в голове и тут же вспоминаются слова лучшей подруги Оленьки, с которой я встретилась примерно спустя месяц после того, как Иван Иванович стал моим покровителем.

...- Дуракам везет, - вздыхает Олюшка, окидывая критическим взглядом мой новый облик. В угоду Ивану Ивановичу я действительно перекрасила волосы в темно-каштановый цвет, вдобавок сделала стильное короткое каре, которое мне определенно шло больше, чем блондинистые “русалочьи” пряди. О моем гардеробе “папик” тоже позаботился - приодел в дорогом бутике, причем сам же очень придирчиво отнесся к выбору шмоток, чтобы я, не дай Бог, не выглядела дешевой шлюхой.

- Я не ослышалась, ты меня действительно дурой назвала? -прищуриваюсь я, при этом ничуть не обижаясь на Оленькину грубость - та, если и изрекала нелицеприятные вещи, то таким добрым тоном и с такой милой улыбкой, что обижаться на нее было решительно невозможно.

- Да ладно, я шучу, -отмахнулась Ольга. - Жаль, конечно, не раскусила я старичка сразу, иначе перетащила бы его на себя...

Сильно сомневаюсь. Не знаю, что уж такого особенного Иван Иванович во мне нашел, не считая смазливой рожицы и стройных ног, но определенно положил глаз он на меня изначально. Оленька - тоже далеко не дурнушка, пожалуй, мы с ней друг другу не уступали, - со своими светло-каштановыми локонами и ямочками на щеках, чем-то ему по душе не пришлась. Может, потому что “пышка”? Не толстуха, ни в коем случае, просто... аппетитная. А моему новому “папику”, судя по всему, нравились высокие и худые. Такие, как я.

- Слушай, - зеленые глаза моей подруги загораются озорным огоньком, - А может, тебе и женить его на себе удастся? А со временем сделаться богатой вдовушкой...

Я невольно морщусь и отрицательно мотаю головой. “Иван Иванович” - зовут его, разумеется, по-другому, но я мысленно его называю только так, - ясно дал понять, что на большее, чем статус подруги, партнерши, любовницы мне рассчитывать нечего. С женой он не разведется, более того - периодически будет к ней уезжать, проводить в кругу семьи основные праздники - Новый год, Рождество, Пасху... и, разумеется, именины близких. Соответственно, ни в коем случае нельзя было наводить справки о его супруге и тем более пытаться с ней связаться с целью поставить в известность о наших с ним отношениях - в этом случае контакты с “Иваном Ивановичем” прекратятся раз и навсегда.

Что ж, хоть в глубине души мне и были неприятны выставленные им условия, еще хуже было снова оказаться “ в поиске” с перспективой нарваться на кого-нибудь вроде Эдика. Впрочем, бородатый и татуированный Эдик на моем горизонте тогда не маячил, я и мысли не держала о таких, как он.

Мысли о бойфренде, уже, похоже, бывшем, возвращают меня на землю. Задумавшись, пропускаю мимо ушей следующий вопрос незнакомца с “травматом”. Переспрашиваю.

- Вы вообще местная? - повторяет он. Без раздражения, очень спокойно, - Может, отвезти вас в гостиницу?

- Местная, - отвечаю, чувствуя жуткую неловкость - за кого он меня принял? Хотя догадаться нетрудно, и эта догадка бросает меня в краску. Машинально поправляю полушубок, стараясь закрыть им свои голые колени. Безуспешно. Под полушубком у меня кардиган...и всё. Не считая нижнего белья. Ни юбки, ни брюк. В очередной раз мысленно посылаю на голову “красивого и злого” все мыслимые и немыслимые кары. А заодно и себя обзываю конченой дурой в тысяча пятисотый раз.

- Улица... дом... - называю свой адрес.

Незнакомец опять награждает меня пронзительным взглядом.

- Хороший район, - замечает он, - Простите за бестактность, но что вы делали на улице в такую пору? “И в таком виде”, - мысленно заканчиваю за него фразу, которую он, вероятно, в силу такта, не произносит вслух.

- Поссорилась с бойфрендом, - отвечаю неохотно.

Незнакомец слегка приподнимает брови. Хорошие у него брови - не черные, не кустистые. Не такие, как у “красивого и опасного”. Обычные темные брови.

- Он что же, не пытался вас даже удержать?

Как же, разумеется, пытался. Удержать за волосы. Называя вдобавок “сукой”. Чувствую, что меня начинает разбирать истерический смех, сдерживаюсь из последних сил.

Стараюсь соскочить со “скользкой” темы и в свою очередь обращаюсь к незнакомцу:

- А вы что делаете на дороге в такой поздний час? Ведь жена наверняка волнуется... - прикусываю язык, да поздно. Сейчас он определенно расценит упоминание о “жене” как предлог “прощупать почву” на предмет наличия этой самой жены...

- Задержался на работе, - отвечает тот невозмутимо, не упоминая ни о какой жене.

Мой следующий вопрос вытекает из предыдущего:

- И кем же вы работаете, если не секрет?

- Не секрет. Занимаюсь охранными системами.

Неплохо. Я бы точно поверила, если б не кобура с пистолетом у него на боку, снова прикрытая курткой.

- Понятно, - тяну неопределенно.

Незнакомец разворачивает машину и направляется в сторону названной мной улицы.

Жду, когда он в свою очередь поинтересуется моим родом занятий. И заодно моим именем.

Но он не интересуется. Просто молчит и сосредоточенно смотрит на дорогу.

М-да, определенно не болтун... Не “находка для шпиона”.

Кстати, крылатая фраза “болтун - находка для шпиона” являлась излюбленной присказкой “Ивана Ивановича”, определенно когда-то имевшего отношение к известному ведомству, обозначаемому трехбуквенной аббревиатурой.

Чем-то незнакомец на “Фольксвагене” мне его напоминает. Есть в нем какая-то загадка.

Хотя он, безусловно, привлекательнее.

* * *

Глава 2

Итак, наш путь продолжается. Спасший меня от потенциальных насильников незнакомец сосредоточенно смотрит на ночную дорогу, отлично освещенную городскими фонарями, я исподтишка рассматриваю его.

В какой-то момент он смаргивает, машинально проводит ладонью по лицу, как обычно делают мужчины, когда устают. Бросает на меня короткий взгляд и уточняет, в какую арку сворачивать - мы практически у моего дома.

Вяло отвечаю. Парень (да нет, все-таки мужчина, теперь я понимаю, что ему определенно не меньше тридцати пяти) мной нисколько не заинтересован или чертовски умело делает вид, что не заинтересован.

Кольца на правой руке не носит, вообще у него на руках нет ни колец, ни перстней, ни печаток. Серег в ушах - тоже. Уверена - и браслетов не имеется. А если татуировки и набиты, то там, где это не бросается в глаза.

В общем, парень без особых примет.

Тачка у него в меру крутая, одет тоже явно не с барахолки, и тем не менее...

Может, является охранником какого-нибудь "крутого" бизнесмена? Это объясняет наличие оружия.

Останавливается у нужного парадного, бросает на меня вопросительный взгляд:

- Тут?

Киваю, тянусь к ручке дверцы машины.

- Спасибо, что выручили.

- Не за что, - отвечает он. После секундной паузы добавляет, - Но впредь лучше подобными экстремальными забегами не занимайтесь.

Улавливаю легкую насмешку в его взгляде и в порыве вдохновения выдаю:

- Как мне вас отблагодарить?

А сама мысленно уже представляю сцену - незнакомец властно заваливает меня на сиденье, впивается губами в мой чувственный рот, в то время, как его горячие руки жадно срывают с меня...

Вот дура! Он и не думает предпринимать ничего подобного.

- Никак не нужно благодарить, - отвечает коротко. Словно бы даже с легким недовольством.

- Кстати, я Валерия, - не без колебания протягиваю незнакомцу руку. При этом не особенно удивилась бы, если б этот "супермен" ее просто "не заметил" и невозмутимо уехал.

Но он, к счастью, хорошо воспитан. Коротко и несильно пожимает мою ладонь. У самого пальцы сухие и теплые.

- Сергей.

После чего лезет во внутренний карман своей куртки и протягивает мне прямоугольник визитки.

- Держите. На всякий случай.

Я киваю, вспоминая, что и у меня ведь тоже имеются карточки с указанием медицинского центра, где я числюсь, и, разумеется, номера телефона.

Обмениваемся визитками. И все равно между нами остается какая-то неловкость, недоговоренность.

Наконец, Сергей распахивает дверцу со своей стороны, выходит и галантно подает мне руку, помогая, в свою очередь, выбраться из "Фольксвагена" . Меня снова - не впервые за эту "бурную" ночь - охватывает "испанский стыд" за свои голые колени и слишком короткий полушубок.

Нашариваю в сумке ключи, попутно исподтишка оценивая взглядом "стати" своего спасителя. Высокий, но не чрезмерно - метр восемьдесят пять, от силы), сложен хорошо, но отнюдь не "качок". Тут же мысли перескакивают на Эдика, который уже наверняка завалился спать, чтобы наутро и не вспомнить о сегодняшнем инциденте.

Мысли о приятеле - абъюзере меня отрезвляют. Какой уж тут флирт... добраться бы до своей уютной квартирки, принять горячую ванну, желательно - с ароматическими солями, и завалиться в мягкую постельку. А на сон грядущий еще проглотить чашку крепкого горячего чая с медом и, может, капелькой коньяка.

Чтоб уж наверняка заснуть. И спать крепко и без сновидений.

* * *

Прикладываю электронный ключ-"таблетку" к замку парадного, и тут что-то заставляет обернуться. Ох, не зря оборачиваться считается плохой приметой!

Мой спаситель собирается сесть в машину, уже распахнул дверцу, когда я, набравшись храбрости - с каких пор я вдруг робею перед мужиком, как семиклассница? - окликаю:

- Простите, Сергей... может, мы как-нибудь выпьем кофе в уютной обстановке?

Ощущаю, что не просто щеки, а все лицо у меня горит. Тогда как внутренности леденеют.

Что в нем такого особенного? Ровным счетом, ничего. Ну, не урод, конечно, внешность весьма презентабельная, но разве тут дело во внешности? От него буквально физически исходят волны уверенности, более того - надежности. Он совсем не стремится казаться тем, кем не является. Никаких понтов, ни малейшей рисовки. В отличие от того же Эдика он напрочь лишен выпендрежности.

По губам моего нечаянного спасителя скользит короткая улыбка. Или, скорее, усмешка, но не злая.

- Я вам позвоню, - говорит он совершенно невозмутимо, - Лера, правильно?

Я киваю как марионетка. И ловлю себя на пугающей мысли - если он прямо сейчас изъявит желание подняться в мою квартиру, я не посмею возразить.

Чем-то он меня зацепил не на шутку.

И чтобы не потерять головы окончательно, быстро шмыгаю в дверь парадного, дежурно здороваюсь с консьержкой и сажусь в лифт. А, оказавшись в квартире, которую в свое время оформил на меня "Иван Иванович", мой спонсор, любовник, покровитель, натыкаюсь взглядом на отразившуюся в большом зеркале привлекательную блондинку с пылающими щеками и подозрительно ярко блестящими глазами.

Может, зря я перекрасилась в "золотистый блонд"? Может, моему новому знакомому нравятся темные шатенки?

Сам-то он русый... хотя полноценным блондином назвать его сложно.

А, к черту!

Быстро сбрасываю сапоги, полушубок, кардиган и направляюсь в ванную комнату, предвкушая комфорт и релакс, которые сейчас мне необходимы как ничто другое.

Прочее подождет. Как говорила Скарлетт О'Хара - та еще стерва, между нами, девочками, "Подумаю об этом завтра."

* * *

...Просыпаюсь с тяжелой головой, около десяти утра - хорошо, что сегодня выходной, еще лучше, что и завтра воскресенье, полусонная бреду на просторную кухню, включаю кофеварку известной фирмы.

В очередной раз мысленно благодарю "Ивана Ивановича" за то, что не живу с матерью и младшей сестрицей-занудой в тесной "малосемейке" брежневской постройки.

Квартиру он оформил на меня официально буквально за пару месяцев до своей кончины. Будто предчувствовал, что случится. Хотя вроде ничто не предвещало, всего лишь лег в стационар на плановую операцию - неполадки с кровеносными сосудами)... и всё.

О случившейся трагедии мне сообщил его лечащий врач. Я ему специально оставила свой номер, чтобы держал меня в курсе.

Кончина покровителя явилась для меня сильнейшим ударом. Кто не родился с "серебряной ложкой во рту" и не завтракал бутербродами с черной икрой каждое утро, поймет, что значит потерять человека, который обеспечил тебе жизнь, о которой раньше ты и мечтать не смела.

Не стало "Ивана Ивановича" - и мне показалось - рухнуло всё. Нет, я не осталась совсем уж "на бобах". Мой покровитель об этом позаботился, ненавязчиво посоветовав всегда держать под рукой "финансовый парашют" в "загнивающей", но все еще твердой валюте, но, проживи он хотя бы лет на пять дольше, я, пожалуй, могла бы обеспечить себя если не до конца жизни, то на десятилетие вперед уж точно. При должном старании.

Он ведь любил меня, этот старик с острым умом и функционалом куда б'ольшим, нежели у тех, кто годился ему в сыновья.

Взять хотя бы тридцатилетнего Эдика. Внешность - впору рекламировать барбер-шопы или порнороманы, полный набор - и борода холеная, и мышцы рельефные, и татуировки одна живописнее другой - сплошь крылатые драконы со свирепыми огнедышащими пастями. Я их обычно называю ящерицами, без малейшего пиетета.

Даже глаза голубые.

И что? Сплошной абъюз, самолюбование, мелочность, эгоизм...

И желание получать по максимуму, прилагая минимум усилий.

Ладно, об Эдике с утра лучше не думать, чтобы не испортить себе настроение на весь день. Включаю смартфон, предварительно поставив его на зарядку, тут же сыплется ворох смс.

От "Где тебя носит, с@ка?" до "Зай, немедленно позвони, я волнуюсь, куда ты пропала?"

Само собой, все сообщения от бойфренда.

Ну нет, отвечать не хочу и не буду. Ни малейшего желания с ним говорить.

Другое дело -вчерашний незнакомец.

Ищу в сумке его визитку, в какой-то момент едва не впадаю в панику - неужто обронила на улице или в парадном?

Белый прямоугольник обнаруживается в кармане полушубка.

Действительно, фирма, занимающаяся установкой охранных систем. Сергей В., ведущий специалист.

Инженер, что ли? И при том разъезжает на крутой "тачке" по ночам, с "пушкой" в наплечной кобуре, попутно приходя на подмогу легкомысленным девицам, жертвам абъюза со стороны бойфрендов?

Ладно, может, пистолет у него действительно травматический, и все же...

Непростой мужик. Очень непростой.

Еле удерживаюсь от искушения набрать указанный на визитке номер.

Ни к чему это.

Если не хочешь, чтобы мужик считал тебя слишком доступной и вообще дешевкой, никогда не звони ему первой. Никогда!

В крайнем случае, отправь смс.

А лучше дождись звонка от него.

...Но звонок поступает от "красивого и злого".

Может, сразу заблокировать и больше не терпеть его пьяных выходок?

"Давно следовало это сделать," - бормочу себе под нос, перенося номер бывшего в черный список.

Это, конечно, не гарантирует того, что Эдик не припрется прямиком сюда, в мою квартиру, о которой я всем, даже матери и сестре, вру, что просто ее снимаю.

Так же, как помалкиваю о некоем тайнике, оборудованном доверенными людьми "Ивана Ивановича" в моем "гнездышке". Несведущему человеку этот схрон не отыскать, даже если по кирпичику все здесь разнесет.

"Иван Иванович" все делал на совесть.

И хоть прошло уже три года, как его не стало, мне снова хочется плакать из-за жуткой несправедливости судьбы.

* * *

Увы, ожидания не оправдываются - новый знакомый не звонит. Эдика тоже пока не видно, но уверена - еще появится.

Зато прилетает лепшая подруга Олька, в отличие от меня завершившая образование и даже поступившая в медицинский - ее целью стало перейти из психологов в психиатры. Учитывая неадекватность ее клиентов, я ее хорошо понимаю. Да по комментам в тех же соцсетях заметно, сколько людей нуждается в срочной профессиональной помощи.

Открываю дверь, лучшая подружка изображает колоссальное облегчение.

- Ну, слава Богу, жива и даже в порядке. Ты точно в порядке?

Мне протягивают коробку, в которую упакован торт-мороженое. Коварная Олька не оставляет попыток меня раскормить, видимо, себе под стать. Впрочем, легкая полнота ей даже идет, лишь бы не переросла в чрезмерную.

- С какого перепугу со мной может быть что-то не в порядке? - не совсем искренне изображаю удивление.

Ольга отмахивается рукой, попутно сбрасывая с себя шубку из норки и австрийские сапоги.

Зачетные шмотки - отчасти заслуга ее нынешнего - солидного и состоятельного, но, увы, не идеального, обремененного женой и детьми, а отчасти и ее профессиональная заслуга - психолог - профессия в наше время востребованная, а Ольга - хороший специалист.

...Оказывается, примчаться ко мне ее побудил разговор с моим бойфрендом, который успел переполошить всех близких мне людей.

- Если честно, я испугалась, что он... того. Короче, перешел границы, - Олюшка округляет изумрудные глазищи. Наивно полагает, окружающие не догадываются о цветных контактных линзах. Впрочем, ей идет.

- Опять поссорились, да?

- Последний раз, - цежу сквозь зубы, будучи вполне уверенной в том, что говорю.

Надоели выходки этого сомнительного красавца. Реально надоели.

Ольга картинно закатывает глаза.

- Свежо предание...

Меня охватывает досада. Со стороны Олюшки все это - мелкая месть за "Иван Иваныча". До сих пор локти кусает, что не слишком настойчиво соблазняла старичка, не угадала его потенциала.

Между прочим, Эдичку мне тоже "сосватала" Ольга. Подозреваю, что она даже шепнула этому "мачо", что я долгое время была на содержании у богатого "папика".

Водить за нос опытную и искушенную подругу не имело смысла, кого угодно, только не ее. Ольга отлично понимала, что квартиру "папик" все же успел оформить на меня, иначе ее аренду мне было бы не потянуть.

Что Ольге было известно о моем достатке - полбеды. Куда хуже, что кое-какими своими соображениями она поделилась с Эдиком, я это поняла по отдельным намекам и репликам своего бойфренда, когда у того в не совсем трезвом состоянии развязывался язык.

Даже странно, что я, даже раскусив этого абъюзера и альфонса, долго не решалась его бросить. Не иначе, ждала появления лучшей замены.

Одним словом, дура.

Располагаемся с Оленькой на кухне, сервирую стол для долгого и обстоятельного чаепития. Бутерброды с сыром и копченой колбасой, рассыпчатое печенье, даже банка вишневого варенья - презент от моей старенькой бабули.

Напоследок выставляю бутылку венгерского вина. Почему бы и не побаловать себя, не так уж часто мы с Оленькой по-дружески собираемся.

Разливаю "токайское", и Ольга с искренним интересом выслушивает мой рассказ о "загадочном незнакомце", выручившим меня в скверной ситуации. Просит его подробнее описать.

Я пожимаю плечами - мол, ничего особенного... хотя, конечно, лукавлю. Просто не очень хочется признаваться даже лучшей подруге, что парень/мужчина произвел на меня впечатление, схожее с давно забытой подростковой влюбленностью.

В очередной раз мысленно заклеймив себя "романтичной идиоткой", слышу продолжительный звук зуммера домофона. Эдик. Легок на помине.

Входит в квартиру трезвый и насупленный.

С видом хозяина.

Безошибочно направляется прямиком в кухню, с ухмылкой смотрит на сервированный стол, останавливая многозначительный взгляд на початой бутылке вина и бокалах, жидкость в которых основательно и не раз пригублена.

Ольга привстает с кухонного диванчика, изображая радушную улыбку.

- Присаживайтесь, Эдуард. Присоединяйтесь.

- Я такое не пью, - цедит он с нескрываемым презрением и, наконец, поворачивается ко мне, - Хватит дурить, зай, едем домой.

Выпитый алкоголь прибавляет мне храбрости, как и присутствие лучшей подруги, умеющей за себя постоять, в отличие от меня.

Отрицательно мотаю головой.

- Я у себя дома. А ты можешь ехать куда угодно.

Рожа красавца багровеет, и его татуированная клешня тянется к моему предплечью.

Благоразумно отступаю назад.

Эдик, хоть и с трудом, но берет себя в руки. Даже пытается изобразить раскаяние и кротость.

- Да ладно, Лер, погорячились вчера... Я погорячился. Прости. Поехали домой.

- Повторяю, я дома, - слегка повышаю голос.

Во взгляде Эдика - растерянность. что, врать не буду, доставляет мне удовольствие.

- Слушай, я вчера... - мучительно подыскивает эпитет, наконец находит, - Короче, погорячился. Но ведь ничего не случилось?

- Ах, не случилось?! - меня охватывает даже не досада, а самая настоящая ярость, - То, что я убежала от тебя ночью, практически в чем мать родила, по-твоему, не имеет значения?!

Ольга удивленно вскидывает бровь, но пока помалкивает.

Бородатая рожа бойфренда приобретает свекольный оттенок.

- Я тебя не выгонял, - парирует он, но слова звучат неуверенно. Наверняка и половины из вчерашнего инцидента он не помнит. Дай Бог, если треть. И то смутно.

- Ну, конечно, - отвечаю с неприкрытым сарказмом, - Просто руки снова распустил. Делов-то.

И демонстрирую ему синяки на своем предплечье.

Эдик тяжело вздыхает. "Ну что с дуры-бабы возьмешь?", говорит его взгляд.

- Так что зря ты сюда приехал, - резюмирую я, проходя в прихожую и отпирая замок на входной двери, - Возвращайся к себе.

Эдик не согласен, но присутствие Ольги его определенно останавливает от необдуманных слов и резких движений.

- Как хочешь, вижу - ты сейчас неадекватна, - бормочет он, направляясь к выходу, - Поговорим, когда остынешь.

- Да-да, поговорите, - наконец подает голос и Ольга. Звучит ее голос сейчас жестко, куда жестче, чем обычно, - Вот только наедине или в присутствии полицейских - еще вопрос.

Эдик бросает на мою подругу яростный взгляд, но ожидаемого: "Заткнись, крыса" с его полных и сочных губ не срывается.

Он просто молча разворачивается и уходит.

А я с облегчением запираю за ним дверь. На оба замка и запор. На всякий случай.

* * *

Когда я вернулась на кухню, немедленно наткнулась на пытливый взгляд подруги.

- Ты серьезно намерена с ним расстаться? - въедливо спросила Ольга.

Я пожала плечами.

- Давно нужно было это сделать.

Снова уселась за стол, хотя желание продолжать "чаепитие" с бутылкой "токайского" уже улетучилось.

Ольга достала сигареты - дамские, тонкие, с ментолом, - взглядом спросила у меня разрешения закурить.

Я кивнула и присоединилась к подруге. Не то, чтобы мы являлись заядлыми курильщицами, но под настроение подымить могли. Обычно, если до этого дегустировали алкоголь.

- Знаешь, - сощурившись, задумчиво сказала моя подруга, - Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. Положила глаз на того "рыцаря", признавайся?

Я нарочито вздохнула.

- Ну да.

- Обещал позвонить? Или договорились о встрече?

- Пока нет.

Да я и не была уверена, что "рыцарь" позвонит. Определенно, мое предложение о "чашечке кофе в уютном месте" он воспринял без энтузиазма.

Но одно я теперь знала точно - с Эдиком пора кончать.

Он эгоистичен, самовлюблен и склонен к агрессии, особенно в состоянии опьянения. Он абсолютно БЕСПЕРСПЕКТИВЕН.

Будь мне лет девятнадцать, я бы еще ухватилась за такой "лакомый" повод, как любовь... а есть ли она, эта любовь? Ольга ответила бы, не задумываясь - конечно, нет, есть только зависимость.

Или привычка.

Я, наверное, более романтична, и все еще в глубине души верю в появление на своем горизонте кораблика с алыми парусами...

Однако, в последнее время все реже.

Если б Сергей В. -специалист по охранным системам - все-таки позвонил...

Что я себе нафантазировала? Мне двадцать восемь, давно пора перестать верить в сказки.

Но я все равно верю. В глубине души. Очень-очень глубоко...

* * *

Глава 3

- Откуда мне знать, с кем ты той ночью шлялась? - бубнит Эдичка, изображая жертву “бабьего коварства”. Дескать, он весь такой белый и пушистый, в реальности - татуированный и волосатый, слегка “вспылил” - ну да, виноват, но не настолько, как я пытаюсь ему это “внушить”, а я тут же полушубок в охапку и бежать. А вот куда бежать - большой вопрос. Не пешком ведь я до дома добиралась? Кто-то подвез, верно?

О своем “спасителе” я бойфренду рассказывать не собираюсь, этого только не хватало. Правда, тот явно не горит желанием продолжить знакомство, звонка я от него так и не дождалась, самой звонить и навязываться - заранее выставить себе дешевкой. Да и так ли он хорош, как мне при первой встрече показалось? Может, виной всему адреналин или дофамин. Нужно у Ольки уточнить, та растолковала бы “на пальцах”.

Но объяснения с Эдиком было не избежать хотя бы потому, что в его квартире оставалось множество моих вещей - в основном, косметика и шмотки, а также планшет. И явившись их забрать, я, разумеется, не могла избежать столкновения с этим абъюзером.

Вопреки худшим моим ожиданиям, сейчас красавец не зол и не агрессивен, и даже трезв. Похоже, не прикасался к алкоголю несколько дней. И даже настроен на разговор.

Не хочет со мной расставаться. Так прямо и заявил.

Впрочем, в это я как раз склонна верить. Вторую такую же дуру, как я, ему будет нелегко отыскать.

О чем я прямо Эдичке и говорю:

- Ищи другую дуру.

В его глазах опять что-то вспыхивает, но запал невелик. Видно, что старается держать себя в руках, и это ему удается. Покуда удается.

- Давай просто поговорим, Лер, - подходит ко мне ближе, я снова отступаю на шаг, хотя страха не чувствую. - Сядем, поговорим... Что тебя не устраивает, что меня не устраивает...

Я изумленно вскидываю брови. ЕГО что-то еще не устраивает? Недостаточно, видимо, я перед ним пласталась. Нужно было больше стараться.

- Знаешь, не вижу больше смысла в этих разговорах, - сразу пресекаю его попытки сблизиться - как на ментальном уровне, так и физически.

Поднимаю с пола увесистую спортивную сумку со своим барахлом. Эдик пытается перехватить мою руку, отталкиваю его с силой. В его взгляде - удивление. Не ожидал от своей “дрессированной обезьянки” такого отпора? Зря.

Отпор мужикам мы с Ольгой научились давать еще со школьной скамьи. Не всем мужикам, разумеется, только тем, кто был - по нашему мнению, - ничтожен. И неплохо в этом преуспели. Главное - не выказывать собственной слабости. И ни в коем случае не демонстрировать страх.

Страх притягивает агрессора. Давно известно.

...Направляюсь к входной двери, попыток удержать меня Эдик больше не предпринимает. Возможно, еще оттого, что наверняка узрел во дворе Ольгину “тачку” и рядом с ней - мою лучшую подругу с мобильником в руке.

До этого мы с Оленькой обсудили, каким образом я стану забирать вещи из квартиры Эдика, точнее, квартиры, которую он снимает. Ольга сразу и категорично заявила, что одну меня к нему не отпустит и, если, не дай Бог, услышит крики или я просто долго не появлюсь, немедленно вызовет полицейских.

Предосторожность нелишняя, но в данном случае опасаться нам с ней нечего - Эд обескуражен моим уходом и, не будучи клиническим дебилом, отлично понимает - насилие ему не поможет, а лишь навредит.

Но все-таки шанса высказаться напоследок он не упускает.

Прислоняется к дверной притолоке, криво улыбается.

- Значит, снова спелась с подружкой?

Что значит - снова? Мы с Ольгой и не расставались. Правда, в последние месяцы, когда я жила с Эдиком, встречались не так уж часто, в основном переписывались в мессенджере, но теперь снова сошлись. И я осознаю, что Ольгиного общества мне реально не хватало.

- Тебе-то что? - бросаю небрежно, отпирая замки.

- Да она - первостатейная манипуляторша, - мягко говорит Эдик, понизив голос, - Если б ты слышала, что она мне о тебе нашептывала...

Резко оборачиваюсь, прежде чем выйти в подъезд.

- Манипулятор - это ты. Манипулятор и абъюзер.

Эдик краснеет. В тошнотворно голубых глазах на какие секунды снова появляется бешенство, но мне уже плевать. Пусть мебель громит, раз энергию некуда девать. Накаченный бездельник.

Небрежно бросаю напоследок:

- Счастливо оставаться, - и, захлопнув за собой дверь, направляюсь к лифту.

Бойфренд не бежит следом. Это ниже его достоинства. Но что просто так он меня в покое не оставит, я более чем уверена.

Впрочем, это уже другой вопрос.

И вообще, подумаю об этом завтра. Или послезавтра. А лучше - никогда.

* * *

...- Вопрос занятости - это вопрос приоритетов, - назидательно говорит Ольга, аккуратно поддевая десертной ложечкой горку взбитых сливок на пирожном. Минимум раз в неделю подруга считает нужным баловать себя десертом, вполне обоснованно считая, что на ее весе это если и скажется, то несущественно, зато отказывать себе в маленьких удовольствиях очень вредно для нервной системы.

Я неопределенно пожимаю плечами. Пирожных мне в данный момент не хочется. Вспоминается то ли название какого-то бульварного детектива, то ли фильма, тоже “легкомысленного” - “Бесплатных пирожных не бывает”.

Ну, положим, бывают. Правда, платить все равно приходится, рано или поздно. Как выражался “Иван Иванович”, “за всё в этой жизни приходится платить. Или РАСПЛАЧИВАТЬСЯ”.

Может быть, кто знает.

Мы сидим вместе с Ольгой в кофейне, - весьма цивильной кофейне, уютной, с достаточно высокими расценками, чтобы “всякая шваль” это местечко не облюбовала, - и вздыхаем - каждая по своей причине. Хотя с виду никак не скажешь, что мы неудачницы - упакованы прекрасно, мордашки симпатичные, волосы ухоженные и вообще... “Дамочки из высшего общества”. В действительности, конечно, не из высшего, но и не шалавы. Вполне себе успешные девушки, у каждой - приличная работа, каждая при желании легко подыщет себе накаченного “Эдика”... Хотя...

В действительности-то неудачницы. В том, что касается личной жизни - определенно. Ольга в настоящий момент встречается с женатым, при этом вовсе не настаивая, чтобы тот разводился. К чему ей будущий алиментщик? Пусть ее ценит как любовницу, которая в любой момент может послать его лесом.

Ну, а я... Я заблокировала номер своего “красивого и злого” и вовсе не горю желанием отправиться на поиски более достойного.

Единичный инцидент с загадочным незнакомцем так и остался инцидентом.

Сергей мне так и не перезвонил. И не в моих правилах звонить мужику первой. Даже если мужик заслуживает внимания.

- Никто не бывает СЛИШКОМ занят, - продолжает нудить подруга назидательным тоном. - Если даже и занят, все равно найдет возможность связаться с тем, кто ему или ей нужен.

- Оль, хватит душнить, - вертится у меня на языке. Отлично понимаю, к чему та клонит.

Незачем мне ждать звонка от того, кто почти наверняка не позвонит. Вторая неделя пошла после нашей нечаянной встречи. Вряд ли человек настолько занят, что не нашел свободной минуты, чтобы набрать мой номер. Набрать номер и просто сказать: “Привет, как дела?”

Ольга переводит взгляд на стеклянные двери кафе. И чуть сощуривается. Она сейчас напоминает кошку, изготовившуюся к прыжку. У нее даже в глазах загорается зеленый хищный огонек.

Я тоже поворачиваю голову. И замираю.

- Черт, - еле слышно говорит Ольга, - Породистых собак разбирают еще щенками, породистых мужиков тоже.

Я почти не обращаю внимания на ее слова. Да и стоит ли на них обращать внимание?

Вошедших в кофейню “породистых” двое. Оба высокие, спортивные, но не чрезмерно накаченные. Один более светловолосый, даже в некоторую рыжину, бородка небольшая, аккуратная, холеная. На вид лет тридцать - тридцать пять. Другой скорее темно-русый и без бороды. С узким лицом и насмешливыми глазами.

Не узнать его невозможно, хотя в настоящий момент на нем не кожаная куртка, а пальто. Впрочем, какая разница?

Да, для меня невозможно его НЕ узнать.

Он же лишь скользит по мне рассеянным взглядом. И только через пару секунд в его глазах тоже появляется УЗНАВАНИЕ.

А на губах - легкая улыбка.

Чувствую, что краснею. Краснею! Как девочка-подросток. Да что со мной, в самом деле?

Натуральный кринж.

Поспешно отвожу глаза и подношу к губам чашку с отвратительно теплым кофе.

Пожалуй, лучше всего сделать вид, что его не узнала.

Так и разойдемся. “Мы странно встретились и странно распрощались...”

- Добрый день, - Сергей приближается к нашему столику. Его бородатый спутник останавливается у стойки, но тоже бросает взгляд на нас с подругой. Вполне доброжелательный, во всяком случае не холодный, не равнодушный и не наглый.

- Добрый день, - тянет Ольга кокетливо, - Мы знакомы?

- Увы, только с Валерией, - отвечает мерзавец, ничуть не смущенный нечаянной встречей, и уже обращается лично ко мне, - Здравствуйте, Лера.

Велико искушение отвернуться и вообще сделать вид, что приветствуют не меня.

Но, разумеется, я этого не делаю. Тем не менее, отвечаю намеренно холодно.

- Здравствуйте, Сергей.

Ольга моментально всё просекает и на ее пухлых губках, сексапильных, хотя ни грамма силикона, появляется чуть ироничная улыбка.

- Должен извиниться, что не позвонил, - непринужденно говорит этот гад. При более ярком освещении заметно, что ему скорее все-таки к тридцати пяти, нежели тридцати. А также, что он красив. Неброской, сдержанной красотой. Без лишней брутальности. Черты лица тонкие, но опять же, не чрезмерно. - Как-то закрутился, а потом не мог вспомнить, куда подевал вашу визитку.

- Не страшно, - отвечаю как можно небрежнее. - Вообще не критично. С охранной системой у меня проблем нет.

Он улыбается. С улыбкой тоже порядок, зубы ровные и не испорченные. Следит за собой, кто бы сомневался. Машинально бросаю взгляд на его руки. Чистые, ухоженные. Определенно, не руки работяги.

Обручального кольца нет. Вообще нет колец.

Ольга решает напомнить о себе. Подруга у меня та еще проныра. О таких в старину говорили: “На ходу подметки рвет”.

- Кстати, я Ольга. Подруга Леры.

Серые - серые? Или серо-зеленые?- глаза Сергея перемещаются на нее, и я немедленно ощущаю укол ревности. Оленька хороша, особенно если стремится понравиться. А сейчас она определенно ХОЧЕТ понравиться моему “спасителю”.

- Сергей, - моя подруга и мой "спаситель" обмениваются рукопожатием.

- Присоединитесь к нам? - обаятельно улыбаясь, предлагает Ольга, - Вместе с товарищем.

Сергей оборачивается на “товарища”, который как раз с двумя чашками кофе в руках отходит от стойки.

- Дим, тут две красавицы предлагают составить нам компанию, ты как, не против?

Дима мягко улыбается.

- Главное, чтобы были не против красавицы.

Ну, нет. Привстаю из-за столика.

- Простите, но мне надо бежать. Жаль, не смогу продолжить приятное знакомство.

Ольга вскидывает брови и желает испепелить меня на месте своими “русалочьими” зенками, но мне все равно.

Я сюда пришла не для того, чтобы меня сочли дешевкой. Дескать, приходят дамочки в кафе, заказывают самое дешевое пойло и одно пирожное на двоих, и ждут появления достойных мужиков, которые, конечно, составят компанию, вдобавок угостят чем-то посущественнее, чем чашечка латте и кремовая “корзиночка”. Ну, а дальше...

Что происходит дальше, Ольга знает не хуже меня. У нас с ней большой опыт барных знакомств.

- Но оставьте хотя бы свой номер, - голос “специалиста по охранным системам” звучит спокойно и приветливо. Нужно быть конченой дурой, чтобы ответить отказом на его предложение.

И все-таки меня так и подмывает ответить отказом.

По одной-единственной причине - как только продиктую ему номер телефона, немедленно начну ждать звонка. Как ждала больше недели. Безуспешно.

Только последняя идиотка может наступить два раза подряд на те же грабли.

Я и есть эта идиотка.

Послушно диктую ему номер, который он тут же набирает на своем “эппловском” айфоне. Снова одаривает меня роскошной улыбкой. Будто мы “не просто” знакомы. Будто между нами проскочила пресловутая “искра”.

А ведь она и впрямь проскочила... кажется.

* * *

...Разумеется, никуда я не ушла. Не оставила “лепшую” подруженьку в компании двух мужиков. Точнее, с “мужиками”, может, и оставила бы, однако разницу между “мужиками”, сиречь, мужланами, и мужчинами, которые кое-чего стОят, мы с Олюшкой давно научились определять.

Наши кавалеры определенно заслуживали внимания. Типичный “средний класс”. Внешне вполне сошли бы за корпоративных менеджеров - одеты с иголочки, шмотки известных брендов, холеная внешность, речь отнюдь не косноязычная, обаятельные улыбки. Бородатый Дима оказался владельцем сыскной конторы с “говорящим” названием “Бестужев и Ко”. Похоже, Ольга положила на него глаз. Хотя на пальце правой руки частного сыщика недвусмысленно красовалось тонкое обручальное кольцо, что, кстати, мою подругу никогда не останавливало при знакомстве. Главное, чтобы мужик был “зачетный”, а то, что женат, шло даже в “плюс”, как бы некий “знак качества”. Холостяки в возрасте “за тридцать” вызывали у моей Оленьки настороженность - будто обладали скрытыми изъянами.

Первым делом нам предложили перебраться за другой столик, не на виду у широкой публики, и перекусить чем-то более существенным, чем кофе с пироженками. Разумеется, не без спиртного.

Ольга вытащила меня в дамскую комнату “попудрить носик”. По тому, как загорелись у нее глаза и разрумянились щечки, определенно подруга настроилась на приятное продолжение вечера. Я поначалу сомневалась, но мысль о том, что ушлая подружка, чего доброго, положит глаз на Сергея - МОЕГО Сергея! - эти сомнения развеяла. В общем, приведя себя в порядок и критически оглядев собственные накрашенные мордашки, прически и шмотки, решили - вполне сойдет. Девушки мы еще хоть куда.

Для начала выпили по аперитиву, - никто отказываться не стал, после сделали заказ. Обслуживали нас по высшему разряду. Похоже, Дмитрия здесь хорошо знали, администратор кафе обращался к нему по имени-отчеству. Салаты были свежими, потом последовала “дичь” - мы с Ольгой выбрали утятину, - и традиционные стейки для мужчин. Спиртное, конечно же, развязало языки, но в основном болтали “потомок декабриста” и Ольга. Та при желании запросто могла стать душой компании, особенно, если имелся стимул, а тут “стимулов” было даже два.

Сергей был не слишком многословен. Но даже в этом немногословии имелось нечто притягательное. Между нами не просто “проскочила искра”, искрило вовсю, во всяком случае, мне так казалось. Коротко представившись - Ольга психологом, я - обтекаемо - медиком, не стали зацикливаться на подробностях личной жизни. Бестужев не скрывал, что женат, и тут же пояснил, что супруга проживает в сопредельной республике.

- А вы, Сережа? Женаты? - с милой улыбкой спросила Ольга, исподтишка метнув на меня многозначительный взгляд.

- Не случилось, - с мягкой улыбкой ответил мой спаситель.

Что было довольно-таки странно - Олюшка права, таких мужиков разбирают еще “щенками”, как правило.

Ольга округлила свои “кошачьи” глаза.

- И подруги нет?

Он как-то смущенно пожал плечами - дескать, что поделаешь? У меня при этом в очередной раз кровь прилила к щекам. Неужели вытащила тот самый “счастливый билет”, о котором мечтает каждая женщина, но далеко не каждая получает?

В этот момент мы встретились с Сергеем глазами. Его взгляд был теплым. А лицо - спокойным. Я поняла, что нахожусь в шаге от того, чтобы наделать глупостей. Но эта мысль не была пугающей. Кажется, мне даже этого хотелось.

Разговор, подогреваемый спиртным, тек легко, непринужденно. Перескакивали с темы на тему, всего понемногу - и нашумевший фильм обсудили - единодушно сошлись во мнении, что “пустышка”, и кое-что из чтива, опять же, единогласно признали, что многочисленные “коучи” в основном просто мошенники, и молодежные тенденции - всех этих “альтушек” с грязными покусанными ногтями и жуткими татуировками, классификацию мужиков из чисто потреблядских мотивов - лучшие, конечно, “масики”, ибо денег не жалеют. Глядя на Сергея, заметила, как тот невольно поморщился, когда Ольга увлеченно растолковывала, кто такие “пикми”, “скуфы” и “нормис”. Похоже, поколение зумеров не вызывало у него симпатии. Что, конечно, говорило о его психической вменяемости.

За обед, разумеется, заплатили мужчины. Я вспомнила присказку своего “Иван Иваныча” - “кто девушку ужинает, тот ее и танцует”. Танцевать мы, конечно, не отправились, а просто пошли прогуляться по городскому саду, который сейчас, в марте, выглядел не слишком привлекательно, а после по набережной. Где же еще гулять, если не там?

Как-то непринужденно мы разбились на пары - Ольга с частным сыщиком, я со специалистом по охранным системам.

Об Эдике за весь день я не вспомнила ни разу. Олюшка меня определенно поздравила бы с “прогрессом”, если б я не осознала, что конкретно запала на нового знакомого.

С ним было комфортно, вот наиболее точное определение. И надежно. А что еще нужно одинокой двадцативосьмилетней девушке, имеющей большой опыт знакомств, в основном - негативный?

И я почти знала, что сегодняшний вечер не закончится коротким “Пока, я позвоню” перед дверью моего парадного.

* * *

...И все-таки без ложки дегтя не обходится - как только мы с Сергеем доезжаем до моего дома, на такси, разумеется, и выходим из машины, и как только я настраиваюсь предложить ему “выпить кофе” уже у меня на квартире, высокая плечистая фигура бородатого красавца в выпендрежной кожаной куртке возникает передо мной, как пресловутый чертик из коробочки.

Сердце тут же предательски екает. Мой спутник, непринужденно приобнимающий меня за талию, именно за талию, а не то, что вы могли подумать, убирает свою руку и словно бы напрягается.

Эдик встает в позу хозяина, поджидающего свою провинившуюся рабыню. А меня охватывает досада, грозящая перерасти в злость. Опять он. Если по его вине Сергей сейчас уйдет, я этого абъюзера и мерзавца попросту убью первым попавшимся под руку тяжелым предметом. И скромная мышка может превратиться в опасного противника, если ее довести до нужной кондиции.

А я уже доведена. И я отнюдь не “мышка”.

- А, появилась, шлюха, - по тону его голоса с тошнотворным чувством осознаю, что Эдичка пьян. Не “в умат”, но в самый раз, чтобы действовать без тормозов, - И уже с новым е...рем.

Делает шаг мне навстречу, но тут рука нового знакомого не грубо, но достаточно властно меня отстраняет, и мужчины оказываются лицом к лицу.

- Какие-то проблемы? - негромко спрашивает Сергей. По габаритам он Эдику уступает - не столь широкий и накаченный, но рост у них примерно одинаковый. Я чувствую, как ладони у меня холодеют, а по коже пробегают мурашки. Не хватало еще, чтобы они подрались. А Эдик готов драться, уж я его знаю. В таком состоянии он практически невменяем. И очень вспыльчив.

- Мужик, - задушевно обращается Эдик к моему спутнику, - Шел бы ты своей дорогой, эта девочка не твоя. Мы уж с ней как-нибудь сами разберемся.

Сергей невозмутимо пожимает плечами.

- Сами - так сами... - начинает поворачиваться и неожиданно совершает какое-то стремительное, почти неуловимое движение, - я даже не успеваю опомниться, и Эдик внезапно, схватившись руками за свой накаченный пресс, сгибается, словно от сильной боли, отступает на шаг и уже совсем по-другому смотрит на моего спутника.

- Твою ж мать... Ты...

Сейчас он бросится на него, думаю со страхом. Драки не избежать. И не факт, что Сергей сумеет дать ему отпор, ведь “пушки” у него, насколько я успела заметить, сегодня при себе нет...

Но никто ни на кого не бросается, ибо специалист по охранным системам снова двигается - стремительно и неуловимо, - и Эдик плавно оседает на задницу, прямо на грязный мартовский снег.

А новый знакомый поворачивается ко мне.

- Идемте, - мне протягивают руку. - Пусть ваш приятель отдохнет.

“Приятель” действительно намерен “отдохнуть”. Во всяком случае, подняться на ноги он не торопится. Шипит, с полных губ срываются невнятные ругательства. А чего еще от него ожидать?

- Что вы сделали? - шепчу я, машинально опираясь на твердую мужскую ладонь.

- Слегка привел его в чувство, - невозмутимо отвечает мой спутник, - Он несколько неадекватен.

“Бойфренд”, наконец, встает на ноги, но стоит нетвердо. Его определенно сейчас штормит.

- Ну, шлюха... - пялится на меня, глаза налиты кровью, - Ты у меня еще...

На сей раз Сергей бьет его в челюсть, отчего Эдик отлетает назад. Точнее, приземляется снова на свой зад. А новый знакомый, уверенно взяв за предплечье, увлекает меня к парадному.

Я попросту лишаюсь дара речи. Вот он, оказывается, какой. Не любитель долгих дискуссий. Человек дела. Пожалуй, не окажись при нем оружия тогда, во время нашей первой встречи, он все равно сумел бы справиться с теми подонками на “опеле”, если бы понадобилось.

У него прекрасная выучка. Армейская, не иначе.

Не обращая больше внимания на несущуюся нам вслед нецензурную брань, входим в парадную. Поднимаемся на лифте к дверям моей квартиры. Там я, наконец, останавливаюсь, поворачиваюсь лицом к Сергею.

Что, если сейчас мое приглашение на чашку кофе он сочтет двусмысленным? Что, если решит, что я слишком доступна? Что, если?..

- Не хотите выпить кофе... на дорожку? - спрашиваю не слишком уверенно, поскольку сама не понимаю пока, чего хочу больше - чтобы новый знакомый ушел или чтобы остался? А если уйдет, то вернется ли? Или снова придумает “отмазку” вроде: “Случайно удалил ваш номер”? И как долго мне придется ждать очередной “нечаянной встречи”?

- Кофе не хочу, - говорит он невозмутимо, - Но если у вас найдется чай, не откажусь.

И улыбается. Как ни в чем не бывало. Будто не он только что, не говоря худого слова, набил морду моему бывшему.

Мне не остается ничего другого, кроме как открыть дверь и пригласить его войти.

* * *

...К счастью, я с детства приучена к аккуратности и краснеть за то, что в квартире бардак, мне не приходится - бардак отсутствует. Сергей не спеша, раздевается, указываю ему на мужские тапочки, в которых не так давно расхаживал Эдик, но тут уж ничего не поделаешь, других нет. Сама готова направиться на кухню, раз уж новому знакомому приспичило предаться чаепитию, но он идет следом, мягко останавливает меня за руку, разворачивает лицом к себе. На какие-то секунды оба замираем, глаза у него внимательные и в их глубине таится словно бы улыбка. Потом он меня целует. Мягко, поначалу осторожно, нежно, после более страстно. Отвечаю на поцелуй. Мой язык словно сам собой скользит ему в рот. Руки Сергея двигаются по моему телу, неспешно, не грубо, но у меня по коже пробегают мурашки. Он неторопливо приподнимает на мне юбку, потом его ладони скользят по моим бедрам, наконец, чуткие пальцы оттягивают резинку трусиков. Я практически “готова”. Я его реально хочу. В свою очередь мои ладони тянутся к молнии на его джинсах... и я ощущаю его возбужденный орган.

К черту стыд. К черту пуританство и монашество. Ко всем чертям красивого и агрессивного дурака Эдика.

Я хочу только Сергея. Хочу быть с ним. Хочу, чтобы он был со мной. Был во мне.

Перемещаемся в спальню, не переставая целоваться и освобождая друг друга от ненужной в данный момент одежды. Я первой падаю спиной на широкое ложе своей двуспальной кровати.

- Не останавливайся, - шепчу я. - Только не останавливайся...

Тем не менее, он останавливается. Ненадолго.

Просто чтобы надеть “резинку”.

Вот такие они, эти неженатые кавалеры. Словно бы слышу ехидный голос лучшей подружки.

“А он, оказывается, всегда готов...”

Ну и что? Куда хуже было бы столкнуться с тем, кто не признает мужской контрацепции.

...И ласки возобновляются с новой силой.

.................

Сергей полностью оправдывает мои ожидания. И даже более того. Уж точно у него с потенцией полный порядок, в отличие от Эдика, который периодически терпел фиаско, особенно, когда был пьян. Новый знакомый - мой новый ЛЮБОВНИК - тоже слегка нетрезв, но, не уловив от него легкого запаха спиртного, это угадать практически невозможно, ибо он отлично владеет собой.

В какой-то момент не могу сдержать стона. Да и не хочу. Стоны переходят в крики и, наконец, достигаю оргазма. Сильного, продолжительного. Какого не достигала раньше ни с “Иван Иванычем”, ни с Эдиком. Такое у меня было лишь раз, с одним случайным партнером, из тех, кого мы с Ольгой цепляли в барах.

Но и тот не шел ни в какое сравнение с Сергеем. Нежным, страстным, умелым...

Черт, до чего же он умелый любовник!

Никогда бы не подумала. Хотя... в последнее время только о нем и думала.

Напоследок у меня с губ срывается: “Я люблю тебя...”

Может, преждевременно, но я не жалею в тот момент ни о чем.

Мне просто очень хорошо. Головокружительно хорошо...

Когда все заканчивается, Сергей первым уходит в ванную комнату. Возвращается уже снова в джинсах, но без носков и с голым торсом. А он, оказывается, отлично сложен, хоть и не является культуристом. Практически нет лишнего жира, живот плоский, грудь не волосатая, не то, что у Эдички, тот, как медведь, покрыт шерстью с ног до головы. Я успеваю накинуть на себя атласный халатик, кое-как привести в порядок волосы. Встречаю своего нового мужчину призывной улыбкой.

- Так что насчет чая? У меня есть несколько сортов...

Он смотрит на меня слишком пристально, и я неожиданно ощущаю тревогу. Что не так? Ему не понравилось? Вроде все было нормально, как выразился бы Эдик, “полный ништяк”. И все-таки я не чувствую больше эйфории. Напротив. У меня отчетливо плохое предчувствие.

- Спасибо, но, пожалуй, мне пора, - мягко произносит новый мужчина, партнер, любовник... или всего лишь случайный знакомый?.

- Что значит - пора? - сердце опускается куда-то вниз. Просто вниз, в пустоту, - Тебя кто-то ждет дома?

- Никто, кроме псины, - отвечает Сергей спокойно, попутно поднимая с пола предметы своей одежды, которую мы небрежно, не глядя, сбросили с себя в порыве страсти. - Но мне завтра рано вставать, извини. Не хочу тебя беспокоить.

- Ты меня не беспокоишь, - подхожу к нему почти вплотную, хочу положить руки ему на плечи, он осторожно отстраняется. Лицо по-прежнему спокойное. Издевательски спокойное, могла бы я добавить.

Мне хочется разреветься как маленькой девочке, которая не получила на день рождения ожидаемого подарка. Почему он уходит? Почему мы не можем сейчас спокойно попить чаю или чего покрепче, почему не можем поболтать обо всем и ни о чем, почему, наконец, не можем уснуть в объятиях друг друга и проснувшись, начать день с восхитительного секса, а после “в четыре руки” приготовить завтрак?

Получается, он меня хладнокровно использовал и теперь готов испариться?

Да он попросту вытер о меня ноги!

Красная пелена застилает мне глаза. Хочется на него накричать, хочется бить его кулаками по груди, хочется вообще врезать ему коленом между ног, аккурат по тому органу, который только что доставлял мне острое удовольствие...

Но лишь слезы подступают к глазам, которые тут же начинает щипать.

Улавливаю в его взгляде нечто вроде сочувствия, и за это мне хочется его убить. Как, оказывается, легко перейти от любви к ненависти.

- Ну подожди, - предпринимаю еще попытку, в то время как он, уже одетый, направляется в прихожую, за своими пальто, шарфом и ботинками. Фирменными ботинками. В какой-то момент у меня в мозгу проносится: “А он ведь не совсем тот, за кого себя выдает...” И что я вообще о нем знаю? Кроме того, что он периодически носит оружие и у него в друзьях частный сыщик.

И что дома, якобы, его ждет лишь собака.

На мое “Подожди” он реагирует. Останавливается, поворачивается лицом ко мне. Потом подходит, коротко целует в губы, проводит ладонями по моему телу и снова отстраняется. Надевает ботинки, берется за ручку входной двери.

- Все было просто замечательно, Лера, - мягко говорит он, - Ты прекрасная женщина. Я тебе позвоню.

Отчетливо понимаю - нет, не позвонит. Сволочь, ну какая же сволочь!

На фоне этой сволочи Эдик - просто вспыльчивый школьник. Как говорится, где Сергей преподавал, Эдичка провалился на вступительных экзаменах.

Словно в ступоре, тупо наблюдаю за тем, как новый знакомый уходит, напоследок обернувшись и - вот наглость! - слегка мне подмигнув - дескать, не вешай нос, может, как-нибудь еще встретимся.

Машинально сую руку в кармашек халата... и неожиданно нащупываю там бумажку.

Вынимаю, смотрю... и не верю своим глазам.

Бумажка оказывается купюрой достоинством в сто долларов.

* * *

Интерлюдия первая

ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ

ВОЛКОНСКИЙ

- Ну, как? - спросил Бестужев. Вроде лениво спросил, без особого интереса, но взгляд его был цепок.

- Как - что? - рассеянно переспросил Волконский. Сделал вид, что не понял, к чему приятель клонит.

Тот хмыкнул.

- Как все прошло с блондинкой?

А, блондинкой. Спросил бы прямо - как прошел сеанс избавления от навязчивых мыслей о Насте. "Насте, которая тебя бросила ради своего мальчишки, "- настырно напомнил внутренний голос.

Волконский поднял взгляд на сыщика и насмешливо улыбнулся.

- Блондинка как блондинка. Типичная. Обязательную программу исполнила четко. Девять из десяти.

- Ага, - кивнул Бестужев. Взяв с тарелки горячий бутерброд, придирчиво его оглядел, словно сомневаясь - кусать, не кусать? Все-таки решился, откусил небольшой кусок. После чего сделал глоток черного, без сливок и сахара, кофе, - А почему девять? До десятки не дотянула?

- Слегка переиграла, - Волконский тоже отпил из своей чашки ароматного крепкого напитка. Аппетита у него не было - вчера они все-таки перебрали лишнего, и хоть алкоголиками ни тот, ни другой не являлись, уже находились в том возрасте, когда вечерние возлияния непременно сказываются с утра.

Вот они и сидели сейчас в кофейне, в число учредителей которой входил Бестужев, стараясь взбодриться утренним кофеем.

- И что дальше? С утра вызвал ей мотор или...

Волконский изобразил оскорбленную гордость.

- Мотор я вызвал себе. Дама, к слову, проживает в кондоминиуме. Уехал тем же вечером.

Бестужев вскинул брови. Мужиком он был смазливым и женщинам нравился. Имидж классического бабника отечественного разлива его не портил, но Волконский являлся одним из немногих, кому было известно, что по-настоящему Дмитрий все еще любит бывшую жену и детей, - один родной по крови, другого сыщик усыновил. Ну, и, конечно, свою матушку.

Матушку Бестужев любил беспрекословно.

Волконский также любил свою мать, но та уже двадцать два года находилась в лучшем мире. Детьми и женой он обзавестись к тридцати шести годам так и не сподобился...

А Настя - единственная, которая для него что-то значила, - ушла. Ушла не "просто так", а к своему парню.

О последнем думать не следовало.

По совести, о ней надо было забыть как можно скорее, но, что там себе лгать, он надеялся на ее возвращение.

В конце концов, Судьба неспроста сталкивала их якобы "случайно" целых три раза. Причем, первый раз, когда Насте было всего семнадцать. Разумеется, о том, чтобы "мутить" с несовершеннолетней, Волконский, тогда тридцатилетний, и мысли не держал, хоть не мог не отметить, что девчонка не просто хороша, а хороша чертовски.

Вторая их встреча случилась спустя четыре с половиной года и снова закончилась ничем, хотя смутная надежда на продолжение уже забрезжила.

А в третий раз они столкнулись в коридоре стационара, куда Волконский угодил после автомобильной аварии, а Настя явилась навестить своего научного руководителя.

Вот там-то, в больничных стенах, все и началось. Неспроста Настя упомянула как бы вскользь Хемингуэя и его знаменитый роман "Прощай, оружие", тем самым ввергнув Волконского в легкое изумление. Уже позже до него дошло, что студентка факультета романо-германской филологии и не могла не знать признанного классика американской литературы.

* * *

- А блондинка, похоже, имеет на тебя виды, - небрежно заметил Бестужев, методично приканчивая бутерброд, не забывая попивать кофе аристократически мелкими и бесшумными глотками, что Волконский, родившийся в семье дипломата, и с малолетства приученный к хорошим манерам, не мог не оценить.

- И что? - отозвался Сергей индифферентно и добавил после паузы, - Хотя вряд ли. Я ей, видишь ли, заплатил. По таксе.

- Серьезно? - в серо-голубых глазах сыщика мелькнули смешинки. - Она этого потребовала?

- Этого требовал мой мужской долг, - с некоторым пафосом ответил Сергей, но не выдержал и фыркнул, вспомнив ошеломленный взгляд блондинки, когда собрался уходить - та явно была настроена на продолжение "романа".

- Ну ты, брат, тот еще фрукт, - заметил Бестужев не столько с осуждением, сколько с одобрением, - А, может, не следовало быть столь категоричным?

Сергей неопределенно пожал плечами. В настоящий момент блондинка волновала его в последнюю очередь. Кстати, как ее зовут - Лара, Лера?

Он не вспомнил.

* * *

Глава 4

ЛЕРА

ПРОДОЛЖЕНИЕ

- Господи, какая пошлость, - Ольга картинно вздыхает и демонстративно возводит к потолку свои изумрудные очи.

Мне не нравится эта ее манера к месту и не к месту изображать аристократку, но куда денешься, подруга все-таки. Если не единственная, то уж точно лучшая.

Понимающая, что немаловажно.

Молча достаю из кармашка халата пресловутую "сотку" баксов и кладу на кухонный стол. Ольга в свою очередь едва ли не брезгливо поддевает двумя пальчиками невзрачную, но кое у кого вызывающую священный трепет бумажку, просматривает ее на свет.

- Вроде настоящие ... И что? - переводит взгляд на меня, - Вот так сунул небрежно и ушел?

Удрученно киваю. Жест Сергея мне видится крайне оскорбительным, хотя будь на его месте любой другой, я бы лишь фыркнула и потратила баксы на свои хотелки: легко пришло, легко и ушло.

Только не в данном случае. Ибо на этого мужчину я имела серьезные виды - тридцать шесть, хорош собой - фигура если не как у Сталлоне, то весьма подтянутая, неженат, бывших браков и детей от этих браков тоже не имеет, вдобавок, руководит охранной конторой, вскользь обмолвился, словом, практически идеален как кандидатура будущего мужа.

А мне о таком сейчас самое время задуматься.

И вот тебе, пожалуйста. Как говорится, не говоря худого слова, в морду хлесть.

ЗАПЛАТИЛ ЗА СЕКС.

Это что, непроходимая тупость или реальное издевательство? На тупого Сергей не похож, как, впрочем, и на женоненавистника. Хотя... кто знает, чужая душа - потемки.

Мне и обидно до слез, и хочется с ним объясниться. Может, даже пощечину закатить. Да как он вообще посмел принять меня за шлюху?

Последнюю мысль я неосознанно озвучиваю, вызвав на Ольгином личике слегка ехидную улыбку.

- Знаешь, подруга, наши далекие предки неспроста придумали присказку "береги честь смолоду". Мы не уберегли, вот и результат. На "таких", - Ольга изобразила пальцами кавычки, - Не женятся...

- А на ком женятся? - я морщусь. Вот душнила! Мне сейчас и без ее нравоучений тошно - вчера, после ухода Сергея, я крепко приложилась к заветной бутылочке коньяка, с целью избавиться от послевкусия чего-то крайне гадкого.

Он принял меня за шлюху. А кто я на самом деле?

- На страшненьких девственницах-перестарках женятся?

Ольга отрицательно мотает головой.

- В наше время, Лерочка, женятся в основном на деньгах. А если у мужика с финансами все в порядке, зачем ему вообще такая обуза, как семья? Жену с детьми содержать нужно, еще и на мозги будут капать ежедневно, так на фиг это надо?

От Ольгиного цинизма меня порой коробит, но кое в чем лучшая подруга права.

Даже так - во многом права.

Да, в жестокое время мы живем...

Точнее, выживаем.

* * *

Интерлюдия вторая

ИНТЕРЛЮДИЯ ВТОРАЯ

Денис

...Рано я радовался тому, что Настя никуда в итоге не ушла. А точнее, не ушла к своему Волконскому, с которым, по ее же словам, несколько раз “сталкивалась по чистой случайности”.

Да, Настенька осталась со мной... только это уже была не прежняя Настя, радующаяся весне и солнцу как ребенок. Она стала лишь тенью прежней Насти. Уходящая в себя, малоразговорчивая. Не отвечающая на мои ласки, даже их избегающая.

Настя, полюбившая уединение.

Отстраненная.

РАВНОДУШНАЯ.

Поначалу я еще приставал к ней с расспросами типа “Что происходит” и “Почему ты такая невеселая” - еще мягко сказано, на деле она была мрачная, даже хмурая. Потом, в очередной раз нарвавшись на “Не нравится - может пойти лесом”, я, наконец, от нее отстал.

Что-то, видимо, нехорошее сказал ей этот “князь” при расставании.

Кто-то мог бы спросить вполне резонно: “Что ж ты тогда с ней оставался?” Ведь девушка ясно дала понять, что не очень-то мной дорожит. Что я для нее кто-то вроде верного пажа или даже преданной псины - никуда не денусь, прибегу на помощь по первому зову.

Ответ прост - я все еще ее любил. И, кажется, после всех ее предательств, даже сильнее хотел быть с ней рядом. Мне хотелось, чтобы она не могла без меня обойтись. Мне хотелось ее к себе ПРИВЯЗАТЬ.

Самым простым способом “привязки”, конечно, было бы - сделать ей ребенка, но в этом вопросе Настенька была крайне осторожна, регулярно пила таблетки, выписанные гинекологом, а если и делала перерыв, заставляла предохраняться меня.

А в последнее время вообще перестала ложиться со мной в одну постель.

Напряжение я снимал в спортзале. Опять начал усиленно заниматься борьбой. А дома подолгу просиживал за компом, тестируя новейшие компьютерные игрушки, в то время как Настя уединялась с книгой в кабинете покойного отца.

Да, я малодушничал. Не мог заставить себя уйти, - если кому-то из нас следовало это сделать, так мне, я ведь жил в Настиной квартире, - на что-то надеялся, ждал, что рано или поздно она “оттает”...

И Настя действительно “оттаяла”. В один прекрасный день обнаружила что похудела так, что одежда на ней висит, как на вешалке, и это при том, что она всегда была стройной, просто сейчас стройность грозила перейти в натуральную худобу, и изъявила желание обновить гардероб. Я не так уж плохо зарабатывал в ай-ти и, конечно, выразил готовность оплатить ее новые шмотки, но Настя довольно резко сказала, что сама это сделать в состоянии, а вот если я просто составлю ей компанию во время шопинга, она будет совсем не против.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. Тем более, что я снова видел оживленную Настеньку, с искорками в глазах и даже румянцем на лице.

* * *

Глава 4. Продолжение

Лера

...Выжидаю десять дней. Надеюсь, что наваждение схлынет, но постоянно проверяю телефон. Звонков нет.

Не звонит специалист по охранным системам. Не звонит благородный рыцарь, спасший меня уже дважды - один раз от подонков на "опеле", второй - от моего же бывшего бойфренда, явившегося ко мне, будучи "на взводе" и явно с недобрыми намерениями.

Не звонит мужчина, с которым у меня был лучший секс за последние два года, без преувеличения. И который почти сразу же от меня сбежал, небрежно сунув в карман моего атласного халатика стодолларовую купюру, тем самым унизив меня, как женщину.

Обещал позвонить, но не позвонил. И даже не перезвонил, хотя мой номер должен был узнать: он был указан на моей визитке, как и адрес электронной почты.

На почту, кстати, сообщений от него тоже не поступало.

Нахожу в тырнете страницу агентства "Кондор", которое действительно занимается установкой охранных систем, в числе прочего, включая услуги профессиональных телохранителей и даже сыск.

Разглядываю фото мужчины лет тридцати пяти, максимум, с подписью "руководитель агентства". Разглядываю, что там лукавить, с тайным вожделением. Интересное лицо, узкое, с довольно тонкими чертами, но отнюдь не безвольное. Твердый рот, сильный подбородок. Светлые глаза смотрят спокойно и словно бы с затаенной иронией. Волосы темно-русые, ни намека на лысину. Классическая короткая прическа. Явно за модой не гонится, но ухаживать за собой не забывает. Никаких особых примет, ни бороды, ни татух.

- Мужик, конечно, интересный, - говорит Ольга, вместе с которой разглядываем страницу в интернете, - Но что-то в нем есть отталкивающее. Взгляд какой-то холодный. Отстраненный. Будто отлично сознает, что выше большинства и не считает нужным это скрывать.

- Ну, ты скажешь, - бормочу я. Мне вовсе не кажется, что Сергей слишком высокомерен. Вообще не высокомерен.

"Слегка отстраненный"? А вот это пожалуй.

Ольга тем временем "включает" психолога.

- Завидный холостяк, холеный самец. Явно хорошо знает себе цену, - Ольга вздыхает несколько нарочито, бросает на меня острый взгляд "психолуха" и добивает, - Боюсь, Лерка, здесь без шансов. Ты, конечно, девушка яркая, к тому же блондинка, но...

- Что "но"? - с вызовом отвечаю лепшей подружке. Кому приятно слушать, что у мужика, на которого ты конкретно запала, нет в отношении тебя никаких серьезных намерений?

- Тебе двадцать девять стукнет через месяц, подруга, - ядовито-ласково сообщает Олюшка, которой в этом году стукнет уже тридцать, - А ушлых малолеток с ногами от ушей и силиконовыми титьками - пруд пруди. И каждая мечтает заполучить "папика", симпатичного и нестарого.

Кстати, можешь утешиться - если он до тридцати пяти не женился, то вряд ли женится вообще. Разве что на пятом десятке, когда понадобится конкретный уход. Тогда подыщет себе какую-нибудь медсестру лет под сорок, есть такой тип женщин - прирожденные сиделки. Этакие "мамочки". Замуж выходят поздно, но держат своих мужиков в ежовых рукавицах.

Я не позволяю Ольге сползти с темы.

- Что будет через полтора десятка лет, меня вообще не волнует. Почему ты считаешь, что сейчас "без шансов"? У него кто-то есть? Бестужев тебе о чем-то намекнул?

- Да больше делать нам нечего, кроме как обсуждать персону твоего "принца"! - неожиданно огрызается Ольга, - По словам Димки, не настолько он бабник, каким его считают. И вообще, может, Димка все наврал. Из вредности. Откуда мне знать, я с ним детей крестить не собираюсь, - Ольга глубоко затягивается ментоловой сигаретой и выпускает дым узкой стройкой в направлении открытого окна.

В ответ я только вздыхаю. Мы с Ольгой легко нашли бы себе спутников жизни, если б не были так разборчивы.

* * *

...Десять дней. Отсчитываю даты. Ровно десять дней, как Сергей улизнул из моей квартиры подло и неожиданно. Достаточно времени прошло, чтобы выбросить его из головы.

Вместо этого я беру в руки мобильник и нажимаю на клавишу быстрого набора под его номером. Легко запоминающимся номером ЕГО ТЕЛЕФОНА.

"Вы позвонили Волконскому... Оставьте сообщение после гудка. Спасибо."

Слышу гудок, откашливаюсь, прочищая горло.

Наконец выдаю:

- Добрый день, Сергей. Это Валерия. Та самая, кого ты спас на ночной дороге, - звучит по-книжному глупо, но какие здесь слова еще подобрать? "Та, с которой ты переспал за сотку баксов уже при второй встрече"?

Натуральнейший кринж.

- Перезвони мне, когда будет время. Для меня это важно.

Прерываю связь. Надеюсь, мое сообщение записалось, и Сергей его услышит. А дальше...

Дальше хоть трава не расти.

...Проходит полчаса. Час. Два часа. Моя надежда на счастливый исход стремительно испаряется, но телефон неожиданно звонит.

И я с замиранием сердца смотрю на высветившийся номер. Тот самый. Легко запоминающийся. Две единицы, две тройки, две пятерки, две семерки. Остальное - нули.

- Валерия? Здравствуйте, - раздается в трубке мягкий баритон, - Это Сергей. Я получил ваше сообщение, вы ведь звонили?

- Да, - отвечаю пересохшими губами. Почему он снова обращается ко мне "на вы"? Сразу обозначает дистанцию? Это скверно. Это более чем скверно... Но он все-таки перезвонил, а значит, нужно продолжать разговор.

- У вас какие-то проблемы? - спрашивает он еще мягче, - Требуется помощь?

О май гад! Он точно издевается. Ощущаю, как пылают мои щеки, как все лицо горит. А ладони холодеют. От волнения, конечно.

- Нет, серьезных проблем нет. Просто... ты в прошлый раз кое-что у меня оставил. Уходил в спешке и, видимо, забыл.

Озадаченное молчание.

Потом он говорит, уже не так мягко и вкрадчиво:

- Да вроде ничего я не оставлял... Скажи, что именно?

Ага, перешел-таки на "ты". Дистанция сокращается.

- Вообще-то, это не телефонный разговор, - тяну я, а потом словно ныряю в ледяную прорубь в Крещенскую ночь, - Мы можем увидеться? К примеру, ты можешь ко мне приехать?

Короткая пауза.

- Хорошо, через час я освобожусь, - наконец отвечает мужчина, встречи с которым я ждала полторы бесконечных недели, - Подъеду через час, нет, полтора, учитывая полчаса на дорогу, тебя устроит?

Меня устроило бы немедленно, но тут во мне просыпается женщина. Я должна предстать перед ним во всем блеске, чтобы прочувствовал, от чего отказывается, а для этого мне придется полдня проторчать в салоне, плюс быстро прошвырнуться по бутикам. Хочется выглядеть королевой или по меньшей мере принцессой.

Поэтому я изображаю неуверенность.

- Извини, но сегодня уже никак не получится. Лучше завтра, часам к семи. Ты сможешь?

Снова пауза.

Я сжимаю кулачки.

Ну ответь, ответь, что сможешь! Что приедешь! А я уж знаю, как тебя встретить... и как удержать.

- Хорошо, - наконец говорит Сергей. Говорит явно без энтузиазма, но мне плевать. Ты, главное, проглоти наживку с крючком, а уж из реки я тебя вытащу... за жабры. Опыт есть, и немалый.

- Завтра к семи, - говорит мужчина моей мечты. - Я буду у тебя. Если это все, извини, я должен работать. До встречи, Валерия.

И хоть мне не слишком нравится его деловой тон и это холодное "Валерия", я, прервав связь, тихо визжу от восторга.

Он приедет. Это главное. Мы увидимся снова.

* * *

... Оплатила эпиляцию и косметическую чистку лица. Коррекцию бровей. Оплатила стрижку, окраску и укладку, оплатила даже профессионального визажиста. Оплатила шикарное вечернее платье, серебристое, облегающее фигуру, как вторая кожа, и изящные итальянские туфельки на ремешках.

Заказала в ресторане утку по пекински и дорогое шардоне.

И дождалась звонка в дверь в 18.45.

Довольно странно, хорошо воспитанный гость может немного, минут на пять-десять, опоздать, но не прийти заранее...

Перед тем, как открыть дверь, напоследок бросаю взгляд на большое зеркало в прихожей.

Придраться не к чему. Натуральная принцесса.

На всякий случай приникаю к дверному глазку. И вижу роскошный букет ярко-алых роз. Курьер? Или лично решил явиться с букетом, сделать сюрприз?

Холодными непослушными пальцами отпираю дверные замки, распахиваю дверь...

И букет тепличных роз с колючими стеблями летит мне прямо в лицо. А потом порог переступает мужчина в дорогой кожаной куртке. Переступает уверенно, не спеша, с видом хозяина.

- Не ждала, сучка?

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ

Волконский

...На рассвете Волконскому приснилась Настя. Сон был нехорошим - слишком четким, излишне реалистичным и, что хуже всего, вызывал эмоции - не то, чтобы отрицательные, но и не радостные.

Проснулся с ощущением совершенной ошибки. И тянущей, острой тоской где-то то ли в области сердца, то ли души...

Слишком легко он ее отпустил. Не захотел на нее давить. Не настаивал. Выбрала своего мальчишку - привычного, проверенного годами... мальчишку, для которого она была первой любовью, значит, так тому и быть.

...Встал с кровати, пес уже вертелся у ног, ожидая прогулки. Отправился на свою холостяцкую кухню, которая, хоть и была почти идеально чиста, показалась вдруг какой-то холодной. Холостяцкий быт, конечно, привлекателен, но не всегда. Особенно, если уже прикидывал, как приведешь сюда СВОЮ женщину. Юную женщину в качестве хозяйки...

Да вот не срослось. Юная женщина предпочла в итоге не тебя.

В памяти возник звонок блондинки. Валерии. Нетрудно догадаться, зачем она к себе зазывает. Не желает мириться с поражением, хочет предпринять очередную атаку на тридцатипятилетнего холостяка.

Сергей мысленно усмехнулся. А не было бы в его сердце и мыслях Настеньки, поддался бы он на чары тридцатилетней привлекательной блондинки?

Маловероятно.

Откровенно вульгарной Валерия, конечно, не являлась, но все же было в ней что-то неприятное. Слишком приземленная? Легкодоступная? Желающая получить все и сразу?

Надо у Бестужева справки о ней навести - пронырливый сыщик со связями в “органах” способен накопать пару интересных фактов. А в том, что Валерии есть что скрывать из своей биографии, Сергей не сомневался.

И зачем он согласился к ней прийти? Ведь совершенно очевидно, с какой целью его приглашает незамужняя дама.

...До семи вечера оставалось полтора часа, их нужно было как-то убить, и он отправился в кофейню Бестужева. Сыщик оказался на месте, за своим излюбленным столиком, открывающим обзор входа и стойки. Сергей заказал привычный эспрессо, лениво перебрасывался с Дмитрием малозначащими фразами. Неожиданно Бестужев, устремив взгляд на двери кафе, легонько присвистнул.

- Ты глянь, что за райская птаха сюда залетела.

Волконский машинально проследил за его взглядом... и застыл, ощущая, как в груди возникают попеременно то жар, то лед.

В кафе вошла Настя. Собственной персоной. В легком весеннем пальтеце, со слегка растрепавшимися темно-каштановыми локонами, разрумянившаяся, яркая, как экзотическая бабочка.

Он успел забыть, насколько Настенька в действительности красива. Как царевна из афанасьевской сказки.

И она, разумеется, была не одна. Рядом находился высокий, широкоплечий, светловолосый парень с открытым лицом, в котором Волконский с некоторым трудом, но все же узнал мальчишку, которого видел пять лет назад. Тогда Денису было семнадцать. За пять лет он успел возмужать. Впрочем, “бычарой”, как некоторые современные молодые люди, не выглядел. Выглядел студентом-дипломником, каковым, скорее всего, и являлся.

В руках - несколько пакетов из модного бутика. Совершили со своей девушкой шоппинг, а напоследок решили заскочить в приличную кафешку, может, капуччино побаловаться, может, мороженым, или и тем, и другим.

Настя, абсолютно не замечая направленных на нее взглядов, устроилась за столиком, парень отошел к стойке. Она рассеянно стянула тонкие перчатки, поставила на стол свою сумочку, полезла в нее за мобильником. Волконский давно заметил, что молодежь без смартфонов уже не представляет своего существования, и на миг ощутил себя едва ли не стариком - в его детстве родители не слишком поощряли увлечение электронными гаджетами, да и гаджеты были другими. И, наконец, вскинула голову и, разумеется, натолкнулась на взгляд Сергея, которого тот не сумел, да и не хотел, если честно, отвести.

Мгновенно зарделась.

Волконский сомнамбулически поднялся из-за своего столика. Настя его притягивала как магнит. Подойти к ней, переброситься хотя бы парой фраз... Неважно, насколько нелепо это будет выглядеть, каким дурнем он, возможно, предстанет в ее глазах. СТАРЫМ, по меркам двадцатидвухлетней девушки, дурнем.

На удивленный взгляд Бестужева Сергей внимания не обратил.

Когда приблизился к столику, за которым сидела Настя, та вскинула голову и посмотрела на Волконского даже с некоторым вызовом. В огромных глазах - темно-серых с отчетливым синим оттенком - невысказанный вопрос. Но неприязни не было. Как не было и досады.

- Здравствуй, - голос отчего-то немного осип.

- Привет, - невозмутимо отозвалась Настя.

В голове у Сергея вертелись фразы одна глупее и банальнее другой - “давненько не виделись” и “какими судьбами”?

- Рад тебя видеть.

Румянец на нежнейшей коже ее “иконописного” лица слегка сгустился.

- Я тоже, - сказала Настя тихо. Еле слышно. И добавила, - Кажется...

Тут сгущающееся напряжение разрядил ее парень. Приблизился, не то, чтобы с агрессивным видом, но уж точно неприветливым. Настенька немедленно перевела взгляд на него.

- Дэн, не начинай.

Дэн, похоже, считал иначе.

- Что вам нужно от моей девушки?

“Лишь бы в драку не полез, с него станется, “ - подумал Сергей с досадой. Не хватало еще сцен в общественном месте.

Как можно небрежнее пожал плечами.

- Охолони, парень. Я просто подошел поздороваться.

Настя в досаде чуть прикусила нижнюю губку. Выглядело это тем очаровательнее, чем меньше она сама осознавала свою привлекательность и невероятную сексуальность.

- Поздоровались? - мальчишка плохо себя контролировал. Казалось, еще секунда, и начнет махать кулаками. Подготовка Волконского, конечно, позволяла ему скрутить парня в бараний рог, но не здесь же. Не в кофейне друга, на глазах у праздных зевак.

Поэтому он невозмутимо кивнул.

- Да, Денис.

Мальчишка начал густо краснеть, но тут, как обычно, вовремя появился Бестужев. Со своей обезоруживающей улыбкой.

- Какие-то проблемы, ребята?

Волконский устыдился.

- Недоразумение.

Напоследок бросил взгляд на Настю, которая выглядела одновременно и сконфуженной, и сердитой. Направился к выходу, мысленно кляня себя последними словами.

Зачем позволил ей уйти? Зачем?

Сейчас Волконский был абсолютно уверен - будь он чуть настойчивей в удержании Насти, она бы не ушла.

Какое бы чувство вины ее ни мучило в отношении Дениса, она любила не его.

* * *

Глава 5

ВАЛЕРИЯ

- Не ждала, сука? - Эдик, как обычно, красивый, и в настоящий момент - чертовски злой и опасный, переступает порог моей квартиры.

Я быстро выхожу из оцепенения и намереваюсь броситься в спальню, чтобы запереться там на задвижку, - на всех дверях квартиры имеются запоры, но на сей раз Эдуард начеку - хватает меня за волосы, - прощай, прическа, укладка и все прочее, не давая двинуться с места.

Меня обдает отчетливый запах спиртного, примешивающийся к резкому мужскому парфюму. Эдик надушен, как кокетливая старая шлюха.

Глаза горят нездоровым блеском, успел "принять на грудь".

Зол и полон праведного гнева.

...Втащив в гостиную, он бросает меня спиной на широкий диван, обитый мягкой кожей бежевого оттенка. Предсказуемо наваливается сверху, хватает за руки, сводит вместе запястья, больно сжимает, сопит.

- Дурак, что ты делаешь? - шепчу я, хотя здравый смысл подсказывает: "Ори, зови на помощь! Пусть услышат соседи, пусть вызовут полицию..." Хотя, кому это нужно? Никого не интересуют чужие проблемы, своих хватает...

Сосредоточенно сопя и все так же молча Эдик рвет на мне платье. Новехонькое вечернее платье, купленное отнюдь не для него. Мне на глаза немедленно наворачиваются слезы, но этим подонка не разжалобишь, мои слезы его лишь больше заводят. Следом за платьем педантично рвется тонкое нижнее белье от "Виктория Сикрет". Тоже новое.

- Сволочь, - шепчу я и тут же получаю удар по лицу тыльной стороной мужской ладони.

Удивительно, но Эдик улыбается. Хотя, чему тут удивляться? Садист всегда испытывает наслаждение, мучая жертву, иначе какой он садист?

Вот Эдька и ловит кайф. Истинный кайф. У него сейчас наверняка стоит. И следующим номером нашей программы скорее всего запланирован акт жесткого изнасилования.

Так-то, девочка. Нужно было слушать лучшую подругу, Ольга плохого не посоветует. Куда сунулась? Принца возжелала? Вот он, "принц", которого ты достойна. Пыхтит, нависает над тобой, одной рукой продолжает сжимать твои сведенные вместе запястья, другой деловито выдергивает ремень из штанов.

Я не дура и предполагаю, каким образом Эдик намеревается использовать дорогой кожаный ремень - либо стянет им мои руки, либо отхлестает этим ремнем меня по всему телу. Роскошному, стройному, холеному телу. Так, чтобы остались кровоточащие рубцы.

И вот что он еще четко знает - доносить на него я не побегу. Ни в полицию, ни в прокуратуру. Никуда. Даже родной матери не пожалуюсь, ибо она тут же спросит: "А чем было вызвано такое поведение твоего мужика?" И сделает вывод: "Сама напросилась."

Слезы уже катятся по моему лицу непрерывно, смывая идеальный макияж. Желание сопротивляться уходит. Я просто обмякаю под навалившимся на меня подонком. Помогать в гнусном действе ему, конечно, не стану, но и брыкаться тоже. Пока он не вошел в раж и не сломал мне нос или выбил пару зубов. В мозгу проносится проникнутая горькой иронией шутка: "Если тебя насилуют, расслабься и получи удовольствие."

Удовольствие я вряд ли получу, но и сопротивляться не буду. Сама виновата, что связалась с "опасным" красавчиком, с какого-то перепугу сочтя его героем любовного романа.

Ага, как же. "Плюшевые" садисты из дарк романс хороши, когда ты уютно расположилась на диване с коробкой шоколадных конфет и кружкой горячего чая с бергамотом. Вот тогда ты словишь кайф от "картонного" героя, "красивого, опасного и злого".

В реальности он страшен, как запущенный сифилис, этот "злой и красивый". Он вызывает ужас и заставляет цепенеть, вжать голову в плечи и... обмочиться. Позорно намочить свои кружевные трусики, как беспомощный ребенок, если его сильно испугать.

И в тот момент, когда Эдик наконец намеревается спустить штаны, высвободить причиндалы и приступить к основному действу, ЧУДО и происходит.

Чудо, которого я уже не жду.

А зря.

За спиной Эдика вырастает другая мужская фигура и тоже в демисезонной куртке, правда, не столь понтовой как у "бывшего".

Пара секунд - и Эдик уже отлетает в сторону, и сидя задницей на мягком ковролине, трясет головой, изумленно таращась на того, кто только что жестко обломал ему кайф.

Сергей берет с кресла брошенный туда плед, протягивает мне.

- Прикройся.

Лицо у него сосредоточенное, взгляд непроницаемый, даже слегка отстраненный.

Сажусь прямо, послушно натягиваю плед на плечи, кутаюсь в него. Меня начинает трясти, причем так сильно, что зубы готовы застучать.

Откуда он взялся? Откуда у него эта способность появляться в нужное время в нужном месте? Натуральная мистика...

...Впрочем, конечно же, никакой мистики тут нет. Видимо, в парадное Сергей вошел, воспользовавшись тем, что кто-то из жильцов дома входил или выходил. Подозрения прилично одетый мужчина со спокойным лицом не мог вызвать по определению, это вам не пьяный бомж в рванье или обкуренный подросток.

Ну, а дверь моей квартиры Эдька, входя, конечно же, не захлопнул, не до того ему было. Наверняка проворачивал в своей дурной башке сценарий, как швырнет мне розы в лицо, тем самым сразу же деморализовав, и как потом поволочет к лежбищу, чтобы там вволю надо мной покуражиться.

Все просто.

Сжавшись в комок, как пугливая мышь, молча наблюдаю за тем, как Сергей бьет ногой не успевшего подняться с пола Эдика. По корпусу. Дважды.

А вы что хотели? Это не роман Дюма, где противники соблюдают какие-то нелепые правила боя - что кулачного, что фехтовального.

Это жизнь. И чтобы обезвредить подонка, не грех ему вмазать и с ноги. Чтоб хорошенько прочувствовал. Всей своей толстенной шкурой.

Эдик тонко взвизгивает, совсем не по-мужски. Сергей подходит к нему вплотную и рывком, взяв за грудки, вздергивает на ноги. Тот поднимается, шатаясь, как тростник на ветру. Губы красавчика разбиты (когда Сергей успел врезать ему по морде?). Шмыгает носом.

- Ты кто, мужик? - гнусавит мой бывший. Более нелепого вопроса придумать трудно. Какая разница, кто? Вероятно, тот самый "хрен с винтом", который нашелся таки на его хитрую ж...пу.

Сергей не отвечает. Сильным пинком отправляет незадачливого насильника в прихожую, выходит следом. Слышу звук удара - массивная туша наверняка завалилась на шкаф для одежды. Звучат негромкие голоса. Вернее, один голос. Мягкий баритон. Слов разобрать не могу. Наконец, раздается хлопок входной двери. И скрежет запираемой задвижки.

Сергей появляется в комнате не сразу. Сначала идет на кухню, возвращается оттуда со стаканом воды в руке. Останавливается напротив меня, протягивает воду. Садится рядом. Его внимательные серые глаза смотрят на меня в упор. Я заворожена его взглядом. Забываю о том, как выгляжу, а выгляжу я наверняка ужасно, с порушенной прической и смазавшейся косметикой, зареванная, с красными пятнами на скулах... в общем, плачевное зрелище.

Да еще этот плед. И неуместно шикарные туфли на ногах, которые Эдька не успел с меня сдернуть.

А под пледом - обрывки платья "принцессы" и порванное в лоскуты нижнее белье известной фирмы.

Дикий кринж.

- Так ты за этим меня позвала? - негромко спрашивает Сергей после того, как я беру у него из рук стакан с водой и делаю несколько судорожных глотков, попутно, конечно, облив подбородок.

- Что?

По невозмутимому лицу моего перманентного спасителя скользит легкая улыбка. Нет, скорее усмешка.

- У тебя удивительная способность попадать в передряги.

Я отвожу глаза, поскольку меня накрывает жаркая волна стыда.

- Я ждала не его, - бормочу я, - Он явился без предупреждения, вдобавок с цветами.

- Да уж я заметил, - говорит Сергей по-прежнему с легкой усмешкой, - Жаль, поломались цветы.

- Ты его выставил? - задаю глупый вопрос.

Сергей кивает.

- И предупредил, если он снова попадется мне на глаза, я, пожалуй, всерьез рассержусь. Твой приятель начинает меня напрягать.

- Не тебя одного.

Спаситель встает с дивана.

- Ты как себя ощущаешь? Врач не нужен?

Отрицательно мотаю головой.

- Не нужен, все нормально. Прости, что всё так по-дурацки вышло...

- Ладно, что там, - он словно бы в рассеянности проводит пятерней по волосам, слегка взлохматив аккуратную прическу, - У тебя тут есть спиртное, желательно крепкое? Коньяк, к примеру.

Киваю. Початая бутылка бренди, не допитая нами с Ольгой во время ее прошлого визита, кажется, стоит в одной из секций навесного кухонного шкафчика.

- Там, на кухне. В шкафу.

- Хорошо. Ты тогда иди в ванную, приводи себя в порядок. А потом немного выпьешь, чтобы снять стресс.

- А ты? - вскидываю на него испуганные глаза, опасаясь в данный момент лишь одного - что желанный спаситель уйдет, оставив меня наедине с разбившимися иллюзиями.

- Я побуду с тобой, успокойся, - говорит Сергей, - Вдруг твоему недоделанному фрику взбредет в голову вернуться. У него, кстати, есть ключи от твоей квартиры? Если так, придется менять замки.

Я отрицательно мотаю головой. Ключей у Эдика совершенно точно нет, иначе вломился бы ко мне гораздо раньше, да еще в мое отсутствие. Возможно, с целью учинить разгром.

...Примерно через полчаса выхожу из ванной, более или менее приведя себя в божеский вид. Сергей, успевший снять верхнюю одежду - куртку и шарф, сидит за кухонным столом, при моем появлении спешно тушит сигарету в пепельнице.

- Извини, я тут себе позволил...

Меня начинает разбирать истерический смех. Он только что спас меня от изнасилования, а, может, и чего похуже, и извиняется, что без спроса закурил в чужой квартире?

- Чувствуй себя как дома.

- Да уж, романтического ужина не получилось, - иронично говорит он, и я наконец вспоминаю о ресторанных блюдах, час назад доставленных курьером и стоящих в холодильнике.

И о бутылке вина, конечно же.

- Ужин еще может состояться, - я, наконец, тоже улыбаюсь, правда, неуверенно, - Если ты, конечно, не против. Пусть это будет благодарностью за мое спасение.

- Почему бы и нет? - пожимает он плечами, - Не откажусь от хорошего куска мяса.

Чувствую, что снова начинаю краснеть.

- А утка по-пекински не устроит? Просто за мясом, боюсь, придется ехать в супермаркет.

- Пусть будет утка, - великодушно соглашается мужчина моей мечты, наверняка отлично зная, что слова "нет" от меня не услышит. Я бы и в супермаркет метнулась, и собственноручно поджарила ему стейк, если б он выразил такое желание.

Я абсолютно безнадежна. Я влюблена по уши.

* * *

Интерлюдия четвертая

Денис

Начавшийся замечательно, день, точнее, вечер моментально перестал быть томным, когда я увидел в кафе того самого “мачо” с дворянской фамилией, нагло подошедшего к Насте. Для чего? “Поздороваться?”

Ну, конечно. Я сразу же поверил. Особенно, когда увидел, как Волконский на нее смотрит. Как наглый котяра на сметану. Как волк на ягненка.

Как хищник на добычу.

При этом неприятно ей не было. Она отчетливо смутилась, но недовольства не выказала. И если б я не подошел, гад с княжеской фамилией наверняка и за столик бы подсел. Напротив Настеньки. Завязал бы полноценный разговор, уболтал ее. Как прирожденный бабник.

Я знал, что обязан сдерживаться. Знал, что, закатив своей девушке сцену ревности, я с большой степени вероятности девушки лишусь - а одна Настя уж точно не останется. Знал... и все-таки не сумел с собой справиться.

- Что ему было нужно?

Настя бросила на меня непроницаемый взгляд. Помещение кафе “князь Волконский” покинул, мы сидели перед чашками латте и тарелкой с пирожными, при этом не прикасаясь ни к кофе, ни к сладостям. Желание лакомиться пропало.

- Слушай, - ответила мне моя девушка с отчетливой неприязнью в голосе, - Я не знаю, что там кому-то нужно... - румянец на ее щеках чуточку сгустился, - Зато точно знаю, чего НЕ НУЖНО мне - сцен ревности с твоей стороны.

Привстав из-за столика, она потянулась за пакетами из бутика, тем самым давая понять, что уходит. А я, дескать, могу остаться - ей все равно.

Я непроизвольно вздохнул и тоже встал. Когда твоя девушка красавица не только в твоих глазах, приходится мириться с тем, что ее так или иначе будут осаждать кобели всех возрастов, и старые - особенно. Наверняка, она не условливалась встретиться с Волконским, наверняка эта встреча явилась для нее неожиданностью.

Плохо то, что недовольной она не выглядела. Смущенной - да. Но не недовольной.

Значит, все еще к нему неравнодушна.

Хоть и сказала не далее, как два месяца назад, что связаться с ним было “ошибкой”, но, похоже, ошибкой было то, что я ей поверил. Как обычно... Далеко не первый раз.

* * *

Глава 5 (продолжение)

Лера

Пережитый стресс, как известно, развязывает язык - за ужином я болтаю без умолку, при этом как-то незаметно пьянея от сухого вина.

Сергей, напротив, сдержан. Ест аккуратно, понемногу, и почти не пьет. Внимательно меня слушает, кивает в нужных местах. Наконец, я спохватываюсь:

- Да что я все о себе, да о себе... а о тебе практически ничего не знаю. Как так вышло, что ты не женился до сих пор?

Он пожимает плечами.

- Не судьба.

- Но наверняка ведь у тебя была девушка, которую ты любил? - спрашиваю не без задней мысли. Если сейчас ответит, что была, но что-то им помешало быть вместе, буду ли я разочарована? Да плевать мне, что там у него было... Как бы ненароком обнажаю, в рамках приличий, колени и бедра. Немного выставляю вперед грудь. Она у меня идеальной формы, “Иван Иванович” в свое время оплатил пластику. Начинаю говорить с придыханием.

Пожалуй, достаточно болтовни, милый. То, что ты - не импотент, мне известно. Так реагируй на меня! На сей раз просто так сбежать я тебе не позволю...

И “милый” реагирует. Отодвигается от меня и встает. Я слегка ошарашена, но все-таки надеюсь, что Сергей попросту желает выйти по нужде...

Как бы не так.

Смотрит на меня спокойно и невозмутимо произносит:

- Большое спасибо за ужин, Валерия, но уже поздно, а завтра будний день... не хочу тебя напрягать.

НАПРЯГАТЬ????

Я ошарашена и поначалу попросту не нахожу слов.

Он опять намерен слинять?

Но в прошлый раз до того, как Сергей “утек”, у нас был хотя бы любовный акт. А сейчас? Он даже попытки поцеловать меня не сделал! Не коснулся меня!

- Как? - спрашиваю внезапно осипшим голосом, - Ты опять уходишь? Тебя опять кто-то ждет?

Он отрицательно мотает головой.

Тоже вскакиваю из-за стола, направлюсь к нему. Наплевав на гордость и приличия, хватаю его за руки. Он отстраняется, но не отталкивает меня, и тогда я отчаянно впиваюсь губами в его губы.

С тем же успехом я могла бы целовать памятник из гранита.

В ответ на мой поцелуй он даже не разжал губ, а потом мягко, но непреклонно меня отодвинул.

Вот так, легко и просто. Взял за плечи и отодвинул меня от себя.

- Не нужно, Лер. Ничего у нас с тобой не выйдет, извини.

Меня словно осыпает льдом. Столько уверенности в его мягком голосе, что возражать - сразу ясно - бесполезно.

Он меня не хочет.

Я для него никто.

Я его даже не возбуждаю.

От ярости и отчаяния у меня темнеет в глазах. Возможно, тут сыграло роль и выпитое спиртное, но я не сдерживаюсь и с размаху даю ему пощечину.

Точнее, мне так кажется в первый момент. На деле он успевает отклониться, и моя рука повисает в воздухе, как сопля под носом у первоклассника.

В следующее мгновение оба мои запястья оказываются сжаты словно жесткими клещами.

- А вот это совсем лишнее, - голос у Волконского по-прежнему звучит негромко, но я отчетливо различаю в нем металлические ноты. - Прекратите истерику, барышня.

Мне совсем не хочется прекращать истерику. Я плюхаюсь на диван, больше не заботясь о том, насколько изящно и соблазнительно это выглядит, и начинаю рыдать.

Пьяные слезы льются легко...

В какой-то момент чувствую, как руки моего несостоявшегося любовника пытаются отнять мои ладони от моего же зареванного лица. Поднимаю голову. Опять он протягивает мне стакан с водой.

Не собираюсь пить. Вместо этого с силой бью Сергея по руке.

- Отвали, подонок! Импотент! Козел!

Он слегка бледнеет, но в ответ ничего не предпринимает и, не говоря ни слова, направляется в прихожую.

Меня охватывает паника, я мчусь следом, опять хватаю его за руки.

- Ну не уходи, Сережа... не уходи... я сгоряча, прости...

Молча отрывает мои руки от себя. Смотрит с сожалением.

- Ты бы успокоительное попила. Нельзя так распускаться.

И легко открыв замок на входной двери моей квартиры, выходит в подъезд.

А я отчетливо понимаю, что больше в моей квартире Сергей Волконский не появится.

* * *

Интерлюдия очередная

Денис

Если до сегодняшнего вечера в наших с Настей отношениях царил практически идеальный штиль, то теперь начинался идеальный шторм.

И начался он будто по сигналу. Сигналу ее смартфона о пришедшей эсэмэске.

Я почему-то сразу решил, что ей пишет Волконский. Еще до того, как Настя открыла сообщение и, покраснев, прикусила нижнюю губку. Меня моментально бросило в жар, сдерживаться сил больше не было, я протянул руку и сделал попытку вырвать у нее телефон.

Ничего не вышло, Настенька меня оттолкнула. Какие-то секунды мы боролись за смартфон, пока я не опомнился.

Глаза у Насти потемнели до цвета грозовой тучи.

- Ты с ума сошел, Дэн? Весеннее обострение?

- Обострение не у меня, - процедил я сквозь зубы. Самым ужасным было ощущение собственного бессилия. Я точно знал, что ничего не смогу поделать, если Настя опять замутит с Волконским.

Абсолютно ничего. Удержать ее мне, по большому счету, нечем. Да и бесполезно.

В нашем с Настей тандеме лишь один любил. Другая милостиво принимала любовь, и так повелось изначально.

Раньше меня это как-то не особенно напрягало - я устраивал Настю практически по всем параметрам. В какой-то момент даже поверил, что и она меня любит...

Пока в один далеко не прекрасный день она не заявила, что любит другого.

Того, кого в своих контактах обозначила СВ. Сергей Волконский.

Но после сама судьба или просто его величество случай помешал ей быть с ним - Настя схватила опасный вирус, ОРВИ перешла в бронхит, бронхит грозил перейти в пневмонию и единственным, кто оказался рядом с ней в этот момент, был я. СВ тогда еще валялся в госпитале с травмами после автомобильной аварии. Дежурил у ее постели, бегал за лекарствами, варил куриный бульон и даже делал своей девушке инъекции, поскольку в стационар ложиться Настенька категорически отказалась.

И выздоровев, Настя сказала, что ошиблась. Что ей не следовало вообще связываться с Волконским. Что по-настоящему ей нужен только я.

А я предсказуемо ей поверил, поскольку ХОТЕЛ верить. Как часто мы обманываем сами себя, гораздо чаще, нежели нас обманывают окружающие...

Стоило Волконскому якобы случайно появиться перед ней воочию, как Настя снова стала отводить от меня взгляд, отвечать неохотно и утыкаться в телефон...

Пытка ревностью - одна из самых страшных пыток.

Пока Настя, удалившись в кабинет покойного отца, переписывалась с мужиком, который был старше нее минимум на полтора десятка лет, я заставил себя сесть за комп. Но сосредоточиться не удавалось.

Наконец, не выдержал. Опять поперся к ней.

Она стояла у окна, не зажигая света. Смотрела на темную улицу. О чем-то думала, полностью уйдя в себя.

А после неожиданно заговорила, не оборачиваясь.

- Не замечал, что у Ремарка вечер - одушевленное существо? То он стоит у окна в голубом плаще, то приходит на мягких сиреневых лапах... То крадется вдоль домов в темно-синей накидке...

В какой-то момент я решил, что Настенька спятила. Бредит.

Но вспомнил, как она зачитывалась Ремарком. Сам я его начал читать, но как-то не “зашло”.

- Он тебе написал? - спросил я намеренно грубо. Как-то не тянуло меня сейчас на лирические рассуждения. Да и что такое - вечер стоит у окна в плаще? Нелепо звучит и бредово.

- Кто, Сергей? - рассеянно отозвалась Настя и наконец повернулась ко мне лицом.

И, не дождавшись от меня ответа, сама уточнила:

- Да. Написал.

- И что предложил? - я заводился, но остановиться уже не мог. Хоть и следовало. - Встретиться?

Настя промолчала. Направилась к выходу из отцовского кабинета. Проходя мимо меня, намеренно обогнула по дуге - не желала даже случайно меня коснуться. В последний момент я схватил ее за руку.

- Ты не ответила.

- А обязана? - Настенька вскинула на меня спокойные и в настоящий момент - холодные глаза. - Ты мне не муж. Хотя и перед мужем я не стала бы отчитываться.

- Ах ты... - я буквально задохнулся. И в какой-то страшный миг мне захотелось попросту схватить ее за шею и сжимать обеими руками до тех пор, пока она не затихнет и не обмякнет.

Но я, к счастью, сумел взять себя в руки.

Насильно мил не будешь, как любила повторять моя бабуля.

Я не хотел быть милым своей девушке насильно.

Поэтому просто оделся и ушел из квартиры, где мы с Настей проживали вместе вот уже полтора года.

* * *

Глава 6.

Волконский

- Ну, по крайней мере понятно, почему тридцатилетние блондинки тебя больше не интересуют, - во взгляде Бестужева Сергей уловил легкую иронию.

- Вульгарные блондинки, - уточнил Волконский как бы вскользь. - Имеющие в приятелях явных фриков.

Бестужев приподнял бровь словно в легком удивлении.

- Что, довелось столкнуться?

- Да уж довелось, - Сергей невольно поморщился, - Не в том я возрасте, чтобы еще учить неадекватов хорошим манерам.

Дмитрий с сочувствием кивнул.

- Такие дамочки действительно небезопасны...

Волконский молча пожал плечами. Меньше всего сейчас был настроен обсуждать легкодоступных крашеных блондинок. Вообще не хотел думать о Валерии.

- Послушай, где можно купить цветы? Я имею в виду - действительно ЖИВЫЕ цветы, не те “мумии”, которыми торгуют в павильонах?

Дмитрий чуть сощурился, не иначе, давно укоренившаяся следовательская привычка.

- Какие именно? Есть на примете пара теплиц...

- Лучше розы, - выдохнул Сергей, - Классика жанра.

Бестужев еле заметно усмехнулся.

- Для некой синеглазой феи?

Волконский ощутил мгновенный внутренний жар, какового не испытывал, пожалуй, лет с шестнадцати.

- Слишком ты глазастый, сыщик.

Дмитрий не отвел насмешливого взгляда.

- Да тут и слепой бы заметил. Так это и есть та самая Настя, что бегала к тебе с салатами, когда ты валялся в стационаре?

Сергей молча кивнул - отрицать сей факт было бы нелепо. Он даже предполагал, от кого Бестужев узнал эту сплетню - скорее всего, от его компаньона, который как-то “невзначай” застал Настеньку в больничных стенах, прямиком в палате, где находился Волконский.

- Хороша барышня, - сказал сыщик без улыбки, - Однако, с такими надо держать ухо востро. Тебя, кстати, не смущает наличие у нее парня?

- С парнем я справлюсь, - ответил Волконский немного рассеянно, - Парень не проблема...

* * *

Лера

- Да, подруга, тебе не позавидуешь, - задумчиво изрекает Ольга, привычно затягиваясь тонкой дамской сигаретой, - Двойной облом...

- Почему двойной? - переспрашиваю я вяло. Ольгу я вызвонила сразу после ухода этой сволочи - Волконского. Кажется, еще никого в жизни я так сильно не ненавидела, как этого лицемера и ханжу. Приехал, невозмутимо сожрал заказанные мной деликатесы и преспокойно свалил. “Ничего между нами не выйдет”.

Ну да, ну да. В прошлый раз все прекрасно вышло. Если, конечно, не считать той злосчастной стодолларовой купюры, которую я ему в рожу так и не швырнула. А надо было.

- Ну как же, - со свойственным ей занудством поясняет моя подруга, и я уверена - в глубине души та просто ликует - наконец-то и меня постигла неудача на личном фронте, - Сначала этот фрик Эдичка чуть не изнасиловал, потом твой Сережа...

- Он не мой, - бормочу я, подливая себе в бокал еще бренди. Оставаться трезвой в данный момент просто не в моих силах.

Ольга машет рукой - дескать, какая разница, всего лишь оборот речи.

- Слушай, а может, как раз скотское поведение твоего бывшего и поломало ему романтический настрой?

Пожимаю плечами. Разумеется, это не исключено, но мне отчего-то так не кажется.

Слишком ровно и холодно звучал голос Волконского. Продуманно. Сказал, как отрезал - ничего не выйдет и точка.

Зачем тогда приехал ко мне домой? Мог и по телефону это сказать. Или даже написать.

Выходит, сомневался? И, лишь увидев меня, пообщавшись, принял решение. Скотина.

Жаль, я не героиня мистического сериала. А то моментально подыскала бы в и-нете какой-нибудь эффективный обряд по наведению порчи. Или приворота. Аха, будто в сети на каждом шагу валяются такие обряды, которые, вдобавок, моментально срабатывают. Вот уж где глупость несусветная.

Да и в бабок-колдуний я не верю. Почти.

Все держится на внушении и техниках НЛП.

- Ладно, - подводит итог Олюшка, - Считай, Вселенная просто преподнесла тебе урок - не будь слишком самоуверенной. Мало ли, почему этот мужик тебя не захотел. Может, он тайный гомо... ну, ты понимаешь. Или того хуже - по малолеткам. И все, кто старше школьного возраста, ему неинтересны.

Я фыркаю. Зря Ольга таким путем хочет меня утешить.

Ни фига не утешает.

Я по-прежнему его хочу. Никого, кажется, так сильно не хотела. Хоть об стену головой бейся...

* * *

Волконский и Настя

...Тепличные розы срезали в его присутствии. Семь штук роскошных, свежих цветов. Гордых, царственных, безупречных. Полураспустившихся.

К назначенному времени Волконский подъехал к бульвару, где его уже ждала Настя, сидя на скамье. Он приблизился. Она подняла голову. Ничего Сергей не смог прочесть по ее лицу. Она была нейтральна. Смотрела спокойно.

Обменялись дежурным приветствием.

Волконский протянул ей розы.

Настя не улыбнулась. Не изменилась в лице. Она по-прежнему будто чего-то ждала. Цветы взяла без энтузиазма.

- Ты не любишь розы? - глупо спросил Сергей.

Она еле заметно пожала плечами.

- Кто не любит розы? Очень красивые. - отложила букет рядом с собой, на скамью. Волконский подумал - неловко так стоять перед ней, тоже присел. Рядом.

- Я скучал, - сорвалось с языка будто само собой.

На самом деле он не “просто” скучал. Ему действительно хотелось ее видеть. Хотелось повторения того, что случилось сбежавшей зимой.

Весна в этом году как-то слишком уверенно отвоевывала утраченные позиции. Солнце било в глаза расплавленным золотом. Сразу установилось тепло. Полезла наверх трава, едва успели, а кое-где еще не успели исчезнуть сугробы.

За травой будет и верба, и подснежники... и девочки в коротких юбках.

На Насте было надето легкое пальто, на шее - неброский шарф из тонкой ткани. Голубовато-лиловый. На ногах короткие сапожки - ботильоны. Темно-каштановые длинные волосы отливали темным золотом при солнечном свете.

- А я думала, ты ждешь, когда я сама приду, - сказала она неулыбчиво. - Чтобы меня не отталкивать.

Его внутренне словно бы ударило током. Несильно, однако, ощутимо.

- Я был неправ.

- В чем?

Едва не брякнул: “Во всем”. В том, что не стал препятствовать, когда она заявила, что останется со своим парнем, “чтобы не быть свиньей”. Когда решил, что сумеет ее забыть. Или надеялся на ее возвращение.

- В том, что позволил тебе уйти.

Она вскинула брови словно бы в легком удивлении.

- А мог воспрепятствовать?

“При желании мог”, - ответил Волконский мысленно и попытался взять ее за руку.

Несколько секунд Настя не двигалась, но потом тихонько высвободила свою тонкую кисть из его ладони. Так тактично освобождаются кошки от нежеланных хозяйских объятий.

- Я не хотел на тебя давить, - мягко сказал Сергей.

По ее лицу словно скользнула тень. Или ему это просто показалось. Она была так красива, что перехватывало дыхание. Красивее, чем ему помнилось. И в то же время она от него отстранялась. Прежняя Настя не устанавливала дистанции.

Прежняя. Та, кого он не стал удерживать, хоть и мог.

Она перевела взгляд на цветы, коснулась головки одной розы. И неожиданно сжала пальцы. А когда разжала, на сиденье скамьи упали нежные лепестки, варварски смятые.

Сергей промолчал. Может, именно так она поступит и с ним, вернее, с его чувствами. Теми, что проснулись этой зимой, чтобы после впасть в анабиоз, а теперь, в разгар весны, вновь пробудиться.

- Почему ты не говоришь, что я веду себя как злой ребенок? - в ее голосе был вызов - одновременно и строптивый, и по-детски капризный.

- Ты ведешь себя как ребенок, - согласился Волконский, не сдержав улыбки - ему захотелось взять ее лицо в ладони и начать его целовать - сначала веки, потом переносицу, щеки, подбородок, скулы, а закончить нежными, чуть припухшими, почти детскими губами.

Настя перевела взгляд на розы.

- Сначала я на тебя злилась. Потом просто ненавидела. Не тебя. Себя. За то, что продолжала ждать от тебя звонка. И, когда, наконец, решила, что мне по большому счету все равно, ты появился. - ее лицо вспыхнуло густым румянцем, - Что, по-твоему, я должна испытывать?

Он снова потянулся к ее ладошке, и на сей раз Настя ее не вырвала. Он стал осторожно целовать ее пальцы - тонкие, "музыкальные". Один за другим. Нежно. Не спеша.

Он так уже делал. Раньше. Когда Настенька навещала его в больнице. Когда между ними вспыхнуло взаимное, - он надеялся - все-таки взаимное, - чувство.

- Перестань, - сказала Настя еле слышно. Волконский поднял голову, их взгляды встретились.

- Похоже, я не на шутку в тебя влюбился, - произнес он чуть севшим голосом.

Настя промолчала. Поднялась со скамьи, взяла букет, отделив от него покалеченную розу со смятой головкой.

- Шесть штук... паршивое число.

Он тоже встал.

- Ты суеверна?

- Не совсем. Но в магию чисел верю. Она редко подводит.

- И какое число самое нехорошее? Тринадцать?

Настя слегка улыбнулась.

- Вот и нет, тринадцать - число нейтральное. Обычное простое число. Делится на единицу и само на себя. Только глупцы считают его плохим.

- А какие числа, по-твоему, счастливые?

Она неопределенно пожала плечами.

- Семерка... Две семерки... то есть четырнадцать - число скорее счастливое, чем несчастливое.

- Двадцать один, - подхватил Сергей, его забавлял этот диалог.

Настя чуть поморщилась.

- Нет, двадцать один - число картежников. Я его не люблю.

- А самые плохие числа?

- Одиннадцать, двадцать два, - сказала Настя, не раздумывая, - Кажется, у евреев есть предубеждение против этих чисел.

Но мы ведь не евреи, - добавила она небрежно. - Хотя в твоей внешности присутствует нечто скандинавское, - бросила на Сергея короткий лукавый взгляд.

- Дед со стороны матери был наполовину литовцем, - пояснил Волконский.

- А мой прадед носил дворянский титул, но это неточно, - Настенька фыркнула, - Вот такая генеалогия.

Отделила еще одну розу от букета, бережно положила цветок на скамью.

- Оставим на счастье, может, кто-нибудь и возьмет.

Волконский осторожно обнял ее за плечи, Настя не отстранилась. Он ощутил прилив волнующего тепла. Настолько мощный прилив, что даже сам удивился.

* * *

Заглянули в приличное с виду бистро, выпили по бокалу мартини - Настя захотела, съели по горячему бутерброду. От полноценного ужина она отказалась, Волконский не настаивал. Настроение было смутным, как бывает в период ранней, но быстрой и неожиданно теплой весны.

На город опустились сумерки, они направились на набережную, Настенька остановилась у парапета, небрежно положила на него розы.

- А если я их сейчас швырну в воду?

Сергей пожал плечами.

- Швыряй. Делай что хочешь, это твой букет.

Она бросила на него короткий взгляд.

- Странный ты какой-то...

Ему хотелось одного - целовать ее. Но на сей раз Настя установила дистанцию. Поэтому Волконскому оставалось лишь любоваться девушкой, что была сейчас с ним рядом и которую ему страшно не хотелось отпускать.

- Почему странный?

Она повернулась лицом к черной глади мартовской воды.

- Тогда, в больнице, когда я тебя навещала, ты был другим... совсем другим.

- А сейчас? Хуже, лучше?

- Ни то, ни другое. Просто... иной. Сильный, уверенный в себе.

- То есть, раньше был слабым и неуверенным? - разговор с ней Волконского забавлял.

- Не цепляйся к словам, - Настя поморщилась. - Ты как будто и тот же, и в то же время - немного чужой.

Ему не хотелось быть чужим. Особенно - для нее. Он хотел сближения. Как это было раньше. Зимой.

Он все-таки придвинулся к ней ближе, коснулся обеими ладонями ее лица. Поцеловал. Осторожно. Поначалу ему показалось, что Настенька ответила на поцелуй, но она тут же быстро отстранилась.

- Не форсируй... те события. Я должна поначалу к тебе привыкнуть. К тебе... другому.

Он вздохнул.

Настя открыла сумочку и, вынув смартфон, активировала экран.

- Поздно уже. Проводишь меня до дома?

- Конечно, - согласился Сергей без энтузиазма и все-таки с языка сорвалось, - Там тебя кто-то ждет? Твой парень, Денис?

Она вспыхнула, это было заметно даже при свете фонарей.

- Мы поссорились, и он ушел. Из-за тебя, между прочим.

- Так-таки из-за меня? - усомнился Волконский.

Настя наградила его долгим и мрачным взглядом, и ему тут же сделалось неловко.

- Но, захоти ты, чтобы он остался, он бы не ушел?

Она дернула плечом, что означало как “не знаю”, так и “само собой разумеется”.

- Кстати, почему ты не на машине?

- Машина дома, в гараже.

- Ну да... ты ведь говорил, что проживаешь в пригороде.

- В своем коттедже, - уточнил Волконский. - Если хочешь, поедем туда.

Он не слишком рассчитывал на согласие Насти, и правильно сделал - та отрицательно мотнула головой.

- Я же сказала - не хочу форсировать событий. Мне нужно заново к тебе привыкнуть.

- Хорошо, - нехотя согласился он и все-таки притянул ее к себе, опять приготовившись к несильному, однако отпору.

Тем не менее, отпора не было. Настя ответила на поцелуй. Почти как раньше.

* * *

До ее дома они дошли пешком - было недалеко, всего пара кварталов. С неба взирала яркая весенняя луна. Свет ее - белый, ледяной, - не могли полностью заглушить даже уличные фонари.

- Почему ты все-таки позволил мне уйти? - негромко спросила Настя.

- Дурак был, - машинально откликнулся Волконский. - Считал, ты передумаешь и сама вернешься.

- Такие вещи не в моих правилах, - ответила она с некоторой грустью.

- Я уже понял.

- А если б мы случайно не столкнулись в той кофейне?

- Скорее всего, я бы тебе все-таки позвонил.

- Скорее всего?

- Или разыскал.

- В самом деле? - она остановилась у многоквартирного дома сталинской постройки.

- Пришли? - спросил Волконский, хотя и так было ясно - пришли.

Именно в таком доме и мог проживать ее отец - университетский профессор со своей единственной дочерью.

Настя подняла лицо вверх, к окнам на верхних этажах и неожиданно спокойное выражение ее лица сделалось удивленно-тревожным.

- Что? - машинально задал он вопрос, хотя уже было понятно - что. Окна ее квартиры, которые должны были оставаться темными, светились электрическим светом.

- Кажется, там Дэн, - сказала Настя упавшим голосом.

* * *

Денис

Что на самом деле являлось малодушием с моей стороны - уйти от Насти, не имея никаких реальных доказательств, что та снова связалась с Волконским, - встреча в кофейне - не в счет, в конце концов это он к ней подошел, а не Настя - к нему, да и вроде ничего не произошло, просто поздоровались, или остаться и наблюдать за тем, как та снова от меня отдаляется?

В конце концов, я все-таки решил вернуться. По самой что ни на есть прозаической причине - в ее квартире оставался мой комп, я без него не мог работать, а заодно - и мое барахло. Конечно, все это можно было забрать и в ее отсутствие, но выглядела бы такая “акция” некрасиво, будто тайком ограбил, хотя уж это-то мне и в голову прийти не могло, да и напоследок я все-таки надеялся поговорить с ней и может даже услышать от нее, что никакие мужики средних лет с княжескими фамилиями ее не волнуют, а я всего лишь спятил по весне от необоснованной ревности.

С этими мыслями я и вернулся в квартиру покойного профессора, где застал лишь добермана Лорда, который выказал искреннюю радость при моем появлении. Я проверил собачьи миски, машинально добавил в них корма и воды, потом решил пройтись с Лордом по скверу, ломая голову, где Настя может пропадать весь вечер и старательно отбрасывая от себя дурные мысли...

А потом она вернулась, но не успел я обрадоваться ее приходу, настроившись на серьезный разговор и приказав себе сдерживаться и не устраивать Насте сцен ревности, как все полетело кувырком и я четко осознал, что на сей раз все действительно не просто грозит закончиться, а, похоже, закончилось. Ибо следом за Настей, переступившей порог, - дверь она открыла своим ключом,- вошел высокий мужик в джинсах, мокасинах и кожаной куртке, мужик с волчьими глазами и лицом ковбоя из тухлого американского вестерна, а у Насти в руках были розы - свежие, хрестоматийно красивые, и девушка моя, точнее, больше не моя, выглядела хрестоматийно красивой, но только эта красота тоже принадлежала уже не мне, а ее спутнику с княжеской фамилией.

Тому, с кем Настя замутила еще зимой, но потом вроде как “опомнилась”, заявив, что кроме меня ей никто не нужен.

И как обычно солгала.

* * *

Волконский

Что разруливать ситуацию придется ему, Сергей понял сразу. Попрощаться с Настей и уйти, предоставив ей самой разбираться с мальчишкой, который, конечно же, захочет узнать, почему его девушка возвращается домой затемно, да еще с цветами? Черта с два. Настенька явно не из тех девиц, что униженно оправдываются и врут своим парням напропалую, вот только правда в данном случае могла стать детонатором взрыва, а насколько парни возраста Дениса “взрывоопасны”, Волконский знал не понаслышке. Он это знал по собственному опыту.

Поэтому, когда Настя наградила его неуверенным взглядом, вероятно, собираясь попрощаться, он твердо взял ее за руку.

- Идем.

- Вместе? - она посмотрела на Сергея едва ли не испуганно.

- Пора расставить точки над i.

Она по привычке и неосознанно чуть прикусила губку.

- А надо?

Волконский спокойно выдержал ее вопросительный взгляд.

- Надо, - ответил коротко.

Выбежавший навстречу хозяйке черный доберман неуверенно рыкнул в сторону чужака. Сергей продемонстрировал ему раскрытые ладони. Жест означал - “я пришел с миром”. Похоже, нападать на него пес не собирался, хотя смотрел настороженно.

- Тихо, Лорд, это свои, - негромко сказала Настенька, стараясь не смотреть на своего парня, застывшего в дверном проеме, ведущем из центральной комнаты в прихожую.

На лице Дениса отражались эмоции, ни одна из которых не была положительной. Горечь, разочарование, некоторое озлобление, направленное прежде всего на него, Сергея. Удачливого соперника. И какая-то мальчишеская обида, что тоже, конечно, было более чем предсказуемо.

- Я пришел забрать вещи, - глухо произнес парень, разворачиваясь и снова удаляясь в комнату. Волконский вопросительно посмотрел на Настю, выглядевшую одновременно и сконфуженной, и расстроенной.

Она кивнула Сергею.

- Да, тут его комп...ну, и барахло.

Нагнулась, чтобы снять сапожки. Волконский ее опередил, помог. Это выглядело немного куртуазно, но он почему-то решил, что Настеньку его жест не оскорбит. Может, разве что смутит немного.

Судя по сгустившемуся румянцу на ее щеках, действительно смутил. Но не очень сильно.

Она даже слегка улыбнулась.

- Раздевайся, проходи, - указала на дверь ванной, что Волконский и сам понял, - Тут можно помыть руки. А я поставлю в вазу цветы... пока они окончательно не погибли.

Розы не выглядели погибающими. Бестужев не обманул - порекомендовал отличную теплицу, где цветы срезали в присутствии покупателя и даже по весьма приемлемой цене. Конечно, сыщик предварительно позвонил “кому надо”, может, еще потому Волконского обслужили по высшему разряду.

Он послушно сполоснул руки над раковиной, машинального пригладив свою темно-русую шевелюру перед зеркалом, вышел в коридор, узкий и длинный, как в большинстве “сталинок”. Квартира выглядела старинной, но по-своему уютной. Напомнила Волконскому жилье его бабки с материнской стороны, дамы интеллигентной, даже в чем-то аристократичной.

- Идем на кухню, я чай поставлю, - Настя направилась на кухоньку - не слишком просторную, в сравнении с кухней в коттедже Волконского, даже тесную. Он, похоже, отвык от подобных планировок. Впрочем, потолки в квартире были высокими, и в целом она производила впечатление вполне приятной. Или такой ее делало присутствие Настеньки.

Из комнаты донесся стук дверцы платяного шкафа, какая-то возня. Денис собирал свои вещи.

Волконский очень надеялся, что парень напоследок не вздумает затевать потасовки. Конечно, он без труда справился бы с мальчишкой, но все же хотелось бы обойтись без инцидентов, особенно в присутствии Насти. Она, в отличие от примитивной блондинки, - как ее? Лера? Лара? -, к подобным вещам явно не привыкла.

* * *

...Настя, определенно напряженная, а, может, и раздраженная, но старающаяся этого не демонстрировать, начала сервировать кухонный стол для чаепития. Пару минут Сергей за ней наблюдал, потом приблизился - со спины, Настенька полезла в кухонный шкафчик за чашками, - тихонько приобнял за талию.

- Не суетись, - шепнул ей на ухо. Опять увидел, что ее нежная кожа покрывается более густым румянцем. Настя полуобернулась, коснулась его рук, но резко отводить их не стала.

- Как-то все по-дурацки вышло, - пробормотала Настенька, стараясь не смотреть ему в глаза. - Нелепо.

- Ему есть куда идти? - спросил Волконский, отходя от девушки и намереваясь все-таки перекинуться напоследок с ее парнем парой фраз.

Настя пожала плечами.

- Вроде, он живет в поселке у бабушки... Вряд ли поедет к родителям. У него с матерью... трения.

Сергей решительно не понимал, какие могут быть “трения” с родной матерью у парня, которому чуть за двадцать, впрочем, своей матери он лишился в четырнадцать и не мог судить обо всех по себе.

- Значит, надо вызвать мотор.

- Он вызовет, - Настя направилась из кухни в коридор, где уже стоял Денис со спортивной сумкой, где находилась его одежда.

Его лицо тоже пылало румянцем. На какие-то секунды Волконский ему искренне посочувствовал. Явно мальчишка пришел сюда не забирать вещи, а надеясь на примирение с любимой девушкой.

Девушкой, недвусмысленно давшей понять, что она больше не его.

- Комп потом заберу, - буркнул Денис, надевая кроссовки, после чего потянулся за своей курткой. - Для него тачка нужна.

- Компьютер тебе доставят, - негромко сказал Сергей, - Скажи только, по какому адресу.

Денис бросил на него откровенно злобный взгляд.

- Мне от вас одолжений не нужно.

- Перестань, Дэн, - тихо сказала Настя.

Парень перевел на нее свои большие, серые, чуть близорукие глаза, но промолчал. Да и что тут можно было сказать?

Повернулся к двери, когда Волконский его остановил.

- Постой, ты кое о чем забыл.

- И о чем же? - буркнул Денис, не глядя на него.

- Ключи, пожалуйста, верни.

Денис вскинул голову.

- Вам, что ли? - криво улыбнулся.

- Верни, - невозмутимо повторил Сергей, делая в его сторону шаг.

- Да пожалуйста! - почти истерически выкрикнул мальчишка, вынимая из кармана связку ключей и со злостью отделяя от кольца нужные.

- Гадко, - еле слышно пробормотала Настя и удалилась в комнату.

Денис швырнул ключи на обувную тумбу, рванул входную дверь на себя и, конечно, уходя, не преминул ею от души грохнуть.

Волконский, не спеша, подошел к двери, проверил, хорошо ли закрыт замок, потом отправился следом на Настенькой в гостиную.

Та сидела на диване, облокотившись на его спинку, и, похоже, в досаде неосознанно кусала пальцы.

- Эй, - Волконский приблизился, присел рядом. Осторожно отвел ее ладонь от губ.

Покрасневшая и определенно расстроенная, Настенька повернулась к нему лицом.

- Ты не слишком ли уверенно здесь распоряжаешься? Хозяйка здесь пока я.

Сергей вздохнул.

- Разумеется, ты.

- Тогда по какому праву ты выгнал моего парня как паршивого кота? Хотя и котов выгонять не следует... - вздохнула Настя.

- Ну давай его вернем, - предложил Волконский, - Пока он далеко не ушел. Оставим тут на ночлег. Что еще?

- Ничего, - сердито проворчала Настенька, вставая с дивана, - Он мне, между прочим, не чужой. Он был мне фактически... - осеклась. Наверняка едва не сказала - “гражданским мужем”, но в последний момент поняла, что определенно перегибает палку.

- Послушай, малыш, - он взял Настю за плечи, развернул лицом к себе, - Тебе придется определиться, с кем ты хочешь остаться. Я все-таки надеялся, что со мной, но если ты...

- Помнишь, что ты говорил, как не хотел на меня давить? - перебила его Настя, поднимая на Волконского свои огромные и в настоящий момент потемневшие глаза, - А сейчас именно это и делаешь. Причем, даже не даешь мне опомниться.

- Ну, извини, - слегка ошарашенный ее тирадой, он убрал руки и отошел от девушки. - Может, я действительно перегнул палку... но...

- И вообще не люблю, когда меня называют “малыш”, - проворчала Настя уже не так агрессивно, -Как-то это тошновато звучит. Пошловато.

Он не сдержал невольной улыбки. Все-таки она была отчасти ребенком, но даже это выглядело очаровательно.

- Ладно, идем пить чай, - сказала Настя со вздохом, и добавила еле слышно, - Все у меня не так, все не по-людски...

* * *

Волконский не надеялся, что она позволит ему остаться и оказался прав. Напоследок она лишь разрешила себя поцеловать, да и то недолго и не настолько глубоко, как ему хотелось.

- Мне сейчас нужно побыть одной. Прости. Слишком все быстро происходит...

Он со скрипом согласился. Мысленно, конечно. Не выказывая истинных эмоций.

С этой девушкой было непросто, но Сергей был готов к некоторым трудностям.

В конце концов, ничто хорошее даром не дается. А если дается, не так оно на поверку оказывается хорошо.

...Выйдя из подъезда, с удивлением увидел фигуру Дениса, сидящего на старушечьей лавке.

-Тебе действительно идти некуда? - спросил Волконский.

Парень криво усмехнулся.

- Мне-то есть, куда. А вас, судя по всему, все-таки выставили?

Волконский достал телефон, связался со своим адъютантом Ивлевым, назвал адрес, попросил подъехать. Обратился к Денису:

- Тебе далеко?

- Не волнуйтесь, вас не попрошу подвезти, - процедил тот сквозь зубы.

- Не дури, - устало сказал руководитель “Кондора”, - Мне будет спокойнее, если ты все же уедешь к своим. Не нужно сейчас доставать Настю, ей тоже нелегко.

Денис снова скривил губы, но промолчал.

В итоге помощник Волконского по особым поручениям отвез парня по названному им адресу, а после и самого Волконского в его охраняемый поселок. В коттедж, где Сергея заждался алабай по кличке Малыш.

* * *