Не называй меня Коротышкой

Глава 1

— Какого хрена ты творишь?!

Крик Алис врывается в мой сон вместе со слюнями на мое лицо. Лениво, с брезгливостью протирая влажную щеку, приподнимаюсь на кровати. Меня окружает несколько человек. Алис — предводитель шайки «Персональный ад Эн Янки». Марк — ее правая рука, кулаки и все, что связано с физической силой. Хлоя — дерзкая малолетка, связавшаяся с Алис ради защиты, но впоследствии перенявшая ее скверный характер. И Артур — скромный парнишка, стоявший всегда позади.

— Алис, ты в своем уме? — спокойно произношу я, разминая шею. — Ты о чем вообще?

Вместо ответа мне прилетает хорошая пощёчина. И снова слюни...

Блять... — говорю про себя, не поворачивая головы на обидчиков.

— Не строй из себя дуру! — все так же громко кричит Горгона, хватая меня за ворот футболки.

Не сказать, что я привыкла к их выходкам, но научилась реагировать не так ярко, как в первые месяцы или даже год.

Первое время я плакала и спрашивала бога: за что мне все это? Докладывала воспитателям, которые разводили руками на мои синяки. Жаловалась брату, которого допускали только раз в месяц. Но и он не мог ничего сделать.

Сейчас я натягиваю довольную полуулыбку и смотрю на Алис снизу вверх.

— Ты про испорченное платье и дохлую мышь в твоем одеяле? — игриво спрашиваю я, на что получаю кулаком по щеке.

Голову отбрасывает в сторону. Боль расходится по всему лицу, но улыбка остается на месте. Бросаю взгляд на кровать и в полумраке вижу мелкие капли крови, впитывающиеся в простынь.

Вчера к Алис приезжали потенциальные опекуны, которые уже несколько месяцев думают о ее удочерении. Приносят ей дорогие подарки за ее наигранное хорошее поведение. Платье, которое я изрезала в мелкие лоскуты, было их последним подарком. Алис выпросила его сама, надеясь, что так опекуны смогут поскорее забрать ее «домой». А мышь была подарком от чистого сердца. Ранее она и сама сделала мне подарок — тараканы в молоке. И я решила ответить взаимностью.

Марк хватает меня за запястье и грубо тянет вверх. Я поддаюсь и встаю с кровати, тыльной стороной ладони размазывая кровь по щеке.

— Не понравился мой подарок? — наигранно-обидчиво произношу я, надувая губы. — А я так старалась...

— Ты хоть знаешь, сколько это платье стоит? — вмешивается Хлоя, грозя мне маленьким кулачком.

— Плевать я хотела... — отвечаю, наклонившись к девочке.

Она пятится на несколько шагов назад, спрятавшись за Алис.

— Ты мазохистка, что ли? — усмехается Алис, сложив руки на груди.

Она кивает Марку. Но стоит ему замахнуться, Алис вскидывает ладонь вверх со словами:

— Стой!

Марк, как послушный пёсик, замирает на месте.

— Пусть Артур покажет, на что способен...

Алис чрезвычайно довольна своим планом. Она на пятках разворачивается к нему и что-то показывает руками. Он с испуганными глазами кивает и подходит ко мне. Одними губами шепчет «прости», и в следующую секунду я складываюсь пополам.

Артур не умеет драться, поэтому стал прихвостнем Алис. Но его неумение не делает удары менее болезненными.

Я хватаюсь за живот, стараясь вдохнуть побольше воздуха, но боль не дает этого сделать. Поднимаю глаза и вижу его трясущиеся, неумело сложенные кулаки.

Удар по правой щеке. По левой скуле. По уху. Ключице.

Я не отвечаю. Собираюсь в комочек, падая на колени. Удар приходится на лопатки и по позвоночнику.

Кровь из носа и рта растекается у меня под ногами небольшой лужицей, в которой я вижу смутное отражение довольного лица Алис.

— Далеко... по... пойдешь... — говорю я Артуру, выдавив все ту же довольную улыбку, обнажая кровавые зубы.

Глава 2

Когда я открываю глаза, смотрю на маленькие старые часы, стоящие на столе у кровати. Завтрак пропущен, но голода нет. Вместо него все тело начинает ныть от перенесённой боли. Я с трудом встаю с кровати и разминаю плечи и шею. Осторожно касаюсь пальцами лица. Синяки под глазом и на скуле сразу отзываются на прикосновение.

— Замечательно, — шепчу себе и, закрыв глаза, закидываю голову назад.

Тихие шаги заставляют меня напрячься и посмотреть на нарушителя моего покоя.

— Какие люди, — усмехаюсь я, отвернувшись к кровати. Поправляю подушку, снимаю испачканную простынь, аккуратно заправляю кровать одеялом.

Нарушитель все еще молчит.

Бросаю короткий взгляд в его сторону через плечо. Вижу, как он теребит пальцы. Костяшки сбиты о мое тело. Тонкая корка успела покрыть ранки.

Бил, не жалея... — отмечаю про себя с улыбкой.

— Чего тебе, Артур? — спрашиваю, не выдержав затянувшейся тишины.

— Прости меня, Янки...

— И что мне ответить?

Он снова замолкает, опуская глаза вниз.

— Не боишься, что Горгона увидит тебя?

Артур молчит. Я тяжело вздыхаю и подхожу к нему. Опускаю руку на его плечо и, немного погодя, говорю:

— Дружба с Алис не выход.

Со стула беру толстовку и ухожу, надевая ее по пути. Артур остается стоять на месте с опущенной головой.

Горгона однажды и меня хотела затащить в свою банду. Говорила, что это мой единственный путь, если хочу жить спокойно. Я не поверила. Но не жалею. Все ее побои, оскорбления, странные выходки в мой адрес только закалили меня. Теперь, мне кажется, я ко всему готова.

Ах, да. Платье Алис...

Я порезала его из мести. Вот так просто. Это маленькая цена за все перенесенное мной от ее рук.

Что она делала?

Начнем по порядку.

Алис сожгла всю мою одежду, когда я в очередной и последний раз отказалась быть у нее на побегушках.

Сломала мой телефон. Вдребезги.

Забирала деньги, которые давал мне брат.

Сначала остригла мои волосы, а потом облила зелёнкой. Почти месяц я ходила с неудачной стрижкой и бледно-зелёными прядями. Потом брат добился того, чтобы на день забрать меня и отвёз в салон, где как могли исправили ситуацию с цветом и аккуратно подстригли. Почти как монаха в средние века.

Про регулярные избиения по поводу и без я говорить даже не буду.

Ну и самое банальное — водные процедуры в унитазе. И нет, вода не была чистой. Спасибо хоть дерьмо не плавало.

До того, как я изрезала ее подарок, мои выходки в сторону Алис были вполне безобидные. Мышь в одеяле, клей на стуле, краска в зубной пасте. Все по мелочи, до чего могла додуматься, отходя от побоев.

Где были воспитатели?

Рядом. Прямые свидетели. Но им плевать на детей здесь. Им важно избавиться от нас как можно скорее и не важно, какими способами. На бумагах, при проверках и других важных ситуациях, которые касаются их репутации — все проходило просто великолепно: ни одного замечания, выговора или чего-то такого. Детский дом даже получил награду «Лучшие в округе». Не один раз.

Хватит об этих подобиях человека.

Стараясь не показать боли, я иду по длинному коридору. Взгляды тут же устремляются на меня. Испуганные. Довольные. Мимолётные. Сворачиваю в конце коридора направо и попадаю в душевые для девочек. Подхожу к своему шкафчику. Открываю, готовая увидеть все, что угодно, но не абсолютный порядок. Проверяю полотенце на дыры, на запах. Шампунь и мыло. Белье. Чисто и... чисто.

Пожав плечами, беру все это и иду мыться. Радует только одна мысль: сегодня приедет Нейт. Он в прошлом месяце закончил учебу, а, значит, может взять надо мной опеку. Очень надеюсь.

После душа желудок стал просить хоть немного еды. И я покупаю в ларьке на территории детского дома упаковку печенья и самый дешёвый сок. На большее не хватило.

Усаживаюсь на лавку под деревом и, осматриваясь по сторонам, наполняю желудок.

Через несколько минут выходит воспитатель и активно машет в мою сторону. Я прищуриваюсь и чуть наклоняюсь вперед, будто это поможет мне рассмотреть яснее. Вижу, как мисс Бомонт вздыхает, а потом активно идет в мою сторону.

— Эн Янки, ты слепая? — тихо спрашивает она.

Поднимаю на нее голову и коротко киваю.

— А еще глухая. — Я начинаю загибать пальцы. — Немая и... — Загнув палец, отправляю еще одну печеньку в рот и невнятно произношу: — Голодная.

— Перестань! — возмущается женщина и хватает меня под локоть. — Помнится, у нас есть правило, — говорит она, смотря по сторонам.

— Кто-то приехал? — лениво спрашиваю, вырывая руку из ее хватки.

— Да.

Она останавливается и осматривает мое лицо более внимательно.

— Марш в комнату и не выходи до вечера. Тебя не должны видеть.

— Мой брат приезжает сегодня.

— Я тебя провожу, когда он приедет.

Киваю и медленно шагаю обратно в комнату.

Правило гласит: «Когда кто-то приезжает в детский дом, то все, кто имеет хотя бы маленький синяк на видимых участках кожи, должны сидеть в комнатах и не показываться на глаза». Нельзя портить репутацию, что поделаешь.

****

Пустая обёртка от печенья летит в мусорное ведро. Следом, вообразив себя игроком NBA, кидаю пустую бутылку.

— Черт! — восклицаю я, когда пластик гремит о плитку стенки и приземляется за мусоркой.

Решаю оставить как есть, погружаясь в мысли.

Нейту было 18, когда умерли родители. Мне 14. Сначала брату отказывали в опеке из-за возраста. Потом из-за того, что его дохода не хватало на содержание нас обоих. Тем более он жил в общаге при колледже. Стипендия не позволяла покрыть аренду хорошей квартиры. А мои выплаты по потере родителей уходили детскому дому на мое содержание.

В прошлом месяце Нейт сказал, что нашел работу. Будет учителем истории в какой-то школе. И это должно стать для меня сюрпризом.

— Господь, если ты есть, если ты меня слышишь, — шепчу себе под нос, закрыв глаза, — перестань издеваться надо мной. И помоги Нейту забрать меня отсюда.

— Как дела, Янки?

Алис встревает в мои молитвы своим противным голосом.

Я открываю один глаз, убрав руки за голову.

— Лучше, чем твои.

Алис стоит в нескольких шагах, сложив руки на груди. На плече висит дорожная сумка.

В такую же уместится вся моя жизнь. Как и каждого ребенка здесь.

— Пришла с тобой попрощаться, — улыбается Алис.

— Как мило с вашей стороны, принцесса, — ядовито отвечаю, закрывая глаза.

Да, очень глупо лежать вот так перед ней. Но я готова к очередному высеру от нее.

— У меня хотя бы будет семья, — уверенно произносит она.

Смех сам собой вырывается из горла. Я поднимаюсь на локтях. Смотрю в ее наглые глаза и тяжело вздыхаю.

— Алис, тебе 16. Думаешь, эти люди смогут полюбить тебя, как родную?

Лицо девушки на секунду теряет уверенность. Чему я очень радуюсь. Внутри, конечно.

— У меня есть брат. Родной, — уточняю я, — кровный. Знаешь такие слова?

Алис делает выпад в мою сторону, замахнувшись для удара.

Ни одна клетка на моем теле не смеет шелохнуться. Улыбка сочится уверенностью.

— Да, тебя забирают в семью. — Киваю. — Дадут тебе фамилию. Деньги. Будущее. Это, конечно, круто. Но ты как была сиротой, так ей и останешься.

Пощечина оглушает меня на одну сторону. Удар приходится по уху.

— У меня хотя бы будет будущее! — сквозь зубы кричит девушка. — А ты так и останешься оборванкой. Твой нищий брат даже квартиру оплатить не может. Не говоря уже о твоем будущем.

Я прикладываю палец к уху и разминаю челюсть, чтобы хоть как-то устранить звон в мозгу.

— Ты подохнешь так же, как твои родители...

— А где же твои?! — не сдерживаю крика, вскочив с кровати. — Твои, если не ошибаюсь, отказались от тебя. Ты поэтому такая дрянь?

Алис хватает меня за волосы и тянет вниз. Я закрываю глаза, когда ее колено впечатывается в мой нос, оставляя на ее джинсах еле заметные капли крови.

— Алис? — произносит чужой женский голос. — Что здесь происходит?

Алис отталкивает меня к кровати. Я падаю на задницу, запрокидываю голову назад. Хватаюсь за нос, натянув рукав серой толстовки. Ткань тут же окрашивается в красный.

— Мама, вы не так поняли... — начинает оправдываться Алис, махая руками перед собой.

Так тебе, сука! — думаю я, натянув довольную улыбку.

За спиной «мамы Алис» появляется мисс Бомонт, которая изображает искренний ужас, прикрыв рот ладонью.

— Девочки, что между вами произошло? — Воспитатель бросается ко мне, суматошно разглядывая мое лицо. — Ты как, Эн? — спрашивает мисс Бомонт встревоженным тоном.

Я отталкиваю ее от себя и медленно поднимаюсь на ноги. Не свожу глаз с женщины, решившей удочерить монстра. Подхожу к Алис и закидываю руку ей на плечо.

— Я разлила сок, — начинаю говорить через нос, — когда Алис сказала, что уезжает. От радости. Поскользнулась. Алис хотела мне помочь, но вышла вот такая ситуация. — Я натягиваю самую искреннюю улыбку и прижимаю «лучшую подругу» ближе, нарочно испачкав ее своей кровью.

Алис растерянно улыбается и кивает каждому моему слову.

— Алис не говорила, что мы лучшие подруги? — спрашиваю, протягивая окровавленную руку ошарашенной женщине. — Меня зовут Эн Янки. Надеюсь, однажды Алис пригласит меня на ночёвку.

— Давайте пройдем в кабинет? — предлагает мисс Бомонт и уводит «маму» из комнаты.

Как только их шаги скрываются за поворотом, Алис отталкивает меня и брезгливо осматривает.

— Я спасла твою тухлую шкуру, — огрызаюсь я, усаживаясь на край кровати.

— Зачем? — спрашивает Горгона, сложив руки на груди.

— Во-первых, скажи «спасибо», — начинаю я, проверяя, идет ли еще кровь.

— А во-вторых? — нагло спрашивает девушка.

— Остальные тоже потом скажут мне «спасибо». Когда ты исчезнешь.