Не названа цена

Часть первая. Глава первая

Братец, к сожалению, смотрелся эффектно. Неуместно, конечно, так далеко от тренировочной площадки — что, кстати, он тут забыл? — но эффектно.

Ёмкие и чёткие движения лёгкого клинка для тренировок, мягкое скольжение шагов по узкому деревянному помосту перед боевым корпусом Следственного управления, в дрожащей зыби утреннего тумана, жёсткое выражение угловатого лица и яростно блестящие глаза… Да, Рийар редко бывал так хорош, как во время упражнений с мечом — это, совершенно точно, была его стихия.

Выпендрёж, впрочем, тоже был его стихией.

Немудрено, что две восторженно застывшие в калитке для посетителей девчонки рассматривали его — с досадой Леон должен был признать, что смотреть было, на что.

Краем глаза уловив девичье внимание, Рийар, рисуясь, резко очертил клинком круг над головой, а потом, перехватив лезвие второй рукой, пошёл в воображаемую атаку, якобы поражая противника навершием эфеса в лицо. Ёмкие и чёткие движения в сочетании с прорывающимися сквозь туман зыбкими солнечными лучами создавали картину завораживающую и весьма эффектную.

Одна из девушек — с идиотскими длинными розовыми волосами — восхищённо ахнула. Другая привередливо скривилась, и Леон был скорее солидарен с ней. Не то чтобы он хорошо разбирался в фехтовании — как кабинетный работник, он не понимал и не принимал его, а клинок держал в руках не чаще раза в квартал, чтобы не позориться лишний раз, — но приём выглядел откровенно понтовым и рискованным. Ладно тупой тренировочный федершверт, но в реальном бою острым мечом так и самому себе ладонь порезать недолго! Леон вот разок порезал. Хорошо так, основательно. Несколько месяцев потом с нею мучался.

Рийар, на этом не угомонившись, перехватил свой федершверт обратно за рукоять обеими руками — и завращал им каким-то уж совершенно выпендрёжным и явно не имеющим никакого отношения к реальному бою образом. Восхищение в глазах розоволосой стало заметнее. Скепсис на лице её спутницы также возрос.

Стерев с лица досаду, Леон деловым шагом направился к девушкам, внутри костеря архимага на все лады. Не нашлось у него нормальных магов, видите ли, прислал выпускников! Две восторженные девчонки, которым только дай полюбоваться на выкрутасы его придурошного сводного брата!

«Случайность или знал?» — поставил вопрос Леон, раздумывая, что Рийар забыл этим утром у задней калитки и не готовит ли он какую-то пакость или провокацию.

— Старший следователь Леон, — он взял себя в руки и представился нейтральным голосом, когда подошёл к девушкам. На лацкане его пиджака сияла шестиконечная синяя звезда — знак его звания.

Та, которая, видимо, чуть поумнее — темноволосая и миниатюрная — заметила его приближение заранее, поэтому улыбнулась ему вполне приветливо и вежливо. Её засмотревшаяся на красоту упражняющегося с мечом мужчины подруга, напротив, даже вздрогнула от удивления. С заметным сожалением отвернувшись от выдающего очередной финт Рийара, она поправила розовую прядь, перевела тёплый взгляд на Леона и представилась первой:

— Маг-поисковик Илия.

Леон отметил про себя, что до мага ей ещё — как пешком до другого края острова. На строгом костюме — совершенно не сочетающемся с пышной легкомысленной причёской — скромно светилась золотая трёхконечная звёздочка, знак выпускника резиденции архимага. Леон мысленно поставил заметочку: девчонка явно с претензией.

Впрочем, учитывая её папеньку, стоило ожидать.

— Артефакторица Айриния, — представилась, меж тем, и другая, выглядевшая на фоне своей лучащейся довольством и радостью товарки как-то бледно и болезненно. Впрочем, тот факт, что перед ним артефакторица, был очевиден: руки девицы украшали какие-то браслеты с осколками стекляшек и камней, явно имеющие какое-то утилитарно-магическое назначение.

Леон не запрашивал у резиденции артефактора, так что, видимо, расследование для архимага и впрямь было важно, раз он расщедрился на внеплановую магичку для грубых простых задач.

«Для допроса пригодится», — решил Леон. Зачем штатному магу рисковать откатами, если, вон, стажёрку прислали? Пусть и работает. Таких не жалко, у архимага их хватает.

Вот почему в качестве поисковика ему прислали… хм…

В управлении был штатный маг-поисковик, который недавно словил откат и на ближайшие две недели оказался недоступен, из-за чего встал ряд дел. В качестве исключения архимаг согласился прислать кого-то из резиденции — сворованный артефакт делали для него, поэтому он был крайне заинтересован в результатах и расщедрился на помощь.

У Леона не сошлись наблюдения. Он ожидал помощь профессионального мага — раз уж архимаг так заинтересован в деле. А ему прислали выпускниц. Зато двух. Из которых одна явно для решения утилитарных задач, а вторая — папина дочка с невнятной степенью выпендрёжности. Наколдовать себе розовые волосы! Додумалась! Это же нужно иметь запредельный уровень безответственности. Стажёры, конечно, раз за разом выкидывали такие идиотские фокусы, которые даже магией называть было стыдно, но ради чего? Ради этого?! Рисковать ради розовых волос! Ради. Розовых. Волос. Стал бы архимаг посылать такую ненадёжную особу для помощи в деле о краже ему же нужного артефакта?

«Стал бы, если бы хотел саботировать расследование», — сделал мысленную отметку Леон, добавив плюсик к версии «сам архимаг кражу и организовал».

«Ну, или у него и впрямь больше никого не нашлось», — дополнил он этот вывод. Начальница управления, конечно, предостерегала его против архимага и его людей — но всё же не повод параноить на ровном месте.

Решив не усложнять дело и разобраться хотя бы с уровнем безалаберности присланной магички, Леон спросил прямо:

— Зачем вы это сделали со своими волосами, Илия?

Краем глаза он отметил, что Айриния бросила на спутницу быстрый насмешливый взгляд — кажется, отношения их были далеки от дружеских. Сама же розоволосая, вспыхнув от возмущения, сердито парировала:

— Вам не кажется, что это не ваше дело?

Чуть приподняв брови в вежливом удивлении, Леон сдержанно отметил:

— Нет, не кажется, потому что это, определённо, моё дело. Мне с вами работать, и я должен знать заранее, если вы относитесь к числу особ, совершенно неспособных взвешивать риски.

Гордо вскинув подбородок и воинственно блестя глазами, Илия уверенно ответила:

— Смею вас заверить, я прекрасно умею взвешивать риски. У меня прекрасные баллы и рекомендации, и я несколько лет готовилась, чтобы построить карьеру в вашем управлении.

У Леона чуть не задёргался глаз от таких заявлений. Вот только этого розового чуда ему в подчинённых не хватало для полного счастья!

— Едва ли это возможно, — складывая руки на груди, поспешил он разочаровать предприимчивую девицу.

Та нахмурилась и горячо пошла в атаку:

— Но почему?..

Леон вздохнул так тяжело и демонстративно, что она оборвала себя на полуслове, продолжая, впрочем, прожигать его обиженными и раздражёнными взглядами. Смотрела она не прямо и неотрывно, а постоянно отводя глаза и снова возвращаясь к недовольному обстрелу — как рассерженный ребёнок, ей-ей!

— Потому что следователям требуется дисциплинированный разум и способность следовать субординации, — расщедрился до объяснений Леон. — Вы же так и не удосужились ответить на прямой вопрос старшего по званию, предпочитая отдаваться эмоциям.

Илия вспыхнула от смущения и хотела что-то возразить — но не успела.

Маячивший всё это время на периферии зрения Леона братец явно не смог снести того, что в центре внимания теперь не он, и решил вмешаться в сцену.

— Да ладно тебе, зануда! — заложив меч за спину и придерживая его одной рукой, он снисходительно хлопнул Леона по плечу, вызвав у того всплеск раздражения. — Поменять цвет волос не так уж сложно!

После этого он вскинул кулак свободной руки на уровень своего лица и резким движением распрямил два пальца — указательный и средний — в сторону своей головы. Его чёрные волосы незамедлительно сменили цвет на ярко-красный.

Леон возвёл глаза к небу. Девизом Рийара, определённо, должно было стать «ни минуты без выпендрёжа»! Иногда Леон всерьёз ставил перед собой вопрос, как братец до сих пор не окочурился от откатов — учитывая его привычку магичить направо и налево по любому поводу, это давно должно было выйти ему боком.

Более серьёзная девица — Айриния — посмотрела на Рийара с укором. Она тоже полагала, что рисковать из-за покраски волос — безумие.

Что касается Илии, то её взгляд был наполнен благодарностью. Ей частенько доставалось по поводу её розовой причёски, и это служило предметом её постоянных огорчений, поэтому встретить поддержку было приятно и неожиданно.

Подмигнув ей, Рийар повторил свой понтовый жест — с резким выбрасыванием указательного и среднего пальцев из кулака — и растворился в воздухе.

Тут удивлённого вздоха не смогла сдержать не только Илия, но и Айриния.

Телепортацией на Понте пользовались только в экстренных случаях, потому что обычным откатом за неё служили отнявшиеся ноги — чаще на время, но порой и навсегда. Использовать телепортацию, чтобы после тренировки перенестись в душ, — говорило либо о тотальном отсутствии у мага хоть какого-то чувства самосохранения, либо о глубокой уверенности в собственной везучести.

Леон, впрочем, полагал, что Рийар использует какой-то фокус — потому что исчезал из виду он чрезвычайно часто, а вот с ногами у него, кажется, никаких проблем не было. Впрочем, порой и вовсе создавалось ощущение, что у него с магией какие-то свои особенные отношения.

Несколько секунд недовольно поразглядывав то место в воздухе, где только что стоял брат, Леон повернулся к девушкам и, жестом указав на здание, пригласил:

— Пройдёмте.

Словно и позабыв о только что случившемся конфликте, Илия улыбнулась ему весьма дружелюбно и радостно. Айриния же выглядела совершенно невозмутимой и задумчивой — возможно, гадала, как Рийару удаются его трюки.

Карта Следственного управления:

Примечание. Понтийский язык - это особый язык магического происхождения с весьма отличной от нашей фонетикой (в нем отсутствуют согласные звуки). Для передачи колорита этого языка при русификации имен и названий я использую только гласные и сонорные звуки.

Одна из особенностей этого магического языка в том, что он исключает двусмысленность толкований при употреблении имен, поэтому у понтийцев нет фамилий. Даже если в комнате соберется двадцать Леонов, и позовут одного из них - всем будет совершенно очевидно, какого именно. В понтийском этикете есть три градации вежливости при обращении: "ты" + имя (близкие отношения), "вы" + имя (формальные отношения) и "вы" + господин/госпожа + имя (максимально уважительная формулировка).

Глава вторая

Нет, в этот день настроении Илии, решительно, не могло испортить ничто! Ни выделенная ей в пару грубиянка-Айриния, ни занудный старший следователь! Сегодня исполнилась её самая заветная мечта — она впервые переступила порог Следственного управления в качестве стажёра.

Илия несколько лет мечтала о том, чтобы сделать здесь карьеру. Ей хотелось заниматься делом ответственным и общественно полезным, требующим и ума, и трудолюбия, и таланта — в общем, ей хотелось не посрамить семью и показать, что она тоже способна на большие свершения! Что она не просто младший ребёнок и любимая дочка — в тени своих более известных родственников — а личность, заслуживающая уважения сама по себе.

Она была настроена самым решительным образом, и настроение её расцвечивалось всеми красками боевого задора и радостного предвкушения. Сегодня она проявит себя, и обязательно зарекомендуется лучшим образом, и этот вредный следователь поймёт, что ошибся на её счёт, и обязательно похвалит её талант и усердие.

Вертя головой во все стороны, Илия жадно ловила взглядом все черты своего будущего места работы — она ни на миг не сомневалась, что обязательно подтвердит своё право занять здесь место. Ей до дрожи в сердце нравилось тут всё: и основной корпус управления, двухэтажный и длинный, с украшенным мозаикой фасадом, и разбитый перед ним сад, в котором цветущие деревья утопали в клубах утреннего тумана, пронизанного косыми лучами солнца, и великолепная кованая ограда с причудливыми узорами, и небольшие здания, назначение которых ещё не было ей понятно…

Внутри, впрочем, было не менее интересно — тем более, что внутри ко всему этому прибавились ещё и люди. Кто-то спешил на своё рабочее место и выглядел вполне бодрым и деловым, кто-то зевал и явно не мог продрать глаза, одни беседовали друг с другом, другие передавали какие-то бумаги…

Бодрым и стремительным шагом дойдя до нужного ему кабинета — дверь туда была распахнута — Леон заглянул внутрь и сообщил:

— Лин, нам артефакторицу прислали, оформишь? — поманив Айринию рукой, он подтолкнул её внутрь и добавил: — Нам потребуется на допрос, введи в курс.

— Да, конечно… — расслышала Илия тихий голос, но дальнейший разговор уже остался вне поля её слуха, потому что Леон тут же направился дальше, к лестнице, и она поспешила за ним, внутренне радуясь, что отделалась от сокурсницы.

На втором этаже Леон остановился почти сразу у первой же двери слева — на ней значилась табличка «Старший следователь Леон» — отпер её ключом и пригласил Илию внутрь.

Та чуть не вскрикнула от восхищения: первым ей в глаза бросилось огромное, почти во всю стену, окно.

Это было даже не собственно окно, а настоящий проём в стене, выходящий видом на озеро. Весьма хитрый и дорогой артефакт обеспечивал полную безопасность такого проёма: из него ничего не могло выпасть, и тем более не мог выпасть сам человек, и проникнуть снаружи тоже было невозможно — снаружи и разглядеть-то или расслышать было ничего невозможно, проём словно заволакивало непроницаемой дымкой! Зато внутрь воздух и звуки проходили без проблем.

Артефакт был настолько дорогой, что Илия раньше только два раза такое окно и видела: в кабинете отца и в резиденции архимага. Хорошо живётся старшим следователям, если им так помещения оформляют! Вот и ещё один стимул строить здесь карьеру!

Пока Илия восхищалась прекрасным видом на утреннее залитое туманом озеро, Леон подошёл к своему столу, сел, привычным жестом открыл ящик, достал пачку документов, выбрал из них несколько и придвинул по столу в сторону кресла для посетителей. Илия поняла, что документы предназначаются ей, и присела посмотреть, что там.

Бумаг было много. Договор, подписка о неразглашении, должностная инструкция, какой-то опросник на три листа…

«Как всё по-настоящему, как всё по-взрослому!» — с восторгом думала она, быстро скользя взглядом по договору.

Она было уже потянулась подписать, как вдруг её прервало укоризненное:

— Вы не прочли.

Илия вскинула на него удивлённые глаза. Она и не планировала вчитываться, уверенная, что уж в управлении её точно не обманут! Чувствуя себя теперь крайне неловко от того, что снова выставила себя в его глазах недостаточно умной и профессиональной, она вчиталась в договор демонстративно внимательно, но, разумеется, так и не нашла там никаких подводных камней, и снова потянулась подписывать.

— Что, никаких вопросов? — снова прервал её движение он, и ей даже на миг показалось, что он над ней насмехается — во всяком случае, она успела краем глаза поймать блеснувшие в его взгляде искорки, но, когда она посмотрела на него прямо, он выглядел уже совершенно невозмутимым и равнодушным.

Нерешительно поглядев на договор, она кашлянула и подтвердила:

— Никаких вопросов.

— Что ж, тогда подписывайте, — равнодушно пожал он плечами, но тон его звучал так, будто он был совершенно уверен, что договор не так-то прост, и что она теперь непременно попадёт в ловушку, если всё же его подпишет.

Илия нахмурилась, но так и не смогла придумать, где бы тут могла быть ловушка. Уткнувшись взглядом в договор, она принялась перечитывать его ещё раз, даже более внимательно — поэтому не заметила, что он кусает губы в попытках скрыть улыбку, — но никаких тёмных мест найти так и не смогла. Наконец, с мыслью: «Ладно, если что, отец вытащит!» — она подписала и посмотрела на Леона с большим вызовом во взгляде.

Тот забрал у неё договор, кивнул ей на остальные документы и сам принялся перечитывать, прежде чем подписать и поставить печать. С таким же вниманием он прочёл и копию.

Таким образом только спустя полчаса она добралась, наконец, до опросника, который начинался вполне вроде обычными вещами — имя, семья, адрес, образование и прочее — но чем дальше, тем в большие дебри уходил, и Илии с каждым вопросом всё больше казалось, что над ней точно издеваются. Когда после графы «Какой рукой вы пишите?» последовало «Какая нога у вас ведущая?» — она и совсем взорвалась и недовольно переспросила:

— Ведущая нога?! Серьёзно?

Посмотрев на неё в упор с некоторым недоумением, Леон велел:

— Встаньте и отойдите в центр кабинета.

Илия решила подчиниться, припомнив, что умение следовать субординации было названо им как важный для следователя навык. Нужно показать, что она умеет слышать и запоминать, и быстро учиться!

Она с готовностью вскочила и встала посреди кабинета.

— Теперь шагните в сторону, — продолжил он.

Она шагнула.

Кивнув, он сообщил:

— Пишите, что правая.

На секунду застыв, Илия вернулась на своё место, но всё же обиженно пробурчала:

— Какой смысл в этих вопросах?

Ей хотелось скорее уже покончить с формальностями и перейти к делу, и она, совершенно точно, думала, что он нарочно подсунул ей какой-то шуточный опрос, потому что ему не понравились её волосы.

Леон, отвлёкшись от пометок, которые делал в своей записной книжке, тихо вздохнул и тоном, полным бесконечного терпения, уточнил:

— Вы часто магичите по специальности, Илия?

Гордо улыбнувшись, она похвасталась:

— Я сдала все практические экзамены на высший балл!

Она считала это большим достижением и радовалась возможности показать себя с лучшей стороны, но в ответ получила скептическое:

— Это те экзамены, на которых вы ищете спрятанный в комнате предмет или отгадываете, куда сегодня отправилась за покупками матушка экзаменатора?

Илия поняла, что краснеет, потому что это действительно были те самые экзамены, и в сравнении с реальными делами управления они и впрямь выглядели детскими и нелепыми.

— Какова самая распространённая ветка откатов за поисковую магию? — между тем, продолжил допрос Леон.

— Дезориентация, — с готовностью откликнулась Илия, радуясь, что знает правильный ответ.

Он приподнял брови. Лицо его приобрело выжидательный оттенок.

Осознав, что он намекает на то, что все эти идиотские вопросы из её анкеты связаны с откатами, она нахмурилась. Ладно, вполне логично, что после использования поисковой магии она может забыть, например, где живёт. Но не хочет же он сказать, что она станет, например, путать ноги с руками!

Удовлетворившись тем, что она, по крайней мере, начала использовать мозги для того, чтобы видеть связи между явлениями, он расщедрился на небольшую лекцию:

— Я наблюдал самые разные откаты поисковиков. Кто-то перестаёт понимать, где право, где лево, кто-то путает верх и низ, иные начинают ходить спиной вперёд в полной уверенности, что именно так и надо. Кто-то теряет способность запоминать адреса, иные не могут сосчитать этажи зданий, третьи пытаются вместо дверей пользоваться окнами. Иногда маг забывает, как переставлять ноги, чтобы ходить, иногда — не может взять никакой предмет, потому что неверно оценивает расстояние до него.

Чем дальше он говорил, тем неуютнее чувствовала себя Илия. Система обучения, в самом деле, была построена так, чтобы минимизировать риски для студентов, и обычно их откаты сводились к временной неспособности вписаться в дверь или к головной боли. Мысль о том, что она может забыть, как нужно ходить, показалась ей крайне пугающей.

— Впрочем, — осознав по выражению её лица, что слишком застращал её, он постарался придать своей мысли успокаивающее направление, — поисковики крайне редко ловят фатальные откаты. Наш прошлой прекрасно проработал на этом месте пятнадцать лет, а нынешний работает уже шесть лет.

Эта информация, в самом деле, немного ободрила Илию. Поймать фатальный откат — то есть, такой, какой невозможно будет исправить и с которым придётся жить всю жизнь, — было главным кошмаром понтийских магов.

Илия вон уже один такой схватила.

Те самые идиотские розовые волосы, с которыми она никогда ничего не сможет сделать. Ни покрасить — краска просто отказывает браться, ни отрезать — пряди отрастают прямо на глазах, ни даже спрятать под шляпу — розовая копна упорно из-под неё выпадает. Ходи теперь всю жизнь так и чувствуй себя круглой идиоткой, потому что большинство окружающих думает, что ты сама себе такие наколдовала, потому что очень любишь розовый цвет.

Вздохнув, Илия внимательно заполнила весь остальной опросник, осознав, наконец, что никто над ней не издевается, и такая подробность связана лишь с необходимостью обеспечить её безопасность.

Получив от неё заполненный лист, Леон начал читать его крайне внимательно, чего она не ожидала. Более того, раскрыв свой блокнот на чистом развороте, он начал делать туда какие-то заметки — Илия, не выдержав, скосила глаза и обнаружила, что страница теперь озаглавлена её именем, и что сейчас он выписывает туда её адрес.

Тщательно изучив её ответы и дойдя до строчки «фатальные откаты», он поднял голову от листа, посмотрел на неё со странным выражением и спросил:

— И что вам помешало сразу ответить мне, что ваши волосы — это откат?

Илия мучительно покраснела. Она так привыкла защищаться — потому что вопрос про волосы ей обычно задавали из желания задеть — что отреагировала раньше, чем задумалась над тем, зачем бы ему спрашивать.

— Вы правы, — наконец, тихо признала она, — я склонна реагировать слишком эмоционально и упускать из-за этого суть.

Он удовлетворённо кивнул, сделал пометку в своём блокноте и отметил:

— Главное, что вы сами это понимаете — а значит, с этим можно работать.

Она несмело улыбнулась. Кажется, с порога делать ей выговор никто не собирается, и она зря переживала.

— Ваш допуск, — отметил, меж тем, Леон, подавая ей синюю трёхконечную звезду.

Звезду стажёра Следственного управления!

Сердце Илии забилось радостно и скоро: её мечта начала осуществляться! Взяв звёздочку, она быстро прикрепила её рядом с первой, обозначающей её магический ранг. Она этого добилась, она всё-таки этого добилась!

На лице у неё засияла яркая и солнечная улыбка.

Глава третья

Закончив изучать заполненный опросник, Леон отложил его в сторону и достал из ящика тонкую папку в зелёной сафьяновой обложке. Прежде, чем передать её Илии, спросил:

— Подписку о неразглашении помните?

Илия снова почувствовала раздражение. То, что у неё дурацкие розовые волосы, не делает её дурой! Она только что подписала эту подписку — конечно, она её помнит!

— Я не должна обсуждать дело ни с кем, кроме посвящённых в него сотрудников Следственного управления, — уверенно и с некоторым вызовом в голосе процитировала она.

Во взгляде Леона мелькнул укор, и он мягко уточнил:

— А посвящённые в дело сотрудники Следственного управления — это?..

В который раз Илия покраснела, осознав, что снова показала себя не с лучшей стороны.

— Вы, — наконец, отметила она то, что было очевидным.

— Я, — покладисто согласился он, не акцентируя внимание на её промахе, и распространил мысль: — А также начальница управления, но она, думаю, не станет вмешиваться в дело. Впрочем, — поправился он, — полагаю, она захочет познакомиться с вами лично, раз уж вы изъявляете намерение работать у нас в будущем, — Илия заволновалась. — В некоторые детали будут так же посвящены секретари, служебный персонал и задействованные в инциденте боевики, но с ними вы ничего не будете обсуждать без моей прямой санкции.

Илия кивнула и, стремясь исправить впечатление о себе, повторила:

— Я могу обсуждать это дело с вами, либо непосредственно с начальницей управления. Всё остальное — только по вашей санкции.

— По моей санкции — только с посвящёнными в некоторые детали сотрудниками управления, — педантично поправил Леон. — Если у вас будет моя санкция на обсуждение дела с непосвящёнными или тем паче не с сотрудниками управления — это повод для вас незамедлительно подать на меня жалобу выше по инстанции за превышение служебных полномочий и нарушение уже мной подписки о неразглашении.

Илия почувствовала себя вконец потерянной и сбитой с толку. Как он вообще умудряется помнить и думать обо всех этих нюансах? Это показалось ей настолько сложным — ей даже в голову не пришла мысль, что бы она стала делать, если бы, в самом деле, он выдал ей такую вот неправомерную санкцию, — настолько неочевидным и сложным, что она даже усомнилась в своей способности работать в Следственном управлении.

— Хорошо, я поняла, — смущённо пробормотала она, пряча взгляд.

Он пододвинул к ней по столу папку, добавил к ней несколько чистых листов и писчие принадлежности и резюмировал:

— Работайте.

После чего вернулся к своей записной книжке.

Илия скованно взяла предложенное. Она как-то не ожидала, что работать ей предложат прямо здесь, и ей, совершенно точно, было некомфортно размышлять в его присутствии. Вдруг он посчитает её тугодумом, если она будет над чем-то сидеть слишком долго? Или, напротив, сочтёт, что она слишком спешит и упускает детали?

Вздохнув, Илия раскрыла папку. Проситься куда-нибудь в отдельное место было страшно — а может, дело настолько секретное, что им можно заниматься только в присутствии старшего следователя? Она же не знает, как тут всё заведено…

Ещё раз вздохнув, она приступила к чтению.

Материалов в папке почти ещё не было — один резюмирующий лист с картиной происшествия, пара протоколов с опросом свидетелей и несколько сопутствующих документов, вроде распоряжения в связи с временной недоступностью штатного мага-поисковика запросить помощь в резиденции архимага.

Илия погрузилась в чтение.

Дело, впрочем, оказалось совсем не таким романтичным, таинственным и манящим, как представлялось её воображению, а выглядело очень даже прозаично.

В одной из загородных экспериментальных лабораторий был изготовлен индивидуальный артефакт по личному заказу архимага. Управление выделило отряд боевиков для сопровождения этого артефакта из лаборатории в резиденцию — но по дороге на отряд напали. В ходе нападения был убит один из охранников, ранен глава отряда и украден сам артефакт.

«Так, с какого краю можно к этому подойти?» — задумалась Илия.

Поскольку ей хотелось впечатлить Леона — чтобы зарекомендовать себя и повысить свои шансы на дальнейшее трудоустройство — она решила оформить свои записи самым обстоятельным образом.

Для начала она выписала действия, которые казались очевидными, и потому едва ли могли бы привести к результату — так как легко просчитывались, и воры должны были принять меры к обеспечению своей защиты от них.

В такие действия она записала попытку найти магией сам украденный артефакт или самих воров — поскольку нападение явно было спланированным, они должны были предвидеть возможность магического поиска и как-то оградить себя от неё.

Тут с недоумением Илия поняла, что сама она способов таких не знает. То есть, им на занятиях говорили, что такие есть — и именно поэтому она знала, что попытки прямого поиска в таких ситуациях обычно не работают. Но как именно преступникам удаётся скрыться от поисковой магии?

Задумавшись, она бросила быстрый взгляд на Леона — он, должно быть, в курсе?

Он, хотя и был погружён в свою работу, краем глаза отметил её интерес и поднял глаза.

— Какие-то вопросы? — невозмутимо побудил высказаться он, поскольку она снова смутилась, растерялась и уставилась в свои записи, пытаясь в них найти спасение от смущения.

— Не то чтобы по делу… — виновато признала у себя наличие вопросов она.

Он сделал рукой жест, который можно было интерпретировать как «давайте без вступлений».

— Я никогда не задумывалась, а как вообще воры укрываются от прямых поисковых заклинаний, — призналась Илия.

Леон чуть нахмурился и ушёл от ответа:

— Способов хватает. — Заметив по выражению её лица, что она весьма разочарована, добавил: — Узнаете, если действительно к нам устроитесь работать. — Тут она разулыбалась, и он подумал, что стоит предупредить: — Но, полагаю, вы предпочли бы этих способов не знать.

Это опять сбило Илию с толку, и, поблагодарив, она снова вернулась к работе.

Со стороны артефакта линия казалась ей безнадёжной. Она, во-первых, никогда не видела самого этого артефакта — а это уже существенно затрудняло его поиски и делала связанные с ними откаты фатальными. Искать то, не знаю что, с помощью магии — было форменным безумием и зачастую влекло за собой безумие реальное. Если бы Илия знала принцип действия артефакта, она могла бы попробовать отследить момент, когда артефакт активизировался — но в деле не было никаких подробностей. Она, впрочем, отметила таковую возможность, на тот случай, если соответствующие подробности всё же можно получить.

В плане же самых воров линия была куда как перспективнее. Для начала, охранники видели нападавших — пусть те и скрывали лица. Здесь, конечно, тоже было не разгуляться: либо попытаться узнать, встречал ли охранник нападавшего ранее и где, если встречал, — слабая, но зацепка. Либо заколдовывать охранника, чтобы он почувствовал присутствие нападавшего, если встретит его снова — тоже так себе идея, да ещё и сильным откатом и на неё, и на охранника.

Далее — место нападения теперь было огорожено и сохранено для дальнейшего расследования. Это давало выход на более простые заклинания: найти ботинок, оставивший след, например. От обуви, впрочем, могли предусмотрительно избавиться, — но вот от коней так избавиться не вышло бы, а нападение было конным! Найти коня, оставившего след, а потом найти человека, который последним сидел на этом коне… Илия выписала несколько цепочек подобного типа — любая из них могла принести зацепки.

Напоследок Илия оставила путь, который посчитала самым перспективным: на месте происшествия была найдена перчатка, которая, возможно, принадлежала одному из нападавших. Во всяком случае, никто их охранников не признал её своей, и было бы слишком ярким — и в данном случае обидным — совпадением, если бы её потерял ранее кто-то другой по другому случаю. С найденной перчаткой тоже можно было построить несколько поисковых цепочек, и Илия с удовольствием перечислила их.

Ей показалось, что работа ничем не отличается от обычной контрольной, поэтому она успокоилась и почувствовала себя уверенно. Уж в чём, а в своих знаниях она не сомневалась!

Закончив с перечислением версий и оценкой их перспектив, она привычно составила небольшую схему, резюмирующие её выводы — её личное изобретение, которым она очень гордилась и за которое её очень хвалили учителя. Схема эта лаконично представляла возможные варианты цепочек, предположения по силе откатов и оценку перспективности направлений поиска.

Дорисовав, Илия выжидательно посмотрела на Леона. Тот, кивнув, дописал что-то в своих бумагах и велел:

— Рассказывайте.

Воодушевлённая Илия принялась с большим пылом перечислять свои возможности и рассказывать о том, какие варианты ей кажутся малоперспективными, а на какие стоит обратить внимание. Монолог её был весьма эмоциональным, живым и насыщенным — она была рада возможности продемонстрировать, что действительно разбирается в деле и действительно сможет стать прекрасным профессионалом.

Леон слушал её внимательно, не перебивая и даже кивая местами, что весьма её ободряло. Однако, когда она закончила с представлением своих идей, он сдержанно отметил:

— Ход ваших мыслей прекрасен, но только я не понял, зачем вы так многословно и настойчиво убеждали меня в бесперспективности тех поисковых цепочек, которые вы отвергли.

Илия совершенно растерялась.

— Я не ваш преподаватель, — напомнил Леон, — и даже не маг-поисковик, который мог бы дать вам дельный совет.

Она почувствовала себя совсем уж глупой и нелепой.

— Вы решили работать через найденную улику — прекрасно, — резюмировал он. — Сейчас я оформлю необходимый допуск — и пойдём.

Быстро заполнив какой-то документ, он встал. Краснеющая от смущения Илия отправилась за ним.

Глава четвёртая

У Илии было несколько предположений, как попробовать через перчатку найти вора. Простой поиск она отвергла — поскольку вор, очевидно, постарался бы от него закрыться. Другим логичным ходом было найти парную перчатку — но Илия, опять же, предполагала, что когда вор обнаружил пропажу, то поспешил избавиться от парной перчатки, чтобы не оставлять ведущих к нему следов.

Поэтому Илия решила попытаться найти карман, в котором перчатка хранилась раньше, — предполагая, что вор не додумается до такой цепочки поиска и не избавится от одежды, в которой был в момент нападения.

В управлении нашёлся отдельный кабинет, приспособленный к работе поискового мага. Большую часть помещения занимала огромная объёмная подробнейшая карта Понта — Илия и не представляла, что такие бывают, и даже засмотрелась, в восхищении разглядывая горную гряду, домики поселений и паутинки ручьёв. Леон отвлёк её от этого разглядывания, выдав ей шкатулку, в которой содержалась улика — к ней никто не прикасался на случай поиска по последнему касанию — и памятку мага из управления о том, как чётко сформулировать запрос, чтобы получить спроектированный на карту эффект, после чего усадил её в большое мягкое кресло и велел приступать.

Илия нервно сглотнула. Единственный раз, когда она пыталась намагичить что-то стоящее, закончился для неё плачевно-розовой причёской, и теперь — особенно после подробного опросника — ей стало страшно. Она раньше никогда не задумывалась всерьёз, каковы бывают рабочие откаты мага-поисковика, потому что в учебной ситуации они колдовали пустяки, и откаты получали пустяковые. Впервые до неё дошло, что она рискует, и рискует многим.

Да, как ей утешительно отметил Леон, обычно маги-поисковики не ловили ничего фатального. Но откаты были делом ужасно непредсказуемым! Никогда нельзя было заранее узнать, чем именно тебе отзовётся то или иное магическое действие. Из-за этого большинство жителей Понта и вообще предпочитало не иметь никаких дел с магией — себе дороже. Живи как живётся, зато спокойно и без всяких откатов!

Илии раньше казалось, что дело того стоит, и риски не так опасны. Но теперь, когда ей впервые нужно было рискнуть, — ей сделалось страшно, так страшно, что в голове её даже мелькнула мысль: «Может, ну её, работу в управлении?»

Однако работа эта так долго была её мечтой, что она отбросила эту паническую мысль и попыталась сосредоточиться.

Магия никогда не давалась ей легко — и теперь она с мимолётной завистью вспомнила того фехтующего молодого мужчину, который колдовал сегодня с такой небрежностью, как будто в этом не было ничего сложного! Она так не умела. Ей нужно было успокоиться, сосредоточиться, поймать это неуловимое чувство контакта с магией…

На экзаменах это было проще. В разы проще.

Здесь мешал страх — и перед откатом, и перед возможным позором, если она не справится или сделает что-то не так. Абстрагироваться от этого страха было непросто, и Илия, закрыв глаза, сосредоточилась на своём дыхании и на чёткой формулировке поискового запроса.

Сформулировав свою мысль, она открыла глаза, чтобы видеть перчатку, и, едва заметно шевеля губами в такт словам, продумала: «Я хочу получить на своей карте красный флажок на том месте, где сейчас находится карман, в котором хранилась эта перчатка».

Картинка перед глазами на миг размылась и мигнула; магия приняла её запрос. На карте появился желанный флажок, а Илия поняла, что в ближайшие сутки её ждёт полная дезориентация в пространстве.

Осознав суть отката, она вздохнула с облегчением: действительно, ничего фатального — и подняла глаза, чтобы озвучить откат Леону, но…

Обнаружила, что не может понять, в какой стороне от неё он стоит.

Она замотала было головой в попытках понять, где он, но стало только хуже: она вроде видела и его, и кабинет, и отдельные предметы — но совершенно не понимала, где они находятся относительно друг друга и каково её положение относительно их. Это оказалось настолько дико, что сердцем её овладела паника.

— Так, спокойнее, смотрите на меня! — услышала она голос Леона и попыталась сосредоточиться на его лице.

Стало легче.

Если не задумываться всё же о том, справа он или слева, снизу или сверху, в одном ли с ней помещении… и где вообще это помещение…

Голова закружилась и заболела.

Она закрыла глаза — во всяком случае, это избавило её от головокружения, — и сказала:

— Полная дезориентация в пространстве на сутки.

— Что ж, это не страшно, — откликнулся он и посоветовал: — Просто постарайтесь не задумываться о положении людей и предметов в пространстве, и вам сразу станет легче.

Она очень сомневалась, что сможет об этом не задумываться, но всё же кивнула и решилась открыть глаза.

Сперва она постоянно сбивалась — мечущиеся в голове мысли паниковали, лишившись привычных ориентиров, — но, в конце концов, она обнаружила, что, если смотреть прямо на него и не задумываться о том, где он, — голова, действительно, перестаёт кружиться.

— Прекрасно, — отметил он её успехи в борьбе с откатом. — А теперь попробуйте встать.

Порадовавшись, что откат никак не повлиял на её отношения с ногами, она уверенно встала и улыбнулась. Да, пожалуй, забыть о том, как ходить, было бы страшнее!

— Задача простая, — отметил Леон, — вы просто смотрите на мою спину и идёте за ней, не задумываясь. Повторяйте в голове какой-то учебный материал, который знаете наизусть и который никак не связан с вашим откатом, — посоветовал он и развернулся.

Илия поскорее упёрлась взглядом в его спину — потому что в момент его разворота подумала о том, куда он теперь повернулся, и голову снова стрельнуло болью, а всё вокруг начало дрожать и вертеться.

Решив последовать умному совету, она быстро вызывала в памяти классификацию карт — учила недавно к зачёту — и принялась по памяти отвечать билет, старательно вглядываясь в спину Леона и идя следом за этой спиной. Удавалось ей это не очень хорошо — стоило отвлечься и хотя бы начать задумываться о том, куда они идут, или о том, где они находятся, или о том, что нужно идти за ним, пока он идёт впереди, — мысли тут же начинали путаться, пространство вращалось перед глазами и сохранять направление становилось предельно сложно. Поэтому Илия старательно ушла в подробное описание тех карт, которые помнила, настроившись тем на то, чтобы следовать за ним чисто машинально. Это, в самом деле, помогало.

— Лестница, — вдруг сообщил он и добавил: — Перила под той рукой, которой вы пишете.

Илия чуть не рассмеялась, осознав, что опросник начал помогать уже сейчас — но, к несчастью, вспомнила о понятиях «право-лево», и это снова вызвало головную боль и очередной приступ дезориентации.

«Рука, которой пишу!» — напомнила она себе и благополучно нащупала перила.

Наконец, они достигли какой-то точки и остановились — Илия даже не заметила, потому что снова успешно ушла в мысленный рассказ о картах и отдалась на волю машинальных движений.

— Рийар, у девушки откат на пространственную дезориентацию, — вывел её из этих мыслей голос Леона. — Проводи по адресу.

Вернувшись в реальность и попытавшись понять, где она находится, она снова столкнулась с последствиями отката — перед глазами всё закрутилось, её замутило и она совсем запаниковала и даже взмахнула руками, потому что ей показалось, что она теряет равновесие, а верх перепутался с низом.

— Глаза закрой! — совсем невежливо рявкнул на неё Рийар, и она, к счастью, тут же подчинилась, и ей сразу полегчало.

С закрытыми глазами голова тут же перестала кружиться. Стало почти спокойно.

«Может, в самом деле, это не моё?» — с тоской подумала Илия, напуганная всем тем, что теперь переживала. Как вообще с такими откатами жить? И часто они у поисковиков случаются? Час работаешь — сутки под откатом сидишь? А жить когда?

— Успокойся, ничего фатального, — раздался рядом голос Рийара.

«Не думать о том, с какой он стороны» — напомнила она себе, но справиться с попыткой определить его местоположение относительно неё не смогла и попала в новый водоворот головокружения.

— Глаза не открывай и придумай отвлечённую тему для разговора, — велел, меж тем, Рийар, беря её под руку.

Она даже не смогла понять, под правую или под левую, и задрожала от напряжения и паники.

— Как тебе мозаика на нашем фасаде? — неожиданно ворвался в её мысли его вопрос, отвлекая её от попыток сориентироваться и прогоняя головную боль, потому что она начала вспоминать подробности мозаики.

Он, кажется, уже куда-то вёл её, но она старательно сосредоточилась на попытках восстановить в своей памяти детали мозаики.

— Очень гармоничное сочетание красок, — наконец, сказала она.

— Мне особенно нравится бледно-салатовый с бежевым и золотыми акцентами, — мгновенно подхватил тему Рийар.

— Естественно и в то же время благородно, — согласилась Илия, решаясь всё же открыть глаза и посмотреть на него.

— Зря, — прокомментировал он её решение и посоветовал: — Лучше закрой, легче будет. Я доведу.

Она несколько секунд пыталась упрямо смотреть на него, а потом невольно задумалась о том, справа он или слева от неё, и с лёгким разочарованным вздохом глаза закрыла. Его забота, впрочем, была ей крайне приятна.

Идти наощупь, конечно, было ужасно неудобно, но всё же более предпочтительно, чем пытаться сохранить ясность мысли, когда перед глазами всё плывёт и скачет.

— Ты просто впервые с этим столкнулась, — заговорил Рийар. — На самом деле, не такой уж страшный откат, с ним даже можно научиться передвигаться самостоятельно. Тут, главное, не задумываться о том, из-за чего начинает кружиться голова. Это сложно с непривычки, — она поймала себя на том, что вслушиваться в его голос довольно интересно, у него был выразительный низкий тембр, ласкающий слух, — потому что мы привыкаем жить в определённой системе координат и ориентироваться на эти координаты. Но вполне можно обойтись и без них. Рекомендую потренироваться, например, в том, чтобы передвигаться с закрытыми глазами — если научишься, такие откаты почти перестанут быть страшны.

Он говорил весьма уверенно, как человек, который хорошо разбирается в вопросе, поэтому она переспросила:

— Часто ловил такие?

Рийар рассмеялся, и она почувствовала, как дёрнулась та рука, которой он её вёл.

— И такие, и пострашнее! — наконец, весело согласился он и повторил: — Этот совсем не страшный, просто непривычно в первые разы.

— Но ты ведь не маг-поисковик? — невольно удивилась Илия, не понимая, с чего бы он умудрился ловить откаты такого рода. Она даже на миг приоткрыла глаза и, сопротивляясь боли и головокружению, нашла его воротник: пятиконечная фиолетовая звезда командира боевого отряда, никаких магических золотых звёзд!

Глаза пришлось спешно прикрыть: попытка поиска золотистой отметки колола голову болью.

— Я тоже работаю в управлении, — небрежно пояснил Рийар. — В группе боевиков. Но иногда помогаю и с расследованиями.

Илия вспомнила утреннее зрелище и не удержалась от комплимента:

— Ты так мастерски фехтуешь!

Ей определённо послышалась в его голосе улыбка, и она даже чуть не открыла глаза — но побоялась — когда он ответил:

— Мне это очень нравится, да.

— А я немного занимаюсь рукопашным боем! — чуточку хвастливо поведала она, надеясь его впечатлить.

По совести сказать, занималась она им действительно совсем немного, и особых успехов не достигла. Ей скорее хотелось добавить это к списку своих достижений, и она заставила себя несколько месяцев проходить на занятия, чтобы потом иметь возможность хвастать этим.

Её расчёт полностью оправдался. С большим одобрением в голосе он отметил:

— Да ты полна сюрпризов!

Она польщённо улыбнулась и даже открыла глаза — чтобы стрельнуть в него лукавым весёлым взглядом — но, впрочем, тут же закрыла их обратно, потому что здания, мимо которых они проходили, были ей, определённо, знакомы, и у неё ужасно закружилась голова в попытках вспомнить, что это и где оно находится.

— Ты, случайно, не даёшь частных уроков? — забросила пробный шар она, поскольку он весьма ей понравился, а его мастерство произвело на неё самое яркое впечатление. К тому же, её манила в нём та простота и обыденность, с которой он обращался с магией — возможно, она тоже могла бы научиться так?

В голове её тут же нарисовались сладкие мечты, в которых она небрежно колдует по десять раз на дню, а время от времени шокирует окружающих своим мастерским владением клинком. Она подумала, что умение фехтовать, определённо, компенсирует то впечатление, которое производят на всех её розовые волосы — и никто не посмеет больше над ней смеяться, если будет знать её как прекрасную мечницу.

В ответ на её вопрос Рийар беззаботно рассмеялся, и с солнечным оттенком смеха в голосе заверил:

— Для вас, прекрасная леди, — с удовольствием, — затем куда как более серьёзно отметил: — Если наш зануда опять не найдёт каких-то нарушений инструкций.

Хотя он не произнёс имени, Илия сразу догадалась, что речь идёт о Леоне — возможно, потому что и ей показалось, что он весьма трепетно относится к разного рода инструкциям.

— Что-то вроде того, — в голосе Рийара она отловила оттенок смущения и извинения, — что нашим временным сотрудникам нельзя показывать наш «секретный» тренировочный зал или наши «секретные» фехтовальные приёмы!

Он с такой насмешкой выделил голосом слова «секретные», что она рассмеялась, вообразив себе очередную подписку о неразглашении, которую с неё непременно потребуют, если она посмеет пересечь порог такого безусловно секретного объекта, как тренировочный зал.

— Но я постараюсь его убедить, — Рийар ободряюще сжал её пальцы, и ей это оказалось крайне приятно.

— Его возможно переубедить? — с улыбкой переспросила Илия.

— А что ещё остаётся делать? — со смехом в голосе ответил он. — Согласись, он бывает совершенно невыносим в своей занудности!

Илия снова рассмеялась. Этот разговор доставил ей большое удовольствие, потому что всё это утро она в присутствии Леона чувствовала себя круглой дурой, и чувство это было ей очень неприятно. Теперь же, когда Рийар так уверенно говорил о том, что проблема в самом Леоне, ей стало легко и радостно. Зря она искала ошибку в себе — это просто он так придирчив, и все вокруг это замечают, и только она одна не знала!

Вдруг они остановились.

— Большой дом, — задумчиво отметил Рийар и спросил: — У вас есть гостевые комнаты?

Она было открыла глаза, но вид собственного дома тут же всколыхнул в ней все последствия отката, о котором она благополучно успела забыть за время приятного разговора, поэтому она поскорее зажмурилась обратно и подтвердила:

— Да, конечно, есть.

Прежде, чем она успела удивиться, зачем он об этом спросил — неужели решил лично проследить, всё ли с ней будет в порядке? — он посоветовал:

— Лучше проведи следующие сутки в гостевой, а не в своей. Своя будет постоянно провоцировать откат, потому что ты будешь постоянно пытаться определить положение привычных вещей. С чужой комнатой будет проще, ты сможешь воспринять неясность расположения как данность, если постараешься.

Такая забота показалась ей крайне трогательной, и она даже открыла глаза, чтобы посмотреть на него с улыбкой и с благодарностью и снова восхищённо отметить:

— Как хорошо ты разбираешься в откатах!

Он улыбнулся и парировал:

— Дорого бы я дал, чтобы узнать, как получить в откат такую роскошную причёску! — и, демонстрируя восхищение её волосами, он аккуратно поправил одну из выбившихся прядей, при этом едва ощутимо проведя пальцами по её скуле.

Жест получился слишком интимным для человека, с которым она познакомилась только что, но ей было так радостно — и от комплимента, и от разговора, и от его заботы, и от его восхищения, — что она покраснела от смущения и опустила глаза.

— О тебе есть, кому теперь позаботиться? — уточнил он, не торопясь уходить и продолжая придерживать её под руку, хотя необходимость в этом уже отпала — они стояли прямо перед дверью, и даже под откатом она смогла бы войти.

— Да, у нас есть домоправительница, — успокоила его она.

Он, однако, предпочёл позвонить лично, передать её с рук на руки и объяснить домоправительнице подробности отката, а так же дать рекомендации по поводу того, как его облегчить. Напоследок он напомнил, что в связи с откатом завтра у Илии выходной, и Леон ждёт её в управлении только послезавтра с утра.

— Думаю, к тому моменту я с ним договорюсь насчёт тренировок, — обнадёжил он её напоследок.

Когда он ушёл, Илия поймала себя на том, что, несмотря на откат, улыбается до ушей.

Глава пятая

За день Илия почти привыкла к откату и даже начала более или менее свободно передвигаться по гостевой — иногда неожиданно обнаруживая перед собой невесть откуда выскочившую стену или предмет. Однако, если двигаться медленно и осторожно, можно было даже избежать столкновения. Когда Рийар сказал ей, что со временем под таким откатом можно научиться передвигаться, она подумала, что он просто хочет её ободрить — но теперь ей казалось, что это похоже на правду. Во всяком случае, она даже смогла спуститься на ужин самостоятельно — правда, по большей части она предпочитала закрывать глаза и двигаться наощупь, что явно повышало её шансы на успех.

Когда на другой день к обеду откат прошёл — одномоментно, она даже упустила, когда именно, просто открыла глаза — а вокруг ничего не закружилось, — она почувствовала себя бодрой и готовой к свершениям. Вновь обретённая возможность свободно передвигаться её даже немного опьянила, и она с удовольствием побегала по дому и чуть не навернулась с лестницы — совершенно естественным путём, просто споткнувшись на бегу.

«Как всё-таки мы мало ценим то, что дано нам по природе!» — подумала она и испытала гордость от того, что ей пришла в голову такая философская мудрая мысль. Тут же, конечно, она дала себе слово замечать, как многое ей дано, — впрочем, почти сразу она об этом и забыла.

Так или иначе, ей, однозначно, не сиделось на месте. Сутки почти полного бездействия заставили её хорошенько отдохнуть, и теперь она изнывала по возможности заняться хорошим делом. Долго не раздумывая, Илия переоделась из домашнего платья в подходящую серьёзную одежду и отправилась в управление. Леон, конечно, ждал её только завтра — но вдруг у него найдётся для неё дело уже сейчас? Может, они уже разобрались с тем карманом, в котором хранилась та перчатка, и который она должна была найти?

Леон действительно удивился и даже переспросил раздражённо:

— Рийар опять забыл передать, что после отката положен выходной?

Илия даже пожалела, что так рвалась сюда, потому что опять почувствовала себя так, словно сделала что-то не то.

— Мне хотелось поработать, — тихо объяснила свой приход она.

— Хорошо, — кивнул он, посмотрел на неё задумчиво и отметил:

— Карман мы не нашли, потому что нападающие предусмотрительно сожгли ту одежду, в которой были, — Илия от разочарования насупилась. — Я думал предложить вам завтра поехать на место, чтобы там найти новые объекты для поиска, но, раз вы уже здесь, то, возможно, сможете найти новые зацепки — я сейчас планирую взять показания начальника отряда.

Илия радостно встрепенулась. Звучало ужасно интересно!

— Возьмите ваши бумаги, — кивнул он, а дальше, выходя, на ходу продолжил инструктаж: — Вам не требуется и нежелательно вмешиваться в опрос, просто фиксируйте для себя те детали, которые могут дать вам зацепку для магического поиска.

Перебудораженная перспективами Илия бодро кивнула. Брать настоящие показания!

Ладно, пусть брать их будет не она — но она будет присутствовать как сотрудник управления! Как поисковый маг! Как компетентный специалист!

Бодро шагая за Леоном, она внутренне хвалила себя за то, что догадалась прийти. А то вот явилась бы завтра утром — и всё пропустила!

Кабинет, в который они вскоре пришли, с точки зрения Илии, совсем не походил на допросную — как она себе её представляла в своём воображение. Возможно, потому что это были именно показания, а не допрос? Для подозреваемых, должно быть, есть более мрачные места, а тут всё было оформлено вполне уютно. Приятная деревянная обшивка, большие светлые окна, выходящие в сад, мягкая мебель с бежевой обивкой…

Леон представил её как стажёра-поисковика присутствующим — помимо перевязанного боевика здесь обнаружился стенографист — и приступил к делу. Несмотря на то, что стенографист фиксировал все показания, Леон так же отмечал что-то в своих записях, и Илия поспешила последовать его примеру.

Свой рассказ боевик начал с получения задачи — собственно от самого Леона.

— Да, нам спустили запрос из резиденции архимага, — кивнул он для Илии.

Запрос был на перевоз артефакта из экспериментальной лаборатории в резиденцию — дело рутинное. Лаборатории специально строили далеко за городом, поскольку откаты при изготовлении артефактов могли быть самыми непредсказуемыми. Илия, правда, не знала, какими — ей не довелось участвовать в таком ни разу.

В душе колыхнулась старая обида; она недавно подавала заявку на участие в таком эксперименте, но преподаватели одобрили кандидатуру Айринии. До сих пор вспоминать об этом было неприятно и досадно. Они с Айринией часто соперничали в учёбе, и Илия полагала, что однокурсницу выделяют совсем не по заслугам. На взгляд Илии, та была и безответственна, и глуповата, и выезжала лишь за счёт хитростей и подхалимажа. Илия была совершенно уверена, что и право на участие в эксперименте Айриния выудила себе каким-то нечестным путём — может, кому-то оказала какую-то услугу, может, разнюхала чей-то секрет и шантажировала, — потому что иначе было непонятно, как могли выбрать её!

Итак, на этом этапе Илии было нечего отмечать — если только попытаться найти все артефакты, созданные конкретным мастером. Но это было глупее и сложнее, чем пытаться найти единственный украденный артефакт, поэтому она отметила эту версию лишь затем, чтобы что-то записать.

Далее боевик рассказал, как со своим конным отрядом добрался до лаборатории и получил артефакт — убранным в специальную шкатулку. Так что сам предмет никто из них не видел и даже описать не мог — впрочем, могли знать в лаборатории.

Илия подумала, что можно попытаться разыскать шкатулку или тех, кто её касался, — хотя второе было сложнее и грозило совсем непредсказуемыми откатами.

Далее оказалось, что путь боевиков лежал по заранее утверждённому маршруту — Илии было совсем нечего записать, но в рассказе возникла пауза, потому что у Леона как раз оказалось море заметок по этому вопросу.

Маршрут был нетипичный, из-за разлива рек пришлось использовать не самую популярную дорогу, а обходную, весьма глухую. И именно там, в лесу, на отряд напало пятеро конных вооружённых людей.

Илия ещё раз отметила идею про поиск по коням.

Бой вышел коротким — нападающие сосредоточились на том, чтобы отнять шкатулку с артефактом, и, получив желаемое, тут же бросились в бегство. Один из боевиков-охранников был убит, а сам начальник ранен, но ещё двое бросились было в погоню — однако нападавшие подстраховались и подрубили заранее деревья. Во время бегства они обрушили их, перекрыв тем конный путь. Боевики потеряли время, преодолевая препятствие, и не смогли догнать напавших.

Илия отметила, что можно осмотреть деревья. Скажем, найти топор, которым их подрубили?

Леон задал несколько уточняющих вопросов, например, про то, были ли среди нападавших лучники, — Илии они никак не помогли — и на этом взятие показаний закончилось и плавно перешло в дружеское чаепитие. Впрочем, дело обсуждать перестали — и Илия тоже не стала о нём заговаривать, поскольку, хоть перед ней и были сотрудники управления, посвящённые в дело, никакой санкции на разговор с ними она не получала.

Позже наедине она пересказала Леону ход своих мыслей — памятуя о прошлом замечании, она сразу отсекла все маловероятные ходы и сосредоточилась на версиях «искать коней» и «искать топоры».

— По коням, скорее всего, будет глухо, — отметил Леон. — А вот от топоров так просто не избавишься, так что можно попробовать.

Илия не успела толком задуматься о том, что значит «избавиться» от коней, так как он тут же сухо добавил:

— Но вы упустили главную мысль.

Она поскорее закопалась в свои заметки в поисках этой самой мысли.

— Перевозка была секретной, — прервал её поиски Леон. — Вы, конечно, можете проверить и топоры, и пепел от одежды, и любые другие следы, но мне представляется более перспективным направлением поиск утечки.

Илия покраснела и растерянно зашелестела своими заметками в попытках скрыть огорчение и смущение. Ей даже в голову не пришла мысль зацепиться за дело с другого конца! Она так тщательно раздумывала о возможных уликах, через которые можно было бы начать поисковую цепочку, что даже не вспомнила о других путях расследования — а ведь учила!

Несколько секунд понаблюдав её смятение, Леон с отчасти растерянной интонацией спросил:

— Никак не пойму, почему вы всякий раз реагируете так, будто это вы тут старший следователь, а вам стажёр зелёный замечания делает.

И без того порозовевшие щёки Илии вспыхнули совсем уж ярко.

— Мне просто казалось, что я хорошо подготовлена, — тихо объяснила она в столешницу.

Он нахмурился и отметил:

— Пока что вам именно кажется, что вы хорошо подготовлены. — Илия даже сжалась от его строгого тона. Но следующие слова её удивили: — И это нормально. Вы не следователь. То, чему вас учат — лишь фундамент, который соотносится с реальностью весьма опосредованно. И откуда бы вам знать тонкости нашей работы?

От слова «нашей» у Илии быстрее забилось сердце

Выходя позже из управления, она столкнулась с Рийаром, который, как ей показалось, её и поджидал. Во всяком случае, он с отсутствующим видом прохлаждался на лавочке, но, заметив её, тут же разулыбался, вскочил и подошёл.

— Если твоё желание всё ещё в силе, — с места в карьер заявил он, — то я уговорил Леона, так что завтра перед поиском можем позаниматься!

Настроение Илии сразу подскочило вверх. Она не ожидала, что он действительно заинтересуется её просьбой, и чувствовала себя очень польщённой тем, что он так быстро решил этот вопрос и даже специально ждал её после работы, чтобы поговорить.

— Не усидела дома? — насмешливым, но необидным ввиду улыбающихся глаз тоном констатировал Рийар, небрежно опираясь на перила входной лестницы.

— Ужасно всё тут интересно! — охотно признала она, спускаясь к нему и улыбаясь.

— Опрашивали моего коллегу? — рассмеялся он. — Ну, в этот раз он навоевался, о да!

Илия невольно задумалась о том, является ли он посвящённым в дело сотрудником, но её размышления прервал вышедший из управления Леон. Заметив ошивающегося у входа брата, он досадливо поморщился.

— Вот видишь, — повернувшись к нему, подначил его Рийар, — что случается, когда в охрану назначаешь не самого опытного мага и боевика с первосортным боевым отрядом!

Лицо Леона сделалось крайне жёстким. Однако ответил он тоном совершенно нейтральным и даже не лишённым лёгкой братской насмешки:

— Самый опытный маг-боевик на тот момент второй день под откатом лежал, если ты забыл.

— Ну и подождали бы! — с королевским видом парировал Рийар. Лицо его, впрочем, выражало хищный азарт, и Илия подумала, что он скорее жалеет о том, что упустил такое приключение, как вооружённое нападение.

— Да-да, так бы и передали архимагу, — язвительно согласился Леон, спускаясь, — мол, придётся вам подождать, милгосударь, пока могущественнейший из величайших из отката выйдет, — он сделал лёгкий насмешливый поклон в сторону брата, кивнул Илии и ушёл.

Рийар изобразил ему вслед лицом пантомиму, долженствующую выражать его отношение к манере брата.

Илия не смогла удержаться от весёлого смеха.

Интерлюдия

В семье Илии было принято всегда ужинать вместе, в большой светлой столовой, заставленной огромным количеством кадок с цветами — в основном это были мамины эксперименты. Илия, хоть и очень любила цветы, в этом садоводстве участия не принимала, считая это занятие слишком «девчоночьим» — несмотря на то, что старший брат не чурался помогать маме и доставать для неё какие-то редкие саженцы, а потом и участвовать в уходе за ними.

Он и в этот день ковырялся с каким-то чахлым кустиком с огромными понурыми листьями — ещё вчера такого в столовой не было, так что, видимо, спас от какого-то нерадивого хозяина и надеялся выходить.

— Снова бодра и весела? — приветствовал он сестру радостной улыбкой, не отрываясь, впрочем, от куста, от которого что-то осторожно и вдумчиво отрезал.

— Ещё и участвовала в настоящем допросе! — гордо задрала нос Илия, демонстративно поправляя свою синюю звёздочку. Да, пока всего три лучика! Но это только начало!

Подхватив чахлую ветку верёвкой, брат подвязал её к опоре и удивился:

— Поисковики участвуют в допросах? Поздравляю, кнопка!

— Сам ты скрепка! — показала брату язык Илия, садясь за стол. Ей, впрочем, ужасно хотелось похвастаться перед братом, и она теперь размышляла, что ещё может ему сказать, не нарушив свою подписку о неразглашении.

Пока она думала, в столовую быстрым шагом вступила мать — дородная улыбчивая женщина с отчётливыми следами возраста на лице.

Что бы она ни собиралась сказать, увидев нового растительного «жильца», она сперва восхищённо ахнула:

— Какая прелесть, Лерри! — но, подойдя на пару шагов ближе, тут же огорчилась: — Какой бедняжка, его там совсем заморили?

— Откачаем! — потирая лоб, весело отозвался брат.

Они заворковали над цветком, обсуждая что-то очень специфическое и непонятное для Илии. Мама работала в университете и была профессиональным ботаником, а брат пошёл по медицинскому направлению, и тоже прекрасно разбирался в растениях.

Беседу их прервало только появление отца — и после того, как все, наконец, сели за стол, домоправительница подала ужин.

— Чуть на ноги — и уже на работу? — с добродушной улыбкой обратился отец к Илии.

Ей, впрочем, показалось, что улыбкой он скрывает недовольство: ему не нравилась идея с её работой и ещё больше не нравились её откаты.

— У нас там ужасно интересно! — поспешила поделиться впечатлениями Илия, голосом выделяя это «у нас». — Сегодня старший следователь проводил допрос, и я тоже участвовала! — похвасталась она и родителям. — Мой наставник считает, что я могу продвинуть следствие, если буду в курсе деталей! — важно отметила она.

Отец и мать переглянулись — они оба предпочли бы, чтобы Илия никаких следствий никуда не продвигала, а занялась бы чем-то более безопасным.

— Весьма радует, — дипломатично отозвалась мама, — что твои аналитические способности оценили там по достоинству.

Илия зарделась от гордости и радости.

— Я наивно полагал, что маги-поисковики только колдуют, — с добродушной усмешкой над самим собой отметил отец. — А там, оказывается, и аналитическая работа есть?

Подпрыгнув на стуле от волнения, Илия принялась горячо и эмоционально рассказывать, как важно для мага-поисковика проводить грамотный анализ дела, выстраивать чёткую систему, понимать все нюансы и именно таким образом выстраивать правильный запрос, который приведёт к успеху.

По правде сказать, ничего подобного ей во время обучения не говорили — маги-поисковики и впрямь просто должны были колдовать то, что им велено, — но она постаралась припомнить все уроки Леона и высказать то, что из них поняла.

— Прекрасно, прекрасно! — кивнул отец в ответ на её пылкий монолог и уточнил: — И что, далеко уже продвинулось твоё следствие?

Илия мысленно сдулась и нахохлилась, потому что следствие пока шло не очень. Признавать этого не хотелось — вдруг родные подумают, что она совершенно бездарна в этом деле! — поэтому она напустила на себя важный вид и отрапортовала:

— Моя подписка о неразглашении запрещает мне делиться подробностями с людьми, не посвящёнными в дело.

Отец понятливо усмехнулся в усы, разгадав подоплёку отговорки. Мать поспешила сгладить некоторую неловкость переводом темы, и Илия с облегчением её поддержала.

Глава шестая

Обычно Илия предпочитала строгую одежду с пиджаками мужского кроя и длинными прямыми юбками. Она хотела ею подчеркнуть свою серьёзность и свой профессионализм. И пусть эти сдержанные костюмы катастрофически не шли к её романтичным розовым волосам, они хоть как-то балансировали их и, на взгляд Илии, исправляли первоначальное впечатление о ней.

Однако в виду того, что сегодня ей предстояла настоящая тренировка с мечами — подумать только! — а потом поездка в лес и поиск там улик, она решила вместо костюма надеть что-то более подходящее для активного образа жизни.

Более подходящее, заботливо прикупленное когда-то мамой и ни разу не надетое, нашлось. Коричневые замшевые брючки мягкого оттенка, бежевая хлопковая блузка и облегающая жилетка в комплект. Ко всему этому шли комфортные ботинки и шляпка — но головные уборы плохо держались на её волосах, так что она решила обойтись так.

Покрутившись перед зеркалом, она признала, что крайне хороша, но вот от серьёзности и следа не осталось. «Ну ладно, — решила Илия, — разок можно и несерьёзной прийти».

Рийар встретил её преображение горячим одобрением.

— Леди решила сразить меня не мечом, так своей красотой? — иронично уточнил он, разглядывая её с большим удовольствием.

Илия была весьма довольна произведённым эффектом, поэтому кокетливо отозвалась:

— А такого великого мага и опытного воина можно сразить такими пустяками?

Её признание его заслуг тоже пришлось ему по душе, и он рассмеялся, а после отметил:

— Твою красоту, определённо, не выйдет причислить к пустякам.

У Илии был не такой уж богатый опыт флирта, поэтому она не нашлась с ответом, ограничившись польщённой улыбкой.

Решив, что дама жаждет перейти от слов к делу, Рийар достал свой тренировочный меч и принялся объяснять:

— Смотри, это федершверт. Это специальный меч, который минимизируют возможность травм при тренировке, а ещё он легче обычного меча, поэтому с ним проще заниматься.

Федершверт у Рийара был красивый: навершие, гарда и шильд у основания украшала причудливая гравировка в виде узоров. Рукоять облегала элегантная чёрная оплётка. Высокий и худой Рийар смотрелся с этим длинным и тонким мечом весьма гармонично — возможно, делал на заказ.

— Но прежде, чем ты возьмёшь его в руки, тебе нужно научиться правильно стоять, — Рийар уверенно отложил федершверт на стойку — Илия заметила там и другие клинки, которые показались ей более простыми. Во всяком случае, залихватской гравировки больше ни на одном не было.

Далее же она обнаружила, что научиться правильно стоять не так-то просто. Когда стойку и шаги ей показывал Рийар, казалось, что это получается у него само собой, как дышать. Когда же она пыталась повторить — то большое зеркало во всю стену тренировочного зала подсказывало, что получается у неё совсем не так, и её колено вечно смотрит не на носок, а в сторону.

Как у него вообще получается в этом полуприседе чуть ли ни порхать? У Илии полусогнутые колени начали ныть почти сразу, и попытка делать из такого положения шаги получалась грузной и дёрганой, а совсем не такой элегантной и плавной, как у него!

Впрочем, в конце концов она худо-бедно разобралась, где у неё центр тяжести, и, по крайней мере, перестала пошатываться и терять равновесие. Похвалив её прогресс, Рийар, наконец, вручил ей меч — не свой, а один из тех, со стойки, — встал рядом и на своём стал показывать правильный хват.

По правде говоря, Илия ожидала от меча, заявленного как «лёгкий», несколько другого веса. Ей федершверт совсем даже не показался лёгким, и она даже подумала, что если будет разучивать хват столь же долго, сколь и стойку, то точно не сможет его удерживать на весу.

— Следи за тем, чтобы остриё смотрел примерно на лицо противника, — пытался втолковать Рийар ей, но, когда она выравнивала остриё, у неё уходили в сторону руки, и он начинал уже придираться к положение рукояти относительно тела: — Нет, здесь должно быть по центру!

«По центру» выходило весьма смущательно — точнее, смущал момент, когда туда смотрел он. Илия привыкла носить длинные юбки, которые надёжно прикрывали паховую область, и теперь, в облегающих брюках, ей оказалось весьма неловко под пристальным мужским взглядом — хотя он, конечно, смотрел на её хват, а не за него, но всё равно!

С утра идея одеться именно так казалась ей блестящий, и она думала о том, что будет выглядеть весьма привлекательно и соблазнительно — но теперь, в стойке с весьма широко разведёнными ногами, она чувствовала себя слишком откровенно одетой и даже вульгарной.

Илия происходила из хорошей семьи, и её опыты в отношениях с противоположным полом были осторожными и далеко не заходили: она старалась беречь репутацию. Она, совершенно точно, не привыкла находиться перед мужчиной в положении столь вызывающем, и из-за этого не могла сосредоточиться на правильном хвате, пытаясь не столько повторить то, что показывал Рийар, сколько найти менее смущательную позицию.

Он же, занятый по большей частью попыткой проконтролировать положение её рук и ног, не сразу заметил её смущение — а когда поднял взгляд и увидел её полыхающие щёки, интерпретировал это смущение неверно. В управлении служило несколько женщин-боевиков, и, конечно, им были привычны и боевые стойки, и гимнастические упражнения — в общем, он не подумал, что то, что кажется естественным ему, может быть необычным и чересчур откровенным для неё.

— У всех сперва не очень получается, — поспешил ободрить он её, уверенный, что она переживает из-за того, что никак не освоит правильный хват. — Ты бы видела, сколько Леон себе синяков набивает! — не отказал он себе в удовольствии позубоскалить по поводу брата.

К его огорчению, она в этот раз не поддержала тему, потому что неуспехи Леона в фехтовании волновали её теперь в последнюю очередь. Она пыталась встать и ровно, и удобно, и как-то поприличнее, и меч при этом удержать — все эти побуждения привели к тому, что она весьма исказила первоначальную стойку, и ей стало даже ещё менее удобно, потому что неожиданно она умудрилась локтём зажать себе грудь.

— Далёкие звёзды, ещё и грудь! — забывший, с досадой воскликнула она и выпрямилась, сводя, наконец, ноги, и опуская меч.

Её затруднение весьма его насмешило.

— Да, у тебя ещё и грудь есть, — весело согласился он и отметил: — Если делать всё правильно, она вообще не будет мешать.

Илия бросила на него страдальческий взгляд. На её вкус, ей мешало уже абсолютно всё.

Верно оценив её выражение лица, он дипломатично заметил:

— Мы можем на этом закончить.

Мысль показалась ей заманчивой. Мечты о том, какой великолепной воительницей она могла бы стать, теперь виделись ей совершенно недостижимыми — ну, какая из неё воительница! Она даже просто взять и удержать меч правильно не может!

— Да, я, кажется, неудачно выбрала одежду, — согласилась она и тут же запнулась, потому что ей пришла в голову мысль, что у неё и в принципе нет подходящей одежды. Не в платье же и не в юбке же фехтовать? А брюк у неё особо и не было…

Он смысла её реплики не понял и оглядел её с большим недоумением: на его вкус, с её одеждой было всё в порядке. Ну, возможно — и даже наверняка! — было бы более удобно в широких брюках, но…

Как только он взялся оценивать удобство её брюк для фехтования — до него дошёл смысл её затруднения.

— А сразу сказать было не судьба?.. — недовольно упрекнул он, отложил свой меч и вышел в одну из дверей, чтобы почти тут же вернуться с какой-то шалью. До Илии не сразу дошло, зачем ей сдалась шаль, но потом она догадалась повязать её вокруг пояса — и сразу почувствовала себя более комфортно.

— С грудью уж сама как-нибудь разберись, — насмешливо фыркнул он, наблюдая за тем, как она вертится перед зеркалом, чтобы убедиться, что теперь выглядит куда приличнее.

— Хватит надо мной смеяться! — обиженно буркнула она, становясь в правильную стойку. Отсутствие необходимости переживать о том, не слишком ли откровенно она в этой стойке смотрится, сказалось на её правильности весьма положительно.

— Я любя, — отмахнулся он, беря в руки свой федершверт и снова показывая правильный хват. Не удержавшись, впрочем, от ещё одной подколки, демонстративно скрутил корпус и объяснил: — Вот так тебе точно будет грудь мешаться, — вернулся в правильное положение и отметил: — А вот так будет нормально.

Бросив на него раздражённый и обиженный взгляд, Илия постаралась повторить.

В этот раз у неё получилось гораздо лучше — настолько лучше, что вскоре она научилась переходить из этой стойки в другую, занося меч вверх, к лицу, а там дошло и до её первого удара.

Сперва, правда, она постоянно теряла равновесие, но очень увлеклась попытками, и, в конце концов, он счёл, что для первого раза результат вполне удовлетворителен. С хулиганской улыбкой встав напротив неё, он велел:

— Ну давай, атакуй!

— Что? — округлила она глаза.

— Ты выучила удар, — напомнил он и повторил: — Атакуй!

Хотя у него тоже был в руках меч, держал он его расслабленно, и даже ни в какой стойке не стоял. Это заставило Илию растеряться — не может же она атаковать человека, который не защищается!

— Нет, я так не могу! — заявила она, опуская меч.

Рийар искренне не понял, в чём заминка в этот раз, поэтому нахмурился.

— Почему? — затребовал он объяснений.

— Так я же по тебе попаду! — возмущённо воскликнула она.

Пару секунд он просто пялился на неё в упор. В его серых глазах стояло совершенно ошеломлённое удивление, а затем он громко, безудержно рассмеялся.

На лице Илии ярко отразилась обида. Она не поняла, что такого смешного сказала.

— Попадёшь? В меня? — наконец, выразил суть своего веселья он, всё ещё давясь смехом. — Илия, я уже почти двадцать лет фехтую, и ты всерьёз думаешь, что можешь в меня попасть?

Её обида стала ещё глубже. Ну да, и что смешного в том, что она переживает о том, что может нечаянно его ударить?

Увидев, что она надулась, Рийар повинился:

— Прости. Я, правда, тронут твоей заботой, — заверил он. — Но, честное слово, Илия, ты мне не сможешь повредить! Так что просто попробуй!

Она решила, что он, конечно, прав, и, в самом деле, девушке, которая только научилась держать меч правильно, не удастся задеть опытного фехтовальщика — нелепо даже предположить такое!

Решительно встав в стойку, она занесла меч и совершила удар — он уверенно принял его на свой клинок.

— Ай! — вскрикнула Илия, которая совсем не ожидала, что удар будет так отдаваться в руках, и, к тому же, немного неверно держала меч, и поэтому отдача от столкновения клинков долбанула ей по большому пальцу и сломала ноготь.

Лицо Рийара вытянулось; в глазах засверкали тревога и недоумение.

Отложив свой меч в сторону и отобрав у Илии её, чтобы тоже убрать, он взял её за повреждённую руку и принялся осматривать. В выражении его лица ощутимо смешивались вина и недовольство собой. Обнаружив повреждение, он на секунду нахмурился — и Илия не сразу поняла, что он делает, и догадалась только тогда, когда боль в один момент прекратилась, и даже ноготь зарос и выпрямился.

— Ты что творишь?! — возмутилась она, отбирая у него свою руку.

Для лечения магию на Понте использовали крайне редко, поскольку почти всегда то, что пытались вылечить, переходило на того, кто лечил.

— Мой недосмотр, — хмуро ответил он, тряся теперь уже своей повреждённой рукой и недовольно рассматривая собственный сломанный ноготь.

— Рийар!..

— Может, я просто побоялся, что ты передумаешь заниматься и больше не придёшь? — перебил он её, склоняя голову набок и улыбаясь крайне обаятельно.

Он выглядел в этот момент удивительно безобидным и милым для человека, который только что уверенно размахивал мечом.

— Мне очень понравилось заниматься! — поспешила горячо уверить его Илия, но тут же добавила: — Но я не хочу, чтобы из-за меня…

— Это была моя ошибка, — жёстко отрезал он, перебивая, и не терпящим возражений тоном резюмировал: — Мне и расплачиваться.

Она всплеснула руками, но ничего не сказала. Такая забота глубоко её тронула, и она теперь не умела выразить свою благодарность, и поэтому снова чувствовала себя неловко.

Пораскачивавшись с пятки на носок и не дождавшись от неё новых возражений, он подсказал:

— А штаны просто широкие купи. Ещё и удобнее будет.

— А вот и куплю! — задрала она нос, но гордую гримаску отчётливо сбивала безудержная улыбка, которая начала овладевать всеми чертами её лица.

— Буду ждать с нетерпением! — шутливо раскланялся он, обжигая её взглядами весёлыми и восхищёнными.

Под этим взглядами ей стало совсем уж радостно и легко. В самом деле, что она так быстро отказалась от мечты? С таким учителем у неё точно всё получится!

Глава седьмая

Хорошее настроение Илии вскоре разбилось о недоумевающий взгляд Леона, который не просто оглядел её с головы до пят и обратно, но даже и моргнул пару раз подряд, словно сомневался в своём зрении или проверял, не словил ли какой-то хитрый откат.

Сердце Илии ухнуло в пятки. Когда она с утра выбирала, в чём бы покрасоваться перед Рийаром, она совершенно позабыла, что потом на место происшествия ей ехать в сопровождении Леона.

«Надо же было так опозориться!» — горячо пожалела она о том, что ничего не взяла с собой переодеться, и предстала перед начальством в виде безалаберном и несерьёзном.

Тут она, к тому же, обнаружила, что так и не сняла шаль — и теперь не знала, радоваться этому или уйти же в полное отчаяние. С шалью поверх брюк она выглядела вконец нелепо — какой там профессионал, какой там серьёзный маг-поисковик! Побродяжка какая-то с улицы! Но шаль, по крайне мере, прибавляла облику хоть чуточку скромности — вот что бы он подумал, если бы она перед ним тут своими формами?..

Леон, впрочем, осознав, что видит то, что видит, никак комментировать её внешний вид не стал, и сухо отметил, что на место происшествия они поедут в экипаже, поскольку расположено оно довольно далеко от управления.

Илия сперва вздохнула с облегчением — ноги у неё уже дрожали от фехтовальных упражнений, и пешком бы она точно никуда не дошла, а верхом она ездила плохо. Экипаж — это прекрасно!

…казалось ей до того момента, как она осознала, что ехать будет вдвоём с Леоном.

В любой другой день смятение её было бы меньше, но сегодня она не подумала, что после тренировки ей захочется помыться, и не взяла с собой никаких принадлежностей для этого, а просить у Рийара постеснялась, поэтому теперь отчётливо чувствовала, что пахнет потом — и замирала от ужаса от мысли, что в экипаже, должно быть, Леон тоже это почувствует!

«Блестяще, — уныло раздумывала она, старательно глядя не на него, а в окошко. — Ну нужно же было всё так испортить!»

Она была теперь незыблемо уверена, что его мнение о ней безнадёжно упадёт вниз, и это существенно понизит её шансы на дальнейшее трудоустройство. И чего ей стоило подумать обо всём заранее и нормально подготовиться!

Впрочем, она не успела уйти в полные дебри самоунижения, потому что он вдруг прервал её размышления:

— Раз уж мы всё равно теряем время на поездку, расскажите о ваших выкладках.

Илия в первый момент растерялась — она оставила свои записи в его кабинете и чувствовала себя неуверенно без опоры на них — но тут же собралась и поспешила попробовать реабилитировать себя в его глазах.

Она пояснила, какие направления поиска видит как перспективные, что намерена искать на месте происшествия, в чём может быть подвох таких поисков, и, почувствовав себя, наконец, вполне сносно, заключила:

— И я так же много размышляла над тем, что вы сказали по поводу утечки секретной информации, — ей показалось, что в этот момент в глазах его, ранее безразличных, мелькнул живой интерес. — Можно попробовать организовать поиск по принципу «с кем объект обсуждал этот вопрос» и проверить так тех, кто имел доступ к информации.

Он улыбнулся ободрительно и отметил:

— Да, идея хороша для точечной работы, но в этот раз мы будем бить площадями и устроим допросы с проверкой на правдивость, — Илия чуть поникла, потому что такое решение исключало её работу. — Возможно, мы так и нащупаем след, — продолжал развивать мысль Леон, — но я бы не рассчитывал на такое лёгкое дело. Не идиоты же они, — пожал он плечами, имея в виду нападающих, — должны были подстраховаться. Подумайте, — предложил он, — какие направления поисков вы ещё могли бы проверить в этой связи?

Илия прикусила губу, чувствуя знакомый азарт, который овладевал ею всегда на экзамене или другой проверочной. Её однокурсники всегда волновались перед таким, и она, на самом деле, волновалась тоже. Но, когда преподаватель предлагал ей интересный вопрос, волнение её уходило, и на место ему приходило любопытство и желание найти ответ. Так было и теперь.

— Нужно, во-первых, составить точный список людей, владеющих интересующими нас секретными сведениями, — поделилась первой выкладкой она. — И после этого я могу настроить поиск на людей, которые владеют этой информацией, но в список не входят.

Глаза Леона блеснули любопытством. Он потянулся к какому-то карману на дверце, достал оттуда планшет с бумагой и карандаш и отметил её мысль.

— Прекрасно, — прокомментировал он. — Так мы можем опосредованно найти источник утечки.

Илия радостно улыбнулась: её очень воодушевило, что он нашёл её мысль толковой.

— Потом, — продолжила она, — нужно составить список документов, в которых содержалась либо сама секретная информация, либо касающиеся её детали. И я могу как попытаться найти тех, кто касался этих документов, так и, по предыдущему принципу, найти документы, содержащие эту информацию, но не вошедшие в наш список.

Леон улыбнулся ей так широко, что она не поверила своим глазам: было совершенно неожиданно видеть его таким оживлённым.

— А ваш штатный маг-поисковик… так не делал? — не веря своей удаче, переспросила она удивлённо.

Он хмыкнул, ставя пометки в свои записи, после пояснил:

— Может, в архивах и есть информация о таких алгоритмах, но на моей памяти это первое разбойное нападение с целью кражи экспериментального артефакта, так что раньше я не наблюдал подобного приложения поисковой магии. А спросить теперь не у кого — наш маг под откатом, а прежний уже на том свете.

Статистика показалась Илии удручающей.

— А что за откат? — с тревогой переспросила она, но тут же поправилась, испугавшись, что лезет туда, куда стажёрам нельзя: — Если это не секретная информация?

— Не секретная, — он постучал себя карандашом по губам, сверяя свои записи, и объяснил: — Забыл, как пользоваться речью, и срок мы из-за этого не знаем, но вряд ли меньше двух недель.

Илия кивнула, облегчённо вздыхая. Неприятно, но несмертельно. Если, конечно, не на всю жизнь!

— Что ж, это выглядит весьма перспективно! — всё ещё непривычно-оживлённым тоном резюмировал он, кивая и убирая свои записи обратно в кармашек. — Теперь вижу, что ваши мечты отнюдь не беспочвенны.

Глаза её засияли от счастья, но она выразила свои чувства только сдержанным благодарным кивком. Однако внутри неё всё пело и ликовало от осознания того факта, что ей действительно удалось его впечатлить и показать себя с лучшей стороны.

Вскоре они добрались до места нападения — дорога тут была перекрыта, и на страже стоял скучающий охранник. Леон поздоровался с ним как со старым знакомым и кивнул на Илию:

— Маг-поисковик поработает.

Илия чуть покраснела от удовольствия, чувствуя себя настоящей частью следственной команды. Её, впрочем, почти тут же отрезвил взгляд охранника. Дюжий бородатый мужчина посмотрел на неё с изрядным недоумением и скепсисом, и Илия некстати вспомнила и про свои волосы, и про легкомысленные штаны. С досадой оправив на бёдрах чуть сползшую шаль, она, холодно кивнув в знак приветствия, прошла за перекрытие. Он, кажется, так и продолжал со скепсисом разглядывать её волосы.

Шагнувший за ней Леон, очевидно, заметил её огорчение, потому что тихо отметил:

— Он просто не ожидал, что молодая красивая девушка выберет себе такую специальность, — Илия не успела переварить нежданный комплимент, а он продолжил: — Для полевой работы вы выбрали костюм вполне удачно, тут не о чем переживать. Вот для фехтования, — удивляя её с каждой фразой всё сильнее, отметил он: — я рекомендовал бы вам заказать юбку-брюки, не слишком широкую, чтобы не путалась в ногах.

— Спасибо за совет, — выдавила из себя Илия, удивлённая такой разговорчивостью по поводу не относящейся к работе темы.

Дежурно кивнув, он вернулся к делу и пояснил ей, что именно и где произошло.

Тут Илия поймала себя на некоторой растерянности, потому что она не очень знала, с чего начать.

Как всегда в такой ситуации, она решила почерпнуть уверенности в выученном материале. Сами собой в голове всплыли конспекты по уровням поисков.

Самым простым и доступным считался поиск по физическим предметам. Она уже пыталась использовать такой — с найденной здесь перчаткой — и, скорее всего, не преуспела бы и в том случае, если бы нашла что-то ещё. К тому же, она сомневалась, что сумеет найти на месте что-то, чего не нашли сотрудники управления. Впрочем… она ведь может использовать магию как раз для поиска таких предметов, не так ли?

Далее шёл уровень поиска по следам, оставленным предметами, или по их взаимодействиям с другими. Здесь ей могли помочь разве что отпечатки копыт — и она не понимала, почему Леон посчитал поиск по коням бесперспективным. Ей казалось, что это как раз хорошая идея.

За физическим шёл уровень эмоциональный — Илия могла, например, попытаться найти всех людей, которые когда-либо испытывали некоторую эмоцию, находясь на этой конкретной территории. Но, если преступники использовали способы сокрытия от поиска, — это будет бесполезное действие.

Отбросив вариант с работой через эмоции, Илия всерьёз рассмотрела уровень информационный. Она могла попытаться найти людей, которые знали о том, что в конкретное время здесь будут перевозить конкретный артефакт, — это казалось ей отличным следом. Вот только откат от информационного поиска бывал самым непредсказуемым и суровым, поэтому его всё же стоило приберечь на крайний случай.

Закончив с размышлениями, она коротко пересказала свои мысли Леону.

— Да, не будем пока рисковать, — согласился с её оценкой он. — Возможно, допросы всё же поставят точку в этой части, и нам не придётся использовать ваши навыки в таком направлении. А что у вас с откатами по части поиска предметов? — уточнил он.

— Не должны быть тяжёлыми, — улыбнулась она, — это как раз тот самый уровень наших экзаменов.

Он хмыкнул и подытожил:

— Тогда давайте на этом и остановимся. Возможно, вам в самом деле удастся найти так новые улики.

С большим воодушевлением она сосредоточилась на магии. В этот раз у неё получилось быстрее, потому что действие было ей привычным — действительно почти как на экзамене! — и она была совершенно уверена в своих силах.

— Нашла монетку! — с торжеством объявила она результат, быстрым шагом направляясь к тому месту, где в траве должна была затеряться улика.

— Постойте! — оборвал он её, когда она было собралась её поднять. — Вы же не собираетесь её голыми руками хватать?

От огорчения Илия ненадолго прикрыла глаза. Ну надо же было так сглупить! В самом деле, а как она планировала бы искать последнего, кто держал монетку в руках, если бы взяла её сама?

Достав из кармана платок, Леон подошёл к ней. Она указала ему на лист подорожника, под которым должна была скрываться монетка, и он благополучно извлёк её, не касаясь напрямую.

— Что с вашим откатом? — уточнил он, пряча тщательно завёрнутую в платок монетку в карман.

Она сморгнула, только сейчас осознав, что даже и позабыла про настигший её откат.

— Неспособность различать цвета до следующего рассвета, — несколько растеряно сообщила она, обнаружив, в самом деле, эту самую неспособность.

Леон нахмурился и смерил её недоверчивым взглядом.

— Никогда не мог уловить в этом логику, — раздражённо отметил он.

Илия пожала плечами. Как ей казалось, логики тут и не было, хотя некоторая система, определённо, прослеживалась.

— Вы в состоянии продолжать? — сухо уточнил он.

Она подняла на него удивлённые глаза:

— Да, конечно.

— Тогда поедем осмотрим поваленные деревья, — наметил дальнейший план он.

Она почувствовала большое воодушевление. Сегодня ей казалось, что она неплохо справляется и показывает себя хорошим профессионалом, и это вызывало у неё такое довольство собой и рабочий азарт, что даже чёрно-белое зрение не могло испортить её настроения.

На место они прибыли быстро, но вот дальше с поиском пришлось повозиться. У Леона были записаны ориентиры, но разбираться на местности пришлось самим — подрубленные деревья были чуть в стороне от дороги, между оврагом и буреломом — чтобы объехать препятствие не получилось. Самым сложным оказалось найти овраг — поскольку он не подходил вплотную к дороге — а вот дальше дело пошло на лад.

Илия с интересом рассмотрела деревья: в самом деле, след сруба на них был однозначно заметен.

— Я думаю, имеет смысл поискать топоры! — решительно вынесла она свой вердикт и получила полное одобрение Леона.

В этот раз настроиться ей получилось сложнее. Это вроде была несложная задача — найти предмет по оставленному им следу — и она таким уже занималась. На занятиях им нужно было найти карандаш, которым была сделана надпись, и задача ей была ясна. Её, однако, сбивала мысль, что ей делать с тем знанием, которое она получит, и как правильно сформулировать магический запрос, чтобы получить ответ, с которым можно работать — тут-то никакой удобной карты не было! Или, может, ей надо намагичить, чтобы отметка появилась на той карте в управлении?

Несколько секунд она колебалась, решая, уточнить ли этот вопрос у Леона.

«Это важный технический момент, и я покажу себя ответственным работником, если его уточню», — наконец, решилась она и поделилась своим затруднением.

— Такой вариант возможен, — ответил Леон, имея в виду отметку на карте из управления, — но чреват более тяжёлыми последствиями для вас. По сути, это два магических действия вместо одного: дистанционный поиск и дистанционное выставление отметки. Предлагаю вам лучше использовать формулу «направление + расстояние». Таким образом вы получите от магии точное знание, где относительно вас находится искомый объект — в каком направлении и на каком расстоянии. Я зафиксирую эту информацию с помощью компаса, и в управлении мы сможем найти нужную точку на карте.

Илия подумала, что это очень разумный подход — в магии поиска расстояния имели значения, и обычно маги старались находиться как можно ближе хоть к какому-то реальному объекту, чтобы уменьшить силу и продолжительность отката. Она, теоретически, могла поискать эти топоры и из управления — но это был бы ненужный риск, потому что никто не смог бы предсказать, во что выльется откат в таком случае.

Именно по этой причине Илия и информационный поиск занесла в раздел нежелательного — он не предполагал близости к какому-то реальному объекту и был из-за того столь же непредсказуем.

Сосредоточившись на зарубках на деревьях, Илия сформулировала запрос: узнать, в каком направлении от неё и как далеко находятся орудия, эти зарубки сделавшие.

Задача не казалась ей сложной, и она ожидала привычного результата — знания ответа на свой запрос и отката.

Однако вместо привычного она получила нечто совершенно неожиданное и ошеломительное: в ней словно закрутилась какая-то стрелка внутреннего компаса, с бешеной скоростью вращающаяся по кругу и кружащая голову, а в мыслях столь же стремительной чередой замелькали различные цифры, которых она даже не смогла разобрать.

Вскрикнув, Илия машинально обернулась вокруг себя — в безнадёжной попытке успеть за кружением внутри своей головы — и, запнувшись, упала на землю раньше, чем Леон успел к ней дёрнуться.

Внутренний компас так и продолжал носиться во все стороны, страшные в своей невозможности быть узнанными цифры мелькали в сознании, сводя её с ума. Обхватив голову руками, она зажмурилась, но это не помогло: ей казалось, что её несёт и колбасит в воздухе какими-то бессмысленными кругами, и что её мысли, кажется, не успевают за её телом, и носятся теми же кругами отдельно от него.

— Не двигайтесь! — ворвался в эту сводящую с ума какофонию повелительный голос, и вдруг всё это верчение прекратилось, и Илия поняла, что сидит на земле, а Леон рядом с нею только что надел её на шею какой-то тяжёлый кулон.

— Не двигайтесь, — повторил он, заметив, что она пришла в себя, и принялся объяснять: — Именно так выглядит состояние мага-поисковика, если искомый им объект каким-то образом удалось скрыть от магии.

Илия нервно сглотнула. Что ж, теперь ей понятно, почему очевидные варианты в поисковой магии отрабатывали лишь в самом крайнем случае — с такими последствиями недолго и умом тронуться!

Ей сделалось страшно. Им говорили, конечно, что опасно искать то, что скрыто, — но она ведь не думала, что настолько опасно!

Это что же, она в любой момент может так попасть?!

Хорошо, что сейчас она была при исполнении служебных обязанностей, и Леон был рядом и точно знал, что делать, и у него был нужный артефакт! А если б нет?!.

Она бы точно сошла с ума, если бы эта вакханалия кружения и цифр продолжалась бы хоть несколько минут!

— Этот артефакт, — Леон указал на кулон, — создан специально, чтобы стабилизировать в таком случае магов-поисковиков. Его побочный эффект в том, что, стабилизируя ваше внутреннее состояние, он дестабилизирует внешнее.

Илия растеряно моргнула. Ясное дело, артефакты всегда выдают какой-то побочный эффект, обратный основному, — но как этот в данном случае проявляется?

Разгадав её недоумение, Леон мрачно пояснил:

— Вам лучше не пытаться что-то делать, вы сами не заметите, что вас будет шатать, трясти и иными способами дестабилизировать в любых внешних проявлениях.

Содрогнувшись от перспектив, Илия решилась уточнить:

— И как долго?..

Он помрачнел ещё больше и уточнил:

— Говорить у вас тоже не выйдет. — На её вопрошающий взгляд пояснил: — Речь тоже дестабилизируется. То, что вы произносите, не похоже на осмысленные слова.

«Но вас-то я прекрасно понимаю!» — хотела возразить она, но тут же поняла, что да, артефакт стабилизирует всю входящую информацию — и дестабилизирует всю исходящую.

«Интересно, работает ли это и на мимике?» — заинтересовалась она и показала Леону язык, в расчёте на то, что, если что, спишет на дестабилизацию.

Поглядев на неё со странным выражением, он отметил:

— Не знаю, что вы пытались сделать, но рожа получилась зверская.

Невольно у неё вырвался смешок — хотя ничего забавного в ситуации не было. Судя по его хмурым бровям, смешок на смешок похож не был, и Илия понадеялась, что хотя бы не рыгнула и не плюнула в него. Пожалуй, лучше в самом деле воздержаться от любых проявлений мимики и жестов и изображать статую!

— Что ж. Будем пытаться довести вас до экипажа, — вздохнув, решил он и крепко подхватил её под руку, поднимая.

Илии казалось, что она встала легко и правильно — но, судя по тому, как странно её дёргала его рука туда и сюда, ей это и в самом деле только казалось.

— Звёздная бездна поглоти тех гениев, которые научились прятать топоры! — весьма эмоционально воскликнул Леон через несколько шагов. Видимо, она постоянно пыталась идти не туда, куда он её вёл.

— Это так сложно — спрятать топор? — забывшись, спросила Илия.

Очевидно, у неё опять не получились понятные слова, но он смог разгадать предмет её интереса и пояснил:

— Избавиться от коней или одежды не сложно, но как уничтожить топор? Расплавили они их, что ли?

От неожиданности Илия прикусила язык, коря себя за то, что не догадалась раньше. Конечно же, самым простым и очевидным способом спрятать предмет от магии поиска было уничтожение этого предмета.

«Но ведь расплавить топор можно не во всяком костре, — подумала она. — Так что, возможно, я могла бы найти кузницу, в которой они это сделали?»

Поделиться своим выводом с Леоном она не могла, поэтому оставалось лишь вздохнуть.

Судя по странному выражению его лица, и вместо вздохов у неё получалось что-то иное.

Интерлюдия

— Слыхал, командир, ты теперь тут девчонку гоняешь? — весело спросил светловолосый детина, пытаясь достать клинком запястье Рийара.

Тот коротким движением отмёл атаку в сторону, и мечи лишь лязгнули друг о друга.

Илии бы таким ударом руку как минимум вывихнуло, но два опытных фехтовальщика с развитой мускулатурой позволяли себе спарринговать в полную силу.

Не теряя момента, Рийар использовал инерцию собственного движения и нанёс укол в голову противника. Движение его было почти молниеносным — Илия точно не успела бы понять, что и как он сделал, а уж сама в жизни не смогла бы так быстро переменить позицию и нанести удар.

Светловолосый, впрочем, быстротой не смутился и, не уступая в скорости, сам принял удар на защиту; по залу опять пролетел дрожащий звон.

— Может, и гоняю, — лениво согласился Рийар, сопровождая свои слова скорыми движениями клинка, которые странно контрастировали с этим тягучим медленным тоном. Противник не сплоховал и воспользовался этой манерой говорить вальяжно, игнорируя необходимость сделать вдох в нужном такте боя. Обозначив вполсилы удар, который Рийар не успел бы отразить, он насмешливо отметил:

— Следить за дыхалкой — не для великих магов?

Рийар поморщился. Он упорно пытался овладеть новой ступенью выпендрёжа: спокойным размеренным разговором во время быстрого боя. Пока что у него не получалось примерно никак.

— Нужно соизмерять длину фраз с ритмом боя! — подсказал ещё один их боевой товарищ, активно избивающий манекен. — Вот так, — медленно протянул он, нанёс удар на выдохе, — чтобы успеть, — протянул он вторую фразу и снова нанёс удар на выдохе.

Рийар закатил глаза. Он и соотносил! Но есть большая разница между методичным нанесением совершенно идентичных ударов по манекену — и импровизационным боем.

— Так-то, — манерно протянул он, изображая в воздухе понтовый приём, — и я умею, — провернулся он вокруг своей оси, залихватски рассекая клинком воздух. — Тоже мне, задача! — закончил он фразу чередой эффектных ударов.

В самом деле, его мягкая речь звучала почти непрерывно, и было даже не заметно, как он соизмеряет вдохи и выдохи с узором своих движений.

— Напомни мне, а в реальном бою тебе такой выпендрёж для чего? — с недоумением поинтересовался светловолосый, почесав бровь рукоятью своего меча.

— Так девчонку впечатлить, — лениво вмешался в разговор четвёртый участник их тренировки, прохлаждающийся на лавочке. Формально он должен был следить за поединком Рийара и светловолосого и отмечать, когда и кто кого задел, но по факту противники то ли справлялись с этой задачей сами, то ли попросту игнорировали этот вопрос.

— Ну, ещё посоветуй ей в бою разговор вести! — расхохотался светловолосый.

— Чего-то ты сегодня весёлый больно, — опасно блеснул глазами Рийар и пошёл в быструю атаку.

На время всем стало не до разговоров, и четвёртый боец даже начал исполнять свои обязанности, останавливая поединок, чтобы заявить о попадании. Бои получались короткие и яростные — длились они всего несколько секунд, а федершверты так и мелькали стальными молниями в воздухе между противниками.

— Хорошо, хорошо! — вдруг рассмеялся светловолосый и заверил. — Я понял! — а потом неожиданно попросил: — Командир, изобразишь на минутку неопытного новобранца?

Заинтересовавшийся Рийар перехватил рукоять неловким хватом и как-то даже скукожился, действительно начав визуально напоминать человека, только-только взявшегося за упражнения с мечом.

Светловолосый провёл короткую и эффективную атаку; воспользовавшись расхлябанной защитой Рийара, он спровоцировал его на не слишком удачный ответный выпад и успешно докрутил командира, повалив его этим приёмом на пол.

— Сто пятый способ завалить девчонку к своим ногам от Рийара! — торжественно провозгласил светловолосый.

Все засмеялись — и он, и Рийар, и оба их товарища. Кажется, шуточка пришлась им очень по нраву — во всяком случае, Рийар не выглядел обиженным или задетым. Впрочем, хитро прищурившись, он вдруг отметил:

— Ты поаккуратней, а то завалишь вот так девчонку… — и неожиданно для светловолосого, сделал подсечку и повалил его на пол.

Светловолосый с матюгами поднялся, и тренировочный зал наполнился новой порцией дружного смеха.

— Подловил! — распрямившись, с уважением в голосе признал пострадавший.

— Больно весёлый ты сегодня, — повторил Рийар, вставая. — Поучите-ка этого клоуна! — велел он двум другим и с удобством устроился на скамеечке, наблюдая, как два его товарища сообща гоняют третьего, а тот пытается от них отбиться.

Глава восьмая

Сидя вечером в своём кабинете, Леон готовил списки людей, которых нужно было допросить в связи с делом, и продумывал те вопросы, которые нужно им задать.

Работа, впрочем, не очень ладилась, рука постоянно бессильно зависала над листком, мысль обрывалась — поскольку ему мешало острое чувство недовольства собой.

Он теперь видел ситуацию так: он должен был подумать о том, что топоры могли уничтожить, и должен был запретить Илии отрабатывать этот след — но он этого не сделал, и она пострадала из-за него.

Пожалуй, он был несправедлив к себе — всё-таки уничтожить топор было не так уж просто, и логично было предположить, что преступники попытаются избавиться от него каким-то другим образом, например, перепродав или утопив в море. Выйти на след топоров было бы вполне реально — но теперь, когда они имели тот итог, что имели, Леону казалось, что он должен был предвидеть его заранее.

То, что происходило с Илией, ещё не было откатом. Предмет, который она искала, не существовал, и поэтому магия выдавала ей бессмысленной набор координат — предположительно, вообще любых возможных координат, но никому никогда не удавалось проверить этого предположения, потому что они мелькали в разуме мага слишком быстро и сводили его с ума, если вовремя не использовать артефакт, который прерывал это кружение. Обычно этот эффект под артефактом занимал около суток — после чего, наконец, приходил откат, чаще всего в виде банальной дезориентации в разных её вариантах.

Леону было неожиданно неприятно то, что Илия попала под этот эффект: возможно, потому что он взял над ней шефство и, таким образом, отвечал за неё и должен был гарантировать её безопасность.

Там, на месте, ему казалось разумным дать ей возможность попрактиковаться — чтобы она лучше поняла, во что именно пытается ввязаться, и десять раз подумала, прежде чем пытаться строить такую карьеру. Леон не знал, почему отец Илии вообще позволил дочери такие опасные развлечения — и ему, определённо, казалось, что состоятельная, молодая и красивая девушка может распорядиться своей жизнью лучше, чем бесконечно валяться под откатами разной степени тяжести.

Илия не произвела на него впечатление авантюристки или любительницы адреналина, и он не понимал, на кой ляд такой упорной и умной девушке сдалась столь опасная профессия. Она могла бы более успешно реализовать свои таланты в других сферах!

В общем, это казалось ему разумной стратегией — позволить девчонке набить себе шишек и осознать, что ей в управлении делать нечего. И с этой точки зрения то, что Илия попала на этот неприятный эффект, было удачно, и он должен был бы быть доволен, что всё так сложилось.

Но, вопреки этим рациональным размышлениям, Леон чувствовал тревогу и недовольство собой. Постоянно вспоминался тот момент, когда она, неловко взмахнув руками, упала — он даже не спросил, сильно ли она ушиблась и не нужна ли ей помощь, и теперь чувствовал перед ней вину.

Вины вообще было непривычно много. Как ему теперь казалось, он должен был подумать заранее и уберечь её от подобных последствий. Хватило бы с неё и обычных откатов. Тоже достаточно отрезвляющая штука, которая наверняка вставила бы ей мозги на место.

Волевым усилием отбросив эти чувства и мысли — в конце концов, ему-то что за интерес в этом вопросе? это её судьба и её решения, и его они не касаются никаким образом! — Леон вернулся к работе. Он и так сегодня припозднился. Из-за того, что он решил сопровождать Илию лично, он потерял много времени — а его собственные задачи никто не отменял. Он, впрочем, любил работать по вечерам: в управлении было тихо, никто не отвлекал от дел, лунный свет красиво серебрил воды озера за окном, ночной прохладный воздух бодрил мысли…

Сделав глубокий вдох и насладившись вкусом этого воздуха — полным ароматом ночных цветов и влаги — Леон вернулся к формулировкам своих вопросов к тем, кого следовало допросить в связи с разглашением секретной информации о перевозке артефакта для архимага.

Работа его вскоре прервалась: он резко вздрогнул от неожиданного появления Рийара, который бесшумно материализовался прямо на стуле для посетителей.

Эта манера брата внезапно появляться там, где его только что не было, бесконечно бесила Леона, и ему стоило больших трудов удерживать себя в руках. Он полагал, что Рийар нарочно выделывает такие фокусы, чтобы заставить его потерять лицо, и не хотел уступать этой манипуляции.

— Вообще-то, — раздражённо напомнил он, делая вид, что сосредоточен на своих бумагах, — телепортация в кабинет должностного лица наказуема по закону.

— А ты сперва докажи, что я телепортировался, — скучающим тоном отозвался Рийар, небрежно закидывая нога на ногу.

Леон не знал, как ему удаются такие фокусы, но подвижность ног, в самом деле, свидетельствовала в пользу того, что братец обошёлся без телепортации. Это бесило ещё больше. Леон не понимал, как Рийар умудряется раз за разом избегать откатов, и его раздражало это непонимание. Он подозревал какие-то хитрые обходные трюки — и это подозрение было окрашено ещё и нотками тревоги, потому что такой риск должен был рано или поздно окончиться трагически.

Весьма довольный собой Рийар взял с рабочего стола листок и начал им лениво обмахиваться.

Листок был заметками Илии по расследованию; разозлившись ещё больше, Леон перегнулся через стол, отобрал бумагу и спрятал её в ящик стола.

Хмыкнув, Рийар принялся демонстративно гонять пальцем по столу другой листок — кажется, что-то из сопутствующих делу об артефакте документов. Сердитый Леон отобрал и спрятал и его.

— Между прочим, это секретные документы! — с бессильной усталостью отметил он.

Отучить Рийара от таких фокусов было решительно невозможно. Ему просто нравилось бесить окружающих, и он делал это всегда, когда получалось. То есть — попросту всегда.

— Ох, ну отправь меня в ссылку на остров, раз так! — небрежно отозвался Рийар, закидывая руки за голову и демонстративно глядя в потолок. Мол, я самый мирный и законопослушный гражданин этой страны, о чём вы?

Указанный им способ — отправка на остров — применялся на Понте против магов, которые посредством колдовства нарушали закон. Теперь уже сложно было узнать наверняка, было ли это природной аномалией или результатом древней ворожбы, но на одном из островов понтийского архипелага магия не действовала, что делало его идеальным местом для содержания магов-преступников.

По скромному мнению Леона, Рийару там было самое место. Однако поймать сводного брата на горячем было не так-то просто, да и сам Леон не был уверен, что ему хватило бы духа дать такому делу ход — его отец был весьма привязан к пасынку, и Леон, возможно, не сумел бы переступить через боль отца в этом деле. Да и сам он, чего греха таить, как ни бесился и ни раздражался, а всё же был привязан к безалаберному братцу и точно не желал ему таких неприятностей. Немного сбить спесь — было бы нелишним, но полноценная ссылка? Рийар не был преступником; он был просто раздражающим выпендрёжником, а это явно не заслуживало столь серьёзного наказания.

— Зачем пожаловал? — закрывая тему, недружелюбно поинтересовался Леон, наконец.

Выдав выразительную игру бровями, Рийар поднял с пола и поставил на стол корзинку.

— Наша дражайшая матушка, — язвительно отметил он, — очень беспокоится о том, что её любимчик остался без ужина.

Если бы градус его язвительности был хоть немного ниже, за ним можно было бы расслышать оттенок застарелой горечи.

Мать Рийара вышла замуж за отца Леона, когда юношам было уже лет по пятнадцать, и очень полюбила спокойного рассудительного пасынка, который так резко контрастировал с её взбалмошным непослушным сыном.

— А больше послать некого было? — хмуро поинтересовался Леон, впрочем, придвигая к себе корзинку и запуская в неё руки: есть, в самом деле, хотелось.

Со скуки гоняя по столу писчее перо, Рийар с холодом в голосе заметил:

— О, она вдруг внезапно вспомнила, что и у её неудачного сына есть пара-тройка полезных талантов, вроде умения мгновенно перемещаться в пространстве.

Если его самого что и бесило в его жизни, так это то, что буквально все вокруг считали Леона образцом для подражания и постоянно выделяли его и приводили в пример.

И добро бы — просто все.

Обиднее всего было то, что так делала и родная мать.

— Это признание? — заинтересовался Леон, жуя свежий пирожок с крыжовником.

Рийар досадливо поморщился и в отместку выкрал себе пирожок из корзинки, дерзко пролеветировав его себе в руку.

На очередную демонстрацию бесполезной, но впечатляющей магии Леон закатил глаза. Какими бы ни были отношения Рийара с откатами — такое баловство должно было рано или поздно выйти ему боком, и Леон не мог отделаться от мысли, что должен что-то предпринять, чтобы повлиять на брата.

— Мне-то зачем пыль в глаза пускать? — с упрёком выразил своё беспокойство он.

Зло прищурившись, Рийар блеснул острым стальным взглядом и отрезал:

— Что, калеку от магии бесит даже самое банальное колдовство?

Если в сердце Леона и успела шевельнуться забота о брате и тревога о нём, то теперь они точно умерли. Слышать такую глупость было неприятно — потому что Леон мог магичить точно так же, как и любой среднестатический понтиец, просто не любил этого делать из-за рисков — ровно как и любой другой среднестатический понтиец. Это Рийар колдовал направо и налево, не думая о последствиях, и на его фоне разве что архимаг выглядел ему равным. Все остальные, в самом деле, казались рядом с ним беспомощными калеками, которые так и не научились пользоваться магией, — и Леона бесило, что он не может понять секрет брата. Если в случае с архимагом Леон ещё мог предположить, что тот, в виду своей силы и мудрости, действительно научился нивелировать откаты, то с Рийаром было очевидно, что он как-то жульничает. Но поймать его за руку было совершенно невозможно!

Ухмыльнувшись, Рийар слеветировал себе ещё один пирожок и, не прощаясь, растворился в воздухе.

Выругавшись, Леон всерьёз рассмотрел вопрос, не пройтись ли по управлению в поисках лежащего под откатом брата, перенёсшегося в ближайшее помещение чисто затем, чтобы позлить его, но, в конце концов, решил, что оно того не стоит, и вернулся к работе.

Глава девятая

Для допросов в Следственном управлении было принято использовать магию — это здорово облегчало работу. В штате находился специальный служебный маг, который колдовал себе на время возможность отличать, правду или ложь ему говорят, и, таким образом, гарантировал честные показания — если, конечно, следователь заранее готовил грамотные вопросы.

В отличие от работы мага-поисковика, которая считалась «чистенькой» и редко несла в себе фатальные откаты, работа служебного мага была куда как опаснее, и на должность эту шли в основном люди из бедных слоёв населения, готовые ради денег рисковать здоровьем и жизнью.

Нынешняя глава управления, госпожа Юлания, относилась к служебным магам с некоторой заботой, и предпочитала по возможности их беречь, поэтому Леон, получив в помощь от архимага артефакторицу, решил, что именно она и будет колдовать на допросе.

— Думаю, двух часов будет достаточно, — пояснил он для Айринии, чтобы она знала, на какой срок устанавливать себе такую способность.

Людей для допроса — тех, кому было известно о заказе на артефакт и его перевозку, — у Леона набралось немного. Это были собственно куратор эксперимента, два участвовавших в зарядке артефакта стажёра, смотритель лаборатории и отряд посланных на перевозку охранников. Со стороны управления дело было секретным, и, кроме Леона и начальницы, никто больше о заказе не знал. Были ещё люди со стороны архимага — его секретарь и начальник его охраны — но архимаг заверил, что своих уже проверил, и там чисто. У Леона не было никаких возможностей перепроверить этот вывод, поэтому он сосредоточился на своей части расследования. Он полагал, что на допрос ему хватит часа, но решил перестраховаться и взять с запасом — вдруг в деле возникнут трудности?

Айриния, сдержанно кивнув, села в кресло и сосредоточилась. Магия давалась ей не просто. Её последний откат был совершенно кошмарным по болезненности, а его долгоиграющие последствия не прошли до сих пор, и она, пожалуй, предпочла бы вообще больше никогда в жизни не колдовать. Этот страх мешал ей взять себя в руки и заняться делом: в памяти яркими вспышками мелькали болезненные воспоминания, лишая возможности здраво соображать.

В какой-то момент Айринии показалось, что у неё и вообще ничего не получится. Стиснув зубы, она напомнила себе, что ей нужно показать себя с лучшей стороны, и волевым усилием она заставила панику потихоньку отступить от её мыслей.

Сосредоточившись, она, наконец, смогла сформировать нужный ей запрос.

На секундочку сердце её кольнуло ужасом в ожидании отката; но ужас быстро сменился облегчением.

— Двое суток слепоты, — бодро отрапортовала она Леону, от души радуясь, что отделалась так легко. Губы её сами собой сложились в улыбку.

— Хорошо, не будем терять времени, — раздался спокойный голос Леона. — Сегодня я ел на завтрак яичницу, — неожиданно уведомил он, и Айриния поняла, как работает созданное ею колдовство: она совершенно чётко осознавала, что он сейчас сказал неправду.

— Вы солгали, — радостно откликнулась она, довольная, что магия не имеет каких-то дополнительных непредвиденных эффектов.

— Да, в самом деле, — согласился он, и Айриния почувствовала, что в этот раз слова были правдивы.

Магия такого рода могла бы быть весьма полезной, но её взгляд… кабы не откаты!

Между тем, Леон пригласил кого-то внутрь и приступил к первому допросу.

Айриния слегка вздрогнула, когда допрашиваемый заговорил, — она узнала куратора экспериментов по созданию артефактов. Именно под его началом она колдовала в прошлый раз, и теперь её снова чуть не накрыло паникой, и она чуть не забыла вслушиваться в его ответы, чтобы проследить, правду ли он говорит.

Куратор совершенно искренне заявлял, что не говорил, не писал, никаким образом не передавал сообщений, не давал намеренных и ненамеренных намёков, не показывал документов или предметов, могущих навести на мысль, не предоставлял к секретной информации ни прямого, ни косвенного доступа, не использовал жесты, символы, коды, метки и иные способы, могущие разгласить информацию об артефакте и его перевозке, или часть этой информации, и что-то ещё, столь же заковыристое и крючкотворное.

За куратором последовал первый стажёр, и к ряду этих вопросов Леон добавил вопросы про откат — наблюдал ли кто-то последствия этого отката, спрашивал ли о нём, мог ли догадаться по характеру отката о сути магии. Это заняло гораздо больше времени, и Айриния невольно задумалась о том, что у её коллеги был за откат — судя по всему, нечто достаточно заметное и долговременное.

Со вторым стажёром дело затянулось — отвечал он хоть и искренне, но медленно, делая большие паузы и говоря как будто с трудом, через силу. Судя по всему, он тоже ещё был под откатом.

Зато дальше дело пошло легче — и смотритель лаборатории, и входившие в отряд охранники со своим начальником отвечали бодро и солгать не пытались.

Проблема была в том, что никакой утечки информации, судя по всему, через опрошенных не произошло, — но Айриния здраво полагала, что своё дело сделала хорошо, а остальное её уже не касается.

Закончив с допросами, Леон совершил традиционную проверку правдивости самого служебного мага.

— Вы говорили правду, только правду и всю правду касательно правдивости допрашиваемых во время нынешнего допроса? — спросил он.

— Да, — к ужасу Айринии, произнесли её губы раньше, чем она успела толком осмыслить суть вопроса и вообще задуматься о том, как на него ответить.

По коже её побежал холодок нового страха. Леон использовал не ту же магию, что она — такую, которая позволяла колдующему распознавать правду и ложь, — а магию принуждения сказать правду.

Колдовство такого рода — влияющее на поступки и слова людей — было запрещено на Понте законом, и теперешняя ситуация была одной из немногих, когда оно позволялось.

Тем не менее, конечно, на Понте могли найтись преступники, которые плевать хотели на закон и которые по ряду причин пренебрежительно относились к откатам. Вероятность встретить мага, который заколдует тебя таким образом, не была нулевой, и у Айринии сегодня стало одним страхом больше. Она не просто подчинилась чужой магии — она даже не почувствовала какого-то давления, у неё не было ни шанса на борьбу. Не было никакого противостояния воли или ума, никакой возможности солгать или увильнуть, сыграть словами и смыслами, проманипулировать или увести мысль в сторону: человек просто заколдовал её — и она сделала то, что было ему нужно.

И пусть в данной ситуации это «было ему нужно» включало в себя исключительно один правдивый ответ, и Айриния была защищена законом, — всё равно это оказалось безумно страшно.

С тем же успехом Леон мог приказать что угодно другое — а у неё не были ни шанса на сопротивление.

Радовало только то, что и откаты за такую магию были самыми серьёзными, поэтому маг, надумавший развлекаться таким образом за чужой счёт, быстро потерял бы такую возможность, а может, потерял бы и саму жизнь.

«И всё же это ужасно страшно», — обречённо подумала Айриния.

Кажется, если бы её попросили бы назвать главную ассоциацию к слову «магия» — она назвала бы «страх».

— Наш человек проводит вас домой, — меж тем, уведомил её Леон.

— В общежитие, — быстро поправила она и добавила: — При резиденции архимага.

Несколько секунд Леон молчал, затем уточнил:

— Там найдётся, кому о вас позаботиться?

Она хмыкнула:

— Естественно. Мы там вечно под откатами валяемся.

— Что ж, — откликнулся Леон, — вы можете отдохнуть подольше, управлении вас вызовет, когда возникнет необходимость.

Айриния уверенно встала — демонстрируя тем, что внезапная слепота её не смутила и не является для неё серьёзной помехой, — и спокойным голосом отметила:

— Мне бы хотелось, по возможности, быть полезной.

Леон молчал несколько секунд, потом повторил:

— Мы вас вызовем, — и вернулся к делу: — Сейчас я возьму вас под руку и помогу добраться до вашего провожатого.

— Благодарю, — улыбнулась она, подавая ему руку.

Интерлюдия

Комендант помог Айринии добраться до её комнаты в общежитии и оставил там одну.

У неё было две соседки — с одной они дружили, с другой скорее враждовали, — но обе они теперь были на занятиях, и Айриния оказалась предоставлена сама себе.

Обычно она не страшилась одиночества и даже скорее стремилась к нему — довольно проблематично было остаться одной в условиях общежития, и она даже нарочно искала уголки, где могла бы уединиться. Но в этот раз всё было иначе: из-за слепоты Айриния совершенно не знала, чем себя занять. Она не могли ни повторить учебный материал, ни почитать книжку, ни даже сходить на прогулку или проведать знакомых — даже по привычной комнате она передвигалась неуверенно и с опаской, боясь своротить предметы или что-то сломать. Максимум, который ей удался, — это добраться до окна и открыть его, и сесть рядом.

Не имея возможности смотреть, она вслушивалась — и замечала многое, на что не обращала внимания раньше. Шелест деревьев и звуки шагов — такие разные и индивидуальные — голоса птиц и стук предметов… Иногда до неё доносились отголоски разговоров из других комнат, но слишком тихие, чтобы можно было разобрать конкретные слова.

Слепота дезориентировала и заставляла Айринию чувствовать себя совершенно беспомощной, от чего она нервничала. Она привыкла, что может постоять за себя сама, и теперь ей делалось страшно от того, что она не может контролировать пространство вокруг себя и отслеживать положение и мимику людей.

«В любом случае, это лучше, чем в прошлый раз», — напоминала себе она постоянно, и это её ободряло.

Последствия прошлого раза в виде проблем с желудком давали о себе знать и по сей день.

Она просидела так у окна до вечера, в надежде, что соседки вернутся и проводят её до кухни — но, судя по всему, они сами сразу после учёбы пошли ужинать.

Держась за стенку, Айриния выбралась из комнаты самостоятельно и так же осторожно побрела в сторону кухни. К счастью, по дороге ей встретилась знакомая, и с помощью дело пошло живее.

Соседки, к её облегчению, обнаружились на кухне.

— Откат? — сочувственно спросила та, с которой Айриния была дружна.

— Двое суток слепоты, — поделилась та.

Подруга сочувственно вздохнула и постаралась ободрить:

— Ну, главное, что временно и не больно!

Вот уж правда, любой откат познаётся в сравнении!

Тут в разговор вмешалась неприятная соседка.

— Что, думала, в управлении будет чистенькая работа? — злорадно высказалась она.

Первоначально архимаг планировал отправить в помощь следствию одну Илию; но Айриния, которая с первых своих дней в резиденции активно налаживала связи, не чураясь никакими знакомствами, умудрилась пойти в нагрузку, чтобы помогать работе. Многие товарки, недовольные тем, что Айринии удаётся везде без мыла пролезть, не стеснялись перетирать ей косточки и только и ждали удачного момента, чтобы куснуть, а то и свалить её с её пьедестала негласного лидера в их общежитии.

— Ну, уж лучше такая работа, чем никакой! — парировала Айриния и добавила: — Не говоря уж о полезных знакомствах, которые можно завести в таком месте.

Неприятная соседка не пожелала сдаваться, хотя внутренне и признала справедливость аргумента.

— Тоже мне, полезные связи! Преступники да мошенники! — фыркнула она, попробовав сместить акценты.

Айриния насмешливо фыркнула и не пожелала отвечать на эту нелепость. К сожалению, ей было сложно продемонстрировать свой коронный взгляд — немного свысока и с отчётливыми искорками иронии — который обычно помогал ей подчеркнуть своё превосходство над собеседником. Она, впрочем, ориентируясь на голос соседки, изобразила этот взгляд вполне сносно; ту даже передёрнуло, потому что на миг ей показалось, что никакой слепоты и нет, и никакой откат не мешает Айринии видеть её насквозь.

— Айриния! — вдруг вмешался в эту сценку звонкий радостный голос.

Мгновенно просветлев улыбкой, та обернулась. Это была Лири — девушка лет на пять её младше, которой она покровительствовала и симпатизировала.

— Что, как твои дела в управлении? — с восторгом спросила Лири, порывисто приземляясь на соседний стул.

Айриния коротко и с лёгкой улыбкой рассказала о том, о чём могла и что не было секретным. С удивлением она заметила, что, не имея возможности опираться на зрение, учится потихоньку замечать на слух те нюансы, которые и разглядеть-то порой непросто. В частности, она заметила, что на кухне разговоры в разных компаниях стали тише или даже замолкли — люди прислушивались к тому, что она говорила.

— Как здорово! — восторженно отреагировала на рассказ Лири, и Айриния была готова поклясться, что она подпёрла подбородок рукой и устремила мечтательный взгляд в пространство, как это часто с ней бывало.

Неприятная соседка чуть слышно хмыкнула и, кажется, хотела что-то возразить, но Лири уже подорвалась:

— Я тебе помогу с ужином, да? — спросила она и явно уже помчалась что-то делать, не дождавшись ответа.

— Спасибо! — откликнулась Айриния, чувствуя, что на сердце теплеет.

Глава десятая

Илия наслаждалась первым вечером после отката и перебирала свои конспекты, в попытках обнаружить детали поискового дела, про которые она умудрилась забыть.

Конспекты вызывали в ней тёплую улыбку — она вспоминала, как нравилось ей учиться, и вспоминала свои мечты о том, как придёт в управление — свои сбывшиеся мечты!.. — вот только радость её что-то подтачивало изнутри.

Она пыталась отделаться от назойливого тревожного чувства, но оно снова и снова пробивалось сквозь попытки сосредоточиться. Илия старательно в упор его не замечала: это чувство было связано с тем, что она не ожидала, что поисковая магия может быть так опасна и что откаты от неё бывают столь неприятны.

В её мечтах её будущая работа представлялась ей несколько иначе.

Теперь же она не только была ошеломлена и дезориентирована сваливающимися на неё откатами — она ещё и чувствовала недовольство собой от того, что её магия не принесла никаких существенных результатов и никак не продвинула расследование.

В мечтах своих Илия представлялась себе настоящей волшебницей и героиней, которая одним щелчком пальцев распутает дело, точно выверенным поисковым заклинанием приведя следствие к разгадке.

На деле же все её версии и попытки вели в тупик — и ей даже стало казаться, что от неё больше проблем, чем пользы.

Это изрядно охладило её пыл, и она пыталась справиться с тревогой и обрести уверенность в себе, перелистывая конспекты и убеждаясь, что действительно хорошо владеет материалом.

Размышления её были прерваны неожиданно влетевшим в раскрытое окно бумажным голубем, который, мягко совершив круг по комнате, приземлился на её столе. Это произошло так неожиданно, что Илия даже не успела испугаться — а там до неё уже и дошло, кто из её знакомых мог использовать магию столь эксцентрично, поэтому на лице её сама собой рассиялась яркая улыбка.

Она поймала голубка и развернула. Красивым ровным почерком там значилось: «Прекрасная принцесса, выгляни в окно!»

Аж подпрыгнув на стуле от столь приятного сюрприза, Илия бегло посмотрела в зеркало, убедилась, что выглядит нормально, подлетела к окну, там притормозила, выдохнула — и мягким неторопливым жестом откинула занавеску и выглянула.

На улице под её окнами, действительно, обнаружился стоящий под фонарём Рийар. Запихнув руки в карманы, он задрал голову, чтобы удобнее было разглядывать второй этаж, и улыбался.

Сердце Илии забилось быстро-быстро. У неё никогда не было таких поклонников, чтобы поджидать её под окнами!

— Леди! — заметив её появление, разулыбался Рийар ещё ярче, изобразил весьма выпендрёжный поклон и подошёл ближе, прямо к стене её дома.

— Прекрасный рыцарь! — решила не отставать Илия, любезно кивая.

— Как насчёт прогулки по вечерней Линейре? — завлекающим мягким голосом предложил Рийар.

Илия замерла, не зная, как поступить. Она обычно не выходила по вечерам, и не была уверена, что родители одобрят такое её поведение; но, с другой стороны, ей ужасно, ужасно, ужасно хотелось пойти!

Вечернее свидание, подумать только!

Это были слишком заманчиво, чтобы отказываться!

— С удовольствием! — заверила она Рийара, и дёрнулась было от окна вглубь комнаты, к двери, но её остановил его смех:

— Да не усложняй так, выходи в окно, я поймаю!

Илия остолбенела. Выходить в окна второго этажа явно не входило в её привычки.

— Давай, давай! — подбодрил он её, изображая руками какой-то таинственный магический пас.

Страх в сердце Илии боролся с мыслью, что таким образом можно сбежать из дома, не привлекая внимание родителей, что казалось весьма заманчивым. Если, конечно, Рийар потом подкинет её обратно — чтобы все думали, что она так и провела вечер в своей комнате.

Сев на подоконник, она решительно перекинула ноги наружу… и оробела.

До земли казалось слишком далеко.

Пульс забился в её уши нервной дробью. Не то чтобы в самом дурном случае ей грозило что-то сломать — но точно будет очень больно.

— Трусость не к лицу прекрасным принцессам! — с пафосным выражением лица изрёк Рийар и добавил: — А твоё недоверие так и попросту оскорбительно!

Мучительно покраснев, Илия зажмурилась и соскользнула с подоконника вниз.

Короткое падение оборвало сердце страхом, но почти сразу стало плавным и спокойным, и через две секунды она уже приземлилась — к её тайному огорчению, не прям в его руки, а рядом. Он, впрочем, тут же подхватил её под локоть, помогая вернуть чувство равновесия.

Сердце её билось быстро и заполошно — и от пережитого страха, и от волнения. Она бросила на него взволнованный взгляд — оказалось, что он глядит на неё пристально и серьёзно, и это отчаянно её смутило, и она потупилась, с удивлением чувствуя, что краснеет.

— После таких откатов, как у тебя, непременно нужны положительные эмоции, — объяснил своё появление Рийар, и ей стало бесконечно тепло на сердце от его слов. — Хочу показать тебе одно своё любимое место, — тихо продолжил он. — Вечером там особенно хорошо.

Она снова засветила улыбку во всё лицо и ответила с доверчивым восторгом:

— Веди!

Удержав её взгляд на пару секунд — она снова смутилась от того, как пристально и внимательно он на неё смотрел, — он кивнул и под руку повёл её по улицам куда-то в сторону управления.

— Я очень беспокоился о тебе, — вдруг заговорил он, накрывая свободной рукой её ладонь, лежащую на его локте. — Поиск спрятанных от магии вещей — это не шутка.

Илия покраснела от удовольствия: его забота была ей бесконечно приятна.

— Мы думаем, их не спрятали от поиска, а просто уничтожили, — объяснила она, хотя для её отката это не имело никакой принципиальной разницы.

— Топоры? — проявил осведомлённость в деле Рийар, приподнимая брови. — Расплавили, что ли? — в голосе его звучал откровенный скепсис.

— Наверно, так, — неуверенно согласилась Илия, которой теперь эта версия тоже стала казаться странной.

— Ну, могли и расплавить, конечно, — казалось бы, согласился Рийар, но в его голосе звучали такие сомнения, что версия стала казаться ещё менее правдоподобной. — Или разделить? Ты как запрос задавала, именно на топоры? — уточнил он, и в голосе его прорезался азарт человека, который любит магичить направо и налево и горячо интересуется всеми тонкостями этого дела.

Илии было весьма лестно, что она может блеснуть профессионализмом перед таким опытным и искушённым магом, поэтому она с большой гордостью в голосе откликнулась:

— Ну что ты! Кто же так составляет поисковые запросы? — и даже хмыкнула, стремясь подчеркнуть, что уж она-то таких глупостей никогда не допускает. — Конечно, я искала орудия, которые сделали зарубки!

Рийар серьёзно кивнул — ей увиделось в этом кивке одобрение и высокая оценка специалиста — и отметил:

— Тогда, в самом деле, либо плавить, либо прятать от магии. — Чуть помолчав, задумчиво добавил: — Но я бы поставил на второе.

— А как можно спрятать от магии топор? — с любопытством переспросила Илия, увидев теперь шанс разжиться той информацией, которую ей не пожелал сообщать Леон.

Рийар не разочаровал. Поведя плечами, он начал объяснять:

— Есть разные артефакты, но только они запрещённые, не говоря уж об откатах за их создание. Но преступников, конечно, не останавливают такие мелочи. Плюс, — спохватывающимся голосом добавил он, — теоретически, если увезти предмет достаточно далеко, магия его не найдёт.

Удивлённо хлопнув ресницами, Илия попыталась переварить эту информацию. Никто во время обучения не говорил им, что магия имеет дальность действия! Что за нелепости! На каком основании от них скрыли столь важную информацию?!

— Леон, вообще-то, должен был это предвидеть, — меж тем, с большим недовольством заявил Рийар. — И он обязан был не позволять тебе пробовать такой поиск. Вопиющая безответственность! — с возмущением заключил он.

Душа Илии опять переполнилась благодарным теплом. Во-первых, ей было радостно, что он так беспокоится за неё. А во-вторых — снова получилось, что это не она бездарь, которая не умеет в поисковую магию, а это Леон опять что-то не рассчитал.

— Я с ним поговорю! — резюмировал Рийар с таким королевским видом, как будто Леон был его подчинённым, и он только что узнал о какой-то его провинности и всерьёз раздумывает, не уволить ли его.

Выглядел он при этом столь уверенным в своём праве так поступать, что Илии даже закралась в голову мысль, что у него в управлении гораздо больше влияния, чем у рядового боевика — и что, возможно, он даже тайно входить в начальство и специально притворяется простым боевиком, чтобы узнавать настроения сотрудников и следить за тем, что обычно прячут от начальства.

Эта романтичная версия ей очень понравилась — тем более, что она почти тут же подтвердилась тем, что Рийар провёл её на территорию управления через какую-то хитрую калитку, явно настроенную на специальный опознавательный артефакт.

В отличие от улицы, вечернее управление никак не освещалось, но Рийар почти сразу решил эту проблему, запустив в воздух мягко светящийся шарик. Илия ахнула от восторга и удивления: наколдовать свет обычно ни у кого не получалось, потому что в качестве отката человек на время слеп. Рийар же явно всё видел и продолжал вести её по задуманному им маршруту.

Они прошли вдоль берега озера, которое ей нравилось разглядывать из кабинета Леона, и вскоре достигли задуманной им точки.

В тихой заводи склонилась над водой большая раскидистая ива, толстый ствол которой лежал почти горизонтально. Рийар отпустил руку Илии, уверенно сделал по этому стволу несколько шагов, сел в удобное местечко, повернулся к ней и приглашающе протянул руку, предлагая опереться на неё и сесть рядом.

С восторгом Илия последовала за ним.

К её тайному огорчению, он не обнял её, хотя ситуация к этому располагала, и даже немного продвинулся дальше по стволу, чтобы оставить между ними место. Илия подумала, что, в самом деле, они ещё так мало знакомы, и это очень трогательно, что он не спешит развивать их отношения — ей увиделась в этом забота о её чувствах и о её девичьей стыдливости.

Зажжённый им светлячок продолжал мягко сверкать где-то сразу за ней, отражаясь и серебрясь в воде. Здесь приятно пахло влагой, сырой корой, сладкими ночными цветами — и немного самим Рийаром. Илия раньше как-то не принюхивалась обычно к мужчинам, даже если ей и случалось с ними обниматься, но тут они сидели так удобно, что невольно она не удержалась. Она не смогла бы внятно объяснить, чем именно он пах, но ей сделалось сладко и волнительно от этого запаха, и хотелось ощущать его снова и снова.

Тут он начал рассказывать весьма забавную историю — что-то связанное с его службой — и Илия сама не заметила, как за этим разговором пролетело время. Рассказывал он интересно и живописно, поэтому, в самом деле, полный набор положительных эмоций ей был обеспечен.

— Прекрасно место! — улыбнулась она ему, когда он уже провожал её обратно.

— Я знал, что тебе понравится, — согласился он, и по тону, и по лицу его она поняла, что он очень доволен, что сюрприз удался.

До её окна он и в самом деле подкинул её магией.

Глава одиннадцатая

Отец Илии, господин Мелир, был главой градостроительного общества Линейры и входил в столичный совет. Затея дочери стать поисковым магом не понравилась ему с самого начала — он полагал, что людям их положения не стоит связывать жизнь с занятиями, чреватыми непредсказуемыми и опасными откатами. Он вполне мог обеспечить дочь всем лучшим из того, чего бы ей хотелось, и устроить для неё такую жизнь, о которой бы она мечтала; но Илия упёрлась и раз за разом заявляла, что хочет чего-то добиться сама и всем доказать, что она чего-то стоит.

Господин Мелир уже однажды держал такую битву — с тогда ещё своей невестой — и сокрушительно в этой битве проиграл. Его возлюбленная не пожелала ограничить свой круг занятий хозяйством и светской жизнью и построила университетскую карьеру. Господин Мелир полагал, что Илия пошла в этом мать, и что он не сумеет её переубедить, как не сумел переубедить и мать.

Поэтому до какого-то момента он позволял дочери играться во все эти игры, если ей так уж приспичило. С преподавателями при резиденции архимага он договорился — во время обучения ей точно не грозило ничего опасного. А вот потом…

Илия хотела стать магом-поисковиком, и непременно при Следственном управлении — ей не давала покоя мысль, какой героиней она станет, если сумеет раскрывать сложные дела своими тщательно сформулированными поисковыми запросами. Однако штат управления не предполагал двух магов подобного профиля, а нынешний был ещё молод и полон сил — поэтому господин Мелир полагал, что Илия всё равно не сможет начать работу сразу после окончания учёбы, ей придётся ждать освобождения вакансии, а там, глядишь, влюбится, выйдет замуж, родит ребёнка и думать забудет об этих глупостях.

Но дело пошло не так, как он ожидал. Магов-поисковиков обучали редко — не самое популярное направление в магии — поэтому, когда к архимагу пришёл запрос из управления, он не сумел найти в своих резервах других вариантов, кроме почти доучившейся Илии.

И лапочка-дочка угодила в самый вихрь производственной работы, со всеми её опасностями и сложностями.

Господин Мелир полагал, что это уже чересчур, и что нужно предпринять меры, чтобы обеспечить безопасность дочери и, желательно, вообще отвратить её от опасной карьеры.

С этой целью он и решил явиться в управление самолично — чтобы поговорить с наставником дочери и разведать, что он за человек, что вообще происходит с работой Илии и нет ли способов как-то повлиять на управление и вывести дочь из-под риска откатов.

Когда Леону сообщили, что с ним хочет говорить господин Мелир, и что он уже ждёт в приёмной, Леон немного обеспокоился. Глава градостроительного общества не пошёл бы в Следственное управление по рабочему вопросу сам — значит, он явился по вопросу личному. И, поскольку господин Мелир являлся отцом одной талантливой розоволосой стажёрки, не нужно было быть старшим следователем, чтобы догадаться о причинах его визита.

Леон полагал, что господин Мелир имеет все причины быть обеспокоенным и что разговор, очевидно, выдастся тяжёлым. Поправив галстук и бегло взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит профессионально, Леон отправился в приёмную.

Господин Мелир был представительным мужчиной лет пятидесяти, полноватым, усатым и заметно лысеющим. После приветствий он задал тон дальнейшей беседе лёгким непринуждённым комплиментом:

— Прекрасное архитектурное решение с фонтаном, замечательно обыграли ассиметрию фасада!

Территория Следственного управления находилась на границе города, близко к предгориям, и перепады высот здесь были заметные. Из-за этого здание главного корпуса, в самом деле, было асимметричным, и один его конец был на этаж выше другого, что при входе на территорию с парадного входа бросалось в глаза. Расположенный перед зданием фонтан, в самом деле, смещал акцент в восприятии композиции, из-за чего перепад высоты фасада казался изящным и высокохудожественным решением.

— В сочетании с цветовой гаммой и мягкостью линий даёт эффект близости к природе, — продолжил свою мысль господин Мелир и коснулся волнующей его темы: — Илия все уши мне прожужжала, и теперь я вижу, что в самом деле есть, чем восхищаться! — веско кивнул он с видом человека, знающего, что его экспертное мнение в этом вопросе ценится весьма высоко.

Леон ответил банальной похвалой в адрес архитектора, проектирующего основной корпус.

— Илия, кажется, от всего здесь в восторге, — развил тему господин Мелир, с одобрением оглядывая элегантный интерьер приёмной. — Постоянно хвалит и то, как здесь всё устроено, и как организована работа, и как относятся к сотрудникам… — быстрый острый взгляд на Леона. — Про вас как про её наставника я тоже весьма наслышан, господин старший следователь. Илия цитирует вас, не переставая, — со спокойной одобрительной улыбкой отметил он.

Леон счёл нужным проявить лёгкое смущение и выразить свои надежды на то, что его наставничество в самом деле принесёт полезные плоды.

— Да-да, я очень рад, что дело у вас поставлено так профессионально, — продолжал добавлять мёда в свои речи господин Мелир. — Меня, правда, чуть тревожит… — он с тонко выверенной долей растерянности замялся и вроде как доверительным тоном обратился к Леону: — Скажите, господин старший следователь, все эти откаты действительно характерны для должности, на которую Илия претендует, или здесь лишь вопрос сложности текущего дела?

— Предыдущая ситуация была скорее внештатной, — откликнулся Леон. — Из-за спешки в расследовании мы вынуждены проверять те версии, который закрыты от поисковой магии, что приводит к более тяжёлым последствиям. Штатные откаты скорее напоминают первый, — уточнил он.

В глазах господина Мелира мелькнуло лёгкое недовольство, но лицо осталось всё таким же внимательным и любезным, как и в начале разговора.

— Право! — с живым дружелюбием отметил он. — Внештатные ситуации — не слишком ли это для стажёра? Илия ведь только учится…

Леон не обманулся этим дружелюбием. Он понимал, конечно, обеспокоенность любящего отца; но ему было важно разобраться с расследованием, а для этого ему был нужен рабочий маг-поисковик.

— Наш штатный маг, к сожалению, под долговременным откатом, — сказал он. — Нам некем заменить Илию, и, к тому же, она и сама рвётся в бой, — намекнул он на то, что отцу следовало решать это дело напрямую с дочерью, а не действовать на нервы сотрудникам управления.

Господин Мелир недовольно взмахнул рукой. Теперь и лицо его стало приобретать выражение раздражения.

— Уверен, что столь компетентные сотрудники могли бы решить этот вопрос профессионально! — уже с лёгким нажимом в голосе сказал он и отметил: — В муниципалитете недавно была схожая ситуация, и там решили вопрос с безопасностью стажёра без ущерба для дела. Видимо, у местных наставников, — он смерил Леона взглядом куда как более холодным, чем в начале, — иначе расставлены приоритеты.

Хотя Леон и сам корил себя за то, что не продумал все последствия в вопросе предыдущего поискового запроса Илии, и это подвело её под весьма опасный эффект, ему теперь было крайне неприятно и унизительно сталкиваться с упрёками её отца. Сложив руки на груди, он сухим казённым тоном ответил:

— Безусловно, как наставник Илии я приложу все старания к тому, чтобы она больше не попадала во внештатные ситуации.

Он действительно собирался проследить за этим, но его глубоко раздражало давление со стороны господина Мелира, и поэтому слова его прозвучали как пустая отговорка от досужего собеседника, который лезет не в своё дело.

Господин Мелир, разумеется, осознавал, что лезет не в своё дело, но не собирался идти на попятный — он был фигурой той величины, которая могла себе позволить хозяйничать порой и на чужой территории. Осознав, однако, что Леон недоволен оказываемым на него давлением, он решил сменить тактику.

Сняв свои очки, он принялся протирать их платком, и, словно полностью увлечённый этим занятием, он небрежно спросил:

— А что вы сами, господин старший следователь, думаете о карьерных перспективах Илии?

Поскольку Леон и сам думал, что Илии не место на опасной должности, он сменил позу на более открытую и дал краткую характеристику успехам своей подопечной, завершив её словами:

— Но, конечно, в глаза бросается яркий аналитический талант, так что, как по мне, магическая карьера — не лучшее применение такого ума.

Господин Мелир явно услышал то, что и хотел услышать. Водворив свои очки на место, он оживлённо согласился:

— Вот и я, и я сам того же мнения, господин старший следователь! Но, вы понимаете, — доверительно наклонился он к нему, — она полагает, что я как отец — лицо пристрастное, и льщу ей, и поэтому скептически относится к моим словам. Вот вы, — веско отметил он, — совсем другое дело! Вы её наставник, и обладаете таким высоким авторитетом в её глазах! — его голос был полон сдержанного уважения. — Если бы об этом сказали ей вы…

— Я с самого начала указывал и продолжаю указывать Илии, что эта должность не её уровня, — раздражённо ответил Леон. — Но ей так… — он чуть не высказал «втемяшилось в голову», и лишь в последний момент он успел исправиться: — Так хочется работать в нашем управлении, что, кажется, она согласилась бы и на должность секретаря, лишь бы взяли.

Его раздражение и его слова опять нашли у господина Мелира живой эмоциональный отклик, потому что вторили тому, что он замечал сам.

— Ну, секретарь — это всё-таки слишком, — открестился он, хотя эта должность явно была безопаснее, чем должность мага, и высказал идею, которая, очевидно, и была тем основным предложением, ради которого он и явился сюда самолично: — Вот стажировку на следователя я бы одобрил всем сердцем! — горячо высказался он, как если бы эта идея только что пришла ему в голову, потому что на эту мысль его навели слова Леона. — Право, господин старший следователь, ваша идея весьма хороша! — продолжил он наступление, пытаясь сделать вид, что это сам Леон как раз и высказал эту идею, просто не совсем удачно подобрал первоначальные слова. — Весьма, весьма хороша! — горячо закивал головой господин Мелир, демонстрируя всяческое одобрение.

Леон раздражённо замер. Такого поворота беседы он никак не ожидал.

— По совести сказать… — попытался возразить он, но, почуяв, что дело может сорваться, господин Мелир его перебил:

— В самом деле, очень достойное место и достойная карьера! К тому же, нам в градостроительном управлении не помешает лояльный человек у вас в штате, — блеснул он глазами. — Хищения, мошенничества! Сами знаете, — махнул он рукой и нанёс добивающий удар: — И мы, уж конечно, не остались бы в стороне. Ваш обветшалый боевой корпус так не соответствует статусу Следственного управления! — с досадой в голосе отметил он. — Мы могли бы предложить вам качественный индивидуальный проект, ничуть не уступающий основному зданию…

Немного ошалев от уровня напора — он не привык разруливать дела такого уровня — Леон сухо прервал поток предложений:

— Мои извинения, господин Мелир, но я не уполномочен решать вопросы такого уровня. Полагаю, это дело вам следует обсудить с госпожой Юланией.

Господин Мелир был знаком с ней лично, и весьма хорошо, но начальница ныне находилась в служебной командировке. К тому же, он хотел сперва разведать обстановку и выяснить подробнее, что за человек стал наставником его дочери, поэтому предпочёл прийти сперва к Леону.

— Безусловно! — согласился господин Мелир. — Однако Юлания, — отметил он фамильярным обращением степень близости знакомства, — большой профессионал, и не стала бы принимать решений такого рода без консультации с наставником Илии.

— Я полностью поддержу эту идею, — просто отметил Леон.

Ему самому казалось, что талант Илии лучше раскроется именно в аналитической работе. Он успел уже заметить, что она обладает глубоким стратегическим мышлением, умеет видеть картину в целом и выстраивать в голове систему — работать с ней на этом поле было весьма приятно.

Довольный установившимся контактом, господин Мелир попрощался вполне сердечно, и даже пригласил заглядывать, назвав день недели, когда они с женой устраивали небольшой приём для партнёров, друзей и полезных знакомых.

Для Леона это тоже было хорошим шансом завести нужные связи, поэтому он с большим энтузиазмом поблагодарил за приглашение и обещался быть.

Глава двенадцатая

Замечание господина Мелира было вполне справедливо: очевидно, что госпожа Юлания, прежде, чем принимать решение по поводу принятия Илии на обучение и стажировку, сперва справится у Леона о её способностях. Часть аналитических талантов Илии Леон уже успел оценить, но все они были связаны с магическим поиском — вполне возможно, что она не столько размышляла самостоятельно, сколько использовала готовые схемы и алгоритмы.

Поэтому для начала Леон решил проверить, насколько Илия хороша в собственно следственной работе. Для этого он подготовил новую подписку о неразглашении — ему нужно было предоставить Илии доступ к ещё двум документам, которые ранее были ей недоступны. Во-первых, это был собственно запрос из резиденции архимага на секретную и усиленную перевозку. Во-вторых, это был технический паспорт украденного артефакта — резиденция настолько не хотела его выдавать, что госпоже Юлании пришлось ехать за ним лично и выбивать его аргументом «как мы поймём, кому выгодна эта кража, если неизвестно, что именно украли?»

Секретарь архимага долго отбивался и уверял, что эта информация никак не поможет следствию, но, в конце концов, госпожа Юлания его додавила — пришлось задействовать и самого архимага, весьма заинтересованного в успешности поисков, поскольку этот артефакт должен был, как оказалось, гасить или перенаправлять часть магических откатов.

В целом, Леон склонялся к тому, что информация эта и впрямь малополезна: такой артефакт пригодился бы абсолютно каждому. Но, поскольку информация эта была чрезвычайно секретной, следствие могло зацепиться за поиск протечки.

В этот раз Илия, желая произвести на Леона впечатление, прочла подписку о неразглашении крайне придирчиво.

— Здесь нет точного перечня лиц, допущенных к обсуждению информации! — с вызовом в голосе заявила она, возвращая листок обратно Леону.

На лице её читалось самодовольство: она радовалась случаю, что может показать, что хорошо запоминает полученные от него уроки.

Довольно хмыкнув, Леон достал чистый лист и принялся переписывать документ сам.

Илия была несколько дезориентирована — она не подумала, что целый старший следователь станет сам переписывать отвергнутый ею документ, и теперь ей сделалось неловко.

— Что, настолько секретная информация? — попыталась скрыть она смущение за словесной атакой.

— Быстрее, чем идти до секретариата, — лаконично отозвался Леон.

Рука его, в самом деле, носилась над листом бумаги весьма стремительно, заполняя его летящим и не совсем разборчивым почерком. Этот момент Илию тоже удивил: она почему-то была совершенно уверена, что Леон должен выводить чёткие аккуратные буковки, словно по линеечке. Реальность не сошлась с её ожиданиями кардинально: почерк был твёрдым и устоявшимся, но малочитабельным.

Ей пришлось щуриться и вчитываться, но новая подписка оказалась точной копией прежней — содержащей лишь приписку с перечнем допущенных к информации лиц. Не найдя подвоха, Илия подозрительно покосилась на безмятежного Леона и подписала.

Тот, кивнув, принял документ и передал ей две подготовленные бумаги.

— Я хочу получить ваши полные аналитические выкладки по этому делу, Илия, — выдал он задачу. — Не по магическому поиску, а именно по вашим версиям и предположениям, как вести это следствие, — на лице Илии отразилось глубокое удивление, и она, кажется, даже хотела что-то возразить, но почти сразу передумала. — Список лиц, имеющих доступ к информации о перевозке, я уже составил, они допрошены, — он передвинул ей и протоколы допросов и заключил: — Работайте.

Совершенно ошеломлённая Илия принялась машинально листать переданные ей документы, даже не пытаясь их читать. Она совершенно не понимала, как подойти к предложенной ей задаче.

— Вы не сможете ознакомиться с деталями, если не будете их читать, — спокойно прокомментировал её пустое перелистывание Леон.

Бросив на него полный укора взгляд, она пояснила:

— Я… не совсем понимаю, что мне делать.

Сложив ладони перед собой домиком, он задал вопрос:

— А что вы делаете первым, когда начинаете строить ваши схемы по поисковым цепочкам?

Она принялась отвечать сперва машинально:

— Анализирую информацию и выстраиваю её в единую… — тут до неё дошло, и, просияв всем лицом, она радостно улыбнулась ему и, пылко поблагодарив, зарылась в документы.

Кусая губы, Леон постарался скрыть понимающую улыбку.

Илия, меж тем, принялась за новую для себя схему.

Сперва она действительно взялась за принцип «ищи, кому выгодно» — потому что слышала, что это важный вопрос, который зачастую помогает выйти на преступника. Свойства артефакта, конечно, оказались универсальными, но! Можно ведь было поискать людей, которые недавно словили очень сильные откаты, или людей, которые ловили откаты часто, или людей, которые исследуют откаты и их свойства (тем более, что почти все таковые служили в резиденции, а значит, могли найти доступ к информации там!), или людей, особенно богатых и влиятельных, которые могли подкупить или прошантажировать даже самых высоких чиновников.

Наконец, фантазия её на этом поле иссякла, и она стала думать, как ещё преступники могли узнать о секретной информации. Она подумала, что мог быть человек, не задействованный в перевозке официально, но по каким-то причинам знавший о ней. Случайно услышанный разговор, попавший в руки документ, нарочное наблюдение и сбор разрозненных фактов в единый вывод…

Версия про длительное наблюдение показалась ей интересной, и она записала ещё и то, что грабители могли и не знать о точной дате, а просто сторожили путь в лабораторию в надежде украсть однажды что-то стоящее.

А ещё они могли наблюдать не за лабораторией, а за управлением! И, увидев усиленный отряд, отправиться за ним — в надежде, что под такой охраной везут что-то по-настоящему ценное.

На этом она решила остановиться, потому что мозг начал подкидывать ей идеи совершенно абсурдные: скажем, что преступники вообще хотели украсть что-то другое, но нечаянно перепутали и украли артефакт; или что кража артефакта вообще была только предлогом, а на самом деле хотели убить одного из боевиков.

Кашлянув, она привлекла внимание Леона.

Он поднял на неё заинтересованный взгляд. Ободрившись тем вниманием, которое было написано на его лице, она принялась объяснять ему своё видение ситуации и свои версии.

Он одобрительно кивал, иногда задавал уточняющие вопросы, несколько раз отметил, что она очень толково подумала о том или ином — это так её воодушевило, что она вывалила на него и версию с «на самом деле, они просто хотели убить того охранника» и «это подстава с целью дискредитировать управление». Даже и к этим версиям Леон отнёсся весьма серьёзно и попросил их записать.

Когда поток её идей закончился, он попросил её определиться с приоритетным направлением работы.

Илия задумалась. По правде сказать, большинство собственных предположений казалось ей маловероятным и нелепым. Она покусала перо, пытаясь собраться с мыслями и решить, что из рассмотренного ею самое вероятное.

— Мне кажется, — наконец, решилась она, — надо убедиться, что протечка информации не произошла на стороне резиденции. Ведь артефакт создавался по заказу магов, магами и для магов. Могли пойти слухи, или кто-то мог подслушать информацию…

Леон одобрительно кивнул.

— Резиденция провела внутреннее расследование, — отметил он. — Его результаты…

Тут он нахмурился и жестом попросил у неё обратно папку с документами; полистав её, он нахмурился пуще, тихо выругался себе под нос — кажется, в адрес секретарей резиденции, — вернул ей папку, мученически вздохнул, встал, подошёл к одному из своих шкафов, там порылся, достал какой-то документ и, наконец, вернулся.

— Образец формы на запрос копии результатов внутреннего расследования резиденции архимага, — передал он ей этот документ. — Заполняйте.

Илия аж рот приоткрыла от удивления. Она сама будет запрашивать копии документов? Прям по-настоящему? Ничего себе!

Леон вернулся к своей работе, а Илия принялась деловито переписывать с образца свой запрос.

Проблема у неё возникла только в самом конце — она не знала, как его подписывать. В образце стояло «следователь такой-то», но Илия не была следователем. Получается, нужно было писать от имени Леона, что ли?

Она решила уточнить у него и этот вопрос.

— Пишите «стажёр Следственного управления Илия», а я ниже заверю, — ответил он почти машинально, не отвлекаясь от своих бумаг.

Сердце Илии ёкнуло от радости и воодушевления. Это звучало так официально! Далёкие звёзды, она в самом деле подписывает самый настоящий запрос на самые настоящие документы как самый настоящий стажёр!

Внимательно прочитав написанный ею документ и убедившись, что всё в порядке, Леон завизировал его своей подписью и вернул Илии со словами:

— Отнесите в третий кабинет, по лестнице направо.

Всё ещё сияя воодушевлением, Илия сбегала в третий кабинет и вернулась к изучению дела.

Глава тринадцатая

Госпожа Юлания, глава Следственного управления, внешне совсем не ассоциировалась со своей высокой должностью. Она была полной улыбчивой женщиной лет сорока, с мягкими чертами лица и пушистыми волосами, которая, к тому же, предпочитала носить платья с мелким принтом.

Такую уютную тётушку обычно представляешь матерью большого семейства, постоянно занятую хозяйством. Однако ни мужа, ни детей у госпожи Юлании не было, а вот по хозяйству она действительно носилась как заведённая — правда, таковым был не домашний очаг, а целое управление.

Сотрудники любили её за тёплое человеческое отношение к ним и уважали — за профессионализм. Она не только была грамотным администратором — она ещё и разбиралась в самой специфике работы и зачастую могла дать толковый совет и направить расследование в нужном направлении.

Леон, как и все, уважал начальницу, и был, к тому же, уверен в её прагматичном складе ума. Тем удивительнее для него было услышать в ответ на пересказаное им предложение господина Мелира решительное:

— Нет, Леон, ну что вы! Поисковый маг — пожалуйста. Но в следователи — точно нет.

Хотя голос у госпожи Юлании обыкновенно был под стать её внешности — мягкий и приятный — реплика прозвучала крайне категорично. Леону показалось это странным — как он думал, начальница, по крайней мере, заинтересуется его мнением о профессиональных качествах Илии, прежде чем принимать какие бы то ни было решения.

— Мне кажется, у неё неплохие способности, — сдержанно отметил Леон, выражая таким образом своё удивление такой категоричностью.

Брови Юлании чуть нахмурились.

— Она из резиденции архимага, Леон. — спокойно напомнила она.

Леон уже, бывало, слышал от неё аргументы подобного рода, но разобраться в их сути покуда не смог.

У Следственного управления, определённо, имелся какой-то скрытый конфликт с резиденцией архимага — или, во всяком случае, точно имел место конфликт между непосредственно архимагом и госпожой Юланией. Его нельзя было назвать острым или хотя бы открытым. В тех ситуациях, когда двум их ведомствам требовалось работать совместно — они это делали вполне успешно, и Леон не мог припомнить случая, чтобы архимаг позволял себе изъявлять публичное недовольство Следственным управлением или выражать к нему недоверие, а госпожа Юлания, соответственно, никогда не делала ничего подобного в адрес резиденции архимага.

Однако вот так, в частных беседах, конфликт этот неизбежно всплывал снова и снова, и вдаваться в подробности госпожа Юлания обычно не желала.

Леон сам в себе предполагал, что дело как-то вертится вокруг раздела власти — это было очевидное предположение, которое первым просилось на ум. С одной стороны, архимаг был практически единоличным правителем Понта — формально остров управлялся советом магов, но сейчас фактически совет этот полностью подчинялся решениям своего председателя, обладающего беспрецедентно высокой силой. Во всяком случае, магичил архимаг налево и направо — не хуже дурного леоновского братца — а откатов, кажется, и вовсе не ведал.

Следственное управление, казалось бы, не могло сравниться с самим архимагом по части своего влияния на жизнь и политику Понта. Однако ж, тут имели место интересные нюансы. В частности, управление ведало и делами, связанными с незаконным использованием магии, что давала ему право на арест обвиняемых в таком преступлении магов, а следственные изоляторы были оборудованы артефактами, не позволяющими использовать магию. Технически — Леон специально перерыл документы, потому что вопрос показался ему забавным, — управление обладало полномочиями арестовать и самого архимага. Леон, правда, совершенно не представлял, как это можно было бы провернуть на практике — резиденция архимага хорошо охранялась, и всех боевых сил управления явно не хватило бы на её штурм, — но, видимо, в деле имели место и другие, неясные ему нюансы, которые делали расстановку сил не столь очевидной.

В общем и целом, какие бы разногласия ни существовали между архимагом и Юланией, Леон полагал, что в данном случае факт наличия этих разногласий крайне прискорбен.

Ему нравилась целеустремлённость Илии и её хорошие аналитические способности. Он находил её мышление нетривиальным и весьма удачно дополняющим его собственное. Сам Леон был более логичен и педантичен, и ему нравилось в версиях Илии то, что ей приходили на ум какие-то творческие и необычные идеи, которые обычно не приходили в голову ему. С его точки зрения, вместе из них получалась эффективная команда, и ему было жаль теперь отказываться от этой идеи из-за этих невнятных подковёрных разногласий, которые, как ему казалось, не имели непосредственно к его работе никакого отношения. В конце концов, архимаг так же заинтересован в том, чтобы управление работала эффективно, как и они!

— Девушка всю жизнь мечтала работать в нашем управлении, — попытался выступить в защиту Илии Леон.

Госпожа Юлания нахмурилась более ощутимо.

— Леон, ну вы же понимаете! — с некоторой досадой отметила она. — Одно дело — маг-поисковик, который решает чисто служебные задачи и не имеет доступа к сведениям, не относящимся к его работе. И совсем другое — следователь! — она даже в волнении что-то отмахнула рукой и решительно заключила: — Нет, совершенно невозможно!

Леон не понимал.

Нет, то есть, разницу между магом-поисковиком и следователем, он, разумеется, понимал прекрасно.

Но причин, по которым магичка, отучившаяся в резиденции архимага, не могла бы стать не магом-поисковиком, а полноценным следователем — при наличии соответствующих талантов и при условии соответствующего обучения — он не видел.

Леон был не из тех, кто множит неясности недоговорками.

— Нет, не понимаю, — честно выразил он, чем, кажется, несколько удивил госпожу Юланию, потому что она посмотрела на него с некоторым недоумением.

— Мне не нужен в наших рядах человек, преданный Лийру, — расшифровала свою мысль она, сославшись на архимага.

— Не заметил в Илии благоговения перед его фигурой, — отметил Леон.

Кажется, Илия вообще ни разу ничего про архимага не говорила — как будто и не была с ним знакома.

— Достаточно того, что она обучалась в его резиденции, Леон, — с укором отметила Юлания, после в сторону недовольно добавила: — Лийр умеет расположить к себе.

Леону стало досадно. Если сперва он отнёсся к той идее, чтобы Илия работала в управлении, весьма скептически, то теперь, узнав её ближе, изменил своё мнение. Он был впечатлён тем, как быстро она учится и как старательно работает над предложенными ей делами — возможно, отчасти он видел в её усердии самого себя и безотчётно симпатизировал ей из-за этой вот внутренней схожести их характеров. Он уже успел подготовить на Илию полноценную характеристику, чтобы рекомендовать её на обучение; аргументы, которые он планировал использовать в её защиту, виделись ему весомыми. То, что начальница так резко отмела эту идею ещё на стадии предложения, не выслушав его аргументов и опираясь лишь на свою странную антипатию к архимагу, его задело, но он не стал вступать в дальнейшие споры, потому что слишком уважал Юланию и не считал возможным оспаривать столь недвусмысленно заявленный отказ.

И, хотя он планировал перейти от этого вопроса к другому делу, досада его всё же отразилась в том, как он машинальным жестом потёр свою нахмурившуюся бровь. Юлания, которая знала его достаточно хорошо, разглядела эту досаду.

Леон, сколько она его помнила, не принимал живого участия в такого рода вопросах и, в целом, срабатывался с любым напарником, выдерживая неизменно ровные рабочие отношения даже с людьми весьма конфликтными. И, хотя он поддерживал эти ровные дружелюбные отношение со всеми своими коллегами, Юлания не могла припомнить, чтобы хоть с кем-то из них он был по-настоящем дружен.

То, что он вступился за стажёрку, возражал и досадовал на то, что Юлания отказалась с этой стажёркой работать, было для него совершенно нетипично.

Первым объяснением этому, мелькнувшим в голове Юлании, стала интрига архимага. Который, видимо, специально прислал свою протеже, чтобы она втёрлась в доверие к Леону и с его помощью внедрилась в управление, чтобы получить доступ к секретным сведениям.

Юлания подумала, что в свете такой интриги лучше придержать девушку поближе — чтобы узнать больше о планах противника и, возможно, дезориентировать его, — поэтому прервала Леона, говорившего уже о другом деле, словами:

— Впрочем, возможно, вы правы, Леон, и девушке стоит дать шанс.

Он не ожидал такой уступки и сбился с мысли.

— Но тогда под вашу ответственность, — отметила Юлания.

А вот это дополнение его не очень-то порадовало — но едва ли стоило ожидать иного, поэтому он был к нему готов и заверил:

— Разумеется.

— И я хочу посмотреть её в работе, — решила Юлания, которой хотелось составить личное мнение о засланке архимага.

— Как раз сегодня планировали работу над делом, — откликнулся Леон.

Он чувствовал, что в резкой смене позиции начальницы кроется какой-то расчёт, и справедливо подозревал, что этот расчёт чреват какими-то неприятностями. Но, с другой стороны, с этим, по крайней мере, можно было работать — не то что с категоричным отказом!

«А там, глядишь, станет яснее, что не так с архимагом», — подумал он.

Глава четырнадцатая

Узнав, что сама начальница управления хочет проинспектировать её работу, Илия ужасно разволновалась. Это, разумеется, был шанс — лучший шанс на то, чтобы доказать, что она может тут работать! — но уж очень страшно было напортачить и всё испортить. Особенно из-за того, что, к недоумению Илии, госпожа Юлания заинтересовалась её новыми выкладками по делу — совершенно немагическими выкладками, которые не имели никакого отношения к работе мага-поисковика. Илия так разволновалась, что стала путаться в словах, и, когда она ловила себя на очередной неточности, она смущалась ещё сильнее, и начинала путаться ещё больше, — хотя госпожа Юлания никак не походила внешне на строгого экзаменатора.

Чем больше Илия путалась, тем более недовольным чувствовал себя Леон — как он сам себе объяснял, потому что он так горячо рекомендовал её, а теперь она портила впечатление о себе. Не выдержав, наконец, её волнения, он перегнулся через свой стол, положил руку ей на ладонь и спокойно сказал:

— Илия, вы уже пересказывали все эти выкладки мне, не к чему так волноваться.

Она, растеряно хлопнув ресницами, отчётливо покраснела, припомнила, что, в самом деле, он был ею вполне доволен, и, перефокусировавшись на него, легко вернулась к уверенному и азартному пересказу. Пару раз, сбившись, она смущалась и оглядывалась на госпожу Юланию — ей казалось, что, раз инспектирует её начальница, то ей и нужно рассказывать, — но та делала успокаивающий жест рукой, мол, продолжайте в той же манере, и Илия снова переключалась на Леона.

Пересказывать ход своих мыслей ему было уже почти привычно — и она уже вполне уверенно ловила те черты его мимики, которые отвечали за одобрение, поэтому ободрялась, заметив их снова. Когда она закончила с представлением своей схемы, он спокойно отметил:

— Хорошо, и над какой линией вы планируете работать дальше?

Совершенно забыв о присутствии в кабинете Юлании, она горячо отметила:

— Я ведь так и не проверила ту монетку, помните? Которую нашла на месте. Я подумала, что можно поискать, кто именно платил ею в последней раз — и так выйти на заказчика!

Леон, вообще-то, ожидал, что она продолжит разрабатывать следственные варианты; но она увидела в его вопросе возврат к её непосредственной работе — поисковой магии — поэтому переключилась на эту тему, куда как более ей близкую и знакомую.

Идея показалась Леону очень перспективной. Если предположить, что монета выпала у кого-то из нападавших и была частью гонорара… если даже и нет — всё равно можно было попытаться нащупать через неё след!

— В целом, вы правы, — кивнул он, — это действительно простое решение, которое, возможно, наведёт нас на след. Монету нападавший уже потерял, и скрыть её никто не мог, она в наших руках.

Илия рассиялась самой яркой улыбкой.

Наблюдавшая за этим разговором госпожа Юлания укрепилась в подозрении, что девушка была засланкой архимага — уж очень приятная у неё была манера, и уж очень очевидно эта манера нравилась Леону. Юлания решила, что за девушкой точно нужно присмотреть, поэтому вмешалась в разговор и выразила своё одобрение её работе.

— И да, Леон, — уже уходя, обернулась она, — вам не кажется, что неприлично держать стажёра на месте для посетителей? Велите временно принести вам ещё один стол!

Илия и Леон синхронно покраснели. По правде сказать, им было очевидно удобно работать за одним столом — он был достаточно большим.

— Право, это лишнее, — воспротивилась Илия, когда начальница ушла. — Мне не хотелось бы, чтобы…

Она хотела сказать, что не хотела бы его стеснять и не хотела бы, чтобы ради неё суетились, но он оборвал её:

— Нет, госпожа Юлания права, вам будет комфортнее работать за своим столом.

Несмотря на то, что первоначально Илии было как раз неловко от того, что он сидел так близко и мог заглянуть в бумаги, с которыми она работала, теперь ей сделалось немного досадно.

«С другой стороны, — подумала она, — я ведь смогу подсаживаться к нему с уже готовыми выкладками!»

Это казалось совершенно чудесным. Кажется, её мечты об этой работе начинают сбываться, и ей удалось добиться расположения и у наставника, и у начальницы!

А ещё у неё будет свой стол!

Ну, это, конечно, ещё не свой кабинет — но явное признание того, что она здесь работает!

Илия почувствовала глубокое воодушевление.

Стол вскоре, по распоряжению Леона, и впрямь принесли — и она даже с разрешения хозяина кабинета сама выбрала, как его поставить. Ей удалось найти удачное место, чтобы можно было видеть одновременно и окно, и работающего Леона — идеально!

С тихим счастливым вздохом Илия устроилась на своём месте — за своим собственным столом в Следственном управлении! — и зарылась в свои схемы.

От этого изучения её отвлёк негромкий стук книги о столешницу; она вздрогнула и подняла глаза. Задумавшись, она и не заметила, как к ней подошёл Леон.

— Внимательно изучите, — убедившись, что привлёк её внимание, дал задание он.

Тут же он и вернулся к своей работе, поэтому Илия не стала ничего уточнять. С любопытством открыв обложку, она обнаружила название: «Введение в работу следователя» — и замерла от восторга.

Вот это было сокровище!

Она даже и не думала, что с нею поделятся чем-то настолько ценным!

Сто раз она уже успела пожалеть, что ничего не понимает в следственной работе — что, как ей думалось, характеризовало её с худшей стороны. Она, конечно, пыталась что-то найти в домашней библиотеке — но никто из её родных не был следователем — и в книжной лавке — но такие вещи не продавались на широкую публику. Так что пособие стало настоящим подарком!

Не теряя времени, Илия достала чистый лист — выписывать важные замечания — и углубилась в чтение.

…оказалось, что выписывать нужно практически всё, поскольку вся информация казалась Илие критически важной. Поэтому очень скоро вместо собственно конспекта она стала составлять схемы — это помогло ей лучше структурировать информацию и уложить её внутри своей головы.

От этого конспектирования её ближе к вечеру снова отвлёк Леон.

— Что ж, самое время проверить вашу монетку, — отметил он.

Илия радостно вскочила. Книга, конечно, была бесконечно интересной, но проверить монетку тоже ужасно хотелось! Вдруг она прямо сейчас найдёт заказчика кражи? Ну вдруг!

С большим воодушевлением она вышла вслед за Леоном. Забрав из хранилища улик конверт с монеткой, он отвёл Илию в комнату для поисковой магии и уточнил:

— Как планируете искать — и что именно?

Прикусив губу, Илия задумалась.

Монетка могла принадлежать как охранникам, так и нападавшим. В первом случае она никак бы не помогла, так что следовало исходить из ветки «если она принадлежала нападавшим». Однако и во втором случае — монетка могла быть просто монеткой, никак не связанной с заказом на кражу. Кошелек или карман, в котором она хранилась, наверняка уже были уничтожены, а последний владелец — скрыт от магии. Но можно было узнать, кто платил этой монеткой в последний раз — если это был заказчик, это давало прямое решение дела. Если нет — можно было, во всяком случае, узнать, с кем нападавший точно контактировал… ах, если только он не украл эти деньги!

Илия поняла, что схема не сходится — слишком много допущений — и нужно придумать что-то другое. Узнать, где этой монеткой расплачивались в последний раз? А если она украдена? А если это монетка охранника?

А если попытаться узнать, кто последним держал монетку в руках до того, как она попала к своему последнему владельцу? Да, запрос слишком заковыристый, и наверняка чреват более тяжёлым откатом, но…

Чем больше Илия размышляла, тем в большее отчаяние приходила: по всему получалось, что след оказался так себе, и надежда на успешный поиск весьма мала. Слишком много факторов и допущений!

Несмотря на то, что она думала довольно долго, Леон просто стоял рядом и не задавал никаких вопросов, а также не проявлял признаков нетерпения. Это её ободрило, и она решилась:

— Я хочу попробовать узнать, кто платил этой монеткой в последний раз! — заявила она и объяснила Леону свои мысли по поводу того, почему ей нравится этот запрос и какие, тем не менее, могут возникнуть проблемы и сложности.

Выслушав её аргументы, он кивнул:

— Да, вы правы. Пусть шанс на то, что мы выйдем на заказчика, весьма мал, но всё же это слишком удачный случай, — отметил он.

Повеселевшая от его одобрения Илия устроилась поудобнее в кресле — мало ли, какой откат прилетит! — и принялась магичить.

Результаты, впрочем, так её удивили, что она даже засомневалась, не шутит ли над ней магия — иногда ей казалось, что понтийская магия слишком осознанно выбирает откаты, по причине чего её можно было заподозрить в наличие у неё своей воли.

— В последний раз этой монеткой платили вы, — удивлённо сообщила она Леону, моргая ресницами и пытаясь понять, где он стоит — в качестве отката она перестала понимать, какое расстояние отделяет её от вещей и людей.

Леон — кажется, стоящий ужасно далеко, гораздо дальше, чем она помнила! — тоже удивлённо сморгнул и возразил:

— Но я ведь, кажется, никак не причастен к выплатам жалованья…

На лице его отражалась глубокая растерянность.

— Наверное, покупали что-то в нашем буфете, — нашла объяснение Илия, — а кому-то из охранников монетку дали в качестве сдачи.

— Да, возможно, — нахмурился Леон, обдумывая эту версию, но быстро спохватился: — Ваш откат?

Илия сообщила, что не способна теперь адекватно воспринимать расстояния.

— Давайте руку, я вас провожу, — решил Леон.

С точки зрения Илии, он всё ещё стоял ужасно далеко. Встав, она направилась было в его направлении… и почти тут же на него налетела, потому что оказалось, что он подошёл к ней почти в упор, а она и не заметила!

— Ох, простите, — покраснела она, отпрянув.

Изумлённо моргнула: ей всё ещё казалось, что он стоит совсем на другом конце комнаты, да и комната, по правде сказать, стала в три раза больше, чем ей помнилось.

— Да, с расстояниями у вас и впрямь проблема, — добродушно усмехнулся он, и взял её за руку.

В этот момент всё смешалось в голове Илии и она чуть не впала в панику, потому что он, совершенно точно, стоял на другом конце комнаты, и теперь её собственная рука вытянулась на много метров вперёд, и ей даже казалось, что она почувствовала, как растут и тянутся внутри неё её кости!

— Ах! — с ужасом воскликнула она и инстинктивно зажмурилась.

Сразу стало легче. Во всяком случае, на уровне ощущений её рука приобрела нормальную длину.

— Кошмар какой… — пробормотала Илия, недовольная тем, что простой на первый взгляд откат выявил такие странные побочные эффекты.

— Да, кажется, мне всё же придётся объясняться с вашим отцом, — с недовольством в голосе отметил Леон.

Теперь, с закрытыми глазами, она понимала, что он стоит совсем близко к ней, и это её весьма смутило.

— С моим отцом? — вдруг дошло до неё.

Причём тут её отец?! Почему он вдруг его вспомнил?

— Господин Мелир, — принялся объясняться Леон, — был недоволен тем, что ваша практика проходит… с рядом магических осложнений. Я обещал ему проследить за тем, чтобы этого не повторялось, но не преуспел.

Выдернув у него руку, Илия всё же распахнула глаза и смерила Леона яростным и гневным взглядом.

— Вот как! — взмахнул она руками. — Отец, стало быть, опять лезет не в свои дела! — голос её был переполнен горечью и обидой.

Ей всегда казалось, что отец уж слишком её опекает. Её это бесконечно раздражало. Она мечтала о работе в управлении именно потому, что он никак не мог бы повлиять на эту работу — и она наконец смогла бы доказать и ему, и всем, и самой себе, что стоит кое-чего и сама по себе, а не как дочь своего отца!

И что?

И вот, опять!

Он снова всё портит!

Явился в её управление!

Подумать только, в её управление!

Чтобы делать выговор её руководителю!

От обиды и досады в глазах закололо слезами.

— Почему вы так бурно реагируете? — глядя на неё весьма удивлённо, уточнил Леон. — Ваш отец заботится о вас, что тут такого?

— Что тут такого?! — она снова всплеснула руками, намереваясь ему высказать всё, что думает по этому поводу: — Это моя жизнь, моя, понимаете?! А он снова лезет и всё портит!

— Он не хочет, чтобы вы пострадали, — возразил Леон, который полагал позицию её отца весьма естественной и логичной.

Илия, впрочем, явно не была готова слушать доводы логики. Ей было так больно и обидно — так больно и обидно! — что отец вмешался и сюда, как он всегда, всегда делал, что она уже совсем не могла совладать с эмоциями.

— Я просто хочу хоть чего-то добиться сама! Сама, а не потому что отец всё устроил! — с глубоким отчаянием в голосе заявила она.

Леон в вежливом недоумении приподнял брови:

— Разве вы этого не делаете? Определённо, ваш отец никак не связан с тем, что вы прекрасно проходите вашу стажировку. И не ваш отец делает за вас ваши аналитические выкладки

Его слова звучали справедливо, и Илии, к тому же, было приятно, что он отметил её успехи, и это её немного успокоило.

— Он беспокоится о вашей безопасности, — продолжил развивать свою мысль Леон. — Что вполне естественно. По его ходатайству управление рассмотрело возможность принять вас на стажировку как будущего следователя, а не как мага-поисковика.

Илия изумлённо замерла, не веря в то, что слышит то, что слышит.

— Как будущего следователя?.. — очень тихо переспросила она.

— Следователи, во всяком случае, не ловят откаты так часто, — пожал Леон плечами. — Идея господина Мелира показалась мне здравой, и я беседовал о вас с госпожой Юланией. Она согласна рассмотреть этот вариант, если вы пройдёте обучение при нашем управлении.

Илия только растеряно хлопала ресницами, даже не замечая что расстояние до него начало ощутимо скакать, и ей то казалось, что Леон находится на другом конце комнаты, то — что он стоит с нею совсем рядом.

«Меня готовы взять на обучение в следователи?» — растерянно думала она, не веря своему счастью.

Даже в самым смелых мечтах ей не рисовалась такая карьера! Попасть в управление уже было удачей — хотя бы на рядовую должность мага-поисковика! Но следователь!

— Безусловно, — отметил, меж тем, Леон, — именно ходатайство вашего отца и его готовность… сотрудничать с управлением по некоторым волнующим нас вопросам… — аккуратно выразил мысль он. — Запустило саму идею. Но ни я, ни госпожа Юлания не стали бы рассматривать её всерьёз, если бы мы не увидели у вас склонность к этой работе и качества, необходимые следователю.

Опустив руки, Илия отвернулась и зажмурилась.

— Что, цвет моих волос вас больше не смущает? — язвительно переспросила она, не зная, что теперь делать.

Да, она хотела — больше всего на свете хотела! — добиться всего сама, своим умом и своими усилиями. Но то, что говорил Леон, было таким заманчивым… таким желанным… нет, она просто не могла, не могла отказаться и упустить свой шанс! Даже если её возьмут только из-за отца! Потом-то, потом она докажет, что действительно достойна этого места!

— Я был тогда излишне груб, да? — к её неожиданности переспросил Леон. — Простите. Мне показалось тогда, что господин архимаг просто прислал нам в насмешку двух неопытных девчонок, чтобы отмахнуться от нашего запроса.

Она бросила на него короткий удивлённый взгляд.

— Мы с Айринией были лучшими на курсе, — скрепя сердце, отметила она и заслуги соперницы.

— Что ж, значит, он в самом деле заинтересован в успехе расследования! — раздумчиво заключил Леон.

Она улыбнулась кончиками губ:

— Вы сомневались?.. это же его артефакт! — попеняла она за недоверию к её наставнику.

После короткой паузы Леон отметил:

— Следователь должен учитывать все варианты. В том числе и тот, что преступником может оказаться и сам заявитель.

— Я запомню! — вздёрнула нос Илия.

Некоторое время они молчали. Он размышлял о мотивах архимага, она — о своих неожиданных карьерных перспективах.

Потом она сказала:

— На самом деле, я и мечтать не могла о том, чтобы стать настоящим следователем. Это ужасно, ужасно обидно, что в деле снова замешан отец, но, конечно, я не откажусь от такого шанса! — солнечно улыбнулась она, тряхнув своими розовыми волосами.

Жест был очень красивый и очень ей шёл — Леон невольно залюбовался.

— Нужно уметь пользоваться любыми преимуществами, Илия, — отметил он. — И, на вашем месте, — нерешительно добавил он, — я бы ценил то, что отец принимает столько участия в вашей жизни. Это бесценно, и далеко не каждому так везёт.

Самой Илии казалось, что отец принимает в её жизни уж слишком много участия — запредельно много! — но её удивило само замечание и то, что в словах Леона ей почудилась какая-то грусть, выдающая личное отношение к этой теме.

Вдруг она вздрогнула — расстояние до Леона, которое казалось ей то далёким, то близким, сделало очередной скачок, и в этот раз очень резкий. Только что он был на другом конце помещения — и вот, чуть ли не впечатался в неё!

Она инстинктивно зажмурилась и протянула к нему руку, чтобы определить его реальное положение. Он стоял, в самом деле, недалеко — пусть и не настолько близко, как ей теперь показалось.

— Спасибо вам за поддержку, — тихо сказала она, не открывая глаз, чтобы снова не столкнуться с эффектом растяжения собственных костей. — Она многое для меня значит.

Ей показалось, что он улыбнулся, потому что в его ответных словах звучал отголосок этой улыбки:

— Что ж, значит, мне удаётся быть хорошим наставником.

— Лучшим! — с ярким выражением радости поправила его она.

До неё донёсся лёгкий довольный смешок, и он уверенно повёл её в сторону выхода.

Интерлюдия

Семья Леона и Рийара редко собиралась вместе, но мать пыталась ввести такой обычай, в выходной устраивая совместное чаепитие в гостиной.

Если братья и были в чём-то солидарны друг с другом, так это в горячем желании как-то избежать этого мероприятия, или хотя бы свести необходимость торчать на нём к минимуму.

В этот выходной Леон, как и всегда, использовал весьма простой способ не тратить время чаепития впустую: прихватил с собой книгу и читал её, пряча под столом. Не то чтобы никто не замечал, что он читает, — но, если бы он вытащил книгу наружу, отец начал бы ворчать по этому поводу — он полагал, что сын слишком оторвался от реальности со всеми этими своими чтениями, — поэтому лучше уж было прятать.

Леон очень мечтал о своём доме, где всё будет по его правилам, и уже купил участок под него. Теперь он откладывал деньги на сам дом, и в своей голове уже довольно чётко представлял в малейших нюансах, что именно хочет. Отчасти ещё и поэтому он был рад, что удалось наладить общий язык с господином Мелиром. Тот полагал, что именно наставник дочери повлиял на то, чтобы Илия отказалась от опасной карьеры мага, и это давало Леону возможность в будущем обратиться к нему за услугой, связанной со строительством.

Что касается Рийара, надёжного способа избежать скуки от семейного мероприятия у него не было — меч на чаепитие не притащишь — поэтому он традиционно развлекался тем, что пытался докопаться до брата. Мать на это всегда закатывала глаза, но, поскольку это был единственный способ разговорить Рийара, не вмешивалась.

Леон, впрочем, как всегда — в весьма раздражающей Рийара манере — либо пропускал его шпильки мимо ушей, либо отвечал на них равнодушно-спокойно. Желая расшевелить брата, Рийар, в конце концов, вырвал книгу из его рук магией и отлевитировал к себе.

К тайной радости Рийара, в глазах Леона мелькнули гнев и досада; однако он почти моментально овладел собой, не желая начинать очередную семейную ссору. Лицо его приобрело вежливое выражение, и он нейтральным тоном попросил:

— Отдай, пожалуйста.

У Рийара аж зубы свело от этой мерзкой, лицемерной, противно-вежливой манеры. Вечно братец строит из себя! И ведь верят, все ему верят!

Он быстро взглянул на мать — та смотрела на него с заметным укором, от которого у Рийара болезненно и нещадно сжалось сердце. Всегда она предпочитает этого фиглярствующего лицемера родному сыну!

— Невежливо отгораживаться от домашних книгой, — с постной рожей наставительно произнёс Рийар, то ли желая уязвить брата, то ли пытаясь добиться одобрения матери такой манерой.

Леон закатил глаза.

— Просто отдай! — повторил он, протягивая руку за книгой.

Рийар резким движением спрятал ту за спину.

— Только люди, боящиеся жизни, так настойчиво убегают от неё в чтение! — язвительно заявил он, желая выказать презрение к Леону и обличить его несостоятельность.

В этот раз укол попал в цель; Леон заметно покраснел, потому что, видимо, и сам посчитал, что сбегать от разговора с родными в чтение — не самое похвальное поведение.

Матушка, впрочем, явно была иного мнения. Обратив строгий взгляд на Рийара, она веско произнесла:

— Лучше бы брал пример с брата.

Задетый этим очередным сравнением не в свою пользу Рийар взвился — всегда, всегда у неё на устах один Леон! — откинул книгу по направлению к брату и, ни слова не говоря, вылетел из столовой. Мать всегда, всегда принимала не его сторону, что бы он ни делал!

Отец бросил на мать недовольный взгляд. Он тоже замечал, что она всегда защищает лишь одного из сыновей, и полагал это несправедливым, но все разговоры с нею вели в никуда.

Совершенно невозмутимо Леон забрал книгу, спрятал обратно под стол и продолжил читать, как ни в чём не бывало. Явного огорчения на лице матери он не заметил.

— Вообще-то, Рийар прав, — неожиданно заговорил отец. — Немужское это дело — убегать от жизни в книги. Лучше бы делом занялся.

— Да-да, — не стал спорить Леон, не отвлекаясь от чтения. Ему было неприятно слышать такие слова от отца, но доказывать свою правоту перед ним казалось и унизительным, и бесполезным, поэтому он давно привык прятаться за молчаливое равнодушие. Отец, наверно, ещё стерпел бы карьеру Леона, если бы он стал следователем того типа, которые вечно сами ездят в опасные места, пытаются лично поймать преступников и не упускают момента погеройствовать. Но Леон был кабинетным работником, который добивался раскрытия дел аналитикой, — с точки зрения отца, это было позорно для мужчины и характеризовало сына как слюнтяя и рохлю.

Успехов Леона на аналитическом поприще он не замечал и признавать не желал.

В их семье прийти к согласию не получалось никогда. Если мать одобряла подход к жизни Леона — умственную работу, надёжную карьеру, спокойный характер, — то отец как раз тяготел к Рийару и считал именно его воплощением мужественности, внутренней силы и энергии. И ничего хорошего из того, что мать пыталась собрать их всех вместе, никогда не получалось — только очередные ссоры.

Глава пятнадцатая

Илия впервые влюбилась по-настоящему.

Она, конечно, влюблялась раньше — но так, нарочно, просто потому что все влюблялись и нужно было понять, каково это, и она специально воображала, что влюблена. Объекты её чувств обычно даже и не знали, что им выпала такая честь; Илия предпочитала разобрать своё выдуманное чувство тайно, в самой себе, и даже подругам о нём не рассказывать — разве что давать какие-то туманные намёки на то, что чувство это есть.

В целом, ей нравилось считать себя влюблённой, но она полагала, что нужен какой-то особый мужчина, чтобы влюбиться в него всерьёз — и непременно на всю жизнь, потому что зачем вообще влюбляться, если не на всю жизнь?

Рийар, кажется, идеально подходил под смутно рисовавшийся ей в мечтах образ.

Он был взрослым, уверенным в себе мужчиной, с ярким характером, с зашкаливающе необычной индивидуальностью. Он отличался от всех, с кем она была знакома до него, и, кажется, был единственным человеком, который реально жил свою жизнь на все сто процентов. В нём, кажется, не было ничего извне, а только своё, рийаровское — эталон самости, независимости и индивидуализма.

Илия, которая сама украдкой копировала людей, которые ей нравились, и знать не понимала, что именно в ней есть своё собственное, — была прочно очарована этой индивидуальностью и самостью. Рийар казался ей воплощением всего, что она не имела в себе, но что всегда мечтала иметь, — и близость к нему давала ей иллюзию того, что это теперь принадлежит и ей.

Она, пока ещё робко и осторожно, думала, что, верно, это и есть та самая любовь, и поэтому была несколько огорчена, что Рийар не зашёл её проведать, пока она сидела дома под откатом — ведь наверняка должен был знать! Он ведь всегда в курсе всего!

— Я думала, ты заглянешь ко мне! — выразила она свою обиду на следующей тренировке.

У неё уже сносно получалось держать меч в руках и наносить основные удары, но пока не хватало выносливости, чтобы заниматься этим долго.

Лицо Рийара приняло огорчённое и смущённое выражение — он даже немного покраснел, что, на взгляд Илии, крайне ему шло.

Опустив федершверт и чуть отвернувшись, он сказал:

— Я подумал, что поставлю тебя в неловкое положение, ведь я не знаком с твоими родителями.

Он выглядел в этот момент таким милым и растерянным, что Илия моментально простила ему свою обиду; ей стало тепло и радостно, что он так о ней заботится.

Залихватским жестом забросив свой меч на плечо (это было тяжеловато, в первый раз она так набила себе грандиозный синяк, но ей очень хотелось быть похожей на Рийара), Илия отметила:

— Так давай я вас познакомлю? Скажем, сегодня вечером?

Рийар покраснел отчётливее. Илия подумала, что, верно, он стесняется и волнуется по поводу того, понравится ли он её родителям. Сердце её пело от умиления.

— Мне кажется, лучше когда ты действительно устроишься к нам работать, — нерешительно предложил он.

Она подумала, что, точно, он боится её отца и пытается отложить момент знакомства из-за этого. Рассмеявшись, она подначила:

— Что, храбрый рыцарь так боится родителей прекрасной принцессы? — на этих словах она перехватила меч и встала в боевую стойку.

Рийар мгновенно подхватил игру и встал напротив неё, обозначая атаку. Илия легко приняла его меч на свой — теперь она умела делать это правильно, да и бил он вполсилы, чтобы чисто натренировать её на правильные движения.

— Нет, я просто подумал, — объяснился он, принимая её ответный удар, — что это выглядит как-то странно, ведь мы пока ещё не коллеги, и будет неловко, если ты представишь меня так, а потом передумаешь у нас работать.

Илия удивлённо выпрямилась.

Она вообще не поняла, причём тут, коллеги они или нет. Конечно, она планировала представить его как своего кавалера, и какая разница, будут ли они вместе работать!

— Поэтому я решил, — Рийар опустил меч, — что стоит отложить все официальные шаги до того момента, как ты окончишь стажировку.

Мысль об официальных шагах заставила Илию смущённо зардеться. За этим казённым оборотом ей почудился отблеск свадебного платья.

«Как это всё удивительно, и особенно удивительно, что это происходит со мной и по-настоящему!» — радостно подумала она.

— Мне нужно было сперва обсудить это с тобой, да? — нерешительно переспросил он, машинальным жестом играя мечом. — Я просто, ну, не был уверен… — тут он улыбнулся лучезарной мальчишеской улыбкой и совершенно счастливым голосом проговорил: — Что ты настроена настолько серьёзно, что готова знакомить меня с родителями.

Илия счастливо рассмеялась.

Он встал в стойку, приглашая её к атаке, и она с удовольствием включилась.

— О, поверь, я настроена весьма серьёзно! — заявила она, обрушивая на него вполне себе сносный удар.

Он со смехом принял его на меч.

— Тогда мне, определённо, повезло! — прокомментировал он.

— Мне, кстати, тоже очень повезло, — отметила она, отходя на шаг и готовясь защищаться.

Рийар выразил бровями заинтересованность и атаковал.

Вполне технично отразив удар, Илия поделилась своей потрясающей новостью:

— Меня, возможно, возьмут в управление следователем!

— Следователем? — поражённо переспросил он, опуская руки.

— Да! — гордо вскинула она нос и пошла в атаку — ему пришлось торопливо поднять федершверт, но в бой он включился чисто машинально, мысли его явно были далеко.

— Ты же планировала стать магом-поисковиком? — уточнил он.

Улыбаясь, Илия рассказала ему, как так получилось. Ей теперь казалось, что всё складывается идеально, и что в этом есть что-то бесконечно романтичное и даже мистическое — что они будут с ним работать бок о бок, и вместе участвовать в разного рода операциях.

Рийар, вопреки её ожиданиям, радостным не выглядел: напротив, он нахмурился и явно ушёл в какие-то тревожные размышления.

— Ты… не рад за меня? — нерешительно переспросила Илия, чувствуя, как сердце сжимается от недоумения и огорчения.

Она-то, она воображала, что он будет так же радоваться этой перспективе, как она!

— Я не уверен, — бледно улыбнулся Рийар и пояснил: — Ты ведь пришла в управление, чтобы показать, что стоишь чего-то сама по себе… а получается, что ты снова в тени своего отца.

У Илии в груди что-то ёкнуло и оборвалось.

Он был кругом прав, и её саму жгло смущением и недовольством то соображение, что без вмешательства отца никто не стал бы делать ей таких карьерных предложений, какой бы талантливой и усердной она ни была.

Рийар попал в самое больное место, и радость совсем оставила её.

Он заметил это и спохватился.

— Прости, — он нерешительно замялся, потом горячо заговорил: — Конечно, это слишком редкий шанс, чтобы его упускать. Уверен, что ты добьёшься репутации профессионала именно за счёт своего усердия!

Это было то, что ей больше всего хотелось теперь услышать.

Она весело разулыбалась, показывая, что совсем не обижена. Рийар обаятельно улыбнулся ей в ответ и вдруг заявил:

— Ну, такое событие нужно отпраздновать! — и щёлкнул пальцами.

В руках его сам собой появился букет нежных розовых роз — точь-в-точь в цвет оттенка её волос.

Илия восхищённо ахнула и не сразу заметила, что он неловко покачнулся, передавая ей цветы.

— Звёздная бездна, и какая в этом логика?.. — пробормотал он, судорожным жестом цепляясь за подоконник.

— Рийар? — с тревогой бросилась она к нему, отложив букет.

Он крепко зажмурился и пояснил:

— Верх и низ местами поменялись. Такое чувство, что сейчас рухну головой вниз… в потолок.

Он крепче сжал подоконник, явно находя в нём опору.

— Не рухнешь, я удержу! — возразила Илия, хватая его за плечи.

Он открыл глаза, и она задохнулась от той нежности, что в них стояла.

— Вы меня спасли, моя принцесса! — тихо и проникновенно сказал он.

Урок фехтования им на этом пришлось, конечно, закончить, но её настроение от этого совсем не испортилось. Ей, определённо, казалось, что все её самые заветные мечты сбылись.