(Не)настоящий детектив

Глава 1. Наше время. Новая встреча.

Кажется, летнее солнце задалось целью выжечь все живое в нашем городе: невыносимая жара стояла уже почти неделю, но мне казалось, что это длится и будет еще длиться целую вечность. Мы словно все уже умерли и за какие-то грехи попали в ад. Я же, видимо, смог нагрешить так сильно, мне даже не пришлось менять локацию – наше раскаленное жарой Управление просто приняло свою истинную ипостась филиала ада на земле. Аромат вечно горящих от срочных задач хвостов придавал атмосфере особую нотку неумолимо надвигающегося апокалисиса.

Я вышел на улицу, чтобы купить кофе – на самом деле, мне просто хотелось хотя бы ненадолго отключиться от работы. Снаружи, несмотря на то, что наш город находился очень далеко от морей и океанов, раскаленный влажный воздух давил на грудь почти физически. Июльский день дохнул на меня жаром, заставив сразу же осознать, что в офисе было не так уж и плохо – там, по крайней мере, работал вентилятор, создавая подобие легкого ветерка.

Я взял себе кофе со льдом, который практически полностью растаял на обратном пути. Некоторое время я размышлял, стоит ли возвращаться в кабинет, или же задержаться еще немного, и, наконец, решил в пользу первого – дребезжащий вентилятор манил иллюзией относительной прохлады. В дверях управления я столкнулся с молодой девушкой, которая едва не сбила меня с ног. Сил ругаться не было, поэтому я молча придержал перед ней дверь, чтобы избежать дальнейших попыток с ее стороны врезаться в меня. Кинув на меня быстрый взгляд, но ничего не сказав, она проскользнула внутрь и сразу же направилась к дежурному, которому принялась что-то отчаянно доказывать. Я еще раз быстро скользнул по ней взглядом, отметив, что на ее загорелой коленке даже в довольно тусклом свете холла выделяется свежая ссадина. Видимо, у девушки что-то случилось, и она пришла сюда в поисках помощи.

Поднявшись по лестнице на свой четвертый этаж и войдя в кабинет, я уже через пару минут совершенно забыл о случайной встрече перед управлением, погрузившись в изучение материалов дела, над которым сейчас работал. Вернее, просто тупо смотрел в одну точку где-то перед монитором, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

Из забытья меня вырвал звонок на сотовый. Я вздрогнул от неожиданности – кажется, я на короткое время задремал, сидя за рабочим столом. В трубке раздался сухой голос шефа:

- Вадим Александрович, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста!..

Я сбросил вызов и лишь после этого тихо выругался – вряд ли Роман Анатольевич вызывал меня к себе, чтобы похвалить… Мой коллега, Дима, который сидел в противоположном конце кабинета, хохотнул:

- Держись, Вадик!.. Шеф сегодня с утра не в настроении!.. Мне хватило мозгов к нему добровольно сунуться…

Я с трудом изобразил на лице гримасу, которая должна была являться смесью сочувствия к коллеге и неприязни к шефу, и вышел из кабинета.

Постучав в дверь и, не дожидаясь ответа, я вошел в офис и хотел обратиться к шефу, но тот даже не дал мне открыть рот, раздраженно бросив:

- Вадим, заходи быстрее, чего встал!..

Войдя, я обнаружил, что в кабинете шеф был не один - на диванчике для посетителей сидела та самая девушка, про которую я уже успел совершенно забыть. Она сидела, скинув белые кроссовки и совершенно не смущаясь того, что короткие джинсовые шорты совершенно не скрывали длинные стройные ноги, которые она вытянула вдоль дивана. Мельком я отметил, что на ее колене тоже была довольно глубокая ссадина. Лицо у нее было недовольное, но нисколько не смущенное – она, кажется, не испытывала совершенно никакого дискомфорта по поводу того, что находилась здесь.

Роман Анатольевич поспешил сообщить в приказном порядке:

- Вадим, ты же помнишь мою дочь? – он кивнул в сторону девушки на диване, и все части пазла встали на свои места – я действительно встречал дочь нашего шефа ранее. Я осторожно кивнул, не зная, чего ожидать дальше, и шеф снова меня ошарашил: - Отвези ее домой! На нее на улице напали и сумку вырвали!..

Выполнение подобных просьб совершенно не входило в круг моих служебных обязанностей, и я попытался вяло возразить:

- Может, вы такси лучше вызовете?.. У меня еще работы много…

- Петров!.. – немного повысил голос мужчина. – У тебя за этот час дело вряд ли хоть на миллиметр сдвинется!.. А тут хотя бы полезное дело сделаешь!.. Я тебе доверяю жизнь и благополучие своей единственной дочери!..

Зная характер шефа, который и так меня немного недолюбливал, я решил, что лучше сделать так, как он просит – иначе он вполне мог навалить на меня столько дел, что мне пришлось бы ночевать на работе как минимум месяц.

- Слушаюсь, - хмуро согласился я, и довольный шеф кинул мне ключи – насколько я понял, от его дома. Я сообщил девушке, глядя куда-то в точку над ее головой: - Я внизу подожду…

Она буркнула что-то в подтверждении того, что поняла меня, и принялась натягивать кроссовки. Я успел забежать в кабинет за ключами от машины и телефоном и, бросив Диме, что скоро буду, полетел вниз. Мне пришлось даже пару минут подождать девушку. Все это время я отчаянно пытался вспомнить, как ее зовут, но в памяти всплывала только то, что имя у нее было очень необычное: то ли Нэлли, то ли Надин, то ли что-то в этом роде…

Наконец она спустилась вниз, слегка прихрамывая, и я выпустил ее наружу, снова придержав дверь. На прощание девушка помахала дежурному, но был ли это искренний или же издевательский жест, понять я не смог.

Внешний мир встретил нас прежним жаром, солнце заливало белым ослепительным светом улицу, отражаясь в окнах Управления и близстоящих домов, что, казалось, многократно увеличивало его убойную силу. Мой автомобиль, конечно же, черного цвета, тоже раскалился до неимоверных температур, и мне пришлось долго гонять кондиционер прежде, чем салон остыл до приемлемого уровня.

Дочка шефа все это время задумчиво смотрела в окно. Ее волосы были окрашены в рыжий, с явным оттенком красного, цвет.

- Не дует?.. – поинтересовался я. Девушка, кажется, настолько глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула, услышав мой голос.

- Что?.. – встрепенулась она. – А, нет, все нормально, спасибо…

- Куда ехать-то? – уточнил я.

Она быстро назвала адрес, и мы тронулись в путь.

- На тебя на улице напали? – спросил я, когда молчание стало уже совсем невыносимым.

- Ага, - подтвердила она. – М*дак какой-то толкнул и сумку вырвал!.. – она завелась настолько быстро, что мне показалось, что сейчас из ее ноздрей повалит дым. – Папа уже все карты заблокировал, а вот телефон жалко… Вадим, - она внезапно перешла на более мягкий тон, - а ты меня не помнишь?..

- Помню, - даже почти не соврал я. - Нэлли, да?..

- Найя! – возмущенно поправила меня она, словно мы давно уже были женаты, и внезапно в постели я назвал ее чужим именем.

Я кивнул. Необычное имя, которое я не слышал ни до, ни после встречи с дочкой шефа, запустило волну странных воспоминаний, которые я, казалось, успешно затолкал в самый глубокий ящик памяти и запер его на ключ.

- Да, Найя, - кивнул я. – И… как у тебя дела? Ты же вроде бы заграницу уезжала учиться? Закончила уже?..

- Нет, - мотнула головой она, - академ взяла, зимой вернулась в родной город…

- Ты ребенка родила? – непроизвольно вырвалось у меня. Что-то не слышал, что бы шеф стал счастливым дедушкой…

Найя фыркнула:

- Думаешь, академ берут только из-за беременности?

- Ну, у нас в академии именно так все и было, - пытаясь сгладить неловкость, сообщил я.

- У вас что, в академии девушки были? – язвительно поинтересовалась она.

- Конечно, были! – возмутился я.

Правда, многие посчитали, что родить в двадцать лучше, чем приступать потом к службе… Я учился в юридической академии, которая когда-то, очень много лет назад, именовалась «Школой милиции». Думаю, догадаться, какие кадры теперь готовила наша академия, было не так уж и сложно.

Найя снова фыркнула и отвернулась к окну. Остаток пути до дома ее родителей мы проделали в молчании. Припарковавшись перед воротами двухэтажного кирпичного дома, я протянул ключи девушке, но та жалобно приподняла брови и попросила:

- Вадим, помоги мне до дома дойти! Нога болит…

Особого выбора у меня не было, и я, постаравшись недовольно вздохнуть как можно тише, вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и помог девушке выбраться наружу. До дома она дошла, опираясь на мою руку и отчаянно хромая, но понять, притворяется она или все же искренне страдает, я не мог.

Войдя в дом Ярцева, я почувствовал, как разблокированные не так давно воспоминания обрели еще больше плотности, фактуры и осязания. А еще ко мне вернулось старое, уже почти забытое подозрение, что шеф может не брезговать взятками – изнутри дом выглядел еще более роскошно, чем снаружи.

В гостиной Найя с облегчением упала на диван и попросила:

- Вадим, мне нужно ногу обработать! Принеси аптечку из кухни, пожалуйста! – она объяснила, как найти аптечку, которая хранилась в шкафу, и, собственно, как пройти на саму кухню.

Найдя нужный мне прозрачный контейнер, я не стал в нем особо ковыряться (мало ли что могло храниться на кухне у шефа?) и сразу же отнес его Найе. Она сидела на диване, вытянув ноги. В комнате гудел кондиционер, создавая такую приятную прохладу. На лице девушки было написано умиротворение и почти блаженство.

- Поможешь мне?.. – поинтересовалась она, поднимая на меня совершенно невинные зеленые глаза с темными «искорками» внутри радужки.

- Нет! – отрезал я. – Найя, тебе, вроде бы, не ногу по колено оторвало!.. Ссадину ты сама в состоянии обработать!..

Она надулась, но спорить не стала, и лишь попросила:

- Тогда принеси из кухни чего-нибудь попить!

- Что? – уточнил я, снова тяжело вздыхая.

- Вино? – как-то слишком хищно улыбнулась девушка. – Выпьем за встречу?..

Она уже была в том возрасте, когда могла не только употреблять, но и вполне легально покупать алкоголь самостоятельно, поэтому я поспешил привести весьма весомый аргумент:

- Я за рулем, ты забыла?.. – а то еще и ночевать предложат остаться, а меня такая перспектива совершенно не привлекала…

- Ладно, тогда минералки с лимоном! – сдалась девушка, и я снова удалился на кухню. Признаться, мне хотелось бы оставаться тут как можно дольше, а, по возможности, вообще незаметно сбежать из дома шефа и вернуться в душный офис, который сейчас казался мне невероятно желанным. Однако, насколько я знал, единственный выход был через гостиную, в которой на своем диване, словно в засаде, обосновалась девушка.

Вернувшись в комнату, я увидел, что Найя уже сделала все, что нужно: – на полу валялись несколько использованных ватных дисков, а поврежденная кожа была обработана какой-то коричневой жидкостью. Я протянул ей стакан с минералкой и сам сел на диван, однако, на всякий случай, как можно дальше от девушки.

- Ты видела, кто на тебя напал?.. – поинтересовался я, делая глоток – мне было все еще жарко, и я решил, что от стакана воды мой шеф не обеднеет. – Сможешь опознать?

- Вы у меня показания хотите взять, товарищ следователь?.. – усмехнувшись, уточнила Найя, держа в руке свой стакан с такой грацией, словно это был бокал с дорогим шампанским.

- Просто интересуюсь, как старший товарищ, - сухо ответил я.

Найя быстро сделала пару глотков, а потом уже более серьезно и даже задумчиво отозвалась:

- Не знаю, Вадим, не знаю… Он меня со спины толкнул… Причем, понимаешь, в разгар дня!..

- Может, там камеры видеонаблюдения где-то были? – продолжал рассуждать я, совершенно забыв о том, что не хочу иметь с этой девушкой ничего общего.

Она одарила меня насмешливым взглядом, но промолчала. Я тоже поспешил заткнуться – думаю, ее отец и без меня разберется, кто и как будет расследовать это дело. Вода закончилась, и я понимал, что мне уже давно нужно было возвращаться в офис. Я поднялся на ноги, все так же молча протянул руку за стаканом Найи, и она медленно, не спуская с меня глаз, отдала его. Поставив два стакана в раковину, я подумал, что они смотрятся вместе слишком уж интимно и могут навести шефа на какие-то подозрения. Потом помотал головой, отгоняя паранойю, и снова вернулся в гостиную к девушке, с порога спросив у нее:

- Тебе еще что-нибудь нужно?

- Нужно, - кивнула она, - обними меня!.. Я замерзла…

В ее глазах не было ни намека на какое-либо душевное потрясение - впрочем, она была такой большую часть времени.

Я бросил ей плед, который лежал на противоположном от нее конце дивана, я, выходя из комнаты, пожелал ей скорейшего выздоровления.

- Это собачья подстилка!.. – донесся мне в спину возмущенный голос Найи, но оборачиваться я не стал.

Глава 2. Четыре года назад. Вторжение.

Впервые Найю я увидел примерно четыре года назад, в своем кабинете. Было начало июня, шли дожди, и небо за окном было серым и хмурым – не то, что бы я так четко запомнил тот день, просто тогда это было перманентное состояние погоды, и вряд ли я ошибался.

Несмотря на то, что я был старше нее на восемь лет и в ту пору уже получил звание старшего лейтенанта, что говорило о том, что я уже успел повидать некоторое количество всякого, мы оба были юными идеалистами и мечтателями – каждый по-своему, конечно. Видимо, именно на этой почве нам и удалось довольно легко найти общий язык, повод, из-за которого мы встретились, был далеко не самый приятный.

После короткого стука в дверь, не дожидаясь ответа, в мой кабинет влетела совсем юная девочка. О ее юных годах говорило все: и ее хрупкое телосложение, и едва ли не детское лицо, и растрепанный хвост русых волос, собранный на затылке. Ее появление здесь было настолько неожиданным и противоречащим правилам, что первые несколько минут я просто впал в ступор, чем она и поспешила воспользоваться.

- Здравствуйте! – быстро поздоровалась девочка, плотно закрывая за собой дверь и уверенно двигаясь внутрь кабинета, в направлении моего рабочего стола. Как назло, мой коллега Дмитрий посчитал именно этот момент наилучшим для того, чтобы свалить куда-то по своим делам. – Это вы – старший лейтенант Петров?

- Ну, - коротко отозвался я, - а вы?.. Чем могу помочь?..

Она села на стул перед моим столом и быстро заговорила:

- Вы занимались расследованием дела об изнасиловании Таисии Волковой. – Ее сообщение вогнало меня в еще больший ступор – откуда она вообще могла это знать?.. – Так вот, Тая – моя подруга… - ее голос дрогнул, но она сдержалась. – И… я пришла к вам за помощью!.. Вы же знаете решение суда по делу?.. – я знал. Групповое изнасилование несовершеннолетней девочки было признано сексом по обоюдному согласию, и троим участникам «процесса» дали сроки за сексуальные действия с несовершеннолетней, а один из них, как выяснилось во время суда, вообще «находился в это время в другом месте». – Нужно… нужно что-то сделать!.. Нельзя оставлять всё, как есть!.. – в ее глазах блеснули слезы, и она слегка приподняла голову вверх, пытаясь их сдержать.

Я тяжело вздохнул и заговорил:

- Слушайте… как вас зовут?..

- Найя, - невнятно сообщила мне девушка внезапно севшим голосом, и мне поначалу показалось, что я ослышался. Увидев мой удивленный взгляд, она повторила уже четче: - Найя!..

Я кивнул.

- Послушайте, Найя… - имя звучало чужеродно, словно было вовсе и не именем, а псевдонимом на каком-нибудь сайте с самиздатом. – Сколько вам лет?..

- Семнадцать, - быстро отозвалась она, но под моим строгим взглядом призналась: - Ну, шестнадцать… Семнадцать через несколько месяцев будет…

- Так вот, Найя, - повторил я ее имя. – Ваши родители знают, что вы здесь?..

- Нет, - быстро мотнула она головой, - а что?

- Я не имею права с вами разговаривать без ваших законных представителей, - строго, но мягко попытался объяснить девочке я. – Как вы вообще попали сюда?.. – все же не сдержался я.

Она фыркнула:

- Какая разница вообще!..

- Найя, я понимаю, что вам больно от того, что произошло с вашей подругой… И от того, что… суд вынес такой приговор, - попытался я выбрать наиболее обтекаемую формулировку. – Но… я – всего лишь следователь. Моей задачей было собрать все необходимые материалы и передать их в прокуратуру, а дальше этим делом занимались уже иные инстанции. Я никак не могу повлиять на приговор суда. Но… родители вашей подруги могут подать апелляцию, им должны были об этом сообщить в суде…

Она разрыдалась – горько, безнадежно, словно я только что отнял у нее последний шанс на правосудие. Хотелось обнять ее и попытаться утешить, но я представлял, как бы это выглядело со стороны: взрослый мужик обнимает юную девочку, и в этот момент входит… Да кто угодно, собственно. Поэтому я молча протянул ей упаковку салфеток, которые достал из верхнего ящика стола. Потом предложил ей воды, которую она выпила мелкими, судорожными глотками, и я видел, как ее зубы оставляют четкие следы на пластиковом стаканчике. Когда она немного успокоилась, я так же мягко, но твердо сообщил:

- Найя, пойдемте, я вас проведу на выход, чтобы у вас не было каких-либо проблем!

- Чтобы у меня не было проблем, или у вас? – неожиданно горько усмехнулась она. – Чего вы боитесь, Вадим Александрович?.. – оказывается, она даже имя мое знала – оставалось лишь восхититься тщательностью ее подготовки. – Или… вы всего боитесь?.. Зачем вы тогда пошли в органы работать?..

Я еще раз тяжело вздохнул и протянул ей визитку:

- Возьмите, может, понадобится… Только, если что, приходите с кем-то из взрослых, поговорим. А сейчас пойдемте, я вас провожу. Ваши родители могут за вас переживать…

Она разъяренно фыркнула, и так же стремительно, как вошла, вылетела из моего кабинета. Я нагнал ее уже в коридоре и схватил за плечо, немного придерживая. Она тряхнула рукой, пытаясь высвободиться, но у нее не получилось – я держал мягко, но крепко. В холле я быстро подошел к дежурному и спросил:

- Это ты девушку регистрировал?

Однако прежде, чем он успел ответить, сзади раздался крик моего шефа – настолько громкий и неожиданный, что мое сердце болезненно сжалось, пропуская, кажется, сразу несколько ударов.

- Петров!.. Ты какого хрена с моей дочерью делаешь?!.

Я отпустил плечо девушки, за которое держал ее все это время, и медленно обернулся к летящему в нашу сторону мужчине.

- Господин подполковник, я вашу дочь сопровождаю к выходу из объекта с пропускным режимом, - сообщил я. – В котором она не должна находиться без сопровождения официальных представителей…

Ярцев одарил меня таким взглядом, что я, тогда все еще молодой, дерзкий и верящий в то, что сильнее тот, на чьей стороне правда, поспешил заткнуться. Мужчина же накинулся на девочку:

- Найя, ты какого… тут вытворяешь?.. Мне сообщили, что ты ко мне пришла, я тебя полчаса по всему зданию ищу, а ты тут с Петровым!.. Где ты нашла его вообще?..

- Я заблудилась, - буркнула девушка, глядя на отца таким испепеляющим взглядом, что мне показалось, что, если бы она могла убивать силой мысли, то мой шеф был бы уже мертв. – А вот он… - она мотнула головой в мою сторону, - …встретил меня и повел на выход…

- Быстро в машину!.. – с трудом сдерживаясь, просипел шеф, а потом обернулся ко мне: - А с тобой, Петров, я позже поговорю!..

В тот день Роман Анатольевич так и не вызвал меня к себе, хотя я и провел остаток рабочего дня как на иголках, в любую секунду готовый сорваться и защищать свою профессиональную честь.

Наши дни.

Он вызвал меня к себе сегодня – я едва успел сесть в машину и отъехать от дома своего начальника, когда мой телефон, который я, оказывается, оставил в машине, взорвался очередным нетерпеливым звонком.

- Петров, ты чего так долго?.. - раздался в салоне хмурый голос шефа. Не давая мне времени ответить, он перешел в наступление: - У тебя что, работы мало? Так я могу тебе еще подкинуть – поможешь, так сказать, коллегам, раз ты у нас такой эффективный следователь!

- Роман Анатольевич, какие ко мне претензии? – огрызнулся я. – Вы меня сами отправили вашу дочь отвезти!..

- Отвезти и вернуться обратно в Управление! – гаркнул шеф. – А не уехать и пропасть на полдня! Зайдешь ко мне, когда приедешь!.. Ты когда на месте будешь?

Я посмотрел на навигатор и сообщил:

- Минут через двадцать…

- Я тебя жду, Петров!.. – рявкнул шеф и сбросил вызов. Я тяжело вздохнул. Жил же себе спокойно, работал – но нет, Роману Анатольевичу нужно было создать мне проблемы на ровном месте!

Когда я вошел с улицы, раскаленной и душной, в кабинет шефа, где, кстати, тоже ни на минуту не утихал кондиционер, он уставился на меня едва ли не ненавидящим взглядом и снова спросил:

- Почему так долго?..

- Роман Анатольевич!.. – возмутился я. – Вы меня сами отправили в мое рабочее время отвезти вашу дочь домой!.. Какие ко мне претензии?.. Или мне вышестоящему руководству следует доложить о том, как вы распоряжаетесь рабочим временем вверенных вам кадров?..

Глаза шефа сузились, казалось, еще немного – и он просто взорвется от гнева. Однако вместо этого он хрипло сообщил:

- Ладно, Петров, успокойся… Тебе лишь бы доносы строчить!.. Я просто тебя хотел предупредить – не как твой начальник, а как мужчина мужчину – держись от моей дочери подальше!..

Я тяжело вздохнул и повторил:

- Вы меня сегодня сами вызвали и отправили с вашей дочерью… Я уже успел практически забыть о том, что у вас вообще есть дочь!.. – слегка покривил душой я.

- А она вот о тебе не забыла, - как-то странно усмехнулся мужчина. – Не успела сюда прийти и пожаловаться, как сразу началось: «А Вадим Александрович еще здесь работает? Ой, а попроси его меня домой отвезти, а то мне страшно!..» - тоненьким голосом, передразнивая девушку, заголосил он. – И… Вадим… Найя вернулась домой, потому что ей диагностировали тяжелую депрессию, - шеф вдруг заговорил серьезно. – Она буквально пару месяцев назад начала из этого состояния выходить и, я прошу тебя – не усугубляй!.. Держись от нее по возможности подальше!.. – повторил он.

Я хотел что-то съязвить на тему того, что не для меня, «козла, папа ягодку растил», но промолчал.

Сухо поинтересовавшись, будут ли еще какие-то распоряжения, я вышел из кабинета шефа, чтобы вернуться к работе. Дима, который, кажется, успел задремать, разморенный жарой, встрепенулся и обратился ко мне:

- О, Вадик!.. А я думал, тебя там шеф сожрал!..

- Отъехать нужно было по делам, - хмуро отозвался я, падая на свое кресло. Домой я приполз уже после девяти вечера – сначала мне было сложно собрать мысли в кучу, а затем, когда мне огромным усилием воли все же удалось вернуться к работе, я адски тупил. Строчки на экране никак не хотели обретать хоть каплю смысла, имена, даты и время никак не хотели складываться в логическую систему. Набросав примерный план действий на завтра, я все же выключил свой моноблок, закрыл кабинет и покинул Управление.

Лена, которая, кажется, уже устала меня ждать, дремала на диване, завернувшись едва ли не с головой в тонкое покрывало. Посмотрев на нее, я вдруг понял, насколько сильно устал за день. Я хотел прикрыть дверь, чтобы не мешать ей, но она уже проснулась и резко села:

- Вадик? Ты вернулся?..

- Да, вернулся. Спи, - ответил я, оставляя Лену в комнате и отправляясь в душ.

С Леной мы познакомились примерно два года назад. Она работала социальным педагогом в службе опеки и с первого взгляда показалась мне дамой довольно жесткой, но профессиональной. Когда мы узнали друг друга немного ближе, я убедился в том, что человеком она была очень приятным и интересным, но необходимость ежедневного общения с людьми, представляющими определенные слои общества, заставляли ее хорошо скрывать все хорошее, что в ней было. Мы съехались уже через несколько недель после первого свидания, справедливо решив, что мы люди взрослые и прекрасно знаем, чего хотим друг от друга. В общем-то, наши отношения были довольно приятными, хотя из них очень быстро ушли походы в кино, прогулки в парке и ужины в ресторанах – мы оба очень уставали на работе. Впрочем, меня такое положение вещей устраивало, как, кажется, и саму Лену.

После того, как я вышел из душа, мы вместе с Леной поужинали, обсудили события прошедшего дня, а затем легли спать. Я уже практически провалился в сон, когда почувствовал горячее дыхание девушки у себя над ухом. Ее короткие, но острые ногти пробежались вдоль моего позвоночника, наверняка оставляя следы на коже. Я успел только подумать о том, как моей партнерше вообще могла прийти в голову мысль о сексе в такую жару, и провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 3. Наше время. Неожиданная находка

Прошла примерно неделя после визита Найи в Управление: невыносимая жара спала, сменившись неделей не сильных, но затяжных дождей. Я мотался по делам в отдел к коллегам на другой конец города, и за то время, что прошел от машины до здания, успел заляпать форменные брюки практически по колено. Когда я уже направлялся к выходу, меня окликнули:

- Вадим!..

Я обернулся и увидел следователя, которого я знал уже на протяжении нескольких лет. Поздоровавшись, он спросил:

- Слушай, Ярцев Роман Анатольевич – твой начальник?.. – я подтвердил, что именно так и обстоят дела, и он продолжил: - А Ярцева Найя Романовна к нему какое-то отношение имеет?.. – я снова подтвердил наличие между ними родственной связи, и Серёга продолжил: - Слушай, зайди ко мне на пару минут!..

Уже в кабинете он продолжил:

- Тут в опорный пункт не так давно одна сознательная пенсионерка зашла. Рассказала, что нашла возле мусорных баков сумку, и та у нее вызвала подозрение, - Серёга вдруг хохотнул: - Пенсионеры у нас сейчас более подозрительные, чем сотрудники полиции – слишком много сериалов смотрят!.. - он сразу же вернулся к прежнему деловому тону: - Там внутри пара карт и телефон без симки. Правда, он выглядит так, как будто на нем лезгинку танцевали, но все же… Ты передай своему шефу - он просил особое внимание этому делу уделить!.. – я послушно кивнул. Сергей вновь хохотнул: - Кстати, и сама сумка-то довольно дорогая, брэндовая!.. Явно не на маркетплейсе куплена на распродаже… - в женских сумках и их брэндах я разбирался гораздо хуже, чем в уликах и показаниях, поэтому лишь снова молча кивнул.

Наблюдая за тем, как мой коллега упаковывает вполне обычную, на мой взгляд, женскую сумку на длинном ремне, я поинтересовался:

- А где она ее нашла?

Серёга довольно точно назвал пересечение улиц, где располагались была обнаружена сумка моей старой знакомой. Я поблагодарил его и, наконец, вышел из здания. В голове моей роилась туча мыслей. Вернувшись в родной офис, сначала я некоторое время смотрел в выключенный монитор и размышлял, а потом вернул уснувшую систему к жизни. Сначала я нашел на картах нужное мне место и сделал запрос в фирму, которая курировала там видеонаблюдение. Уже буквально через час мне пришел ответ, что на указанном мною адресе видеокамера перестала обсуживаться еще несколько месяцев назад в связи с отсутствием оплаты со стороны жителей кондоминиума. В общем-то, что-то подобное я и ожидал услышать.

Я нашел Найю в соцсетях. Ее страница была закрыта, и мне пришлось отправить ей запрос в друзья. Приняла его она достаточно быстро – прошло, наверное, минут двадцать. Я предложил встретиться вечером после работы в кофейне, и она, не озаботившись выяснением моих мотивов, согласилась.

Все оставшееся время я пытался убедить себя в том, что это не свидание, и я не делаю ничего плохого, но чувство вины плотным клубком угнездилось в центре груди и никак не хотело покидать мое тело.

Чувствуя себя едва ли не преступником, я принял душ в раздевалке спортзала и переоделся в джинсы и футболку, которые всегда держал в шкафу на всякий случай. Туалетной водой, которая стояла там же, на полке, я пользоваться не стал – хватало уже того, что от меня не пахло прожитым летним днем и следственным изолятором. Кстати, я был почти уверен, что Димины загребущие руки частенько тянулись к моему парфюму, оставленному без присмотра – слишком уж быстро понижался его объем во флаконе.

Когда я приехал на место нашей встречи, девушка уже ждала меня – в коротком трикотажном платье, с волосами, собранными в высокий хвост, и с небольшим рюкзачком, висящим на спинке ее стула. Я бросил быстрый взгляд на часы, чтобы убедиться, что до назначенного времени было еще десять минут.

- Привет, - улыбнулась Найя, увидев меня. – Чем обязана?..

- Пообщаться захотелось, - сообщил я, садясь напротив нее. В кофейне было довольно многолюдно, и шанс встретить кого-то, кто мог в красках расписать Лене, что я после работы не лечу домой, а встречаюсь с «какой-то малолеткой», был довольно велик. – Ты заказывала уже что-то?..

- Нет, тебя ждала, - покачала головой девушка, вновь улыбаясь. – Как там мой отец?.. Не выжил еще тебя из Управления? – внезапно усмехнулась она.

- Ну, как видишь, - пожал плечами я.

- Мне без контроля отца в универе намного легче дышится, - внезапно призналась Найя, отрываясь от изучения меню и поднимая на меня глаза.

Несмотря на то, что формирование личности Найи строилось в основном вокруг фигуры отца, мать тоже присутствовала в ее жизни: ее родители не были разведены и продолжали все эти годы жить вместе. Однако сложилось так, что мать Найи завершила свой вклад в воспитание дочери еще на начальном этапе, дав ей это странное имя, а затем вдруг поняла, что быть родителем - совсем не ее признание. Она была нейрохирургом - наверное, единственным специалистом такого высокого уровня не только в нашем городе, но и, возможно, во всей области. Вот так Найя и росла, зажатая между гиперконтролем властного отца и равнодушием матери, гордо несущей свою великую миссию по исцелению людей.

К нам подошел официант, и мы прервали наш разговор для того, чтобы сделать заказ.

- Если тебе заграницей так свободно, то почему решила вернуться? – спросил я, когда парнишка вновь оставил нас вдвоем. – Ни за что не поверю, что тоска по родине замучила!..

- Считаешь, что я железяка без родины, флага и чувств? – снова усмехнулась девушка. Она склонила голову набок, не отрывая от меня взгляда и в то же время глядя куда-то внутрь себя, а потом медленно сообщила: - Знаешь, если честно… стало невыносимо скучно. Начало казаться, что все вокруг – какое-то ненастоящее, как задники на съемках фильма… И я как будто не живу, а участвую в репетиции настоящей жизни, и вот-вот режиссер даст команду, и все закрутится, завертится, жизнь начнется!.. Но… время идет, а ничего не происходит…

- А тут – по-другому? – с искренним интересом спросил ее я.

- Да нет, - отмахнулась она, откидываясь на спинку стула. – Просто… тут хотя бы никто не притворяется, что делает что-то выдающееся… Все просто бегут в колесе Сансары, и каждый его оборот лишь приближает к смерти…

Признаться, от ее слов у меня по спине пробежали холодные мурашки, хотя температура в кофейне была довольно комфортной. Я поспешил возразить:

- Ну не знаю, я вот считаю, что делаю нужное для общества дело!..

Найя скептически усмехнулась. Свою точку зрения на мою работу она изложила еще будучи подростком: я лишь создаю суету, но, фактически, ни на что не влияю. Собранные мною улики и показания могут быть тысячу раз неоспоримы, но, стоит делу уйти дальше по инстанциям, как все мои старания превратятся в пыль в жерновах системы правосудия, если кому-то это будет выгодно.

- А еще знаешь, зимой там жутко холодно, - внезапно заговорила девушка после того, как нам принесли наш заказ. – В душевой общежития постоянно кто-то открывает окно - видимо, для того, чтобы влага выветривалась. Мы с девочками его закрываем, но теплее от этого не становится. Там я спала в теплой пижаме, шерстяных носках и бомбере, и мне все равно было холодно!.. Это такое ужасное чувство, когда ты даже в собственной постели не можешь согреться!.. Кажется, что лежишь в могиле, и над тобой – несколько метров промерзшей земли и гранитная плита… А здесь… Здесь тепло! Я этой зимой впервые за последние пару лет спала спокойно!..

Вспомнив предупреждение Ярцева о депрессии Найи, я лишь молча кивнул.

Мы перешли на более незначительные темы. Когда мы закончили наш ужин, я оплатил счет, хотя Найя и предложила его разделить. На улице уже стемнело. Мы молча направились к моей машине, однако, когда я уже открыл перед девушкой пассажирскую дверь, она замерла и как-то напряженно спросила:

- Слушай, а ты, случайно, не хочешь меня в лес увезти и там расчленить?..

- Не говори глупостей, - поморщился я, - я с преступностью борюсь, а не преумножаю ее!.. Да и тут куча свидетелей и камеры – было бы глупо везти тебя в лес у всех на виду, - позволил себе усмехнуться я.

Найя фыркнула и нырнула в салон, словно в холодную прорубь. Я сел на водительское место и, не пристегиваясь, перегнулся назад, откуда достал сумку Найи, упакованную мною в еще один пакет. Она приняла сверток из моих рук, удивленно приподняв бровь, но ничего не сказала. Заглянула внутрь, а потом подняла на меня глаза и уточнила:

- Это что, моя сумка?..

- Ага, - подтвердил я.

- И… как ее нашли? – она держалась изо всех сил, но с физиологией справляться так и не научилась – по слегка изменившемуся голосу я чувствовал, что ее горло сжалось.

- Ну, как, - пожал плечами я, - ты ведь заявление писала, а твой отец придал вращению шестеренок машины правосудия дополнительный импульс. Парнишку, который на тебя напал, поймали. Тебе нужно будет съездить на опознание. Хочешь, могу завтра тебя отвезти?..

- Не хочу снова отвлекать тебя от работы, - отрезала она.

- Ну, я думаю, твой отец не будет против, если я на пару часов отлучусь, по такому-то поводу, - продолжал наступать я, не отводя глаз от лица Найи.

Девушка внезапно хрипло рассмеялась:

- Ты шутишь?.. Мой папа готов пятое измерение найти, чтобы меня туда запихнуть – только бы мы с тобой больше не пересекались!.. Видимо, боится, что я забью на учебу, останусь здесь и рожу ему внуков от капитана… Он мне раз десять повторил, что у тебя девушка есть, - глаза Найи смотрели на меня внимательно, словно я находился на допросе, - и что бы я даже не думала о тебе… Кстати, а твоя девушка в курсе, что ты сейчас со мной встречаешься?.. – внезапно усмехнулась она. – Может, сидит дома, волнуется за тебя, думает, что ты пал в неравном бою, перебирая бумажки?.. А ты тут со мной… развлекаешься…

- Не думает, - вяло огрызнулся я. Я уже пристегнулся и собрался везти Найю в дом ее родителей, когда она уже совершенно нейтрально поинтересовалась:

- А сумкой я уже могу пользоваться?.. С нее уже сняли отпечатки пальцев… и все дела?..

- Да, - коротко отозвался я, заводя двигатель.

В тот вечер я приполз домой в таком состоянии, что мне казалось, что по мне проехался асфальтовый каток. Увидев меня, Лена довольно заботливо поинтересовалась:

- На работе задержался?..

- Да, - быстро отозвался я, - нужно было по делам съездить…

- Вадик, у тебя все нормально?.. – нахмурилась моя партнерша.

- Наверное, - задумчиво ответил я. – Лен, извини – устал как собака!..

Она не стала меня больше ни о чем спрашивать, удалившись в комнату. Я принял душ, а потом долго сидел на кухне перед кружкой остывшего чая. Лена, скорее всего, читала книгу – обычно именно этим она и занималась в вечерние часы. Я чувствовал себя конченым изменником, хотя, фактически, и не совершил ничего аморального.