(Не)настоящая мать
Глава 1 (Гл.1 - Ненавижу, когда ты прав, Гл.2 - Кристина, Гл. 3 - Мексика)
ГЛАВА 1. Ненавижу, когда ты прав
Лиза и Никита Муромские были блестящими специалистами в клинической биоинформатике. Лиза не уступала мужу ни в опыте, ни в результатах - оба виртуозно расшифровывали язык генов, превращая данные в диагнозы. Но за безупречными алгоритмами скрывалось болезненная личная проблема: Лизе поставили бесплодие. Полная непроходимость фаллопиевых труб. Приговор.
Время шло, они работали, занимались компанией, расширялись, умножались, построили красивый современный дом с великолепным садом и вдруг поняли, что дом без детей пустой. Никита увидел на белой стене у соседа нарисованного детской рукой робота, прямо в гостиной, мелками, и замер. Пришло понимание, что многие вещи бессмысленны, когда нет наследника, когда некому передать накопленный опыт, а самое главное, некого любить, кроме самих себя. Это немало, но этого недостаточно.
Никита хотел ребёнка больше, чем Лиза. Не потому , что он не был бесплодным, и вины его в этом вопросе не было, он просто считал, что человек должен оставить после себя нового человека, вырастить его и отпустить в жизнь. А лучше двух новых «человеков» – за себя и за жену.
Комната была наполнена мягким светом , за окном в саду шелестели листья фруктовых деревьев. Никита наигрывал что-то на фортепьяно, точнее, интерпретировал детскую песенку про кузнечика.
- Лиз, - он перестал играть, - нам нужно поговорить.
Она отложила планшет с графиком и подняла на него глаза.
По её взгляду он понял, что она догадалась, о чём пойдёт речь.
- Опять про ребёнка? – в голосе звучали и раздражение, и усталость.
- Да, - Никита глубоко вздохнул, потом сыграл пару аккордов, - я подумал, мы можем обратиться в агентство по суррогатному материнству, - трудные слова, но ждать и делать вид, что проблема как-то решится без его участия, он уже не мог.
Лиза встала, подошла к окну, скрестила руки на груди, вздохнула, но так и ничего не сказала.
- Не молчи. Это наш единственный шанс. Ты знаешь, как я этого хочу. Как мы этого хотим, но прячем голову в песок.
- Да, ты этого хочешь, а я… не уверена.
- В чём? – подошёл, коснулся её плеча, она не обернулась.
- Во всём. В том, что это правильно. Что это наш ребёнок, если его выносит чужая женщина. Что ты… - она запнулась.
- Что я? – он насторожился.
- Что не передумаешь. Не разочаруешься.
Она опять за старое. Никита отлично понимал, что крылось за этими словами.
- Лиза, - осторожно развернул её к себе, – это наш ребёнок. Наши гены, наша кровь. И я никогда не пожалею.
- А если что-то пойдёт не так? Если она… если суррогатная мать передумает? Если ребёнок родится больным?
- Мы с тобой идеальные диагносты, - он улыбнулся, – мы читаем ДНК как поэзию, мы проверим всё, и если что-то пойдёт не так, мы узнаем о любой мутации вовремя. Мы справимся. Вместе.
Она молчала. В глазах стояли слёзы. То ли она прокручивала в голове различные сценарии возможных сложностей, то ли обижалась на свою судьбу и на своё бессилие поменять ситуацию так, как ей хочется, а не так, как получается.
- Ты мне не доверяешь? – спросил он тихо, чуть слышно.
- Я боюсь открывать ящик Пандоры.
Никита обнял её и прижал к себе.
- Я тоже. Бесстрашны только дураки. Но если мы не будем ничего менять, жизнь поменяет всё сама, но уже ничего у нас не спрашивая.
Лиза глубоко вздохнула и наконец кивнула. Лицо оставалось хмурым и особой радости там не было.
- Хорошо. Давай попробуем. И учти, твоей ответственности здесь больше, чем моей.
Он закрыл глаза. Он сделал это! Идиот, надо было ещё в прошлом году надавить. Или вообще два года назад.
- Спасибо, - сказал уже громче и увереннее.
На следующий день Лиза не поехала в офис. Сослалась на лёгкую простуду и осталась дома.
Первое, что она сказала мужу, когда он вернулся с работы вечером, это то, что она передумала.
- Мы не будем этого делать. Никита замер. Он приехал прямо из агентства, с папкой документов, которые они завтра должны были подписать.
- Ты же согласилась, дорогая. Мы же всё обсудили.
- Обсудили? - она резко обернулась, глаза горели, - Ты уговорил меня, а я просто устала сопротивляться.
- Тогда почему сейчас сопротивляешься, – голос дрогнул.
- Потому что я испугалась! – она почти крикнула, - Потому что это не просто «шаг», Никита! Это чужой человек, который будет вынашивать нашего ребёнка. Молодая женщина со своими планами и со своим характером. А что потом? А вдруг она захочет его оставить? Или ты…
- Что?
- Ты будешь смотреть на неё иначе, не так, как я. Есть природа, которую нельзя победить. Не воображай себя сильнее, чем ты есть.
- Страх – плохой советчик, Лиза. Он разрушает девяносто процентов планов человечества.
- А твоя одержимость хороший? – она бросила на него взгляд, полный боли, - Ты так хочешь ребёнка, что готов на всё. А я не уверена, что готова делить тебя. Даже с призраком.
- Делить? – он рассмеялся, но в смехе не было искренности или веселья, - Лиза, это же просто биология!
- Нет, - она покачала головой, - эта женщина, которая будет чувствовать его первым, которая будет разговаривать с ним, пока я… смогу только смотреть на экран УЗИ.
- Ты не доверяешь мне.
- Я не доверяю себе.
- Лиз, ты станешь настоящей матерью, ты полюбишь его, он будет похож на нас обоих. Остальное просто путь. Мы пройдём через это вместе. Ты сильнее страха, Лиз. Я столько лет с тобой живу день за днём.
Он держал её в своих объятьях, понимая, что действительно ступает на очень непростую дорожку. Но ему не привыкать. Он победил всех своих врагов, особенно тех, кто мешал ему в бизнесе. Возможно, не всегда законными методами, но его справедливость – это его справедливость.
- Ненавижу, когда ты прав, - слёзы опять предательски текли по щекам.
Никита молчал. Это была не победа, в всего лишь перемирие.
ГЛАВА 2. Кристина
Кристина приехала из Питера с чемоданом, набитым профессиональным микрофоном, петличками и портативной студией для полевых записей. До приезда она более трёх лет уже работала с профессиональными музыкантами – сводила треки так, что ультразвуковая частота басов сводила с ума даже скептиков. Её последний проект – подкаст «Тихие голоса» - собирал истории людей, которые живут в акустических аномалиях – в домах у взлётной полосы, в квартирах с вечно гудящими трубами, у железной дороги.
Не то, чтобы она была уж слишком одержима своей работой, но ей очень хотелось поехать в экспедицию по заброшенным местам России, где акустика руин создаёт «эффект поющего ветра». На экспедицию нужны были средства. Они вообще ей были нужны, чтобы спокойно работать и творить, не ориентируясь на дед-лайны и разные тупые коммерческие заказы.
Когда Никита заговорил с ней о контракте, она вдруг сказала: «Я хочу записать вашего ребёнка – первый крик, первые звуки, это чистая частота без искажений». Она могла ещё долго говорить о звуках.
Лиза сидела с каменным лицом. Вроде бы, она подходила для суррогатной матери, все анализы были удовлетворительными, рожала уже, внешне была симпатичной, с красивыми зубами и огромными карими глазами, но была в ней какая-то непонятность, налёт какого-то лёгкого творческого неадеквата. По-другому она не могла сформулировать. В итоге всё-таки остановилась на её кандидатуре.
- Что значит, сын живёт с бывшим мужем? Суд обычно оставляет ребёнка матери. Получается, она сама отдала его мужу? Разве это хорошо? – спросила Лиза Никиту в машине.
- Я спрашивал. Мне тоже стало интересно.
- И?
- Сказала, что муж был из очень состоятельной семьи в другой стране. Она ничего не смогла сделать. Ей до сих пор не дают с ним видеться. Иначе она бы не смогла оттуда уехать.
- Она тебе понарассказывает. Ещё какое-нибудь многожёнство приплетёт, бесправие.
- Тебе не всё равно, Лиз?
- Ты её уже защищаешь. Есть в этом какая-то корысть, в её суррогатном материнстве, помимо денег.
- Но ты же согласилась, - Никита уже занервничал.
- Да, я согласилась. Я разве не могу поделиться с тобой своими подозрениями?
Кристина забеременела с первого раза. Всё пошло, как по маслу.
Никита арендовал сурмаме двухкомнатную квартиру с огромной кухней и верандой в элитном доме. Маленькую комнату по просьбе Кристины переоборудовал в мини-студию со звукопоглощающими панелями. Она тут же поставила туда синтезатор.
Никита зашёл как-то к ней вечером после предварительного звонка, чтобы передать свежие ягоды и деньги за месяц. На дверной звонок никто не отвечал, он открыл дверь своим ключом и застал её сидящей на полу в позе лотоса, с закрытыми глазами в наушниках. Перед ней лежал диктофон, а на экране ноутбука прыгали звуковые волны.
- Подожди секунду, - шепнула она, не открывая глаз, – я почти поймала.
Он замер, не понимая, что происходит. Уловил лёгкий запах ванили.
Она наконец сняла наушники и улыбнулась. Её белозубая улыбка казалась ещё красивее на фоне коротко подстриженных тёмных волос, улыбка была как бы основным украшением её облика.
- Слышал?
- Что?
- Тишину, - опять улыбнулась.
- Ты записываешь тишину?
- Да, это мой новый проект – «Звуки отсутствия».
Он посмотрел на её тонкие пальцы, которыми она аккуратно сохранила файл, и подумал, что Лиза никогда бы так не смогла – она всегда заполняла тишину словами, даже если они были лишними.
Но быстро одумался. «Меня это не касается».
- Расскажи, какая она.
- Кто? – не понял Никита.
- Лиза. Не внешность, расскажи, как она звучит.
Никита никогда не думал об этом. Он даже не понял, что в таком случае надо говорить, что точно.
- Она, - в голове звучало странное слово, - как диссонанс. Красиво, но с надрывом.
Кристина почему-то засмеялась. То ли он сказал это нерешительно, то ли сморщился как-то необычно.
- Ты только что описал альтернативный рок.
Не понял – обижаться или гордиться.
Потом она включила запись – его голос, наложенный на шум дождя. И вдруг Никита услышал то, чего не замечал раньше: его слова о Лизе звучали устало.
Он быстро поблагодарил Кристину неизвестно за что, попрощался и ушёл, то есть вылетел, если не как пробка из бутылки, то близко к этому. Он убежал. Испугался. Она начала его засасывать.
- Представляешь, лежит на УЗИ в наушниках, - возмущалась Лиза за ужином.
- Ну, странная, да, - поддакнул Никита.
- Я её спросила: «Ты, что, сердцебиение моего ребёнка записываешь как трек?»
- А она что?
- Хмыкает. Ещё положить? – Лиза приготовила жареную треску с орехами. Никита ел с удовольствием.
- Да.
- Знаешь, к какому выводу я пришла?
- Насчёт Кристины?
- Ну, естественно, - Лиза положила мужу ещё один кусок рыбы, - она относится к этой беременности, как к арт-проекту. Деньги деньгами, но ещё и арт-проект. Я уверена, что она ведёт аудио-дневник, якобы для себя. Вот такие у меня умозаключения. Не знаю, мы имеем право это запретить, как считаешь?
- Запретить что? Как ты можешь отследить, что она там записывает, когда остаётся одна? В контракте ничего такого нет.
- Ты опять её защищаешь, - фыркнула Лиза.
- Скажи всё до конца. Чего ты не хочешь?
- Я думаю, она задумала какую-нибудь внутреутробную аудио биографию. Всё чудесно, только это не её ребёнок, и торговать потом своим шедевральным альбомом я ей не позволю.
Лиза встала. Она вся кипела. Понятное дело, что не только из-за этого так называемого альбома. Альбом стал поводом. Лиза нервничала, потому что начала ревновать Никиту к Кристине.
ГЛАВА 3. Мексика
Никита замечал за собой странное: он стал чаще думать о Кристине. Не о её работе, не о беременности, а именно о ней. О том, как она смеётся, когда он говорит что-то нелепое. О том, как она слушает звуки, будто слышит в них что-то недоступное другим. О том, как её пальцы скользят по клавишам синтезатора, будто она не играет, а разговаривает с инструментом.
Лиза тоже это замечала.
-Ты опять к ней едешь? - спросила она как-то утром, когда Никита собирался отвезти Кристине свежие анализы. И ведь встал раньше обычного без капризов и недовольства.
- Ну да, - он не поднял глаз, - Ты же сама просила следить за её состоянием.
- Я просила, чтобы врач следил. А не ты лично. Как-то так.
- Лиз, хватит, - Никита резко закрыл папку с документами, - Ты сама её выбрала.
- Я выбрала суррогатную мать, а не нового члена семьи и не… — она замялась.
- Не что?
- Не твою новую музу! - выкрикнула Лиза.
Тишина накрыла тяжёлым одеялом.
Никита молча взял ключи и вышел.
Странное дело. Он же не ехал к любовнице в жаркие объятья, его не ждал секс, куда мужики обычно несутся сломя голову, забывая о том, как выглядят со стороны, он спешил просто к женщине, то есть другому человеку. Был ли явный сексуальный подтекст, он ещё не понял, так как когда он есть, то устоять трудно, а он себя спокойно держал в руках. Остановился на том, что просто это беременная его ребёнком женщина, с которой он не спал, и которая, сделав своё дело, то есть выносив этого ребёнка, исчезнет навсегда. Получалось новое сплетение чувств в старом биороботе, который в итоге запутался.
Кристина открыла дверь в лёгком халате босиком. Красивые узкие ступни с нюдовым педикюром. На щиколотке болталась тоненькая цепочка с какой-то маленькой золотой монеткой. Этого стало достаточно, чтобы восхититься и почувствовать, что сексуальный подтекст всё-таки есть.
- О, ты привёз! — она потянулась за папкой, и её пальцы на секунду коснулись его.
- Да, - Никита задержал взгляд на её животе. Уже видно. Захотелось потрогать её
- Заходи, я как раз записала кое-что интересное.
Он вошёл. В студии пахло ванилью, как всегда, и чем-то электронным — жужжал процессор.
- Слушай, - Кристина надела на него наушники.
И он услышал.
Свой голос.
Тот разговор, когда он сказал, что Лиза — как диссонанс. Но теперь его слова были наложены на едва уловимый звон, будто кристаллы бьются друг о друга.
- Что это? - он снял наушники.
- Это твои эмоции, - улыбнулась Кристина, - Ты так говорил о Лизе, но в твоём голосе был… металл.
- Металл?
- Да. Как будто ты не просто устал. Ты… заперт.
Никита почувствовал, как загорелось лицо, как будто его публично уличили в краже. Она слышала то, чего он сам не осознавал.
- Ты слишком много обо мне думаешь, - пробормотал он.
- Я думаю о звуках. А ты - звучишь интересно.
Она подошла ближе.
И в этот момент зазвонил телефон.
Лиза.
- Где ты? – её голос был резким и нервным.
- Я… у Кристины. Привёз анализы.
- Уже два часа!
- Мы… обсуждали детали.
- Какие детали?! - Лиза почти кричала, - Ты что, забыл, что у нас сегодня ужин с родителями?!
Никита закрыл глаза. Правда, забыл.
- Я сейчас еду.
- Не беспокойся! - Лиза бросила трубку.
Кристина смотрела на него с лёгкой жалостью.
- Всё плохо?
- Всё, как обычно.
-Знаешь, - она вдруг положила руку ему на плечо, - иногда людям просто нужно… выдохнуть.
Он посмотрел на её пальцы. Тонкие, тёплые.
И понял, что хочет остаться. Но как остаться? Чтобы что? Она же не дура и чувствует, что я борюсь. Кто знает, что у неё на уме.
Всё так, но жизнь никого не ждёт, она проходит, и потом становится жалко, что чего-то не сделал, не попробовал, а тебе давали шанс.
- Я поехал. Если что-то будет нужно, сразу пиши.
Вырвался. Обманул сам себя. Молодец.
Конфликт нарастал.
Лиза то молчала, то взрывалась.
- Ты влюблён в неё? - спросила она однажды ночью.
- Что? Нет!
- Тогда почему ты проводишь с ней больше времени, чем со мной?
- Лиз, это просто работа.
- Работа? - она засмеялась. - Ты даже не понимаешь, как ты звучишь, когда говоришь о ней.
Никита сжал кулаки.
- И Лиза про звуки? Хорошо. Давай решим это.
- Как?
-Уедем. На две недели. Только мы, - это только что неожиданно прилетело в голову. Куда-то сбежать от этого наваждения, которое спутает всю жизнь и не приведёт ни к чему хорошему, даже просто потому, что Лиза останется несчастной. Она этого не заслуживает.
Лиза замерла.
- Куда?
- В Мексику, - ткнул пальцем в воображаемый глобус Никита.
Она смотрела на него, будто проверяя, не шутит ли он.
- Ты серьёзно?
- Да. Без телефонов. Без работы. Без… всего.
Лиза медленно кивнула. Ей понравилась идея.
- Хорошо. Запускаем, – сказал так, как будто дал добро на новый проект на работе.
На следующий день Никита заехал к Кристине, чтобы предупредить, что будет в отъезде. Хороший как бы нейтральный повод, не вызывающий особых неправильных мыслей. Можно было бы сообщить об этом по телефону, ну, что уж там.
- Мексика? - она подняла брови, - Круто.
Он заметил лёгкое разочарование, её как будто это неприятно кольнуло.
- Да… Нам нужно…
- Выдохнуть, - закончила за него Кристина, - и успокоиться. Там очень интересно.
Он кивнул.
Она не спросила, куда точно в Мексику, как будто Мексика – это маленький городок, где всё под рукой и спрашивать не о чем.
- Ты записываешь каждое моё слово, да? - попытался пошутить.
- Только важное, - она улыбнулась.
И почему-то в этот момент он почувствовал лёгкую грусть.
Но это уже не имело значения.
После завтра они улетали.
И, возможно, это был их последний шанс. Его и Лизы.
Глава 2 (Гл.4. -опасные частоты, Гл.5- Глаза, Гл. 6 - Первый разговор)
ГЛАВА 4. Опасные частоты
Кристина выросла в холодном питерском дворе. Кто был в Питере, тот знает, что такое двор-колодец в центральной части города. Пространство, закрытое с четырёх сторон стенами домов с отсыревшей и облупившейся от времени штукатуркой. Иногда там растёт небольшое деревце и почти всегда есть мох. Из окон квартир в ясную погоду, что бывает не так часто, видно небо и, соответственно, жёлто-серая стена.
Зато в квартире бабушки и дедушки, где жила Кристина, были огромные подоконники, и она часто сидела на одном из них с книжкой или планшетом. Остальные подоконники были заняты растениями: фикусами, агавами, пальмами.
Её дед и бабка – мастера спорта по фигурному катанию – с детства ставили её на коньки, но кто ж знал, что девчонка вырастет до метра семидесяти семи в пятнадцать-то лет. Всё потому, что отца Кристины никто в глаза не видел, а он, по всей видимости, был немаленького роста. Больше не в кого. Так что королевой льда любимая внучка не стала.
Ещё она ходила в музыкальную школу учиться играть на фортепиано. Но тоже без особого успеха – на прорыв рассчитывать не приходилось. Дед и бабка всё равно старались привить ей как можно больше понимания красоты. В Питере красота сама пристаёт и впечатывается в мозги, но если ещё ходить на курсы и лекции в разные музеи, то начинает проявляться вкус, практически у всех. Питерские – особенные в этом отношении. Говорят, ещё парижане такие.
Кристина не знала не только своего отца, но и мать. Когда ей было четыре, мать уехала в Норвегию работать горничной. Обещала вернуться через год. Не вернулась. Почему она поехала на такую работу, дед с бабкой недоумевали. Тамара была с высшим образованием, могла бы устроиться и дома, но её тянуло в какие-то неизведанные дали в погоне за своим призрачным счастьем. Сначала она писала, потом перестала.
- Она нас бросила, - вздохнула как-то бабушка.
- Знаешь почему? – на всякий случай спросила Кристина.
- Она сама не знает. В плену иллюзий.
Ей было жалко мать. И она не стала спрашивать бабушку, о каких иллюзиях та говорила.
Кристина выросла без матери.
После школы Кристина поступила на бизнес-менеджмент, чтобы зарабатывать. Но на третьем курсе поняла, что цифры для неё ненужный шум. Бросила институт, купила подержанный синтезатор и устроилась диджеем в клуб.
Там её и встретил Андрей. Сын генерала. Красивый самоуверенный, с привычкой покупать всё, что ему нравилось.
- Ты звучишь, как космос, - сказал он, услышав её микс.
Он приходил в клуб почти каждый вечер. Оказалось, что его квартира находилась в пяти минутах ходьбы от подвала, где был клуб. В квартире было всё дорого, по-современному, чисто и уютно. Зарплата члена совета директоров одного из частных банков позволяла Андрею чувствовать себя великолепно. Он жил на широкую ногу. Кристине это, естественно, очень понравилось.
Через полгода Андрей сделал ей предложение. Тихо сказал, на ухо, в лифте, когда поднимались к друзьям на двенадцатый этаж. Кристина кивнула, также тихо и также обычно, как будто они разговаривали о его любимом кёрлинге. Он достал из кармана кольцо и вслепую нацепил его на её безымянный палец. Лифт остановился. Кристина подняла руку, чтобы посмотреть на кольцо и ахнула. Там был не бриллиант, а рубин: пылающий, сверкающий, переливающийся.
В глубине души она знала, что не любит Андрея. Она вышла замуж по расчёту. Дед с бабкой рыдали от счастья. Но дед вскоре умер от инфаркта, а бабушка сразу потянулась за ним. Их не стало в один год.
Она умолила Андрея назвать их сына Петькой в честь деда. Он хотел назвать его Романом.
Как она пыталась стать матерью! Как она хотела быть непохожей на свою родную мать! Но ребёнок раздражал её, его крики резали слух, не давали спать, мешали сосредоточиться и постоянно крали её время.
- Ты даже песенку ему спеть не можешь, - упрекнула её свекровь. Хорошая, домашняя, внимательная, ухоженная, всегда с одним и тем же запахом известных французских духов. Елена Семёновна обожала Петьку, так похожего на её мужа, на Петькиного деда по отцовской линии.
- Я не умею петь, - ответила Кристина.
Андрей начал изменять. Она – тоже. Она - с женатым директором клуба, где работала раньше, Андрей - с кем-то из банка.
- Давай разведёмся, - предложила она однажды после того, как увидела его с другой в обнимку. Подействовало, и стало противно спать с мужем в одной кровати.
- Хорошо, - согласился Андрей, - но Петька останется со мной.
Кристина не сопротивлялась.
Сын рос у свекрови. Кристина видела его раз в месяц.
- Мама, почему ты не живёшь с нами? – спрашивал мальчик.
- Я лечусь, сынок. Вылечусь и возьму тебя к себе, - ответила как-то Кристина.
- Перестань сбивать ребёнка с толку. Что за ахинею ты ему несёшь? Лучше вообще не появляйся! – отрезала свекровь и была права.
Она перестала приезжать. Стыд превратился в привычку. История с её собственной матерью повторилась.
Она выучилась на акустика. Записала подкаст. Стала брать странные заказы — записывала звуки пустых церквей, шум города в три часа ночи, дыхание спящих людей.
Когда деньги закончились, она пришла в агентство суррогатного материнства. Продавать квартиру деда и бабушки не стала. Для неё это было святым местом, и она благодарила саму себя, что в ней осталось хоть что-то человеческое.
- Вы подходите, - сказала врач.
- Я знаю, - ответила Кристина.
Когда Никита впервые заговорил о Лизе, Кристина уловила в его голосе ту же ноту, что была в её собственном — когда она говорила о Петьке.
Вину.
Она не сопротивлялась его интересу.
Если бы он сделал шаг — она бы ответила. Но он сбежал в Мексику.
Она лежала на диване в московской квартире, положив руку на заметно округлившийся живот, и слушала запись: голос Никиты, смешанный с шумом дождя.
- Глупо, - прошептала она.
Но сохранила файл в папку с названием «Опасные частоты».
ГЛАВА 5. Глаза
Звонок раздался в восемь утра.
Кристина спала чутко, особенно сейчас, когда каждый толчок малыша внутри неё отзывался то внезапным страхом, то странным умиротворением. Это не зависело от неё. Она чувствовала себя одним целым с этой новой жизнью внутри неё, малыш жил, потому что она сама жила и кормила его собой с первого дня существования.
Телефон вибрировал на тумбочке, и прежде, чем ответить, она машинально нажала запись на диктофоне — привычка.
- Алло?
- Кристина, это Любовь Васильевна Сердюкова, - голос директрисы агентства был ровным, будто она диктовала отчёт, - вам нужно срочно приехать в офис.
- Срочно? В Офис?
- Да.
- Но… что, нельзя хотя бы сообщить причину такого срочного визита?
- Это касается генетических родителей ребёнка.
Холодный укол в живот. Кристина села на кровати, одной рукой упираясь в матрас. Опять что-то кольнуло. Странная какая, эта Сердюкова.
- Что случилось? – еле выговорила.
- Приезжайте! – разъединилась.
Выпила воды, почистила зубы, причесалась, бросила в сумку яблоко, натянула спортивны костюм.
Сердюкова сидела за стеклянным столом, её идеальный французский маникюр постукивал по папке с гербовой печатью.
- Никита и Лиза погибли, - без обиняков, без «успокойтесь, присядьте» - шарах!
Чёрствая, жестокая, безразличная к судьбам людей, которые рядом. Кристина – это просто клиент, она просто составляющая бизнеса. На всех сострадания не хватит. Их много, а она одна.
Кристина не дышала. Полу прикрыла глаза, чтобы не видеть это чудовище перед ней.
- В Мексике. Вертолёт. Внутренний рейс. Экскурсионный. Туман, - ей было лень говорить и повторять то, что ей сообщили из турагентства. Нервничать не хотелось.
- Когда?
- Вчера.
- Почему мне не сказали сразу?
- Были юридические формальности. На мой взгляд, вам сказали сразу, куда ещё быстрее? - Сердюкова отодвинула папку, — Теперь ребёнок, которого вы вынашиваете, остался без официальных родителей. Профессиональные риски, так сказать.
Вот ведь гадина! Откуда только появляются такие железные твари?
Кристина почувствовала, как что-то горячее и тяжёлое подкатывает к горлу.
- Я…
- Вам нужно подписать дополнительные бумаги. До родов.
- Какие бумаги?
- Об отказе от претензий на наследство. И о согласии на передачу ребёнка ближайшим родственникам.
Кристина встала. Встала, но голова немного кружилась.
- Вы что, думаете, мне нужны их деньги? Я об этом даже никогда не думала.
- А я думаю. О процедуре.
- Я никак не могу прийти в себя, вы это понимаете? Вы звоните мне внезапно и говорите, что родители моего ребёнка мертвы, как будто сообщаете о задержке рейса!
Сердюкова не моргнула. Этого только не хватало – нервных срывов и истерик.
- Вы слишком эмоциональны. Вам вредно волноваться.
Кристина схватилась за живот. Острая боль пронзила низ спины. Она опустилась на стул.
- Вызов… Скорую…
Последнее, что она увидела перед тем, как всё поплыло - лицо Сердюковой, на котором не дрогнула ни одна мышца.
Она соображала, что её положили на носилки, погрузили в Скорую и повезли в роддом. Но боль была настолько сильной, что она не могла ничего спросить и ничего понять из того, что ей говорили.
Кристина кричала так, как не кричала никогда, даже когда рожала Петьку. Помнила только, что тогда было легче. И не было страха.
- Где ребёнок? — хрипела она, когда всё закончилось, - дайте посмотреть на ребёнка! У него больше никого нет, кроме меня, ваши законы не работают, дайте посмотреть!
- Мальчик. В отделении для недоношенных. Всё будет хорошо, - сказала врач, - выживет.
Кристина закрыла глаза.
Никитин сын. Мальчик - сирота. Если бы не мой флирт, они бы не поехали ни в какую Мексику. Что я натворила! Как мало надо для того, чтобы сломать судьбу – себе, невинному существу, который родился ни для кого, бедненький, двум взрослым людям, которые просто искали для себя счастья. Невыносимо.
В палате было тихо.
Кристина лежала, глядя в потолок, и слушала, как капает капельница, точнее, смотрела. Внизу всё болело, сил не было ни на что, даже повернуться.
Что теперь?
Она могла отказаться от малыша — по контракту у неё не было на него прав.
Могла попробовать оставить — но как? И справится ли? Она уже однажды доказала, что не умеет быть матерью. «Не умеешь – научишься, - говорил внутренний голос, - за всё надо платить и благодарить».
Заткнись!
Послышался стук в дверь. Кристина медленно повернула голову. Наверное, Сердюкова со своими бумагами. Она же ничего так и не подписала вчера, рухнула просто. Что она будет сейчас говорить? Вышвырнуть бы её вон хотя бы на время. Офигевшая гнида.
Вошёл мужчина. Высокий, в костюме и накинутом сверху белом халате для посетителей. Глаза такие же, как у Никиты.
Мерещится. Теперь Никита ей будет мерещиться и сниться по ночам.
- Я Артём. Младший брат Никиты.
Внутри почему-то всё оборвалось. От его низкого голоса, строгого вида, сверлящего взгляда, начищенных дорогих ботинок. Неизвестно почему.
Она не могла шевельнуться. Застыла. Посмотрела на него врагом. Какой ещё младший брат? У Никиты был брат? Не слышала о нём ни одного слова, ни одного упоминания. Вот почему так похожи глаза. Ошибиться нельзя.
- Слушаю вас, - не поздоровалась.
ГЛАВА 6. Первый разговор
Кристина не сводила с Артёма глаз. Если бы можно было хотя бы сесть в кровати, а не лежать, как раненая медведица с одной лапой под капельницей. Слабость давала о себе знать. Роды были непростыми.
Всё это время, пока лежала в палате, в голову даже не пришло посмотреться в зеркало, а тут такие гости. Кристина провела рукой по волосам, взъерошив пальцами волосы на затылке.
- Я Артём, - повторил он, словно не заметил её холодного взгляда, - брат Никиты.
- Никита никогда не говорил о брате, - медленно произнесла Кристина. Она не сомневалась, что Артём на самом деле тот, за кого себя выдаёт, но ей хотелось показать ему, что она была достаточно близка с Никитой и много с ним разговаривала на разные темы. А он действительно последнее время часто у неё засиживался, рассказывал, как ездил в Гималаи, на Байкал, в Африку. Вот бы где она записывала «тишину». Шутил, конечно. А теперь его нет.
- Мы… не общались, - он сделал паузу, будто подбирал слова, - последние годы жили в разных странах. Но это не значит, что я равнодушен к тому, что происходит с его ребёнком. Это мой племянник.
Слово «племенник» резануло слух. То есть это дядя малыша стоял перед ней, и наверное, хотел забрать его в свою семью.
Артём выглядел как-то солиднее своего старшего брата, серьёзнее и был почти на голову выше ростом.
- Зачем вы здесь?
Артём подошёл ближе, но не сел. Стоял у кровати, стройный, собранный, как будто даже в больничной палате он был на каком-то важном совещании.
- Я прилетел, как только узнал о случившемся. Ребёнок — единственное, что осталось от Никиты. Я хочу его забрать. Решил вам сказать об этом и посмотреть на вас.
Посмотреть на неё? Что он имел в виду, Кристина не поняла. Разнервничалась и растерялась. Нашёл время на неё смотреть. Неважно. Он приехал за племянником. Если бы не хотел забирать малыша, не приезжал бы. Он не знал, что она его ещё не видела, какой он? В голове всё перемешалось.
- Забрать? - она попыталась приподняться, но резкая боль внизу живота заставила её снова опуститься на подушку, - вы даже не знаете, жив ли он ещё!
- Врачи сказали, что шансы хорошие, - сделал пару шагов к креслу, - я готов оплатить всё: лучших специалистов, оборудование, реабилитацию.
- А… конечно, - Кристина как-то недовольно ухмыльнулась, - деньги решают всё, да?
- В данном случае – да, - его голос оставался ровным, но в глазах промелькнуло что-то тёмное, точнее, он не знал, что у Кристины на уме, и осторожничал, - у вас нет на него прав. По контракту ребёнок должен быть передан родственникам.
- Таким, как вы, которые даже не звонили собственному брату? Я слышу о вас впервые. Хотя, что я говорю? Это лишнее. Теперь это не имеет значения, - глаза наполнились слезами. Откуда только они взялись? Наверное, от того, что подсознательно она уже поняла - всё будет так, как скажет Артём, - вы вообще понимаете, что этот малыш пережил? Он родился на два месяца раньше срока, потому что сумасшедшая директриса агентства решила устроить мне шок-терапию!
Кристина испугалась, что это прозвучало как жалоба, но если бы ей сказали о гибели Лизы и Никиты каким-то более человеческим и мягким способом, то преждевременных родов может быть, и не случилось бы.
Артём нахмурился.
- Сердюкова… - он произнёс это имя так, словно хотел раздавить его между зубами, - Она уже не будет вам мешать.
- Не будет? - Кристина опять нервно провела рукой по волосам, - Вы что, её уволили? Или пригрозили судом?
- Не ваше дело, - он резко оборвал, - теперь всё будет по-другому.
Наступила тишина. Кристина смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за этим каменным выражением лица. Женат ли он? Есть ли у него дети? Почему он так уверен, что справится?
- Вы вообще представляете, что значит растить ребёнка? - спросила она тихо, немного успокоившись. Новость о том, что она больше не увидит это чудовище Сердюкову, её чуть качнула в более спокойное состояние.
Артём медленно выдохнул.
- Нет. Но я научусь.
- Легко сказать.
Получалось, у Артёма не было детей, раз он не знал, как растить ребёнка? На вид ему было под тридцать. Странно.
- Я не из тех, кто бросает слова на ветер.
Ей не понравилось такое самодовольство, Кристина не любила, когда люди делали о себе подобные декларации, и сразу захотелось, чтобы он ушёл. Она посмотрела в окно. За стеклом медленно падал снег — первый в этом году. Красиво. Спокойно. А у неё внутри буря.
- А если я не отдам?
- Тогда будут суды. И вы проиграете, - он сказал это без злорадства, просто констатируя факт.
Она закрыла глаза.
- Вы даже не спросили, как его зовут.
Артём замер.
- Как? – голос прозвучал мягче.
- Я не знаю, - слёзы опять подступили, - я ещё не решила.
Он молчал. Потом неожиданно опустился в кресло рядом с кроватью, и его поза стала чуть менее официальной.
- Кристина… — он впервые назвал её по имени, - я не монстр. Я понимаю, что для вас это тоже тяжело. Узнал, что роды были сложные. Желаю вам поскорее восстановиться. Но этот ребёнок — моя кровь. И я не позволю, чтобы он рос в приюте или у чужих людей.
Она снова посмотрела на него.
- А если… если я захочу его навещать?
Артём задумался.
- Мы можем обсудить условия.
- Какие ещё условия? - она резко приподнялась, игнорируя боль, - Это не бизнес-сделка!
- Для меня тоже нет, - его голос стал ещё тише, - но законы есть законы. И я хочу сделать всё правильно.
Кристина откинулась на подушку. Силы покидали её.
- Я не могу сейчас это решать. Дай… дайте мне хотя бы день.
Артём кивнул и встал.
- Хорошо. Я приду завтра. Я стараюсь вас понять. Мы обсудим всё спокойно и не спеша.
Он вышел, оставив её одну с мыслями, болью и тихим гулом больницы. Как будто он что-то не сказал. Хотел, но не сказал. Что они должны были обсудить?
Кристина положила руку на живот, которого больше не было. Там, за стенами этой палаты, в специальном боксе, лежал мальчик, и она родила этого мальчика.
Теперь ей предстояло решить — отдать его чужому человеку… или попытаться бороться.
Но было ли у неё право на эту борьбу?
Глава 3 (Гл.7 - Первая встреча, Гл. 8 - Приезд домой, Гл. 9 - Обстоятельства поменялись)
ГЛАВА 7. Первая встреча
Медсестра осторожно внесла в палату крошечный свёрток. Это малыш? Кристина почувствовала, как сердце рвалось из груди, руки дрожали. Она потянулась к нему, и в этот момент всё вокруг перестало существовать — только он, этот маленький, хрупкий комочек жизни, завёрнутый в пелёнку.
- Вот ваш мальчик, - тихо сказала медсестра, укладывая его на руки Кристине, - дышит сам, кушает через зонд, но врачи довольны. Боец. Его разрешили вам показать.
Кристина не ответила. Она смотрела на ребёнка, затаив дыхание.
Личико было крошечным, сморщенным, как у всех недоношенных, но уже сейчас в нём угадывались черты… её. Тонкие брови, чуть приподнятые вверх, как у неё самой. Форма носа — точь-в-точь как у деда, что на фотографиях в старом альбоме. И губы — пухлые, с едва заметной знакомой ямочкой посередине.
- Не может быть… - прошептала она.
Это было невозможно. Он же их ребёнок, Никиты и Лизы, их гены, их кровь. Но почему же тогда она видела в нём себя? Мерещилось? От усталости, от боли, от этого бесконечного чувства вины, что грызло её изнутри?
Малыш пошевелился, сморщился, и Кристина инстинктивно прижала его чуть ближе.
- Тише, солнышко, всё хорошо…
Он успокоился.
И в этот момент её накрыло волной такого неистового, дикого счастья, что дыхание перехватило. Он узнал её. Узнал её голос, её запах. Это её сын. Не просто выношенный, не просто рождённый - её.
- Ванюшка… - сорвалось с губ само собой.
Да, Ваня. Просто, крепко, как деревенского парнишку назвали бы. Не модное иностранное имя, не вычурное, а Ваня. Её Ваня.
Но тут же в голову влезла холодная мысль: Артём.
Он уже заявил права на этого малыша. По закону, по контракту у неё нет на него прав. Но разве может быть что-то важнее вот этого, того, как он притих у неё на руках, того, как её сердце бьётся в унисон с его крошечным сердечком?
Она вспомнила Петьку. Тогда она была глупой, испуганной девчонкой, которая думала, что сбежит от ответственности, от стыда, от страха. Но сейчас… сейчас всё иначе. Она взрослая. Она выдержит.
- Нет, - тихо сказала она малышу, - Я тебя не отдам. Ты и так выкарабкиваешься, молодец какой. Я – твоя мама. Я тебе помогу.
Но как?
Артём - не Сердюкова. Его не запугаешь и не уволишь. У него деньги, связи, закон на его стороне.
Но… что, если предложить ему договор?
Не отказ, не сдачу ребёнка как вещь, а совместное решение. Она может быть матерью. Настоящей. А он… он будет дядей. Будет помогать, но не забирать. Сам сказал, что ему небезразличен племянник.
- Тем более, - прошептала она, - что не умеет с детьми. А я… я научусь. Всё, Ванька! Договорились. Будешь моим. А с этим твоим дядей… мы как-нибудь разберёмся.
Ваньку забрали. Он не мог ещё жить самостоятельно, хоть и проявлял чудеса стойкости и выживаемости.
Стала вспоминать знаменитых Иванов, начиная с Ивана Калиты и Ивана Грозного, потом перешла на Айвазовского, Тургенева, Крылова и вспомнила, что у неё нет телефона, хотела посмотреть в интернете, кто ещё носил это имя. Где же был её телефон? Найдётся, всё равно некому звонить. Поделиться своей радостью было не с кем. Никто бы и не понял, особенно те, кто знал про Петьку. Кольнуло. Это совесть.
Прошло несколько часов, она сделала необходимые процедуры, ей поставили ещё одну капельницу. Надо было найти телефон и связаться с Артёмом. Она стала ждать. Другого пути пока не было.
Наконец около четырёх раздался стук в дверь.
Артём.
- Здравствуйте, Кристина, - улыбнулся.
Следом вошла санитарка с тележкой, на которой стоял букет цветов, вазочка с фруктами, две бутылки минеральной воды, ещё что-то.
- Я его видела, малыша, - сразу ответила на приветствие Кристина, - щёки горели, она опять волновалась.
- Я тоже. Но только через стекло. Ничего не понял.
- Артём, выслушайте меня, не перебивайте. Я… не могу отдать ребёнка. Я хочу его растить, заботиться о нём. Я… не могу его отдать. Я умру тогда. Он – моё искупление, не перебивайте! – чуть ли не выкрикнула Кристина, потому что Артём захотел что-то сказать, - У меня есть сын Петя, он остался с моим первым мужем, я его оставила им, не спрашивайте почему, это невыносимо сейчас рассказывать, и вот второй мальчик, которого мне подарила судьба. Я же не могла подстроить всё, что бы вы там не думали, но гибель вашего брата, это непредвиденное ужасное горе, я не имею к этому никакого отношения. Вы понимаете, о чём я?
- Я так и думал, что у нас будут проблемы, - вздохнул Артём.
- Нет! О каких проблемах вы говорите? – испугалась Кристина, - Я не претендую ни на что, я хочу быть с ним. Кто будет его растить? Кто? Чужая нанятая женщина? Или… Вы женаты? – всё равно надо было это спросить. Кристина затаила дыхание.
- Нет, я в разводе.
- У вас есть дети?
- Да. Дочь, ей семь. К сожалению, они живут в другой стране, её мать вышла там замуж, мы очень давно развелись, и я редко вижусь с ребёнком, общаюсь по он-лайну.
Кристина достучалась до него. Он стал разговорчивее и посмотрел на неё другими глазами. Но человек бизнеса очень недоверчив, так что поверить ей на сто процентов он не мог при всём желании.
- Вы хотите остаться с ребёнком, я вас правильно понял? В качестве кого, если смотреть на это с юридической точки зрения?
- Я не консультировалась с юристом, у меня не было на это никакого времени, Артём!
- Из того ограниченного набора прав, что у вас есть, можно рассмотреть, пожалуй, только совместную опеку. Если я это разрешу и сочту, что вы действительно искренне заботитесь о ребёнке.
- Я… не искренна? Это невозможно, - у Кристины опять выступили слёзы.
- Я подумаю о совместной опеке, но не всё сразу. Восстанавливайтесь. Через три дня, мне сказали, если всё будет хорошо у вас и у малыша, я смогу вас забрать.
- Я его Ванькой назвала, - слёзы текли горными ручьями.
Глава 8. Приезд домой
Через три дня, когда Артём вошёл в палату, Кристина увидела другого Артёма – без галстука и с совершенно другими глазами. Он смотрел на неё по-доброму и с участием. За его спиной стояла женщина лет сорока в светлом спортивном костюме – Алина, как он её представил, профессиональная медсестра, которая работала в педиатрии.
- Алина будет помогать первые недели, - сказал Артём, - а сейчас быстро собирайся, забираю вас с Ваней домой. Мы с Алиной подождём в приёмной.
Кристина не успела опомниться, как к ней зашла медсестра с большим пакетом одежды. Как он смог подобрать даже обувь по размеру, Кристина не могла понять. Она вышла к нему в приёмную. В палате было маленькое зеркало, она толком даже не понимала, как выглядит. Через несколько минут принесли Ваньку в голубом конверте с мишками и вручили Артёму. Малыш спал. Какой же он был крохотный! Подошла улыбающаяся врач, которая принимала роды и следила за Кристининым восстановлением, пожелала счастья и здоровья. Симпатичная и уставшая.
В зал вошёл мужчина с подарочными пакетами. Алина взяла пакеты и передала их медсёстрам со словами: «Артём Сергеевич хочет вас отблагодарить за заботу», потом взяла конверт из рук Артёма и передала ему маленький пакетик, который Артём сам отдал врачу тоже со словами благодарности. Кристина просто наблюдала, она не участвовала во всей этой церемонии, ей хотелось взять на руки Ваньку, прижать к себе, но Алина уже пошла к выходу.
Куда он её везёт?
К главному входу в роддом подали лимузин, Артём открыл ей дверь заднего сиденья, она медленно залезла в машину. На сиденье стояла переносная люлька, в которую Алина положила конверт с Ванькой и пристегнула ремни безопасности.
Всю дорогу молчали.
Чёрный лимузин плавно въехал на территорию, и Кристина замерла у окна с широко раскрытыми глазами. Перед ней открылся совершенно другой мир – не просто дом, а архитектурное чудо в стиле хай-тек, где каждая линия, каждый материал говорили о деньгах и безупречном вкусе.
- Это дом Никиты? – тихо спросила Кристина.
Артём кивнул, выходя из машины: - Да. Он и Лиза проектировали его вместе. Бизнесмены, учёные и перфекционисты до мозга костей, причём, оба. Технологии и роскошь.
«Царствие им небесное» - проговорила про себя ошеломлённая Кристина.
Дверь открылась автоматически, едва они подошли. Первое. Что поразило Кристину – пол. Он был из матового тёмного камня, но когда она ступила на него, под ногами зажглись мягкие световые дорожки, ведущие в глубь дома.
- Умный дом, - пояснил Артём, - голосовое управление, климат-контроль, безопасность.
Кристина молча кивнула, но её взгляд уже уловил главное – лестницу из чёрного мрамора, ведущую наверх.
- Детская на втором этаже, - сказал Артём, словно читая её мысли.
Когда он открыл дверь комнаты, Кристина замерла на пороге. Это была не просто детская – это был шедевр. Стены мягкого серо-голубого оттенка с едва заметными звёздами, которые загорались в темноте, кроватка из экологичного дуба, с встроенными датчиками дыхания и температуры, над которой висел мобиль с миниатюрными планетами, медленно вращающимися под тихую мелодию, в углу – робот-няня, который мог качать, петь и даже анализировать состояние малыша.
- Лиза хотела, чтобы тут было идеально, - Артём заметил её растерянность, - она… изучала исследования по развитию младенцев. Здесь всё по последним научным стандартам. Мне самому это всё в новинку.
Зашла Алина и осторожно опустила Ваню в кроватку, уже без конверта – малюсенькую куколку, которая была у неё в детстве, не иначе. Он сразу устроился, будто чувствовал – это его место.
Кристина почувствовала ком в горле.
- А теперь это… наш дом?
Артём посмотрел на неё с лёгкой ухмылкой. Кристина сразу испугалась, что задала идиотский вопрос. Она ничего не имела в виду, кроме как дом, в котором она будет жить с Ваней. Мало ли, что он мог подумать.
- Да. По крайней мере, пока не решим, что делать дальше.
Алина тем временем уже разбирала аптечку, проверяла смеси и приборы.
- Всё готово, – сказала она, – можете отдыхать.
Кристина подошла к окну. За ним расстилался парк, фонтан, беседка… Зелени уже не было, осень вступила в свои права, но представить всё это великолепие, когда наступит лето, было не так уж и сложно. Она спросила себя, неужели теперь это её жизнь? Спросила, но не ответила.
Артём только что показал Кристине, как работает система умного дома, когда в тишину врезалась мелодия его телефона. Он взглянул на экран, и что-то мелькнуло в его глазах – что-то быстрое, неуловимое.
- Извини, - сказал он и пошёл в дальнюю часть дома.
Кристина не хотела подслушивать, но из приоткрытой двери донеслось:
- Юля, я не могу сейчас…
Голос у него был тихий, но резкий. Не тот, каким он говорил с ней.
Потом шаги, и он вернулся. Лицо – каменное.
- Мне нужно уехать раньше, - сказал он, не глядя на неё, - через три дня.
Кристина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не может быть всё идеальным.
- А… а кто звонил? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Артём посмотрел на неё так, будто измерял расстояние между ними.
- Это моё, - коротко ответил он, дав понять двумя короткими словами, что на эту территорию ей нельзя.
И всё. Больше ни слова.
Кто такая Юля? Кто эта женщина? Любовница? Деловая партнёрша?
Артём не носил кольца, сказал , что в разводе, но разве это что-то значило? Такой мужчина – успешный, уверенный, с такими деньгами – не мог быть один. Потом поймала себя на мысли, что это действительно её не касается, и что она вконец обнаглела. Причём тут она и его личная жизнь? Она здесь для того, чтобы растить его племянника, не более. Он оставил Ваню с ней, а не повёз куда-то там, откуда приехал – вот, что главное для неё. Она была искренней.
ГЛАВА 9. Обстоятельства поменялись
Следующие дни прошли в странном напряжении. Как будто что-то должно было произойти, что-то непредвиденное и неприятное. Кристина почти не спала.
Тем не менее она усердно училась у Алины, как ухаживать за ребёнком. Ванька был крохотным, и казалось, одно неловкое движение, и она сломает ему ручку или ножку, особенно во время купания. А уж пальчики – это вообще особые бесконечные волнения.
Молоко так и не пришло, что бы она не делала и что бы не пила. У Кристины была маленькая грудь, в лучшем случае, второго размера, хотя, говорят, что размер не имеет значения. Спать она отдельно от малыша не могла, ей казалось, что он может неправильно повернуться, или она не услышит, когда он заплачет – голосок ещё был слабенький, почти писк.
Как же она справлялась с Петькой тогда? Не было такого волнения, уж точно. Где он сейчас? Забыл, наверное, про неё. Она всё чаще и чаще вспоминала старшего сына, терзаемая своими угрызениями совести. Думалаи думала бесконечно, как придёт к нему и всё расскажет. А что, собственно, рассказывать? Что она кукушка? Ванька как будто поменял её, встряхнул, показал её со стороны, такой, какая она есть. Портрет был неутешительный. Портрет нуждался не просто в реставрации, а в полной переделке.
Кристина попросила привезти из старой квартиры свою аппаратуру. Артём исполнил. Привёз её вещи. Она настроила микрофоны и записывала за Ванькой все звуки и все шорохи.
Время летело, на третий день он попросил её спуститься в гостиную.
- Алина остаётся пока с тобой, горничной оплачено за два месяца вперёд, все расходы по дому тоже, если что понадобится - звони. Телефон мой у тебя есть.
- Ты… часто будешь приезжать?
- По мере возможности.
- А где ты живёшь? – что тут такого в этом вопросе. Нормальный вопрос, она же должна знать, где живёт главный опекун.
Артём опять смерил её холодным взглядом.
- В разных местах.
Он не хотел её посвящать в свою жизнь. Ей полагалось знать ровно столько, сколько он считал нужным.
В тот день она так вымоталась, что попросила Алину присмотреть за малышом, а сама свалилась на кровать и заснула, едва голова дотронулась до подушки. Она уснула до отъезда Артёма, сразу после их разговора. Когда проснулась, Артём уже уехал.
Сразу пошла посмотреть на Ваньку. Он спал. Алина вышла из комнаты, оставив их одних. Кристина проверила аппаратуру и включила запись – каждый день появлялось что-то новенькое от Ваньки. Где-то на второй минуте она услышала голос Артёма.
- Что значит, не готова? – спрашивал Артём по телефону, - он мой племянник, он сын Никиты, - потом через некоторое время, - я сегодня прилетаю, поговорим.
Сердце ушло в пятки. Это точно была Юля. Она, наверное, не хочет чужого ребёнка, вот что. А он что? Собирается его от меня забрать? Кристина боялась этого больше всего на свете.
Прошло две недели. Ванька окреп. Ел прекрасно, стал улыбаться, набирал в весе. Алина говорила, что всё идёт даже с опережением графика. Кристина хоть и мало заботилась о Петьке, но не помнила, чтобы ребёнок, которому отроду около месяца, так активно вертел головой и как будто слушал, что они с Алиной говорили, или улыбался, когда Кристина ему рассказывала всякую ерунду, иногда не совсем связную, просто сюсюкала с ним и хвалила его за каждое новое движение.
Как-то утром ворота неожиданно разъехались, и она увидела в окно машину Артёма. Приехал. Ни позвонил, ни предупредил. Наверное, она вообще ничего для него не значит, он скорее позвонит Алине и спросит у неё всё про малыша, а заодно и скажет, когда приедет. Так ли было на самом деле, Кристина не знала.
Артём вышел из машины не один, а с каким-то мужчиной, тоже в костюме и лёгком официальном пальто до колен. Оба серьёзные, строгие, деловые.
Кристина спустилась к Артёму, ставив в детской Алину.
- Вот документ. Его надо подписать, - сказал он после формальный приветствий.
- Что это? – у Кристины задрожали руки.
- Отказ от любых претензий на ребёнка с компенсацией.
Она посмотрела на текст, в котором она отказывалась от всего в отношении Ваньки. Сумма компенсации составляла несколько миллионов. Что случилось?
- Это формальность, Кристина, - сказал Артём. Он точно держал её за дуру. Ему очень нужен был её отказ, она это почувствовала.
- Вы же сами сказали, что не против, чтобы я заботилась о нём! А теперь – вот это?!
- Обстоятельства изменились, — наконец произнёс он.
- Какие обстоятельства?! — она резко шагнула к нему. — Или это та самая Юля решила, что ей не нужен ребёнок брата её любовника?!
Глаза Артёма сузились. Он даже не понял сначала, что она такое говорит.
- Ты переходишь границы, - резко и грубо ответил он.
- Нет, Артём, это ты её перешёл! Ты отступаешься от своих слов и обещаний и играешь мной, как с рабыней. Я здесь потому, что мы договорились на совместное опекунство, я его родила и ухаживаю за ним с любовью, потому что считаю его своим сыном, а ты заявляешься с новым решением, что всё передумал и суешь мне под нос четыре миллиона. Щедро, не спорю, но только что-то не так, - терять было нечего, она не могла отдать Ваньку.
- Так будет лучше, Кристина, - сказал Артём ледяным тоном, - и не надо со мной спорить.
Она подошла молча к столу, взяла в руки бумаги, ещё раз просмотрела на них и разорвала.
- Я не продам своего ребёнка, - выкрикнула Кристина в лицо Артёму.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге