Не на жизнь. I том

Глава 1. Автошкола «Фортуна»

Мегри вошла в здание автошколы ровно в девять утра, и её короткая юбка вошла туда на три секунды раньше, чем всё остальное тело. Это была юбка, которая не столько одевалась, сколько декларировала намерения. Белокурые волосы падали на плечи волной, которая стоила её матери трёх сеансов у стилиста и одного нервного срыва. Мегри было семнадцать, и она считала, что возраст — это единственная вещь, которую нельзя обыграть в нарды. Всё остальное — можно.

Автошкола «Фортуна» располагалась в бывшем магазине хозяйственных товаров, и запах клея для обоев до сих пор въелся в стены. На входе висела табличка: «Выучись на права за три недели или мы вернём деньги». Мегри прочитала табличку, хмыкнула и подумала, что три недели — это слишком долго. Она планировала получить права за три дня, а всё остальное время использовать для более важных дел. Например, для того, чтобы выяснить, почему в её любимом кальянном баре перестали подавать зелёный чай с бергамотом.

В коридоре пахло кофе, потом и человеческим отчаянием. За стойкой сидела женщина с лицом, которое видело столько желающих сдать на права, что уже перестало различать лица. Она подняла глаза на Мегри и автоматически протянула анкету.

— Заполните. Фамилия?

— Не нужна, — сказала Мегри, беря ручку.

— Как это — не нужна? — Женщина моргнула. — У всех есть фамилия.

— У меня нет. Просто Мегри. Этого достаточно.

Женщина хотела возразить, но посмотрела в глаза блондинке и почему-то передумала. В этих глазах было что-то такое, что заставляло людей соглашаться. Не гипноз, нет — просто уверенность человека, который привык, что кости ложатся так, как ей нужно.

— Группа 23-Б, — сказала женщина, возвращаясь к безразличию. — Теория на втором этаже. Практика — после обеда. Инструктор Стив.

— Стив? — переспросила Мегри. — Это русское имя?

— А какая разница?

— Никакой. Просто в моей голове все инструкторы по вождению должны быть дядьками с усами и именами типа Василий.

— Стив без усов. Но он вас научит.

Мегри поднялась на второй этаж. Аудитория была заставлена партами, на стене висели плакаты с дорожными знаками, и всё это напоминало школу, только без запаха школьных обедов. Она села на последнюю парту, достала из рюкзака складную доску для нард и начала расставлять шашки. Чёрные и белые, идеально отполированные, с лёгкой желтизной — кость мамонта, купленная на деньги, выигранные в прошлогоднем турнире в торговом центре.

Рядом плюхнулся парень. Лет восемнадцати, в толстовке с надписью «I ♥ NY», с лицом, которое ещё не решило, будет оно красивым или просто симпатичным.

— О, нарды! — сказал он с искренним интересом. — Я Джек. А ты?

— Мегри.

— Крутое имя. Как у викинга.

— У викингов не было имён, как у викингов. У викингов были имена, которые означали «сын такого-то». Моё имя просто Мегри.

— А фамилия?

— Не нужна.

Джек хотел уточнить, но тут в аудиторию вошёл инструктор. Стив оказался мужчиной лет сорока, с короткой стрижкой, в поло и джинсах, без намёка на усы. Он выглядел как человек, который когда-то мечтал быть гонщиком, но жизнь сложилась иначе, и теперь он учил других не въезжать в столбы.

— Итак, — сказал он, открывая ноутбук. — Правила дорожного движения. Скучно, но надо. Кто знает, что означает знак «кирпич»?

Мегри не подняла руку. Она вообще не слушала. Она переставляла шашки, прокручивая в голове комбинации. Её дед, который научил её играть в пять лет, говорил: «Нарды — это не игра, это способ думать. Если ты умеешь думать за доской, ты умеешь думать везде». Дед был прав. Он всегда был прав, кроме того раза, когда поставил всё на 6-6 и проиграл ей машину. Правда, машина была «Запорожцем» 1987 года, но принцип оставался.

Стив говорил о перекрёстках, приоритетах, знаках приоритета. Джек рядом старательно конспектировал, иногда поглядывая на доску Мегри. На перемене он не выдержал.

— Ты серьёзно играешь в нарды на занятиях?

— Я серьёзно играю в нарды везде, — ответила Мегри, не поднимая головы. — Это единственная серьёзная вещь в моей жизни.

— А вождение?

— Вождение — это просто умение не умереть. Нарды — это умение жить.

Джек хмыкнул. Он достал из рюкзака банку энергетика, отхлебнул и сказал:

— Слушай, мой отец говорит, что нарды — это тупо рандом. Кости кидаешь, и всё.

Мегри подняла на него глаза. Взгляд был такой, каким смотрят на ребёнка, который только что заявил, что дважды два — это пять.

— Рандом? — переспросила она. — Твой отец, наверное, проигрывает постоянно.

— Ну… да. Он говорит, ему не везёт.

— Ему не везёт потому, что он не умеет играть. Кости — это вероятность. А вероятность — это математика. А математика — это единственное, что не врет. Люди врут. Обстоятельства врут. Даже знаки дорожного движения врут, потому что их придумали люди. А кости не врут. Они показывают число, и твоя задача — сделать с этим числом что-то осмысленное.

Джек открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёлся. Вместо этого он спросил:

— А ты сильная?

— В нардах?

— Да.

— Я никогда не проигрывала.

— Вообще?

— Вообще.

Джек посмотрел на доску, где шашки были расставлены с геометрической точностью, и вдруг поверил. В этой девушке, с её короткой юбкой и мамонтовыми шашками, было что-то, что не позволяло сомневаться.

После теории Стив объявил, что первый урок вождения — через час, и те, кто хочет, могут пока посидеть в классе. Мегри осталась. Она продолжала играть сама с собой, разыгрывая обе стороны, и это было похоже на партию с призраком. Джек ушёл, но вернулся через пятнадцать минут с двумя стаканчиками кофе.

— Держи. Ты какая пьёшь?

— Без сахара. Спасибо.

Он сел напротив, поставил кофе на парту и спросил:

— Можно я посмотрю, как ты играешь?

— Можно.

Мегри сделала ход. Потом ещё один. Она не объясняла, просто двигала шашки, и в этом движении было что-то гипнотическое. Джек смотрел на доску, пытаясь уловить логику, но логика ускользала. Шашки двигались не так, как он привык видеть в играх с отцом. Они не просто шли вперёд — они танцевали.

— Ты когда-нибудь играла с профессионалами? — спросил он.

— Играла. С дедом. Он профессионал. В смысле, он профессионально обыгрывал всех в радиусе ста километров, пока я не выросла.

— А сейчас?

— Сейчас он говорит, что я играю как безумный гений. Или как гениальный безумец. Он ещё не решил.

Стив заглянул в аудиторию, увидел доску и остановился.

— Это что, нарды? — спросил он.

— Да, — ответила Мегри.

— Играешь?

— Играю.

Стив подошёл ближе, посмотрел на расстановку. Его лицо, до этого расслабленное, вдруг стало сосредоточенным.

— Позиция интересная, — сказал он. — Ты играешь короткие?

— Всегда.

— Я тоже играю в короткие. Лет двадцать уже.

Мегри наконец подняла голову. В её глазах зажёгся огонь, который Джек видел только у игроков в покер, когда они садятся за стол с миллионными ставками.

— Сыграем? — спросила она.

Стив усмехнулся.

— Ты хочешь сыграть с инструктором по вождению в нарды?

— Я хочу сыграть с тобой в нарды. А если выиграю — ты научишь меня парковаться за одно занятие.

— А если проиграешь?

— Тогда я научу тебя играть.

Стив засмеялся. Громко, от души, так, что в коридоре обернулись.

— Детка, я играю двадцать лет. Я выигрывал турниры. Не районные, настоящие.

— Я тоже выигрывала турниры, — спокойно сказала Мегри. — Когда мне было двенадцать, я выиграла областной чемпионат среди взрослых. Они потом пытались дисквалифицировать меня из-за возраста, но не смогли, потому что правила ничего не говорят о возрасте.

Стив перестал смеяться. Он посмотрел на доску, на шашки из мамонтовой кости, на девочку в короткой юбке, которая сидела с таким видом, будто уже выиграла.

— Хорошо, — сказал он. — Играем. Но если я выиграю, ты будешь слушать мои лекции по теории и не отвлекаться.

— Договорились.

Они сели друг напротив друга. Стив достал из стола свою доску — простую, деревянную, с потёртыми треугольниками. Шашки — пластик, дешёвый, но удобный. Он посмотрел на шашки Мегри и присвистнул.

— Мамонт?

— Да.

— Дорого?

— Очень. Я их выиграла.

— В нарды?

— А во что же ещё?

Стив покачал головой. Он кинул кости — за куб, который лежал на столе. Выпало 5-2. Он сделал ход, уверенный, отработанный. Мегри взяла свои кости — слоновая кость, идеальный баланс — и бросила. 3-3.

Джек затаил дыхание.

Первые три хода Стив играл спокойно, даже расслабленно. Он строил защиту, закрывал пункты, не оставлял слабых мест. Мегри отвечала неспешно, будто примерялась. К пятому ходу её лицо стало другим — не то чтобы напряжённым, но сосредоточенным до предела.

На шестом ходу она сделала то, от чего Стив замер. Она не пошла вперёд, а отвела шашку назад, открывая коридор для удара.

— Это ошибка, — сказал Стив.

— Посмотрим.

Он бросил кости. Выпало 6-1. Идеальный удар. Он сбил её шашку, отправил на бар и довольно улыбнулся.

— Видишь?

— Вижу.

Мегри взяла кости. Бросила. 4-4. Она ввела шашку с бара, но не в безопасное место, а прямо в зону, где стояли две его шашки.

— Ты с ума сошла? — спросил Стив. — Я же собью.

— Попробуй.

Стив бросил. Выпало 2-2. Он сбил. Теперь у Мегри было две шашки на баре.

— Всё, — сказал он. — Ты проиграла.

— Ещё нет.

Она бросила кости. 6-6. Идеальный бросок. Она ввела обе шашки с бара и закрыла два пункта в его домашней зоне.

Стив перестал улыбаться.

Дальше началось то, что Джек потом назовёт «учебником по уничтожению». Мегри не просто выигрывала — она перестраивала игру. Каждый её ход был как удар хирурга: точный, необратимый, болезненный. Она сбивала шашки Стива одну за другой, отправляла на бар, а потом закрывала все пункты выхода, создавая блокаду, из которой не было выхода.

На пятнадцатом ходу Стив понял, что проиграл. Не просто проиграл — он был уничтожен. Его шашки стояли на баре, его домашний треугольник был занят шашками Мегри, и он не мог сделать ни одного хода.

— Марс, — спокойно сказала Мегри. — Вы не вывели ни одной шашки.

Стив сидел, глядя на доску. Его лицо было серым.

— Ещё партию? — спросила Мегри.

Он кивнул.

Они сыграли ещё пять партий. Стив не выиграл ни одной. В третьей партии Мегри сделала ему кокс — двойной марс, когда его шашки даже не успели покинуть домашний треугольник. В пятой партии она выиграла за семь ходов, и Стив сдался, не дожидаясь конца.

— Кто ты? — спросил он голосом, в котором не было ничего, кроме уважения.

— Мегри.

— Нет, кто ты? Откуда ты умеешь так играть?

— Мой дед говорил, что нарды — это диалог. Ты не играешь против соперника, ты играешь с доской. Доска — это вселенная в миниатюре. Если ты понимаешь доску, ты понимаешь всё.

Стив посмотрел на свои руки. Руки, которые двадцать лет держали кости, вдруг показались ему чужими.

— Научи меня, — сказал он.

— Парковка, — напомнила Мегри. — За одно занятие.

— Да хоть за полчаса. Научу так, что ты будешь парковаться даже там, где нет места.

— Идёт.

Они вышли на улицу. Стив подвёл её к учебной машине — серому седану с наклейкой «Учебное» на заднем стекле.

— Садись.

Мегри села за руль. Юбка задралась выше, чем следовало, но она даже не обратила внимания. Она вообще не обращала внимания на такие вещи. Её мир был миром вероятностей и ходов, а не миром того, что подумают другие.

— Парковка, — сказал Стив, садясь рядом. — Всё, что тебе нужно — это чувство габаритов. Машина — это продолжение твоего тела.

— Как доска, — сказала Мегри.

— Что?

— Доска для нард — это продолжение моего тела. Я чувствую каждую шашку, каждый треугольник.

Стив посмотрел на неё долгим взглядом и вдруг улыбнулся.

— Знаешь, а ведь ты права. Парковка — это та же игра. У тебя есть машина, у тебя есть пространство, у тебя есть ограничения. Твоя задача — вписать машину в пространство, не нарушая ограничений.

— И победить.

— И победить.

Он объяснил ей теорию за пять минут. Потом она попробовала сама. Первый раз — идеально. Второй — ещё лучше. На третий раз она припарковалась между двумя машинами с зазором в десять сантиметров с каждой стороны.

— Это невозможно, — сказал Стив.

— Это математика, — ответила Мегри. — Я просто рассчитала траекторию.

— Ты рассчитала траекторию?

— Ну да. Угол поворота, радиус, скорость. Всё как в нардах. У тебя есть кости — это входные данные. Ты делаешь ход — это действие. Результат предсказуем, если ты умеешь считать.

Стив вышел из машины, обошёл её, проверил расстояние до соседних авто. Идеально. Абсолютно идеально.

— Ты не человек, — сказал он.

— Я человек, — ответила Мегри, выходя из машины и поправляя юбку. — Просто я умею считать.

Когда они вернулись в автошколу, их уже ждали. Джек стоял в коридоре с широко открытыми глазами. Рядом с ним топтались ещё несколько учеников из группы 23-Б. Все смотрели на Мегри, как на инопланетянина.

— Это правда? — спросил один из них, парень по имени Майк. — Ты обыграла Стива?

— Да.

— В нарды?

— А во что же ещё?

Майк хотел что-то сказать, но Стив перебил его.

— Она обыграла меня в шесть партий подряд, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Марсом, коксом, и один раз я сдался на пятом ходу. Эта девочка — гений.

В коридоре повисла тишина. Потом все заговорили одновременно.

— Научи!

— Сыграй со мной!

— Как ты это делаешь?

Мегри подняла руку. Тишина наступила мгновенно.

— Я никого не буду учить бесплатно, — сказала она. — Но если кто-то хочет сыграть партию на интерес — я всегда открыта.

— На какой интерес? — спросил Майк.

— На любой. Деньги, услуги, информация. Всё, что имеет ценность.

Джек шагнул вперёд.

— Я хочу сыграть, — сказал он. — Но не сейчас. Я хочу подготовиться. Дай мне неделю.

Мегри посмотрела на него с интересом.

— Хорошо. Неделя. Если выиграешь — я сделаю всё, что скажешь.

— А если проиграю?

— Если проиграешь — ты становишься моим менеджером.

— Менеджером? — переспросил Джек. — Зачем тебе менеджер?

— Потому что я собираюсь выиграть всё, — сказала Мегри. — Все турниры. Все чемпионаты. Всё, что можно выиграть в нарды. А для этого нужен кто-то, кто будет организовывать мои поездки, искать спонсоров, договариваться о встречах.

Джек моргнул.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзна, когда речь идёт об игре.

Он пожал плечами.

— Идёт. Через неделю играем.

— Через неделю, — подтвердила Мегри.

Она собрала свою доску, шашки, убрала всё в рюкзак и направилась к выходу. На пороге её догнал Стив.

— Мегри, — окликнул он. — Слушай… у меня есть знакомый. Он организует турнир через месяц. «Золотая доска». Приз — сто тысяч. Там будут играть серьёзные люди. Чемпионы, гроссмейстеры. Даже мэр собирается участвовать, для пиара.

Мегри остановилась.

— Мэр?

— Ну да. Ему нужен позитивный образ, вот он и решил показать, что он «с народом». Говорят, он неплохо играет. Для любителя.

— Сто тысяч, — задумчиво повторила Мегри. — Это хорошие деньги. Я смогу купить новые шашки.

— Ты и так в мамонтовых играешь.

— Мамонтовые — это для тренировок. Для турниров нужны шашки из чёрного дерева с инкрустацией серебром.

Стив посмотрел на неё, как на сумасшедшую, но ничего не сказал. Он уже понял, что спорить с этой девушкой бесполезно.

— Запиши меня, — сказала Мегри.

— Я передам организаторам.

— И ещё, — добавила она, уже выходя на улицу. — Передай мэру, что я хочу сыграть с ним. Не на турнире. Лично.

— Зачем?

— Хочу понять, стоит ли он моего времени.

Стив хотел спросить, что она имеет в виду, но Мегри уже шла по улице, её короткая юбка мелькала в лучах полуденного солнца, и белокурые волосы развевались на ветру. Она была похожа на видение, на мираж, на шашку, которая вышла из игры раньше времени.

— Сумасшедшая, — прошептал Стив.

Но в его голосе было больше восхищения, чем осуждения.

В тот вечер Мегри сидела на балконе своей квартиры, смотрела на закат и перебирала шашки. Дед звонил из деревни.

— Как успехи? — спросил он.

— Я обыграла инструктора по вождению. Он научил меня парковаться за одно занятие.

— Молодец. А дальше?

— Дальше — турнир. «Золотая доска». Сто тысяч призовых.

— Сто тысяч — это ерунда, — сказал дед. — Ты должна играть не на сто тысяч, а на миллионы. Ты должна играть там, где ставки выше.

— Какие ставки?

— Самые высокие. Власть, например.

— Власть? — переспросила Мегри. — Ты хочешь, чтобы я стала политиком?

— Я хочу, чтобы ты использовала свой талант по максимуму. Ты умеешь просчитывать людей. Ты умеешь заставлять их делать то, что тебе нужно. Это ценнее, чем любой приз.

Мегри замолчала. Она смотрела на закат, который был похож на доску для нард, расчерченную красным и оранжевым.

— Мэр будет играть на турнире, — сказала она. — Я хочу сыграть с ним лично.

— Зачем?

— Хочу понять, могу ли я его обыграть.

— Ты можешь обыграть кого угодно, — сказал дед. — Вопрос в том, что ты будешь делать после победы.

Мегри не ответила. Она положила трубку, взяла доску и расставила шашки. Белые против чёрных. Она играла сама с собой до глубокой ночи, пока небо не стало чернильным, а на улице не зажглись фонари.

В её голове уже прокручивалась партия, которую она ещё не сыграла. Партия с мэром. Партия с чемпионами. Партия с самой судьбой.

Но она знала одно: сегодняшний ход был правильным.

Завтра будет новый.

Глава 2. Метод исключения

Следующие три дня Мегри провела в автошколе «Фортуна» как на работе. Она приходила к девяти, садилась в уголке аудитории, доставала доску и ждала. Ждала тех, кто хотел бросить ей вызов. И они приходили.

Первым вызвался Майк — парень с бритой головой и татуировкой дракона на шее, который два года отучился на юриста, бросил, пошёл в таксисты, а теперь решил получить права, чтобы «всё было официально». Он играл агрессивно, как человек, который привык решать вопросы кулаками. Мегри обыграла его за четыре хода.

— Как ты это сделала? — спросил он, глядя на доску, где его шашки были размазаны по бару.

— Ты играешь эмоциями, — сказала Мегри, поправляя юбку. — Эмоции в нардах — это как ехать на красный. Рано или поздно в тебя кто-нибудь въедет.

Майк обиделся, но обида прошла, когда он увидел, как Мегри обыгрывает следующего.

Вторым был Эдгар — тихий парень в очках, который работал программистом и считал, что может просчитать игру, как алгоритм. Он принёс с собой ноутбук с открытой программой для анализа партий и делал ходы, сверяясь с цифрами.

— Это нечестно, — заметил Джек, который сидел в углу и наблюдал.

— В нардах нет понятия «нечестно», — ответила Мегри. — Есть только кости и доска.

Она выиграла у Эдгара за двенадцать ходов. Программа не смогла предсказать её стиль, потому что её стиль был живым. Она не играла по шаблонам — она создавала их на ходу.

— Это невозможно, — сказал Эдгар, глядя в экран, где программа показывала «ошибку вычисления». — Программа просчитывает миллиарды комбинаций.

— А я просчитываю не комбинации, — ответила Мегри. — Я просчитываю людей. Ты доверился машине, а машина не знает, что я могу пойти туда, куда никто не ходит.

— Но это же нелогично!

— Логика — это описание того, что уже было. А я делаю то, что будет. Когда ты это сделаешь, это станет логикой. Но к тому моменту я уже сделаю следующий ход.

Эдгар закрыл ноутбук и ушёл, бормоча что-то о «невозможной вероятности».

Третьим был Стив. Он уже проиграл Мегри шесть партий накануне, но решил взять реванш. Он пришёл с утра, выпил три чашки кофе и выглядел как человек, который готовится к дуэли.

— Сегодня я тебя обыграю, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Мегри.

Она обыграла его за восемь ходов.

— Как? — спросил он, уронив голову на руки. — Я готовился всю ночь. Я пересмотрел все свои ошибки.

— Ты пересмотрел свои ошибки, но не перестал их делать, — сказала Мегри. — Ты играешь так, будто боишься проиграть. А нужно играть так, будто ты уже выиграл. Только тогда ты увидишь доску целиком.

Стив поднял голову. В его глазах было что-то похожее на просветление.

— Ты хочешь сказать, что я сам себе мешаю?

— Я хочу сказать, что ты играешь не с доской, а с воображаемым соперником. Ты всё время думаешь: «А что она сделает? А что, если она пойдёт туда?» А надо думать: «Что я сделаю? Куда я пойду?» Нарды — это не война. Это танец. Ты не побеждаешь противника, ты ведёшь его.

Стив молчал минуту. Потом достал телефон, набрал номер и сказал в трубку:

— Фрэнк, привет. Это Стив. Слушай, я тут нашёл одну девочку… Нет, не то. Она играет в нарды. Она… она гений. Ты должен с ней сыграть.

Он повернулся к Мегри:

— Фрэнк — мой старый друг. Он преподаёт в этой же автошколе, только на другом конце города. Он играет лучше меня.

— Хорошо, — сказала Мегри. — Пусть приходит.

Фрэнк приехал через час. Это был мужчина под шестьдесят, с седой щетиной и руками, которые дрожали, но стоило ему взять кости, как дрожь исчезала. Он посмотрел на Мегри, на её короткую юбку, на доску из мамонтовой кости, и усмехнулся.

— Стив говорит, ты гений.

— Стив проиграл семь партий подряд, — сказала Мегри. — Ему виднее.

— Семь? — Фрэнк посмотрел на Стива, который стоял в углу с видом побитой собаки. — Ты, я смотрю, совсем сдал.

— Сыграй сам, — огрызнулся Стив.

Фрэнк сел напротив Мегри. Он не спешил, достал свои кости — старые, потёртые, с выщербленными гранями — и положил их на доску.

— Длинные или короткие? — спросил он.

— Короткие.

— Я тоже люблю короткие. В них больше математики.

— В длинных больше философии, — сказала Мегри. — Но философия не помогает, когда нужно выиграть.

Фрэнк усмехнулся. Они бросили кости. Ему выпало 2-1. Он сделал ход — медленно, обдуманно, как человек, который не привык ошибаться.

Мегри бросила. 6-5. Она пошла с головы, закрыла пятый пункт и открыла коридор для атаки.

— Агрессивно, — заметил Фрэнк.

— Это единственный способ играть, — ответила Мегри.

Они играли сорок минут. Это была самая долгая партия в жизни Мегри. Фрэнк не делал грубых ошибок, не поддавался эмоциям, не пытался перехитрить. Он просто играл. Каждый его ход был правильным. Каждый бросок — использован по максимуму.

Но Мегри всё равно выиграла. На сорок первой минуте она сбила его последнюю шашку и отправила на бар, а свои вывела из дома.

— Марс, — сказала она.

Фрэнк посмотрел на доску долгим взглядом. Потом поднял глаза на Мегри.

— Ещё партию, — сказал он.

Они сыграли ещё три. Мегри выиграла все, но каждая следующая партия была длиннее предыдущей. В последней Фрэнк держался полтора часа.

— Ты не просто считаешь, — сказал он, когда всё закончилось. — Ты чувствуешь. Ты знаешь, куда пойдут кости, до того, как они упадут.

— Нет, — сказала Мегри. — Я знаю, куда они могут упасть. И готовлюсь ко всем вариантам

— Это одно и то же.

— Нет. Чувствовать — это верить. А я не верю. Я знаю.

Фрэнк кивнул, будто услышал что-то важное.

— Стив, — позвал он. — Эта девочка права. Ты играешь как трус. Перестань бояться проиграть, и ты начнёшь выигрывать.

— Легко тебе говорить, — буркнул Стив. — Ты хотя бы продержался полтора часа.

— Я проиграл, — сказал Фрэнк. — И это лучший проигрыш в моей жизни.

Он повернулся к Мегри:

— Ты будешь играть на «Золотой доске»?

— Буду.

— Тогда я приду посмотреть.

Он встал, пожал ей руку и вышел. Стив посмотрел ему вслед, потом на Мегри.

— Фрэнк никогда никому не жал руки, — сказал он. — Он считает, что это распространяет бактерии.

Мегри пожала плечами.

К концу третьего дня в автошколе «Фортуна» не осталось инструктора, который не проиграл бы Мегри. Всего их было пятеро: Стив, Фрэнк, Марта — единственная женщина-инструктор, игравшая в длинные нарды и проигравшая марсом, Дэн — молодой парень, который пытался отвлекать Мегри разговорами во время игры и проиграл быстрее всех, и старик Боб — пенсионер, который подрабатывал в автошколе по выходным и играл так медленно, что Мегри успела сделать три партии с другими, пока он думал над четвёртым ходом.

Боб проиграл, но не расстроился. Он вообще не расстраивался, потому что к восьмидесяти трём годам понял: в жизни есть вещи поважнее нард.

— Ты молодец, девочка, — сказал он, собирая шашки. — Но помни: кости — это случайность. Даже если ты всё просчитала, они могут упасть не так.

— Случайности не существует, — ответила Мегри. — Есть только непросчитанная вероятность.

Боб посмотрел на неё с улыбкой.

— Тебе сколько лет?

— Семнадцать.

— В семнадцать лет все так думают. А потом жизнь бросает кости, и выпадает 1-1, когда тебе нужно 6-6.

— Тогда я сделаю 1-1 своим 6-6, — сказала Мегри.

Боб засмеялся, покачал головой и ушёл.

На четвёртый день в автошколу пришёл директор. Его звали Чарльз, и он был человеком, который тридцать лет назад открыл «Фортуну» с одной машиной и кредитом в банке, а теперь владел сетью из пяти автошкол по всему городу. Он узнал о Мегри от Стива, а Стив рассказал всё, включая подробности каждого проигрыша.

— Я слышал, ты обыграла всех моих инструкторов, — сказал Чарльз, заходя в аудиторию.

Мегри сидела за партой, перебирала шашки и не подняла головы.

— Да.

— Всех пятерых?

— Да.

— И Фрэнка?

— И Фрэнка.

Чарльз сел напротив. Это был мужчина с лысиной и цепким взглядом бизнесмена, который привык оценивать людей по их полезности.

— Сыграем? — спросил он.

Мегри наконец подняла глаза.

— На какой интерес?

— Какой хочешь.

— Я хочу получить права без экзаменов.

Чарльз усмехнулся.

— Это невозможно. Есть закон.

— Законы меняются, когда это выгодно, — сказала Мегри. — Или вы не тридцать лет в бизнесе?

Чарльз перестал улыбаться. Он внимательно посмотрел на неё, потом на доску.

— Хорошо. Если выиграешь — получишь права завтра. Без экзаменов, но с отметкой в документах. Если проиграешь — будешь работать у меня месяц. Бесплатно.

— Кем?

— Будешь играть с клиентами. Те, кто приходят в автошколу, часто нервничают. Партия в нарды помогает расслабиться. Ты будешь нашим… как это называется… нардовым терапевтом.

Мегри кивнула. Она взяла кости, бросила. Выпало 4-2. Она сделала ход.

Чарльз играл не так, как инструкторы. Он играл грязно. Не нарушая правил, но постоянно пытаясь вывести Мегри из равновесия. Он комментировал её ходы, цокал языком, когда она делала ошибки (которых не было), и намеренно долго думал над своими ходами, чтобы сбить её ритм.

Мегри не обращала внимания. Она играла как машина — холодно, точно, без эмоций. На восьмом ходу она сбила его шашку. На двенадцатом — вторую. На пятнадцатом — третью.

Чарльз перестал комментировать. Его лицо покраснело, на лбу выступила испарина.

— Это просто игра, — сказал он, когда Мегри сбила четвёртую шашку.

— Для вас — да, — ответила Мегри. — Для меня — нет.

Она выиграла на двадцать третьем ходу. Чарльз сидел, глядя на доску, и его пальцы барабанили по столу.

— Завтра получишь права, — сказал он. — Приходи в десять.

Он встал и вышел, не прощаясь.

Джек, который всё это время сидел в углу и молча наблюдал, наконец выдохнул.

— Ты обыграла директора автошколы.

— Да.

— И теперь у тебя есть права.

— Да.

— Без экзаменов.

— Да.

— Это… это законно?

— Чарльз сказал, что будет отметка в документах. Значит, законно.

Джек покачал головой.

— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Ты за три дня получила то, на что у нормальных людей уходят месяцы.

— Я не нормальный человек, — сказала Мегри. — Я игрок.

Она убрала доску, сложила шашки в специальный футляр и застегнула рюкзак.

— Джек, через неделю мы играем. Ты готовишься?

— Готовлюсь, — сказал он, хотя на самом деле он даже не начинал. Всю неделю он смотрел, как Мегри уничтожает инструкторов, и понимал, что у него нет шансов.

— Хорошо, — сказала Мегри. — Я жду.

Она вышла из автошколы, и солнце ударило в глаза. На улице было тепло, пахло бензином и весной. Мегри достала телефон, набрала деда.

— Привет, — сказала она. — Я получила права.

— Как? Ты же только в понедельник пошла.

— Я обыграла директора. Он сделал мне права без экзаменов.

В трубке повисла тишина. Потом дед засмеялся.

— Ты, Мегри, либо гений, либо безумная. Я ещё не понял.

— Дед, ты всегда говорил, что грань тонкая.

— Тонкая. Очень тонкая. Слушай, а ты не думала, что твоя… э… способность обыгрывать всех может пригодиться в чём-то большем, чем автошкола?

— Ты про турнир?

— Про турнир. И не только. Мегри, ты можешь играть не только в нарды. Ты можешь играть в жизнь. В политику. В бизнес. Всё это — та же доска, те же кости.

— Я знаю, — сказала Мегри. — Я думала об этом.

— И?

— И я думаю, что сначала нужно выиграть «Золотую доску». Потом посмотрим.

Дед снова засмеялся.

— Когда ты так говоришь, я вспоминаю себя в молодости. Я тоже думал, что могу всех обыграть.

— И что? Обыграл?

— Нет. Но я хотя бы пытался.

— А я не пытаюсь, — сказала Мегри. — Я делаю.

Она попрощалась и пошла по улице, ловя на себе взгляды прохожих. Блондинка в короткой юбке с рюкзаком за плечами. Обычная девчонка, если не знать, что она только что обыграла директора автошколы, получила права без экзаменов и готовится к турниру, где будет играть с профессионалами.

Она зашла в кафе, заказала зелёный чай и села у окна. Достала доску, расставила шашки. В кафе было тихо, играла негромкая музыка, и Мегри погрузилась в игру, как в медитацию.

— Извините, — раздался голос над ухом.

Мегри подняла глаза. Перед ней стоял мужчина в дорогом костюме, с идеальной стрижкой и золотыми запонками.

— Я смотрел, как вы играете, — сказал он. — Вы делаете это очень… необычно.

— Спасибо.

— Меня зовут Виктор. Я организатор турнира «Золотая доска».

Мегри отложила шашку.

— Я слышала о вас. Вы работаете с мэром?

— Мэр — один из участников, — улыбнулся Виктор. — Но я здесь не поэтому. Я здесь потому, что мне сказали о вас.

— Кто сказал?

— Стив. Мы с ним старые друзья. Он сказал, что в его автошколе появилась девочка, которая играет как демон.

— Я играю как человек, который много тренируется.

Виктор сел напротив, положил на стол визитку.

— Вы будете участвовать в турнире?

— Буду.

— Отлично. Я хочу предложить вам кое-что. Неофициальное. До турнира мэр ищет спарринг-партнёра. Он хочет подготовиться. Вы могли бы сыграть с ним пару партий.

Мегри взяла визитку, посмотрела на имя и номер телефона.

— На какой интерес?

— Он заплатит. Пять тысяч за партию.

— Десять, — сказала Мегри. — И я хочу играть не для подготовки, а на равных.

Виктор усмехнулся.

— Вы смелая.

— Я не смелая. Я просто знаю себе цену.

— Хорошо. Десять. Я передам.

Он встал, поправил пиджак и вышел. Мегри осталась сидеть с визиткой в руке.

— Ты что, будешь играть с мэром? — раздался голос Джека, который появился откуда-то сбоку.

— Ты следил за мной? — спросила Мегри.

— Нет, я просто… ну, хотел поговорить. Увидел, что ты зашла в кафе, и зашёл.

Мегри посмотрела на него с подозрением, но ничего не сказала.

— Да, буду играть с мэром, — сказала она. — А через неделю — с тобой.

Джек сел напротив, на место Виктора.

— Слушай, может, отложим нашу игру? — спросил он. — Я не готов.

— Ты сам предложил неделю.

— Я не думал, что ты такая… сильная.

— Теперь думаешь.

Джек вздохнул.

— Хорошо. Играем. Но если я проиграю — я стану твоим менеджером. А что я должен делать?

— Всё, что я скажу.

— Например?

— Например, найти мне спонсоров. Я хочу поехать на международный турнир после «Золотой доски». А для этого нужны деньги.

— Ты думаешь, что выиграешь «Золотую доску»?

— Я не думаю, я знаю.

Джек снова вздохнул. Он понял, что связался с человеком, который не принимает поражений.

— Ладно, — сказал он. — Я попробую найти спонсоров.

— Хороший менеджер, — улыбнулась Мегри. — Начинаешь работать до того, как проиграл.

— Я не проиграю, — сказал Джек, но в его голосе не было уверенности.

Они посидели ещё немного, Мегри доиграла партию (сама с собой, белые выиграли у чёрных), потом собрала доску и встала.

— Завтра я получу права, — сказала она. — Потом сыграю с мэром. Потом выиграю турнир.

— А потом?

— А потом — мир.

Она вышла из кафе, и Джек смотрел ей вслед, думая, что эта девушка либо изменит всё, либо исчезнет так же внезапно, как появилась.

На следующий день Мегри пришла в автошколу в десять. Чарльз ждал её в кабинете с папкой документов.

— Вот, — сказал он, протягивая водительское удостоверение. — Твои права. Без экзаменов. Как договаривались.

Мегри взяла документ, посмотрела на фотографию, где она улыбалась, и убрала в карман.

— Спасибо.

— Не благодари, — сказал Чарльз. — Я надеюсь, ты выиграешь «Золотую доску». Это будет хорошая реклама для моей автошколы.

— Я выиграю, — сказала Мегри. — Можете на это рассчитывать.

Она вышла из кабинета и столкнулась в коридоре со Стивом.

— Ну что, права получила? — спросил он.

— Да.

— Поздравляю. Теперь ты официально можешь водить.

— Могу.

— И что дальше?

— Дальше — турнир.

Стив кивнул.

— Слушай, Мегри. Я хочу попросить у тебя кое-что.

— Что?

— Научи меня играть. Не просто так, а по-настоящему. Как ты.

Мегри посмотрела на него. В глазах инструктора было что-то, чего она не видела раньше: смирение.

— Хорошо, — сказала она. — Но я беру плату.

— Какую?

— Ты научишь меня водить. По-настоящему. Не просто парковаться, а чувствовать машину, как доску.

Стив улыбнулся.

— Договорились.

Они пожали руки, и Мегри вышла на улицу. Солнце светило ярко, в руках было водительское удостоверение, в кармане — визитка организатора турнира, в голове — план на ближайшие недели.

Она остановилась, посмотрела на небо и подумала: «Интересно, а там, наверху, играют в нарды?»

Ответа не было, но Мегри знала: если играют, она их обыграет.

Глава 3. Золотая доска

Приглашение на турнир пришло через три дня. Белый конверт с золотой печатью, внутри — карточка с именем Мегри, номером участника и краткой инструкцией: «Прибыть во Дворец культуры 15 мая в 9:00. Форма одежды свободная. С собой иметь доску и шашки (по желанию). Регистрация заканчивается в 9:45. Опоздавшие к участию не допускаются».

Мегри перечитала карточку три раза, потом положила на стол и достала доску. Она играла сама с собой до двух ночи, прокручивая возможные комбинации, вспоминая записи прошлых турниров, которые смотрела на YouTube, анализируя стили игроков, которые, по слухам, должны были участвовать.

Джек пришёл к ней домой на следующий день. Он принёс папку с распечатками — результаты прошлых лет, имена фаворитов, фотографии.

— Я сделал небольшую аналитику, — сказал он, выкладывая листы на кухонный стол. — Смотри. Главный фаворит — Аркадий Борисович из Питера. Двукратный чемпион мира по длинным нардам, но в коротких тоже силён. В прошлом году выиграл европейский турнир в Стамбуле. Играет агрессивно, любит риск, но риск всегда просчитанный.

— Видела его партии, — сказала Мегри, перебирая шашки. — Он переоценивает свою защиту. В третьей партии финала в Стамбуле он оставил открытой седьмую точку на шестом ходу. Соперник не заметил, а я бы заметила.

Джек сделал пометку в блокноте.

— Дальше. Майкл Стоун из Лондона. Британский гроссмейстер, играет в короткие нарды с пяти лет. Его называют «каменная стена» за защиту. Проиграл всего три турнира за десять лет.

— Каменная стена? — Мегри усмехнулась. — Стены рушатся, если знать, где ударить.

— Третий — местный. Марк Воронов. Мастер спорта, трёхкратный чемпион области. Играет классически, без выдумки, но без ошибок. Скучный, но надёжный.

— Надёжные — самые опасные, — сказала Мегри. — От них не ждёшь сюрпризов, но они и не проигрывают сами.

— Четвёртый — мэр. Сергей Петрович. О нём мало информации. Говорят, играет на уровне сильного любителя. Участвует в турнирах раз в год, обычно вылетает во втором-третьем круге.

— Он мне нужен не как игрок, — сказала Мегри. — Он мне нужен как цель.

— Цель? — Джек поднял бровь.

— Если я обыграю мэра, это привлечёт внимание. Если я обыграю его в финале — это привлечёт много внимания. А внимание — это ресурс.

— Какой ресурс?

— Власть, Джек. Власть — это когда люди знают твоё имя. Когда они боятся тебя или восхищаются. Мэра знают все в городе. Если я его обыграю, меня тоже узнают.

— Ты хочешь стать известной?

— Я хочу стать тем, кого нельзя игнорировать.

Джек посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не была серьёзнее.

Он вздохнул, перевернул страницу в папке.

— Тогда тебе нужно пройти квалификацию. В турнире участвует шестьдесят четыре человека. Первые два дня — отборочные. Формат — до двух поражений. Если проиграешь два раза — вылетаешь.

— Я не проиграю ни разу.

— Я знаю, — сказал Джек, и в его голосе впервые не было сомнения.

За два дня до турнира Мегри встретилась с мэром. Виктор, организатор, устроил встречу в частном клубе в центре города. Мегри пришла в своей обычной форме — короткая юбка, белая блузка, волосы распущены. Мэр ждал её в отдельном кабинете с видом на набережную.

Сергей Петрович оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, плотным, с аккуратной бородкой и руками, которые привыкли подписывать документы, а не кидать кости. Но он держал доску с уважением — дорогую, инкрустированную, с шашками из агата.

— Мегри, — сказал он, вставая и протягивая руку. — Виктор много о вас рассказывал.

— Надеюсь, хорошее.

— Он сказал, что вы гений. Я не верю в гениев. Я верю в упорный труд.

— А я верю в результат, — сказала Мегри, садясь напротив.

Мэр усмехнулся. Он кинул кости, предложил начать. Мегри кивнула.

Они сыграли три партии. Мэр играл лучше, чем ожидала Мегри. У него был опыт, чутьё, он не делал грубых ошибок и умел ждать. Но у него не было того, что было у неё: умения видеть на восемь ходов вперёд и готовности жертвовать фигурами ради позиции.

Мегри выиграла все три партии. Первую — быстро, марсом. Вторую — после долгой борьбы, на сорок пятом ходу. Третью — когда мэр сдался сам, понимая, что проиграл.

— Вы сильнее, чем я думал, — сказала Мегри, убирая шашки.

— А вы сильнее, чем я мог представить, — ответил мэр. Он смотрел на доску, и в его взгляде было что-то, похожее на зависть. — Откуда вы? Кто вас учил?

— Дед. Он живет в деревне под Серпуховом.

— Дед? — мэр усмехнулся. — Обычный деревенский дед научил вас играть так, что вы обыгрываете мэра?

— Обычный деревенский дед, который в молодости выиграл пароход в нарды у графа Шереметева.

Мэр перестал усмехаться.

— Это легенда.

— Моя семья не рассказывает легенд, — сказала Мегри. — Мы рассказываем только то, что было на самом деле.

Она встала, поправила юбку.

— Спасибо за партии. Увидимся на турнире.

— Мегри, — окликнул её мэр. — Зачем вы играете? Деньги? Слава?

— Ни то, ни другое, — сказала она, не оборачиваясь. — Я играю, потому что это единственное, что я умею делать лучше всех.

Она вышла, и мэр остался сидеть за доской, перебирая агатовые шашки, думая о том, что этот город только что стал меньше, а эта девушка — больше.

Наступило пятнадцатое мая.

Дворец культуры был похож на музей советского величия: колонны, лепнина, огромные люстры, которые никто не мыл последние двадцать лет. В главном зале расставили пятьдесят столов, на каждом — доска для нард. Пахло пылью, кофе и человеческими амбициями.

Мегри пришла в сопровождении Джека. На ней была новая юбка — ещё короче, чем обычно, и белый пиджак, который она купила в секонд-хенде за пятьсот рублей. Волосы она собрала в хвост, открывая серьги в виде игральных костей — подарок деда.

— Номер двадцать три, — сказал Джек, сверяясь с картой. — Твой первый соперник — некий Генрих Мюллер. Немец. Приехал специально на турнир. В прошлом году занял третье место.

— Третье место — это не первое, — сказала Мегри.

— Он играет жёстко. Любит запирать соперника в домашнем треугольнике.

— Значит, я не дам ему этого сделать.

Они подошли к столу 23. Генрих Мюллер уже сидел — мужчина лет сорока, в строгом костюме, с лицом, которое не улыбалось. Его доска была простой, деревянной, шашки — пластиковые. Он посмотрел на Мегри, на её юбку, на серьги в виде костей, и его лицо стало ещё более серьёзным.

— Вы — моя соперница? — спросил он с акцентом.

— Я — ваша соперница, — ответила Мегри, садясь.

— Я не играю с детьми.

— Вы не играете с детьми, потому что боитесь проиграть им?

Генрих покраснел. Он хотел что-то ответить, но в этот момент судья объявил начало турнира.

— Первый круг. Время — тридцать минут на партию. Победитель проходит дальше. Проигравший попадает в нижнюю сетку.

Мегри взяла кости. Её собственные, из слоновой кости, идеальные. Генрих посмотрел на них и присвистнул.

— Мамонт?

— Слон, — соврала Мегри. Она не хотела, чтобы соперник знал, какие у неё шашки. В нардах, как и в покере, информация — это оружие.

Она бросила кости. 4-4. Идеальный бросок. Она сделала ход, закрыв два пункта.

Генрих играл, как и обещал его стиль: жёстко, агрессивно, пытаясь запереть её шашки в ловушке. Но Мегри была быстрее. Она видела его комбинации до того, как он их задумывал, и разрушала их на корню.

На восьмом ходу она сбила его шашку. На двенадцатом — вторую. На пятнадцатом — третью.

Генрих начал нервничать. Он пил воду, вытирал пот со лба, его лицо стало красным.

— Это невозможно, — прошептал он, когда Мегри сбила четвёртую шашку.

— Это возможно, — ответила она. — Вы оставили открытой пятую точку на третьем ходу. Я это заметила и построила комбинацию.

— Но это… это нечестно!

— В нардах всё честно. Есть кости, есть доска, есть ты. Всё остальное — оправдания.

Она выиграла на двадцать третьем ходу. Генрих Мюллер, немец, занявший третье место в прошлом году, сидел с пустыми глазами и смотрел на доску, где его шашки были разбросаны по бару.

— Я… я не понимаю, — сказал он.

— В этом и проблема, — ответила Мегри, вставая. — Вы не понимаете, а нужно чувствовать.

Она ушла к следующему столу, оставив Генриха в компании судьи, который записывал результат: «Мегри — Мюллер: 1:0».

Второй соперник оказался проще. Парень лет двадцати пяти, с планшетом, на котором была установлена программа для анализа партий. Он делал ходы, сверяясь с цифрами, и выглядел как робот, которому поручили играть в нарды.

Мегри обыграла его за семь минут.

— Ваша программа не учитывает человеческий фактор, — сказала она, когда он убирал шашки. — Она просчитывает вероятности, но не просчитывает меня. А я — главная переменная.

— Вы не можете быть сильнее программы, — сказал он обиженно.

— Программа создана человеком. А я человек, который создаёт то, чего программа не знает.

Третий соперник был местным — пенсионер с дрожащими руками, который играл в длинные нарды и явно участвовал в турнире только для того, чтобы провести время. Мегри выиграла быстро и без жестокости. Она даже позволила ему сделать несколько хороших ходов, чтобы старик не расстраивался.

— Спасибо, дочка, — сказал он после партии. — Давно я не получал такого удовольствия от игры.

— Вам спасибо, — ответила Мегри. — Вы играете красиво.

К концу первого дня Мегри выиграла четыре партии. Ни одного поражения. В верхней сетке она шла первой, рядом с ней — Аркадий Борисович, Майкл Стоун и мэр, который тоже выиграл все свои партии.

— Завтра будут серьёзные соперники, — сказал Джек, когда они сидели в кафе после турнира. — Марк Воронов, возможно, Стоун.

— Я готова.

— Ты не волнуешься?

— Волнение — это эмоция. А эмоции мешают считать.

— Но ты же человек.

— Я игрок, Джек. Игроки не волнуются. Они просчитывают.

Джек хотел что-то сказать, но замолчал. Он уже понял, что спорить с Мегри бесполезно.

На второй день турнира зал был полон. Пришли зрители, журналисты, фотографы. В центре внимания был стол, где играли фавориты: Аркадий Борисович против местного чемпиона, Майкл Стоун против молодого игрока из Казани.

Мегри играла на третьем столе. Её соперником был Марк Воронов — трёхкратный чемпион области, человек с лицом, которое не выражало эмоций, и руками, которые двигались с механической точностью.

— Я слышал о вас, — сказал Марк, когда они сели. — Вы обыграли всех в автошколе «Фортуна».

— Это было легко.

— А со мной будет нелегко.

— Посмотрим.

Они играли молча. Марк не комментировал, не отвлекался, не пытался вывести её из равновесия. Он просто играл — идеально, без ошибок, как машина.

Но Мегри была лучше.

Она не делала ошибок тоже. Но она видела дальше. На десятом ходу она начала комбинацию, которую Марк понял только на пятнадцатом, когда было уже поздно. На двадцатом ходу его шашки начали отправляться на бар. На двадцать пятом — он проиграл.

— Хорошая игра, — сказал Марк, протягивая руку. — Вы сильнее, чем я думал.

— Вы тоже, — ответила Мегри. — Вы единственный, кто продержался больше двадцати ходов.

Марк усмехнулся, впервые за весь день.

— Удачи в финале.

— Спасибо.

В финал вышли четверо: Мегри, Аркадий Борисович, Майкл Стоун и мэр. По правилам турнира, финал игрался по круговой системе: каждый с каждым. Победитель определялся по количеству побед.

Первая партия финала: Мегри против Майкла Стоуна.

Британец был моложе, чем на фотографиях, — лет тридцать, с рыжими волосами и веснушками. Он играл в очках, которые постоянно поправлял, и выглядел как профессор математики, а не как игрок в нарды.

— Я смотрел ваши партии, — сказал он, садясь. — Вы играете нестандартно.

— Я играю так, как нужно.

— Ваш стиль напоминает мне одного игрока из Токио. Он тоже играл агрессивно и жертвовал позицией ради атаки. Я его обыграл.

— Значит, вы обыграли его стиль. А мой стиль — это я.

Майкл кивнул и бросил кости.

Партия длилась сорок минут. Майкл Стоун был «каменной стеной» не просто так. Его защита была идеальной. Каждый раз, когда Мегри пыталась прорваться, он закрывал бреши. Каждый раз, когда она сбивала его шашку, он вводил её обратно и закрывал пункты.

Но Мегри нашла слабое место. На двадцать восьмом ходу она пожертвовала две шашки, чтобы открыть коридор, и сбила его ключевую фигуру. Майкл попытался восстановить защиту, но было поздно. Мегри прорвалась и вывела свои шашки.

— Марс, — сказала она.

Майкл снял очки, протёр их и надел снова.

— Вы правы, — сказал он. — Ваш стиль — это вы. И вы сильнее.

Вторая партия финала: Мегри против Аркадия Борисовича.

Двукратный чемпион мира оказался выше, чем она думала, — почти два метра, с большими руками и густыми усами. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было что-то отеческое.

— Девочка, — сказал он, — ты уверена, что хочешь играть со мной?

— Абсолютно.

— Я не буду сдерживаться.

— Я и не прошу.

Он бросил кости. Ему выпало 6-6. Идеальный бросок. Он сделал ход, закрыв два пункта, и улыбнулся.

Мегри бросила кости. 1-1.

— Не повезло, — сказал Аркадий.

— Везения не существует, — ответила Мегри.

Она сделала ход, который заставил Аркадия перестать улыбаться. Вместо того чтобы закрываться, она оставила открытыми три пункта, создавая ловушку.

— Это ошибка, — сказал он.

— Это стратегия.

Следующие десять ходов Аркадий играл в своей обычной манере: мощно, агрессивно, не оставляя сопернику шанса. Но Мегри не была обычным соперником. Она уклонялась, подставлялась, жертвовала, и каждый раз, когда Аркадий думал, что выиграл, она находила выход.

На пятнадцатом ходу она сбила его шашку. На восемнадцатом — вторую. На двадцать втором — третью.

Аркадий перестал улыбаться. Его лицо стало серым, на лбу выступила испарина.

— Как ты это делаешь? — прошептал он.

— Я просчитываю на восемь ходов вперёд. Вы — на три.

— Это невозможно.

— Возможно, если тренироваться с пяти лет.

Она выиграла на тридцать первом ходу. Аркадий Борисович, двукратный чемпион мира, сидел с пустыми глазами и смотрел на доску, где его шашки были разбросаны по бару.

— Ты… ты кто? — спросил он.

— Мегри, — ответила она. — Просто Мегри.

Третья партия финала: Мегри против мэра.

К этому моменту у Мегри было две победы, у мэра — одна (он обыграл Майкла Стоуна в упорной борьбе), у Аркадия — одна (он обыграл мэра), у Майкла — ноль. Если Мегри выиграет у мэра, она станет чемпионкой.

Мэр сидел напротив, и его лицо было спокойным. Он уже проиграл ей три партии в клубе, но здесь, на турнире, при зрителях, при журналистах, всё было иначе.

— Мегри, — сказал он, — я хочу изменить ставку.

— Какую ставку?

— Вы помните, в клубе мы играли просто так. А здесь я хочу играть на интерес.

— Какой?

— Если я выиграю — вы станете моим советником по молодёжной политике.

Зал зашумел. Журналисты защёлкали камерами. Мегри посмотрела на мэра долгим взглядом.

— А если выиграю я?

— Тогда я сделаю всё, что вы скажете.

— Всё?

— Всё, что в моих силах.

Мегри улыбнулась. Впервые за весь турнир.

— Хорошо, — сказала она. — Играем.

Мэр играл лучше, чем в клубе. Гораздо лучше. Он готовился, он тренировался, он изучил её стиль. Он не делал грубых ошибок, не поддавался на провокации, не спешил.

Но Мегри была Мегри.

На двадцать пятом ходу она сделала ход, который никто не ожидал. Она не пошла вперёд, а отвела шашку назад, открывая все свои пункты. Мэр бросил кости. Выпало 5-5. Он мог сбить её шашки, но если бы он это сделал, то открыл бы свои.

— Это ловушка, — сказал мэр.

— Да, — ответила Мегри. — Но вы всё равно в неё попадёте.

Мэр сделал ход. Он сбил её шашку. Мегри ввела её с бара и сбила его шашку. Потом ещё одну. Потом ещё.

На тридцатом ходу мэр сдался.

— Я проиграл, — сказал он, отодвигая доску.

Зал взорвался аплодисментами. Джек прыгал на месте, Стив свистел, Фрэнк улыбался в углу. Журналисты бросились к Мегри, но она подняла руку.

— Сначала — обещание, — сказала она, глядя на мэра.

Мэр встал. Он подошёл к ней, пожал руку и сказал в камеры:

— Мегри выиграла турнир. И она выиграла моё обещание. Всё, что в моих силах — я сделаю. Что вы хотите?

Мегри посмотрела в камеры. На её лице была улыбка, которая через три года станет известна всей стране.

— Я хочу, чтобы вы сняли свою кандидатуру с выборов, — сказала она. — И поддержали меня.

В зале стало тихо.

— Вы шутите? — спросил мэр.

— Я никогда не шучу, когда речь идёт об игре.

Мэр смотрел на неё, и в его глазах было что-то, похожее на страх. Или на восхищение.

— Хорошо, — сказал он. — Я сниму кандидатуру.

— И поддержите меня.

— И поддержу.

Зал молчал. Потом кто-то начал аплодировать, и аплодисменты разнеслись по залу, как волна.

Мегри стояла в центре, в короткой юбке и белом пиджаке, с серьгами в виде игральных костей, и улыбалась. Она только что выиграла турнир, обыграла чемпионов, и сделала первый шаг к чему-то большему.

— Джек, — позвала она, когда шум стих.

— Да?

— Начинай искать спонсоров. Мне нужен предвыборный штаб.

— Ты серьёзно? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Я никогда не была серьёзнее.

Она взяла доску, убрала шашки и вышла из зала под аплодисменты, оставив позади побеждённых чемпионов, поражённого мэра и зарождающуюся легенду.

Глава 4. Народная доска

Победа на «Золотой доске» должна была стать триумфом. Им она и стала — но только на один день.

На следующее утро после финала Мегри проснулась от звонка Джека. В трубке было слышно его сбивчивое дыхание.

— Включи телевизор, — сказал он.

Мегри нащупала пульт. На экране — мэр Сергей Петрович. Он стоял на ступенях администрации, рядом с ним — Виктор и ещё несколько чиновников. На заднем плане развевался флаг.

— …вчерашнее обещание было сделано в состоянии эмоционального подъёма, — говорил мэр в камеру. — Я, безусловно, уважаю юную победительницу турнира, но заявление о снятии моей кандидатуры было преждевременным. У нас в городе демократия, и решать должны избиратели, а не результат одной партии в нарды.

Журналистка тут же задала вопрос:

— Сергей Петрович, но вы сами сказали: «Всё, что в моих силах». И вы обещали поддержать Мегри.

— Я сказал это под впечатлением от её таланта, — мэр развёл руками. — Но город — это не доска для нард. Здесь нужен опыт, связи, понимание бюрократии. Я не могу просто взять и передать власть девочке, которая только что получила права. Это было бы безответственно.

Мегри выключила телевизор. Она сидела на кровати в короткой футболке, волосы спутаны, в глазах — холодный расчёт.

— Он кинул, — сказала она в трубку.

— Кинул, — подтвердил Джек. — Но это ещё не всё. Виктор звонил мне утром. Он говорит, что мэр готов предложить тебе должность советника по молодёжной политике. Символическая должность, зарплата маленькая, но зато — статус.

— И он думает, что я соглашусь?

— Он думает, что ты девочка, которую можно купить должностью.

Мегри усмехнулась.

— Приезжай. Будем думать.

Через час они сидели на кухне Мегри. Джек принёс с собой ноутбук, распечатки новостей и термос кофе.

— Вот что пишут, — сказал он, разворачивая экран. — «Чемпионка по нардам требует от мэра отставки». «Скандал в администрации: обещание, данное за доской, не выполнено». «Мэр назвал слова “эмоциональным порывом”».

— Что в комментариях?

— Разное. Кто-то говорит, что мэр — клоун, кто-то — что ты наивная девочка, которая не понимает политики.

— Они правы, — сказала Мегри, наливая кофе. — Я не понимаю политики. Но я понимаю игру.

— И какова твоя игра?

— Я хочу стать мэром.

Джек поперхнулся кофе.

— Ты серьёзно? Ты думаешь, после вчерашнего у тебя есть шансы? Ты даже не зарегистрирована как кандидат.

— Зарегистрируюсь.

— Для этого нужно собрать подписи. Тысячи подписей. И возрастной ценз — тебе через три месяца восемнадцать, выборы через пять. Успеешь.

— Успею.

— И как ты собираешься собирать подписи? Ходить по квартирам?

— Нет, — Мегри взяла доску и поставила на стол. — Я буду играть.

— Играть?

— С избирателями. В нарды. Каждый, кто подпишется за меня, получит партию. Если выиграет — получит приз. Если проиграет — всё равно получит удовольствие.

Джек смотрел на неё, открыв рот.

— Это… это безумие.

— Это маркетинг. Люди любят игры, люди любят выигрывать. Я дам им и то, и другое. И заодно покажу, что я не просто девочка в короткой юбке. Я — человек, который умеет слушать, умеет просчитывать, умеет находить выход из любой ситуации.

— А если кто-то из них выиграет?

— Не выиграет.

— Но теоретически?

— Теоретически — пусть попробуют. Это повысит доверие. Если я буду выигрывать всё время, люди подумают, что я жульничаю. Но если я иногда буду проигрывать…

— Ты будешь проигрывать специально?

— Я буду проигрывать ровно столько, сколько нужно, чтобы люди поверили, что игра честная.

Джек долго молчал. Потом закрыл ноутбук.

— Я в деле. Но нам нужна команда. Один я не справлюсь.

— Найди. У тебя есть неделя.

— А что будешь делать ты?

— Я поеду к деду. Мне нужно кое-что спросить.

Деревня, где жил дед, находилась в трёх часах езды от города. Мегри взяла машину у Стива — тот отдал ключи без вопросов, когда услышал, зачем она едет.

— Ты правда хочешь стать мэром? — спросил он, провожая её.

— Я хочу выигрывать, Стив. А мэр — это просто следующая партия.

Дед встретил её на крыльце. Ему было восемьдесят два, но он выглядел на шестьдесят: подтянутый, с ясными глазами и руками, которые не знали дрожи.

— Слышал, ты наделала шума, — сказал он, обнимая внучку.

— Мэр обманул меня, дед.

— Политики всегда обманывают. Ты удивилась?

— Я удивилась, что он решился. Он видел, как я играю. Он должен был понять, что я не отступлю.

— А может, он именно поэтому и решился? — дед усмехнулся. — Может, он хочет проверить, насколько ты серьёзна.

— Я серьёзна.

— Знаю. Поэтому ты здесь.

Они сели за стол на веранде. Дед поставил самовар, достал печенье. Мегри смотрела на сад, где яблони уже цвели.

— Дед, ты говорил, что в молодости выиграл пароход у графа Шереметева.

— Выиграл.

— А потом?

— А потом граф отказался отдавать пароход. Сказал, что это была шутка.

— И что ты сделал?

— Я подал в суд.

— И выиграл?

— Нет. Судья был другом графа. Но я не отступил. Я ходил по городу, рассказывал всем историю. Люди смеялись, потом начали верить. В конце концов графу стало стыдно, и он отдал мне пароход. Правда, он потом сгорел, но это уже другая история.

— Так ты победил не в суде, а в общественном мнении.

— Именно. Иногда доска больше, чем деревянный прямоугольник. Иногда доска — это весь город. Или вся страна.

Мегри задумалась.

— Ты хочешь сказать, что я должна не просто играть в нарды, а превратить в нарды весь город?

— Я хочу сказать, что ты должна заставить людей играть с тобой. Когда они играют — они слушают. Когда они слушают — они верят. Когда они верят — они идут за тобой.

— Даже если я проигрываю?

— Особенно если ты проигрываешь. Победы делают тебя сильной, но проигрыши делают тебя своей.

Мегри вернулась в город через два дня с чётким планом. Джек за это время успел найти троих помощников: Лизу — студентку факультета политологии, которая хотела практики; Оливера — программиста, который умел делать сайты; и старика Боба — того самого инструктора из автошколы, который после выхода на пенсию искал, чем себя занять.

— Боб, ты уверен? — спросила Мегри, когда Джек привёл его в импровизированный штаб (квартира Джека).

— Детка, я в жизни ничего не боялся, — сказал Боб. — А тут такое интересное дело. К тому же, я играю в нарды уже шестьдесят лет. Могу быть твоим секундантом.

— Секундантом?

— Ну, как в шахматах. Буду подсказывать, если что.

— Боб, я не беру подсказок.

— А зря. Иногда свежий взгляд полезен.

Мегри улыбнулась.

— Ладно, оставайся. Лиза, что по срокам?

Лиза открыла ноутбук. Это была рыжая девушка в очках, с быстрой речью и ещё более быстрыми пальцами.

— Выборы через пять месяцев. Для регистрации кандидатом нужно собрать три тысячи подписей. Возрастной ценз — восемнадцать лет. Тебе исполнится через три месяца. То есть первые два месяца мы не можем официально собирать подписи, но можем вести агитацию и раскачивать медиаполе.

— Отлично. Оливер, сайт готов?

— Шаблон сделал, — сказал Оливер — высокий худой парень с вечно взлохмаченными волосами. — Назовём «Мегри — игра по правилам». Разместим расписание выступлений, видео партий, форму для записи на сеансы одновременной игры.

— Сеансы одновременной игры? — переспросил Джек.

— Да, — сказала Мегри. — Я буду играть с десятью людьми одновременно. Это привлекает внимание. Показывает уровень.

— Ты сможешь?

— Я играла с пятью одновременно в пятнадцать лет. С десятью справлюсь.

Боб присвистнул.

— Я даже в молодости не мог больше, чем с тремя.

— Потому что вы играли головой, — сказала Мегри. — А я играю интуицией.

Первый сеанс одновременной игры Мегри провела через неделю, в центральном парке. Джек арендовал десять столов, расставил их в круг, на каждом — доска и шашки. Оливер установил камеры для трансляции в интернет. Лиза раздавала листовки: «Сыграй с кандидатом в мэры! Приз за победу — 10 000 рублей!»

К одиннадцати утра собралось около сотни зрителей. Желающих сыграть оказалось больше, чем столов, так что Мегри пришлось проводить жеребьёвку.

Первыми за столы сели: пенсионерка с хозяйственной сумкой, студент в кепке, два таксиста, продавщица из ларька, школьник лет четырнадцати, мужчина в деловом костюме, женщина с ребёнком на руках (ребёнка пришлось убрать, она играла одной рукой), парень с гитарой и бабушка, которая сказала: «Я в нарды играю с войны».

— С какой войны? — уточнила Мегри.

— С Великой Отечественной, — ответила бабушка. — В госпитале научили. Раненые играли, чтобы не скучать.

Мегри посмотрела на неё с уважением.

— Бабушка, как вас зовут?

— Клавдия.

— Клавдия, я не буду с вами играть в полную силу. Вы заслуживаете честной партии, но я не могу унижать ветерана.

— Ты не унизишь, детка, — сказала Клавдия, доставая свои кости — старые, деревянные, отполированные до блеска. — Я сама кого хочешь унижу.

Мегри улыбнулась. Она обошла все десять столов, делая ходы по очереди. Каждому сопернику — разный стиль, разная скорость, разная стратегия. Пенсионерке — мягко, студенту — агрессивно, таксистам — быстро, продавщице — хитро, школьнику — обучающе, мужчине в костюме — жёстко, женщине с ребёнком — осторожно, парню с гитарой — ритмично, а Клавдии — как равной.

Партия с Клавдией длилась дольше всех. Бабушка играла медленно, но точно. Она знала старые комбинации, которые Мегри видела только в книгах.

— Откуда вы это знаете? — спросила Мегри, когда Клавдия сделала ход, который в современной теории считался ошибочным, но в данной позиции оказался гениальным.

— Это нас ещё в госпитале учили, — сказала Клавдия. — Один полковник показывал. Он говорил: «Нарды — это не про то, как выиграть, а про то, как не проиграть». Я всю жизнь так играю.

— И много выигрываете?

— Достаточно, чтобы не проигрывать.

Мегри закончила партию с Клавдией вничью. Первая ничья в её жизни. Она могла выиграть, но для этого нужно было бы пойти на риск, а риск в партии с восьмидесятилетней бабушкой выглядел бы некрасиво.

— Вы сильная, — сказала Мегри, пожимая Клавдии руку.

— Ты тоже, детка, — ответила та. — И я подпишусь за тебя. Но с условием.

— С каким?

— Чтобы в городе построили нормальные дороги. А то я на своей «копейке» каждый раз как по минному полю езжу.

— Обещаю.

— Смотри, — Клавдия погрозила пальцем. — Я на обещания падкая. Обманешь — приду на выборы с вилами.

Из десяти соперников Мегри выиграла девять. Единственной, кто не проиграл, была Клавдия с ничьей. Но главное было не в результате. Главное — люди видели. Люди говорили. Люди запоминали.

На следующий день в городских пабликах появились посты: «Эта блондинка играет как демон», «Мэр в штаны наложил, когда она его обыграла», «А давайте её выберем, будет хоть весело».

Лиза отслеживала упоминания.

— За сутки — триста постов, — отчиталась она. — В основном положительные. Негатив — в основном от сторонников мэра, которые называют тебя «выскочкой» и «девкой с доской».

— Пусть называют, — сказала Мегри. — Главное, что говорят.

Вторая неделя кампании прошла в спальных районах. Мегри ездила на машине Стива, останавливалась во дворах, расставляла складной стол и приглашала желающих сыграть. Джек раздавал листовки, Лиза собирала контакты, Оливер вёл онлайн-трансляцию, а Боб сидел в сторонке, пил чай из термоса и комментировал для зрителей.

— Смотрите, — говорил Боб в камеру, — сейчас Мегри делает классический «турецкий удар». Это когда ты жертвуешь шашку, чтобы открыть коридор. Смелый ход. Я бы не решился.

— Боб, ты бы вообще не решился, — усмехнулся Джек.

— А вот и неправда. Я в молодости решился на многое. Однажды я сыграл на раздевание…

— Боб, не надо, — перебил Оливер. — Это же трансляция.

— А что такого? В моё время это было нормально.

На третьей неделе к Мегри пришло письмо от мэра. Официальное, на бланке администрации. В нём говорилось, что администрация приветствует гражданскую активность молодёжи, но напоминает, что предвыборная агитация до официальной регистрации кандидата регулируется законом, и любые обещания, данные гражданам, не имеют юридической силы.

— Он испугался, — сказала Мегри, прочитав письмо.

— Или пытается тебя остановить, — сказал Джек.

— Страх и желание остановить — это одно и то же. Он видит, что я набираю популярность, и пытается меня обесценить.

— Что будешь делать?

— Отвечу. Но не письмом. Игрой.

Она организовала сеанс одновременной игры прямо у здания администрации. На этот раз столов было двадцать. Желающих — больше сотни. Приехали тележурналисты, блогеры, просто любопытные.

Мэр выглянул из окна, увидел толпу и закрыл жалюзи.

Мегри играла шесть часов подряд. Она не ела, не пила, не ходила в туалет. Она просто двигалась от стола к столу, делала ходы, улыбалась, шутила, объясняла.

— Вы ошиблись на третьем ходу, — сказала она одному мужчине. — Если бы вы пошли не с головы, а закрыли четвёртый пункт, у вас был бы шанс.

— А вы что, всё помните? — удивился мужчина.

— Я помню все ходы всех партий. Это моя работа.

К концу дня Мегри выиграла восемнадцать партий, две свела вничью (обе — с пенсионерами, которые играли в длинные нарды и знали старые ловушки). Никто не ушёл обиженным. Даже проигравшие улыбались и фотографировались с ней на фоне администрации.

Вечером в новостях показали сюжет. Заголовок был: «Сможет ли чемпионка по нардам стать мэром?» Мегри смотрела на себя со стороны — блондинка в короткой юбке, доска, шашки, толпа.

— Выглядит как цирк, — сказал Джек.

— Цирк, который работает, — ответила Мегри. — Лиза, сколько подписей мы собрали?

— Неофициально — около двух тысяч. Официально начнём через месяц, когда тебе исполнится восемнадцать.

— Многовато. Нужно больше.

— Больше будет, когда мы начнём официально. Сейчас люди осторожничают. Боятся, что их потом прижмут.

— Прижмут? — переспросила Мегри. — Кто?

— Администрация. Мэр. Они могут надавить на работодателей.

— Значит, нам нужно сделать так, чтобы они не боялись.

— Как?

— Публичность. Чем больше людей подпишется, тем сложнее будет кого-то наказать. Когда подписей будет пять тысяч — это уже не список, это общественное движение.

Джек кивнул.

— А что, если мэр выдвинет против тебя своего кандидата? Какого-нибудь сильного оппонента?

— Пусть выдвигает. Я обыграю и его.

— В нарды?

— В нарды. А всё остальное — это уже производное.

За месяц до официальной регистрации Мегри исполнилось восемнадцать. Она отпраздновала день рождения в штабе — с пиццей, колой и партией в нарды с Бобом, который в этот раз играл не на жизнь, а на смерть.

— Я сегодня выиграю, — сказал Боб, потирая руки.

— Боб, тебе восемьдесят три, — сказала Мегри. — Тебе нельзя так волноваться.

— А я не волнуюсь. Я играю.

Он проиграл, но не расстроился.

— Когда станешь мэром, — сказал он, — сделай меня начальником отдела культуры.

— Зачем?

— Чтобы я мог проводить турниры по нардам. Городские, областные, всероссийские. Сделаем нарды видом спорта номер один.

— Боб, у нас и так хоккей — номер один.

— А я сделаю нарды. Ты только дай мне ресурсы.

Мегри улыбнулась.

— Договорились.

На следующий день она подала документы в избирательную комиссию. Фамилии, как и прежде, не было. В графе «фамилия» чиновник хотел написать «не указана», но Мегри сказала:

— Напишите просто «Мегри». Этого достаточно.

— Но так нельзя, — возразил чиновник.

— Можно, если я кандидат, а избиратели знают меня именно так.

Чиновник посмотрел на неё, на стопку подписей (три тысячи двести, собранных за две недели), на улыбку, которая не предвещала ничего хорошего.

— Хорошо, — сказал он. — Но если возникнут проблемы…

— Не возникнут.

Она вышла из избирательной комиссии, и её встретили Джек, Лиза, Оливер и Боб.

— Поздравляю, — сказал Джек. — Ты официально кандидат в мэры.

— Это только начало, — ответила Мегри. — Настоящая игра начнётся сейчас.

Она посмотрела на здание администрации, где за закрытыми жалюзи сидел мэр.

— Сергей Петрович, — сказала она, обращаясь к невидимому сопернику. — Вы сделали свой ход. Теперь мой.

И она улыбнулась той улыбкой, которая через несколько месяцев станет известна всему городу, а через несколько лет — всей стране.

Глава 5. Точный удар

Регистрация Мегри кандидатом в мэры стала главной новостью города на три дня. Не потому, что она была серьёзным конкурентом — все опросы отдавали мэру Сергею Петровичу больше семидесяти процентов, а ей едва набиралось пять. А потому, что она была первой в истории города кандидатом без фамилии, первой, кто собирал подписи через партии в нарды, и первой, кто отказался от предвыборной программы в пользу «открытой игры с избирателями».

— Что значит «открытая игра»? — спросил журналист на первой пресс-конференции.

— Это значит, — сказала Мегри, поправляя микрофон, — что я не буду обещать то, чего не могу сделать. Я буду играть с людьми, слушать их, искать решения. Город — это большая доска, а жители — шашки. Каждый важен, каждый может оказаться в выигрышной или проигрышной позиции. Моя задача — не выиграть вместо вас, а создать условия, чтобы каждый мог сделать правильный ход.

— Это звучит красиво, но что конкретно вы предлагаете?

— Я предлагаю сыграть со мной. Каждый, кто встретит меня на улице, может бросить вызов. Если выиграет — я сделаю то, что он попросит. Если проиграет — он получит честную партию и мой номер телефона. Я буду отвечать всем, кто позвонит. Это моя предвыборная программа.

В зале засмеялись. Но смех был скорее нервным, чем насмешливым.

Мэр Сергей Петрович ответил через два дня. Он созвал свою пресс-конференцию, на которой объявил о запуске «городской программы благоустройства дворовых территорий». Сумма — триста миллионов рублей. Сроки — до конца года.

— Моя оппонентка предлагает играть в нарды, — сказал он в камеру, улыбаясь своей лучшей политической улыбкой. — А я предлагаю новые дороги, детские площадки и парковки. Пусть горожане решают, что им важнее.

— Он перехватил инициативу, — сказал Джек, когда они смотрели запись в штабе. — Триста миллионов — это серьёзно. Люди любят, когда им обещают деньги.

— Он не потратит триста миллионов, — сказала Мегри. — Это бюджетные деньги, которые уже были заложены на другие нужды. Он просто перераспределяет их, чтобы создать видимость активности.

— Откуда ты знаешь?

— Я читаю документы, Джек. В прошлом году администрация заложила пятьсот миллионов на ремонт школ. Триста из них до сих пор не освоены. Он берёт эти деньги и называет их «новой программой». На самом деле школы останутся без ремонта, а дворы получат асфальт, который треснет через год.

— Нужно это обнародовать.

— Нужно. Но не я. Если я скажу — это будет выглядеть как нападение. Пусть скажут журналисты.

Она посмотрела на Лизу.

— У тебя есть знакомые в медиа?

— Есть одна девушка, Кейт. Она ведёт расследовательский блог. Пишет о коррупции. Ей нужна инсайдерская информация.

— Дай ей документы. Анонимно.

— Это законно?

— Это называется «журналистское расследование». Анонимные источники — это нормально.

Лиза сомневалась, но сделала. Через три дня Кейт выпустила материал под заголовком: «Триста миллионов на асфальт: кто заплатит за предвыборное обещание мэра?» В материале были цифры, таблицы, сравнения. И вывод: деньги, которые мэр обещает на дворы, уже были потрачены дважды — в бюджете прошлого года и в бюджете текущего. Третьего раза не будет.

Скандал разгорелся мгновенно. Мэр пытался оправдываться, говорил о «бухгалтерской ошибке», о «неверной интерпретации цифр». Но осадок остался. Рейтинг доверия упал на десять процентов. Рейтинг Мегри вырос до пятнадцати.

— Пятнадцать процентов — это уже не шутка, — сказал Джек. — Если так пойдёт дальше, у тебя есть шанс выйти во второй тур.

— Мне не нужен второй тур, — сказала Мегри. — Мне нужна победа.

— Чтобы победить в первом туре, нужно больше пятидесяти процентов. У тебя пятнадцать.

— Будет больше.

Она снова вышла на улицы. На этот раз — в спальные районы на окраине, где люди не ходят на митинги, не читают новостные порталы и не верят политикам.

— Там живут те, кого мэр не замечает, — объяснила Мегри Джеку. — Люди, которые работают на заводах, в магазинах, на стройках. Они не ходят на выборы, потому что считают, что от них ничего не зависит. Если я заставлю их поверить, что зависит, — я выиграю.

— И как ты их заставишь поверить?

— Я буду играть с ними. Не в нарды. В их игры.

Она пришла на завод, где работало три тысячи человек. Без приглашения, без пропуска — просто подошла к проходной и сказала охране:

— Я кандидат в мэры. Хочу поговорить с рабочими.

Охрана не знала, что делать. Такого здесь никогда не было. Политики обычно приходили с оркестром, с телекамерами, с подарками. А тут — девушка в короткой юбке, одна, с рюкзаком за плечами.

— Мы не можем вас пустить, — сказал начальник охраны.

— Тогда пусть рабочие выйдут ко мне. Я подожду.

Она села на скамейку у проходной, достала доску и начала играть сама с собой.

Через час к ней подошёл первый рабочий. Мужчина лет пятидесяти, в промасленной куртке, с усталыми глазами.

— Ты та самая, которая играет с народом?

— Та самая.

— И что ты хочешь?

— Поговорить. Сыграть партию.

— А если я выиграю?

— Тогда я сделаю то, что ты скажешь.

— А если проиграю?

— Тогда ты расскажешь своим друзьям, что я не кусаюсь.

Мужчина усмехнулся. Его звали Николай. Он работал на заводе двадцать пять лет, получал тридцать тысяч рублей, жил в общежитии и не верил ни в каких политиков.

— Играем, — сказал он.

Мегри выиграла. Николай не расстроился.

— Ты быстро играешь, — сказал он. — У нас на заводе все медленно.

— Потому что вы боитесь ошибиться. А нужно просто играть.

— Легко тебе говорить. Ты вон какая молодая, красивая. Тебя жизнь ещё не била.

— Била, — сказала Мегри. — Просто я не показываю.

Николай посмотрел на неё внимательнее.

— И чего ты хочешь? Стать мэром? Зачем тебе это?

— Хочу, чтобы на заводе платили больше. Чтобы не задерживали зарплату. Чтобы люди не боялись потерять работу.

— Это не мэр решает. Это директор.

— А директор подчиняется мэру, потому что завод арендует землю у города. Если мэр скажет — директор будет платить.

— Скажет? — Николай усмехнулся. — Наивная ты. Мэр и директор — друзья. Вместе воруют.

— Значит, нужен мэр, который не дружит с директором.

— И ты такой мэр?

— Я такой мэр.

Николай покачал головой.

— Молодая ты. Наивная.

— Может быть. Но вы всё равно проголосуете за меня.

— Это почему?

— Потому что я единственная, кто пришёл к вам поговорить. За двадцать пять лет кто-нибудь ещё приходил?

Николай замолчал. Он вспомнил, как в девяностые приходили «челноки» с товарами, как в двухтысячные приходили коллекторы, как в две тысячи десятом приходили проверяющие из пожарной инспекции. А политиков не было. Никогда.

— Ладно, — сказал он. — Подумаю.

— Спасибо, — сказала Мегри. — Передайте другим: я буду здесь завтра в это же время.

Она приезжала к проходной три дня подряд. Каждый день играла с рабочими, разговаривала, слушала. К концу третьего дня у неё было тридцать новых сторонников и обещание Николая, что он «поговорит с мужиками».

— Тридцать человек — это не три тысячи, — сказал Джек, когда Мегри вернулась в штаб.

— Тридцать человек, которые расскажут другим. У каждого есть семья, друзья, соседи. Сарафанное радио работает быстрее любых СМИ.

— Но это всё равно мало. У мэра — агитаторы, билборды, телевидение.

— У меня есть доска, Джек. И это лучше любого билборда.

Она не ошиблась. Слухи о «девушке с доской», которая приходит на заводы, в школы, в больницы, которая играет с любым, кто хочет, и не обещает золотых гор, разлетелись по городу. К ней начали приходить люди сами.

— Ты Мегри? — спросил её однажды парень лет двадцати, когда она сидела в парке.

— Я.

— Меня зовут Алексей. Я программист. Говорят, ты играешь с любым.

— Играю.

— А если я выиграю?

— Что ты хочешь?

— Хочу, чтобы в моём районе сделали нормальный интернет. У нас оптоволокно ещё с нулевых, скорость — как у черепахи.

— Хорошо. Садись.

Алексей проиграл. Но он не ушёл. Он остался смотреть, как Мегри играет с другими, и к концу дня сказал:

— Я могу помочь с сайтом. И с соцсетями. Оливер, наверное, уже не справляется.

— Справляется, — сказала Мегри. — Но лишние руки не помешают.

— Я бесплатно.

— Не надо бесплатно. Я плачу своим помощникам. Не много, но честно.

— А откуда у тебя деньги?

— Выигрываю в турнирах. И спонсоры. Один владелец автошколы даёт немного.

— Чарльз?

— Ты знаешь Чарльза?

— Весь город знает Чарльза. Он жулик.

— Жулик, который верит в меня, — улыбнулась Мегри. — Это лучше, чем честный, который не верит.

К концу второго месяца кампании у Мегри было двадцать постоянных помощников, триста волонтёров и рейтинг двадцать семь процентов. Мэр опустился до пятидесяти двух. Остальное делили между собой мелкие кандидаты — директор рынка, бывший депутат и самовыдвиженец-эколог, который обещал посадить миллион деревьев.

— Если твой рейтинг вырастет ещё на десять процентов, а мэр упадёт ещё на пять, — говорил Джек, водя пальцем по графику, — ты выходишь во второй тур. А во втором туре у тебя есть шанс.

— Во втором туре я выиграю.

— Уверена?

— Я никогда не проигрывала во вторых турах. В нардах, по крайней мере.

— Это не нарды.

— Всё нарды, Джек. Всё.

Сергей Петрович тоже понимал, что его позиция слабеет. Он начал агрессивную кампанию против Мегри. По телевидению показывали ролики, где её называли «неопытной выскочкой», «девушкой лёгкого поведения» (намёк на короткие юбки), «ставленницей непонятных сил».

— Непонятных сил? — переспросила Мегри, когда увидела ролик. — Это они про Чарльза? Или про деда?

— Про кого угодно, — сказала Лиза. — Главное — создать образ таинственной угрозы. Люди боятся того, чего не понимают.

— А они не понимают меня?

— Они не понимают, как ты можешь быть такой молодой и такой уверенной. Это пугает.

— Значит, нужно перестать их пугать. Нужно стать своей.

— Как?

— Я стану ведущей телепередачи.

— Что? — Джек подавился кофе.

— Местное телевидение. У них есть программа «Городские новости». Раз в неделю выходит интервью с кандидатами. Я попрошу, чтобы вместо интервью мне дали время на игру.

— Игру?

— Я буду играть в нарды с ведущим. И комментировать свои ходы. Люди увидят, что я не страшная, не загадочная, а просто человек, который умеет играть. И который может объяснить, почему делает тот или иной ход. В политике, в бизнесе, в жизни — везде нужна стратегия. Я покажу им стратегию в действии.

— Это гениально, — сказала Лиза. — Но дадут ли они тебе эфир?

— Дадут, если мы сделаем им рейтинг. А мы сделаем.

Они сделали. Первый выпуск «Игры с Мегри» вышел в эфир через неделю. Ведущий — молодой парень по имени Макс — смотрел на Мегри с нескрываемым интересом.

— Итак, Мегри, вы — кандидат в мэры. Вы предлагаете играть в нарды с избирателями. Это серьёзно?

— Это очень серьёзно, Макс. Нарды — это не просто игра. Это модель принятия решений. У тебя есть кости — это внешние факторы, которые ты не контролируешь. У тебя есть доска — это реальность, в которой ты действуешь. У тебя есть шашки — это ресурсы. Твоя задача — использовать ресурсы так, чтобы достичь цели, несмотря на случайности.

— И как это связано с управлением городом?

— Город — это доска. Жители — шашки. Бюджет — кости. Мэр не может контролировать всё, но он может просчитывать варианты.

— И вы умеете просчитывать варианты?

— Я умею. Сейчас я это покажу.

Они сыграли три партии в прямом эфире. Мегри выиграла все, но комментировала каждый ход так, что даже те, кто никогда не играл в нарды, понимали логику.

— Видите, — говорила она, делая ход. — Я могла пойти агрессивно и сбить шашку Макса. Но это открыло бы мою защиту. Вместо этого я закрываю свой домашний треугольник. Это как вложить деньги в образование: сейчас кажется, что ты теряешь, но через пять лет ты выигрываешь в разы.

Макс проигрывал, но не выглядел расстроенным. Наоборот, он увлёкся.

— Вы делаете это специально? — спросил он после второй партии. — Вы проигрываете намеренно, чтобы я не расстраивался?

— Нет, — улыбнулась Мегри. — Я просто играю. Вы играете хорошо, но вы не видите дальше своего хода. А я вижу на пять ходов вперёд.

— Научите?

— Приходите на мои встречи с избирателями. Я всех учу.

Рейтинг передачи взлетел. Городские новости стали самым обсуждаемым шоу. Мегри пригласили на ещё три выпуска, потом ещё на пять.

— Ты стала звездой, — сказал Джек.

— Я стала известной. Звездой стану, когда выиграю.

За три недели до выборов рейтинг Мегри поднялся до тридцати восьми процентов. Мэр упал до сорока пяти. Разрыв сократился до семи процентов.

— Это уже реально, — сказал Джек, глядя на цифры. — Если мы заберём голоса у мелких кандидатов, ты выходишь во второй тур. А во втором туре…

— Во втором туре я выиграю.

— Не говори так. Это сглазить.

— Джек, я не верю в сглаз. Я верю в расчёт.

На последней неделе кампании произошло то, чего никто не ожидал.

Мегри пришло письмо. Не по электронной почте, не через соцсети — бумажное, в конверте, без обратного адреса. Внутри — приглашение. «Уважаемая Мегри, приглашаем вас на закрытый турнир по нардам, который состоится в Москве, в отеле „Метрополь“, через месяц. Участники — чемпионы мира, политики, бизнесмены. Приз — контракт с международной федерацией нард. Проезд и проживание оплачиваются».

Мегри прочитала письмо три раза.

— Это ловушка, — сказал Джек, заглядывая через плечо.

— Это возможность.

— За месяц до выборов? Ты не можешь уехать.

— Могу. И поеду.

— Мегри, ты с ума сошла! Если ты уедешь, кампания остановится.

— Не остановится. Вы будете работать без меня. Лиза — встречи, Оливер — соцсети, ты — пресса. Боб — нардовые сеансы.

— А ты?

— А я поеду в Москву и выиграю этот турнир. Контракт с международной федерацией — это мировая известность. Это ресурс, который перевесит любую местную кампанию.

— Или ты проиграешь, и мы потеряем всё.

— Я не проиграю.

Она посмотрела на Джека, и в её глазах было то, что он видел уже много раз: абсолютная, безжалостная уверенность.

— Ты уверена? — спросил он в последний раз.

— Я игрок, Джек. Игроки не уверены. Игроки знают.

Через три дня она села на поезд до Москвы. В купе она достала доску и начала играть сама с собой. Белые против чёрных. Будущее против настоящего. Политика против нард.

За окном мелькали столбы, деревья, маленькие станции. Город оставался позади, но Мегри знала: она вернётся. И когда она вернётся, всё изменится.

Потому что она никогда не проигрывала.

Глава 6. Московский гамбит

Поезд прибыл на Курский вокзал в семь утра. Москва встретила Мегри запахом бензина, цемента и тысяч людей, которые куда-то бежали, будто играли в гигантские нарды, где каждый ход мог стоить жизни. Она вышла на перрон в своей короткой юбке, с рюкзаком за плечами, и на мгновение почувствовала себя шашкой, которую выбросили на чужую доску.

— Мегри? — раздался голос справа.

Она обернулась. Молодой человек в строгом костюме держал табличку с её именем. На табличке было написано просто: «Мегри». Без фамилии.

— Я, — сказала она.

— Меня зовут Денис. Я водитель. Меня прислали встретить вас. Прошу.

Он провёл её к чёрному автомобилю с тонированными стёклами. Мегри села на заднее сиденье, достала доску и начала расставлять шашки. Денис посмотрел в зеркало заднего вида, усмехнулся, но ничего не сказал.

Отель «Метрополь» оказался зданием из открыток: старинным, роскошным, с витражами и мраморными полами. Мегри прошла через вращающуюся дверь, и её юбка вызвала несколько взглядов — не столько осуждающих, сколько оценивающих. Портье протянул ей ключ-карту.

— Вас ждут в конференц-зале в одиннадцать. Регистрация участников.

— Спасибо.

Номер оказался на четвёртом этаже, с видом на Большой театр. Мегри бросила рюкзак на кровать, подошла к окну. Москва раскинулась перед ней, огромная и равнодушная. Она достала телефон, набрала Джека.

— Я на месте.

— Как обстановка?

— Пока никакой. Отель шикарный. Кажется, организаторы не жалеют денег.

— Это меня и беспокоит. Кто они?

— Узнаю.

— Мегри, будь осторожна. Это не наш город. Здесь играют по-крупному.

— Я всегда играю по-крупному, Джек. Ты забыл?

Она сбросила вызов и пошла в душ.

Конференц-зал «Метрополя» был похож на храм. Высокие потолки, хрустальные люстры, картины в золотых рамах. В центре зала стояли двадцать столов для нард, каждый — ручная работа, красное дерево, инкрустация перламутром. Шашки — из обсидиана и яшмы.

— Это вам, — сказала девушка на регистрации, протягивая Мегри бейдж и программку турнира.

Мегри посмотрела список участников. Двадцать четыре имени. Она узнала большинство: Маркус Ли, чемпион мира из Южной Кореи; Свен Андерсон, трёхкратный победитель европейского тура; Хассан аль-Рашид, эмиратский шейх, который играл только на деньги и никогда не проигрывал. Были и политики: бывший премьер-министр Италии, известный своей любовью к азартным играм; депутат Госдумы, который в свободное время возглавлял федерацию нард; и человек, который числился просто как «представитель администрации президента».

— Мегри?

Она обернулась. Перед ней стоял мужчина лет шестидесяти, в идеально скроенном костюме, с сединой на висках и глазами, которые видели всё и не выдавали ничего.

— Пётр Андреевич, — представился он. — Я организатор турнира. Рад видеть самую молодую участницу.

— Спасибо за приглашение.

— Не за что. О вас много говорят. Чемпионка города, кандидат в мэры, девушка без фамилии. Это интригует.

— Я рада, что интригую.

Пётр Андреевич улыбнулся, но улыбка не затронула его глаз.

— Турнир пройдёт по олимпийской системе. Два поражения — вылет. Первая партия сегодня в четырнадцать. Ваш соперник — господин Хассан. Советую выспаться. Он играет жёстко.

— Я играю жёстче.

— Посмотрим.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах дорогого одеколона и чего-то ещё — власти, возможно.

Мегри вернулась в номер и достала телефон. Она набрала деда.

— Я в Москве.

— Знаю. Чувствую.

— Дед, здесь странные люди.

— В Москве все люди странные. Это не деревня.

— Организатор, Пётр Андреевич. У него взгляд человека, который никогда не проигрывал.

— Значит, пришло время проиграть.

— Я не об этом. Я о том, что он что-то задумал.

— Конечно, задумал. Такие люди всегда что-то задумывают. Твоя задача — выиграть турнир, а не разгадывать замыслы.

— А если замыслы касаются меня?

— Тогда ты разгадаешь их после победы. Сначала — игра. Всё остальное — потом.

Мегри закрыла глаза. Дед был прав. Как всегда.

В два часа она спустилась в зал. Хассан аль-Рашид уже сидел за столом — мужчина в белом одеянии, с тёмными глазами и длинными пальцами, которые перебирали яшмовые шашки с нежностью пианиста.

— Вы — Мегри, — сказал он с акцентом.

— Да.

— Мне говорили, что вы женщина. Я не играю с женщинами.

— Почему?

— Это традиция. В моей стране женщины не играют в нарды.

— В моей стране женщины играют во что хотят. И часто выигрывают.

Хассан усмехнулся.

— Вы смелая. Но смелость не поможет, когда кости лягут не в вашу пользу.

— Кости всегда ложатся в мою пользу. Потому что я умею их слушать.

Он бросил кости. 5-2. Сделал ход, уверенный, спокойный. Мегри взяла свои кости — слоновая кость, верные спутницы — и бросила. 6-6.

Идеальный бросок.

Она закрыла два пункта, построила защиту и начала атаку. Хассан играл медленно, обдуманно, но Мегри была быстрее. Она видела его комбинации до того, как он их задумывал, и разрушала их на корню.

На десятом ходу она сбила его шашку. На пятнадцатом — вторую. На двадцатом — третью.

Хассан перестал улыбаться.

— Откуда вы? — спросил он, когда Мегри вывела последнюю шашку.

— Из города, который вы не знаете.

— Я знаю все города, где играют в нарды.

— Тогда вы знаете мой.

Она выиграла марсом. Хассан смотрел на доску, где его шашки лежали на баре, и его лицо было непроницаемым.

— Ещё партию? — спросил он.

— Я выиграла эту. Следующий соперник ждёт.

Она встала, поправила юбку и пошла к следующему столу. Хассан смотрел ей вслед долгим взглядом.

Второй соперник оказался тем самым депутатом Госдумы, главой федерации нард. Его звали Виктор Семёнович, и он выглядел как человек, который привык выигрывать не за доской, а в кабинетах. У него была тяжёлая челюсть, крепкие руки и взгляд, который говорил: «Я здесь главный».

— Мегри, — сказал он, когда она села напротив. — Слышал о вас. Вы обыграли мэра?

— Обыграла.

— Мэра? — он усмехнулся. — Это не достижение. Мэры не умеют играть. Они умеют говорить.

— А вы умеете?

— Я умею выигрывать.

Он бросил кости. 4-4. Хороший бросок. Он закрыл пункты и посмотрел на Мегри с превосходством.

Она ответила 3-3 и сделала ход, который заставил его нахмуриться. Она не закрывалась, не строила защиту — она атаковала. Её шашки летели вперёд, как кавалерия.

— Вы играете слишком агрессивно, — сказал Виктор Семёнович.

— Агрессия — это единственная защита, которая работает.

— Это не политика.

— Это нарды. Политика будет потом.

Она сбила его шашку. Потом ещё одну. Потом ещё.

Виктор Семёнович начал нервничать. Он пил воду, вытирал пот со лба, его пальцы дрожали над доской. Он привык, что его боятся, уважают, слушаются. Но эта девушка в короткой юбке не боялась, не уважала, не слушалась. Она просто играла.

— Вы проиграли, — сказала Мегри на двадцать пятом ходу.

— Нет, — сказал он, хотя его шашки были на баре, а её уже выходили.

— Проиграли. Марс.

Виктор Семёнович отодвинул доску. Он смотрел на Мегри, и в его глазах было что-то, похожее на уважение.

— Хотите работать со мной? — спросил он.

— Нет.

— Я предлагаю должность в федерации. Заместитель председателя по работе с молодёжью. Хорошая зарплата, командировки, связи.

— Я уже работаю. У меня избирательная кампания.

— Вы не выиграете выборы.

— Выиграю.

— Наивная девочка, — он покачал головой. — Вы не понимаете, с кем играете.

— Я понимаю, с кем играю. Я играю с вами. И вы проиграли.

Она встала и ушла, оставив его сидеть за столом с пустыми глазами.

К концу первого дня Мегри выиграла четыре партии. Она прошла в четвертьфинал вместе с Маркусом Ли, Свеном Андерсоном и ещё одним игроком — молодым человеком по имени Алексей, который представлял «администрацию президента» и не сказал за весь день ни слова.

Вечером в номер Мегри позвонили. Незнакомый номер.

— Мегри? — голос был спокойным, профессиональным.

— Кто это?

— Вас приглашают на ужин. Пётр Андреевич будет ждать вас в ресторане через час.

— Я не голодна.

— Это не вопрос голода. Это разговор.

Мегри подумала. Потом оделась и спустилась.

Ресторан «Метрополя» был пуст, если не считать одного столика у окна. Пётр Андреевич сидел с бокалом вина, перед ним — доска для нард.

— Садитесь, — сказал он. — Я смотрел ваши партии. Вы играете как бог.

— Боги не играют в нарды.

— Откуда вы знаете? Может, они только этим и занимаются.

Он подвинул к ней доску.

— Сыграем? Не турнир, просто так.

— Я не играю просто так.

— На интерес?

— На какой?

— Если выиграете — я скажу вам, зачем организовал этот турнир.

— А если проиграю?

— Тогда вы согласитесь на должность, которую вам предложит Виктор Семёнович.

Мегри посмотрела на него долгим взглядом.

— Вы знали, что он предложит мне работу?

— Я знаю всё, что происходит в этом отеле.

— Тогда вы знаете, что я откажусь.

— Знаю. Но всё равно предлагаю.

Они бросили кости. Мегри начала агрессивно, как всегда. Но Пётр Андреевич играл не так, как её предыдущие соперники. Он не пытался выиграть — он пытался понять. Каждый его ход был вопросом, на который Мегри отвечала, даже не замечая.

— Вы играете не как человек, — сказал он на десятом ходу. — Вы играете как стихия. Вы не выбираете ходы — вы их чувствуете.

— Я выбираю. Просто очень быстро.

— Нет. Вы не выбираете. Вы знаете. Это другое.

На двадцатом ходу Мегри поняла, что он не пытается выиграть. Он вообще не пытается. Он просто изучает её игру, как биолог изучает новый вид.

— Вы меня тестируете, — сказала она.

— Да.

— Зачем?

— Увидите.

Она выиграла на тридцать пятом ходу. Пётр Андреевич отодвинул доску и посмотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать.

— Вы сильнее, чем я думал, — сказал он.

— Вы обещали сказать, зачем организовали турнир.

— Организатор турнира — не я. Я просто исполнитель. Есть люди, которые ищут игроков.

— Игроков?

— Игроков особого рода. Тех, кто может играть не только на доске.

— Где же ещё?

— В жизни. В политике. В бизнесе. Войне, наконец.

Мегри замолчала.

— Вы хотите сказать, что меня проверяют?

— Хотят понять, кто вы. И что с вами можно делать.

— А что со мной можно делать?

— Ещё не знают. Но после сегодняшней партии узнают больше.

Он встал, поправил пиджак.

— Завтра у вас полуфинал с Маркусом Ли. Он лучший в мире. Если вы его обыграете — о вас узнают все.

— Мне не нужно, чтобы все узнали. Мне нужно выиграть выборы.

— Выборы — это мелочь. Если вы обыграете Маркуса, вы сможете получить всё.

— Что — всё?

— Всё, что захотите.

Он ушёл, оставив её сидеть за столом с доской и бокалом недопитого вина.

Полуфинал начался в десять утра. Маркус Ли оказался невысоким корейцем с лицом, которое не выражало эмоций, и руками, которые двигались с точностью хирурга. За его спиной стояла команда аналитиков с ноутбуками, которые фиксировали каждый ход.

— Я смотрел ваши партии, — сказал он, когда они сели. — Вы играете хаотично.

— Это не хаос. Это система, которую вы не понимаете.

— Я понимаю всё.

— Тогда вы проиграете.

Он бросил кости. 2-1. Сделал ход — идеальный, как всегда. Мегри ответила 4-4 и пошла в атаку.

Партия длилась два часа. Маркус Ли не делал ошибок. Каждый его ход был просчитан, каждая комбинация — выверена. Но Мегри была там, где математика заканчивалась и начиналось что-то другое.

На сорок пятом ходу она сделала ход, который аналитики за спиной Маркуса назвали «невозможным». Она пожертвовала три шашки, чтобы открыть коридор, и сбила его ключевую фигуру.

— Это нелогично, — сказал Маркус.

— Это логично. Просто ваша логика не такая, как моя.

Она выиграла на пятьдесят третьем ходу. Маркус Ли смотрел на доску, и его лицо впервые за всю карьеру выражало растерянность.

— Кто вы? — спросил он.

— Я та, кто выиграла.

Она встала и пошла к выходу. В финале её ждал Свен Андерсон, но Мегри уже знала, что выиграет. Потому что она выигрывала всегда.

Финальная партия против Свена Андерсона была короткой. Швед играл мощно, напористо, но Мегри была быстрее. Она закончила партию за двадцать минут — рекорд турнира.

Когда последняя шашка покинула доску, зал взорвался аплодисментами. Пётр Андреевич вышел на сцену с золотым кубком.

— Победитель турнира — Мегри! — объявил он.

Она взяла кубок, подняла над головой. В зале были представители федераций, политики, бизнесмены. Все они смотрели на неё, и в их глазах было уважение.

Но Мегри смотрела на одного человека — того самого, который числился в программе как «представитель администрации президента». Молодой человек, который не сказал ни слова за весь турнир, сидел в углу и улыбался.

Она подошла к нему после церемонии.

— Вы хотели со мной поговорить?

— Да, — сказал он. — Меня зовут Андрей. Я из администрации.

— Знаю.

— Вы произвели впечатление. На многих.

— Это хорошо?

— Это зависит от вас. Такие люди, как вы, могут получить многое. Или потерять всё.

— Я не теряю.

— Потеряете, если не поймёте, с кем играете.

Он протянул ей визитку. На белом картоне было напечатано только имя: «Андрей» и номер телефона.

— Позвоните, когда выиграете выборы. У нас будет разговор.

— А если я проиграю?

— Вы не проиграете. После того, что мы видели, вы не можете проиграть.

Он встал, пожал ей руку и ушёл. Мегри осталась стоять с визиткой в руке, чувствуя, как мир вокруг неё меняется.

В поезде обратно она смотрела в окно и перебирала шашки. Джек звонил каждые полчаса.

— Ты выиграла?

— Выиграла.

— Ты в порядке?

— В порядке.

— Кто эти люди?

— Не знаю. Но они знают меня.

— Это плохо?

— Не знаю. Посмотрим.

Она сбросила вызов, достала доску и начала играть сама с собой. Белые против чёрных. Она против мира.

Когда поезд въехал в город, на перроне её ждал Джек, Лиза, Оливер и Боб с плакатом: «С возвращением, мэр!»

— Выборы через неделю, — сказал Джек. — У тебя тридцать девять процентов. У мэра — сорок три. Разрыв сокращается.

— После того, что я привезла, он сократится ещё больше, — сказала Мегри, показывая золотой кубок.

— Это кубок?

— Это билет в большую игру. И мы только начали.

Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то, что заставило Джека поверить: она действительно выиграет. Не только выборы. Всё.

Глава 7. Мэрия

Золотой кубок, привезённый из Москвы, Мегри поставила на самое видное место в штабе — на стол, где обычно раскладывали листовки. Боб первым делом подошёл, потрогал кубок пальцем и сказал:

— Настоящий?

— Позолоченный, — ответила Мегри. — Но победа — настоящая.

— Ты обыграла Маркуса Ли? — Боб присвистнул. — Я видел его партии. Он машина.

— Машины ломаются.

Лиза, сидевшая за ноутбуком, подняла голову.

— Мегри, у нас проблема. Пока тебя не было, мэр запустил новую рекламную кампанию. «Сергей Петрович — человек дела, а не игры». Билборды по всему городу, ролики на телевидении, листовки в почтовые ящики.

— Покажи.

Лиза развернула экран. На билборде было фото мэра с руками, сложенными на груди, и текст: «Выбирайте того, кто строит дороги, а не играет в кости. Сергей Петрович — опыт, стабильность, результат».

— Он нас атакует нашим же оружием, — сказал Джек. — Делает вид, что нарды — это frivolous.

— Это значит, он боится, — ответила Мегри. — Если бы не боялся, не тратил бы деньги на билборды.

— Что делать?

— Ответить. Но не билбордами — они стоят дорого. Ответить игрой.

Она достала телефон, набрала номер Стива.

— Стив, помнишь, ты говорил, что знаком с владельцем местного телеканала?

— Знаком. Но он не берёт политическую рекламу.

— Мне не нужна реклама. Мне нужен эфир. Ток-шоу. Я хочу сыграть в нарды с журналистами. В прямом эфире. Пусть они задают любые вопросы, но отвечать я буду через доску.

— Это… необычно.

— Это работает. В Москве сработало.

Стив помолчал, потом сказал:

— Попробую.

Через два дня Мегри пригласили на телеканал «Город». Программа называлась «Лицом к городу», и её ведущей была Оксана — женщина с острым взглядом и репутацией «акулы микрофона».

— Вы уверены, что хотите играть в прямом эфире? — спросила Оксана перед началом. — Если проиграете, это будет катастрофа для вашей кампании.

— Я не проиграю.

— А если проиграете?

— Не проиграю.

Оксана усмехнулась. Она привыкла к самоуверенным политикам, но эта девушка была другой. В ней не было пафоса, не было фальши. Была только доска и уверенность.

Эфир начался. Оксана представила гостью, напомнила зрителям о турнирной победе в Москве, о скандале с мэром, о предвыборной кампании. Потом спросила:

— Мегри, почему вы считаете, что игра в нарды может быть основой для управления городом?

— Нарды — это не игра, — ответила Мегри, расставляя шашки. — Это модель. У вас есть ресурсы — шашки. Есть внешние факторы — кости. Есть цель — вывести шашки. Город — то же самое. Ресурсы — бюджет. Внешние факторы — экономика, законы, погода. Цель — благополучие жителей. Если вы умеете управлять доской, вы умеете управлять городом.

— Звучит красиво, но где доказательства?

— Доказательства будут, когда я выиграю выборы. А пока — давайте играть.

Она бросила кости. Выпало 5-4. Она сделала ход, комментируя:

— Сейчас я делаю ход, который в теории считается слабым. Я не закрываю свой домашний треугольник, а выдвигаю шашку вперёд. Это риск. Но если я выиграю, этот риск будет оправдан. Так же и в политике: иногда нужно рискнуть, чтобы получить результат.

Оксана играла неплохо для любителя, но против Мегри у неё не было шансов. За пятнадцать минут партия закончилась. Мегри выиграла марсом.

— Вы могли бы выиграть быстрее, — заметила Оксана.

— Могла. Но тогда зрители не поняли бы, почему я делаю те или иные ходы. Я играла медленно специально, чтобы объяснять.

— И что вы хотите донести до зрителей?

— Что управление — это не магия. Это технология. Нужно просчитывать варианты, принимать решения, нести ответственность. Я умею это делать. Мэр Сергей Петрович, по-моему, разучился.

Эфир вызвал резонанс. Зрители звонили на канал, писали в соцсетях. Кто-то хвалил, кто-то ругал, но главное — о Мегри заговорили. Не как о «девушке с доской», а как о серьёзном кандидате.

За неделю до выборов рейтинг Мегри поднялся до сорока двух процентов. Мэр опустился до сорока. Разрыв стал минимальным.

— Если так пойдёт дальше, ты можешь выиграть в первом туре, — сказал Джек, глядя на свежие опросы.

— Не выиграю. Сорок два — это не пятьдесят.

— Но если добавить голоса мелких кандидатов…

— Они не перетекут ко мне автоматически. Нужно, чтобы их сторонники увидели, что я — реальная альтернатива.

— Как это сделать?

— Дебаты.

— Дебаты? — Джек удивился. — Ты хочешь идти на дебаты с мэром?

— Я хочу вызвать его на дебаты. В прямом эфире. Пусть ответит на вопросы. И пусть сыграет со мной в нарды.

— Он не согласится.

— Согласится, если мы создадим достаточное давление. Лиза, организуй петицию. Жители города требуют дебатов. Собери подписи, передай на телевидение.

— А если он откажется?

— Тогда он проиграет. Политик, который боится дебатов, не заслуживает доверия.

Петицию подписали пять тысяч человек за два дня. Местное телевидение, чувствуя рейтинги, предложило провести дебаты в пятницу вечером, в прайм-тайм. Мэр пытался отказаться, ссылаясь на занятость, но давление было слишком сильным.

В пятницу Мегри пришла в студию в белом костюме и своей обычной юбке. Волосы распущены, серьги в виде игральных костей — на месте. Мэр сидел напротив, в тёмно-синем костюме, с лицом, которое пыталось выглядеть спокойным, но выдавало напряжение.

Ведущий, тот же Макс, который играл с Мегри в первых эфирах, объявил правила: три раунда, каждый раунд — десять минут, вопросы от ведущего, от зрителей, и заключительное слово.

Первый раунд прошёл формально. Мэр говорил о достижениях: отремонтированные дороги, построенные детские сады, привлечённые инвестиции. Мегри слушала, потом сказала:

— Сергей Петрович, вы упомянули дороги. Но в прошлом году на ремонт дорог было выделено двести миллионов, а отремонтировано только пять километров. Где деньги?

Мэр побледнел.

— Деньги освоены в полном объёме. Просто… ремонт ведётся комплексно.

— Комплексно? Пять километров за двести миллионов — это по сорок миллионов за километр. В Москве дороги строят по сто пятьдесят миллионов за километр, но там и автомагистрали. У нас — обычные городские улицы. Почему такая цена?

— Это… это вопросы к подрядчикам. Я не могу контролировать каждую копейку.

— Вы мэр. Вы должны контролировать каждую копейку. Или вы считаете, что можете перекладывать ответственность?

В студии стало тихо. Мэр вытирал пот со лба. Ведущий перешёл ко второму раунду, где вопросы задавали зрители. Люди звонили и спрашивали: о зарплатах, о школах, о коммунальных платежах. Мегри отвечала конкретно, называла цифры, ссылалась на документы. Мэр отвечал общими фразами.

Третий раунд был свободным. Мегри достала доску.

— Сергей Петрович, мы с вами уже играли. Я выиграла. Вы обещали снять кандидатуру, но не сдержали слова. Давайте сыграем ещё раз. Прямо сейчас. Если я выиграю — вы признаете, что ваш стиль управления устарел. Если выиграете вы — я сниму свою кандидатуру.

Мэр посмотрел на доску, на камеры, на ведущего.

— Это… это несерьёзно. Выборы — это не игра.

— Вы правы, выборы — это не игра. Это судьба города. И вы, как мэр, уже проиграли эту судьбу. Давайте хотя бы честно признаем это за доской.

— Я не буду играть.

— Боитесь?

— Не боюсь. Считаю ниже своего достоинства.

Мегри улыбнулась.

— Тогда признайте, что вы проиграли. Публично. И снимите кандидатуру, как обещали.

— Я ничего не обещал.

— Обещали. На турнире «Золотая доска». Перед камерами. Есть запись. Хотите, я её включу?

Мэр встал. Его лицо было багровым.

— Это шантаж.

— Это факт. Вы — человек, который не держит слово. И вы хотите, чтобы жители города проголосовали за вас?

Он развернулся и ушёл из студии. Ведущий растерянно посмотрел на Мегри.

— Что ж, — сказала она, убирая доску. — Мэр покинул дебаты. Думаю, зрители сами сделают выводы.

Эфир закончился, но последствия только начинались. На следующий день все газеты вышли с заголовками: «Мэр сбежал с дебатов», «Слово или дело?», «Мегри: честная игра против старых правил». Рейтинг Мегри подскочил до сорока семи процентов. Мэр упал до тридцати восьми.

— Ещё три процента — и ты победила, — сказал Джек, когда они сидели в штабе.

— Не три. Мне нужно пятьдесят один. Процент недотянутых избирателей.

— Что делать?

— Я пойду туда, где меня ещё не видели. В дома престарелых. В интернаты. В больницы.

— Там не голосуют.

— Там живут люди. У них есть дети, внуки, знакомые. Если я завоюю их уважение, их семьи проголосуют за меня.

Она поехала в дом престарелых на окраине. Здание было старым, с облупившейся краской и запахом лекарств. Директор встретила её настороженно — политики сюда заезжали только перед выборами, обещали горы золотые, а потом исчезали.

— Я не буду обещать, — сказала Мегри. — Я хочу сыграть с вашими подопечными.

— В нарды?

— Да. Мне сказали, у вас есть клуб.

Директор удивилась, но провела её в комнату отдыха, где за столами сидели старики. Некоторые играли в домино, некоторые смотрели телевизор.

— Кто хочет сыграть с кандидатом в мэры? — спросила Мегри.

Тишина. Потом один старик поднял руку.

— Я сыграю. Но предупреждаю: я в молодости всех обыгрывал.

Его звали Григорий Иванович. Ему было восемьдесят шесть, руки дрожали, но кости держал крепко. Они сели за доску, и Мегри почувствовала, что это не просто игра — это экзамен.

Григорий Иванович играл старым стилем — медленно, обдуманно, с комбинациями, которые вышли из моды пятьдесят лет назад. Но он знал их досконально. Мегри пришлось напрячься, чтобы выиграть.

— Хорошо играешь, — сказал он, когда партия закончилась. — А я думал, молодёжь только в телефонах сидит.

— Меня дед научил.

— Дед? А кто он?

— Простой деревенский старик. Как вы.

Григорий Иванович усмехнулся.

— И чего ты хочешь? Стать мэром? Зачем?

— Хочу, чтобы в доме престарелых было тепло зимой. Чтобы лекарства были. Чтобы персонал получал нормальную зарплату.

— Это не мэр решает. Это федеральные деньги.

— Мэр может выделить деньги из городского бюджета. Или найти спонсоров. Или привлечь волонтёров. Вариантов много.

— И ты сделаешь?

— Я сделаю.

— А если не сделаешь?

— Тогда вы придёте ко мне с вилами. Как одна моя знакомая.

Григорий Иванович засмеялся. С ним засмеялись и другие старики.

— Ладно, — сказал он. — Я поговорю с мужиками. Может, и проголосуем.

Когда Мегри уходила, директор остановила её.

— Вы первая, кто пришёл сюда играть, а не обещать. Спасибо.

— Не за что. Я вернусь. После выборов.

— И что вы сделаете?

— Сделаю так, чтобы в доме престарелых было не стыдно жить.

Она села в машину и поехала дальше — в детский интернат, в онкологический центр, в приют для бездомных. Везде она играла в нарды, слушала, запоминала. К концу дня у неё было три новых обещания и тридцать новых сторонников.

За три дня до выборов случилось непредвиденное.

Мегри позвонил Виктор — организатор турнира «Золотая доска», который работал на мэра.

— Мегри, нам нужно встретиться.

— Зачем?

— Сергей Петрович хочет сделать вам предложение.

— Какое?

— Встретьтесь. Хотя бы ради любопытства.

Они встретились в кафе в центре города. Мэр сидел в углу, без охраны, с папкой в руках. Он выглядел уставшим, постаревшим.

— Садитесь, — сказал он, когда Мегри подошла.

Она села. Официант принёс кофе. Мэр долго молчал, потом открыл папку.

— Вот, — сказал он. — Проект соглашения. Вы снимаете свою кандидатуру. Я назначаю вас своим заместителем по молодёжной политике. Вы получаете кабинет, зарплату, опыт. Через четыре года я ухожу, и вы становитесь моим преемником.

Мегри взяла бумаги, пролистала.

— Это всё?

— Это шанс. Вы не выиграете выборы. У вас сорок семь процентов, у меня — тридцать восемь. Но остальные голоса уйдут не вам, а мелким кандидатам. Во втором туре я вас раздавлю. У меня ресурсы, связи, административный ресурс.

— Вы уверены?

— Уверен. Я мэр. Я контролирую избирательные участки, комиссии, наблюдателей. Вы не представляете, на что я готов пойти, чтобы остаться.

— То есть вы признаёте, что собираетесь фальсифицировать выборы?

— Я признаю, что сделаю всё, чтобы выиграть. Как и вы.

Мегри посмотрела на него долгим взглядом.

— Сергей Петрович, вы играли со мной в нарды. Вы видели, как я играю. Вы знаете, что я не проигрываю.

— Это другое.

— Это то же самое. Разница только в том, что на доске вы видите ходы, а в жизни — нет. Вы уже проиграли. Вы просто не знаете этого.

Она встала.

— Я не подпишу это. И я выиграю выборы. Не потому, что я сильнее. А потому, что люди устали от вас. Они хотят нового. Даже если новое — это девочка с доской.

Мэр хотел что-то сказать, но Мегри уже вышла.

День выборов наступил солнечный, ясный. Мегри проснулась в шесть утра, села на балконе, достала доску и сыграла одну партию. Белые против чёрных. Она выиграла.

— Это хороший знак, — сказал дед, когда она позвонила ему.

— Это не знак. Это уверенность.

— Иди голосуй. И пусть кости лягут как надо.

— Они лягут так, как я захочу.

Она пришла на избирательный участок в восемь утра. Журналисты, фотографы, телекамеры. Она опустила бюллетень в урну, улыбнулась.

— Как вы оцениваете свои шансы? — спросил корреспондент.

— Я оцениваю их в пятьдесят один процент, — сказала Мегри. — Потому что для победы нужно чуть больше половины.

Она уехала в штаб, где Джек, Лиза, Оливер и Боб уже работали с данными. Экзит-поллы показывали неуверенный результат: Мегри — 48%, мэр — 40%, остальные — 12%.

— Если верить экзит-поллам, ты не дотягиваешь до победы, — сказал Джек.

— Экзит-поллы врут. Ждут официальных данных.

Официальные данные пришли к восьми вечера. После обработки 50% участков Мегри набирала 49%, мэр — 39%. Разрыв увеличился.

После обработки 75% участков Мегри набрала 51%, мэр — 37%. Остальное ушло мелким кандидатам.

— Пятьдесят один процент, — прошептал Джек. — Это победа.

— Ещё не все участки, — сказала Мегри, хотя её голос дрожал.

После обработки 90% участков Мегри набрала 52%, мэр — 35%. Победа была очевидна.

В десять вечера председатель избирательной комиссии вышел к камерам и объявил:

— По итогам обработки 100% бюллетеней, победу на выборах мэра города одержала кандидат Мегри. За неё проголосовало 53,2% избирателей.

Штаб взорвался. Джек подхватил Мегри на руки, Лиза плакала, Оливер фотографировал, Боб открыл шампанское.

— Мы победили! — кричал Джек. — Ты мэр!

Мегри улыбалась, но в её глазах была не только радость. Было что-то ещё — расчёт, предвкушение следующего хода.

Она вышла на балкон, где её ждали журналисты. В свете софитов она сказала:

— Спасибо жителям города за доверие. Я не подведу. Мы будем играть честно. Мы будем выигрывать. Это только начало.

Она подняла руку, и в её пальцах блеснули игральные кости — подарок деда.

— Игра продолжается, — сказала она. — Всегда продолжается.

На следующий день в её кабинете в мэрии зазвонил телефон. Мегри сняла трубку.

— Мегри? — раздался голос. Спокойный, профессиональный.

— Да.

— Это Андрей. Мы встречались в Москве. Я сказал звонить, когда выиграете выборы.

— Я выиграла.

— Я знаю. Поздравляю. Теперь у нас есть разговор. Приезжайте в Москву. Нам нужно обсудить ваше будущее.

— Какое будущее?

— Вы уже мэр. Но это только начало. Есть игры покрупнее, чем город.

Мегри посмотрела в окно. На площади перед мэрией собирались люди. Они держали плакаты: «Мегри — наш мэр», «Играй честно», «Доска ждёт».

— Когда? — спросила она.

— Через месяц. Я пришлю билет.

Она положила трубку. На столе стояла доска для нард — новая, из красного дерева, подарок от сотрудников мэрии. Она провела пальцем по гладкой поверхности.

— Мегри? — Джек заглянул в кабинет. — У тебя всё в порядке?

— Всё в порядке, Джек. Игра только начинается.

Она взяла кости и бросила. Выпало 6-6. Идеальный ход.

Глава 8. Первый ход

Кабинет мэра достался Мегри вместе с тяжелыми портьерами, столом из красного дерева и запахом, который въелся в стены за двадцать лет — запах власти, табака и усталости. Первым делом она открыла окна. Вторым — сняла портрет бывшего мэра, который висел за спиной кресла. Третьим — поставила на стол свою доску для нард.

— Так лучше, — сказала она, оглядывая кабинет.

Джек, который стоял в дверях, усмехнулся.

— Ты собираешься управлять городом с помощью доски?

— Я собираюсь управлять городом с помощью головы. Доска просто помогает думать.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что Сергей Петрович оставил мне сюрприз.

Она открыла ящик стола. Там лежала папка. В папке — документы. Множество документов. Контракты, сметы, подписи, печати. Мегри пролистала первые страницы, и её лицо стало серьезным.

— Джек, позови Лизу. И Оливера. И Боба. Всем быть здесь через час.

— Что случилось?

— Он оставил мне долги. Много долгов.

Через час штаб в сборе сидел в кабинете мэра. Лиза изучала бюджет, Оливер — контракты с подрядчиками, Боб — коммунальные платежки, Джек — кадровые документы.

— Триста миллионов долга перед подрядчиками, — сказала Лиза. — Он обещал отремонтировать дороги, но не заплатил. Теперь это твоя проблема.

— Сорок семь судебных исков, — добавил Оливер. — Жители подают на город за затопленные подвалы, разбитые дороги, падающие деревья.

— А ещё, — сказал Джек, — половина руководящих должностей в мэрии — его люди. Они не будут тебе подчиняться.

Мегри слушала, перебирая шашки. Она расставила их на доске в определенном порядке.

— Это позиция, — сказала она. — Я — белые. Мои шашки — ресурсы. Мэр — чёрные. Его шашки — проблемы. Я должна вывести свои шашки, несмотря на то, что он оставил мне ловушку.

— И как ты это сделаешь? — спросил Боб.

— Сначала — убрать его людей. Не всех сразу, а постепенно. Найти им замену. Людей, которым я доверяю.

— У нас нет таких людей, — сказал Джек. — У нас есть мы. Но мы не умеем управлять городом.

— Научитесь. Лиза, ты будешь моим заместителем по экономике. Оливер — по IT и связи. Джек — руководителем аппарата. Боб — советником по культуре и спорту.

— Боб? — Джек удивился. — Ему восемьдесят три!

— Восемьдесят четыре, — поправил Боб. — И я в отличной форме.

— Боб знает город лучше всех, — сказала Мегри. — Он прожил здесь всю жизнь. Он знает, где болит, где нужно лечить, а где просто приложить компресс.

— Это не компетенция советника по культуре, — заметила Лиза.

— Это компетенция человека с опытом. А опыт важнее дипломов.

Боб расплылся в улыбке.

— Я не подведу.

— Знаю. А теперь — к делу. Первое: заморозить все контракты, подписанные Сергеем Петровичем в последний месяц. Проверить их на коррупционную составляющую. Второе: провести инвентаризацию городского имущества. Третье: объявить конкурс на должности глав районов. Пусть приходят жители, пусть предлагают программы. Мы выберем тех, кто действительно хочет работать.

— Это займет месяцы, — сказал Джек.

— У нас есть месяцы. До следующих выборов — четыре года. Этого достаточно.

— А что делать с долгами?

— Долги будем платить. Но не сразу. Сначала — разобраться, кому и сколько. Может быть, половина этих долгов — липа.

— Если мы не заплатим, подрядчики подадут в суд.

— Пусть подают. В суде мы докажем, что контракты были заключены с нарушениями. Заодно и вскроем схему.

— Это война с местным бизнесом, — сказал Джек.

— Это война с коррупцией. А местный бизнес — пусть выбирает: играть честно или уходить с рынка.

Первая неделя работы Мегри в мэрии прошла под знаком саботажа. Начальники департаментов, назначенные Сергеем Петровичем, не приходили на совещания, не отвечали на письма, саботировали распоряжения. Начальник департамента ЖКХ, мужчина с фамилией Толстых, демонстративно ушел в отпуск. Начальник финансового департамента, женщина по фамилии Березина, «потеряла» ключи от сейфа с документами.

— Они проверяют тебя на прочность, — сказал Джек.

— Они проверяют мою готовность их уволить, — ответила Мегри. — Лиза, подготовь приказы об увольнении. Толстых — за прогул. Березина — за утрату служебной документации.

— Это законно?

— Вполне. Если человек ушел в отпуск без приказа — это прогул. Если потерял ключи от сейфа — это халатность.

— Но они будут оспаривать.

— Пусть оспаривают. Пока они будут бегать по судам, мы поставим на их места своих людей.

Своих людей у Мегри не было. Она объявила открытый конкурс на замещение вакантных должностей, и на него пришли сотни горожан — учителя, врачи, инженеры, бывшие военные. Она отбирала их не по резюме, а по игре в нарды.

— Это дискриминация, — возмутился один из кандидатов, когда Мегри предложила ему сыграть.

— Это проверка способности принимать решения в условиях неопределенности, — ответила она. — У вас есть высшее образование, красный диплом, двадцатилетний стаж. Но я не знаю, как вы поведете себя в кризисной ситуации. А нарды показывают это лучше любых тестов.

Кандидат согласился. Он проиграл, но Мегри взяла его на работу.

— Вы проиграли, потому что боялись рисковать, — объяснила она. — В управлении городом тоже нужно рисковать. Но ваш проигрыш показал, что вы умеете анализировать последствия. Это ценно.

За месяц Мегри сменила половину руководящего состава мэрии. В городской администрации запахло новым — не запахом власти и табака, а запахом свежего кофе, бумаги и молодости.

— Ты слишком быстро меняешь людей, — сказал ей однажды Боб. — Люди не любят перемен.

— Люди не любят перемен, которые им не приносят пользы, — ответила Мегри. — А мои перемены принесут пользу. Вот увидишь.

Второй месяц её работы ознаменовался первым скандалом. Прокуратура начала проверку контрактов, подписанных Сергеем Петровичем. Вскрылись факты завышения цен, фиктивных работ, откатов. Мегри дала показания, передала документы.

— Ты подставляешь бывшего мэра, — сказал Джек.

— Он сам себя подставил. Я просто открыла шкаф и показала, что там скелеты.

Сергей Петрович был вызван на допрос. В городе поползли слухи о том, что его могут арестовать. Мегри не комментировала.

— Не нужно танцевать на костях, — сказал Боб. — Это некрасиво.

— Я не танцую. Я просто не мешаю правосудию.

Через три месяца после выборов в кабинет Мегри вошёл Андрей — тот самый представитель администрации президента, который ждал её звонка.

— Вы не позвонили, — сказал он, садясь без приглашения.

— Я была занята, — ответила Мегри, не поднимая головы от доски.

— Я вижу. Вы уволили половину мэрии, посадили под следствие бывшего мэра, заморозили федеральные программы.

— Я привела в порядок то, что было развалено.

— Вы нарушили баланс. В городе был баланс — пусть криминальный, но баланс. Вы его разрушили.

— Баланс, основанный на коррупции, не имеет права на существование.

Андрей усмехнулся.

— Вы наивны, Мегри. Но это пройдет. У нас к вам предложение.

— Какое?

— В Москве скоро будут выборы в Государственную Думу. Мы хотим видеть вас в списке.

— Меня? В Думу?

— Вы популярны. Вы молоды, вы красивы, вы победили коррупционера. Это хороший образ. Мы дадим вам федеральную трибуну.

— А что я должна буду сделать взамен?

— Поддерживать решения партии. Голосовать как скажут.

— То есть стать марионеткой?

— Стать частью системы. Вы же хотите большего, чем мэр маленького города?

Мегри отложила шашку. Она посмотрела на Андрея долгим взглядом.

— Я хочу большего, — сказала она. — Но не ценой свободы.

— Свобода в политике — это миф. Вы либо часть системы, либо никто.

— Я буду частью системы, но на своих условиях.

— Это невозможно.

— Это возможно, если вы сильны.

Андрей встал.

— Подумайте. У вас есть месяц. Если передумаете — звоните.

Он вышел, оставив на столе визитку. Мегри взяла её, посмотрела на имя и номер.

— Джек, — позвала она.

Джек заглянул в кабинет.

— Ты слышал?

— Слышал.

— Что думаешь?

— Я думаю, что это ловушка. Они хотят тебя купить.

— А я думаю, что это шанс. Не быть купленной, а купить их.

— Как?

— Они хотят, чтобы я вошла в систему. Хорошо. Я войду. Но не как марионетка, а как игрок. Я буду играть в их игре, но по своим правилам.

— Это опасно.

— Всё опасное, Джек. Но я умею рисковать.

На следующей неделе Мегри объявила о создании городского нардового центра. В каждом районе открылись кружки, где любой желающий мог научиться играть. Мегри лично проводила мастер-классы, привозила известных игроков, организовывала турниры.

— Ты превращаешь город в нардовую столицу, — смеялся Боб.

— Я превращаю город в город победителей, — отвечала Мегри. — Нарды учат думать. Думающие люди — это те, кого нельзя обмануть. А я хочу, чтобы мой город состоял из людей, которых нельзя обмануть.

Через полгода после выборов в городе произошло событие, которое вывело Мегри на федеральный уровень. Она участвовала в телевизионном ток-шоу, где обсуждались проблемы малых городов. Ведущий, известный журналист, спросил:

— Мегри, вы самый молодой мэр в стране. Вы управляете городом с помощью нард. Это серьёзно?

— Абсолютно, — ответила она. — За полгода мы сократили долги города на двадцать процентов, открыли десять новых кружков для детей, отремонтировали три школы и пять километров дорог. И всё это — без увеличения налогов.

— И нарды тут при чём?

— Нарды — это метод принятия решений. Когда вы играете, вы учитесь просчитывать последствия, управлять ресурсами, рисковать. Те же навыки нужны в управлении.

— Но вы не можете управлять городом как доской для нард.

— А я и не управляю как доской. Я управляю как человек, который умеет играть. Разница огромна.

После эфира Мегри проснулась знаменитой. Её приглашали на другие каналы, писали статьи, брали интервью. Она стала символом новой политики — молодой, дерзкой, нестандартной.

— Ты звезда, — сказал Джек.

— Я игрок, — ответила Мегри. — Звёзды гаснут. Игроки остаются.

Через год после выборов Андрей позвонил снова.

— Мегри, мы готовы принять ваши условия.

— Какие условия?

— Вы входите в список. В Думу. Без обязательств голосовать как скажут. Но вы будете поддерживать партию по ключевым вопросам.

— Какие вопросы — ключевые?

— Мы скажем.

— А если я не соглашусь?

— Тогда вы останетесь мэром маленького города.

— Мой город не маленький. И я люблю его.

Андрей помолчал.

— Подумайте. У вас есть две недели.

Мегри положила трубку. На столе стояла доска, на доске — позиция. Она смотрела на шашки, перебирала варианты.

— Джек, — позвала она. — Как ты думаешь, я должна идти в Думу?

— Ты должна идти туда, где сможешь сделать больше. В городе ты уже сделала много. Но страна — это другая доска.

— Я боюсь, что если я пойду в большую политику, то потеряю себя.

— Ты не потеряешь. Ты — игрок. Игроки не теряют себя, они меняют доски.

Мегри улыбнулась.

— Ты прав. Пора менять доску.

Она взяла телефон, набрала номер Андрея.

— Я согласна. Но с одним условием.

— С каким?

— Я не буду просто депутатом. Я хочу возглавить комитет по молодёжной политике и спорту. И я хочу, чтобы нарды были включены в школьную программу как факультатив.

— Это… нестандартное требование.

— Это моё условие. Без него я никуда не еду.

— Я переговорю.

Через три дня Андрей перезвонил.

— Согласны. Добро пожаловать в большую игру.

Мегри положила трубку и посмотрела на доску. Она взяла кости, бросила. Выпало 6-6.

— Идеальный ход, — сказала она.

На следующий день она объявила на пресс-конференции, что уходит с поста мэра и будет баллотироваться в Государственную Думу.

— Я благодарна жителям города за доверие, — сказала она в камеры. — Мы сделали многое, но впереди — больше. Я не прощаюсь с городом. Я просто перехожу на новую доску.

Журналисты задавали вопросы, но Мегри уже думала о другом. Она думала о Москве, о Думе, о большой игре. Она думала о том, что через несколько лет, возможно, будет играть на самой высокой доске — там, где ставки — судьбы миллионов.

Но она не знала тогда, что до этой доски ей придется пройти через многое: через интриги, предательство, любовь, ненависть. Что она встретит соперников, о которых не могла и мечтать — не людей, а богов. Что она проиграет солнцу, потеряет всё, а потом вернётся и выиграет у вселенной.

Она не знала этого. Она знала только одно: сейчас — её ход.

— Джек, — сказала она. — Собирай вещи. Едем в Москву.

— А город?

— Город остаётся с Бобом. Он справится.

— Боб?

— Он знает город лучше всех. И он умеет играть.

Она взяла доску, убрала шашки, положила всё в рюкзак. Последний раз оглядела кабинет — портьеры, стол, пустую стену, где когда-то висел портрет Сергея Петровича.

— Игра продолжается, — сказала она.

И вышла.