(не) Муз (ж) для Тальки

Пролог. А как романтично всё начиналось…

«Автор – существо дикое и неукротимое,

хоть и иногда весьма симпатичное.

Полному приручению не подлежит»...

(Муз Риффсла)

– И когда ты уже, наконец, научишься мыслить и говорить чётко?! – возопил Муз Риффсла и замахнулся на Авторшу планшетом Sharp Meibus Pad. – И почему в Музовой Академии все преподаватели твердили, что даже очень творческие люди поддаются приручению и дрессуре? Или это мне так повезло с тобой, моя Рыселапка?

Таля привычно отмахнулась от пушистого ворчуна, который был по совместительству её личным Вдохновителем. Обычно он принимал вид пушистого и чуть всклокоченного чёрно-шоколадного кота. Когда вспоминал, кто он есть, выпускал красивые золотистые крылышки. После чего тщетно пытался строить свою вредную головную боль.

– Да, кому же я так насолил в Департаменте Вдохновения и Музового Искусства, что меня к тебе распределили? – Риффсла возвёл бесстыжие изумрудные глаза к потолку, призывая в свидетели своих страданий Высокое Начальство, но тут его нос уловил упоительный запах печенья.

Противная и не поддающаяся дрессуре Авторша что-то торопливо печатала на ноутбуке. Время от времени она сердито поглядывала на крылатого провокатора, и продолжала осуждающе молчать.

– Небеса, а как красиво и романтично всё начиналось, – смахнул набежавшую слезу Муз и захрустел сладким печеньем. – А некоторые Рыселапки ещё и чаю не нальют, не то, чтобы за ушком почесать или по спинке погладить. Уууу, Язва Стервовна.

Ответом ему послужил возмущённый взгляд Тальки.

Глава 1

Как вчера было. Получил я разрешение на нелёгкий Музовый труд после окончания Академии. Пришёл в Департамент Вдохновения и Музовых Искусств, а местный куратор мне и говорит:

– Есть тут у нас на примете одна Авторша. Очень сложная противоречивая личность. С твоими талантами ты обязан перевоспитать её так, чтобы она и прозу, и стихи такие писать стала, чтобы редактор и носа не подточил. Берёшься? Только предупреждаем сразу, дамочка обладает вспыльчивым и независимым характером. Придётся тебе постараться, чтобы те опусы, которые она создаёт, стали настоящими литературными произведениями. Отправляйся сейчас же.

Вручили мне адрес на листике для заметок цвета той самой детской неожиданности. Со слезами на глазах на прощание рукой помахали. Сказали, что лучше, если я буду на кота похож. Так как у Тали к ним явная слабость наблюдается. Я обрадовался, как позже выяснилось, рано. Дамы обычно и готовить любят, и покушать. Как же жестоко я обломался, вы себе даже не представляете.

Пришёл на место работы. Дома чисто, но пирогами и не пахнет. Оказалось, что эта вредина тоща как жердь, но сидит на диете, чтобы не располнеть. Куда худеть-то ещё? Одни кожа да кости и так остались. Этакий гротескный женский вариант Кощея Бессмертного.

Обернулся я пушистым чёрно-серым котёнком и в комнату проскользнул. Посмотрел на кухне. Тьфу, всё из не слишком жирных продуктов. В холодильнике, правда, ветчину нашёл, пару кусочков вафельного шоколадного тортика и бутылку молока. В общем, червячка заморил. Всё лопать не стал, а то скажут потом – автора голодом извёл, а оно мне надо?

Спрятался я под журнальным столиком. Крылья золотые выпустил и давай играть на арфе и петь сочным баритоном. Дамочка встряхнулась, сделала несколько пометок в каком-то блокноте и застучала по клавиатуре.

Мы, Музы, можем и незамеченными по вверенной территории расхаживать. Этот талант есть даже у самых никчёмных из нас всегда в арсенале. Посмотрел я, как она на одних бутербродах сидит. Для домашних готовит, а сама всё всухомятку. Почесал голову задней лапой, да и решил показаться.

– У тебя совесть есть? – проворчал я и топнул на несносную дамочку лапкой. – В твоём холодильнике даже самая непритязательная мышь повесится. Кстати, а куда ты потом трупик денешь? Предупреждаю – я эту гадость жрать не стану! Как и ловить грызунов.

Таля мстительно улыбнулась и записала в блокноте: «Мяууу, какая вкусная крыска, – взвыл Найдёныш, вгрызаясь в ещё трепещущую тушку».

Я со зверским выражением на лощёной мордочке извлёк из воздуха тапок. Потом тихонечко ущипнул авторшу за руку. Когда она с воем вскочила со стула, стал деловито гонять её по комнате, приговаривая:

– Ах ты, мерзкое создание! Я всё равно тебя перевоспитаю! Даже если придётся завести себе легендарные железные башмаки из русских сказок. И вообще, ты меня кормить обедом собираешься или что? – и с этими словами вредный уселся за стол, извлёк из воздуха деревянную ложку и тарелку. После чего с упоением устроил тарарам, требуя какой-нибудь вкусной еды. – Музов голодом морить категорически запрещено!

Дамочка не сразу отдышалась после бодрого двадцатиминутного бега, фыркнула и сказала:

– Там ветчина и пара кусков тортика вафельного. Можешь взять. Я ещё не голодна. Горячий чай сам себе нальёшь, а я пошла писать дальше.

– Что? – тут же возмутился я, для пущего эффекта треснув деревянной ложкой автора по коленке. – Немедленно позовите метрдотеля! Официанты ведут себя на редкость вызывающе, – вспомнилась мне сценка из творений одного бумагомарателя. С ним мне довелось столкнуться на летней практике. – Требую немедленно прекратить весь этот балаган и угостить посетителя бутылочкой красного вина за счёт заведения. Или, на худой конец, шампанским в ведёрке со льдом. Только ведёрко должно быть серебряным, а не оцинкованным, как подсовывали автору. Муз, что – ханурик из подворотни, чтобы пить из одноразовых стаканчиков? – и я легонечко треснул её ложкой и по второй коленке.

Таля взвыла и с грохотом обрушилась на пол. Заложив лапы за спину, я заботливо поинтересовался:

– Межпотолочные перекрытия не разрушила? А то ещё придётся соседям потом ремонт оплачивать. Вставай уже, а то разлеглась тут, как корова на лугу. Только больно уж ты тощая. Толку с тебя никакого: ни шкуры, ни мяса, ни молока. Даже замуж тебя спихнуть не получится. Кому нужен недотёсанный прототип Буратино в комплекте со стиральной доской, – и с этими словами, гордо помахивая хвостом, я удалился в то самое место, куда обычно принято ходить в гордом одиночестве, недовольно ворча себе под нос.

Опустил пластиковый кружок на место. После чего я устроился поудобнее и на некоторое время погрузился в размышления. Почуяв, что важное дело завершено, огляделся в поисках заветного волшебного рулончика:

– Ёшкин кот, и тут – то же самое! Они опять не купили туалетную бумагу! – пришлось воспользоваться старым методом.

Обернуться теперь уже взрослым котом и как следует поелозить задницей по половику в коридоре совсем несложно. Попутно превратил его в симпатичный такой комок.

Оглядев высокохудожественное творение со всех сторон, я остался доволен собой. Напевая вполголоса себе под нос песенку: «Донт тач ми, бэйби…», ввалился в комнату. Дамочка наконец-то подняла свои мощи и перебазировалась на диван. Там она сейчас и сидела в лёгкой прострации. Пришлось сходить на кухню и разыскать пустую кастрюлю.

Вот почему, спрашивается, в доме авторов невозможно отыскать даже самую завалящую ударную установку или хотя бы плохонький барабан? Пришлось действовать испытанным веками методом. От холодной воды Таля взвизгнула, швырнула в меня подушку и практически прорычала:

– Совсем рехнулся, кошак недоделанный? Знаешь, что делают в таких случаях с оборзевшими питомцами?

– Не советую. Без Вдохновения, ты ничего не напишешь. Я не виноват, что в Департаменте меня сочли годным для настолько неблагодарной работы. А ну жрать давай! Только не предлагай сухомятку, а то тебя саму на пару недель на овсянку на воде посажу. С такими харчами и желудок испортить немудрено!

– Сам жри эту гадость, – прошипела автор и пошла за полотенцем, оставляя на полу живописные лужицы, вскоре зажужжал фен. – Лучше чайку с крекерами погоняю. Не нравится, как я питаюсь, допекай кого-нибудь другого, – легкомысленно брякнула она.

Тут моя мятущаяся душа не выдержала надругательств. Я прошмыгнул на авторскую кухню и зашарил по шкафчикам в поисках необходимых компонентов. Обнаружил в одной из шухлядок початый пакет крахмала и вернулся к сохнущей курице. Коварно воспользовался тем, что она сильно наклонилась вперёд, а упавшие на лицо волосы закрыли обзор, я достал горсть содержимого и щедро припудрил ещё влажные пряди.

Через десять минут воздух сотряс жуткий вопль. Дамочка увидела себя в зеркале трюмо. Причёска а-ля «безумный дикобраз» сразила её наповал. Я мстительно хихикнул, заполз за кресло и задремал. Свершившаяся месть приятно грела мою ранимую душу.

Проснулся я от того, что кто-то бесцеремонно вытаскивал меня за многострадальный хвост из уютного гнезда. Его сам себе устроил из валявшегося на журнальном столике глянцевого журнала.

– Таля, прекрати немедленно, – ворчливо изрёк я и попытался укусить несносную дамочку за пальцы, но не преуспел в этом.

– Потерпишь, – глумливо отозвалась эта нахалка и, схватив меня за шкирку, потащила к своему ноутбуку.

– Да кто ж так с собственным Музом обращается! – мне было так обидно, что непреодолимо тянуло напрудить пакостнице в тапки или иную обувь. Кошачья натура сыграла-таки со мной злую шутку. – Отпусти, не то поцарапаю или вообще помечу твои любимые джинсы, – сердито сопя, пригрозил я.

– Ничего, потерпишь. Еле волосы от крахмала отмыла. Ты мой должник теперь! – сердито сверкнула она переменчивыми глазами, определить их цвет мне не удалось и впоследствии: то серые, то зелёные, то голубые, а то и вовсе неописуемого оттенка от смеси этих трёх цветов.

– Талька, имей совесть. Жрать мы когда будем? – я вцепился в палас всеми четырьмя лапами и вонзил когти поглубже.

Движение застопорилось: из меня получился довольно крупный и упитанный кошак. Дамочка же была не только худая, но и невысокого роста.

– Самое большее, на что ты можешь рассчитывать, пакостник, это пачка печенья и чашка чая.

– Твою ж дивизию! – вырвалось из моей многострадальной глотки. – Сама пей эту травяную гадость. И, заметь, я не птичка, чтобы лопать такую пищу. Предпочитаю что-нибудь горяченькое. Желательно, с мясом и пряностями.

– Слушай, хвостатый, я не нанималась тебе ещё и разносолы готовить! Пока от тебя никакой пользы, одни убытки! – сердито сверкнула тёмно-зелёными от ярости глазищами непреклонная Авторша.

– Как это никакой! – обиженно взвыл я. – Чушь собачья! Ты наконец-то оторвалась от бесцельного лазания в Сети! Тебя посетило Вдохновение в лице моей скромной и очень обаятельной персоны!

– Не попрусь я в магазин на ночь глядя только потому, что на некоторых с ушами и хвостом вредность наскочила. Хотя, могу предложить какао и бутерброд с ветчиной.

– Смотри у меня, обижусь и обращусь в Департамент. Авторов без Музов не бывает. Пойдёшь у меня в офис дырку на юбке протирать, – пригрозил я и сердито сверкнул огромными изумрудными глазами.

– Ты не Муз, а проглот! – ярилась пуще прежнего Талька. – Либо соглашаешься на какао и бутерброд с ветчиной! Либо можешь катиться хоть к чёртовой бабушке!

– Ты хоть понимаешь, насколько необразованна? Чёртовой Бабушке Муз нужен. Как тебе клепсидра при наличии современного будильника! Она даже писать научиться не пожелала. Наш Департамент кого только не посылал исправить ситуацию. Она безнадёжна. Её интересуют только собственные копыта, рога, хвост и наличие денег на банковских счетах. Вдохновение не числится в любимчиках у этой склочной и ленивой особы.

– Какое мне дело, с чем у неё проблемы по жизни? – взвыла Таля, отцепила мои лапки от паласа и потащила точно куль с мукой на кухню. – Ты только посмотри на себя! Колобок на ножках, а не эстетическая копия кота. Тебе давно пора на диету!

– Ты с ума сошла? Я должен хорошо питаться! Чтобы помогать тебе творить шедевры, а не те жалкие писульки, которые выходили из-под твоего пера совсем недавно. И вообще, ты даже не дала мне представиться, невоспитанная девчонка! Муз Риффсла, для друзей – просто Риф. Рад с вами познакомиться, многоуважаемая Автор.

– Не скажу, что очень приятно и рада знакомству. Видно, в прошлой жизни я сильно провинилась, раз ко мне прислали именно тебя. Наталья, или просто Таля, – она снова и подняла меня за шкирку и посадила на высокий стул.

Передо мной поставили блюдечко с горкой мелкого крекерного печенья и мисочку с молоком, куда добавили две ложки какао и одну – быстрорастворимого рафинада.

– Таля, с тобой каши не сваришь! Посмотри, чем мне приходится питаться? Совести у тебя нет! – печально изрёк несчастный я и захрустел печенюшками, запивая их вкусным напитком, который уважают все без исключения Музы в отличие от противного чая, – Эх, а кофе мне, наверное, не видать, как рагу с мясом или банальной котлетки!

– Слушай, обжора, ты меня достал, – обозлилась хозяйка дома, схватила сотовый и набрала какой-то номер, – Здравствуйте, это пиццерия? Записывайте заказ: три большие пиццы с курицей, говядиной и ту, с ветчиной. Три молочных коктейля и двойную порцию картошки фри с котлетой по-киевски. Записывайте адрес… – она быстро продиктовала знакомые цифры, которые я впервые увидел в графе «Место проживания» в собственном листе распределения. – Через сколько будет доставлен мой заказ? – Услышав ответ, который её полностью удовлетворил, женщина присела на краешек стула.

После чего стала остервенело обрабатывать пилочкой длиннющие ногти. Время от времени она мрачно поглядывала на меня.

– И нечего так зыркать, Таля. Если ты будешь так отвратительно питаться, то рано или поздно схлопочешь язву желудка или ещё что похуже… – пробурчал я, свернулся клубочком и уткнулся носом в собственный хвост.

Разбудил меня донельзя противный звонок в дверь.

– Не прошло и года, – пробурчал я тихо, но так, чтобы Таля сподобилась услышать, – так и с голоду помереть недолго…

Небрежно одетый рыжий парень с ворохом коробок в руках производил такое жалкое впечатление, что не возникало никакого желания отведать того, что он приволок. Моя же подопечная обрадовалась этому пройдохе, как родному, оплатила заказ и, выпроводив разносчика, удрала на кухню греть все это богатство.

Я критически осмотрел исходящую паром лепёшку, сверху неё была намазана совсем уж неаппетитная начинка:

– Таля, ты считаешь, что это можно есть?

Видимо, на моей мордочке отразилась такая красноречивая гамма чувств, что она слегка опешила. Да и так и застыла с кухонным ножом в руке, о чём-то раздумывая.

– Ну, если ты так настаиваешь, то могу побаловать твой нежный желудок овсянкой. Я всегда покупаю хлопья и молоко для изготовления маски для лица, – автор пожала узкими плечиками.

Всем своим видом шатенка давала мне понять, что только полный кретин в состоянии променять пиццу на мерзкое варево под названием «овсянка, сэр».

Сама же вредина отрезала себе румяный кусочек итальянского блюда и стала его есть. Молочный коктейль, пахнущий свежей клубникой, тоже пошёл на ура. В общем, я решился на эксперимент и не пожалел. Конечно, эту стряпню не сравнить с домашней пищей, но есть хочется, а мерзкая дамочка решать проблемы голодного Муза классическими методами пока явно не собирается.

После того, как коробки и ворох одноразовой посуды благополучно перекочевали в мусорное ведро, я решил, что нам пора поработать. Расправил золотистые крылышки и запорхал вокруг головы начинающей писательницы. Даже достал маленькую арфу с хрустальным грифом и серебряными струнами. Инструмент мне выдали в Департаменте Вдохновения и Музовых Искусств для приведения подопечной в нужный настрой.

Потом, прочистив горло, запел. Боже мой, какую злую шутку сыграла со мной злодейка-судьба. Душераздирающие вопли находящегося в крайней степени охоты кота заставили Талю не только зажать уши, но и с пронзительным визгом умчаться в сторону коридора. Она с оглушительным треском, но ещё и захлопнула за собой дверь.

Когда Авторша не соизволила вернуться и через час, я просочился в коридор и принялся за поиски. Моя пропажа запёрлась в ванной и на все увещевания и просьбы выйти отвечала категорическим отказом. Видя, что дамочка упёрлась не хуже ослицы из библейского сюжета про Авраама, пришлось доверительным тоном выложить ультиматум:

– Моя дорогая, я вижу только два варианта возможного развития событий. Либо ты выходишь, и мы начинаем творить великолепный во всех отношениях роман. Либо мне придётся петь без аккомпанемента и во всю глотку. Надеюсь, выбор твой будет правильным.

Результат был предрешён. С воплем, исторгнутым, казалось бы, из самых глубин ранимой души творческой натуры, Талька рывком распахнула дверь. Ожидаемо, буквально размазала мою бедную тушку тонким слоем по стене:

– Да что ж это за невезение-то сплошное? Даже Муз, и тот бракованный оказался! – озверевшая дамочка ринулась в комнату, где стоял многострадальный ноутбук.

На то, чтобы отлепиться от оклеенной весёленькими обоями в виде каменной кладки поверхности ушла пара минут. Ещё пять, чтобы принять рекомендованную департаментом котоформу. Встал на две лапки, упёр руки в бока. После чего я с весьма строгим видом направился к письменному столу и заглянул через плечо моей расстроенной Авторше. Было очевидно, что состояния вдохновения ей так достичь и не удалось.

– Святые небеса, ну кто вообще так пишет?! У тебя сюжет скачет, как пьяный ковбой на родео. Ненужные описания задавили действие до полусмерти. Характеры и портреты героев оставляют желать лучшего. Про диалоги я и вовсе дипломатично помолчу. Теперь ясно, почему тебе так необходима моя помощь!

Полный ярости и неприязни взгляд Тали, к сожалению, не был для меня сюрпризом. Наши отношения не заладились с самого начала. Теперь я понимал, почему коллеги начинали выть на луну и биться головой об стену. В тот роковой миг, когда их прикрепляли к начинающим молодым Авторшам.

– И не сверли меня взглядом, а то я тебе счёт выставлю в денежном эквиваленте за причинение морального и материального ущерба. Я не какой-то залётный проходимец. Моя квалификация подтверждена специальным дипломом и пачкой сертификатов.

Далее мою пафосную речь прервал оглушительный грохот. Психика шатенки не выдержала накала страстей. Дамочка сверзилась на пол и упала-таки в обморок. Ну, что ещё взять с неё? Слабонервная мне авторша какая-то попалась.

С мужиком было бы намного проще. С ним не пришлось бы цацкаться. Пили бы по вечерам пиво и писали крутые рассказы или романы для настоящих мачо. Но не оставлять же это ходячее тощее недоразумение без присмотра? Так она не то что ничего не напишет, а ещё и сама себя голодом уморит. Хорошо, что у неё теперь я есть, Муз Риффсла.

В общем, достал кастрюльку и сварил «кашу красоты». Осторожно усалил Талю в гостиной. Облокотил её об диван и пощекотал кончиком пушистого хвоста, чтобы привести в чувство.

– А теперь, побудь для разнообразия хорошей девочкой, и всё это слопай. От покупной пиццы у меня даже животик разболелся. Как ты вообще ешь такую гадость? Нет, за тобой глаз да глаз нужен. Я прослежу, чтобы ты не забывала готовить себе нормальную еду. Не сидела на чём попало. Ешь, кому говорю, и не морщись. Каша вкусная. Сам мисочку уже приговорил.

В общем, кое-как я накормил эту привереду. Правда, перемазались все, точно капризные дети. Впрочем, меня выстирали в ванной и даже феном высушили. Похоже, мы начинаем притираться.

– Знаешь, Риф, раз уж я вынуждена тебя терпеть на моей территории, то будь любезен не бесить меня, – моя подопечная, как я заметил, любила начинать издалека, а результат работы её дикого и непредсказуемого мозга мог мне совсем не понравиться, нутром чую.

– И? В чём выражается это пресловутое «не бесить»?

– Не орать, как ты сегодня учудил. Под дверь не гадить. В тапки не прудить. Когти об мебель и наличники не точить. Только вон то старое кресло можешь использовать в качестве когтеточки. И не слишком доводи меня своими нотациями, – и тут она повязала мне на шею и хвост синие шёлковые банты.

– Ещё раз так надо мной поизмываешься, и я выпущу наружу все свои самые мерзкие инстинкты. Мало тебе не покажется… Повязывать мне бантики, словно ветреной музе…

– Риф, а кто тебе дал право учить меня без всякого повода? Я уже взрослая женщина. Сама уж как-нибудь решу, что, когда и как мне делать! – это тощее недоразумение на всё имело собственное мнение и уступать не собиралось ни на йоту.

– Таля, как ты думаешь, что надо для того, чтобы написать классный роман, кроме толковой задумки по сюжету? – я положил подбородок на лапки и сверлил вредную дамочку укоризненным взглядом огромных изумрудных глаз.

– Умение написать так, чтобы интересно было.

– Это типичная ошибка любого дилетанта, – я с наслаждением потянулся и задумчиво почесал левой задней лапой ухо. – Хорошее произведение должно быть, как современная итальянская пицца, что ли. Оно должно сохранить все лучшие черты классического теста, и при этом начинка должна быть не только необычна, но и строго сбалансирована.

– Мда, вот не везёт, так на всю катушку. У всех Музы – строгая классика, а меня облагодетельствовали оголтелым философом, – Таля шумно шмыгнула носом и приготовилась к дальнейшему «выносу мозга». Моего, естественно.

– Так, прекрати отвлекаться! – прикрикнул я на лентяйку, встал и гневно топнул на неё. – Запомни, если красивости затмевают действия и диалоги, то такая «пицца» никуда не годится. Вот, глянь, что ты тут написала? Это же форменное безобразие, а не текст! Прочти-ка вслух, авось, дойдёт до тебя, где ты накосячила!

Глава 2

– «Солнце осветило долину, высвечивая каждый камешек, каждую травинку, песчинку и трещинку в земле. Водопад, играя радужными струями, шумно ревел, заглушая нежные птичьи трели. Узенькая тропинка, причудливо петляя, сбегала вниз. Ноги резво несли Лиму к Обережному Камню, который охранял родник с целебной водой. Солнечные зайчики зажигали золотые искры в её волосах. Ветер ласково растрепал кудри и колыхал подол длинной юбки с витиеватым узором из веточек, цветочков, бабочек и древних рун. Босые ноги привычно шлёпали по согретой земле. В траве мелькали встревоженные вторжением девушки суслики, важно вышагивали аисты, не обращая на ведунью никакого внимания. Ведь от неё не веяло опасностью. Вдалеке клубились серые тучки, предвещая короткий летний дождик. Ветер шуршал травинками, о чем-то горевала какая-то пичужка, чей голос наполнял сердце девушки непонятной тоской и заставлял его болезненно сжиматься»… И что тут не так? – глаза у Авторши потемнели, она опять сердилась на меня. – Риф, признайся, на тебя вредность наскочила? Или ты просто хочешь показать, кто в доме хозяин? Так это моя квартира, даже без вариантов. Либо мы уживаемся, либо ты катишься обратно в свой департамент! Других путей попросту нет. Мне нравится этот кусочек.

– Глупая, он не сбалансирован, как торт, куда нерадивая повариха ухнула тройную порцию сахара и клубничного варенья сразу. Гадость, а не кусочек. Даже не спорь, – я схватился лапами за лобастую голову.

Даже растерялся. Не знал, как мне ещё объяснить ей простую истину. Она известна не только посвящённым, но и любому мало-мальски толковому писателю или поэту. Автор недовольно засопела и начала кусать губы. Я уже знал, что она готова разразиться «праведным» в её понимании гневом.

Пора было уже начинать подыскивать местечко, где можно будет отсидеться. Ровно до тех пор, пока она чуток спустит пар и будет готова к восприятию конструктивной критики в режиме диалога.

Я с облегчением вздохнул, когда Таля не стала бушевать подобно торнадо, а села и спокойно перечитала отрывок. «Похоже, моя Авторша не безнадёжна. Просто за ней надо присматривать, как за любой творческой натурой. Иначе толку будет немного, а то и вообще никакого…», – подумал я, но предпочёл благоразумно промолчать. Она сама должна исправить собственный текст. Я не собираюсь работать создателем литературных реальностей вместо неё.

Таля задумчиво вперила обиженные глазки в окно, доставив мне несколько неприятных минут. Честно говоря, дамочка была на редкость неадекватна и непредсказуема. Я совершенно не знал, во что для меня в итоге выльется моя Музовая отповедь.

– «Солнце ярко осветило долину. Лиме надо было поскорее добраться до Обережного камня, который охранял родник с целебной водой. Узенькая тропинка помогала девушке нестись во весь дух. Ветер ласково растрепал золотистые кудри и колыхал подол длинной юбки с витиеватым узором. На счету была каждая минута. Моровое поветрие принесло хворь, которая точно косила деревню. Босые ноги привычно шлёпали по согретой земле, не замедляя стремительного бега даже тогда, когда в подошву больно врезался острый камешек или сучок. Голос невидимой в зарослях пичуги наполнял сердце девушки непонятной тоской и заставлял его болезненно сжиматься в предчувствии чёрной годины»… Риф, а так лучше?

– Для первого раза сойдёт. Потом ещё доработаешь. А теперь, заметь, это тесто, а почему ты не добавила начинку? Ну, напиши, о чём она может думать, сжимая в руках, например, красивый глиняный кувшин.

Авторша снова поиграла в гляделки с облаками, проплывающими за окном:

– «Солнце ярко осветило долину. Лиме надо было поскорее добраться до Обережного Камня, который охранял родник с целебной водой. Узенькая тропинка помогала девушке нестись во весь дух. Ветер ласково растрепал золотистые кудри и колыхал подол длинной юбки с затейливым узором. На счету была каждая минута. Моровое поветрие принесло хворь, которая точно косила деревню. Босые ноги привычно шлёпали по согретой земле, не замедляя стремительного бега даже тогда, когда в подошву больно врезался острый камешек или сучок. Голос невидимой в зарослях пичуги наполнял сердце девушки непонятной тоской и заставлял его болезненно сжиматься в предчувствии чёрной годины: «Боги, зачем вы отвернулись от нас? От этой заразы только вода из целебного источника и помогает. Да и то потом люди опять начинают болеть. Надо предложить жрице Луны переселиться поближе к нему. Я не успеваю принести столько, чтобы хватило всем, кого скрутила болезнь». – Тут Богиня Удачи совсем отвернулась от целительницы. Она споткнулась о выступивший корень и неловко упала. Расписной кувшин от удара разлетелся на мелкие черепки. Едва стоящая на ногах от усталости Лима закрыла лицо ладонями и горько разрыдалась. Из-за её неловкости болезнь могла унести ещё несколько жизней». А так?

– Неплохо, но, уверен, ты можешь намного лучше. Ты пока поработай. Я пока тебе на арфе поиграю для вдохновения, а на ужин свари мне хоть пельменей, что ли, они у тебя есть в морозилке, да со сметанкой, – я облизнулся, предвкушая сытную трапезу. Тут моя Авторша вспомнила про свой мерзкий норов, с гаденькой улыбочкой дёрнула меня за хвост и швырнула на диван. Да ещё и подушкой вслед запустила, приговаривая: – Никогда не забывай, что тут я хозяйка! Как скажу, так и будет!

Я высвободился из-под увесистого груза, покрепче взял в лапы арфу, взмахнул золотистыми крылышками и сразил вредную дамочку наповал. А как бы вы среагировали на тяжёлый неоклассический металл в таком нестандартном формате? Нет, а кто виноват, что у Тальки в хозяйстве не завалялась электрогитара или хотя бы плохонький синтезатор? Ну ничего, прикрученный на штатное место звукосниматель для арфы тоже с честью справился с поставленной задачей по снятию излишней борзоты с вверенной моему попечению Авторши.

– Ах ты, мышь недоделанный! – взвыла Таля и попыталась отнять у меня многострадальную арфу.

– Ага, счасссс! – промурлыкал я и взял новый аккорд «на бис». – Обожаю творчество Мэтью Милла. Мозги оно тебе прочистит на раз-два. Даже не сомневайся! – почти простонал я, ловко уворачиваясь от метко брошенной в меня подушки, потом в ход пошло уже всё, до чего дотянулись жаждущие реванша руки разбушевавшейся как торнадо Авторши. – К слову сказать, давненько я так не веселился. Из тебя получится классная поклонница моего таланта, – издевательски подколол я, но тут Богиня Удачи повернулась ко мне весьма пикантным местом.

Таля ухватила меня за шкирку. Почти ласково отняла многострадальную арфу и убрала её в комод, закрыв ящик на ключ. Меня посадили в мягкое кресло и на совесть примотали к нему шёлковым шарфом. Как я ни возмущался и ни дёргался, все мои усилия пропали втуне. Выражение лица моей дамочки мне откровенно не понравилось.

– Риф, ты меня достал! Я пришла домой после работы! День был тот ещё, а тут ты с твоими воплями пьяного кота, нанюхавшегося выхлопных газов! Сам виноват, не ной теперь, – прошипела моя персональная стервоза и стала просматривать диски в длинной стойке, бормоча себе под нос, – не то, опять не то, о, нашла! Ну, Риффсла, сейчас ты у меня попляшешь! Голова теперь гудит, как медный котёл! Придумал тоже! Не Муз, а изверг пушистый!

Диск отправился в дивидюк, а потом она с гордо задранным носом и походкой от бедра вышла, громко хлопнув дверью. Так для меня начался кошмар. Из колонок донёсся голос, от которого в момент седеют ценители рока: «Зайка моя, я твой зайчик!..».

Впрочем, мучился я не долго. Вредная Таля вернулась минут через пять и вырубила музыку. Потом подсела рядом и примирительно спросила:

– Ну что, мир, Риф? Только уговор: уважительно относиться друг другу. Поздно вечером нервы друг другу не треплем. Моя последняя работа не совсем плоха, я надеюсь?

– Ещё как! Она просто отвратительно банальна! Ты перепишешь всё почти с нуля.

– Ах ты, мешок с шерстью! – прошипела дамочка и, скривившись, ушла спать.

– А ужин как же? – взвыл я, но вопль моей истерзанной попсой души остался без ответа. Сидеть в полной темноте мне совсем не понравилось, но будить взбалмошную Авторшу не стал.

Я открыл изумрудный глаз и с удивлением заметил, что на часах горит цифра одиннадцать. «Мда, что Муз, что автор – записные лентяи. А работать кто будет? Подумаешь, суббота! Я же её не в восемь утра будить собираюсь. Скоро полдень, а мы ещё даже с постелей не соизволили встать», – так стыдно мне ещё никогда не было, даже раковины ушей внутри порозовели. Я спрыгнул с кресла, которое выбрал в качестве постели и, стуча острыми коготками по полу, побежал в хозяйскую спальню.

– Таля, подъем! – я осторожно затряс дамочку за плечо. – Полдень скоро, а мы всё филоним.

– Отстань, Риф, выходные же!

– Нет, так мы не договаривались! Давай-ка, подымайся, соня! Сколько можно спать? Так мы сегодня ничего не успеем, – я обиженно засопел и, подражая коту, подсунул под свисающую ладонь пушистую голову, – Ну, мурр, Таля. Вставай, пожалуйста. Покорми меня завтраком, и я тебе открою одну Музовую тайну, как вдохнуть жизнь в твоих персонажей. Но сначала поедим.

– Риф, бессовестная ты скотина! У меня всего два выходных, а выспаться не дают всякие хвостатые, которых никто и не звал так рано, – проворчала Авторша и нехотя открыла один глаз. За окном, как и обычно, бесновался противный предновогодний дождь. – В такую погоду я умею делать хорошо только одну вещь – спать, – ворчливо заявила она. Перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову.

Я коварно улыбнулся, показав белоснежные клычки, и, вцепившись в пододеяльник, утащил его прочь. Мне вслед донёсся полный обиды вопль:

– Риф, я домашнюю скотину с когтями не заказывала. Верни мне моё имущество.

– Ни за что! Разве ты не хочешь узнать такой Музовый секрет, как «Немного огня в бокале со льдом, или правило изумрудного бикини»?

– Риф, какое бикини в декабре, а? Не Муз, а маньяк, – как ни сопротивлялась Таля, но пришлось вставать. В комнате было прохладно, а одеяло у неё нагло стащили. – Овсянки, сэр? – мстительно пропела она, сгребла меня в охапку и стала почёсывать за ухом. Я впервые понял, что «котоформа» – не такая уж плохая, в сущности, вещь, и довольно замурлыкал.

– Вот потому, что ты не думаешь об этой стороне персонажей, они у тебя и выходят манекенами, а не живыми людьми, – проворчал Муз, закатив глаза. – Договорились, я ем овсянку с клубничным вареньем, а ты пишешь кусочек текста про персонажа. Потом придумаем сюжет для него.

– Риф, ты хвостатый вымогатель, – проворчала моя Авторша, запахивая довольно-таки линялый голубой халатик поплотнее и затягивая потуже пояс. Босые ступни едва слышно зашуршали по паласу в коридоре.

Впрочем, когда вместо столь нелюбимой мне каши я получил яичницу с ветчиной и блюдечко с какао, то чуть не впал в ступор. «А Таля вовсе не такая зловредная, какой пытается казаться. Надо поискать более мягкие методы воздействия. Муз я или мешок с гнилыми опилками, в конце концов?» – и я с удовольствием принялся за порадовавший меня завтрак, стараясь вести себя прилично и не чавкать слишком громко от удовольствия.

– Ну что, вымогатель, сейчас вымою посуду, и пойдёшь музствовать? Печально, но я за последний год только и написала, что малюсенький рассказ, который даже мне не нравится. Так его никуда и не выложила. Надеюсь, все лошади, которых я повстречаю после первого января, будут исключительно благожелательно настроенными Пегасами.

– Зачем тебе Пегас? – взвыл я, ощутив прилив профессиональной ревности. – При наличии собственного Муза эта кляча будет лишним участником нашей истории! – обиженно засопев, я повернулся к нахалке спиной и зашипел.

Впрочем, долго пылать праведным гневом мне не дали:

– Риф, извини, я не подумала, что ты так среагируешь на шутку. Прости, она вышла совсем глупая. И вообще, коты мне нравятся больше, чем кони. Их, честно говоря, инстинктивно побаиваюсь. Так и не смогла себя заставить залезть в седло и прокатиться ещё ни разу в жизни.

– Ладно, прощу на этот раз, – недовольно засопел я. – Ты домыла посуду и протёрла стол?

Меня бесцеремонно сгребли в охапку, немного потискали и утащили в уютный уголок в спальне, где Авторша работала над своими произведениями почти каждый день. Точнее пыталась это сделать, но у неё не было должного уровня Вдохновения. Теперь у неё все с этим будет в порядке. Ведь Департамент сумел, наконец, подобрать поганке именно такого Муза, который смог взять ведение этого щекотливого дела в свои надёжные мужские лапы.

– Таль, можешь кинуть в меня сапогом, если я не прав, но на даму в таком одеянии не польстится даже очень непритязательный мужчина.

Не дожидаясь, пока впавшая в ступор дамочка соизволит отвиснуть, я кинулся к шкафу и деловито устроил ревизию на полках. Результаты оной привели меня в ужас.

– Таль, как такое можно вообще носить? – самое приличное, что я нашёл, это ярко-жёлтая самая простецкая футболка и видавшие виды голубые джинсы, которые явно носили не один год.

– Риф, я в офис хожу работать, а не павиться, – ворчливо добила меня моя Авторша, вводя пароль в окно приветствия на ноутбуке.

«Уууу, как всё запущено-то», – подумал и решил, что джинсы и футболка всё-таки лучше этого халата. Его я бы побрезговал даже на половую тряпку пустить, а не то что на себя надеть», – а вслух замурлыкал:

– Переоденься, пожалуйста, Талечка. Я отвернусь. В таком кошмарном прикиде работать нельзя, Муз от такого гротеска на Прекрасную Даму может заболеть и прийти в полную негодность.

Я не буду упоминать на страницах моего дневника некоторые из словечек, которые расслышали мои чуткие ушки. Авторша мне попалась совсем дикая, боюсь даже представить, сколько ушлых мужиков обломали об неё зубы и когти. Впрочем, личной жизнью этой вредины планируется заняться позже. Даже сопливому первокурснику Академии известно, что счастливый Автор более успешен и плодотворен, чем его несчастный коллега. Он даже при огромных задатках чаще всего прозябает на обочине жизни.

Тут в мою голову пришла интересная идея. Дамочка оставила смартфон почти в вертикальном положении, включить камеру было делом пары секунд. Музовая магия слушается меня идеально. Не зря же мне поручили такой вопиющий случай дикости, непредсказуемости и с зашкаливающей вредностью. Я, конечно, представлял, что скандал будет грандиозный, но надо было как-то выправлять сложившуюся ситуацию. Без шока тут никак не обойтись, хвост даю.

На моё счастье, эта пикантная шалость с моей стороны осталась не замеченной. Теперь только нужно было вбить последний гвоздь в мой вдохновенный кораблик и устроить Тале основательную встряску.

Я лениво промурлыкал:

– Ну что, ты уже соизволила переодеться? – я вальяжно повернулся к даме лицом, на моей усатой мордочке пробежала целая гамма эмоций от восхищения при виде пятой точки, до неподдельного ужаса при виде «благородной» худобы. В ответ раздалось испуганное «Ай!», – и Талька попыталась хоть как-то прикрыться ладошками.

Маленькое лирическое отступление. Не каждому автору женского пола выпадает в жизни счастье увидеть восхищённого Муза. Представьте себе такую картинку маслом. Шоколадно-чёрная шёрстка стоит дыбом, огромные глазищи напоминают флотский фонарь Ратьера. Сверкающие олимпийской белизной зубки портит только предательски застрявший между ними после обильного завтрака кусочек ветчины. Прижатые к лобастой голове чуткие ушки. Бравые усы торчат серебряной проволокой, розовый язычок свесился почти до самого пола. Картину дополняет тяжёлое прерывистое дыхание.

Я никогда в жизни не видел, чтобы девушка так быстро одевалась и при этом краснела буквально от самых пяток. Справившись с мимолётным всплеском эмоций, я деловито заложил передние лапки за спину и неторопливо прогулялся вокруг Тальки. Всё время, пока прогуливался, моя подопечная то краснела, то бледнела, то лихорадочно одёргивала ярко-жёлтую футболку. Под конец совсем зарделась и попыталась спрятать за спину изящные тонкие ручки, правда их портили обкусанные ногти.

– Таля, а у нас в хозяйстве горчица есть? – невинно поинтересовался я.

– Не знаю, – запинаясь, протянула она.

Назидательно подняв над головой правую лапку, я авторитетно изрёк:

– Великому китайскому военачальнику Лао Цзы бабушка в детстве всегда говорила: «Будешь грызть ногти – намажу горчицей!».

Тут моя подопечная совсем заскучала, её взгляд упорно сверлил пушистый палас, в чём я и удостоверился, заглянув в глаза. Маленькие острые ушки девушки напоминали попку незадачливого мышонка, по которой так мастерски отвесил пенделя добряга Том.

– Сначала я тебе язык ею намажу, чтобы не говорил такого. Даже в магазин сбегаю, если закончилась.

– И не забудь прикупить две упаковки сосисок «Три поросёнка», пакет итальянских спагетти, сметану, два десятка яиц, килограмм сахара и килограмм муки «Четыре ноля», ну ещё пяток зелёных яблок. После обеда ты угостишь меня бисквитом с яблоками.

Талька как стояла, так и села. Я ободряюще лизнул её шершавым языком по голой ступне, от чего она взвыла и подобрала ноги. Довольно урча, как трактор «Кировец», я направился к любимому креслу. По пути преступно размышлял над ощущениями, полученными в результате облизывания. Свернувшись в виде свежеиспечённого калачика, я напомнил:

– Таля, поторопись, пожалуйста. Уже полдень, через час магазин закроют на обед. Ты не успеешь купить всё необходимое и сварить мне спагетти с сосисками и горчицей, а кушать уже начинает хотеться, – и я выразительно побарабанил левой лапкой по ещё тугому после обильного завтрака животику. – Вот в Древней Греции авторы без напоминаний старались ублажить Музу или Муза. Покупали дорогое вино, кормили деликатесами. Например, молодой барашек, зажаренный на углях, копчёный овечий сыр и натуральные оливки, а не из железной баночки, как у некоторых.

Притушив фонарики глаз шторками век, я мирно закачался на сладких волнах дрёмы. Впрочем, услышал, как хлопнула входная дверь. Расслабленное состояние не мешало мне рассуждать про себя: «Энергии и таланта у Тальки хватит на три Ниагарских водопада, а вот самооценкой можно из-за плинтуса дохлых тараканов выковыривать». Тут я задумчиво потянулся и, забыв, что лежу у самого краешка, с грохотом навернулся.

«Это ещё хорошо, что на полу ковёр мягкий, – подумалось мне, пока я задумчиво вылизывал самое ценное для кота место. Ну, так, на всякий случай, а то вдруг какая мышь забежит по ошибке, чаю там попить или соли со спичками одолжить. – Наверное, придётся заказывать в библиотеке Департамента курс профессора Краснобаева «Прикладная лестелогия для Музов средних и высших степеней посвящения»».

Да-да, вы правы. Я всегда чтил себя как умного, обаятельного и изобретательного специалиста высшего класса. Словно в ответ на мои мысли по настенному зеркалу прокатилась мелкая рябь.

– Уймись, злыдня, – коротко муркнул я и, подойдя к оппозиционеру поближе, мстительно задрал хвост.

Глава 3

После нехитрой процедуры его поверхность вновь стала напоминать гладь лесного озера в тихую безлунную ночь. Подкрутив лапками усы, заложил лапы за спину и гренадерским шагом прошёлся вдоль комнаты. Возле письменного стола я остановился и грациозным прыжком взлетел на столешницу. Плюнул в экран хозяйского Энвика, заботливо протёр его хвостом и нажал кнопку питания.

После простых манипуляций в браузере открылась страничка Фейсбука. Набрав в поисковой строке Департамент Вдохновения и Музовых Искусств. Потом перешёл в группу. Ах да, забыл сказать, что начальника нашей организации зовут Двими Ольгердович Кухилава. Я быстренько отбарабанил короткое сообщение: «Требуется информационная поддержка. Профессор Краснобаев, курс «Практическая Лестелогия» IBSN 0000419875. Искренне Ваш, яхонтовый Муз Риффсла»». И вдавил правой лапкой кнопку ENTER. После этого я выключил слипбук, закрыл крышку. После чего просто улёгся сверху, изображая настольное украшение.

Проснулся от скрежета ключа, проворачиваемого в замке. Приоткрыв наглый зелёный глаз, я сладко потянулся. Чуть не столкнул ноутбук на пол, когда бодро спрыгнул на палас. Выгнув хвост трубой, я мелкой рысью проскакал в коридор. Увидел ворох пакетов и тут же сунул свой любопытный нос в каждый.

– Как прогулялась? Вот сосиски, вот макарончики, а яблоки можно было бы купить и покрупнее. А это что ещё за гадость? – странный пакетик с надписью «Мюсли» вызвал у меня одно лишь недоумение.

Упаковка молока была воспринята вполне благосклонно. Свёрток с тонко нарезанным сыром «Маздамер» привёл меня в хорошее расположение духа. Стащил пару ломтиков и без особых церемоний отправил их в рот. Проглотил добычу. Потом крепко вцепился зубками в ручки одного из пакетов и деловито потянул его на кухню.

– Вот видишь, какой Риффсла у тебя замечательный. Не только вдохновение дарит, но ещё и по дому помогает. Работящий Муз – редкость великая. Тебе повезло, что я попал именно к тебе. А вообще ты тоже молодец, когда захочешь, – похвалил я Тальку, потёрся пушистым бочком об её ноги. Стащив ещё парочку пластинок сыра, залез с ними на табуретку. Удобно устроившись, принялся наблюдать, как хозяйка ставит на плиту кастрюлю с водой.

– Смотри, не перевари. Макароны должны быть альденте. Тогда и твоя попа не поправится, сколько бы мы их ни слопали.

Авторша показала Рифу язык и стала осторожно опускать макароны в кипящую воду.

– Не забудь их помешать, – авторитетно заявил я, – а то слипнутся.

При слове «слипнутся» у меня в голове проскочили кое-какие не совсем приличные мысли, но мне удалось тактично промолчать. Хотя так и подмывало прокомментировать свои измышления. Я вовремя вспомнил, что правила приличия не позволяют подобного поведения. Поэтому мысленно пнул себя лапой под пушистый зад и удержался от едкого комментария.

Прошло не более восьми минут. Я внимательно изучил инструкцию по приготовлению на упаковке из-под макаронных изделий и деловито проворчал:

– Таля, снимай их с огня, переваришь! Будут потом как варёный банан. И не забудь как следует промыть холодной водой, – вопил я, путаясь у дамочки под ногами.

– Риф, тебе хочется причёску из макарон? Если нет, уйди! Я уже раз пять чуть не навернулась, – в голосе шатенки проскользнули явные нотки недовольства.

– Жратеньки охота! Хорош копаться! Хозяйка, мечи на стол всё, что есть в печи, а то добрый молодец с голода резвы ножки протянет! – вспомнил я парочку старых мультфильмов. – А теперь я тебя научу настоящей готовке. Поставь сковороду на огонь и не делай такое скорбное лицо, а то макароны жужелками завьются. Порежь пол-луковицы колечками. Налей пару ложек маслица. Не так много! – недовольно фыркнув, я забрался на столик при плите, отнял у девушки бутылку с подсолнечным маслом и всё сделал сам, как надо. – Теперь выложи сюда порезанный лук и подрумянь до золотистого цвета. Только смотри, чтобы не подгорел.

После того, как по кухне поплыл упоительный аромат жареного лука, я продолжил свои наставления:

– А теперь выкладывай на сковородку трёх поросят. Да не жарь их, а только подогрей. А теперь, – торжественным голосом изрёк я, – наблюдай за мной.

Схватив лапками дуршлаг с макаронами, вывалил его содержимое на скворчащую сковородку. Быстренько сунув уже не требующийся инструмент тонкого поварского искусства в руки оторопевшей от моей прыти Тальки, я схватил большую мельхиоровую ложку и принялся активно перемешивать готовящееся блюдо. После нескольких изящных движений обед был готов.

– Накладывай по мисочкам. Работать на пустой желудок не будет даже Муз-трудоголик. И не забудь полить макароны соком, который остался в сковороде, – ворчливо распорядился я, моя подопечная с классикой итальянской кухни, видать, была совсем незнакома. – Стой, положь вилку обратно! Всему-то тебя учить приходится, наказание ты моё! – и снова нырнул в холодильник.

Достал пять пластиночек сыра. Одну из них я свернул трубочкой и без зазрения совести слопал. Остальные зажал в левой лапке и грациозно уцепился правой за висящую на стене тёрку. Она упала и даже слегка припечатала меня по макушке. Не обратил никакого внимания на это досадное недоразумение и потащил добычу на стол. Ловко стерев запасы сыра в предназначавшиеся для них тарелки, потом с облегчением швырнул инструмент в мойку и взялся за вилку.

– Да, беда с тобой. Чего сидишь, как у тёщи на блинах? – прошипел я с набитым ртом, продолжая наматывать на столовый прибор очередную порцию макарон.

Наконец Таля соизволила отвиснуть и принялась за обед. Я с удовольствием заметил, что тарелку она чуть ли не выскребла. «Правильно говорил мой дедушка, что девчонка – дура, пока её не накормишь. Так и будет ходить голодной, издеваясь над собственным организмом и мотивируя эту дурь заботой о красоте. То-то он заставлял мою бабушку жарить к обеду свежие пирожки и печь коржики».

Дело дошло, наконец-то, и до трёх поросят. Проглотив последний кусочек, старательно облизал лапки и с трудом удержался, чтобы не повторить эту приятную процедуру и с тарелкой. Очень уж вкусно всё получилось. Как каждый правильно воспитанный Муз, я предпочитал держать вкусненькое как можно крепче в своих загребущих грабках.

– Так, а теперь моем посуду, и пошли уже творить, – промурлыкал я, гордо выходя из кухне и сияя как начищенный медный тазик от осознания собственной уникальности.

Автор возиться долго не стала и уже минут через десять сидела за рабочим столом, открыв многострадальный ноутбук.

– Итак, я обещал тебе одну маленькую тайну. В нашей Академии её романтично именуют «Немного огня в бокале со льдом, или правило изумрудного бикини». Эта витиеватая фраза означает всего лишь, что для того, чтобы персонаж ожил на страницах твоего романа, нельзя отказывать ему в маленьких слабостях. Вот посмотри на себя, – проворчал я, запрыгивая к дамочке на колени, – про ГГ с таким кислым выражением лица говорят, что от неё разбегутся даже бродячие шавки. Так что ничего подобного мы выписывать не станем, – перевернувшись на спину, я игриво сграбастал когтистыми лапками левый локоть авторши и тихонечко его куснул. – Вот посмотри на меня: бодр, весел и полон энергии. На будущее смотрю с оптимизмом. А ты, вместо того, чтобы поиграть с любимым Музом, сидишь тут с таким лицом, словно тебя за обедом уксусом потчевали, а не изысканной итальянской кухней, – тут мои челюсти сжались чуть сильнее, оставив на розовой коже едва заметные отпечатки резцов.

Затем я по-приятельски подмигнул ей левым глазом и изобразил, что сейчас буду раздирать брюхо несчастной жертвы Музового произвола задними лапками, яростно шлёпая хозяйку хвостом. Талька тихонько запищала. В сердцах сплюнув, я задрал хвост и потёрся головой об её грудь.

– Мяууу, – промурлыкал я, – а здесь уютненько! Хозяйка, покачай меня, муррк!

Дамочка окончательно выпала в осадок, растерянно хлопая округлившимися глазами. Впрочем, за ушами меня всё-таки почесали. Рассерженно хрюкнув, я перебрался на стол и уселся, повернувшись к ней задом. Всем своим видом демонстрировал нордический характер и несгибаемую волю.

– Побаловались немного, а теперь садись и арбайтен, Таля, – продемонстрировал я некоторое знакомство с германскими языками.

Авторша что-то неразборчиво пробурчала себе под нос и задумалась. Через пару минут она быстро застучала по клавиатуре ноутбука.

– Напиши мне про цветочную фею. Не забудь, что они ещё более шкодливы и легкомысленны, чем классические Музы женского пола. И постарайся убедить меня, что она живая, а не похожа на вот это, – тут я широко развёл лапы, вывалил язык из розовой пасти и скорчил зверскую рожу, изображая зомби.

– Риф, это ещё что такое было?

– Музовое предупреждение, что зомби в наших книгах не будет. Несмотря на бешеную популярность оживших мертвецов и громкие заявления некоторых авторов о том, что некоторые персонажи якобы не мужественные, потому что ловко уворачивались от метко брошенных овощей, – я счёл за должное облизать левую лапу и аккуратно расчесать усы.

– Риф, я не отношусь к почитателям кровожадных оживших мертвяков. Ты же и сам прекрасно знаешь… – Таля возвела глаза к потолку и обиженно засопела. – Тоже мне, нашёл инфантильную малолетку!

– Успокойся и займись уже, наконец-то, делом. Дуться и строить козни может любой, а ты мне вот создай живой динамичный портрет цветочной феи с сюжетом и действием. Не гонись сейчас за объёмом. Пусть это будет небольшой рассказ. Если получится всё согласно строгим Музовым канонам, то ты сможешь написать повесть или роман с её участием. Либо остановиться лишь на небольшом рассказе. Написать интересное произведение малой формы по зубам только настоящему мастеру пера и бумаги, – я картинно поднялся на задние лапы и задрапировал себя наподобие римской тоги загодя стащенным из коридора зелёным, прямо под цвет глаз, шарфом из тонкой шерстяной ткани.

Моя подопечная тяжело вздохнула и принялась за работу. Её мысли сильно меня огорчили. Она считала меня, своего Муза, задавакой и придирой. В общем, решив, что дамочка просто с утра не с той ноги встала, передумал сердиться и запрыгнул к ней на колени. Увлечённая процессом Авторша не обратила на это никакого внимания, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Я и не заметил, как пригрелся и задремал, уткнувшись носом Тале в колени. К счастью, надоедливые сны не стали нарушать мой заслуженный отдых.

Проснулся я от того, что меня осторожно дёрнули за ухо. В ответ я без зазрения совести слегка прикусил нахалке палец на левой руке:

– Уши попрошу не трогать. Я ими слушаю, что мои соплеменники хотят рассказать остальным.

– Извини, я тебя полчаса добудиться не могла. Ты не Муз, а какая-то очень ленивая садовая соня.

– Таля, не надо так издеваться над моей тонкой натурой. Разве я похож на толстого грызуна? Показывай, что написала. Учти, ты будешь добавлять детали до тех пор, пока твоя цветочная феечка не заживёт собственной жизнью на страницах своей истории. Картон и пластилин придётся переделывать. И предупреждаю сразу, – я грозно насупился и даже топнул на лентяйку лапкой. – Поблажек не жди! Их не будет!

– «Музовый деспот», вот как я назову свой следующий рассказ или повесть, – Таля заливисто рассмеялась и посадила меня на стол к ноутбуку.

Я уселся с максимально возможным комфортом и уткнулся в монитор, от всей души надеясь, что написанное моей подопечной не вгонит меня в полный ступор. Он неизменно бывает у Муз обоего пола, когда они сталкиваются с совершенным картоном в том, что кропают вверенные их попечению творческие изверги. Отрешившись от окружающего, я углубился в чтение, мысленно приготовившись, что снова придётся вести себя как строгий наставник с ленивым школяром.

«Утро зажгло маленькими фонариками капли росы, густо усеявшие лепестки гиацинтов и водяных лилий. Хрупкие лепестки ещё были сомкнуты в ожидании, когда цветочная фея разбудит их своим ласковым волшебством. Огромное лесное озеро таинственно мерцало в первых лучах восходящего солнца. Туман быстро рассеивался, ибо время ночной прохлады уже миновало.

Раздался звонкий смех, точно хрустальные колокольчики начали свой задорный перезвон. Стрекоза, мирно дремавшая на макушке камыша, взмахнула бирюзовыми крыльями и умчалась прочь, разбуженная невысокой хрупкой девушкой, которая возникла прямо на берегу. Ветер, точно огромный кот, ласково потёрся об ноги юной феи. Он проказливо растрепал неубранные чёрные волосы. Потом заставил тонкую ткань белоснежного одеяния любовно обрисовать каждую линию совершенного тела, точно изваянную из розового мрамора рукой мастера.

Вокруг не было ни души, и Файлия заскучала. Она привычно затанцевала на берегу, заставляя нежные лепестки гиацинтов и водяных лилий разомкнуться навстречу новому утру и яркому солнечному свету. Цветы, конечно, радовались её приходу, но девушке даже словом перекинуться было не с кем. Всем известно, что лесные цветочные феи живут довольно обособленно и собираются вместе только во время немногочисленных праздников несколько раз в течение года.

Тонкая полупрозрачная рука осторожно заправила за ухо пахнущую цветами тёмную прядь, которая упрямо лезла в зелёные как молодая зелень глаза. Потом озёрная фея проверила, не обделила ли она кого своим вниманием. Убедившись, что всё, как обычно, в порядке, девушка присела на самый краешек берега и стала рассматривать своё отражение в воде и весело болтать ногами.

Брызги, драгоценными камнями разлетались в разные стороны, заставляя фею весело смеяться. Впрочем, такое времяпровождение ей быстро надоело. Настроение у Файлии тут же начало портиться. Нужно было срочно придумать очередную проказу, иначе так и заболеть от тоски недолго».

– Ну, что ж, – авторитетно заявил я, – вполне недурно для первого раза. Хотя ты и сама понимаешь, что твоя Файлия – как некачественно смоделированная и анимированная 3D-модель. Где чувства и мысли? А про кокетство позабыла? Она мало того, что фея, так ещё и совсем юна. Где сцена того, как цветочная феечка вертится, разглядывая себя в зеркале озера, любуется совершенством черт лица и движений? Нет мелких деталей, как на неё реагирует окружающее пространство. Опять у тебя динамика недостаточно проработана.

– Нет, за что ж меня так ваш Департамент невзлюбил? – напустилась на пушистого критика Авторша. – Мне что, самого занудного сотрудника предоставили? Как я буду вообще писать, если ты вечно всем недоволен? Ем я не так, одеваюсь не так, живу не так, пишу не так! – Таля сердито захлопнула крышку ноутбука и сбежала на кухню, откуда скоро донёсся упоительный аромат свежесваренного кофе.

Понимая, что надо дать моей подопечной время, чтобы успокоить уязвлённое справедливой критикой самолюбие, я остался в кабинете. Аккуратно откинув крышку ноутбука, перечитал отрывок. С ходу попытался определить, чего же тут не хватает для цельного гармоничного образа. Любой Муз питает непреодолимую слабость к достоверным и убедительным произведениям подшефных им писателей.

– Музовый произвол цветёт и пахнет! – раздался усталый голос Тальки, по интонациям я понял, что она уже перебесилась и больше не сердится.

Снимаю шляпу, даме, особенно если она творческая натура, признавать такого рода ошибки куда сложнее, чем коллеге-мужчине.

Ободряюще ткнулся носом в ладонь загрустившей Авторше, словно был обычным котом, я промурлыкал:

– Понимаешь, облачившись в старые джинсы и пусть и яркую футболку, ты себя не только цветочной феечкой не ощутишь, но даже обычной женщиной. Сейчас всего два часа пополудни. Давай-ка совершим набег на магазины и подберём тебе что-то более подходящее для создания романтической атмосферы.

– Риф, хронически не перевариваю многочасовое таскание по торговым центрам в поисках «той-самой-зашибись-шмотки».

– Знаю, Таль, но иначе у нас ничего не получится. Сделай мне огромное одолжение.

– И как ты представляешь реакцию продавцов на говорящего кота? – её приятный голос не испортили даже проскользнувшие нотки сарказма.

– Меня могут видеть только те люди, которым я позволяю, и ты. Одевайся и пошли уже. Только, чур, слушаться и сильно носик не воротить.

Обречённо вздохнув и прошипев что-то весьма нелестное в мой адрес, моя головная боль обула на ножки кроссовки и натянула куртку. Зима в этом году была настолько тёплая, что даже не верилось, что до Нового Года осталось всего несколько дней. Таля посадила меня в сумку и вышла в подъезд.

Пока мы добирались до торгового центра, меня разморило, и я неожиданно задремал. Снилась мне какая-то откровенная ерунда. Какой-то мужик в стильном костюме куда-то тащил упирающуюся изо всех сил Тальку, облачённую в классическое синее вечернее платье длиной до щиколоток, с длинным разрезом слева чуть ли не до бедра и вполне скромным декольте и открытой спиной. Привидится же такое, тьфу-тьфу. Не надо мне было инспектировать гардероб этой вздорной бабёнки. Тут меня ласково потрепали по загривку, и моя Авторша промурлыкала:

– Вставай, соня, мы уже приехали. Только ну не люблю я бесцельно шататься по магазинам с одеждой и обувью, хоть тресни.

– А мы будем по плану. Сначала купишь красивое нижнее белье и домашнюю одежду. Потом пару платьев, юбку с блузкой и что-нибудь ещё. Ну а потом поищем и изумрудное бикини, – на десерт добавил я пикантную подробность.

– Риф, конец декабря на дворе. На фига мне бикини-то?

– А это – чтобы ты лучше усвоила правило, о котором мы с тобой и начали разговор сегодня: «Немного огня в бокале со льдом, или правило изумрудного бикини». Прости, но без последнего никак не обойтись, хвост даю.

– Ты уже и в моём исподнем покопался? Ну и наглое ты создание, Риф, – Талька обиженно вздохнула и принялась изучать прилавок с разными дамскими штучками из тайного арсенала обольщения.

Консультант справилась по поводу размеров и отправила покупательницу в кабинку. Сама же стала сноровисто подавать ей разные комплекты. Я сделал так, чтобы они были или максимально открытые или вообще из разряда «чисто номинальное кружевное безобразие». При этом и Талька возражать особо не смогла. Всё это было делом исключительно моих коварных лапок.

Отправив совсем переставшей за собой следить дамочке кокетливый кружевной комплект и шёлковый легкомысленный короткий халатик в стиле «кимоно» из полупрозрачного шёлка, я стал ждать своего звёздного часа. Когда молодая девица, стоявшая за прилавком, отвлеклась на какие-то свои мысли, я принял свой человеческий облик. После чего нагло заглянул в кабинку, где прихорашивалась моя протеже.

Музы женского пола в один голос заявляли, что в этом виде я им нравлюсь больше всего: высокий, тёмно-каштановые волосы, правда кудри категорически не люблю, бледная чистая кожа и нахальные изумрудные глаза в пол-лица.

– Аааа! Вы что себе позволяете? – Талька ещё не успела накинуть халатик и поспешно в него нырнула, запахивая и завязывая кушачок в рекордные сроки. Не ожидал от неё подобной прыти.

– Простите, пожалуйста, перепутал кабинки, – бросил на разъярённую фурию полный восхищения взгляд, ещё раз извинился и вышел из магазинчика.

Через две минуты я вернул себе котоформу и вернулся к мечущей громы и молнии Тальке, которую полностью поддержала продавщица. Заплатив за выбранные комплекты, моя подопечная ласково почесала меня между ушами и снова посадила в сумку. Снаружи остались только голова и верхние лапки. Огромный цветастый пакет ощутимо топорщился от обновок.

– Таль, до Нового Года всего три дня осталось, ты бы себе платье, что ли, синее прикупила. А то говорят ведь совсем не зря: «Как и с кем Новый Год встретишь, так его и проведёшь!».

– Риф, давай завтра…

– Ещё чего! Завтра надо будет квартиру в порядок приводить и продукты и вино на праздничный стол закупать. Мне квасу, лучше яблочного, если найдём. Сегодня, моя дорогая, прямо сейчас. А ну, марш, вот ведь повадилась спорить с бедным маленьким Музом! Шшшшш…

– Риф, говорила же, что терпеть не могу шопинг. Обязательно сейчас?

– Да, потом времени не будет. Нам ещё работать, не забывай. Прекращай капризничать и пошли уже. Чем скорее ты купишь всё, за чем мы пришли, тем быстрее окажешься дома. Я всё сказал. Пошли уже, скорее.