Не моргай Том - II

Том - II Глава первая: Все началось со смерти

Как это часто бывает, все началось со смерти.

Дмитрий Юрьевич Назаров, хозяин самого известного в Москве модного журнала "Ночная Москва" потерял свою дочь два года назад. Прелестное создание, которое он успел полюбить всем сердцем, унесло так же и жизнь его супруги, известной фотомодели данного издания Ольги Тихановской. Она погибла при родах.

Известие о гибели последней не вызвало серьезного потрясения, так как это была уже третья его супруга и точно не последняя. Большинство предыдущих не могли дать ему наследников по причине тяжелых героиновых зависимостей или других сопутствующих заболеваний, которые так часто приносит вместе со славой модельный бизнес. Выбрать же других женщин Дмитрию Юрьевичу не позволяли принципы. В конце концов, он был одним из тех, кто полностью контролировал модельный бизнес Москвы. Бесконечные модельные выставки, модные бутики и журналы - все это находилось под его началом. Также под ним находился и менее известный для обычных людей бизнес, а именно возможность провести с элитными фотомоделями ночь или две. Все это, пусть и негласно, но прописывалось кровью в контракте моделей и не обязательно девушек.

Весть о смерти дочери для одного из самых влиятельных людей Москвы стала настоящим ударом. Уже через несколько минут он забыл, что вместе с ней погибла и та крашеная анорексичка. Его новорожденная дочка одним лишь своим появлением на свет решила его финансовые проблемы, связанные с разводом и с тем, что ему пришлось бы выплатить будущей экс-супруге почти тридцать процентов своего состояния. В любом случае, он не собирался этого делать. Такие вопросы легко решаются, если у вас есть друзья в высоких кругах, а они у него были. Особые клиенты, которые имели связи в государственной думе или были депутатами, были частыми клиентами его тайных заведений.

Самые дорогие шлюхи Москвы готовы были на все. Если у вас есть власть и деньги, то перед вами открывается широкий выбор возможностей для удовлетворения своих желаний. Современная политическая жизнь всегда имела много общего с его ночным бизнесом и продажными девушками, которые продавали свою честь за деньги. Не всегда удается разглядеть разницу между политикой и проституцей.

<<Дмитрий Назаров>>

“Москва. Около двенадцати лет назад.”

Его черный мерседес Е-класса остановился напротив лучшей частной клиники Москвы. Медицинское учреждение окружал утопический парк из белой вишни, утопающий в великолепии цветов, напоминая Японию в дни цветения сакуры.

Одетые в строгие костюмы молодые люди открыли заднюю дверь его автомобиля и, оглядываясь, встали возле работодателя. Крупный черный джип, без сомнения, набитый людьми с автоматическим оружием, стоял позади дорогого авто. Охрана была беспрецедентной, а улицы - расчищены от возможных людей. Пациенты, которые с трудом могли ходить, были в срочном порядке доставлены в свои палаты. Любые возможные угрозы были немедленно устранены с улицы.

Мужчина лет пятидесяти на вид с небольшим животиком вышел из машины. Безвкусный бриллиантовый ролекс оттягивал его левую руку, на которой уже не было обручального кольца, но все еще остался след, который причинял не меньше ментальной боли, чем реальное кольцо.

Больные частной клиники наблюдали сквозь окна на человека, по чьей вине они вынуждены были покинуть парк и вспомнить о своем статусе в жизни. Ветеран сирийской войны, потерявший ногу, за которую он получил благодарственную карточку от государства, наблюдал за пришельцем не без любопытства.

Охрана сгрудилась плотным кольцом вокруг бизнесмена и повела его в сторону арочного входа в клинику. Дмитрий Юрьевич не хотел идти внутрь, внутри лежала его первая дочь. У семилетней девочки диагностировали опухоль мозга, и ей грозила не менее долгая и мучительная смерть, чем его жене при родах.

Он любил свою дочь. Спустя столько лет, спустя столько испытаний он уяснил только одно: есть всего несколько людей в мире, чьи жизни стоят хоть чего-то. И для него одним из таких людей была его дочь. Риск потерять свое дитя разделил его жизнь на до и после. Бесконечные полеты в Швейцарию, Германию, США не дали нужных результатов, и опухоль лишь увеличивалась, она была неоперабельна.

Дмитрий Юрьевич был человеком старых взглядов и воспитанным в позднем Советском Союзе, а следовательно, пытался добиться своих целей единственным доступным ему способом. А именно, он кричал, бросался деньгами, обещал огромные проблемы тем, кто не готов ему помочь. Это, своего рода, часть культуры, и она заседает под кожей. Наши слова, манеры, поведение - все это выдает нас. Можно заработать большие деньги, стать известным человеком и носить дорогой костюм, но то, что ты был рожден в маленьком городе Карачев под Брянском, не скрыть уже никогда. Человек мог переехать из Карачева, но вот Карачев из человека было уже не вытащить.

Врачи в белоснежном параде халатов вышли встречать Дмитрия Юрьевича. Главврачу выпала неприятная обязанность сообщить своему самому обеспеченному клиенту неприятную новость. Его дочь умирает, и он ничего не может сделать.

Пожилой врач протирал очки и не знал, куда деть руки. Он переминался с ноги ногу, стоя на пороге своей клиники, и обдумывал, насколько сильно упадет прирост доходов в следующем месяце.

Опухоль девочки превратилась в страшную новость для ее отца и в возможность построить новое крыло для раковых больных для главврача.

- Дмитрий Юрьевич! - всплеснул руками старый главврач. - Вы невероятно пунктуальны, обещали к четырнадцати часам и прибыли ровно!

- Как моя дочь? - бросил он недовольный взгляд на мужчину в белом халате.

Охрана теснила окружавших этот церемониальный визит врачей. При взгляде на такие картины вспоминаются эпизоды из древности, когда селяне встречали своего господина, окруженного охраной. Так ли уж многое изменилось с тех пор?

- Кхм, - врач замялся, - давайте пройдем в мой кабинет, поговорим уже внутри.

***

Десятки и сотни грамот и сертификатов качества смотрели на посетителей этого медицинского учреждения. Каждый из сертификатов говорил о том, что даже если ты и умрешь здесь, в этих стенах, то знай, что ты умрешь в элитной клинике.

- Что значит "неоперабельно"? - бизнесмен отвернулся от одного из насмехающихся над ним и его деньгами сертификатов и повернулся на врача. - Вы сказали, что есть шанс!

- Мы так думали, но МРТ показало, что опухоль очень близко к левому полушарию, - пояснил врач. - Малейшая ошибка - и ваша дочь потеряет возможность… скажем так, быть человеком.

- Хотите сказать, что шанс есть, просто в этой ваше богадельне нет толковых врачей? - Дмитрий вытащил блокнот. - Я слушаю адрес, скажите мне, где найти тех кто будет готов и у кого руки растут не из жопы.

Последнее было слышать неприятно. Но в чем-то врачи частной практики напоминали девочек Дмитрия Юрьевича. Даже если вас заставляют глотать что-то крайне неприятное, то лучше это сделать, потому что потом вы сможете купить новую машину и постараться забыть, что это происходило с вами.

Врач проглотил слова Дмитрия Юрьевича.

- Есть одна хорошая клиника в Швейцарии, я могу дать вам их контакты. Их главврач, Карл Штратус, творит настоящие чудеса и специализируется на…

Дмитрий захлопнул блокнот и сверкнул глазами.

- Я уже был там! Они сообщили тот же самый бред, что и вы! Послушайте меня, я хочу, чтобы вы поняли. Я готов заплатить за приезд любого врача. ЛЮБОГО, вы понимаете меня?!

Врачу не хотелось говорить то, что он должен сказать. Истина бы лишила его крупного притока финансов на ближайший квартал. Все это было совершенно ни к чему и очень неуместно. В его голове плавала нужная фраза, которую он не готов был сообщить: “Послушай, ты, жирный кошелек, сколько бы ты ни заплатил, смерть возьмет свое! У нее в голове опухоль размером с теннисный мяч и растет так быстро, что скоро без посторонней помощи она не сможет поднять голову! Уже чудо, что она вообще жива! Поэтому пошел ты на х*й из моей клиники, и чтобы я тебя здесь больше не видел!”

Но он этого не сказал. Он был хорошим врачом, он был хорошей “моделью” и разбирался в этом бизнесе. Если предстоит провести вечер, от которого нельзя отказаться, и придется делать такие вещи, от которых потом не отмыться в душе, то пусть за это хотя бы заплатят.

- Я вас услышал, - кивнул главврач, - у меня есть на уме один кандидат. Сейчас он работает в Канаде, но за нужную сумму я смогу его вытащить.

Разговор перешел в понятное для Дмитрия Юрьевича русло, и он кивнул.

- Сколько?

- Двадцать семь миллионов, - пояснил врач. Придется оплатить ему все расходы, перелет, гостиницу, ну, вы понимаете, он же…

- Лизать ему зад будете сами, я только плачу, - остановил его Дмитрий. - А теперь я хочу увидеть дочь. Она все там же?

- Да, в семнадцатой, - кивнул главврач.

***

У умирающей девочки в руках была крайне необычная книга. “Кладбище домашних животных”. Дмитрий Юрьевич в силу своего происхождения не был знаком с бессмертным автором романов в жанре ужасов и потому не обратил внимание на название книги.

Любопытная книга повествовала о том, что всегда есть способы вернуть наших близких с того света. Невнимательный читатель описал бы книгу как повесть про вендиго и о том, почему мертвое должно оставаться мертвым.

Умирающая девочка нашла другой смысл, возможно, тот, который автор и не предполагал вкладывать в книгу. Она убедилась в этом еще раз, когда ее отец зашел в комнату и слегка поморщился, глядя на ее гротескно растянутый вбок череп. Врач был прав, скоро она не сможет поднять голову самостоятельно.

Вторым смыслом, который нашла Полина Назарова, было то, что мы излишне словоохотливы, рассказывая о том, что мы готовы на все, чтобы наши близкие не умирали. Сюжетная линия жены главного героя казалась ей наиболее страшной, ведь она находила слишком много параллелей со своей собственной. Прикованная к кровати и медленно теряющая не просто жизнь, а ещё и человеческий облик и способность оставаться в здравом уме. “Они готовы любить нас и носить на руках, пока у нас длинные волосы, пока мы смеемся и улыбаемся, - думала она. - Стоит нам начать превращаться в живые трупы, источающие зловоние и нечистоты на кровати в их гостиной, как они мечтают о том, чтобы избавиться от нас”.

Дмитрий хотел вернуть свою дочь. Он хотел восстановить ту прежнюю красавицу, которая уплетала одно мороженое за другим и весело хохотала над его нелепыми шутками. Он любил ее. Но он любил свою дочь, а не то, что сейчас лежало на кровати с гротескно искаженными черепом, пускающее слюни и неспособное не мочиться под себя.

- Пап… - тихо прошептала семилетняя девочка, откладывая книгу.

- Это я, золотце, - он уселся на край кровати. - Хорошие новости. Главврач… как его там…

- Тимофей Александрович, - улыбнулась его дочь.

- Ну да, этот вот, - кивнул он. - В общем, мы нашли тебе врача, скоро он приедет из Канады и проведет операцию. Скоро у тебя все будет хорошо.

Дмитрий поднял руку, чтобы по привычке погладить волосы дочери, но вспомнил, что они выпали неделю назад, а прикасаться к увеличенному черепу, под которым разрасталась опухоль и пожирала мозг его дочери, он не хотел.

- Тут очень интересная книга, пап… - Полина указала на книгу.

- Правда? И о чем она, дорогая? - с притворным интересом поинтересовался он.

- Там про семью, которая переехала в другой город, и у них был кот Черч, а потом этот кот… - он не успела закончить.

- И у тебя будет кот, - перебил он ее, - даже два. А может, и три, почему бы и нет? Каждый из них будет пушистый и каждого будут звать Черч, если захочешь. Кстати, что за имя дурацкое, почему бы не Васька?

Девочка скривилась. Отец ее не слушал.

- Мне бы не хотелось, чтобы нашего кота звали Черч…

Дмитрий махнул рукой одному из своих телохранителей, и тот поднес большую сумку с продуктами.

- Тут я тебе привез кое-что. Врачи говорят, что многое из этого тебе нельзя, так что ты не ешь, пока очень сильно не захочется, ага? - он начал выкладывать фрукты на стол.

- Я не хочу есть, пап… - пожаловалась девочка. - Точнее… я хочу, но меня тошнит каждый раз, когда я ем.

- Может, хочешь что-нибудь особенное? - поинтересовался отец девочки. - Хочешь, привезу тебе твою приставку сюда? Или сменим тебе телевизор, что это за гадость висит на стене, ты тут вообще что-нибудь видишь?

Девочка грустно улыбнулась.

Она чувствовала фальшь в голосе. Она ощущала себя одной из тех, кого вендиго вернул к жизни, и теперь Луис врет своей дочери о том, что он все еще любит ее, но не готов обнять из-за мерзкого запаха могильной земли. Слюна капала с ее губы.

- Ты меня еще любишь, пап? - он заметила, что голос ее дрогнул, она вспомнила, как героиня одноименного романа, Элли, спрашивала тоже самое у своего отца.

- Ну разумеется, я тебя люблю! Откуда такие вопросы?! Ты это брось! - ответил он так же, как и в романе, и отвел глаза в сторону, как и в романе.

Где-то внутри Полины сквозь ее глаза смотрела злая девочка Элли. Она смотрела на своего отца, и ей не требовался вендиго, чтобы чувствовать его ложь. В отличие от книги, она не вернется со старого кладбища, где дети хоронили своих питомцев. Она умрет. Семилетняя девочка это знала и, к собственному ужасу, могла видеть отторжение в глазах собственного отца.

“Они любят нас, только когда мы живые и полные сил, только когда мы смеемся и красивы”, - снова подумала она.

- Я хочу спать, пап… - соврала она.

- Хорошо, хорошо, конечно, моя сладкая, я уже ухожу. Может, ты все же что-то хочешь?

- Ты скучаешь по маме? - вдруг спросила девочка.

Дмитрий раскрыл глаза.

- Что за вопросы у тебя сегодня! Конечно, я очень скучаю по ней. Она была членом нашей семьи! Знаешь, это не вопросы для семилетней девочки.

Самый известный бизнесмен Москвы забеспокоился. Она не должна была задавать такие вопросы, а значит, надо сменить тему. Если наши дети пытаются быть умнее, чем они должны быть, это повод беспокоиться и сделать так, чтобы они вели себя, как дети. Нужно купить им новую игрушку и заставить заткнуться.

- Знаешь что? - продолжил он. - Я привезу тебе большой телевизор и несколько дисков с "Утиными историями"!

- Спасибо, пап…, - улыбнулась она.

Она не хотела говорить ему о том, что диски уже никто не смотрит. Больше это не имело значения.

- Ну… ладно, ты тогда позвони мне, если захочешь чего-нибудь особенного. Ладно, я люблю тебя!

Он не поцеловал ее. Он не хотел к ней прикасаться. Не к ней. Он любит свою дочь, ту, что с длинными волосами, что смеется, от которой пахнет шампунем и предрассветной росой, а не это…

<<Виктор Севастьянов>>

“Москва. Наши дни.”

Яркая вспышка ослепила Виктора.

- Великолепно. А теперь встаньте правым боком ко мне, но распахните рубашку пошире! - потребовал фотограф.

Виктор повиновался. Он стоял на фоне белоснежного задника и позировал фотографу. Будучи восходящей звездой модельных обложек, он осознавал, как много он теряет, находясь здесь. Это большой шаг назад. Вчера он позировал для “Book”, а сегодня - снова для журнала "Максим".

Быть звездой орущих малолеток, которые кончают при виде тебя, выходящего из здания, было выше его сил, но того требовало его положение, того требовало его ремесло. Он переступил через себя и продолжил фотосессию. Деньги есть деньги, а слава есть слава.

В любом случае, ему предстоит серьезный разговор с его менеджером Марией Добролюбовой. Девчонка опять нашла не совсем то, чего он ожидал. Он начинал вместе с ней. В самом начале она была подходящим вариантом, но сейчас, спустя три года, он стал звездой, а она все так же осталась менеджером откуда-то из канав за МКАДом. Сложно поверить, но он знал ее со школы. Она давала ему списывать на выпускных экзаменах по алгебре, и, вероятно, только поэтому он все еще позволял ей держаться за него. С другой стороны, ее тело висело на нем мертвым грузом, не позволяя ему вырваться выше к звездам.

- А теперь сбросьте рубашку с плеч и оголите торс, пожалуйста! - потребовал фотограф.

Несколько девушек-ассистенток косились на происходящее, делая вид, что их совсем не интересует обворожительный юноша с крепким телом и привлекательными кубиками на прессе. Он был красив и знал это. А что было намного важнее, вся Москва знала это.

Виктор Севастьянов, восходящая звезда модельного шоу-бизнеса, звезда телешоу "Голос" и многих других телешоу первого канала.

Сегодня, прямо здесь и сейчас, несмотря на то, что он позирует для второсортного журнала, он был богом или, по крайней мере, на пути к этому, и никто не сможет этому помешать. Его юность была даром, который со временем начнет увядать.

- Великолепно! - воскликнул фотограф, а теперь давайте в синем плаще; еще пару снимков.

Виктор устало покосился на настенные часы.

- Время на фотосъемку закончилось, - сухо бросил он. - Я ухожу.

- Но…! Мы же не закончили! - возразил фотограф.

- Все вопросы к моему менеджеру, мы договаривались на час.

Постоянное нарушение правил. Все они думали, что он им что-то должен. Виктор не любил сниматься в странах СНГ, для этих людей не было правил, они всегда пытались его в чем-то обмануть, и это его утомляло.

Маша подлетела к нему с пластиковым стаканчиком, внутри которого был горячий кофе.

- Где ты нашла этих кретинов? - возмутился Виктор. - Даже градиент для фона нормально выбрать не могут. Я же им три раза сказал, у меня синие глаза, нельзя пользоваться белым.

Маша потрусила за своим другом и одновременно главным клиентом. Неловкая девушка перебросила тряпичную сумку через плечо, поправляя непослушные кудрявые волосы.

- Ну… они фотографы, люди искусства, знаешь. Им виднее, они художники, так видят, - попыталась она неловко оправдать их.

- Так видят? А ты видишь, кому ты подсовываешь мое портфолио? - разозлился Виктор. - Заплатили за час - и попытались выбить еще пятнадцать минут. Надеюсь, в контракте это было прописано?

- Как ты и просил! Четко прописано время, придраться не смогут, с нашей стороны все четко, - закивала она.

- Сообщи мне, когда они переведут деньги. Мне не нравится, как все прошло. Думаю, что они захотят увильнуть от оплаты. Если это случится, натрави на них моего адвоката.

Маша замялась. У нее была иная идея, но сейчас, когда Виктор был в таком настроении, она не решалась ее озвучить.

Он заметил это и, уже стоя возле гримерки, бросил на нее недовольный взгляд.

- В чем дело? Ты не услышала?

- Я услышала, но знаешь, это все же "Максим", и я подумала, что нам не стоит с ними ссориться. Это влиятельные люди, а мы пока еще не готовы к такому, - попыталась она его успокоить.

- Ты на чьей стороне? - возмутился он.

- Вик, - назвала она его, как звала в школе, - я - на твоей, но для твоей карьеры будет намного лучше, если мы…

- Для моей карьеры будет лучше, если ты перестанешь звать меня на фотосессии к каким-то непонятным людям, которые не соблюдают условия контракта! Чтобы это было первый и последний раз, усекла?

Маша растерялась и развела руками, поправляя волосы вновь. Они не слушались. Они никогда не слушались, особенно когда он кричал на нее.

- Да, я поняла, - кивнула она. - С "Максимом" больше не работаем.

Том - II Глава вторая: Добрый самаритянин

<<Виктор Севастьянов>>

Более всего он не любил такие моменты. Каким-то образом фанатки узнали, где проходит его фотосессия, и были уже тут как тут. Первая мысль была очевидной: Маша опять где-то напортачила и слила информацию. Бросив на нее недовольный взгляд, он двинулся к машине, даже не собираясь ее дожидаться. Ему предстоит крайне неприятная и очень нервная процедура, а именно необходимость пробиться через строй орущих фанатов.

Вместе с популярностью пришла и обратная сторона этого явления: безумные фанаты. Виктор был убежденным сторонником равноправия полов, так как не раз сталкивался с проблемами девушек-моделей лично. Если вы думаете, что жирные кошельки с деньгами пытаются залезть под юбку только девушкам, то вы сильно ошибаетесь. Ему приходилось быть целью сексуальных домогательств не раз и не два.

С фанатами дела обстояли не лучше. Молодые девушки буквально теряли голову при виде его и издавали истошные вопли. Дорогу ему перекрывал лес вытянутых рук с его собственными постерами и мольбами о том, чтобы он подписал его.

Это было в пределах его понимания, а вот что выходило за рамки оного, так это сталкеры. Далеко не обязательно девушки. ЛГБТ-сообщество России куда как больше, чем это может показаться. Оно и не удивительно, ведь давление на них оказывается просто колоссальное и им приходится скрываться. На таких мероприятиях этого делать не обязательно. Среди огромной толпы девушек можно было разглядеть не менее пятнадцати процентов молодых людей, которые держали его постеры, где он изображен с обнаженным торсом. Он не хотел думать о том, что все они делают с ними по ночам.

Впервые его ненависть к собственным фанатам появилась, когда он обнаружил черное нижнее белье возле своей двери. Законодательство России крайне прямолинейно в этих вопросах и не признает равноправие полов. Все это могло закончиться для Виктора очень плохо, если бы девушка просто заикнулась о том, что он изнасиловал ее и забрал ее нижнее белье себе. К счастью, девушка относилась к сталкерам и имела совсем иные цели.

Вскоре под окнами его квартиры образовались патрули. Они не давали ему спать ни днем, ни ночью. Стены в его элитном доме были исписаны признаниями в любви и увешаны фотографиями на стенах. Охрана частного коттеджного поселка ненавидела эти постоянные погони за девушками-подростками и юными мальчиками, которые пытались забросить номер телефона ему в окно. “Обратная сторона успеха” - так он это называл.

- Дамы, юноши! - воскликнул он, натягивая улыбку. - И как только вы нашли меня?!

Он смеялся, его снимают, он должен быть веселым, жизнерадостным и, как всегда, красивым. Завтра они выложат эти фото в своих бесконечных социальных сетях и сделают ему бесплатную рекламу.

Несколько наиболее крупных “особей” - так он их называл - рванулись к нему, протягивая его фотографии и ручки. Наиболее откормленные “твари” - так он их тоже называл - окружили его и, выкрикивая что-то, умоляли дать автограф.

В тот день это случилось впервые, хотя симптомы его нервного переутомления были уже давно. Виктор пытался работать, как и всегда, но перед глазами картинка начала расплываться. Связь с реальностью быстро утрачивалась, а стоять на ногах ровно было все сложнее.

Несмотря на то, что он стоял на улице на пороге здания модного журнала, ему не хватало воздуха. Ворот его тонкой водолазки превратился в висельную петлю и сдавливал ему шею, а “особи” превращались в невольных палачей.

Он протянул руку в очередной раз и взялся за фотографию. Он сделает свою работу, как делает это всегда.

Одна из девушек - та, что относилась к наиболее откормленным “тварям” - локтями пробила себе дорогу и бросилась к нему. Он замер в ее объятиях. Она простояла здесь в этот жаркий день почти два часа, и он почувствовал, как ее потом пропиталась его водолазка, когда она с силой прижала к себе, наклоняя его голову для поцелуя.

- Я люблю тебя, Витя! ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!! - кричала она ему в ухо, когда он пытался убрать голову из ее стальных рук.

Наконец он вырвался, или она отпустила его, это было уже не важно. Тяжелый запах дешевых духов вперемешку со зловонием потного тела уже не отпускал его. Он чувствовал влагу от ее тела у себя на щеке, после того как она прижала его лицо к себе.

Его мир снова пошатнулся. Уже где-то вдалеке он слышал крики фанатов, в то время как сам он начал оседать на ступеньках модельного агентства, не в силах сделать вдох.

***

Реальность вернулась уже в машине. Маша суетливо обливала его лицо водой, не зная, что еще можно сделать. Заботливая дурочка, груз которой он вынужден тянуть вместе с собой, чтобы не отправить ее назад за МКАД в многодетную семью, где отец не хочет работать и живет на пособие.

- Господи, Витя! - волновалась она. - Это случилось снова, да? То есть не снова, но на этот раз ты потерял сознание! Ты помнишь что-нибудь?

“Снова”, - подумал он. Раньше это было не так жестко.

В какой-то момент настоящая молния резанула его память. Он потерял сознание у всех на виду. Завтра весь интернет будет пестрить заголовками о том, что случилось.

- Все… это видели? - устало спросил он.

- Ну… не все, я постаралась сразу же увести тебя в здание, но ты упал уже в холле, - пыталась оправдаться она.

- И это все видели…?

- Я почти сразу закрыла двери! - снова попыталась оправдаться она. - Витя, не волнуйся, мы спишем на тяжелые переработки и жару. Из этого можно сделать сенсацию. Сделаем образ трудоголика!

Виктор попытался приподняться на заднем сидении своего Бентли, но силы еще не вернулись, и он сполз назад.

- Почему охраны не было у здания… - тихо протестовал он, - почему не позаботилась? Знаешь же, что я ненавижу этих…

- Тс-с-с! - Маша прижала палец к его губам и скосила взгляд на водителя. - Давай не сейчас, мы не одни. Охраны не было, потому что никто не знал об этой фотосессии, это закрытое мероприятие, полностью рабочее. Думаю, что кто-то слил данные в сеть, вероятно, кто-то из сотрудников. Учитывая твою специфику болезни, можно их засудить, но я бы не рекомендовала, они нам еще нужны.

Виктор закрыл глаза.

- Как же я ненавижу их…

- Доктор говорит, болезнь психосоматическая, - пожаловалась Маша. - Я имею в виду, что это у тебя в голове, Вик. Мы можем бесконечно гонять тебя по врачам, но пора признать факты, лекарства тебе не помогут, они только замедляют твою ЦНС и делают тебя вялым на фотосессии.

- Ненавижу… - пожаловался Виктор.

- Фанаты - часть нашей работы. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы таких инцидентов больше не случалось.

Виктор приподнялся на сидении и посмотрел сквозь окно. Он любил свою работу, но только часть ее. Он также не любил слово "социопатия", ведь он любил людей, но только “людей”.

Машина остановилась на одном из миллиардов московских светофоров. Напротив его тонированного окна располагался магазин, гордо носящий имя “Пятерочка”. Люди выносили из него целлофановые пакеты, набитые тем, что лишь отдаленно можно было назвать продуктами.

- Как они могут это есть… - Вик задал этот вопрос скорее вселенной и шепотом.

- Кто? - не расслышала его Маша и покосилась в его сторону.

Несколько человек ссорились. Пожилые люди устроили почти драку, и он не сразу понял, в чем была причина. Последняя тележка в дешевый супермаркет стала причиной для ненависти двух пожилых женщин.

Виктор не мог отвести взгляд от этой картины. Она заставляла внутри что-то оживать. Что-то, чему он никогда не давал выход.

В какой-то момент он представил себя одним из них. Как ему приходится выходить из этого заведения с колбасой за сто пятьдесят рублей и гречневой крупой за восемьдесят - все это, разумеется, было куплено по скидке. На его груди будет висеть значок партии Единой России и с этим небольшим скарбом он отправится домой, чтобы не пропустить вечерний выпуск новостей, где он узнает, как он хорошо живет.

Он ненавидел то, что видел. Он ненавидел то, через что прошел. Он ненавидел людей, не признающих личных границ.

- Маша… - он уткнулся лбом в окно машины.

- Да, Вик? - быстро откликнулась она. - Хочешь воды?

- Ты уволена, - сообщил он своему отражению в стекле.

Повисла тишина. Она не думала о таком исходе событий никогда. По большому счету, он - все, что у нее было. Возвращаться девушке было некуда, дома ее никто не ждал, скорее наоборот. Оказавшись на престижной работе, она сожгла все мосты с прошлым. Дело было сделано.

- Ты имеешь в виду… - она почувствовала, как бледнеет кожа, - в смысле… совсем? Я могла бы…

- Попроси шофера остановить машину и проваливай, - почти шепотом сказал Виктор.

Она не сообщила. Мария продолжала сидеть в машине, почти не шевелясь.

- Вик… я… я знаю, что это моя вина… - она подняла руку и коснулась его плеча.

Он резко отдернул ее руку. Виктор никогда не говорил ей этого, но он относил ее к категории тех людей, людей из "Пятерочки".

- Не трогай меня и не прикасайся… - его голос налился злобой, - я говорил тысячу раз. Я не хочу сниматься в этом задрипанном месте. Я говорил, найми охрану. Я говорил, что не хочу работать с ними! Я просил купить шторы в эту СРАНУЮ МАШИНУ!!! НО ТЫ НИ ХР*НА НЕ ДЕЛАЕШЬ!

Последние его слова слышал не только водитель, но и люди с улицы.

Мария сглотнула. В какой-то момент ей даже стало страшно. По привычке она пригладила непослушные кудрявые волосы.

- Вик… тебе нужен психолог… это разрушит твою карьеру звезды, и ты…

Его глаза налились огнем.

- Пошла вон… - снова тихо прошептал он. - Останови эту *бучую машину!

Так и случилось.

Снаружи шел дождь.

“Дождь - это хорошо, - подумал он. - Дождь может смыть всю эту грязь.”

<<Дмитрий Назаров>>

“Москва. Около двенадцати лет назад.”

Пожилой бизнесмен не верил, что всерьез это делает. Это было настолько глупо, что еще немного - и он ущипнул бы себя, чтобы проснуться. Если бы не совет его друга, которому он верил безоговорчно, то он ни за что не пошел бы на это безумие.

Дмитрий забрал свою дочь из клиники, лишив главврача возможности на строительство нового крыла и покупку нового автомобиля для второй любовницы. А теперь он ждал… Ждал человека, которого ему посоветовали.

Стоять на месте в таких случаях - дело очень сложное. Он ходил вдоль панорамного окна в своем кабинете взад и вперед, выкуривая одну сигарету за другой. Имея огромные деньги на множестве своих счетов в самых разных странах, он продолжал курить дешевые сигареты. Сила привычки.

Приглашенный “специалист”, а именно так назвал его их общий друг, не спешил. Возможно, виной всему была разыгравшаяся непогода на улице. Давно он уже не видел столь яростной непогоды. Гроза была столь сильной и яркой, что в моменты удара он мог разглядеть заголовок журнала на своем столе, несмотря на полный мрак.

Ожидание становилось невыносимым еще по одной причине, и этой причиной была его дочь, а точнее, боль, через которую она должна была пройти. Крики с первого этажа его квартиры разрывали его голову. Дежурный врач предупредил его, что так будет. Он предупредил его, что болеутоляющие уже не способны справиться и дальше будет только хуже.

Дмитрий никогда не был трусом, он пережил лихие девяностые, чем могли похвастаться далеко не все его друзья, многие сейчас покоились в земле, но вот спуститься вниз, к ней, он не мог. Он оставил ее с дежурным врачом. В ее комнате сейчас было достаточно обезболивающих, чтобы дать возможность словить приход всему их дому.

Новая порция коньяка. Как и прошлые полбутылки, эта справилась не лучше. Удивительно, но алкоголь не работает, когда мы испытываем страх, а ведь именно в такие моменты он нам так нужен.

Дмитрий затушил сигарету. В темноте он не увидел пепельницу и затушил ее об стол, сейчас это все не имело значения. Его дочь снова истошно закричала, и он не хотел это слышать, ему снова пришлось зажать уши.

Эти подонки не хотели заниматься ее лечением, рассказывали сказки о том, что ей нельзя помочь, не хотели брать его деньги. В какой-то момент, полный чудовищной боли и понимания, что так продолжаться больше не может, он открыл один из ящиков стола. Новенький Глок ждал его, он никогда им не пользовался, откровенно говоря, стрелять он не умел.

- Совсем уже с ума сошел… - сказал он вслух самому себе.

В такие часы, когда ты один наедине со своим кошмаром, подобные мысли уже не кажутся таким уж бредом. Ужасная смесь из алкоголя и мыслей о том, чтобы прервать ее мучения, а после покончить и со своими, становилась все более ядовитой в его сознании. Кто знает, чем все кончилось бы, если бы не звонок в дверь.

Резкий звонок словно выдернул его из темноты собственного подсознания, заставив захлопнуть ящик с Глоком, и, вскочив, он разлил недопитый коньяк. Заголовки журналов окрасились в коричневый цвет.

Его руки дрожали, дверь получилось открыть не сразу. На пороге стоял его старый друг - человек, с которым они вместе начинали бизнес, - Николай Тарасов. В девяностых, когда представилась возможность, он уехал за границу, оставив старого товарища разбираться во всех тонкостях ведения бизнеса по криминальным законам новой России девяностых.

Николай вышел вперед и, не думая о том, что с его плаща градом сливаются капли дождя, обнял старого друга.

- Ты без машины, что ли? - удивился Дмитрий. - Сказал бы - я бы послал своих.

Николай отмахнулся от него и стянул крошечные круглые очки, протирая их от капель дождя. В современной культуре режиссеры и писатели известных книг заставляют своих самых мерзких злодеев носить именно такой стиль очков.

- Нет, машина у нас была, не поверишь, но это мы прошли пару метров от ворот до входа.

- Там подземная стоянка есть, могли бы через лифт сразу там, - Дмитрий услышал загадочное “мы” и перегнулся через плечо друга, пытаясь рассмотреть таинственного специалиста, которого ему обещали.

Таинственный специалист остался стоять в холле фешенебельного подъезда, разглядывая современную картину. Современной она была потому, что как объект искусства она представляла собой не более чем разлитую по неосторожности краску и непомерно высокую для простого человека цену. Оба элемента современного искусства присутствовали.

- Вы входите? - сменил тон Дмитрий.

Для него он не более чем человек, который попытается обчистить его на крупную сумму и, без сомнения, у него это получится, учитывая рекомендацию его лучшего друга, но, как бы то ни было, это не повод говорить на равных с первым встречным.

- У вас чудесный дом, Дмитрий Юрьевич, - прошептал пришелец.

- Так вы заходите в этот чудесный дом или нет? - терял терпение он.

Ситуацию поспешил разрядить его друг.

- Он немного того, - Николай потряс ладонью у виска, - ты на него не злись. Главное для тебя, что дело он свое знает не хуже нас с тобой, это уж поверь.

Эти слова были нужны. Ещё немного - и Дмитрий был готов отказаться от всего этого.

- Если ты так говоришь, - сдался Дмитрий.

Очередной крик раздался из комнаты девочки. Он разорвал ночную тишину не хуже раската грома, которые не прекращались ни на секунду.

Николай повернулся на их нового общего друга.

- Думаю, вам стоит обсудить цену заранее, - предложил он.

Незнакомец затушил сигарету о собственную руку. В любой другой ситуации Дмитрий возмутился бы этим жестом, но сейчас отчаяние брало верх. Он уже прекрасно понимал, что этот человек не врач, и не так уж важно, кем он является, если его старый друг ему верит и уверяет, что он может помочь. Его рекомендации хватало, но он все еще не мог поверить в то, что занимается такой ерундой.

- Вас проводить? - недовольно подал голос Дмитрий.

Ее крики указывали путь. Стоило им открыть дверь в детскую комнату, как дежурный врач отошел от девочки и умоляюще посмотрел на ее отца. Похоже, что даже ему было тяжело выносить ее страдания.

- Ей становится хуже, господин Назаров. Если так продолжится… - начал врач.

- Выйди, - бросил он недовольно, - подожди снаружи.

Врач удивленно посмотрел на двух гостей. Оба носили мокрые плащи и не напоминали врачей. Странное чувство чего-то неправильного парализовала врача и не дало ему сдвинуться с места.

- Вы уверены, что все в порядке? - уточнил он. - Вашей дочери нужна только высококвалифицированная медицинская помощь. Одна ошибка может…

- Подожди снаружи, - обращался к нему на “ты” Дмитрий.

Дежурный врач сдался.

Девочка испуганно смотрела на одного из троих вошедших, а именно на неизвестного в странных круглых очках. Почему-то именно он приковывал ее взгляд сильнее остальных.

- Предупрежу сразу, - начал Дмитрий голосом, заставляющим обратить на него внимание, - если хоть что-то пойдет не так, я за себя не ручаюсь. Не люблю пустых угроз, но, я думаю, вам уже объяснили, кто я.

Чужак в круглых очках проигнорировал его.

Со странной улыбкой извращенца, который вот-вот распахнет свой плащ и лишит девочку детства, он подошел к ее медицинской кровати. Раньше здесь была более подходящая для этого места розовая широкая кровать. Сейчас многое изменилось, стало больнично-белым и холодным. Комната медленно превращалась в крипту. Чем хуже становилось состояние девочки, тем больше ее комната напоминала белоснежную крипту. Иногда ей казалось, что ее закапывают заживо.

- Кто вы… - пуская слюни и еле выговаривая слова, прохрипела Полина.

Ей уже было не так просто поднять голову от подушки, самые страшные предсказания сбывались, и ее левый глаз уже не открывался, а часть верхней губы была парализована, из-за чего ее речь больше напоминала мычание. Тем не менее, сквозь маску чудовища на него все еще смотрел испуганный ребенок.

К ее удивлению, пришелец не поздоровался, а лишь взял ее книгу с ее комода.

- Кладбище домашних животных. Стивен Кинг, - с улыбкой произнес пришелец. - Как иронично…

Полина сглотнула, ей стало страшно. Что-то в голосе чужака ее невероятно пугало.

- Так, все! - не выдержал Дмитрий. - Проваливай на х*й из моего дома!

Его старый друг схватил его за руки, которыми тот уже собирался схватить носителя странных очков.

- Прошу тебя, дай ему сделать дело. Ты не представляешь, что увидишь, даю тебе слово! - взмолился его друг.

- Дьявол… ты ведь понимаешь, что это моя дочь? - посмотрел он ему в глаза.

- Понимаю, - кивнул Николай, - поэтому и прошу тебя так сильно.

Девочка с ужасом смотрела на нового гостя и не отводила от него взгляд. В панике она пыталась найти взглядом отца, но видела, что тот не прогоняет странного гостя.

- Вы… - промямлила она, - читали эту книгу?

- Читал, - кивнул носитель странных очков, - довольно давно. Интересная вещь. Ты помнишь, чем все кончилось?

- Я пока не дочитала, - девочка отрицательно закачала головой. - Последняя глава. Там ведь будет все хорошо?

- Скажем так, - улыбнулся пришелец, - ты скоро сама увидишь.

Том - II Глава третья: Ромео

<<Виктор Севастьянов>>

“Москва. Наши дни”

Пульсирующая боль в голове не стихала. Она редко отпускала после тяжелых приступов. Приступ сегодня был особенно сильным, и ожидать улучшений в ближайшее время не стоило. Дополнительное напряжение создавала и погода за окном. Ливень грозил продлиться до утра.

Он не помнил ни одного дня после своего восемнадцатилетия, когда бы он жил не один. Ему было не впервой заботиться о себе самому, на самом деле, это был вопрос доверия. С раннего возраста он осознал цену доверия другим людям и почти сразу умножил ее на ноль.

Его отец был человеком старых взглядов и служил в ВС РФ. Большинство воспоминаний молодого человека были о том, как тот пытался сделать из его “мужчину”. Обещания отца матери вроде “я выбью из него все это новомодное дерьмо” все еще периодически посещали его. Тот день, когда пожилой мужчина узнал о том, что его сын попал в модельный бизнес, стал последним, когда они общались. Больше Виктор не видел своего отца и не особенно этого хотел.

Понятие "домашнее насилие" к нему не применялось. Он был умен и старался следовать указания отца, чтобы не получить лишний синяк. Зато он много раз становился свидетелем акта домашнего насилия в отношении его матери, пока та не умерла.

Доверие - вещь очень хрупкая и невероятно ценная. Виктор не считал, что он может себе это позволить. Если подпускать людей слишком близко, то они начинают влиять на твою жизнь, а это все равно, что пустить вора в магазин без камер и продавца.

Его обычный вечер имел строгий внутренний график, которого он придерживался. Человек без внутреннего распорядка - животное. Домашние ритуалы были частью его жизни, с которыми он не хотел расставаться, что становилось еще одной проблемой его закрытой личной жизни. В его понимании, все вещи в его доме лежали на идеальных местах. Вносить хаос в этот порядок означало бы полное разрушение сложившихся комфортных устоев.

Даже баночка шампуня, на которую он сейчас смотрел, лежа в горячей воде своей ванной, стояла идеально. В таком положении до нее можно дотянуться рукой не вставая. И она не упадет, если неаккуратно махнуть рукой, так как ее закрывает труба душа. Ему бы хотелось, чтобы он мог делать так же с людьми. Жизнь была бы проще, если бы люди были умнее и менее хаотичными. Мысль была настолько очевидной и лежащей на поверхности, что почти злила его.

Внезапный звонок в дверь вырвал его из мечтаний о безупречной реальности, где все люди осознают ценность личного пространства, личной гигиены и важность социального дистанцирования.

Звонок был не по графику, и Виктор скривился. Кем бы ни был человек за дверью, он вторгался в его пространство. Его телефон был отключен и являлся надежно закрытой дверью для всех, кто попытался бы проникнуть через него, но вот дверь… дверь всегда оставалась странным пригласительным билетом для любого идиота, который считал, что у него-то уж точно неотложное дело и ждать он не может.

Виктор подождал еще несколько секунд, надеясь, что “оно” уйдет и осознает, что если дверь не открывают, то совершенно резонно предположить, что тебя здесь видеть не хотят. Как и следовало ожидать, этого не случилось. Звонки повторились, и чаще.

Набросив белоснежный халат, он понял, что его вечер разрушен. Оставляя мокрый след от ванной до двери, он прошелся по комнате. Даже пол в его квартире был идеально чистым, он постоянно платил уборщице за уборку в его квартире ЕЖЕДНЕВНО. Проблемой оставалось только проветривание помещения после самой уборщицы. Мириться с духом чужого человека, который здесь почти живет в дни его отсутствия, он был не намерен. Отсюда родился запрет на длительность уборки: не более одного часа в день.

Сквозь глазок он увидел именно того, кого сегодня хотел видеть менее всего на свете. Мария Добролюбова стояла перед его дверью, не зная, куда деть руки, а когда она не знала, куда деть руки, она поправляла сумку и свои непослушные кудрявые волосы, создавая на голове еще больший хаос.

Он не был сторонником разговаривать через дверь, но также он понимал, что ему предстоит еще раз объяснять ей, почему она уволена.

Виктор открыл дверь.

Его взгляд был настолько холодный, что Маша даже не сразу начала заготовленную речь, которую репетировала почти два часа по приезду домой. Во всех вариантах этой речи она достигала намеченного успеха, а сейчас почему-то даже не могла начать.

- Мое решение осталось прежним, - спокойно произнес он, - мне очень жаль.

Виктор попытался закрыть дверь.

- Вик, подожди! - Маша пискнула и почти ворвалась в его квартиру.

Он молча прикрыл глаза, не шелохнувшись. Виктор уже примерно ожидал исход этого разговора: ее слезы, мольбы. Он знал, что этот разговор затянется и его не избежать.

- Послушай меня! У меня есть великолепная новость для тебя! - она подняла руки перед собой, словно у него был пистолет и она умоляла не стрелять.

Виктор так и не шевельнулся, он продолжать стоять, глядя в холл своего элитного многоквартирного дома.

- Что бы там ни было… - начал он спокойно.

- У тебя завтра фотосессия в “Ночной Москве”! - воскликнула она ликующе.

Слова резали его слух. Был упомянут самый элитный журнал мира, один из филиалов которого находился в Москве. Владельцем был известный миллиардер, один из двадцати в журнале Форбс. И попасть туда было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он оставался сдержанным, как и всегда.

- Это… - начал он неуверенно, - какая-то глупая шутка, чтобы я взял тебя обратно? Если так, то…

Она же не имела привычки оставаться сдержанной. Мария всплеснула руками и чуть не обняла его.

- Вик! Я серьезно. Я думала о том, как я могу загладить свою вину перед тобой, и подняла старые связи, пыталась тебя пробить. А после пары тех сессий в "Максиме" они тебя вспомнили и дали добро! Ты завтра снимаешься у них! - продолжала восклицать она.

- Если так, то… - не верил он своим ушам и не собирался радоваться раньше времени.

- Ну конечно это так! - еще несколько прядей ее кудряшек выбились из общей картины и повисли вдоль ее лица, создавая даже в чем-то милый образ.

Виктор смотрел на нее и молчал. Ему было что обдумать. Она всегда боялась вот этих моментов тишины, а они случались довольно часто, каждый раз, когда ему было нужно решить что-то важное.

Люди имеют свойство бояться тех, кто не похож на них. По сути своей человеческий социум предпочитает тех, кто ярко и понятно выражает свои эмоции, максимально дистанцируясь от тех, кто более рассудителен и предпочитает подумать над своим ответом, эти кажутся странными. В конце концов, люди, которые берут две секунды паузы, чтобы подумать над ответом, нам кажутся диковинкой, и мы остерегаемся их.

- Ты не рад?! - она заглядывала в глаза, словно радостный щенок, что принес изгрызанную газету своему хозяину и ожидает похвалы.

- И ты пришла, чтобы сказать об этом? - он наконец повернулся и закрыл дверь.

- Да… - она казалась слегка удивленной этому вопросу. - Я подумала, ты будешь рад это услышать. Это же твоя мечта, разве нет?

Он улыбнулся.

- Проходи, присаживайся. Я найду что-нибудь выпить, чтобы отметить это, - согласился он.

Щенку позволили войти в спальню, Маша радостно завиляла хвостиком и, сбросив сумку в прихожей, бросилась в его гостиную.

Его дом чем-то напоминал его самого. Ей всегда было здесь немного неуютно, а теперь почему-то особенно. Белый и серые тона давили на нее своим… “порядком”. Каждая вещь в его доме лежала под правильным углом и на своем месте. Идеальная чистота буквально кричала о том, что ты находишься в музее, а не в месте, где живет какой-то человек.

Странное чувство тревоги охватило ее.

- Я переоденусь и выйду к тебе, подожди немного, - донеслось из соседней комнаты.

- Поняла, - ответила она в сторону коридора.

Честно говоря, ей не хотелось бы, чтобы он одевался. Она никогда бы не рассказала ему этого, но втайне она и сама была его поклонницей. И так случилось, что она очень ревновала его к этому миру, в который сама и привела. Именно так, она первой из них двоих стала модельным агентом и предложила своему другу попробовать свои силы в этом бизнесе, ведь дела шли не очень. К ее удивлению, он стал ее спасительным плотом, и вместе они отправились покорять столицу.

На стеклянном журнальном столике в аккуратном беспорядке лежали журналы, на обложках которых красовался Виктор. Его странный нарциссизм был хорошо ей известен с самого начала. Он появился не в процессе, Виктор всегда знал себе цену.

- Нашла что-то интересное? - спросил он в шаге за ее спиной.

Маша вздрогнула и выронила один из наиболее неприличных журналов с его фотографиями. Она покраснела, словно ее застали за чем-то невероятно непристойным.

- Я просто… - она показала на журналы, - я смотрела, искала… но не нашла, а потом…

- Присядешь? - перебил он ее лепет.

- Да, присядем, почему бы и нет, - закивала она.

Усаживаясь на кожаный диван, она размышляла о том, скольких девушек Вик приглашал сюда и скольким из них повезло остаться. Секундный порыв ревности исчез почти сразу вместе с осознанием того, что Виктор никогда бы не стал этого делать на своем кожаном диване. Никогда.

О его личной жизни она знала преступно мало, хоть и всегда хотела быть частью ее. Все, что ей было известно, что Виктор был крайне холоден в вопросах секса, что делало его только более популярным. Какое-то время Мария пыталась понять, нет ли у него наклонностей другого рода, но и здесь она потерпела неудачу. Виктор словно избегал близких отношений, а те, что были, заканчивались через несколько дней, а чаще и через несколько часов.

- Вина? - улыбнулся он, демонстрируя бутылку дорогого красного вина.

- Было бы чудесно, - закивала она, глядя на бутылку, на него она смотреть почему-то боялась.

Широкий бар, которым он никогда не пользовался, был главной достопримечательностью его роскошной гостиной. Особое место для особых людей, но в случае Виктора таких людей просто не существовало.

- У меня есть странное ощущение, что ты пришла не только за этим, верно? - спросил он, уходя к бару.

Ей было не по себе еще и потому, что ей казалось, что он читает ее, как открытую книгу.

- Что-то вроде, - кивнула она. - Есть еще одна новость. Скорее, предложение. Знаешь, так, в голову пришло. Решила предложить тебе кое-что.

- Интересно.

Очередной удар молнии за окном.

Он протянул ей бокал и сел рядом. Несколько лет назад она убила бы за такую возможность побыть с ним вот так наедине. Ей хотелось верить, что еще не все потеряно и, возможно, это именно тот шанс. Его пригласили на фотосессию его мечты, и это ее заслуга, это она смогла помочь ему с этим, она заслужила эту попытку и не намерена отступать.

- Вик, - она так и не смогла выпить, - а что, если бы мы… ну, знаешь, ты и я…

- Что? - не понял он.

Маша поняла, что ей не хватает смелости сказать то, что и так было очевидно, и залпом выпила весь бокал.

- Вик, - сказала она и повернулась к нему лицом, - я люблю тебя…

Молодой человек не показал эмоций. Это не означало отказ, это она знала точно. Он вообще любил обдумывать каждый свой следующий шаг и никогда не торопился.

Спустя несколько секунд, которые превратились для нее в вечность, она увидела, как улыбка растягивается на его лице, и тоже улыбнулась. Она почувствовала капельки слез в уголках глаз.

- Скажи… - не выдержала она, - это взаимно?

Виктор опустил взгляд на свой бокал и лишь после ответил, подняв голову и глядя ей в глаза.

- Да, - кивнул он улыбаясь, - это взаимно. Прости меня за эту глупость сегодня в машине. То, что случилось… ты знаешь, как это бывает после шока. Я не подарок, мы же оба это знаем.

Маша почувствовала, как ком подступил к горлу и слезы счастья вот-вот потекут. Она закивала.

- Не думай об этом, - улыбнулась она.

- Значит… - задумался он, - мы теперь пара. Модель и менеджер? Что люди скажут.

Она тихо засмеялась.

- Подсядь ближе, - поманил он ее.

Маша немного растерялась, но последовала его просьба, придвигаясь ближе.

- А теперь… поцелуй меня, - властным, но томным голосом приказал он.

- У нас будут “такие” отношения? - не без удивления, но с игривой интонацией спросила она.

Она была удивлена, но это расставило все на свои места. Похоже, что главной страстью Вика было чувствовать себя королем положения во всем. Это проявлялось во всех его привычках, похоже, что даже в постели. Этим несложно было объяснить, почему почти всего романы были столь скоротечными.

- Хорошо… - с улыбкой подыграла она ему и неуверенно потянулась к его губам.

Это было ее мечтой, несмотря на невероятно неловкую ситуацию. Она не была одной из тех девушек, которые согласны на подобные вещи. Даже поцелуй на первом свидании был чем-то почти сакральным. Мария считала себя девушкой приличной, но сейчас готова была поступиться принципами, ведь она знала его почти с детства, а это можно было списать на пару свиданий.

Его поцелуй был не таким, каким она ожидала. Сдержанный, аккуратный, ей даже хотелось поцеловать его глубже, чтобы он проявил хоть какую-то страсть хотя бы в этом, но не стала. Она разожжет в нем огонь позже.

Внезапно Вик встал с дивана и отставил бокал. Ее сердце сжалось, ведь ей показалось, что она сделала что-то не так. Она совсем не ожидала такого исхода. Он коснулся ее плеча и прошел мимо.

- Вик? - Она непонимающе обернулась на него.

Его силуэт удалялся в сторону ванной комнаты.

- Раздевайся, - вдруг бросил он не поворачиваясь. - И жди меня.

Она бы возразила и отказала ему, если бы он не зашел внутрь. В конце концов, он явно принял ее не за ту. Спустя мгновение у нее даже появилась мысль встать и уйти, она даже потянулась за своей сумочкой и собиралась написать ему записку о том, что она не такая, но… Она села назад, сжимая сумочку и прижимая рыжие вьющиеся волосы.

Что-то внутри заставило ее остаться, что-то внутри заставило ее отложить сумочку в сторону, и все так же что-то внутри заставило ее коснуться пуговицы на ее рыжей блузке. Маша сглотнула и посмотрела на собственное отражение в плазме. Она выглядела жалко. Как она могла понравиться ему и почему она здесь? “Все это - огромная ошибка!” - проносилось в ее голове.

Что-то внутри заставило ее отвернуться от собственного отражения. Она всегда подчинялась ему, разве случилось что-то новое? Разве она уже не знает, что согласна? Почему-то она подумала о том, а какое у нее может быть с ним будущее? С ним, с человеком, который любит только себя и больше никого. Который даже сейчас оставил ее одну в холодной комнате, заставив раздеться самостоятельно, без него.

Ей хотелось уйти… но она не ушла.

Каждый элемент ее гардероба слезал очень неохотно. Словно живые, они цеплялись за другие предметы гардероба, не позволяя ей раздеться. Она услышала шум воды. “Он принимает душ, - подумала она. - Я бы тоже хотела…”

Ей стало холодно. Она смотрела на себя в отражение плазмы. Она не нравилась себе такой. Мария попыталась втянуть небольшой живот и повернуться боком. Она не умела выглядеть красивой, она не знала каково это - быть привлекательной и нравиться мужчинам. Она не знала, что делать со всем этим.

Эти секунды, что она стояла перед плазмой, заставили ее ненавидеть собственное тело и себя за то, что она делает. Она вновь попыталась одеться и уйти и даже схватила одежду, но вновь нечто внутри заставило ее сесть и дождаться, пока вода перестанет течь, а после он откроет дверь. Минуты тянулись, словно вечность, а ей становилось холодно, его не было рядом, чтобы согреть. Рядом не было никого.

Когда дверь открылась и его силуэт появился в коридоре, она не смогла себя побороть и схватила свою белоснежную блузку, прикрывая грудь. Она замерзла, и ей было немного страшно.

- Ты сделала это… - кивнул он, не входя в комнату.

Маша смогла лишь кивнуть.

- Опусти руки, - приказал он.

Она почувствовала, что ее руки превратились в лед и отказывались повиноваться, но спустя несколько секунд она все же сделала это.

- Встань, - продолжил он.

Она встала. Возбуждения и романтического настроения уже не было. Она не понимала, зачем она все еще здесь.

- А теперь убирайся, - закончил он свою реплику.

Она почувствовала, как ее сердце замерло. Еще несколько раз она прослушала эту реплику у себя в голове, пытаясь осознать, что она услышала минуту назад. Осознав это, она быстро набросила на себя одежду и, пытаясь сдержать слезы, бросилась мимо него к выходу. Она пыталась сбежать из этого кошмара так быстро, как только может. Это царство холода и льда надолго отпечатается в ее сознании, в этом она даже не сомневалась.

Пробегая мимо него, она не могла не заметить, что он стоял в одежде и не смотрел на нее.

Ей хотелось что-то закричать ему, ей хотелось высказать все, что она думает, но она не смогла… Она же Маша. Просто Маша. Она всегда подчинялась, подчинится и теперь. Она не вернется сюда больше никогда.

<<Дмитрий Назаров>>

“Москва. Около двенадцати лет назад”

Полина сжимала старый золотой кулон в своем кулачке. Цепочка тянулась от него через ее шею. Старый кулон не имел гравировки, а точнее, она была сбита. Отличительные символы, даты и любые способы идентифировать или датировать кулон были уничтожены. Но все это было неважно, ведь по какой-то причине она чувствовала себя хорошо. Боль ушла.

- Пап… - девочка растолкала отца, который уснул рядом с ней.

Дмитрий резко поднял голову. Он хотел увидеть чудо, но не увидел. В кровати все еще лежало то, что похитило его дочь и держало где-то внутри.

- Как ты себя чувствуешь, солнышко? - поинтересовался он.

- Боль ушла… - девочка попыталась поднять голову, но опухоль все еще не позволяла.

Дмитрий вскинул руки и прижал ее к кровати.

- Не шевелись! Лежи спокойно! - успокоил ее отец. - Как он сказал? Должно пройти какое-то время.

Девочка закивала.

***

- Какой-то абсурд, - не понимал их домашний врач. - Давление на мозг снизилось.

Дмитрий довольно улыбнулся, наливая себе ликер.

- Я не знаю, как это возможно, но это, должно быть, краткосрочное действие каких-то опиоидов, вы понимаете? - пытался он объяснить довольному отцу. - Так не бывает! Я видел анализы вашей дочери вчера, она не должна была даже пережить прошлую ночь.

- Знаете, что я думаю? - с довольной ухмылкой повернулся Дмитрий. - Я думаю, что вам нужно съ*бать из моего дома так быстро, как только сможете. Вы и ваша *баная медицина, которые только и делали, что тянули из меня деньги. Вы хотели угробить мою Полину. Вы рассказывали мне, что она не жилец, что уже ходячий труп, а сегодня она улыбалась.

- Послушайте, я уверен, что этот человек вас обманывает! Я не знаю, что он…

- Вот именно! Ты не знаешь! Ты не знаешь них*я! - в глазах Дмитрия вспыхнул огонь. - Я клянусь богом, если ты сейчас же не свалишь из моего дома ко всем х*ям, тебя отсюда вынесут!

Том - II Глава четвертая: Золотая молодежь

<<Елена Волкова>>

“Москва. Наши дни.”

Она буквально варилась в этом металлическом гробу. Лена схватилась за еще одну бутылку воды и осушила ее до дна. Вода была мерзкой комнатной температуры.

Белый фургон, в котором столь часто в зарубежных фильмах разъезжают маньяки или наркодилеры, стоял в лесной глуши. Она была частью второго отдела, отдела расследований, в который она попросилась месяц назад. Татьяна согласилась, посчитав, что это великолепный способ расширить ее кругозор и сделать из юной охотницы не только убийцу чужих, но и прекрасного детектива.

Из фургона было выходить нельзя, риск привлечь ненужное внимание во время слежки был слишком велик. Вслед за невероятно жарким днем пришла не менее жаркая ночь, и теперь старый фургон не спешил отпускать накопленное за день тепло.

- Я так не могу, я так больше не могу, какой-то кошмар, - она начала искать оставшиеся полными бутылки с водой под вытянутой металлической скамьей, на которой сидела.

Пол был буквально завален пустыми бутылками. Днем с ними находилось еще несколько человек из второго отдела, но на ночь они оставались здесь вдвоем. Под романтический свет мониторов во мраке белого фургона Лена умирала от жары. Летняя духота буквально душила ее.

- Какая же это тоскливая работа! Почему ты не предупредил меня, что будет та-а-ак скучно? Я бы могла сейчас на байке кататься вместо всего вот этого! - охотница сползла по жесткой металлической лавке, игнорируя мониторчики, за которыми должна следить.

- Ты просила перевестись сюда. Ты сказала, что тебе скучно, - спокойно и рассудительно ответил Влад.

Девушка указала ладонью на мониторчики, которые показывали старый заброшенный литейных цех. Картинка на них не менялась последние двадцать часов.

- Я просила перевестись на время сюда, чтобы поискать чужих! - запротестовала она, но сесть на скамью уже сил не хватало. - С момента того, как мы разобрались с делом того патологоанатома-извращенца, нам дали всего два дела! Два! Я не спорю, корабль-призрак и шахта в Норильске - это было круто, но это всего два дела за пол года! Моя ма… в смысле, мой старый учитель говорил, что охотился на одного чужого раз в месяц! Почему мы не делаем так же?! Ты разве не должен учить меня?

Лена вертикально повернула голову на лавке и, прижав затылок к поверхности металла, снизу вверх посмотрела на Влада, ожидая ответа.

- Обычно… - задумался он, - я работаю чаще. Думаю, что Таня не хочет заваливать тебя работой, дает тебе время восстановиться.

Она почти вскочила. Последние два дня ей не удавалось сидеть в одном положении больше пары минут.

- Восстановиться?! - она показала руками на себя. - Эй! Привет! Напомни ей, что мой чужой перемалывает калории, как ты - чужих! Я даже если захочу отрастить брюхо, вряд ли получится! О каком восстановлении речь?

Влад со странной укоризной в глазах посмотрел на нее.

- Давай мы будем потише о том, что и кто ест, - осудил он ее.

Лена плюхнулась назад на стальную лавку, уставившись в мониторы.

- Ну да, тайна же. Я просто вечно забываю. Для меня это нормально, ты никакой не фрик. Я в том смысле, что все охотники “того”. Ну, ешь ты других чужих, что тут такого-то? Это вначале было страшно, а теперь как-то даже обыденно.

Влад снова посмотрел ей в глаза.

- Могила! - она прижала палец к своим губами.

Старый охотник не жаловался. Отсутствие чувств, эмоций, желаний позволяло ему быть идеальным наблюдателем. Он следил за мониторами, выжидая появления чего-то необычного на этом складе уже два дня. Лена же потеряла интерес к слежке в первые два часа.

- А оно вообще появится? - спросила она с хорошо заметной безнадежностью в голосе.

- Возможно, - спокойно ответил он. - Статистика Второго отдела говорит, что…

- То, что лишь одно из двадцати пяти дел, которые выглядят, как дело рук чужих, оказываются такими на самом деле. Я помню! Ты говорил! И я скажу больше, мы уже это проверили на практике. Старый колодец, семь заброшенных деревень, а уж ночь в больнице чего стоила - и ничего! Влад, я имею в виду, совсем НИЧЕГО! Люди совсем уже поехавшие стали, что в двадцать первом веке им призраки везде мерещатся, а мы вынуждены ездить на такие вызовы и проверять их!

- Я могу попросить Таню вернуть тебя в Третий отдел, - не отводя взгляд от монитора предложил Влад.

- Мы же и так в Третьем, просто стажируемся тут, или что ты имеешь в виду? - Лена снова опустилась на пол в поисках полных бутылок с водой.

- Я имею в виду, что ты можешь отказаться от работы в отделе расследований, - спокойно пояснил он.

- А дел будет больше? - донеслось из под лавки.

- Нет.

- Нах*р тогда. Так мы хоть как-то шансы увеличиваем, - Лена потянулась назад и стукнулась головой. - Бл*дь, вот что толку от того, что он ускоряет метаболизм, но я все равно чувствую боль! Что толку от ускоренного обмена веществ, если я не могу, как ты, прирастить назад руку или голову.

Она устало села на пол, облокотившись на скамейку, и открыла бутылку с водой.

- Ощущение, что он - просто реклама каких-то витаминов. Эй, я могу помочь тебе справиться с несварением. А еще знаешь что? У тебя не будет шелушиться кожа!

- Большинство охотников называют это проклятьем, а не даром, - констатировал он.

- Проклятье - это то, что я не могу провести ночь с тем, кто мне нравится, не вырвав ему ноги и не затолкав вазу ему в глотку. Вот это проклятье. А ускоренный метаболизм - это просто шутка какая-то. Думаешь, это так здорово бегать в спортзал каждый день и терять по два часа? Знаешь, какие “умопомрачительные” ощущения я испытываю, если не трачу калории?

- Ты потомок, мы все страдаем.

- Да знаю я, знаю, просто иногда это так раздражает, - она уселась назад на лавку и вперилась в монитор.

Татьяна действительно не спешила отправлять своего потенциально лучшего молодого охотника на задания и пыталась дать ей время на социализацию с сотрудниками и непосредственно с ее куратором. Отдел расследований должен был стать идеальным способом продемонстрировать ей обратную сторону работы Института и показать, как охотники работали до появления специальных сотрудников, которые забрали на себя эту часть работы.

- Если так подумать, - начала она новую тему, - ты ведь охотник, которому почти век. С ума сойти. Ты когда родился?

- В тысяча восемьсот пятьдесят седьмом.

- Ох*реть. И всю жизнь ты убиваешь нечисть? - она загорелась возможностью услышать новую историю.

- Нет, я стал охотником в пятьдесят восемь лет, во время Первой мировой

войны, - Влад отвечал на ее вопросы, но не сводил глаз с мониторов.

- Так, стоп, - она даже подняла руку. - На старика ты не похож.

Влад пожал плечами.

- Мой чужой захватил сознание, когда мне было тридцать пять. В те дни он еще не был столь силен и позволял мне стареть. Когда я сгорел заживо в огне напалмов, он вернул меня в исходное состояние и больше не позволял мне меняться. Но ты права, я узнал о том, что я потомок, лишь в пятьдесят восемь.

- Так поздно? Охотник, который дожил до таких лет без поддержки, это как?

Влад покосился на нее. Он не понимал, почему ответ не очевиден.

- А, ну да, ты бессмертный, - закивала она. - Я имею в виду, что к тому времени, как они пришли за тобой, ты уже имел определенные трудности с тем, чтобы сдохнуть. Видимо… пытался и сам еще до их прихода?

- Я чувствовал, что со мной что-то не так, но я не был достаточно храбрым, чтобы попытаться покончить с собой самостоятельно. В те времена было достаточно много войн, были люди, которые готовы были мне помочь. Чужие не приходили за мной, они чувствовали, что я страдаю достаточно, мой собственный чужой прекрасно справлялся с работой. Так что я не знал о существовании этого мира до момента перерождения.

Лена вздохнула. Каждый охотник имел свою грустную историю, продолжать эту тему она не хотела, но следить за мониторами она хотела еще меньше.

- А расскажи какую-нибудь классную историю про чужого. Ну, в смысле, про какого-то необычного, - она уставилась на него, вытянув ноги вдоль фургона, рассматривая свою обувь.

- Все чужие уникальны и не похожи друг на друга. В этом… - начал он.

- В этом их суть и основа их природы. Они паразитируют на наших страстях и слабостях. Да, я помню, я читала это, и ты мне это рассказывал. Я не лекцию прошу, а классную историю о классном чужом! - почти потребовала она.

- “Классный” чужой… - задумался он.

- Ну… такой, что запал в память, - через мгновение она отмахнулась. - Ах, ну да, он же и память твою тоже блокирует.

- Кое-что я все же помню, и одна такая история у меня есть, - кивнул он.

Лена подтянула под себя одну ногу и повернулась к нему всем телом. Сквозь кожу ног она почувствовала, что даже металлические лавки стали горячими в этом адском фургоне.

- Отлично! - воскликнула она.

- Как тебе известно, не все чужие рождаются только в сознании человека. Сознание животных не подходит для размножения, только человеческий разум, но есть и редкие исключение.

- Артефакты, - кивнула она.

- Верно. Предметы, с которыми связана история, как правило, очень долгая. Если предмет используется для темных дел, например жертвоприношения, убийства, или же в него просто вкладывают особый смысл, то, как и сознание человека, он насыщается достаточной энергией, чтобы дать жизнь чужому, который будет находиться внутри.

- Говорят, что их нельзя разрушить, - она оперлась локтем на тонкую спинку и положила подбородок на ладонь, пристально глядя на него. - Эдакое Кольцо Всевластия. А охотники - как Братство Кольца.

- Что? - не понял он.

Лена махнула рукой.

- Да не обращай внимания, забей. Продолжай просто.

- Такие предметы - результат столетий упорного труда. Создать чужого внутри предмета намного сложнее, чем внутри человеческого разума. В тысяча девятьсот двадцать втором году во Франции группа охотников нашла такой предмет. Столетия он принадлежал культу, который через плоть пытался познавать законы мира и бога, - продолжал свою лекцию Влад.

- Через плоть? - не поняла она. - Били себя?

- Нет, они… - он попытался найти нужно слово.

- А, я поняла, *бались они на своих собраниях. Всё, продолжай, - она снова махнула рукой.

Влад кивнул, подтверждая ее догадку и короткое описание.

- Я не знаю, как точно это произошло, но это была простая серьга, серебряная, без украшений, - продолжил он. - Тот, кто носил ее, медленно терял себя. Те люди, культ, посчитали, что этот предмет - дар их божества. Только высшие члены культа могли носить эту серьгу.

Лена замерла. Не в каждом детстве были родители, кто рассказывает вам сказку. Девушка помнила лишь считалочки о чужих и строгие правила. В то время как ее ровесницы получали нагоняй за то, что одевались излишне откровенно, Лена получай свой нагоняй за то, что поздно гуляла. Но не потому, что какой-то изрядно выпивший человек мог бы захотеть познакомиться с ней поближе, а потому, что во тьме есть и другие.

“Когда мы встаем, мы проверяем что?” - вдруг пронеслось в ее голове, голос ее матери. “Мы проверяем, что под кроватью!” - ее детский голосок.

Она никогда не смотрела на чужих так же, как и другие люди или даже другие потомки. Лена выросла среди них, и они никогда не были чем-то странным для нее. Точно так же, как обычные люди знают, что нельзя общаться с незнакомцами ночью, она так же знала, что еще вас может поджидать в темноте.

А сейчас она смотрела на Влада и слушала сказку. Это было необычное чувство, словно что-то странное из детства воскресло. Что-то, чего не было. Странная сказка о чудовищах, которые существуют.

- Как и у всех чужих, у этого было свое правило, - продолжал старый охотник. - Оно взаимодействовало с разумом жертвы, и той казалось, что она видит кого-то близкого или очень желанного. Соблазн был велик. Но по каким-то причинам, все еще не известным мне, носитель серьги убивал жертву только после восхода солнца.

- Вау… - выдала Лена. - И что? Вы убили их там всех?

- Мы покончили с культом, но охотники не сразу избавились от верховного жреца, - со странным сомнением в голосе ответил Влад.

- Это почему? Был настолько сильный? - не унималась она.

- Нет, просто… Они приняли решение не убивать его сразу. Почти все чужие строго следуют правилам и не убивают просто так. Как я и сказал, этот чужой убивал только на рассвете и никогда не покидал своего дома

- Нет, ну это ясно, - Лена заерзала в нетерпении. - А в живых-то его оставили почему?

- Большинство охотников имеют уродства физические или психологические, им не так легко найти пару. Даже деньги не всегда решают эту проблему, - аккуратно пояснил Влад.

Лена расширила глаза от удивления и осознания.

- То есть вы там решили это оставить, чтобы периодически приходить и трахать?! - она рассмеялась.

Шесть месяцев со столь живым человеком, как она, дали о себе знать. Изменения в старом охотнике текли медленно и для нее были практически незаметными, но они были. Он рассказывал эту историю, выбирая синонимы, и не был столь прямолинеен, как раньше. К несчастью для них, никто из них не был способен заметить перемен.

- Подожди-ка минутку! - она показала на него пальцем с ухмылкой. - Ты сказал, что ты был одним из той группы охотников! Сказал! Я помню, ты тоже ходил на свидания с леди-чужой?

Лена смеялась.

- Я точно не помню, - впервые за двадцать пять лет соврал Влад. - Возможно.

- Точно ходил! Блин, это же какое-то извращение, нет? Они же даже не живые. То есть, они же даже не… Черт, я никогда не думала о них в ЭТОМ плане. Это вообще возможно?

- Выходит, что так, - кивнул он.

Порыв ночного ветра проник в их вагончик и заставил Лену поднять руки, подставляя вспотевшее тело под потоки воздуха. Она оставалась в привычном черном топе и коротких джинсовых шортах. Принимая Влада не более чем за мебель, она бы не постеснялась снять и их, если бы это хоть как-то помогло охладиться. Кроме того, одеться было бы огромной проблемой в случае, если чужой все же появился бы на мониторах. В вопросе эротического подтекста она все еще видела в нем не более чем домашнюю кошку.

- Спросить хотела, - сказала она, отправляясь на поиски очередной бутылки с водой. - У тебя же до меня были ученики, верно?

Она прекрасно знала ответ, но ей хотелось узнать, были ли другие ученики, кроме ее матери.

- Только один, - сухо ответил он.

- Ну, и как она? Ну, или он, не знаю, - быстро скорректировала она себя.

- Я проработал с ней почти двадцать два года, - Влад не отводил взгляд от монитора. - Она была лучшей из лучших. В чем-то намного лучше, чем я. Но с ней было сложно, как я помню.

- Сложно? - Лена уселась на скамью, разочарованная тем, что бутылок больше не осталось. - Это в каком смысле?

- Вначале она старалась держаться в стороне, никому не доверяла. Она напоминала побитую собаку, которая вырвалась из кошмара и никого к себе не подпускала, - пояснил он. - Не думаю, что она кому-то верила до конца.

- Даже тебе?

- Мне хочется думать, что мне она верила, - кивнул он.

- Слышала, что она бросила работу в Институте около девятнадцати лет назад, да?

Лена отвела глаза в сторону, поняв, что вопрос может быть слишком прямым даже для Влада. Она ошибалась.

- Да, она решила попробовать себя в нормальной жизни. Каждый из нас рано или поздно сдается и решает попробовать себя в чем-то другом.

Ей на мгновение показалось, что ему тяжело говорить об этом. Она прекрасно знала от своей матери, в каких отношениях они состояли.

- Все, что я знаю, она решила создать семью. Но это… невозможно. Чужие не оставят ее. Она обречет своих детей на кошмарную судьбу, я пытался ей это сказать.

Лена скривилась.

- Да, паршиво, наверное, быть ее дочерью, - Лена снова поправила себя. - Ну, или сыном. Некоторые вообще не думают о других, да?

- Не могу ее винить, она этого заслуживала больше других. Буду только рад, если ошибся в ее отношении, - подытожил он.

- Если бы… - вздохнула она.

Один из крошечных экранов изменил статичную картинку. Два небольших силуэта пересекали поле, двигаясь к заброшенному сталелитейному заводу. Оба человека держались за руки и двигались в темноте, озаряемые лишь светом луны.

- А кто это у нас тут… - Лена подвинулась ближе к мониторам. - Бинго, а?

- Местные считают, что на этом заводе опасно из-за…

- Из-за чужого, ага, - закончила она фразу за него. - Надеюсь, это не просто какой-то выбл*док там завалил пару человек. Я уже устала передавать дела этих психов в полицию.

Пара добралась до высокого забора и уже как-то слишком привычно пересекла его. Появилось ощущение, что маршрут для них слишком знаком.

- Надеюсь, он тащит ее туда, чтобы прирезать и, измазавшись в крови, передернуть и вызвать, нахр*н, дьявола, а иначе я психану, - сообщила Лена.

- У тебя проблемы с ментальной стабильностью? - всерьез, все еще не понимая шуток, спросил Влад и посмотрел на нее.

- Да нормально у меня все со стабильностью! Говорят так просто, давай следить! - она несильно ткнула его в плечо, заставляя отвернуться к монитору.

Оказавшись внутри, пара осмотрелась и двинулась по уже знакомому маршруту.

- Ну, давай… - Лена сжала кулаки, - убей ее…

Влад недоуменно покосился на нее снова.

Пара сплелась в крепком объятии и начала целоваться, медленно теснясь к стене. В углу, к которому они двигались, уже лежал заранее приготовленный старый матрас. Занятия любовью в таком месте и на такой поверхности могли заставить венерические заболевания или проблемы беременности стать последними из ваших проблем.

Девушка позволила стащить с себя куртку, и, судя по ее жестам, было видно, что все происходящее идет по обоюдному согласию.

- Так, все! - Лена встала. - Они просто пришли по*баться! Влад, ты мне обещал, что мы будем искать чужих самостоятельно! В ж*пу этот Второй отдел! К черту этих! Я устала смотреть на то, как все заканчивается плюс-минус одинаково. Почти всегда там в конце кого-то *бут. Хватит, давай сами их искать, у тебя такой опыт! Давай, а?

Влад продолжал смотреть в монитор. Для любого другого человека могло показаться, что старый охотник следит за процессом, но она знала, что он действительно следит за тем, чтобы не появился чужой или один из них не сделал что-то, что могло бы его призвать.

- Влад, - Лена не унималась, - что мы тут делаем?

Он скосил взгляд в ее сторону, но почти сразу отвел назад на монитор. Это был новый жест. Лена уже запомнила их все… все три. Это было несложно, и этот был чем-то новым.

- Ты что-то знаешь, да? - уточнила она.

Влад многозначительно промолчал.

- Таня! - почти закричала Лена. - Она тебе сказала не водить меня на самостоятельную охоту! А вот в составе Второго отдела - пожалуйста! Крашеная с*ка!

- Даже удивительно, как точно ты передала ее слова. Она дей…

- Влад! - она почти упала на скамейку рядом с ним. - Я не ребенок, я охотник и уже давно! Я охотник с пеленок, ты понимаешь? У меня на комбинезоне, в котором я спала, когда мне было пять, была руна отпугивания чужих. Поговори с ней, я готова!

Охотник скосил взгляд на монитор. Происходило что-то новое для него. Девушка успела занять нетипичную позицию для девушки, в то время как молодой человек занял гораздо более привычную позу для девушек, на четвереньках.

- Они ведут себя странно. Возможно, ты еще получишь свое, - Влад вперился в монитор.

Лена устало вздохнула и отмахнулась.

- Да нет… добро пожаловать в двадцать первый век, век извращенцев. Теперь хотя бы понятно, почему они встречаются здесь, на старом заводе. Я даже уверена, что они-то эти слухи про чудовищ и распустили, чтобы иметь возможность встречаться здесь.

Влад прищурился.

- А это…?

- Да, - кивнула она, - огромный силиконовый *лдак, и она твердо намерена вогнать ему его в зад.

Охотник покосился на Лену с недоуменным взглядом.

- Что я могу сказать? - усмехнулась она. - Привыкай.

Том - II Глава пятая: Долг

<<Елена Волкова>>

- Я убить готова за кондиционер! - воскликнула она, стоило двери в прихожую закрыться. - Почему у такой крутой службы нет простого кондиционера в фургоне?!

Вопрос был риторический. Влад уже успел понять, что почти все вопросы юной охотницы были риторическими.

Они вернулись около пяти утра, когда солнце уже успело подняться над горизонтом и начало заглядывать в окна квартир. В их огромные панорамные окна светило заглянуло в первую очередь.

Она сбросила ботинки возле двери, один на расстоянии пары метров от другов. Ему не хватало эмоций и эмпатии, чтобы заметить, что некогда фешенебельная квартира медленно, но верно превращается в свалку. Разбросанные упаковки от заказанной еды были буквально везде, демонстрируя их образ жизни.

Несмотря на то что Лена не имела при себе обширного выбора разнообразной одежды, гардеробом для нее служило все, кроме непосредственно гардероба. Кеды, которые она потеряла на прошлой неделе, все еще лежали под столешницей в кухне, так и не найденные ею. Ее вещи, включая нижнее белье, было разбросаны по квартире.

Его это не волновало. Его не волновало очень много вещей. Намного проще было составить список вещей, которые еще могли вызвать его мозг к жизни. Странная квартирантка, как и ожидала Таня, медленно, но верно обращала процесс потери человечности Влада вспять, но, к сожалению для обеих, дело двигалось очень медленно.

- Может, я ей позвоню? - Лена двигалась в сторону душевой, стягивая с себя топ и бросая его на пол. - Что скажешь? Не будет наглостью?

Она изнывала от жары и мечтала поскорее оказаться под струями холодной воды.

- Позвони, - равнодушно отозвался Влад, двигаясь к своему любимому окну, даже не глядя в ее сторону.

- Ну, тогда после душа, - она сбросила джинсовые шорты возле самой двери и нырнула в ванную комнату.

Старый охотник глядел на солнце. Обрывки воспоминаний периодически оживали, отбрасывая в его сознании странные образы и картинки, и так же быстро тонули во тьме его чужого. Странный сосед в его сознании не считал приемлемым тратить ресурсы на такую глупость, как эмоции, память, эмпатия и чувства.

Одним из его последних воспоминаний, которое все еще горело ярко, был его разговор с человеком, который искал смерти, как и он. Пожилой мужчина страдал Альцгеймером, и болезнь продолжала прогрессировать. Он терял личность почти каждый день, и каждый раз, когда она возвращалась, он страдал. Множество сопутствующих заболеваний парализовали его тело, превращая его существование в ад наяву. Законы государства, в котором он жил, не разрешали эвтаназию. Старому охотнику повезло провести с ним много дней, говоря о состоянии друг друга. Больному было сложно понять интерес Влада, ведь перед ним стоял молодой мужчина, который явно не имел никаких проблем со здоровьем. Влад видел в отражении молодого мужчину тридцати с небольшим лет, привлекательной внешности, но разум его находился в плену чудовища более столетия и был стар.

Процесс эвтаназии может превратиться в своего рода волшебным ключом, способом сбежать от жизни, которая медленно превращается в ад. К своему несчастью, он не успел воспользоваться им, а когда время настало, то уже ничего не вышло. Без сомнения, для многих дар бессмертия превратился в клетку, из которой нет выхода, а его чужой - в безжалостного тюремщика, лишающего своего пленника всего до конца.

Влад не раз сравнивал свое состояние с состоянием этого человека. По его мнению, они оба были заперты в тюрьме плоти и не имели выхода.

Звонок раздался, как всегда, неожиданно. Никто не ожидал гостей в половине шестого утра. В ванной остановилась вода, Лена прислушалась, превратившись в готовый к бою комок нервов.

Крошечный мониторчик на двери показал образ Татьяны. Молодая девушка в очередной раз сменила стиль, и теперь ее волосы отливали темно-синим тоном, а в ее образе преобладал джинсовый стиль.

- Проблемы? - Лена высунула голову из-за двери.

- Татьяна, - ответил Влад, как всегда, раздражающе медленно.

Лена уже обратила внимание, что стоит им вернуться с работы домой, как пул его энергии стремительно сокращается. Словно оставалось все меньше причин притворяться человеком и чужой лишал его последних эмоций.

Старый охотник открыл дверь.

- Доброе утро! - воскликнула Таня излишне жизнерадостно для любого человека в шесть утра.

Она попыталась сделать шаг внутрь, но, как и в прошлый раз, чуть не столкнулась с Владом. Старый охотник остался стоять в проеме, внимательно оглядывая, выискивая лишь одному ему известные признаки.

- Да-да, - подняла она руки, делая шаг назад, - конечно, я забыла. Знаменитый фейсконтроль охотников. Если что, это не значит, что я прошу меня “впустить”.

Она улыбнулась. Татьяна не теряла надежду на реабилитацию и работала с ним уже не один год. Она категорически запрещала себе и окружающим говорить с ним как с чужим. По ее мнению именно среди “живых” слов и способности не замечать его поведение и таился рецепт на возврат его личности.

Влад отошел в сторону, при этом так и не сказал запретного для любого охотника “входи”.

- Благодарствую, - она с улыбкой проскочила внутрь их гостиной, прижимая к груди ярко-желтую папку.

Недовольная и очень мокрая голова Лены снова появилась из-за двери ванной.

- А, это вы. Я как раз с вами хотела поговорить, но раз уж вы сами пришли, сейчас выйду. Пара минут, - сообщила она и скрылась за дверью.

- А у вас тут… - Таня осмотрела квартиру, - стало очень по-домашнему! Соседка идет вам явно на пользу.

Влад посмотрел на нее, а после опустил взгляд на папку и просто протянул руку.

- Да, это вам, - опомнилась она и протянула желтую папку. - Я подумала, что небольшая встряска вам не повредит.

Дверь из ванной распахнулась.

- Дело?! - воскликнула Лена, бросаясь к ним, уже на ходу накидывая на себя длинную домашнюю футболку.

Таня сделала вид, что ничего не заметила, и отвела глаза от излишне вольготно ведущей себя молодой девушки.

- Прошу вас, - улыбнулась Таня, явно довольная ее реакцией, и протянула ей планшет.

Даже Влад обратил внимание на этот странный жест. Во всех случаях дело передавалось в папке, и только, но в этот раз Таня принесла более современный девайс и поделилась им с другим охотником.

Ее очередной трюк заключался в том, чтобы наладить через Лену связь Влада с современным миром. Убедившись, что план пошел в дело, она отступила, усевшись на барный стульчик, и принялась наблюдать за поведением своих обезьянок.

Влад листал дело, лишь изредка бросая взгляд на Лену и ее планшет, а вот юная охотница листала видеозапись, которая была единственным файлом на рабочем столе.

- Не повезло этим парням, - усмехнулась она, глядя в планшет.

- Дизайнерская фирма, - прочитал название Влад. - К ним ворвался человек крайне неприятной наружности и убил пять человек… ножом.

- Да, тут вот запись, - Лена придвинулась к Владу плечом и показала запись.

- Можешь сделать это… назад, - попросил он, указав на монитор пальцем.

- Ага, вот тут тыкай и зажми, - Лена начала показывать ему, как это работает.

Таня улыбалась. Ее обезьянки объединяли усилия, чтобы сбить банан с ветки, вместо того чтобы просто раскачивать пальмовое дерево.

- Ну и урод же он… - Лена скривилась. - Это у него горб, что ли?

- Его внешний вид не указывает на чужого… - констатировал Влад.

- Это почему? - возмутилась Лена.

Для постороннего наблюдателя могло показаться, что она готова была броситься в спор, но это было не более чем частью ее воспитания. Излишне активная девушка выражала свои мысли максимально ярко, даже несмотря на то, что на самом деле впитывала каждое его слово и готова была поверить чему угодно, если это было сказано им.

- Его уродства - горб, заячья губа, косые плечи, - Влад всмотрелся в запись внимательнее и продолжил, - элефантиаз - все это болезни, известные человеку, и могут случиться с каждым. Чужие предпочитают более эпатажные и яркие проявления.

- Типа третьего глаза или зубов на заднице? - усмехнулась Лена, - Ну, так-то да.

Они продолжили смотреть видео, которое длилось около пятнадцати минут. Терпение Лены, как и следовало ожидать, кончилось первым.

- А с чего вы решили, что это чужой? - она покосилась на Таню. - Он не красавчик, это факт, но он не делает ничего по-чужойски.

- Я с ней согласен, - кивнул Влад, не отводя взгляд от монитора. - Его оружие - обычный кухонный нож. Это оружие отчаявшегося человека, но не монстра в личине человека, а его уродства могут быть реальными. Я не исключаю, что чужой может в нем зарождаться, но это видео ничего не доказывает.

- Досмотрите до конца, прошу вас, - она улыбнулась и уложила свою джинсовую сумку себе на колени.

Лена уже собиралась потянуться к кнопке перемотки, но Влад остановил ее:

- Не трогай…

Охотница тяжело вздохнула и продолжила смотреть на то, как уродец бродит по модельному агенству, распугивая и угрожая им ножом. Периодически гротескный человечек действительно бросался на определенных людей, нанося им быстрые, колющие удары, но убедившись, что жертва мертва, сразу бросался на поиски новых.

Лишь к концу видео, к моменту приезда полицейских и начавшейся стрельбы, они увидели, что уродец просто растворился, стоило в него попасть первой пуле. Не было крови, агонии, вызванной болью - ничего. Словно его там никогда и не было.

- Чужой, - кивнула Лена.

- Не обязательно… - отрицательно качнул головой Влад.

- Ну, я не помню, когда люди последний раз исчезали вот так, по щелчку пальцев, - возмутилась она.

Влад потер подбородок, перемотав последние пятнадцать секунд и сделал он это сам. Никто кроме Тани больше не обратил на это внимание.

- А кто из обычных людей может разорвать человека на части, при излишней близости? - Влад имел в виду Лену, но не посмотрел на нее.

Она ненавидела, когда напоминали о ее проклятии, как и любой другой охотник, но осознание того, что он имеет в виду моментально изменило ее настроение.

- Ты хочешь сказать, он охотник? - чуть не воскликнула она.

- Потомок, - кивнул Влад. - Действует, как человек, по человеческим принципам. Это не чужой. Полагаю, у него был серьезный конфликт с этими людьми или мы просто имеем дело с тем, кто уже на грани, и он уже опаснее чужих.

- А почему он так выглядит? - уточнила Лена.

Влад покосился на нее, но ничего не ответил, давая ей возможность догадаться самой.

- Раз этот уродец - это его чужой, то значит, сам он - красавчик! - воскликнула она.

Влад пожал плечами.

- Или он думает, что красив. Чужие берут за аксиому состояние сознания, а не истинные факты.

- Так что?! - Лена широко улыбнулась. - Идем искать красавчика?

<<Дмитрий Назаров>>

“Москва. Около двенадцати лет назад.”

Как это часто бывает, ликование быстро сменилось разочарованием. Стоило признать, что первые недели после выздоровления его дочери были самым чудесным временем в его жизни, но жизнь почти всегда берет свое. Многие считают, что это не более чем черная полоса на белоснежной зебре, но некоторые зебры рождаются черными и забывают покраситься в белые полоски.

В жизни Дмитрия наступала черная полоса спустя почти три месяца безудержного ликования по поводу выздоровления дочери.

Все началось с первых признаков того, что ребенок утрачивал интерес к привычной пище. Казалось бы традиционно любимые вещи для всех подростков не приносили ей удовольствие, а со временем и вовсе начали вызывать тошноту. Музыкальные каналы, которые она так любила до болезни, не вызывали ничего, кроме скуки.

Все это было невозможно скрывать вечно. На попытки хоть как-то разговорить девочку последняя впадала в тяжелую истерику, которой у нее не наблюдалось ранее. Погромы в доме стали регулярными. Дмитрий все больше опасался за ментальное здоровье своей дочери.

Физически она была в прекрасном состоянии, это подтверждал каждый вызванный на дом врач. Со временем Полина сообщила о нежелании больше видеть врачей у них дома. Характер девочки становился невероятно токсичным, словно что-то не давало ей жить и постоянно терзало изнутри.

Симптомов странного поведения становилось все больше, а несколько дней назад Полина и вовсе перестала иметь возможность принимать нормальную пищу. Стоило ей почувствовать запах свежего стейка или свежего салата, как ее рвало. Казалось бы уже забытое, чувство тревоги за здоровье его дочери вернулось к Дмитрию.

Спустя почти три месяца после визита его друга с этим странным человеком он был вынужден позвонить им снова. У него накопились вопросы, много вопросов.

- Она совсем не ест… - пожаловался Дмитрий, открывая бутылку пива и глядя на ночной город с крыши своего пентхауса.

- Моя жена тоже не могла есть нормальную пищу. Я тогда был напуган не меньше, - сообщил ему Николай, доставая новую бутылку из переносного холодильника.

Погода располагала к их маленькой и почти интимной вечеринке на крыше на троих. Странный гость тоже был приглашен, но, по своей привычке, был молчалив и почти не участвовал в разговоре.

- Ты попросил его, - Дмитрий кивнул в сторону пришельца с маленькими круглыми очками, - вылечить твою жену?

Николай улыбнулся и подошел к старому другу.

- Помнишь, как в детстве мы лазили по старому мясокомбинату и нам казалось, что по ночам мы видели там что-то крупное? - он обнял Дмитрия за плечо и ударился в воспоминания.

- К чему ты это? - не понял он.

- Я к тому, что наш мир, похоже, несколько более сложный, чем мы думали, - Николай подмигнул другу. - Думаю, дети чувствуют это лучше. Теперь я почти уверен, что то, что мы видели на том комбинате, было реальностью, а не ложным воспоминанием.

- Я спросил тебя про жену, а не наши детские воспоминания.

- К этому и веду, - кивнул Николай. - Но ты должен понять всю ничтожность того, кто мы в этом мире, чтобы осознать, что я сейчас скажу. При всех своих миллионах мы с тобой… не знаем даже половины. Я ведь похоронил ее, знаешь. Оля умерла у меня на руках, когда я был с ней в больнице. Храбрая женщина боролась с раком почти семь лет и не проиграла ни раунда, но вот войну она сдала.

- Ты мне сказал, что она поборола болезнь! - Дмитрий отшатнулся от друга.

- Сказал, - Николай кивнул с усмешкой. - Мы похоронили ее тихо, ни у меня, ни у детей не было желания на помпезные похороны, понимаешь?

- Не могу сказать, что это так… - Дмитрий стоял напряженно, сжимая бутылку, словно для удара. - К чему ты клонишь?

- В тот вечер один мой приятель привел нашего с тобой общего знакомого, - Николай указал на все еще молчащего в стороне пришельца в круглых очках. - Он успокоил меня и сказал, что еще есть шанс. Я подумал, что он собирается читать мне проповедь про жизнь вечную или подобную ересь, я ведь чуть не выпроводил его.

- Так про что он сказал тебе?

- Про то, что смерть не приговор, если ты готов кое-чем пожертвовать, - Николай посмотрел ему в глаза.

- Я перевел на счет этого парня двадцать пять миллионов, что еще вы хотите с меня содрать?! - лицо Дмитрия исказила гримаса гнева.

- Моя жена вернулась ко мне уже на следующую ночь, понимаешь? - Николай опустил взгляд. - Я тогда не мог поверить в то, что это все происходит по-настоящему.

Во мраке было заметно: по его щекам скатились слезы. Свежие воспоминания о тех днях буквально витали в воздухе.

- Через какое-то время она начала вести себя агрессивно, как и твоя Полина, понимаешь? Я тогда тоже был в отчаянии и не знал, что делать, - пояснил его старый друг.

- К чему ты клонишь все это время? - Дмитрий покосился в сторону пришельца еще раз, почему-то именно в этот момент он решил вспомнить, где именно сейчас лежит его Глок.

- За все надо платить, понимаешь? - Николай почти плакал. - Но это единственный выхо…

Раздался тихий выстрел. Глушитель, как мог, скрыл выстрел, но для Дмитрия он все равно произвел впечатление грозы. Его друг рухнул на землю. Единственное, что он успел увидеть, - как тот резко запрокидывает голову назад и тело становиться ватным, оседая на землю, словно надувной человечек.

Это были чертовски глупые мысли, но тогда он подумал о том, что все эти современные фильмы показывают смерть неверно. Она более обыденная и потому намного более страшная. В ней нет драмы, в ней нет экшна, она лишь демонстрирует, кем мы были на самом деле все это время: мешками с костями и дермьмом внутри.

Он всегда думал, что в такой ситуации он попытается сражаться, бежать или иначе попробует продать свою жизнь подороже, но он замер. Странное чувство спокойствия и даже умиротворения нахлынуло. “Все это было неправильно. Вся жизнь была неправильной, и теперь все кончится. Пусть будет так”, - подумал он, но второй выстрел не последовал.

- Чего ждешь? - спросил он, глядя на ночную Москву и сделав глоток пива.

Он был шокирован собственными словами. Безразличие перед смертью сделало его хладнокровным и почти безрассудным.

- Его час пришел, - спокойно ответил владелец круглых очков. - Но кое-что в его словах было правдой. За все есть цена. Это был его последний залог.

Пришелец снял очки и протер их старым носовым платком.

Еще одна глупая мысль, которую подумал Дмитрий в тот момент: “Такая древность. У моей матери, которая родилась еще в СССР, был такой… с точно таким же орнаментом”.

- И меня убьешь? - спокойно спросил он и сделал еще один глоток, возможно, последний.

- Нет, - качнул головой пришелец и одел очки, - сделка есть сделка. Я здесь, чтобы помочь вашей дочери.

- Помочь? - усмехнулся Дмитрий. - Ты превратил ее в старадающую булимией неврастеничку. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы она все же умерла. Хотя бы перестала страдать.

Пришелец подошел к трупу и, к удивлению Дмитрия, начал его обыскивать, вытаскивая кошелек последнего.

- Все дело в неверном уходе, - пояснил пришелец. - Я вам покажу.

- Я дал тебе мало денег, что ты грабишь труп моего друга у меня на глазах? - спросил Дмитрий, но никаких действий не предпринял.

- У него есть кое-что, что больше ему не принадлежит, - пояснил владелец очков. - А теперь позовите свою дочь.

- Ни за что! - воскликнул Дмитрий.

- Позовите, - спокойно ответил пришелец, - я покажу вам, что с ней.

То, что произошло после, стало началом кошмара. Болезненная девушка, как оказалось, уже стояла за шторой на балконе и не без любопытства следила за происходящей драмой. Маленькая девочка выглядела здоровой, но ее жесты, походка и взгляд выдавали нервно возбужденное состояние, граничащее с шизофренией.

- Ей нужна другая диета, - сообщил пришелец и отступил от тела.

Дмитрий не хотел верить тем мыслям, что понемногу начали посещать его. Рассказы о чудовищах на старых складах из детства и то, что происходило сейчас, все больше ломали его представление о мире.

Полина прошла босыми ножками по балкону и рухнула рядом с телом. Казалось, что она находилась в трансе.

- За жизнь платят жизнью, пусть и чужой, - пояснил пришелец.

Дмитрий отвернулся, стоило его дочери потянуться к телу его друга. Он прекрасно знал, что произойдет дальше, и не собирался смотреть.

- Обмануть смерть можно, но платить за это придется чужой жизнью, - пришелец не без любопытства и с каким-то маниакальным удовольствием наблюдал за девочкой. - Вы готовы на это, Дмитрий?

Этот вопрос изменил его жизнь. Впоследствии он много раз думал о том, не стоило ли ему дать другой ответ.

- Я готов… - кивнул он, глядя на город и сделав еще один глоток уже теплого пива.

Том - II Глава шестая: Звезда

<<Виктор Севастьянов>>

“Москва. Наши дни.”

Эта была его мечта все эти годы. Попасть сюда, на подиум лучшего журнала Европы, и быть на обложке. Все события прошлой ночи были ничем иным как ужасным мороком, который давно забылся и растворился под лучами прожекторов и вспышек фотоаппаратов. Он был звездой и занимался тем, ради чего был рожден.

Роскошный банкет для звезд журнала и их продюсеров проходил в одном из роскошных отелей Москвы. Находиться здесь, среди этих людей, означало для него, что он наконец-то достиг своей цели в жизни. Единственное, что имело значение сейчас, не опозориться перед всеми этими людьми. “С другой стороны, Марии здесь нет, а значит, и позориться некому”, - подумал он, хватая бокал шампанского от одного из проходящих мимо него официантов.

Звезды шоу-бизнеса, телеведущие, известные актеры и политики. Свет общества на закрытой вечеринке, куда он был приглашен как одна из восходящих звезд.

Тяжелая рука какого-то мужчины упала ему на плечо, вынуждая его обернуться.

- Наслаждаешься вечером? - в голосе мужчины была легкая насмешка.

Виктор обернулся на внезапного гостя. Мужчина был в возрасте. Его волос уже коснулась седина, но внешне он все еще старался выглядеть максимально презентабельно. Под его черным пиджаком угадывалось крепкое телосложение, которое он чудом смог сохранить к его годам.

- Да, благодарю, как раз собирался… - начал было Виктор.

- Вот, возьми, - пожилой мужчина вытащил визитную карточку, перебив его, - я владею этим местом и этим журналом. Так что опустим все любезности и формальности, чертовски не люблю все эти расшаркивания и целования в задницы, в конце концов, могу себе позволить.

Виктор натянул неловкую улыбку. В его понимании все эти “расшаркивания” и “целования в задницы” были частью культурного социума, представителем которого он всегда хотел быть.

- Я видел тебя на фотосессии, - продолжил он. - Врать не буду, у тебя есть будущее, если ты правильно себя подашь, но без нужных людей даже самая крепкая задница и известная улыбка не стоит ничего. Если я сделаю на тебя ставку, то захочу получить свои дивиденды, улавливаешь?

Виктор посмотрел на визитку и чуть не выронил ее, она гласила: “Дмитрий Назаров. Владелец журнала “Ночная Москва." Человек, стоявший перед ним, был для него богом во плоти. Идолом, на который можно лишь смотреть, боясь, что если смотреть слишком долго, то он исчезнет или окажется не более чем галлюцинацией.

- Что-то ты долго думаешь, - Дмитрий схватил со стола бокал шампанского и недовольно посмотрел на него. - Не нравится что-то?

- Простите, - отрицательно закачал головой Виктор, - я немного растерялся. Я как-то не ожидал, что ко мне подойдет кто-то вроде вас!

- А кого ты ожидал? - не глядя на него, спросил Дмитрий.

Хозяин самого дорого журнала Европы вытащил из внутреннего кармана небольшую флягу и подлил в бокал с шампанским что-то крайне крепкое.

- Здесь полно старых шлюх, которые бы урвали тебя в свои мелкие издания, в которых ты рвал бы свой зад до конца дней. И это я не иносказательно, - Дмитрий тряхнул бокалом, разбавляя шампанское с ликером. - Всегда найдется рыба крупнее. Я решил, что нет смысла давать им заигрывать с тобой, чтобы потом распугать, а сразу сделать тебе предложение, где ты будешь рвать зад уже на мою компанию.

Виктор не был уверен, была ли последняя фраза шуткой, поэтому на всякий случай улыбнулся.

- Сказать, что это была бы честь для меня… - начал он, но, как и в прошлый раз, был перебит.

- Это ты меня сейчас хвалишь, а как узнаешь, сколько работы предстоит, вмиг передумаешь, - Дмитрий осушил бокал, словно он был полон водки, а не шампанского с ликером. - Видишь ли, мой мальчик, я построил свой бизнес не потому, что я умен или одарен отцом нашим, мать его, небесным. Я стал лучшим, потому что много работал. Я работал, пока другие спали, жрали, срали и трахались. Нельзя терять время, малыш, только так можно выбиться в люди и стать кем-то. Но ведь ты тут, а значит уже это знаешь.

Виктор улыбнулся. Несмотря на яркую форму речи, которую он категорически неприемлел в своем лексиконе, он видел в нем своего кумира, почти наставника. Виктор впервые в жизни был почти очарован, ведь он нашел кого-то, кто был так же поглощен работой, как и он сам. Модельный бизнес всегда был для него образом жизни, почти культом, и он не понимал людей, которые могут заниматься этим лишь восемь часов в день, а после идти домой и продолжать свою никчемную жизнь.

- Я всегда думал так же, - кивнул Виктор. - Сказать, что я буду рад работе, не сказать ничего.

- Вот и славно, вот и славно, - закивал Дмитрий. - Прежде чем продолжим, я хотел тебя кое с кем познакомить. Ты всего сутки в моем агентстве, а у тебя уже свои фанаты. Фанатка, точнее.

Виктор немного растерялся. Скорее даже, расстроился. Одно дело было восторгаться хозяином модельного агентства и журнала и совсем другое - топорщить перья перед очередной фанаткой. Впрочем, если его об этом просил ТАКОЙ человек, то можно было и потерпеть, особенно если это не займет много времени.

Очередной фанаткой оказалась молодая девушка лет девятнадцати. Сложно было говорить о ее возрасте, но черты лица выдавали в ней вчерашнего подростка. Длинные золотистые волосы лежали идеальной ровной линией вдоль спины и, казалось, никогда не укорачивались. Похоже, что они были ее гордостью. Девушка была живой рекламой дорогих шампуней. Обтягивающее вечернее платье должно было привлекать внимание к глубокому вырезу, который тянулся до самого живота, но притягивать внимание было не к чему. Девушка была невероятно худа, что вполне считалось нормой для модельного бизнеса, и слово "анорексия" здесь произносить было не принято. В правой руке девушки была золотого оттенка маленькая сумочка, украшенная бриллиантами вдоль кожаной ручки. Учитывая ее комплекцию, можно было предположить, что внутри было одно или два печенья на случай, если хозяйка начнет падать в голодный обморок.

Виктор прекрасно знал плату за такую худобу и не раз проходил через это сам. Головокружение оттого, что встаешь из-за стола, съев лишь ломтик сельдерея, и обильная рвота из-за того, что позволил себе сорваться и съесть что-то сладкое. Красота требует жертв, говорят они. Модели же знают, что красота требует все, включая твою жизнь.

Девушка до последнего делала вид, что не замечала подошедших, и смотрела в сторону. В связи с чем Дмитрию пришлось начать первым.

- Прошу, знакомься. Моя дочь Полина, - он указал на нее ладонью. - Она может говорить что угодно, но является твоей поклонницей еще с момента, как ты снимался в этом д*рьмовом журнале для подростков.

Виктор смутился. Он действительно снимался в “этом д*рмовом журнале для подростков”. В конце концов, когда ты снимаешься здесь, все остальные журналы становятся д*рьмовыми журналами для подростков.

- Я очарован, - Виктор потянулся к ее руке и поцеловал ее.

- Отец, когда ты знакомишь меня с кем-то, ты должен рекламировать меня, а не выкладывать все карты на стол. Когда только научишься? - она недовольно скривила носик, в точности как ее учили, чтобы не появились морщинки.

- Я такой, какой есть, - буркнул пожилой мужчина. - Перевоспитывать поздно. Да и ни у кого тут яиц не хватит на это. Оставлю вас, надо отойти на минуту.

- Да, отец, ты можешь идти. Надеюсь, хоть это заставит тебя перестать меня дискредитировать в глазах этого молодого человека.

Она дождалась, пока отец отойдет, и проводила его взглядом.

- Вы, верно, очень рады быть здесь, - сказала она больше в спину уходящему отцу.

- Рад, - признался Виктор, - это не то слово.

- Модельный бизнес манит всех, но перемалывает слабых и съедает сильных, - без тени улыбки сообщила она.

Виктор не был уверен, как реагировать на слова дочери босса, и потому решил промолчать.

- Я ваша поклонница с четырнадцати лет, - сказала она, наконец повернувшись на него.

Почему-то только сейчас Виктор наконец заметил на ее шее золотой кулон. Он выглядел очень странно и совершенно не подходил к ее образу. Ее платье, прическа, дорогая сумочка и другие аксессуары буквально кричали о ее статусе, в то время как золотой кулон был лишен гравировок, украшений и, если не сказать больше, был откровенно сломан. Несколько звеньев цепочки грозились вот-вот разойтись из-за старости украшения.

В какой-то момент Виктор поймал себя на мысли, что чуть было не сделал ей замечание по поводу безвкусно выбранного аксессуара.

- Очаровательный кулон, - подобрал он слова, чтобы подобающим образом выразить свое разочарование.

Девушка улыбнулась.

- Благодарю. Антиквариат. Довольно безвкусная вещица, но очень важная для меня. Почти интимная, - Полина продемонстрировала кулон Виктору, натянув цепочку. - Что-то вроде фамильной реликвии. Вы не поверите, но эта безделушка спасла мне жизнь однажды.

Виктор начинал стремительно терять интерес к этому разговору. К сожалению, он также понимал, что это часть его работы. Если эта девушка действительно дочка хозяина модельного агентства и журнала, в котором он теперь работает, то она для него - царь и бог. Эти правила он хорошо знал. Он их не любил, но знал.

- Любопытная история, - продолжал он, - кулон, который спас жизнь. Как?

Полина засмеялась. Ее смех был такой же притворный, как и улыбки почти всех, кто присутствовал в зале. Почти все они должны были быть здесь.

Девочка выросла, а значит, пластиковые барби больше не подходят. Куклы заменяются живыми людьми. По сути, звезды индустрии - не более чем очень дорогие игрушки, которые просят себе на день рождения дети богатых родителей. Полина попросила всех, и Дмитрий дал ей всех. Теперь ей нравился молодой мальчик, который выглядит очень стильно в распахнутой рубашке. А это значит, что дядя продавец сейчас снимет нужную игрушку с полки и передаст ее отцу девочки, которая будет очень благодарна.

Полина смотрела на свою игрушку и улыбалась. Непослушные дети часто отламывают игрушкам руки, головы или ноги, она же старалась быть аккуратной со своими, но это не всегда получалось.

- Мой кулон… - ответила она. - У него такая любопытная история, что вы вряд ли мне поверите.

Виктор вздохнул. Его эго сопротивлялось. Оно искренне верило, что он здесь только потому, что должен быть по профессии. Он не знал, что он здесь потому, что чек на него уже пробит, а Полина думает, какую ногу оторвать куколке первой.

- Удивите меня этой историей, прошу вас, - он улыбнулся ей.

Улыбаться он умел. Он умел улыбаться так, что девушки сбрасывали с себя платья. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, это была его работа, и он делал ее хорошо. За годы работы в модельном бизнесе его страсть к девушкам угасала, сменяясь другим желанием, более темным, желанием власти, желанием быть кем-то весомым.

Он не помнил их имен, он не помнил как и где, все это быстро исчезало из его памяти. Со временем он просто потерял интерес к подобным ночам и постоянным подружкам. Все, о чем он мечтал, это роскошные вечеринки с коксом на крышах Москвы. Вовсе не потому, что он хотел попробовать что-то новое, что-то статусное. Его эго нуждалось в постоянном подтверждении его статуса, а женщины и шумные вечеринки могли это дать. Впрочем, ему всегда было мало, и он хотел большего.

- История проста, - продолжила она, улыбаясь так, словно собирается рассказать непристойную шутку.

Полина наклонилась к его уху и прошептала.

- Я почти умерла в семь лет, и ко мне пришел человек в страшных очках, - шептала она ему на ухо, почти касаясь его губами. - А потом он дал мне этот кулон, и я выздоровела, но теперь мне нравится мучить, а потом убивать людей. А когда мне особенно скучно, я ем их.

С этими словами она отпрянула от него и широко улыбнулась.

Виктор замер, его глаза расширились, и они оба засмеялись. Он должен был смеяться, ведь она пыталась пошутить. Чем богаче девочка, тем более дерьмовое у нее чувство юмора. Он смеялся, он делал свою работу. Если придется, он даже ляжет под нее, это тоже часть его работы, и он знает это.

- Это восхитительно. Как вы это придумали? - он почувствовал, что голову сдавливают стальные виски, снова начинается.

- А кто вам сказал, что я вру? - она снова засмеялась и прикрыла губы полупустым бокалом.

Виктор ответил. Притворный смех сотрясал его тело и вызывал страшную боль в голове. Он начинал ненавидеть себя и ее. Радость от возможности появиться здесь сменялась ненавистью к себе и окружающим. Злость сдавила виски, как это уже было много раз до этого. Менее всего ему хотелось снова потерять сознание на глазах у всех.

- Когда с вами закончат друзья моего отца, вами займусь я, - она улыбнулась ему и осмотрела с головы до ног. - Мы прекрасно проведем время.

- Осторожнее, я ведь восприму это как обещание, - он был должен флиртовать, ДОЛЖЕН.

- Жду не дождусь, когда мы с вами познакомимся “еще раз”, - она улыбнулась в последний раз и внезапно для Виктора просто ушла в сторону другой группы гостей.

Для него это было, как глоток свежего воздуха. Он схватился рукой за левый висок, пытаясь массировать его и восстановить кровообращение. Правой рукой он постарался незаметно опереться на один из столов, чтобы не было заметно, что он с трудом держится на ногах.

- Я смогу. Маленькая цена за величие… - прошептал он себе и тряхнул головой в знак согласия.

Кивок сопроводился страшной болью в лобной части головы.

Хлесткий удар по его плечу. В точности такой же, какой он получил пару десятков минут назад. Виктор вновь вздрогнул и повернулся.

- Красотка, а? - Дмитрий кивнул в сторону своей дочери, которая уже общалась с другими гостями. - Смысл моей жизни. Обидишь ее - и я уничтожу тебя.

Виктор не был уверен, как именно ему стоит воспринимать последние слова, они не были похожи на шутку.

- Я и не думал… - начал было он.

- Да я шучу, - он с силой ударил Виктор по плечу еще раз. - Мы что, мафия? Ты в каком веке живешь, парень? Мы убиваем только за серьезные проступки. Запомни главное правило страны, в которой ты живешь. Не лезь в политику - и будешь жить. Запомнил? Ну и славно. А теперь о делах наших грешных. Я тут с тобой не просто так, ты у нас что-то вроде восходящей звезды, и есть пара человек, которые хотят бросить в тебя деньги. Что скажешь?

- Бросить в меня деньги? - Виктор не сразу понял слэнг.

Откровенно говоря, он не ожидал услышать слэнг в высоком кругу.

- У них есть лишние деньги на твою раскрутку, а у тебя слишком много мест куда их можно воткнуть, вот и все. Работают они, разумеется, под процент, но небольшой. Будешь под моим крылом - и они тебя не обдерут. Снимешься в паре реклам в качестве компенсаций - и я заставлю их обо всем забыть.

Виктора передернуло от слова “реклама”, но он не был уверен в том, есть ли у него выбор.

- Нет проблем, если так нужно, - кивнул он.

- Пойдем, я тебя с ними познакомлю.

Очередной удар по плечу Виктора чуть не заставил его снова согнуться над столом от гнева.

“Просто… не трогай МЕНЯ!” - почти закричал он, но все осталось в его голове. Как и всегда… Терпи и глотай.

***

Первая ассоциация, которая пришла на ум Виктору, когда он открыл дверь комнаты, была - закрытый клуб, только для избранных. Он почти не ошибся. Семь человек в дорогих костюмах обменивались шутками и потягивали дорогой коньяк.

Если бы Виктор не знал, что это невозможно, то он посчитал бы, что дверь была своего рода машиной времени и они открыли ворота в девятнадцатый век. Он бы не удивился, если бы они читали газеты вместо смартфонов, в конце концов, вся остальная сопутствующая атрибутика была соблюдена.

Мужчины скосили взгляд на Виктора и Дмитрия за его спиной.

В комнате стало тихо, их разговоры сошли на нет, и гости стали центром внимания.

- Знакомься, - начал Дмитрий, подталкивая юношу в комнату, - эти люди станут частью твоей жизни очень надолго. Без них ты не сможешь жить, дышать, есть и спать. Их слово - это твое желание, если хочешь иметь успех.

- Господа, - кивнул Виктор, - рад познакомиться.

Мужчины переглянулись и одарили друг друга улыбками, как показалось Виктору, довольно нахальными.

- Здесь все, - продолжил Дмитрий, - начиная от закупок оборудования до модельного агенства. Эти люди вершат то, что называется модой. Они уже видели твои фото сегодня и остались довольны.

Хозяин журнала обошел Виктора и двинулся к своим друзьям.

- Мы сделаем на тебе огромные деньги, малыш, а ты станешь известным, но не забывай, молодость уходит быстро. Тебе уже сколько? - Дмитрий сел в кресло и взял протянутую одним из мужчин сигару.

- Двадцать один, - озноб медленно возвращался.

- Двадцать один! - возмутился один из сидящих в кабинете. - Года два или три - и он уже будет никуда не годен. Если мы не поднимем его уже завтра, то продукт испортится.

- Могу пристроить его на завтрашнюю встречу с французами, пусть посветит задом там, его приметят, - предложил обладатель самого крупного черного топаза в кольце, что видел Виктор за всю свою жизнь.

Виктор слушал их. В какой-то момент ему хотелось закрыть глаза и выбежать из комнаты. Его обсуждали, как кусок мяса, он не был личностью в этот момент, он был просто мясом, которое раздевали глазами и решали, как перепродать подороже и кому.

- Для французов он уже староват, - послышался женский голос.

Виктор скосил взгляд в угол комнаты и заметил единственную женщину, которая до этого момента была невидима для его взора. Пожилая дама курила невероятно мерзкую и дешевую сигарету, которая тем не менее держалась на дорогом мундштуке из белой слоновой кости.

- Но вот итальянцы не такие прихотливые. Могу показать его паре модельеров из Вивиеры де Лагуны, - она оглядела его, словно взвешивая. - Но они не терпят шрамы и татуировки. Что у нас со шрамами и татуировками, красавчик?

Пожилая женщина в излишне откровенном платье смотрела на него и ожидала ответа на свой вопрос.

- У меня их нет, - Виктор сглотнул, почувствовав, что не может отвечать.

По залу пронесся смех.

- Дорогой, - снова подал голос обладатель черного топаза, - здесь никто не верит на слово.

Виктор почувствовал дрожь в кончиках пальцев. Он закрыл глаза, его сознание попыталось отрешиться от того, что происходит здесь и сейчас. Все эти годы ему рассказывали невероятно красивую сказку о том, что он личность и имеет право выбора, и вот теперь он здесь, на разделочной доске, где его права стоят ровным счетом ничего, если они вообще когда-то существовали.

- Вы хотите, чтобы я… - начал он, но не смог закончить.

- Просто представь, что здесь везде камеры, - улыбнулась старая ведьма и сделала шаг вперед, обдавая его невероятно удушливым и мерзким запахом дешевых сигарет. - Представь, что это фотосессия, но в этот раз тебе нужно раздеться…

Она опустила взгляд на его брюки.

- До конца…

Том - II Глава седьмая: Основы маркетинга

<<Дмитрий Назаров>>

“Москва. Около семи лет назад.”

Славное чувство - смотреть на то, как твои дети растут. Славное чувство - видеть, что им ничто не угрожает и как выстраивается их будущее. Полина взрослела и во всем, кроме вопросов “особенной диеты”, ничем не отличалась от обычных девочек своего возраста. По крайней мере, так было вначале.

Спонтанные акты агрессии против голубей и домашних питомцев воспринимались ее отцом не более чем печальными инцидентами. Мы рождены в то время, когда фильмы вроде “Омен” должны бы нас чему-то научить, но когда мы сталкиваемся с суровой реальностью, жестокая психология начинает диктовать свои условия. Дмитрий и не думал отказываться от своего ребенка. Даже в тот день, когда она убила свою первую собаку, он понимал, что дальше будет только хуже. И он был к этому готов.

Мы рациональны и слепы, когда разговор идет о подобных вещах. Более того, на счетах господина Назарова было достаточно денег, чтобы оплачивать необычные капризы своей дочери.

По законам жанра человечество должно быть шокировано, узнав о страшных привычках Полины, но суть в том, что оно никогда не узнает, ведь справедливость и права человека существуют лишь в фильмах Marvel и на уроках правоведения в университете юриспруденции.

Дмитрий знал одного человека, который имел необычные пристрастия в постели. Если быть еще более конкретным, то он любил проводить время с неполноценными детьми. В какой-то момент встал вопрос о количестве этих самых неполноценных детей в городе, и результат его раздосадовал, ведь повторяться он не любил. Как следствие, знакомый Дмитрия пришел к двум одинаково приемлемым выводам. Первый гласил, что всего за две тысячи долларов неблагонадежная семья с радостью предоставит свое чадо на ночь и даже не спросит, а что именно с ним делали. Второй вывод гласил, что рожденных на улице обычно не ищут, а кроме того, из здорового человека не так уж сложно сделать человека неполноценного, лишив его руки или ноги, лишь бы за эту работу платили.

Дмитрий не видел своей вины в происходящем, он не ощущал груза ответственности, ведь знал законы теневой стороны бизнеса и что происходит по ту сторону закона. Пристрастия его дочери были ерундой по сравнению со всем тем, что ему иногда приходилось видеть.

В тот день он еще не понимал, что открыл причину почему Орден Ласточки распался. В конце концов, сколько людей в год убивают чужие в одной стране? Сотню? Две сотни? Каждый потусторонний хищник выслеживает свою добычу месяцами если не годами. Стоит нам открыть статистику нетрезвых водителей или актов домашнего насилия, как мы видим, насколько мелка проблема потусторонних вредителей. Интоксикация алкоголем убила почти семнадцать тысяч людей по всей стране только за один месяц. Статистика убийств чужими демонстрировала скромную цифру в пятьдесят пять человек по Москве.

Дмитрий вышел из своего дома под дождь, но стоило первой же капле прицелиться в него, как один из его телохранителей распахнул черный зонт.

Сегодня важный день. Почти пять лет назад в его доме застрелили его близкого друга Николая Тарасова. Он был убит все тем же человеком в странных очках, что принес кулон его дочери в час нужды.

Дмитрий много думал о произошедшем и словах пришельца. Выводы, которые он делал, ему не нравились, и их новая встреча была неизбежной.

Самый удачливый бизнесмен Москвы успел навести справки о жене мертвого друга. Как он и опасался, после того как кулон оказался в руках его дочери, жена покойного скончалась через месяц. Это означало, что кулон всего один и пришелец в очках перепродает его раз за разом. Николай не успел рассказать историю, как кулон попал к нему, но Дмитрий уже догадывался, что некий его друг точно так же привел этого владельца необычных очков и рассказал точно такую же историю.

Дмитрий смотрел в ночь, где должна была вот-вот появиться машина пришельца, и думал об одном. О том, что здесь закончится история перепродажи проклятого кулона.

Черный Volkswagen Passat двухтысячного года въехал во внутренний двор его особняка. Хозяин модельного агентства решил лично встретить пришельца и ждал его под дождем.

Носитель очков в неизменно стильном черном костюме покинул машину и подошел ближе.

- Рад, что вы откликнулись, все же прошло пять лет, - начал Дмитрий улыбаясь. - Как и в прошлый раз, я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи.

Пришелец остановился перед ним в паре шагов. Основной причиной для этого стала поднятая рука охранника.

- Я к вашим услугам, господин Назаров. Я к вашим услугам.

***

- Позвольте, я догадаюсь о причинах того, почему вы меня вызвали вновь, - начал пришелец, усаживаясь в мягкое кресло в кабинете Дмитрия.

Девушка-официант протянула ему бокал и поспешила заполнить его крепким виски.

- Да, - кивнул Дмитрий с усмешкой, - тут вы правы. Я уверен, что вы знаете причину.

За окном бушевал настоящий шторм, как и в прошлую их встречу пять лет назад. Хозяин модельного агентства любил знаковые даты и потому пригласил странного человека ровно в тот же день, когда последний застрелил его друга на его глазах. Знак в виде непогоды, которая повторяла декорации того дня, он счел благим.

- Девушка ведет себя агрессивно, не так ли? - спросил пришелец. - Сейчас ей уже сколько? Двенадцать. Кулон подарил ей дополнительные пять лет жизни, довольно много, вам не кажется?

- Мне не кажется, - Дмитрий уселся в кресло за столом и позволил наполнить и свой бокал. - Ведь мы говорим о моей дочери. Сколько вы хотите за то, чтобы исправить ее поведение, если это возможно? Просто напишите.

Он подвинул к нему пустой лист бумаги с символикой его модельного агентства в углу и роскошную ручку-перо.

Носитель очков с некоторым пренебрежением посмотрел на бумагу.

- Не все можно купить, - с мрачной улыбкой заявил он.

- Не все, - кивнул Дмитрий, - но многое. Когда мне было семь, я узнал, что за сникерс можно посмотреть на женскую п*зду. Спасибо Тане Орловой и ее диабету. В двенадцать я узнал, что деньги на школьные обеды можно потратить на свои нужды, просто отняв обед у других ребят. В пятнадцать я узнал, что минет продается и все зависит от продавца. Он может стоить от пары миллионов долларов до упаковки сигарет. Когда мне было двадцать пять, я понял, что молчание людей продаётся. В тридцать я случайно сбил человека, и его семья грозилась, что я сгнию в камере, но как выяснилось, у их сына тоже была цена. Всего пять лет назад я узнал, что даже отсрочка от смерти продается. Поэтому мой вопрос все тот же. Напишите цену!

Дмитрий подвинул лист снова, и жест был более напористым.

- Кулон позволяет попрощаться с близкими, - с раздражением в голосе пояснил пришелец, - но он не дает вечной жизни. Во всяком случае, той, которую вам бы хотелось.

- Значит, - Дмитрий встал из-за стола и пристально уставился на собеседника, - однажды ты придешь и за мной. Пустишь мне пулю в лоб, заберешь у моей дочери кулон и продашь его следующему покупателю?

- Я не убийца, а избавитель, - с дьявольской улыбкой пояснил пришелец. - Как я уже сказал, кулон позволяет проститься с близкими ценой чужих жизней, но дальше плата будет расти непомерно. Даже вас она коснется в итоге. В конечном итоге вы будете мечтать о смерти. Жизнь Николая превращалась в настоящий ад, и он понимал из-за чего. Это была услуга.

- А он просил об этой услуге? - Дмитрий прищурился.

- Его жена, - владелец очков сделал паузу, - пожила достаточно, почти двенадцать лет. Двенадцать дополнительных лет она вытягивала жизнь из окружающих его людей. В его теле образовался рак. Он бы страдал, зная, что случится с ней и с ним в ближайшем будущем.

Дмитрий усмехнулся и вытащил из стола коробку с кубинсики сигарами.

- Как это мило с твоей стороны. Мне любопытно, кто ты, - он протянул одну из сигар собеседнику.

Последний не отказался. Кем бы он ни был, не было похоже, что он предпочитал аскетичный образ жизни.

- Вы не хотите этого знать, иначе вам придется последовать за своим другом, - спокойно ответил он.

Дмитрий слышал угрозы часто, даже слишком часто. Они перестали его пугать очень давно, примерно в девяностых, когда он наконец осознал, что внутри мы все одинаковы, не более чем набор из кишок и д*рьма.

- Ты принадлежишь к какой-то секте? - хозяин особняка закинул обе ноги на стол, демонстрируя дорогие черные туфли и выдохнул столп дыма. - Или ты какой-то бог? Ты говори, я выслушаю и поверю тебе. В конце концов, ты спас мою дочурку. Если чудеса существуют, то я хочу знать о них больше.

- Нет, - отрицательно качнул головой пришелец, - вы не хотите. И на этом мы закончим. Я советую вам попрощаться с дочерью. И чем раньше вы осознаете, что скоро она перестанет питаться только лишь падалью, тем лучше. Скоро это коснется вас и всех, кто живет в этом доме. Я не ангел милосердия, я лишь торговец скромными безделушками. А вы… знайте свое место.

Дмитрий усмехнулся и выпустил очередное кольцо дыма.

- О-о… я знаю свое место, - сообщил он.

Раздался тихий выстрел. Глушитель скрыл большую часть звука, но заставил вбежать охрану из коридора.

Носитель гротескных очков упал на пол, хватаясь за бедро, но быстро осознав ситуацию, потянулся во внутренний карман за своим револьвером. Один из телохранителей Дмитрия схватил его за руку и не позволил ему дотянуться до оружия.

- Мое место здесь. Оно всегда было здесь, - продолжал Дмитрий, говоря с потолком. - А такая падаль как ты думает, что если у них есть один или два мелких секрета, то они могут ставить условия.

Хозяин особняка встал и обошел стол, разглядывая пришельца, который сдавливал зубы от невыносимой боли в колене. Дуло пистолета, который все еще держал Дмитрий, испускало дым.

- Обыщите его - и все, я повторяю, ВСЕ странное - мне на стол, - приказал он. - Стащите с него совершенно все и проверьте нет ли чего под кожей, даже под *йца ему загляните. Этот парень не такой простой. И если дернется - сразу стреляйте.

Пришелец еле сдерживался, чтобы не закричать. Молодые люди в черных костюмах начали стягивать с него одежду, причиняя ему невыносимую боль.

- Как видишь, мой друг, - Дмитрий опустился на корточки перед корчащимся от боли пришельцем. - Купить можно все, но курьез в том, что дело не в деньгах. Каждый плешивый урод с улицы может иметь миллионы на своем счету, но на что он их потратит? Знаешь, почему я стал тем, кто я есть? Да потому, что получив свои первые деньги, я побежал покупать не бентли, понимаешь? Когда все мои друзья уже купили свои первые особняки, я продолжал жрать зачерствевший хлеб с сыром! Деньги в дурных руках не более чем бумажки. А то, что продаешь ты… что ж, оно попало не в те руки, не более того. Ты посчитал, что можешь продавать такие вещи людям моего уровня. Ты ошибся.

К концу речи Дмитрия пришелец уже лежал без своих очков и одежды. Сейчас он представлял жалкую картину. Обнаженный мужчина весьма худощавого телосложения стонал и пытался остановить кровь. Боль в колене вызывала чудовищную боль.

- Однажды ты должен был столкнуться с реальностью жизни, - Дмитрий смотрел на него спокойно, даже как-то по доброму, словно объяснял что-то своему ученику. - Будешь ты жить или умрешь теперь зависит только от тебя.

Один из черных пиджаков подошел к хозяину особняка и прошептал ему на ухо:

- Мы нашли кое-что, как вы и сказали, странное, - отрапортовал последний.

Дмитрий просто поднял руку и подождал, пока найденный предмет положат ему в открытую ладонь. Его кожи коснулось что-то крайне неприятное. Предмет представлял собой вытянутую фалангу иссохшего пальца. Датировать столь древний артефакт не представлялось возможным. Кожа на пальце давно ссохлась, а длинный ноготь превратился в желтый обломанный по краям коготь. Внимание Дмитрия привлек непотускневший золотой перстень, надетый на палец. Как и в случае с кулоном, все знаки отличия, по которым можно было бы идентифицировать старый артефакт, были стерты.

- Любопытная вещица, - с усмешкой задумчиво произнес Дмитрий. - И что она делает? Оживляет мертвецов? Похищает наши души? Что же ты такое, дьявол меня раздери? Как же я хочу это узнать.

Сквозь боль и тихие стоны некогда владелец очков смог ответить на вопрос.

- Ты пересек черту… они придут за тобой, - он сдавил зубы от боли. - Но когда они придут, именно я буду смотреть на твой труп и улыбаться!

- Они? - Дмитрий снял кольцо с пальца и осмотрел его поближе. - Если они такие же, как и ты, то это будет весьма жалкое зрелище.

- С*ка! - не выдержал пришелец. - Мне нужна помощь! Я кровью тут у тебя истекаю! Помоги мне! Я заплачу за свою жизнь.

- Конечно заплатишь, - кивнул Дмитрий. - Мы теперь с тобой будем лучшими друзьями, ведь я хочу знать больше об этих любопытных вещицах и о тех таинственных “них”, о которых ты упоминаешь. А если будешь вести себя, как плохой мальчик, то я разрешу моей дочери познакомиться с тобой. Мы оба знаем, что будет дальше, не так ли?

- Я все понял, - сглотнул пришелец. - Я все понял. Просто перевяжи рану, пожалуйста…

- Всегда так… Знаешь, я ведь прожил долгую жизнь. Вначале тебе почти плюют в лицо, потом пытаются уйти, а затем они осознают свое положение и начинают торговаться. А итог всегда один: мой ковер оказывается зассаным и залитым кровью - все вперемешку, - Дмитрий опустился на корточки перед пришельцем. - Ты будешь жить, пока ты мне полезен. О своих игрушках, которые приносят мне деньги, я забочусь. Будем друзьями - я тебя прощу. А если нет, ну… ты, я думаю, знаешь, как устроен бизнес.

- Я истекаю кровью… - взмолился владелец очков, - умоляю…

- Верные слова, - Дмитрий кивнул, - умоляю… вот именно так мы теперь будем общаться.

Хозяин особняка встал и кивнул одному из своих людей.

- Врача приведите, а после отведите его в подвал. Предупреждаю сразу, если его будет охранять меньше пяти человек постоянно, я превращу вашу жизнь в ад. Я смертельно серьезен.

<<Владелец странных очков>>

Лекарства подавляли не только боль, но и способность логически мыслить. Мир казался нереальным и наливался красками несмотря на то, что он находился в темной комнате подвала, пристегнутый наручниками.

Несколько человек составляли ему компанию. Как он успел заметить за период недолгого пребывания в сознании, минимум двое постоянно следили за ним, в то время как трое могли отвернуться и уставиться в телевизор.

Похоже, что он находился не в клетке, а в импровизированной подвальной комнате, где располагался бильярдный стол, несколько старых тренажеров и большой телевизор для просмотра телевизионных матчей. Чтобы скрасить пребывание здесь, в дальнем углу находился старый бар. Запах пива плотно въелся в воздух и чувствовался даже из другого угла комнаты.

Резонно было бы предположить, что это было ничто иное как комната для гостей, но последний атрибут изменил его решение. За шторой, которая скрывала еще одно дополнительное пространство комнаты, пришелец заметил старую кровать, напротив которой стояла камера. Цепи наручников вели от стены до самой кровати, в любой момент готовые обвиться вокруг запястий новой жертвы. Жертвами, как понял пришелец, были молодые девушки и юноши, грезящие о будущем и имевшие достаточно глупости, чтобы обратиться за помощью напрямую к Дмитрию.

- Сразу предупреждаю, приказ был таков: сделает хоть что-то странное или что-то, что нам не понравится, - мы стреляем. Усек? - сходу выдал ему один из черных пиджаков.

Его голос привлек остальных, которые следили за футбольным матчем.

- Усек, - кивнул пришелец. - Можно мне мои очки? Я без них плохо вижу.

Одетая в черный пиджак фигура быстро подошла и села на корточки.

- Нет, - сказал он резко, - ты не увидишь никаких своих вещей. А если будешь много болтать, у нас есть разрешение заклеить тебе рот. Уяснил?

Пришелец просто закивал.

Холод дал о себе знать в первые десять минут. Несмотря на жаркую весну, здесь, в подвальном помещении, гулял морозный ветер. Даже один из черных пиджаков набросил на себя старый плед, не отрываясь от просмотра матча.

Владелец очков закрыл глаза, пытаясь сфокусироваться на чем-то еще и перестать думать о холоде и своем положении.

Спустя несколько часов, когда его тело начало доминировать над разумом и фокус мысли начинал теряться, скрипнула тяжелая металлическая дверь. Вошло нечто. Нечто, что он сразу почувствовал. Он всегда был для них “своим”, с этим он родился. Ему не удалось бы вести тот бизнес, что он вел, если бы он не был “своим”.

В его голове всплывали обрывочные воспоминания из прошлого, где он без труда входил в здания, занятые чужими, и мог без агрессии со стороны последних осматривать местность, а после докладывать братьям по ордену обстановку. Славные деньки далекого прошлого остались в прошлом. Сейчас он был один в холодном подвале, и в комнату зашло “оно”.

Полина подала голос почти сразу, как зашла внутрь.

- Мальчики, наружу, папа разрешил побыть с ним тут часик, - сообщила она своим подростковым голоском.

Странные права маленькой девочки в этом доме были странным и пугающим правилом для всей прислуги. Условия контракта гласили слушаться ее не меньше нанимателя, вне зависимости от странности приказа. Кстати, именно за последний пункт они получали свои самые большие деньги. Единственное, что они позволили себе сделать, это выдать короткое предупреждение: - Будьте осторожны, Полина Дмитриевна. Ваш отец сказал, что он очень опасен. Мы будем снаружи, если что-то понадобится.

- Дверь заприте снаружи, - улыбнулась она пленнику.

Последний приказ обескуражил. Впрочем, это был не первый раз, когда маленькая маньячка делала подобное с людьми. В конце концов, последний пункт контракта был именно об этом и сулил огромные деньги.

В своей жизни все мы сталкиваемся с выбором: деньги или мораль. И нет нужды питать себя иллюзией, что мы знаем ответ на этот противоречивый вопрос.

- Как прикажете. Идем, подождем снаружи, покурим.

Пришелец наблюдал, как люди выходят из помещения. Вместе с ними выходила и надежда, которой, по существу, и так было немного. Девушка-подросток подошла к пленнику и плюхнулась на корточки, заглядывая тому в глаза.

- Какой у тебя необычный глаз, - улыбнулась она. - Ненастоящий?

Его правый глаз был потерян тридцать три года назад в Сербии, когда, будучи еще юным охотником, он верил в высшую справедливость и долг Ордена Рассвета. То, что жило в колодце, вырвало его глаз и, если бы не подоспевшие вовремя братья, забрало бы и остальное.

- Обычные люди не видят этого… - ответил он. - Ты - особенная девочка.

Полина игриво улыбнулась

- Я знаю, это же ты меня такой сделал, - она хищно оскалилась.

Том - II Глава восьмая: Права и обязанности

<<Владислав Князев>>

“Москва. Наши дни.”

В который уже раз старый охотник скосил взгляд на излишне довольную подопечную. Она улыбалась, сидя на пассажирском сидении, и с кем-то переписывалась. В своей привычной манере она уперлась обоими коленями в переднюю панель и съехала спиной вдоль кресла.

Последние два месяца прошли, как он считал, в эффективном обмене информацией. Он задавал вопросы, которые помогали ему восстанавливать память и понимание законов социума, она же, в свою очередь, получала знания о редких способах охоты на чужих. К сожалению для обоих, особенного прогресса это не приносило. Первый запоминал новую информацию лишь на короткий промежуток времени, а вторая быстро начинала скучать в процессе долгих и нудных лекций, и все сводилось к более интересным историям про охоту на чужих, которые она так любила.

Если бы Влад был способен к аналитическому мышлению в данной сфере, то быстро понял бы, что подобный подход однажды непременно приведет к смерти девушки в силу нехватки информации.

- Что тебя так веселит? - Влад решил уточнить свою догадку, последнее время он часто это делал. - Новое дело?

Лена издала лишь очередной смешок, погруженная вниманием в смартфон, и лишь через несколько секунд осознала, что Влад говорит с ней.

- А? - она оторвала голову от смартфона. - А, не. Это я с друзьями переписываюсь. В смысле, делу я тоже рада. Сидеть пускать слюни два месяца - это тоже, знаешь, не алле.

- Что? - не понял Влад.

Он никогда не понимал, когда она переходила на экспрессию, а она всегда использовала именно этот способ передачи информации.

- Я говорю, друзья из Краснодара написали. Я там жила около полугода до тебя, до Института, до всех этих дел. Они руферы и еще немного сталкеры. А вот как называют тех, кто может насмерть набухаться в заброшенной подземке, я не знаю, - она снова хихикнула, отправив очередное сообщение.

- Руферы? - старый охотник решил снова попытаться расширить свой кругозор.

- Да. Шпана, которая залезает на высокие крыши и делает фотки оттуда. Чаще всего запрещенные или заброшенные объекты. Обычно это весело, особенно когда за тобой гонится жирный охранник и ты смотришь, как на полпути бега он уже пытается выблевывать свои внутренности. Кто вообще берет таких жиробасов в охрану?

Влад честно пытался анализировать сказанное, но кроме пары фраз вроде “друзья из Краснодара”, он не смог понять смысла передаваемой информации.

- Будь осторожна, - начал он свое наставление. - Иметь друзей может быть очень опасно для них, ведь…

- Ведь мы привлекаем чужих, а кроме того, наш дар может обернуться против них, особенно в моем случае, - закивала Лена, не отрывая взгляда от смартфона. - Я помню, первой пары раз хватило, чтобы запомнить раз и навсегда. Они приезжают всего на день, встретимся где-нибудь на ночь, повеселимся - да они поедут дальше. Они же проездом тут.

Влад скосил взгляд на нее, он не был уверен, что она поняла его слова, и не без причин.

- Даже суток может быть достаточно для того, чтобы чужие восприняли их как потенциальных жертв. Ты риску…

- Да мы встретимся даже не на сутки, а так, пара часов. Выпьем вместе - да разбежимся. Ну серьезно, что теперь, вообще с людьми не общаться?! - возмутилась она.

Влад искренне недоуменно посмотрел на нее.

- Ах, ну да, - кивнула она, - ты и не общаешься, тебе не нужно. Ну, а я пока живая, у меня есть потребности в общении.

Он задумался. В его случае это был не самый обычный процесс, ведь стоило мыслям появиться, как нечто их тут же гасило. Процесс иногда требовалось запускать несколько раз, а даже если это и получалось, то дальнейший анализ проходил через такие же тернии.

Несколько раз психологи из Института пытались понять, как устроено мышление столь старого охотника, и приходили к выводу, что он просто чрезвычайно стар и не понимает, что происходит вокруг. Лишь Тане удалось подойти к вопросу с другой стороны и выяснить, что его мыслительные процессы в полном порядке, но они полностью лишены возможности эмоциональной оценки. Иными словами, Тане удалось избежать списания охотника на покой. Полное отсутствие тяги к жизни, а как следствие, к принятию решений, сделало его попытки оценивать ситуацию полностью бесполезными.

- В таком случае я просто подожду за дверью, - внезапно выдал он.

Лена замолчала, и даже улыбка с ее лица исчезла. Теперь она честно попыталась осознать, что именно он имеет ввиду.

- За какой дверью? - не поняла она.

Такие диалоги между ними случались чаще, чем им обоим того хотелось бы.

- Твои друзья, - непонимающе начал он. - Лучше, если я буду недалеко.

- Дверь… друзья… - она словно пережевывала эти слова. - В смысле, ты хочешь пойти со мной? Без обид, но в прошлый раз мы выяснили, что светские вечеринки не для тебя.

Она отправила еще одно сообщение и посчитала, что разговор окончен.

- Я имею в виду, - он усиленно подбирал слова, - нам не нужны инциденты в нашей квартире… Ни с твоей, ни с чьей-то еще стороны. У вас будет шесть часов, это безопасно.

Лена замерла, расширив глаза, и с такой же миной посмотрела на него.

- В смысле, ты разрешаешь нам зависнуть на нашей квартире? Блин, а это идея! Но разве то, что там живешь ты, не сделало квартиру, ну, я не знаю, скажем, токсичной?

- Мы живем там не так давно. И у тебя будет лишь шесть часов, - подытожил он.

- Круто! Напишу им. Увидят нашу хату - умрут от зависти, - она весело начала печатать новое сообщение.

***

Самое известное модельное агентство Москвы было окружено толпой и полицейскими машинами. Полицейскими машинами в России было сложно кого-то удивить. Они становились чем-то близким сердцу и почти родным. Через несколько лет люди будут отзываться о них так же, как сегодня отзываются о советском мороженом те, кто родились во время рассвета СССР. Наличие в автозаках телевизоров и биотуалетов доводило гротеск до состояния абсурда, ведь именно на такую заботу от государства мог рассчитывать каждый житель России.

Окружив здание модельного агентства, каждый мог видеть, на что шли его налоги за последний год. Больше половины зевак уже было арестовано. Несколько журналистов размахивали удостоверением и кричали что-то про свободу слова и про то, что они не имеют права задерживать журналистов.

Количество полицейских машин, автозаков и тяжелых грузовиков с надписью “ОМОН” росло. Большинство журналистов и блогеров уже лежали на земле, а остальным зевакам настойчиво рекомендовали немедленно разойтись. Голос из громкоговорителя предупреждал, что если они не вернутся к своим делам, то будет применен слезоточивый газ.

- Что это тут происходит? - Лена приподнялась на сидении. - Ментов-то пригнали - жуть.

- Похоже, у Шестых будет очень много работы, - спокойно ответил Влад.

- Шестых? - спросила она, продолжая разглядывать толпу.

- Отдел зачистки. Их задача…

Она снова перебила его. Лена делала это вовсе не из неуважения. Начиная еще с первых его слов, она уже понимала, что он хочет сказать, а ее гиперактивность, крайне напоминающая СДВГ, не позволяла дослушивать медленную и уравновешенную речь Влада. Это было сродни пытке для нее.

- Зачистить все. Они удаляют записи камеры, объясняют свидетелям, что они ничего не видели, и т.д. Ну, короче, обычные полицаи, ничего нового, я поняла, - сказала она, выходя вместе с ним из машины.

Влад снова потерял нить разговора, но решил его не продолжать.

Стоя щитом к щиту, современные рыцари ОМОНА отрезали возможность проникнуть внутрь помещения обычным людям, но что более важно, как выяснили они, сделать фото.

К несчастью для Института, все стены холла первого этажа были стеклянными и не были способны скрыть то, что произошло внутри. Даже сейчас, несмотря на плотный строй полицейских, можно было разглядеть несколько тел, что лежали на полу в луже собственной крови.

Наконец приказ сверху был получен - и первая дымовая шашка полетела в толпу, разгоняя людей.

- *бать! - воскликнула Лена. - Такого я еще не видела. Нас бы не пришибили. А то они и своих, и чужих могут!

- Стой, - Влад схватил ее за руку. - Позвони майору Симонову, он должен быть уже на месте. Дальше не ходи, нам не нужны проблемы.

- Точно, это идея, - она потянулась в карман своих джинсовых шорт.

Из разбегающейся толпы в их сторону двинулась уже знакомая им фигура. Журналистка “Радио-Свобода”. В прошлый раз ей удалось серьезно поднять чувство собственного достоинства Лены, но вот сейчас она была чрезвычайно некстати.

- Да тут эти болванчики со щитами. Как мы войдем-то?! - закричала Лена в телефон, прижимая пальцем другое ухо. - Ой, блин, тут к нам еще репортеры бегут. Спасайте нас давайте. Владислав не из болтливых, я не знаю, что делать!

Девушка помахала рукой своему оператору, и тучный мужчина из последних сил бросился в их сторону. Тяжелая камера весила больше десяти килограммов и серьезно давила на его плечо, помимо ста десяти килограммов веса. Кашляя от слезоточивого газа, он не успевал за бойкой девушкой-репортером и быстро отстал. Аня решила его не дожидаться и бросилась к Владу одна, понимая, как мало времени у нее есть.

Она протянула в его сторону свой смартфон с включенным на запись диктофоном.

- Владислав, рада вас снова видеть на месте не менее таинственного убийства, чем во все предыдущие разы. Убийство девочек-тройняшек, повешенных собственной матерью. Убийство телеведущего, которого кремировали в прямом эфире. После - врач-патологоанатом. И теперь здесь, где произошло массовое убийство членов совета директоров “Ночной Москвы”. Вы - следователь по делам маньяков? Нам следует опасаться? Это похоже на настоящую вспышку, жителям Москвы стоит опасаться? Мы имеем дело с новым Чикатило?

- Просто расслабьтесь, а? - Лена попыталась отгородить Влада от репортерши.

По каким-то причинам она считала, что в подобных ситуациях Влад нуждается в ее защите.

- А что касается вас, может быть, пара комментариев о том, кто вы и почему уже второй раз оказываетесь на месте чудовищного преступления? В столь юном возрасте берут в ФСБ? - продолжала журналистка, медленно пятясь вместе с охотниками к толпе.

- Вам бы лучше исчезнуть куда-нибудь, - со знанием дела сообщила Лена. - Задаете ненужные вопросы не тем людям.

Наконец, за ее спиной вырос оператор. Тучный мужчина обдал ее запахом пота человека, который в жаркий летний день держит десятикилограммовую камеру на своем плече.

- Снимай! - скомандовала она и повернулась в сторону объектива. - Как вы видите, специалисты ФСБ по особым делам снова прибыли на место чудовищного преступления! Они отказываются давать комментарии о своем статусе и положении дел в модельном агентстве "Ночная Москва". Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что город захлестнула волна кровавых убийств, по сравнению с которым дело сибирского маньяка выглядит несуразным и надуманным. Анна Аршинова. Радио-Свобода!

- Заберите камеру у этой с*ки! - закричал Симонов, выходящий из модельного агентства. - Бл*дь, записи ко мне!

Несколько оперативников ОМОНа бросились в сторону оператора и журналистки, валя их на землю. Первый же удар дубинки пришелся по мягким тканям. Так остается меньше следов, которые вы можете предъявить в медицинских учреждениях. Защищая закон в стране, важно не оставлять следов побоев на журналистах и протестующих студентах.

Лена скосила взгляд на избиваемых, но отвернулась.

- Эти журнашл*хи лезут изо всех щелей! - пожаловался Симонов. - Давайте быстрее заходите!

Он придержал им дверь, активно жестикулируя рукой, намекая на то, что охотникам стоит поторопиться.

Стоило стеклянным дверям захлопнуться, как Лена обратила внимание, что сотрудники ОМОНа наконец-то вытащили брезентовые чехлы, которые начали крепить на стеклянные стены.

- А они не торопились, - усмехнулась Лена. - Кому надо, те уже успели все снять.

- Изымем, - резко ответил майор, вытаскивая новую сигарету и нервно закуривая.

- Ну да, только вот север помнит. Интернет, в смысле.

- *бучий Ютуб! Когда его только уже заблокируют, столько проблем от всей этой х*йни, - майор затянулся.

- "Свобода слова" называется, - Лена решила его еще немного спровоцировать.

- "Х*ета" это называется. Это называется "могу п*здануть все, что хочу, и них*я мне за это не будет". Но не об этом сейчас.

Майор кивнул в сторону холла.

- Наш новый друг положил шесть человек. Предположительно, все они - большие шишки в модельном бизнесе. Я уже запросил их личные дела, но это оказалось не так просто, - Симонов прошел вглубь зала, кивая то на один труп, то на другой. - Убил он их всех ножом, который схватил из местной кухни. Записи у нас есть, нужно показать?

Как и всегда, Лена первой подала голос. Она становилась своего рода попугаем пирата, которому отрезали язык за то, что тот некогда много говорил.

- Не, - она отмахнулась, - мы уже видели.

- Таня? - нахмурился майор.

- Таня, - со вздохом согласилась Лена.

- Когда только успевает… Где она, кстати?

- А я откуда знаю? - отрицательно качнула головой охотница.

Влада уже не было рядом с ними. Как и всегда, он не находил их перепалки и разговоры интересными и стоящими внимания. Он уже сидел рядом с одним из трупов, разглядывая его колотую рану на груди.

Почти все тела были растянуты вдоль холла, словно пытались добежать до выхода.

- Вы сказали, трупов шесть. Здесь только четыре, - наконец подал голос и Влад.

- Да, еще один - на лестничной площадке, а последний - в кабинете на третьем этаже. Думаю, его завалили первым.

Внимание Лены привлекли не трупы. С громкими криками оперативники ОМОНа валили на землю охрану агентства, вытаскивая из пиджаков последних оружие.

- Что происходит? - удивилась она. - Они что, оказывают сопротивление?

Майор тоже посмотрел в сторону коридора и кивнул, выпуская дым.

- Да, но неактивное. Какой-то приказ у них сверху. Они частная фирма. Обычно себя так не ведут, но у них кто-то очень серьезный сверху. Нам даже пару комнат не открыли. Давненько такого не было. Политика, бл*дь.

- Что значит нам "не открыли"? - возмутилась Лена. - Они что, не в курсе, кто мы?

Симонов раздраженно бросил сигарету на пол и затушил каблуком туфли.

- Представь себе, бл*дь, нет! Для них мы ФСБ!

Лена нахмурила носик.

- Да я это и имела в виду. В смысле, они сопротивление ФСБ оказывают? - не понимала она.

- У кого бабки, тот и прав. Так тут все устроено, - майор отмахнулся от нее. - Не об этом сейчас. Что скажете, Владислав? Давайте, как в прошлый раз: я записываю, как выглядит, где живет, ну и так далее по списку.

Влад перевел взгляд с трупа на майора.

- Его зарезали кухонным ножом, это все, - спокойно ответил Влад.

В какой-то момент Лене показалось, что даже глаз на лице майора нервно дернулся, и она расплылась в ехидной усмешке.

- Это я, бл*дь, вижу. Для этого мне охотники не нужны, - майор пытался сдержать гнев, накопившийся за долгий день. - Я спрашиваю о том, что им двигало, зачем, почему именно их и кто это был! Ну, как в прошлый раз! Что, забыли уже, что ли?!

- С памятью у него все в порядке, - нахмурилась Лена, вставая на его защиту. - Только вот сказать ему нечего. Это не чужой, а потомок. А значит, действовать он будет, как человек.

- Потомок? - майор перевел взгляд на него. - Это которые чужие, но не чужие? Я не успел прослушать лекцию про них.

- Потомок - это… - Лена искренне подбирала слова, чтобы объяснить смысл. - Я вот родилась потомком. Это значит, что чужой был со мной с момента рождения. Я, как и все, потомок по линии крови от первых рыцарей. Только потомок может стать охотником в дальнейшем. Как-то так. Заковыристо, но как-то так.

- И что это значит? - все еще не понимал майор. - Мы имеем дело с одним из наших? Кто-то крышей поехал?

Последний вопрос он адресовал уже Владу.

- Вряд ли, - ответил старый охотник. - Опытный охотник не оставил бы следов. Действовал бы аккуратнее, особенно с таким даром, как у него, это не сложно. Он действовал импульсивно. Возможно даже, он не знает, что совершил убийство.

Последние слова удивили майора больше, чем все события в модельном агентстве до этого.

- Это, бл*дь, как это "не знает"?

- Многие молодые потомки, - снова решила не отвечать на очевидные вопросы Лена, - не в курсе о своем проклятии. Они могут убить случайно, в состоянии аффекта, и потом очень сожалеть об этом. Возможно, могут даже совершить суицид.

- Ну… - кивнул майор, доставая записную книжку, - это уже что-то. Значит, наш убийца молодой. А раз порезал ребят из модельного агентства, то он знал их лично, верно?

- Скорее да, чем нет, - кивнул Влад.

- Итого ищем молодого парня, лично знакомого со всем советом директоров "Ночной Москвы", - записал сказанное Симонов.

Лена скрестила руки на груди и улыбнулась.

- И красавчика, - добавила она.

- Не понял? - майор уставился на нее.

- Он красавчик, - пояснила она. - На видео убивает уродец, его обратная сторона. Значит, в реальной жизни он симпатичный, а судя по тому, каков на видео уродец, мы сразу его узнаем.

Майор закивал, записывая новые данные.

- В прошлый раз искали запуганного фрика, а теперь примадонну. С вами не соскучишься, - Симонов захлопнул блокнот. - Один только вопрос. Если он еще не чужой, то как его ловить? Я только к чужим привыкать начал, а тут что-то новое.

- Как и обычного человека, - пожала плечами Лена. - В этом и беда. Он будет от нас бегать и скрываться, чего чужой делать не умеет. Возможно, если он сообразил, что сделал, то он уже где-то на полпути в Италию.

Майор тихо выругался и посмотрел на Влада.

- Ну… - заключил он, - сегодня от вас немного информации. Давайте глянем главный офис, там все началось. Может, хоть там найдем что-то дельное.

***

Лифт уже не работал. Сотрудники ОМОНа перекрыли доступ, вынуждая всех передвигаться по лестницам. Так они могли перехватывать сотрудников и отправлять их всех в комнаты отдыха для последующего допроса. Охотникам и майору пришлось подниматься по ступенькам.

- А ты, получается, тоже, когда поняла, что потомок, кого-то убила? - вдруг заинтересовался Симонов, не глядя на Лену.

- Мы предпочитаем не говорить на эту тему, - с недовольной гримасой ответила она.

Майор даже не представлял, насколько близко касается табуированной темы каждого в братстве охотников. Старые традиции давно исчезли, но всего сотню лет назад охотники могли счесть это достаточно веским оскорблением для изгнания из ордена или дуэли.

- Как удобно, - усмехнулся майор, - порешила человека - и пришла в Институт грехи замаливать. Ты не обижайся, я против тебя ничего лично не имею, но это же факт. Это у нас с вами уже третье дело, и каждый раз, когда я вижу, что эти мрази вытворяют… В общем, хочется избавиться от них всех.

- Ага, - кивнула Лена, понимая, к чему тот ведет, - вначале от чужих, а потом и от потомков. На всякий случай, а?

- Я этого не говорил, - резко отрицательно отрезал он.

- Да и говорить не надо. Ма… мой прошлый учитель уже рассказывал, как это было в девятнадцатом веке во Франции. Решил добрый король, что Орден ему больше не нужен, что серебро и сами ковать могут, да и повесил всех. И уже только потом смекнул, мол, ой, а нам же еще мечи нужны, а давайте-ка охотников назад. Что?! Уже всех повесили? Ну, давайте из других стран тогда зовите.

- Интересная сказка, - кивнул майор, - только верится с трудом.

- Зря, - внезапно даже для Лены подал голос Влад. - Мой учитель висел вместе с ними.

Том - II Глава девятая: Красавец и чудовище

<<Виктор Севастьянов>

Виктор еще раз опустил руки в холодную воду и попытался смыть их прикосновения со своей кожи. Это не работало. Спустя даже девять часов после всех событий он ощущал их пальцы на своей коже.

“Мечта стоила того?” - спросило его отражение в зеркале. Оно издевалось и насмехалось над ним. То гордое нечто, что еще когда-то было внутри него, он принес в жертву этой ночью. Он отдал им все, что было, чтобы стать… “А кто я теперь? - вдруг снова задало неудобный вопрос отражение. - Не была ли цена слишком высока?” Отражение явно было настроено на дискуссию. “Цена не была… слишком высока, - решился соврать сам себе Виктор. - Так все в мире устроено. Так ВСЕ живут. Ты должен чем-то пожертвовать, чтобы что-то иметь. Так ВСЕ устроено!” Он кричал в собственной голове, говоря с собственным отражением.

Он пришел в себя лишь спустя мгновение, когда вода из раковины начала переливаться через край и первые капли упали на его босые ноги.

Виктор снова был один. На этот раз не было человека, которому он мог рассказать, как прошла сессия, и пожаловаться на собственное состояние.

- Она нам и не нужна! - воскликнул он сам себе вслух, все еще говоря со своим отражением.

- Так ли это? - поинтересовалось оно.

- Она только рушила все, что я создавал! - закричал Виктор. - Тупая дура! Я вытащил ее, Я создал ее, она МНЕ всем обязана!

- Ой ли? - насмешливо усмехнулось отражение.

- Я бы прошел через все это еще раз, если бы было нужно, ясно?! Я знаю, как это ВСЕ устроено! Хочешь быть кем-то - молчи и сглатывай, ясно?! Так устроена жизнь! Что ты знаешь о ней?!

- Ничего, я просто твое отражение, - согласилось отражение.

“Я схожу с ума”, - поймал себя на этой мысли Виктор и схватился за лицо. Приятная влага пробежалась по щекам от его мокрых рук. “Надо что-то выпить! Напиться!” - подумал он.

- Ты же не пьешь, - предупредило отражение вслух.

- Замолчи! - воскликнул он и несильно стукнул отражение. - Ты не можешь говорить!

“Хорошо”, - беззвучно согласилось отражение

Виктор буквально вылетел из ванной комнаты и постарался развеять миражи в собственной голове, включив свет. Стоило искусственному свету залить комнату, как перед его глазами стали всплывать новые воспоминания.

“Обожаю эту ложбинку вдоль его спины. На сегодня она объявляется дорожкой на взлет!” - в его голове засмеялась старая карга с длинным мундштуком и дешевыми сигаретами. Запах мерзкого дешевого табака въелся в его волосы и все еще преследовал его. Он мыл голову пять раз, но привкус ее губ, въевшийся запах дыма - все это было с ним, глубоко в его голове и не собиралось уходить.

Виктор быстро сообразил, что свет только воскрешает ужасные воспоминания, и выключил его, оставшись один в темноте. Он обхватил собственные ноги и прижал их к подбородку, сжавшись в живой комочек нервов.

- Ты разве не доволен, что стал звездой? - голос снова звучал не в его голове.

- Заткнись! Тебя нет! - говорил он сам с собой вслух.

- Тогда и тебя нет… - резонно сделал вывод голос. - Ты оставил меня, решив стать “звездой”.

Виктор огляделся. В комнате, как он и ожидал, никого не было. Тем не менее, голос продолжаться общаться с ним. Без всяких сомнений, голос принадлежал ему самому. Тот же тембр, те же интонации.

- Я схожу с ума? - жалобно спросил Виктор у тьмы.

- Нет. Мир сходит, - спокойно ответила тьма.

Суперзвезда потянулся к бутылке крепкого виски и откупорил крышку. Неприятный запах ударил ему в нос, заставив его поморщиться. Он никогда не пил, никогда не видел в этом причин, но сегодня он нашел одну или, вернее сказать, она нашла его.

- Это меня быстро схватит? - внезапно Виктор решил поинтересоваться у тьмы.

- Да, - согласилась тьма.

- Я все забуду? - спросил он.

- Нет, - ответила тьма.

***

Даже самые страшные события отступают, когда наступает рассвет. Во всяком случае, мы в это верим. Верят ли в это события? Определенно нет. Кошмарам нравится наша наивность и вера в то, что с рассветом все прекратится. Виктор тоже верил в это. Никогда в своей жизни ранее он не употреблял столько алкоголя за раз. Его желудок протестовал и возвращал продукты российского алкопрома на ковер несколько раз за ночь, но суперзвезда настаивал на том, что им нужно отключиться до утра. Так и случилось.

Всю ночь Виктор наблюдал диковинный кошмар, слишком яркий и реальный. С другой стороны, он еще никогда не засыпал пьяным. Возможно, именно так выглядит мир снов, когда мы спим. Его уродливое альтер эго врывалось в офис “Ночной Москвы” и, орудуя кухонным ножом, убивало тех подонков одного за другим.

Он чувствовал каждый замах и удар, что он совершал. Он чувствовал, как они пытаются убежать от него, а он ловит их на лестничной площадке и в холле. Он чувствовал страх в глазах его жертв и понимание того, что в последнюю секунду они осознавали, кто за ними пришел.

Кошмар ли это или благостный сон - Виктору только предстояло узнать. Но как бы то ни было, проснулся он оттого, что его желудок предпринял последнюю попытку очистки организма.

“Я жалок… - подумал он в тот момент пробуждения. - Я лежу на заблеванном диване в грязной одежде, пьяный и с отвратительным привкусом героина во рту. Значит ли это, что я теперь суперзвезда? Все через это проходят? Так всегда бывает?”

Голова гудела, словно колокол, отзываясь болью при любой попытке не только пошевелиться, но и просто подумать о чем-то. Он посмотрел в отражение широкого плазменного телевизора напротив дивана, на котором он отключился вчера ночью. “Я выгляжу чудовищно”, - подумал он.

С рассветом чудовища исчезают, это общеизвестная истина. Вместе с ними исчезают и кошмары, наступает новый день. Мы притворяемся, что ничего не было, игнорируя то, что произошло.

Первый стакан утреннего кофе еще никогда не был столь приятным, но даже ему не удавалось перебить гнилой привкус во рту. Вкусовые рецепты сходили с ума от необычных и совершенно новых вкусов, а понимание, что они принадлежали дорожке кокаина, латексному презервативу и дешевым сигаретам, вызывало у Виктора тошноту.

Он провел в ванной добрых два часа утром и четыре вчера ночью, но все запахи и привкусы оставались с ним, не желая его покидать. Виктор сделал еще один глубокий глоток, пытаясь прополоскать рот крепким кофе.

В отражении кружки он увидел глубокий след на своей шее. Один из них нацепил на него кожаный ошейник.

Он уронил кружку с кофе, пытаясь сбежать от нахлынувших воспоминаний. Одновременно с ними пришли воспоминания и о Маше. Почему-то именно в этот момент он посчитал, что поспешил с выводами о ней. “Возможно, стоит дать ей еще один шанс?” - подумал он.

В этот момент ему хотелось сделать доброе дело. Ему хотелось верить в то, что в нем еще есть что-то хорошее и случившееся прошлой ночью не полностью осквернило его. Он представлял себя древней шлюхой, которая видела все и под конец своей жизни решила замолить свои грехи в церкви.

Прошлая ночь словно разорвала его жизнь пополам на ДО и ПОСЛЕ. На высокомерного Виктора ДО. Человека, безусловно, тщеславного и знающего себе цену. Человека, умеющего себя подать и, без сомнения, красивого. И на то, кем он являлся ПОСЛЕ. Кого-то… кто уже не уверен, а кто он теперь. Неуверенного, сломленного и отчаянно нуждающегося в помощи.

Ученые семнадцатого века были уверены, что подобная травма приводит к появлению доппельгангеров. Особых существ, полностью копирующих нашу личностью и, по сути, являющихся не более чем нами. Виктор помнил эту странную историю, которую он услышал в пятнадцать лет и был потрясен идеей. Как это было бы замечательно, если бы кто-то делал за нас всю неприятную работу, при этом выглядел бы, как мы, в то время как мы-настоящие могли бы наслаждаться жизнью.

Он потянулся к телефону и собирался позвонить Маше, как увидел, что скринсейвер был изменен. Его фотография, где он уже был без сознания и лежал на том самом уродливом красном ковре. Несколько жирных ублюдков из модельного агентства смотрят в камеру и показывают большие пальцы. На его груди маркером была надпись, которую он всю ночь так тщательно отмывал: “Not a virgin ass anymore!” Виктор выключил телефон так, словно его что-то обожгло.

“Я просто заеду к ней”, - сказал он себе.

Порой нам так сложно оценить, стоили ли наши решения того, что мы имеем. Виктор всегда восторгался спортсменами, которые всю свою жизнь тренировались в спортзалах, а после к тридцати годам имели чемпионские пояса. Мало кто осмеливался сказать ему, что эти мальчики не видели детства. У них не было прошлого, только строгие родители, ежедневные тренировки, строгий график и питание. К тридцати годам у них были деньги и слава. Плата берется за все. Так ли уж велика была его цена, спрашивал он себя. Что это было? Попытка оправдаться или он искренне верил в это.

Чудовищные пробки встретили его в полдень. Ожидать другого не приходилось, это был полдень выходного дня. Маленький ребенок лет четырех корчил рожи через стекло автомобиля напротив. Первые двадцать минут Виктор игнорировал его, но после все больше и больше начинал ненавидеть маленького уродца.

Жирная уродица, которая вполне могла бы быть его матерью, только подзуживала своего мелкого выродка на все более мерзкие выходки. Кровь стучала в его висках, и мир сжимался все сильнее. Он не мог фокусироваться на дороге, все его мысли были о мерзких рожах ребенка и висящем жире с подбородка его матери.

“Хочешь, я убью их для тебя?” - снова раздался знакомый голос в его голове.

Виктор ударил по педали тормоза, остановив машину и чуть не спровоцировав ДТП.

- Что за черт?! - выкрикнул он в собственное отражение в лобовом стекле.

Невероятный уродец с заячьей губой смотрел на него из зеркала заднего вида. Один из его глаз был заплывшим, а лицо было уродливым настолько, что можно было предположить, что кто-то брызнул в его лицо кислотой. Не самое редкое орудие возмездия в модельном бизнесе.

Уродец пристально смотрел на Виктора и в точности повторял все его движения, притворяясь его отражением.

- Не может быть… - он поморгал и протер глаза, пытаясь вырваться из наваждения.

Чудовище, странно похожее на него, молчало и лишь угрюмо смотрело на него из-за зеркала, из своего, другого мира.

Гул сигнала машины сзади заставил Виктор вспомнить, где он, и дать газу. Вопреки всем сказкам о монстрах, уродец не исчез, когда Виктор отвел от него взгляд. Яркий свет солнечного дня также не спешил развеивать морок. Монстр смотрел на Виктора каждый раз, когда он сам смотрел в зеркало заднего вида. Чудовище было даже одето так же, как и он.

Нежелание признавать, что он видит собственное отражение, боролось с чувством рационального еще долгие десятки минут. Виктор, словно безумный, пытался поймать чудовищное отражение на ошибке и доказать самому себе, что видит не самого себя.

Его самый страшный ночной кошмар смотрел на него. Возможность потерять свою красоту, стать одним из тех людей, которые вынуждены стоять в очередях, чтобы купить просроченную голень цыпленка по акции в "Пятерочке". Он, из этого мира, смотрел на него и осуждающе молчал.

- Ты предложил мне убить кого-то… - с удивлением даже для самого себя спросил у отражения Виктор.

Монстр молчал.

- Отвечай мне! - он крикнул это в зеркало, но голос разошелся в его голове.

- Хочешь? - ответил монстр, не шевеля губами в отражении.

- Нет… - отрицательно закачал он головой, - не хочу…

Ему не терпелось выйти из машины и перестать видеть зеркало заднего вида. Слишком много потрясений за раз свалилось на его психику. Он чувствовал, как что-то медленно, но верно надламывается. Нечто выплескивается, не способное больше сдерживаться его рациональным сознанием.

"Да…" - снова раздалось в его голове.

- Что "да"?! - закричал Виктор, выходя из машины. - Я ничего не спрашивал!

Он видел отражение монстра в идеально отполированном капоте своего автомобиля. Он видел, как говорит сам с собой.

Маша жила в старой девятиэтажке. Он никогда не задумывался о контрасте их качества жизни. О том, почему она оставалась с ним, даже несмотря на то что ей не хватало средств на покупку более дорогого жилья.

Теперь он знал. Их разговор всплыл в его памяти. То, как она стояла возле его дивана, прикрывая свою небольшую грудь одеждой и смущенно глядя в пол. В тот день он был излишне резок, он был готов это признать, но и устраивать из столь небольшого инцидента драму тоже не хотел.

“Она поймет. Она всегда понимает. В конце концов, она уже привыкла к моим выходкам”, - подумал он про себя.

“Нет”, - раздался голос монстра в его голове.

Виктор на всякий случай еще раз огляделся. Двор был пуст. Лишь десятки дешевых машин с демонстративными надписями “Можем повторить!” и “На Берлин!” стояли вокруг. Виктор уже давно заметил, что подобные надписи, как правило, клеят только на очень дешевые отечественные машины. В его идеологии мира патриотизм и жажда религиозного просвещения были присущи лишь низшим сословиям людей. В конце концов, как он считал, таким людям нужно объяснение, почему ему потребовалось избивать свою жену или ребенка. Религия часто дает нам разрешение на подобные действия, в конце концов, муж - это центр семьи. Многие религиозные течения поощряли подобный подход и потому были максимально привлекательны для людей, которых так не переваривал Виктор. Рано или поздно радикальный фанатизм выливался во внешние проявления, такие как наклейки на машине. Следующей стадией могло стать сомнение, что ваш сосед такой уж хороший человек, ведь он живет лучше вас и ему нет причин избивать свою жену и детей. А люди, которые считают, что они лучше вас, заслуживают порицания, ведь, без сомнений, что-то скрывают.

Девять лет назад после травли в школе Виктор разделил весь мир пополам: на умных людей и глупых. Список глупых людей стремительно пополнялся каждый день, а попасть в его белый список было невероятно сложно. В итоге он остался в этом списке один.

Стены наиболее явного, по его мнению, зеркала нашего общества, а именно классические панельные девятиэтажки, встречали его арт-объектами этого же самого общества. Среди признаний в любви можно было найти и обвинения в нетрадиционной сексуальной ориентации некоего Игоря из пятой квартиры, а также обвинение некой Ольги в том, что она почти наверняка имела больше одного сексуального партнера.

Обычно в таких местах вас встречает подходящий для такого места консьерж. Как правило, он не в состоянии говорить и лежит где-то между третьим и вторым этажом, пока какая-нибудь пожилая женщина не посчитает своим долгом вытолкнуть этот биоконтейнер с алкоголем из дома.

Виктор перешагнул через местного старожилу и подошел к двери Марии. Он старался не дышать. Дым отечества ему не был сладок и приятен, кроме того, он боялся подцепить столбняк от вдыхания местного воздуха.

Ключи от ее квартиры у него были всегда, но он ими никогда не пользовался. Заставить его войти в чужой дом без воли на то хозяина не представлялось возможным. Даже живой биоинкубатор всех известных в мире алкогольных продукций не мог заставить его сделать это.

Виктор надавил на звонок, затем машинально вытащил платок и вытер руку после этого.

Как он и ожидал, дверь не открылась. Почти сразу его подсознание предложило альтернативный путь и подкинуло несколько идей о том, что она уже где-то на новом собеседовании и вряд ли так уж грустит после его идиотской выходки.

“Соси х*й”, - сообщила ему надпись на стене. “Цой жив”, - сообщила вторая. Молодые наркоманы, предпочитающие проводить здесь время, иногда даже проявляли заботу об обществе и забирали отсюда свои иглы с ВИЧ-инфицированной кровью. Даже они знали, кто такой Цой, чем делали себе комплимент в глазах Виктора.

Наконец запах стал невыносимым до такой степени, что Виктор решился на то, чтобы вытащить ключ и открыть дверь самостоятельно.

Мария была чистоплотной. Недостаточно, по его мнению, но в его глазах этого статуса было достичь почти невозможно. Белый лист его друзей был закрыт для всех, как только ему исполнилось семнадцать.

Он старался не смотреть в небольшое зеркало в прихожей, чтобы не увидеть уродца в отражении.

В ее прихожей прямо у его ног валялась ее сумка, та самая, которую она держала в руках прошлой ночью. Ее кросовки, в которых она была вчера, также валялись, словно она просто их сбросила и забыла о них. Все это резало глаз, учитывая, что в остальном в ее квартире царил полный порядок.

“Наверное, решила напиться после того, что случилось, - подумал он. - Рассказывать о том, что случилось со мной, я не собираюсь, не дам ей повода позлорадствовать, но работу она получит назад."

Проходя мимо ее комнаты, он увидел, что ее кровать была аккуратно заправлена, словно она так и не ложилась спать этой ночью. В квартире стояла гробовая тишина.

- Маша! - попытался он позвать ее. - Это я, Вик! Ты дома?

Уродец повторял его зов в отражении зеркала на шкафу в ее комнате. Виктор поспешил отвернуться.

- Маша, надо поговорить. Есть хорошие новости, - Виктор прошел дальше по коридору до кухни.

Квартира была пуста.

Он все же решился вытащить свой телефон и позвонить ей. Это было последнее, что он хотел бы сделать, ведь такие вопросы не решаются по телефону.

Вибрация без звука звонка раздалась где-то в квартире. Он укоризненно опустил телефон, но не стал выключать дозвон.

- Маш, ты от меня прятаться, что ли, будешь? Детский сад какой-то, - начал злиться Виктор.

После того, через что прошел он, его выходка была лишь детским лепетом. Она была совсем не готова к реальной жизни, если вела себя так после того, что случилось.

Осмотрев все комнаты, он осознал, что звук вибрации идет из ванной комнаты.

- Маша, ты в ванной? - он подошел к двери.

Его сердце застучало сильнее. Все шло не так, как он ожидал, и чувство тревоги захлестнуло его. Ночной ужас снова подкрался к нему и вцепился где-то ниже желудка. Солнце ведь встало… кошмары должны уходить с первыми лучами солнца, так это должно работать.

Он потянул ручку двери на себя и впустил немного солнечного света, отражающегося от стенок квартиры во мрак ванной комнаты.

Девушка лежала в ванной, до краев заполненной водой, которая успела смешаться с ее кровью и стать однородной массой. Она смотрела на него безжизненными и полными укоризны глазами. Она словно бы знала, что именно он найдет ее.

Ее взгляд дотянулся до его души и заставил пошатнуться. Его единственный друг был мертв. Длинный порез вдоль ее руки, до самого предплечья говорил о причине смерти все, что было нужно.

Виктор сделал шаг назад и, не выдержав ее взгляда, упал без сознания.

Том - II Глава деcятая: Служить и защищать

<<Лена Волкова>>

- Вы совсем ох*ли! Страх потеряли?! - закричал Симонов, увидев, что возле двери кабинета на третьем этаже уже появилась охрана модельного агентства.

Почти пять человек в черным пиджаках скосили взгляд на майора и охотников, идущих позади.

- Я сказал вам сдать оружие дежурному и ждать в холле! - продолжил он кричать на них, направляясь в их сторону. - Я майор ФСБ!

- Это мы знаем, - кивнул один из в черных пиджаках. - Поступил приказ, что в этот офис вы не входите.

Симонов был настолько шокирован впервые жизни. Он просто не представлял себе, кто эти смельчаки и почему они так активно хотят закончить свою жизнь в "Матросской Тишине". Тем не менее, даже в его сознании всплыл более интересный вопрос, который он и поспешил задать: - А кто это такой умный вам приказал сопротивляться ФСБ? - уточнил он, оказавшись в двух шагах от наиболее разговорчивого из них.

Ему несложно было заметить, что оружие они так и не сдали. Рукоятка современного Глока 9 мм торчала из кобуры, привлекая к себе внимание. Симонов проработал в ФСБ почти с десяток лет и не раз оказывался в ситуациях, которые требовали применения оружия, и грозным взглядом его было напугать очень сложно. Одной из главной причин причин, почему его перевели в отдел по борьбе с чужими, было полное отсутствие воображение. Этот человек не боялся смерти и никогда не фантазировал о том, что может случиться, если он сделает то или это. Пометка в личном деле характеризовала его как полностью негодного для творческой деятельности. Но в случае столкновения с чужими его полное непонимание, с кем именно он имеет дело, играло ему на руку.

Подобные инциденты его тоже не пугали. Пятеро вооруженных людей, которые одним только своим видом могли морально задавить любого, не пугали его. Особенно комично это выглядело в том аспекте, что почти каждый из них был на голову выше, чем он. Со стороны это чем-то напоминало маленькую обезумевшую от злобы чихуахуа, окруженную злыми овчарками, совершенно не понимающими, а что делать с этим маленьким комочком злобы и ярости.

- Последний раз сообщаю, вы имеете дело с майором ФСБ. Сдайте оружие дежурному на первом этаже и оставайтесь в комнате отдыха. Отказ выполнить это требование я буду считать неповиновением закону! - последние слова он сказал, сделав шаг еще ближе.

Охрана явно обдумывала сказанное. Кем бы ни был их работодатель, он был человеком не последнего сорта. Они отрицательно покачали головой.

- Это невозможно, у нас есть приказ. Свяжитесь с руководством для его отмены, - уже не настолько уверенным голосом сообщил один из них.

- Это вряд ли, мы поступим по моему, - сообщил Симонов и отошел к Владу и Лене, доставая рацию.

Лена следила за ситуацией напряженно. Оружие ей было не положено по статусу, и оказаться в центре перестрелки ей бы не хотелось. Институт имел свои директивы по поводу выдачи оружия охотникам. Каждый из специалистов имел свой десятибалльный рейтинг доверия. Каждый пункт доверия позволял им пользоваться теми или иными благами Института, будь то персональный транспорт, оружие дома или же возможность покидать город или страну. Вызвано такое недоверие было исключительно тем, что большинство охотников были людьми с крайне неуравновешенной психикой и работа в Институте была для них скорее необходимостью, чем желанием. Нередки случаи, когда охотник мог позволить погибнуть кому-то из агентов отдела расследований просто потому, что ему показалось это веселым. Наиболее глубокие директивы относительно охотников, которые никогда не должны были всплыть, гласили о том, что охотники не более чем временные союзники, которые впоследствии могут стать врагами Института. “Клин клином вышибают”, - поясняли старые генералы на лекциях.

Лена была настолько молодым охотником, что еще даже не получила свой рейтинг доверия, относительно чего сильно негодовала, так как не понимала, почему ее лояльность все еще не вознаграждена.

- Сейчас все будет, - майор подмигнул Владу и Лене.

Охотница бросила вопросительный взгляд на Влада, чтобы узнать хоть что-то о том, что задумал Симонов, но увидела все тот же отсутствующий взгляд мертвеца. Она вздохнула. Это было ожидаемо, конфликт касался людей, а не чужих, он снова “отключился”.

- На третьем этаже оказывают сопротивление и угрожают оружием! Немедленно своих ребят сюда! - закричал майор в райцию.

После этих слов он невероятно добродушно подмигнул местной охране.

Ворвавшись на третий этаж, сотрудники ОМОНа набросились на единственных оставшихся на своем посту членов частной охраны и с криками, присущим людям их профессии, повалили их на пол, упираясь ботинками и дулами автоматов в их затылки.

Симонов был человеком без воображения, но с невероятным чувством злорадства, что присуще почти всем работающим в государственных органах. В конце концов, чувство ощущения собственной важности и получение наслаждения оттого, что другие находятся ниже тебя в иерархической лестнице, - это именно то, ради чего люди идут в подобные учреждения.

Майор наклонился к наиболее говорливому из охраны и с улыбкой спросил:

- Теперь можно войти? Вы не против?

Даже если член охранного агентства и захотел бы что-то ответить, он не смог бы, стоило ему открыть рот, как тяжелый ботинок вдавил его лицо в ковер холла.

- Ну что, господа, - Симонов встал и обратился к охотниками. - Сезам, откройся! Идемте. Надеюсь, тут вы мне расскажете побольше.

***

Наконец, разочарование от происходящего начала испытывать и Лена. В комнате не было ничего особенного, не считая двух трупов в дорогих костюмах. Конечно, она уже предвкушала лицо майора, когда Влад в очередной раз сообщит ему, что их убили кухонным ножом, но все же она рассчитывала на что-то большее. Ее странное стремление быть полезной в данной ситуации превращалось в нечто действительно чужеродное для обычного человека. Она была бы рада увидеть эти тела развешанными, как новогодние гирлянды, или обглоданными до костей, но перед ее глазами было самое обычное убийство, и она испытывала досаду.

Офис буквально кричал о том, что его хозяева являются очень богатыми людьми, но при этом совершенно лишенными вкуса. Особый гротеск был в том, что здание принадлежало модельному агентству, из-за этого вдвойне было странно видеть позолоченную мебель и огромные тигровые одеяла.

Существует теория, которая гласит о том, что мы испытываем стремление к демонстрации нашего достатка, в особенности если раньше мы жили впроголодь. Богатыми людьми в России чаще становились люди, которые не боялись испачкать руки в 90-е, и потому чаще всего были выходцами из очень низких и необразованных слоев населения. Именно этим фактом мы обязаны полным отсутствием вкуса у людей, власть имущих и богатых.

Жажда демонстрировать дорогие ковры на стенах у многих людей в крови. Порой она граничит почти с безумием, когда владелец дорогого костюма предпочитает надевать мокасины просто потому, что это удобно.

Мелкие привычки и моторика выдают в нас тех, кто мы есть, и если нашим собеседникам становится это заметно, то наше эго начинает злиться только сильнее. Жажда иметь огромный фонтан в центре своего парка или аквапарк в подвале демонстрирует не наличие у нас финансовых средств, а нашу природу.

- Не хочу вас расстраивать, - решила начать она издалека, подходя ко второму трупу, в то время как Влад направился к первому.

- Даже не начинай, - перебил ее майор. - Мне нужны факты, улики, доказательства. Вы двое отсюда не выйдете, пока я не буду знать, кто этот подонок. В конце концов, он поопаснее обычного чужого будет. Он убил шесть человек. Может, больше, если не всех нашли. А ваши чужие убивают хорошо если одного в год. Так что… отставить! Работайте.

Лена заметила, что майор уже акклиматизировался и больше командовал, чем задавал вопросы. “Дети так быстро растут”, - подумала она про себя.

Влад приподнял голову одного из трупов и пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь найти что-то одному ему известное. Майор почти сразу приметил необычное поведение и бросился с блокнотом к старому охотнику.

- Я слушаю, - скорее скомандовал он, чем спросил.

- Он знал их всех. Может, недолго, а может, и работал с ними, - начал Влад, разговаривая больше с трупом, чем с майором. - Он привлекателен или считает себя таким. Вероятнее всего, он - один из моделей этого агентства. Он не чужой, во всяком случае, пока нет и, скорее всего, станет нескоро. Если это его первое появление, то возможно, он даже не знает о том, что убил этих людей.

- Что значит “не знает”? Это как возможно? Вроде как проснулся после попойки и ничего не помню?

- Это значит, - Лена подошла ближе, - что он, возможно, действовал бессознательно. Первый раз потомки могут даже не помнить. Вероятнее всего, он этого даже не хотел.

Майор резко повернул голову в ее сторону.

- И что? Не хотел, а тем не менее он прирезал шесть человек. И это только тех, кого мы уже нашли.

Лена почему-то почувствовала себя адвокатом этого потомка, который, как ей казалось, сейчас испытывает невероятный страх и раскаяние за содеянное.

- Потомки не убивают просто так! Проверьте, что за связи у них были. Может, они его шантажировали или что-то еще! - возмутилась она.

- Ага, и за это он выпустил им кишки в холле при семнадцати свидетелях! - резко ответил ей майор. - Давай его еще к нам теперь возьмем!

Влад отпустил голову трупа, и та с характерным треском ударилась затылком об пол.

- Скорее всего, придется, - спокойно ответил он и встал.

Лена расплылась в улыбке от гримасы ярости, которая наползла на лицо майора от слов Влада. Она уже успела понять, что ему были даны инструкции сверху слушаться старого охотника. Статус доверия Владислава был одним из самых высоких. Старый охотник был лоялен Институту. Помимо прочего, он не только представлял собой самого полезного с точки зрения дара агента, но еще и был кладезем полезной информации о чужих. Зная все это, Лена буквально наслаждалась тем, что, даже не понимая этого, Влад иногда закатывал эго майора в трубочку и раскуривал его на крыльце. Она была довольна и даже решилась забить последний гвоздь.

- Даже Владислав не скажет вам больше, - начала она. - Особенно если он действовал несознательно. Даже если вы поймаете его, он, возможно, даже ничего и не помнит. Ищите, кто работал здесь. Скорее всего, его облик с камер наблюдения должен быть похож на него реального.

Влад кивнул, соглашаясь с ее словами.

- Да что же сегодня за день-то такой… - с плохо скрываемой злостью проворчал майор. - Ладно, к черту. Что мы имеем? Наш клиент - модель, как вы уверяете?

- Это предположение, ведь он не чужой. Мы можем ошибаться, - опротестовала Лена. - Вы поймите, он человек, а значит, он может хитрить. Завтра он вообще может замаскировать свои убийства под действия чужого, если поймет, кто он и как его проклятье действует.

- Вы согласны с ее вердиктом? - майор покосился на Влада.

Влад кивнул.

- Тогда вы свободы. Оба. Я напишу о результатах вашей помощи в рапорте, - почти с угрозой в голосе бросил им майор.

Лена лишь вскинула голову и быстрым шагом затрусила к выходу. Ее помощью буквально подтерлись и сообщили, что она не требуется. Она знала, что в Институте работают солдафоны, но по какой-то причине надеялась, что не столкнется ни с одним из них.

Влад вышел следом за ней, и она покосилась на него взглядом, ищущим поддержки в ее протесте.

- Вот упырь, ага?

Старый охотник уже собирался посмотреть на нее холодным и равнодушным взглядом, но распахнулись двери лифта из которых показался мужчина. Упитанный, средних лет, по возрасту ближе к годам, когда седину уже перестаешь прятать. Дорогой костюм и часы, стоимость которых равняется месячному заработку Оренбурга - все это могло выдать в нем либо одного из выживших членов совета директоров, либо кого-то повыше. Одного из тех людей, с кем все это время так усиленно пытались связаться сотрудники охраны.

- Какого дьявола здесь происходит?! - закричал он на них, направляясь в их сторону. - Ублюдки, вы хотя бы понимаете где находись, скоты *баные!

Лена даже приподняла одну бровь. Она не испытывала иллюзий о том, что богатые люди не ругаются матом, но этот персонаж чем-то казался ей забавным. Особенно она предвкушала его ступор от столкновения с Владом.

- Вы хотя бы знаете, кому принадлежит это заведение?! - он в ярости подошел к Владу и ткнул указательным пальцем ему в грудь, пытаясь проделать в нем дыру. - Вы не представляете, с кем столкнулись. Я клянусь богом, что ты уже завтра будешь ловить браконьеров в Сибири, ты понял меня?! Фамилия! Суч*й выродок! Ты хоть знаешь, кто я?! Я Дмитрий Назаров, директор "Ночной Москвы"! Я депутат государственной думы уже девять лет! Вы столкнулись с лавиной, которая вас сметет, перемелет и выплюнет!

Лена скрестила руки на груди, ожидая эффектного представления.

- А ты на что вылупилась, к*рва тупая, - его гневом задело и ее.

Ярость этого мужчины разливалась по всем, словно фургон, перевозящий удобрения, который попал в аварию. Остаться чистым не получилось бы ни у кого.

- Не то чтобы он разговаривает, - усмехнулась она. - А вам бы лучше говорить с начальником. Он в комнате, во-о-он в той.

Она усмехнулась сильнее.

- Выродки, - выругался мужчина и, задев Влада плечом, обошел его.

Охотница скосила взгляд в сторону головного офиса и прислушалась.

- Идем, здесь больше нечего делать, - Влад уже сделал пару шагов вперед, но заметил, что Лена не последовала за ним. - В чем дело? Ты что-то нашла?

- Тссс… - она подняла палец, прислушиваясь к звукам из офиса.

Уже через мгновение из комнаты стал доноситься настолько высокоэтажный мат, что гримаса удивления сама наползла на ее лицо. Симонов схлестнулся с человеком в дорогом костюме, и оба могли излить всю полученную за сегодня желчь друг на друга.

***

- Как он вообще хочет, чтобы мы его нашли? - возмутилась охотница, выходя из здания. - Хоть бы список сотрудников дал. Хотя… тут работает больше пары тысяч человек, и половина из них временные. Можно, конечно, попробовать сравнивать фотки, но на записи не так хорошо видно его лицо.

- Этого недостаточно, - спокойно ответил Влад.

- Да знаю я, знаю. Болтаю просто.

Стоило палящим лучам солнца снова коснуться ее кожи, как Лена решила продолжить высказывать негодование.

- Ненавижу лето. Мне говорили, что это все из-за этой твари, ну, что внутри. А обычные люди переносят жару нормально.

Она схватилась за край своего топа и начала подергивать его, чтобы впустить не менее палящий жаркий воздух.

- Ты выделяешь много тепла из-за обменных процессов, - Влад ответил прямо, ведь он считал, что это вопрос, на который надо отвечать.

Риторические вопросы были для него совершенно непонятной формой диалога.

- Да знаю я, знаю. Жалуюсь просто. Давай уже скорее в машину, там хоть кондиционер есть. В отличие от нашего фургончика для ловли извращенцев.

Влад давно бросил попытки понять, что именно она говорит, но периодически желание ухватить понимание жизни и потренироваться в том, чтобы снова понимать мир, брали верх, и он начинал переспрашивать и задавать вопросы. Чаще всего после этого он запутывался еще больше.

- Фургончика для ловли извращенцев? - уточнил он.

- Ты размер страпона видел? - она ответила с невозмутимо серьезным лицом. - А тех извращенцев в поле, под Калужской областью? А Брянск? Я думала, там так орут, потому что чужой кого-то заживо жрет, а они просто долбились в з…

Внезапно ее перебило появление журналистки, которая явно караулила их возле их машины все это время. Девушка имела определенный стиль и появилась из-за угла дома с таким пафосом, что можно было с уверенностью сказать, что все фильмы о Джеймсе Бонде она посмотрела от и до.

- Бл*дь, - выругалась Лена. - Не надо так к людям подкрадываться. У вас дел нет других?

- Мои дела - это вы, - почти с насмешкой сказала она.

Даже Лена в этот раз поняла, что останавливаться нет смысла и, как и Влад, начала усаживаться в машину.

Анна наклонилась к стеклу со стороны пассажирского сиденья.

- Я слышала, у вас возникли проблемы внутри? - ее голос звучал так, будто она вот-вот предложит сделку от которой они не смогут отказаться. - Эти люди звонили на очень высокий уровень. Кто-то даже что-то сказал о родственниках президента, а с царями играть не надо, могут и не найти.

Лена скривила недовольную гримасу.

- Да-да, огромное спасибо за подсказку и доброго дня. Не забудьте своего друга с камерой, а то, кажется, он опять от вас сбежал, без сомнения, в ближайшую хинкальную.

Влад завел машину и собирался уже трогаться, как Анна схватилась за дверь автомобиля.

- Подождите! - воскликнула она. - У меня есть кое-что для вас. Совершим небольшой обмен.

Охотник скосил на нее взгляд, но на газ так и не нажал.

- Там убито шестеро, но в совете директоров было семеро. Я это знаю, потому что мы не раз уже проводили свои расследования об этом заведении. Здесь сажают моделей на иглы и занимаются элитной проституцией, - сообщила она.

Лена закатила глаза.

- Вот новости-то! Да чтобы модели? Да не-е-ет! - не выдержала она собственного сарказма.

Анна же проигнорировала это и продолжила общаться больше с Владом как с человеком, несомненно готовым слушать и не перебивать.

- Каждую неделю у них большие вечеринки с новенькими моделями. Те, кто согласен на большее, получают привилегии. Большие. Эти ребята этим явно пользуются, а вы всего этого не знаете потому, что кто-то очень большой прикрывает их сверху. Могу вам дать адрес последнего, седьмого члена совета директоров. Он не приехал сегодня на встречу.

Глаза Лены вспыхнули, и она посмотрела на Влада.

- Тогда он, скорее всего, уже на полпути к нему… - Лена совсем забыла о том, что рядом стояла журналистка.

- Дайте нам адрес, - Влад ответил спокойно, несмотря на осознание того, что счет пошел на секунды. - Возможно, он еще жив.

Анна отпустила дверь их машины и выпрямилась.

- Не так быстро, мои дорогие, - улыбнулась она. - А что я с этого получу?

Лене показалось, что еще немного и она ее ударит.

- Да не тупите вы, не можем мы вам ничего рассказать! А то вы не знаете, где мы работаем! Чего вы ожидаете? Сливов?! Да вас же потом и закопают!

- Люди должны знать правду! - воскликнула Анна.

- Люди идут на х*й, когда мы говорим о ТАКОЙ правде. Это в их интересах, понимаете?! Дайте нам этот гребаный адрес! Его убьют!

Казалось, еще немного и Лена попытается выбить информацию.

- Вы дадите мне поговорить с ним. Не с вами, только с ним, - предложила она.

Лена скосила взгляд на Влада, ожидая его решения.

- Если он еще жив, то времени у нас немного, - согласился он. - Садитесь в машину.

- Блеск! - воскликнула Анна.

Она уже распахнула дверь и стоило ей сесть, машина уже тронулась, не дав ей захлопнуть дверь и чуть было не выбросив ее на асфальт.

- Осторожнее! Проявляйте свою ненависть ко мне аккуратнее! - возмутилась она.

- Она же себе приговор подписывает, да? - Лена посмотрела на охотника.

Влад кивнул.

Том - II Глава одиннадцатая: Перерождение

<<Владелец странных очков>>

“Москва. Около семи лет назад.”

Полина пристально вглядывалась в глаза жертвы. Без своих странных очков он не был таким уж пугающим и странным. Он был всего-навсего напуганным человеком, который понимал, что из этой переделки ему уже не выбраться. Но что было более любопытно для нее, он уже сейчас знал, кто она.

Обычно ее жертвы не понимали, как именно закончится эта ночь для них, и ожидали пули до самого последнего момента, когда их оставляли наедине с ней. Иметь на ужин того, кто дал ей возможность продлевать жизнь бесконечно таким путем, имело особый шарм для нее и, без сомнения, для него.

Полина улыбнулась. Страх жертвы всегда делал вкус слаще, это что-то вроде соуса Табаско. Спустя почти шесть лет она снова смотрела на человека, который подарил ей вторую жизнь, но уже в иной роли.

Когда ей было семь, она помнила ночные кошмары об этом человеке, о его странных очках и его визите в ту грозовую ночь. Он казался ей таким страшным, но теперь был, как и все, напуганным, пытающимся выжить и заглядывающим в ее глаза с надеждой человеком. Она была даже немного разочарована. В конце концов, не всем нам удается в итоге съесть свой собственный ночной кошмар.

Она протянула руку и коснулась его щеки.

- Ты боишься меня? - произнесла она с особой заботой.

Чужак посмотрел ей в глаза. Она замечала, что один его глаз хоть и очень похож на настоящий, но не движется вслед за вторым. Странно, что ее отец не заметил этого. Пленник имел искусственный глаз, и это очень привлекало внимание Полины, которая разглядывала его, как охотник разглядывает еще живого фазана и уже думает о том, как он будет его готовить.

- Твой отец должен был снять этот кулон много лет назад. Сколько тебе уже? Двенадцать? Дальше будет хуже, намного хуже, поверь мне, - ответил чужак.

- Верю… - с пониманием закивала Полина, - но любая жизнь лучше смерти, даже такая. Кроме того, мне начинает нравиться. Папа заботится обо мне… помогает мне с…

- Жертвами, - подсказал ей владелец очков. - Называй их правильно: жертвы.

- Папа говорит, что люди едят коров, чтобы жить, а я особенная и мне нужно кушать другую пищу, чтобы жить, - защитилась она.

- Я отдал этот кулон, чтобы твой отец мог попрощаться с тобой. Чтобы боль ушла и ты могла пожить нормально свой последний год! - жалобно промычал он.

Полина наклонила голову набок и в момент, когда она моргнула, он увидел, что вместе с веками ее глаза закрывает темная пленка, которая следует за веками.

- Ты не съешь меня… - устало ответил охотник, опуская глаза. - Но похоже, что и выбраться я отсюда не смогу. Почему бы тебе мне не помочь в благодарность за все, что я сделал?

Полина улыбнулась.

- Помочь? Я не сделаю ничего, что разозлит папу. А почему ты думаешь, что я не съем тебя? Ты вкусно пахнешь…

Она снова потянулась руками к его лицу. Это был странный ритуал успокоения коровы перед жестоким забоем.

Пришелец сделал глубокий вдох и сконцентрировался. Он молчал секунду или две, а после наконец поднял глаза на девочку. Его глаза были в точно такой же темной желеобразной мембране, как и у нее. Его искусственный глаз слегка сиял.

- Потому что я один из вас. Я такой же, как ты. Я свой, - он говорил уверенным твердым голосом, словно ему приходилось это доказывать девушке. - Теперь ты видишь?

Полина поморгала. Запах вкусного мяса исчезал, а ее отношение к пленнику становилось нейтральным и почти отсутствующим. Она уже не понимала, чем он был так интересен всего минуту назад. Запах пыли разлетелся по комнате, и она потеряла к нему интерес.

- Меня здесь даже нет… - снова проговорил он четко, а его глаз вспыхнул ярче.

Память снова резанула его острым кинжалом. Все эти долгие годы с Орденом, когда ему приходилось отправляться в самое логово чужих… Все эти годы, что он видел, возвращались каждый раз, когда он применял свое проклятье. “Свой среди чужих и чужой среди своих, - говорил он себе. - Я - один из них. Я свой. Меня не тронут”. Так говорил себе юноша девятнадцати лет, спускаясь в старый колодец к старым заплесневевшим трупам, кишащим червями, в поисках очередного чужого. Каждый раз он боялся, что его проклятье не сработает и он окажется наедине с “ними".

- Как ты это делаешь?.. - поинтересовалась Полина, убирая руки от его лица.

- Ты не хочешь этого… - он продолжал смотреть на нее пристально и не отводя взгляда.

- Не хочу, - согласилась она. - Я хочу к себе…

Двенадцатилетняя девочка подняла с коленей и со странным ступором направилась к двери.

Понимание того, что Дмитрий очень скоро осознает, что ему удалось одурачить его дочь, рухнуло на пленника. Уже через пару минут он решит узнать, а почему его любимое чадо решило не ужинать, и узнает, что пара секретов все еще с ним. Ведь она увидела его глаз.

Дверь открылась вновь и, к удивлению владельца очков, в комнату вошел лишь один из его тюремщиков. Поверить в такую удачу было невозможно, но и упускать случай было нельзя. Охранник явно хотел убедиться, все ли закончилось и не нужно ли убирать остатки. Этим он и решил воспользоваться.

- Я вас прошу… дайте воды, она что-то сделала… я не понимаю, - он пытался притвориться жертвой не первый раз, - я не могу без воды.

Он рассчитывал, что у охранников был четкий приказ не давать ему умереть быстро, и он не прогадал. Мужчина в черном действительно вытащил холодную бутылку из холодильника и неспешным шагом направился в его сторону.

Его руки были связаны, и вся надежда была на то, что он опустится на уровень его взгляда.

- Мы думали, ты уже все, - внезапно решил поговорить с ним один из телохранителей Дмитрия. - Обычно она заканчивает быстро.

- Воды… - словно подзывал его пришелец.

Мужчина в пиджаке опустился на одно колено и посмотрел на него… на его ГЛАЗ.

Искусственный глаз сам повернулся в сторону охранника и расширился. Этот контакт требовалось удерживать какое-то время, именно поэтому он и не думал провести этот фокус, когда здесь было несколько человек. Кто-нибудь точно заметил бы.

Словно в сказке про кролика и удава, мужчина в черном наблюдал за ним. Прошла минута, началась вторая. Странный процесс между ними, известный лишь одному владельцу очков, не заканчивался.

Пленник услышал шум шагов со стороны холла. Наверняка увидели, что их друг не шевелится, через камеры и решили проверить.

Стоило их связи укрепиться хотя бы немного, пленник решил действовать. Рассчитывать на то, что именно у этого человека были ключи от его наручников, не приходилось, и он отдал приказ.

- Стреляй во всех, кто сейчас войдет сюда! - выкрикнул одноглазый.

Так и случилось. Человек в пиджаке вытащил свой пистолет и направил его на дверь. Его коллеги не ожидали подобного поведения от бывшего товарища и жестоко поплатились за это.

Первые выстрелы показались ему настоящим громом, который чуть не заставил его кричать от боли. Они оглушали и сотрясали стены подвального помещения. Все кончилось быстро именно благодаря эффекту неожиданности.

- У кого-то из них есть ключи от моих наручников? - владелец очков спросил это почти с надеждой.

- У Виктора Михайловича, - сообщил стрелок медленно и размеренно, словно только что не он убил четырех человек.

- Тогда забери ключи и освободи меня! Быстро! Бегом-бегом! - закричал на него пришелец.

Так и случилось. Пленник искусственного глаза бросился к пиджаку того, кого еще секунду назад звали Виктором Михайловичем, и вытащил старые ключи.

Стоило охраннику опуститься на одно колено, чтобы освободить пленника, как он прошипел сквозь зубы.

- Ты… покойник… - слова давались ему тяжело, что-то мешало ему говорить.

Пришелец дернул голову в испуге. Похоже, что воздействие артефакта было очень слабым, связь не успела укрепиться за эти две минуты. Тем не менее, дело было сделано, наручники свалились с его рук.

Обнаженный пришелец встал и протянул открытую ладонь охраннику, словно хотел поблагодарить его.

- Дай пистолет, - приказным тоном сообщил он.

Лицо охранника исказила гримаса боли. Он сопротивлялся, понимая, что сейчас произойдет. Разница между этим моментом и всей его прошлой жизнью была лишь в том, что сейчас ему не заплатят за то, чего он делать не хотел.

Стоило рукояти пистолета коснуться ладони пришельца, как последний приставил его ко лбу бывшего тюремщика и спустил курок. Очередной удар молнии прошелся по подвалу. Его время кончалось, ему нужно было бежать.

<<Виктор Севастьянов>>

“Москва. Наши дни.”

Тяжелый ливень вынудил его набросить капюшон своей толстовки. Это не помогло. Ткань очень быстро промокла и превратилась в губку, которая прилипла к его волосам и все равно пропускала воду.

Ему не хотелось вглядываться в лица прохожих. По какой-то причине лица начали его пугать. Лицо Маши, которая смотрела на него из ванной, застыло перед его глазами. Он не смог даже вызвать полицию, чтобы они забрали тело. Он не смог сделать даже этой мелочи для своей мертвой подруги.

Не менее пугающим лицом было его собственное. То, которое смотрело на него из всех отражающих поверхностей. Виктор избегал зеркал, там он видел собственное внутреннее уродство особенно явно и четко. Дождь, словно в издевку, был настолько сильный, что избежать глубоких луж было нельзя, и в них он вновь видел свою другую сторону.

Виктор сделал шаг в сторону, вырываясь из удушливого потока пешеходов на Арбате, и вытащил ингалятор. Слишком много людей. Слишком много. Слишком душно. События давили на него, словно пытались проверить его на прочность.

Уродец пристально разглядывал его из отражения ближайшей сточной трубы.

- Скажи мне… - Виктор запрокинул голову назад и подставил ее под капающие капли дождя, - ты убил ее?

“Кого?” - спросил голос в его голове.

- Ты знаешь кого, - ответил он вслух, закрывая глаза.

“Нет, ее убил ты”, - ответил голос.

Виктор закрыл глаза руками. Его нервы были натянуты, как струны. Казалось, еще немного - и он закричит.

Люди часто недоумевают, что же такое эмоциональное напряжение, и думают, что именно они сейчас находятся в таком состоянии. Близость нервного срыва не позволяет тебе сесть, лечь, думать, есть, существовать. Люди, прошедшие через подобные эмоции, могут уснуть только тогда, когда полностью выбиваются из сил и их тело уже физически не способно поддерживать в них активность.

Виктор осел вдоль мокрой стены и почувствовал, как опустился в лужу. Сейчас он был доволен тем местом, которое занял. Здесь нет ее взгляда. Здесь нет чудовища. Здесь нет запаха сигарет той старой ведьмы. Здесь ничего нет…

Его глаза начали смыкаться под тяжестью пережитого, и он не заметил, как уснул, валяясь, словно бездомный, которых он всегда так ненавидел. Даже дождь не стал помехой его изможденному сознанию, которое искало тишины и покоя.

Мы часто убегаем от реальности и действительности. Обычно нам в этом помогают наркотики или алкоголь. Люди, которые пытаются справиться с этим самостоятельно, без помощи, часто проигрывают эту неравную битву и не находят ничего лучше, чем применить тот же метод, что применила Маша. В конце концов… ведь пить алкоголь вредно…

***

Как и следовало ожидать, его сон прервали. Если у вас нет дома, то обычно ваш сон прерывается ударом полицейской туфли в район живота.

- Подъем, *бучий алкаш. Ты бы еще на Красной площади решил завалиться, мр*зота.

Двое полицейских, поигрывая дубинками, обступили Виктора. Их вид выражал максимальное желание объяснить ему всю невыгодность его положения путем вбивания в него уголовного кодекса полицейскими дубинками.

Но это был переулок Арбата, и всего в двух шагах жили богатые люди. Богатые люди не хотят видеть грязь возле окон. Поэтому возле их домов всегда чисто и всегда убираются. Иногда это люди в серых костюмах, и они убирают грязь. А иногда это люди в синей форме, и они тоже убирают “грязь”.

- Я сказал, подъем, - повторил полицейский. - У тебя есть выбор. Если поднимаешься и сваливаешь сам, мы сделаем вид, что тебя не видели. Но если придется с тобой возиться, я тебе обещаю очень веселую ночь, и я тебе клянусь, она закончится не в вытрезвителе.

Виктор наконец поднял на них взгляд. Его волосы прилипли к лицу и мешали видеть. Дождь не закончился, пока он спал, и его замшевое пальто успело промокнуть насквозь. Видимо, поэтому они приняли Виктора за бездомного. Грязь от улицы успела покрыть его брюки и полы пальто, а грязь с дороги облепила лицо.

Если бы он упал без сознания там, где было бы чисто, то совершенно те же самые полицейские попытались бы поднять его и вежливо привести в чувство, ожидая щедрой благодарности.

- Я не… - он попытался начать говорить, но стоило ему открыть рот и услышать собственный голос, как его нервная система взорвалась искрами, заставив его замолчать.

- Володь, ты глянь, - кивнул в его сторону полицейский, - у нас не алкаш, а обдолбыш. Как же вы меня, бл*дь, за*бали, честное слово. Только вчера двоих торчков везли, так эти м*даки заблевали уазик. Ты хоть меня слышишь вообще?

Удар. Губа Виктора лопнула и, словно из перезрелой вишни, брызнула кровь. Удар заставил его перевернуться на спину и распахнуть плащ, демонстрируя дорогую рубашку от Gucci и выпавший кошелек.

- Бл*дь, Гаррик, ты глянь. Хорош его бить! - второй полицейский схватил первого за плечо.

- С*ка, - выругался первый.

Виктор кашлянул, пытаясь выдавить из себя хоть слово.

“Хочешь, я убью их?” - снова голос чудовища в голосе.

Он отрицательно закачал головой, одновременно с этим раздразнивая свою нервную систему еще сильнее. Его потряхивания головой стали походить на жесты эпилептика в приступе.

- Так, все. Пошли, - второй из полицейских схватил первого за руку и потянул прочь из переулка. - Всё, не связываемся!

Они оба сделали шаг в сторону, но через мгновение один из них остановился и, рванувшись назад к Виктору, отдернул полу его пальто, вытаскивая его кошелек.

- Ты совсем охренел?! Идем! - торопил его второй.

Ловкие пальцы полицейского, явно привыкшего к подобной работе, вытащили наличные, оставив банковские карты и удостоверение личности на месте. Опыт работы в полиции помогает избежать поимки за преступления, ведь вы можете посмотреть на принцип работы с обратной стороны.

Он положил кошелек Виктора на место. Особенно стоит отметить, что он забрал не более семидесяти процентов от денежных средств. Практика показывает, что если исчезли все деньги, то жертва явно была ограблена. А если наличные и банковские карты остаются на месте и пропала лишь часть, то доказать, что денег было больше, крайне проблематично. В особенности, если вы хотите доказать, что вы были ограблены слугами закона.

Виктор тяжело глотал воздух. Первые капли дождя попали в его гортань, заставив его закашлять.

“Я убил их для тебя… Ведь ты бы не смог”, - сообщил голос в голове.

- Кого?.. Я же сказал, что не надо! - воскликнул Виктор, пытаясь удержаться на четвереньках.

“Я говорю не о полицейских… я говорю о “них”.”

Виктор не стал переспрашивать, о ком речь, он понял еще с первого раза. Несмотря на уродство монстра, он видел в нем себя, а значит, и другие смогут увидеть. Они будут искать его, они найдут его, и остаток своей жизни он проведет в тюрьме. А учитывая его внешность, его дни будут тяжелее, чем у других.

- Ты… - Виктор схватился за соломинку, - тебя видели?

“Да”, - спокойно ответил голос в его голове.

- Ты… похож на меня, - скорее признание, чем вопрос.

“Да”, - повторил голос.

- Меня будут искать…

“Да… и я убью их тоже, если ты захочешь!” - сообщил голос.

<<Лена Волкова>>

Для нее это все было забавой. Медленно, но верно все советы матери начинали покидать ее голову, ведь она почти не видела причин для этого. Это часто становилось причиной смерти охотников, и она не стала бы исключением, если бы Влад ослабил внимание.

Она считала, что ее выводы логичны. Рядом с ней один из наиболее известных охотников всех времен. Она хорошо тренирована и опытна, ведь ее мать была учеником того самого охотника, у которого теперь учится она. Она знает больше, чем многие сотрудники Института. И как итог, она уже убила своего второго. Первого ей помогла убить мать почти год назад. Второго она оценила куда больше, ведь он был “официально” ее. Теперь в ее личном деле сказано, что она имеет опыт, и она гордилась этим. А вместе с гордостью в ее возрасте приходит и беспричинная самоуверенность, за которую мы порой платим всю оставшуюся жизнь.

- А вы пристегнуться не хотите, молодая леди? - с явным сарказмом бросила Анна, пытаясь на полном ходу нащупать ремень заднего сиденья.

Лена довольно усмехнулась. Ей нравилось, когда "простые смертные" сталкивались с тем, чего они не понимают. Это всегда забавляло, особенно их глупый вид и осознание, что они ничего не понимают.

- Ну, - прыснула она, - это вряд ли.

Она демонстративно закинула колени на панель машины и вытащила смартфон, который завибрировал в кармане ее джинсовых шорт секунду назад.

- Мы летим на совершенно неадекватной скорости! - запаниковала Анна. - Я очень прошу вас! Постарайтесь не убить нас!

- А я тебе говорила, ты этого не хочешь, - Лена не отрывалась от телефона.

Машина действительно набирала большую скорость, словно пыталась оторваться от погони. По мнению Владислава, это был вопрос на минуты - успеют они или нет.

- Слушай… - начала она, обращаясь к Владу, но скосила взгляд на журналистку и крайне нехотя поправила себя. - СлушайТЕ…

И, сразу забыв, что на людях она обращается к нему на "вы", она продолжила:

- …а ты не против, если я сегодня с друзьями зависну? Они уже к вокзалу приехали. Не хочу, чтобы они по гостиницам ютились, а? Что скажешь?

Влад не посмотрел на нее.

- Пристегнись, - спокойно ответил он.

- Да я же… - возмутилась она, но быстро кивнула. - Ладно, ладно. Как скажеТЕ.

Анна переводила взгляд с одного говорящего на другого.

- У меня нехорошее предчувствие, что я села в машину явно не сотрудников ФСБ. У меня появляется желание, чтобы вы показали хоть какое-то удостоверение! - с легкой паникой в голосе сообщила Анна.

Лена продолжала переписываться с друзьями.

- Да, иметь удостоверение было бы круто, - согласилась она.

- То есть у вас НИЧЕГО нет?! - воскликнула она с заднего сидения. - Да кто вы такие?!

- Да чего ты так нервничаешь, - спокойно, ответила Лена. - Договор есть договор. Мы тебя не видели, ты ехала за нами. А еще мы сделаем вид, что не заметили, как ты подглядела номер квартиры, в который мы зайдем. Точно, Владислав?

- У вас все еще есть шанс отказаться. Я могу вас высадить, - предложил охотник.

- Ну уж нет! После всего того, через что я уже прошла, я пойду до конца, - ответила она.

Лена усмехнулась то ли СМСке, то ли ее ответу.

- Да, так все и начинается. А потом находят тело подвешенным на башенном кране с оторванными ногами.

- Не надо меня запугивать! - выкрикнула Анна.

Охотница убрала телефон, спустив ноги, и кивнула вбок:

- Нам туда?

- Вам туда, - злобно ответила Анна. - Большие синие высотки. Только внутрь вас так легко не пустят. Там охрана на стоянке и внутри дома. Там живут большие шишки, а меня там и вовсе в лицо знают.

Влад скосил взгляд на Лену.

- Звони Симонову и скажи ему адрес, куда мы едем. Объясни ему, что это вопрос жизни свидетеля. Пусть сделает все, чтобы нас пустили внутрь, - почти приказал он.

- Сделать его день еще лучше? - улыбаясь спросила она. - Да меня даже дважды просить не придется!

Том - II Глава двенадцатая: Топь

<<Артур Резников>>

“Где-то в Брянской области. Год назад.”

Наша память удивительна. Она с особой тщательностью способна фильтровать наши воспоминания из детства, с ювелирной точностью уничтожая все то, что способно повредить нашу психику. Спустя десятилетия, пережив третий десяток, мы начинаем понимать, что тот улыбчивый мужчина, протягивающий нам конфетку, хотел вовсе не стать нашим другом. Когда отец возвращается пьяным и вы видите свою мать в слезах на кухне, это вовсе не слезы радости, как она пытается объяснить.

Детство удивительно. Мы ходим по краю пропасти, не понимая этого, чем-то напоминая кота, который загорает на краю крыши двенадцатиэтажного дома, даже не думая о том, что балка, на которой он лежит, почти не закреплена, один неосторожный шаг - и он полетит вниз. Как это было здорово - закидывать петарды в чужие окна и смотреть, как жильцы весело выбегают посреди ночи из своих домов. Как это было здорово - пройти через опыт первого поцелуя и расставания на следующий же день. Подобная жизнь кажется сном, который периодически возвращается к нам с целым ворохом странных воспоминаний.

У Артура тоже были свои воспоминания. Свое детство он вспоминает с крайней неохотой, потому что, кроме воспоминаний о постоянно пьющем отце, у него, по сути, ничего и нет. Его друзья - это все, что у него было. Его брат-близнец Сергей был его полной копией. Однояйцевые близнецы были похожи до такой степени, что, даже будучи трезвым, их отец не мог их различить, хотя, на самом деле, просто не видел в этом смысла.

Украденная или, как они предпочитали называть это, “взятая напрокат бесплатно” машина рассекала деревенскую улицу. Старая девятка была гордостью вечно пьяного отца Артура. Юноша научился водить, когда ему было девять. Каждый раз, когда отец напивался, это был их с братом шанс немного покататься по ночной деревне.

Их маленькая компания насчитывала четыре человека. Пять, если считать последние шесть месяцев, когда в их забытую богом деревню переехала странная семья из города. Причины их переезда были окутаны тайной, и Артур не раз пытался заглянуть сквозь эту завесу, но всякий раз это заканчивалось ничем.

Молодая мать и ее дочь, которой только-только исполнилось шестнадцать, снимали квартиру на втором этаже старого двухэтажного дома в двух километрах от его дома. Городские старались вести себя тихо и не привлекать внимание, что само по себе уже привлекало внимание в деревне с населением не более тысячи человек. Мнения Артура и его брата Сергея разделились в очередной раз, когда перед сном они обсуждали столь важные для каждого мальчика подростка дела вроде “А дала ли бы она тебе, как думаешь?” или не менее важное “Нет? Ты п*д*рас, что ли?”.

Спустя две недели братья решили проверить новую девчонку на прочность. Это обязательный атрибут жизни в подобных местах. Люди должны знать, кто вы и из какого теста вы сделаны. Ребята спровоцировали небольшой конфликт, когда девчонка вышла в магазин из своего убежища на втором этаже, где скрывалась вместе с матерью.

Итог конфликта стал для братьев удивительным: два отколотых зуба, подбитый глаз и сломанный палец. Все это было на двоих. Шестнадцатилетняя девчонка отлупила обоих так, что уже на следующий день они оба планировали новый план более жестокой мести. Но как это часто бывает, особенно с юношами семнадцати лет, ненависть очень быстро перетекла во влечение. Желание избить и покалечить девушку сменилось на желание сходить с ней куда-нибудь.

Так Лена влилась в их коллектив. Как она позже выяснила, братья составляли основной костяк их компании. Кроме них, в их тусовке была и девушка постарше, ей было уже на тот момент почти восемнадцать. Отличительной ее особенностью был ее рост и максимально подходящее для жителя деревни имя Дарья. Она была выше всех остальных почти на полторы головы и даже выше многих жителей деревни. Наверное, именно этот факт делал ее столь непривлекательной для большей части мужского пола деревни. Неудивительно, ведь если уже сейчас, в свои неполные восемнадцать, она чуть ли не стучала обо все дверные проемы лбом, то что было бы дальше.

Последним, четвертым, членом их маленькой команды был совсем еще маленький цыганенок, который прибился к ним почти год назад. Его родители и вся его многочисленная семья незаконно заняли одно из заброшенных зданий на окраине деревни и жили там. В условиях полной антисанитарии, без воды, света и газа. По его же словам, купались в реке неподалеку, оттуда же брали воду и, к удивлению местных жителей, испражнялись они все туда же. Их семья стала предметом множества споров в деревне, и среди жителей даже ходили слухи о случайном воспламенении их дома, если дела пойдут так и дальше.

Каждый из их компании был выходцем из проблемной семьи. Слово “проблемный” в этом месте носило особый шарм и вполне ассоциировалось со словом "нормальный". Если ваш отец не пил и пытался уделять вам внимание, то с ним было что-то не так, а вас, возможно, и вовсе стоило пожалеть. Удивительно, как мы ценим и пытаемся сохранить наши культурные ценности даже в двадцать первом веке. Традиции живы с нами. Даже сегодня, если вы спросите маленького ребенка “а что должна делать твоя мама?”, то он, без сомнения, ответит, что “она должна готовить и убираться дома”. Традиции - это важная часть нашей культуры, особенно те, что идут с окраин. Наша индивидуальность делает нас нами. Домашнее насилие - неизменная часть нашей культуры, и именно благодаря нашим традициям мы имеем то, что мы имеем сегодня.

***

- Ты её собрался очаровать этим? - глядя в зеркало заднего вида со стороны пассажирского сидения, спросил Сергей.

- Иди ты в п*зду, а что я должен ей подарить? Что такой девушке может понравиться? Где я тебе *бучее колье найду в нашем ж*поср*нске?!

Артур крутил в руках декоративный складной нож. Фамильная реликвия принадлежала его отцу-алкоголику, который во времена своей бурной молодости, времена перестройки, разъезжал на своем “Урале” и был центром внимания всего женского населения деревни. Стоя так высоко и будучи предметом внимания всех, он и не думал покидать деревню. Как это часто бывает, годы подкрались незаметно. Он не заметил, как его "Урал" перестал заводиться, а вместе с этим - и его детородный орган, как он превратился в местного забулдыгу.

- Без обид, - начала Дарья, - но тебе не кажется, что она - девушка, мягко говоря, из другой категории?

- Это ты на что намекаешь? - возмутился Артур. - Типа, что я не в ее вкусе или что? Чего вы все до меня до*бались-то, бл*дь?! Нах*й я вам вообще рассказал! В п*зду, последний раз с вами, ушлепками, чем-то делюсь. Я вообще-то на поддержку рассчитывал, утырки *баные.

Машину в очередной раз тряхнуло, и маленький комочек, который, скорее, можно было принять за свернутую одежду, привалился к Артуру на заднем сидении. Лишь в свете мелькающих вдоль дороги редких дорожных фонарей можно было разглядеть, что кулек - это смуглый мальчик лет семи в кожаной куртке, которая была велика ему почти на три размера. Он спал.

- Рустам опять работал вчера всю ночь? - бросил на него взгляд Артур.

- Эти п*дорасы отправляют детей впахивать на склад, пока сами валяются в отключке под дозой, у*баны чернож*пые. Однажды моего терпения не хватит, и я разъ*бу эту их сраную хибару вместе с ними внутри, - выругался Сергей, стукнув по приборной панели.

- Молодец, в логике тебе не откажешь. Спаси детей! Подожги им дом, желательно зимой, - саркастировала их водитель. - Пусть рассосутся по поселку, будут искать поджигателей. Учитывая, сколько уже угроз было в их адрес, на тебя они не подумают. Они просто достанут те стволы, что хранят в подвале на продажу, и устроят самосуд. А чего нет? Они цыгане, свалят в леса - и нет их! Ты думай вообще, прежде чем что-то выдаешь из этой херни, что ты называешь ртом.

Дарья была своего рода лидером их маленькой компании. Если место “сердца и кулаков” занимали братья, то она, без сомнения, занимала то, чего им так не хватало, - место “мозга”.

- Да чего ты… - как-то даже смутился Сергей. - Просто за*бали они уже вкрай. Пацану семь, а они его даже не кормят.

- Вот этим и займись, вместо того чтобы поджигать их дом, - парировала она.

С заднего сидения донесся возмутительный вопль Артура.

- Эй, блин, за*бись тему перевели, а? Я тут вообще ей хочу предложить встречаться, не забыли? Может, поддержим друга, а?!

- “Предложить встречаться”, - нарочито ехидным тоном, подчеркнула Дарья. - А раньше у тебя было с этим проще, и такими сложными ритуалами ты не заморачивался.

- Ну, тогда и девушки были другие, а эта - особая. В конце концов, она городская, - попытался оправдаться Артур.

- Точно, и потому вместо просто гондона ты купишь жвачку и гондон, - продолжала издеваться Дарья. - Ты лишен всякой романтики, смирись уже с этим. Но если тебе от этого будет хоть как-то легче, то и она лишена, так что вы подходите друг другу.

- Ой, иди ты в п*зду, - отмахнулся от нее Артур, - дох*я умная стала. Это на своих подготовительных курсах в универ узнала?

- В отличие от тебя, я хоть думаю о своем будущем, - парировала она.

Машину снова тряхнуло на бездорожье. Подвеска жалобно заскулила, предупреждая, что следующая кочка может стать последней.

- Думай, бл*дь, о нашей машине, - Сергей схватился за ручку двери. - Нам ее еще утром отцу возвращать!

- Только не говорите мне, что вы, два ушлепка, опять сперли ее, пока он был бухой! - она сверкнула глазами вначале на одного брата, потом на другого.

- Нельзя украсть у собственной семьи, ага? - продолжил спор Сергей. - А что касается “попроси”, да как ты, бл*дь, у него что-то попросишь? Он бухой в г*вно двадцать четыре на семь. Как его только с цеха еще не поперли.

- Да там все такие же, - ответил второй брат.

По машине пронесся дружный хохот.

Жизнь в деревне делает нас лучше. Она выковывает самых крепких в горниле природы и лишений. Их традиции - основы государственности. Простые люди и их желания - отражение нашей действительности.

***

2002 год стал знаковым для многих подростков того времени. Телесериал “Бригада” превращал их фантазии о возможности стать бандитами в реальность. По стране прокатилась волна арестов молодых людей, которые купили черные плащи и пытались снимать проценты с ларьков видеопроката или табачных торговых точек.

Подобные фильмы и телесериалы становятся культовыми и меняют сознание людей, которые впитывают информацию и находят в этом свой лоск. Осознанность - слишком сложное понятие для ребенка в пятнадцать и слишком глупо звучит для человека за тридцать.

В сельской местности время замирает, ему некуда торопиться. Подобные фильмы и сериалы остаются в сознании местных как эталон престижного поведения.

Подростки вылезли из машины и, засунув руки в карманы, двинулись через внутренний двор старой двухэтажки. Всего три квартиры на каждом этаже. Для человека из города сразу появляется образ элитного дома, но реальность, как всегда, более бессердечная. Старая покосившаяся постройка, на балконах которой сушат свежепостиранное белье. Десятки котов вылизываются, загорая на срубах во дворе. Сельская жизнь пропитана особым колоритом, который городские находят “очаровательным”. Под подобным очарованием скрываются тысячи сломленных судеб. Дети, которые не были виновны в том, что они родились в подобных местах, остаются пленниками 90-х и сериалов вроде "Бригада" на всю жизнь без возможности покинуть это временнОе болото.

- Думаешь, ее маман дома? - спросил Сергей у брата.

- Уже стоит? - усмехнувшись ответил второй.

- Пошел ты! Может, у меня все серьезно. Ты об этом не думал, у*банок?

Их быстро догнала Дарья вместе с Рустамом. Она запирала ведро с болтами, которое кто-то ошибочно назвал машиной.

- Эй, утырки, давайте-ка потише, а? - воскликнула она и сама не сильно тише, чем братья. - Люди спят, пять утра все же.

- Да пох*й вообще, если честно, - спокойно ответил Сергей.

Одно из окон на втором этаже распахнулось, стоило им подойти ближе к подъездной двери, и в их сторону полетел целлофановый пакет, наполненный водой.

Автором этой не сильно хитроумной ловушки оказалась пожилая женщина далеко за семьдесят. Такие личности не редкость в российской глубинке. Ее дети уехали в город на заработки и однажды просто “забыли” вернуться и “случайно” потеряли свой телефон. Однажды, когда она умрет, они продадут эту богом забытую лачугу и смогут купить себе б/у однушку где-нибудь на окраине Москвы и смогут называться гордым словом “москвичи”.

- П*здюки *баные! - заорала на них пожилая женщина. - Опять к этой шалаве! Если я еще хоть раз услышу из-за стены музыку, я клянусь, что измажу им дверь дерьмом!

Артур, который явно был выбран целью для пакета с водой, успел уйти в сторону не без помощи брата, который первым заметил, как распахивается окно.

- Чьим?! - крикнул он старухе и зашелся смехом.

Шутка была невероятно остроумной и высоко ценилась местным колоритом, поэтому дети поддержали смех.

- Я сейчас возьму ружье и постреляю вас всех, у*бки недоделанные! - продолжала грозить старуха.

Братья лишь продолжали смеяться. Не стоило думать, что они не верили в то, что угроза реальна. Она была реальной, и все это понимали. Только боялся ли кто-то на самом деле?

Две ночи подряд, напившись пива, они ездили по кольцевой дороге вдоль озера, рискуя в любой момент врезаться в дерево на полной скорости или улететь в кювет, а после и в озеро, оставив там машину.

Месяц назад одному из них повезло выменять старый Макаров на ящик водки. Страх присущ только тем, кому есть что терять.

Мы часто жалуемся и не понимаем пьющих людей, которые живут над нами и шумят по ночам. Мы не понимаем их поведения и злимся на них. Мы упускаем лишь один, самый главный момент, который людям сложно увидеть. Когда Сергей стрелял в бутылку, которую его брат-близнец держал на вытянутой руке, он делал то же самое, что делает ваш сосед, когда напивается до беспамятства и шумит с друзьями этажом выше. Если нечего терять, то жизнь становиться другой. Свобода ли это, как говорят философы, или отчаяние, как говорят фаталисты, - решать каждому для себя.

- Старая л*рва. Нет, ну ты слышал? Ружье у нее есть. Надо заглянуть как-нибудь к ней, мне бы охотничье не помешало. Отец опять в запое на неделю, х*й что жрать будет дома, - пожаловался Артур.

- В п*зду, поди проссы, когда она спит. Зырь, пять утра, а она х*й спит, - ответил ему брат.

- Вы никого не будете грабить! - влезла в их разговора Дарья, входя в подъезд и направляясь к квартире Лены. - Удумали, блин. Мне еще не хватало, чтобы вас после отсидки ждать.

- Да пох*й вообще, я бы там на авторитете поднялся.

- Долбо*бы, - выругалась Дарья и, держа за руку Рустама, постучала в дверь.

Маленький цыганенок в очередной раз пытался закатать рукава огромной кожаной куртки, которая досталась ему от одного из братьев, а тому - от кого-то из множества отцов. Выглядело нелепо, в итоге рукава свисали почти до пола, а полы куртки почти касались коленей.

Маленький Рустам не знал, что это плохо. Пока не знал. Благодаря этой куртке он мог не умереть ночью от холода, а это, в его понимании мира, было определенно благо. Люди вроде него никогда не смогут впасть в депрессию из-за того, что не смогли получить повышение в процессе стажировки в Microsoft, и не отправятся запивать свое горе в Starbucks двойным латте и без шоколадной пенки.

Дверь, как это часто бывало, была не заперта. Дарья потянула ручку на себя и заглянула в старый коридор. Всего одна пара старых и изрядно потертых кед стояла в прихожей. Она уже заметила, что семья Волковых вела себя так, словно у них не было вещей и они готовы были в любой момент сорваться с места и уехать. Дарья прекрасно понимала, что обычно это означает, и потому никогда не спрашивала об этом Лену напрямую, а у братьев просто не хватило бы на это мозгов.

- Ле-е-ен! Жениха ведем! - закричал во все горло Сергей.

- М*дак об*ссанный, завали *бало! - толкнул его в плечо Артур.

Один из братьев засмеялся, после его смех поддержал и второй. Разная культура, разный юмор.

- Вы могли бы не орать? Тут вообще-то не только Лена живет, - попыталась в очередной раз их вразумить Дарья.

- Я у себя! - из одной из комнат вдоль коридора раздался голос, без сомнения, принадлежащий Лене. - Сюда идите, я сейчас!

Группа подростков неспешно двинулась по коридору. Сергей остановился возле одной из двустворчатых дверей, не дойдя до комнаты Лены, и приоткрыл дверь, заглядывая внутрь.

Среди множества бутылок из под пива, коньяка, а иногда и банальной водки на диване спала женщина. Сложно было бы идентифицировать ее как мать Лены, ведь на вид она годилась ей в старшие сестры.

Множество бутылок указывало на ее образ жизни, но чего никогда не смог бы заметить пялящийся только на ее голые ноги и задравшуюся до живота рубашку Сергей, так это тот факт, что на ее теле и лице не было следов от подобного разгульного образа жизни. Дарья несколько раз думала о подобной странности, но всякий раз списывала это на молодость. Она уверяла себя, что самое худшее для Алины Волковой еще впереди, но всякий раз она ощущала, что это не более чем самоуспокоение. Мать Лены ее беспокоила, очень.

- Слышь, извращенец, пошли давай, она тебе в маманы годится, - схватил брата за рукав Артур.

- Ой, а ты, бл*дь, моралист дох*я. Может, у меня любовь, - ответил Сергей.

- За*бись будем жить. Я с дочкой, а ты с мамкой?

Оба брата снова прыснули со смеху.

- Дураки, ну что за дураки, Бивис и Баттхед. Вам обоим не светит ничего, потому что таких тупых бакланов еще поискать. Хотя бы девять классов закончите, чтоб не материться через слово. Я в следующем году в универ уеду, и с кем я вас таких долбодятлов оставлю? И Рустама с вами оставить, чтобы он таким же стал?

- Ой, иди на х*й со своей моралью. Проживем как-нибудь, - отмахнулся Сергей.

Комната Лены была почти пустая. Всякий раз, заходя внутрь, Дарья ощущала странное ощущение неправильности. Так не может выглядеть комната девушки-подростка шестнадцати лет. Почти полное отсутствие личных вещей кричало о неестественности. Почему-то больше всего ее пугала старая сумка в углу комнаты, которая никогда не покидала своего места. Дарья всякий раз гадала, что внутри, но боялась спросить, ведь она могла услышать что-то вроде "там документы, загранпаспорта, деньги на случай, если за нами опять придут".

“Лена умнее этих двух идиотов”, - думала Дарья. Она любила братьев и заботилась о них как могла. Лена не вписывалась в их компанию и была городской девушкой, которая изо всех сил пыталась казаться сельской. Если бы братья думали чем-то еще, кроме промежности, то заметили бы это.

- Чё как? - Лена повернулась на них.

На обратной стороне двери в ее комнату красовалась странная руна. Серебряные узоры сплетались в жуткие символы, которые беспокоили Дарью. Сегодня их кто-то обновил. Но никто и никогда не спрашивал, что значат эти символы в их квартире, словно их никто, кроме нее, и не видел…

Том - II Глава тринадцатая: Диггеры

<<Артур Резников>>

- Вот только дурь у меня в комнате курить не надо, ага? - возмутилась Лена, увидев, что достал Артур из своего кармана.

- Да что за концлагерь-то? - ответил он, но скрутку все же не закурил. - Это правила твоей маман? Может, просто поделимся с ней?

Лена с силой запихнула бутылку воды в армейский рюкзак и огляделась вокруг в поисках вещей, которые она забыла положить.

- Это мои правила. Курить дурь можно, но снаружи. Хозяин квартиры и так конченный м*дак, а если он почует, что здесь пахнет так же, как в притоне, то выставит нас на улицу. Что я еще не взяла? - Лена покосилась на обоих братьев.

Сергей, все это время стоявший возле окна и рассматривавший старушку, у которой собирался этой ночью украсть охотничье ружье, скосил взгляд на Лену, а точнее, на ее ноги, прикрытые лишь короткими джинсовыми шортами.

- Что-нибудь теплое, - с усмешкой произнес он. - Там будет не*бически холодно, поверь мне.

- Что-то я не заметила на вас телогреек, - ответила Лена.

- Мы хотим сегодня спуститься глубже, чем обычно, - вступила в разговор Дарья, доставая из своего рюкзака теплый свитер.

Ее рюкзак с яркими пони скорее подходил бы девочке-шестикласснице, если бы не следы грязи в паре мест и нарисованный символ анархии в виде буквы “А”, обведенной в круг. Взрослости добавлял и набор концетраптивов, которые девочке-шестикласснице вряд ли бы пригодились, во всяком случае, не по ее согласию. При этом именно с этими словами ее мать впервые положила их ей в рюкзак. Наталия Петровна Колосова была женщиной опытной в подобных вопросах. Жизнь девушки из деревни и из города разительно отличается, особенно в вопросах согласия. “Если изрядно подвыпивший отчим не может отличить тебя от твоей матери, то пусть, по крайней мере, это будет безопасно”, - примерно с такими словами она заталкивала упаковку презервативов ей в рюкзак в ее двенадцать лет.

Люди, которые оплачивают вашу жизнь, могут делать все с вами и с вашими детьми как продолжением вас. Законы выживания в деревни жестоки и бескомпромиссны, и Наталия Петровна хорошо была знакома с некоторыми из них.

- Да не, - отмахнулась Лена, - я норм, так пойду. Ну, чего сидим-то? Я вроде все.

На этот раз Артур вытащил уже обычную сигарету и, не спрашивая разрешения Лены, закурил, глядя на нее. В воздухе и до него висел тяжелый запах табачного дыма. Лена, без сомнения, курила, и много, а потому и спрашивать разрешения не было необходимо.

- А я думал, ты будешь переодеваться, ну, или что-то то такое, - он улыбнулся.

Лена подняла средний палец и продемонстрировала ему, даже не переводя на него взгляд.

- Ну, если готова, - улыбнулась ей Дарья, - то идем. Рустам, не трогай диски, не твое!

Смуглокожий малыш быстро отдернул руки. Подобные предупреждения в его семье всегда сопровождались физическим наказанием. Люди, столкнувшиеся в детстве с насилием, всегда с ужасом вспоминают грозных родителей и побои ремнем или, того хуже, ментальное давление и лишение свободы. Лене всего один раз удалось побывать в их семье, и больше она не хотела этого видеть. В тот день Рустам не уследил за чайником, и вода начала переливаться через край. Его старший брат не кричал на него, даже не отвесил подзатыльник. В тот день Лена впервые увидела, что такое бытовое насилие на самом деле. Его старший брат сбил его с ног и совершенно походя ударил его ногой в живот, при этом ни сказав ни слова. Ребенок даже не заплакал. Слезы являются средством привлечения внимания, попыткой защититься через жалость, выдавить что-то из своего родителя, чтобы телесные наказания прекратились. Сознание Рустама не верило, что это можно остановить, а значит, и причин для слез не было.

Для нормальных детей всегда оставалось загадкой, почему и как дети из подобных семей никогда не плачут. Они могут разодрать руку до крови или участвовать в страшной драке и даже не пустить слезу после этого. Ответ, как всегда, очень прозаичен и прост. Эти дети имеют намного более жестокий жизненный опыт, чем дети, которые рассказывают о том, как подверглись домашнему насилию. Жертва домашнего насилия понимает, что она является жертвой, ведь так было не всегда. Дети вроде Рустама не осознают этого, это является их жизнью, а следовательно, и насилия как такового не было, была жизнь.

- Да пусть забирает, - снова отмахнулась Лена. - Старье это никто не слушает, от прошлого жильца осталось. У меня вообще смартфон есть, кто вообще диски сегодня слушает?

- Мажорка, - в один голос сообщили братья.

- У меня все еще на полке валяется DVD-плеер, - похвасталась Дарья. - Ну ладно, хватит болтать. Идем или как?

- Ага, - Артур затушил сигарету о ручку старого кресла, на котором сидел, и бросил окурок в пепельницу.

Лена бросилась к письменному столу, что-то вспомнив.

- Матери записку только оставлю, что сегодня не вернусь, - сообщила она, вытаскивая небольшой листок А4.

Подростки переглянулись. Даже Дарье не было нужды сообщать, что она сегодня не вернется домой. Родители этих детей сочли бы за благо их отсутствие и поняли бы, что это проблема, лишь когда выплаты за содержание детей перестали бы поступать на их счет.

- А хочешь, я отнесу твою записку? - вызвался Сергей.

- Извращенец, ей за сорок, - не отрываясь от записки сообщила Лена.

- Говорят, что в сорок женщина только расцветает, - парировал он.

В это вклинилась и Дарья:

- Говорят, что в пятнадцать среднестатистический подросток трахает все, что движется, а если оно мягкое и не движется, то в целом тоже подходит, - сообщила она.

- Это да, все еще вспоминаю шикарные диванные подушки в доме у нашей тетки, - мечтательно сообщил Артур.

- Фу, бл*дь, - выдала Лена, сворачивая записку. - Здесь вообще есть места, куда ты еще не совал свой член?

- Есть одно. Ты, - довольный своей шуткой сообщил он.

- Ну, тут тебе точно не светит. Пошлите уже! - сказала Лена, хватаясь за рюкзак и выходя из комнаты.

Дарья усмехнулась и, глядя на Артура, сообщила ему:

- А я тебе что говорила, Ромео? Трахателю подушек с такой девушкой ничего не светит.

- Увидишь, от такого подарка никто не устоит! - гордо сообщил он.

***

Не желая сидеть среди двух биоканистр с подростковым тестостероном, Лена сидела на пассажирском сидении рядом с Дарьей и с трудом удерживалась, потому что машину то и дело подкидывало.

Их старенькая развалюха грозилась развалиться в любой момент. Подобная машина была совершенно не готова к грязным дорогам и кочкам. Уже дважды им приходилось выходить из машины и подталкивать их развалюху, вытаскивая ее из очередной грязевой ямы. Лене всегда было интересно, замечают ли они ее силу. Будучи подростком, ей всегда хотелось им все рассказать. Рассказать о мире чужих, о мире страшных монстров, и о том, что она однажды станет охотником - человеком, который защищает их от мира зла. В те дни и, откровенно говоря, в годы после она не была в состоянии провести параллель между тем миром, в котором она живет, и миром чужих. Она была не в состоянии увидеть связь между насилием в семье Рустама и ежедневными домогательствами до Дарьи и миром чужих, с которым она поклялась бороться. Намного проще, если есть явный враг, которого можно победить. Это позволяет не думать, что этот враг стал лишь следствием более глубоких симптомов. Особенно помогает то, что все человечество готово не замечать причинно-следственную связь, ведь иначе придется нести личную ответственность за действия чужих, которые лишь копируют наше поведение.

- Если вы мне не скажете, куда мы едем, то в следующий раз будете толкать тачку сами, а я, клянусь богом, останусь сидеть в машине, да еще и Дарью не выпущу, а это, на минуточку, килограммов семьдесят! - пригрозила Лена.

- Ой, да и иди ты, - возразила она. - Пятьдесят пять! Да и то, это больше одежда.

- Мы нашли старый склад времен СССР, - таинственным голосом начал Артур. - Уже спускались туда пару раз, и сказать, что там там ох*енно, ничего не сказать. Хотим тебе кое-что показать.

- А поменьше пафоса никак? - Лена глянула в зеркало заднего вида на довольного собой Артура.

- Оно того стоит. Место зловещее. Приедешь туда - в портки наложишь. Там на нижних этажах вода замерзла. Вот сейчас вроде лето, а в подвалах все мерзлое, выглядит охренительно! - восторгался Артур.

Лена задумчиво поглядела на него.

- А почему там все замерзло?

- А я откуда знаю? Я что, Эйнштейн? - возмутился он.

В такой ситуации Лена уже по привычке перевела взгляд на Дарью. Последняя улыбнулась.

- Здание металлическое и уходит на много этажей в землю. Минус седьмой этаж, кажется. Тепло не уходит туда в полной мере, и в итоге лед не тает после зимы, - пояснила она.

Возможность уехать в большой город в институт - единственная возможность для подобных детей вроде нее, последний шанс на то, чтобы исправить свою жизнь.

- Кстати, вон, видишь, на горизонте? Это как раз то здание! - Сергей вытянул руку и, перегнувшись через переднее сиденье, указал вперед. - Но мы туда не поедем, мы нашли дополнительный вход. Что-то типа запасного выхода на случай всяких там экстренных ситуаций. Так что мы едем туда.

***

Представшая перед ними дверь старого бункера словно сошла со страниц второсортного ужастика. Покрывшаяся ржавчиной и надписями “Вход воспрещен”, она представляла собой реликт прошлого.

Советский союз представляется нам как нечто романтическое. Отчасти это вина прошлого поколения, которое романтизировало это необычное время. Дверь была из времени, когда гордость за “свое” мороженое могло перекрыть возможности арестов по доносу и невозможность покидать страну по своей воле.

Дверь смотрела на них так, словно была живой и не желала впускать их. Тяжелый замок был единственной защитой от детей, желающих отправиться в путешествие в прошлое.

- Оно? - со странной тревогой в голосе уточнила Лена, кивая на дверь.

- Оно самое, - кивнул Артур. - Ты не бойся, мы там уже были. Дважды. Все стремные места уже обошли, так что знаем каждый угол, а Серега в последний раз там даже нах*яриться успел.

Замок свалился во влажную после утренней росы траву. Громкий скрип проржавевшего металла стал тревожным горном, оглашающим, что глупые дети собираются рискнуть жизнью, спускаясь в старые давно заброшенные и вовсе не необитаемые тоннели.

Братья не солгали, помещение было заброшено и встретило их лишь пустотой и старыми надписями на стенах вроде “Товарищ! Помни о безопасности!” Друзей почти сразу накрыло ностальгическим ощущением прошлого века.

Было похоже на то, что объект не был заброшен полностью, ведь на стенах все еще висели старые костюмы химзащиты, а в отдельных кабинетах можно было найти и белые халаты. Что бы ни случилось здесь, люди покидали объект в спешке и многие вещи были брошены.

Это был не первый раз, когда их компания путешествовала по местам-призракам, и явно не последний. Это уникальная возможность коснуться старых оставленных на произвол судьбы жизней. Такие места обладают своей историей и всегда хотят рассказать ее.

Лена остановилась возле длинной стены, на которой висело несколько черно-белых фотографий.

- Герои труда, - прошептала она сама себе. - Все в белых халатах. Это что вообще за место было?

Вопрос был адресован всем.

Сергей пристроился к одному из неосвещенных углов и приспустил штаны, пуская струю, не стесняясь присутствующих, будучи уверенным, что его надежно скрывает тьма, а даже будь оно иначе, это ничего не изменило бы.

- Какой-то цех. На верхних этажах, по крайней мере, а внизу там совсем странное х*епутало начинается, - сказал он, не прерывая процесс.

- Ну ты нормальный, нет?! - возмутилась Дарья. - Здесь вообще-то люди жили и работали.

- Ну, бл*дь, а теперь-то нет! - ответил он столь же возмущенным голосом.

Несмотря на видимую несерьезность братьев, они были очень серьезны, когда дело касалось подобных походов. Исключительно благодаря им всегда были наготове запасные батарейки к фонарям, лишние веревки и предметы первой необходимости.

Старый цех давил. При спуске ниже давление только увеличивалось, а ржавчины становилось больше. С каждым новым этажом высота потолков увеличивалась, а в углах появлялся нерастаявший лед.

Маленький Рустам постоянно цеплялся своей курткой за выступающие перила и облупившуюся краску, чем постоянно отвлекал Дарью, которая без сомнения приняла на себя привычную роль заботливой сестры.

Как правило, именно слово Дарьи всегда было решающим, но не в этот раз. Когда дело доходило до путешествий в подземелья, то опыт братьев становился определяющим фактором.

- Так, ну че? Это уже какой? - Артур огляделся вокруг, словно в первый раз находился здесь, а не в третий. - Минус седьмой, да? Так, ну, что вы там, посмотрите тогда на шахты, да? А я Ленке кое-что покажу.

- А нам точно стоит разделяться? - Лена испугалась больше за других, чем за себя.

- Да за*бись все с ними будет, не маленькие, - он кивнул в сторону. - Пошли че покажу.

Дарья лишь покачала головой, утягивая за плечо Рустама, а вот Сергей не мог не оставить свои пять копеек.

- Не обосрись там, Ромео!

Ответом был лишь средний палец, который был плохо заметен в темноте даже при свете ярких фонарей.

Узкий коридор вел в длинный цех, назначение приборов которого ничего не говорило ни Лене, ни Артуру. Тяжелые трубы нависали над ними, словно они оказались в ржавых джунглях. Еще один привет из прошлого, из времен холодной войны, когда конец света мог наступить в любую минуту, но мороженое было вкусным и стоило три копейки.

Грозный плакат с советским солдатом гласил, что необходимо сдать оружие перед тем как войти в крыло Т-11. Лена нервничала, а когда она нервничала, она начинала глупо шутить.

- Оружие есть? - кивнула она на плакат. - Сдать надо.

- Да, я как раз об этом, иди сюда, - он взял ее за руку и отвел в сторону.

В данный момент он был растерян. Артур прекрасно понимал, что мир характеризует его как гопника, человека без будущего и настоящего. Но в данный момент он хотел быть кем-то другим. Человеком, которому впервые в жизни хотелось понравиться другому человеку.

- Это вот тебе, возьми, - он протянул Лене свой нож. - В общем, это очень крутая штука, так-то если че. Типа семейной реликвии. Ей еще мой батя владел, когда еще нормальным мужиком был. Возможно, даже кого-то пырнул пару раз, не знаю.

Лена поморгала. Это был не первый раз, когда за ней пытались ухаживать, но точно первый в таком стиле. Во всяком случае, она не сразу поняла намерения Артура.

- А зачем он мне? - неуверенно спросила она.

- Ну, бл*дь, типа подарок, не очевидно, что ли? - возмутился Артур.

Он ступал на неизведанную доселе для него территорию. Быть джентльменом непросто, во всяком случае, у него был лишь один опыт, а именно - его отец. Каждый раз, когда его мать была недовольна подарком, то она просто получала “леща”, чтобы “не вы*бывалась в следующий раз”. Законы галантности деревни действовали безотказно, но Артур чувствовал, что в этот раз нужно действовать иначе.

- Он… классный, но я не понимаю, почему ты его отдаешь, если он тебе так дорог? - все еще не понимала суть разговора Лена.

Артур уже терял терпение и сделал пару шагов в сторону.

- Ну, бл*дь, что я должен, прокричать это, что ли?! Ну, давай прокричу, если тебе так хочется, чтобы я сказал это! Люблю я тебя, бл*дь, неужели, бл*дь, так незаметно! По-моему, бл*дь, вообще всем уже это понятно, кроме тебя! Про нас уже все на районе говорят!

- Серьезно? - Лену почему-то больше всего заинтересовало именно последнее утверждение.

- Да пох*й! - он подошел к ней. - Не нравится - давай я заберу, выкину его нах*й и забудь об этом. В п*зду это все. Знал, что идея ни к черту. Нах*й только решился вообще? Чувствую себя г*ндоном каким-то…

Лена аккуратно положила свою руку на его плечо и заставила последнего наконец замолчать.

- Эй, - она тряхнула его за плечо, заставив посмотреть на себя. - Я должна тебе кое-что сказать, выслушай меня.

- Ну, бл*дь, я так и знал, что ты не хочешь со мной мутить, - он снова опустил глаза.

- Да не об этом я, идиот, - она тряхнула головой. - Мы с матерью уезжаем через два дня, понимаешь?

Любовь коварна. Она не умеет оценивать людей и разделять их на социальные статусы, как это делаем мы. Работаете вы с акциями на бирже или моете посуду в крошечной забегаловке - она одинаково беспощадна ко всем.

Артур сглотнул и не смог поднять голову. Примерно то же самое он чувствовал, когда вместе с братом нашел записку от своей матери о том, что та уезжает в Москву и желает им с братом всего наилучшего. Как только “наилучшее” проснулось после пьянки и поняло, что больше некому готовить дома борщ, “наилучшее” сорвало злость на братьях. В тот день они впервые попытались дать отпор отцу. В первый, но не в последний раз.

- Да… отстой, если честно, - выдал он своей вердикт.

- Но я не сказала "нет", - она улыбнулась.

Ответ оказался несколько сложнее, чем он ожидал, и это потребовало пары минут.

- Не сказала "нет" - это, в смысле, как? - он поднял голову, и по его глазам было видно, как он пытается осознать сказанное. - В смысле, мы будем мутить два дня?

- Ну, можно и так, - кивнула она.

Он улыбнулся.

- Так это же… за*бись! Можем перепихнуться прямо тут и вообще не вылезать из постели два дня. Будет что-то типа офигенного траха на прощание! - начал торжествовать он и генерировать идеи.

Лена подняла одну бровь и обе руки. Против идеи прощального секса она могла бы быть и не против, но явно не собиралась устраивать секс-марафон, и было нечто, что останавливало ее дополнительно. Нечто, что могло бы вырвать Артуру руки и оставить его умирать с перегрызанным горлом здесь, скажи она “да”.

- Так! - отрезала она. - Этого я не говорила. Я сказала, что я готова с тобой встречаться эти два дня. Про секс я ничего не говорила.

- Бл*дь, так это же… - начал было он, но быстро сообразил, что сравнение лучше не продолжать.

Три тени из-за арки появились внезапно.

- Блин, Лен, ты серьезно уезжаешь? - это было голос Дарьи.

- С*ка, вы там подслушивали, что ли?! - возмутился Артур. - А если бы у меня тут все выгорело, вы бы там надр*чивали бы и смотрели? Бл*дь, я и не подозревал, какие у меня друзья *баные извращенцы!

- Во-первых, - с улыбкой сообщил ему брат, - никто НИКОГДА, даже, я уверен, ты сам, не верил, что у тебя выгорит здесь перепихнуться. А во-вторых, это просто п*здец, что ты уезжаешь. Какого ты нам не сказала, Ленок?!

Она грустно улыбнулась.

- Не моя идея, ребят. Мать сообщила мне всего пару дней назад, - попыталась она оправдаться.

- А на х*й ее не послать? Ты взрослая уже, - предложил Артур.

Лена с невероятной грустью в глазах отрицательно покачала головой.

- Ладно, давайте тогда хорошенько оттянемся в эти два дня, что скажете? - предложила Дарья, - Но пока ты здесь, мы все еще хотим показать тебе то место, ради чего мы сюда спустились. Ты это точно не забудешь!

Том - II Глава четырнадцатая: Без стука

<<Лена Волкова>>

“Москва. Наши дни.”

- Это здание! - Анна указала пальцем на одну из трех высоких башен близнецов, похожих друг на друга, как две капли воды.

- Сукин сын любит роскошную жизнь, - усмехнулась Лена.

Каждая из башен возвышалась над городом, словно пыталась удерживать максимальную дистанцию между сбродом, живущим внизу, и небожителями, которые заняли верхние этажи.

Извечная проблема красивого вида из таких квартир заключалась в том, что пусть и свысока, но вам все равно приходилось смотреть на людей, которые жили в округе. Особенно это раздражало жителей, когда посетители местного “Магнита”, волоча свои сумки с гречкой и купленной по акции рыбой, останавливались и разглядывали величественное строение сквозь закрытые ворота. В их маленьком сознании летали мечты о том, что однажды они смогут скопить достаточно денег, чтобы приобрести хотя бы квартиру-студию в этом фешенебельном месте. Их крошечное сознание истово пыталось придумать, сколько можно отложить из зарплаты в пятнадцать тысяч и при этом не умереть с голоду.

Машина остановилась возле ворот, прогнав сразу двоих зазевавшихся мечтателей и вернув их в реальный мир вареной гречки на ужин и двух жареных яиц на завтрак.

- Это ваш последний шанс выйти из всего этого, - голос Влада был, как всегда, холодным и неживым. - Другого не будет, и я предупреждаю вас, что для вас это все может кончиться фатально.

Анна восприняла это как личное оскорбление.

- Вот только угрожать мне не надо! - она схватилась за свою сумку, в которой, без сомнения, было оружие для самозащиты. - Это не первый раз, когда свободу слова пытаются заткнуть. У нас с вами договор, я называю адрес, а вы делаете вид, что не замечаете меня, когда я буду делать пару фотографий.

- Ей же конец, да? - Лена скосила взгляд на Влада.

Старый охотник знал ответ. Для простых смертных куда опаснее был Институт, нежели непосредственно чужие. Распространение информации каралось самым жестоким способом, если это было необходимо. Влад надеялся, что прямо сейчас он не просто меняет одну жизнь на другую, но верил, что Анна сможет скрыться или ее безумный план сработает и об этом подвохе никто не узнает.

- Идем, но учтите, вы войдете только после того, как мы покинем здание, а пока растворитесь в толпе на той автобусной остановке, - кивнул он в сторону.

Журналистка покинула машину и почти сразу бросилась в сторону ближайшей автобусной остановки, пытаясь раствориться среди людей.

- И чего она только полезла, - удивилась Лена. - Столько раз ее предупредили, что все плохо кончится.

Влад впервые в жизни смог заметить это в своей ученице. Она не испытывала серьезного беспокойства по поводу жизни Анны. Она искренне была раздосадована положением дел, но серьезного сожаления по поводу жизни журналистки не испытывала.

Он видел это не в первый раз. Обычно, такое поведение формировалось за годы работы вместе с другими охотниками. Странный образ некоего единства объединял их даже после развала непосредственно Ордена. Лена была лишена естественной эмпатии к людям, она не видела в них “своих”.

- Ну, так что? Идем? Нет? - ее голос звучал бодро, как и всегда.

Она уже смирилась с ее гибелью и оставила это позади, нужно было двигаться дальше.

- Да, - кивнул Влад и вышел из машины.

***

- Мне начинает нравиться наша работа, - сообщила юная охотница, выходя из лифта. - Что? Нужно проникнуть в хорошо охраняемый дом какого-то богатея? Позвони Симонову, он разрулит. Что? Нужно забрать офигенно дорогой спорткар у какого-то богатея, чтобы провести погоню? Позвони Симонову!

Взгляд Влада по привычке вперился в окружающую обстановку подъезда. Наличие гнезда чужого в доме почти всегда можно было определить заранее, но стены этого места молчали либо очень тщательно скрывали, что они знали.

- Спорткар? - уточнил он, не сводя взгляд со стен и продолжая идти в сторону квартиры последнего выжившего члена совета директоров.

- Ну, это такие крутые машины. Круче, чем у нас, - пояснила она, не отставая от него.

- Но этого нельзя делать, - кажется, Влад искренне удивился.

- Точно? А жаль, я в кино видела, было бы круто.

Он поднял палец, заставляя ее замолчать, и тихо подошел к двери. Старый охотник прижался к двери, пытаясь услышать хоть что-то с обратной стороны, но, как и ожидалось, по ту сторону была лишь тишина.

- Думаешь, он уже до него добрался? - не выдержала слишком долгой тишины Лена.

Влад не успел ответить, по ту сторону двери раздался голос серьезно напуганного человека.

- Отошли от двери к х*ям! - его голос дрожал и давал понять, что человек находится на грани.

- Алексей Демченко? - обратился Влад к двери. - Мы здесь, чтобы помочь вам… Вам угрожает опасность.

Голос Влада звучал холодно, с характерными длинными паузами между предложениями, что только еще больше пугало хозяина квартиры.

- У меня оружие! И сюда уже едут! Если ты не свалишь, то у меня есть право стрелять, понял меня, урод?! Через пару минут сюда приедут мои люди, и вы, с*ки, пожалете!

Страх заставляет даже мышь бросаться на кошку, если первая загнана в угол. Влад мог лишь догадываться, успел ли потомок наведаться сюда или нет. Но этот страх ему уже был знаком, так себя ведут люди, которые успели коснуться мира чужих.

- Мы вам не угрожаем! - попыталась помочь Лена. - Мы из ФСБ, расследуем дело об убийстве в вашей фирме. Пожалуйста, откройте дверь, мы просто хотим поговорить, вам ничто не угрожает!

В такой ситуации люди либо бросаются в объятия своим спасителям, либо закрываются еще сильнее, доверяя лишь своему оружию. Влад позволил несколько секунд тишины, чтобы дать владельцу дрожащего голоса решить, к какой категории людей относится он.

- Я вас предупреждать больше не буду! - голос попытался добавить приказные нотки, но лишь сорвался еще больше и почти превратился в визг.

- Он не откроет, - Лена отрицательно покачала головой. - Напуган - п*здец. Похоже, наш красавчик уже навестил его.

- Нет, - коротко бросил Влад.

- Уверен?

- Он же еще жив, - резонно ответил охотник. - У тебя хватит сил выбить дверь?

Лена расправила плечи и, хрустнув шеей, кивнула.

- Тогда действуем, как всегда, - Влад перешел на шепот. - Выбивай дверь и уходи в сторону, я постараюсь закрыть тебя от выстрелов, если у него правда есть оружие.

- Уроды я вас слышу! Я слышу, что вы там шепчетесь! - продолжали раздаваться угрозы по ту сторону двери.

Удар был сильный. Ей нечасто приходилось позволять чужому демонстрировать свои возможности. Намного чаще она боролась с тем, что жило внутри. Ей хотелось признаться, что это было чертовски приятно - дать зверю выйти наружу, но она бы не призналась. Даже Владу. Годы обучения приучили ее к тому, что внутри живет нечто, что нужно скрывать. Будучи подростком, она интерпретировала это иначе и стыдилась.

Дверь вломилась внутрь с характерным треском и чуть не накрыла напуганного стрелка, который не успел отойти от двери на большее расстояние, чем следовало, для выстрела. Тем не менее, два выстрела он произвести успел.

Лена почти сразу упала на пол, прибивая под собственным весом дверь, давая охотнику ворваться внутрь. Стрелок из последнего члена совета директоров оказался неважный, и первая пуля, несмотря на невероятно короткую дистанцию, ушла вбок, зато вторая прошила Владислава насквозь.

Старый охотник успел схватить за дуло пистолета, и, пока он уводил его в сторону, горе-стрелок успел сделать еще несколько выстрелов, два из которых прошили плечо Влада, заставляя раны заклубиться черным дымом. Резкий удар лбом в челюсть заставил пальцы стрелка разжаться, а тело обмякнуть в неестественном положении.

Обойма пистолета упала на пол, и Влад отбросил пистолет в сторону.

- Оттащи его в зал, - попросил он.

Лена бросила взгляд на черный дым, который уже почти прекратил валить из его ран. Все больше она удивлялась тому, как работает его проклятье, и все больше ей было по-человечески его жаль. “Он даже боль не чувствует”, - эта мысль сменила ее первую “Ого! Да он не чувствует боль!”.

- Принеси холодной воды, - попросила Лена, подхватывая тело под руки. - А то кто знает, когда он в себя придет. Не будем же мы тут до утра куковать, верно?

Лена осмотрелась. Она уже считала себя хозяйкой квартиры зажиточного среднего класса, но теперь могла посмотреть, как живут люди, которые действительно могут распоряжаться своей жизнью, да и не только своей.

Более всего ее привлекло то, что спальня хозяина находилась на втором этаже. Она впервые видела, что в квартире может быть два этажа, а балкон настолько большой, что вмещает небольшой крытый бассейн.

- Ты посмотри на его квартирку, а? Это сколько же нужно работать, чтобы так жить? - Лена искренне удивлялась и рассматривала окружающий интерьер.

Влад наклонился над телом и вылил содержимое чайника на лицо несчастного. Лена скривилась, ожидая, что Влад вполне мог не проверить температуру воды и, возможно, сейчас ко всем обстоятельствам добавятся еще и ожоги лица.

Тело зашевелилось, отмахиваясь руками недостаточно яростно, как если бы это был кипяток, и Лена успокоилась.

- Покажи ему, - приказал Влад.

Лена на мгновение замялась. Влад мог иметь в виду все, что угодно, и ничего нельзя было знать заранее.

- Что показать? - на всякий случай уточнила она.

- Видео из их офиса.

- А-а-а… - вздохнула она с облегчением, - сейчас…

Она протянула смартфон, включив запись. Уродец метался от жертвы к жертве, нанося беспощадные удары ножом. По лицу несчастного было видно весь спектр эмоций, который он переживал прямо сейчас.

- Вот этот парень просто жуть как хочет тебя навестить, - Лена ткнула пальцем в монитор, - а мы - единственные, кто готов помочь тебе.

Взгляд испуганного человека упал на Влада, похоже, что в страхе он не был точно уверен, попал ли он в него, но два крупных пулевых отверстия в его новенькой куртке говорили сами за себя.

- Я так и знал… - прошептал он, глядя на его раны, - что здесь что-то нечисто. Что с вами что-то нечисто.

- Вы ведь его знаете, верно? - спокойно спросил Влад.

- Он ведь не человек… - похоже, что он медленно принимал истину того, что видел на видео. - А вы… из какой-то государственной группы, которая это все покрывает? Бл*дь… звучит, словно я в дешевом фильме Бондарчука. И мне не заплатили за эту роль…

Лена склонилась над несчастным и, похоже, она чувствовала себя максимально комфортно в такой ситуации, потому что также поставила одну ногу на диван, облокотившись на нее.

- Так, дядя, - начала она, - давай ближе к делу. Этот парень имеет на тебя виды. Мы тут жопу рвали, чтобы успеть раньше, чем он. Мой коллега спросил, знаешь ли ты его, так что отвечай, а не выкручивай яйца нам и себе.

Последний выживший член совета директоров поднялся с дивана и прошел к своему столу. Его ноги тряслись и грозились в любой момент отказать, вынудив хозяева рухнуть на пол. Лена позволила ему встать, но продолжила внимательно следить за его действиями.

- Тут не было ничего личного, - начал он, облокотившись руками на стол и шаря в поисках пачки сигарет. - Это была обычная вечеринка.

- На которой вы пустили парня по кругу? - почти сразу влезла Лена.

Сигаретный дым начал медленно расползаться по фешенебельной квартире.

- Хотите меня арестовать за это? - он покосился в их сторону, выдыхая дым.

- К счастью для вас, нас интересует совсем другой аспект этого вопроса, - ответила она.

- Я еще тогда заметил, что с парнем что-то не так, - продолжил директор свою историю. - Он был очень зажатый. Я знаю это, потому что у моего первого сына было нечто подобное. Но Дмитрий Юрьевич заверил нас, что парень в порядке и чист.

- Дмитрий Юрьевич Назаров? - уточнила Лена.

- Он самый. С ним все в порядке?

- Пока что да, и… - она вдруг покосилась на Влада. - А почему с ним все в порядке? Почему наш красавчик не пришел за ним? Не думаешь, что мы ошиблись квартирой?

- Даже если и так… мы ему уже не успеем помочь. Но лучше тебе позвонить Симонову и сообщить, что ему тоже угрожает опасность, - предложил Влад.

- Ага, - Лена кивнула, снова вытаскивая смартфон. - А вы лучше пока вспомните ВСЕХ, кто был на той вечеринке.

Все еще не назвавший свое имя директор затушил сигарету о пепельницу и отрицательно качнул головой.

- Остальных он убил, я узнал их всех на этом видео. Забавно, что именно сегодня я решил не выйти на работу. Кто бы вы там ни были, вы в состоянии защитить меня от “него”? - с последними словами он демонстративно посмотрел на пулевые отверстия, оставленные в одежде Влада.

- Вы знаете, где он живет? - перевел тему Влад. - Любая информация будет полезной.

Лена выключила смартфон после недолгого разговора с майором и снова вклинилась в их разговор.

- Я ему сообщила. Он сказал, что буквально в двух минутах езды от нас. Выслал кого-то искать Назарова, а этого, сказал, сам заберет. Плюс хочет нам что-то сказать, - сообщила Лена.

Директор подождал, пока Лена закончит свою реплику, а после этого вытащил тонкую папку из своего стола.

- Этот парень должен был работать со мной. Его определили в парфюмерное агентство. Настоящая золотая жила, он подходил более чем. Здесь его досье, адреса, номера телефонов - все, что вы хотите о нем знать, есть здесь. Служба безопасности его уже проверила.

Влад открыл папку и пристально уставился на крупное фото. Как и следовало ожидать, Лена заглянула в папку тоже.

- И вправду красавчик, - она расплылась в улыбке. - И вправду похож на того горбуна. Он новичок, да?

Влад бросил укоризненный взгляд в ее сторону. В нем читалось лишь одно послание: “Не при посторонних же!” Лена отреагировала именно так, как он и ожидал.

- Блин, перед ним стоит живой труп. Ты. А на видео был парень, который исчез, когда в него попали. Он уже понял, что тут что-то нечисто.

Влад решил проигнорировать этот комментарий и вновь сменил тему.

- Вы сказали… - он вновь тянул слова, - что догадывались о том, что есть такие, как мы. Почему вы это сказали?

Директор вытащил новую сигарету и трясущимися руками попробовал закурить.

- Вы должны понимать, что в нашем бизнесе друзей нет. Каждый - это не более чем возможность подняться выше для того, кто снизу. Если у тебя есть связи, то можно узнать очень много о том, на чье место метишь. Дмитрий Юрьевич хороший бизнесмен, но паскудный человек. У него были большие проблемы в семье, пара его жен умерли сильно раньше срока. Умный человек мог бы задаться вопросами. Умный человек мог бы воспользоваться этой информацией в свою пользу.

Влад кивнул.

- Вы хотели его шантажировать?

- Хотел, - кивнул директор, затягиваясь. - В первое время я не мог поверить своей удаче. Мои люди накопали столько грязи, что уже через неделю я мог бы занять его место, если бы я захотел опубликовать все, что нашел. Свою первую жену он пристрелил собственноручно. Тупая шлюха связалась с ребятами, которые толкали хмурый в Москве, и подсела основательно. Намного сильнее, чем сидят любые девочки у нас в агентстве.

- У вас еще и стадии есть… - с укором выдала Лена.

Мужчина окинул Лену взглядом.

- Если бы ты решила сменить профессию, я мог бы найти и для тебя подходящее дело.

- Ты немного забываешься, с кем говоришь, - все же огрызнулась она.

- О существовании таких, как вы, можно было бы догадаться, - внезапно выпалил директор. - Когда я начал копать глубже, чтобы добить его окончательно, то выяснилось, что самое сладкое - это не его жены и не его молодые шлюхи, некоторым из которых и пятнадцати не было, а его дочь.

По какой-то причине лицо Влада стало более заинтересованным, а его глаза прищурились.

- Девчонка то ли болела раком, то ли у нее была опухоль, пока была совсем маленькой, а потом какая-то новомодная медицина, какие эксперименты - и вот она уже здоровенькая, но румянцем она особо не светилась. Она всегда выглядела так, словно вот-вот свалится в обморок от голода. Я тогда думал, что хочет в агентство к папочке и потому сидит на двух стручках сельдерея в день и пятнадцати граммах герыча.

Директор вздохнул.

- Она часто приводила домой парней. Это не проблема у людей нашего круга. Если она хотела быть шлюхой, то имела полное право, я по-человечески ее не осуждал, я просто хотел собрать побольше дерьма об их семейке.

Лена усмехнулась.

- Сдается мне, ты узнал больше, чем хотел.

- Намного, - кивнул он. - Многие из этих парней не выходили из дома, а уголовные дела закрывались. Мне даже удалось подкупить человека из числа прислуги в их доме, чтобы один из тех парней смог рассказать о том, что происходит. Многого я, конечно, не узнал, но кое-что выяснил.

- Он еще жив? - внезапно спросил Влад.

- Нет, - отрицательно качнул головой директор. - После передачи данных мне его убили. К счастью, на меня не вышли. Тогда я и понял, что игра у них ведется серьезная и должность главы компании того не стоит.

- Нагнали жути, - согласилась Лена. - Я уже готова купить билет, чтобы узнать, что в следующей серии.

- Мелкая тварь жрет людей, - признался директор. - Она - настоящий каннибал. Я не знаю точно, как происходит процесс и всех деталей, но она - второй Чикатило, а папочка ее покрывает. Узнав все это, я решил прекратить расследование, потому что это уже серьезно.

Раздался звонок в дверь.

- Это Симонов, я открою, - бросила Лена и двинулась в сторону коридора.

Влад резко схватил ее за руку и не отпустил.

- Дверь открыта, не забыла? - спросил он у нее, глядя ей в глаза.

- С*ка… - выругалась она больше на себя.

Где-то в глубине души она даже покраснела от смущения из-за допущенной ошибки, но быстро взяла себя в руки.

- Это он? - в голосе директора снова засквозили нотки ужаса.

- Это он, - признался Влад, доставая оружие и проверяя обойму.

Лена прищурилась, пытаясь уловить какую-то мысль.

- Я не пойму, почему сейчас ему нужно приглашение, чтобы войти, словно он - чужой. Почему там, в модельном центре, ему этого не требовалось? - возмутилась она.

Влад протянул ей пистолет.

- Требовалось, но на запись это не попало. Кто-то впустил его, - объяснил он, - Это говорит о том, что он не осознает, что делает. Скорее всего, он сейчас спит или пьян. Действуем как всегда. Я иду первым и постараюсь его замедлить и обезвредить. А ты его добьешь.

- Поняла! - кивнула Лена.

Силуэт охотника быстро исчез в коридоре, куда Лена нырнула почти сразу за ним.

Как и следовало ожидать, в дверном проеме никого не было. Старый охотник сделал еще шаг, оказавшись почти в подъезде, и замер, пытаясь почувствовать его присутствие. Влад доверял своему нюху. Запах пыли почти отсутствовал, лишь отдавая слабыми нотками, явно недостаточными для полноценного присутствия чужого или следа от дара охотника.

- Будь внимательна… он здесь, не дай себя обмануть, - сообщив это, Влад сделал шаг в подъезд, выходя на свободную для нападения территорию.

Лена оставалась в квартире, продолжая удерживать пистолет направленным в сторону Влада.

Тихий скрежет от неуверенного шага директора донесся из комнаты. Его изрядно облысевшая голова высунулась из дверного проема. Лена сдержалась, чтобы не крикнуть на него и не отправить назад, враг мог появиться в любую секунду.

- Может, вам лучше остаться внутри? - тихим шепотом сообщил он. - Зайдите внутрь! Там вы - как на ладони!

Услышав эти слова, Лена шепотом выругалась. Одно их них являлось буквально приглашением. Она знала правила. Не так важно, кому адресовано приглашение, главное, что оно было озвучено.

Лена успела развернуть оружие в сторону директора как раз в тот момент, когда за его спиной появился силуэт уродца.

Том - II Глава пятнадцатая: Образцовая семья

<<Виктор Севастьянов>>

Все, о чем мог думать Виктор, это побег. Сбежать из города, сбежать от людей, сбежать от самого себя. Среди всего бесчисленного множества вариантов, которые у него были, он считал этот наиболее приемлемым.

Сейчас он напоминал маленького ребенка, который пытался успокоить свои внутренние голоса, а когда это не получалось, то прятался под плед со включенным фонариком и пытался убедить себя, что голос в его голове вовсе не заставляет его сжечь дом и родителей, но он заставлял.

- Тебя нет… - повторял он про себя уже в двухсотый раз, поднимаясь по ступенькам своего дома, - тебя не существует, ты есть только в моей голове, тебя не может быть, такого не может произойти.

"Я - тот, кем ты всегда боялся себя увидеть, но кто был тебе все это время так нужен", - ответил голос в его голове.

Виктор в очередной раз остановился на лестничной клетке и сделал глубокий вдох.

- Тебя нет… мне просто нужна медицинская помощь, это все следствие моих приступов и пережитого с Машей.

"Ты не можешь убежать от себя", - спокойно отвечал ему голос.

Добравшись до двери своей квартиры, Виктор с некоторым отчаянием запер дверь, надеясь, что голос по каким-то причинам останется снаружи. Несколько секунд молчания и тишины даже вселили в него надежду, которая была разбита, стоило ему умыться и вернуться в комнату.

"Включи телевизор", - потребовал голос.

- Тебя нет! - выкрикнул в собственное отражение в телевизоре Виктор.

Как и в прошлый раз, горбун смотрел на него с той стороны стекла.

"Включи телевизор и посмотри", - повторил голос.

Дрожащая рука Виктора потянулась к пульту и нехотя повиновалась приказу уродца. И без того ненавистный Виктору канал "Рен-ТВ" транслировал то, что он не хотел бы видеть.

Кадры из модельного агентства, опросы свидетелей. Врачи, выносящие тела из помещения. Заплаканные свидетели, описывающие свои ощущения.

Виктор попятился от телевизора и чуть не упал на диван.

"Теперь ты видишь? - снова спросил голос. - Теперь они видят наше величие. Больше никто не посмеет смотреть на нас свысока."

- Это сделал ты? - Виктор повернулся вбок, где было еще одно зеркало.

"Это сделал ты", - ответил голос.

Ноги больше не были в состоянии удержать его, и он медленно сел. Тяжелый комок рвоты подошел к горлу и рвался наружу. По его пальцам бегала дрожь, предупреждая о том, что вот-вот начнется новый приступ.

Странный глоток надежды он увидел в необычных показаниях свидетелей. Они называли произошедшее террористическим актом, и каждый из них описывал, что нападавший был вооружен ножом и выкрикивал религиозные лозунги, убивая людей.

Со вновь вспыхнувшей надеждой Виктор посмотрел в зеркало.

- Так это был не я? - поинтересовался он.

“Ты… они лгут, они ищут тебя, но я буду защищать тебя, когда они придут”, - успокоил его голос.

Виктор вскочил с места.

- Так не пойдет, - отрезал он. - Я должен уехать. Надо уехать хотя бы на время, пока все не уляжется. Я должен разобраться, что происходит со мной.

Вчерашняя суперзвезда бросился к одному из шкафчиков, где хранил свои сбережения. Зеленые купюры высыпались на стол, и Виктор принялся считать. Он готов был делать все, лишь бы не находиться в “здесь и сейчас”.

- Двадцать тысяч, - он помолчал, успокаивая очередной приступ. - Двадцати тысяч хватит на пару месяцев, а там я что-нибудь придумаю…

"Ты не сможешь сбежать", - спокойно констатировал голос.

- Я обращусь за помощью, я смогу разобраться с тем, что происходит.

Звонок в дверь прервал его панические рассуждения и все же заставил вернуться в “здесь и сейчас”.

Виктор вздрогнул и посмотрел в отражение.

- Кто там? - поинтересовался он у уродца.

"Я не знаю. Хочешь, чтобы я открыл и посмотрел?"

Хозяин уродца резко отрицательно кивнул головой.

- Нет! Даже и не думай появляться, я запрещаю тебе! И молчи! Молчи, что бы ни случилось! - потребовал он.

Уродец повиновался. Разве что его отражение все так же угрюмо смотрело на своего хозяина… или носителя, как все больше подозревал Виктор.

Он и раньше не любил визитеров, но сейчас каждый шаг до двери давался ему особенно тяжело. Звонок повторился, заставляя его поторопиться. Виктор не спешил открывать дверь, предпочитая спешке осторожность. Заглянув в глазок, он увидел пожилую женщину, которую, как ему казалось, он ранее видел среди жильцов. Преклонных лет особа нервно осматривалась, но стояла на своем и вновь позвонила в дверь.

- Что… - голос Виктора дрогнул, и он прокашлялся, спросив сквозь дверь. - Что вам нужно?

- Молодой человек! - женщина звучала возмущенно. - Если вы немедленно не прекратите шум из вашей квартиры, я вызову полицию! Вы слышите меня?! Сколько это может продолжаться?!

- Я не шумлю, - с некоторым удивлением ответил он.

"Это ловушка…" - вновь раздался голос в его голове.

Виктор попятился. Кто-то заставил пожилую женщину соврать и прийти к нему. Кем бы они ни были, они хотят, чтобы он открыл дверь.

- Вы слышите меня, там?! - снова раздалось с той стороны двери.

- Я сейчас открою! Подождите! - соврал Виктор, бросаясь в гостиную в попытках придумать выход.

Он жил слишком высоко, чтобы воспользоваться окнами. Единственным выходом для него мог служить пожарный выход на балконе. Виктор бросился на балкон, пытаясь распахнуть пожарный спуск на этаж ниже.

Он никогда не любил типичное русское пренебрежение техникой безопасности, но сейчас он негодовал особенно сильно. Как и следовало ожидать, его сосед снизу заварил люк со своей стороны, вероятно, опасаясь интервенции в свое личное пространство. Виктор упал на колени в тщетной попытке поднять приваренный кусок бесполезного металла.

- Ты… чем бы ты там ни был, - он почти плакал, - ты можешь открыть это?

"Нет…" - без особого сочувствия ответил голос.

Дверь в его квартиру распахнулась, он услышал это. Кто бы ни пришел за ним, ждать он больше не был намерен и выбил дверь. Почему-то в этот момент Виктор подумал о судьбе старушки, с помощью которой они попытались войти через дверь. Старая ведьма наверняка получит по заслугам за то, что ввязалась в это.

Первый из силуэтов, что оказался у него в гостиной, почти сразу выкрикнул:

- Он здесь! На балконе.

- Тащите его сюда, - ответил более спокойный тембр, явно дирижер всего этого спектакля.

Одетый в черный костюм дуболом первым оказался на балконе и почти сразу схватил Виктора за руку.

"Хочешь, чтобы я помог? - снова раздался голос в его голове. - Тебе достаточно просто сказать."

Виктор не стал отвечать. Даже ему тогда это показалось глупым, но он просто не хотел. Он просто устал от всего происходящего, и развивающиеся с ним события прямо сейчас казались логичным завершением того ада, что происходил с ним последнее время. Виктор успокаивал себя тем, что медлит для того, чтобы узнать, что происходит, у этих людей, но правда была, как всегда, гораздо более тривиальной.

Уже в качестве заложника он вернулся в собственную гостиную, где увидел уже знакомого ему Дмитрия Назарова со своей дочерью в окружении трех дуболомов в черных костюмах, которые распределились по комнате.

Его дочь сегодня не сияла в золотистом платье-коктейле, а была одета максимально неброско: в серое худи и обтягивающие джинсы, словно пыталась скрыть свое происхождение из одной из богатейших семей Москвы.

- Вы меня очень разочаровали, Виктор, - начал Дмитрий, - но тем не менее, мы будем разговаривать. Присядьте.

Он снисходительно указал на диван, но времени на обдумывание Виктор не получил. Тяжелый тычок в спину от одного из дуболомов заставил его повиноваться. Не без дрожи в коленях Виктор сел на диван в бесплодных попытках отвести взгляд от Полины, чей болезненный вид сегодня особенно бросался в глаза. Бледная кожа и впавшие щеки явно были главной причиной выбора столь закрытой для девушки ее возраста одежды.

- Это я вас разочаровал? - возмутился Виктор и сам удивился собственной смелости.

- Я хочу, чтобы ты посмотрел одно видео, - Дмитрий указал на стул в углу комнаты.

Дуболом повиновался, и уже через мгновение Дмитрий присел на стул, вытаскивая из нагрудного кармана пиджака свой смартфон.

- В нашу прошлую встречу я думал, что твой талант весьма необычен, но, черт возьми, должен тебе признаться, ты удивил меня. Ты не просто смазливая мордочка, от которой потекут все девочки-подростки, ты - кое-что, чего я не ожидал… - начал он свою длинную речь.

Почему-то даже сейчас упоминание о том, что его внешность годится лишь для подростковых клипов и журналов, причинило ему боль.

- Погляди на свои дела, - Дмитрий протянул ему смартфон.

Виктор смотрел запись.

- У тебя очень необычный лунатизм, не так ли? - хозяин “Ночной Москвы” усмехнулся. - Я видел таких, как ты…

От последних слов глаза Виктора поднялись на собеседника сами собой.

- Много лет назад я уже имел дело с таким, как ты, - продолжил Дмитрий. - Вы у нас - особый вид, считаете, что вам все можно. Думаете, что вас никто никогда не поймает, потому что нельзя доказать ваши фокусы. А я скажу тебе так, я и не буду доказывать. Я просто верю.

Виктор поморгал.

- Вы хотите сказать… что знаете, что со мной? - он не верил своим ушам.

- А ты нет? - усмехнулся Дмитрий. - Действительно? Мой дорогой… поверь мне, теперь это уже не важно, особенно после того, что ты натворил. Ты ведь не думал, что я тебя не узнаю? Твоя мордашка могла бы приносить мне очень и очень большие суммы, и я бы узнал твою физиономию даже подо всеми этими уродствами. Не-е-ет, мой дорогой, расплата всегда приходит, от нее не сбежать.

Дмитрий закинул одну ногу на другую и достал упаковку сигарет. Он явно наслаждался тем, что происходит, и тем, что произойдет совсем скоро.

- Мне всегда было любопытно… - продолжил он, - кем вы себя, с*ки такие, возомнили? Из-за того, что умеете делать пару фокусов, вы думаете, что можете влиять на жизнь людей вроде меня? Считаете, что некому поставить вас на место?

- Я не понимаю, о чем вы говорите! - почти выкрикнул в отчаянии Виктор.

- Ты все прекрасно понимаешь. Ты и такие, как ты. Сколько вас? Кто вы? - Дмитрий наклонился вперед. - Что у вас за маленький п*дорский гей-клуб? С момента первой сделки я понял, что ненавижу вас за все эти ваши маленькие игры с людьми. Я тебе так скажу, я даже получаю некоторое удовлетворение, убивая мразь вроде тебя.

- Я не понимаю, о ком вы! - Виктор попытался встать.

Ближайший к нему одетый в черное шкаф схватил его за плечо и усадил обратно. Язык тела в таких случаях значит многое, а именно это значило “попытаешься сделать еще одно резкое движение - и останешься без коленей”.

- Я… - Виктор закачал головой, - я не знаю, о ком вы, но вы явно схватили не того!

- Не того? - возмутился его наглости Дмитрий. - А не ты ли убил моих людей? Хочешь сказать, на записи это не ты?! Не играй со мной в эти игры, мальчик, я закопал людей больше, чем ты видел за свою жизнь.

Полина сделала шаг вперед и положила руку на правое плечо своего отца.

- Папа… - ее голос был уставшим, как и ее внешний вид. - Я голодна…

Почти сразу рука Дмитрия упала на холодную ладонь дочери и погладила с особой заботой. Вряд ли в этом мире нашлось бы что-то еще, что волновало его больше, чем благополучие дочери, и вряд ли что-то было важнее. Истинная любовь и забота о близком перешагнула границу отрицания ее нового естества и приняла ее новую ипостась как нечто должное. В конце концов, так ли велика разница, когда людям его уровня приходится платить огромные деньги, чтобы подкупить судью и выгородить сына, который в состоянии алкогольного опьянения въехал в автобусную остановку и убил семь человек, пятеро из которых были школьники начальных классов, ожидавшие автобус.

В его глазах Полина была прилежной девушкой и любила отца, а отец любил ее, все остальное не меняло сути. Дмитрий принимал жизнь в тех красках, в которых она была, и не был обременен грузом моральных дилемм, если речь шла о семье или бизнесе. Идеальный отец по меркам всех людей, готовый на все ради своей дочери, сидел напротив Виктора, идеальной модели, готового на все ради славы.

Взгляд Виктора упал на больную девушку.

- С ней происходит то же самое, что и со мной, верно? - попытался догадаться он.

- Нет, вовсе нет, - отрицательно покачал головой Дмитрий, поглаживая руку дочери. - С ней все будет хорошо, чего я не могу сказать о тебе. Ты обошелся мне слишком дорого. И, откровенно говоря, я хочу тебе сказать вот что. Тебе была оказана честь.

- Честь?! - Виктор не выдержал и все же вскочил с дивана.

Удар в челюсть был хлестким, сильным и очень резким.

- Честь, честь, - закивал Дмитрий, глядя на пытающегося остановить кровь рукой Виктора. - Ты думаешь, что если развлек пару человек на частной вечеринке, это такое больше дело? Дорогой мой, люди живут так. Хочешь жить хорошо - умей либо сглатывать, либо сам будь готов насадить свои правила. Вот ты лежишь здесь, истекаешь кровью на своем диване. Надо ли мне говорить тебе, к какому типу людей ты относишься?

Голос в голове Виктора снова зазвучал.

“Если ты не хочешь, чтобы они убили нас…”

- А вы уверены, - бывшая модель сглотнул кровь, - что я из первых, а не из вторых? Ваши коллеги с вами бы не согласились!

Дмитрий встал и бросил окурок сигареты в Виктора.

- Зубки показываешь? Ладно, у меня на это времени нет. Пакуйте этого у*бана и везите на дачу. Полиночка, ты тогда езжай с ними, а у меня дела еще сегодня. Давай, чтобы ничего не осталось, и не забудь позвать Пашу, чтобы с одеждой разобрался и все убрал там, хорошо, моя сладкая?

Полина закивала и обняла отца.

Истинная отцовская и дочерняя любовь представлялись в каком-то совершенно чужеродном для Виктора свете. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что вспоминает Машу, несчастную рыжеволосую девушку, которую он довел до самоубийства. “Так ли уж я не подхожу в этот новый клуб мира, который столь недавно открылся мне?” - задал он немой вопрос сам себе.

Стоило закрыться двери за спиной Назарова, как он поймал жадный взгляд молодой девушки на себе. Это был не первый раз, когда молодая, почти совсем еще юная особа пожирала его взглядом, но ни разу это еще не было столь буквально.

- Я прошу тебя, - попытался взмолиться он, - твой отец что-то знает, да?

- Ничего он не знает… И ты не знаешь… И я не знаю… - диалог давался ей с трудом.

Было очевидно, что если бы не строгие правила кормежки и наказ отца, то она набросилась бы на него прямо здесь и превратила бы его современную квартиру в место забоя овец.

- А зачем знать? - продолжила она. - Шутка природы, не более. Вначале мы боялись таких, как ты, думали, что вы на что-то способны, но у вас так же идет кровь, вы также боитесь. Если знать ваши маленькие фокусы, то вы совсем не страшные.

- Были другие? - схватился за соломинку Виктор.

- Был, - кивнула Полина, - носил такие забавные очки, оказался хитрым, улизнул от меня. Интересно, у тебя такие же фокусы, как и у него?

Виктор сглотнул.

“Сейчас или уже никогда, - напомнил о себе голос в его голове. - Я чувствую, что она опасна.”

“Здесь их четверо! Ты сможешь убить всех четверых?! - так же без слов ответил Виктор.

“Ты побежишь к выходу сразу, как начнется”, - предложил голос.

- Пакуйте его и тащите в машину, - приказала Полина и отошла от своего будущего обеда.

Завораживающий взгляд морок появился за спиной одного из вышибал в костюмах, и несколько секунд он не мог стать более четким, словно что-то мешало. Полина была единственной, кто смотрела в нужную сторону, и ее глаза прищурились, пытаясь вглядеться в то, что, как ей казалось, она видит.

Странный уродец обрел форму и перехватил шею ближайшего человека в крепкий замок, выхватил из его кобуры девятимиллиметровый пистолет и направил его в сторону ближайшего охранника. Раздался первый выстрел. Уродец закрывался одетым в черный пиджак охранником, как щитом, направляя оружие то в одну сторону, то в другую.

Виктор не стал тянуть. Он бросился к двери, пригибаясь от летящих пуль. Его плечо распахнуло дверь квартиры, и все, что ему оставалось, это броситься в сторону ступенек. Идея о том, чтобы ждать лифта, даже не посетила его голову.

Какое-то время он еще слышал звуки выстрелов, а после, к сожалению, услышал голос Полины.

- Поймайте его! Он убегает! - она была в истерике, сквозь которую легко было услышать звуки боли.

Виктор бежал так быстро, как мог. Звуки выстрелов явно вызвали ненужное внимание и должны были заставить его преследователей поторопиться, но уверенности в этом не было. Когда тебя ищут люди, способные купить все и вся, то нельзя быть уверенным, что привычные законы социума действуют и на них.

Он распахнул дверь подъезда и бросился бежать в ближайший спуск в метро, чтобы раствориться среди людей.

***

“Куда бежать дальше?!” - стучало в его голове. Ответа не было. Идей не было. Чудаковатый молодой человек с бегающим взглядом и следами крови на рубашке в московском метро привлекал внимание пассажиров и заставлял последних отсесть от него подальше.

У него не было друзей, не было знакомых, которые готовы были бы ему помочь. У него не было никого. Единственная девушка, которая доверяла бы ему достаточно, чтобы помочь, покончила с собой, и сейчас он должен был принять эту уродливую действительность.

“Я должен уехать”, - он впервые признался самому себе, что первым заговорил с уродцем у себя в голове.

Ответа не было. Похоже, что краткосрочная смерть как-то влияла на способность уродца отвечать, словно тому требовалось время на своего рода “перерождение”.

Из динамиков громкоговорителя прогремел знакомый голос, предупреждающий пассажиров о том, что ближайшая остановка - “Парк культуры”. По-своему омерзительная мысль пришла в его голову. Ему были нужны деньги, чтобы покинуть город. Все его карточки, сбережения - все осталось в его квартире, где сейчас были его преследователи. На этой станции метро жила Маша… ключевое слово “жила”. Он так и не вызвал скорую или полицию, а она всегда была затворником. “Вряд ли кто-то нашел ее тело так скоро, - подумал он. - Я могу вернуться в ее квартиру, ведь я знаю, где лежат ее сбережения, ей они уже не нужны!” От этих мыслей ему стало дурно.

Виктор не был моралистом и не стал им за время этой адской охоты за ним. Он просто не хотел снова увидеть ее стеклянные глаза. Он дал себе слово, что все, что он сделает, это зайдет в ее квартиру, заберет деньги и уйдет, не заглядывая в коридор, из которого уже давно остывший труп все так же будет смотреть на него укоризненным взглядом.

Том - II Глава шестнадцатая: Материнская любовь

<<Артур Резников>>

“Где-то в Брянской области. Год назад.”

Артур был очарован своим первым романом. Первым в том смысле, что девушка, к которой он подкатывал, знала о том, что у него на нее есть виды. Деревенский паренек обычно был столь неловок, что редко умудрялся донести мысль сквозь бессвязный поток матерных слов и сальных комплиментов. Уже тот факт, что ему удавалось больше часа не отпускать низкопробные комплименты в отношении наиболее выдающихся частей женского тела, говорил о том, что, похоже, он был влюблен.

Специфическое свидание в подземном бункере и обильное количество алкоголя, о котором Лена догадалась еще в самом начале по громкому звяканью стекла из рюкзака Сергея, было тем, что ожидало ее в конце этого странного пути.

- А фотки мы хотя бы совместные сделаем? - не унимался Артур.

- Ну, допустим, это возможно, - согласилась Лена.

На это было можно согласиться, учитывая все предыдущие предложения ее нового кавалера. В какой-то мере он играл очень грамотно, предлагал наиболее недопустимые варианты в самом начале, и на их фоне Лена предпочитала выбирать наиболее безвредные.

- Лучше сразу соглашайся, он от тебя не отстанет, я этого клеща с пеленок знаю, - пожаловалась Дарья, оглядываясь, не отстал ли от нее Рустам. - Он как-то раз клянчил у меня зажигалку две недели.

- Но ты ведь согласилась! - в его голосе легко было услышать нотки восторга.

- Да, но вначале ты просил о свидании, - отмахнулась Дарья.

Нужно понимать, что в жизни среднестатистического юноши из деревни не так уж много романтики. Та человеческая особь, которая согласна на интимные отношения, как правило, и становится спутником жизни на ближайшее время, пока кто-то не передумает. Крайне редко наличие детей становится причиной для сохранения брака. На самом деле, ни один из братьев не считал их семью неполноценной и даже не упрекал отца за его пристрастие к алкоголю. В какой-то то момент мрак становится не более чем ежедневной погодой, и все, что с вами происходит, превращается в рутину. Именно в такие моменты в вашей жизни должен появиться такой ребенок, как Рустам, чтобы напомнить, что мрак всегда может стать ещё более густым.

- Мы пришли! - Сергей демонстративно раскинул руки и указал ими на огромную дверь, вероятнее всего, из крепкой стали. - Дверь из пуленепробиваемой стали, и никто не знает, что находится за ней!

- Захлопнись уже, - заворчала Дарья, поворачиваясь к Лене. - Мы там уже были. Какое-то старое хранилище здоровенных ракет. Пустое, конечно же.

- Ракеты? - удивилась Лена, и какая-то искорка любопытства заблестела в ее глазах. - Атомные?

- Да наверняка! - поддержал ее любопытство Сергей.

Подростки освещали фонарикам огромную дверь, не менее чем в три раза больше их роста. Странное чувство величия того, что могло в те далекие дни скрываться позади стальной ширмы, охватило их. Множественные советские знаки также создавали дополнительный саспенс, напоминая о том, что посторонних на той стороне не только не ждут, но еще и за это они понесут серьезное наказание.

Лена указала пальцем на один из плакатов и прыснула со смеха:

- А это даже прикольно, - сообщила она.

С плаката на подростков смотрел хмурый советский солдат с АК-47 и с грозным видом сообщал: “Не болтай! Рядом может быть американский шпион!”

- А я бы сболтнул чего-нибудь, - признался Сергей, протискиваясь сквозь тонкую щель в приоткрытой двери. - Жил бы сейчас где-нибудь на Гавайях.

- Тебя бы расстреляли, а не на Гавайях бы ты жил, идиот, - нравоучительно сообщила Дарья, пуская вперед молчаливого Рустама. - Это вообще государственная тайна была, а ты всем даже о размерах собственных гениталий сообщаешь, хотя, прошу заметить, тебя ВООБЩЕ никто об этом не спрашивает.

- А я - это не государственная тайна. Пусть Ленка знает, чего теряет, - раздался голос Сергея уже с обратной стороны.

Лена тихо прыснула со смеху.

- Вообще-то мы близнецы, долбо*б! - огрызнулся Артур и указал Лене на тонкий проход, предлагая ей лезть следующей.

- Мы не во всем одинаковые, - подытожил Сергей с обратной стороны.

Ее друзья не соврали. Загадочным местом, куда они столько шли, была старая ракетная шахта. Огромный тоннель тянулся вверх до самой поверхности, но был наглухо заварен. В центре зала располагался точно такой же люк, диаметром не меньше шести метров. Каждый из подростков мог запросто расположиться с комфортом на люке и осталось бы еще место.

Ракетная шахта явно не предназначалась для постоянных посетителей. Вероятно, во время запуска все живое в этом месте должно было бы быть уничтожено.

Странное чувство величия этого места снова заставило друзей озираться по сторонам с открытыми ртами.

- Вот поэтому я этим и занимаюсь, - мечтательно выдала Дарья. - Ты представляешь, что здесь было в те дни? С ума сойти…

- И наверняка все еще есть! - Артур прыгнул на люке. - Эта крышка, кстати, не заварена.

- Не будь идиотом. Хотя… о чем я только прошу! - Дарья вновь включила нравоучительный тон. - Это место бросили и вынесли все самое ценное хрен знает сколько лет назад. Неужели ты думаешь, что атомная боеголовка все еще там?!

- Ну, а вдруг забыли? - выдал Артур.

Лена засмеялась. Она считала их глупыми. Всех, кроме Дарьи. Безусловно, ее она считала в какой-то мере и своим странным учителем жизни, но все остальные вызывали ее улыбку.

- Так, а что вы мне показать-то хотели? - она прошлась по шахте, разглядывая другие предупреждающие знаки.

- А вот это, - внезапно с таинственными нотками в голосе сообщил Сергей, - ты увидишь, только когда стемнеет.

- Так до заката еще долго же! - возмутилась Лена.

- Точно, - кивнул он, - потому у меня и бухла столько!

***

Выпить и даже напиться вдрызг в подвальной шахте не казалось плохой идеей. “Разве это хуже, чем быть избитым отцом-алкоголиком по возвращению домой?" - думал каждый из братьев. "Разве это хуже, чем чувствовать неловкие домогательства со стороны собственного дяди, который ухаживает за моим отцом-инвалидом?” - думала Дарья. Приоритеты меняются от цвета горизонта нашей жизни. Игра в русскую рулетку с самой жизнью не кажется столь страшной вещью, если тебе почти нечего поставить на кон.

- И я ему говорю, - продолжал Сергей, - я ему говорю, а ты вообще ни в х*й собачий тут не всрался, пошел в п*зду!

Раздался дружный смех подвыпивших друзей.

- Только вот, - подкорректировал его брат, - потом он все же поймал тебя, когда ты попытался обчистить его сарай во второй раз. И ты словил хороших п*здюлей. Я помню, как тебя по травмпунктам таскал.

- Это, бл*дь, профессиональные издержки, зато пива хватило на неделю.

- Ага, пока батя нычку не нашел, с*ка.

Лена покосилась на потолок, словно ожидала сквозь стальные плиты увидеть луну. Ей приходилось имитировать алкогольное опьянение, и потому ей становилось скучнее с друзьями, которые все больше теряли связь с реальностью.

- А скоро закат? - спросил она. - Хочу увидеть то, зачем мы здесь.

Дарья покосилась на наручные часы.

- Прям как луну чувствуешь, да? - усмехнулась она. - Как раз осталось три минуты.

- А причем тут луна? - не поняла Лена.

- Сейчас увидишь, - Артур подсел к ней и неловко обнял за талию.

Она была бы не против, если бы не сильный запах алкоголя и почти полная потеря координации движений с его стороны.

- Давайте-ка в круг, парни, усаживайтесь, - Дарья бросилась взгляд на маленького цыганенка, который также обсасывал бутылку с пивом. - Рустам, иди сюда, тебе вообще пить нельзя.

Она засмеялась последним словам.

Группа подростков расселась по кругу на стальной выпуклой крышке от ракетной шахты, и все протянули друг другу руки. Лена не сразу поняла их действия и потому протянула руки своим соседям последней.

- А это все обязательно? - улыбнулась Лена. - Мы тут дьявола вызываем или что?

- Чщ-щ-щ, - с внезапной серьёзностью прошипел Сергей. - Ты лучше слушай и закрой глаза. Офигеешь!

Лена послушалась, хотя странное предчувствие предупреждало ее о том, что происходит нечто, чего ей следовало бы избегать. Странное нарастающее чувство тревоги медленно подкрадывалось к горлу и собиралось схватить ее в любой момент.

Воцарилась тишина. Лишь тихое дыхание пьяных подростков периодически разрывало ее. Она пыталась прислушаться к посторонним звукам, но ничего не могла услышать. Лишь гул ветра, бродящего по коридорам старой шахты, периодически заглядывал к ним, беспокоя ее.

Наконец, за мгновение перед тем, как она уже почти потеряла терпение и собиралась прекратить этот розыгрыш, она почувствовала шевеление, даже, скорее, вибрацию, где-то под своими ногами. Ее острый слух, без сомнения, почувствовал это раньше остальных подростков. Что бы это ни было, оно находилось очень глубоко внизу, под толстым слоем стали в ракетной шахте.

Странный треск, напоминающий кузнечика и тихие постукивания чего-то острого по окованным сталью стенам, донеслись снизу.

“Новая…” - раздался голос в ее голове. Голос был тихим, почти нежным и немного успокаивающим. Под него хотелось засыпать, ему хотелось отдаться и забыть обо всех проблемах, хотелось остаться здесь до рассвета.

“Ты устала… Здесь есть тишина и спокойствие… Я могу показать тебе…” - снова предложил голос.

Лена, едва не вскрикнув, разорвала руки и резко встала. Она не могла поверить, что ее друзья приходили сюда за ЭТИМ.

- Вы сошли с ума?! - она закричала. - Вы хоть знаете, что это?!

Даже в такой эмоциональный момент она все же поймала себя на мысли, что если рассказать, то она лишь усугубит их положение. Вероятнее всего, они приходят сюда далеко не в первый раз и им нравится этот голос, им нравится то чувство расслабления, что оно приносит, в то время как хозяин голоса не может выбраться наружу.

- Лена… - расслабленным голосом начала Дарья. - Ты чего? Не бойся, это просто…

- Я знаю, что это! И это не “ПРОСТО”!!! - Лена указала на дверь. - Всё, уходим, давайте, собирайтесь немедленно!

- Ленок, остынь, - ее новоявленный бойфренд положил ей руку на талию и слегка хлопнул по заду, вероятно, обозначая данную территорию как свою.

Учитывая ситуацию, у нее даже не возникло желание отпихнуть его руку или отреагировать как-то иначе.

- Мы уходим немедленно! Я не собираюсь тут оставаться ни на минуту. Я все объясню, но только когда мы уйдем отсюда, ясно вам?! Все, давайте! Поднимайтесь!

Не было похоже, что они были в состоянии подняться. Они выпили достаточно, чтобы не воспринимать ее всерьез, а голос… а голос заставлял их расслабиться.

- Ты вместо того, чтобы суетиться, - начал Сергей, - лучше бы помогла нам найти замки от этой чертовой шахты, мы уже столько раз пытались открыть, что…

- Вы пытались ОТКРЫТЬ?! - Лена сорвалась в истерику. - Оно убьет вас, как только вы откроете люк! Вы слышите меня?! Идиоты! Сколько раз вы уже здесь ночевали?!

- Артур нашел это место, - в голосе Дарьи наконец-то начала проглядываться серьезность из-за поведения Лены. - Он… раза четыре или пять. Я вот тут в третий.

- Пять?! - Лена схватилась за голову. - Люк закрыт, он не может выбраться, но приманивает…

- Бл*дь, да успокойся ты, - снова хлопнул ее по заднице Артур, - мы тут не первый раз.

Наконец она отреагировала и толкнула его в плечо, заставив завалиться на бок.

- Лен, ты уверена, что ты не утрируешь? - Дарья наконец начала подниматься.

- Я СОВЕРШЕННО в этом уверена! - она прокричала ей это в лицо. - Верите вы мне или нет, но внизу живет хрень, которая вас убьет, если вы придете сюда еще раз! Надо уходить и немедленно! НИКОГДА сюда больше не возвращайтесь!

Братья засмеялись. Смех был пьяным, и в нем сквозили нотки недоверия.

- Ее прорвало от выпитого, - предложил свою версию Сергей. - Услышала голос - и наша храбрая Леночка обделалась.

- Вы, два дегенерата, - обратилась она к ним, - я о вас забочусь! Вас торкает его голос. Вы, как сраные нарики, приходите сюда его послушать. Дарья, как ты-то могла не понять, что это недопустимо?

Дарья медленно подошла к Лене и, взяв ее за руку, отвела в сторону от смеющихся братьев и почти заснувшего Рустама. Ее глаза были серьезными, но в них сквозило недоверие.

- Ты заявляешь серьезные вещи, - начала она. - Ты что-то знаешь об этом месте?

Лена растерялась. Увидев это, Дарья сдавила ее руку, не позволяя ей отвести взгляд.

- Говори, - настояла она.

- Моя… - Лена стиснула зубы, - моя мать знакома с этим. Я не могу сказать всего, но это очень опасно. ОЧЕНЬ, ты понимаешь?

- Но что это - ты мне не скажешь, так? - Дарья прищурила глаза.

- Я не могу… - Лена сглотнула, - нельзя, будет хуже. Прошу тебя, помоги мне их забрать.

Дарья посмотрела в сторону братьев, которые умирали от хохота. Они пребывали в самом приподнятом настроении духа и не собирались покидать это место.

- Даже если бы я захотела, - покачала головой Дарья, - как? Ты видишь, какие они? И не хочу признаваться, мне и самой не хочется.

- Достаточно просто вытащить их из комнаты, ведь голос ты не слышишь, верно? - предположила Лена.

Дарья не ответила, лишь кивнула.

- Тогда помоги мне, им нельзя здесь оставаться, - взмолила Лена.

***

Мы не выбираем друзей. Многие считают, что это возможно, но все определяет наше окружение. Мы вольны попытаться вырваться из предложенного нам социума, и те, кому это удается, обнаруживают себя в новом мире - мире, им еще не известном. Оказавшись в новом мире, нам просто осуждать наших прошлых знакомых, которым не хватило смелости сделать шаг и изменить что-то в их жизнях.

Вытаскивая своих друзей из старой ракетной шахты, Лена не думала о том, что они бездельники, выпивохи. Она не думала о том, какие они люди. Она считала их своими друзьями, потому что ничего другого у нее не было и очень скоро она лишится и этого. Живя жизнью охотника, она научилась оценивать людей иначе. Ее сложно было удивить роскошной жизнью или отпугнуть дурными манерами. Она не отталкивала тех, кто тянулся к ней. Они тянулись, и потому она была не против назвать их друзьями. И сейчас она была готова рисковать ради них, ведь разве не этим занимаются охотники, как учила ее мать.

У нее не было уверенности, что именно этой ночью чужой, живший все это время в ракетной шахте, не выберется на поверхность. Она даже не была уверена, что все это имеет смысл, ведь они провели здесь столько ночей, что чужой уже наверняка запомнил их и видит их не более чем надкусанным яблоком.

Лишь сейчас, вытаскивая этих недотеп из стальной шахты, она заметила следы от лома. Они пытались открыть шахту доступными им средствами. Лишь благодаря ракетчикам времен СССР им это не удалось.

Странная мысль посетила ее голову: “А действительно ли это была ракетная шахта?” Времени на разбирательства не было, тем более, ничего не указывало на обратное, кроме огромного количества предупреждающих плакатов. С другой стороны, почему бы им и не быть в заброшенном ракетном комплексе. Тем не менее, странное чувство больше не покидало ее.

- Такой вечер засрать, - пожаловался Артур, распахивая двери старого комплекса и выходя на свежий ночной воздух.

- Твоя подружка, блин, - поддакнул ему брат.

- Дебилы, - выругалась Лена, со всей силы задев Сергея плечом и пройдя мимо.

Она ударила с такой силой, что последний начал валиться в грязь, лишь его брат успел поймать его в последний момент. Оба брата списали это на счет того, что оба все еще были пьяны. Истина же заключалась в том, что Лена с трудом сдерживала свой гнев и зверя, что жил внутри.

Рустам глубоко зевнул и выдал первые слова за весь день:

- Голос из люка сказал, что мы еще увидимся, - сообщил цыганенок.

Все это всегда было шуткой. Подростки не знали, как объяснить то, что они слышали, и то, что они чувствовали, но когда тебе едва стукнуло пятнадцать, то это не так важно, ведь ты живешь всего раз. Разумные рассуждения и логику можно оставить взрослым, а их здесь не было.

Слова Рустама заставили холодный пот проступить на спине Дарьи и обернуться. Почему-то сейчас это место уже не казалось ей таким приветливым, как раньше. Она признавалась себе, что каждый раз шла сюда вместе с братья за новой… если так можно выразиться, “дозой”, но сейчас ничто не могло заставить ее вернуться.

***

Лена не проронила ни слова, пока Дарья везла их назад. На редкие попытки Артура обняться или проявить другие знаки внимания она сверкала глазами так, что все попытки пресекались на корню. Как правило, все спускалось на тормозах при помощи шуток: “А ведь мы еще даже не женаты!” После чего шел оглушительный хохот братьев.

Дарья не смеялась. Несколько раз она бросала взгляд на зеркало заднего вида, ее беспокоило то, что Лена старается не смотреть на остальных. Она постоянно прятала лицо или закрывала глаза, словно пыталась заснуть, однако ее дыхание было настолько неровным и резким, что эту мысль она отмела.

Лишь единожды, на очередной кочке на бездорожье, их машину подкинуло в очередной раз так сильно, что Лена ударилась головой об крышу машины и чуть не зашипела, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Дарья и по сей день не в состоянии сказать, было ли то, что она увидела, плодом алкоголя и странных наркотиков, которые она вдыхала из шахты, но в ее глазах она увидела ярко рыжий росчерк, словно у кошки. В темноте это было заметно особенно хорошо, и тогда ей показалось, что именно его Лена так активно пыталась спрятать от остальных.

Дополнительным поводом для ее подозрений стало то, что Лена быстро спрятала свой взгляд, отвернувшись в окно. Это был последний раз, когда она видела свою подругу.

***

Дверь машины захлопнулась так, словно Лена пыталась дать понять, что на этом их отношения закончились. Дарья примерно так и поняла этот жест, в отличие от находившихся в приподнятом настроении братьев.

- Я тебе завтра позвоню! Сходим куда-нибудь! - бросил Артур через окно.

Она не слушала. Откровенно говоря, она была в ужасе и отчаянии. Лена прекрасно понимала, что мать откажется от охоты на эту тварь, кроме того, и способов добраться до нее она не видела. Завтра она уже будет ночевать в поезде в другой город, именно потому что ей нельзя заводить друзей, потому что по ее следу всегда будут идти “они”, а ее друзья всегда будут невинным жертвами.

Лена корила себя, убеждая, что чужой в шахте не был случайностью, а он пришел за ней и матерью. С этими мрачными мыслями она почти ворвалась к себе домой, игнорируя мать, которая, судя по всему, лишь недавно проснулась и уже собиралась изрядно напиться. Для охотника это было совсем не простое дело.

Вновь давящее чувство перехватывает дыхание из-за рун на стенах, окнах и дверях. Отпугивающие руны способны защитить охотника, но и создают определенный дискомфорт для него самого. Лена ненавидела это место, она ненавидела это чувство давления и ненавидела саму мысль о том, что ей предстоит провести всю жизнь в бегах в подобных квартирах, где ей с трудом удается дышать.

- Все в порядке? - Алина бросила ей это сквозь распахнутую дверь гостинной.

Лена не ответила. Она сбросила рюкзак и прошла в свою комнату, где почти сразу рухнула на пол. Быть охотником означает, что ты не можешь плакать или, по крайней мере, она так думала. Ей очень этого хотелось, но тогда это означало бы, что они всегда будут сильнее, чем она, а этого она никогда не допустит.

Она проглотила комок в горле и стащила тяжелые ботинки с ног.

В дверном проеме ее комнаты появилась ее мать. Ее волосы были, как всегда, в ужасном состоянии после прошлой попойки. Каждый охотник ищет свои способы заглушить боль и монстра внутри. Она рисует руны и упивается до беспамятства. Она много раз говорила ей, что если бы не она, то уже давно покончила бы с собой. Лена не одобряла ее образ полужизни ради нее.

- Что-то случилось? - спросила Алина.

Она еще была трезва. В те редкие моменты она даже бывала красивой и вызывала симпатию, в конце концов, она всегда была одним из лучших охотников Института. Именно через нее Лена узнала так много фантастических историй о существах мира тьмы и бравых охотниках, что охотятся на них. Ее любимые истории были о старом бессмертном охотнике, который обучал ее мать и сам не заметил, как влюбился в нее. Она мечтала, что однажды пройдет путь матери, но не совершит тех же ошибок.

- Мы… - Лена подбирала слова тщательно, - кажется, мы нашли чужого.

Алина оставила руку с бутылкой у самых губ, но не сказала ничего. Как и Влад, она предпочитала ждать, когда собеседник сам все расскажет.

- В каком-то старом заводе, ракеты они там производили или что-то еще. Он там заперт в какой-то шахте для ракет, - сообщила она и резко встала. - Они туда ходили пять раз, мам! ПЯТЬ РАЗ! Он говорит с ними, а им нравится слышать его голос! Я ведь знаю, зачем он с ними говорит. Он пытается до них дотянуться, пока они там спят, я буквально слышу, как он пытается открыть крышку этого сраного люка сразу после того, как они засыпают, а они, как овцы, как грёбаные овцы, ничего не слышат и не понимают!!! Мама! Они ведь туда еще раз пойдут!

Алина все же сделала глоток.

- Охота может занимать дни… - спокойно сообщила она, - а нам нужно завтра уезжать. Руны слабеют, а я все чаще вижу признаки приближения. Мы задержались тут слишком долго. Нам лучше оставить все как есть.

- Оставить все как есть?! - Лена закричала. - Мы охотники, мы их защищаем! Это мои друзья, ты хоть понимаешь?! Они - мои друзья, а мы постоянно переезжаем с места на место, как крысы. Мы прячемся, мы боимся их, а это они должны бояться нас! Я клянусь тебе, если ты мне не поможешь, я сама попробую разобраться с ним, слышишь?!

- С “этим”, - спокойно поправила ее мать.

- Что? - не поняла Лена.

- С “этим”, не с “ним”, - ее голос был спокойным, мягкий, как у чужого, что Лена слышала в шахте. - Я услышала твой ультиматум.

Лена замялась.

- И… и что ты намерена делать? - поинтересовалась она.

- Мы пойдем на эту охоту при двух условиях, - сообщила ее мать.

Лена сразу почувствовала подвох и скрестила руки на груди.

- Слушаю.

- Первое - мы пойдем завтра днем, не сейчас. Ночью опасно, - солгала она. - Второе - это должно стать твоим главным уроком, почему иметь близкие отношения опасно. Ты постараешься этого избегать в дальнейшем. Эти детишки подобрались к тебе слишком близко.

Лена опустила голову.

- Я согласна.

- Хорошо, - кивнула Алина. - Тогда сейчас ты ложишься спать, завтра ты нужна мне выспавшаяся и сильная. Это будет твоя первая серьезная охота, покажешь мне, что там и как.

Лена не поверила своим ушам. Она знала об охоте уже почти все, но еще ни разу не участвовала в ней и не была свидетелем того, как ее мать охотится.

Она закивала.

***

Алина крутила в одной руке бутылку коньяка, которую она решила не добивать сегодня ночью, а во второй - старый кинжал с ярко-красным лезвием, подарок ее учителя. Каждый клинок состоял на учете Института. Это было единственное оружие, которое когда-то Владу удалось скрыть от вездесущих лап Института, а после он передал его ей.

Более всего она ненавидела врать дочери, но чем старше становилась последняя, тем чаще это приходилось делать.

Алина подставила лицо под струю холодной воды, а после посмотрела на свое отражение в зеркале.

- Не забыла еще, как это делать? - спросила она сама у себя с грустной усмешкой.

Она набросила черную кожаную куртку и постаралась открыть дверь максимально бесшумно, чтобы не разбудить дочь. Тяжелый кинжал оттягивал карман.

- Старый заброшенный советский объект, говоришь, - спросила она у самой себя. - Кажется, я знаю где это…

Алина Волкова, второй охотник Института, шагнула в ночной мрак.

Том - II Глава семнадцатая: Тварь я дрожащая или право имею?

<<Лена Волкова>>

“Москва. Наши дни.”

- Влад, он здесь! - закричала Лена, перенаправляя дуло пистолета в сторону уродца.

Уродливая копия Виктора уже успела схватить последнего директора "Ночной Москвы" за шею и закрыться им, как щитом. Его глаза судорожно бегали по комнате в поисках хоть чего-то, что могло быть применимо как оружие.

В тот момент Лена осознала, что ничего, кроме одежды, которая, скорее всего, была ничем иным как иллюзией, уродец не может взять с собой. Каждый раз ему приходилось находить оружие заново, будь то пистолет или нож.

Его домашняя одежда почти сразу дала ей подсказку о том, что потомок действительно не контролирует свое проклятье и его фантом самостоятельно разгуливает по городу, в то время как хозяин спит. Во всяком случае, ее вера в людей позволяла в это верить.

Влад оказался позади нее, но не рискнул двинуться вперед, опасаясь, что уродец мог припрятать оружие где-то еще и его резкие действия станут фатальными для заложника. Счет пошел на секунды, ведь фантом не был вооружен, и скоро охотники это осознают.

- Я могу его снять! - сквозь сдавленные от напряжения зубы бросила Лена.

- Уверена? - в его голосе не было беспокойства.

Она не стала отвечать. Фантом, закрываясь живым щитом, сделал шаг в сторону письменного стола, намереваясь схватить один из заточенных карандашей.

- Не вздумайте стреля…!!! - закричал живой щит.

Лена прищурила глаза. Ее зверь всегда был рядом и лишь ждал возможности показаться. Тысячи раз ее мать предупреждала ее о том, что он может видеть свет лишь в тех редких случаях, когда ее жизни угрожает опасность. Сейчас ее жизни ничего не угрожало, но она посчитала, что это как раз та самая ситуация.

Раздался выстрел.

Выстрел раздался ровно в тот момент, когда уродец рванулся к столу рукой. Пуля просвистела всего в паре сантиметров от жертвы и с характерным свистом вошла в плоть, разрывая кожу и входя в мясо. Звук, когда пуля входит в тело человека, очень сложно с чем-то спутать и еще сложнее потом забыть, особенно если это случилось в двух сантиметрах от вашего виска.

Лена расширила глаза, увидев, что, как только пуля вышла с обратной стороны, уродец исчез. Не было столь эффектного черного дыма, как у Влада, или ожидаемых ею снопов искр, или хотя бы чего-то еще. Уродливый доппельгангер просто исчез, словно и не должен был никогда существовать.

- Попала, - выдохнув сообщила Лена.

Влад бросил на нее взгляд. Сложно было прочесть его эмоции, как и всегда, его глаза были стеклянными, но Лена посчитала, что они скрывают в себе осуждение.

- Что?! - возмутилась она. - Нужно было действовать, а не медлить.

Он разглядывал ее глаза. Ярко-рыжие радужки с узкими зрачками сменили ее карие глаза. Чудовище, которое разорвало челюсть ее первому мальчику, сейчас смотрело на него. Его глазомер не подвел бы, в этом Влад не сомневался, он лишь оценивал уровень опасности чужого, который сейчас был с ними в комнате.

- Да что не так-то?! Ну он уже тащил его к столу и там бы точно его прирезал, ну что я не так сделала-то?! - в ее голосе послышалась детская обида.

- Тебе стоит выйти, умыться, - спокойно сообщил Влад, подходя к жертве.

Как это часто бывает, Лена не сразу поняла его реплику и даже коснулась лица. Секунды потребовались на осознание того, что он пытался донести, но после она все же выругалась.

- Бл*дь… - закивала она, - я пойду… умоюсь холодной водой, сейчас пройдет.

Влад не был тем человеком, которого вы хотите видеть после того, как вы были взяты в заложники, а после ваш похититель был убит группой крайне неоднозначных личностей. Откровенно говоря, Влад был той личностью, которого вообще никто не хотел видеть.

- Вы в порядке? - он протянул руку.

В таких ситуациях он действовал по учебнику, чем зачастую еще больше пугал людей.

- Возможно, у вас шок, - предположил он совершенно безэмоциональным голосом.

Директор отказался от помощи. Как это часто бывает у людей, которые привыкли командовать, а не подчиняться, его страх быстро сменился злостью и гневом.

- Конечно у меня шок! Меня впутали во все это дерьмо, в которое я не хотел лезть, а теперь я, очевидно, открыл какой-то ящик Пандоры, который я не могу закрыть! Если меня не убьют ваши люди за то, что я видел, то теперь до меня доберется этот уродец. Я уверен, что он может прийти еще раз! Не думайте, что я не видел, что он не мертв! А как только Дмитрий узнает обо всем этом, он натравит на меня свою дочурку, которая тоже, я уверен, по уши в этом дерьме. Вы ведь за ней наверняка охотитесь, верно? Господи! Зачем я вообще во все это влез! Слушайте, я готов сотрудничать, но только в обмен на полную и абсолютную защиту с вашей стороны!

Влад помолчал. Сказано было слишком много, и потому Влад не был уверен, на какое именно из его предложений отвечать, и предположил, что лучше будет держаться знакомых берегов.

- Вам нужна медицинская помощь? - спокойно предложил он, игнорируя весь предыдущий эпос.

- Мне нужна не медицинская помощь, а охрана! - выкрикнул он.

Вдруг странное озарение снизошло на директора. Его глаза наполнились странным суеверным страхом.

- Вы… - прошептал он, - вы не человек, да?

Он бросил взгляд на два следа от его собственных пуль.

Звук шагов приблизился внезапно. Майор Симонов просто вошел внутрь, перешагивая через выбитую дверь. Его Макаров был взведен и наготове на случай, если его команда все еще не расправилась с уродцем, но увидев перепуганного директора, он быстро сложил два и два.

- Человек он, человек, - грубо сообщил Симонов, - не надо драм. Я майор ФСБ, Симонов Григорий Анатольевич, вы стали жертвой незаконных действий особого вида людей, которые, скажем так, могут несколько больше, чем мы с вами. Я занимаюсь их отловом, так что не нужно драматизировать. Мы этим занимаемся не первый день, и теперь вы в надежных руках, вам будет предоставлено убежище на время расследования.

- А потом? - глаза директора сузились.

Когда на вашем счету несколько десятков миллионов долларов, вы должны знать основы выживания, в противном случае вы бы не оказались в столь привилегированном положении.

- Ничего с вами не сделается, - отмахнулся от него Симонов, - подпишете пару бумажек, проведут профбеседу и отпустят под подписку о невыезде.

Лена вышла из ванной, вытирая чужим полотенцем лицо. Она не сильно беспокоилась о чужом имуществе и, закончив свой туалет, просто бросила его на кресло в комнате.

- Григорий Анатольевич? - усмехнулась она. - Оказывается, имя к званию прилагается.

Директор скосил на нее взгляд. Все это время ему не давала покоя эта странная пара, а теперь, расставив все точки над “i”, он начал складывать картинку целиком, понимая роли всех, кто находится в комнате. Особенно сильно ему помогла странная реплика явно не подчиненного, исходящая от Лены.

- Вы посылаете “этих” первыми? - он снова вперился во Влада взглядом.

- Так, - остановил его Симонов, подняв руку, - давайте с вопросами поспокойнее. Меньше знаешь - крепче спишь, так ведь говорят? Пока вы еще можете отделаться подпиской о неразглашении, потом будет другая мера. Так мы друг друга понимаем?

Директор закивал:

- Я вас понял.

Похоже, он снова попал в уже знакомую ему среду подкупа госслужащих, разве что декорации изменились. Теперь ему нужно было оплатить взятку не за то, что его сын решил изнасиловать несовершеннолетнюю, предварительно напоив ее, а за нечто новое. В конце концов, сути это не меняло, процедура с людьми в форме была всегда одна и та же, разве что менялось содержание бланка и цвет формы.

- “Эти”, - начала Лена, - вообще-то достали адрес нашего “красавчика”. Возможно, он еще там. Так что если “эти” тут больше не нужны, мы можем еще успеть застать его там.

- Достали? - удивился майор. - Вы мне еще не рассказали, как вы нашли ЭТОТ адрес. Ладно, об этом позже. Я так понимаю, наш новый знакомый поделился адресом подозреваемого, верно?

Директор кивнул. Жизнь снова приобретала знакомые краски, и этот тон он уже понимал очень хорошо.

- У меня есть личное дело каждого из наших моделей, адрес совершенно точен, - кивнул он.

Майор кивнул.

- Тогда чего стоим? Я сейчас отвезу потерпевшего - и сразу за вами! - скомандовал он. - После мне понадобится ваш рапорт в письменном виде, слишком уж часто вы в этот раз действуете без надзора.

Последние слова глубоко резанули по достоинству Лены. Ей очень хотелось выпалить долгую тираду о том, что они не дети и “надзор” им не требуется, но понимание, что это совершенно бесполезно, пересилило. Тем более, как она считала, Владу действительно требовался небольшой надзор, но этим надзором, в ее понимании, должна была быть она, а не они. Она могла бы вернуть его личность, в то время как для них он оставался для них не более чем машиной. Результат их попыток за долгие годы был едва ли заметен, а после всего трех месяцев в компании со старым м охотником она уже могла гордиться прогрессом. В конце концов, он уже больше говорил, был способен управляться с электроникой и не выглядел, как бездомный. Всего этого, по ее мнению, они не хотели замечать, и это ее бесило.

- Идем, - согласился Влад.

Лена задержалась на несколько секунд, бросив полный ярости взгляд на майора и выжившего свидетеля.

- Ага, а то мне снова умываться идти придется, - сообщила она обоим и последовала за Владом.

Уже на улице к ним спешно подбежала Анна.

- Вы закончили, я могу зайти? - она тяжело дышала от волнения.

Влад отрицательно качнул головой.

- Не стоит, сотрудники ФСБ уже прибыли в квартиру, - Влад посмотрел ей в глаза. - Поверьте мне на слово… мы, возможно, спасли вам жизнь сегодня. Оставьте это, забудьте и никогда не вспоминайте.

Влад отвернулся от нее и двинулся к машине. Лена лишь согласно кивнула и направилась за ним.

- Вам не удастся задушить свободу свободу слова! - бросила она им вслед.

<<Виктор Севастьянов>>

Он не мог поверить, что снова вернулся сюда. Казалось, что стены ее квартиры превратились в склеп, и отчасти так оно и было. Она была мертва уже почти два дня, тот факт, что тело находилось в воде, давал свои плоды в вопросе сохранения трупа. Мало кто знает, но процессы гниения начинаются в воде крайне неохотно и первые признаки появляются лишь на четвертый-шестой день.

Виктор всегда был очень образованным молодым человеком. Именно его осознание себя как образованной и эрудированной личности часто разделяло его с социумом, в котором ему приходилось быть. Ощущение, что он не такой, как все, всегда подхлестывало его искать новые категории знакомств и каждый раз разочаровываться в них.

Несмотря на его знания о процессе разложения трупов, его мозг нарочито активно подталкивал ему образы давно размокших превратившихся в кашу утопленников.

Он не хотел видеть Машу такой, только не ее. Он ненавидел себя за то, что в прошлый раз не закрыл дверь ее ванной комнаты, уходя из ее квартиры, и теперь, сейчас, проходя вдоль коридора, он будет вновь вынужден увидеть ее и ее укоризненный взгляд.

Странная мысль посетила его голову и даже заставила остановиться. “Я здесь уже второй раз. Я второй раз в квартире с трупом моей лучшей подруги. Как так случилось?” - подумал он. Ответ пришел сам собой, он не был уверен, ответил ли он сам или это сделало обитавшее в его голове чудовище: “Потому что ты одинок. Она - все, что у тебя было и когда-либо будет.”

Виктор старался не шуметь. Он был уверен, что соседи так еще и не подняли тревогу, ведь дверь не была взломана полицейскими и после не была опечатана. Они все еще не поняли, что их молодая и вечно добродушная соседка, которая всегда была рада помочь каждому, мертва.

Особенно сильно его беспокоил фейс-патруль из пожилых дам на лавочке возле подъезда, которые провожали его взглядом уже во второй раз. Советского типа охранные системы не пропускали мимо таких, как он. “Они меня наверняка запомнили”, - думал он, все же входя в коридор.

Ее лицо, как ему показалось, стало более впалым, а глаза, напротив, вылезли из орбит сильнее. Теперь этот взгляд содержал в себе не упрек, а злость и презрение.

“Ты настолько трус, что даже после смерти не можешь сделать так, чтобы о моем теле позаботились!” - говорило ее новое лицо.

Виктор сделал глубокий вдох, прижимаясь к стене и закрывая глаза. Его руки автоматически коснулись кармана в поисках ингалятора, но ожидаемо не смогли его найти. Условия, при которых он покидал свой дом, не оставляли шансов на то, чтобы взять все необходимое в дорогу. Уже тот факт, что он был жив, был настоящим чудом.

Он так и не открыл глаза, пройдя в гостиную с закрытыми глазами. Ее дом он знал наизусть, он бывал здесь не один десяток раз, пусть и без особого желания. Мысли пытались вернуться к телу в ванной комнате, максимально избегая основной задачи по поиску наличных в ее тайнике.

Виктор наклонился к ее детскому тайнику, который представлял из себя не более чем половицу в углу гостиной, и открыл ее. Половица поддалась лишь со второго раза, заставляя его представлять картину, в которой он не обнаруживает денег или у него не хватает сил справиться с тайником.

Десять тысяч долларов, завернутые в целлофановый пакет. Ее неприкосновенный запас на случай каких-то экстренных проблем теперь принадлежит ему на случай его проблем. Банкноты были разделены на три равные части, и он начал раскладывать их в разные карманы.

Звук. Шаги.

Сердце Виктора остановилось, и к горлу подступил уже знакомый комок невыносимого ужаса, а в глазах стало темнее от покинувшей ее крови. После всех пережитых событий он не удивился бы ничему. Но более всего он не хотел видеть ее в таком виде.

Его тело сжалось, а руки отказывались разжимать купюру, сдавив их мертвой хваткой.

Снова скрип, кто-то медленно идет и вот-вот зайдет в гостиную из коридора.

Виктор резко обернулся, ожидая увидеть перед собой обезображенное тело, пролежавшее в холодной воде двое суток. Тело, чей тяжелый взгляд он не смог вынести и упал бы на колени в поисках прощения перед тем чудовищем, чем стала его подруга.

Реальность оказалась банальнее, но, как всегда, страшнее. Он забыл закрыть дверь. Любопытная соседка, позволившая себе столь многое, явно имела какие-то договоренности о том, чтобы позаботиться о домашнем животном и растениях. Маша слишком любила свои цветы, ими был оккупирован весь балкон. Они росли в лучах ярко-фиолетового света неона. Со стороны улицы ее дом напоминал притон, в котором никогда не заканчивалась шумная вечеринка.

Пожилая женщина лет шестидесяти пяти или старше не сводила глаза с ванной комнаты, которую столь хорошо было видно из коридора. Причиной ее непонимания было не только плохое зрение, но еще и отсутствие веры в то, что ее любимая соседка могла быть мертва.

Виктор выпрямился. Выйти из квартиры так, чтобы она не заметила, возможности уже не было, это был вопрос нескольких секунд, когда она обратит на него внимание. Мрачное чувство юмора проснулось в его сознании: “Тварь я дрожащая или право имею?” - сказал то ли он, то ли монстр в его голове.

Виктор усмехнулся.

“А есть разница?”- это уже был только голос.

Пожилая женщина наконец обратила на него внимание. В ее глазах все еще теплилось непонимание и надежда на то, что он сейчас объяснит ей все. Что это не более чем глупый пранк молодых людей над пожилой женщиной. Он не хотел, чтобы она кричала, чтобы она нервничала и переживала.

И вновь ненужные знания из миллионов прочитанных им книг: “Скот забивают тихо, одним ударом. Если животное понимает, что скоро умрет, то в мышцы выбрасывается огромное количество кортизола и мясо будет жестким и невкусным.”

Виктор больше не звал ЕГО, а ОН больше не спрашивал разрешения. Их взаимоотношения стали максимально ясными для него. Никогда не было никакого ОН, это всегда был он, Виктор, и не было никого монстра в его голове, лишь голос, который он не хотел слушать, но слова, которые он хотел бы сказать самому себе.

Уродец появился бесшумно за ее спиной. Не дав ей произнести ни звука, он прервал ее вопросительную реплику своей рукой и, обхватив за шею, потащил в сторону кухни. Он стоял в центре гостиной, но одновременно с этим все видел и ощущал. Он чувствовал и ручку ножа, и горячую густую кровь несчастной женщины. Каждый удар, что он наносил ей в грудь, отзывался в его руке, словно он делал это сам. С другой стороны, возможно, так и было? В чем истинная разница между монстром из его головы и им самим, и была ли она когда-нибудь?

- Нет крови… - сообщил он сам себе вслух. - Не нужно чистить одежду.

Он поймал себя на мысли, что это своего рода оправдание за то, что он сделал все это не сам.

Попрощаться с Машей должен он сам, а не его отражение в виде чудовища, решил он. Виктор вошел в ванную комнату и уже без особого содрогания посмотрел ей в глаза. Взгляд источал жалость.

- Не смотри на меня так. Ты думаешь, у меня был выбор? - укорил он ее.

Взгляд не изменился.

- Ты выбрала самый легкий путь, я им не воспользуюсь. Смерть окончательна, понимаешь? Я не знаю почему, но я всегда был уверен, что ты закончишь именно так. И дело тут даже не во мне. Я не знал, что ты сделаешь это из-за меня, но я был уверен, что из-за кого-то другого, - он устало покачал головой. - Ты всегда была очень зависима от других людей. Я всегда пытался вытащить тебя из этого круга, дать тебе работу, деньги, помочь найти квартиру, купить машину, но что-то в тебе продолжало тебя тянуть к другим людям и быть зависимой от них. Ты не смогла бы выжить в этом мире одна без кого-то еще, без меня. Может, даже и лучше, что ты сделала то, что сделала. Я не думаю, что ты справилась бы с тем, что сейчас происходит со мной. Ты хотела быть моим ангелом-хранителем, но теперь я осознал, что все это время твоим ангелом-хранителем был я…

Взгляд остался полным сочувствия.

- Но я сделаю то, что нужно. Скоро за тобой придут, - пообещал он и включил кран ванной.

Теплая вода потекла в тщетной попытке согреть давно охладевший труп в холодной воде.

Виктор бросил лишь короткий взгляд на второй труп в кухне. Монстр смотрел на него, стоя рядом с телом, держа в руке обычный кухонный нож. Уродец был его точной копией, но с совершенно невероятным количеством генетических уродств. Даже один из его глаз не видел полноценно, но в другом угадывались ярко-синие глаза Виктора.

- Подойди, - приказал он собственному альтер эго.

Его гротескная копия подошла, не отпустив нож. Он коснулся его щеки и провел рукой по подбородку. Он находил в нем удивительную красоту, погребенную под толщей искаженной биомассы генетических уродств. Виктор поймал себя на мысли, что в какой-то момент даже наслаждается увиденным, словно смотрит на себя в зеркало.

- Ты - моя картина Дориана Грея, не так ли? - усмехнулся он, довольный собственной шуткой.

Монстр ничего не ответил. Виктор сделал еще один шаг вперед и пристально уставился в его глаза, почти коснувшись уродца кончиком своего носа. Он видел собственные черты лица под уродливой маской. Он видел собственные глаза под свисающими складками кожи. Маска из плоти была грубой и неопрятной, словно создавали ее в спешке и так же в спешке клеили на его лицо.

- Ты красивый… - внезапно сообщил он, глядя в собственное искаженное лицо. - Я… красивый.

Виктор с удивлением даже для самого себя коснулся губ чудовища и, не размыкая их, поцеловал монстра. Собственное обожествление и восхваление наконец нашло выход в его сердце. Свобода через новое альтер эго давала жгучее, но невыносимо приятное ощущение, растекающееся в сердце. Не было больше нужды искать кого-то еще, чтобы поговорить, не было нужды в ком-то еще, чтобы жить, все это время ему был нужен лишь один человек.

Это был он сам.

Том - II Глава восемнадцатая: Киноман

<<Лена Волкова>>

Город оживал в преддверии ночи. Такие города, как Москва или Петербург, никогда не спят. Самая настоящая жизнь начинается лишь после после девяти вечера, когда солнце заходит за горизонт и загораются ночные фонари. Среди бесчисленных клубов, баров и кальянных кипит жизнь городской молодежи. Все то, что было незаконно для приобретения днем, становится доступным ночью, если вы можете себе это позволить. Любые капризы за ваши деньги, словно кто-то заключил негласный договор не совершать подобные грехи днем, при свете солнца.

Лена никогда бы не призналась даже Владу в том, что она никогда толком не видела ночных крупных городов. Она родилась и выросла в убогих городах далеко от цивилизации или того, что мы привыкли считать цивилизацией. Она разглядывала бесконечные витрины дорогих бутиков сквозь окно движущегося автомобиля и не могла отвести взгляд. Она была туристом не только в новом мире ночной Москвы, но и туристом в мире людей, где ей предстояло узнать не меньше, чем Владу вспомнить.

- Как же это все круто выглядит, - наконец выдала она. - Нам надо почаще выбираться по ночам. Город выглядит совсем другим!

- По ночам охотится другой тип чужих, я хуже их понимаю… на них иные условия охоты, - признался он.

- А все потому, - она сделала серьезное лицо, - что город - это злая сила. Сильный приезжает - становится слабым.

Она искренне покосилась на Влада, ожидая хоть какой-то реакции на столь известную цитату, но, как и всегда, скривилась от недовольства через пару секунд. Будучи известным киноманом - а чем еще заниматься в глуши, где ей постоянно приходилось скрываться вместе с матерью? - она приобрела необычайную страсть к кинематографу. Цитаты из известных сериалов и фильмов сыпались из нее, как из рога изобилия. Большую часть своего свободного времени она проводила в кинотеатрах, потому что любила это, а вторую часть - в спортзале, потому что не имела выбора. Невероятная боль и спазмы развивались уже на третий день, если она решала сменить образ жизни на более пассивный.

- Неплохой у него домик, на наш похож, - сообщила она, разглядывая сквозь лобовое стекло одну из московских высоток. - Хотя, если честно, все они одна на другую похожи. Наш дом похож на дом того директора, который своих моделей по*бывал. Дом *бальщика моделей похож на этот, а этот будет похож на тот, куда мы поедем потом. Странное в этот раз дело вышло, катаемся по городу по приличным местам. Не похоже на обычную охоту за чужими.

Влад кивнул.

- Это новые чужие. Они паразитируют на новых привычках и страстях, поэтому я и сказал, что плохо понимаю их. Кроме того, это не чужой, а потомок, который, ко всему прочему, вырос в новом мире.

- А, это как в "Американских богах"? Ну, там были старые боги типа Одина всякие языческие, и им на смену пришли новые боги типа телевидения, интернета, и между ними развязалась война. Вот очень тебя напоминает с этими новыми чужими. Ну, не парься на этот счет, с новым миром я тебе как-нибудь помогу.

***

- Не понимаю я этот мир, - заявила Лена, проходя мимо спящей пожилой женщины, сидящей за стойкой консьержа. - Она один черт спит. Зачем ее вообще тут содержат-то?

- Я не знаю, - спокойно ответил Влад.

Обильное количество жизненных сил, которое обычно выливалось в желание поговорить с кем-нибудь и о чем-нибудь, могло бы довести до белого каления любого, кроме того, кто был лишен эмоций и потому не сильно переживал по поводу диалога на любые темы. Как ни странно, Влад искренне старался поддерживать беседу, но и притворяться и врать также не был способен, а потому почти все его ответы были похожи, и чаще всего это было “я не знаю” и “ясно”.

- Что, думаешь, они сделают с красавчиком? - поинтересовалась Лена, нажимая кнопку лифта.

- Ему сделают предложение о сотрудничестве, - пояснил Влад.

- Даже после всего того, что он сделал? - удивилась она.

- Все охотники тяжело проходят процесс осознавания нового мира, в котором они оказались. Кто-то проходит через это легче, кто-то тяжелее. Его случай еще не самый тяжелый, - выдал Влад из себя больше, чем обычно, ведь вопрос касался работы.

Лена пожала плечами.

- После этого Симонова я все больше понимаю, почему охотники не хотят работать с Институтом. Ощущаю себя какой-то дрессированной собакой, поди-подай. Симонов запретил отключать GPS, хочет всегда знать, где мы. Хорошо хоть фотки не требует отправлять каждый час, а то я в сериале одном видела, там было про медиков-стажеров, и главврач заставил нацепить футболку с номером оди…

- Тихо, - спокойно и без грубости приказал Влад. - Наш этаж.

Двери еще не успели открыться, и Лена уже собиралась спросить, а как он догадался, но быстро заметила, что на панели лифта все это время высвечивались огоньки напротив этажа, мимо которого они проезжали. Она слегка расстроилась, ей хотелось верить, что Влад обладает дополнительным набором паранормальных способностей, а не просто внимательностью.

Приятно ухоженный этаж с обильным количеством растительности на площадке говорил многое о жильцах дома. Здесь с трудом можно было встретить классические и крайне неловкие признания в любви от слитков нижнего общества вроде “Таня! Люблю тебя с*ку!” или “Полина - шл*ха, но все еще моя детка!” Тем не менее, присутствовали и другие, а именно: “Виктор, я твоя!” и номер телефона ниже. Без труда можно было бы определить, что своего рода кинозвезда проживала здесь.

Дверь в нужную квартиру оказалась открыта. Свет проникал сквозь щель и заставил Влада первым делом бросить взгляд на замок. Как и ожидалось, дверь была кем-то сломана, причем снаружи.

Старый охотник поднял руку, не давая Лене пройти, и указал на дверь. Она кивнула. Их привычный ритуал передачи оружия уже порядком надоел Лене, но и изменить что-то она не могла. До тех пор пока ее рейтинг доверия в Институте не окажется на приличном уровне, она не имела права носить оружие или действовать в одиночку без охотника, чей рейтинг доверия был бы достаточным для этого. Каждый раз Влад нарушал это глупое, по ее мнению, правило, и каждый раз они оба молчали об этом.

Она сдавила рукоять пистолета и по привычке пустила его вперед. Будучи готовой сражаться с чужими или новорожденными охотниками, она оказалась крайне разочарованной, увидев в квартире не более чем обычных людей, переворачивающих все с ног на голову.

Любой человек может купить дорогой костюм и сделать аккуратную стрижку, но полностью выкурить из себя свое прошлое “Васи Севера” или “Коли Кацапа” невозможно. Представители именно этой элитной прослойки человечества сейчас перебирали вещи в квартире, без сомнения, в попытках найти что-то ценное в их понимании.

- Х*й мы тут что-то найдем, надо звонить Дмитрию Юрьевичу. Я *бал тут до утра сидеть, - пожаловался один из четверых.

- А у тебя дох*я важные дела есть? Сиди себе спокойно и жди этого *блана, - предложил второй.

- У этого ушлепка даже пива в холодильнике нет, - вновь подал голос первый.

- Ну, а чего ты хотел от опущенного пид*ра? Я вообще не думаю, что он вернется. Не маячь, просто сядь и жди до утра. Утром либо новая бригада приедет, либо отбой получим.

Влад появился мрачной тенью в проеме. Засада была донельзя плохо организованной, начиная от шумных голосов и заканчивая распахнутой дверью. Очевидно, что на такие вещи эти молодые люди решили не обращать внимания.

- Кто вы? - спокойно спросил старый охотник.

- Влад, я п*здец как сомневаюсь, что это те, кого мы ищем, - Лена немного расслабилась и даже спрятала оружие за спину в ремень джинсовых шорт. - Это какие-нибудь коллекторы или что-то такое, так что давай не будем…

Наконец в их разговор вмешались.

- Вы кто, нах*й, такие? - поинтересовался первый, отрываясь от обыска книжного шкафа.

- Мы ищем человека по имени Виктор Севастьянов, - в лоб ответил Влад.

- Ну так мы тоже его ищем, - ответил, без сомнения, главный из дуболомов, вставая с кресла. - Встретите - скажите, что Дмитрий Юрьевич его очень ищет. Вот только у меня нех*евое ощущение, что п*здите вы, и как мне кажется, вы можете знать, где он. Так что закрыли за собой дверь и сделали два шагА внутрь.

- Может, зайдем? - усмехнулась Лена.

- Дмитрий Юрьевич Назаров, хозяин “Ночной Москвы” ? - спросил Влад, словно и не слышал всех остальных угроз.

Кажется, это слегка сбило дуболома с привычного настроя, но после лишь разозлило еще больше.

- Внутрь, на два шагА, - повторил он, добавляя в голос хрипоту.

- Они могут что-то знать, - предположила Лена. - Похоже, они его тут ждут. Нужно сообщить майору, может, он из них что-то выдавит.

Ближайший к Владу дуболом без зазрения совести схватил хрустальную статуэтку, которая, без сомнения, была очень дорога сердцу Виктора и служила сердцем его коллекции, и ударил по голове Влада.

Тело даже не пошатнулось. Влад лишь повернул голову на нападавшего. Лена бросила взгляд на дуболома, разбившего вазу.

- Вы даже не представляете, как бессмысленно это было, - сообщила она.

Ни один из оставленных в засаде людей Дмитрия не воспринимал ее как хоть сколь-нибудь серьезную опасность. Стоило одному из них потянуться к ее руке, чтобы втащить ее в комнату, Лена перехватила его руку и с нечеловеческой силой перебросила дуболома через себя, отскакивая назад, упираясь спиной в стену и подняв руки на боксерский манер.

- С*ка! - воскликнул один из них.

- Да, говорят! - она оскалилась в ехидной улыбке.

Ее зверь ликовал и рвался с поводка. Единственная ошибка, которую она могла допустить в такой момент, это позволить зверю вырвать поводок из ее рук. Ее мать запрещала даже ослаблять его, не говоря уже о том, чтобы позволять ему выйти на свет, а теперь она чувствовала себя на высоте. По телу разливалось приятное тепло, и зверь смотрел сквозь ее глаза.

Первый из дуболомов, все еще не оценив ее возможности, бросился вперед, даже не схватив хоть что-то в руку для удара. Результат оказался предсказуемый. Уйдя в сторону от удара в лучших традициях боевых искусств без правил, Лена выбросила короткую двойку, свалив быка на пол. Откровенно говоря, она искренне разочаровалась, потому что падали они очень быстро и веселью быстро приходил конец.

Влад словно ощущал ее азарт и решил не вмешиваться.

Двое оставшихся начинали осознавать ситуацию и быстро менять тактику. Травматические пистолеты - это основное оружие подобных персонажей. Закон более высоких преступных группировок, то есть непосредственно правительства, запрещал ношение огнестрелов на несерьезные встречи вроде этой.

Последний кусочек пиццы всегда самый вкусный, ведь других не будет. Лена не стала размениваться на обыденные, пусть и эффектные, удары, а закружилась на месте, выбрасывая ногу вперед, выбивая челюсть несчастного. Она была довольна собой, представляя себя героем боевика и даже задержала ногу в подобной позе на несколько секунд, вспоминая старые фильмы Брюса Ли или Чака Норриса.

- Ты никого не покалечила? - Влад осмотрел лежавшие на полу тела.

Один из них стонал особенно громко, держась за живот. Лена отчетливо помнила характерный хруст в районе ребер во время удара.

- Ну… - замялась она, удивленная вопросом, - они же плохие парни, да?

- Позвони майору, пусть допросит их, - приказал Влад.

- Ага, - кивнула она, доставая смартфон.

Насилие порождает насилие потому, что обе стороны понимают, что совершили оное. Лена игнорировала тихие стоны пострадавших. В ее жизни все было однозначно: она победила плохих парней, она здесь добро, а они - зло. Зрелище того, как один из них только что выплюнул часть собственных зубов, ничуть не трогало ее. В отличие от охотников, ее разрыв с реальностью был менее заметным, но все же не остался незамеченным Владом.

Старый охотник опустился на корточки перед сжимающим собственные ребра бугаем.

- Зачем вы здесь? - спросил он. - Что вы ищете?

- Пошел ты на х*й! - звук вырвался с большим трудом.

- Красавчика они тут караулят, - сообщила Лена, слушая гудки, - очевидно же. Похоже, кто-то из агентства, наверное, тот самый Дмитрий, узнал его и решил прислать своих громил. Видимо, не застали его или спуг… О, майор, а мы тут на засаду наткнулись.

Лена перешагнула через тело одного из амбалов, продолжая говорить в непринужденной манере.

Влад проследил за ней взглядом, но после вернул внимание на покалеченного.

- Вы нашли его?

- Нет… - почему-то решил признаться последний.

- Не ищите его, он убьет вас, - предупредил Влад.

Вряд ли его замечание осталось услышанным, но по каким-то причинам он никогда ими не брезговал.

***

Прибытие майора не заставило себя долго ждать, хотя даже эти пятнадцать минут тянулись для бесконечно активной Лены вечностью. Влад стоял, словно изваяние, не шевелясь и не дыша, держа в руке пистолет и глядя на сгрудившихся в углу амбалов Дмитрия. Лена уже успела перебрать весь ассортимент Blu-ray дисков и решала, что возьмет с собой с места преступления.

- Не против, если я возьму парочку? - спросила она, показывая их Владу. - На Нетфликсе в таком качестве не показывают, а я бы глянула "Игру престолов" в 4k. Я бы глянула на Джейме и Джона в высоком качестве.

Влад не отреагировал, но зато отреагировал майор.

- Положила где взяла, с этого момента эта квартира объявляется местом преступления, - сообщил майор.

- Можно подумать, диски - это орудие убийства, - но как и всегда, Лена подчинилась, бросив их на диван.

Маленький жест бунтарства, она не положила их на место, откуда взяла, а лишь бросила на диван рядом с собой.

- Я майор Симонов Григорий Анатольевич. С этого момента вы находитесь под арестом по подозрению в помощи беглому убийце. У вас есть вопросы? - обратился он к потерпевшим.

Один из головорезов Дмитрия лишь сплюнул кровавую слюну на белоснежный ковер.

- Ну, так я и думал, - кивнул он, оборачиваясь к Владу. - Мои люди уже поднимаются, ими мы займемся сами, а для тебя есть интересная новость.

Майор наклонился к уху Влада. Лена напрягла слух.

- Когда вы нашли личное дело у этого директоришки, я смог пробить, кто был менеджером нашего подозреваемого. Перед тем как вы мне позвонили, я хотел навестить ее сам, поговорить, но планы изменились, так что вот вам двоим адрес. Пока я буду заниматься оформлением этих обрыганов, вы поедете туда и постараетесь быть джентльменами, идет?

***

- А Симонов глазастый, а? - Лена усмехнулась, вновь закидывая колени на переднюю панель машины и съезжая вниз в кресле.

Ее смартфон вновь оказался в ее руках, и уже знакомый Владу звук входящих сообщений из Телеграмма разошелся по салону машины.

- Хотела диск забрать, а он в позу встал. С характером у нас начальник. Не только на сиськи пялится все же, - усмехнулась она, глядя в смартфон. - Не было бы лето - я бы припрятала. Думаешь, его можно засудить за домогательства? Мне так-то вообще-то всего семнадцать.

Влад скосил на нее взгляд.

- Разве у тебя уже не было… - начал он, но как и всегда, она его перебила.

- Да я шучу, шучу. Слушай, я алкоголь и кое-что посерьезнее пробовала, если помнишь, - она покосилась на него, действительно проверяя, помнит ли он. - Вечеринка у Джона, помнишь?

Ему нечего было сказать, он лишь кивнул.

Несколько минут молчания ему подарили таинственные друзья Лены, которые все это время оставались на связи и отвлекали ее безудержное внимание на себя. Таинственные друзья планировали остаться на ночь с существом, которое в случае пересечения границ уровня “ты мне приятно улыбнулся” или “ты сделал мне комплимент” могло вырвать руки или вытащить содержимое кишечника наружу. Влад все еще считал это предприятие крайне опасным и согласился лишь с условием, что сам он будет неподалеку. Ему было откровенно безразлично, где он будет стоять и смотреть в стену: внутри квартиры или за дверью в холле.

- Знаешь, я с ним почти год не виделась, они те еще придурки, но с ними я провела больше всего времени, - вдруг сообщила она.

- Удавалось придерживаться рамок? - попытался он поддержать разговор.

- Ага, один из них, конечно, тот еще похотливый пес, но в целом был симпатичный. Думаю, он нравился мне больше потому, что выбора не было. Знаешь, когда каждые пару месяцев должен переезжать, то как-то все это ценить начинаешь, завтра же уже не будет.

Влад снова скосил на нее взгляд. Последующий вопрос заставил Лену пожалеть, что она пытается вернуть ему эмоции и трезвость логики.

- Тебя обучал отступник? - спросил он.

Лена замялась. Она не умела врать, даже такому человеку, как Влад.

- Ну, чего сразу отступник-то? - попыталась она скрыть ложь за возмущением. - Просто… мы колесили по стране, чтобы чужие до нас не до*бывались. Многие охотники так делают!

- Только отступники, - спокойно и без осуждения ответил он.

- Слушай, я вот эту клятву защищать людей не давала. Я вот, например, тоже не в восторге делать все, - она резко нашлась, как сменить тему. - А как тебе сообщили, что ты теперь охотник и всем плевать на твое мнение?

Влад потратил секунду на то, чтобы вспомнить тот день.

- Я сгорел заживо в этот день, - честно сообщил он без тени иронии, - а о моей новой судьбе мне сообщил оживший труп ефрейтора Русской Империи.

Лена просто открыла рот и замерла на добрые пять секунд.

- Чего-о-о? - она расплылась в улыбке. - И ты этого не рассказывал?!

- Ты не спрашивала.

- Блин, у нас одно из самых скучных заданий в мире, потому что по факту мы ни черта не делаем, просто ездим из одного места в другое и наблюдаем последствия того, как красавчик куролесит, а все это время ты мог бы рассказывать классные истории.

- Мы идем по его следу и скоро догоним, - сообщил он.

- Он человек, будет петлять, убьет еще кого-нибудь, - вздохнула она. - Одно радует - Симонов тоже не успевает, а то сидел бы сейчас рядом, а так он все это разгребает. Я вот не понимаю, если он такой же человек, как и все, почему за ним не гонятся Симонов и какая-нибудь группа захвата, мы-то зачем? Чем мы можем помочь, кроме как сказать с важным видом: “Да, это потомок, но что с ним делать - мы хэзэ, потому что он человек, *битесь сами”. Это же бред какой-то, да?

- Тот труп ефрейтора был членом братства, - сообщил Влад.

- Не поняла связи, - искренне призналась Лена.

- Потомков ловят охотники, чтобы показать, что мы такие же, как они. Что они не одни в этом мире, - пояснил он. - В день, когда проклятье дает о себе знать или тебя настигает чужой, кажется, что ты в аду и выхода нет. Такие, как мы, должны показать, что есть альтернативный путь.

Лена скривилась.

- Ага, работать с такими, как Симонов.

Том - II Глава девятнадцатая: Живи ярко, умри молодым.

<<Артур Резников>>

События давно минувших дней периодически возвращались к нему во снах. Один год для подростка, чья жизнь летит, словно ураган, насыщая его жизнь разнообразными событиями, - огромный срок. Странные сны продолжали посещать его даже после того, как таинственная девушка-подросток уехала из их богом забытой деревни вместе со своей матерью. С той ночи он перестал слышать голос во снах, знакомый и приятный, убаюкивающий и даже манящий. Манящий вернуться в старый советский бункер и снова прижаться спиной к холодной двери ракетной шахты.

После ее отъезда он перестал слышать голос по ночам, с ее отъездом его жизнь помрачнела. В конце концов, она была первой, кто вызвала в нем теплые чувства и даже заставила признаться в их наличии.

Жизнь пошла прахом после ее отъезда и того факта, что голос стих. Все изменилось, исчез тот клей, что сделал их группу более яркой, запоминающейся. Все вернулось на круги своя после ее отъезда, и никто этому уже более был не рад. Почти пять месяцев она провела вместе с ними и успела стать одной из них.

Долгие месяцы она не отвечала на их звонки, но однажды все же сдалась. Он был одновременно невероятно зол и очень рад услышать ее голос спустя долгие месяцы. Ему хотелось требовать ответы о причине ее отъезда, но одновременно с этим Артур боялся снова спугнуть ее. Ее голос по каким-то причинам снова сделал его жизнь осмысленной.

Дарья поступила в один из московских университетов и покинула их маленькую группу почти сразу после отъезды Лены. В процессе учебы провинциальная девушка встретила свою любовь и вышла замуж спустя всего три месяца коротких отношений. В дни ее коротких приездов домой братьям удалось познакомиться с новым ухажером Дарьи и быстро поставить на нем клеймо “городской лох”.

Наиболее тяжелым ударом для них стала новость о том, что Рустама не стало. В один из множества дней случился донельзя неприятный инцидент. Вся семья распивала крепкие спиртные напитки и охотно делилась ими со всеми членами семьи, включая пяти- и семилетних. В долгую зимнюю ночь некому было найти малыша, который под давлением семьи перебрал с алкоголем и просто рухнул в снег под крыльцом. Семья Рустама не особенно озаботилась поисками, и потому тело обнаружили дворовые собаки, забредшие в их двор в поисках еды. Инцидент был признан несчастным случаем и, учитывая неблагоприятную обстановку в семье и расу погибшего, дело спустили на тормозах. По случайному стечению обстоятельств, не зависящему от братьев, именно в день, когда стало известно о смерти Рустама, два крупных коктейля Молотова было брошено на крышу развалюхи, где проживала семья покойного. Лишь чудом большинству удалось отделаться легкими ожогами. Тогда и началась череда конфликтов между жителями поселка и приезжими, чей дом сгорел.

Отец братьев оказался в тюрьме около месяца назад, и теперь обоим грозил детский дом, ведь до совершеннолетия им оставался почти год. Судя по слухам, причиной ареста стала их одноклассница, которую он периодически провожал домой. Девушка была родом из такой же неполноценной семьи, как и их. Молодая девушка воспитывалась лишь матерью, к которой их отец подбивал клинья уже почти шесть месяцев. Основной причиной внезапно вспыхнувшей любви стала квартира, которая досталась женщине в наследство, и теперь они вместе пропивали ее. Его попытки продемонстрировать отцовскую заботу в какой-то момент перешли грань дозволенного. К удивлению знакомых с этой семьей, мать не возражала. Лишь когда дело дошло по полиции, она заявила, что ничего не знала о домогательствах в отношении своей дочери.

Когда тюремная дверь захлопнулась за спиной их отца, уже через месяц они получили извещение о том, что их отец повесился в тюремной камере, вероятнее всего, не без помощи тех, кто считал совращение несовершеннолетних не самым благим поступком, который можно совершить в жизни.

Странная иллюзорная свобода и медленно тлеющая жизнь догнала братьев и заставила решать собственную судьбу немедленно. Они решили двинуться в Москву. Без определенной цели, без определенного понимания дальнейшей судьбы. Братьям удалось продать весь хлам, что отец успел накопить за свою недолгую жизнь, но вот квартиру продать не удалось в силу возраста.

Дарья была уверена, что эта поездка несет исключительно дружеский визит. Она не была осведомлена о тяжелом положении друзей, а последние не хотели говорить об этом. Билеты были куплены, и впереди ждала долгая дорога в Москву к старой знакомой. Единственным неудобством, по их мнению, служил новый член их маленькой банды, а именно муж Дарьи Ефим. Даже имя его они невзлюбили с самого начала. Первые острые шуточки в его сторону закончились тем, что Дарья отвела одного из братьев в сторону и высказала все, что думает о его остроумии, и пообещала, что отрежет ему причинный орган в случае повторения.

Маленького слоника привязывают к жерди, чтобы он не убежал. Взрослый слон может вырвать эту жердь и уйти, но наработанные инстинкты не позволяют этого сделать. Венец творения - человек - не более чем такое же млекопитающее. Слова Дарьи пробуждали рефлексы из прошлого, когда она еще была выше и сильнее их обоих вместе и действительно могла наподдать обоим, причем одновременно.

Именно под эти мысли и стук колес поезда Артур Резников открыл глаза. Его друзья уже не спали, а резкий запах еды не оставлял надежды на продолжение попыток уснуть. В конце концов, он не ел почти сутки. Им приходилось экономить деньги. Семьдесят тысяч - это все, что они смогли наскрести с продажи рухляди из дома, а Москва была не самым дешевым городом.

Резкий удар снизу по его кровати окончательно нарушил его сон.

- Подъем, Турик, - разбудил его брат, - нас тут угощают, садись, пожри что-нибудь. Когда в следующий раз получится - я вообще хэзэ.

- Думаешь, Лена вас на голодном пайке держать будет? - усмехнулась Дарья, разворачивая вареную курицу и другие традиционные продукты для поезда.

Традиционные продукты для долгих путешествий - это своего рода символ российских железных дорог. К несчастью, если вы не относите себя к представителям патриотов вареной курицы, пива, коньяка и яиц, то вне зависимости от ваших предпочтений люди в купе попытаются приобщить вас к своей культуре.

Судя по всему, Ефим хоть и безмерно любил свою более бойкую, нежели он сам, супругу, все же не разделял ее особенностей в вопросах еды в поезде, и потому просто сидел рядом, улыбаясь и пытаясь держаться в стороне от многовековой культурной традиции.

Артур спрыгнул на пол и бросил недовольный взгляд на Ефима. Надежда на то, что, когда он проснется, того уже не будет, улетучилась. Дарья была для них, как сестра. Они категорически не поддерживали ее выбор, но понимали причину. Этот мажор из столицы был относительно богат. Он учился в каком-то престижном ВУЗе и уже сейчас зарабатывал около семидесяти тысяч и мог себе позволить снимать однушку в Москве. В будущем у этого любителя яблочной продукции могло бы быть неплохое будущее, но они хотели для Дарьи счастливой семьи и “нормального мужика”.

- Сколько еще ехать? - бросил Артур, глядя в окно.

- Уже почти на месте, - сообщил тот, кого Артур не хотел бы слышать. - Гугл уверяет, что осталось меньше двадцати минут. Погода будет дождливая, разгонит дневной жар, но все равно останется около двадцати пяти. Если все пойдет как надо, то будем на месте около девяти вечера.

Артур демонстративно кивнул, он только учился в сарказм. Ему было проще разбить лицо человеку, которого он не любил. Сарказм - это особый талант, когда вы не можете применить насилие, но хотите причинить боль.

- Я, бл*дь, просто про время спросил, - следующая его реплика уже относилась к Дарье. - Ты Ленке не писала, она нас встретит?

Дарья решила проигнорировать выпад в сторону ее мужа исключительно потому, что понимала сложные отношения между этими двумя и решила проявить такт или, во всяком случае, то, что она подразумевала под этим словом.

- Не придет. Говорит, очень замоталась на работе и ее пока не отпускают, - сообщила она. - Говорит, придет к девяти домой и встретит нас уже на месте. А вообще-то, слушай, Ромео, может, тебе самому ей написать? Это мы тебя же на случку везем, а не меня.

Артур кивнул.

- Тебя, похоже, уже свозили.

- Так, ну, труп, я тебя предупреждала! - почти выкрикнула она.

- Воу-воу-воу! - поднял обе руки Сергей. - Что за пожар? Как с цепи сорвались, причем оба. Весь день сретесь! Этот ладно, у него годовой недотрах, но ты-то чего? Не видишь, у парня в штанах все вянет из-за неразделенной любви!

- Пошел ты на х*й, долбо*б. Я даже не собираюсь к ней подкатывать опять. Она меня отшила - и точка, - огрызнулся Артур.

Ефим попытался наклониться ближе к столу, чтобы быть ближе к компании, но запах ароматного стола вновь заставил его отсесть в угол.

- Девушки любят внимание, - он поправил очки. - Возможно, если она узнает, что вы проехали столько миль ради нее, все изменится? Кроме того, любовь на расстоянии - это романтично.

Дарья фыркнула.

- Романтично? Да он слова такого не знает. Этот идиот догадался ей охотничий нож подарить, ты представляешь?

Двери их купе открылись, и немолодая женщина в темно-синем костюме бросила на них полный пренебрежения взгляд. В конце концов, эти паразиты почти наверняка что-то испортили, а простыни после них придется перестирывать. Пожалуй, это могло бы стать откровением для многих посетителей поездов, что простыни перестирывают лишь в случае необходимости.

- Подъезжаем, - выдавила она из себя через силу так, словно ей было даже неприятно смотреть на эти отбросы общества, не то что говорить с ними.

"Королева" почти сразу закрыла дверь, не давая им даже шанса на то, чтобы что-то ответить.

- Кажется, ушла, - сообщил Ефим, запирая дверь, - а это значит, у нас есть минут пятнадцать.

Глаза всех сидящих в вагоне загорелись. Их отношение к Ефиму быстро изменилось. В те моменты, когда волшебный порошок рассыпался на столе и с помощью банковской карты превращался в ровные дорожки, они забывали о своей ненависти к московскому пареньку. Он умел добывать порошок - и это было главное. Он никогда не приезжал с пустыми руками - и это было главное.

Дарья поцеловала его в щеки и обняла. За последний год она потеряла около пяти килограммов, а ее лицо приобрело нездоровый белоснежный оттенок.

В мире есть не так много волшебных рецептов дружбы, но порошок, который привозил Ефим из своих поездок домой, был одним из них. Братья прощали ему его занудство, а его супруга становилась одной из самых любящих женщин на земле.

“Живи ярко, умри молодым”, - гласила надпись на рюкзаке Сергея. Иногда мы принимаем цитаты из ВКонтакте слишком буквально и пытаемся на их основе изменить нашу жизнь.

Как и всегда, у Дарьи пойдет кровь носом, но это не так важно, это не что иное, как маленькая плата за ту жизнь, что она может себе позволить.

<<Лена Волкова>>

- Как думаешь, а я могла бы стать моделью? - спросила она, убирая свой смартфон обратно в джинсовые шорты и заглядывая в зеркало заднего вида.

Влад попытался нащупать суть вопроса. Каждый раз Лена буквально ожидала, что характерный черный дым вот-вот пойдет у него из ушей от попыток понять сказанное.

- Ну, я к тому, что мы ловим парня из модельного агентства, да и друзья тут всякую фигню пишут, - призналась она.

- Фигню? - Влад понял, что можно поддерживать разговор, если повторяешь последнее слово и добавляешь к нему вопросительный знак.

Лена кивнула.

- Да у меня друзья - дебилы. Один из них пишет "пришли сиськи". И это, главное, брат моего экс-бойфренда. Я этих идиотов почти год не видела.

- Бойфренда? - Влад повторил наработанный трюк.

- Ну, это тот, с кем ты встречаешься, ходишь на свидания, спишь и так далее, - объяснила она.

- Понимаю, у меня был бойфренд, - с невероятно серьезным выражением лица сообщил старый охотник.

- Серьезно? - не сразу поняла Лена. - А… не, бойфренд - это парень, а если девушка, то это… Слушай, нет, просто забудь и не бери в голову, плохое слово для тебя, вот конкретно его лучше не используй.

Это было просто. Влад кивнул.

Лена приподнялась на сидении, разглядывая гораздо более мрачный спальный район, чем те, что им приходилось посещать сегодня в течение всего дня.

- Знаешь, контраст такой, - признала она. - Ведь день по домам богачей ездим, а тут вернулись в обычные хрущевки. Вроде как мы только тут и должны были бы работать, но как-то отвыкаешь быстро, знаешь. К хорошему быстро привыкаешь. Это тут его менеджер живет?

Влад кивнул.

- Да, адрес верный. Это она, Мария Добролюбова, двадцать два года, рыжие вьющиеся волосы, карие глаза, метр шестьдесят, около пятидесяти килограммов.

- Ты, блин, ведешь себя, как робокоп, честно слово, - осудила она его. - Мы же с тобой договаривались делать из тебя человека, а ты словно только что эту информацию через выделенную линию у себя в голове получил.

Она сделала максимально серьезную гримасу.

- Живой или мертвый - ты идешь со мной, - процитировала она робокопа.

Влад посмотрел на нее.

- Ты… шутишь?

Она вздохнула.

- Ну конечно я шучу. Знаешь, давай завтра выберемся куда-нибудь. Тебе надо что-то еще поделать, кроме стояния возле окна и смотрения вниз. Это никуда не годится.

Их черная Ауди остановилась в единственном свободном месте крошечного двора между двумя ветхими пятиэтажками. Вдоль одного из домов тянулась огромная трещина, которая должна была бы напоминать жителям о том, что находиться внутри небезопасно, но поток людей не кончался. Жильцы входили и выходили, вопрос жизни и смерти решался очень просто, если у тебя нет выбора.

- Она живет здесь, пойдем, - сообщил Влад, уже собираясь выходить из машины.

- Стой! Стой-стой-стой!!! - она схватила его за руку и сдавила со всей силы. - Смотри! Глянь, кто садится в такси у подъезда.

- Он, - согласился Влад.

Они оба быстро покинули машину и резким шагом двинулись в сторону Виктора.

Лена, как это часто бывает, подала голос первой, выкинув вперед руку, привлекая внимание Виктора.

- Мужчина, подождите секунду! - позвала она его. - У нас к вам несколько вопросов.

Виктор решился бежать почти сразу. К нему приближалась крайне подозрительная пара. Молодая девушка лет восемнадцати или девятнадцати в черном топе и коротких джинсовых шортах и мужчина лет тридцати пяти с мрачным и даже слегка болезненным лицом, его одежда совершенно не подходила ко столь жаркому сезону. Все это сразу же заставило Виктора действовать.

Лена не боялась. Она была великолепно осведомлена о своих способностях и в первую очередь о скорости реакции в случае возникновения опасности, но в этот раз именно ее любопытство сыграло злую шутку.

Чудовище, которое появлялось буквально из воздуха позади редкой красоты молодого человека, привлекло ее внимание, а точнее, пригвоздило. Если одна из сторон Виктора была красива настолько, что сложно было отвести взгляд, то ровно в той же степени и его вторая ипостась была уродлива и привлекала взгляд. Лена завороженно уставилась на монстра, теряя на это около двух секунд.

Именно эти несколько секунд понадобились Виктору, чтобы выхватить пистолет, найденный в доме Марии. Оружие самообороны, которое он же ей и купил и потому прекрасно знал, где его искать.

К удивлению самой Лены, Виктор не выстрелил сам. Как это всегда было, грязную работу он предпочитал отдавать другим. Чудовище перехватило пистолет из рук Виктора и направило на Лену, в то время как сам потомок бросился бежать в переулок между двумя уродливыми, как его вторая ипостась, домами.

Влад не чувствовал восторга, его не цеплял внешний вид оригинала и его гротескной копии. Он не чувствовал тех эмоций, что могли бы его отвлечь. Влад оказался рядом с Леной, но все еще слишком далеко от уродца, чтобы как-то помешать стрельбе. Лена окликнула Виктора слишком рано, дав ему возможность выхватить пистолет и броситься бежать.

Старый охотник развернулся спиной к чудовищу, обхватив Лену, и со всей силы прижал к себе. Лишь уже в его руках она попыталась дернуться, слишком поздно поняв, что пропустила ключевой момент выстрела.

Раздался выстрел. Первый, потом последовал второй и третий. Монстр выпустил всю обойму, заставив спину Владислава исчезнуть в черном дыму. Пули вязли в его странном теле, неспособные пройти насквозь. Лена вжалась в его грудь, от которой пахло лишь пылью.

Долгожданный щелчок, сигнализирующий о том, что патронов больше нет, раздался непозволительно поздно. Виктор уже скрылся среди домов.

Влад отпустил охотницу, все же проведя быстрый осмотр на предмет возможных ран.

- Я в порядке! - почти огрызнулась она. - Уйдет же, я за ним?!

Чудовище бросилось на Влада, сокращая между ними дистанцию, а достигнув, обхватило его сзади, пытаясь задушить.

Руки Влада не стали пытаться сопротивляться. Его правая рука лишь достала пистолет с серебряными патронами и протянула его Лене. Всякий раз, когда она сталкивалась с подобными сценами, она разрывалась между тревогой за его жизнь и гротескным чувством абсолютного сюрреализма происходящего. Его душило чудовище, но вместо попыток сопротивляться он просто протянул ей оружие.

Она схватила пистолет и бросилась в погоню. Частично ей просто хотелось перестать быть свидетелем этого абсурда, который не мог уложиться в ее восприятии мира и раз за разом становился все менее смешным и все более ужасающим.

Возможных путей, по которым Виктор мог сбежать, было не так много, и странный охотничий азарт лишь подхлестывал ее. Кроме того, скорость, которую она была способна развивать, серьезно превосходила Виктора, которому последний раз приходилось бегать на уроке физкультуры в одиннадцатом классе.

Влад со всей силы ударил затылком по лицу чудовища и, вырвавшись из его цепких объятий, повернулся к нему. Если бы он умер, то допплер просто бы вернулся к хозяину и стал бы препятствием для Лены. В связи с этим Влад решил задержать его здесь и принять бой.

Старый охотник спокойно смотрел на монстра, ожидая удара. К его удивлению, уродец бросил взгляд на подворотню позади, куда, без сомнения, убежал его хозяин, и исчез.

Странная искорка гнева все же пробудилась во Владе. Он выругался на себя за то, что в очередной раз забыл, как и все, что имеет дело не с чужим, а с потомком, который способен контролировать свое проклятье и способен отозвать своего допплера назад.

Шансов догнать Лену у старого охотника не было. Влад открыл дверь своей черной Ауди и помчался в погоню.

Том - II Глава двадцатая: Счастье в неведении

<<Лена Волкова>>

Кровь стучала в висках. Ее мать всегда говорила о том, что зверь никогда не должен увидеть свет, если вопрос не стоит о ее жизни. Многое изменилось с тех пор. То, что она всегда считала своим проклятьем, начинало приносить ей удовольствие.

Она преследовала подозреваемого, словно настоящая охотничья гончая, не упуская его из виду. В какой-то мере она даже сожалела, что в вопросе погони он обычный человек и не сможет долго держать такой темп и очень скоро устанет, ей хотелось растянуть момент. Ей хотелось не скрываться перед городскими камерами и людьми, спешащими с работы домой, но она не могла себе этого позволить. Очередные кандалы правил сковывали зверя, рвавшегося на наружу.

Преследуемый успел забежать в переулок между домов, и сейчас она уже видела его спину. К несчастью для последнего, переулок заканчивался импровизированным тупиком, кто-то из строителей перекрыл переулок тяжелой металлической изгородью и запер дверь. Москва перестраивается так часто, что представляет собой настоящий лабиринт. Огромные деньги тратятся на новую плитку и обшивку зданий, чтобы после осесть в карманах тех, кто эту перепланировку и заказывал.

Лена почти вслух выругалась, понимая, что щупленький молодой человек не будет способен сходу перепрыгнуть через решетчатую изгородь, а значит, как только он начнет карабкаться, она его догонит. На секунду она даже подумала сбавить ход, чтобы дать ему время, но быстро отбросила эту мысль.

К ее абсолютному удивлению, молодой человек что есть сил прыгнул на сетку, но, разумеется, все, что он смог, - лишь вытянуть руку, пытаясь за что-то ухватиться. Этот нелепый жест так и остался бы нелепым, если бы на вершине сетки не появился уродец и не перехватил бы его руку, резким рывком помогая своему хозяину забраться наверх.

“Круто!” - буквально закричала Лена в собственной голове и ускорилась. Ощущение того, что жертва на что-то способна, лишь подстегнула ее бежать быстрее, словно заяц открыл в себе второе дыхание, убегая от гончей.

Охотница не стала себя сдерживать. Прыгнув на соседнюю стену и оттолкнувшись от нее, словно олимпийский чемпион по прыжкам с шестом, она перемахнула через препятствие, едва не коснувшись его поясницей, и ловко приземлилась на ноги с обратной стороны. Она позволяла себе эти минуты позерства, как кот, позволяет себе немного поиграть с пойманной мышью перед тем, как съесть ее.

К сожалению для них обоих, переулок не торопился выйти на другую сторону и начал петлять, словно в какой-то момент московская улица превратилась в питерскую, обманывая и беглеца, и преследователя.

Она не стала кричать и предупреждать о том, что у нее есть оружие. Разогнавшись, Лена просто сбила молодого человека с ног, оставшись сидеть коленями. Уродец воспользовался ее неудобным положением и попробовал повторить с ней тот же трюк с удушением, что всего несколько секунд назад попробовал с Владом. Тяжелая рука обхватила ее за горло и сдавила что было силы.

Лена со всей силы ударила затылком по носу уродца и, перехватив его за руку, просто выломала кисть, применяя почти всю доступную ей силу. Если бы уродец мог кричать, он бы закричал. Она удивилась, что его анатомия полностью копировала анатомию владельца. Лена была уверена, что Влад объяснил бы это неопытностью охотника и каким-то еще образом. Ей же было все равно. Все так же не слезая с Виктора и удерживая уродца за сломанное запястье, свободной рукой она выхватила пистолет Влада и прислонила дуло к груди уродца.

Она не могла не сказать что-то пафосное на прощание.

- Ауфидерзейн, г*внюк, - выдала она и спустила курок.

Серебряная пуля поразила цель и заставила уродца исчезнуть в точности как и любая другая пуля, но сейчас она была уверена, что уродцу потребуется намного больше времени, чтобы вернуться в реальный мир.

Лена была невероятно горда тем, что сейчас произошло. В какой-то момент эмоции ее захлестнули до такой степени, что она наклонилась к Виктору и выпалила ему на ухо.

- Видел, а?! - с улыбкой похвасталась она. - Вот так-то! Ты арестован, кстати! Всегда хотела это кому-нибудь сказать.

По лицу Виктора был без труда заметен испуг, но все же слова Лены несколько удивили его. Последнее, что после всех минувших событий он готов был увидеть, это девушку-подростка, которая была в состоянии так легко догнать его и расправиться с его альтер эго.

- Послушайте! - все же взмолился Виктор. - Они сами напали на меня, я был вынужден защищаться, я не хотел этой крови!

- Это ты про кого? - Лена лишь сдавила колени, крепче прижимая их к ребрам.

- Я про ваших людей у меня дома, - Виктор попытался повернуться. - Скажите Дмитрию Юрьевичу, я не знаю никаких исполнителей желаний, я не один из них, даю вам слово!

Лена искренне задумалась.

- Кого, бл*? - не выдержала она. - Я тебя что, головой об асфальт слишком сильно приложила?

- Вы о них не знаете? - Виктор все же смог повернуть голову. - Тогда… вы одни из них?

Лена с задором усмехнулась, разглядывая его лицо, испачканное в пыли.

- Ну, - пожала она плечами, - зависит от твоих желаний. Если мне очень понравится, то посмотрим.

Виктор окончательно растерялся. Он все меньше понимал, с кем имеет дело. Несложно было сложить два необычных факта. Первый - его альтер эго исчезло. Он не чувствовал его, на этот раз совсем, не было даже эха. Второе - глаза девушки светились рыжим огнем, и он мог поклясться, что ее челюсть слегка отличалась от человеческой неестественным строением, словно она предназначалась для существа с гораздо более длинным и острыми зубами, нежели человеческие. При этом ее речь исказилась совсем незначительно.

- Я не понимаю… - сдался он, глядя в ее рыжие глаза.

- Мы - охотники, - с улыбкой призналась она. - Мы такие же, как ты. То есть мы в законе, а ты пока нет. Нас послали искать тебя. Прислали нас, а не специальный отряд, чтобы ты делов не наделал. А мы тебя не обидим, мы свои.

- Свои? - переспросил Виктор.

- Свои, да, - Лена встала с него и даже позволила себе протянуть ему руку. - Ну давай, вставай, только без глупостей. Мы, конечно, свои, но и я врезать могу, если чудить будешь.

Виктор воспользоваться ее помощью, чтобы подняться, и даже в такой ситуации, подумал о том, что нужно отряхнуть пыль с одежды.

- Я не до конца понимаю, что происходит, - признался он. - Но если ты зовешь себя “своими”, то у меня для тебя плохие новости. Перед тем, как ты погналась за мной, мое отражение убило твоего напарника.

Лена усмехнулась.

- Ну, это очень вряд ли. Хотя он был бы тебе благодарен, так-то, - она была очень довольна собственной шуткой.

- Я не понимаю, почему я не в наручниках, - все же спросил он. - Ты знаешь, что я сделал?

Лена лишь отмахнулась.

- Убил пару человек, я в курсе, - кивнула она. - Каждый потомок, когда в нем просыпается чужой, чудит не по-детски. Что ж теперь, нас за это убивать? Мы службой в итоге платим.

Виктор был шокирован ее словами и не планировал этого скрывать.

- Массовое убийство ты называешь “чудить”? Ты работаешь на правительство? - уточнил он.

- Слушай, ну в сравнении с правительством, мы вообще салаги, давай уж будем честными. А что касается людей, я же сказала, потомки должны держаться вместе, друг за друга, - она протянула ему руку. - Я Лена, агент Института, занимаюсь твоим делом.

Виктор видел происходящее в каком-то гротескно идиотическом виде, словно весь этот кровавый спектакль заканчивался и выяснилось, что за кулисами все это время пряталась группа организаторов, которые оказались малолетними олигофренами, и происходящее было не более чем жестокой, тупой и крайне кровавой шуткой.

- Я… - он решил, что все же правильнее будет пожать руку. - Я… Виктор.

Лена покосилась ему за плечо, все же взяв его за руку, но свободной кому-то помахала ему за спиной. Их черная Ауди въехала в переулок.

- Влад! В смысле, бл*дь, постоянно забываю, Владислав! - она отпустила его руку и указала на Виктора с довольной улыбкой. - Смотрите, я загнала циклопода!

Влад приближался быстро, но не переходил на бег.

- Кого? - все же спросил он у нее, не сводя взгляда с Виктора.

- Да это, - отмахнулась она, - из "Людей в черном". Вы вряд ли смотрели.

Виктор наблюдал за приближающейся крупной фигурой в черной кожанной куртке с несколькими пулевыми отверстиями в груди. В тот момент он почему-то подумал о том, что приближающаяся фигура очень странно двигается. Он провел на подиуме большую часть своей жизни и знал все об опорно-двигательном аппарате человека и о том, как его безжалостно ломают в модельном бизнесе ради эффектной походки. Этот человек шел легко, словно весил, как Виктор, а не в два раза больше. Широкая спина и плечи, неудобная обувь и многие другие факторы сказываются на ходьбе, но он шел так, словно был обнажен. “Какая глупость. И почему я сейчас думаю об этом?” - подумал он про себя.

- Вы - Севастьянов Виктор Георгиевич? - спросил Влад, подходя вплотную.

- Да, это я, - страх снова подкрался к Виктору.

В этот раз - менее физически отчетливый и менее материальный. Он не знал, чего боится. Присутствие этого человека вселяло странный страх и невыносимый дискомфорт. Почему-то он не мог перестать думать о том, что этот человек не должен существовать. Его внимательность к деталям заставила его заметить, что человек в куртке еще ни разу не моргнул.

- Мы не причиним вам вреда, - сухо без эмоций начал Влад. - Вас доставят в безопасное место, где о вас позаботятся и окажут помощь. Мы вам не враги.

- Ага, - как всегда, вклинилась Лена, - я ему уже сказала, мы свои.

Влад не бросил на нее укоризненный взгляд, и она знала, что он не стал бы это делать, как кто-нибудь другой.

Подсознание Виктора в очередной раз попыталось сбежать. Очередная пугающая находка о том, что этот человек не дышит, посетила его разум. Его ноздри не двигались, а грудь не вздымалась.

- Садись в машину, мы отвезем тебя в безопасное место, - предложил Влад.

- Охотники… - повторил слова Лены Виктор, словно смакуя их на губах, - на кого?

Влад не ответил, он не захотел.

<<Артур Резников>>

- Что значит, вы нас не пустите? - возмутился Артур. - Нас пригласила одна из ваших жильц… ну, живет она тут у вас, и она нас пригласила, вы не можете нас не пустить!

Артур и его небольшая банда стояли на ресепшне элитного комплекса Москва-Сити. Они представляли собой невероятное зрелище. Сумки, принадлежавшие еще их отцу, а как следствие, истертые и грязные, окружали не менее неопрятных, по мнению жильцов столицы, людей. Люди, отдыхающие в холле здания и ожидающие свой вечерний чай с тирамису, наблюдали за ними, словно за крайне интересной, хоть и весьма пошлой театральной постановкой.

- Я вынуждена вам отказать еще раз, - пыталась найти терпение ухоженная девушка в белоснежной блузке с именем “Анна” на бейджике. - Если упомянутая вами девушка явится, мы будем рады вас пригласить, но до тех пор вы должны покинуть здание жилого комплекса. Мне очень жаль.

Дарья попыталась сделать свой выпад:

- А эти люди вокруг, они типа все тут живут, да? - возмутилась она, специально повышая голос. - Почему их не выгоняете? Там вообще-то дождь начинается, если вы не заметили. Мы просто хотим подождать нашу подругу здесь!

Анна сделала глубокий вдох.

- К моему сожалению, я вынуждена вас в последний раз попросить покинуть холл нашего жилого комплекса. Если и в этот раз вы проигнорируете мою просьбу, я буду вынуждена вызвать охрану, - сообщила она.

Сергей посмотрел на кроссовки брата. Одна из множества причин, почему им нельзя было здесь находиться. Ткань разошлась в том месте, где большой палец упирался в носок. Ноготь от большого пальца разрезал ткань и каждый раз при ходьбе, пусть и ненадолго, но передавал привет всему миру. “Как же жалко мы выглядим на фоне всего этого места и этих людей”, - подумал он про себя. Странная злость охватила его, и почему-то он подумал о том, что это место он забросал бы коктейлями Молотова с не меньшим удовольствием, чем дом той цыганской семьи. Почему-то в этот момент эта картинка ему представлялась особенно приятной.

Любопытно, что преступление, совершенное в такой глубинке, как их деревня, преступлением почти не считалось. В подобных местах царит иная логика. Изо всех щелей таких мест проглядывается родоплеменной строй и его правила. Закон не распространяется на знакомых власть имущих. Это всегда является отличительной особенностью лишь зарождающегося общества, делающего свои первые неловкие шаги, входя в более современный мир из мрачного средневековья.

- Ладно, ладно! - согласился Артур. - Мы уйдем, но мы просим жалобную книгу!

- Боюсь, что это невозможно, - отрицательно качнула головой Анна и кивнула охране.

- Идемте, - первым, как и следовало ожидать, сдался Ефим.

Он взял свою молодую жену под руку и попытался потянуть ее к выходу.

Банда действительно двинулась к выходу, и как только почти все ее члены вышли на улицу под дождь, Артур выхватил жалобную книгу из пластиковой упаковки на стене и бросился бежать. Маленькая месть была совершена.

***

Дождь разбавлял летний жар и приносил облегчение после почти тридцатиградусной жары. Артур со своими друзьями укрылись под навесом какого-то бутика, который находился по другую сторону жилищного комплекса.

Уже через несколько минут их выгнали оттуда. Они оскорбляли в высшей степени приличный облик города своим видом. Несколько рабочих, которые ремонтировали теплотрассу и в данный момент решили переждать непогоду под навесом продуктового магазина, также прогнали их. Гости столицы тоже не хотели видеть их под одним навесом вместе с собой. Последнего уже не хотел терпеть Сергей. Если бы не Дарья, которая оттащила идиота от рабочих, то почти наверняка случилась бы драка.

- А не хотите вспомнить старые деньки, а? - Артур покосился на высокий жилой комплекс, в который они так и не смогли попасть.

- Ты это о чем? - Дарья подняла голову, чтобы увидеть, куда он смотрит.

- Я говорю, руки еще крепкие, а? - он улыбнулся, глядя на нее. - Помнишь, как по вышкам лазили? У этого здания есть наружный пожарный ход, как в американском кино, смекаешь?

Дарья улыбнулась. Крупные капли дождя уже заползали ей под одежду, и ей уже давно становилось холодно. Они не хотели отходить далеко от здания, а ближе везде были лишь сплошь дорогие бутики, от которых их гоняли.

Та часть здания, которая имела при себе пожарный ход, была огорожена высоким забором. Артур, воспользовавшись помощью брата, подтянулся над забором и заглянул внутрь.

- Чисто, - сообщил он. - Кстати, буквально. У них тут реально чисто.

- Ты за*бал, - ответил ему брат, на плечах которого он стоял. - Давай залезай уже!

Банда начала перекидывать сумки и помогать друг другу проникать на частный охраняемый объект.

- Может, мы просто дождемся Елену? - предложил Ефим.

Он был единственный, кто называл Лену полным именем, и потому не все даже поняли, о ком именно он говорит. Возможно, он был единственным, кто понимал, что сейчас они совершают пусть и мелкое, но уголовно наказуемое хулиганство.

- Это вопрос принципа, друг, - сообщил ему Сергей, уже сидя на заборе и протягивая руку Дарье. - Нельзя таким уродам давать садиться тебе на шею. Они нас за людей даже не считают, видел какие? На пафосе.

- Не гунди, - согласилась Дарья, - это мелкое хулиганство. В самом худшем случае нас выгонят. Такие, как они, полицию не вызывают. Они же там все тишину любят.

- Ох не нравится мне все это, - пожаловался Ефим, но все же потянулся за рукой Сергея, когда наступила его очередь.

Как и следовало ожидать, раскладная лестница до пожарных ступенек также была заперта на крепкий амбарный замок. Бывших руферов это не остановило, и, пользуясь живой лестницей, они начали перебираться наверх. Ефиму было тяжелее всех. Молодой человек был на “вы” со спортом, и наверх братьям уже пришлось его поднимать, не ожидая, что он сможет подтянуться самостоятельно.

Дальнейшая часть пути оказалась не легче. Им предстояло пройти наверх не менее двадцати лестничных пролетов. Чем выше они поднимались, тем прекраснее им открывался вид на центр города и Москва-Реку. Ближе к пятнадцатому этажу они решили сделать остановку, любуясь видом на город.

- А Ленка-то в люди выбилась, раз живет здесь, - улыбнулась Дарья.

- Квартиры тут… - тяжело дыша, сообщил Ефим, - стоят не меньше семидесяти миллионов. И это только самые… простые.

Сергей хлопнул его по спине.

- Ты дыхалку побереги, дед, нам еще выше подниматься.

Они смотрели на возможности жизни. На возможности, которых у них никогда не будет. Счастье - вещь очень относительная. Охотники рассказывали историю о племенах чукчей и оленеводов, которые почти не имели контактов с современным человеком. Все их связи заключались в обмене незначительного количества шкур на оружие, патроны и провизию. Следует ли отмечать, что представители современного человека обманывали оленеводов, предоставляя далеко не самое хорошое оружие и боеприпасы, при этом выручая баснословные деньги за соболя и мясо. Так длилось очень долгое время, до тех пор пока им все же не захотелось взять нескольких представителей “дикарей” в цивилизованный мир. Здесь нужно отметить, что каждый из представителей “дикарского” мира был счастлив. Каждый раз, когда хмурому и современному человеку приходилось приходить на их стоянки, они слышали звонкий смех.

Многое изменилось именно с той поездки, в которой они увидели цивилизованный мир. Океаны вкусов, бесплатное тепло, свет, транспорт и многое другое. Все то, о чем они никогда не задумывались, ибо в их маленьком мире царило равенство и не было борьбы за достаток. Наличие у соседа бус из клыков медведя не было поводом для черной зависти.

Они увидели мир в том виде, в котором он существует, и в их разумах поселилось сомнение. Осознание того, что то, что они имеют, - это ничто. Осознание того, какие же маленькие они люди на самом деле. Осознание этого пробудило ЭГО.

Одной из множества идей советской власти и железного занавеса было то, чтобы люди не видели достижений человечества, не видели, какой жизнь может быть еще. Гордые и независимые люди СССР радовались равноправию и были счастливы. Но даже в такой системе появились трещины в виде первых машин и загородных коттеджей.

“Счастье в неведении”, - скажет расстроенный чукча, возвращаясь в свой чум. Каждый из братьев думал примерно о том же самом, глядя сверху на элитные бутики, откуда их только недавно выгнали под дождь.

- Ну что, - спросил Артур, - идем?

Том - II Глава двадцать первая: Содержанка

<<Лена Волкова>>

- Ты вроде бы не хотел идти со мной? - уточнила Лена, заметив, что Влад зашел вместе с ней в лифт.

- Я должен посмотреть на твоих друзей, - спокойно ответил он.

- Типа, какая-то проверка? Ты умеешь определять, не заражен ли человек, просто посмотрев на него? - спросила она с толикой недоверия.

- Да, с большой вероятностью, - так же без тени иронии ответил он.

- Все думаю об этом пареньке, - начала Лена. - С ним все будет хорошо? Когда мы его сдали Симонову, кажется, тот был в ярости.

- Он убил много людей, - согласился Влад. - Какое-то время он проведет взаперти, но Институту нужны агенты, с ним все будет хорошо.

Иногда ей все же хотелось поговорить с ним каким-то иным способом. Пошутить, но так, чтобы он понял, что это была ирония, или даже, возможно, разрешить себе отпустить в его сторону невинную колкость. Она все больше признавалась себе, что скучает по нормальному человеческому общению, хоть и не променяла бы Влада как учителя ни на кого другого.

Стоило дверям лифта открыться, как она услышала знакомые голоса. Отчасти знакомые, потому что голоса братьев стали более хриплыми, видимо, все же взросление давало о себе знать. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что чуть не бросилась к ним, чтобы обнять, но все же удержала себя в руках. Она ускорила шаг, оставляя Влада позади, но вот справиться с улыбкой уже не смогла. Широкая и искренняя улыбка расползлась по ее лицу.

- ЛенкО! - закричал Сергей, вскакивая с дивана в прихожей.

Ее друзья расположились на небольшом диване в прихожей прямо напротив ее двери, раскидав свои сумки по полу. Без сомнения, если бы их заметил кто-то из жильцов, то уже вызвал бы охрану. К счастью для них, в это время суток Москва только просыпается и жильцы таких домов редко бывают дома.

- Вы приехали! - Лена почти набросилась на Дарью и крепко обняла старую подругу.

Она не обратила внимание на нового персонажа в лице Ефима, Лена просто была рада видеть своих старых друзей.

Зато все они почти сразу перевели взгляд на возникшую за ее спиной тяжелую и мрачную фигуру Влада. Как это часто бывает, создавалось ощущение, что он словно пожирал окружающий свет, отчего в коридоре становилось темнее.

Лена поспешила отпустить Дарью и нарушить воцарившуюся тишину и некоторое неловкое молчание.

- Знакомьтесь, это мой коллега, Владислав Князев. Мы вместе работаем. Он всего на минуту, проводить меня решил, - она указала на Влада.

Ее друзья продолжали пялиться на Влада, не находясь, что ему можно сказать. На фоне Лены он выглядел так, что ни о каких “коллегах по работе” и речи идти не могло.

Дарья все же протянула ему руку.

- Здравствуйте, - как всегда, первой начала она.

В какой-то мере она находила Влада мрачно привлекательным. Несколько раз в своей жизни она бралась писать романы, но ни один из них ей закончить не удалось. Всякий раз главным любовным интересом ее героини был мрачный мужчина средних лет, который почти силой добивался героиню и при этом сохранял налет таинственности. Странная немногословность Влада и необычный вид подтолкнули ее первый шаг.

- С ними все в порядке, - спокойно и с привычным для Лены, но не для ее друзей металлом в голосе выдал Влад.

Проигнорировав руку Дарьи, Влад просто развернулся и двинулся в сторону лифта.

Дарья даже не сразу опустила руку, вместе с друзьями провожая странного незнакомца взглядом до лифта, и не проронила ни слова, пока двери лифта не закрылись.

- Твой папик? - внезапно со злостью в голосе выдал Артур, который все это время сидел на диване и так и не встал.

Лена перевела на него удивленный и даже несколько возмущенный взгляд.

- Что?! - возмутилась она. - Нет! Я же говорю, коллега по работе!

- Ничего себе коллега, - подхватил вопрос Сергей. - Это ты благодаря этому “коллеге” живешь в такой роскошной хате?

Лена насупилась, она почувствовала себя, как на допросе.

- Знаешь что, иди ты в ж*пу. Я же сказала, я с ним не сплю, исключительно деловые отношения, ясно? - Лена решила поставить точку в этом вопросе.

Дарья постаралась ее поддержать и буквально встала на ее сторону, прижавшись к ее плечу своим. Ей тоже не терпелось познакомить Лену со своими жизненными достижениями, которые на фоне квартиры Лены и ее коллеги, уже не выглядели такими уж достижениями. Про коллегу Дарья, естественно, не поверила, в точности как и братья, но все же решила сохранить хорошую мину при дурной игре.

- Знакомься, это Ефим, мой муж, - она указала рукой на единственного незнакомого Лене человека в их компании.

- Замуж вышла? - Лена почти сразу забыла о Ефиме и резко обернулась на подругу.

- Выскочила почти сразу после твоего отъезда, - с прежней злостью в голосе ответил за Дарью Артур, - в поисках лучшей жизни. И видимо, не она одна.

- Я же сказала! - возмутилась Лена.

Ефим подошел к ней ближе и улыбнулся.

- Про тебя много рассказывали. Всем очень хотелось увидеть, как ты тут устроилась, - он обвел взглядом холл ее дома. - И, надо сказать, впечатлены все.

Лене не нравились странные намеки Артура. Они несколько отравляли ее встречу с друзьями, но она твердо решила не дать себе испортить, возможно, единственный и последний вечер, когда она может побыть сама собой и немного расслабиться.

- Давайте внутрь, - кивнула она на дверь, - нечего тут стоять.

Провернув ключ всего на один оборот, она распахнула дверь, впуская их в однокомнатную, но крайне просторную квартиру-студию.

Их глаза расширились. Такое они видели только в кино, особенно панорамные окна, которые занимали почти тридцать процентов всех стен в квартире. Между кухней и гостиной не было никаких узких и неудобных коридоров. Квартира утопала в белых и сероватых под металлик цветах и от этого лишь создавала иллюзию дополнительного пространства.

- *баный свет! - выругался Сергей. - И это ты тут живешь? Ты?

Последнее “ты” он произнес так, словно она была не только недостойна здесь жить, но и вот-вот вернется хозяин квартиры, а им придется бежать.

- А чего нет-то? - она вскинула подбородок от гордости и немного обиды.

- Ты лучше спроси у нее, как она за все это расплачивается, - Артур бросил сумки на пол у входа и захлопнул дверь.

Он не был в настроении расхваливать ее новое жилье, примерно представляя в своей голове, как именно она расплачивается за него с этим неприятным типом.

Лена устала переубеждать его и потому не стала ничего говорить.

- У вас система "умный дом"?! - воскликнул Ефим и подбежал к сенсорной панели возле двери. - Я имею в виду, настоящий умный дом, а не это говно от Яндекса или Мэйла.

Лена забеспокоилась. Она не подпускала своих друзей и в особенности себя к сложной технике. Последствия почти всегда были губительны. Для техники, разумеется.

- Ты только там ничего не трогай, ага? Работает и работает, - поспешила она предупредить его.

- Так он же выключен? - с недоумением спросил Ефим.

- Ну, и значит так надо, - констатировала Лена.

Дарья с улыбкой положила ей руку на плечо и прошептала на ухо.

- Он на программиста или что-то такое учится. Умный он вообще, не чета этим двоим, - успокоила она подругу, как могла.

- А-а… - действительно успокоилась Лена. - Ну, тогда тыкайся.

Из сумок, которые начали бросать ее друзья в самых разных местах, то и дело доносился звук стекла. Похоже, никто из них не ожидал, что у Лены будет достаточно средств на покупку достаточного количества алкоголя, и позаботились обо всем сами. Судя по звукам, они планировали уйти в запой минимум на пару дней.

- Вы свое бухло, что ли, привезли? - уточнила Лена, пытаясь поймать взглядом друзей, которые расползались по ее квартире в совершенно хаотичном порядке.

- А то, - Сергей почти упал на диван в центре комнаты. - Чем ты тут нас поить будешь - еще не известно, а это свое, "Жигулевское".

- На вот, держи, - Лена протянула ему свой смартфон. - Заказывайте все, что хотите. Я не успела вас встретить и подготовиться, так что берите на свое усмотрение, я плачу. Там листать можно, скроллить вниз.

Сергей покосился на Лену через плечо, забирая ее смартфон.

- А я знаю, как пользоваться, не тупой, между прочим, - его подколы были шутливыми, в отличие от слов его брата, который даже и не пытался скрывать пылкой ревности.

Впрочем, его ревность была совершенно не очевидна Лене, которая уже успела забыть о его словах в ракетном цеху, но совершенно не забыла о том, что они там встретили. Ей хотелось узнать о том, что случилось после ее отъезда, но она не решалась подвести к этому разговор так скоро.

***

Влада не покидало чувство нарастающей опасности. Впервые за последние долгие почти двадцать лет он чувствовал дискомфорт. Несколько раз он закрывал глаза, пытаясь внимательнее прислушаться к тому, откуда исходит опасность.

Он был уверен, что внимательно осмотрел ее новых друзей и опасности от них не исходило. И все же что-то было не так. И это самое “не так” заставляло его мертвые эмоции оживать. Что-то очень важное для него вот-вот должно было произойти.

***

- Я, кстати, вас забыла предупредить, - не отрываясь от фильма, Лена открывала очередную бутылку пива, - тут уже неделю после полуночи отрубают свет. Что-то там чинят, я хз. Я к тому, чтобы вы знали, что потом телек отключится.

Среди ее друзей, которые кто как расположились на диване, прошелся недовольный гул.

- Хочешь сказать, что вечеринка закончится в самом разгаре? - со смехом заявила Дарья.

Она уже успела изрядно захмелеть, и чем больше пила, тем больше ластилась к своему новоиспеченному мужу. Под влиянием алкоголя ей казалось, что она просто обязана обозначить свою территорию, даром что Лена - ее старая подруга и, судя по всему, имеет секс-обязательства.

- А когда вернется твой “хозяин”? - с неизменно насмешливым тоном сообщил Артур. - Вряд ли он обрадуется, увидев тебя захмелевшей в компании молодых друзей. Как он тебя вообще отпустил, мало ли что случится?

Наконец Лена не выдержала. Возможно, алкоголь начал подтачивать тормоз, а возможно, просто ее терпение подошло к концу, и она решила положить конец этим шуткам.

- Ты за*бал уже, понял? - она наклонилась вперед, чтобы видеть Артура, сидящего на другой стороне дивана. - Чего ты до меня до*бался? Да! Я *бусь с ним, понял?! *бусь как никогда раньше, и мне за*бись, понял?!

- Она права, - бросил недовольно Сергей, - достал ты уже, остальным хотя бы не порть вечер, выпей еще и успокойся уже.

- Пойду покурю, - Артур встал и направился к выходу.

Дарья и Ефим молча наблюдали за происходящим, стараясь не встревать в сцену между Ромео и Джульеттой. Особенно любопытно им было наблюдать за тем, что Джульетта не знала, что она - Джульетта.

- Бл*дь, - выругалась Лена, вставая, - нельзя там курить. Там противопожарные штуки всякие на потолке. Закуришь - тут водопад будет. Иди в окно кури.

Артур не остановился, он продолжал игнорировать ее.

- Бл*дь, - снова выругалась она, выбегая за ним в коридор, я сказала, что тут нельз…

Она не закончила свою реплику, как Артур захлопнул за ней дверь и, схватив ее за руку, прижал к стене в коридоре. Она почувствовала, что от его губ пахнет алкоголем, тем более, они были в сантиметре от ее.

Странный порыв его чувств поставил ее в тупик. Вероятнее всего, он хотел ее немного напугать, но страх - это последнее, что она почувствовала бы, а вот ступор от его жеста - вполне.

- Ты… чего? - все же искренне недоумевая, спросила она.

Он прижал свою свободную руку справа от ее шеи, прижимая ее к стене и не давая ей вырваться. Вероятно, он подсмотрел этот жест в каком-то фильме, где, без сомнения, мужчина-герой в этот момент смотрелся невероятно эффектно. Пьяный мальчишка едва ли семнадцати лет смотрелся, скорее, комично. Так, во всяком случае, было бы, если бы не истинная кипящая злая ревность, что буквально рвалась наружу.

- А что если… - начал он не стесняясь, опуская взгляд от ее шеи на ее вырез спортивного топа, - твой папик узнает, что ты решила пошалить с бывшим парнем?

- Ты, что ли, бывший? - Лена решила ничего не делать с его жестом.

- А ты уже забыла? - он резко и как-то зло поднял взгляд. - Там, в подземном хранилище. Ты помнишь, что сказала?

Лена не помнила. Она давно научилась вычеркивать людей из своей жизни, так было проще. Рано или поздно она уезжала и потому дала себе слово никогда не привязываться. А теперь, даже если она и обещала что-то, она прекрасно знала, что в случае слабости Артур не увидит рассвет, а возможно, и вся ее компания.

Она помнила условие Влада: пить только алкоголь. Сущность чужого очень быстро очищает кровь, не давая захмелеть достаточно, чтобы утратить контроль, но любого рода близость спровоцировала бы зверя и превратила бы уютный вечер в скотобойню.

Лена почувствовала, что в целом, несмотря даже на его нелепое поведение, она была бы не против провести пару десятков минут с ним, но быстро отмела это ощущение, это означало бы приговор. Она решила сжечь мост.

- Я не соврала про того мужика, - соврала она. - Я и вправду с ним сплю за эту квартиру, таков уговор.

- Шлюха… - выругался он.

Его глаза искрились злобой. Она его не боялась, стоило ему поднять на нее руку, как она могла бы не только сломать и вырвать ее, но еще и ею же начать жонглировать его же вырванными тестикулами, если бы она захотела.

Внезапно он со всей силы впился в ее губы. Запах дешевого ликера ударил ей в ноздри, и она немного скривилась.

“Пусть, это все, что он сегодня получит”, - подумала она, давая ему не более трех секунд.

Она быстро сменила мнение, почувствовав, как его сердце застучало намного быстрее, а его правая рука схватилась за ее обнаженный живот, прижимая ее к стене крепче, и потянулась вверх, собираясь забраться под ее топ.

Она оттолкнула его. Вероятно, она не рассчитала силы, потому что повалила Артура на пол к противоположной стене, заставив последнего стукнуться затылком об стену.

- Достаточно! - почти выкрикнула она. - Всё, хорош!

Она резко развернулась и вернулась в комнату к друзьями, которые хранили гробовое молчание, пытаясь прислушиваться. Артур к ним не вернулся.

***

- Ты уж на него не обижайся, - играясь с волосами своего мужа, сказала Дарья. - Он этот год по тебе сох, вот и взбесился, узнав, что ты с другим мужиком, кстати, симпатичным, у вас точно ничего нет?

- Да хорош, я же сказала, просто коллега, - ответила Лена, делая невозмутимое лицо и продолжая смотреть фильм.

Она изо всех сил старалась не испортить вечер этим нелепым представлением.

Когда фильм начал показывать титры, Лена даже не сразу заметила это. Ее мысли были в другом месте. Ее мать приучила ее искать связь между поведением людей и чужими, которых они могли потенциально встретить. Влад учил ее тому же самому, и потому мысли о старом ракетном хранилище сами вернулись и на этот раз отказывались покидать ее голову.

Казалось, Дарья заметила это. Она также заметила, что Лена не обратила внимание на то, что фильм закончился.

- Лен, - начала она, - а помнишь то ракетное хранилище? Знаешь, после того, как ты уехала, голос исчез.

Лена чуть не вскочила с места, услышав это.

- Вы туда ходили еще раз?! - возмутилась она.

- Вообще-то это получше травы будет, конечно ходили, - возмутился Сергей, вытаскивая бутылку портвейна из сумки.

- Я же вам говорила не ходить туда, почему вы мен… - она задумалась. - Так голоса не было же, да?

- Не было, - Дарья перевела взгляд на мужа. - А давай ей покажем наш “голосозаменитель”.

- Давай, - усмехнулся он и ловко сбросил жену с колен на диван. - Я в эти их сказки не верю, честно говоря, но у меня есть свой способ, как услышать голоса.

Лена не без интереса проследила за Ефимом, который отправился к своей сумке, все это время стоявшей вдали от всех.

- Я же тебе говорю, - почти промурлыкала Дарья, - он - городской мальчик с очень интересными городскими способами развлечься.

Лена посмотрела на нее пристальным взглядом. Лена пробовала наркотики раньше, но всегда считала, что это совершенно безвредная забава для такой, как она, но совершенно другое дело для обычных людей. Она не хотела видеть свою лучшую подругу в луже собственной крови где-нибудь в одном из переулков Москвы. Лена знала, к чему приводит зависимость от тяжелых наркотиков.

- Надеюсь, это не то, о чем я думаю? - спросила она.

- Мы его только потому и терпим, - с усмешкой признался Сергей. - А то почему, ты думаешь, он с нами ошивается?

- Ангельская пыль! - воскликнул Ефим, вытаскивая два небольших пакетика с белоснежным порошком внутри.

- Ты пробовала что-нибудь такое, Лен? - Дарья подтянула под себя ноги и подвинула журнальный столик поближе, начав убирать с него пустые бутылки из под алкоголя и такие же пустые упаковки заказанной еды.

- Нет, - соврала она, - и не хочу начинать. Вроде же вы этим не баловались?

- До Ефима - нет, - признался Сергей, усаживаясь на диван вместе со всеми. - Денег таких не было, да и источников откуда взять, а тут… столица-матушка.

- Не хмурься, ведешь себя, как недотрога, - обругала ее Дарья. - Или Артур прав и это папик тебе не позволяет?

Лена скривилась.

- Да нет, просто не ожидала, что ты будешь баловаться этим. Ты, помнится, даже не курила, - удивилась Лена.

- Многое поменялось после… - она осеклась.

Лена заметила это и была не намерена дать ей уйти с темы.

- Что изменилось? Что "после"? - настояла она.

Дарья не хотела говорить, а Ефим явно не знал. Сергей с грохотом подвинул ближе журнальный столик, на котором уже были разложены четыре дорожки, и начал свою версию истории:

- Помнишь цыган, которые жили у реки?

Лена безмолвно кивнула. Более всего на свете она боялась, что история так или иначе коснется того чудовища из люка.

- Как-то зимой эти отморозки напились и, изрядно нажравшись, начали спаивать и своих детей. Эти животные даже младенцу дали водки, чтобы не раздражал плачем. Ну и… - ему давалась эта история с явным трудом, - в общем, Рустам тоже был там, и его напоили. Прошлая зима была чертовски холодной, а у него, как ты помнишь, из одежды была лишь кожанка от старших. Пацан вышел на улицу отлить или сблевать, я не знаю, ну и… там и отрубился. Упал в снег под крыльцом. Когда его нашли, выяснилось, что он там пролежал четыре дня и собаки его успели местные погрызть.

Лена выдохнула. История не касалась чужих, это было не более чем очередное проявление обычной человечности. В ее мире это не было животрепещущей историей, это была самая что ни на есть классическая деревенская история. Она знала, что они не поймут ее спокойной реакции, и потому задумчиво покивала головой.

- И ты представляешь, что эти двое отморозков сделали? - Дарья наклонилась к дорожке.

- Что? - спросила Лена, догадываясь.

- Не мы одни, - перебил ее Сергей. - Эти у*бки того заслуживали с самого начала. Еще пара человек и мы закидали их дом горючей смесью. Но мы аккуратно, чтоб выйти успели. Пара человек загар получили, но ничего серьезного.

- Так вас поэтому ищут, да? - догадалась Лена.

- Поэтому, потому что детдом нам светит - мало ли причин? - Сергей взглянул на откинувшую голову Дарью. - Вот ищем, где перекантоваться. Твой-то будет наверное против, если мы тут неделю-другую поживем?

Лена представила, как это будет выглядеть. Как будет выглядеть ее объяснение, чем они занимаются, и их реакцию на Влада, который будет продолжать стоять у окна и не реагировать на них.

- Боюсь, что так… - призналась она.

Часы показали полночь, и свет в квартире погас.

Том - II Глава двадцать вторая: Отрицание, торг, принятие.

<<Татьяна Вавилова>>

Таня находилась в максимально приподнятом настроении. На самом деле, она всегда находилась в нем вследствие своей работы. Обратное почти всегда приводило к серьезным проблемам с сущностями, с которыми она была вынуждена работать. Знание об их существовании уже само по себе являлось серьезной причиной для их визита.

Татьяна Вавилова была автором одной из крайне популярных работ среди сотрудников Института и других организаций, занимающихся охотой на чужих по всему миру. Суть этой работы описывала способы, как быть счастливым человеком. Чужие не переносили радость, смех, счастье и многие другие вещи, столь незнакомые современному человеку. Без сомнения, понятие счастья очень отличается от культуры к культуре и от региона к региону. Это еще больше подтверждало ее вторую теорию о том, что чужие суть есть рукотворное творение. Далеко не во всех культурах убийство считается чем-то постыдным.

Многие религии требуют немедленного убийства за оскорбление божества. Можно бесконечно долго осуждать религиозные течения и их варварские подходы к совершению возмездия и не замечать примерно такого же подхода в вопросах чести начала шестнадцатого и конца девятнадцатого века.

Ее диссертация была жизненно важна для мира, но мир к ней был еще не готов. В конце концов, основная суть ее доклада гласила, что чужие - больше явление следствия, нежели причин, что сами охотники как явление не обязательны, что люди вполне способны сами избавиться от проблемы, если разберутся в себе. Даже попытки начать развивать эту тему всегда приводили к возмущениям со стороны слушателей.

Человечество не готово нести ответственность за появление чужих вследствие собственных действий. Мы не готовы признавать, что чужие - не более чем наше уродливое отражение в зеркале. Именно последняя мысль заставила ее улыбнуться, ведь она сейчас направлялась на встречу с Виктором. Потомок, скрытое естество которого так сильно рвалось наружу, что стало его же проклятьем. Она ожидала многого от этой встречи.

***

- Генерал Ставишев! Господа, очень рада всех видеть! - поприветствовала она генерала и всех присутствующих в допросной.

Классическая комната с записывающей аппаратурой и огромным стеклом, сквозь которое было видно одиноко сидящего Виктора, без сомнения, в наручниках. Это был далеко не первый допрос новоиспеченного охотника, и потому в комнате царило спокойствие.

Таня не могла не заметить присутствие двух овчарок. Собаки прекрасно ощущают и реагируют на чужих или способности охотников и могут предсказать появление темного дара за несколько секунд. Каждый человек, который посвятил, а лучше сказать, пожертвовал свою жизнь во имя Института, был обязан иметь дома собаку, неважно какой породы, исключительно в целях безопасности.

- Вы задерживаетесь, Татьяна Викторовна, - хмуро огрызнулся генерал, не глядя в ее сторону.

- На КПП была очередь, генерал, - Таня постаралась побыстрее перевести разговор. - Это Виктор Севастьянов?

Генерал кивнул.

- Он самый, так что мы все ждем вашего выхода. Сколько времени вам потребуется?

Таня подошла к стеклу и пристально вгляделась в подозреваемого. Виктор казался спокойным и даже в чем-то расслабленным. По его виду можно было бы сделать вывод, что он не переживает о том, где находится. Тем не менее, как и у Влада, Таня могла разглядеть мельчайшие признаки того, что это не так. Если Влад, вглядываясь в человека, мог заметить тонкие признаки развивающегося паразита или присутствия проклятого артефакта в жизни человека, то Таня, глядя на мельчайшую моторику рук, могла без проблем определить волнение человека. Виктор нервничал, но прекрасно справлялся с собой.

- Могу я взять кофе с собой? - спросила она больше у стекла.

- Только если не боитесь, что он плеснет вам его же в лицо, - предупредил генерал. - Мои люди рядом, но будьте осторожны.

- Я всегда осторожна, генерал, - Таня налила кофе в пластиковый стаканчик и обдала всех присутствующих лучезарной улыбкой.

Она раздражала этим людей не меньше чем чужих.

Стоило двери открыться, Виктор почувствовал, что в допросную комнату ворвался яркий комок света, который почти буквально ослепил его. Татьяна улыбалась и была максимально приветливой.

- Добрый день! - почти воскликнула она, усаживаясь напротив Виктора за длинный стол, что разделял их.

Она положила свою папку перед собой и поставила стаканчик с кофе рядом.

- Оу, это, кстати, вам, - якобы опомнилась она и подвинула через стол пластиковый стаканчик.

Виктору пришлось бы тянуться, чтобы достать до него, а Тане, как следствие, не пришлось бы подходить к нему излишне близко. Ее методы были отточены, и все они имели свое назначение, даже ее странная простота была направлена на определенные цели.

- Благодарю, - спокойно ответил Виктор, так и не взяв кофе.

- Так, - начала она, открывая папку, - Виктор Севастьянов, двадцать один год, родились в… О-о! Работаете в модельном бизнесе!

- Работал, - спокойно ответил Виктор.

- Вас там что-то не устроило? - услужливо уточнила она.

- Не устроило, - согласился он. - Я убил, кажется, семь человек.

Таня лишь качнула головой, опуская голову, чтобы продолжить читать его дело. Ему показалось, что ее жест означал что-то вроде “с кем не бывает”.

- Разумеется, мы не сможем объяснить ваши поступки полиции, но мы и не полиция, - начала она, перелистывая бумажки, - нам эти объяснения ни к чему. Мы прекрасно понимаем, почему, а главное, КТО это сделал. Потомок не осознает свою силу в момент ее пробуждения, и могут случиться разного рода казусы. Бывало и хуже.

Виктор наконец поднял на нее глаза.

- Опять эти “потомки”, все о них говорят. Та безумная девчонка, что поймала меня, тоже о них говорила.

Таня улыбнулась сильнее.

- Та “безумная девчонка” - один из наших агентов. Она хоть и стажер, но очень толковый, - пояснила она. - Что же касается второго человека, то это один из наших очень старых агентов с довольно большим опытом.

Виктор наклонился вперед.

- Все это какой-то абсурд, - выдал он.

Таня была знакома с таким способом принятия информации. Отрицание происходящего - один из прекрасных способов нашего мозга удерживать знакомые берега и не допускать абсурдной, по его мнению, информации.

- А то, что делал ваш двойник, - спросила она, - по-вашему, это не абсурд? Вы были свидетелем, как девочка семнадцати лет догнала вас и с легкостью задержала. Разве у вас есть этому объяснение? Вам показывали видео из модельного агентства?

Виктор скривился и отвернулся.

- Показывали, - признался он.

Таня вздохнула. Ей предстояло все объяснить, но сейчас она имела дело со скептиком, который отказывался принять даже собственную сущность.

- Вам, наверное, хочется узнать больше, не так ли? - она снизила голос и сделала его более услужливым.

Наконец Виктор сдался.

- Сделайте одолжение.

- Замечательно, - Таня встала и достала из свой сумочки небольшой пульт.

Первый же щелчок заставил появиться древнее изображение на стекле допросной комнаты. Вероятнее всего, стекло обладало совершенно иными свойствами покрытия с внутренней стороны, что позволяло выводить изображение на эту сторону, позволяя наблюдать за подозреваемым с другой.

Картина изображала портрет работы конца семнадцатого века, по крайней мере, так ее мысленно продатировал Виктор. Грузный мужчина в легких парадных латах и длинной шпагой на поясе. Он восседал на легком кресле, вышитом жемчугом, а на фоне возлегал черный, как ночь, пес породы тибетский мастиф.

- Знакомьтесь, - указала Таня рукой на портрет, - это Олаф фон Бисмарк, портрет работы семнадцатого века.

“Угадал”, - подумал про себя Виктор.

- Очень многие легенды про ведьм, вампиров, призраков и другую нечисть имеют под собой историческое обоснование, - продолжала она. - Не всегда, разумеется, но очень часто. Наши предки не скрывали существование паранормальных сущностей, да им и не требовалось это делать. В конце концов, информация передавалась медленно, да и панику такие знания вызывали с большой неохотой. Феодал-сосед с многотысячным войском представлял собой куда как большую проблему, чем болотная баба, которая утаскивала в лес пару человек в год.

- Говорите, как бухгалтер… - внезапно даже для себя сказал Виктор.

Таня решила полностью проигнорировать это сообщение. Она не поверила, что Виктор был действительно озабочен человеческими жизнями, и потому не стала реагировать на явную провокацию.

- Олаф фон Бисмарк создал братство неравнодушных людей. Они посвятили себя изучению вещей, которые отходят от жизнеописания в библии и явно являются творением дьявола, - продолжила она. - Вначале это был не более чем монашеский орден, но после молодые люди, которые предпочитали очистить мир от скверны, стали вызываться добровольцами. К несчастью, в те времена они не обладали достаточными знаниями, какими обладаем сейчас мы. Их крестовый поход против тех, кого мы сегодня называем чужими, был малоэффективен, хоть и приносил определенные результаты. Те люди были обычными людьми, и их методы лишь останавливали чужих, но не искореняли их полностью.

Виктор поймал себя на мысли, что слушает с любопытством.

- Чужие - это некая специфическая сущность, не обладающая разумом и паразитирующая на пороках человека, который зашел слишком далеко с моральной точки зрения. Впрочем, излишне депрессивных людей это может коснуться также. Не зря же в библии депрессия описывается как порок. Это напоминает рост сорняка, но в сознании живого человека, именно поэтому у инфицированного человека можно заметить специфические изменения в организме и, в первую очередь, в сознании. Сам инфицированный, в то же время, изменений на замечает. Как я уже сказала, чужой не обладает сознанием и волей, а полностью копирует восприятие мира инфицированного носителя. Страхи, пороки, кошмары станут основным базисом для формирования образа и природы чужого.

Виктор пытался осознать, для чего служит вся эта лекция. У него из головы не выходила одна фраза, что ему сообщила та девчонка. “Ты - один из нас!” - сказала она в тот день. “Они хотят меня завербовать?” - пронеслось у него в голове.

- Уже через несколько лет чужой начинает жить в собственном выдуманном мире, правила которого основаны на кошмарах или желаниях носителя. Разумеется, этот подвид чужих не единственный, но самый распространенный. Они создают свою реальность, в которую могут затягивать обычных людей в качестве жертв. Разумеется, они не осознают этого в полной мере, это не более чем инстинкт выживания. Им требуется новое сознание для расширения границ их мира и поддержания его в стабильной форме, иначе их мир также может начать терять грани и четкие очертания.

- Они умрут без новых людей? - все же решил проявить участие Виктор.

Таня отрицательно качнула головой.

- Нет, наши опыты показали, что время не способно их уничтожить, но жизнь на голодном пайке причиняет им своего рода серьезный стресс, если о них вообще можно так говорить. Как я уже сказала, наши предки достигли лишь некоторых успехов в истреблении чужих. Основной их ошибкой было то, что как только чужой заканчивал охоту в мире реальном и возвращался в свой, они считали, что истребили его. Однако же чужой не более чем зализывал раны и в среднем через три недели мог вернуться к охоте, если это было необходимо.

- Вы хотите сказать, - предположил Виктор, - что я чужой?

Таня улыбнулась так мило, что можно было предположить, что Виктор - нерадивый ученик, сказавший какую-то глупость, а Таня вот-вот похлопает его по голове и все объяснит.

- Нет, не совсем так. В начале семнадцатого века во Франкфурте состоялась встреча членов этого братства. К тому времени их орден серьезно разросся и стал известен во всех уголках Европы и даже в Японии. Многие владыки того мира предпочитали наделять их властью и полномочиями для выполнения их задачи на территории их стран. У них было одно правило: они отказывались воевать друг с другом. Как несложно догадаться, подобный нейтралитет не был воспринят радушно, особенно в ту эпоху. Кроме того, все больше поднимались вопросы о влиянии, которое охотники на чужих оказывали на мир, становясь все более и более влиятельными, но одновременно оставаясь в тени. В те дни в Пражском университете поднимался вопрос о сущности зла и месте дьявола в этом мире. Подобные дискуссии неизменно возвращали ученых к тому, а кем, собственно, являются охотники и их братство. Ведь оружие против дьявола может быть только у господа или других демонов. Несложно подвести итог, что Орден Ласточки, как его именовали на территории Российской Империи, господом во плоти быть не может, а значит, вывод напрашивается сам собой.

Виктор наконец потянулся к стакану с кофе, который уже остыл. С некоторым нежеланием он признавался себе, что его увлекает ее рассказ и он слушает, не в силах оторваться. Чтобы продемонстрировать равнодушие, в первую очередь самому себе, он решил хоть как-то разбавить ситуацию, схватив стаканчик.

- Как можно догадаться, эта идея о дьявольской натуре первых охотников начала распространяться. Идея стала популярной и вынудила властителей мира вначале лишить их титулов и земель, а после и вовсе прибегнуть к более радикальным методам: к казням и изгнанию.

Таня в очередной раз щелкнула кнопкой на пульте, заставив картинку смениться, продемонстрировав карту Европы семнадцатого века.

- В конце семнадцатого века во Франкфурте случилась знаменательная встреча. Олаф фон Бисмарк и около тридцати его ближайших помощников, что уцелели в резне в Европе, собрались для проведения какого-то странного ритуала. К сожалению, мы знаем о нем преступно мало, хоть и нельзя не заметить его ценности для истории. В тот день на них была совершена облава. Рыцари растворились в мире, исчезли с наших радаров, растворившись среди людей. Они стали действовать скрытно. Во всяком случае, у нас больше нет о нем никаких сведений. Считается, что проведенный на крови обряд был своего рода проклятием. Собравшиеся члены ордена дали клятву, что их потомки не смогут избежать выполнения клятвы, данной ими сегодня, а если они попробуют или пойдут против друг друга или рода человеческого, то их постигнет страшная кара. Таким образом, потомок был обязан выполнять долг предка, в противном случае он становился настоящим маяком во тьме для чужих и они приходили за ним в первую очередь.

- Всего тридцать человек? - с недоверием спросил Виктор.

- Около того, - кивнула Таня, понимая суть его вопроса. - Олаф фон Бисмарк также потребовал от протоохотников, чтобы они сохранили свои жизни и бежали, а после распространили свой род среди людей. Надо ли говорить, что рыцари восприняли свою клятву очень серьезно и зачали очень и очень много потомков. Каждый из них имел по несколько десятков, а то и сотен детей, как и повелел глава Ордена. Вначале они пытались заботиться о своих потомках, но со временем, с новыми поколениями, идея о том, что они должны тренировать новое поколение, исчезла. Дети рождались с врожденным проклятьем, своего рода темным даром, который должен был помогать им в охоте на чужих.

- Клин клином вышибают? - Виктор сделал глоток холодного кофе.

- Очень верно замечено, - согласилась Таня. - Как и следовало ожидать, далеко не все потомки с энтузиазмом восприняли эту новость. Тут и там будут появляться дети, которые не будут ничего знать о том, что с ними происходит. Как несложно догадаться, последствия для них будут печальны, ведь они не знали о своем происхождении и охотиться на чужих и не думали, тем самым они нарушали заветы предков и становились добычей чужих.

Виктор опустил голову, словно в стакане с кофе мог найти ответ.

- Я этот самый “потерянный потомок”? - с грустью спросил он.

- Боюсь, что да, - Таня выключила монитор. - А мы, если угодно, Орден Ласточки в современном его исполнении, но уже с обычными людьми, которые контролируют процесс. В конце концов, ваши предки обещали защищать нас, мы вносим свою лепту.

Виктор странно и очень зло усмехнулся.

- Тогда почему меня спрашиваете вы, человек, а не один из моих.

- Потомки-охотники в основном исполнители, - пояснила она. - Операциями руководят сотрудники Института. Именно к этому я и собираюсь подвести.

Таня снова села на стул, напротив него.

- Мы хотим предложить вам сотрудничество, - начала она. - В обмен на это с вас будут сняты все обвинения в содеянном. Как вы уже поняли, после того как ваше проклятие дало о себе знать, вы стали мишенью для мира потустороннего. Если вы хотите выжить, вам так или иначе придется исполнять клятву своих предков. Мы же предлагаем снаряжение, подготовку, напарников, а самое главное, материальное обеспечение за то, что вы выполняете договор.

- Иными словами, у меня нет выбора, так? - Виктор откинулся на стуле, насколько ему позволяли цепочки наручников.

- Выбор есть всегда, - с некоторой грустью выдала Таня. - Я даю вам слово, что держать вас здесь никто не будет.

- А если я уйду? - уточнил Виктор. - Меня же арестуют за то, что я сделал?

- Нет, отдел зачистки сделает свою работу в любом случае, а вам дадут время. В итоге все закончится в ближайшие три месяца в любом случае. У вас будет один из трех итогов. Первый - вы попытаетесь жить скрытно и незаметно. Но от чужих скрыться не выйдет, и они найдут вас. Ну, а далее все будет зависеть от вашей подготовки. Я надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что у вас не очень много шансов пережить первую встречу неподготовленным. Второй - вы решите потратить ваши последние дни с огоньком и, посчитав, что для вас уже нет правил, решите повеселиться на полную. В таком случае мы будем вынуждены отправить оперативную группу, чтобы остановить вас, ведь все происходящее должно оставаться втайне.

- Почему? - вдруг перебил ее Виктор, - Предкам было плевать, почему вам нет?

- Знание о чужих - своего рода болезнь, она передается и распространяется. Для тех, кто узнал об их существовании или увидел их единожды, уже не получится остановить процесс. Сотрудники Института - патриоты, которые положили свои жизни на борьбу с чужими, осознавая, как это в итоге для них кончится. И, наконец, третье - вы соглашаетесь работать с нами. Вам будет найден достойный учитель, вы будете получать пособие. Вы ни в чем не будете нуждаться. И я не хочу вам врать, охотники нам нужны.

Виктор поднял на нее взгляд.

- В таком случае у меня есть информация для вас. И условие.

Таня широко улыбнулась.

- Я вас слушаю, - приготовилась она, потянувшись за ручкой.

- Дочь Дмитрия Назарова - чужой, и я хочу принимать участие в охоте на нее, - закончил он.

Том - II Глава двадцать третья: Долгая ночь

<<Лена Волкова>>

Все подняли глаза к потолку, словно каждый втайне надеялся на то, что свет вот-вот вернется и им не придется прерывать свою вечеринку.

- Ух-ху-у-у-у, - сымитировал вой призрака Сергей.

- Придурок. Где твой брат, кстати? Уже минут двадцать где-то болтается, - спросила у темноты Дарья.

В темноте одна за одной начали вспыхивать зажигалки. Лишь один из их компании, дитя города, включил фонарик на смартфоне, вызвав на себя странный и полный подозрения взгляд. Так бывает всегда, когда в новой компании решишь рассказать глупую шутку, а после не знаешь, куда себя деть всю оставшуюся ночь.

- Так светлее, - попытался оправдаться Ефим, но момент был упущен.

Незапертая входная дверь распахнулась, и в комнату вошел Артур.

- Помяни дурака, - усмехнулся его брат. - Как раз тебя искать идти собирались. Ты где шаро*бился?

- Курил, - холодно ответил он.

- Двадцать минут? - с недоверием спросила Дарья.

- Я много курил, - с каким-то презрением сообщил он.

Лене искренне не хотелось портить вечеринку, но отсутствие света могло окончательно расстроить вечер. Она не видела своих друзей очень долго и ощущала странное чувство долга за то, как они проведут этот вечер и запомнится ли он им. Она очень хотела, чтобы он им запомнился и они вспоминали его, когда будут далеко. В тот момент она даже не представляла, насколько дословно ее желание будет исполнено.

- Есть идея, ребят, - нашлась она и поднесла зажигалку к лицу, словно собиралась рассказать страшную историю.

Она поймала на себе вопросительные взгляды. Лена специально сделала голос нарочито более медленным и добавила в него таинственности.

- Здесь… - сделала она паузу, - на самом верхнем этаже… на самой-самой крыше… когда никого нет и все уже спят…

В нее полетела подушка, запущенная Дарьей. Лена дала ей попасть себе по голове, стараясь не уворачиваться и не демонстрировать свои рефлексы. Ей всегда было сложно понять, как именно видит и ощущает мир обычный человек. В ее представлении люди были невероятно неуклюжи и медлительны, а потому, если ей требовалась притворяться такой же, как все, она начинала вести себя просто нелепо медленно.

- Что там уже на крыше? - засмеялась Дарья.

- Да бассейн там классный, - улыбнулась она ее нетерпению. - Меня туда один парень приглашал на свой день рождения. Была большая вечеринка, но бассейн открыт для всех.

Она заметила на себе злобный взгляд Артура, стоило ей только упомянуть Джона. Лена поймала себя на мысли, что ей ничего не стоило не упоминать его, но уже сейчас она была рада, что сделала это. Его поведение уже начинало ее откровенно раздражать.

- В этом доме точно есть мужики, которых ты еще не оприходовала? - с усмешкой выдал Сергей.

Его комментарий был лишен скрытой злобы, и потому она восприняла его слова совсем иначе.

- Все квартиры ниже двенадцатого этажа еще пока не успела, - попыталась она поддержать его шутку.

Дарья улыбнулась, довольная идеей про бассейн. Ее настроение вообще серьезно улучшилось после второй дорожки. Даже ее муж начал уделять ей больше внимания. Любопытно, что клеем для крепкого брака могут стать наркотики, во всяком случае, пока они не кончатся. Как правило, после этого брак очень быстро превращается в одну из форм куколдинга, но уже не из-за эмоций, а банально ради денег на новую дозу. Дарья восхищалась мужем, когда была под кайфом, он моментально превращался в столичного красавчика с длинными волосами и роскошными очками. Она также переставала быть девушкой из провинции и превращалась в королеву ночной Москвы.

- Так что там по поводу бассейна? - промурлыкала Дарья, прижимаясь к Ефиму. - Учти, мы купальники не взяли.

- Мы? - засмеялась Лена.

- Вы, парни, бюстгальтеры свои не забыли? - засмеялась Дарья, глядя на братьев.

Ее чувство юмора обострялось, во всяком случае, ей так казалось. Ефим же, напротив, становился более закрытым и тихим, хотя в ее глазах он становился более таинственным и притягательным.

- На крыше, говоришь? - Сергей бросил взгляд на Лену. - Заперто небось?

Лена встала и окинула всех взглядом.

- Когда нас это останавливало? - бросила она с вызовом.

***

Лена попыталась приложить карту к сенсорному замку, но из-за отсутствия света ворота на крыше не демонстрировали признаков жизни. Несколько домов в округе также были без света, из чего можно было сделать вывод, что обесточен весь квартал.

Сергей оценил высоту решетчатых ворот и предложил свой вариант:

- Перелезаем? - спросил он больше у ворот.

Артур молча схватился за решетку и полез первый.

- Сумку с бухлом возьми! - Сергей схватился за тяжелую сумку с бутылками и протянул брату наверх.

Артур уже забрался на забор и, свесившись оттуда, протянул руку.

Каждый из них имел уникальный опыт проникновений в подобные места. Если бы хоть кто-то из них видел талант, заложенный в них от природы, то многие из них могли бы стать великолепными альпинистами. К несчастью, жизнь в том мире, в котором им не повезло родиться, лишила их будущего, не дав им и шанса. Люди, рожденные в чудовищных условиях, должны обладать невероятным высоким уровнем осознанности, чтобы понимать и верить в то, что они могут не быть частью социума, и попытаться вырваться к чему-то большему. Основа нашей культуры - быть частью социума, в которым мы родились. Наше коллективное ЭГО даже придумало с десяток поговорок, чтобы остановить любые стремления к поиску нового пути в жизни, например “где родился, там и пригодился.” Братья разделяли этот тезис, они не видели свою дальнейшую жизнь отличной от жизни их отца.

Лена не протянула руку Артуру вовсе не потому, что ей было бы противно, а скорее алкоголь заставлял ее немного дурачиться и демонстрировать свои навыки людям, которым демонстрировать их вовсе не стоило. Она ловко взлетела на забор и легко перемахнула на другую сторону, обогнав всех медленно спускающихся с той стороны.

- Ты глянь на нее! - восхитился Сергей. - Ты где так научилась?!

Лена гордо вскинула нос.

- Ты посмотри, какой у них бассейн!!! - именно с таким количеством восклицательных знаков воскликнула Дарья. - Это какие бабки они сюда угрохали, нет, ты видел, а?!

- Спорю, он еще и с подсветкой, - предположил Ефим.

- Ага, - кивнула подвыпившая Лена, - когда свет есть.

- Я надеюсь, они меняют воду, а то представляю, сколько народу тут ссыт на каждой вечеринке, - выдал Сергей и тут же получил удар кулаком в плечо от Дарьи.

Несмотря на возраст, она все еще считала себя их старшей сестрой.

Дарья первая подбежала к краю бассейна и чуть было не упала в воду. Сбросив туфли, она опустила одну ногу в воду.

- Те-е-еплая - восхитилась она.

Лена вдруг поймала себя на мысли, что смутилась. Алкоголь привел ее сюда с ними, в конце концов, она не собиралась отделяться от компании, но вот что делать дальше - она не знала. Плавать без одежды она не собиралась, она была не настолько пьяна. И потому поймала себя на том, что стоит и смущается, явно не успевая за настроением друзей, которые заряжались намного быстрее нее благодаря привезенному допингу.

- Я лезу! - воскликнула Дарья и схватилась за свою футболку, на которой была написана фраза “Life is suffering”.

- Эй, ты чего? - возмутился Ефим, явно не понимая столь резкого порыва жены. - Тут люди вообще-то.

Дарья проигнорировала ответ.

- Это не люди, а двое недотеп, за которыми я ухаживала с детства, - запротестовала она. - Думаешь, я их писюльки не видела?

Последняя фраза вряд ли должна была как-то успокоить ее мужа. Лена следила за происходящим с явным непониманием, но все же находила этому объяснение. Ей было сложно осознать, насколько нервная система Дарьи сейчас раскрепощена. Алкоголь и наркотики срывали все имеющиеся тормоза.

Лена все же решила задать свой вопрос, который у нее крутился на языке весь вечер.

- Это что за порошок-то? И где ты его берешь? - спросил Лена у Ефима.

По нему было видно, что он собирался ответить, но почти сразу вспомнил, что, по ее же словам, она работает в ФСБ и явно является не тем человеком, с которым можно откровенничать в таких вопросах.

- Да… - забубнил он - ну, это расслабляет, ничего особенного, просто лучше принимать в компании друзей, потому что немного рвет шаблоны, расширяет горизонты.

Он наблюдал за тем, как его жена стягивает кружевные трусики и ныряет в воду, полностью скрываясь под ней.

- Да пох*й! - выкрикнул он и начал стаскивать перед Леной джинсы.

Она не была готова к такому откровению и сделала шаг назад, пытаясь высмотреть Дарью в воде.

Сейчас ее грызла внутренняя пустота. Она всегда отличалась от друзей, потому что не могла нормально напиться и должна была оставаться настороже, и сейчас она чувствовала дистанцию между ними. В какой-то момент это вызвало в ней настоящую злость, почти ярость.

- А я тоже иду! - воскликнула она, хватаясь за свою обувь.

Она старалась расшнуровать свои кеды как можно быстрее, пока аномальный прилив храбрости не покинул ее.

Брызги воды от прыгнувшего в воду Ефима чуть не остудили ее пыл.

С бутылкой в руке и не снимая одежду в бассейн бросился и Сергей. Он вытащил бутылку шампанского из воды и, подняв ее вверх, открыл. Пена из бутылки брызнула на купающихся, заставив последних громко засмеяться.

Лена пыталась быть частью компании, она пыталась не отставать. Как всегда, она не успевала.

Тяжелый взгляд в темноте от стоящего без движения Артура вдруг начал давить на нее. Он внимательно следил за тем, как она сбросила кеды и стащила джинсовые шорты на пол. Лена уже схватилась за топ обеими руками, но заметила его взгляд. Артур разглядывал ее жадно, но с какой-то жадной яростью, лишь местами в его глазах мелькала страсть. Лена даже подумала о том, чтобы остановиться, но злоба от того, что она опять не может быть частью чего-то целого, частью компании, частью мира, а вынуждена вечно быть кем-то другим, окончательно охватила ее.

Она стащила с себя черный топ, обнажив грудь и даже и не думая отворачиваться от его взгляда. Напротив, она попыталась вести себя так, словно это для нее не проблема, а не более чем обыденность. Она даже решилась на следующий поступок:

- Не потеряй, - бросила она в его сторону свой топ и нырнула в бассейн.

***

- И я вхожу к нему в комнату в общаге, а он там на полу, голый и с котом! - Дарья засмеялась вместе со всеми.

- Я был в носках! - запротестовал Ефим.

Компания перебралась в угол бассейна. В этих самых углах были оборудованы водоотталкивающие мягкие подушки вдоль всего борта, специально придуманные для подобных компаний, которые уже вдоволь наплавались и теперь ищут уединения.

Лена пыталась как могла догнать настрой компании через крепкий ликер, но ее организм не позволял достичь желаемого. Раз за разом ее взгляд падал на рассыпанные дорожки возле бассейна. Соблазн был велик, и как назло в голове постоянно звучали слова Влада о возможных последствиях самоконтроля, а вслед за ними и слова матери. Ее самоконтроль был ее гордостью, и она возненавидела бы себя, пострадай еще хоть один человек, особенно ее друг.

- Твой сосед, кстати, от тебя потом съехал, потому что спать в той комнате было невозможно. Вонь стояла еще с месяц! - напомнила ему Дарья.

- Может, мы поговорим о чем-нибудь, что мы все тут помним, але, народ? - запротестовал Сергей, прикладываясь к бутылке. - Ленка, а не хочешь ты нам рассказать, что ты так тогда нервничала из-за этой ракетной шахты? А?

Ефим закатил глаза и покрепче прижал к себе Дарью, прижав ее непременно за ягодицу снизу. С третьей дозой он становился не просто уверенным в себе человеком, но еще и хозяином в семье. Дарье это его состояние нравилось, и она активно подыгрывала.

Лена не была готову к этому вопросу, она бы предпочла пропустить его. Почему-то именно этот вопрос заставил ее вспомнить об Артуре. Все это время он плавал в бассейне, словно хотел проверить себя на прочность. За все это время он ни разу не остановился, хотя они провели в воде уже почти час.

- Да, - отмахнулась она, - ты все равно не поверишь.

- Я так и знала, что ты что-то знаешь, я всегда знала! - пнула ее в плечо Дарья точно так же, как она пинала братьев. - Рассказывай давай, ты ведьма?

- Не-е-е, - засмеялась Лена, - я хуже!

- А я ей верю! - кивнул в ее сторону бутылкой Сергей. - Ты видел, как она по стенам карабкается? Когда мы лезли на старую телевышку, сколько раз мы отдыхали? А она сидела на шпиле и ждала нас. Ну и главное доказательство, вы ее маман видели? Ей уже сколько? Сорок семь? У меня шишак дымился, только я к ним в дом входил. Лен, а она не с тобой, кстати?

Лена не любила вспоминать о матери. Их отношения были сложными, очень сложными. Как и любая мать, Алина пыталась защитить дочь. Разница была лишь в том, что угроза была реальной, а не эфемерной. Как следствие, огромное количество правил и ограничений были наложены на дочь. С детства Лена знала, что такое таит в себе темнота и почему ее надо избегать. В глубине души она злилась за это на мать.

Алина имела некую сделку с Институтом. Она что-то сделала много лет назад, что позволило ей выторговать для Лены право на “нормальную” жизнь. Как и многие дети-подростки Лена не понимала этой жертвы и видела в это стремление насадить ей определенный образ жизни. Алина желала для нее спокойствия, того спокойствия, который может дать охотник. Во всяком случае, Институт им не докучал. О том какой плата была за этой мнимое спокойствие, Лена так и не узнала.

Инцидент с чужим в шахте стал последней каплей.Алина отправилась на охоту в одиночку, не желая подвергать Лену угрозе. Она дождалась пока ее дочь уснет и покончила с монстром в шахте самостоятельно.

. Лена не любила себе в этом признаваться, но также причиной стал и тот факт, что Институт предлагал охотникам возможность жить, как людям, в полноценных квартирах и не дрожать из-за чужих за каждым углом, а ей этого хотелось. Ей именно хотелось стать сотрудником Института и встретиться с легендарном Владом о котором она так много слышала от своей матери. Она была подростком… ей не хотелось жить так как говорила ей мать, она искала приключений.

Впрочем, в этом она так никогда себе и не призналась. Все эти причины побудили Лену уехать в Москву, в Институт, где охотников не оберегают от чужих, а учат их убивать. “Интересно, что бы она сейчас сказала, узнай она, что я учусь у ее бывшего?” - почему-то эта мысль заставила ее засмеяться.

- Чего смешного? - поймала ее на этом Дарья.

- Да так… - отмахнулась она, - не скажу я вам, что это было, ясно? Для вашего же блага.

Ответ не требовался, все были достаточно пьяны и загружены наркотиками, чтобы не держать на нее зла и не задаваться дальнейшими вопросами.

- Котик, я вылезти хочу, подай-ка мне халат вон там с лежанок, - Дарья указала на лежанки, расставленные вдоль бассейна.

- Ага, - поплыл он к краю, - скромность проснулась.

- Холодно просто голой, - брызнула она в его сторону водой, - дурак.

Лена чувствовала, что вечер подходит к своему эпилогу, до рассвета оставалась несколько часов. Летом рассветает рано, а ей очень не хотелось, чтобы утро наступило.

Сергей подплыл к ней с лукавым выражением в глазах и невероятно идиотской улыбкой. Лена почти сразу покосилась в его сторону.

- Трахаться не будем, - предупредила она его так, словно он собирался попросить у нее это так же, как пачку сигарет.

- Даже и не планировал, - возмутился он так, словно она задела его благородство, - я за брата прошу.

- Твой брат, - вступилась за Лену Дарья, - ведет себя, как конченное хамло. Лена вообще-то занята, а проявил бы он чуть больше такта, тогда, может, она бы и подумала. Кстати, а твой этот мрачный тип про твоих подружек не спрашивал?

Лена удивленно покосилась на подругу.

- Ты же замужем?! - не поняла она.

- Большую часть недели, - согласилась она. - А он что-то имеет против дополнительных отношений?

Лена искренне попыталась представить себе эту картинку, в которой им двум приходится объяснять Владу, что именно ему надо с ними делать и в каких позах.

- Да… - замялась она, - не думаю, что ты в его вкусе.

Она попыталась объяснить как могла, чтобы не обидеть Дарью. Когда дело доходило до объяснений, то становилось понятно, что в этом ремесле она недалеко ушла от Влада.

- Ревнивая ты! - возмутилась она, забирая белоснежный халат, протянутый Ефимом. - Полезли на шезлонги, со мной поваляйся.

***

Ночь медленно подкрадывалась к половине третьего ночи. Это особое время, когда у вас еще остается ощущение, что самая приятная часть ночи впереди, но в любой момент вот-вот может показаться первый блик солнца и магия будет рассеяна. Именно в этот час мы остаемся наедине с самими собой и в голову нам приходят наши самые гениальные или чудовищные идеи. Подобная мысль посетила и Артура. Возможно, если бы она не решилась так нагло дразнить его и раздеваться перед Ефимом и его братом, то он и не решился бы на этот поступок, но она решилась, и он теперь тоже должен будет решиться на свой.

- Брат, подойди сюда, - окликнул Сергея Артур, который также уже выбрался из бассейна.

За этот вечер Артур успел испортить настроение и родному брату. Последний также не понимал, как можно так убиваться из-за девушки и вести себя, как полный идиот. В отличие от Артура, Сергей прекрасно понимал, что их дальнейшая жизнь обрастает крайне мрачными красками, и старался находиться в моменте здесь и сейчас и не думать о будущем.

- Ну, что тебе? - Сергей вытирал лицо полотенцем, которое, без сомнения, стащил из одного из незапертых общественных шкафчиков.

- Что она пьет? - холодно спросил он.

- Кто? Дашка? - не понял его Сергей.

В глазах Артура буквально загорелся огонь. Брату никогда не приходилось видеть последнего в таком состоянии. Лишь спустя несколько секунд он заметил изрядно расширенные зрачки и понял, что последний принял изрядную дозу.

- Лена. Я говорю о Лене! - еле сдержался Артур.

- Ты вообще в норме? У тебя глаза огромные и жар, я даже отсюда чувствую, - забеспокоился Сергей.

Последний попытался коснуться лба брата, чтобы попытаться убедиться в своей догадке, но Артур с силой отбил его руку.

- Я спросил, что она пьет. Ты ответишь или нет? - не терпящим возражений голосом спросил он.

- Блин, последний раз просто пиво пила, а что? - так и не понимал Сергей.

Артур кивнул.

- Пиво значит…

Вытащив из спортивной сумки бутылку пива он открыл ее зубами.

- Скажи ей, что это последняя, и отдай ей, - почти приказал Артур.

- Ну ты даешь, - усмехнулся Сергей, - ты серьезно думаешь, что после этого она…

- Закройся! - выругался Артур. - Сделай все, как я сказал.

С этими словами из другого кармана сумки он вытащил пакетик с белым содержимым.

- Эй, а Ефим разрешал брать? По-моему, это последний, они на завтра хотели оставить, - предупредил его Сергей, который начал серьезно беспокоиться за брата.

- Закройся, я сказал, - продолжал почти рычать на него Артур.

Содержимое пакетика было высыпано в бутылку и почти сразу бесследно растворилось.

- Слушай… - начал с недоверием Сергей, - я не уверен, что это такая уж хорошая идея. Она же сказала, что не принимает, вдруг ее там на работе проверяют. Она же вылетит или чего хуже.

Артур сверкнул глаза и уставился на брата.

- Если ты этого не сделаешь, ты мне больше не брат. Понял?

- А что потом? - спросил Сергей.

- А потом… - Артур покосился через его плечо на Лену, лежащую на шезлонге с Дарьей, - а потом пойдешь погуляешь.

Том - II Глава двадцать четвертая: Пожиратель

<<Лена Волкова>>

Рассвет неумолимо приближался. Еще час - и они смогут увидеть первые ленивые лучи рассветного солнца, а если будут внимательными, то и первое зарево восходящего светила.

Доверчивость Лены в очередной раз сыграла с ней злую шутку, о которой она даже не подозревала. Бутылка пива, полученная ею от Сергея, уже стояла пустой возле ее шезлонга. Она не замечала, как ее речь все больше превращается в нечто не до конца вразумительное, и виной всему стала волшебная пыль, привезенная мужем ее лучшей подруги.

Она смеялась, она улыбалась. Ее жесты становились все более неестественными, но она употребила слишком много, чтобы иметь возможность замечать столь маловажную деталь в своем поведении. Дарья, находясь примерно на том же уровне опиоидного опьянения, поддерживала подругу в живом общении.

- А ты не будешь против, если я у тебя позаимствую ключи от твоей наичуде-е-еснейшей квартирки, а? - лукаво подмигнула она Лене.

- Зачем? - искренне не поняла она и выдала неуместный смешок.

Дарья мечтательно покосилась на своего мужа, который рассматривал скромный выбор незапертого бара. Само присутствие их здесь было не только нежелательным, но и преступным. Проблема была в том, что где бы ни находились они, они всегда чувствовали одинаковое отношение к себе: нежелательное и даже преступное.

- Ну, допустим, я хочу кое-кого пригласить на чай? - Дарья уставилась на Лену, давая последней время сообразить намек.

Лена не успевала за ее мыслью.

- Мужа я своего вы*бать собираюсь! - сказала Дарья достаточно громко, чтобы услышали все, включая жертву.

- А-а-а, - кивнула Лена понимающе и начала рыться по карманам своего халата в тщетной попытке найти там ключи.

- Они у тебя в шортах, - снова пришла на помощь Дарья.

- И правда, - кивнула Лена. - Ну, забирай, развлекайся, раз мы тебя больше не устраиваем!

Последняя фраза была, разумеется, сказана ей с юмором, Лена никогда не была обидчивой, а уж после серьезной дозы порошка это было последнее, чего от нее можно было ожидать.

- Отрастет у тебя пятнадцатисантиметровый хер - тогда мы и с тобой перейдем на новый уровень отношений, подруга, - объяснила Дарья.

Лена пыталась сфокусироваться на уходящей Дарье. Она видела, как та ковыряется в ее шортах, как вытаскивает ключ-карту, как ловит Ефима, но все это было словно в тумане. В ее голове мысли отказывались соединяться во что-то более привычное, чем просто обрывки. Лишь несколько раз в ее голове мелькнули мысли о том, что она явно перебрала или что-то похуже, но они не смогли достигнуть адресата и в итоге потонули в океане безмятежности и странного расслабления.

Артур появился словно из тумана ее сновидений и сел на ее шезлонг. Он ничего не говорил, лишь всматривался в ее глаза, пытаясь определить ее состояние в то же самое время, как ее состояние пыталось определить, кто перед ней сидит.

- Это ты? - спросила Лена, обращаясь к образу в целом.

- Я, - спокойно ответил он.

- Дарья уже ушла. Все, ушла она, - с трудом подбирая слова, сказала она.

- Я видел, - трезвым и полным какой-то злобы голосом сказал он.

Лена в очередной попыталась сфокусироваться на нем, но зрение ее подводило. Его образ расплывался, и она не могла определить, какой из братьев сидит перед ней.

- Знаешь… Мы уехали потому, что нам больше нечего терять, понимаешь? - начал он издалека.

Собеседник для философского разговора был выбран неверно, и реакция последовала не совсем та, на которую он рассчитывал. Лена начала тихо гоготать.

- Это, по-твоему, смешно? - спросил он.

- Так на брата похож, - прыснула Лена. - С*ка, одно лицо.

- Вначале я хотел жестоко отомстить этому козлу, с которым ты теперь трахаешься, но после я понял, что виноват, по сути, не он, а ты… Ты - та, которая променяла свою свободу на вонючие деньги. Ты была последняя, от кого я этого ожидал. Но знаешь что? Я понимаю… Москва вскружила голову. Все эти огни, высокие здания и деньги. На сколько лет он тебя старше? Ему сколько, летс сорок?

Лена откинула голову на шезлонге.

- Ох, он меня *бать как старше, ты бы удивился, - честно ответила она ему.

- Видимо, он не ценит своих девочек, раз отпускает их играть с молодыми ребятами, - он опустил взгляд от ее лица на ее халат.

- Девочек? - Лена снова тихо хихикнула. - Знал бы ты его “девочек”.

Артур игнорировал ее слова. Он потянулся к ее шее губами и даже честно попытался быть нежным с ней. Его хватило лишь на несколько секунд, после которых в его мыслях начали всплывать образы ее и этого ублюдка, который смог купить ее. В этих образах Лена позволяла делать с ней все. Все, чего она не позволила бы сделать ему, ведь у него никогда не будет такого же статуса и таких же финансовых возможностей.

- Ну чего ты устраиваешь, - она положила ему руку на голову и попыталась оттолкнуть его, - щекотно же, блин.

Ярость, возбуждение, страсть - все смешалось воедино. Он дернул рукой полу ее халата и, нащупав ее грудь, с силой обхватил ее. То, что он собирался сделать, было своего рода местью. Местью за то, что она не сдержала своего обещания. Местью за то, что забыла его. Местью за то, что предала свою независимость.

Его губы упали на ее грудь и, приоткрыв один глаз, он все же заметил своего брата, стоявшего в нерешительности около ворот. На его лице неуверенность.

- Бл*дь, - выругалась Лена, - ну чего ты устроил? Холодно, отпусти меня.

Она продолжила лениво отбиваться.

Сергей сделал несколько робких шагов к брату, так и не решаясь его остановить. Артур приподнял взгляд на него, все так же не разжимая губ на ее груди.

- Блин, мужик, она же под кайфом, так нельзя, - начал было Сергей.

- Либо присоединяйся, либо убирайся, - со злостью в голосе прошипел Артур.

Сергей никогда не видел брата в таком состоянии. Понимание, что он становится соучастником группового изнасилования, пыталось постучаться во врата его сознания, но также разбивалось об стену выпитого им сегодня алкоголя.

Артур окончательно потерял голову и начал забираться на шезлонг..

- А-а-а-й! - заверещала она. - Щекотно!

Она толкала его голову, пытаясь вырваться. Опиоиды превратили в ее голове групповое изнасилование в игру, и не более. В ее голове они дурачились, и только. Ангельская пыль превращает сознание употребившего в разум ребенка, который не понимает, зачем взрослый дядя собирается продемонстрировать, что у него под плащом.

Тем не менее, Сергей так и не ушел, он не смог отвернуться. Его разум колебался. Но, помимо них троих, здесь было еще одно существо, что понимало, что происходит. И оно было спущено с цепи, ибо разум хозяйки ослаб и забыл о том, что Цербера нужно держать на привязи.

- Держи ее, - приказал Артур, вставая на ноги и стаскивая с себя нижнее белье.

- По-моему, она не против, - неуверенно сказал Сергей.

- Это пока. Сейчас вырываться начнет, - пояснил брат.

Лена вдруг перестала смеяться и уставилась на эрегированный агрегат одного из своих насильников. Ее резкое изменение настроения заставило их замереть. Она перестала не только смеяться, но и пытаться сопротивляться. Такое также иногда происходило с теми, кто принял слишком много, их разум буквально превращался в тыкву после определенного волшебного часа. Артур посчитал, что именно это и произошло. Он был не против взять ее и в таком виде.

- Держи ее, чтобы не дергалась, - снова приказал он брату.

Сергей схватил ее за руки в районе запястий и несильно сдавил. Он не верил в то, что присоединяется к происходящему.

- Как-то… я не уверен, - все же выдал он свое сомнение.

- Тогда пошел вон, - Артур перекинул через нее свою ногу.

Истошный крик Сергея раздался первым. Лена перехватила его руки своими ровно в тех же местах, где он держал ее, и сломала ему оба запястья. Тихий ночной город очень быстро разнес этот вопль и так же быстро похоронил его в тихих воздушных потоках Москвы.

Артур отпрянул от девушки и вперился ей в глаза. В глаза кого-то другого, но уже не Лены. Ярко-рыжие радужки глаз с черными вертикально вытянутыми зрачками, словно у дикой кошки, смотрели на него. Губы с трудом скрывали изрядно увеличившиеся зубы, которые уродливо выглядывали из под верхней губы. Омерзительный образ, лишь отдаленно напоминавший дикого зверя, сейчас смотрел на него.

Во многих книгах и кинофильмах мы видим людей, что принимали образы волков и других диких зверей. Всякий раз это происходило эффектно, и всякий раз в той или иной мере это был красивый и притягательный образ. Артур же наблюдал уродливое чудовище, которое словно натянуло кожу человека в тщетной попытке спрятать свое омерзительное естество. Даже костная структура ее черепа была слегка вытянута и непропорциональна, словно превращение еще было не окончено.

То, что должно было быть Леной, запрыгнуло на шезлонг на четыре руки, ловко перебирая ими всеми, словно лапами.

Артур попятился, не веря своим глазам. Ее позвоночник двигался, больше напоминая змею под кожей, чем костную ткань. Он смог приглядеться к темноте и увидел, что ее шевелящийся позвоночник уже разорвал ее кожу и выгнулся уродливым горбом, который на своем окончании принял форму тонкого костяного хвоста.

Он предпринял единственную возможную попытку бежать. Молодой человек с силой оттолкнулся от земли и бросился к решетке, что отделяла территорию бассейна от лифта.

Чудовище позволило ему бежать. Артур со всей силы ударился о решетчатую дверь в надежде, что электронный замок поддастся или Дарья не закрыла дверь. Все было тщетно, дверь не поддавалась.

Невероятно приятный запах ужаса и понимания своей обреченности достигал Лены. Ни один чужой в мире никогда не убивал свою жертву сразу. Это сравнимо с тем, чтобы прийти в дорогой ресторан, как можно быстрее съесть свой заказ и так же быстро поспешить покинуть фешенебельное заведение. Лена - или то, что показало свой лик вместо нее, - сейчас была VIP-клиентом в дорогом ресторане, где вот-вот подадут главное блюдо и, возможно, даже будет огненное шоу.

Зверь не скрывался, позволяя последним крупицам лунного света падать на свое тело. Он не скрывался, напротив, существо давало себя рассмотреть во всей красе, словно осознавало, какие процессы в мозгу напуганного юноши это вызовет.

Сзади не стихали крики Сергея. Его выломанные наоборот запястья сейчас гротескно изгибались в обратную сторону в качестве напоминания, что именно за это место он собирался держать ее в процессе изнасилования. Чужие любят символизм и аллегории. Оставалось лишь гадать, какие планы зверь вынашивал в отношении Артура, учитывая, насколько прямолинейно он поступил с Сергеем.

Артур попытался взобраться по решетчатой стене. Вряд ли в его голове можно было обнаружить даже крупицы понимания того, что он слишком медлителен, чтобы это сделать, тогда как зверь уже стоит в двух шагах позади него. Вряд ли он был готов признать, что все это - не более чем игра кота-охотника с до смерти напуганной мышкой. Лена сидела за VIP-столиком, и шоу только начиналось.

Она позволила ему дотянуться до конца. Она позволила ему почувствовать то самое ощущение надежды, когда он уже перекинул ногу через решетчатую стену. Он почти выбрался, во всяком случае, так думал он.

Зверь вцепился когтями в оставшуюся на этой стороне ногу и с силой потянул на себя, сбрасывая Артура на пол. Игрушка была сломана, он закрылся руками, не пытаясь продолжать бороться или бежать. Вторая сущность Лены была разочарована, ресторанное шоу оказалось коротким, а сервис - недостаточно качественным.

Двери лифта открылись, и яркий свет разогнал все еще стойкую мглу ночи. По ту сторону решетки на нее смотрела высокая фигура. Зверь попятился.

Сражаясь с чудовищами, важно самому не стать чудовищами. Старые охотники, которые прожили достаточно долго, пусть и непроизвольно, но нарушают это правило, причем буквально.

Впервые за эти месяцы Лена могла увидеть его таким, какой Влад был все это время. Она всегда гадала, что кроется под его личиной, свою она видела и не жаждала повторения, но узнать, что кроется под маской одного из самых старых охотников современности, - за это она отдала бы многое. И теперь она это получала.

Его образ не изменился, но теперь она видела его насквозь. Это и было чудовище. Это уже давно не было человеком, оно было лишено человеческого облика. Это было единственное объяснение его фантастической способности приращивать оторванные конечности и выживать даже в самых тяжелых ситуациях. Человека уже давно не было, только чужой, они давно поменялись местами. Столь безэмоциональному чужому, как у Влада, было неважно, как выглядеть, он не старался пугать ужасающим обликом, он был лишен эмоциональных качеств, как и его хозяин, и потому он просто скопировал своего владельца.

Зверь попятился. Он не пытался шипеть или пугать то, что, как он и сам знал, напугать нельзя. Перед ним был вечно голодный, состоящий лишь из одной утробы монстр.

Она почувствовала страшный дискомфорт, словно воздух вокруг нее стал покусывать ее за кожу. Само пространство вокруг нее стало превращаться в агрессивную среду, которое щупальцами начинало впиваться в кожу и жадно тянуть силы.

Зверь рванулся назад, прибивая одной из своих лап, которые лишь недавно были руками, голову Сергея в пол крыши. Жест лишь отдаленно напоминал угрозу убийства заложника. Так отдаленно могло бы и показаться, но чужие были лишены подобных сложных логических цепочек, если только к этому не стремился их владелец при жизни. Данный жест говорил лишь об одном: “Этот - мой!”

Влад пришел не за ними, он пришел за чужим, и ее зверь это знал не хуже.

Ключ-карта прислонилась к замку, и дверь отворилась. Похоже, электричество уже восстановили.

- Беги, - приказал Влад могильным голосом, не поворачиваясь на Артура.

Напуганный мальчишка бросился бежать к лифту.

Сергей издал еще один протяжный стон-крик, и Лена придавила его голову ближе к земле, заставляя его замолчать под угрозой сломанных о бетонный пол зубов.

Ни один из смотрящих друг на друга монстров не говорил. В этом не было необходимости.

Стоило Владу вновь сократить дистанцию между ними, как она снова почувствовала, как буквально его аура вытягивает из нее жизнь, забрасывает ее в бесконечную топку, чьи жернова перемелют всё и никогда не насытятся, потому что не могут.

Зверь оттолкнулся от своей жертвы и вжался в угол. Не было шипения, не было угрожающих жестов, второй монстр не боялся, она не чувствовала страха от него, только бесконечный голод.

И тогда страх почувствовала она.

Перед ней стоял кошмар во плоти. Тело Влада расплывалось в густой туман, из теней которого распахивались алые глаза разных размеров и форм. Каждый зрачок безумно блуждал в поисках пищи. Пищей сегодня была она. Среди сгустков тумана можно было различать человеческие фигуры, стенающие в бесконечном аду, запертые вместе с главным пленником. Туман окутывал ее, и его щупальца охватывали пространство вокруг, замыкая пространство вокруг нее. Ей казалось, что миллионы глаз из теней наблюдают за ней. За ней пришло само отчаяние и безнадежность во плоти.

Стоило и второму юноше броситься бежать, как над ней нависла расплывчатая фигура Влада и безмолвно, словно осуждающе, уставилась нее.

Монстр решился на удар. Ее лапа с силой рассекла то, что еще секунду назад было его лицом, оставляя невероятно глубокие прорези в его щеке и раскалывая его череп. Ничего, лишь ожидаемый черный дым, никакой реакции.

Даже ее альтер эго начало осознавать, что она может рвать его на части, убивать, съедать и рвать на части вновь, но его аура будет медленно поглощать ее, пока от нее не останется ничего, а эта не чувствующая ничего фигура будет лишь стоять перед ней и давать ей делать все, что она хочет. Чтобы она ни делала, Влад сожрет ее заживо. Выхода нет.

Именно этот момент страха ее зверя перед абсолютным хищником позволил ей снова перехватить инициативу. Она моргнула. Она не смогла его загнать назад и посадить на цепь. Он ушел сам, потому что не знал, что делать.

Зверь исчез так же стремительно, как и появился, оставиви на месте свирепого монстра лишь напуганную девушку. Она прижала колени к груди, словно пытаясь скрыть собственную наготу, и позволила себе закричать.

- Влад, хватит! Не надо! - на ее глазах заблестели слезы.

В тот же момент тысячи постоянно меняющих направление взгляда глаз, что глядели на нее из тени, замерли. Она снова получила возможность дышать полной грудью, но вместо этого она почувствовала, как больше не может сдержать слезы. Влад отпускал ее. Тьма рассеивалась.

- Прекрати… - еще раз, словно не веря тому, что все прекратилось, взмолилась она.

Влад старался вспомнить, что следует делать в подобных ситуациях. К несчастью для них обоих, его человечность пала в их неравном бою с чужим первой уже много лет назад. И все же…

Он осторожно поднял руку, медленно и неуверенно положил на ее волосы, одновременно с этим опускаясь на корточки. “Ее нужно успокоить”, - все же пронеслось в его голове. Только вот понимание, что для этого требуется, не пришло вместе с мыслью.

Ему было, как всегда, нечего сказать. Эхо человека выкрикнуло нужные слова и потонуло в бесконечной мгле мрака, в котором было заперто.

Внезапно для него самого Лена потянулась к нему руками и крепко обняла.

- Все… - слова били эхом откуда из тьмы сознания, - будет… хорошо.

Она уткнулась в его грудь и часто закивала. Очередной почти крик плача вырвался в его грудь. Она не помнила себя такой, не помнила, когда в последний раз была столь открытой перед кем-то, и впервые в жизни она поняла, что сейчас она может это сделать, и при этом этот человек не будет убит ею же через несколько мгновений.

- Где остальные двое? - Влад не отодвигал ее от себя.

- В квартире, - сквозь слезы выдала она.

- Они не видели “его”? - уточнил он.

Она отрицательно закачала головой и вжалась крепче. В ее голове проносились события этой ночи, и она уже понимала, где и как началась эта петля, приведшая к такой концовке.

Все события медленно укладывались в ее голове и старались не спешить. Она медленно принимала тот факт, что двое ее лучших друзей попытались ее изнасиловать, а после узнали, кто или “что” она такое, и что теперь им грозит.

- Их убьют…? - она наконец отпрянула от него лицом, но не отпустила руками.

Влад не умел врать. И снова крик из глубин сознания, и снова он тонет где-то в темноте, но какая-то крупица информации все же достигает адресата. Он предложит наилучший сценарий, он не умеет врать, просто не будет говорить о дурных вариантах.

- Нет… у шестого отдела много методов. Они… запугивают, подкупают, убеждают.

- Ты хотел убить меня? - вдруг все же спросила она.

- Нет, - честно признался он.

- А ты бы смог остановиться? - она посмотрела ему в глаза.

Он не умеет врать, не может врать, не помнит как.

- Не знаю… - честно признался он.

Лена не испугалась. Он дал честный ответ, как она и ожидала. Ей нравилась честность, она делала окружающий ее мир проще и понятнее. Она смогла увидеть его настоящего сегодня, а он - ее, это почти интимно.

Его рука схватилась за ее брошеный халат, и он набросил его ей на плечи. Он вспомнил, что нужно поступать так, и она это заметила.

Том - II Глава двадцать пятая: Сделка с совестью

<<Лена Волкова>>

Впервые в жизни он видел ее в таком состоянии, она была разбита. Ее гиперактивность и постоянное, чаще всего совершенно неуместное желание быть в здесь и сейчас и, по возможности, погромче, улетучилось. Она напоминала тень Влада, просто поменьше.

Ему пришлось объяснить ей, что им необходимо вызвать Шестой отдел, в противном случае эти люди рискуют распространить то, что увидели, и жертв может стать больше. Ей никогда не удавалось понять, как такая простая вещь, как информация о чужих, просто разговор о них, могут приносить столько зла. Впервые она услышала это еще от матери, и ее слова быстро подтвердились. “Они” не любят, когда их обсуждают. Они не любят, когда на них смотрят и обсуждают.

Лена гадала о том, а не было ли это лишь следствием того, что тогда, год назад, они столкнулись с чужим в старой ракетной шахте. Все указывало на глупое и совершенно нелепое стечение обстоятельств, и она бы поверила в это, если бы не была той, кто она есть. Она - потомственный охотник, и ее мать передала ей все накопленные за долгие годы знания, и она знала, что совпадений не бывает. Даже малейшая встреча и столкновение с чужим дает маленький росток, и рано или поздно семя распустится, возможно, привлекая другого чужого или подводя носителя к событиям, которые повлекут чудовищные последствия. Она сравнивала это с болезнью.

Она вошла в темную квартиру, в точности как это обычно делал он. Здесь уже никого не было, почти час назад они были вынуждены вызвать Шестой отдел, который быстро забрал всех потерпевших. “Они не забрали меня… - подумала она в тот момент, - а говорили, что заберут ВСЕХ потерпевших…”

Влад не прошел к своему окну, он остался стоять за ее спиной. Раньше ей было сложнее его понять, сейчас как-то все складывалось без слов, все было понятно и просто. Она его понимала, разговор тут был неуместен.

- Это ты поэтому такой, да? - спросила она не поворачиваясь, лишь стряхивая свои кеды и проходя в комнату. - Видел смерти друзей, любимых, да? А потом накрыло и стал таким?

- Нет, - честно признался он.

Она удивилась. Она уже была готова услышать историю о том, что Институт - это центр зла, как часто любила его приукрашивать мать, но он сказал “нет”, и она растерялась.

- Тогда что в твоей жизни случилось такого, что ты стал таким? - она взглянула на него.

- Ты такой не станешь, - понял он ее мысли и попытался успокоить - по-своему, как умел.

Он попал в точку, она отвела взгляд и кивнула. Ей хотелось услышать эти слова и именно от него, от человека, который прошел через это не раз и не два. То, что ощущала она, было чудовищно, но потерять возможность чувствовать жизнь было еще чудовищнее. Самым страшным ей показалось то, что его чужой лишил его возможности выбрать наиболее желаемый в таком состоянии путь - самоубийство.

- Что с ними теперь будет? - она так и не села на диван, оставив его разделять их.

- Я не знаю… С ними постараются договориться, - он старался не врать.

- Ясно… убивать каждого свидетеля чужих было бы весьма накладно, да? Как это вообще работает, что они делают, чтобы заставлять людей молчать? Я имею в виду, они же уже видели… “их”. Значит, это просто вопрос времени, верно?

Влад все же позволил себе пройти к своему окну и уставиться на улицу, убедившись, что Лена не собирается творить глупостей.

- В разные времена применялись разные методы, - начал он. - Сегодня изменилось немногое. В зависимости от социального статуса человека будут применены разные меры, чтобы остановить возможное распространение информации.

- В зависимости от статуса? - она понадеялась, что ослышалась.

- Верно, - кивнул он. - Более влиятельные люди не могут просто исчезнуть. Это вызывает много вопросов. Убийство депутата вызовет еще больше ненужного внимания, в то время как…

- Убийство никому ненужного пацана из ж*пы мира будет более простым решением… - закончила она за него.

Влад вздохнул. Он не мог отрицать, что Институт действительно иногда избавлялся от слишком глубоко погрузившихся в истории чужих свидетелей, но все же решил пропустить этот момент и подойти к более позитивной ноте. Ему все же захотелось, чтобы она почувствовала надежду.

- В начале девятнадцатого века охота на чужих приобрела массовый характер, начал он свою историю, рассказывая своему отражению. - Больше населения - больше чужих. Мир менялся, появлялись новые причины для появления, но самое важное, из-за того, что менялось ментальное восприятие мира у человека, менялись и чужие. Они не существуют без нас, они берут то, что мы уже знаем, и работают с этим.

Лена все же уселась на диван, подогнув одну ногу, и снова задумчиво начала слушать одну из тысяч его историй.

- На границе с Кавказом Орден Ласточки столкнулся с необычным чужим. Он паразитировал на больном человеке и, как следствие, вел себя нестандартным образом. Мужчина был болен неизвестной болезнью, сейчас ее называют Альцгеймер.

- Он все забывал? - подхватила он.

- Чужой не давал ему умереть и развивал болезнь, считая ее частью сознания. Когда рыцари прибыли в его деревню, они стали свидетелями того, что подавляющая часть населения не помнит, кто они. Все, с кем он сталкивался на достаточно продолжительный срок, теряли память, - Влад переместил взгляд в отражении на ее глаза. - Позже выяснилось, что этот процесс вовсе не быстрый и может занимать месяцы, а особенно желанными ему казались воспоминания о чужих. Он жадно поедал их из жертв, лишь после этого переходя на все остальное. Ему нравились кошмары. Он развивался, копируя модели поведения других чужих, буквально поглощая память о них.

- Вы убили этого старика?

- Магистр Ордена принял неожиданное, но, как я теперь понимаю, очень разумное решение. Это был первый чужой, которого орден решил не убивать, а пленить.

Лена подняла бровь.

- Чужого можно пленить? - не поверила она.

- Постоянное наличие рун и невероятно толстые стены из серебра. И присутствие охотников, которые должны находиться рядом постоянно, чтобы у чужого не появлялось лишнее желание выбраться из клетки.

- Звучит излишне дорого, - подытожила она сказанное.

- Орден не мог скрывать присутствие чужих, нельзя было просто казнить знатных людей, больше нельзя. В те годы мировое сообщество решило пресечь проблему распространения чужих путем утаивания информации от обычных людей. Подобный чужой пришелся очень кстати.

Лена быстро подхватила идею.

- Вы использовали его, чтобы не казнить людей, которые видели чужих?!

- Так задумывалось, - Влад отрицательно качнул головой. - Но чужих много, свидетелей еще больше, его стали использовать только для…

Лена сдавила кулаки от злости.

- Для тех, кто мог себе это позволить и кого не могли просто казнить.

- Не понимаю твоей злости, - продолжил он. - Власть имущие всегда имели доминантное положение над обычными людьми, это было всегда. Но сегодня именно благодаря твоему положению у этих подростков есть шанс.

- Что ты хочешь сказать?

- Они не станут убивать твоих друзей, несмотря на то, что они пытались сделать, - Влад повернулся на нее. - Их отведут к нему, он поглотит память об этом инциденте, но и тебя они, скорее всего, забудут. Могут быть небольшие осложнения на мозге, но это небольшая цена за возможность в дальнейшем с чужими не сталкиваться и остановить распространение знаний о чужих.

- И часто к этому водят людей? - поинтересовалась она.

- У него есть свои лимиты, поэтому нет. Кроме того, как я уже сказал, туда водят только…

- Только богатеев, я поняла, - она кивнула. - А что будет с Ефимом и Дарьей? Они же не видели меня, они вообще тут сидели, почему их-то увели?

- Они должны убедиться. Я полагаю, что им будут угрожать или предложат деньги, но с тобой они больше никогда не увидятся.

Ей стало грустно от этих слов.

- Это какой-то абсурд. Мы имеем на руках живой инструмент, который буквально вылез из фильма “Люди в черном”, и мы им не пользуемся! - возмутилась она.

- Мы можем лечить тяжелые болезни и пересаживать органы, это возможно, но мы делаем это очень редко.

Лена все же встала с места, эмоции понемногу начинали бурлить, но вместо привычной активности теперь она вскочила в гневе.

- И почему это всегда так?! Помогаем всем, кроме своих, кроме себя. Чем они заслужили такое?! Пусть этот чужой работает не прекращая, постоянно! Они же могут это сделать, почему не хотят?

- Его ресурсы ограничены, не хотят расходовать впустую…

- Мои друзья-то пустое место?! Это они пытались МЕНЯ изнасиловать, МЕНЯ, это мне судить и решать, что теперь с ними должно быть, а не этим солдафонам из Института.

С каждой фразой она все больше ловила себя на мысли, что напоминает себе мать. “Интересно, - подумала она в тот же момент, - а она так же стояла перед ним и пыталась объяснить, почему она ненавидит Институт?”

Влад повернулся к окну. Все это время он словно ждал чего-то или выжидал и вот наконец-то сообщил:

- Я оставлю тебя одну… ненадолго, мне нужно… - он не закончил, лишь направился к двери.

- Подожди! - не поняла Лена. - Куда ты идешь?!

Влад замер в центре комнаты и ответил не сразу. Пауза длилась дольше, чем обычно, вероятно, и сказать предстояло что-то посложнее.

- Я голоден после… - снова пытается подобрать слова.

- После… - попыталась она закончить, - …меня?

Влад кивнул.

Лена снова поежилась, вспоминая те ощущения, когда аура Влада буквально вытягивала из нее саму жизнь.

- Типа, как надкушенное яблоко, которое изо рта вытащили? - ей даже в какой-то момент захотелось прикрыться, хоть и ее привычная одежда была на ней, но в итоге она все же скрестила руки на груди в неосознанном жесте.

- Тот чужой… возле дома, - напомнил он ей.

- Который в витрине того бутика? Ты мне ее показывал, когда мы сюда приехали? Минуту… это был твой неприкосновенный запас на ТАКОЙ случай?! Типа… если поймешь, что хочешь меня съесть, то пойдешь и схаваешь ее?!

- Это не она, а оно… - неуместно поправил ее Влад.

Лена вспомнила, как точно так же ее поправляла мать, и теперь поняла, кто поправлял ее.

- Иди, я, конечно, не против, просто я все думала, почему мы ее не уберем, а тут вот… Ты, типа, припасы сделал.

Она все же чуть-чуть улыбнулась, ведь поймала себя на мысли, что это была тоже своего рода забота и потому добавила:

- Как белка.

<<Дарья Колосова>>

Дарья научилась прятать своих страхи под личиной невозмутимости уже давно. Улица заставляет, она не делает различий между девочками и мальчиками. Сейчас все эти навыки пригодились особенно сильно.

Дарья находилась в допросной комнате вместе со своим мужем. Угрожающего вида наручники или цепи, которые она так часто видела в фильмах в подобных комнатах, отсутствовали, но вот тоненький крючок для них был.

Гораздо хуже с собой справлялся ее муж Ефим. То и дело он накручивал круги по комнате, в которой они прождали уже добрые два часа. В какой-то момент она уже жалела, что их все же не пристегнули наручниками к столу и стулу.

Она разглядывала свое отражение в зеркале, сквозь которое, она была уверена, кто-то смотрел на них.

Наконец дверь отворилась и вошла молодая девушка в совершенно неподходящей и даже немного излишне молодежной одежде для этого места. Впрочем, официальная желтая папка как-то поднимала ее статус, но не сильно.

- Наркотики были моими! - сразу начал Ефим. - Остальные про них ничего не знали, тем более моя жена.

Дарья с укоризной посмотрела на мужа, а вот девушка с папкой улыбнулась.

- Это очень благородно с вашей стороны. Присаживайтесь, - она указала на так и не занятое им второе кресло.

Ефим повиновался, а девушка с папкой села напротив них, не прекращая улыбаться. Дарья продолжала хмуро смотреть последней в глаза, словно готовила себя к застенкам гестапо.

- Итак… - начала девушка, сверяясь с листами в папке, - Колосова Дарья Анатольевна, ныне Игнатьева, и Игнатьев Ефим Юрьевич. Недавно замужем, да?

Дарья пронзила ее холодным взглядом. Странное безрассудство, которое она получила на улицах своего поселка, делало ее настолько храброй, сколько не позволяло ей в полной мере оценить масштаб происходящего и того, где она.

- Да, недавно, - ответил за нее Ефим.

Ефим родился в Москве, и полицейские дубинки, которые при необходимости способны расширять анальные отверстия жителей столицы, были ему знакомы. Разумеется, все это свершалось исключительно под буквой закона, то есть в отсутствие свидетелей или камер.

- Вы знакомы с Еленой Волковой? - девушка не отпустила широкую улыбку. - Кто-нибудь из вас?

- Она наша подруга, - ответила Дарья, - копать под нее не поможем.

Девушка отмахнулась.

- Ни в коем случае, даже и не думала, разговор идет исключительно о вас и о вашем участии во вчерашнем инциденте.

Дарья нахмурилась:

- Мы отмечали, ничего особенного не было.

Дарья не лгала. С того момента она не видела братьев, они так и не вернулись с крыши. Лишь несколько человек в холле говорили о двух полураздетых молодых людях, которые пытались выбежать на улицу. Неожиданный порыв к плотским утехам спас ее от необходимости быть свидетелем.

- В докладе сказано, что у вас был необычный способ “отмечать”, - девушка делала вид, что читала с бумажки, хотя глаза ее не двигались по строчкам. - Вы проникли на охраняемую и в тот момент закрытую территорию, при этом украв несколько бутылок дорогого ликера. Кроме того, были замечены в употреблении наркотических средств, а самое плохое, что в этот момент с вами была группа несовершеннолетних.

Ефим сглотнул. Дарья пыталась сохранять хладнокровие, но ей тоже не понравилось услышанное, и она отвела взгляд.

- Ну и… - начала она, - что будет?

- Даже при самом хорошем исходе, если поставщик ваш муж, то вы можете получить до пяти лет, а ваш муж как распространитель до девяти, - пояснила она.

- А если мы пойдем на сделку с вами? - попытался схватиться за соломинку Ефим.

- Если вы пойдете на сделку с нами и сможете выполнить все наши требования, - девушка сделала паузу, - учитывая, что вы молоды и нам не хотелось бы разрушать вам жизнь, мы сможем найти способ на условное наказание для первого раза.

Дарья почувствовала фальшь почти сразу. “Ментовские”, как она их называла, “прикольчики” она чувствовала и не верила, что можно скостить с пяти до условного.

- В чем подвох? - спросила она.

Девушка выждала короткую паузу и улыбнулась.

- У нас очень строгие условия, и в случае их нарушения мы увеличили срок заключения в два раза.

Ефим странно покосился на жену, словно ожидая ее согласия.

- Вы ведь Ленку подставите, да? - не поверила ей Дарья.

- Даю вам слово, с госпожой Волковой все будет хорошо, речь исключительно о вас.

Ефим не сдержался и ворвался в разговор:

- Что мы должны сделать?

Девушка с папкой и самой располагающей к себе улыбкой, что видел Ефим в своей жизни, достала два листа формата А4:

- Вы подпишете этот лист о неразглашении всего, что былой этой ночью. Кроме того, если вас спросят, где вы были, то вот ваша история, и вы будете придерживаться ее в мельчайших подробностях.

Дарья с подозрением взяла лист и начала бегать по нему глазами, но почти сразу начала читать вслух.

- Наркотики привезли Артур и Сергей? - она подняла глаза на девушку с папкой.

- Читайте-читайте, - кивнула она.

- “Я подтверждаю, что не раз видела, как они употребляли запрещенные препараты и ранее… - она переваривала написанное. - Когда я и мой муж отправились за выпивкой, то обнаружили их лежащими без сознания в вышеупомянутой комнате, после чего я сразу же вызвала скорую помощь, но помочь мы им не смогли, они… они скончались. Причина смерти: передозировка.”

Дарья посмотрела на нее немигающим взглядом.

- Где они?

- Вы с ними больше не увидитесь, - спокойно ответила девушка.

- Спокойно, - положил ей руку на плечо Ефим. - Это еще не значит, что они их…

- “А потом я, - продолжила Дарья, - была арестована полицейскими и доставлена сюда. Квартиру в Москва-Сити мы арендовали с целью провести там время только на одну ночь… после нас сразу же выселили.”

- Как будете готовы поставить подпись, я дам вам ручку. Также стоит отметить, что все контакты с Еленой Волковой должны быть прекращены. Как вы понимаете, ваши мобильные телефоны были изъяты. В случае нарушения этого договора вы будете немедленно арестованы и вас передадут нам снова, но наказание будет серьезно строже из-за нарушения условий сделки.

Дарья посмотрела на мужа. В жизни каждого есть момент, когда он должен идти против совести, но условия настолько жесткие, что лимит начинает определяться годами, проведенными в тюрьме.

- Хорошо… - устало кивнула она. - Где подписать?

- Внизу листа. Оба, пожалуйста.

Дарья и Ефим по очереди поставили подписи, где указала девушка.

- Великолепно, - она улыбнулась, - прошу вас на выход, там вас проводят.

Генерал Ставишев дождался, пока невольные свидетели покинут допросную, и лишь после зашел внутрь.

- Какие твои оценки, сболтнут? - спросил он.

- Девушка, возможно, попытается восстановить контакт, за ней я бы рекомендовала особенно тщательное наблюдение, не меньше четырех лет. Молодой человек вряд ли имел тесные отношения с арестованными. Кроме того, его могут привлечь за хранение наркотиков и распространение среди малолетних, он понимает риски и не станет болтать лишнего.

- Таня, - с хрипотцой в голосе начал генерал, - в белой комнате не все прошло гладко. Есть подозрение, что это не первый их контакт.

Таня широко раскрыла глаза.

- Но это же означает…

- Тебе лучше поскорее спуститься и посмотреть.

Том - II Глава двадцать шестая: Белая комната

<<Генерал Ставишев>>

Дислокация Института часто менялась. Кто-то мог бы назвать это игрой в шпионские игры, но истина, как и всегда, была проще и намного более беспощадной. Институт менял место своей дислокации каждые два месяца, чтобы избежать открытых столкновений с чужими. Группа, включающая в себя более ста человек, а зачастую и больше, посвящала все свое время изучению и охоте на чужих. Такие места очень быстро превращались в настоящий магнит для представителей иного мира. Впрочем, Институт редко покидал пределы Москвы, лишь иногда пересекая границы подмосковья.

Эксперимент Вавиловой, в котором она решила заставить работать вместе старого и молодого охотника, был у всех на слуху. За опытом наблюдали очень важные люди, которые в любой момент могли его прервать или дать старт следующему этапу, разумеется, о том, что за следующий этап, никто, кроме этих людей и Татьяны Вавиловой, не знал.

Об этом эксперименте знал и генерал Ставишев, глава московского подразделения Института. Инцидент, в котором охотник-новобранец наследил и почти убил двух человек, не мог проскочить мимо его внимания и требовал пристального рассмотрения.

Ставишев прибыл в здание Института еще до рассвета и уже в пять тридцать находился на подземном уровне, который называли “белая комната”. Доступ сюда имели очень немногие люди, и что было особенно важно, среди этих людей не было охотников.

- Это она его так? - спросил генерал Ставишев, разглядывая свежие фотографии с места преступления.

- Так точно, - ответил молодой человек в гражданской одежде, протягивая ему вторую стопку.

Генерал принял и следующий набор.

- Владислав ее остановил или она сама? - уточнил он, не отводя взгляда от фотографий.

- Так точно, он, товарищ генерал.

Ставишев недоверчиво подняла глаза.

- Не покалечил? - с явным недоверием спросил он.

- Насколько мне известно, нет, товарищ генерал.

Генерал удовлетворительно кивнул и двинулся дальше по подземному коридору, который напоминал вытянутое бомбоубежище.

Учитывая уровень оснащенности штабов Института, можно было предположить, что их точки были обустроены заранее и их переезды носят исключительно циклический характер. Разумеется, о количестве тех самых точек никто, кроме высшего командного состава, не знал и о маршрутах тоже.

- Их уже доставили? - спросил генерал, подходя к стальной двери в человеческий рост.

- Так точно, ждут вас в приемной белой комнаты, - отрапортовал человек в гражданском.

Генерал снова кивнул и указал собеседнику на сенсорный ключ на двери. Было очевидно, что чтобы открыть дверь, требуются двое. Одновременная активация сразу двух замков обычно необходима, чтобы предотвратить незаконное проникновение сотрудников внутренней службы, на случай диверсий или помешательств.

В случае, если президент одной из банановых республик окончательно поверит, что все и каждый пытаются его убить, а он - не иначе как физическое воплощение этой страны и нет смысла ей продолжать существовать без него, и попытается запустить ядерный удар, то подобные двери заставят дважды подумать верховный командный состав перед смертью. Как правило, открывать ящик пандоры очень мучительно и нестерпимо неприятно. Зачастую именно в такие моменты в человеке могут родиться мысли о возможном будущем, а не о безумном диктаторе банановой республики, угрожающе топающем ножками.

За дверью этой комнаты находились не коды запуска ядерных боеголовок. Впрочем, многие из охотников считали, что здесь находиться нечто хуже.

- Легенду им уже придумали? - спросил генерал, прикладывая ключ-карту.

- Так точно, они оба наркоманы, так что проблем быть не должно, после процедуры выбросим их в Филевском парке.

- Опять в Филевском? Давайте осторожнее с этим, а то и правда подумают, что там наркоманы расплодились. На будущее: ищите новые точки, вы повторяетесь, майор.

Двери отворились, и двое сотрудников Института вошли внутрь. Для любого стороннего наблюдателя увиденная картина стала бы разочарованием, ведь его взору предстала бы лишь очередная допросная комната, и не более. Отличало ее лишь наличие большего количества техники по эту сторону стекла и отсутствие стола для допроса с другой.

Несмотря на обилие свободных мест, всем этим управляла молодая девушка в гражданской одежде, но с по-военному уложенными волосами. Создавалось впечатление, что она просто не успела переодеться в форму из-за срочности вызова, ведь даже ее положение за столом говорило о военной выправке. Она встала со стула, заметив генерала в отражении.

- Садитесь, - отмахнулся генерал и сразу же направился к разделяющему окну. - Это они?

- Так точно, - снова подал голос майор, вставая рядом. - У второго сломаны руки, она их переломила, отсюда бинты.

- Думала, что у нее будет больше времени, хотела поиграть… - спокойно констатировал Ставишев.

- Владислав пришел вовремя, - отрапортовал майор.

- Как видишь, не очень. Тут еще большой вопрос, почему он уходил, но это мы будем обсуждать не здесь.

Майор сдавил папку. Он работал в Институте больше четырех лет, но непосредственных контактов с Владом не имел. Истории о лишенном эмоций и чувств охотнике были общеизвестны, и майор все же не сдержал свое любопытство.

- Простите мое любопытство, генерал, - начал он, - но как наказать того, кто ничего не чувствует?

Генерал повернулся на него и убрал руки за спину.

- Приказывайте сержанту начинать процедуру, майор, - ответил он недовольно.

Майор понял, что перешел черту, и сразу кивнул девушке-сержанту. Последняя, не медля ни секунды, начала запускать систему.

Ставишев подошел к окну и внимательно посмотрел на сидевших внутри братьев-близнецов.

- Ты бы лучше спросил, майор… почему за девятнадцать лет у него не было ни единого неповиновения и косяка, а теперь есть.

- Это так? - удивился майор. - Обычно охотники очень…

- Обычно да, а этот - нет, - генерал тяжело вздохнул. - Аукнется нам этот ее *баный эксперимент. Чует мое сердце, это не последний раз.

Голос подала девушка-сержант.

- Активирую белую комнату, запуск через десять… девять, - она говорила громко, чтобы все, даже глухие, будь они в комнате, могли ее слышать.

Белоснежные, словно в здании психиатрической клиники, стены начали терять свой яркий оттенок, а с потолка вдоль стен распустились длинные лоскуты ткани с ярко нарисованной отпугивающей руной. Охотники часто используют подобные знаки, чтобы скрыться от чужих или отпугнуть их от своего жилья, при этом и сами испытывают известный дискомфорт, но все же остаются в живых. Проблема появляется лишь тогда, когда чужой оказывается заперт в комнате с отпугивающими рунами и бежать ему некуда. Это позволяет пробудить потусторонний кошмар ото сна и заставить его начать охоту. После чего стены комнаты заменялись на иные руны, которые заставляли монстра заснуть, и процесс повторялся вновь и вновь.

Первым, что происходит что-то странное, почувствовал Артур. Он поднялся с земли и начал о чем-то общаться с братом. Стекло не пропускало звуки и служило естественной защитой. С обратной стороны стекла также находился десяток рун. Находиться даже охотникам в помещении с таким количеством символов было бы почти болезненно. Впрочем, большинство из них даже и не знали о том, что такое помещение существует.

Причина этому очень простая: многие из охотников в попытке завязать с таким образом жизни и уйти могли быть приглашены в эту комнату. Их сознание стояло крепче, чем разум обычных людей, но даже в их случае итог был один: наружу выходил скорее овощ, чем человек. Нельзя сказать, что этой процедуре подвергался каждый решивший уйти охотник, но этот список увеличивался с каждым годом. Проблемы правительства Москвы в столкновении с чужими становились более явными, все больше людей узнавало о существовании мира, не предназначенного для людей, а значит, и методы сокрытия правды становились все жестче. Впрочем, за ведение блога о коррупционных махинациях вы все еще были в большей опасности, чем за распространение информации о мире чужих.

- Началось! Белая комната свободна, - отрапортовала сержант.

Генерал Ставишев внимательно наблюдал. Он не любил наблюдать за этим процессом, но это было в его юрисдикции и он не мог отказаться. Он отвечал за процесс, и только в его присутствии могла использоваться белая комната.

Братья начали о чем-то переговариваться и вести себя возбужденно. Несколько раз они попытались открыть дверь, хотя никаких видимых угроз не было. Каждый человек и особенно животное начинает испытывать панический ужас, когда они рядом, мы все их чувствуем. У Института не было много дней, чтобы дать хозяину белой комнаты вдоволь поиграться с жертвой, а потому в комнате начинали выдвигаться новые и новые дополнительные пластины, окрашенные яркими рунами, назначение которых - спровоцировать чужого на большую агрессию.

- Началось, - по привычке сообщил генерал и посмотрел на часы. - Контакт в семь сорок семь.

Оба брата схватились за виски и упали на колени. В случае с Сергеем это была странная и жестокая комедия, ведь ему приходилось хвататься за свою голову перевязанными, все еще в крови, руками.

Стена приглушала звуки. Несколько слоев толстого бронестекла не позволяли слышать душераздирающие крики подростков. Они уставились на окно, в тщетной молитве дать им шанс выйти отсюда. Их лицо исказила чудовищная гримаса боли, и крик застыл в горле. Майор заметил, что глаза одного из подростков налились кровью и подались вперед, словно пытаясь вырваться из-под удерживающих их век.

Майор отвернулся первым. Точнее, он открыл папку, делая вид, что проверяет какие-то документы, которые именно сейчас нужно было проверить. Генерал не отвернулся. Он верил в то, что задача военного - пролить меньшую кровь, чтобы потом не пролить больше. Вечный вопрос о силе меньшего зла был для него решен.

Многие подобные решения втягивают нас в войны, чтобы пролить меньшую кровь сейчас и предотвратить большое кровопролитие позже, но каждая такая война заканчивалась неизменно большей.

Ставишев пристально следил за братьями. Сейчас он воспринимал их как своих солдат, которых был вынужден отправить на убой, чтобы спасти гражданское население. “Никто не узнает о вашем подвиге, даже вы. Вы пройдете через огонь, и он освободит ваш разум, и вы все забудете и никому не навредите”, - думал он.

Именно с этими мыслями Артур набросился на брата и вбил последнего в землю, в яростном, неостановимом порыве. Большими пальцами он попытался выдавить глаза брата, продолжая истошно кричать.

- Что происходит?! - возмутился майор.

- Это не был их первый контакт, - спокойно, с холодом Влада в голосе ответил генерал.

- Но они же тогда!..

- Стоять! Это приказ! Внутрь - ни шагу! Теперь жди, пока закончится! - приказал генерал, закричав на него.

Оно не заканчивалось. Братья впали в беспощадное неистовство, и Сергей пытался защищаться. Артур вцепился зубами в горло собственного брата, пытаясь добраться до артерии, прогрызаясь насквозь, как червь разрыхляет землю.

Девушка-сержант поднялась со стула, она пыталась не отворачиваться, но ей стало плохо.

- Вы можете идти, - сказал генерал.

Она даже не поблагодарила. Уже на выходе ее вырвало в коридоре.

Окно приобрело мрачно-кровавый оттенок. Братья откусывали друг другу пальцы и пытались выдавливать глаза, сражаясь с неудержимым остервенением.

- Почему это происходит? - все же спросил майор.

- Первый контакт был очень давно. Белая комната лезет в их воспоминания, по пути сжигая все остальное. Нервная система пытается защищаться, искать врага, эти импульсы чувствует белая комната и, как любой чужой, берет за основу. Вот только врага вокруг нет… кроме другого человека. Они думают, что если убить второго, то все прекратится.

- Вы уже видели подобное?

- Всего пару раз за все время службы здесь, - признался генерал. - Люди редко способны прожить так долго после первого контакта, но они дети… так что… Их нервная система более стабильна. Белая комната теперь не успокоится, пока не найдет все упоминания о других чужих и не пожрет их.

- А если они очень глубоко? - решил уточнить майор.

- Если контакт был больше недели назад, то это смертельно. Судя по тому, что с ними происходит, их контакт был намного более давним.

Майор снова позволил себе взглянуть на окно. Артур поднимался над телом собственного брата. С его губ стекала кровь, а из разорванного горла брата фонтаном струилась кровь, заливая пол помещения и забрызгивая нижнюю часть окна.

- Все? - спросил майор.

- Боюсь, что нет, - ответил генерал.

Артур снова схватился за голову и истошно закричал, а после со всей силы ударился головой об стену. Удар повторился, и майор даже сделал шаг назад в страхе, что оно вот-вот расколется. Генерал же даже не дернулся.

Новый удар, следующий - еще сильнее. С каждым ударом на стекле все больше крови, а трещина в его черепе увеличивается, пока он не наносит последний и наконец не падает замертво.

- Мне нужно увидеть Вавилову, она на допросе в семнадцатой? - генерал развернулся и зашагал к выходу.

- Так точно, она ведет допрос с двумя другими друзьями Волковой, мне вызвать ее сюда?

- Нет, я хочу поговорить с ней лично.

<<Татьяна Вавилова>>

- Вы же не будете против, если я сообще Лене о результате допроса? - спросила она подходя к окну белой комнаты, сквозь которую были видны истерзанные тела братьев.

Таня и не думала играть в героя. Увидев чудовищное месиво по ту сторону стекла, она сразу же отвернулась.

- Это же ваша работа - преподносить реальность в выгодном свете, - согласился генерал.

- Мы с вами на одной стороне, поверьте мне, - она старалась не смотреть в сторону белой комнаты. - Они убили друг друга?

Генерал проигнорировал этот вопрос и задал свой:

- Я хочу знать, почему мой лучший агент это допустил.

Таня обернулась на него.

- Вы о Владе?

- Двадцать лет безупречной службы при моем руководстве и дьявол его знает сколько до меня: ни одного промаха, ни одной ошибки, - генерал начал позволять себе эмоции. - Этот ваш эксперимент…

- Возвращает в нем человечность - это вы хотите сказать? - Таня попыталась встать на другую сторону в этом споре. - Машина не ошибается, а человек может.

- Какой мне толк от агента, который ошибается и нестабилен? Он не испытывает страха, он опытен, он бессмертен, я могу послать его на любое поручение и буду уверен, что оно будет выполнено, а он не пострадает. А что теперь?! Это первая плата за ваш эксперимент, только первая!

Таня, как всегда, сохранила улыбку. Ее странный позитивный щит спасал ее не только от чужих. Как правило, никто не хочет кричать и оскорблять тех, кто не ощущает злости в ваш адрес. Как Влада было бессмысленно убить, так и с ней было бессмысленно ругаться, в конечно итоге вы все равно попытаетесь найти мир. Генерал относил себя к тем, на кого ее чары не действуют, но все же пытался держать себя в нужном русле.

- Это вопрос не об одном агенте, генерал, это вопрос о многовековом противостоянии чужих и охотников. В мире нет данных ни об одном охотнике, который бы утратил свой дар и стал бы нормальным человеком, но раз за разом мы приходим к выводу, что в теории это возможно!

- Зачем нам избавляться от охотников, чужих это не уничтожит! - противостоял ей генерал.

- Чужих не победить силами охотников, они - лишь сдерживающий фактор, который спасает локально и создает большие проблемы глобально! Если Владислав сможет сделать шаг назад, сможет почувствовать себя человеком, его дар ослабнет. Возможно, он даже сможет почувствовать боль, но все это будет доказательством, что охотники НЕ НУЖНЫ, чтобы победить чужих. Они - лишнее и совершенно ненужное звено!

Генерал не выдержал и всплеснул руками.

- И что же мы будем делать, если мы, как вы сказали, вылечим их всех?!

- Здесь есть несколько теорий… - призналась она, но все же как-то тихо.

- Ах, у вас и здесь есть теории, поделитесь!

- Одна из них… - она начала нерешительно, генерал еще не знал об этой теории. - Рассказать все людям, сделать существование чужих публичным.

Генерал раскрыл глаза.

- Вы обезумели?! - воскликнул он, наконец потеряв терпение. - Вы хотя бы представляете масштаб трагедии в таком случае?! Сотни тысяч погибнут!

- Как раз в этом и кроется парадокс Владислава. Он их не боится, потому что ничего не чувствует, Лена выросла среди чужих, ее мать - охотница, они для нее не более чем хищные звери, очень опасные, но в ее сознании они вплетены в общую картину мироздания, и у нее нет страха перед ними, как и у него. Наши результаты показывают, что это может сработать! Если ВСЕ люди узнают о том, кто такие чужие, то очень быстро исчезнет страх. Они будут точно так же вызывать сотрудников Института в случае опасности, как если бы они вызвали полицию в случае ограбления. Вломившийся к вам в дом преступник опасен и может вас убить, но у вас нет панического страха перед ним. Ресурсы чужих ограничены, они не смогут ворваться в дома всех, кто о них знает, ведь знать будут ВСЕ!

Генерал сделал шаг вперед.

- Вы безумны, - он наклонился над ее лицом. - И я запрещаю вам даже говорить об этой теории на ближайшем заседании ООН по делам чужих, вы поняли меня? Нам еще только не хватало, чтобы нашу страну приняли за сумасшедших.

Таня сглотнула, но решила кивнуть.

- Вот и хорошо, - кивнул и генерал. - Больше я подобного от вас слышать не хочу. А теперь слушайте меня и слушайте внимательно. Мне нужен Владислав в старом амплуа. Мне нужен мой лучший агент. Если все это не прекратится, я буду просить верховного главнокомандующего о встрече, и поверьте мне, я смогу расселить вашу сладкую парочку и до третьей фазы ваш эксперимент не доживет. Вам все ясно?

- Я вас услышала, генерал, - кивнула она. - Мне все предельно ясно.

Том - II Глава двадцать седьмая: Супергерои

<<Виктор Севастьянов>>

- Вы серьезно? Что-то типа супергероев? - Виктор пристегнул ремень, усаживаясь в машину Татьяны. - Для вас это так выглядит? Весь этот…

Таня улыбнулась, пристегивая ремень. Всего несколько минут назад у нее был один из самых неприятных разговоров с генералом, а теперь ей предстояло продолжить делать свою работу. Ей предстояло решить, рассказать или нет Лене о судьбе ее друзей.

- Ну, это я, чтобы было более красочное понимание того, чем такие, как ты, занимаются, - она с улыбкой завела машину.

- И этот человек будет учить меня "быть", - Виктор сымитировал кавычки пальцами, - супергероем?

- Уверена, что в этом нет необходимости, ты уже. Вопрос менталитета, а с навыками он тебе поможет, - Таня начала свою любимую лекцию. - Дело в том, что молодые потомки вроде тебя вынуждены проходить через то, что прошел ты, и одна из наших целей - облегчить этот путь. У тебя есть шанс помочь этим людям.

Виктор отвернулся в окно и почти прошептал.

- Помочь людям… Вы знаете меня не так хорошо, как я думал.

- Мы также предоставляем внушительный оклад, и, кроме того, ты не обязан отказываться от своей прежней жизни.

Таня соврала. Отчасти. Охотники должны были отказываться от своей прежней жизни, но не он. Этап три ее знаменитого эксперимента включал не только расширение состава Владислава еще на одного молодого человека, о котором нужно заботиться и учить, но еще и то, что он будет первым, кто не откажется от прежнего образа жизни.

- Это в каком смысле? Супермэн на полставки или как вы это видите? Утром я снимаюсь в "Максиме", а ночью ловлю таких же несчастных, как я? Кто, кстати, та девушка?

Таня улыбнулась и сразу же попробовала перетянуть разговор в нужное русло.

- Понравилась? Романы на работе не запрещены.

Виктор скосился на нее в странной, но весьма злобной усмешке.

- Вы везете на работу или на случку?

Таня снова поймала себя на мысли, что подобрала неверный подход. При всем ее опыте Виктор давался ей тяжело. Она уже успела дать некоторые свойства его психотипу, и не все они воодушевляли, но вот в вопросе возраста и опыта он почти идеально подходил для условий ее эксперимента. Разумеется, она бы предпочла кого-то более юного и более позитивного, но второй Лены ей найти так и не удалось.

В итоге она решила не отвечать на его вопрос, посчитав его риторическим.

- Если мне можно не бросать мою прежнюю жизнь, то почему я должен жить с каким-то “учителем”? - решил он подойти с другой стороны.

- Все просто. Передача опыта с нуля - весьма долгая процедура. Помимо прочего, ты пройдешь еще и курс видео-лекций, на которых узнаешь уже детали. Ну, и не стоит забывать о безопасности. Я везу тебя к человеку, который сможет тебя защитить от всего.

Виктор недоверичиво прищурил глаза.

- Это тот мертвец?

- Почему мертвец?! - Таня даже возмутилась.

- Он выглядел так, будто его достали из гроба, переодели и забыли сказать, что он теперь живой. Так вел бы себя мертвец, восстань он из мертвых.

Таня позволила себе улыбнуться пошире, она запомнила это описание, уж очень оно было емким и всеобъемлющим.

- Я уверена, что при более близкой встрече вы найдете общий язык без проблем, - соврала она.

***

Виктор держал при себе лишь небольшой саквояж. Таня, как и многие другие, ожидала бы увидеть рюкзак, походную сумку или нечто подобное, но Виктор держал в руке саквояж. Вообще, было похоже, что отпущенные ему на сборы сорок пять минут он потратил выбирая одежду и приводя волосы в порядок. Если бы двери лифта открылись не на нужном этаже, а, скажем, на предварительной фотосессии журнала “Book”, то Виктор был бы уже готов и не растерялся.

Таня не была уверена относительно эмоций Виктора, потому что большую часть дороги он молчал. Его психотипу была свойственна замкнутость и отрешенность, в связи с чем определить его ментальное настроение не представлялось возможным. На случай, если он находился в состоянии тревоги, Таня все же решила нарушить молчание.

- В этом здании живет наша лучшая команда из двух человек, вы уже знакомы, - начала она. - Это место выбрано не случайно. Эмоциональная стабильность агентов важна, так как именно на ментальном восприятии мира строится система чужих. Наши агенты должны быть счастливы и радоваться каждому моменту.

- Ведь завтра они могут умереть? - ехидно парировал он. - Ведь завтра вы отправите в очередной модельный центр, где какой-нибудь псих прирезал сотню человек? А потом сюда, назад, смотреть на закат и наслаждаться дорогим ужином?

- Я бы рекомендовала фокусироваться на позитивном. Их работа важна. Это не вопрос денег, как я и сказала ранее, а вопрос их душевного равновесия, и мы стараемся всеми силами его поддерживать.

- Тогда убейте эту тварь и ее отца - и мое равновесие будет восстановлено, - все с той же злостью в голосе ответил Виктор.

- Расследование ведется, это не моментальный процесс. Даже если ваше слова - правда, то эта девушка не попадала в поле зрения Института, нужно время.

Виктор не отвел взгляд. Ему хотелось, чтобы она подавилась своими словами прямо здесь и сейчас. Он помнил встречу с этой дрянью во всех деталях, он помнил встречу с ее отцом, он помнил, что с ним сделали в главном офисе их компании. Он помнил все.

***

- Это ничего, что мы так рано? Еще девяти нет, - спросил он, глядя на то, как Таня нажала кнопку звонка.

- Ну, половина жильцов этой комнаты вообще не спит, а другая сегодня вряд ли спит, так что я уверена, мы вовремя! - как всегда навеселе сообщила она.

- Вашим агентам не нужен сон? - искренне удивился он.

- Этому - не нужен. Он придерживается очень минималистических ценностей в жизни, если ты понимаешь о чем я.

Дверь открылась. В проеме, как и ожидал Виктор, стоял тот самый мужчина. Он ничуть не изменился с тех пор и одарил их обоих мрачным и тяжелым взглядом. Мужчине было около тридцати пяти лет на вид, с небольшой щетиной и средней длины волосами, которые он всячески пытался убрать назад, но они проявляли крайнюю форму непослушания.

Виктор почувствовал, как Таня схватила его за рукав, не давая ему войти, хоть он и не собирался.

- Владислав, - она улыбнулась шире. - Скажете, когда нам можно войти.

Мужчина игнорировал девушку, внимательно осматривая Виктора и его спутницу.

- Добрый день, - все же подал голос и Виктор, но ответа не получил.

Влад сделал шаг в сторону, впуская гостей, и почти сразу же закрыл дверь, стоило им войти.

Виктор огляделся. Некогда почти идеальная и без сомнения дорогая комната в Москва-Сити была… изуродована. На стеклянном журнальном столике лежали старые, не меньше нескольких недель, коробки от заказанной еды. Барная стойка была заляпана кофейными пятнами, которые кто-то попытался оттереть, но после отказался от этой идеи. Женские кеды были брошены возле дивана, а судя по торчащим голым ногам, хозяйка этих кед возлежала на диване, прикрытая со стороны входа спинкой дивана, и смотрела сериал от Netflix, явно не имея настроения знакомиться. Дверь в ванную комнату не закрывалась из-за висевшего на двери черного спортивного топа, который, вероятнее всего, сушился.

Наконец, из-за дивана вначале показалась рука, которая обхватила спинку дивана, и лишь потом голова молодой девушки, лицо ее Виктору было знакомо. Впрочем, он запомнил активную и даже надоедливую особу, сейчас же перед ним была хмурая и, как ему показалось, совсем недавно изрядно наплакавшаяся девушка.

- Друзья! - начала Таня. - Позвольте вам кое-кого представить!

- Циклопод! - рука девушки указала на Виктора.

- Прости, кто? - не поняла Таня.

Лена покосилась на Влада, не особенно ожидая ответа, потом на Таню, ожидая, и, наконец, с большими надеждами - на самого Виктора. Не получив желаемой реакции, ее голова и рука снова скрылись за спинкой дивана со словами:

- Да идите вы, вообще, что ли, кино не смотрите.

- Итак! Как я уже сказала, - продолжила Таня, - вы наверняка помните этого молодого человека, который, как вы совершенно верно определили, является потомком. Центром было принято решение о присоединении еще одного стажера к вашей результативной команде!

Голова девушки снова показалась из-за дивана.

- Воу-воу-воу! А вот тут стоп! Во-первых, я никуда отсюда не уйду, меня выделили Владу для обучения, и х*р я вам его отдам назад!

Таня подняла руку, чтобы остановить тираду Лены, но это было тщетно.

- Во-вторых, - продолжала она, - что значит “еще одного” стажера? Вы где тут стажера увидели? И в-третьих, какой еще нафиг “результативной”? Вы нас на задания не отпускаете. Бережете чего-то. Меня? Так не надо, я как раз с вами хотела об этом поговорить!

Таня позволила ей закончить и даже как-то виновато посмотрела на Виктора. Последний не опускал саквояж. На языке Тани это означало, что он все еще надеялся уехать к себе домой.

- Ваш опыт ни в коем случае не оспаривается, - Таня примирительно подняла руки. - И я не разделяю вашу команду, вы будете работать все вместе! Теперь вас трое.

Лена скосила взгляд на Влада, а потом снова на Таню.

- Постоянная команда из троих? Что-то новенькое.

Она бросила оценивающий взгляд на Виктора, осматривая его с ног до головы.

- Почему? - спросил Влад, бросив лишь одно слово.

Таня повернулась к нему всем телом.

- Как раз об этом нам стоит поговорить, но я бы хотела сделать это приватно. Давайте позволим молодым людям познакомиться, а мы с вами выйдем в холл и кое-что обсудим, вы не против? - предложила Таня.

Дверь закрылась. Виктор впервые в жизни почувствовал странное ощущение неловкости. Его глаза продолжали бегать по комнате, обнаруживая все новые и новые следы пребывания в помещении человека, знающего об уборке лишь в общих чертах.

- Красавчик, значит, да? - Лена не сводила с него взгляд.

- Простите? - Виктор покосился на нее.

- Я говорю, красавчик. Чужой принимает обычно облик, основанный на наших проблемах. Я видела твоего, так себе. Боишься, что состаришься или что-то такое?

Виктор скривился.

- Это не то, что я намерен обсуждать с первым встречным, - Виктор поставил саквояж и сделал первый шаг в новой квартире.

- Да ладно, мы теперь, походу, будем напарниками. Влад вот бессмертный, а у меня свои причуды, - девушка перемахнула через диван.

К удивлению Виктора, на ней не было привычных шорт, лишь черные спортивные трусики и, в точности как на двери ванной, черный спортивный топ. Она прошагала босиком до Виктора и протянула руку.

- Лена, - сообщила она.

Несмотря на излишнюю, по его мнению, общительность, бескультурность, а также, вероятнее всего, небольшой уровень интеллекта да и просто отрицание чужих границ, что он находил самым страшным грехом, девушка была красива, и он это признавал. Виктор вообще разбирался в красоте. Дело было в том, что красота бывает разной, она не одинакова. Ему хотелось взять фотоаппарат и запечатлеть ее именно такой, потому что только фото не будет передавать ее характер, голос, активность и все остальные ее, как думал Виктор, пороки, которые уже после нескольких минут начинали выводить его из себя. Но все же… он дал ей шанс.

- Виктор, - протянул он ей руку.

<<Татьяна Вавилова>>

- Центр дал согласие, я не могу вернуть все назад! - сопротивлялась Таня.

- Ты обещала, что девчонка будет только одна! - противился Влад.

Таня сделала шаг назад и разве руками.

- Я обещала, что она может уйти, если захочет, насколько ты и сам заметил, она не хочет, и это мягко говоря! Влад! Да пойми же ты, - она снова сделала резкий шаг к нему и сватила его за локти. - Ты просил меня попытаться вернуть тебя, так вот, я уверена, что ты слышишь меня, ты ВОЗВРАЩАЕШЬСЯ! Ты посмотри на себя, дал себя переодеть, ты даже голос на меня повысил, ты злишься, ты поддерживаешь разговоры с людьми, ты возвращаешься, понимаешь?

Влад замолчал. Между ними действительно был такой договор.

- Ты думаешь, есть прогресс? - не поверил он.

- Он есть! - сжала она его руки. - Ты сейчас этого не можешь увидеть, но он есть и очень хорошо заметен. Возьми и его тоже, ты уже готов к этому.

- Ты… - Влад замедлил речь, словно пытался ухватить за хвост очень долгую и сложную мысль. - Их используешь, чтобы помочь мне?

Таня отпустила его руки и расширила глаза.

- Ты даже до такого додумался?! - Она быстро тряхнула головой. - Разумеется, нет, не использую, но сам факт того, что ты пришел к такому выводу, говорит о многом! Это что-то вроде бартера, понимаешь? У Лены есть кое-что, что нужно тебе, а у тебя - ей, это так работает, и я вижу прогресс!

- А что нужно ему?

Таня улыбнулась.

- Понять, что не все люди подонки, и найти свое место.

- Мы не лучшие кандидатуры… - признался Влад.

Таня лукаво опустила голову.

- Уверен? Ты когда думаешь о безопасности своих стажеров, даже твой чужой отступает, а она - самый общительный и контактный человек из всех что я видела. Если уж кого-то и пустила в свою стаю, то уж точно не прогонит, - почти сияла Таня.

Из открытой двери донеслось:

- Да и вали на х*й тогда!

Влад и Таня покосились на дверь.

<<Виктор Севастьянов>>

- Это какой-то абсурд, я не буду просто хранить свои вещи в чемодане в углу, как ты свои. Ты превратила эту квартиру в какую-то помойку. На этом диване - пятна от томатного соуса, я даже прикасаться к нему не хочу!

Лена выбросила босые ноги на журнальный столик и уставилась в телевизор, делая вид, что ей неинтересно продолжение.

- Ну, спи на коврике, устроил тут, мистер Пропер, мы тут раньше тебя заселились, на минуточку.

- Это обычные правила совместного проживания, и не более того! - возмутился Виктор.

- За*бись правила. Послушай меня, красавчик, я тут живу, и я не собираюсь ничего менять. Что-то не нравится - твои проблемы!

Таня зашла внутрь первой, Влад появился следом.

- Это тоже прогресс, на самом деле, - попыталась она объяснить ситуацию Владу шепотом. - Они коммуницируют.

- Они дети, - сообщил Влад.

- Не согласна, ей через пару месяцев уже восемнадцать, а ему уже слегка за двадцать. Ему даже алкоголь уже скоро можно будет пить, - попыталась она отшутиться.

Влад покосился на нее с укоризной.

- Это тоже очень хороший симптом. Вы понимаете, что вам подсовывают. Еще полгода назад вы бы согласились без слов, потому что вам было бы наплевать, а теперь вы понимаете, сколько будет с этим проблем.

- Это идея центра или твоя?

Таня бросила очень быстрый взгляд в сторону Влада.

- Мне уже пора бежать, я зайду к вам завтра утром, чтобы узнать, как прошла первая ночь. Не дай им убить друг друга. Все, удачи! Пока!

Как она и боялась, Влад догнал ее уже у дверей лифта. Она бы восприняла этот жест как излишне драматический, если бы не знала, что Влад совершенно на это не способен. В последнюю минуту он не дал дверям закрыться.

Она вздохнула, она знала, зачем он ее догнал, и решила сдирать пластырь сама.

- Знаешь, - тряхнула она головой, - не все прошло гладко, вот так… Оказалось, что это не первый их контакт.

- У всех четверых?

- У всех четверых, - кивнула она. - Радует то, что парочка молодоженов не видели Лену, а значит, их не догадались отвести в белую комнату. Генерал все еще не уверен, но мне кажется, мне удалось поселить в нем сомнение. Мы постараемся их запугать, но, как ты понимаешь, без ликвидации чужого рано или поздно они станут угрозой, так что пока мы не выясним через них, где и кого они видели, генерал их не отпустит.

- Не отправляйте туда нас, для Лены это может быть слишком личным, - спокойным голосом предложил Влад.

Таня была поражена и не пыталась этого скрывать.

- Совершенно верно, - она одобрительно закивала, - я рада, что ты это видишь! Я уверена, что, узнав условия выпуска на свободу, они и сами нам выдадут все адреса и явки. Мы сразу же отправим кого-нибудь на охоту, а после отпустим их. Во всяком случае, пусть генерал и не признался, но похоже, что он согласен с моим планом. Но не стоит раньше времени радовать Лену.

Влад невозмутимо посмотрел ей в глаза.

- Радовать? Вы убили ее друзей.

С этими словами он оставил дверь лифта и вернулся в комнату.

- Возвращается… - сказала шепотом Таня, - да вот только кто, интересно?…

***

Виктор ощущал себя неспокойно. Чувство близкой угрозы не покидало его с того самого момента, как гиперактивная соседка покинула комнату, сообщив всем, что идет в душ.

Источником опасности он ощущал мужчину, стоявшего возле окна. За все последние двадцать минут он даже не шелохнулся, просто наблюдая за чем-то или кем-то в окно.

Ощущение копилось, как снежный ком, и становилось все более невыносимым. В какой-то момент Виктор не выдержал и встал, пересекая комнату в сторону открытой кухни с целью разорвать дистанцию как можно сильнее.

- Не бойся. Твой чужой пытается тебя предупредить, что я опасен, но это не так, - спокойно сообщил Влад своему отражению. - Я не причиню тебе вреда.

- Нет, я… не… - но в итоге Виктор решил не врать. - Кофе хотите?

- Мне не нужно пить или есть.

- Ясно, - кивнул Виктор. - Спать, я полагаю, тоже.

Влад кивнул своему отражению.

Виктор все же дошел до кухни, мысленно поклявшись себе оттереть каждое пятно на мраморном покрытии и приложить максимум усилий, чтобы не допустить их появления вновь. Стакан с горячим кофе приятно грел руки, но взгляд то и дело сверлил спину Влада.

- Почему вы себя так ведете? - все же спросил он.

Дверь ванной распахнулась и, вытирая мокрые волосы, показалась Лена. Как заметил Виктор, теперь она все же надела шорты, вероятно, меняя что-то во внутреннем расписании из-за его присутствия.

- Будет тебе за сотню - посмотрим, какой-ты будешь, - встряла она в разговор по привычке.

- За сотню?! - Виктор опустил кружку с кофе.

- Ага, - Лена продолжала вытирать длинные волосы. Он в тыща восемьсот восемьдесят пятом родился, приколись? Так что ему уже…

Лена задумалась.

Виктор покоился на нее и не стал помогать сразу, пытаясь подтвердить свои догадки.

- Сто шестьдесят пять, - предложил он.

- Ну да, - согласилась Лена, - дофига, короче.

Виктор обошел кухонную стойку и подошел ближе, словно к музейному экспанату.

- А где вы родились? - спросил он у спины.

- В России, где ж еще, - снова ответила Лена вместо Влада.

Виктор зло покосился на нее. Эта ее привычка быть его сурдопереводчиком начинала его раздражать.

- А я могу поговорить напрямую с ним?

- Можешь попробовать, - она с усмешкой отбросила полотенцо и снова упала на диван, вытягивая ноги вдоль стеклянного стола.

Виктор снова заметил, что она очень быстро, почти моментально переключилась из агрессивного состояния или вовсе не принимала оскорбления всерьез.

- Я стал охотником в 1915 году, я думаю, тебя интересует это, - Влад повернулся.

- Как… - Виктор пытался подобрать нужные слова. - Как долго все это уже длится?

- Охотники? - уточнил Влад.

- Я имею в виду все это, - Виктор развел руками, пытаясь объяснить свою мысль.

- Первый охотник Олаф фон Бисмарк, судя по легендам, не был охотником в прямом смысле. Проклятье получило лишь следующее поколение. Первые записи Ордена датируются пятнадцатым веком. В Европе. Что еще ты хочешь знать? - словно учебник истории, выдал Влад.

Виктор посчитал это почти оскорблением, он не было привычен к странной манере общения Влада.

- Ничего, - отрицательно качнул он головой, - не буду ВАС отвлекать.

На “вас” он сделал тон повыше.

Влад, как и следовало ожидать, не понял сарказма и удовлетворенно отвернулся к окну.

- Он эмоций лишен, кретин, чего ты на него наезжаешь? - бросила в его сторону Лена.

Даже слово “кретин” было сказано как-то беззлобно и буднично, как заметил Виктор. Все эти слова - ее будничный лексикон. Он бы не удивился, узнав, что она родилась в каком-нибудь селе на дальнем востоке.

- Если мое проклятье уродливо, то это значит, что я хочу оставаться при своей внешности, так? - начал Виктор.

Лена покачала головой, продолжая смотреть сериал.

- В общих чертах, - согласилась она.

- Он не чувствует эмоций и бессмертен. Что-то не сходится, не находишь?

Он не ожидал, что она попытается что-то найти или свести. За последние два часа он уже понял, что ему не стоит ожидать от этой девушки умственных усилий больше, чем правильное произношение собственного имени.

- Ну догадайся, чего он хочет больше всего, если не может умереть, - сообщила Лена максимально будничным голосом.

- Он пытался убить себя?

- Бинго! Садись, тут как раз сейчас Смауга будут показывать, я не смотрела еще,

Виктор покосился в спину старого охотника с некоторым сочувствием. Он вспомнил о Марии.

Том - II Глава двадцать восьмая: Одна стая

<<Виктор Севастьянов>>

Виктор не мог уснуть. Все попытки обращались крахом. Слишком многое случилось за столь короткий срок, и он не мог с этим смириться.

Тяжелая штора окна, сквозь которое Влад постоянно наблюдал за городом, никогда не была задернута и пропускала обильный лунный свет. Казалось, никому из членов этой странной компании это не мешало.

Широкий диван, как выяснилось, раздвигался в две импровизированные буквы “Г”, а когда собирался назад, превращался в широкую “П”. Это чем-то ему напоминало детские лагеря, в которые его родители без конца отдавали его каждое лето с целью избавиться от назойливого сыночка и хотя бы пару недель побыть дома одним.

Теперь его соседкой по комнате была удивительная девушка, как он успел ее описать, прекрасной наружности ровно до момента, пока не начинает с тобой говорить. Он не спала. Было видно, как вздымается ее живот, накрытый одеялом до самого топа. Она смотрела в потолок и о чем-то думала.

- Ты не спишь, потому что тебе не нужно, или… - начал он первым.

Лена не повернулась на него и продолжала смотреть в потолок.

- Ко мне друзья приезжали, - призналась она, - был инцидент…

- Инцидент вроде того, из-за которого вы искали меня? - уточнил Виктор.

Лена не стала отвечать, лишь кивнула.

- Ясно… - он попытался проявить сочувствие.

Сочувствие было ему свойственно так же, как и Владу - страх.

Ему откровенно нечего было ей сказать. Проявлять сочувствие было нужно уметь. Как и многие чувства и таланты, это надо было приобретать. Он давно упустил тот момент, когда это чувство могло быть приобретено. Даже если бы он провел с ней замечательную ночь, то его следующие слова остались бы точно такими же.

- Будешь кофе? - он сбросил одеяло и встал.

- Давай, - спокойно ответила она.

Ему показалось, что если бы они провели замечательную ночь вместе, то ее слова были бы такими же.

В точности как и она, он предпочел сегодня остаться спать в одежде. В отличие от пионерского лагеря, где детей разделяли, здесь этого не было, и каждый испытывал странное смущение, хоть и каждый говорил обратное.

- Нас расселят вообще? - спросил он по пути на кухню. - Здесь много места, я не жалуюсь, но хотелось бы какой-то приватности. Ты так и живешь тут с ним?

- С ним? - спросила Лена все так же у потолка.

- Ну, с ним… с Владиславом. Он же нас слышит?

- Слышит, но ему пох*й, - без каких-то ноток юмора в голосе сказала она.

- Совсем?

- Совсем, - подтвердила она.

- И как вы тут… Я имею в виду, вы тут живете вместе уже давно?

С кухонной части квартиры потянуло запахом цельнозернового кофе. Лена даже понятия не имела, что он у них есть, ведь в верхних секциях кухни лежала “разная хрень, которую надо готовить, так что нах*р”. Специальная же кофеварка была агрегатом слишком сложным в том смысле, что пришлось бы читать инструкцию, а она гласила о том, что аппарат нужно потом обязательно вымыть, что было неприемлемо в ее видении мира.

- Ты спрашиваешь, как я тут с ним уживаюсь или что?

- Как вы делите личное пространство и личные потребности? - попытался он уточнить.

Виктор пытался держаться учтивого тона, который больше намекал, чем указывал на вопросы прямо, и потому в их комнате появилось уже три человека, которые совершенно не понимали друг друга.

- А, я поняла, - Лена сбросила одеяло до ног и села на диван, глядя в сторону Виктора. - Одни и те же вопросы. Давай я сразу пробегусь по листочку, чтобы мы уже закончили, ладно? Нет, я с ним не сплю, усек? Да, ему пофиг на девушек, парней, вообще на все, так что если тебе надо тут бегать голым, то ему плевать. Да, ты прикольный, я не против, но мой чужой может тебя разорвать на части, если ты захочешь чего-то большего. Еще вопросы?

- Ты всегда такая? - Виктор вышел из-за барной стойки и, спустившись по разделительным ступенькам комнаты, протянул ей кофе.

- Какая? Прямая? - она взяла кофе. - И тебе советую. Тебя в любой момент могут отправить на работенку, где ты столкнешься с чужим, который сделает из твоих кишок гирлянды. Так что заруби себе на носу, ты должен держаться своей стаи и никому больше не верить, потому что всем остальным ты нах*р не вперся, усек?

Виктор не смог сдержать сарказм.

- Стаи? И вожак у нас есть? - он улыбнулся.

- Представь себе, - Лена кивнула через плечо. - Я уже сбилась со счету, сколько раз он меня спас.

Последние слова она произнесла шепотом.

- Ты же сказала, ему все равно? - удивился он.

- Все равно! - развела она руками и чуть не разлила кофе на чистую простынь. - Но ему знать об этом все равно не надо, чего кричать-то об этом. А стая - это мы трое. Ну, еще другие охотники, но там все сложнее, а Институту ты не доверяй, мы для них - как наемные рабочие. Они просто без нас не могут, а мы без них можем, просто хр*ново.

Виктор сделал глоток.

- А что будет, если мы просто уйдем? - поинтересовался он.

- Хр*ново будет всем. Им - они лишатся охотника, а тебе… ну, за тобой пойдут чужие, ты же давал клятву. Точнее, не ты, а твой пра-пра-пра-хр*н-знает-какой-дедушка. Клятву нарушишь - и станешь целью номер один. Я жила так… нужно следовать правилам, тогда выживешь, но жизнь становится не сахар, лучше так, поверь мне.

Виктор смотрел ей в глаза и снова не сдержался.

- Значит… - он сделал медленный глоток, - волка приручили и он стал домашним.

Лена вспыхнула и расширила глаза.

- Пошел ты! Я ведь и зубы выбить могу, не посмотрю, что свой!

Раздался звонок с телефона Влада, который остановил распри подростков.

Влад сделал два шага, взял раскладывающийся служебный телефон и смог открыть его без подсказок.

Лена широко улыбнулась и, совершенно забыв о случившемся секунду назад конфликте, кивнула Виктору:

- Я научила. Он до меня вообще ничего делать не мог, а теперь, смотри, пользуется!

- Он не умеет пользоваться телефонами? - удивился Виктор.

- Тщ-щ-щ! - она подняла палец и прижала к своей губе.

Ее абсолютный слух тоже требовал тишины, чтобы услышать, кто говорит с той стороны. Судя по голосу, это был майор Симонов.

- Таково было его условие, придется исполнять, так что готовь своих малышей, одевай их, обувай, мы сейчас заедем за вами, - говорил хриплый голос майора.

- Ты им какие-то условия поставил? - удивилась Лена, переведя на Виктор взгляд.

- Да, я потребовал… - он не смог закончить.

Лена снова подняла руку и на этот раз прижала к его губе.

- Тщ-щ-щ, я же слушаю!

И снова до ее ушей начал доходить знакомый голос.

- Мы уже почти у вас, так что морально подготовь их хоть как-то, а то у парня первый раз, пусть поймет, куда едет. Мы бы его не взяли, но он у нас из этих, кто может требовать. Все, конец связи.

Влад сложил телефон и покосился на Виктора.

- Ты что-то потребовал взамен на службу в Институте? - его голос, казалось, был немного злым или лишь казалось.

- У нас у всех есть свои причины, разве нет? Я обязан о них рассказывать? - Виктор с вызовом сделал шаг вперед.

- Нет, - спокойно ответил Влад, - но я должен знать, куда ты нас хочешь затащить и что мне ожидать.

Лена перевела заинтересованный взгляд на Виктора.

По его лицу было понятно, что сейчас перед его глазами мелькают события, которые привели его к тому, кем он является. Что-то очень важное, о чем каждый охотник говорит особенно редко и всегда без желания.

Наконец, он собрался с мыслями.

- Случилось многое, но это не касается моей просьбы, - начал он. - Важно, что когда он прислал своих головорезов, чтобы убить меня, то он знал о существовании охотников и чужих.

- Кто-то ему слил? - поинтересовалась Лена.

- Вам виднее. Но все дело в его дочери, точнее, в этом существе. Она не была похожа на нечто живое… Я имею в виду, что когда видишь такое… то сразу понимаешь, что это. Теперь я знаю, что это был чужой.

Влад отрицательно качнул головой.

- Не обязательно, тебя тоже разыскивали, как чужого. Кроме того, если бы она была чужим, то во все это оказался бы втянут и ее отец, - заключил Влад.

- Она не человек! - выкрикнул Виктор, подумав, что его хотят отговорить.

- Ты уверен, что это говорит не просто ненависть за то, что произошло? - Влад должен был задать этот вопрос.

Виктор сделал шаг вперед и встал напротив Влада во весь рост.

- Вы тут охотитесь на монстров. А знаете, что я думаю? Знаете? Мне рассказали, как много людей убивают ваши пресловутые чужие. Знаете, какова статистика?! Меньше, чем от курения, от алкоголизма. Меньше, чем даже от автокатастроф. Эта девочка - чужая, я в этом уверен, но настоящий монстр - это ее отец и его компания. И мне плевать, чужой он или нет. Если вы такие рыцари, то вы должны защищать мир от монстров, а не от тех, кто только выглядит, как монстр!

Лена все же поднялась. Влад не нуждался в защите, будучи бессмертным, но вот в вопросах социума Лена находила себя обязанной вставать на его защиту. Просто на всякий случай. Свои попытки защитить бессмертного даже она находила безрассудными и бессмысленными, но почти всегда делала это позже своих поступков.

- Эй, красавчик, остынь, - она подняла обе руки. - Я знаю, каково это, поверь уж мне на слово. Кажется, что весь мир против тебя, но это прой…

- У меня было условие! - последнее он сказал уже Лене. - Они его выполнят или меня не получат!

- А что потом? - усмехнулась она. - Или ты все ставишь на кон? Ради сиюминутной мести? Охотники живут недолго, но точно не день и не два. Институт с ним разберется, если ты прав. Не надо фатализма.

- Что ты знаешь о фатализме?! - воскликнул он. - Ты хоть раз проходила через групповое изнасилование, а?! Что ты знаешь об этом, девочка из деревни?!

Даже Влад понял, что была пройдена какая-то невидимая красная черта.

Удар.

Виктор упал. Лена старалась не покалечить нового напарника, но все же удар был сильным и повалил его на пол. Допплер моментально появился позади Лены и попытался перекинуть свои руки вокруг ее шеи.

Удар.

На этот раз Влада. Допплера отбросило в сторону и повалило пол. Влад сдавил руку Лены со всей силы, заставив обратить на себя внимание.

Именно в этот момент открылась дверь.

***

- А мне тут торжественно заявляли, что у тебя все под контролем, - Симонов вошел в комнату, оглядывая дерущихся и уродца на полу.

Лена, тяжело дыша, бросила полный ярости взгляд на майора.

- Давай-давай… - прошипел, словно змея, Виктор и стер кровь тыльной стороной ладони, - по крайней мере, на мой вопрос ты ответила.

Влад не отпускал ее руку. Симонов не сводил взгляд с Виктора и его уродца. Было похоже, что он оценил положение дел как крайне серьезное, так как его рука потянулась к кобуре под легкой курткой.

Виктор кивнул допплеру, и последний исчез.

Майор повысил голос.

- Ну, значит так. Как ваш куратор приказываю вам подняться и идти готовиться. Сейчас мы найдем лучшее применение вашим способностям, чем друг на друга кидаться, ясно?

Лена бросила гневный взгляд в сторону Виктора, последний ответил ей тем же.

Влад схватил Лену за руку и с силой притянул к себе, заставляя ее перевести внимание на себя. Очередное проявление эмоций с его стороны поставило ее в тупик.

- Я тебе доверяю, - сообщил он, - а главное, полагаюсь на тебя во всем. Ты должна помогать мне присматривать за ним и помогать ему. Ты опытнее, а значит, старше.

Ей на мгновение стало стыдно. Она довольно давно хотела услышать подобные слова от него. Слова, которые бы означали признание ее заслуг. И вот она наконец услышала их, но не в тех условиях, в которых ей бы хотелось.

- Я поняла, - сказала она все же с некоторой обидой, но кивнула.

***

Две серые газели двигались в сторону особняка Дмитрия Назарова. Шесть человек штурмового отряда Пятого отдела, а также Виктор и Лена ехали в первой. Шесть человек штурмовиков и Влад с майором двигались в другой машине.

Если бы не осознание того, что произошло за все эти дни, то Виктор посчитал бы все это съемками дешевого фантастического боевика. Одетые в черно-синий городской хаки солдаты держали в руках штурмовые щиты. Виктор был далек от военного дела, но даже он знал, что, как правило, такой щит есть только у одного человека. В данный момент он наблюдал за тем, как подобный щит держал у себя каждый член штурмового отряда. Тяжелые дробовики с зажигательными снарядами служили основным оружием. Можно было быть максимальным новичком в вопросе вооружения, но не понять, что эти люди едут стрелять не в человека, было нельзя. Попадание из такого оружия полностью лишило бы судмедэксперта возможности опознать тело.

Несмотря на свой шок, Виктор внимательно наблюдал за тем, что делала Лена. Солдаты по очереди протягивали ей свою экипировку: щит, шлем, бронежилет и в конце оружие.

- На вот, держи, - она внезапно протянула ему трафарет.

От него резко пахло краской и было очевидно, что им пользуются далеко не в первый раз. Краска была серебристой.

- Я не умею красить, - вдруг выдал он.

- Научишься, - она с невероятно деловитым выражением лица протянула ему баллончик. - Времени особо объяснять нет, у нас меньше часа. Вот этот трафарет из этого баллончика - на броню, шлемы и щиты, а вон из того с вот этим трафаретом - на дробовики. Усек? Все, давай, их тут шесть штук, надо успеть.

Виктор решил согласиться. Почти сразу же сидящий напротив штурмовик снял свой шлем, оставшись в очках, и протянул ему его.

- Новенький? - спросил он с какой-то усмешкой.

Виктор растерялся. Ситуация слишком быстро менялась, и все, что он смог, это просто кивнуть.

- Держись позади, парень, угу? - снова подал голос штурмовик.

Виктор не разбирался в званиях, а если бы разбирался, то увидел бы, что перед ним сидит капитан Кондратьев, капитан штурмового подразделения Пятого отдела. Через его лицо тянулся длинный шрам, и что-то подсказывало Виктору, что это был вовсе не нож.

- Знакомься, - не отрываясь от нанесения рун, сказала Лена. - Это капитан “штурма”. Они занимаются зачистками на первом слое, а дальше идем мы.

Лена постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более уверенно.

- Идем куда? - покосился на нее Виктор, оставив рунопись.

- Не отвлекайся, - сразу осекла она его. - Не знаешь ничего, ничего слушать не захотел - будешь теперь обузой для нас! Нет бы послушать умных людей и подготовиться, так нет, мы требуем, чтобы нас взяли, у нас там, блин, вендетта.

- Больно умное слово для тебя, - постарался он в этот раз уколоть не так сильно.

- В кино видела. Это когда кто-то очень давно не туда присунул, а потом несколько поколений одна семья другую валит из-за какого-то г*внюка, - вынесла она свой вердикт.

- Послушай меня, сынок, - капитан положил руку на плечо Виктору и заставил посмотреть себе в глаза. - Запомни, на первом этапе держись в центре. Это самое безопасное место. Не сзади, не спереди, всегда в центре, они не бьют в центр. Второе - когда пойдешь за завесу, держись Влада и не отступай от него. Делай вообще все, что он скажет, даже если покажется, что это абсурд. Ты понял меня, сынок?

Виктор подумал о том, что однажды он уже сделал все, о чем его просили, и больше он этого не допустит, но после все же кивнул.

Капитан кивнул.

- А теперь начинай щит, - капитан положил огромный и очень тяжелый щит на колени Виктору, заставив последнего даже выдохнуть от тяжести.

Утро их встретило сильным проливным дождем. Почему-то именно такую погоду Виктор представлял идеальной для своего возмездия. Ему не дали в полной мере насладиться тем, как это будет, работа отнимала много времени и внимания. Он успел заметить, что очень многие щиты имеют следы сколов и глубоких царапин, словно ими закрывались от гигантских тигров или львов.

Машины несколько раз останавливались возле бесконечной череды непрекращающихся ворот по дороге к особняку, но каждый раз их пропускали, не имея, что сказать сотруднику ФСБ. Виктор слышал, как в небе шумел вертолет.

- Подъезжаем, парни! - выкрикнул капитан, морально настраивая своих. - Сегодня у нас особые условия. Возможно, придется немного пострелять в живых, так что стволы далеко не убираем. Парни с вертушки будут прикрывать нас от скоплений сил живого противника. Будьте готовы, если вдруг резко придется менять амуницию, все ясно?!

Дружный гам.

Виктор ненавидел военных, но сейчас они были для него необходимым злом. В конце концов, это был его шанс увидеть, как умрет эта мелкая с*чка, а старого больного ублюдка упекут за решетку. Ради этого он готов был вытерпеть многое.

Машины остановились.

- Началось, - лишь успела сказать Лена и положила свою руку на его плечо, тем самым давая понять, что они выходят после солдат.

Штурмовая группа пятого отдела начала покидать машины с характерными приказами о том, что всем, кто находится в поле зрения, нужно бросить оружие и упасть на пол.

Виктор не мог не выглянуть сквозь бронированное стекло, ему хотелось наблюдать за процессом. Он видел, как охрана трусливо бросает оружие и укладывается на землю на роскошном газоне перед домом. Он видел, как солдаты бесцеремонно вышибают фешенебельную дверь, не считаясь с ценой возможного ремонта. Он видел, как с вертолетов спускаются другие солдаты, проходя сквозь стеклянный потолок внутрь дома.

Тяжелые дробовики и щиты оставались переброшены через их плечи. Сейчас они действовали, как образцовая группа спецназа, которой противостоят обычные люди.

Возле двери их фургона показались Влад и Симонов.

- Идем спокойно, без суеты, - приказал майор.

Виктор и Лена повиновались.

- Почему у меня нет оружия? - удивился Виктор, спрашивая больше у Лены. - Почему у ТЕБЯ нет оружия?

- Не доросли еще, - ответил Симонов, захлопывая за ними дверь. - Тебе все объяснят позже.

Лену этот ответ разозлил не меньше, чем Виктора, но оба постарались держать себя в руках на время операции.

***

Увиденное Виктором радовало его. Наконец, как он думал, эти бесцеремонные звериные инстинкты солдафонов были пущены в нужное русло, в разрушительное русло, а что более важно, они разрушали дом его врага.

Даже тот факт, что в процессе было разрушено несколько предметов искусства, его огорчил не сильно. Ведь эти предметы принадлежали ненавистному ему человеку.

Если бы Виктора можно было спросить, что именно он испытывает в данный момент, то даже он, человек, который всему мог дать достойное описание, не смог бы подобрать слова. Звук разбитого стекла под его ногами и того, как мелкие осколки дробились на более мелкие, когда он вдавливал их в мраморный пол, доводил его почти до экстаза.

Симонов остановился, его рация начала издавать помехи, которые впоследствии превратились в членораздельную речь.

- Седьмой, седьмой, сектор чист и под контролем, клиенты на втором этаже в восточном крыле, ждем вас. Как поняли?

- Слышу вас, пятый, направляемся к вам. Конец связи, - ответил Симонов.

Том - II Глава двадцать девятая: Молчи и сглатывай

<<Виктор Севастьянов>>

Чувство ликования охватило его от увиденного. Дверь в кабинет Дмитрия Назарова была выбита. Хрупкий замок, способный защитить разве что от кошки, валялся на земле с обломками дорогой обшивки двери.

На лице Виктора расползлась довольная улыбка, когда он увидел Дмитрия в непривычной для него позе: прижатым лицом к столу и не в силах пошевелиться, потому что в его затылок уткнулся пистолет, а руки были крепко прижаты к столу.

- С*ки *баные! - кричал он на весь кабинет. - Вы у меня, бл*дь, в Сибирь поедете!!! Я вас, п*драсы одноразовые, всех запомнил! Вы, с*ки, думаете, надели маски - и вас не узнает никто?!

Кажется, он хотел сказать что-то еще, но одному из оперативников его тирада явно наскучила, и он вдавил его лицо в стол сильнее, не позволяя последнему вразумительно шевелить губами.

В комнате не было видно Полины.

Виктор не понимал, почему Влад и Лена, особенно Лена, молчат. Ответ пришел через несколько мгновений, ведь, как он теперь понимал, все дело вел майор. Охотники были не более чем необходимым и, возможно, даже неудобным инструментом.

- Назаров Дмитрий ЮрьИч? - уточнил без необходимости майор, входя с отрядом охотников.

Дмитрий попытался что-то ответить, но лишь смог промычать в стол.

- Да ладно, парни, отпустите его, - кивнул он двум державшим его оперативникам, - видно, же что произошла ошибка, человек ни в чем не виноват.

Всего на секунду сердце Виктора сжалось, и он хотел начать протестовать, но быстро понял, что это не более чем подготовительная риторика к допросу или обычное упоение положением дел и не более.

Хозяина "Ночной Москвы" отпустили, последний сделал глубокий вдох. В конце концов, он был не более чем пожилой, пусть и очень злой мужчина, и его прокуренные легкие давали о себе знать.

- Ты даже не представляешь, - глубокий вдох, - в какое дерьмо вляпался, майор.

- Это я уже слышал много раз, - кивнул Симонов.

Майор явно собирался продолжить свою тираду, но Влад взял его за плечо и кивнул на письменный стол. Во время ареста или в процессе задержания охотникам не отводилось места, напротив, они должны были оставаться позади, но вот после… после их нюх мог оказать помощь. Ряд специфических сигналов мог помочь кураторам в поиске улик. Разумеется, в случае Института, улики были весьма уникальными.

Симонов прервал речь и, кивнув Владу, направился в сторону письменного стола, где удерживали Дмитрия.

- Гражданин Назаров, - начал он снова, - есть у нас подозрение, что у вас есть кое-что, запрещенное для хранения. Сами покажете или найдем?

Дмитрий не ответил.

Симонов кивнул двум державшим его бойцам, чтобы они отвели его от стола, и, открыв ящики, начал в них рыться.

Виктор не видел полного содержимого ящиков со своего места, но видел достаточно, чтобы не до конца верить в абсурд происходящего. Секунду назад майор ФСБ сообщил об обыске с целью поиска запрещенных вещей и прямо у него на глазах игнорировал огнестрельное оружие, найденное в ящике стола, и несколько граммов кокаина. Лишь спустя несколько мгновений он осознал, что майор ищет что-то другое. Его все еще не отпускало ощущение нереальности происходящего, особенно когда он бросал взгляд на бойцов Пятого отдела с рунами на щитах, броне и шлеме.

- А что это у нас тут такое, гражданин Назаров? Балуемся древностями? - Симонов незаметно продемонстрировал артефакт Владу в ожидании сигнала от последнего.

Влад кивнул.

Майор держал в руке иссохший палец какой-то древней мумии с потускневшим от времени золотым перстнем.

- Ах вы с*ки, - задергался Дмитрий. - Так вы из этих, да, п*длы?! Я вашему очкастому уже показал, где раки зимуют, вы следующие на очереди, п*дорасы *баные!!!

- Ну и нрав, - Симонов протянул палец Владу.

Виктор заметил, как со взглядом маленького ребенка, которому дали посмотреть за игровой сессией на Play Station, Лена заглянула Владу через плечо, чтобы увидеть артефакт своими глазами.

Наконец Дмитрий заметил и Виктора.

- А! И ты, щенок, здесь! Я тебе что говорил? Молчи и сглатывай, но ты не захотел хорошей жизни?! Ты теперь один из этих! А я эту мразь ненавижу, не думай, что ты теперь выйдешь сухим из воды. Я тебя, п*дора, по запаху твоей рваной ж*пы найду!

Виктор стиснул зубы. Еще немного - и его уродливый допплер появился бы за спиной у Дмитрия, а там… пистолет одного из штурмовиков был так соблазнительно близко, он мог бы его выхватить и… Слишком легкое наказание, вначале он увидит, как умирает его дочь.

- Ах да! Чуть не забыл! - Симонов хлопнул в ладони, привлекая ушедшее от него внимание. - Где гражданка Назарова?

- У меня есть право на звонок, мусор! - потребовал Дмитрий. - А здесь вы ее не найдете, она на Мальдивах, у*бки!

Симонов посмотрел на Влада.

Влад кивнул на стену библиотеки.

- Так, парни, вы слышали! - крикнул Симонов. - По показаниям гражданина Назарова его дочь прячется в доме где-то за этой стеной.

Он положил руку на книжный шкаф.

- Если не найдете вход, ломайте стену нах*й! - приказал он.

- Дай мне позвонить, мент! - Дмитрий чуть было не выбрался.

Несмотря на свой возраст, он сохранял нечеловеческую силу.

- Дайте ему позвонить, - уже спокойно ответил Симонов, подходя к Владу.

Старый охотник и его подопечная внимательно рассматривали палец. Симонов вывел их всех из кабинета в некогда роскошный холл и продолжил разговор уже там.

- Что это такое? Только не говори, что не знаешь, а то нам начальство этот же палец в зад и засунет.

Влад внимательно и очень серьезно рассматривал артефакт, намного дольше, чем он делал это обычно. Наконец Симонов не выдержал.

- Ну?

Лена снова встала на защиту.

- Да дайте вы ему подумать-то. У него полтора века в башке зашито! - возмутилась она.

Симонов уже собирался ей ответить что-то нелицеприятное, но Влад заговорил первым.

- Сам артефакт, несмотря на свою опасность, меньшая из наших проблем. Куда опаснее то, как он здесь оказался.

- Что ты имеешь в виду? - Симонов ненавидел его медленный тип повествования.

- В начале двадцатого века охотникам удалось собрать множество артефактов вместе и охранять их в особых местах, откуда они бы точно не пропали. В те дни, когда Орден по всему миру стали распускать, а охотников брало под свое руководство правительство стран, где они жили, артефакты были перевезены. Именно в те дни многие охотники отказались следовать клятвам, ибо давали они их Ордену, но не главам государств. Этот артефакт - из хранилища в Финляндии. Охотник, что отвечал за них, исчез после распада Ордена и объявил себя отступником.

- И какие выводы? Я слушаю, слушаю, не тяни, - торопил его Симонов.

- Артефакт каким-то образом попал к Дмитрию. Я не могу сказать, как это случилось.

- А по-моему, очевидно, - майор скрестил руки на груди. - Этот упырь продал часть артефактов богатым лицам и неплохо поимел с этого.

Влад отрицательно качнул головой.

- Охотники прекрасно осознают, как опасны эти артефакты. Я не верю, что он пошел бы на такое, даже если он смог прожить все эти годы, что вряд ли. Думаю, они попали в руки Дмитрия уже после смерти хранителя артефактов.

По лицу Лены было видно, что она впервые не согласна с Владом и придерживается той же версии, что и Симонов. В своей жизни она столкнулась несколько раз с охотниками-ренегатами и не могла описать их с положительной стороны, ее мать была редким исключением. Но все же говорить об этом она не стала. Влад был ее “стаей”, а Симонов - нет.

- Ладно, это мы так не узнаем, - майор достал сигарету. - Сейчас парни стену вынесут, заглянем к нашей куколке, вот и увидим все.

***

Очередной удар кувалдой выломал стену, но столкнулся с прочным металлом. В ход пошла тяжелая дрель. Процесс напоминал очень неловкую попытку взлома банка, в которой грабителям было некуда торопиться. Лена успела откровенно устать и уже несколько раз порывалась прогуляться по особняку. На вопрос “ты что делаешь?” от Виктора он получил совсем неожиданный, но вполне ей свойственный ответ: “Ну а чО? Скучно же!”

Когда стальная дверь наконец поддалась и замки победно лязгнули, группа захвата выстроилась в ровную цепь, готовясь входить в современное и очень хорошо укрепленное бомбоубежище под домом.

- Стойте! - закричал Дмитрий.

Симонов повернулся в его сторону.

- Я должен идти первым, иначе она… Ну, не узнает вас, понимаете?!

- И, полагаю, примет нас за свой обед? - продолжил за него Симонов. - Ничего, мы к этому готовы.

- Стойте, с*ки, я сказал!

Удивительно, но даже в таком положении он продолжал командовать.

- Если пойдете туда без меня, я не сдам вам того, кто мне все это продал!

Назаров блефовал. Он не знал, как найти человека в страшных очках, но надеялся, что сотрудники Института этого не знают, и не прогадал. Чудовищная школа девяностых помогла.

Симонов посмотрел на Влада, словно пытаясь понять, а насколько действительно важен этот парень в очках, но и без подсказки Влада понял, что это намного важнее всего того, что они уже нашли и еще найдут здесь. Не было никакого смысла арестовывать наркомана, ведь был нужен дилер.

- Хорошо, - кивнул майор. - Идите первым, но без глупостей, парни будут стрелять, если сделаете что-то, что им не понравится, это ясно?

- Это ясно, - кивнул хозяин особняка.

***

Каждый из спускающихся ожидал почувствовать запах смерти. Это нормально - ожидать нечто подобное, когда ты охотишься на чужих и постоянно становишься свидетелем их деяний. Но к удивлению всех, они спускались по чистым ступеням в самом обычном бомбоубежище, который построил себе чуть ли не каждый третий миллиардер на случай, если обезумевший президент одной из банановых республик все же нажмет кнопку запуска.

Дверь закрывалась на ключ-карту. Назаров потянулся во внутренний карман и почти сразу был остановлен капитаном пятых, который не сводил с него глаз.

- Спокойнее, гражданин, - сообщил он. - Так не делают под дулом пистолета. Хорошо, у меня нервы в порядке.

Капитан забрал у него карту и сам приложил к сенсорной панели двери.

Писк!

Двустворчатая дверь открылась и впустила группу спецназа в роскошное бомбоубежище.

Это было больше похоже на пятизвездочный отель. Вы вполне могли начать мечтать о начале ядерной катастрофы, просто чтобы провести тут все оставшееся время. Люксовая мебель украшала помещение, а стеклянные двери разъединяли гостиную с роскошным бассейном, который виднелся вдали. На группу пятых смотрел плоский телевизор размером с машину.

- Полина! - окликнул свою дочь Дмитрий. - Это я, сладкая, подойди сюда.

Топот женских небольших ножек раздался со стороны бассейна. Красивая девушка-подросток в обтягивающем синем купальнике показалась в дверном проеме. Она вытирала волосы и, казалось, совсем не испугалась людей в форме и с оружием. Каждый заметил этот факт, и обычно он не сулил ничего хорошего. Каждый заметил, что на девушке был надет золотой амулет, совершенно не подходящий под ее стиль и имеющий разве что антикварную ценность.

- Папочка? - продолжала она вытирать волосы. - А кто эти люди?

- Хотят с тобой поговорить. Думаю, что заберут тебя.

Симонов бросил взгляд на Дмитрия и сделал шаг вперед.

- Гражданка Назарова Полина Дмитриевна? - начал майор.

Полина не ответила, лишь улыбнулась улыбкой, больше похожей на оскал.

Виктор внимательно следил за ней, а она, как он заметил, сместила взгляд на него, потеряв всякий интерес к Симонову и его людям.

- Не передадите нам ваше ювелирное украшение, уж очень запоминающееся, - предложил майор.

Полина его игнорировала, она пристально смотрела на Виктора, не отводя от него взгляд.

- Я повторяю еще раз, передайте мне амулет, - голос майора стал серьезнее.

Несколько секунд тишины повисли в воздухе и для кого-то стали почти невыносимыми. Внезапно тишину разорвал Влад.

- Она не чужой, - констатировал он.

Симонов скосил взгляд на охотника.

- Уверен?

- Это образ, - начал он. - Ее суть давно поглощена амулетом и заменена на суррогат. У нее нет общих свойств чужих, она не даст потомства, но все еще опасна.

- Не время для лекций, но суть я понял, - майору стало немного стыдно, что опять всплыла какая-то новая информация, к которой он не был готов.

- В общем так! - поднял он руки. - Сдай амулет, не то применим силу.

- Вы не посмеете! - встал перед ней Дмитрий. - Она умрет, если вы заберете его!

И вновь внезапно для всех выдал свою реплику Влад.

- Твоя дочь уже давно перемолота силой амулета. Она страдает и не может умереть. Это не она. Лик амулета копирует ее, но это не она. Твоя дочь мучается и стать прежней уже никогда не сможет.

- Ложь! - закричал Дмитрий на Влада. - Очкастый п*дор тоже так говорил, и где он теперь?! А?! Вы думаете, что можете все, так вот это не так! Вы не боги!

- Так, все, - сообщил Симонов, - надоел этот цирк. Капитан, забери…

Шум сапогов на лестнице.

Один из сотрудников пятого, оставив увесистый щит снаружи, вбежал внутрь бомбоубежища.

- Товарищ майор, первый на связи, что-то срочное случилось, - солдат протянул военного типа крупный телефон.

Симонов бросил недовольный взгляд на Дмитрия и его дочь, но все же отступил, забирая трубку.

Девушка с хищным голодом смотрела в глаза Виктору, а Дмитрий с вызовом на Влада.

- До тех пор, пока я слышу ее смех, - вдруг сказал Назаров, - и чувствую запах ее волос, она жива.

- Ты отдал свою дочь на растерзание амулета святого Иуды. Человек в очках предложил продлить ее жизнь, и ты согласился, не зная, что плата за это - жизнь твоей дочери. Чудовище, живущее в амулете, лишь создает образ и подобие, перемалывая и питаясь душой твоей дочери, тем самым все лучше узнавая ее. Она должна была умереть уже давно, но ты обрек ее на чудовищные страдания, даже не подозревая об этом.

- То была не моя дочь!!! - истошно закричал Дмитрий, делая шаг на направленные на него стволы. - То было мерзкое искалеченное чудовище, мечтающее о смерти!!! Я вернул свою Полину, и вы ее не заберете, кем бы вы ни были!!!

- *ба-а-ать… - грустно протянула Лена.

Через мгновение показался майор. По его лицу было сложно определить, что именно за новость ему сообщили, но он казался… растерянным.

- Так, ребят, сворачиваемся, - сообщил он. - Дмитрий Юрьевич, я приношу свои извинения.

Майор старался не поднимать взгляд от пола, он не хотел смотреть ему в глаза не потому что боялся, а потому что ему было противно.

- Вышла ошибка, мы ее осознали и приносим свои извинения. Разумеется, все повреждения вам будут компенсированы.

Дмитрий расплылся в улыбке.

- Да них*я подобного! - воскликнула Лена.

- Тихо! Соблюдай субординацию, соплячка, - крикнул на нее и без того рассерженный майор. - Надоело это уже, слышишь?! Все, приказ от первого - собираться и уходить. Точка!

- Майор, - с ухмылкой окликнул его Дмитрий, - не надо было мне давать делать звонок. У меня друзья высоко сидят.

Назаров улыбался. Влад странно колебался, но по его виду было неясно, что именно происходит. В конце концов, бесчувственная машина все же сделала шаг в сторону выхода вместе с солдатами. Лена не нашла ничего лучше, кроме как выругаться еще раз и пойти за Владом.

Виктор же не мог позволить себе такого удовольствия. В его глазах полыхал огонь ярости. Он еще никогда не был так зол на всех и на самого себя.

Назаров пристально посмотрел единственному стоящему напротив него Виктору и сказал:

- Молчи и сглатывай.

***

После Виктора часто спрашивали, было ли это его решение или нет, появился ли допплер сам или он вызвал его. Та ярость, что охватила его в тот момент, полностью лишила его памяти и возможности трезво мыслить. Все, что он хотел, это увидеть смерть Дмитрия Назарова и его дочери. Этого требовало его возмездие.

Уродец появился в дверном проеме, куда выходил последний солдат пятого отдела. Как и в прошлый раз, допплер выхватил его пистолет из кобуры и, развернувшись на Дмитрия, сделал несколько выстрелов. Видя, как его альтер эго спускает крючок, Виктор думал только о том, что это слишком легкая смерть для такого человека, как он.

Оглушительный звук пистолетных выстрелов прошелся по бункеру, заставляя всех осознать, что произошло. Все дальнейшие события заняли не больше пары секунд, хотя для участников они тянулись вечность.

Полина увидела, что ее отец мертв, и бросилась в сторону настоящего Виктора. Реакция Лены позволила последней не только увидеть несущуюся в сторону Виктора Полину, но еще и опередить ее, бросившись между ними. Солдаты в срочном порядке начали разворачиваться, во всяком случае, те, кто не успел выйти на узкий ступенчатый переход, остальные оказались зажаты на нем.

Удар Лены наотмашь сбил Полину, заставив последнюю отлететь в сторону. Допплер сделал несколько выстрелов ей в лицо, забирая то, что поддерживало в несчастной девочке жизнь. Допплер стрелял метко, и все три пули попали ей в лицо, превращая некогда прекрасное личико в месиво, больше напоминающее незаконченную работу гончара из красной глины. Виктор запомнил ее лицо в тот момент, оно его порадовало. Оба глаза, несмотря на то, что большая часть лица уже покинула череп, остались на своих местах и даже шевелились, пытаясь понять, что происходит.

- Отставить! Бросить оружие! - закричал Симонов на допплера.

Уродец и не думал подчиняться. Когда он снова перевел пистолет на директора, который по каким-то причинам все еще булькал и захлебывался собственной кровью, раздался выстрел. Глок Симонова вернул уродца туда, откуда он явился, и дуло пистолета оказалось развернуто на Виктора.

- Настоящего валите! - крикнул майор.

Раздался выстрел одного из дробовиков с яркой серебряной руной на нем. Виктор зажмурился, бежать здесь было некуда.

- А ну отойди в сторону! - закричал Симонов после выстрела.

Виктор открыл глаза и тяжело задышал, он был еще жив.

Перед ним стояла фигура Владислава. Исходящая черным дымом, но легко узнаваемая фигура. Похоже, что он успел закрыть Виктора от выстрела.

Лена буквально зашипела от гнева, глядя на солдат. Ее глаза загорелись рыжим огнем.

- Стоять! Не стрелять! - закричал капитан. - Всё! Все замерли!

Симонов в ярости повернулся на капитана пятых.

- Они убили гражданских! - рявкнул он.

Капитан проигнорировал и повторил приказ.

- В охотников не стрелять! Отставить огонь!

Дым из тела Влада продолжал идти.

Том - II Глава тридцатая: Грехи

<<Владелец странных очков>>

Владелец странных очков нервно курил и вглядывался в окно. Его новый клиент опаздывал, а он в последние годы стал особенно подозрителен. Не так давно в новостях снова всплыло имя Дмитрия Назарова, человека, которому он помог почти пять лет назад. Встреча с его дочерью все еще была свежей травмой. Потеря столь ценного артефакта лишила его солидного заработка, не говоря уже о персте Пилата.

Жизнь дочери Назарова обошлась слишком дорого, но еще дороже могла обойтись попытка компенсировать расходы в попытке возврата этих артефактов. Учитывая все предыдущие новости, Дмитрий уже столкнулся с Институтом или вот-вот столкнется. Бывшему охотнику в бегах, который присвоил себе часть артефактов Ордена Ласточки, не стоило светиться на горизонте в такое время. В конце концов, с ним все еще оставался его последний козырь, который приносил более чем сносную прибыль.

Признаться честно, он ненавидел то место, где сейчас находился. Всякий раз это что-то неприметное, что-то особое, где его не будут искать люди Назарова. Хозяин "Ночной Москвы" оказался очень злопамятным и не распускал своих псов даже спустя более чем пять лет. За этот заказ платят очень хорошо, он сможет снова залечь на дно на пару месяцев где-нибудь в Дубае.

Наконец, сквозь окно грязного хостела, в котором владельцем было подставное лицо, он увидел роскошный мерседес “S” класса. “Кретин, - подумал он. - Ты бы еще с охраной приехал сюда, в этот гадюшник.” Не все власть имущие люди были одинаково умны, как он успел выяснить и изрядно разочароваться в связи с этим. Как бы то ни было, но клиента надо было встречать.

Спускаясь по лестнице, на которой еще вчера можно было найти труп человека с передозом, он разглядывал граффити. По какой-то причине он всегда находил их очень привлекательными.

На улице лил дождь. Владелец странных очков не стал выходить из подъезда и лишь распахнул узкие, но двустворчатые двери, которые больше подходили парадным Петербурга, нежели неприметному дому в одной из тысяч улочек Москвы.

Мужчина в черном пиджаке раскрыл зонт и как можно быстрее пересек улицу, по пути, без сомнения, намочив свои туфли в глубоких лужах.

- Вы опоздали, - начал сразу владелец очков.

Гость оказался мужчиной слегка за сорок, седина еще не коснулась его волос, но их качество было уже не то, что прежде, а лица коснулись первые глубокие морщины.

- Я оплачу ваше время, - сообщил бизнесмен, входя в подъезд.

Это он и надеялся услышать.

***

Как и в прошлый раз, почти месяц назад, но уже другому человеку, он произносил инструкцию. Она была проста, но “смертные”, по его мнению, умудрялись нарушать даже такие простые вещи.

- Если вы покидаете комнату, то сеанс считается законченным, это понятно? - инструктировал его владелец странных очков.

- Понятно, - кивнул бизнесмен, ускоряя шаг, ему не терпелось.

- Если вы попытаетесь выйти с вашей женой из комнаты, то это будет воспринято как нарушение договора и сеанс будет прерван, вы понимаете? - продолжал человек в очках.

- Понимаю, - с неприязнью ответил бизнесмен.

- Вы обязуетесь покинуть комнату до шести часов утра, желательно сделать это уже в пять, в противном случае я буду вынужден прервать связь, и вы уже не сможете сделать повторный вызов.

- Прекрати! - человек с зонтом повернулся на него. - Я прекрасно понимаю, что это не моя жена! Но я хочу увидеть ее! Хочу… хочу, чтобы ты перестал говорить о ней как о… СЕАНСЕ! Она знает все, что знала Анна! Я не знаю, что это за фокус, но она знает вещи, которые знала только моя Аня, слышишь?

Хозяину странных очков было все равно. Он не собирался объяснять, как работают чужие. Ему не было интересно объяснять, что он владеет кольцом, добытым во Франции в тысяча девятьсот двадцать втором году, снятым с Жана Бодена, главы культа спящего бога удовольствия. Кольцо три столетия впитывало кровь от жертвоприношений и оргий содомитов и теперь было способно к почти собственной жизни.

- Давайте свое кольцо, я готов! - почти воскликнул мужчина.

Хозяин странных очков вытащил старый золотой перстень из кармана и протянул ему.

- Одевать только… - начал было он.

- …в комнате! - закончил за него бизнесмен с явно заметным нетерпением. - мне всего сорок два! У меня нет Альцгеймера.

Хозяин очков улыбнулся. Альцгеймер - особая болезнь для охотников. Много лет назад он был среди тех, кто поймал монстра, который теперь живет в белой комнате и по приказу “смертных” истребляет неугодных охотников. Тот день стал закатом для него и его братьев.

Мужчина оставил владельца очков в коридоре и устремился к уже знакомой комнате номер семнадцать…

<<Алина Волкова>>

Паук - так ее назвали охотники. Это прозвище она получила вовсе не потому, что в гневе становилась одним из самых уродливых существ, что могло придумать воспаленное воображение человека. Ее так звали потому, что она могла оставаться в тени, не шевелясь и не дыша в течении нескольких дней, если того требовала ситуация.

Ситуация не требовала, но вот подождать несколько часов ей все же пришлось. И наконец момент наступил. Мужчина с портфелем исчез в комнате и уже почти наверняка воссоединился со своей супругой, чью роль сейчас играл чужой из кольца. Она выждала, пока владелец очков останется в коридоре один и окажется достаточно близко. И он оказался.

Алина рухнула на него сверху, падая всем телом, прибивая его к земле. Владелец очков почти сразу потянулся к внутреннему карману куртки, где, без сомнения, у него было оружие. Заточенный нож рассек ему руку, вынуждая брызги крови устремиться вверх. Раздался крик. Вокруг ее странного антикварного ножа засветились руны. Они попробовали кровь чужого и начали сковывать его силы, нанося дополнительный урон существу, что жило внутри.

Пересилив чудовищную боль, владелец очков увидел, что нападавшая завязала себе глаза. Его последний шанс на спасение, его искусственный глаз, не сработает.

Алина ударила ножом в его искусственный глаз и силой вытащила его из глазницы. Владелец очков успел выкрикнуть, но больше от неожиданности, чем от боли. Алина рассчитала силу удара идеально и не нанесла повреждений. В то время, как его рука все еще буквально горела от урона, нанесенного особым клинком.

- Здравствуй, Марк, - Алина, продолжая сидеть у него на животе, стянула повязку с глаз.

- Зачем?! - почти выкрикнул он. - Ты опять примкнула к Институту?!

Марк схватился за руку, которая причиняла ему невыносимую боль.

- Ты, должно быть, шутишь, - Алина не встала с него, продолжая крутить в руках нож, на кончике которого оставался его глаз. - Дело совсем в другом.

- Ты могла просто сказать, я бы не отказался от встречи! - попытался он успокоиться.

Алина вытянула ногу вбок и оттолкнула его пистолет в сторону, а после встала с него. Она, как и всегда, носила неприметные тряпки. Алина считала, что это очень важно - иметь возможность сливаться с толпой, быть неприметной, а главное, одежда должна быть практичной. Эти правила она старалась привить и своей дочери, но молодая кровь отказывалась прятаться в толпе, предпочитая выделяться через спортивный топ с вырезом и узкие джинсовые шорты. Впрочем, второму правилу ее дочь все же последовала.

Алина предпочитала старые изрядно поношенные кеды с обтягивающими джинсами, на правой штанине которых был разрез на уровне колена. Под красной клетчатой мятой рубашкой была видна обычная черная майка, немного растянутая и почти наверняка без бюстгальтера.

- Тебя, пожалуй, дозовешься. Все еще таскаешься с этими артефактами из музей, - Алина сняла его глаз с ножа и положила в карман джинсов. - Но зря ты начал толкать артефакты людям.

- Ближе к делу! - выругался Марк, поднимая с земли уже разбитые очки.

- Знаешь… Я тебе всегда завидовала, ты смог стать человеком. Ты не воспользовался своим потрясающим правом на нормальную жизнь, а теперь ты пересек черту, Марк, - объявила свой приговор Алина. - Прежде чем ты умрешь, я хочу, чтобы ты знал, за что.

Один экс-охотник смотрел на другого экс-охотника.

- Ты начал продавать это дерьмо детям. А это уже перебор, в конце концов, у меня пунктик на детях, ты знаешь, - продолжала Алина. - А самое паршивое - это то, что ты засветился с этим мальчиком-моделью. За тобой идет Институт, а самое паршивое для меня - то, что они пошлют за тобой мою дочь.

- Вот оно что… Тебе, как и всегда, плевать на всех вокруг, только о себе и своем выродке беспокоишься, - Марк держался за все еще изнывающую от боли руку.

- Я сказала, что ты умрешь, но не сказала как. Выбирай выражения, от этого зависит, как долго тебе предстоит умирать и как мучительно это будет, - Алина указала на него ножом, удерживая расстояние. - За тобой пошлют ее и Влада. Но ты же его знаешь, он у нас сама доброта. Ты упадешь на колени, расплачешься, покаешься в грехах, а он тебя закроет от Института, и ты выйдешь сухим из воды. А в процессе задержания ты опасен, можешь поранить того, кто мне дорог.

- Мразь… - выругался Марк, - вот почему ты здесь… Все делаешь за нее… Может, ты и парней будешь трахать за нее…

Стоило ему закончить реплику, и ее кинжал взметнулся так быстро и с такой силой, что пересек комнату незаметно для человеческого глаза и вошел в уже пустую глазницу по самую рукоять.

Тело медленно обмякло и рухнуло на грязный ковер.

Совершенно бесшумно, напоминая паука на охоте, в один рывок Алина оказалась возле тела и, поставив ногу на грудь трупу, вытащила свой кинжал.

- У нас вкусы разные, - спокойно ответила она и бросила взгляд на дверь с номером семнадцать.

Звуки, доносившиеся из комнаты, ее не удивили, она знала зачем охотники приходили за этим кольцом. Но “смертные” кольцом пользовались впервые. Негласное кредо Ордена гласило, что кольцо это - коллективная собственность. Алина собиралась вернуть его или, по крайней мере, оставить на месте преступления, чтобы прибывшие на место сотрудники Института могли его забрать.

Она раскрыла дверь. Ее взору предстал обнаженный пожилой мужчина с ярко выраженным эрегированным членом. Судя по жестам, он занимался любовью с чем-то, что восседало на его коленях.

- Сеанс окончен, - огласила Алина, входя в комнату.

Мужчина резко обернулся и, судя по жестам, начал снимать кого-то со своих ног.

- Прикройся! - приказал он кому-то.

- На выход, и побыстрее. Кольцо вам лучше отдать мне, думаю, здесь все понятно, - говорила она спокойным тоном, но что-то в нем было не так.

Так говорят люди, которые прошли через настоящий комар в своей жизни и уже давно не видели смысла кому-то угрожать, сам их тембр и голос был угрозой.

- Да кем ты себя возомнила, тупа… - начал почти бросаться на нее мужчина.

Алина не дала закончить и эту фразу. Со всей силы она ударила мужчину и уронила последнего на пол в глухой нокаут. “Давненько я людей не спасала”, - подумала она про себя и даже улыбнулась своей черной иронии.

Она вытащила мужчину в коридор и оставила рядом с трупом. “Как только увидит тело, сам убежит в ужасе”, - подумала она, снимая с его руки кольцо.

Старое, из чистого золота кольцо, даже, скорее, перстень, тянуло руку, почти заманивая его надеть. Алина покосилась на дверь.

- Да какого черта… - сказала она себе и надела кольцо.

Она распахнула дверь и вошла внутрь, комната была пуста, она знала правила. Дверь следовало закрыть, что она и сделала, после чего с видом хозяйки упала на диван, закинув ногу на ногу.

Дверь ванной заскрипела, из темноты коридора показалась фигура.

Алина улыбнулась.

Широкоплечая фигура в темном плаще, слегка небритая. В точности такой, каким она его запомнила. Она и не подозревала о том, что этот образ изрядно устарел, и не без помощи ее дочери. Алина не удивилась, что увидела именно его снова, хотя и втайне надеялась, что за девятнадцать лет что-то изменилось и вместо него здесь будет какой-нибудь другой человек. Она запомнила его таким, когда он еще обладал эмоциями. Пусть и затухающими, но эмоциями. Чужой улыбнулся, как она любила, чтобы он улыбался.

- До шести еще два часа, - улыбнулась она и сняла с себя красную клетчатую рубашку.

<<Татьяна Вавилова>>

- Владислав! - воскликнула Таня, проходя по холлу Института в спешке. - Вы должны понимать, что они убили гражданское лицо. Я не могу просто так требовать, чтобы их отпустили.

- Девушка была инфицирована и находилась под влиянием артефакта. Мужчина с большой долей вероятности также подвергся влиянию артефакта и, учитывая его биографию, имел все шансы стать чужим в ближайшие сроки! - Влад старался не отставать от нее и так же, как и она, пробивался сквозь спешащих куда-то людей.

Заседание ООН по вопросам чужих должно было начаться в течение нескольких минут. Арест Лены и Виктора серьезно задержал Татьяну, и теперь она опаздывала, впопыхах пытаясь пробиться к конференц-залу.

- Владислав, мы не инквизиция! Мы не можем просто убивать людей из-за необоснованных подозрений, как это делали раньше, во времена Ордена, - у нее чуть не выпала папка с докладом, из-за чего она снова сбилась. - Я не ставлю ваши слова под сомнение, но они виновны, причем оба. Один - в большей степени, другой - в меньшей. В конце концов, именно Лена готова была выступить против куратора и группы захвата, в то время как Виктор был готов сдаться.

Влад остановил ее и с силой схватил за руку, прижав к стене конференц-центра. Удар был тихий, но все же привлек внимание окружающей их толпы.

- Ты дала мне их под опеку, сказала присматривать за ними, и я согласился, - в глазах Влада была злость. - Я не уследил за ними, и это моя вина! Моя, а не его и не ее, так это работает. Судите меня, а не детей.

Татьяна пристально всматривалась в его глаза. Она видела легкие отголоски эмоций.

- Влад… ее рейтинг доверия был всего два… а у Виктора и вовсе ноль. И они нарушили правила, очень грубо. Что вы хотите, чтобы я сделала? Вы ведь понимаете, что они совершили преступление по меркам Института?

- Этот звонок… - попытался найтись Влад, - был сверху, от какого-то важного политика. Это… коррупция. Мы действовали верно. Амулет бы изъяли, а Дмитрий был бы арестован как распространитель.

Таня опустила взгляд. Вопросы коррупции ей нравились еще меньше.

- В идеальном мире, - кивнула она полу. - А в нашем случилось вот. Простите меня, Владислав, но я действительно должна идти, у меня выступление. Я попробую что-то сделать, но позже.

Он не дал ей уйти. На этот раз он навис над ней всем телом. Наконец ей стало страшно. Мало кто в здании института мог бы его остановить.

- Я отвечаю за них. Ты дала этих детей мне, - хмуро произнес он. - И я буду нести за них ответственность до конца. Моя “стая”.

Внезапно он решил применить термин Лены.

- Сообщи совету ООН, - решился он на экстренные меры, - что если их дело не будет пересмотрено и им не дадут еще один шанс, то я уйду.

- Уйдешь?! - чуть не воскликнула Таня.

Она воскликнула не от факта того, что Институт может потерять лучшего охотника, а от того, что это было проявление самопожертвования и попытки защитить близких. Это был прорыв, явное подтверждение ее теории.

Почему-то она улыбнулась.

- Я скажу им… - она кивнула, - я им все скажу.

***

Заседание совета ООН по делам чужих проводилось в удивительном формате. Люди, общающиеся друг с другом, не видели друг друга. Татьяна стояла одна перед совершенно черным залом, осознавая лишь то, что на нее направлены десятки камер, которые транслируют ее выступление во все уголки земного шара. Почему-то она ощущала себя так же, как чувствовал себя античный человек, который приходил в храм и оказывался наедине с бесконечными уходящими в небо античными колоннами храма.

Было уже выслушано несколько докладов с разных частей света от разных спикеров. Каждой научной статье давались обязательные комментарии и оценки. Татяна нервничала, но как только ей удалось встать на подиум, как только она начала читать свою работу в бесконечную тьму, она снова вспомнила, что именно она здесь и является тем лучиком света, что должен разогнать эту тьму, а ее работа, возможно, станет необходимым топливом.

- Кроме того, если вы не против, я бы также хотела остановиться на психоанализе проходящих эксперимент кандидатов, - продолжала она она по-английски, переходя к новой части выступления. - Виктор Севастьянов. Портрет - ярко выраженный социопат с примесью нарциссизма. Не склонен к проявлению эмпатии. Данные качества были выработаны им еще до первого контакта. Из особенностей данного кандидата можно отметить необычный способ выбора собеседников. Если вы позволите, он как бы оценивает навыки собеседника по определенным критериям. Таким как эрудиция, внешность, способность поддерживать беседу, чувство стиля и вредные привычки. Люди, не прошедшие этот тест, оказываются в его черном списке и перестают интересовать его.

Раздался голос из мрака:

- Куда как больше нас интересует его альтер эго.

- Именно так, - кивнула Таня. - Как вы знаете, его проклятье основывается на его убеждениях и взглядах. Его страхи уродств буквально физически воплощены в его отражении. Он видит его во всех отражаемых поверхностях. В случае стресса его альтер эго обретает псевдосознание, во всяком случае, ему так кажется. Он как бы прячется в собственном сознании в темной комнате, вынуждая другую часть своего сознания - ту, которую он начинает воспринимать как нечто другое - решать возникшую проблему.

- Сколько личностей он умеет? - другой голос из зала.

- Сложно предполагать наверняка, - ответила Таня. - Я почти уверена, что всего одну. Могу гарантировать, что он испытывает определенные сложности в вопросах интимного характера, так как его внимание в первую очередь сосредоточено на нем самом. Его страсть и, возможно, одновременно ненависть к людям, которых он считает равными себе или лучше, может вызывать эротическое влечение, но вряд ли это может перерасти во что-то, что имеет сексуальный подтекст. Я почти уверена, что секс как таковой его не интересует и, возможно, даже вызывает отторжение.

- Второй ваш клиент - потомственный охотник. Она дочь неудавшегося эксперимента вашего предшественника, - новый голос.

- Именно так, господин арбитр. Елена Волкова. Потомственный охотник. Ее психопаспорт на первый взгляд выглядит наиболее стабильным, но это не так. Могу заключить, что уровень ее эмпатии все так же крайне низок. У нее наблюдаются стремления к социализации, которые не могут быть удовлетворены. Это объясняется одиночеством в детстве и юности. Ее чужой, как бы отражая ее страхи, превратился в символ очень злого сторожевого пса, который не позволяет ей сближаться с людьми как в платоническом, так, тем более, и в интимном характере.

- Вопрос физиологии или психологии?

- Психологии, господин арбитр. По моим наблюдениям, Лена может провести ночь с незнакомцем, это вопрос исключительно взаимоотношений. Она применяет интересный метод: не спрашивает имя, не хочет знать ничего о его увлечениях. Старается использовать человека на ночь, а после прерывает все контакты. Такое происходит не только в вопросах интимного характера, но и в повседневной жизни. Мы поместили ее в общество охотника, которому она не в состоянии навредить, чтобы посмотреть, как она проявит свои социальные навыки в его отношении. Сможет ли понять и, главное, принять, что теперь в ее обществе есть кто-то, кому она может доверять.

- Владислав, - сообщил один из Арбитров. - Вы уверяете, что ваша теория оправдывает себя?

- Именно так, господин арбитр. Я готова заявить, что у меня есть неопровержимые факты и доказательства того, что моя теория верна и мы совершили прорыв.

Повисла тишина.

Татьяна решила продолжить.

- Я могу гарантировать, что у подопытного наблюдаются проявления эмоций, например, гнев, интерес, любопытство. Возможно, вскоре мы даже сможет вернуть ему болевой порог.

- Мы слышали о неприятном инциденте сегодня утром. Как он отреагировал?

- Я рада, что вы спросили, господин арбитр. Буквально несколько минут назад он задержал меня в холле и выставил ультиматум.

- Ультиматум? Нам?

- Именно так, - Татьяна кивнула темноте. - Он сообщил, что готов понести наказания за своих подопечных и, если нужно, усилить за ними контроль. Он требует обвинить его в нарушении служебных действий и наказать. В противном случае… он требует отставки… Это… как вы можете видеть, следствие эмоций, господа. Мы нашли оружие против чужих. Без охотников.

- Вы снова хотите продвинуть свою безумную теорию о вселенском благе? - раздался голос с заметным акцентом.

- Это не безумная теория, теперь мы имеем доказательства! - настаивала Таня. - Если наши данные будут подтверждены не в одном случае, а у нас будет доказательная база, то мы сможем быть уверены, что охотники - это ненужное звено в нашей войне с чужими, а сами чужие являются не более чем очень сложной болезнью и диагнозом психиатрии!

- Этот диагноз может уничтожить половину населения! - голос из зала.

- Может! Но и чума унесла миллионы жизней! - не сдавалась Таня. - Чужие боятся огласки, и мы играем им на руку! Чужие - это чудовища, которые лишь симптом нашего образа жизни, не более! Как только люди поймут, что против этого есть лекарства, они перестанут воспринимать их как монстров, а это положит конец войне!

- Безумие! - другой голос из зала. - Вы хотите создать Эдем на земле, но забываете, что для этого надо сделать всех людей счастливыми, положить конец войнам, насилию, низкому качеству жизни и многим другим вещам! Человек не может быть счастлив по определению! Охотники - обязательное средство!

- Потомки страдают, выполняя свой долг! - почти молила Таня. - Они создают чужих так же, как и люди. Они вынуждены выполнять свой долг, сами того не желая. Как вы не видите? Это же и есть прямая закономерность, это и есть тот самый тест бога, если хотите. Готовы ли мы отпустить тех, кто страдает за наши грехи, и понести кару за наши деяния.

- Теология не уместна на этом заседании. Ваш доклад мы считаем законченным!

Таня опустила голову. Она не смогла донести свою мысль. Она уже собиралась спуститься с подиума, как главный голос, который все это время молчал, наконец зазвучал.

- Вы приняли решение относительно Владислава? - голос был тихий, но одновременно хорошо слышимый всем.

- Я… - замялась она, - хотела спросить вашего решения. Мне кажется, что правильнее было бы…

- Я хочу, чтобы вы продолжили ваш эксперимент, - сообщил главный арбитр.

Повисла тишина, но даже в ней было слышно возмущение многих.

- Сделайте так, как предложил Владислав. Это его ответственность. Если подобное повторится, они ответят и за прошлое и за ныне совершенное преступление. Это все.

Таня улыбнулась.

- Я благодарю вас.

<<Лена Волкова>>

- Знаешь, я в тюрьме последний раз сидела в пятнадцать, - сказала она, вдыхая глоток свежего воздуха, стоя на стоянке Института.

Влад смотрел ей за спину на постоянно открывающиеся стеклянные двери и входивших и выходивших оттуда людей. Он ждал Виктора.

- Я только так и не поняла, почему нас отпустили? - Лена потерла запястья рук, словно только что сняла наручники.

Влад заметил этот жест.

- Тебя держали в кандалах? - удивился он.

- Не, - улыбнулась она, - я в кино видела, так всегда после тюрячки делают. И не кандалы, а наручники, ты из какого века вообще?

Она тоже улыбнулась, глядя на него снизу вверх и щурясь от яркого летнего солнца, по которому уже успела соскучиться.

- Я должен тебе кое-что сказать про твоих друзей, - решился он.

Лена скривилась. Плохие новости, это она знала точно.

- Твою подругу и ее мужа отпустили. Их подкупили и немного запугали. С тобой они больше не свяжутся. Никогда. Теперь ты их не знаешь, а они не знают тебя.

Лена расплылась в широкой улыбке и чуть не подпрыгнула на месте.

- Офигенно! В смысле, - осеклась она, - хреново, но они живы. И если им еще и приплатили, то круто же! А близнецы эти тупые?

Влад посмотрел ей в глаза и промолчал, давая ей самой понять ответ.

Лена опустила глаза, поняв ответ.

- Спасибо тебе, что не соврал. Ты ведь мог бы сказать, что их тоже подкупили и отпустили… а я бы, как дура, верила в это все время.

Она вдруг посмотрел ему в глаза и там появились яркие искры.

- Влад… дай мне слово, что ты никогда меня не обманешь.

Тишина.

- Даю, - ответил он.

- Я знаю, почему нас отпустили, - вдруг сказала она, тоже глядя на двери Института.

- Правда? - удивился он.

- Я этого не забуду, понял? - она вдруг покосилась ему в глаза. - Я все же ждала, когда ты меня наконец напарником признаешь. Ну и вот, дождалась. И не вздумай красавчику говорить, что я тебе все это сказала, он и так о себе невесть что думает. Кстати, вон он.

Виктор выглядел разбитым и со странной неохотой покидал здание Института, направляясь к остальным. Казалось, что он не спал несколько дней. Лена все же позволила себе улыбнуться, как только он приблизился.

- Ну и видок у тебя, а еще моделью себя называешь, - хмыкнула она.

Виктор проигнорировал ее и посмотрел на Влада.

- Это вы сделали? - спросил он.

- Ты хотел бы остаться там? - без тени иронии спросил Влад.

Он знал охотников, которые предпочли бы застенки исполнению долга и потому спрашивал без какой-то иронии.

- Нет… - отрицательно качнул головой Виктор. - Но я был должен сделать это, вы понимаете?! И я готов понести за это наказание!

Влад кивнул.

- Ты уже несешь. От того, кто ты есть, ты не спрячешься и не сбежишь. Ты - потомок, и ты будешь с этим жить. Как и где - решать тебе, я лишь предлагаю выбор. Пойдешь ли ты со мной или нет - решать лишь тебе.

Лена снова хмыкнула.

- Пойдем, - она чуть подтолкнула Виктора, - на темной стороне есть печеньки!

Виктор взглянул на нее и все же улыбнулся.

- А она всегда такая? - спросил он с иронией у Влада.

Лена с усмешкой обняла их обоих, словно старых друзей.

- Если хотите знать, я знаю, что в двух минутах отсюда продаются пончики.

- Я не ем пончики.

- Ой, принцесса следит за фигурой? - не смогла она сдержать свой сарказм.

Влад покосился в сторону. Его чутье его редко обманывало. Что-то или кто-то следил за ними со стороны автомобильной стоянки. Кем бы оно ни было, к моменту когда он обернулся, оно уже пропало. Лишь ветер донес запах до боли знакомых духов с запахом бергамота и пачули.

Конец второго тома.