Не молодой волк

0

— ОТЕЦ! НЕТ!

Когда пламя охватило его тело, Рикард успел подумать о тысяче вещей — о первом снеге в том году, о том, как Лианна играла в детстве с щенками, представляя себя королевой лютоволков, о холодных утрах в Винтерфелле, когда он учил Брандона держать меч... Но боль быстро заглушила все мысли, превращая их в красное облако агонии.

Боль. Боль затмила его сознание, вычистив все прочие мысли. Меч давно выпал из обожжённых рук, броня превратилась в раскалённую клетку.

Его сознание колебалось на грани бытия, словно осенняя листва на ветру. Каждый вздох давался всё труднее, будто невидимые руки сжимали его горло. В глазах плясали черные точки, перемежаясь с багровыми всполохами пламени. Последнее, что он почувствовал — это запах обгорелого мяса. Его мяса. Его плоти.

Его.

Он вдруг понял, что проиграл не только свою жизнь, но и честь своего дома. Старки всегда стояли за правду и справедливость, а он, последний из них, позволил себя обмануть. "Безумец..." — эта мысль вертелась в его голове, как ядовитый червь, выедая последние крупицы сознания.

И вдруг всё кончилось.

Рикард Старк, Хранитель Севера и лорд Винтерфелла, умер. Сгорел заживо, подожжённый по приказу безумца на Железном Троне. Безумца, которого он хотел свергнуть, и который в итоге его переиграл.

Сознание Рикарда очистилось. Темнота вокруг была мягкой и прохладной, принося облегчение после невыносимого жара дикого пламени.

Он вдруг с сожалением понял, что подвёл своих детей. Брандон погибнет. Лианна, сбежавшая с драконьим принцем, никогда не вернётся домой. Эддард умрёт, пытаясь отомстить. И Бенджен, малыш Бен, которому и так досталось от него самого, останется один.

Или не останется вовсе.

Рикард с горечью осознал, что он подвёл свою стаю. Одинокий волк умирает, стая продолжает жить, но если этот волк — её вожак, то и стая может погибнуть.

Амбиции всё-таки подвели его.

***

Он не знал, сколько времени ему уготовано мучиться в этой темноте. Вязкой и липкой, облепившей его со всех сторон, не дающей дышать и шевелиться. Пусть он был уже мёртв, пусть лишился жизни там, в проклятой столице южан, но его боги не могли его оставить здесь, в этой темноте.

Иногда ему казалось, что тьма вокруг него была живой. Что она двигалась, пульсировала, даже казалась чуть теплой,, как стылая вода источников Винтерфелла, или мягкой, как объятия матери в детстве. Порой же она становилась ледяной, как настоящая снежная метель в самую суровую зиму, до судорог, которые он не мог ощутить. Это было словно место между мирами. Он был ни здесь, ни тут, но там, где время потеряло всякий смысл.

Больше всего на свете Рикард мечтал оказаться где-нибудь в другом месте. Где-нибудь вне этой темноты.

***

Подёрнутый полудрёмой разум Старка встрепенулся, заслышав колокола. Колокола, звонившие где-то далеко, на границе сознания. Колокола, которых он никогда раньше не слышал. Тяжело вздохнув, он… едва не задохнулся. Мёртвые не дышат. Мёртвые не думают. Мёртвые не шевелятся. Так почему он смог вздохнуть?

Рикард с трудом открыл глаза. Свет ударил по нему, словно меч по щиту. Каждая частичка его тела болела, будто он снова переживал те страшные мгновения в огне безумца. Но вместе с болью приходило и странное чувство... надежды? Да, именно надежды, которой так не хватало ему в последние мгновения перед смертью. Но вот свет снова исчез. Исчезла и надежда. Остались лишь вопросы.

Сколько прошло времени? Где он находился? Никто не мог дать ему ответ. Потому что никого вокруг не было, только пустая темнота. Темнота, снова ставшая липкой и вязкой.

***

Постепенно к нему вернулись ощущения. Ноги, руки, голова. Он был наг перед этой тьмой, но некому было пристыдить его. Да и стоило ли стыдиться тому, кто уже умер? Умер, и подвёл свою семью.

Снова и снова он возвращался к этой мысли. Десятки тысяч лет истории Старков превратились в прах с его гибелью. Он подвёл их. Он оказался тем, кто уничтожил свою стаю. Хуже, чем Преклонивший Колено…

***

Когда-то в детстве Рикард любил читать книги о королях Зимы древности. Голодный Волк, Кораблестроитель, Пустивший Кровь, Бич Андалов… Застенник, Дозорный, Покоритель побережья… Он мечтал оказаться в одном ряду с ними — а став старше, понял, что только так он смог бы привести своих людей в лучшую жизнь.

Из детства шли его амбиции, и к чему они его привели? Правильно говорил старый бродяга, отец его жены, что слишком хитрый волк рискует своим хвостом. Рикард не послушал его, рискнул, и где он оказался теперь?

Негодяи Аррен и Талли, наверное, вонзят его детям нож в спину. Брандон умер — из-за его провала — и хитрому Хостеру больше не получить для внуков Винтерфелла. Джон воспитывал Эддарда, но примет проигрыш в суде поединком как волю своих треклятых богов, и не поможет воспитаннику ничем.

На душе было горько. Колокола становились всё громче.

***

Рикарда прошиб холодный пот.

Вокруг не было темно.

Темнота, без сомнений, отступала, а вместе с ней отступали и все мысли старого Старка. Волка, опалившего хвост.

С удивлением, достойным ребёнка, он огляделся. Яркий свет залил всё вокруг. Вдруг где-то вдалеке показались силуэты. Огромные силуэты каких-то людей.

Рикард хотел было закричать, но чем ближе они подходили, тем меньше в нём было решимости. Когда-то он вёл в бой армии… или не вёл — вспомнить было нелегко. Перед глазами вдруг пронеслись картины его жизни. Мать, суровая женщина из суровой семьи. Отец, воин, повидавший многое. Кузены, сложившие головы в бесшабашной юности. Сказки старой Нэн. Стена. Кархолд. Дредфорт. Просторы Севера. Риверран, Долина, Харренхолл. Королевская Гавань, Персты, Сёстры, Ступени. Драконий Камень, Золотой Зуб. Турниры, встречи, помолвки, договора. Жена, которой он сначала заменил братьев, а потом стал верным защитником и другом. Дети.

Разъярённый Рисвелл, который не мог ему простить выходки старшего сына. Старый Дастин, предложивший компромисс. Непоседливая дочь. Встреча на Сёстрах. Бенджен, малыш и любимый сын…

Заговор. Турнир, на который он так и не поехал в последний момент. Слухи.

Письмо.

Погоня.

Безумец.

Огонь.

Смерть.

— Он точно всё вспомнил? — прозвучал где-то в небесах голос одного из этих гигантских людей, окруживших Рикарда, вырывая его из пучины. Молочно-белёсая завеса, скрывавшая его, опала, и взору Старка предстали фигуры тех, кого он никогда не видел — лишь иногда ему казалось, что он слышит их голоса в ответ на свои молитвы.

Худые лица, будто застывшие в немой укоризне. Кроваво-красные потёки. Волосы, шевелящиеся при каждом движении. Без сомнений, это были они.

Один из тех, кто казался Старыми Богами, один из тех, чьи имена его предки забыли за мириады лет до его рождения, протянул свои пальцы — длинные, тонкие, будто ветки сердцедрева, — и поднял его на свою ладонь.

— Должен был. Мы точно хотим это сделать?

— Либо он исправит ошибки, либо это сделает другой.

— Можем ли мы быть уверены?

— Это точка бифуркации, которая определила всё. Либо один, либо другой. У прочих шанса нет.

Рикард не понимал, что ему хотят сказать. Каждое слово его богов отдавалось громом и гулом в его голове, постепенно нисходя до шелеста, знакомого ему с самых первых лет.

— Ты должен спасти свою стаю, Рикард Старк, — произнёс шёпотом тот из богов, что держал его. Он поднёс его к своему лицу, и Рикарда накрыло осознание. Это лицо с таким же безмолвным укором взирало на него в день свадьбы. Этому же лицу он шептал просьбы о помощи в день отъезда на Юг, откуда вернуться ему было не суждено. — Спаси Старков. Справься, искупи ошибки. Или это сделает другой.

Старый Бог отвёл руку с Рикардом от своего лица, но не опустил — поднял выше. Выше, выше, выше.

Осмелевший Рикард глянул вниз. Сотни и тысячи фигур Старых Богов стояли вокруг круглых столов, наблюдая за миром людей. Ему показалось, что где-то мелькнуло лицо его сына. Золотые волосы Ланнистеров. Ухмылка беспощадного лисенийца, который привёз голову кузена. Седина безумца. Кракен на чёрном…

Выше и выше возносилась рука Старого Бога. Наконец, мир перед глазами поплыл, и он провалился в бессознательный сон. Впервые за тысячи часов, которые, как ему казалось, он провёл в посмертии.

1

Робб Старк проснулся со странным ощущением предвкушения чего-то интересного. Завтра должен был прибыть король Роберт, Демон Трезубца, лучший друг его отца, и ему, Наследнику Винтерфелла, нужно было быть готовым ко всему. Например, к тому, что принц — наверняка такой же воин, не проходящий в дверь из-за широты плеч, предложит ему отправиться в Эссос сражаться с последними Таргариенами, завершать дело отцов.

«Интересно», — подумал Робб, справляя нужду в ведро, принесённое служкой с вечера, — «смогу ли я убедить принца взять Теона с собой?»

При мысли о том, как Грейджой будет выглядеть в доспехах южан, Робб не смог сдержать улыбки.

Закончив утреннюю борьбу с недостойными северянина инстинктами, присущими скорее похотливым южанам, Робб оглянулся в поисках одежды. Комната была всё ещё наполнена сумраком раннего утра, и только первые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна. Серый Ветер, проснувшийся одновременно со своим хозяином, с интересом разглядывал его, будто видел впервые. Волчонок наклонил голову на бок, а в его глазах читался какой-то смешок.

Робб задумчиво почесал затылок, глядя на своего компаньона. «Отец, наверное, сказал бы, что настоящий Старк никогда не должен позволять зверю смотреть на себя свысока. Даже если это лютоволк».

Робб потрепал его по голове, и начал одеваться. Летний день обещал быть действительно летним, и это время стоило потратить на тренировки с мечом — он ведь не должен ничем уступить принцу, и прикрыть ему спину в бою против Попрошайки!

***

После завтрака, на котором отец попросил Брана и Рикона вести себя прилично, пока король будет в Винтерфелле, и с укором взглянул на Арью, Робб был предоставлен сам себе. Он чувствовал тяжесть ответственности старшего сына, которая ложилась на его плечи всё тяжелее с каждым днём. Теон предложил ему сходить в Зимний городок, в его любимый бордель, но, как и всегда, Робб отказался. Он понимал Джона, и тоже никогда не хотел бы стать отцом бастарда.

— Джон, — окликнул Робб брата. Тот явно куда-то торопился. Призрак был вместе с ним, и едва ли не подпрыгивал, чувствуя настроение хозяина. — Ты куда? Может, потренируемся с сиром Родриком?

— Дядя Бенджен приезжает сегодня, — хрипло ответил тот. Серые глаза встретились взглядом с голубыми, и на секунду Робб позавидовал тому, как его брат-бастард похож на отца. Особенно в сравнении с ним самим. — Я не хочу пропустить его приезд.

— Точно! Тогда я с тобой.

Джон слегка нахмурился, будто бы не хотел присутствия Робба на крепостной стене, но кивнул и мальчишки побежали к лестнице.

— Робб, — окликнул его кто-то со стороны уже перед самой лестницей. Наследник Винтерфелла обернулся, и увидел Арью, смотрящую на него как-то удивлённо.

— Чего?

— Отец попросил тебя составить ему компанию в богороще.

Старые Боги… отец в последние дни часто проводил там время. Письмо из Королевской гавани, как он знал, сообщило о смерти Джона Аррена — великого рыцаря, воспитавшего отца и Короля Роберта. Смерть Аррена, заменившего Неду, как называла его мать, отца, огорчила лорда Старка, и тот молился Старым Богам за него. Неудивительно, что он был там. Но зачем ему просить его зайти?

— Да, сейчас. Джон, подождёшь меня?

— Буду на стене! — бастард, казалось, был даже облегчён этим известием. «Ну да», — подумал Робб, — «дядя Бенджен любит Джона сильнее, чем меня, и Джон не хочет делиться этим. Ну и пусть». Всё равно дядя не пройдёт мимо богорощи, если прибудет в Винтерфелл, пока они с отцом будут там.

***

— Отец?

Робб вошёл в богорощу через пару минут после того, как Арья передала ему просьбу отца. «Не мог же он уйти так быстро?»

В богороще было пусто.

«Всё равно я сегодня ещё ни разу не был здесь».

Робб медленно подошёл к сердцедреву. Чувство в груди, не покидавшее его с самого утра, усилилось. С каждым шагом оно было всё сильнее.

Он опустился на колени перед ликом сердцедрева, не зная, что сказать. Отец всегда молился молча, но другие обитатели Винтерфелла шептали свои просьбы Старым богам вслух. Сам он обычно проговаривал просьбы к богам у себя в голове, но что-то ему подсказывало, что сейчас он может и…

Робб неуверенно протянул руку к лику сердцедрева. Тео, старый гвардеец Старков, учивший его когда-то давно, пока отец был на войне с отцом Теона, всегда молился, кладя руку на лико. Может, так было правильнее?

Он неуверенно коснулся коры, и в тот же миг, как ему показалось, вырезанные в дереве глаза шевельнулись…

***

Рикард в испуге отдёрнул руку от сердцедрева, с трудом удержав равновесие. Рядом кто-то испуганно заскулил. Обернувшись, он от испуга всё-таки упал на спину, лихорадочно ища свой напоясный кинжал, который никогда не снимал. Лютоволк, пусть и маленький, это дикий зверь, страшный хищник.

Волчонок склонил голову, будто бы размышляя, как его укусить, и Рикард замер. «Может, уйдёт?» Он подошёл ближе к Рикарду, ещё ближе, и, наконец, ткнулся головой ему в живот. Последний раз с ним такое было, когда его любимая гончая, Стрема, умирала…

— Робб, тебя же отец звал! — раздался голос какой-то девчушки. Поняв, что волчонок не причинит ему вреда, Рикард медленно поднялся на ноги. Волк уселся у его ног и, виляя по земле хвостом, преданно уставился ему в глаза. Рикард огляделся, припоминая, что с ним только что было.

«Нет! Не может быть!»

С удивлением он понял, что находится в богороще Винтерфелла. Места, которое он посетил последним, перед отъездом на юг. Местом, которое оставалось прежним… но неуловимо поменялось.

— Робб? Ты решил расстроить отца? — окликнул девчёночий голос ещё раз. Боги, да кого она ищет? Или…

— Я? — неуверенно спросил Рикард. Голос тут же дал петуха — мальчишечий, ломающийся… Кто он такой?

— Конечно, ты! Я думала, эта негодница передала тебе! Быстрее, отец ждёт тебя в своём кабинете!

Кабинете… это слово сам Рикард придумал, чтобы описать ту деловую атмосферу, которую он устроил в солярии отца. Раньше там был беспорядок — какое-то вино, какие-то мейстерские заметки, ножны для Льда, полки с беспорядочно наваленными свитками… став лордом Винтерфелла, Рикард навёл там везде порядок. И обнаружил, что именно Северу было нужно, чтобы стать процветающим краем…

— Ну, ты идёшь?

Наконец, Рикард — Робб, как его называла девчонка, — медленно, не доверяя собственным глазам и ушам, дошёл до выхода из богорощи. Там, не заходя за ограду, стояла девочка лет двенадцати. С ещё большим удивлением, Рикард понял, что знает её — тонкий нос и правильные губы выдавали в ней родственницу Уэнтов, а рыжие волосы напоминали хитреца Хостера. Это Кейтелин Талли? Так и не ставшая женой Брандону южанка? Но она была уже старше к турниру…

— И чего ты стоишь столбом, Робб? С тобой всё в порядке?

— Д-да, — пробормотал Старк.

Обойдя девчонку, Рикард пошёл по известному ему с самого детства маршруту к кабинету. Своему кабинету. Когда-то. Может, Старые боги дали ему вторую жизнь в другом мире?

2

— Робб, я недоволен тобой, — ровным голосом произнёс Эддард Старк, глядя на ошарашенного чем-то наследника. — Ты заставил меня долго ждать. Это недостойное поведение для будущего лорда.

Юноша вдруг покраснел и опустил глаза. Вставая, Нед заметил, что у него сжаты кулаки. Возможно, ему стоило бы меньше времени проводить с Грейджоем? Хм. Мальчики сдружились, но Теон, очевидно, плохо влияет на Робба.

Эддард отошёл от стола.

— Как ты помнишь, завтра в Винтерфелл приедет король, — Робб закашлялся. Обернувшись, Нед увидел на лице сына смесь самых разных выражений — недоверия, сожаления, ярости и грусти. «Что это с ним? Неужели он думает, что я запру его, как Бран запер нас с Лиа в день приезда старого Болтона?»

Эддард мысленно усмехнулся воспоминаниям.

— И хотя Роберт мой друг, — эмоции на лице сына сменились изумлением, — вокруг него крутятся исключительно Ланнистеры.

Глаза Робба расширились до, казалось бы, невозможных размеров. На секунду Эддарду почудилось, что в них, посреди синевы Талли, появились серые искорки.

— Ланнистеры нам не друзья, сын.

Робб закашлялся. Эддард приподнял бровь, и налил Роббу воды из кувшинчика, что завёл ещё его отец. Брандону никогда не нравилась его привычка пить воду вместо вина, но память о Бродячем Волке, умершем на пиру у Ройсов, захлебнувшись, заставляла его помалкивать на этот счёт.

Дождавшись, пока Робб попьёт, Эддард продолжил.

— Дети Тайвина окружили моего друга, как пауки. И они приедут сюда, в Винтерфелл. Прошу, не ввязывайся в неприятности. Я уже говорил об этом с твоими сёстрами и братьями, но если ты, мой старший сын, не послушаешь меня, то они не будут слушаться тем более.

Робб молча кивнул.

— Сегодня приедет Бенджен, лорд-коммандующий Мормонт позволил ему прибыть в Винтерфелл, — они обсуждали это за завтраком ещё вчера, но судя по реакции, Робб мог и не слушать его слова раньше. Да, наверное, Теон стал плохо влиять на его первенца. Сын Бейлона постоянно посещает бордель в Зимнем городке, а это поведение, недостойное сына лорда. Может, Робб тоже…? — и мы обсудим с ним то, что Джон отправится на Стену.

Эддард не хотел это говорить сыну — в конце концов, Робб и Джон были дружны, как и подобает братьям, но тайна рождения Джона не позволяла ему дальше откладывать это решение. Мальчику будет безопаснее на Стене, а то, что он никогда оттуда не вернётся… Если всё пойдёт удачно, то он попросит Роберта издать указ, что позволит Джону вернуться со Стены. В конце концов, такое наверняка уже было в старые времена.

Впрочем, Эддард понимал, что этого не случится.

Однако, вопреки его ожиданиям, Робб ещё раз молча кивнул, буравя отца свирепым? суровым? недовольным? взглядом. Серый Ветер, свернувшийся калачиком у ног мальчика, фыркнул.

— Это всё, сын, — нахмурившись, подвёл итог Эддард. — Можешь идти.

Когда Робб выходил, Нед поймал себя на мысли, что уже видел этот взгляд. Так на него смотрел отец, когда он в первый раз вернулся домой из Долины.

***

Выйдя из кабинета, Рикард устало выдохнул. Ему хотелось рыдать, ругаться и колотить всё, что он видел перед собой. Сердце юноши — теперь уже юноши — разрывалось на части. С одной стороны, он был безумно рад, что его дети — двое младших сыновей — были живы. С другой…

«Проклятый Аррен!»

Никто, никто не мог предположить, что Нед, его сын, брат Брандона, мальчика с кипящей волчьей кровью, окажется такой податливой глиной в руках проклятого андала.

Оказавшись лицом к лицу со своим сыном — постаревшим, поседевшим, скрывающим боль мужчиной, — Рикард едва не расплакался. Он успел похоронить его, сжечь тело и развеять по ветру в своих мыслях, дойти до того, что Талли получили замок в качестве награды за головы его младших сыновей… но всё оказалось иначе.

«Король приезжает завтра». Король. Поняв, что он имеет в виду, Рикард едва не начал крушить всё вокруг. Решив, что он имеет в виду очередную ящерицу на троне, он едва не сошёл с ума. Чёртов андал, думал Рикард, уничтожил моего сына и заставил его думать, что я погиб справедливо?! Проклятая вера южан и их дурные ритуалы! Но, оказалось, что всё было иначе.

Король — жених его Лиа. С женой из племени Ланнистеров. Бывает же… Ему захотелось на мгновение проснуться, понять, что это просто дурной сон, кошмар, который никак не мог быть правдой.

Медленно бредя по коридору, Рикард понял, что у него нет понимания, где он сам ночует. Робб — его собственный внук, наследник Винтерфелла, судя по всему, — где-то должен был спать. А где будет спать Рикард? В своих старых комнатах? Там, где спал его отец, а когда-то дед? А когда-то давно — Короли Зимы, те, чья слава была его вожделенной мечтой с самого детства?

«Потом, всё потом».

Разозлившись на самого себя, на сыновей — Бенджен в Дозоре?! — и на мир вокруг, Рикард пошёл туда, где в его годы была тренировочная площадка.

***

Дзынь. Кранк. Лязг.

Выпад. Блок. Удар.

Шлёп.

Его соперник, один из гвардейцев Неда, мальчишка лет семнадцати с лицом Касселя, плюхнулся в лужу за спиной, пытаясь уйти от очередного выпада Рикарда. Тело собственного внука слушалось не слишком охотно, но даже его хватало, чтобы уделать простого гвардейца.

Рикард был уверен в своей победе там, в Красном замке. Видимо, советники безумца тоже это понимали.

— Робб, ты… заметно изменил свой стиль, — констатировал Родрик Кассель. Пополневший, постаревший, отрастивший бакенбарды, Кассель оказался мастером над оружием Винтерфелла. Чего ещё ожидать от воспитанника андалов, кроме как того, что он сделает наставником своих детей рыцаря? Эх, Нед… В его время мастером над оружием был Дарин Пуль, воин, бившийся ещё с Раймундом Рыжебородым. Северный воин, учивший его нападать стремительно, напирать и биться до конца. А южные рыцари, пусть и родившиеся в Винтерфелле…

— Да, сир, — пожалуй, лишь он сам мог бы оценить издёвку, с которой было произнесено «сир». Кассель его уже и не помнил.

— Ещё вчера ты…

— Мы тренировались с Джоном, — соврал Рикард. Врать было легко. Особенно учитывая, что Джона он никогда не видел, и кто это не знает. Едва ли Нед стал бы отправлять в Дозор младенца, да?

— Хм. Алин, Рори, — скомандовал Кассель. Пока его сын (или племянник) поднимался из лужи, на Рикарда вышло сразу двое из наблюдавших за боем гвардейцев.

***

В комнату Рикарда проводила сердобольная Джейни Пуль, дочка Вейона Пуля — как оказалось, внук его мастера над оружием стал стюардом Винтерфелла. Его дочурка, прелестная юная девица, помогла Роббу не тревожить вывихнутую руку и провела до комнаты, краснея и смущаясь.

Судя по реакции тела на это смущение, Нед привил сыну самую большую глупость, которую держали в Долине за закон, и его собственный Рикарда внук занимался самоистязанием. Не проиграй он позорно двоим гвардейцам…

Оставшись в комнате один на один с мальчишкой-служкой, который наполнил бадью горячей водой, Рикард медленно разделся, стараясь не тревожить кисть. Из отражения на воде на него по-прежнему смотрел молодой засранец, ублюдок, амбициозный индюк Хостер Талли. Пожалуй, кроме редких серых вкраплений в глазах, ничего не напоминало Рикарду о том, что его внук — а теперь он сам — был Старком. Вытянутое лицо? Высокий лоб? Точёные черты лица? Серые глаза, чёрт возьми? Ничего из этого.

Зато теперь было понятно, что та девчонка у богорощи была, скорее всего, его сестрой. Видимо, Арьей — надо же было такому случиться, что в честь его матери Нед назвал никак не похожую на гордую северянку дочь.

***

С утра Рикарда разбудил какой-то юноша с таким же ручным волком, что и у него самого. Вот он напомнил ему лицом Брандона, и спросонья он его так и назвал. Парень ничего ему не сказал и ушёл, а Серый Ветер (имя его собственного волка Рикарду подсказали гвардейцы) с укоризной фыркнул. Ручные лютоволки, пожалуй, были единственным светлым пятном на мнении Рикарда о сыне, грустной насмешкой судьбы ставшим правителем Первых людей, лордом Севера и Винтерфелла. Королём во всём, кроме имени.

Одевшись и наскоро перекусив, подгоняемый шиканьем кухарок, Рикард в парадном дублете занял своё место рядом с отцом, облачённым в меховой плащ поверх прочего, и держащим Лёд в руках.

Древний меч тёмным металлом блестел на лучах летнего солнца, притягивая взгляд Рикарда. Как он был рад, что оставил своё оружие в родном замке, когда собрался в столицу по приказу короля, той поганой ящерицы Эйериса. И как он жалел, что не взял его — и армию знаменосцев — с собой.

— Едут! — крикнул кто-то со стен. Да, должно быть, король и его свита спешили оказаться в Винтерфелле — до Сервина был день пути, а меж ними достойного пристанища для двора не было.

Дворовые люди спешно занимали свои места. Арья, как и полагал Рикард, стала рядом с ним как старшая дочь и младшая сестра, затем стоял Брандон, непоседливый мальчишка, при том ничуть не похожий на своего дядю, ещё одна девчонка (единственная, похожая на Старка из всех), и совсем юный мальчишка, имён которых он даже и не знал. Младшие братья, надо же. У Рикарда никогда не было возможности стать старшим братом, но воля Старых богов дала ему второй шанс… обернув его в насмешку. Стать братом маленьких Талли, надо же.

Дальше стоял мейстер, Лювин, кажется, приехавший на смену старому Гарту ещё при нём, Вейон Пуль, дурак Кассель, другие слуги и дворня. Жена Неда, Кейтелин Талли, и септон, служивший в замковой септе (поняв, что та существует, Рикард с утра едва не пнул камень перед собой), расположились справа от Неда.

Наконец, минуты томительного ожидания закончились, и во двор въехала целая процессия. Двое гвардейцев, — одного из них он сразу узнал, Джейме, будь он неладен, Ланнистер, который привёл Брандона в тот злосчастный день, — за ними — грузный, даже толстый мужчина в чёрно-золотом. Роберт Баратеон? Наречённый Лианны и друг Неда? Этот толстяк? Король?

За королём медленно двигался огромный дом на колёсах, приводимый в движение десятком лошадей. Когда тот с трудом въехал во двор Винтерфелла, Рикард мысленно усмехнулся. Служка подал лесенку к коню короля, и к дому на колёсах, и король с королевой одновременно оказались на мощёной земле замка. Дождавшись, пока из дома на колёсах выйдут дети четы (двое принцев с золотыми волосами и принцесса), Эддард преклонил колено.

Поигравшись с мыслью не преклонять колено, Рикард последовал за сыном… отцом.

***

Все слова были сказаны, король ушёл с Недом в крипту, толпа разошлась, а Рикард понял, что это, должно быть, был заговор Хостера с Тайвином Ланнистером.

Сын короля, принц Джоффри, был похож на своего отца не больше, чем Рикард… Робб — на Эддарда.

«Проклятые южане!»

Уже в богороще, куда он ушёл от толпы, Рикард мысленно извинился перед сыном. Арьей звали единственную из его братьев и сестёр, похожих на Старков. Другую сестру звали Сансой, и её король сам предложил помолвить со своим сыном-принцем.

В юности, думая, как свергнуть Таргариенов, Рикард рассчитывал женить на своём первенце одну из стрекозьих принцесс, во исполнение договора Льда и Пламени, что заключил ещё Криган. Потом он должен был как-то дождаться очередного Тамблтона или Пламенного поля на юге и, пользуясь наличием внуков от принцессы, провозгласить королевство Севера независимым. Никаких налогов, сдержек с юга и Новый Дар опять в руках северян.

Этот план не выгорел.

Выгорел он сам. Дотла. И эта боль осталась с ним навеки.

Но он снова был в Винтерфелле. И теперь у него был шанс сделать всё наоборот.

Что ж, оставалось понять, как ему нужно было спасать свою стаю, и можно было начинать действовать.

3

— Отец, ты не должен делать этого, — Рикард не хотел сдавать позиции. Брандон упал с одной из башен, пока он сам пытался подружиться с принцем на охоте (практически безуспешно), и теперь находился между жизнью и смертью. Могло ли хуже быть знамение для волчьей стаи, придумать было сложно, но упрямый андал, каким стал его сын, не желал признавать очевидного и собирался ехать на юг с дочерями.

И пусть бы он ехал, позабыв их с Браном судьбу, Старые боги были бы ему судьями и хранителями, но зачем брать с собой Лёд?

— Робб. Ты многого не понимаешь. Я должен ехать на юг, так говорит мне долг. У Роберта остался только один друг…

Это не могло продолжаться вечно.

— У короля Роберта два брата, — перебил он отца… сына. — А ещё есть Тайвин Ланнистер. Я не прошу тебя пренебречь долгом, отец, но зачем брать с собой Лёд? Что было бы, если бы лорд Рикард или твой брат Брандон взяли его в Королевскую гавань? Как бы мы выглядели, потеряв наш фамильный меч?

Слова, произнесённые вслух, прозвучали с надломом. Вновь перед глазами Робба... Рикарда встал безумный образ ящерицы, что назвал своим чемпионом Дикий огонь. Вновь он ощутил тот жар, что опалил его доспехи. Вновь он услышал крик своего наследника.

Эддард на мгновение потерял контроль над эмоциями, изумлённо уставившись на Рикарда, но быстро вернул себе привычную маску. Ту самую, равнодушную, надломленную, стойкую, за которую Рикард его практически ненавидел. Пряча свою боль, свои переживания ото всех, Эддард обрекал себя на муки. Такое поведение было недостойно волка, вожака стаи. И никто не мог этого понять — кроме Рикарда. Пожалуй, лишь Джон Аррен, что наверняка был в Седьмом пекле своих южных божков, понял бы его гнев, но, наоборот, похвалил бы Эддарда за эту стойкость.

Проклятые южане.

— С чего ты взял, что мне грозит опасность? — медленно произнёс Нед.

Рикард с трудом подавил желание ударить по столу кулаком, поставить его перед фактами и убедить в своей правоте силой. Да он сам ему недели назад говорил об опасности Ланнистеров!

Рикард знал, что на самом деле он и сам виноват в том, что средний сын вырос таким. Иногда ему казалось, когда он слышал решения Неда, что это он был высоким «как честь», а не его покойный воспитатель. Пусть так, но Рикард был хитрее – и хитрость черпал в славных победах предков. Над андалами. И сына, воспитанного как андал, он мог бы легко обхитрить так, как это делали древние Старки — как Теон Голодный Волк, обманувший флотилию безвестного андальского вождя и разорившего сам исторический Андалос так, что тот навсегда остался глухими пустошами. Обманной угрозой.

— Отец, наши знаменосцы не поймут, если я буду выносить приговор и казнить не Льдом. Ведь такое может случиться, взять хотя бы дезертиров из Дозора, о которых говорил Бен… дядя Бенджен. К тому же, мужчины нашей семьи… страдают на юге. В Королевской гавани. Может, тебе повезёт, как деснице короля, а если нет? Что тогда?

Эддард колебался. Робб видел это, как никто другой. Взгляд отца... нет же, сына, дрогнул. И Робб... нет же, Рикард, усилил свой напор.

— А если мне, пока ты на юге, придётся вести в бой наших знаменосцев против нового короля-за-стеной? Дядя Бенджен о нём говорил. Пойдут ли знамёна за мальчишкой, не способным командовать, если отец даже не доверил ему валирийскую сталь? И даже увёз её на юг?

Это дядя... младший сын сказал Рикарду о короле-за-стеной. Очередном безумном вожде сброда одичалых, неспособных к тому, чтобы сеять, словно они были налётчиками-островитянами. Дар был разорён ещё Раймундом, и Бенджен опасался за те крохи, что оставались в Новом Даре. Рикард же сразу увидел в этом возможности. Ничто так не укрепляло власть на Севере, как ратная слава. И король-за-стеной мог стать славной победой Робба. Ближе, чем далёкие Ступени.

Нед, наконец, вздохнув, кивнул своим мыслям, и поднялся, показывая, что разговор окончен.

— ….да. Что ж. Может, ты и прав, Робб.

***

Глядя на уезжающих вдаль последних всадников королевской процессии, Рикард мрачно хмыкнул. Он остался Старком в Винтерфелле, и его стая теперь состояла из двух братьев. Калеки, который мог и не проснуться, и малыша, которого из-за трагедии с Браном бросила мать. Даже братец-бастард, неуловимо похожий на всех его, Рикарда, детей, уехал на Стену. По нему, правда, Рикард не скорбел — Старки веками несли дозор, а среди его знаменосцев могли бы найтись горячие головы, кто пошёл бы за бастардом. Случись что.

Ещё в замке были трое волков, но до конца к ним он так и не привык. Лишь Серый ветер стал ему верным спутником. Тенью, неслышно шедшей по следам, ещё одной рукой, что он мог приказать не голосом, но думой.

На душе было паршиво. Он сам уже однажды погиб в Гавани, подвёл своего любимого сына, а теперь и ещё один его сын отправился туда — да, не как заложник, но как правитель. Долго ли он сможет править там как десница, если король — боров, что искал самых диких зверей на охоте, а южная политика этих потомков первых людей была гораздо сложнее, чем управление Севером? Это в долине Арренов можно было править с каменным лицом, даже и не имея славы победителя в восстании, а вне её пределов…

Рикард развернулся и пошёл к лестнице. Ему нужно было сходить в богорощу.

***

Оказавшись в своём кабинете в одиночестве — Лювин, наконец, оставил его со своими советами к управлению, — Рикард выдохнул. Можно было и начать править, как и раньше. Не сегодня, но когда Нед пересёк бы, наконец, Перешеек. Уехав три дня назад, королевская свита могла вполне добраться туда через три недели. Дождаться его прибытия в Гавань, собрать воинов, и навести порядок за Стеной.

Ночной дозор был больше, чем во времена его молодости. Тогда, разбитый прорвавшимися одичалыми, он насчитывал семь сотен душ. Сейчас их было чуть больше тысячи — лоялисты стрекоз, ублюдки с Островов и самые настоящие бандиты, которых Эйерис сжигал десятками — но справиться с Мансом Налётчиком они явно были неспособны.

Осталось понять, как это сделать. И что делать потом — в успехе вылазки он не сомневался.

Дать бой? За Стеной земли были на стороне «вольного народа», как они себя называли, и никакие мейстеры не могли подсказать карты. Кроме мейстеров дозора…

Рикард гордился библиотекой предков. Он и сам её расширил — после Ступеней воины Мандерли привезли в дар Винтерфеллу редчайшие записи из богатства Золотой роты. Там было написано о их победах, в том числе и о роте Розы, разбитой уже Мейелисом незадолго до вторжения. Ещё тогда, разбираясь в записях, Рикард с удивлением обнаружил, что среди командиров Розы были выходцы со Скагоса и даже из-за Стены! Её основал младший брат Торрхена сразу после Преклонения, и Старки управляли ротой до самого разгрома. Родичей было жаль, но ещё жальче было, что их собственные записи не попали в его коллекцию. Как он хотел их получить…

Рикард вернулся к мысли о том, как разбить одичалых. Был ведь мейстер у Дозора, написавший книгу об обычаях близлежащих племён…

«Как же его звали?»

Решив чуть позже зайти в библиотеку, Рикард достал чистый лист бумаги, чтобы написать план действий. Проблем было несколько. К его удивлению, наследник островитян, внук старины Квенлона, Теон жил в Винтерфелле в роли заложника. Робб был дружен с ним, а Рикард и не подозревал о существовании засранца, и никак не контактировал с ним — и до самого отъезда отца тот никак не показал, что недоволен этим. Для Рикарда из этого было очевидно, что Теон темнит. Может, ему стоило бы упасть с лошади по пути к Стене?

Вторая проблема — мать. Кейтелин Талли приковала себя к постели Брандона, и не собиралась покидать его комнату до самого конца сына, невзирая ни на что. А если бы он уехал прямо сейчас на Стену, кто бы остался Старком в Винтерфелле? Дитя, которого он почти наверняка оставил в животе Джейни Пуль? Или Рикон, день ото дня становившийся всё более диким в компании своего лохматого пёсика?

Лювин был хорошим мейстером, но, быть может, Неду стоило озаботиться ещё одним? Тиреллы, по слухам, имели аж троих в своём замке.

***

В библиотеке не было никого. Лювин, видимо, занимался чем-то в воронятне — Рикард попросил его отправить письмо в Чёрный замок, справиться о положении дел за Стеной, — а помощников у мейстера не было. В свои годы Рикард держал у дверей библиотеки стражника, всё же там были богатства Старков, но его сын отказался от такой практики.

После недолгих попыток, Лёд он с собой носить перестал, всё же это было ни к чему, пусть он и соскучился по тёмной валирийской стали фамильной реликвии. Лорду не пристало ходить по своему замку с оружием так, будто ему что-то угрожало, а вот нож на поясе Рикард с удовольствием заимел. В планах было выдать такой же для Рикона на ближайшие именины, но пока что мальчику это было совсем ни к чему.

Войдя внутрь, в хранилище древних свитков, Рикард с наслаждением вдохнул пыльный воздух, буквально пропитанный знаниями. Сам он не был страстным книжным червем, как некоторые южане, что шли в мейстеры — наоборот, как и во всём, что касалось дома Старков, целью и стремлением Рикарда было увеличить богатство и привести к процветанию. Библиотека была и так крупнейшей севернее Древорона и Риверрана, но всё равно было к чему стремиться.

Он не спеша бесшумно прошёл вдоль полок, проводя пальцами по корешкам книг. Это были и новые книги, видимо, привезённые с Юга после войны или полученные в дар от тех же Талли и побеждённых домов, и старые древние тома, которые мейстер перекладывал, чтобы те не гнили на дальних полках.

Богатство, которое требовалось сохранять и приумножать.

Серый Ветер, неотступной тенью следовавший за хозяином, вдруг замер, навострив уши. Казалось бы — что такого? Но сам Рикард, повинуясь шестому чувству, так же насторожился, взявшись рукой за рукоять клинка.

Шаги.

Человек что-то бормотал себе под нос.

Речь была плохо различима, но там точно было слово «сжечь».

В библиотечной башне?

Среди бесчисленных богатств его рода, его стаи?

Нет, этому не бывать.

Шаги с лестницы приблизились к двери в библиотеку, скрипнули несмазанные петли. Трещал огонь на факеле.

«О, нет, только не это».

Безмолвно переглянувшись с Серым Ветром, Рикард молниеносным движением выпрыгнул из-за стеллажа с ножом в руке, готовый поразить неизвестного поджигателя в самое сердце.

Перед ним был какой-то мужчина, которого он раньше никогда не видел. Мужчина, уже вот-вот готовящийся сунуть факел меж бесценных книг собрания Старков.

Рикард разозлился так, как не злился давно. Волчья кровь у Брандона взялась не из пустого места, он просто хуже её контролировал. Будто в такт его мыслям, Серый Ветер вцепился в ногу врага зубами и когтями, и пока тот заносил факел, чтобы ударить волка, Рикард сам ударом ножа поразил его плечо снизу вверх, перерубая жилы.

Крик врага лишь раззадорил Старка и его волка. Провернув нож, Рикард ударил ублюдка кулаком в лицо, одновременно ногой наступая на пламя обронённого факела. Снизу послышался топот — всё-таки кто-то был начеку.

Ублюдок был не просто вором и поджигателем, но убийцей — он сумел здоровой рукой достать собственный нож, и даже замахнуться им, когда Рикард, резко сократив дистанцию и перехватив руку с ножом, ударил его коленом в пах. И ещё раз.

Гвардейцы Старков, ворвавшись в помещение, тут же присоединились к удержанию ублюдка. Поняв, что сопротивляться бесполезно, он попытался направить свой нож не в сторону Рикарда, а в себя самого — и лишь вовремя дёрнувший наёмника Алин чудом спас ситуацию.

Разоружённый и раненый, наёмник опустился на колени, явно пытаясь откусить себе язык.

— Оглуши его, чего встал! — прикрикнул Рикард на второго воина, Марли. Тот, поняв, что от него хотят, наконец ударил плоской стороной меча по голове преступника, заставив его затихнуть.

— Куда его, милорд?

— В камеры. Он ещё расскажет, кто его послал, и зачем он хотел сжечь мою библиотеку!

— Это… валирийская сталь, милорд, — Алин передал клинок наёмника. Действительно, красный металл, перерезавший как масло свечу, пока наёмник выхватывал его, ничем другим быть не мог.

«Отлично. Была одна реликвия, стало две. Прекрасное дополнение — и возмещение за попытку вреда нам».

— Оставлю его себе.

***

— Миккен.

— Да, милорд Робб, — Рикард так и не до конца научился отзываться на дурацкое имя, данное его внуку Недом. Робб — это Роберт? В честь этого борова? Ничего лучше, разумеется, придумать было нельзя. Рикардом, например…

— Сможешь сделать для этого клинка рукоятку с волком?

— Ээээ… я кузнец, милорд… — о чём Рикард не подумал, так это о том, что Миккен в Винтерфелле был не единственным работником. И это была не его обычная стезя.

— Миккен, это задание я поручаю тебе. Позаботься, уж постарайся, и я устрою брак твоего сына.

Это даже не было ложью — если уехавшая на юг Джейни и носила в себе его бастарда, то вполне могла бы принять лунный чай по пути, то служанка, имени которой он даже не запомнил, лунного чая попросить у мейстера не сможет. А пускать славу, как у Брандона, он не хотел. При всей нелюбви матери к бастардам…

Была бы у него жена — другое дело. Сам Рикард в четырнадцать был уже женат, а детей не выдавал в это время из-за амбиций. И, нельзя было не признать в очередной раз, переиграл себя. Будь у Брандона в Винтерфелле семья и дети, поспешил бы он так в Королевскую гавань за головой принца, не подумав о последствиях? Были бы Старки все до одной… двоих так похожи на южан-Талли?

Лианна была сговорена к четырнадцати — но так и не вышла замуж… Бенджен ушёл в Дозор, не простив себе Харренхолл, а Нед не сосватал ни одного из старших детей. Теперь Санса будет королевой и привяжет к трону Баратеонов Север и Трезубец, объединив их мощь с Утёсом и Западом, но Робб-то на принцессу рассчитывать не мог.

Стоило поразмыслить, к кому из северных домов он мог обратиться. Карстарки, судя по словам Бенджена, что проезжал из Восточного дозора через их земли, не так давно сговорили свою дочь за Хорнвуда. Кто оставался? Мандерли? Локки? Флинты и другие горные кланы? Другие Флинты? Гловеры? Рисвеллы? Не Риды же, в конце концов.

Надо всем этим стоило поразмыслить.

Серый Ветер внезапно поднял голову вверх и завыл. К нему присоединился голос Пёсика откуда-то из богорощи и Лето из покоев твердыни.

Рикард поёжился.

4

Знаменосцам Винтерфелла,

Я, Робб Старк, сын Эддарда Старка, призываю вас для конного похода за Стену. Король за Стеной собирает одичалых варваров для разорения наших земель, и долг Севера — защитить своих подданных. Ночной дозор превратился в сборище стариков, преступников и недобитых лоялистов, которые не в силах защитить даже три своих замка.

Пришлите конные отряды до 200 всадников и провизию для них. Огненным штормом мы очистим Застенье от варваров именем нашего Короля Роберта и моего отца, его Десницы.

Лорд Винтерфелла, Робб Старк, сын Эддарда, внук Рикарда Старков.

***

— Вороны разосланы, Робб, — сообщил Лювин. — Для Карстарков и Амберов сделаны пометки, что они присоединятся уже после, чтобы их отряды не делали двойной путь.

— Спасибо, Лювин. Как Бран? По-прежнему ничего не помнит?

— Нет, милорд. Но леди Кейтелин уверена, что это Ланнистеры пытались убить его.

Его мать… невестка продолжала нести чушь, пытаясь убедить его и Лювина, что Ланнистеры сначала убили Джона Аррена, а затем попытались убить Брана. Если в то, что Аррен им мог как-то помешать (но как? Чем? Королева была и так всесильна, судя по свите — ни одного пажа не из детей лордов Запада!), Рикард поверить мог, то в то, что наёмный убийца был послан ими, а не королём-попрошайкой, этим стрекозьим выкормышем, он не верил ни на йоту.

Особенно после того, как несостоявшийся поджигатель, перед тем, как откусить себе язык, прошептал что-то про пламя.

«Надеюсь, Нед настоит на том, чтобы прикончить последних выродков в их яйцекладке за Узким морем».

— Моя мать, к сожалению или к счастью, не обладает властью на Севере, чтобы решать такое. Мейстер, вы воспитали меня, представьте, что случится, если вам придётся меня отправлять на войну с Ланнистерами? Я не верю в их причастность, но даже если бы это было так — зачем им это?

— Я не знаю, милорд Робб, — Лювин покачал седой головой. — Если у леди Кейтелин и есть доказательства, то она ничего о них не говорит.

***

Первыми прибыли, разумеется, лорд Сервин и его всадники. Его дочь была на выданье ещё когда Рикард не уехал в Королевскую гавань, поэтому её в качестве невесты сейчас он даже не рассматривал. Да и брак с ней никаким образом бы не усилил Старков, так что… и всё же лорд Меджер привёз её с собой.

Угостив их хлебом с солью, дав кров и постой, Рикард позволил лорду Сервину обхвалить себя с головы до ног. К счастью, такая лесть на него не действовала, а пустоголовость лорда была Рикарду известна уже давным-давно. Его отец, погибший на охоте, был достойным воином, а Меджер…

В следующие дни прибыли небольшие отряды с Родников, Курганов и Торрхенова Удела. Гловеры конницей не обладали, поэтому ни они, ни их знаменосцы не ожидались, а Мандерли, Болтоны и Хорнвуды (а также малые дома) немного задерживались — летний снег мог слегка сбить воронов с курса.

С Русе Рисвеллом, младшим сыном лорда Рисвелла, Рикард не был знаком, и решил взять его на заметку. В конце концов, они были почти ровесниками, а из младших сыновей случались верные соратники, готовые рискнуть собой.

Рикард прекрасно знал, что Нед нарушил обещание перед Рисвеллами обещание жениться на Барбри, обесчещенной Брандоном, и та в итоге вышла за Дастина, оставшись вдовой. Это не располагало к добрым отношениям с младшими братьями опозоренной девушки, но… в конце концов, Русе всегда мог случайно упасть с лошади за Стеной. Так часто случалось на войне.

***

— Каков наш план, лорд Робб? — спросил на военном совете сир Вендел Мандерли, младший сын лорда Вимана, приведший латников Белой Гавани.

Реплика Мандерли стала первой, обращённой к нему на этом совете. Старшие лорды — Толхарт, Флинт-с-Дозора, Хорнвуд и Сервин, — уже несколько минут ругались меж собой, споря, кто из них поведёт авангард против одичалых. Болтон молча созерцал эту картину, навевая Рикарду мысли о том, как он познакомился с отцом Русе — тот молча наблюдал за боем старшего сына Бродячего волка и его друга-Сноу, вернувшегося из Эссоса, а потом вышел и по очереди победил обоих на импровизированном турнире в Белой гавани. Видимо, сын перенял манеры у отца.

Мандерли же обратил внимание на Рикарда, видимо, из корыстных побуждений — аккуратно уточнив у Лювина, молодой Старк узнал, что у лорда Белой гавани не было внуков, только внучки. При том, что Вендел был не женат, это не особо угрожало Мандерли, но внучкам были нужны мужья — а кто мог быть знатнее для Мандерли, чем Старки?

— Милорды, мы не будем разбивать одичалых в одном сражении, — наконец, заговорил Рикард. — И не будем заходить вглубь их земель.

— Но как мы…

— Сир Хелман, я не закончил. Так вот, застенье — не наша земля. Не наш Север. Мы не знаем его так, как знают эти варвары. Охотники, собиратели, воины — они могут нас застать там врасплох. Нет, мы поступим по-другому.

Рикард указал на карту, расстеленную на столе.

— Лес. Вдоль всей Стены с той стороны растёт лес. Под прикрытием леса одичалые могут незамеченными подходить в самой Стене, залезать на неё, а на обратном пути, ограбив наши земли, скрываться в чаще. Лес кормит их. Они не сеют, прямо как жители Островов, — Рикард покосился на ухмыльнувшегося Грейджоя, — они охотятся и собирают. Уничтожив лес, мы обезопасим себя — и нанесём удар им.

— Робб, ты же не планируешь сжигать весь Зачарованный лес? — Русе Рисвелл был достаточно компанейским, чтобы Рикард нашёл к нему подход. Впрочем, Рикарду такое удавалось не всегда — например, к принцу Джоффри подход найти он не смог, в итоге вместо того подружив с собой оруженосца короля, одного из сотни Ланнистеров, состоявших при королевской семье.

— Нет, это, конечно, невозможно. Тем более, что это не единственная цель. Мы разгромим все ближайшие к Стене поселения дикарей, лишив их места для сна и крова в походах на нашу половину Севера. Если повезёт, то и сброд Короля-за-Стеной окажется у нас на пути — и мы рассеем их «войско», устранив эту угрозу навсегда.

— И кого вы поставите в авангарде, милорд?

Мандерли был так вежлив, что Рикард действительно решил задуматься о перспективах союза со своими сильнейшими знаменосцами.

— Лорда Амбера. Его люди страдают от одичалых больше всего, и ему достанется честь крушить их первым. Это было бы справедливо. Тем более, что отряд будет не один, а три — у нас достаточно всадников, чтобы разделиться на несколько ратей и не дать одичалым пути к отступлению.

Слова Рикарда понравились не всем, но, с доводами из книги, принесённой Лювиным, все согласились в разумности плана Рикарда. Оставалось самое сложное — не дать Кейтелин объявить Ланнистерам войну в его отсутствие.

***

— Милорд, письмо из Королевской гавани, — Лювин поспешил к Рикарду, когда тот уже садился на коня.

— Да? И что же там? — Эддард так и не высказал своего одобрения по поводу инициативы Рикарда, и запоздалое письмо было бы весьма некстати. Лювин огляделся и вздохнул.

— Лорд Старк именем короля… — Лювин выдержал паузу, заставив Рикарда нахмуриться, — просит вас быть осторожным за Стеной. Удачи, лорд Робб.

— Удачи, Робб, — Бран махнул брату рукой.

Знаменосцы, навострившие было уши в ожидании позора для молодого лорда, немного разочаровано оседлали лошадей.

Покинув пределы Винтерфелла, Теон, всё-таки отправившийся с Рикардом и Русе, фыркнул, поравнявшись с конем Старка. Серый Ветер пугал чужих лошадей, и потому он с привычными к лютоволку лордами ехал впереди. Таких было немного.

— Представь, в какой бы жопе ты оказался, если бы твой отец запретил бы тебе ехать за Стену?

Рикард мысленно дал ему подзатыльник, а вслух сказал:

— Теон, хорошо, что о нашем путешествии не знает лорд Бейлон. Представь себе, как он удивился бы.

— Придержи язык, Старк, — Теон потерял вечную ухмылку. Пьяные лорды щедро делились историями, как пленники во время последнего восстания Грейджоев презирали их, людей с «зелёных земель».

— Сразу после тебя, Грейджой.

***

— Давно пора было порешать этих ублюдков! — громогласно голосил Большой Джон. В честь приезда Старка в Последний Очаг Амберы закатили пир, каких давно не было в стенах их замка. — За нашу победу!

Рикард пил «вместе со всеми», но если Амберы и тот же Рисвелл пили всё, что у них было в чашках, Старк лишь пригубливал. Ему была нужна трезвая голова и ум, иначе Большой Джон — когда-то предложивший короновать Рикарда за большую удачную охоту в его землях — выкинул бы какой-нибудь фортель. Абсолютно лишний.

— Ура! Ура! Слава Смелому Волку! Зимний Волк! Крушитель Одичалых!

Рикард ничего не имел против пьяных воинов и лордов. Да, они ещё даже не доехали до Стены, но и южанину понятно, что конница Севера разгромит одичалых в пух и прах. Ещё днём, оказавшись в богороще Последнего Очага, он спросил у Старых богов совета, правильным ли путём идёт, собираясь за Стену. Ответом ему был неразборчивый шелест, который он принял за одобрение. Оставалось привести план в действие.

***

Стена поражала Рикарда в этот раз так же, как в первый. Он сам остался во главе своего отряда, переправившись через Стену морем в Восточном дозоре. С корабля это сооружение выглядело ещё более величественно — огромная со всех сторон, эта преграда была настоящим чудом и спасением. Оставалось только гадать, зачем нужно было защищаться от дикарей таким заслоном, но, наверное, Строитель знал, что делал.

— Робб, — обратился к нему Харрион Карстарк, кузен и приятель, наследник Кархолда, — а что мы будем делать, если одичалых будет больше, чем нас?

— Кузен, мы всегда можем перегруппироваться. Мы быстрее, и у нас есть самое главное оружие.

— Это какое?

— Дисциплина. Вожаки одичалых друг друга ненавидят, и не умеют действовать вместе… если верить книгам. Мы же — вои Севера, несущие возмездие, и мы действуем все заодно. Как карающий меч, что занесён над шеей насильника.

— Справедливо, — кивнул его словам Эддард, ещё один кузен.

***

План Рикарда оказался, на самом деле, достаточно скучной рутиной. Каждый день разведчики (в том числе и из числа дозорных) разъезжали по окрестностям в поисках банд одичалых, пока остальные воины рубили деревья на костры и поджигали лес. Пока длилось лето, снег был редким, а ветер, напротив, сильным, позволяя огню быстро идти по деревьям, изгоняя живность и лишая одичалых крова и пищи. Последнее — в перспективе.

Пару раз они натыкались на действительно обитаемые деревни, но это и боем было трудно назвать. Все мужчины и женщины одичалых предавались мечу, их жилища — огню, и лишь совсем маленькие дети оставлялись в живых и передавались тем отрядам, что двигались обратно к Восточному дозору. Новый Дар был пуст, а те немногие семьи, что жили там, не возражали против ещё одних рабочих рук.

Идею с постоянной сменой отрядов предложил Коттер Пайк, командующий замком. Кораблей Дозора было недостаточно, чтобы перевезти всех людей и коней достаточно быстро, чего уж говорить о припасах, поэтому постоянно подходившие и отходившие полусотни всадников были удобным решением и той, и другой проблем. Тем более, что патруль уже «освобождённых» земель тоже приносил плоды — третья стычка произошла как раз уже на пепелище, куда отряд одичалых вернулся из похода с Севера. Возможно, они, наоборот, шли на юг грабить Дар, но это не имело никакого значения — не ожидавшие нападения дикари числом больше двух сотен были перебиты полусотней самого Рикарда, принеся ему недюжинную славу.

— Интересно, Амберы так же скучают? — спросил на вторую неделю Харрион. Он откровенно скучал, и тот факт, что одичалые стали покидать деревни впереди, как-то прознав про северян, его отнюдь не радовал.

— Думаю, если им скучно, они могут устроить пьянку и повеселиться сами по себе, — сострил Теон. Островитянин отчаянно мёрз по ночам, и тоже был не в настроении. Шутки оттого у него получались ещё хуже, чем обычно.

— Милорды, — окликнул их разведчик Дозора. — Впереди группа одичалых. До сотни.

— Неужели они решились дать нам бой? — вслух удивился Рикард.

— Они… странно себя ведут. Там и женщины, и старики, и дети, — немного замявшись, пояснил разведчик. — Медленно бредут сквозь лес. Мы не приближались близко, но… обычно так одичалые не делают.

— Старики и дети? — повторил Карстарк. — Интересно, откуда это они?

— Возможно, из деревни впереди. Спасаются от нашей кары, — сплюнул Рисвелл.

***

Это оказались не одичалые. Дозорные клялись, что такого раньше никогда не видели, но вместо одичалых с северянами сразились… мёртвые одичалые. Медленно они брели куда-то вглубь леса, будто бы бесцельно, никем не ведомые.

Хуже всего было то, что мертвецы не умирали от обычного оружия. Это оказалось скорее неприятностью, чем проблемой, ведь отдельно руки да головы навредить мало чем могли, но сам факт был удивительно мрачным.

— Магия, точно говорю. Мой кузен Артос был в Эссосе, говорят, красные жрецы поднимают богатых мертвецов, узнают их тайны и убивают снова.

— И как же с этой магией бороться? Я тебе говорю, они просто грибов наелись!

— Глаза? Зубы? Пальцы? Это тоже грибы?

— Не знаю, не видел я никаких пальцев шевелящихся, глупости всё это. Обычные дикари, как и прошлые.

Тема ходячих мертвецов была самой популярной в войске Старка и через день, и через два после этого. Дозорные, сопоставив факты, пришли к выводу, что некоторые их братья могли видеть таких ходоков, но почему это происходило — никто не знал.

Больше всего толков было на тему легенд о снарках, грамкинах и прочей ерунде, которую старухи рассказывают малышам, чтобы те боялись и слушались их. Рикард, правда, и сам видел какую-то белую фигуру среди деревьев, похожую на чудищ из легенд, но… могло же ему в горячке боя почудиться?

Вдобавок, Рикард скромно думал, что какой-нибудь одичалый вожак, будь он взят в плен, мог бы рассказать что-нибудь на этот счёт, но пока ни одного из них им не попалось.

Обнадёживал тот факт, что все эти глаза и пальцы, двигавшиеся и после отделения от тел, прекрасно горели зелёным огнём. Может, и правда было колдовство чьё-то, но мертвецы за Стену не ходят — а вот одичалые очень даже.

***

Единственным плюсом земель Застенья, по мнению Рикарда, мог считаться тот факт, что чардрева и сердцедрева росли на этих землях столь же часто, сколь часто колосились пашни к югу от Перешейка. Если на пути огня встречалась богороща, она удивительным образом каждый раз оставалась цела — и возвращавшиеся к Стене отряды использовали их для ночлега. Правда, Старк и его спутники не раз и не два видели пепелища чащи и остовы деревьев с белой корой… Но не могли же Старые боги дать сгореть своим святыням?

Благодаря этому Рикард, как и некоторые взрослые воины, пользовался каждой возможностью оказаться в богороще и молиться своим богам. И у него были на то причины — всё чаще в его снах мелькали образы погони, будто он смотрел глазами волка.

Порой в его сны приходили другие образы — ромашковое поле посреди богорощи, по которому сновали и волки, и лоси, и лисы. Такое поле он видел лишь однажды — за стенами Пентоса, в далёкой юности. Самым странным было то, что другие звери будто бы были частью его стаи.

Старые боги молчали, не давая ни единого знака, как это понять. Лишь изредка его молитвы прерывало карканье ворон, похожее на какой-то странный смех.

***

На третью неделю отряд Рикарда соединился с силами скучающего Вендела Мандерли, одновременно с чем разведчики донесли — король за Стеной идёт на них со своим войском, причём вопреки собственному желанию.

Жизнь налаживалась, как метко выразился зевающий Грейджой.

5

— Мальчишка! Да ты вообще понимаешь, что ты наделал?! — Король за Стеной, Манс Налётчик буквально брызгал на Рикарда слюной из бешенства. Дезертир из Дозора, он так и не стал своим среди одичалых, но при том смог организовать все эти племена в единую силу… вроде как. Но ни теннов, сказками о которых его потчевали дозорные, ни великанов, которые якобы жили за Стеной, среди его людей не было.

Он сам предложил переговоры, отправив делегацию с мирным знаменем. Это было неожиданно, но Старк не стал отказываться от разговора — мало ли, он прояснил бы, что за мертвецы ходили за Стеной.

Однако, судя по всему, Манса успели доконать собственные подданные, и он был уже разъярён. Возможно, дезертир ожидал увидеть кого-то другого, но сам Рикард был абсолютно не удивлён, увидев знакомое лицо. Манс оказался одним из бардов, выступавших в Винтерфелле на пиру в честь приезда короля.

Настоящее северное коварство, достойное потомка древних Первых людей.

— Ещё что-нибудь? — холодно осведомился Рикард, положив руку на эфес клинка. Лошадь Манса снова попыталась взбрыкнуть под плотоядным взглядом лютоволка… лютоволков. К Серому Ветру неожиданно примкнули несколько молодых волчат, признав его за вожака. Людей они не трогали, но и не ластились к ним, как Ветер к Рикарду. Это было необычно даже по меркам Застенья и удивительно для северян. Впрочем, Рикард не доверял им до конца, и не намеревался оставлять при себе.

— Ты обрекаешь нас на гибель! — Манс едва не перешёл на истошный крик. — Они придут за нами. Ходоки убьют нас всех, сделают из нас вихтов и натравят на вашу Стену!

— Ходячие мертвецы? — Рикард скептически поднял бровь. — Интересно, как же они Стену преодолеют?

— Ты вообще знаешь, о чём говоришь?! Мальчишка! Они уничтожат всё живое!

— Не мели чушь, как девка, Манс, — не выдержал громила, стоявший на ногах позади своего «короля». Его речь была трудно различима из-за странного говора, но в целом смысл фраз был ясен. — Они же не знают, что идёт с Севера.

— Так скажи, что так пугает вас, — насмешливо фыркнул сопровождавший Рикарда Теон. Сир Риккер, возглавлявший отряд Дозора, что участвовал в вылазке в отряде Большого Джона, что-то недовольно буркнул, то ли в поддержку кракена, то ли чтобы тот заткнулся.

— С Севера идёт Смерть, — Манс исподлобья уставился на Грейджоя.

— Если вы о ходячих мертвецах, то они прекрасно горят и легко разрубаются, а их вожаки, если они и были, пропадают, завидев наших коней.

Манс и его спутники выпучили глаза и начали переглядываться.

— О них? Ну и славно. Ещё что-нибудь? — Мандерли вообще не был склонен принимать предложение о переговорах, и хотел побыстрее отделаться. Несмотря на давние северные корни, он мёрз не хуже Грейджоя, особенно сейчас, углубившись в земли за Стеной. Поле вероятной битвы находилась в считанных лигах от Кулака первых людей, куда отряды северян устремились, чтобы принять бой с армией дикарей.

По пути и другие лорды сталкивались с немёртвыми мертвецами, но особых проблем всадникам они практически не доставляли. В отличие от одичалых, три крупных орды которых пытались атаковать конников. Впрочем, тоже безуспешно.

Когда Теон снова усмехнулся, Рикарду некстати пришёл на ум негласный девиз островитян. Знали ли они что-нибудь о не умерших мертвецах?

— Вы должны пустить нас на юг, — Манс перешёл в наступление. — Или мы пройдём на юг, или нас проведут туда мёртвыми.

— Стена стоит не просто так, — Рикард прямо почувствовал, как сир Мандерли улыбается своей самой мерзкой улыбочкой, тонкой, наклоняет лицо, чтобы второй подбородок был хорошо виден, и становится похож на мерзкую-премерзкую жабу.

— У нас есть рог, который её обрушит, — возразил громила. Манс, явно нервничая, сглотнул и отвернулся.

Рикард даже прикрыл глаза от своего удручения кретинизмом вожака одичалых. «Значит, никакого рога нет — он пытается наврать».

— Покажите, — сказал он, не открывая глаз, чтобы убедиться в своих догадках.

— Он… эээ… закопан, вот.

— Нет, мы вас пропускать никуда не собираемся. Вы годами разоряли наши земли, убивали мужчин, насиловали и похищали женщин, калечили детей. Если белая смерть придёт за вами потом — так вам и поделом, а если вы встретите смерть сегодня — умрёте достойно, как подобает мужчинам, а не трусам, прячущимся в северных берлогах.

Манс скривился, будто бы проглотил дорнийский лимон, а громила расхохотался и крикнул что-то на старом наречии. Рикард не знал его настолько, чтобы понимать речь — в конце концов, в его распоряжении были только книги с редкими вкраплениями этого языка, и те он не читал, — но практически был уверен, что вожак одичалых сказал что-то про достойную гибель.

***

— Север! Винтерфелл!

— Белая гавань!

— ДРЕДФООООРТ!

— Родники! Север!

— За Кархолд!

— АМБЕР!!!!

Манс и его вожди не придумали ничего лучше для борьбы с конницей «южан», чем вскоре после окончания разговора броситься пешком вслед за лордами по недавнему пепелищу, заранее подготовленному северянами. Это было провальным решением — никакой лес теперь не скрывал перемещение пеших воинов, а они, сколь быстрыми бы ни были, не могли быть быстрее коня. Пусть и по не застывшей слякоти, оставшейся после огненного шторма, сжиравшего лес, конь всё одно был быстрее.

— ВПЕРРЁД!

Рикард и сам поучаствовал в бою, а как же — нужно же было чем-то поднимать свой авторитет? Король-За-Стеной, видимо, думал похожим образом, и попытался атаковать Старка на скаку копьём, как рыцарь на турнире — но не учёл волка. В итоге его лошадь, испугавшись, поднялась на дыбы, и хорошая сталь клинка отрубила ей голову.

Разумеется, северяне победили одичалых, даже не понеся особых потерь. Громила, который был с Мансом, не погиб. Назвавшись Тормундом, он выразил готовность принять смерть, но попросил спасти женщин и детей армии Налётчика.

Тем не менее, ни Рикард, ни его лорды, ни дозорные на это идти не собирались. Лишившаяся всего в одночасье орда плохо одетых в какие-то шкуры волосатых людей ненавидящими глазами смотрела вслед тысячам северян, возвращавшихся домой с победой. Победой над «королём» за Стеной.

Немногие пленные рассказывали, что Манс поспешил навстречу их армии только потому, что понадеялся на милосердие десницы «короля поклонщиков» — и был разъярён тем, что Старком во главе оказался его сын.

За четыре месяца кампании Рикард окончательно уверился, что именно одичалые были главной угрозой его стае, его Северу — Дозор, плохообученные бандиты, едва ли мог противостоять им в стычках, а подгоняемые страхом варвары с легкостью бы преодолели сопротивление защитников Черного замка или моста через Теснину. И тогда, начни он войну с южанами, они бы стали ударом в спину — тем, что мог бы обрушить его королевство.

Но не теперь.

Оставалось только надеяться, что Нед за это время помог своему другу укрепить власть, избавиться от претендентов из Эссоса, и добыть для Севера полезные послабления.

***

— Робб! Ты разгромил армию Манса?!

— Джон, лорд-командующий Мормонт, рад знакомству.

Чёрный замок встречал победителей Короля-за-Стеной не слишком радостно. Дозорные неприветливо рассматривали северян, горделиво хваставших трофеями, снятыми с дикарей — шкурами редких зверей, древними на вид кольчугами и шлемами, исписанными рунами, словом, всем тем, что показывало их превосходство над поверженным врагом. Рикард понимал их — в конце концов, разведчики сира Риккера толком в главном бою не отличились, а отправившись вперёд к Чёрному замку угодили в какую-то западню у какого-то Крастера, где погибла почти половина из них.

В назидание дикарям Рикард сжёг эту «крепость», пусть её хозяин и клялся богами, что сам к гибели дозорных непричастен. Старк лично казнил ублюдка, узнав, кем были его жёны, после чего и остатки леса, нетронутые Амбером по просьбе чёрных братьев, сгорели по его приказу.

Даже на пиру, который Дозор устроил из своих скудных припасов для пятитысячной армии, чудом не разорившись, некоторые «братья» всячески старались уязвить победителей. Тут и там раздавались шёпотки, что мальчишка-Старк добыл себе незаслуженные почести, хотя должен был сгинуть (это мнение сир Торне озвучивал для каждого, кто желал его слышать, после чего наутро был обнаружен околевшим трупом без глаз), и что вместо помощи отцу на Юге Рикард занимался боги-знают-чем на Севере.

Отец… Ещё до пира мейстер Эймон, старый стрекозёл, с сожалением (и, как казалось Рикарду, с потаённой радостью) сообщил новости с Юга — что Эддард схвачен и помещён в чёрные камеры Красного замка за измену, а его друг, король Роберт, трагически умер.

Одновременно с тем Ланнистеры устроили разорение границ Речных земель по глупости невестки… матери Рикарда — та не дала Тириону Ланнистеру следовать на юг, сделав гостем Винтерфелла.

«Хорошо, что не убила карлика», — подумал тогда Рикард, услышав об этом от старика.

В итоге на юге было уже три короля — Станнис и Ренли, братья Роберта, объявили себя истинными королями, а Джоффри и других детей Роберта и Серсеи — плодами инцеста королевы и её брата-гвардейца. С точки зрения Рикарда эта версия была малоправдоподобна — например, он сам… его внук, Робб, был похож на отца ничуть не больше, чем Джоффри на короля Роберта, но его происхождение никто сомнению не подвергал.

Так или иначе, лорды Севера оказались внезапно в положении, когда что-то нужно было делать — и Рикард решился использовать то доверие, которое в их глазах он накопил, скомандовав возвращаться из застенья всем отрядам, направляться в Винтерфелл и сходу готовиться к войне.

***

Всадники Севера на полной скорости летели на юг по Королевскому тракту. Между Стеной и Винтерфеллом было почти четыре недели марша, и этого времени должно было хватить, чтобы понять, что делать дальше.

Мысли Рикарда, на самом деле, раз за разом возвращались к одному — он снова подвёл свою стаю. «Но кто мог знать, что угроза на Юге, то, о чём Нед сказал ему в их первую встречу здесь, реальнее угрозы за Стеной?» Остался бы сын… отец на свободе, если бы он собрал знамёна, и припугнул львиный прайд мощью Первых людей?

А сейчас? Если Рикард соберёт знамёна и двинется со всей армией на юг, спасёт ли это Эддарда?

Брандона не спасло бы. Рикард отчётливо это понимал. Его первенец умудрился оскорбить всё стрекозье семейство своими словами, на пару с ним самим сгубив многих достойных людей.

Не сделает ли он хуже, если пойдёт на юг в этот раз?

Не станет ли это последней каплей перед тем, как Нед, малыш Нед, ставший тенью прежнего себя, окажется перед Железным троном в латах… с мечом… и объятый огнём.

Так что же ему нужно было делать?

6

— Милорд, Винтерфелл ваш, — Бран неумело попытался поклониться, но это у него, разумеется, на вышло. Бедняга никогда не смог бы ходить, не смог бы иметь радости скачек, охоты, никогда не стал бы воином или путешественником. Боги были немилосердны к его стае, Рикард это хорошо понял уже давно.

— Спасибо, Бран, — Рикард приобнял мальчика, пока домочадцы замка поднимались на ноги. Мейстер выглядел встревоженным, леди Кейтелин — недовольной и немного нетерпеливой, новый стюард — Брандон Вулфилд, кузен Вулфилдов из Бараньих холмов, — скептически-озабоченно смотрел на лошадей, которых было многовато для конюшен замка, а Рикон… Малыш Рикон с восхищением смотрел за тем, как трое волков, уже не волчат, молча сидят позади Серого Ветра, не обращая внимания на происходящий гам.

«Надо было оставить их за Стеной».

— Миледи, — Рикард обнял невестку… мать, и ободряюще улыбнулся кузнецу за её спиной. Миккен горделиво приобнимал сына и собственную невестку, стыдливо спрятавшую глаза. Пусть их первенец был Старком, но никто об этом не должен был узнать, верно?

— Робб, нам нужно поговорить, — Кейтелин, отстранившись, держала его за плечи. Рикард внезапно разозлился. Неужели она не понимает, что он едва с дороги, что он уже был в курсе тяжёлой ситуации, и при всём при этом не нуждался в таком вот напоминании?! — Робб? Твои глаза…

— Миледи? — Лювин заинтересованно подошёл.

— Они выглядят иначе, — растерянно вымолвила Кейтелин.

Рикард удивлённо замер. Что такого могло случиться с его глазами?

— Возможно, это взросление, — наконец, сказал мейстер. — Он всё же Старк, неудивительно, что его глаза приняли серый цвет.

***

— Лорд Тирион, — Рикард кивнул карлику, который неторопливо подошёл к высокому столу Великого чертога. «Хорошо, что Талли не решилась бросить его в темницу». Почётный гость выглядел заспанным.

— Лорд Старк. Я полагаю, ваше приключение за Стеной было успешным?

— Более чем. Король за Стеной мёртв, а тысячи его воинов теперь не больше, чем пепел в выжженных лесах.

— Вот и я так решил. Хорошо, что милорд Амбер отказался от моей компании в Чёрном замке, а то я бы точно отморозил себе самое нужное. Простите, что не поприветствовал вас во время приезда — похмелье не позволило, а к местному пойлу я так и не привыкну.

Действительно, Рикард слышал, что Амберы что-то не поделили с Ланнистером, когда их отряд проходил через Чёрный замок. То ли кто-то кого-то перепил, то ли оскорбил… в итоге дожидавшийся северян карлик уехал на юг позже планировавшегося, и оказался в руках леди Старк, пока Рикард воевал за Стеной.

— Этот карлик хочет сказать, что он выпил всё дорнийское лорда Рикарда? — громыхнул с другого конца зала Амбер. Большой Джон, разумеется, был не так прост, как хотел казаться, но когда дело доходило до выпивки, он порой становился чересчур наивен и выдавал все свои секреты — например, то, что он умудрился подслушивать их разговор. Ну, или он специально подслушивал Ланнистера, в отместку.

— При всём уважении, милорд, — стюард Вулфилд огладил бородку, — судя по записям, дорнийское выпил ещё король Роберт, а вот пятнадцать бочек арборского — уже милорд Ланнистер.

Зал потонул в хохоте. Рикард с неприкрытым удивлением оценивающе посмотрел на Тириона.

— Милорды, это всё жажда, — тот развёл руками. — В ваших северных краях так жарко, что мне не хватает никакой воды!

Лорды и владетели, что были в зале, рассмеялись ещё сильнее.

Как только смех затих, Вендел Мандерли поднялся с кубком в руках.

— За победу над одичалыми! За Молодого Волка, грозу дикарей!

— Урааа!

— Север! Винтерфелл!

Зал наполнился гулом. Рикард, по обыкновению, слегка пригубил налитое в кубок вино — судя по вкусу, Тартское белое, не самый лучший сорт — и обвёл глазами зал.

Выезжая из Чёрного замка, он разослал письма своим южным лордам, приказывая им максимально увеличить сборы урожая. Зима была не совсем ещё близко, но война, а на юге она уже шла, потребует много продовольствия. Северные же знаменосцы — горные кланы, опять-таки Карстарки, Бигфуты и другие, мелкие дома — стали собирать войска. Болтону, который не поехал за Стену, отправив туда своего капитана, он передал приказ найти наёмников, что смогли бы выкрасть из Королевской гавани если не Сансу, невесту короля, то хотя бы Арью, если дело дойдёт до войны. Сам Болтон ещё не приехал, но воинов других лордов в Винтерфелле уже было достаточно, когда он вернулся. Справятся ли запасы замка, если ему придётся затянуть с войной?

Перед пиром он успел провести тяжёлый разговор с Кейтелин, Браном и Лювином, которые пытались его убедить в своей правоте. Талли требовала немедленно собрать знамёна и отправиться на юг, освобождать отца («Этого требует твой долг»), Бран пытался объяснить свои странные сны, в которых две башни убивали волка, а Лювин, кривясь, в итоге дал ему в руки свиток из Королевской гавани. Письмо, подписанное «королём Джоффри», было наполнено требованиями, которые Север бы никогда не стал выполнять.

— Милорд, а вы пишете письма своему отцу? — поинтересовался Рикард. В отличие от своего брата-калеки и невестки… матери, которой с детства внушали «Семья, долг, честь», Рикард знал, что дети на престоле чаще всего не правят сами, а за них это делают советники. Даже сам пост Десницы был нужен для этого. Зная, что Джоффри назначил десницей своего деда Тайвина, логично было предположить, что именно Тайвин Ланнистер правил страной — а его сын и наследник был в Винтерфелле.

— Письма? — Тирион моргнул осоловевшими глазами. — Пишу, а что же? Он всё хотел узнать, какие Старки хотят условия обмена. Я же заложник, как и ваши сёстры, — карлик мрачно усмехнулся.

Лювин в разговоре сетовал, что Ланнистеры никак не согласны отдать Эддарда и девочек, в итоге оставив всю армию прикрывать Королевскую гавань с северо-запада, в Харренхолле. Якобы Долина и Трезубец ждали действий Робба, чтобы тот собрал армию и двинулся против Тайвина.

— А на какие условия согласен лорд Тайвин? И что он думает по поводу письма своего царственного внука?

Что ж, Рикард был готов пойти на многое, чтобы спасти жизнь сыну… отцу и сёстрам. Разве что не на условия противного принца, ставшего королём.

***

Тайвину Ланнистеру,

Лорду Кастерли-Рока, Хранителю Запада, Деснице Короля.

Отец, я всё ещё нахожусь в Винтерфелле на правах почётного гостя.

Вернувшийся с победой со Стены лорд Робб попросил у меня уточнить, знаешь ли ты условия нашего Короля, которые тот отправил на Север. Он также выдвигает свои встречные условия, на которых они поддержат Джоффри на троне:

— Лорд Эддард Старк принимает чёрное по доброй воле с чистым именем

— Леди Санса становится королевой, второй их с Джоффри сын будет воспитываться на Севере, леди Арья возвращается в Винтерфелл

— Братья Баратеоны, оклеветавшие лорда Эддарда, и их сторонники после поражения выплачивают Северу контрибуцию; Ширен Баратеон женят на Риконе Старке, их дети наследуют Драконий камень или Штормовой предел

— Север получает значительные послабления в налогах

Твой сын, Тирион Ланнистер.

***

Письмо для Тайвина улетело в Харренхолл — и такое же письмо, уже для короля Джоффри, в пока ещё столицу пока ещё семи королевств.

Ответ не заставил себя долго ждать. Писем из Королевской гавани прилетело сразу два, и всего через полтора месяца. За это время Рикард сумел разузнать гораздо больше о других сторонах противостояния, проконсультировавшись со своими лордами и с мейстером. Приехавшие с юга молодой сир Лукас Блэквуд и умудрённый годами лорд Карил Вэнс, посланники хитреца Талли, рассказали им гораздо больше, чем могли рассказать слухи.

Так, Рикард хорошо помнил хитрого лиса, Алистера Флорента, который, как и его родня во веки веков, пыталась доказать своё право править Простором сверх прав Тиреллов, а до них — младшей ветки Гарденеров. Узнав, что Флорент после необъяснимой смерти второго претендента занял пост десницы короля Станниса, короля Узкого моря, поддержанного всё ещё меньшим числом лордов, чем Джоффри, Рикард понял, что получил свой шанс.

Шанс сделать Север независимым и сильным. Таким, какой он был при героях древности.

А для этого ему нужен был хаос на юге. Полный хаос, в котором бы ни одному лорду или королю не было бы дела до «пустошей» за перешейком.

И таинственные сны, в которых лисы ходили по богороще, окончательно убедили его в правильности решения.

***

Алестеру Флоренту,

Лорду Ясноводной крепости, верховному лорду Простора, хранителю Юга, Деснице Короля.

Милорд Флорент, в Королевской гавани наш общий враг. Враг, который пленил моего отца, объявив его изменником, убившим своего лучшего друга, враг, что удерживает моих сестёр, ни в чём не повинных.

Север не может выступить против этого отродья, Джоффри и стоящего за его спиной Тайвина Ланнистера один-на-один. Мы недостаточно сильны, чтобы сокрушить мощь объединённого Запада и Королевских земель, к тому же не зная, чью сторону примет Долина.

Но мы можем поддержать короля Станниса — Истинного короля Вестероса — в решающий момент. В лесу волки и лисы часто действуют заодно в холодные зимы, загоняя дичь, и разделяя добычу. Зима близко, лорд Флорент. Может, волку и лисе пришла пора добыть льва?

Лорд Винтерфелла, Робб Старк, сын Эддарда, внук Рикарда Старка.

***

— Милорды. Мы выступаем на юг, — после этих слов Рикарда, его знаменосцы тут же устроили гвалт. Военные советы не могли проходить по-другому — даже получив славу в Застенье, Рикард не был достаточно «опытным» в глазах лордов, чтобы решать стратегию единолично.

— Помяни моё слово, лесной уёбок, если ты попытаешься выйти вперёд меня, я…

— Болваны! Конница не может идти за пехотой! Мой брат поведёт авангард!

— Лучше оставить Амбера прикрывать Ров, чтобы он, наконец, принёс пользу! Будет загоном для великаньей отрыжки!

Положительным моментом было лишь то, что теперь, помимо споров друг с другом, лорды пытались заручиться поддержкой Рикарда, что-то доказать ему, рассчитывая на последующую поддержку.

— МИЛОРДЫ! — они, наконец, обратили внимание на него. Серый ветер издал короткий рык, окончательно успокаивая собравшихся. Рикарду всё чаще снились «волчьи» сны. — Мы выступаем на юг, но я не сказал, куда конкретно, и какими силами. Мой отец в плену, он — заложник, и мы не можем просто так привести все войска Севера для его освобождения. Нет.

— Мы захватим Гавань и разорим её! — Амбер снова попытался поднять гвалт, но Рикард жестом его оборвал.

— Мы не захватываем Гавань! Мои дед, отец и дядя, попав туда, лишились свободы, а затем и жизни! Северянам не место в этом гнезде гадюк! Но! Мы можем вернуть отца на Север, не беря столицу штурмом!

Лорды притихли.

— Тайвин Ланнистер прислал объяснения — это Ренли Баратеон подставил лорда Старка, тот самый Баратеон, который попытался узурпировать не только племянника, но и родного брата!

— Но Ренли мёртв, — крикнул кто-то с задних рядов.

— Ренли получил своё. Осталось разбить его брата, Станниса, и тогда нужды в заложниках с Севера в столице не будет. Моя сестра — северянка, истинная дочь дома Старк, — станет королевой короля Джоффри, а её дети — королями Семи Королевств! Давно ли северянам доставалась такая честь?!

Это было слабым местом плана Рикарда. Хотя бы потому, что он на самом деле рассчитывал вернуть сестёр на Север до того, как они окажутся замужем. С другой стороны, тот же Амбер мог некстати вспомнить о королях Севера раньше времени…

— Но Джоффри — отродье Цареубийцы! — возразил Мандерли. — Лорд Станнис разослал всем лордам семи королевств эту новость!

— Милорды, многие ли из вас видели короля Джоффри? Многие видели короля Роберта на Трезубце, сражаясь бок о бок с ним против похитителей чужих невест; у многих друзья, родичи и братья по оружию сложили там головы. Да, Джоффри — не его отец, и не похож на него так, как похожи братья Роберта на него. Но взгляните на меня! Разве мы с отцом похожи друг на друга, как родные братья?!

«Нет, не похожи. Окажись в Седьмом пекле, Хостер, за такой подарок Старкам». Рикард успел проникнуться к леди Кейтелин приязнью, но всё ещё не мог смириться с тем, как именно выглядели его внуки.

Лорды, всадники и рыцари, стоявшие в Большом чертоге, молчали недолго под взглядом серых глаз Рикарда. Они тут же загомонили, а пока они перекрикивали друг друга, Болтон всех переиграл. Прямо как его отец когда-то…

— Я не сомневаюсь ни капли в вас, милорд. Мой меч — ваш меч, — сказал дредфортец своим тихим голосом, опустившись на одно колено и достав клинок.

— Ну, отрыжка пиявки! Опередить меня решил! Мой меч — твой меч, Робб! — Амбер.

— Кузен, наши мечи с тобой!

— Родники поддержат Винтерфелл!

— Волчий лес!

— Толхарты верны клятвам!

— Мы верны Старкам и только им! — Мандерли снова выбрал опасную формулировку.

Прочие лорды и владетели присягнули ему так же, как, наверняка, когда-то присягали Неду, что повёл их на войну на юг. Войну, в которой они победили, но ничего не выиграли.

7

Длинная колонна конницы Севера (и некоторых лордов Трезубца) — пять тысяч конных воинов и вдвое меньше пеших — двигалась по Королевскому тракту на юг, преодолев Перешеек. Часть армии, под командованием лорда Рисвелла, осталась на Севере, заняв Ров Кейлин и северные подступы к нему. Они были как живым щитом, так и резервом — пешим порядком расстояние до Харренхолла армия преодолела бы за месяц, усилив в случае необходимости северян, если бы что-либо пошло не по плану. Совсем не по плану.

Ещё одна часть воинов — люди Дредфорта, Хорнвуда, Вулфилдов, Локков и Карстарков — сосредотачивались вокруг Белой гавани, где лорд Виман постепенно фрахтовал суда. На кораблях пехота должна была переправиться в Девичий пруд и Солеварни, а в крайнем случае — в саму столицу.

Рикард практически не рисковал — заручившись связями с обеими сторонами, он собирался окопаться в Харренхолле, удачно лишённом наследников, кроме Талли и, неожиданно, Старков, оставленном Тайвином Ланнистером после смерти Ренли, дожидаясь письма от Флорента о выступлении войск Станниса. Когда то добралось бы до него, северная армия спустилась бы по Королевскому тракту к Королевской же гавани, и в решающий момент бы нанесла удар в спину Ланнистерам, довершая разгром львиного семейства.

После того, как отряд Ланнистеров, разорявший владения Риверрана, был разбит Вэнсами, западные Речные земли фактически перестали участвовать в войне. Как Рикард знал, Хостер был тяжело болен, а его сын, брат Кейтелин, не предпринимал решительных действий — он по примеру самого Рикарда отправил требования в ставку Тайвина, но получили ли они ответ, он не знал.

В целом Речные лорды в большинстве своём держали нейтралитет, но некоторые, как Блэквуды, Бракены, Фреи, Маллистеры и дома поменьше, были верны или королю на Железном троне, или его дяде — из-за династических и торговых связей, или вопреки решению соседей.

Та же картина была и в других королевствах.

Теон Грейджой предложил Рикарду отправить себя в качестве посланника к Бейлону, чтобы тот вступил в войну и направил Железный флот в Узкое море, лишив Станниса преимущества. Старк, взвесив все за и против, отказался от этой идеи. Островитяне были слишком своевольны, и кто знает, кого бы они атаковали, оставшись без заложника. Рикард хорошо помнил из детства сказки о том, как Дагон Грейджой «завязал узлом» хвост лютоволка, разгромив флотилию Толхартов с лучшими воинами Севера на борту. Тем не менее, ворона туда он отправил, надеясь на благоразумие кракена — не станет же тот нападать на бедный Север, в случае чего, когда есть богатый Запад?

***

— Лорд Робб, — карлик никогда не расставался с вином, составляя полную противоположность самому Старку, — скажите, а вы не думали всё-таки жениться?

— Лорд Тирион, а о чём могут быть думы пятнадцатилетнего лорда? Всё, о чём я мечтаю — хорошая драка, да красивая девка в постели.

— Правда? А как же честь Старков?

— А как это связано? Мы всегда стараемся быть честны перед своей совестью и перед своим долгом.

— Наверное, принц Рейгар думал так же, решив похитить чужую невесту. На Стене я слышал, что одичалые тоже так делают. Немудрено, ведь они все первые люди, только... одичалые, ха-ха.

Рикард отвернулся и сжал зубы. Карлик постоянно пытался довести его до гнева якобы безобидными подколками, видимо, используя это как месть за свой долгий визит в Винтерфелл. Более того, на его стороне играл Грейджой, то и дело вставлявший свои колкости. Он-то рассчитывал, не иначе, обидеть Робба, чтобы тот отослал железнорожденного на острова, к отцу, которого он не знал. Рикард, впрочем, такого делать не собирался.

— Принц Рейгар был самовлюблённым ублюдком, лорд Тирион. Он верил только в то, что ему можно всё — и поплатился за это. Всем.

— Говорят, его сестра пробудила драконов на востоке. Как думаете, вернутся ли Таргариены в Вестерос? — это уже в разговор вступил юный Блэквуд. Лукас вошёл в «ближний круг» Рикарда наравне с Русе Рисвеллом, Тео Вуллом, Марком Норри и братьями Карстарками. Все они были молоды и достаточно амбициозны, а, значит, приблизив их к себе, он мог бы воспитать верных сторонников для будущего.

Блэквуд же был вторым сыном, и Рикард даже подумывал дать ему земли на Каменистом берегу, чтобы тот укреплял их. После всего. В конце концов, Блэквуды были единственной верной Старым богам семьёй южнее Перешейка, чего-то же это стоило.

— Если и вернутся… им здесь будут не рады, — буркнул Рисвелл.

На горизонте показались башни Харренхолла.

— Да… — Тирион напоказ вздохнул. — Если она вдруг своими драконами решит превратить каждый замок в такие руины, то никакие лорды не поддержат Таргариенов, чего бы им она не сулила. Да и потом, её брат мёртв, а, значит…

Драконы… Рикард никогда не видел их, только кости в Красном замке несколько раз — и в день того самого поединка они особенно зловеще выглядели в тронном зале. Перед драконами склонился Торрхен Последний, и забывать об этом было нельзя. Например, не дать девчонке добраться до Вестероса.

«Валар моргалис, или как там говорят браавосцы?»

***

Леди Уэнт приходилась мальчишке, что захотел видеть её, сестрой бабки, жены злосчастного Хостера Талли. Своих детей у неё не было, муж — один из рыцарей Харренхолла — умер ещё на Трезубце, сражаясь за Рейгара, как и все мужчины-Уэнты, и в итоге она осталась последней владелицей мрачного замка, громадной руины, демонстрировавшей всем мощь драконьих владык. Великих королей давних времён, тех времён, когда у них ещё были драконы.

Впрочем, Шелла была леди лишь на словах. Король Роберт так и не простил правителям проклятого замка их выбора, и все соседние лорды пользовались этим, не гнушаясь лишний раз оскорбить последнюю в роду старуху.

Мнением леди Уэнт не интересовался и Тайвин Ланнистер, занявший замок в начале войны. Войны Трёх Королей, как её уже прозвали те редкие барды, что забредали в замок Харрена Чёрного. Десница Джоффри не спросил у неё разрешения прийти, да и ушёл, не сообщив старухе. Хостер забрал её любимую сестру в жёны — и ни разу её дети, даже наследник, не посетили дом своих родичей. Даже Уолдер Фрей, обженив своего очередного сына на последней племяннице Шеллы, не узнал её мнения на этот счёт.

Тем удивительнее для неё стал визит Робба Старка, сына лорда Севера, пришедшего с войском к Харренхоллу.

— Миледи, — мальчишка был похож на Хостера в юности, да и на её брата тоже. «Да, похож». Глаза, разве что, были не голубые, как у Талли, а серые — но он был Старком, и все Старки, кого она видела, смотрели на мир такими же холодными серыми глазами.

— Лорд Старк, — она хмуро посмотрела на родственника. Неужели он пришёл, чтобы выселить её? Ах да. Это её племянник. Наследник пришёл за наследством? — Что привело вас в Харренхолл?

Она хотела бы сказать «мой дом», но за все годы этот мрачный, продуваемый ветрами и вьюгами замок из чёрного камня так и не стал ей домом. По ночам она порой просыпалась в кошмарах — снова и снова её привозили в Харренхолл, снова и снова она рыдала над могилами Освелла и Уолтера, Эдмина и Лукаса, малыша Патрека и крепыша Бриндена. Все её братья, дядья и племянники, все они будто бы смотрели на неё с мольбой и горечью. Беги из этого проклятого места, будто бы говорили они. Беги и не оглядывайся, шептали их могилы.

Но куда было бежать старухе, забытой всеми? Даже из Цитадели мейстер на замену прибыл с опозданием, и при том, что царило лето.

— Миледи. Я пришёл просить вас приютить моё войско в своём замке. Людям и коням нужен отдых, прежде чем мы отправимся на бой с узурпатором.

«Ну да, ну да».

Харренхолл был так велик, что мог бы приютить всю армию Простора. Уэнты были так богаты, что могли их кормить месяцами.

«Когда-то».

— Милорд, вы вольны делать, что хотите, — Шелла подняла взгляд к потолку. — Я ничего не решаю в Харренхолле. Если вам нужен кров — берите.

— Миледи, я не могу так поступить, — юный Робб был галантен, как никто другой… за последние десять лет. — Мы родственники, и я не хотел бы обидеть свою тётушку.

«Точно».

— Я знаю, чего вы хотите, Робб, — Шелла слабо улыбнулась. Всё-таки он пришёл за этим замком. — Забирайте его…

— Нет, тётушка, вы, наверное, не так меня поняли, — мальчишка перебил её. — Я и мои люди готовы помочь вам, тётушка. Мы слышали, в окрестностях замка развелось много мародёров и грабителей… Мы позаботимся о них. Вы ведь не против?

— Я была бы рада, если бы на землях моего покойного брата был бы хоть какой-нибудь порядок, — ей стал надоедать этот разговор. — Если это всё, чего вы хотите, племянник, то, прошу, оставьте меня.

«Мне и так тошно быть здесь».

***

План Рикарда перешёл в следующую стадию. Из Риверрана пришёл гонец, сообщивший, что Талли не будут собирать и присылать войска на помощь тем, кто решил разорить их земли. Это значило, что желающие присоединиться к боевой сече лорды должны были начать принимать решения и добираться самостоятельно. Рикард хорошо знал, чем чреваты такие решения — когда-то в древние времена лорд Рисвелл отказался присоединяться к походам Голодного Волка против андалов, и в итоге Теон привязал его голову к своей лошади, возя её в назидание иным вассалам.

Зато теперь у него было достаточно времени, чтобы объяснять свою медлительность Тайвину Ланнистеру — и дожидаться письма Флорента.

Мимо Харренхолла шли караваны отчаянно смелых купцов, а вместе с ними шли байки и сплетни из столицы. Говорили, будто бы королева Серсея отправила дочь в Долину. Говорили, что принц Томмен должен был начать воспитываться как лорд Кастерли. Говорили, что Станнис сжигал людей, верных Семерым, ради своего Огненного Бога из Эссоса.

Всё это имело свой вес для планов Рикарда. Удивительно, но с каждой такой новостью уверенность в том, что Баратеон оказался бы достойным его ожиданий королём, что тратил бы всё время на подавление мятежей, словно Эйгон Невероятный, а не править, росла. Да, такому некогда было бы смотреть на Север — а Северу ни по чём стала бы буря на юге. А когда Святая вера восстала бы против него, а она непременно должна была восстать, распря смогла бы позволить Северу стать ещё сильнее. И независимее.

***

Каждый день Рикарда начинался с военного совета. Пока отряды северян разъезжали по лесам в поисках бандитов и дезертиров, их лорды спорили до одури, кто из них должен командовать какими войсками, и где лучше будет встретить армию узурпатора. Лишь некоторые из них — в частности, сир Мандерли и Русе Болтон — понимающе ухмылялись на обещания Рикарда выступить «вот-вот», когда «подойдёт лорд Фрей».

Фреи держали сторону Ланнистеров — но только на словах.

Тем неожиданнее стало письмо, доставленное гонцом на загнанной лошади в ливрее с гербом Мутонов, сидевшей не по размеру. Оттопыренные уши выдавали одного из Флорентов, и назвавшийся Лионелем Флауэрсом юноша передал Рикарду свиток с письмом от лорда-адмирала, Имри Флорента.

«Роббу Старку, наследнику Винтерфелла.

Лорд-десница Алестер Флорент совершил ошибку, доверившись вам, изменнику, решившему продать Ланнистерам своего отца — честнейшего человека Семи Королевств. Лорд-десница поплатился за это, став данью Богу Света. Трепещите, Робб Старк, войско законного короля перейдёт Перешеек, как только расправится с врагами на юге.

Лорд-адмирал короля Станниса из дома Баратеонов, первого своего имени, короля андалов, ройнар и первых людей, Имри Флорент».

Это было не то письмо, которого он ждал — но, получив его, Рикард понял, что снова его планы на юг радикально изменились.

***

— Милорды, выступаем на рассвете, — обозначил он. — Нет времени дожидаться сира Стеврона и его всадников. Мы можем опоздать. Последние сообщения с Драконьего камня гласят, что жрица ложного бога сожгла десницу узурпатора ради попутного ветра. Их флот отплывёт скоро, а армия уже выступила к Черноводной.

Рикард нервничал. Что было делать ему теперь? До решающей битвы осталась едва ли неделя. Битвы, что могла определить исход всего, битвы, что позволила бы вызволить ему свою семью, свою стаю, из клоаки столицы — и Север из липкой власти Железного трона.

— А я говорил, что…

— Раньше надо…

— Будем, как Фреи на Трезубце!

— Милорды! Наша мощь не так велика, чтобы сокрушить вражескую армию. Напротив, защитники столицы предполагали, чтобы мы смешали порядки тех сил, что будут переправляться с юга, ударив им во фланг на этом берегу Черноводной. Я предполагаю разделить войско на две части. Пешие отряды не успеют к полю боя, но могут стать заслоном в случае для отступления — они отправятся по Королевскому тракту. Лорд Джон Амбер поведёт их.

Большой Джон тут же возмутился, но его никто не поддержал. Конечно, кому захотелось бы остаться в стороне от боя.

— Конницу поведёт…

— Милорды! — Рикарда прервал голос мейстера. — Пришло письмо с Севера. Бейлон Грейджой провозгласил себя королём, атаковал Светлый остров, Сигард и Ров Кейлин.

Рикард выругался про себя и перевёл взгляд на резко побледневшего Теона.

«Проклятые островитяне!»

8

Наблюдать за тем, как розовощёкий Мейс Тирелл лоснился от удовольствия рядом с Железным троном с цепью десницы на толстой шее, Рикарду было тяжело. Пир был в самом разгаре, и Старк уже дважды пожалел, что сменил сторону. Да, его конница ударила во фланг врагу практически одновременно с силами Простора, но глупость Тайвина Ланнистера, заложившего на берегу Черноводной сосуды с диким огнём стоила жизни не только самому львиному лорду, но и добрым сотням всадников Севера.

И то, это повезло ему самому, что, завидев всполох дикого огня у самых стен, он тут же натянул поводы, одолеваемый неприятными воспоминаниями. Остановилась вслед за своим лордом атака северян, и они, посреди сражения, практически не двигаясь, наблюдали за тем, как горят армии двух королей.

Но всё же Станнис был разгромлен. Всех, кого его флот переправил на этот берег реки, сжёг дикий огонь. Немногих уцелевших взяли в плен войска Тиреллов и самого Рикарда. Конечно, это не означало, что война окончена — сам Баратеон смог отступить с остатками армии и всем флотом, но это поражение значительно усилило позиции Джоффри. Верховный септон уже успел заявить, что боги рассудили право на престол, а битва на Черноводной была своеобразным испытанием для претендентов.

Тем неприятнее для Рикарда оказалось, что Санса не только потеряла возможность стать королевой из-за альянса с Тиреллами, но и уже была выдана Тайвином втайне замуж — за Ланселя Ланнистера. Это был тот самый оруженосец короля Роберта, который подружился с ним во время визита двора в Винтерфелл, хотя сам Рикард преследовал отнюдь не такую цель.

Теперь, когда Тайвин умер, сгорел в диком огне — словно бы в насмешку, так же, как и сам Рикард когда-то, — лордом Запада стал Тирион, карлик, ненавидимый сестрой и племянником-королём. По меткому выражению самого Тириона, дикий огонь, что пожрал Тайвина, стал отмщением Эйериса своему старому другу, а битву можно было выиграть гораздо проще — и сам Тирион якобы справился бы с этим лучше отца.

Рикард не был так уверен в этом — в конце концов, лорд Тайвин был умелым полководцем, победившим во многих битвах, а его сын-карлик был едва ли способен командовать лордами, но согласно кивнул в тот раз.

К несчастью, карлик сказал это ещё раз, уже при племяннике, и теперь был посмешищем всего пира, виночерпием, что разносил вино для высшего стола. Санса, будто бы холодная и отстранённая, сидела там же вместе со своим мужем, столь же печальным, пока остальные высокородные гости во главе с королём издевались над новым лордом Кастерли. Лордом, которого никто не любил и которому никто не хотел подчиняться.

Сам Рикард присутствовал на пиру чисто из уважения к внучке… сестре. Он успел увидеть отца — волей Тайвина, Эддард был отправлен искупать грехи измены в бой, и обгорел там — а теперь медленно умирал. Рикард не выдержал и заплакал, увидев своего сына таким. Таким же, каким когда-то был он сам, сгорая в том самом зале, где сидел теперь.

В том, что Нед умирал, не было сомнений.

Снова Рикард подвёл свою стаю.

И не было меры его горю.

***

Северяне покинули зал все вместе. Не всех лордов Рикард взял с собой в замок, не все из них собирались задерживаться в Королевской гавани, но теперь перед ним стояла большая проблема — что делать дальше?

— Кузен, — Эддард коснулся его руки. Рикард вздрогнул и вопросительно уставился на него. — Ты ведь не останешься в этом гнезде гадюк на ночь?

— Нет, конечно, нет, — Рикард вздохнул. — Отец… он не переживёт эту ночь. Его муки…

— Милорд, маковое молочко может облегчить его страдания… — начал было сир Блэквуд, но хлёсткий взгляд Рикарда заставил его умолкнуть. Северяне ускорили шаг, вскоре оказавшись во дворе Красного замка.

— Он обожжён. Лицо обожжено, — наконец, пояснил Рикард, справившись с подступившей к горлу горечью. — Нельзя дать ему снадобье, не принеся больше боли. Будь проклят тот идиот, что решил пустить свою же армию и моего отца в дикий огонь.

— Ланнистер поплатился и сам, — тихо заметил Русе, подражая своему тёзке.

— Гореть ему в Седьмом пекле за всё то, что он устроил, — так же тихо ответил Рикард. Русе практически добился от него руки Сансы, что позволило бы ему получить в будущем Родники. Там намечалась братоубийственная война, коль скоро старший сын лорда Рикарда был мужеложцем, а средний — недалёким рубакой. И вот, все планы расстроились… полетели жеребцу под хвост. Не слишком повеселев от собственной же шутки, он сплюнул горькую слюну на грязь двора Красного замка.

— Самое главное, что вашей младшей сестры, милорд, не было на пиру, — заметил Мандерли, когда северяне выехали на своих конях прочь из твердыни.

— Я тоже заметил это, сир. Моя сестра... — ему пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что её звали в честь его же матери, — Арья имела дикий нрав… может, её и вовсе нет в городе, как принца? Спрятали в верном замке?

***

Позже той же ночью в лагерь северян из города прибыли всадники. Рикард видел их издалека — лагерь расположился в лиге от ворот, на берегу реки, и был даже обнесён частоколом, настолько он не доверял Ланнистерам — и даже догадывался, кто это мог быть.

Уже в своём шатре он дождался Сансы, бросившейся к нему на шею с рыданиями, её мужа Ланселя, лорда Тириона и какого-то рыцаря в цветах Ланнистеров — видимо, доверенного стражника.

— Лорд Старк, — после неловкой паузы заговорил Тирион. — Сожалею, но ваш отец…

Санса разрыдалась ещё сильнее. Бедная девочка терпела лишения в этой дыре столько месяцев…

— Ланнистер, — тихо сказал Рикард, крепче прижимая сестру к себе. — если ты обидишь мою сестру, я соберу всю армию северян, которые придут и отрежут тебе всё, что можно отрезать. Ты меня понял?

Юноша побледнел и кивнул.

— Брак консумирован?

Он снова кивнул, теперь уже покраснев. Рикард прикрыл глаза и мысленно произнёс гневную тираду — в основном, в адрес Тайвина который нарушил все договорённости и сбежал в седьмое пекло своих божков от справедливой кары.

— К-король хочет отдать мне Харренхолл, — опустив глаза, сказал Лансель. — У Сансы есть на него права…

Рикард кивнул. Ситуация стала чуть менее паршивой. Нужно было уезжать со всей армией вместе с ними в Харренхолл, убеждать леди Уэнт принять решение Джоффри, а затем возвращаться на Север. Вместе с сестрой и её муженьком. Кракены, судя по письму из Винтерфелла, не добились никаких успехов, а Виктарион Грейджой и вовсе был ранен (или даже убит) при попытке взять штурмом Ров. Голова младшего Грейджоя ещё в тот же день сразу была отправлена в единственный захваченный пиратами замок южнее Сигарда, Бейлон знал, на что шёл… надо же было ему напасть на Север, после всего того, что было годы назад.

«И на что он рассчитывал?»

— Робб, — снова заговорил карлик. — Вы, наверное, хотите уехать отсюда как можно скорее, но… Король объявил о своей свадьбе с леди Тирелл через месяц. Он хочет, чтобы Хранитель Севера присутствовал на ней, как и его знаменосцы.

Рикард медленно вдохнул и выдохнул, закрыв глаза. Очередному ублюдку на троне снова было плевать на чаянья Старков, и это после всего того горя, что он уже принёс их дому.

Тирион и его стражник направились к выходу. Санса присела на стул, поданный ей Харрионом, а Лансель явно не находил себе места.

— Да, лорд Старк, — усталый стражник остановился, давая возможность Тириону выглянуть из-за его ног. — Я слышал, что другой вашей сестры в замке нет.

***

Рикард решил, что проблемы нужно было решать по мере их поступления. Так же он справлялся, оставшись лордом Винтерфелла годы назад, так он собирался справиться и сейчас. Во-первых, нужно было как можно быстрее покинуть Королевскую гавань и никогда-никогда больше не возвращаться в этот проклятый город проклятых южных королей.

Во-вторых, нужно было найти союзников, которые бы были не меньше его самого заинтересованы в том, чтобы Семь королевств перестали быть подвластными Железному трону. Союзников, что могли бы помочь ему запастись провизией и оружием, что не стали бы возражать против его независимости.

И такие союзники у него были на примете. Сны, что он начал видеть за Стеной, каждую ночь становились всё яснее. Волк, стремившийся уйти на охоту как можно дальше от города — на Север, домой. Лисы, что преданно смотрели на него посреди богорощи — уже не среди ромашек, но среди побегов молодых чардрев. Олени, что пытались то настороженно обойти его, то стремглав бросались на одинокого волка.

И огромная стая, что загоняла дичь среди лесов вокруг Божьего ока. Озера, сохранившего дух Первых людей.

На самом деле, женитьба на девушке Флорентов была хорошим вариантом при любых раскладах. В лагере северян находилась сотня пленных воинов с лисами на щитах во главе с сиром Алекином, сдавшихся, по стечению обстоятельств, сиру Мандерли. После того, как дикий огонь сожрал основные переправившиеся войска Баратеона и всю мощь конницы Запада вместе с городской стеной и воротами, откуда командовал Ланнистер, они выбрали бесславный плен не менее бесславной смерти.

В разговоре с Рикардом сир Флорент рассказал, что огненная жрица, узнав о письмах Старка деснице, пришла в ярость, и несмотря ни на чьи протесты сожгла старого лорда, вместе с королевой и лордом-адмиралом запалив костёр. Когда король якобы вернулся с Дрифтмарка, он заключил жрицу в камеры, но было уже поздно.

Именно сир Алекин невольно напомнил Рикарду о женитьбе Северного Старца, окончательно утвердив его в мысли заключить брак с этим домом. Пусть они и были южанами, но их богатые земли могли и должны были стать житницей для Севера сейчас, пока Гарлан Тирелл не пришёл забрать данное ему королём.

Криган Старк когда-то женился на Алис Блэквуд, опустошив закрома Древорона полностью — такова была их кара за поддержку не той стороны в Танце, но в результате Блэквуды сохранили замок и владения.

Собственно, чтобы решить первую проблему, он постепенно отправил основные отряды домой, оставив с собой несколько сотен лучших воинов — продемонстрировав сумасбродному королю, что не собирается угрожать его власти, даже окопавшись частоколом в лагере на Черноводной.

С ним остались три сотни конников Винтерфелла, сотня Рисвеллов с самим Русе, Эддард Карстарк со верной сотней и сир Вендел с двумя сотнями воинов. Лукас Блэквуд так же никуда не уехал с частью воинов, а вот всех прочих лордов Трезубца и Севера Робб направил домой — оборонять родные земли от захватчиков. Железнорождённые бросили в бой всех, кого смогли — и побережья стенали под их гнётом.

Вместе с северянами Рикард уговорил нового десницу отправить те полтысячи пленников, которые предпочли Ночной дозор смерти. Тиреллы избавлялись от тех своих знаменосцев, что поддержали Станниса, и были в своём праве. Дозорные вполне могли бы быть ему благодарны ещё и за это — если бы Манс оказался прав в своих воззваниях, лишние люди на Стене были бы лишь на пользу.

Сам Рикард доехал со своими воинами до Харренхолла, чтобы представить леди Уэнт новых хозяев замка, пока в столице продолжалась грызня.

Леди Уэнт была недовольна, но её никто выселять не собирался, так что…

Закрома Харренхолла, впрочем, тоже незаметно для всех убыли на Север вместе с возвращающейся армией.

Зима была близко.

9

— Я слышала, лорд Старк, что вы собираетесь жениться? — с подчёркнутым безразличием спросила Рикарда «королева Шипов», леди Оленна Тирелл. Каждому лорду в столице быстро стало известно, что именно эта старушка правила домом Тиреллов из-за спины сына, Мейса. А ныне, когда он стал десницей…

Леди Оленна сама предложила Рикарду встречу. Вполне возможно, что ей донесли о его намерениях, которые тот обсуждал исключительно с ближними друзьями, — во всяком случае, Рикард бы такого не исключал. Жаль, что Эддард не озаботился собственными осведомителями. Видимо, с высоты чести, привитой ему в Долине, это казалось Неду лишним. Ну, или они слишком хорошо спрятались от Рикарда.

Тело сына... или, всё же, отца... Эддарда он тоже отправил на Север вместе со своими людьми и многими лордами. Хотя бы один из его сыновей нашёл бы последний приют в криптах Винтерфелла, как и подобало Старку.

Узнав о том, что Бенджен так и не вернулся из очередной разведки, Рикард впервые за время в теле Робба напился.

— Да, леди Оленна, в моём возрасте лорды часто думают о… подобных вещах.

— Не слышала, чтобы северяне вроде вас ухлёстывали за платьями южанок, — хмыкнула она. — Особенно за невестами из Простора.

— У Севера и Простора больше общего, чем вы думаете, леди Оленна, — Рикард улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. — Вспомнить хотя бы то, что Брандон Строитель — внук Гарта Зеленорукого. А его сестра — Флорис Лисица…

— Я вам скажу, лорд Старк, что жениться на девице из павшего дома — не лучшая затея, — старуха посмотрела на него исподлобья, теряя самообладание, — тем более, что есть и другие дома, крупнее и богаче этого.

Рикард решил умолчать, что давно уверился в знаменосность союза лютоволка и лисы. И уж тем более умолчать о красивой девушке с хитрым лицом и слегка оттопыренными ушами, что он видел во снах.

— Вы правда думаете, что наш король одобрит брак сына изменника с кузиной своей жены?

— Ваш отец пал смертью храбрых в бою против солдат узурпатора.

— Скажите это королю, миледи.

Старуха слегка улыбнулась. Джоффри и его мать всячески показывали северянам, что им не рады в столице. Рикард был бы и рад уехать, но сир Киван, обезображенный в прошедшей битве брат погибшего Тайвина, предупредил его, что этого делать было нельзя.

— А брак сына изменника и племянницы изменника?

— Вы заставили меня задуматься, леди Оленна, признаюсь, — «на самом деле, нет». — Спасибо за мудрый совет.

— Это значит, что вы решили отбрехаться от меня. Мальчишка, — она презрительно фыркнула. — Крепость Флорентов отныне принадлежит моему внуку. Подумайте над тем, как он отреагирует на ваш приезд в свой замок. Подвиг Кригана ведь не даёт вам покоя, да, лорд Старк?

Рикард промолчал. Любой его ответ на эти слова оказался бы его слабостью… Впрочем, Санса рассказала достаточно много о новом короле, чтобы он мог достойно отразить её выпад.

— До свидания, леди Тирелл. Надеюсь, ваша внучка будет счастлива в браке с нашим королём.

И всё же Рикард вышел из беседки раздражённым. Красный замок наводил на него раздражение одним своим существованием, а тут ему ещё и эта старуха решила угрожать. Может, и правду говорил старый Дастин, что сватающие старики противны всем молодым? Фрей и эта… «королева Шипов» так точно были ему противны.

Перейдя на спокойный шаг, Рикард решил заглянуть в богорощу. Его сопровождали телохранители — молодые Лиддль и Норри — которые были вооружены короткими мечами. Сам же он чувствовал себя беззащитным в этой помойной яме Семи королевств, хотя трофейный кинжал с резной рукояткой был при нём. «О, боги, они даже Серого Ветра не позволили взять с собой».

Все волки дожидались его в лагере.

«Ничего, до свадьбы неделя, а после — мы навсегда уедем отсюда. Все».

***

В богороще не было сердцедрева, и потому она скорее была лишь продолжением сада. Старые боги не слышали его здесь — может, потому его стае так не везло в Красном замке. Нед, бедняга Нед… Узнав, на что он полагался, заявив об измене и кровосмешении, Рикард едва не расплакался. Подумать только, книга с родословной. Он бы ещё предложил ударить металлом по металлу, чтобы выяснить, так ли же Джоффри силён, как был покойный король Роберт, или нет.

Опустившись на колени перед толстым чардревом, Рикард закрыл глаза и коснулся коры.

Где-то рядом закаркала ворона. Её клёкот был подобен смеху.

Нет, боги были глухи здесь. Теперь хотя бы Санса покинула этот страшный город.

А с ней её подружка Джейни.

А с той — его сын.

Названный Вейоном. В честь её отца.

Вейон Уотерс.

Бастард «от неизвестного сира».

Джоффри унижал Сансу, дочь изменника. Её едва ли не избивали «гвардейцы» короля, образчики «добродетели» и «рыцарства». Андалы всегда были лицемерны в своих традициях, но это… было выше его понимания.

Удивительно, но этот Лансель, любовник королевы — может, прав был Нед? — однажды заступился за Сансу, после чего лорд Тайвин письмом запретил кому-либо её трогать. Спустя два месяца после ареста отца.

«Бедная, бедная Санса».

Бедная, бедная Арья, куда её увезли? Вернётся ли она домой? Он мог лишь надеяться — на все вопросы, упрёки и угрозы члены малого совета отвечали, что она была в укромном месте. Спрятана ото всех — и от родного брата.

Снова Рикард не смог сберечь свою стаю.

Но прошлых ошибок он не собирался повторять.

***

— Эту книгу, дорогой племянник, должен прочесть каждый уважающий себя король.

Тирион Ланнистер, будто в издёвку, подарил не читавшему книг королю редкое издание «Жизнь четырёх королей», переписанное в Пентосе и инкрустированное драгоценностями. Такую книгу Рикард бы хотел получить в свою библиотеку. Единственный экземпляр. «Стоит, как половина Дара», — с затаённой завистью подумал он.

Мальчишка-король всем своим видом показывал презрение к дяде-карлику, получившему незаслуженный, как говорила королева-мать, титул вопреки воле покойного лорда-отца.

— Боюсь, дядя, у каждого уважающего себя короля нет времени читать такие скучные книги, — с мерзкой ухмылкой «поблагодарил» Тириона Джоффри. — Взять хотя бы моего отца. Он был Защитником государства, как и я, а не книжным червём, вроде тебя.

Королева Серсея выдавила из себя улыбку, и подхалимы в тронном зале поддержали шутку короля смехом. Рикард не смеялся. Эта церемония вообще была лишней, по его собственному мнению, ведь королю — этому королю — главным подарком к свадьбе стала корона, вырванная из рук Станниса.

А те, кто в битве не участвовал, подарков и так не прислали.

— Робб Старк, лорд Винтерфелла и Хранитель Севера! — объявил герольд. Рикард был последним из Хранителей, кто преподносил подарки. Мейс Тирелл подарил молодожёнам огромный дом-на-колёсах «для путешествий по семи королевствам», а Тирион, вдобавок к книге, подарил своей будущей невестке инкрустированную изумрудами брошь, которую когда-то носила его мать. Королева-регент в тот момент едва не прожгла брата взглядом, так она была разгневана.

Рикард сделал знак слугам, и они вынесли большой ларец из чёрного дерева. Подарок, который он собирался вручить, долго хранился на Скагосе, со времён Танца драконов, и после битвы у Длинного озера перекочевал в дальние хранилища Винтерфелла. Каннибал, пропавший дракон, улетел на север, к древнему вулкану, где умер, оставив кладку яиц.

Ему было даже жаль, что в прошлый свой визит в проклятый город он не взял с собой этот ларец, чтобы выменять его на Брана. Понадеялся на глупость южан, и в итоге… Никто так и не нашёл его остатков на пепелище. Варис был предельно любезен, рассказывая об этом.

«Проклятые южане и их евнухи».

Слуги аккуратно поставили ларец перед Рикардом.

— Своим подарком я хочу подчеркнуть преемственность власти в Семи королевствах, — важно изрёк Рикард. Джоффри, нахмурившись, что-то рассматривал на его поясе, видимо, не вслушиваясь в слова. — Прабабушка вашей милости была урождённой Таргариен. Слухи ходят, что где-то на востоке последняя из этого проклятого дома пробудила драконов, но она никогда не станет королевой Вестероса — ведь у нас уже есть король.

Наклонившись, чтобы открыть ларец, Рикард подумал, что он выглядел бы очень глупо, если бы вдруг яйцо треснуло. В конце концов, путь из Белой гавани был не очень простым — корсары Станниса не дремали, и только этим утром ларец добрался до Красного замка кружным путём — через Девичий пруд.

Щёлкнул замок мирийской работы, и, осторожно отпустив крышку, Рикард сделал два шага назад. Поняв, что перед ним, Джоффри не смог сдержать изумления и приоткрыл рот.

— Это…

— Да, ваша милость, это драконье яйцо. Наверное, последнее в Вестеросе — Таргариены утратили свои яйца в Летнем замке, а это хранилось далеко на Севере. Со времён Танца драконов.

— Каннибал? — восхищённо полуспросила, полуответила Маргери. Рикард кивнул.

— Это поистине… щедрый подарок, лорд Старк, — важно проговорил десница, лорд Тирелл.

— Больше, чем король мог ожидать, — язвительно заметила Серсея. «От сына изменника», прочитал в её взгляде Рикард.

— Более того, ваша милость, — Рикард проигнорировал их слова, — это подарок также от моего деда, лорда Талли. Увы, он тяжело болен, и потому не смог почтить визитом вашу свадьбу, этот прекрасный день. Поэтому я в дополнение также хочу вручить вам вот эту ценную реликвию.

Где-то сзади Рисвелл должен был подогнать к этому моменту слуг, чтобы те вынесли один из трофеев похода за Стену — бронзовую кирасу, исписанную рунами. Её носил один из вожаков одичалых, которые попытались сбежать, но далеко не ушли. По недоразумению этот нагрудник оставил себе добывший его в бою Эдвин, всадник Винтерфелла, но он сгорел под стенами столицы — а броня не пострадала ни капельки.

Ну, а о происхождении можно было и приврать.

— Это броня Короля за Стеной, ваша милость. То, что она теперь здесь, в Красном замке, значит, что никто другой не может быть королём Вестероса, как до Стены, так и за ней.

— Спасибо, лорд Старк, — важно проговорил Джоффри. — Теперь я вижу, что вы — верные знаменосцы Железного трона, — он сделал паузу и оглянулся на мать. Та слегка кивнула. Леди Маргери задумчиво рассматривала Рикарда, а её отец — хмурился, видимо, придумывая, что ещё сказать. — Риверран останется владением Талли, — наконец, изрёк Джоффри. — Пусть они и не помогли мне в трудную минуту.

Рикард поклонился и отошёл, мысленно утирая пот со лба. Свадьба только начиналась, а он уже смертельно устал, будто бы его снова облили диким огнём и заставили сражаться. Особенно он не хотел стоять на том же самом месте, где погиб тогда… Роберт Баратеон был прав, избавившись от уродливых черепов. Без них зал стал намного лучше.

***

Если церемония вручения подарков мелкими лордами была скучной уже после середины (мелкие лорды передавали королю в дар коней, некоторые из которых кидали яблоки посреди зала, ножи, браслеты; кто-то из пленных Бар-Эммонов, объявленный законным лордом своего замка, подарил выточенный из дерева кулон в форме дракона…), то церемония в Септе Бейлора была скучна с самого начала. Дорнийцы её и вообще не посетили в знак презрения короля Бейлора Благословенного, в честь которого называлась септа, а те, кто всё же почил визитом, почти наверняка пожалели об этом. Особенно северяне.

Наконец, молодожёны обменялись плащами, поцеловались, и толпа потянулась наружу. Рикард и его верные спутники заранее встали так, чтобы как можно быстрее покинуть это царство ложных богов. Пожалуй, ему было тут ещё неприятнее, чем в тронном зале.

— Когда же это закончится, а? — пробормотал Харрион себе под нос так, чтобы только северяне могли его слышать.

— Ещё пир, — напомнил кузену Рикард. Русе хмыкнул.

— Тебе что пир, что септа… Вино-то не пьёшь.

С пленённых северянами лордов и рыцарей, наконец, пошли выкупы в счёт Винтерфелла. Те же Эстермонты отгрузили в Белую гавань целый корабль с яствами, вином и даже лимонами из Дорна. Ведь, как было известно, Зима близко…

Впрочем, тот факт, что корабль шёл под знаменем верных родичей и близких знаменосцев Станниса, не означал, что груз в сохранности добрался бы до Белой гавани. Все корабли в порты Узкого моря рисковали попасть под нападение Королевского флота, по-прежнему верного Баратеону и не понесшего особых потерь.

Да и война, несмотря на торжества в столице, ничуть не кончилась. Лорд Тарли теснил отступающую армию Станниса — ту её часть, что даже не переправилась на другой берег — к Штормовому пределу через Королевский лес, который они жгли, а на другом конце Вестероса Грейджои разорили северные берега земель Ланнистеров и атаковали Близнецы, спустив несколько ладей в Синий Зубец волоком.

Дождавшись Лукаса, потерявшегося в толпе, северяне направились на конях обратно в лагерь, чтобы подготовиться к пиру. Сразу после него Рикард планировал сняться с места и, пока здесь все заняты политикой и войной, успеть в Ясноводный чертог. Сир Гарлан так и не осадил замок, вместо того отправившись куда-то на Щиты с лордом Рованом — готовиться ко вторжению островитян.

***

— За нашего короля, Джоффри из дома Баратеонов и Ланнистеров, Первого своего имени! И за его супругу, прекрасную Маргери! — провозгласил единственный представитель Долины на пиру, сир Темплтон. Оказался он в столице проездом задолго до того, как случилась битва на Черноводной, но никуда уехать не смог.

Если бы кто-нибудь спросил Рикарда, он бы ответил, что лорды Долины явно что-то замышляли. Петир Бейлиш, тот червяк, которого Брандон не добил — подумать только, он посчитал себя достойным дочери лорда Трезубца! — был опасным и амбициозным хитрецом. Это он «раскрыл» заговор Неда, а незадолго до битвы со Станнисом якобы разругался с Тайвином и ушёл с поста мастера над монетой. Прямиком в Орлиное гнездо.

Это было ещё одним стимулом покинуть столицу как можно быстрее, пока армия Долины не нависла бы над ним, как Лёд над дезертиром.

Все уже поднесли чаши ко ртам, но король вдруг замер, и остановил свой взгляд на карлике. Лорд Тирион уже был дважды унижен на этом пиру — сначала гостей «развлекли» шуты-карлики, которых король выбирал лично, рассказавшие историю героического покорения Тирионом Стены, а затем лорду Запада не нашлось места за главным столом. Даже лорд-командующий гвардией, Джейме Ланнистер, был недоволен таким поворотом. И это не считая демонстративного неуважения со стороны знаменосцев…

— Дядя, я не хотите ли вы уважить меня и выпить в мою честь? — спросил король.

Тирион не мог отказать племяннику, и, слезши со скамьи, направился к столу. Рикард напрягся, не подавая виду. «Почему старуха Тирелл закрыла глаза?»

Когда карлик подошёл вплотную, и, уже открыв рот, захотел что-то сказать, рука короля дёрнулась, и…

— Ой, дядя, прости меня. Кажется, я тебя облил.

Со своего места за боковым столом Рикарду было прекрасно видно, как вино залило лицо Тириона. Он побагровел и фыркнул, принявшись вытирать глаза кулаками. Джоффри перевернул кубок вверх дном, убедившись, что тот пуст, и сел обратно на своё место.

— Прости, дядя, сегодня вина для тебя больше нет.

Карлик побагровел ещё сильнее. Он зло посмотрел на племянника, развернулся и попытался пойти в сторону своего стола, но не смог сделать и шага, как запнулся.

— Что с ним? — громко спросила новая королева, явно нервничая. Несколько западных лордов, Свифт, Бракс и Вестерлинг, поднялись из-за стола и подняли Тириона на ноги.

— М-мейстера! — крикнул один из них, ахнув при виде синюшного лица своего лорда.

— О, чёрт, — прошептал Русе, — кажется, карлику хана!

Цареубийца, самый достойный по личному мнению Рикарда человек в Королевской гвардии, совершивший в своё время лучший поступок, какой только мог совершить южанин, бросился к умирающему брату.

Растерянный король так и не понял, что случилось — даже того, что кубок с вином предназначался ему.

— Мейстера! Мейстера! Срочно!

10

— Мне жаль, что так вышло, милорд, — извиняющимся тоном произнёс Рикард. Киван Ланнистер, изуродованный калека, стал новым лордом Запада после смерти Тириона — смерти, принятой им заместо короля. Каждому идиоту это было понятно. Каждому, но не милорду деснице и двум королевам, которые убедили короля, что это боги миловали достойного и наказали недостойного.

Рыцаря, передавшего тот кубок от себя на стол королю, четвертовали. Его родичи из Речных земель в знак протеста покинули столицу и подняли знамёна с горящим сердцем.

— Ничего, лорд Старк, — Ланнистер едва держался в седле — страшные ожоги на его теле и не думали заживать, но он не мог ударить лицом в грязь. Рикард отправлялся на юг, в Простор, но кружным путём — вместе с оставшимися воинами Запада и мужем своей сестры до Утёса, и уже потом по Морской дороге на юг. — Уверен, ваша сестра будет счастлива оказаться леди Запада, когда придёт время.

А Рикард и северные лорды были счастливы получить гору золота, которую Киван в знак добрых намерений отдал за своего сына, загостившегося с Сансой в Харренхолле, где по-прежнему стояли воины под командой Амбера.

Теперь воины Севера держали путь на Запад. Никто бы не пустил его, если бы он прямо обозначил свои намерения.

Пусть для этого ему и пришлось опорочить дочь местного лорда, даже имени которой он не запомнил. В очередном своём письме Кейтелин, до которой дошли слухи о поведении Робба, призывала его остепениться и вести себя, как пристало сыну Эддарда. Рикард лишь тяжело вздохнул — невестка могла серьёзно усложнить его планы в будущем, а довериться он ей не мог — и не очень-то хотел.

Поэтому Рикард и его воинство из тысячи всадников ехало «сражать железнорождённых» по повелению короля.

Кивнув друг другу, всадники распрощались. Рикард и стая волков во главе с Серым Ветром обогнали колонну северян, сопровождаемые приветственными возгласами воинов.

Их ждали Запад и Ясноводная крепость. Золото и зерно.

***

— Милорд, — хмыкнул сир Вендел, — а где же осада?

Северяне спешили на юг по Морской дороге и по землям Простора, подгоняемые слухами о том, что сир Гарлан вот-вот возьмёт крепость. План Рикарда по усилению Севера запасами Простора понравился всем, и лишь сир Вендел, несмотря на радушный характер, проявлял подчёркнутую вежливость, якобы обижаясь на то, что Рикард не выбрал себе в жёны девицу Мандерли.

— Выходит, нет осады, — пробормотал Рикард, потирая подбородок. — Значит, замок уже взят?

Ясноводный чертог виднелся в паре лиг от них, по-прежнему неприступный и нетронутый. На башне развевались знамёна с лисой в ромашках.

— Выходит, Тиреллы врали, — с досадой констатировал Карстарк. — Но зачем это им?

— Старая королева Шипов хотела, чтобы я женился на её племяннице или какой-нибудь внучке, — отозвался Рикард. — Но зачем мне дочь потомков стюардов, когда есть дочь потомков королей?

Сир Флорент, уже не пленник, но союзник, довольно улыбнулся. Он был готов на любые уступки Рикарду, лишь бы тот женился на его родственнице и помог ему вернуться домой.

В отличие от столицы, со своими приятелями Рикард, будто помолодевший душой в последние месяцы, был честен. Историю все они знали более менее неплохо, а о том, что Флоренты — дети Флорис Лисицы не знал разве что глухой.

***

Колин Флорент, пожилой, но крепкий рыцарь, кастелян замка, был удивлён, узнав, что Тиреллы распускают слухи об осаде. В ответ на предложение Рикарда заключить союз — в том числе и брачный — он согласился, осторожно заметив, что сначала нужно оповестить его племянника, лорда Крепости.

Рассмеявшись, северяне просветили его о том, кто теперь был лорд крепости, а кто — бездомное семейство, поставившее не на того рыцаря на турнире. Алекин, уже именовавший себя лордом при дяде, оказался пристыжен.

Как оказалось, не выданных девиц у Флорентов было лишь три. Одна из них, Джоселин, была невестой сира Кью, и приходилась прочим Флорентам кузиной, — но её жених предпочёл общество радужной гвардии короля Ренли, и свадьба не состоялась. Две других были уже старыми девами, оказавшиеся без женихов ещё после восстания Роберта.

Выбор был не велик.

Знакомство с леди Джоселин состоялось в тот же день, на приветственном пире в честь северян. Девушка обладала тонкой статью и была грациозна, как лиса… и лицом тоже походила на лису. Культ лисы в замке Флорентов был налицо.

Предложение Рикарда стало для девушки полнейшей неожиданностью. Она и другие обитатели замка считали дни до того, как армия Тиреллов окажется под их стенами и начнёт убивать, а тут…

Рикард не мог сказать, что считал себя — своего внука — некрасивым. Да, в нём было мало черт Старка, хотя серые глаза без сомнений выдавали в нём потомка Брандона Строителя, а волки во главе с Серым Ветром могли это подтвердить любому сомневающемуся, но Талли не зря считал своих дочерей красавицами. Да и сам Хостер тоже не жаловался на внешность, когда-то очаровывая всех дам Дорна и Штормовых земель по пути на войну на Ступени…

И всё же, он смутился, видя перед собой ту, что пару раз приходила ему во сне. Ту, ради которой он нажил себе неприятелей в Просторе и на Севере.

И ещё более удивительным для него было то, что она будто бы узнала его.

***

— Сиры, вы же понимаете, что мои условия будут достаточно… жёсткими?

— Тиреллы и так не получат ни единого зерна наших запасов, милорд. Если вы сумеете довести их в свой суровый край, они послужат там лучше, чем здесь, — сурово кивнул кастелян. Аксель уныло вздохнул.

— Не только зерно… Вы ведь слышали об Уроке Кригана?

— Волчий суд в час Волка?

— Не совсем, — Рикард прошёлся вдоль стола. — После Танца он женился на Алис Блэквуд. Её дом поддерживал неправильного претендента, ну, вы понимаете. Чтобы лорд Веларион не умер, Блэквуды выдали Алис за Кригана Старка, моего предка, и тот забрал с приданным все запасы замка — ведь зима всегда близко, сир.

— Пусть так, — вздохнул Флорент. — Мой брат забрал почти всех солдат с собой. Даже те, кто вернулся… мы не остановим Тиреллов от разорения наших земель, милорд. Лучше уж отдать их с приданным.

***

— Милорд, вы нас простите, — сказал на следующее утро молодой мейстер, тоже Флорент, — но у нас нет возможности соблюсти церемонию подарков. Мы попросту не готовы…

— Церемонию подарков? — Рикард был наслышан о странностях церемоний здесь, в Просторе, но о таком не знал.

— Вы не знаете? — мейстер хитро улыбнулся. — Тем лучше.

***

Свадебная церемония повергла Рикарда в уныние. Семикратные молитвы семи богам, семь куплетов пения, семь клятв септона, и всё это ради чего?

Удивительно, но невеста была солидарна с ним в своём отношении к торжеству. Наконец, он надел на неё плащ с лютоволком, и всё было кончено.

Пир продолжался за полночь. Воины Старков, Мандерли, Рисвеллов и Карстарков пировали, предвкушая дорогу домой. Флоренты ликовали, как последний раз. Несколько местных девушек-бастардов вышли замуж за северных воинов в тот же день, не желая оказаться в замке в тот день, когда Гарлан Тирелл всё-таки овладел бы им.

***

— Муж мой, я должна вам признаться, — тихо сказала девушка, когда они, наконец, остались одни.

Рикард сощурился. В чём ему могла бы признаваться девушка в брачную ночь?

— Меж нами не будет секретов, жена моя, — улыбнулся он через силу.

— Я видела вас, Робб, в своём сне, — она взглянула ему в глаза, не отводя взгляда, но краснея. — Я знала, что всё будет так.

Рикард выдохнул, и молчаливо вознёс благодарность Старым богам, что провели его к его судьбе… хотя бы в этот раз.

— Я тоже видел вас, Джоселин, в своих снах, — Рикард почти прильнул к её губам. — И я верю, что они посланы богами.

***

— Милорд, — потрясённым голосом обратился к нему мейстер. — Пришла весть из Хайгардена…

— Ммм? — Рикард ещё не до конца отошёл ото сна, и едва не засыпал на ходу. Вторая первая брачная ночь — это… не с каждым бывает.

— Щитовые острова пали. Эурон Грейджой захватил их с армией пиратов, а Уиллас Тирелл лично поведёт армию на Ясноводный чертог.

Рикард мысленно пожал плечами. Видимо, Грейджои осознали, что им нечего добыть на его Севере, и направили свои корабли на богатый юг. Ну, флот Арбора им в любом случае был бы не по силам, а, значит, и владычество островитян скоро должно было кончиться. В конце концов, так случалось и раньше.

***

Небо Простора было заволочено облаками. Всё говорило о том, что скоро должен был пойти дождь. Караван северян, переправившийся в Дастонберри, двигался по дороге Роз на восток, в обход опасной переправы в Хайгардене. По расчётам Рикарда, Станнис должен был оправиться от поражения на Черноводной, а, значит, Штормовые земли для их каравана вновь были опасны. Поэтому он планировал свернуть к Каменной мельнице, поднявшись по реке, а там мимо Риверрана через Близнецы добраться до Перешейка.

Большое расстояние, долгий путь — но небольшой риск.

Север звал его. И его, и его новую жену, и его спутников. Никто не говорил об этом вслух, но… Север звал домой.

И им нужно было поспешить, пока тучи над Югом не превратились в ураган, сносящий всё на своём пути.

11

В то, что Лиза Талли оказалась настолько глупой, Рикард поверил не сразу. Караван уже благополучно достиг Риверрана, когда пришла весть о том, что у Кровавых врат собиралось войско Долины, а в Чаячьем городе на корабли грузились солдаты Редфортов и Графтонов.

Лиза Талли собралась на войну с королём на Железном троне.

Если не считать того факта, что Лиза приходилась ему тёткой, а лорду Трезубца Эдмару Талли — сестрой, эта новость в целом Рикарда не касалась. Но, учитывая, что родившая здорового сына Санса была леди Харренхолла — который войска Долины почти наверняка захватывали — а старуха Шелла так и не покинула свой замок, он оказался погружён в крепкие думы.

Семья — стая. Вожак защищает стаю. Всех, от мала до велика. Старых и молодых. Особенно их.

Не справившись уже несколько раз, Рикард пообещал себе не повторять совершённых ошибок.

И вот, он снова оказался на перепутье.

Джоселин была беременна. Это значило, что ей нужно быстрее достигнуть Винтерфелла, прежде, чем ударили бы действительно морозные дни, и дороги стали бы непроходимыми из-за снегов.

Сердце звало его на Север.

И всё же, он не знал, как ему быть.

***

Мейстером Риверрана был старик по имени Виман. Родом из Простора, он вроде как вырос в семье где-то на Щитовых островах — а, оставшись сиротой из-за островитян, оказался в Цитадели.

Поэтому железнорождённых Виман ненавидел всем сердцем. Их, в общем-то, не любили нигде — а тот факт, что на Западном побережье никакая сила не могла их остановить, пугал и заставлял злиться сильнее. С этим были согласны все, в том числе и Рикард.

Над Риверраном собирались тучи. Древорон, что стоял далеко от моря, и тот уже был осаждён Дагмаром Щербатым. Лишь один ворон об этой вести смог пробиться в Риверран, а другие замки, хоть сколько-нибудь близкие к побережью, уже были взяты или осаждены — и никто не знал, как долго такое продлится.

— Лорд Стеврон Фрей собирает войска своих знаменосцев в Близнецах, чтобы выбить пиратов из Сигарда, — мрачно прочитал Эдмар вслух. — Интересно, Стеврон получил Западную, или Восточную башню?

— Полагаю, милорд, что восточную, — предположил Лукас. — Как иначе бы он мог собрать знамёна для похода на запад?

В целом на военном совете была гнетущая атмосфера. Армия Запада оказалась заперта на Светлом острове без флота, а, значит, её разгром оставался делом времени. Сигард был захвачен железнорождёнными, а Патрек Маллистер, находившийся в Риверране, был в глубокой хандре и уже не собирался сражаться. Виндхолл, Прибрежная твердыня, Крэг и Бейнфорт тоже удерживались островитянами, грабившими и убивавшими всех вокруг.

И за те недели, что Рикард провёл у дядюшки, в лучшую сторону ничего не поменялось. Только в худшую.

«Да», — подумал Рикард, — «возможно, им стоило подчиниться Грейджою… хотя бы на словах». Увы, Талли и дома Трезубца скорее были готовы сложить головы пред безумцами, чем преклонить колени, как их предки поступили перед Хоарами.

Лиза отправила лорда Лина Корбрея, получившего-таки Дом Сердец в дополнение к фамильному мечу — Покинутой, — во главе рыцарей Долины, что несли знамя короля Станниса, на войну. Ни один замок восточнее Королевского тракта с тех пор не прислал ни письма.

Рикарду оставалось радоваться, что северян не было ни в одном из замков — а вот новый «лорд» Дарри, мальчишка Раймунд, оруженосец Эдмара, выглядел нездорово. Круги под глазами, осунувшееся лицо — возможно, он плакал ночами по своим родным.

Эдмар опёрся локтями на стол, и спрятал лицо в ладонях.

— Что же нам теперь делать? — выдохнул он.

Если Древорон вдруг пал… Блэквуды — древний и знатный дом, сильный, связанный кровными узами с королями и лордами всех королевств Вестероса. Почитатели Старых богов, они явно не заслуживали участи разорения, которое несли с собой железнорождённые и прочий пиратский сброд, который шёл за ними.

— Лорд Бракен заявил, что ничем не сможет помочь, — фыркнул Марк Пайпер. — Значит, нам решительно нечего делать.

Армия Риверрана была рассеяна. Не став вмешиваться в войну со Станнисом или с Джоффри, Эдмар потерял доверие знаменосцев, и они не откликнулись на его призывы — хотя этот враг был общим. Теперь каждый в Речных землях был сам за себя.

Вошёл помощник Вимана, молодой недоучка по имени Га-что-то-там. Гавен? Галли? Рикард не удосужился запомнить. Он передал ещё один свиток Виману, а тот — отдал его Рикарду, проверив целостность печати.

— Лорд Вэнс и сир Вэнс пишут, что воины, собранные ими, не пойдут сражаться с конницей Долины.

— Армия Бейлиша — меньшая из проблем, — вздохнул сир Вендел. Рикард удивлённо посмотрел на него. — Что-то нет так, милорд? В Белой Гавани всем известно, что леди Лиза всегда любила этого пройдоху, делавшего для короля Роберта деньги из воздуха.

Рикард сжал кулаки. Снова и снова Бейлиш. Как же, как же, человек, ненавидевший Старков. Если бы он мог, то заказал бы Безликого, чтобы Петир Бейлиш никогда больше не смог вредить его семье. Его стае. Проклятый Мизинец. Проклятый Мизинец, получивший от Станниса Харренхолл.

— Если леди Лиза захочет, чтобы её Роберт стал лордом Рек и Холмов в дополнение к лордству над Долиной, то король Станнис может и согласиться на это, — возразил Лукас.

— Король? — усмехнулся Русе. — Может, и ублюдок Грейджоев тоже король?

— Эдмар, — Рикард сосредоточился на ускользающей мысли, — а дядя Бринден ничего не сообщал о планах Лизы? Ведь ты, дядя, держал нейтралитет, а не сражался со Станнисом, как я, например.

Лорд Талли ничего не ответил, лишь покачал головой.

— Милорды, — Рикард встал. В схожей ситуации он уже оказывался, и тогда дело закончилось похищением Лианны и, в конце концов, его собственной смертью. — Зима близко, вы все знаете. Я отправляюсь в Винтерфелл со своими лордами, — он оглядел собравшихся, — и там созову знамёна, если будет нужно. Я не верю, что тётка Лиза пойдёт против собственной семьи, и уж тем более, что она отправит людей против земель отца и брата. Всё-таки её девизом долго были «Семья, долг, честь», слишком долго, чтобы она забыла об этом.

Эдмар спал с лица и отвернулся, тяжело вздохнув. Рикард понимал его — теперь тот оставался совсем один перед всеми угрозами.

***

Близнецы были объяты внутренней смутой. Лорд Уолдер умер, когда железнорожденные посреди ночи ворвались в замок. Видимо, испугался слишком сильно — и лордом замка стал Стеврон Фрей, воин, что был уже не юн, когда Рикард впервые взял в руки меч. Разумеется, как и думали все другие лорды Вестероса, это не оказалось приятным фактом для его родни, и уже следующей ночью половина Фреев подняла мечи на другую половину. Брат на брата, дядья на племянников — в результате чего половина замка отошла к Стеврону и его сыновьям, внукам и правнукам, а половина — прочим уцелевшим Фреям, тоже боровшимся друг с другом.

В другое время Рикард бы посмеялся над идиотизмом, до которого дожили южные соседи Перешейка, но сейчас ему было не до смеха — в конце концов, нужно было как-то перейти на другой берег, а договорённости с одним Фреем не значили договорённостей с другим.

— Лорд Стеврон.

— Лорд Старк. Лорд Талли предупредил вороном о вашем визите. Я всецело на вашей стороне — но на том берегу…

— Я понимаю, милорд. Я известил своих знаменосцев, и с той стороны Синего зубца меня ожидают верные войска.

Единственным выходом, который Рикард видел, было уничтожение мятежных Фреев огнём и мечом. Воины Перешейка, враждовавшие с Фреями во все времена, и часть войска лорда Рисвелла, защитника Рва Кейлин, должны были обеспечить весомые аргументы в переговорах, а если те провалятся…

— О. Это разумное решение, милорд Старк. Переправа не забудет вам такого доброго дела.

А потом, в теории, отряд застоявшихся северян вполне мог дойти до Сигарда вместе с Фреями, освободить город и нанести, наконец, хоть одно поражение мерзавцу Вороньему Глазу и его прихлебателям. А совесть Рикарда оказалась бы чиста перед так грустно смотревшим ему в след Раймундом, мальчишкой-оруженосцем. Так же грустно в след ему смотрел малыш Бенджен, когда Рикард уезжал в столицу в прошлый раз. Когда он уехал — и больше никогда не вернулся.

***

— Не понимаю, — проворчал Рикард, пока Джоселин перевязывала его плечо. Они сидели в шатре на Королевском тракте, где победоносное войско северян остановилось на ночлег. Лорд Рисвелл привёл много воинов, и Фреи сдались очень быстро. Но ещё он привёз с собой много странных новостей — новостей, которые ему следовало обдумать.

— Не понимаешь что, муж мой?

— Не понимаю, как Болтон мог умереть так глупо. Откуда одичалые в лесах Дредфорта? Я лично разгромил их за Стеной! Здесь что-то не так.

— Так это же хорошо для Винтерфелла, разве нет?

В её словах был определённый смысл, Рикард не мог не согласиться. Вражда двух домов была притчей во языцах всех семи королевств, и такой исход был на руку Рикарду.

Куда больше его тревожило то, что Арья так и не показалась в Гавани. Пара полезных знакомств, которые Мандерли по его просьбе свёл с купцами столицы Семи королевств, вхожими в Красный замок, передавали информацию в Белую гавань, а оттуда она через лорда Рисвелла попала к нему. И Арьи в замке так и не появилось. Где же её спрятали Ланнистеры? И знали ли Тиреллы о том, где её спрятали Ланнистеры?

Сир Гарлан — лорд Гарлан — всё-таки взял Ясноводную крепость. Почти без боя. Почти все Флоренты бежали, но сир Колин, его маленький сын и замковый мейстер были повешены. Всё из-за того, что они, якобы, оповещали Эурона Грейджоя о перемещениях войск Тиреллов.

Даже самые верные дома из тех, что были роднёй Флорентам, оставили войско Гарлана уже не Галантного после столь сурового приговора.

На самом Севере всё было более-менее спокойно. Кроме неожиданной гибели Болтона, конечно. Теперь, после падения Близнецов, Ночной дозор должен был получить ещё не один десяток рекрутов, и общим числом, по подсчётам Рикарда, достиг бы полутора тысяч. Четвёртый замок на Стене позволил бы им куда успешнее наблюдать за Застеньем. Но Ночной дозор был сам по себе, а лорду Мормонту он и в первый раз был не указом.

Всё чаще Рикард задумывался, а не был ли прав Манс, — и странные сны о том, будто он белый волк за Стеной, лишь усложняли его думы.

***

— Милорд, миледи, Винтерфелл ваш, — нелепый толстяк Родрик первый опустился на колено перед ним, пока сам Рикард спустился с коня на заснеженную площадку двора Винтерфелла, и помог спуститься жене. За два месяца пути от Близнецов её живот округлился достаточно сильно, и теперь она с трудом двигалась верхом.

Он порывисто обнял Брана, стоящего с двумя странными палками в подмышках, обнял мать, взлохматил волосы не по-детски серьёзному Рикону и его волку, догнавшему своего хозяина в размерах, кивнул мейстеру и стюарду.

Почти полтора года он провёл на юге, и едва успел вернуться до холодов.

Север помнил его. Север ждал его. И он вернулся.

11-с-половиной (интерлюдия)

— Рамси, — холодно поприветствовал его отец.

Они стали чаще видеться, как началась зима. Он даже позволил ему поселиться в замке. Его будущем замке. У отца же нет других сыновей, верно?

— Отец, — бастард склонил голову, спрятав самодовольную ухмылку. Придёт время, и он так будет сам приветствовать какого-нибудь сына. Своего.

— Ты снова нарушил мой приказ.

— Собакам тоже хочется есть, отец, — Рамси сделал максимально преданный вид и уставился в такие же, как у него самого, глаза.

Русе гневно — то есть, слегка дёрнув бровями, — нахмурился. Рамси отвёл взгляд.

— Ты заставляешь меня задуматься над тем, чтобы вернуть тебя на мельницу, мальчишка.

Тихий шепоток отца пробрал его до мурашек. Он — северянин, север от плоти севера, но даже ему было не по себе, когда отец говорил таким тоном. Тоном древних, как говорил Хеке. Тоном королей, думал Рамси. Настоящих королей.

— Я больше не совершу такой ошибки, отец, — выдавил бастард. Сноу. Ничего, скоро он будет Болтоном. Если для этого нужно меньше проводить времени с псами — что ж… у него есть другие развлечения в стылом древнем замке.

— Непременно. Замок скоро я оставлю на тебя.

«ДА?!»

— Что-то случилось? — Рамси с трудом поборол эмоции. Неужели старик собрался на Стену? Чтоб он там сгинул, сделав его лордом!

— Я решил, что мне нужно жениться, — ровным тоном произнёс Русе, взяв в руки со стола кинжал. «Что?!» — Нынешний лорд Фрей готов продать своих родственниц замуж, заплатив за них приданное зерном и серебром. По весу. Старки правы лишь в одном — Зима близко и уже наступила. Дредфорту нужно быть готовым к долгой зиме.

— Отец, но… — «Он не должен никуда ехать!» — мы могли бы стать королями! Собрать дань с других! Нам не нужны южане! Сейчас, зимой, никому из них не будет до нас дела, и мальчишка Старк там же! Он ничего не сможет нам сделать — даже собственного отца он спасти не смог…

Рамси осёкся — Русе смерил его тяжёлым взглядом. Рамси завидовал отцу — сам он так не умел. Пусть глаза его и были столь же холодными, а нрав — диким, он каждый раз доказывал другим, что достоин называться сыном лорда делом, а отец…

— Наш лорд Робб Старк, — слово «лорд» Русе выделил голосом, — на юге не один. С ним младшие дети Рисвеллов, Мандерли и Карстарков. Ты даже не подумал о том, что может случиться. Глупец. Неужели ты решил, что останешься лордом Дредфорта? Сын мельника во всём, кроме глаз.

Рамси сжал кулаки. «Он ещё передумает».

— Выйди вон, Рамси. И подумай, есть ли причина, по которой я не должен выгнать тебя на мельницу, — тихо произнёс лорд.

***

Глядя на удаляющуюся по другому берегу реки группу всадников, Рамси удовлетворённо улыбнулся. Старый мейстер дёрнулся, когда Рамси положил ему на плечо руку.

— Мой отец уехал на охоту, не так ли, мейштер Тибальд?

— Д-да, милорд, — тот покорно опустил глаза. Где-то во дворе залаяли собаки.

«Тихие люди, мирные земли, да? Болтоны были такими не всегда, отец».

***

— Теперь я понимаю сира Барристана, — горько ухмыльнулся сир Джейме Подрику, когда они выехали из города.

Два десятка всадников — вот и все, кто последовал за последним сыном величайшего лорда Запада за столетия. И половина из них — сопляки-оруженосцы, как он сам.

— Подумать только, годы службы сначала его деду, отцу, а потом ему самому, — сплюнул сир Фут, — и всё ради того, чтобы новоявленный святоша выгнал из замка родную кровь!

Подрик покачал головой. Всё было не совсем так, как говорил добрый сир, но… король Джоффри действительно выгнал их из города. Отправил искупать грехи.

Их, последних защитников Железного трона!

— Ничего, сир, когда мы принесём ему голову Станниса, он нас простит, — горделиво произнёс мальчишка, Теон Фрей, ставший рыцарем после той битвы.

Подрику в тот раз шпоры не достались.

12

Рикард мрачно обходил стену замка, проверяя караульных. Лорду не следовало заниматься таким делом, но это помогало ему отвлечься от переживаний. Да и это было привычно.

Мейстер ещё в Близнецах констатировал, что у Джоселин будет не один ребёнок, а двое. Близнецы. В честь этого вернувшийся во вторую башню лорд Стеврон хотел дать пир, но Рикард спешил на Север.

Ещё когда его верная волчица Лиарра рожала в первый раз, в летнюю ночь, когда даже по южным меркам в Винтерфелле было жарко, он не мучился ожиданием, а проверял посты на стенах, слушал просьбы и делал всё то, что помогало отвлечься от тревожных мыслей.

Сейчас же была абсолютно непроглядная зимняя ночь. Час Волка вот-вот должен был начаться, и все вокруг будто понимали важность момента.

Волчата, что родятся в час Волка… для него это было знамением. Когда в прошлый раз в час Волка он ночью увидел ободранный труп большого волка, убитого львоящером, он окончательно отказался ехать на Турнир в Харренхолл. И не прогадал… хотя, может, было бы лучше, если бы он поехал?

Проблем у Рикарда было гораздо больше, чем он думал. Из Дредфорта пришли пугающие вести — бастард Русе Болтона провозгласил себя Красным королём и стал свежевать всех, кто сомневался в его правах.

Красные короли тоже были Королями Севера — и Старки были их знаменосцами, побеждёнными, сломленными, но не сдавшимися. Сколько его знаменосцев поддержали бы «короля Севера», Красного Короля-бастарда, если бы он не привёз с собой запасы Флорентов? Сотни повозок и телег, доверху загруженных продовольствием, были разосланы замкам, пострадавшим от нападений пиратов и отправивших воинов с ним на юг — в Удел, Темнолесье, Медвежий остров, Последний очаг, Кархолд — и лорды не находили достаточных слов благодарности для него.

Лювин говорил, что зима будет суровой… И Зимний городок оказался не готов к ней. Ещё одна проблема Рикарда. Горные кланы ещё в пути, но места уже нет даже для тех, кто жил подле Винтерфелла и Сервина. Люди Флорентов, прибывшие с ним с юга, тоже не все получили кров.

Рикард встряхнул голову, и продолжил шагать. Спустившись на стену богорощи, он замер, прислушиваясь к шелесту чардрев. Ветер стих так же быстро, как начался, но он ещё не разобрал ни слова из шёпота Старых богов.

«Какая досада».

***

Джоселин родила двоих мальчиков, совершенно непохожих друг на друга даже в колыбели. Лювин назвал это словом «двойня», ведь близнецы должны быть похожи друг на друга, а они…

— Старк, — прошептал Рикард, глядя на старшего из двух малышей, спящего младенца, так напоминающего ему Брандона. Оба сына были крепко спелёнаты, но у второго, с острыми чертами лица и выступающим носиком, были заметны выступы ушей из-под пелёнок.

— Два сына, милорд, — прошептала Джоселин, внезапно проснувшаяся после родовой горячки. Роды дались ей нелегко — хотя бы потому, что половину своего срока она ехала верхом или в повозке. Рикард не был мейстером, но даже так знал, что сильно рисковал.

Сейчас его жена, лиса из лис, была укрыта толстыми меховыми шкурами. Жаровня грела комнату, как и горячие ключи, бившие сквозь стены замка, но Рикард и сам едва не замерзал — от страха, что мог… и может потерять этих двух едва родившихся Старков.

— Спасибо тебе, Джоселин, — они редко называли друг друга по имени. Рикард опустился на колени перед её ложем, и накрыл её руку под шкурами своей. — Спасибо за Брандона и…

— Меррел. Мерреллом звали моего кузена…

Рикард знал его. Мальчишка-оруженосец не годился для службы на Стене, и Тиреллы не отправили его с Акселем и воинами Флорентов, что должны были потом «бежать» к Рикарду. В итоге он так и остался в столице вместе со своим рыцарем, Редвином.

— Он погиб, я видела это во сне… Король львов попытался пробудить дракона, чтобы сжечь рыцарей гор, но едва не сгорел сам. Мой кузен сгорел, как и его кузен.

Рикард отстранёно подумал, что таких снов он сам не видел ни сейчас, ни когда-либо, но согласно кивнул. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня.

Он уже хотел уйти, когда она заговорила снова.

— Четыре, — прошептала Джоселин, когда он поднялся на ноги. — Север. Простор. Риверран. Харренхолл.

Она выглядела мирно спящей, когда он повернулся на шёпот. Не поняв, послышалось ли ему это, или она и правда что-то сказала, он вышел.

***

— Милорд, мы закончили сооружение дополнительных десяти срубов в Зимнем городке, — доложил Брандон Вулфилд, его стюард.

Своеобразный малый совет последний раз собирал он сам, когда нужно было подготовиться к зиме после войны Девятигрошёвых королей — воины ещё не вернулись домой, а припасов на всех было уже недостаточно. Сейчас же тут были он, его ближайшие сподвижники и старшие распорядители замка, но впредь Рикард собирался создать аналог Малого совета. Приблизить к себе управление для времени, когда независимость будет в его руках.

— Хорошо. Этого будет мало. Зимний городок нужно расширять и летом. Раз Север — единственное королевство, что не охвачено войной, мы устроим здесь и в Белой гавани достаточно мест для ремесленников, которые захотят уехать сюда.

Сир Вендел согласно кивнул его словам.

— Лювин, какие новости из Дредфорта?

Старик вздохнул. Дредфортский бастард непрерывно слал письма в Винтерфелл воронами и всадниками, причём во втором случае письма были написаны на клоках человеческой кожи. Смертельно напуганные воины Дредфорта рассказывали небылицы о кубке из черепа лорда Русе, о плаще из кожи непокорившихся слуг, о зверствах «парней короля».

Воины Хорвудов, Мандерли и Локков, а также войска разъярённого Родрика Рисвелла уже готовились осаждать крепость. Винтерфелл не оставался в стороне, вопросом было лишь обеспечение этой армии провизией.

— Сир Виман передаёт, что южный берег Рыдальницы воины Мандерли и Вулфилдов заняли полностью, строят осадные машины и камнемёты. С севера войска ещё не подошли — сказывается погода, но и знаменосцы Дредфорта уже стоят там против отцеубийцы. Они разбили все отряды бастарда, и осадили тех, кто ему покорился.

Этот «Болтон» умудрился настроить против себя весь Север, что мог бы поддержать его отца. Отце– и братоубийца, освежёвывающий людей и кормящий ими собак, безумец, назвавший себя Бичом Старых богов, он подписал себе смертный приговор в тот же час, как начал действовать.

— Дурные вести со Скагоса, милорд, — продолжил Лювин. — Лорд Карстарк сообщил о том, что с началом зимы островитяне перестали платить налоги. Это может говорить о чём угодно — там нет мейстеров и воронятен — но в предыдущий раз по хронике такое было, когда Скагос восстал.

Рикард поморщился. Его отец в детстве ругал действия тогдашнего Старка очень-очень сильно. Надо же было погибнуть от рук скагосцев! Повторять его подвиг не хотелось.

— Может быть, одичалые вторглись на острова? — предположил вдруг Лукас. Юноша был молчалив с тех самых пор, как пришла весть о падении Древорона. Мейстер замка отправил весть в Риверран, видимо, уже будучи раненым — на бумаге были кровавые пятна, а их отряд эта новость нагнала незадолго до того, как конница Блэквудов собиралась устремиться к родному замку.

Тот факт, что вся его семья погибла, замок сгорел, а в штурме принимал участие Уолдер Риверс, бастард Бракенов, добил парня. В гнетущем настроении он и все его люди последовали на Север — туда, где Рикард решился дать ему землю, на Каменном берегу, восточнее земель Гленморов.

— У них кораблей нет, — наконец, ответил Рикард. Сама мысль о том, что Скагос находился частично севернее Стены, заставляла задуматься — могли ли действительно одичалые в качестве мести, или Белая смерть сама по себе, преодолеть разделяющий их океан?

Мейстер согласно кивнул. Русе скептически посмотрел на Лукаса.

— Отправьте ворона в Белую гавань, пусть лорд Мандерли выделит корабли, чтобы те доплыли до Скагоса. Зимой нам не хватит сил, чтобы подавить восстание, но если всё же одичалые захватили остров…

— Милорд, если верить байкам, ваши знаменосцы с этих кусков скал — не больше, чем людоеды, такие же одичалые.

Рикард покачал головой. Одичалые бы не распознали драконье яйцо и не сделали бы себе луки из костей дракона — а у скагосцев их было в избытке. Они были такими же северянами, как жители Северных гор, и так же поклонялись Старым богам, и присягали Старкам, что самое главное — а, значит, не были ровней дикарям из Застенья.

Вместо того, чтобы вступать в бесполезный спор, он перевёл тему на гораздо более важную.

— Что за чепуха творится на юге? Есть какие-нибудь новости?

Лювин словно бы дожидался этого. Сделав максимально скорбное лицо, он достал очередной свиток.

— Милорд, флот лорда Лейтона не смог одолеть армаду пиратов. Старомест ещё не пал — но теперь это вопрос времени.

Рикард вздохнул. Даже если хоть одна строчка из очередного панического письма трясущегося от страха мейстера Окхартов была правдой, это было большой проблемой. Грейджой непременно сжёг бы Цитадель, уничтожив бесценные тома с тысячелетней историей. Библиотека Винтерфелла ни в какое сравнение не шла с собранием мейстеров, но если бы часть этой коллекции попала в его руки… Для такого можно было и восстановить Разбитую башню.

— Неужели мейстеры не понимают, чем им это грозит? — Русе сложил руки на груди. Лисенийские пираты, союзники Эурона, не так давно атаковали побережье земель Рисвеллов — безуспешно — но теперь каждую победу пиратов Русе воспринимал как личное оскорбление, ведь его отец едва не погиб в бою — а, значит, титул бы достался ненавистному брату…

В логике Рисвелла Рикард порой терялся.

— Представители моего ордена уже несколько месяцев спешно покидают Простор и вообще атакованные земли, — дипломатично ответил Лювин, завуалировав смысл «бегут так быстро, как только могут». Взять хотя бы помощника мейстера, появившегося в Риверране — его туда никто не приглашал. А это было почти шесть лун назад!

— Хорошо бы к нам кто приехал, — мрачно отметил Вулфилд. — Мейстеров нет у половины северных домов.

«А действительно». Рикард сделал пометку в лежащем перед собой свитке.

— Что с осадой столицы?

— Люди умирают, милорд. Верховный септон объявил войско Долины безбожниками, и вооружил с позволения его милости короля Джоффри Святое воинство.

— И что, успешно?

— Войско Корбрея поредело после таких слов, едва ли не половина воинов предпочла вернуться в родные замки.

— Это подсчёты нового великого мейстера? Или десницы, жаждущего выслужиться перед королём? — Рикард не мог не позволить себе усмехнуться. После эксперимента с Диким огнём Джоффри получил прозвище «Неопалимого» и стал едва ли не святым в глазах горожан Королевской гавани. Назначение сира Хасти, по слухам — святоши, десницей ему прибавило ещё больше святости, но не улучшило ни на йоту положения в войне. Армия Долины грабила Королевские земли, пока горцы грабили их дома, а оправившиеся лорды Штормовых земель, воспользовавшись отвлечением Тарли на разборки в Просторе, снова подступали с юга под знамёнами Баратеона.

Удивительно, но резко «посвятевший» король не потребовал от Рикарда не единым письмом вступить в войну на его стороне. Некоторые в его окружении — Карстарк и горцы, например, — считали это оскорблением, а сам он — хорошим знаком. Пусть южане привыкают, что Север — отдельное королевство.

«Совсем скоро так и будет».

Джоселин оправилась от родов, и теперь вместе с Лювином и кормилицами выхаживала детей. Волк и Лис, как их уже прозвали слуги, были крепкими малышами. Серый Ветер и его стая рядом с ними становились шёлковыми и покладистыми, давали себя погладить — младенцам, что даже не видели лета! — а септон, по недоразумению остававшийся в крепости, предрёк воплощение в них величайших героев из рыцарских сказок.

Недовольна была лишь леди Кейтелин. Оставшись без влияния в замке, она проводила время в молитвах, прося Старых и Новых богов уберечь её семью и дать, наконец, Рикарду (Роббу) настоящего просветления, что вернул бы его на истинный путь — видимо, тот путь, по которому двигался Нед.

Внуков она любила по-своему, но каждый раз, видя их, была недовольна.

***

— Ваш брат, Рикон, добрался до Темнолесья без каких-либо затруднений, милорд, — сообщил Лювин, выкладывая перед ним очередной свиток.

Мальчик рос слишком быстро, и практически одичал, проводя время исключительно со своим волком. Рикард не знал наверняка, было ли это следствием его волчьей крови, но ему и некогда было заниматься братом самостоятельно. Поэтому, дождавшись краткого спада холодов, он отправил брата с группой стражников в Темнолесье, к Гловерам, которые бы воспитали из него будущего правителя… чего-нибудь. Не всегда же Харренхолл стал бы пустовать?

Зима длилась уже почти девять лун, и едва ли должна была кончиться сколь-нибудь скоро. Хорошо хоть, лишние едоки — горячие головы из молодняка горцев — и другие отбыли на юг во главе с Малым Джоном Амбером. Риверран отчаянно нуждался в помощи, и лорд Эдмар готов был отдать всё, что угодно за помощь против пиратов, затопивших берега Трезубца кровью.

Рикард и его «малый совет» проводили часы, пытаясь понять, откуда у Эурона Грейджоя столько людей. По всему выходило, что все, кто мог держать оружие, ушли с ним с островов, оставив их беззащитными. А тот факт, что лисенийцы, тирошийцы, пираты со Ступеней и Летних островов регулярно пытались ограбить ещё и Север, то получалось, что собственных сил у Эурона было не так и много.

Да, он нагонял ужас, устраивая казни крестьян под стенами замков и оскопляя наследников и заложников на глазах матерей и отцов, но пираты оставались пиратами, и Рикарду представлялось крайне сомнительным, что они продолжили бы выполнять поручения жадного до мерзостей безумца, если тот потерял бы собственные земли. Свою «корону».

Дело оставалось за малым — дождаться, пока Гловер, Толлхарт и Мормонты построят флот, посадить на него свои войска, тайно доставить их на острова и выжечь там всё раз и навсегда. Жаль, что это было не в его силах.

Рикард не был наивным мечтателем, и понимал, что своими силами Север не справится, но помощи ждать было неоткуда. Муж его сестры, едва ли не последний Ланнистер (кроме их детей) в роду, храбро прятался за стенами своей крепости, отдав бразды правления армией сиру Марбранду.

Нельзя сказать, чтобы тот был бездарен, но остатки гордой армии Запада никак не могли спасти даже все свои замки, что уж говорить о вылазке на Острова. В прошлый раз их экспедиция окончилась Кошмаром на Светлом Острове, откуда мейстер замка слал призывы о помощи всем, кому только мог.

Винтерфелл никак не ответил ему тогда.

Эурон Грейджой использовал голову Давена Ланнистера как кубок, судя по новостям из Простора.

— Как думаете, Лювин, что делать с бастардом? — задумчиво произнёс Рикард. Каждый из лордов, участвовавший в осаде Дредфорта, прислал ему по гонцу с просьбой передать именно ему право убить проклятого Болтона. Вылазка ублюдка стоила жизни не только сиру Кондону, но и сиру Мандерли, а в темницах Дредфорта храбрец Торрхен Карстарк навеки распрощался с возможностью стать отцом. — Развесить, что ли, его кишки по веткам чардрева, как это делал он сам?

— Это… жестокий путь, ваша милость. Ваш отец бы не одобрил такого, — старик в последнее время стал прислушиваться к леди Кейтелин больше, чем Рикарду бы того хотелось. Если отец… сын вёл Север по пути, проторённом столетиями власти Таргариенов, то сам он делал всё, чтобы снизить зависимость от Железного трона, пока на юге шла война. И монетный двор в Белой Гавани, ставивший клеймо Старков на драконов и оленей, был частью этой стратегии.

— Но мой отец и не сталкивался с подобным, верно?

— Железнорожденные во время предыдущего восстания творили вещи и похуже. Вроде того, что Вороний глаз делает и сейчас, милорд. Не стоит уподобляться им, Робб, — старик заглянул ему в глаза. «Он боится, что я буду таким же жестоким?»

— Да, мейстер, — лучше было уступить в малом, чтобы потом получить больше. — Вы абсолютно правы. Я не отдам его на растерзание, но казню самолично.

***

Холодный ветер пытался напомнить о том, что зима была в самом разгаре, но Рикарду, как и его спутникам, холодно не было.

Рамси Сноу, дредфортский бастард, едва не оставил их в дураках и не сбежал.

Подумать только, выдать себя за собственного слугу… впрочем, такого стоило ожидать от мерзавца вроде этого Болтона.

Только в час казни, когда с головы пленника сняли мешок, оказалось, что это отнюдь не бастард покойного лорда Русе, а невнятно бормочущий его имя слуга.

Только благодаря Серому Ветру ублюдка удалось выследить — он обмазался навозом, чтобы заглушить собачий нюх, а потом перешёл ручей, отмывшись от запаха… как он думал.

И вот, теперь растерзанное, но всё ещё живое, тело лежало перед ногами лордов Севера.

Сам толстяк Мандерли приехал из своей резиденции, чтобы плюнуть в лицо этому негодяю, забравшему его сына.

Сир Вендел до боли сжимал кулаки, узнав, как погиб его брат. Парни бастарда залегли у нужника, которым пользовались лорды! И никто не заметил подвоха, пока наследник Локков не решил проведать командующего осадой с новой идеей!

Благо, те, кто похитил и переправил Карстарка на другой берег реки, уже были мертвы, а их головы Эддард Карстарк насадил на пики.

— Именем короля, и именем всех лордов Севера, я, Робб Старк из дома Старков, Хранитель Севера и лорд Винтерфелла, приговариваю тебя, трусливое ничтожество, к смерти.

Не дав ублюдку ни слова сказать в ответ, Рикард с силой опустил Лёд на шею… спину пленника.

Валирийская сталь разрубала и не такое за свою историю.

Неудивительно, что ему хватило одного раза, чтобы закончить жизнь ублюдка. Теперь он был уверен — у Рамси Сноу были глаза Болтонов. Он не походил на лорда Русе ничем, только глазами.

Какая ирония, ведь Робб походил на Старков тоже только глазами. И то, лишь когда Рикард стал им.

12-с-половиной (интерлюдия)

— Джоффри! Джоффри! Джоффри!

Толпа скандировала имя народного героя, Неопалимого Короля, сумевшего сдержать стихию.

Принц Томмен презрительно наморщился, отвернувшись от окна.

— Что мы будем делать, любовь моя? — ласково спросила его королева. Маргери была прекрасна, даже сейчас, лишь через месяц после родов. Пусть Таргариены выбирали себе в жёны сестёр, Томмен никогда бы не променял Маргери на Мирцеллу, так и не покинувшую замки Арренов.

После того, как эта проклятая война, развязанная его дядей, чуть не лишила Томмена жизни, ему пришлось быстро повзрослеть. Месяц скитаний с шайкой людей Мутонов, разбитых конницей Долины, стал для него большей школой, чем все годы в Красном замке до того. Потом ещё месяц в плену, побег от людей дядюшки, встреча с сиром Тионом, ещё одним кузеном, тайный путь в Королевскую гавань…

И всё это для того, чтобы, вернувшись домой, обнаружить, что его семья уже потеряла всё, что могла — и только он мог как-то изменить ситуацию к лучшему.

Юный Дракон почти завоевал Дорн в тринадцать. Чем он был хуже в свои четырнадцать-с-восемью-лунами?

После идиотской выходки с драконьим яйцом, Джоффри совсем потерял рассудок. Он неожиданно обратился в веру, отдал в молчаливые сёстры мать, когда та решила поучать его, и назначил в Королевскую Гвардию сиров из числа тех, кто отдал свои годы служению в септах, выгнав остальных. Сир Джейме, его дядя, в гневе покинул столицу и оказался в кольце врагов — Томмен не знал, кто в итоге убил храбрейшего человека в Семи Королевствах, но точно был уверен в том, что виноват в этом был его брат.

«Неопалимый» король.

— Миледи, вы знаете, что я не меньше вашего хочу избавления нас от сумасшедшего тирана, — с сожалением в голосе сказал юноша.

Брата он не любил никогда. Тот отвечал взаимностью.

Им можно было не стесняться в выражениях. Не в покоях королевы, где за дверью был её брат, сир Лорас, единственный из семёрки, оставшихся в строю после Нового Пожара.

Но, пожалуй, только они во всём городе — во всех Семи Королевствах — понимали, что так быть не должно.

С тех пор, как на мысе Гнева высадился «король» Эйгон, тут же поддержанный Дорном и частью лордов Простора и Штормовых земель во главе со Сваннами, у Томмена и его королевы появился шанс. Джоффри стал ездить на коне, в своей расписанной рунами древней броне, короне из валирийской стали и скрывающих ноги стальных латах в Септу Бейлора, где в одиночестве молился богам о карах неправедным и милости для праведных.

Самые избранные знали, что латы и конь нужны королю для того, чтобы скрыть ужасные ожоги, полученные, когда он пытался разбудить дракона.

Подарки Старка погубили и спасли его одновременно. Томмен ненавидел волчье племя ещё и за это — достаточно было и выходки лорда Эддарда, который развязал эту войну, чтобы презирать всех северян, но тот факт, что его сын оказался ещё более вредным для семьи Томмена…

Джоффри не мог иметь детей.

Возможно, не мог и раньше — не особо и пытался. Королева не была согласна терпеть пытку арбалетом, чтобы дать своему мужу возможность возбудиться, а то, что родилось от него после первой брачной ночи, было мало похоже на человека вообще.

Томмен презирал его и за это в том числе.

Список был обширен — Джоффри был труслив и жесток, он не молился и не был искренен, он делал всё из страха быть растерзанным толпой и поднятым на смех. Он не был хоть сколько-нибудь честен или прозорлив, делая всё только ради того, чтобы удержаться на своём троне как можно дольше. Да, Томмен был согласен, что в детстве Джоффри был ещё более ужасен, но… гадкие стороны характера никуда не делись и после.

Это Джоффри довёл свои королевства до того, какие они есть сейчас. Договорись он с дядей Станнисом на почётные условия — не было бы вторжения Долины. Не было бы второй осады. Не было бы того, что они остались одни против всех Семи Королевств.

— Так что нам мешает начать действовать? — с интересом спросила Маргери.

Томмен тяжело вздохнул и повернулся к окну.

— Септон Барт сказал, что Праведные повернут оружие против нас, если мы сделаем что-нибудь с моим… братом. Винтерфелл не ответил на вопрос, поддержат ли они меня. Твой отец… ничем не сможет нам помочь, если его армия всё ещё цела.

На самом деле, лорд-десница был мёртв уже три луны, но этого он ей не говорил. Могущество Тиреллов исчезло за какой-то год, а всё из-за Джоффри.

Их с Маргери дети и рыцарь за дверью — едва ли не последние, кто мог бы носить гордое имя владык Простора. Всех прочих Вороний глаз пустил на корм для жителей Староместа, осаду которого он снова держал скорее из удовольствия. Снова, потому что лорды Лейтон и Рендилл уже однажды сняли осаду, в итоге атаковав по ошибке друг друга. Хуже всего было то, что «властелина Закатного Моря» везде сопровождали туманы — и никто точно не знал, сколько воинов у него на самом деле.

Проклятый пират лишил Томмена поддержки Трезубца и Запада, вынужденных оборонять берега от вражеских армад. Сначала Ланнистеры и Вестерлинги, потом Тиреллы, Тарли, Хайтауэры… кого он уничтожит следующими?

— А твой дядя? Оставит ли он нас в покое, если мы отдадим корону ему?

В голосе Маргери послышалась мольба. Томмен сжал челюсть. Юноша понимал в глубине души, что Станниса не зря поддерживает половина Вестероса, но условия его дяди наверняка включат в себя сжигание детей «Джоффри» во славу огненного бога… а терять малыша Роберта и малышку Джоанну он не хотел ни при каких обстоятельствах. Тех уродцев, что родились от единственной попытки Джоффри — пожалуйста, но они умерли сами, ещё когда он был в Росби. Больше похожие на рыб, чем на людей, если верить слухам.

— Боюсь, что даже Эйгон обойдётся с нами милосерднее, чем мой дядя.

«Но Эйгону до нас тоже половина Вестероса, и не факт, что он её пройдёт».

***

— Мы уезжаем в Долину, милорд, — сын Нестора Ройса вызывал у Корбрея лишь две эмоции: желание уединиться с ним где-нибудь, и одновременно с тем прикончить на месте. Вместо пользы, командир воинов Орлиного гнезда приносил Лину одни лишь проблемы все эти луны, что они были в «справедливом» походе на юге.

Ни один из его командиров не был мастером осады, поэтому очень скоро Корбрей обнаружил, что люди Темплтона занимаются разбоями и грабежами, Графтона — поборами на дорогах, пропуская караваны в «осаждённую» столицу, а его собственные воины и знаменосцы не слушаются его приказов. Не могут ему простить смерти брата.

По слухам, гордый Бронзовый Джон, узнав о его провале, заявил, что армия полезна лишь тому, кто может держать её в узде, и так и не послал своих солдат на юг.

Удивительно, но даже сопляк Джоффри с этим справился, а вот лорд Лин — нет.

И вот, последний крупный отряд отправляется обратно в Долину. Бейлиш не присылал приказов уже давно, ограничившись в крайний раз посланием «выполняйте приказ» — очевидно, пухлая Лиза Аррен всё ещё была привлекательнее для него, чем Лин, несмотря на все уверения.

«Может, тоже бросить всё и уехать в Эссос?» Жизнь наёмников всегда привлекала его. В конце концов, это среди высоких, как честь, лордов Долины он считался изгоем, а в Эссосе всем было плевать, кого и как он любит.

Пожалуй, только одному человеку во всём Вестеросе было так же плевать на него. Королю Станнису, который так и не соизволил воспользоваться конницей Долины по назначению, вместо того занимаясь манёврами флота и какой-то секретной экспедицией на дальний Север. Один единственный раз король отправил своих людей к Корбрею, и тот — чтобы забрать удачно пленённого Джейме Ланнистера. Цареубийца решил добраться до Драконьего Камня сам с горсткой всадников, пройдя по северному берегу Глотки, но по пути встретился с мародёрами… фуражирами Лина. Лорда Лина.

Больше Станнису дела до него и его армии не было.

Бейлиш приказал молчать обо всём, что связано с приказами короля, и Лин послушно молчал — но сказки о том, что король вот-вот вспомнит про них и отдаст приказ наступать, не долго сдерживали воинов Долины. И вот, он остался практически один перед разросшейся армией Бонифера Святоши.

— Катись в седьмое пекло, Ройс, — презрительно ответил Лин молодому рыцарю. — Передавай своему отцу мои поздравления — не каждый день ему в жёны назначают принцесс.

Мирцелла не то Уотерс, не то Баратеон была выдана за старого Нестера в качестве наказания за бездействие его кузена, Бронзового Джона, по личному повелению леди Аррен. Изящный ход для того, кто не собирается завершать войну, и идиотский для той, что могла бы добиться мира со столицей через брак.

Некоторые в его войске надеялись, что малыш Зябличек помрёт, и сир Гарри станет новым лордом… ну, до тех пор, пока сир Гарри не решил вернуться в Долину, малодушно смолчав об этом перед всеми и бросив великий Харренхолл всем мародёрам, что могли до него добраться.

«Всех в Седьмое пекло», — решился, наконец, Лин, глядя на удаляющиеся знамёна. Из Росби открывался прекрасный вид на окрестности, и Корбрей, пожалуй, определился с тем, куда направится в рейд с верными людьми в следующий раз.

Туда, откуда корабль мог бы забрать его в Эссос.

***

Тарт, Эстермонт и Сванн поступили не так, как подобает верным знаменосцам, но когда орда пиратов стала угрожать уже и этому побережью, другого выхода у них не было. А если вспомнить, что это были те же пираты, что недавно поддерживали их короля…

Сидя рядом с новообретённым королём, Эдрик думал о кузине, которую видел лишь однажды. Драконий остров был негостепреимен к нему, а дядя-король и его жрица использовали его как… как вещь.

Теперь он стал Верховным лордом Штормовых земель. Получил титул и наследие деда, лорда Стеффона. Отца его король не вспоминал — впрочем, и сам отец не вспоминал об Эдрике. Дядя Ренли — да, но отец… А бедная Ширен наверняка осталась одна-одинёшенька среди каменных драконов. И лишь только старый шут был её другом.

Зал Штормового предела был наполнен людьми — воины Эйгона пировали, празднуя взятие неприступного замка. Вернее, замок сам открыл им ворота, когда кастелян понял, что помощи ему ждать неоткуда.

Сир Сванн поднял кубок со здравицей в честь короля. Все поднялись и присоединились к крикам. Эйгон источал радушие, но Эдрик знал, что у короля на душе думы как бы не тяжелее, чем у него самого.

И неудивительно — потомки, внуки и правнуки вестеросских изгнанников из Золотой роты и других наёмнических отрядов отнюдь не рвались в Королевскую гавань, чтобы усадить Эйгона на трон предков.

Нет, они хотели поскорее достигнуть «своих» земель, вернуться в родовые замки — или на их руины — и править, как лорды и рыцари, согнав нынешних владельцев за Узкое море.

Это было проще, приятнее и гораздо интереснее, чем бороться с Джоффри Неопалимым. Даже в Штормовом пределе засомневались в правде слов Станниса, когда другой сын Роберта выжил в пожаре Дикого огня и выстоял против воинов Долины.

А теперь, когда его поддерживает Святая вера…

— Ворон из Звездопада, ваша милость, — негромко привлёк внимание короля его десница. Лорд Коннингтон был мрачен. После высадки его волосы заметно поседели, и отнюдь не из-за того, что бои были тяжёлыми.

— Что-то случилось?

— Замок осаждён пиратами. Тирошийцы, наёмники с Летних островов, железнорождённые. Эурон Грейджой не преклонит колено.

Эдрик гневно посмотрел на Коннингтона. Он даже не подозревал, что король решил миром ублажить ублюдка, разорившего всё Западное побережье. Бежавшие оттуда люди всех сословий с ужасом вспоминали те зверства, которые этот монстр учинял. Договориться с ним? Во имя Семерых, если об этом узнают настоящие лорды Вестероса, а не эти эсосские разбойники, что пировали из его, Эдрика, запасов посреди холодной зимы, то корона на голове Эйгона продержится меньше, чем хотел бы кузен.

— Значит, мы дадим им бой, — спокойно ответил король.

«Слышал ли он о судьбе Мейса Тирелла, Утонувшей Розы, и Трагедии на Мандере?»

***

«Отличительно особенностью этого похода железнорождённых и примкнувших к ним пиратов является напускная жестокость, приправленная безнаказанностью», — записал в своём дневнике Леодави. Родившись в дальней империи И-Ти, он отправился путешествовать на Запад, и за свои тридцать лет побывал практически во всех уголках Эссоса.

Не повезло ему, когда кхал Дрого разорил иббенийский город на побережье, где он остановился перед путешествием в Закатные земли. По пути на Запад, на свадьбу, Дрого продал его и других пленников гискарцам — так Леодави оказался в Астапоре. В городе пирамид его господин, неожиданно добрый и мудрый, научил тогда ещё молодого Леодави письму и чтению на языках Запада.

Когда пришла драконья королева, его господин оказался убит, и вместе с его сыном Леодави покинул Залив, отправившись на Запад. Волантис, Тирош. Нанявшись в торговый корабль, он выдал себя в плену у пиратов за посланника Оранжевого Императора, что искал владыку Вестероса — так Леодави попал на Арбор, в главный порт нового Императора Вестероса, Эурона Грейджоя. Вороньего глаза.

Императора-жнеца.

За стеной, тонкой перегородкой, послышались женские проклятья, перемежаемые похотливыми криками каких-то молодчиков и воззваниями к Утонувшему богу.

В Шлюхином дворце, где Эурон проводил время между злодеяниями, от которых у повидавшего многое в Астапоре Леодави стыла кровь в жилах, всегда кто-то кричал.

Девушка, которую он спас на этот вечер, дочь какого-то бывшего местного правителя, в страхе затряслась и сжалась в клубок сквозь сон. Крики затихли.

Леодави задумчиво оглядел потолок, и продолжил писать.

«Император-жнец Эурон будто бы нарочно унижает, убивает и уничтожает местное население, уверенный в своей безнаказанности. Он и его ближайшие последователи будто знают, что возмездие не наступит, и наслаждается триумфом».

Показательная жестокость Грейджоя затмила всех его предков, как сказал ему печальный сутулый мейстер — местный лекарь, посоветовавший ему делать записи на будущее, и консультировавший его по истории до самой своей смерти.

«Чего стоят хотя бы пытки, которые его головорезы ежедневно проводят над пленниками. Раньше пленников бы выменяли за ценности их родичей, так делают даже дотракийцы, но Император-жнец лишь травит наследников лордов и воинов, простолюдинов и знатных дам собаками, ядами, оскопляет их десятками, насилует прилюдно и топит в сточных канавах».

Пираты не верили в богов — Император-жнец сказал им, что богов нет. Сказал — и выпотрошил септона, продемонстрировав, что боги андалов никак не наказывают его за злодейства. И всё же он таскает с собой своего брата, которого топит вместе с остальными — а потом, в последнюю секунду, извлекает из вод лично, чтобы насладиться его муками снова и снова.

«А в каких богов им верить, если властелин Моря — повелитель стихии, что вызывает шторм, лишь дунув в рог?» Леодави был свидетелем такого лишь однажды, но тот час часто приходил к нему в кошмарах.

Повезло, что Эурон не рискнул атаковать посланника И-Ти — а, может, ему польстил титул Императора Вестероса, которым Леодави наградил его при личной встрече.

За дверью раздался грохот. Пьяные пираты снова сцепились меж собой. Обыденность.

***

Сир Ролланд Шторм… Карон оглядывал поле боя с заснеженного кургана. Немногочисленные пленники, оказавшиеся на Стене люди Болтонов, рассказывали, что Робб Старк на этом месте сжёг армию Короля за Стеной.

«Хоть чем-то волчонок оказался полезен». Если бы те тысячи, что сжёг Старк, присоединились к войску мертвецов… Да, Король оказался бы в худшем положении, чем сейчас.

Где-то снизу лорд-бастард, узаконенный Ауранн Веларион, распоряжался лучниками, расставляя за ними телеги со стрелами из драконьего стекла. Если бы он не видел в пламени то же, что видела эта проклятая жрица и сам Ролланд, он бы нипочём не отправился за королём в эту стылую пустошь, выжженную волками.

Печально протрубил рог дозорных. Раз. Два.

Три.

Ублюдок с Пайка рассказал им, что значили сигналы дозорных. В первый раз он услышал — и увидел эту белую смерть, когда возглавил отряд для разведки в Суровом доме. На берегу, когда они подплыли, стояла армия мертвецов… а меж ними, на мёртвых конях, сидели они.

Белые. С ледяными глазами. Создания и слуги Великого Иного.

Когда они вернулись в Плавник неделей спустя, Мелисандра приказала им — а король согласился — добывать обсидиан для боя на острове.

Людоеды Скагоса не возражали. Они и сгорать шли охотно — лишь бы не оказаться мертвецами в армии тьмы.

Король рассчитывал, что Старк забудет былые обиды и, ради спасения рода людского, придёт на Стену со своими воинами, но… мальчишка оказался ещё тупее, чем Ролланд мог предположить.

А ведь он знал, если верить дозорным.

Знал — и не пришёл.

Все, кто присоединился с ним — воины уничтоженного Дредфорта, оставленные у Стены ещё старым лордом, а потом изгнанные лордом новым.

— ЛУЧНИКИ! — закричал Веларион. Ролланд сжал вожжи в кулак. Он и конница с копьями, оббитыми драконьим стеклом, должна была ударить в бок армии врага, пока Король и его лучшие воины прорывались бы к Королю Ночи. — ЦЕЛЬСЬ!

Над северными равнинами показались первые лучики солнечного света.

Рассветная Битва, как и предсказывала Мелисандра. Жрица сожгла себя, чтобы даровать Станнису победу. Злые языки говорили, что она сбежала в Седьмое пекло, поняв своё поражение, но Ролланду было плевать. Он знал, на что она пошла, и ему было достаточно.

И всё же… армия мертвецов застилала горизонт. Они брели на них, брели с неотвратимой обречённостью, как вода во время прилива, что заливает сушу. Великаны, истлевшие скелеты, огромные звери и даже ледяные пауки.

— Во имя воина, будьте храбрыми, во имя матери, будьте милосердными, — начал было бормотать один из всадников рядом с ним, но быстро стих.

Ролланд же не верил в то, что уцелеет сегодня. Он оглянулся, осмотрел своих людей. Ожесточённые лица, понимающие свою судьбу, готовые умереть.

— Наступает ночь, и начинается мой дозор, — громко начал рыцарь, и сотни голосов повторяли клятву за ним.

Теперь они стали щитом, охраняющим царство людей.

13

За Стеной состоялось сражение. Станнис, неожиданно для Рикарда, оказался на Скагосе, а потом и на пепелище Зачарованного леса. Из Восточного дозора прилетело письмо, в котором Баратеон призвал Старка «забыть всё» и встать плечом к плечу ради будущего людского рода.

Нед, может, и пошёл бы откликаться на призыв, но Рикард не видел на это причин. Стена стояла не просто так, и вместо идиотского геройствования средний брат Роберта мог бы занять своими гарнизонами её замки, и сидеть там хоть до скончания веков.

Но он предпочёл ввязаться в самоубийственный бой, проиграть и погибнуть вместе со всей своей армией. В день, когда мейстер огорошил его новостью о том, что Джоселин оказалась снова беременна, прилетело ещё одно письмо. Станнис Баратеон погиб, а остатки его войска укрылись в Дозоре, неожиданно пополнив ряды защитников Стены.

«Пожалуй, там им самое место».

На Юге всё в очередной раз смешалось. Петир Бейлиш ускользнул от посланных кем-то с водяным на гербе по просьбе лорда со знаком лютоволка убийц, отравивших в итоге лишь Лизу Талли, и уплыл в Эссос, объявив всем, что вернётся с драконами. Вернётся и освободит Семь королевств (хотя Рикард был абсолютно уверен, что Северу ничем драконы помочь не могли) от тирании пиратов, островитян, безбожников и захватчиков из Эссоса.

После того, как претендент от Таргариенов едва не отдал жизнь, безрассудно атаковав Тарли у Староместа, для многих это было как нельзя кстати — Эурон, ударивший всем в спину, доказал ещё раз, что не было в Вестеросе силы, готовой его победить.

Ну и то, что награбленное золото наёмникам милее верности и чести, какими бы потомками лордов они ни были.

Зима неожиданно шла на убыль, продлившись всего три года, и Рикард занимался подготовкой всего к тому, чтобы стать правителем независимого королевства. Уже сейчас на бывших землях Болтонов заготавливался лес для плотов, на которых камни внешних стен Дредфорта должны были быть доставлены ко Рву Кейлин, чтобы отстроить крепость заново.

Сир Вендел женился на дочери Гленморов, а лорд Лукас — на старшей внучке лорда Вимана. Это должно было укрепить власть Старков на каменистом берегу, где Гленморы не захотели принимать Блэквуда соседом.

Лукас не сильно переживал, как и Рикард — решив заложить торговый город у Моста на Королевском тракте, южнее Сервина, Рикард нуждался бы в лояльном и способном знаменосце. Лукас подходил идеально, тем более, учитывая брак. Камни с Дредфорта должны были пойти и на эту крепость тоже, создавая дополнительную преграду любому захватчику на пути к Винтерфеллу.

***

— Милорд, прилетело письмо из Кастерли-Рока, — поклонился один из семи новых мейстеров, неожиданно напросившихся в помощники и ученики к Лювину. Как, оказывается, много нужно, чтобы школяры Цитадели резко заинтересовались историей, культурой, хозяйством и традициями северян.

Впрочем, такая картина была во всех замках Севера, даже в горные кланы забрались те из мейстеров, кто ну очень уж боялся и Эурона, и святого воинства.

Джоффри был настолько глуп, что после очередного манёвра Эурона вокруг Староместа, когда наёмники Таргариена ударили тому в спину, обвинил бежавших оттуда мейстеров пособниками величайшего зла Закатного моря. Якобы город чуть не был взят Грейджоем именно потому, что лорд Лейтон и мейстеры были в сговоре с железнорождёнными. Узнав об этой глупости, Рикард лишь усмехнулся — он-то представлял себе, что отстоять город помогли лишь остатки флота. Того самого, который не то сжёг, не то захватил по слухам раньше Эурон.

Вести с юга были едва ли точны. И то, что там вновь властвовали ревностные семибожники, не добавляло им правдивости.

Рендил Тарли, всё-таки защитивший город именем Джоффри, прислал ему письмо с просьбой одуматься, если верить слухам, но уже было поздно — и все, кто мог и хотел, уплыли и уехали на север, на Запад, в Речные земли, Долину и его, Рикарда, владения.

Развернув свиток, Рикард удивлённо поднял глаза на мужчину, который переминался с ноги на ногу.

— Вы читали это письмо, мейстер?

— Нет, милорд… да, читал, — сдался он под испытывающим взглядом Рикарда.

— И как вы думаете, что это принесёт? Вы ведь занимались изучением древних войн, верно?

— Да, милорд… если три армии ударят сообща, то островитяне не удержатся никаким образом.

Рикард потёр подбородок. Его флот уже был готов — Толлхарт хорошо справился, и построил у себя в озере целую армаду кораблей. Помощь неожиданно оказали Харлоу. Десятки капитанов этого рода были объявлены Эуроном предателями за попытку свержения его Ашей, дочерью Бейлона, Харлоу по матери. Ничуть не лучшей, чем сам Эурон или его почивший брат, но опытной и готовой к сотрудничеству. Тайному.

Теперь команды северян, обучаемые капитанами Харлоу, тренировались ходить по морю. В озере, полном льдин, но это было уже лучше, чем ничего.

Но если Лансель и Санса сочли себя достаточно смелыми, чтобы пойти на такой шаг… Вторгнуться в вотчину Грейджоев, разорить её до последнего замка, после чего отступить до возвращения основных сил врага — идеальный план никак не изменился с прошлого раза.

Но Эдмар мало чем смог бы помочь — Сигард всё ещё не был отстроен, кораблей у Патрека не было, да и в целом на берегах Трезубца неспокойно. Предатели Бракены сдались на милость Маленького Джона и лорда Бриндена Блэквуда, оказавшегося вне замка во время нападения островитян, а сам Древорон лишь восстанавливался. Лукас был рад за брата, но сам возвращаться в разорённые земли отца отказался — в конце концов, тут он уже стал лордом, а там был бы лишь наследником.

— Я думаю, всё решится, когда закончится зима, — наконец, заключил Рикард.

***

Сырая земля неприятно чавкала под копытами коня. Зима сошла на нет уже через семь лун после ворона из Восточного дозора, и весеннее солнце быстро растопило снега вокруг Винтерфелла. Мейстеры, оставшиеся в Цитадели, так и не удосужились послать на Север белых воронов, но не нужно было быть членом Конклава, чтобы увидеть перемены собственными глазами.

У Рикарда было много дел. Уже строился город-на-мосту, который так и не получил пока достойного имени, флот готовился выйти в поход, а армия лишь начинала собираться.

Но сначала ему нужно было посетить Темнолесье, где воспитывался Рикон. Будущему лорду Старку из Дредфорта было бы к лицу поучаствовать в опустошении островов.

Обернувшись к стенам родного замка, Рикард махнул рукой своим сыновьям, которые наверняка стояли рядом со своей матерью, провожая его. Где-то на юге у них было уже четверо кузенов, наследников львиной династии, которым тоже наверняка была уготована судьба великих воинов.

Джоффри Баратеон, наконец, перестал отсиживаться в Красном замке, и объявил о походе в Простор. Его брат должен был остаться десницей в столице на время его отсутствия, и что-то подсказывало Рикарду, что мальчишка, написавший ему с предложением поддержать его в узурпации трона, не оставит такой шанс в стороне.

Пусть Неопалимый в своей бронзовой броне ведёт Святую веру на юг, отвлекая всех, вплоть до Эурона, на себя, а Север меж тем сделает всю грязную работу. Лорд Сестёр, очередной Сандерленд, выразил полную поддержку тем, кто воюет с пиратами — его младший сын был пленён и порублен Эуроном на куски где-то у берегов Дорна — что добавило Рикарду опытных моряков и головорезов, что были готовы грабить… то есть, мстить.

Рикард с наслаждением вздохнул ещё холодный, но уже не по-зимнему, воздух. Серый Ветер, голова которого была на уровне седла Старка, фыркнул. Волк был прав — нельзя было отвлекаться на мечтания. Весенняя распутица могла быть очень коварна для его армий, и если Эурон узнает…

***

Родрик Кассель, оставивший пост мастера над оружием ради того, чтобы возить главное знамя Рикарда по Северу, торжественно воткнул древко в специальную подставку. Рикард и Галбарт Гловер одобрительно наблюдали за этим со стороны.

Маленький Рикон за время в Темнолесье сильно вырос. Став выше, шире в плечах, он научился ухмыляться по-волчьи и смотреть на собеседника так, что тому становилось не по себе. Брата он встретил с радостью.

— Ну, как ты, брат, живёшь здесь? — спросил у него Рикард, потрепав по плечу. Мальчик вырос макушкой до его носа, а Рикард не считал себя низким.

Рикон тут же заулыбался и стал наперебой ему рассказывать, как он учился стрелять у лучших лесных воинов, как бегал с Лоренсом на охоту на зайцев, как научился драться подаренным Рикардом ножиком и мечом…

На пиру Рикон познакомил Рикарда со своим другом. Лоренс Сноу, бастард Хорнвуда, был возраста Брана, но мальчишки сдружились. «Дредфорту будет нужен верный кастелян», — подумал Рикард с улыбкой.

— Лорд Гловер, — обратился он к хозяину замка. Галбарт тут же приосанился. — Как идёт сбор войск?

— Милорд, — тихо, но с затаённой гордостью ответил Гловер, — все воины Темнолесья уже в пути. Мы не оставим моего брата неотомщённым, можете не сомневаться.

Да, во время первого налёта на Север пираты тогда ещё Бейлона смогли потрепать защитников Темнолесья. Рикарду не хотелось, чтобы в его отсутствие Север остался снова беззащитным, но Гловер заранее заверил его, что всё будет нормально.

— Вы поведёте флот на Большой и Старый Вик, милорд, — так же тихо произнёс Рикард, отпивая вина из кубка. — Все семь королевств ждут, чтобы островитяне получили по заслугам. Вы будете отплывать первыми.

— Я не подведу вас, лорд Старк!

Рикард планировал посетить Курганы и Родники, прежде чем отправиться на Острова. Одновременная кампания всех королевств против островитян была одновременной лишь на словах, а Харлоу и Блэктайдам нужно было дать дополнительное время, чтобы те ослабили защиту Пайка и увели оставшихся пиратов на юг.

***

— Леди Дастин, — Рикард поклонился хозяйке Барроухолла. — Это большая честь — встретиться с вами.

Его слова явно задели какую-то струну в душе Барбри, и та горько усмехнулась.

— В прошлый раз встреча со Старком лишила меня чести, милорд. Странно, что вы говорите мне это.

Рикард мысленно вздохнул.

— Я не мой отец, миледи, и уж тем более, не мой дядя. — «Я — свой внук», горько подумал он. — Мне жаль, что так всё сложилось.

Ещё больше ему было жаль, что леди Дастин решила навестить отца и братьев как раз в то время, когда он приехал в Родники. Сейчас она надует старому лорду в уши всякой чуши, и никакие усилия Русе не смогут изменить его решения.

— Да, вы явно храбрее, чем они, — неожиданно согласилась с ним женщина. — Эддард так и не навестил меня ни разу, став лордом.

Рикард тоже не был ни разу в замке Дастинов, и он понял скрытый намёк.

— Война, зима, и снова война отнимают всё моё время, миледи.

— Мой любимый племянник тоже обещал вернуться ко мне, — обронила она, отвернувшись к окну. — А в итоге его отравил этот ублюдок, Сноу.

Печальная история Домерика Болтона была воспета бардом из Курганов. Песня «Любимый брат» была трогательной, и нравилась Джоселин, но самому Рикарду её слова напоминали об ублюдке, решившем посоревноваться с Грейджоем в мерзостях.

— Мы отомстили за него, миледи.

Воины Мандерли отвезли прах Домерика в Родники — остальные могилы в криптах Дредфорта Рамси опустошил и сжёг, желая остаться единственным и величайшим Красным королём в истории Севера.

Барбри кивнула и молча удалилась, показав, что разговор окончен.

Может, это было и к лучшему.

***

Оказавшись на борту корабля, Рикард понял, что совершенно не знает, что ему делать, если вдруг корабль попадёт в шторм или, хуже того, вступит в морское сражение.

Лёд, который он опрометчиво взял с собой, чтобы казнить разных ублюдков, почти наверняка бы потонул в таком случае, и Рикард малодушно носил его всё время с собой, чтобы, оказавшись за бортом, не потерять меч.

Но плаванье обошлось, и вторая флотилия, принявшая на борт воинов Винтерфелла, Сервина, Родников и Курганов, достигла залива Железнорождённых без каких-либо проблем.

Остров Блэтайдов раскинулся перед ним. Те из этого дома, кто поддерживал северян и Ашу Грейджой, особенно попросили не щадить своих родичей на острове — и Рикард не собирался упускать такой возможности.

Железнорожденные грабили чужие берега слишком долго, и пришла пора расплатиться.

За всё.

13-с-половиной (интерлюдия)

Томмен устало поднялся со стула в зале Малого совета, как только сир Уотерс, капитан Золотых плащей, закончил доклад. Оставшись десницей, он не ожидал, что столько проблем потребует решения каждодневно. Юноша не страдал отсутствием усидчивости, но для едва отметившего шестнадцатые именины мужчины служивый день в десять часов был слишком длинным.

Как бы ни было ему обидно это признавать, шансов свергнуть Джоффри у него было всё меньше с каждым днём. Армия Неопалимого освобождала от железнорождённых один замок на Мандере за другим (злые языки шептали, что все эти крепости и деревни были опустошены налётчиками луны назад), а Эдрик Баратеон, присягнувший на условиях сохранения за ним Штормовых земель, оказывал им всемерную поддержку — воинами, припасами, связями.

Эдрик был ещё одной занозой для Томмена — обосновавшись в Штормовом пределе милостью драконьего претендента, он дождался удобного момента и покинул ставшего ненужным короля. Пожалуй, судьбы Эйгона Шестого Томмен боялся больше всех — покинутый всеми в один момент, тот скитался по Дорну с горсткой верных рыцарей, нигде не получая помощи.

А всё из-за одного человека, нет, монстра. Эурон Грейджой, вот кто нагадил и ему в этом. Не сокруши Вороний глаз хитростью и уловками армии Простора, не запугай он побережья Запада, не оттяни на себя столько сил Севера, Томмен бы с лёгкостью занял трон отца, и правил бы справедливой рукой едиными королевствами.

Но судьба распорядилась иначе, и воспитанник Кровавого Бронна не роптал на неё. Когда брат вернётся из похода, ему обязательно будет устроен приём с кудесницами дела любви — а они-то растрезвонят всему Вестеросу, что именно отсутствует у короля. Пусть он будет хоть Бейлором Благословенным в их глазах, но королём такой калека быть не мог.

И тогда его брат, что станет таким же успешным десницей, как их дед, Тайвин, окажется королём. Так же, как когда-то Визерис стал королём после святоши, не захотевшего ложиться в постель с женой.

Но пока нужно было решать проблемы, а их было немало.

Выходя из своего кабинета, Томмен столкнулся нос-к-носу с мейстером, вернее, полумейстером Квиберном. Лекарь был выписан из Эссоса как чудотворец, способный едва ли не воскрешать мёртвых, ещё Варисом. Евнух как никто другой понимал проблему Джоффри, и до самого своего исчезновения никому не обмолвился ни словом, зачем лекарь отряда наёмников прибыл ко двору. Так велел Неопалимый — и всё тут.

— Милорд десница, — Квиберн улыбнулся своей ядовитой улыбкой. Томмен не доверял мастеру над шептунами. Он вообще никому не доверял свои мысли, кроме своей королевы… ну, и её брата, что слушал их с другой стороны двери.

— Квиберн, — юноша устало кивнул. — Что-то не так?

— Я бы не стал искать вас, если бы всё было как обычно. Пришла весть из Бейнфорта — флот пиратов покинул острова и уплыл на юг. Лисенийцы бросили земли Грейджоев на произвол северян.

— Это хорошо или плохо? — слабо улыбнулся Томмен. Победы Старка не были его заботой — Квиберн был уверен, что Робб готовится восстать. Младшего Баратеона устроило бы и то, что он бы правил шестью королевствами, а Робб и дядюшка Станнис, якобы сгинувший где-то в пустошах за Стеной, воевали бы меж собой.

— С наступлением весны у Грейджоя поубавилось сторонников, — загадочно ответил ему Квиберн. — Мои… коллеги сочтут такое нонсенсом, но ваш дядюшка, возможно, подвёл черту под завоеваниями Эурона. Окончил вечную зиму, оборвал Долгую Ночь. Вам знакомо пророчество о принце, что был обещан?

— Ну… мейстер Пицель говорил, что Рейгар был помешан на нём.

Квиберн приглашающе махнул рукой, и они с Томменом вместе пошли по галерее замка.

— В пророчестве говорится, что когда у дракона будет три головы, то Долгая ночь отступит.

Томмен нахмурился. «Разве так?» — подумал он.

— Это лишь одна из трактовок, милорд десница, — успокаивающе заметил Квиберн. Полумейстер постоянно говорил загадками при нём, и Томмену это не нравилось. Варис был гораздо приятнее… и пах духами, а не свежеразделанным мясом. — И я думаю, что война Трёх королей в Вестеросе исполнила его.

Три короля, хм? Бейлон Грейджой, Станнис и Джоффри? Или Станнис, Джоффри и Ренли? Или Джоффри, Эурон и Станнис? А ведь ещё был Эйгон и королева в изгнании…

— Не будем углубляться в подробности, — торопливо заметил Квиберн. — Возможно, исполнилось другое пророчество, о принце, что был обещан, но так или иначе ваш дядя сложил голову за Стеной, не проиграв — но не победив.

— И… и что это значит? — Томмена подобные рассуждения утомляли. Он был десницей, почти королём, а не школяром Цитадели, решившим покопаться в старых свитках.

— Совершив это, он закончил Долгую Ночь, а с её концом наступил Рассвет и пришла весна.

— Вам не кажется, Квиберн, что каждая ночь оканчивается рассветом — и особо длинных ночей в последнее время не было? — Томмен остановился рядом с барельефом Роберта Смелого, изображённого сражающимся на Трезубце.

— Интересная мысль, милорд десница, — Квиберн усмехнулся. — Но только это может объяснить, отчего зима, что обещала стать самой долгой за столетия, кончилась так быстро.

«Чушь».

— Здесь, в столице, я магией не занимаюсь, Квиберн, — Томмен устало закрыл глаза. Нет, ему точно нужен был новый мастер над шептунами. А этого можно было повесить, всё равно он ни на что не годился с лечением Джоффри. Если всё пойдёт удачно, то Джоффри скоро и не нужно будет это лечение. — И дел с ней не имею.

Томмен развернулся и пошёл в сторону башни Десницы, которую занимал уже несколько лет. Бонифер Хасти всё равно жил в башне Белого меча, которая стала башней Семерых. Семеро богов, семеро гвардейцев — куда символичнее?

— Да-да, милорд десница. Вы играете в престолы. А в престолы или выигрывают, или… умирают, — донеслось ему вслед.

***

Богов не существовало. Он был уверен в этом с тех пор, как убил старшего брата, больного Серой хворью.

Боги не были властны в этом мире.

Люди сами решали свою судьбу.

Он наслаждался этим знанием, поднявшись благодаря нему выше всех остальных. Не боясь божьих кар — если никого нет, то кто покарает? — он был там, где другие боялись побывать, он делал то, что другие боялись делать.

Но если богов не было, то кто спас эту проклятую землю?

На далёком востоке, в Асшае, жрица теней предначертала ему, что он своими глазами увидит, как умрёт род людской. Как северный ветер сметёт королевства и замки, опустошит поля и дубравы, превратит океаны в ледяные корки.

Он и сам видел это во снах.

Снах, которые послали ему не боги, но… кто бы ни послал ему эти сны, он был реален и осязаем. Вороний глаз называл себя не просто так. Древняя Валирия забрала у него око, но превратило в око его самого, дав магам смотреть сквозь него. Их магия давала ему эти сны. Их магия давала ему силу управлять стихией. Не боги. Не септоны или жрецы Мокроголового. Чародеи, колдуны и заклинатели. Они были правы, и он это знал.

Так почему же, почему, во имя всех ложных богов, он обманулся?

Эурон бы не стал доводить дело до крайностей — пиратская империя дала ему возможность возвыситься окончательно надо всеми теми червями, кто презирал его род, но, знай о таком конце, ошибок было бы меньше. Ложные короли раз за разом разбивались волнами о нос его пиратского корабля, и даже самая сильная качка не загоняла его в трюм.

Тирошийцы, лиссенийцы, пираты из Кварта и Сорториса, Летних островов и Наата, головорезы со Ступеней и Сестёр, железные люди и изгои из Иббена — все они пошли под его знамёна потому, что он пообещал им, что мир умрёт раньше, чем они будут наказаны. Что они смогут награбить столько, сколько захотят — и ничего им за это не будет. А когда его поддержал лиссениец Ормоллен, захотевший расширить свою торговую империю на главный порт Простора...

Людские пороки воплотились сполна в его империи. Империи, которую не забудут веками, но которой теперь пришёл конец.

Голодная гибель Староместа предрекла конец Цитадели. Некому стало рассылать воронов о смене сезонов, когда этих воронов сами мейстеры съели уже на второй цикл морской блокады. И всё же, как только холода, что должны были принести смерть, пошли на спад, Эурон понял, что это конец.

Никто не говорил это сначала вслух, но… шансов остаться безнаказанными было меньше с каждым днём. Пока Эурон грабил Дорн, лично забрав древний Рассвет с трупа Тёмной звезды, пираты с Наата уплыли домой.

Королевский флот, разбивший в Узком море всех тех, кто пытался пробиться в Стылое море, ненадолго улучшил его положение, но потом и это перестало останавливать крыс, что бежали, спасаясь от гнева жителей Вестероса. От гнева королей — и от гнева их богов.

На Арборе он был недостижим для них. Пока что. Но так не могло продолжаться вечность — и пока гадкий волчонок разорял его дом, Эурон заливался вином.

Впрочем, даже горечь поражения для него была как никогда сладка — и имела вкус внучек лорда Лейтона. Молодых, сочных, пугливых.

***

— Рик, Рон, какие новости? — Арья деловито поправила кинжал на поясе, выходя из лесной берлоги к общему костру. Очередной любовник оказался слишком слаб для волчицы, и даже шевелился с трудом — а она просто развлекалась с ним всего-то полночи.

Командиры её лучших шаек мрачно переглянулись.

— Эти рыбьи выкормыши, воины Талли, устроили облаву в своих лесах. Им не понравилось, как мы ранили этого дурака, их лорда.

Она лично участвовала в том нападении, и собственного дядю ей было ни капельки не жаль. Каждый лорд был обузой, ярмом на шее крестьянина, и она с радостью бы ограбила и родного отца, будь он жив, лишь бы простым людям было от этого проще. Да и отец бы понял её. Жизнь среди простого люда многому научила маленькую волчицу.

— Уходим к Харренхоллу завтра, — она кивнула старику и щербатому рыжему парню, подходя к костру. У костра сидел связанный пленник, которого банда Рона поймала луну назад.

— Миледи, прошу, развяжите мне руки!

Это был один из Фреев, пытавшийся выследить их отряды. Братство волчьих людей, как они себя называли. Война разоряла Речные земли слишком долго, чтобы простой люд терпел это — и когда «рыцари» Долины забрали у них последнее, они восстали. Арья была воином, это она с самого детства знала твёрдо, и твёрдо же она поклялась защищать тех, кто приютил её во время войны.

— Смоллвуд так и не передал, есть выкуп за него? — пройдя мимо пленника, она обратилась к своему счетоводу, тощему Барти. Он был учеником мейстеров… когда-то, но подался в бега, и примкнул к отряду Арьи посреди зимы. Они тогда жили в разорённом Личерхолле, и скудного для лорда остатка хватало на каждого крестьянина, что просил у них помощи. Лорд замка был её первой жертвой — он понял, кто она такая, а это… не должно было стать известным всем. — И да. Я не леди.

Арья пнула пленника под рёбра. Тот захныкал и упал лицом в грязь.

— Нет, госпожа, Смоллвуд сказал, что такого, как он Эдмин Фрей выкупать не будет. В Близнецах и так слишком много Фреев.

Бывшая дочь лорда обернулась, и презрительно смерила взглядом затихшего рыцаря.

— Тогда пора отправить это ничтожество на корм рыбам.

***

Русе знал, что радоваться смерти родных — плохое дело, достойное разве что таких ублюдков, как Рамси Сноу. И всё же, то, что замок Пайк забрал его среднего брата на тот свет, было для Рисвелла сродни празднику. Отец не молодел, а старший брат рано или поздно скончался бы бездетным — и тогда самый младший сын стал бы вернейшим знаменосцем Винтерфелла. Особенно если Робб помог бы ему, хм… получить замок в свои руки.

— Эй, Нед, как поживаешь? — Карстарк был легко ранен в ногу стрелой, когда они брали Железную рощу. Этот замок не был крепким орешком, как Пайк, но оставался последним на острове, а, значит, осаждённые знали, что с ними будет. И дрались до конца.

— Лучше, чем ты, — хмыкнул Эддард. — Ну что, нашёл себе жену среди островитянок?

— Пошёл ты. Они же прокажённые!

Аша Грейджой, верные люди которой открыли им ворота Пайка в решающий момент, отчаянно пыталась убедить всех встречных ей лордов и не только лордов взять её в жёны. Некоторые соглашались на предварительные ласки, но потом отказывали дикой морячке. Сам Русе считал, что пытаться вернуть корону эти гиблых островов — дурная идея, и даже Робб был с ним полностью согласен.

Поэтому Аша так и не была взята замуж. Нечего.

В конце концов, она всегда могла попытать счастья с семейством Фарвиндов — оборотней, превращавшихся в тюленей и китов. Их остров был так далеко, что всем было на них наплевать — ну, северянам так точно.

Русе знал, знал и Эддард, что Робб собирался возвращаться домой. Воины порядком устали, острова покорены, награбленное хотелось продать или хотя бы доставить в родные края… Поэтому он спешил жениться. Мало ли, кто из воинов с Запада, штурмовавших вместе с северянами остров Харлоу, имел сестру на выданье с большим приданым? Или, может у них есть родичи где-нибудь в речных землях с такими же условиями?

Без жены он не смог бы доказать, что может стать лучшим лордом, чем брат.

А потому друзья подкалывали его, предлагая взять девку из покорённых семей. В конце концов, не все же они такие дикие, как Аша?

***

Барристан хорошо помнил, как Петир Бейлиш и Варис играли в понятную им одним игру. Ещё лучше он помнил, как Мизинец предал лорда Старка, приставив к его горлу нож, пока городская стража вырезала северян, точно свиней.

Слышал он и то, как Петир женился на Лизе Талли, как помог Тиреллам заключить союз с Ланнистерами, и как отправил против Джоффри конницу Долины. Даже покинув свою родину, Барристан старался быть в курсе новостей — пусть они и попадали в залив Работорговцев… залив Свободных людей с большим запозданием.

И теперь, глядя на Мизинца, извивающегося ужом ради благосклонности королевы, он испытывал некое презрение. Такое же, которое он бы испытывал, если бы вор и насильник пытался просить милостыню на ступенях Септы Бейлора.

Королева внимательно слушала, слегка улыбаясь на словесные кружева Бейлиша. Сам он называл себя лордом Долины, но Барристан не сомневался, что её милость прекрасно знала, какой областью номинально правил Мизинец.

Наконец, Дейнерис заговорила сама.

— Спасибо за лестные слова, лорд Бейлиш. Что же вы хотите взамен? Не отвечайте, позвольте, я сама угадаю — чтобы я решила все ваши проблемы, верно?

Бейлиш слегка нахмурился.

— Вовсе нет, ваша милость, я не хотел…

— Пустое. Ещё вы наверняка хотели бы жениться на мне. Стать соправителем, а потом — регентом? Отравить меня, скинуть с башни, закрыть в темницах или просто убить во сне? Как вы поступили с Лизой Талли, что доверилась вам, а, Петир?

Мизинец выглядел ошарашенным. Её милость тонко разбиралась в людях — но после того случая с мальчишкой Мартеллом, ей не нужно было гадать дважды, чтобы понять намерения гостя из Вестероса, что просил её занять престол отца.

— Не отвечайте. Вы, как и все прочие, хотите, чтобы я и мои дети были пешками в ваших руках. Но, знаете, я не слишком сильна в кайвассе. Поэтому оказавшись у стола, я скорее переверну его, чем буду играть по чужим правилам.

Дейнерис Бурерождённая была страшна в гневе. Не зря она звалась разрушительницей цепей.

— Там, в Вестеросе, меня никто не ждёт. Мой отец был безумцем, глупо отрицать очевидное, и память о его делах всё ещё сильна. Драконы обожглись там однажды, и больше не стремятся в старое гнездо. Я не хочу возвращаться в Вестерос, Петир.

— Но как же ваши титулы, ваша милость, ведь вы…

— Законная правительница Семи Королевств? Болтоны были законными правителями Севера, когда Старки свергли их в очередной раз. Тиги были законными королями Рек и Холмов, когда Блэквуды восстали против них. Ройсы были королями Первых людей, когда андалы подчинили их своей воле. Понимаете, о чём я говорю?

Бейлиш кивнул. На его лице читалось затаённое недовольство — примерно такое же Барристан видел, когда Роберт объявил о своём решении ехать в Винтерфелл. Старый воин крепче взялся за рукоять меча.

— Я понимаю, вам это не по нраву, но… Взгляните вокруг, Петир. Что вы видите?

— Это зал пирамиды Миэрина, моя королева, — Бейлиш по-птичьи склонил голову на бок.

— Взгляните на это шире, — подсказала Миссандея.

— Это… Миэрин, один из городов империи Гискарцев, — Мизинец снова нахмурился. «Не в своей тарелке», — с неким злорадством подумал рыцарь.

— Это свободный город со свободными людьми, — важно проговорила Миссандея. Королева одарила девушку улыбкой.

— Верно. Я освободила людей этого города от рабства, и стала их королевой. Не потому, что мой отец был их королём — вовсе нет, напротив, лишь потому, что стала избавительницей. Разрушительницей тех цепей, что сковывали их. Именно поэтому я не собираюсь плыть в Вестерос. Мудрые господа правили по праву рождения — но где они оказались, когда рабы восстали против них?

Старый рыцарь приосанился. Он мог гордиться своей королевой, и знал это абсолютно точно.

— Серый червь! — скомандовала Дейнерис Бурерождённая. Воин вышел вперёд, положив руку на меч. — Этот человек — предатель, обманом попытавшийся заманить меня в ловушку. Я приговариваю его к смерти.

— Н-нет, госпожа! — закричал Бейлиш, когда двое безупречных наставили на него копья. — Я ни в коем случае…

— Лорд Варис рассказал всё о ваших планах, милорд, — последнее слово она буквально выплюнула. — Хаос — это лестница, не правда ли?

Сир Барристан отвернулся от печального зрелища. Он помнил отца Петира, что спас жизнь лорду Талли во время войны на Ступенях. Кто же мог подумать, до чего жизнь доведёт их?

14

Рикард неспешно шёл по галерее Винтерфелла, сопровождаемый сыновьями. Пятилетние сорванцы умудрились достать мастера над оружием своим непослушанием, и теперь Рикард должен был придумать для них наказание.

— Отец, — наконец, окликнул его Брандон. — Мы больше так не будем!

— Да, не будем! — подтвердил его слова младший брат.

— Будете, можете мне не рассказывать. Думаю, вас пора отдать на воспитание в другие дома.

— Как дядю Рикона?! — радостно спросил первенец. — Он столько всего рассказывал…

Рикону нравилось возиться с племянниками. Они бегали по Винтерфеллу, прятались в криптах, шутили над септоном… дошутились до того, что септон уехал на юг — со смертью леди Кейтелин почитателей Семерых в замке не осталось.

Мать не пережила смерть Брана. Как больно не было признавать это Рикарду, в этом снова был виноват он — и только он один. Мальчик-калека до сих пор лежал в комнате в Винтерфелле, живой телом, но мёртвый душой.

Тогда, когда он вернулся с островов, вернулся с победой, Джоселин рассказала ему о странных видениях брата. О том, что он видит другие места, прошлое и будущее, молясь Старым богам.

Зеленоходцы — так их звали. Легенды и сказки Севера хранили память о таких героях, но давно-давно они считались исчезнувшими.

Рикард поддался искушению и стал просить Брана заходить всё дальше и дальше — в глубину веков, в чужие замки, и даже в будущее.

И в один ужасный день Бран просто не вернулся обратно. Застрял в зелёных снах, остался там навсегда.

Мать не выдержала этого, и её сердце остановилось.

Арья, которую Бран увидел, пока Рикард воевал — разорял Железные острова, оказалась королевой разбойников, грабивших лордов Речных земель и раздававших награбленное крестьянам и другим простым людям. Ремесленники почитали её, крестьяне давали приют её воинам, и никто ничего не мог с этим поделать.

И Рикард не знал, как с этим быть.

— А, папа? Ты отправишь меня к Сервинам, а его — к Амберам? Или в Родники, к дяде Русе?

Рисвелл стал лордом благодаря быстрой кампании винтерфельских всадников. Его старший брат предпочёл уйти в Дозор, и все северные лорды согласились с этим.

— Нет, сыны мои, я предпочёл бы видеть вас ближе, чем Родники, Курганы или Последний очаг. Может, Новый город? Вы скучаете по дядюшке Лукасу?

Новый город разросся до внушительных, по северным меркам, размеров. К вящему удовольствию всех лордов, конечно же. Разве что Сервин был недоволен — налоги шли напрямую Старкам, минуя всех прочих, а Новый город и замок Сервинов разделяли считанные часы пути.

— Дааа! Новый город! К Брину и Бену!

***

— Всё ли готово, Лукас?

— Архимейстер Тиобольд согласился на все наши условия. Это будет не Цитадель, но что-то схожее. Лекари, чтецы, рудознатцы, картографы и астрономы смогут ковать здесь свои звенья, и оставаться на Севере в замках.

— Отлично. Как идёт подготовка лесопил?

Лесопилы изобрёл Сэмвелл Тарли, юный мейстер Ночного дозора. Он приезжал на обучение в Винтерфелл, и предложил простую схему с водным колесом мейстеру Лювину — оказалось, так дозорные в замке-у-пруда по его предложению наловчились пилить брёвна на доски. Теперь эти лесопилы в большой секретности сооружали люди самого Рикарда, Блэквудов и Мандерли, чтобы строить и заготавливать лес для строительства городов.

— Полным ходом, — Блэквуд улыбнулся. — Но течение Белого ножа слишком быстрое, несколько человек уже погибли из-за этого. Вот Русе в своих землях мог бы использовать это гораздо выгоднее.

— Хорошая идея.

Рикард покрутил в руках миниатюру лютоволка, стоявшую на большом овальном столе с картой Севера, Трезубца и Долины. Первым делом на деньги, доставшиеся с продажи морского трона Грейджоев в Браавос, Рикард подарил такие столы Лукасу, лорду Виману, кузенам в Кархолд, а ещё больший, с картой всего Вестероса и даже Эссоса — себе.

— Как ты смотришь на идею стать моим десницей? — наконец, задал он тот вопрос, ради которого приехал.

— Но… ты же не хотел воевать ещё раз? Робб, мы только что закончили войну, в которой…

— В которой погиб наш король, — язвительно ответил Рикард. — Я предложу созвать Великий совет. Слишком много крови пролил Север, ты прав. Слишком много крови пролили все королевства — так, может, пора прекратить эти… противные естеству попытки усадить кого-нибудь на Железный трон сгинувшей династии?

Лукас посмотрел на него со смесью недоверия, испуга и надежды.

— Север самодостаточен. Будет самодостаточен. Наши леса переполнены животными, сбежавшими из-за Стены. Наши поля смогут родить больше, если у мелкого люда появятся железные инструменты. Да даже одной рыбой из Стылого моря Север можно было бы прокормить! Королевская гавань — нарыв, который сосёт соки из Севера… и других земель.

— Но почему я?

— Ты женат на внучке лорда Вимана, и это его устроит. Ты веришь в настоящих богов, это устроит всех остальных. Ты не будешь держать сторону одного лорда-соседа, потому что родился в Древороне. Тебе разве недостаточно?

— Гленморы не захотели видеть меня лордом Каменного берега. А если другие так же не захотят видеть меня десницей?

Рикард вздохнул.

— Гленморы — мелкие лорды, и я сделал ошибку, прислушавшись к их мнению. Если лорд Гленмор будет так уверен в том, что ты будешь плохим десницей Севера, я отдам ему приказ заиметь порт на берегу Закатного моря, рыболовецкий флот и добывать китов, как иббенийцы. Вот тогда-то мы и посмотрим, кто справится хорошо, а кто окажется Гленмором.

— …Ладно. Ты мой лорд, Робб, и ты мой друг. Я не могу отказать тебе.

Рикард улыбнулся.

***

— Санса! — Рикард подхватил сестру, настоящую красавицу, и закружил её.

— Робб! Роообб! Отпусти меня!

— Сестрёнка, мы так давно не виделись! Почему же я не могу обнять тебя? — Рикард искренне веселился. Они встретились в Риверране, чтобы вместе с Эдмаром и его ближайшими лордами отправиться на Великий совет в Харренхолл.

Никто из Старков так и не стал лордом этого страшного замка — лишь потому, что Томмен именем своего брата отдал его… себе. Очевидно, юноша пытался увеличить влияние, но лорды, разобравшись, что к чему, сильно оскорбились на мальчишку.

Обменявшись рукопожатиями с заматеревшим Ланселем, Рикард поспешил показать им гостевые комнаты, пока Эдмар принимал остальных лордов Запада, что решили оставить свои земли и посетить Великий совет.

— А где же Рикон? — удивлённо спросила Санса. — Разве не твой первенец должен был остаться Старком в Винтерфелле?

— Джоселин нездоровится, и я попросил брата остаться, чтобы приглядеть за ней и за детьми.

— Твоя дочь, я слышал, красавица?

— Она выглядит точь-в-точь, как наша матушка.

— Я слышал, лорд Баратеон ищет жену для своего старшего сына… — как бы между делом заметил Ланнистер.

— Лансель, в прошлый раз это закончилось войной, — хмуро оборвала его Санса. — Хватит сватать чужих детей. Ты уже женил нашего сына.

Женой маленького Тайвина почти стала дочь Эстренов, что была старше его на три года, потому что лорд Виндхолла пообещал большое приданное — а потом отступавшие с Железных островов лисенийцы разорили замок, вырезав большинство его обитателей. Тайвин остался без невесты.

Ланнистер замолк, а Рикард, доведя сестру и мужа, зашёл в отведённые им покои следом. Санса удивлённо подняла бровь.

— Я хотел бы спросить, кого поддержит Запад на Совете? — Рикард был практически уверен в ответе Ланселя, но должен был уточнить.

— Томмен — мой кузен, — «ожидаемо», — но… Харренхолл оставался моим владением, несмотря ни на какие указы узурпатора Станниса, и воины оттуда помогли нам продержаться в тяжёлые моменты.

— Так кого поддержит Запад?

— Я не могу говорить за всех своих лордов, — Лансель слегка покраснел. — Многим не нравится Томмен. Он резок. Вспыльчив. Я сам… смотря кто назовёт себя достойным престола. А кого поддержит Север?

Рикард улыбнулся. Лансель удивил его, но это было очень на руку.

— Полностью согласен с вами, милорд Ланнистер, — усмехнулся он.

***

Харренхолл всё ещё оставался мрачной руиной. Неудивительно — никто не пытался хоть что-то подправить в этом замке. Вот Ров Кейлин, например, стал неприступным за эти годы, а Харренхолл никак не изменился.

Башня, заселённая северянами, охранялась лучшими воинами горных кланов. Лиддли, Норри, Флинты стерегли их покой и сон лучше, чем любые гвардейцы южан. До начала прений оставался день, когда в замок явились все лорды Долины. Все прочие, даже дорницы, уже были на месте.

Островитян никто не ждал.

— Кузен, — Рикард улыбнулся как можно доброжелательнее. Сын проклятого андала походил на него лицом точь-в-точь. Лишь круги под глазами создавали различие. И возраст. — Приятно познакомиться.

— И мне, — Роберт Аррен опасливо пожал его руку. — Жаль, что мы не встретились раньше.

«Ему не жаль», — понял Рикард. — «Он боится меня».

— Как вы находите атмосферу в преддверии Великого совета, кузен? — Рикард уже пожалел, что устроил эту встречу. Но кто же знал, что наследник гордецов с гор окажется трусом?

— Я… немного обескуражен. — Роберт сел в кресло, не отпуская рукояти клинка. — Признаться, не думал, что в Просторе всё ещё столько лордов.

Рикард и сам не ожидал, что среди калек и беглецов воины Святой веры и Эдрика Баратеона обнаружат наследников почти всех домов Простора, которые разорил Грейджой. Даже дорнийцев было меньше.

— Родственные связи, кузен, — Рикард позволил себе усмехнуться. — Они не забывали родственных связей, и поддерживали друг друга. Давали кров в тяжёлое время.

Когда-то давно Арья не смогла пробраться в Долину — воины Арренов не поверили в то, что она — кузина Роберта.

И Роберт — вернее, его мать — был в курсе.

Это Бран узнал для Рикарда первым делом.

— Жаль, что война порвала часть из них.

— Жаль. Кузен, кого поддержит Долина?

Роберт скривился. Видимо, не он один задавал этот вопрос.

— Лорд-протектор уплыл в Эссос, но не вернулся. Мы не будем выдвигать Дейнерис Бурерождённую, кузен, но она — достойный правитель. Аррены поддержат её.

— Спасибо за откровенность, кузен.

Рикард не дождался ответного вопроса и встал, оправив камзол. Броню в таком обществе носить было не принято.

***

Для прений был использован самый большой двор Харренхолла. Мастера установили трибуны, над которыми взвились знамёна домов, прибывших на Совет. Те, дома, что не явились, тоже были представлены знамёнами, установленными рядом с трибуной. Предполагалось, что их лорд сам мог распорядиться их голосом.

Когда лорды и леди расселись, Верховный септон зачитал молитву, призвав быть справедливыми, мудрыми, верными долгу и прочей андальской чепухе. Рикард не вслушивался.

Один из мейстеров Харренхолла, старик с густой бородой, занял место септона, как только тот договорил.

— Каждому, кто желает высказаться, — кряхтел он, — будет дано слово. Защищать свою позицию можно только с доказательствами…

Рикарду пришёл на ум случай с предыдущего Совета, когда какой-то лорд Узкого моря кричал, что он — потомок древних Таргариенов, и приволок с собой тома родословной.

Следующее собрание состоялось на следующий же день, когда все желающие сообщили о своих намерениях ответственному мейстеру, септону и их помощникам.

Сир Вендел держал руку на пульсе, и от него Рикард знал, что в списке были Монтерис Веларион, мальчишка четырнадцати лет, Томмен Баратеон, Роберт Баратеон — сын не то Джоффри, не то Томмена, Эдрик Баратеон, Ширен Баратеон и даже безрукий Эйгон Таргариен.

Собственно, к этому он и готовился.

***

Когда объявили претендентов, мейстер заявил, что пришло время обозначить позиции верховных лордов. Порядок выступлений разыграли вслепую — первым получил право говорить Аррен, затем — представлявший Королевские земли Риггер, собственно Эдрик Баратеон, Денис Редвин, Гарт Окхарт и Хамфри Хайтауэр от Простора, Лансель, принц Манфри Мартелл, Эдмур и, наконец, сам Рикард.

Конечно же, его последнее место было специально подстроено при участии лорда Ройса, Эдмура и победносного лорда Тарли, отказавшегося быть делегатом Простора после того, как он вытянул последнее место.

— Первым слово получает лорд Роберт Аррен, Верховный лорд Долины, лорд Орлиного гнезда, Хранитель Востока короля Станниса из дома Баратеонов, первого своего имени.

Роберт был краток.

— Дом Арренов поддерживает притязания Томмена Баратеона на престол.

Лорды всех Семи королевств опешили. Особенно опешили лорды Долины, часть из которых сражалась против Джоффри и Томмена на стороне Станниса, задаваясь вопросом, почему же он не предпочёл Ширен, собственную невесту?

— Королевские земли поддержат своих исторических правителей, — Риггер не внёс ясности в ситуацию.

— Штормовые земли — родина моего отца. Мой отец стал королём и по праву рождения, и по праву силы. Оба моих дяди восстали против его якобы родных детей — и не просто так. Взгляните на моего называемого брата. Разве хоть чем-нибудь он похож на меня? Разве хоть что-то роднит его с моей кузиной Ширен? — с аргументами Эдрика было тяжело не согласиться. — Как могут Штормовые земли принять того, с кем боролись всю войну?

«А вот опускать факт совестных действий армии Эдрика и армии Джоффри не стоило», удовлетворённо подумал Рикард.

Просторцы признали претендентом Роберта Баратеона. Когда Денис Редвин сказал это, трибуна Простора загудела в знак неодобрения.

— Томмен — мой кузен. Это можно сказать наверняка. Но я не могу ничего сказать хорошего о нём. Как и о предыдущем короле на Железном троне — Джоффри Неопалимом. Они оба жестокосердные тираны, что хотят подчинить себе остальных. Хотя бы взять этот замок — он был отдан мне и моей жене Сансе по праву рождения. Томмен же передал его себе, чтобы получить больше влияния. Проклятые руины и не нужны моей семье, но задумайтесь, лорды Вестероса, кого вы поддерживаете.

— Дорн верен своим корням, милорды. Драконы присоединили нас, и если королём будет не дракон, то нет и смысла оставаться внутри Семи Королевств.

Дорнийцев было меньше всего ещё и потому, что ото всех домов приехали вторые и третьи сыновья. Принц Тристан даже не отправил собственного дядю, пережившего пытки Эурона Оберина, вместо того послав дальнего кузена. Меньше риска, больше пространства для манёвра. Такие заложники их не убедят, случись что.

— Милорды. Миледи. Речные земли — центр Вестероса. По карте и по нутру. Земли моих знаменосцев простираются от Узкого моря на востоке до Закатного на западе. Мы граничим с пятью королевствами. Для нас важно, чтобы границы были открыты, а дороги — безопасны. Но, милорды, Речные земли не станут терпеть унижение от королей. Кто бы не оказался на Железном троне, он должен прислушиваться к мнению своих подданных.

Дядя не решился окончательно принять его сторону в вопросе наследия, и Рикард понимал, почему.

— Милорды, Север — самый большой регион из всех Семи королевств. Я бы даже сказал, самое большое королевство изо всех семи…

15

— ...Я бы даже сказал, что это самое большое королевство из семи. Эйгон Завоеватель объединил пламенем и кровью весь континент, а его потомки — укрепили эту власть. И всё же, все мы помним, чем кончилось правление Таргариенов.

Рикард обвёл глазами трибуны. Лорды Севера были посвящены в его план, в общих чертах, остальные же… самые сообразительные из них наверняка уже придумали себе, что он хочет сказать.

— Король на Железном троне нанёс Северу оскорбление, которое не смыто до сих пор, и я говорю не об одном конкретном короле. Мой дед, мой дядя, мой отец и моя сестра — все они сгинули на вашем проклятом юге. Все они погибли или исчезли в Королевской гавани. Все они были убиты королями на Железном троне.

Томмен Баратеон явно был в гневе. Эдрик Баратеон спокойно слушал. Эйгон Таргариен выражал сожаление всем своим видом. «Зря старается», — злорадно подумал Рикард.

— Джейхерис Первый дал Семи королевствам одну монету, одни налоги, одни дороги. Где они оказались теперь? Кто из южан обращает внимание на дела Севера? Кто зачистил Железные острова, выродки откуда разоряли всё западное и южное побережья?

Рикард распалился.

— Я скажу, кто. Был лишь один король, кто отправился на Север, рискнул всем — и погиб, защищая людской род. Станнис Баратеон, так его звали. Но этот король сложил свою голову в борьбе с тем, о чём вы даже не думаете, чего вы не представляете в страшнейших кошмарах. Эурон Грейджой — котёнок в руках принца, а Белая смерть с Севера — сумеречный кот, дикий и смертоносный. Поверьте, милорды, я знаю, о чём говорю.

Он перевёл дух, снова обведя глазами лордов.

— Довольно этих королей! Баратеоны всех мастей, Таргариены, да вы бы ещё Блэкфайеру предложили занять Железный трон! Грейджои шли по старому закону, Железной цене — и как далеко зашли? Если и принимать, то что-то новое. Дать шанс той династии, которая ещё не запятнана ни кровью, ни пламенем, а если вы не согласны с этим — то стоит ли давать шанс кому-то вообще?

Мальчишка с морским коньком на камзоле приосанился. Кто бы мог подумать, что брак младшей внучки Вимана Мандерли мог бы оказаться таким успешным? Но Рикард знал, что никакого брака не будет.

— Север поддержит того из претендентов, чей дом не был запятнан в этом во всём. Жаль, что среди претендентов таких нет.

Все замолкли.

Рикард спустился с трибуны и прошёл к своему месту.

Это был самый опасный момент.

«Главное, чтобы никто не достал оружие», — подумал он.

— А знаете, — вдруг громко сказал принц Дорна со своего места, — Старк в чём-то прав!

***

Лорды — уже почти короли — разъезжались из Харренхолла быстрее, чем мейстеры из Староместа. Выходя с собрания, Рикард обронил фразу, дескать, короля себе выберут те, кто останется на Совете последними — а кто не останется, тот в выборах участвовать не будет.

Знаменосцы Запада все, как один, поддержали решение Ланселя уехать. Железный трон ничем не помог им в войне против островитян, и желания снова ввязываться в самоубийственную войну у них не было.

Эдрик Баратеон, его кузина Ширен и лорды Штормовых земель уехали, напоследок предложив всем лордам Простора и Узкого моря, что не хотели подчиняться Железному трону, обращаться к ним.

Роберт Аррен и лорды Долины тоже уехали. Когда северяне седлали коней, лорд Хантер и лорд Ройс громко убеждали Роберта последовать примеру остальных и провозгласить себя королём.

Эдмар Талли уехал вместе со многими лордами Трезубца, но недалеко — к руинам Белостенного, ждать решения оставшихся.

Часть лордов Простора уехала, а оставшиеся не понимали, что им делать в сложившихся условиях. Рикарда это интересовало мало — он спешил на Север. Сорванный Великий совет был самым главным аргументом для осуществления его давней мечты.

Королевство Севера ждало своего Короля.

***

— Ваша милость! — поприветствовал его лорд Эдвин. Молодого мужчину сопровождали пятеро всадников в цветах Близнецов — охрана.

Рикард ещё не был королём, но гонцы с Великого совета быстрее птиц разнесли новости по всем замкам и городам Семи королевств. Впрочем, никто ещё не называл его королём в открытую — никто из южан уж точно.

— Лорд Фрей, — кивнул ему Рикард, остановив коня. Они, уже не слишком спеша, двигались по Королевской дороге на Север, и уже вступили на Перешеек — и тем неожиданнее был визит самого лорда Близнецов, четвёртого за последние годы. — Что привело вас в мои земли?

Рикард был настолько недоволен Ридами, попрятавшимися в своих болотах, что был в шаге от лишения их титула. Даже знаменосцы лягушатников, Квагги, Питы, Гринухуды и другие поучаствовали в кампании против островитян, откликнувшись на его призывы, в то время как из самого Сероводного дозора не пришло ни единой весточки.

Бринден Квагг сказал ему тогда, что новый лорд, Жойен, сидит больше в богороще, смотря в прошлое, чем занимается делами своих земель, а Брандон Пит поддержал его, добавив, что не всем на Перешейке это по нутру.

Собственно, эти… лорды были с ним и в Харренхолле, в то время как Жойен не соизволил даже высунуть носу хотя бы ко Рву.

Но больше всего Рикарда раздражало то, что он ничего не мог с Ридами поделать. Лишь примирять других северян с мыслью, что земли Ридов он вполне бы мог отобрать себе. Даже как лорд, а не как король.

— Ваша милость, — Фрей, напрягшись, слегка побледнел. — Могу я поговорить с вами наедине?

— У меня нет секретов от своих знаменосцев, лорд Фрей, — «а если ты замышляешь что-то недоброе, червяк, они разотрут тебя в порошок». — Говорите смело.

Он смутился ещё сильнее, и обвёл глазами хмурых всадников, остановившихся вслед за Рикардом.

— Дело в том… дело в том, что через Близнецы идут торговцы. На Север. В Белую гавань. А если ваша милость всё же перекроет границу по Рву, то и торговцы не пойдут через болота Перешейка, найдут другой путь. В лесах появятся бандиты, ничьи земли быстро опустеют, а Королевская дорога придёт в запустение.

— Это вполне может случиться, — согласился Рикард. Он не исключал такой возможности — но пока Эдмар думал о том, кому ему присягнуть, Север бы не стал закрывать границу с ними. Рикард, может, и не собирался быть королём Севера и Трезубца, но коли так произошло бы… — Но не собираетесь же вы просить меня остаться лояльным ко всему Югу?

— Нет-нет, ваша милость, я хотел совсем другого… — Фрей неожиданно покраснел, и стал слезать к коня. Спутники Рикарда заудивлялись, а сам он изумлённо поднял брови.

— Ваша милость, дом Фреев готов присягнуть вам клинком и жизнью, — опустив колено в грязь, Фрей склонил голову. Это, видимо, задумывалось для более торжественной обстановки, понял Рикард, но не сложилось.

«Интересно, а с каких торговцев они собираются брать мзду, если присягнут Винтерфеллу? Кто пойдёт из их земель?»

Мгновение спустя Рикард понял ответ на собственный вопрос. Ещё когда часть его воинов возвращалась с островов через отстроенный заново Сигард, там же распродавая награбленное, лорд Патрек нахваливал свой новый порт. Самый короткий путь из Ланниспорта в Винтерфелл, из Староместа в Браавос, всегда шёл через Сигард. А сейчас, когда острова опустошены и примирены, этот путь был ещё и самым безопасным.

Как и путь из Кайса, городка Кью, Винного городка, города лорда Харровея и десятков других гаваней и городков на берегу Закатного моря, разорённых Эуроном.

— Это большая честь для меня — слышать клятву такого могущественного лорда, как вы, лорд Фрей. Но я не могу принять её… сейчас, по крайней мере. Несмотря на Великий совет, у королевства Севера ещё нет короля.

— О, ваша милость, я понимаю, — хочёрьи глаза Эдвина сверкнули. «Хитрец». — Можем ли мы с моими людьми прибыть в Винтерфелл на вашу… коронацию, ваша милость?

— Конечно. Туда могут прибыть все, кто желает.

Фрей чуть не споткнулся, услышав такое, и только когда он и его всадники удалились на юг, Рикард понял, что разрешил всем лордам и рыцарям юга просить у него подданства, когда придёт время.

— Даёшь ты, Старк, скоро станешь королём Железного трона, — усмехнулся в тон его думам капитан гвардии, Брандон Флинт. — Все лорды съедутся в Винтерфелл.

***

Новый город встречал его запахом свежесрубленных сосен, зданиями правильной формы, и высокими деревянными фортами, защищавшими с двух сторон мост через Белый нож. Всё это достроили за время его отсутствия — даже мост, который стал подъёмным с обеих сторон. Мейстеры, получившие в распоряжение ряд зданий сначала в Зимнем городке, а потом и в Новом городе, непрерывно подавали Лукасу новые проекты городского устройства. Южане, приехавшие на север за лучшей жизнью, привыкли к комфорту — и каменные здания, и каменные дороги уже строились их силами и силами северных крестьян, отдыхавших от пашни.

Словом, будущая столица Севера похорошела в разы с его прошлого визита, хотя его не было считанные недели.

— Лукас, скажи мне, какие новости пришли в твою скромную резиденцию за время нашего отсутствия? — Рикард налил себе воды из графина, усевшись на стул в широком и высоком кабинете своего почти что десницы. — За время пути я ни одной не слышал.

— Конечно. Новостей много. С каких начать?

— С хороших, конечно.

— Хм. Посланники из Браавоса, Лората и Порт-Иббена прибыли в Белую гавань. Они поприветствовали независимость Севера и выразили желание посетить Винтерфелл в день коронации.

Это было очень даже неплохо. Три основных державы севера Эссоса имели наиболее прочные узы с его королевством — никакого рабства, суровые условия, традиции и торговые связи. А заимев собственных мейстеров, Северу будет, что предложить эссосцам — это Рикард знал наверняка.

— Леди Мейдж Мормонт попросила дозволения устроить брак своей самой младшей дочери и твоего сына.

— О, Старые Боги, ну почему эта медведица никак не может успокоиться?

Мормонтша не переставала предлагать ему своих дочерей в каждом письме. Рикон, побывавший на острове после возвращения с Железных островов и привёзший леди Мейдж её долю богатств, рассказывал, что все дочери старой медведицы похожи на неё саму — широкоплечие, квадратнолицые и грубые.

Рикард был не уверен, что такая жена нужна его сыну. Тем более, она была старше их обоих на добрый пяток лет.

Лукас внимательно наблюдал за реакцией друга.

— Из Винтерфелла пришла весть — Джоселин беременна, и снова двойней.

Рикард поперхнулся водой. Откашлявшись, он широко улыбнулся. Серый Ветер, лежавший за его креслом, встревоженно поднял голову, но быстро успокоился.

Лукас налил себе вина.

— Пожалуй, это все хорошие новости, мой король.

Рикард вздохнул. «Хоть бы это было не про Север», — подумал он. В свой первый приезд в Винтерфелл в этой жизни Русе Болтон озвучил своё видение порядка. Тихие люди, мирные земли. Рикард согласился, и про себя добавил — процветающий край. Да, в суровых землях процветания достигнуть нельзя, но почему он не должен хотя бы пытаться?

«Было бы ни к чему», — подумал он, — «если бы все мои усилия пошли насмарку».

— Большой Джон умер после очередного пира. Захлебнулся отрыжкой.

Он резко постарел после кампании на островах. Будто бы эти жрецы, которых он вешал десятками на Харлоу, выпили из него соки жизни. Младший Джон, сопровождавший Рикарда в Харренхолле, признался, что боится смерти отца.

— Это большая потеря для всего Севера, — горько произнёс Рикард, уставившись в пол. Когда-то именно Амбер предложил его короновать за удачную охоту. То была шутка — но он надеялся, что старина Джон станет тем, кто водрузит на него венец из железа, рассказав эту историю.

— Торрхен тоже распрощался с жизнью, — после недолгого молчания продолжил Блэквуд.

Рана, нанесённая этим ублюдком из сгинувшего дома, унизила гордого кузена Рикарда, превратила его в посмешище перед домочадцами. Он уехал в Ночной дозор, надеясь стать своим там, но, видимо, не смог.

— Как?

— Они не знают точно. Мейстер Восточного дозора сообщил, что последний раз он вышел в патруль на маяк, к морской части Стены.

Рикард помолчал.

— На Юге определились с королями, — продолжил Лукас. — Эдрик Баратеон короновался королём Штормового предела и Королевского леса. Все земли восточнее Горького моста и южнее Звена присягнули ему. Томмен женился на Маргери и объявил себя королём Простора, но не ясно, добрались ли они до Хайгардена.

— Всё равно, то, что ему досталось, разграблено, и не единожды, — усмехнулся Рикард.

— Окхарты и Рованы поддержали Ланселя Ланнистера, назвавшегося Верховным правителем Запада и Марок. Вполне возможно, что и другие дома последуют за ними.

— Что с Дорном?

— Они отбили у пиратов Звездопад. Молодой лорд Дейн женился на сестре лорда Дондарриона, и войска Шторомовых лордов помогли ему. Увы, Эйгон Шестой неудачно попал под вражескую стрелу во время штурма…

Лукас улыбнулся кончиками губ. Рикард отсалютовал ему бокалом воды.

— Сир Вендел был удивительно прозорлив. Думаю, он будет прекрасным мастером над торговлей.

— Прекрасный выбор. Кстати, у него родился наследник.

— А у Русе? — вернувшись через Сигард он, наконец, женился там на Джейн Маллистер, кузине лорда Патрека. Девушка к тому же была внучкой старого Уолдера Фрея, благодаря чему пережила всех своих родных вместе с кузенами в Близнецах.

«О, боги, Фреи меня допекут и через Рисвелла», — с сокрушением подумал Рикард. Ссориться о таком с Эдмаром он не хотел.

— Леди Рисвелл беременна… была месяц назад — может, в Винтерфелле есть письмо.

Не все лорды отчитывались перед почти-что-десницей Рикарда, предпочитая отправлять через мейстеров письма в Винтерфелл. Это было проблемой, которую Рикарду предстояло решать, всё же Зимний совет будет собираться в Новом городе, а не в Винтерфелле. Может, не каждый раз, но Старк задумывал это именно так.

— Что до Долины, к слову?

— Твой кузен так и не решил, хочет он быть королём, или нет. С Сестёр пришло письмо к Мандерли, сюда и в Винтерфелл — они просят помочь им войсками поддержать Хардинга. Ройсы и Уэйнвуды якобы собираются сделать его королём Долины.

— Глупость, — фыркнул Рикард. — очередная андальская глупость. Пусть сами разбираются со своими проблемами в своём седьмом пекле.

— Есть ещё несколько новостей, но они подождут тебя до Винтерфелла. Скагос, китобои, вот это вот, — Лукас махнул рукой. — Когда проведём коронацию?

— Через четыре луны. Думаю, этого времени хватит всем. Главное — не проси их тащить подарки.

***

Робб, одетый в свои лучшие одежды, камзол с вышитым лютоволком, плащ, отороченный собольим мехом, сапоги, привезённые из Браавоса, выглядел настоящим королём. Он выглядел так, как никогда не выглядел ни один из южных королей, что она видела. Ни Роберт, ни Джоффри, и тем более её милый недотёпа Лансель не были так похожи на настоящего короля.

Пожалуй, их отец выглядел так же стойко, сурово и справедливо, верша суд в Красном замке на Железном троне, как десница короля. И всё же Робб был при том более… королём, в конце концов.

— Ты прекрасно выглядишь, брат, — улыбнулась она ему. Жена верховного правителя Запада и Марок впервые посетила земли предков после того отъезда на юг. Она всегда мечтала покинуть стылый промозглый север ради юга, полного принцев и рыцарей — и вот, теперь была здесь в последний раз.

Королеве во всём, кроме имени, нечего делать в чужом королевстве, пусть там и правит её брат.

— Спасибо, Санса.

Робб улыбнулся ей светлой и тёплой улыбкой. Мурашки пробежали по её лицу. Мама в её детстве так улыбалась маленькой дочери, когда укладывала её спать.

Прикрыв глаза, она на секунду захотела разрыдаться. Порой ей хотелось снова оказаться в детстве. Когда был жив отец, мать и Бран с Арьей. Когда всё было хорошо.

И чтобы король Роберт никогда-никогда не приезжал в Винтерфелл.

15-с-половиной (интерлюдия)

— Король Севера! За короля Севера!

Зимний городок пировал вместе с Винтерфеллом и всем Севером. В городах и замках лорды и владетели поднимали кубки за новообретённого короля. Эпоха драконов сгинула навсегда — и всё вернулось на круги своя.

Дарин не знал, радоваться ему, или не очень. Робб Старк доказал, что он — хороший воин, командир и правитель, но эта погоня за короной… так ли она была нужна?

Если бы молодой Хорнвуд имел право голоса, то сказал бы, что нет.

Отец, что был в Харренхолле вместе с теперь уже королём, говорил Дарину, что все претенденты были блеклыми южанами. Король Роберт, что сражался бок-о-бок с северными воинами, заслуживал того, чтобы перед ним преклонились все семь королевств, а его дети…

Дарин вздохнул и отпил из кубка вина. Борское золотое. Редкость — даже на Совете отцу подали Тартское пойло. Теперь Редвинам придётся постараться, чтобы их вино снова оказалось в замках Вестероса — но Северу не о чем переживать. Усилиями короля в каждом замке были десятки и даже сотни бочек самых разных вин, что были вывезены с островов, из замка Флорентов, да и просто с юга.

Везде Робб Старк был хорош, и всё же Дарин не был уверен в том, что Бич Одичалых, Молодой Волк и Нагнувший Раком Южан будет хорошим королём.

***

— За короля Севера! — сир Вендел был в числе первых, кто узнал о плане Молодого волка. Обрести независимость, собственную монету, законы, власть… сначала он думал, что это просто вскружившая голову мальчишке сказка, но теперь был уверен, что Старые и Новые боги осветили его путь.

Мандерли были вернейшими знаменосцами Старков, а после исчезновения Болтонов стали сильнейшими и богатейшими. Новый город и Белая гавань будут не беднее Лората и Норвоса, Вендел был уверен в этом, а его собственная дочь сможет стать королевой Брандона.

Мальчишка как раз будет воспитываться в соседнем Старом замке Локков.

— Милорды! Миледи! Цвет Севера! Спасибо вам, что прибыли сюда. Это великий праздник всего Севера, от Кремневого пальца до Вдовьего дозора, от Стены до истоков Трезубца, — король, выглядящий как никогда по-королевски, обвёл глазами своих верных знаменосцев. Его жена, пусть и южанка, выглядела необыкновенно статной в этот миг. Достойные король и королева для достойных земель.

Карстарки, Гленморы, Мормонты, Уайтхиллы, Норри, Питы, Флинты, Дастины, Рисвеллы, Амберы, последний из скагоских лордов Магнар, Локки, Вулфилды, Хорвуды, Гловеры, Слейты, ещё Флинты, ещё Норри, Моллены, Блэквуды, даже Фреи и Маллистеры, гости из Вольных городов, лорды других земель — все они слушали нового короля с благоговением, вглядываясь в каждое его движение, в каждый его взгляд.

— Мы положили конец эпохе, когда южане определяли наш путь. Больше никто не заставит нас воевать на Ступенях или помогать драконьим владыкам занимать трон. Больше не придётся несогласным с ними бежать за Узкое море. Больше не придётся искать — и не находить — правосудия в Королевской гавани. Сегодня мы вернули то, что было нашим по праву, милорды. Сегодня Север вернул свои традиции, и обрёл своё будущее! Старые Боги не оставили нас, как одичалых за Стеной, они осветили наш путь сиянием сердцедрев!

— УРА! Слава Старым Богам!

Мандерли поднял кубок вместе со всеми. Притихший рядом с ним мальчишка Веларион, который всё же набрался смелости просить руки Виллы, не спешил пить. Несмотря на то, что мальчишка был на семь лет младше его младшей племянницы, этот вариант привязывал Дрифтмарк и его порты к Белой Гавани — и Северу в целом.

— Пейте, сир, — едва слышно усмехнулся Вилис. Северяне не терпели неуважения к Старым богам. Не раз и не два на улицах Белой гавани стражникам его дяди приходилось разнимать драки мальчишек, одни из которых верили в Старых богов, а другие — в Семерых. Последние всегда получали больше тумаков, даже не уступая числом. — Пейте, или станете врагом для нашего короля лично!

Это была шутка, но лордик испуганно глянул на Вилиса, потом — на короля, и мигом осушил свой кубок.

«Подумать только, ещё при старом Рикарде Веларионы и смотреть бы не стали на северян, даже как на равных. Как же сильно изменился мир».

***

Брандон Вулфилд оставался кастеляном Винтерфелла достаточно долго, чтобы стать доверенным лицом Молодого Волка, его жены, братьев, а теперь и сыновей. Он научился распознавать в гостях их сокровенные желания, потайные замыслы… но Жойена Рида он понять никак не мог.

Когда король приказал готовиться к пиру, он отметил особо, что лорда Сероводья можно и не дождаться. Брандон знал об этом не понаслышке, новый мейстер, белокурый Леобальд, отправлял ворона за вороном на Перешеек — и каждый раз они возвращались без ответа.

Тем удивительнее был момент, когда лорд Жойен и его сестра, в сопровождении стражей на невысоких лошадках, прибыли в замок прямо перед пиром.

— Мне нужно поговорить с лордом Старком, — с полуулыбкой говорил ему Рид. — Это дело касается его брата, Браднона.

— Брандон Сломленный уже год, как мёртв, а король Робб, — титул он выделил особо, — сейчас на пиру.

— Король? — Жойен на миг выглядел удивлённым. — Нет-нет, королём он станет на юге, в Риверране…

— Как это мёртв? — девушка в изумлении ахнула, прикрыв рот ладонями. — Он не мог! Пустите нас к Брандону, сир Кассель! Нужно спешить!

Это окончательно сбило Брандона с толку. Он отправил одного из стражников предупредить короля, а сам поспешил в крипту — убедиться, что его имярек (именно таким он считал мальчика-калеку, за которым ухаживал даже после того, как душа покинула его тело) никуда не делся.

Так и было.

Вернувшись во двор, он с изумлением узнал, что король приказал отвести Ридов в комнаты и поставить там стражу, не давая им выходить.

«Он знает, что делает».

***

Джон был искренне рад за брата. На Стене ходили лишь слухи от добровольцев с юга, какими жестокими были островитяне в этот раз. У него шли мурашки по коже от перечислений лишь имён тех, кого они казнили, а первый разведчик Ночного дозора видел вещи похуже — например, сражался с монстрами за Стеной. Но мёртвый одичалый не был беременной шлюхой с распоротым животом, которая ещё луну назад была правительницей замка.

То, что Робб смог одолеть этих монстров, разорить их собственные земли, вернуться домой с добычей без помощи других королевств… вернее, практически без помощи, затмевало даже подвиги их отца.

Глядя на то, как знаменосцы чествуют брата, Джон мог только радоваться за него.

И всё же где-то в глубине души он сожалел, что хотя бы не стоит бок-о-бок с Роббом, не носит волчью голову знака десницы… Был бы Блэквуд так близок к Роббу, если бы он, Джон, был рядом с ним? Какие подвиги бы они совершили вместе за эти годы? Сокрушили бы они Станниса, короля ночи, ублюдка из Дредфорта, пиратского монстра быстрее?

Может, он даже стал бы королём сам?

Джон вздрогнул от этой мысли, и постарался забыть её тут же.

«Правильно, выходит, говорила леди Кейтелин», — горько усмехнулся он про себя.

Джон Сноу поднял кубок с вином, и опустошил его.

«Лучше не сожалеть об утраченном, Джон». В конце концов, за Стеной сейчас тоже можно было сыскать славу. Наверное.

***

Оливер Фрей метался в сомнениях. С одной стороны, его племянник-лорд принял верное решение, зная, от чего зависит мощь Переправы, но с другой… Даже в своей речи новокоронованный Король Севера заявил, что не поведёт армии в бой ради южан. Значило ли это, что он позволил бы любому врагу разорить Сигард, осадить Близнецы, перекрыть Королевский тракт?

Из всей родни, многочисленных кузенов, племянников и внуков, оставшихся после древнего лорда Уолдера, его отца, лишь к нему да к Венделу нынешний лорд прислушивался.

Вдвоём они с братом и были здесь, пока их лорд готовил окрестные земли к возможной войне — если Талли не захочет расставаться с землями Фреев, то им придётся добывать свою свободу кровью.

И Оливер не знал, что лучше — северяне с их дурными богами, или слабовольный Талли, что даже не смог поднять знамёна на войну с Грейджоями.

«Как бы поступил отец?» — подумал Оливер. Ответ на этот вопрос он уже знал, но… по всем Семи королевствам ходила история того, как Аша Грейджой попыталась обмануть Робба Старка, и как он разорвал её на части, привязав к мачтам двух кораблей.

Оливер не хотел оказаться разорванным. В Дозор он, впрочем, тоже не хотел.

«Время ещё есть», — успокоил он себя. — «Долина тоже наверняка будет нуждаться в ланниспортских украшениях и редвинском вине. Фреи с Переправы не останутся без гроша в кармане».

***

Где-то далеко за Стеной, в пещере под пологим холмом, Бринден Риверс гулко рассмеялся. Подумать только, как Наблюдатели поменяли ход игры. Теперь был шанс, что Семеро отступят на дальний юг, а богорощи вновь расцветут на берегах Трезубца, в отрогах Гор и по ту сторону Черноводной.

«Недурно сыграно», — подумал он. — «Жаль, не все оказались в курсе».

Мать говорила ему в детстве, что жители болот слабы умом — и вот, он сам в этом убедился. Как можно было уйти в не те сны? Трёхглазый ворон не знал.

***

— И почему мы не можем сделать то же самое? — тихо спросил у самого себя лорд Сандерленд, наблюдая за пиром северян.

Каждый из сидящих рядом с ним лордов и рыцарей — молодой Джайлс Росби, Перистан Дондаррион и Джон Хантер — понял его фразу по-своему.

16.

Рикард Старк чувствовал себя очень старым. Он гордился собой, своей семьёй, своими предками, но своим состоянием он не гордился.

Удивительно, но десятеро детей и внуков не спешили коршунами биться за трон и корону, пока он медленно отходил к праотцам.

— Брандон, — едва слышно прошептал он. Зачем? Сына ли звал он? Брата? Другого сына?

Кто-то взял его за руку.

— Пейте, дедушка, — прошептал девичий голос.

Бранда. Внучка, дочь Эдвила. На ком он её женил? На Баратеоне? Неужели он допустил ту же ошибку…

«Нет, это была не ошибка, — напомнил он себе. — Не в этот раз».

— Спасибо, милая, — ответил он ей.

Сорок лет он был королём Севера. Восемь зим Север пережил под его короной.

Достойное правление для того, кто однажды подвёл свою стаю.

— Милая, мне нужно помолиться, — решился Рикард. Всё реже ему удавалось дойти до обители Старых богов самому. Сегодня был явно не такой день.

Бранда куда-то вышла, и вот дюжие руки молодцев подхватили его, бережно поддерживая слабую старческую походку.

— Лукас? — спросил он у темноты, остановившись. Глаза подвели его уже давно, и с тех пор он перестал быть прежним, отдав всю власть Брану. Старшему, но второму.

— Нет, ваша милость, я Эддард, его внук, — услужливо подсказал голос помощника.

Ах, да. Второй сын Бетани Рисвелл и Джайлса Блэквуда. Пожалуй, родословные домочадцев — всё, что осталось в его памяти, посетовал Рикард про себя.

— Отец? — удивлённо спросил чей-то голос. Эдвил? Или это Артос?

— Он попросил отвести его в богорощу, — пояснил Эддард.

***

Рикард тяжело опустился на специальную скамью, которую для него сделали ещё несколько лет назад.

«Пришло время рассчитаться», — подумал он.

Что Рикард сделал за свою вторую жизнь? Справился ли он?

Спас ли он стаю?

Бенджен, Эддард, Арья, Бран погибли не от мирских недугов. Был ли он в этом виноват? Мог ли он спасти сыновей, выступив раньше за Стену, или собрав знамёна против Ланнистеров на юг?

Кто знает.

Должен ли был он поручиться за сестру, убившую с десяток рыцарей собственными руками, и разорившую два замка во имя пустых слов о справедливости и равенстве? Стоило ли ему с осторожностью использовать умения Брана?

Кто знает.

Семь Вестеросских королей появились благодаря нему. Стало ли легче жить? Северянам — так точно.

«Ни одного голодного года», — с гордостью вспомнил он.

Замки и крепости, корабли и флотилии, воины и армии. Всё это Север получил благодаря ему.

Он победил за Стеной. Он победил на Черноводной. Он победил в Близнецах. Он победил при Дредфорте. Он победил на Островах. Он победил в Харренхолле. Он победил на Королевском тракте, а потом окончательно разбил короля Королевской гавани при Харренхолле.

Наверное, он был хорошим королём.

Пожалуй, даже достойным книги. И песни.

Рикард потянулся вперёд, к лику, вырезанному на сердцедреве теми, кто был до людей.

Да, определённо пора было заканчивать.

Где-то вдали затрубил горн, который он ни с чем не мог перепутать — принцы вернулись с охоты со своими волками.

«Да, пожалуй, я справился».

***

Наблюдая за тем, как тело немощного старика, которому они подарили вторую жизнь, оседает на землю, он усмехнулся.

Старые боги были не всесильны. Дав ему шанс, они устранились из его жизни, позволив себе лишь мягкие намёки. И к чему это привело? Глупец счёл, что он принёс благо своим людям.

Время покажет его детям, насколько он ошибался.

Он прикрыл свои глаза на мгновение, длившееся столетие в мире Рикарда Старка. Другие, кто наблюдал, смотрели за него. И вот — наследники Валирии уничтожают Эссос. Великий Иной прошёл Перешеек. Огненный бог проиграл Льву ночи.

Да, Рикард Старк выиграл битву для первых людей. Для его паствы. Выиграл битву, но не войну. Оголодавшие, безземельные, потомки его народа не были способны выстоять против Врага — а помощь с юга так и не пришла.

Но всё же… Старые боги знали точно, что время было для них плоским кругом, которое бесконечно давало обороты. И этот оборот, в этот раз, был… неплохим.

— Он справился со своей задачей, — гулко произнёс другой. — Справится ли второй?

— А это мы посмотрим. Завершаю симуляцию, — кивнул Наблюдатель. С лёгким шелестом картинка пошла рябью, отправляя плоский круг времени на новый заход. — Близнецы, свадьба Талли.