Не мир

Глава 1

Боль беззвучной невидимой молнией во мгновение пронзила его разум и унеслась прочь, оставив сознание наедине с тьмой, тишиной и холодным твёрдым полом.

…Чёрт! Холодно! Твёрдо! Шея.. Моя шея! Затекла то как! Темно? Глаза!!...

Именно так начался его день. Странное ощущение - словно саблями полоснуло внутри груди, нарушило не стройный ход мыслей, летящих кубарем, будто высыпанных на всё тот же холодный пол из какой-нибудь ментальной коробки бытия. Вот снова! И ещё раз! Ещё вдох и выдох! Глубокий непреодолимый спазм кашля во мгновение согнул ещё не до конца осознающее себя тело в калачик. Руки рефлекторно рванули ко рту и упёрлись в плотную ткань. Замерев на секунду, некто схватился за лицо обеими ладонями и снова замер. С беспорядочным, но ослабевающим беззвучным кашлем, шипящим и хрипящим в глубинах лёгких, зашарил пальцами по полотну, прилегающему к голове.

…Туго сжимает… Туго… Тугая повязка… Бинт… Бинт!...

Хаотично льющиеся мысли словно сами пытались выстроиться в хоть какой-то ряд.

…Бинт?!... Ранение?... Я ранен?!...

Внезапная необходимость проверить тревожную догадку обнаружила совершенно не подходящее для этого положение – каменный не ровный пол упирающийся в ноги, локоть, плечо…

Попытка встать на колени, сменила лёгкий, незаметный доселе шорох, по всей видимости одежды, на шуршание и тихий скрежет мусора и камня по каменному, наверное, полированному полу. Под ладонями в разные стороны перемещался холодный гладкий кафель, усыпанный осколками непонятно чего, шелестящим мусором, выбитыми фрагментами себя же, вот онемение рук отступило и движение пола сменилось движением ладоней по нему. Одно неловкое движение и рука, упершись в крупный обломок скользнула в сторону, разорвав тишину пронзительным скрежетом. Неожиданный звук ударил по слуху и напугал человека, он захлопнул места повязки скрывающие уши и прижался грудью к коленям, превозмогая стон собственных мыслей.

…Кафель… Кафель, наверное…

Звук, показавшийся режущей болью, скрылся за тёмным и, пока что, пустым горизонтом сознания, сменяемый запалом любопытства, подогревающим желание снять повязку.

Стараясь поддеть её закоченевшими пальцами, он обшарил всю голову, но ни края, ни узла, ни даже хотя бы слабой петли – не нашёл. Отблеск смекалки словно рассеял тьму закрытых глаз подсветив в ней осколок кафеля, только что бывший под ладонью. Снова нащупав и схватив его, человек стал судорожно поддевать маленький, слишком трудный для захвата пальцами, край бинта. Разорвав несколько волокон – схватился за них большими и указательными пальцами и потянул в разные стороны, лишь на мгновение замявшись, будучи смущённый треском.

Разорвав до конца одну полосу перевязки – потянул в разные стороны два конца, чтобы освободить глаза. Но свет окружающего мира оказался неприятным сюрпризом. Резко дёрнувшись неизвестный снова закрыл глаза, одна ладонь слишком резко выпустила камень и тот отлетел от головы, приглушённо ударившись о какой-то хлам на полу.

-Тс-с-с-с…- досадно прошипел человек через несколько слоёв бинта.

…Боль… Не иначе…

Именно боль шевельнула внутри пустой головы новые мысли, желания и опасения, инстинкты. Инстинкты сохранять себя.

…Почему так тихо?…

Словно боясь засорить глаза он приоткрыл сначала один, и лишь затем второй. Размытое окружение постепенно сфокусировалось зрением, в картину, которая оказалась не на много лучше слепоты.

Поражённый, даже не увиденным, а самим чувством «зрение», током, идущим от глаз к мозгу, он замер. Зрачки, шевельнувшись в сторону заставили дрогнуть всё тело. Вот глаза бегают цепляясь за всё и не задерживаясь ни на чём дольше мгновения. Внимания удостоилась каждая мелочь - обломки торговых рядов, битая плитка, какая-то металлоконструкция, обвалившаяся с потолка. Разрушенный супермаркет был осмотрен на столько, на сколько было возможно с позиции наблюдателя. Но холодный мозг не смог сходу выудить из тёмной бездны памяти всего этого.

…Что это?...

Ещё несколько медитативных секунд созерцания пыли, парящей в тонких тусклых лучах света и человек продолжил разматывать бинт. Моток за мотком повязка освободила лоб и нос, губы и подбородок. Свежая, слегка бледная, чистая кожа подверглась тщательному изучению остывшими пальцами, а после мгновения неуверенной заминки они отправились к вискам и к затылку, сквозь длинные прямые волосы, собранные в хвост и завязанные чем-то на уровне шеи. Потерев волевой, немного выступающий подбородок, молодой мужчина пришёл к утешительному умозаключению.

…Я не ранен… Я… Я…

Его глаза замерли в одной точке, где-то на дальней затенённой стене, а рука накрыла крупные широкие губы.

…Кто я?...

Настало внезапное понимание того, что он не только не помнит себя, но и не осознаёт ни собственного существования, ни существа окружающих предметов… Просто бездонная пропасть дна которой не достать даже если броситься туда. Тьма. Пустота. Тишина. Отсутствие.

Молодой мужчина перевёл взгляд на свободную руку. Оторвал вторую от лица. Не сними он повязки с глаз – не смог бы даже отдалённо описать руки или представить сколько на них пальцев. Тем не менее об остроте осколка кафеля он догадался не видя его, эта мысль подействовала как мгновенное лёгкое успокоительное. Но вот он нахмурился, рассматривая свои руки. Аккуратный мужской маникюр и нежная кожа, лишь немного испачканная, а вокруг сама разруха, грязь и пыль. Контраст показался человеку подозрительным. И эта мысль тоже успокоила его.

…Что-то, да соображаю значит…

Поднявшись на ноги и выпрямив широкую спину, парень продолжил осматривать окружающий бедлам более детально. Некогда просторное помещение с высокими потолками, теперь оказалось завалено горами железобетона, обрушившегося с потолка прямо на стеллажи торговых рядов. Тут и там через пыль и обломки бетона торчали полиэтилен и пластик разных цветов, ими же пестрят устоявшие на месте полки, а между ними - пыль взвивается вместе со сквозняком в струнках света, пробивающегося сквозь дыры в потолке.

Попытка развернуться прервалась резким хрустом под подошвой – раздавленный цветной пакетик выбросил на пыльный пол жёлтую труху, бывшую когда-то орешками или сухариками, теперь трудно сказать, но желудок отреагировал незамедлительно отправив в глубь помещения гулкое рычащее эхо. Лёгкий спазм и игра крови пустили холодок и встряхнули всё тело едва заметной дрожью. Внимание тут же переключилось на тяжёлый шорох одежды сопутствовавший спазму.

Человек стал обшаривать себя взглядом на столько, на сколько позволяла анатомия глаз, шеи и тела вообще. На нём был коричневый потёртый и порванный в нескольких местах плащ из плотной, толстой и грубой ткани напоминающей брезент. На плаще - два кармана, их содержимое было изучено без лишних мыслей одним движением. В одном, увы, пусто, а во втором оказалось что-то мягкое. Дальнейшее извлечение объекта из кармана и визуальное изучение обнаружило, что это шапка с одной прорезью для глаз.

…Холодно… Пожалуй стоит одеть… Только вот откуда это у меня? Я бандит или солдат?...

Резкий вопрос самому себе снова заставил безымянного парня замолчать и задуматься, откуда он может знать такие понятия и что вообще из них можно выудить. Однако размышления были прерваны шумом, откуда-то со стороны. Шуршание щебня и мелких обломков по бетону, удары мелочёвки по арматуре и наконец звонкий стук по кафелю.

Приблизившись к ближайшему стеллажу и выглянув из-за него, безымянный человек обнаружил в конце зала столб света, идущий из большой дыры в потолке. В лучах витала поднятая кем-то пыль. Спрятавшись обратно за стеллаж и, спешно натянув маску на голову, человек нагнулся и выглянул снова, теперь между двумя полками, чтобы уменьшить шанс собственного обнаружения.

Сверху, по обломкам, аккуратно спустились две фигуры. Первым оказался мужчина, а вторым, судя по размерам - ребёнок. Быстро пройдя в глубь супермаркета двое не дали возможности рассмотреть себя детально, только затасканные грязные дутые куртки, у того, кто по выше – порванная на спине с торчащим из трещины белым наполнителем.

Направившись к одному из не заваленных обломками ряду мужчина скомандовал ребёнку:

– Бери только то, что ещё не пропало, и у чего срок годности больше. Да живее! – донесшийся хриплый, но басистый голос отдался эхом куда-то в тёмную глубину руины.

Обойдя своё укрытие человек в маске выглянул из-за другой стороны полки, на этот раз между двумя запылёнными картонными мешками, стоящими на уровне его груди. Буквально в десяти шагах, двое хватали с полки консервные банки, стирали ладонями пыль с жести и, стараясь подставлять выбитые цифры тусклому свету, выбирали, что бросить в рюкзак, а что оставить.

Но не прошло и минуты, как из дыры, откуда пришли незнакомцы, сорвался густой клуб пыли, а по железобетонной конструкции полетел щебень. Мужчина шёпотом перебил шорох камня:

– Кто-то идёт…– в грязных руках блеснул метал и, обеспокоенно оглянувшись, он принял решение – Спрячемся в глубине зала, за обломками.– и указал рукой с пистолетом в ничем неосвещённую неопределённость.

Оба подняли с пола рюкзаки и быстро пошли прямиком к стеллажу, за которым прятался наблюдатель. Мужчина двигался в пол оборота, оглядываясь на источник шума, на провал служащий «входом».

– Пап!! – испуганно вскрикнул мальчик.

Отец сделал рывок и, обогнув торец торгового ряда, в одно мгновение преградил ребёнка от любой угрозы собой, держа вытянутой рукой пистолет. Перед самым срезом ствола оружия оказался высокий человек в плаще и в маске. Воцарилась тишина, названный «папой» едва заметно дрожал, приоткрыл рот, обрамлённый длинной щетиной. Ничего не помнящему парню словно прямо в мозг ударило новой чувство – он ощутил страх, ужас мгновенного испуга, но не свой, а двух людей, стоящих перед ним. Этот страх не виден и не слышен, он словно невесомый туман, густой и горько-сладкий как мёд, заполонил пространство вокруг…

…Пистолет. Рука дрожит. Боится…

Сигналом к действию послужил очередной резкий звук катящихся обломков бетона. Одним молниеносным движением парень в маске схватил пистолет, оттянув его затворную раму от себя, приведя тем самым оружие в невозможное для выстрела состояние, и, крепко обхватив пальцами металл, рванул к себе. Ещё мгновение ловкой, почти жонглёрской манипуляции пальцами и оружие смотрело стволом на своего предыдущего хозяина.

Тот час обогнув мужчину мальчик встал перед появившимся незнакомцем и задрал одну руку вверх, перекрыв ладонью лицо отца, а вторую поднял вперёд перед собой. На лице родителя блеснула капля пота, скатившись из-под отворота вязаной шапки. Послышался новый шум и нечёткие голоса со стороны «входа», кто бы это ни был – он уже входил. Незнакомец в плаще, не опуская пистолет, второй рукой схватил за складку куртки мужчину и притянул к себе, сам делая шаг назад, все трое оказались за укрытием относительно источника шума. Парень вжал пистолет в грудь мужчины притянув его второй рукой ближе к себе. Мальчик же упёрся ладошкой в грубую коричневую ткань.

– Пожалуйста. – только и смог прошептать пленник, глядя снизу-вверх в спрятанное маской лицо верзилы, захватившего его единственное средство защиты. А тот, не послабляя хватки приноровился смотреть через щель в стеллаже, как раз хорошо было видно освещённое извне нагромождение бетонных блоков.

Вот раздалось шуршание подошв обуви. Из дыры в потолке кто-то соскользнул на выступающий блок с торчащим на пол метра куском арматуры, оглядевшись и убедившись, что тут никого нет, гость продолжил спуск. Это был хилого телосложения мужчина, в чёрной одежде на лице маска с прорезями отдельно для глаз и рта, на теле бронежилет, за спиной на ремне автомат. Твёрдо встав на пол, огляделся ещё раз.

– Спускайтесь! – сделав поспешный вывод о безопасности, он крикнул кому-то вверх и зашагал вперёд.

Вольготно, не снимая с ремня из-за спины автомат, мужчина прошёл с десяток шагов, осмотрел разбросанные по полу товары:

– Да тут же Клондайк консервов! На пару недель точно хватит!! – крикнул он восторженно в полутёмную пустоту разрушенного зала, не заботясь о том, услышат ли радостную новость его товарищи снаружи.

Из дыры показались ноги в камуфляжных штанах и берцах, пошарив стопами нашли надёжную опору, согнулись в коленях и в тусклом свете появилось остальное тело, так же облачённое в камуфляж. Лысая голова была ярким пятном в тусклом свете. Человек в камуфляже ухватился за арматуру на краю дыры, покачнулся вперёд и спрыгнул, ловко приземлившись на ноги. Небольшого роста, необычайно худое телосложение было заметно даже через одежду. Он повернулся обратно к пролому в потолке:

– Давай теперь девку! – крикнул кому-то вверх. И снова в отверстии появились две ноги, не обременённые никакой одеждой, зато в берцах, явно не того что нужно размера, совсем худые. Как оказалось - девичьи. Кто-то придерживал спускающуюся – её ноги свободно повисли в воздухе. Ещё секунда и подошвы достигли выступа на обломках.

– Убери ноги оттуда! Возьмись руками за край, повисни и прыгай! Я тебя поймаю!! – нетерпеливо прокричал лысый.

– Да успокойся ты, это ж баба. – немедленно, но спокойно, даже слегка равнодушно, отреагировал человек в чёрном, рассматривая очередную поднятую с пола консервную банку.

Вот девушка уже полностью появилась на бетонном склоне. На ней был один лишь камуфляжный бушлат. Длинные волосы растрёпаны, несколько замусоленных прядей лежали на лице. Не последовав совету лысого, девушка повернулась лицом к обломкам и стала осторожно спускаться вниз.

– Какой вид! Ха-ха!! – восхищённо воскликнул лысый и протянул руки к девушке, когда та спустилась ещё немного, и схватил её под бушлатом, чтобы потянуть вниз к себе. Она не удержалась и грохнулась на радостного мерзавца спиной, тот смеясь обнял её и, не смотря на крики протестов, перевернулся и подмял под себя.

– Саня, а ну прекрати! Давайте сначала разберёмся со жратвой, и где тут прилечь можно! – человек в чёрном, всё также проводя ревизию продовольственных запасов, прервал беспредел лысого.

Тем временем из дыры в потолке появился ещё один мужчина в камуфляжной одежде, спустился аккуратно, не подняв ни шума, ни пыли, и прошёл вглубь зала, вслед за своими товарищами.

Парень в плаще, всё это время так и стоял неподвижно, наблюдая за подозрительными людьми в зале.

Лысый отпустил девушку, поднялся сам и помог встать ей.

– Пожалуйста, не трогайте меня… – слова оборвались резким шлепком, лысый ударил свою жертву ладонью по лицу. Не отвесил пощечину, не шлёпнул, а именно ударил!

– Не скули! – резко, но равнодушно оборвал её и добавил – А то съедим! Ахахаха!!! – развеселил себя собственной же шуткой и тоже принялся осматривать помещение.

…Что происходит? Должно ли так быть?...

– Это моя дочь. – взволнованно прошептал мужчина услышав родной голос, на секунду он даже забыл о пистолете, упирающемся в грудь.

– Помогите ей. Эти люди – негодяи, прошу вас…– он не унимал свою мольбу, но незнакомец и усом не повёл.

Мальчишка, то ли от безрассудства, то ли специально, решив спровоцировать хоть какие-то действия пленителя, надрывно, ломающимся голосом, завопил имя сестры:

– Лена! – мальчик выскочил из укрытия и рванул к лысому и девушке – Отпусти…– только и успел он добавить, прежде чем встретился грудью с подошвой главаря пришельцев.

Отчаянного спасителя как пушинку свалили на пол. Бандит в чёрной одежде поставил на него ногу, не давая подняться, и рванул за ремень автомата, чтобы снять его на всякий случай. «Чуйка» у негодяя работала на отлично.

…Надо что-то делать…

Парень в плаще резко толкнул своего побледневшего пленника, да так, что тот вылетел из-за стеллажа, словно его вышвырнули сразу несколько человек, а сам – выглянул лишь немного, держа пистолет в вытянутых руках. Мужчина в чёрной спецовке стремительно поднял автомат стволом ко внезапному противнику, но это было сродни попыткам утопающего хвататься за мелкие щепки на воде – он только и успел увидеть в полумраке блеснувший холодом пистолет…

Громыхнул выстрел.

Как ни странно, оглушительный хлопок не вызвал никаких неожиданных ощущений или боли, а чувство замешательства сразу же сменилось хладнокровным расчётом, порождающим серию скупых кротких движений.

Бандит в чёрном завалился на спину с запрокинутой назад головой, оружие упало рядом с ним, бряцнув о твёрдый пол, и скользнуло в сторону. Пистолет был немедленно наведён на опешившего лысого. Тот хотел было схватить девушку, чтобы прикрыться ею, но кроткий рывок оборвался ещё одним выстрелом, пуля вошла мужчине в живот. Худощавый негодяй, оставшись последним, обречённо рванул к железобетонному обвалу, но тщетно. Прозвучал ещё один хлопок и его тело ударилось грудью о камень, повиснув на арматуре с неестественно откинутой назад головой.

Лысый корчился в луже собственной крови, кряхтя и пытаясь схватить, что-то перед собой, видимое только ему одному.

…Агония…

Парень вышел из-за стеллажа и приблизился к лежащему, навёл на него пистолет и выстрелил в голову, оборвав последнюю ниточку несчастной жизни. Густые капли крови усеяли коричневый плащ, но в пустующем сознании не возникло ни малейшего намёка ни на брезгливость, ни на милосердие по отношению к раненому. Далее, без раздумий, победитель молниеносной перестрелки направился к первому убитому, целью был автомат калашникова. Пленённый секунду назад мужчина, не успев толком испугаться, уже оправился от падения и бросился к сыну, девушка последовала его примеру. Даже не зная кого жалеть больше, мальчишку, которому намяли бока, обиженную зверьём девочку или беспомощного себя, глава семейства держал сына за руку, а дочери положил ладонь на затылок и поцеловал в темя, прижимая к себе.

– Миша, ты как? – наконец выдавил он из себя вытирая пыль со лба ребёнка.

– Живот болит... – только и простонал мальчик, пытаясь сесть, но острая боль, исказив лицо разочарованной гримасой, удержала его уже после первой попытки.

– Миша? – отец испугался не на шутку

– Болит в верху живота, согнуться не могу. – последовал ответ ребёнка.

Стрелок в плаще, не обращая ни на кого внимания, обшаривал карманы трупа в чёрном. Доставал и клал на пол рядом с телом патроны в бумажной пачке, два автоматных магазина, простецкий складной нож. Взял, наконец, автомат. Затвор послушно звякнул в руках, показав досланный патрон, но переводчик огня до этого был на предохранителе.

…Это российская штурмовая винтовка. Автомат… Откуда я могу знать? Хотя не удивительно…

Осматривая трупы, парень находил оружие, патроны, припасы… А в голове постепенно всплывало всё, что можно сделать с трофеями. Растерянный здоровяк обнаруживал себя смекалистым умелым бойцом.

По крайней, мере ему так показалось по собственным мыслям.

– Давай уложим Мишу поудобнее. В моём рюкзаке есть плед, укроем его, что бы не замёрз. Тебе самой не холодно? У тебя есть что-нибудь под бушлатом? – глава семейства, почувствовав безопасность, занялся здоровьем отпрысков.

– Только бушлат. – покачала головой девочка, по голосу ей можно было дать лет семнадцать, а то и меньше.

– Скоты. – тихо процедил сквозь зубы мужчина – Слышите? Вы правильно сделали! Всё правильно сделали! – в голосе прозвучала злость, вспышкой пролетевшая по помещению и, сквозь прорезь маски, обдавшая теплом глаза безымянного парня. Не поняв, наяву ли это было, он зажмурился и тряхнул головой.

Мужчина перетащил мальчика в сторону от открытого пространства, к заваленному торговому ряду, укрыл пледом и растеряно осмотрелся. Прямо под ногами лежали консервы. Подняв две штуки, он принялся открывать их небольшим складным ножом.

– Как вас зовут? Кто вы? – обратилась девочка к незнакомцу, но не удовлетворившись молчанием, вонзила взгляд в отца, тот лишь едва заметно покачал головой, широко раскрыв глаза.

…Хотел бы я и сам знать…

Парень продолжал заниматься обыском трупов.

После перестрелки прошло пол часа. Мужчина развёл небольшой костёр из подножного мусора и ухаживал за травмированным мальчиком, девочка ела что-то из консервы, пользуясь ножом как ложкой, а здоровяк в маске обходил огромный разрушенный зал, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить хоть что-нибудь. Свет, проникающий через щели в потолке, потускнел, а на фоне небольшого потрескивающего огня – и вовсе не был заметен.

…Темнеет… Солнце заходит… Ага… Ночь будет…

Полностью поглощённый попытками вспомнить хоть что-нибудь, но довольствующийся лишь общими понятиями естествознания, да и то поверхностными, парень вернулся к семейству и просто уселся на пол перед костром, скрестив под собой ноги как индеец, девочку эта поза позабавила и она принялась дурачиться:

– Хао, Молчаливый Медведь! Какое слово данное небу ты должен держать и поэтому не говоришь ни слова? – на её лице мелькнула улыбка.

– Я никому ничего не должен. – как гром, с нотой обиды, прогудел на весь торговый зал громкий механический голос, словно говорил не человек, а титан из древнего мифа. Пострадавший мальчишка встрепенулся, а его отец так вообще подскочил, широко раскрыв глаза. Лена же просто открыла рот, как бы виновато глядя на собеседника. Удивлена таким звучанием была не только семья, изумился и сам обладатель голоса. Резко выпрямив спину, он обвёл округлившимися глазами присутствующих.

…Это уже слишком… Мысли звучат совершенно по-другому…

– Ясно почему ты молчишь постоянно. – постаралась разрядить обстановку девочка. Мальчик, насупил брови и прямо-таки пожирал любопытным взглядом кусочек лица в прорези маски.

Уже знакомым ощущением от мужчины пошёл страх, невидимая густая аура прошла сквозняком по ладоням и пощекотала глаза здоровяку.

– Мы можем отойти? – неуверенный вопрос скорее вывалился из-под грязных усов, чем был произнесён. Парень встал, и они скрылись из света костра. Заметно меньший силуэт то и дело оглядывался на идущую за ним высокую тёмную фигуру.

Лучи солнца уже не проникали из щелей в потолке, видимо приближалась ночь.

– Послушайте. – начал мужчина, нервно поправляя шапку на лбу – Хоть мы не знаем кто Вы - мы вам очень благодарны и мне не удобно просить вас о чём-то. Мой сын, у него рёбра…– парень прервал его жестом, просто подняв руку перед собой ладонью вперёд.

– Где мы? – он постарался говорить шёпотом, но голос всё равно был подобен стону деталей исполинского механизма.

Мужчина снова округлил глаза, замешкался и, в конце концов, нашёл силы ответить:

– Это разрушенный супермаркет, а там откуда вошли бандиты, раньше был вход, сейчас - дыра в потолке, снаружи выглядит не на много лучше. А Вы… – парень снова оборвал его на полу слова, в этот раз голосом.

– Где это место в котором мы? Почему оно разрушено? И почему снаружи не на много лучше?

Мужчина такого не ожидал и был обескуражен вопросом не меньше чем его звучанием.

– Так ведь война была…

После этих слов в голове безпамятствующего словно что-то клацнуло.

…Война?…

– Что это была за война? – уже не шёпотом, но спокойно и без спешки задал вопрос здоровяк, каждое слово гремело на весь торговый зал и возвращалось эхом.

Дети у костра всматривались в темноту, наверняка ничего не видя, но всё равно, не смея отвернуться. Мужчина, на секунду замялся, его подбадривала только возможность отблагодарить своего спасителя хотя бы информацией. Он начал рассказ:

– Ну, в общем, мы сами не много знаем… Международные отношения... Даже не знаю с чего начать. Я думаю это Иран виноват! У них была программа ядерная, они говорили, что мирная. Но их президент однажды сказал, что, если им мешать будут – пожалеет весь мир. Что ещё подумать можно? Но претензии к ним Евросоюз имел, ну США естественно, куда без них? Но наша страна причём? Российских вояк видел, приехали на трёх грузовиках, лагерь разбивали недалеко отсюда в другом супермаркете, а уехали только два грузовика, в третий никто не сел, умерли бедолаги. Кто ходил в то здание – сказали, что трупов много, застрелены своими же. Лучевая болезнь вроде как, волос на головах мало, кожа облезшая… Выходит что России то же досталось. Как уехали - стрельба была ближе к центру города, несколько часов бились с кем-то. Через пару дней один мужик говорил, что видел машину в камуфляж выкрашенную, такую что в нашей армии и быть то не могло – джип бронированный, пронёсся по улице между горами обломков. Европейцы вероятнее всего. Но это же восток страны! Откуда они тут могут быть? Разве что им то же «мирный атом» не по вкусу пришёлся, вот и ищут место, где радиации поменьше... Ну вот и всё что знаю если глобально. – подвёл итог геополитической ситуации мужчина и продолжил менее торжественно, с какой-то болью в голосе – А вообще, люди выжить пытаются, вот вход в супермаркет раскопал, тут консервы есть, так я по современным меркам теперь богат! Хах!! Воды чистой нет почти, скважина есть на руинах, но её головорезы какие-то контролируют. Чистая вода равно власть, её меняют на рабочую силу, на еду, на патроны и оружие, на рабов… Есть и такие скоты, да. Тех кто отпор дать не могут в кандалы и делают что хотят с ними – едят, насилуют, для работ используют, есть даже такие что кровь вместо воды пьют. Не знаю помогает ли от жажды, но такие есть. – развёл руками, но уловив неудовлетворённость во взгляде из-под маски, продолжал – А началось всё очень страшно. Декабрь 2011-го года был. Ночь. В окнах вспышка, огонь, свет, могу ошибаться, но, по-моему, крыша соседнего дома вспыхнула. Через несколько секунд ударная волна прошла, стёкла вылетели, грохот страшный, я не знал что делать даже! К детям прибежал, вчетвером под кровать залезли... Удивительно, что хрущёвка вообще стоять осталась, несколько соседних домов и ещё много на квартале и на соседних - рухнули, так из-под руин целый день крики были, но мало кому дело было, к ночи воздух остыл и кого не вытащили - замёрзли все. А кто вытаскивал – пыли надышались, потом за несколько недель сгорели от лучевой болезни. Смельчаки и добряки пытались людей организовывать, другим помогать, но были и мрази которым порядок и справедливость чужды, так оказалось, что добро не всегда побеждает… В самые первые дни солдаты появились, по подвалам, да по зданиям уцелевшим расквартировались, вроде бы как на войну шли. Тысяч десять их было. Наверное, со всех уцелевших частей нашей области стягивали. Неделю они на руинах хозяйничали, пару дней людям помогали, завалы разбирали, пострадавшим медицинскую помощь оказывали, даже пункты обогрева обустроили. А потом как взбесились! Сначала брали что хотели, далее и несколько убийств было. Перед отправлением – им на глаза боялись показываться. Моя жена, царство ей небесное, в медицинском пункте врачам помогала, как сестра милосердия, так один солдат облучённый, прям с койки стрелять начал, и кричал всё, мол вы живы-здоровы, а я умирать должен непонятно почему. Что за урод ему оружие принёс туда… – рассказчик на секунду запнулся, но настырный взгляд не позволял ему прекратить повествование – Там жена и погибла, вот. Потом солдаты снялись и по приказу чьему-то на запад ушли. Мы с сыном Мишей с самого начала по развалинам бродили, места искали, где магазины были раньше, склады продуктовые. Дочка, Елена, в лагере сидела, помогала готовить женщинам, за порядком следила, за больными ухаживала. Лагерем нашим стала хорошо сохранившаяся хрущёвка, там много семей жило. Две недели назад туда бандиты пришли, ну качать права начали. Оружия у нас достаточно, вот только военных нет, оборонялись как могли – пол дня стрелялись, родных в обиду не дали, да и отбросы эти не шибко настойчивые были - отступили, а те трое кого ты убил – из их шайки. Вчера вечером Лена с нами выходила, на секунду отошла по делам по женским, они её и схватили. Она кричала, я с пистолетом к ним, но гад этот из автомата шмалить начал, я из-за кучи обломков даже высунуться не мог. А сегодня вот тебя Бог послал. Я даже не спрашиваю у неё чего она натерпелась, и так всё ясно… – рассказ перерос в утешение самого себя, мужчина едва ли сдерживался – А почему ты спрашиваешь?

– Сколько времени прошло с ядерного удара? – игнорируя вопрос, вновь сотрясал тишину обладатель стального гласа.

– Сейчас март месяц, двадцатое число. Память потерял что ли? – в ответ мужчина получил лишь кивок головой – Кстати я Юрий. А ты? – взгляд вместо ответа был красноречивее любых слов – одновременно называл дураком и поражался неуклюжести мысли.

– Так, а давно ты при памяти? Сколько дней? – не унимался Юрий.

– Меньше часа. – равнодушно ответил парень, развернулся и направился к импровизированному биваку, а сам удивился своему восприятию времени, чувствуя, как течёт очередная минута, секунда за секундой ускользает во мрак небытия, тускло подкрашенная лишь памятью.

…Как песочные часы в голове…

– Вот это да! Так мы первые люди, которых ты увидел. Кстати мы у тебя в долгу теперь. – подключилась к разговору девочка, хорошо слышавшая последние слова взрослых.

Её отца констатация такого факта явно не обрадовала. Ясное дело - непонятно кто, появляется откуда не возьмись, убивает людей и глазом не моргнув… Быть у такого в долгу не к добру, а этот эффект звуковой – жуть просто.

– Эм… Вы мне мой ТТ вернёте? – Юрий вспомнил про отобранный пистолет, когда они уже сидели на корточках перед костром. Парень бесстрастно достал из кармана оружие и положил рядом с собой на пол, тут же лежал автомат с патронами и магазинами.

Спустя недолгие минуты молчания здоровяк встал, огляделся, отошёл к заваленному торговому ряду и разрезал тишину всё тем же исполинским голосом:

– Отдыхайте. Я буду сторожить, разбужу вас утром. – затем взял на ремень автомат и сел на лежащий стеллаж. Никто не стал спорить, все слишком сильно устали, а Миша и вовсе, не смотря на травму, мирно сопел, Лена легла рядом с ним на найденные тут же грязные листы картона и попыталась ими укрыться. Юрий решил спать полусидя, упёршись спиной в ещё один полузаваленный ряд полок. Очень быстро наступила тишина. Костёр издавал редкие потрескивания. Едва слышен был свист ветра снаружи.

Однако в голове безымянного человека эти редкие тихие звуки полностью заглушал поток вопросов. Ни имени, ни воспоминаний, даже собственное лицо он не мог вспомнить, сколько не силился.

…Что же должно было произойти, со мной… Мной… Я… Кто?...

Парень глубоко вдохнул, поднял голову вверх и увидел в проломе, в потолке, кусочек ночного неба – звёздного, тёмно-синего. Несколько секунд лёгкие не отпускали воздух… Это небо… Он точно его раньше видел. Вместе с выдохом последовал тихий металлический стон.

…Кто?...

Глава 2

Ночь. Первая. Странная. Казалось, что звезды что-то шепчут сквозь дыры в потолке, что вовсе не ветер это над развалинами воет, а заупокойная песня. Ещё чуть-чуть послушать эти голоса – и слова понимать начнёшь…

Треснувшая в костре головня вырвала парня из забытья, нужно было подбросить чего-нибудь в огонь. Чем-нибудь оказался кусок пластика, извлечённый из заваленного стеллажа. Толстый фрагмент полки обещал долго гореть.

Холодный сквозняк защекотал ноги спящей девушки, она недовольно хмыкнула сквозь сон, поджала ноги в попытке спрятать их под картон, но тщетно. Армейские берцы, будучи расшнурованными, болтались на её худеньких голенях, из одного ботинка показалась босая пяточка. Безымянный здоровяк как раз был над костром, и молча, не моргая наблюдал за спящим семейством. В его бесстрастных глазах на мгновение появилась тень зависти, но немедленно ушла, подавленная отголоском брезгливости, принесенным ещё одним холодным дуновением со стороны входа. Ещё несколько минут он задумчиво сидел над огнём, но после очередного шороха от девочки встал. Снял с себя плащ и, аккуратно, чтобы не разбудить Лену, с неподдельной заботой укрыл её.

Под плащом оказалась чёрного цвета одежда, необычно облегающая тело и резко подчёркивающая все его анатомические изгибы. Почти по всей площади изрезанная неглубокими прожилками замысловатого рельефа, особенно заметного в свете костра. На первый взгляд толстый, но гибкий в суставах, комбинезон, повторяющий контуры тела… Тела не простого человека, а будто атланта, призванного из античных мифов – мощная мускулатура на руках и ногах, выдающаяся грудная клетка, широкая складка ткани на плечах - по бокам и сзади шеи, похожая толи на плотный воротник, толи на надутые мышцы, доходящие почти до уровня челюсти. На самой шее - толстый воротник, достающий до ушей. Плечи - не на много шире бёдер, но только потому что ноги словно у борца – толстые сверху и сужающиеся к коленям, покрытым чашечками, формируемыми несколькими продолговатыми полосками из чёрного воронённого металла или из материала с виду похожего на него. Полоски оказались подвижны - находили одна на одну при ровных ногах, и растягивались друг от друга при сгибании колен. На локтях точно такие же щитки, но состоящие из большего количества пластинок, к тому же - более вытянутых. Пресс на животе больше похожий на чешуйчатый доспех, из, почти, десятка пластин, положенных одна на одну и не симметрично играющих между собой при каждом движении корпуса. Пах закрыт набедренной повязкой, выполненной из гибкого плотного материала. Прикреплённая к широкому поясу ткань доходит до середины бедра. Ягодицы закрыты точно также. Пояс по всей длине состоит из сцепленных трапециевидных металлических чешуй, узкой вершиной направленных к прямоугольной бляхе. Каждый трапециевидный фрагмент - толщиной в палец, а шириной как обычная армейская портупея. Хоть с виду и тяжёлый, но, при движении, он не издаёт ни звука. Штаны, если их так можно назвать, переходят в обувь на голеностопном суставе, полого расширяясь к стопе, где по верху покрыты такими же подвижными полосами как на коленях и локтях и находящими друг на друга при малейшем сгибе суставов. По бокам на нижних пластинах - маленькие отгибы над щиколотками.

Примечательно, что замысловатая одежда отлично поглощала свет костра, а когда сквозняк прижал языки пламени к углям – и вовсе показалось, что блестящий пояс висел во мраке.

На конечностях и более выпуклых частях тела - бороздки рельефа более широкие. Так сзади, на икрах бороздки были заметно меньше чем на широких бёдрах, а на руках, ближе к запястьям - едва видны.

Парень спокойно осмотрел себя. Ничто не вызвало его удивления, в конце концов он и малейшего понятия не имел о том, как должна выглядеть одежда, а после того, что случилось за те часы, которые он себя помнил, его просто не впечатлили ни обтягивающий наряд, ни фигура, над которой он наверняка должен был проработать в спортзале много месяцев, если не лет.

Небо в дырах в высоком потолке начало светлеть. Ветер стих и наступила предрассветная тишь, так часто сопровождаемая приятной прохладой. Решив, что необходимо осмотреться, да и вообще, хотя бы получить представление об окружающем мире, парень поднялся от костра и зашагал к завалу, где был выход на поверхность. Приблизившись, стал осматривать, выискивать наиболее лёгкий и безопасный способ подняться. Решением оказались жилы арматуры, торчащие из переломанного на две части железобетонного блока. Использовав их как лестницу, он смог дотянуться до краёв дыры, небо в ней уже приняло серый цвет, подтянувшись он вскарабкался, вышел на прямые руки, словно гимнаст, закинул на плиты ноги, а в следующее мгновение над руинами и обломками снедаемыми предрассветной мглой, беспечно возвысилась непроглядно чёрная фигура. Голодному взору открылся ошеломляющий вид…

Горы обломков. То, что когда-то было дорогой, сейчас - усеяно обгоревшими каркасами автомобилей, она была прямо перед входом в заваленное подземелье. Дальше – целое поле металлических, некогда белых, контейнеров, разорванных и поваленных, но некоторые всё ещё стояли ровно. За контейнерами - белое здание с высокими оконными проёмами, несильный ветер то и дело выдёргивал из их тёмных бездн длинные занавески. Чуть левее – сильно повреждённая громадина, из-за разрушений сужающаяся к верхним этажам. Когда-то она была облицована то ли белой, то ли светло голубой плиткой, но теперь обгоревшей, местами избитой. Дом уцелел до тринадцатого этажа, который, однако, теперь представлял собой лишь кусок стены с окном, длиной не более пары метров. За тринадцатиэтажной постройкой был целый квартал разрушенных и обгоревших пятиэтажек.

Здоровяк обернулся.

Позади – на половину обвалившееся с одного бока кирпичное высотное здание, этажей десять, не меньше, а за ним – точно такой же пейзаж, как через дорогу. Местами целые, но обгоревшие, а местами и превратившихся в кучи обломков дома. Наибольшие повреждения получили постройки стоявшие ближе к дороге, им сильно досталось от прошедшей ударной волны.

Стояла гробовая тишина, не осталось ничего и никого, способного её нарушить.

…С чего же начать? Возможно, что те, кто мог меня знать не выжили. А кто намотал мне на лицо бинты? Нужно расспросить где их лагерь, может кто-то и узнает…

Спустившись в заваленный супермаркет, парень направился к спящим. Сел на присядки рядом с Юрием и тихо потормошил его за плечо.

– Что… Что то случилось? – прошептал мгновенно проснувшийся мужчина, обеспокоенно распахнув глаза. Ответом послужил взмах головы из стороны в сторону и жест рукой, приглашающий отойти.

Удалившись достаточно от спящих детей, парень в маске заговорил как можно более тихо:

– Собирайте в рюкзаки еду, за которой пришли. Как только соберёте, – будите детей и пойдём в ваш лагерь – речь словно загипнотизировала небритого мужчину, но подгоняющий кивок в сторону костра оказал стимулирующее воздействие.

Усилия говорить тихо провалились, девочка проснулась и наблюдала за действиями отца.

– Пап мы уходим? – Лена высунула руку из под импровизированного покрывала и поправила светлые волосы, упавшие скомканной прядью на грязные щёки – О… он укрыл меня своим плащом, – удивлённо обнаружила она – Тяжёлый. Эй, спасибо большое ещё раз! – слова благодарности прошлись когтями по сердцу парня, ощущение было ни с чем не сравнимо.

Мальчик то же проснулся и пробовал шевелить корпусом, проверяя полученную на кануне травму.

– Идти сможешь? – уже не тая голоса, спросил его давешний спаситель. Не смотря на то, что обращение было ожидаемо, а бугай не пытался скрывать заинтересованного взгляда - ребёнка аж подкинуло от грозного звучания – Думаю что смогу, только вот вылезти на поверхность будет нелегко – последовал неуверенный обнадёживающий ответ.

Одобрительно кивнув головой, сливающаяся с окружающим мраком фигура развернулась. Имея несколько минут до отправления, пока семейство выбирало пригодные консервы, беспамятсвующий решил пройтись посмотреть, что ещё осталось съедобного или интересного. Шаги по полу выложенному плиткой и усыпанному самым разным мусором сначала отзывались эхом с другого конца зала, но стоило парню обратить на это внимание и ноги как будто сами по себе начали ступать иначе, а расплывающийся в тени силуэт, за который невозможно зацепиться взглядом, дополнил образ бестелесного существа. Видевший это Миша вздрогнул и скривился от молниеносной короткой боли. В темноте, словно в ответ на его мурашки, кажется блеснули два глаза, да и то, мальчик не был уверен, что что-то видел.

Центральная часть помещения пострадала больше всего, то там, то тут с потолка висели металлоконструкции, фрагменты бетонных плит, кое-где кабели электро-коммуникаций. По большей части пол устлан заваленными друг на друга стеллажами с запылёнными товарами. Внимание привлекла блестящая из мелких обломков мусора полоса полок. Когда-то это был ликёроводочный отдел и на заваленном стеллаже осталось много не разбитых бутылок. Парень взял наугад одну бутылку, смахнул с неё пыль. Водка пшеничная. Изучил этикетку и положил на место, вряд ли он понял, что это такое. Решив, что особого смысла идти в совсем тёмную часть торгового зала нет - развернулся и пошёл назад прямо по стеллажам. От наступления на очередную полку, из-под неё раздался приглушённый шуршащий звук. После секундного раздумья стеллаж был с лёгкостью поднят.

…А ведь он, наверное, тяжеленный…

Расчерченная ткань комбинезона отвердела и надулась синхронно с собственными мышцами здоровяка, как если бы одежда была соединена с центральной нервной системой и выполняла её приказы вместе с телом.

С поднятой полки на замусоренный пол посыпались полиэтиленовые пачки с разными крупами. Взяв одну и опустив полку на место, глаза в прорези маски бегло изучили написанное на упаковке. Рис оказался ещё годен для употребления.

Вернувшись к семейству, уже готовому к отправлению, парень отдал пачку крупы Юрию.

– Тут не только консервы, – прокомментировал находку.

В следующие несколько минут приготовления к переходу заканчивались. Миша встал и пробовал ходить, разминая торс. Рёбра пострадали, это было видно по гримасе боли при большинстве движений. Лена быстро справилась с заполнением добычей своего и брата рюкзаков и бездельничала, не без женского интереса, рассматривая облегающий мощное тело комбинезон нового знакомого, хотя он не представлялся и формально знаком не был.

Демонстративно кутаясь в тяжёлый коричневый плащ, не желая его возвращать, девочка нарочито непонятливо подняла брови, встретившись с требовательным взглядом хозяина вещи -«Насмотрюсь ещё…»- решила про себя, поблагодарила и всё таки отдала вещь.

Проверив, как автоматные магазины умещаются в карманах своего безразмерного облачения, парень сунул туда же складной нож и пачки с патронами. Спортивный рюкзак мальчика накинул одной лямкой на плечо. После секундного осмотра спутников безымянный, решил провести инструктаж, гул его голоса снова заполонил тёмный торговый зал:

– Идти нужно максимально быстро и скрытно. Эти трое были налегке, значит они ушли не далеко от лагеря или были разведкой, – последние слова сопроводил вопросительным взглядом на Лену.

– Да они за рынком, в «Звезде» бывшей, лагерь устроили. Меня там держали, потом эти вот сбежали на рассвете со мной. Одного, что на стрёме стоял, убили, когда он заметил, как мы уходили. Дошли аж до Тридцатилетия, там в подвале почти весь день провели. Потом лысый предложил пройтись по нескольким местам, типа этого и… – Парень перебил её разглагольствования.

– Возможно их уже ищут преданные товарищи. Что такое и где находится «Звезда»?

– Ну, это торгово-развлекательный комплекс был до войны. Если выйти на поверхность, то его сразу видно за бывшим рынком – здание с высокими окнами. Его всегда разная шушара использует для лагеря, пару раз перестрелки за него были, только не понятно зачем – пустое здание окна не забить – большие слишком, сквозняк бешеный… – поспешил прояснить Юрий. А в голове под маской снова что-то щёлкнуло, волнуя недостающую память. Объяснения всплыли образами местности, которую он видел на рассвете – и здание ТРК, и руины домов в окрестностях, и сожжённые машины на дороге. Осталось только узнать у Юрия куда идти.

– Из этого ТРК отличный обзор, если здание ценится именно за это, то опасно появляться на открытом пространстве. Старайся как можно быстрее увести нас туда, где его не будет видно, – требование было адресовано Юрию, но подавленный машинным голосом он не нашёл сил ответить, и только кивнул.

– Первый поднимусь я, за мной - дети, ты выйдешь последний, – инструкции грохотали бесстрастно, никаких имён, максимально коротко и ясно – Если кого-то заметите – прячьтесь. Если заметят нас, тогда я открою огонь, а вы ляжете и будете ждать пока не станет безопасно. Идём, – эхо этих слов продолжило звучать в воображении Юрия, да же после того, как прокатилось несколько раз по торговому залу, а непомнящий сам себя снова удивился чёткости и ясности мышления по обстановке, хотя он и малейшего представления не имел не то что о наличии у себя военно-тактических навыков, требуемых в сложившейся ситуации, но и не догадывался до этого момента об их названии и существовании вообще.

Парень закинул автомат за спину и поднялся так, как делал это на рассвете. Мальчику со сломанными рёбрами пришлось тяжелее всех: сначала сестра и отец помогли ему забраться на возвышение под потолком, а оттуда подняться помогал уже здоровяк, поддерживая под локти. Юрий и Лена вышли на поверхность без особых усилий. Мужчина, шедший последним, с болью в душе снова отметил отсутствие одежды у дочери под бушлатом.

Клацнул переводчик огня на автомате и щёлкнул затвор старенького ТТ, так же синхронно как встретились два взгляда обладателей оружия. Юрий осторожно пошёл между кучами обломков, то и дело оглядываясь по сторонам, бесформенная глыба коричневого брезента, держа автомат наготове, всматривалась в каждое окно и в каждую тень со стороны ТРК, то и дело останавливаясь, позволяя своему проводнику пройти пятнадцать-двадцать шагов до следующего укрытия, после чего пускал детей и быстро шёл за ними замыкающим. Шагов через пятьдесят от провала в супермаркет, группа вышла на небольшую чистую площадку, около хорошо уцелевшего двенадцатиэтажного дома, до катастрофы это был заасфальтированный выезд из квартала на дорогу. ТРК был по-прежнему хорошо виден, но уже по левую руку от идущих. Юрий вышел на площадку, неуверенно выглядывая из-за каждой кучи обломков. Оглянулся, махнул рукой, зовя за собой, и направился между высотным домом и заваленным супермаркетом, уходя от дороги внутрь квартала.

Взору открылась такая же страшная картина как на рассвете, но теперь более детально: дома разрушены, кое-где почти полностью и представляют собой горы бетонных обломков. Где-то - частями стоя на собственных руинах и зияя внутренностями брошенных квартир. Почти все деревья сломаны, на тех что стоят ближе к зданиям и руинам ещё осталась кора, но те что растут на открытых местах – обуглились почти до пней. Во дворе двенадцатиэтажки навечно остались припаркованы машины, одна сгоревшая, видимо не бывшая в тени в момент взрыва, а остальные просто с разбитыми стёклами, исцарапанные и избитые какими-то вандалами.

Крайне неразумно идти так между домами и тем, что от них осталось – почти в любом окне любого уцелевшего здания можно устроить выгодную позицию, учитывая отсутствие каких бы то ни было укрытий на пути следования. Перед двенадцатиэтажным домом и между хрущёвками вокруг, по площади - почти футбольное поле.

Парень на секунду остановился, прижавшись спиной к кирпичной стене высотки, мимо которой шёл. Насупив брови, оглянулся по сторонам – дети уловили его волнение и остановились рядом. Юрий, успевший выйти достаточно далеко вперёд, сменил темп и побежал обратно.

– Почему вы встали? – девчушка снизу-вверх взглянула на парня и пожала плечами, тот что-то высматривал во дворах: везде были обломки и мусор, где-то больше, где-то меньше, в центре - обгоревшая детская площадка, ближе к хрущёвке, что напротив высотки – мятые железные гаражи.

…Нет времени думать…

– Идём быстрее, тут никого не бывает из-за радиации, поэтому и засады ставить нет смысла, – Юрий разгадал озабоченный взгляд, и они снова двинулись. ТРК «Звезда» уже не был виден, он лишь раз мелькнул между разваленными домами, которые пустыми глазницами окон провожали пробирающихся по мусору и руинам.

Под ногами хрустели сухие ветки, опавшие с деревьев, и шуршала ветошь, вынесенная стихией из квартир пострадавших домов. Кроме этих звуков, мёртвую тишину нарушал только ветер, несший в небо радиоактивную пыль.

Так, одну за другой, они прошли руины домов. Кое-где приходилось карабкаться по горам мусора и обломков, которые не представлялось возможности обойти, это особенно тяжело давалось мальчику, сестра шла рядом и в трудные моменты поддерживала его под локоть. Юрий уверенно шёл к цели, время от времени оглядываясь на детей. Для парня же это пятнадцатиминутное путешествие длилось невероятно долго, его внимание привлекала каждая вещь, лежащая на земле или на мертвенно посеревшем асфальте, всё, что торчало из разрушенных, но до сих пор стоявших, домов.

Ему показалось что, редкий шорох ветвей мёртвых деревьев, на самом деле - шёпот, а не случайный звук дотлевающей природы. Предсмертный и ничего хорошего не глаголющий. При внезапном порыве ветра ближайшее дерево качнуло кроной и протянуло несуразные обугленные ветви в сторону идущих мимо людей, словно вознося безмолвную хвалу кому-то из них. Но стоило безымянному это заметить, как растение снова выпрямилось, кажется, даже не треща чёрной корой.

Юрий и дети закрыли лица рукавами и отвернулись от пронесшейся пыли, а здоровяк лишь задержал дыхание и прищурился, не прекращая контролировать обстановку.

Вот показалась другая дорога, более узкая. Из глубины развалин не видно, но, скорее всего, чуть дальше она пересекается с той широкой, которая отделяет квартал от рынка. На ней не оказалось ни одной машин, на что сразу обратил внимание безымянный - наверняка это чей-то пристрелянный сектор огня. Сбавив ход, почти крадучись, Юрий подошёл к краю разрушенных домов и жестом подозвал остальных. На другой стороне дороги - пятиэтажный дом, почти все окна которого заложены кирпичом. Со стороны дороги раньше наверняка не было и намёка на вход, а сейчас там выстроен целый бастион из обломков железобетонных плит, со входом, перекрытым здоровенными металлическими двухстворчатыми дверьми. Территория перед зданием до самой дороги полностью очищена от любого хлама, а в промежутках с соседними домами наоборот, обломки свалены как укрепления, на пиках возвышений которых, мёртвым хмелем в несколько слоёв взвились кудри колючей проволоки. В некоторых кирпичных заслонах в окнах зияют бойницы размером с пол кирпича, хотя может чуть больше. Укреплённое здание пострадало явно меньше остальных и это объясняет, почему для лагеря выбрали именно его.

Юрий не смело выглянул куда-то в сторону предполагаемого перекрёстка но поспешил спрятать голову обратно за кусок бетонной плиты.

– Это наш лагерь. Мы несколько раз замечали, как за нами следят, а после недавней перестрелки это ещё вероятнее, – но парень перебил его возмущённым грохотом

– А вход расположен прямо на открытом пространстве, и перед ним негде укрыться от возможного огня, – ткнул он Юрия в грудь пальцем с последующими объяснениями – Ты пойдёшь первым и откроешь нам ворота, ради одного человека вряд ли захотят вскрывать свою позицию, – Мужчина посмотрел на него, потом на детей, вздохнул и спокойно, неожиданно хладнокровно, пошёл через дорогу ко входу в фортифицированный дом. Ветер резко сорвал с дороги и с шелестом унёс куда-то скомканный лист газеты. От этой безобидной неожиданности Юрий сбил шаг и два раза поменял ногу. Вот он предстал перед воротами. В одной из створок открылось окошко, в нём показались чьи-то глаза.

– Юра, мы тебя уже списали! Кого это ты приволок? – спросил грубый мужской голос. Глаза в щели, явно не без подозрения смотрели на другую сторону дороги. Через площадку перед зданием туда было порядка пятидесяти метров.

– Да он нам жизни спас, нашли его на руинах – долгая история, но доверять ему можно, – и добавил после секунды раздумья – Я так думаю.

Щель, скрипя ржавчиной, закрылась. С другой стороны ворот что-то грохнуло, одна воротина отворилась наружу на пару шагов.

– Заходите быстрее! – ворота придерживал плотный мужчина небольшого роста, одетый в затёртые камуфляжные штаны и чёрную дутую куртку, в его руках был автомат. Юрий сделал шаг внутрь, обернулся и помахал рукой, зовя остальных. Первыми, спеша скорее оказаться в безопасном месте, пошли дети. Мальчик быстро перебирал ногами, держась за рёбра, а сестра поддерживала его, тревожно оглядываясь по сторонам.

– Что Мишка, досталось тебе на этот раз? Ты папку растяпу защищал, небось! Или эту красавицу? – охранник подмигнул Лене – А что это за откровенный наряд такой? – ещё раз улыбнувшись присвистнул, глядя на голые худые девичьи ноги. Юрий ткнул его в плечо локтем и покачал головой, чтобы пресечь возможные дальнейшие подколы.

Теперь через дорогу быстрым шагом пошёл парень, его явно что-то беспокоило. Внезапно, далёкая автоматная очередь разорвала тишину, асфальт всплеснулся пылью и крупной крошкой под его ногами. Не сбавляя скорости, здоровяк повернул голову в сторону откуда стреляли. Ещё одна очередь заставила громадную фигуру броситься навзничь и кувыркнуться. Теряя рюкзак, массивное тело в плаще встало на ноги и колени согнулись, как только под гибкими подошвами появилась опора. Рывок! Длинный, достойный спортсмена, прыжок и ещё один кувырок в клубах пыли под далёкий стрекот автомата. Дорога была позади, но предстояло ещё преодолеть узкую полосу золистой земли. Стрелок почувствовал, что теряет цель - несколько длинных очередей подряд, беспорядочно вспахали иссохший грунт на разном расстоянии вокруг парня. Куски земли взлетели сквозь устилающее землю облако пыли, его плащ на бегу развивался над этим хаосом как грязный парус над штормом. Последние несколько шагов и-и-и… Защита бетонного входа!

Лица Юрия и детей были перекошены испугом, а у охранника от изумления отвисла челюсть.

– Э-э-это… Колян! – единственное что он смог из себя выдавить и резким движением протянул руку для знакомства. Оставив приветствие незамеченным, здоровяк молча схватил левой рукой открытую воротину и с грохотом сомкнул её со второй.

Глава 3

Знакомство по понятным причинам не состоялось. Парень просто посмотрел на представившегося Коляна своим пронизывающим взглядом, особенно грозным в свете старой керосиновой лампы, затем перевёл глаза на Юрия, как бы прося помочь с объяснением всей сложности ситуации. Последний всё понял без слов и принялся лепетать не успев толком собраться с мыслями:

– Коль… Тут в общем так выходит… Знакомься, это… – осознав, что сказал глупость попробовал ретироваться – Я не знаю кто это… – вышла ещё большая глупость, охранник приподнял одну бровь и открыл рот, ещё не определившись с формой которую приобретёт его возмущение. Но Юрий не дал ему даже начать – Ну в смысле он и сам не знает… – это заявление окончательно выбило Колю из колеи, он непонимающе смотрел то на парня то на прибывшего товарища.

– Ты же сказал, что доверяешь ему, а сам, – запнулся на секунду и продолжил – Погоди! Ты хоть понимаешь, что неясно кого я не могу пустить в лагерь? Может он головорез какой! – а здоровяк уже начал осматривать помещение, играющее роль прихожей.

Ширина, длина и высота позволяли загнать сюда легковой автомобиль, пожалуй, даже внедорожник. Ближе к стене, слева от входа, стоит ржавая бочка, на ней керосинка, тускло освещающая комнату. Петли ворот прибиты к бетонным плитам стен – кусками ломов, расплющенных на местах распилов. В конце помещения зияет дверной проём, судя по форме - выбитый в стене кувалдой или чем-то эквивалентным.

– Хорош допросы устраивать! Всё с ним нормально! У меня ребёнку рёбра сломали, пропусти! А что интересно – за обедом расскажу! – протест Юрия оторвал безымянного от размышлений об устройстве входа в убежище.

Не смотря на заявления о всеобщей безопасности, охранник оказался не слишком принципиальным и кивком согласился с таким предлогом окончания спора.

Жизнь в так называемом лагере была до ужаса однообразна. Люди, загнанные бандитами и головорезами, для которых не писаны ни мораль, ни закон, всё время проводят в страхе перед грядущим. Днём боятся показаться на руинах города, не смотря на голод. А болезни - и вовсе угрожали вымиранием всех обитателей убежища при малейшей вспышке. Даже простуда легко одолеет организм с истощённой радиацией иммунной системой, ведь изотоп йода витавший в воздухе первые часы после ионизации взрывом, был с лихвой поглощён щитовидными железами несчастных.

Теперь те, для кого не проблема взять необходимое силой – вольготно гуляют по развалинам в поисках выживших, которых можно ограбить. Хоть такие подонки и умирают чаще других, просто натыкаясь друг на друга, но меньше их никак не становится. Проще всех живут те, кто сбились в группы, как правило, бандитские, их боятся трогать другие отморозки, с ними предпочитают не встречаться и те, кто в состоянии дать отпор, ну а выживающие и вовсе – спят и видят их в кошмарах.

Вся жизнь лагеря вращается вокруг мужчин. Физически более развитые, имеющие представление об обращении с оружием, они добывают всё необходимое для продолжения скудного существования. Иногда они возвращаются с поисков с убитым животным - собакой или кошкой, иногда им удаётся раскопать воду в бутылках в каком-нибудь магазине или выменять у таких же выживших лекарства, но иногда и не возвращаются вообще.

Найти еду или, тем более, воду - это огромная удача. В первую очередь съедается то, что меньше хранится, в последнюю то, что больше всего ценится – обычно это мясные консервы, меньше ценятся овощные, ещё меньше – всё, что требует воду для приготовления. Еду легко можно поменять почти на что угодно, причём срок годности прямо пропорционально влияет на оценочную стоимость.

Женщины, а их здесь подавляющее большинство, готовят и распределяют между всеми еду, ухаживают за ранеными и больными, следят за детьми и по ночам дежурят около бойниц в окнах и у входных ворот, просто вслушиваясь в пустое холодное отверстие. Дети, в зависимости от пола, помогают взрослым в их делах или убивают время настольными играми, которые удалось найти на пепелище былого.

Зайдя в общее помещение, парень сразу же привлёк массу внимания. Завидев его жители лагеря оживились и стали обмениваться чем-то свежим, принесенным этим гигантом извне. Это называется «впечатления» и, надо сказать, бартер оказался весьма интересен и неоднозначен, впрочем, как и реакция на гостя. Одни были рады новому человеку, пусть и ничего о нём не знали, того что он убил бандитов было вполне достаточно для доверия, да ещё и скука замкнутого пространства, толкающая людей на общение. Другие – наоборот, сразу же завидели в незнакомце угрозу их устоявшемуся существованию.

Помещение оказалось сделано, судя по площади, из нескольких квартир как минимум трёх подъездов и точно более чем двух этажей. Остались только куски капитальных стен, соединяющие пол первого этажа с потолком второго, подобно изувеченным колоннам какой-нибудь древней крепости после осады. Между ними хаотично разбиты палатки, две большие армейские, несколько туристических среднего размера и одна длинная, сшитая, судя по цвету, из простыней. В центре бетонной пещеры горит огонь. Очаг представляет собой четыре куска железобетонного перекрытия выставленные прямоугольником на полу и опёртые друг на друга. Прямо сказать - нехитрая конструкция, примерно до середины бедра в высоту, а рядом стоит металлическая решётка, сорванная с окна. На ней, скорее всего, готовят пищу, ставя на бетонные борта, как большое барбекю. Не густой дым восходит к тёмному потолку и уходит дальше через узкое отверстие.

Люди оживились, кое-кто встал и повернулся к новичку. Восемь женщин разного возраста, в основном молодые и двое мужчин.

– Кто это? – требовательно спросила одна из них, судя по морщинам – самая старшая.

– Этот человек спас нас с детьми, Лену у бандюков отбил. С оружием умеет управляться. Ещё…

– Сегодня он спас твою дочь, а завтра со своим умением - мужиков перебьёт и наших дочерей от него уже некому спасать будет! Я сто раз вам говорила не тащить никого в наше убежище! Столько сил и жизней ушло, чтобы сделать его безопасным! Нельзя вести себя так беспечно… – возмущение женщины сменилось оборвалось также внезапно.

– Борисовна, успокойся! – заговорил один из мужчин, с виду разменявший пол века – Что если не бандит он никакой? Почему Юрий с детьми живы ещё? Ленку не тронул, а ведь она та ещё конфета! Сама подумай! – Лена стояла рядом с парнем, и легонько толкнула его, качнувшись всем телом, на её лице заиграла улыбка. Голова в маске повернулась к девушке, но на огорчение ей - глаза были бесстрастны и напоминали скорее блестящие камни.

– Да ты только глянь на неё! Она и не против была бы… – не унималась женщина, явно занимающая позицию лидера в сложившемся социуме.

Юрий было открыл рот, чтобы заступиться за дочь, но его всего аж передёрнуло от внезапно раздавшегося громоподобного голоса – Если бы вы пеклись за свои жизни – приказали бы охраннику забирать у входящих оружие. А если бы вы были голодны, то в первую очередь спросили у Юрия, нашёл ли он хоть что-то. – у злой тётки отвисла челюсть, а руки опустились, остальные присутствующие, кроме уже знакомых с машинным звучанием, ссутулились, выпучили глаза и как будто втянулись сами в себя – Когда вас убьют или ограбят - это вопрос времени, снаружи видны все недостатки фортификации. Те, кого вы боитесь, просто не знают, что тут некому держать оборону. Так это вижу я.

Констатация фактов сменилась гробовой тишиной, её нарушал только костёр и воображаемый шорох мурашек сонмами марширующих сейчас по спинам присутствующих.

– Я думал, что меня уже ничто не удивит! – пришёл в себя старик – Давай прекращай шутки шутить, снимай маску и плащ! Показывай, как это ты так разговариваешь. – ставя ультиматум он расстегнул коричневую кобуру на поясе.

…Смешной… Прикрываясь одним из вас, я без проблем смогу убить всех…

Трухнув головой, прогоняя ненужные мысли, здоровяк, пуговица за пуговицей, расстегнул плащ. Показался рисунок волокон комбинезона. Ещё чуть-чуть, и тяжёлая роба бесшумно опустилась на пол. Глаза Лены заблестели, она спрятала улыбку в воротнике бушлата и стеснительно, как ребёнок, смотрела на парня исподлобья. Кто-то из людей громко сглотнул слюну. Через несколько секунд демонстрации динамичной игры мышц, пришелец снял маску. Девочка затаила дыхание! Гладкое лицо, большие чистые зелёные глаза, полные губы. Густые тёмно-коричневые, почти чёрные волосы, завязанные невзрачной чёрной резинкой, хвостом спадают до лопаток.

– Да ты посмотри на него, Юра! Морда гладёханькая! Вырвите мне хребет если он не брился! А бреются только головорезы с Восточного! – Борисовна как заведённая доказывала, что парень не добрый молодец, и получалось у неё это, надо признать, не плохо.

– Да как так? Он больше двенадцати часов рядом с нами провёл, маску вообще не снимал, щетина появилась бы уже! Видимо не растёт ещё! Молодой значит! – Юрий высказал это уже не с такой бойкой интонацией как раньше, защищая скорее себя, а не нового знакомого.

…Не люди, а наказание, какое-то… Убить пару, а остальные…

Брови нахмурились над блестящими ясными глазами. Всплывающие сами собой мысли не пришлись по вкусу гиганту.

…Нужно успокоить их…

– У нас рюкзак полный консервов, ещё один лежит перед входом в лагерь. Юрий нашёл недалеко отсюда место, где ещё очень много еды, – механический голос напугал людей, но то, что он нёс - зажгло огни в их усталых глазах. Даже тётка-забияка на мгновение показалась воодушевлённой. Но всё равно продолжила гнуть своё.

– Ну допустим я поверила, что у этой детины рыльце в пушку. Юра, а что за место такое с едой? – с каждым словом всё более успокаиваясь, женщина проникалась интересом и возможной выгодой знакомства.

– Супермаркет «Стопроцент» около двенадцатиэтажки перед рынком. Мы его несколько дней назад ночью раскапывать начали с детьми, потом с бандюками повстречались…– Юрий начал свой рассказ и немедленно пошёл к импровизированному очагу. Все последовали за ним, кому хватило места - опустились на стулья. Тётка слушала внимательно, переспрашивала некоторые моменты, как будто не верила оратору и хотела уличить его во лжи, нет-нет, да поглядывая на новоприбывшего. Лена тем временем повела младшего брата в большую белую палатку. Парень бросил плащ на спинку стула, на котором в пол-оборота сидел пожилой мужчина. Пока Юрию удалось окончательно завладеть вниманием выживших и женщины-командирши, здоровяк проследовал за девочкой, впрочем, не без провожающих его взглядов, но скорее любопытных, чем подозрительных. Лена с Мишей скрылись за входной занавеской, по сути - свободно висящей простынёй, слегка измазанной кровью ближе к полу.

…Кровь… Боль… Смерть…

В голове под маской забурлили мысли, во рту появился густой солоноватый металлический привкус, руки и грудь окаменели. Парню показалось, что он слышит и даже чувствует биение сердец всех, кто остался за спиной, страх смерти так и веял в прорезь маски от входа палатки. Резкий всхлип, раздавшийся из-за простыни, вернул его в реальность. Он сглотнул, внезапно ставшую вкусной, слюну.

Отстранив занавеску, на цыпочках шагнул вперёд. В палатке, вдоль обеих стенок, стояли узкие кровати и раскладушки, около них в ряд, словно фонари в парке, возвышались самодельные стойки с капельницами. На койках были люди. Одни – ранены, с бинтовыми повязками, другие - пострадали от радиации, об этом говорили обширные плеши в волосах и покраснения кожи. У тех, кто облучился сильнее - кожа сходила целыми лоскутами, оставляя жёлто-красные участки обнажённого мяса, покрытого слизистыми выделениями и гноем. У двоих - глаза выжжены, сплошные серые с красными капиллярами бельма на зрачках.

У всех их, в независимости от тяжести ран и увечий, страх смерти оставил отпечаток на лицах. Безымянный гигант медленно шёл между двумя рядами коек. Раненные и облучённые, кто ещё мог видеть, смотрели на чёрную фигуру широко открытыми глазами. Кто уже был не зряч - почувствовали его присутствие, съёживались и трусились на койках, как если бы их резко начало морозить… Хотя это мог быть просто холодный сквозняк от входа в убежище.

Внутри палатка разделена на две части перегородкой из двух шкафов, стоящих обратной стороной к больным, между ними, такой же занавеской, как на входе, натянута ещё одна простыня, но, в отличии от первой - гуще измазанная кровью. Кое-где пятна были совсем свежие, ещё блестящие. Парень без брезгливости отодвинул её и зашёл внутрь.

…Операционная…

Небольшое помещение. Бетонный пол стал тёмно-коричневым. Подошвы липнут к нему и отстают с влажным треском. В центре - два сдвинутых кухонных стола, их крышки, выполненные из светлого дерева, начисто вытерты, но всё остальное – чёрное, от запекшейся крови.

Около стола, спиной ко входу, на более-менее чистой табуретке сидела девушка в некогда белом халате, перед ней - раздетый до пояса Миша. На его груди, с лева внизу – сине-багряное пятно. Справа от входа, перед шкафом стояла Лена, она вычёсывала грязными ногтями засаленные волосы, глядя в зеркало, стоящее на полке. На других полках, прикрытые полотенцами, были разложены хирургические инструменты, планки таблеток, рассортированные в каком-то особенном порядке, бутылочки и пакеты с составами для капельниц. Переведя взгляд на вошедшего, Лена замерла, продолжая держать прядь волос тоненькими пальчиками. Её приоткрытые губы обнажали белый ровный ряд аккуратных зубов. Девушка в медицинском халате внезапно заговорила, губы Лены дёрнулись, и она повернулась к брату.

– Да, ребро сломано. Но ты не переживай, заживёт очень быстро, а через месяцок – вообще, как новый будешь, – девушка, судя по всему врач, уловила взгляд мальчика и обернулась ко входу. Чистое, в отличие от остальных выживших, лицо овальной формы, на нём узкие глаза, формы распахнутых крыльев. Ещё несколько секунд брюнетка изучала вошедшего, затем задала вопрос – Кто вы? – парень не отвечал, молча посмотрел на Лену, она поспешила дать ответ и протараторила на одном дыхании – Он спас нас с отцом. О себе ничего не помнит. Сказал, что в себя только вчера пришёл, перед самой нашей встречей.

– А сам почему не скажет? – врач смотрела на него с недоверием.

– У него проблема с голосом… – парень посмотрел на мнущуюся Лену с едва уловимой благодарностью во взгляде.

…Если это медик, возможно, она сможет помочь, на мне же были бинты. Лучше сказать ей всё как есть…

Вдохнув полную грудь воздуха, раздув, и без того выдающуюся мускулатуру, здоровяк загремел своим голосом:

– Я пришёл в себя около двенадцати часов назад, голова была полностью перебинтована, я ничего не помню, – не давая даже секунды, чтобы удивиться голосу, он говорил без остановки – Что с голосом я не знаю. У меня ничего не болит, – металлический звук разнёсся по всей палатке-госпиталю и тут же, словно вернувшимся эхом, застонали тяжело облучённые, как будто им по слуху прошлись невидимыми ножами, кто-то из раненных закашлялся, остальные явно оживились, заёрзав по койкам. У врача округлились глаза, лицо освирепело, резким движением она приложила палец губам, словно приказывая больше не произносить ни звука. Парень молча кивнул.

– Уходите. Я вернусь и наложу Мише повязку, – провожаемая холодным взглядом, она вышла мимо гиганта в большую часть палатки. Не долго думая гость последовал за хозяйкой, а за ними увязалась и Лена.

В палате врач суетилась около одного облучённого. Мужчина на койке изогнулся в конвульсии и издал жуткий гортанный хрип, изо рта вместе с ним вылетели сгустки крови и плоти, осев в висящих над ним волосах. Безымянный парень остановился рядом с врачом. Облучённый вцепился пальцами в матрас так, что оставил на нём свою кожу и размазанную с ладоней кровь, стиснул с силой зубы и простонал сквозь них что-то нечленораздельное. Между зубами выступила пенящаяся кровавая жижа. Врач заметила стоящего перед койкой здоровяка, его взгляд был прикован к мучающемуся человеку. Он не смотрел на агонию, взгляд изнутри маски пронзал несчастного, словно его величавый обладатель пытался прочувствовать мучения…

– Уведи его! – повысила голос девушка, прижимая облучённого за плечи к койке. Лена схватила парня за запястье и потащила к выходу, он легко поддался, но то и дело оглядывался назад.

Люди около очага молча встретили их ошарашенными взглядами, мучительные крики переросли в стон и постепенно стихли. Парень начал приходить в себя - стоял перед очагом, куда его привела Лена, и смотрел на пламя. Неведомая отрешённость от мира ушла с его глаз. Сморгнув, он посмотрел вокруг и обнаружил, что все спешат отвести от него свои взгляды, но не стыдливо, а со смесью трепета со страхом.

Так, стоя перед очагом, люди редко перекидывались короткими фразами о том, о сём, всё время поглядывая на новенького. Когда время перевалило за полдень - в лагере начался обед. Ели кто что: у одних консервы, другие хрустели макаронами быстрого приготовления, пожилой мужчина жарил на огне освежёванную крысу, насаженную на жилу арматуры.

– Хлопчик, ты садись, перекуси, здоровый вон какой, фигуру блюсти надо. Я поделюсь. Держи вот, – не убирая крысу от огня, протянул другой рукой банку консервов с гречкой и сосиской, за ней, рукояткой вперёд, последовал нож.

– Спасибо, – разорвал тишину громовой голос.

– Не за что сынку, не за что…

Даже находившиеся на удалении угрюмые люди дёргались и оглядывались на хозяина гулкого баса.

После неуверенных манипуляций с ножом в содержимом жестянки, парень едва смог впихнуть в себя половину и решил, что лучше отдать оставшуюся еду.

Аппетит отсутствовал. Голова была занята увиденными смертями, мучениями и человеческой глупостью, что успели заиметь место в его коротких воспоминаниях. Мысль о том, что люди вполне могут жить в мире и согласии промелькнула где-то слишком глубоко в сознании и размышления не смогли за неё зацепиться, перекрывая всё эгоистичными переживаниями о пропавшем собственном «я».

Полёт мысли прервало прикосновение к плечу. Лена… Она наклонилась и прошептала на ухо – Пойдём к нам в палатку, есть разговор. – парень кивнул и тот час поднялся. Девочка уже успела переодеться, на ней были чёрные спортивные штаны, явно с поддетыми ещё одними, и мужской свитер с высоким воротником.

Палатка Юрия находилась в стороне от остальных. Ещё советского производства, она могла бы вместить небольшой дамский автомобиль. Разбита была на нескольких слоях картона, постеленного на бетон. Войдя вслед за девушкой широкоплечий гигант смог стоять только сильно сгорбившись. Внутри Юрий с сыном и Борисовна сидели вокруг керосиновой лампы. Тени поднимались вверх по их лицам, цепляясь за подбородки, носы и брови, рисуя зловещие гримасы. Юрий жестом предложил сесть на свёрнутый спальный мешок.

– Даже не знаю с чего начать беседу. Представляю какого тебе, вообще ничего не знаешь, – мужчина ухмыльнулся – В общем, с твоего позволения, сразу к делу перейду. А дело наше обстоит плохо. Наглеют бандиты! Не раз нас по одному грабили. Ну оружие отбирали, ну с фляг всё себе сливали, но у нас ни еды нет, ни воды в достаточном количестве. Так мало им! Последнее время - просто стрелять начали без разбору. Как тот, что в тебя палил. Хорошо, что ко входу все сразу не пошли, так бы нас там и положил. Да ещё в ТРК постоянно разборки какие-то. Короче, не знаем, что делать, – мужчина перевёл дыхание – Еды максимум на неделю хватит, ночью можно попробовать выходить, но теперь, когда за входом следит ирод с автоматом, это поход в один конец может оказаться, – снова запнувшись, Юрий украдкой посмотрел на Борисовну – К чему я клоню… Ты с пистолетом так лихо управился, автомат как взял вчера, так до сих пор на ремне и носишь. И здоровый какой! Может ты поможешь нам, а? Знаю! Знаю, что прошу много. Но мы с тобой в благодарность делиться будем и водой, и едой, и кровом, – встретившись с равнодушием, Юрий пошёл в крайность – Ленке ты вот понравился, а она и красивая, и не глупая, подрастёт - вообще золото будет, – девушка засияла, но сразу спрятала улыбку в воротник свитера, не переставая зачаровано смотреть на огонёк за стеклом керосинки. Гигант продолжал демонстрировать лицом равнодушие достойное камня – ни скула не шелохнулась, ни глазом не моргнул.

…Не ожидал. Но не удивлён. Скорые на корысть…

– Ну чего ты сидишь как истукан? – грубый голос Борисовны вырвал его из нахлынувших отрывистых размышлений. Выстраивать мысли в хоть сколько-нибудь длинный ряд почему-то не получалось. Парень поднял на женщину безжизненный взгляд.

– И не смотри на меня своими… Своими… Не смотри я сказала! – по морщинистой обветренной коже пробежали мурашки от внезапно подступившего безответного страха.

– Эй, ты с нами? – Юрий клацнул пальцами перед собой, не рискуя проделать это перед лицом здоровяка, безжизненный взгляд перешёл на него – Поможешь?

Парень кротко кивнул.

– Ночью будет в самый раз, темень - хоть глаз выколи. Я тебе на карте объясню примерное расположение руин, где пройти можно, а где нет...

– Ладно. Как чего надумаете – расскажете, что нужно. Пойду покурю, – Борисовна нетерпеливо перебила, доставая из кармана пачку сигарет. Затем поднялась и вышла из палатки, лишь раз оглянувшись с каким-то то ли презрением, то ли недоверием.

– Вот же баба с яйцами… – мужчина покачал головой.

Остаток дня до сумерек Юрий общался с безымянным новичком. Это больше походило на монолог, в ответ ему проскакивали только редкие кивки и скупые жесты. Из всех рассказов парень узнал, что большая часть выживших – женщины, преимущественно молодые, меньшая парни его возраста. Так сложилось потому что в самом начале, после катастрофы, возникало много конфликтов за убежища, чистую воду и еду. Первыми погибали юнцы с горячей кровью, а выживали более опытные мужчины, предпочитающие драке – диалог. Пожилых людей почти не осталось, этого не позволили тяжёлые условия: радиация, нехватка пищи, в грубой борьбе за жизнь побеждала, всё-таки, молодость, на стороне которой была сила. В частных секторах, не гнушающиеся ни честью, ни моралью молодчики убивали стариков за погреба с домашней консервацией. Позже, когда начала сказываться нехватка продуктов, более сильные убивали и ели более слабых, ходили слухи о целом лагере людоедов, которые держали как скот старых и тех, кто не мог дать отпор, так старшего поколения и не осталось почти.

В долгой беседе было рассказано и о других лагерях выживших, в основном состоящих из опасных элементов. Головорезы и бандиты собирались в банды и занимали самые удобные для жизни места. Одни захватили какой-то дом со скважиной и превратили его в крепость - те самые головорезы с Восточного о которых вспомнила женщина-командир. Только у них вода есть в достаточном количестве, что её можно использовать для гигиенических целей. Эти люди быстро прочувствовали вкус богатства, которым завладели – начали торговать драгоценной жидкостью. Меняли её на патроны, оружие, пищу, рабов, рабочую аппаратуру, топливо. Другие занимали высокие, хорошо сохранившиеся здания, устраивали в них снайперские точки и отстреливали всех, кто попадал в прицел, а с наступлением темноты собирали трофеи, трупы съедали сами или скармливали сторожевым собакам.

Ходил даже слух, языками возведённый в чин легенды, о большой группе людей, которая ушла из развалин города после того как сошёл снег, якобы они собирались построить деревню за городом и выращивать себе еду и разводить животных, но для этого нужно было найти не заражённый радиацией участок земли, достаточно большого размера для посевов, потому что все окрестные сельские массивы оказались добротно орошены смертоносными осадками.

Время близилось к ночи, вместе с тем и разговор медленно подходил к предстоящей вылазке. Вопросы зашли про то, что парень возьмёт с собой и сколько человек ему понадобится, как вдруг снаружи раздались выстрелы, сильно приглушённые бетонными стенами. Три короткие очереди протрещали так быстро, как будто боялись не догнать свою цель. Звук стрельбы вырвал новоиспечённых знакомых из сонной беседы, они переглянулись и поспешили выбраться из палатки, мужчина только и успел, что приказать детям оставаться внутри, можно подумать ткань защитит их от опасности. Он на ходу достал из-за пояса пистолет и дослал патрон в патронник, парень в маске бесшумно бежал сзади, держа перед собой автомат за пистолетную рукоятку согнутой в локте рукой и стволом вверх. До выхода было всего ничего - добежать до лестницы. Раньше это был подъезд с окнами, а теперь - проёмы, замурованные кирпичом. Освещение - только от самодельных лампадок, прикреплённых к стенам на каждом лестничном пролёте, дальше через небольшой зал на первом этаже, тут несколько шкафов и два больших стола, с потолка на проволоке висит лампадка. Около шкафов суетилась Борисовна, она уже выдавала оружие, прибывающим защитникам лагеря.

– Что случилось? – Юрий задал вопрос всем, но смотрел на охранника, который часто дышал.

– Случилось! Сергей со своими вернулся, так их на середине дороги обстреляли. Тот же гад, что и в вас стрелял, по всей видимости. Так двое назад рванули, а один к дверям побежал, стоит сейчас за углом от ворот, высунуться не может… – огрызнулась Борисовна – Колька, ты чего бледный такой? – заметила она охранника.

– Я э-это… В щель то смотрел в двери… Там, кажется, кровь на дороге блестит, – все на мгновение замерли – Мужики на той стороне дороги вроде в порядке - из-за угла дома рукой машут, выглядывают. Выходит, тот, что к воротам бежал…– добавил он уже более спокойно и громко сглотнул слюну.

Борисовна растерянно крутила головой обводя взглядом присутствующих. Люди молча переглядывались. Всего в помещении было семь мужчин разного возраста, не считая парня, и три женщины считая её самой. У пятерых мужчин в руках красовались автоматы, у Юрия – пистолет и ещё один был с охотничьим дробовиком. У женщин тоже пистолеты. На столах, в центре помещения лежали магазины и вскрытый цинковый ящик с патронами насыпом, вперемешку, для всего оружия.

…А Юрий сказал, что оружия достаточно…

Парень молча пошагал к двери во входной тамбур. Борисовна, Юрий и Николай последовали за ним, остальные разошлись по соседним помещениям и через секунду первый этаж около входа ощетинился стволами из бойниц в заложенных окнах.

Единственным источником света при входе оказалась щель в воротине. Борисовна выглянула через неё наружу, с таким лицом, как если бы это был перископ подводной лодки. На дороге действительно блестели брызги крови, в лучах заката они приняли чёрный цвет с бардовым отливом. Заскрипела и звякнула задвижка, соединяющая и запирающая ворота. Парень отстранил любопытную тётку от щели и развёл створки наружу, тонкий столб света разрезал помещение. Охранник поудобнее вскинул автомат. Ещё несколько секунд чёрная фигура стояла перед проёмом между воротами залитая тёплым мягким светом садящегося светила, затем одна рука разогнулась, и правая створка со скрипом распахнулась наружу, парень юркнул наружу и обогнул железобетонный бастион входа. Юрий в ужасе выпучил глаза и зашипел, втягивая воздух через оскаленные зубы, просто не сориентировавшись, что сказать на такие беспечные действия.

За углом, спиной к стене, сидел молодой мужчина, сжимая рукой плечо. Сквозь грязные пальцы сочилась кровь. Рядом с ним лежал рюкзак. Увидев огромного незнакомца, он не вставая попятился. Встретив спиной препятствие, не перестал перебирать ногами - взъерошивал сухую землю. На его лбу мгновенно выступил пот. Парень молча шагнул к раненому, взял за одежду и как пушинку поставил на ноги.

– Живо внутрь! – машинный голос напугал щуплого раненого мужичка ещё больше, но он кивнул и быстро, всё так же придерживая плечо, обогнул угол и зашёл в убежище. Здоровяк подобрал полупустой советский вещь-мешок, выглянул за раскрытую воротину и тоже зашёл. Он ещё утром заметил, откуда велась стрельба, сейчас же - увидел силуэт человека на крыше здания, на той же стороне от дороги, что и лагерь. Негодяй стрелял из-за перекрёстка, что был ниже по улице, примерно через три сотни метров. Открытая створка ворот создала для него мёртвую зону, достаточную для перемещения в ней в полный рост.

– Тем двоим, будет безопасно входить только по темноте, – парень указал рукой на другую сторону дороги, где, замерев в удивлении, стояла пара бродяг-добытчиков.

Ворота захлопнулись, гулко звякнул засов.

– Ведь не смогут подойти за добычей паразиты! А всё равно палят! Чего они хотят? Скучно что ли! – рассерженно рассуждал Юрий, уводя под руку раненого.

…За то я теперь знаю, чего хочу...

Безымянный гигант утёр губы вымазанной в кровь тыльной стороной кисти.

Глава 4

Солнце медленно уходило за горизонт, точнее - за развалины погибшего города, лениво натягивая на небо звёздное одеяло ночи. Останки домов на фоне кровавого заката, подобны челюсти с разбитыми зубами, но и она погрузилась во тьму спрятав своё уродство. Сквозь щели в кирпичных заслонках начал дуть холодный сквозняк – ставший для жителей лагеря первым признаком наступающей темноты, и ассоциирующийся с опасностями которые она таит под своим покровом.

Безымянный парень ожидал ночи в помещении со шкафами, проверял оружие, забивал магазины патронами, примащивал советский подсумок для магазинов на свой металлический пояс. Вошёл Юрий.

– Ты так и не сказал, сколько тебе людей нужно? – времени до вылазки было всё меньше, он говорил быстро. Следом Вошли Борисовна и Лена.

– Ну ты глянь на него! Разрешение спросил патроны трогать? – махнула рукой – Ладно, бери сколько нужно, но мужиков не дам, и так мало осталось. Кстати горе-добытчик живой здоровый, крови много потерял правда, ты вовремя решил совершить безумство. Вот бы и очередной безрассудный поступок сошёл тебе с рук… – женщина зацокала языком и мечтательно покачала головой.

– Возвращайся, а? – вставила свои пять копеек Лена. Но угрюмый гигант не обращал внимания на слова. На его полных губах всё ещё чернела кровь, а её горький запах ласкал ноздри нежнее любого парфюма.

Разговоры и мрачные мысли присутствующих оборвал громкий скрипящий звук, открылись и закрылись входные ворота. Через несколько секунд в помещение вошли двое мужчин. Измотанные, чумазые, шаркали ногами. На обоих - полудохлые вещмешки, но у одного в руках был набитый рюкзак, тот самый, что сбросил утром безымянный.

– Это, чёрт возьми, кто? – усталость вылилась в агрессивное настроение. Мужчина бросил полный рюкзак на стол.

– Нашли на дороге, набит консервами. Кто это? – прокомментировал и повторил вопрос второй вошедший.

– Это друг. Долгая история, доверять ему можно, – выжал из себя Юрий, судя по краткости – он устал за день отвечать на подобные вопросы.

– Я спать. Не могу уже… – снова отозвался второй вошедший и, оставив ношу, вышел из помещения. Первый поколебался мгновение и молча последовал за ним, лишь бросил полушёпотом – Ох и вырядился.

– Пора, - прокатился раскат грома по комнате, и парень зашагал к выходу.

– Всё-таки сам? – Юрий в надежде подался торсом вперёд, словно это добавляло веса его словам.

– Ну ты кричи если что, – съехидничала в след Борисовна, не удержавшись от колкости.

После короткого скрипа грюкнула постоянно заедающая ржавая задвижка. Парень приоткрыл ворота, вдохнул полной грудью холодный воздух, задуваемый в проём между створками и сделал шаг в темноту.

…Ветер это хорошо…

Воротина вернулась на место и тихонько стукнулась о свою близняшку, изнутри снова застонала задвижка. Чёрная тень заскользила по фундаменту вдоль здания. Под ногами хрустели мелкие камешки и мусор. Вот здание закончилось, от следующего его отделяла гора обломков трудно различимых в темноте, из-под неё выползала узкая дорога, вливающаяся в ту, что шла между кварталами.

До перекрёстка осталось каких-то сто шагов, уже виден силуэт дома, в развалине которого был стрелок. Шум под ногами прекратился сам собой, тело изогнулось вперёд, как если бы парень готовился совершить прыжок, пятки больше не касались земли, но темп ходьбы лишь ускорился.

…Вот и перекрёсток. Последнее открытое место перед зданием…

Тень слилась со стеной разбитой постройки, этажа два в высоту. На бетонном полу, отражая звёзды, лежало битое стекло. Ещё секунда и отражение на миг исчезло сначала в одном осколке, потом в другом, валявшемся рядом. Тёмная, едва различимая на фоне асфальта фигура, согнувшись, неслась через перекрёсток. Уже знакомая дорога пересекается с другой, в два раза более широкой – на четыре полосы, видимо главная улица. Ещё несколько шагов и он снова замер. Перед нужным зданием лежали обломки нескольких киосков и торгового модуля, чуть дальше вдоль дороги - разрушенные торговые ряды, лежащие настилом к самому дому. Тень обогнула светлый запылённый модуль со стороны перекрёстка и приблизилась к зданию с торца. Отсюда стало видно, что развалина расположена перпендикулярно той, в которой разбит лагерь. При близком осмотре первого же окна, оказалось, что оно наглухо заложено кирпичом. То же самое было сделано и с соседними.

…Значит вход со двора…

Аккуратно, чтобы не шуршать мусором под ногами, безымянный стремительно крался вдоль стены. Дойдя до угла, он выглянул - тут узкий проход между нужным и ещё одним домом, стоящим вдоль дороги. Во дворах - всё та же картина: сгоревшие деревья и машины, горы обломков, вырванных из зданий, детская площадка скелетами качелей блестит в тусклом свете местами ясного неба.

Тень затаилась, вслушиваясь минуту в темноту. Где-то совсем далеко, на границе возможностей слуха, прозвучала серия выстрелов. Совсем рядом порывом ветра протащило что-то лёгкое по земле… Но никаких признаков активности людей во дворе или хотя бы звуков из-за стены не было. Убедившись в отсутствии кого бы то ни было – он тихо пошёл вдоль хрущовки. Место одного подъезда, ближайшего к углу, занимает погрузочная рампа. В окне на ней слабо мерцает огонёк.

…Невероятно беспечно…

Взойдя по ступеням на крыльцо рампы, парень приблизился к окну. Закопченное, пыльное стекло не дало рассмотреть внутреннего убранства помещения. Огонёк на мгновение померк и снова засиял. «Я выйду покурю.»- раздался изнутри хриплый голос. Щелкнул замок и прямо перед безымянным со скрипом, распахнулась дверь, до сего момента не видная в тени навеса. В свете, упавшем на рампу, появился тёмный силуэт человека с оружием. Здоровяк прильнул к стене за дверью так сильно, что самому ему показалось будто бы он почти с ней слился растёкшись по кирпичу. Дверь почти полностью закрылась, осталась лишь щель, отбрасывающая тонкий тусклый лучик света на рампу. Чиркнула спичка, озарив вспышкой полноватое круглое лицо со щетиной, мужчина прикуривал сигарету, огонёк которой появился в ту же секунду. На небритое лицо легла чужая рука и стиснула сигарету между пальцами, зажав рот. Почувствовав запах пота и мгновенный испуг, парень резко повернул голову в руках. Шея хрустнула. Размытая фигура беззвучно уложила обмякшее тело на пол. Сигарета, что осталась в руке, была пренебрежительно затушена в лоб покойника.

Обогнув дверь и переступив через тело, сгорбленная тень заглянула в щель. Внутри был коридор какого-то склада, вдоль стен наставлена разобранная мебель и металлолом. Никого нет, лишь горит самодельная лампада на тумбе в углу, её пламя медленно колышется, словно намеренно контрастируя с окружающим неспокойным миром, сброшенным в бездну хаоса. Парень вошёл внутрь. Дошёл на носочках до лампады, где коридор менял направление, послышались приближающиеся шаги. В ожидании, вторженец напрягся всем телом, готовый если не выстрелом, то просто стволом автомата свалить врага одним ударом. Из-за угла вышел невооружённый толстяк, увидев перед собой чёрную бугристую фигуру – остановился и, растерявшись, открыл рот. Парня накрыла волна страха, исходящая от этого человека, как колебания воздуха от акустической системы, они смотрели друг другу прямо в глаза, не в силах оторваться. Один тонул в черноте очей собственной кончины, захлёбываясь ужасом, второй – плескался в волнах этого самого страха. Хрупкое равновесие нарушил инстинкт самосохранения - полный человек пошатнулся назад, и сразу получил удар основанием ладони снизу в нос. Переносица вошла в мозг. Туша с грохотом завалилась на пол задев рукой тумбу с лампадкой, заставив пламя дрогнуть.

Из вмятины на лице сражённого человека хлынула кровь, принимающая чёрный цвет в свете слабого огня. Лицо жертвы покраснело, он хватался за рану руками, в тщетных попытках остановить кровотечение, но жизнь текла сквозь пальцы пенясь и булькая. Ещё несколько секунд взгляд парня был прикован к умирающему, он был не в силах оторваться от него, наслаждаясь последним страхом своего поверженного противника, угасающим вместе с его силами.

Неожиданно из-за угла коридора прокатилась новая волна испуга. Глаза в прорези маски загорелись. Чёрная фигура шагнул вперёд, и повернула голову. Коридор протяжённостью около пяти шагов заканчивался деревянной дверью. Перед ней, едва переступив порог, стоял сгорбленный мужчина с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Рука бандита метнулась к кобуре на поясе, а безымянный, не отводя от него глаз, накрыл ладонью лампаду, предав коридор ночи.

Клацнул приводимый к бою пистолет и на мгновение воцарилась тишина, пронзаемая лишь концентрированным ужасом, исходящим от этого человека и отражающимся от стен, пола и потолка подобно эху. Следующие секунды ничего не происходило, только постоянно усиливался страх дошедший до состояния первобытного – страха перед темнотой. Наконец, когда сосуд переполнился и выбросил в окружающее узкое помещение всю агонизирующую сущность перемешавшихся мыслей несчастного, подсказывающих ему, что они последние - один за другим последовали три оглушительных хлопка. Коридор озарился пламенем из ствола, осветив чудовищную тень, стоящую за спиной обречённого стрелка. Хотя во мгновенных вспышках света это вряд ли можно было назвать тенью, её что-то отличало сразу во всём, но тем не менее это точно был просто крупный человек… Раздался хруст ломаемой шеи, и мягкий звук упавшего тела завершился глухим ударом болтающейся головы об пол. За дверью послышались быстрые шаги, она распахнулась и вбежавший сходу налетел на непонятную глыбу, из которой ему в живот тут же упёрся пистолет его, уже покойного, товарищ. Ещё два приглушённых выстрела, и ещё один бандит безжизненной массой рухнул на пол.

Помещение за дверью оказалось достаточно большим, чтобы вместить пару-тройку джипов. Кругом на полу валяется битое стекло и куски картона, когда-то это был магазин с множеством витрин, но следов товара не осталось. В центре комнаты – деревянный ящик с ещё одной лампадой. На противоположной стороне комнаты – тёмное прямоугольное пятно прохода, в котором видны две первые ступени лестницы, ведущей на верхние этажи.

Быстрые шаги по ступеням заставили парня прицелиться на лестничную площадку. Оттуда, перепрыгивая ступени, появился мужчина с автоматом, в спешке он сделал несколько опрометчивых шагов в помещение. Поняв роковую ошибку, он осунулся спиной и попытался навести оружие на чёрное пятно стоящее в нескольких шагах от него. Три спешных выстрела уложили бандита, его автомат по инерции взлетел к потолку и приземлился аккурат на приклад. Уставшая пружина, в механизме оружия, сложилась под весом затворной рамы и на пол вылетел патрон, а автомат с глухим лязгом упал плашмя. В след за ним, в мусор на полу, последовал и трофейный пистолет с пустой обоймой.

От лестницы хлынул поток безотчётного страха. Парень снял с ремня из-за спины свой автомат и медленно продвигался к проходу. Из него донёсся слегка надорванный страхом голос, совсем близко –«Мужики, вы там?»- кто-то стоял прямо за углом. Массивное чёрное тело рвануло вперёд. Внезапным появлением он ещё сильнее испугал находящегося на лестнице негодяя. Последний громко закричал, попробовал пятиться назад, но споткнулся о ступени и упал на спину, выставив перед собой автомат в попытке защититься от неведомой угрозы. Последовал один мощный удар рамкой приклада, её угол проломил лоб бандита. Вместе с тем, весь ужас, парящий вокруг, словно рухнул на пол, разбился на мелкие брызги и впитался в его бетонную поверхность, не оставив и следа.

…Тихо… Слишком тихо… Ещё не все…

Парень поднял автомат последнего убитого и швырнул в лампаду, что стояла в помещении, она упала и затухла. На лестнице воцарилась абсолютная темнота. Аккуратно ступая по ступеням, не издавая ни звука здоровяк дошёл до пролёта между этажами, вжался спиной в угол и стал выжидать. Спустя примерно минуту, над лестницей лёгким ветерком пронеслось опасение. С каждой секундой оно становилось всё более устойчивым и постепенно перерастало в страх за жизнь.

…Вот ты себя и выдал…

В замкнутом пространстве послышалось нервное дыхание. Кто-то был на втором этаже и точно так же выжидал. Наконец раздался шорох, человек, судя по звуку, до этого лежал на полу. Последовали быстрые удаляющиеся шаги. Парень бесшумно, пропуская по нескольку ступеней, в три шага зашёл на второй этаж. На площадке справа оказался единственный проход едва отличающийся тёмно-синим ночным свечением. За этим проходом некогда была жилая часть дома, но теперь стены квартир разрушены, а ночной свет из окон местами проникает довольно глубоко в здание, наполняя внутреннее помещение тенями от останков капитальных стен. Вот одна из них шевельнулась и пошла вперёд. Подобно чёрному полтергейсту, он исчезал и появлялся всё ближе к противоположной стене широкого коридора.

Снаружи раздался оглушительный резкий хлопок. За ним последовал протяжный свист, вместе с которым через окна ворвался яркий розовый свет. Тёмная глыба метнулась в сторону от прохода и, пользуясь шумом, ускорила шаг. Свет быстро затухал, а свист прекратился вовсе. Через секунду помещение и все окрестности наполнились невероятно громким воем, он заглушил даже самые громкие шаги. Бандит выстрелил реактивный сигнальный заряд.

Из чёрного пятна появился ствол автомата. Парень изготовился к стрельбе. Не сбавляя скорости, он продвигался между обломками стен к месту, откуда в окно вылетела ракета. Сбежавшего нигде не было, не просматриваемым остался только фрагмент стены около дальнего угла. Резкий шаг и автомат упёрся в деревянную лестницу, ведущую на третий этаж через дыру в потолке. Подниматься туда опасно, но источник страха был совсем близок к краю пролома. Парень поднял одну ногу на третью ступеньку лестницы, упёршись коленом в грудь, поднял вверх автомат и дал сплошную очередь в потолок третьего этажа, стараясь вести огонь как можно глубже внутрь. Пули рикошетили и с визгом разлетались от бетонного потолка в разные стороны. Испуг, как из ведра, хлынул сверху. В этот же момент колено выпрямилось и массивное тело поднялось на пол этажа вверх, голова в маске и автомат неожиданно вышли из дыры в полу третьего этажа. Бандит, испугавшись стрельбы, уползал прочь. Сейчас же - когда стрельба прекратилась, он перевернулся на спину, поднял торс и своё оружие, но, получив пулю в лоб, шмякнулся обратно. Его автомат остался лежать на животе упираясь стволом в пол между обмякшими ногами. Безмятежность быстро распространилась по помещению от убитого.

…Теперь по-настоящему тихо… Но скоро здесь будут их товарищи…

Парень спрыгнул с лестницы и побежал через этажи к выходу из здания. Добравшись до коридора перед металлической входной дверью, он схватил за руку тело толстяка, которого убил вторым, и затащил за угол, что бы со входа его не было видно. Подошёл к распахнутой двери и взялся за труп курильщика, что лежал на рампе, его положил туда же за угол, прямо на тело второго. После этого, проверил замок и прикрыл дверь снаружи.

В окружающей темени, кое-где разрываемой тёмно-синими прорехами в облаках, чёрная тень оказалась едва различима, с какой стороны не глянь. Спрыгнув с рампы, он побежал от дома в глубь двора, к ближайшим обгоревшим стволам деревьев и уже всего метрах в двадцать от здания припал к черни земли рядом с одним из мёртвых деревьев. Куски пепла со ствола неприятно прошлись по плечу и шурша - осыпались. Раздалось несколько щелчков, звук расплылся по двору, как пятно краски по воде. Безымянный заменил магазин на полный, а полупустой сунул в подсумок. Теперь оставалось лишь ждать, место для засады далеко не идеально, а вот время наоборот – темно, хоть глаз выколи. Те, кто придут на сигнал о помощи окажутся на открытом месте, кто успеет зайти в коридор будет обречён – там негде спрятаться, только уйти в здание, но тогда что бы вести бой нужно будет зайти на второй этаж, это может создать проблему, следовательно, первая очередь должна быть направлена на тех, кто пойдёт внутрь. Далее – вопрос лишь в количестве противников.

Долго ждать не пришлось…

Глава 5

Меньше пяти минут прошло и послышался шорох в проходе между домами, стоящими углом. Парень прильнул к земле всем телом, распластав ноги и склонив голову набок, чтобы уменьшить свой силуэт, хотя его и так не было видно. Из прохода медленно вышел человек, хорошо различимый на фоне светлого кирпича, постоял на месте, видимо всматривался в темноту. Снова пошёл. За ним появились ещё силуэты, двое остались сидеть на углу прохода, прикрывая передвигающихся товарищей. Первый зашёл на рампу, остальные стояли вдоль стены цепочкой, крутили головами. Раздался металлический стук, это первый дёргал дверь за ручку. «Закрыто.»- проговорил он как можно тише, но всё равно достаточно слышно. К двери подбежал ещё один, за ним последовали ещё двое. Судя по всему, старший отряда был среди них. Замок звонко щёлкнул. Дверь распахнулась и в коридор, стволами вперёд, вошли трое, старший остался стоять на рампе. Почти все остальные либо стояли вдоль дома, либо зашли на крыльцо. На месте остались только двое у прохода.

…Не глупые… Но невезучие…

Прогремела длинная очередь. Вся вошла в открытую дверь, ложа одного за другим людей в коридоре, ещё одна короткая последовала туда же для верности. После первого выстрела старший, с перепугу рванул внутрь и, поймав несколько пуль, рухнул на пороге. Двое у прохода между домами открыли огонь только через несколько секунд, один бил по дереву, из-за которого и началась стрельба, а второй, не разглядев вспышек, палил куда-то по противоположному дому. Бандиты на рампе не успели сориентироваться, только присели или вовсе упали навзничь. Следующие несколько очередей веером гуляли по ним. Поднявшись на колени, парень выглянул из-за дерева и дал короткую очередь по паре прикрывающих, они так и не увидели откуда вёлся огонь и остолбенев ожидали своей участи. Стрельба почти сразу затихла с обеих сторон, тишину нарушали только стоны и крики раненых. Тихий щелчок, глухой удар пустого магазина о землю и лязг затвора стали предвестниками довершения расправы. Кто-то уцелевший у стены рядом с дверью, не целясь, нажал на курок, трассирующие пули прошли выше человеческого роста. От угла между домами в том же направлении немедленно пошла сплошная очередь, она была оборвана прицельным выстрелом, и ещё один пришёлся по вспышке огня на рампе.

Воздух наполнился редким белым дымом, хорошо видным даже ночью и источающим запах страха. Страха перед смертью.

От дерева отделилась тень и бесшумно направилась к раненым. Стоны прерывались одиночными выстрелами по мере приближения её к дому. Парень зашёл на рампу, отстегнул магазины у трёх автоматов и поместил их в пустые ячейки в своём подсумке.

Напрашивался вывод, что бандиты пришли из ТРК «Звезда», так как там был их лагерь, да и по времени и направлению, откуда они появились, такое заключение казалось вполне допустимым. Бесформенное чёрное пятно скользнуло вниз на узенькую дорогу вдоль дома и направилось к проходу на перекрёсток.

И снова слух ласкал только ветер, неся с собой из неведомых ночных далей наивную беспечность. Парень, не прячась, спокойно перешёл дорогу, лишь придерживаясь обочины, ближе к развалинам торгового ряда рынка. Спустя несколько минут медленной ходьбы, между разрушенными модулями появился узкий, заваленный мусором проход.

Теперь, на фоне светлых контейнеров, хорошо различим оказался не только автомат, пребывающий на изготовке, но и непостоянные очертания самой тени приобрели форму.

Рынок состоял из четырёх узких рядов, сейчас превратившихся в свалку металлических коробов, большая часть которых была привалена другими. Кругом валялись останки мелкой рыночной мишуры – ящики, лотки, куски картона. За четырьмя рядами был пятый - более широкий, представляющий собой галерею уже знакомых завалов из не уцелевших торговых модулей. Позади них и возвышалось здание торгово-развлекательного комплекса «Звезда».

Спустя ещё минуту осторожных, но быстрых шагов - широкий ряд закончился. К ТРК оставалось повернуть направо. Но парень не спешил. Перед комплексом была стоянка, по всей видимости - намеренно очищенная от мусора и сгоревших машин. За ней - вход в здание. Когда-то застеклённый, а теперь подвластный одному лишь радиоактивному ветру, только двери беззвучно покачиваются в рамах. По всей длине стены зияют чёрными прямоугольниками пустые окна, из них наружу развиваются длинные лёгкие шторы, изодранные погодой и слабо подсвечиваемые огнём изнутри помещения.

Выждав с минуту и убедившись, что явных признаков какой бы то ни было жизни нет, безымянный пригнулся и на носочках подбежал к крайнему окну. Заглянул. Внутри - большой зал с диванами, столами, барной стойкой, на ней - много пластиковых бутылок с водой. Слева от бара дверь с характерным для туалета значком WC. В другом конце зала, в ржавой металлической бочке, догорает костёр. Вдоль противоположной окнам стены, в ряд выставлены три больших деревянных ящика, никак не вписывающихся в интерьер.

С виду неуклюжая массивная глыба, с лёгкостью и грацией гимнаста перемахнула через подоконник внутрь и пошла вдоль зала к двери рядом с барной стойкой. Дверь открылась легко и тихо, за ней - ещё один зал заставленный бильярдными столами. Дверь закрылась, и помещение погрузилось в почти полную темноту. В зале был большой проход, ведущий наружу, на стоянку, и, в стене противоположной ему – уцелевшая стеклянная дверь. Снова расплывшийся во мраке силуэт направился к ней, открыл также легко как предыдущую и оказался на просторной лестничной площадке. Кроме ступеней здесь были ещё две двери. За одной - большое тёмное пространство, по размеру больше первого зала со столами и диванами. За второй дверью оказался коридор, заставленный коробками и каким-то хламом, судя по всему склад или административная часть комплекса.

На один или два этажа выше, на лестнице раздались медленные шаги, размеренные или даже праздные. Реакция вторженца оказалась взаимной – чуть ли не с некой ленью тень стала в тёмный угол. Ещё несколько десятков медленных шагов и на пролёте появился чей-то силуэт. Человек был или уставшим, или изрядно выпившим, шаркал, да ещё и зевнул на последней ступеньке, да так громко, как будто хотел показать своё состояние скрывающемуся парню, а за одно и отношение к нему.

От непроглядной тени отделилась бесформенная клякса. Демонстративно топая, с громким скрежетом ведя прикладом автомата по стене, парень направился к сошедшему с лестницы, тот остановился. Безотчётный страх заполнил площадку своей густой ледяной материей, парализовав бандита.

…Так сильно испугался… Значит никого из его товарищей в здании нет…

– К-к-кто здесь? – с трудом выдавил из себя человек. Почувствовав холод металла у себя на шее всхлипнул и начал заикаться, явно пытаясь что-то сказать, но у него не получалось.

– Тс-с-с-с… – успокоил и призвал его к тишине незнакомец, но бедолага всё равно дрожал всем телом так, что длинная винтовка, висящая на плече, аж застучала внутренностями – Где остальные? – делая ударение на обоих словах, прогремел титанический глас.

Тело бандита свели спазмы, странное спокойствие оппонента и металлическое звучание голоса заставили его буквально захлёбываться ужасом, но силы для ответа всё же нашлись.

– Т-т-там стрельба была, все т-т-туда уш… – выстрел в горло оборвал его на половине слова, тело, с разорванным пулей позвоночником, упало на пол как тряпичная кукла.

…Значит всё…

Подобранное с трупа оружие оказалось советской полуавтоматической снайперской винтовкой. Парень перекинул её ремень через плечо и не спеша направился через все помещения в первый зал. Перед возвращением в убежище нужно было детальнее осмотреть скарб покойных хозяев ТРК.

…Так… По порядку…

На дне ближнего к двери ящика были четыре автомата, такие же как у безымянного, со складными прикладами. С краю, у торцевой стенки, беспорядочно навалены магазины. Взяв один, парень убедился – полные. По сути полупустой ящик оказался ценным трофеем.

Скрипнули петли крышки второго контейнера. Он оказался забит сложенными друг на друга советскими стальными касками, но более глубокое изучение обнаружило под ними запаянные цинки с патронами, в два слоя уложенные под средствами защиты. Отпущенная крышка громко хлопнула, подняв клуб пыли.

Третий ящик был забит консервами, пачками круп и разным мелким хозяйственным инвентарём. Парень протянул руку внутрь и достал моток верёвки, вернулся к первому ящику, вынул все автоматы, связал их за ремни и перекинул через плечо. Ещё раз бегло осмотрев помещение, он направился к выходу.

Не стесняясь греметь захваченным оружием, безымянный пошёл обратно через рынок и затем к месту первой перестрелки. Шёл не спеша, одна рука свободно покачивалась вдоль туловища, вторая держала верёвку с трофеями, на левом плече болталась винтовка, а готовый к бою автомат - висел на ремне, перекинутом через шею.

Дойдя до перекрёстка, здоровяк то ли в шутку, то ли от проснувшегося рефлекса посмотрел налево и направо. Мышцы лица под маской напряглись в улыбке.

Он был доволен лёгкой победой, доволен просыпающимся привычкам. Был доволен собой. Даже этой первой настоящей эмоцией – тоже был доволен.

Зайдя через проход между домами во двор, где каких-то пол часа назад был скоротечный бой, парень тщательно проверил каждый труп, забирая оружие и раскладывая его на рампе сплошь забрызганной кровью. Все магазины отстёгивал и складывал рядом. Затем настал черёд здания. Пройдя по коридорам и выбитым в здании галереям, победитель собрал оружие побеждённых и вышел на рампу, чтобы повторить и с этими автоматами и единственным пистолетом те же операции – разрядил и связал верёвкой всё, что было найдено.

Тем временем, в лагере, сидя под бойницами, выжившие мужчины и женщины вслушивались в звуки очередей и одиночных выстрелов, свист сигнальной ракеты и вовсе был неожиданностью, военных среди этих людей не было, поэтому яркая вспышка и пронзительный звук оказались темой тихих, но возбуждённых обсуждений. Борисовна спорила с охранником Николаем на счёт того, выгорит ли дело. Она настаивала, что живым парня больше не увидят, но с каждым далёким хлопком, уверенность в её словах угасала. Лена не ложилась спать, как ни заставлял отец, к тому же из-за дневных событий и стрельбы – в лагере не спал никто, кроме вернувшихся вечером искателей и, возможно, некоторых раненых.

Из палатки, в которой располагался госпиталь, вышла уставшая девушка в белом халате.

– Умер, – сообщила она грустным голосом, сидящим около очага женщинам, ожидающим своей очереди становиться в караул около бойниц – Не понимаю! Что могло случиться? Ещё вчера он чувствовал себя хорошо и жар спадал, а стоило появиться этому… Кто он такой вообще? Сразу хуже стало, кровотечение открылось даже из заживающих ран и язв… – медик была в отчаянии, с исхудавших рук на пол капала кровь, но ей было всё равно.

– Даша! – возмутился хриплый сонный голос из соседней палатки – Мы не спали больше суток! Говори по тише!

– А стреляный как? – спросила одна из женщин у очага.

– Нормально… – разворачиваясь обратно ко входу в госпиталь, Даша махнула рукой, щедро оросив пол кровью.

Лагерь снова погрузился в тишину. Люди у огня сонно зевали, но спать не расходились. Все ждали парня. В затхлом воздухе витала уверенность, что он принесёт хорошие новости.

В большое помещение вбежала женщина с пистолетом.

– На улице что-то происходит, – и, не собираясь вдаваться в подробности, так же стремительно удалилась. Все присутствующие взяли оружие, у кого какое было, и поспешили за ней.

Двое караульных уже были на взводе и припали лицами к отверстию в кирпичной кладке. Лампада, накрытая ведром с дырявым дном, не давала света и бойницы снаружи были не видны. Одновременно с вошедшими, из помещения с воротами появились Николай и Борисовна, она нервно затягивалась сигаретой.

– Скрипит, тарахтит… Чёрти что… Может пальнуть пару раз, вдруг угомонятся подонки? – предложил Коля, сжимая автомат двумя руками.

– Нет, патроны побереги. Неизвестно, что это вообще, – отрезала женщина, затянулась полной грудью, оторвала сигарету от губ, на секунду замерла, глядя перед собой и пустила дым из носа и рта одновременно.

По мере приближение звука - напряжение продолжало нарастать.

– Совсем близко и приближается! – прокомментировал кто-то из мужчин – Темно, хоть глаза выколи! Не вижу ничего! – повторил он же.

Тарахтение внезапно прекратилось. Люди замерли в ожидании и переглядывались между собой. Секундную тишину нарушили мощные удары по металлическим воротам. Всех внутри аж передёрнуло.

– Открывайте! – приказал с улицы машинный бас, от которого защитники лагеря дёрнулись сильнее, чем от стука. Юрий вздохнул с облегчением, следом за ним в темноте раздался лёгкий девичий вздох, сидевшая до этого на столе Лена, соскочила и рванула к воротам в числе первых, а за ней довольно ухмыляющаяся Борисовна, ещё и подтолкнула девочку вперёд отца.

Створка ворот открылась и, с одним шагом внутрь, от тьмы отделилась массивная фигура, бывшая, кажется, непрогляднее самой ночь снаружи. На миг раздался скрежет. В полумраке, недоумевающие лица смотрели то на парня, то в темноту позади него. Он молча протянул верёвку Николаю, тот взял, посмотрел на неё, слегка дёрнул - снаружи затарахтело. Охранник перекинул автомат за спину и стал усердно тянуть двумя руками. Под аккомпанемент металлического скрежета и беспорядочного тарахтения, безымянный молча прошёл внутрь. В след за ним, Борисовной, была незаметно отправлена Лена, пытавшаяся рассмотреть источник шума.

Через несколько секунд у входа раздалось восторженное восклицание Николая.

– Ничего себе! Вот это да! Так, вот это моё будет! – ценность добычи подчеркнул и свист женщины-командирши.

В общем помещении гулял слабый, едва заметный сквозняк, волнуя стены палаток. Словно источающая темноту высокая фигура, проскользнула мимо огня в глубь комнаты, незримым образом взволновав короткие языки пламени над углями в очаге. Шедшая по пятам девочка, казалась не проворнее бегемота, по сравнению с беззвучным и плохо заметным в тенях силуэтом. Парень снял маску и глубоко вдохнул полной грудью, позволяя свежему воздуху навеять сонливость. Только сейчас в атлетически сложенном теле начала ощущаться лёгкая усталость. Лена, словно поддерживая мысли об отдыхе, зевнула, стыдливо прикрыв рот ладонью.

– Там, – она махнула рукой в направлении своей палатки, и тут же потупилась, получив в ответ угрюмый взгляд несущий нетерпение к элементарному наставлению. Но последовавший краткий кивок всё же дал девочке ощущение благодарности за, как ей самой показалось, приглашение.

В палатке парень расстелил на полу свой плащ, так и лежавший там, где был оставлен, и бесцеремонно лёг на него лишь подложив под голову свёрнутый бушлат, валявшийся рядом. Готовый не то чтобы погрузиться в сон, а прямо-таки рухнуть туда – сложил руки ладонями на животе и закрыл глаза. Лену, вошедшую следом, это явно не устроило.

– Что, не разденешься даже?! – в её голосе было откровенное удивление. Ответа не последовало, только глубокое спокойное дыхание – Ну ладно… Спокойной ночи. – девушка быстро сняла верхнюю одежду и стала моститься в свой спальный мешок. Разочарование в её пожелании уступило место, казалось бы неуместному облегчению.

Возгласы радости и присвистывания ещё долго не оставляли лагерь, вплоть до глубокой ночи. Кроме того, позже, в общем помещении с высоким сводом начались обсуждения личности безымянного. Звучали версии о заброшенном европейском агенте, о живом супероружии, о сбежавшем подопытном, в конце концов мужской голос выдвинул теорию о том, что не человек это вовсе, а настоящий киборг… А ещё, немного погодя, прозвучали и тосты, наивные и неуместные.

Несмотря на провоцирующие фантазию беседы, безымянный гигант быстро погружался в сладкую дремоту, размышляя о том, кто он и зачем так сходу начал убивать одних людей для других, просто поверив на слово тем, кого увидел первыми. А скоро и вовсе - утонул в сумбурных догадках о собственном существе. Хоть расплывающиеся мысли и были тревожны, перед самым сном они оставили сладковатое послевкусие где-то в глубине отключающегося сознания. Усталость окончательно одолела его могучий организм…

Глава 6

Ледяной обжигающий кожу ветер тянет по узенькой улочке приглушённый монотонный вой, не меняющий амплитуды и похожий на работу быстрого двигателя. Кругом мусор, фрагменты стен, железобетонные обломки, чёрные пятна пепла на всём чего не коснётся взгляд.

– Что произошло? – мысли немедленно приобретают звучание и сухо разносятся с ветром.

Парень стоит в переулке, оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где он, но окружение совершенно не знакомо, более того – словно пульсирует чужбиной, нагнетая одиночество или даже обречённость.

– Неужели опять провал в памяти? – ветер снова прошелестел звуками его мыслей. Внезапно он понял, что на нём нет одежды, попытался посмотреть на себя, но ровным счётом ничего не смог увидеть. Его просто не было! Как будто взор висел в воздухе, не имея материальной тверди.

– Голос, что с ним? – перестав быть машинным – обратился в простой и приятный, слегка бархатный, принадлежащий молодому человеку. Бестелесный наблюдатель стал оглядываться, осматривая все детали переулка. Его узкая дорога выходит на более широкую улицу, такую же разбитую и захламленную. Неожиданно на ней что-то мелькнуло, ещё и ещё раз… Это люди, они несутся куда-то сломя голову, некоторые спотыкаются и падают. Парень поспешил к бегущим. Выйдя из переулка, он обнаружил себя посреди уличного боя, люди с оружием прячутся за обломками и в развалинах домов, стреляют в других, находящихся дальше по дороге и так же скрывающихся в руинах. Но ни одного выстрела не слышно, лишь ветер мерно тянет свою капеллу. Крепчающий абсурд, происходящий дальше, натолкнул безымянного на мысль о сне, хотя ни одного сна он вспомнить в это мгновение не смог и не знал, нормальна ли такая реалистичность.

Воздух стал густым, во мгновение замедлив бойцов, заставляя их двигаться как помещённых в мёд. Словно какой-то ненормальный киноман включил замедленное воспроизведение видеоряда, стремясь рассмотреть бойню во всех её нелицеприятных подробностях.

Медленно падают сражённые пулями и осколками, брызги крови плеядами багряных звёзд разлетаются во все стороны, на долго зависая в воздухе. Раненые корчатся и ёрзают среди мусора в мучениях, густая кровь течёт всё медленнее.

Картина произвела умиротворяющее действие на своего эфирного зрителя. С момента как парень очнулся, он ещё не чувствовал себя на столько спокойно. Вокруг него был хоть и абсурдный, но тёплый и мягкий кокон ненормально-родных событий, пусть они и были, скорее-всего, лишь игрой его разума.

Во мгновение всё погасло. Ощущение мороза на коже сменилось щекочущим потоком горячей крови, а в спину что-то упиралось. Открыв глаза, здоровяк обнаружил полумрак палатки и спящих рядом Юрия с детьми.

…Сон…

Стараясь не шуметь, безымянный парень встал, нащупал в темноте своё оружие, которое положил рядом ещё ночью, и вышел из палатки.

В лагере царила предрассветная тишина, в очаге лениво тлели красно-чёрные угли, не показывая даже малейшего язычка пламени. От помещения с оружием послышались шаги, спустя несколько секунд появился мужчина с автоматом. Увидев массивную чёрную тень – остановился, вопросительно в неё всматриваясь, наверняка сразу признал новичка - напрягся всем телом так, что это было заметно даже через одежду и в темноте. Здоровяк решительно двинул на вошедшего охранника, по помещению во все стороны пополз страх.

Приблизившись почти в плотную, парень попробовал говорить тише:

– Разбуди всех мужчин и женщин, которые могут выполнять физическую работу, – его шёпот глухо скрипел, отбиваясь эхом от дальних стен верхних этажей. Охранник недоумевающе кивнул и, не теряя ни секунды, направился к ближайшей из палаток.

Безымянный прошёл в помещение с оружейными шкафами. На столе сейчас лежало всё оружие, что он принёс ночью, протёртое и разряженное. Отдельно лежали магазины, и рядом стоял ящик с патронами. Став над ними, он замер.

Вместе с новым днём, врывающимся в помещение первыми тусклыми лучами, проснулось и сомнение. Не уверенный в правильности своих действий относительно окружающего мира, такого нового, но совсем не чужого, а просто забытого, он задумался о собственной нужде в людях, которых повстречал. Слабые, беспомощные, сами себя загнали в бетонную коробку, зажатые соседями. Да так крепко, что и носа высунуть не могут из своего горе-убежища. Массовый расстрел бандитов его беспокоил только потому, что от них он скорее бы выведал что-то полезное.

Уж точно больше, чем ему могут помочь узнать эти доходяги.

…Опрометчиво, конечно, но хоть уродов меньше будет…

Следом ввалилась Борисовна.

– Ты что удумал, окаянный?! Светает только! Холодрыга, блин! Какую ещё работу тебе вздумалось выполнять? – женщина то ли спала одетой, то ли быстро одевалась, но на ней было тоже, что и вчера. Достала из кармана надломанную сигарету и спички, стала закуривать.

– Ну? Так и будем молчать? – сделала глубокую затяжку и выдохнула густое облако дыма.

– В ТРК остались еда, вода и патроны. Так же нужно осмотреть трупы более детально, – громовым голосом всё было кратко расставлено по своим местам.

Женщина замерла, посмотрела на него прищурившись, вынула изо рта сигарету и, выдыхая дым, с удивлением уточнила:

– Ты ещё и в ТРК порядки наводил?

Он промолчал, Борисовна еле заметно закивала сама себе. Они постояли молча ещё с минуту. Парень не шевелился. Давно немолодая командирша курила. Совсем не будучи глупой, она с подозрением отнеслась ко внезапным подвигам достойным, пожалуй, героя попсовых голливудских боевиков. Опять-таки - в исполнении внезапно появившегося непонятно откуда более чем странного человека, именно, как и бывает в фильмах, рассчитанных на легковерного западного зрителя.

– Ты понимаешь, как всё это выглядит? – нутром чувствуя, что её вопрос был понят ещё до озвучивания, женщина положила руку с сигаретой на кобуру на поясе.

– Утро доброе. Случилось что-то? – осведомился вошедший Юрий.

Староста лагеря вздрогнула всем телом, неясно от холода ли, или пытаясь проснуться, а может и скрывая своё подозрение, сигарета снова поднялась к иссохшим губам.

– Парнишка твой говорит, что в ТРК добра много осталось, так что сходим, проверим. – ответила Борисовна.

– А.. Хорошо, пойду рюкзак возьму. – он вышел. Такое слепое доверие в конец выбило курильщицу из колеи.

Через десять минут в основном помещении лагеря уже стояли люди готовые к переноске вещей, принадлежавших бандитам считанные часы назад. Не смотря на запрет отца, Лена была среди них. Юрий тщетно пытался объяснить ей, что мероприятие может оказаться опасным, но поймав строгий взгляд Борисовны, унялся. Далеко глядящая женщина сама подначила девчонку не просто идти с группой, а хвостиком следовать за писаным красавцем, ведь он весь из себя и такой, и раз-такой, упускать такого нельзя ни в коем разе! А вот про то, что он и ей, Борисовне, нужен ручным – естественно промолчала. Подошла и девушка-врач.

– Не вздумай их под пули совать! У меня антибиотиков нет уже, так что без приключений возвращайтесь, – какое-то мгновение они с безымянным смотрели друг другу в глаза, пока внутреннее неприятие чужих команд здоровяка не насупило его брови, делая взгляд устрашающим, ещё больше кажущийся агрессивным из-за обычного отсутствия других эмоций на его лице.

– Так, ненаглядный, пошли уже! – Борисовна в своей манере оборвала их зрительную дуэль.

Перед выходом все взяли по автомату и по два магазина с патронами. Женщины не были исключением. Кто-то из них держал автомат уверенно, кому-то помогали советами мужчины, оказавшиеся рядом.

– Ну что! С Богом, военизированные крестьяне! Вперёд! – явно издеваясь, выкрикнул охранник Коля, а ему в ответ по отряду прокатился бодрый смешок.

Звякул затвор ворот, первым вышел безымянный парень, держа в руках винтовку. Рассвет ещё не начался, небо было тёмно-голубое, почти синее. Изо рта шёл пар. Безветренная погода придавала руинам обманчивую безмятежность. Движение по улице, благодаря нескольким более опытным выжившим, произошло рассеянным строем. Кто-то из бывалых постоянно тыкал остальных смотреть по сторонам, не зевать, держать дистанцию, не шуметь…

…Сброд, конечно… Но выбор уже сделан…

Так, с опаской глядя на каждый железобетонный завал и в каждое пустое окно, группа дошла до самого перекрёстка, где было решено разделиться. Всё тот же нагоняющий страх голос, приказал трём мужчинам обыскать трупы за угловыми домами, где он накануне бился с бандитами, или вернее сказать – пустил их в расход. Остальные десять человек последовали за ним к ТРК «Звезда».

Главная улица, по которой они шли, уходила вдаль. По обе её стороны стояли где частично целые, а где совсем разрушенные дома, если бы не это, акция выглядела бы как прогулка вооружённых людей, которую лишь один раз остановил далёкий лай собак, оборванный короткой очередью.

– Километр, не меньше! – прокомментировала Борисовна и сплюнула на обожжённую дорогу.

Парень свернул внутрь рынка и ускорил шаг. Люди поспешили за ним переходя на бег. Сейчас торговые ряды были видны глубже, чем ночью - по краям прохода почти все модули были вскрыты и опустошены. Один из мужчин подбежал к новоиспечённому лидеру.

– Эм-м… Товарищ командир, извините, там вон чуть дальше, рядом с одним закрытым модулем лом стоит. Думаю, если повозиться, то смогли бы открыть его… – речь была крайне неуверенной, но здоровяк пошёл в указанную сторону.

Действительно - рыночный модуль с изувеченной около замка дверью, к нему приставлен лом. Видимо бандиты хотели его вскрыть накануне. Приблизившись и взяв лом, безымянный одним сокрушительным движение загнал его между дверных створок и навалился всем весом на противоположный конец, метал замка скрипнул и со звоном лопнул. Парень еле устоял на ногах, упёршись рукой в металлическую коробку. У свидетелей этого силового номера отвисли челюсти. Тот же мужчина немедленно подошёл и открыл одну створку. Внутри горой были свалены спортивные костюмы разных цветов и размеров. «Неплохо. Потом сюда заглянем ещё.»- прокомментировал кто-то из стоящих позади.

– Идём дальше! – скомандовал парень.

Следующий час ушёл на осмотр руин ТРК. Всё немногое полезное, что удавалось найти, складывалось в ящики, стоящие в самом большом зале. Вскоре подошли трое, что отделились на перекрёстке. Обыск трупов выявил только ножи, патроны россыпью и кое-какие медикаменты.

– На нескольких были бронежилеты, мы их сняли и спрятали под обломками там рядом. Потом как-нибудь заберём, – сообщил один из вернувшихся. Впрочем, два бронежилета нашлись и здесь.

Всё время Лена почти ни на шаг не отходила от парня и с таким же вниманием как он слушала каждый доклад.

– Врач сказала, что ей нужны антибиотики, на рынке их можно найти? – прогремел металлом вопрос.

– Да не, ну ты что, на рынке такое не продают. Тут через дорогу аптека большая была раньше, но она завалена. Думаю, если откопать, то много чего найдём, – поправил Юрий.

– Значит будете откапывать, – коротко и ясно очертил фронт задач парень. Все молчали, но было ясно, что противников этой идеи нет, хоть по лицам и пробежало удивление от вопроса о продаже медикаментов на базаре.

Когда здание было полностью проверено и все собрались на первом этаже, в помещении со столиками, последовали новые приказы:

– Берите ящики по два человека, автоматы за спину на ремень, устанете – меняйтесь, – с каждой минутой наблюдения за попавшими под опеку, если так можно выразиться, людьми, парень всё больше убеждался в их бестолковости, а полу-издевательское разжёвывание было ничем иным как проверкой, которую те благополучно провалили, совершенно не подав виду по поводу уточнения элементарных мелочей, и теперь, уже здоровяк нахмурил брови, пытаясь отыскать хотя бы намёк на призрение его собственным словам. Но увы.

Молоденькая Лена стояла рядом и как-то по дурацки хлопала большими глазами.

…Ещё и восхищается, наверное, моей смекалкой и находчивости…

Снова обведя всех взглядом подумал о том, как же всё-таки они умудрились выжить и, опять-таки, убедился, что нужно мотать от них.

Возвращаясь к более насущней теме, следует отметить, что много добра не оказалось, как это могло выглядеть в обманчивой ночной тьме. Только то, что уместилось в ящиках, а больше и не было – так, хлам. Самое главное, это около трёх десятков литров воды в бутылках с барной стоки, да ещё патроны.

Но только Борисовна сумела разглядеть самое ценное приобретение выживающих бедолаг. Ни води, ни еда и ни оружие, а решительные действия ночного диверсанта предвещавшие большие перемены. А ведь и правда, если судить по мелочам - столько воды у выживших не было с самой катастрофы, когда, ставшая теперь драгоценной, жидкость ещё не была товаром и валютой.

Из-за ящиков, оказавшихся тяжёлой ношей для худых ослабевших людей, обратный путь занял часа пол. Ближе к зданию лагеря подала голос Лена.

– А ты научишь меня стрелять? – в её руках блестел ТТ отца и тот немедленно отозвался.

– Не отвлекай его! И верни немедленно пистолет, это тебе не игрушка!

…Понятно…

Обе реплики прозвучали на столько заучено, если не сказать «фальшиво», что здоровяк счёл за разумное подыграть и перебил возмущения.

– Юрий, всё в порядке, – посмотрел на девочку и кивнул – Только позже.

Она не более искренне засияла от счастья.

– У меня день рождения завтра, давай завтра и научишь! Ну давай! – она так увлеклась что махнул несколько раз рукой с пистолетом в разные стороны, женщина, шедшая рядом, опасливо посторонилась.

Парень ещё раз кивнул.

Наконец они подошли к воротам убежища. Затвор снова грюкнул, распахнулись обе воротины и выжившие, словно муравьи добычу в муравейник, стали затаскивать ящики внутрь.

Уже рассвело. Не смотря на то, что почти никто не выспался, все улыбались. Пятеро женщин беспечно решили пойти за спрятанным снаряжением убитых за перекрёстком бандитов. Остальные просто ждали распоряжений укрепляющего свой авторитет незнакомца. В общем-то, с таким приподнятым настроением, они и на край света пойдут если он предложит.

– Сейчас все свободные мужчины идут раскапывать аптеку, женщины остаются готовить им еду и сторожить лагерь. Ворота не закрывать, время от времени появляться снаружи. В случае нападения – прятаться внутри. Как только принесут бронежилеты – одеть их вместе с касками что мы принесли. Переводчики огня на предохранитель не ставить!

После инструктажа мужчины переглянулись, взяли автоматы и молча двинулись наружу. К аптеке решили идти через руины, а не по дороге, и перейдя её – исчезли за разрушенными домами. Как ни крути, а без парня они были не так в себе уверены. Четыре женщины, тоже вооружённые, разошлись по помещениям с бойницами, Борисовна осталась около ворот.

– Мужиков отправил, ворота открыты, ты что удумал такое? – восклицала тётка, хотя, впрочем, скорее с подозрением, чем с возмущением.

– Это демонстративная мера. Вы показываете к кому перетекает сила. Двери вашего убежища будут открыты для людей, не желающих зла о чём вы и заявляете, – вряд ли кто-то когда-то додумывался так завуалированно назвать провокацию.

– То есть мы бой бандитам даём? Да ты хоть представляешь сколько их? А сколько было таких как ты? Именно «было»! Догадайся, куда они делись? – Борисовна не унималась.

– Раз были, значит и ещё есть, и они к нам присоединятся.

Женщина вздохнула извлекая сигареты из кармана. Одна мысль о таких дерзких шагах заставила её пальцы дрожать вынимая из коробка и поджигая спичку.

– Нет, ну ладно, а если не зайдёт твой смелый план? – она прищурилась глядя снизу-вверх, но сразу ответа не получила, здоровяк всматривался в даль разрушенной улицы, о чём-то задумавшись.

…Новых найду…

Спустя долгие тягучие секунды он таки процедил скрежещущим заговорщическим шёпотом:

– Боюсь, теперь у вас нет выбора. – и, продолжая мысль, похлопал пальцами по прикладу винтовки, висящей за широкой спиной.

– Где ближайшее хорошо сохранившееся здание не жилого назначения, с большим количеством просторных помещений? – безымянный почти сразу задал вопрос, не дав женщине сообразить, что же такое имел ввиду. Хотя гадать не приходилось. Он откровенно эскалировал до сих пор вялый конфликт.

– Ну ты и сумасшедший! – до неё наконец дошло – Если нас это погубит, учти - я одну пулю для тебя приберегу! Через дорогу выше по улице супермаркет «Жаворонок». Здание старое, стены толстенные, два этажа. А зачем тебе? – Борисовна явно не шутила с угрозой.

– Переезжать будете, – коротко ответил парень, распахнул ворота ещё шире и молча ушёл в указанном направлении, оставив немолодой женщине много тяжёлой пищи для размышлений.

…Раз начал – надо продолжать… А как оно закончится – разницы нет, либо они помогут, либо к ним придут те, кто поможет…

Глава 7

Супермаркет, о котором сказала Борисовна, оказался, мягко говоря, совсем не далеко – через дорогу и метров сто выше по улице. От здания лагеря его не видно, потому что между ним и дорогой стоит сначала ряд мёртвых деревьев, потом ряд маленьких торговых модулей с побитыми и пожжёнными вывесками на любые вкус и потребность, а за ними ещё и большая площадка, с примыкающей к ней парковкой. От некогда жилых домов, территория супермаркета отгорожена решётчатым забором и ещё территорией какого-то небольшого магазина, над входом в который красуются зелёные буквы – «Рай». Судя по обломкам, надпись была больше, но до сегодняшнего дня попросту не дожила.

На асфальтированной области между магазином «Рай» и супермаркетом, круглой башенкой возвышается небольшая часовня. Креста на куполе нет, но рисунки святых и ангелов сохранились с одной стороны внешних стен.

Парень подходил всё ближе к зданию. Стало видно, что на парковку за супермаркетом можно попасть либо через проезд между модулями который как раз напротив входа, либо с тротуара. Тут, между крайним модулем и решёткой, лежал бетонный блок, почти на всю ширину пешеходного прохода, наверное, чтобы с этой стороны до войны не заезжали машины, теперь же - полностью утративший всякий смысл своего существования.

От самой решётки и почти до стен супермаркета развеян разноцветный мусор. Когда-то это была летняя площадка увеселительного заведения, расположенного вплотную к самому супермаркету. Сейчас тут была только заваленная на асфальт почерневшая ограда, намекающая на когда-то обособленную территорию. Что касается модулей - входы в них были с обратной стороны от дороги, но теперь не осталось ни дверей, ни стёкол, ни товара, только лишь голые большие коробки и то, не все целые. С двух сторон супермаркет обрамлён относительно кварталов узкими дорогами, с третьей, противоположной основной дороге – подпёрт обвалами жилых домов.

Парень медленно, внимательно осматривая окрестности, продвигался всё ближе ко входу. Здание действительно почти не пострадало, за исключением обгоревших стен и выбитого окна на втором этаже, кстати, единственного обнаруженного с первого взгляда.

На входе раньше были стеклянные раздвигающиеся двери, теперь - только пустые метало-пластиковые рамы с резиновыми прокладками и осколками стекла. Сразу за ними – широкие ступени и пологий подъём для инвалидов, далее - кромешная тьма.

Здоровяк несколько секунд стоял перед входом, затем снял с плеча винтовку и решительно направился внутрь. Ступенька за ступенькой лестница осталась позади, а его тень от уличного света, вытянулась по полу на много метров вперёд. Основному помещению магазина предшествовала ещё одна рамка от стеклянных дверей. Парень постоял перед ней, пока глаза привыкали к полумраку. Он совершенно не придал значения, тому как дневной свет за спиной почти мгновенно стал в разы ярче, тогда как на самом деле - это ненормально быстро расширились его зрачки. Несколько шагов внутрь показали совершенную приспособленность глаз к темноте помещения.

Торговый зал оказался действительно большим и с высоким потолком. Слева от входа - ряд с кассами, штук десять, наверное. За ними к потолку поднимается массивная лестница шагов пять в ширину. Справа от входа - карман с разбитыми витринами уходящий в совсем уж кромешную тьму, несколько вывесок выдали, что тут были магазины бижутерии, оргтехники и обоев.

Фигура похожая на тень мерно шагала по гладкому полу, устланному плиткой, совсем такому-же как там, где он пришёл в себя. За лестницей начались торговые ряды, их длину оказалось сложно оценить из-за сгущающейся вглубь темноты.

…Надо проверить второй этаж…

На верху оказался магазин одежды, как и супермаркет - почти полностью разграбленный. Его площадь, как и у первого этажа, но с несколькими хлипкими гипсокартонными стенами, разделяющими общее помещение. С одной стороны - окно через которое внутрь проникает прохладный ветер, заставляя подёргиваться мелкую мишуру на полу.

На много большее пространство чем в уже обжитом убежище, толстые стены и практически полная целостность - оказали зданию честь.

…Это место отлично подойдёт, чтобы разбить лагерь…

Назад парень пошёл более беспечно, топая ногами по ступеням. Словно ему в ответ, тишину в торговом зале нарушил шорох и череда чьих то глухих, но увесистых шагов.

…Человек…

– Выходите, я не причиню вам вреда! – тут же прогремел призыв к миру. В ответ лишь ещё несколько шагов и фырканье, довольно громкое, учитывая, что до нарушителя тишины - десятка два метров и к тому же стена, окружающая лестницу сзади и справа и отделяющая вход в супермаркет от основного зала. Это стало более чем весомым аргументом, чтобы привести оружие к бою. Щёлкнул переводчик огня на винтовке.

Теперь, уже совершенно не издавая шума и медленно, обогнув лестницу справа, парень углублялся в сгущающуюся тьму. За поворот, туда, где заканчивалась внутренняя стена, проникал тусклый свет от входных дверей, в нём и шмыгнула тень, сопровождаемая уже знакомым приглушённым семенящим звуком.

Безымянного осенило. Он не почувствовал исходящего страха, даже после того как заговорил своим машинным голосом. Он продолжил двигаться к углу. Тут были разбитые витринные холодильники, отделяющие узкую полосу свободного места от стены полок с контейнерами неясного назначения. Примерно в середине отдела холодильники раздвинуты и образовывают узкий проход. Здоровяк с винтовкой на перевес, скользнул за прилавок и замер, увидев движение. Ствол сразу был направлен на согнувшегося и копошащегося в углу полного человека.

– Эй, вы… – громовой глас был перебит коротким лязгом металла.

Человек выпрямился и в его руке блеснул огромный нож длинной в пол руки, не меньше. Пухлая фигура повернулась, лицо - с обвисшей жирной кожей, образовывающей множество складок, веки под глазами так же висят, подбородок блестит от текущих слюней, на голове не единого волоска, даже при плохом освещении заметны сильно пожелтевшие глаза, кожа скорее серая, чем розовая, одежда в грязи и коростах от запекшейся крови, порвана во многих местах. Рука с ножом дрожала, но парень совершенно не чувствовал даже намёка на страх от уродливого оппонента.

Сзади, почти в упор раздался чавкающий звук, послужив сигналом к выстрелу. Стоящий впереди поймал пулю в живот, но тот час рванул с занесённым ножом на безымянного, дребезжа каждой складкой своей плоти. Парень резко оттолкнулся ногами от пола и всем весом навалился на того, кто стоял сзади, и они оба завалились на пол. Ещё два выстрела, один из которых пришёлся в центр груди, утихомирили уродца с ножом, каждое попадание сопровождалось неестественно большим количеством разлетающейся почти чёрной крови. Из-за спины две массивные руки обхватили безымянного, кажущегося не таким уж и большим в этих объятиях, и, прижимая к его груди винтовку, стали душить, прямо-таки вдавливая метал в напрягающуюся вместе с мускулами ткань комбинезона. После безуспешной попытки достать до второго противника руками, здоровяк решил разбить один из пыльных стеклянных ящиков на витрине и воспользоваться осколком. Мощный удар кулаком, треск… Прозрачный ящик оказался пластиковым, а из выбитой стенки посыпались длинной с ладонь и толщиной с палец стержни. Крупная ладонь схватила один из них и ткнул наугад за голову. Громкий визг, похожий скорее на свинячий, чем на человеческий, сменил фырканье и стоны борьбы. Руки ослабели и находчивый боец, воспользовавшись моментом, подскочил с мягкого тела, стремительно разрывая дистанцию. Ещё один заплывший жиром человек барахтался на полу держась за лицо, у него из глаза торчал тот самый стержень. Пол вокруг медленно заливала чёрная жижа.

Выстрел размазал голову второго уродца по кафелю, громко возвестив наступление тишины.

…Что за бред происходит в этом мире?!...

И осёкся от собственных мыслей.

…В этом мире… В этом… Почему я так подумал?...

Ещё с пол часа он обходил все закутки супермаркета, чтобы убедиться в отсутствии угроз. Подозрительной была только дверь на первом этаже, ведущая куда-то во тьму недр служебных помещений и с трудом различимая во мраке.

Так и не удостоив ничего больше своим вниманием, парень направился к выходу, по пути ещё раз взглянув на трупы и придя к выводу, что слабые выжившие - не самый худший вариант. Задержавшись около камер хранения, положил винтовку на стоящий рядом высокий стол и снял маску, пропитанную сзади кровью одного из нападавших. Приложил её к лицу. Медленно глубоко вдохнул. Запах оказался противен и красивые черты почти юношеского лица скривились в недовольной гримасе. Само слово «запах» не подходило, к месту был скорее «смрад». Частички гнили оседали в носу и в горле, сразу заставляя лёгкие судорожно выдыхать. Крепкая рука рванула от лица, забросив маску на одну из открытых полок камеры хранения.

Раздался слабый хлопок. В левой руке гиганта появился раздушенный пакетик орешков, несколько - высыпались на пол. Парень положил пакетик на стол и стал есть арахис, вынимая его из пачки по одному. Как ни странно, но вид и вонь убитых выродков, пробудили в могучем организме голод. Его не смущала, ни до сих пор не свернувшаяся кровь с шапки вымазавшая губы, ни присутствие её на пальцах. Он просто ел… И похоже эта дрянная закусь из пакетика пришлась ему по вкусу больше, чем консервы с гречкой.

Когда пакетик опустел, парень небрежно смахнул его на пол и замер поглощённый мыслями. Стоял ровно, с опущенными вдоль туловища руками, и смотрел в одну точку где-то в темноте помещения.

…Что делать? Зачем я делаю то, что делаю? Что за тяга к командованию? Откуда это ощущение чувства страха, исходящего от других? Почему я брезгую этими людьми? Они ведь слабее только потому что совсем другие… Нужно всё выстроить логически… Юрий упоминал военную машину, которой не может быть в армии этой страны… Примитивная, я могу представить более совершенные образцы… Но почему я не могу просто их вспомнить… Одежда на мне как будто сложена из мышечных тканей, этого я даже не представляю, значит это высокая технология, а значит я вряд ли могу принадлежать к армии этой страны… Значит нужно найти представителей других стран… Бросать этих людей вот так, когда только начал им помогать - не стоит, об этом я уже думал и пока не передумал… Снова эта тяга к лидерству… Буду просто собирать информацию параллельно своим действиям... Что за бинты были на моём лице? Сам я не мог наложить их на столько тугой повязкой… Значит, мне оказывали помощь, а значит и рана была… Должны остаться следы от неё…

Он провёл ладонью по гладкому лицу, ещё больше замазав себя тёмной жижей, никак не желающей сворачиваться.

…Нет щетины. Сколько мне лет? Если я молод, то вряд ли мог прийти сюда с иностранной армией… Одно противоречит другому… Вот ещё! Могу представлять возрастные ограничения армии...

Парень взял винтовку и направился к выходу. Проходя место где раньше была дверь, он наступил на лежащее разбитое стекло, при этом почувствовал его так отчетливо, как если бы шёл босиком, но никакого дискомфорта не испытал.

…Костюм передаёт тактильные ощущения прямиком в мою нервную систему… Кажется я начинаю догадываться или вспоминать как он действует…

Спустя меньше минуты, измазанный кровью, он уже выходил с территории торгового комплекса мимо модулей по тротуару. Едва выглянувшее сквозь облака Солнце вскользь коснулось грязных щёк, оставив приятное чувство тепла, но, увы, быстро сдутое порывом холодного ветра. Ниже по улице, около ворот убежища выживших, стояла женщина с оружием и в каске. Всё как и было скомандовано.

Ветер, поднимающийся сначала мелкими порывами, перерос с первыми лучами в постоянный ноющий сквозняк. Облака рвались и прозрачными лоскутами неслись за горизонты руин. Несколько крупиц пыли, летящих куда-то по своим ветреным делам, наверняка радиоактивные, прилипли к измазанному кровью лицу. Но не обращая внимания ни на портящуюся погоду, ни на образовавшуюся на лице грязь, только прищурив блестящие глаза, здоровяк пересекал дорогу под острым углом, идя почти вдоль неё.

Женщина, примерно тридцати лет, в каске и в висящем бронежилете держалась одной рукой за ремень автомата, что был за спиной. Увидев приближающуюся мрачную фигуру - замешкалась, оглянулась на ворота, снова повернулась, парень остановился в двух метрах от неё и вопросительно рассматривал.

– Э-эм-м-м… В общем они принесли бронежилеты. Вот… Я дежурю… Завтрак уже… – попыталась отрапортовать хрупкая исхудавшая выжившая, но запнулась, поняв, что эта информация подошедшему бугаю то ли не интересна, то ли преподносить её следует в иной форме.

– Зайди внутрь и утяни ремни чехла бронежилета на плечах, липучки по бокам затяни сильнее. Удобнее будет, – грубо, но ясно приказал парень.

Стражница смогла только кивнуть в ответ на машинный тембр и, постоянно оглядываясь, направилась ко входу.

Прямо перед ней изнутри возникла Борисовна. Разница между женщинами была заметна с первого взгляда: автоматный ремень пущен сзади через шею, сам автомат - ниже груди, на нём запястьями свободно лежат руки, ремешок каски расстегнут, в зубах сигарета, из встроенной кобуры бронежилета торчит пистолет, из других подсумков – днищами вверх автоматные магазины.

…Точно с яйцами…

– Чего это ты моих девонек своей грязной мордой смущаешь?! – полушутливо предъявила тётка, но ответа не последовало, парень молча оценивал её снаряжение – Ты в каком болоте лягушек ртом ловил, я спрашиваю! – Борисовна не унималась, но теперь уже изо всех сил давая понять, что шутит.

– Это кровь, – прогремел ответ.

– Так значит поймал и сожрал? Да так чавкал что брызги летели? – тётка наиграно заржала, но резко оборвала сама себя, поняв что шутка, так сказать, не зашла – А если серьёзно?

Парень решил не отчитываться и молча вошёл внутрь, Борисовна лишь плечами пожала –«Ишь какой…».

В общем помещении его так же встретили недоумевающие взгляды. Люди как раз занимались трофеями - у кого-то на руках был бронежилет, кто-то разобрал и натирал автомат, но большинство дегустировали добытые консервы. Завидев командира, все замерли и умолкли. Не взирая на почётную тишину и внимание, гигант прошёл в палатку Юрия даже не взглянув никому в глаза.

В палатке были Лена с братом.

– Ни фига себе! Ты кого-то лицом убил?! – воскликнул Миша.

– Прекрати немедленно! – цыкнула ему сестра, в её руке появился лоскут ткани, и она потянулась к вымазанному лицу, заботливо вытирая тёмную кровь, блестящую в свете керосинки. Особенное внимание девушка уделила губам, нежно промокнув их, придерживая голову за щёку ладошкой второй руки. Она делала это то ли с явным удовольствием, то ли явно переигрывая, да ещё и закусив нижнюю губу.

Парень стоял ровно, лишь немного склонив голову. В какое-то мгновение их взгляды встретились, и Лена замерла с приоткрытым ртом, не отпуская его лица.

…А молодец Борисовна, проводит работу…

Вход резко распахнулся, в палатку входил Юрий. Завидев такую картину он просто остолбенел.

– Э-э-э… – и задёрнул вход на несколько секунд, словно не желая видеть происходящего с дочерью. Но через пару секунд снова вторгся, но теперь подобрав реплику для своего почти театрального появления.

– Вы хоть бы не при ребёнке! – указывая на сына, глава семейства нашёл в чём упрекнуть молодых людей, однако сделал это полушёпотом, чтобы остальные обитатели лагеря не услышали.

– Папа! Я ему кровь вытирала, – возмущение отца и льстило, и немного обидело Лену.

– К тому же Миша не ребёнок, вон под подстилкой палатки журналов с бабами насобирал! – отец посмотрел широкими глазами на недоумевающего о чём речь сына. Тот только головой помахал в попытке оправдаться от клеветы.

…Однако…

– Спасибо, – прогрохотала сухая благодарность. Парень молча взял с пола плащ и вышел. Юрий последовал за ним.

– Слушай, там глыбы огроменные, мы сами не справимся, поможешь?

– Да, конечно. Если еду ждать долго не придётся – подождём, наверняка твои проголодались.

На механический голос обернулась девушка-врач сидящая у костра.

– Не пойдёт! Ты их так спалишь! Там пылюка радиоактивная, в таких условиях есть нельзя!

Юрий насупил брови.

– Ну вообще да, давай лучше сюда мужиков приведём.

Безымянный молча отклонил предложение, покачав головой.

– Потом поедят, а сегодня нужно разобраться с аптекой.

Юрий прищурился ещё сильнее, да так, что теперь походил на замышлявшего что-то злодея.

– А ты чего себя от нас отделяешь то? Вмес.. – но пронзительный взгляд оборвал его возмущение.

…Среди моих, такие как вы не водятся… Почти уверен…

До самой темноты все мужчины копались на руинах бывшей аптеки, время от времени складывая редкие уцелевшие и не просроченные пачки таблеток в свои вещмешки. Несмотря на объём работы и выставленных наблюдателей, оружие было постоянно рядом с ними.

Темой беседы во время работы были сначала уроды, встреченные парнем. Узнав о них, работяги сильно удивились, но видимо не поверили и не заинтересовались, почти сразу сменив тему - начали расспрашивать его как следует вести себя в бою. По началу диалог не ладился, но потом новоиспечённый воевода стал активно делиться опытом перестрелок и драк в которых принимал участие с момента прихода в себя. Описывал всё, что ему приходило на ум в экстремальных ситуациях и что это всё становилось правильным для конкретной ситуации.

Ничего больше он рассказать не смог, так как ничего и не знал, а все советы формировал лишь на основании логических заключений и объективной оценки состояния и способностей выживших. Сам всё анализировал второй раз. Во время перекура даже жестикулировал описывая бой за угловыми зданиями, указал на несколько своих ошибок, которые могли стоить жизни менее подготовленному бойцу и описал то, что стало бы фатальным для той перестрелки.

– Ну например… Ляг я перед деревом со стороны подходящих на помощь бандитов – было бы хорошо видно вспышки на конце ствола, а я спрятал выстрелы за деревом, выиграв время до обнаружения, – затем безымянный сделал вывод, что важно использовать каждое мгновение и приказал людям оставить беседу, медленно переходящую в фантазирование разных ситуаций и выхода из них.

…А то, что-то я разговорился с вами… Привыкнуть не хватало…

Ближе к ночи вещь-мешки были заполнены разными медикаментами - и антибиотиками, и нет. Юморист Коля откопал витрину с контрацептивами и сгрёб оттуда все пачки.

– Борисовну утихомиривать буду!

Шутка оказалась удачной и его попытались подколоть в ответ.

– По-моему у неё размер побольше! – раздался короткий смешок

– Не буду спрашивать откуда ты знаешь! – работяги залились откровенным хохотом.

Николай как-то резко посерьёзнел. На смену улетучившимся улыбкам пришли хмурые взгляды то друг на друга, то на командира. Недавний юморист, державший автомат на ремне за спиной, незаметно одной рукой перевёл переводчик огня в боевое положение.

При угрозе смерти замечаются все самые маленькие детали – и формы теней на асфальте от закатного, почти севшего Солнца, и выбоины в дороге, даже каждая попавшаяся под ноги обгоревшая веточка. До перекрёстка от которого к убежища оставалось несколько сотен метров, было минут пять ходьбы, дистанции более чем достаточно, для того чтобы расстрелять ростовые мишени на открытой местности. Даже если выжившие начнут отстреливаться – подмога не поспеет, или даже угодит в засаду по пути. Да и какая вообще подмога?

В насыщенно-алых лучах лицо лидера приобрело резкие, точеные черты, а то, что он заметил, придало ему ещё большей суровости. Было решено выдвигаться немедленно. Группа, едва заметно оглядываясь по сторонам, пошла вдоль дороги.

…Опять это чувство…

Лёгкий ветер, лизавший кожу лица здоровяка, принёс с собой чей-то страх, опасение.

…Кто-то осторожничает совсем неподалёку… Прячется… Наблюдает…

– Дойдём до следующего проезда между домами внутрь квартала - бегите туда. Как только окажетесь вне досягаемости для тех кто с другой стороны дороги - сбавьте шаг и будьте готовы к засаде, прежде чем входить в убежище прочешите местность вдоль дороги, – парень старался шептать, но это не очень-то получалось – Пошли! – скомандовал он в нужный момент и мужики рванули между домами.

Эти двадцать шагов, наверняка стали самыми длинными в жизни каждого из них. Парень в тот же момент обернулся, выставив винтовку вперёд и прильнул щекой к деревянному прикладу. Готовый стрелять, быстро пошёл обратно в сторону заваленной аптеки, чтобы увести с собой огонь от бегущих.

Глава 8

Среди куч мусора и обломков с обратной стороны дороги никого не было видно. Солнце уже опустилось за горизонт, и тёмная фигура в тени руин замерла на секунду и тут же, спиной вперёд, направилась к фрагментам стен здания, вдоль которого шли выжившие. Спрятавшись за первой же кучей бетона и камней безымянный аккуратно выглядывал, буквально одним глазом и через мелкие торчащие обломки, чтобы с другой стороны его было не так просто заметить. Хоть эту меру и нельзя было назвать лишней, но комбинезон старался помочь своему хозяину - в сгущающихся сумерках полностью нарушая правильные и хоть сколько-нибудь чёткие линии человеческого силуэта.

За разрушенным кирпичным киоском с другой стороны дороги мелькнула полусфера каски. Через открытый прицел винтовки, почему-то, кажется, что цель совсем близка, а на самом деле – полста метров, а может и больше. Каска приподнялась ещё выше, голова показалась полностью, кто-то всматривался в руины хрущёвки, пытаясь обнаружить прячущегося там беглеца. До ушей парня с ветром донеслись возмущения.

– Хрен его знает где он… темно уже.

– Слышишь, Вася! Никто не говорил, что будет просто! Так что давай сходи и проверь, мы тебя прикроем! – громко и грубо перебил другой голос.

Кто бы там не был, они явно не боялись показывать собственное присутствие, видимо рассчитывали на очередного доходягу-выжившего.

…И так, минимум трое…

Парень лёжа на спине оглянулся, разрушенная пятиэтажка, горой обломков и торчащих бетонных балок и плит, резко возвышалась метрах в десяти за ним, ещё нормальных укрытий поблизости не оказалось.

…Деваться некуда – либо вступать в бой и держать оборону, надеясь на глупость противника, либо тянуть до полной темени и тихонько обойти их и перебить…

С кучи кирпича с другой стороны дороги спрыгнул человек, присел в тени, вгляделся. Не шевелился секунд десять. До парня сквозь щели в груде железобетона донеслись лёгкие прерывистые струйки страха, исходящие от разведчика.

– Чо ты там уселся?! Иди давай! – раздался уже почти крик откуда то из тени позади нерешительного человека. Он пошёл к дороге на полусогнутых.

Крадучись, неуверенно следовал к собственной смерти, не держа наготове оружия и абсолютно не заботясь о том, чтобы хоть подойти ближе к уцелевшему фрагменту бордюра разделительной полосы посреди дороги, в случае чего - мог бы упасть за него и отползти. По крайней мере попытаться. Но нет.

Парень тихо снял с плеча лямку рюкзака, положил его рядом и затаился, наблюдая за противником через щели в собственном укрытии. А человек в каске, тем времен, дошёл почти до середины дороги. Его страх усиливался с каждым сделанным шагом. Не смотря на сумерки, на нём стала различима кожаная куртка.

Осилив переход дороги, несчастный стал на одно колено и, наконец, поднял автомат перед собой. Поводил стволом по обломкам, оглянулся. Там, где он вышел изначально, над разбитой кирпичной кладкой, показались два силуэта, один махнул рукой, мол давай дальше. Человек поднялся и ещё медленнее стал красться прямо к укрытию собственной безымянной смерти. Наступил на что-то. Тишину разорвал хруст, и разведчик бросился на землю, роняя оружие перед собой, а всё пространство захлестнуло диким испугом, казалось, что он наполнил воздух вокруг стеклянной паутиной, которая трескалась и колола при каждом движении.

С другой стороны дороги раздался хриплый смех.

– Вот мудила, – донеслось оттуда до парня. Он прижался к своему укрытию всем телом, чувствуя спиной и бёдрами каждый камешек, в плечо упёрся обломанный кусок деревянной оконной рамы.

Горе-разведчик уже в который раз поднялся и попытался продвигаться, страх исходящий от него постепенно сменялся ненавистью и обидой, это сделало его шаги более твёрдыми, но, забыв про осторожность, он выпрямился в полный рост. Вот последняя пара шагов и только груда обломков отделяет затаившегося и ищущего противников.

Прошло несколько бесконечных секунд.

– Тут никого нет! – опустив оружие и повернув голову к товарищам, беспечно крикнул человек. И в этот же момент парень швырнул вдоль руин хрущёвки рюкзак с лекарствами. Короткий крик испуга и сплошная автоматная очередь разорвали тишину, через дорогу тоже началась пальба. Разведчик упал лицом прямо на укрытие безымянного и стрелял не целясь куда-то в нависающую над ними руину пятиэтажки.

Здоровяк ухмыльнулся. Пользуясь прикрытием вспышек автомата соперника, прицелился дал выстрел на огонь со стороны рынка. И сразу же ещё один. Оба автомата затихли. Бетонные обломки перед окаменевшим лицом звонко затрещали и взвизгнула рикошетом пуля. Через дорогу, чуть правее от разрушенного кирпичного киоска, в тени сидел ещё один стрелок.

– Не стреляйте! Это я! – кричал разведчик, захлёбываясь то ли с перепугу, то ли будучи раненным своими же.

Ещё один выстрел и единственными звуками стали тарахтящий автомат и частое глубокое дыхание, срывающееся на хриплый стон.

– Сука! Сука! Сука! Вставляйся! – нервничая, обречённый пытался пристегнуть магазин к автомату. Над кучей камней, под которой он лежал, возникла неясная тень. Раздался щелчок фиксатора и лязгнул затвор. Человек в кожаной куртке приподнялся сам и поднял автомат, сидя боком к стоящему над ним безымянному. Что-то горячее, упёршееся в щёку, заставило неудачника замереть.

– Н-н-н-не надо! – выдавил из себя с брызгами слюней бандит.

Молодой, по голосу лет двадцать, не больше. Страх от него шёл настолько сильный, что парень почувствовал, как он проходит в лёгкие с каждым вдохом.

– Бросай автомат и вставай, – гром нарушил секундную тишину. Автомат ударился о камни и человек покорно встал, дрожа всем телом.

– Там лежит рюкзак, найди его и одевай, – спокойно продиктовал исполин, указав в темноту рукой.

Как только новоиспечённый пленник отошёл - на него был направлен его же автомат.

– Вот… Нашёл, – сказал человек уже чуть спокойнее.

– Внутрь квартала, – приказал голос, холодный как сталь на зимнем ветру – Пошёл, – парень закинул винтовку за спину, держа автомат одной рукой. Пленник повиновался, лишь раз оглянувшись на обладателя машинного тембра, пытаясь сфокусировать на нём зрение.

К убежищу шли быстрыми шагами между развалинами домов. Бандит, как оказалось – действительно молодой пацан, то и дело скулил и сопел. А отойдя от адреналинового угара – поинтересовался, оставят ли ему жизнь. Не удостоенный ответа, продолжал испускать шипение, теперь уже какое-то фальшивое. Но на жалость надавить тоже не вышло. Спустя несколько разваленных хрущёвок - показалась дорога, за которой был лагерь.

Всё вроде бы тихо. Небо, затянутое облаками, скрыло единственный возможный источник света. Теперь хоть глаз выколи, что - как нельзя кстати.

Парень схватил злосчастного бандита за воротник куртки и рванул вперёд. Тот, то и дело спотыкался, повисая на могучей руке и волоча ноги по асфальту. Порыв ветра пронёс мелкий мусор над дорогой, этого не было видно, но шелест, между нескладными шагами пленника, всё расставил на свои места.

– Стоять! Башку отстрелю! – разразился яростный женский крик от ворот, когда тени пересекли уже половину угольно чёрной полосы дороги, слишком тёмной даже для наступившей ночи.

– Не стрелять! – и снова ключом от входа послужил нечеловеческий глас. Тут же грюкнула задвижка. Одна из воротин спешно скрипнула и обе фигуры скрылись в пятне входной двери, сомкнувшейся со своей половиной сразу за ними.

Тёмное помещение. В нём только чуть-чуть выделяющийся прямоугольник окошка наружу. Начавшаяся вдруг громкая возня и шуршание подошв о бетонный пол, так же внезапно сменились уханьем-аханьем и скоротечной борьбой с предсказуемым итогом.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – застонал пленник.

Что-то шлёпнулось аж в следующем помещении и там сразу же загорелся тусклый свет керосинки. На полу сидел молодой человек в съехавшей на бок каске и грязной кожаной куртке, на ногах пыльные затасканные джинсы. Он испуганно оглядывался по сторонам на собравшихся мужчин, из предбанника-тамбура появился уже знакомый ему человек в плаще и женщина с автоматом. Несмотря на массивную разгрузку поверх броника, Борисовна казалась маленькой игрушкой на фоне мрачного исполина, то и дело порывающегося своими очертаниями куда-то вслед за тенями, волнующимися от неверного пламени лампы.

– Ты ответишь на все вопросы, или умрёшь, – спокойно отчеканил гигант, глядя сверху вниз на пленного, тот только закивал.

– Значит так! Откуда пришёл, сопляк? – тут же грозно просипела Борисовна, решившая стать плохим полицейским в сложившейся ситуации.

– Я недавно с ними, неделю где-то, но я не хотел никого грабить и убивать, честно! Они заставляли меня, а мне жить хочется, есть хочется, пить тоже, сами понимаете… – бандит умолк глядя между мужчинами, сзади них стояла остолбеневшая Лена.

Её подбородок дрожал. Девочка сделала несколько шагов вперёд и резко, что было силы, двинула негодяя прямо по лицу подошвой грязного кроссовка. Николай немедленно схватил Лену и прижал к себе, не давая разойтись. Юрия осенила праведная ярость.

– Ах ты урод! – прорычал он и набросился на молодого человека с кулаками. А тот только закрывал лицо и кричал. Несколько ударов пришлись по каске, на ней заблестела кровь. Двое мужчин стали оттягивать товарища. Правда не сразу. Все прекрасно всё понимали.

– Хватит! – воскликнул, словно ударил огромным молотом по наковальне, безымянный – Что происходит? Кто это? – более спокойно спросил он Юрия.

Лена уже не рвалась на бандита, лишь часто дышала с открытым ртом, готовая вот-вот зарыдать.

– А как сам думаешь? – ехидно ответила вопросом на вопрос Борисовна – Узнавай у него что хочешь и пристрелим.

В помещении воцарилась тишина, только девочка шмыгала носом, по её щекам текли тихие слёзы. Мужчины внезапно равнодушно, смотрели на пленного, он расстегнул ремешок каски и, сняв её, небрежно бросил на пол перед с собой.

Чирканье спички о коробок возвратило безымянного из полёта мыслей о слабости и ничтожности всех присутствующих к текущей ситуации. Борисовна закурила.

– Где ваш основной лагерь? – еще более спокойно вопрошал металлический скрежет.

– А смысл мне говорить это? Всё равно убьёте, у меня уже нет выбора, – последовал слегка нервный ответ.

…Больше не боится, отчаялся… Заставлю его понервничать…

– Нет. Будешь пленным. Если мы останемся живы – у тебя будет шанс искупить свою вину, – спорить с решением не решился никто, но по лицам видно – большинство против.

После недолгой паузы бандит неуверенно закивал.

– Хорошо… – и по виноватому уставился в пол. Выбора у него не было и шансом он решил не пренебрегать.

– Примите все меры для содержания пленного и окажите ему медицинскую помощь, – после этого приказа двое мужчин взяли негодяя под руки и вывели из помещения.

– В дальнюю комнату его давай, там как раз места немного, и труба из стены торчит, к ней привяжем.

Догадка безымянного об отчаянии - едва ли оказалась верна. Он понял это лишь по отсутствию каких-либо сквозняков страха, среди шторма негодования, бушевавшего между выжившими. Внимание на это он обратил только потому, что ничего не изменилось, когда этого гнилого юнца вывели.

…Торговался... Почувствовал себя слишком ценным, чтобы просто так убивать в отместку…

Повисшую тишину решил разрядить Николай и пригласил парня к ужину.

Ещё около часа большая часть жителей лагеря, не занятая в карауле, сидели вокруг очага, все ели консервы, рядом с парнем сидела грустная Лена. То и дело кто-то задавал ему вопрос о том, как он разобрался с бандитами, но раскрытых ответов не следовало.

– Кстати, нас Даша за сегодняшнюю добычу очень хвалила, тебя молодцом назвала! – объявил довольно чавкающий голос.

Безымянный поднял глаза и встретился взглядом с девушкой-врачом, она смущённо покраснела.

– Хватит уже ерунду молоть, дайте ему поесть спокойно – она попыталась утихомирить возбуждённых и гордых собой добытчиков, но невольно улыбнулась и отвела глаза в сторону, облокотившись спиной о железобетонную колону и прижимая к груди кружку с горячей водой.

– За пленным следить всю ночь. Не кормить, не поить, спать не давать. Утром допросим. – распорядилась Борисовна по окончании трапезы – Что?! – возмутилась она недовольному взгляду второго командира.

– Ничего, – проскрипел жестью его шёпот. Сам не зная откуда, но он знал, что пленного необходимо допрашивать сразу, пока тот находится в шоковом состоянии и не совладал до конца с собственными эмоциями.

Как и до этого, не съев и половины предложенной консервы и отставив банку, здоровяк направился в палатку. Лена последовала его примеру. Разговоры и шушуканья у костра ещё долго не стихали и медленно перетекли от восхищения успехами к обсуждению голоса, отсутствия аппетита и вообще личности прибившегося бугая.

– Да я вам говорю, – голос резко затих, словно оратор оглянулся, не подслушивает ли сам объект обсуждений – Не простой он! – уже тише продолжил мужчина – Ну не было и быть не могло у армии нашей таких разработок, ну слишком он крутой, как ни крутите. Коль, ты тогда рассказывал, что машина непонятная по улице неслась? Вот! Может это его и забросили тогда. Разведчик он!

Николай махнул рукой.

– Хорош горячку пороть. Задача разведчика – не выделяться, – подняв указательный палец вверх, констатировал охранник и продолжил полушёпотом, нагоняя жути на присутствующих – А ты посмотри на него! Два метра, а может и больше, голос какой! Закричит – за километр слышно будет! Ну а про костюмчик – так и вовсе молчу, – оппонент словестной дуэли лишь криво усмехнулся.

– Ну так попробуй объясни иначе! Коль, пойми ты, наконец. Как бы там до войны дела не обстояли, никто бы нас в секретные разработки не посвящал и близко! Вспомни, как он модуль вскрыл на базаре. Да в нём килограмм двести должно быть, что бы так играючи, здоровый замок порвать! – уперев руки в бока продолжал неугомонный мужчина.

– Ну ладно. Согласен я. Допустим, что оно так и есть... Язык не поворачивается «не человеком» назвать... Но мы всё же допустим... Но ведь какой ему смысл тогда нам помогать? Я уже думал об этом, но вразумительного ответа, даже откровенно фантастического, придумать не смог, – окончил Коля и на несколько секунд воцарилась тишина.

– Может его включили с каким-нибудь таймером и оставили с целью испытания. И наблюдают теперь, как он справляется. Он же сам разобрался во всём, так? – приверженец теории суперсолдата обвёл взглядом всех присутствующих – А вы представьте, что ему ещё и действия диктовать будут с орбиты или наблюдательных постов, или хотя бы информацию давать. Он же тогда вообще непобедимым станет. А если таких ещё и много будет?

Повисла тишина которую нарушила одна из женщин:

– Ну а голос? – Скептик в ответ пожал плечами.

– Может киборг он? Или вообще… Машина, – кто улыбнулся в ответ на такое, а кто-то серьёзно задумался – Что?! Одёжка какая у него, а? Я такое только в играх компьютерных видел. И силища, и воюет, и голос! Ни дать, ни взять – машина убийства он, – не на шутку разошёлся всё тот же фантазёр.

Наступила тишина, никто не знал ни что возразить, ни добавить. Нашёлся молчавший до сих пор старейший из выживших.

– Не ест он толком, – самый простой факт напряг участников дебатов больше всех предшествовавших оному.

– Да ну. Мы же его не всё время видим, – общее нежелание верить в самое странное наблюдение озвучила Борисовна.

Лена, стоявшая поодаль, поспешила догнать безымянного, давно скрывшегося в чреве палатки.

Внутри было пусто. Юрий с сыном остались около лагерного очага. Войдя, парень по памяти и на ощупь нашёл место, где спал. Расстелил свой плащ и лёг на него, подмяв под голову, уже ставший знакомым, бушлат. Вскоре вошла девочка. Зашуршала по полу руками, пытаясь найти спички, секунда тишины и яркая вспышка осветила внутренности палатки. Лена зажгла керосиновую лампу. К её удивлению здоровяк лежал с открытыми глазами, уставившись во мрак матерчатого свода. Она села на свой спальник поджав ноги под себя, и, помолчав несколько секунд, нарочно равнодушно спросила:

– О чём думаешь?

– О том, кто я.

– А ещё о чём? – не унималась девочка.

– А о чём может думать тот, кто не имеет ни малейшего понятия о себе? – на выдохе после глубокого вдоха прошипел парень, на этот раз ему удалось говорить тихо и почти не скрипя.

Действительно. Лена умолкла, но, судя по всему, она просто хотела, чтобы этот красавец уделил ей внимание.

– А ты свой комбинезон снимал? – едва ощутимый подвох в вопросе, совершенно не смутил безымянного.

– Нет, – он повернул к ней голову – Почему тебя это интересует? – уточнил, хоть и понимал, что скорее всего истинным источником вопроса была Борисовна.

– Просто нет ни пуговиц, ни молний на нём, любопытно как его одели на тебя, – она попыталась оправдаться, но на щеках появился румянец.

…А ведь и правда…

Парень сел и принялся осматривать каждый сантиметр своего тела. Ничего ни найдя, попытался засунуть пальцы под воротник. Это получилось. Не смотря на толщину, материал оказался эластичным. Без долгих размышлений он потянул воротник вверх, словно пытаясь снять футболку. Раздался частый мокрый треск, ткань стала расходиться по линии волокон на две части по горлу. Потянув в разные стороны, удалось расслоить чёрную материю до середины груди. Между только что разведёнными частями комбинезона и телом тянулась как паутина бесцветная слизь. Вступив в контакт с воздухом, она быстро испарилась или впиталась телом и тканями костюма.

Глаза Лены широко раскрылись, да уж, не каждый день такую дрянь увидишь. Здоровяк начал высвобождать правую руку, поддев пальцами левой, рукав изнутри. Спустя несколько мгновений, пол торса и одна рука были обнажены. У оказавшегося под фантастической одеждой тела почти не было подкожного жира. Собственная мускулатура играла ничуть не хуже, чем волокна комбинезона. Ни дать, ни взять – тело принадлежало доморощенному спортсмену-нарциссисту.

Когда была освобождена и вторая рука, верхняя часть костюма повисла за спиной, ниже пояса, доставая рукавами до пола. Внутренняя часть была точно так же исчерчена продольными бороздками, как и внешняя. Безымянный нашёл, что на ощупь она похожа на жёсткую пористую губку, хотя никаких пор не видно. Расстегнул бляху пояса, и он грохнулся вниз вместе с набедренной повязкой. Далее зацепил костюм большими пальцами на уровне выпирающих по бокам от пресса тазовых костей и стал стягивать к бёдрам.

Наблюдавшая за всем этим Лена, затаила дыхание в предвкушении того, что вот-вот увидит.

Костюм послушно сошёл до колен, и, к огорчению девочки, на парне были обтягивающие короткие шорты из тонкой чёрной ткани. А когда костюм был стянут ниже колен, штанины сами по себе разошлись на две части оставаясь соединёнными только на уровне щиколоток, там, где переходили в обувь. Безымянный снял его полностью. Обильная слизь, капнувшая на пол или не успевающая впитаться в тело, быстро испарялась, источая редкий пар. Парень осматривал себя, пытаясь зацепиться хоть за что-то необычное.

Увы, самый обычный человек, разве что волос на теле почти нет, так - пушок кое-где.

– Ты первый раз его снял? – парень в ответ кивнул – А в туалет как ходил?

– В смысле?

Диалог прервался шорохом, в палатку вошла медик, она не сразу обратила внимание на наготу.

– Я хотела поблаг… О Боже! – от изумления у неё открылся рот – Ты спать ложишься? – с надеждой уточнила Даша, но парень покачал головой – А разделся зачем? – стремительно краснея, переспросила брюнетка.

– Интересно стало как костюм снимать, вот и разделся, – мягко говоря, странный ответ ввёл Дарью в ступор.

– Ещё скажи, что не снимал до этого? – снова уточнила она, не отрывая глаз от обнаженного тела, направив взгляд то ли ниже груди, то ли ниже живота.

Ответом послужило покачивание головой.

– Когда я пришёл в себя, голова была перебинтована, ты можешь меня осмотреть? – такая просьба, голосом достойным обитателя любого из пантеонов прозвучала издевательски.

– Эм-м.. Угу, – девушка кивнула и, наконец, перевела взгляд на точёное лицо собеседника.

– Давай попробуем. У тебя длинные волосы, что с ними было когда ты снимал бинты? – приблизившись, спросила с профессиональным интересом медик.

– Я их не трогал, как были - так и есть.

– Значит, в голову ты ранен не был, – заключила Даша, после нескольких секунд проверки на ощупь кожи под волосами и осмотра открытых участков и лица и, на мгновение, улыбнулась, как бы окончательно утверждая этим диагноз, потом скрестила руки на груди и пожала плечами – В общем, я зашла спасибо сказать, вы очень много полезного принесли, – развернулась к выходу и добавила – Я на самом деле не врач, так, училась только перед всем этим. Студентка я. Вот как самая продвинутая в этих делах и занимаюсь лечением и уходом за ранеными и пострадавшими. Так что особо тебе помочь вряд ли смогу, – девушка вышла наружу, но не прошло и секунды как влетела Борисовна как будто ждавшая своей очереди у входа.

– Так брульянтовый… Ох ё-маё! Ты на что разделся? На грех меня толкаешь или что? – женщина засмеялась, но почти сразу угомонилась – Одень хоть что-нибудь, а то смущаешь всё таки.

Парень даже не шевельнулся и, не моргая, смотрел на наглую тётку.

– Да ладно не пялься ты так, пошутила я. Какой на завтра план? А то мужики воодушевились успехами, интересуются, да и о переезде ты говорил.

– Завтра переезжаем. Соберите всё самое важное и подготовьте инструменты, чтобы ворота сорвать. Начинаем как только небо посветлеет, – команда прозвучала чётко, как готовая заранее, а Борисовна лишь кивнула, не смотря на странность слов про ворота.

– Ну ладно… Сладких снов тебе! – с последними словами она ущипнула парня за кожу на плече, хихикнула и вышла.

– Ох уж эта Борисовна блин! Кстати, ты кое-что обещал утром, не забыл?

– Нет. Завтра научу. Возможно, тебе это скоро пригодится, – бесстрастно ответил бас.

После этого короткого диалога бугай стал натягивать комбинезон. К его удивлению, там, где волокна расходились ранее, сейчас они как будто срастались и из-под них немедленно устремлялся на кожу тот летучий то ли гель, то ли слизь, но чувствоваться жижа прекращала почти сразу - с исчезновением разницы температуры её и тела.

…Что же это такое…

Он снова улёгся на расстеленный плащ и закрыл глаза, готовый отдаться сну. Как и в предыдущую ночь его постепенно поглощали размышления о собственной личности, вырывая из реальности и унося куда-то вдаль от приглушённого бубнежа обитателей лагеря.

Лена погасила керосинку, и темнота сделала своё дело, окончательно разорвав тонкую вуаль между действительностью и маревом…

Глава 9

Пустота… Пугающе глубокая, тёмная и глухая.

Сверкнула молния. Совсем близко, да так, что бездна на мгновение наполнилась белым светом. Но грома не было. Лишь приглушённый далёкий то ли свист, то ли гул коснулись слуха немощным эхом. Постепенно пространство потускнело и обрело серый цвет. Стали различимы грозовые тучи, несущиеся куда-то в необозримую даль и постоянно меняющие форму.

Тёмные угрожающие клубни были со всех сторон. Где-то маленькие серые с прорехами барашки, а где-то – угольно-чёрные кудри свирепых богов тайфунов и цунами. Сплошные тучи, куда не глянь.

В одночасье, внутри безумного хоровода стихии, разверзлась беззубая пасть, разрежая чудовищные вихри и превращая их в спокойную пустоту.

Ещё одна близкая вспышка молнии наложила ослепительно яркое бельмо на глаза. А когда зрение вернулось – обнаружилась висящая сама по себе, прямо в пустоте, советская армейская фляга. Алюминиевая, с облезшей местами зелёной краской, поцарапанная и помятая. Её открученная крышка болталась на коротенькой цепочке, то и дело ударяясь о неприглядный сосуд.

…Что за бред…

Грозовые тучи повсеместно начали чернеть, не оставляя ни единого белого пятнышка. Шторм, до этого бывший латентным – гудел с новой силой, вновь набирая обороты. Редкие молнии больше не ослепляют, каждый изгиб их зигзагов позволяет ласкать себя пытливому взору, а лоскуты раскалённой добела плазмы отрываются от их рассеивающегося света и уносятся с ветром в густо вспухающие клубни бури. Вспышки бушующего электричества, подвластного лишь Одину, Зевсу, Перуну, да ещё и, может быть, физике, сверкают всё чаще.

Хотя какая может быть физика с такой-то картиной…

Фляга резко перевернулась, крышка на цепочке снова неслышно ударилась о помятый корпус и свободно повисла, колышимая ветром. Несколько секунд ничего не происходило, но вот из сухой горловины упали несколько капель. Потом ещё и ещё, пока не слились в тонкую, подобную волосинке, струю. Источник, опаивая бездну водой, становился всё щедрее.

Ошалевший взор, терзающий стихийный гротеск, увлекло за ниспадающим потоком. Прямой, как луч света, стрелой он пробил тучи, необъяснимо становясь всё толще и стремительнее. От одной из взбесившихся молний, уже не по струйке, но по настоящему водопаду, пробежали синие жилы электричества, рождённого в муках взбесившимися воздушными массами.

Показалась быстро приближающаяся земля - сферическая глыба, разорванная зелёными, серыми и коричневыми пятнами. Только белоснежная снеговая шапка на единственном видимом полюсе нарушала картину месива из грязи и гниющей углеводородной жизни. По мере приближения шарика, давешняя струйка и вовсе превратилась в бурлящий пеной каскад.

Ещё совсем чуть-чуть, несколько секунд и-и-и… Водопад рухнул на поверхность, которая теперь стала перманентно серой. Местами, где была грязь - темнее, а на полюсах, где был снег – чуть светлее.

…Ничего не понимаю…

Необъяснимо быстро распространяющаяся во все стороны волна воды, превратилась в сель, увлекал за собой обломки разрушенных им городов, погребая под ними следующие. Затем настал черёд останков лесов, торчащих из грязи мёртвыми столбами, без единого зелёного или даже жёлтого листика.

Картина становилась всё детальнее. Стали различимы отдельные здания и даже машины, несущиеся в потоке грязи как игрушки и скрывающиеся в нём раз за разом на всё большие мгновения, пока не пропадали навсегда, сменяемые новыми.

На ленте дороги, выросшей из ниточки, появилась военная техника, несущаяся колонной самоубийственного парада прямо навстречу волне, ставшей только массивнее и гуще после поглощения городов и, одной за другой, нырнувших в неё боевых машин. Через считанные секунды, от безымянной армии не было и следа.

Там, где волна прошла - оставалась ровная, выглаженная селем земля, редко устланная бледными обнажёнными телами людей. Каждое – на боку, свернувшись в позу эмбриона.

Все трупы чистые и блестят влагой, хоть и лежат в коричнево-серой массе, назвать которую грязью никак не поворачивается поток мысли. Глаза у всех закрыты. На лицах некоторых - спокойные улыбки, но у большинства - царит глубокое умиротворение.

Холод тонким дуновением коснулся лица. Стало беспокойно и не комфортно. Скатавшийся под спиной плащ давит под левой лопаткой, а ноздри неприятно щекочет затхлый запах внутренностей палатки.

Безымянный открыл глаза. Тьма. Только тоненький лучик тусклого света проникает в палатку через не полностью задвинутую занавеску, а по нему, как по натянутой нити, крадётся сквозняк, неся с собой мельчайшие, только в свете и видные, пылинки.

…Что из моего прошлого может рождать в голове такие картины?...

Он почти беззвучно поднялся и вышел, прихватив с собой плащ.

В общем помещении уже стояли собранные ящики, принесенные из ТРК «Звезда». Теперь они были заполнены и утрамбованы до краёв, ничто полезное не было забыто, а не влезшее бесполезное - покорно дожидалось своего часа в углах. Не осталось ни одной разбитой палатки, о расположении спальных мест выживших говорили только многослойные пласты картона там и тут на бетонном полу. По-прежнему стояли лишь белый госпиталь и временное пристанище безымянного.

Складывающие вещи люди на мгновение отвлекались от своих пожитков чтобы кивком поздороваться с проснувшимся гигантом и просто посмотреть ему в лицо. Надежду ли они пытались рассмотреть или бодрили так сами себя?

Чуть ближе к тамбуру скопилась целая гора тюков с тряпками и сложенными палатками с отметками на них. Начертанные угольками номера, скорее всего, обозначали порядок переноса в новое убежище и говорили о важности содержимого. Наименьшие числа были на стене над рюкзаками и вещмешками. Здоровяк хотел надеяться, что там боеприпасы, пища и медикаменты. Впрочем, на деле - так оно и оказалось.

Подойдя к очагу, который испускал последнее для этих людей тепло, безымянный одел в рукава плащ и широко зевнул, не прикрывая рта. Зевок сопроводил слабый стальной скрежет, привлекший к себе внимание.

– Эй, спящий красавец! Пойдём бандюка попинаем! – хриплый голос Борисовны, заставил парня замереть, неугомонная тётка была тут как тут.

Не оборачиваясь, здоровяк кивнул два раза, ещё немного посмотрел в дотлевающие угли, с каждым переливом шевелящие что-то в глубинах его потерянной души, глубоко вздохнул и развернулся, чтобы проследовать за женщиной.

Накануне ночью пленника пристегнули наручниками к батарее просто в конце коридора, выбитого сквозь стены всех квартир этажа. В паре шагов от него стояла табуретка, на которой проводили ночь караулящие по очереди охранники. Сейчас пустующая. Издали завидев приближающуюся парочку, бандит, до сих пор сидевший вразвалку упёршись в трубу - поднялся на корточки и широко раскрыл глаза. Как ни крути, а его пленитель – странный тип.

– Что вы делали на рынке? – не церемонясь и без вступлений, он начал допрос, ударяя по слуху своим металлическим голосом.

– А что по-твоему на рынке можно делать? Модули вскрывали, – не задумываясь, выпалил юнец.

– Как? – также монотонно прозвучал второй вопрос.

– Ломом конечно!

После этого ответа здоровяк приблизился и взялся за браслеты наручников. Лишь слегка напрягшись - разорвал цепь и, схватив допрашиваемого за горло, поднял одной рукой над полом прямо перед собой, чтобы быть с ним лицами на одном уровне. Бедолга только бултыхал ногами и кряхтел, вцепившись в мускулистое предплечье.

– Ещё раз соврёшь - разорву надвое, – звонко, но редко хрипя, проскрипела сталь нечеловеческого голоса, да так, что даже от Борисовны позади потянуло страхом. А бандит, так вообще - обомлел в благоговейном спокойствии, видимо уже готовый расстаться с жизнь, заключённый в каменную хватку. Но после предупреждения он тряпичной куклой шмякнулся на пол и тут же взялся за горло. Даже сквозь пыль и грязь видно, как побагровело от прилившей крови лицо негодяя.

Борисовну удивили и догадка обо лжи и невероятная сила.

– А-а-а… с чего ты взял вообще, что он врал?

– Когда я вскрыл модуль – было много шума. Мы раскапывали аптеку почти весь день и ничего не слышали, находясь менее чем в ста метрах от торговых рядов, – последовало объяснение и тут же, с ударением на первое слово, повторился вопрос – Что вы делали на рынке?

– Пришли проверить, что за стрельба ночью была – там трупы везде, а когда уходили - увидели вас, решили проследить, – прозвучал хриплый ответ сквозь отдышку.

– Откуда пришли? – нервно встряла женщина.

– Из Восточного лагеря, конечно! – бандит сказал это так, как если бы об этом месте все должны были знать.

– Ясно. Я знаю, где это. А какая вам разница, что там за стрельба была? – продолжила Борисовна.

– Это были наши посты, – последовало простое объяснение.

– Сколько вас?

На этот вопрос, заданный титаническим басом, пленный явно не хотел отвечать, сжал губы, посмотрел в пол, но всё же решил не допускать фатальных ошибок.

– Около пятидесяти бойцов постоянно в лагере. – равнодушие стремительно покидало его голос – Вы меня отпустите?

– Какое есть оружие? – игнорировал встречный вопрос безымянный.

– Любое и патронов достаточно. Вас до сих пор не перебили только потому, что терять никого не хотим.

…Сказал, что меньше недели с ними, а отвечает за всех…

– У них там источник воды есть, свой бар для бродячих выродков, подобие казино и рабов куча-мала, – не поняв задумчивости парня, объяснила командирша.

– Почему на тебя вчера набросилась девочка, что ты ей сделал? – после этого вопроса у Борисовны на лице прямо-таки выступил упрёк гиганта в торможении.

– Догадайся! – бандюк зло оскалился жёлтой улыбкой, щетина на лице образовала чёрные полосы на ямочках щёк.

Парень же, не сводя глаз с ублюдка, поднял подбородок и отвел его чуть вправо. Поняв угрожающий жест, пленник поспешил объясниться, считая, что таким образом сумеет ретироваться:

– Да трахал я её, пока она с нами была. Чего вы на меня так смотрите? Её на ТРК только ленивый не отыимел. Можно подумать тут мужики этим не занимаются с бабами, что ли? – лицо подонка застыло с приоткрытым ртом, одна бровь была чуть выше другой, а тупой взгляд вперился в огромного допросчика.

Спустя секундную неловкую, а для женщины ещё и не приятную, паузу, безымянный повернул голову к ней, встречаясь с гневным, но всё ещё терпеливым взглядом.

– Я ничего не понял. О чём он? – это внезапное заявление сделало Борисовне не менее интеллектуальное выражение лица, нежели у пленного мгновение тому назад.

Замешательство оборвалось криком кого-то из мужчин из общего помещения.

– Всё готово! Мы собрались!

– Хорошо, ждите! – ответила окриком Борисовна, не сводя глаз с не разобравшегося бугая – Было, было, но такого ещё не было… Ладно… За нами кто-нибудь наблюдает сейчас?

– Вчера никто не наблюдал, – оправившись от культурного шока, неуверенно произнёс мерзавец.

– Не думаю, что ночью пошлют кого-нибудь, потеряв разведчиков, – сделал заключение безымянный, Борисовна согласилась кивками.

Командиры не додумались, чего такого ещё можно выведать у отморозка, так что здоровяк схватил его за воротник и направился к большому залу, волоча за собой человека как мешок тряпок, тот едва успевал переставлять затёкшие за ночь ноги.

Ещё около четверти часа проходила проверка снаряжения и оружия, были перепроверены запасы еды и воды. Всё сразу перенести оказалось невозможно, поэтому в первую очередь решено было нести раненных, которые не могли перемещаться сами, и только после них - все пожитки.

Безымянный приказал самоопределиться мужчинам, считающим себя самыми опытными в обращении с оружием, и скрытно занять позиции на развалинах вдоль дороги ниже лагеря и выше супермаркета, в который они направлялись. И того - с каждой стороны получилось по две огневые точки. Львиная доля физической работы досталась женщинам, бывшим в большинстве.

Переезд начался, когда истекли десять минут, данных охранению для выбора укрытий на случай боя.

– Всё, – скупо доложил самый пожилой обитатель лагеря глядя на старые командирские часы на запястье и поправил нелепый розовый рюкзак одетый на одно плечо.

В первую очередь женщины с трудом выносили носилки с ранеными и облучёнными. Их прикрывал беспамятствующий здоровяк, просто стоя посреди дороги с автоматом и закрываясь пленным, хотя с невысоким ушлёпком это не очень-то и получалось, и скорее, прежде практического, несло демонстративный смысл. Кроме перекрёстка, особого внимание было удостоено угловое здании, за которое был бой, любое движение в нём мгновенно прервало бы переезд.

Медик и Борисовна с автоматом остались с раненными на новом месте. Предупреждённые о странных уродцах, убитых в супермаркете на кануне, женщины скептически улыбались, но всё-таки были настороже. Стервозная тётка в очередной раз задумалась о правдивости рассказа и об искренности нового «знакомого», уж слишком всё не так, как обычно - не через одно место пошло, да ещё про мутантов каких-то городит. Подозрительно и всё тут!

Стоя здесь и сейчас над ранеными, «великий лидер» в юбке и вовсе осознала, что только что непонятно кто, взявшийся непонятно откуда, вывел из надёжного укрытия всех её подопечных, да ещё и вещи все собрать заставил. «Вот же дура старая!»- мысленно сокрушалась женщина –«Ни второй этаж не проверили, ни дверь в потёмках, в конце торгового зала. Всё! Отжили, если обманул, гад!». Когда на входе появились женщины с первыми ящиками и тюками, на плитку под ноги полетел уже третий бычок за десять минут.

До сих пор парень ни разу не видел всех обитателей лагеря вместе, сейчас же он насчитал семерых раненых и пострадавших мужчин, четырнадцать женщин разных возрастов, старшая из них Борисовна, младшая Лена и ещё девятерых мужчин, возраст которых на первый взгляд от тридцати до сорока и только одному явно за полтинник, хотя, скорее всего - значительно больше. Все выжившие потенциально способны держать в руках оружие. Только вот сначала надо объяснить им какой стороной оно к врагу, а какой в руки берётся, а то шуму будет…

…Да уж… Против полста вооружённых головорезов не попрут даже в глухой обороне…

– Что из себя представляет ваш лагерь? – парень требовательно спросил пленника, с силой дёрнув того за шиворот.

– Ну как… Несколько зданий, между ними мусор строительный, площадь вокруг наоборот - очищена от мусора, со внутренней стороны квартала даже две хрущёвки подорвали и расчистили, чтобы угрозы от них не было. Эм-м… – он отвлёкся, оглянувшись на несущих оружие мужчин – Так это вы ТРК и пост вынесли? – его удивлению не было предела, естественно, как и ответа.

– Какие слабые места у вашего лагеря? Что нужно, чтобы вступить в круг доверия или, хотя бы, в на торговлю или в бар попасть?

Пленник задумался на секунду, нарочно скорчив умный вид – уставился вверх, прищурил один глаз и сжал губы.

– А что мне с того будет? Вы же меня не отпустите, так ведь? Я слишком много о вас знаю, до сих пор мы думали, что вас больше, а тут одни бабы и раненные, – подонок совершенно верно осознавал текущее положение дел.

– Ты соврал уже дважды, говорил, что всего неделю с ними, а судя по тому как разговариваешь – довольно давно. Я тебя предупреждал о наказании, – у бандита появилось чувство страха, парень продолжал – Хочешь жить – отвечай.

Пленённый мерзавец явно расстроился от такого поворота событий, прикусил нижнюю губу и смотрел куда-то вдаль.

– Кстати, а чем это от тебя воняет? – ответом послужили напрягающиеся мускулы левой руки и груди сжимающих хама – Я понял! Я понял, понял! Не кипятись ты так, – здоровяк дал негодяю перевести дыхание – Короче, там все друг друга знают, новые лица появляются крайне редко на здешних развалинах, а если и появляются – то, как правило, быстро умирают. Чтобы с нашими мужиками дружить, нужно быть такими же крутыми или сумасшедшими, как и они. Хех! – мысль о крутизне отщепенцев, отравляющих жизнь, вернее существование, нормальным людям, была явно по вкусу глупому юнцу, даже не смотря на то, что ещё вчера его чуть не пристрелили свои же.

Гиганта впервые одолела настоящая брезгливость, такую, пожалуй, не смогли бы вызвать и жирные умалишённые людоеды, убитые им вчера. Рот наполнился слюной и захотелось сплюнуть.

Чистые глаза блеснули злостью от необходимости нахождения рядом с бесхребетным ничтожеством. Даже в нескольких минувших перестрелках у безымянного не возникало желания убить – это была сухая необходимость, но не сейчас.

…Червь…

Глава 10

Вереница выживших ещё несколько раз пересекала дорогу в оба направления, и с каждой ходкой их поклажи становились всё скромнее, пока добро не иссякло вовсе и переезду стал подвергаться откровенный хлам, вроде листов картона.

– Как добраться до вашего лагеря?

– От перекрёстка направо по широкой улице целый квартал, там будет такой же перекрёсток, только со светофором, крепость с той же стороны, что и пост, который сейчас ниже нас по улице. Ты всерьёз решил повести туда этот сброд-камброд? – его лицо перекосило непонятной гримасой, то ли насмешливой, то ли крайне удивлённой…

– Есть ли какой-нибудь пароль или знак, по которым вы отличаете своих? – это грозило стать самым трудным, голос безымянного привлечёт слишком много внимания, а вернее – завладеет всем возможным.

– Нет ничего такого, если ты не понравишься дежурящим охранникам – пристрелят, даже подойти не успеешь. Да и вообще, я же сказал, чужие редко у нас бывают, а своих всех знаем! - раздражённо гавкнул пленный.

…Интересная задача получается…

Прошёл почти час времени, уставшие жители лагеря после последней ходки с решётками, стульями и столом, столпились перед металлическими воротами.

– Снимать? – выкрикнул один из мужчин.

– Да. Ту, в которой щель, – прогрохотал как в громкоговоритель парень на всю улицу, сам удивившись вернувшемуся эху. А ведь старался лишь чуть-чуть громче.

Начались работы по выдиранию и выбиванию петель из плиты, формирующей стену входного тамбура. Стук и грюканье молотков и зубил об бетон равномерным пульсом распространялись по окрестностям, изредка разбавляемое звоном, когда инструмент попадал по металлу. По прошествии ещё полу часа дверь была снята.

Солнце давно взошло и согревало всё своими лучами, беспощадно рвущимися через порванный ядерной войной озон. Сейчас было достаточно и пятнадцати минут чтобы кожа сгорела под ультрафиолетом, хотя погибший мир только начинал дышать весной.

Бандит от скуки и нахождения в одной позе целое утро, всячески ёрзал и пытался стоять то на одной, то на другой ноге.

– А если у твоих друзей нет ещё одной пары наручников, что делать будешь? – явно издеваясь спросил он.

– Убью тебя, чтобы не сбежал, – казалось бы – шутка, но прозвучала слишком грозно, чтобы считать его двусмысленной.

– Так это всё-таки от тебя трупчиной прёт? – не унимался пленник, но на этот раз не последовало никакой реакции. Здоровяк пошёл на хитрость и перевёл разговор в другое русло.

– Угадаешь, что с моим голосом – сразу отпущу, – сжимаемое тело замерло, сосредоточившись и явно мгновенно собираясь выдать кучу вариантов, но гром на ухо остановил его – У тебя только три попытки, – и, после секунды размышления, добавил ещё одно условие – Не угадаешь – изобью, – щёки гладкого лица напряглись, расходясь в хитрой самодовольной улыбке.

Ощущение какого-то садистского удовлетворения пронеслось вскользь мыслей безымянного, оставив только знакомый отпечаток, не дав никаких конкретных воспоминаний.

– Товарищ командир! Что с ней делать? – прокричал мужчина с тем самым голосом, что ночью выдвигал наиболее фантастические теории о происхождении «товарища командира».

– Несите в супермаркет, – холодно отгремел приказ, а сам приказчик даже не обернулся.

Внизу по улице через перекрёсток прошли двое мужчин, вроде бы спокойно, без спешки, в сторону стоящих по центру дороги посмотрел только один, но сразу же отвернулся. Оба были вооружены и с небольшими рюкзаками. Мягко говоря – подозрительные.

Все работавшие над дверью выжившие взяли огромный прямоугольник железа по краям и потихоньку понесли его к новому убежищу. В общем-то, привлекательная групповая мишень осталась без всякого потенциального внимания. Оно и хорошо.

– Всё! Перенесли!

– Охранение! Отступить в супермаркет! – эта команда прозвучала так же безжизненно, как и все до неё, будто отдавалась не живым людям, а куклам-марионеткам. Жуть, нагоняемая нечеловеческим голосом, дёргала нервы доходяг, заставляя их слепо выполнять всё сказанное.

Из окна одной из развалин по обломкам спустился мужчина с автоматом, в бронежилете и в каске, всё как полагается, и спиной вперёд стал быстро пересекать дорогу. Проходя в нескольких шагах от безымянного парня почтительно кивнул головой и добавил слегка протянув –«Командир!».

Шуршание послышалось и с другой стороны дороги. Прикрывающие покидали свои позиции и прямо по горам обломков, не заботясь о фонящей пыли, как можно скорее двигались к убежищу.

…Раз такой момент бандиты пропустили, значит, никакой организованной слежки нет…

Вскоре и сам парень дошёл приставным шагом до обочины и, под прикрытием гор железобетонных обломков, двинулся за только что ушедшими подчинёнными. Пленника уже привычно волок за собой за шкирку, а тот, тоже привыкая - то и дело спотыкался и клял весь мир по матери на каждом шагу.

Из входа в супермаркет уже выглядывал часовой, а как только лидер с заложником приблизились - он зашёл внутрь. Принесенная створка ворот стояла на боку опёртая на полки камеры хранения, большая часть выживших в недоумении стояли вокруг неё, и расступились, как только появился парень. Все, кто таскал не хитрое имущество потягивали воду из пластиковой бутылки, передавая её друг другу.

– Не расслабляться. По два человека дежурить на входе, скорее всего за нами следят, но не факт, – и жестом отправил обратно ко входу двух вооружённых мужиков.

Парень оценивающе осмотрел присутствующих, тюки и ящики с вещами, после чего повернулся ко всем спиной и оценил обстановку, собираясь с мыслями.

– В полу выдолбить канаву длинной как высота воротины, по ширине и глубине в мужскую ладонь. Работать быстро и непрерывно. Наружу особо не высовывайтесь. Когда закончите – немедленно доложить, – наконец он озвучил очередную инструкцию.

Несмотря на немногословность командира и вообще отсутствие разговоров среди работающих людей всё протекало крайне организованно, как будто неведомая сила внушала в сознания отчеканенные команды в более развёрнутой форме. Загремели молотки и ломы и во все стороны полетели мелкие кусочки битой плитки и бетона.

Затем троим не занятым женщинам было приказано взять оружие и аккуратно, метр за метром прочесать весь первый этаж, но только там, куда проникает дневной свет.

– В темноту ни ногой, внутри помещений она ваш враг. По крайней мере - пока что, – и хоть троица ухмылялась да непонятливо переглядывалась – от них просквозило страхом.

– Вы, – здоровяк встретился взглядом с престарелым жителем лагеря с пистолетом в руках – Следите за пленным, дёрнется – огонь на поражение. А ты становись на колени, лицом в упор к стене, ногу на ногу сзади закинь! – последняя фраза была адресована бандиту.

– Так, дорогой! Нам бы для огня, что-то придумать, а то пожрать само не приготовится как бы, – Борисовна как обычно говорила бодро и с сарказмом.

– В первую очередь нужно обеспечить безопасность. Закончите - пройдите по рядам супермаркета, найдите все, что можно съесть и сжечь, и всё что может так или иначе пригодиться для обустройства лагеря. Огонь пока не разжигать.

Всё время, после того как парень пришёл внутрь, рядом с ним тихонько стояла Лена, она неловко и не без намёка держала пистолет отца. А после услышанных распоряжений, слегка поколебалась, но решила остаться на месте и никуда не ходить ни в какую темноту.

– Слушай… – девочка замялась, – ну ты обещал кое-что… – как можно тише, чтобы остальные не услышали, сказала она почти в упор стоя к коричневому рукаву.

Парень ответил кивком и пригласил жестом за собой.

– Нужно привести к нормальному бою автомат, не обращайте внимания! – рявкнул он, да так что гул по всему торговому залу пошёл.

Девочка округлила глаза, не поняв при чём тут автомат.

Вдвоём они пошли к выходу, в свету выглядя как две тени, маленькая и изящная, но немножко неуклюжая и здоровенная в мешковатом балахоне, который и близко не способен укрыть за собой грацию и чёткость каждого шага.

На входе остались только охранники, дальше - работающие и ещё поодаль от них лежали раненные под надзором девушки-медика. Тишина мерно разбивалась цоканьем инструмента и вздохами работяг.

– Патронов на пистолет мало, поэтому стрелять будешь из автомата, если получится, то с завтрашнего дня у тебя будет свой, – девочка кивнула в ответ, а внезапный наставник по огневой подготовке отдал ей своё оружие и осмотрелся в поисках подходящих мишеней, да ещё и возможных наблюдателей.

– Ты хоть малейшее представление имеешь о том как целиться?

Лена бодро закивала

– Да, отец показывал.

– Значит, смотри, целься чуть ниже места, в которое хочешь попасть, отдача сама подбросит ствол выше. Вон в том модуле, в углу рамы кусок стекла торчит, лёгкая цель, разбей его, – парень указал через пятидесятиметровую площадку перед супермаркетом, на ряд модулей.

Девочка сначала несколько секунд выискивала цель, потом неуверенно глянула на безымянного и вскинула автомат, уложив приклад в плечо. Он оказался для неё тяжёл - верх спины Лена отклонила назад. Парень протянул огромную руку и клацнул переводчик огня на ствольной коробке, сжал губы и ободрительно кивнул. Лена прильнула к прикладу щекой, прищурила левый глаз.

– Держи рот приоткрытым, это поможет тебе не оглохнуть.»- прозвучало наставление.

– Блин! А я всё стреляными гильзами уши затыкаю… – Лена попыталась выпендриться, но должного эффекта это не возымело – парень только раздражённо прищурился.

– Это тоже вариант.

Прогремел хлёсткий хлопок выстрела. Не попала. Пуля прошла выше мишени.

– Ещё раз.

Девочка вдавила холодный металлический приклад в щёку. Выстрел. Закрыла глаза. Слыша после первого хлопка только свист в ушах, она оглянулась ожидая подтверждения к повторению.

– Ещё раз! – ещё более громкая команда и ещё один хлопок.

После трёх выстрелов к ряду – мишень осталась нетронутой. Безымянный сел на корточки и принялся чертить пальцем прямо по пыли. Нарисовал прицел, как его видит стрелок и мишень за ним, стал объяснять, как совмещать три точки – мишень, мушку и целик.

– Давай ещё раз.

Отгремели ещё два выстрела, последним Лена таки разбила кусок стекла. От радости она аж подпрыгнула на месте и озарилась гордой улыбкой.

– Попади в тот обломок.

На этот раз целью стал фрагмент бетонной плиты лежащий на въезде на территорию перед супермаркетом. Как раз порядка ста метров. Девочка кивнула и подняла автомат.

– На этом расстоянии целься на чуть меньше чем на полметра ниже точки, в которую стреляешь, – здоровяк изрёк ещё одно мудрое напутствие.

Выстрел. Раза в два дальше обломка пуля вошла в развалину здания, подняв пыль. Ещё один. Пуля оторвала большой кусок бетона от цели и с визгом улетела в небо. Наставник положил сверху на автомат руку, давая понять, что хватит.

– На предохранитель, – указал на переводчик огня и Лена неуклюже передвинула его вверх – Когда стреляешь - держи рот открытым, ты забываешь об этом. Локоть не отводи в сторону, а прижимай его к туловищу. Старайся покрепче держать цевьё. Глаза не закрывай, нет там ничего страшного, обращай на это внимание при стрельбе, и старайся спину наклонять вперёд, а не назад, для этого одну ногу попробуй чуть вперёд выставить, но всегда будь готова побежать или упасть на землю.

Перечисленные титаническим голосом ошибки являются, пожалуй, основными почти для всех кто стреляет в первый раз. Подошедший, вопреки приказу, часовой молча кивал, хотя вряд ли почерпнул для себя, что-то принципиально новое. Как говорится, повторение – мать учения.

Весь день до самой темноты прошёл под звуки работы, а ближе к вечеру, когда канава была выдолблена в бетонном полу, в неё ребром под наклоном поставили воротину, подперев по бокам с обоих сторон мебелью, найденной в супермаркете, слева – стол, стоявший рядом, справа – разломанная на пополам полка торгового ряда.

– Щель, через которую раньше смотрели наружу – теперь стала бойницей, сама же дверь превратилась в щит, а наклон был нужен чтобы увеличить вероятность рикошета, – пояснил безымянный. И это было верно, учитывая, что стрелять если и будут, то снаружи, а там спуск, и так, угол под которым полетит пуля - становится ещё больше.

…Хотя, от чего-то покрупнее чем 5,45 - вряд ли поможет…

Найденные тела изуродованных мутировавших людей сместили неуверенность новосёлов страхом. Конечно же, вину в случившемся с несчастными, единогласно свалили на радиацию, а излишний жир на каннибализм и обилие соответствующей пищи.

– У того, что пол башки нет - чёрствый “бамбук” из глаза торчит! – заметил печенье один из сходивших поглазеть мужчин.

– Видать, не знал, чем жрать его, вот и ошибся трошки, аха-ха! – не удержалась Борисовна – Твоя работа, золотой? – парень лишь кивнул в ответ.

– О даёт… – пополз шёпот со смешками – В следующий раз в рот печенье клади, так хоть не убьёшь…

Люди как могли пытались справиться со всё появляющимися тяжбами и, естественно, получалось это лучше всего с улыбкой на губах и задорной шуткой.

Впрочем, сильно никто не печалился, ведь никаких других опасностей во всём супермаркете найдено не было, только большая металлическая дверь с круглым окном-иллюминатором, ведущая куда-то в темноту, на склады, скорее всего. Её решили до следующего дня забаррикадировать. Так, на всякий случай. Ближе к вечеру на втором этаже нашли тела российских военных добитых товарищами. Даже спустя почти полгода, на разложившихся трупах можно было различить следы поражения проникающей радиацией. Девушка медик приказала вытащить их наружу, используя листы картона и багор с пожарного щита, и сжечь где-нибудь в руинах, а после - похоронить прах под обломками, но только на следующий день.

Пленника привязали к турникету, который раньше обозначал начало зоны торгового зала.

– Меня покормят и попоят за два дня вообще? – следует отдать должное стоическим способностям подонка, он действительно просил пить впервые с момента пленения.

– Заткнись. Скажи спасибо, что картонку под задницу дали. Кстати, если те твари тебя ночью жрать начнут – ты верещи погромче, а то точно у нас сдохнешь!

– Борисовна, ёпть! Ты бы полегче, а то сбежит от тебя! Кстати, я тут нашёл тебе друзей резиновых, может пригодятся как опять пытать его будешь? – Николай, явно шутя, кинул пачку презервативов Борисовне, та поймал.

– Икс икс эль? Не, Коляш, спасибо, маловаты будут, – но всё равно сунула пачку в карман. Хитрая ухмылка выдала зарождение новой идеи в голове женщины.

– Коля, я же говорил, у неё больше! – мужики, кто был поблизости, разразились дружным хохотом, только безымянный ничего не понимал и никак не воспринял довольные взгляды окружающих доходяг.

Ужин состоял только из того, что не нужно было готовить на огне. Было принято решение, что обустройство очага станет первоочередной задачей для женщин на следующий день.

Спать народ лёг за стеной, огораживающей лестницу на второй этаж. Укутались кто во что, на холодный пол постелили принесённый с собой и собранный по всему супермаркету картон, и всё на него похожее. По приказу парня охранники дежурили один - сидя за возведённым укреплением, и один около спящих. Они должны были передать дежурство двум другим мужчинам после полуночи, а те будут стоять до рассвета. У самого входа для освещения поставили две керосинки, и ещё одну - на полку торгового ряда, поодаль от спящих.

Сам зачинщик переезда сел на кусок пластика около стены. Когда редеющие тихие ночные беседы затихли, парень позволил сну сморить и себя. Тяжёлая от мыслей голова опустилась на грудь…

Глава 11

Степь… Бескрайняя, выжженная, серая… Внезапно начала двигаться. Поначалу медленно, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Редкие травинки-былинки понеслись мимо, а само движение приобрело ритм.

…Я скачу на лошади? ...

Огромный тёмно-медный жеребец нёс своего седока по пустынным просторам. Там, где его копыто только что ступало и отрывалось от земли, всплеском крупных комьев взметалась в воздух сухая пепелистая почва и оседала редким туманом позади. Чем дальше – тем гуще и выше становилась непроглядная стена пыли.

Постепенно в этих частичках стали различимы лица, искажённые кричащими гримасами. Бесплотные перекошенные физиономии мужчин, женщин, детей разных возрастов, всё чаще мелькали между копытами, отбивающими ритм по мёртвой земле. Вот они начали выныривать из облака позади, вырываясь вперёд, почти к бедру коня, на мгновение становясь отчётливыми и не прозрачными, но немедленно уходили обратно в кружащий прах, исчезая в нём вовсе.

Пустошь сменилась пахотными землями, чернозём устлал поля, расчерченные плугами перед посевной. Почва стала мягкой и немного вязкой, но конь только прибавил скорости и ещё усерднее бил неподкованным копытом. Он довольно помотал длинной гривой и фыркнул. На его шее стали появляться мелкие блестящие капли, из-под передних копыт полетели брызги крови, которой истекала, кажется, сама Земля. Из-под задних – всё ещё взметались серые пепел и прах.

Кричащие лица сменились оскаленными черепами, и были уже не только сзади коня, клубы взвешенной в воздух пыли раскинулись от горизонта до горизонта. Везде, куда хватает взгляда, наружу пытаются освободиться головы покойников.

Безымянный уже ни о чем не думал, его захлестнул шок, на смену которому пришла злоба и обида, за то, что кто-то отнял у него прошлое, воспоминания, по сути – саму его личность. Вцепившись в гриву обеими руками, он возненавидел то, что с ним случилось, тех, кто с ним что-то сделал, он возжаждал вырвать своё прошлое, хоть и из длинной гривы могучего скакуна, скользящей между пальцами и слипшейся у него на запястьях из-за того, что уже насквозь пропитана кровью.

По телу от руки пошло тепло, но не из сна - краски картины потускнели, размылись и вскоре совсем исчезли. Мгновенным током колкая боль выстрелила через всё тело, разогналась вдоль хребта и впилась в мозг. Рука рванула вперёд, а ноги сами подняли тело, что-то звякнуло об пол.

Открыв глаза, здоровяк обнаружил перед собой часового беспомощно болтающегося в его вытянутой руке, сжимающей ворот куртки, торчащей из-под бронежилета. По тыльной стороне могучей кисти катилась капля крови. Спустя несколько беззвучных секунд безымянному удалось почуять лишь лёгкое присутствие страха, а мужчина не испугался и не пытался высвободиться, а лишь схватился за окаменевшее предплечье, да и то - скорее всего, беспокоясь за состояние куртки.

Заметив, что почти никто не спит, парень поставил нарушителя своего сна на пол и кивнул на окровавленный кусочек стекла под ногами, обводя всех вопросительным взглядом. Борисовна с автоматом в руках сделала шаг из-за угла, а в темноте между торговыми рядами мелькнули две тени.

– Уж не серчай, золотце, – автомат повис на ремне, а пальцы женщины уже зажигали спичку и подносили огонёк к обветренному лицу. За ней появились ещё двое вооружённых мужчин – Тфу…– тётка сплюнула табак попавший в рот из сигареты без фильтра – Сам посуди, не дурак же… – глубоко затянулась – Появился, творишь добро на всей Земле. Тфу! Да что ж такое то! – отвела сигарету и пристально на неё посмотрела – В общем, непонятно нам, кто ты и что тебе нужно тут на руинах. Ну а твои навыки и голос вот этот, – покрутила в воздухе кистями стараясь изобразить ненормальность, а парень лишь молча стоял – Нет, ты не подумай! Мы тебе благодарны за всё то, что ты для нас делаешь! Правда, – очередной раз затягиваясь прищурила глаза, сверля взглядом бугая перед собой, а вернее - над собой.

– Просто зашла речь, о том, что Вы робот или киборг какой-нибудь, – оправдал свои действия часовой.

Появилась из темноты Даша.

– Я была против, и пульс и дыхание у тебя на месте, значит и кровь и… – но девушка не договорила, её перебил гром, при свете керосинки ещё более устрашающий, чем обычно и пустивший по спинам людей холодок.

– Думаете я вас вывел, чтобы в засаду завести? – понимающе обвёл взглядом мужчин с оружием и зыркнул в темень торгового зала.

Борисовна кивнула сжав губы.

– Было дело, думали…

Здоровяк покачал головой и спокойно добавил:

– Плохая затея, – затем молча протянул окровавленную руку девушке медику, она достала из кармана дутой куртки какую-то белую тряпку и просто приложила к ране.

– Бинты экономим, просто подержи пока не засохнет кровь.

…Ничтожны… Как же вы ничтожны…

– Я на самом деле ничего не могу вам рассказать и тоже заинтересован в правде, – глубокий вздох заполнил помещение железным скрежетом.

– Ну а возможно вас европейцы сюда забросили? – не унимался часовой – Привезли, поставили таймер на активацию и наблюдают теперь за суперсолдатом. Как он выживет, как поведёт себя. Не разведчик, а именно испытание в экстремальных условиях, а позже приедут и заберут… – Борисовна улыбнулась такой версии, но всё же снова вопросительно посмотрела на здоровяка, тот пожал плечами.

– Пока я тут - пользуйтесь этим, так же как я пользуюсь вами и вашим укрытием.

– Э-э.. А может бы… – открыл было рот кто-то из мужчин, но глухой стук из глубины помещений оборвал его, все обернулись в темноту и замерли. Шум повторился, более настойчиво.

– Это от заваленной двери… – прошептала Борисовна, снимая с ремня автомат.

Все присутствующие, у кого было оружие, перехватились поудобнее и обеспокоенно смотрели то в темноту, то на командира в ожидании приказов, хотя, только что держали его под сомнением.

– Тс-с-с… – прошипел парень и, взяв с пола свой автомат, бесшумно двинулся прочь из света керосинки на звук вновь и вновь повторившегося стука. Пройдя два торговых ряда и приблизившись к баррикаде из стеллажей и столов он присел в пяти шагах от двери, немного сбоку от неё и гаркнул:

– Отойти от двери! Немедленно!!! – агрессивный тон добавил и без того нечеловеческому голосу такой оттенок, что от выживших позади во мгновение брызнул страх, люди попрятались за углы, торговую мебель, просто легли за полки, изготовившись к стрельбе. А вот от завала – напротив, не прошло даже лёгкого опасения.

…Глухо…

Хлопок выстрела отдался звонким оглушительным эхом от пола и потолка. Решив удостовериться, парень выстрелил в верхний угол оббитой металлом двери. Но, не обнаружив никакого испуга, пришёл к жуткому, даже для себя, выводу - за дверью не человек. Больше не опасаясь ответного огня сквозь преграду, бугай поднялся и, встав прямо перед завалом, сплошной очередью разрядил сквозь дверь весь магазин, стреляя примерно на уровне живота-груди предполагаемого мутанта.

В ответ – ни звука. Спокойным шагом вернувшись обратно к перепуганным выжившим и на ходу меняя магазин, приказал – Двое дежурят около двери, двое около спящих и двое следят за входом, остальные – спать.

– Если сможете… – ехидно добавила Борисовна поднимаясь с пола, обрушивая с себя целую лавину мелкого мусора и подошла к парню – Чо там? Жирные уродцы, да? – но вопрос остался без ответа, конечно если не считать таковым неопределённое пожатие плечами.

Усевшись обратно на своё место, безымянный проверил переводчик огня своего автомата и откинулся всем весом на стену за собой, умащиваясь для сна, в конце концов, была ещё глубокая ночь - широкий выход из супермаркета зиял непроницаемо чёрным прямоугольником.

Тут же появилась Лена.

– Что-то страшно мне, – девочка бросила рядом стопку картона, опёрла ещё несколько листов на стену и уселась, подражая своему наставнику-спасителю, а тот и не шелохнулся, лишь на секунду приоткрыв глаза.

Однако, до самого рассвета безымянный так и не уснул. Слушал как сопят и похрапывают люди рядом, как перешёптываются часовые, то и дело, источая страх на каждый шорох ветра, доносящийся снаружи. За расстрелянной дверью ни единого звука больше не было, караулящие возле неё мужчины больше опасались темноты торгового зала за спинами, нежели мутантов, которых живыми никто не видел, а два трупа заплывших жиром – так, людоеды, да и всё тут.

Темень, кажущаяся ещё более непроглядной и страшной из-за ночных событий, рассеивалась. Рассвет принёс с собой холодный сквозняк, пробирающий до костей, кое-кто проснулся и встал, кто-то направился к часовым, чтобы шёпотом поболтать с ними ни о чём. Безымянный глубоко вздохнул. Девочка повернула голову, и они встретились взглядами. В его глазах не было жизни, даже тусклый огонёк керосиновой лампы тонул в их тьме и почти не отражался. Несколько секунд, что они смотрели друг на друга, тянулись, казалось, целую безмятежную вечность. У девочки дрогнул подбородок, она начала приподниматься, опираясь рукой на пол и приближаясь к лицу парня. Он же, совершенно не проявляя никаких эмоций и затаив дыхание, глядел на её губы, то ли не понимая, что происходит, то ли мыслями находясь где-то далеко, возможно в той мёртвой степи, что видел ночью во сне, конец которого так и не увидел.

И кто знает, как бы всё обернулось, если бы в свете лампы не появился один из охранников, направляющийся к ней, чтобы погасить огонёк. Он прошёл мимо почти чёрного пятная и девочки, не заметив их, а вернее их намерений. Лена немедленно отпрянула, садясь и подгибая колени к груди, словно смущённая собственной наивной смелостью.

Кто-то из всё ещё спящих выживших нервно заворочался, затих на секунду и громко, как будто специально, зевнул. Над лежащими людьми поднялась Борисовна. Спала она прямо в бронежилете, опираясь спиной на торговый стеллаж, ни на секунду не выпуская автомат из рук. Уставилась на парня и, не поняв спросонья, что с ним рядом Лена, опустила взгляд на лежащего рядом с собой мужчину.

Последовал никак не нежный пинок ногой, совершенно не вяжущийся с пожеланием доброго утра.

– Коля, доброе утро! Подъём! – решив разбудить всех разом, женщина прочистила горло и повысила тон – Большие дела ждут! Вставай, поднимайся великий народ!

Лена демонстративно продрала глаза, а вставая, опёрлась рукой парню на бедро при этом, не спуская глаз с красивого мужского лица, но, к её сожалению, не последовало вообще никакой реакции.

Гигант поднялся на ноги совершенно не отягощённый давно ушедшим сном, осмотрел постепенно просыпающихся людей. Заметив его, караульный, проверявший ночью теорию роботов-киборгов, спешно приблизился и отрапортовал

– Доброе утро! Никаких происшествий ночью не приключилось, – в ответ на уставной доклад, он получил лишь кивок и поспешил вернуться на пост.

Спустя десять минут все проснулись и стояли готовые слушать задачи на день. Барахло и тряпьё, на котором спали, аккуратно собрали до следующей ночи. Парень стоял лицом ко входу и задумчиво смотрел в одну точку, куда-то наружу, размышляя о теориях фантазёра-часового.

…Точно не робот, да и чей-то суперсолдат вряд ли. Будет слишком много вопросов к создателям. Мне бы не понадобились солдаты задающие вопросы… Но этот комбинезон… А чувство страха от окружающих…

Не дождавшись пока сообразит неформальный лидер, начала командовать Борисовна:

– Значит так, сейчас лёгкий, экономный завтрак - одна консерва на двоих, и приступаем к нарезанным вчера задачам: мужики прочешут второй этаж, найдут тела военных и вынесут их за территорию супермаркета, женщины пока что придумают что-нибудь для очага. Так…

Внезапно её речь перебил тяжёлый как чугун приказ.

– Трое женщин с оружием за мной. Возьмите керосиновую лампу.

Лена, было, встрепенулась, но отец сразу схватил её за одежду и покачал головой. Остальные женщины начали переглядываться, но командир, поняв, что дела не будет, наотмашь выделил троих одним небрежным указательным движением –«Вы.»– и, сняв с плеча автомат, направился вглубь помещения. В полумраке три фигуры поспешили за ним и вскоре совсем скрылись в темноте, ещё через мгновение, там чиркнула спичка и загорелся огонёк керосинки.

Четверо подошли к возведённой накануне баррикаде. Как предположили ранее выжившие - за дверью находятся склады супермаркета, скорее всего давным-давно разграбленные мародерами.

Лампу несла девушка, шедшая сразу за безымянным, это её он позавчера учил правильно подгонять бронежилет. Щёлкнул переводчик огня на автомате. От девушек во все стороны поползло едва ощутимое беспокойство.

Парень в несколько движений раскидал из заграждения большие объекты, а по оставшемуся - можно было пройти. Взялся за край горизонтальной морозильной камеры с разбитым стеклом и оттащил её от двери.

– С лампой, иди рядом со мной. Остальные идёте следом и смотрите в оба, идём тихо, ориентируемся по звуку, – его голос эхом прошёлся по пыльному коридору, так что имело ли теперь смысл красться - стало каверзным вопросом.

Девушка с лампой вышла чуть вперёд, закинула ремень автомата на плечо, чтобы не поддерживать его за цевьё снизу, освободившуюся руку с лампой выставила вперёд. Глянула на парня, удостоверяясь в правильности своих действий, но его внимание принадлежало разводам крови на полу. Тот, кого он расстрелял ночью через дверь, сначала упал, а затем медленно уползал. Чем дальше от двери - тем наляпистей были чёрные размазанные пятна на кафеле. Раненный пытался встать и, кажется, ему это удалось.

Тёмный коридор длиной примерно, как старый троллейбус, не такой уж и большой в принципе. С правой его стороны две металлические двери.

– Следите за коридором, на любое движение – огонь, – скрип шёпота парня пробрал его подручных до костей.

Он открыл дверь, держа наготове оружие. Осмотрел то, что было видно из коридора, молниеносно заглянул внутрь и, не увидев ничего подозрительного, зашёл.

– Лампу на порог, – скомандовал всё тем же шёпотом.

Помещение, озарённое тусклым светом, оказалось кухней. Чёрные пятна застывшей старой крови были хорошо видны на белых, серых и металлических поверхностях, забрызган оказался даже потолок. По краям комнаты стоят газовые плиты, в центре - два высоких металлических стола.

Осмотрев помещение, парень вышел в коридор и направился к следующей двери, трое дрожащих теней без команды и сами ничего не спрашивая, последовали за ним. Там во тьме тоже оказалась кухня, но заметно меньшая, с холодильниками и лишь с одной плитой.

– Наверное, для персонала, – робко предположил сиплый девичий голос.

Свет керосинки дотянулся до конца коридора, его заграждает тяжёлый занавес, сложенный из полос толстого полиэтилена, каждая шириной в ладонь. Парень приблизился к нему и левой рукой отвел пластик в сторону. Тьма помещения, представшего взору, оказалась слишком глубокой для слабого огонька лампы. Бетонный пол обрывается буквально в четырёх шагах от входа, стен и потолка не видно. Кровавый след заканчивается вместе полом. Стало ясно – разведчики оказались на рампе, примерно метр-полтора в высоту. В темноте перед ними, сложно сказать на каком расстоянии, по-над полом - яркая, но ничего не освещающая, полоска света.

…Ворота…

– Стойте тут, – нарочно в полный голос проговорил безымянный и спрыгнул вниз, ещё через секунду женщины потеряли его из виду, осталась лишь тень, мелькающая на фоне лучика света из под ворот.

Наткнувшись ногой на что-то мягкое, здоровяк резко пнул это изо всех сил. Глухой шлепок и никакой реакции. Пощупал подошвой, толкнул что-то пяткой, по всей видимости это оказалась рука, она скатилась с большого одутловатого туловища и мокро шлёпнулась на пол. Перешагнув труп, безымянный подошёл к воротам.

…Они должны как-то открываться…

Широкая ладонь прошуршала по ржавой железной поверхности, нащупала стык двух створок, и теперь по вертикали на ощупь искала замок или задвижку. Она оказалась у самого пола. Обхватив её рукой, он потянул вверх. Под рукой звякнуло, ворота поддались и в помещение, достаточно большое в ширину чтобы вместить несколько грузовиков, ворвался утренний свет, вместе со свежим, хоть и пахнущим пылью воздухом.

Парень обернулся и сразу взял в прицел рампу. Прямо за женщинами, закрывая глаза от света тыльной стороной опухшей руки с длинным большими когтями, стояла бесформенная туша с блестящей серой кожей. Из одежды на уродце были только некогда чёрные тканевые брюки, но теперь – невообразимо грязные.

Девушка, державшая всё ещё горящую керосинку, обернулась и, завидев рядом с собой щурящегося мутанта, с глубоким вздохом от испуга со всего размаху влепила ему лампой. Удар пришёлся аккурат по руке. Остальные тоже повернулись, одна не сориентировавшись, что нужно делать с автоматом, вспомнила всё, чему её учили мужчины в лагере – дёрнула переводчик огня, попыталась взвести затвор и выронила автомат из трясущихся рук. Другая, просто остолбенела, выставив оружие перед собой, в сторону уже убегающего в тёмный коридор горящего монстра.

Заметно прихрамывая на одну ногу, раздутое человеческое тело скрылось с линии огня безымянного, ему осталось только предупредить остальных стрельбой. Две короткие очереди заставили перепуганных женщин съёжиться, а из коридора, словно в ответ послышался визг, сродни свиному.

Совершенно спокойно бугай взобрался обратно на рампу, которая оказалась ему чуть ниже груди и осмотрелся вокруг.

– А догонять? Не будете? – едва переводя дух, возмущённо вопросила отошедшая от испуга первой, держащая металлический ободок с погнутыми останками керосинки.

Её глаза встретил полный уверенности холодный взгляд и сразу же где-то в помещении супермаркета разразились длинными очередями два автомата. К сплошной трели присоединился ещё один ствол. Стрельба стихла так же мгновенно, как и началась.

– Понятно… – уже более спокойно, но ещё дрожащим голосом промямлила та же девушка.

Дальше продолжилось обследование трёх больших складских помещений, двери которых выходят на рампу.

В одном - раньше был ликёроводочный склад и очень много товара в коробках с разными надписями и по сей день стояло на стеллажах, возвышаясь до самого потолка, а это около двух с половиной метров. Так сказать - высокоградусное богатство, ведь спиртное нынче в цене и с каждым месяцем должно дорожать.

Второе помещение оказалось в два раза выше предыдущего, а по ширине и длине сюда поместился бы ЗИЛ. Проход был сделан специально широким, чтобы можно было ввозить и заезжать на погрузчике. Однако ни товара, ни техники не оказалось, а на полу лежали разорванные человеческие тела, вернее их разбросанные составляющие. Вонь стояла соответствующая и одну из женщин стошнило на месте.

– Два тела, – спокойно констатировал парень.

Это утверждение заставило всех троих спутниц недоверчиво посмотреть на него, та что боролась с тошнотой возмутилась:

– Да какие на фиг тела? Тут… Тут мясо… Да кишки кругом! – её переломило чуть ли не пополам очередным спазмом.

– Две пары лёгких, – последовало ещё одно холодное объяснение.

Заходить дальше, чем на два шага женщины не стали, а здоровяк прошёл по совсем тёмным дальним углам, убеждаясь в их пустоте.

Третье помещение - самое большое, примерно, как два склада, где лежали останки. Его пол устлан поддонами, разбитыми ящиками, разорванными картонными коробками, цветастыми упаковками различных товаров, вдоль стен расположены пустые стеллажи, сваренные из профиля. В центре склада, на поддоне лежали три мешка, одна из женщин провела пальцем по верхнему и объявила о находке муки.

Осмотру подвергся и небольшой дворик за воротами. Он был окружён высокими бетонными плитами-стенами, достаточно просторный, для выполнения маневров на грузовике. За стенами вздымались горы железобетонных обломков, не поддающихся идентификации.

– Идём обратно, – скомандовал железный бас.

– Ворота не закроете? – спросила молоденькая.

– Нет, пускай склады проветрятся.

…Странно, что никто не пришёл на стрельбу…

На обратном пути, в конце коридора их всё-таки встретили два автоматных дула.

– Ты такой страшный, что даже мутанта этого в бегство обратил, блин! – нервно заявила Борисовна, расслабившись и выйдя из-за угла, а неизменно хитрая улыбка объяснила непонимающему гиганту шутливый характер слов.

– Мам, мы там три мешка муки нашли и два трупа, – молодая девушка оказалась дочерью командирши.

– Отлично, поедим! – тётка сплюнула табак, попавший в рот с ещё не закуренной сигареты.

– Фу, блин! Борисовна! – голос второго автоматчика принадлежал Коле.

– Что фу? Я имела ввиду муку! Суп с галушками, ну или там сухарей наделать, если воды найдём. А ты на пирожки с мясом понадеялся? Аха-ха-ха!! – всё же не упустила очередную возможность посмеяться.

– Да что ты за баба такая? – охранник не унимался, хоть и тоже заулыбался.

– Первая дверь по коридору, там большие двухъярусные металлические столы, если их перевернуть – можно использовать как плиту для приготовления пищи и не придётся ничего строить из камня, – перебил шутников нечеловеческий голос.

– О! Вот это полезно, – взбодрился Николай. От него тут же раздалось довольно громкое утробное урчание.

– Там ещё и спиртным одно помещение забито, Даша рада будет, – прокомментировала девушка, молчавшая всё время экспедиции в чрево супермаркета, однако её словами словно пренебрегли, никак не отреагировав.

…Конечно… Даша…

Глава 12

Жизнь в новом лагере начинала потихоньку бурлить, неся небывалое доселе разнообразие в повседневность выживших. Никто ни слова не говорил против приказов парня, как его и стали называть между собой, но только когда он сам не слышал, и, наверное, все, даже те, кто подвергался из-за него опасности, были ему благодарны за что-то новое, свежее, за луч надежды, пускай отдалённый и местами, даже, призрачный.

Женщины радовались, что теперь не будет нужно жить в разваленном здании, каждый день подметая с раздолбанного пола куски обвалившихся за ночь разбитых перегородок между этажами. Если здесь навести порядок – останется минимум радиоактивной пыли, этот факт особенно подчеркнула Даша. А новый импровизированный очаг, сделанный из перевёрнутого металлического стола с полкой-перегородкой между ножками, так и вовсе привёл выживших в восторг – ставь ёмкость с едой или водой на металлическую полку под которой горит огонь, и никаких ни решёток, ни ожогов тебе. Комфорт! Разве что света давать будет меньше чем открытый костёр, ну да то ерунда!

Мужики оценили и простоту охранения здания – с одной стороны узкий проход, ведущий с улицы прямо на укреплённое гнездо стрелка и непременно заканчивающийся смертью для тех, кто посмеет сюда сунуться без приглашения, а с другой стороны - железные ворота. Если через них начнут ломиться, это будет слышно на весь супермаркет.

И почему раньше не додумались?

Дежурить теперь могли всего два человека в отличии от чуть ли не половины обитателей в предыдущем убежище. Главное, чтобы дополнительные силы смогли быстро проснуться и взять в руки оружие. Именно этим и планировал заняться новый воевода, когда будут решены насущные проблемы.

Единственным верным вариантом для палаток общим решением был выбран второй этаж, какие бы страсти не вскипели на первом – толстые перекрытия и стены защитят лагерь от всего кроме артиллеристских и танковых снарядов, а им на руинах взяться было неоткуда.

– Вот бы гранатами разжиться, тогда ещё и со второго этажа отбиваться можно будет! – восклицал Николай, разойдясь во время обсуждения обустройства долговременной стоянки.

После подъёма на второй этаж открывается следующая картина: слева чуть больше пятидесяти метров и окно, выходящее на дорогу, всего лишь одно, примерно два метра в длину. Справа и вперёд где-то по тридцать шагов. Короче, небольшой такой плац для строевой подготовки примерно на роту солдат.

Сразу после ступеней по обе стороны стоят рамки сигнализации, для отлова предприимчивых граждан, за ними – прилавок кассы. По огромному залу разбросана оставшаяся со времён секонд хенда одежда, то тут, то там валяются опрокинутые стойки с вешалками, местами с одеждой, в основном лёгкой, мародёры растащили тёплые вещи, потому что после катастрофы в них была наибольшая нужда. Выход с лестницы окружён сзади и по бокам бетонной загородкой высотой по пояс. По всему помещению раньше были перегородки из гипсокартона, по всей видимости, игравшие роль разделения на отделы магазина, теперь же они либо лежат аккуратно, либо разбиты вандалами и лежат не аккуратно. Стоять на своих местах остались всего несколько панелей.

Капитальной стены за пространством сзади лестницы даже невидно из-за нагромождений заваленных вешалок, перегородок и сгущающейся темноты. Палатки решили разбить именно в стороне дальней стены. Высота потолка без опасений позволила развести огонь для обогрева или готовки пищи, единственное - нужно сделать вытяжки в вентиляционных трубах под самым потолком, мужики решили заняться этим после очистки пола от пятна запекшейся крови, где лежали тела солдат.

– Да там… Не только кровь там. То ли кусочки плоти, то ли… Тфу! – Николай скривился, закончив доклад.

Борисовна, с каким-то дурным мясным настроением, продолжила шутить.

– Звучит, как сок человека с мякотью! – и рассмеялась.

Коля ещё раз плюнул ей под ноги и выругался. Перевёл взгляд на безымянного, тот лишь одобрительно кивнул.

Разница между лидерами была колоссальна и бросалась в глаза, но никак не в пользу женщины. Борисовна бросила автомат на стол, сама опёрлась на возведённую баррикаду, ноги скрестила и жевала фильтр наполовину скуренной сигареты. Перевела взгляд на парня, вместе с глазами в его сторону переместилась и сигарета. С неё немедленно выпал тлеющий уголёк, женщина свела оба глаза на кончике сигареты, а губами задрала её его к верху, для пущего удобства обозрения. Что-то бубня про китайских богов огня, полезла в карман за спичками.

Безымянный же молча наблюдал за происходящим в лагере, время от времени давая советы и команды подходящим к нему людям. Автомат постоянно на ремне через плечо. Спина, как у солдата в строю – ровная, плечи отведены слегка назад, а накачанная грудь гордо выпирает между полами расстегнутого плаща. Несмотря на то, что руки свободно висят вдоль туловища, даже просто с виду ясно – они должны быть заняты, иначе он просто неуклюже себя чувствует. На секунду его глаза заблестели, как будто в глубине души он обрадовался затуханию сигареты, испускавшей едкий дым, но при виде спичек, извлекаемых из кармана, сжал губы, словно глупо проиграв в азартной игре.

– Мож покормим паразита? –женщина указала пальцами с зажатым между ними окурком в сторону пленного и выдохнула густой дым и прищурилась – По-хорошему - убить бы урода.

– Нет, мы отпустим его, но ему уже некуда будет идти. Позже, – тихо прошипел парень не оборачиваясь, наконец, у него получилось говорить по-настоящему шёпотом.

– Ты их сам, что ли перебьёшь?

– Пускай поест, но вдвое меньше чем остальные, воду тоже экономьте, – вместо ответа последовал очередной приказ.

Трупы уродцев вытаскивать пришлось, подкладывая под них картон, потому что даже запёкшаяся чёрная кровь вываливалась из ран сгустками похожими на желе, при каждом резком движении. Все найденные в супермаркете тела и останки сложили на стоянке, неподалёку от часовенки, но подальше от здания. Выходить за пределы территории супермаркета не решились, даже вопреки протестам Дарьи. Кучу тел, переложенных всем, что горит, что было найдено поблизости и внутри, облили топливом, прибережённым для керосинок, и подожгли. Чёрный дым сначала поднимался, но чуть остыв, вернулся вниз и устлал землю, заполняя окружающее пространство лёгким серым туманом.

Отвратно сладковатый смрад горящей плоти ласкал ноздри наблюдавшего за кремацией безымянного. На короткий миг ему показалось, что чёрные шуточки Борисовны приобрели смысл и утончённость.

Он как зачарованный смотрел на вырывающиеся и ниспадающие языки пламени, словно не огонь это, а души убитых солдат и несчастных, ставших уродцами, пытаются вырваться из сплавившейся в огне массы тел.

В погребальном костре, что-то глухо хрустнуло, столб дыма покачнулся ветром и из него показалась протянутая обуглившаяся до кости рука, но следующее дуновение скрыло конечность, просящего о помощи мертвеца, а когда дым отступил в следующий раз – её уже не было.

Мужики, занимавшиеся выносом тел стояли рядом. Кто-то молча развернулся и ушёл, другие шмыгали носами и так же околдовано смотрели на огонь.

Из раздумий, парня вырвал холодок, пробежавший по руке, это Лена вложила в его ладонь свой кулачок. Он рефлекторно сжал её руку.

– О-о-о… – протянул кто-то из мужчин – Мы тут лишние, пойдём, народ. Да и вообще опасно торчать здесь, после таких дымовых сигналов.

Люди направились к углу супермаркета, мимо часовни и уже через пол минуты скрылись из виду. Девочка развернулась лицом к здоровяку. Её взгляд упёрся в мускулистую грудь. Свободной рукой она стала поправлять полы его плаща.

– Ну что… Поучишь меня ещё чему-нибудь? – девочка сказала это явно двусмысленно и потянула ладонь к лицу парня.

Ладонь прикоснулась к гладкой щеке, скользнула вниз к подбородку. Гигант явно не ожидал таких действий девочки и приоткрыл губы. Лена взяла и потянула его за руку в попытке наклонить к себе. Вместо этого с плеча соскользнул ремень автомата и, проехавшись по рукаву плаща, повис на кисти девочки, поцарапав её нежную кожу.

…Ага, ясно! Только странно как-то…

– Хорошо. Покажи, как ты извлечёшь заклинивший или просто не выстреливший патрон. Знаешь, как это?

Подобная теория для боя важна не меньше чем умение метко стрелять, главное - знать, как и что делать, а лёгкость в обращении придёт со временем, просто нужно, чтобы человек хотя бы представлял сам процесс. Однако заклинивший патрон девушку сейчас интересовал в наименьшей из возможных степеней, да и процессы на уме были явно другие.

Лена отпустила руку и взяла ремень автомата, перевернув ладонь. Без особого энтузиазма попыталась повторить то, что не раз видела, как делали мужчины. Не обладая достаточной силой, упёрла приклад в грудь и потянула ручку затвора на себя, обхватив её ладонью, мизинцем к автомату. Из открывшегося затвора вылетел патрон, наставник резким движением поймал его и преподнёс ученице зажатым между указательным и средним пальцами.

– Снаряди его в магазин. Когда взводишь затвор, держи его рукоятку указательным пальцем, иначе кожу может зажевать в паз под крышку коробки.

Девочка взяла патрон, магазин у неё получилось отстегнуть только перевернув автомат, затем большим пальцем и патроном она надавила на уже снаряжённые патроны и вставила тот что держала в руке.

– Нормально?

– Ты же это умеешь, зачем просишь тогда? Могла бы и сама практиковаться, – прогремел встречный вопрос.

– Ну есть ещё много чего, что мне нужно научиться, и… эм… Вот. Понимаешь?

– Я понял. Для начала привыкни к автомату. Носи его с собой везде, спи с ним, держи рядом во время еды, разбирай и собирай, снаряжай и разряжай магазин, спуск трогай, только если уверена, что патронник пуст и магазин отстёгнут. Автомат теперь твой.

– Да ну, ты что? Мне отец не разрешит, да и другим он может быть нужнее.

– Оружия сейчас больше чем людей способных его держать, отец тебе ничего не скажет.

Девочка клацнула переводчиком огня и повесила ремень на плечо. Их взгляды встретились. Он кивнул. Она кивнула.

Две фигуры побрели к супермаркету в едком дыму.

Так и получилось. Юрий хотел было возразить, что-то против автомата у своего ребёнка, но парень одним лишь взглядом как будто наделил его уверенностью в необходимости своего решения.

– Растёт девочка, чего уж там… – Юрий попытался оправдать своё одобрение перед двумя мужчинами и Борисовной, с которыми стоял у входа в здание.

– Смотри, внуки потом расти будут, – один из часовых усмехнулся едва парень с девочкой прошли внутрь. А вот Борисовна только ещё сильнее щуриться начала, прямо сверля Лену взглядом.

Планы на день были выполнены как раз к наступлению темноты, даже кое-как вычистили от останков складские помещения. Госпиталь так же разместился на втором этаже, относительно остальных палаток - ближе к ступеням, чтобы в случае инцидентов было не так далеко нести раненных, ну или наоборот – выносить... Кухню, если её можно так назвать, разбили рядом к окнами, для лучшего выветривания дыма, потому как с вентиляцией ничего не вышло.

День пролетел быстро и когда стемнело у импровизированного очага, сделанного из перевёрнутого стола, на стульях и картонных настилах мостились и отдыхали в мягком тепле выжившие, а холодный ветерок, проникающий через пустое окно, наполнял угли костра ярко оранжевым светом.

Второй металлический стол с кухни отдали Даше вместо операционного, всяко лучше, чем пропитавшийся чёрной кровью деревянный. Она, кстати, тоже стояла около костра, как всегда, с кружкой горячей воды.

В свет огня вошёл парень. Караул был расставлен на первом этаже, ворота склада закрыты, но ведущую к ним дверь всё равно забаррикадировали горизонтальными холодильниками. Теперь можно было отдыхать, погрузившись в тяжёлые раздумья о себе. Встретив взгляд безымянного громилы, девушка-медик прикусила нижнюю губу и едва заметно кивнула, как бы благодаря, за проделанное за день.

– Ну что, сегодня вроде тихо было. Что завтра делаем? И кстати, дармоеда этого связанного, куда-то определять нужно, – заявил Николай.

Как оказалось, всё что рассказывал пленник, обитатели лагеря и так знали в большей или меньшей степени, так что никакой ценности он не представлял.

– Да. Я этим сам займусь. На сколько еды и воды ещё хватит? – стальной стон разносился по помещению и глох где-то во тьме дальних углов, а ветер снаружи - терялся на его фоне.

– Ну… Еды - дня на три. А воды недели на полторы, если для готовки не использовать.

Лена, сидевшая на стуле рядом, встала, устало потянулась и, попрощавшись со всеми, медленно пошагала к палатке. Разговоры о планах, расчёты еды и караулы совершенно её не интересовали, как могла бы не интересовать, скажем, политика по телевизору ещё до войны. Автомат так и висел на её плече. Пожалуй, от его веса хрупкая девочка устала больше чем от проделанной за весь день помощи по лагерю.

После того как маленький силуэт скрылся в темноте, Борисовна подхватила безымянного под локоть и, заявив, что нужно поговорить, потащила к лестнице, ведущей на первый этаж. Она села на ступеньку, предложила жестом тоже-самое сделать и парню.

– Ты на самом деле такой тормоз и не понимаешь, чего она хочет от тебя?

Заявление повергло безымянного в глубокое, но кратковременное раздумье.

– Она хочет научиться обращаться с оружием.

Но такое предположение женщину не устроило ни коим образом.

– Ага! Затвор передёргивать, да ствол смазывать!

– Это она уже умеет! – заявил парень с нотами гордости за Лену.

В руках женщины появилась сигарета, как обычно – словно из воздуха, чиркнула спичка, последовала первая затяжка с медленным выдохом.

– Ну ты даёшь… Я конечно понимаю, что память тебе отшибло, но гормоны там и… Инстинкты все эти тебе отшибить не могло ведь? Что мне половым воспитанием с тобой заниматься? – она сверлила вопросительным взглядом собеседника, не понимающего о чём речь, а он закивал, неправильно поняв сарказм.

…Не понимаю, чего она так злится то…

– Блин, ну не в том я возрасте, чтобы пацану молодому про ЭТО рассказывать… – сообщила куда-то в темноту внизу ступеней, выдыхая дым.

– Не понял, – с какой-то грустью в металле голоса сообщил здоровяк и добавил уже более уверенно – Мне нужна обычная одежда на завтра, поудобнее плаща и не броская. С бандитами контакт нужно наладить.

На такое у Борисовны взлетели брови.

– Ладно, самоубийца-девственник, найдём мы тебе одежду, я уже и не удивляюсь твоей дурости, к головорезам в пасть лезть… Короче, вот, возьми. Если Лена что-то странное делать начнёт - отдашь ей, сама разберётся, – и вложила в широкую ладонь пачку презервативов. Он попытался рассмотреть, что это, но в темноте не очень-то вышло.

– И не смотри на меня так. Всё! Вали спать! – женщина встала и побрела к огню – Товарищи, отбой! Встаём с первыми лучами Солнца!

Люди не сразу стали расходиться, кто-то остался сидеть ещё час, а одна женщина и вовсе решила составить компанию ночной смене караульных.

Безымянный, как обычно согнувшись, зашёл в палатку Юрия. Внутри – темень. Расстелив свой плащ, он улёгся и подложил под голову руки. Миша спал в госпитале, а Юрий сегодня как раз дежурил, в палатке была только девочка.

– Спишь? – Лена робко нарушила тишину тонким голоском, точно птичка чирикнула.

– Нет пока, – он постарался прошипеть, не сотрясая ночную тишину своим басом.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – последовал совершенно неожиданный вопрос.

…Чего это она…

– Нравишься. Ты смелая, сильная, много чего пережила, стараешься быть полезной, не унываешь, – парень неуклюже попытался подбодрить Лену, однако скрип его шёпота прозвучал крайне не естественно.

В темноте раздался шорох, несколько босых шажков и шуршание спальника, тащащегося по полу. К комбинезону прильнуло тепло трепещущей груди, она легла рядом на плащ и укрыла их обоих, уже нагретым ею расстегнутым спальником. На девочке было, что-то лёгкое и тонкое, она умостилась с боку и положила голову на твёрдую грудь, одну ногу упёрла в его стопы.

Безымянный не шевелился.

…И как понять, что такое странно... Это уже даже слишком странно, как по мне…

– Ты как неживой. Расслабься, спим всё-таки, – она перевела руку с его груди на ребра, и оттуда, уже поглаживая, на талию. Через её тонкую футболку, парень почувствовал, как быстро бьётся маленькое сердце, от этого сердцебиение участилось и у него. Лена сильнее прижалась к шероховатому комбинезону лицом и прямо под её щекой чудо-облачение стало эластичным и податливым, а спустя ещё несколько неуловимых секунд, девочка смогла бы поклясться, что лежит на голой коже, ничем не защищённой.

…Что ж так тесно то стало…

Парень опустил руку к своему поясу, расстегнул бляху и, стащив с себя ремень с набедренной повязкой, выбросил его из-под спального мешка в центр палатки.

Он не мог определить, сколько прошло минут или даже часов, не смотря на до сих пор не подводившее чувство времени, но Лена уже давно мирно сопела у него подмышкой. Большая рука обняла спящую девочку за плечо, боясь пошевелить пальцами на хрупком тельце.

Здоровяк стал потихоньку успокаиваться, мысленно кляня Борисовну, и вскоре сон не заставил себя ждать, окутывая каждую клеточку исполинского тела едва ощутимой вуалью тёплого приятного небытия.

Глава 13

…Какое странное чувство беззаботности…

По-летнему тёплый ветерок сорвался лёгким дуновением в лицо, словно пытаясь разбудить обратно в суровый холодный умирающий мир. Но грудь налилась воздухом, сладким от запаха густой сочной зелёной травы и полевых цветов.

…М-м-м… Блаженство…

Парень открыл глаза, но тут же прищурился от удара слепящего ультрамарина. Небо. Только бесконечная голубизна и несколько тоненьких, но длинных, через весь небосвод, полосок перистых облаков.

Ещё одно дуновение ветра чуть посильнее. Где-то неподалёку, со стороны головы, зашелестела листва.

…Неужели… Это был всего лишь дурной сон…

Парень поднялся и согнул колени, и, немедленно обхватив их руками, в печали опустил на них голову.

…Нет, это был не сон, а это всё - как раз-таки сон…

Его тело было не материальным. Руки, ноги, туловище и, наверное, голова – просто тень, прозрачная и трепещущая эфирная сущность, местами темнее, местами светлее.

Тень встала над травой, доходящей ей до колен. За спиной зашелестел редкий лесок с изящными молодыми деревьями, впереди раскинулась рельефная, но не слишком резкая степь, безмятежно играющая волнами густых трав.

…Так вот оно как было…

В паре сотне шагов появилась другая тень, беззаботно шагающая без чёткости и уверенности в движениях, скорее даже праздно переваливающаяся с ноги на ногу. Сзади неё всё мгновенно тускнеет, трава желтеет, из-за горизонта появляются грозовые облака, особенно контрастно выглядящие на фоне светлого неба и сочной зелени.

У второго призрака на ветру встрепенулись и поплыли, развиваясь по воздуху, длинные волосы, наверное, доходящие до пояса или может даже до бёдер. Она, именно «она», повернула голову и замерла, как будто удивившись. Спустя секунду размышлений, развернулась всем корпусом и целеустремлённо зашагала к эфирному телу парня, ещё быстрее затягивая небо за собой свинцовым одеялом.

Расстояние до незнакомки сокращалось, жизнь в степи угасала. Тень парня вытянула вперёд руку, словно призывая остановиться.

…Почему я не могу издать ни звука?... Стой! Прекрати это!...

Вот вторая бестелесная фигура остановилась всего в пяти шагах от парня. Это действительно была тень девушки, да ещё и с весьма соблазнительным контуром фигуры - узкая талия, широкие, но не слишком полные бёдра, насколько возможно судить – высокая объёмная грудь.

Она завела руки за спину, сквозь прозрачное тело – видно, как взяла одной кистью запястье другой.

Жёлтая растительность позади уже почернела на половину, начиная от горизонта. Этот тлен постепенно приближается к границе между зелёным и жёлтым.

Раздался треск. Ещё и ещё, всё чаще и чаще. Мужская фигура обернулась. Ветер сзади него качал объятые пламенем кроны редких деревьев. Огонь бушует везде, куда хватает взгляда. Раскалённый, ещё горящий пепел летит с ветром к небу, очерняя несколько полосок облаков. А разнесённые в стороны искры, поджигают другую, мелкую, растительность.

…Нет… Нет!...

– Нет! – парень вскрикнул, и тот час поднялся в сидячее положение. Палатка. Перепуганная Лена немедленно села рядом, не успев толком проснуться.

Он часто и глубоко дышал, издавая скрипящий стальной звук, как если бы это работали меха в кузнице, а не лёгкие.

– Ты чего? – уставившись сквозь мрак, девушка недовольно насупилась – Спать давай, рано ещё, – и действительно, Юрия в палатке ещё не было, а он дежурил только первую половину ночи.

– Спи. Пойду воды попью, – в его голосе впервые за всё время не было уверенности.

Поднявшись - нащупал ногой пояс на полу, подобрал и вышел, пытаясь на ходу застегнуть бляху. Лена позади зашуршала, кутаясь в нагретый спальник.

Безымянный почти в кромешной тьме направился к тлеющему очагу, там уже кто-то стоял. Подойдя ближе, парень узнал Дашу. Она бросила лишь один взгляд и тут же отвернулась обратно к углям, в руках, как обычно, держала кружку с тёплой водой.

Наконец клацнул хитрый механизм замка пояса, сковав талию металлическими объятиями.

Рядом с очагом разместили пару небольших столиков, служивших раньше, скорее всего, для мелких товаров секонд-хенда. Сейчас на одном разместились запасы воды, а под ним - все консервы, несколько пачек круп и всякой съедобной мелочи типа орешков. Второй был завален оружием, автоматы друг на друге, у которых это возможно – сложены приклады, но свободного места на столе всё равно нет. Рядом – ящик, принесённый из ТРК «Звезда» заполненный трофейными патронами, магазинами и разномастным снаряжением.

Парень взял со стола одну из литровых бутылок, открутил крышку и сделал глоток. Затхлый привкус воды осел на основании языка и дальше по горлу. Пару раз недовольно чавкнув, здоровяк закрутил бутылку и поставил на место, не отрывая глаз от тлеющего костра.

– Вот поэтому и кипячу, – хрипло и едва слышно сказала медик.

Он кивнул и, стараясь говорить как можно тише, спросил:

– Почему не спишь?

Она покачала головой и сжала губы.

– Ещё один умер. Сгорел. Облучённый. Биться в конвульсиях начал, я его прижать к кровати попыталась, он хрипит, куски плоти с пеной изо рта выходят… Я сразу всё поняла… А потом резко успокоился, посмотрел мне прямо в глаза своими ослепшими и сказал, уверенно так –«Не доверяйте ему, я его вижу». И потом кровавой пеной захлёбываться стал, – пояснила девушка, переведя взгляд с костра на собеседника и прочистила горло, стараясь придать голосу твёрдости – Так понимаю, о тебе речь?

Но парень лишь пожал плечами.

…О ком же ещё… Сам скоро такой стану от всего этого… И пену пущу, и конвульсии… Или вы все…

Так они и стояли бы до самого утра, снедаемые собственными мыслями, но спустя примерно четверть часа раздались шаги со стороны лестницы. Юрий шёл будить вторую смену караульных, но завидев двоих около костра, изменил курс к ним.

– Чего не спится? – он улыбнулся, хотя в ответ получил два пустых и в тоже время красноречивых взгляда, но не смог их понять.

– Оставь здесь бронежилет. Вторая смена обойдётся без одного, – Юрия, от скрипящей потусторонней ржавчиной команды, холод до костей пробрал, а сантиметровая щетина на лице встала дыбом.

Он без лишних вопросов стащил бронежилет и оставил его на одном из стульев, стоящих рядом. Даже не вынул забитые патронами магазины из нашитых на чехол бронника подсумков, после чего, всё так же молча, удалился, лишь единожды, на мгновение, оглянувшись, ускорил шаг.

Через пару минут в обратном направлении уже шли двое сменщиков караула. Один откровенно зевал, они даже не заметили стоявших около очага. Спустя ещё минуту, к палаткам брёл второй смененный охранник.

Воцарившуюся тишину нарушила короткая автоматная очередь, донесшаяся через окно откуда-то очень издалека. Здоровяк и девушка тревожно дёрнулись, мгновенно же и успокаиваясь, поняв напрасность беспокойства.

– Проследи, чтобы окно чем-то заслонили, но что бы можно было проветривать, – выстрелы окончательно вырвали безымянного из сонного транса, он подошёл к столу с оружием, взял автомат и пистолет, три пистолетные обоймы и жменю девятимиллиметровых патронов из ящика. Всё положил сверху на бронежилет и ещё раз пересчитал нехитрый боекомплект.

– Что ты собрался делать? – интерес девушки был не поддельным на столько же, на сколько не был и удовлетворён последовавшим ответом.

– Борисовна в курсе. Мне нужна верхняя одежда, – он поднял глаза на замершую Дашу и добавил – Прямо сейчас, – её передёрнуло.

Не зная с чего начать, сначала она пошла к столу с едой, но резко развернулась к палаткам и ещё через десять шагов её силуэт слился с общим мраком. Парень снарядил пистолетные обоймы и проверил автоматные магазины в подсумках, подставляя отверстие около дна каждого из них тусклому свету от углей. Все магазины полные. Две обоймы сунул в бесформенный подсумок, явно для этого не предназначенный, ещё одну вставил в пистолет и, сразу же дослав патрон в патронник, поместил его в кобуру на груди бронежилета. Следом был заряжен автомат.

Вскоре медик появилась с охапкой тряпья.

– Не знаю твоих вкусов, поэтому всего понемногу. Это вещи одного из наших искателей, он сейчас у меня лежит с дыркой в плече, так что ему они пока не пригодятся. Ну и ещё всякое, что тут на этаже нашли, – она мотнула головой в сторону темноты за спиной и свалила вещи на ближайший стул.

Безымянный поблагодарил кивком и принялся выбирать. Футболки и водолазки сразу отбрасывал на соседний стул, туда же отправились джинсы и спортивные штаны. Выбор был остановлен на пыльной чёрной толстовке с капюшоном и молнией через весь торс и на выцветших камуфляжных штанах, кажущихся безразмерными.

Одевая толстовку, здоровяк обнаружил надпись на внутренней её стороне на уровне груди - «NIKITA». Выведенное белой краской имя было немедленно продемонстрированно медику, она подошла и попробовала соскрести его ногтем.

– Значит, Никиткой будешь, – с улыбкой решила девушка.

Её вредная и одновременно заботливая интонация, как будто закрыла на замок ящик со всеми формами протеста в словарном запасе парня, до сих пор не имевшего имени.

С привычно каменным лицом он застегнул молнию толстовки и надел поверх неё бронежилет. Собранные в хвост волосы спрятал за шиворот и накинул капюшон. Вопросительно посмотрел на Дашу. Она растерялась и, не найдя в своём социальном репертуаре подходящей реакции, вытянула перед собой кулак с поднятым вверх большим пальцем. Парень кивнул. Достал из-под стола большой чёрный рюкзак, принадлежащий кому-то из искателей, полностью вытрусил его на пол и вернул внутрь три консервы с тушёнкой и пакетиков орешков столько, сколько поместилось в руку за один хват, туда же отправил и большой кухонный нож со стола. Закинув рюкзак за спину, бугай направился к ступеням, неся автомат просто в руке и болтая ремнём. Даша едва открыла рот, но немедленно получила ответ на ещё не заданный вопрос:

– Не знаю, когда буду.

Она кивнула.

Часовые на первом этаже сначала не узнали уходящего, один из мужчин сразу около ступеней направил автомат в живот незнакомой фигуре, но встретив хищный взгляд, признал ошибку и уступил дорогу. Как ни странно, вопросов у них не возникло.

В свете керосинок, лениво льющемся из супермаркета, появилась крупная фигура. Одев ремень автомата через торс, прикладом вперёд, он направился вдоль торговых модулей к выходу с территории.

До уже знакомого перекрёстка, вниз по дороге, парень дошёл без опаски, держась больших куч обломков и уцелевших стен домов, кое-где останавливаясь, чтобы вслушаться в ночь, до конца не доверяя своему чутью чужого страха, ведь жирных уродов из супермаркета он обнаружить таким образом не сумел, ну или они просто не боялись.

Дойдя до перекрёстка с главной дорогой – постоял с минуту, всматриваясь в угловое здание, где несколько дней назад уничтожил группу бандитов. На фоне тёмно-синего неба, на последнем этаже мелькнула тень.

…Сами патронами и оружием снабжают… На обратном пути можно заглянуть, пожалуй…

Парень решил обойти пост бандитов стороной. Покинув тень, он перебежал дорогу и скрылся внутри разрушенного квартала.

Ещё с пол километра ему пришлось карабкаться через разваленные дома, местами проходя насквозь через оставшиеся без внешних стен квартиры. Избегая мелкого мусора, полиэтилена, стекла и зыбких гор щебня вперемешку с бетонными булыжниками, осторожно выглядывая из-за каждого угла, безымянный пробирался дом за домом сквозь руины, иногда буквально погружаясь в тоннели через целые горы обломков железобетона и пару раз забредая в тупики, с царящей в них непроглядной тьмой.

В очередной квартире без стен, он обнаружил полное отсутствие на полу какой бы то ни было мелочи, но никаких других признаков обитаемости не было.

…Наверное, караульное помещение…

Уже светало, и целая куча окурков, в помещении перед выходом в очередной заваленный обрушившимися руинами двор, послужила подтверждением его гипотезы. Двигаться дальше, через вероятно занятые охранением коридоры обломков – значит вызвать ненужное подозрение при встрече с хозяевами.

Вернувшись сквозь дом в предыдущий двор, безымянный отыскал глазами наиболее простой и безопасный переход на главную улицу через разрушенную пятиэтажку. Выпрямившись и сунув руки в карманы, он спокойным шагом, не оглядываясь по сторонам, пошёл к намеченному нагромождению.

Сзади, его спину лизнул едва уловимый лучик страха, кто-то там был и увидел незваного гостя. Но быстро успокоившись, наблюдатель вновь исчез с горизонта шестого чувства, уже готового броситься за ближайшую плиту, здоровяка. Судя по лишь лёгкому опасению, не граничащему с пробуждением инстинкта самосохранения, это действительно был караульный или часовой, принявший неожиданно появившегося человека за своего.

Преодолев гору хлама и ломаных бетонных плит, с торчащей там и тут разбитой мебелью, парень остановился у края дороги, демонстративно поправляя бронежилет и рюкзак, на самом деле - просто осматриваясь. Отсюда уже не было видно караулку на перекрёстке, который он обошёл, а следующий перекрёсток оголился большой площадью чуть дальше по дороге. Примерно в двухстах метрах.

Как ранее сообщил пленный – ни одной сгоревшей машины на перекрёстке и на всей дороге. А угловое здание с заложенными кирпичом окнами, светится изнутри через немногие щели в кладке.

Крупный человек, спустившийся на дорогу с руин хрущёвки, побрёл к едва освещённому перекрёстку, не оглядываясь по сторонам и вообще никак не проявляя беспокойства. Внезапный порыв ветра пронёс мимо пешехода скомканную газету. Откровенно жиденький электрический свет на нужном здании погас, но остуженный за ночь мир уже готовился встречать своё светило и никакой разницы парень не заметил.

Настал заветный момент контакта, буквально со всех сторон в мозг безымянному впились иглы чужого беспокойства, пока ещё не перешедшего в страх. В какой-то момент он почувствовал чужие взгляды почти тактильно и, повернув голову, увидел силуэт в окне частично уцелевшего дома, стоящего вдоль дороги.

Отвернувшись от часового, человек в капюшоне продолжил идти, как ни в чём не бывало, хоть и чувствовал внимание, прикованное нему с разных сторон. Пару раз даже ощутил место нахождения незримого наблюдателя и отчётливо представил его позицию до мельчайших подробностей.

…Вот это уже действительно полезно… И странно…

Сократившись, расстояние позволило увидеть невысокое крылечко и на нём - вход, затворённый железной дверью, то ли с окошком, то ли с бойницей в ней.

Чёрные прямоугольники других бойниц темнеют провалами и в кирпичных кладках в окнах на всех этажах. Наверняка есть ещё и позиции на крыше.

Так и было. Оттуда, как вода из крана, на пешехода лились внимание вперемешку с опаской. Наверняка, снайпер прямо сейчас смотрел через прицел в лицо приближающегося человека, и, судя по смешанности и взбалмошности его эмоций так и прущих наружу, почти наверняка был под действием наркотиков. Подняв глаза, здоровяк без труда отыскал неровное чёрное пятно в бетонной плите под самым шифером, в ответ оттуда буквально брызнуло испугом. Сейчас было главным, чтобы неадекватный стрелок сдуру не нажал на спуск, поэтому взгляд исподлобья направился на дверь на крыльце.

Справа послышался шорох, парень спокойно обернулся – на втором этаже в развалинах через дорогу стоял человек, вскинув автомат в плечо и готовый стрелять. Замаскированный разведчик, как ни в чём не бывало, поприветствовал его рукой и, отвернувшись, спокойно продолжил ходьбу. Часовой бандит, не подозревая дерзкого обмана, опустил оружие и проводил незнакомца взглядом, пытаясь вспомнить, где же он видел бугая в чёрном балахоне.

…А теперь, нужно чтобы это действительно был вход…

Ошибка недопустима, так как в спину смотрят несколько часовых.

Он уверенно поднялся по ступеням и постучал в дверь тыльной стороной кулака. За ней сразу послышались шаги, сильно приглушённые толстым железом, спустя пару секунд глухо ударилась о металл задвижка и дверь распахнулась. В проходе показался коренастый лысый мужчина в простеньком чёрном бронежилете без подсумков и в чёрной спецовке под ним. Глаза опухшие, он явно спал на посту. Если это вообще был пост. На его шее – узор татуировки уходящий своим замысловатым плетением под одежду.

Затенённое капюшоном лицо пришельца подверглось тщательному изучению сонными глазами. Парень нахмурил брови и высокомерно поднял подбородок. Бандит понял жест нетерпения и, беззвучно поздоровавшись, уступил дорогу, придерживая дверь одной рукой.

…Бардак то какой… Если так и дальше пойдёт, я их просто передушу по одному, и на том закончится…

Внутри, слабо мерцая, горит электрическая лампа, висящая с ободранного потолка на собственных проводах. Кроме обещанной воды, тут есть ещё и генератор. Прям – благодать!

Безымянный пошёл ва-банк: повернулся к впустившему его охраннику, встретился с его не шибко приветливым взглядом и сделал несколько быстрых импровизированных жестов руками, последним изобразив бутылку, прикладываемую к губам, манерно оттопырив при этом мизинец.

– Чо?! немой что ли? – лысый шарахнулся было, от внезапной жестикуляции, но тут же пришёл в себя – Бухать хочешь? А заплатить есть чем? – сильно просевший от хрипа голос выдал низкий уровень здравоохранения в кругу головорезов. Ну или высокий уровень потребления спиртного.

Новоиспечённый ущербный «Никитка» хлопнул два раза по разным подсумкам на бронежилете.

– Угу… Патроны значит. Короче, сейчас выходишь с той стороны, – он махнул рукой через комнату – и топай в дом что справа, там и попьёшь, и пожрёшь, а если захочешь, то ещё и потрахаешься! Хе-хе… – отморозок заулыбался во весь свой неполный ряд зубов, не поняв, что может значить внезапно подскочившая бровь пришельца.

Парень обернулся, караулка, если её так можно назвать, выдолблена насквозь поперёк здания. Вандало-архитекторы не посчитались даже с несущей стеной. Прямо напротив входной двери худо-бедно висит перекошенная в собственной коробке ещё одна, ведущая во внутренний двор. В помещении был и запланированный изначальными строителями проход – коридор вдоль всего здания со множеством дверей с обеих сторон. В общем-то, не считая грубого прямоугольного пролома в стенах предбанника, внутри было вполне аккуратно и чисто.

Хлипкая дверь вывела немого героя разведки на криво выложенные из шлакоблока ступени, спускающиеся в большой треугольный двор между тремя пятиэтажными домами. В рассеивающемся рассветном полумраке, треугольная площадь кажется пустой, но быстро привыкшие глаза различили крохотный сарайчик или скорее будку почти в центре между зданиями. Перед домом слева, в ряд припаркованы три тентованных грузовика, кабинами к воротам, установленным между двумя пятиэтажками.

Здание справа, обозначенное охранником как увеселительное заведение – точно такое-же как два других, за исключением того, что все подъезды кроме одного были заложены кирпичом. Следует полагать, что единственный оставшийся на своём месте бетонный козырёк, как раз и есть вход.

Приближаясь, парень настороженно прислушивался к доносящимся изнутри звукам, оказавшимся музыкой. С края козырька, на проволоке, висит доска с доброжелательной красной надписью - «НажрисЪ».

Тяжёлая подъездная дверь, снабжённая клавиатурой домофона, со скрипом поддалась, открыв убранство обычного подъезда, с единственным дверным проёмом. От двух других не осталось и следа - оба заложены уже привычным красным кирпичом.

Войдя внутрь, парень попал в мир наводнённый классикой пост-ядерного модернизма - стены сметены, квартиры первого этажа всего подъезда превращены в большой зал, являющий собой предбанник бара с широким проёмом-аркой, ведущей посетителей дальше - в соседний подъезд, вернее в то, во что он превратился. С потолка висит «люстра», исполненная всё в том же стиле, под стенами стоят два дивана, укрытые затёртыми коврами, наверняка фонящими радиацией из-за пропитавшей их пыли.

На одном из них развалился мужчина с немолодым морщинистым лицом, озарённым счастливой улыбкой. Закинув ногу на ногу, глубоко затягивается сигаретой и пальцем руки, откинутой на спинку дивана, бандюк поглаживает голое плечо дрожащей от холода зарёванной девочки, на вид - младше Лены. Бедолага как может кутается в замызганную простыню, изо всех сил стараясь не околеть.

Парня встретил властный брезгливый взгляд хозяина замерзающей на глазах жертвы звериной похоти. Но даже близко не понимая сути ситуации, здоровяк приветственно кивнул и направился в выбитую кривую арку, ведущую в сам бар, всё больше и больше напоминающий наркоманский притон.

Зал, точно так же сделанный из нескольких квартир, вмещает около десятка круглых пластиковых столов красного и белого цветов, барную стойку в конце помещения и бедненькую сцену рядом с ней, криво сложенную из шлакоблока. На ней невпопад пританцовывают под ритмы шансона две девушки, пристёгнутые наручниками к трубе, торчащей из забетонированного участка постамента у них под ногами. Впрочем, на них никто не обращает внимания. По всей видимости, веселье если тут и было – то ночью или вечером, а сейчас остались только самые оторванные. Да и то – немного, заняты всего три. Ожидаемо, у всех посетителей под рукой есть оружие.

За одним столом трое играют в карты, за другим – к полному мужчине, в несуразном чёрном пиджаке, прижимается улыбающаяся блондинка с непонятной из-за грязи длинной волос. За третьим, судя по оживлённому спору, двое мужчин либо выясняют отношения, либо решают какой-то деловой вопрос, рядом с ними сидит коротко стриженая девушка в серой дутой куртке и грустно смотрит перед собой на стол.

В центре помещения расчищена дорожка, на ней стоят двое улыбающихся мужчин. У каждого в руках - по толстенной пачке самодельных метательных ножей. Один бросил нож, по звуку ударившийся обо что-то деревянное и с громким лязгом упавший на пол. Мишень от входа закрывает фрагмент капитальной стены. По мере продвижения внутрь стала видна цель игроков в местный вариант дартс – опёртые на стену доски с нарисованным на них кругом, расчерченным на сектора, в упор к ним, привязанный к стулу, сидит мужчина с завязанными глазами, головой аккурат напротив яблочка. На бедняге - не похожий ни на что встреченное за последние дни, цифровой камуфляж в серых оттенках.

Нож метнул второй клиент, оружие встряло в доску с короткой громкой вибрацией. Привязанный дёрнулся и закричал на звучном мягком языке, умоляя своих палачей прекратить игру.

– Don’t do it, guys, please! Please! (с англ. – Не делайте этого, парни, пожалуйста! Пожалуйста!)

Его панический голос срывается на последнем слове, когда в доски громко входит ещё один нож. Отморозков это только забавляет и один из них, высунув язык, попытался подражать своей жертве. Картёжники за одним из столов громко рассмеялись над пародией низкой пробы. Успокоившись, они перевели внимание от англоговорящей игрушки к возникшему в помещении чужаку.

– Здоровый бычара… – тихо пробормотал один из метателей.

…На английском... И я его прекрасно понимаю... Он может что-то знать обо мне… Нужно спасать…

– Слышь, мужик, чего уставился? Америкосов не видел никогда? Ха-ахх! – день у этих головорезов явно начинался хорошо, таких счастливых людей безымянному ещё не довелось видеть.

– Чо молчишь? Тебя не учили, что в помещении головной убор снимать нужно? – один из мужчин с ножами приблизился и, крутанувшись в клоунском пируэте вокруг огромного по сравнению с собой человека, сдёрнул с него капюшон.

– Опа!!

Но, игнорируя провокацию, здоровяк продолжил играть немого: бегло показал несколько придуманных на ходу жестов, указал на пленника, рванул липучку подсумка и достал магазин набитый патронами, предлагая добро лыбящемуся задире.

– Немой что ли? Ты прикинь, немой! – с ещё более идиотской улыбкой, огласил всему бару паяц – Купить оккупанта хочешь? – резко посерьёзнев, посмотрел на магазин, утёр нос и демонстративно покачал головой – Мало!

Парень достал второй магазин, получив такое же покачивание головой – достал ещё один.

Бандиты переглянулись, удивление, появившееся на их лицах стало предупреждением немому актёру – дебют рискует обернуться скоропостижным закатом театральной карьеры.

…Сейчас за сообщника примут… Придётся шуметь…

Люди за столиками притихли, заинтересовавшись происходящим.

– Ну вот! А ты мне за эту прошмандовку всего половину магазина впарить пытаешься! Гони два полных и забирай! – сказал как отрезал один из торгующихся.

– Да ты что, охренел в конец? Ты научи её сначала хозяина слушаться, потом может один магазин и отдам!

– Предлагаю пари! – громко и явно для всех объявил второй метатель ножей – Если все наши ножи бросишь и они все войдут в доски вокруг пендоса, без разницы на каком расстоянии, но поближе – забирай его просто так. Если не воткнётся хоть один или замочишь его, не приведи Господи – сам на его место сядешь. Идёт? – бандиты опять рассмеялись.

Парень спрятал магазины и протянул руку стоящему ближе всех. Смех в баре затих во мгновение ока, а бармен даже чуть прикрутил блатную музыку. Метатель оглянулся на своего товарища, тот пожал плечами, дурная шутка приняла неожиданный поворот. Первая пачка ножей тяжёлой колодой легла в большую холодную руку. За столом где играли в карты тоже оживились.

– Ставлю сто патронов к десяти что продует!

– Больно уж странный он! Принимаю! – подхватил ставку другой игрок.

Взяв один нож, здоровяк понял – он знает, как его правильно держать при замахе, и когда отпустить… Кусок толстой листовой стали воплощённой в грубый клинок, стал продолжением могучего тела. Делая несколько шагов, чтобы встать на дорожку, безымянный уже чувствовал каждое лезвие в ладони левой руки, чувствовал толщину и вес каждого…

Замах. Бросок!

Глубоко войдя в доску, нож коротко загудел, а американец дёрнулся, вжимаясь в стул к которому был привязан.

Поняв, что спор с бандитами уже выигран, безымянный решил не тянуть. Ножи полетели в мишень один за другим, да как! Каждое лезвие входило в доски, по меньшей мере, наполовину режущей кромки. Очередной снаряд при попадании коснулся уха заложника, на что тот выругался на своём языке и снова начал умолять прекратить издевательства. Израсходовав первую пачку ножей, парень принял из рук заинтригованного и уже не улыбающегося отморозка вторую. С новыми ударами металла по дереву, крики о пощаде переросли в истерику. А никто из присутствующих посетителей наоборот - не издавал ни звука. Ещё бы! Таких зрелищ в этой дыре ещё не бывало.

Широкую спину горячим языком лизнула злость смешанная с адреналином и опаской, клацнул переводчик огня.

– Да ты охамел, мудила! – один из азартных игроков уже поднял свой автомат, но... Но пальцы руки, которой как раз заносился нож, разжались при замахе и клинок полетел в противоположную от мишени сторону.

Негодяй, сражённый неожиданным приёмом, дёрнулся, его опустившиеся руки выронили автомат и рядом с ним, сползая с собственного стула, на пол медленно опустилась жирная туша. Изо лба мертвеца торчал нож, вогнанный почти полностью - до середины рукояти. Сидящий рядом мужчина, несколько секунд смотрел на подёргивающийся труп, и как-то неестественно заторможено отреагировал:

– Да ты что творишь мужик?! – глянул на незнакомца, но тут-же перевёл взгляд обратно на убитого – Ты его знал? Нет? – здоровяк даже не обернулся, но успел бросить ещё один нож.

– Ну ладно… – продолжил игрок – В качестве компенсации его вещи наши и напополам с баром за причинённые беспокойства! – присутствующие не выказали возражений.

Широко распахнутыми глазами все, даже девушка, за которую велись торги, смотрели на совершившего убийство в слепую. Ещё бы! Не каждый сможет нож и в доску вогнать, а тут из-за спины, не глядя, да не видя!

– Бес какой-то… – сплюнул бармен. А в доски отправились ещё два ножа.

Мишень в ножах как ёжик, руки гиганта пусты. Все, кроме перепуганного до смерти американца, молчат. Пришелец вопросительно посмотрел на головореза, предложившего пари, тот кивнул.

– Уговор есть уговор… Пойдём Дэн, угощаю, – и увлёк своего товарища к барной стойке.

Музыка снова заиграла громче и на постаменте лениво зашевелились невольные девочки. Соблазнительный танец под шансон – то ещё зрелище.

Тем не менее, никто не спешил сводить глаза с немого гостя, не отвлекался от своего занятия только негодяй, мародёрящий труп оппонента по игре в карты. Не обращая внимания на пристальные взоры, безымянный подошёл к перепуганному американцу и сунул ему руки за спину, нащупал там узел и, чтобы не морочиться, перерезал его одним из торчавших рядом ножей, на очередное удивление зрителям – легко вытащив железку из деревянного щита. Мужчина на стуле рванул руками к лицу и стянул с глаз тряпку.

Дикий необъяснимый ужас мгновенно заполнил всё помещение бара, казалось, что он наливает даже лёгкие, сковывая их собственной вязкостью при каждом вдохе. Американец покачал головой, сжал в руке тряпку, сидя неуклюже попятился назад. Спаситель только нахмурил брови в немом вопросе, а бедолага аж захлебнулся собственным вдохом. Всё же найдя под ногами опору, мужчина оттолкнулся, завалился на пол, и попятился полулёжа вдоль мишени. Доски закончились, он соскользнул спиной на стену.

…Узнал...