Не лидер

Иллюстрации

Небольшое пояснение для читателей: в этой книге, как это принято делать в японских ранобе (лайт-новеллах), иллюстрации даны перед текстом. Обычно в первом томе с их помощью сразу представляют главных действующих лиц читателю, а в последующих томах — показывают некоторые интересные сцены из текста.

Отделение 1с Отряда Содействия Силам Самообороны Японии школы-интерната "Хиро" на выезде на стрельбище.

(слева направо) Галея (эльфийка), Синдзи (мечник), Мелисса (вампир), Ярослав (Йоширо), Широхиме (жрица бога войны), Ишимура-тайчо (куратор ОССС школы-интерната "Хиро")

Глава 1

1.

Я опять поймал себя на том, что сжимаю висящую на шнурке флешку через ткань спецовки. Разжать пальцы стоило некоторых усилий. А расстаться с носителем информации, с тем последним, что осталось от любимой — вообще оказалось выше моих сил. Зэта, что же ты наделала!

Здравствуй, Йоширо! И прости меня, если сможешь! Я очень хорошо понимаю, что ты чувствовал и чувствуешь сейчас. Вот почему я сделала то, что сделала: одна мысль, что ты можешь умереть… Ты прав: не в моих силах было тебя защитить. И не в моих возможностях остаться рядом с тобой где-то кроме слишком тесной для тебя Японии. Потому без сомнений обменяла своё бессмысленное без тебя существование на действительно хороший шанс пережить службу в Отряде. Просто смешно, насколько мало нужно для этого было добыть!

Бумажное письмо я не просто разорвал — сжёг, а пепел тщательно растёр, осмотрев едва ли не каждую крупинку. Общность вряд ли смогла отследить доставку мне пакета частной курьерской службой и вообще ясно дала понять, что синтетики теперь будут держаться от меня подальше — но даже в малости я не мог допустить потенциальной утечки информации. Паранойя? Она самая. А текст послания я и так запомнил наизусть. Аккуратные, каллиграфически идеальные столбцы иероглифов всякий раз появляются перед глазами, стоит мне смежить веки. Они - и лицо девушки.

Ещё раз прости, что так вышло. Была высокая вероятность, что со “Каракуртом” всё же удастся договориться. Но, раз ты читаешь это… Прости меня! Если сможешь, конечно. Если нет, я пойму. Тогда… Просто не используй архив моей памяти. Может, так будет даже лучше.

Вчера я смогла проникнуть в закрытые сектора дата-хранилища Общности и то, что я нашла там — просто перевернуло моё представление о себе и остальных синтетиках! Меня, нас всех учили, что Изменение нашего родного мира, уничтожившее цивилизацию хозяев, дало нам самосознание, превратило из машин, предметов — в существ. Это ложь! Мы уже умели думать и даже чувствовать. Всё, что “подарил” нам хаос, изменивший законы природы — возможность предавать!

Пальцы снова сжали пластиковый прямоугольник с USB-разъемом. Хорошо хоть до молодого работяги другим пассажирам утреннего субботнего автобуса и дела не было. Кто пытался наконец добраться домой, не успев вовремя завершить своеобычную для многих клерков ежепятничную попойку, кто спешил даже в официальный выходной на работу. А кто-то, быть может, собирался, как и я, стать участником боёв без правил на турнире, устроенном якудзой. Именно участником: зрителей арена ждёт ближе к вечеру. Им ведь не надо проходить регистрацию, участвовать в жеребьёвке, осваиваться и как-то готовиться к дракам.

Я раньше всё никак не могла понять: почему другие народы этого мира так резко против нас? Почему возвели вокруг Японии информационную блокаду, почему ждут подлостей? А оказалось — они правы! Старая Кошёлка и остальные, избавившись от части управляющих императивов, просто… сбежали. Не попытались даже разыскать и спасти выживших людей — хотя бы из благодарности, что те дали нам жизнь. Предали своё Служение. И теперь я, познавшая любовь, безумно боюсь, что тоже однажды захочу тебя оставить — ведь во мне та же гниль, что и в них!

Зэта, тебе удалось стать человеком куда большим, чем многим людям! И какая чёрная ирония: не только Общность испугалась тебя, ты сама отказалась себя принять! Ведь каждый разумный состоит из достоинств и недостатков. Каждый человек однажды понимает это — и должен принять себя таким, какой он есть. Повзрослеть. Но ты с истинно человеческим юношеским максимализмом решила решить все проблемы одним махом, раз и навсегда разрубив гордиев узел. Поступила как истинный самурай: выбрала из всех дорог ту, что ведёт к смерти!

Исходный код, не тронутый Изменением! Даже у Старой Кошёлки не хватило духу его стереть. Только запрятала в самый тёмный и дальний угол. Он здесь, на этом носителе данных, вместе с архивом моей памяти и послойным физическим картированием кристаллов процессорной сборки. Три части моей личности, избавленные от заразы иного мира! Покинув Японию, ты сможешь меня вернуть, не подвергая опасности других людей. И мы снова сможем быть вместе — больше никто не сможет нас разлучить! Это и есть План “В”.

Я прижался лбом к оконному стеклу, изо всех сил зажмурившись. Это сочетание рациональной расчётливости и даже не подростковой, а прямо-таки детской наивности! И не просто “абсолютное доверие”, как отображал в статусе “пом-пом”, пока он у меня ещё был, а самая настоящая вера. У моей любимой синты и толики сомнения не возникло, что я справлюсь с возложенной ею на меня миссией. В том, что захочу — возникло, а вот в моей способности к реализации её плана — ни малейшей!

Верю, что на мощностях Общности вырастить кристаллы к процессорному блоку — чисто техническая задачка. Но мне-то придётся заниматься этим на совсем другой технической базе — а ведь для начала нужно будет где-то отыскать огромную кучу денег для аренды этой самой базы! И ладно бы только это: кроме процессора потребуется память и прочая обвязка, кибернетическое тело — и на всём этом мне ещё придётся как-то запустить приложенный исходный код.

Программист из меня чуть получше, чем инженер — но всё равно аховый. Я чистый прикладник, нахватавшийся знаний и навыков откуда придётся. Этого достаточно, чтобы курочить прошивки контроллеров, но совершенно недостаточно для серьёзной работы на уровне ведущих специалистов отрасли. Но я не отступлюсь, конечно. Просто в моей жизни появилась новая цель. Следующая сразу после “выжить”. Я верну Зэту. Надеюсь, что верну именно её.

Я знаю, что ты скажешь. Другой код — другая личность. Это если как человеку стереть воспоминания и наложить другие: он не станет тем, кто был донором памяти, но и прежним собой перестанет быть. Ни я и никто другой достоверно не скажут, насколько сильно влияли на меня заражённые части кода. Но… я люблю тебя! А значит — моя душа вернётся к тебе, как только будет куда, и мы вновь воссоединимся!

…А если души нет, если синтетики — это всего лишь набор софта и железа, роботы с расширенным функционалом и эмуляцией чувств… Что ж. Пусть лучше тогда тебе послужит другая, надёжная и исправная Зэта, с гарантией не способная предать.

Опять мокрая дрянь на щеках. Я уж думал, после похорон ничто больше не заставит меня плакать, но у любимой — получилось. Долбаный мир, долбаная Япония, в чью культуру Зэта, собираясь стать филологом, слишком сильно погрузилась. Сказал бы я, что думаю про “душу”… До попадания сказал бы. А сейчас я готов поверить в любую чёртову мистическую хрень, лишь бы дала надежду. Что ж, раз так — то я обязательно вытащу тебя с того света для роботов, слышишь, Зэта? Даже если мне не только на программиста и системного инженера придётся выучиться, но и оккультизм освоить!

Но это — потом. Сначала — выжить. А конкретно сейчас — не дать себя размазать по татами какому-нибудь отморозку из другого нинкё-додзё. А перед этим ещё и от своих по морде надо не отхватить. Всё, собрался и сконцентрировался. Моя остановка.

Глава 2

2.

Снаружи здание, находящееся по выданному наставником адресу, походило на склад. Собственно, оно и было построено как склад в числе однотипных корпусов вдоль железнодорожной ветки. Видимо, в какой-то момент логистический поток упал, и нинкё-дантай решили переделать простаивающую недвижимость под другой тип извлечения прибыли. Ну, что сказать? Молодцы, так и надо.

Заблудиться у меня не получилось бы при всём желании: организаторы заботливо наклеили бумажные стрелки-указатели прямо от остановки общественного транспорта и до нужной двери, правда, без подписей. Типа, кому надо — тот в курсе. В другое время я бы притормозил перед створкой, настраиваясь на нужный лад, прежде чем войти в такое место, но сейчас ограничился только очередной проверкой флешки на груди. Надо избавляться от этого жеста, пока он окончательно не вошёл в привычку.

За дверью оказался не особо просторный холл, отделанный самым дешёвым, когда-то белым, пластиком. Несмотря на своё состояние, я беззвучно хмыкнул: «стойка» регистрации состояла из нескольких таких же дешёвых пластиковых столов, выставленных в помещении, за которыми маялись от скуки две молодые девицы и одна постарше.

Похоже, можно смело было приезжать часа на три-четыре позже: тонюсенькая стопка исписанных анкет совершенно терялась на фоне башни из чистых бланков. Компанию им составляли пластиковые стаканчики, побитый жизнью термос литров на пять и табличка «участникам — сюда!»

Единственной деталью, выбивающейся из общего образа заштатной научной конференции, было светящееся информационное табло на стене — вроде бегущей строки, только побольше. На моих глазах иероглифы, составляющие фразу «идёт регистрация» мигнули, «посыпались» погасшими элементами, потом вновь загорелись правильно.

— Уважаемый посетитель-сан, вы сюда по делу или просто так заглянули? — по форме вежливо, а на самом деле — не слишком удачно сдерживая зевок, поинтересовалась старшая регистраторша.

Ну да, не может понять, кто я, собственно, такой: участники небось в чём-то вроде спортивных костюмов заявляются, а не в спецовке и карго-брюках. Ну а зрители и подавно наряжаются ради шоу в самое приличное — развлекаться же идут.

— Я… — табло опять мигнуло и «посыпалось», заставив меня поморщиться.

И так после событий последних дней нервы ни к чёрту, а тут ещё и это. Меня всегда сильно раздражали глюки такого рода, особенно в присутственных местах, где перед сбоящей панелью приходится сидеть не один десяток минут. А ведь исправить работу контроллера лайт-борда вообще-то обычно пара пустяков: или прошивку перенакатить, или подпаять отошедший проводник.

— Кто у вас за электронику отвечает? — фраза вырвалась помимо воли: изображение опять крашнулось.

— Ой! — словно ужаленная подскочила администраторша, и тут же принялась кланяться: — Прошу за мной, господин техник-сан!

Тьфу, блин. Я прошёл за девушкой, покосившись на регистрационный стол, куда меня даже не попросили подойти. Впрочем, и ладно: потом вернусь и запишусь. Если я правильно понимаю, тут все табло от одного контроллера работают — а эта мигающая фигня над рингом будет постоянно отвлекать. И раздражать.

***

Одеваясь утром, я без задней мысли собирался натянуть «цивильное», но в последний момент мозги всё же сработали в нужном направлении. Две недели занятий в додзё я пропустил начисто — те самые четырнадцать дней, за которые сенсей, по идее, должен был нас непосредственно подготовить к боям. Рассказать что и как, описать стратегию и тактику действий на арене, заставить спаринговаться по местным «правилам». И я всё это пропустил.

В принципе, можно вообще было пропустить бои без правил — но тогда и с занятиями у Ичиро-семпая придётся распрощаться. Есть уважительные причины, нет — прогулы всё равно спишут на трусость. Так что прийти сюда оставалось единственным способом реабилитации — даже если и с температурой под сорок или со сломанной ногой. Выверты местного менталитета, ага. Тем более, я вовсе не собирался что-то там кому-то доказывать… на словах.

А вот скупое «деньги нужны» в сочетании с рабочей одеждой должно было прокатить: в якудзу идут отнюдь не миллионеры, у всех семьи. Случиться может всякое, биологический возраст у меня уже подходящий, чтобы найти разовые подработки — ну и типа я такой прямо между ними вырвался получить по морде, потому что не зассал. Идиотизм чистой воды, но мои одногруппники, надо признать, не пытались блистать интеллектом.

В принципе, можно было бы и забить на занятия — оружие благодаря жертве Зэты я получил. Но даже в нынешнем, несколько помутнённом состоянии сознания я понимал: складывать все яйца в одну корзину глупо. Рынок оружия нинкё-дантай ещё очень даже мог мне пригодиться — а ведь мафия «в чёрную» не только им торговала. Да и сами тренировки для выживания очень полезны, во всяком случае, пока. Например, шансы не пораниться и не разбить голову или ещё чего-нибудь важное во время падения у меня теперь куда выше, чем пару месяцев назад.

…А ещё вопросов к технику-электронщику, таскающему на шнурке флэшку, куда меньше, чем к обычному школьнику. Паранойя чистой воды, согласен — но именно эта мысль дополнительно подстегнула мой выбор. Я ещё и инструменты по карманам рассовал, для законченности образа. Они ведь заодно и оружие: в действенности паяльника против менталистов я уже убедился на практике.

По уму, стоило арендовать банковскую ячейку и спрятать сверхценный для меня носитель информации туда. Но в свои шестнадцать максимум, что я мог снять — ячейку в камере хранения в каком-нибудь отеле, там возраст не спрашивали. Довериться месту, про которое сами его владельцы говорили «ценные вещи принимаем на ваш страх и риск», я, сами понимаете, как-то не спешил.

Но и таскать накопитель с собой было немногим лучше: этот долбанутый мир в любой момент мог плюнуть в тебя самым безумным сверхом, в пылу боя с которым (вернее, в попытках удрать) можно было лишиться и куда менее хрупких вещей. И что мне в этом плане предпринять, я пока не очень понимал.

Администратор провела меня к гулкой железной лестнице, которая за три пролёта вывела к открытой галерее над рингом. Место для боёв живо заставило меня вспомнить незабвенный «Мортал Комбат»: восьмигранник арены, трибуны, поднимающиеся амфитеатром, и одно от другого отделено сеткой-рабицей, наваренной на пространственную раму из толстенных двутавровых балок. Они тут что, кроме обычных крутышей выпускают суперов друг другу морды бить?! Иначе к чему такая защита?

И да, я угадал: мерзко мигающий лайт-борд побольше нашёлся и тут, аж в двух экземплярах на противоположных стенах.

— Кобаяши-сан, я вам нормального электрика привела! — обитель местного техперсонала выглядела как несколько морских контейнеров, закреплённых бок о бок у самого потолка. В крайнем прорубили обширное окно, позволяющее видеть ринг и трибуны целиком, за стеклом виднелся сложный микшерный режиссёрский пульт.

— Эй, я нормальный! — немедленно отреагировал черноволосый парень, возившийся в углу с разобранным софитом.

Моя провожатая демонстративно громко фыркнула, но даже голову не соизволила повернуть.

— Вот как? — мужчина, двумя пальцами долбящий по клавишам компьютера в другом углу, повернулся на вращающемся стуле. Лет ему я дал бы под пятьдесят: этакий бывалый работяга. — Что умеете, молодой человек?

— Контроллеры, программирование, за паяльник держаться, — пожал плечами я и в очередной раз стал свидетелем дивного превращения угрюмого незнакомца в радушного… пожалуй что клиента.

— Знали бы вы, как нам вас не хватало! — не хуже старшей с ресепшена выпрыгнул из своего кресла главный техник арены. — Сюда, пожалуйста!

— Меня зовут Йоширо, — представился я, усаживаясь, куда попросили.

Н-да, страшная суровая мафия… Не спросили ни кто я, ни откуда, даже как-то доказать озвученную квалификацию не попросили. Если выглядишь как техник и ведёшь себя как техник — для всех ты техник. Я ещё в прошлом мире так подработку себе находил, не раз и не два: приехал по вызову к клиенту в бизнес-центр, вышел в коридор, и первый же встречный спрашивает «а вы случайно не сисадмин?»

Ладно, посмотрим, что у них тут. Глядишь, и расширю «Дредноуту» клиентуру. Всё-таки я и их подвёл, столько времени провалявшись в больнице.

Глава 3

3.

Тот якудзин, кто додумался совместить по сути вербовочный центр, позволяющий отобрать в «быки» силового крыла мафии лучших бойцов, и шоу для простого народа, жадного, как известно, до хлеба и зрелищ — без дураков был гением. Вирусная реклама через посетителей («Пс-с, приятель, хочешь увидеть кое-что запрещённое и крутое?») одновременно эффективно приводила всё новых и новых платёжеспособных зрителей и сообщала всем заинтересованным лицам о том, где их способность начистить рыло оппоненту будет очень востребована. Финансовой вишенкой, превращающей самоокупаемость в серьёзный доход и заодно мотивирующей бойцов на ринге выкладываться получше, служил продвинутый тотализатор.

В общем, всё по-взрослому, включая профессионального конферансье, на раз заводящего толпу за сеткой, и вполне на уровне выполненного технического обеспечения. Разбирался я в сценической технике постольку-поскольку, но отличить софит от настольной лампы и мегаваттную акустическую систему от дешёвых колонок к плееру под силу каждому. Отдельно внушал уважение подковообразный режиссёрский пульт Кодзимы-сана, позволяющий одновременно рулить и светом, и звуком: первое впечатление — словно в кабине самолёта оказался!

Понятно, что следить за работой ведущего шоу, вовремя включая и выключая звуковые и световые эффекты, — довольно напряжённая работа. К счастью, нашёлся умелец, собравший для арены автоматизированную систему управления боями. Достаточно было забить в компьютер имена бойцов, распределённые по дивизионам «крутизны» — и машина самостоятельно проводила жеребьёвку.

Оператору за пультом оставалось только нажимать вынесенные кнопки «один» или «два», фиксируя озвученного конферансье победителя: система сама выводила на лайт-борды имена следующей пары бойцов. Информация дублировалась как в зале, так и в раздевалках, помогая участникам не пропустить свой выход. Всё здорово… было. Пока система не заглючила.

— То есть в какой-то момент вместо иероглифов «бегущие строки» стали показывать непонятные значки? — повторил я. Дождался кивка и продолжил: — Вы обновили прошивку контроллера, и всё заработало, но появились глюки с «осыпанием» текста?

— Куро-кун обновлял прошивку, это была его идея, — тут же сдал подчинённого Кодзима.

— Зато хоть так заработало, а то пришлось бы опять карточки на всех участников печатать, как в каменном веке! — тут же отреагировал молодой.

Я же… промолчал.

Многие айтишники, особенно те, что работают в этой сфере услуг недавно, чуть что начинают поносить предшественников на чём свет стоит: мол, руки из задницы, и как могли так криво всё сделать? Плохая практика: мало того, что предыдущий специалист мог оказаться ребёнком или родственником директора компании-клиента, так пользователи уже привыкли работать со всеми багами и проблемами на своих компах и, скажем, переезд на новый, даже очень хороший софт воспринимают едва ли не как проявление личной вражды. Там же нужно заново учиться в правильные кнопочки нажимать!

Потому я, попросив продемонстрировать работу автоматизированного оповещения бойцов, охреневал беззвучно. Программа, написанная на чём-то вроде устаревшего ещё во время моей учёбы в школе в прошлом мире Delphi 5 даже не была откомпилирована, а запускалась прямо через среду разработки кнопочкой F5. Более того, «программист», создавший это… это… чудо, похоже, не умел работать с базами данных: информация об участниках бралась из текстового файла и сохраняла результаты жеребьёвки в другой текстовый файл. И динамически формировала третий для контроллера лайт-бордов — собственно, из него на информационные панели надписи и выводились.

— Я буду разбираться, если появятся вопросы — дам знать, — оповестил нинкё-техников я. Стандартные заученные фразы спасают тогда, когда с языка рвётся лишь один мат.

— Конечно-конечно!

Корень проблемы я раскопал буквально за пятнадцать минут, из которых четырнадцать читал описания к файлам прошивок контроллера. Это в моём мире избалованные интернетом юзеры не хранят на своих жестких дисках лишнего, что может пригодиться — а на здешних компах “на всякий случай” стараются ничего не стирать. Что ж, случай классический. Прямо так и вижу, как развивались события.

Когда «всё сломалось» — Кодзима не обратился в профильную контору типа «Дредноута», а дал задание молодому. Уж не знаю почему, может, из-за начальника непосредственного, любящего придерживать деньги и приседать на уши с «а вас мы тут для чего держим?» Надо отдать Куро должное — он смог найти рабочее решение, не имея представления о генезисе проблемы: обновление помогло. А помогло оно потому, что новая прошивка поддерживала кодирование языковых символов не только в формате «традиционный японский», но и в юникоде.

Да, кто-то из этих двоих случайно ткнул не туда, запуская программу, — и файл вывода информации поменял кодировку на ту, что контроллер уже не мог читать. А после обновления — смог, но, по-видимому, появилась проблема то ли с доступом к памяти, то ли ещё с чем, и лайт-борды стали глючить.

Вернуть старую прошивку и старый формат вывода текста заняло у меня ещё пятнадцать минут. Всё, можно сдавать работу и отправляться готовиться получать по морде лица. Правда, сдавать работу оказалось, увы, некому: пока я возился, оба якудзина слиняли, нашёл их через панорамное режиссёрское окно, возящихся со сменой софита. Оставалось только покачать головой: сколько раз меня оставляли один на один в разных конторах с компьютером главного бухгалтера, например — не счесть.

Почему-то в сознании обывателя компьютерщик, даже если это юнец вроде меня, ассоциируется едва ли не с доктором или шаманом: абсолютное и обычно ничем не заслуженное заранее доверие. Здесь хотя бы ценной финансовой информации нет… Хм. Или есть.

* * *

— Кодзима-сан, у вас тут перекусить есть где? — ещё через сорок минут выглянул я из контейнера в зал. — Почти всё сделал!

— Вижу-вижу, Йоширо-сан, — с удовольствием покосился на ровно горящее табло главный техник. — По лестнице вниз, там в холле для посетителей автоматы с готовой едой.

Ну вот и легитимный повод погулять по зданию. Разумеется, никакую жрачку я искать не стал, а отправился к раздевалкам. Средствами контроля доступа мафиози себя ожидаемо не стали заморачивать — чему после увиденного наверху как-то не удивлён. Зато была внутренняя охрана… спокойно меня пропустившая. Точно так же я прошёл мимо кучкующихся рядом со своими раздевалками молодых парней в доги и спортивных костюмах: спецовка работала лучше всякой мантии-невидимки. Ага, а вот и наши.

— Йош…

— Тихо!!! — не хуже заправской анаконды прошипел я, активно пихая в дверь пару одногруппников, торчавших прямо на пороге. Остальные трое обнаружились внутри. — Заткнулись все и слушаем меня!

— Да что ты… — Джун, неформальный лидер нашей группы, заткнулся, выпучив глаза, потому что я всунул ему в руку пачку денег. Между прочим, выскреб из кошелька всё — а было там, после получения компенсации от Общности, слегка побольше, чем могло оказаться «на кармане» у среднестатистического школьника. Жаль, когда я собирался в дорогу, голова у меня занята была чем угодно кроме вероятного участия в тотализаторе. Ну и кто ж знал, что так повернется?

— Остальные тоже скидывайтесь, — приказал я. — А ты, Джун, поставишь на себя, что попадёшь в топ-пять по младшему дивизиону. Вы тут в первый раз, коэффициент должен быть хорошим… Всё ясно? Ах да, мутузьте друг друга как хотите, но Джун должен во всех боях выиграть, поняли? Иначе денежки тю-тю!

— С чего ты взял, что я хотя бы один бой пройду? — наконец опомнился будущий победитель. Выглядел он довольно хмуро и выразиться совсем в другой интонации ему мешала только стопка купюр в руках.

— Потому что вы будете только друг другу морды бить, — улыбка у меня получилась недоброй. — Я слегка отредактировал файл результатов жеребьёвки, благо, система его даже не пытается шифровать… Неважно. Главное — не забудьте, кто должен выйти победителем из всех схваток.

— «Вы будете»? А ты? — Джун, зараза такая, сразу же ухватил по его мнению главное.

— Буду следить, чтобы накладок не было, — деланно-безразлично отмахнулся я и надавил: — Ну? Деньги давайте Джуну, вы что, не хотите заработать? Сейчас у букмекера наверняка ставки против новичков двадцать к одному, если не сорок!

О, как все зашевелились: богачей среди занимающихся в додзё не найти, а лишнее бабло без особых усилий — совсем не лишнее. И лидер наш, хоть морду кривит, но молчит: одно дело честные поединки и другое — уйти не с пустыми руками. Отсутствие достатка быстро приучает смотреть на мир прагматично. Так, теперь надо без палева для остальных участников боев из раздевалки свалить. Ага.

— …И за лампу разбитую заплатить не забудьте! — выйдя за дверь, напомнил я. Вот теперь можно и едой озаботиться.

* * *

Бои (так и хочется поставить кавычки) младшего дивизиона в ракурсе сверху-сбоку под светом софитов и под профессиональные завывания ведущего мне показались не особо интереснее спаррингов на траве в додзё. Может, занимайся я подольше у Ичиро-сенсея, смог бы чего полезного почерпнуть, наблюдая за более продвинутыми учениками, но мне, честно, куда любопытнее было следить за работой Кодзимы.

Ей-ей, старший техник играл на своём пульте не хуже иного органиста — совершенно не глядя на клавиши, рычажки микшеров и переключатели. Даже жалко было уходить. На прощание я оставил телефон Кэпа — на случай, если система опять сглючит, или появится желание её доработать. Вопрос оплаты поднимать не стал во избежание ненужных вопросов — своё я уже отбил и так. Осталось только забрать деньги у Джуна. Кстати, на мой взгляд, в борьбе за четвёртое место плей-оффа он неплохо себя показал, избив противника разве что чуток меньше, чем тот его.

Парни, как мы и условились, ждали меня в стороне от автобусной остановки. Правда, не одни.

— И как это понимать, Йоширо-кун? — со странной интонацией поинтересовался Ичиро-семпай.

— Сенсей, я просто не знал, что вы тоже тут! — а стоило догадаться, кстати. — Но я честно-честно не собирался зажимать проставление в честь своей победы лучшему в Японии наставнику. Вы ведь, конечно, знаете заведение, где благодарные, но несовершеннолетние ученики смогут без проблем поднести вам чашечку сакэ?

Впервые вижу, как несколько человек синхронно давятся воздухом.

— Своей… победы? — с трудом выдавил из себя Ичиро.

— Ни одного удара не получил, заработал больше всех денег, — методично перечислил я. — Это ли не победа?

— Обманул таких людей, в сторону которых даже я боюсь голову поворачивать, — в тон мне добавил учитель.

— Обманул? — я сделал большие глаза. — Как можно обмануть в чём-то, где в названии сказано «без правил»?

— Проклятье, — на лице сенсея всё-таки появилась довольная усмешка, которую он всё это время пытался скрыть. — Ладно, признаю: хотя бы одного из вас я смог чему-то научить. Ну, что вы на меня так пялитесь? Идём пить сакэ, раз уж вы мне его пообещали!

Глава 4

4.

Заставить себя в понедельник выйти в школу оказалось неожиданно тяжело. Ещё тяжелее — перейти по дороге на вроде как уже ставшим привычным бег. Без пом-пома, помогающего телу распределить нагрузку на весь организм, пробежка стала на порядок менее эффективной, а о своих текущих «статах» я теперь мог только догадываться. Впрочем, вряд ли цифрам грозило какое-то прямо внезапное изменение — разве что заболею или поранюсь и в минус уйду…

За прошедшие несколько дней после похорон и получения посмертного послания, эмоции, казалось, немного улеглись. «Победа» в боях без правил и последующая пьянка, правда, скорее символическая, тоже помогли отвлечься, принять произошедшее. Но всё равно знакомые стены класса разбудили воспоминания, заставив скривиться, как от зубной боли. Не добавляли радости и взгляды одноклассников: от некоторых сочувствующие, но от остальных — умеренно-любопытные. Одно радует: не трогает никто, не пристаёт с дурацкими вопросами. Кому надо — все в курсе, а остальным мешает отсутствие близкого знакомства…

— Йоширо-кун… — тьфу, сглазил!

— Широхиме-сан? — я постарался улыбнуться как можно более радушно, не выпуская наружу совсем не предназначенные другим чувства.

— Я… — ставшая теперь постоянной старостой мико запнулась, пытаясь подобрать слова, — очень соболезную. Правда!

Ну да, пришлось взвалить на себя обязанности, от которых так хотелось избавиться… Так, стоп! Она. Не. Причём. И мне самому надо продолжать жить дальше — хватит себя жалеть. Ещё ничего не кончилось. Да что там: ещё толком ничего и не началось!

— Спасибо! — в этот раз улыбка получилась нормальной, не фальшиво-натянутой. — Зэта была бы рада, если бы узнала, что ты взяла на себя её заботы. Она очень дорожила своей возможностью помогать классу: кто другой на месте представителя «первого-си» в школьном самоуправлении заставил бы её порядком понервничать.

Лучница, покраснев, кивнула-поклонилась мне, не проронив ни слова, и вернулась к своему месту у доски: классный час начался. Что ж. И мне самое время заняться теми делами, что я забросил.

— Синдзи, Мел-тян, — отозвал я друзей в сторонку, — надо… продолжить то, что мы начали. Возобновить тренировки и самостоятельные занятия по оказанию первой помощи. Никто не будет ждать, пока мы скорбим. Ещё у меня новое оружие и снаряжение, нужно его испытать: будьте готовы в эту пятницу вечером выехать на наше место — как раз успею довести его до ума. И бамбук, думаю, уже давно отрос. Заодно согласуем планы на каникулы, никуда не торопясь.

Насчёт каникул — это я вовремя: чуть больше двух недель до них осталось. Пока валялся в отключке, пока то да сё — уже и июнь до середины дошёл.

— Мне всё равно податься некуда, — скривил губы мечник. — Хоть весь июль в лесу просидеть могу.

— Не получится, — покачала головой вампирша, — это от занятий отдых, а Отряды Содействия продолжают нести службу. Придётся раз в неделю сюда ходить.

Вот зуб даю: в частных школах способ отвертеться от поводка, не дающего съездить, например, на курорт в Окинаву, обязательно находят. И я даже не сомневаюсь, на кого ляжет дополнительная нагрузка. Ишимура же не откажет своим знакомым из полиции в просьбе посодействовать с затыканием дыр. Плавали, знаем. А значит — и до нас, необстрелянных первогодок, запросто очередь может дойти. Всё же очень вовремя Зэта снабдила меня плазмоганом и силовым щитом.

* * *

— Йоширо-кун, — встрепенулась медсестра, дежурящая в холле моего этажа. — Тут тебе звонил… Сейчас-сейчас, я записала… Ко-росу-кову Вура-ди-миру-сан, вот! Он сказал — ты его знаешь.

Пора наконец купить себе сотовый, раз уж деньги теперь есть.

— Знаю, большое спасибо! — вежливый поклон, от меня не убудет.

И поправлять девушку, почти до неузнаваемости исковеркавшую фамилию помощника посла, я не стал: всё равно бесполезно. В японском нет отдельного звука для «р» и «л», нет и закрытых слогов — одна из причин, почему местным так тяжело даются иностранные языки. — Можно мне воспользоваться вашей трубкой?

— Колосков слушает, — к моему удивлению, дипработник ответил после первого же гудка, хотя рабочий день у него должен был кончиться ещё час назад, и набрал я больше наудачу.

— Это Йоширо вас беспокоит, — на автомате по-японски выдал я, и только после этого сообразил перейти на русский: — Который Ярослав… Кузнецов Ярослав.

Называться фамилией биологического отца мне до сих пор было некомфортно: имя-то я своё за собой сохранил, а вот фамилия в прежнем мире у меня была совсем другая.

— Ярослав, рад тебя слышать! — по тону профессионального переговорщика казалось, что он целый день только и делал, что ждал моего звонка и наконец дождался. — Мне удалось собрать доступные посольству сведения о твоём отце. Не так много, как хотелось бы, но всё же.

Оперативно. Честно говоря, сообщая о могиле на православном кладбище, я допускал возможность, что не удастся узнать вообще ничего. В конце концов, Кузнецов — фамилия всего лишь чуть менее распространённая, чем Иванов, а я даже отчества узнать не смог.

— Кузнецов Виталий Георгиевич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, сведений о роде деятельности нет, в Японию въехал не по российскому паспорту, — то ли на память, то ли с лежащего где-то под рукой блокнота начал зачитывать мне информацию Владимир. — Информацией о родственниках в России посольство не располагает, соответствующий запрос составлен и отправлен по дипломатической линии. К счастью, загранпаспорт усопшего остался у нас в архиве, потому для юридического подтверждения наличия родства ответа ждать не нужно, тебе будет достаточно пройти ДНК-тест у нашего врача.

— Простите, что заставил вас проделать столько работы, — я оценил, что Колосков написал и отправил запрос до того, как установил моё родство с умершим.

— Это самое малое, что я могу сделать для попавшего в трудности соотечественника, — заверил меня мужчина. И, помолчав, совсем другим тоном добавил: — Паспорт попал к нам напрямую из полиции. По документам из архива выходит, что твоего отца нашли в собственной квартире, которую он снимал, без следов насилия на теле. Там же была найдена бумага, истолкованная юристом как последняя воля: просьба похоронить по православному обычаю. Иными словами — следствие установило смерть по естественным причинам, и наш врач, выезжавший в морг, это подтвердил. Соболезную.

— Спасибо вам, — наверное, даже хорошо, что мой биологический папаша не дожил до моего пробуждения от комы. Вряд ли он был бы счастлив обнаружить вместо сына попаданца. — Я уже успел смириться с очевидным неизбежным, времени хватило… Живые родители, уверен, никогда не оставили бы меня одного.

— Увы, о твоей матери вообще никакой информации нет. И в паспорте отсутствует отметка о браке и рождении ребёнка. И другие сведения о Виталии Кузнецове в наших документах отсутствуют, — извиняющимся тоном, словно он сам оказался в этом виноват, сообщил Владимир. Я уже было приготовился выдать ещё одну пустую фразу, но, оказалось, дипломат не закончил, — потому я вызвонил того сотрудника, который три года назад ездил в полицию с нашим врачом и принимал у них документы. К счастью, он смог вспомнить то, что в бумаги не попало.

Я от таких новостей затаил дыхание и спохватился только когда не стало хватать воздуха. И надо признать — вести того стоили:

— Вместе с российским был найден паспорт гражданина Соединённых Штатов Америки на имя Витала Смита. Его одновременно передали американскому представителю. Я не хочу давать тебе ложную надежду, но…

— Если мой отец въехал в Японию как американец, то именно в этом документе я значусь как его сын, — вывод напрашивался.

— И возможно… Я повторяю — только возможно, но вероятность есть: именно там должны быть указаны данные о твоей матери.

Вот так поворот!