Не Король

Глава 1

Мир изменился в одно мгновение, и вот я посреди ангара. Передо мной трупы, рядом тело зеленовласой девушки в светло-сером костюме, вокруг разруха, кровь, море крови, весь пол залит ею. Через дыры в крыше внутрь проникает солнечный свет, давая мне возможность рассмотреть всё, что происходит передо мной.

Когда мой разум смог осознать, что именно я вижу, не в силах противостоять желчи, поднявшейся к горлу, я нагнулся и выблевал то, что ел хозяин этого тела до меня. Горло горело, а в голове мысли сменялись одна за одной.

Хаос в голове резко прекратился, когда разум зацепился за мысль. Ту, что появилась с самого начала и только теперь стала осмысленной.

«Гиас. Си Си. Лелуш Ви Британия. Лелуш Ламперуж. Аниме. Код Гиас.»

В этот момент, когда всё встало на свои места, я смог посмотреть вновь туда, где лежали тела погибших. И тогда же в ангар въехала человекоподобная машина — найтмер, синевато-фиолетовых тонов. Пилот остановился и, направив на меня оружие, спросил то, что спросил бы любой разумный человек.

— Что здесь произошло?! Кто ты такой?! Отвечай!

Я знал, что это. Вернее, я помнил, что здесь происходило, и знал, что он тогда сказал.

— Алан Спейсер, сын графа. Моя карточка в нагрудном кармане, — облегчённо произнёс я, стараясь играть мимикой как надо. Хоть тело и не слишком слушается, но я стараюсь стоять ровно и гордо, как стоял бы здесь он.

Я не знаю, сработает ли это, ведь я даже не знаю, как это сделать. Всё, что я могу — импровизировать. Вернее, следовать инструкции, что я видел в сериале.

Кабина на спине меха открылась, и оттуда показалась женщина с волосами цвета остывшей стали — голубовато-серебристыми, коротко подстриженными. Светлая кожа только подчёркивала этот холодный отлив, создавая почти нереальный образ, в придачу к миловидному лицу и жёсткому, оценивающему взгляду.

Не теряя времени, встретившись с её взглядом, я потянулся внутрь себя, надеясь найти эту силу.

Только когда она спустилась, наведя на меня оружие, и начала подходить, я смог зацепить невидимый спусковой крючок своей силы. Гиас в глазу вспыхнул, вырисовывая символ птицы. Но вместо того чтобы использовать его, я получил огромную порцию боли, растёкшуюся от глаза прямиком в голову. В один миг я ощутил, будто раскалённый нож вонзили в глаз, а затем начали прокручивать то в одну, то в другую сторону, глубже входя в череп. Я, схватившись за глаз, рухнул на колени, с силой ударяясь о бетон пола, подвывал, держась руками за лицо, прикрывая глаз.

Кажется, она что-то говорила, но я не смог разобрать слов — её голос абсолютно терялся в звоне от боли. Всё, что я мог — рычать, мычать и плакать, чувствуя, как гиас в глазу полыхает.

Спустя, наверное, полминуты — а может, и меньше, просто время растянулось до предела — вся боль резко ушла. Я ощутил влажную руку, прикрывающую глаз, лицо горело, но это была боль от моих собственных действий, из глаза беспрерывно текли слёзы. Приподняв голову, увидел дуло пистолета, направленное на меня, очень близко, но недостаточно близко, чтобы выхватить оружие из её рук.

Но стоило мне встретиться с ней взглядом, как левый глаз вновь вспыхнул, окрашивая мир в красные тона. В глазах женщины загорелся алый знак, и спустя секунды она выронила пистолет, её тело ощутимо дрожало, иногда дёргаясь словно в припадке, но она опустилась на одно колено, опустив голову, и всё это время смотрела на меня глазами, в которых горела птица гиаса.

— Приказывай, повелитель... — сказала она, подаваясь вперёд. В её голосе чувствовалось напряжение, будто она говорила через силу. Несмотря на максимально подобострастное выражение лица, из её глаз одна за другой проступали слёзы.

Несколько секунд взирая на неё, я сделал шаг назад.

«Я в аниме. Я в чёртовом аниме, и это аниме — Код Гиас, и я в теле главного героя, и у меня есть его силы. Вот только...» Мои мысли были прерваны разрядом боли в левом глазу.

Прижимая руку к глазу, я пошёл в сторону найтмера. Нужно было срочно уходить, но прежде чем что-то делать — надо думать. Я в теле умнейшего персонажа этого мира. Лелуш должен был изменить его, чтобы все остальные жили счастливо...

«Эгоист. Вот он кто. Всё ради других, ла?»

— В найтмер... — бросил я в сторону, понимая, что теперь эта женщина будет жить ради меня.

«Гиас... Сила королей прошлого. Способная работать с чужим сознанием, сила, созданная, чтобы менять мир. Рождённая в сердце человека, она раскрывает самые сильные черты носителя.»

Женщина с трудом вздохнула, подняла голову, а затем полностью встала и, не глядя на меня, развернулась и пошла к своей машине.

Уже через пару минут я был внутри кабины, устроившись за креслом пилота — было невероятно тесно, но выбора не было. Не сидеть же на коленях у девушки, пусть и полностью подконтрольной. Вроде.

«Сила. Вот чем является гиас. Эта паранормальная хрень может перекроить мир любым своим проявлением. А мне, хах, достался сломанный меч. Так сказать. Судя по всему, я получил силу Лелуша, но раз она берёт своё начало из души или истинных чувств владельца, то именно поэтому она у меня сломанная — причиняет боль от каждого использования, судя по поведению этой женщины, не до конца подавляет сознание реципиента и, возможно, имеет временное действие. Из-за того что я не Лелуш, гиас даёт сбои.»

— Что я могу сделать в этой ситуации? — спросил я сам себя, глядя на тактическую карту.

Я помню, как Лелуш филигранно использовал повстанцев, как направлял их в слепые зоны для британцев, как его микроконтроль просто втаптывал в грязь регулярные войска. Но я этому не обучен... Всё, что я видел на карте — это отряды солдат, что постепенно, окружив поселение, зачищали каждый квартал. Район за районом. Здесь должны проживать сотни тысяч японцев, и всех их сейчас убивают...

«А ещё на поле боя присутствует Ланселот. Машина, что разгромит любое сопротивление, ибо против него нет приёма. Чёртов лом. И Судзаку...»

Мысль, что пришла ко мне, вспыхнула болью в глазах — почему-то в обоих. Мгновения хватило, чтобы зарычать от боли, но спустя миг она исчезла, а я всё ещё прикрывал глаза руками.

— Тк-х... Виллетта, каков план Кловиса? — спросил я у своего извозчика, хотя сам прекрасно помнил, как именно он хотел всё провернуть. По сути, просто окружить и задавить мирное население.

— Его высочество разделил войска для окружения поселения, поделив командование ими на шесть командиров. Также отдельно проводят зачистку чистокровные, распределённые по всем отрядам, так как уровень пилотирования у нас выше, чем у регулярных пилотов.

— Ага... Типа асы, вероятно для уничтожения найтмеров противника, пф... Хотя в нынешних условиях Кален можно так победить, лотоса ещё нет... — начал я размышлять вслух, прикидывая, как нужно поступать.

«Все ходы Лелуша в аниме понятны, и их несложно повторить... Но есть одно но — мы не знаем подробностей. По типу того приёма с поездом — откуда он? Подкрепление, склад, или Лелуш побегал с помощью гиаса и забрал двадцатку мехов? Или уловка со стеной — по сути, просто использовать доступ к системе врага и ударить по маркерам через стену. Но в реальности... А откуда он знал? Я вот даже, присматриваясь к дисплею перед Виллеттой, не могу представить, как поведёт себя вот этот отряд неподалёку — они уже третий раз останавливаются.»

Зудящая боль в глазах повторилась, и я припал к спинке кресла, что-то глухо прорычав. Снова.

Оторвавшись от кресла, прикинул наши действия.

«Не имея гения Лелуша, победить не выйдет. Не мне... Но ведь для победы можно сделать и кое-что другое... Судзаку. Гений боя, мастер ближнего боя, пилот с отменной реакцией. Способный сразиться с сильнейшими и выйти победителем. Да и победа... мне она не нужна. Главное — спасти Кален, остальные не так важны, их можно заменить и более толковыми людьми. Чтобы остановить Рагнарёк, нужно убить бессмертных — даже если это будет С.С., но это пока крайний вариант. А ещё Ллойд — он нужен... Хотя, возможно, без его разработок будет даже легче выйти победителем: развитие найтмеров станет более медленным, осторожным.»

— Вперёд. Зеленоволосую забираем с собой и спускаемся вниз.

— Есть... — произнесла Виллетта, нажав несколько кнопок. Она открыла кабину, и мы спустились на землю.

Мне определённо хотелось бы нести С.С. самому... И именно это я и сделал — у Виллетты больше шансов защитить нас, чем у меня. Хотя тело Лелуша совсем не приспособлено к переносу тяжести, хоть С.С. и не особо тяжёлая.

С трудом спустившись по лестнице, я замер — перед нами был довольно узкий, тёмный коридор. И уже здесь начиналась развилка на три тоннеля.

—... Чёрт... Ладно, тогда этот план остаётся на потом. Или он вообще не актуален.

Снова поднявшись к найтмеру, мы забрались в кабину пилота. С.С. разместили на коленях у Виллетты, а я — за креслом.

— Чёртова ведьма, долго собираешься спать? — спросил я у неё, а затем перевёл взгляд на Виллетту. — Вперёд, нам нужно разведать обстановку.

«С высокой вероятностью мои действия только усугубят ситуацию, если я буду пытаться повторить за Лелушем. Мне нужно найти его. С ним всё будет легко.»

— Виллетта, найди мне подразделение экспериментального производства найтмеров — они участвуют сегодня в боях, но без пилота. Нам нужна их экспериментальная машина.

— Да, господин.

Её ответ показался мне странным, но мы куда-то направились и уже спустя пару минут нарвались на двойку найтмеров при пехоте. Вышли мы сбоку, и к моему счастью, в нас не начали стрелять. Хотя, учитывая обстановку вокруг, я очень этого опасался. Вернее, боялся.

Нас проводили взглядом, направленной пушкой — и всё, дальше ничего не произошло.

Так, встречаясь изредка с отрядами, проводившими зачистку и, как пояснила Виллетта, обеспечивающими прикрытие, мы добрались до очень знакомой машины.

Мобильной лаборатории по разработке найтмеров, и по совместительству — транспорта Ланселота.

Это был единственный вариант, при котором мы могли противопоставить армии Британии силы, соответствующие их собственным.

— Виллетта... А мы можем покинуть окружение?

—... Да. Мы уже за основной линией фронта. Но тогда меня объявят дезертиркой.

«Я не знаю, как работает Ланселот. Виллетта тоже. Где здесь чёрный ящик или трекер — тоже неизвестно. А ведь за Ланселотом велось постоянное наблюдение. Чёрт, планы — это не моя сильная сторона...»

— ... J-11... N7... На связь! Виллетта, приём! — раздалось из динамика в кабине.

— Тц... Как всегда...

Несмотря на моё раздражение, я искал способ выкрутиться — хотя до этого было как-то не до этих вызовов, сейчас он оказался очень, очень опасным...

— Вперёд... Захвати Ланселот... И уничтожь его создателя... — отдал я приказ, вновь ощущая боль в глазу, но в этот раз не столь острую — я смог не закричать и даже рукой к глазу не потянулся.

«Стоп. Стоп, стоп. Ллойд. Я же сам, минуту назад, думал — он нужен, полезен, без него найтмеры будут развиваться медленнее, но убивать-то зачем... А теперь что? Приговорил. Вот так, между делом, одной фразой.»

Слова уже улетели. Отменять поздно — Виллетта их услышала, гиас уже впился в её волю крюком, и приказ надо было либо исполнять, либо ломать всё заново, а я не знал, выдержит ли моя сломанная сила второй перезапуск подряд.

«Я только что приказал убить человека. Не найтмер разнести, не отряд отвлечь — конкретного человека. С именем. С лицом, которое я помню по сериалу смешным, чудаковатым, вечно с чашкой чая в руках. И для меня это была строчка в тактическом плане. Просто строчка. Так легко это вышло, что аж тошно — опять, второй раз за день.»

— Да, мой лорд... — выдавила из себя Виллетта. Было видно, что она сопротивлялась гиасу, вот только моя сила работает не так, как у Лелуша, и мне было невыносимо от того, что я сейчас делаю — с ней, и с ним. Но стоит только начать заниматься самобичеванием, как мир воздаст за всё. Потом. Сейчас думать некогда — сейчас бы не сблевать второй раз за день.

— Вперёд! — крикнул я, держась за глаз.

Машина сорвалась вперёд, винтовка в руках женщины лёгким движением пальцев была направлена на мех рядом с трейлером группы разработки. Очередь оставила в нём десяток дыр, неожидавший нападения пилот даже не успел катапультироваться — машина вспыхнула и взорвалась, разлетаясь осколками. Мы влетели в машину команды разработки, и Виллетта, не стесняясь, ударила в районе кабины, убивая возможных водителей; ещё один удар пришёлся по корпусу, и последним движением она оторвала дверцы, под которыми стоял, накрытый тентом, белый найтмер.

Всё это время меня нещадно качало, крутило, словно в центрифуге. Но кабина открылась, и я вывалился на землю — на удивление мягко, хотя, кажется, я повредил себе всё...

Послышались звуки выстрелов, а я, всё ещё приходя в себя, попробовал доползти до чего-нибудь, что было бы мне укрытием. Но спустя пару минут ко мне подошла Виллетта, таща за собой синеволосую девушку.

—... А... Ты... Сисиль Круми... Я и забыл про тебя... Разработчик энергокрыльев... — протянул я, глядя на четырёх девушек передо мной. В глаз точно что-то попало.

— Я не могу запустить Ланселот, потому что он заблокирован из пункта управления в этой машине. Эта девушка заблокировала его.

— Ясно... Что будешь делать? Ты, Сисиль. Хах. Ладно, выход тут есть... — забыв на секунду о боли во всём теле, я активировал гиас. Сложно полагаться на столь нестабильный инструмент, но иного сейчас не было.

— Подчинись! — Глаз вспыхнул океаном боли, затопившим то, что уже разлилось по телу раньше. Я закричал, сжимая глаз, терпя всё, пока гиас работал. В глазах девушки вспыхнул символ, его крылья были словно раздроблены, но спустя миг она начала плакать, а её тело перестало пытаться вырваться из хватки профессиональной военной.

— Запускай Ланселот, отключи все способы слежки за ним. И спрячь нас. Виллетта, ты садись в кабину — в гетто работает повстанческий найтмер, алый Глазго... вроде бы... или что-то такое, он красный. Найди его и помоги сопротивлению выбраться из окружения. Сисиль, нам нужно попасть к Кловису... Нет, слишком много охраны. Нет, нет, нет...

***

— Ланселот, запуск! — произнесла девушка рядом со мной, и мы пошли к найтмеру Виллетты. Когда проходили мимо пункта диагностики — наверное, — я увидел тело седого, или сереброволосого, молодого мужчины.

Глава 2

В тесной кабине найтмера было не продохнуть. Воздух давно перестал быть свежим — спёртый, сухой, с привкусом металла, гари и машинного масла. Фильтры работали на пределе, но легче от этого не становилось. Мы с Сисиль забились вдвоём, плечо к плечу, стараясь лишний раз не двигаться, и за несколько часов я успел возненавидеть эти стальные гробы с их проклятой теснотой. Здесь невозможно было нормально вытянуть ноги, повернуть голову или даже немного сменить положение, не задев пилота локтем. Впрочем, жаловаться было некому, да и причин для этого имелось куда больше, чем одна тесная кабина, тем более она должна быть одноместной.

Отступив за линию окружения, мы засели на пятом этаже полуразрушенной многоуровневой парковки. Судя по конструкции, её возвели ещё до прихода британцев, а теперь от здания остался только бетонный скелет. На стенах темнели следы шрапнели, бетонные перекрытия зияли рваными пробоинами, а пол был усеян битым стеклом, обломками бетона и мусором. Ветер гулял между колоннами, гоняя пыль и клочки бумаги, а где-то далеко, за несколькими кварталами, продолжалась стрельба. Иногда до нас доносился глухой взрыв, но определить, что именно сейчас разлетелось на части — танк, найтмер или очередной кусок здания, — было невозможно. Пыль, гарь и запах машинного масла давно въелись в бетон, и казалось, что даже стены этого места пропитались войной.

Именно здесь, в этой забытой людьми и богами коробке, нам наконец удалось связаться с Виолеттой через защищённый канал Ланселота. Голос пробивался сквозь помехи обрывками: то шипение, то металлический скрежет, то несколько слов, после которых связь снова проваливалась в шум. Однако общий смысл мы уловили. Она прорывалась к нам на белом найтмере, причём управление машиной давалось ей всё тяжелее. Британские отряды висели на хвосте плотным роем и не собирались отпускать добычу, поэтому каждая минута её пути давалась с боем. Несколько раз голос Виолетты исчезал настолько надолго, что я уже начинал думать о худшем, но затем связь снова оживала, и она коротко сообщала, что продолжает двигаться.

А Си Си мы несли на руках, словно котёнка. Аккуратно, стараясь не трясти её и прикрывая собственными телами от чужих взглядов, случайных пуль и осколков, которые могли прилететь из любого переулка. После всего произошедшего она почти не реагировала на происходящее вокруг, и мне было совершенно всё равно, насколько нелепо это выглядит со стороны. В тот момент существовало только одно правило: не дать ей снова попасть под огонь.

---

Джеремия Готвальд выдохнул, когда красная машина рухнула на колени, а затем завалилась набок и с грохотом протащилась по разбитому асфальту. Он победил. Мастерство, знание местности и техническое превосходство сделали своё дело, однако пилот Сопротивления успел катапультироваться, поэтому полной победы не получилось. Враг ушёл, а значит, рано было праздновать.

— Господин Джеремия! — раздался в кабине голос связиста, надорванный и сбивчивый. — В оцепление, со стороны союзных сил, прорвался найтмер белой окраски! Он уничтожает наши отряды один за другим!

Готвальд стиснул рычаги управления. За те несколько секунд, пока он слушал доклад, на тактической карте успела разгореться алая россыпь отметок: падающие машины, исчезающие подразделения, потерянные позиции. Он мгновенно понял, что происходит. Белая машина не просто пробивала оцепление — она ломала всю построенную вокруг гетто систему блокирования.

— Где он? Кто направлен на перехват?

— Квадрат F15, северное направление. Движется невероятно быстро. Третья группа перехвата уничтожена полностью. Из-за его действий приходится стягивать соседние отряды, и на юге уже образуется окно для отступления одиннадцатых. Сейчас туда отправляют второй и седьмой пехотные отряды с поддержкой найтмеров.

Готвальд бросил короткий взгляд на карту. Брешь действительно разрасталась, и если не остановить белую машину сейчас, через несколько минут она станет полноценным коридором для отступления противника. Армейские подразделения уже показали, что не способны с ней справиться. Более того, количество уничтоженных машин не укладывалось в привычную картину боя. Противник был не просто умелым пилотом — слишком много регулярных войск он успел уничтожить в одиночку, слишком быстро перемещался и слишком уверенно пользовался городской застройкой. Впрочем, именно это и делало встречу интересной. Никто из одиннадцатых до сих пор не становился для Джеремии серьёзной проблемой, а значит, белый найтмер вполне мог оказаться тем самым исключением, ради которого стоило лично вмешаться.

Оставив поверженную красную машину дымиться среди руин, Готвальд взял курс на север. Второй найтмер двинулся следом, прикрывая его. Джеремия нырнул под эстакаду, выбросил гарпун, и рывок вознёс Сазерленд над крышами. Балконы, рекламные щиты и бетонные блоки мелькали перед ним, жилые кварталы проносились по сторонам, а машина едва успевала обходить препятствия. На пустом перекрёстке Готвальд наконец затормозил — и в тот же момент система предупреждения завыла.

Ланселот обрушился сверху, как снежная лавина. Размашистый тяжёлый удар едва не смял Сазерленд, и Готвальд в последний момент успел уйти в сторону, заставив машину взвыть от перегрузки. Следом ударила очередь из винтовки. На короткой дистанции системы прицеливания сходили с ума от помех: Фактосфера, объединявшая сенсоры найтмеров в единый массив, давала огромное преимущество на дальних дистанциях, но среди тесных улиц и бетонных стен захлёбывалась от множества близких объектов. Готвальд прекрасно это понимал и потому не стал пытаться вести обычный прицельный огонь.

Он рванул назад, вскидывая винтовку, и белая машина на мгновение сместилась в сторону, открывая капсулу и наиболее уязвимые агрегаты. Джеремия уже нажимал на спуск, когда белый найтмер вскинул руку. Механизмы взвыли, и перед корпусом вспыхнула зелёная плёнка щита. Снаряды ударили в неё и рикошетом ушли в стороны, высекая искры из асфальта. Лишь несколько попали в незащищённую ногу, но почти не причинили вреда. Готвальд едва заметно нахмурился. Щит. Этого он не ожидал. Если бы знал заранее, целился бы иначе, но теперь оставалась лишь секунда на перезарядку.

— Кто ты?! — крикнул он, отводя ствол.

Белый найтмер вскинул руку в ответ, ладонь развернулась прямо на него, но ничего не произошло. Готвальд ещё не успел понять, что именно произошло, когда из-за поворота появились два сопровождающих, зажимая противника в клещи.

— Стоять! Он мой! — взревел Джеремия.

Он бросился вперёд. На руке Сазерленда разблокировалась металлическая балка для ближнего боя, а второй рукой Джеремия вскинул винтовку и открыл огонь, прекрасно понимая, что на такой дистанции точность почти нулевая. Оставалось надеяться на случайное попадание в участок, который не прикрывал щит. Белый, как и ожидал Готвальд, прикрылся, и все выстрелы ушли в зелёную пелену или мимо.

Джеремия отбросил пустую винтовку и приготовился атаковать слева — туда, где броня выглядела целее. Если противник использовал стандартную схему блокировки, давление должно было перераспределиться на правую ногу, которая уже была повреждена. Это был расчёт, основанный на учебниках противодействия найтмерам, на опыте десятков боёв и на понимании того, как должна вести себя машина после повреждения одного из приводов. Он ударил, но стальной стержень не достиг цели: белый найтмер перехватил его обеими руками и жёстко зафиксировал конечность.

Готвальд не ожидал такого блока, однако не растерялся. Свободной рукой он собирался нанести удар в голову противника — туда, где находился основной комплекс сенсоров. До цели оставалось совсем немного. Ланселот с рёвом дёрнул зажатую руку вверх, и в экран ударил сноп искр. Кабину тряхнуло, раздался протяжный стальной скрежет, словно кто-то выдирал металл из самой конструкции машины. Корпус Сазерленда выгнулся, Джеремия потерял равновесие, а в следующий момент правый манипулятор с противным хрустом оторвало от плечевого узла. На несколько секунд Готвальд просто смотрел на пустое место, где только что находилась рука.

Разница между седьмым поколением и старой машиной оказалась чудовищной.

Косой удар ногой — и Сазерленд завалился набок, грохнувшись на асфальт. Ланселот тут же развернулся, выпустил гарпун в стену ближайшего здания и одним импульсным рывком ушёл прямо в окна, тараня стену и оставляя в ней дыру. Облако пыли взметнулось вверх, заслонив всё вокруг. Сопровождающие Готвальда открыли огонь вдогонку, но их пули ушли только в бетонную взвесь.

---

Когда Виолетта наконец доложила, что оторвалась от преследования и подобрала катапультировавшегося пилота красного найтмера, мы уже двигались к одной из баз повстанцев. Удача сыграла за нас: на пути попался один из японцев, и, увидев трофейный найтмер, он без особых вопросов указал подземный маршрут. Он даже не заподозрил, что ведёт нас туда, где собрались люди, которых мы собирались утопить в крови. Впрочем, война давно научила всех относиться к незнакомцам осторожно только тогда, когда на это оставалось время.

По затопленным и пыльным тоннелям мы добирались больше часа. Несколько раз приходилось останавливаться из-за завалов, а в некоторых местах вода поднималась почти до колен. Один раз впереди раздался грохот, и вся группа замерла, решая, не идёт ли кто-нибудь навстречу. Никто не пришёл. В конце концов впереди показался свет, а за ним — ангар.

Там нас ждал Ланселот.

Очень, очень побитый Ланселот.

Я несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, как Виолетта вообще умудрялась двигаться на этой груде металла. Правая нога машины была серьёзно повреждена — привод едва держался, броня местами разошлась, из-под неё торчали искорёженные кабели. Но это было ещё не всё. Левого манипулятора не было целиком. Его оторвало попаданием танкового снаряда, когда Виолетта вырывалась из окружения вместе с Карен.

— Как ты вообще двигалась на этом? — спросил я, не скрывая удивления.

Виолетта лишь пожала плечами, словно речь шла о незначительной царапине.

Надо будет сажать аса за Ланселот, иначе толку от этой машины не будет. СиСиль уже успела провести первичную диагностику и сообщила, что приводы повреждены почти везде, а часть систем работает на аварийных режимах. Нормальный пилот смог бы использовать Ланселот только для передвижения и то с огромными ограничениями, стараясь не нагружать повреждённые узлы. Виолетта же каким-то образом умудрилась пронести эту развалину через половину города и, судя по рассказам, по дороге ещё и снести пару многоэтажек.

Я не стал уточнять подробности. Сейчас мне было всё равно.

Когда я выбрался из кабины и прислонился к холодной бетонной стене, меня наконец накрыло. Не сразу. Сначала просто стало тихо, и я услышал собственное дыхание. Потом в памяти начали всплывать отдельные куски прошедшего дня: приказы убивать, собственные выстрелы, бегущие люди, разрывы снарядов, разбитые машины, лица тех, кто ещё секунду назад был жив.

Сердце заболело — тупо и тяжело, так, что стало трудно дышать. Я закрыл глаза и попытался сделать глубокий вдох, но грудь словно перетянули ремнём. В памяти снова вспыхнула очередная сцена, затем другая, и ещё одна. Я понимал, что должен был думать о следующем шаге, о том, как выбраться отсюда, что делать с Ланселотом, что говорить повстанцам и как вообще не умереть в ближайшие сутки. Но вместо этого я просто сидел у холодной бетонной стены и пытался собрать собственные мысли в одно целое.

Не получалось.

До меня наконец дошло, сколько людей погибло.

Люди.

Каждый из них когда-то возвращался домой, спорил с кем-нибудь, смеялся, злился, строил планы на следующий день. А сегодня они просто исчезли. И я был частью этого.

— В аниме это было проще...

---

Карен шагала по коридору подземной базы, где уже собралось командование ячейки. Здесь, в бетонном нутре, японцы чувствовали себя увереннее: знали каждый поворот, каждую запасную дверь, каждую вентиляционную шахту. Найти их без карт или предательства было почти невозможно. Сегодня им повезло. Хаос в гетто Синдзюку стал их спасением: кто-то прорвал оцепление и рассыпался по городу, кто-то ушёл в тоннели, а кто-то добрался до запасной базы на окраине.

Но многих не спасли.

И это жгло. Особенно потому, что погибали не только бойцы. Погибли тысячи гражданских, а тех, кого удалось вывести, оказалось слишком мало. Некоторые после пережитого хотели вступить в Сопротивление, требовали оружие и говорили, что больше не собираются прятаться, но по сравнению с количеством спасённых это была капля в море. А если сравнивать с населением всего гетто Синдзюку, то и вовсе ничтожная песчинка.

Подходя к месту сбора, Карен уже слышала крики. Тамаки орал, не стесняясь в выражениях:

— Британская шлюха! Это ловушка! Надо пристрелить её и валить отсюда!

— Но она вывела нас из окружения! — парировал Оги. — Да, с потерями, но мы живы. А значит, у Японии ещё есть шанс.

— Да, у нас есть трофейный Сазерленд! Плюс этот белый найтмер, хоть его нам и не дают!

Карен вздохнула и вошла в помещение.

— Тамаки, нам никто не собирался передавать найтмер.

— Чего?! Как так-то? У них два! Два найтмера! А этот белый вообще непонятно откуда взялся! Какого хрена мы должны просто смотреть?!

Тамаки, как всегда, размахивал руками, но ничего дельного не предлагал. Все понимали, что британка опасна, но одновременно понимали и другое: без её помощи значительная часть людей, находившихся сейчас в этом помещении, просто не дожила бы до конца дня.

Карен настораживало совсем другое.

— Мы ведь даже не знаем пилота этого Сазерленда, — заметил Оги, уже спокойнее. — Да и отношение той девушки...

— Она смотрит на нас как на мусор! — перебил Тамаки.

Карен промолчала и уткнулась в планшет. Нужно было узнать, что говорят по новостям, хотя она уже заранее знала ответ. Заголовки появлялись один за другим: «Подавление мятежа», «Зачистка террористов», «Террористы одиннадцатого сектора».

Она медленно закрыла планшет.

Как всегда.

Британия уже решила, что здесь произошло. Правда больше никого не интересовала.

---

Я устроился в кресле пилота, хотя в кабине было тесно до невозможности. Си Си лежала у меня на коленях — всё ещё неподвижная, хотя раны уже затянулись, оставив лишь бледные следы на коже. СиСиль оставалась в Ланселоте наготове, а ангар, несмотря на разруху, оказался достаточно просторным, чтобы разместить здесь оба найтмера.

Я опустил голову на плечо зеленоволосой девушки и попытался хотя бы ненадолго расслабиться. Но мысли не слушались. Всё, что произошло за этот день, перемешалось в голове в один бессвязный ком. Я не мог быть здесь. Этого не могло случиться. Ещё недавно этот мир существовал для меня только на экране, а теперь я сидел внутри машины, которая участвовала в настоящем бою, а на моих руках была кровь людей, которых я никогда не знал.

Я попытался отогнать мысли, но паника только нарастала — тягучая, липкая, сжимавшая горло. Как всегда, получив проблему, я отложил её на потом. Это срабатывало с мыслями о том, кто я и где оказался, с неприятными решениями, с вещами, которые не хотелось признавать. Но сейчас эта привычка стала смертельно опасной. Нельзя было бесконечно откладывать то, от чего зависела моя жизнь.

Мне придётся сделать то, что сделал Лелуш в аниме: убить императора и остановить Рагнарёк. Я не хотел становиться частью общего сознания. Не хотел растворяться в нём, терять собственную личность и превращаться в часть чего-то огромного, безличного и вечного.

Мне нужен был завтрашний день.

Незаметно я провалился в сон, продолжая обнимать Си Си и положив голову ей на плечо. После всего произошедшего организм наконец забрал своё, и я даже не заметил, как перестал слышать шум ангара.

Очнулся лишь от того, что кто-то тряс меня за плечо — очень настойчиво, но при этом удивительно мягко. Я с трудом разлепил веки. Сон не хотел отступать, а груз сегодняшнего дня всё ещё втаптывал меня в отчаяние. Передо мной было милое, но совершенно серьёзное лицо, обрамлённое зелёными прядями. Из-под чёлки выглядывал алый знак Кода, а её глаза неотрывно смотрели прямо в мои.

— Ты не он, — сказала она тихо, но твёрдо.

Я замер.

Воздух перестал идти в лёгкие. Несколько долгих, рваных вздохов ушли на то, чтобы просто не задохнуться. Я чувствовал, как воздух царапает горло, как стены кабины снова сжимаются вокруг, но заставил себя выдохнуть.

— Он умер. Я встал на его место.

— Понятно, — голос её прозвучал пусто, почти безжизненно, словно она спрашивала о погоде. Но взгляд не отрывался от моего лица. — Его Гиас... что с ним?

— А... Сила Короля. Она сломана. Я чувствую огромную боль, когда использую её, и она работает не так, как должна, — я запнулся. Нет, я знал, что она работает иначе, но сейчас Си Си не нужно было знать о будущем, о её истории и обо всём, что было известно мне. — Словно кандалы. Эта сила заставляет людей слушать меня, выполнять команды. Но они всё чувствуют и понимают, что происходит. Просто не могут сопротивляться. Я видел слёзы на их глазах, когда Виолетта убивала своих союзников.

Си Си молчала. Тишина в кабине стала почти осязаемой — густой и тяжёлой. Затем её рука легла мне на щёку. Мягко, почти невесомо, но я всё равно замер, не в силах даже моргнуть. Она прикрыла веки, и в тот же момент глаз обожгло резкой, пульсирующей болью — знакомой, чужой, проникающей под кожу и куда-то глубже. Я не мог понять, что именно она делает, но пальцы Си Си заметно дрожали у моего виска.

А затем она отдёрнула руку.

Я выдохнул — хрипло, надрывно, почти воем. Глаза сами закрылись, и только тогда я почувствовал, как по лицу скатилось что-то горячее. Слёзы. Я даже не заметил, когда начал плакать.

Си Си снова прикоснулась ко мне, но теперь её движения были совсем другими. Её ладони легли на голову, плечи и спину, осторожно поглаживая меня, словно она боялась сделать ещё больнее. Она ничего не спрашивала и не требовала объяснений, просто оставалась рядом. От этих простых прикосновений внутри постепенно отпускало: стальные тиски страха медленно разжимались, дыхание выравнивалось, а стены кабины переставали казаться такими тесными.

Я сидел неподвижно, позволяя ей гладить меня по голове, и впервые за весь этот день не пытался заставить себя быть сильным.

Мне просто дали немного времени.

И этого оказалось достаточно.