Не ходить с незнакомцами

Глава 1

Глава первая. Дверь

До того вечера Гарри считал, что хуже дяди Вернона в плохом настроении бывают только две вещи: дядя Вернон в очень плохом настроении и тётя Петуния, решившая провести генеральную уборку.

Теперь к списку пришлось добавить людей, которые входят в дом через дверь, не пользуясь дверной ручкой.

Дверь просто перестала быть дверью.

Сначала она содрогнулась.

Потом дядя Вернон поднял ружьё, которое, по мнению Гарри, выглядело гораздо внушительнее в шкафу, чем в его руках. Дадли всхлипнул. Тётя Петуния прижала сына к себе так крепко, что тому наверняка стало трудно дышать, но впервые за всю свою жизнь Дадли не пожаловался.

Снаружи что-то ударило ещё раз.

Петли сдались.

В комнату вместе с ветром, дождём и куском деревянной щепы вошёл мужчина, который по размерам совершенно не соответствовал представлению Гарри о нормальном человеке.

Гарри отступил.

Всего на шаг.

Больше было некуда.

За спиной находилась стена.

Это обстоятельство не понравилось ему сразу.

Большой человек говорил громко, двигался свободно, будто помещение принадлежало ему, и почти не смотрел на Дурслей как на людей, чьё разрешение требовалось хоть для чего-нибудь. Сначала Гарри подумал, что дядя Вернон каким-то образом влез в долги. Потом – что это кто-то из родственников тёти Мардж. Потом мужчина назвал его по имени.

Это оказалось хуже.

– Гарри Поттер, – сказал он.

Не спросил.

Гарри промолчал.

Большой человек улыбнулся.

У него была огромная борода, мокрая одежда и лицо, которое, наверное, могло казаться добрым при других обстоятельствах.

Но обстоятельства были именно эти.

Он только что выбил дверь.

– Последний раз видел тебя, ты совсем крохой был.

Гарри посмотрел на дверь.

Потом на человека.

Потом снова на дверь.

Он не помнил этого мужчину.

Не видел его фотографий.

Никогда не слышал о нём от тёти Петунии.

Это само по себе ничего не доказывало. Тётя Петуния не рассказывала о его родителях почти ничего. Однако взрослые, которых Гарри встречал раньше, обычно начинали знакомство не с разрушения чужой собственности.

Дядя Вернон, судя по цвету лица, придерживался примерно того же мнения.

– Убирайтесь!

– Да заткнись ты, Дурсль.

Гарри чуть повернул голову.

Имя.

Он знает имя дяди Вернона.

Тот вскинул ружьё.

Дальше всё произошло быстро.

Большой человек просто взял ствол и согнул его.

Не отбил.

Не выхватил.

Согнул.

Гарри замер.

У него было довольно богатое представление о том, что считается сильным взрослым. Садовник мистера Николса через три дома один таскал мешки с землёй. Мистер Полкис умел поднять Дадли вместе с велосипедом, если Дадли падал в канаву. Как-то раз Гарри видел по телевизору соревнования тяжелоатлетов.

Никто из них не сгибал ружья руками.

– Мам, – пискнул Дадли.

Петуния не ответила.

Большой человек повернулся к Гарри.

– Ну что ж, Гарри. С днём рождения.

Он протянул ему коробку.

Гарри посмотрел на неё.

Потом на его руки.

– Что это?

Мужчина рассмеялся.

– Торт.

– Зачем?

Смех оборвался.

Совсем немного.

Гарри это заметил.

– День рождения же.

– Я знаю.

– Ну вот.

Мужчина снова протянул коробку.

Гарри не взял.

Когда в школе кто-нибудь протягивал ему что-нибудь без причины, следовало сначала выяснить причину. Обычно следом оказывалась учительница, разбитое окно или компания Дадли за углом.

Торт был больше похож на хорошую причину быть осторожным, чем на повод перестать осторожничать.

– Гарри, – неожиданно сказала тётя Петуния.

Он посмотрел на неё.

Она была белой.

Не просто испуганной.

Гарри знал её испуганной. Однажды в кухню залетела оса, и тётя Петуния четыре минуты металась с полотенцем, пока Гарри не открыл окно.

Сейчас было иначе.

Она знала этого человека.

Или знала, что он такое.

– Не бери.

Большой человек нахмурился.

– Вы ему даже на день рождения торта не давали?

– Это не ваше дело!

– Очень даже моё!

Он повысил голос.

Гарри снова посмотрел на выход.

Выхода не было.

Дверь лежала на полу за спиной незнакомца.

До окна было четыре шага.

Окно маленькое.

За ним море.

Плавать Гарри умел не особенно хорошо.

Полезная информация закончилась.

Большой человек тем временем говорил что-то о письмах, школе и людях, которые давно должны были всё объяснить.

Потом выяснилось, что он знает родителей Гарри.

Точнее, утверждает, что знает.

Это уже действительно требовало внимания.

– Мою маму?

– Ещё бы! Лили была отличная ведьма. Одна из лучших.

Наступила тишина.

Гарри посмотрел на тётю Петунию.

Она закрыла глаза.

– Ведьма? – переспросил Гарри.

Большой человек принял его удивление за нечто совсем другое и расплылся в улыбке.

– А ты, стало быть, ничего не знаешь.

Гарри этого не любил.

Не фразу.

Интонацию.

Интонацию людей, которым известно что-то о нём самом, чего он не знает, и которым это почему-то приятно.

Так иногда разговаривали учителя перед тем, как вызвать его к директору.

Так говорила тётя Мардж, рассказывая соседям о его «плохой крови».

Так однажды сказал Дадли, когда прятал его школьную сумку на крыше автобусной остановки.

Ничего хорошего после таких слов ещё не случалось.

– Что именно я должен знать?

И тогда незнакомец рассказал.

Не слишком последовательно.

Гарри понял, что существует магия.

Что родители были волшебниками.

Что он сам волшебник.

Что есть школа.

Что директор школы почему-то много лет пытался связаться с ним письмами, но не сделал ничего другого.

Что его родители не погибли в автомобильной аварии.

И что их убил человек, имя которого большой мужчина произносить не хотел.

Это была очень большая информация.

Настолько большая, что Гарри почти не почувствовал её сразу.

Он смотрел на Хагрида – теперь у человека появилось имя – и думал совсем не о том, что существуют волшебники.

Он думал о другом.

– Вы были другом моих родителей?

– Конечно!

– Близким?

Хагрид задумался.

– Ну… знал их.

– Они приходили к вам домой?

– Чего?

– На чай. На Рождество. Просто в гости.

Хагрид почесал бороду.

– Ну, не то чтобы…

– Вы знаете, где родилась моя мама?

– Ну…

– Её любимую еду?

– Гарри…

– Как звали её родителей?

Петуния дёрнулась.

Хагрид перестал улыбаться.

Гарри опустил взгляд.

Понятно.

Он знал людей, которые так делали.

После смерти родителей разные взрослые иногда говорили, что очень хорошо их знали. Обычно после этого они сочувственно качали головой и уходили.

Никто из них не забрал Гарри домой.

– Вы сказали, что приехали отвезти меня в школу?

– За покупками сперва. А там…

– Кто разрешил?

Теперь Хагрид уже откровенно растерялся.

– Разрешил?

– Да.

– Так ты же волшебник.

Это не было ответом.

– Кто мой опекун?

Дядя Вернон шумно вдохнул.

Хагрид бросил на него взгляд.

– Вот эти вот?

– Законно?

– Гарри, послушай…

– Они подписали что-нибудь?

– Да какая разница!

Вот тут Гарри стало действительно страшно.

До этого происходящее было слишком странным и потому находилось где-то отдельно от обычной жизни. Теперь оно вдруг стало очень простым.

Незнакомый взрослый пришёл ночью.

Сломал дверь.

Обезоружил человека, пытавшегося его остановить.

Сообщил ребёнку, что тот должен куда-то с ним поехать.

И считал, что разрешение ему не требуется.

Очень простая история.

Такие Гарри видел по телевизору.

Там всегда потом показывали фотографию ребёнка.

– Я никуда с вами не поеду.

– Чего?

– Не поеду.

Хагрид рассмеялся.

Он действительно рассмеялся.

Это оказалось ошибкой.

Позже Минерва Макгонагалл скажет Дамблдору, что именно в этот момент всё ещё можно было исправить.

Нужно было всего лишь не смеяться.

Присесть.

Отойти от двери.

Положить зонт на пол.

И спросить мальчика, чего он боится.

Но Рубеус Хагрид никогда не был человеком сложных предположений. Он любил детей, животных, Альбуса Дамблдора и всё огромное, клыкастое или несправедливо осуждённое обществом. Он искренне приехал за сыном Джеймса и Лили Поттер, был уверен, что спасает его от ужасных родственников, и совершенно не понял, что для ребёнка перед ним стоял не добрый лесничий.

Перед ним стоял великан, которому никто не умел сказать «нет».

– Конечно, поедешь. Ты же не хочешь здесь остаться?

И Хагрид сделал шаг к нему.

Гарри прижался спиной к стене.

– Не подходите.

Хагрид остановился.

– Да я тебя не трону.

Проблема взрослых заключалась в том, что они постоянно считали такие фразы доказательством.

Гарри никогда не понимал почему.

Если человек собирался тебя тронуть, он тоже мог сказать, что не собирается.

– Отойдите.

– Гарри…

– Отойдите!

В комнате дрогнул воздух.

Хагрид моргнул.

Петуния вскрикнула.

Лампа под потолком качнулась, хотя окна были закрыты.

Хагрид наконец понял.

– Эй. Всё хорошо.

Гарри поднял руки.

Он не знал зачем.

Может быть, чтобы закрыться.

Может быть, чтобы удержать перед собой хоть что-нибудь.

– Я сказал, не подходите!

Мир хлопнул.

Именно так потом описывал это Дадли.

Не взорвался.

Не загремел.

Хлопнул.

Воздух перед Гарри свернулся невидимой стеной.

Хагрида подняло.

На краткий, совершенно невероятный миг его ботинки оказались выше пола.

Затем огромного мужчину вынесло наружу вместе с остатками дверной коробки, куском стола, собственным розовым зонтом и подарочным тортом, который раскрылся в полёте и торжественно накрыл ему голову.

Хагрид исчез в темноте.

Послышался плеск.

Внутри хижины наступила тишина.

Гарри смотрел в пустой дверной проём.

Дадли смотрел на Гарри.

Вернон смотрел на Гарри.

Петуния тоже смотрела на Гарри.

– Ой, – сказал Гарри.

Снаружи донеслось:

– Я В ПОРЯДКЕ!

Все четверо Дурслей – включая Гарри, которого Дурсли никогда не считали Дурслем, но который сейчас был готов временно принять любую фамилию, лишь бы не выходить наружу, – одновременно отступили от двери.

– Никуда ты с ним не пойдёшь, – сказал Вернон.

Гарри впервые за много лет полностью с ним согласился.

Глава 2

Глава вторая. После хлопка

Хагрид вернулся минут через семь.

Не через дверь.

Двери больше не существовало.

Он остановился снаружи.

Это Гарри оценил.

– Гарри?

– Да?

– Я войду?

Вернон открыл рот.

Петуния ткнула его локтем.

Гарри подумал.

Снаружи шёл дождь. Хагрид был насквозь мокрый. Торт с его волос исчез, но кусочек розовой глазури ещё держался на правой брови.

Выглядел он теперь гораздо менее страшно.

Не потому, что стал меньше.

Просто люди вообще выглядят менее страшными, когда у них на брови кремовая розочка.

– Зонт положите.

Хагрид посмотрел на розовый зонт.

Потом медленно положил его на землю.

– И сюда не подходите.

– Хорошо.

– Что значит «хорошо»? – возмутился Вернон. – Он вообще сюда больше не войдёт!

– Дядя Вернон.

– Что?

– У вас ружьё теперь кривое.

Вернон посмотрел на своё ружьё.

Его лицо стало оскорблённым.

– Благодаря этому… этому…

– Вот именно.

Практический смысл замечания дошёл до него не сразу.

Потом дошёл.

Вернон отступил.

– Говорите оттуда, – сказал Гарри.

Хагрид сел прямо на мокрый порог.

Вернее, на то место, где раньше был порог.

– Ладно.

Теперь происходящее стало чуть менее ужасным.

Совсем немного.

– Вы настоящий волшебник?

Хагрид кашлянул.

– В некотором роде.

Плохой ответ.

– Что значит «в некотором»?

– Ну… я учился в Хогвартсе.

– Закончили?

Пауза.

Гарри почувствовал, как Петуния за его спиной перестала дышать.

– Не совсем.

– Почему?

– Это долгая история.

– А меня хотите туда отвести.

Хагрид потёр лицо ладонью.

– Слушай, когда ты так говоришь…

– Я просто повторил.

– Да.

Хагрид тяжело вздохнул.

С моря тянуло сыростью.

Гарри вдруг ужасно захотел спать.

Не потому, что перестал бояться.

Просто иногда страх не мешал усталости, а делал её ещё тяжелее.

– Зачем директор сам не пришёл?

– Профессор Дамблдор?

– Если он главный.

– Он занятой человек.

Гарри кивнул.

Всё ясно.

Одиннадцатилетний сирота, которого одиннадцать лет никто не знакомил с миром родителей, оказался недостаточно важным делом.

Почему-то именно это прозвучало убедительно.

Люди почти всегда были заняты.

– А письма кто посылал?

– Хогвартс.

– Кто именно?

– Ну… школа.

– Школа не может писать.

Хагрид открыл рот.

Закрыл.

– Профессор Макгонагалл, наверное.

– Она знала, что письма не отдают?

– Думаю.

– И продолжала посылать?

– Да.

– Почему не позвонила?

Хагрид посмотрел на него с таким выражением, что Гарри понял: волшебники не звонят.

Интересно.

– А полиция у вас есть?

– Кто?

– Полиция.

– Ну… есть авроры.

– Если ребёнка бьют, кому он звонит?

Теперь молчание оказалось долгим.

Петуния издала едва слышный звук.

Гарри пожалел, что спросил.

Не потому что вопрос был неправильным.

Потому что ответ вдруг стал слишком важным.

Хагрид смотрел на него.

На слишком большую одежду.

На худые запястья.

На старые очки, перемотанные скотчем.

До этого он всё это видел.

Теперь впервые сложил вместе.

– Тебя били?

– Неважно.

– Гарри.

– Вы ответьте.

Хагрид покраснел.

– Есть службы. Наверняка.

– Как называются?

– Я…

– Адрес?

– Нет.

– Телефон?

– У нас нет телефонов.

– Как ребёнок им сообщает?

Хагрид не знал.

Это было заметно.

Гарри сунул руки в карманы.

– Понятно.

– Но Дамблдор…

– Что?

– Дамблдор разберётся.

Гарри устало прикрыл глаза.

Конечно.

Каждый странный взрослый в итоге знал ещё более важного взрослого, который точно со всем разберётся.

Директор школы.

Начальник.

Министр.

Папа Дадлиного приятеля Пирса.

Это всегда было очень удобно человеку, который говорил.

– Я хочу домой.

Вернон уставился на него.

– На Тисовую улицу?

– Да.

– Прекрасно! – почти выкрикнул Вернон.

Хагрид вскочил.

Гарри отступил.

Он тут же сел обратно.

– Извини.

Вот это было новое.

Гарри посмотрел на него внимательнее.

– Я не могу оставить тебя с ними.

– Почему?

– Потому что…

Хагрид явно собирался сказать что-нибудь о том, что Дурсли ужасные люди.

Гарри даже не собирался спорить.

Потом Хагрид неожиданно замолчал.

Наверное, потому что понял: человек, который ночью ворвался в чужой дом и собирался забрать ребёнка без разрешения, находился сейчас не в лучшем положении для лекции о чужих недостатках.

– Потому что я обещал Дамблдору привезти тебя.

– Это ваша проблема.

Дадли тихо хихикнул.

Петуния шикнула.

Хагрид посмотрел на Гарри и вдруг тоже усмехнулся.

Не громко.

– Да. Наверное.

Это был первый правильный ответ за вечер.

***

Утром они уехали без Хагрида.

Точнее, сначала Вернон попытался заставить Хагрида отдать лодку.

Выяснилось, что лодка принадлежит старику с берега.

Выяснилось также, что Хагрид добрался сюда каким-то другим способом и не особенно хотел объяснять каким.

После этого Вернон назвал его преступником.

Хагрид напомнил ему о чулане.

Петуния закричала на обоих.

Дадли хотел есть.

Гарри хотелось оказаться в библиотеке.

Почему именно в библиотеке, он не знал.

В библиотеке были книги.

Книги не требовали доверять им заранее. Если книга врала, можно было открыть другую.

Люди устроены хуже.

До берега добрались вчетвером в лодке.

Хагрид остался на скале.

Перед отплытием он протянул Гарри конверт.

Не приближаясь.

– Здесь твой билет.

– Куда?

– В Хогвартс.

– Я ещё не согласился.

– Знаю.

– Тогда зачем?

Хагрид посмотрел куда-то ему за плечо.

– Чтобы решение было твоим.

Гарри взял конверт.

Пожалуй, второй правильный ответ.

Хагрид учился быстро.

Глава 3

Глава третья. Очень неприятное утро Альбуса Дамблдора

Альбус Дамблдор любил утро.

Утро обладало достоинствами, которые люди почему-то постоянно недооценивали.

Например, до восьми часов утра от человека редко ожидали немедленных решений государственной важности.

В половине восьмого можно было позволить себе чай.

В четверть восьмого – лимонное печенье.

В семь утра даже директор школы имел право смотреть в окно и ничего не решать.

Поэтому стук в дверь кабинета в шесть часов двенадцать минут Альбусу сразу не понравился.

– Войдите.

Дверь открылась.

Минерва Макгонагалл вошла первой.

За ней – Рубеус Хагрид.

Мокрый.

Мрачный.

Без зонта.

Дамблдор снял очки.

– Рубеус?

– Он не поехал.

Минерва закрыла дверь.

– Кто?

Хагрид посмотрел на него с обидой.

– Гарри.

Альбус медленно положил очки на стол.

– Почему?

– Он решил, что я его похищаю.

Некоторое время никто не говорил.

На стене бывший директор Финеас Найджелус Блэк открыл глаза.

– Простите?

– Похищаю, – повторил Хагрид.

Финеас сел в кресле на своём портрете.

– Продолжайте.

Минерва метнула в него взгляд.

Портрет не исчез.

Конечно, не исчез.

Финеас Блэк никогда добровольно не покидал место, где происходило что-нибудь неудобное для другого человека.

– Рубеус, – очень спокойно произнёс Дамблдор. – Расскажите всё с самого начала.

Хагрид рассказал.

С каждым предложением Минерва становилась всё неподвижнее.

Это было плохим признаком.

Очень плохим.

Когда он дошёл до двери, её губы превратились в тонкую линию.

Когда рассказал о ружье, она прикрыла глаза.

Когда упомянул хвост Дадли, Минерва открыла их снова.

– Ты сделал что?

– Он оскорбил Дамблдора!

– Поэтому ты трансфигурировал ребёнка?

– Да не трансфигурировал я его полностью!

Минерва повернулась к Альбусу.

Дамблдор подумал, что ему всё-таки следовало начать утро с двух чашек чая.

– А затем? – спросил он.

– Затем Гарри сказал, что со мной никуда не поедет.

– И ты?

Хагрид насупился.

– Сказал, что поедет.

Минерва медленно села.

– Разумеется.

– Я же не думал…

– В этом и заключается основная сложность, Хагрид.

– Минерва, – мягко сказал Дамблдор.

– Нет, Альбус. Не сейчас.

Это тоже было плохим признаком.

– Я говорила вам одиннадцать лет назад, что эти люди неподходящие.

– Я помню.

– Судя по всему, не настолько хорошо, насколько хотелось бы.

– Минерва…

– Вы отправили к ребёнку ночью полувеликана, которого он никогда прежде не видел.

Хагрид обиженно выпрямился.

– И который, – продолжила она, – выбил входную дверь, обезоружил его опекуна, продемонстрировал магию, применил её против другого ребёнка и сообщил Гарри, что увезёт его с собой независимо от согласия взрослых.

Финеас Блэк с портрета задумчиво сказал:

– Если убрать слово «полувеликан», это почти дословное начало многих дел, которые рассматривал мой прапрадед в Визенгамоте.

– Спасибо, Финеас, – холодно сказала Минерва.

– Всегда рад помочь.

Альбус потёр переносицу.

Хуже всего было то, что Минерва не преувеличивала.

Хагрид не желал Гарри зла.

Наоборот.

Но намерения существовали внутри человека.

Поступки оставались снаружи.

Одиннадцатилетний ребёнок видел поступки.

– Что сделал Гарри?

Хагрид помолчал.

– Выкинул меня из дома.

Минерва моргнула.

– Физически?

– Магией.

– Осознанно?

– Не думаю.

Теперь уже Альбус выпрямился.

– Опишите.

Хагрид описал.

Минерва перестала сердиться ровно на полминуты.

Профессиональное любопытство победило.

– Сильный выброс, – сказала она.

– Очень, – согласился Хагрид. – Я футов двадцать пролетел.

– Пятнадцать, – поправил Финеас. – Люди всегда прибавляют расстояние после падения.

– Тебя там не было!

– Я был директором школы. Это почти то же самое.

Дамблдор поднял руку.

– Гарри пострадал?

– Нет.

– Дурсли?

– Нет.

– Ты?

– Гордый вид немного.

Минерва фыркнула.

Хагрид вздохнул.

– Он меня испугался, профессор.

И впервые с момента его появления в кабинете голос лесничего прозвучал не оскорблённо.

Тихо.

– Правда испугался.

Альбус посмотрел на него.

– Я видел детей, которые боятся, – продолжил Хагрид. – Они обычно плачут. Или бегут. А он стоял и спрашивал, кто разрешил мне его забрать.

Минерва опустила глаза.

– И про полицию спрашивал.

– Что именно?

– Куда ребёнок у нас обращается, если его бьют.

В кабинете стало очень тихо.

Даже портреты замолчали.

Альбус сцепил пальцы.

– Что ты ответил?

Хагрид отвернулся.

Ответ стал очевиден.

– Ясно, – сказала Минерва.

На этот раз без злости.

Так было хуже.

***

В семь часов двадцать три минуты сова из Министерства принесла письмо.

В семь двадцать восемь – второе.

В семь тридцать одна прибыла третья.

– Стремительно работают, – заметил Финеас.

Минерва взяла первый конверт.

– Зафиксирован мощный всплеск несовершеннолетней магии.

Второй.

– Незарегистрированное применение чар к магглу.

Хагрид тихо сказал нехорошее слово.

Третий конверт оказался толще.

Альбус вскрыл его.

Прочитал.

Потом прочитал ещё раз.

– Что? – спросила Минерва.

Он передал ей пергамент.

Она пробежала глазами строки.

Левая бровь поднялась.

– Это уже интересно.

– Что там? – спросил Хагрид.

Минерва посмотрела на него.

– Маггловская полиция зарегистрировала заявление.

Хагрид побледнел.

– Какое?

– О попытке похищения несовершеннолетнего.

Финеас Блэк захохотал.

Глава 4

Глава четвёртая. Нельзя арестовать великана, если не знаешь, что он великан

На самом деле Гарри не собирался обращаться в полицию.

По крайней мере, не сразу.

Он собирался домой.

Потом собирался найти библиотеку.

Потом, возможно, написать в эту школу.

Но всё испортил хозяин лодки.

Старик стоял на берегу и ожидал возвращения своего имущества с выражением человека, который заранее составил список претензий.

– Где второй?

Вернон прошёл мимо.

– Не знаю.

– Как это не знаете?

– Не знаю!

– Он лодку вчера брал.

– Не у меня спрашивайте!

Старик посмотрел на Петунию.

Петуния посмотрела на Гарри.

Гарри понял, что взрослые снова собираются оставить неприятный вопрос самому младшему человеку поблизости.

– Он остался на скале, – сказал он.

– Кто он?

– Хагрид.

– Фамилия?

Гарри не знал.

Это почему-то ещё сильнее испортило картину.

– А родители твои где?

Вернон резко обернулся.

– Это наш племянник.

Старик посмотрел на Гарри.

Потом на Вернона.

Потом на согнутое ружьё.

– Что с ружьём?

Вернон закрыл его пальто.

Слишком поздно.

Через двадцать минут приехала полиция.

Именно поэтому.

Не из-за записки.

Не из-за хитрого плана.

Просто пожилому владельцу лодки показалось подозрительным, что мужчина с испорченным оружием, перепуганная женщина и двое детей возвращаются с острова, где остался неизвестный огромный человек.

Иногда цивилизация работала именно так.

Кто-то замечал.

***

Полицейского звали констебль Питер Гейл.

Гарри это запомнил, потому что полицейский сначала присел перед ним.

Не хватал.

Не говорил, куда идти.

Просто присел.

– Гарри, верно?

– Да.

– Можешь рассказать, что произошло?

Гарри посмотрел на дядю Вернона.

– Без них?

Гейл тоже посмотрел.

– Конечно.

Вернон начал протестовать.

Второй полицейский увёл его на пару метров.

Гарри решил, что полиция ему нравится чуть больше, чем раньше.

Он рассказал.

Не всё.

Про магию рассказывать было глупо.

Он сказал, что ночью пришёл очень крупный мужчина, сломал дверь и хотел забрать его.

– Ты его знал?

– Нет.

– Он тебя касался?

– Нет.

Это было важно.

Хагрид не касался.

– Угрожал?

Гарри задумался.

– Мне – нет.

– Кому-то другому?

– Дяде.

– Чем?

– Он сломал его ружьё.

Констебль Хейл посмотрел на машину, где Вернон активно показывал второму полицейскому согнутый ствол.

– Вижу.

– И сделал кое-что Дадли.

– Что?

Гарри посмотрел в сторону двоюродного брата.

Хвост скрывали брюки.

Петуния с тех пор ни разу не позволила Дадли сесть.

– Не знаю, как объяснить.

Гейл не стал давить.

Это Гарри тоже отметил.

– Мужчина говорил, куда хочет тебя отвезти?

– В школу.

– Какую?

Гарри достал конверт.

Полицейский прочитал.

Перевернул.

Посмотрел на обратную сторону.

– Хогвартс?

– Да.

– Где это?

– Не сказал.

– Имя директора?

– Альбус Дамблдор.

Гейл записал.

Это имя через несколько часов окажется в компьютерной системе полиции графства.

Там оно проживёт ровно одиннадцать минут.

Потом за дело возьмётся Министерство магии.

Но пока об этом никто не знал.

– Ты хочешь ехать в эту школу?

– Я не знаю.

– А с этим мужчиной?

– Нет.

– Хорошо.

Всего одно слово.

Никаких объяснений.

Хорошо.

Гарри внезапно почувствовал, что страшная часть ночи закончилась.

***

Мафалда Хопкинс никогда не мечтала заниматься международными кризисами.

Тем более кризисами между магическим сообществом и полицией графства Корнуолл.

Она мечтала в пять часов закончить работу.

Это желание редко исполнялось.

– У нас проблема, – сказал начальник отдела.

Мафалда посмотрела на часы.

Было восемь сорок.

– Уже?

– Поттер.

Она отложила чай.

С Гарри Поттером в Министерстве существовало негласное правило: если его имя появилось в служебном документе, чай следовало отставить подальше.

– Что произошло?

– Магглы зарегистрировали попытку похищения.

– Кто похититель?

– Рубеус Хагрид.

Мафалда закрыла глаза.

– Конечно.

– Есть применение магии.

– Конечно.

– К маггловскому ребёнку.

– Конечно.

– И мощный выброс самого Поттера.

– Разумеется.

Начальник протянул ей папку.

– Министр хочет разобраться до обеда.

– Министр хочет, чтобы это исчезло до обеда.

– Это не одно и то же?

Мафалда встала.

– Именно поэтому я до сих пор занимаю младшую должность.

***

К половине десятого стало ясно, что просто изменить память полицейским не получится.

Точнее, получится.

Магически.

Административно – нет.

Заявление уже имело номер.

Были записи.

Был владелец лодки.

Были двое констеблей.

Были Дурсли.

И был Гарри Поттер.

Последнее особенно мешало.

Если бы речь шла о любом другом несовершеннолетнем маге, специалист Отдела магических происшествий мог бы аккуратно убрать несколько воспоминаний, подправить бумагу и уйти.

Но уничтожить официальный маггловский документ, в котором фигурировал Мальчик-Который-Выжил, без оформления соответствующего решения никто не решился.

Не потому что все внезапно полюбили закон.

Потому что все внезапно вспомнили о Визенгамоте.

Корнелиус Фадж особенно.

– Это недоразумение, – сказал он.

Амелия Боунс подняла взгляд от папки.

– Какое именно?

– Хагрид не собирался похищать мальчика.

– Это хорошо.

Фадж расслабился.

– Вот и я…

– Но пока совершенно не имеет отношения к вопросу.

Фадж снова напрягся.

Амелия сняла монокль.

В девять пятьдесят она была вызвана в кабинет министра как представитель Департамента магического правопорядка.

В девять пятьдесят две поняла, что утро будет длинным.

– Есть факты, Корнелиус. Совершеннолетний волшебник проник в жилище магглов без разрешения.

– Там была дверь.

– Теперь её нет.

Фадж поморщился.

– Детали.

– Затем он повредил оружие хозяина дома.

– Самооборона.

– Возможно. Затем применил трансфигурационное заклинание к несовершеннолетнему магглу.

– Мальчик его спровоцировал.

Амелия посмотрела на министра.

Фадж кашлянул.

– Я хочу сказать…

– Я поняла, что вы хотите сказать.

– И в завершение Хагрид намеревался увезти Гарри Поттера.

– В Хогвартс!

– Куда ребёнок ехать отказался.

Фадж прошёлся по кабинету.

– Амелия, это же абсурд. Все дети хотят в Хогвартс.

– Очевидно, не все.

– Он просто ничего не знает.

– Именно.

Фадж остановился.

Иногда Амелия Боунс умела произнести одно слово таким образом, что оно становилось полноценным обвинительным заключением.

– Что вы предлагаете?

– Для начала не похищать Гарри Поттера.

– Никто его не похищает!

– Прекрасно. Уже есть точка согласия.

***

К одиннадцати часам сова доставила в Хогвартс официальное уведомление.

Адресовалось оно директору.

Минерва прочла через плечо.

– «До выяснения обстоятельств Рубеусу Хагриду запрещается самостоятельно вступать в контакт с несовершеннолетним Гарри Джеймсом Поттером».

Хагрид сидел в кресле напротив стола.

– Самостоятельно?

– Тебе повезло, – сказала Минерва.

– Я ничего плохого не хотел.

– Рубеус.

– Знаю.

Он опустил голову.

– Знаю.

Дамблдор дочитал письмо.

– Министерство направит представителя к Дурслям.

– Само? – удивилась Минерва.

– В присутствии маггловского специалиста.

– У них есть такой?

– По всей видимости, теперь есть.

– Кто?

Дамблдор перевернул лист.

– Элеонора Вейл.

Минерва нахмурилась.

– Не знаю.

– Я тоже.

Финеас Блэк открыл один глаз.

– Уже интересно.

Глава 5

Глава пятая. Мисс Вейл не любит великих людей

Элеонора Вейл была невысокой женщиной сорока трёх лет, обладала прямыми каштановыми волосами, серыми глазами и необыкновенной способностью не впечатляться людьми.

Эта черта несколько вредила карьере.

Особенно в Министерстве.

Она не впечатлялась министром.

Не впечатлялась членами Визенгамота.

Однажды не впечатлилась драконом, хотя дракон, по её собственному позднейшему признанию, старался.

Работала она в маленьком подразделении Отдела международного магического сотрудничества, которое разбиралось со случаями, когда магические происшествия пересекались с маггловскими учреждениями.

Большую часть времени Элеонора объясняла французским волшебникам, почему нельзя заколдовывать британские дорожные камеры, и британским волшебникам – почему французские таможенники не обязаны считать метлу спортивным инвентарём.

Детьми она не занималась.

До сегодняшнего дня.

– Почему я? – спросила она у Амелии.

– Вы выросли среди магглов.

– Половина Министерства выросла среди магглов.

– Вы умеете пользоваться телефоном.

– Четверть Министерства умеет пользоваться телефоном.

– Вы знаете, как разговаривать с полицией.

Элеонора подумала.

– Справедливо.

– И вы не подчиняетесь Дамблдору.

– А это при чём?

Амелия посмотрела на неё поверх монокля.

– Не хочу, чтобы ребёнку снова прислали человека, который заранее знает, какое решение тот обязан принять.

Элеонора перестала шутить.

– Поняла.

– Сначала поговорите с мальчиком.

– Без директора?

– Без директора.

– Без Хагрида?

– Особенно без Хагрида.

– С родственниками?

Амелия помолчала.

– На ваше усмотрение.

Это означало, что в документах уже нашли что-то неприятное.

Элеонора взяла папку.

На обложке значилось:

ПОТТЕР, ГАРРИ ДЖЕЙМС.

Сверху кто-то красными чернилами приписал:

ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ.

Она зачеркнула надпись.

Подумала.

И написала:

РЕБЁНОК.

– Так лучше, – сказала Амелия.

***

На Тисовой улице мисс Вейл появилась в половине третьего.

Пришла пешком.

В обычном костюме.

Позвонила в дверь.

Уже этим она выгодно отличалась от предыдущего представителя волшебного мира.

Петуния открыла не сразу.

– Миссис Дурсль?

– Да.

– Элеонора Вейл. Мне хотелось бы поговорить с вами и с Гарри.

– Вы из этих?

Элеонора посмотрела на аккуратные клумбы.

На безупречную дверь.

На тюлевую занавеску, за которой кто-то немедленно отшатнулся.

– Если вы имеете в виду Министерство магии, то да.

Петуния побелела.

– Здесь?

– Я могу подождать.

Это снова оказалось правильным ответом.

Через минуту дверь открылась шире.

***

Гарри сидел за кухонным столом.

Перед ним лежал конверт Хогвартса.

Он успел прочитать письмо шестнадцать раз.

Потом нашёл атлас Великобритании и трижды проверил, нет ли там Хогвартса.

Не было.

Интернет в доме отсутствовал.

Вернон считал его бесполезной американской игрушкой.

Поэтому Гарри составил список.

Мисс Вейл увидела список сразу.

– Это вопросы?

– Да.

– Хорошо.

Она села напротив.

Не потянулась за листком.

Не попросила показать.

– Сначала вы, – сказал Гарри.

– Хорошо.

Петуния стояла у раковины.

Вернон – у двери.

Дадли после ночного происшествия лежал наверху и отказывался показываться людям.

– Вы волшебница?

– Да.

– Покажите.

Вернон фыркнул.

Элеонора кивнула.

Достала палочку.

Положила её на стол.

Гарри напрягся.

Она заметила.

– Можно?

– Что?

– Применить магию.

Странный вопрос.

То есть нормальный.

Просто Гарри впервые услышал его от волшебника.

– Что вы сделаете?

– Превращу эту чайную ложку в пуговицу.

Петуния возмущённо посмотрела на ложку.

– Потом верну.

– Ладно.

Вейл коснулась ложки.

Та стала маленькой серебряной пуговицей.

Гарри наклонился ближе.

Не исчезла.

Не была фокусом.

Пуговица лежала на столе.

Потом снова стала ложкой.

– Хорошо, – сказал Гарри.

– Теперь вопросы.

Он посмотрел на лист.

– Хогвартс существует?

– Да.

– Где?

– В Шотландии.

– Почему его нет на карте?

– Он скрыт чарами.

– От кого?

– От магглов.

– Зачем?

– Чтобы сохранять тайну существования магического мира.

– Почему?

Элеонора чуть улыбнулась.

– Это уже длинный ответ.

– У меня время есть.

Вернон кашлянул.

Гарри посмотрел на него.

– У вас тоже.

Элеонора опустила глаза.

Кажется, чтобы не рассмеяться.

Потом объяснила.

Не всё.

Но намного больше Хагрида.

Про Статут секретности.

Про Министерство.

Про школы.

Про магглорождённых.

Про волшебные семьи.

Про то, что детям действительно отправляют письма в одиннадцать.

– А если родители не разрешают?

– С магглорождёнными семьями беседует представитель школы.

– А если всё равно не разрешают?

Элеонора задумалась.

– Силой ребёнка не забирают.

Гарри посмотрел на Петунию.

Потом снова на Вейл.

– Точно?

– Точно.

– Даже если директор очень хочет?

– Даже тогда.

Вернон удовлетворённо хмыкнул.

Гарри не разделял его удовольствия.

Следующий вопрос был важнее.

– Кто отвечает за мои деньги?

Тишина.

Петуния резко повернулась.

Элеонора не сразу ответила.

– У тебя есть счёт в Гринготтсе.

– Сколько?

– Я не знаю.

– Кто знает?

– Банк.

– Кто может брать оттуда деньги?

– Это надо проверить.

– Почему раньше никто не проверял?

Вот тут Элеонора перестала выглядеть просто спокойной.

Она посмотрела на Гарри немного иначе.

– Хороший вопрос.

Гарри не хотел хороший вопрос.

Он хотел ответ.

– Вы можете проверить?

– Да.

– Сегодня?

– Вероятно.

– И сказать мне?

– Если банк подтвердит твоё право на эту информацию.

– Это мои деньги.

– Именно поэтому думаю, что подтвердит.

Гарри сделал галочку.

Следующая строка.

– Почему меня оставили здесь?

Петуния сжала край столешницы.

Элеонора посмотрела на неё.

– Это лучше спросить у профессора Дамблдора.

– Вы не знаете?

– Я знаю официальную версию.

– Какую?

– После смерти твоих родителей директор Дамблдор организовал твоё размещение у ближайших родственников.

– Он может так делать?

Элеонора замолчала.

Гарри поднял глаза.

Вот это было интересно.

– Может?

– Директор школы сам по себе – нет.

– Тогда почему сделал?

Вернон перестал улыбаться.

Петуния стала ещё белее.

– Миссис Дурсль, – сказала Элеонора, – вы подписывали документы об опеке?

Петуния молчала.

– Какие документы?

– Любые.

– Нет.

Элеонора очень медленно положила ручку на стол.

– Получали решение суда?

– Нет.

– Представитель социальной службы приходил?

– Нет.

Вернон вмешался:

– Послушайте, младенца просто оставили у нас на пороге!

Элеонора повернула голову.

– На пороге?

Гарри посмотрел на него.

– Вы говорили, меня привезли.

Петуния закрыла глаза.

– Это одно и то же.

– Нет, – сказал Гарри.

Очень тихо.

Потому что иногда громкость только мешала услышать главное.

– Не одно.

***

Через час Элеонора Вейл вышла из дома номер четыре и дошла до конца улицы.

Там остановилась.

Достала из сумки зачарованное зеркало.

– Вейл – Боунс.

Лицо Амелии появилось почти сразу.

– Ну?

– Нам понадобится юрист.

– Насколько плохо?

Элеонора посмотрела на дом.

– Ребёнок был оставлен на пороге ночью без официального оформления опеки.

Амелия помолчала.

– Продолжайте.

– Родственники утверждают, что никакой магический представитель затем их не посещал.

– Дамблдор?

– Нет.

– Министерство?

– Нет.

– Хогвартс?

– Нет.

– Кто следил за условиями проживания?

– Полагаю, ответ вам уже не понравится.

Амелия сняла монокль.

– Никто.

– Именно.

– Следы насилия?

Элеонора посмотрела в записи.

– Пока недостаточно для утверждения. Есть признаки пренебрежения. Старая одежда. Недостаточное питание возможно. Очки в плохом состоянии. Сам ребёнок избегает прямых ответов.

– Спальное место?

Элеонора замолчала.

– Элеонора?

– Родственники утверждают, что у него спальня.

– А ребёнок?

– Спросил, считается ли спальней помещение, в котором он живёт меньше двух недель.

Амелия очень тихо выругалась.

– А до этого?

– Чулан под лестницей.

Молчание.

– Я еду к Дамблдору, – сказала Амелия.

– Я с вами.

– Нет. Останьтесь рядом с мальчиком.

– Зачем?

Амелия надела монокль.

– Потому что сейчас очень многие взрослые будут объяснять, почему каждый из них действовал правильно.

– А Гарри?

– Вот поэтому и останьтесь.

Глава 6

Глава шестая. Директор

Альбус Дамблдор не любил слово «ошибка».

Не потому, что считал себя неспособным ошибаться.

Напротив.

Он прожил достаточно долго, чтобы накопить впечатляющую коллекцию ошибок и научиться различать их по тяжести.

Были ошибки обычные.

Можно было перепутать время заседания.

Не ту банку с порошком добавить в чай.

Один раз Альбус отправился на конференцию в Люксембург, хотя конференция проходила в Лихтенштейне.

Были ошибки серьёзные.

Были ошибки, последствия которых жили дольше первоначального решения.

И были поступки, которые человек много лет называл необходимостью, потому что другое слово заставило бы пересмотреть слишком многое.

Амелия Боунс приехала в Хогвартс в четыре часа.

Минерва уже находилась в кабинете.

Хагрида Дамблдор попросил не приходить.

Не потому, что хотел скрыть разговор.

Потому что Рубеус и без того выглядел так, словно готов лично отправиться на Тисовую улицу и построить Гарри новый дом из собственной хижины.

– Альбус.

– Амелия.

Она не стала садиться.

– Вы оставили Гарри Поттера на крыльце?

Минерва медленно повернула голову.

Дамблдор посмотрел на неё.

Она не знала.

Конечно.

Она знала, что он оставил мальчика у Дурслей.

Не детали.

– Да.

– Ночью?

– Да.

– В ноябре?

– Под чарами.

– Младенца.

– Амелия…

– Я уточняю обстоятельства.

Она села.

– Кто передал ребёнка Петунии Дурсль лично?

– Никто.

Минерва побледнела.

– Альбус.

– Я оставил письмо.

– Письмо? – переспросила она.

Дамблдор почувствовал, как старое решение, казавшееся тогда чистым и законченным, вдруг начало рассыпаться на отдельные подробности.

Это всегда было неприятное свойство прошлого.

Издалека оно выглядело проще.

– Существовала необходимость действовать быстро.

– Почему?

– После падения Волдеморта сохранялась опасность для Гарри.

Амелия кивнула.

– Согласна.

Это было неожиданно.

– Защитные чары, основанные на крови Лили Поттер, давали наиболее надёжную защиту.

– Да.

– Для сохранения защиты Гарри должен был считать дом родственников своим домом.

– Именно.

– Они должны были его любить?

Дамблдор помолчал.

– Нет.

Минерва закрыла глаза.

Амелия кивнула второй раз.

– Тогда мы установили следующее. Вы обеспечили физическую защиту ребёнка от сторонников Волдеморта.

– Да.

– Но не установили требований к условиям внутри защищённого дома.

– Я предполагал…

– Вот.

Одно слово.

Дамблдор замолчал.

– Вы предполагали, – повторила Амелия. – Вероятно, разумно. Ближайшая родственница. Собственный ребёнок. Благополучный район. Маггловская семья без связей с войной.

Минерва смотрела на стол.

– И я видела их, – сказала она.

Амелия повернулась.

– Что?

– Перед тем как Гарри оставили.

Дамблдор знал, что сейчас будет.

– Я весь день наблюдала за семьёй. Я сказала Альбусу, что они худшие магглы, которых можно представить.

– Минерва…

– Нет. Я тоже ушла.

Она подняла взгляд.

– Я протестовала, он объяснил причины, а я ушла. Поэтому не надо сейчас делать вид, будто всё это один Альбус.

Амелия некоторое время смотрела на неё.

– Хорошо.

Минерва нахмурилась.

– Хорошо?

– Мне не требуется назначить виновного за пять минут, профессор Макгонагалл. Мне требуется понять, что делать с ребёнком сегодня.

Это несколько разрядило комнату.

– Что говорит Гарри? – спросил Дамблдор.

– Что не хочет никуда ехать с незнакомыми людьми.

– Разумно, – тихо сказала Минерва.

– Интересуется Хогвартсом.

Дамблдор поднял глаза.

– Правда?

– Очень.

Нечто похожее на облегчение коснулось его лица.

Амелия заметила.

– Не радуйтесь раньше времени.

– Я и не…

– Радуетесь.

Дамблдор вздохнул.

– Немного.

– Он хочет доказательств.

– Каких?

– Что школа существует. Что учеников там не удерживают силой. Что его деньги действительно принадлежат ему. Что директор школы не имеет права распоряжаться его жизнью вне школы.

Альбус снял очки.

Минерва неожиданно усмехнулась.

– Мне начинает нравиться этот мальчик.

– Минерва.

– Что? Я одиннадцать лет ждала встречи.

– Теперь придётся заслужить.

Она посмотрела на него.

– Тебе тоже.

Впервые за день Дамблдор улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

– Полагаю, да.

***

Гарри увидел Альбуса Дамблдора через два дня.

Не дома.

Он отказался.

Не в Хогвартсе.

Тоже отказался.

Не в Министерстве.

Он не знал, где это.

В итоге встретились в маленькой комнате при городской библиотеке.

Выбор Гарри.

Элеонора сидела у окна.

Петуния – у двери.

Дамблдор пришёл без мантии.

Это не помогло.

Он всё равно выглядел как человек, который проиграл спор рождественской открытке.

Длинные серебряные волосы.

Длинная борода.

Полумесяцы очков.

Тёмно-синий костюм.

Нос.

Гарри посмотрел на него.

Потом на Элеонору.

– Он правда директор?

– Правда.

– Хорошо.

Дамблдор сел.

– Гарри.

– Профессор.

Брови Дамблдора дрогнули.

Наверное, ожидал чего-нибудь другого.

– Прежде всего я хотел бы извиниться.

Гарри приготовился.

Взрослое извинение почти всегда продолжалось словом «но».

– Я принял решения, которые касались твоей жизни, не убедившись впоследствии, что их последствия соответствуют моим намерениям. Это было неправильно.

Гарри подождал.

«Но» не появилось.

Интересно.

– За Хагрида тоже?

– За выбор Хагрида в качестве первого человека, который должен был познакомить тебя с нашим миром, – да.

– А он?

– За свои поступки Хагрид отвечает сам.

Ещё один хороший ответ.

Гарри посмотрел на список.

– Вы знали моих родителей?

– Да.

– Хорошо?

– Да.

– Как звали родителей моей мамы?

Дамблдор ответил.

– Где она родилась?

Ответил.

– Какой предмет не любил мой папа?

Дамблдор задумался.

– Насколько я помню, Джеймс демонстративно утверждал, что не любит историю магии. Подозреваю, на самом деле он просто не любил профессора Биннса.

– Какую еду любила мама?

– Не знаю.

Гарри поднял голову.

– Не знаете?

– Нет.

– Хагрид тоже не знал.

– У людей есть странная привычка преувеличивать степень знакомства с умершими.

Гарри помолчал.

Вот это понравилось.

Не потому, что директор чего-то не знал.

Потому что сказал.

– Вы дружили?

– Я был их учителем, затем соратником. С твоей матерью разговаривал довольно много в последние годы войны. С твоим отцом спорил чаще.

– Почему?

В глазах Дамблдора мелькнуло веселье.

– Джеймс обладал редким талантом быть правым так, что собеседнику хотелось немедленно доказать обратное.

Петуния у двери неожиданно фыркнула.

Все повернулись.

Она тут же снова стала каменной.

Гарри запомнил.

– Вы можете рассказать про них?

– Да.

– Не сейчас.

– Хорошо.

Гарри посмотрел на список.

Главный вопрос.

– Почему вы меня оставили?

Дамблдор объяснил защиту.

Без красивых слов.

Про кровь.

Про жертву Лили.

Про Волдеморта.

Про людей, которые могли искать ребёнка.

Гарри слушал.

Потом спросил:

– Значит, здесь меня не могли убить волшебники?

– Пока дом оставался твоим домом, защита была очень сильна.

– А обычные люди?

Дамблдор замолчал.

Гарри получил ответ.

– Вы проверяли?

– Нет.

– Почему?

– Я доверился нескольким косвенным источникам.

– Каким?

– Наблюдению.

– Кто наблюдал?

– Арабелла Фигг.

Петуния резко подняла голову.

– Эта кошатница?

Гарри тоже.

– Миссис Фигг волшебница?

– Сквиб.

– Кто?

Дамблдор объяснил.

Гарри почувствовал неожиданную злость.

Не сильную.

Холодную.

– Она знала?

– Не всё.

– Она видела меня.

– Да.

– Каждое лето.

– Да.

– И ничего?

Дамблдор посмотрел на него.

– Насколько мне известно, она считала, что должна лишь сообщать, находишься ли ты дома и нет ли вокруг подозрительной магической активности.

– То есть если я не умер, всё было нормально?

Элеонора закрыла глаза.

Петуния отвернулась к окну.

Дамблдор не ответил сразу.

– Нет, Гарри.

– Но вы именно это проверяли.

Тишина.

– Да.

И злость немного отступила.

Не исчезла.

Просто честный ответ не давал ей разрастись.

– Я пока не знаю, хочу ли в вашу школу.

Дамблдор кивнул.

– Это твоё право.

– Хагрид сказал, что я обязан.

– Хагрид ошибся.

– Вы хотите, чтобы я поступил?

– Очень.

– Почему?

Дамблдор улыбнулся.

– Потому что ты волшебник и тебе необходимо научиться управлять магией. Потому что Хогвартс может дать тебе знания о мире твоих родителей. Потому что я полагаю, что там у тебя могут появиться друзья.

Гарри поморщился.

Друзья звучали подозрительно.

– И потому, – продолжил Дамблдор, – что мне любопытно посмотреть, сколько вопросов ты задашь профессору Снейпу прежде, чем он потеряет терпение.

Элеонора подавилась чаем.

Гарри посмотрел на директора.

Тот выглядел совершенно серьёзным.

– Кто профессор Снейп?

– Преподаёт зельеварение.

– Он плохой?

– Нет.

Пауза.

– Но?

– Ты быстро учишься.

В этот раз Гарри улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Дамблдор заметил.

И ничего не сказал.

Правильно.

Некоторые вещи портятся, если взрослый слишком радуется.

Глава 7

Глава седьмая. Деньги

Гоблины оказались страшными.

Гарри сразу решил, что это хорошо.

Страшный человек, который выглядит страшно, значительно удобнее доброго человека, который внезапно ломает дверь.

Поэтому в Гринготтсе он чувствовал себя удивительно спокойно.

С ним приехала Элеонора.

Хагрид – нет.

Дамблдор – нет.

Петуния отказалась.

Вернон заявил, что не позволит мальчишке разгуливать по каким-то подозрительным учреждениям без взрослого, а когда ему сообщили, что взрослым будет представитель Министерства, немедленно заявил, что именно это его и беспокоит.

В итоге он тоже поехал.

И пожалел об этом через полторы минуты после входа в Косой переулок.

– Они все так одеваются? – прошептал он.

– Кто?

– Эти.

– Волшебники?

– Тише!

Гарри посмотрел на мужчину в салатовой мантии со звёздами.

– Думаю, да.

Вернон побагровел.

Странно, но это немного улучшило день.

***

У стойки банка их встретил гоблин по имени Кордрак.

– Гарри Джеймс Поттер.

Это не был вопрос.

– Да.

– Палочку.

– У меня нет.

Кордрак посмотрел на Элеонору.

– Почему?

– Он ещё не приобрёл.

– Ключ.

Гарри замер.

– Какой ключ?

Кордрак снова посмотрел на Элеонору.

Теперь уже значительно хуже.

– Ключ от хранилища Поттеров.

– У меня нет.

Вернон оживился.

– Нам ничего не давали.

Кордрак сложил длинные пальцы.

– Интересно.

Элеонора прикрыла глаза.

– У кого ключ?

Гоблин посмотрел на документы.

– Последняя зарегистрированная выдача – Рубеусу Хагриду, на основании письма Альбуса Дамблдора.

Гарри медленно повернулся к Элеоноре.

Она сказала очень нехорошее слово.

Кордрак уважительно поднял брови.

***

Через двадцать минут Хагрид примчался в Гринготтс.

Не буквально.

Вероятно, даже он понимал, что в банке гоблинов лучше не приближаться к буквальному значению слова «примчался».

Остановился в десяти шагах.

– Гарри.

– Здравствуйте.

Хагрид достал ключ.

– Вот.

– Почему он у вас?

– Дамблдор дал.

– Почему?

– Чтобы мы купили тебе вещи.

– Без меня?

– С тобой!

– Но я не согласился ехать.

Хагрид поник.

– Да.

Гарри взял ключ.

– Спасибо.

– Гарри…

Он посмотрел.

– Я хотел сказать…

Хагрид сжал руки.

– Прости.

Гарри ждал.

– Я напугал тебя.

– Да.

– Не думал.

– Знаю.

– И Дадли…

– Да.

Хагрид поморщился.

– Это было неправильно.

Вернон издал победный звук.

Хагрид метнул на него взгляд.

Гарри нахмурился.

Хагрид закрыл рот.

Это стоило ему видимого усилия.

– Неправильно, – повторил он.

Гарри покрутил ключ.

– Вы можете убрать хвост?

– Могу.

– Уберите.

Вернон перестал выглядеть победителем.

– И больше не делайте.

– Не буду.

– Даже если он вас обзывает.

– Даже тогда.

Гарри подумал.

– Хорошо.

Хагрид просиял.

– Значит…

– Я всё равно с вами один никуда не поеду.

Просияние исчезло.

– А.

– Но можете пойти с нами.

Хагрид моргнул.

– В банк?

– Да.

Просияние вернулось.

Элеонора посмотрела на Гарри.

– Уверен?

– Здесь много гоблинов.

Кордрак показал зубы.

– Разумный молодой человек.

Хагрид, кажется, не понял, было ли это комплиментом.

***

В хранилище Гарри долго молчал.

Золото выглядело неправильно.

Слишком много.

Он привык к тому, что деньги были чем-то, что другие люди имели и иногда обсуждали при нём.

Новая обувь стоила денег.

Сломанные очки стоили денег.

Школьная форма стоила денег.

Еда стоила денег.

Все эти утверждения Гарри слышал так часто, что они превратились почти в свойства предметов.

А теперь перед ним лежала гора этих самых денег.

– Это всё моё?

Кордрак склонил голову.

– Содержимое учебного хранилища Поттер.

– Учебного?

Гоблин посмотрел на Элеонору.

Она уже открыла блокнот.

– Есть ещё?

– Есть семейное хранилище, доступ к которому регулируется наследственным правом.

Вернон прислонился к стене.

– Семейное?

– Также инвестиционные активы.

Элеонора подняла голову.

– Какие?

Кордрак улыбнулся.

Гоблины улыбались так, что человек сразу вспоминал: банковское дело возникло примерно одновременно с понятием долга.

– Для получения полного отчёта наследнику требуется подтвердить личность и принять управление.

– В одиннадцать лет?

– Ограниченное.

– Кто управлял раньше?

– Назначенные попечители активов банка. Не физические лица.

Гарри почувствовал облегчение.

Почему-то он боялся услышать имя Дамблдора.

– Кто снимал деньги?

– С учебного хранилища с момента его формирования – никто.

Элеонора быстро записала.

Гарри посмотрел на неё.

– Значит, родственники не брали?

– Нет, – ответил Кордрак.

Вернон возмутился.

– Мы вообще не знали!

Гарри посмотрел на золото.

Это было важно.

Не потому, что делало Дурслей лучше.

Просто одна возможная версия мира оказалась неправильной.

Они не держали его ради денег.

Хорошо знать точно.

– Можно получить бумагу, где написано, сколько здесь?

– Разумеется.

– И сколько я потратил сегодня?

– Разумеется.

– И каждый раз потом?

Кордрак слегка склонил голову.

– Вы первый одиннадцатилетний клиент за последние годы, попросивший ежемесячную выписку.

– Это плохо?

– Напротив.

– Тогда хочу.

– Будет сделано.

Хагрид стоял у стены и выглядел задумчивым.

На выходе он тихо сказал Элеоноре:

– Я ведь в прошлый раз просто полез в хранилище.

– Я знаю.

– Не спросил его.

– Знаю.

– Думал, раз Дамблдор сказал…

Элеонора посмотрела на него.

– Рубеус.

– Что?

– Вам полезно заканчивать эту фразу до конца.

– Какую?

– «Раз Дамблдор сказал, я решил, что…»

Хагрид нахмурился.

– Не понимаю.

– Попробуйте.

Они шли по коридору.

– Раз Дамблдор сказал, я решил, что могу взять ключ.

– И?

– Что могу отвезти Гарри.

– И?

– Что могу решить, что ему будет лучше.

Элеонора кивнула.

Хагрид посмотрел вперёд, где Гарри расспрашивал Кордрака о цене обмена фунтов на галлеоны.

– Вот дерьмо.

– Именно.

Глава 8

Глава восьмая. Косой переулок

Косой переулок Гарри понравился.

Не сразу.

Сначала он слишком внимательно смотрел по сторонам.

Потом увидел магазин метёл.

Затем котёл, который сам помешивал что-то синее.

Затем женщину, спорившую с продавцом о том, что её жаба вовсе не толстая, а «мощного телосложения».

После этого стало трудно продолжать бояться мира целиком.

Можно было бояться отдельных его частей.

Это значительно удобнее.

Хагрид держался на расстоянии.

Элеонора шла рядом.

Вернон исчез через двадцать минут, заявив, что ему нужно «нормальное пиво в нормальном месте», и был обнаружен спустя час в «Дырявом котле», где пытался объяснить Тому-бармену преимущества электродрели.

Это было самое гармоничное общение Вернона с волшебным миром за весь день.

***

В магазине мадам Малкин Гарри впервые встретил Драко Малфоя.

Тот лежал на соседнем табурете, пока булавки сами подгоняли длину мантии, и разговаривал без остановки.

– Отец сказал, я могу выбрать сову. Мать хотела кошку, но кошки везде оставляют шерсть. А ты что берёшь?

– Не знаю.

– У тебя уже есть метла?

– Нет.

– Как это нет?

– Обычно.

Малфой повернул голову.

– Ты из маггловской семьи?

Гарри подумал.

– Наполовину.

– Мать или отец?

– Мать магглорождённая.

Драко слегка поморщился.

Гарри заметил.

– А что?

– Ничего.

– Выглядит как «что-то».

Драко прищурился.

– Просто странно.

– Почему?

– Ну… магглорождённые.

– Что с ними?

Драко замолчал.

Похоже, до сих пор никто не требовал от него продолжения этой мысли.

– Они не из наших семей.

– И?

– Они не знают традиций.

– Я тоже.

– Но ты полукровка.

– И тоже ничего не знаю.

Мадам Малкин у соседней стойки улыбалась, не поворачивая головы.

Драко нахмурился.

– Отец говорит…

Гарри невольно напрягся.

Ещё один отец.

– Что?

– Что Хогвартс сильно изменился.

– В плохую сторону?

– Наверное.

– Тогда зачем тебя туда отправляют?

Драко открыл рот.

Потом закрыл.

Гарри заинтересовался.

Люди часто говорили вещи, в которых были очень уверены, пока их не просили пройти ещё один шаг.

– Потому что это лучшая школа, – наконец сказал Драко.

– Значит, изменилась, но всё равно лучшая.

– Да.

– Тогда не очень сильно.

Мадам Малкин кашлянула.

Драко посмотрел на неё подозрительно.

Гарри решил, что он ему скорее нравится.

Не потому, что был приятным.

Просто с ним было занимательно.

– Я Драко Малфой.

– Гарри.

– Гарри кто?

Гарри не успел ответить.

Мадам Малкин подошла снять мантию.

– Готово, мистер Поттер.

Драко уставился на него.

– Поттер?

Гарри вздохнул.

Похоже, это будет происходить часто.

***

В магазине Оливандера стало хуже.

Старик посмотрел на Гарри так, словно ждал его со времён Римской империи.

– Гарри Поттер.

– Да.

– Я гадал, когда увижу вас.

– Одиннадцать лет?

Оливандер моргнул.

Элеонора отвернулась к полке.

– Вероятно.

Палочки не слушались.

Одна разбила вазу.

Вторая снесла стопку коробок.

Третья заставила колокольчик над дверью петь что-то очень грустное.

На шестой Гарри спросил:

– Они все так делают?

– Только если не подходят.

– А подходящая?

– Вы узнаете.

Гарри не любил такие ответы.

Они предполагали, что мир сам сообщит человеку, что делать.

Обычно мир сообщал это слишком поздно.

Потом Оливандер дал ему палочку из остролиста.

Одиннадцать дюймов.

Перо феникса.

Гарри взмахнул.

Тёплый поток прошёл по пальцам.

Из кончика палочки вырвались золотые искры.

Не взрыв.

Не страх.

Не невидимая стена.

Просто свет.

Гарри смотрел.

Ему понравилось.

Очень.

И это было опасно.

Потому что вещи, которые нравятся, легче заставляют забывать вопросы.

– Любопытно, – прошептал Оливандер.

Гарри сразу перестал любоваться.

– Что?

Старик рассказал про второе перо.

Про другую палочку.

Про Волдеморта.

Гарри слушал.

Элеонора тоже.

– Значит, моя палочка связана с его?

– Родственны сердцевины.

– Это значит, я похож на него?

Оливандер как будто удивился самому вопросу.

– Нет.

– Тогда зачем вы мне это рассказали таким голосом?

Элеонора кашлянула.

Старик задумался.

– Возможно, я излишне люблю драматические моменты.

– А.

Гарри заплатил.

На улице Элеонора рассмеялась.

– Что?

– Ничего.

– Все сегодня говорят «ничего», когда что-то есть.

– Хорошо. Мне понравился вопрос.

– Какой?

– Про голос.

Гарри сунул коробку под мышку.

– Он правда говорил странно.

– Оливандер всегда говорит странно.

– Почему никто не говорит ему?

– Думаю, боятся.

– Его?

– Нет. Что он начнёт говорить ещё страннее.

Гарри рассмеялся.

И только через несколько секунд понял, что весь последний час ни разу не смотрел, где ближайший выход.

Глава 9

Глава девятая. Условия

Поступить в Хогвартс Гарри согласился десятого августа.

Не из-за Дамблдора.

Не из-за Хагрида.

Не из-за золота.

Даже не из-за палочки, хотя палочка сильно помогла.

Решающим доводом оказался учебник по чарам.

Гарри прочитал первые четыре главы за вечер.

Потом попытался выполнить движение палочкой без заклинания.

Потом ещё раз.

Потом выяснил, что вообще-то запрещено применять магию вне школы.

Это вызвало следующий список вопросов.

Элеонора получила его совой утром.

У Гарри теперь была сова.

Хедвиг.

Выбрал сам.

Хагрид предложил оплатить.

Гарри отказался.

Хагрид не обиделся.

Это тоже помогло.

***

Условия Гарри не называл условиями.

Он просто задал вопросы.

– Если я захочу вернуться домой на Рождество, меня отпустят?

– Конечно, – сказала Макгонагалл.

Они снова сидели в библиотеке.

На этот раз директор не приехал.

Приехала заместитель.

Гарри нравилась она больше.

Профессор Макгонагалл выглядела как человек, который способен превратить тебя в табурет, но считает это административно неудобным.

– Если я не хочу оставаться летом здесь?

– Учащиеся и так покидают школу летом.

– Не в школе. У Дурслей.

Минерва посмотрела на Элеонору.

– Этот вопрос ещё решается.

– Защита.

– Да.

– Директор говорил.

– Тогда ты понимаешь сложность.

– Да.

Гарри действительно понимал.

Это раздражало.

Было бы проще, если бы Дамблдор оказался идиотом.

Но защита имела смысл.

Человек, убивший его родителей, исчез.

Его сторонники – нет.

Даже Гарри мог понять, почему прятать ребёнка было разумно.

Вопрос заключался в другом.

Почему прятать обязательно означало забыть.

– Можно защиту оставить, но жить там меньше?

Минерва задумалась.

– Возможно.

– Насколько меньше?

– Я не специалист по кровной магии.

– Кто специалист?

Пауза.

– Директор.

Гарри вздохнул.

Все дороги в этом мире почему-то вели к Дамблдору.

– Других нет?

– Есть.

– Тогда пусть проверят.

Минерва посмотрела на него.

– Ты не хочешь полагаться только на его мнение.

– Нет.

– Почему?

Гарри пожал плечами.

– Он уже один раз думал, что всё правильно.

Минерва медленно кивнула.

– Справедливо.

***

В Министерстве слово «справедливо» вызвало гораздо меньше восторга.

– Мы не можем созывать комиссию специалистов по древней защитной магии из-за желания ребёнка перепроверить Альбуса Дамблдора! – воскликнул Фадж.

Амелия подняла глаза.

– Почему?

– Потому что это Дамблдор!

– Именно поэтому перепроверка его не оскорбит.

– Вы его плохо знаете.

– Нет. Как раз хорошо.

– Это политически…

– Ребёнок не занимается политикой.

Фадж замолчал.

Это было проблемой.

Взрослые могли объяснить друг другу почти любую глупость политикой.

С одиннадцатилетними работало хуже.

– Чего он ещё хочет?

Амелия открыла лист.

– Возможность отправлять письма за пределы школы без контроля преподавателей.

– Они и так могут.

– Тогда проблемы нет.

– Что ещё?

– Получать собственные банковские выписки.

– Это вообще не дело школы.

– Тогда проблемы нет.

Фадж начал подозревать ловушку.

– Ещё?

– Иметь адрес, по которому учащийся может сообщить о действиях преподавателя, не обращаясь к самому преподавателю.

Фадж моргнул.

– Что?

– Например, в Министерство.

– Дети будут жаловаться постоянно!

– Разумеется.

– На всё!

– Разумеется.

– За плохие оценки!

– Несомненно.

– За домашние задания!

– Надеюсь.

Фадж смотрел на неё.

Амелия спокойно продолжила:

– А иногда среди сотни глупых жалоб окажется одна неглупая.

Фадж сел.

– Почему раньше этого не было?

Амелия пожала плечами.

– Потому что никто не спросил.

***

Когда идея дошла до учительской Хогвартса, Северус Снейп сказал:

– Нет.

Минерва даже не подняла головы от расписания.

– Ты не министр.

– Слава Мерлину.

– И не директор.

– Это временное упущение судьбы.

Флитвик заинтересованно читал проект информационной памятки.

– По-моему, разумно.

– Разумеется, – протянул Снейп. – Давайте официально объясним одиннадцатилетним детям, куда писать жалобы. Мистер Финниган сообщит Министерству, что я недостаточно высоко оценил его способность расплавить котёл.

– Ты ещё не знаком с мистером Финниганом.

– Я заранее не одобряю его.

Спраут хмыкнула.

– А если ребёнок действительно боится преподавателя?

– Тогда идёт к декану.

– А если боится декана?

– К директору.

– А если директора?

Снейп открыл рот.

Закрыл.

Минерва подняла глаза.

– Вот.

– Поттер, – сказал Снейп.

– Что?

– Это всё из-за Поттера.

– Частично.

– Он ещё не приехал, а уже меняет школьные правила.

– Не льсти себе. Пока только памятку.

Снейп посмотрел на неё.

– Его отец однажды убедил половину курса, что правила передвижения по лестницам нарушают фундаментальные свободы волшебника.

– И?

– Они три дня ходили в окна.

Флитвик захихикал.

Минерва сняла очки.

– Северус.

– Что?

– Постарайся не ненавидеть ребёнка заранее.

– Я не ненавижу ребёнка.

– Хорошо.

– Я ожидаю худшего.

– Это другое?

– Существенно.

Минерва снова надела очки.

– Тогда и от него ожидай того же.

Глава 10

Глава десятая. Девять и три четверти

Первого сентября Гарри проснулся в пять утра.

Поезд отправлялся в одиннадцать.

Это не имело значения.

Он проверил чемодан.

Потом ещё раз.

Мантии.

Учебники.

Котёл.

Весы.

Перо.

Чернила.

Выписка из банка.

Адрес Министерства.

Два фунта маггловских денег.

Небольшой складной нож, который Элеонора заставила вынуть после того, как увидела.

– В школе он тебе не нужен.

– Почему?

– Потому что там есть преподаватели.

– Это не ответ.

Элеонора посмотрела на него.

– Хорошо. Потому что правила запрещают оружие.

– Палочки можно.

– Не начинай.

Гарри впервые услышал от неё эти слова.

Они ему понравились.

Нож остался дома.

***

На вокзал ехали Дурсли.

Петуния молчала.

Вернон был счастлив избавиться от Гарри на большую часть года и одновременно недоволен тем, что избавление происходило не по его инициативе.

Дадли почти перестал вспоминать хвост.

Хагрид действительно убрал его.

Аккуратно.

Извинился перед Дадли.

Дадли после этого два дня ходил задумчивый и впервые в жизни столкнулся с человеком, который был сильнее его отца, мог сделать ему что угодно, но добровольно признал, что был неправ.

Пользы это пока не принесло.

Однако Гарри считал сам факт занятным.

***

– Девять и три четверти? – спросил Вернон.

– Да.

– Нет такой платформы.

– Знаю.

– Очень смешно.

– Я не шучу.

Вернон подъехал ближе.

– Значит, эти психи даже вокзал нормально указать не могут.

Гарри посмотрел на часы.

До отправления сорок минут.

Он бы не признался, но начинал нервничать.

Элеонора объяснила, как пройти.

Барьер между девятой и десятой.

Нужно просто идти.

Это звучало как начало травмы головы.

– Ладно, – сказал Гарри.

Взял тележку.

Петуния неожиданно вышла из машины.

– Подожди.

Он остановился.

Она подошла.

В руках у неё был пакет.

– Ты забыл.

– Что?

Она протянула.

Внутри лежали бутерброды.

Нормальные.

Не два сухих куска хлеба.

С ветчиной.

Сыром.

Яблоко.

Печенье.

Гарри поднял глаза.

Петуния уже смотрела в сторону.

– В поезде наверняка всё дорого.

– У меня есть деньги.

– Я знаю.

Что-то изменилось после Гринготтса.

Не стало хорошим.

Не исправилось.

Просто в доме появилась правда, которую раньше можно было не замечать.

Гарри не был нахлебником.

У него были деньги.

Он не попал к Дурслям потому, что никому больше не был нужен.

Его туда отправили.

И самое неприятное для Петунии заключалось, вероятно, в том, что она больше не могла рассказывать самой себе некоторые старые истории.

– Спасибо, – сказал Гарри.

– Не потеряй чемодан.

– Не потеряю.

– И сову.

– Она в клетке.

– Вижу.

Петуния поправила ручку сумки.

– Лили тоже всё теряла.

Гарри замер.

Она словно сама испугалась сказанного.

– Правда?

– Постоянно.

– Что?

– Перчатки. Заколки. Однажды потеряла велосипед.

– Как можно потерять велосипед?

На секунду рот Петунии дрогнул.

– Твоя мать умела.

Вернон посигналил.

Момент закончился.

Петуния отошла.

– Иди.

Гарри пошёл.

Не оглянулся сразу.

Только у входа.

Петуния всё ещё стояла возле машины.

***

Барьер существовал.

Что уже было облегчением.

С другой стороны оказался красный поезд, пар, совы, кошки, люди в мантиях и такое количество детей, что Гарри остановился.

Они обнимались.

Кричали.

Искали вагоны.

Ругались.

Плакали.

Смеялись.

Один мальчик потерял жабу.

Ещё до посадки.

Гарри вдруг понял, что Элеонора не идёт дальше.

– Вы не поедете?

– Нет.

– Почему?

– Я не учусь в Хогвартсе.

– Знаю.

– И не работаю.

– Знаю.

– Значит, это твоя часть.

Гарри посмотрел на поезд.

– А если…

Он замолчал.

Элеонора подождала.

Не закончила за него.

– Если мне понадобится?

Она достала маленькую карточку.

– Сова найдёт меня по имени.

– А если совы не будет?

– Иди к профессору Макгонагалл.

– А если проблема с ней?

– Флитвик.

– А если…

Элеонора улыбнулась.

– Гарри.

Он нахмурился.

– Что?

– Не обязательно заранее придумывать случай, когда весь мир одновременно сойдёт с ума.

– Почему?

– Потому что если это случится, план всё равно придётся менять.

Он подумал.

Логично.

– Хорошо.

– Хорошего года.

– Спасибо.

Элеонора пошла к барьеру.

– Мисс Вейл.

Она обернулась.

– Что?

– Спасибо, что спросили.

– О чём?

Гарри пожал плечами.

– Вообще.

Элеонора несколько секунд смотрела на него.

Потом кивнула.

– Пожалуйста.

И ушла.

Гарри остался один.

Это было страшно.

И замечательно.

И немного страшнее именно потому, что замечательно.

***

Свободное купе он нашёл ближе к концу поезда.

Убрал чемодан.

Поставил Хедвиг.

Сел у окна.

Проверил выход.

Потом рассердился на себя.

Потом всё равно проверил.

Через десять минут дверь открылась.

На пороге стоял рыжий мальчик.

– Здесь свободно? Везде уже битком.

Гарри посмотрел на него.

Обычный.

Немного худой.

Веснушки.

Старая мантия.

В руке бутерброд.

За спиной никого.

– Да.

– Отлично.

Мальчик закинул вещи и сел.

– Я Рон. Рон Уизли.

– Гарри.

Рон откусил бутерброд.

– Гарри кто?

Гарри посмотрел в окно.

Можно было соврать.

Впервые он подумал об этом всерьёз.

Не потому, что стыдился фамилии.

Потому что уже знал, что происходит дальше.

Глаза расширяются.

Взгляд падает на лоб.

Вопрос.

Всегда один и тот же.

– Поттер.

Рон подавился.

Гарри вздохнул.

Вот.

– Ты правда…

– Да, шрам настоящий.

Рон закрыл рот.

– Я не это хотел спросить.

Гарри посмотрел.

– А что?

– Правда Хагрида тобой через стену выбило?

Гарри уставился на него.

Рон начал смеяться.

– Это уже все знают!

Гарри закрыл лицо ладонями.

– О нет.

– Фред говорит, ты отправил его прямо в море.

– Кто Фред?

– Брат.

– Его там не было!

– Я знаю.

– Тогда откуда…

– Хагрид рассказал Чарли. Чарли написал Биллу. Билл написал Фреду и Джорджу.

– Зачем?

Рон пожал плечами.

– Мы Уизли.

Словно это всё объясняло.

Дверь купе снова открылась.

Два одинаковых рыжих лица появились одновременно.

– Вот он.

– Герой дня.

– Мальчик-Который-Отказался-Идти-С-Хагридом.

– Исчезните, – сказал Рон.

– Мы только познакомиться.

– Фред.

– Джордж.

– Не обязательно запоминать.

– Мама до сих пор путает.

– Не путает!

– Не разрушай красивую историю.

Они посмотрели на Гарри.

Гарри посмотрел на них.

– Вы всем рассказали?

– Нет.

– Почти всем.

– Зачем?

Близнецы переглянулись.

– Потому что смешно.

Гарри подумал.

Это была настолько простая причина, что возразить оказалось трудно.

– Хагриду было не смешно.

– Потом было.

– Сначала не очень.

– Он сказал, торт жалко.

Гарри невольно улыбнулся.

– Торт был ужасный.

– Тогда справедливость восторжествовала.

Они исчезли.

Рон продолжал жевать.

– Не обращай внимания.

– Они всегда такие?

– Нет.

Пауза.

– Иногда хуже.

Гарри посмотрел на дверь.

Потом на Рона.

Поезд дёрнулся.

Платформа поплыла назад.

Он ожидал, что почувствует страх.

Часть его действительно испугалась.

Но рядом сидел рыжий мальчик, который уже доедал второй бутерброд и не пытался никуда его вести.

Это оказалось неожиданно важно.

– Хочешь печенье? – спросил Гарри.

Рон посмотрел на пакет.

– Домашнее?

– Тётя дала.

– Тогда да.

Гарри протянул.

Рон взял одно.

Только одно.

Не всю пачку.

Ещё одна мелочь.

Гарри начинал подозревать, что доверие вообще состоит из мелочей.

Не из того, что кто-то говорит, будто дружил с твоими родителями.

Не из громкого имени.

Не из титула.

Не из торта.

Из человека, который спрашивает, прежде чем сделать.

Из того, кто садится на расстоянии.

Кто отвечает «не знаю».

Кто возвращает ключ.

Кто берёт одно печенье, когда ему предложили печенье.

Возможно, это была слишком маленькая основа для дружбы.

Но Гарри пока не требовалась дружба.

Для начала достаточно было не хотеть выйти через окно.

За дверью кто-то громко спросил:

– Кто-нибудь видел жабу?

Рон простонал.

– Началось.

Гарри посмотрел на него.

– Что?

– Школа.

И почему-то именно тогда Гарри окончательно решил, что останется.

Хотя бы до Рождества.

Глава 11

Глава одиннадцатая. Шляпа, которая лезет в голову

Девочку с жабой звали Гермиона Грейнджер.

Точнее, жаба принадлежала не ей.

Это Гарри понял через минуту.

Через две он узнал имя владельца – Невилл Лонгботтом.

Через три – что Гермиона уже выучила несколько заклинаний.

Через четыре – что она читала о Гарри.

Через пять ему захотелось спрятаться под сиденьем.

– Ты есть в «Современной магической истории», «Взлёте и падении тёмных искусств» и «Великих магических событиях двадцатого века»!

Гарри посмотрел на Рона.

– Почему?

– Потому что ты знаменитый.

– Я ничего не сделал.

Гермиона моргнула.

– Ты победил Сам-Знаешь-Кого.

– Мне был год.

– Но…

– Я даже ходить, наверное, нормально не умел.

Рон прыснул.

Гермиона нахмурилась.

– Исторический факт от этого не меняется.

– А что именно я сделал?

Она открыла рот.

Гарри ждал.

– Ну…

– Вот.

Рон уже смеялся.

Гермиона посмотрела на Гарри с раздражением.

– Это не значит, что книги неправильные.

– Не значит.

– Но ты думаешь.

– Я думаю, что хочу прочитать сам.

Это обезоружило её сильнее спора.

– У меня есть «Современная магическая история».

– Дашь?

– Конечно.

– Тогда спасибо.

Гермиона слегка растерялась.

Очевидно, она готовилась к продолжению дискуссии.

– А жабу вы не видели?

– Нет.

– Хорошо. Я пойду дальше.

Она вышла.

Рон подождал.

– Она сумасшедшая.

– Она дала книгу.

– Ещё не дала.

– Даст.

Рон посмотрел на дверь.

– Откуда знаешь?

– Она сказала.

– Люди иногда не делают.

Гарри посмотрел на него.

Рон пожал плечами.

– Что?

– Ничего.

У всех были свои причины что-то знать.

***

Большой зал оказался красивее всего, что Гарри видел.

И хуже всего приспособлен для человека, не любящего внимание.

Сотни лиц.

Свечи.

Потолок.

Преподаватели.

Гарри сразу нашёл Дамблдора.

Потом Макгонагалл.

Хагрида за преподавательским столом не было.

Он сидел дальше, у стены.

Когда Гарри посмотрел, Хагрид только поднял ладонь.

Не махал.

Не кричал.

Не подошёл.

Гарри кивнул.

С другого конца стола Дамблдор заметил этот обмен и улыбнулся.

Хагрид учился.

***

Распределяющая шляпа Гарри не понравилась сразу.

– Она делает что? – прошептал он.

Рон пожал плечами.

– Надевают на голову.

– Зачем?

– Распределяет.

– Как?

– Не знаю.

Вот это уже было знакомо.

Макгонагалл называла имена.

Дети садились.

Шляпа кричала факультет.

Когда дошло до Гермионы, Гарри уже понял общий принцип.

Когда вызвали его, зал зашептался.

Это было отвратительно.

Он сел.

Шляпу опустили на голову.

Стало темно.

А потом голос сказал прямо внутри:

«Так».

Гарри чуть не сорвал её.

«Спокойнее».

«Вы у меня в голове».

Шляпа замолчала.

«Разумеется».

«Выйдите».

«Простите?»

«Из головы».

Если бы у шляпы было лицо, Гарри подозревал, что сейчас оно выглядело бы оскорблённым.

«Молодой человек, я занимаюсь этим почти тысячу лет».

«Вы спрашиваете разрешение?»

Пауза.

Очень долгая.

«Нет».

«Почему?»

«Потому что иначе распределение было бы затруднительно».

«Это не ответ».

Шляпа вздохнула.

Прямо у него в голове.

Ощущение было ужасное.

«Хорошо. Могу я посмотреть твои склонности и наиболее выраженные черты характера, чтобы подобрать факультет?»

Гарри подумал.

«Что именно увидите?»

«Не воспоминания целиком, если не стану искать глубже. Способ мышления. Ценности. Страхи иногда сами лежат близко».

«Не трогайте воспоминания».

«Договорились».

Гарри расслабился.

Совсем немного.

Шляпа что-то пробормотала.

«Интересно».

«Что?»

«Ты недоверчив».

«Знаю».

«Нет. Не так. Ты проверяешь».

«Это плохо?»

«Иногда».

«А хорошо когда?»

«Когда остальные слишком быстро поверили».

Гарри подумал о Хагриде.

О Дамблдоре.

О миссис Фигг.

О том, как одиннадцать лет никто не задал простой вопрос.

Как он живёт.

«Смелость есть», – сказала Шляпа.

Гарри поморщился.

«Не думаю».

«Смелые редко думают».

«Это глупо».

«И поэтому тебе подойдёт…»

Шляпа задумалась.

«Рейвенкло мог бы быть полезен».

Гарри представил факультет людей вроде Гермионы.

Неплохо.

«Слизерин тоже».

«Почему?»

«Ты думаешь о последствиях раньше поступка. Ценишь возможность выбирать. Не любишь, когда тобой управляют».

Это звучало разумно.

«Но».

«Что?»

«Ты уже выбрал».

Гарри не понимал.

«Когда?»

«В поезде».

Рон.

Одно печенье.

Гарри вдруг улыбнулся.

«Ах».

Шляпа тоже как будто улыбнулась.

«ГРИФФИНДОР!»

Стол взорвался аплодисментами.

Гарри снял Шляпу.

Передал Макгонагалл.

– Спасибо.

Она удивлённо подняла брови.

Шляпа пробормотала ей:

– Вежливый мальчик. Изматывающий, но вежливый.

Макгонагалл сделала вид, что не слышала.

Гарри пошёл к столу.

Рон сдвинулся.

Освободил место.

Никто не сказал ему, куда садиться.

И Гарри сел сам.

Глава 12

В конце первого дня Гарри сделал три вывода о Хогвартсе.

Во-первых, замок был великолепен. Во-вторых, замок был совершенно безумен. В-третьих, Элеонора Вейл сильно недооценила ситуацию, когда сказала, что не нужно заранее продумывать случай, при котором весь мир сойдёт с ума одновременно.

Лестницы двигались.

Портреты разговаривали.

Привидения проходили через стены.

Двери могли не открываться, если им не нравилось, как ты просишь.

Одна лестничная площадка исчезла прямо перед ними.

– Это нормально? – спросил Гарри.

Перси Уизли, староста, даже не повернулся.

– Да.

– Почему?

– Хогвартс.

Гарри посмотрел на Рона.

– Это у вас универсальный ответ?

– Почти.

– Ужасно.

– Привыкнешь.

Гарри в этом сомневался.

***

В спальне стояло пять кроватей.

Гарри остановился на пороге.

Пять.

Его собственная была у окна.

С балдахином.

С одеялом.

С тумбочкой.

С маленькой табличкой:

ГАРРИ ПОТТЕР.

Он подошёл.

Открыл шкаф.

Пусто.

Заглянул под кровать.

Рон заметил.

– Ты что-то потерял?

– Нет.

– Тогда зачем смотришь?

Гарри выпрямился.

– Просто.

Рон пожал плечами.

И не спросил больше.

Невилл возился с чемоданом.

Дин Томас развешивал плакат футбольной команды.

Симус Финниган пытался выяснить, можно ли зачаровать шторы.

Всё было нормально.

Так нормально, что Гарри стало не по себе.

Он положил руку на спинку кровати.

Его.

На весь год.

Никто не мог переселить туда Дадли.

Никто не положит туда старые коробки.

Никто утром не скажет, что он слишком долго спал в чулане.

– Гарри?

Он обернулся.

Рон держал пакет.

– Это твоё.

Петуниины бутерброды.

Гарри забыл их в сумке.

– Хочешь?

– Я уже три ел.

– Когда?

– В поезде.

– Эти?

– Нет. Мамины.

– Тогда бери.

Рон взял. Снова один.

Гарри сел на кровать. Матрас прогнулся. Хороший.

– Рон.

– М?

– А у вас дома сколько комнат?

– Не знаю.

– Как можно не знать?

Рон подумал.

– Много.

– У каждого своя?

Рон засмеялся.

– Нет. Я с братьями жил. Теперь почти один, потому что они уже здесь или уехали.

– А родители?

– У них своя.

– А если гости?

– Там разберёмся. Можно наверху. Можно у Перси, если его выгнать.

– Его можно выгнать?

– Очень желательно.

Гарри улыбнулся.

– Почему спрашиваешь?

Вот.

Вопрос.

Гарри посмотрел на кровать.

– Просто интересно.

Рон уже собирался отвернуться.

Гарри вдруг сказал:

– Я раньше в чулане спал.

Рон замер.

Не сказал «что».

Не засмеялся.

Не спросил зачем.

Просто посмотрел.

– Под лестницей.

– У тебя не было комнаты?

– Теперь была.

– Теперь?

– После писем дали.

Рон медленно сел на соседнюю кровать.

– Это же…

Гарри напрягся.

Вот сейчас.

Жалость.

Ужас.

Какая-нибудь фраза.

Рон нахмурился.

– Там хоть окно было?

Гарри моргнул.

– Нет.

– Жуть.

И откусил бутерброд.

Всё.

Не сделал из этого Гарри.

Не сделал из этого трагедию.

Просто чулан без окна – жуть.

Гарри почувствовал, как плечи сами опустились.

– Да.

– Моя комната наверху. Летом там жарко ужасно.

– Есть окно?

– Есть.

– Тогда не считается.

– Ты просто не был летом в Норе.

– Норе?

– Дом наш.

– Он называется Нора?

– Да.

– Почему?

– Потому что родители странные.

– А они знают?

– Думаю.

Гарри рассмеялся.

***

Поздно вечером он лежал под одеялом и слушал чужое дыхание.

Невилл сопел.

Симус ворочался.

Рон что-то пробормотал во сне.

Гарри не спал.

В первый раз за очень долгое время дверь находилась не в двух шагах от его лица.

Это почему-то пугало.

Если что-нибудь случится, до неё далеко.

Зато было окно.

И палочка на тумбочке.

И четыре других мальчика в комнате.

Он повернулся.

Луна светила через стекло.

Где-то далеко часы пробили одиннадцать.

Хогвартс жил вокруг.

Скрипел.

Шуршал.

Иногда что-то стучало в стенах.

Один раз мимо окна пролетело нечто большое.

Гарри решил не выяснять.

Не всё нужно было выяснять в первый вечер.

Это тоже оказалось новым.

Он закрыл глаза.

***

В директорском кабинете Альбус Дамблдор в это же время читал отчёт.

«Учащийся Гарри Джеймс Поттер прибыл в Хогвартс. Распределён на факультет Гриффиндор. Инцидентов при прибытии не зарегистрировано».

Ниже Минерва добавила от руки:

«Если не считать двадцатиминутного спора с Распределяющей шляпой о праве на ментальную неприкосновенность».

Дамблдор снял очки.

Перечитал.

Потом засмеялся.

Финеас Блэк проснулся.

– Что?

– Ничего.

– Когда люди смеются ночью над документами, это редко ничего.

Дамблдор передал ему лист.

Финеас прочёл.

– Поттер.

– Да.

– Полагаю, год будет отвратительным.

– Полагаю, интересным.

– Одно другому не мешает.

Дамблдор посмотрел в окно.

Где-то в башне Гриффиндора спал мальчик, которого он одиннадцать лет представлял себе совсем иначе.

Наверное, в этом и была ошибка взрослых.

Они часто представляли детей заранее.

Сын Джеймса.

Сын Лили.

Мальчик-Который-Выжил.

Спаситель.

Сирота.

Ребёнок под защитой.

Все эти слова были правдой.

И ни одно из них не оказалось самим Гарри.

Дамблдор подумал о Хагриде.

О чулане.

О Петунии.

О вопросе, который мальчик задал ему в библиотеке.

«Вы проверяли?»

Слишком простой вопрос.

Неприятные вопросы вообще редко бывали сложными.

– Финеас.

– Что?

– Напомни мне завтра связаться с Николасом.

Портрет подозрительно прищурился.

– Фламелем?

– Да.

– Зачем?

– Хочу, чтобы он посмотрел расчёты кровной защиты.

Финеас помолчал.

– Не доверяешь собственным?

Дамблдор улыбнулся.

– Перепроверяю.

Портрет фыркнул.

– Мальчишка уже плохо на тебя влияет.

– Возможно.

На этот раз Альбусу это совершенно не мешало.

Глава 13

Профессор Снейп заранее не одобряет

Северус Снейп увидел Гарри Поттера утром второго сентября.

И сразу понял две вещи.

Первая: мальчик невероятно похож на Джеймса.

Вторая: именно поэтому смотреть на него внимательно не стоит.

Северус успешно придерживался второго вывода примерно три секунды.

Потом Поттер поднял голову.

Глаза были Лили.

Разумеется.

Судьба никогда не ограничивалась одним ударом, если могла сделать его художественно завершённым.

Северус отвернулся.

***

На первом уроке зельеварения он решил вести себя совершенно обычно.

Это было разумно.

Он одинаково презирал почти всех первокурсников.

Никакой дискриминации.

– Поттер.

Мальчик поднял глаза.

– Что получится, если добавить измельчённый корень асфоделя к настою полыни?

Грейнджер вскинула руку.

Поттер посмотрел на неё.

Потом на Снейпа.

– Не знаю.

– Какая неожиданность.

Несколько слизеринцев засмеялись.

Поттер не покраснел.

Просто спросил:

– Это было в заданном чтении?

Северус замолчал.

– Что?

– В списке к сегодняшнему уроку.

– Предполагается, что ученик способен читать не только то, что ему задали.

– Хорошо. Тогда где можно найти ответ?

Класс затих.

Не дерзость.

Вот что раздражало.

Если бы Поттер ухмылялся, Северус знал бы, что делать.

Если бы огрызался – тем более.

Но мальчик просто спрашивал.

– «Магические настои и зелья», страница шестьдесят три.

Поттер открыл учебник.

Нашёл.

Провёл пальцем.

– Сонное зелье.

– Живой Смерти, – холодно поправил Снейп.

– Здесь написано «сильнодействующее усыпляющее средство, известное как напиток Живой Смерти».

– Пять баллов с Гриффиндора за пререкания.

Поттер замолчал.

Северус почувствовал удовлетворение.

Ровно на две секунды.

Потом мальчик достал маленькую записную книжку.

Что-то записал.

Северусу это не понравилось.

– Что вы делаете?

– Записываю.

– Что именно?

– За что сняли баллы.

– Зачем?

Поттер поднял глаза.

– Чтобы знать.

Северус почувствовал странное предчувствие.

Макгонагалл за преподавательским столом вчера слишком довольно смотрела на него.

Теперь он понял почему.

– Уберите.

– Хорошо.

Поттер убрал.

Без спора.

Это было ещё хуже.

***

Через двадцать минут Невилл Лонгботтом расплавил котёл.

Снейп закрыл глаза.

Конечно.

Финниган пока лишь слегка поджёг стол.

Значит, судьба распределила катастрофы между двумя учениками.

Зелье полилось на пол.

Лонгботтом вскрикнул.

Поттер и Уизли одновременно отскочили.

– Идиот! – рявкнул Снейп.

Невилл побледнел.

Северус взмахнул палочкой, уничтожая разлив.

– Я ясно сказал добавлять иглы после снятия котла с огня!

– Я…

– В больничное крыло.

Невилл дрожал.

Поттер вдруг сказал:

– Я отведу.

Северус повернулся.

– Вас никто не спрашивал.

Поттер напрягся.

Вот теперь в глазах появилось что-то знакомое.

Не Джеймс.

Совсем другое.

– Он не знает дорогу.

– Мистер Малфой проводит.

Драко удивлённо поднял голову.

Поттер посмотрел на него.

Малфой пожал плечами.

– Ладно.

И снова Поттер не стал спорить.

Северус неожиданно почувствовал себя так, будто выиграл поединок, на который другой человек не пришёл.

Раздражающее ощущение.

***

После урока Гарри достал карточку Элеоноры.

Посмотрел.

Потом убрал.

Рон заметил.

– Будешь жаловаться?

– На что?

– Снейп снял баллы.

– За это глупо.

– Он к тебе придирался.

– Да.

– Тогда?

Гарри пожал плечами.

– Пока ничего.

– Почему?

– Хочу понять, он со всеми такой или только со мной.

Рон задумался.

– Умно.

Гермиона, шедшая впереди, обернулась.

– Профессор Снейп очень квалифицированный преподаватель.

Рон закатил глаза.

– Началось.

Гарри посмотрел на неё.

– Откуда знаешь?

– Я читала.

– Где?

Гермиона замедлилась.

– В школьной информации.

– Там могут написать «наш преподаватель ужасный»?

Рон захохотал.

Гермиона сердито посмотрела.

– Это несерьёзно.

– Почему?

– Потому что…

Она замолчала.

Гарри ждал.

Гермиона вздохнула.

– Хорошо. Не могут.

– Значит, это не доказательство.

– Но и твой один урок не доказательство.

– Именно.

Она остановилась.

– Ты со мной согласился?

– Да.

– А.

Рон посмотрел на обоих.

– Вы двое будете ужасны.

– Почему? – одновременно спросили Гарри и Гермиона.

Рон застонал.

Глава 14

Через неделю Дамблдор получил первую жалобу.

Не от Гарри.

От Перси Уизли.

«Уважаемый представитель Министерства,

в информационном листе указано, что учащиеся вправе сообщать о системных нарушениях безопасности. Я хотел бы уточнить, считается ли системным нарушением отсутствие ограждений на лестничных пролётах, которые меняют положение без предупреждения.

С уважением, Персиваль Игнатиус Уизли, староста Гриффиндора».

Амелия прочитала письмо.

Потом второе.

От Гермионы Грейнджер.

Про отсутствие полного списка запрещённых заклинаний в библиотеке.

Третье.

От ребёнка с Хаффлпаффа, который жаловался на призрака, проходящего через туалетную кабинку.

Четвёртое.

От близнецов Уизли.

Амелия открыла.

«Уважаемое Министерство,

считается ли нарушением прав учащегося тот факт, что школьный завхоз Аргус Филч угрожает подвешивать детей за запястья, если технически пока никого не подвесил?

Дополнительный вопрос: если да, можно ли сообщить ему это официально? Желательно очень большим письмом.

Фред и Джордж Уизли.

P.S. Мы готовы оплатить сову».

Амелия опустила голову на руки.

Элеонора заглянула в кабинет.

– Всё хорошо?

Амелия молча протянула письма.

Элеонора прочла.

Села.

Начала смеяться.

– Не смешно.

– Очень смешно.

– Я предупреждала Фаджа.

– Именно поэтому смешно.

Амелия взяла последнюю записку.

– А Поттер молчит.

– Может, всё хорошо.

Обе посмотрели друг на друга.

– Нет, – одновременно сказали они.

Гарри действительно не жаловался.

Он был занят.

Учился.

Терялся.

Находился.

Разговаривал с портретами.

Однажды двадцать минут спорил с дверью.

Выиграла дверь.

Познакомился с Почти Безголовым Ником.

Узнал, что привидения не могут есть.

После этого долго размышлял, почему на пирах для них всё равно ставят приборы.

Спросил.

Ник обиделся.

Гарри извинился.

По вечерам они с Роном играли в шахматы.

Гарри проигрывал.

Постоянно.

Это было удивительно приятно.

В доме Дурслей проигрыш почти всегда означал, что Дадли затем будет напоминать о нём неделю.

Рон после победы просто расставлял фигуры снова.

– Ещё?

– Ещё.

Иногда дружба складывалась совсем незаметно.

Никто не объявлял её.

Не назначал дату.

Просто однажды Гарри понял, что увидел свободное место за столом и автоматически подумал, что надо оставить его Рону.

Это немного напугало.

Потом прошло.

Письмо он написал Хагриду.

Не Министерству.

«Здравствуйте, Хагрид.

У нас был первый урок полётов. Невилл упал. Профессор Макгонагалл сказала, что я буду ловцом, хотя первокурсникам нельзя играть в командах. Я спросил почему мне можно. Она сказала, что правила допускают исключение. Я попросил показать правило. Оно правда есть.

Ещё Малфой украл напоминалку Невилла, но потом вернул.

Не совсем сам.

У вас всё хорошо?

Гарри».

Хагрид прочитал письмо пять раз.

Потом пошёл к Дамблдору.

– Он мне написал.

– Поздравляю.

– Сам.

– Это обычно подразумевается письмом.

– Профессор!

Дамблдор улыбнулся.

– Рад за тебя, Рубеус.

Хагрид сел.

– Что отвечать?

– Правду.

– А вдруг не то скажу?

– Тогда извинишься.

Хагрид задумался.

– Просто?

– Иногда.

– Вы раньше так не говорили.

Дамблдор посмотрел на него.

– Я раньше многое считал сложнее, чем оно было.

– А другое?

– Другое проще, чем хотелось бы.

Хагрид почесал бороду.

– Ничего не понял.

– Я тоже.

– Тогда ладно.

Он встал.

– Хагрид.

– Да?

– Не предлагай ему тайком разводить дракона.

Хагрид застыл.

– Я и не…

Дамблдор посмотрел поверх очков.

– Даже если когда-нибудь появится такая возможность.

– С чего вы взяли?

– Интуиция.

Хагрид ушёл.

Финеас Блэк открыл глаза.

– Ты всё-таки стареешь.

– Почему?

– Следовало отобрать у него яйца заранее.

Дамблдор задумался.

– Возможно.

А в башне Гриффиндора Гарри уже спал.

На тумбочке лежала палочка.

В ящике – письма.

Под кроватью – чемодан.

Дверь находилась далеко.

Гарри больше не проверял её каждый вечер.

Не потому, что Хогвартс оказался безопасным.

Хогвартс определённо не был безопасным.

Вчера лестница попыталась отвезти Симуса на четвёртый этаж вместо третьего.

Позавчера Пивз сбросил на учеников корзину с чернилами.

На первом этаже за запертой дверью кто-то однажды очень отчётливо зарычал.

Нет.

Безопасность здесь вообще понимали своеобразно.

Просто Гарри понемногу обнаруживал другую вещь.

Если спросить Макгонагалл, почему она что-то делает, она отвечает.

Если сказать Хагриду не подходить, он теперь останавливается.

Если написать Элеоноре, она пишет обратно.

Если Рону сказать, что не хочется говорить, тот может пять минут помолчать, что для Рона было серьёзной жертвой.

Если Гермиона не знает ответа, она идёт искать книгу.

Если Дамблдор ошибается, его, как выяснилось, можно заставить это признать.

Мир не стал добрым.

Это было бы слишком просто и, пожалуй, неправдоподобно.

Он стал предсказуемее.

А для ребёнка, который слишком долго жил в ожидании чужого настроения, предсказуемость иногда означала почти то же самое, что покой.

Почти.

Потому что на третьем этаже всё ещё находилась запертая дверь.

А Гарри Поттер уже несколько дней пытался понять, почему директор школы, который после их знакомства начал с подозрительным уважением относиться к вопросам безопасности, держит за этой дверью трёхголовую собаку.

Вот это действительно требовало объяснений.

Глава 15

Собака, которой совершенно нечего делать в школе

Трёхголовую собаку Гарри увидел в четверг.

До четверга он знал о ней только то, что за дверью на третьем этаже кто-то живёт.

В понедельник оттуда рычало.

Во вторник дверь содрогнулась.

В среду мимо неё прошёл профессор Квиррелл и ускорил шаг.

К четвергу Гарри решил, что существуют вещи, о которых совершенно необязательно узнавать лично.

Это было разумное решение.

Оно продержалось до половины десятого вечера.

— Мы заблудились, — сказал Рон.

— Нет.

— Гарри, здесь третий этаж.

— Я знаю.

— Нам нужен седьмой.

— Я знаю.

— Значит, мы заблудились.

— Это лестница заблудилась.

Рон посмотрел назад.

Лестница, которая ещё минуту назад соединяла третий этаж с четвёртым, медленно и совершенно бессовестно уезжала к противоположной стене.

— Думаешь, ей стыдно?

— Нет.

— Мне тоже так кажется.

Они возвращались из библиотеки.

Точнее, Гарри возвращался из библиотеки, а Рон возвращался вместе с Гарри, потому что обнаружил неприятное свойство дружбы: иногда друг идёт туда, куда тебе самому совершенно не нужно.

Гермиона осталась.

Она сказала, что прочитает ещё одну главу.

Рон сообщил, что люди, которые произносят в библиотеке слова «ещё одна глава» после девяти вечера, должны автоматически переводиться в Рейвенкло.

Гермиона посоветовала ему уйти.

Он ушёл.

Теперь они стояли в тёмном коридоре, а до отбоя оставалось двенадцать минут.

— Там проход, — сказал Гарри.

— Там запрещённый коридор.

— Он ведёт к лестнице.

— Откуда знаешь?

— Карта.

— Какая?

Гарри достал сложенный лист.

Рон уставился.

— Ты нарисовал карту Хогвартса?

— Пытаюсь.

— Зачем?

Гарри посмотрел на него.

— Чтобы не стоять здесь.

Рон подумал.

— Ладно. Это убедительно.

Карта была плохая.

Не потому, что Гарри плохо рисовал.

Потому что Хогвартс считал картографию личным оскорблением.

Коридоры иногда заканчивались не там, где начинались вчера. Лестницы перемещались. Один короткий проход возле кабинета чар по вторникам почему-то становился длиннее почти вдвое, а дверь на пятом этаже три дня открывалась в чулан, после чего внезапно снова начала вести в класс.

Гарри уже дважды переписывал план.

Он подозревал, что к Рождеству либо закончит карту, либо начнёт разговаривать со стенами.

В Хогвартсе второе не исключало первого.

— Идём.

— Там Филч.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он везде.

Это тоже было убедительно.

Они свернули.

Запрещённый коридор оказался совершенно обычным.

Это разочаровало.

Гарри ожидал хотя бы предупреждающих надписей.

Ничего.

Каменный пол.

Факелы.

Несколько дверей.

— Почему он запрещён? — прошептал Рон.

— Не знаю.

— Может, там ремонт.

Гарри посмотрел на него.

— Дамблдор сказал на пиру, что туда нельзя заходить тем, кто не хочет умереть мучительной смертью.

— Может, серьёзный ремонт.

Гарри фыркнул.

А потом они услышали шаги.

Филч.

Определённо Филч.

Гарри уже научился узнавать его походку. Завхоз двигался по школе так, словно каждый ученик лично задолжал ему деньги.

— Сюда.

Ближайшая дверь оказалась заперта.

— Алохомора, — прошептал Гарри.

Рон замер.

— Откуда ты…

Дверь открылась.

— Гермиона.

— Она тебя научила?

— Нет. Три раза сказала, что первокурсникам нельзя использовать это заклинание без разрешения.

— И ты запомнил.

— Да.

— Гермиона будет в восторге.

— Не говори.

Они проскользнули внутрь.

Закрыли дверь.

Шаги приблизились.

Прошли мимо.

Гарри выдохнул.

— Отлично.

Рон не ответил.

— Рон?

Тот смотрел вверх.

Гарри тоже поднял голову.

Сначала он увидел лапы.

Огромные.

Потом грудь.

Потом одну голову.

Вторую.

Третью.

Все три медленно опустились.

Шесть глаз посмотрели на мальчиков.

Гарри подумал.

Это был очень короткий процесс.

— Назад.

— Уже.

Они попятились.

Средняя голова оскалилась.

Слюна упала на пол.

— Не беги, — прошептал Гарри.

— Я и не…

Левая голова зарычала.

Рон побежал.

Гарри тоже.

Дверь открылась удивительно легко.

Они вывалились в коридор, захлопнули её и понеслись прочь.

Филч был где-то рядом.

Отбой наступил.

Карта выпала.

Гарри потерял один ботинок.

Ничто из этого больше не имело значения.

Они добрались до лестницы.

Потом до другой.

Потом до портрета Полной Дамы.

— Пароль?

Рон согнулся пополам.

— Капут драконис.

— Что с вами?

— Собака.

— Какая собака?

— Большая.

— Насколько?

Гарри прислонился к стене.

— Очень.

Полная Дама посмотрела на них.

— Это не единица измерения.

— Три головы, — сказал Рон.

— А.

Она открыла проход.

Так спокойно, что Гарри остановился.

— Вы знали?

— О чём?

— О собаке.

— Разумеется.

— И?

— Что «и»?

— Она там.

— Очевидно.

— В школе.

— Гарри, дорогой, в Хогвартсе много животных.

— Она пыталась нас съесть.

Полная Дама задумалась.

— Тогда лучше туда не ходить.

Портрет закрылся.

Гарри несколько секунд смотрел на обратную сторону.

— Мне начинает казаться, что у волшебников очень странное понимание безопасности.

— Только начинает?

В спальне Рон почти сразу уснул.

Гарри — нет.

Он лежал и думал о собаке.

Не о том, какая она страшная.

Это было очевидно.

О другом.

Собака не просто находилась в комнате.

Она стояла над люком.

Гарри заметил его уже у двери.

Большой деревянный люк в полу.

Значит, собака что-то охраняла.

Можно было сообщить Макгонагалл.

Но что именно?

«Здравствуйте, профессор. Мы нарушили прямой запрет директора, вскрыли дверь заклинанием и обнаружили именно ту опасность, о которой нас заранее предупредили».

Даже Гарри понимал слабость позиции.

К тому же Дамблдор явно знал.

Он сам запретил коридор.

Значит, собака находилась там с разрешения директора.

Гарри повернулся.

Невилл спал.

Рон сопел.

Ветер стучал веткой в окно.

В обычной школе директор не держал трёхголовых собак.

Наверное.

Гарри никогда не учился в обычной школе-интернате и поэтому не мог утверждать наверняка.

Утром он спросит Гермиону.

Она наверняка скажет, что им вообще не следовало туда идти.

Потом захочет узнать, что под люком.

Гарри уже достаточно хорошо её знал.

Он улыбнулся в темноте.

Некоторые люди были удивительно предсказуемы.

Это нравилось ему всё больше.

Глава 16

Гермиона совершенно не интересуется люком

— Меня совершенно не интересует, что под люком.

Гарри посмотрел на Рона.

Рон посмотрел на Гарри.

— Я же говорил, — сказал Гарри.

— Ты говорил обратное.

— Я знал, что она так скажет.

Гермиона сердито закрыла книгу.

Они сидели за дальним столом библиотеки.

— Вы могли погибнуть.

— Могли, — согласился Гарри.

— И вас это не беспокоит?

— Беспокоит.

— Не похоже.

— Поэтому мы туда больше не пойдём.

Гермиона приготовилась спорить.

Остановилась.

— Что?

— Не пойдём.

— Правда?

— Зачем?

— Чтобы узнать, что там.

— Ты же сказала, тебя не интересует.

— Меня не интересует!

Рон закашлялся.

Мадам Пинс посмотрела на них.

Все трое пригнулись.

Гермиона понизила голос.

— Просто если директор держит в школе опасное животное…

— Хагрид держит.

— Откуда знаешь?

Гарри вспомнил.

— Он любит опасных животных.

— Это не доказательство.

— Нет.

Гермиона одобрительно кивнула.

Рон посмотрел на них обоих с выражением человека, которому очень не нравится направление развития цивилизации.

— Но проверить можно, — сказал Гарри.

— Как?

— Спросить.

Гермиона замолчала.

— Хагрида?

— Да.

— Он скажет?

— Может.

— А если нет?

— Значит, нет.

Рон положил подбородок на ладонь.

— Вы оба ужасно скучные.

— Почему?

— Потому что нормальные люди идут ночью узнавать.

Гарри посмотрел на него.

— Мы вчера пошли ночью узнавать.

— Случайно.

— Результат тебя не устроил?

Рон потрогал рукав, который собачья слюна успела немного подпалить.

— Устроил.

Хагрид действительно признался.

Не сразу.

Сначала они пришли на чай.

Потом он достал печенье.

Печенье Хагрида обладало удивительным свойством: его можно было хранить десятилетиями без всяких чар.

Гарри подозревал, что оно уже хранилось.

— Хагрид.

— М?

— У вас есть трёхголовая собака?

Хагрид замер.

Чашка остановилась у бороды.

— С чего взял?

— Значит, есть.

— Я не сказал!

— Вы перестали пить.

Хагрид посмотрел на чашку.

Рон отвернулся, чтобы скрыть смех.

Гермиона сидела очень прямо.

— Мы её видели, — сказала она.

— ЧТО?!

Птицы на крыше хижины взлетели.

— Тише, — сказал Гарри.

— Что вы там делали?!

— Заблудились.

— На третьем этаже?!

— Да.

— В запрещённом коридоре?!

— Потом.

— Вы же могли…

Хагрид остановился.

Гарри ждал.

— Погибнуть мучительной смертью? — подсказал Рон.

— Именно!

— Директор предупреждал.

Хагрид закрыл лицо руками.

— Дети.

Это прозвучало как диагноз.

— Его зовут Пушок? — спросил Гарри.

Хагрид медленно убрал руки.

— Откуда знаешь?

— Не знаю. Вы сейчас сказали.

— Я не…

— Сказали.

— Чёрт.

Гермиона сжала губы.

— Хагрид, почему опасное животное находится в школе?

— Он не опасный.

Трое детей посмотрели на него.

— Хорошо, — сдался Хагрид. — Немного.

— Он пытался нас съесть, — сказал Рон.

— Вы чужие.

— Это школа.

— Для него чужие.

Гарри подумал, что логика здесь всё-таки присутствовала.

Не очень утешительная.

Но присутствовала.

— Что он охраняет?

— Ничего.

Гарри посмотрел.

Хагрид вздохнул.

— Не ваше дело.

— Хорошо.

— Что?

— Хорошо.

Хагрид подозрительно прищурился.

— И всё?

— Да.

— Не будете спрашивать?

— Вы сказали, не наше дело.

Рон уронил печенье.

Гермиона тоже выглядела слегка разочарованной.

Хагрид смотрел на Гарри.

— Правда?

— Правда.

Гарри отпил чай.

Хагрид расслабился.

— Вот и молодцы. Потому что это между профессором Дамблдором и Николасом Фламелем.

Тишина.

Хагрид закрыл глаза.

Рон медленно повернулся к Гарри.

Гермиона открыла рот.

Гарри поставил чашку.

— Кто такой Николас Фламель?

— Никто.

— Вы только что…

— Забудьте.

— Хорошо.

Хагрид открыл один глаз.

— Правда?

— Нет.

— Я так и знал.

По дороге в замок Гермиона шла быстро.

— Николас Фламель.

— Да, — сказал Рон.

— Имя знакомое.

— Мне нет.

— Я где-то читала.

— Ты везде читала.

— Именно поэтому сложно вспомнить.

Гарри молчал.

— Ты чего? — спросил Рон.

— Думаю.

— О Фламеле?

— О Дамблдоре.

Гермиона повернулась.

— Что?

— Он говорил, что собирается с ним связаться.

— Когда?

— В библиотеке.

— Ты уверен?

— Кажется.

Гарри попытался вспомнить.

Нет.

Дамблдор не говорил этого ему.

Он вообще не упоминал Фламеля.

Странное ощущение.

Будто имя уже где-то встречалось.

— Нет, — сказал Гарри. — Перепутал.

— С чем?

— Не знаю.

Гермиона посмотрела внимательно.

— Может, читал?

— Может.

Рон пожал плечами.

— Значит, ищем Фламеля.

Гарри остановился.

— Зачем?

Рон тоже остановился.

— В смысле?

— Зачем нам знать?

— Потому что Пушок что-то охраняет.

— И?

— И это секрет.

— И?

Рон нахмурился.

— Ты издеваешься?

— Нет.

Гермиона задумалась.

— Вообще-то он прав.

Рон повернулся к ней.

— Нет.

— Мы знаем, что директор сознательно охраняет какой-то предмет.

— Да.

— Значит, он знает.

— Да.

— И Хагрид знает.

— Да.

— Значит, проблема какая?

Рон несколько секунд молчал.

— Вы испортили приключение.

Гарри рассмеялся.

— Прости.

— Нет, серьёзно. Так нельзя.

— Почему?

— Потому что если есть трёхголовая собака и тайна, нужно узнать тайну.

— Кто сказал?

Рон задумался.

— Все.

— Кто все?

— Люди.

— Какие?

— Нормальные.

Гермиона закатила глаза.

— Потрясающая аргументация.

— Спасибо.

Но вечером она всё равно пошла в библиотеку искать Николаса Фламеля.

Гарри не удивился.

Он тоже пошёл.

Не потому, что тайна обязательно требовала раскрытия.

Просто любопытство оказалось вещью, которую очень легко осуждать до тех пор, пока тайна не лежит в двух этажах от твоей спальни.

Глава 17

К концу октября Гарри уже мог пройти от башни Гриффиндора до Большого зала четырьмя маршрутами.

Пятью, если одна из лестниц находилась в хорошем настроении.

Он перестал каждый вечер составлять карту.

Не потому, что закончил.

Потому что понял: закончить её невозможно.

Некоторые вещи приходилось принимать такими, какие они есть.

Это открытие далось Гарри нелегко.

Хогвартс вообще оказался местом, где человеку регулярно приходилось выбирать между здравым смыслом и реальностью.

Реальность почти всегда выигрывала.

Например, в четверг утром профессор Флитвик учил их поднимать перья.

В обычном мире перья и так были достаточно лёгкими.

В волшебном требовалось три недели упражнений, чтобы заставить их подняться ещё выше.

Гермиона справилась первой.

Разумеется.

— Вингардиум Левиоса.

Перо поднялось.

Флитвик захлопал.

— Превосходно, мисс Грейнджер!

Рон посмотрел на своё перо.

Оно лежало.

— Предатель.

— Ты неправильно двигаешь кистью, — сказала Гермиона.

— Я двигаю.

— Не так.

— Оно перо. Пусть не придирается.

— И произношение.

— Что с ним?

— Ты говоришь «Левиосар».

— Нет.

— Да.

— Гарри?

Гарри не поднял головы.

— Меня здесь нет.

— Трус.

— Разумный человек.

Гермиона вздохнула.

— Нужно «Левиоса». Не «Левиосар».

Рон повернулся.

— Хочешь сама?

— Уже сделала.

— Тогда отстань.

Гермиона замолчала.

Гарри поднял глаза.

Это было маленькое мгновение.

Настолько маленькое, что Рон уже отвернулся.

Но Гарри увидел её лицо.

Не сердитое.

Хуже.

Гермиона собрала книги сразу после звонка и ушла.

— Ты зря, — сказал Гарри.

Рон всё ещё воевал с пером.

— Что?

— Так сказал.

— Она сама постоянно поправляет.

— Потому что знает.

— Вот именно.

— Что именно?

— Раздражает.

Гарри посмотрел на него.

— Ты тоже раздражаешь.

— Спасибо.

— Я серьёзно.

Рон замер.

— Очень мило.

— Но я же тебе так не говорю.

— Сейчас сказал.

— Потому что ты сказал ей.

Рон нахмурился.

— Она постоянно ведёт себя так, будто умнее всех.

— Она умнее нас.

— Говори за себя.

Гарри посмотрел на его перо.

Оно лежало.

Рон тоже посмотрел.

— Ладно. В чарах.

Гарри собрал вещи.

— Она нам помогает.

— Никто не просил.

— Иногда люди помогают без просьбы.

— Иногда от этого хочется их придушить.

— Это уже твоя проблема.

Рон обиделся.

До обеда они не разговаривали.

К ужину забыли.

О Гермионе тоже.

И именно это потом беспокоило Гарри больше всего.

Хэллоуин в Хогвартсе был прекрасен.

Сотни тыкв.

Летучие мыши.

Золотые тарелки.

Свечи.

Запах еды.

Гарри сидел между Роном и Невиллом и впервые видел праздник, который никто не использовал как повод напомнить ему, что он лишний.

Он уже собирался взять картофель, когда двери распахнулись.

Квиррелл вбежал в зал.

Тюрбан съехал набок.

Лицо было белым.

— Тролль! В подземелье!

Он остановился.

— Тролль в подземелье!

Пауза.

— Я подумал, вам следует знать.

И упал.

Несколько секунд все молчали.

Потом зал взорвался.

Гарри не кричал.

Он сразу посмотрел на преподавателей.

Это оказалось привычкой.

Если взрослые знают, что делать, лучше не мешать.

Дамблдор поднялся.

И голосом, который перекрыл сотни детей без всякого крика, приказал всем вернуться в гостиные.

Старосты поднялись.

Перси начал собирать гриффиндорцев.

— Все за мной!

Гарри встал.

Рон тоже.

Они дошли до дверей.

И только там Рон остановился.

— Гермиона.

Гарри тоже.

— Что?

— Она не знает.

— О тролле?

— Она весь день в туалете.

Гарри почувствовал, как внутри что-то неприятно опустилось.

— Откуда знаешь?

— Парвати сказала.

Они посмотрели друг на друга.

Вот здесь канон, если бы кто-то его записывал, наверное, ожидал бы, что два одиннадцатилетних мальчика немедленно отделятся от группы и отправятся искать тролля.

Гарри этого не сделал.

Он схватил Перси за рукав.

— Гермиона не с нами.

Перси обернулся.

— Что?

— Гермиона Грейнджер. Она в туалете.

— Каком?

— Не знаю.

— Девичьем, — сказал Рон.

Перси посмотрел на него.

— Это я понял.

— На первом этаже, кажется.

Перси побледнел.

Потом повернулся к Пенелопе Кристал, которая вела Рейвенкло.

— Пенелопа!

Через двадцать секунд информация дошла до Макгонагалл.

Через тридцать она исчезла в коридоре вместе с Флитвиком.

Снейп ушёл в другую сторону.

Дамблдор остался в зале, пока детей выводили.

Гарри пошёл с Перси.

Рон рядом.

— Всё? — спросил Рон.

— Что?

— Мы просто идём?

— Да.

— А Гермиона?

— Макгонагалл пошла.

Рон нервно оглянулся.

— Может, надо помочь?

Гарри тоже хотел.

Очень.

Вот что оказалось неприятно.

Стоять в безопасном месте и ждать было гораздо тяжелее, чем бежать.

Когда бежишь, кажется, что делаешь что-то полезное.

Когда доверяешь другому человеку, приходится признать, что он справится лучше.

Гарри это не нравилось.

— Она взрослая ведьма, — сказал он скорее себе.

— Да.

— Профессор.

— Да.

— И знает школу.

— Да.

Они прошли ещё десять шагов.

— Гарри.

— Что?

— Я всё равно хочу вернуться.

— Я тоже.

Но они не вернулись.

Тролля нашли через четыре минуты.

Гермиону — через пять.

Макгонагалл влетела в туалет за несколько секунд до того, как дубина опустилась.

Тролль обнаружил, что превращённый в камень предмет весом почти в триста фунтов очень плохо продолжает двигаться.

Флитвик обездвижил его.

Гермиона сидела под раковиной.

Не ранена.

Только мокрая.

И очень злая.

— Мисс Грейнджер!

Макгонагалл опустила палочку.

Гермиона посмотрела на неё.

— Я ничего не делала.

Минерва остановилась.

— Я и не говорила.

— Хорошо.

Флитвик отвернулся.

Макгонагалл несколько секунд боролась с собой.

— Вы ранены?

— Нет.

— Тогда идёмте.

— А тролль?

— Останется здесь.

Гермиона посмотрела на огромную каменную фигуру.

— Надолго?

— Пока профессор Дамблдор не решит, куда его деть.

— А как он попал в школу?

Макгонагалл закрыла глаза.

Флитвик тихо сказал:

— Мне нравится это поколение.

Гермиона вернулась в гостиную через час.

Гарри и Рон ждали.

Она остановилась.

Рон встал.

— Ты нормально?

— Да.

— Хорошо.

Гермиона посмотрела на него.

— Мне сказали, вы сообщили профессору Макгонагалл.

— Гарри.

— Рон вспомнил, где ты.

— Гарри сказал Перси.

— Потому что Рон вспомнил.

Гермиона переводила взгляд с одного на другого.

— Спасибо.

— Не за что, — сказал Гарри.

Рон покраснел.

— Я ещё…

Он запнулся.

Это было редкое зрелище.

— Я зря сказал утром.

Гермиона молчала.

— Ты правда иногда раздражаешь, — добавил Рон.

Гарри закрыл глаза.

— Но я тоже, — быстро продолжил тот. — Наверное. И это не значит, что надо было…

Он махнул рукой.

— В общем, извини.

Гермиона посмотрела на него.

— Ты тоже раздражаешь.

— Знаю.

— Особенно когда жуёшь с открытым ртом.

— Я не…

— Жуёшь.

— Иногда.

— Постоянно.

— Хорошо.

Гарри сел обратно.

Это было удивительно.

Два человека могли извиниться и не умереть.

Хагрид уже доказал.

Теперь Рон.

Гарри начинал подозревать, что это вполне обычная человеческая способность, просто в доме номер четыре её почему-то редко использовали.

Гермиона села рядом.

— Что делаете?

— Ждём тебя.

Она замерла.

— А.

Рон подвинул шахматы.

— Играешь?

— Я не умею.

— Научу.

— У тебя завтра эссе по трансфигурации.

— Вот поэтому и играем.

Гермиона посмотрела на Гарри.

— Он безнадёжен.

— Знаю.

— Эй.

И именно так Гермиона Грейнджер стала их другом.

Без тролля, которого они победили втроём.

Без нарушения правил.

Без героического вранья профессорам.

Просто потому, что двое мальчиков заметили её отсутствие.

Иногда этого было достаточно.

Глава 18

Неправильный тролль

На следующий день Гарри написал Элеоноре.

Не жалобу.

Вопрос.

«В Хогвартс вчера проник тролль. Его нашли в коридоре возле туалета на первом этаже. Никто не пострадал.

Это считается обычным происшествием для школы или нужно сообщать?»

Элеонора прочитала письмо за завтраком.

Потом ещё раз.

Позвала начальника.

Начальник прочитал.

— Он издевается?

— Думаю, искренне спрашивает.

— Тролль?

— Да.

— В школе?

— Да.

— Как?

— Вот это мне тоже интересно.

Через час письмо лежало у Амелии.

Через два — у Фаджа.

Через три Министерство направило в Хогвартс запрос.

Дамблдор получил его за обедом.

Прочитал.

Посмотрел на преподавательский стол.

Снейп ел суп.

Квиррелл пил воду.

Макгонагалл проверяла какие-то бумаги.

— Минерва.

— М?

— Министерство интересуется троллем.

— Быстро.

— Гарри написал.

Она подняла голову.

— Жалобу?

— Вопрос.

— Какой?

Дамблдор передал письмо.

Минерва прочла.

Губы дрогнули.

— Ну?

— Что?

— Это обычное происшествие?

— Нет.

— Тогда отвечай.

Дамблдор посмотрел на неё.

— Ты получаешь удовольствие.

— Небольшое.

***

Проблема заключалась в том, что никто не знал, как тролль попал внутрь.

Это было уже менее смешно.

Хогвартс защищали.

Не только стенами.

Чарами.

Случайный тролль не мог просто открыть дверь.

Да и двери он, скорее всего, не нашёл бы.

Дамблдор созвал преподавателей.

— Возможно, он забрёл из леса, — предположила Спраут.

Снейп покачал головой.

— Через защитный периметр?

— Чары не рассчитаны на каждое животное.

— На троллей рассчитаны.

Флитвик кивнул.

— Северус прав.

Квиррелл нервно теребил рукав.

— В-возможно, проход.

— Какой? — спросила Минерва.

— С-старый.

— Где?

— Не знаю.

Снейп посмотрел на него.

Квиррелл опустил глаза.

Дамблдор заметил.

Он вообще многое замечал.

Проблема заключалась в том, что раньше слишком часто считал замеченное достаточным.

Теперь пришлось проверять.

— Аргус.

Филч поднялся.

— Проверить все внешние двери.

— Уже.

— Результат?

— Ни одна не взломана.

— Тайные ходы?

Филч оскорблённо фыркнул.

— Если бы я знал все тайные ходы, половина учеников уже висела бы…

Он остановился.

В комнате стало тихо.

Минерва медленно повернулась.

Филч побледнел.

— …получила бы взыскания.

Флитвик кашлянул.

Снейп прикрыл рот рукой.

Дамблдор посмотрел на завхоза.

— Аргус, нам отдельно следует поговорить о формулировках, которыми вы пользуетесь при учениках.

— Они пожаловались?

— Пока нет.

— Тогда…

— Пока.

Филч сел.

***

Тролль перестал быть забавным происшествием через два дня.

Снейп пришёл к Дамблдору вечером.

Хромал.

— Северус?

— Коридор третьего этажа.

Дамблдор перестал писать.

— Что?

— Чары на двери нарушены.

— Дети?

— Нет.

— Уверен?

— Я способен отличить детскую Алохомору от попытки снять сложную защиту.

Дамблдор встал.

— Пушок?

— На месте.

— Люк?

— Закрыт.

— Камень?

— Пока.

Они посмотрели друг на друга.

— Тролль был отвлечением, — сказал Снейп.

— Возможно.

— Не возможно.

— Северус.

— Кто-то впустил его в школу.

Дамблдор подошёл к окну.

Вот теперь картина менялась.

Кто-то знал о камне.

Кто-то находился внутри Хогвартса.

И кто-то был готов подвергнуть детей опасности ради возможности добраться до третьего этажа.

— Усилить защиту.

— Уже.

— Никому не говорить.

Снейп усмехнулся.

— Особенно Поттеру?

Дамблдор повернулся.

— Особенно детям.

— Это не одно и то же?

— Северус.

— Он задаёт вопросы.

— И имеет право.

— До определённой степени.

— Разумеется.

Снейп некоторое время молчал.

— Он не похож на Джеймса.

Дамблдор не ожидал.

— Нет?

— Внешне — слишком.

— А в остальном?

Снейп поморщился.

— Джеймс сначала прыгал, потом выяснял высоту.

— Гарри?

— Сначала спрашивает, кто построил лестницу.

Дамблдор улыбнулся.

— Тебя это раздражает.

— Невыносимо.

— Почему?

— Потому что иногда приходится отвечать.

— Ужасно.

Снейп посмотрел.

— Не начинайте.

***

Но детям всё-таки сказали.

Не всё.

Дамблдор объявил на ужине, что доступ к третьему этажу теперь перекрыт дополнительными чарами и учащимся следует особенно внимательно соблюдать ограничения.

Гарри слушал.

Потом посмотрел на Гермиону.

Она посмотрела на него.

Рон продолжал есть.

Через несколько секунд заметил.

— Что?

— Чары усилили, — сказала Гермиона.

— Хорошо.

— После тролля.

— И?

Гарри наклонился.

— Почему после тролля усиливают защиту собаки?

Рон перестал жевать.

— А.

— Именно.

Гермиона нахмурилась.

— Возможно, просто совпадение.

— Возможно.

— Или тролль был отвлечением.

Гарри посмотрел.

— Ты быстро.

— Это очевидно.

Рон отложил вилку.

— Значит, кто-то пытался украсть то, что под Пушком.

— Возможно, — повторил Гарри.

— И мы ничего не будем делать?

— А что?

— Узнаем кто.

— Как?

Рон задумался.

— Проследим.

— За кем?

Рон задумался дольше.

— За подозрительными.

— Кто подозрительный?

Все трое одновременно посмотрели на преподавательский стол.

Снейп в этот момент повернул голову.

Увидел.

Три первокурсника мгновенно опустили глаза.

Снейп медленно прищурился.

— Вот, — прошептал Рон.

— Что «вот»?

— Подозрительный.

Гарри посмотрел на него.

— Потому что посмотрел на нас?

— И хромает.

— После Хэллоуина.

— Вот именно.

Гермиона нахмурилась.

— Это ещё ничего не доказывает.

Рон посмотрел на неё с предательством.

— Ты на чьей стороне?

— Фактов.

— У фактов нет факультета.

— Слава богу.

Гарри снова посмотрел на Снейпа.

Тот уже ел.

Подозрительный?

Да.

Неприятный?

Определённо.

Но если бы Гарри научился чему-нибудь за последние месяцы, так это тому, что неприятный человек и плохой человек — не обязательно одно и то же.

Петуния могла приготовить бутерброды.

Хагрид мог напугать и потом извиниться.

Дамблдор мог ошибиться и признать.

Рон мог сказать гадость и всё равно вспомнить о Гермионе первым.

Люди были неудобно сложными.

Снейп, скорее всего, тоже.

— Не знаю, — сказал Гарри.

— Что?

— Про Снейпа.

Рон вздохнул.

— Ты ужасный главный герой.

Гарри моргнул.

— Кто?

— Никто.

— Откуда ты вообще берёшь такие слова?

— У меня пять братьев.

Это снова объясняло всё.

Глава 19

Квиддич и некоторые преимущества падения с высоты

Первый матч Гарри должен был сыграть против Слизерина.

Это казалось несправедливым.

Не потому, что Слизерин был сильным.

Потому что Драко Малфой последние три недели рассказывал Гарри, насколько именно Слизерин сильный.

— У вас нет шансов.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Что предупредил.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Флинт играет уже четвёртый год.

— Знаю.

— И наш загонщик чуть не сломал руку вашему в прошлом году.

— Я тогда здесь не учился.

— Я просто говорю.

— Ты много говоришь.

Драко замолчал.

— Это оскорбление?

— Наблюдение.

— Ты странный.

— Мне говорили.

К удивлению Гарри, отношения с Малфоем так и не превратились в войну.

Драко был заносчивым.

Избалованным.

Иногда говорил отвратительные вещи.

Но теперь рядом почти всегда находился кто-нибудь, кто спрашивал:

— Почему?

И это сильно осложняло жизнь наследнику древнего рода.

Однажды Драко заявил, что магглорождённые не должны занимать важные должности.

Гарри спросил почему.

Драко сказал, что они не знают традиций.

Гермиона, оказавшаяся рядом, перечислила двенадцать традиций рода Малфоев.

Драко не знал четырёх.

После этого тема некоторое время не поднималась.

***

Перед матчем Гарри нервничал.

Очень.

Оказалось, что страх перед незнакомым взрослым и страх перед сотнями людей, которые смотрят, как ты пытаешься не упасть с метлы, совершенно разные вещи.

Второй был почти приятным.

Можно было сделать что-нибудь.

— Не разбейся, — сказал Рон.

— Спасибо.

— Это поддержка.

— У тебя плохо получается.

Гермиона поправила шарф.

— Не слушай его.

— Ты скажешь что-нибудь лучше?

— Теоретически современные мётлы оснащены чарами стабилизации, поэтому вероятность смертельного падения…

— Нет.

— Что?

— Не продолжай.

— Я хотела успокоить.

— У тебя тоже плохо получается.

Они переглянулись.

— Удачи, — сказала Гермиона.

— Вот. Хорошо.

Рон возмутился.

— Я первый сказал не разбиться!

— Именно.

***

Первые десять минут были прекрасны.

Потом метла решила убить Гарри.

Сначала он подумал, что ошибается.

Метла дёрнулась.

Он выровнял.

Снова.

Потом резко вниз.

Гарри вцепился обеими руками.

Трибуны закричали.

Он слышал Вуда.

Не слова.

Просто голос.

Метла рванулась.

Гарри едва удержался.

И тут внутри включилось то самое чувство.

Не паника.

Наоборот.

Холодная ясность.

Что происходит?

Метла неисправна?

Нет.

До матча проверяли.

Ветер?

Нет.

Кто-то делает?

Возможно.

Кто?

Гарри не мог смотреть по сторонам.

Он был занят тем, что не падал.

***

На трибуне Гермиона уже смотрела.

Не на Гарри.

На людей.

— Кто-то заколдовал метлу.

— Что? — Рон побледнел.

— Смотри.

— Куда?

Она быстро водила взглядом.

Снейп.

Губы двигаются.

Не отрывает глаз от Гарри.

— Снейп.

Рон вскочил.

— Я знал!

— Сядь.

— Он убивает Гарри!

— Нужно остановить заклинание.

— Как?

Гермиона уже доставала палочку.

Потом остановилась.

Потому что вспомнила.

Не бежать.

Сообщить взрослому.

Это раздражало почти физически.

Снейп продолжал шептать.

Гарри сорвался с метлы одной рукой.

Времени не было.

Гермиона повернулась.

Ближе всех сидел профессор Флитвик.

— Профессор!

Он не услышал.

Трибуны ревели.

Она полезла через скамью.

— Профессор Флитвик!

Он повернулся.

— Мисс Грейнджер?

— Метлу Гарри заколдовали!

Флитвик мгновенно перестал улыбаться.

— Где?

— Я думаю, профессор Снейп…

Флитвик не стал выяснять.

Поднял палочку.

Произнёс короткое заклинание.

Гарри почувствовал, как метла дёрнулась ещё раз.

Потом замерла.

На секунду.

И снова начала брыкаться.

— Не помогло! — крикнул Рон.

Флитвик уже смотрел по трибунам.

Снейп действительно шептал.

Но не только он.

На противоположной стороне Квиррелл сидел неподвижно.

Губы тоже двигались.

Флитвик прищурился.

Маленький профессор чар мог казаться забавным до тех пор, пока человек не вспоминал, что в молодости он был чемпионом по дуэлям.

Он взмахнул палочкой.

Что-то невидимое ударило по воздуху.

Квиррелл вскрикнул.

Метла Гарри успокоилась.

Снейп вскочил.

— Филиус!

— Не сейчас!

Квиррелл поднялся.

— Ч-что…

Снейп уже смотрел на него.

И лицо профессора зельеварения стало таким, что сидевшие рядом слизеринцы одновременно отодвинулись.

— Ты.

Квиррелл побледнел.

— Я н-не понимаю…

Гарри в этот момент увидел снитч.

Потому что одиннадцатилетние мальчики способны находиться в центре попытки убийства и всё равно помнить счёт.

Он рванул вниз.

Поймал.

Упал.

Перекатился.

Встал.

Поднял руку.

Снитч трепыхался между пальцами.

Трибуны взорвались.

Гарри посмотрел вверх.

Снейп и Флитвик куда-то тащили Квиррелла.

— Что я пропустил?

Вуд обнял его так сильно, что ответ пришлось отложить.

***

Через час Гарри сидел в кабинете Дамблдора.

Рядом Гермиона.

Рон.

Флитвик.

Макгонагалл.

Снейп стоял у камина.

Квиррелла не было.

— Он пытался меня убить? — спросил Гарри.

Дамблдор не ответил сразу.

— Мы пока выясняем.

— Это значит да?

— Это значит, что профессор Квиррелл воздействовал на твою метлу.

— Зачем?

— Пока не установлено.

Снейп фыркнул.

Гарри посмотрел.

— А вы что делали?

Снейп медленно повернул голову.

— Спасал вашу жизнь, Поттер.

— Гермиона думала наоборот.

— Я заметил.

Гермиона покраснела.

— Простите.

Снейп смотрел на неё.

— За что?

— Я решила, что это вы.

— Разумное предположение.

Все замолчали.

Даже Дамблдор.

Снейп скривился.

— Я сидел напротив вас, непрерывно произносил контрзаклинание и смотрел на Поттера. Учитывая обстоятельства и отсутствие у вас подготовки по распознаванию чар, вывод был логичен.

Гермиона моргнула.

— Вы не сердитесь?

— Я постоянно сержусь, мисс Грейнджер. Это не имеет отношения к качеству ваших рассуждений.

Рон опустил голову.

Плечи затряслись.

Снейп посмотрел.

— Что-то смешное, Уизли?

— Нет, профессор.

— Пять баллов с Гриффиндора.

— За что?!

— Вот теперь за пререкания.

Гарри улыбнулся.

Снейп заметил.

— И ещё пять.

— Я ничего не сказал.

— Вы собирались.

— Это можно?

— В моём классе — да.

— Мы не в вашем классе.

Минерва закрыла лицо ладонью.

Флитвик отвернулся к окну.

Дамблдор кашлянул.

Снейп посмотрел на Гарри.

Очень долго.

— Пять баллов Гриффиндору.

Гарри моргнул.

— Что?

— За поимку снитча.

— Вы можете давать баллы за квиддич?

— Поттер.

— Просто спрашиваю.

— Уйдите.

Дамблдор рассмеялся.

***

Квиррелл исчез.

Официально — заболел.

Неофициально — был временно отстранён.

Неофициальнее — Министерство прислало авроров.

Гарри написал Элеоноре.

На этот раз не вопрос.

«На матче профессор Квиррелл заколдовал мою метлу. Профессор Снейп пытался остановить. Профессор Флитвик остановил. Квиррелла забрали.

Думаю, это нужно сообщить».

Ответ пришёл утром.

«Да, Гарри.

Это определённо нужно сообщить».

Ниже было приписано:

«И, пожалуйста, не садись пока на эту метлу».

Гарри посмотрел на «Нимбус-2000».

Потом написал:

«Почему? Её проверили».

Ответ пришёл к обеду.

«Я должна была догадаться».

Глава 20

Министерство начинает задавать вопросы

Амелия Боунс прибыла в Хогвартс лично.

С двумя аврорами.

Одним специалистом по проклятиям.

И очень плохим настроением.

Дамблдор встретил её у ворот.

— Амелия.

— Альбус.

— Рад видеть.

— Я нет.

— Понимаю.

— Сначала тролль.

— Да.

— Потом попытка убить ребёнка.

— Да.

— Того же ребёнка.

— Технически тролль…

Она посмотрела.

Дамблдор замолчал.

— Не надо.

— Хорошо.

Они пошли к замку.

— Где Квиррелл?

— Под охраной.

— Допрашивали?

— Северус пытался.

— Почему Снейп?

— Он первым понял связь.

— Какую?

Дамблдор помолчал.

Амелия остановилась.

— Альбус.

— Есть ещё обстоятельство.

— Конечно.

— Философский камень.

Она закрыла глаза.

— Что?

— Николас Фламель попросил временно разместить его здесь.

— В школе.

— Под серьёзной защитой.

— В школе.

— Да.

— Где живут дети.

— Да.

— И Квиррелл, вероятно, пытается его украсть.

— Вероятно.

Амелия посмотрела на замок.

Потом на директора.

— Вы когда-нибудь думали открыть сейф?

— Гринготтс уже пытались ограбить.

— Поэтому вы решили, что следующий лучший вариант — школа?

Дамблдор вздохнул.

— Когда вы формулируете таким образом…

— А каким образом это формулировали вы?

Он задумался.

Это был неприятно хороший вопрос.

***

Гарри вызвали после обеда.

Он пришёл с Элеонорой.

Амелия впервые увидела его лично.

Маленький.

Это было первое впечатление.

Газеты каким-то образом умудрялись делать из Гарри Поттера фигуру.

Символ.

Историю.

На самом деле перед ней стоял худой одиннадцатилетний мальчик с растрёпанными волосами, который сначала посмотрел на окна, потом на незнакомых авроров и только потом сел.

— Гарри.

— Здравствуйте.

— Амелия Боунс.

— Вы начальница мисс Вейл?

Элеонора кашлянула.

— Не совсем, — сказала Амелия.

— А кто?

— Руководитель Департамента магического правопорядка.

— Это как полиция?

— Примерно.

Гарри сразу стал внимательнее.

— Вы поймали Квиррелла?

— Задержали.

— За что?

— Пока для допроса.

— Он пытался меня убить.

— Мы должны доказать намерение.

Гарри подумал.

— Хорошо.

Амелия слегка удивилась.

Большинство взрослых на этом месте начинали спорить.

— Расскажи, что произошло.

Он рассказал.

Без украшений.

Без предположений.

Где сидел.

Когда метла начала двигаться.

Что видел сам.

Что рассказала Гермиона.

Амелия несколько раз останавливала.

— Это ты видел или Рон?

— Рон.

— Тогда отдельно.

— Хорошо.

— Снейпа ты видел?

— Нет.

— Квиррелла?

— Нет.

— Значит, лично не видел ни одного из них во время заклинания.

— Нет.

— Отлично.

Гарри нахмурился.

— Почему отлично?

— Потому что ты отличаешь увиденное от рассказанного.

— А люди обычно нет?

Амелия посмотрела на Элеонору.

— Ты его научила?

— Нет.

— Хм.

Гарри продолжил.

После рассказа Амелия закрыла записи.

— Есть вопросы?

Элеонора тихо рассмеялась.

Амелия посмотрела.

— Что?

— Ничего.

Гарри уже достал блокнот.

— Есть.

Амелия поняла.

***

После двенадцатого Амелия попросила чай.

После пятнадцатого — печенье.

На семнадцатом Дамблдор вошёл без стука.

— Как продвигается?

— Ваш ученик пытается реорганизовать процедуру допроса свидетелей.

— Я просто спросил, почему мне нельзя получить копию того, что вы записали.

Дамблдор посмотрел на Амелию.

— И почему?

— Потому что ему одиннадцать.

— Это юридическое основание?

Амелия медленно повернулась.

— Не начинайте.

Гарри посмотрел на директора.

Директор сел.

— Нашли Фламеля?

Амелия поперхнулась чаем.

— Что?

Гарри понял, что сказал что-то не то.

Дамблдор прикрыл глаза.

Элеонора очень медленно положила печенье.

— Откуда ты знаешь про Фламеля? — спросила Амелия.

— Хагрид.

— Конечно.

— Он случайно.

— Конечно.

— Мы ничего не делали.

Амелия посмотрела на Дамблдора.

— «Мы»?

— Я, Рон и Гермиона.

— Что вы знаете?

— Пушок охраняет люк. Под люком что-то, связанное с Николасом Фламелем. После тролля защиту усилили. Квиррелл, наверное, хотел туда попасть.

Тишина.

Гарри посмотрел на всех.

— Что?

Амелия повернулась к Дамблдору.

— Дети уже вычислили схему.

— Не всю.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Гарри нахмурился.

— Что там?

— Философский камень, — сказала Амелия.

Дамблдор посмотрел.

Она пожала плечами.

— Он уже знает достаточно, чтобы полезть искать остальное.

— Я не собирался.

Амелия посмотрела на него.

— Правда?

— Да.

— Почему?

— Там собака.

— Разумно.

— И директор знает.

Амелия посмотрела на Дамблдора.

— Ещё разумнее.

— Но теперь Квиррелл знает.

— Да.

— Значит, камень нужно убрать.

Дамблдор вздохнул.

— Всё несколько сложнее.

Гарри насторожился.

Он уже знал эту фразу.

Она почти всегда означала, что взрослый собирается объяснить, почему очевидное решение почему-то невозможно.

— Почему?

Дамблдор сложил руки.

— Мы полагаем, что Квиррелл действует не один.

— С кем?

— Пока неизвестно.

— Тогда тем более убрать.

— Камень может помочь установить его сообщника.

Гарри молчал.

Амелия тоже.

Элеонора посмотрела на директора.

— Вы используете камень как приманку?

— В некотором смысле.

— В школе?

— За многоуровневой защитой.

Гарри подумал о Пушке.

— Какой?

Дамблдор остановился.

— Что?

— Какой защите?

— Гарри…

— Кроме собаки.

— Это закрытая информация.

— Хорошо.

Он не спорил.

Дамблдор почему-то почувствовал себя хуже.

— Но если вы знаете, что кто-то хочет украсть камень, почему не перенести его в Министерство и не следить там?

Амелия улыбнулась.

— Я задаю этот вопрос уже двадцать минут.

Дамблдор посмотрел на неё.

— У Министерства есть свои уязвимости.

— А у школы дети, — сказала она.

И вот это решило вопрос.

Не сразу.

Не красиво.

Не потому, что одиннадцатилетний мальчик оказался умнее величайшего волшебника века.

Он не был.

Дамблдор знал о магии больше.

Амелия — о законе.

Снейп — о тёмных искусствах.

Флитвик — о чарах.

Но иногда специалист слишком долго смотрит на сложную задачу и перестаёт замечать простую вещь рядом.

В школе дети.

Камень можно охранять где-нибудь ещё.

***

Через три дня Философский камень покинул Хогвартс.

Под охраной четырёх авроров.

Пушок остался.

Потому что Хагрид заявил, что не знает, куда его деть.

Министерство заявило, что это проблема Хагрида.

Хагрид написал знакомому в Грецию.

Пока ждали ответ, коридор оставался закрытым.

Рон был потрясён.

— И всё?

— Что? — спросил Гарри.

— Камень увезли.

— Да.

— Квиррелл под арестом.

— Да.

— Мы ничего не сделали.

Гермиона подняла голову от книги.

— Мы сообщили взрослым.

— Это не считается.

— Почему?

— Потому что…

Рон замолчал.

Гарри ждал.

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Я просто думал, будет что-то большее.

— Например?

— Ловушки. Загадки. Шахматы.

Гермиона фыркнула.

— Почему шахматы?

— Не знаю. Было бы хорошо.

Гарри рассмеялся.

— Ты хочешь рисковать жизнью ради партии?

— Если большие фигуры.

— Ты ненормальный.

— Зато выиграл бы.

Гермиона посмотрела на Гарри.

— А ты не разочарован?

Он подумал.

Немного.

Это было глупо.

Но немного — да.

Тайна исчезла слишком просто.

Не было великого приключения.

Не было момента, когда Гарри спасает положение.

Не было доказательства, что он способен.

И тут он понял ещё одну неприятную вещь.

Иногда человеку хотелось опасности не потому, что он любил опасность.

А потому, что после неё можно было оказаться нужным.

Гарри слишком хорошо знал это чувство.

Если быть полезным, тебя реже прогоняют.

Если решать проблемы, люди оставляют рядом.

Если спасать, появляется причина тебя ценить.

Он посмотрел на Рона.

Тот пытался поставить шахматную фигуру Гермионе на учебник.

Она отодвигала.

Он снова ставил.

— Рон.

— Что?

— Сыграем?

— Сейчас?

— Да.

— Я тебя разгромлю.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Гарри пожал плечами.

— Хочу.

Рон сразу начал расставлять фигуры.

Без причины.

Просто потому что Гарри хотел.

Наверное, к этому тоже нужно было привыкать.

***

Квиррелл сбежал через неделю.

И вот тогда всё перестало быть простым.

Глава 21

Глава двадцать первая. Человек без лица

Квиррелл исчез из помещения Министерства в 3:17 ночи.

Дверь осталась заперта.

Охранные чары – целы.

Аврор у входа ничего не видел.

В 3:19 внутри обнаружили пустую комнату.

В 3:26 подняли тревогу.

В 3:41 Амелия Боунс уже была в Министерстве.

В 4:10 разбудили Дамблдора.

В 4:35 Элеонора получила сообщение:

ГАРРИ ПОТТЕРА НЕ ВЫПУСКАТЬ ИЗ ХОГВАРТСА.

Она прочитала.

Одевалась быстрее.

***

Гарри узнал после завтрака.

Макгонагалл попросила его задержаться.

Рон и Гермиона тоже остались.

– Почему они?

– Профессор…

– Нет, мистер Поттер.

Гарри замолчал.

Минерва посмотрела на Рона.

Потом на Гермиону.

– Полагаю, через десять минут они всё равно будут знать.

– Через пять, – сказал Рон.

Гермиона ткнула его локтем.

– Профессор Квиррелл сбежал.

Гарри почувствовал холод.

– Как?

– Неизвестно.

– Он вернётся?

– Мы усилили защиту.

Это не ответ.

Минерва знала.

– Возможно.

– За мной?

– Возможно.

Гарри посмотрел на дверь.

Потом сам разозлился.

Не надо.

Он в школе.

Макгонагалл здесь.

Дамблдор.

Снейп.

Флитвик.

Авроры.

– Камень?

– Не в Хогвартсе.

– Где?

– Этого я не скажу.

– Хорошо.

Рон удивлённо посмотрел.

Гарри не заметил.

– Что мне делать?

Минерва чуть расслабилась.

– Ничего.

Вот это было трудно.

– Совсем?

– Ходить на уроки. Не покидать замок. Не отделяться от других учащихся. Если увидишь профессора Квиррелла – не приближаться.

– А если он сам?

– Беги.

Гарри моргнул.

– Просто?

– Просто.

– Не пытаться использовать палочку?

– Только если невозможно убежать.

– Не задерживать?

– Нет.

– Не следить?

– Нет.

– Не выяснять?

– Гарри.

– Понял.

Макгонагалл посмотрела очень серьёзно.

– Ты не обязан его останавливать.

Он поднял глаза.

Она сказала это не как инструкцию.

По-другому.

– Знаю.

– Хорошо.

Но, кажется, она не была уверена.

***

Снейп встретил Гарри вечером.

Случайно.

Коридор возле библиотеки.

– Поттер.

– Профессор.

Снейп остановился.

– Макгонагалл сообщила?

– Да.

– И?

– Что «и»?

– Вы собираетесь выполнять указания?

Гарри нахмурился.

– Да.

– Удивительно.

– Почему?

Снейп посмотрел на него.

– Вы гриффиндорец.

– Это болезнь?

– Иногда.

Гарри улыбнулся.

– Профессор.

– Что?

– Квиррелл правда пытался меня убить?

Снейп помолчал.

– Да.

Первый взрослый, который ответил прямо.

– Почему?

– Не знаю.

– Вы ему не нравились?

– Я многим не нравлюсь. Они пока ограничиваются письмами.

– Тогда почему?

Снейп оглянулся.

Коридор был пуст.

– Квиррелл интересовался вами ещё до матча.

– Как?

– Спрашивал.

– Что?

– О защите. О шраме. О том, помните ли вы ночь гибели родителей.

Гарри почувствовал, как пальцы сжались.

– Вы ему ответили?

– Нет.

– Почему?

Снейп посмотрел.

– Потому что это не его дело.

Гарри кивнул.

– Спасибо.

Снейп словно не ожидал.

– Не за что.

Гарри сделал шаг.

– Поттер.

– Да?

– Если увидите его, не пытайтесь быть героем.

– Макгонагалл уже сказала.

– Повторение способствует усвоению материала.

– Гермиона тоже так говорит.

Снейп побледнел.

– Никогда больше не сравнивайте меня с Грейнджер.

Гарри ушёл, улыбаясь.

За спиной Снейп тихо пробормотал что-то о Поттерах.

Но без прежней злости.

***

Ночью Гарри проснулся.

Не от шума.

От боли.

Шрам горел.

Он сел.

Комната была тёмной.

Рон спал.

Невилл.

Симус.

Дин.

Всё нормально.

Гарри потрогал лоб.

Боль усилилась.

А потом он услышал голос.

Не в комнате.

Внутри.

Слабый.

Холодный.

Злой.

Гарри замер.

Слова невозможно было разобрать.

Но ощущение было таким знакомым, что сердце забилось быстрее.

Не Квиррелл.

Кто-то другой.

Кто-то, кого он не помнил.

И всё-таки помнил.

Зелёный свет.

Женский крик.

Смех.

Гарри соскочил с кровати.

На секунду захотелось разбудить Рона.

Потом передумал.

Нет.

Не потому, что надо справиться самому.

Потому что Рон ничего не сможет сделать.

Гарри надел халат.

Взял палочку.

Вышел.

И направился не на третий этаж.

Не искать Квиррелла.

Не разгадывать тайну.

Он пошёл прямо к спальне Перси.

Постучал.

Перси открыл через минуту.

В ночной рубашке.

Без очков.

– Гарри?

– Мне нужен профессор.

– Что случилось?

– Шрам болит.

Перси проснулся мгновенно.

– Какой профессор?

Гарри подумал.

Макгонагалл.

Но что-то внутри всё ещё шептало.

Холод.

Тьма.

Зелья.

– Снейп.

Перси уставился.

– Снейп?

– Да.

– Ты уверен?

– Нет.

– Тогда почему…

– Он знает про Квиррелла.

Перси надел очки.

– Хорошо.

Вот за что Гарри постепенно начинал уважать Перси.

Он мог говорить двадцать минут о правилах.

Но когда действительно происходило что-то плохое, не тратил время на доказательство собственной важности.

Через десять минут Северус Снейп стоял в гостиной Гриффиндора.

В халате.

С палочкой.

В крайне плохом настроении.

– Поттер.

– Шрам.

Снейп перестал сердиться.

– Что с ним?

Гарри рассказал.

Снейп слушал.

Потом присел.

Не касаясь.

– Можно?

Гарри понял.

– Да.

Снейп отвёл волосы.

Посмотрел на шрам.

– Болит сейчас?

– Меньше.

– Голос?

– Нет.

– Что говорил?

– Не понял.

– Мужской?

– Да.

Снейп замер.

Совсем немного.

Гарри заметил.

– Вы знаете.

– Возможно.

– Кто?

Снейп убрал руку.

– Я должен поговорить с директором.

– Кто?

– Поттер.

– Вы знаете.

Снейп посмотрел ему в глаза.

И Гарри впервые увидел в его лице не раздражение.

Страх.

Не за себя.

– Волдеморт, – сказал Снейп.

Перси у лестницы побледнел.

Гарри почувствовал странное спокойствие.

Имя было просто именем.

Страшнее от него не стало.

– Он жив?

– Я не знаю.

– Но думаете.

– Да.

– Квиррелл работает на него?

Снейп не ответил.

Этого хватило.

– Хорошо.

– Что именно здесь хорошо?

– Теперь понятно.

Снейп смотрел на него так, словно Гарри только что подтвердил худшие опасения о наследственности.

– Ничего не понятно.

– Он хотел камень.

– Возможно.

– Пытался убить меня.

– Да.

– И Волдеморт убил родителей.

– Да.

– Значит, связано.

Снейп встал.

– Логика первокурсника – удивительный инструмент. Иногда приводит к правильному ответу совершенно неприемлемым маршрутом.

– Но ответ правильный?

– Идите спать.

– Это значит да?

– Спать, Поттер.

Гарри пошёл.

На лестнице остановился.

– Профессор.

Снейп закрыл глаза.

– Что ещё?

– Спасибо, что пришли.

Пауза.

– Спокойной ночи.

Гарри поднялся.

Перси проводил его взглядом.

– Он поблагодарил тебя, – сказал он.

Снейп посмотрел.

– Уизли.

– Да?

– Если вы расскажете кому-нибудь, что видели меня в этом халате, Гриффиндор потеряет пятьдесят баллов.

Перси посмотрел на тёмно-зелёный халат с серебряной вышивкой.

– Я ничего не видел.

– Умный мальчик.

***

Дамблдор не спал до утра.

Снейп сидел напротив.

Минерва рядом.

– Связь через шрам, – сказал Дамблдор.

– Я предупреждал.

– Да.

– Если Квиррелл носит его…

Минерва резко подняла голову.

– Что значит «носит»?

Снейп посмотрел на Дамблдора.

Тот вздохнул.

– Мы подозреваем, что Волдеморт существует в ослабленной форме и использует другого человека как носителя.

Минерва побледнела.

– Квиррелл.

– Возможно.

– И вы не сказали?

– Не было доказательств.

– Теперь?

– Теперь есть Гарри.

Минерва встала.

– Гарри не доказательство. Он ребёнок.

Дамблдор посмотрел.

– Я имела в виду…

– Я понял.

Она прошлась по комнате.

– Его нужно вывезти.

– Куда?

– Не знаю.

– Тисовая улица защищена.

– Нет.

Дамблдор замолчал.

Минерва повернулась.

– Нет, Альбус. Не сейчас. Не после всего. Мы не отправим его туда посреди учебного года просто потому, что нам так удобнее.

– Я не говорил…

– Ты подумал.

Он улыбнулся печально.

– Да.

– Тогда придумай другое.

Снейп неожиданно сказал:

– Здесь безопаснее.

Они посмотрели.

– При условии, что Квиррелла нет внутри.

– Именно это мы и проверим.

Дамблдор кивнул.

– Усилить охрану.

– И рассказать мальчику достаточно, чтобы он понимал опасность, – сказала Минерва.

Снейп поморщился.

– Он и так понимает слишком много.

– Потому что мы слишком долго объясняли слишком мало.

На это никто не возразил.

За окном начинался рассвет.

Хогвартс просыпался.

А где-то далеко Квиррелл тоже был жив.

И вместе с ним – нечто, чему не полагалось пережить ту ночь десять лет назад.

История, которую все считали законченной, просто ждала, когда взрослые перестанут смотреть на неё как на прошлое.

Глава 22

Глава двадцать вторая. Рождество, на которое никто не обязан ехать домой

До Рождества ничего ужасного не произошло.

Это было подозрительно.

Рон сказал об этом за неделю до каникул.

– Не каркай, – сказала Гермиона.

– Я не каркаю.

– Именно это и есть карканье.

– Это маггловское суеверие.

– И?

– Мы волшебники.

Гермиона посмотрела.

– Ты две недели назад не наступал на трещины в коридоре, потому что Фред сказал, что от этого выпадут волосы.

– Фреду нельзя доверять.

– Наконец-то разумная мысль.

Гарри почти не слушал.

Перед ним лежала форма на каникулы.

ОСТАЁТСЯ В ХОГВАРТСЕ.

ВОЗВРАЩАЕТСЯ К ОПЕКУНАМ.

ДРУГОЕ.

Он смотрел на вторую строку.

Тисовая улица.

Ему не хотелось.

Это было просто.

Гораздо сложнее оказалось признать, что ему не хотелось не потому, что он боялся.

Раньше всё было понятно.

Дурсли плохие.

Гарри хочет уйти.

Теперь Петуния писала.

Не часто.

Коротко.

«У Хедвиг отвратительная привычка садиться на телевизионную антенну».

«Дадли снова ходит в школу».

«Твой школьный свитер остался здесь».

Один раз:

«Я нашла несколько фотографий Лили. Если хочешь, пришлю».

Гарри ответил сразу.

Фотографии пришли через три дня.

Лили было девять.

Потом двенадцать.

Потом шестнадцать.

На одной рядом стояла Петуния.

Обе смеялись.

Гарри долго смотрел.

Эта фотография была хуже остальных.

Потому что разрушала удобную версию прошлого.

Петуния когда-то любила Лили.

И, наверное, именно поэтому потом смогла так сильно её ненавидеть.

Любовь и обида, как выяснялось, прекрасно помещались в одном человеке.

Гарри это не нравилось.

Было бы проще разделить людей.

Хорошие.

Плохие.

Можно доверять.

Нельзя.

Но Хогвартс постепенно портил эту систему.

Снейп был неприятным и спасал его.

Хагрид был добрым и напугал.

Дамблдор был великим и ошибался.

Петуния была жестокой и присылала фотографии.

Рон мог быть лучшим другом и идиотом в один день.

Гермиона – иногда в одну минуту.

– Гарри?

Он поднял голову.

– Что?

– Ты остаёшься? – спросил Рон.

– Наверное.

– Я тоже.

– Почему?

Рон пожал плечами.

– Родители едут к Чарли.

– А ты?

– Не хочу.

– И тебе разрешили?

– Конечно.

Гарри посмотрел на форму.

Вот так.

Не хочешь.

Не едешь.

Никакой великой причины.

– Тогда остаюсь.

Он поставил галочку.

***

Петуния получила уведомление через сову.

Вернон прочитал.

– Он не приедет?

– Нет.

– Прекрасно.

Петуния ничего не сказала.

– Что?

– Ничего.

– Ты расстроилась?

– Не говори глупостей.

Вернон пожал плечами.

Ушёл смотреть телевизор.

Петуния осталась на кухне.

На столе лежало письмо.

«Я останусь в школе. Рон тоже остаётся. Спасибо за фотографии. Если есть ещё, пришли, пожалуйста.

Гарри».

Петуния перечитала.

Потом открыла шкаф.

На верхней полке стояла старая коробка.

Она не открывала её много лет.

Внутри лежали фотографии.

Школьные значки.

Две открытки.

Засохшая лента.

И письмо.

Последнее письмо Лили.

Петуния взяла.

Не открыла.

Положила обратно.

Потом нашла фотографию, где две девочки сидели на качелях.

Одной было примерно семь.

Другой девять.

Лили показывала язык.

Петуния смеялась.

Она положила фотографию в конверт.

Подумала.

Добавила ещё одну.

На ней Лили держала младенца.

Чёрные волосы.

Красное лицо.

Гарри.

Петуния долго смотрела.

Потом тоже положила.

Иногда путь назад не существовал.

Но это не означало, что нельзя сделать один шаг в другую сторону.

Даже если никто не обещал, что за ним будет второй.

***

Рождественским утром Гарри получил свитер от миссис Уизли.

Зелёный.

С буквой «Г».

Он держал его в руках.

– Мама всем делает, – сказал Рон.

– Она меня не знает.

– Знает.

– Видела один раз на вокзале.

– Я писал.

Гарри посмотрел.

– Что?

Рон вдруг заинтересовался подарком.

– Ничего.

– Что ты писал?

– Что ты остаёшься.

– И?

– Что у тебя нет семьи здесь.

Он сказал это и замер.

Гарри тоже.

Рон побледнел.

– Я не в смысле…

– Знаю.

– Я хотел…

– Знаю.

Гарри посмотрел на свитер.

Кривоватая буква.

Тёплая шерсть.

Кто-то сидел дома и вязал вещь для мальчика, которого почти не знал.

Не потому, что Гарри Поттер.

Просто потому, что Рон написал: ему некому связать.

– Передай спасибо.

– Сам напиши.

– Хорошо.

Рон расслабился.

– Надевай.

– Сейчас?

– Конечно.

– Он зелёный.

– И?

– Мы Гриффиндор.

Рон уставился.

– Это цвет.

– Малфой бы поспорил.

– Малфой спорит с погодой.

– Правда?

– В прошлом году говорил, что дождь в Британии – результат плохой политики Министерства.

Гарри засмеялся.

Надел свитер.

Он был немного велик.

Идеально.

***

Мантию-невидимку Гарри получил вечером.

Без подписи.

Только записка.

«Твой отец оставил её у меня перед смертью. Пришло время вернуть.

Пользуйся с умом».

Гарри прочитал дважды.

Потом третий.

Рон трогал ткань.

– Это настоящая.

– Знаю.

– Очень редкая.

– Знаю.

– Мы можем…

Гарри поднял взгляд.

Рон замолчал.

– Что?

– Ничего.

– Говори.

– Прогуляться.

Гарри посмотрел на мантию.

Ночная школа.

Закрытые коридоры.

Библиотека.

Тайны.

Квиррелл где-то снаружи.

Снейп сказал не искать.

Макгонагалл сказала не отделяться.

Здравый смысл сказал лечь спать.

– Пойдём, – сказал Гарри.

Рон расплылся в улыбке.

Здравый смысл иногда тоже имел право на выходной.

Глава 23

Глава двадцать третья. Зеркало

Они потерялись.

Разумеется.

Мантия делала их невидимыми.

Она не делала Гарри хорошим навигатором.

Рон утверждал, что знает дорогу.

Это уже должно было стать предупреждением.

Через двадцать минут они оказались в незнакомом коридоре.

Через тридцать услышали Филча.

Через тридцать одну спрятались в комнате.

И увидели зеркало.

Высокое.

Старое.

Красивое.

Гарри подошёл.

Рон рядом.

– Что это?

– Не знаю.

– Посмотри.

– Сам посмотри.

– Ты ближе.

Гарри встал перед зеркалом.

И мир исчез.

Мама.

Он понял сразу.

Не по фотографиям.

По лицу.

По глазам.

По тому, как она смотрела.

Рядом мужчина.

Отец.

За ними люди.

Много.

Семья.

Гарри не двигался.

– Гарри?

Он не ответил.

Мать положила руку ему на плечо.

Он ничего не почувствовал.

Но видел.

Она улыбалась.

Отец тоже.

Гарри поднял руку.

Отражение повторило.

Мать осталась.

– Гарри.

Рон дёрнул его.

– Что?

– Что ты видишь?

Гарри не хотел говорить.

Не потому, что секрет.

Потому что если сказать, станет настоящим.

А значит, потом придётся признать, что этого нет.

– Родителей.

Рон замолчал.

– Правда?

– Да.

– А я?

Гарри отошёл.

Рон встал.

Сначала удивился.

Потом улыбнулся.

– Я староста школы.

– Что?

– И капитан квиддичной команды.

Гарри смотрел на него.

– Ты не видишь моих родителей?

– Нет.

– А я тебя не видел.

Они посмотрели на зеркало.

– Оно показывает желания, – сказал Гарри.

– Откуда знаешь?

– Разное.

– Может, будущее?

Гарри хотел поверить.

Очень.

Потом посмотрел на мать.

Она не менялась.

Стояла.

Улыбалась.

Слишком идеально.

– Нет.

– Почему?

– Потому что мои родители умерли.

Рон ничего не сказал.

– Пойдём.

Гарри накрыл зеркало мантией взглядом.

Не тканью.

Хотелось.

Не сделал.

– Уже?

– Да.

– Ты не хочешь посмотреть ещё?

Гарри хотел.

Это было почти больно.

– Хочу.

– Тогда…

– Поэтому пойдём.

Рон понял не сразу.

Потом кивнул.

Они ушли.

***

На следующий вечер Гарри вернулся один.

Он знал, что не должен.

Именно поэтому никого не взял.

Это была не лучшая логика.

Он понимал.

Но желание увидеть их ещё раз оказалось сильнее.

Мама была там.

Отец.

Семья.

Гарри сел на пол.

Смотрел.

Не говорил.

Время шло.

– Любопытно.

Гарри вскочил.

Дамблдор сидел у стены.

– Как давно вы здесь?

– Достаточно.

– Вы следили?

– Ждал.

Гарри напрягся.

– Почему?

– Предполагал, что ты вернёшься.

– Откуда?

– Я бы вернулся.

Это неожиданно сняло половину раздражения.

– Вы знаете, что зеркало делает?

– Да.

– Почему оно здесь?

– Временно.

– Что показывает?

– Самое глубокое желание.

Гарри посмотрел.

– Значит, это не они.

– Нет.

– Даже не духи?

– Нет.

– Просто я.

– В некотором смысле.

Гарри сел.

Дамблдор не подошёл.

– А вы что видите?

Директор улыбнулся.

– Это довольно личный вопрос.

– Можете не отвечать.

Дамблдор удивился.

– Спасибо.

Они молчали.

– Вы прислали мантию?

– Да.

Гарри повернулся.

– Почему не подписали?

– Хотел вернуть вещь твоего отца без необходимости превращать это в разговор со мной.

– А если бы я подумал, что она опасная?

– Справедливо.

– Я подумал.

– И?

– Проверил на Роне.

Дамблдор медленно повернул голову.

Гарри улыбнулся.

– Шучу.

Директор рассмеялся.

– Это жестоко.

– Немного.

– Ты становишься похож на отца.

Улыбка исчезла.

Дамблдор заметил.

– Не нравится?

– Не знаю.

– Почему?

Гарри посмотрел на зеркало.

– Все говорят.

«Глаза матери».

«Волосы отца».

«Как Джеймс».

«Как Лили».

Иногда казалось, что его лицо принадлежит всем, кроме него.

– Я их не знаю.

– Это правда.

– Поэтому не знаю, хорошо ли быть похожим.

Дамблдор подумал.

– Тогда могу говорить не о сходстве.

– А о чём?

– Рассказывать, какими они были.

– Правда?

– Не только хорошее.

Гарри посмотрел.

– Особенно не только хорошее.

Дамблдор улыбнулся.

– Договорились.

– Папа правда был задирой?

Улыбка стала слабее.

– Иногда.

– Снейпа?

Пауза.

– Да.

Гарри перевёл взгляд на зеркало.

– Почему?

– Это длинная история.

– У меня время.

– Сегодня нет.

– Почему?

– Уже два часа ночи.

Гарри посмотрел на часы.

– Ой.

– Именно.

Он встал.

– А зеркало?

– Завтра перенесут.

Гарри почувствовал укол.

– Куда?

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что ты захочешь найти.

– Да.

– Поэтому.

Гарри не спорил.

У двери остановился.

Последний раз посмотрел.

Мама улыбалась.

Отец.

Все.

Он поднял руку.

Не попрощаться.

Наверное.

Просто поднял.

Потом вышел.

Дамблдор остался.

Посмотрел в зеркало.

Его лицо изменилось.

Гарри уже не видел.

И хорошо.

У каждого человека должны быть вещи, которые не обязан знать даже тот, кому привык задавать вопросы.

Глава 24

Глава двадцать четвёртая. Письма из дома

В январе Петуния написала длинное письмо.

Гарри сначала подумал, что случилось что-то плохое.

У Петунии длинные сообщения почти всегда означали неприятности.

Потом увидел начало.

«Гарри.

Ты спрашивал о Лили».

Он сел.

Рон играл с Дином.

Гермиона читала.

Никто не смотрел.

Гарри продолжил.

Петуния писала странно.

Не красиво.

Не особенно тепло.

Иногда фразы обрывались.

Она рассказала, как Лили в детстве заставляла цветы открываться.

Как однажды они нашли Снейпа у реки.

Гарри остановился.

Перечитал.

Северус.

Тощий мальчик.

Странная одежда.

Знал о магии.

Объяснил Лили, что она ведьма.

Петуния его ненавидела.

Гарри читал медленнее.

Хогвартс.

Письмо Дамблдору.

Отказ.

Зависть.

Ссора.

Последние годы.

«Мы почти не разговаривали. Когда она вышла замуж, я не поехала. Она прислала фотографию. Я не ответила».

Гарри сглотнул.

Последняя часть была короткой.

«Когда тебя оставили, я знала, чей ты. Ты был похож на неё глазами. Это не оправдание тому, как мы с тобой обращались. Я не знаю, зачем пишу это. Наверное, потому что теперь ты всё равно спросишь кого-нибудь другого.

Петуния».

Гарри сидел.

Очень долго.

– Плохое? – спросил Рон.

Гарри поднял голову.

– Не знаю.

Рон кивнул.

Не подошёл.

– Хочешь поговорить?

– Потом.

– Ладно.

Гермиона тоже подняла глаза.

Ничего не спросила.

Гарри снова посмотрел на письмо.

«Это не оправдание».

Странные слова от Петунии.

Он ожидал другого.

Что она объяснит.

Что Лили была любимицей.

Что магия разрушила семью.

Что Дамблдор виноват.

Что Гарри был трудным.

Что Вернон не понимал.

Причин было много.

Оправдания не было.

Наверное, это и отличало одно от другого.

Причина объясняет, как человек дошёл до поступка.

Оправдание пытается сделать поступок правильным.

Гарри сложил письмо.

Потом достал перо.

Ответ начал трижды.

Порвал.

На четвёртый написал:

«Спасибо, что рассказала.

Я не знаю, что на это ответить.

Профессор Снейп сейчас преподаёт мне зелья. Он тоже меня не любит.

Гарри».

Посмотрел.

Добавил:

«Но спас мне жизнь».

И отправил.

***

Петуния прочитала вечером.

На строке про Снейпа остановилась.

– Что там? – спросил Вернон.

– Ничего.

– Опять мальчишка?

– Да.

– Просит деньги?

Она посмотрела.

– У него больше денег, чем у нас.

Вернон замолчал.

Эта тема до сих пор причиняла ему почти физическую боль.

Петуния снова прочитала.

«Он тоже меня не любит».

Она знала Северуса.

По крайней мере, того мальчика.

Грязного.

Злого.

Одинокого.

Знавшего о Лили то, чего Петуния не могла понять.

Потом всё стало хуже.

Петуния не знала как.

Она просто однажды обнаружила, что сестра принадлежит миру, в который её саму не пустили.

И решила, что раз не может войти, значит, мир отвратителен.

Очень удобное решение.

На много лет.

– Он спас ему жизнь, – сказала она.

Вернон посмотрел от телевизора.

– Кто?

– Северус Снейп.

– Кто это?

Петуния удивилась.

Вернон действительно не знал.

Все эти годы она почти ничего ему не рассказывала.

Только готовые выводы.

Лили ненормальная.

Джеймс безработный бездельник.

Их мир опасный.

Мальчик такой же.

Готовые выводы очень удобны.

Они избавляют от необходимости показывать человеку дорогу, которой к ним пришёл.

– Старый знакомый, – сказала Петуния.

И впервые за много лет позволила себе вспомнить его не как часть ненавистной магии.

Просто мальчиком у реки.

Глава 25

Глава двадцать пятая. Дракон

В марте Хагрид выиграл драконье яйцо.

Дамблдор узнал об этом через один час и сорок минут.

Это был значительный прогресс.

В канонической версии событий, о которой никто из них, разумеется, не знал, тайна могла продержаться намного дольше.

В этой всё испортил сам Хагрид.

Он написал Гарри.

«У меня потрясающая новость. Приходи после уроков. Только никому не говори».

Гарри прочитал.

Показал Рону.

Рон сказал:

– Дракон.

– Почему?

– Хагрид.

Гермиона прочитала.

– Дракон.

– Почему вы оба сразу?

– Хагрид.

Они пошли.

Хагрид открыл дверь.

На столе лежало яйцо.

Рон посмотрел на Гарри.

Гермиона на Гарри.

Гарри вздохнул.

– Дракон.

Хагрид обиделся.

– Откуда знаете?

***

– Нельзя держать дракона в деревянном доме.

– Можно.

– Нельзя.

– Я всё подготовил.

Гермиона осмотрела хижину.

– Что?

– Воду.

– Он дышит огнём.

– Не сразу.

– А потом?

– Потом придумаем.

Гарри сел.

– Хагрид.

– Что?

– Откуда яйцо?

– Выиграл.

– У кого?

– У человека.

– Какого?

– В трактире.

– Имя?

– Не спросил.

Гарри закрыл глаза.

– Хагрид.

– Что?

– Вы взяли неизвестное драконье яйцо у незнакомого человека.

– Выиграл.

– Это хуже.

Рон трогал скорлупу.

– Норвежский горбатый.

– Откуда знаешь? – спросила Гермиона.

– Чарли.

– Кто?

– Брат.

– Конечно.

Хагрид сиял.

– Красавец, правда?

Гарри посмотрел на яйцо.

– Очень.

– Вот.

– Всё равно нельзя.

Хагрид нахмурился.

– Почему вы дети стали такими скучными?

Рон указал на Гарри.

– Он виноват.

– Я?

– Раньше я бы сказал оставить.

– Ты пять минут назад хотел оставить.

– Я и сейчас хочу.

Гермиона закатила глаза.

Гарри посмотрел на Хагрида.

– Нужно сказать директору.

– Нет!

– Почему?

– Заберёт.

– Да.

– Вот.

– Потому что драконы запрещены.

– Законы не всегда справедливые.

– Может быть.

Хагрид оживился.

– Вот!

– Но если хотите нарушить закон, хотя бы знайте зачем.

Хагрид посмотрел на яйцо.

– Потому что люблю драконов.

– Это причина.

– Ну.

– Не хорошая.

– Для меня хорошая.

Гарри подумал.

– Ладно.

Гермиона резко повернулась.

– Что?

– Это его решение.

Хагрид просиял.

– Спасибо!

– Но мы скажем Дамблдору.

– Гарри!

– Потому что если дракон вылупится и сожжёт хижину, пострадает не только Хагрид.

Хагрид замолчал.

– Лес рядом, – добавила Гермиона.

– И школа, – сказал Рон.

– Ты вообще хотел оставить!

– Я передумал.

– Когда?

– Сейчас.

Хагрид посмотрел на троих.

– Предатели.

– Да, – сказал Гарри.

***

Дамблдор пришёл через двадцать минут.

Увидел яйцо.

Посмотрел на Хагрида.

– Рубеус.

– Я могу объяснить.

– Надеюсь.

– Я всегда хотел дракона.

Дамблдор подождал.

– Это всё объяснение?

– В основном.

Директор сел.

Гарри, Рон и Гермиона стояли у стены.

– Откуда?

Хагрид рассказал.

Когда дошёл до незнакомца в трактире, Снейп, которого Дамблдор предусмотрительно позвал по дороге, тихо произнёс:

– Поразительно.

Хагрид насупился.

– Что?

– Ничего.

– Говори.

– Вы получили контрабандное яйцо особо опасного магического существа от неизвестного человека, который почему-то знал о вашем интересе к таким существам.

Хагрид перестал сердиться.

Гарри тоже.

– Знал?

– Ты говорил? – спросил Дамблдор.

– Ну… мы выпивали.

– О чём?

– О животных.

– О Пушке?

Хагрид замер.

В комнате стало тихо.

– Рубеус.

– Может.

– Что именно?

– Что у меня трёхголовый пёс.

– И?

– Что его легко успокоить музыкой.

Гарри почувствовал холод.

Снейп закрыл глаза.

Дамблдор не двигался.

– Как выглядел человек?

– В капюшоне.

– Голос?

– Не знаю.

– Мужчина?

– Думаю.

– Что ещё спрашивал?

Хагрид начал вспоминать.

Постепенно лицо менялось.

Радость исчезла.

– Про Хогвартс.

– Про Гарри?

– Нет.

Пауза.

– Кажется.

Гарри посмотрел.

– Что?

– Спросил, правда ли ты такой же сильный, как в газетах.

Снейп выругался.

Дамблдор встал.

– Яйцо передадим в заповедник.

Хагрид не спорил.

Это было хуже всего.

– Это был Квиррелл? – спросил Гарри.

– Возможно.

– Или Волдеморт.

Все посмотрели.

Гарри пожал плечами.

– Если он с ним.

Снейп мрачно кивнул.

– Ребёнок прав.

– Не привыкайте, – сказал Гарри.

Снейп посмотрел.

– Десять баллов с Гриффиндора.

– За что?

– За дерзость.

– Я пошутил.

– Пятнадцать.

Рон прошептал:

– Остановись.

Гарри улыбнулся.

– Хорошо.

Снейп отвернулся.

Гермиона прищурилась.

– Он тоже улыбается.

– Что? – резко спросил Снейп.

– Ничего, профессор.

– Умная девочка.

***

Яйцо забрали вечером.

Хагрид долго стоял у двери.

Гарри остался.

Остальные ушли.

– Злишься? – спросил он.

– Немного.

– На меня?

– На всех.

– Понятно.

Хагрид сел.

– Я бы справился.

– Может быть.

– Драконы меня любят.

– Он ещё не родился.

– Полюбил бы.

Гарри не спорил.

– Знаешь, что хуже?

– Что?

– Я ему рассказал про Пушка.

– Вы не знали.

– Должен был.

Гарри посмотрел.

Когда-то Хагрид сказал ему почти то же самое.

«Не думал».

Тогда Гарри ответил, что знает.

Теперь было иначе.

– Да.

Хагрид поднял голову.

– Что?

– Наверное, должны были.

Хагрид нахмурился.

– Ты должен был сказать, что не моя вина.

– Почему?

– Обычно так говорят.

– Но вы рассказали незнакомцу секрет.

– Да.

– Значит, ваша.

Хагрид тяжело вздохнул.

– Спасибо, Гарри.

– За что?

– Очень поддержал.

Гарри улыбнулся.

– Но вы не знали, что он плохой.

– Вот.

– Это объясняет.

Хагрид посмотрел.

– Не оправдывает?

– Да.

Несколько секунд он молчал.

Потом усмехнулся.

– Вейл на тебя плохо влияет.

– Она бы сказала наоборот.

– Точно.

Хагрид достал чайник.

– Чай?

– Да.

– Печенье?

Гарри посмотрел на каменные кружки на тарелке.

– Нет.

– Хорошее.

– Оно поцарапало стол.

– Стол мягкий.

Гарри рассмеялся.

Хагрид тоже.

Яйца не было.

Дракона тоже.

Никакой героической операции по ночной переправке на башню не случилось.

Никто не получил наказание.

Никто не пошёл в Запретный лес.

И Гарри совершенно не подозревал, насколько важным оказалось именно последнее.

Потому что в лесу его уже ждали.

Глава 26

Глава двадцать шестая. Тот, кто пил кровь единорога

Первого мёртвого единорога нашёл Фиренце.

Второго – через неделю.

Хагрид узнал.

Дамблдор тоже.

Детям не сказали.

Это было разумно.

На этот раз Гарри даже не возражал бы.

Но шрам начал болеть чаще.

Сначала ночью.

Потом на уроке.

Однажды во время завтрака.

Гарри записывал.

Дата.

Время.

Место.

Что чувствовал.

Гермиона увидела.

– Зачем?

– Чтобы понять закономерность.

Она сразу села рядом.

– Покажи.

Рон вздохнул.

– Всё. Потеряли.

– Что?

– Теперь будет таблица.

Гермиона посмотрела.

– Хорошая идея.

– Я знал.

Таблица появилась.

Через три дня они обнаружили, что боль чаще усиливалась вечером.

Через пять – что особенно сильно она становилась возле северной части замка.

Гарри отнёс записи Снейпу.

Тот прочитал.

Очень внимательно.

– Кто составлял?

– Я.

– Грейнджер помогала.

– Немного.

Снейп посмотрел на аккуратные столбцы.

– «Немного» узнаваемо.

– Это плохо?

– Нет.

– Что значит?

– Возможно, он приближается.

– К школе?

– Возможно.

– Нужно сказать директору.

– Уже.

Гарри посмотрел.

– Вы всё рассказываете директору?

Снейп поднял бровь.

– Нет.

– А что не рассказываете?

– Поттер.

– Просто интересно.

– Вот это и есть ваша главная проблема.

– Не вы?

Снейп медленно положил перо.

– Вон.

Гарри вышел.

У двери услышал:

– Десять баллов Гриффиндору за наблюдения.

Он заглянул обратно.

– Спасибо.

– ВОН.

***

Дамблдор усилил защиту.

Министерство поставило наблюдение у Хогсмида.

Кентавры молчали.

Лес становился беспокойным.

А Гарри жил.

Это было почти страннее всего.

Пока взрослые искали Волдеморта, он сдавал контрольные.

Тренировался.

Ссорился с Роном.

Мирился.

Однажды Гермиона три дня не разговаривала с обоими, потому что они испортили её эссе чернилами.

Потом выяснилось, что виновата сова.

Гермиона извинилась.

Рон потребовал письменное подтверждение.

Получил учебником по голове.

Весна пришла в Хогвартс почти незаметно.

Снег исчез.

Озеро стало синим.

Хагрид получил письмо из Румынии, что драконье яйцо благополучно доставлено.

Он хранил скорлупу.

Гарри не спрашивал зачем.

Некоторые человеческие слабости были безопасными.

Можно было оставить.

***

Волдеморта нашли не Гарри.

Не Дамблдор.

Не авроры.

Его нашла миссис Норрис.

Кошка Филча.

В два часа ночи она увидела фигуру у входа в подземный проход под старой башней и подняла такой вой, что разбудила половину первого этажа.

Филч прибежал.

Увидел Квиррелла.

Закричал.

Квиррелл ударил его заклинанием.

Филч упал.

Но к этому времени проснулся Снейп.

Потом Флитвик.

Потом Макгонагалл.

Квиррелл бежал.

Не к выходу.

Вниз.

К подземельям.

Гарри проснулся от шрама.

Сел.

На этот раз сразу понял.

– Рон.

– Мм.

– Проснись.

– Горит?

– Да.

Рон сел.

– Перси?

– Перси.

Они разбудили старосту.

Через минуту весь Гриффиндор получил приказ оставаться в башне.

Гарри остался.

Это было ужасно.

Внизу гремело.

Замок дрожал.

Где-то кричали.

Один раз погас свет.

Рон ходил от окна к двери.

Гермиона спустилась из девичьей спальни.

– Что происходит?

– Он здесь.

Она сразу поняла.

– Квиррелл?

– Да.

Гарри сидел.

Палочка в руке.

Каждая часть тела требовала что-нибудь сделать.

Пойти.

Узнать.

Помочь.

Он знал замок.

Знал о Квиррелле.

Знал о Волдеморте.

Это его враг.

Его история.

Его родители.

Его шрам.

И именно поэтому Гарри остался сидеть.

Потому что принадлежность проблемы к твоей жизни не означала, что ты лучше всех способен её решить.

Это была мысль, которую взрослые почему-то тоже усваивали с трудом.

***

В подземельях Квиррелла загнали в тупик.

Снейп стоял первым.

Макгонагалл слева.

Флитвик справа.

Дамблдор пришёл последним.

– Квиринус.

Квиррелл стоял у стены.

Тюрбана не было.

На затылке находилось лицо.

Минерва впервые за много лет забыла все слова.

Флитвик поднял палочку.

Снейп побледнел.

Дамблдор смотрел.

Красные глаза открылись.

– Альбус.

Голос был слабым.

Но все узнали.

– Том.

Лицо исказилось.

– Всё ещё называешь меня этим именем.

– Оно твоё.

– Было.

– И остаётся.

Квиррелл поднял палочку.

Четыре заклинания ударили одновременно.

Щит вспыхнул.

Стены содрогнулись.

Квиррелл отлетел.

Лицо Волдеморта закричало.

Не Квиррелл.

Именно лицо.

Тень отделилась.

На мгновение.

Чёрная.

Бесформенная.

Флитвик вскрикнул:

– Сейчас!

Снейп бросил сеть чар.

Дамблдор поднял палочку.

Свет заполнил коридор.

Тень рванулась.

Прошла через стену.

Исчезла.

Квиррелл упал.

Живой.

Едва.

Минерва опустила палочку.

– Это был…

– Да.

Дамблдор смотрел на стену.

– Он снова ушёл.

Снейп тяжело дышал.

– Но без носителя.

– Пока.

Флитвик сел прямо на пол.

– Ненавижу учебные годы.

Минерва неожиданно рассмеялась.

Нервно.

Устало.

– Сейчас март.

Флитвик посмотрел.

– Это должно утешать?

– Нет.

– Тогда спасибо.

***

Гарри узнал утром.

Дамблдор пришёл сам.

В гостиную.

Рон и Гермиона были рядом.

– Квиррелл задержан.

Гарри выдохнул.

– Волдеморт?

– Сбежал.

– Жив?

– В том смысле, который применим к нему сейчас, да.

– Вернётся?

Дамблдор не стал лгать.

– Думаю.

Гарри кивнул.

– Хорошо.

Рон посмотрел.

– Почему ты всё время говоришь «хорошо» на ужасные вещи?

Гарри задумался.

– Потому что теперь знаю.

Дамблдор услышал.

И понял.

Не хорош Волдеморт.

Не хорошо, что сбежал.

Хорошо знать.

Страх неизвестного был огромным.

Известная опасность имела форму.

С ней можно было что-то делать.

– Он хотел меня убить?

– Да.

– Почему?

– Потому что ты напоминаешь ему о поражении.

– Я ничего не сделал.

– Для него это неважно.

– А для меня?

Дамблдор посмотрел на мальчика.

– Для тебя должно быть.

Гарри кивнул.

Потом спросил:

– Квиррелл умрёт?

– Не знаю.

– Он сам согласился?

– На что?

– Носить Волдеморта.

Дамблдор замолчал.

– Полагаю, сначала да.

– А потом?

– Не уверен.

– Значит, он и преступник, и жертва?

Рон нахмурился.

– Так бывает?

Дамблдор посмотрел на троих детей.

– К сожалению, довольно часто.

Гермиона задумалась.

Гарри тоже.

Мир опять отказался быть простым.

Но теперь это уже не раздражало так сильно.

Пожалуй, человек мог привыкнуть даже к сложности.

Главное, чтобы никто не требовал называть её простотой.

Глава 27

Глава двадцать седьмая. Конец первого курса

После поимки Квиррелла учебный год вдруг стал обыкновенным.

Настолько, насколько это вообще возможно в школе, где привидение преподавало историю, лестницы меняли направление, а преподаватель трансфигурации иногда превращался в кошку.

Гарри впервые получил плохую оценку по астрономии.

Очень плохую.

Это почему-то обрадовало.

Не оценка.

Обычность.

Мир не закончился.

Никто не сказал, что он позор родителей.

Профессор Синистра просто написала:

«Повторить движение Марса».

Гарри повторил.

Получил лучше.

Оказалось, ошибки иногда именно так и работают.

Без катастрофы.

***

Квиддичный кубок Гриффиндор выиграл.

Рон утверждал, что исключительно благодаря Гарри.

Вуд утверждал то же самое.

Гарри считал, что если ещё раз услышит слово «ловец», уйдёт в шахматный клуб.

Рон сообщил, что там его всё равно разгромят.

Гарри передумал.

***

Гермиона сдала экзамены лучше всех.

Она сделала вид, что удивлена.

Никто не поверил.

Рон оказался выше среднего.

Это удивило уже его.

– Я умный.

– Иногда, – сказала Гермиона.

– У меня доказательство.

– Одна оценка.

– Несколько.

– По зельям у тебя «Удовлетворительно».

– Снейп меня ненавидит.

– Снейп всех ненавидит.

– Поттера меньше.

Гарри поднял голову.

– Что?

– Тебе он поставил «Выше ожидаемого».

– Я учил.

– Я тоже.

– Ты перепутал валериану и асфодель.

– Один раз.

– На экзамене.

– Неважно.

Гарри улыбнулся.

***

Перед отъездом Дамблдор пригласил его на чай.

Гарри пришёл.

Без Элеоноры.

Это было впервые.

Дамблдор заметил.

Не сказал.

Тоже правильно.

– Лимонная долька?

– Нет.

– Ты когда-нибудь пробовал?

– Нет.

– Тогда почему?

Гарри задумался.

Взял.

Попробовал.

Поморщился.

– Ужасно.

Дамблдор выглядел оскорблённым.

– Вандализм.

– Вы спросили.

– Ожидал другого ответа.

– Тогда зачем спрашивали?

Дамблдор рассмеялся.

– Я буду скучать.

– До сентября.

– Иногда двух месяцев достаточно.

Гарри положил конфету.

– Я должен ехать к Дурслям?

Вот.

Главное.

Дамблдор перестал улыбаться.

– Мы проверили защиту.

– С Фламелем?

– И ещё двумя специалистами.

– И?

– Для её сохранения тебе необходимо возвращаться в дом Петунии Дурсль ежегодно.

– На сколько?

– Не на всё лето.

Гарри выдохнул.

– Сколько?

– Мы не можем назвать точный минимум. Магия такого рода зависит не только от дней.

– От чего?

– От признания дома местом, куда ты возвращаешься.

Гарри нахмурился.

– Я не считаю его домом.

– Именно это усложняет ситуацию.

– Значит, защита уже не работает?

– Работает.

– Почему?

– Ты всё ещё несовершеннолетний. Петуния приняла тебя. Ты возвращался туда всю жизнь. Связь существует.

– Даже если я не хочу?

– Магия иногда неприятно равнодушна к нашим формулировкам.

Гарри подумал.

– А если я буду жить ещё где-то?

– Можно.

– Где?

– Это и хотел обсудить.

Дамблдор достал бумаги.

Министерство оформило временную систему.

Часть лета у Дурслей.

Часть – в другом месте.

Кандидаты.

Семьи волшебников.

Опекуны.

Элеонора.

Даже Хогвартс на короткий период.

– У Уизли можно?

Дамблдор улыбнулся.

– Молли уже прислала три письма.

– Три?

– Первое мне. Второе Министерству. Третье, насколько понимаю, Амелии Боунс лично.

– Зачем три?

– На случай, если первые два адресата окажутся недостаточно разумны.

Гарри улыбнулся.

– И?

– Можно.

– Сколько?

– Две недели в августе.

– А до?

– Тисовая улица.

Радость уменьшилась.

Дамблдор видел.

– Гарри.

– Да.

– Если условия снова будут неприемлемыми, ты сообщишь.

– Кому?

– Мне. Элеоноре. Амелии. Минерве.

– А если никто не ответит?

Дамблдор подумал.

– Тогда Хагриду.

Гарри посмотрел.

– Он сломает дверь.

– Именно.

Они оба рассмеялись.

Странно.

Когда-то это было самым страшным, что произошло тем вечером.

Теперь – шутка.

Не потому, что Гарри решил, будто всё было нормально.

Не было.

Просто воспоминания тоже менялись.

Не сами события.

Их место внутри человека.

Хагрид больше не был великаном в дверях.

Он был Хагридом.

Это не отменяло первого.

Но добавляло всё остальное.

Наверное, доверие работало именно так.

Не стирало плохое.

Просто давало человеку достаточно хорошего, чтобы одна ошибка перестала быть всей его историей.

***

На вокзале Петуния ждала.

Вернон тоже.

Дадли вырос.

Это было первое, что заметил Гарри.

Потом понял, что сам тоже.

Петуния увидела его.

Не обняла.

Слава богу.

– Ну?

– Что?

– Как школа?

Гарри подумал.

– Странная.

– Это я знаю.

– У нас был тролль.

Петуния побледнела.

– Что?

– Его поймали.

– Гарри!

– Ещё преподаватель пытался меня убить.

Вернон выронил ключи.

– ЧТО?!

Гарри понял, что выбрал плохой способ начать рассказ.

– Его тоже поймали.

– Ты больше туда не поедешь! – рявкнул Вернон.

Гарри замер.

Потом неожиданно рассмеялся.

– Что смешного?!

– Ничего.

– Эта школа опасна!

– Да.

– Там чудовища!

– Да.

– Преступники!

– Один.

– Тебя пытались убить!

– Один раз.

– ОДИН РАЗ?!

Люди оборачивались.

Петуния закрыла лицо рукой.

Дадли смотрел на Гарри с неожиданным уважением.

– Было круто?

– Не особенно.

– А тролль?

– Я его не видел.

– Почему?

– Был в гостиной.

Дадли разочаровался.

– А кто поймал?

– Учителя.

– А ты?

– Сказал, где Гермиона.

Дадли посмотрел так, словно Гарри неправильно понял вопрос.

– И всё?

– Да.

– Ты же волшебник.

– И?

Дадли не нашёл ответа.

Гарри улыбнулся.

Ещё один человек, которому предстояло узнать, что магия не делает человека главным героем каждой неприятности.

– Поехали домой, – сказала Петуния.

Гарри посмотрел на неё.

Домой.

Слово всё ещё не подходило.

Но теперь это было временно.

В чемодане лежали письма.

В кармане – адрес Норы.

Хедвиг сердито ухала.

Через несколько недель он уедет к Рону.

В сентябре вернётся в Хогвартс.

И впервые Тисовая улица перестала быть местом без выхода.

Она стала просто адресом.

Иногда свобода начиналась не с того, что дверь исчезала.

Достаточно было знать, что однажды ты сам через неё выйдешь.

***

На платформе девять и три четверти Дамблдор стоял у поезда.

Он редко провожал учеников.

Сегодня пришёл.

Минерва рядом.

Хагрид дальше.

Снейп вообще утверждал, что оказался здесь случайно.

Никто не поверил.

– Ну? – спросила Минерва.

Дамблдор смотрел, как Гарри исчезает за барьером.

– Что?

– Первый год.

– Мы выжили.

– Не все правила.

– Это поправимо.

Хагрид вздохнул.

– Хороший мальчишка.

– Да.

Снейп фыркнул.

– Невыносимый.

Минерва посмотрела.

– Ты поставил ему одну из лучших итоговых оценок на курсе.

– Потому что он знает зелья.

– И спас ему жизнь.

– Это было профессиональной обязанностью.

– И ночью пришёл в башню.

– Потенциальная угроза безопасности.

– И дал баллы за таблицу.

Снейп медленно повернулся.

– Минерва.

– Что?

– Замолчите.

Хагрид засмеялся.

Дамблдор тоже.

Снейп ушёл.

– Обиделся? – спросил Хагрид.

– Нет, – сказала Минерва. – Северус уходит именно так, когда не может придумать достойный ответ.

– Я всё слышу! – донеслось издалека.

Минерва улыбнулась.

Поезд опустел.

Учебный год закончился.

Философский камень был в безопасности.

Квиррелл находился под стражей.

Волдеморт снова исчез.

Гарри Поттер отправился на Тисовую улицу и впервые совершенно точно знал, что вернётся.

А Альбус Дамблдор стоял на платформе и думал о том, насколько иначе прошёл год.

Не лучше во всём.

Не проще.

Некоторые опасности удалось предотвратить.

Другие только обнаружились раньше.

Гарри не спустился под люк.

Не сражался с Волдемортом.

Не спас Философский камень собственными руками.

И поэтому никто не узнал, насколько храбрым он мог бы оказаться в той комнате.

Дамблдор неожиданно подумал, что это прекрасно.

У детей вообще должно оставаться как можно больше талантов, которые им никогда не приходится доказывать ценой собственной крови.

За спиной Хагрид спросил:

– Профессор?

– Да?

– Думаете, в следующем году будет поспокойнее?

Минерва и Дамблдор посмотрели на него.

Хагрид почесал бороду.

– Что?

Минерва вздохнула.

– Рубеус, никогда больше этого не говори.

– Почему?

Дамблдор улыбнулся.

– Суеверие.

Где-то далеко, в одном из коридоров Хогвартса, домовик Добби впервые услышал от хозяев имя Гарри Поттера.

И решил, что должен его спасти.

К сожалению, о том, что Гарри Поттер крайне плохо реагирует на незнакомцев, которые ради его же блага принимают решения за него, Добби пока никто не предупредил.

Конец 1-го курса

Глава 28

Глава двадцать восьмая. Домовой эльф, который хотел как лучше

Первые две недели на Тисовой улице прошли спокойно.

Это было настолько непривычно, что Гарри некоторое время ждал подвоха.

Подвох не приходил.

Вернон работал.

Петуния занималась садом.

Дадли встречался с друзьями, ел мороженое и однажды даже постучал, прежде чем войти в комнату Гарри.

Гарри после этого минут пять смотрел на дверь.

Не потому, что был тронут.

Просто пытался понять, не заболел ли Дадли.

Оказалось – нет.

– Мам сказала, чтобы я не трогал твои вещи.

– Хорошо.

– Я и раньше не трогал.

Гарри посмотрел.

Дадли подумал.

– Ну, почти.

– Ты выбросил мою сумку на дерево.

– Мне было восемь.

– Девять.

– Какая разница?

– Год.

– Зануда.

Дадли ушёл.

Гарри вернулся к книге.

Вот так примерно и выглядело перемирие.

Никто никого не любил.

Никто не притворялся.

Но дверь больше не запирали снаружи, еда появлялась на его тарелке одновременно с остальной, а сова могла сидеть в клетке у открытого окна.

После Хогвартса это казалось очень низкой планкой.

Гарри всё равно был доволен.

Иногда низкая планка хороша тем, что её наконец перестают перешагивать вниз.

***

Хедвиг принесла письмо от Рона во вторник.

«Гарри!

Мама говорит, что можешь приехать третьего августа, но папа говорит, что лучше второго, потому что третьего ему на работу рано, а мама говорит, что это вообще никак не связано, потому что тебя всё равно забирать не ему.

В общем, приезжай второго.

Мы пришлём папу.

Фред и Джордж хотели сами, но мама сказала нет.

Она очень громко сказала.

Рон».

Внизу другим почерком было приписано:

«Мы всё равно могли бы.

Фред».

И ещё ниже:

«Очень хорошо могли бы.

Джордж».

Гарри улыбнулся.

До второго августа оставалось шесть дней.

Петуния прочитала письмо.

– Как ты туда попадёшь?

– Мистер Уизли заберёт.

– На машине?

– Не знаю.

Петуния посмотрела на него.

– Я хочу знать заранее, если на нашей улице появится что-нибудь летающее.

– Я тоже.

– Это не шутка.

– Я серьёзно.

После первого года Гарри прекрасно понимал: если дело касалось семьи Уизли, исключать летающий транспорт было преждевременно.

– И никаких великанов, – добавила Петуния.

– Хагрид не великан.

– Гарри.

– Полувеликан.

Она закрыла глаза.

– Это должно было меня успокоить?

– Нет.

– Хорошо.

Иногда они удивительно хорошо понимали друг друга.

***

Добби появился ночью.

Гарри проснулся от ощущения, что на него смотрят.

Раньше это почти наверняка означало Дадли.

В Хогвартсе – Рона, который хотел узнать время, хотя часы стояли на его собственной тумбочке.

Теперь Гарри открыл глаза и увидел огромное лицо.

Он не закричал.

Вместо этого мгновенно скатился с другой стороны кровати.

Палочка лежала под подушкой.

Рука уже была там.

– Не двигайтесь.

Существо на кровати пискнуло.

Гарри приподнялся.

Большие зелёные глаза.

Уши.

Нос.

Наволочка вместо одежды.

Не человек.

Это немного помогло.

Совсем немного.

– Кто вы?

– Добби, сэр.

– Как вы сюда попали?

– Добби пришёл предупредить Гарри Поттера.

– Как?

– Сэр?

– Как вы попали в дом?

Эльф моргнул.

– Добби аппарировал.

– Что это значит?

– Волшебство, сэр.

– Я понял эту часть. Как вы прошли защиту?

Добби замер.

Гарри тоже.

Вот теперь стало действительно интересно.

Дом защищён древней магией от Волдеморта.

Министерство проверяло.

Дамблдор проверял.

Фламель проверял.

А маленькое существо в наволочке просто появилось в спальне.

– Добби не хотел причинить вред.

– Я не спрашивал.

Эльф опустил уши.

– Простите, сэр.

– Кто вас послал?

– Никто!

Ответ был слишком быстрым.

Гарри крепче сжал палочку.

– Тогда зачем пришли?

Добби посмотрел на него.

В глазах появилось такое отчаяние, что Гарри немного расслабился.

Не полностью.

– Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс.

– Почему?

– Там будет страшная опасность.

– Какая?

– Добби не может сказать.

– Откуда знаете?

Добби задрожал.

– Не может сказать.

– Почему?

– Нельзя.

– Кто запретил?

Добби схватил себя за уши.

– Добби плохой эльф!

– Тихо.

Поздно.

Эльф спрыгнул с кровати и с размаху ударился головой о шкаф.

Гарри вскочил.

– Вы что делаете?!

– Добби должен наказать себя!

– За что?

– За то, что почти рассказал!

– Не надо!

Добби снова приготовился.

Гарри схватил подушку и сунул между его головой и шкафом.

Получилось странно.

Эльф ударился в подушку.

Замер.

Посмотрел на Гарри.

Гарри посмотрел на него.

– Не делайте так.

– Добби обязан.

– Кому?

Эльф задрожал.

– Хозяину.

– Ваш хозяин велел вам бить себя?

– Нет, сэр.

– Тогда не обязан.

Добби открыл рот.

Закрыл.

Кажется, эта мысль никогда прежде не рассматривалась.

– Но Добби нарушает правила.

– Я тоже.

– Гарри Поттер великий волшебник!

– Я получил «Удовлетворительно» по астрономии.

Добби смотрел.

– Это не очень хорошая оценка.

Эльф всхлипнул.

– Гарри Поттер такой скромный!

– Нет.

– Такой великий!

– Тоже нет.

– Победил Того-Кого-Нельзя-Называть!

– Мне был год.

– И снова победил!

– Я сидел в гостиной.

Добби остановился.

– Сэр?

– Квиррелла поймали преподаватели.

– Но Гарри Поттер…

– Ничего не сделал.

Добби выглядел почти оскорблённым.

Гарри начал подозревать, что разговаривает не с человеком, а с очень маленькой газетой.

– Давайте сначала.

Он сел на край кровати.

Палочку не убрал.

– Вы знаете, что в Хогвартсе будет опасность.

Добби кивнул.

– Не можете сказать какая.

Кивок.

– Кто-то запретил.

Добби сжал рот.

– Хорошо. Не отвечайте. Эта опасность связана с Волдемортом?

Добби задрожал так сильно, что кровать заскрипела.

Ответ получен.

Гарри вздохнул.

– Понятно.

– Гарри Поттер не должен ехать!

– Почему?

Добби растерялся.

– Потому что там опасно!

– Волдеморт уже пытался меня убить.

– Именно!

– Поэтому если он что-то делает, лучше, чтобы об этом знали Дамблдор и Министерство.

– Нет!

– Почему?

– Нельзя!

– Почему?

– Добби не может сказать!

Они посмотрели друг на друга.

Разговор ходил по кругу.

Гарри этого не любил.

– Хорошо. Я напишу профессору Дамблдору.

Добби побледнел.

– Нет!

– Почему?

– Нельзя!

– Мисс Вейл?

– Нет!

– Амелии Боунс?

– Нет!

– Снейпу?

Добби моргнул.

– Почему ему?

– Он хорошо ловит людей, которые пытаются меня убить.

Эльф задумался.

Потом энергично покачал головой.

– Никому!

– Тогда что вы предлагаете?

Добби просиял.

– Гарри Поттер останется здесь!

Гарри посмотрел вокруг.

Маленькая комната.

Шкаф.

Стол.

Открытое окно.

Хедвиг спала.

– Всё?

– Да, сэр!

– На год?

– Да!

– Не учиться?

– Да!

– Не видеть друзей?

Добби слегка сник.

– Да.

– Не использовать магию?

– Да.

– Не знать, что происходит?

– Да.

Гарри помолчал.

– Нет.

Уши Добби упали.

– Но…

– Нет.

– Гарри Поттер должен…

– Не должен.

Добби замер.

Гарри почувствовал раздражение.

Не сильное.

Пока.

– Вы можете предупредить меня.

– Добби предупреждает!

– Нет. Вы говорите, что мне нужно сделать, но не объясняете почему.

– Потому что Добби не может!

– Тогда решение принимаю я.

Эльф смотрел.

– Гарри Поттер не понимает.

– Возможно.

– Он погибнет!

– Возможно.

– Тогда почему?!

Гарри тоже хотел бы знать.

Почему человек иногда выбирает риск вместо безопасной комнаты?

Можно было ответить красиво.

Дружба.

Свобода.

Знания.

Право решать.

На самом деле всё было проще.

– Потому что это моя жизнь.

Добби замолчал.

Гарри тоже.

И вдруг понял, что злится уже сильнее.

Не на эльфа.

На знакомое ощущение.

Кто-то знает лучше.

Кто-то решил.

Кто-то не объясняет.

Кто-то ожидает, что Гарри просто послушается, потому что так будет безопаснее.

Он слишком долго жил именно так.

– Я благодарен, что вы пришли.

Добби поднял глаза.

– Правда?

– Да. Если вы рисковали ради предупреждения, значит, считали это важным.

Эльф всхлипнул.

– Но я всё равно поеду.

Добби перестал всхлипывать.

– И расскажу взрослым.

– Нет!

– Да.

– Добби не позволит!

Гарри очень медленно поднял голову.

– Что?

Эльф тоже понял, что сказал.

Поздно.

– Добби должен спасти Гарри Поттера.

– Отойдите от окна.

– Сэр…

– Отойдите.

Хедвиг проснулась.

Добби щёлкнул пальцами.

Клетка захлопнулась.

Гарри вскочил.

– Откройте.

– Если Гарри Поттер не сможет отправлять письма…

– Откройте клетку.

– …то никто не узнает…

– Добби.

Эльф отступил.

– …и Гарри Поттер не сможет вернуться…

Гарри направил палочку.

Он не знал подходящего заклинания.

Это было неприятно.

Но Добби не знал, что Гарри не знает.

– Откройте клетку.

– Добби делает это ради Гарри Поттера!

– Мне всё равно.

Эльф вздрогнул.

Гарри сам удивился своему голосу.

Не громкому.

Холодному.

– Вы пришли в мой дом без разрешения. Отказываетесь сказать, кто вам угрожает. Теперь запираете мою сову и хотите лишить меня связи.

– Но…

– Это не помощь.

Добби задрожал.

– Сэр…

– Откройте.

Щелчок.

Клетка открылась.

Хедвиг вылетела.

Села Гарри на плечо.

И укусила Добби.

– Хедвиг!

Добби исчез.

Просто хлопок.

Пустое место.

Гарри стоял.

Хедвиг возмущённо ухнула.

– Не надо было кусать.

Она снова ухнула.

– Хотя понимаю.

Дверь открылась.

Петуния стояла в халате.

В руке – сковорода.

– Что происходит?

Гарри посмотрел на неё.

Потом на место, где был Добби.

– Ко мне пришёл домовой эльф.

Петуния закрыла глаза.

– Конечно.

– Он говорит, мне нельзя возвращаться в Хогвартс.

Она снова открыла.

– Почему?

– Не сказал.

– Тогда откуда он знает?

– Не сказал.

– Кто его послал?

– Не сказал.

Петуния посмотрела на шкаф.

Потом на Гарри.

– Очень содержательный разговор.

– Примерно.

Она опустила сковороду.

– И что теперь?

Гарри посмотрел на окно.

– Пишем всем.

Петуния кивнула.

– Разумно.

Хедвиг посмотрела на них обоих.

Через десять минут она вылетела из окна с четырьмя письмами.

Добби, сидевший на крыше соседнего дома, проводил её глазами.

И понял, что спасать Гарри Поттера будет гораздо сложнее, чем он рассчитывал.

Глава 29

Глава двадцать девятая. Взрослые, которым всё-таки сообщили

Первой ответила Элеонора. Не письмом.

Она появилась утром. Не аппарировала в спальне, а позвонила в дверь.

Гарри оценил, Петуния тоже.

– Чай?

– Спасибо.

Вернон уже ушёл.

Дадли спал.

Элеонора сидела на кухне и читала запись Гарри.

Он после ухода Добби записал разговор.

Не дословно.

Главное.

Элеонора дочитала.

– Ты уверен, что это был домовой эльф?

– Нет.

Она подняла глаза.

– Хорошо.

– Но он был похож на описание.

– Какое?

– «Домашние магические существа Британии».

– Ты это читал?

– В июне.

– Зачем?

Гарри пожал плечами.

– Было на полке.

Элеонора кивнула.

Это объясняло всё.

– Он назвался Добби.

– Да.

– Говорил о хозяине.

– Не прямо.

– Наказывал себя.

– Да.

– И считал, что в Хогвартсе будет опасность.

– Да.

– Связанная с Волдемортом.

– Он не сказал.

– Но ты так решил.

– Когда я спросил, он чуть не упал.

Элеонора записала.

– Неплохо.

– Что?

– Наблюдение.

– Снейп тоже так говорит.

– Боюсь спрашивать.

– Он говорит хуже.

– Верю.

Петуния поставила чай.

– Я хочу понять одну вещь.

Элеонора повернулась.

– Да?

– Если ваш мир так хорошо защищён, почему любое маленькое существо может появиться в спальне ребёнка?

Гарри посмотрел на неё.

Элеонора тоже.

Петуния нахмурилась.

– Что?

– Хороший вопрос, – сказала Элеонора.

– Я умею.

– Это мы уже выяснили.

Петуния не поняла, шутка это или нет.

Решила не спрашивать.

***

Дамблдор приехал через два часа.

Амелия – через три.

Снейп прислал записку:

«Буду к четырём. Не позволяйте Поттеру до моего прибытия самостоятельно исследовать магию домовых эльфов».

Гарри прочитал.

– Почему он думает, что я буду?

Элеонора посмотрела на книгу у него в руках.

«Домовые эльфы: правовой статус и магические обязательства».

Гарри закрыл.

– Совпадение.

– Разумеется.

***

К четырём на кухне Дурслей сидели директор Хогвартса, глава Департамента магического правопорядка, сотрудница Министерства, Северус Снейп и Петуния Дурсль.

Вернон вернулся в половине пятого.

Зашёл.

Посмотрел.

Вышел.

Потом снова вошёл.

– Петуния.

– Да?

– Почему здесь столько волшебников?

– У Гарри проблемы.

Вернон посмотрел на Гарри.

– Опять?

– Я ничего не сделал.

– Вот это меня и пугает.

Снейп неожиданно кашлянул.

Гарри подозрительно посмотрел.

Тот изучал чашку.

***

– Домовые эльфы способны обходить многие человеческие защитные чары, – объяснял Дамблдор.

Петуния сидела напротив.

– Почему?

– Их магия устроена иначе.

– Это я услышала. Почему ваши специалисты не предусмотрели?

Амелия слегка улыбнулась.

Дамблдор заметил.

– Защита дома создавалась прежде всего против Волдеморта и связанных с ним угроз.

– А если он пришлёт эльфа?

Тишина.

Гарри медленно повернулся к директору.

Снейп тоже.

Амелия перестала улыбаться.

– Может? – спросил Гарри.

Дамблдор задумался.

– Теоретически.

– Значит, Добби мог работать на него.

– Теоретически.

– Не работает, – сказал Снейп.

Все посмотрели.

– Почему?

– Поведение.

– Объясни, – потребовала Амелия.

Снейп скривился.

– Если бы эльфа послали убить Поттера, тот был бы мёртв.

Петуния побледнела.

– Северус.

– Что?

– Формулировки, – сказал Дамблдор.

– Факт остаётся.

Гарри кивнул.

– Он прав.

– Гарри, – сказала Петуния.

– Добби мог появиться рядом со мной спящим.

Петуния побледнела ещё сильнее.

– Не помогай.

– Хорошо.

Снейп продолжил:

– Эльф пытался изолировать Поттера от Хогвартса, но избегал прямого вреда. Он также очевидно действовал против интересов собственного хозяина, иначе не наказывал бы себя за разговор.

– Значит, хозяин связан с угрозой, – сказала Элеонора.

– Вероятно.

– И эльф знает об этом.

– Да.

– Но не может раскрыть.

– Домовой эльф, связанный приказами, физически может быть неспособен произнести определённую информацию.

Гарри нахмурился.

– Как это работает?

Снейп посмотрел.

– Потом.

– Но…

– Поттер.

– Хорошо.

Петуния неожиданно спросила:

– Это рабство?

Все замолчали.

Гарри посмотрел на Добби в своей памяти.

Наволочка.

Хозяин.

Самонаказание.

Снейп ответил первым:

– По существу – да.

Дамблдор слегка поморщился.

– Магическое общество использует несколько иное определение.

Петуния посмотрела.

– Разумеется.

Амелия кашлянула.

– Юридически статус сложнее.

– Они могут уйти?

– Не всегда.

– Им платят?

– Обычно нет.

– Они могут отказаться выполнять приказ?

– Зависит от характера связи.

– Их могут наказывать хозяева?

Амелия замолчала.

Петуния отодвинула чашку.

– Тогда не сложнее.

Гарри подумал, что тётя Петуния могла бы быть удивительно неудобным человеком в Министерстве.

Возможно, именно поэтому ему впервые пришло в голову однажды взять её туда.

Чисто из научного интереса.

***

Главным вопросом оставался Хогвартс.

– Он поедет? – спросила Петуния.

Дамблдор посмотрел на Гарри.

– Решение ещё…

– Я поеду.

Петуния повернулась.

– Гарри.

– Добби знает об опасности. Значит, мы теперь тоже знаем.

– Не какой.

– Узнаем.

– Ты не обязан ехать туда только потому, что кто-то запрещает.

– Я не поэтому.

Петуния смотрела.

Гарри подумал.

Как объяснить?

Хогвартс был опасным.

Это правда.

Но Тисовая улица тоже когда-то была опасной.

Не троллями.

Не Волдемортом.

Другим.

Опасность сама по себе не определяла дом.

Дом, наверное, вообще определялся не безопасностью.

В доме тоже можно было разбить колено, заболеть, поссориться, ошибиться.

Разница была в том, что там тебя замечали.

– Там мои друзья.

Петуния ничего не сказала.

– И учителя знают.

– Некоторые из них пытались тебя убить.

– Один.

– Это не аргумент в пользу школы.

– Остальные его поймали.

– Уже лучше.

Гарри улыбнулся.

– Я хочу вернуться.

Петуния посмотрела на Дамблдора.

– Тогда сделайте так, чтобы он вернулся.

Не «пусть».

Не «заберите».

Сделайте так, чтобы он вернулся.

Гарри услышал.

Дамблдор тоже.

– Сделаем.

***

Вечером Снейп задержался у двери.

Гарри проводил его.

– Профессор.

– Поттер.

– Почему Добби нельзя просто спросить?

– Вы уже спрашивали.

– Я имею в виду официально.

– Найти его сначала.

– Вы можете?

– Возможно.

– Как?

– Поттер.

– Хорошо.

Снейп открыл дверь.

– Профессор.

Он остановился.

– Что теперь?

– Вы знали мою маму.

Снейп не двигался.

Петуния была на кухне.

Достаточно далеко.

– Петуния написала.

Лицо Снейпа стало совершенно неподвижным.

– Что именно?

– Что вы дружили.

– Когда-то.

– Она сказала, вы первым объяснили маме про магию.

– Да.

– Почему вы мне не говорили?

Снейп посмотрел на улицу.

– Вы не спрашивали.

Гарри чуть не возмутился.

Потом понял.

Справедливо.

– Теперь спрашиваю.

– Сейчас не время.

– Когда?

Снейп явно хотел сказать «никогда».

Гарри видел.

– В сентябре.

– Правда?

– Если ваши оценки по зельям не ухудшатся.

– Это шантаж.

– Мотивация.

– Гермиона сказала бы, что…

– До свидания, Поттер.

Дверь закрылась.

Гарри улыбнулся.

Из кухни Петуния спросила:

– Что он сказал?

– Расскажет в сентябре.

Она замолчала.

– Что?

– Ничего.

Но голос изменился.

Гарри не стал спрашивать.

Не каждый вопрос нужно задавать сразу.

Это тоже оказалось полезным умением.

Глава 30

Глава тридцатая. Нора

Артур Уизли приехал второго августа в десять утра нп обычной машине. Петуния вышла проверить лично, обошла вокруг, посмотрела под машину. Заглянула внутрь.

Артур терпеливо ждал.

– Она летает? – спросила Петуния.

Артур замер.

– Почему вы…

– Летает?

Он посмотрел на Гарри. Гарри отвернулся.

– Теоретически…

Петуния закрыла глаза.

– Мистер Уизли.

– Да.

– Вы повезёте моего племянника по дороге.

– Разумеется.

– По земле.

– Да.

– Всё время.

Артур подумал.

– Да.

– Почему вы думали?

– Я не думал.

Петуния посмотрела.

Артур сдался.

– Хорошо. По земле.

– Спасибо.

Вернон стоял у двери.

– И никаких фокусов с мотором.

Артур просиял.

– Вы разбираетесь в двигателях?

– Конечно.

Это было ошибкой. Через десять минут Вернон и Артур стояли у капота.

Через двадцать обсуждали карбюратор.

Через тридцать Петуния вышла.

– Гарри должен был уехать полчаса назад.

Оба мужчины посмотрели.

– Мы разговариваем, – сказал Вернон.

– Я вижу.

Артур поспешно закрыл капот.

– Извините.

Гарри сидел в машине.

Дадли рядом с дверью.

– Твои странные.

– Твои тоже.

Дадли подумал.

– Да.

Они пожали друг другу руки.

Это получилось неловко, и поэтому нормально.

***

Нора оказалась кривой.

Это было первое впечатление. Второе – она не должна стоять.

Третье – очень хотелось узнать, как всё-таки стоит.

– Магия, – объяснил Рон.

– Я догадался.

– Тогда зачем спрашивал?

– Я не спрашивал.

– А.

Миссис Уизли вышла из дома.

Гарри напрягся, совсем немного. Он помнил её с вокзала, письма. Свитер.

Но одно дело – знать человека издалека. Другое – когда огромная рыжая семья внезапно оказывается вокруг.

– Гарри!

Она остановилась перед ним.

И не обняла.

Гарри заметил.

Наверное, Рон предупредил.

Это почему-то значило больше, чем если бы она обняла.

– Здравствуй, дорогой. Голодный?

– Немного.

– Хорошо. Обед через двадцать минут.

– Мама, он ехал три часа.

– Поэтому через двадцать.

– Логично, – сказал Гарри.

Молли улыбнулась.

– Чемодан оставь. Рон покажет комнату.

Фред и Джордж уже несли чемодан.

– Мы…

– …поможем.

– Спасибо.

– Не благодари…

– …пока не увидел, куда отнесли.

– МАЛЬЧИКИ!

Они побежали.

Гарри рассмеялся.

Да.

Ему здесь понравится.

***

Джинни избегала его.

Это было очень заметно.

Она вошла в кухню.

Увидела Гарри.

Уронила ложку.

Подняла.

Ушла.

Гарри посмотрел на Рона.

– Я что-то сделал?

– Нет.

– Тогда почему?

Рон покраснел.

– Ничего.

– Рон.

– Ты ей нравишься.

Гарри не понял.

– В каком смысле?

Фред появился из-за двери.

– В романтическом.

Джордж рядом.

– В очень трагическом.

– Она год…

– …вырезает твоё имя…

– …на мебели.

– Я НЕ ВЫРЕЗАЮ!

Голос Джинни донёсся сверху.

Фред посмотрел на потолок.

– Значит, слышит.

– Отличный слух.

Рон закрыл лицо.

– Ненавижу семью.

Гарри тоже покраснел.

Он не знал, что делать с информацией.

Поэтому сделал то, что умел.

– Ей десять.

– Одиннадцать, – сказал Рон.

– А.

Это не помогло.

***

За ужином Джинни почти не говорила.

Гарри решил не смотреть.

От этого стало хуже.

Теперь он постоянно думал, куда именно не смотреть.

Молли рассказывала про Диагон-аллею.

Артур – про работу.

Перси – про экзамены.

Фред и Джордж одновременно отрицали причастность к взрыву в сарае.

Никто их не обвинял.

– Мы просто заранее.

– Чтобы не возникло недоразумений.

Молли посмотрела.

– Что взорвалось?

Близнецы замолчали.

– Ничего.

– Пока.

– Фред.

– Мама.

Гарри ел картофель. Тёплый, с маслом.

Ему нравился шум. Раньше семейный ужин означал, что нужно быть незаметным, то здесь незаметным быть невозможно. Если Гарри замолкал, через несколько минут кто-нибудь спрашивал, передать ли хлеб.

Не «что ты сидишь», не «не мешай».

Просто хлеб. Он подозревал, что именно из таких мелочей люди и складывают ощущение нормальности. Не из великих разговоров, не из обещаний. А из того, что тебе автоматически ставят тарелку.

***

После ужина Артур попросил рассказать о Добби.

Не из любопытства.

Министерство прислало предупреждение.

Все взрослые Уизли знали.

– Ты уверен, что он не называл хозяина?

– Да.

– Герб?

– Нет.

– Одежда?

– Наволочка.

Артур поморщился.

– Старый тип содержания.

– Что значит?

– Некоторые семьи дают эльфам униформу.

– А некоторые наволочки?

– Да.

– Почему?

Артур задумался.

– Чтобы подчеркнуть положение.

Гарри понял.

Не одежда.

Отсутствие одежды.

– Если хозяин подарит одежду, эльф свободен?

– Обычно.

– Почему?

– Магический контракт.

– А если эльф сам возьмёт?

– Не считается.

– Купить?

– Нет.

– Другой человек даст?

– Нет.

– Нужно именно от хозяина?

– Да.

Гарри думал.

– А если обмануть?

Артур посмотрел.

– Гарри.

– Что?

– Ты знаком с эльфом один день.

– И?

– Уже планируешь освобождение.

– Нет.

Пауза.

– Пока.

Артур рассмеялся.

– Гермионе не говори.

– Почему?

Рон вошёл.

– Потому что если Гермиона узнает про домовиков, мы больше никогда не будем спокойно есть.

– Почему?

– Увидишь.

Гарри не понял.

Через месяц понял.

Рон оказался пророком.

***

Ночью Гарри лежал на раскладной кровати в комнате Рона.

На стенах двигались игроки «Пушек Педдл».

Рон спал.

Дом скрипел.

Кто-то ходил наверху.

Гарри смотрел в потолок.

Здесь не было тихо.

Тисовая улица ночью почти не звучала.

Хогвартс шептал.

Нора жила даже во сне.

Где-то хлопнула дверь.

Миссис Уизли сказала:

– Джордж!

Ответ:

– Это Фред!

– Я вообще сплю!

– Тогда Джордж!

– Несправедливо!

Гарри улыбнулся.

Закрыл глаза.

И впервые уснул в чужом доме без мысли о том, где находится выход.

Глава 31

Глава тридцать первая. Косой переулок и очень плохая книга

В Косой переулок отправились всей семьёй, что явно было ошибкой. Не сама поездка, кончено, а количество Уизли. Они двигались как небольшое стихийное бедствие.

Перси хотел по плану.

Фред и Джордж исчезали.

Джинни пыталась не идти рядом с Гарри и поэтому постоянно оказывалась рядом.

Рон хотел в магазин квиддичных принадлежностей.

Молли хотела купить учебники.

Артур хотел посмотреть на маггловские батарейки, которые каким-то образом продавались в лавке старьёвщика.

– Папа.

– Что?

– Мы пришли за учебниками.

– Я только посмотрю.

– Ты сказал это двадцать минут назад.

– Там были штепсельные вилки.

Гарри понял Вернона. Это было неожиданно.

***

Книжный магазин оказался переполнен. Со всех сторон улыбался Гилдерой Локхарт: на витрине, на плакатах, на обложках книг и даже на фотографии. Гарри сделал шаг — и снова наткнулся на его лицо. Он остановился.

– Он везде.

Рон поморщился.

– Мама его любит.

– Я не люблю! – сказала Молли.

Все посмотрели.

Она покраснела.

– Мне нравятся книги.

Фред кивнул.

– Особенно фотографии.

– Фред.

– Молчу.

В глубине магазина Локхарт подписывал книги, окружённый смеющимися женщинами и вспышками фотографа. Гарри попытался пробраться вдоль стены, но тут же услышал:

– Гарри Поттер!

Он остановился. Имя было знакомым. Ненавистен был тон – так обращались не к нему, а к истории о нём.

Локхарт протянул руку:

– Иди сюда, мальчик! Не стесняйся!

– Я не стесняюсь.

Улыбка Локхарта дрогнула. Фотограф хмыкнул, Рон рядом подавился.

– Тогда сделаем снимок!

– Зачем?

– Для «Пророка»!

– Я не хочу.

Теперь услышали все. Локхарт замер, фотограф опустил аппарат. Гарри почувствовал знакомое желание исчезнуть, но исчезать было некуда.

– Всего один снимок, – уже тише сказал Локхарт.

– Нет, спасибо.

– Гарри, публика…

– Я не соглашался.

Улыбка осталась на лице Локхарта, но глаза похолодели. Гарри это заметил.

– Разумеется! – громко объявил Локхарт. – Молодой человек имеет право на скромность!

Гарри хотел объяснить, что дело не в скромности, но промолчал. Иногда спор с человеком, который всё равно превращает любой ответ в собственную рекламу, был пустой тратой времени.

– А теперь прекрасная новость! В этом году я буду преподавать в Хогвартсе защиту от тёмных искусств!

Аплодисменты.

Гарри посмотрел на Рона.

– Он умеет?

– В книгах умеет всё.

– Это не ответ.

– Другого нет.

Гермиона, стоявшая чуть дальше с родителями, смотрела на Локхарта совершенно иначе.

Гарри заметил.

– Тебе он нравится?

Она покраснела.

– Он написал очень хорошие книги.

– Я спросил другое.

– Гарри.

– Понял.

Рон закатил глаза.

Гермиона наступила ему на ногу.

***

Люциус Малфой появился позже — высокий, светловолосый, с тростью в руке. Рядом держался Драко. Гарри узнал Люциуса сразу: Драко выглядел его уменьшенной копией.

– Поттер.

– Малфой.

Драко посмотрел на Рона.

– Уизли.

– Малфой.

Все поздоровались.

На этом можно было закончить.

Взрослые не позволили.

– Артур, – сказал Люциус.

Артур обернулся, и лицо его изменилось. Гарри уже видел такое у взрослых: история между ними началась задолго до него.

– Люциус.

– Всё ещё возишься с маггловскими вещами?

– Всё ещё интересуешься чужой работой?

Люциус улыбнулся.

– Кто-то должен.

Молли напряглась.

Гарри посмотрел на Драко.

Тот смотрел в пол.

Интересно.

В школе Малфой редко выглядел неловко.

Здесь – да.

Люциус перевёл взгляд на Гермиону и её родителей.

– А это?

– Мои родители, – сказала Гермиона.

– Магглы?

Она выпрямилась.

– Да.

Люциус улыбнулся.

Неприятно.

Гарри уже знал этот тип улыбки.

– Как прогрессивно.

Артур шагнул.

– Не начинай.

– Я лишь восхищаюсь современными нравами.

– Папа, – тихо сказал Драко.

Люциус повернул голову. Драко сразу замолчал.

Гарри запомнил не слова, а то, как быстро это произошло.

***

Драка всё-таки началась – короткая, нелепая и оттого ещё более резкая. Артур толкнул Люциуса, тот ответил ударом. С полок посыпались книги, Молли вскрикнула, а Фред и Джордж пришли в восторг.

Рон рванулся к отцу, но Гарри успел оттащить его. В следующий момент между мужчинами возник Хагрид – неизвестно откуда – и растащил их в разные стороны.

– Вы взрослые люди!

Люциус поправил мантию.

Артур вытер губу.

– Он…

– Неважно!

Хагрид был прекрасен, когда возмущался чужой безответственностью.

Гарри почти сказал, но передумал. Не хотел портить момент.

***

Позже они собирали книги, Джинни сидела на корточках. Лицо красное.

Гарри помог.

– Это твоё?

– Да.

Трансфигурация.

Зелья.

Чары.

Старая потрёпанная книга.

Гарри поднял.

– А это?

Джинни посмотрела.

– Не знаю.

Маленький чёрный дневник, пустой.

– Наверное, положили случайно.

Молли звала.

Джинни сунула дневник в котёл.

Гарри не придал значения, да и почему должен был? В книжном магазине было полно книг. Иногда самая опасная вещь в комнате действительно выглядит именно так, как должна. Проблема в том, что поэтому её никто и не замечает.