Не грози Дубровскому! Том 3

Глава 1

— Будь рядом! — крикнул я Юле, пытаясь перекрыть вопли испуганных студентов, разбегающихся в разные стороны.

На стадионе открылись пять порталов, и, если бы не начавшаяся паника, то прибывающих тварей удалось бы сдержать. Причём без особых сложностей. Но аристократы дрогнули и кинулись куда глаза глядят, прикрыв крысолюдов от атак преподавателей своими телами.

Грызуны выбирались из порталов и сразу же нападали на первых встречных. Кровавые брызги летели во все стороны, люди гибли десятками. Кто-то умирал, стараясь спасти других, кто-то просто не успел сбежать.

В толпе я заметил парня, учившегося на курс старше — он был порталистом. Рванув к переходу, открытому крысолюдами, он попытался его закрыть. Попытка оказалась самоубийственной. Первое время грызуны не обращали на него никакого внимания, и доброволец даже сумел сузить портальное окно, но в конечном итоге огромный крысолюд, несущийся мимо, перерубил беднягу пополам и, противно заверещав, понёсся дальше.

К своему стыду, я так и не научился закрывать порталы, но это мне было и не нужно. Потянувшись к мане, я накрыл непроницаемым коконом из лоз ближайший. Забавно, но такой простой способ сработал, по крайней мере — на какое-то время.

Правда, помимо первого, осталось ещё четыре портала, откуда крысы лезли нескончаемым потоком. Готов поспорить: все переходы вели в каверны. Больше такому количеству тварей попросту неоткуда взяться.

Пока я разделывался с очередным грызуном, Мышкина за моей спиной испуганно вскрикнула. Обернувшись, увидел крысолюда, повалившего её на землю. Слюнявая пасть тянулась к шее девушки, обещая вот-вот её перегрызть. Она отбивалась как могла, но против такого чудовища оказалась бессильной, попросту оттягивая момент собственной гибели.

Призвав Грува в форме копья, я тут же пробил висок твари и пинком отбросил её в сторону. Окровавленная Мышкина вскочила на ноги и вцепилась в мою одежду. Юля была ужасно напугана, но в этот раз прятаться за моей спиной не собиралась. По её каналам хлынула мана, а из ладоней вырвались тонкие нити энергии.

Мана оплела убитую мной крысу, и тварь, вздрогнув, поднялась с земли. Какая интересная магия. Это точно не некромантия. Больше похоже на управление марионетками.

Грызун подхватил лежащий на земле тесак и кинулся к открытому порталу, кроша прущих на него соплеменников.

Впрочем, бегал он недолго. Какой-то студент запустил лезвие ветра и рассёк марионетку пополам, а вместе с ней — и пару своих сокурсников. Да, проблемная магия. Ты вроде сделал всё как надо, а вот твои союзники, не поняв замысла, уничтожили марионетку.

Со всех сторон рвались крики. Кровь из отрубленных конечностей хлестала тугими струями, а крысы всё прибывали. Я прикончил ещё пару тварей, прежде чем увидел в толпе сражающихся друзей.

Лев и Гриша прикрывали Лунгину и рубились с крысолюдами кость в кость. Но грызунов оказалось слишком много, и ребят теснили к выходу с арены.

Я быстро осмотрелся и осознал: студенты бегут на выход, надеясь, что, покинув стадион, спасутся. Вот только за его пределами разразился ещё больший ад, чем здесь.

Двери открывались и закрывались, выпуская ищущих спасения, но через проход я видел сотни трупов. Ученики, вырвавшиеся с арены, мгновенно встречались с крысолюдами, ощетинившимися сталью.

Использовав лозы, я влил в них немного некротики. Плакучая ива изменила форму, отрастив тонкие шипы, которые, пронзая тела крыс, заставляли их быстро умирать от гниения. Прямо на бегу я отгородил друзей от нападавших шипастой стеной и потащил к ним Юлю.

Правда, пара хвостатых всё же успела прошмыгнуть ещё до того, как я поднял барьер, и скучать Льву с Гришей не пришлось.

Лев отпрыгнул назад, пропуская удар мимо, а в спину ему уже летело кривое копьё. Лоза рванула к грызуну, атакующему сзади, и скрутила его, сломав все кости. Вторую тварь Львов прикончил сам.

— Прикрывайте девчонок! Будем выбираться отсюда, — приказал я, и парни, не теряя времени, побежали следом за мной.

Я заметил ректора. Он создавал в воздухе сферы света, что без передышки атаковали нападавших, прожигая в них отверстия размером с яблоко. Вот только этого было недостаточно: крыс оказалось слишком много. Вадим Станиславович постоянно крутил головой в поисках студента, которого ещё можно спасти, а таких с каждой секундой становилось всё меньше.

Взгляд ректора задержался на объекте справа. Там стоял уже знакомый мне порталист Станислав Карлович. Он открыл портал у самого выхода из стадиона и, стоя рядом с ним, махал рукой, зазывая студентов:

— Скорее, все сюда! — орал Карлович, указывая в сторону синеватого окна. — Здесь безопасно!

— Вить, идём? — встревоженно обернулась ко мне Лунгина.

— В этот портал я по доброй воле не полезу, — прорычал я и потянул компанию следом за собой.

Мой план оказался чертовски прост. Очевидно, что порталы открывают маги крысолюдов. К счастью, поглощённый ими дар деградирует. Да и у студентов, которых они жрали, обычно дар не поднимался выше пятого уровня. А значит, грызуны не смогут создать портал на антимагической арене. Впрочем, и мы не сможем колдовать, если они ворвутся туда. Но об этом мы подумаем потом.

Через десять минут мы всё-таки пробились к лестнице, ведущей на арену А-0.

— Лев, идёшь первым. Гриша, спускаешься после девчонок, я замыкаю колонну. Если внизу грызуны — тут же заходите на арену и закрывайте дверь. Всё ясно?

Лев кивнул и повел группу вниз. Юлия встревоженно посмотрела на меня и, не сказав ни слова, скрылась за поворотом винтовой лестницы. Пойти следом за Мышкиной мне не дали. Троица верещащих тварей уже неслась к нам во весь опор.

— Гриша, вниз! Я справлюсь, — рявкнул, преобразовав Грува в древесную броню.

Влив ману, создал на пути грызунов терновый кустарник. Не посчитав его значимой угрозой, твари поскакали по нему, исколов лапы шипами, напитанными некротикой, и смогли пробежать ещё с десяток метров, прежде чем их сердца остановились.

Возвращаясь к лестнице, я увидел, что слева несутся ещё пять тварей. Потянувшись к некротике, заставил трёх убитых мной крыс подняться и рвануть этой пятёрке наперерез.

Гниющие твари на полном ходу влетели в собратьев и стали рвать их зубами, яростно хрипя. Крысолюды накинулись на зомби впятером, они пытались их оттащить, рубили мечами, но всё было бесполезно. Унять ярость мёртвых — задача невыполнимая.

Избавившись от преследователей, я попятился назад и заметил, как к выходу со стадиона несётся ректор. Он разбрасывал во все стороны крысолюдов и отталкивал студентов, стоящих на его пути. Проследив за траекторией его движения, я увидел закрывающийся портал, в который Станислав Карлович зазывал студентов, обещая спасение.

Прыжок — и ректор щучкой влетел в портальное окно, после чего оно окончательно схлопнулось.

Забавно. Многие решат, что профессор сбежал, спасая свою шкуру, и бросил студентов умирать. Но по факту в портал успело попасть несколько сотен аристократов, и ради их жизней ректор сейчас рисковал собственной. Готов поспорить: с той стороны портала его ждут знакомые мне клетки из кейросеки, а может, и что похуже.

Я побежал вниз по лестнице и наткнулся на ребят, упёршихся в запертую дверь. Проклятье! Думал, что все замки будут открыты, раз уж объявили тревогу. Придётся прятаться там, куда есть доступ.

Арена А-1 впустила нас внутрь, и я тут же потащил товарищей к лазарету: Лев и Оболенский были ранены.

— Это сделали, те кто нас похитил? — нервно оглядываясь и переводя дух, спросила Юлия.

— Уверен, что да, — зло бросил Лев, сплевывая кровавую слюну на белоснежный песок.

— И что будем делать? — Оболенский смотрел на раненую руку, что засветилась белым от исцеляющего её артефакта.

— Имперская служба безопасности, скорее всего, уже прибыла в академию. Сколько бы крысолюдов тут ни было, их перебьют. Главное — выжить до завершения сражения самим. — Я погладил по голове прижавшуюся ко мне Юлию и ощутил, как дрожит пол.

— Что это? — испуганно вскинулась Лунгина.

Ей никто не ответил, потому что ответ ломился к нам сам. Что-то врезалось в стену, у которой располагался вход в арену. Да так, что с потолка посыпались мелкие камни. От следующего удара стена пошла трещинами.

Проклятье! Похоже, снова придётся сражаться. Я бегло осмотрел друзей: рана у Льва практически затянулась, а вот Оболенскому для исцеления требовалось ещё несколько минут. Выходит, только я и Лев готовы к бою... М-да, так себе расклад. Нужно выиграть время, пока Гриша не придёт в норму.

Следующего удара стена не выдержала и с грохотом взорвалась кирпичной кладкой, подняв столб пыли. Из пылевого облака показалась гигантская морда одноглазой крысы.

Увидев нас, тварь запищала так пронзительно, что заложило уши, а после вцепилась лапами в стену, помогая себе протиснуться в образовавшийся проём. Следом за королевой крыс на арену высыпали две сотни её выродков, среди которых я насчитал десяток магов. Твари поигрывали оружием, ожидая приказа своей повелительницы.

Я моментально сориентировался в ситуации, осознав, что, если не возьму удар на себя, ребята — покойники. Пришлось вытащить из запазухи мешочек и показать богине Сердце Проклятого.

— Крысятина! Ты же это ищешь? Ну иди сюда! — заорал я и кинулся в сторону от друзей.

Тварь истошно запищала и рванула ко мне вместе со своей ордой. Изменив Грува, я защитился древесной бронёй, а заодно создал три взрывных черепа, зашвырнув их в преследователей.

— Ты куда, твою мать?! — орал позади Оболенский.

Броситься следом за мной он не успел, так как десяток крыс отделился от толпы и рванул в атаку на лазарет.

Взрывные черепа, которые я запустил в королеву, разбились о её морду. Да так удачно, что осколки забросали крысолюдов, бегущих рядом. Одной атакой удалось разом ранить больше сорока штук. Да, сдохнут они не сразу, но начало положено. Королеве тоже досталось. Десятки костяных обломков застряли в её уродливой морде, правда, никакого эффекта разложения пока не было.

Я старался увести тварей к дальней части арены, чтобы у ребят появилась возможность сбежать, но сделать это было не так просто.

Каждый раз, стоило мне потянуться к мане, чтобы вырастить под ногами грызнунов терновник, напитанный некротикой, в меня стреляли из арбалетов. Разумеется, болты не могли пробить доспех и с лязгом отлетали в сторону, но после каждого попадания от меня отваливался кусок коры, а вместе с этим я чувствовал, как больно Груву.

Да, бежать от надоедливых тварей оказалось сложно. Несмотря на то, что я использовал усиление и покров маны, королева догнала меня и, резко развернувшись, ударила хвостом. Удар жуткой силы согнул меня пополам и отправил в полёт через всю арену, а там, на секундочку, было больше ста метров.

Адская боль разлилась по телу, когда я впечатался в стену и рухнул на песок изломанной куклой. Кашель сдавил грудь, а изо рта потекла кровь. Попытался вдохнуть, но нет: ужасная боль прострелила бок. Похоже, рёбра сломаны напрочь. Ха! И что? Это конец? Я усмехнулся, уперевшись в колени и скрипя зубами от боли. Поднялся на ноги.

Всё тело дрожало от накатывавшей волнами боли и адреналина. Маны было хоть залейся, а вот сил её использовать почти не осталось. Вместе с этим Грув потерял сознание и осыпался на землю кусками коры. Проклятье! Если сейчас пальнут арбалетчики — я труп. Оскалившись окровавленными зубами, я потянулся к мане.

Позади гигантской твари возник росток, что стремительно бросился ей в ноги. Вьюнок-повелика оплёл задние лапы уродины, обездвижив её и попутно высасывая из твари ману. Ей же возвращалась столь желанная некротика. Королева завизжала, призывая своих детей на помощь, и группа крысолюдов разделилась. Сотня продолжила бежать ко мне, а остальные бросились освобождать мамашу.

Воспользовавшись секундным замешательством, я создал в ладони три плода Хуры и швырнул в крыс. Плоды взорвались, разбросав по округе семена. Из них выросло тридцать деревьев, перегородивших грызунам-мутантам путь. Правда, росли они не так плотно, как хотелось бы, и крысолюды лишь немного замедлились.

Волна разбилась на мохнатые ручейки, пробирающиеся сквозь деревья. Грызуны скалились, истошно пищали и брызгали слюной, обещая прикончить меня, как только сумеют добраться. Вот только они не успеют.

Я зачерпнул всю полученную от королевы ману и направил её в деревья, что принялись резко меняться. Короткие шипы удлинились, протыкая крыс насквозь, корни деревьев вырвались из песка и хлестали ублюдков, ломая им кости. Вместе с этим поверхность песка укрыл тонкий ковёр из терновника.

Крысолюды, пытаясь увернуться от смертоносных корней, отпрыгивали в стороны, словно блохи. Но натыкались на шипы и жутко визжали в предсмертной агонии, пока их пожирала некротика.

Терновый ковёр вырвался за пределы рощи Хуры и пополз к королеве, которую успели освободить от пут. Громадная крыса, не обращая внимания на шипы, ранящие лапы, рванула ко мне. А её верные детишки побежали следом на верную смерть.

Крыса на всём ходу врезалась в дерево Хуры и, без труда опрокинув его, побежала дальше. А вот мне бежать было некуда — спину холодила стена. Впрочем, выход есть всегда.

Когда между нами оставалось меньше двадцати метров, я рванул королеве навстречу. Огромная пасть ощерилась острыми резцами, желая заглотить меня целиком. Но я в последний момент отпрыгнул влево и рубанул мечом по мохнатому боку. Кровь хлынула на песок, а богиня, не успевая затормозить, продолжила бег и врезалась в каменную кладку.

Я сумел выиграть пару секунд, но оказался в клещах. Позади приходит в себя повелительница крысолюдов, а впереди — пять десятков её детушек, едва ковыляющих ко мне. Лапы грызунов разложились до самой кости и единственное, что заставляло их идти, — так это верность матушке.

Засмеявшись, и вложил меч в ножны. Больше он мне не потребуется. Зачерпнув остатки маны, я потянулся к Сердцу проклятого. Некротика бурным потоком хлынула по моим каналам, и я соединил её с маной, после чего запустил тонкие сгустки энергии в тела умерших грызунов.

Дёргающиеся туши повскакивали с песка и набросились на ещё живых собратьев, разорвав тех на куски. Пока гибли остатки верных воинов, королева тряхнула головой, запищала и в два прыжка добралась до меня. В воздухе она резко крутанулась, рубанув хвостом, но на этот раз я был готов.

Упав в песок плашмя, я пропустил хвост над головой. Падая, едва не потерял контроль над поднятыми трупами и только чудом сумел его сохранить.

Богиня с грохотом приземлилась на арену, собравшись снова атаковать. И тут всё её внимание привлекла гниющая орда, несущаяся на неё со всех сторон. Добравшись, крысолюды рвали прародительницу зубами, рубили топорами и выдирали куски плоти когтями. А всё, что могла она сама, — это истошно верещать, катаясь по земле.

Богиня пыталась передавить предателей, но это было бесполезно. Умершие снова и снова вставали с земли и бросались в атаку.

Позади королевы послышался хлопок. Синеватое окно портала расползлось во все стороны, открыв ей путь к бегству. Вот только отпускать эту сволочь я не собирался. Шипастая лоза обвила её брюхо, пронзив нутро, и быстро ползла к горлу. Тварь не в силах вырваться барахталась из стороны в сторону, суча лапами.

Мои же каналы трещали по швам, а усталость вместе со сломанными рёбрами обещали вот-вот потушить сознание. От напряжения я едва держался на ногах, ощущая, что могу в любой момент лишиться дара.

Из перехода вырвалась кровавая пелена, что одним ударом разрубила лозы, опутывавшие крысу. Тварь испуганно вскочила и попыталась сбежать. Следом за ней я направил остатки поднятых крысолюдов. Как только они вошли внутрь, окно схлопнулось.

Перед глазами поплыли чёрные пятна, и я без сил рухнул спиной на окровавленный песок. Смотря в потолок, подсвеченный синеватыми светильниками, как будто через воду слышал далёкие крики моих друзей.

Подбежав, ребята схватили меня за одежду и поволокли в сторону лазарета. Идиоты! Я же говорил, что малый артефакт лечения не поможет сломанным костям, хотя откуда им знать, что у меня переломы? Рёбра ужасно болели от каждого шага, хотелось выругаться и попросить нести аккуратнее, но сил совсем не осталось.

— Кладите на лавку, — приказал Львов, и друзья, кряхтя, уложили меня на ровную поверхность.

— Витя, ты как? Живой? — спросил окровавленный Гриша, похлопав меня по груди.

От такого похлопывания меня скрутил спазм боли, и я кашлянул в Оболенского кровью.

— Мальчики! Он умирает! — истерично закричала Лунгина, дрожавшая как осиновый лист.

Вглядевшись в их лица, я улыбнулся. А в этом мире не так плохо. Есть верные люди, готовые сражаться вместе со мной. Правда, зачастую им приходится сражаться именно из-за меня. Вот и сегодня они едва не погибли — тоже по моей вине. Зараза! Не стоило показывать артефакт Карловичу.

Оболенский с девочками остались меня охранять, а Лев отправился на разведку. Уходя, он обещал привести лекаря, но всем было ясно, что после такой мясорубки свободный целитель вряд ли найдётся.

Десять минут спустя я почувствовал себя куда лучше. Видимо, артефакт понемногу исцелял полученные мной повреждения.

— Помоги встать, — прошептал я Оболенскому.

Гриша аккуратно подхватил меня и помог подняться. Юлия подбежала с другой стороны и нырнула под мою руку.

— Вить, не умирай, пожалуйста, — жалобно попросила она, хлюпая носом.

— Не говори глупостей. Я не умру, пока не получу свою награду за победу на турнире, — усмехнулся я пересохшим ртом. Мышкина густо покраснела, догадавшись, о какой именно награде я говорю.

Через пару минут на арену ворвался Лев и сообщил, что сражение закончено. В академию прибыла имперская служба безопасности вместе с гвардейцами. Они и добили оставшихся крысолюдов. А заодно и развернули полевой госпиталь у кабака «Две башни». Собственно, туда мы и направились.

Покинув арену, наша компания медленно брела по стадиону, поражаясь масштабам бедствия. Сотни студентов убиты, раненых ещё больше. Некоторые умрут в течение суток, если им не окажут помощь как можно скорее.

Но настоящий ужас царил за пределами стадиона. Горящие здания, мостовая, перепаханная заклинаниями, разбитые окна. И повсюду куски тел. Где-то лежали крысолюды, где-то — аристократы, а где-то — обычные люди. Повсюду кровь, а воздух наполнен скорбным плачем, стонами раненых, и дымом.

Мы подходили к лазарету, когда открылся портал и из него вышел ректор, держащий за глотку нашего порталиста, Станислава Карловича. Следом за ним на площадь высыпали студенты, которых мерзавец увёл следом за собой. Станислав Карлович выглядел скверно. Выбитые зубы, рука, оторванная по локоть, закатившиеся глаза.

Впрочем, и сам Вадим Станиславович смотрелся неважно. Оборванная одежда, десятки порезов и чернеющий под глазом фингал. Он подозвал гвардейцев и швырнул им порталиста.

— Передайте этого человека службе безопасности. Он связан с вторжением, — тут ректор обернулся и заметил меня.

Я натянуто улыбнулся, а Вадим Станиславович обжег меня взглядом, говоря, что нас ждёт неприятный разговор. Но и его самого ожидал не самый радостный диалог в жизни.

— Вадим Станиславович? — обратился к нему усатый мужчина в форме службы безопасности. — Пройдёмте в ваш кабинет, у нас есть к вам пара вопросов.

— Давайте позже. Сейчас нужно помочь пострадавшим, — отмахнулся профессор, но сбоку подошли два амбала, что взяли его под руки.

— Увы, разговор не терпит отлагательств. А пострадавшим помогут и без вашей помощи, — нехорошо улыбнулся усач из службы безопасности, и ректора увели.

Не понимая, что происходит, мы проводили Вадима Станиславовича взглядами, а после друзья сдали меня целителям. Всё лечение длилось жалких тридцать секунд. Женщина в белом мундире провела над моим телом руками, сделав диагностику, а после, применив заклинание, отрекомендовала:

— Отведите его домой и уложите в кровать. За неделю кости срастутся. Следующий! — она потеряла ко мне хоть какой-то интерес и шустро выпроводила, уложив на кушетку нового страдальца.

Через полчаса забросили меня в номер. Стоило голове коснуться кровати, как я моментально вырубился.

Очнулся я от звона колокола. Башня отсчитывала три часа дня.

В кресле сидела сонная Юлия. Заметив, что я открыл глаза, она тут же кинулась ко мне и принесла воды.

— Ты всю ночь была здесь? — спросил я, усевшись на край кровати.

— Конечно! Вдруг бы тебе потребовался лекарь, — взволнованно выпалила девушка и осторожно погладила меня по голове. — И ещё: звонил ректор. Сказал, чтобы ты сразу же шел к нему, как только проснёшься. А если не сможешь идти, то он попросил, чтобы я принесла тебя лично.

— Ого. Даже так? — удивился я, сделав глоток воды. — Ладно. Тогда я пошел.

Приложив усилия, поднялся и направился к выходу из номера.

— Слушай, а отличные лекари у гвардейцев. Практически ничего не болит, — крякнул я, разминая затёкшую спину. Впрочем, рано обрадовался. Наклонившись, потревожил сломанные рёбра, и бок прострелила острая боль.

Юлия шла рядом, пока мы продвигались через уже убранные улицы. Не осталось ни единого трупа — только кровь, впитавшаяся в мостовую, да разрушенные здания.

Занятия отменили, из-за чего на улицах не было ни единой души.

Мы неспешно добрались к кабинету ректора. Я поправил изодранный костюм. Надо бы переодеться, а то хожу, как оборванец, но срочность не оставила мне времени. И Юлька ничего не сказала. Да оно и понятно. Она больше думала про моё здоровье, чем о внешнем виде.

Постучавшись, я шагнул в кабинет, оставив Мышкину с другой стороны двери.

Мрачный взгляд профессора буквально придавил меня к полу. Вадим Станиславович встал из-за стола и, медленно подойдя ко мне, спросил:

— Как ты попал в наш мир, Дубровский?

Глава 2

Проклятье! Встреча с самого начала пошла по худшему сценарию. Я надеялся, что мы обсудим потери, он расскажет, как поймал с поличным порталиста и, печально покачав головами, разойдёмся. Увы, жизнь подкинула совсем другие карты.

— Вадим Станиславович, странные вопросы вы задаёте. Разве, кроме нашего мира, есть другие миры? Или вы имеете в виду слой изнанки, откуда мы сбежали вместе с ребятами? — я посмотрел в глаза нависшему надо мной ректору и ничего хорошего там не увидел.

— Не смей меня обманывать! Я смотрел сквозь пальцы на многие странности. Я даже решил помочь в поимке похитителей, и это стоило мне работы, — профессор собирался продолжить перечислять дальше, но я его перебил.

— В каком смысле? Вас что, увольняют?

— Виктор Игоревич, когда во вверенном вам учреждении погибают триста двадцать шесть студентов, тысяча получает ранения и ко всему выясняется, что в течение десяти лет происходили похищения, которые покрывали сотрудники академии... То вы чисто физически не способны усидеть в ректорском кресле, как бы вам этого ни хотелось.

Я попытался было возмутиться его увольнением, но Вадим Станиславович меня заткнул. — Молчите! Мне ни к чему ваша жалость. Я хочу знать, кто вы такой?

— Я это я. Дубровский Виктор Игоревич, — уверенно заявил, продолжив смотреть собеседнику в глаза.

— Друг мой, вы, видимо, не осознаёте своего положения. Давайте-ка я кое-что объясню... — мужчина вернулся за стол и закурил. — Вами заинтересовалась служба безопасности. Аномальный рост магической силы иногда случается в нашем мире, — он особенно выделил слово «нашем», — но это явление редкое и всегда обоснованное. И если безопасники не находят объяснения такому стремительному росту, то передают мага под суд. Разумеется, присяжные рассмотрят все ваши аргументы и обязательно вынесут вердикт. Только практически в ста процентах случаев вас будет ждать один из двух исходов. Вы либо отправитесь на плаху, либо в лабораторию, где будут с особым усердием изучать ваш быстро растущий организм.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — пожал я плечами, размышляя о своих перспективах.

— Скажу прямо. Если безопасники не найдут весомых объяснений, почему ты так силён, тебя убьют.

— Что за бред? Из-за того, что я знаю пару заклинаний из магии природы и магии смерти? — нахмурился я, сложив руки на груди.

— Не за это, — Вадим Станиславович затянулся и выдохнул в мою сторону кольцо дыма. — Куча студентов видела, как ты самолично поднял больше сотни дохлых крысолюдов, а после практически прикончил богиню. Сам понимаешь, никому не нужен под боком парень, который ещё на первом курсе способен пободаться с богом. А мысль о том, каким чудовищем ты станешь к концу академии, пугает даже меня. Если в один из дней ты решишь, что император Кречет плохо правит, кто сможет тебя остановить?

— Это всё домыслы. Я не собираюсь свергать императора.

— Это ты сейчас так говоришь. Но кто знает, что случится через десяток лет? Легче затоптать искру, чем потушить пожар. Поэтому спрошу ещё раз: кто ты? — профессор смял сигарету в пепельнице и пристально на меня уставился.

В его словах я не чувствовал угроз или фальши. К тому же он прав во всём, что сейчас сказал. Может, ректор хочет мне помочь? Или в последний рабочий день пытается узнать секрет, не дающий ему покоя?

Чёрт возьми! Если промолчу, то нырну в бюрократическую пучину, где меня сожрут и не подавятся. Ведь мой самый влиятельный друг — это отец Юлии, но ему я уже должен услугу, так что сильно сомневаюсь, что Мышкин снова прикроет меня в долг.

Расскажу правду, и не исключено, что ректор сдаст меня безопасникам ради того, чтобы остаться на своём посту. Да нет, это бред какой-то. Держись он за своё место, то никогда бы не принял участия в моей авантюре и уж точно не прыгнул в портал, рискуя жизнью ради спасения студентов.

Помню, учитель мой говорил так: «Стоя на краю обрыва, порой нужно прыгнуть вниз, чтобы спастись». Что ж, придётся рискнуть.

Если не повезёт, попытаюсь сбежать в другую страну. От Иркутска до Монголии рукой подать. Каких-то жалких триста километров. От этой мысли я усмехнулся, понимая, что дела мои плохи. Мне не стоило показывать и десятой части своей силы. Но теперь размышлять об этом не имеет смысла.

— Вадим Станиславович, я видел в ящике вашего стола бутылочку коньяка. Доставайте. Разговор будет длинным, — тяжело вздохнул я и уселся напротив.

Рассказывая о собственном прошлом, я старался выхватывать наиболее важные события. Но в конечном итоге увлёкся и стал травить байки о своих приключениях. Спустя час мы уговорили одну бутылку коньяка, а после ректор достал вторую.

И я, и Вадим Станиславович немного захмелели, но держались молодцом. Он пытался разузнать побольше, а я изначально хотел выдать минимум информации о себе, но, чёрт возьми, у меня скопилось столько историй, что грех их не поведать.

Тем более сейчас от меня мало что зависит. И если профессор решит меня сдать, будет уже не так важно, что я скажу, ведь безопасники и так подозревают меня в попаданстве. Ха! Слово-то какое дурацкое по-па-дан-ство. Идиотизм.

Ректор восхищённо слушал и периодически уточнял интересующие его подробности.

— У вас тоже были драконы? — удивлённо переспросил захмелевший Вадим Станиславович.

— Ещё какие! Размах крыльев десять метров в каждую сторону! А если огнём плюнет, то может полстолицы за раз спалить! — ухмыльнулся я и отпил холодного коньяка. А недурное, кстати, пойло. — Я лично сразил всех крылатых во время битвы у подножья Иггдрасиля, — почесал подбородок я и на секунду завис. — А что значит «у вас тоже?».

***

Поместье Картаполовых.

Картаполов Евгений Фёдорович.

Евгений Фёдорович застёгивал ширинку, отходя от стола, на котором лежала раскрасневшаяся служанка. С довольным выражением на лице он налил себе стакан водки и осушил его залпом.

— Евгений Фёдорович, а вы чего такой весёлый? — пыхтя, спросила девица, натягивая трусы.

— Аксинья, а чего мне грустить? Жизнь прекрасна. Я ещё молод, балласт с плеч сброшен, а впереди море планов, — Картаполов посмотрел в окно и улыбнулся.

— Так у вас же сын умер. Не жалко?

— Что? А, да. Ну, жалко, конечно, но что поделать? Ладно, иди на стол накрой, а вечером снова придёшь ко мне в спальню, — Картаполов мазнул сальным взглядом по служанке и шлёпнул её по заднице. Та, хихикая, выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь. Аристократ налил ещё водки и снова опрокинул в себя огненную воду. — Жалко? Да, мне жалко, что этот сучонок не подох раньше.

***

Кабинет ректора.

— Эм-м-м... Не понимаю, о чём вы говорите, — глаза ректора забегали, а сам он нервно приложился к стакану. — Так что там с драконами?

— Вот именно, Вадим Станиславович. Что там с драконами? — с нажимом произнёс я, просверлив собеседника взглядом.

— А я не знаю, это ведь ваша история, — икнул он, стараясь прикинуться пьяным.

— Слишком поздно, я не отцеплюсь.

— Как вас там? Кальдер Виран? — протрезвевшим голосом выдал ректор и отставил стакан в сторону. — Так уж вышло, что не вы один попали в этот мир. Я очень хорошо знаю одного человека, который тоже... — он сделал странный жест в воздухе, пытаясь всё объяснить.

— И этого человека вы каждый день видите в зеркале, — усмехнулся я, допив коньяк.

Профессор смерил меня взглядом, наверное, раздумывая над тем, что будет проще — свернуть мне шею и объяснить безопасникам, что попаданец из другого мира напал на него, или доказать им, что он сам не попаданец в том случае, если я проболтаюсь? Молчание затянулось, и тогда я просто сграбастал со стола бутылку и разлил нам по новой.

— В вашем кабинете сидит смертник. Случись чего — и я унесу вашу тайну в могилу. Можете не переживать, — широко улыбнувшись и отсалютовав стаканом, я откинулся на спинку кресла.

— Да что же это такое! Я держал всё в тайне сорок лет. Ни одна живая душа не знала, что я не из этого мира. И в итоге появляетесь вы. Наглый, местами надменный и не умеющий держать язык за зубами, — увидев мой возмущённый взгляд, собутыльник поправился: — Я имею в виду, что вы часто хамите окружающим. Хорошо, не хамите. Ставите хамов на место. Однако, Виктор Игоревич, изменение формулировки не меняет того факта, что вы вечно вляпываетесь в неприятности. А из-за вас по самые уши туда вляпываются и другие.

— Крайне надменная речь. Дайте угадаю, в прошлой жизни вы были эльфом? — я закинул ногу на ногу. Этот разговор определённо начинал мне нравиться.

— А я смотрю, вы хорошо знакомы с моим народом?

— Скажем так, я очень близко знаком с одной эльфийской принцессой.

— В моём мире за такое знакомство вам бы отрезали причиндалы, а останки разбросали по всему Великому лесу, — Вадим Станиславович хитро усмехнулся, как будто вспомнил какой-то забавный эпизод из прошлой жизни.

— И как вас звали?

— Тейнар Феранис, — с ностальгией выдохнул он, как будто это имя было самым ценным, что он имел. — Я был лучшим лучником Эратветрина, так называлось наше королевство. Прекрасное место. Но людям было мало земель. Вечная жадность, которая может поспорить с гномьей. Эх... — мужчина тяжело вздохнул и сделал щедрый глоток коньяка. — Люди вторглись на наши земли и всех убили. В том числе и меня. Бесконечная тьма и всё такое. А когда я очнулся, то рассмеялся. Вот так выверт судьбы. Всю жизнь ненавидел людей, а теперь я сам стал человеком.

— Кстати! Вы правы. У судьбы действительно странное чувство юмора. Мой мир уничтожил некромант, возомнивший себя богом, а в этой жизни я сам владею магией смерти, — я весело хмыкнул и протянул стакан. — Выпьем за по-па-дан-ство? И всё же слово дурацкое.

— Ваше здоровье, Кальдер, — бывший эльф стукнул своим стаканом о мой и сделал глоток.

— Ваше здоровье, Тейнар.

Ректор немного расслабился и к концу второй бутылки уже увлечённо травил байки о том, как они воевали с орками.

— Гракхар Кровавый привёл десять тысяч мечей под стены нашей столицы. Такой грозный. Рычит, кричит, гонит своё мясо в бой. А я залез на самую высокую башню в городе и, хорошенько прицелившись, выстрелил, — поведал мне профессор, облокотившись на ладонь.

— И чего?

— А ничего. Прямо в глаз ему — шлёп! — и всё. Нет предводителя. Орки как это увидели, рванули в рассыпную. Мы потом этих крыс ещё полгода по всей округе отлавливали, — и тут он скривился как от боли. — Крысы. Я тебе уже говорил о том, что порталист не раскололся? Представляешь, руку ему оторвал, а он молчит. Как думаешь, это верность или страх хозяина?

— Одно другому не мешает. Тейнар, ты лучше скажи, что будем делать с нашей маленькой проблемой? — я вернул мысли ректора в нужное русло.

— А? — не понимая, куда я клоню, вскинулся он. — Ты про безопасников? Можешь не волноваться. Я узнал по своим каналам, что у тебя в роду был двоюродный дядя — Тихон Тихонович Продубровский. Скажешь, что он научил тебя магии природы. Всё равно никаких показаний от покойника они не добьются. Придётся на слово поверить.

— А что насчёт магии смерти? — спросил я, порадовавшись, что мой теперь уже товарищ по попаданству думал в том же направлении, что и я.

— А что магия смерти? Никодим показывал вам, как воскрешать тварей? Показывал. Ну так ты и воскресил. А то, что воскресил сразу под сотню, ну так у тебя для этого божественный артефакт есть. Покажешь безопасникам — и вопрос решён. В худшем из раскладов отберут эту безделушку, но на органы точно не пустят, — усмехнулся Тейнар и добавил: — Твоя-то проблема легко решается, а вот куда двинуть мне самому, я ещё не решил.

— Давай я найму тебя на работу, — предложив это, я пристально посмотрел ему в глаза.

— Ха-ха! Ученик наймёт учителя? Забавно, — прыснул он и поинтересовался: — Ну и чем ты предлагаешь мне заниматься?

Даже не заметил, как Тейнар перешёл на ты, впрочем, и я сам уже давно отбросил официальный тон.

— Ты давно живёшь в этом мире, у тебя есть связи и обширные знания. А мне нужны толковые люди. К тому же ты — эльф. И как бы я ни относился к твоей расе когда-то, должен признать, в травах вы отлично разбираетесь.

— Есть такое дело. Магия света и природы — наш конёк! — горделиво надулся Тейнар. — Постой, ты хочешь нанять меня для работы на фабрике?

— А почему нет? Мне нужен управляющий, а у тебя огромный стаж. Напомни, сколько лет ты ректор?

— Сорок шесть.

— Значит, опыт у тебя огромный. Тем более тебе придётся руководить взрослыми людьми, а не подростками, чьими поступками правят гормоны.

— А что насчёт оплаты? — поинтересовался Тейнар, поглаживая подбородок.

— Зарплаты не будет, — я выждал пару секунд, наслаждаясь изменившимся лицом остроухого, и добавил: — Я сделаю тебя партнёром. Будешь получать процент от продаж.

— Виран Игоревич. Тьфу! Запутался уже. Виктор Игоревич, а вы умеете делать предложения, от которых сложно отказаться. Я согласен, — будущий партнёр пожал мою руку и спросил: — Кстати, меня давно мучает вопрос. Сколько тебе лет?

— Сто пятьдесят семь. А тебе?

— Вот зараза! А мне сто пятьдесят два. Выходит, что это мне нужно обращаться к тебе на вы, — усмехнулся собеседник.

— Ха-ха! Господин ректор, раз вы младше, то налейте-ка старшему ещё коньячку. Уж больно он у вас хорош.

— Виктор Игоревич, такого коньяку вы нигде не найдёте. Собственными руками произвожу, — увидев, что я смотрю на него с уважением, Тейнар добавил: — Я порой пользовался служебным положением. Гонял Карловича за виноградом, а после в подвале академии настаивал напиток в дубовых бочках. Напиток, произведённый в магической академии, по-своему вышел магическим. Верно?

Кальдер Виран встретил Тейнара Фераниса. Вот так выверт судьбы! И я даже счастлив этому. Да, безопасники заинтересовались мной, да, могут отобрать артефакт. Но как же приятно встретить родственную душу, прошедшую через то же, что и я, и просто поговорить о прошлой жизни.

Как ни крути, но Оболенский, Львов и Картаполов — всего лишь дети в телах взрослых. А господин ректор повидал многое, да и истории у него чертовски занятные. Как управленец он, конечно, не идеален. Это ж надо — десять лет не замечать похищений студентов... Ужас.

Впрочем, в его защиту стоит сказать, что в академии постоянно проживает более десяти тысяч человек. Так что чисто физически за всеми уследить невозможно, а вот на моём предприятии ему придётся управляться со значительно меньшими мощностями. Думаю, справится он прекрасно.

А ещё во время разговора с Тейнаром меня в конец замучила одна мысль. Может, стоит заняться поиском попаданцев? Разумеется, это опасно, но такие люди определённо будут полезны. Огромный опыт. Да и если они смогли выжить после перерождения, то явно не подвержены идиотизму. Хорошо бы подумать об этом на досуге...

Дверь распахнулась, и внутрь вошла статная женщина со светлыми волосами, струящимися по плечам. Увидев, что я сижу в кресле, забросив ногу на ногу, и держу стакан коньяка, она скривилась и с презрением посмотрела на ректора.

— Вадим Станиславович, вот из-за таких выходок вас и уволили. Я тысячу раз вам говорила: держите дистанцию со студентами. А у вас вечно душа нараспашку.

— Маргарита Павловна, рад вас видеть. Присоединитесь? — добродушно улыбнулся ректор, указав на стул рядом с собой.

— К сожалению, нет. Прошу покинуть мой кабинет. Через час у меня встреча с министром образования. Нужно успеть прибраться, а заодно и проветрить, — она помахала рукой перед лицом, как будто это могло помочь разогнать алкогольные пары.

— Оу, так вас назначили на моё место? Что ж, поздравляю. Как бы я ни не любил министерство, они выбрали лучшего кандидата из всех. Вы большая молодец, — Тейнар уважительно кивнул и, подойдя к новому ректору, галантно поцеловал ей руку.

Вроде формальность, но в этом его взгляде и этом поцелуе сквозила неподдельная страсть, заставившая Маргариту Павловну отвести глаза и покраснеть. Между этой парочкой явно что-то было.

— Виктор Игоревич, верно? — Маргарита обратилась ко мне. — Вы можете идти. Я помогу Вадиму Станиславовичу собрать вещи.

— Да, конечно. Приятного вам вечера, — тут же раскланялся я пошёл к выходу, услышав за спиной укоризненное «Уже утро...».

М-да, неслабо так мы засиделись.

Выйдя в приёмную, я обнаружил Мышкину, спящую прямо на стуле. Подхватив девушку на руки, я понёс её в свой номер. Зевнув, Юлия открыла глаза и прижалась к моему плечу.

— Дубровский, всё так плохо? — с тревогой спросила она.

— Нет конечно. Ректор —отличный мужик, — усмехнулся я.

— А почему от тебя разит перегаром?

— Я же говорю, ректор — отличный мужик, — довольно ухмыльнувшись, я продолжил путь, игнорируя её вопросы.

— Ты что, пил с ректором? Он вызывал тебя ради того, чтобы выпить?! Дубровский! Какого чёрта происходит? Кто ты вообще такой, чтобы с тобой пил сам ректор Иркутской академии магии!?

На половине пути красавица утомила меня своими расспросами, а ещё ужасно захотелось есть. Всё же последний раз я жевал больше суток назад. Удивительно, как я на голодный желудок ещё с ног не валюсь от выпитого?

В итоге мы направились в столовую, куда после звонка Мышкиной подтянулась и вся наша банда.

Ребята всё расспрашивали, зачем меня вызывал Вадим Станиславович, а мне пришлось дать им пищу для сплетен.

— Ректора уволили из-за того, что он проморгал похищения и допустил гибель такого количества аристократов, — сообщил я, вгрызаясь в куриную ногу.

После такой новости меня оставили в покое. Компания начала бурно обсуждать, как же несправедливо поступили с Вадимом Станиславовичем.

Однако, если отбросить надоедливые вопросы, от которых я сумел отмахнуться, то завтрак и для меня оказался полезен. Ребята рассказали, что академию на неделю закрывают для ремонта и расследования обстоятельств случившегося. Финальное состязание также переносится на неопределённый срок. А раз академия закрыта, то нам ничего не остаётся, кроме как съездить домой.

Собрав вещи, я попрощался с ребятами, забрал с собой Картаполова и, арендовав такси, двинул домой.

***

Поместье Картаполовых.

Картаполов Евгений Фёдорович.

Евгений Фёдорович сидел в кресле качалке и любовался, как огонь пляшет в камине. Оранжевые языки жадно облизывали камень, создавая ощущение уюта. Уюта, которого он не чувствовал уже давно.

Со смертью сына прекратились сплетни о том, что он — рогоносец. Можно сказать, началась новая жизнь, а репутация стала немного чище. Безмятежность нарушила грудастая служанка, вихрем ворвавшаяся в кабинет.

— Аксинья, я же сказал, чтобы приходила после ужина, — недовольно буркнул Картаполов, даже не посмотрев на девицу.

— Там, там... Там это! Приехал! Живой! — задыхаясь, выпалила служанка.

— Кто приехал? Куда? Отдышись и скажи так, чтобы было ясно, что ты лопочешь, — недовольно проворчал Картаполов, повернув голову ко входу в кабинет.

В коридоре послышались шаги, и девица, не успев ничего пояснить, медленно попятилась наружу. В кабинет шагнул Михаил. Он посмотрел на отца с долей презрения и жалости.

— Здравствуй, отец. Как видишь, я жив.

— Поздравляю тебя. Величайшее достижение. В следующий раз можешь похвалиться тем, что самостоятельно ешь без чьей-то помощи. Бестолочь! — Евгений Фёдорович с отвращением посмотрел на сына и отвернулся. — Если на этом всё, можешь проваливать.

Картаполов младший грустно усмехнулся и сказал:

— Я знал, что ты та ещё тварь. Но не думал, что тебе настолько плевать, жив я или мёртв. Что ж. Я уйду. Но только после того, как ты поздороваешься с нашим гостем.

— Каким, к чёртовой матери, гостем?! Валите оба из моего... — и тут Евгений Фёдорович замялся и прошептал: — Дубровский? — глаза его расширились то ли от удивления, то ли от ужаса, сковавшего сердце неясной тревогой.

Глава 3

Евгений Фёдорович попытался вскочить с кресла качалки, но я заботливо обвил его лозами, а чтобы он не орал, ещё и рот захлестнул плакучей ивой.

— Евгений Фёдорович, доброго вечера, — поздоровался я, как только вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. — Приятно видеть, как семья снова воссоединяется. Сразу навевает такие тёплые воспоминания... Хотя постойте-ка, они вовсе не тёплые. Ты ведь вырезал весь мой род... — зло прошипел я, склонившись над ним, а после засмеялся и отстранился. — Впрочем, вы насолили не только мне.

Миша подошёл к отцу и положил ладонь на его руку.

— Папа, скажи, почему ты убил маму?

Лоза немного ослабила давление, позволив Картаполову, говорить.

— Ты что несёшь, придурок?! А ну развяжите меня, сраные клоу... А-а-а-а, — заорал Картаполов-старший, после того как Михаил использовал ману, заморозив руку отца до локтя. — Ах ты шлюший выродок! Надо было придушить тебя ещё в колыбели! А-а-а! — обморожение дошло уже до плеча.

— Я тебя спрашивал не об этом, — дрожащим голосом процедил Михаил, едва сдерживая слёзы.

— Почему я убил твою шлюху-мать?! Да потому что она родила такого выродка! Посмотри на себя, образина! Ты же совсем на меня не похож! Видать, легла под какого-то заезжего барона, а мне пришлось растить тебя всю жизнь. Неблагодарная ты тварь! Развяжи меня! — прикрикнул аристократ, после чего я снова сдавил его рот лозой, превратив крик в мычание.

В дверь постучали.

— Евгений Фёдорович! Всё в порядке? — встревоженно спросила Аксинья.

— Да, всё отлично. Просто отец счастлив меня видеть, вот и не сдержал эмоций. Слышишь, как всхлипывает? — Миша прикоснулся к другой руке и заморозил кисть отца, от чего тот снова застонал. — Всё хорошо. Можешь идти по своим делам. Отец не хочет, чтобы кто-то видел его слёз.

— Хорошо. Михаил Евгеньевич, если понадоблюсь, вы только скажите.

— Обязательно.

В коридоре зазвучали удаляющиеся шаги, и Миша снова вернулся к родителю. Картаполов-старший покрылся испариной и регулярно тянулся к мане, но, как только я сдавливал его горло лозой, переставал сопротивляться.

— Евгений Фёдорович, вы ужасный человек. Мало того, что убили свою жену, так ещё и умудрились сделать родного сына врагом, — усмехнулся я, ослабив лозу на его пасти.

— Паскуда! Это ты его науськал? — с ненавистью выплюнул Картаполов, сверля меня взглядом.

— Зачем? Ваш сын взрослый и умный парень. Ему не требуется чья-то помощь, чтобы понять кто друг, а кто враг, — шагнув в сторону, я повернулся к Мише. — Прошу, можешь продолжать семейные разборки.

— Знаешь, папа, я всю жизнь стремился доказать тебе, что заслуживаю твоего внимания. Нет, на любовь я уже и не надеялся. Просто хотел быть полезным для тебя. Но всё, что ты делал, — это вытирал об меня ноги.

— Ха-ха-ха! Да потому что ты никчёмный бездарь! — визгливо рассмеялся Картаполов-старший, выпучив глаза. — О такое чучело, как ты, весь мир будет вытирать ноги. Что уставился, полудурок сопливый!? Думаешь, ты нужен Дубровскому? Он просто использовал тебя как инструмент, чтобы добраться до меня! Хватит дурака валять! Развяжи меня, и прикончим этого щенка! Может, тогда ты и станешь хоть немного полезен.

— Как инструмент? Забавно. Ты ведь тоже использовал меня как инструмент , чтобы убить Виктора, так? А ещё ты поместил в мою голову тромб, который должен убить меня через два месяца. Помнишь?

— Конечно помню. Обезьяна ты тупорылая. Развязывай меня немедленно, а не то я... — Картаполов потянулся к мане, и я не стал ему препятствовать. — Какого? — растерянно выпалил побледневший аристократ.

— Удивлён, что больше не чувствуешь тромба? Это потому, что его больше нет в моей голове. Спасибо Виктору, он спас меня от такого безжалостного ублюдка, — Картаполов-старший вдруг плюнул Мише в лицо, а мой друг утёрся и улыбнулся. — Знаешь, иногда в сказках встречаются злодеи с ледяным сердцем... Так вот, у тебя оно действительно такое. Пока фигурально, но через пару секунд станет буквально ледяным.

Михаил вдавил ладонь в грудь отца, и изморозь побежала по одежде, жадно пожирая и плоть, и ткань. Картаполов-старший захрипел, закашлялся, а через минуту превратился в ледяную статую. Миша рухнул на пол и, уставившись в искажённое болью лицо отца, тихонько заплакал.

— Знаешь, какой бы тварью он ни был... Но он мой отец, — голос друга дрожал.

— Я понимаю, — похлопав его по плечу, я подошёл к рабочему столу уже покойного Евгения Фёдоровича и взял графин с водкой. — Помянем... — и протянул Мише полную рюмку.

Выпили не чокаясь, а после я призвал Слая. Пока слизень избавлялся от тела Картаполова-старшего, мы с Мишей сидели и тихо разговаривали.

— Я вот сейчас пытаюсь найти хотя бы одно тёплое воспоминание о нём и не могу. Вроде жил человек, а вспомнить нечего. Одна злоба, — Миша залпом опрокинул рюмку и посмотрел на родителя, от тела которого осталось уже меньше половины. — Не понимаю, почему я хотел быть на него похож...

— Порой нас привлекает тьма. Кажется, что зло сильнее и круче. Но в конечном итоге жизнь всегда побеждает, — философски заметил я, рассматривая через рюмку огонь камина. — Что думаешь делать со своей жизнью?

— Через неделю заявлю о пропаже отца, а месяц спустя унаследую его имущество, — отозвался Картаполов, не сводя глаз со Слайма, растворяющего покойника.

— Смотрю, ты много раз думал о его убийстве. — Признаться, такой расчётливый план меня сильно удивил.

— Нет. Конечно, нет, — отмахнулся Миша, а потом немного подумал и согласился. — Или да. Когда он вживил мне тромб, мировоззрение немного поменялось. Бежал за ним, как бездомный щенок, собирая пинки и оскорбления. А потом злость проснулась. Хотел убить и тебя, и его. Ну, ты знаешь, я уже рассказывал... Дурак. Думал, что виновник моих бед — ты. А оно вон как вышло. Был папенька — и нету! — парень на секунду замолчал, погрузившись в воспоминания, выпил ещё одну рюмку и швырнул её в камин. — Да и в пекло его!

Когда Слай переварил Евгения Фёдоровича вместе с большей частью кресла, мы закинули разъеденные деревяшки в камин. Час назад здесь сидел человек, любящий исключительно самого себя и власть, а теперь его нет, как будто никогда и не было.

На улице стало темнеть, и я решил, что пора возвращаться домой. Миша вышел меня проводить, и мы тут же наткнулись на встревоженную Аксинью.

— Михаил Евгеньевич, позвольте, — служанка попыталась протиснуться в кабинет покойного отца, но Миша преградил ей путь.

— Отец немного перебрал с алкоголем и лёг спать. Просил его не беспокоить. Сами понимаете, мёртвый сын воскрес. Такое не каждый день случается, — уверенно заявил Картаполов, смотря служанке в глаза.

Служанка ощутила перегар, исходящий от нас, и, понимающе кивнув, ушла.

Миша вызвал водителя, а когда я сел в машину, сказал:

— Спасибо, — такое маленькое слово, но в его глазах читалось всё, что он хотел сказать.

Малолетний тиран умер, родился новый Михаил Картаполов. Больше прошлое не сможет утянуть его на дно. Впрочем, с внутренними демонами парню предстоит ещё долго бороться. Думаю, он справится. А Лавандова сможет ему в этом помочь.

***

Машина неспеша покачивалась на кочках, подъезжая к моему имению. После того как я побывал в гигантской по своим размахам академии, мой особняк выглядел жалким сарайчиком.

Слева и справа раскинулся пустырь, заросший травой. Эта пустота, конечно, давала ощущение простора в крошечном имении, но определённо добавляла проблем при защите от нежданных гостей. Враг мог без особых усилий приблизится к дому с любой стороны.

— Уважаемый, останови здесь, пожалуйста, — попросил водителя, когда до имения оставалось метров двести.

Выйдя из машины, я потянулся к мане. Из земли под моими ногами появился тонкий корешок, который стал стремительно разрастаться, очерчивая двухсотметровый круг вокруг особняка. От корня во все стороны поползли новые ответвления, от которых поднимались ростки.

Громадный терновый забор шириной в десяток метров разрастался по всей территории. Зелёные листья радовали глаз, а острые шипы обещали доставить незваным гостям пусть и небольшие, но неприятности.

Если бы из прошлого мира я мог забрать все свои растения, то вместо жалкого терновника высадил бы плотоядные цветы или ещё чего похуже.

Вернувшись домой, прошёлся по особняку. Меня не было всего лишь месяц, а внутри всё поменялось. Вот что значит в доме появилась женщина. И не одна, а целых две. Стерильная чистота, новые картины на стенах, в прихожей новый ковёр, даже люстру поменяли.

Степана и Евдакии дома не оказалось. Но всё то время, пока обходил особняк, я слышал пение Ани, доносящееся с кухни. Она стояла за столом и, приплясывая, замешивала тесто. Невероятно вкусно пахло дрожжами.

Подкравшись сзади, обнял её за талию. Девушка завизжала от ужаса и инстинктивно ударила назад локтём. Я отскочил и поднял руки.

— Ого! Вот это приём. С огоньком, — усмехнулся я.

— Виктор Игоревич! Твою мать! У меня чуть сердце не остановилось. Нельзя же так пугать, — задыхаясь, выпалила Анна. — А вы чего тут?

— Вообще-то это мой дом, — широко улыбнулся я, подходя ближе.

— Я не про это. Почему не предупредили, что приедете? Я бы прибралась.

— Анют, успокойся. Прибралась бы она... Ты и так всё натёрла до блеска, хочешь вообще дом стереть до основания? Где Степан?

— Уехал в Большую Черемшанку. Сегодня же запуск производства.

— Отличные новости, — хмыкнул я и достал мобилет. Ужас, больше сотни пропущенных от Степана. Видимо, хотел, чтобы я поприсутствовал на открытии. — А как себя чувствует твой отец?

— Вить, я его практически не вижу, — усмехнулась девушка. — После того, как ты его вылечил, он снова поселился в теплицах. А Евдакия ещё и потворствует, вечно подкидывая ему новые виды растений. Можешь зайти в его комнату. Там всё завалено энциклопедиями о выращивании всякой экзотики.

— Понятно. Одним словом, вы без меня не скучали.

Аня вытерла руки о передник и, сняв его, подошла ко мне.

— Не скучали. Разве что самую малость.

Пламенные губы поцеловали меня, а её руки тут же стали расстёгивать мой ремень. Как только штаны упали на пол, Аня, убрав волосы назад, присела.

Чёрт возьми. Возвращаясь домой, я надеялся немного отдохнуть. Но Аня так изголодалась по ласке, что я любил её до самой ночи. Мы перемещались из комнаты в комнату, пока красавица не рухнула без сил. Она блаженно улыбалась, а её тело содрогалось от наслаждения.

— Как же я соскучилась, — промурлыкала, укладываясь мне на грудь.

На первом этаже открылась дверь, и раздался крик:

— Дочка, я дома!

Надо было видеть лицо Ани. Её как будто поймали с поличным на воровстве пирожных.

— Где моя одежда? — пролепетала она, тут же вскочив с кровати.

— Одежда? — усмехнулся я, лениво потягиваясь. — Думаю, она сейчас валяется по всему особняку.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругалась она и собралась было рвануть к себе, но тут в коридоре послышались шаги её отца.

— Полагаю, ты ему не рассказывала о наших отношениях?

— Нет конечно! Он до сих пор уверен, что я девственница, — прошептала дурёха, выглядывая из комнаты.

Услышав эти слова, я закатился со смеху. Знал бы её отец, где, как и в каких позах мы «укрепляли» её девственность, он бы сильно удивился. Ох уж эти семейные секреты. Аня попятилась назад и спряталась в шкафу.

Через пару мгновений в комнату вошёл её родитель, Иван. В руках он держал ворох белья, принадлежащего его дочери. Увидев, что я лежу на кровати совершенно голый, он ойкнул и попятился назад.

— Ваше Сиятельство! Вы вернулись? Э-э-э, ну... Рад вас видеть, в общем, — замялся садовник.

— Иван, смотрю, ты отлично себя чувствуешь. Боль прошла?

— Так точно, Ваше Сиятельство. Чувствую себя лет на двадцать моложе, — усмехнулся садовник, стараясь на меня не смотреть.

— Отлично. Слышал он Анны, что ты трудишься не покладая рук. Завтра проверю, если мне понравится увиденное — выпишу тебе премию, — пообещал я, поглядывая на шкаф и закинув руки за голову. — А в остальном как у тебя дела? Ничего не беспокоит?

Садовник покраснел, явно догадываясь, что недавно делали с его дочерью, но задавать тревожащий вопрос не стал.

— Грех жаловаться. Я здоров, сыт, живу в особняке, так ещё и зарплату получаю. О чём ещё можно мечтать?

— Например, о десятке подчинённых. Завтра поезжай в город и найми людей, с которыми тебе будет просто работать. Как я понял из рассказов Анны, сам ты уже не справляешься.

— Ваше Сиятельство, вы что такое говорите? Я справляюсь, ещё как! — начал бурно оправдываться Иван.

— Ты меня не понял. Я не собираюсь искать тебе замену. Просто теплиц стало больше, а значит, и людей для их обработки потребуется больше. Я ведь не хочу, чтобы старший садовник помер от переутомления, — широко улыбнулся и добавил: — Так что всё верно. Завтра посмотрю твою работу и, если она сделана на совесть, то, считай, это твоё первое повышение.

Голос Ивана дрогнул, и он выпалил, позабыв про одежду дочери, что держал в руках.

— Вы не пожалеете! Я сделаю всё... — Иван собирался прямо здесь и сейчас убедить меня в том, что я сделал верный выбор, но пришлось его прервать.

— Да, я знаю, что ты вкладываешь душу в дело и не сомневаюсь в тебе. Если нет других вопросов, можешь идти.

— Да? Нет, вопросов нет. Ещё раз спасибо вам за то, что делаете для меня и Ани... — произнеся имя дочери, садовник снова сконфуженно замолк. Видимо, не мог поверить, что дочка не так уж и невинна, как ему казалось.

Раскланявшись, он ушёл, а Аня выскочила из шкафа и заперла дверь.

— Витя! Он теперь думает, что я шлюха и ты меня нанял не для того, чтобы пироги печь, а чтобы... Ну ты понял, — взволнованно тараторила она, залезая под одеяло.

— А знаешь, что я думаю? — я притянул её к себе и поцеловал. — Думаю, что ты взрослая девочка и сама можешь решать, с кем и когда спать. А твой отец не пятилетка, чтобы этому удивляться. Ты пойдёшь и поговоришь с ним, но сначала... — я запустил руку между её ног, и Аня, блаженно зажмурившись, упала на подушку.

Спустя час вернулся Степан, а я как раз освободился от невероятно важных дел.

— Виктор Игоревич! — вскрикнул старик, увидев меня, и подбежав обнял. — Как же я рад вас видеть! А вы...

— Выгляжу помято? — хохотнул я.

— Нет. Что вы! Я хотел сказать, за этот месяц вы возмужали.

— Спасибо. Да и ты похорошел. Ну и как тебе Евдакия? — шепнул я, расплывшись в улыбке.

— О! Она восхитительный специалист...

— Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно понял, о чём я.

Степан огляделся по сторонам и заговорщически выпалил на ухо:

— Она просто восторг. Более страстной женщины я не встречал, — управляющий вздрогнул и обернулся. — Евдакия. Посмотри, кто приехал! — воскликнул он, натянуто улыбнувшись.

— Виктор Игоревич, рада, что вы вернулись. Правда, мы надеялись увидеть вас на открытии фабрики... Впрочем, вы ничего не потеряли. Пара репортёришек напишут о нас в газете, а в остальном открытие как открытие. Персонал предстоит ещё обучить, да и процессы наладить, но пару простейших препаратов мы уже готовы выпускать, — деловито отчиталась она, а после тепло улыбнулась.

— Отличные новости. Кстати, завтра приедет новый управляющий. Он заберёт на себя все организационные моменты. Вы же будете заведовать исключительно разработкой и производством препаратов. Все функции снабженца отойдут управляющему, обращайтесь к нему по любому вопросу. Можно сказать, что он станет моей левой рукой, — довольно сообщил я.

— Боюсь спросить, а кто же ваша правая рука? — прищурившись, поинтересовалась Евдакия.

— Разумеется, Степан, — улыбнувшись, я приобнял старика, отчего у того навернулась скупая слеза. — Евдакия, если не против, я украду Степана на пару минут? Хочу пошептаться.

— Как вам будет угодно, — женщина элегантно поклонилась и ушла.

Но пошептаться нам не дали. В прихожую ворвался всклокоченный карлик Яшка:

— Бестолочи! Поубиваю этих дегенератов! — ругался он на чём свет стоит, пока не заметил меня. — Ой. А ты, вы... Тьфу, твою мать! Как мне к тебе, вам, мать вашу, обращаться?! — ещё больше вспылил Яшка, увидев, что я смеюсь, глядя на его замешательство. — Я чё, мысли читать должен?

— Было бы отлично. Когда мы дома, обращайся на ты, на предприятиях — на вы. Усёк? — повеселившись от души, велел я.

— Вот теперь понятно. А то хрен ума дашь, с аристократами-то я особо не того... Не общался, — карлик шмыгнул носом и плюхнулся на диван.

— А ты чего матерился? — напомнил Яшке причину его эффектного появления..

— Да баранов понанимали! Говорю: не кидай столько угля, котёл взорвётся. А этот ишак проклятый всё кидает и кидает! Если б я не заметил, то вся фабрика б сгорела в первый же день.

— О-о-о... Яшка, так это же твоя работа — за производством следить. Недорабатываешь, выходит? — я хитро прищурился.

— Чёй-то я не дорабатываю? Всё я дорабатываю! Ничё ж не бахнуло. Всё благодаря мне! Не зря свой хлеб ем, — принялся оправдываться сотрудник. — Я этих бестолочей в ежовых рукавицах держу! Не переживай, всё будет в лучшем виде.

— Очень на это надеюсь. Когда первая партия лекарств?

— А для нищебродов уже сделали. Можно развозить.

— Для кого? — переспросил я, придавив его взглядом.

— Э-э-э... Ну для этих, для малоимущих. Так-то я не со зла их назвал, я ж сам этот... нищеброд, мать его, — замявшись, выдал Яшка.

— Смотри мне! А то корону с головы быстро сниму. Отправлю навоз по теплицам раскидывать.

— Да не, я ж к сотрудникам со всем уважением. Степан не даст соврать. Эт я просто в сердцах выругался.

— Хорошо, если так, —улыбнулся я и добавил: — Иди отдыхай, завтра покажешь, как ты контроль осуществляешь.

— Ага, ну я тогда пошёл. Доброй ночи, — выдохнул карлик и, спрыгнув с дивана, засеменил на второй этаж.

Оставшись наедине со Степаном, я тихонько выдал:

— Убийца Дубровских мёртв.

Услышав эти слова, старик всхлипнул и, крепко меня обняв, пролепетал:

— Я знал, что вы справитесь.

Глава 4

Я проснулся от звонка.

— Виктор Игоревич, добрейшего утречка! Ну что, я приехал, — раздался голос Вадима Станиславовича.

— Какой сейчас час? — спросил я, пытаясь, разлепить глаза.

За окном стояла непроглядная темень, хлестал дождь, завывал ветер, одним словом — погода мерзейшая.

— Четыре утра. Ну так что, меня в дом пустят или я должен доблестно выдержать испытание ливнем? — усмехнулся Вадим.

— Пару минут, — буркнул я и повесил трубку, спешно поднимаясь.

Стянув одеяло с Ани, я завернулся в него и спустился на первый этаж. За дверью стоял ректор. Выглядел он шикарно: деловой костюм в грязи по самые рукава, заляпанные напрочь ботинки и чемодан, а из всего этого безобразия на меня смотрит белозубая улыбка.

— Даже не хочу знать, где ты так уделался, — хмыкнул я и отошёл в сторону, пропуская своего нового сотрудника внутрь.

Вадим вошёл в дом, оставляя за собой чёрные следы.

— Представляешь, таксист застрял на полпути. У тебя ж тут не дороги, а не пойми что. Так ещё дождь этот... Пришлось проделать остаток пути пешком, — пожаловался ректор, поставив чемодан на пол. — А у тебя тут неплохо. Чисто, — он мельком взглянул на лужу, растекающуюся по полу от его одежды, и добавил: — Было...

— Виктор Игоревич, у нас гости? — за спиной раздался голос Степана.

Старик в пижаме сжимал в руках шпагу и жёстким взглядом сверлил незнакомца.

— Да, Степан, это управляющий, про которого я вчера рассказывал. Будь добр, принеси, пожалуйста, Вадиму Станиславовичу сменную одежду и набери ванну. Думаю, после ледяного душа она будет как нельзя кстати.

— Ваше Сиятельство, будет исполнено, — поклонился Степан.

— Степан, Вадим свой. Можно без вот этих сиятельств.

— В таком из случае добро пожаловать, — старик улыбнулся и, подойдя к ректору, крепко пожал ему руку. — Пятидесятый размер подойдёт?

— А у вас глаз-алмаз. Как раз пятидесятый и ношу, — улыбнулся бывший ректор, не сходя с места.

Через пять минут Степан вернулся со стопкой одежды и увёл Вадима в ванну на первом этаже. Я же остался смотреть на то, как быстро чистота превращается в свинарник. Пришлось вернуться в спальню и разбудить Аню, подкинув ей работы.

Девушка без возмущений и вопросов встала с кровати, а после, как зомби, двинула на первый этаж убираться. Появилось ощущение, что она ещё не проснулась и выполняет мою просьбу автоматически.

Два часа спустя на кухне собралась целая толпа. Вместе со мной сидели за столом и уплетали поджаренный на сковороде вместе с яйцами хлеб Степан, Яшка, Вадим, Иван, Евдакия и Анна. Если я и дальше буду расширяться такими темпами, придётся построить особняк покрупнее. В доме уже осталось всего три пустующие комнаты, и появись новые союзники — их просто некуда будет разместить.

Вадим Станиславович быстро вписался в команду и оживлённо обсуждал с Яшкой и Евдакией их разработки. Степан же настороженно за ним подглядывал, явно переживая, что новичок может увести у него пассию.

Позавтракав, мы отправились осматривать фабрику.

На воротах у входа красовалась вывеска: «Фабрика „Чистая дубрава“. Собственник: В.И. Дубровский». И пусть сама вывеска была красивой, прекрасно вырезанной из дерева, «Чистой дубраве» чего-то не хватало. А именно — дубов.

Потянувшись к мане, я создал по всей длине забора десятки ростков, которые в течение суток превратятся в раскидистые, мощные дубы. Отряхнув ладони, удовлетворенно кивнул и вошёл на территорию предприятия.

Фабрика состояла из пяти зданий, соединённых друг с другом широким коридором. Одноэтажная застройка, но с потолками высотой метров в шесть.

Слева располагалась лаборатория, где Евдакия вместе с Яшкой занимались разработкой новых препаратов. Следующее здание служило складом для сырья, которое привозили из теплиц.

За складом расположился производственный цех: там, в здоровых блестящих чанах настаивалось будущее лекарство. В этом же здании из получившейся выжимки производили различные формы лекарств: таблетки, капли, порошки и прочее.

В четвёртом строении стояла фасовочная линия, вдоль которой уныло прогуливался один единственный работник. Фабрика ещё не набрала обороты производства, и он запросто успевал следить за немногочисленными лекарствами, что поступали на конвейер.

В пятом здании устроили склад готовой продукции.

После обхода владений нас познакомили с персоналом, а я в свою очередь представил им нового управленца. Вадим сдержанно поприветствовал тружеников, и мы поспешили в теплицы.

Когда обходил саму фабрику, вопросам, роящимся в моей голове, не было конца, но стоило только зайти в теплицу, как я почувствовал себя дома. Растения в моей власти и готовы делать всё, что я пожелаю. Впрочем, пока теплицы были бесполезны, ведь я ещё не успел проложить здесь ивовую сеть.

Войдя внутрь, потянулся к мане, заставляя плакучую иву разрастись под землёй по всей площади теплицы. Когда процесс подошёл к концу, я взял горсть макров из ящика, стоящего у стены, и швырнул их на землю. Лоза пробилась через почву и, подобрав макры, утащила их вниз.

— Ого! Интересный способ подпитки растений, — удивился Вадим.

— Подпитки? — усмехнулся я, протягивая ему пакетик с семенами. — Брось парочку и увидишь, что будет.

Ректор с подозрением взял пакетик и швырнул семена на землю. Мана вмиг напитала их и заставила прорасти, а буквально через минуту перед нами красовались молодые зелёные побеги шалфея.

— Знаешь, сейчас я даже рад, что меня уволили. Больше тебе скажу: с такими успехами мы за год станем крупнейшим производителем лекарств в империи, — собеседник присел и потрогал листья саженцев.

— Да, план у меня именно такой. Вытеснить с рынка пустышки и дать людям действительно работающие средства.

Минутой позже к нам подошла Евдакия и, улыбнувшись, предложила:

— Виктор Игоревич, у нас есть партия лекарств, которые мы раздаём беднякам. Вы поедете с нами?

— Что? Раздаёте лекарства бесплатно? — тут же обернулся к учёной Вадим.

— Да, ты не ослышался. Беднякам Ангарска и окрестностей мы раздаём продукцию бесплатно, а после предлагаем исцелившимся работу на фабрике. Они так благодарны, что готовы работать хоть за спасибо, но деньгами мы их не обижаем. А ещё приятно, что такие сотрудники даже не пытаются филонить, выкладываясь по полной.

— Довольно благородно. И если бы я не понимал, какой вы человек, то решил бы, что эти люди будут в итоге либо пахать за гроши или в опасных для жизни условиях, — уважительно кивнул мне ректор.

— Да, поэтому у нас и была проблема с работниками. Крестьяне думали, что мы пытаемся их обмануть, но, как видишь, сейчас почти все вакансии закрыты, а значит, можно начинать работать на полную мощность.

— А что насчёт продаж? Как будем распространять лекарства?

— С логистикой поможет князь Панфилов. Через его сети мы будем доставлять лекарства в аптечные пункты, которые откроем по всей империи. Одни пункты для бедняков, где те смогут купить лекарства за гроши, а другие — в богатых районах, где аристократы смогут купить то же самое, но многократно дороже.

— Хитро! Кажется, подобный ход называется «золотой туалет». Назначение предметов одно и то же, просто второй из золота и стоит в тысячи раз больше.

— Как ты понимаешь, моя цель — сделать империю здоровее, чем она есть сейчас, при этом заработав себе имя и гигантский капитал, — я улыбнулся и посмотрел на фамильные часы, которые Яшка вернул мне после того, как я взял его на работу. — Ладно, поехали на раздачу. Евдакия Павловна, веди, — улыбнулся я женщине.

Через час наша машина уже стояла в трущобах Ангарска. К нам потянулась огромная река из сотен человек. Лица, перекошенные от боли, кожа серая, под глазами мешки... Все они ждали, когда же придёт их очередь получить свою порцию здоровья.

Евдакия раздавала препараты уже не первый раз, и наблюдать за тем, как она работает с людьми, было сплошным удовольствием.

— Тяжелобольные, кто не может долго стоять, проходят без очереди! Артрит, подагра... — она перечислила два десятка болезней, а после добавила: — Подходите к машине слева. Яков Константинович выдаст вам необходимые лекарства.

Разделив поток на составляющие, учёная отправила тяжёлых к Яшке, а остальных отоваривала сама. Забавно было видеть, как, получив свою склянку с таблетками, люди уходили абсолютно счастливыми. И, отходя от машины, неизменно повторяли: «Славься, дуб», а Яшка периодически на них покрикивал: «Бестолочи! Сколько раз я вам говорил: не Дуб, а Дубровский!»

Когда толпа разошлась, я подошёл к карлику и спросил:

— А что за ритуал такой?

— Не, ну а чё? На шару им, что ли, лекарства раздавать? Пусть знают, как зовут их спасителя. Репутация она, знаешь, лишней не бывает. Даже если это репутация среди нищеб... — увидев мой колючий взгляд, Яшка мигом поправился: — Малоимущих.

— Тоже верно. Продолжай в том же духе. Но чтоб людей больше не материл, — пригрозил пальцем карлику, и тот тут же кинулся оправдываться.

— Я ж не со зла! Да и не виноват я, что они тупые... В смысле, что у них память девичья. Сегодня помнят фамилию, завтра нет.

Оставив Евдакию и Яшку, мы с Вадимом отправились к Панфилову. Встретил нас богато уставленный стол, за которым мы узнали, что логистическая цепочка уже выстроена и ждёт отмашки.

С нашей прошлой встречи Панфилов стал выглядеть значительно лучше, да и судя по барышне, сидящей рядом с ним, личная жизнь его тоже пошла на поправку. В итоге мы заболтались до поздней ночи. Князь даже пригласил нас переночевать, но я отказался. Всё же дома ждала куча дел, и я не хотел терять ни минуты, потому что через шесть дней нужно вернуться в академию.

Вызвали такси и поехали обратно. Машина монотонно покачивалась, а я засмотрелся в непроглядную тьму. В итоге даже не заметил, как уснул.

Снилось, будто я стою у подножья цветущего дуба. Ярко-зелёная листва раскинулась во все стороны, а над его кроной светит ослепительное солнце. Кора дуба вдруг треснула, и на меня уставилась уже знакомая морда. Урфин.

— Давно не виделись, — расплылся в хищной улыбке бог-покровитель.

— Ну, не так уж и давно. Кстати, ты похорошел с нашей последней встречи, — похвалил я изменения во внешности Урфина.

— А-ха-ха. Всё твоими молитвами. Точнее, не твоими, а благодаря твоим лекарствам. Нищие благословляют Дуб, и я получаю энергию от верующих. Это приятно, это делает меня сильнее. Даже когда они благодарят Дубровского, энергию всё равно получаю я, — удовлетворённо ухмыльнулся бог.

— Рад за тебя. А мне что-то полагается за то, что ты набиваешь себе брюхо? — поинтересовался я, сложив руки на груди.

— Ещё как полагается. Сначала я хотел тебя прикончить, за то что ты подверг моего сына опасности...

— А потом ты получил энергию от верующих, и твоя жадность перевесила беспокойство о кровинушке? — поддел я Урфина.

— Следи за своим языком! — громко рявкнул бог, и солнце за его кроной затянуло тучами.

— Урфин, давай-ка заканчивай этот цирк. Твоё самолюбование порядком раздражает. Ты позвал меня, чтобы похвастаться новыми листочками? Или хочешь укорить за то, что Грув был в опасности? Ну так твои листья меня не интересуют, а Грув сам вызвался последовать за мной, понимая все риски. Более того, пойдя за мной, он стал сильнее. Да и не находишь, что нехорошо обсуждать своего сына, когда его нет рядом. Давай послушаем, что он думает на этот счёт, — я призвал Грува, и тот тут же вступил с отцом в перепалку.

— Грув! Грув, грув! — заорал древень, размахивая руками.

— Да ты посмотри на него, сама самостоятельность! — делано возмутился папаша.

— Грув! Грув!

— Ты меня ещё учить будешь? Дубровский! Ты что сделал с моим сыном?! До знакомства с тобой он никогда мне не перечил! — возмутился покровитель, но древень продолжил наступление на родителя.

— Грув!

— Знаешь что?! Если тебя прикончат, то я не стану тебя возрождать! Да, именно так, — пригрозил Урфин и упёр ветви в бока.

— Какой обидчивый... — усмехнулся я.

— Двое на одного? Ну понятно. Я вообще-то бог! Могли бы проявить хотя бы каплю уважения, два хама, — фыркнул он.

— Да, ты прав. Вы с сыном те ещё хамы. Представляешь, мелкий требует у меня макры за лечение! Грабёж среди белого дня! — хохотнул я и тут же увернулся от лозы, которой Грув пытался приложить меня по спине.

— А-ха-ха! Да, Грув тот ещё жулик! — рассмеялся Урфин.

— Грув! Грув! — распалялся древень, размахивая руками-лозами.

— Да-да, однажды станешь богом, а пока помолчи, — успокоил своё чадо отец и обратился ко мне: — Я хотел сказать, что ты молодец. Но ты, как всегда, не дал мне договорить. Хочешь награду?

— Было бы неплохо. Знаешь ли, в последнем бою я едва не помер, так что буду рад любой помощи.

— О, я видел, как ты сражался с Дзинч. В своё время она попортила мне нервы. Та ещё крыса, — зло выплюнул дуб. — И раз уж ты её хорошенько отделал, можно потратить на тебя немного божественной энергии, — Урфин взмахнул ветвями, отчего в воздух взмыло, окутав меня целиком, облако пыльцы.

По всему телу прокатились мурашки, как будто меня щекотали гусиным пером. Однако через секунду ощущения исчезли, и я, не понимая ровным счётом ничего, вопросительно уставился на покровителя.

— И что же я получил?

Дуб тяжело вздохнул и выдал:

— Невежда. Я даровал тебе...

Глава 5

Дуб тяжело вздохнул и сказал:

— Невежда. Я даровал тебе ключ от магазина Корока. Там ты сможешь потратить заработанные очки веры, — заметив, что я хочу снова задать вопрос, Урфин добавил: — Просто молчи и слушай. Я выделил тебе целых семь процентов от поступающего потока веры. Здорово, правда?

— Хм-м-м... Я надеялся на что-то более полезное. На какой-нибудь артефакт или повышение уровня магии, к примеру.

— Знаешь, я ненавижу выбирать подарки. А подыскивать подарки для таких, как ты, не люблю вдвойне, — Урфин потёр виски ветвями и продолжил: — Сам посмотришь и решишь, что тебе нужно в первую очередь.

— Подарки? — усмехнулся я. — Сначала я должен создать поток верующих и заработать для тебя очки веры, от которых получу жалких семь процентов, а потом сам же купить себе награду за проделанную работу? Я не понял, где в этой схеме затесался твой подарок? Вроде всё делаю я.

— Дубровский, какой же ты мелочный. Я был уверен, что, получив доступ к магазину, ты будешь прыгать от восторга, а ты... — покровитель взмахнул ветвями и, смягчив тон, снисходительно проговорил: — Ладно. Потрачу ещё немного веры. Держи.

Из глаз бога ударил луч света и, коснувшись моего лба, исчез.

— Я заблокировал твою память. Здорово, да? — самодовольно заявил дуб.

— Ты совсем больной? Решил амнезию мне устроить в подарок?

— Эй! Зачем так грубо! Вообще-то ты и твой друг полудурок Тейнар, заливаясь коньяком, забыли об одной вещи. Ваши показания для службы безопасности ничего не значат. Тебя опросят для галочки, а после придёт ментальный маг и просмотрит все твои воспоминания, начиная от момента рождения. Вот только родился ты не в этом мире. А сейчас я склеил воспоминания мёртвого графа с твоими воспоминаниями после попадания в его тело, заблокировав всю твою прошлую жизнь. Также пришлось стереть все воспоминания, где ты разболтал о том, что ты попаданец.

— Опять это идиотское слово... — вздохнул я. — Выходит, теперь я в безопасности?

— Если не наделаешь новых глупостей, то да.

— Вот это больше похоже на подарок. Спасибо. А в твой ларёк как-нибудь загляну. Посмотрю, что там можно купить на жалкие семь процентов, — в очередной раз я сделал акцент на семи процентах, надеясь, что жадный божок увеличит мою долю.

— Вообще-то, эти жалкие проценты — максимальная доля, какую я могу выделить смертному. Работай лучше, и этих процентов тебе хватит за глаза. Многие боги одаривают своих аватаров сотыми долями процента, и им, представь себе, хватает. Я же дал тебе целых семь! Но ты всё равно недоволен. Эх, нужно было выбирать другого подданного... — наигранно вздохнул покровитель и закатил глаза.

— Так-то я доволен.... Но к вопросу распределения процентов мы ещё вернёмся, — усмехнулся я и добавил: — К тому же ты сам сказал, что я достиг отличных результатов. А значит, твои вложения окупились.

— Немного окупились. Самую малость... — расплылся в улыбке Урфин. — Всё, Дубровский, просыпайся. Вы уже приехали.

Открыв глаза, я увидел над собой испуганное лицо ректора.

— Виктор! Очнись! Виктор! — он трепал меня из стороны в сторону и уже замахнулся, чтобы влепить оплеуху, которую я перехватил в последний момент.

— Да тут я, тут. Ты чего разорался?

— Я тебя уже пять минут бужу. Думал, вдруг тебя Панфилов отравил или ещё чего случилось, — запыхавшись от испуга, выдал собутыльник и рухнул на заднее сиденье автомобиля.

— Уважаемые, если никуда больше не поедем, отпустите меня, пожалуйста. Ещё в Иркутск надо вернуться, сами понимаете, ночь поздняя, а завтра снова на работу, — извиняющимся тоном попросил таксист, посмотрев в зеркало заднего вида.

— Вадим Станиславович, рассчитайтесь и догоняйте, — улыбнулся я и вылез из машины.

Управляющий фабрики застыл в изумлении, но расплатился и вскоре догнал меня, застёгивая кошелёк.

— Виктор Игоревич, кстати говоря, а когда будет первая зарплата? А то деньги я уже начал тратить, а командировочных мне так и не выплатили, — пожаловался мой новый сотрудник.

— А первая зарплата будет тогда, когда откроешь сеть аптек. Пока мы были в академии, Панфилов любезно арендовал для нас торговые площади в каждом из городов Сибири. Теперь дело за тобой: закупи всё необходимое, найми фармацевтов и запускай продажи. Каждый месяц будешь получать свой процент от прибыли.

— Вот это разговор! Всё сделаю. Кстати, я придумал название для аптек. Аптеки для богачей назовём «Золотая дубрава», а для бедняков — «Дубовые настойки», — бывший ректор самодовольно расплылся в улыбке, как будто выдал что-то гениальное.

— С «Золотой дубравой» всё ясно, а в чём смысл «Дубовой настойки»? Мы же не рюмочная какая, — я скептически посмотрел на него.

— Так в этом и весь смысл! Проезжающий мимо богач увидит, что куча работяг тащится в заведение с названием, как у рюмочной, и не проявит интереса. Понимаешь? Меньше внимания, меньше проблем, — собеседник поднял вверх палец, демонстрируя значимость сказанного. Впрочем, с величавой внешностью профессора, какой бы бред он ни нёс, всё это так или иначе будет восприниматься как нечто крайне важное.

— Делай как знаешь, я тебе доверяю. Но! В первую очередь открываем аптеки для бедняков. Каждый покупатель, сказавший «Славься дуб», получит скидку в пятьдесят процентов. Поэтому рассчитай цены так, чтобы нам хватало ровно для того, чтобы поддерживать работоспособность аптек для бедняков и не обдирать их.

— Тебе так понравилась идея Яшки? — Вадим снисходительно посмотрел на меня, а я решил не рассказывать про то, что теперь имею долю от поступающих очков веры или... монет веры? Блин, надо было спросить, как называется божественная валюта. Ну да ладно.

— Да, буду распространять собственное влияние по империи. Кстати, закажи рекламу в газетах. Хочу, чтобы про «Золотую дубраву» узнала вся империя. Нам ведь нужно привлечь внимание богачей, так?

— Без проблем. Мне как-то приходилось рекламировать нашу академию. Конечно, особых плодов это не принесло, ведь о нас и так знают по всей Сибири, но десятка Южан всё же впечатлилась и приехала поступать. — Похвалился Вадим.

— Тогда завтра же займись открытием аптек. Производство пока останется на плечах Евдакии, — велел я, входя в дом.

Несмотря на позднюю ночь, нас встретила Аня. Она тут же накрыла на стол. Перекусив, все отправились спать. Девушка хотела было согреть мою постель, но мне пришлось отказать ей. Поласкаться мы можем в любое время, а вот осмотреть магазин с товарами я хочу прямо сейчас!

Войдя в свою комнату, запер дверь и, вытянув перед собой руку, призвал ключ. Золотой светящийся предмет упал мне в ладонь приятной тяжестью. Призыв ключа мало чем отличался от вызова Клювика или Слая, поэтому справился я без особого труда.

На резных гранях ключа были выгравированы листья дуба. Красивая работа. Повертев предмет в руках, я на минуту задумался о том, что же с ним делать. А после подошёл к шкафу и вставил ключ в замочную скважину, провернув его дважды. Дверная щель полыхнула зелёным, и я потянул створки на себя.

Из шкафа исчезла вся одежда, а вместо неё появился прилавок, за которым сидел сморщенный пенёк, похожий на старика. Вместо волос на его голове зеленела молодая поросль из листочков с проплешиной посередине. Из магазина резко пахнуло древесиной и сушёными травами.

Дед спал, издавая странный звук, похожий на посвистывание. Я негромко кашлянул, привлекая его внимание, и старик подскочил на месте, уставившись на меня ошалелыми глазами.

— Ты чё творишь-то?! Чуть сердце не остановилось. Разве можно так старика пугать?

— А разве у тебя есть сердце? — улыбнулся я, зная физиологию таких созданий.

— Ну сердца, может, и нет, но это не мешает мне спужаться до смерти, — пробухтел пенёк, глядя на свои ногти. — Как зовут-то тебя?

— Виктор Дубровский, — представился я и посмотрел на дальнюю стену магазина, где висели десятки предметов.

— А меня Ыбракхт.

— Будь здоров, — засмеялся я, услышав его имя.

— Да не чихаю я, дубина! Звать меня так. Чего вам всем моё имя-то сделало? Как ни скажу, так все гогочут, — возмутился Ыбракхт. — Ладно. Чего хотел-то?

— Ты продавец. Ты и предлагай.

— Ишь деловой. Предлагай ему. Ты ручонку-то сюды приложь, а там и посмотрим, чего-сь тебе предложить, — дед ткнул толстым пальцем в дощечку с изображением ладони.

Я приложил руку к деревяшке. Поверхность дощечки треснула, показав сверху цифру — триста сорок пять.

— Та чего-й тебе предложишь-то? У тебя ж всего три сотни кубов веры. Негусто, — печально заключил дед. — Ладно. Хошь зелье? Кости сращивает на раз, ну и уродства всякие исцелять могёт.

Старик ткнул пальцем себе за спину, и из стены выросла лоза, что оплела бутылёк и поставила его на прилавок передо мной.

— За две сотки кубов отдам.

— А есть что-нибудь посерьёзнее?

— Ну ты скажи, чего тебе надобно, а я скажу, есть иль нет, — упёр руки в бока старик, сложив руки на груди, после чего лоза утащила зелье обратно.

— Оружие, доспехи, артефакты полезные... — принялся перечислять я, но старик меня прервал.

— Та на кой тебе всё это барахло? С твоим уровнем магии лучше б купил возвышение. А там хоть с ног до головы увешайся артефактами, всё равно дубу дашь. Хе-хе... Дубровский, блин, поклоняется дубу и даст дубу. Хохма, как есь... — хихикнул старик и тут же спрятал улыбку, наткнувшись на мой взгляд. — Ладно, чего-й ты морду нахмурил? Я ж не со зла. Вон, погляди лучше.

Лоза притащила небольшой бутылёк, на дне которого лежала щепотка ярко светящегося порошка.

— Свет павшей звезды. Этого порошка как раз хватит, чтобы тебя на новый уровень перекинуть. Правда, кубов у тебя сколько нема. А он тыщу стоит...

— А рассрочка предусмотрена? Или в кредит купить? — я с интересом посмотрел на бутылёк, но, как только протянул к нему свою руку, лоза тут же утащила его обратно.

— Ты ручонки-то свои не тяни. Я тут в долг не даю. Есть кубы? Бери. Нет кубов? Вали, — надулся дед.

— Ыбракхт, а у тебя есть какие-то другие эмоции, кроме возмущения?

— А чёго-сь мне радоваться? Такие, как ты, меня дёргают по десять раз на дню. Хорошо, если купять чего, но чаще голову морочат, — заворчал он и через секунду расплылся в улыбке. — А чего ты там сказал — Ыбракхт? Во! Ты, пожалуй, первый, кто моё имя с первого раза назвал. Уважил старика. Ладно. Скидки будут, но не сразу. За каждую потраченную тыщу кубов один процентик скидки полагается. Процент накопительный. Но не больше десяти. Усёк? — раздобрился старик.

— Усёк, — усмехнулся я и спросил: — А бутылёк, какой ты в самом начале показывал, сможет карлика сделать нормальным?

— Ась? Коротышку, что ль? Не, ну так-то да, а чего-й нет-то? Правда, ему больно будет — мама не горюй. Не, ну ты сам прикинь, барин, это ж все кости расти заново будут, мышцы, хрящи, череп деформируется. Короче, такая перестройка тела, что в процессе он тебя десяток раз проклянёт и захочет руки на себя наложить. Но в целом — да. Берёшь?

— Пока нет.

— А чё голову мне морочишь? Заняться нечем, что ли? Ты либо по делу давай, либо я лавку-то прикрою.

— Всё, последний вопрос — и попрощаемся. Что за ключи вон там висят?

— Эти? — Лоза поднесла связку с разноцветными ключами. — Так ими проходы в другие миры открывать можно. Миры разумные, но это не значит, что тебя не пришибут, как только ты там появишься. Вот этот от Киртаса, эти — от Вайгарда, Белезара, Трикхрама. Много всего. Цена: мильон кубов.

— Ого. Дороговато связочка будет, — удивился я.

— Какая связка? Ты чё городишь? — постучал себе по лбу пенёк. — Это один ключик столько стоит, — лавочник на секунду замер, а я услышал стук, раздавшийся откуда-то из шкафа. — Ладно. Бывай. А то меня уж новый покупатель вызывает.

Дверь шкафа сама собой захлопнулась, по мне на прощание пробежался зелёный луч. Повторно открыв дверцу, я обнаружил там только одежду, висящую на вешалках. Старик растворился, как будто его и не было.

Я улёгся на кровать и задумался об открывающихся перспективах. С заработком очков веры проблем возникнуть не должно. Тем более что в ближайшие месяцы во всех уголках империи откроются наши аптеки.

Первым делом подниму уровень магии. Тысяча кубов не великая цена, если учитывать, что у меня уже больше трёхсот единиц. А ведь Яшка заставлял молиться малоимущих всего лишь пару недель и только в Ангарске. Что будет, когда мы покроем всю империю?

Интересно, а в бутыльке действительно пыль от упавшей звезды? Если да, то где этот пень-торгаш её достал? Я бы не отказался получить такой пыльцы да побольше, и желательно — бесплатно. Ведь каждое поднятие уровня магии будет требовать всё больше ресурсов. Боюсь представить, во сколько обойдётся пыль для перехода на шестой уровень. Сотни тысяч кубов или миллионы?

А ещё эти ключи в другие миры. Есть ли там ключи от Руиндара? Или после моего сражения с личом мир был полностью уничтожен?

Да уж, интересный магазинчик. Жаль, владелец — сварливый старикан. Я бы с радостью осмотрел все имеющиеся лоты. Уверен, достойных вещей там порядочно.

Хм-м-м... А пыль павшей звезды сможет поднять уровень не мне, а Груву? Если удастся накопить достаточно кубов, нужно проверить. Иметь на службе личного бога — это дорогого стоит.

Погрузившись в раздумья, я провалялся, уставившись в потолок до самого утра. Кровавый рассвет проник в комнату, залив всё алым. За окном лениво щебетали птицы, а Аня уже вывешивала постиранное бельё. Когда же она проснулась? Или, как и я, спать так и не легла?

Первым делом вломился в комнату Вадима. Пинком распахнул дверь и закричал:

— Проснись и пой! Нас ждут великие дела!

Управляющий фабрикой с перепугу рухнул с кровати и стал рисовать в воздухе пентаграмму, готовясь меня прикончить. Проморгавшись, он понял, что его жизни ничего не угрожает и только тогда развеял заклинание.

— Виктор Игоревич, ну ты чего? Мы ж недавно только вернулись. Дай поспать хоть до обеда, какие ещё дела? — простонал он, вставая с пола.

— Я же говорю — ве-ли-ки-е! Через десять минут жду тебя на кухне, — и, не желая слушать отмазки, захлопнул дверь, чтобы, весело насвистывая, спуститься на первый этаж.

Евдакия выскользнула из комнаты Степана. Заметив меня, она покраснела и, скомканно поздоровавшись, ускорила шаг. Что за детский сад? Вроде взрослые люди, а смущаются, как пятилетки.

На кухне я озадачил Аню приготовить завтрак на скорую руку и к моменту, когда Вадим спустился, на столе уже стоял тазик с салатом и две тарелки с глазуньей. Неспешно жуя, управляющий спросил:

— И какой план?

— Вызываешь такси и едешь сначала в Шелехов нанимать фармацевта или, на крайний случай, обычного продавца. Главное, чтобы он читать умел. Евдакия такие инструкции написала, что даже валенок разберётся. Ему всё равно нужно только выдавать лекарства от болезни, которую ему назовут.

— Да, видел я эти инструкции, всё доходчиво написано. Куда потом? — поинтересовался Вадим, запихнув в рот ложку салата.

— Оттуда поедешь в Листвянку с той же целью. На обратном пути заскочишь в Иркутск к Панфилову. Попроси у него контакты людей, помогавших арендовать торговую площадь. Может, они смогут помочь и с наймом персонала. И запомни: для аптеки малоимущих можем взять любого продавца, лишь бы умел читать и был вменяем. А для аптеки богачей — только настоящего хитреца, чтобы умел умаслить и правильно товар продать. С фармацевтическим образованием. Понял?

— Может, сразу через Панфилова зайдём? — Вадим предложил короткий путь, но по нему я идти не хотел.

— Нет. Я хочу, чтобы ты сам нашёл хотя бы пару человек и понял, кто нам нужен. Тебе ещё контролировать всех нанятых. Если будешь понимать, с кем имеешь дело, то это уже немало. Как наймёшь персонал в Шелехове и Листвянке, дуй к Панфилову, но не раньше.

— Сделаем. А ты чем займёшься?

— А я поеду в Ангарск и буду искать аптекарей там. Мне же надо контролировать управляющего, который контролирует аптекарей. А как я это сделаю, если не понимаю, насколько сложно нанять аптекаря? — усмехнулся я и отпил морса.

— Разумно, — заметил Вадим и, немного подумав, добавил: — и обидно.

— Почему обидно-то? — хмыкнул я.

— Выходит, доверяешь мне не до конца. А это обидно, — выдал он. — Хотя... Ещё бы ты мне безоговорочно доверял... Я же завалил академию трупами студентов, — говоря это, Станиславович изменился в лице. Во взгляде проскользнули печаль и стыд, которые он тут же попытался спрятать. — Ну ничего, буду восстанавливать утраченную репутацию.

— Зря ты так. Я просто хочу держать руку на пульсе, а не пускать всё на самотёк, — успокоил я друга, но помогли мои слова слабо. — Ладно, если доел, то вызываем такси — и в путь.

К началу рабочего дня я добрался до Ангарска и, не желая страдать в поисках толковых сотрудников, двинул прямо в государственные аптеки. Старые полуглухие бабки нещадно хамили куда бы я ни пришел, и единственное желание, какое они вызывали, так это нахамить в ответ.

Так я проскакал целых шесть аптек, пока в седьмой не встретил молоденькую девчонку, недавно окончившую университет. Красивая, вежливая, в общем, в ней было всё, что могло привлечь аристократа. После недолгих переговоров мне удалось её перекупить.

Оказалось, что в государственных учреждениях платят гроши. Ей, к примеру, пообещали всего сто пятьдесят рублей за пятнадцать двенадцатичасовых смен.

Услышав, что я буду платить ей вдвое больше, если она найдёт мне ещё одного фармацевта, девочка тут же согласилась перейти в новую аптеку «Золотая дубрава». А ещё через час она привела подружку, которая работала её же напарницей.

Две улыбчивые, доброжелательные и желающие работать девчонки полностью закрыли вакансии аптек для богачей.

А найти продавца для малоимущих оказалось ещё проще. Яшка перед моим отъездом попросил нанять на работу его соседа. Жена бросила, сам перебивался с шабашки на шабашку, но работать хотел, да и грамоте был обучен. Пообщавшись с соседом карлика, я пришёл к выводу, что он нам подходит. Если честно, даже удивился, что этот самый сосед не оказался таким же жуликом, как и сам Яша.

В итоге с наймом персонала я закончил ещё до обеда. Отзвонился Евдакии и велел отправлять партию лекарств в аптеки, так как продавцы уже были готовы принимать товар.

Кстати, об особенностях работы аптек. «Золотая дубрава» будет открыта ежедневно с восьми утра до восьми вечера. А вот «Дубовые настойки» только в пятидневку, причём с шести до трёх часов дня со среды по воскресенье, чтобы бедняки могли закупиться в выходной день.

Почему так? Да потому что деньги сами себя не заработают. Если в аптеке для малоимущих сделать приём ежедневным, то придётся нанять ещё одного продавца. А это увеличит цену на лекарства, что для меня неприемлемо. Впрочем, как и для тех людей, у которых практически нет средств.

А вот толстосумы, что будут пополнять мои карманы звонкой монетой, должны иметь доступ к лекарствам на ежедневной основе.

Вернувшись домой, я с чувством выполненного долга отправился во двор. Мои старые теплицы были засеяны овощами и ягодами, которые Анна выращивала для приготовления пищи. Производство сырья же полностью переехало в Большую Черемшанку, и теперь половина площади пустовала. А позади теплиц меня манила чёрная красавица...

Поскрипывая на ветру и слегка раскачивалась из стороны в сторону, груша из кожи браминов так и просила намять ей бока. Чёрт, купил её давно, а тренировался всего один раз. Стоит исправить эту несправедливость. Сбросив рубашку, использовал покров маны и благословение Урфина, после чего накинулся на грушу.

Удары руками и ногами сливались в один бесконечный поток едва заметных движений. А попадания превратились в сплошной гул, как будто тысячи дятлов одновременно принялись долбить деревья. Я так увлёкся, что в один момент отпрыгнул назад и резким рывком скользнул к груше, впечатав в неё колено.

Балка, удерживающая снаряд, жалобно хрустнула, и амбар, потеряв одну из опор, покосился вовнутрь. Да уж... Видимо, тренировка окончена, а я ведь даже не вспотел. Уже повернулся, чтобы забрать рубашку, и встретился глазами с Анной, что уставилась на меня восторженным взглядом. Она улыбнулась и убежала в дом.

Странные все какие-то. Я пожал плечами и достал из кармана мобилет, после чего набрал Олегу:

— Ты в городе? Отлично. Мне нужно, чтобы ты построил спортзал. Слушай, да я не знаю. Ты же строитель. Придумай что-нибудь. Главное, чтобы тренажёры вместились, и крыша не сложилась, когда я по груше бью. Да, прецеденты были. Ага, только что. Не, не придавило, слава дубу. Но на всякий случай строй покрепче. Всё давай. Жду.

Олег — отличный мужик. Понятливый и работает на совесть. Обещал за неделю всё сделать. Жаль только, что через эту самую неделю меня здесь уже не будет.

Начнутся занятия. А академия съест всё свободное время. Впрочем, я не могу назвать обучение там бесполезным. Польза определённо есть, причём не только в магии, но и в нарабатываемых связях с аристократами. В одиночку сделать род великим сложно, а если у тебя куча друзей, то это уже не проблема.

Пообедав, вернулся в свою комнату и увидел на кровати мобилет. Хм-м-м... Он совершенно точно мне не принадлежал, поскольку мой собственный болтался в кармане. Как только я нагнулся, чтобы его взять, аппарат зазвонил. На экране высветилась надпись: «Неизвестный номер». Подняв трубку, я услышал вкрадчивый голос:

— Виктор Игоревич. Вас беспокоит Тарас Фомич Крысов. Вы забрали одну принадлежащую мне вещь...