Не гони меня, найди мне место

Пролог

Не гони меня, найди мне место.

Я готов быть веревкой к твоим парусам,

Я готов сидеть на мачте и кричать "Земля",

Я умею так много, если разобраться...

(с) Игорь Бычков.

Часть первая. Полёты во сне и наяву.

Пролог.

- ...открой глаза, - медленно повторил голос, - открой…

Я разлепил веки. Темнота превратилась в матово-серую поверхность. Я немедленно упёрся в неё правой рукой (стекло?) и толкнул от себя. Левой руке что-то мешало. Я скосил глаза вниз - не помогло. Всё плывёт. Ощупал - к сгибу локтя присосался инъектор с подсоединённой к нему трубкой.

Отцепил присоску, зажал локоть, чтобы не капала кровь. На ощупь начал отдирать от себя манжеты. Датчики, миостимуляторы… Откуда я это знаю?

- Осторожнее, - посоветовал голос, - не делай резких движений. Пробуждение требует времени.

- Кто ты? - спросил я.

Выбрался из капсулы, начал искать, чем стереть с себя остатки биогеля.

Вестибулярку штормило. Мягкий пол под ногами мелко дрожал. Зрение постепенно возвращалось. В тусклом свете дежурного освещения (или всё-таки аварийного?) стал виден листок, прилепленный к капсуле снаружи металлизированным скотчем. Кажется, детские каракули...

- Бортовой ИИ орбитальной станции «Генезис», - представился голос.

- А имя у тебя есть?

- Сектора памяти, отвечающие за наименование, полностью забиты нулями, - опечалился голос, - предполагаю повреждения радиационного характера.

- Тогда я буду звать тебя «Ноль», - решил я.

И вдруг осознал, что вообще ничего не помню.

- А меня, - я запнулся, - меня как зовут?

- Кратковременная амнезия вызвана экстренным выходом из анабиоза, - успокоил голос, - тебя зовут…

Я бросил взгляд на листок.

Детский рисунок. Папа, мама, брат, сестра. Стоят, взявшись за руки. На фоне заглядывающей в иллюминатор Земли.

- Ной! - толкнулось в голове имя. - Здравствуй, Ноль, меня зовут Ной!

- Здравствуй Ной, - в тон мне ответил ИИ, - меня зовут Ноль. Доброе утро.

Алина. Сон первый. Побег.

Алина. Сон первый. Побег.

В тот вечер я допоздна смотрела дораму. Земные дорамы, это конечно, нечто. Не то, что Ганимедские. Круче них только «Спейс квест».

Найти на орбитальной станции «Генезис» секретный отсек. А в нём - хоба! - экспериментальный фузионный реактор. И три тонны неучтенного борида лития. А правительство скрывало! А капитан молчал! И никто из экипажа, конечно же, не догадывался... ага-ага...

Дальше надо остановить вращение. Сойти с орбиты, разогнаться на термояде и лететь на Марс. С кольцевым-то модулем. С массой под 2000 тонн, ну? Ничего, что топлива не хватает? А назад как? Ах, колонизация Марса? Ах, солнечный парус? А дорога-то, получается, в один конец... Но топлива всё равно не хватает. Что курил тот, кто всё это придумал? И как тебе такое, Илон Маск?

Парус, кстати, три на три километра. С пятой попытки только развернула. Хорошо, что уровень не «импоссибл», можно сохраняться. А теперь, как говорит папа, со всей этой фигнёй мы попробуем взлететь! А мама ему говорит - не выражайся при ребёнке.

А ребёнку-то меж тем уже шестнадцать, не хухры-мухры! И паспорт получила, и права на мотик. Даже с парнями под ручку гуляю. А до сих пор за малолетку держат... Парни все, как один бестолковые. Даже поговорить не о чем. Зато целоваться каждый первый лезет. Но без фанатизма. Не зря же меня папа на самбо в пять лет отправил.

Так, ладно, что тут у нас? Парус развернули. Медленно и печально раскочегарились. Аж до трёх километров в секунду! Ну ладно, за год может и долетим. Ну за полтора точно. Чем дальше от Солнца, тем толку от паруса меньше. Главное успеть набрать разгон. Это ещё стартовое окно удачно подвернулось. Что там дальше?

Найти контейнер с биоматериалами? Найти установку для клонирования? Да почему на этой станции все приходится искать?! И от кого они это прятали?!

Бонус квест — добыть гравипривод пришельцев.

Да где я вам его возьму?!

Меня выдернули из симуляции, сдёрнув с головы очки.

- Ну ма-ам!

- Алина! - сказала мама мягко, но тоном не терпящим возражений. - Мы улетаем! Немедленно! Хватай переноску! Трамбуй в неё кота!

- Куда улетаем? - растерялась я, - два часа ночи!

- На "Глубину", - бросила мама, трамбуя что-то в рюкзак, - папа сейчас подгонит машину. Поторопись!

- Да что мы там забыли?! - запротестовала я. - Душно, темно! Народу как сельди в бочке! Вода противная! Еда безвкусная! Душ по записи! Мы же на море через неделю собирались?!

- Доча! - мамин голос дрогнул. - Нет времени объяснять! Умоляю, найди переноску! Засунь туда кота! И на выход!

Никогда её такой ещё не видела... Да что случилось-то?!

- Тануки! - позвала я. - Где ты, шерстяной террорист?!

- Мр-р? - вопросительно донеслось откуда-то с антресолей.

- Зачем ты туда полез на ночь глядя? Иди ко мне! Кто у нас хочет паштета? Кто наш любимый котик?

- Мр-р? - с антресолей высунулась заинтригованная чёрно-белая морда.

Пока я ловила кота и засовывала в переноску, мама подтащила два рюкзака к окну. Распахнула его настежь. За окном, мерцая едва различимым выхлопом антиграва, висела наша видавшая виды "Калина". Папа открыл двери, принял рюкзаки. Потом принял с подоконника маму. Я бросила на заднее сидение переноску. И, не дожидаясь приглашения, нырнула туда рыбкой.

- Мяу! - возмутилась переноска.

- Пристегнитесь! - сказал папа, захлопывая двери.

И вдруг, громко и надрывно завыли сирены.

Земля резко оказалась далеко внизу.

Так-то я привычная, папа катал меня на орбиту. И даже пару раз брал с собой на "Глубину". Нам там, кстати, были не особо рады… Но в этот раз он стартовал слишком резко.

- Мяу! - возмутилась переноска.

Хорошо, что я успела её пристегнуть.

- ... цель воздушная, групповая, баллистическая... - захрипели вдруг динамики сквозь треск помех, - ... противоракеты... до перехвата... секунд...

- Что это? - голос предательски дрогнул.

- Война, - бросила мама.

- Закрытый канал, - сказал папа, - ПВО. Чёрт, слишком близко!

В подтверждение его словам на дисплее навигатора замерцала россыпь красных точек. Они шли навстречу друг-другу, быстро сближаясь

- Экраны на максимум! - крикнула мама.

Замерцал наливаясь серебром и становясь непроницаемым, каплевидный кокон защитных полей. Потом всё залило ослепительно белым. Нас тряхнуло, подбросило и мы, кувыркаясь, полетели куда-то в темноту.

- ... реактор заглох! - донёсся откуда-то голос папы, - не могу запустить гравипривод! Чёртов ЭМИ! «Стелс» не работает!

- Не выражайся при ребёнке... - попросила мама.

Почему перед глазами всё плывёт? Где мы? О, моя голова-а...

- Прости, дорогая... - сдавленно сказал папа, - нас уже засекли. Думают, что мы падаем в атмосферу. Экраны скоро сдохнут. Как только дёрнемся, по нам врежут лазером. Или картечью. Я дам импульс маневровыми. Доползёте на гравитационных манёврах. А теперь - кокон.

- Ты не выдержишь гибернации, - голос мамы дрогнул, - это не один год. Кокон — не для людей!

- Зато ты выдержишь! - сказал папа. - И она! И даже чёртов кот!

- Не выражайся при ребёнке! - попросила мама.

- Кто-то же научил его впадать в анабиоз!

- Мяу! - возмущённо заорали откуда-то сбоку.

- Зато тебя никто не учил! - возразила мама.

Впадать кота в анабиоз научила я. Так получилось.

Я пошарила рукой в поисках переноски. Меня сразу замутило и потащило куда-то в темноту. Я удержалась. Из последних сил, через плавающие в глазах тёмные пятна.

- Я тебе запрещаю! - крикнула мама.

- Не ори... - устало попросил папа, - по нам сейчас пристреляются. Нет времени объяснять...

- Сход с орбиты, - сказали динамики магнитолы голосом Яндекс - Алисы, - маневровые: максимальный импульс. Девять километров в секунду. Рассчёт гравитационного манёвра у Юпитера. Предполагаемое время в пути - три года. Активирую протокол «Кокон».

- Кеша, какого чёрта?! Не смей!

- Не выражайся при ребёнке! - попросил папа. И потом тихо добавил. - Я вас люблю.

По глазам, прорываясь через тёмные пятна, больно ударила фиолетовая вспышка. Что-то зашипело, заполняя пространство. Заскрежетал разрываемый металл, словно «Калина» разламывалась пополам. Кажется, вскрикнула мама. И я, кувыркаясь, снова полетела куда-то в темноту.

Ной. Глава первая. Шестнадцатилетний капитан.

Ной. Глава первая. Шестнадцатилетний капитан.

По дороге я пытался понять почему я знаю, где я (орбитальная станция «Генезис»). Знаю, кто я (Ной, клон «Альфа Х-24)». Знаю, откуда и куда иду (из медблока в центральный пост). Знаю дорогу (по кольцевому коридору ещё немного вперёд и налево). Найду её хоть в темноте, хоть в невесомости, хоть на ощупь. Пальцы сами находили поручни в тусклом свете аварийных светодиодов. Знаю едва ли не каждый сантиметр станции. Откуда, чёрт побери?

Через бронестёкла редких иллюминаторов проступали очертания ферменных конструкций и солнечных батарей. Где-то там, снаружи, на этих фермах пульсирует сердце реактора.

В ушах - ватная тишина. И откуда-то издалека через неё пробивался гул систем жизнеобеспечения и моё дыхание. С каждой минутой тишина постепенно отступала. С каждой минутой во мне проявлялось всё больше и больше знания, о том где я.

Но я понятия не имел, как сюда попал. И что здесь делаю.

- Капитан на мостике, - поприветствовал меня Ноль.

- К чёрту формальности, - отмахнулся я.

- Как скажете, капитан.

- Откуда у меня статус капитана?

- После того, как капитан Антон Комаров покинул станцию, его статус автоматически перешёл к вам.

- Пять минут назад мы были на «ты», - напомнил я бортовому ИИ, - что изменилось?

-По субординации я должен обращаться к капитану на «вы».

- Может ещё и «сэр» добавлять? Капитан на мостике, капитан, сэр!

- Так точно, капитан, сэр! - отрапортовал Ноль.

- Ещё раз говорю, - разозлился я, - к чёрту формальности! Говоришь только по делу! Чётко, кратко. Без всяких сэров. Когда капитан Комаров покинул станцию?

- Триста двадцать девять дней назад.

Из под меня словно вышибли пол. Я медленно опустился в кресло второго пилота. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Передо мной мерцали десятки индикаторов: телеметрия реактора, давление в магистралях, запас топлива, заряд буферных батарей. На диагностическом экране крутилась схема станции. Кольцевой модуль с жилыми отсеками, оранжереей и лабораториями. Вынесенный на внешние фермы далеко вниз реакторный отсек. Ощетинившаяся радарами, антеннами и оптико-локационными системами рубка связи.

И распростёртое над станцией гигантское золотистое крыло алмазной наноплёнки. Солнечный парус?!

Стандартные пульты, стандартная панель приборов, стандартные ручки управления двигателями. Экраны, переключатели систем обеспечения, обзорный экран...

Чёрная пустота, усыпанная до тошноты яркими звёздами.

Я ещё раз выдохнул и посмотрел на экран.

Слишком далёкое Солнце. И явно чего-то не хватает.

- Ноль?

- Да, капитан?

- Ты сказал, мы - орбитальная станция?

- Так точно, капитан.

- Куда делась Земля?

- Земля на расстоянии ноль восемь десятых астрономических единицы. Мы покинули её орбиту триста двадцать девять дней назад.

Мы. Покинули. Орбиту. Земли.

Мне потребовалось время, чтобы уместить это в своей голове.

Ну ладно, хоть мы покинули, а не она нас.

Значит мы летим. Куда? Зачем?

- Ноль?

- Да, капитан.

- Бортовые системы, статус? Курс, скорость?

- Все системы работают нормально. Топливо: тридцать пять процентов. Фузионный реактор: десять процентов мощности. Гелиоцентрическая орбита, финальный участок, готовность к выходу на орбиту Марса. Скорость: четыре и восемь километра в секунду. Парус в режиме свёртывания. Двигатели переориентированы на торможение.

Орбита Марса. Фузионный реактор. Солнечный парус. Час от часу не легче. Ладно, с этим разберёмся позже. Надо понять самую суть.

- Кто отдал приказ?

- Капитан Антон Комаров.

- Что в приказе?

- Активировать протокол клонирования «Ной». Остановить вращение станции. Запустить фузионный реактор. Начать манёвр схода с орбиты Земли. Разгон до три и восемь километра в секунду, курс на Марс. По достижению данной скорости развернуть солнечный парус.

Кажется у меня сейчас поедет кукуха. Кстати, откуда я знаю это слово? От папы? От брата? Как такое вообще возможно?

Ключевые слова во всём этом: «протокол клонирования». Значит я - клон? Чёрт, я опять что-то упускаю!

- Ноль?

- Да, капитан?

- Мой биологический возраст?

- Шестнадцать лет, капитан.

- А реальный?

- Триста двадцать девять дней.

Меня размазало по креслу. И это была не перегрузка. Ну как так?!

Итак, я клон. Мне шестнадцать лет. Год назад меня не существовало. Мы летим к Марсу. Готовимся к торможению. Уже достаточно, чтобы провести остаток дней на транквилизаторах. Наверняка это ещё не всё.

Ладно, продолжим. Соберись, тряпка!

- Ноль?

- Да, капитан?

- Где сейчас капитан Антон Комаров?

- Шаттл «Циклон» с капитаном Комаровым совершил аварийную посадку в пустыне Атакама. После этого связь с ним оборвалась.

На меня снова навалилась густая и ватная тишина.

Я смотрел на чужие звёзды и пытался понять.

Значит он. Улетел. На Землю. И отправил меня. Одного. Лететь. На Марс.

Какого чёрта?!

Какого чёрта я до сих пор считаю его отцом? Каждый раз мысленно называю папой?!

- Какого чёрта?! - заорал я, - Какого чёрта он оставил меня?! Одного! Какой, к чёрту, Марс?!

- На вас возложена важная миссия, капитан, - голос бортового ИИ стал торжественным.

- Какая, к чёрту, миссия?! - заорал я, уже не сдерживаясь.

- Миссия колонизации Марса, - также торжественно пояснил Ноль.

Колонизации?! Серьёзно?

- Поясни.

- Первая стадия проекта «Ковчег», - начал перечислять Ноль, - создание клона, адаптированного для жизни в условиях ближнего космоса, орбитальных станций и Земли. Таковым стал образец «Х-23 Омега» Адам. Вторая стадия проекта «Ковчег» - создание клона, адаптированного для колонизации Марса. По ускоренному методу, на основе образца «Х-23. Омега». С использованием базовых паттернов его сознания и интеллекта. Таковым стал образец «Х-24 Альфа» Ной. То есть вы, капитан.

- А третья стадия у этого проекта есть?

- Так точно, капитан!

- И какая?

- Колонизация Марса.

Да что ж такое-то?!

Теперь понятно, откуда я всё знаю. У меня память, сознание и интеллект брата-клона. Который считал отцом капитана Комарова. А ещё на рисунке мать и сестра. И я ничего не помню про них.

- Ноль?

- Да, капитан?

- Что с моей семьёй? Где мать, где сестра? Где брат? Где… экипаж?

- Капитан, - как-то мягко, почти по человечески сказал Ноль, - у меня есть ответы на все эти вопросы. У меня заготовлено для вас видеопослание капитана Комарова. Но есть более важная информация, требующая принятия решения. Незамедлительного!

Ладно, разберёмся. Сейчас важно не это. Хотя важно, конечно, всё.

Оставить рефлексию! Я опять что-то упускаю.

- Ноль?

- Да, капитан?

- Расстояние до Марса?

- Ноль двенадцать сотых астрономических единиц.

Я быстро прикинул. Скорость, расстояние...

- Почему мы готовимся к торможению? Мы слишком далеко!

- Обнаружен комплексный радиосигнал в точке Лагранжа L5Солнце - Марс. Он содержит два компонента. Первый - кодированный цифровой сигнал, на частоте 44.7 КГц. Не поддаётся расшифровке. Второй — сигнал «СОС» на частоте 121.5 МГц. Стандартный аварийный маяк.

- Поясни.

- Первый сигнал имеет неизвестное происхождение и назначение. Но его пеленг совпадает со вторым.

А так всё хорошо начиналось…

- Расстояние до источника сигнала?

- 0.07 астрономических единиц.

Теперь понятно. Скорость ещё слишком высока. Прямо сейчас надо решить — лететь дальше или тормозить?

Устав требует принять немедленные меры к оказанию помощи и спасению при обнаружении сигнала «СОС». Он же требует избегать сигналов неизвестного происхождения и назначения. Приближение к их источникам сопряжено с неприемлемым риском. Были прецеденты. Данные по ним засекречены. Но о пропавших беспилотных зондах только ленивый не в курсе. И даже я, которому от роду триста двадцать дней, откуда-то это знаю.

А ещё были пропавшие корабли.

Всего-то надо подойти к гигантскому скоплению троянских астероидов, сопровождающих Марс.

Где-то там, съедая последние капли энергии батарей, пульсирует аварийный маяк. Три точки. Три тире. Три точки. Примерно неделю мы будем тормозить. Будет ли сигнал ещё слышен, когда мы окажемся рядом? Сможем ли мы найти его источник? Сможем ли мы вытащить его из этой груды мёртвого щебня? Смогу ли я?

Я один на этой чёртовой станции. Я сам себе устав. Ладно!

- Ноль?

- Да, капитан?

- Рассчитать манёвр торможения. Подойти к источнику сигнала. Сблизиться с ним до дистанции сто километров. Синхронизировать орбиты, лечь в дрейф! Держать постоянный пеленг на сигнал. При исчезновении рассчитать местоположение экстраполяцией!

- Капитан, приближение к источникам сигналов неизвестного происхождения сопряжено…

- С неприемлемым риском, - перебил я.

- В данном случае риск возрастает на порядок. Источник сигнала находится в скоплении астероидов. Скопление содержит, - Ноль выделил на обзорном экране область L5 красным контуром, - порядка ста тысяч объектов размерами от 10 метров до 2 километров. Риск столкновения при сближении возрастает до половины процентов.

Полпроцента это много или мало? Как говорила блондинка за рулём спорткара - либо столкнёмся, либо нет!

- Приказываю максимально, - я специально выделил это слово, - сблизится со скоплением астероидов. Начать подготовку к спасательной операции.

- Так точно, капитан. Начинаю манёвр торможения.

- Рассчитай расход топлива и балансировку.

- Расход топлива составит 0.13% от общего запаса. Влияние на балансировку станции пренебрежительно мало.

- Принял.

Пунктир нашей траектории изогнулся, потянувшись к рою точек в поясе астероидов.

Итак, что у нас в сухом остатке?

Я клон, лечу к Марсу, чтобы колонизировать его. Но сперва я должен обнаружить источник сигнала «СОС» в скоплении астероидов. И провести спасательную операцию. Ну хотя бы попытаться. Это главное.

У меня был отец, но он улетел на Землю. У меня были брат, сестра и мать, но я ничего не помню про них. Пока что единственным доказательством их существования является детский рисунок. Приклеенный скотчем к капсуле гибернации. Его нарисовал я? Или его нарисовал брат? Или кто-то ещё? Как мне это понять, если моё сознание - копия сознания брата? Ладно, это второстепенное. Хотя на самом деле, это главное. Но проблемы лучше разгребать по мере их поступления.

- Ноль?

- Да капитан?

- Подготовь камбуз к приёму пищи. Рацион номер три, усиленный. И двойной эспрессо.

Гладкая поверхность стола передо мной раздвинулась и оттуда выехал поднос. Зелёные щи, мясная запеканка, четыре куска ржаного хлеба. Овсянка с творогом и черносливом, яблочный кисель. Рацион номер три, усиленный, полторы тысячи килокалорий. И двойной эспрессо. Всё в тонких и лёгких чашках из металлопластика. Практичнее и дешевле, чем везти с собой триста тонн одноразовых бумажных стаканчиков и тарелок. Откуда я это знаю? Ах, да, привет Адам! Надеюсь, тебя учили пилотажу в скоплении астероидов. И десантированию на них.

Я жадно набросился на творог с овсянкой. Пусть голова отдохнёт хоть немного. А ещё я в неё ем.

Потом сделал большой глоток кофе. Приятно обжигающая горечь разлилась по всему телу. Даже если это синтетика, то он не отличим от настоящего. Чёрный, как космос за иллюминатором. Крепкий, как кусок базальта, покрытый льдом из замёрзшего метана и углекислоты. Если приложиться об него «Генезисом», мало не покажется. Полпроцента до вечности - много это или мало? По мне, так в самый раз.

Брат улетел на «Буране». Отец на «Циклоне». По штатной комплектации нам положено два челнока на случай непредвиденных обстоятельств. Таковые обстоятельства уже наступили, поэтому оба челнока на Земле.

Нужно подойти к скоплению астероидов на полкилометра, найти источник сигнала и попытаться доставить его на борт. Даже если челноки и были бы на месте, они не слишком для этого приспособлены. Я бы даже сказал, вообще не приспособлены.

Что ещё остаётся? Модуль ремонтный маневровый - гибрид космического кресла, полужёсткого скафандра и бочки с октопластидом* в качестве двигателя. Пара складных манипуляторов, посадочные крючья, набор инструментов для ремонта всего, что только может сломаться на станции. Навигационная система, спроецированная на стекло шлема: есть и радар, и лидар, и даже ОЛС*, не говоря уже про камеры с мощным зумом - мало ли что придётся искать. Например, шайбу, отвалившуюся от крепления солнечных батарей.

Основных недостатка два - низкая скорость и ограниченный запас топлива.

На таком можно сесть на астероид. И даже попытаться что-нибудь от него отломить манипулятором. Но хватит ли топлива дотащить это что-то манипулятором назад - вопрос. К тому же, неизвестно сколько времени займёт сам поиск. Допустим, я нашёл то, что нужно, но топливо кончилось. Как попасть назад? Автостоп в открытом космосе - так себе затея. Пока дождёшься попутки, кончится кислород, сядут батареи. Космический дальнобойщик, если таковой вообще найдётся, в лучшем случае поберёт твою обледеневшую тушку. Жаль я не умею впадать в анабиоз и покрываться толстой защитной плёнкой, как коловратки.

Зато я вполне сумею зацепить за свой космический самокат трос из алмазной мононити. В грузовом шлюзе есть лебёдка, если топливо кончится, она дотащит нас обратно. Медленно и печально, но это лучше, чем куковать в открытом космосе. Главное, не зацепиться тросом за какой-нибудь астероид - он в грузовом шлюзе вряд ли поместится.

Одна беда - троса на лебёдке поместится максимум километра два. Остальные сорок восемь до станции надо будет преодолеть хоть пешком, хоть ползком, хоть инерционным полётом. И потом ещё чем-то зацепиться за трос. Например, манипулятором. Но это лучше чем ничего.

- Ноль!

- Да, капитан!

- Расконсервируй МРМ*. Подготовь пилотажный симулятор. Симуляция: подход на МРМ к источнику сигнала, сближение, зацеп манипуляторами и последующая транспортировка в грузовой шлюз.

- Это очень рискованно, капитан.

- Есть варианты получше?

- Нет, капитан.

- Тогда выполняй. А я пойду в грузовой шлюз.

- Разрешите поинтересоваться, с какой целью?

- Подготовлю лебёдку.

Три часа ушло на то, чтобы смотать с лебёдки старый кевларовый трос и намотать на неё два километра алмазной мононити - запас карман не тянет. Нудная и монотонная работа, ещё дважды я взбадривался эспрессо, а потом понял, что во мне закончились калории. Алмазная мононить, к счастью, тоже закончила наматываться на лебёдку. Тысяча тонн на разрыв - вроде бы и неплохо. Но «Генезис» весит две. Правда тащить будем не мы его, а он нас. Но кто его знает, как там всё обернётся.

Я ещё раз по быстрому закинулся едой и двойным эспрессо.

И остаток дня провёл в пилотажном симуляторе.

По итогам вышло, что из десяти миссий восемь я провёл успешно. В одной всё-таки приложился об астероид, переборщив с вертикальной скоростью. И ещё в одной у меня закончилось топливо. Полностью. А никакой лебёдки с тросом в симуляции не было.

Неплохо для человека, который только утром вспомнил, как его зовут.

Но ещё надо отработать полёты и перемещения в невесомости в полужёстком скафандре. Для этого вполне подойдёт центральный туннель, там гравитации нет. Ладно, у меня есть примерно неделя, чтобы улучшить свои результаты.

А теперь, извините, озонированный душ и спать.

Денёк выдался тот ещё.

Алина. Сон второй. Анабиоз.

Алина. Сон второй. Анабиоз.

В тот вечер папа, вернувшись с работы, спросил:

- Где этот шерстяной террорист? Я не вижу его уже третий день.

- Может на антресолях? - осторожно предположила я.

- А что он там делает? - поинтересовался папа.

- Спит, - констатировала мама, заглянув на антресоли, - Сопит, как паравоз.

- Третий день? - удивился папа.

- Анабиоз... - пожала плечами мама, возвращаясь к своим планшетам. - Кстати, это может быть интересно. Надо будет взять у него при случае образец крови и отправить на «Глубину».

- А как мы докатились до жизни такой? - спросил папа. И строго посмотрел на меня.

- Ну па-ап… ну я не специально…

- Рассказывай… - вздохнул папа.

- Ну он просто спал у меня на груди. Всю ночь. - начала рассказывать я. - Утром мне надо было в школу. Я отнесла его на антресоли, чтобы не мешал собираться. И не путался под ногами. Ну и вот...

- То есть никому даже в голову не пришло, что кот не подаёт признаков жизни? Третий день!

- Зато он перестал орать, - улыбнулась мама, разворачивая с планшета очередную голограмму с ДНК, - и больше не будит нас в шесть утра. Я наконец-то нормально выспалась.

- И паштета надо в три раза меньше! - ввернула я. - А лоток теперь можно чистить раз в неделю!

- Я сойду с ума в этом зоопарке... - пожаловался папа, - а с рыбками-то хоть всё в порядке? Или они теперь тоже впадают в анабиоз? А кормить их достаточно раз в три дня?

- Ой! - я метнулась в комнату с аквариумом. - Точно! Покормить! И фильтр почистить!

- Рыбы итак умеют впадать в анабиоз, - донёсся голос мамы из соседней комнаты, - некоторые виды. Но наш аквариум для них маловат.

- Чёрт с ними, с рыбками… - отмахнулся папа.

- Не выражайся при ребёнке! - строго сказала мама.

- Прости дорогая, - папа вздохнул, - но как нам теперь выводить кота из анабиоза? Ни один ветеринар ведь не скажет…

- Мне кажется, - задумчиво протянула мама, - что следует провести научно эмпирический эксперимент. Алина!

- Да, мам?! - я как раз закончила промывать губку фильтра в ванной.

- Открой пакет с паштетом и покорми кота! А потом спать!

- Ну ма-ам!

- Ну ладно, покорми кота, потом дораму, а потом спать!

- Спасибо, мам! - я достала из холодильника и открыла пакет с паштетом. - Тануки! А кто у нас хочет паштета? Кто у нас будет кушать? Кто наш любимый котик?

И помахала открытым пакетом перед антресолями.

- Мр-р? - Тануки лениво полуоткрыл левый глаз и вопросительно посмотрел на меня.

«Неси сюда, бестолочь малолетняя!» - прочитала я в его царственном взгляде.

- А кто у нас хочет поиграть? - ласково, в тон мне поинтересовался папа.

И бросил через коридор в кухню мячик с перьями. Вслед за мячиком с антресолей метнулась чёрно-белая молния, пробуксовала когтями по ламинату, скрылась в кухне и не успев погасить до конца скорость, врезалась в холодильник, под который закатился мячик.

- А как же паштет? - удивилась я, пододвигая к коту миску.

Кот презрительно посмотрел на паштет, на миску, потом на меня.

«Чтобы ты понимала?» - читалось в его взгляде.

Потом сунул лапу под холодильник, с третьей попытки зацепил мяч, вытащил наружу. И поскакал с ним, подталкивая его лапой, в спальню.

- Ну вот, - недовольно сказала мама, - опять ночной тыгыдым.

- Ничего, старичкам полезна физкультура, - сказал папа, - натыгыдымкается, наестся. И впадёт в анабиоз аж на неделю. А мы как раз и на Ганнимед смотаемся. Заодно на передержке сэкономим.

***

От автора: следующая глава выйдет через час. По двум причинам:

1) этот сон слишком короткий. 2) вы достигли лимита на генерацию изображений:)

Ной. Глава вторая. Слабоумие и отвага.

Ной. Глава вторая. Слабоумие и отвага.

По уставу слова «орбитальная станция» и «скопление астероидов» вообще не должны встречаться в одном предложении. Если пораскинуть мозгами, то относительно безопасной дистанцией считается километров пятьсот. Если никого не жалко, никого, ни тебя, ни меня, ни его - можно рискнуть и приблизиться на сто.

Но даже сто - всё ещё слишком далеко для того, чтобы подойти на МРМ вплотную к скоплению. Провести там многочасовой поиск (кто-то говорил, что будет легко?) и вернуться назад. Пока долетишь, состаришься. А как соберёшься назад - закончится топливо. И никакого троса не хватит.

Поэтому я решил подойти на пятьдесят.

Лебёдка с двумя километрами алмазной мононити и посадочным крюком на конце будет моим последним шансом. Глупая, наивная страховка на случай, если кончится топливо в зоне видимости станции. Как будто я собирался гулять вокруг фонарного столба, а не лететь в каменный ад.

Отец рассказывал, что в пилотскую молодость прилепил к фонарю кабины своего учебного ЯК-241 наклейку. С двумя бурундуками в шляпах и подписью «Слабоумие и отвага». Его отправили на губу, но наклейку он так и не снял. Откуда я это знаю? Спасибо Адаму. Как только вернусь, обязательно распечатаю такую же и повешу над входом в каюту.

- Капитан, при таком сближении риск столкновения увеличивается до 5%, - предупредил Ноль.

- В нашем случае всё сводится к одному из двух: либо столкнёмся, либо нет, - просипел я, втискиваясь в полужёсткий скафандр. Сделать это одному было непросто. Но у меня была целая неделя тренировок.

- Это неприемлемый риск, - не унимался ИИ.

- В курсе, - я застегнул гермошлем, ещё раз перепроверил все системы. Вывел на нижнюю четверть стекла навигационную панель:

- Активируй лазерную батарею. Переориентируй на скопление, переведи в режим противометеоритной обороны. При опасном сближении сбивай с курса мелкие фрагменты. Крупные отслеживай заблаговременно и... уводи станцию.

- Принято. Лазеры в режиме ПМО.

Загудели насосы, откачивающие воздух из шлюза. Скафандр разбух от внутреннего давления и сразу стал неудобным. Створки шлюза открылись бесшумно. Стало очень тихо. Только моё дыхание. И едва слышный шум термобаростабилизирующей системы скафандра.

- Шлюз разблокирован, - прозвучал в наушниках голос ИИ.

- Принял, - ответил я, - ручной отстрел.

Чтобы не жечь на старте драгоценное топливо и придать модулю ускорение, в шлюзе предусмотрена газовая катапульта. И титанопластовые ролики, на которых модуль катится по таким же направляющим до самых створок.

Я дёрнул рычаг. Пиропатрон вышвырнул модуль наружу. Меня вдавило в спинку, навстречу прыгнули звёзды. На стекле шлема сразу заплясали зелёные цифры и синие стрелки - курс, скорость, запас топлива, давление, кислород, телеметрия. И красная точка - сигнал аварийного маяка.

- Скорость сближения десять метров в секунду, - сообщил Ноль.

- Неплохо для устройства, придуманного в античную эпоху, - усмехнулся я.

«Генезис» остался за спиной.

Можно было, конечно, поберечь топливо и не ускоряться, но все полтора часа полёта я буду дышать, а кислород тоже не резиновый. Поэтому из двух зол я выбрал меньшее.

Короткий импульс коррекции курса и длинный, секунд на пятнадцать - ускорение.

Перегрузка снова вдавила в спинку.

С пятидесяти километров скопление астероидов выглядело почти безобидно - мирриады солнечных зайчиков, сверкающих то тут, то там, в угольно чёрной пустоте. Это космические булыжники. Но летя по своей орбите со скоростью порядка четырёх километров в секунду, они отражают солнечный свет. Некоторые вращаются. Некоторые размером с футбольный мяч. Некоторые - с автобус. Но каждый из них может убить.

Теперь я сближался с ними со скоростью двадцать пять метров в секунду. Можно и быстрее, я пробовал в симуляторе. Но не всегда успевал вовремя оттормозиться.

Ну ладно, я тренировался на тридцати. Но в реальных условиях ты не поднимаешься к верхнему пределу своих возможностей. Наоборот, опускаешься к их нижней границе.

На тридцати я не промахивался ни разу, значит на двадцати пяти не промахнусь гарантированно.

Скопление быстро приближалось. Далёкие солнечные зайчики на глазах превращались в стену чёрного камня и льда. Беспорядочная, хаотичная, простирающаяся на тысячи километров.

Разворот на сто восемьдесят, тормозной импульс. Меня вжало в страховочные ремни. Далёкие звёзды поплыли в обратную сторону.

- Скорость сближения один метр в секунду, - сообщил Ноль, - рекомендую погасить вдвое.

- Сперва подойду поближе, - отмахнулся я.

Хотя до скопления и так уже было рукой подать.

Чёрные, неровные глыбы величественно проплывали мимо. Я говорил, что некоторые из них размером с автобус? Как насчёттех, что размером с небольшой дом? Одни медленно вращались, другие бешено кувыркались сразу вокруг всех своих осей. В абсолютной тишине. Солнце, далёкое и холодное, подсвечивало их кратеры и трещины. Создавая то ослепительно яркие блики, то густые и чёрные тени.

Масштаб этого движения впечатлял. И подавлял.

Я летел параллельно адскому хороводу, синхронизировав орбиты. Относительная скорость копеечная, но: микрометеориты, выбросы пыли с поверхности, гравитационные возмущения. Любая песчинка прошьёт полужёсткий скафандр насквозь, вместе со мной.

Но важно не это. Важно то, что красная точка на стекле шлема становится всё тусклее и тусклее.

- Ноль, уточни пеленг на источник?

- Пеленг 0-3-2. Сигнал нестабилен. Предполагаемая дистанция три километра, предполагаемое расположение - внешняя граница скопления.

- Что значит нестабилен?

- Предполагаю, что батареи аварийного маяка выработали ресурс. Или источник сигнала закрывают радионепрозрачные объекты.

Только этого ещё не хватало! Придётся опять ускоряться.

Я резко двинул ручки управления двигателями, меня снова вдавило в кресло.

- Скорость сближения двадцать пять метров в секунду, - заорал Ноль, - опасное сближение! Опасное сближение!

Я крутнулся вокруг горизонтальной оси, убирая свою голову от летящего в неё куска щебёнки. И тут же резко дал импульсы вверх и вниз, перескакивая через отбившуюся от общей массы глыбу. Размером с электрокар. Разошлись.

Кажется, это называется «полубочка» и «горка». Наверняка зачёт по высшему пилотажу я сдам на отлично. Вот только никакого топлива с ним не напасёшься.

Зато разделяющие меня от источника сигнала расстояние я преодолел всего за две минуты.

Ещё один разворот на сто восемьдесят, тормозной импульс и снова разворот на сто восемьдесят.

Сова, кругом голова!

- Скорость сближения полметра в секунду, - сообщил Ноль.

Как будто я не вижу!

- Источник сигнала пропал, - виновато добавил он.

Я облился холодным потом. Скосил глаза на стекло шлема. Тускло мерцающей красной точки больше не было.

- Экстраполировать траекторию от точки последнего пеленга! - скомандовал я, - лидарное, радарное и оптическое сканирование в пределах расчётного коридора!

На стекле шлема замигал синий пунктир, уводящий в самую гущу каменного хаоса. Я аккуратно тронул ручки управления двигателями. Поиграем в русскую рулетку? Только в барабане не один патрон, а сотни тысяч.

- Капитан, что вы делаете?

- Хочу познакомиться поближе с этим царством теней.

Вход в скопление больше всего был похож беззвучную каменоломню. Глыбы проплывали мимо в десятках метров, в метрах, иногда - сантиметрах. Я уже говорил про глыбы размером с небольшой дом? Как насчёт глыб размером с многоэтажку? Каждый манёвр требовал ювелирной точности. Разгон, стабилизация, коррекция курса, торможение, уклонение, снова разгон. Топливо таяло на глазах. Я, обливаясь потом, вёл МРМ по изгибающемуся синему пунктиру, как сноуборд по слаломной трассе. Стараясь не смотреть на индикатор топлива. Сколько времени прошло? Час? Два? Больше?

Пунктир упёрся в жёлтую точку.

- Вы максимально близко к предполагаемому источнику сигнала, - доложил Ноль. Помолчал секунду и добавил, - будьте предельно осторожны.

- Здесь куча камней и обломков, - гася скорость почти до нуля, выдохнул я, - что конкретно мы ищем?

- Что-нибудь необычное, - сказал Ноль.

Я врубил на максимум наплечные фонари и люстру на верхней балке.

Угловатая чёрная глыба в форме почти идеального параллелепипеда. Рядом с ней - почти идеальная матово серая сфера замёрзшего льда.

- Они все необычные. - сказал я, водя туда сюда лучом фонаря. - Разной формы, размера и даже цвета.

- Что-нибудь, напоминающее творение рук человеческих, - посоветовал ИИ.

Спасибо, капитан Очевидность!

Я искал, что-то, напоминающее фрагменты корпуса спутника или корабля. Пробитые метеоритом. Развороченные взрывом.

Ничего.

Я уже почти смирился с провалом. Представил как запишу в бортовом журнале: «обследование скопления астероидов выявило в нём скопление астероидов».

И сперва никак не отреагировал, когда одна из глыб, больше всего напоминающих кусок вулканической пемзы размером с половину электрокара вдруг тускло блеснула в свете фонарей красным металликом. Раз. Другой. И третий, когда луч снова попал на неё, но уже под другим углом.

Я проморгался. Потом навёл на неё камеру нашлемным целеуказанием. И дал максимальный зум.

На красном металлике тускло поблёскивали почти стёршиеся серебристые металлические буквы.

«LADA KALINA»

Сердце ёкнуло где-то в районе горла.

- Ноль, ты тоже это видишь?

Очень хотелось протереть глаза, но для этого сперва надо открыть шлем. Никогда не делайте этого в глубоком вакууме.

- Только через вашу камеру, капитан, - подтвердил он, - от моих систем вы закрыты обломками скопления.

- И надпись видишь?

- Подтверждаю.

- Ты думаешь то же, что и я?

- Марка cтарого русского автомобиля. - подтвердил Ноль. - Выпускался с 2006 по 2018 годы в кузовах хэтчбэк, седан и универсал. Судя по форме обломка, перед вами универсал, капитан. Точнее, его задняя половина, обрезанная примерно по центральную стойку.

Отец рассказывал, что во времена его молодости через Владивосток ввозили какие-то «распилы». Чтобы обойти таможенные пошлины. Но это были японские автомобили. Впрочем, если были японские «распилы», почему бы не быть и русским?

- Это похоже на то, что мы ищем?

- С вероятностью 97.3%.

Я переключился на частоту 121.5 МГц. Бип-бип-бип. Бииип-бииип-бииип. Бип-бип-бип. Переключился на 44.7 КГц. Нечто, напоминающее гудение Юпитера приправленное щелчками и скрежетом цифровых модуляций.

- Ноль, ты это слышишь?

- Подверждаю, источник сигнала рядом с вами.

На стекле шлема снова загорелась ярко красная точка.

Я медленно подошёл к глыбе, аккуратно развернулся и зацепился за неё задними посадочными крючьями. В том месте, где у неё по идее должна была задняя дверь. Спину дёрнуло ознобом, словно я слышал позвоночником, как скрежещет металл о металл. Нервы. Или глюки. Слабый импульс - держит крепко. Теперь мы стали с ней единым целым.

Ещё один импульс - осталось всего ничего, - пройти назад тем же путём по мерцающему синему пунктиру. На внешнюю сторону скопления. Только теперь мой габарит стал вдвое больше. А масса как бы не втрое.

Я отрабатывал и такие варианты на симуляторе. Но одно дело симулятор, а другое - медленно ползти через безумную карусель кувыркающихся глыб.

Дорога назад всегда кажется вдвое дольше.

Сколько времени прошло?

Три часа? Пять?

Я плавал по горло в поту, пока оказался на внешней стороне скопления.

Индикатор топлива давно горел красным.

- Ноль?

- Да, капитан.

- У меня кончается топливо. Трави лебёдку на максимум. Дай мне целеуказание на посадочный крюк. Пойду на инерционном.

- Принято.

На стекле шлема нарисовался новый голубой пунктир.

Разворот маневровыми, тормозной импульс.

Мы провалились в пустоту, уходя прочь от каменного роя.

Мы? Какие ещё мы?

Импульс разгона и коррекции с доворотом на курс. Топлива крохи, максимум на один тормозной импульс. Осталась мелочь - разложить манипулятор, чтобы потом зацепиться им за посадочный крюк. Это проще, чем дозаправка учебного истребителя в воздухе.

Как два пальца об асфальт, сказал бы отец.

- Постарайтесь расслабиться, капитан, - посоветовал Ноль, - дышите не так часто.

Легко сказать!

Я скосил глаза вниз - индикатор кислорода тоже мигал красным. Слона то я и не заметил. А должен был.

Назад мы ползли со скоростью улитки.

Сколько времени прошло? Семь часов? Десять?

Когда индикатор кислорода перестал мигать и загорелся на постоянку, я переключился на резерв. Надолго ли его хватит? Пот был повсюду, заливая глаза. Кажется, термобаростабилизуирующая система сегодня не на высоте… Откуда в человеке столько жидкости? И почему так хочется пить?

Наконец я зацепился за посадочный крюк манипулятором. И на всякий случай - вторым. Клац. Щёлк. Я опять слышу звуки в вакууме позвоночником? Два километра до открытого шлюза. Целая вечность.

- Начинаю подмотку, - сообщил Ноль, - лебёдка на максимальных оборотах.

- Постарайся не спалить её.

- Наберитесь терпения, капитан. Осталось немного.

Мы протащились почти три четверти расстояния на тросе, когда лазерные батареи на фермах полыхнули ядовито зелёными зарницами прямо по курсу.

- Капитан! - в голосе ИИ прорезалась нервозность.

Или мне показалось?

- Да, Ноль.

- Опасное сближение! Рой мелких обломков и один крупный.

Нет, не показалось.

Я увидел его на радаре. Всего-то метр в диаметре. Но этого достаточно, чтобы пробить станцию насквозь, превратив её в облако космического мусора.

Можно врубить маршевый и уйти на форсаже. Но тогда перегрузки превратят нас в фарш. На маневровых не успеваем, слишком большая масса, слишком низкая скорость. Хьюстон, у нас проблемы!

Единственный вариант - довернуть к нему носом. Так в прошлом веке делали огромные линкоры и авианосцы, уворачиваясь от торпед.

- Манёвр уклонения! - скомандовал я. - Доворот носом, курс на рой! Пропустить внутри кольца!

Это примерно как ловить баскетбольным кольцом теннисный мячик. Главное, чтобы мячик не задел сетку. И того, кто волею случая болтается на этой сетке. То есть меня.

- Капитан, вероятность столкновения…

- Есть варианты лучше?

- Выполняю.

«Генезис», похожий на огромную космическую юлу, дал тормозной импульс и следом ещё один - корректируя курс. Я словно налетел с разбегу на каменную стену… и, пробив её головой, кувыркаясь полетел дальше. Это натянулась, а потом ослабла мононить, соединявший нас со станцией. А когда станция довернула на встречный курс, петля дёрнулась с чудовищной силой.

МРМ закрутило вместе с «Калиной» Мир за стеклом шлема превратился в безумный калейдоскоп из звёзд, «Генезиса» и чёрной пустоты.

- Стабилизирую! - крикнул «Ноль». Но это было похоже на попытку унять ураган, дёргая за верёвочку.

Казалось, я слышал, как воет лебёдка, выбирая слабину и пытаясь поймать нас, как рыбу на крючке.

- Я попробую поймать вас шлюзом, капитан! Приготовьтесь к удару! Пять секунд до столкновения!

Мы, всё ещё вращаясь, неслись к открытому грузовому шлюзу. Как пуля, выпущенная из нарезной винтовки. Слишком быстро. Я обливаясь потом, считал секунды до удара.

Четыре! Три! Два! Вот они, раскрытые створки!

Тормозной импульс!

Проходим!

И тут нить оборвалась.

Модуль вместе со мной и артефактом, кувыркаясь, медленно вплыл в шлюз. Грузно впечатался боком в противоположную стену. Рухнул на пол и всё также медленно вращаясь, заскользил по полу обратно к закрывающимся створкам. Свет в глазах мигнул и померк.

Алина. Сон третий. Погружение.

Алина. Сон третий. Погружение.

В тот вечер мы долго жарились в пробке в Архипо-Осиповке.

- Наконец-то этот чёртов поворот, - сказал папа и выкрутил руль.

- Не выражайся при ребёнке, - попросила мама и вытерла пот со лба, - и почему мы не купили машину с кондиционером?

- Там некуда воткнуть реактор... - вздохнул папа. - А эта дорога мне как память. Благодаря ей мы вместе.

Мама зарделась, как маков цвет.

- Бухта «Голубой Инал», - прочитала я вслух указатель, - а разве нам туда? Там же только цивильный пляж!

- Оттуда есть дорога на «Нефтяник», - пояснил папа и тоже вытер пот.

Дорога оказалось убитой грунтовкой, ведущей к каменистой площадке, от которой в ущелье спускалась узкая тропа.

- Это точно турбаза? - удивилась мама. - Сюда Солнце вообще заглядывает? Или только на пару минут в день?

- Бывшая турбаза, - пояснил папа, вытаскивая из багажника тяжеленный рюкзак с сапом, - старую почти снесли. А новую ещё не достроили. Но несколько старых домиков уцелело. Я договорился с охраной.

Папа как всегда в своём репертуаре. Договорится с кем угодно.

Узкая тропа постепенно становилась шире, а затем и вовсе превратилась в потрескавшуюся асфальтированную дорожку. Мы прошли мимо обветшавших летних домиков и спустились по платановой аллее на галечный пляж.

Мерный плеск волн, тёплый ветерок, пахнущий водорослями и солью, нагретая солнцем галька.

- Держитесь правого края ущелья, - сказал к нам подошедший охранник, - левее под водой могут быть остатки пирса. Не напоритесь на них.

И отдал маме ключи от домика.

Рыжий вислоухий пёс лениво помахал хвостом, обнюхал сперва папу, потом маму, потом рюкзак с сапом, а потом лизнул меня за ногу. Я почесала его за ухом, он лизнул меня в нос и ушёл вслед за охранником.

- Какой из них наш, дорогой? - спросила мама.

- Самый ближний к морю, - папа махнул рукой, - указывая на домик.

- Тогда я пока отнесу туда наши вещи, - сказала мама.

- А я накачаю сап, - сказал папа.

- А мне что делать? - спросила я.

- А ты пока собирай вёсла, - сказал папа.

Пока папа, обливаясь потом, накачивал сап, мы с мамой успели собрать вёсла, переодеться и даже по быстрому окунуться.

- Какой он, однако большой, - удивилась мама, - тебе помочь?

- Я несу к воде сап, - улыбнулся папа, - а ты несёшь самое ценное: себя и ребёнка.

И поднял здоровенный, метров пять, не меньше, сап над головой.

- И вовсе я не ребёнок! - возмутилась я. - Сама дойду!

- Тогда захвати гермомешок, - улыбнулась мама, - а я возьму вёсла.

Сап наконец оказался в воде и мы с мамой тут же забрались на него.

- Па-аднять кар-рмавые и наса-авые! - Скомандовал папа. - Юбки поправить, концы на утки за-авести! Кранец на марине дер-ржать!

И оттолкнулся веслом.

Мы медленно отошли от берега. Солнце постепенно клонилось к скалам, высоко в небе проплывали перистые облака.

Вскоре бухта с турбазой остались далеко позади.

- А нас ветром в Турцию не унесёт? - спросила я.

- Береговая охрана не пустит, - улыбнулся папа, - да и по прогнозу сегодня полный штиль.

- А куда мы плывём? - спросила я.

- Сейчас узнаешь, - загадочно сказал папа и подкинул на ладони дешёвую китайскую камеру в аквабоксе.

- Если мы вообще найдём, - вздохнула мама.

- А что мы ищем? - спросила я.

- Сперва надо найти, - улыбнулся папа, приматывая изолентой к аквабоксу с камерой подводный фонарь.

Он посмотрел сперва на берег, сверяясь только с какими-то ведомыми только ему ориентирами, потом в навигатор. Потом по очереди несколько окунул обе лопасти каячного весла в воду против хода, замедляя сап:

- Кажется, где-то здесь.

Первой нырнула мама. Вода была кристально прозрачной, но мама сразу ушла куда-то на глубину и скрылась из виду. Мне показалось, что очертания её фигуры под водой слегка поплыли и изменились.

- Нашла, - сказала мама, выныривая и хватаясь за борт сапа, - прозрак* метров пять. Чуть левее и впереди. Подгреби ещё чуть-чуть.

Надо же, вообще не запыхалась.

Мама снова ушла под воду.

Папа взялся за весло, сделал ещё пару гребков и подмигнул мне:

- А ты чего ждёшь, русалочка?

Я надела маску и нырнула следом за мамой. Продулась, как учил папа, ушла ещё глубже. Продулась ещё раз и посмотрела вниз. Куда там - подо мной по прежнему изумрудная толща воды. Дна не видно. Ни намёка на то, что мы ищем. Я сделала ещё пару гребков, поняла, что не хватает дыхания и пошла вверх.

- Какая тут глубина? - спросила я.

- Метров пятнадцать, - сказал папа, отдавая мама фонарь с примотанной к нему камерой. - Чтобы увидеть, то, что мы ищем, нужно нырнуть хотя бы на десять.

- Для этого нужны и ласты и жабры! - возмутилась я и посмотрела на маму. - Как ты это делаешь?!

- Давай попробуем вместе. - сказала мама.

Мы снова нырнули. Какое-то время я шла следом за мамой, продуваясь, но потом луч её фонаря потерялся где-то в толще воды. А я задыхаясь, опять ушла на поверхность.

- Не пытайся задерживать дыхание из последних сил, - сказала мама выныривая и отдавая фонарь и камеру папе, - можешь даже не продуваться. Погрузись неглубоко, расслабься. Закрой глаза. Представь, что паришь в невесомости. Почувствуй море всей кожей. Пропусти его через себя. - она улыбнулась. - Ты вспомнишь…

И я попробовала. Раз, другой, третий. Сперва ничего не получалось. А потом я просто перестала пытаться. Позволила воде обнять меня и словно растворилась в ней.

Лёгкая дрожь. Потом покалывание - от макушки через весь позвоночник в кончики пальцев. Словно с меня сняли тесный и неудобный скафандр, который я носила всю жизнь.

Я открыла глаза и увидела, что моя кожа словно светится изнутри мягким золотистым светом. Я перевела взгляд на пальцы - между ними натянулись упругие перепонки. По спине пробежала странная волна. Провела пальцами по руке - кожа стала гладкой и упругой одновременно. Я сделала взмах рукой и меня закрутило в воде. Я кувыркнулась через голову и пошла вниз. Я словно летела. Вода была продолжением моего тела. Больше не нужно было дышать - я впитывала кислород прямо из воды, всей кожей. Я слышала песни дельфинов где-то невдалеке и кажется, даже понимала их. Я чувствовала себя частью этого огромного и загадочного мира. Как будто море всегда было моим домом и я наконец-то вернулась в него.

И вдруг я увидела тусклый силуэт.

Словно тень, выступающая из тёмно зелёного мрака. Постепенно он становился чётче, больше и наконец из мрака проступили ржавые, обросшие водорослями и ракушками борта.

Корабль лежал на дне, разломившись пополам. Носовая часть была перевёрнута. Кормовая лежала на киле, чуть накренившись на левый борт. Рядом на дне, хаотично разбросанные огромные ржавые бочки. Они как-будто спали на дне, но от них веяло непонятной угрозой.

Вокруг корабля вились стаи рыбы: большие, аж в две ладони, зеленухи. Морской окунь, ласкирь. А из разломившегося корпуса настороженно выглядывали горбыли. Серебристые. Никогда не видела таких больших.

Сверху пробился тусклый свет фонаря. Я увидела папу - в маске и ластах, вниз его тащила мама. Вокруг неё мерцал едва различимый сапфировый ореол.

Папа по касательной прошёл над нами и кораблём, снимая всё на камеру и сделав сильный гребок ластами, ушёл вверх.

Мама подплыла ближе, протянула ко мне руку. Я сделала тоже самое и внезапно между нашими пальцами, словно молния проскочила неоновая вспышка. Я испугалась, отдёрнув руку. Мама покачала головой и ободряюще улыбнулась. Её золотисто русые волосы шевелились, словно тонкие щупальца. Её кожа, как жидкий шёлк, переливалась сапфировым и бирюзовым, сплетая неведомые узоры.

И я вдруг поняла, что это значит: «Дочь. Радость. Вода.»

«Играть!» - ответила я ей без слов.

Мы понеслись вокруг корабля. Мы играли в догонялки, ныряли в разломы корпуса. Заглядывали в иллюминаторы и люки, распугивая недовольных рыб.

Мы были свободны как никогда.

Наконец мама снова протянула мне руку, мигнув сапфировым ореолом.

«Наверх. Домой».

«Поняла», - ответила я.

Когда сверху показались пробивающиеся сквозь лазурь золотисто багряные конусы закатного Солнца, меня словно окатил чей-то настороженный взгляд. До мурашек по коже.

Я резко довернула влево: пересекая наш курс, откуда-то сверху спускались два небольших дельфина. Наверное их заинтересовали наши догонялки вокруг корабля.

Я быстро поплыла им навстречу и когда до них осталось меньше метра, вытянула вперёд руки, чтобы погладить их.

Дельфины, не ожидавшие такой прыти, покосились на меня недовольно и презрительно. Лениво махнули хвостами и ушли вниз. Тоже мне, возомнили себе! Суперстары... Прямо как Тануки на антресолях.

- Я всё снял! - похвастался папа, когда мы снова взобрались на сап.

- Ты мой герой! - мама чмокнула его в щёку. - На десять метров, да с первого раза!

- Чтобы я без тебя делал? - улыбнулся папа.

Солнце уже садилось за скалы на западе, окрашивая их в багрянец, а с востока на море робко выглядывала почти полная луна.

Неожиданно над нами с противным воем винтов прошёл дрон.

- Погранцы, - сказал папа, передавая маме из карго системы на носу второе каячное весло, - подзадержались мы, русалочки! Надо приналечь!

И они налегли.

Сап стрелой понёсся к берегу, разрезая подсвеченную садящимся солнцем водную гладь.

Мы уже подходили к «Нефтянику» когда у нас за спиной крякнула сирена катера.

- Береговая охрана, мичман Омельченко! - строго сказали с его борта в мегафон. - Плавание ночью в пограничной зоне запрещено!

- Ещё светло! - крикнул в ответ папа. - Мы как раз успеваем к берегу!

- Приготовьте плавсредство к осмотру! - строго сказал мегафон.

Папа остановил сап.

Катер подошёл вплотную, качнув нас волной.

- Добро пожаловать на борт! - улыбнулся папа.

Молодой мичман растерянно посмотрел на нас, потом на сап. Как будто прикидывал, получится ли у него перепрыгнуть на доску, не перевернув её вместе с нами. И не искупавшись при этом самому. По всему выходило, что нет.

- Это что у вас? - наконец, чуть смягчившись, спросил он, откладывая мегафон в сторону.

- «Коэтсу Фишинг два», - ответил папа, - пятнадцать футов, улучшенные обводы и мореходность. Максимальная загрузка триста килограмм. Простите товарищ мичман, с вами мы точно утопнем.

- Оружие, наркотики, запрещённые вещества есть? - строго спросил мичман.

- Нет. - улыбнулся папа.

- Браконьерством не промышляете?

- Ни в коем случае. - заверил его папа и кивнул на карго систему.

В карго системе на носу, притянутые гибкими стропами, торчали: ласты, маска, камера с фонариком и полупустой гермомешок.

- На «Петраш» ходили? - ещё более смягчаясь, спросил мичман.

- Так точно! - подтвердил папа. - Семью катал. Показывал местные достопримечательности.

- И что, прямо до самого буксира донырнули?! - не поверил мичман.

- По очереди ныряли, - убедительно соврал папа, - они у меня русалочки, хоть до Марианской впадины донырнут! А я так, сверху фонарём светил.

Мичман ещё раз внимательно окинул взглядом наш сап. Наверное, искал браконьерские орудия лова.

- Смотрите мне, - строго сказал он, - ещё раз увижу вас здесь в это время... привлеку за нарушение режима пограничной зоны. Замечу, как браконьерите - дёшево не отделаетесь.

- Да мы только на пару дней командир, - улыбнулся папа, - отпуск-то совсем короткий.

- Хорошего отдыха, - пожелал нам мичман, и катер отошёл в сторону, снова качнув нас волной.

- Спасибо, командир! - крикнул вслед ему папа.

- А почему этот буксир затонул здесь? - спросила я. - Тут раньше был порт? Почему он разломился пополам?

- Тут раньше была война… - вздохнула мама, - в него попала торпеда. Она оторвала носовую часть и он затонул…

- А что за большие бочки на дне рядом с ним? - не отставала я.

- Это глубинные бомбы, - ответил папа.

Мне стало немного страшно.

- А они не взорвутся?

- Они больше никогда не взорвутся! - заверил меня папа, налегая на весло. - Там внутри давно всё сгнило.

Ночью мы жгли костёр на берегу. Папа заварил в термосе свой пенсионерский пуэр. А в котелке гречку с тушёнкой. Мы с удовольствием уплетали пахнущую дымком кашу, слушали треск углей и тихий шёпот прибоя. Любовались огромной, в пол-неба, луной.

Потом мы снова купались в тёплой, как парное молоко воде. Я долго лежала на спине на лунной дорожке, глядя на россыпи звёзд в небе. Мне казалось, что я парю в невесомости. В открытом космосе.

- Алина! - вернул меня в реальность голос мамы. - Дочь моя! Хватит отращивать жабры!

- Да, мам! - я перевернулась в воде через голову и пулей метнулась к берегу.

- Марш бегом в душ! А потом чистить зубы и спать в домик!

- Ну ма-ам! Я хочу спать на берегу!

- Никаких на берегу! Ты спишь в домике! На берегу ночуем мы с папой!

- Ну ма-ам! Ну можно я хотя бы гамак между деревьями на аллее растяну?

- Никаких гамаков! Ещё не хватало, чтобы тебя енот покусал. Бешеный!

- А он правда бешеный?

- Пока не укусит, не узнаешь! Марш бегом в душ и спать!

- Ну ма-ам...

Но мама была непреклонна и я, поспорив ещё немного для приличия, пошла в душ. А потом в летний домик. Растянулась на старой пружинной кровати и укрылась старым папиным спальником.

Знаю я эти ночёвки на берегу. Опять вернутся под самое утро, не выспавшиеся. Но зато довольные и перемигивающиеся.

Засыпая под треск цикад и далёкий шёпот волн, я вспоминала чувство полёта и счастья. Свободу, что вдруг подарило мне море. И постепенно провалилась в сон. Во сне я играла в море с дельфинами. А потом сама превратилась в одного из них. И полетела к звёздам.

Ной. Глава третья. Спящая красавица.

Ной. Глава третья. Спящая красавица.

Я лежал на спине, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в висках. В ушах стоял оглушительный звон. И сквозь него словно из-за стены пробивался чей-то монотонный голос:

- Капитан, ответьте! Капитан, вы меня слышите! Капитан, приём!

Чёрт, голова… Привкус крови во рту. Зубы целы. Кажется, я разбил лицо о стекло шлема. Зато живой. И, похоже, мы увернулись...

Я попытался пошевелить пальцами рук, потом ног. Есть контакт!

- Ноль! Статус шлюза?

- Герметичность восстановлена, давление пол атмосферы. Температура плюс восемнадцать Цельсия. Груз экстренно закреплён.

Я скосил глаза на показатели давления скафандра - те же самые пол атмосферы. Расстегнул защёлки шлема и жадно начал хватать ртом воздух. Первый же вдох отозвался ноющей болью в правом боку. Кажется, с дыхательной гимнастикой придётся немного повременить.

- Ноль! Подними давление до одной атмосферы! Плавно!

- Выполняю.

У меня слегка заложило уши. Я сглотнул несколько раз и огляделся. Голова тут же закружилась.

Из скрытых ниш в стенах шлюза выдвинуты грузовые манипуляторы. Два из них надежно фиксируют модуль, ещё два прицепившийся к нему артефакт. Значит, экстренно закреплённый груз - это мы. Уже неплохо.

Я отстегнул ремни и медленно сполз с кресла. Сполз, а не воспарил. Гравитация в наличии. Неплохо. Только пол немного штормит. Или всё-таки меня?

- Как долго я был без сознания? Ноль?

- Пятьдесят семь минут.

Скорее всего, сотряс средней тяжести. Рассечена бровь, губа, разбит нос. Но вроде не сломан. К зеркалу ближайших пару недель лучше не подходить. Кости вроде целы. Или все таки пара трещин в рёбрах?

Тем не менее, мне удалось встать. Попытки с третьей.

- Где мы сейчас?

- Станция на удалении пятьсот километров от точки L5, орбита стабильна.

- Бортовые системы, статус?

- Все системы функционируют нормально. Фузионный реактор 10% мощности. Кольцевой модуль функционирует нормально. Гравитация 0.8g. Незначительные повреждения грузового шлюза. Незначительные повреждения пятой и шестой солнечных батарей по правому борту центрального туннеля.

Мы поймали баскетбольным кольцом теннисный мячик. Но он зацепил нас по касательной.

При потере сознанием капитана или угрозе станции активируется протокол "отход". Станция запускает маршевый, фиксируя всё, что плохо лежит. И уходит на безопасное расстояние от источника опасности. Потом стабилизирует орбиту. Даёт гравитацию с целью оказания дальнейшей медпомощи.

Я осмотрел модуль. Боковые подушки безопасности сработали штатно. Если бы не висящие на хвосте полтонны груза, раму бы скорее всего не погнуло. Зато на противоположной от створок стене почти не было царапин. За исключением лёгкой вмятины. Которую я, похоже, оставил своей головой. Хорошо что шлемы в полужёстких скафандрах крепкие. Как и сами скафандры. Иначе мои ребра давно бы уже торчали из лёгких. Ладно, модуль я починю. Так и запишем в бортовом журнале: "статус ремонтного модуля: в ремонте".

Но сперва неплохо бы починить себя. Я активировал аптечку, иньектор ужалил меня в бедро коктейлем из анальгетика и стимулятора. Сердце точно не обрадуется, но иначе я не вылезу из скафандра. Терять сознание от боли, наполовину застряв в нём - так себе история.

- Капитан?

- На связи.

- Рекомендую проследовать в медицинский отсек для полноценного обследования.

Великолепная идея. Но сперва я сам должен провести одно обследование. И понять наконец, что же, чёрт возьми, я притащил на свой корабль!

Кривясь и шипя от боли, хватаясь руками за всё подряд, чтобы не навернуться от головокружения, я выбрался из скафандра. Прихрамывая, медленно обошёл вокруг артефакта. Больше всего это походило на то, что внутри старой машины шарахнул баллон монтажной пены, разорвав её пополам. Пена была чёрной, монолитной и твёрдой как камень. Но как будто тёплой на ощупь. Она поглощает тепло? Или излучает? Я потрогал её ещё раз и мне показалось, что она дышит.

Я присмотрелся внимательнее и увидел впаянные в неё вкрапления оплавленного металла и крошечные, размером от горошины до грецкого ореха камни. Микрометеориты! Часть из них оставила глубокие шрамы.

Срезы металла в районе центральных стоек были идеально ровными. Вся поверхность пены между ними представляла одну иссиня-черную стекловидную плоскость.

Очень похоже на след от мощного лазера.

Итак, что мы имеем?

Это ведро с болтами настолько достало своего владельца, что он распилил его лазером. Пополам. Потом запенил то, что осталось и запустил в глубокий космос.

Вариант второй - он продал её марсианским перекупам. Те решили перегнать её на Марс своим ходом. Но по дороге что-то пошло не так.

Вариант третий - марсиане наладили контрабандные поставки распилов с Земли.

Слабовато? Других рабочих версий для вас у меня пока что нет.

Кстати, если у нас есть задняя половина, где передняя?

Нет, второй раз в эту чёртову карусель я не сунусь. Даже не уговаривайте.

Ладно, продолжим осмотр.

Меньше всего пеной покрыты задняя часть и бампер. Я ощупал его и нашёл пластиковые заглушки. Под ними обнаружились сопла маневровых микродюз. Почти таких же, как на МРМ.

Кажется, я чего-то не знаю про русские машины. А версия с марсианами, перегонявшими её своим ходом, теперь уже не кажется такой фантастической...

Не слишком ли сильно я сегодня приложился головой?

Я осмотрел бампер ещё раз. Нашёл под ним наполовину утопленный в чёрную пену шестнадцатиконтактный пластиковый разъём. Очень похож на диагностический. Интересно, какого он века?

Я доковылял до скафандра. Отстегнул с рукава коммуникатор, включил камеру и поднёс к бамперу.

- Ноль, ты это видишь?

- Так точно, - подтвердил он, - диагностический шестнадцатиконтактный разъём OBD-II. Был распространён в конце девяностых годов прошлого века и начале нулевых нашего.

- А микродюзы?

- Так точно, - подтвердил он. И помолчав, добавил. - Не могу найти аналогичных изображений в своих базах. Возможно, объект имеет внеземное происхождение.

Отлично! Так и запишем в бортжурнале: «при обследовании пояса астероидов найдена задняя часть автомобиля «Лада Калина Универсал. Предположительно, марсианской сборки».

- Сможешь найти мне распиновку разъёма? И какой-нибудь диагностический софт?

- Для микродюз?

- Для OBD-II!

- Произвожу поиск, - как-то обречённо отозвался Ноль. И надолго замолк.

Кто бы знал, что в конце двадцать первого века самым ценным знанием окажется не терраформирование Марса. Не калибровка магнитных полей фузионного реактора. А информация о распиновке древнего шестнадцатиконтактного разъёма. Если я подключюсь к нему, смогу ли я, чёрт возьми, наконец понять, что тут происходит?

С этой мыслью я и поковылял в ремонтный отсек, прикидывая, из какого подручного хлама мне собрать переходник. И не лучше ли мне сперва заглянуть в отсек медицинский. Выходя, ещё раз бросил взгляд на артефакт. Мне показалось, или пена начала менять цвет?

Чёртов сотряс…

По дороге я понял, что если прямо сейчас не закину в себя какой-нибудь еды, то отрублюсь. Или от гипогликемии, или от обезвоживания. И заработаю ещё один сотряс.

Ладно, война войной, а обед по расписанию. Да и кают компания ближе всего.

Я как раз собирался приняться за рацион номер два, усиленный: сливочный суп с красной рыбой, картофельное пюре с тефтелями, омлет, запеканка и сливовый кисель.

Но тут Ноль сказал:

- Капитан?

- Ты нашёл распиновку разъёма?

- В грузовом шлюзе что-то происходит. Предполагаю наличие неизвестного биологического объекта.

- Выведи на экран.

Центральный экран кают компании мигнул и выдал картинку. Теперь это выглядело как половина «Калины», которую вырезали из сугроба на обочине и положили под лучи весеннего солнца. Чёрная «пена», ещё недавно твёрдая и монолитная, теперь больше всего походила на кусок грязного подтаявшего весеннего льда.

Вот только лёд в космосе бывает разный. Например, аммиачный. На этот случай в шлюзе есть примитивный газоанализатор. И счётчик Гейгера.

- Ноль, статус шлюза?

- Фиксирую незначительное повышение концентрации инертных и углекислого газов на десятые доли процентов. Уровень радиации - 15 микроренген в час.

Ну по крайней мере не придётся снова залазить в скафандр.

Тем временем «лёд» менялся на глазах. Из серого стал мутным, а затем белёсо-прозрачным, как гигантский кусок белого янтаря. И в этой массе там, где должно быть заднее сидение, угадывались два смутных силуэта. Один из них очень напоминал человеческий. А второй - багажную сумку.

Пассажир?

Я запихнул в рот половину запеканки и давясь ей на ходу, рванул в грузовой шлюз. Ну как рванул - поковылял максимально быстро. Стараясь, чтобы не перехватывало дыхание от боли. А пол штормило в минимальной амплитуде.

- Капитан?

- На проводе.

- Настоятельно рекомендую выбросить артефакт в открытый космос и произвести полную дезинфекцию шлюза.

- Поясни.

- Наличие на орбитальной станции биологических объектов с вероятностью 99.3% приводит к гибели экипажа и её дальнейшей потере.

- Обнадёжил! Откуда статистика?

- Мой анализ основан на основе кинематографических и литературных произведений, сценарий которых приводил к такому результату. Например фильм «Чужой» 1979 года.

- Спасибо, посмотрю если будет время, - я притормозил, чтобы немного отдышаться, - А пока подумай вот над чем. Артефакт до сих пор сцеплен с МРМ посадочными крючьями. Выбросить их в шлюз можно только вместе. Надеюсь у тебя есть ещё один модуль ремонтный маневровый?

- Корректировка, - тут же нашёлся Ноль, - предлагаю откачать из грузового шлюза воздух и изолировать его.

- А если там человек?

- Я проанализировал данные камер. С вероятностью 87% неизвестный объект является человеком. Но человек не выжил бы в открытом космосе.

- В таком случае тебе нечего беспокоиться! Мы похороним его со всеми почестями!

- Остаётся 13% вероятности, что это биологический объект неизвестного происхождения. И намерения его неизвестны.

Пока мы препирались, я доковылял до шлюза. Вход был заблокирован.

- Ноль!

- Да, капитан?

- Разблокируй вход в шлюз! Под мою ответственность!

- Риск неприемлем.

- Если ты сейчас же не разблокируешь дверь, я вернусь через пять минут с набором инструментов! И раскурочу замок!

- Так точно, капитан.

Спотыкаясь, я наконец вломился внутрь.

Тем временем картина «Калина в шлюзе» стала ещё более сюрреалистической. «Янтарь» продолжал меняться, становясь всё более прозрачным. Я потрогал его - теперь на ощупь это больше всего напоминало густой кисель. Ну ладно, коллоидный раствор переменной плотности. Внутри него, теперь я видел это уже совершенно отчётливо, погружённая в прозрачную жидкость, напоминавшую биогель, плавала… девушка. Лет от пятнадцати до двадцати. Я мало что понимаю в девушках. Драные на коленях джинсы, кроссовки, ничем не примечательная толстовка.

Она не подавала никаких признаков жизни. Но и не выглядела мёртвой. Скорее крепко спящей. Кожные покровы нормального цвета, чуть бледноваты. Глаза закрыты, тёмно русые волосы собраны в хвост. Руки прижимают к груди что-то, похожее на дорожную сумку.

Я присмотрелся. Напряг глаза посильнее.

Мне показалось, что на её виске дёрнулась тонкая синяя жилка.

Я затаив дыхание, ждал. Прошла примерно минута. Жилка дёрнулась снова.

- Ноль! Ты это видишь?

- Камеры фиксируют микродвижения объекта. Предполагаю наличие пульса. Примерно один удар в минуту. Рекомендую откачать воздух и изолировать шлюз.

- Готовь медицинский отсек к приёму пациентов!

- Капитан?

- Я за него!

- Что вы собираетесь делать?

- Достать её как-то из этого желе!

Я ещё раз попробовал «кисель» рукой. Вязкий, упругий, проминается от моих усилий внутрь, но сохраняет целостность. Ладно, попробуем разрезать. МРМ рядом, штатный набор инструментов под рукой.

Я испробовал штатный мультитул, монтировку, болгарку, ножницы по металлу и даже болторез. Все они бездарно и намертво завязли в «киселе». Который на вид становился всё более жидким и бесформенным, но никак не хотел поддаваться.

Оставался только лазер.

Но как только я взял резак в руки, кисель окончательно потерял форму и с тихим чавканием сполз на пол шлюза. Вместе с девушкой.

Она лежала на спине в луже липкой жидкости, сумка выпала из рук. Если пальцы разжались, значит скорее всего жива. По крайней мере на мышцы проходят какие-то нервные импульсы. Я дотронулся до шеи и попытался нащупать пульс. Всё тот же один удар, но теперь уже примерно в сорок секунд. Шея была тёплой. И в месте, где я дотронулся, кожа слегка побелела, а потом стала розоветь.

Дыхание! Надо освободить дыхательные пути! Даже если это биогель для анабиоза, насыщенный кислородом и питательными веществами.

Я сел, кривясь и шипя от боли приподнял девушку, перевернул и положил животом на своё колено.

Потом открыл ей рот и начал хлопать по спине. Не самая лицеприятная процедура. Но спасение утопающих - дело рук самих утопающих.

Дальше как-то запустить сердце!

Тащить её в медотсек? Слишком долго! Я не в самой лучше форме. На счету каждая секунда.

Я положил руки крест на крест ей на грудину и начал ритмично надавливать. Раз-два-три-четыре-пять. Пятнадцать. Тридцать. Запрокинуть её голову, зажать нос, вдохнуть как можно больше воздуха в холодные губы. Повторить! Чёрт, как же болит в боку! Аж темнеет в глазах. Этот день когда-нибудь закончится? Знал бы, что сегодня придётся делать и искусственное дыхание - никогда бы не полетел в эту чёртову кучу щебня!

Девушка вдруг вздрогнула, судорожно вздохнула и закашлялась. Мне в лицо полетели остатки биогеля.

- Дыши, чёрт побери! - заорал я, снова начиная непрямой массаж сердца. - Дыши!

Она снова вздрогнула, закашлялась, хрипло и часто задышала. Открыла глаза. Серо зелёные, полные ужаса, возмущения и непонимания. Взгляд её сфокусировался на моём лице перекошенном от усилий и боли в правом боку. И вдобавок ещё и разбитом об стекло шлема.

- Хватит меня лапать, извращенец, - просипела она срывающимся голосом.

Наверное, видок у меня был ещё тот. Потому, что следующее, что я почувствовал, был оглушительный удар в ухо.

Звёзды, которых я сегодня насмотрелся вдоволь, снова вспыхнули у меня перед глазами и померкли.

Нет, второй сотряс за день всё-таки перебор.

Алина. Сон четвёртый. Первое свидание.

Алина. Сон четвёртый. Первое свидание.

В тот вечер папа сказал:

- Мы идём на концерт!

- Опять какие-нибудь «Звери», - вздохнула я, - районы, кварталы… дожди, пистолеты...

- А вот и не угадала, - папа улыбнулся, - группа «Крамер». Инди рок, эйсид панк, аренби, просто панк и немного электронщины.

- Аренби уже даже пенсионеры не слушают, - вздохнула я, - но инди рок ещё куда ни шло.

- Где ты достал билеты? - спросила мама. - Это же самая популярная воронежская группа. На них постоянно зал битком.

- Я знаю их гитариста, - подмигнул папа, - он подогнал нам три пригласительных.

- Надеюсь, не в обмен на сырнички? - улыбнулась мама.

- Как ты догадалась? - удивился папа.

Первая песня была в стиле инди и про какой-то чёрный капюшон. Наверное новая потому, что зал её не знал. Но под бодрые мажорные аккорды ноги сами пускались в пляс.

Дальше шли какие-то старые хиты.

- Давай убежим! - пела со сцены ослепительно платиновая блондинка.

- Давай улетим! - тут же подхватывал зал.

Потом была медленная песня, на которой папа пригласил маму танцевать. Я смотрела, как они медленно кружатся перед сценой. Не могут оторваться друг от друга, словно подростки. Я тоже так хочу. Меня бы кто пригласил потанцевать… Эх!

- Я же верю, я же верю! - хором пела уже вся группа.

- Ты же гений, ты же гений! - вторил зал.

Потом была очень бодрая песня про «Энергии вселенной». Доиграв мощное соло, гитарист не останавливаясь, сразу переключился на блюзовый риф и начал следующую песню.

- Начни с нуля, начни с нуля! - бесновался зал.

- А ты ценитель настоящей музыки! - неожиданно прокричали мне в ухо, перекрывая очередное соло гитариста - сегодня он явно был в ударе.

Я обернулась. Идеальная причёска, дизайнерская футболка с аппликацией ручной работы. Кроссовки по цене крыла от боинга. Взгляд, делающий одолжение.

Я вопросительно посмотрела на папу. Папа ободряюще подмигнул.

- Меня зовут Стас, - представился парень, - у моего отца доля в лейбле, который их продвигает.

- Алина, - поддержала я диалог.

- Могу устроить бэкстейдж после концерта, - сказал Стас, придвигаясь ближе.

Я пожала плечами:

- Ты, похоже, пересмотрел дорам. Там героини падают в обморок от одного вида мажора.

- Может быть сходим куда-нибудь? - не сдавался Стас. - Есть одно крутое место! С аутентичной атмосферой!

Аутентичная атмосфера? Хм. Надо же как-то социализироваться...

- Если предки отпустят, - я кивнула на папу.

Папа улыбнулся. Стас при виде его улыбки сбледнул лицом.

- На неделе! - дрожащим голосом уточнил он. Трясущимися руками вбил мой телефон и растворился в толпе.

Мы встретились через неделю в пабе «Ливерпуль». Пахло деревом и тёмным пивом на карамельном солоде, которое любит папа.

- Здесь самая аутентичная атмосфера во всём городе, - важно заявил Стас, заказывая себе кружку какого-то крафтового пойла с мудрёным названием, - и самое лучшее пиво.

- Даже не пытайся меня напоить, - сказала я.

Стас густо покраснел.

- Мне апельсиновый сок, пожалуйста, - попросила я.

- Сока нет, - бармен с уставшим лицом даже не поднял на меня глаз, продолжая вытирать идеально чистый бокал, - из безалкагольного только минералка. И пуэр.

- Пуэр? - я поморщилась. - Это который с запахом вчерашних носков? Нет, уж лучше минералку!

Бармен пожал плечами и вручил мне бутылку «Нарзана».

Стас криво улыбнулся. Наверное, надеялся расслабить меня парой коктейлей. А запасного плана у него не было. Он сидел, как деревянный манекен и рассказывал о продвижении каких-то молодых и никому не известных групп. Которые скоро начнут собирать стадионы. Но так, будто зачитывал инструкцию к стиральной машинке.

Я благосклонно кивала, сдерживая зевоту.

К счастью, на сцене играла живая музыка.

Я присмотрелась - да это же тот самый гитарист, который жёг напалмом на концерте «Крамер». Только теперь в его руках была старая акустическая гитара. И он красиво и мелодично пел что-то про исчезающих во мгле друзей, небо над трассой и реки ничьей любви.

- Давай послушаем? - прервала я монолог Стаса - он зачем-то переключился с будущих звёзд эстрады на редкие сорта хмеля.

- Тебе нравитсятакое старьё? - удивился он.

- По крайней мере это красиво, - сказала я, - и душевно.

- Может, потанцуем?

И я, как дура, согласилась. Ну подумаешь, потанцевать. Что тут такого? Сперва всё было прекрасно - Стас уверенно вёл. Я просто отдавалась танцу и музыке. Но потом его рука начала сползать с моей талии всё ниже и ниже. Значительно ниже, чем принято в медленном танце.

- Эй! - тихо, но строго сказала я.

- Ты такая загадочная, - с придыханием прошептал он мне на ухо, обдавая пивным выхлопом. Видимо это была уже не первая его кружка, - не то, что все эти оголтелые фанатки юных кумиров. Поехали ко мне? У меня есть треки, которым неделя до релиза.

И попытался меня поцеловать.

Мы как раз заходили на очередное па. Я на автомате довернулась вокруг своей оси и бросила его через бедро.

Стас с глухим «Уаф!» улетел на край сцены, зацепив микрофонную стойку. Гитарист в последний момент поймал микрофон у самого пола. Посмотрел на Стаса, потом на меня. Подошёл к самому краю сцены.

- Беги! - тихо шепнул он мне. И подмигнул.

Я побледнела, потом покраснела и пулей вылетела на улицу. Домой! Сердце стучало, как бешеное.

Кажется, Стас что-то кричал вслед. Но я не слышала.

- Как всё прошло? - улыбаясь, спросила мама.

- Даже и не спрашивай! - я махнула рукой. - Такой кринж… уж лучше дорамы... и кот на антресолях...

- Мяу! - донеслось откуда-то сверху.

***

От автора: следующая глава выйдет через час. Потому что:

1) Этот эпизод слишком короткий. 2) Лимит на генерацию изображений.

Ной. Глава четвёртая. Спейс квест.

Ной. Глава четвёртая. Спейс квест.

Мне снилось, как я лежу на берегу моря, которого никогда в жизни не видел. Запах йода и соли, прохладный ветер, припекающее сверху через редкие облака Солнце. Крики парящих в высоте чаек. Мокрый песок.

Одна из чаек неожиданно спикировала мне на грудь. И захлопала крыльями по лицу:

- Очнись! Не вздумай помирать! Где мои папа с мамой?!

- Отстань, - сонно попросил я и перевернулся на правый бок.

- Да очнись же ты! - меня снова бесцеремонно затрясли.

- Девушка, - сказало с неба Солнце знакомым голосом, - в комплектации модуля ремонтного маневрового есть стандартная аптечка, в которую входит гидрооксид аммония...

- Я знаю, для чего нужен нашатырный спирт! Где твоя аптечка, чёртова железяка!?!

- Не надо! - прошептал я открывая глаза, - лучше помоги сесть.

- Капитан, вы в порядке? - спросил Ноль.

- В случайном, - пробормотал я.

Она подала мне руку - крепкая. Я ухватился за неё. Она с неожиданной для её комплекции силой приподняла меня и усадила прислонив к стене. Меня тут же вырвало. Эх, а ведь вкусная была запеканка…

Нет, второй сотряс за день, это точно перебор.

- Я не специально! - виновато сказала она. - Извини! Я думала, ты - это Стас!

- Какой ещё Стас?

- Не важно! Сиди! - сказала она, наклоняясь и внимательно осматривая меня - Не двигайся! Дыши глубже!

Я послушно дышал. Старался не смотреть на её оттопырившуюся при наклоне толстовку. Неизвестно, удовлетворили ли её результаты осмотра, но она наконец встала и отошла от меня на пару шагов. Обвела грузовой шлюз пристальным взглядом.

Бардак был ещё тот. Вмятины и царапины на одной из стен. Всё также зажатые манипуляторами остатки «Калины», сцепленные посадочными крючьями с ремонтным модулем. Растекающаяся под ними лужа то ли биогеля, то ли яблочного киселя. Валяющиеся в ней инструменты. Сумка неправильной формы с какой-то сетчатой крышкой. Теперь понятно, почему спина мокрая. Кажется, я тоже успел искупаться в этом киселе. А что в сумке?

- Кто ты? - наконец спросила девушка, переводя взгляд на меня. - Где я?! И где мои родители?!

- Меня зовут Ной, - слова давались мне с трудом, - Ты в грузовом шлюзе орбитальной станции «Генезис». Твои родители?.. Извини, я ничего про них не знаю…

- Мама и папа, - требовательно сказала она и голос её задрожал, - они сидели впереди! Ты должен найти их! Немедленно!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту информацию. Итак, в «Калине» были ещё один пассажир и водитель…

- Слушай, - осторожно сказал я, - давай так. Я расскажу тебе последнее, что запомнил. А ты сделаешь тоже самое. Идёт?

- Идёт.

- Ноль?

- Да, капитан?

- Поправь меня, если я вдруг что-то забуду или упущу из виду.

- Хорошо, капитан.

- С кем ты сейчас разговаривал? - подозрительно спросила девушка.

- Это бортовой ИИ, - пояснил я, - его зовут Ноль. Он немного занудный. Но пользы от него больше.

- Я всё слышу, капитан.

- Погоди... - девушка почесала затылок. - Орбитальная станция «Генезис»? Бортовой ИИ? Прямо как в «Спейс-квесте»? Мы на орбите Земли?

- Слушай, - ещё более осторожно сказал я, - я не знаю, что такое «Спейс Квест». Давай по порядку. Только присядь для начала. Вдруг для тебя это будет неожиданно...

- Я в полном порядке! - она гордо вскинула голову. - А хотя… - и она опустилась на пол рядом, опираясь спиной о стену.

- Итак, - начал я, - мы не на орбите Земли. Мы в пятистах километрах от точки Лагранжа L5системы Солнце — Марс. Несколько часов назад я нашёл тебя в скоплении астероидов. Поверь, это было непросто. На обратном пути нас немного потрепало, но всё обошлось. Это если кратко. А что последнее помнишь ты?

Она задумалась, теперь уже надолго.

- Война, - наконец сказала она, - мама растолкала меня ночью. Сказала, что мы срочно летим на Ганимед. Кажется, нас зацепило взрывом. Папа пытался запустить двигатель на орбите. Потом сказал, что активирует протокол «Кокон». Потом в нас, кажется, попали. И… - она подняла глаза вверх и замолчала. - И всё…

Я тоже надолго замолчал, переваривая услышанное.

Война, Ганимед, взрыв, кокон…

- Вы полетели на Ганимед на «Калине»? - уточнил я, удивляясь абсурдности своего вопроса.

- Да, - кивнула девушка, - мама поставила туда гравипривод. И переделала её в космический челнок. Точнее не мама, а дядя Васильич.

Ну да, это конечно же всё объясняет...

Я потёр затылок. Лучше бы я этого не делал, голову сдавило, словно тисками.

- К чёрту подробности, - морщась, просипел я, - город какой?

- Воронеж, - без малейшего промедления ответила она.

Услышанное с трудом укладывалось в моей голове. Но не похоже, что врёт.

- Воронеж? Ноль?! Прокомментируй.

- Тридцать один год назад на территории Воронежа зафиксировано несколько мощных взрывов, - прокомментировал Ноль, - предположительно, термоядерных. Один из них атмосферный. Предположительно это была работа систем ПРО*.

Девушка на секунду словно обмякла.

- Эй? - я осторожно потряс её за плечо. - Ты как?

- Руки убрал! - она одним движением скинула мою руку, - сколько лет назад? - её голос дрогнул, - сколько? Повтори!

- Повторяю, тридцать один год назад, - медленно и настойчиво, как для маленького ребёнка, сказал Ноль.

- Да как так?! Как так?! -девушка закрыла лицо руками. Потом отняла их и пристально посмотрела мне в глаза. - Так какой, ты говоришь, сейчас год?

- Две тысячи восемьдесят девятый. - сказал я. - Ноль, подтверди.

- Подтверждаю, - отозвался тот.

- Тридцать один год! - она снова закрыла лицо руками и разрыдалась.

- Эй, - осторожно спросил я, - что такое? Почему ты плачешь?

- Тридцать один год! - она всхлипнула. - Когда мы улетали, мне было шестнадцать! Я что теперь, старуха?

- И вовсе ты не старуха, - осторожно сказал я, - молодая и очень даже симпатичная. Если не веришь, в медицинском блоке есть зеркало.

Я ничего не понимаю в девушках. Но, кажется, в подобных ситуациях им надо говорить что-то в этом духе.

- А ты вроде, нормальный... - она глубоко вздохнула и вытерла слёзы рукавом.

- Поискать тебе зеркало?

- Какое зеркало?! Нам срочно нужно найти папу с мамой!

- Послушай, - осторожно начал я, - тебя только что вытащили тебя из скопления астероидов... Только потому, что Ноль засёк аварийный маяк. Поверь, это было непросто. Ремонтный модуль повреждён. Я тоже...- кашель больно отдавал резью в рёбра, - слегка повреждён. Мы еле увернулись от шального булыжника диаметром в метр. Потому, что подошли слишком близко.

- Слабак! - она окинула меня презрительным вглядом.

- Послушай, - настаивал я, - мне нужно в медицинский отсек. Тебе, возможно, тоже. Люди не выживают в открытом космосе…

- Тебе нужно, ты и иди! А я сяду в этот чёртов модуль и полечу искать папу с мамой.

- Ты умеешь управлять МРМ? - удивился я.

- Проходила пару миссий в «Спейс Квесте»! А что там сложного? - в свою очередь удивилась она.

Почему с девушками всегда всё так непросто? И главное, откуда я это знаю? А, точно. Спасибо, Адам…

- Послушай, - сказал я, - в модуле закончилось топливо. У него нарушена геометрия рамы. Нарушена центровка по осям. Если мы сейчас заправим его, ты просто разобьёшься. Даже не факт, что долетишь до скопления.

Она надолго задумалась.

- Ты правда летал на нём в поясе астероидов? - наконец спросила она.

- А смысл мне врать? - обиделся я. - Ноль, скажи ей.

- Подтверждаю. - сказал Ноль. - Спасательная операция длилась десять часов одиннадцать минут. Топливо и кислород полностью израсходованы. Повреждения маневрового ремонтного модуля. Повреждения грузового шлюза.

Она снова надолго задумалась.

- В «Спейс Квесте» есть такая миссия, - наконец сказала она, - поиск в поясе астероидов. Но мне никогда не удавалось её пройти. Я постоянно разбивалась.

-Может не стоит проверять, - осторожно сказал я, - получится это у тебя в реальной жизни или нет?

- Возможно, - вздохнула она, - и что же теперь делать? Где этот твой медицинский отсек?

Алилуя, меня наконец-то услышали!

- Я покажу, - сказал я, - только помоги встать.

Она протянула мне руку, и в это время, лежавшая в луже геля (или киселя?) сумка зашевелилась и заскреблась.

- Фиксирую наличие на борту второго биологического объекта, - сказал Ноль, - предположительно небольшое млекопитающее. Степень враждебности не определена.

И на том спасибо. Только небольших млекопитающих мне тут и не хватало. На борту вверенной станции и для полного счастья.

- Мяу, - громко и требовательно сказали из сумки, - мяу!

- Кто это? - у меня уже не осталось никаких сил удивляться.

- Тануки! - девушка отпрыгнула от меня и открыла сумку.

Ей на грудь из сумки метнулась чёрно-белая молния. Раздались звуки, больше всего напоминающие компрессор старого холодильника. Или трактора на биотопливе. Я пригляделся внимательнее.

- Не похож, - наконец вынес я свой вердикт, - это не тануки, это скорее кот.

- Я знаю, что это кот, - отмахнулась девушка, - Тануки - его кличка.

Кот тем временем спрыгнул на пол и деловито обошёл всё вокруг, брезгливо встряхивая лапами, хвостом и шкурой. Потёрся о джинсы девушки, оставляя влажные следы биогеля и принялся вылизываться.

- Мяу! - не прекращая вылизываться, снова заявил он. И требовательно посмотрел на девушку. А потом на меня. Презрительно.

- Чего он хочет? - спросил я.

- Жрать конечно же, - вздохнула девушка. И перевалившись через заднее сидение, зашарила в багажнике «Калины». - Нашла! - наконец торжественно сказала она.

- Что нашла? - удивился я.

- Корм! - торжественно заявила она, доставая из багажника ещё одну сумку. - Наполнитель! И лоток!

- Слушай, как тебя зовут-то? - спросил я девушку, когда мы доковыляли до медицинского блока.

- Алина, - ответила она.

- Красивое имя. - похвалил я. - Ноль, добавь в штатное расписание двух пассажиров - Алину и Тануки. Гостевой доступ с правом доступа в медотсек.

- Принято, - подтвердил Ноль.

- Спасибо, - сказала Алина, - что дальше?

- Просто сдвинь крышку вон того бокса, Алина. Можешь пока покормить кота. И себя заодно. Кают-компания назад по коридору и пятая дверь налево.

- Я лучше останусь здесь, - упрямо сказала Алина.

- Зачем? - удивился я.

- Вдруг тебе понадобится помощь!

Вот что ты будешь делать?

- Спасибо, за заботу, - как можно мягче сказал я, - лежачее положение я ещё в состоянии принять сам. А всё остальное сделает наш электронный эскулап.

- Мяу! - требовательно раздалось из-за двери медицинского отсека. Надо же, какой настойчивый.

Алина заколебалась.

- Давай уже, - сказал я, - иди корми свой биологический объект. Спасибо за помощь!

- Я быстро! - она сделала шаг к двери. - Одна нога здесь, другая там!

- Ноль, обеспечь пассажирам приём пищи.

- Принято, капитан.

Я нырнул в медбокс и осторожно завалился на спину.

Зажужжали сервомоторы, приводя поверхность в положение «полулёжа», загудел МРТ сканер.

- Рекомендую вам ограничить любую физическую активность и умственную активность, - сказал Ноль, - отдохнуть в спокойной обстановке.

- Что там на МРТ? - спросил я. - Голова почти не болит.

- Внутричерепных гематом не обнаружено, - сообщил Ноль, - незначительный отёк мозговых оболочек.

- Вот видишь! А был бы мозг, было б сотрясение!

- Вы недооцениваете последствия подобных травм, капитан.

- Давай лучше займёмся самолечением. Рекомендации?

- Полный покой. Диуретик для снятия отёка. Физраствор для гидратации. Ноотропно нейропротекторный коктейль. Физиотерапия. ТЭС* - терапия. И никакого двойного эспрессо!

- Покой нам только снится, - вздохнул я, - ладно давай свою капельницу. И электроды.

Манжету с инъектором на сгиб локтя, лёгкий укол. Электроды на виски, лоб и затылок. Больше всего это напоминало лёгкую щекотку где-то под черепушкой. Ритмично сменяющуюся волнами тепла, переходящими в лёгкое покалывание. Ещё немного, и почувствую запах моря.

Я и сам не заметил, как уснул под этот электромагнитный прибой.

- Неволновая терапия низкой интенсивности, - сказал во сне голос мамы, - слабый постоянный ток повышает возбудимость нейронов. Ускоряет их восстановление. Магнитные импульсы поочерёдно тонизируют префронтальную кору и теменно-височную область. А теперь спи. Надо отдохнуть и набраться сил. Впереди ещё столько всего.

***

Сперва мне показалось, что у меня на груди свил гнездо компрессор холодильника. Но это был всего лишь кот. Он аккуратно массировал мою грудь лапами и оглушительно мурлыкал.

Я потянулся рукой и осторожно почесал его за ухом. Кажется именно так следует поступать с котами? Мурлыканье стало в два раза громче. Хотя казалось бы, куда ещё?

- Доброе утро, капитан, - сказал Ноль.

- Я принесла тебе суп-пюре, - Алина поставила на тумбу рядом с медбоксом две керамические термокружки, - и куриный бульон.

- Спасибо. - поблагодарил я, взяв одну из кружек. По ладоням растеклось приятное тепло. - И давно ты тут сидишь?

- Не знаю, - смутилась она, - я как-то не засекала.

- Шесть часов, семнадцать минут, - ответил за неё Ноль. - Объект Алина осуществляла мониторинг вашего состояния каждые тридцать минут.

- И вовсе я не «объект»! — возмутилась Алина. И сделала вид, что её невероятно заинтересовала система вентиляции на потолке.

- Долго же я спал, - поморщился я.

Аккуратно сел, стараясь не потревожить кота и начал по одному отлеплять электроды от головы. Которая, кстати, вообще не болела. Я чувствовал себя, как после полноценного восьмичасового сна.

Кот переполз мне на колени и снова заурчал как трактор.

- Что он делает? - удивился я.

- Он тебя лечит, - серьёзно сказала Алина. - А ещё ты ему понравился. Кажется…

И улыбнулась.

- Ноль?

- Да, капитан?

- Бортовые системы, статус.

- Станция находится на удалении 498 км от точки Лагранжа L5Солнце - Марс. Орбита стабильна, солнечно синхронная. Фузионный реактор работает на 10% мощности, расстояние до Марса 0.11 астрономических единиц. Все системы функционируют нормально. Объекты Алина и Тануки накормлены и дежурят в медотсеке.

- Мы не объекты, - снова возмутилась Алина, - мы теперь пассажиры!

- Ноль, не называй их больше так. Это приказ.

- Принято, капитан!

Я поставил кружку и посмотрел на Алину. Она сидела, забравшись на амортизационное кресло с ногами.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил я Алину.

- Я? - в её голосе мелькнули нотки удивления. - В полном порядке. А ты?

- Понимаешь, - не отставал я, - ты долгое время пробыла в состоянии анабиоза. Фактически в открытом космосе… Тебе тоже не помешало бы пройти полное обследование. А потом поспать.

- Я в полном порядке! - она тряхнула головой. Тёмно-русые волосы красиво рассыпались по плечам. - И мне не нужен сон!

- Ладно… - я с опаской почесал затылок. Тот не отозвался болью, голова не закружилась и я продолжил. - Сейчас я задам тебе странный вопрос. Может, для тебя некоторые вещи очевидны, но для мне нет. Отнесись с пониманием.

- Задавай, - насторожилась Алина.

- Как ты выжила?

- Я… - она немного замялась, словно сомневаясь, стоит ли вообще говорить. Но в конечном итоге решилась. - Я умею впадать в анабиоз! А ещё перед тем как в нас попали, папа активировал систему «Кокон». Мама говорила, что она защищает и поддерживает необходимые для организма параметры. Даже в открытом космосе

- Ноль! Поищи в своих базах: анабиоз, система «Кокон».

- Совпадений не найдено.

Что делать, когда ответы вообще не вписываются в твою картину мира? Правильно: продолжать, игнорируя реальность.

- Тогда следующий вопрос, - в горле пересохло и я отхлебнул ещё остывшего бульона, - кто научил тебя впадать в анабиоз?

- Мама, - ответила она так, будто это было нечто само собой разумеющееся. Например, завязывать шнурки.

- Ноль, есть что-нибудь о людях, впадающих в анабиоз?

- Совпадений не найдено. Одно упоминание о неком засекреченном отчёте, доступ закрыт.

- Послушай, - мой голос прозвучал хрипловато, - люди не умеют впадать в анабиоз. Даже я не умею. А я клон и адаптирован для колонизации Марса. Кто ты?

- Мог бы сразу спросить, - с вызовом ответила она, скрестив руки на груди. Словно ждала этого вопроса всю жизнь. - Мой папа - самый обычный человек с Земли. Моя мама - метаморф с планеты Капля. Планета поглощена туманностью много лет назад. Но переселенцы успели основать колонию на Ганимеде

- И вы летели туда на «Калине»?

- Да! - снова тряхнула головой Алина. - Мама поставила туда гравипривод и переделала её в космический челнок. Точнее дядя Васильич поставил и помог переделать.

- Кто такой Васильич?

- Папин бывший коллега. Механик. И мамин друг.

- Ноль, поищи: планета «Капля», база на Ганимеде, метаморфы, гравипривод, Васильич.

- Найдено одно совпадение в научно-фантастической литературе, повесть «Агентство по подбору...».

- Подбору чего?

- Файл повреждён, - сказал Ноль, - также найдено несколько инцидентов, упоминающихся в секретных отчётах. Доступ закрыт.

Вот она, вот она, фантастика которую мы заслужили!

- Что за отчёты? - уточнил я. - Кто автор?

-Отдел «Сфера», архив «Зонтик». - пояснил Ноль. - Автор полковник С. В. Лукьянов. Несколько упоминаний в даркнете. Достоверность не подтверждена, данные удалены.

С одной стороны в даркнете чего только не выкладывали. С другой стороны, удалить оттуда данные, это надо постараться. Неужели что-то начинает вырисовываться?

- Что за инциденты?

- Рейс KAL-007,1983 год. Челябинский Метеорит...

- Тьфу ты! - я махнул рукой. - Там сплошная конспирология! Ты бы ещё перевал Дятлова подтянул...

- Совпадений по заданным ранее параметрам не найдено, - обиделся Ноль.

- Ладно, - я вздохнул, - будем решать проблемы по мере их поступления.

- И как ты собираешься их решать? - спросила Алина.

- Во-первых тебе всё-таки неплохо было бы пройти полное обследование.

- Зачем? - удивилась она. - Я же сказала, что в полном порядке.

- Чтобы понять, в каком ты состоянии. И в какой степени ты человек.

- Послушай! - разозлилась она, - я не «биологический объект»! Не образец для исследований! Не «гибрид Алина»! Я человек в той же степени, что и ты! Руки, ноги, голова! Я дышу также, как ты! Да, есть некоторые особенности! Но ты же сам сказал, что клон! Значит они есть и у тебя! Мне не нужно твоё обследование! Мне нужно найти моих родителей! Чем скорее, тем лучше!

- Извини, - сказал я, - не хотел тебя задеть. Какой ещё «гибрид»?

- Так меня на Ганимеде называли... некоторые… Забей! Когда мы будем искать родителей?!

- Теперь послушай ты, - осторожно сказал я, - только постарайся понять. Не руби с плеча сразу.

- Я вся внимание!

- Если, как ты говоришь, тридцать лет назад ваш челнок был повреждён. Иот него осталась только половина... то вторая половина может быть где угодно. Не обязательно здесь. Даже если твои родители, как ты говоришь, метаморфы. И тоже выжили.

- К чему ты клонишь?

- Солнечная система очень большая, - развёл я руками, - на поиски могут уйти годы. Да что там годы! Десятки, сотни лет! Наша станция очень медленная. А ресурсы и топливо ограничены.

- Я правильно понимаю, - голос Алины задрожал, - что мы не будем искать моих родителей в поясе астероидов?

- Пойми, - осторожно продолжил я, - наша станция ещё и очень большая. Я уже один раз подошёл слишком близко. Подставил станцию под удар. Чуть не погиб сам. Второй раз последствия может не прокатить.

- Слабак! - снова фыркнула Алина.

- Первый раз я рисковал только собой и станцией. Теперь мне придётся рисковать пассажирами. Не хочу подвергать опасности человека, которого вытащил из глубокого вакуума.

- Я не нуждаюсь в твоей заботе! Я сама за себя отвечаю!

- Послушай, - вздохнул я, - станция оказалась в этом районе не просто так. Мы летели на Марс. У нас капсулы с эмбрионами клонов. Оборудование, техника для колонизации. Ими я тоже не хочу рисковать.

- Я проходила эту миссию в «Спейс - Квест», - усмехнулась она, - но там у колонии была связь с метрополией. Ты понимаешь, что без поддержки Земли твоя миссия не имеет смысла? Ресурсы закончатся. Техника сломается, колонисты погибнут.

- Ты можешь связаться с Ганнимедом? - спросил я.

- Зачем? - удивилась Алина.

- Мы попросим помощи, - сказал я, - в поиске твоих родителей. И для колонистов.

Её глаза на мгновение вспыхнули. И потускнели.

- Во-первых, я там никто и звать меня никак, - вздохнула она. - Во-вторых, ресурсы Ганимеда тоже ограничены. По сути он еле-еле обеспечивает сам себя. И в-третьих, увы, я не знаю, как с ними связаться. Бортовой ИИ, оборудование для связи, гравипривод... папа с мамой, - она всхлипнула, - всё осталось в передней части «Калины». Нам нужно найти её!

- Под задним бампером диагностический разъём... - я снова почесал затылок, - надо попробовать к нему подключиться… Ты не в курсе, может быть там есть связь с аварийным маяком?..

- Папа точно в курсе, - она снова всхлипнула, - надо его найти! Понимаешь?!

- Послушай, - осторожно сказал я, - я же не отказываюсь от поисков твоих родителей. Я не хочу ради этого рисковать твоей жизнью. Мы долетим до Марса. Пока будем лететь, я попробую достучаться до аварийного маяка. А на орбите попытаемся связаться с Ганимедом. Если твои соплеменники услышат, они помогут. Если, как ты говоришь, твои родители умели впадать в анабиоз, - я подпустил в голос уверенности, которой, сам не чувствовал, - они скорее всего живы. Нам просто потребуется чуть больше времени.

- Значит мы не летим в пояс астероидов? - она судорожно вздохнула и вытерла рукой бегущие по щекам слёзы. - Да, твой план логичен. Умом я всё понимаю. Но я никогда в жизни не смогу простить тебе этого?! Это ты понимаешь?!

- Почему? - опешил я.

- Потому, что мой папа - самый обычный человек! В анабиоз умеет впадать только мама!

- Послушай, - очень осторожно сказал я, - прошло целых тридцать лет…

Она разрыдалась.

Я осторожно обнял её за плечи. Кажется, именно так следует поступать с девушками, когда они плачут?

- Руки убрал!

Говорил же, я ничего не понимаю в девушках...

Алина. Сон пятый. Глубина.

Часть вторая. Над бездной.

Алина. Сон пятый. Глубина.

В тот вечер папа едва не промахнулся мимо Ганимеда. Автопилот почему-то повёл нас к Сатурну. Но папа перехватил управление, связался с диспетчером, лихо подошёл к «Глубине» на ручном и быстро погасив скорость, величественно вплыл в грузовой шлюз.

Ну как, величественно… На фоне орбитальной станции, мрачной, ощетинившейся фермами антенн и тарелками сканеров, мы смотрелись, как консервная банка на фоне авианосца. Которую кто-то смял и выбросил за борт, а её случайно затянуло обратно через воздухозаборник вентиляции. Корпус огромной станции, ощетинившейся фермами антенн и тарелками сканеров, чем-то напоминал кожу китов, покрытую паразитами. Или рыбью чешую.

Левиафан - вспомнила откуда-то я.

- Чёртова РЭБ! - выругался папа, пока «Калину» в шлюзе поливали дезраствором, - я понимаю ещё «Вояджеры» и «Пионеры» с курса сбивать. Но у нас же транспондер! Мы свои!

- Не выражайся при ребёнке, - попросила мама, - а шлюз-то грузовой...

- Мы челнок! - подмигнул ей папа. - Маленький, но гордый грузовой челнок!

- Мы, безусловно, челнок, - согласилась мама, - и мы, конечно, свои. Но с нюансами...

- Это мы ещё посмотрим, - усмехнулся папа.

- Только не обостряй, будь добр, - попросила мама.

- Ни в коем случае, - заверил её папа. И подмигнул уже мне.

Нас наконец, впустили. Тесные, изогнутые коридоры, словно проеденные кем-то внутри гигантской раковины. Стены из белого металлопласта испускали тусклый свет, не отбрасывающий теней. Затхлый, с примесями незнакомых и неприятных запахов, воздух, гул вентиляции. Вибрирующий от скрытых где-то глубоко под ногами механизмов, шершавый пол.

За спиной сухо клацнули, закрываясь, створки шлюза.

За иллюминаторами поблёскивал в свете далёкого солнца ледяной шар, изъеденный кратерами. На нём тоже копошилась какая-то жизнь.

Да, не так я себе всё это представляла.

К нам наконец-то соизволил выйти - то ли охранник, то ли администратор, а может вообще грузчик. Чёрная мешковатая униформа, чёрный капюшон, карие, почти чёрные глаза. Бледная, едва заметно шелушащаяся кожа с вязью серого, постоянно меняющегося узора.

- Добрый вечер! - широко улыбнулся папа. - Вам случайно Старейшина на полставки не нужен?

Чёрный балахон аж поперхнулся. Мама дёрнула папу за рукав.

- Субъекты Кенарь, Алиса, - проскрипел балахон и закашлялся, сверяясь с планшетом, - гибрид Алина…

- И вовсе я не гибрид! - возмутилась я.

- Тише! - шикнула на меня мама.

А папа как-то незаметно вручил балахону маленький пластиковый контейнер. И судя по запахам корицы и ванили, мгновенно заполнившим коридор, там был явно не биоматериал.

- Суб…, - балахон снова закашлялся, окидывая нас взглядом и пряча контейнер в карман. Его лицо дрогнуло и как будто сразу стало добрее. Но голос остался таким же скрипучим, ледяным и бесстрастным, - ...вам разрешён гостевой доступ, проследуйте за мной для дальнейшей…

- Деконтаминации? - перебил его папа. - Ну ты ещё в карантин нас засунь! На две недели! Чтоб сырники плесенью покрылись! Биоматериал, как думаешь, испортится к тому времени или нет? Его, между прочим, в лаборатории ждут ! Понравится это Варгу? А Мире? А ещё меня дома кот ждёт. Некормленый!

Балахон замер, словно прикидывая варианты и их последствия. И кажется, последствия ему не очень нравились.

- Проследуйте за мной в жилой модуль, - наконец принял решение он, - примите от меня беспроводные метки.

И приколол к нашим воротникам маленькие голубые бусины.

Ну как бусины, больше всего это напоминало значок в форме капли.

Значок мне понравился и я решила оставить его на память.

- Вот это другое дело, - усмехнулся папа. И подхватил с пола тяжёлый контейнер с образцами биоматериалов.

По дороге нам встретились другие обитатели станции. Стройные, в безупречно чистых серых комбинезонах. Их лица были похожи друг на друга, как лица актёров в дорамах. Ну как идеальны - вы же знаете, что в Азии принято поголовно делать пластические операции. Под их идеал красоты. И чем больше ты к нему приблизился, тем больше ты похож на всех остальных. Зато в тренде.

Они не подходили близко, не разговаривали, не задавали вопросов. Просто останавливались, провожая тяжёлыми взглядами. Как будто мы ходячие экспонаты из кунсткамеры. На папу смотрели с недоумением, словно он странный, но не опасный вирус. Шевелили ноздрями, улавливая незнакомые для них запахи корицы и ванили. На маму смотрели иначе, с холодным презрением.

Словно висело над ней невидимое клеймо.

- Ренегатка, - прошипел кто-то из них, проходя мимо.

Папа дёрнулся в его сторону, но мама схватила его за локоть и прижала к себе.

- Побурчи у меня ещё, - презрительно бросил ему вслед папа.

А на меня смотрели с опаской и сразу отводили взгляды.

Мне хотелось провалиться сквозь матово-серый пол. Я шла, опустив голову и чувствуя, как наливаются жаром стыда щёки.

Мама положила свободную руку мне на плечо.

- У меня что, рога на голове выросли? - всхлипнув, спросила я маму.

- Не обращай внимания, - усмехнулась мама, - они просто завидуют,

- Чему? - удивилась я.

- Тому, что ты купалась в настоящем море, - громко сказала мама на весь коридор.

Так, что все шедшие по нему разом вздрогнули. Споткнулись и заспешили дальше по своим делам.

Наш жилой бокс оказался каморкой размером с грузовой лифт - трёхярусная кровать из мягкого, но прочного пластика. Санузел, тесный, как папина кладовка с инструментами.

- Чур я на самый верх! - сказала я и сразу полезла на третий ярус.

- А мы с папой на самый низ! - сказала мама и подмигнула папе.

- А ничего так, - сказал папа, - не то что капсульные отели во Владивостоке. Вытянулся во весь рост - сломал ногами дверь. Только мини бара нет. И дорам на ночь глядя. Но это мы скоро исправим!

- Я тебя умоляю, Кеша, - попросила мама, - на сырники они ещё закроют глаза. А вот на алкоголь вряд ли.

- Ты же знаешь, что я не больше пью, - обиделся папа, - и вообще, я про дорамы. У меня с собой, - он подмигнул, - два террабайта.

Никогда бы не подумала, что папа смотрит дорамы!

Я перевернулась на живот, свесила голову вниз, а ноги согнула в коленях и упёрлась пятками в потолок. Тесновато!

- Мам, я в «спейс квест»!

- Тут же сети нет, - удивилась мама.

- А я в старую версию, которая оффлайн. Там тоже интересно!

- Ладно, - вздохнула мама, - а потом в душ и спать.

- В душ тут запись на три дня вперёд, - усмехнулся папа, - но ничего, в рукомойнике сполоснётся. Только не расходуй много, - крикнул он мне наверх, - а то лимит быстро выберешь. Вспомни, как на море из полторашек мылась.

- Хорошо, - я перевернулась на спину и упёрлась в потолок коленками. Да что ж такое-то?

- А я, пожалуй, пройду прогуляюсь, - сказал папа.

- Куда прогуляешься, - удивилась мама, - у нас же гостевой доступ?

- Сдам биоматериал в лабораторию, - сказал папа, - загляну кое к кому. Доступ ведь гостевой!

- Что ты опять затеял? — мама пристально посмотрела на папу.

- Ключи, которые открывают любые двери! - папа подкинул на ладони большой пластиковый контейнер с сырниками, - скоро мы здесь будем в доску свои!

- Я тебя умоляю, Кеша, - мама прижала руки в груди, - какие свои? Нас терпят только за то, что ты местный, а я давно работаю в полях. Знаю специфику. А она... - мама кивнула на меня.

- А она, - перебил её папа, - сперва поужинает, а потом будет играть в свой «Спейс Квест!» Да, доча?

И торжественно открыл контейнер. Аромат домашних сырников заполнил нашу каморку, как взрывная волна, вытесняя стерильный и затхлый воздух.

- Да, папа! - крикнула я, бросая на кровать планшет и птицей слетела вниз.

Обожаю папины сырники! Даже мама не берётся их готовить. У него свой секретный рецепт. С яблоками, курагой и изюмом. А сырники из школьной столовки им вообще в подмётки не годятся!

- На доча! - папа протянул два самых больших и румяных, с поджаристой корочкой, - поднимай настроение. - А потом будешь своих космических зомби гонять.

- И вовсем там не зомби, - промычала я, давясь сырником. И полезла на самый верх к любимому «Спейс Квесту», - зомби были в «Ферме», это для детсада игрушка.

- Не разговаривай с набитым ртом, - строго сказала мама, - сперва прожуй, потом говори.

Щёлкнула, закрываясь за папой, дверь.

- Мгу-гу, - промычала я.

В оффлайн версии миссии ещё покруче, чем в сетевой. И спросить не у кого.

«Установите контакты с представителями внеземной расы и наладьте торговые отношения».

А как их наладить? Они смотрят на моего персонажа, как на меня Тануки с антресолей. Только паштета у меня с собой нет. Два часа билась - бестолку. Только папе удаётся налаживать торговые отношения. И как он это делает?

Папа вернулся уставший. Но довольный и с пустым контейнером.

- Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! - провозгласил он.

- Какой ещё лёд? - насторожилась мама.

- Карстовый, на Ганнимеде, - рассмеялся папа. Но увидев мамин взгляд тут же поднял руки вверх, - да шучу я, шучу!

- Это я с тобой скоро тронусь, - пожаловалась мама, - кукухой.

- Между прочим, я разговаривал с самим начальником лаборатории, - сказал папа, присаживаясь рядом с мамой и обнимая её. - Она очень впечатлена твоими образцами. И выкладками по ним. Но ещё больше она впечатлёна сырниками, - папа швырнул пустой контейнер в рюкзак, но не попал.

- Мира Каллисто? - мама пристально посмотрела папе в глаза. - Астробиолог? Брюнетка с фигурой «песочные часы»? Надеюсь, больше ты её ничем не впечатлил?

- Ты же знаешь, что я однолюб. - улыбнулся папа. - К тому же, мне нравятся исключительно русые волосы.

- Смотри мне! - мама ткнула папу пальцем под ребро.

Папа в ответ ущипнул её за бочок.

- Хватит беситься! - строго сказала мама.

- Так точно, дорогая! - взял под козырёк папа. - Не забудь - завтра ты читаешь в большом актовом зале обзорную лекцию. О биосфере Земли! И способах размножения её флоры. И фауны. А потом, - он торжественно поднял палец вверх, - нас возможно захотят увидеть Старейшины.

- С чего ты взял? - удивилась мама.

- Предчувствие... - подмигнул ей папа.

- А можно мне тоже на лекцию? - спросила я сверху, откладывая в сторону планшет, - а то у нас в школе на уроках одна скукота.

- Не рановато ли тебе про размножение? - усомнился папа, - хотя…

- Да мы это всё давно уже по биологии прошли, - фыркнула я, - Тычинки, пестики… И вообще мне уже шестнадцать! Не хухры - мухры!

- Не выражайся при родителях, - строго сказал мама, - и вообще кому-то уже давно пора спать!

- Ну ма-ам!

После лекции нас обступили казалось, чуть ли не все обитатели «Глубины». Взрослые, юные, старые, совсем ещё дети. Высокоранговые и низкоранговые. Учёные и техники. Охранники и уборщики. Учителя и ученики. Их обычно бесстрастные лица оживились искренним, жадным любопытством. Вокруг стоял гул голосов, а в воздухе, пахнущем озоном, витал новый, непривычный запах - запах живого инеподдельного интереса.Они просто засыпали нас вопросами:

- А правда, что на Земле растут грибы?

- А зачем вы сбиваете наши скауты?

- А правда, что в небе летают птицы?

- А правда, что для размножения вам нужен разводной ключ?

- А вы уже освоили термоядерный синтез?

- А правда, что вы до сих пор ездите на двигателях внутреннего сгорания?

- А почему ваш челнок такой сильно покрыт коррозией?

- А правда, что все метеориты сгорают в атмосфере?

- А правда, что у вас есть и моря, и пустыни, и леса, и степи, и горы?

- А правда, что в вашем жилом модуле живёт симбионт?

- А чем вы его кормите?

- А правда, что вы не умеете впадать в анабиоз?

Папа с мамой отвечали, как могли. Потом к нашему сборищу подошёл высокий и хмурый метаморф со шрамом на левой щеке. Стало тихо.

И в этой тишине стройная девушка с бледно зелёной кожей, миндалевидными глазами и пепельными волосами вдруг подошла ко мне.

- А-ли-на, - спросила она, с трудом выговаривая непривычное имя, - а правда, что ты... купалась в настоящем море?

- Правда! - гордо сказала я.

И все обернулись и посмотрели на меня. Даже метаморф со шрамом на щеке.

Глаза девушки расширились, на коже заплясали биолюминисцентные узоры.

- И как оно? - завороженно спросила она.

- Бесподобно! - ответила я. - Паришь в глубине, как в невесомости. А море обнимает тебя. Вечером разжигаешь костёр на берегу, смотришь на звёзды. Засыпаешь под шум прибоя. Не то что ваши бассейны и аквасимуляторы.

И подняв палец вверх, назидательно добавила:

- Не хухры мухры!

- Не выражайся при всех! - строго сказала мама.

А метаморфы вдруг засмеялись, сперва один, потом другой. Потом они уже дружно хохотали, едва не сгибаясь пополам. И даже на лице метаморфа со шрамом промелькнула тень улыбки.

- А-ли-са, Ке-нарь, А-ли-на, - спрятав улыбку, серьёзно произнёс он и вновь стало тихо, - вас хочет видеть один из Старейшин.

- И меня? - удивилась я.

- И тебя, дитя.

- И вовсе я не дитя! - возмутилась я. - Мне уже шестнадцать!

- Тихо! - дёрнула меня за руку мама.

- Меня зовут Лира, - шепнула мне на ухо девушка пепельными волосами, - Лира Каллисто. Ещё увидимся!

И убежала.

- Кто это? - тихо спросила я папу, пока мы шли по матово-серым коридорам.

- Варг, - улыбнулся папа, - начальник службы безопасности «Глубины». Самый большой фанат моих сырничков.

Варг услышал, но не подал виду. Только досадливо дёрнул плечом.

Кабинет Старейшины был тесен, как и все модули на «Глубине». Зато обладал панорамным, во всю стену, иллюминатором. Конечно же, с видом на Ганимед. В кресле, которое больше всего напоминало живой, постоянно меняющий форму кристалл, сидел метаморф. Абсолютно лысый с выцветшими глазами и кожей, напоминающей испещрённую трещинами кору чёрного дерева.

- Алиса, - глядя на маму, глухо, словно из под земли, но без акцента сказал он, - твоя работа принесла нам много ценных данных. Твой… выбор, - он посмотрел на папу, - принёс нам уникальный геном. Его пластичность… способность к импровизации… нужны нам как никогда. После долгих экспериментов с селекцией и…

- Евгеникой? - улыбнулся папа. - Обращайтесь.

Мама дёрнула его за рукав.

Он обратил свой тяжёлый взгляд на папу.

- Ин-но-кен-тий? - папино имя далось ему не так просто, как мамино.

- К вашим услугам! - снова улыбнулся папа, выдержав его взгляд.

- Вы очень решительный…

- Человек. - подсказал ему папа.

- Какое интересное название вида, - покачал головой Старейшина и вдруг… улыбнулся.

Он что, пытается к нему подольститься?! Или просто зеркалит непривычную для себя мимику?

- Полное название - человек разумный, - улыбнулся папа, - впрочем в отношении меня оно, возможно, не совсем справедливо.

- Почему? - удивился Старейшина.

- Вряд ли разумный человек создал бы семью... с представителем инопланетного вида. Способного так хорошо видоизменяться и адаптироваться.

- И что же вами двигало? - спросил Старейшина.

- Любовь. - просто ответил папа. - Потерял голову.

А мама зарделась, как маков цвет. Никогда её такой не видела! Вот это да!

Раздался скрежет и бульканье. Словно кто-то жевал стекло и запивал его газировкой. Я посмотрела на Старейшину и вдруг поняла, что это он так смеётся.

- Вы не только решительны, - отсмеявшись сказал Старейшина, - но и остроумны. Но мы отвлеклись. Скажите, Ин-но-кен-тий, вы сможете установить контакт с официальными структурами вашей планеты? Как наш полномочный представитель? Мы предоставим вам образцы технологий, сырья и конструкционных материалов. Мы хотели бы наладить торговые отношения.

- Боюсь, это маловероятно, - развёл руками папа.

- Почему? - удивился Старейшина.

- Во первых, нету никакой единой структуры, представляющей интересы нашей планеты.

- А как же ООН?

- Вы неплохо осведомлены, - улыбнулся папа, - но увы, Организация Объединённых Наций - скорее фикция. Показуха. Все её резолюции имеют рекомендательный характер. Есть несколько крупнейших стран, определяющих международную политику. Но все они находятся в конфронтации между собой. Обладание вашими технологиями любой из них тут же спровоцирует глобальную войну с остальными. Но дело даже не в этом...

- А в чём? - старейшина впился в папу тяжёлым взглядом.

- Я простой курьер, - развёл руками папа, - никогда не занимал высоких административных должностей. Не имею ни малейшего влияния ни на какие политические круги. Если я приду в администрацию президента и скажу, что я полномочный представитель цивилизации метаморфов с планеты Капля... в лучшем случае меня выгонят взашей.

- А в худшем? - уточнил Старейшина.

- А в худшем положат в Орловку, - вздохнул папа.

- Орловку?

- Это медицинско исправительное учреждение, - пояснила мама, - для повредившихся рассудком.

- Но у вас будут наши образцы!

- Скорее всего, их у меня отберут, - покачал головой папа, - продадут втридорога корпорациям. Но даже я достучусь до представителей власти, ничего не получится.

- Почему? - ещё больше удивился Старейшина.

- Коррупция, - пояснил папа, - они привыкли разговаривать либо с позиции силы, либо с позиции денег. С прицелом на то, что половину положат себе в карман. Эффективность такой системы - процентов пять, не более. Остальное уйдёт, как вода в песок.

- Но ведь рано или поздно такая система рухнет?

- Да, - согласился папа, - и погребёт всех под собой. У нас есть такая поговорка: «где тонко, там и рвётся».

Старейшина ненадолго задумался.

- Мы установили контакт и деловые отношения с вами, - наконец сказал он.

- Благодарите её, - сказал папа и приобнял маму за талию.

Мама снова зарделась как маков цвет.

- Вы ведёте с нами диалог, основываясь не на позициях силы, - продолжал гнуть своё Старейшина, - и не на позициях корысти.

- А у меня, - усмехнулся папа, - у меня нету ни силы, ни денег. Приходится плясать от того что есть.

- И что же у вас есть? - удивился Старейшина.

- Сырнички, - улыбнулся папа.

И достал внутреннего кармана куртки маленький термобокс:

- Их полюбила моя жена, полюбила наша дочь. Значит полюбите и вы. Угощайтесь!

И стерильность кабинета заполнили запахи ванили и корицы.

НоздриCтарейшины дрогнули, взгляд на миг затуманился.

- Внешне они неидеальны, - сказал папа, протягивая ему сырник, - форма неправильная, где-то чуть подгорели, где-то наоборот бледноваты. Но зато внутри - чистейшая польза. Два вида протеинов. Три вида сухофруктов. Натуральные яблоки. А главное - сделано с любовью и с душой. На этом держится всё в нашем нелепом мире.

Старейшина долго смотрел на папу. Потом на сырник в своей руке, который он взял казалось бы, чисто машинально. Потом поднёс ко рту и откусил маленький кусочек. Долго жевал его с непроницаемым лицом.

- Нестандартно, - наконец изрёк он и откусил ещё кусок.

- У нас есть традиция запивать сырники чаем, - сказал папа, и как фокусник достал из набедренного кармана брюк маленький термос, - этот напиток содержит тонизирующие и стимулирующие алкалоиды. И немного витаминов. Его пьют горячим. Но перед употреблением дают ему немного остыть.

И налил старейшине крышку термоса до самых краёв.

Старейшина принял крышку с чаем другой рукой, немного подул на неё и сделал пробный глоток.

- Нестандартно, - снова сказал он.

И отхлебнул ещё.

Так вот, оказывается, как налаживают торговые отношения с представителями внеземных рас?! Сегодня обязательно попробую в «Спейс квесте».

- Вы наладите нам оптовые поставки сырников и чая? - спросил Старейшина, когда всё было съедено и выпито. - Это деликатесы... довольно высокой пробы.

- К сожалению мои ресурсы ограничены, - развёл руками папа, - но я могу предложить вам нечто большее.

- Что же? - удивился Старейшина.

- Их секретный рецепт. - улыбнулся папа, - Я буду в небольших объёмах поставлять сырьё. А вы будете производить их сами, сперва в ограниченном количестве. А когда научитесь синтезировать сырьё, сами запустите их в массовое производство. Качество конечно будет не то. Но зато это будет доступный для всех продукт.

- Что вы за это хотите? - спросил Старейшина.

- Ничего особенного, - улыбнулся папа, - статус полноправного гражданина для меня и моей дочери. И своевременное обслуживание и заправку моего челнока. Обязательства по нашему транспортному контракту я продолжу выполнять в том же объёме.

- Вам не кажется, что вы просите слишком многое за слишком малое?

- Ваши биоресурсы и рацион ограничены, - улыбнулся папа, - я всего лишь вношу разнообразие. И прошу только то, что и так должно принадлежать ей, - папа кивнул на меня, - по праву. Дети представителей вашей расы автоматически наделяются гражданством. Независимо от места рождения. А для меня вы могли бы сделать исключение. Как для ценного специалиста... широкого профиля.

- Мы рассмотрим ваше предложение, - сказал Старейшина и посмотрел на маму.

Мама вопросительно посмотрела на него в ответ.

- Алиса... - тяжело сказал Старейшина, и голос его снова стал глух, словно из под земли, - дитя моё… Я уважаю твой выбор, но поверь… гибридизация, - он произнёс это слово, как приговор, - это путь в никуда. Размытие чистоты линий. Деградация. Твоя дочь не будет иметь и половины твоих способностей. Она - живое доказательство этой ошибки. Пять процентов не идентифицированного генома… Это хаос. Угроза стабильности вида.

- И вовсе я не ошибка! - возмутилась я. - И не гибрид!

Мама дёрнула меня за рукав.

- А кто же ты, дитя? - Старейшина обернулся ко мне и его взгляд неожиданно… потеплел?

- Я - Алина, - гордо заявила я, - а способности бывают не только врождённые! Но и приобретённые! Нам на биологии училка рассказывала! Когда я не прогуливала! А если каких-то способностей мне не хватит... я их отращу! Как эти... - я запнулась, вспоминая мамины слова, - как гидрокинетические рёбра!

Старейшина ещё раз посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал.

Варг проводил нас к выходу из административного модуля.

- Вот и познакомился с тестем, - пробурчал папа, - развёл, понимаешь, ксенофобию... Но сырники ему точно зашли.

- Я с ним с детства на ножах, - усмехнулась мама, - поэтому и сбежала к вам. Хоть в пустыню, лишь бы подальше от отца. Но кажется, его взгляды немного изменились.

- Так это был наш дедушка? - догадалась я, - Какой он мрачный! А я думала, все любят внуков...

- Он любит тебя, - вздохнула мама, - только по своему. На нём слишком большая ответственность.

- А как его зовут? - спросила я.

- Шуг Пэсиф, - сказала мама.

- А что это значит?

- В буквальном переводе «спокойный лёд», - пояснила мама.

- А разве лёд бывает неспокойный?

- Ещё как бывает, - улыбнулась мама, - будешь прогуливать биологию, узнаешь.

Не успела я залезть на самый верхний ярус, как в дверь нашего модуля постучали.

- Войдите! - крикнул папа. И нажал кнопку на пульте.

В приоткрытую дверь просунулась голова Лиры. За ней маячили ещё чьи-то головы.

- А-ли-на, - она вопросительно посмотрела сперва на меня, потом на папу с мамой, - пойдём с нами в аквасимулятор?

- Можно? - спросила я маму.

- Можно, - вздохнула мама, - но чтобы через три часа была в кровати, умытая и с почищенными зубами.

- Ну ма-ам!

- Иди уже, - подмигнул мне папа, вставляя в мой планшет свою флешку, - покажи им дорамы. И свой «спейс-квест». И не забудь самое главное, - и он достал откуда-то из рюкзака очередной контейнер с сырниками.

- Дорогой, откуда у тебя столько? - удивилась мама.

- Всю ночь жарил, - улыбнулся папа, - это последний.

Ной. Глава пятая. Настоящий космический кот.

Ной. Глава пятая. Настоящий космический кот.

По экрану побежала рябь статики. Появилось, наконец, усталое лицо человека, которого я почему-то до сих пор считаю своим отцом.

Чёрный с проседью ежик жёстких волос, проницательные карие глаза, острые скулы. Недельная щетина, космический загар. Ещё немного, и у меня будет такой же.

- Привет, сын, - глядя куда-то вверх и щёлкая переключателями на панели шаттла, сказал он, - извини, нет времени объяснять. На Земле только что прошла вторая ядерная война. В ней погиб твой брат Адам. Зато мы уничтожили то, что развязало войну первую.

Ничего удивительного. Весь период существования человечества люди убивали друг-друга.

- Я улетаю на Землю, - продолжил отец, - там нужны люди с руками и головой из плеч. Нужно всё восстанавливать. Возрождать человечество. К тому же, - его голос дрогнул, - я не теряю надежды найти Адама. Шансы околонулевые. Но вдруг?

У родителей всегда находятся более важные и срочные дела. Что ж.

- Ты, наверное, спросишь о своей семье? - отец наконец-то посмотрел в камеру. - Знай, твоей семьёй был весь экипаж. Все их знания, весь их опыт заложены в тебя. Запомни их имена. Пак Чон Хек и Ким Сон Хо - инженеры. Джексон Элдер - космодесантник. Елена Корбут - радиотехник. Сатоши Накамура - биолог. Рез Фархани - астрофизик. Авинаш Капур - программист. Харис Ахмед - энергетик. Они покинули станцию незадолго до первой войны.

Меня вдруг накрыло тёплой волной. Голоса, лица, образы, воспоминания... Влажная земля в оранжерее, тонкие иголки, запах бонсая. Радиосигналы далёких галактик.Холодное стекло иллюминатора, я прижался к нему лбом и смотрю на далёкие звёзды.

Крепкие руки отца, я лечу от стены до стены центрального туннеля, кувыркаюсь в невесомости и меня подхватывают тёплые руки мамы. Мама!

Они называли меня Адамом. Как я всё это вспомнил? Ах, да, у меня же память брата. И личность брата.

Но меня зовут Ной!

Да какого чёрта?! Бросить меня здесь одного? С чужими воспоминаниями? Со своей болью? Один на один?!

Я сжал кулаки. Звёзды за иллюминатором молча плыли в чёрной пустоте. Они все ушли. Все. А я остался. Зачем? Быть сторожем для брата, которого нет? Тащить эту железную карусель к Марсу?

- Остались только я и твоя мать - доктор Ли, - голос отца донёсся словно откуда то издалека, - она погибла вместе с твоей сестрой. Нерождённой. В начале первой войны мы легли в анабиоз. Пересидеть заражение на орбите… И она… они... - он закашлялся, - сбой капсулы...

У меня была мама. У меня была сестра. У меня был отец. У меня была семья. Были… Это ключевое слово.

- Если бы не сбой, - голос отца дрогнул, - они бы сейчас летели с тобой на Марс. А я... - он запнулся, - при таких раскладах... Мне всё равно пришлось бы лететь на Землю. В общем, - он щёлкнул ещё парой тумблеров, запуская двигатели на прогрев, - что выросло, то выросло. Прости, что так вышло. Не раскисай. Постарайся не оплошать. Я в тебя верю, сын.

Он бросил короткий взгляд в камеру и добавил:

- Я тебя...

И запись оборвалась.

- Привет, папа... - только и выдавил я.

И больше не нашёл, что сказать. Они там вообще все в своём уме? Как, по их мнению, я должен всё это вывезти? В одно лицо? Откуда у меня силы тащить всё это?! Не лучше ли просто выйти без скафандра наружу? Через грузовой шлюз.

Автоматика не пропустит...

Тогда что мешает мне после всех эти откровений грохнуть эту ржавую карусель об Марс? Вдребезги!

Алина.

Не вмешивай её. Она ни в чём не виновата. Ну кроме того, что родилась от инопланетянки. Которая запала на простого земного парня. Да почему всё так не просто, а?! Навязалась на мою голову…

- Ну и катись на свою чёртову Землю! - заорал я. - Давай, помоги им там всё возродить! Вперёд! Они уже угробили планету дважды! Помоги им, чтобы они угробили её в третий раз! Чтобы наверняка!!!

И понял, что по моим щекам бегут слёзы.

Кому я всё это говорю?! С Землёй нет связи. С две тысячи, так его, пятьдесят восьмого года. Выйдя из анабиоза через тридцать лет, мой братец с отцом скинули 80 мегатонн на вычислительный кластер "Немезиды".

Брат искал и наводил, а отец отдал команду на пуск. Там вообще ионосфера осталась? Или сдуло к чёртовой бабушке? Откуда я это знаю? Ах, да… привет, Адам. Я уже говорил, что у меня его память? Простите, повторяюсь...

- Твой хотя бы письмо оставил... - всхлипнула Алина. - От моих вообще ни слуху ни духу… Болтаются где-то в открытом космосе...

- Иногда мужчинам приходится принимать сложные решения, - неожиданно влез Ноль, - в условиях недостатка времени и информации для полноценного анализа. Эти решения, на первый взгляд, далеко не всегда кажутся правильными...

- Тебя вообще никто не спрашивал! - крикнула Алина. - Чтобы ты понимал?! Тоже мне, банка консервная...

- Мяу! - раздалось откуда-то из-за спины.

Чёрно белый кот царственно прошествовал на мостик. Окинул меня презрительным взглядом. Потом потёрся об ногу Алины и выразительно на неё посмотрел. Если бы я не знал, что я - капитан, то вытянулся бы по струнке, отдал ему честь и гаркнул: "Капитан на мостике!"

Впрочем какой, я теперь капитан? Так, размазня на блюдечке…

Соберись, тряпка!

Я собрался и спросил:

- Бортовые системы, статус?

- Реактор 10% мощности. - ответил Ноль. - Вентиляционная система - фильтры забиты на 80%, требуется замена. Остальные системы работают нормально.

- Что с фильтрами? - удивился я.

- Повышенная нагрузка на фильтры связана с нахождением на борту объекта Тануки, - пояснил Ноль, - они забиваются его шерстью.

- Пассажира Тануки! - поправила Алина.

- Пассажира Тануки, - согласился Ноль. - Также прошу принять во внимание, капитан. Системы рециркуляции не приспособлена для очистки отходов пассажира Тануки.

- Отходы пассажира Тануки мы утилизируем с помощью оранжереи, - сказал я, - они послужат дополнительным источником органических удобрений.

- Обращаю ваше внимание капитан, что образцы в оранжерее и гидропонные фермы не приспособлены к данному типу органических удобрений.

- Тогда мы выделим под них отдельный контейнер, - сказала Алина, - а потом сбросим его на Марс.

Отличный план! Ударим бактериологическим оружием по терраформированию Марса!

- Назначаю тебя ответственной за утилизацию отходов пассажира Тануки, - сказал я.

- А почему сразу меня?! - возмутилась Алина.

- Твой кот, ты и ответственная! Кстати, ещё надо заменить воздушные фильтры.

- Проще пареной репы! - усмехнулась Алина, - папа показывал мне, как менять воздушный фильтр на старой «десятке». Там всего два винта открутить и снять кожух.

- Не так просто, - покачал головой я, - но основной смысл ты уловила. Назначаю тебя ответственной за замену воздушных фильтров.

- Да почему опять я? - снова возмутилась Алина. - И вообще, я простой пассажир!

- В фильтрах шерсть твоего кота, - сказал я, - значит будешь мне помогать. Здесь всегда есть, к чему приложить руки. Просто сидеть и смотреть в иллюминатор не прокатит. Это не круизная яхта.

- Прямо как папина «десятка»! - усмехнулась Алина. - Там тоже всегда было к чему приложить руки. А иногда и ноги… Тогда прими меня в свой экипаж!

- Ноль, присвой пассажиру Алине статус юнги.

- Принято, капитан.

- Кстати, что твой кот делает на мостике?

- Просит жрать, - буркнула Алина и схватив кота в охапку, прижала его к себе, - ты что, не видишь?

Кот стоически терпел. Ради корма он был готов на всё.

Поэтому первым делом мы покормили кота. Потом заменили воздушные фильтры. Потом навели порядок в грузовом шлюзе - наконец-то расцепили МРМ и «Калину». МРМ зафиксировали в штатной нише, «Калину» закрепили дополнительными стропами. Остатки чёрной пены, на моих глазах превратившейся в подобие биогеля убрали в контейнеры для проб. Будет время, займусь ими в лаборатории.

Можно было попробовать разобрать салон «Калины». Поискать аварийные майки и источник их питания - скорее всего обычная изотопная батарея. Можно было попробовать подключиться к диагностическому разъёму под бампером через самодельный переходник. Ноль нашёл для меня его распиновку и закачал в комуникатор кучу эмуляторов диагностических программ.

Но окно для выполнения манёвра уже закрывалось. И мы, ещё раз перепроверив и закрепив всё, что только можно и нельзя, двинулись в пилотажную рубку.

Переход и кольцевого модуля в центральный туннель всегда немного выбивает из колеи. Вот ты идёшь по изгибающемуся коридору из серых металлопластиковых панелей и гравитация привычно тянет тебя вниз. А вот ты открываешь люк гермошлюза и падаешь в другую реальность. Падаешь и, оттолкнувшись от комингса, ногами, летишь к пилотажной рубке. Вдоль таких же серых стен, аккуратно цепляясь руками за страховочные поручни. Мимо панелей подсветки, мигающих индикаторов и блоков управления резервных систем. Мимо гермошлюзов, ведущих во внешние модули. Отсюда, расходятся все основные магистрали и управляющие контуры станции.

- Зачем мы здесь? - спросила Алина, прижимая к себе переноску с Тануки.

Тот недовольно ворчал. Видимо, невесомость для него, в отличии от Алины, была чем-то новым. Но не паниковал. Прям матёрый космический волк! То есть кот.

- Для маневрирования нужно остановить кольцевой модуль, - пояснил я, открывая люк в рубку, - гравитации всё равно не будет. Из пилотажной рубки самый удобный обзор. Все системы продублированы вручную.

- Разве на мостике нет ручного управления? - удивилась Алина.

- Есть. Но рубка размещена в центре масс станции. При переходе на ручное чувствуешь развесовку намного лучше. Особенно в экстренной ситуации.

- А у нас будут экстренные ситуации?

- Надеюсь, что нет.

- А зачем останавливать кольцевой модуль? - не отставала Алина.

- Сопла маршевого двигателя на центральной оси, на корме и на носу, - пояснил я, - кольцевой модуль создаёт гироскопический эффект. Если мы дадим тягу и попытаемся изменить курс, когда модуль вращается, станция начнёт кувыркаться. Центральный туннель вырвет из кольца, оборвёт соединительные шлюзы. В итоге мы превратимся в кучу космического хлама.

- Проще говоря... - Алина наклонила голову, - точно! Мы вертимся как юла. А нас надо толкнуть в бок и немного вверх. Или вниз?

- Молодец, схватываешь на лету! - похвалил я её, разворачивая к ней кресло второго пилота, - пристёгивайся. И переноску с котом пристегни. Да не сюда, а в штурманское кресло.

Пилотажная рубка - прозрачная капля искусственного кристалла, была нанизана прямо на центральный туннель. В атомарную решётку стабилизированного оксида алюминия встроены атомы титана, осмия и иридия. Что в совокупности даёт: прочность, лёгкость и надёжность (титан); стойкость к деформации и микрометеоритам (осмий); защиту от солнечной радиации и термических нагрузок и стойкость к перепадам температур (иридий). Прочнее брони линкора. Прозрачнее стекла.

Четыре амортизационных кресла-ложемента - пилота, второго пилота, штурмана и бортинженера - развёрнуты так, чтобы у каждого был свой сектор обзора. Но при этом все видели общую панораму. Управление вынесено на подлокотники, основная индикация и данные проецируются прямо на внутреннюю поверхность рубки. Звёздные карты, траектории, курс, скорость. Расход и запас топлива, телеметрия реактора - всё перед глазами, не мешая при этом обзору. На случай сбоя голографии предусмотрены дублирующие экраны. А обзор здесь - все 360 градусов по любой оси. И виды из рубки - закачаешься.

Я занял кресло пилота, привычным движением защёлкнув ремни. По идее «Генезисом» может управлять один человек - для этого все консоли продублированы. Но это адская работа. Поэтому в штатном режиме за всё отвечает Ноль. А ручное управление на крайний случай. Для экстренных ситуаций. Когда нужны человеческий опыт, интуиция и нестандартное мышление.

-Вау... - только и выдохнула Алина, прикипевшая взглядом к прозрачному стеклу рубки. - Это… это круче, чем симуляции «Спейс Квест»… Даже круче, чем мамина «Калина»… Я... я как будто лечу… Парю одна среди звёзд...

-Так оно и есть, - сказал я, проверяя работу всех систем. - Мы все здесь летим. А сейчас мы будем лететь ещё целенаправленнее. Готовься, юнга. Ноль, проверь ремни.

- Все члены экипажа и пассажиры пристёгнуты, - сообщил Ноль.

- Мяу! - недовольно сказала переноска из штурманского кресла.

- Готовность к манёвру?

- Маршевый двигатель готов. Солнечный парус готов. Все системы в норме.

- Останови вращение кольцевого модуля. Плавно.

- Принял. Выполняю.

Где-то в глубинах станции послышался нарастающий гул.

- Что это? - настороженно спросила Алина.

- Это тормозит наша юла, - я ободряюще улыбнулся, - голова не кружится?

- Я уже бывала в невесомости.

- Тем лучше! - я не стал уточнять, когда, при каких обстоятельствах и сколько раз.

- Вращение кольцевого модуля остановлено, - доложил Ноль, - станция стабилизирована.

- Доворот маневровыми на расчётный вектор ухода!

- Принято. Выполняю.

Снаружи на внешних фермах туннеля замигали яркие вспышки маневровых двигателей. Звёзды снаружи сдвинулись, медленно и величаво.

- Ориентация завершена. Выход на вектор.

- Маршевый двигатель, готовность к тормозному импульсу! Сорок пять секунд, пятнадцать процентов мощности!

- Маршевый готов. Экипажу приготовиться к перегрузкам.

Пальцы Алины сжали подлокотники.

- Маршевый двигатель, пуск! - я плавно, но уверенно двинул ручку управления тягой.

Сперва был только гул. Низкий, басовитый, потом к нему добавилась вибрация корпуса. Ремни мягко меня вдавило в кресло, на грудь словно положили пару блинов от штанги.

- Расчётная мощность достигнута, двигатель на режиме, - доложил Ноль, - тяга стабильна, перегрузка 0.3g.Скорость 3.85 км\с, продолжаем торможение.

На навигационной панели наша траектория медленно, но верно превращалась из петли, замкнутой вокруг точки Лагранжа в дугу, направленную в самому сердцу Марса.

Я считал про себя медленно тянущиеся секунды.

- Станция на гелиоцентрической траектории перехвата, - доложил Ноль.

- Сбрасываю тягу, - я потянул ручку управления назад.

Давление исчезло также плавно, как и появилось. Волосы Алины расплылись тёмно русым облаком вокруг головы. Мы наконец-то сорвались с нашей гравитационной стоянки. Я с наслаждением сделал глубокий вдох.

- Импульс завершён. - доложил Ноль. - Рассчётное время выхода на орбиту Марса восемнадцать с половиной суток.

- Ура! - воскликнула Алина, - мы сделали это.

- Подожди, - я улыбнулся, - мы ещё только начали. Теперь самая красивая часть представления. Ноль!

- Да, капитан!

- Разверни солнечный парус.

Управляющий импульс пробежал по алмазной мононити. Квантовые узлы по всей площади полотна постепенно выстраивались в рабочую конфигурацию. Парус словно проснулся. Сначала он был похож на скомканный лист фольги. Затем его сегменты, подчиняясь программе, стали менять отражающие свойства. Одни участки превратились в идеальные зеркала, другие - в почти прозрачную сеть. Давление солнечного ветра на ассиметричную поверхность наконец сделало своё дело. Беззвучно, без малейшей вибрации полотно наполнилось. Как генакер* яхты, идущей бейдевиндом.

Теперь это был живой, дышащий светом организм.

В режиме покоя парус почти не виден, мерцая на фоне звёзд призрачной серебристой дымкой. Но вот с фермы станции его коснулся веер расфокусированного лазерного излучения. Окутал полотно нежным алым туманом. И парус ответил - по нему пробежала волна холодного аквамаринового сияния. Затем миллиарды квантовых узлов ответили яркой вспышкой чистейшего серебра.

- Ах!.. - только и сказал Алина, не отводя от него глаз, - что это?

- Парус в режиме самодиагностики, - пояснил я, - нити полотна проводят по себе не только энергию, но и управляющие импульсы. К квантовым узлам, парящим в ридберговском состоянии...

И осёкся, когда в её глазах отразилась растерянность и полнейшее непонимание.

- В общем, мы спрашиваем его: «Как дела?», - пришёл мне на помощь Ноль.

- А он отвечает: «Я в полном порядке!», - в тон ему подхватил я. И подмигнул Алине, - прямо как ты!

- Это… завораживает, - выдохнула она.

- Солнечный парус развёрнут полностью, - доложил Ноль, - мы на расчётном курсе, все системы работают нормально.

Я ещё раз взглянул на парус. Теперь это крыло, слабо мерцающее серебром на фоне звёзд, будет почти незаметно тормозить нас. Две с половиной недели, пока мы не выйдем на орбиту Марса.

- Ноль!

- Да, капитан?

- Восстановить вращение кольцевого модуля. Плавно.

- Принято, выполняю.

- Отсюда не хочется уходить... - вдруг сказала Алина. - Мы как будто парим на серебристом крыле среди звёзд...

- Теперь ты понимаешь, - я подмигнул ей, - ради чего всё это затевалось?

Мне тоже хотелось, не вылезая из кресла, бесконечно смотреть, как плывут вокруг гирлянды звёзд. И мерцает, раскинувшись сияющей пылью Млечный Путь.

- Некоторые члены экипажа приходили сюда в свободное от вахты время. - сказал Ноль.

- А мы будем приходить сюда, - спросила Алина, - в свободное от вахты время?

- Обязательно, - пообещал я, - но не раньше, чем выйдем на орбиту Марса. А пока что, поверь, нам есть чем заняться. Дел невпроворот. Кстати, что с твоим котом? Почему он затих?

Алина повернулась к штурманскому креслу и осторожно потрогала переноску.

- Пассажир Тануки спит, - доложила она.

- Как спит? - удивился я.

- Когда мы летали с ним на Ганимед, он всегда засыпал во время перегрузок, - пояснила Алина, - а иногда даже впадал в анабиоз.

Надо же, заснул во время активного маневрирования. Настоящий космический волк. То есть кот.

Я отстегнул ремни.

***

От автора:

Возможно, эта глава выйдет без иллюстрации потому, что сегодня очень насыщенный день и вечер и не факт, что этим вечером я доберусь до ноутбука, т.к. буду в полях. Заранее приношу извинения, а иллюстрация выйдет отдельно в блоге и будет добавлена сюда при первой же возможности :)

Алина. Сон шестой. Таори.

Алина. Сон шестой. Таори.

В тот вечер я спросила:

- Мам, а кто такой Великий Фильтратор?

- Какой ещё такой фильтр? - недовольно спросила мама. И покосилась на папу.

- Вчера папа, когда менял колесо, уронил домкрат на ногу, - сказал я, - и такой: «О, Великий Фильтратор!».

И я показала, как папа прыгал на одной ноге.

- Не выражайся при ребёнке! - строго сказала мама.

- Прости, дорогая… - вздохнул папа. И положил нам в тарелки ещё по сырнику.

- Так кто такой этот ваш фильтратор? - спросила я. - И он правда великий? Или просто большой?

- Это долгая история… - вздохнула мама. - А кому-то завтра рано в школу.

- Ну мааам! - я чуть не перевернула чашку. - Ну расскажи!

- В одной далёкой-далёкой галактике… - начал папа голосом диктора из старого фильма.

- В какой такой галактике? - тут же перебила я.

- В рукаве Ориона, - сказала мама, — во внешней части. Жила была одна звезда. Она называлась… ну, допустим, Таори.

- А что это значит?

- Это означает «Искра».

- Она была как Солнце? Жёлтая?

- Оранжевая, - мама улыбнулась, - это была одна из самых тусклых звёзд в созведии. Но зато спокойная. Такие звёзды живут очень долго.

- И вокруг неё были планеты?

- Много, - кивнул папа. - Восемь штук, если считать крупные.

- Восемь! - я аж подпрыгнула. - Как в нашей Солнечной системе?

- Почти, - улыбнулась мама. - Только устроены по-другому. Хочешь, расскажу по порядку?

- Давай!

Мама отставила чашку и начала загибать пальцы:

- Первая от звезды - горячая суперземля. Огромный каменный шар, весь в вулканах. Там так жарко, что плавились даже камни.

- Как наш Меркурий, только больше? - уточнила я.

- Умница, - кивнул папа. - Вторая - мини-Нептун. Толстая атмосфера из водорода и гелия, под ней - океан из жидкого метана. Красиво, но жить там нельзя: давление раздавит, как консервную банку.

- А дальше?

- А дальше - самое интересное, - мама загадочно улыбнулась. - Третья планета была в самой середине обитаемой зоны. И называлась она… Капля.

- Капля? - фыркнула я. - Серьёзно?

- А ты что хотела? - засмеялся папа. - Название должно быть красивым? Капля - потому мокрая. Представь себе планету, всю покрытую океаном. Ни одного материка. Только вода и редкие вулканические острова.

- Как в «Спейс Квест»? - у меня аж дух захватило.

- Ещё круче, - сказал папа. - В «Спейс Квест» океаны мелкие. А там были глубины - закачаешься. Десятки километров. А в самых глубоких впадинах - сотни!

- Ни фига себе! - выдохнула я.

- Следи за языком! - мама погрозила мне пальцем.

- А что было под водой? - я уже представляла себе глубокие-глубокие океаны.

- А под водой… - мама задумалась. - На большой глубине было очень большое давление. Такое, что вода превращалась в лёд. Жидкий и горячий.

- Как мармелад в микроволновке?

- Типа того, - усмехнулся папа. - Только этот лёд был ещё и радиоактивный.

- Он светился в темноте?

- Наверняка светился, - сказал папа. - И излучал радиацию.

- Как в Чернобыле?

- Может даже сильнее, - задумчиво сказал папа.

- Но ведь в Чернобыле никто не живёт!

- Ещё как живёт, - сказал папа, - а видела бы ты, какие там сомы...

- Ты всё-таки ездил туда на рыбалку, дорогой? - строго сказала мама.

- Мы их потом всех отпустили, дорогая, - виновато сказал папа.

- И там на глубине тоже жили гигантские сомы? - спросила я.

- Кого там только не было, - улыбнулась мама, - но в самом низу жили очень маленькие существа.

- Микробы? - уточнила я.

- Бактерии, - согласилась мама, - одноклеточные, многоклеточные, водоросли, грибы, черви, планктон…

- Их не убивала радиация? - удивилась я.

- Жизнь очень упорна, - сказал папа.

- Они приспособились к ней, - сказала мама, - они брали от неё энергию. Как растения берут энергию от Солнца.

- А что они ели?

- Через самую толщу льда пробивались жерла подводных вулканов, - сказала мама, - они выбрасывали в воду много разных веществ. Бактерии питались этим веществами. А энергию брали из радиации.

- Это они хорошо придумали! А кроме этих бактерий там кто-то был?

- Чем-меньше была глубина, - сказал папа, - тем слабее была радиация. А чем слабее радиация, тем больше жизни.

- И разнообразнее, - улыбнулась мама.

- И крупнее… - мечтательно сказал папа.

- Никаких больше Чернобыльских сомов! - строго сказала мама. — Никаких Фукусим!

- А кальмары там были? - спросила я. - А осьминоги? А ерши? А горбыль? А камбала?

- Были! - Улыбнулась мама - Рыбы, кальмары, черви, медузы… Осьминоги...

- А киты?

- И киты, - сказал папа. - У самой поверхности было много планктона. Тёплая вода, много солнца. Там были такие киты, что закачаешься. Целые стада. А ещё светящиеся медузы, плавающие коралловые острова, дельфины...

- А люди там были?

Мама и папа переглянулись.

- Были, - тихо сказала мама. - Только не совсем люди. Они… ну, как бы объяснить... Они умели менять форму.

- Как ты? - вырвалось у меня.

Мама улыбнулась и погладила меня по голове.

- Как я, - кивнула она. - Только они делали это лучше. Они учились этому миллионы лет.

- А на кого они были похожи? На зелёных человечков?

- Ну как тебе сказать… - вздохнула мама.

- Сперва они были похожи на светящихся медуз, - сказал папа. - Потом медузы научились сбиваться в большие колонии.

- Зачем? - удивилась я.

- Чтобы отпугнуть хищников, - сказала мама. - Потом у этих колоний появился общий разум.

- И они вылезли на сушу?

- Не так быстро, - улыбнулся папа, - сперва они научились слипаться в более крупные организмы. Потом облюбовали мелководье. А потом вылезли на сушу.

- Медузы не умеют ходить! - сказала я.

- Не умеют, - согласился папа! - поэтому эти организмы превратились в кого-то ещё.

- В лягушек? - спросила я.

- Может в лягушек, - улыбнулась мама, - а может в тритонов. Главное, что они научились принимать сухопутные формы.

- Значит ты царевна лягушка! - сказала я. - А папа - иван-царевич!

- Скорее, иван-дурак, - улыбнулся папа.

- Иван-курьерыч! - строго сказала мама, - хватит на себя наговаривать!

- Пойди туда, не знаю куда, возьми то, не знаю что, - рассмеялся папа.

- А четвёртая планета? - спросила я.

- Её называли «Снежинка», - сказал папа. - Она была дальше от звезды. Холоднее. Вся покрыта льдом. Но подо льдом был океан. Такой же глубокий.

- И там тоже кто-то жил?

- Жил, - кивнула мама. - Только жизнь там была другая. Медленная, осторожная. И не такая разнообразная.

- Две планеты с жизнью в одной системе? - я даже сырник отложила. - Разве так бывает?

- Бывает, - папа подмигнул. - Если звёздной системе повезёт. Но самое интересное было не в этом.

- А в чём? - удивилась я. - Что может быть ещё интереснее, чем две живые планеты?

- У каждой из этих планет было по две луны, - сказал папа.

- Ничего себе! - удивилась я. - Луны? Как у Земли? Только две?

-Не такие большие, как наша, - пояснил папа. - Но они вращались вокруг планеты в особом ритме. В орбитальном резонансе.

- А что это такое?

- Представь себе, что они танцуют напротив друг друга. А между ними - планета.

- А зачем?

- Никто не знает, зачем, - улыбнулся папа. - Может они были влюблены друг в друга?

И посмотрел на маму.

Мама зарделась.

- Из-за этого танца в океане возникали мощные течения, - улыбнулась мама. - Вода постоянно перемешивалась. Даже на огромной глубине. Перемешивался даже лёд. К поверхности поднимались всякие минералы. А кислород опускался вниз.

- Из-за этого танца перемешивалась даже магма в коре планеты, - сказал папа.

- Ничего себе танец! - сказала я.

-А ещё луны не давали планетам раскачиваться, - добавил папа, - как волчкам, которые вот-вот упадут, - Ось вращения была стабильной. Поэтому там, как и на Земле, были времена года. Зима, лето, осень, весна - всё как положено.

- И на Снежинке?

-И на Снежинке, - сказала мама. - Ведь у неё тоже были две Луны. Весной и летом лёд на экваторе таял. А океан никогда не промерзал до дна. Иначе вся жизнь там давно бы закостенела.

-Ничего себе, - протянула я. - Так без лун ничего бы не работало?

-Именно, - кивнул папа, - Луны - как шестерёнки в огромном часовом механизме. Без них планеты были бы мёртвыми.

- А дальше? - не унималась я. - Какие ещё там были планеты?

- Разные, - сказала мама. - Пятая и шестая были газовыми гигантами. Как наш Юпитер и Сатурн, только поменьше. Зато они оба были с кольцами и с кучей спутников. Только вот жизни на них не было. Одни облака да ураганы.

- А остальные?

- Седьмая и восьмая планеты, - сказал папа, - были как Нептун. Далёкие, холодные и тёмные. Свет Таори там был почти не виден. Только лёд, камень и вечная ночь.

- И ничего живого?

- Ничего, - подтвердила мама. - Слишком холодно, слишком темно. Слишком далеко.

Я задумалась, переваривая услышанное. Восемь планет. Две с жизнью. Одна - тёплый океан, вторая - ледяной. И везде свои чудеса.

- А как же Великий Фильтратор? - вспомнила я. - Ты обещала рассказать!

- Ах да, - мама хлопнула себя по лбу. - Фильтратор. Ну, это… это такое существо. Самое большое на Капле. Размером с материк.

- С материк?! - у меня челюсть отвисла. - Как Австралия?

- Скорее, как Южная Америка, - сказал папа, - и на нём… на нём тоже была жизнь. Леса, луга, маленькие озёра. Даже реки.

- А откуда на нём взялись реки? Они текли с гор?

- Там не было гор, - сказал папа, - но он же - Великий Фильтратор! Он брал воду из океана. Процеживал через себя. Поднимал на поверхность. И сбрасывал в океан. И этой воды были целые реки.

- Он был разумный?

- Был, - вздохнула мама, - просто думал очень медленно. - Одна его мысль могла длиться сотни лет. Местные жители пытались с ним поговорить, но так и не поняли, слышит он их или нет.

Я сидела, переваривая услышанное. Представляла, как огромное существо пропускает через себя воду, ест планктон, чистит. А на его поверхности шумят леса. Плавно текут реки. И бурными водопадами стекают обратно в океан.

- Мам, откуда вы всё это знаете? - спросила я наконец.

- Мне рассказывал дедушка , - просто сказала мама. - А ему - прадедушка. Это история нашей семьи, Алина.Яоттуда.

- С Капли?

- С Капли, - кивнула мама. - Наши предки жили там тысячи лет.

- А папа с Земли? - на всякий случай уточнила я.

- С Земли, - улыбнулся папа.

- А как-так вышло?

- Потому что мы с мамой полюбили друг друга, - сказал папа. И обнял маму.

- А почему… почему ты улетела с Капли? - спросила я маму.

Мама с папой переглянулись. Мама вздохнула.

- Потому что однажды… - начала она.

- Пока однажды туда пришла беда, - закончил папа, - Но это уже другая история. А сейчас - спать.

- Ну па-а-ап! - заныла я. - Ну ещё пять минуточек!

- А кому завтра в школу? - строго сказала мама. - Последний день перед каникулами, между прочим. Зубы чистить и в кровать!

- Обещаешь?

- Обещаю, - мама чмокнула меня в макушку. - А теперь марш.

Я поплелась в ванную.

Всю ночь мне снились тусклые оранжевые звёзды и глубокие океаны. Газовые гиганты с кольцами и материки, которые думают тысячи лет. И светящиеся медузы, танцующие в глубине.

Ной. Глава шестая. Абсолютный вахтёр.

Ной. Глава шестая. Абсолютный вахтёр.

Вмятины на внутренней стене шлюза мы выпрямили вакуумной присоской и обратным молотком. Если вы спросите, есть ли у нас на станции кувалда - да. Незаменимая вещь. Особенно при ремонте тонкой электроники. При одном только её виде все глючные модули начинают работать штатно.

С МРМ оказалось сложнее - вытягивание рамы на самодельном стапеле заняло оставшиеся две недели полёта. Параллельно мы делали мелкое техобслуживание станции. Чинили то, меняли сё, чистили от шерсти воздушные фильтры. Алина придумала, как делать это без их замены.

- Проще пареной репы, - сказала она, - отключаешь в отсеке вентиляцию. Берёшь пылесос. И...

Я не стал уточнять, что такое пареная репа. Только удивился, как мне самому не пришла в голову такая очевидная вещь.

Собранную шерсть Алина паковала в отдельный контейнер.

- Что ты собираешься с ней делать? - спросил я однажды, - сбросишь на Марс?

- Свяжу тебе шарфик, - ответила она, - и носки.

И потом зачем-то добавила: - Пол на станции холодный.

Я так и не понял, она это всерьёз или в шутку? Кто их знает, этих девчонок.

В остальном же схватывала она на лету и пользы от неё было намного больше, чем вреда. Блюда, которые она печатала на пищевом принтере, выглядели странно. Зато были сильно вкуснее стандартных рационов.

Марс из тусклой звезды постепенно превращался в красный диск, вселявший и трепет и надежду.Каждый день он становился всё больше. На нём уже угадывались тёмные пятна каньонов, белые шапки полюсов. На него хотелось смотреть из иллюминаторов. Хотелось видеть его на обзорных экранах. Хотелось подолгу любоваться из прозрачной капли пилотажной рубки.

Единственной проблемой был постоянно занятый душ.

Я мягко, как мог, объяснил Алине, что запасы воды на станции не бесконечны. А системы рециркуляции уже трижды выработали ресурс. И держатся на честном слове. Она, вздохнув, обозвала меня занудой. Но душ с тех пор был свободен.

Однажды проходя мимо кают компании, я услышал как Ноль разговаривает с Тануки. А тот его внимательно слушает. И понял, что на станции наконец-то установилась нормальная рабочая атмосфера. Ну а что, ИИ тоже надо как-то развлекаться. Да и коту лишний собеседник не помешает. Меньше будет путаться у нас под ногами.

Впрочем, кот особо никому не мешал. Он просыпался только чтобы поесть. А поев, царственно засыпал на сутки, иногда больше. Проснувшись, с деловитым видом рыскал по станции, постоянно что-то вынюхивая. Потом приходил в кают компанию, требовал еды и добившись своего, снова царственно засыпал. Иногда прямо рядом с миской.

- Что он всё время ищет? - спросил я Алину.

- Мышей, - она улыбнулась.

Я нашёл в ремонтном отсеке какой-то микросервопривод. Прилепил к нему батарейку, простенький управляющий чип, пару колёс и кусок кабеля. Алина обшила всё это серой плюшевой тканью, отпоров для этого один карман своего рюкзака.

Теперь, проснувшись, кот часами гонял по кают-компании самодельную мышь. И, кажется, был счастлив.

Аварийный маяк в «Калине» нашёлся в задней противотуманке. Его питал РИТЭГ, установленный в нише запаски. Я бы, наверное, сделал также.

Но это был стандартный человеческий аварийный маяк на 121.5 МГц.

Второй аварийный маяк, я так и не нашёл. Поэтому «Калина» продолжала вовсю гудеть в радиодиапазоне на частотах Юпитера.

С шестнадцати контактным разъёмом тоже не задалось. Я теперь знал, что такое ELM 327 и Ардуино. Я перепробовал кучу самодельных переходников. Кучу эмуляторов диагностических программ. Но каждый раз при подключении к разъёму эмулятор либо зависал, либо выдавал абракадабру. Из нечитаемых PID-параметров и загадочных DTC, которые не мог расшифровать даже Ноль.

- Капитан, - сказал Ноль, устав наблюдать за моими мучениями, - поскольку ни один из эмуляторов диагностических протоколов не смог адекватно считать параметры... Предполагаю использование недокументированного шифрования. Или аппаратного ключа.

- Спасибо, капитан - Очевидность! - поблагодарил я.

- А ты упорный, - сказала Алина, наблюдая, как я в очередной раз перезагружаю эмулятор. - Зачем ты это делаешь?

- Не теряю надежды заставить эту штуку связаться с твоими… эээ… соплеменниками. Хотя возможно… Возможно, этот чёртов разъём создан просто для того, чтобы бесить людей. И бесполезно тратить их время!

- Они мне так себе соплеменники, - помрачнела Алина, - седьмой водой на киселе. Я для них типа перспективный гибрид... с уникальным геномом. И вообще я о другом!

- О чём же?

- Ну вот вся эта твоя эпопея с колонизацией.

- Опять ты за своё? - вздохнул я, - нормально же общались...

- Это ты всё время за своё. Упёрся, как баран. Какая, к чёрту, колонизация? Связи с Землёй нет, ты же сам говорил. Ну вырастишь ты клоны из эмбрионов. Ну сбросите вы всё оборудование и материалы. Допустим, даже ничего не разобьётся при посадке. Ну построите вы пару жилых модулей. А дальше?

- Что «дальше»? - уточнил я.

- Что ты будете делать, когда закончится топливо? - начала загибать пальцы Алина. - Когда закончится еда? Как ты будешь обеспечивать логистику с планетой. У тебя нет шаттла! Ладно, допустим ты сможешь посадить на Марс МРМ. Но ты не увезёшь на нём больше пары ящиков концентратов. И канистру с водой. А как взлетать с Марса? Хватит топлива долететь обратно?

- Если надо, я посажу на Марс станцию, - упрямо сказал я. - Используем её в качестве убежища. Реактор для снабжения энергией. Перенастроим системы рециркуляции. Лучшие образцы из оранжереи высадим в марсианский грунт.

- Боже! - она всплеснула руками, - такой дичи даже в «Спейс Квесте» не было! В марсианском грунте ничего не растёт!

- Будем удобрять его биологическими отходами! - не сдавался я.

- Чьими отходами?

- Нашими!

- Кто-то сильно приложился головой в шлюзе, - констатировала Алина, - кстати, твои системы рециркуляции дышат на ладан. Ты сам говорил! Ноль, ну хоть ты ему скажи?!

- Износ систем рециркуляции 146%, - подтвердил Ноль. - Системы работают нормально.

- На чём они работают?!

- На честном слове, - вздохнул я, - и на одном крыле. Но если мы внесём биологические отходы в марсианскую почву… это снизит нагрузку на них!

- Дяденька, ты дурак?! - снова всплеснула руками Алина.

- Ещё вопросы будут? Конструктивные?

- Зачем ты это делаешь?

- Я обещал отцу…

- Ничего ты ему не обещал! Ты его даже в глаза не видел! Только запись! Которую, между прочим, мог сгенерировать твой Ноль! Чтобы добавить тебе мотивации!

- Запись видеопослания капитана Комарова достоверна на 100%! - обиделся Ноль.

А я надолго замолчал. Я правда не знал, что ещё сказать.

- Ты правда собираешься сажать станцию на Марс? - Алина пристально посмотрела мне в глаза. Как психиатр, собирающийся поставить диагноз.

- Я собираюсь подключиться к этому чёртову маяку! И понять, как он работает! И можно ли им как-то управлять?! - начал закипать я. - Если получится, у нас появится шанс связаться с Ганимедом. А станцию на Марс я буду сажать только в крайнем случае!

- Значит всё-таки будешь, - вздохнула она. - Ноль, прокомментируй.

- Данный манёвр очень сложен и потребует филигранной точности выполнения, - после короткой паузы, сообщил Ноль, - вероятность успешной посадки 62%.

- Ты слышишь? - она тряхнула меня за плечо, - Не девяносто, не восемьдесят! Всего лишь шестьдесят!

- Он ошибается, - твёрдо сказал я. - Он не знает моего плана.

- Так у тебя, оказывается, есть план?!

- Есть, - подтвердил я, - а ещё у нас будет куча времени. Чтобы потренироваться на симуляторе, пока мы будем выращивать клоны.

- У нас?! - Алина едва не потеряла дар речи.

- Ты хотела проводить свободные от вахты часы в пилотажной рубке? Любоваться видами? Там тоже есть симулятор. Потребуется переходить на ручное - к гадалке не ходи. Но в четыре руки будет проще. Ты же сутками напролёт рубилась в «Спейс Квест»?

- Не смешно, - мрачно сказала Алина. И помолчав, зачем-то добавила: - И они жили недолго, несчастливо и умерли в один день. При посадке...

Именно в этот момент станцию и тряхнуло.

- Фиксирую высокоэнергетичный всплеск плазмы прямо по курсу, - сообщил Ноль, - дистанция тысяча километров.

- Боевая тревога! - заорал я. - В рубку!

И мы побежали.

Кольцевой коридор, шлюз. В этот раз я не хватался за поручни, а резко оттолкнувшись от комингса, пролетел до самого люка рубки. В последний момент кувыркнулся через голову, амортизируя удар ногами. И ещё раз кувыркнувшись, ухватился за поручни. Тут-то меня и догнала Алина, которая не докрутив сальто, летела вертикально, выставив руки вперёд. И впечаталась в меня чем-то мягким. Я схватил её в охапку, чтобы не улетела назад и спиной нажал на панель, открывая рубку.

- Отпусти! - заливаясь краской, выдохнула она.

- В кресло! - заорал я. - Пристегнись! Ноль, обстановка?!

Внутренняя поверхность рубки ожила, выводя тактические мониторы, схемы и бегущие строки данных.

- Фиксирую облучение станции короткими импульсами в радиодиапазоне. Частоты плавающие. - Мигнули красным, прыгающие как сумасшедшие спектрограммы сигналов. - Фиксирую облучение станции короткими лидарными импульсами. Фиксирую постоянный кодированный радиосигнал на частоте 44.7 кГц. Пеленг не определяется. Фиксирую…

Прямо по курсу вдруг загорелся предупреждающий треугольник. И долей секунды позже далеко впереди вдруг развернулся голубой протуберанец. Пилотажную рубку залило ослепительным сиянием. Как от сварочной дуги. На мгновение стало темно. Это сработали светофильтры, встроенные в кристаллическую решётке материала.

- Высокоэнергетический всплеск плазмы прямо по курсу, девятьсот километров.

- Остановить вращение кольцевого модуля! Свернуть солнечный парус! Приготовиться к маневрированию! Лазерные батареи в режим ПМО! Экипажу приготовиться к перегрузкам! Лидарный и радарный поиск во всех диапазонах!

- Что это? - завороженно спросила Алина, глядя, как угасает парус.

Лишённый жёсткости, поддерживаемой солнечным ветром, он быстро собрался в бесформенную переливающуюся каплю. Мигнул в последний раз аквамарином и втянулся в корпус станции.

- Станция под обстрелом, - невозмутимо констатировал Ной. - Неизвестное оружие. Предполагаю микрокапсулы с высокоэнергетической плазмой и электромагнитным разгоном. Не могу засечь источник сигнала. Предполагаю использование вероятным противником стелс-технологий и маскирующих полей.

- Это предупредительные выстрелы, жестянка! Рассчитай пеленг на источник сигнала методом триангуляции по последним трём импульсам! Оптико-локационные системы на полную мощность! Дай мне тепловизор, спектрограф, всё, что можно!

- Зачем? - удивилась Алина. - У тебя разве есть какое-то оружие?

- Я должен видеть, что по нам стреляет и откуда! И да, у нас есть лазерные батареи! - я пододвинул к себе управляющую консоль. - Можно сбивать с курса метеориты!

Я свёл маркеры целеуказания в область позади угасшего протуберанца. Вряд ли невидимый противник будет стрелять, находясь на встречном курсе. Но это хоть какая-то точка отсчёта.

- Мама рассказывала, что вокруг Ганимеда кружат спутники сторожа... - задумчиво сказал Алина, - у них есть система распознавания свой-чужой. Может они повесили такой на орбите Марса?

- Фиксирую последовательность сигналов на частоте 44.7 КГц, - снова сообщил Ноль, - предполагаемый пеленг 2-0-7, угол 5. Дешифровке не поддаётся.

- Транслируй в направлении пеленга сигнал «СОС» на всех частотах! Добавь туда голосовое сообщение: «Станция «Генезис». Терпим бедствие, запрашиваем выход на орбиту Марса. На борту два подростка, кот и груз с колонистами!»

- Трус. - сказала Алина.

- Что? - удивился я, не отрывая глаз от прицельной сетки и накладывая её на пеленг. Но там не было ничего. Только тускло мерцающие звёзды и угольно чёрная пустота.

Стрелять наугад? Но куда?

Хотя бы малейшее искажение! Пятно! Любое отклонение от фона!

- Как лететь колонизировать Марс, так ты капитан! А как под обстрелом, так сразу подросток!

- Дура! Нам надо выиграть время! Ноль, готовность к маневрированию? Почему не остановлен кольцевой модуль?!

- Пассажир Тануки не пристёгнут и не закреплён, - сказал Ноль, - до безопасной остановки кольцевого модуля десять минут. Готовность к маневрированию десять минут.

Готовность к торможению десять минут.

Следующий протуберанец пришёлся ближе. Всё также прямо по курсу. В рубке на долю секунды снова стало темно, но на сетчатке остался зелёный след. Нас тряхнуло, на этот раз уже ощутимо.

- Высокоэнергетический импульс, - констатировал Ноль, - дистанция пятьсот километров. Мощность растёт. Угроза целостности станции.

Мы не успеваем остановить вращение, не успеваем затормозить. Не успеваем изменить курс. Не видим своего противника, не знаем куда стрелять. Нет спасательных капсул, чтобы покинуть станцию. Нет шаттлов. Думай, голова, думай! Из любой ситуации всегда есть выход. Даже если он вперёд ногами!

- Я, пожалуй, прогуляюсь в грузовой шлюз, - сказала Алина.

- Зачем? - растерялся я.

- Включу «кокон», впаду в анабиоз. До того, как мы превратимся в облако межзвёздного газа. С собой не приглашаю. Ты же предпочтёшь сдохнуть, но довести миссию до конца.

Мы уже в зоне гравитации планеты. Она не даст нам активно маневрировать. Станция - не лёгкий челнок. Если не успеем оттормозиться, свалимся на низкую орбиту. Но скорее всего мы свалимся на Марс после очередного попадания. Только уже по частям.

Я лихорадочно соображал, что делать. Идей не было вообще никаких.

- Не хочешь отстрелить модули с колонистами и оборудованием прямо сейчас? - усмехнулась Алина. - Вдруг они сойдут за ложные цели? Может часть из них даже долетит до твоей Аркадии…

- Ноль, пеленг на источник сигнала!

- Пеленг утерян, капитан. Цель маневрирует или использует активные помехи.

- Данные лидаров, данные радаров, данные ОЛС?!

- Ничего капитан. Цель невидима.

- Увеличение по пеленгу 2-0-7!

Звёзды по направлению пеленга стали больше. Но это были всё те же белые точки на чёрном бархате. Ничего.

- Ты меня вообще слушаешь?! - возмутилась Алина, - если успеешь добежать со мной до грузового шлюза... в коконе может и найдётся место для двоих. Правда с котом будет очень тесно… Хотя, ты всё равно не умеешь впадать в анабиоз...

Точно! Грузовой шлюз!

- Ноль?!

- Да, капитан!

- Частота сигнала 44.7 КГц?

- Подтверждаю.

- Алина! Умоляю! - я посмотрел на неё так проникновенно, словно признавался в любви. - Нет времени объяснять! Пулей к грузовому шлюзу! Не заходи в него, снаружи есть дублирующая панель управления. Открой шлюз, зацепи «Калину» манипулятором. Вытащи её максимально за пределы станции. Зафиксируй. И так и оставь. Только проверь нет ли там кота!

- Пассажир Тануки обнаружен на камбузе возле пищевого принтера, - сообщил Ноль.

Ну кто бы сомневался. Война войной, а обед по расписанию…

- Хочешь лишить меня последнего шанса на спасение? - удивилась Алина. - Ты вправду собрался умереть со мной в один день? Ты не слишком самонадеян?!

- Прошу тебя, нет времени! - умоляюще сказал я. - Просто поверь мне!

- Ну допустим, поверю. И что?

Она вообще понимает, в какой мы ситуации?

- Не придётся впадать в анабиоз на пару сотен лет! - заорал я. - Не придётся потом спрашивать первого встречного: «Дайте пожалуйста зеркало! Я правда старуха? Или мне только кажется?»

Её наконец проняло. Испепелила меня взглядом и пулей вылетела из рубки.

- Кота не забудь! - крикнул я вслед. - Чтобы был пристёгнут, как и все!

И развернувшись к сетке прицела, стал снова выискивать в чёрной пустоте орбитального стража в ожидании следующего протуберанца.

В том, что он будет, я не сомневался.

Сколько ещё выстрелов будут предупредительными? Когда он откроет огонь на поражение? Когда мы пересечём красную черту?

Микрокапсулы с плазмой слишком маленькие и летят слишком быстро. Да, можно сбивать их лазерами, как микрометеориты. Но для этого надо их видеть. А они не отражают ни в каких диапазонах. Видимо, имеют стелс покрытие.

Электромагнитная пушка при импульсе не оставляет следов. Вспышек, как лазер. Облако газа и реактивный след, как ракета при пуске. Идеальное оружие. На Земле тоже делали подобное. Только вместо микрокапсул с плазмой была обычная картечь, разогнанная до космических скоростей.

Но сам спутник больше. Намного больше, если в него влезла электромагнитная пушка, боекомплект к ней, системы обнаружения, наведения и распознавания свой-чужой.

Даже если он неподвижен и не маневрирует. Даже если он покрыт стелс покрытием и мы не видим его ни радарами, ни лидарами. Рано или поздно он заслонит собой какую нибудь звезду или планету. И в месте, где должна быть белая мерцающая точка окажется угольно чёрная пустота. Или расплывчатое пятно мерцающих защитных полей. Тогда наша оптика заметит это, ИИ экстраполирует все данные, пеленги радиосигналов и даст целеуказание.

Всего лишь вопрос времени. Есть ли оно у нас?

Поэтому это был план «Б».

А план «А» полностью зависит от Алины. Надеюсь, она справится.

Остаётся лишь ждать, что спутник как-то выдаст себя. Ждать следующего протуберанца.

Но его всё не было и не было.

Наконец в рубку вернулся запыхавшаяся Алина. Пристегнула к штурманскому креслу переноску с котом. Не глядя на меня доложила:

- «Калина» снаружи грузового шлюза! Зафиксирована! Шлюз открыт, воздух откачан! Пассажир Тануки пристёгнут!

- Ноль, кольцевой модуль?

- Кольцевой модуль остановлен, капитан.

- Экипажу приготовиться к перегрузкам, - выдохнул я. Из меня как будто откачали воздух. - Начинаем выход на орбиту Марса. Тормозной импульс!

И аккуратно двинул ручку управления тягой от себя.

Я не особо помнил, как довернул маневровыми на вектор. Как стабилизировал орбиту, передал управление Нолю и оказался в кают компании. Во мне словно включился автопилот. Сотни, а может и тысячи часов в симуляторе не прошли даром. Я тренировался каждую свободную минуту. Наверное, также упорно когда-то тренировался Адам. Только у него было намного больше времени. Я же уже говорил, что у меня не только его память, но и навыки? Я умею всё, что когда-то умел он. Кроме одного - командовать самовлюблёнными и взбаламошными девчонками. Которые, как кошки, хотят гулять сами по себе. Которым никто не указ. Но, похоже, всё-таки получилось...

У меня в руках откуда-то оказался стакан с двойным эспрессо. Горячо!

- Я перегнул палку. - устало сказал я Алине. - Но как ещё убедить тебя сделать то, что прошу? Ты ведёшь себя, будто на любые приказы тебе плевать.

- Ещё раз назовёшь меня дурой, - мрачно сказала она, - врежу. Назовёшь старухой - убью!

- Нарушаешь субординацию, юнга, - хмыкнул я, - расслабься, трибунала не будет. Сегодня ты спасла нашу миссию. Медалей не жди. Но можешь взять себе самое дорогое, что у меня есть.

- Надеюсь, это не твоя рука и твоё сердце? - фыркнула Алина.

- Всего лишь стакан двойного эспрессо.

- Лучше бы у тебя был пуэр! - снова фыркнула она. - И сырники!

- Пуэр пьют только пенсионеры, - усмехнулся я, - а сырники, не из чего готовить. Ты сама в этом убедилась, пытаясь доломать пищевой принтер.

- У тебя на всё найдутся отмазки! И вовсе я его не доламывала!

- И не говори, - улыбнулся я, - так вкусно он ещё никогда не печатал.

Она бросила на меня испытывающий взгляд, пытаясь понять, издеваюсь я или нет. Но я был совершенно искренен.

- Вам, мужикам, лишь бы пожрать, - наконец улыбнулась она, сделав глоток. - Лучше скажи, как ты это сделал?

- Что именно?

- Что по нам перестали стрелять. Ты уничтожил спутник? Ганимеду это вряд ли понравится…

- 44.7 Килогерца, - сказал я, - неизвестный сигнал, не поддающийся расшифровке.

- Объясни! - потребовала Алина.

- Мы о сигнал, но не обнаружили источник.

- И что это значит?

- Возможно, ничего. Но точно такой же сигнал привёл нас к тебе. Я предположил, что это сигнал твоего транспондера. Он говорит «Не стреляйте, мы свои!» Показывает пропуск вахтёру, который сторожит орбиту.

- Ах ты предположил! - Алина едва не поперхнулась кофе. - То есть, ты не был уверен до конца?!

- Не был, - согласился я, - «Генезис» создан из радионепрозрачных материалов. Нужно было поместить источник сигнала за его пределами станции. И у нас была всего одна попытка. Ты же надёжно закрепила своё ведро с болтами?

- Боги! - воскликнула Алина. - И этот человек собрался колонизировать Марс! Да мы долетели сюда только чудом!

- Чудес не бывает, - возразил я, - за исключением тех, что мы сотворим сами. Своими руками.

- Ещё раз назовёшь «Калину» ведром с болтами, дам тебе в ухо! Вот этой самой своей рукой!

- Нарушаешь субординацию, юнга! А ещё твоя очередь кормить кота!

- Мог бы сам хоть раз его покормить!

- Пытался, - вздохнул я, - но он меня презирает...

- Ты у него на испытательном сроке!

- И что будет, когда срок закончится?

- Он сделает тебе «кусь». И разрешит почесать за ушком. Чего молчишь?

- Ослеп от открывшихся перспектив!

- Чувство юмора детектед. Осуществляю поиск подходящих драйверов в центре обновления.

- Мяу!

- Видишь, он уже разрешает... - я почесал трущегося об ногу Тануки за ухом. - Но всё равно смотрит, как Ленин на буржуазию.

- Ты чешешь его за ушком... - Алина выдавила в миску куриный паштет и пододвинула к коту. А потом выразительно посмотрела на меня:

- Но ты делаешь это без уважения!