Не герой

Глава 1

Глава 1

— Значит барменом? – Удивлённо спросил Крис, потягивая нефильтрованный «Портер».

— Да. Почему бы и нет? – Спокойно ответил Джек и жадно приложился к кружке тёмного «Браун». — Халявная выпивка и много клиентов.

— Ты же ненавидишь людей!

— В том и суть, полно дегенератов, которым можно дать по морде

Сводные братья, Крис и Джек, сидели за стойкой второсортного бара, в одном из самых захудалых района города. Почти все посетители разошлись, и бармен готовился к закрытию – подсчитывал наличку, протирал бокалы и, между делом, прислушивался к разговору братьев. Он знал их. Знал чем они занимаются, какие используют методы и потому серьёзно нервничал.

— О-о-о, брат, ты так долго не проработаешь. От тебя все клиенты сбегут. К тому же, ты разве не знаешь о проклятье барменов?

— Что ещё за проклятье барменов?

— Джек, вот ты взрослый мужик, а порою ведёшь себя, как дитя, ей богу!

Крис достал сигарету и закурил.

— Проклятье барменов состоит в том, что при перестрелке их мочат первыми.

— Чушь! — фыркнул Джек. — Всё с точностью до наоборот. Бармены неприкасаемые, это все знают. Бармены, как святые отцы, им изливают душу, исповедуются, но не убивают. Это как дважды два, Крис.

— Возможно ты прав, — задумчиво протянул Крис и, повернувшись к бармену, демонстративно стряхнул пепел на стойку. — Но только если Бармен не ведёт себя, как последний засранец и не сливает пьяных клиентов банде местных карманников, за часть прибыли. Такого человека могут ждать серьёзные неприятности. Я прав, Чед?

Мужчина за стойкой нервно драил бокал и чуть не подпрыгнул, когда услышал своё имя. Он до последнего надеялся, что эти двое пришли просто отдохнуть и выпить пива.

— Да чего вы, ребята?! Я… я… — начал запинаться Чед. — Я бы в жизни такого не сделал!

Джек одним глотком добил содержимое бокала и, с громким стуком опустив кружку на стойку, посмотрел на брата, словно не слыша лепетания бармена.

— А ещё, если бы я был барменом, то никогда не врал клиентам. Понимаешь, о чём я, Крис?

Крис кивнул, не отводя взгляда от Чеда.

— Ведь всякое может случиться. Например, можно случайно повредить сухожилия о разбитую бутылку или сломать пальцы о кассовый аппарат. И как тогда протирать бокалы и разливать гостям напитки? С такими повреждениями даже подрочить не получится.

Джек по-прежнему смотрел на брата, словно не замечая присутствие бармена. Всем своим видом показывая пренебрежение и не желание с ним общаться.

— Ребята, я всё понял! Всё понял! — Затараторил Чед, опасливо отступив назад. Упёршись в витрину с алкоголем, он чуть не снёс несколько бутылок, но те, звонко покачнувшись, удержались на полке.

— Ну вот и славно, — заключил Крис и, достав из заднего кармана джинсов несколько баксов, оставил их на стойке.

Встав со стула, он похлопал брата по плечу, давая понять, что разговор окончен и они уходят, направился к выходу.

— Но помни, Чед, — решил ещё немного внести ясности Джек перед уходом. — Если мы узнаем, что кого-то вновь ограбили рядом с твоим баром, то мы вернёмся. Мы вернёмся, Чед, но уже не для беседы.

Оставив до чёртиков перепуганного бармена дальше лихорадочно драить бокал, Джек догнал своего брата. На улице они закурили ещё по одной сигарете и направились к машине.

Старенький синий «Додж» казался зелёным, словно морские водоросли, под светом неоновых вывесок. Где-то, за несколько кварталов, тонули в ночном шуме полицейские сирены. Мимо прошёл бомж. Он держал в бумажном пакете бутылку дешёвого пойла и что-то бурчал себе под нос. Периодически в его бормотании ясно слышались ругательства. Остановившись возле столба, метров в десяти от бара, он принялся мочиться на кучу мусорных мешков, которые уже успели разворотить бродячие животные.

Крис сел за руль и, открыв окно, медленно вобрал носом ночной воздух.

— Люблю этот город. Хоть он и бывает отвратителен. Понимаешь меня, бро?

— Ага, — кивнул Джек, усаживаясь на соседнее сиденье. — Это как с бывшей, тебя вроде к ней тянет, но тут ты вспоминаешь, какой она была стервой и почему вы разошлись.

— Точно! — Подтвердил Крис и, заведя автомобиль, направил его к ближайшему отелю.

По сути это была обычная одноэтажная гостиница с парковкой. Прибранные комнаты, не отличающиеся изысканным интерьером, кабельное ТВ и отсутствующий минибар. Двери из номеров выходили прямиком на улицу, где постояльцы оставляли свой транспорт. Ближайшие пару кварталов занимала, изрядно опустевшая промзона и несколько пятнадцатиэтажных панелек построенных ещё в золотую эпоху глобализации. В те времена, когда границы большинства стран стёрлись, Америке потребовалось дешёвое вместительное жильё. И желательно побольше. Как нельзя к стати пришёлся опыт Советов, которым пришлось быстро восстанавливать города, разрушенные второй мировой войной. Так в Америке, в 70-ых годах появились типовые застройки известные как Хрущёвки. На сегодняшний день большая их часть либо пустовала, либо использовалась под рейвы. Где-то ещё можно было встретить жильцов, но зачастую это были крайне асоциальные или криминальные личности.

Хрущёвки были разбросаны по всей стране и находились преимущественно на окраине городов. Власти не любили вспоминать, что подобные места вообще есть. Как говорится: «С глаз долой – из сердца вон».

В таком районе и находился мотель «Лаундж». Сервис здесь был всегда условным. Но братьев это не смущало. Здесь обычно было тихо, да и патрульные машины городской полиции, без необходимости, старались сюда не заезжать.

— Мел Гибсон из Смертельного оружия? Ты издеваешься? – оскоблённым голосом возмутился Джек. – Чёрта с два! Самым крутым копом был Сталоне, фильм Кобра!

Он похлопал по кобуре и попытался состроить брутальную гримасу, изображая лейтенанта Мерион. Для полного образа ему не хватало очков Ray-Ban и зубочистки в зубах.

— Конечно. – Крис театрально закатил глаза. – Как же я мог забыть про твой кольт. Тебе ли не знать, что не пушка делает из тебя крутого парня?

По радио передавали о штормовом предупреждении. Крис выключил приёмник и начал искать, куда пристроить машину. Припарковав автомобиль, братья направились к небольшой пристройке, которая выполняла функцию небольшого магазина и по совместительству офиса менеджера мотеля. Всё что им сейчас было нужно, так это много пива и кабельный канал, круглосуточно транслирующий боевики их детства.

— Во-первых: моя пушка сделает крутым, даже Макалея Калкина, - парировал Джек, - а во-вторых: это не просто кольт, а заказной м1911. Один в один, как у Кобры.

— Чак Норис уделал бы твоего Кобру даже без пушки!

Крис самодовольно хмыкнул, рассчитывая, что поставил брата в тупик и покосился на парня, который только что вышел из номера. Тот немного испугано посмотрел на братьев и, резко опустив взгляд в пол, укутался в длинные полы плаща. Крис был не из тех людей, кто судил о книге по её обложке, однако лицо данного типа вызвало у него отвращение. Возможно, дело было не только в лице: редкие сальные волосы, потный лоб, маленькие поросячьи глазки и непропорционально крупное тело, замотанное в мятый плащ. Из под плаща торчали волосатые ноги, обутые в сланцы. Крис поёжился и резко отвёл взгляд, словно одёрнул руку от прокажённого бомжа

Как только они миновали его, раздалось два громких хлопка…

Выстрелы!

Братья, пригнувшись, резко отскочили к стене, за автомат с газировкой. Джек выхватил свой кольт и начал озираться по сторонам, в надежде увидеть стрелявшего и лишь спустя пару секунд его мозг сообразил, что это был звук снайперской винтовки.

— Бл&$%! Что это за херня? – чертыхнулся Джек, озираясь по сторонам и, пытаясь понять, откуда вели огонь.

— Надеюсь, целились не в нас, - сбившимся голосом проговорил Крис. Адреналин скакнул так, что сердце выдавало барабанную дробь, а звуки стали немного приглушёнными. Всё-таки не зря он испытывал антипатию к пушкам, предпочитая всё делать руками. Они с братом не раз бывали в перестрелках, однако такая неожиданность застала его врасплох.

Выждав ещё немного и убедившись в отсутствии следующих выстрелов, братья выбрались из укрытия.

— Нет, – покачал головой Джек оглядывая труп. – Будь мы целью, уже были бы мертвы.

Убрав наконец пистолет в кобуру, он оглянулся на заброшенную хрущёвку напротив мотеля и вновь посмотрел на убитого.

— Стрелок профи. Два выстрела и оба яблочко – в сердце и промеж глаз.

— Надо сваливать отсюда, пока не нагрянули копы. Да и детективу Адлеру не стоит знать, что мы здесь были. Используем это как козырь при нашей следующей встрече.

Крис похлопал брата по плечу, и они побежали к машине.

Интерлюдия №1

«Что бы ты ни делал, все к лучшему», - подумал Рэйвен. Пронзительный холодный ветер, на крыше пятнадцатого этажного здания дул с такой силой, что казалось, намеривался сдуть стрелка с крыши. «Бл&$%! Такой банальный заказ и так много препятствий», – выругался в сердцах Кайл.

А все началось примерно с обеда. Перед подготовкой к работе у Кайла закончилось оружейное масло. Кое как остатками он смазал винтовку и настроил оптику (погода была ясной). Провозился час с калибровкой. Затем изготовив три патрона, больше и не требовалось - в голову, в сердце и на сувенир федералам. Третий патрон, в купе с фото жертвы, он оставлял на месте преступления. Это была его визитная карточка. Нет, Рэйвен не был пафосным убийцей, как показывают в крутых боевиках. Он просто бросал вызов копам. Говорят, что преступник - это художник, а детектив - критик. Рэйвен был искусным художником. Он уже и не помнил толком, сколько он играет в прятки с местными федералами, но ещё ни разу ему не сели на хвост.

От этих мыслей Кайл улыбнулся и посмотрел на экран телевизора. Симпатичная девушка, вещала о прогнозе погоды. Улыбка сползла с лица – передавали штормовое предупреждение.

— Твою мать! Раньше не могла сказать?! - прорычал Кайл, словно упрекая ведущую в несвоевременных новостях.

Он принялся разбирать винтовку и упаковывать в компактный чемоданчик. Теперь ему придётся выезжать на пол часа раньше и вновь тратить время на юстировку прицела...

Кайл уже начал замерзать.

— Опаздывает мразь, - посмотрев на часы, прошипел стрелок. - Опять с какой-то школьницей развлекается, падаль.

Заказ был дан на отморозка, который насиловал несовершеннолетних. Пол жертвы ему был не важен, таких ублюдков даже в криминальной среде не жаловали. Глава местного синдиката, вынес твари приговор. И дело было не только в личной неприязни к подобным отбросам, а в том, что действия насильников всегда вызывали крупную шумиху в СМИ и нежелательное внимание со стороны власти. Кайл лежал на крыше здания, находившегося напротив дешевого мотеля: невзрачное, серое, одноэтажное, всего на двадцать номеров. Кайл знал в каком именно номере находится ублюдок, но стрелять не собирался. Во-первых: зашторенные окна скрывали насильника; во-вторых: жертва и так психически травмирована, а тут ещё мозги по стенам. Нет уж…

«Сегодня же надерусь вусмерть!» - подумал Кайл и снова прильнул к прицелу. Наконец-то дверь открылась и на улицу, с довольной рожей, вышел мужчина. Закурив сигарету, он облокотился о стену и стал рассматривать парковку. Кайл отрегулировал прицел, сделал поправку на ветер и положил перекрестье прицела точно промеж бровей жертвы. В этот момент на линии огня прошли двое парней, о чем-то споря и живо размахивая руками.

— Чёрт, а эти откуда?! Чуть не зацепил, - выругался Кайл. Прицелившись снова, Рэйвен нажал на спусковой крючок, лёгкая отдача стукнула в плечо. Чуть сместив прицел, нажал ещё раз - упырь медленно сполз по стенке, спиной размазывая пятно крови.

— Готов, сука! - проговорил Кайл и ушёл так же не заметно, как и пришёл на крышу здания. На месте где он лежал, осталось фото жертвы и патрон от винтовки...

Глава 2

Глава 2

Курт находился в прескверном расположении духа. Оно и понятно, когда тебя будят в твой законный выходной, да ещё в такую рань… Накануне он знатно напоролся в баре у Чеда, отмечая конец рабочей недели, так что, когда в пять утра зазвонил телефон, он ещё не успел протрезветь. Диспетчер надрывно сообщил об убийстве в мотеле Лаундж, на что Курт логично возразил: «У меня выходной! Вы там совсем офонарели?!». Диспетчер что-то пробурчал о сокращении, оптимизации и преобразовании, затем выругался, что не был в отпуске больше года. И уже чуть более обиженно добавил о том, что он такой же служивый и действует согласно инструкции. Курт не стал разводить демагогию и закончил разговор односложным «принял». Положив трубку он принялся одеваться.

На улице шёл мерзкий моросящий дождь, ветер задувал за полы плаща, не давая и шанса телу согреть себя. Курт закурил промокшую с одного бока сигарету и сделал глоток успевшего остыть кофе. День становился всё лучше.

— Что у нас тут?

— А! Детектив Адлер! – слегка удивлённо протянула Эрика и уже чуть более язвительно добавила. – У тебя же должен быть выходной? Разве нет?

Эрика работала криминалистом в том же отделе, где и Курт. Одно время они даже пытались встречаться, но у них ничего не вышло. Утренние пробежки и смузи на завтрак плохо сочетались с маргинальными пристрастиями Курта.

— Эрика, я давал клятву служить и защищать. Знаешь, что у меня общего с Советским пионером? – он сделал глоток уже окончательно остывшего кофе и поёжился.

— Любите красные галстуки? – предположила криминалист.

Курт взглянул на свой галстук. Он каждый день надевал красный галстук на работу, но никогда не проводил такую занятную аналогию.

— Занимательно, но не в этом соль. Я как пионер – всегда готов!

— Оно и видно, - ухмыльнулась Эрика, уловив аромат вчерашней попойки. – А со мной ты ездил на велопрогулки и не пил ничего крепче пунша.

— Потому мы и расстались, родная, – улыбнулся детектив и резко помрачнев, кивнул на труп. – Ладно, всё это лирика. Что по делу?

Эрика посмотрела на труп затем в блокнот, где уже успела сделать несколько записей.

— Джозеф Шорт, 49 лет. Два пулевых отверстия: в районе сердца и лобной области. Оба на вылет. Это же причина смерти. А наступила она где-то в 4:00 – 4:30 утра…

Курт присел на корточки рядом с телом и внимательно оглядел отверстия от пуль. Убийца явно профи. Стреляли где-то метров с пятисот и немного сверху. Оглянувшись, он смерил взглядом панельную высотку, затем подозвал двух патрульных и дал им указания. Одному следовало опросить всех жильцов данного мотеля, другому – узнать живёт ли кто-нибудь в пятнадцатиэтажной хрущёвке.

Курт сбросил пальцем остатки тлеющего табака с окурка и кинул его в стаканчик от кофе. Он окончательно проснулся. Медленно проступающая трезвость сдавливала виски и колотила желудок. Весёлый и забористый приятель хмель уходил, предательски покидая организм, а на смену ему, медленно и неуклюже вваливалось обрюзгшее похмелье. Было погано. Да. Однако нужно было приниматься за работу…

Тело убитого лежало между автоматом с газировкой и входной дверью номера. Из одежды на том был лишь плащ и трусы. На ногах сланцы. Он не был похож на добропорядочного постояльца. Не то что бы плащ на голое тело и сланцы были типичным дрескотом у негодяев, или явным признаком человека совершившего преступление. Нет. Просто от всего его образа исходили неприятные, мерзкие и противные флюиды.У таких обычно дома находят детское порно и трупы изуродованных животных, прикопанных на заднем дворе.

Курт шагнул в проём, рассматривая место обитания Джозефа Шорта и всё стало на свои места. На металлическом изголовье кровати красовались кожаные ремни, сама же кровать была измята. Напротив, ровно по центру, стояла на штативе камера. Детектив подошёл ближе, чтобы разглядеть аппаратуру. Цифровая камера марки «Зенит», широкоугольная оптика «Panavision». У парня либо много денег, либо подвязки в Голливуде. Возможно и то и другое.

К картинке добавился ещё один кусочек пазла. Видимо Джозеф любил представляться голливудским продюсером и обманом завлекал доверчивых девушек в подобные мотели, где, скорее всего, опаивал их, а затем насиловал. Всё происходящее, жирный извращенец, снимал на камеру. Типичный отброс с детскими травмами. Мама недолюбила, пьяный батя часто избивал, а опорой был лишь священник в местном приходе, который, в какой-то момент, слишком прямолинейно воспринял заповедь «возлюби ближнего своего». Затем Джозеф подрос и понял, что его искалеченное понимание любви не имеет ничего общего с настоящим светлым чувством. От леденящего сердце одиночества он озлобился, стал расчётлив и мелочен. А в какой-то момент случайно сорвался, кому-то навредил и сначала даже испугался. Однако, по стечению обстоятельств, не понёс наказания. Вот тут Джозеф и понял, что может удовлетворять своё извращённое либидо без серьёзных последствий. Только действовать надо аккуратно и не оставляя следов. Но видимо он перешёл кому-то дорогу или просто попал под горячую руку. Как это ни странно, но криминальныё группировки откровенно презирают подобных извращенцев. И периодически проводят чистки на своих территориях.

Курт приблизился к кровати, осматривая место, где предположительно было совершенно ещё одно преступление. Метр шестьдесят в ширину, мятая простынь со свежими пятнами. На одном из ремней следы зубов. Ещё раз пройдясь по комнате и заглянув в уборную он обнаружил настежь открытое небольшое окно над унитазом. Женских вещей нигде видно не было. Видимо жертва освободила себя после того, как Джозефа застрелили у входа в номер. Собрав все свои шмотки, она покинула мотель через туалетное окно. А дальше, скорее всего, направилась домой. Как показывает практика, девушки пережившие насилие редко обращаются в правоохранительные органы.

— Нашёл что-нибудь интересное? – поинтересовалась Эрика, заглядывая в номер.

— У убитого были при себе документы?

— Несколько визиток и фальшивые права.

— Дай угадаю, – начал детектив, выходя на улицу и уводя собеседницу с собой. – Имя в правах и на визитках совпадает. При этом в последних указанно, что он продюсер или агент

— Агент, – слегка удивлённо отозвалась Эрика.

Удовлетворённо кивнув, Курт тут же спросил:

— Кто вызвал полицию?

— Владелец, - Эрика кивнула на дверь в конце здания. – Амос Хоффман. Поначалу тёрся тут, но перед твоим приездом ушёл в офис.

— Ясно.

Детектив посмотрел на часы – без двадцати минут шесть. Сегодня суббота, а потому все спят в это время в своих постелях. Отсыпаются после ночных гуляний. Убийство произошло между четырёх и пол пятого утра. Местные постояльцы либо уже пускали проспиртованные слюни в подушку, либо были пьяны в сопли. Вряд ли кто из них сможет быть действительно полезен.Другое дело владелец. Это даже не менеджер, что радует. Наёмный работник, каким бы ответственным он не был, может задремать, отвлечься. Однако владелец всегда бдит. Ведь это не только его заработок, это его жизнь.

Дверной колокольчик нервно звякнул и Курт оказался в небольшом помещении перед стойкой с кассовым аппаратом и потёртой монетницей. Терминала для безналичной оплаты не наблюдалось – видимо постояльцы предпочитали анонимность. На стене висела пробковая доска с объявлениями. Над ней гудел потёкший кондиционер.

— Чем могу быть полезен? – едва не срывающимся от напряжения голосом спросил человек за стойкой.

Нервничает, – подумал Курт. – Оно и понятно. Хоть это место и находится у чёрта на куличках и местные аборигены привыкли к разного рода лёгкому беззаконию, однако убийство это совсем другая канитель. Убийство это работа уголовного отдела. Работа натренированных, профессиональных ищеек имеющих свой неписаный кодекс, с перечнем табу и допущений. Который не всегда соответствует требованиям к служебному поведению блюстителя закона.

— Детектив Адлер, - представился Курт, показывая значок. – Вы владелец это места?

— Вы про мотель Лаундж? Да, это я. Амос Хоффман.

Амос протянул руку - пальцы еле заметно дрожали, а ладонь покрылась испариной – Курт пожал её.

— Давно владеете мотелем?

— Лет десять. С тех пор, как развёлся с женой и отсудил у неё половину имущества, – Амос слегка улыбнулся, вытирая ладони о брюки.

Ему было около пятидесяти лет. Высокий открытый лоб, седые волосы небрежно зачесаны назад и такие же седые усы. Он походил на Эйнштейна, только не сутулился и был шире в плечах. Курт заметил на его запястье татуировку, изображающую колючую проволку - символ, указывающий на то, что владелец татуировки прошел исправительно-трудовое учреждение в России.

— Бывали в России? – поинтересовался детектив, показывая степень своей осведомлённости.

— Я родом из Одессы. Последнее поколение сделанное в СССР – произнёс он многозначительно и указал на татуировку – А это напоминание об ошибках молодости.

— Кем бы мы без них были? – риторически заметил Курт.

Он прощупывал почву. Не хотелось действовать в лоб, к тому же они не на допросе. Если Амос будет спокоен и раскован, то сможет выдать куда больше полезной информации.

— Значит семейная жизнь не задалась и вы решили заняться бизнесом? Не жалеете?

— Моя мама, царство ей небесное, говорила: «какой бы сладкой ни была любовь, компота из нее не сваришь». К тому же когда мы с супругой разводились, любовь уже давно умерла. Хотя семнадцать лет брака бесследно не проходят. Иногда слышишь какую-то старую мелодию и накатывает тоска. Не зря говорят, что с годами становишься сантиментальным.

­— Сантименты это не то, что ценится на окраине, особенно если у тебя своё дело – заметил Курт. – Тут важно не только уметь себя поставить, но и с течением лет не потерять хватку. Иначе быстро съедят.

— Это верно, – кивнул старик. – Но я всегда действую в рамках закона, а что до сантиментов, то они только помогают помнить, что ты человек. На окраине многое происходит. Местные даже переделали известную поговорку: «Что происходит на окраине, то остается на окраине».

— Боюсь то, что случилось на этот раз, точно не останется без внимания, – перешёл к делу Курт. - Амос, вы вроде неплохой человек, но дерьмо, которое здесь случилось, вышло из берегов и через пару часов завоняет на всю округу. Это не убийство по неосторожности или пьяная поножовщина. Это хладнокровная работа профессионала. И я вам не сливаю детали следствия. Любой журналист, увидев труп из-за ограждения или просто услышав описания очевидцев, сложит два плюс два. И уже сегодня все газеты будут описывать ваш мотель всеми возможными эпитетами и дисфемизмами, которые придут им на ум. А ум у них острый – такова их работа. Не думаю, что вам, Амос, придётся по душе отбиваться от стаи наглых газетчиков и хамоватых стрингеров.

— И что вы от меня хотите, детектив? – старик широко раскрыл глаза и развёл руками. – Я смотрел ночное шоу, моментами проваливался в сон. И вдруг услышал два громких хлопка. Сухих, как удары кнутом. Я чуть со стула не свалился. Подпрыгнув от испуга, я подбежал к окну и увидел, как уезжает автомобиль.

— Автомобиль?

— Ага.

— Что за автомобиль?

Детектив выглядел по-настоящему заинтригованным. Это была весьма значимая деталь, которая могла перевернуть всё с ног на голову. Убийца, соучастник, свидетель, жертва, вторая цель? Это мог быть кто угодно.

— Не знаю. Зрение у меня уже не то, что в молодости, да и предрассветные сумерки зоркости не способствуют. Какая-то зелёная… я в них не разбираюсь.

— Камер наблюдений я не заметил, однако может где-то есть скрытая камера с обзором парковки?

Курт цеплялся за соломинку.

— Нет. Я человек старых принципов и если обещаю клиентам анонимность, то так оно и есть.

— Ясно, – детектив потёр переносицу. Он чувствовал, словно что-то важно ускользает от него. – А убитый? Раньше он появлялся у вас тут?

— Никогда? – замотал головой старик.

— Никогда или вы могли его просто не запомнить. У вас тут всё-таки достаточно посетителей.

— Детектив, я сказал, что у меня проблемы со зрением, а не с памятью. Да, у меня нет камер, но всё что нужно, у меня записано здесь, – Амос постучал пальцем по голове. – Лица я запоминаю хорошо. И этого бедолагу я раньше не видел.

— Этот бедолага, как вы выразились, с высокой долей вероятности изнасиловал или пытался изнасиловать девушку в номере вашего мотеля, Амос. Контингент у вас тут аховый.

Владелец заведения хотел что-то возразить, но осознав в какой ситуации находится, опустил взгляд в пол и тяжело засопел.

В этот момент что-то изменилось. Курт не мог понять что именно, но все ёго чувства восприятия били в набат. Словно весь мир сместился на градус, и внешне ничего не изменилось, однако сокрушительные последствия, эффектом бабочки, навсегда изменят ход действительности.

— Детекти-и-ив! – внезапно донёсся девичий голос

Курт нервно вздрогнул и выпрямился.

— Детекти-и-ив! – повторил нараспев до боли знакомый голос.

По спине побежали мурашки и холодный пот.

— Де-тек-тив.

В ушах стоял звон, сквозь который доносился девчачий голосок. Нежный, мягкий, в меру писклявый, юный голос. Курт посмотрел на Амоса. Тот по-прежнему прятал взгляд – он ничего не слышал. Детектив уже знал, откуда исходит звук, но не хотел в это верить. Слишком много времени и сил были потрачены на то, чтобы заглушить эту болезненную галлюцинацию.

Курт вышел на улицу и, закрыв глаза, начал массировать виски. Только не сейчас, не на людях…

— Не поможет – спокойно увещевал голос.

— Замолчи! Ты ненастоящая! – Курт говорил сжав зубы, еле шевеля губами. Не дай бог кто увидит детектива, разговаривающего с самим собой…

— Ты же знаешь, что это не поможет. Никогда не помогало.

— Почему сейчас? Тебя не было столько лет…

Курт быстро оглянулся убедится, что на него никто не смотрит.

— Я не знаю.

— Зачем ты явилась?

— Я не знаю.

— Я же прошёл курс лечения, я здоров… должен быть здоров…

Последняя фраза прозвучала, как крик отчаяния. Детектив прекрасно понимал, что психологические расстройства никогда не проходят бесследно. Болезни разума можно заглушить, но не искоренить.

— Возможно, я появилась, потому что нужна тебе, – её голос становился всё ближе.

— Бред! – фыркнул Курт.

В этот момент он почувствовал чьё-то присутствие. Поначалу леденящее, какое-то неестественное, но постепенно становящееся более тёплым и знакомым. Обернувшись, детектив Адлер увидел Алису, девочку на вид лет тринадцати, в синем джинсовом комбинезоне на лямках, поверх желтой толстовки. На ногах были «конверсы», а между кедами и подворотами штанин виднелись разноцветные, в радугу, носки. Она не капли не изменилась с момента их последней встречи, хотя прошло уже более десяти лет.

— Ну привет! – Алиса широко улыбнулась, словно встретила старого друга.

— Заноза в заднице! – попытался выругаться Курт, но его голос прозвучал достаточно мягко. – Моя личная галлюцинация.

— Может я твой ангел хранитель?

— Ты забыла? Я атеист. Я не верю в бога и прочих высших сущностей.

— Однако в армии ты молился.

— В армии мы все молились.

— Но ты по-настоящему верил…

— Иногда я забываю, как давно ты со мной…

Детектив тяжело вздохнул и начал мерить парковку шагами. Впервые он увидел Алису на третий год службы. Он был сержантом и их взвод отправили в Заир. Миротворцы должны были свергнуть Мабуту и положить конец кровопролитию между племенами Хуту и Тутси в соседней Руанде. Именно там он впервые и увидел её. Она была в том же комбинезоне, ей было так же 13 лет, и она каждый день спасала ему жизнь. Алиса могла провести его по минному полю или подсказать где засада. Она видела и знала многое из того, что творилось вокруг, однако не помнила кто она и откуда. Всё что она помнила, это свой возраст и имя. Ситуация усугублялась тем, что Алису видел лишь Курт, но его это не смущало. Главное, что благодаря этой призрачной девочке он каждый день сохранял свою жизнь и жизнь своих ребят.

Курт не любил вспоминать те годы и старался откреститься от прошлого. Он не посещал баров для ветеранов, не был замечен на сходках «Боевого Братства» и не участвовал в праздничных военных парадах. Он крайне не любил романтизированный налёт вокруг армейской службы.

Все говорили, что мир изменился, что люди изменились. Но Курт знал. Он знал, что ничего не изменилось. Проблемы лишь сменили масштаб. Крупные военный конфликты между политическими империями ушли в прошлое. Но на их месте появились мелкие очаги сопротивления всемирной глобализации. Не все страны были готовы стереть свои границы и, взявшись за ручки, весело водить хороводы под эгидой ООН. Пример Советского Союза и США, в семидесятых, заставил многих последовать идее объединения в международный альянс. Многих, но не всех. Конфликты становились меньше, а люди мелочнее.

— Последний раз ты появлялась, когда за мою голову объявил награду местный аппендикс Коза ностры.

— Я не контролирую это, – пожала плечами Алиса. – Видимо я появляюсь тогда, когда нужна тебе.

— Ты плод моего больного воображения. Одно из последствий ПТСР, – детектив повторял заученные слова, сказанные когда-то военным психологом. – Часть моего подсознания обрабатывает информацию, которую я не могу осознать через стандартное восприятие и, через висцеральную галлюцинацию, воспроизводит мне помощника в твоём лице. Никакой мистики. Просто у меня срыв или обострение.

— Ты знаешь, что сюда едут федералы? – ошарашила его Алиса.

— Чёрт! – выругался Курт. – А они-то что здесь забыли?

— Они скажут тебе, что с таким подчерком было совершено уже три убийства и заберут дело себе. Патрульный, которого ты отправил осмотреть Хрущёвку, уже сообщил по внутренней связи, что обнаружил предположительное гнездо снайпера. Улики – фото жертвы и пуля от снайперской винтовки – подтвердят версию федералов.

Алиса замолчала. Детектив достал сигарету и, зажав фильтр зубами, начал нервно его жевать, затем похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Не найдя чем прикурить он выплюнул сигарету.

— Значит не заказное… – размышлял Курт вслух. – Все признаки серийного убийцы. Если предыдущие жертвы тоже были подонками, то можно смело заявлять, что в городе объявился мститель. Вот только что это за зелёная машина? Чёрт, хрен этим федералам, а не моё дело!

— Видишь, справа у входа в офис стоит старая Тайота?

— Угу.

— Это машина Амоса Хоффмана. Он не знает, что во время выстрелов заработала запись на видеорегистраторе. Об этом никто не знает.

Детектив дёрнул за ручку – дверь оказалась не заперта. Одним движением он сорвал видеорегитсратор с лобового стекла и, убрав в карман, двинулся к своему Пантиаку.

Интерлюдия №2

— Доброе утро, мистер Рэйвэн – приветствовала его доктор.

—Доброе, – буркнул Кайл.

— Неважно выглядите…

— Я с похмелья, док. Есть что-нибудь выпить?

— Все находится там же, где и всегда, – ответила доктор.

— Отлично!

Кайл на гнущихся ногах подошел к бару, достал бутылку вина и, не удосужившись взять стакан, начал пить из горла.

— Мда-а-а… – протянул доктор. – Что-то вы совсем расклеились, мистер Рэйвэн. Что с вами происходит?

— Я устал док. – Кайл упал на кушетку и сделал ещё один глоток.

— От работы? Понимаю.

— Не только от нее, – Кайл поморщился. – Наверно от жизни устал.

— И какова же причина?

— Сам не могу разобраться. Я всегда видел этот мир насквозь, всегда знал, что у любого есть скелеты в шкафу, у любого, даже самого чистого водоёма есть подводные камни, а сейчас я всего этого не вижу.

Кайл поднял бутылку на уровень глаз и посмотрел на доктора сквозь янтарную жидкость купажированного виски. Док была симпатичной женщиной. Судя по медицинской лицензии, что висела у неё на стене, доку недавно стукнуло сорок лет. Однако выглядела она моложе. Подтянутая фигура, мягкие, приятные черты лица. Греческий нос с лёгкой горбинкой придавал её внешности изюминку.

— В такие моменты я советую вспомнить, чего человек добился в этой жизни. Вот вы, мистер Рейвен. Чего добились вы?

— Трудно сказать, док. Своим величайшим достижением я считаю умение отличать людей: живых, от мертвых.

— Хм… Довольно странное достижение. И в чем оно заключается?

— А в том, док, что с мертвыми проще. Они не говорят и не жалуются, ничего не хотят и ничего им не нужно. Они даже не знают, что умерли.

— А с живыми? Неужели вам трудно найти общий язык с людьми?

— Док, вы получите удовольствие от общения с попугаем? Он говорит лишь то, чему его научили, то, что ему навязали. У него нет ни мыслей, ни мнения. Он попугай и все.

— Вы не любите людей, мистер Рэйвен?

— А вы их видите? Сколько настоящих людей вы можете перечислить по пальцам одной руки?

Кайл вдохнул аромат настоящего ирландского виски – запахло фруктами с оттенком специй, ванилью и мороженным крем-брюле. Где-то в глубине сознания заиграли образы из детства. Беззаботные годы, приятные воспоминания… Блажь! Всё это чёртова блажь! Все эти флешбеки – чистой воды инфантилизм. Трамбуя поглубже всплывшие образы, Кайл приложился к бутылке.