Не герой

Глава 1

1.

Смена места жительства всегда вызывает сильные эмоции. Особенно если это событие, скажем так, происходит вынужденно — а мосты позади себя ты уже старательно сжёг. С другой стороны — я хотя бы сам к переезду руки приложил, а то в прошлый раз меня вообще никто не спрашивал. Р-раз — и уже попаданец, обыкновенный японский школьник, боец Отряда Содействия… Короче, попал по полной программе — и это не фигура речи. Но выкрутился… кажется.

Переезд всегда связан с надеждами на лучшее: так уж устроен человек. Даже если на месте назначения — а на билет американское посольство расщедрилось аж до Сан-Франциско! — меня ожидали… детский приют и муниципальная школа. Впрочем, и первое, и второе — временно: школьные экзамены я намеревался, подготовившись, сдать экстерном, а что касается приютов — по сложившейся в Соединённых Штатах практике там долго детей не держат, стараясь выпихнуть поскорее на руки гостевой (ну или воспитательной, если хотите) семье.

“Foster family” — это такое специальное американское изобретение, позволяющее перевести решение социальной проблемы сирот из зоны государственной ответственности (и головной боли) в руки частных контрагентов. Ничего удивительного, на самом деле: в США даже частные тюрьмы есть! Или вот, например, такой важный орган государственного силового контроля порядка как полиция, в каждой зоне административной ответственности формируется отдельно, по сути дела по подрядному принципу.

Да-да, назначенному новому начальнику полиции дают в руки финансирование из бюджета (города, округа, штата) и предлагают организовать работу полиции самостоятельно. Он может сохранить старую структуру, сформированную предшественником, реорганизовать или даже создать новую с нуля. Звучит для европейца, японца или русского дико — но, как ни странно, даже работает: разумеется, работу полиции чиновники регулярно проверяют на соответствие принятым госстандартам. Тем не менее, выбор марки полицейских машин для закупки, фасона формы для пошива, вооружения, мест дислокации участков и главного управления, и ещё тысячи параметров — во власти начальника полицейской службы*.

Точно так же устроена служба борьбы с огнём и многие другие — подход масштабируется на всё, кроме, пожалуй, армии США. Так что, в принципе, гостевые семьи ещё не самый худший вариант такого вот “аутсорсинга” — во всяком случае, ответственность перед государством за детей несёт именно каждая отдельная семья, а не какой-нибудь комитет или там попечительский совет. И эти семьи действительно регулярно проверяют чиновники из Системы.

[*Кто смотрит американские сериалы, наверное давно подметили, что полицейские машины Нью-Йорка ничуть не походят на такие в Лос-Анджелесе или в Вашингтоне. Причина — как раз вот в таком тендерном подходе к формированию полицейской службы. Ещё одним следствием “лоскутного” принципа построения органов правопорядка является наличие Федерального Бюро Расследований: у полиции, стоит преступнику пересечь границу административного деления, права нести правосудие превращаются в тыкву и нужно передавать дела соседям. А если одновременно затронуты два и более штата, например, то полномочия не смотреть, на чьей земле они стоят, и совершать правоохранительную деятельность есть только у ФБР — и дела передаются туда.]

В “фостеры” семьи идут по двум причинам: первая — желание усыновить ребёнка или детей, вторая — деньги. За каждого несовершеннолетнего, живущего под опекой гостевой пары, полагается не только содержание от государства, но и целая пачка льгот — вполне нормальный способ существовать, без шика, конечно, если есть большой дом в собственности, но нет нормальной работы. Людям с высокими доходами, желающим когда-нибудь получить полноценно усыновлённого ребёнка, резон брать гостевых детей другой: получить выслугу лет перед Системой, своего рода прокачать репутацию.

Учитывая приведённые выше факты, в какую бы семью я не попал под опеку — подростка с целевым вкладом для обучения в колледже и те и другие радостно сплавят грызть гранит науки, ещё и платочком помашут! При условии, что у меня будет диплом средней общеобразовательной американской школы, конечно — но тут уж я сам постараюсь. Ну а что? Подопечный в кампусе колледжа живёт, средства свои тратит — а стаж и деньги за него идут как за висящего на шее!

В общем, я имел некоторые основания испытывать осторожный оптимизм ещё прохлаждаясь в каюте: колледж уж постараюсь выбрать в другом городе, подальше от своих “фостеров”. То есть, получу свободу взрослого человека (в некоторых границах, понятно) ещё до достижения восемнадцати биолет. Ментальных годков мне в полтора раза больше, чем телу, так что всякие дискотеки и тусовки меня вряд ли заинтересуют — значит, никаких потенциальных проблем с полицией и возврата из-за них под опеку физически. Да и некогда, подозреваю, мне будет тусить: слишком уж на жирную цель я замахнулся. А именно: максимально получить знания в таких областях Ай-Ти, как программирование систем искусственного интеллекта и разработка микропроцессоров.

Увы, но без этого Зэту не вернуть — её “план В” заключается в создании платформы для искусственного разума на местной элементной базе, к которой мне ещё и её код придётся адаптировать. Объём и сложность задачи колоссальные! Спроси кто меня самого — сказал бы “не справлюсь” не раздумывая. Но раз уж любимая в меня поверила — мне придётся прыгнуть выше головы.

Да, получается, колледж — это только первый шаг. Второй — Массачусетский технологический университет, где мой счёт обучение покрыть уже точно не сможет (а то бы сразу туда пошёл). Придётся или как-то пролезать в ту или иную стипендиальную программу, или заработать денег самому. В принципе, можно даже прямо сейчас прикинуть варианты и того и другого — пусть даже очень приблизительно: на третий день наш лайнер наконец-то отошёл от берегов Японии достаточно далеко, чтобы капитан разрешил включить интернет и другую бортовую электронику!

* * *

В своей микроскопической каюте третьего класса, больше похожей на пенал, чем на жильё, я умудрился провести двое суток так и не поняв, что небольшой откидной столик является одновременно и компьютерным терминалом. Ну, ровная чёрная чуть зеркальная поверхность — и что? Никаких кнопок, никаких видимых проводов, нет мышки и клавиатуры.

Как оказалось, отдельные органы ввода не особо и нужны — проецирующий над собой голографический трёхмерный объём терминал управлялся либо голосом, либо рукой, засунутой прямо внутрь изображения. Или двумя руками сразу — операционная система распознавала положение и движение каждого пальца!

Ремарка: сказав “голографический” я, похоже, поторопился: не знаю, что за оптический принцип лежал в основе формирования картинки, но никаких опасных для глаз лазерных лучей столик не испускал и замутнения воздуха для создания чёткой проекции не требовалось. Скорее всего использовались пресловутые силовые поля — во всяком случае, иллюзия обратной связи через лёгкие касания некоторые программы создавали. Некоторые, да… Надо прямо так и сказать — игры!

От меня потребовалось просто чудовищное усилие воли, чтобы не залипнуть в загруженных игровых тайтлах и не просидеть все семь дней пути в каюте! Реалистичность, спецэффекты, графика! И боты, ведущие себя не как приклеенные к куску виртуальной реальности пусть даже сложные скрипты, а реально похоже на живых игроков! С другой стороны — что удивляться, если с голосовым помощником вроде яндексовской “Алисы” я после включения терминала часа три просто протрепался, и только потом начал выяснять непонятные моменты по фостерингу?

Когда первые эмоции улеглись, я ещё раз, уже спокойно, обдумал зримый результат научно-технического рывка, совершённого этой цивилизацией, и вынужден был признать: в оставленном мною мире к пятидесятому году человечество ждёт примерно то же самое. Собственно, ничего прямо такого невероятного я не увидел, чего в моей реальности в примитивной форме не было.

Промышленные роботы и три-дэ принтеры окончательно мутировали и срослись между собой — но позволить их себе всё так же как и раньше мог завод, но не частник, печатающий в гараже за копейки то колесо для автомобиля, то новую микроволновку. Летающие автомобили вошли в жизнь и стали обыденностью — вот только они заняли нишу дешёвых вертолётов, а не повсеместного средства передвижения.

Кстати, в города частные мобили практически не пускали: хочешь воздухом? Вызывай такси и будь любезен добраться до одной из посадочных площадок. Единая служба контроля движения только в этом режиме обеспечивает должный уровень безопасности.

Андроиды — меня, конечно, не могла не заинтересовать эта тема, — появились. В смысле, достаточно человекоподобные. Вот только пластиковые тела так и оставались удалёнными терминалами мощных систем с ИИ — никакой возможности упихать нужные мощности в потроха пока не было. Ну или её придерживали. Как, например, откровенно блокировали использование электронно-механических продавцов в реальных, а не онлайн магазинах — а также экскурсоводов, водителей и целой кучи других специальностей в сфере услуг вплоть до горничных и дворников.

Да-да, американские дороги всё ещё бороздили грузовики с кабинами — и этот факт имел железобетонные юридические причины. Или вот полицейский дрон не мог задержать нарушителя скоростного режима, если его не переводил в режим ручного управления оператор. А уж за подъём квадрокоптера с камерой не имея журналистского удостоверения в кармане можно было словить такой штраф — до конца жизни не расплатишься!

В общем, будущее наступило — но очень обыденное, без революционных технических прорывов, без утопий и антиутопий. Ну и к лучшему — мне ведь в нём жить.

Глава 2

2.

Разумеется, я не смог усидеть в каюте после того, как по громкой связи предложили “полюбоваться на красоты Сан-Франциско с палубы нашего лайнера”. На самом деле, без бинокля или другого оптического прибора даже мне, обладателю острого зрения, наслаждаться видами береговой линии ещё добрый час получалось лишь в самых общих чертах. Даже когда мы проходили под “Золотыми воротами”, знаменитым мостом-достопримечательностью города — здания у краёв пролива казались детскими кубиками, про людей я даже не говорю.

Зато наше судно как специально прошло поближе к острову Алькатрас — местные власти, когда тюрьму закрыли, объявили его национальным парком, и на том успокоились. Можете представить какой “жизнеутверждающий” пейзаж представляет из себя заброшенная тюрьма, в буквальном смысле слова врубленная в дикие скалы.

Что ещё слегка разочаровало — море тоже выглядело пустым. Нет, я понимаю, конец октября, осень — но ведь субтропики же! Но, видимо, владельцы яхт и катеров предпочитали проводить “холодное” время подальше от воды — так что мне пришлось удовольствоваться видом нескольких контейнеровозов и пары паромов. Лишь в воздухе царило некоторое оживление: над головой, держась подальше от моста, проскочило десятка два явно пилотируемых мобилей.

Отличить частные машины от службы городских такси было очень просто: жёлтые воздушные суда двигались словно по невидимым рельсам, чётко и точно позиционируемые в пространстве единым искусственным интеллектом воздушного городского движения. Этот же искин управлял и полицейскими воздушными аппаратами, и умеющими летать машинами пожарной службы, и каретами скорой помощи.

Что забавно, большую часть информации о работе городской системы контроля воздушного движения я почерпнул из компьютерной игрухи — одной из бесплатно доступных на борту. Это был своего рода симулятор работы летающего копа: в городскую зону залетает нарушитель — и надо его задержать. Для этой процедуры можно перехватить управление над одним из дронов или вылететь непосредственно на пилотируемом экипаже — по выбору. Главное — так нейтрализовать нарушителя, чтобы избежать человеческих жертв и, желательно, разрушений.

Надо сказать, что этот авиасимулятор прочищает мозги на раз: когда в подробностях видишь, сколько крови может пролить обдолбанный лихач, отключивший автопилот (иначе искин его в запрещённое воздушное пространство просто не пропустил бы) — как-то сразу начинаешь понимать необходимость и обоснованность запретов. А также карт-бланш на применение мощного вооружения полицейскими: лучше пусть один идиот запекается в собственном летающем гробу от лазерного залпа в точно выбранный момент, когда падение сбитой машины никому не повредит, чем пострадает сотня невинных. А то и тысяча: в том же Сан-Франциско оставалась куча небоскрёбов, построенных задолго до введения нормативов, предписывающих зданию адекватно сопротивляться тарану летающего мобиля…

Ну и разумеется, я не мог не заинтересоваться “ЭйАй”, искусственным интеллектом. Впрочем, как и со многими другими новшествами этого мира, меня не ждало ничего принципиально нового: под термином “искин” здесь понималась продвинутая система автоматизированного принятия решений — и всё. Никакой искусственной личности и уж тем более — искусственного разума, как у Зэты и других синтетиков из Японии.

Хотя, как мне кажется, до первых условно разумных компьютеров собственного изготовления этому миру не так уж далеко осталось — те же ИИ вроде интернет-помощника не только спокойно могли поддерживать диалог на произвольную тему, но и отличали разговорные фразы от свободно сформулированных команд. Не каждая собака на такое способна, например — а уж собаки очень и очень неглупые существа, уступающие в показателях среднего интеллекта лишь китообразным и слонам.

* * *

Собирать из каюты мне было особо нечего — японская школьная форма так и осталась в палате в госпитале, как и рабочая одежда, цивильная была сейчас на мне и кое-что в “желудке” Фаи, а свои шмотки для выездов Отряда я собственноручно сжёг. Все документы (кроме американского ID, который мог потребоваться уже в порту), флешка с бэкапом памяти и архивом Зэты, полное собрание тетрадок “Наставления” и энергетический щит тоже “оттягивали” пространственный карман. В итоге, пока остальные пассажиры срочно запихивали в чемоданы на колёсиках и прочие баулы разбросанное по каютам добро, я мог спокойно наблюдать за манёврами нашего судна уже непосредственно в самом порту и швартовкой. Ну и город, теперь уже вблизи, наконец рассмотрел.

Ну, что сказать? Сан-Франциско — это деловой центр с плотно стоящими небоскрёбами, куча портовых складов и просто контейнеры в несколько этажей друг на друге и… “одноэтажная америка” до горизонта. Этакая забавная смесь захолустья, большого города и чего-то среднего между ними, живо напомнившая мне… тот квартал Токио, где располагался офис “Дредноута”! Архитектура вроде и другая совсем, но дома тоже встык боками, с редкими узкими проходами между ними.

Что, пожалуй, сильно выбивалось из привычного мне городского пейзажа кроме летающих машин и дронов — трёхмерные вывески, спроецированные прямо в воздухе. Правда, сложно было не заметить, что их размер и высота “подвески” строго регламентировались — небо надписи не застилали и перепутать, к какому заведению относился тот или иной “ярлык”, при всём желании не получилось бы.

Выделялось разве что голографическое кольцо вокруг одной из башен Сити в несколько этажей толщиной и потому видимое даже с моря. Надо полагать, владельцы этой информационной панели выкинули кучу денег, чтобы согласовать с городскими властями такой элемент урбанистического дизайна — и одно это являлось лучшей рекламой их успеха и платёжеспособности…

Пока лайнер притирали к пирсу, причём причальные концы, как и столетия назад, крепили и натягивали люди, я обратил внимание на небольшую толпу встречающих. Почти как в аэропорту — разве что тут крыши над головой и удобного зала так и не построили. А ещё не было привычных табличек в руках встречающих — их с лихвой заменяли тридэ-панели мобильников, вполне сносно справляясь с выводом надписей крупными буквами… или катаканой.

“Аран Сумису”

Вот ей же ей, не достанься мне понимание японского в нагрузку с телом — чёрта с два бы я догадался, что эта молодо выглядящая женщина встречает некоего Алана Смита!

Работница Системы тянула шею и продолжала выглядывать кого-то в толпе, нетерпеливо размахивая мобильником над головой даже тогда, когда я подошёл к ней в упор. Госслужащую однозначно выдавал фасон одежды: женский пиджачный костюм с юбкой-”карандашом” и чёрными туфлями. Пришлось ткнуть ей своей айди-картой практически в нос, чтобы она наконец обратила на меня внимание.

— Я — Алан Смит, приятно познакомиться, — представился я, заглянул в глаза чиновнице и на всякий случай торопливо добавил: — Я говорю по-английски. Свободно.

— Ох, ну слава Создателю! — туманная поволока наконец-то исчезла из взгляда встречающей, она быстро пробежала по коротким строкам айди. — Соня Блэквуд, инспектор из службы опеки Сан-Франциско.

— Очень приятно, — я церемонно пожал протянутую руку.

Даже почти не затупил с ответным жестом и сдержал привычку чуть что кланяться. Очень заразную привычку: на пирсе некоторые американцы, встречаемые родственниками, вовсю сопровождали свои “хай” и “хэллоу” неуклюжими попытками на японский манер наклонить голову — и потому сконфуженно смеялись.

— Прошу за мной, — Соня энергичным движением головы задала направление и принялась раздвигать толпу на зависть русскому атомному ледоколу, — пришлось бросить машину на тротуаре на аварийках… А, ч-чёрт!

Над колёсным городским “фордом” нарезал круги полицейский дрон — точно такой же, как в симуляторе. Машина явно числила среди своих предков квадракоптёр и конвертоплан — потому висеть на низкой высоте ей не составляло труда.

— Проблемы, офицер?! — выдернув из-под полы пиджака некое удостоверение, инспектор сделала такое движение, будто пытается влепить своими документами по сенсорному блоку летающей машины. В принципе, и влепила бы, наверное, — просто дрон предусмотрительно держался выше роста человека. — Или вы не разглядели опознавательные наклейки?!

— Претензий по парковке нет, двадцатиминутный интервал вы не успели нарушить, — ага, понятно. Работница Системы по поведению беспилотника поняла, что удалённый контроль перехватил человек и сразу ринулась в атаку, — однако блок беспроводного контроля состояния автомобиля не отвечает, и потому…

— Я ещё раз спрашиваю: проблемы?!

— Нет, мэм, — дрон, прежде чем подняться вверх, повёл в мою сторону сенсорным блоком. — Всего хорошего.

— З-задолбали! — в сердцах вслед кинула женщина, распахивая дверь на водительской стороне, — Алан, не стой, забирайся!

Выглядел ли “форд” изнутри футуристично? И да, и нет. С одной стороны — голографическая приборная панель над торпедо и висящая между передними сидениями карта города, на которой владелица транспорта несколькими небрежными движениями выбрала пункт назначения и буркнула “поехали уже”. После чего “сложила” карту, прижав рукой к торпедо и превратив в подобие планшета куда меньших размеров. С другой — двери мы открывали за ручки, как и пятьдесят лет назад, да и кресла с обивкой салона не могли похвастаться каким-то непривычными на вид материалами.

А, и ещё: всё заднее окно по периметру занимала наклеенная прямо на стекло плоская рамочная антенна, в которой я узнал рамку самой обычной RFID*-метки, только увеличенной в два десятка раз. Судя по тому, что тончайшие медные витки были перерезаны чем-то вроде канцелярского ножа в нескольких местах — это как раз и был ответчик системы беспроводного контроля состояния транспортного средства.

[*RFID (англ. Radio Frequency IDentification, радиочастотная идентификация) — способ автоматической идентификации объектов, в котором посредством радиосигналов считываются или записываются данные, хранящиеся в так называемых транспондерах, или RFID-метках.]

— Понапридумывают правил, которых ни в одном нормальном городе нет! — проследив за моим взглядом, прокомментировала Блэквуд. — Пройду я этот долбанный техосмотр, как только время найду — пройду! Вот нахрена человека дёргать, пока его машина едет?

Я предпочёл промолчать, всем видом показывая согласие. Только сейчас заметил, что на общей панели приборов то и дело вспыхивали строки ошибок — но, видимо, действительно не критичных, раз “форд” продолжал двигаться. Кстати, за движением владелица транспорта особо не следила, доверяя автопилоту и чисто формально положив руку на руль.

— Так, давай очень коротко введу тебя в курс дела, — не дождавшись ответа, наконец решила перейти к важной для меня информации инспектор. — Очень хорошо, что у тебя нет проблем с языком, к сожалению, я этого до нашего знакомства не знала… Н-да.

— Секретарь посольства должна была указать это в моей анкете, — воспользовавшись паузой, сообщил я.

— О, наверняка она так и сделала, — тряхнула головой чиновница. Похоже, спонтанно уходить в себя у неё было в порядке вещей. — И я думаю, эти данные обязательно внесут в базу… В течение месяца, ведь требуется, ах, оцифровка с бумаги!

Не услышать издёвку в последней фразе мог только глухой.

— Спасибо хоть имя с фамилией сообщили. А то, знаешь ли, были прецеденты… — собеседница повела свободной рукой в воздухе. — В общем, я записала тебя в приют, где среди детей и подростков есть другие натурализованные из стран Азии, чтобы воспитатели хоть через них смогли с тобой объясниться* не через переводчик мобильника. Но не волнуйся — дольше трёх недель ты там точно не пробудешь, у нескольких гостевых семей как раз воспитанники собираются праздновать совершеннолетие.

Пришлось опять молча кивнуть.

— Не бойся задавать вопросы воспитателям и волонтёрам, даже глупые, — продолжила меня наставлять Соня, — лучше выяснить все сейчас, чем потом оконфузиться.

— Понял, — подтвердил я.

— Ну и самое главное, — женщина вдруг расщедрилась на нормальную, живую улыбку, — ничего не бойся! Ты теперь гражданин Соединенных Штатов, лучшей, самой безопасной и справедливой страны мира! Не нарушай закон — и всё у тебя точно будет о’кей!

[*Одна из проблем американских государственных приютов — очень большой дефицит специалистов со знанием иностранных языков, особенно не самых распространенных в США, вроде арабской группы или японского с китайским. Так что описанный способ “наладить контакт” вполне в порядке вещей и в нашей реальности.]

Глава 3

3.

Обретение очередной временной крыши над головой заняло секунд сорок чистого времени — именно столько понадобилось Блэквуд, чтобы коротко протараторить волонтёру вводную про меня и получить электронную подпись-отметку о моём приёме. Ну здравствуй, новый, гм, дом. Волонтёр, немолодая негритянка, даже скорее мулатка плотного сложения и с усталым лицом, забыв представиться, махнула рукой, увлекая за собой. Я, разумеется, пошёл.

Приют, насколько я успел его разглядеть снаружи, располагался в частном доме, скорее даже коттедже — участок, засаженный ровно подстриженным газоном, прилагался. Архитектор проекта этого здания явно не стал заморачиваться с дизайном, так что приют выглядел даже несколько… безлико — но, может, я оценил слишком пристрастно, зная, что внутри располагается учреждение.

Однако интерьеры, включая мебель, шторы и даже разбросанные по полу игрушки в зале на первом этаже, на казённый дизайн совсем не тянули — скорее могло показаться, что тут живёт многодетная семья. Может, всё дело было в том, что приюты в принципе не набирают больше десяти, очень редко пятнадцати детей? Ладно, скоро узнаю.

— Сейчас все в школе, кроме Лю, тот у логопеда, — просветила меня женщина, — но зато здесь Меган, она выбрала домашнее обучение. Ей тринадцать, но, пожалуйста, выслушай её внимательно. Никто как она не умеет рассказывать новичкам-иностранцам о том, что их ждёт — тебе будет очень полезно всё запомнить! Я как раз успею подготовить тебе кровать и тумбочку в комнате старших мальчиков…

Ну да,как минимум полтора года личной комнаты у меня не будет. Но в колледже во всяком случае комнаты по стандарту на двоих — что, в принципе, терпимо. Ещё один крайне веский стимул туда как можно скорее попасть!

— Меган, я вхожу! — предварительно постучав по двери, предупредила афроамериканка. — Вот, познакомься: Алан из Японии.

— Из Японии? — Меган оказалась субтильной серой мышкой в огромных очках и растянутом свитере, из-под которого даже коленей видно не было. Довершали прикид просто циклопических размеров мохнатые меховые розовые тапочки. Нацепив что-то подобное в этом климате лично я бы запарился уже через десять минут. — Точно?

— Так сказала мадам инспектор, — деланно пожала плечами волонтёр, и, чуть повернув голову, вдруг с озорным видом подмигнула мне так, чтобы девочка не заметила, — но если хочешь, спроси у него сама.

— Обязательно спрошу, — серьёзно подтвердила носительница очков и уставилась на меня. — Так ты — новенький и в стране, и в Системе?

— Всё верно, — подтвердил я, краем глаза наблюдая осторожную ретираду негритянки, — я действительно долго жил в Японии, хотя меня действительно зовут Алан. Алан Смит.

— Я буду называть тебя просто Алан, а ты меня Мэган, Мэг, можно даже Мэгги, но только не Занудой, мне это прозвище не нравится, — обстоятельно расставила всё по местам собеседница, дождалась, пока я кивну, и быстро, с нажимом спросила: — Как ты относишься к Хэллоуину?

— Никак не отношусь! — открестился я.

Ну да, сложно проникнуться зарубежным праздником, если у тебя в стране его “празднуют” в основном в соцсетях и немного в кофейнях, выставляя тыквенное печенье к кофе. А из Японии просто банально уплыл раньше, чем наступило 31 октября.

— Ответ верный, — как-то даже величаво согласилась со мной собеседница и указала рукой на стену. Там, над её кроватью, висел старательно вырезанный из бумаги и раскрашенный вручную знак с перечёркнутой тыквой. — Знай, в этом помещении Хэллоуин запрещён! Если придёт нужда — дарую тебе право испросить у меня убежища от этого ежегодного безумия.

— С-спасибо, — только и смог я выдавить из себя.

— Пожалуйста, — Мэг кивнула. — А теперь — список правил для иностранцев. Так запомнишь или дать записать?

— Пока что положусь на память, — н-да, теперь понимаю, почему беднягу погоняют “занудой”. Крайняя обстоятельность плюс очевидные заскоки “не от мира сего” — детки могли ещё чего похуже придумать.

— Тогда я начинаю.

Мэгги жестом развернула голографический монитор, который у неё оказался во всю стену — наверное убрала изображение, когда в дверь постучали. Целая пачка открытых окон следующим небрежным движением кисти отправилась за край экрана — а взамен открылось окно презентации.

“Правила Мэган для иностранцев, версия 1.2.0.14” — гласило название. И впрямь — зануда!

— Пункт первый, самый важный, — провозгласила девочка, одновременно переворачивая виртуальный лист. — Отныне ты — патриот!

— П-понял, — согласился я, не зная, плакать мне или смеяться. На слайде рядом разместились фотографии развевающегося звёздно-полосатого флага, Белого Дома, шпиля Мемориала в Вашингтоне, идущего полным ходом авианосца и… “макдональдса”. Все это было крупно подписано: “Горжусь!!!”

— Если кто к тебе полезет — сразу ори про то, что ему наплевать на собственную страну и ради собственного гонора он готов растоптать Америку и Демократию, — деловым тоном пояснила мне Мэган. — Я проверяла, всегда срабатывает.

— Запомнил накрепко, — пообещал я, и поблагодарил: — Спасибо!

— Это моя работа, — важно согласилась хозяйка комнаты и перелистнула слайд. — Правило второе: про цвет кожи нельзя говорить и писать. Вообще ничего. Совсем. Табу. Один раз ляпнешь — все узнают, соцсети и мобилы у всех. И тогда даже в нашу национальную гордость номер пять уборщиком не возьмут. Потому если тебя ограбил чёрный — говори полицейскому “афроамериканец”, если узкоглазый и жёлтый тип продал вместо удона жареных земляных червей — проклинай “чёртова азиата”, а если твои мозги собрался сожрать зелёный мужик в трупных пятнах — кричи, чтобы тебя спасли от зомби или некрогражданина. Доступно?

— Вполне, — заверил я.

— Правило третье, — Мэгги опять переключила слайд, заставив меня натурально зависнуть, глядя на изображённое. — Держись подальше от любых организаций с политической повесткой, кроме собственно Демократической и Республиканской партий. Даже если тебя позовут в общество за легализацию права хомячков на досрочную добровольную эвтаназию — немедленно отдались от этих людей.

— Или предложат вступить в Ку Клукс Клан, — ткнул я пальцем в сторону дисплея, потому что до сих пор не смог отойти от увиденного. На виртуальном листе рядом располагались две крест-накрест перечёркнутые фотографии: с белым остроконечным характерным колпаком с прорезями для глаз и рядом — с радужным флагом. Фоточки обстоятельной Занудой, разумеется, были подписаны, — или в ЭлГэБэТэКью-плюс…

— И в тех и других обожают играть молодые идиоты и идиотки, — поморщилась девочка с таким видом, словно ей самой уже стукнул полтинник. — Не понимают, что с огнём шутят. За такое можно реальный срок выхватить и приговор вплоть до высшей меры! Ведь просто же всё: хочешь делать больно афроамериканцам — вступай в БДСМ-клуб и выбирай соответствующих партнеров. А если любишь мальчиков вместо девочек — просто в профиле на своей страничке напиши и всё…

Твою мать, надо было держать рот на замке!

— …А если приглянулась коза или там собачка — обязательно нужно сначала вдвоём зоопсихолога навестить, — кажется, маленькая всезнайка попросту решила меня добить! Приходя послушать тринадцатилетнюю девчонку как-то не ожидаешь, что разговор сползёт на… такое!!! — Ну и он там всякое подскажет… По ветеринарии… В общем, я никогда особо не интересовалась, извини. Но могу узнать, если хочешь?

— П-проехали, — скорее прохрипел, чем сказал я: звуки пришлось из себя натурально выдавливать.

Чёрт! Мне, конечно, немного интересно, чем так называемое “общественное движение” нетрадиционно трахающихся смогло себя настолько дискредитировать, чтобы попасть под тотальный запрет в США этого мира — но я лучше себе язык откушу, чем спрошу!

— Правило номер четыре, — Мэгги опять провела пальцами по дисплею. — Забудь слово “толерантность”, если ты его знал. Даже если это медицинский термин, записанный в твоей медистории — никогда не озвучивай его. Отвернутся все и мгновенно.

— Почему? — не удержался и всё же спросил я, мысленно себя костеря. Но обошлось, в этот раз объяснение оказалось корректным и нормальным.

— Когда сформировались так называемые “аномальные зоны” и из пробоев пространства полезли монстры и неизвестные болезни, — взгляд Мэг затуманился, словно она сама была свидетельницей событий пятидесятилетней давности, — некоторые стали кричать и убеждать остальных, что нам надо их принять. Мол мы не можем уничтожать пришельцев только из-за того, что они выглядят как чудовища из ночных кошмаров и с удовольствием жрут человечину. Что надо наладить с ними диалог… Дошло до того, что активисты устроили массированную атаку с оружием в руках, ударив в спину оцеплению вокруг Оклахомской зоны. Каким-то образом это событие совпало с попыткой прорыва изнутри… Армия с огромным трудом и потерями, ценой превращения целого штата в арену боевых действий, смогла вновь взять контроль над регионом.

Вот теперь мне всё понятно. И почему ЛГБТэшников объявили вне закона, и почему прижали любое шевеление, если оно хоть чуть-чуть напоминало оппозиционный политический процесс. Немудрено — после таких-то событий. Против иномировой угрозы потребовалось завернуть все гайки и вновь консолидировать общество — одновременно жёстко контролируя, чтобы маятник социального процесса не качнулся в обратную сторону слишком уж сильно, загоняя чернокожих и латиносов в люди второго сорта, как это было ещё в пятидесятых годах двадцатого века. Что ж, власти США справились — не без перегибов, но в целом успешно. А мелкие неудобства вроде табуированных слов можно и потерпеть.

— Сколько там у тебя правил? — на всякий случай поинтересовался я у Зануды.

— На данный момент — четырнадцать, — “порадовала” она меня.

Запомнить и потерпеть. Ничего сложного, правда?

Глава 4

4.

Американская государственная школа, ближайшая к зданию теперь уже моего приюта, вызвала у меня сильно противоречивые эмоции. И прежде всего тем, что я не смог сходу отказаться туда ходить. Всё доходчиво и очень доброжелательно объяснил мне пожилой дядька, занимающий в этом богоугодном заведении должность учителя физики и одновременно работающий аналогом завуча: раз меня ждёт скорый переход под опеку — то и рыпаться тут начинать собирать документы смысла никакого нет.

Только зря деньги потрачу (экстерн недорогой, но платный) на сбор справок, печать тестов и оплату работы экзаменационной комиссии, которая даже собраться не успеет. И я сам не успею подготовиться к сдаче экзаменационного минимума. И нет, просто прогуливать тоже нежелательно: запишут в личное дело как “трудного подростка” — и привет. В смысле, инспектор от Системы при передаче обязан будет выбрать фостера с нужной специализацией — и я окажусь в “семье” из придурков и хулиганов, если не похуже. В общем, мотивацией ходить на занятия обеспечили.

Первое впечатление от школы как от здания: огромная! По фасаду так и не скажешь, а вот внутри по коридорам на машине вполне реально проехать, а до потолка метра четыре, если не пять. И персональные шкафчики в холле точно как в фильмах моего мира — только замки биометрические, а не кодовые.

Ученики одеты кто во что горазд — после строгого соблюдения школьной формы в японской “Хиро” меня это пестрота прямо за глаза первый день дёргала. Ещё почти все жуют жвачку — на улице я за этим занятием мало кого замечал, а здесь прямо каждый второй, причём и на уроках тоже.

Уроки… Этот аспект меня серьёзно выбил из колеи. Так называемое “безбарьерное обучение” не просто позволяло шляться из класса в класс (!) даже не дожидаясь перемены (!!!), но и напрочь отменило такой, казалось бы, незыблемый камень в основании школьного образования, как парты. Впрочем, для тех, кому не нужно было уметь держать в руке ручку, а основным учебным инструментом являлся собственный мобильник, столы и стулья действительно не требовались: можно и бесформенными пуфами обойтись, хаотично наваленными на пол.

По сути дела, учителя в школе тоже не требовались — успеваемость оценивалась по выполнению заданий, которые можно было делать на занятиях под присмотром (и с подсказками) педагога, а можно — совершенно самостоятельно. Собственно, Мэгги так и училась — зачем посещать школу, если всё автоматизировано? Но, блин, что легко разрешили девочке с лёгким аутизмом — подростку вроде меня выбить оказалось не так-то просто. Как объяснил завуч — функция школы прежде всего не образовательная, а социальная.

Да, вот прямым текстом так он мне и заявил, заставив выпасть в осадок. Приплыли, ага. Мне, вдобавок, как длительно проживавшему в другой стране ребёнку, посещение учебного заведения являлось особо желательным. Нет, никто не запрещал пойти своим путём — но через длительное собеседование с директором и психологом. Которые, разумеется, если придти к ним в день приёма, в один голос скажут “хотя бы попробуй”. А за попытку упорствовать — опять же попортят записи в гражданской базе данных. Мрак.

Ещё одной проблемой стало отсутствие у меня местной мобилы. А мобила в штатах 2050-го года — как машина в Америке 1980-х, обязательный стандарт, без которого, как минимум, некомфортно. Но приют детей не снабжал этими полезными девайсами, предлагая взамен свой собственный терминал — всё равно все задания, оценки, учебные материалы и прочее лежат на “облаке”. Равнозначные терминалы были встроены в столы в читальном зале школьной библиотеки — да-да, тут столы сохранились.

Мобильный телефон ребёнку из Системы обычно доставался у первого же фостера — эта покупка шла по умолчанию. Впрочем, говорить “телефон” тут продолжали чисто по привычке — по сути это был абсолютно полноценный компьютер. Понятия “персональный компьютер” или “ноутбук” оказались уже пару десятилетий как прочно забыты — как, впрочем, и блокноты из бумаги вместе с липкими бумажками-напоминалками, и мониторы, и принтеры. Впрочем, будущее коснулось не только офисной периферии.

В той же библиотеке бумажную книгу на руки надо было постараться получить — от расходных материалов типа учебников тут давно избавились, а то, что осталось, считалось едва ли не коллекционными экспонатами. Реально заставляли перчатки надевать, а в особых случаях ещё и одноразовую маску! Ну и конечно доступ к сокровенным твёрдым копиям происходил только под присмотром библиотекаря — и никак иначе.

Впрочем, исчеркать страницы или изрисовать у школьников средних и старших классов всё равно не получилось бы, разве что действительно порвать — ручки и карандаши они попросту не носили и не использовали. Это мелкие ещё тягали с собой когда фломастеры, а когда и краски с мелками на уроки ИЗО…

Впрочем, кое-какие призраки прошлого упорно цеплялись за реальность и уходить никак не желали. Одна из типовых возможностей ношения мобилы — в нагрудном кармане, чтобы край устройства над тканью выступал — предполагала вызов проекции часов над запястьем по жесту “сколько времени?” Галстуки и костюмы-тройки тоже никуда не делись. Даже бумажные деньги ходили — правда, говорят, что банкоматы тут же “стучали” полиции на граждан, которым внезапно потребовался кэш.

То, что чёрный нал есть, куда тратить — я убедился в тот же день: меня из-за незнания местности занесло к единственному на всю школу туалету, необорудованному камерами слежения. Благо, я просто шёл мимо — потому что далеко не сразу догадался, что при тлении даёт сладковатый дымок. И ещё позже до меня дошла фраза одного из “одноклассников”:

— Эй, новенький, Аллан, да? Это вот Барни, у него всегда есть старые добрые баксы на кармане, если чо.

Камерами школа просматривалась от и до, кроме вышеуказанного помещения. И поскольку потоки сразу шли на анализ через систему искусственного интеллекта — совершать всякие необдуманные действия и поступки строго не рекомендовалось. Ведь ИИ и сам мог досье попортить, без участия людей и формальных предупреждений.

Кроме того, сами школьники обычно носили свои смартфоны так, чтобы те могли “видеть” (и, соответственно, писать) видео. Полезная штука на самом деле: голосовой помощник легко мог по запросу “куда я дел свои носки?” просканировать ленту видеозаписи за день-два и найти нужный кадр. Казалось бы, при такой плотности видеоохвата всего и вся с последующей немедленной реакцией интеллектуальных систем криминал становится если не невозможным, то крайне редким. Да щас. Свинья, как известно, грязь найдёт.

— Эй, новенький, ты, говорят, из Японии только-только приплыл?

Я повернулся, оценил, как на меня надвигается тройка моих “одноклассников” — этаким клином, причём двое явно выше и сильнее меня, и беззвучно чертыхнулся.

— В этом секторе камера не работает? — вслух предположил я.

— Умный, — ухмылка заводилы мне не понравилась, как и демонстративно разминаемые пальцы. — Ну чо, поговорим?

— А без “прописки” не обойтись, никак? — ещё раз спросил я, быстро оглянувшись по сторонам.

Проклятье! Разумеется — дверь, к которой я до этого шёл, а теперь опёрся спиной, оказалась закрытой.

— Умный! — ещё раз с удовольствием повторил парень. — И план здания заранее, небось, посмотрел. Только там не отмечено, что этот вход в столовку никогда не открывают. Да ты не стремайся так, лучше расскажи: чё как там у япошек? А мы послушаем. Будешь интересно балакать — о закрытые створки совсем не больно ударишься… Раза три, хе!

Твою мать…

— Ну, начинай же, — поторопил меня центральный, продолжая демонстративно-медленно сокращать расстояние. — Талдычат, у вас там по улицам девки ушастые, рогатые и хвостатые как у себя дома ходят! А ещё мне рассказывали, что парням там под юбку заглянуть хоть как — самая что ни на есть доблесть. Правда? Ты много юбок задрал, а, япончик?

Дальше ждать я не стал. Если заводила мобильник на видном месте не держал, то у левого громилы он торчал из штатного места — и запись наверняка шла. Вырубить “ударом с выходом ки” можно любого, когда он этого от тебя не ждёт, а против двоих шансы получились бы приемлемыми, вот только я же и окажусь виноват для полиции. Напал — агрессор, а вот и видео.

Дать же себя ударить или пуще того, зафиксировать… Даже если всё же смогу на эффекте неожиданности вырваться — предъявить мне будет нечего, это они правильно всё рассчитали. Ну и Фаю мне вызывать не вариант, хотя, признаться, останавливала меня невозможность с концами припрятать мумии, а так бы я их прямо тут и прибил. Да, всего лишь за попытку побоев — но служба в отряде и прочие приключения действительно повлияли на мою психику. Потому пришлось атаковать дверь.

“Удар с выходим ки”, как мне ещё давным-давно объяснил Ичиро-сенсей из нинке-додзё, можно наносить не только любой конечностью, но и всем телом. Если понял принцип — ничего сложного, вопрос лишь тренировок. Я тренировался — и бить, и падать, и уворачиваться. Падать, конечно, больше всего — но и единственный заученный козырной приём освоил. Довернуть тело, упереться как следует плечом — и единой, слаженной волной напрячь мышцы…

— КРРАКХ! — ну понятно, почему дверь не открывалась, на ней не было электронного замка. Сэкономили когда-то — и, подозреваю, ещё в нескольких местах: зданию школы было лет семьдесят, не меньше. А потом неконтролируемые централизованно проходы попросту закрыли на ключ и забыли — неудобно же каждый раз жопу отрывать и за ключом в учительскую тащиться.

— Эй! — в полный голос заорал я, привлекая внимание даже тех, кто не обернулся на треск. — Ты меня обманул! “Толкни сильнее!”

— Я?! — аж выпучил глаза тот из молчаливых громил, что засветил телефон. — Ты чо?! У меня ж всё запис…

Тут до тупой горы мышц дошло, что он чуть не ляпнул. И их заводила, оправившись от шока, тоже вмешался, прикрывая дружка:

— Я ж тебе сколько раз твердил, Али: однажды твои шуточки тебя погубят! Да ладно, не вешай нос, я ж тоже виноват, не остановил. Втроём школе возместим, ну подумаешь, месяц без сладкого на ланч останемся… — он демонстративно попинал ногой длинную щепу, выбитую мною язычком замка из второй створки, одновременно нехорошо щурясь в мою сторону.

— Хорошо хоть дверь подговорил пихнуть, а не своего дружка, — старательно не замечая невербальных сигналов, я ткнул пальцем в говорливого. — Я ведь так и кости могу сломать, случайно.

А вот теперь — бросить оценивающий взгляд на основного противника: неприятно улыбаться я тоже умею. И жестов не потребовалось типа пальцем большим по горлу провести: подросток мгновенно сбледнул с лица. Ну, надеюсь конфликт исчерпан. Блин. Надеюсь еще, мисс Блэквуд не протормозит и, как обещала, скоро отправит меня в гостевую семью. Вроде и время больше не давит, но и против всяких дегенератов “воевать” мне вот совсем не с руки. Нахрен мне сдалась такая “социализация”.

Глава 5

5.

— Вот, Алан, это Фил и Патрисия Йон. Поговори с ними: если вы понравитесь друг другу — возможно, именно они возьмут тебя под опеку, — Соня Блеквуд, помнится, говорила про срок в три недели, однако первую встречу сама же организовала уже спустя пять дней.

— Рад знакомству, — вежливо отозвался я, разглядывая явно супружескую пару.

Интересно, им и правда удобно в этих растянутых свитерах, или это очередная рекомендация от Системы для “создания домашней обстановки и психологического комфорта”? М-да, а может, всё проще: в чертах лица и мужа, и жены отчётливо проглядывало нечто… скандинавское? Почему-то именно финны у меня твёрдо ассоциируются с подобной модой в одежде. Фамилия, кстати, как раз подходящая. Натурализовавшиеся эмигранты? Да нет, скорее их потомки во втором-третьем поколении — теперь уже имена как бы намекают.

— Мы тоже очень рады познакомится с тобой, Алан, — очень мягко проговорила женщина. — Расскажи нам что-нибудь о себе? А мы тебе — про нашу семью.

Как… профессионально. Определённо, это их далеко не первый разговор с сиротой из приюта, и даже не десятый. А ещё высокий уровень доверия в Системе отлично демонстрирует то, что инспектор не осталась контролировать беседу. Хм. Ну и что мне им говорить?

— Мне было десять, когда родители уехали в Японию и увезли меня с собой, — припомнив, что смог прочесть в открытой для меня самого части собственного социального профиля, отозвался я. — К сожалению, когда их не стало, я лежал в больнице, даже не смог толком выяснить, что с ними произошло. Учился в школе, пришлось подрабатывать…

Главное — не врать. Ну а то, как поймут неполную информацию слушатели — это уже не моя проблема. Тем более, я не ставлю себе целью кого-то обмануть — скорее, не хочу услышать вопросы, на которые не смогу ответить.

— Подрабатывая, я понял, чем хочу заниматься, — воспользовался я возможностью поскорее перевести тему разговора с прошлого на будущее. — Меня интересует разработка вычислительной техники в инженерном смысле. Хотя и программирование тоже привлекает. Знаю, подобное обучение стоит недёшево, особенно если выбрать “Массачусетский технологический” или “Калтех”, но у меня есть оставшийся от родителей счёт на образовательные нужды, и я планирую воспользоваться программой “Ремеду”, чтобы подрабатывать и полностью самостоятельно закрывать свои нужды, не напрягая опекунов.

Да, я до некоторой степени пересмотрел свои планы — и помогла мне в этом, как ни странно, библиотекарша. Поскольку я проводил в её обычно всегда пустующем хозяйстве почти весь учебный день, используя школьный терминал — то, что мы в какой-то момент разговорились о дальнейшей учёбе после школы, в общем-то закономерно. Вот так я узнал о “RemEdu”, программе “Remote Education”, “Дистанционном образовании”, если по-русски.

Не секрет, что существенная часть расходов студента — это проживание в кампусе. Для тех, у кого с деньгами не очень, жизнь в студгородке Альма Матер осложняется ещё и тем, что вокруг полно таких же молодых, амбициозных и небогатых — то есть найти подработку по профилю на месте не особо реально. И если программистам работать удалённо ничего не мешает, то вот медбрату, собирающемуся стать врачом, например, или там там инженеру — очень даже. Даже мест разносчиков пиццы на всех не хватает.

Нехватка средств на обучение является одной из причин кадрового голода в США и необходимости год за годом “покупать мозги” за границей. Опять же, частичная виртуализация образования помогает снизить нагрузку на преподавателей путём увеличения числа учащихся без физического расширения аудиторий. Неудивительно, что инициатива “RemEdu” была поддержана на государственном уровне — и множество городков в американской глубинке обзавелись зданиями мультиколледжей.

Разумеется, ожидаемого эффекта в полной мере добиться от “Ремеду” всё равно не удалось. Где-то центры удалённого образования пустовали с момента открытия и до переделки в торговый центр, реже, наоборот, каждый год забивались битком. Но, тем не менее, множество граждан США воспользовались возможностью стать дипломированными специалистами, не вешая на шею хомут неподъёмного кредита.

— Существенный минус программы “Ремеду” в том, что далеко не все практические занятия можно достоверно заменить виртуальной симуляцией, — поскольку Йон внимательно слушали меня, не перебивая, я продолжил свой спич на ту же тему. Вполне вероятно, что им про дистанционное высшее образование известно побольше меня — в конце концов я тут приезжий, а они всю жизнь прожили. Но тогда тем более я лучше проговорю вслух свои измышления — пусть поправят, если что не так. — Для частичной компенсации этой проблемы здания мультиколледжей в некоторых городах оснастили профильными учебными лабораториями. Я составил список…

Ч-чёрт. Без собственного телефона, как без рук. Так бы я сейчас им этот список в одно движение переслал. Блин.

— …Тех населённых пунктов, что мне подходят, и уже начал изучать возможные вакансии для подработки и возможность снять дешёвое жильё неподалёку от мультиколледжа.

— Весьма… — супруги переглянулись, и Фил договорил, — …серьёзный подход. Получается, ты твёрдо уверен, что закончишь школу ещё до совершеннолетия?

— Я закончу её через две недели после того, как меня заберут фостеры, — надеюсь, самодовольную улыбку сдержать удалось.

Хотя, по-честному, гордиться мне было чем: решив сосредоточиться на самом сложном — истории США, о которой я знал не так уж и много, я за неделю запомнил всё, чтобы сдать запрошенный у преподавателя персональный контрольный тест на А*. Сам от себя не ожидал такого подвига — но вот. За математику, физику, химию, биологию и английский я вообще не беспокоился — ничего принципиально нового мне узнать в школьном курсе в принципе не грозило, оставалось только память на всякий случай ещё раз освежить.

— Алан, не хочу тебя обидеть, — после очередного переглядывания опять взяла слово Патрисия, — и уважаю твоё стремление к самостоятельности. Но ты учёл, что несовершеннолетнему подростку будет очень непросто найти такую подработку, чтобы хватало и на комнату, и на одежду, и на нормальное питание? Не лучше ли не торопиться и провести время в гостевой семье и посещая школу? Ведь фостеры для того и существуют, чтобы оградить оставшихся без родителей детей от тягот взрослой жизни, подготовить к ней. Тем более, ты совсем недавно вернулся на родину, ещё не привык…

— В школе я умру со скуки, — честно признался я, — мне там абсолютно нечего делать, кроме как на физкультуре мячик гонять. А что касается вакансий…

Я зачем-то оглянулся — и беспомощно развёл руками:

— Нужен терминал. Может, перейдём в комнату, где он есть?

— Вот, возьми, — у Фила при себе оказалась коробка из магазина с совершенно новым мобильником внутри.

Я мимолётно удивился такому удачному совпадению, но тут же выкинул его из головы. Конечно, подобрать в нужных городах места возможной работы у меня вроде как получилось, но я ещё ни с кем из работодателей не связывался. Потому что почти уверен был, что при удалённом общении меня просто пошлют. Вот если прямо на месте продемонстрировать свои навыки хозяину, например, частной автомастерской или там сервиса по не гарантийному ремонту бытовой техники — другое дело…

Так, авторизация… Готово! Удобно, когда абсолютно все файлы, документы и вообще всё лежит на защищённом облаке: просто взял в руки телефон — и всё что нужно уже доступно.

— Я погуглил, малые предприятия и мастерские практически везде испытывают недостаток в квалифицированных работниках, — ух ты, а мощный аппарат, проекционный экран целых два метра диагональю держит, — а вот без квалификации или отказываются принимать, или действительно платят сущий мизер, пока сами не обучат. Дело в том, что у меня нужные навыки есть — как я и сказал, я занимался подработками в Японии. С высоким напряжением работать меня никто не пустит, но, например, настраивать RFID-антенны для дистанционной диагностики колёсных машин мне вполне по силам. Или определить, почему автоматика в стиральной машине перестала работать…

…М-да. Увлёкся. Наверное, наложились начавшее робко проклёвываться ощущение безопасности бытия — и долгая невозможность толком поговорить по душам хоть с кем-нибудь. Если подумать — после смерти Зэты я старательно держал дистанцию с теми немногими людьми и нелюдьми, кого мог назвать своими друзьями. С обоими, ага. Хотя может и к лучшему — расстаться проще получилось…

В общем, я вывалил на Йонов не только все свои идеи с организацией подработки в разных вариантах, но и показал на проекциях заготовки под то, как собираюсь доказывать владельцам мелкого бизнеса свою полезность. Ну там свободное чтение принципиальных схем, умение аналитически найти неисправность, знание основных принципов диагностики. И сообразил наконец заткнуться спустя лишь пятнадцать минут.

— Как-то так, — скомкав конец объяснения, смущённо пояснил я. Свернул проекцию, разлогинился — и со вздохом протянул устройство владельцам: понравилась мобилка, что скрывать.

— Знаешь, оставь себе, — задумчиво покачав головой, не принял у меня аппарат Фил. Он в который уже раз молча переглянулся с женой, та едва заметно кивнула. — Алан, ты… сумел произвести на нас впечатление. Да, сумел. Мы будем тебе крайне признательны, если ты не будешь сходу принимать приглашение других фостеров… недели две. И подождёшь, пока мы подготовим документы. А мы тебе поможем поскорее расквитаться со школой и с переездом в нужный город. Если ты не против, конечно.

— Х-хорошо, — я кивнул. В целом, мне Йоны тоже понравились — во всяком случае, они не зевали и не тупили в пустоту, пока я объяснял довольно узкоспециализированные вещи. Чем, честно говоря, не все мои коллеги с многочисленных работ из прошлого мира могли похвастаться. — Согласен.

— Ну вот и отлично, — мужчина и женщина на прощание оба церемонно пожали мне руку.

Хм.

* * *

В гостиную на первом этаже я вслед за фостерами спускаться не стал — пока мы разговаривали, там собрались все воспитанники приюта и началась ожесточённая атака на листы цветной бумаги и оранжевые шары тыкв: Хеллоуин неумолимо приближался. В другое время я бы, может, и сам присоединился — но беседа как-то неожиданно подействовала мне на нервы. Хотя казалось бы — чего разволновался? Посижу в спальне один, пока там никого нет…

Ага, сейчас. В тёмной спальне мальчиков, причём аккурат на моей кровати, беззаботно дрыгая ногами, развалилась Мэган в своём любимом домашнем прикиде — видимо, так от подготовки к ненавистному празднику “спряталась”. Хорошо хоть тапочки на полу оставила. Она чего-то читала, но сразу же переключила внимание на меня.

— Удачно?

— Сам не знаю, — честно признался я, присаживаясь на свободный край кушетки и машинально кладя рядом с собой новенький телефон.

— Ух ты, сто тридцатая модель!!! — немедленно зацапала в загребущие ручонки мобильник девочка. — Подарили?!

— Подарили, — я кивнул. — Что, хороший аппарат?

— Хороший?! — едва не подавилась затворница. — Да он лучший… Ну, один из лучших. И стоит полторы штуки баксов! Что ты им такого наплёл, чтобы так впечатлить? Я тоже так хочу!

— Оп-па… — протянул я, принимая назад ценный девайс. — Рассказал, как планирую на подработку устроиться…

— А они что?

— Попросили не торопиться с выбором фостера, пока они документы готовят… Что?

— Ты дундук, вот что, — с отчётливым щелчком подобрав отвисшую челюсть, прокомментировала Мэг, но тут же поправилась. — Но чертовски удачливый дундук… Так и не понял?

— Что?

— Документы, — повторила она. — До-ку-мен-ты. На усыновление. Дошло теперь?