Не Гэндальф

Часть 1 Это не Гэндальф

– Через пять дней тебе стукнет восемнадцать, Антон! – мордочка младшей сестры Машки некстати нарисовалась в дверной щели.

– Угу, – буркнул я.

Я шел в Мордор. И не мог отвлекаться на пустяки. Я терял на подступах к этому сакральному месту с трудом накопленные жизни, энергию и оружие. Но пер и пер вперед с изяществом полудохлой сороконожки. Хотя так-то моим героем был зеленый орк.

Но сейчас он тащился по дороге на четвереньках. Энергии на прямохождение не хватало.

– Пора искать в почтовом ящике повестку, – Машка влезла в мою комнату по пояс, – чтобы это, отдать долг родной стране, – продолжала отвлекать меня от напряженного момента в игре противная сестрица.

– А я и ищу, каждый день заглядываю, – пробурчал я, чувствуя, что счас будет жарко.

И точно!

С ветвей серых и черных деревьев на меня горохом посыпались эльфы. Их было много! Гораздо больше, чем я мог застрелить. Глядя, как ушастые гады месят фисташковое тесто из моего героя, я выдохнул и отключился.

Еще один проигрыш!

А денежки светили неплохие.

Можно было закатить семье праздничек на мою днюху.

Сегодня не срослось.

Были кое-какие идеи на завтра.

– Почему ты ищешь повестку сейчас? – Машка вперлась ко мне в комнату и таращилась на черный экран компа.

– Через пять дней поздно будет, – хихикнул я, – она придет.

Вообще-то я не был против службы в армии. Мое чутье и знание всяких очень нужных программ поможет мне и там. Но я не был приверженцем дисциплины, да и физческие упражнения ненавидел. В последнее время я увлекся бегом по крышам, потому что надо ж готовиться к трудностям взрослой жизни. Но больше падал, чем поднимался всё выше, выше и выше, если честно.

Лег спать пораньше. Может, выиграю что-то завтра вечером.

Сентябрьское утро началось с тумана.

Первая мысль была отложить пробежку, укутаться одеялом с головой и дрыхнуть в свое удовольствие.

Вторая напомнила, что Захар, мой друг и одноклассник, школа, к счастью, была уже позади, не простит моего прогула. Притащится ко мне и будет нудеть, рассказывая про совесть и отсутствие её у меня. Чего, чего, а давить на жалость и философствовать мой приятель умел. Недаром не только сдал экзамены на отлично, но и поступил в универ. Я считал, что не универом единым должна закончиться одиннадцатилетняя школьная крепость. И в этом мы расходились. Ничего. Жизнь. Она покажет, что почем и кому.

Я глотнул кофе, оделся неудобно и поплелся к пятиэтажке, с которой мы всегда начинали бег, если честно, я мечтал, чтобы Заха проспал.

Но я заметил его рыжий вихор сразу же. Педант вреднючий.

– Погнали, – был лаконичен Захар.

И мы поскакали на чердак. Замок в люке был фальшивый, вытащив его из створок, мы быстро выбрались на крышу и увидели Златковских.

Их было шестеро.

– Мы вам че говорили на прошлой неделе? – сделав морду кирпичом начал самый маленький и хлипкий из компании наших врагов.

Остальные-то были ого-го какие: высокие и перекаченные.

– Ниче вы нам не говорили! – хором проорали мы.

Чего уж там, признаюсь уже, два похожих хлипких интеллигента.

Правда была на нашей стороне. Эти недоразвитые никогда с нами не разговаривали, просто молча начинали драться и всё.

И сейчас они рванули к нам, мы побежали от них.

И моя правая нога подвела, скользнула, подломилась, и я полетел вниз. Видимо, удача не заметила моего затруднения-падения с пятого этажа и не пришла на помощь, потому что стало темно и очень холодно.

Наверное, я потерял сознание.

Или умер?

Очнулся я внутри камина или печки.

Видимо, ад!

Жара была такая, что пот тек по моей спине. Наверное, так и должен выглядеть-ощущаться настоящий ад.

Перед глазами порхал красный петух. Туда-сюда, туда-сюда и снова туда и опять сюда. Алые, желтые и золотистые перья мелькали по всей комнате, ослепляя и выбивая из равновесия.

– Ты, это! – я махнул рукой птичке. – Сядь на жердочку уже, будь другом!

Пичуга послушно плюхнулась на металлический поднос на высоком столе. Искры и раскаленные угли полетели в разные стороны. Я всмотрелся в птичку.

Это был не петух!

Это был феникс.

И жил он на раскаленных углях. Однако. Замашки записного факира у пичуги.

– Так нельзя себя вести, – нудно пробормотал я или не я, еще не понял, – ты подпалишь мою постель, халат или бороду.

Бороду?!

Какую еще бороду?!

Я метнулся к зеркалу во всю стену в роскошной позолоченной раме.

На меня смотрел древний длинноволосый седой и бородатый волшебник, с узкими очками-половинками на носу.

– Гэндальф? – почесал я аккуратную макушку.

И крутнулся на пятке.

– Белый? – уточнил у птички, рассмотрев свою одежду.

Хоть список пиши: белоснежный халат, белый колпак, белую ночную рубашку, белые туфли с белыми помпонами.

Поискав взглядом посох, нашел его и удовлетворенно кивнул.

Вместо ада попал в Средиземье, значит.

– Ваша милость! Ваша милость! – глазастенькие страшилки, напоминающие лысых хоббитов, окружили меня со всех сторон.

Глядя на их огромные глаза, жуткие уши и костлявые тельца, я попятился и упал на ковер.

– Ваша милость! Ваша милость! – мы принесли парадные мантии! Надо бы вам выбрать одну на сегодня! – проорал самый громкий и самый ушастый пучеглазик.

Интересно, почему они стали такие? Переболели магическим ковидом? Или чем-то похуже? Магическим лишаем?

– Давай мантии, – переполз я на кровать.

Они замахали на меня широченными черными тряпками, словно я был быком, а они начинающими торреро, набитыми энтузиазмом по самое не балуйся.

– Ну-у-у…– мантии были совершенно одинаковые.

И я ткнул в одну из них.

– Но это не парадная мантия! – выпалил пучеглазик.

– Давайте тогда парадную, – мило улыбнулся я.

Стараясь не касаться лысых бывших хоббитов.

Костлявенькие ушастики повесили на кресло одну из черных тряпок и пропали.

– Завтрак! – сообщил мне некто невидимый.

И на низеньком столике перед кроватью появились тарелки с овсяной кашей, яичницей и

жареным беконом.

– Я веган! – буркнул я.

Никакой реакции.

– Я вегетарианец! – сделал я вторую попытку.

Блюдо с беконом исчезло.

Вот это уровень сервиса! Это я понимаю! И всего-то со второго раза разобрались!

Пожевав очень невкусную кашу, кто ж варит овсянку на воде, я пошел искать одежду, ну, кроме мантии, которая мрачно отсвечивала черным шелком на кресле.

Я надел носки, сапоги, рубашку, жилет, мантию, а вместо штанов нашел клетчатую юбку в складку – килт. Однако. Хотя… Может быть, старина Гэндальф был шотландцем? Никогда не интересовался его национальностью.

Застегнув килт, я выбрался из спальни и завис.

Завис в буквальном смысле!

За порогом моей спальни был обрыв. Дно терялось где-то внизу, в темноте.

– Эй! – заорал я, делая шаг назад.

– Эй! Эй! Эй! – охотно ответило мне эхо.

Глубина…

Я убрался в спальню.

Премного благодарен. Налетался на всю оставшуюся жизнь! С крыши почти что родной пятиэтажки летел, аки ангел небесный.

Фырк! Фырк! Фырк! Феникс порхнул красной молнией по всей комнате и подставил мне роскошный хвост.

Я ухватился. Совесть моего героя талдычила что-то смутное про то, что на работу нельзя опаздывать в первый учебный день.

– Ну, да, да, да. Понял я! Понял. Пора спасать глупых хоббитцев! – вздохнул я.

И оказался в огромной комнате с камином, креслом, столом, шкафами под потолок и прочей непонятной местной утварью. Перед столом меня поджидал бледный мужик с сальными черными волосами. Не, ну, шампунь надо ему другой подобрать. Дело ли так ходить! Люди ж вокруг. Или хоббиты? Посоветую ему «Фруттис»!

Феникс, клянусь, крякнул и улетел.

– Альбус, единственный проверенный друг мой, – заблажил бледный, вцепившись в мою мантию холодными пальцами, – сегодня ужасный день. Куда бы его не распределила эта старая вешалка-шляпа, он же будет мелькать у меня перед глазами на всех уроках зельеварения. Я за себя не ручаюсь! Он же вылитый папашка! Гад и урод! Отрицающий дисциплину! Только глаза… Прекрасные глаза Лили – капля хорошего в бездне плохого!

– Вы дали слово защищать его, Северус, – вытолкнул меня со сцены мой герой, – а за дисциплину не бойтесь. Ставьте ему минусы, пока его репутация не просядет… ниже плинтуса, – внес я свои пять копеек в беседу.

– Благодарю за поддержку, Альбус! Мне даже легче стало. Пойду, придумаю такие вопросы, на которые он не даст ответа! – легкая улыбка покривила серые губы бледного.

И он, действительно, ушел.

– Альби, – передо мной выкатилась из камина дамочка со стальным взглядом. – О. Альби. Килт? Реально? Ты не забыл наши… – дамочка, похожая на ведущую программы «Слабое звено», сладко зажмурилась, – наши… детские шалости, – она подмигнула и поправила очки.

А потом точно таким тоном и голосом со стальными нотками, как у ведущей, заявила:

– Малфой требует аудиенции. Надо звать. Он уже два часа по замку бегает. Подгорает.

– Что на этот раз? – уточнил мой герой.

– Грязнокровки в новом потоке, – пожала плечами железная тетка и, превратившись в серую полосатую кошку, прыгнула обратно в камин.

Я обошел это огромное сооружение из мрамора. Огонь горел, потрескивая и добавляя уюта огромному кабинету. Изжарившейся кошкой не пахло. Её съеженной тушки нигде не валялось. Магия, значит.

– Господин директор, – высокий отталкивающе красивый мужик с длинными белыми волосами возник на пороге, – мы, родители учеников первого курса, написали петицию! Нет грязнокровкам в Хогвартсе! – он сунул мне длинный пергаментный свиток.

Мне показалось сейчас, что происходит неладное? Или я совсем не Гэндальф? Директором он точно не был. Ладно. Всегда хотел стать начальником. Поглядим, как оно на деле?

– Мы действуем, согласно поправкам к закону номер сто один. А ваше мнение нас не интересует, – мой герой чеканил слова, таращил глаза из-под очков-половинок по-зверски.

– Вот посмотрим, как отнесутся к нашей петиции основатели? – рявкнул Малфой.

– Вот и поглядите! – проорал мой герой.

«Это просто кайф. Сто из ста. Мы сделали его!» – выразил я свое искреннее восхищение его умением ставить на место идиотов.

Малфой выскочил за дверь, как ошпаренный.

«Не обольщайся, что мы его сделали. Он пошел донос министру магии строчить, – усмехнулся мой герой, – каждый донос – вызов к министру на ковер. Сам понимаешь, хорошего мало».

Я молча кивнул.

Про ковер я понимал.

Когда я взломал в первой четверти электронный журнал школы, меня вызвали на ковер к завучу. Это было…непередаваемо неприятно. Самое противное, что у них не было улик. Ни одной! Но их гадкая учительская чуйка без проблем вывела меня на чистую воду.

– Господин директор! Силов никаких нету! Этот лесничий опять требует новые вёсла. А где я их ему возьму? И хамит, бессовестный. Наколдуй, говорит новые вёсла. Я, конечно, не волшебник. Но некрасиво об этом напоминать при каждой встрече. Век бы его великанской морды не видать! Он, кстати, тоже не маг! Хотя и ваш любимчик по жизни! – мелкий лысый и очень противный типчик колобком вкатился в кабинет и начал орать на нас с порога.

Больше всего он был похож на Голлума, если бы тот натянул неряшливую одежду. Эх, ты, моя прелесть…

– Новые вёсла в кладовой. Я еще в мае купил, – ледяным тоном сообщил мой герой.

Типчик сдулся и укатился за вёслами.

Я выдохнул и присел на краешек кресла. Пришло время отдохнуть от трудов праведных.

В дверь гаденько так, вкрадчиво поскреблись.

– Войдите! – рявкнули мы с директором неведомо кому.

И в дверной проем втек мужичонка на вид скользкий тип. С белесыми волосами до лопаток и в серо-буро-малиновой мантии.

– Чему обязан? – не испытал восторга мой герой.

– Я решился нанести вам визит из-за моей дорогойдочери, господин директор, Полумна –тонкая и нежная натура, ранимое дитя, – проблеял тип.

Ага, родитель чей-то.

– Прошу вас, приглядывайте за ней, её одолели мозгошмыги, – продолжал этот психованный папаша.

«Спросить, что такое мозго… джиги эти?» – уточнил я у моего героя.

« Не вздумай! Заговорит нас до смерти!» – прошипел мой герой и вскочил бодренько на ноги.

– Да, да, да, – мы надвинулись на скользкого типа, – дети в безопасности. Всё будет хорошо!

Нежному папаше пришлось отступать от нас, но на пороге он сунул нам прозрачный пакет, набитый мелкой оранжевой редиской, и пропел:

– Небольшой презент. С началом учебного года, дорогой господин директор.

«Думаете, это можно есть?» – спросил я.

« Нет. Хочешь жить, не вздумай!» – четко среагировал мой герой.

Только мы добрались до кресла, дверь распахнулась и в кабинет влетел небольшой вихрь.

Нас осыпало рыжими пушинками. Шляпа с жуткой птичкой на полях, на плечах рыжая линялая лиса, длинная юбка, мантия, огромная сумка по про прозванию ридикюль. Судя по седым буклям и носу крючком, нас посетила чья-то бабушка.

«Чёртова», – хихикнул мой герой.

«Откуда дровишки?» – удивился его познаниям я.

«Немного почитал тебя и просчитал. Ты любопытный тип, парнишка. Сова к тебе не прилетала?» – почему-то потеряв разом все умственные способности, пробурчал мой герой.

«Нет. Как можно? Ко мне даже белочка не приходила еще. Я слишком молод, чтобы пробовать что-то крепче кофе», – дипломатично отвечал я.

Просчитал он! Вот находка для полиции. Вместо сыворотки правды и детектора лжи вместе взятых можно его использовать. Влез и всё! Как на ладони человек виден.

– Альб, деточка, – бабуля прошла через всю комнату и плюхнулась в директорское кресло.

А мы вытянулись перед бойкой старушкой во фрунт.

– Внучок мой на поезде прикатит. Дождалась! – она щелкнула, раскрыв огромный веер, побитый молью.

Мы молчали, ожидая дальнейшего продолжениятронной речи.

– Конечно! – бабка убрала веер в сумку и подняла тощий палец вверх. – Он мышей не ловит! Звёзд с неба не хватает! Но! Сиротка. При живых родителях! Будь с ним… – она злобно сверкнула глазами, – построже! Держи мальчишку в ежовых рукавицах! Может, чего и выйдет из него, слюнтяя недалекого!

– Разумеется, мы приложим, так сказать, все усилия… – начали мы вертеться ужом перед зверской бабкой.

Вот уж блин, бабушка воистину приехала на нашу голову!

Но она, не слушая нас, коротко и веско распорядилась:

– Чаю мне!

Тут же на столе появилось всё к чаю и больше того.

И бабуля бедного мальчонки принялась пить чай с кексами, оттопырив морщинистый мизинец.

«Шоб ей яду туда понасыпали с горкой», – поделился я с подельником.

Он только довольно хрюкнул и сообщил:

«Сообразительный ты парнишка. Звать-то как?»

« Ну, это, представлюсь по всей форм: май нэйм из Антон. Ландан из зе кэпитал оф грэйт британ», – на этой сакраментальной фразе мои познания в языке Толкиена закончились.

Я боялся, что мой герой обидится, но он продолжал ржать, как конь.

«Смешно шутишь, хоть и непонятно», – резюмировал директор.

– Пора мне! И не уговаривай! Не останусь, – подорвалась слопавшая все до крошки бабка, – за трапезу благодарствую, хотя чай у тебя жидкий. За домовыми эльфами приглядывай! Воруют! Ежели поймаешь их на горячем, пришли ко мне на перевоспитание. Внук у тебя зависнет. А мне перевоспитывать кого-то кажный день надоть.

«А у бабули славянские корни», – на радостях заметил я.

Директор, кажется, не просек фишки, но счастье со мной разделил по полной.

Мы наконец присели в кресло и попытались побулькать пустым чайником, погреметь пустой сахарницей и распробовать вкус кексиков по малюсенькой крошке. Было вкусно. Наверное.

– Ваша милость! Ваша милость! Ученики готовы, профессора подъехали! То есть… – ушастик поковырял в носу, – наоброт. Наверное! – тут он прищелкнул пальцами и в кабинете запахло серой.

– Давай не сразу подорвемся. Посидим на дорожку, по старому славянскому обычаю! – взмолился я.

Он только кивнул.

Мы сидели в одном кресле, и я тоже прочувствовал моего героя.

Что я понял про него, моего бедолагу-подельника, валясь с ног от усталости от одного утра в его шкуре? От него все чего-то хотели. Всегда!

Все!

Они были ужасны, они были неумолимы.

Эти отвратительные родители!

Шкодливые дети! Идиотские картины. Придурочный родной брательник.

Учредители академии с замашками одного бездарного немецкого художника!

Отвратные преподы!

Завхоз-идиота кусок!

И только сам бедолага-директор хотел одного: побить как следует какого-то Тома, чтобы он не заваривал самую страшную кашу двадцатого века в мире магии. Потому что даже моему герою, старому белому профессору, было её не расхлебать!

Ну. Похвально. Мой герой оказался добрым человеком! То есть магом, конечно!

Я бы на его месте… побил бы всех остальных тоже!

Посохом.

Или волшебной палочкой.

Нет.

Палочка маленькая. Синяков даже не оставит.

А мне хотелось, чтобы эти гады почувствовали мой гнев на своей магической непробиваемой шкуре!

И еще я понял!

Это не Гэндальф!

Но у каждого, как говорит мой дед, есть свои недостатки.

ЧАСТЬ 2 Где я? И где мое почти родное Средиземье?

Новостей было две. Одна так себе, а вторая – «зашибись»! Когда мы, поплутав по огромнейшему замку, добрались до зала со школьный стадион, со всякими украшениями, типа звездного неба и летающих свечей, увидели учеников.

Так вот! Первокурсники, квадратными и прямоугольными глазами разглядывающие нас и всё вокруг, оказались очень маленькими. Это было хорошо!

«Мы справимся с этими злобными мелкими!» – обнадежил я своего старикана, примолкшего и рассматривающего детишек то поверх очков, то сквозь стекла.

Над каждым малышом была такая своеобразная иконка. У меня пальцы зашевелились – нажать!

«Руки убрал! – рявкнул мой старик. – Это не игра, парень. Это их жизнь. И наша тоже. Надавишь! Шляпа примет к сведению. И всё! Получим еще один апокалипсис! Нам оно надо?!»

Нда… старику было пора на пенсию по возрасту. Нес он редкую околесицу. Какой конец света? На этой ниве, где щедро сеют разумное, доброе вечное?

А вдруг я попал в хорошую игру? Увлекательную и с обалденными поворотами и вкусными плюшками? А он! Развернуться не дает!

Я присмотрелся к детишкам. Над головами одних разевали пасти мультяшные змеи, над вторыми рычали крохи-львы, над третьими прохаживались туда-сюда важные барсуки. И только над небольшой группкой малышей порхали какие-то птицы. То ли вороны, то ли орлы. Ну, обе птички знаковые, только по разные стороны границы.Ворон -- мрак, орел -- сила.

« Какая шляпа? Какая жизнь? Почему мне нельзя нажать на кнопки? – заныл я -- Руки тянутся".

« Вот какая жизнь, такая и шляпа! – осклабился мой старик, торопливо засовывая пирожное с кремом в рот. – Счас шляпа явится, поесть не дадут!» – поделился он со мной наболевшим.

И она явилась! Я вздрогнул и уронил бокал с несладким оранжевым соком, когда на столе напротив нас плюхнулась драная черная шляпа ведьмы с поломанными полями. Часть самого предсказуемого карнавального костюма на Хэллоуин.

– Сдается мне, вы меня критикуете, профессор, – прошамкала эта битая жизнью и молью штукенция.

– Нисколько даже, – буркнул под нос старик и воровато огляделся.

Я же не мог отвести глаз от этого потрясающего существа? Или все-таки от головного убора? Я очень внимательно смотрел на неё: пыльная, кривая, с оборванными полями, она время от времени делала кислую мордашку из пыльных складок. Ну, фокусница!

– Ты, давай, приступай к работе, многоуважаемая шляпа. Мы заждались уже, – теплым и даже каким-то просительным тоном обратился мой старик к ней.

– Нет, – она отвернулась всем корпусом и прикрыла щелки-глаза.

– Чего?! – старикан приоткрыл рот. – Как нет?

– Выходная я сегодня, – объявила эта пыльная дрянь и загнула нос-складку вверх.

– То есть? Ты работаешь два дня в году. И в один из них внезапно твой выходной?! – прошипел старик, сверкнув глазами.

– Как это два? Один же день! – возмутилась шляпа.

– Ну, не каждый год, но ты исполняешь в порядке исключения роль чеховскОго ружья со стены, – захихикал прошаренный в моей памяти дед.

– Ты хочешь сказать, что я оружие? – шляпа надвинулась на моего профессора, но он и глазом не моргнул.

– ЧЕховского только, – поправил его я.

– Да! Ты оружие! – старик упер руки в бока и уставился на шляпу нехорошим взглядом. – Я просил тебя. Просил, как человека, распределить Тома в Гриффиндор! Ты не согласилась и превратилась в оружие массового поражения! И знаешь, езжай-ка ты в отпуск. В Азкабане в комнате отдыха дементоров есть хороший шкаф. Крепкий. Там на полке и полежи, подумай над своим поведением!

– Нет, нет. Я готова! Работаем! – встряхнулась шляпа-- Я не фанат дементоров, знаете ли. Мне и в вашем кабинете неплохо.

Она еще раз приподнялась и резко шлепнулась об стол.

Туча пыли окутала нас плотным облаком.

Мы чихнули. Усевшиеся справа и слева от нас преподы тоже зашмыгали носами. Постепенно пыль добралась и до первокурсников. Они чихали то по очереди, то все вместе.

Поднялся такой чих-перечих, что на время про шляпу забыли.

Она же взлетела и плюхнулась на голову растрепанного темноволосого мальчугана в круглых очках.

Я навострил уши.

Шляпа как будто шептала мальчишке что-то. Он ей отвечал.

Она подергалась немного и заорала:

– Гриффиндор!

Так под дружное чихание хитрая шляпа разделила детей, как ей хотелось. Там еще что-то изредка бубнила железная леди-кошка, но я пропустил, что она монотонно читала в длинном пергаменте, вроде бы, со списком учеников. Ну я в этом не уверен.

Над мальчиком в очках была змея между прочим, а шляпа отправила его ко львам.

Было в этом что-то правильное.

Хорошее было.

Мой старик остался доволен.

Наконец-то все ученики расселись за столы и принялись есть.

Старик изучал вредных коротышек-первокурсников. Пара минут досталась нестерпимо надутому светловолосому мальчику, разговаривающему с однокурсниками сквозь зубы. Один вдох -- темноволосому в очках. Потом старик гораздо дольше присматривался к рыжему мальчику, лопавшему всё подряд с такой скоростью, будто его не кормили неделю. Следом начал оглядывать тослтенького коротышку, ерзавшего на стуле и лазающего под столом в поисках кого-то, сбежавшего от него. Я так и не понял, черепаху он искал или жабу. Но тут наше внимание привлекла девочка с длинными растрепанными волосами, она рассказывала о традициях и правилах школы, хотя её никто не просил об этом.

Заучка. Захе бы она понравилась. Им было бы о чем поговорить. Мне приходилось слушать его размышления на самые разные темы. Не откажешь, друг всё-таки.К счастью, я научился отключаться и думать о своем. А то бы он меня заболтал до смерти.

Кстати о смерти, я чуть не подавился безвкусным оранжевым соком, когда по правую руку старика появилась прозрачная дама от которой повеяло холодом и ароматом лилий. Привидений я не любил. Книги про них обходил за километр. В моем любимом Средиземье были мертвые армии, типа зомби, но привидений, думаю, не водилось. Там были надменные эльфы и бодрые гномы, жуткие орки и прочие хоббиты.

Пока я размышлял про Средиземье, по левую руку старика с сочным хлопком возник прозрачный коротышка в пенсне. От него почему-то тянуло чесноком. Привидение работало профессором истории магии! Это было поразительно!

"Ну, а что ты хочешь, парень? Замок старый, он так и притягивает призраков всех мастей", -- пожал плечами мой старик.

Я был категорически против работающих привидений. Загробного профсоюза на них нету! Но что я мог сделать? Внезапно мое или не моё сердце сжала ледяная рука. Из-за накатившего страха смерти я не мог вдохнуть.

В самый первый раз я поймал паническую атаку, познакомившись с понятием "индульгенция", лет в четырнадцать мне вздумалось читать " Легенду об Уленшпигеле".Тридцать минут ледяного ужаса вымотали меня, как стометровка, которую бы я пробежал за рекордное время. Потом я узнал, что примерно в этот момент умер наш сосед. Старик с больным сердцем. Приятный, на моего деда похожий.

Было ли это совпадением? Или я поймал в эфире чей-то предсмертный ледяной ужас? Спросить было не у кого. Могло быть и случайностью. Если бы не повторилось раз десять. Меня охватывал страх, и умирал кто-то знакомый.

"Предсказатель ты. Определенно следовало тебе прислать сову", -- заметил мой старик и выдохнул. Напротив уселся тощий противный тип с головой, похожей на кочан капусты из-за огромного тюрбана лилового цвета

"Как тебе? Наш новый препод по защите от темных сил", -- задумчиво протянул мой старик.

Я прислушался к своим ощущениям. Сначала ничего. Будто уши, глаза и ноздри мне залепили мокрой ватой.

А потом меня скрючило смертной тоской. Что-то мертвое было совсем рядом, руку протяни и наткнешься на свежий труп.

"Он мертвый", -- прохрипел я мысленно.

" Когда я на службу его принимал, он был живой, странно, -- задумчиво протянул мой старик, - надо проверить, когда успел так испортиться".

Старик хихикнул и принялся за кексы, слишком оранжевые, чтобы вызвать мой даже отдаленный интерес.

Пока ученики и преподы жевали, глотали, ели, пили оранжевый сок, мы успели представить всей школе новеньких: дохлого в тюрбане, здоровенного мужичину-лесника, ну, и заморить червячка десятком кексов -- глубоко оранжевой мечтой железнодорожника.

" Пора, -- мой старик снова хихикнул, - уйдем мы с тобой по-нашенски, по-английски то есть".

Он сжал в кармане облезлую зажигалку, и мы с ним переместились в другое место. Стоило зажечь магический светильник, стало понятно, что это огромный гараж. Вверху терялись где-то далеко стропила, похожие на ребра гигантского зверя. Щелястые стены были увешаны разными странными штуками. Даже знать не хочу, зачем они понадобились именно здесь.

В дедовом гараже,немного похожем на этот, я хранил свой любимый скутер. Но уже полгода моему средству передвижения требовался серьезный ремонт. Я по рассеянности въехал в дерево, отделался тяжелым испугом и забросил любимчика переломанным и покореженным в углу гаража.

Типа, "... Зайку бросила хозяйка... "

"На чем поедем?" -- уточнил я.

Из вежливости, мне было совсем не интересно.

"Полетим!"-- с нехорошим энтузиазмом выкрикнул старик.

Я сразу вспомнил, что в России дураков стали называть энтузиастами. Теперь насчитывающие сотни веков беды поменяли сакральное звучание: не дураки и дороги, а энтузиасты и неровный рельеф всей местности.

" На метле летал? "-- совсем не из вежливости уточнил мой старик.

" Не приходилось!"-- изумленно выдохнул я.

Ну, надо же. Седина в бороду -- бесы под ребра! На метле! Обалдеть!

"Тебе понравится... "-- проникновенно заверил мой старик, прыгая в седло огромной, слегка растрепанной метлы.

"Эй! А-а-а! Не хочу-у-у!"-- орал я, как никогда в момент, когда перевернулся на брыкающейся метле вниз головой.

" Эх! Хорошо-о-о! "-- вторил моим воплям старенький профессор, мотаясь на древке метлы вниз головой.

Потом он облетел замок, сначала по часовой стрелке, после -- против. И рванул к мерцающему в свете звезд озеру.

Когда он сделал на метле колесо с огромным диаметром я спросил только:

"Что это?"

"Колесо обозрения, как в Лондоне, который из зе кэпитал... "-- хихикнул старый греховодник.

" А по-моему, так это колесо оборзенья? И меня сейчас стошнит!"-- честно предупредил я.

"Ладно, ладно, только на озеро смотаемся и обратно полетим", -- согласился для вида старикан.

Он рванул ракетой вверх в звездное небо, видимо, в детстве мечтал стать космонавтом. А потом камнем начал падать вниз. Я зажмурился. Прутья метлы, проехавшись по глади озера, подняли тучу холодных брызг, вмиг промочивших нас с ног до шляпы.

Меня стошнило гадкими кексами и соком.

И старикан удивленно резюмировал:

"Правда, слабый желудок у тебя, -- и уточнил, -- а лет тебе сколько, друг мой?"

"Восемнадцать будет", -- с гордостью сообщил я.

Старик крякнул, выпил пахнущее клубникой зелье, достав его из совершенно пустого кармана на мантии. И сказал:

"Я буду искать способ отделить твою личность от моей. Сегодня же просмотрю книги в библиотеке. Это первое. А второй вопрос--ты славянин?"

"Да", -буркнул я, прислушиваясь к ощущениям от клубничного зелья, которое не только создавало сладкое послевкусие, но и сделало всё вокруг милым и приятным.

Мне нравилась даже метла. Такая милая-а-а-а... Я ласково потрепал её по прутьям, изогнувшись дугой.

"Нет, это перебор! Фу, таким быть!"-- старик завертелся на месте со скоростью света.

Типа, космическая карусель!

Меня стошнило ещё раз.

В мозгах растворилась сладкая вата. Но надо было немного подправить карму. Я со вкусом высказался сотней крепких русских слов.

Старик слушал с большим интересом. Потом спросил:" Что это, друг мой?"

"Магия! "-- хихикнул я, не погрешив против истины.

" Заклинание?"-- дед перешёл на язык понятный ему.

"В определенном смысле', -- слегка устыдился я.

" Тебя следует переместить в магла. Я совершенно точно чувствую твой магический фон. У меня есть знакомства. Магл в коме нам подойдет", -- на этом пафосном моменте старикан свистнул и закувыркался вверх. Потом такими же гадкими кувырками рванул вниз. Завопил:

"Юху-у-у-у!" -- и коснулся пальцами верхушек деревьев темного сказочного леса.

Тело старика здОрово встряхнуло: все до одной молекулы поменялись местами, мне показалось, что мы с ним стали ближе друг другу.

"Сначала в магла, потом найду тебе место в школе", -- бормотал под нос старик, пока мы летели к гаражу.

Мы пробрались в замок с черного хода и сразу направились в спальню.

Больше всего меня поразила лестница, мраморная с черными железными перилами. Она вела в спальню, элегантно расположившись над той самой утренней бездной. Где спрашивается она была утром?

"Хогвартс -- замок с характером, с историей. Даже я не всегда помню расположение лестниц", -- задумчиво проговорил старик.

Выпив большую чашку теплого какао, куда старательные облезлые хоббитцы положили горсть розового зефира, я завалился спать. От души желая и себе, и старикану проснуться в полном одиночестве и в психической норме. И! У себя дома. Небольшая такая мечта, всего ничего. Но!

Не срослось.

Я очнулся в халате, в колпаке. Очки затерялись в подушках. Там же кололи наши бока фолианты, которые старикан листал перед сном.

"Как?"-- не удержался я от вопроса.

" Ничего", -- пожал плечом старикан.

Он потянулся всем телом, как огромный кот, зевнул тоже, как вальяжный котище.

На столе возник завтрак. Если бы это была опять овсянка, я бы не стал есть. Но огромная чашка кофе со сливками и булочки с кремом заставили нас резво выскочить из кровати.

"Ничего подходящего", -- жаловался за завтраком мой старик.

Я промолчал, думал про друга. Как он там? Удержался ли на крыше. А то, может, лежит в больнице, а я его и навестить не могу.

" А вы преподаете?" -- решил я отвлечь старика от печальных мыслей

"Нет, я регулирую процесс обучения", -- задумался о чем-то старик.

И укусил свои пальцы вместо давно съеденной булочки, махнув их в какао.

Пробормотав:" Ай, что это я?"-- он перебрался на кровать и задумался втрое сильнее.

Его мысли я не улавливал, поэтому задремал.

Проснулся от того, что мой многоуважаемый старикан распевал на мотив "Катюши" все мои ругательства.

Первая честная реакция была закрыть рот руками.

"Ты что? Это же заклинания, которые ты читал, я решил повторить их под мелодию самой славянской песни, "-- искренне удивился старик.

Пришлось признаться:" Ну... Это не совсем заклинания! "

Старик рассмеялся и ответил, что изучал брань славян на предмет пополнения с их помощью магических сил.

"И как?"-- спросил я.

" Да пополняются понемногу", -- усмехнулся старик.

Он снова принялся листать книги, а я рассматривал непонятные картинки.

Внезапно старикан напрягся, прошептал:"Вот оно"... И заметался по спальне.

Из-под шкафа он выволок котелок и водрузил его на стол.

Я немного преуменьшил. Котел был не маленький, а грандиозный. Диаметром метра три, но это только на глаз. Может, и больше.

Потом дед начал собирать всякие ингредиенты и складывать в котел. Это были понятные вещи: пыль из-под кровати, перо феникса, старый колпак. Но были и подозрительнве штуки. Растительного и животного происхождения. Какие-то пахнущие мятой камни, отдающие полынью бусины, стекляшки и хвосты.

Вода в его пригоршнях появилась без приказа. Мой старик залил прозрачной жидкостью всё и развел под котлом магический огонь.

Но ничего интересного не происходило. Зелье булькало и зеленело, как жаба, душившая меня время от времени из-за сорвавшихся с цепи цен на сухарики и роллы. Пахло из котла приятно, мятным шоколадом.

Наверное, именно этот густой аромат приманил рыжего подростка с веснушками на курносом носу.

-- Вызывали? Профессор? -- парень протиснувшийся в двери, преданно сверлил взглядом моего старика.

А я смотрел и смотрел на вихрастого рыжика. Что-то неуловимо знакомое было в его лице. Но что? Когда появился второй, его точная копия, я понял, что это мой друг Заха в двух лицах. Отличник, ботан и спортсмен. "Неожиданно", -- подумал я.

" Как сказать, -- буркнул старикан, -- еще одни братья Уизли. По легенде, всё развалится, если эти рыжие перестанут здесь учиться. А по-моему, из-за них быстрее начнется полный апокалипсис.

Часть 3 Выпей меня. Ага, сейчас...

"Пей! " -- мой старикан, бесцеремонно выпроводивший рыжие копии Захара из спальни, набулькал зелья в колбу.

Что говорить ему в ответ, я не знал. Но точно понимал, что пробовать эту шипучую гадость, похожую по цвету на зеленку, не буду. Ни за что! Сейчас мы мирно живем в худом жилистом старикане. Стоит мне проглотить этот мятный лимонад, и я попаду... Никто не знает, в кого! А если в хоббита?! Только не это! Что я кролик какой мохноногий?

В дверь бочком пролез бородатый лесник.

-- Уважаемый профессор, я это... -- начало беседы меня не воодушевляло.

Но отвлекало старика от зеленой пузырящейся гадости. Я таращился на лесника. Тот нервничал.

-- Вот пришел спросить. Помните я просил вас факты про мою собачку поискать. Чем её успокоить можно, ежели что... -- продолжал застенчиво великанский лесник.

-- Все многоголовые псы произошли от Цербера, -- начал, как по-писаному, мой старик, -- внимательно разглядывая глубокие припухшие царапины на предплечьях лесника. -- Если вспомнить теорию, то Орфей своим пением подчинил весь Тартар. Напой что-нибудь несложное, но хорошее. Малыш и успокоится. Может, и уснет даже.

-- Признаться ничего академичного в голову не приходит, -- почесал затылок лесник, -- разве что это! Со школы помню!

Он прокашлялся и грянул глубоким басом:

-- Шалтай-Болтай сидел на стене...

От его ужасно громкого пения колба с опасной зеленью подпрыгнула, и пузырьки сложились в надпись: "Дринк ми".

Ага, счас! Я вам не Алиса, слопавшая все, что предлагало себя попробовать, включая гриб ядовитый даже на вид. Недаром эта странная девочка поделилась своим именем с постоянно болтающей и безмозглой сетевой роботессой, ставшей символом упрямства и глупости. Голосовой помощник, елки-палки... Мой дед ругался с ней до хрипоты, а потом просто выключил, констатировав, что с этой заразой лучше дел не иметь. И стали на неё нету! Она точно из крепкого пластика, но такая заковыристая!

-- Нет, нет. Даже я понимаю, что нужно петь лиричнее. Хотя мои предпочтения в музыке не изменились. Всегда восхищался операми, балетом. Вагнер, Чайковский. А нынешние магловские мюзиклы уже не то. Сейчас я настрою тебя, друг мой, на лирику! -- старик почесал в затылке и взмахнул руками, как дирижёр.

Он леветировал на уровне спинки кресла и обнял великана с теплотой родного дедушки.

Бородач прослезился и затянул так же громоподобно про трех мудрецов в одном дырявой тазу, закончивших хуже любопытной Алисы, тянувшей в рот самую странную еду.

-- Нет, -- старик был категоричен, -- попробуй что-нибудь поприятнее. Можно мелодию без слов. Как насчет "Вальса цветов" из балета "Щелкунчик"?

-- Но вы же говорили лимеричнее, -- удивился лесник, -- что может быть лимеричнее лимериков?

Старик пожал плечами и засвистел мелодию. Бородач помолчал и начал вполне сносно выводить голосом вальс Чайковского вместе со старым меломаном.

-- Неплохо. Можно еще взять какие-нибудь инструменты. Скрипка-самоиграйка где-то в кладовке с метлами лежала, -- посоветовал старик и отпустил радостного лесника взмахом руки. По-императорски. Вот умеют люди такие жесты делать, как в кино.

-- Ну, а теперь вернемся к нашим проблемам, -- протянул старикан, схватив колбу.

-- Пить это не буду, -- трусливо заявил я, -- вы наших сказок не читали, наверняка, Иванушка тоже попил однажды, так он не зелья жуткого, а просто грязной водички хлебнул.

-- И что с ним случилось? -- в тоне старикана зазвучало любопытство первопроходца и исследователя.

-- В козленка превратился, -- развел я руками, -- а ведь предостерегали его, чтоб не пил откуда не попадя.

-- Умопомрачительно интересно, -- обрадовался старикан, -- надо будет изучить! Любые мифы и сказания часто состоят из утерянных магических техник и древних заклятий. Но ты не дрожи, ты попадешь просто в склянку, чтобы потом я перенес тебя в тело магла. Ничего страшного. Еще Гофман описывал эту технику разделения частей души гения. Светлая оставалась, темная попадала под стекло.

-- Это что же выходит? -- мне стало обидно до слез. -- Я, значит, темная. А вы априори светлая?

-- Ну, это для краткости. Я написал трактат с километр об этом, увлекался в юности двойственностью мира. Ты не совсем уж безнадежный. Подозреваю, что дар предвидения в тебе есть. Ты сочетание света и тьмы, в разных пропорциях. Твой дар весьма скромный, но очень ценный, -- постарался уболтать меня старикан.

-- Сказал нет, значит, нет, -- сопротивлялся я, как мог, -- и потом, я такой несчастный: ни тела, ни родины, как кот со сломанной лапкой. И лапы даже нет! Ни одной! Хотя бы сломанной.

Интересно, что жалеть себя мне не хотелось. Пока полет проходил интересно. Но я старался выжать хоть одну слезу у этого жестокосердного препода. Но врачи и учителя циничны по своей природе. Припомнил, как учителя ругались, когда я заболел и пропустил все пробные экзамены в одиннадцатом классе. А у меня была высокая температура между прочим, тридцать семь и два!

-- С тобой все хорошо, а дальше будет еще лучше, -- старикан взял колбу в руку и приказал, -- пей.

Я начал вертеть его головой, припрыгивать и пыхтеть. Осторожно подобрался к двери и был вознагражден за этот беспримерный подвиг. Дверь распахнулась и шарахнула по колбе, зелень пролилась на ковер и немедленно прожгла в нем большое пятно до каменных плит пола. В комнату влетела серая сова с пергаментом на лапе и уселась на стол.

Старик вздохнул, снял письмо и бросил его на кровать. Сова улетела, не дожидаясь ответа.

Я же почувствовал, что победил в первом раунде поединка "оставь свою душу на месте".

-- Кто такие хоббиты? -- спросил старикан, касаясь кончиками пальцев пергамента и насвистывая что-то напоминающее "Болеро" но гораздо зловещее.

-- Нельзя свистеть! -- брякнул я. -- Примета плохая. Денег не будет.

-- Пустяки, -- махнул рукой мой старик и вытянул еще одну колбу.

И в неё он плеснул зеленой гадости, поднес к нашему рту.

Но я резко качнулся и упал на пол, больно ушибив затылок зловредного волшебника.

-- Нельзя быть таким упрямым, -- проскрипел старик, потирая затылок.

-- Кто бы говорил, -- хихикнул я, тоже трогая изрядную шишку, надувающуюся на затылке.

-- Котел большой. На пару сотен колб хватит. Перенесем наш эксперимент на вечер, -- усмехнулся старикан, вытянул какую-то заплесневелую тряпку и сообщил, -- пора посетить первокурсников. Сейчас у них урок по зельеварению. Посмотрим, как акклиматизируются нежные цветки к непростой школьной действительности.

-- Я не против. Сам недавно из школы. ЕГЭ -- это такое испытание, вам и не снилось. Вы благополучно проскочили этот этап, -- вздохнул я.

Старикан замер, видимо, рылся в моей памяти, отыскивая ответ на вопрос, что за зверь -- ЕГЭ. Он удовлетворенно выдохнул, бросив мне:

-- Всего лишь экзамены, на уровне наших СОВ, -- напялил тряпицу, оказавшуюся мантией и воззрился в зеркало.

Волшебное стекло просияло пустотой.

Мы были невидимы!

Вот это приятный поворот. Не ожидал. Шапка-невидимка -- это предмет из наших сказок. Не припомню, чтобы в английских народных было нечто похожее. А это была мантия-невидимка. Свежо.

-- Левитируем, надо навестить Снегга и других профессоров, -- протянул, старикан и выпорхнул из спальни, -- любит Северус запугивать учеников до смерти. Надо его сдерживать. Затравит всех, опять папы и мамы набегут с жалобами. Да, и остальные привыкли брать быка за рога с ходу. Приглядим за ними.

Нас не замечали. Только злобная серая кошка в белую полоску зашипела и уставилась на нас, провожая недобрым взглядом зеленых глазищ. Ученики и преподы, не глядя в нашу сторону, бегали по коридорам и лестницам, не замечая нашего великолепного полета валькирий. Я не сдержался и попробовал напеть эту мелодию. "Нет, -- подумал старикан, -- хотя мне нравится твой выбор. Замолчи! Запеленгуют. Миссис Норрис уже нас почуяла. Пригнись! "

Мы пролетели под низкими сводами и оказались в подземелье. Было очень холодно. По стенам висели полки, на них стояли прозрачные большие банки, в которых плавали какие-то странные создания: сморщенные гномы, волосатые луковицы, сушеные пикси и другие неопознанные мерзости из самых страшных кошмаров.

Ребятишки жались к друг другу за высокими партами, выдыхая белый парок и запахивая покрепче мантии.

Препод зловещей летучей мышью нависал над крошечными первокурсниками. Он вдохновенно разделывал под орех темноволосого парнишку, задавая ему вопрос за вопросом. Мальчик держался с завидным достоинством и отвечал дрожащим голоском, что не знает то и се и много еще чего, неизменно добавляя вежливое "сэр". За это бешеный препод отобрал у него какой-то балл. Растрепанная заучка ерзала на стуле и тянула руку вверх. Ученика взяли в клещи: с одной стороны крючконосый препод, с другой -- гримасничающая от усердия отличница. Этой двойной атаки нервы мальчишки не выдержали, и он предложил преподу обратить уже внимание на девочку и спросить с пристрастием её. Первокурсники нервно захихикали. Снегг озверел, его мантия развевалась, лицо перекосила гримаса ненависти, но мой старикан молнией скользнул к взбесившемуся Снеггу и прошептал несколько слов, которых не услышал даже я. Только уловил что-то вроде: "Остановись, он сын Лили".

Снегг встряхнул сальными черными космами и пробурчал про второй балл, снятый с мальчишки. А дальше ученики принялись варить какое-то зелье, и мы отправились навестить преподшу-кошку.

Она вела урок в огромном зале с колоннами. В камине потрескивал огонь. Ученики грызли перья над развернутыми пергаментами.

Очкастая дамочка поднатужилась и превратила самый обыкновенный стул в черную похрюкивающую свинью, гигантского размера. Пока ученики подвывали от восторга, разглядывая роскошную хавронью, мой старикан прошептал на ухо дамочке что-то приятное, ободряющее по тону, но загадочное по смыслу: "Намек на кабанов?"Её щеки порозовели, она поклонилась невидимому начальнику.

А мы полетели во двор замка. Там крошечные первокурсники пялились злобными взглядами на самые обычные метлы, пытаясь заставить их летать.

Преподша бегала вдоль шеренги ребятишек и командовала с апломбом бывалого генерала. Детишки орали заклинаниязаклинания до хрипоты и потери голоса, но растрепанные метлы дергались, вертелись, теряли прутья, и не взлетали ни в какую, будто твердо решив остаться на земле.

К тому же метлы вели себя по-гадски. Одна хлопнула мальчишку по лбу, вторая поддала девчонке под пятую точку. Первокурсники вопили заклятия со взвизгами, но метлы продолжали вредничать, не думая подчиняться.

"Необходимо купить новые метла. Школьные поистрепались до критичного уровня", -- задумчиво протянул мой старикан.

Он прошелся вдоль метел, касаясь их пальцами и бормоча под нос какие-то латинские ходовые словечки. И растрепанные метлы начали слушаться.

Ученики с воплями радости взлетали и носились по воздуху, как очень крупная мошкара. Преподша расплылась в счастливой улыбке, а мы полетели себе дальше.

-- Надо поесть. В большом зале сейчас никого нет, -- старикан вмиг влетел в зал и устроился за огромным столом.

Синее небо с пухлыми облаками сияло над нашей головой. Невидимые слуги принесли пудинг с вареньем, пирог с говядиной и почками, куриный суп с лапшой.Оказывается, полеты утомили нас. Старикан снял мантию и взялся за ложку.

И тут меня охватил смертный ужас. Рядом с нами плюхнулся в кресло молодой бледный препод в тюрбане.

-- Снова-здорово? -- уточнил старик мысленно.

-- Да, вам смешно, паническая атака у меня, -- буркнул я, -- главное, вдохнуть-выдохнуть. Сейчас станет легче.

Мои колени мелко дрожали, дышать было непросто. Голова кружилась. Горло сдавило.

Поганый препод вопросительно уставился на нас со стариком.

-- Больше всего похоже на столкновение с некротическим полем, -- задумчиво протянул старикан, вертя в пальцах ложку, -- приятного аппетита, -- буркнул он тому в тюрбане. -- Но как? Если маг живой. Ладно бы если он был привидением? Необычно.

То ли из-за того, что препод в тюрбане занялся пирогом, то ли потому, что он отвернулся от нас, меня отпустило. Но есть я не мог, только жадно пил оранжевый сок, обливаясь и торопясь как на пожар.

-- А знаешь, что я подумал, -- старикан поел и пирога, и пудинга, проигнорировав мое отсутствие аппетита, -- как ты на полтергейст среагируешь,интересно мне. Полетим и найдем его, а потом за документы возьмемся.

И мы полетели уже без мантии по коридорам школы. Преподы охотно здоровались, ученики тоже, полосатая кошка отвернулась, поморщившись. Полтергейст украшал стену ругательствами. Хотя они не были так цветисты, как наши, но тоже отличались абсолютной завораживающей непристойностью. Мелкий, противный со злым взглядом полтергейст хотел улепетнуть сквозь стену. Но старик хихикнул и произнес что-то на латыни. Половина полтергейста оказалась перед нами, а вторая по ту сторону стены.

-- Ну, и? -- иногда старикан был немногословнее нашего школьного айтишника.

Я прислушался к себе. Полтергейст дергался, как бабочка, пришпиленная к листу булавкой.

Никакого дискомфорта я не ощущал. Да, полтергейст, да, наполовину ушедший в стену. И ничего.

-- Значит, реакция только на Квирелла. Придется изучить его документы, -- старикан махнул рукой.

Злобный человечек с громким хлопком провалился в стену. А мы полетели в кабинет. Там старик достал несколько папок и углубился в чтение. Он бормотал, охал и качал головой, но по-видимому ничего ужасного или противоволшебного не нашел. Проворчав, что теперь ему понятно, что ничего не ясно, он начал работать с ворохом каких-то графиков и таблиц. Я отключился. Меня радовало, что здесь не было котла, и зеленое зелье пока было неактуальной угрозой.

За окном синел вечер, когда старик отложил ворох бумаг и спросил:

-- Как ты думаешь, почему такая реакция у тебя именно на Квирелла?

-- Может, ему суждено скоро умереть, -- предположил я.

-- Еще версии есть? -- не удовлетворился старик.

-- Его гложет смертельная болезнь, -- вздохнул я.

-- Две рабочие гипотезы -- это уже неплохо, -- кивнул старикан и поймал за курточку полтергейста, пролезшего в его кабинет опять по пояс.

-- Чего тебе, Пивз? -- невежливо спросил старик.

-- Ничего, сэр, -- покривился противный полтергейст, старательно отцепляя пальцы старого мага от своей куртки и от усердия высовывая длинный розовый язык, -- только там близнецы Уизли в туалете для мальчиков уже положили в каждый унитаз по большой коробке дрожжей и экспериментируют с заклинаниями для пекарей.

-- Каким заклинанием? -- не понял дрожащего от счастья полтергейста старикан.

-- Ну, чего непонятного, чтобы дрожжи быстро поднялись! -- выпалил я.

Старикан вмиг бросил Пивза и рванул в сторону туалета для мальчиков. Мы левитировали в роскошное помещение с мраморными колоннами и малахитовыми унитазами ровно в тот момент, когда два Захи, прикусив одинаково нижнюю губу и отдувая от щек рыжие пряди, читали дружным хором лютую латынь, а из дорогих унитазов уже начали подниматься мутные желтые пузыри.

-- Уизли! -- рявкнул старикан.

На них это произвело такое впечатление, что они доорали заклинание страшно громко и замерли. Один вдох ничего не происходило. То есть совсем ничего.

Но то было затишье перед грозой.

Двенадцать фонтанов мутной и пахнущей далеко не розами жидкости изверглось из всех унитазов разом. Мы обтекали вместе с Захами. Коричневые и рыжие капли плюхались с нас на паркет, издавая нестерпимое зловоние. Полтергейст так хохотал, что упал на пол и катался по нему, подвывая от восторга и хлопая себя по ляжкам.

-- Если только, -- старикан схватил полтергейста за шкирку, но глядел в глаза мальчишкам, -- кто-нибудь... когда-нибудь... хоть слово...

Все трое охотно шмыгнули грязными носами.

Мой старикан прищелкнул пальцами, и жидкость, включая ту, в которой искупались мы с ног до головы, всосалась обратно. Туалет стал даже чище:

-- Марш в башню Гриффиндора! -- рявкнул старикан, пнув в сердцах полтергейста, вертевшегося у него под ногами. -- Минус пять десятков со львов!

Захи торопливо покинули драматическую сцену. Полтергейст смылся сквозь стену. А мой старик захохотал, сложившись пополам. Он ржал до боли в боку, до слез, бормоча: "Ну, братья Уизли, ну, цирк с унитазами. Ну, папаша Уизли, с его постоянным изучением жизни маглов! Дрожжи! Чтоб их! Заклинание для пекарей!"

Отсмеявшись, старикан величаво левитировал на ужин. Рыжиков-Зах Уизли за столами не было. Зато перед нами сидела полосатая кошка завхоза и принюхивалась с большим усердием.

Часть 4 Мертвее мёртвого

Кошатина полосатая повела носом в нашу сторону. Но это была ложная тревога. Мы пахли апельсиновыми и лимонными дольками. Их старикан сейчас выуживал из пустого кармана и жевал, с наслаждением причмокивая на толстых сладких корочках. Волшебство...

– Лимонные мармеладные дольки, – протянул он со счастливой улыбкой, – лучшая выдумка маглов.

–Это что, – обиделся я за свои любимые конфеты, –жевательные лягушки – вот настоящий прорыв в мире мармелада.

– Лягушки и у нас есть, правда, все время скачут куда-то, но я не люблю шоколад. А ваши лягушки тоже прыгают? – старик слопал еще одну горсть конфет.

– Прозрачный зеленый мармелад на спинке, белый зефир на брюшке. Они смирные, но очень вкусные, – заверил я седого сладкоежку.

Тот призадумался:

–Веками живи, так всех конфет и не попробуешь, – философски заметил он.

И принялся разглядывать первокурсников. У плотного круглолицего мальчишки с жабой-черепахой в кармане мантии на лице были волдыри. Они стали едва заметными, видимо, их уже подлечили.

–Невилл, не зря бабуля за него так волновалась, – старикан выгреб горсть мармеладок из пустого кармана, – чем же он так обжегся? Неужели зельем забрызгался? – мой волшебник доедал лимонные дольки, погрузившись в невеселые размышления.

Невилл уронил булку с изюмом, полез за ней под стол и стукнулся лбом об столешницу.

–Хороший мальчик. Далеко не уйдет. Обязательно расшибется, – поделился я внезапным прозрением нелегкой судьбы недотепы- первокурсника, – переломает руки-ноги и...

–Остановись! – взмолился мой старик. – Ты же видел его бабулю. Она нам жизни не даст, если что... поэтому, повторяй за мной, – с Невиллом всё будет... – старик замолчал, обдумывая слова, – более-менее. Лучше уж горькая правда, чем сладкое вранье.

– Не пора ли нам лечь спать, – широко зевнул я.

Ледяные пальцы начинали сжимать сердце, стоило покоситься в сторону круглого мальчишки с волдырями на щеках.

Но образ бабули этого бедолаги действовал даже мне на нервы.

– Пойдем, поспать надо, -- покладисто ответил старикан, – следовало бы проверить, как там близнецы Уизли, но не хочется, – зевнул уже он.

Меня же преследовала приятная тайная мысль, я собирался немного похулиганить в спальне. И первое что сделал, когда мы плюхнулись на кровать, вскочил и вылил зелье на пол.

Ковер зашипел, его нити начали рваться на глазах. Огромная дыра возникла точно посредине, от неё расползлись щупальца-прорехи во все стороны. Невидимые помощники скатали ковер-решето с неожиданным образом дыры-ктулху и утащили куда-то.

–Ты поступил плохо! – после короткой паузы прокомментировал старикан.

– Я всего лишь защищаюсь! – выпалил я. – Мне не все здесь нравится, полеты, безвкусная еда, эта кошмарная овсянка на завтрак! Но я сжился с неудобствами, принял их. Попадать в кого-то еще не хочу.

–Ты не прав. Нам нужно отделиться друг от друга. Завтра я сварю новое зелье, – нахмурился старикан.

За окном пошел дождик, его капли вкрадчиво постукивали в стекла, умоляя впустить в дом его, безродного бродягу, вроде меня. Я поежился. Но оглядевшись, принял уют спальни, на столе неярко сиял феникс, тихо пощелкивали и потрескивали с уютным хрустом язычки пламени на его перьях. Постель, взбитая невидимками, манила растянуться и крепко уснуть. Так мы и сделали.

Но сон пришел тревожный, пугающий. На этот раз мы снова заглянули, натянув мантию-невидимку на урок полетов на метле. Вслед за темноволосым мальчиком взлетел Невилл. Совершенно нормальная метла внезапно превратиллась в норовистую лошадь и начала безобразничать: сначала поднявшись к белеющей на синем небе Луне, потом шандарахнувшись изо всех сил об землю. Невилл сломал руку, растянул ногу. Но душная волна панической атаки, заставившей нас вцепиться в собственное горло ногтями, предсказывала, что этого мальчика ждут ужасные неприятности. Кажется, я произнес слово "неприятности" вслух.

– А что это такое "неприятности" и как с ними познакомиться поближе? – по-идиотски кукольным голоском уточнил крошечный крылатый человечек в синей шапочке колокольчиком и в синем же костюмчике

– Пикси! – заорал мой быстро проснувшийся старикан, скатываясь кубарем с постели и тыкая в кроху волшебной палочкой.

– Ну, он же маленький! Безобидный, наверное, – начал я урезонивать своего соседа по телу, жизни и тараканам в голове.

И его собственной кукушкой.

Но насчет пикси я ошибался. Старик лучше знал, кто они такие.

– Братцы Уизли – ангелы по сравнению с этими существами! – взвыл старикан, отмахиваясь от роя пикси палочкой.

Из неё летели искры, попадали в мелких негодников, уже стащивших со старика колпак и свернувших покрывало в трубочку. Четверо подняли к потолку наши домашние туфли. Пятеро вытянули из хвоста феникса перо. Еще несколько накинули на себя любимых мантию-невидимку. Но искры касались озорников, и синие колокольчики-пикси сначала превращались в большие мыльные пузыри, потом лопались, вызывая зуд в носу и желание прочихаться.

Когда на столе появился завтрак, по комнате кружились хороводы разноцветных пузырей.

–Теперь можно и поесть спокойно, – выдохнул мой старикан.

– Поесть спокойно, – передразнили его кукольные голоса.

Мантия-невидимка упала на пол. И первый пикси шлепнулся в овсянку, поднимая мутные молочные брызги до потолка.

– Поесть! – второй плюхнулся в чашку с какао и завернулся в пенки, как принц Гамлет в плащ страдальца.

– Спокойно! –третий утащил огромный кусок яичницы из нашей тарелки.

Остальные, видимо, попали под чары старого волшебника и, зачарованно лыбясь,

плыли под потолком замороженными синими болванчиками.

Старикан озверел. Его палочка дымилась, а кусочки пикси осыпались на нашу голову вместе с обрывками пенок, остатками яичницы и брызгами овсянки.

– Есть не хочется, почему-то, – буркнул старикан.

Он натянул заветную мантию прямо на ночную рубашку и полетел на урок первокурсников. Невилл уже на самом деле лежал на земле со сломанной рукой, вокруг бегала бедная преподша, вмиг растерявшая генеральский апломб.

А меня накрыло. Судя по тому, что я видел мглу, мне нечем было дышать, а сердце замедлилось, жить Невиллу осталось недолго.

– Сколько? – испугался мой старик, сжимая и разжимая пальцы.

Этот простенький ход прервал паническую атаку на взлете. Я стал снова видеть, оказалось, что небо высокое синее, облака исправно выполняют свою работу – плывут себе куда-то. Преподша помогла мальчику встать, остальные ученики потащили раненого-ушибленного к медикам.

–Ты не ответил, – напомнил занудный старик.

– Ему жить осталось от недели до нескольких дней, – обреченно сказал я.

– Может, ты ошибаешься? – в словах старика была надежда.

– Может быть, – подыграл я ему кое-как. Хотя мне была противна эта пустая ложь.

– Понятно, не ошибаешься, – буркнул слишком хорошо изучивший мои интонации старикан, – летим к Минерве.

Он поднялся выше замка солдатиком, а потом нырнул в одну из труб. Очутившись в камине, он резво выпрыгнул из пламени и стянул мантию, бросив её тряпкой на кресло.

– Доброго утречка, коллега, – весело поздоровался старикан.

Кошко-тетка была, наверное, железной. Она отпила глоток кофе и махнула рукой, как королева, приглашая нас позавтракать, не выразив никакого удивления вообще.

Если бы наш директор школы выпал в моей комнате из... Моя фантазия заткнулась, камина у меня не было. Ну, я бы очень удивился, короче, откуда бы он ни вывалился.

Тетка же спокойно предложила нам поесть во второй раз.

Старикан начал расшаркиваться, отнекиваться, отвлекся этим куртуазным процессом, а я ринулся к столу бодрой пробежкой, проглотил пару хрустящих корочкой булочек с изюмом и один большущий бутерброд, прежде, чем озадаченная тетка налила нам кофейку.

– Я спросить хотел насчет предсказательства. В теории, сколько предсказаний сбывается? – завел песнь издалека старик, пока я глотал вкуснейший кофе со сливками.

О... Как вкусно!

– Ты сам знаешь, Альбус, всё зависит от предсказателей. Один попадает в девяноста случаев из ста, другой – один раз за сотню. Ты нашел хорошего предсказателя? И что ты хочешь узнать? Где скрывается Тот, кого нельзя называть? – щеки дамы немного порозовели. – А, может, ну его! Пусть сидит где-то.

Я вдруг увидел её такой, какой она была в молодости. Сияющие глаза любовно смотрели на старика. Розовые губы приоткрылись, потому что ей было трудно дышать рядом с ним. Она наморщила изящный нос и сняла очки. Дамочка-кошка и сейчас была не старой. Молодая женщина. Влюбленная. Безответно. Сияние погасло, Минерва надела очки, закрывая двери своей души на два замка.

Мне послышался громкий щелчок.

– Зачем ты пришел на самом деле? – холодно спросила она.

– Кто-то провез в школу пикси. И запустил их в мою спальню. Расспроси миссис Норрис, кто додумался. Хотя я понимаю, что на это способны только два рыжих прохиндея, но мне нужны факты, – я допивал кофе, слушая мутные речи старика.

Он же отсалютовал тетке, прихватил мантию и вылетел через камин в трубу.

Поразительная Солоха!

– Эта дамочка что влюблена в вас? – удивленно уточнил я.

– Минерва – проверенный и верный друг, – старикан очень быстро добрался до своей спальни, – не придумывай. Кто такая Солоха?

– Ведьма – любительница полетов на метле, в трубу, из трубы, и дальше, как получится. Камина у неё не было, – я улегся на кровати и зевнул. – Еще бы поспать. После завтрака самое то.

– Погоди ты спать, еще день, – старикан прислушался, – дело есть. Кто-то странный в стенах школы.

Он натянул мятую мантию и полетел по коридорам. Впорхнул в тот самый туалет, с малахитовыми унитазами, и притаился в одной из кабинок, усевшись в воздухе по-турецки.

В соседней кабинке беседовали двое.

Мурашки для начала деловито проползли вдоль нашей спины.

– Разбить банку с пикси напротив спальни старого идиота было глупо, но смешно. И зачем придурочные Уизли привезли в школу этих уродцев? – мне сдавило виски.

Кто-то неживой сидел в соседней кабинке.

Второй собеседник ответил что-то неразборчивое. Я понял, что отчаянные близняшки выиграли мелких пикси, поспорив с кем-то, еще в поезде.

– Как продвигаются поиски? – продолжал мертвый голос.

У меня заныло сердце. Ледяные пальцы будто примеривались, как лучше сжать его.

– Что значит, никак?! – заорал покойник. – Долго я буду жалким придатком?! Принимайся за работу, бездельник! Мне не нравится существование растения в разлагающемся трупе!

О, откровения что надо! Старикан выскользнул из кабинки. В соседней спустили воду. Бурча под нос: "Гадкий-прегадкий Поттер".– из двери выскочил бледный крючконосый препод с сальными черными лохмами и приостановился.

– Что за шутки!?! – его волчий взгляд уставился на нас. – Невидимка?! Покажись, тварь! Я всё равно тебя найду!

"Этот найдет!" – поняли мы с ужасом.

Мой старикан резво полетел по коридору, выбрался из туалета и кинул какое-то заклинание под ноги преподу, гнавшемуся за нами с завидной прытью.

Бледный покатился по полу кувырком, но орал на всю школу, что найдет нас и вырвет нам руки с ногами.

Я представил, как это выглядит. Бррр... Совсем не эстетично!

– Какой мерзкий тип! – поделился я наблюдением со своим стариком.

– Напротив, Северус –верный и проверенный друг, – отдышавшись, возразил старик, – он не предаст ни при каком условии. Таких больше нет. Мой ученик! На него можно положиться. Только Поттера терпеть не может. В остальном, профессор Снегг – великолепный профи. Ты заметил, что никто не почувствовал невидимку? Только Северус, – в его словах было самодовольство пополам с восхищением.

– Еще я слышал, как с ним общался мертвец, требуя что-то найти. Что? – я понимал, что старикан не знает.

Но злился и поэтому требовал невозможного, как избалованный ребятенок.

Сердило же меня желание старика свалить из нашего привычного симбиоза. Но об этом я дипломатично промолчал.

– Я догадываюсь, что хочет заполучить покойник, но мы надежно перепрятали эту вещицу. Однако меня заботит другое! Мы не смогли рассмотреть мерзавца, – с огорчением отметил старикан.

– Как это? – изумился я. – Мы видели его. Это ваш Северус, которому вы всегда поете дифирамбы.

– В том и дело. Те другие притаились и не вышли. Снегг выбрался из другой кабинки, – старикан глубокомысленно примолк.

– Есть идеи, кто этот дохлый? – уточнил я.

– Пока нет, – протянул дед, – пора перекусить, – добавил он надменно.

На столе появился будто сам собой второй завтрак. На этот раз невидимки обошлись без овсянки. Бутерброды с крошечными котлетами и подсушенный ржаной хлеб с клубничным джемом и маслом были восхитительны. Мы ели и сопели, сопели и ели, запивая все безвкусным тыквенным соком.

– Эдак я растолстею, – хихикнул мой старикан, смачно облизнувшись.

– Летать почаще, и будем стройными, как жираф– буркнул я, доедая последний бутерброд.

– Займемся Уизли. Братцы должны получить свои штрафные баллы. Но прежде выведем их на чистую воду, – старикан натянул мантию-невидимку и отправился в подземелье Снегга.

В коридоре перед невидимыми нами остановилась крошечная бесцветная девочка. Белые волосы, белое серьезное лицо. Поджав бледные губы, она сказала нам:

– Господин директор, мне жаль, но вас видно. По рою мозгошмыгов, вьющихся над вами, – она улыбнулась.

И нежная улыбка превратила бледную девчонку в красавицу. Как же хороша будет эта мелочь через десяток лет. Из неё вырастет настоящая погибель для умных парней.

– Пейте побольше елового коктейля, мозгошмыги не любят его аромат, – посоветовала крошка и ускакала дальше по коридору.

Мы влетели в класс Снегга в скверном расположении духа. Сначала Снегг. Потом эта безумная ученица. Кажется, мантия-невидимка разрядилась, как старый телефон.

–Надо спрятаться в темном углу, чтобы не засек нас, – буркнул мой старикан, выбирая местечко за шкафом среди пыли и пауков.

У Снегга на бледных щеках краснели пятна нездорового румянца. Он костерил на чем свет стоит совершенно довольных братьев Уизли. Видимо, близнецы опять откололи номер. Мы прислушались.

– Надо же найти заклинание, превращающее котлы в тыквы! И применить его! Это идиотизм! – Снегг взглянул на сияющих близнецов. – Идиотизм в квадрате!

О. Препод по зельеварению слышал про алгебру. Не думал, что их этому учат.

– Как бы он отмерял нужное количество ингредиентов? – обиделся за любимчика мой старик.

Он осматривал классную комнату: зелья залили плиты пола. В разноцветных лужах покачивались оранжевые тыквы, разной величины. Вытянутые рожицы растерянных учеников вызвали мой невольный смешок. Старик прикрыл рот руками. Снегг завертел головой, но потом снова отвлекся на разделку под орех наглых близнецов. Те были довольны даже итогом, в котором с факультета сняли сотню баллов. Сотню!

– У него совесть вообще есть?! – взвыл я мысленно. – Сотню! За что? За талант? За потрясающее хитроумие?!

– Сотню с каждого! – рявкнул Снегг.

Тут я примолк. Только и мог сказать любимую фразочку моего деда:"Силен бродяга!" Вероятно, из какого-то фильма, неизвестного мне по малолетству.

– Я еще сейчас за пикси по пять десятков сниму, – злобно прошипел мой старик.

– С пикси, конечно, некрасиво получилось, но весело и по-боевому, – попробовал Я заступиться за выглядевших счастливыми близнецов.

– Вот два остолопа! – продолжал беситься мой старик. – Радуются, будто что-то хорошее наколдовали! Хотя... От кого я жду хорошего! Они с первого курса не ладили ни с Северусом, ни с дисциплиной.

– А вы? Вы сами придерживались дисциплины в юности? – задумчиво спросил я.

Мой старикан резко примолк. Величаво выбрался из-за шкафа и приказал близнецам:

– Палочки!

Братцы-Захи перестали улыбаться, помявшись, они отдали палочки моему старику. Они больше не сияли, даже потупились, изображая приступ раскаяния.

Старик пропел музыкальную фразу заклинания на латыни. Палочки задрожали. Из них вырвалось огненное заклинание. Тыквы на полу завертелось, превратившись в котлы. Зелья всосались обратно с громким шипением.

Ученики обрадовались. Снегг нахмурился. А палочка одного из близнецов выдала призрачную банку с призрачными пикси.

– Я надеялся, Фред Уизли, что вы привыкнете к дисциплине, – покачал головой мой старик, запахивая обычную мантию на груди. – Но вы продолжаете колдовать из озорства и лихости. За пикси по пятьдесят баллов факультету. В плюс!

– И это правильно, – похвалил я старикастарика, – надо мыслить шире.

В глазах потемнело, и дальше я мысленно заявил:

– Парни пригодятся в битве со злом, один из них отдаст свою жизнь за добро. Не все хулиганы-озорники превращаются в опасных маньяков. Некоторым суждено стать героями.

Часть 5 Последнее предсказание

Мы улетели из класса Снегга в молчании. Старик уселся в спальне в кресло, погладил птицу по перьям, дернулся, обжегшись, и спросил:

– А про меня? Что скажешь про меня? Каким ты видишь мое будущее?

Я прислушался к ощущениям. Ничего. Значит сегодня плохим вестником я не буду.

– Не сегодня и даже не завтра, – буркнул я.

– Радует, – ответил старик серьезно.

И тут меня накрыло болью, ужасом и пониманием, что вокруг пустота, за которую не схватиться. Это было предсказание про меня, несчастного. Меня ждало что-то ужасное.

– Гибель. Разбился. Смерть. Остановка сердца... – забубнил я, скрипя зубами.

Выслушав предсказание о моей быстрой и жестокой смерти, старикан вскочил, энергично выволок котел на середину комнаты. Невидимки успели поменять ковер на такой же, но целый. Волшебник быстро забросил все ингредиенты в котел и разжег магическое пламя. Когда зеленое варево было готово, старикан поделился своей задумкой:

– Я налью зелье в колбу, ты подготовишься, соберешься с духом. Глотнешь. И попадешь в специальную склянку. Не бойся. Найдем тебе тело, займешь его и добро пожаловать к нам учиться, – старикан помолчал, спросил, – согласен?

– Ну, по рукам, – хмуро ответил я.

– Это "да"? – уточнил старик.

– Это куда я денусь с подводной лодки, – буркнул я дедову любимую приговорку.

– Отлично, – обрадовался старик, выуживая из пустого кармана колбу и четырехгранный пузырек, блеснувший прозрачным стеклом.

Старикан налил зелья в колбу, выдохнул и выпил.

У меня помутилось сознание, для меня потемнело все вокруг, а потом я ударился спиной об стенку четырехугольной комнаты из прозрачного толстого стекла. Причем себя я видел и ощущал нормальным. Посчитал пальцы на руках и ногах. Двадцать, как положено. Отжался от скользкого пола. Сделал пятьдесят приседаний. Попрыгал. Тело или душа работали хорошо вместе, как близнецы Захи.

– Ну, ты как там, дружище? – огромные глазищи гулливеровской величины за гигантскими стеклами очков уставились на меня.

Моего отражения в стеклах не появилось.

– Пока так себе, – честно признался я.

Зачем я буду врать человеку, который изучил меня изнутри.

– Хочешь посмотреть на себя?

Я только коротко кивнул.

Старикан поднес пузырек к зеркалу. Я увидел крошку-искру на донышке. Ничего похожего на человека в склянке не было. Бедная моя искра-душа пульсировала, страшась остаться навсегда в стекле, за стеклом... В склянке короче. Никогда не любил Гофмана.

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – пропел старикан и довольный всем этим безобразием поставил пузырек на стол рядом с фениксом.

Мне не стало жарко, хотя я воспринимал птицу как самое настоящее море пламени. У меня задрожали колени, вспотели ладони. Сердце билось об ребра. Никакие приседания не помогали успокоиться. Я никак не мог понять, почему на меня навалился потусторонний ужас, потом увидел бледный нос препода в лиловом тюрбане, осторожно пролезшего в двери. И догадался: из-за него меня колбасит!

Профессор в тюрбане был мертв.

Как давно, я не мог определить. Сначала препод влез в спальню, крадучись, потом заговорил в своей льстивой манере. Они что-то обсуждали со стариком. Но я их не слушал. Я кружил по своей стеклянной тюрьме, пытаясь рассмотреть того опасного, который, похоже, был поблизости с этим мертвецом. Опасный в кабинке ругался именно с этим покойником. Это я понял по тусклому голосу препода. Он тогда оправдывался перед исчадием.

Но никого похожего на грубого урода не было видно.

От всех этих переживаний я устал, сначала растянулся на полу, а потом уснул, свернувшись калачиком на скользком стекле в моей прозрачной тюрьме.

Очнулся я от вопля старика, он кричал что-то про очень плохое предчувствие и укорял меня в этом. Повторяя множество раз фразочку: с кем поведешься, от того и наберешься! Особенно мимишно звучащую от такого старикана.

Я попытался определить, удалось ли мне проспать всю ночь. За окном было темно.

– Так до утра далеко, – укорил я старика.

– Да, да, да, – только и пробурчал он мне в ответ.

Засунул склянку в бездонный карман и полетел куда-то.

Меня болтало из стороны в сторону, сердце замирало, потом принималось частить, по лицу потек холодный пот. Плохо мне было, как в странном самолетике, на котором мы однажды летали к другому деду, маминому отцу. Жуткий этот аппарат то проваливался в какие-то воздушные ямы, то принимался падать. После посадки я вывалился из него и упал на асфальт летного поля. Меня выворачивало наизнанку желудочный соком, потому что в самолете я использовал пакеты всей семьи. И по-моему, в этих пластиковых штуковинах оказался не только завтрак, но и вчерашний ужин.

Родители и сестра не понимали меня. Они даже ели в полете. И с юмором хвалили самолетик за то, что он не развалился в воздухе.

– Вот же! – старикан выругался на моем языке длинно и со вкусом и начал набирать высоту так резко, будто и был тем самым самолетом.

Меня очень интересовало, что и как. Почему старик куда-то рванул. Но никто не собирался вводить меня в курс дела. Или хотя бы прокомментировать происходящее. Судя по плотной темноте, темного дела.

– Нет! – закричал старик и ушел в такое пике, какое и не снилось самолету. – Нет!

Старик был крайне лаконичен. Вот же... Когда не нужно, так многословнее его не найдешь. А я? Как же я? Я тоже хочу знать, что происходит.

– Что? Что там? – попытался я достучаться до старого эгоиста.

Какое там! Он не слышал меня. Зато я ощутил всем телом трудную посадку: старик ухнул в какую-то яму и принялся орать заклинания на лютой латыни.

По ощущениям, там произошла бойня. Паническая атака приподняла меня до узкой части склянки, потом ударила об пол моей импровизированной тюрьмы. Мне было предсмертно плохо. Я потерял сознание.

Очнулся от яркого света. Магический огонек освещал лесную поляну.

Старик зачем-то выволок меня из кармана. Волшебник стоял над двумя мальчиками. Листья под его ногами странно хрустели. Рядом валялись осколки метлы и перекрученная,завязанная узлом вторая метла. Светловолосый мальчуган уже сидел и таращился на старика.

Второй крошечный первокурсник валялся лицом вниз и никаких признаков жизни не подавал.

Мое сердце забилось бешено, пот потек по спине, ноги подогнулись. Неловко хрястнувшись на стекло, я понял, что второй мальчик мертв. И никакие реанимационные заклинания его уже не спасут. У меня появилось очень нехорошее предчувствие, раздваивающееся, как змеиный язык, и такое же ядовитое.

– Готов поспорить, это бабкин внук, – просипел я тоскливо, – представляю, что она с нами сделает...

– Тебе везет. Я и представить не могу, – выдохнул старик.

Он приказал светловолосому перепуганному мальчишке:

– Рассказывайте, Малфой.

Мальчишка мялся, дергался, разорвал запутавшиеся завязки на мантии, а потом выдавил тихо и невнятно:

– Ну... Я... Меня...

– По существу! – грозно рявкнул мой старик.

Даже мне стало нехорошо от рева волшебника, а мелкий первокурсник и вовсе заплакал, при этом он не чувствовал слез, заливающих его щеки.

– Он при-и-ишел. Предложи-и-ил дуэль. Поле-о-от на метлах. Я согласился. Но его метла заме-о-орзла. Я свою отогрел, а он взлетел на первой попавшейся. И она... – первокурсник вытер мокрые щеки кулаками, – ему не подчинилась. Мерзлые прутья подвели его. Ну, вы же видели, господин директор, как его мотало, подбрасывало, а потом бросило об землю несколько раз!

– Ступайте в замок, Малфой! – приказал старик. – Минус сто баллов Слизерину.

–Не думаю, что вы сможете оживить его, профессор, – заявил взявший себя в руки мальчишка, – зомби в школе нам не нужны. Они же хуже грязнокровок! Дохлые абсолютно!

– Я не спрашивал вашего мнения, сударь мой, – холодно ответил железный старик.

Шаги мальчишки еще не стихли, похрустывающие мерзлые листья ябедничали, что он не отошел далеко. А мой старик уже начал действовать. Заклинанием он создал над нами шатер. Защиту от любых любопытных взглядов. Взял на руки тело мальчика. Вложил ему в рот сверкающее заклинание, потом второе, третье, десятое.

Страх отпустил меня. Сердце мелкого заработало. Бешеный стук было слышно во всем лесу.

– Мы что оживили его? – не смог я сдержать удивления.

Мальчишка открыл глаза. Взгляд его был бессмысленным. Старик продолжал реанимировать первокурсника. Но на рассвете мы уже оба понимали, что клиническая смерть стерла личность мальчишки в ноль. Тело ожило, душа перенеслась в горние дали.

– Есть только одно средство, – выдохнул старик.

Он поднял склянку со мной к своим глазам и задал идиотский вопрос:

– Ты готов?

– Нет! – заорал я, как ушибленный. – Нет, нет, нет. Я не хочу. Мне восемнадцать, ему на вид десять. Ты обещал мне магла. Я не понимаю, кто это, но вижу, что это точно не хлопающий глазами тюфячок малолетний!

– Ничего. Выхода нет. Притерпишься. Я буду всемерно помогать. Заниматься с тобой отдельно предсказаниями, – начал уговаривать меня старикан.

– Не хочу! – вопил я, как резаный, ушибленный, ненормальный.

Но кого это могло бы остановить?

Старик разбил склянку, едва коснувшись стекла палочкой, и мне пришлось влететь в приоткрытый рот идиота первокурсника.

Тьма не была милосердной. В ней катались багровые шары боли. А я был их мишенью. Бах, бах, бах! Они били меня под дых, в локти, в колени, я выл, но легче не становилось.

Выдохнул, вырвавшись из тьмы, но попал в объятия такой же невыносимой боли. Ныли мышцы, горело во рту, ломило виски.

– Все хорошо, – старик приобнял меня, чтобы я не свалился в канаву.

– Бывало и получше, – просипел я.

Мстительно радуясь тому, что желудок мальчишки набит род завязку, как мешок Санты. И содержимое вырвалось наружу, испачкав старика с головы до ног. Фонтаном тошнило однако. Физиология у юного волшебника... Тонкая!

Ноги меня не держали, тело казалось ватным. Ну, еще бы! Оно и было чужим. Позаимствованным, как чей-то выходной костюм с вешалки, оставленной без присмотра.

– Главное, первое время выдержать, – нисколько не смутился залитый рвотой профессор, – я помещу тебя в больничное крыло, буду приходить на занятия. Как-нибудь сдашь зачеты. Выдюжим. Нас двое.

– Те же и бабуля, – хихикнул я.

– Не бойся, с бабулей тоже, это, разберемся как-нить, – пробормотал старик.

Но, кажется, и сам в это не верил.

А кто бы поверил?

– Летим, – старик убрал потеки рвоты палочкой.

Вонючие струи всосались внутрь неё с громким "хлюп".

Старик взял меня на руки и поднялся к самым звездам. Через пару лихорадочных вдохов Мы влетели в замок. И оказались в огромной палате. На кроватях ворочались больные дети. Свет был приглушен. Пахло приятными мятно-сладкими лекарствами и свежей малиной.

Нас встретила суровая дамочка-врач.

– Мадам, мальчик болен, – пояснил старикан, – я буду заниматься с ним, чтобы не отстал. Поместите его за ширмами.

– Доброе утро, профессор. А что случилось с первокурсником? – холодно спросила врач. – Мне надо поставить диагноз, назначить лечение.

– Скажем, Невилл очень сильно ударился об землю, потерял сознание. Я осмотрел его: кости целы. Но душевное состояние мальчика неважное.

"Ниже плинтуса состояние", – буркнул я мысленно.

Старик не услышал, я же было отдельно от него!

– Я уяснила, сэр, – дама-врач быстро засеменила в уютный уголок, закрытый от возможных любопытных узорчатыми, но плотными ширмами.

Я устроился на мягкой, пахнущей лавандой и малиной постели, вытянул не свои ноги. Старик подмигнул мне и удалился. А дамочка приволокла пижаму на два размера меньше. Пока я раздевался и втискивался в пижаму, тело пришло в норму. Ну, почти. Голова кружилась, ноги тряслись, как жидкий кисель, пальцы казались деревянными. Но в целом все было нормально. Если учесть, что мальчишка умер и был в отключке слишком долго. "А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо! "– пропел я мысленно и заорал.

Из одежды мальчишки выбрался мелкий броненосец и засеменил ко мне. Он забрался под пижамную куртку свернулся у меня на груди, корябая мою кожу шершавый телом.

"Я назову тебя Царапка, потому что твое имя мне неизвестно", – пробурчал я и уснул.

И снова меня разбудили неожиданно:

– Невилл, Невилл, Невилл! – вопили эти трое шумных детей наперебой.

Темноволосый мальчишка а очках, его рыжий приятель и растрепанная заучка.

– Зачем ты вызвал Малфоя на дуэль? – взгляд девочки был непримирим. – Он рассказывает на каждом углу, что обогнал тебя, а ты превратился в зомби. Я как раз объясняла мальчикам, что зомби не бывает. Про них не упоминается в учебниках по истории магии.

– Много ты знаешь, – пожал плечами рыжий, – и личи есть, и поднятые покойники. Некромантия вне закона, но никого это не тревожит. А ты правда поднялся в воздух на подмороженной метле, Невилл? Чем ты думал?

– Я вообще не думал, – честно признался я, – кто бы мог знать, что это опасно. Мороз был невелик. Только прутья немного покрылись инеем, – попытался я дальше объяснить очевидное.

– Если новость о зомби дойдет до твоей бабушки, она же приедет, – грустно произнес рыжий.

– Не факт, – попытался увернуться я.

Ребята покачали головами, пожали плечами и вручили мне мешок конфет, кулек печенья и пакет с тыквеннымт кексами.

– Поправляйся, Невилл, – посоветовал темноволосый мальчик.

Они ушли по своим делам, а я остался. Царапка глубокомысленно зашуршала под курткой.

Я взял кекс, но не успел даже попробовать, зверюшки слопала его целиком и сыто облизнулась. Я скормил ей всё печенье, половину кексов, конфеты. Царапка смотрела преданно-счастливо и готова была на все ради меня, нового хозяина, не увлекающегося сладостями. Мне досталась одна шоколадная конфета, пахнущая мятой, и пара оранжевых кексов. Я объелся и уснул. Царапка сопела за пазухой.

Мне было спокойно. И ничего не снилось. Проснулся я в хорошем настроении

Сладко зевнув, пообедал принесенными явствами.

Съел немного бульона и одну котлетку. Выпил тыквенного сока.

И начал приседать, отжиматься, ходить медленным шагом вокруг кровати. Тело пока слушалось, точно так, как впопыхах надетые ходули. Но я был уверен, что подчиню его себе. Я упрямый, так все говорили. Мама называла "упертый".

Сердце сжалось от тоски. Переживали, наверное, целый сын, разбился идиота кусок. Зачем на крышу полез? Адреналина не хватало? Дрался бы с быкующими хулиганами.

И тут я увидел бледную беловолосую девочку внезапно, просто подняв голову.

– Привет, – застенчиво улыбнулась девчонка, увидевшая старика под мантией-невидимкой, – а Драко сказал, что ты поднятый мертвец.

Она переступила босыми ногами на чистом паркете.

– И тебе не хворать. Передай-ка этому Драке, что когда я выйду из больнички, то разберусь, кто из нас больше покойник, – криво ухмыльнулся я.

Я думал, что она испугается, но девчонка не дрогнула. Её взгляд был переполнен любопытством.

– А ты изменился, Невилл, – только и сказала она.

– Головой сильно ударился, – кивнул я, – возьми-ка мои ботинки. босиком ходить нехорошо. Простудишься, в больничку попадешь.

Девчонка покосилась на свои маленькие голые ступни:

– Ты добрый, Невилл. Я поищу свои туфли у мозгошмыгов. Выздоравливай.

Она улыбнулась мне и убрела прочь. А я чесал в затылке, пытаясь сообразить, кто такие мозгошмыги.

– Как ты тут? – из-за ширм выскользнул старик и с видом вороватого кота сунул мне сверток. – Лимонные дольки, от сердца отрываю. Тех мармеладных ящериц у нас не продают.

– Мармеладных лягушек, – поправил я. – А что это Драко болтает про зомби каких-то?

– Плевать на этого белобрысого задаваку, – вздохнул старикан и безнадежно плюхнулся на стул рядом с ширмами.

– Что бабуля прознала, что её бесценный внучек хрястнулся об землю башкой? –без реверансов спросил я.

– Угм, –только и мог выдавить из себя старикан, печально выдохнул и положил в рот горсть мармелада.

Я тоже решился попробовать любимое лакомство профессора магии.

Ну, такое себе. Даже мармеладные мишки-машинки вкуснее. Ну, что взять со старика, если он вкуснее шоколадных лягушек ничего не ел.

– Вкусно, –решил я быть великодушным.

– Угм, – старик остался равнодушен ко всему.

Потом он оживился и начал вертеть меня из стороны в сторону, бесцеремонно прихватив руками за плечи. Я покорно терпел такое неуважительное обращение, сопел и помалкивал.

– Ты хоть понимаешь, насколько ты не похож на растяпу-Невилла? –тоскливо простонал он.

Я понимал, но легче от этого мне не было.

ЧАСТЬ 6 Чудовище в полосочку

– А тебе точно восемнадцать лет? – уточнил старикан, внимательно заглянув мне в лицо.

– Плюс минус, – честно признался я, – если прошло пять дней, то уже. Нет, то еще не восемнадцать. Но исполнится.

– У тебя взгляд тяжелый, не детский. И лицо попроще сделай, тебя же однокурсники не узнают, – старикан напряженно таращился на меня, – Невилл – добродушный, круглолицый мальчик, неповоротливый и нескладный. А ты напряженный, ловкий, с худой мордахой. Вроде, и есть что-то общее, но будто и нет.

– Ну, как нет?! – возмутился я.– Тело его! Что значит, не узнают!

Потом он очень фамильярно протянул руку к моей голове, вытянул нечто прозрачное, но большое из растрепанных прядей. Нечто размером с кулак.

– Мозгошмыг, – старик поднес к моему носу прозрачного, будто стеклянного, кузнечика с выпученными фасеточными глазами, потом и вовсе бесцеремонно сунул мне его в руки, – я думал, они вымерли. Давно уже подсмеивался над странненьким Лавгудом и его идиотскими теориями о сезонных миграциях мозгошмыгов. Но, он прав, оказывается. Здесь была его дочка? Такая беловолосая барышня одиннадцати лет? За ней и прилетел этот экземпляр. Довольно крупный. Отъелся! Скверными мыслями учеников и профессоров напитался, видимо!

Я вынужденно кивнул, перехватил легендарного мозгошмыга покрепче и услышал разговор, похожий на диктофонную запись.

– Его надо подкупить.

– Интересно чем?

– Дать ему что-то совершенно чудовищное.

– А вдруг он заподозрит подвох?

– Тогда продать! Но то же самое – чудовищное. По приемлемой цене. Дракона, к примеру, или его...

На этом запись мозгошмыга остановилась.

– Я думаю, это болтовня Дохлого со Злобным, – авторитетно заявил я.

Старик задумчиво разглядывал кузнечика-мозгошмыга.

– Ты имеешь в виду профессора по защите от темных искусств и его невидимого злого собеседника? – наконец спросил старикан.

– Их. Только для краткости предлагаю называть их Дохлый и Злобный. А теперь вопрос на миллион. Кого они хотели подкупить? Завхоза? Судя по его кошке, он обожает чудовищ, – я прищурился. – Эта ваша миссис Норрис–чудовище в полосочку!

Мозгошмыг попытался вырваться из моих слабых пальцев.

Процесс поисков ответа на мой вопрос явственно отразился на физии старика. Складки кожи собрались сначала на лбу, потом волной спустились на щеки. Старый волшебник думал. Но для него это был сложный процесс. Я решил заесть потрясающие новости и принялся за мармелад, приятно пахнущий лимоном. Держать тварюжку одной рукой было непросто.

– Как спрятать бесценную вещь, чтобы её нашел только один человек? – спросил старик. – Мальчик-сирота.

Однако! Старикан думал о другом.

– Убрать в рамку фотографии его семьи, и надколоть рамку, например, – я бы всё отдал за фото мамы и папы. Так у вас есть ответ на вопрос: кому дороги чудовища?

Мозгошмыг в моих пальцах задергался, будто тоже хотел узнать ответ. Любознательный какой!

– Фотографий у меня нет, но я нашел бы, – улыбнулся старикан, перехватил выскользнувшего из моей руки мозгошмыга и продолжал, – есть у меня кое-что получше! Одно волшебное зеркальце! А чудовища... Их любитель и защитник – лесничий школы. Видимо, он заинтересовал эту парочку. Дохлого и Злобного, – старик хихикнул и меланхолично принялся жевать мармелад, поглаживая мозгошмыга, притихшего на его коленях.

– Зачем им мог понадобиться лесничий школы? – удивился я.

– Им нужно приручить Пушка – глубокомысленно непонятно ответил старик.

– Если мы обсудили все важные вопросы, может перейдем к предсказаниям? – спросил старик, проглотив мармелад.

А вот этого мне вообще не хотелось.

– Я заметил, что предсказания мучительно даются тебе, юный друг мой. Средневековье позади. Пытки не приветствуются в сообществе магов. В наше время можно найти способы избегать напряжения, а тем более панических атак. Я принес шар, карты и чашку кофе. Гадать можно с их помощью, тогда ты не будешь испытывать такой невыносимый ужас, – старик выложил на стол всем названные предметы и задумался, похлопывая тварюжку по спинке.

Я повертел в пальцах скользкий шар. Понюхал кофе. Пахло отлично: корицей и дорогим напитком. Разложил веером карты. Меня не торкнуло. Я вздохнул и сказал:

– Не моё. Есть хоть что-то еще?

Старикан порылся в бездонных карманах и вытащил игральные кости: два желтоватых потертых кубика. Но вместо нормальных точек на них были прорисованы крошечные желтые смайлики. Только напрягая глаза изо всех сил, я сумел рассмотреть рисунки: кислая мордашка – один. Дружелюбная парочка – двое. Повеселевшие – трое. Хихикающие до слез – четверо. Все разные, но лыбящиеся, хихикающие и смеющиеся – пятеро. Такие же точно веселые пятеро и одна хмурая мордашка на шестерке. Я никогда в кости не играл, поэтому мне сошли и такие. Кубики нагрелись а моих напряженных пальцах.

– Вижу, по душе тебе эта магловская игрушка. Не уверен, что понимаю правила. Мне дали пакетик с этими штуковинками на сдачу, когда я покупал мармеладки, – старик тронул пальцем шестерку.

– Мне они подходят, но я не знаю, как с их помощью видеть будущее, – выдохнул я.

– Сожми их в ладони и подумай о том, что ты хочешь узнать,– посоветовал старик.

– Рискнем, – буркнул я.

Зажмурился, в полной темноте запылал вопрос, как меня примут однокурсники.

Страха и боли не было.

Кубики нагревались и нагревались, пока не полыхнули. Я бросил их на постель, отчаянно дуя на покрасневшие пальцы. Волдыри, как я подумал, не вспухли. Зато уголок больнички исчез, будто растворился. Я оказался в уютной, мальчишеской спальне. Носки, майки и трусы вольготно висели на спинках кроватей, мантии были брошены на подоконник. Учебники валялись везде. Свитки спиралями вились на столах и столиках, на постелях и на полу. Кровати были дореволюционные: широкие, с бархатными балдахинами на витых столбиках. Потом я увидел мальчишеские головы, склоненные над чем-то интересным, они были разноцветными: черноволосая, рыжая, русая, каштановая.

– А теперь я кладу шарик под стакан, – вещал худой, хитро улыбающийся Невилл.

То есть я!

Три пластиковых белых стаканчика, один шарик, слепленный из жвачки, и обалдевшие мальчишки, проигрывающие раз за разом.

– Что это за игра такая? – не выдержал старик.

Я очнулся и увидел прожженные кубиками дыры в пододеяльнике. Однако! Тоже энергоемкая технология! Извлек остывшие кости из-под дырявой ткани и подбросил их на ладони. Неуклюжесть Невилла была феноменальной. Пришлось лезть под кровать за укатившимися кубиками.

– Ну, это, когда... – тянул я время, поднимаясь на ноги.

Делиться секретом самого простого и действенного надувательства в мире я не хотел.

– Долго объяснять, – нашелся я, плюхнувшись мимо кровати.

– А я не спешу, – уверенно ответил старикан.

Он не сдержал ехидного смешка, глядя, как я опять кое-как поднимаюсь с пола.

– Э... – бормотал я, лихорадочно соображая, как перевести разговор в другое русло, – ну...

И да, досоображался. Мозгошмыг внезапно заерзал, зажужжал и спрыгнул с колен старика. Мы только успели рты открыть, глядя ему вслед.

Главное не потерять кости! Я покрепче стиснул кубики в руке и понял, что опять нахожусь в другом месте. Я сидел под столом в кафе или в трактире.

По крышке стола какой-то придурок постукивал кулаками, подзывая официанта.

Я услышал легкие шаги, потом на стол брякнули кувшин и блюдо, видимо с закусками. Запахло сладко-пряно и сытно-вкусно. Кажется, жареным мясом и элем. Сидящий за столом с журчанием и переливами наполнил напитком кружку. Причмокивая от удовольствия при поедании мяса, завел невнятный разговор.

Видимо, что-то путалось в моей голове. Говорили двое, а аккуратные ноги в наглаженных брюках, в начищенных ботинках были одни. Ишь ты! Какое непростое предсказание!

– Ничего подходяще чудовищного я не нашел, – огорченно бубнил Дохлый.

– Тогда тролль тебе в помощь. Живет в лесу в пещере, – прохрипел Злобный, – советую дождаться Хэллоуина. Праздничный вечер подходит для вспышки всеобщей паники. Тогда мы и рискнем! Добраться до артефакта!

– Фу! Брось его! Миссис Норрис! Нельзя есть мозгошмыгов! Они же... – девчачий дикий вопль вынес меня из предсказания, – а-а-а! Ядовитые-э-э-э!

Мы выбежали в коридор вместе со стариком.

Беловолосая девчонка пыталась вырвать мозгошмыга из пасти кошки. И поднатужившись, девочка почти добилась победы. Тут раздался хруст и половина кузнечика осталась в руках девочки. А второй частью захрустела кошатина противная.

Проглотив кусок мозгошмыга, кошка подпрыгнула до потолка, завыла, будто уже наступил март и убежала по потолку а неизвестном направлении.

– А я её предупреждала, – беленькая девчонка ткнула носком белой туфельки в лужицу.

Это было всё, что осталось после мозгошмыга.

– Жаль его. Последний летний мозгошмыг, – пожаловалась девочка мне.

– А несчастная кошка выживет? – уточнил я, разглядывая следы лап на высоком потолке.

Странно, какое хорошее зрение у моего недотепы.

– Что ей сделается! – ответил старик, – Шпионская морда. За всем в замке успевает приглядеть.

– Думаю, у неё будет несварение и жидкий стул, – выдохнула девчонка. – К счастью, я отобрала у неё бОльшую часть мозгошмыга. Если б она его слопала целиком, тогда бы всё. Летальный исход. А так. Отделалась легким испугом, – девочка посмотрела на нас и спокойно отправилась по своим делам.

– Железная крошка, – выразил вслух наше общее мнение старик и спросил меня, – как там Дохлый со Злобным?

– Козни строят, – коротко доложил я.

– Скажешь, когда придет пора их приостановить – задумчиво рассматривая лужу, оставшуюся от прозрачного насекомого, сказал старик и продолжал, – вернись в палату.

Я кивнул и побрел обратно в свой уютный уголок за ширмы.

Старикан, разумеется, свалил без объяснений. Он оставил мне горсть мармелада и кости. Остальное забросил в бездонный карман. И отбыл без марша "Прощание славянки" и торжественных речей.

А я остался один, с кубиками, накрепко зажатыми в ладони. И тут же растворились стены, я опять сидел в спальне мальчишек, зорко наблюдая за темноволосый очкариком.

– А давай пойдем от обратного, ·– задумчиво произнес пацаненок с глазами взрослого, – глянем под этим и тем стаканчиком.

Он опрокинул один стакан, второй и торжествующе заорал:

– Я выиграл!

Какое-то недетское хитроумие. Я вздохнул и высыпал в его ладонь всю выигранную мелочь. Не говорить же, что под всеми тремя стаканчиками никакого шарика не было и в помине. Я не обязан раскрывать все карты.

Возможно, он об этом знал. Сталкивался в своей этой из зе кэпитал с прожженными жуликами-эмигрантами славянского происхождения. Поверить, что какой-нибудь земляк Толкиена стал бы играть в три стаканчика, я не мог. Ну, не жулики они, а джентльмены разнесчастные. Все бы им по этикету, через книксены и поклоны. Эти мои грустные размышления прервало ужасное чудовище, прыгнувшее на меня с диким воем с потолка. Стальные когти вцепились в меня, располосовав пижамную рубашку в лоскуты. Я выронил кости и открыл рот, чтобы взмолиться о помощи. Но тут же захлопнул его. На меня таращилась кошка-шпионка. Её зеленые глаза пылали таким изумрудным огнем, каким были подсвечены все пейзажи легендарных фильмов, снятых по трилогии "Властелин колец".

– Миссис Норрис, чему обязан? – спросил я.

Она заорала еще громче и рванула ткань моих штанов. Кажется, кошатина учуяла, что ядовитый мозгошмыг был здесь.

– Ну, и чего орешь? Схомячила бедолагу и не довольна, – вздохнул я.

Кошка взвыла громче и убежала, царапая стенку. Странно, обычно миссис Норрис весело скакала по полу. А тут потолок. Вертикальные стены.

И девчонка, которая знала, как схомяченный мозгошмыг подействует на организм кошки. Странная девочка.

То ли беловолосая услышала мои мысли, то ли решила навестить безобидного круглого Невилла, но она возникла передо мной и вековечным жестом приказала не орать. Она еще не отняла пальца от губ, как я задал ей вопрос шепотом:

– Откуда ты знаешь, что эти твои шмыги ядовитые?

– Однажды парочка этих прозрачных случайно утонули в моем какао, – девчонка задумчиво посмотрела на меня. – Я не кошка, конечно, но мне очень нездоровилось, после того, как я совершенно зря допила всё до капли. От них есть одно средство. Если не сдрейфишь, мы его отыщем. Жди сегодня в полночь на этом же месте.

После этих слов она загадочно шмыгнула носом и испарилась.

"В полночь, говоришь... " – проскрипел я устало и вцепился в кости, валявшиеся на покрывале.

Сейчас мне надо было убедиться, что с нами ничего плохого не будет. Ишь ты, в полночь... Но не успел я впасть в сонный транс, как на мою кровать рухнули два Захи, похожие, как горошины из одного стручка.

– Скучаешь, Нев? – хихикнул рыжик справа.

– Ну, я... – по опыту общения с моим дорогим Захой, я знал, мои реплики в диалоге не были им предусмотрены.

А если Зах двое? По всему выходило– молчать надо.

– Правильно говоришь, скучно очень, если не можешь обидчику хвост накрутить! – покивал Заха слева.

– А если? – тот, что сидел справа, приоткрыл рот, будто ловушку для мозгошмыга.

– Ну, нет! Ты забоишься, толстенький братец! – продолжал игру в подначки тот, что был слева.

– Сказали "А", говорите " Б", — хмуро пробурчал я.

Догадываясь, с кем они меня хотят стравить. Рыжие упыри!

– Одно имя! – хихикнул левый Заха.

– Можно и фамилию – рассмеялся правый.

– Дайте угадаю, – я кисло посмотрел на веселящихся рыжиков, бодрых, упоенных мечтой об хорошей такой схватке.

О мордобитии и пролитой крови.

– Ну? – правый осклабился и переглянулся с левым.

– Драко Малфой. Подозреваю, что вам обоим он не нравится, – буркнул я.

– Он урод, – выдал левый.

– Придурок! – проорал правый.

– Вот и деритесь с ним сами, – процедил я.

– Так он нас не вызывал, – запечалился левый.

– А если сами вызовем, кричалку от мамы схлопочем! Ты же представляешь кричалки. Бабуля присылает, наверняка, по штуке в день, – хихикнул правый.

– Нет. Драться с Малыфоем я не буду, – сказал я веско.

– Кто тебе предлагает отлупить его? Нев! Мы поможем тебе обогнать этого змея на метле, – хором сообщили рыжики.

Я смотрел в их безмятежный лица, понимая, что это крупная подстава. Встреча с Захой не к добру! И доказательства этому есть. Я в чужом теле и в чужом мире. Странном, следует признать!

– Мы лучшие в полетах на метле. Пойдем, покажем наши приемники! – усмехнулся левый.

– Ты начнешь летать пулей! – заверил меня правый.

– Не надо про пули, – содрогнулся я.

Тело заняло. Все до последней косточки помнили, как Невилл грянулся об землю. Так, что дух вышибло. Меня передернуло. Летать? На метле? Еще чего! Не дождутся!

– Тогда... Как ядро! – нашелся правый.

– Я не хочу, – попытался отвертеться я.

– Не бойся, – левый подмигнул мне, – мы тебя подстрахуем.

– Если вы не заметили, я еще сижу в больничном крыле. Болею, значит! – рявкнул нагло-громко и взглянул на лыбящихся близнецов.

Те нисколько не успокоились. Их цель заключалась в том, чтобы развести меня на полет. И они не собирались останавливаться из-за такого пустяка, как, мое отчаянное несогласие.

Может, проще пойти с ними? Разрубить узел к чертям!

– Ладно, – я согласно кивнул, – пойдемте.

Они подхватили меня под мышки и поволокли из замка.

– А! – орал я. – Мне надо переодеться! Нельзя летать в пижаме!

– Кто сказал? – резко затормозил левый рыжик.

– Я! – проблеял я в ответ, стукнувшись носом об его плечо.

– Не переживай! В инструкции одежда не оговаривается, – махнул рукой правый Заха.

– А что там есть в инструкции? – заподозрив неладное, уточнил я.

– Размораживать метлу необходимо, – безжалостно хихикнул надо мной левый Заха.

Я вздохнул. Нелепая ошибка с промерзшей метлой была делом рук настоящего Невилла. Она обошлась ему в жизнь. Одну штуку. Но последнюю.

– Этот пункт я знаю, – самым мрачным тоном сообщил я.

Правый Заха, отпустив наконец меня, приволок парочку растрепанных и неприглядных метел.

– От себя отрываем, – заверил меня левый.

При этом хрюкнул от сдерживаемого смеха и переглянулся с братцем.

– Поехали, – весомо выдал я, оседлал занозистую метлу.

Это было, конечно, преувеличение, но не для меня в щуплом теле мальчишки.

ЧАСТЬ 7 Полеты и пролеты во сне и наяву

Метлы с первого взгляда мне не понравились.

И теперь жесткое седло хищно впилось в пятую точку бедняги Невилла, ну, то есть в мою, конечно.

А я ведь и не выбирал, влез на первую попавшуюся и сейчас глядел на умильно лыбящихся рыжиков, поднявшись на два метра над землей и думал:

"Вот же два гриба! Дали на выбор две метлы, называется! Одна хуже другой! Так и вспомнишь пословицу земляков Толкиена: из двух зол и выбирать нечего. У нас-то говорят иначе, выбрать меньшее из двух зол. Вот что значит славяне. Восхищаюсь. Люди, которые прекрасно поняли, что судьба всё равно подсунет какую-нибудь пакость. Так уж лучше меньшее взять!"

Рыжие Захи помахали мне ручкой и быстро начали удаляться в неизвестном направлении, весело подхихикивая.

– Эй! А как же "покажем приемчики"?! – заорал я.

Вместо ответа эти грибочки ускорились и свалили со скоростью света, не оглядываясь на мое жалкое блеяние.

– Мы так не договаривались! – вопил я.

Но никакого ответа мне не прилетело.

Зато метла дернулась и встала. Намертво. Как тот ишак из легендарного старого фильма.

Я попрыгал над седлом.

– Эй! Тебе никуда не нужно, а мне надо бы попасть в больничку хотя бы! – пытался я усовестить метлу.

Ага! Ищи дурака.

Метла индифферентно молчала.

И что мне с ней делать?

Я такого представить не мог, когда старик порхал на своей метелке, какие он виражи, закладывал, временами мертвые петли даже! Любо-дорого! А я! А мое это средство передвижения рядового волшебника каково! Я лихорадочно начал вспоминать хоть какие-нибудь волшебные слова. От "пожалуйста", к "мутабору" и обратно к 'горшочек не вари". Никаких настоящих магических заклинаний я не знал. Только сказочные и вбитые годами обучения в школе.

– Пожалуйста, спустимся на землю, дорогая метелка, – промямлил я.

Но эта занозистая растрепа продолжала мертво висеть над поляной, заваленной сухими листьями. Темнело почему-то быстро. На небе засияли звезды, я начал уже задремывать, как звонкий знакомый голос уточнил:

– Не помешаю?

От любого другого, даже от старикана, к которому я привык, как к родному, такие слова прозвучали бы издевательски, но только не от рассеянной поклонницы мозгошмыгов.

Я вытаращился, увидев перед носом белеющую в свете фонарика девчонку на метле.

Фонарик был прикреплен к её лбу. Ни ленты, ни заколки не было видно. Как? Заклинанием приляпано, полагаю.

– Тебе тоже не терпится? – улыбнулась она. – И мне не сиделось в гостиной. Лес – самое волшебное место школы!

– А мы что полетим в лес? – я напряженно вгляделся в темные вершины деревьев за совершенно черным озером.

Меня передернуло от их сказочно зловещего вида. Пристанище жутких оборотней, настоящих ведьм и леших. Гнездо чудовищ!

– Может, хотя бы днем слетаем? – обратился я к благоразумию девочки.

Но у неё его не было. Чего хочешь было, кроме благоразумия. Поэтому она мотнула головой и улетела, надеясь, что я рвану следом.

Ага. Мутабор тебе в горшочек! Стрелки моей удачи рванули вверх. Я тихо радовался, что метла, на которой я сидел, была совершенно не исправна.

Белое пятнышко помелькало в звездном свете и в луче фонарика, и барышня внезапно сообразила, что я за ней не лечу.

Она пометалась справа-налево, вверх-вниз. Это сболтнули мне огненные зигзаги фонарика в синеве вечернего неба. И повернула обратно.

– Неужели, ты боишься лететь в лес? – девочка была добрая.

В её интонациях искрило только недоумение.

Типа, ну, кто может отказаться от полета в такой лес?

Кто? Кто?

Я!

– Мой дорогой друг, – начал я с пафосом.

Не, я бы такие словесные кренделя не выписывал, если бы знал её имя, хотя бы какое-нибудь уменьшительное. Домашнее прозвище, к примеру.

Девчонка вытаращилась на меня и замерла.

– Моя метла... – я сделал паузу, – зависла! – разбил я тишину вдребезги радостным воплем.

– Друг? – девчонка засветилась. – Ты сказал "друг", Невилл? Я? Что твой друг?

Да... Те подонки, из-за которых я стартовал сюда, не были такими тормозами, как эта девчонка. Видимо, я нажал на триггер.

– А что такого? – спросил я осторожно.

– У меня друзей нет, – с горьким совсем не детским вздохом ответила она, – они говорят, что я, что я...

Подавленные слезы ушли на дно девчоночьей души.

Бедная.

Это теперь мне всё равно, а в детстве с друзьями было напряжно. Настоящие, верные. Они дружили в книгах, в фильмах, а в жизни были редкостью. Это потом до меня дошло, что с другом надо притираться, прощать его слабости, иногда уступать, быть мягким и снисходительным. Может, тогда... Из самого обычного ботаника-заучки получится верный и настоящий. Совсем не такой, как в кино, но все же друг.

– Так в чем же дело? Будем друзьями, – я бездумно протянул ладонь девчонке.

Она подлетела так быстро, что её метла коснулась моей.

И это было воспринято моим средством передвижения как вероломное нападение извне.

Моя метла отмерла и полетела вверх, с такой подозрительной стремительностью, что у меня появилась странная мысль о дистанционном управлении этой облезлой метелки. Не, ну Захи жмут где-то там на кнопки и хохочут.

– Невилл! Ты обиделся? Ты не хочешь быть моим другом? – перепугалась девчонка, лихорадочно пытаясь догнать меня.

Но, как говорится, не догнать тебе бешеной тройки.

Но я недооценивал девчонку. Она поравнялась со мной. Тогда моя нервная метла рванула теперь по горизонтали, выписывая одной ей понятный кроссворд. Вот же! Тварь!

– Почему она летит так быстро? – выдохнула мне в спину девчонка.

Я промолчал, конечно, у меня был ответ, но не совсем вежливый. "Черти её разбери",– думал я, летя под облаками. А еще у меня пополнился список кар для рыжиков, если я сумею застать этих грибов врасплох! Но я сделаю это! Даже если и не врасплох! Покажу грибам этим сценарий одного дома. Пусть прочувствуют! Я увлекся, придумывая, что сделаю, что скажу, и воздел руки к небу. А как раз этого делать было нельзя!

Шустрая метелка выскользнула из-под меня и улетела. А я начал стремительно падать со свистом прямо в черные воды озера. Кажется, мне не удастся отомстить двум зловредным Захам. Потому что... Потому что Невилл, наверняка, не умеет плавать!

Я закрыл глаза, зажал ладонями уши и внезапно вспомнил, что я плавать умею. А это значит, смогу спастись!

Это было спорно. Я ударился об воду так, что перехватило дыхание, пропало зрение. Когда я кое-как смог разлепить веки, заметил смутный силуэт и услышал далекий шепот.

– Невилл... Садись,– совсем близко оказалась беловолосая девочка, пытавшаяся вытащить меня.

Она не знала дедовскую истину: дело спасения утопающих в руках их самих.

Похоже, девчонка ни в какую не хотела терять единственного друга. Ну, верно, лучше вытащить из воды старого, чем искать нового.

И тут я не выдержал, не удержался на волнах озера, черная ледяная вода разверзлась подо мной, залилась в нос, уши, глаза, заледенила сердце, ставшее вдруг медленнее. Тьма окутала меня, и я услышал мелодию серебряных колокольчиков. Так звенело мамино любимое ожерелье. Папин глуховатый голос, "шершавый", как мы называли его с мамой. Родители говорили обо мне. Я различил что-то теплое и приятное: они заверяли кого-то, что их Антон добрый, славный и умеющий плавать лет с пяти. Вообще хороший мальчик. И сейчас уехал на стажировку в Англию, точнее, в Лондон. Я вглядывался в смутную фигуру собеседника моих предков. Но смог разглядеть только бороду, посох, колпак и плащ.

И нет!

Это был не Гэндальф.

Я сумел рассмотреть моего старикана, когда он обернулся в мою сторону.

И тут в мою метущуюся душу закралось смутное сомнение...

А случайно ли я упал с крыши?

Я вылетел из воды, хватая ртом теплый прекрасный воздух, бубня о том, что старик не такая же падла, как грибы-Захи! Ну, не может такого быть! Чтобы кто-то нормальный придумал подобную многоходовку, чтобы...

– Чтобы что?!

– Если ты о нашем директоре, Невилл, – тонюсенькие руки девчонки вцепились в меня.

И она вытянула меня на свою метлу, пристроив на седле впереди себя. Обалдеть, какая упорная! Какая преданная!

– То о нем папа говорит, что он величайший стратег нашего времени, и даже, может быть, всех времен противостояния магов и простецов! – продолжала пыхтя, она.

С меня лилась вода так, будто я был тем самым летним ливнем, который идет стеной.

Но струящиеся по волосам, по одежде и по обуви капли не мешали мне размышлять, правда, вслух:

– Ну, зачем? Зачем директор столкнул меня с крыши?

– Тебя? С крыши? – девчонка зависла над черным зеркалом озера вместе с метлой и со мной.

– ХХхолодно очччень, летим а, – взмолился я, стуча зубами.

– С какой крыши тебя сбросил директор? – продолжала допрос моя мучительница с белыми волосами.

– Ни с какой, – трусливо буркнул я, – летим, иначе я заболею, – для убедительности я покашлял, точнее, побулькал и смачно чихнул.

– Хорошо, – кивнула девчонка, – но, потом поговорим.

Прозвучало это мрачно многообещающе. Но, взлетая, я ощутил счастье. Я был жив. И сейчас это было важнее многоходовок старикана.

Дамочка-лекарь отругала меня за купание в одежде. Она приказала девчонке убираться, пообещав, что больше не пропустит её ко мне ни под каким видом.

Ага, сщаз!

Глаза девчонки бешено сверкнули в ответочку. Не хотел бы я встать между нею и её новоприобретенным другом. Пусть и таким неловким, ненадежным, как я в пухлом теле Невилла!

Девчонка всё-таки ушла. А дамочка-лекарь разворчалась, приказала срочно надеть другую пижаму и лечь спать.

Я выполнил её приказы, завернулся в одеяло с головой и понял, что не могу уснуть.

"Зачем?" билось в виски, "зачем?" он толкнул меня с крыши? Каким боком бедолага-Невилл должен войти в многоступенчатый план старика.

Надо порыться в сохраненной информации из воспоминаний старикана. Он переживал из-за апокалипсиса, из-за Тома какого-то, ругал за что-то шляпу. В чем интрига?

Может, расспросить его? Почувствует подвох? Тогда девчонку? Знает ли она все эти факты. Завтра попробую. Решение я принял. Но заснуть не получалось. Меня зазнобило. Я нащупал кости под подушкой. Странно, я не помнил, чтобы положил их туда.

Зажав кости в руке, я ни о чем не думал, ни о чем не спрашивал, ждал, когда они нагреются. Однако кубики были чуть теплыми. Видений я не поймал, вяло посчитал пяток овец и, уронив кубики на пол, крепко уснул.

Капала вода. Кажется, Дохлый и Злобный обожали туалеты.

– Ну? – начал в своей манере Злобный.

– Собака мешала, – трусливо проблеял Дохлый.

– А лесничий? – кипя от злости, напомнил Злобный.

– Я только еще заказал артефакт по почте, – виновато пролепетал Дохлый.

– Медленно работаеш-ш-шь! – прошипел Злобный.

На этом я проснулся. Едва брезжил рассвет. Кости прожгли дырки в паркете, каменном. Однако.

Я выковырял их из ямок повертел в пальцах.

И задумался. Понятно, что главгады ищут нечто важное для них, что в этих поисках им мешает собака. "Пушок"– всплыла кличка, упомянутая стариком. Но при чем здесь я? Непонятно.

Я подобрался к окну. На фоне малинового рассветного неба чернели деревья леса, а в густой синеве, окаймляющей розовость, еще сверкали звезды, словно проколы пространства, замочные скважины в другой мир. Может быть, в мой?

Я невольно безотчетно сжал кубики в руке. И тут же границы комнаты размылись, из углов поплыла странная тьма, пронизанная желтыми молниями разрядов. Магия?

– Мальчишка! – каркающий неживой голос завыл совсем рядом. – Он не один! Их двое! Слышишь меня? Двое!

Я выронил кости, комната стала прежней. Но я подобрал кубики и сжал их несильно.

Ко мне спешила дамочка-лекарь с еще одним порошком. Штуки эти были гадкими на вкус, но после них у меня прибавлялось сил.

– Пейте, Невилл, это укрепит ваш организм, – дамочка сунула мне стакан воды.

Я собрался запить горечь лекарства и ахнул.

На дне красиво плавал увеличенный в несколько раз золотой шарик, размером с очень крупный грецкий орех.

– Что это? – выдохнул я, отставляя стакан в сторону.

– Снитч! – выпалила дамочка, округлив глаза.

– Это значит, меня хотели отравить? – удивился я.

– Нет. Думаю, пришли посетители, мальчики помешаны на квиддиче. Где они стянули настоящий снитч? – ума не приложу.

Дамочка налила мне воды в другой стакан, я выпил, не отводя взгляда от расправляющего крылья шарика. Крохотные крылышки были тоже из чеканного золота. Магия!

– Невилл! Невилл! Невилл! – вопили рыжий, темноволосый в очках и растрепанная заучка. – Как ты, Невилл?

Ответ им был не нужен. И я молча вежливо кивнул.

– Снегг задал два свитка домашки! – орал рыжий, – это кошмар! Зачем нам свойства полыни, цветущей лунной ночью в Темном лесу?

– Гарри поймал самый настоящий снитч на тренировке. И тут же, вот растяпа, потерял его, – задрав носик, сообщила заучка.

– Когда мы шли к тебе, столкнулись с Полумной Лавгуд, она тащила под мышкой полосатую кошку. И сдается мне, это была сама миссис Норрис, – задумчиво оглядел меня темноволосый парнишка-очкарик. – О! Мой снитч! Как он сюда попал? – он вытянул крылатое сокровище из стакана и спрятал в карман.

– Не знаю, – только и выдавил я в ответ на эти три монолога.

Я понял, что пока занятная троица не сплоченная команда, а просто ребята с нашего дво... то есть с одного факультета.

Я отлично помнил, как старик скандалил с морщинисто-складчатой шляпой именно из-за этих детей.

– Здравствуй, Невилл. Ты занят, я приду после занятий, – беловолосая девочка, действительно, с кошкой на руках, покраснела и убежала.

– Нам пора, опоздаем на занятия, Снегг съест нас живьем, а косточки сунет в кипящее зелье, – перепугался рыжий.

– Ну, не так уж он страшен, как ты рассказываешь, – хладнокровно заметил темноволосый очкарик.

– Он страшнее, – шмыгнул носом рыжий.

Заучка только промычала что-то невнятное. И посетители смылись гораздо элегантнее, чем интровертная Полумна. Жуткое имя. То ли констатация, то ли намек на непоправимое. Ну, я не заметил у неё никаких отклонений. Любопытство и интерес к Темному лесу не считаются. Рыжики и те выглядели гораздо ненормальнее девчонки, наблюдающей за странненькими, но вполне реальными мозгошмыгами.

– Ну, какие еще откровения успели посетить тебя, мой юный друг? – предовольный старикан проявился передо мной, как старинная фотография в специальном растворе.

Это явление заворожило меня в одном старом фильме. Кладешь в ванночку чистый лист, и вдруг на нем проступает картинка: лицо, дом, город.

От неожиданности, при виде такого фокуса я разжал пальцы. Кости выпали.

– Ничего нового, – заверил я профессора, подбирая кубики с пола.

– Как поживают наши враги Дохлый со Злобным? – плюхнулся на кровать старик.

– Да. Кое-что они сказали. Вспомнил. Они проболтались, что мальчиков двое. Вам это о чем-нибудь говорит? – уставился я на старика.

– Еще как говорит, – вздохнул он, – мы выбрали верное направление, вот что.

Он сунул мне бумажный пакетик с мармеладом:

– Угощайся.

Я открыл не сразу, эти лимонные дольки мне никогда не нравились, а сейчас изрядно надоели.

Увидев любимые сладости–мармеладных лягушек, я удивился. Но только сжевав одну, понял, точно такие. И еще. До меня дошло, что старый хитрец был недавно в нормальном человеческом мире. И как же сильно мне захотелось домой! До головокружения! До тошноты, подступившей к горлу. Но я сглотнул и перевел свои мысли в безопасное русло, обдумывая, в каком магазине старик прикупил мармеладки. Я ведь прекрасно понимал, что домой мне не попасть.

– Продолжим наши занятия, – как ни в чем ни бывало буркнул старикан, он заметил, что мне нехорошо, но вопросов задавать не стал, ума хватило.

– Сожми покрепче кубики и попытайся представить детей, которые тебя навещали сегодня, чтобы определить, что их ждет в ближайшем будущем, – продолжал он, зорко всматриваясь в мои замедленные вялые движения.

Я попытался, но ничего не выходило. Старикан лопал мармелад. Я тоже съел две лягушки. Но предсказаний поймать не удавалось.

– Сладкое до завтрака есть вредно, – заявила дамочка-лекарь, мрачно оглядев мармеладки.

Она поставила передо мной поднос с тарелкой каши и чашкой с кофе. Я начал вяло жевать. Каша была овсяная. Невкусная до невозможности. Но дамочка таращилась на меня строго. Пришлось запихнуть в себя три ложки каши, чтобы проглотить это богатьство, я сделал большой глоток кофе.

И провалился в кроличью нору.

Чувство полета было совершенно реальным и невыносимо жутким.

– А-а-а... – завопил я, силясь прийти в себя.

Но это не остановило полет.

ЧАСТЬ 8 В конце тоннеля...

Я догадался, что виной нового погружения в предсказания была злосчастная чашка с кофе, и отшвырнул ее, даже услышал звон осколков, но мое падение продолжалось.

– Этак я пролечу всё насквозь и попаду к антитрогам, – начал я диалог с самим собой.

Но что-то подсказывало мне, что английская девочка Алиса иначе называла жителей с другой стороны планеты.

– К недоподам, – сделал я вторую попытку перебороть неожиданно захромавшую на обе ноги память.

И понял, что слово какое-то неправильное. Не то слово. Я перебрал основные вехи своих знаний о кроличьих норах и внезапных падениях в них.

Самое главное я помнил: мне важно показать Захам кузькину родительницу во всей красе, разобраться с крышей и причастностью старика к моему полету с неё, изо всех сил дружить с бедняжкой Полумной, спасшей меня от смерти. Как-то так. Или по-другому?

Этого я не помнил.

– К антиподам! – радостно подсказала вскочившая на кривые тонкие ножки память.

И тут я предсказуемо хрястнулся в кучу сухих листьев. Где-то шептались странно знакомые голоса:

– Так и написано на камне на чистом английском языке! Хочешь, вернемся и сам читай: прямо пойдешь – пропадешь; направо пойдешь – страх найдешь; налево пойдешь – огребешь – не унесешь.

– Что выбрать? Как по-твоему?

– Мне нравится налево. Как думаешь, это про деньги или...

– Или?

– Про сокровища? – пропищал девчачий голосок, полный энтузиазма.

А мы помним, да? Про то, что на моей благословенной родине две беды: рельеф местности и энтузиасты, которые понаделали страшное количество плохого и всегда готовы были увеличить его в разы. Кажется, я слушал разговор двух местных энтузиастов.

– Точно не про первое, не про второе, – задумчиво пробасил кто-то в ответ.

– Смешной ты, Рон, я тебе про сокровища, а ты всегда сводишь всё к обеду, – пропищала девчонка, – какое первое? Какое второе? Скажи еще "тыквенный сок"!

Я был уверен, что это растрепанная заучка и рыжий родственничек моих антитрог-антиподов Зах.

Вот же грибы! И даже не заглянули в больницу! А вдруг я из-за их метелки разбился? Насмерть? Нет. Не поинтересовались даже! Я вылез из кучи сухих листьев и порадовался тому, как перепуганно подпрыгнули дети. Куда они подевали третьего? Очкарика с ехидной улыбкой?

– Я был уверен, что вы пойдете налево, – догнал их запыхавшийся очкарик.

– Не отставай, вдруг однажды не угадаешь, – странным тоном раздавленной мухи прошелестела заучка. – Как думаешь, Рон, кто это?

– Местный, наверное, – пробасил рыжий, – гнездуется на зиму, а мы его и разбудили. Хорошо, не наступили. Может, он хищный. И как набросится! Сожрет нас, не успеем и сокровища отыскать.

– Перестаньте. Это я, Невилл. А не какой-то безымянный местный. Где мы, кстати? Что это за подземелье? – вступил я в оживленную беседу однокурсников.

Оглядев братьев по факультету. Ну, и сестру. Хотя железная заучка обладала явным мужским характером. Я снова повторил что-то про местонахождение нашей четверки. И вспомнил увлекательную фантастическую книгу, в которой четыре, а не три, стало сакральным числом выдуманного писателем мира.

Они промолчали мне в ответ. Это было странно.

– Эй! Эй! Друг мой! Очнись! Ты ужасно скрипишь зубами. Они тебе еще понадобятся, искрошишь, новые такими же не отрастут! Какие бы ни выбрали заклинания, новые зубы всегда вкривь и вкось выходят, никакими брекетами не исправишь, – старик потряс меня за плечо.

Я почти вернулся в реальность, но успел увидеть, как из кучи шуршащих листьев за моей спиной, поднимается жуткая дребезжащая тварь, как её длинные руки тянутся к перепугавшимся детям. Кажется, ребята сейчас огребут! Как раз столько, что им будет не унести! Станут еще энтузиастее от такого-то перепугу.

–Там! В подземелье, – заорал я дурью, – там! Эта троица! Они нашли, нашли... древнюю годзиллу!

–Допей кофе, – старик заставил меня сделать пару горьких глотков, – а теперь, говори. Кто? Где? Кого встретил?

– Не знаю, – развел я руками.

Ведь, чтобы вспомнить то место, надо было сначала побывать там.

– И зачем тогда орешь? – старик закинул в рот горсть мармеладных лягушек. – Сохраняй спокойствие.

Да, был в моем детстве смешной пузан, бубнивший при любом удобном случае:"Спокойствие! Только спокойствие!" Но спокойнее никому от его нудных сентенций не становилось.

Старик неторопливо допил мой кофе и начал ходить вдоль ширмы: десять шагов туда, десять обратно.

– Я так понимаю пробудила некоего Стража Годзивилла ушлая троица первокурсников: Уизли, Грейнджер и Поттер? – уточнил старик, резко остановившись.

Я прямо услышал визг тормозов в его голове. Мысли устроили автомобильную гонку, но не успевали друг за другом.

– В общем да. Там были все те же: Рыжий, Заучка и Очкарик, – согласился я.

– Они находились под землей? – старик дождался моего кивка и залез рукой в карман так, что чуть ли не скрылся по плечо в своей магической одежке.

Он выволок желтоватую карту из тонкой кожи и развернул ее на коленке, присев на мою кровать.

Сначала он коснулся выужженной из того же кармана палочкой истертого пергамента. Потом произнес что-то на лютой латыни, которую я понимал только, если звучали вдолбленные с детства крылатые выражения. Типа: о тэмпора о морэс. Ну, может, и не так точно, но близко по смыслу. И сейчас я был согласен с оценкой какого-то уважаемого даже после жизни латинянина. Точно тэмпора наши были так себе! Не дотягивали до хорошей жизни эти самые тэмпора!

Старик не видел моих горестно размышлений. Он впился ястребиным взглядом в ожившую карту. По коричневым дорожкам топали крошечные следы. Скоро нашлись и пятки нашей троицы энтузиастов. Они ухитрились забраться в одно из самых глубоких подземелий замка. Ну, что, они предсказуемо оправдывали мои ожидания, повысив степень своего энтузиазма.

– Я знаю, где это, – вздохнул старикан, – со мной пойдешь?

Мне не хотелось, но я завороженно кивнул. И мы потащились по замшелым лесенкам вниз, вниз, вниз. Своды становились все ниже, запах плесени все гаже, скоро под ногами захрустели мокрицы, а потом зашелестели сухие листья. К куче из вялой листвы мы явились первыми.

Но как только послышались тонкие детские голоса, куча листьев нехотя шевельнулась. Стоило трем мелким подойти поближе, листья по одному полетели в разные стороны. А из-под них показалось нечто очень странное. Руки – совковые лопаты, ноги толстенные пружины и огромные утюги-ступни. Туловище из половины небольшой цистерны, а голова, собранная из разных блестящих и матовых железок, на манер расписанного, словно географическая карта, черепа самого Франкенштейна. Чудовище встряхнулось: листья окутали его плотным вихрем. Потом они опали. А существо, немилосердно скрежеща и звякая, направилось к перепуганным детям.

Страх сковал их намертво. Чудовище сверкало лампочками глаз, гудело какими-то сложными динамиками, дребезжало и скрипело, грозя развалиться на части. Но совершенно одушевленно нависло над ребятами, А потом подвело руку-лопату к ним близко-близко, раз, и девчонка-заучка оказалась на лопате, словно механическая баба-яга собиралась засунуть её в печь для приготовления жаркого. Несчастная заучка замерла. Чудовище поднесло её к вертящемуся на месте носа вентилю с двумя круглыми отверстиями. Тут девчонка очнулась и завизжала так заливисто, что механический монстр уронил её на кучу листьев.

А из самого темного угла послышалось тихое шуршание и приглушенное хихиканье.

– Ну, ты и здорова вопить, Грейнджер, – улыбаясь во весь рот из того самого угла выбрались рыжики, – это не чудовище! Просто наша попытка номер дцать сделать робота с помощью подручных средств и магии. У отца, знаешь, сколько всяких магловских штук накопилось грех не использовать, – один из рыжиков начертал на продолжающем скрипеть монстре что-то на латыни.

Чудовище задергалось и завертелось на месте, как раздавленный жук, но потом затихло.

– Зачем вы сюда пробрались, малышня? Что вам не сидится в тепле и уюте гостиной? – тоном допрашивающего преступников следователя, начали рыжики, – помешали нам проверить магомонстра в полевых условиях! – продолжали возмущаться рыжие Захи.

– У нас есть важное дело! – возмутился Рыжий помельче. – Мы уже выследили его...

– Кого его? – изумились Захи хором.

– Никого, мы гуляли, просто, тут...– строя страшную гримасу рыжему болтуну, заявила заучка.

– Гуляли, да, – буркнул Рыжий и поджал губы.

– А теперь гуляйте поживее обратно в гостиную, – нелюбезно распорядились Захи.

Что делать, малыши побрели прочь, шепчась о чем-то важном для них. Но не слышном для нас.

– Сейчас задам им, – протянул старикан и бледным призраком выплыл к чещущим в затылка рыжикам.

– Это что за эксперименты?! – рявкнул старикан. – Кто это разрешил вам двоим колобродить на вверенной мне территории? А?!

– Я... Меня... – заныли эти грибы-переростки, принимая вид полного и бесповоротного раскаяния.

– А я бы им не верил, – вышел я следом за стариканом, – подлые они и это... беспринципные.

– Подумаешь, мы над тобой подшутили только, – заныли Захи, – разыграли. Метле добавили эмоций, чтобы посмотреть, как она летать будет, тебе её подсунули. Но ты не справился, она обратно вернулась. Мы и не сомневались, что у тебя не получится ничего. Ты же Невилл. Неудачник – твоя настоящая фамилия!

Я понял, что обиделся еще сильнее, если такое вообще было возможно. И начал моделировать месть, горячую, холодную и очень страшную.

– Для начала минус двести очков факультету... – хитро прищурился старикан.

– Но! Мы! Ничего не сделали! – взвыли рыжики, умильно глядя на старика.

– У вас есть возражения? – искренне удивился тот. – Тогда...

– Нет! Есть минус двести очков! – рыжики пристукнули каблуками и вытянулись по стойке смирно.

– Это хорошо, что нет. А у тебя, друг мой, тоже нет возражений? Они тебя чуть не ухайдакали. Требуй наказание для них, – старик смотрел на меня из-под очков, напоминая доброго Гэндальфа.

Рыжики таращились на меня вопросительно.

– Нет, претензий к ним у меня нет, – покивал я доброй китайской кошкой.

Старикан скользнул по мне внимательным взглядом и отвернулся. Махнул рукой Захам:

– Свободны.

Они рванули прочь так быстро, что через один вдох их было не видно даже вдалеке.

– А вот интересно, – начал я издалека, – за кем следили первокурсники? Кто, кроме нас, бродит тут?

– Не составит труда догадаться, – усмехнулся старик, – я сразу понял, они следили за Снеггом. Он начал какую-то сложную интригу. Первокурсники почувствовали это и решили его переиграть.

– Согласен, но мне интересно узнать... – начал я и заткнулся.

Потому что из-за угла вышел злюший, мечущий молнии и ругательства Снегг и уперся гневным взглядом в нашу команду.

– Что вы здесь делаете, Северус? – благожелательно спросил старик.

– Выполняю ваш приказ, – буркнул Снегг.

– Удачи вам на этом правильном пути, – искренне покивал старикан.

– Почему эти надоедливые малявки из Гриффиндора путаются у меня под ногами? Я заметил пятерых, устроивших слежку за мной. За мной! Как они посмели?! А теперь здесь я нахожу ещё и Долгопупса. Что за детский вариант детективного расследования сыщиков-волшебников? – Снегг горел праведным, ну, или не совсем праведным гневом.

– Небольшое совпадение, – замялся старик и, подхватив меня под руку, унесся наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Прыгучий старичина! И такой подвижный! В его-то какие-нибудь, я скосил глаза в сторону седого мага, девяносто или сто лет. Какие его годы? Самое время спихивать простецов с крыши в своих интересах.

Я внезапно встал, выдернув руку из захвата старика. Мне пришла в голову простая идея.

– Ответьте, друг мой, это вы скинули меня с крыши? – для усиления эффекта я пялился ему в глаза.

– С крыши пятиэтажки? – глаза старикана опасно забегали.

– Да...

– Рядом с тобой был рыжий, очень похожий на третьего близнеца Уизли?

– Да!

– Момент, когда вы собирались подраться с какими-то хулиганами? – продолжал он, старательно избегая моего прямого взгляда.

–Да, да! – обозлился я. – Очень точное описание самого неприятного эпизода моей вмиг оборвавшейся жизни.

– Нет. Что вы, друг мой! Как можно так грубо действовать? Живого магла с крыши сбрасывать? И в мыслях не было, – старикан смотрел на меня самым безмятежным взглядом.

Он не забыл сделать бровки домиком, губки – бантиком, приняв вид простосердечного хоббита, симпатичного такого хоббита, прячущего за пазухой очень странное колечко. Драгоценность, навсегда изменившую жизнь Средиземье и поклонников профессора Толкиена.

Старик, в которого я попал, был законченным стопроцентным интриганом. А я был фишкой в его многоходовке.

Для начала я сделал вид, что принял правила игры. Быстро кивнул и пошлепал наверх, поближе к больничному крылу. Надо было поразмыслить в одиночестве над всеми этими вопросами.

У меня всегда была отличная память. Но за непутевого Невилла я боялся. Вдруг забудет. Как там делала девчонка Старк? Каждое утро перечисляла тех, кого твердо решила убить.

Я не Арья, более того всегда огорчался за потраченный впустую остаток жизни знаменитого графа, мстившего с размахом и вкусом. Но. Я составлю свой список.

Профессор, Захи, миссис Норрис и Том. Неизвестный мне Том, так расстроивший старикана. Плюс Дохлый со Злобным. Их надо проучить.

Я не собираюсь становится безвольным болванчиком в игре старикана, с самыми честными глазами на свете. Я добрался до больничного крыла, и меня озарило. Два мальчика были важны в игре старика. И одного я отлично знал.

Это был Невилл. Насмерть разбившийся на метле. У мальчишки была беда и с характером, и с координацией. Слабый, набивающий во всех смыслах шишки мальчик не должен был играть в многоходовки старика. При этом он был той пешкой, которая пройдя всю доску, стала бы ферзем!

Тело мелкого недотепы плюс душа наглого славянина. Вот какое оружие приготовил старикан против своих врагов. Напалм! Осталось узнать, кто второй. Тот мальчишка, который станет Алисой, добившейся в безумной игре старика королевской короны.

Я перебрал знакомых первокурсников. Рыжий, Очкастый, Надменный. Надо будет узнать хоть еще десяток, чтобы был выбор.

– А почему ты сбежал от меня, друг мой? – нисколько не запыхавшийся старикан возник у моей кровати.

– Устал, – картинно растянулся я поверх мягкого покрывала, – не забывайте, я болею.

– Брось кубики, и я отстану, – старик внаглую уселся рядом со мной на постель.

– Кости что ли? – уточнил я.

– Эти кубики со смайликами, – покивал старик, – давай рискнем спросить, какое будущее ждет Тома.

– Вот так, просто без фамилии? – изумился я.

– А ты полагаешь, что фамилии важны для предсказаний, – искренне развеселился старик, болтая ногами, как детсадовец.

– Ладно, сейчас попробую, – буркнул я.

Порылся под подушкой, в прошлый раз кубики нашлись там. Сейчас я нащупал пустоту.Я свесился с кровати, запустил руки в пыльную тьму, но нашел паутину с дохлыми мухами.

Старик вытянул горсть мармеладных лягушек, протянул мне.

– Благодарю, не нужно, – буркнул я.

И вдруг увидел кости со смайликами среди зеленых спинок лягушат. Я вытащил кубики и сжал их в пальцах. Комната начала стремительно расширяться, стены таяли, кровать, с которой я скатился на пол, вознеслась надо мной двухэтажным домом. Я ощутил, что чувствовала Алиса, превратившаяся в крошку, после экспериментов с модозрительной едой и жуткими напитками.

Я так запрокинул голову, что будь у меня шляпа, она бы свалилась.

– Зачем тебе шляпа, магл? – громкий голос доносился откуда-то сверху. Мне пришлось пройти через всю великанскую комнату, чтобы, запрокинув голову, увидеть этот мудрый траченый молью предмет.

– Я молчал. Откуда вы знаете, что я думал про шляпу? – я рассматривал дырявые края.

Она помолчала и прокряхтела:

– Каждый магл, сквиб, энтузиаст, как ты называешь идиотов, мечтает заполучить шляпу на голову! Или ты сомневаешься в этом? – её разгневанная условная мордашка склонилась ко мне.

– Ну, я горжусь знакомством с вами, – уклончиво вывернулся я. – Скажите, куда вы определили некоего Тома, который лишил покоя старого профессора, моего знакомого, такого на Гэндальфа похожего бородача.

– О, ты о директоре, презренный, сквиб?! – проорала шляпа.

– Может быть, – застенчиво ухмыльнулся я.

Ну, какая дрянь – эта дырковатая шляпа! То маглом обзывается, то сквибом. Понятно, что гадости говорит, но какие, не ясно! Я еще не въехал до конца в их тарабарщину.

– Том? Его я помню. Из-за него, змеюки, директор меня гранатой обозвал. Но, Том предложил мне сделку, от которой я не могла отказаться, – вздохнула старая калоша с полями и ,оглядевшись, продолжала, понизив голос до шепота. – Он сказал, что сожжет меня заклинанием огня, если я не отправлю его в Слизерин. А я так молода, мне жить хочется.

Я покивал, и понял, что кости превратили мои пальцы в показательные наборы волдырей, Я уронил кубики и очутился на постели рядом с профессором.

– И что скажешь нового? – уточнил старик.

Я вздохнул и пересказал историю шляпы и Тома.

– Я подозревал... – грустно пробормотал старик.

ЧАСТЬ 9 Фантасмагория в башне

– Я понимал, что дело нечисто, но ничего не предпринял, – огорчился старик, – разумеется, Том шантажировал шляпу, он мастер интриг. Она мне ничего не сказала, когда я ругал её за распределение Тома в Слизерин. Шляпа поступила глупо – по-партизански. Но и я виноват. Не уговорил её открыться. И вот результат! Очень предсказуемый.

На этом факультете Том сформировался окончательно. Школа выпустила чудовище, воспитанное и обученное в её стенах.

На это я промолчал. Кто бы говорил. Сам старик тот еще интриган, а туда же раздает клички с охотой. И кто бОльшее чудовище, старикан, сбросивший меня с крыши в своих интересах, или неведомый Том, я пока не знал.

К счастью, с этим парнем я не был знаком, но я и представить не мог, как в этом ошибался, фатальненько лопухнувшись. Томми всё время мелькал передо мной в разных ипостасях. А мне это было невдомек.

– Невилл, я приходила сюда, потом бродила по подземелью в поисках тебя. Как хорошо, что ты сам нашелся, – застенчиво улыбнулась мне беленькая девчонка, возникнув перед кроватью из ниоткуда.

Надо дать ей правильное имя, не могу называть ни в чем не повинного ребятенка "Полумной". Куда родители смотрели? Хотя... Что с них взять, волшебники же. Пялились на своих ядовитых мозгошмыгов, ткнули в первое попавшееся нейм, обозвали дочь сумасшедшей. А девочке ещё замуж выходить. Кто захочет в жены придурочную? И кто виноват, что легкомысленным предкам не до дочки было. Вот выбрали имя... Собаку так назвать стыдно.

– Я буду называть тебя Снежаной, – предложил я,– ты белая, как снег.

Девчонка зарделась:

– Если хочешь, Невилл, ты же мой друг. А я тогда буду звать тебя, Эль. Хорошо?

Я кивнул, хотя толстячку с отвратной координацией движений совсем не шло такое хрупкое имя. Больше подходила странная фамилия "Долгопупс". Сразу понятно, хорошего от такого парня не жди: он сам в своих шнурках запутается насмерть. Да с такой бабулей... это к лучшему будет.

Кстати, где наша бабуля?

Давно она не интересовалась внучком. Может, приболела? Или того лучше, уже отправилась к праотцам? В её годы такая возможность выпадает чаще, чем предложение руки и сердца от сумасшедшего соседского старикана.

– Выздоравливай, Невилл, – буркнул старый интриган и исчез без шума и пламени.

А я было уже мысленно пририсовал ему рога и хвост. Нет. Нафантазировал я это зря. Старик напоминал доброго деда Мороза, пытающегося согреть помирающих птичек и превращающих их в ледяные фигурки.

– Никогда не видела, чтобы директор навещал больных учеников, – доверительно прошептала девчонка.

– Бабуля велела ему за мной приглядывать, – вздохнул я, – а он не досмотрел. Мою бабулю все побаиваются. И профессор тоже. Вот и таскается ко мне с мармеладными лягушками каждый день.

– Мармеладными? Ты оговорился, Эль, лягушки шоколадные, – девчонка смотрела на меня как на умалишенного.

– Нет, – я выудил из кармана пару мармеладных лягушат, гладко-шершавых и приятно прохладных.

И понял, что это я – псих, потому что конфеты спрыгнули с моей ладони и ушлепали в неизвестном направлении прочь из палаты.

– Мармеладные, – округлив глаза, выдохнула девчонка, – никогда раньше таких не видела.

Я не стал злорадствовать, наверное, её магмирок слегка пошатнулся, но это был пустяк в сравнении с моим ни в какие ворота... попаданием. Еще и конфеты оживают. Сумасшедший дом. Лучше бы уж в Шир... попасть к хоббитцам.

– А куда девалась кошка? – попытался я перенаправить мысли девчонки, ну, и свои выстроить в рядок, отдаленно напоминающий нормальный.

– Я её отпустила, скормив противоядие от мозгошмыгов, – махнула рукой девчонка, – на всякий случай.

Я рассеянно покивал ей. Мне сейчас было необходимо посоветоваться, как наказать рыжих Зах, чтобы им не повадно было людей просто так обижать.

Для начала я почесал в затылке. Подергал себя за нос. Поерзал на кровати и нерешительно кашлянул.

– Ты хотел меня о чем-то спросить, Эль? – совершенно точно поняла меня девчонка.

Всё-таки девчонки тоньше чувствуют. Проделай я столько всяких реверансов при дружбане Захе, он бы ничего не понял.

– Знаешь, Снежана, меня обидели братья рыжего однокурсника, такие одинаковые лохматые и язвительные парни, – начал честно я.

– Их окоротить надо, так папа говорит, – нахмурила белесые бровки девчонка.

– Точно! Вмазать им надо! Чтобы поняли! До середки их проняло, – закивал я радостно.

– Надо бить их на их же территории, – задумчиво протянула девчонка.

– Это где?! – выпалил я.

– Близнецы – лучшие игроки в квиддич! Загонщики. Надо заколдовать их метлы на тренировке! – просияла девчонка. – Я знаю, знаю старое доброе заклинание "спотыкач". Оно подойдет нам!

Я хихикнул, в моем мире это название носили очень крепкие напитки.

– Главное, подобраться к близнецам ближе. Запоминай! – девчонка сделала плавное движение, будто закрывала абстрактный замок и выбрасывала прочь ключ.

Я коряво повторил. Но не выходило четко. Ни со второго раза, ни с десятого.

– Отрабатывай, чтобы одним движением получалось сделать, – командовала мной девчонка.

Само заклинание она написала на клочке тонкой кожи самопишущим перышком.

– Выучи слова и запомни движения. Завтра после занятий у них тренировка. Мы пойдем и покажем им... – многообещающе прорычала девчонка.

"Кузькину прародительницу... "– закончил я её фразу мысленно.

Я быстренько покладисто кивнул. И, когда девчонка ускакала, продолжал по-идиотски махать руками и бубнить латинскую фразу без всякого понятия.

К вечеру дамочка-лекарь принесла лекарство. Я как раз одним движением замкнул невидимый замок, выбросил ключ и мысленно проорал латинское заклинание.

Дамочка-лекарь споткнулась и рухнула на пол со страшным грохотом. Было такое ощущение, что её ноги завязались узлом.

Подняв дамочку и собрав осколки пробирки из-под лекарства, я мысленно завопил:"Виктория!"

Это была полная безоговорочная победа в этом мире.

Я! Мог! Колдовать!

Это было лучшее, что со мной случилось здесь.

Дамочка удалилась, опасливо косясь в мою сторону.

Старикан зашел проведать ближе к полуночи. Я повторил заученный маневр-заклинание молниеносно. Старик грянулся на каменные плиты пола, но вместо того, чтобы получить все положенные ему синяки и шишки за любовь к интригам-многоходовкам, стремительно поднялся к потолку и оттуда заявил:

– Будь осторожнее, парень. Невилл не сквиб. Магия в нем есть. Лишний раз неизвестные заклинания не твори, – старик спланировал на кровать и поджал под себя ногу.

Мне было искренне жаль, что я не уделал старого интригана мордой об тейбол, то есть об пол, конечно. Но я скрыл растрепанность своих чувств под кривой улыбкой.

– А где ты нашел это заклинание? – старик сдвинул седые брови и стал похож уже на злого деда Мороза. Типа "Тепло ли тебе маг-идиот?"

– Случайно вспомнил, – соврал я, не моргнув глазом, – у Невилла в памяти порылся. И вот.

Старикан не поверил, но больше вопросов не задавал. Убрался спать или бедокурить-интриганить, оставив меня в покое.

Ночь прошла тихо-мирно. Не было даже кошмаров. Только под утро я оказался в страшном сне. На краю крыши. Падая вниз, я заорал так, что сам проснулся. И понял, что жив. Но от этого мне не стало легче.

Паническая атака накрыла меня душным одеялом с головой. Этот мир был не моим! Это неловкое детское тело было не моим! Я хотел домой!

К маме!

Все воспоминания о том, как я дерзил ей, сбегал с Захой, закрывался в своей комнате, включая музыку во всю мощь, процарапали когтями мою израненную душу.

"Теперь бы я никогда... " – истово подумал я.

Но паническая атака завершилась появлением тарелки с овсянкой и блюда с котлетами от придурочных невидимок.

– Не ем котлет, – буркнул я.

Невидимые слуги не отреагировали, остались глухи, как упрямые редиски.

А котлет мне неожиданно захотелось. Пахли они умопомрачительно вкусно. Жареным лучком, сливочным маслом, мясом.

Я осторожно откусил немного, потом еще чуточку и не заметил, как съел все котлеты. На аппетит Невилл не жаловался.

И тут я увидел малиновый тюрбан Дохлого, а под шелком орал что-то гадкое Злобный. Он завяз в затылке мертвеца, но сам был вполне жив. Это было отвратительное откровение! Котлеты рванули наружу, и в этот самый момент явился старик.

Меня рвало, а я думал, хорошо не девчонка приволоклась. Мне бы при ней было неловко.

– Объелся? Тяжелое наследие толстяка Невилла, – вздохнул старик, щелчком убирая гадкую бурда с пола, – следи за тем, чтобы не съедать всё, что не приколочено, – печально констатировал старикан.

Я покивал, икая время от времени, и покосился на очень неаппетитную овсянку, которая свела с ума этого веселого баронета сэра Баскетроббинса. Или как там его звали? Кажется, с ума его выталкивала еще готическая страшенная собака? Ну, что-то зловещее про овсянку, болота и цветущие по весне орхидеи, я помнил, и это что-то подсказывало: а фамилия у баронета была другая. Ну, не важно. Не буду есть овсянку и всё. Что я дурак по болотам с воем бегать?!

– И? – старикан поднял правую бровь. – Что нового в мире предсказаний?

– Ничего особенного, – пожал я плечами, – Злобный вживлен в затылок Дохлого.

– Это как симбиоз? – вытаращил глаза старик.

– Нет. Это как паразитизм, – почесал я висок. – Бледная рожа, вросшая в затылок поднятому трупу выглядела мерзко. Бррр...

– Жутко звучит, – передернул плечами старик, – я попозже наведу справки про этого профессора. Иногда провидцы видят простые кошмары, а не истинное прошлое-будущее. И мне надо письмо министру магии написать, прежде чем обыскивать этого бледного идиота Квирелла. Иначе не поймут.

– Это как хотите. На ваше усмотрение. Мне бы погулять после обеда, распорядитесь, хотя бы на тренировку по квиддичу посмотрю, – пробубнил я просительно, отбросив намеки старикана на неправдоподобность моего нового видения.

– Я скажу, чтобы отпустили. Только будь осторожнее, – пробурчал задумчивый старикан и отбыл по своим делам.

До тренировки по квиддичу я подремал, сто раз повторил движение и заклинание. И запрыгал счастливым кузнечиком при виде розовеющей девчонки.

– Пойдем поскорее, Эль. Они вот-вот начнут тренировку, – прострекотала весело она.

И мы рванули на улицу.

Была теплая славная осень.

Золото листвы разбавляли алые, зеленые и бронзовые оттенки. Синее небо было высоким. Солнце ласковым. Команда по квиддичу суетливо готовилась к тренировке на ровной полянке со странными башнями. В яркой траве таращились невинными глазками, подсматривая за всеми нами, розоватые маргаритки.

Девчонки охотно рассказывала мне правила игры. Совершенно дикие, с точки зрения нормального человеческого спорта. Наверное, обыкновенные, с точки зрения магов.

Напротив нас седлали метлы рыжие Захи.

– Загороди-ка меня, – скомандовал я девчонке, которая самозабвенно объясняла что-то про башни, мячи и ловцов.

Она, к счастью, послушалась без вопросов.

Я направил жало своей неприязни на рыжих близнецов, балетным движением закрыл воображаемый замок, выкинул ключ и промурлыкал заклинание. На всякий случай всё это проделал дважды.

Девчонка продолжила рассказывать о заветном виде спорта для команды мечты бабы Яги, а я рассматривал зловредных Зах. Они посмеивались своим шуточкам. Накрепко вцепились в метлы. И попытались совершить взлет.

Метлы не отреагировали.

Остальные игроки таращились на загонщиков, видимо, решив, что мальчишки шутят, как всегда.

Удел лгунов таков! Прокричишь несколько раз "волки", и на помощь никто не заявится, даже, если волки тебя начнут грызть на самом деле.

Близнецы шипели заклинания полета, криво лыбясь. Метлы прикинулись дохлыми. Мне это не нравилось, не такого я ждал от заученного насмерть заклинания! От моего страшного возмездия этим хитрым грибам!

Наконец, улыбка сползла с хитрой морды первого гриба. Он проорал заклинание во весь голос. Метла дернулась, заискрила, затряслась и неловкими кувырками едва поднятого зомби среди метел полетела вверх. Было видно, как прутья оплетали ручку и седло, разрастаясь, словно спрыснутые зельем роста джунгли в индийском третьесортном фильме.

Второй Заха держал лицо, пытаясь лыбиться и одновременно следить за братом, шепча заклинания помощи, вероятно. Но его метла пнула его, и он унесся на ней так высоко, что их было невозможно разглядеть. Я успел заметить, что прутья завились невиданными кудряшками, а ручка завязалась узлом.

Капитан бегал кругами по полянке и махал руками. На его гладком симпатичном лице застыл ужас. Но в его пустую голову не пришла мысль разобраться с виновными. Поэтому мы смылись совершенно безнаказанно. И устроились за кустами, чтобы быть в курсе полетов рыжиков. Те продолжали кувыркаться в яркой небесной синеве.

– А можно их остановить? Я уже пресытился местью, – уточнил я у девчонки.

Мыслительный процесс отразился на ее хорошеньком личике. Она прохрипела какое-то латинское заклинание. Я не смог повторить его с первого раза. Где-то с десятого. Тогда и грянулись об землю эти вредные рыжики. И поделом им! Не будут разыгрывать ни в чем не повинных маглов!

Капитан забегал вокруг них, кудахча что-то успокоительно-приятное. А они пытались выпутаться из прутьев, которые не только отросли, но и оплели вредных мальчишек до талии.

Оперативно прибывшая дамочка-лекарь схватилась за голову.

Вырубленные из прутьев Захи были отнесены с помощью магии в больничку. Их положили в моем углу. Рыжиков от меня отгораживали только тонкие ширмы. Всю жизнь мечтал оказаться окруженным зловредными грибами.

А дамочка-лекарь намертво пристала ко мне с идиотским вопросом: " Невилл, ты не хочешь мне что-то рассказать?"

Я не хотел.

Дамочка неохотно отстала, буравя меня неприятным взглядом. Она убралась, но выдыхать мне было рано.

Девчонка, пожав мою руку и весело хихикнув, убежала. А я остался рядом с рыжими парнями, болтающими и хихикающими как ни в чем ни бывало. Кажется, ехидных мальчишек забавляла ситуация с обезумевшими метлами. И не напрягала напрочь сорванная тренировка.

Старикан приперся позднее, к вечеру и уставился на меня с интересом.

– Классический спотыкач? – он потер виски и воскликнул. – Да, ладно!

Я помалкивал, надеясь, что он не будет уточнять, кто показал мне это миленькое заклинание. Предавать бедную девчушку не хотелось, а врать не получится. Старик расколет меня на раз.

– Думаю, тебе надо учиться, Невилл – задумчиво протянул старикан, – ты весьма не плох в предсказаниям и в заклинаниях, я навел справки. Профессор Квирелл пропадал на некоторое время, возможно, тогда его и превратили в нечто не совсем живое.

– Не стесняйтесь, назовите Дохлого настоящим его именем, зомби из него сделали, – буркнул я.

– Министерство утверждает, что зомби не существует, – пожал плечами старик.

– Ага! Все правительства всех государств, талдычат, что инопланетян никогда не было. Нам что верить в подобную чушь? – вздохнул я.

– Инопланетян не встречал, но по всем характеристикам профессор Квирелл мертв, и при этом он создает идеальные условия для существования паразита в форме высшего лича, – грустно покачал головой старик.

– Он – зомби, – настаивал я.

Но решил не тратить силы на пустой спор. Никакая истина в такой болтовне не рождается. Диспуты легко превращаются в драки.

– Предсказание? – примирительно спросил старик.

Мне не хотелось погружаться в будущее, я покачал головой, и понял, что странные прутья быстро оплетают ширму. Прутья ползли по полу. Тянулись по потолку. Заполняли всю комнату.

– Эй! Уизли! А что это вы тут устроили? – первым опомнился старик.

Он пытался жечь прутья синими огнями, скатывающимися с его пальцев. Но на место сгоревших до пепла прутьев лезли всё новые новые.

– Мы ничего не делали, – раздался растерянный голос одного рыжика.

– Это наши метлы! – крикнул второй рыжик.

Старик забормотал латинские фразочки. Но они не помогали.

Коричневые и зеленоватые прутья лезли под самый потолок, который был в метрах десяти от пола. Прутья тащили вверх меня и близнецов. Эти гибкие, словно резиновые шланги, ветки оплели наши ноги, руки и подбирались к шеям.

Мне захотелось заорать. Но я только сипел, открывал и закрывал рот. Прутья сдавили ребра так, что те хрустнули.

Старика прутья не тронули. Им не понравилось, наверное, что он их жег.

Спасенья не было. Рыжие Захи пытались оторвать ветви от горла, сипели, как я, не выговаривая свою латынь. Ничего у них не выходило. Я решил успокоиться, прислушался к почти медитативным речам старикана, начал повторять за ним.

Прутья, подобравшиеся к моему горлу, начали медленно отползать. Они освободили и рыжих. Потом ускорились, двигаясь стремительно от потолка к полу. Шмякнули нас об пол и уползли обратно в метлы.

Однако часть прутьев осталась на полу, стенах, на ширме.

– Корзину плетете? – предположила дамочка-лекарь брезгливо. – Заканчивайте ваш ручной труд. Больным пора выпить микстуру и лечь спать, – строго распорядилась она.

Мы послушно глотали лекарство, косясь на оплетенную прутьями ширму. Старик исчез по-английски.

Я сразу уснул.

ЧАСТЬ 10 О троллях

"Кто разрешил притащить метлы в больничное крыло?" – задался я здравым вопросом, потирая синяки на боках и шее.

Было раннее утро. Рыжики дрыхли. Метлы торчали в углу. Прутья живописно обвивали пробитую ими же ширму.

Я задал этот же вопрос старикану, явившемуся раным-рано.

– Братцы Уизли приволокли сюда метлы заклинанием, контрабандой. Не знали, идиоты, что два заклинания столкнутся и начнется светопредставление, – охотно открыл тайну старик.

– Фантасмогория, – сухо поправил я его.

– Заканчиваем филологический диспут. Я по важному делу, – поджав губы, заявил обидчивый старик, – вот. Есть отказывается. Чуть не помер. Но. Не похудел! Плотненький.

Старик вытянул из кармана нечто и шмякнул его на мою кровать.

Передо мной на покрывале лежал мелкий броненосец, мой дурашка Царапка. Он сбежал из-за моих приключений. Жизнь была такой насыщенной, что я забыл про животинку. Царапка дергал маленьким пятачком и моргал глазками-бусинками.

– А я что? Я не ветеринар. Не знаю, чем его кормить? – попытался я отмазаться от возвращенного домашнего животного.

– Ты в ответе за тех, кого приручил, – прибил меня гвоздями ответственности к жутенькой зверушке старикан.

С совестью у самого густые проблемы, а всех ответственностью шпыняет. Фу, таким быть!

– С вас пример беру, – парировал я так себе ударчик, – наврать с три короба, заманить в капкан, а самому рвануть в кусты. В ответе, как же...

– Ой, он спит? – у кровати материализовалась девчонка. – Какой милый! А погладить его можно? – сделала она нежную мордочку беспомощной принцессы.

Чисто Белоснежка из мультика. Поучительная история между прочим! Сначала прикинулась белой и пушистой, глупые гномы уши развесили, пустили погреться... И всё! Остались с одной ипотекой без штанов! Штаны Белоснежка постирала и развесила им же на уши.

– Ну, гладь, – неохотно буркнул я.

Была такая нормальная девчонка, а симпатичную зверюшку увидела и стандартизировалась. В жизни не понимал млеющих девчонок. Этой их чертой бессовестно пользовались толстые коты, наглые собаки и глупые мужики.

Животинка, заметив чужую ладошку, мелко-мелко заморгал, нехорошо придушенно пискнул и юркнул мне за пазуху. Офигеть – ощущения.

– Дикий какой-то, – поджала губы разочароаанная девчонка.

Звереныш сначала послушно свернулся клубочком и засопел.Потом начал скрести по мне лапами. Мягкая пижама не выдержала, пуговицы зазвякали по полу. Ткань начала опасно трещать.

– Он роет норку? – ужаснулся я.

Старик и девчонка переглянулись и принялись хохотать.

Почему? Я не видел в этом строительстве

гнезда из моей пижамной куртки ничего смешного. Идиоты. Вслух, я ничего не сказал, вытащил зверюгу из-под одежды и положил на постель. Животинка тут же ввинтилась между одеялом, покрывалом и подушкой. Архитектор, а не броненосец! Ну, вперед, Царапка, построй себе дом наподобие того, что за имел легендарный Джек. Может, тогда не сбежишь от нерадивого хозяина во второй раз.

Тут зверек хрюкнул и вылез из вороха который навертел из одеяла, простыни, покрывала. В лапе он держал мои волшебные кубики-кости. Носишко уморительно задвигался. Обнюхав добычу, Царапка проглотил кости.

Я не успел даже вскрикнуть. Ощущая гнев и отчаяние, я всплеснул руками и заорал:

– Что ты наделал, бессовестный?

Броненосец засветился, начиная с живота, который вмиг стал похож на лампу. Потом засияла спина, засветились лапы.

– Невилл, нет! Не колдуй! Не надо! – первой опомнилась девчонка. – Он живой! Не убивай своего фамильяра! – орала она, пытаясь подобраться ко мне ближе.

В руках девчонки возникла её палочка. Старик тоже навис надо мной.

– Чего вы ко мне вяжитесь?! – взвыл я. – Я ничего не делаю!

Тем временем зверушка взлетел на метр над кроватью. Его немного надуло. Он стал похож на серебристую лампу-шар. Я вглядывался в фамильяра. Он поднялся к потолку и стукнулся об него с громким "Бам!"

– Невилл, чё мутишь? – выбрались из кроватей любознательные рыжики. – Ох, и любит этот парнишка поразвлечься!

– Отвяжитесь! – очень нелюбезно буркнул я.

Я схватил одну из их метел. Оседлав это условное средство передвижения, я рванул вверх и попытался поймать время от времени стукающегося о потолок Царапку. За моими хаотичными метаниями наблюдали все. Царапка летал туда-сюда, туда-сюда с "бум", "хрясь", "бам". И когда я уже потерял надежду вернуть непутевого фамильяра на путь истинный, он коснулся какого-то острого выступа и со свистом заметался по комнате, заметно снижаясь. Больше всего мой броненосец напоминал проколотый воздушный шарик. С громким хлопком он плюхнулся на пол, из его рта вылетели кубики. Я поймал изрядно обслюнявленные кости и провалился в предсказание.

Я был... В туалете. Ну, кто бы сомневался! Это мое постоянное место для гадания. Тихий плач раздавался где-то совсем близко. Потом затопотали дробно и выскочили на меня бегущие рыжик и очкарик. Они не видели меня. Пробежали мимо опрометью.

– Гермиона! Она, она... зашла сюда, ищи здесь! Стучи во все кабинки, Гарри! – проорал запыхавшийся рыжик и, внезапно остановившись, согнулся пополам, судорожно выдыхая. – Только быстрее давай! Тролль где-то поблизости.

Очкарик осторожно осмотрелся, постучал в первую кабинку.

– А, это вы тут? – растрепанная заучка послушно направилась к раковинам, изо всех сил делая вид, что ничего не случилось. – И что вы делаете в туалете для девочек, хотелось бы знать?

– Тролль! – вытаращив глаза, заорал рыжик.

– Я совершенно не троллю тебя, если ты это имеешь в виду, – буркнула девочка, обернулась и завизжала.

Ей бы сиреной работать, в подарке.

В дверном проеме стоял огромный серый человекообразный здоровяк с оранжевой тыквой в руках. В тыкве была прорезана зубастая и глазастая мордаха того самого Джека, а за дырами металось тревожное пламя свечи, оживляя черные тени на кабинах, потолке и раковинах. В лапах серого чудовища тыква казалась яблоком. А сам он был пародией на задумчивого принца, вечно хватавшего руками черепа, девиц и прочие предметы, располагающие к черной меланхолии.

От серого пахло грязными носками и школьной столовой. Такими переваренными макаронами и тухлой подливой. Во второй лапе у него была дубинка.

– Гры-ы-ы-ы? – вопросительно заявил серый.

Он постоял, вероятно, ждал ответа. А, потом неторопливо двинулся к девчонке, которую парализовало от ужаса. Она плакала, не замечая, как горькие крупные слезы капают на мантию.

Мальчишки сначала спрятались, потом выскочили и начали наперебой орать заклинания. Их усилия были тщетны. Заклинания не действовали. Рыжик отбежал за спину серого и прокричал что-то. Серый услышал и повернулся в его сторону с изяществом танка. Подумав, здоровяк пошагал к рыжику. Тот кинул в него куском мыла и заорал что-то на лютой латыни. Тогда тыква поднялась к потолку. Серый проводил ее мутным взглядом и закатил глаза. Да, он мыслящий по ходу! Хоть и страшный очень, примерно, как ядерная война.

Понимая, что серый раздавит рыжика, как таракана, безумный очкарик вскарабкался на умывальник, и с него прыгнул на плечи серого уродца. Палочку он засунул в ноздрю бедолаги.

Девчонка стояла болванчиком и рыдала, но при этом не издавала не звука. Будто телефон с отключенной функцией. Потом у неё подкосились ноги, и она сползла на пол, шмыгая покрасневшим носом, и всё это в полной тишине.

Зато серый заметался и завыл. Из его ноздри потекла кровь. Тыква упала ему на голову, разлетевшись на оранжевые куски, свечка закатилась в угол и там благополучно погасла в луже воды. Тыквенный сок смочил грязные волосы серого, в воздухе отчетливо потянуло помойкой и тыквой. Кусочки которой покрывали вторым слоем голову здоровяка. Первым лежала грязь и перхоть.

Рыжик завопил еще одно заклинание. На этот раз над головой серого взметнулась его же дубинка. Правильно! Кто к нам с дубиной придет, того она и пришибет!

Шум был такой, что преподы наконец прибежали на помощь. Дамочка-кошка поморщилась от аромата помойного ведра и столовой. Вредный зельевар оглядывал позиции, дубинка пролетела мимо него со свистом и пришибла серого здоровяка. Тот грохнулся, едва не подмяв под себя очкарика. Девчонка очнулась и заплакала, громко подрыва, очень похоже на стаю мартовских котов. Очкарик вытер сопли и кровь с палочки о штаны серого.

Все было хорошо и правильно. Пока не забрел Дохлый, он схватился за тюрбан и упал в обморок, пискнув мелким мышонком. Ну, надо так прикидываться! Наверняка, сам тролля из леса приволок, а туда же делать вид, что мертв и невиновен.

Испытывая сильное возмущение, я и очнулся, понял, что валяюсь на полу, на мне лежит Царапка, а старикан льет на нас воду, но не из лейки или там чайника, а из палочки. Охренеть, какая продвинутость для английского пенсионера, наши-то русские гораздо круче. У них каша варится из топора, варенье добывается из сосновых шишек, а пенсия выглядит под лупой почти царским богатством.

– Ну? – уточнил старикан, помогая мне встать.

– Да, – скосил я глаза в сторону рыжиков и девчонки.

– Идите-ка погуляйте! – распорядился старик.

Рыжики убрели за ширму, девчонка, фыркнув, удалилась с видом обиженной королевы.

– На Хэллоуин в школу придет серый здоровяк, но не аниматор, уж очень агрессивный и вонючий, – поделился я результатами видения, – такой с дубиной в одной руке и с тыквой – в другой.

– Здоровяк? – удивился старик и задумался. – Голова приплюснутая?

Я кивнул.

– Кожа серая?

Я снова кивнул.

– Высокий?

– Метра два.

– Тролль. Великаны выше. Пах грязными носками?

– Точно и помойкой, – пожаловался Я.

– Тролль, – покивал старик, – много пострадавших?

– Один тролль и один Дохлый, – загнул я два пальца.

– Отлично! Считай, нету пострадавших! – обрадовался старик.

Царапка забрался к нему на руки и

засопел. Старик машинально погладил его и завыл:

– Ты что же делаешь, паразит?!

Ну, да, нечего было его на руки хватать. Броненосец проглотил палочку старикана и облизнудмя длинным тонким языком. И теперь таращился на нас с удивлением. Я хохотал, а старик бил себя по коленям и хватался за щеки. Царапка было весело, он пищал, выражая поддержку такой движухе, и подпрыгивал на коленях старого интригана.

– Знаешь, что, – видимо, придя в себя, начал старик, – а зачем тебе фамильяр? Тем более жрущий всё вокруг!

– Но вы же сами говорили, что я типа должен отвечать за него, раз приручил, – удивился я непоследовательности старика.

Его двойным стандартам. И редкой наглости.

– Я так говорил? – сыграл удивление старик.

– Точно так и сказал, я запомнил, – кивнул я.

Старик бессильно плюхнулся на кровать и уставился на Царапку, внаглую направлявшегося к нему.

– В моем кабинете не хватает чучела броненосца, – заявил старик прямым текстом.

Я посмотрел на этого благообразного профессора магии. В его глазах сверкало что-то хищное и страшное. А что я хочу от этого человека? Если он сбросил меня с крыши в угоду своим темным замыслам!

– Нельзя Царапку на чучело пустить! – самым уверенным тоном сказал Я.

– Это почему? – в глазах старика сверкнуло красное кровавое нетерпение.

– Бабушка огорчится, – самым обыденным тоном ответил я.

Старик подпрыгнул и воровато огляделся.

– Ба-а-абушка-а-а-а... – протянул он, – не узнает! Уверяю тебя. А я тебе сову подарю. Хочешь сову? Живую. Ухает и летает, ухает и летает. Мышей ловит сама.

Я смерил взглядом старого интригана. Высокий, красивый, интеллигентный. Благородная седина. Очки. Но горе тому, кто доверится этой бестии.

– Ничего не будет вашей палочке. Она выскользнет наружу самым натуральным путем. Надо будет поплотнее покормить Царапку и подождать, – я невинно посмотрел на старикана.

Он подскочил на метр к потолку и заорал:

– Да, чтобы легендарная бузинная палочка была выкакана зверюшкой! Не бывать такому! Не бывать!

– И что такого? Самый дорогой кофе именно так и делают. Если с кофе всё в порядке. Палочка и подавно не испортится! – я мило подмигнул старику.

Бедняга Царапка запищал, будто подтверждая мои слова. Старик посмотрел на нас обоих примерно так, как глядела падчерица на мачеху, отправлявшую её в декабре за подснежниками в лес.

– Никто не знает, что может случиться с палочкой, – выдохнул он с горечью-печалью, – терпеть не могу кофе. Предпочитаю чай. Тот самый файл о клок. Мне нужна палочка! Сейчас же, магл... – старик говорил очень спокойно.

И взгляд его странно поменялся.

А у меня мурашки побежали по спине и по рукам.

Глаза старика таращились на нас очень ласково. Старый иезуит что-то замышлял. Сообразить бы, что?

Он взмахнул рукой и произнес замысловатую фразочку на латыни. Броненосец поднялся в воздух на метр и возмущенно запищал. Палочка старого проходимца тряслась в теле моей зверушки, тыкаясь в его живот. Ужасное зрелище!

А я хлопнулся на пол. Открыл рот, чтобы заорать, но не смог издать ни звука. Вопль законсервировался во мне магией. Я ощущал себя перебродившим компотом, с которого вот- вот сорвет крышку.

Дернулся, чтобы встать на ноги, но остался валяться на полу, словно был намертво присобачен к каменным плитам супер-клеем.

Что со мной? Это как вообще возможно? Это же насилие и обесценивание! Это! Это! Со мной никто еще так не поступал!

Тем временем противный старик протянул руку к моей зверушке и опять начал орать на латыни. Палочка раскачивала висевшего в воздухе Царапку. Он пищал все громче. Но замолчал, когда палочка показалась у него во рту. Она вылетела, приземлившись в руку старикана. Броненосец шмякнулся на пол рядом со мной. И начал в срочном порядке закапываться в мою пижамную куртку, только пуговицы полетели на пол, весело звякая.

Старик ухмыльнулся и ушел, насвистывая. А я остался полностью обездвиженный. Перепуганный извлечением палочки из желудка, Царапка рыл во мне норку. И его потуги были близки к успеху. На мое счастье ко мне завернула Снежинка, не учится она что ли.

– Ой – всплеснула она руками, – кто же с тобой сотворил такое?

Я не мог ответить даже мычанием.Только бешено вращал глазами.

– Сейчас, помогу, – девчонка махнула палочкой и пропела магический антидот.

И я смог сесть. Какое важнющее заклинание. Надо будет выучить!

– Царапка, фу! – проорал я, запахиваясь в куртку без единой пуговицы.

Зверушка разочарованно пискнула и прыгнув на кровать, спряталась под одеяло, начиная строительство уже там.

– Невилл, у меня появилась прекрасная идея, – девчонка подпрыгнула от радости и закружилась по комнате.

Я лаконично кивнул.

– Пока все на занятиях, пойдем в библиотеку с черного хода. Там среди книг живет призрак домашнего гнома. Она – кладезь знаний о разных неизвестных науке существах! – выпалила предовольная девчонка.

Идти куда-то у меня не было сил, я прилег на кровать и попросил немного времени собраться с мыслями. .

– Нет времени, как ты не понимаешь?! Вернутся ученики, будут шуметь, вопли пугают Фрэзи.

– Так зовут привидение? – удивился я, поворачиваясь.

– Ну или Фанни, – засомневалась девчонка.

Царапка возмущенно пискнул, кажется, я улегся в его свежевыкопанную в одеяле норку.

– Идем сегодня в полночь! Она такое знает! – девчонка закатила глаза.

– Кто, что знает? – за ширму притащились рыжики.

Но их обломала дамочка-лекарь, приказавшая всем убираться и укладываться по кроватям. Захи шустро улепетнули к себе. Девчонка подмигнула мне и ушла. Я был рад, что она отстала. Слишком уж сложное приключение она предлагала провернуть.

Мне не нравилась даже мысль про встречу с призраком. "Зачем нам привидение? Что я Гамлет что ли? Не нужно нам оно",–вытаскивал я из разных загашников крепкие аргументы против встречи с привидением.

ЧАСТЬ 11 Привидения пляшут стэп

Царапка спрятался. Вроде бы, под кровать. Я лег, измученный всеми этими чарами, и вмиг уснул. Разбудила меня девчонка, подергав за плечо, прошептала:

– Иди за мной. Только тихо.

Я завернулся в теплое покрывало, сполз на пол и уперся взглядом в свои маленькие ступни. Невилл носил здоровенные ботинки, должно быть, бабуля купила навырост. Я выбрал бы кроссовки, но ясное дело, в школе требовали дресскод. Поэтому я безропотно натянул расхлябанную обувку и поплелся за тихонько щебечущей девчонкой. Теперь-то я понимал, почему её назвали не Снежаной. Она городила свое и чужое без остановки.

Что за неволя тащиться в объятия призрака? На глаза попадется, можно перетерпеть, но своим ходом брести! Ни в какие рамки! Я подавил бурное возмущение, поднимающееся пузырями к горлу.

Мне не нравились привидения вообще и в частности. Я не хотел с ними знакомиться. А она была в восторге от предстоящей встречи с потусторонней твариной. Одно слово: энтузиастка.

Когда мы проходили мимо Зах, они заворочались, мы замерли на месте, но вскоре услышали прекрасное дружное сопение наших грибов.

Внезапно остановившись, я вдруг осознал, что прикипел к этой болтушке, к хитроумным Захам, к мелким первокрусникам и даже к зловредному старикану!

Это что же? Я здесь привык? Совсем?

Мороз продрал меня по хребтине.

Я не хочу!

Я не могу жить в этой сказочной и безумной Англии. На фига? На мётлах летать? В шапке-невидимке рассекать? За белым кроликом бегать?

Не. Это не моё. Вот если бы вокруг сновали мохноногие хоббитцы… я бы подумал, минуту-другую. И всё равно вернулся бы домой.

Но сказать об этом хоть кому-нибудь я не успел. Девчонка схватила меня за руку и потащила к небольшой дверке, затянутой паутиной. Мне удалось просочиться в это узкое и пыльное отверстие, хотя оно было на редкость маленьким, а я плотноватым для первокурсника. И тут же мы оказались за стеллажами и шкафами с книгами.

Услышав какой-то шорох, девчонка прижала палец к губам и остановилась.

Но, думаю, это пробегали мыши, заинтересовавшиеся старыми книгами в кожаных переплетах или замасленными страницами учебников.

Мы отправились дальше, шагая между стройных рядов книг. Эх! Какие это были книжечки! Фолианты и томики, великаны и карлики, доверху набитые премудростью веков, украшенные корявыми ученическими надписями и драгоценными камнями, золотом и слезами несчастных детишек, наполучавших неудов у преподов–иезуитов.

Вдруг раздался шорох погромче. Сердце спланировало в пятки, а потом уперлось в горло. Ноги стали ватными, руки покрылись мурашками.

Шорох подтвердился потусторонним мерзким свечением. Таким синевато-сиреневым. Бррр... Гадость!

– Какого малолетнего волшебника, вы здесь лазаете?! – проревело над нами.

Голос был очень противный.

– Мы хотим поговорить с Фрези, то есть с Фанни, – дрожащим голоском ответила девчонка.

– Да, мы… это… – выдавил я кое-как из сжавшегося от страха горла.

– Мы заняты между прочим, – просипел второй голос.

– Их тут сколько? На шабаш что ли собрались? – прошипел я в сторону девчонки.

– Нас трое, а вас толпа? – пропищал тонкий голос.

И наконец, мы вышли в центр зала со столами и стульями. Там на четырех сдвинутых столах сидели три полупрозрачные тетки. И болтали ногами.

Меня это ещё больше возмутило. Они были полупрозрачными призраками, а вели себя, как люди! Вот пакость!

Первая массивная и высокая, вторая согнутая и древняя, а третья маленькая и кудрявая, похожая на семилетнюю девочку. Между ними стоял прозрачный котел, под ним сверкало призрачное пламя, они складывали в бурлящую туманную жидкость вырванные из книг страницы, обрывки и даже целые маленькие книжечки.

Из меня рвался дурацкий вопрос: «И что это вы тут делаете?» Но девчонка наступила мне на ногу. Очень больно между прочим и потащила меня к трем ведьмам. На голове самой массивной тетки-призрака была новенькая на вид распределительная шляпа. Я помнил каждую складочку этой гадкой вещицы.

Понятно теперь, откуда у предмета ведьминского костюма такой премерзкий характер. Шляпа набралась плохого у громкогласной ведьмы.

– Что ты смотришь на меня так подозрительно. Годдрик был моим дядей, это его шляпа, иногда он давал мне её поносить, – взревела внедорожником массивная ведьма, поправляя поля.

А, шляпочка не её, еще Годрик какой-то там подбавил вредности. Целые семейки мухоморов, то есть магов отличались гадким характером и жуткими способностями творить мерзости.

– Вы мешаете нам, – пропищала маленькая ведьмочка, сверкнув фиалковыми глазами, – не видите, зелье варим. Сказали же: заняты мы!

– Но, мы хотели расспросить вас про книгу, в которой собраны все премудрости о необычных зверях в мире магии, – очень мягко, как с запившим родителем, заговорила с призраками девчонка.

Хотя, её папенька показался мне просто изрядно двинутым, но ни в коем случае не выпивающим лишнего, может в чаёк и льет коньячок, но не больше пары ложек в один файф о клок. Интеллигент всё-таки. К тому же не русский. Англичанин. Что с них возьмешь? Хотя были и среди англичан энтузиасты. Если вспомнить одного английского-народного математика, который придумал в прошлые века перекрашивать розы в другой цвет, чтобы угодить начальству, и смотреть на пропадающего по частям до одной-единственной улыбки кота, не говоря уже о разумной синей гусеница с очень вредными привычками. Это ж надо! У парня явно были русские корни. Именно русские летом перекрашивают траву, а зимой расстилают не нападавший ещё снег. Но силами солдатиков. Или студентиков. В крайнем случае, руками дворников. Короче не своими, а чужими лапками любят жар загребать! Большие сказочники! И романтики с большой дороги.

Я отвлекся от ведьм и очнулся в момент X, когда все три призрака надвинулись на нас, глупая девчонка спряталась за меня, а на мой нос нацелились три разных полупрозрачных носяры. Нос-крючком, нос-картошкой и нос-кнопкой.

– Ты что им сказала-то? – обернулся я к ней.

– В глаза смотри! – взревела самая большая ведьма.

Он мне напомнили трех медведей.

– Ты что, у них стащила что-то? – прошипел я девчонке. – Когда успела? Я на секунду ушел в себя, а ты тут уже успела накосячить.

– Нет, – пролепетала она, – ничего не брала у них. Они злые! Фу такими быть!

– Она, она, она, эта твоя, она сказала, что мы должны поделиться с ней своими знаниями про чудных тварей! Она с ума сошла! – просипела вторая ведьма.

– Вполне возможно, – вздохнул я, – она не просто так, она в обмен на историю про мозгошмыгов.

– А-а-а-а… – ведьмы отпрянули, отодвинувшись от моего носа, – вранье! Мозгошмыгов не бывает! – пропищала мелкая ведьмочка.

– Как это вранье?! – выскочила моя блондинистая беда из-за моей спины.

– А, ну! Уймись, – поймал я её за руку.

– А зачем это вам понадобилось зелье? – хитро взглянула на трио ведьм девчонка. – Вы же давно умерли.

– Твое какое дело? – просипела средняя ведьма.

– Какое дело? – проревела большая ведьма.

– Дело?! – неожиданно рявкнула маленькая.

– Мне интересно, – пожала плечами девчонка.

– Нам необходимо заколдовать старшую в студенческом обществе "Звезды Салема", когда мы учились нас не взяли в него, – неожиданно охотно пожаловалась большая ведьма.

– Мы хотим восстановить справедливость! – воскликнула маленькая ведьмочка. – Вот и варим зелье сговорчивости.

Я почувствовал редкий прилив сил, понимая, что с таким зельем можно и здесь развернуться. Эх! И наделать таких дел! Раззудись плечо, разойдись рука... в общем.

Жаль, Англия маловата, только разойдешься, тут же в границу и упрешься. СтОит ли начинать с подобных мелочей?

– Разве из книг его варят? – язвительно парировала девчонка.

Она подхватила одну книгу со стола, размахнулась...

Я успел заорать:

– Нет!

Но книга не попала в котел! Этот бук несчастный пролетел сквозь старшую скрюченную ведьму.

Привидения издали такой вой, что я ждал явления старикана, который был далеко не глухим.

– Ты! – три пальца уперлись в девчонку. – Ты! Хоть представляешь, как это? Когда через тебя бросаются предметами! – вопили призрачные ведьмы.

– Сейчас... Она прочувствует! – одна из призрачных склочниц пролетела девчонку насквозь. Та только покачнулась слегка. Уважуха! Умеет не только держать лицо, но и удерживаться на ногах!

А вторая ведьма. .. Самая крупная вдруг направилась в мою сторону

– Нет, нет, нет! Я не бросал в вас книгами! – взвыл я ультразвуком.

Но кто меня слушал? Здоровенная дамочка пробила меня насквозь.

Я сел и посмотрел на мое покрывало в инее. Белые иголочки прицепились к каждой ворсинке. Мне казалось, что ледяной бур проделал во мне огромную дыру. Меня затрясло так, что заклацали зубы.

– Слабак! – заявила мелкая ведьма. – Каждого первокурсника пролетает насквозь хотя бы одно привидение в первый месяц обучения. Выдерживают. А ты... Слизняк!

– Не обижайте моего друга! – помощь пришла с неожиданной стороны. – Я не хотела бросать книгу сквозь вас. Безголовый Ник и другие призраки все уши прожжужали, что это невежливо и обидно для порядочного привидения! Я хотела помочь! Это же "Книга начинающего зельевара". В ней есть настоящий рецепт зелья сговорчивости!

– То есть ты хочешь назвать нас неудачницами?– вкрадчиво прошипела согнутая ведьма.

– Неумехами?! – пропищала на всю библиотеку маленькая.

– Некомпетентными?! – проревела бешеным медведем статная красотка.

– Но я... я. .. Хотела вам помочь... не обидеть... – зарыдала моя подруга.

Её нос вмиг распух и покраснел, глаза превратились в узкие прорези, щеки вспыхнули, будто от мороза а светлые локоны повисли жалкими веревками.

– Вы, барышни, немного экзальтированы. Впадаете без причины в ажитацию, –начал я курс юного манипулятора, – вы же хотите победить? Почему тогда не воспользоваться тем, что в руки идет?

Я сделал несколько шагов, взял книжонку и задумчиво принялся листать страницы. По-английски я понимал кое-как, но рецепты глушили мои скромные языковые способности гнусной латынью. Призрачные ведьмы сгрудились вокруг меня и начали заглядывать за мое плечо.

– Вот оно! – призрачный палец ткнул в один из рецептов.

Ведьмы на разные голоса начали читать ингридиенты. Среди них были как понятные сушеные дождевые черви, листья крапивы вяленой, так и вареные в меду крылья падиченцев, молотый рог единорога.

– У меня все есть, – просияла девчонка.

Её улыбка была, как солнышко среди дождевых туч.

– Мальчишка с нами посидит, а ты неси все штуки и реальный котел. Настоящие-то ингридиенты в наш котел не пролезут, – распорядилась скрюченная ведьма.

– Я с ней пойду! Котел донести помогу! – радостно подхватился Я.

– Ты. Останешься. С. Нами! – чеканя каждое слово, пропищала девчонка-призрак.

Я кисло уставился на противных ведьм. И вдруг понял, что воспринимаю их вредными, глупыми, злыми, но не потусторонними. Странно. В какой момент они показались мне нормальными? Почти людьми? Я их перестал бояться, когда они рассказали про свои обыкновенные девчоночьи цели. Только девчонки готовы на всё, чтобы взять верх там, где это не удалось.

Я покивал встревоженной Полу мне и сел на деревянный очень жесткий стул.

– Так говорите, не встречали толковых книг про магическое зверьё? – я усиленно делал вид, что продолжаю начатый разговор,мелкого и душного манипулятора.

Рассеянные дамочки вяло глянули на меня.

– Ну, как не видели-то? – возмутилась скрюченная ведьма. – Сейчас.

Голубоватая дымка привидения юркнула между стеллажей и, вернувшись, швырнула мне на колени томик в кожаной обложке. Книжечка была в четверть листа А4, но толщиной с ладошку Невилла.

Я принялся листать загадочное собрание пестрых зверей. Да! Картинки завораживали. И латынь с какого-то перепугу поддалась мне. Или Невилл помог?

Особенно мне понравились первохаст – мелкий, похожий на черную кошку зверь, с оленьими рогами и крокодильим хвостом, с ластами вместо задних лап. Шмыряк – змеевидный, но покрытый белым пухом и с крыльями, как у бабочки. Юфон – продолговатый серый камень с шестью зелеными кошачьими глазами.

Да...

Мир волшебников пленял своим зверьем. Попади хоть пара таких зверюшек в телик, само зародится фанатское движение по защите юфонов и прочих шмыряков.

Вот и мозгошмыг! Буркнув: "Привет, дружище", – я закончил увлекательное чтение. Эстафету перехватила девчонка. Она как раз сгрузила всё принесенное на стол для ведьм.

Те разожгли магический огонь и принялись за готовку зелья, напоминая трех тетушек на одной кухне. Шум, гам, вопли и завывания.

Мы же погрузились в книгу.

– А ты хоть одну зверюшку, кроме мозгошмыгов, видела на самом деле? – спросил я у девчонки.

– Только еще айкама, – вздохнула она, – у остальных разная среда обитания. В Англии есть мозгошмыги, айкамы живут севернее. Один к нам случайно попал. Ну, а другие в книгах в основном описаны. Редкие экземпляры у магов есть. Но в основном, по миру летают и ползают, непойманные!

"И слава всем богам", – подумал я, рассматривая монстра айкама, метр в холке, три – в длину.

Больше всего эта жуткая тварина была похожа на льва, но с панцирем и с шестью ластами вместо нормальных лап.

Вот в наших сказках, кроме драконов, чудовищ почти нет. Людей хватает. Те еще монстрюганы!

Призрачные ведьмы тем временем заорали разом. Мы, не выдержав интриги, тоже подскочили к котлу. Жидкость цвета угля

забурлила, выплеснулась и стала перламутровой, как лунный свет среди листвы парка.

– Нам выделите по паре склянок! – сказал я.

– У меня есть! Есть специальная посуда! – завопила моя подруга по приключалову и магическому зверью.

Девчонка вытянула из карманов два глиняных горшка по литру каждый.

– Что это? – изумились призраки.

– Амфоры с пробками! – пояснила Полумна. – споро разливая зелье. – Этот состав положено хранить в глиняной посуде. Тогда будет работать до полугода. Но я вам советую подлить зелье в какао сегодня на завтраке.

– Мы войдем в общество! Сегодня вечером! – заплясали вокруг котла привидения.

Их ботинки искрили, а движения напоминали бы превосходную чечетку, если бы каблуки призрачных туфель пощелкивали, как настоящие.

– Да здравствуют "Звезды Салема"! – вопила первая ведьма.

– Самые яркие звезды в мире магии! – вторила ей скрюченная.

– Мы сварили зелье! О, да! – хихикала и подпрыгивала в прямом смысле до потолка маленькая. – Кстати, я Фанни! – протянула она ладошку Полумне.

Та осторожно коснулась прозрачных пальчиков.

– Вы заходите. Мы тут сидим всегда, – внезапно радушно проговорила скрюченная, – Я Грета.

– А я Элли Грин, – вполне дружелюбно прорычала самая объемная.

– Та самая! – всплеснула руками Полумна.

Я не знал, чем известна эта тетка, поэтому не стал даже слушать их эмоциональный разговор.

Я придумывал, как мне подлить зелья старикану, Дохлому и Захам. Это была сложная многоходовая операция. Я назову её "От врага к союзнику".

– Фанни, – начал я, – а ты могла бы мне помочь.

– Что сделать!? – не детские глаза уставились мне в душу.

– Один препод не ставит мне оценку за доклад, – состроил я детскую мордашку, – пять Свитков написал. Никак! Но ты не сможешь. Тебя видно будет.

– Я могу быть невидимой, – отмахнулась Фанни, – но это плохо, воздействовать на профессора.

– Всего лишь зачет, – махнул я беззаботно рукой, давая понять, что это пустяки дело житейское, – но ты не сможешь поднять материальный предмет!

– Ты и твоя подруга нам очень помогли, – рассуждениями вслух подавляла свою совесть Фанни, – я смогу подлить, только зелье в стакане мне легче в руки взять. На него я тоже смогу набросить невидимость. По рукам!

Я ударил по её ручке, будто руку сунул в морозилку по локоть. Операция началась. Главное, старик. И его интриги со мной. С остальными разберемся и без зелья!

ЧАСТЬ 12 Зелья, мармеладные букашки, и чертова бабушка

Фанни подхватила кружку и упорхнула. Мне оставалось ждать, чтобы подловить старикана и пообщаться с пристрастием, когда он станет достаточно сговорчивым. Надеюсь, призрак не причинит вреда нашему доброму дедушке. Но лучше за ними обоими присмотреть.

На приемы пищи в этом магическом местечке я забредал вместе со стариком, но и тогда замечал, что проходят они гораздо пышнее и пафоснее, чем в любой школьной столовке, событием в которой становятся разве что тараканы, утопившиеся насмерть в малиновом киселе в знак протеста.

Здесь в зале для трапез сияло синее небо, мягкие облачка плыли по нему неохотно. Солнце лучилось прекрасным утренним настроением... Всё точь-в-точь, как за окном стилизованного медпункта. Короче было с утра слишком светло, и меня бы быстро вычислив, отправили бы долечиваться. Мне нужна была какая-никакая невидимость. Лучше какая, чем никакая! Я помнил только одну формулу из русской классики. Что там вопила ведьма, влюбленная в сумасшедшего писателя? "Невидима и свободна"? Или я неправильно запомнил её слова? И еще! Она держала в руках щетку. У меня были обезумевшие метлы, которые твердо решили превратиться в корзинки.

Может, ну их, эти щетки! Формулы хватит? Но я понимал, что действовать лучше с умом. Я протянул руку в сторону метел-корзинок и пробормотал какую-то формулу на латыни. Кажется, знания Невилла просачивались в моё подсознание, жаль, мальчишка помнили немногим больше меня.

Прутья со скрежетом лезли из пробитой насквозь ширмы, формируя странную встрепанную метлу. Я взял её и, взлетев под потолок, пробил стекло окна. Успел пробормотать формулу из классики, поменяв род, но не понял, видно меня, или нет. Подумав, полетел в сторону озера. Конечно, меня было видно в его зеркальной поверхности. Тогда я повторил слова точь-в-точь. Мое изображение побледнело и пропало. Однако!

Я рванул к замку, прошел в двери и добрался до столовой. Если бы не Невилл, не вспомнил бы, куда идти. Метлу держал в руках, вдруг формула перестанет без неё работать? Понимаю, нелогично. Но! Где логика, и где я? И эта вся жизнь, похожая на кошмар.

Похоже, формула работала вовсю, меня никто не видел.

Я проскользнул мимо лопающего мелкого рыжика, позавидовав его отменному аппетиту. Мимо растрепанной заучки, у которой на коленях лежал раскрытый учебник. Ясен пень, девчонка предпочитала знания еде. Так сказать, на завтраке хэобъедалась пищей духовной. Растрепа читала, не отрываясь. Рыжик, спросив, будет ли она доедать пирожки с тыквой, скинул румяную выпечку на свою тарелку, посчитав, невнятное бурчание девчонки согласием. Очкастый парнишка хихикнул и уточнил у девочки, не подложить ли ей еще пирожков. Получив бессмысленное мычание вместо ответа, насыпал пирожков в её тарелку. Девчонка очнулась, только макнув пальцы в горячий чай и куснув свою руку. С громким "ай" она окинула свою тарелку невидящим взглядом и взяла-таки один пирог. Но хрустящий пирожок выпал из её пальцев, когда она перелистывала еще одну страницу. Редкая способность – читать учебник, будто увлекательный детектив!

Я пошел дальше и успел заметить, как в кружку с надписью "Лучший директор Хогвартс" пролилась прозрачная жидкость зелья сговорчивости. Фанни была невидима на все сто. Старикан болтал с очкастой училкой, поэтому ничего не заметил и выхлебнул половину кружки, поморщился и отставил напиток в сторону, пробормотав, что тыквенный сок странно горчит сегодня.

Я подождал немного и, склонившись к его уху, зашептал свои вопросы. Их было немного, но мне была необходима правда, правда и ничего кроме правды.

– Это вы сбросили меня с крыши?

– Нет. Мое заклинание, – дернувшись, как паралитик, честно пробормотал старик.

– Зачем я вам был нужен? – продолжал я очень навязчиво.

– Кроме двух основных предсказаний, я нашел редкое третье, в котором говорится, что Том погибнет от руки славянского прорицателя, – безрадостно пробурчал старик.

– Как вычислили меня? Вдруг это фатальная ошибка? – возмутился я его безответственности. – Мало ли в мире славянских предсказателей!

– Много их, но ты один единственный. Наверное... Поиск информации – моё лучшее умение. Я вычислил все аспекты, но теперь начал сомневаться. Упустил важный момент. А вдруг это был твой друг, Заха? Что тогда? Ничего не выйдет. Томас поборет нас всех и погубит не только магов, – старик помотал головой и вдруг огляделся вокруг. – Зелье сговорчивости? – уточнил он. – А ты проходимец, Антон, предсказатель из тебя так себе, но в разведку я бы с тобой поехал. Так у вас говорят?

– Не совсем, – усмехнулся я беззвучно, – говорят "пошел". Точнее у нас говорят так: я бы с тобой в разведку пошел, – повторил я для идиотов. – Ты гордишься, что меня вычислил, но при чем тут Заха?

– На крыше вас было двое, – выдохнул этот неповторимый интриган.

– Ну, крепись. Увидим, чем дело закончится, – пожал я плечом. – А пока я высказываю тебе своё недовольство: фу, таким быть. Я бы сейчас уже повестку получил. Проводы, то, се, армия. А ты меня до дня рождения украл. Нехорошо! Некрасиво вышло.

– Спасение мира важнее дня рождения и армии, – выдохнул старик.

– Не согласен категорически! Это были мои легендарные восемнадцать лет! Важный этап в жизни, бла, бла, бла, – пробурчал я, – а ты даже не уверен, что это не Заха – избранный, а я. Совести у тебя нет!

Старик вылил тыквенный сок на пол и бросил:

– Совесть в деле спасения мира не нужна! Мешает она!

– Точно! Все маньяки утверждали, что мир спасают, выполняя задания голосов в голове, – прошипел я злым котом. – Ты, случаем, не маньяк, директор?

И понял, что вцепился в черенок метлы так, что пальцам стало больно. И еще! На меня таращились все преподы, переставшие жевать. А самая адекватная очкастая курица спросила:

– Что тебе здесь нужно, Невилл? Иди в больничное крыло, мальчик. Ты выглядишь нездоровым.

Мне многое захотелось сказать этой курице. Но я сдерживался так, что черенок метлы хрястнул от моего усилия. Тогда я нашел кости в кармане и сжал их. И тут же перенесся в прошлое. Почему я решил так? Потому что передо мной загорелась дата: 1 ноября 1981 года. Ничесе, древность! Каменный век! До моего рождения! Телефонные будки и Советский Союз. Если верить не правдоподобным учебникам истории!

И тут я увидел очкастую курицу и нашего старикана. Свиданье? Я поймал их на горяченьком? Я ждал, когда эти неромантичные двое начнут целоваться- обниматься. Но они рассматривали какой-то дом. Нормальный дом. К нему подходила глупая фразочка: дорого-богато.

Старик безмятежно лопал мармелад: всё те же лимонно-апельсиновые дольки. Мне стало очень жаль, что я поделился с ним сокровенным знанием про лягушек из мармелада. Но тут же я утешился, про мармеладных мотыльков я ему ни за что не расскажу. Пусть хоть пытает. Мерзавец!

– Может, не надо, Альбус? – голос очкастой курицы был тихим, интонации просительными.

– Это единственный шанс, Минерва, – старикан загреб еще одну горсть мармелада из бездонного кармана, – они его семья. Его кровь. Защита матери сработает идеально. Если мы не отдадим его им, Том до него доберется дней за пять. Даже если мы запутаем его пристанище всеми известными заклинаниями невидимости и защиты.

– Но они скверные маглы, – попыталась возразить очкастая тётя-кошка.

– Не маньяки, на том спасибо! – отрезал старикан.

Я очнулся из-за пролитого на меня тыквенного сока. Как можно пить эту приторную гадость?! Или целенаправленно брызгать этой желтоватой жидкостью в лицо? Совсем уже!

– Невилл, вам плохо? – рявкнула очкастая, размахивая пустой кружкой, которую держала, как саблю наперевес.

– Уже лучше, – буркнул я.

– Я отведу его в больничное крыло, – прихватил меня за руку старый интриган, шепча мне на ухо с дедморозовской шкодливой улыбочкой, – глупости – эти зелья, мальчонка, не полагайся на подобную чепуху! Сговорчивым меня сделать невозможно! Характер с детства у меня плохой, знаешь ли!

Я не знал, но догадывался.

– А на что мне опираться?! – рявкнул я с непередаваемой интонацией, замешанной на отчаянии и злости.

– Ну, – на этот раз старикан перехватил интонацию у маленькой разбойницы, – я тебя в обиду не дам. Держись меня, дурашка.

" Ну, да, ну, да! Как же! Типо: "Я тебя не дам им убить, крошка, ежели чё, я тебя и сам зар-р-рэжу!" И всё это хрипловатым голосом Деда Мороза, обещающего легкую жизнь-смерть, ненужное зачеркнуть, бедолаге Настеньке.

–Но я вам не Настенька! Я покажу вам зимующих раков, мамашу незабвенного Кузьки и, это... свет в конце тоннеля! Будете знать, с кем связались! Уроды! – прошипел Я.

Но мой роскошный монолог принца ни разу не Гамлета пропал зазря!

Старикан заволок меня в больничное крыло и прошипел китайским народным драконом:

– Ты что творишь, предсказатель?!

– Я чё ли? Я ничё! – заверил я клокотавшего бешенством работодателя, воспитателя подростающего психованного поколения, возомнившего себя немного-немало волшебниками, – им бы всем магния с касторкой пропить с неделю! – мечтательно произнес я.

– Самому бы тебе касторки, парень! – рявкнул старикан и прижал меня сломанной рукоятью моей же метлы к стене. – А ну-ка! Делись великим знанием, идиот!

– Ка-к-ик- им? – вытаращил я глаза, в которых мерк утренний яркий свет.

– Про разноцветных букашек из мармелада! – расхохотался зловредный старик смехом демона из преисподней и нашего дорогого математика, рассуждавшего каждое недоброе утро понедельника на тему "Получится ли у вас, дорогие деточки, сдать ЕГЭ или у вас не выйдет сдать ЕГЭ никогда! Чебурашки мои!"

Из всех героев богатейшей русской мультипликации математик признавал Чебурашку и загадочного Уха. Я еще недолго

поцеплялся за милые сердцу воспоминания детства в 11 классе и рассказал про мармеладных мотыльков. Старик удовлетворенно крякнул и отбыл в мир людей покупать новые конфеты, а мне приказал следить за виденьями, мозгошмыгами и придурочными рыжими близнецами.

– Ну, и за миссис Норрис заодно уж. Всё равно всё плохо, – пробурчал он уже за порогом.

Я вскарабкался на кровать и начал личное разбирательство. Самосуд, темой которого стал вопрос:"Как я проговорился". Не хотел же про мармеладных мотыльков рассказывать. Но уже в середине этого тяжелого процесса я вспомнил, что еще есть мармеладные божьи коровки. Красные, в черную крапинку с белыми ребристыми брюшками и вкусом взаправдашней малины. Уж, про них я точно буду молчать! Ведь мой прапрадед был партизаном в лесах нынешней Беларуси. И с него мне стоило брать пример. С этой радостной мыслью я уснул сладко и без сновидений.

Да. Поначалу я провалился в ничто, чтобы отдохнуть от волнений и огорчений этого утра. Но потом я очнулся, будто всплыл из глубин подсознания. Всё шло хорошо.

Но поменялось вмиг.

На мою грудь легла могильная плита. Тяжесть холодного мрамора готова была раздавить меня.

Я вскрикнул и проснулся по-настоящему. Передо мной торчала недовольная кошачья морда. Я подумал, что это шпионка – миссис Норрис. Но кошка мяукнула и спрыгнув на пол превратилась в очкастую училку. Она застала меня врасплох, поэтому я честно взвыл:

– Смерти моей хотите, миссис?!

– Я мисс, – поджала и без того тонкие губы тётя-кошка.

– А ну, не уходите от ответа! – заорал я

непочтительно и злобно. – Вы хотели меня задушить?!

– Делать мне больше нечего, – прошипела с кошачьими интонациями противная училка.

– Бросьте ваши девчачьи штучки и ответьте, какого черта рогатого вы улеглись на моей груди спать?! – продолжал допытываться я, хотя уже понял, что толкового ответа не добьюсь.

– Невилл, ты не представляешь!

– Невилл, ты и во сне такое не сможешь увидеть!

– Невилл, к тебе там приехали! При! Е! Хали!

Три малыша-первокурсника орали примерно так, как стая голодных воробьев у полной кормушки.

– Бабуля?! – уточнил я.

Лихорадочно перебирая все возможные уловки и реальные пути побега от действительности. То есть от бешеной бабушки.

– Как ты догадался? – спросили эти противные трое.

Ненавижу уродов, которые спешат изо всех сил, чтобы рассказать о наступающих у тебя неприятностях! Свои бы неприятности перебирали и пересчитывали!

– Таро разложил, – хихикнул я, с ужасом таращась на дверь, за которой притаилось вселенское зло.

– Не бойся, – призрачный шепот Фанни услышал только я.

– Может, мне мертвым прикинуться? Ну, не будет же она орать на внука-покойника? – начал я мысленно советоваться с призраком ведьмы.

– О, нет! Но она устроит тебе самые пышные похороны, – хихикнула мертвая ведьма. – У Долгопупсов нет склепа! Поостерегись! Выбираться из гроба непросто. Поверь на слово.

Я почему-то сразу ей поверил.

– Может, прикинуться крепко спящим? – продолжал малодушничать я.

– Разбудит, – Фанни была безмятежна, – выльет тонну воды на голову, и поднимешься, как миленький!

Ведьма неуместно весело хихикнула.

Конечно, у неё нет такой зверской бабушки! Только нам с Невиллом досталось чудовище!

– Фанни, – взмолился я, – помогите, а!

Я вырос из подросткового возрастабояться, поэтому не стыдился бояться и просить о помощи.

– Ну... – было заметно, что призрачная ведьма смягчилась, – есть одно заклинание невидимости, которое не по плечу старой леди. Но что ты дашь мне взамен?

– Что попросишь, – от страха я стал безрассудным.

Дверь распахнулась, но бабушка несчастного Невилла увидела только троих однокурсников внука и пустую кровать. Два мальчика и девочка, приоткрыв рты, таращились на комнату.

– Где Невилл?! – властно рявкнула старушка.

Дети молча уставились на причудливо одетую старушку с огромной сумкой в руках.

–Добрый день, – самым радушным тоном пропел директор школы, оглядывая всех, – где Невилл? – старик с интересом взглянул на противную бабку предсказателя.

– Это я у вас хотела бы узнать?! – взвыла сиреной бабка. – Написали, что мой внук, кровиночка наша, разбился, что он в медицинском крыле замка, пришла проведать. А его нет тут! Непорядок, директор! Куда пропал больной? Вы должны знать!

Старик задумчиво оглядел огромную комнату. Под подоконником, согнувшись в три погибели, прятался Антоха в нескладном теле Невилла. Его взгляд умолял, чтобы директор не сдавал мальчишку.

– Думаю, Невилл ушел на процедуры, – беззаботно заявил директор, кивком отправляя учеников подальше.

Видимо, в гостиную Гриффиндора.

Директор увел бабулю к себе. Мелкие убежали. Фанни предложила перепрятаться.

Я покорно пошел за ней. Думал, она отведет меня в библиотеку, но она летела по коридорам, впереди меня, молчала, только сопела, задумчиво поглядывая на меня через прозрачное плечо.

– Слушай, а ты не боишься высоты? – уточнила она, когда я шагнул в темный пролом и понял, что я стою на узком карнизе, а башня внизу подо мной теряется в зарослях терновника.

– Нет, – соврал я, замирая от ужаса перед бесконечно сказочной высотой башни и добавил, – только не бросай меня в терновый куст.

Фанни зависла передо мной во всех смыслах слова, пялясь мне в лицо серебристо-дымчатыми, мертвыми гляделками. А я перестал дышать, ощущая спиной шершавые камни стены башни, а ногами опасно колеблющийся карниз.

Вопрос: что будет, если я грохнусь вниз, пугал меня своей неотвратимой реальностью. Я переступил ногами и, взмахнув руками, полетел в терновые заросли. Моя коротенькая жизнь промелькнула перед глазами. Особенно огорчало отсутствие проводов и последнего дня рождения. Еще Я скучал по родителям, сестренке- Машке и даже по Захе. Теперь я не винил его в своем несчастье!

Часть 13 У каждого есть свой терновый куст

Я не стал закрывать глаза. Это были последние минуты и секунды моей вконец загубленной жизни! Я жадно впитывал мир вокруг. Серый камень стен башни был нейтрален. Синее небо и сверкающие солнечные лучи выглядели празднично. Но оэто уже был не мой праздник. И от жизни моей осталось чуток чутка.

Когда я уже сумел разглядеть тонкие острые иглы на ветках терновника, меня будто кто-то прихватил за воротник пижамы. Извернувшись по-змеиному, я увидел прозрачную Фанни и её туманно мерцающих подружек, державших меня в этом печальном мире за шиворот и даже пытавшихся помочь мне подняться к провалу, из которого я так безрассудно шагнул на карниз.

– Но вы же привидения? – искренне удивился я.

Даже забыл, что надо бояться смерти.

Они в ответ захихикали и втянули меня обратно в башню.

– Разве призраки могут влиять на физические предметы? – продолжал недоумевать я.

Собравшиеся вокруг меня привидения-ведьмы начали стремительно таять.

– Эй, ты! Мелкий и противный! – заорала Фанни. – Мы тебя спасли, и вместо благодарности ты хочешь стереть нас из реального мира?! Сто раз подумай, сквиб магловатый! Верь в нас сейчас же!

Кажется, ведьмочка обзывалась. Но чудом выжив, я был не способен обижаться. Хотя, возможно, это была черта увальня Невилла, воспитание которого можно было назвать издевательством над ребенком. Бабуля его точно была абьюзером.

Верить по указке я не умел.

И поэтому призраки надвинулись на меня, злобными мордахами напоминая шекспировских классических колдуний. Только место котла сейчас занимала моя многострадательная голова. Эх! Не моя даже! А Невилла.

Как обидно!

Надо направить дымящихся от злости колдуний в другую сторону.

– Очень благодарен, – пролепетал я, – за участие в моей трудной судьбе. Благодарю, благодарю. Вы очень, очень добры! Помощь ваша была очень кстати! Мне очень понравилось, что меня тащили за шиворот!

Мне пришлось всё-таки зажмуриться, чтобы не видеть жуткие лица мертвых ведьм. Но они трепыхались прямо передо мной, обдавая меня ледяными брызгами своей призрачной плоти. И по-прежнему были недовольны моим вызывающим поведением. Каждое лыко в строку, как говаривал мой дед.

Женщины! Хоть и мертвые, но все привычки сохранили. И всё до одного лыко вязали мне в дело против меня же.

–А я вам говорю, никакие родственники не имеют права находиться в стенах школы! – обладатель низкого хриплого голоса бесился.

– А я с вами и разговаривать не желаю! – орала наша чертова бабушка.

Ведьмы замигали, как картинка на мониторе с плохой сетью. А потом и вовсе, превратившись в туман, улетучились в невидимые щели.

– Невилл! Невилл! Какого эльфа домового вы вызвали в школу вашу бабушку?! – прихватив наше тело за плечи и встряхнув его так, что кости чуть не покрошились в пыль, прошипел профессор Снегг.

– Невилл! – чертова бабуля умело выхватила нас из рук Снегга. – Живой! – она быстро оглядела меня. – Мне сказали разбился. Некрасиво врать бабушке.

Она одним взглядом провела инвентаризацию и сделала вывод:

– Скажу, чтобы тебя кормили хлебом и водой пару дней. Толстый ты очень. Метла не выдержит, когда начнёшь играть в квиддич.

Я приоткрыл рот, подумал и промолчал.

Пояснять чертовой старушке, что я и не собирался никогда играть в квиддич, смысла не было. Бабуля поймала меня. И сбежать от старой ведьмы не получится. Надо кивать, поддакивать и гнуться, не ломаясь во всех смыслах. Я старался больше не открывать рот, чтобы рыжие пушинки от импровизированной бабулиного воротника-тушки дохлой лисицы не забили его. Они лезли в глаза и в уши.

– Оценки у тебя, конечно, плохие. Твои родители были отличниками, не говоря уже обо мне. Ты бездарен. Но этого следовало ожидать. Маглы болтают, что на детей гениев природа забила, – фонтан слов бабули казался неиссякаемым.

Я не отвечал, зная по опыту общения с родителями, что никто и не ждет диалога. Воспитательные беседы только по привычке зовутся беседами, на самом деле это монологи.

Бабуля поправила ободранный трупик лисы на платье и сдвинула на затылок шляпу с жуткой птицей. Мои скудные познания в орнитологии не позволяли определить, кто это был. Точно не ворон, их я знал неплохо. Не голубь, эти жили на крышах и чердаках моего города из прошлой жизни. И не орел. Может, тетерев? Хотя... откуда тетеревы в Англии?

Снегг, потеряв последнее терпение, удалился громко шипя. Кажется, зельевар учил язык змей.

Бабуля продолжала, придерживая меня цепкими пальцами. Я не слушал, обдумывал, как бы смыться от старой ведьмы побыстрее и без потерь.

– И хоть ты этого не заслужил!

Я навострил уши. Сейчас либо подарит чё-то ненужное, либо побьет. Момент истины! Я даже мысленно вспомнил пару знаменитых аккордов-иллюстрацию тяжелых шагов судьбы – тататадам!

– Я привезла тебе метлу твоего отца, – бабуля протянула руку в сторону и пробулькала что-то на латыни.

Метла папаши Невилла была очень неплоха. Она звала в полет. Я плавно вытек из рук бабули и вцепился в ручку. Прыгнул в седло и унесся на улицу через смертельный пролом в стене.

– Невилл! Невилл! Куда ты? Я еще не отпускала тебя! Я же не успела ничего тебе сказа-а-а-ать! – орала бабуля, как бешеная.

А я летел уже над озером в сторону леса, и солнечные лучи были по-настоящему праздничными, будто ворота в прекрасную жизнь, где мечты сбудутся! И я выиграю в "Кольце всевластия", добравшись до Мордора и взорвав всевидящее око. Оно для меня было символом всего самого отвратительного. Воспитательных бесед в том числе.

Но! Внезапно метла повернула назад. Конец мечтам! Абзац цыпленку! Бабуля вспомнила, что она ведьма и позвала подарочек обратно в замок. Я слегка поломал стенку, расширив смертельный проем, и уперся в противоположную стену башни в тот миг, когда за старушкой приперся директор. Метла спряталась за спину бабули, предательница.

– Августа, – проникновенно начал он, – Невилл в хороших руках. Не нужно навещать его так часто. Это неправильно, да и устав запрещает!

– Альби, деточка, – отзеркалила проникновенность чертова бабуля, – не перегибай! Для тебя я миссис Долгопупс! Не называй по имени меня, не смей! Я ведь качала тебя в колыбельке, а ты укусил меня за палец, когда я поправляла кружева на твоей рубашечке. Всегда ты был зловредным, даже когда пускал пузыри и не мог произнести ни одного заклинания!

А вот с этой аксиомой я был полностью согласен! Старикан отличался неуправляемой зловредностью и потрясающей способностью к омерзительным интригам. Не будь его! Я бы уже тянул лямку где-нить в Подмосковье... Моим мечтательным мыслям не суждено было развернуться, они загнулись из-за бабули. Эта ведьма схватила меня в охапку и пообещала, что переведет меня куда-то, в какой-то Друмстранг, если Альби не разрешит ей посещения в любое время.

О, как!

Кажется, меня брали в заложники!

И будь это просто идиот Невилл, старикан бы и внимания не обратил, но в жирной тушке первокурсника трепыхался избранный я. Уставившись на старикана, я мысленно хихикал и потирал лапки. Нестерпимо хотелось спросить:

–Что съел, старый пакостник? Видал, какая у нас бабушка?! И волшебника на скаку остановит и это, в волшебную школу войдет! Сиди, интриган и думай, чё почём!

Но старикан нашелся очень быстро:

– Дорогая миссис Долгопупс, Невилл очень талантлив, наша школа раскроет его способности. Я уже начал заниматься с ним дополнительно. Тренировки по предсказаниям сделали его психику крепче. Он видит будущее. Помнится, ваш прадедушка был лучшим предсказателей своего времени.

Цепкие пальцы старушки разжались. Я шмякнулся на пол от неожиданности, но оба спорщика не заметили этого. Я был для них совершенно не важен, другое дело их разросшиеся до неба амбиции.

– Ладно. Оставлю пока мою кровиночку вам, хитрый вы волшебник. Но приезжать буду, когда захочу. И намекните уже этому мальчишке-полукровке, чтобы вымыл голову. Он портит вид вашей школы, директор! Это не эстетично.

Полукровка? Мальчишка? Мои мысленные жернова проворачивались всё быстрее. Я пытался сообразить, про кого говорит чертова бабушка. И не мог. Какое-то время. Мысли уже начали дымиться, когда старикан уклончиво-вежливо, вот ведь переговорщик на минималках, упомянул зельевара. Точно! Я тоже замечал, что у него волосы висят унылой паклей! И думал посоветовать ему шампунь.

– Приятно было поговорить, Августа, – железный старикан повел старушку прочь, бормоча про необходимость поесть мармелада. А потом случилось страшное! Этот тип бородатый рассказал чертовой бабушке про мармеладных лягушек!

Предатель! Но. С другой стороны мармеладные божьи коровки со вкусом малины иостались моей таинственной тайной.

Я побрел в больничное крыло, путаясь в коридорах, которые, клянусь, я не псих, менялись и расползались передо мной змеями. Наконец, я наткнулся на беленькую Снежану с психами-предкамм. И она отвела меня в импровизированную палату.

Лучше бы мы с ней заблудились!

Рыжики висели вниз головами на люстре.

Ума не приложу, что заставило их левитировать. Но, увидев выходящего из темного угла Снегга, я в общем понял.

– А! Неудачник Долгопупс! – его злобные глаза просияли.

Бедная моя подружка инстинктивно спряталась за мою спину.

– Это кто с тобой?! – без церемоний зельевар скользнул по-змеиному к нам. – Сумасшедшая Лавгуд! – заорал он так громко, что с потолка посыпались пауки и мокрицы.

Некоторые, к моему удовольствию, запутались в его грязных волосах. Конечно! Можно быть "...дельным человеком, заботясь о красе ногтей". Но не наоборот же! За дельность Снегга нельзя поручиться из-за его пренебрежения основными правилами гигиены. Встал утром, помойся, не забудь про голову. Она тоже твоя!

И будь я собой, я ему бы прочитал лекцию этому грязнуле, но я был крошечным первокурсником, на которого этот гад давил даже без криков. Кости ныли от одного гневного взгляда зануды-зельевара.Невилл, я и его косточки отлично помнили, как он нас тряс.

– Лавгуд! Убирайся! – приказал Снегг.

Девчонка шмыгнула прочь.

Он подобрался к моему уху, и из-за его воплей я чуть не оглох.

– Хотел бы я знать, почему профессор Дамблдор заинтересовался вашей скудоумной особой? Понятно, почему он благоволит Поттеру. Но при чем тут вы? – Снегг прищурился, стараясь лучше разглядеть нас, потрясенных его неожиданным наездом.

По ходу бабуля успела высказаться насчет его сальных лохм.

Я молчал, мечтая, чтобы этот тощий зельевар уполз в свою нору, змеёй. Но ничего не происходило.

С громким "шмяк" упал на пол первый рыжик, повертел головой и устроился на своей кровати, почесывая спину.

Второй свалился бесшумно и тоже перетек на кровать.

– Минус сто Гриффиндору, рыжие Уизли. По сотне на брата! – рявкнул Снегг и обернулся ко мне, – Долгопупс! Ты – минус пятьдесят! Так плох, что двадцать пять за тебя и половину за твою бабушку! На некоторых жаль даже минусов!

Снегг яростно вздохнул и удалился, пробормотав что-то про бестолочь, от которой толку не добьешься и за сто лет.

Великий минусатор, черти б его приняли!

– Ох, Невилл, как ты драпал от своей бабули! – захихикал первый Уизли, нисколько не огорченный минусами зельевара.

– Да, уж! Глаза выпучил, будто у него живот болел, и бежать! – с неменьшим энтузиазмом проорал второй рыжик.

Они мне и раньше не нравились, а теперь вообще стали совершенно противны.

–Вам передали, Невилл, –дамочка-лекарь вручила мне кулек из вощеной по-старинке бумаги.

Рыжики сбежались ко мне. Они нависли надо мной, пока я разворачивал коричневый похрустывающий лист.

–Всего лишь лягушки... – разочарованно протянули они.

– Да. И кислые к тому же, – пожал я плечами.

Зверея и радуясь от вида моих любимых прозрачно-зеленых с белыми брюшками лягушек, я врал, чтобы рыжие не отобрали мои сладости.

Рыжики разочарованно вздохнули и убрались на свои кровати. Вечер наступил как-то очень быстро. Я не ел лягушек, гладил по спинкам и размышлял, кто прислал мне мои любимые конфеты. Но мои размышления были прерваны самым неприятным способом.

На мою кровать плюхнулись Снежка-Полумна и Фанни. Они заговорили вместе, произнеся какую-то абракадабру. Латынь по всей видимости! Или невидимости! Боком угловато и неловко в комнату забрела метла.

– Невилл, а не полететь ли нам за травами. Мы ведь так и не набрали ничего против мозгошмыгов и ухопрыгов, – начала воодушевленная Снежка.

Я взглянул в окно: солнце садилось. Представив темный жуткий лес с подозрительными шорохами за спиной, я взмолился:

– Давай не сегодня. Лучше попробуем мармелад, который мне принесли.

Девчонка уставилась на лягушек, потом погладила пальцем их зеленые спинки и опасливо отправила одну за щеку. Фанни смотрела на забравшихся на одну кровать рыжиков. Снежка лопала мармелад. Я же нащупал в кармане злосчастный кости, и вместо того, чтобы взяться наконец за конфеты, полетел куда-то в багровую пропасть. Очнулся я под лестницей. Ну, странный потолок время от времени сотрясался от грома шагов. Потом в дверь застучали и что-то несусветное закричали. Я не понял, ощутив, что плыву куда-то по озеру или морю, и вода накрывает меня с головой.

Тут я очнулся, потому что девчонка лила на меня воду из своей палочки. Нет. Как удобно, даже чайника не нужно, чтобы привести в чувство кого-нибудь.

– Невилл! Невилл! Живой! – захлопала в ладоши девчонка. – Ты вдруг посинел и замолчал. И я подумала всё...

Подумала она, реаниматорша малолетняя.

– Мне теперь холодно и мокро, – процедил я.

– Зато ты выжил! – с непрошибаемым оптимизмом заявила эта идиотка. – Я боялась, что ты проглотил ухопрыга. Они весной летят на север и останавливаются в башне нашей школы.

Мне хотелось сказать ей что-нибудь крайне язвительное, но, заметив, что мармелад она оставила почти весь, я смягчился и принялся за конфеты. Хорошо, что моя подружка очень мало ест!

Я жевал мармеладки и вполуха слушал историю ухопрыгов, возможно, существовавших только в воображении девчонки и её двинутого папаши.

Ухопрыги, по её словам были похожи на пружину с башкой летучей мыши. И стоило такому существу вползти в ухо, как волшебник начинал слышать и произносить заклинания иначе. Если ухопрыга не извлечь сразу же, начнется апокалипсис местного разлива.

Я с сожалением потряс пустым кульком и уточнил из вежливости:

– Как выманить ухопрыга из уха?

– Они выпрыгивают на мед, – не задумываясь, сообщила девчонка.

– Где взять мед? – машинально спросил Я.

– Нужна еще мята, – выдохнула девчонка, сообразив, что я попался на её крючок. – Мы попросим и мед, и мяту на кухне. Идем скорее!

Я покосился на сладко спящих Зах и поперся за идиоткой на кухню.

Школьная кухня! Что может быть противнее и обыденнее. В нее можно было заглянуть в окно раздачи пищи. Иначе столовскую еду и назвать невозможно. Серые макароны, жиденькие супцы, невкусные булочки и противный чай. Про котлеты я промолчу.

Но в этой удивительной Английской школе еда была вкусной! Интересно, как выглядят повара, готовившие вкуснотищу?

Мы шли по коридорам и лестницам, спускаясь всё ниже и ниже. Наконец перед нами открылся подвалище. Печь пылала, на плитах пыхтели кастрюли, пеклись пироги и булочки. Сам собой выжимался сок из тыкв. И никого не было.

– Это как? – от изумления я задохнулся.

Все варилось, жарилось, парились и выпекалось без вмешательства поваров и поварят.

– Не ори. Они невидимые, – прошептала мне на ухо девчонка.

– Нам бы меда черпачок да мяты пучок, – пропела она идиотским голоском.

По моим ощущениям, прямо с потолка шмякнулась банка с медом и упал веничек, пахнущий мятой.

– Я вам очень благодарна– девчонка изобразила нечто среднее между книксенои и поклоном и потащила меня прочь.

Мой рот закрылся только в коридоре. Чудеса на кухне, да и только.

Я бежал за девчонкой и пыхтел. Нет, Невилла определенно следует не кормить. Разлопаться так в одиннадцать лет – это ужасно.

–Сейчас мы намажеи медом пергамент! На лепим мяту и начнем охоту, – прощебетала девчонка, стоило нам войти в комнату.

Она сделала всё виртуозно, и со стороны рыжиков раздалось подозрительное шипение.

– Ну, вот! Первые ухопрыги подтянулись! – с восторгом прописала моя подруга.

Но. Это были не ухопрыги!

ЧАСТЬ 14 Страшнее ухопрыгов зверя нет?

– Мед! – заорали эти рыжие проглоты и принялись облизывать пергамент, отталкивая друг друга локтями.

Мяту они безжалостно выплевывали на пол.

Девчонка заморгала белесыми ресницами быстро-быстро, будто собиралась взлететь с их помощью вместо крыльев, а потом зарыдала, подвывая тонким голоском.

Она причитала между завываниями:

– А как же ухопрыги-и-и... У-у... Мои-и-и ухопрыги-и-и... Я почти поймала одного... Или сразу дво-и-и-их!

Мне было жаль её, но я ничего не мог поделать. Скосив глаза на блаженные мордахи рыжиков, я согласился с девчонкой:эта парочка была у нас в кармане. Их, конечно, можно было бы назвать ухопрыгами, но они ими не были, ни разу!

Пока моя беленькая приятельница рыдала, вытирая горькие слезы, рыжики слизали мед и улеглись в кровати.

– Не ной, как там тебя, мелкая, – лениво проговорил один.

– Не мешай, пусть малая поплачет, – махнул рукой второй, – хорошие слезы ведут к спокойствию.

Не знаю, как слезы, но мед и мята подействовали на зах умиротворяюще. Они повертелись,

пошептались и засопели сладко-пресладко.

Я подтолкнул несчастную мелкую колдунью к своей кровати. Мы сели рядом, и я, чтобы отвлечь глупую девчонку, спросил:

– Ну, зачем тебе ухопрыги, Снежка? Какой от них толк?

– Ты что?! Они опасны! Если такая зверюшка влезет в ухо...

Я не стал её слушать, мне было скучно. Мне б её проблемы. Уши, зверики,бред, если одним словом.

– А ты очень зря думаешь, что ухопрыги не опасны, – закончила тронную речь Снежка.

– Я устал, очень. Давай завтра их поймаем, – я показательно зевнул и подложил ладошки под щеку.

День был такой длинный, такой тяжелый, что я провалился в сон без сновидений. Снежка ушла, едва слышно ступая. Ей тоже пора было спать. Как она только не устала от своих бойких фантазий?!

Мне не было дела до глупых выдумок девчонки. Тупо хотелось домой. К маме и папе. К Машке. Я скучал. Хотя если попробовать сообразить, где я, когда, в ком, то можно было рехнуться или умереть на месте. Что лучше из этих трех путей? Этого я не знал.

Сквозь неглубокий сон я слышал, как постояла у двери упрямая Снежка, шепча что-то явившийся в больничное крыло Фанни, как выкрикивали непонятные фразочки на латыни во сне близнецы. А потом тьма стала глубокой, а я падал на самое её дно. Падал, падал, падал, пока не ударился крепко и не проснулся, сидя на полу.

Было темно, по-прежнему пахло медом и мятой. Близнецы уютно похрапывали. Прозрачная фигурка Фанни зависла над полом.

– Тебе что-нибудь нужно? – уточнил я.

Она молчала, но не по-хорошему. Глаза привидения блестели в тонком лунном луче.

– Я за ухопрыгами, – хрипло сказала наконец она.

Фанни подняла руки и забулькала латинские слова, словно говорящая на латыни кастрюлька с кипящим супом. Первый близнец левитировал параллельно кровати, концы одеяла безвольно повисли. Со второго мальчишки одеяло сползло с тихим шелестом. Рыжики продолжали сопеть и всхрапывать, не замечая своего странного положения в пространстве. Не на кроватях, а хорошо так над ними. Фанни взлетела над мальчишками и склонилась дугой над двумя жалкими фигурками, опасно висевшими над постелями. Привидение зловеще замолчало, подняло руки и проговорило каркающим шепотом еще одно заклинание. Фигурки рыжиков перевернуло лицами вниз. Потом по мальчишкам прошла крупная дрожь. Они продолжали дрыхнуть, неистово трясясь, будто отплясывали джигу-дрыгу Безумного Шляпника в положении лежа. Наконец, из их ушей показался белесый дымок. А следом начали выкручиваться серые пружинки.

Я испугался за противных зах. Похоже, из них вытекали последние мозги. Как они будут жить безмозглыми-то? Врагу не пожелаешь! Даже у зомби были мозги, гнилые, но мозги!

– Ты что с ними делаешь? – спросил я у Фанни. – Нельзя убивать учеников волшебной школы!

– Не лезь! – сердито сверкнула глазами Фанни.

– Как ты себе это представляешь? – прошипел я. – Ты их убивать будешь, а я в сторонке постою?

– Это не мозги, – злобно просипела Фанни. – Иди отсюда, раз такой нервный!

– А что, что это такое? – злился я сильнее, чем привидение.

– Мозгошмыги, идиот! – рявкнула Фанни, ловко вывинчивая из уха первого рыжика жутенькую пружинку с башкой летучей мыши в зеленой мерзкой слизи.

– Сама дура! – прорычал я. – Это ухопрыги! Если судить, по описанию Снежки!

– Отстань! – зажав первого ухопрыга в правом кулаке, Фанни вытягивала второго левой рукой.

Одной левой!

– Зачем тебе ухопрыги? Ты же привидение! – злился я сильнее.

– Все эти шмыги-прыги – существа колдовские, – вздохнула Фанни, – сентябрь кончается. Самое время ловить перелетных бармаглотов, они перебираются из Соединенного Королевства в Африку на очередную зимовку.

– Но я всегда думал, что бармаглоты – фантазия самого знаменитого математика в мире! – выдохнул я.

– Бармаглоты у нас жили испокон веку. И математика тут не при чем. Чешуя бармаглота, заваренная с поганками, дает призракам особенную материальность. А мы собираемся стать почетными призраками

Гриффиндора. Нам надо стать почти материальными, чтобы пройти конкурс привидений на звание Супер призраков факультета, – Фанни безжалостно свернула шеи двум ухопрыгам и растворилась в лунных лучах.

Тотчас же рыжики шлепнулись носами в подушки и принялись храпеть громче прежнего.

– Умоляю, возьмите меня на охоту, – сложил я руки на груди и окинул Фанни умильным взглядом. – Охота на бармаглота – моя детская мечта.

– Я подумаю, – буркнула Фанни и пропала.

Я свернулся клубочком под одеялом и задумался над суетностью привидений, над охотой на бармаглота и над своей несчастной короткой жизнью.

Проснулся я выспавшимся и спокойным. Мне всегда хотелось посмотреть на того самого бармаглота. Осталось проследить за Фанни, чтобы точно попасть с ней на охоту. Интересно, как она его будет ловить? И не врет ли про легендарного зверя. Я попробовал представить самого бармаглота. Дано: бармаглот "...свирлеп и дик"... Ничего конкретного математик не написал. Я отдал образ зверюги на откуп своей буйной фантазии. Но она молчала. Зато память с охотой залистала книгу с картинками. Пасть у бармаглота вырисовывалась нешуточная, острые зубы торчали в два ряда. Ушки у него были маленькие, мышиные. Голова большая, как у Чебурашки. Крылышки-веерами с трудом поддерживали жирное брюхастое тело. Хвост, длинный и чешуйчатый, лупасил воздух. Так изображали художники легендарного зверя в детских книжках про девочку Алису, выдуманную безумным математиком. Таким я запомнил чудище с детства. Хотя сама сказка всегда казалась мне безумной. Именно из-за стройности и механичности повествования. Будто математик на время дал себе сойти с ума и создал сумасшедшую систему координат.

– Навестить решил. Давно мы не занимались. Надо догонять, – очки старикана блестели перед моим носом. – Предлагаю провести занятие на воздухе.

Он поправил шляпу и уставился мне в глаза.

– На воздухе, так на воздухе, – проворчал я.

Кое-как застегнул висевшую на мне, как на вешалке, пижамную куртку и поплелся за стариканом. Бодро насвистывающим "Прощание славянки". Смотри-ка вытащил из моей памяти хорошей музыки. Мы вышли на зеленую лужайку, заляпанную розовыми и белыми пятнышками маргариток. Было тепло и солнечно. Трава казалась июньской. Где-то вдалеке шумели дубы.

– Прошу садиться! – взмахнул рукой старикан.

– Тупая шутка, – заметил я, – тут нет ни скамейки, ни даже мало-мальского пенька. На траву не хочу садиться. Мокрая! Роса и всё такое.

Старикан усмехнулся и сменил мелодию. Он насвистывал старательно,косил глазами и раздувал щеки. У него получалось нечто знакомое, такое напряженное и немного потустороннее. У Майи, моей одноклассницы, телефон выдавал вместо нормального человеческого звонка такие вот рулады. Миу-миу-миу-ми-и-и... Тадам, та-та-та- там... Пронзительно для моих ушей.

– А я настаиваю. Здесь есть всё необходимое, чтобы удобно устроиться, – старикан весело рассмеялся.

Я насторожился. Мне не нравился этот волшебник особенно, когда он так откровенно веселился. Для меня это неизменно заканчивалось плохо.

Я напряженно следил за ним. А он с удовольствием разлагольствовал, вроде, злодея, который настырно объясняет герою свой замысел злодейства от и до, объявляя, что собирался не убивать, а облагодетельствовать героя и всё человечество впридачу.

– Моя теория проста. Если бы со всеми магами на первом курсе занимались, анимагов было бы в разы больше, –старикан взмахнул руками и произнес свою абра-кадабру на чистой латыни.

Или на грязной? Мне не было разницы любая латынь была вне моего понимания.

– Что вы опять несете? Зачем вы прибежали ко мне в такую рань? При чем здесь аниматоры? Вам не светит эта хорошая профессия. Вас уволят, когда вы перевернетесь с развлекаемым вниз головой над озером! – орал я, еще не чувствуя большого подвоха.

Подвох жахнул меня по темечку, когда я понял, что сижу на ветке гигантского дуба, справа от зеленой полянки и всё ещё воплю по инерции. Но то, что выходило из моего рта не понял бы даже заучка-старикан!

– Карр, карр, карр! – возмущение перло из меня этими фантастическими воплями.

Может, я еще сплю? Это кошмар? Или не сплю? Мне стало так страшно, что все перья, даже пушинки на животе поднялись дыбом. Я переступил лапами, черными, когтистыми, почесал массивный клюв о сучок и взвыл. Но выходило только:" Карр!"

Напротив старика сиял от счастья.

– Как удачно позанимались, – констатировал он, – выходит способности к анимации дремали в теле Невилла.

Тут он задумался и выдал:

– Нет. Не было у них в роду анимагов! Не значит ли это, что у вас, славянин, есть такая предрасположенность. Что скажете? – он повернулся ко мне. – Были в вашей семье эти... Как же их у вас называют? Оборотни?

От удивления мои перья улеглись ровной угольно-черной волной. Мне хотелось нагадить на голову этого урода. Но взлететь я не решался, раньше никогда толком не пробовал летать. А одна попытка оказалась крайне неудачной. Смертельной она оказалась. Я только пробурчал:

_ Канешна, бабуля время от времени летала на метле, от злости заведясь!

Получилось всё то же унылое "кар". Но этот держилатыньприсебеурод как-то понял.

– Бабушка? – его противная морда просветлела, как летнее небо после грозы, когда все до одной тучи растворяются.

– Корни! Корни славянской ведьмы! Поэтому и предсказания, и оборотничество! Это надо записать. Но сначала полет! Вороны –птицы знаковые. Но без полета я не смогу зафиксировать факт оборота в нового анимага, – старикан снова засвистел ту неприятную мелодию, запустив лапы в карманы.

Я следил за стариканом то одним, то вторым глазом. Но и представить не мог, что выкинет этот профессор. Кто ему дал эту нормальную работу кстати?! В своем ли уме был наниматель? Его к птицам нельзя подпускать, не то что к человечьим птенцам!

Старикан вытянул из кармана что-то блестящее и щелкающее. Это огненное существо скользнуло к моему дереву и резво пробралось до вершины. Дуб охватило пламя. Треск огня. Фейерверки искр. Жалобное поскрипывание веток. Я понял, что случилось, и через три судорожных выдоха дуб рухнул в шлейфе пламени, а я перелетел на куст шиповника и замер там, отыскивая взглядом этого идиота! Что придумает этот псих ещё?

– Факт полета зафиксирован! – старикан помахал похожим на фотик предметом и заулыбался сладко. – Цып, цып, цып, Пичугин, лети ко мне, мальчик.

Ага, счас!

Я перелетел на жимолость и задумался, как стать человеком? Невилл меня напрягал, но по сравнению с вороном... Мальчишка казался идеальным донором тела. Я склевал пару гусениц. Склонил голову к левому плечу.

Странный шорох я услышал слишком поздно. Солнце погасло! Я забарахтался в пыльной темноте.

– Шляпой, как сачком поймал. Ах, ты, Пичугин! Пойдем домой, цыпа-цыпа! – старикан ворковал ещё что-то непонятное, но от пыли я закашлялся и пропустил его трагедийный монолог.

Ясное дело: мой кашель прозвучал как "кар-кар-кар"!

– Ничё, Пичугин, теперь я вас, дружище, еще по анимагии натаскаю. Будет весело! – щебетал этот коварный старикан.

Он приволок меня в свой кабинет, плюхнул рядом с подносом феникса. Тот наклонил голову и враждебно заклекотал, с отвращением таращась на меня.

– Всё хорошо, Фоукс, – бурчал противный старикан, вытаскивая кулек с мармеладными лягушками, – он только на вечер и ночь. Завтра я его утром в человека обращу. Ему закрепить навык надо. Если его сейчас вернуть в мальчишку, он больше не обратится.

Феникс демонстративно отвернулся, похрустывая подстилкой из углей и пепла, я замер, понимая, что раскаленный поднос – это не самая подходящая постель для обычного ворона.

Старикан слопал половину кулька мармелада и задремал в кресле. Что-то скрипнуло едва слышно. Я всмотрелся в дверь и заметил щель, разрастующуюся под чьей-то рукой.

– Здесь его нет. А я обещала ему участие в охоте на бармаглота. Нехорошо вышло. Куда он мог подеваться, Полумна? – Фанни казалась полупрозрачной в свете вечернего солнца.

Мне хотелось заорать, что я здесь, вот он я, готовый к охоте хоть на бармаглота, хоть на чудище лесное. Но из птичьего горла вырвалось только скрипуче-неуверенное "кар".

– Ворон какой-то, – задумчиво протянула Полумна, – а, может, он испугался на бармаглота охотиться? Слинял в укромный уголок и затаился?

– Я видела этого бойкого парнишку, разговаривала с ним, не мог он сбежать. А вот украсть его, спрятать могли, – уверенно заявила Фанни.

– Кому он нужен? – отмахнулась Полумна. – Идем вдвоем. Бармаглот, считай, наш. Его на ухопрыгов еще мой прадед ловил! Филиус Лавгуд! У него сушеный бармаглот украшал лабораторию.

Девчонки убрались бесшумно. Ну, что ты будешь делать?! А я заплакал мелкими круглыми слезами неудачника.

Слезы капали на угли и горячую золу, шипели и испарялись. Я случайно вдохнул их солоноватый аромат. И понял, что не помещаюсь на подносе. К счастью, пижама осталась на мне. Я тихонько пополз по полу мелким ужиком и успел догнать девчонок.

– Я с вами, – буркнул я ровным тоном и предостерег, – будьте осторожны. Все знают, что бармаглот "... свирлеп и дик... ".

– Мы подумали, что ты... – начала девчонка. Но Фанни коснулась шеи Полумны.

Девчонка дернулась и замолчала. Мы вышли на ту самую лужайку. Увидев сгоревший дуб, я вздрогнул. Девчонки скользнули по нему пустыми взглядами. Для них это было просто сгоревшей дерево. Для меня первое дерево, на ветке которого я впервые в жизни сидел вороном.

Засинел вечер, уже по-осеннему прохладный. Фанни казалась тенью на фиолетовой траве.

– А они точно здесь пролетят? – спросил я у привидения.

– Не шуми, – буркнула Фанни.

Девчонки старательно растягивали на лужайке какую-то штуковину, в центре которой болтался дохлый ухопрыг.

– Гляди, они, летят таки, – ткнула пальцем в небо Полумна.

Сначала бармаглоты казались толстыми птицами, но очень скоро стало понятно, что это чудовища. Они летели тройками. Всего их было больше двадцати.

Мы затаили дыхание.

И... Свершилось. Один толстячок свернул с правильного пути. То ли был любопытен, то ли голоден. Звякая, как рыцарь в несмазанных латах, бармаглот плюхнулся на лужайку. Он не был таким, каким его представляли русские художники-иллюстраторы Кэрролла.

Я вместе с девчонками таращился на утиные лапы, широкую пасть, фарами горящие глаза и крылья бабочки. Из-за темноты крылья казались чернильно-синими. Бармаглот цапнул, извернувшись, ухопрыга, забросил его в пасть. И грациозно изогнувшись, попытался взлететь. Но не тут-то было!

Его кривые утиные лапы запутались в сети. Он бил хвостом, с которого падала чешуя с тихим шелестом. Мы, приоткрыв рты, смотрели, как бармаглот улетает в синее небо.

– Какое разочарование... – выдохнул я.

– Чешуи хватит! – радостно сообщила Фанни.