(Не)фиктивный брак с миллиардером. Срочно!

Глава 1 (1.-Нюанс, 2.- Сергей, 3. - Элеонора Сергеевна)

ГЛАВА 1. Нюанс

— Доброе утро! — омерзительно бодро здоровается будильник. Ни одной сексуальной ноты в голосе. — Сегодня холодно, днём до минус десяти, облачно и ветрено. Одевайся теплее! Снега не бу-у-у-дет, — старается ИИ сымитировать радость от хорошей новости. Но вместо радости я слышу злорадство цифрового подхалима, которому плевать на мою тоску по сугробам. — Замуж тебе пора, Женя!

— Придурок! – ору я на будильник и вскакиваю с постели.

Иду на кухню, пью стакан тёплой воды из кулера.

Я в розовой пижаме с зелёными ракушками.

Почту проверю после десяти. Ещё есть время. Жду результатов конкурса на грант.

Работа, которую я отправила — это концепция интерфейса для «эмоционального» ИИ под названием «Элонис».

Я UX/UI-дизайнер. Если коротко, я делаю так, чтобы человек не тупил в меню из трёхсот кнопок, а получал удовольствие.

Бабушка с дедом меня называют компьютерной дизайнершей. Как-то немного пренебрежительно. Они мои персональные комментаторы по жизни, если что.

Сто раз им объясняла, что в компьютере люди видят то, что создано такими, как я. Иначе бы видели одни цифры, скобки и непонятные значки. На что дед обычно вздыхает:

— Эх, жили мы раньше без этих телефонов! Никто ни за кем не следил.

Вместо сухих кнопок и текста мой интерфейс использует биометрию.

Камера считывает микровыражения лица и понимает, что вы на грани истерики, прежде чем это поймёте вы сами.

Я проектирую эмпатию для машин, в то время как сама нахожусь в постоянном состоянии диалога с будильником.

Кофемашина с шипением выдаёт порцию горячей ароматной жидкости. Беру чашку и с наслаждением глотаю пенку.

Компания «Neuro Pro AI», куда я послала своё творение, передовая и элитарная, известная своими инновациями. Я мечтаю туда попасть уже очень давно.

Допиваю кофе и медленно, как сапёр, открываю крышку лэптопа.

И вот оно. Письмо.

«Дорогая Евгения!

Мы с удовлетворением и удовольствием хотим Вам сообщить, что готовы принять Вашу «провидческую» концепцию.

Имеем честь пригласить Вас в нашу дружную семью в качестве разработчика и коллеги.

Семью? Зайки! Сто пудов все общаются через корпоративный чат и видят друг друга исключительно на тимбилдингах. Нет, не надо злорадствовать.

Но есть один нюанс.

Я чувствую подвох. Сразу! Руки холодеют.

Вы, наверное, в курсе, что наша программа грантов предназначена для стабильных и зрелых личностей, доказавших свою способность к долгосрочным обязательствам, что символизируется браком.

У Вас есть ровно три недели, чтобы предоставить свидетельство о браке. Иначе грант в … миллионов рублей на развитие превосходной идеи достанется кому-то другому.

С наступающим, Евгения! Ждём Вас.»

— Что? — кричу я в монитор с вытаращенными глазами.

Какие три недели? Какой брак? С кем? Что за дебильные условия? Никто ж не предупреждал! Да ещё перед Новым годом!

Долгожданная радость испаряется на глазах. Результат моего самозабвенного труда, бессонные ночи, инсайты, ради которых я всё бросала и бежала сломя голову к компу, — всё это висит на волоске, который вот-вот оборвётся! Из-за чего? Из-за того, что у меня нет мужа? Да откуда ему взяться-то, они об этом подумали?

Я всего четыре месяца как завязала с Парамоновым. В августе. Весь отпуск испортил, скотина. Зарвавшийся эгоцентрик с замашками непререкаемого доминанта. Только-только отдышалась и вспомнила, как хорошо вечером слушать тишину, а не спортивный матч по телеку, и что я спокойно могу обойтись без стейка на ужин. Звонить Парамонову и предлагать брак, хоть и формальный, выше моих сил. Тигровая акула, опасная и капризная. Уплыла и уплыла.

Мама говорит, что мужики разные, и можно опять попробовать. Наверное, шутит.

Но мне сейчас не до шуток.

Сдаваться я не собираюсь, а лишаться карьеры и денег из-за какого-то формального мужа, тем более.

Найду.

Других вариантов нет.

Никто не поверит, но я никогда не хожу на сайты знакомств. Я не верю ни одному слову, которое там написано. Это настоящий цифровой зоопарк, где каждый профиль — тщательно собранный аватар, чьи тексты генерирует ИИ, да ещё и обученный на ромкомах нулевых.

И тут мой взгляд цепляется за странное объявление в соцсети:

«Элитное конфиденциальное агентство по подбору партнёров для решения специфических задач «Белая ромашка».

Название, от которого вянут уши. Что-то между похоронным бюро и эко-мылом.

Или это знак судьбы? Иду на сайт. Всё скромно: одна страница с тем же текстом. Никаких восторженных отзывов и фото счастливых пар. Зато есть номер телефона.

Решаюсь и звоню.

— Вам повезло, — говорит приятный баритон, выслушав мою душещипательную историю. — У нас как раз есть два клиента со срочными запросами на брак. Куда вам прислать их досье для ознакомления?

— Целых два? — не верю я реальности. — Я что, должна выбрать?

— Ну, вам же нужен один муж, я правильно понял? — парирует он с лёгкой усмешкой.

Пересылаю ему свой мейл и откидываюсь на спинку стула. Внезапное предчувствие уже шепчет, что агентство «Белая ромашка» — это как раз то, что доктор прописал.

Так-так-так.

Кандидат номер один: Сергей.

Смотрю на фото. Ни страшный, ни красивый. Универсальное лицо стандартной сборки. Не вижу в лице ничего индивидуального. Хотя я не очень доверяю фотографиям.

Преуспевающий архитектор, тридцать один год, одет во всё офисное с лёгкой претензией на творческий акцент в профессии: из грудного кармана пиджака торчит шёлковый платок бирюзового цвета. Готов встретиться сразу.

Кандидат номер два: Роман.

Двадцать девять. Владелец маленькой, но модной вело-кофейни и по совместительству тренер по йоге. Одет в футболку и джинсы, в глазах озорные искорки, которые слетают прямо с аватара.

Ничё так. И первый, и второй.

— Давайте оба телефона, — перезваниваю я в «Белую ромашку».

— Отлично. Высылаю вам анкету, заполните, пожалуйста. Несколько слов о себе. Простая формальность, - отвечает баритон.

ГЛАВА 2. Сергей

— Алло! Меня зовут Женя. Ваш телефон мне дали в агентстве «Белая ромашка», — тараторю я одним махом, как будто боюсь, что он повесит трубку, не дослушав, и пошлёт куда подальше.

В ответ пару секунд тишина, а потом раздаётся ровный, как пол в аэропорту, спокойный голос с лёгкими нотками превосходства: — Привет! Лет вам сколько, Женя? — Он говорит так, словно делает одолжение, удостаивая меня разговором. Задаёт вопрос, лишённый любопытства.

— Двадцать пять, — скрывать мне нечего, тем более я знаю из досье, что ему тридцать два. Он тоже знает, но спрашивает. Дабл-чек, типа. — Подходит? – уточняю я.

— Вполне. Вы не против, если я вам пришлю адрес ресторана и буду вас ждать там сегодня в семь часов? У меня сейчас совещание начинается через три минуты. Хороший ужин вас ни к чему не обяжет.

«Ни к чему не обяжет? Милый, ты даже не представляешь, к чему он меня обязывает», — проносится у меня в голове.

— Не против, — медленно проговариваю. Надо же! Оригинал. — Дресс-код? — Демонстрирую я свою светскую эрудицию, почерпнутую из сериалов. Вдруг это один из тех ресторанов, куда без вечернего платья и бриллиантовых серёжек не пускают? Вряд ли, конечно, это абсолютная глупость.

— Полная свобода в рамках нашей цивилизации, — он хмыкает и разъединяется.

Мне понравился его голос. Похоже, не дурак. И, что важнее, явно не собирается тратить время на лишние разговоры. Мы же преследуем одинаковые цели — деловой альянс, а не романтические грёзы. Ужин – это собеседование, брак – не союз душ, а кадровое решение.

Роману я пока звонить не буду. Одновременно вести две операции по срочному замужеству — это уже даже для моего авантюрного характера перебор. Да и неэтично как-то. К тому же, я запросто могу запутаться в эмоциях, что совсем не нужно.

Пальцы сами тянутся набрать Мелани, подружке по универу. Она знает всё про всех, обожает посоветовать и порассуждать. В общем, ходячий дайджест сплетен с функцией терапевта.

— Мел, угадай, куда я вечером иду? — начинаю я, едва она взяла трубку.

Она не знает про грант. Я никому не говорила. Боюсь сглазить. Теперь же эта тайна начинает напоминать бомбу замедленного действия.

— Надеюсь, не к деду с бабкой? — ехидничает Мелани.

Ей не понять. Я с ними выросла. Мои родители-дипломаты всё моё детство мотались по заграницам, в основном по Африке. Посольских школ там не было, а учить таблицу умножения на суахили как-то уж очень экзотично. Да и без Пушкина опять же. Вот я и жила с бабушкой Мариной и дедом Фёдором, пока родители спасали мировую дипломатию. Они и сейчас где-то там, в Кении, кажется.

Если бы не Марина, я бы не получила грант, потому что то, на чём строилась работа – чувство языка, метафоры, тонкое понимания человеческой коммуникации – всё это досталось мне от Марины, переводчицы с французского и испанского.

В двадцать три после универа я сразу нашла работу и уехала от Марины с Фёдором в квартиру, которую сама могу себе позволить. Снимаю студию рядом с парком и начинаю взрослую жизнь, а если меня возьмут в «Neuro Pro AI», то выберу себе машинку в кредит, маленький красный внедорожник, и буду ездить за город. Я обожаю природу. Могу остановиться просто на поле и гулять по дорожкам, которые оставляют квадроциклы. Летом можно, если повезёт, увидеть зайцев.

— Меня пригласил в дорогой ресторан известный архитектор Сергей Морозов-Солнцев, — сообщаю я новость.

— О! Двойная фамилия! — почти вопит Мелани. — Не врёт?

— Понятия не имею. Пойду, потому что в таком ресторане я отродясь не была и неизвестно, когда ещё буду.

— Погоди! Где ты с ним познакомилась? Когда это ты успела его сразить? Вчера ещё о нём и речи не было!

— В нашем бизнес-центре, — сходу сочиняю я. — Сел ко мне за столик в кафе на первом этаже.

— Да ладно! Морозов-Солнцев? Похоже, на стёб, — не унимается Мелани. — «Мороз и солнце, день чудесный…» Долго не заморачивался.

— Ну, в «Википедии» его ещё нет, конечно, — поддакиваю я. — Но и меня там нет.

Мы треплемся ещё минут десять, и, положив трубку, я понимаю, что мне немного страшно. Мне почему-то хочется ему понравиться, этому архитектору, независимо от того, что речь пойдёт о фиктивном браке. Скорее всего, мозги эту формулу не воспринимают, как надо.

Ровно в семь стою у входа в ресторан «Атриум». Кругом уже ёлки наряжены, лампочки мигают, пахнет корицей.

Выбор «свободы в рамках цивилизации» пал на тёмные джинсы с чёрными ботинками и шёлковый худи с кисточкой на конце капюшона. Так себе выбор, но остальное у меня всё совсем уличное, с принтами и молниями.

Хостес проводит меня в зал.

Люди за столиками разыгрывают роли успешных, довольных, состоявшихся.

Так и хочется крикнуть: «Я с вами!»

Сергей ждёт за столиком. У него вид человека, изучающего деловой отчёт. Идеально сидящий тёмно-серый костюм, безупречная рубашка, шёлковый однотонный синий галстук, всё тот же бирюзовый платочек в кармане, наверное, оттеняет цвет глаз, часы на запястье на кожаном ремешке. Я всё замечаю.

Он меня видит и сразу поднимается навстречу — движения собранные, точные, экономичные.

— Женя? Очень приятно. Сергей.

Максимальная информационная ёмкость при минимальной затрате речевых средств.

Его твёрдое и краткое рукопожатие в будущем будет скопировано для роботов. Оно эталонно. Ни капли лишнего давления. Ничего и придумывать не надо.

— Проходите. Я уже посмотрел меню. Если не против, предложу вам вариант ужина. Я здесь часто бываю и знаю все сильные стороны шефа.

Ну конечно, предложи. Мы же сюда не есть пришли, а заключать сделку. Мило улыбаюсь.

— Я с удовольствием к вам прислушаюсь, Сергей, - киваю я.

Какие манеры!

ГЛАВА 3. Элеонора Сергеевна

Пока он делает заказ официанту, говоря на языке, где мелькают слова «тартар» и «конфи», я успеваю его рассмотреть. Красивый. Холодной, отполированной красотой небоскрёба. И такой же недоступный.

— Итак, Женя, — начинает он, когда официант скрывается с заказом. — Давайте без иллюзий. Я полагаю, «Белая ромашка» предоставила вам моё досье?

— В общих чертах. Вам нужно получить наследство, для чего требуется предъявить факт брака.

— Именно. Бабушка — владелица исторического здания в центре, и она хочет уйти спокойно, зная, что её дело по восстановлению здания продолжит семья, а не одинокий строитель замков на песке. Она мечтает, чтобы я там жил и растил детей. Старые люди со своими представлениями о правильном. У меня есть шесть месяцев, чтобы выполнить её условие. После этого — тихий, цивилизованный развод. Вы получаете за эти полгода сумму, которая, уверен, вас устроит. Все расходы — мои.

Он говорит так, будто обсуждает смету на строительство. Ни тени смущения.

— Простите, бабушка проверять нашу семейную идиллию не будет? Расскажите мне пару слов о вашей бабушке. Она просто богатая старушка? Чем она занималась? — интересуюсь я.

Из-за того, что я выросла с Мариной и Фёдором, мне нормально слушать о предках. Меня это ни разу не бесит, и многое даже очень понятно. У стариков немного другая физика, они медленнее двигаются, им неохота болтаться по магазинам, по ресторанам, по разным салонам, но они очень многое секут, иногда это скрывая.

Да, не все следят за электроникой и компу часто предпочитают телек, но, во-первых, далеко не все, а во-вторых, они и в телеке слышат и понимают больше, чем кажется.

Сергей немного щурится. Он чувствует, что для меня это важный вопрос. Делает глоток, потом второй, не спешит.

— Её зовут Элеонора Сергеевна, — левая щека немного шевелится, как будто он хочет улыбнуться, но сам себе не разрешает, — она бывший главный инженер-программист одного известного советского НИИ, человек с блестящим умом и тонким восприятием. У неё полно наград и разных патентов.

— Да вы что? – удивляюсь я.

— Она до сих пор следит за современными технологиями, тенденциями, трендами и так далее. Читает профильные издания даже сейчас, находясь в больнице. У неё, кстати, отличное зрение.

—Так вы не боитесь, если она заявится с проверкой нашей семейной идиллии?

— Этого не случится. Она в больнице. К сожалению, состояние здоровья бабушки не позволяет её покидать. Но вопросы задавать она может. Как и рассматривать фотографии в телефоне. Поэтому я предлагаю прожить эти полгода на моей загородной вилле. Это исключит лишние глаза и создаст необходимое впечатление. Для соседей и немногочисленных гостей мы — молодая пара, наслаждающаяся уединением.

Полгода в золотой клетке с этим айсбергом? Почему полгода? Он, что, уверен, что его бабушка дольше не проживёт? Тут же вспоминаю Марину с Фёдором. Мне трудно даже себе представить, что я буду так хладнокровно рассчитывать, сколько им осталось.

— Понимаю, — киваю я, делая вид, что всё это звучит совершенно нормально. — А почему именно я? Вам, наверное, прислали несколько кандидатур?

Он отпивает воды, его взгляд оценивающий и серьёзный.

— Вы не выглядите истеричкой. У вас умное лицо. И ваша анкета показала, что вы адекватный человек, способный соблюдать договорённости. Мне не нужны проблемы. Мне нужен деловой партнёр.

В этот момент приносят закуски. Мой крабовый тартар на белой тарелке выглядит как произведение искусства.

Вкусно поесть всегда любила, а вкусно и красиво — тем более. И стесняться тут нечего.

— Как насчёт личного пространства? — осторожно спрашиваю я. — Всё-таки полгода под одной крышей.

— В доме четыре спальни. Ваши апартаменты будут в противоположном крыле от моих. Мы можем пересекаться только за завтраком и ужином для поддержания легенды перед прислугой. В остальное время — полная автономия.

Представляю: я в одном конце бесконечного коридора, он — в другом. Как в каком-то старом кино.

— Сергей, а вы никогда не думали просто влюбиться? — любопытство побеждает. — Это же проще.

Он улыбается впервые за вечер. Но улыбка не добирается до его глаз.

— Любовь — ненадёжный актив. Она подвержена кризисам, изменам и эмоциональным колебаниям. Юридический договор — вещь куда более стабильная. Я предпочитаю контролировать ситуацию.

Вот он, идеальный кандидат для «Neuro Pro AI». Человек, который верит только в договоры и контролируемые переменные.

Мы заканчиваем ужин. Еда была изумительной, хоть это. Мои мысли витают где-то далеко, примеряя на себя роль жены-невидимки в доме-крепости.

— Подумайте, — произносит решительно Сергей, когда мы выходим на улицу. К нам уже подъезжает его внедорожник, за рулём которого исполнительный водитель. — У вас есть три дня. После чего я буду вынужден рассмотреть другие варианты.

Он садится в авто и уезжает, не оглянувшись.

Как по мне, то на его месте надо было предложить меня довезти хотя бы до метро.

Или, может, я ему вообще не понравилась, и он решил не тратить силы впустую.? Тогда бы не говорил про три дня, попрощался бы и всё.

А голос у него прикольный.

Ну и что?

Я остаюсь стоять на тротуаре, ощущая себя товаром, который положили на полку, оценили и оставили дожидаться покупателя. Особых восторгов от встречи не испытываю.

Пора звонить Роману. Отчаянно хочется услышать хоть каплю хаоса, тепла и жизни.

Глава 2 (4.- Роман, 5.- Неожиданное предложение),6. - Еду)

ГЛАВА 4. Роман

В десять утра звоню. — Алло! Меня зовут Женя. Ваш телефон мне дали в агентстве «Белая ромашка», — мудрствовать ни к чему, повторяю заученную фразу.

На том конце провода взрывается фонтан энергии. — Привет! Я получил твою анкету. Всё путём. Приезжай ко мне в кафе, адрес скину на телефон. Во сколько тебе удобно?

Никаких «лет вам сколько?», никаких совещаний через три минуты. Просто «приезжай».

— Часам к двум, норм? — выдавливаю я, слегка ошарашенная.

— Идёт. До встречи! — И он бросает трубку, словно мы только что договорились встретиться поиграть в настольный теннис, а не обсудить фиктивный брак.

Говорит со мной так, будто я ему старая знакомая. В сравнении с ледяной точностью Сергея это было как прыгнуть в тёплое море после полярного озера. Приятно, но есть риск теплового удара.

Кафе «Вело-дор» оказывается крошечным, но очаровательным местом, затерявшимся в арке старого дома. Из открытой двери доносится запах свежемолотого кофе и тоже корицы, но ощущение совсем другое. Внутри: пара столиков, стойка из светлого дерева, стена, расписанная яркими граффити, рядом с которой стоит наряженная ёлка. Бросаю взгляд на игрушки: старые, новые, большие шары, маленькие машинки, птички, домики – всё подряд, но мило. Без намёка на пафос.

— Женя?

Ко мне подходит парень в футболке с принтом «Кофе — моя терапия» и в потертых джинсах. У него тёплые карие глаза и такие же озорные искорки, как в описании из досье. Он улыбается так открыто, будто мой визит самое радостное событие месяца.

— Роман, — представляется он, протягивая руку. Рукопожатие тёплое и дружеское. — Рад тебя видеть! Иди, садись куда хочешь. Сейчас сооружу для тебя мой фирменный капучино. Терпеть не можешь капучино?

— Нет, обожаю, — честно отвечаю я, устраиваясь на барный стул у стойки.

— Отлично! Потому что альтернатива — зелёный чай. Я его завариваю так, что он покрепче любого кофе, но у кофе есть ещё и специфический аромат, который мы все так любим.

— Да, согласна. Запах кофе вызывает ассоциации. У меня они хорошие. Ты какой кофе покупаешь для кофейни?

— Африканский.

— Да-а-а? – удивляюсь я. Уж кто-то, а я знаю очень много про африканский кофе, предки мне столько всего понарассказывали про Африку, что я могу книгу написать.

— Он самый хороший и экологически чистый. Стараюсь выдерживать качество.

Пока он управляется с кофемашиной, подпрыгивая под какой-то бодрый инди-рок, доносящийся из колонок, я успеваю рассмотреть его повнимательнее. Он — полная противоположностью Сергею. Не отполированный архитектор, а живой такой типчик. Весь в движении, в улыбках, в лёгких шутках. Мне очень понравилось, что он покупает дорогой кофе для кофейни и заботится о качестве.

— Держи, — Роман ставит передо мной чашку с идеальным сердечком-пенкой. — Так о чём это я? Ах да, о браке по расчёту. Весёлая тема, правда?

Он садится напротив с другой стороны стойки, подперев голову рукой, и смотрит на меня с таким неподдельным интересом, будто я рассказываю самый увлекательный роман, а не излагаю сухие факты.

Я пересказываю ему свою историю с грантом. Говорю, как есть. Потом всё равно всё станет известно. Роман слушает, кивает, и в его глазах читается не одобрение сделки, а понимание моего отчаяния.

— А у тебя-то что за история? — спрашиваю я, отпивая божественный кофе. — В досье было что-то про сестру.

Его лицо на мгновение становится серьёзным. — Да, Лиза. Ей шестнадцать, она талантливая художница, а живёт у тётки, которая считает, что все художники — это бомжи и алкоголики. Хочет отдать её в техникум на бухгалтера. Типичный срач, прости за выражение, между креативным и утилитарным классом.

Я понимающе киваю.

— Я хочу оформить опеку, забрать её к себе. Но органы опеки… — он вздыхает, — считают одинокого мужика, даже с кофейней, недостаточно «стабильным». А вот образ «молодой семьи» — это да. Это у них проходит. Предрассудки. Точнее, система.

Он говорит о сестре с такой нежностью и заботой, что у меня ёкает сердце. Это не история про бабушкино наследство или виллу. Это история про спасение. Она проникает в мою душу и разжигает эмпатию.

Мы разговариваем ещё час. Он рассказывает, что их родители трагически погибли за границей. Мне становится не по себе, потому что я всегда волнуюсь за папу с мамой в этой Африке.

Лёгкость, с которой всё идёт почти пугающая. После выверенных фраз Сергея эта спонтанность даже настораживает. Он смешит меня историями о капризных клиентах, показывает рисунки Лизы на телефоне, и я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь как дура, хочу я этого или нет.

С Сергеем всё ясно: контракт, вилла, правила игры. Здесь же всё зыбко и непредсказуемо. Роман хаотичен. Он может в любой момент передумать, увлечься новой идеей, забыть о наших договорённостях. Полгода с Сергеем — это как отсидеть срок в комфортной тюрьме с чёткими правилами. Полгода с Романом — это сесть в автомобиль с незнакомцем и не знать, куда он тебя повезёт. Захватывающе, но опасно.

Когда я выхожу из кафе, в голове полный разброд. Разум тихо, но настойчиво твердит: «Сергей. Надёжно. Стабильно. Предсказуемо». А какое-то тёплое, глупое чувство в груди всё ещё шепчет: «Роман. Живой. Настоящий».

Окончательно решить я не могу. Противоречивые чувства разрывают меня на части. Сколько раз было в жизни, когда лёгкое и явное на первый взгляд оказывается совсем не тем, чем было на самом деле, а непонятное и смущающее постепенно становилось ясным.

Может, эта Лиза вынесет мне весь мозг, когда начнёт с нами жить, подросток же, да ещё творческий, и я, как жена её брата, который её усыновит, буду ещё нести за неё ответственность на правах родственницы и усыновительницы?

А у Сергея бабушка благополучно выздоровеет и поменяет завещание. И тогда мой грант может помахать мне ручкой, потому что там испытательный срок только шесть месяцев. В любом случае, он рассчитывает на шесть месяцев, а я хочу работать в «Neuro Pro AI» долгие счастливые годы, потому что они крупные, перспективные и богатые, и попасть туда мне стоило огромных усилий.

И что мне делать?

ГЛАВА 5. Неожиданное предложение

Не нашла ничего лучше, как вывалить всё бабушке с дедом.

— Подумаешь, испугалась дворца! Кота сметаной напугали, — фыркнула Марина, увидев в Сергее идеальный апгрейд моей жизни. — Сиди себе, работай в своей новой компании, ходи с ним по театрам да ресторанам, знакомства заводи. Шесть месяцев не шесть лет, пролетят — не заметишь.

Она яростно топит за Сергея. Стабильность, доход, крыша над головой — для неё это на первом месте. — Бабы страдают от холодных мужиков, когда они им настоящие мужья, а от фиктивного чего ты хочешь? Тут и думать нечего. Главное, чтобы маньяком не оказался. Но мы с тобой на связи будем каждый день. Да ещё тебе компенсацию какую-то заплатит. Прямо подозрительно хорошо.

— Да, ты бы не отказалась, — встревает Фёдор. Ему не нравится, как она рассуждает, словно он видит в этом угрозу для чего-то важного. — Только она — не ты. Тот, из кафе, ей навсегда другом может остаться, если не больше. А деньги — дело наживное. Тем более что им, зумерам этим, главное — дружба да отношения.

— Так, ладно, с вами кашу не сваришь, — сдаюсь я, понимая, что только зря разбередила их спокойствие. Теперь замучают советами и наставлениями.

Дома сижу и снова ломаю голову. Даже два списка составила — один про Сергея, с его положительными и отрицательными чертами, другой — про Романа. Всё это не работает, пока с человеком лично не поживёшь бок о бок, а не просто поужинаешь в ресторане. Риски есть у обоих, как и позитив.

— Как вчера сходила? — раздаётся в телефоне голос Мелани.

— Нормально. Договорились ещё встретиться, — отвечаю я. С ней надо всегда так. Особо откровенничать опасно. Знаем — плавали.

— Нарыла про твоего нового жениха интересную инфу.

— Он мне не жених, — огрызаюсь я, но внутри ёкает: как в воду глядела.

— Познакомилась с его бывшей, — выдаёт Мелани, и я прямо чувствую, как она ликует у своего телефона.

— Да ты что?! Как это? Ты же его не видела никогда.

— А мне и не надо. Случайно получилось.

Ну, конечно.

Единственное, что я давно замечаю — информационное поле работает по своим законам. Эти законы невозможно просчитать, но они есть. Как в интернете: скажешь, что нужен новый фен, — и вот тебе уже реклама фенов. У некоторых людей эти законы будто встроены в ДНК, а другие в них принципиально не верят, и удача обходит их стороной. Надо просто уметь просить. Составлять правильный промпт для Вселенной.

— Давай, рассказывай, — сдаюсь я. Не церемониться же. Она именно для этого и звонит.

— Он травмированный. С какими-то жуткими комплексами. Лучше держаться от него подальше.

— Она тебе так прямо и сказала? — я не очень в это верю.

— Да!

— А сама она без комплексов, так? С чего это она разоткровенничалась с незнакомым человеком? Душу открыла, про бывшего рассказывает?

— Оказалось, я хорошо знаю её сестру — она наша соседка. Сидели вчера в кафе втроём, ну и зашёл разговор про мужиков, как водится. Я и ляпнула про тебя — всё равно они тебя не знают. Она как завопит: «Морозов-Солнцев? Нарисовался!» Прикинь, это его настоящая фамилия.

— И чем же он так травмирован? — любопытно прямо.

— Детство тяжёлое, или что-то вроде того.

— И это всё?

— Пока да.

— Как её зовут? - хороший, кстати, вопрос.

— Будешь смеяться, но также, как и тебя.

— Евгения? Ты хочешь сказать, что я не оригинальный персонаж? – пытаюсь я пошутить.

— Ага.

Непонятно — то ли в Мелани говорит женская зависть, которой у неё хоть отбавляй, то ли не стоит на эту зависть обращать внимание. А может, это и правда предупреждение высших сил — не ходи туда, опасно. Остановись, пока не поздно! Может, он принципиально только с Евгениями знакомится.

Но у меня есть одна черта — лезть именно туда, где закрыто и висит табличка «Вход воспрещён». Я воспринимаю это как приглашение.

Один раз на даче, лет в десять, я залезла в заброшенный дом, куда маленьким девочкам ходить точно не следовало, и нашла на кухне привязанную к трубе еле живую таксу. На ней был кожаный ошейник, она была домашняя, её просто оставили умирать без еды и воды. Мы назвали её Виола. Она была старенькой и прожила у нас всего около года, но всегда сидела у моих ног под столом, когда я занималась. Рыже-коричневая живая колбаска с преданными глазами.

Вспоминаю Виолу, а в голове вертится вопрос: что значит «тяжёлое детство»? Моё-то нельзя назвать тяжёлым — Марина с Фёдором заботились обо мне как о родной дочери.

А вот если совсем честно, мне всегда было грустно от того, что рядом нет молодых родителей. Таких, как у других. Мой папа был интересным, весёлым выдумщиком, он здорово рассказывал истории. Но он не был рядом. Он у меня был — и его не было одновременно. Так же, как и мама. Всё моё детство — это сплошной скайп, а потом соцсети. Я бы не хотела такого для своих детей.

Помню, как рыдала в последний день их отпуска, цеплялась за них, не слезала с колен. Но такси в аэропорт приезжало с неумолимой неизбежностью. Марина с Фёдором меня не успокаивали — они тихонько ждали, пока я наплачусь и засну.

И тут мне в голову приходит одна интересная мысль. Я набираю номер.

— Алло! — раздаётся его ровный, холодный голос. — Привет! Это Женя.

Он молчит, наверное, запутался, какая из Жень – старая или новая.

— Я подумала… хочу узнать вас поближе и посмотреть дом, в котором вы предлагаете нам жить. Прежде чем приму решение.

Я мысленно хвалю себя за ход. Если он откажется — дело ясное, что дело тёмное, и можно смело заниматься Романом.

— Это не входит в первоначальный план, — наконец произносит Сергей. — Зачем вам это?

— Это ускорит моё решение.

Ещё одна пауза, более долгая. Я практически слышу, как в его голове щёлкают шестерёнки, пересчитывая риски и выгоды.

— Вы оказываетесь неожиданно дотошны, — в его голосе чувствуется не злость, скорее, любопытство. Наконец-то! — Хорошо. В субботу, в одиннадцать. Я пришлю машину, скиньте адрес. Только учтите — на экскурсию у меня будет всего час.

— Часа хватит, — отвечаю я и, положив трубку, понимаю, что он своей сдержанной уступкой добился обратного — разжёг во мне и без того тлеющее притяжение с пока лёгким, но сексуальным подтекстом.

Я, создатель «Элониса», системы для считывания эмоций, теперь сама стала интерфейсом, через который проходят два противоположных запроса на брак. Любое моё решение будет одновременно и правильным и ошибкой.

ГЛАВА 6. Еду

Сергей присылает машину к моему дому.

Сегодня суббота, мог бы сам сесть за руль, иногда же в кайф, тем более без пробок, да ещё и на такой охренительной машине. Я бы вообще из неё не вылезала. Как же я люблю водить! С музыкой и с мыслями. У меня была когда-то малюсенькая корейская красная пуговка, родители купили, но мы с ней попали в аварию, и пришлось расстаться.

Скорее всего, он просто не хочет со мной проводить уж очень много времени, чтобы не сболтнуть лишнего, потому что по дороге люди часто разговаривают, и всё может случиться, ляпнет какой-нибудь страшный секрет, и план насмарку. Или я припру его каким-нибудь неправильным вопросом, и придётся отвечать. Вообще дорога – особое измерение. А может, он и правда настолько загруженный делами востребованный спец, что отмокает в ванне после трудовой недели под звуки чилаута.

Час времени у него! Неужели совершенно неинтересно, что за женщина будет жить в его доме шесть месяцев?

«Вы не выглядите истеричкой. У вас умное лицо. И ваша анкета показала, что вы адекватный человек… Мне нужен деловой партнёр.»

Точно также покупают кошек: стабильная психика, привита, к лотку приучена.

В нём есть какая-то загадка, хоть ты тресни! Как будто он что-то скрывает. Знаю и всё. Ну, не может человек превратиться с пустого места в холодного робота. Гормоны же у него вырабатываются.

Мне, кстати, понравились его руки – не то, чтобы , как «у пианиста», но выразительные такие, мужланские, хоть и холёные. И браслет под рукавом. Он его прятал, то есть старался не показывать. Когда протягивал меню, я увидела чёрный кожаный ремешок с золотым замком на правом запястье. Ещё платочек этот бирюзовый в кармане. Почему бирюзовый? Сложный цвет, мистический. На Востоке бирюза камень любви и удачи. Марина постоянно носит золотое колечко с бирюзой, как себя помню, то есть её.

Смотрю в окно. С водителем разговаривать не буду, всё равно ничего путного не скажет. Они всегда боятся работу потерять. Сидит такой, внимательный, здоровый, машинкой подстриженный, как скала.

Случайное знакомство Мелани и бывшей девушки Сергея не даёт мне покоя. Наверняка там были ещё какие-нибудь подробности, которые Мелани не захотела мне рассказывать. Может, он её бросил, а она всё представляет в выгодном для неё свете. Никому неприятно оставаться в дураках. Всегда, когда кто-то кого-то бросает, это травмирует. В душе многие чувствуют себя виноватыми. Просто и без нервовв таких случаях не бывает, и если люди об этом рассказывают, то стараются себя оправдать, а вторую сторону очернить.

Лет с тринадцати Марина меня пыталась научить не воспринимать то, что говорят, за чистую монету, потому что у всех своя игра, и самой тоже наизнанку не выворачиваться. Кто-то любит жаловаться на жизнь, на судьбу, на своё здоровье, на толстую задницу, а сам нисколько от этого не страдает.

- Нельзя расслабляться, Женечка. В каждом человеке найдётся, чем поживиться. Охота за тёплым мякишем никогда не кончается.

Но по сути, Марина добрая и даже сердобольная. Просто чует враньё и притворство как «свинья трюфели». Это дедовы слова.

Где-то с пятого раза я поняла, что она имела в виду. Решила, что лучше особо не делиться планами, даже в мелочах. Они просто не сбываются. Их глушит чужая энергия соперничества, зависти, страхов. Если очень хочется выговориться, я разговариваю с диктофоном, а потом всё стираю. Иногда не сразу.

Про грант никто кроме Марины и Фёдора не знал, даже мама с папой. Хотя я сомневаюсь. чтобы это их очень заинтересовало и как-то мне смогло помешать. Благополучно бы забыли в тот же день, как я им сообщила. Они вообще знают, что я существую, и даже меня любят, я уверена, ну, собственно, и я их люблю.

Ворота медленно разъезжаются, и мы попадаем на территорию посёлка. Везде уже снег, не так как в городе. Кое-где лампочки горят новогодние среди бела дня. Проезжаем на параллельную аллею и очень скоро останавливаемся перед зашибенным модным домом из стекла и бетона. Сразу видно, что здесь живёт архитектор. Зачем ему такая махина, я обязательно узнаю.

Мне не даёт покоя ещё один вопрос. Неужели, будучи таким симпатичным, состоятельным, да ещё и архитектором, в конце концов, а не просто мажором, Сергей не может справиться сам и найти себе фиктивную пару да хоть из ближайшего окружения. Зачем ему надо было светиться и оставлять свои документы в какой-то сомнительной конторе, типа «Белой ромашки»? Романа я ещё могу понять, у него ситуация куда посложнее, сестра, всё такое, а Сергея не понимаю. Выхожу из машины. На территории японский сад, всё в идеале, разве что на дереве не сидит садовник с мешочком и не собирает случайно появившиеся высохшие иголки на соснах, чтобы не нарушать зелёную гамму жёлтыми вкраплениями.

Иду по расчищенной от снега дорожке к крыльцу. Меня никто не встречает. Безмолвие. Достаю телефон, не хочется заходить в чужой дом самой по себе. Но тут стеклянные двери разлетаются, как в магазине, в разные стороны, и передо мной стоит Сергей в светлом, почти белом спортивном костюме. На голове вдоль лба завязана скрученная в верёвку чёрно-белая косынка. Нет, он не улыбается, он просто смотрит. Он совсем другой, хоть и старается быть прежним.