Не друг всесильной

Глава 1

Я очнулся рывком, словно от дикого скачка напряжения, который ударил в моё тёмное сознание. Это случилось, когда я решил заменить розетку в квартире. В тот момент я даже не подозревал, что обычный бытовой ремонт приведёт к столь невероятным последствиям. Голова кружилась, всё плыло в глазах, и я ощущал себя совершенно дезориентированным. Попытка встать не увенчалась успехом — тело словно отказалось подчиняться мне.

Постепенно зрение начало проясняться, но то, что я увидел, было совершенно непохоже на мою слегка захламлённую квартирку. Я лежал в какой-то комнате старого вида, стены которой были сделаны из тонкого песчаника или чего-то подобного. Вместо кровати — матрас, сделанный из шкуры какого-то неизвестного существа. Я лежал прямо на полу, и это только усиливало ощущение нереальности происходящего.

Сбоку от меня висела картина, изображавшая азиатского дракона. В зубах и когтях мифического существа было множество молний, и это придавало изображению особую зловещую атмосферу. Рядом с картиной были надписи на кандзи — я не понимал, что они означают, и это только усиливало моё замешательство.

Я попытался двинуться, но тело было совершенно не готово к моим попыткам. Я чувствовал, как сигнал от мозга идёт к нервам, но где-то на полпути что-то шло не так. Нейроны словно не понимали команд, которые им посылал мозг, а ответ, который они отправляли в обратном направлении, мозг не мог расшифровать. От всего этого хаоса в моей голове и теле я был в состоянии шока. Я просто не мог поверить в то, что со мной происходит.

Когда я попытался сосредоточиться на своих ощущениях и обратить внимание на собственную голову, мир вновь потух. В короткой вспышке я увидел целую жизнь человека — того, в чьём теле я теперь очнулся. Эти мгновения были настолько яркими и насыщенными, что я почувствовал себя частью чужой судьбы, чужой истории, которая теперь стала моей.

Я оказался в теле члена клана Намгун по имени Чонджун — и вот тебе, пожалуйста, неожиданный поворот! Хотел всего лишь розетку поменять, а в итоге попал в совершенно иную реальность. Намгун Чонджун — молодой наследный патриарх клана Намгун, один из Пяти Драконов и Трёх Фениксов. У него сложная репутация в манхве : он известен как сестрафил и тот самый злодей, который постоянно становится грушей для главного героя. Можно сказать, что его судьба предопределена семейными традициями — его отец тоже был унижен патриархом семейства Гу. Кстати, эта семья, возможно, должна была носить имя Гу Мос.

В мире, где существуют демоны, наследник клана Гу Янджун стал полудемоном и оказался на службе у небесного демона. Он известен жестокими действиями: вырезал целые семьи, разрушал союзы, кланы и секты. Даже «Королеву ядов», милую и стеснительную няшку, он безжалостно убил. Хотя и сам Чонджун не безгрешен — он заразился демоническим паразитом, который медленно разрушал его разум. Из-за этого он начал охотиться на бандитов, чтобы утолить жажду крови, вызванную паразитом.

Клан Намгун когда-то занимал высокие позиции, но сейчас его влияние значительно ослабло. Теперь, будучи новым Чонджуном, я должен придумать план действий, чтобы банально выжить и не потерять достоинство. Но прежде всего нужно преодолеть физические ограничения — затруднения в движении вызваны семейной техникой «Меч Клык Дракона Молнии» (МКДМ). Эта техника, к сожалению, недоработана: её истинное значение и способы полного овладения ею были утрачены. В нынешнем виде у техники есть несколько существенных недостатков. Из манхвы, которую я читал давно, я узнал, что для успешного применения МКДМ нужно выполнять движения более плавно. Однако, как человек, разбирающийся в электричестве и токе, я считаю, что основная проблема заключается в неправильном использовании свойств элемента электричества. Вместо того чтобы создавать перепады тока и направлять молнию в нужное русло, практикующие МКДМ вкладывают большую часть энергии в преобразование естественного элемента, делая его более контролируемым.

Предыдущий владелец этого тела погиб по той же причине, что и я в своей прошлой жизни — не рассчитав сил, он вложил слишком много энергии в клинок и не смог справиться с электричеством, получив мощный разряд по голове. Каким-то чудом — то ли благодаря вмешательству высших сил, то ли по случайному стечению обстоятельств — наши сознания слились, и я вспомнил свою прошлую жизнь , может просто переродился. В результате в моём теле теперь есть три ядра энергии: в солнечном сплетении, голове и в районе пупка. Это делает меня уникальным мутантом, превосходящим в хаоситве даже демонических тварей и полудемонов, у которых обычно только одно ядро, пусть зараженное и преобразование в демоническую форму.

Я начал постепенно исследовать свою новую мутацию. Центральное ядро в солнечном сплетении действует как генератор энергии, но не может её хранить. Верхнее ядро в голове забирает половину всей энергии и обеспечивает работу нервной системы. Нижнее ядро в пупке служит хранилищем энергии, которую я могу использовать для применения техник. Благодаря своим знаниям и природной гениальности Чонджуна мне удалось разобраться в этой сложной системе. Казалось бы, теперь я могу без проблем побеждать врагов, но есть нюанс: из-за мутации все накопленные ранее ступени развития откатились до начального уровня, а может, даже ниже. К тому же семейная техника Намгун теперь для меня бесполезна. Придётся разработать что-то своё, опираясь на принцип ассимиляции природной энергии, её накопления и последующего высвобождения.

Медленно, почти болезненно, я заново учился двигаться. Каждый шаг, каждое движение давались с трудом, словно я был новорождённым, который только учится управлять своим телом. Нейроны, будто забывшие свою работу, заново учились принимать и передавать сигналы от мозга к мышцам. А мозг… он теперь был совсем другим — словно мощный компьютер, получивший апгрейд. Новые технические характеристики, значительно увеличенный источник энергии и расширенный диапазон сигналов, которые мог нести каждый импульс, превращали моё тело в совершенно иной механизм.

С каждым мгновением движения становились всё более плавными и чёткими, а мысли — более глубокими и обширными. Ощущение было такое, будто я перешёл с двухъядерного процессора на семиъядерный: скорость обработки информации и реакции на внешние стимулы возросли многократно. Через минуту после начала упражнений я уже стоял на ногах, медленно двигая каждой группой мускулов с точностью опытного спортсмена. Мутация даровала мне практически филигранный контроль над группами мышц, но я понимал, что это лишь начало пути. Впереди было ещё много неизведанного, и телу требовалось время, чтобы полностью перестроиться и адаптироваться к новым возможностям.

Пока что я мог управлять только группами мышц, но не отдельными волокнами — для этого требовалось гораздо больше нейронов. Однако даже в нынешнем состоянии я мог выполнять многие движения, которые были недоступны обычным людям: резкие смены направления, сложные комбинации движений — всё это давалось мне с лёгкостью и точностью. Я мог жонглировать одной рукой, другой стоя отжиматься на ней, а ногами писать по памяти прошлого владельца тела.

Сев в привычную для меня сейчас позу лотоса, я расслабился и погрузился в ощущения энергии, которая текла по моему телу. Это было странное чувство — одновременно привычное и совершенно чуждое. Я ощущал три источника энергии, каждый из которых имел свои особенности. В области солнечного сплетения, словно билось второе сердце — или, скорее, вибрировало, выплёскивая энергию, которая казалась одновременно тёплой и прохладной. В голове источник энергии ощущался как лёгкая искра, щекочущая мозг под черепом. Третий источник, напоминающий второй желудок, сейчас был наполовину полон, но я чувствовал лёгкий недостаток тепла и наполненности , он был рядом с пупком только чуть ниже.

Сама энергия напоминала пластилин — её можно было накапливать и перераспределять между источниками, увеличивая их вместимость или усиливая выработку. Она не появлялась из ниоткуда: примерно 20 % вырабатывалось моим телом самостоятельно, а остальная часть абсорбировалась из природного фона. В автоматическом режиме тело брало ровно столько энергии, сколько было необходимо для поддержания базовых функций. Но чтобы нарастить запасы, нужно было приложить усилия: задействовать внутреннюю энергию, собрать дополнительную из природного фона и ассимилировать её в пригодную для поглощения форму. Это был долгий и кропотливый процесс, требующий внимания к деталям и терпения.

Как и в любом деле, здесь были те, кто справлялся с задачей быстрее и лучше других. К счастью, моя совместимость с природной энергией была на высоком уровне. Но у этого преимущества была и обратная сторона: чем выше совместимость, тем больший урон я получал при энергозаряженной атаке, преодолевающей базовую защиту. У меня, как и у любого существа в этом мире, была особая защита — имманентность, которая блокировала атаки определённой силы. Однако она была эффективна только против энергетических воздействий, а от чисто физических атак без элементного урона была практически бесполезна — словно подушка из перышек. Поэтому мне предстояло разработать собственные способы защиты.

Мне только недавно исполнилось семнадцать лет, и впереди было время для развития и укрепления своих способностей. Если я находился в мире регресса где возвращение главного героя этого мира в прошлое произойдёт примерно через год , то у меня было достаточно времени для подготовки. А если нет — то времени было ещё больше: три года или даже больше, чтобы набрать силу и стать настоящим мастером управления энергией.

В целом, размышляя над имеющимися у меня возможностями и ресурсами, я пришёл к выводу, что все предстоящие испытания в принципе можно преодолеть. Мне импонирует новый мощный физический облик, а также колорит этого мира, где допустимо сражаться с монстрами и демонопоклонниками. Хотя в прошлом я был довольно скромным и незаметным человеком, избегавшим конфликтов и никак не склонным к авантюрам, знакомство с миром манги и аниме пробудило во мне желание испытать нечто похожее на то, что переживают главные герои: рубить на куски чудовищ мечом, преодолевать собственные пределы и бросаться в пучину опасностей. Кто бы не мечтал стать таким же безудержным и могущественным, как Зараки Кенпачи, Гатс, Зоро, Рагна и другие легендарные воины? Даже Палач Рока — невероятно крутой персонаж, и мысль о том, чтобы достичь хотя бы части его силы, будоражила воображение. Я отбрасывал любые сомнения и оправдания, связанные с комфортом старого мира и привычными жизненными обстоятельствами — теперь они не имели значения.

Во время медитации я не только погружался в свои мысли, но и старался осознать, какие ещё сюрпризы и возможности таит в себе моя новая жизнь и это уникальное, не похожее ни на что тело. Но всё, что я увидел и понял тогда, было лишь малой частью грядущих открытий. Самое значимое из них ожидало меня впереди — когда я обратил внимание на два источника энергии в своём теле: один в голове, другой ниже пупка. Я осознал, что теперь энергия элемента и энергия, усиливающая тело, разделены на постоянной основе. В этом были свои плюсы и минусы. Плюс заключался в том, что при усилении тела риск повредить внутренние органы становился гораздо меньше. Однако минус состоял в том, что теперь я не мог получить тот самый усиливающий эффект элемента — мои атаки больше не сопровождались убойным эффектом электричества, и я не становился быстрее. Стало ясно: нужно найти способ идеально совместить энергию элемента и тела. Лучшим местом для этого казалось сердце — через кровь совместная энергия могла бы циркулировать по всему организму.

Я медленно попытался взять энергию из обоих источников, но это оказалось не так-то просто. Когда я пытался соединить энергию из мозга и из ядра тела, концентрации не хватало, и энергия возвращалась обратно в источники. Если же пытаться оставить энергию только из одного источника в сердце, это могло привести к его взрыву или сжиганию. В итоге я решил просто направить энергию по организму.

— Ай, сука! — вскрикнул я, когда попытался влить энергию в мышцу на руке — её буквально защемило. Похоже, придётся начинать всё с самого начала. Обычно такая реакция бывает у тех, кто только недавно начал взаимодействовать со своей энергией. Видимо, моё тело так сильно привыкло к смеси энергий, что теперь плохо воспринимает их в чистом виде. Похоже, мне предстоит тщательно изучить круги кровообращения, а также уделить особое внимание сердцу и кровотоку.

В комнату стремительно ворвался слуга в традиционной азиатской одежде коричневого цвета — именно этот цвет символизировал статус слуг и крестьян в этом обществе. Он остановился у порога, низко поклонился и произнёс с уважением и едва заметной тревогой:

— Молодой господин, доктор скоро прибудет. Я уже сообщил о том, что вы пришли в сознание. Скоро вернётся господин Хосина, а глава интересуется вашим самочувствием.

Я внимательно посмотрел на него, вслушиваясь в звучание незнакомого языка. Я ожидал услышать что-то похожее на языки азиатских народов, с которыми мне доводилось сталкиваться ранее, но вместо этого уловил необычное сочетание, напоминающее одновременно французский и немецкий, с примесью какой-то мелодичной, певучей интонации.

— Хорошо, подготовьте всё необходимое, — сказал я спокойным голосом, лишённым высокомерия. — Я хочу смыть следы недомогания. Сколько времени я был без сознания?

Мне не было нужды проявлять излишнюю любезность или вежливость — напротив, это могло бы вызвать ненужные подозрения. Сейчас важно было сохранить манеру общения прежнего обладателя этого тела, чтобы не вызвать лишних вопросов.

— Вы пробыли без сознания три недели, — ответил слуга. — Разрешите отправиться на выполнение вашего указания?

— Отправь другого слугу, а сам подготовь еду и место для тренировки, — распорядился я.

— Но юный господин, вы же только недавно пришли в сознание! — с недоумением возразил он.

Я бросил на него взгляд, в котором читалось лёгкое недовольство:

— Дзе Хин, позволь мне самому принимать решения, а ты занимайся тем, что я тебе поручаю.

— Слушаюсь, — покорно ответил он, мысленно, вероятно, уже готовясь к наказанию со стороны отца этого тела, в котором теперь обитала моя душа.

— Не волнуйся, — добавил я. — Я скажу, что это было моё поручение. Ты не получишь розг, а если и получишь, то моё слово наследника гарантирует, что в будущем ты станешь одним из главных слуг. Так что меньше вопросов — больше действий.

Слуга пулей вылетел из комнаты, спеша выполнить приказ. В этом мире слово наследника было законом, и моё щедрое обещание могло существенно улучшить его положение. К тому же слухи о моём великодушии быстро распространятся среди других слуг, что со временем укрепит мою репутацию в доме.

Да, репутация — вещь важная. Сначала ты работаешь на неё, а потом она работает на тебя. У меня и раньше была определённая репутация, но она не была связана с управленческими навыками. К сожалению, мне не удалось добиться признания как лучшего мечника — хотя я и любил мечи, я понимал, что зацикливаться только на них было бы недальновидным. Нужно будет попросить учителя обучить меня и другим навыкам. Например, рукопашному бою — это может оказаться крайне полезным в ситуации, когда оружие сломается или будет выбито из рук. Умение правильно нанести удар может спасти жизнь в самый неожиданный момент.

***

Через минуту ко мне в комнату вошёл старик — Хосина, главный доктор семьи Намгун. Он был лыс, как колено, с длинной прямой носом и впалыми глазами, а его белая седая борода придавала ему ещё более внушительный вид. Характер у Хосины был скверный: он всегда говорил прямо, не выбирая слов, и не боялся вступать в споры даже с главой семьи. Их ссоры были настолько громкими, что, по слухам, у людей во всём поместье и за его пределами от этих криков уши «заворачивались в рожок», не то что в трубочку.

— О, ты живой? Неужели боги смерти побрезговали столь безмозглым молодым идиотом? — произнёс Хосина без тени уважения в голосе.

— Увы, старик, даже в этот раз тебя даже не заткнуть, — с огорчением и каким-то странным смирением ответил я.

— Садись в сай-ми, будем смотреть, что с тобой, — скомандовал Хосина.

Сай-ми — это поза, похожая на лотос, но с менее сильно подобранными ногами. В целом это удобный способ сидеть, не слишком расслабляясь. Хосина прикоснулся к моему солнечному сплетению и центру лба, используя минимум сил и энергии, чтобы «просветить» меня.

— Ох, светлые писания предков, мне потереться! Ты что наделал, блаженный? Твоё ядро не то что распидарасило — его на три, блять, поделило! — воскликнул он, глядя на меня так, как троянцы смотрели на горящую Трою. В его глазах читалось отчаяние, словно он видел крах всего мира: «Пиздец, всё пропало! Мы проебали всё, не только полимеры!»

Я же, напротив, старался видеть в ситуации положительные стороны.

— Не столь всё страшно, — сказал я. — Да, мне придётся самому придумывать новые техники и формы, самому смешивать энергию, и я опустился в ступенях. Но теперь, если я правильно понял своё состояние, я совершенно уникален. Три ядра — это определённое преимущество. К примеру, я теперь могу учиться всему быстрее, думать глубже, понимать дальше. В любой ситуации нужно искать не только потери, но и возможности нового приобретения. К тому же у меня сохранились функции деторождения, значит, и глава у клана будет в будущем после меня.

Старик смотрел на меня, и в его глазах сверкали молнии. Он буквально искрил от переполнявших его чувств, и я даже почувствовал давление его энергии. По привычке старого владельца тела моя энергия высвободилась из ядер, создавая собственное давление. Красная аура окутала моё тело, на коже вспыхнули нервы, создавая из синего цвета странную картину. Из глаз хлынули молнии, ускоряя восприятие, а тело стало ощущаться более сильным и податливым.

— Твою ахурамазду, да разложить буду под мостом! Ты грёбаная непонятная тварь! Ты вообще хочешь меня в гроб свести? Видимо, я в прошлой жизни был самым мерзким демоном, раз мне такая карма возвращается! — крикнул Хосина, окончательно перестав скрывать своего отношения к моей новой «стильной» ауре.

Я же подумал, что выглядит это довольно прикольно. Осталось собрать фиолетовый — и можно с чистой душой говорить: «Я Годжо Сатору».

— Да норм всё будет, харе паниковать, — сказал я. — Ты, блять, староста или девственница, что впервые увидела «клинок мужчины»? Говорю же, есть плюс в данной ситуации. Нужно только немного натренироваться, и, думаю, в целом я даже больше приобрёл от этого случая. Мы ещё всем дадим погонять «колокола святого короля». Тем более я не потерял своего таланта. Правда, пришлось вернуться в самое начало, но разве возвращение к истокам столь страшно?

Старик чуть успокоился и посмотрел на меня с интересом анатома, изучающего редкий экземпляр. В его «ржавых мозговых шестерёнках» начался процесс, который обычно происходит у человека, когда ему предлагают выгодную сделку на продажу жены и дочери богатому импотенту в секс гарем.

— Буда, дай мне, пожалуйста, терпения, — вздохнул Хосина. — Слушай меня, молодой господин, теперь я буду лично учить тебя, идиота. Сейчас же идём к главе семьи и будем вместе думать, что делать. Главное сейчас — как можно быстрее вернуть тебе хоть часть возможностей. Иначе тебя придушат убийцы из других семей.

— Тогда пошли быстрее, — согласился я. — Время сейчас у нас на счету, каждая секунда стоит пятёрку золотых Лян.

***

До приёмной отца мы добрались удивительно быстро. По пути Хосина непрестанно что-то бормотал себе под нос, и в его бессвязном потоке слов мне удалось разобрать лишь несколько фраз, которые звучали весьма эксцентрично и даже шокирующе: «Накачать идиота афродизиаком, запереть с кучей наложниц и пусть делает новых наследников», — говорил он с явным сарказмом. Затем последовали ещё более резкие высказывания: «Тупой сестрафил, лучше бы вместо того, чтобы думать о сестре, думал о тренировках во время тренировок!» И напоследок он добавил: «Точно инсульт не за горами». Его слова были полны язвительности и раздражения, но это было брюзжания старика..

Охранники, мгновенно осознав, что Хосина находится в крайне дурном расположении духа, буквально влетели в кабинет главы семьи Намгун.

Намгун Джин, известный как «Король Лазурного Небесного Меча», являлся одним из Шести Престолов и патриархом клана Намгун — одного из четырёх великих кланов. Его воинское мастерство не вызывало сомнений, но, несмотря на это, власть в качестве главы клана у него была не столь велика, как можно было бы ожидать.

Я не мог чётко вспомнить его по манхве — мои воспоминания были лишь мимолётными и обрывочными. Однако, если верить воспоминаниям Чонджуна, Намгун Джин был довольно интересной личностью. Он был строг в обучении и общении, но при этом не проявлял высокомерия.

Семья Намгун в целом представляла собой довольно своеобразное сообщество. Если рассматривать их через призму отношений к некоторым личностям в муриме, то можно было бы сказать, что они не всегда поступали правильно, где-то даже их можно назвать мудаками. Но если взглянуть на ситуацию в более широком контексте, то даже в манхве их действия не выглядели настолько уж плохими.

В изначальной линии сюжета я сражался на стороне праведников против небесного демона, когда Гу Янджун как последний лох был пойман и посажен на цепь как сучка небесного демона. Конечно, то, что сестру довёл до состояния ненависти к мужчинам, нельзя назвать хорошим, но и откровенного домогательства с насилованием не было. В целом несмотря на впечатление оригинал тела именно любил сестру как сестру.

Да, граница нормального поведения между братом и сестрой была перейдена, но это скорее было связано с гиперопекой и влиянием некоего «паразита». В этот раз брат точно оставит сестру в покое. Я не чувствую себя обязанным ей ничем, тем более что ни гиперопека, ни какие-либо другие обстоятельства не могут оправдать вырезание собственной семьи и родственников, не говоря уже о массовых убийствах невинных людей.

Меня всегда раздражало, когда жестокие и безнравственные поступки оправдывают какими-то высшими целями или обстоятельствами. Взять, к примеру, Гу Янджуна — в прошлом он был убийцей, который разорвал и замучил множество людей ради собственной шкурки. Хотя, если учесть, что все его воспоминания были изменены небесным демоном, с которым он имел отношения в одной из регрессий, возможно, он был ещё более мразью , чем кажется на первый взгляд. Хотя ставлю собственные зубы в романе он прям блять мрачный антигерой.

Если бы не его отец и та роль, которую он должен сыграть в судьбе мира, я бы, возможно, сам расправился с ним и избавился от тела, чтобы не оставлять следов. Но сейчас я понимаю, что от хозяина прошлого тела я унаследовал больше, чем думал. Даже когда я просто читал о его поступках, у меня не было такого сильного желания его прибить, как сейчас. Но, как бы ни чесались руки, сделать это невозможно пока уж точно.

Дверь медленно и торжественно открылась, словно возвещая о готовности принять меня и Хосина, моего отца. Что ж, настало время взглянуть на этого фанатика меча. Мне нужно будет сказать что-нибудь мудрое, вплести в речь немного знаний об энергетике и физике, придать своим словам глубокий смысл — вдруг отец одобрит все те безумные идеи, которые я задумал. Он, хоть и строг, но буквально фанатеет от мощной мотивации в муримском сеттинге.

Мы вошли в приёмную. За столом из дорогого сорта мандалового дерева, переливающегося тёплыми оттенками, в синих одеждах сидел сорокалетний мужчина. Его лицо было квадратным с мощным подбородком, аккуратная седая белая борода и пронзительные голубые глаза придавали ему определённый шарм. Голубые глаза смотрели с настороженным ожиданием, словно ожидая услышать самые плохие новости. В целом он выглядел именно так, как и должен выглядеть правитель — достойно и внушительно.

— Сын, как ты себя чувствуешь? — спокойно спросил он.

— В целом всё в порядке, — ответил я невозмутимо.

— Да какой там «в порядке»! — вмешался Хосин. — Твой сын сейчас больше похож на неведомую зверушку! У него буквально ядро расстроилось. Благо хоть энергию он может использовать практически как прежде. Но в ступенях он стал новичком, техники для себя теперь сможет придумывать только сам. В целом даже не ясно, сможет ли он вообще вернуть себе прежнюю силу. Хотя вероятность этого есть, да и, по его словам, он приобрёл новые умения.

Хосин выложил всё как на духу, не утаивая ни малейшей детали. Глава слегка задумался. Его брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию — он явно взвешивал все «за» и «против».

— Что ж, могло быть хуже. В принципе, мы, конечно, потеряли многое, если бы всё пошло по худшему сценарию. Сын, какие именно преимущества ты смог обнаружить в своём новом состоянии? — спросил он, сохраняя спокойствие.

Я ожидал такого вопроса.

— Во-первых, отец, в будущем я смогу контролировать своё тело так, как не сможет ни один гений с гор Хуа. Разделённая энергия позволит мне увеличить физическую мощь до невероятных кондиций. Во-вторых, при правильном подходе к своей новой силе я смогу создавать ранее невиданные техники. Да, сложности, конечно, есть — прогресс теперь будет идти во много раз медленнее. Но в целом я смогу создать множество новых форм, дополнить и разнообразить существующие техники. Если моё тройное ядро унаследуется моими детьми, то через пару поколений наш клан может стать сильнейшим.

Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Ты уверен в этом? Мне нужно знать, ведь от этого зависит наше будущее. Наш клан и так сдаёт позиции, и если ты ослаб окончательно, то не сможешь нести ответственность за клан. Поэтому я спрошу тебя не как юнца, а как того, на чьи плечи ляжет эта ответственность. Ты уверен? — его взгляд был твёрдым и пронзительным.

Он смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовал вес его слов.

— Я не могу сказать, что полностью уверен. В своих решениях могут не сомневаться только глупцы и безумцы. Но одно я могу сказать точно: если понадобится, я зубами прогрызу глотку любому, кто встанет на моём пути. Я хочу быть самым сильным. Нет, я хочу быть тем, кто будет стоять между небом и землёй, тем, кто будет единственным достойным. Поэтому дайте мне год, прежде чем вы примете окончательное решение. За год станет ясно, что к чему.

— Что ж, сын, я услышал тебя. Даю тебе год, чтобы доказать, что ты можешь нести имя Намгун после меня. А теперь можешь быть свободен. Хосино, ты на этот год будешь заниматься в основном Чонджуном, — обратился он к Хосину.

— Вас понял, глава, — ответил Хосин.

— Да, кстати, сын, кого из невест из великих семей ты бы хотел видеть рядом с собой? — вдруг спросил отец.

Я немного задумался, но почти сразу ответил:

— Думаю, что Тан Со Ёль — отличная кандидатура. Она талантлива, и характер у неё хороший. Из неё выйдет неплохая невеста, которая, став женой, будет хорошей опорой для меня.

— Что ж, я принял твои слова во внимание и обдумаю всё, — сказал отец, задумчиво глядя куда-то вдаль.

***

Выйдя из кабинета, я обратился к Хосино. В моём голосе звучала усталость, а в душе — задолбленость .

— Старик, давай начнём с завтрашнего дня, — сказал я. — Я ещё полностью не пришёл в себя после своей глупости. Да и вонять потом уже надоело.

Хосино посмотрел на меня с лёгким прищуром, словно оценивая, насколько серьёзно я настроен. После небольшой паузы он ответил:

— Ладно, но готовься: с завтрашнего дня тебя ждёт ад.

— Как скажешь, — коротко ответил я, не желая продолжать разговор.

На этой ноте мы распрощались. Я направился в сторону источников — мне хотелось смыть с себя грязь и пот, а ещё — расслабиться и хоть немного упорядочить мысли. Первый день в новом мире, в новом теле оказался настолько насыщенным, что голова шла кругом. Новые впечатления, неожиданные встречи и непривычные ощущения — всё это смешалось в калейдоскоп, из которого пока не удавалось выделить отдельные картинки.

***

Я медленно опустился в горячую воду природных источников и сразу ощутил, как напряжение покидает моё тело. Вода была именно такой, какой я и ожидал — тёплой, почти обжигающей, но невероятно приятной. Каждый мускул расслаблялся, словно растворяясь в этом целебном тепле. Даже мысли о тренировках жёсткого деда, которые начнутся уже завтра, больше не вызывали тревоги. Я ведь не новичок в испытаниях — служил в армии, где узнал всё о монотонности и дисциплине, а после работал на разных заводах и предприятиях, где приходилось сталкиваться с тяжёлым физическим трудом. Я хорошо знаю, что такое боль в перетруженных мышцах, и могу отличить её от приятной усталости после тренировок. В качалке я провёл немало часов и научился чувствовать тонкую грань между изнеможением от работы и приятной усталостью от занятий спортом. И, безусловно, усталость после тренировок кажется мне гораздо более желанной и воодушевляющей, чем та, что приходит после изнурительного рабочего дня.

***

Я был одет в чистую новую одежду бело-голубоватого оттенка и решил прогуляться по провинции Аньхой. В моих воспоминаниях это место всегда выглядело живописно: высокие деревья окружали провинцию, создавая ощущение умиротворения и красоты. Помимо защиты людей от монстров и демонов — основной задачи каждой великой семьи — у нас есть и свой промысел. Провинция Аньхой привлекала не только красотой природы, но и рудниками, где добывали множество ценных металлов. Я задумался о том, что пора заказать у кузнеца новый меч. Старый был неплох, но мне хотелось чего-то нового, более мощного. Меч из сплава вольфрама и камня ядра демонического зверя с элементом молнии мог бы стать настоящим произведением искусства и оружием, достойным великого воина. Такой меч можно было бы сделать даже в полный рост.

Мои размышления прервал внезапный толчок — в меня врезался мальчишка. Он был весь в рванье, но когда я подхватил его, чтобы он не упал, то заметил его золотистые глаза. Они напомнили мне Ви Соль — ту, кто смогла обезглавить небесного демона и тем самым закончить войну между практиками и демонами.

— Прости, молодой господин, я не специально! — воскликнул мальчишка, пытаясь вырваться из моих рук и начать кланяться.

— Не стоит кланяться, — остановил я его. — Лучше ответь, куда ты так спешишь или от кого убегаешь?

От моего вопроса он побледнел.

— Я… я… я убегаю от торговца, у которого украл немного. Прошу, не велите казнить! — заревел он, словно маленький Робин Гуд.

В провинции было много беспризорников, и демоны не щадили никого — ни взрослых, ни детей. Они либо обращали их в себе подобных, либо убивали. Я задумался о том, что должен взять этих бесхозных детей и сделать из них людей семьи Намгун. Верность целой семье, которая помогла в трудные моменты жизни, куда более весома, чем верность одному человеку. К тому же клан мог предоставить им обучение и пропагандировать общие ценности.

— Не волнуйся, я оплачу твой долг перед ним, — сказал я. — Но это не значит, что ты перестанешь быть должником. Свой долг способен отплатить только ты сам. Я выкупаю твой долг, но мне не нужны деньги — мне нужны умелые воины и слуги. Готов ли ты принять моё предложение, или мне отпустить тебя бежать дальше?

Я посмотрел на замызганного паренька. Его чёрные волосы стояли торчком в разные стороны, а на вид ему было лет пять или семь. В этом мире все развивались быстро из-за природного фона энергии, который использовался всеми организмами.

— Господин, у меня есть три сестры, — сказал мальчишка. — Если вы готовы взять меня в собственные слуги, разрешите взять их с собой.

Подумав, я решил, что три девушки вполне можно пристроить ко двору, а парень будет верен мне как собака хозяину.

— Я вполне согласен взять и твоих сестёр, — сказал я. — Но готовься, ты будешь тренироваться со мной. Мне нужен тот, кто будет рядом со мной. Ты будешь достоин звания воина семьи. Пойдём, покажешь мне того, у кого ты украл.

Я отпустил его, и мы отправились на встречу с торговцем. Я понимал его ситуацию — если он будет раздавать свой товар, то не сможет прокормить собственную семью. В этом мире, где уровень развития примерно как в средневековье и где есть монстры, судьба беспризорника была особенно тяжёлой. В моём старом мире люди часто не обращали внимания на таких, как этот парень, но здесь всё было иначе. Даже за убийство человека можно было откупиться у стражников деньгами, особенно если речь шла о воре-беспризорнике без родителей. Мне предстояло решить множество вопросов в новой жизни, включая реформирование структуры правления и порядков в семье. Как бы не наворотить дел, начиная действовать, не понимая всех принципов работы системы…

***

-Ах ты поганец !

Проривел бородатый мужчина в хороших одеждах выдавшего в нём торговца или просто богатого человека. Я немного выпустил давления вспыхнув красной аурой и синими глазами. От чего данный индивид притих.

-Слушай , мне собственно плевать что сделал этот парень. Он мой слуга что я решил взять к себе. Поэтому если нужно оплатить его кражу у тебя скажи спокойно и я заплачу.

-Простите мне мою резкость молодой господин, он не украл слишком значимое , но он постоянно крадёт у меня продукты. Я уже просто устал без конца его шугать. Если он больше не будет воровать у меня я в полне могу быть доволен.

Чтож мужик может слегка приукрасил , но сказал явно правду. Ещё один бонус того что у меня в голове элементальный источник молнии частичная возможность читать намерения. Условно я могу чувствовать именно намерения в мыслях , но не мамы мысли. Инстинктивно я понял что при лжи цвет его мозговой активности будет зелёным , при правде жёлтый и так далее. Чем ярче цвет тем чистке намерение , так и работает в обратном направлении. Его активность сияла желтым цветом что говорило о правде , но не как о полной истине. Мне было это достаточно.

-Раз так то думаю сто Лян серебра за всё будет достаточно?

-Вполне мой господин.

Я достал одну золотую лодочку и передал ему.

- Меньше номиналом нету , чтож тогда мы решили наши разногласия? Надеюсь ты остался не в обиде? Мне не хотелось чтобы в будущем когда я стал главой семьи между нами были разногласия. В целом я рассматривал как одно из путей развития провинцую торговлю. У нас достаточно леса и метала , как думаешь что можно будет ещё продать чтобы получить золото но не потерять нужный ресурс.

Я обращался к нему пусть не как равному , но с уважением которое выказывает господин к верному слуге. Его внутренний Еврей услышав слово продать , получить деньги, избавиться от ненужного. Во всех сферах и мирах неизменно три вещи, если есть гг в мире этом так или иначе он будет уебаном. Второе если есть злодей уебын , он на самом деле не такой уебын как кажется. Третья аксиома в каждом торгаше живёт Еврей что жаждет денег и выгод как воду и воздух.

-Я не могу вот так сразу дать ответ.

Сказал он.

-Чтож можешь порасспрашивать других об этом. Мне будет интересно узнать мнения торговцев о торговле в провинции. Рад буду вновь встретиться.

Протянул я руку для рукопожатия. Медленно мне протянули руку в ответ. Можно сказать с ним я заключил сделку. В данном мире рукопожатие не знак приветствия, а скорее знак того что соглашения заключено. Я развернулся и пошёл обратно в сторону мальчика.

-Пойдём за твоими сёстрами , вас ещё нужно устроить в поместье.

-Слушаюсь господин.

Поклонился он мне в знак принятия роли слуги и того кто услышал приказ готовый его исполнить.

***

Мы пришли за город и вдали увидели шалаш. Он был сделан достаточно умело: доски аккуратно соединены, а сверху покрыты мхом и травой, что делало его почти незаметным на фоне окружающей природы. Вход в шалаш был прикрыт старой тряпкой, и по виду было понятно, что его обитатели живут здесь уже довольно долго. Когда мы приблизились к шалашу, из него вдруг выбежала маленькая худая девочка. Её волосы были растрёпаны, в них виднелись колтуны и следы грязи. Она была почти точной копией своего брата, за исключением цвета глаз — у неё они были ярко-зелёными. Следом из шалаша появилось ещё одно дитя, совсем маленькое, лохматое, в рваной одежде — на вид ей было едва ли больше полутора лет.

— Брат, ты принёс еды? — с надеждой в голосе спросила девочка, игнорируя меня.

Брат покачал головой и начал объяснять:

— Нет, но нас решил взять в слуги господин из семьи Намгун.

Я решил заговорить с детьми:

— Да, привет вам, детишки! Как вас зовут?

Я вдруг осознал, что не знаю ни имени мальчика, ни имён его сестёр.

— Ох, простите, молодой господин! Я — Сан Чан, а это мои сёстры — Сам Ми и Сан Лин, — поклонился мальчик и потянул за собой в поклоне и свою младшую сестру.

Маугли-подобная девочка подползла к нам и прижалась к моей ноге. В её испуганных глазах читались мольба и просьба о помощи. Я наклонился и осторожно взял её на руки. От девочки слегка пахло, да и все дети были довольно грязными. Порывшись в карманах, я нашёл медовые пряники Якхва. Я вспомнил, как Ви Сола обожала в романе эти пряники и ел их, словно наркоман, жаждущий очередной дозы. Я взял их с собой в дорогу, но, похоже, придётся съесть их в другой раз. Я бросил по прянику Чану и его сестре Ми. Младшую, Лин, я решил накормить сам. Медленно и осторожно я протянул ей пряник, и она его приняла, начав есть.

— Чан, а где твоя третья сестра? — спросил я.

— Молодой господин, она больна, поэтому лежит внутри, — ответил он.

Услышав о больной сестре, я передал Чану на руки младшую девочку и вошёл в шалаш. Внутри стоял тяжёлый запах немытых тел. В углу, закутанная в рваную ткань, лежала бледная, едва дышащая девушка. Она была сильно истощена, её кожа приобрела серый оттенок из-за болезни, и она периодически кашляла. С одной стороны, я опасался заразиться, но с другой — во мне заговорил гуманизм из прошлой жизни. Я всегда был тем, кого можно назвать патологическим добряком. К тому же я сам когда-то был сиротой, хотя мои родители были просто пьяницами, а не отсутствовали вовсе.

Я медленно поднял её на руки, и она слегка приоткрыла глаза. Её глаза были оранжевого оттенка, как солнце на закате. Она была в бреду и, похоже, не понимала, что происходит. Её тело горело в борьбе с болезнью. Я осторожно вышел из шалаша, держа её на руках.

Вот она, изнанка мира Мурим — место, где дети вынуждены выживать и часто умирают, а окружающим, будь то демоны или люди, нет до них никакого дела. У них свои цели, и спасение обычных сирот в них не входит. И я, по сути, не лучше — могу помочь этим детям, но сотни других будут продолжать умирать в таких же шалашах или погибать от рук тех, у кого они что-то украли. Но если я смог довести свою сестру до того, кем она должна была стать в будущем, то почему бы не попытаться помочь и этим детям вместо досаждения ей? Если я хочу о ком-то заботиться, то почему бы не направить свою «гиперопеку» на них?

— Что же, пойдёмте. Вас нужно отмыть и найти место в поместье. Чан, пока вы с сёстрами будете приходить в норму, я буду присматривать за вами. Но готовьтесь: скоро вы начнёте учиться. Лени я не потерплю! Если в чём-то будет не получаться, то сразу говорите мне — я найду вам занятие по душе.

— Вас понял, молодой господин.

— Тогда пошли. И да, как зовут твою старшую сестру?

Я посмотрел на девушку, замотанную в потрёпанную одежду, которую нёс на руках. Стоило ей покинуть шалаш, как она начала дрожать от холода. Я на мгновение задумался, не попробовать ли окутать её энергией ядра тела, чтобы согреть, но решил не рисковать. И так уже рискованно выносить её на улицу. К тому же солнце стремительно садилось, и нужно было поспешить обратно в поместье — вечера и ночи в провинции Аньхой бывают весьма холодными, а девушка и так выглядела измотанной и уязвимой. В поместье её хотя бы можно будет устроить в тёплой комнате и обеспечить всем необходимым для восстановления сил. Да и Хосина попросить её поворачивать.

Пока мы шли, на меня глазел простой люд — в глазах прохожих читался такой шок, словно я был небожителем, который вдруг решил пройтись по улице совершенно голым, беззастенчиво сверкая своими телесными достоинствами и при этом лучезарно улыбаясь, как блаженный. Удивительно, но даже наследник знатного рода может без особого отвращения нести на руках грязную и явно нездоровую девчонку. Да, запах от моих новых слуг был поистине невыносимым, но я был уверен: мыло и тряпка способны превратить даже самых опустившихся беспризорников в вполне достойных людей. В мыслях я усмехнулся, вспомнив, насколько сильно я похож на одного шестиглазого шамана из Токио — не только внешне, но и по сути: ведь я тоже занимаюсь своеобразным «сбором детсада». Будет весьма забавно, если мои подопечные со временем станут известными мастерами своего дела. Возможно, когда у меня появится больше свободного времени, я смогу сам научить их чему-нибудь полезному и интересному.

***

Мы пришли к поместью, когда уже ночь вступала в свои владения, окутывая всё вокруг тёмным покрывалом и придавая очертаниям зданий и деревьев загадочные, почти мистические формы. На воротах стоял стражник — его фигура выделялась на фоне сумрачного неба; он смотрел на меня с таким недоумением, словно баран, впервые увидевший совершенно новые, ранее не виданные ворота.

— Открывай двери и передай мои распоряжения: чтобы слуги отмыли, переодели, накормили и разместили детей в апартаментах, — твёрдо сказал я, указав на Чана, Мин и Лин, которые стояли в сторонке, опустив глаза в пол, словно боясь встретиться со мной взглядом. Их одежда была грязной и рваной, а на лицах читалась усталость и страх.

— Но, юный господин… — начал было стражник, но я перебил его, не оставляя места для возражений.

— Никаких «но», это приказ. Выполнять немедленно. Если только я узнаю, что с ними плохо обращались, я сам выпорю этого идиота, — жестоко, но спокойно осадил я его, посмотрев ему прямо в глаза. В моём взгляде не было ни тени сомнения — я был твёрд и решителен.

— Вас понял, — поклонился он, осознав серьёзность моих слов.

— Что ж, вас накормят и дадут вам одежду. Вы получите комнату, где сможете поспать. Остальные вопросы решим завтра. Вашу сестру я понесу к доктору, — обратился я к детям. — За старшего ты, Чан. Если что, говори, что ты слуга Намгун Чонджуна — это моё имя, и его все знают.

— Спасибо большое, господин Чонджун! — упав на колени, прокричал малец. В его голосе звучала искренняя благодарность и надежда на лучшее.

— Твоей благодарностью будут враги, которых ты будешь разить мечом. Не кланяйся, словно ты какой-то слуга. Ты мой будущий воин, а воин, который кланяется, — не воин, а пёс, — сказал я, ведь знал, что те, кто вечно кланяются и лебезят, — самые худшие из людей. Я хотел воспитать в нём гордость и силу духа, а не рабскую покорность.

Чан встал на ноги, вытер слёзы радости и ударил себя слабым кулаком в грудь.

— Тогда отныне я буду вашим мечом! — в его глазах было то самое сияние, которое бывает у тех, кто в будущем может стать кем-то великим. В нём уже сейчас читалась решимость и готовность идти до конца.

— Так держать, Чан, — улыбнулся я, направляясь в ту часть поместья, где обитал Хосина. Мысленно я уже был готов к тому, что он начнёт браниться и брызгать слюной. Что ж, поорёт, но отказать не сможет.

Вот только имя той девочки, что сейчас лежала у меня на руках, я так и не узнал. Интересно, сколько ей ещё лет? По росту она не сильно младше меня, тем более по признакам тела она либо в переходном возрасте, либо он скоро начнётся. Что же, любопытство можно будет утолить потом, когда она придёт в сознание.

По дороге я встретил свою старшую сестру — и впервые за долгое время она посмотрела на меня не с тем привычным выражением скрытого отвращения, которое я так часто видел в её глазах. Когда она заметила у меня на руках девушку, её лицо выразило явное удивление. Запах немытого тела, исходивший от девушки, заставил сестру невольно сделать шаг назад. Внутри меня вспыхнули противоречивые чувства: с одной стороны — гордость за то, что я сейчас делаю что-то хорошее, с другой — обида, та самая, что жила во мне ещё в самом Чонджуне глубоко внутри под сестринским комплексом, а сейчас вылезла наружу. Из-за этого я просто прошёл мимо, сделав вид, что не заметил сестру. Краем глаза я увидел, как она в удивлении слегка наклонила голову набок. Я действительно не стал задерживаться и смотреть на неё — у меня были дела поважнее, чем разговор с ней. Но внутри меня всё равно бушевала иррациональная обида: почему моя излишняя, возможно, но всё же забота была воспринята так плохо?

В прошлом я, может, и был слишком навязчив в своей заботе, но я никогда не пытался причинить сестре вред. Да, я заботился о ней чрезмерно рьяно — до такой степени, что тайком избивал любого, кто пытался с ней подружиться или просто заговорить. Но к ней самой я всегда относился с нежностью и вниманием, выполнял любую её просьбу, старался сделать её жизнь комфортнее. А в ответ вместо понимания получил лишь ненависть. Эта обида засела во мне очень глубоко, и, хотя сейчас, по идее, мне должно быть всё равно, отголоски старых чувств не исчезли бесследно. Я не просто оказался в теле Чонджуна — я унаследовал все его воспоминания и эмоции, и от этого на душе было по-настоящему гадко. Возможно, моё поведение сейчас выглядело по-детски, но я не мог сразу избавиться от груза прошлого. Постаравшись не зацикливаться на этих мыслях, я вошёл в кабинет Хосина — свет, горевший внутри, говорил о том, что старик ещё работает.

Старик посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, когда я сообщил ему о своих трёх ядрах — это было нечто, что явно выбивалось за рамки его представлений о нормальном. Я вошёл в комнату, неся на руках девушку, которая сейчас остро нуждалась в помощи.

— Старик, я тут себе слуг нашёл, — сказал я, стараясь скрыть беспокойство в голосе. — Помоги, а? Она больна уже довольно долго — не знаю точно, сколько, но долго. У неё сильный кашель и жар. Скорее всего, это простуда и грипп, да и сам видишь — она сильно истощена.

Я снова посмотрел на старика и вновь увидел в его глазах шок. Он явно был в недоумении от моего поступка.

— Тебе точно собственной молнией мозги спалило, раз ты принёс в поместье какую-то немытую девку? — спросил он с явным раздражением в голосе.

— Я сказал, что она моя слуга, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Хосина, давай ты поможешь мне сейчас, а потом будешь отыгрываться на тренировках?

— Ох, блин, вот почему ты таким больным на головушку вышел? — воскликнул он. — Сначала на сестре помешан, теперь решил на бродяг переключиться? — спросил он, начиная осмотр незнакомки.

Его руки окутали искры энергии — он трогал её голову, живот, слушал хрипы. Я стоял рядом и ждал вердикта, в душе надеясь, что старик сможет помочь.

— Просто решил пересмотреть приоритеты, — сказал я, глядя ему в глаза. — Сам, наверное, видал, как она на меня смотрит. Если я и моя забота ей столь противны и ненавистны, то почему просто не отстать от неё? Тем более она старше меня. Уже не маленькая — пусть сама думает, как хочет жить и с кем хочет общаться. Я же лучше помогу тем, кто в моей помощи нуждается.

— Одно хоть радует, — сказал старик, немного смягчившись. — А то, честно говоря, я уже беспокоился, что ты так и будешь за ней бегать.

— Видимо, удар молнией в голову помогает многое осознать, — усмехнулся я.

— Думаю, как врачу мне нужно запомнить данный случай, — сказал старик с иронией. — Может, ещё раз тебе ей стукнуть? Ну, так, в целях профилактики психических отклонений.

— Старик, ты точно садист, — убеждённо сказал я, кивая в согласии собственным мыслям.

— У меня это издержки профессии, — ответил он. — А вот твоё блаженство я даже не знаю когда и почему возникло. Вроде слуги тебя головой в детстве вниз не роняли. Хотя, скажет ли кто-то из этих дармоедов о таком случае?

— Ты будешь лечить или всё же будешь зубоскалить? — спросил я, теряя терпение.

— Я профессионал, могу делать два дела одновременно, — ответил старик с ухмылкой, продолжая осмотр девушки.

Он положил руки на грудь пациентки, и под кожей засиял синий свет. В этом мире врачевание с помощью энергии — дело крайне непростое. Необходимо аккуратно пробить защитную оболочку, а затем медленно и осторожно проникнуть энергией внутрь организма. После этого можно приступать к наведению порядка внутри тела. Сейчас Хосино методично уничтожал слизь в лёгких пациентки, используя силу молнии, — он выжигал заразу, одновременно постепенно понижая температуру и восстанавливая биоритмы организма. С каждой минутой сероватая кожа девушки становилась всё более светлой, понемногу наливаясь румянцем. Дыхание неизвестной становилось всё более ровным и спокойным, однако её худые впалые щёки по-прежнему отчётливо выделялись на лице. К сожалению, даже лечение от опытного культиватора не способно мгновенно вернуть организм в идеальное состояние.

— Значит, так, — произнёс Хосино, — я её подлечил. Пусть проспит сегодня и завтра, а потом полностью придёт в норму. У неё есть талант к поглощению природной энергии, но из-за сильного истощения он не проявляется в полной мере. Собственно, именно благодаря этому таланту она ещё могла цепляться за жизнь. Забавно, но в этот раз твоё психическое отклонение принесло пользу. Кстати, ты говорил о слугах — сколько ты привёл?

— Я привёл её брата и двух сестёр, — ответил я. — Сейчас их отмывают и кормят.

— Завтра посмотрим на них, — продолжил Хосино. — Если у них у всех будет хотя бы средний талант, это будет неплохой улов.

— Старик, может, кого-нибудь из них возьмёшь в ученики? — не унимался я , личный лекарь нужен везде. — Возраст, конечно, нужно уважать вот только терять лучшего лекаря тоже не хорошо, ну а ты не готовишь себе замену, мне как-то как будущему главе не нравится.

— Ах ты малец! — возмутился Хосино. — Назвал меня после всего развалиной!

— Ха-ха, старик, я просто думаю о будущем, — усмехнулся я. — Серьёзно, ты не вечен, как и мой отец. Так или иначе, если у тебя не будет преемника, семья потеряет многое. Возьмёшь, например, одну из сестёр в ученики. — указал на спящую больную.

— Посмотрим, — буркнул Хосино. — А теперь вали отсюда! — Он махнул рукой в сторону двери.

— Тебе тоже приятных снов, — пожелал старику уходя.

Хосина был из тех людей, которых можно назвать цундере. Только вместо милой няшки-стесняшки, что неловкость с добротой скрывала за агрессией и резкими словами. У нас был старик, что рвал демонов и монстров с молодости, от чего крыть всё матом и говорить резко даже с небезразличным человеком он мог только как старый вредный старик.

Я вышел на улицу, где меня ждала сестра. Вечер был тихим, и на небе ярко светила луна, создавая особую, немного меланхоличную атмосферу. Холодный свет луны падал на землю, вырисовывая длинные тени, и в воздухе витало ощущение чего-то неспокойного. Моя старшая сестра Намджун Биа стояла в нескольких шагах от меня, и в её глазах читалась непонимание с беспокойством, но я не мог забыть того, что она совершила. Она уничтожила свой клан — поступок, который напоминал мне действия Итачи из «Наруто», но у того были веские причины для такого шага, а какие оправдания могла иметь моя сестра? Единственное, что я мог видеть в её поступке, — это результат моей чрезмерной заботы и внимания, которые, похоже, лишь раздражали её.

Я не мог найти в себе силы смотреть ей в глаза. Для меня она больше не была сестрой — теперь это была совершенно незнакомая мне девушка. Я не чувствовал перед ней никаких обязательств и не собирался притворяться, будто ничего не произошло со мной. В моей голове крутилась мысль о том, что я обязан отплатить семье Намгун за ту сытую и роскошную жизнь, которой я живу, в отличие от тех несчастных людей, которых я сегодня видел — они были покрыты грязью с головы до ног, страдали от голода и холода.

-Привет, брат— сказала она, и я лишь слегка обернулся, бросив на неё короткий взгляд.

-Привет, Намджун Биа— спокойно ответил я и продолжил идти, ясно давая понять, что не желаю продолжать разговор. Она пошла за мной, но я твёрдо решил не поддаваться на её попытки наладить контакт.

-С тобой всё в порядке? — спросила она с ноткой беспокойства в голосе.

-В полном. Я просто слегка устал, поэтому, пожалуй, пойду спать — ответил я, чётко обозначая своё нежелание разговаривать.

-Спокойной ночи — произнесла она, но я не ответил. Я просто пошёл дальше, к своим покоям, оставляя её позади. В моей душе царила пустота, и я не знал, что ждёт нас в будущем, но был твёрдо убеждён, что прошлое не вернуть, и наши пути теперь навсегда разошлись.

***

Лёжа на матрасе в собственных покоях, я мысленно подводил итог первого дня в этом мире. День оказался необычным, но, как ни странно, довольно спокойным, несмотря на обилие событий. Я вспоминал всё, что произошло: новые знакомства, неожиданные повороты и маленькие открытия. В голове крутились мысли о том, как быстро всё меняется и как важно быть готовым к любым неожиданностям. Планы были тщательно составлены, и теперь оставалось только начать двигаться вперёд, шаг за шагом воплощая их в жизнь. Я чувствовал лёгкое волнение и предвкушение того, что принесёт завтрашний день. Закрыв глаза, я погрузился в сон, и в моих снах уже рисовались образы предстоящих приключений и новых возможностей.

***

Небольшой очерк автора:

Возможно, вы уже знакомы с некоторыми из моих работ. Хотя они не снискали широкой популярности, для меня это не столь важно. Главное — поделиться тем, что у меня на душе, и выразить свои мысли. Если вы читали манхву «Друг всесильной», то вам уже знакома основная канва сюжета. В моём фанфике некоторые моменты могут показаться вам не совсем точными — и это вполне может быть так. Я не претендую на абсолютную достоверность, ведь здесь я лишь делюсь идеей, которая возникла у меня в голове. Мой фанфик — это своеобразная интерпретация, отражение того, как я понял и прочувствовал манхву. К сожалению, роман я не читал, поэтому не могу знать весь сюжет в деталях.

Эта работа для меня — способ отвлечься от других литературных опытов, которые отнимают немало времени и сил. Основная тема, которую я хочу раскрыть, — жизнь людей в мире мурима. Мне интересно показать повседневную жизнь, уделить внимание тем персонажам, которые обычно остаются в тени: уличным торговцам, попрошайкам и другим «незаметным» людям. Я постараюсь добавить в повествование философские размышления, чтобы сделать историю глубже и интереснее.

Буду рад, если вы оставите комментарии и поставите лайки. Хоть эта работа и не является для меня приоритетной, ваша поддержка будет для меня стимулом уделять ей больше времени. Если фанфик не найдёт отклика у читателей, то я, скорее всего, буду уделять ему меньше внимания. Но пока я просто хочу поделиться своими мыслями и получить обратную связь. Желаю всем удачи и приятного чтения!

Глава 2

Я проснулся. Из окна своей комнаты я увидел тёмное небо, на котором ещё даже не появились первые признаки рассвета. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного города. Но мне больше уже совершенно не хотелось спать. Тело было полностью заряжено энергией — казалось, что внутри меня зажёгся яркий огонь, который не давал покоя. Ядра в голове и ниже пупка были полны энергии под завязку. Энергия из ядра солнечного сплетения продолжала вырабатываться, пусть и в очень медленном темпе. Этот излишек наполнял каждую клетку тела живительной силой. Полезное свойство, которое в будущем поможет мне вставать рано утром после позднего отхода ко сну, работать и уставать меньше, при этом быстро возвращаясь в тонус. От усталости это меня полностью не спасёт, но значительно уменьшит её, особенно когда я начну активно развивать свои ядра.

Одевшись, я решил выйти на тренировочную площадку семьи Намгун. Площадка была хорошо оборудована: я увидел манекены для отработки боевых форм, неподалёку стояли стеллажи с разнообразным тренировочным оружием — мечами, копьями, кинжалами. Также были снаряды для подъёма, лестницы и полосы препятствий, которые могли проверить на прочность не только тело, но и способность к быстрому анализу окружения. Я решил для начала просто пробежаться, чтобы разогреть мышцы и настроиться на тренировку.

Я побежал в лёгком темпе, придерживая ритм: на два шага — вдох, на два — выдох. Начал с медленного темпа, потихоньку набирая скорость. Тело Чонджуна, которое сейчас стало моим, было хорошо натренировано физически. С раннего детства его тренировали усерднее, чем кого-либо другого, и теперь эти усилия давали о себе знать. Бег едва ли заставил меня напрячься, особенно когда я мог идеально рассчитать тот самый минимум силы, необходимый для движения, не тратясь излишне. Я бегал примерно полчаса, и последние десять-одиннадцать минут бежал в быстром темпе. Только тогда я немного почувствовал, как напряглись мышцы. Прохладный воздух раннего утра не сильно мешал — лёгкие без проблем работали, как заведённый механизм, насыщая организм кислородом.

После бега я начал растяжку. Перед этим я разогрел мышцы прыжками, махами руками и ногами, чтобы избежать травм. Первое упражнение, которое практиковали в семье Намгун, было «Крылья дракона» — оно растягивает плечи и спину, готовит к мощным взмахам меча. Я принял исходное положение: стоя прямо, ноги на ширине плеч, словно я стою на вершине горы, готовый броситься в бой. Медленно поднимаю руки в стороны до уровня плеч, затем медленно завожу их назад, сведя лопатки. Представляю, что мои руки — это крылья дракона, готовые к полёту. Задерживаюсь в этом положении на 20–30 секунд, ощущая, как энергия течёт по мышцам, наполняя их силой и жизненной энергией.

В голове промелькнули жёсткие, даже иррациональные мысли — словно я ребёнок, который посмотрел какой-то сенэн про боевые искусства или фильм про кунг-фу. Но я отмахнулся от них и продолжил тренировку. Сделал десять подходов — тело подало сигнал, что пока для первого раза после трёх недель безделия достаточно.

Я перешёл к следующему упражнению. «Поклон лунному дереву» — растягивает спину и ноги, улучшает баланс для стремительных атак. Принял исходное положение: стоя, ноги вместе, спина прямая, будто я отдаю дань уважения древнему дереву, хранящему вековую мудрость. В этот момент я закрыл глаза и на мгновение представил себя в священной роще, где каждое дерево было наполнено силой и тайной. Плавно наклоняюсь вперёд, стараясь коснуться пальцами пола, сохраняя колени прямыми. Моё дыхание становится ровным и спокойным, каждый вдох наполняет меня энергией. Словно я склоняюсь перед мудростью древа, что несёт истину далёкого прошлого. Выполнял упражнение снова и снова, до того момента, как почувствовал, что достаточно. Перешёл к следующему, слегка вытерев небольшие следы пота на лбу.

«Объятия лесного духа» — растягивает грудные мышцы и плечи, улучшает амплитуду ударов. Снова принял исходное положение: стоя, руки за спиной, сцеплены в замок. Начал медленно поднимать сцепленные руки назад и вверх, раскрывая грудную клетку, словно обнимаю невидимого лесного духа. В эти моменты я ощущаю, как каждая мышца откликается на движение, наполняясь силой и лёгкостью. Снова делал упражнение до тех пор, пока организм не подал сигнал «достаточно». Я чуть остановился — это было третье из семи начальных упражнений для мечников семейства Намгун. Эти упражнения — самые азы, тот костяк, что вбивали в меня с самого детства. Я помню, как мастер, суровый и непреклонный, стоял рядом и следил за каждым моим движением, корректируя и направляя.

Этот стиль тренировок был разработан в эпоху до раскрытия «Разлома между людским миром и миром демонов». В те далёкие времена, когда этот мир практически не отличался от мира, из которого я очнулся здесь. Наверное, ведь я так и не понимаю отличий демонической энергии от недемонической, а отличия явно есть. К тому же, хоть и всех существ, обладающих энергией, называют демоническими зверьми, но не все из них — существа из мира демонов. Я размышляю об этом, продолжая тренировки, и понимаю, как мало я знаю о мире, в котором оказался.

Да и в целом я не помню, чтобы в манхве или в воспоминаниях Чонджуна мелькали существа разумные или хоть отдалённо таковые, обладали силой демонов, кроме полудемонов, что были слугами «Небесного демона». Опять же, они были обращёнными людскими мастерами, что предали людей ради выживания самих себя. Всё сложно, в этом мире достаточно загадок, которые ещё только предстоит раскрыть. Особенно меня волнует вопрос о том, кто такая «Небесный демон» и какую связь с ней имеет Ви Соль Хва.

А пока я перешёл к следующему упражнению. «Стойка воина пустыни» — растягивает бёдра и пах, готовит к стремительным выпадам. В очередной раз встал в исходное положение: одна нога вперёд, согнута в колене, вторая — вытянута назад. Начал выполнять: опустился ниже, углубляя выпад, и перенёс вес тела на переднюю ногу. Руки положил на колено. Задержался на несколько секунд, ощущая, как напрягаются мышцы, затем сменил ногу. И так — до тех пор, пока в ногах не появился лёгкий гул, говоривший о том, что пора прекратить. Тело уже неплохо пропотело, хоть усталости практически не было.

Немного переведя дух, направился к стойке с тренировочным оружием. Взял утяжелённый меч с тупым лезвием и остриём. Прохлада утра особенно приятно ощущается в разгорячённом теле. После перешёл к «Танцу с клинком» — динамической растяжке для вооружённой руки и плечевого пояса. Встаю ровно, выпрямляю вооружённую руку в сторону на уровне плеча — клинок будто указывает на далёкий горизонт, где ждёт следующий противник. Начинаю совершать плавные круговые движения рукой — сначала вперёд, затем назад. С каждым новым кругом чуть расширяю амплитуду, словно высекаю в воздухе древние знаки силы, известные лишь хранителям боевых традиций. Ощущаю, как теплеют мышцы, как пробуждается в них скрытая мощь.

Выполняю серию кругов в одну сторону, потом — в другую. Чувствую, как плечо становится свободнее, а рука — послушнее: теперь взмах клинка будет стремительным и точным. Повторяю упражнение для каждой руки — по паре-тройке подходов, пока не ощущу, что мышцы и связки разогреты. Секундный перерыв — и следующий этап.

«Благословение богини ветра» — растягивает мышцы спины и ягодиц, улучшает устойчивость в бою. Ложусь на спину, вытягиваю ноги, руки располагаю вдоль тела — полностью отдаюсь на волю воздушных потоков. В этот момент представляю, как лёгкий ветер играет с моими волосами, принося с собой ароматы далёких земель. Плавно поднимаю прямые ноги вверх — они тянутся к невидимому своду небесного чертога. Затем так же неторопливо опускаю их за голову, стараясь коснуться пола пальцами ног. В этот миг я отчётливо представляю, как богиня ветра мягко поддерживает меня невидимыми руками, даруя лёгкость и силу. Удерживаю позу, пока не почувствую, как напряжение покидает спину, а мышцы наполняются новой энергией. В этот момент кажется, будто я становлюсь частью стихии — лёгким, но непоколебимым. Выполняю несколько подходов, каждый раз стараясь углубить растяжку и усилить связь с дарами ветра.

Снова перерыв — и продолжение. «Взгляд на горизонт» — растягивает боковые мышцы корпуса и плечи, улучшает повороты корпуса для ударов. Встаю, расставляю ноги шире плеч, поднимаю руки в стороны на уровне плеч — словно раскрываю объятия навстречу рассвету на поле битвы. Наклоняюсь в сторону: правой рукой тянусь к правой ноге, а левую руку вытягиваю вверх — она указывает туда, где восходит солнце, дарующее силу воину. Взгляд устремляю на ладонь поднятой руки, будто вижу на горизонте знамёна союзных отрядов. Ощущаю, как тянутся боковые мышцы, как раскрывается грудной отдел, а позвоночник обретает гибкость. Задерживаюсь в наклоне, пока не почувствую приятное натяжение — без боли, но с отчётливым ощущением пробуждения силы в каждой мышце. Затем плавно возвращаюсь в исходное положение и повторяю движение в другую сторону. Выполняю пару-тройку подходов на каждую сторону, представляя, как эти растяжки сделают мои боевые повороты стремительными и неуловимыми для врага.

В конце с меня схлынул настрой, который был связан с ней. Ещё один побочный эффект — то, что сильно связано с прошлым Чонджуна. Когда я сталкиваюсь с чем-то важным из его прошлого, я начинаю воспринимать это как самого Чонджуна. Условно говоря, я ненадолго погружаюсь в мощный флешбэк, который влияет на мою реальную жизнь. С самого раннего детства я проходил тренировки, которые уже стали неотъемлемой частью моей жизни, как вдох и выдох. Именно поэтому, когда я выполнял обычные тренировочные упражнения, во мне вновь пробудилось старое мировоззрение, которое было у Чонджуна в прошлом. Образы в моей голове были одновременно и моими, и не моими — словно произошло небольшое растворение личности. Хотя эти ощущения не особо мешали мне, я всё равно почувствовал неловкость, когда выполнял обычную растяжку, словно это был философский трактат о познании себя и мира через движение.

Подойдя к бочке с водой, я смыл пот с лица. Состояние тела мне казалось довольно приятным. На всё — от начала тренировки до завершения — ушло примерно полтора часа. На небе робко забрезжил рассвет. Пока было время, я решил поработать со своей энергией. Мне было грустно осознавать, что мои мышцы не могут принять энергию — от этого их сводило. Процесс усиления тела в этом мире кардинально отличается от того, что я видел в других мирах: там достаточно было лишь направить энергию в руку, чтобы она мгновенно наполнилась богатырской силой. Здесь же всё было гораздо сложнее и логичнее: при направлении энергии в мышцу она сначала поглощала её, а затем высвобождала при сокращении. Можно сказать, что усиление работало как дополнительный источник АТФ. Однако мышцы должны были постепенно привыкнуть к использованию дополнительного элемента. Кроме того, у мышц есть предел единовременного «накачивания» энергией, который тоже необходимо развивать.

С костями дело обстояло проще: нужно было равномерно пропитывать их энергией как снаружи, так и изнутри, чтобы увеличить прочность и гибкость. А вот с кожей всё было гораздо сложнее: чтобы повысить её прочность без потери гибкости, нужно было создавать множество потоков энергии и сплетать из них невидимую «рубашку». В этот раз я решил попробовать выпустить небольшую часть элементной энергии через нервную систему. Найдя палку для зубов, я мысленно приготовился к тому, что мне станет очень плохо. Даже человеку без специальных знаний понятно, что если пустить ток по нервам — пусть даже это будет твоя собственная энергия — ощущения будут крайне неприятными.

Сосредоточив внимание на ядре в голове, я внимательно всмотрелся в него и чуть не потерял концентрацию от удивления. Оказалось, что ядро не было отдельным образованием в мозге — оно буквально слилось с моим мозжечком. Этот орган стал одновременно и ядром элементной энергии. Взяв из ядра энергию молнии, я медленно направил её по нервам к кончикам пальцев на правой руке, которая была надёжно зафиксирована между двумя манекенами. Я почувствовал, как волна жара прошла по коже, мышцам и даже костям. Достигнув кончиков пальцев, энергия пробила себе путь через кожу и устремилась в меч, воткнутый в землю. В воздухе запахло озоном и сероводородом, а я от боли почти перекусил деревянную палку в зубах. Рука отчаянно ныла, от каждого нерва в мозг устремились хаотичные сигналы, и она начала непроизвольно дёргаться. К счастью, я заранее надёжно зафиксировал руку, иначе мог бы получить вывих или даже разрыв сустава.

Но внезапно ядро ниже пупка направило по кровотоку энергию тела в повреждённую руку. По ней прошла волна холода, которая чуть не выбила меня из равновесия. На миг в глазах потемнело, словно кто-то на мгновение выключил свет. Когда я пришёл в себя, рука зачесалась так сильно, что хотелось разорвать кожу до костей. Стиснув зубы, я ждал, когда всё вернётся в норму. Внутри руки энергии сталкивались и гасили друг друга. Через некоторое время неприятные ощущения прошли, и я с облегчением выдохнул. Проанализировав состояние руки, я задумался: стоит ли её отрезать или Хосина просто обругает меня, помажет мазью и забинтует? Оказалось, что, хотя рука и не пришла в идеальное состояние, она всё же улучшилась. Теперь по ней можно было проводить небольшую порцию энергии. Да, совсем мизерную, но это был прогресс! Я понял, в каком направлении нужно двигаться, чтобы моё тело могло полноценно использовать имеющуюся в нём силу.

Однако путь к этой цели казался невероятно долгим и болезненным. Мне предстояло пройти через мучительные процедуры: сначала «прожигать» себя энергией молнии, а затем терпеть боль от преобразования организма энергией тела. И всё это — чтобы преодолеть начальный этап. Но был и плюс в этой ситуации: моя плоть перестраивалась так, чтобы содержать энергию, и после перестройки она навсегда получала возможность безболезненно проводить энергию через себя, независимо от продолжительности воздействия. Имело значение только количество энергии. В отличие от других культиваторов, у которых после длительной циркуляции энергии начинался процесс «перегорания» (их энергия буквально выжигала части собственных клеток), я получал шанс на более эффективное и безопасное использование своих способностей.

Путь к превращению в идеального человека, похожего на медный шнур, по которому течёт ток, начинается с мелких испытаний и трудностей: соплей и заноз во рту от того, что приходится перегрызать практически палки во время процесса пропускания через себя заряда энергии молнии. После этого следует этап восстановления, в котором ключевую роль играет вторая энергия тела. Когда я смогу научиться циркулировать энергию в теле хотя бы на начальном этапе, перелом будет казаться мне просто смешным недоразумением. Мазохизм — это уже не просто перспектива далёкого будущего, а практически сбывшаяся реальность. После достижения этого уровня даже столкновение с «небесным демоном» будет казаться мне несерьёзным делом — словно невинная борьба с особенной девочкой, у которой просто глаза чёрно-фиолетового цвета. Какой там Гу Янджун! Я его отца одолею на поле битвы с лёгкостью, как мальчишка, только что взявший в руки меч!

— Хи-хи-хи, ха! — засмеялся я, осознавая абсурдность мыслей, которые возникли в моей перегретой от всех этих безумных и рискованных действий черепушки тупорыго боклана меня.

— Брат, что с тобой? — услышал я голос своей когда-то очень любимой старшей сестры. От этого голоса у меня невольно сжались зубы, а занозы, застрявшие в деснах, словно вонзились ещё глубже. Я с трудом повернул голову в её сторону, чувствуя, как внутри всё кипит от раздражения.

— Тебе какое дело до моего состояния, дорогая моя старшая сестра? — ответил я с явной издёвкой в голосе. Недавно я был на грани того, чтобы сдаться из-за невыносимой боли, и теперь не мог скрыть своего истинного отношения к ней. В моих словах звучал нескрываемый сарказм, а тон намекал на то, что ей лучше держаться от меня подальше.

— Что с тобой в последнее время происходит? Я тебя совершенно не узнаю, — спросила она с каким-то наигранным волнением, которое только ещё больше разозлило меня.

— Что со мной случилось? Да всё просто, — я сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. — После того как мне словно прожарили мозги, я вдруг понял, что вся моя забота о тебе, моя единственная сестра, воспринимается как-то не так. Можешь не притворяться, ты же меня ненавидишь, правда? Ну вот, я уже отстал от тебя, так что тебе ещё нужно? — выпустив руку, я резко встал и посмотрел ей прямо в глаза. Наверное, со стороны я выглядел как человек, потерявший самоконтроль, но мне в тот момент было абсолютно всё равно.

Она отвела взгляд и тихо сказала:

— Я тебя не ненавижу.

— Ох, скажи мне хоть правду: что тебе от меня нужно? — продолжил я, уже не сдерживая эмоций. — Когда я бегаю за тобой, как щенок, тебе это не нравится. Когда перестаю — тоже не нравится. Разберись сначала в себе и отстань от меня уже. Ты мне надоела, найди другого ублюдка, который будет изображать перед тобой идеального кого-то ты хочешь видеть. Я умываю руки, — сказав это, я развернулся и направился к Хосину, надеясь, что старик обработает и подлечит мою руку. Солнце уже светило в небе, но я не оборачивался на сестру. Внутри меня клокотало негодование: даже сейчас я для неё плохой. Я старался держаться от неё подальше, но она сама влезла в мою жизнь, причём выбрала для этого самый лучший блять момент.

***

Пока шёл до старика, смог успокоиться и понять, что творю определённого рода хуйню. Вот только, блять, всё равно стать таким, каким хочет видеть меня тупая тварь, мне не хочется. Не был я фанатом в старом мире мразей, что из своих обид режут собственную родню без разбора. Может быть, будь я просто мужиком, что попал в тело Чонджуна, не имея, скажем, с ним ничего общего, я бы просто спустил ситуацию на тормозах. Вот только я, блять, прожил его жизнь, прочувствовал всё на себе, знаю мысли и мотивы. От чего меня буквально корежит от того, что это, блядь, воспринимает заботу с моей стороны как насилие над личностью. А сильнее всего корежит от того, что эта тупая тварь сошлась с такой мелкой букашкой, как мелкий выпердыш Гу. Нашла, блять, героя трагедии, сука, как же злит то, как этого чмо показывают как, сука, какого-то антигероя. Охуенный герой, что убивает невинных нахуй, имея шанс исправить всё дерьмище, что натворил, просто проёбывает. Чем это чмо лучше меня, что буквально срало на своих сестёр, что гнобило их, и имея шанс извиниться перед ними и попытаться наладить отношения. Он просто бьёт их, как это делает всегда, шлёт нахуй, всё также используя демоническую силу. Охуенный нахуй пример героя, что, получив шанс на исправление ошибок, просто делает то же самое. Да я, сука, сожгу себя хоть сотни раз, если мне поможет это набить ебальник этого петуха, чьё место в параше или в котле в аду.

Воспоминания и знание о главном герое этого удивительного мира снова начали вызывать у меня внутренний диссонанс, некое неприятное чувство несогласия и раздражения. Я осознавал, что, возможно, во многом предвзят, даже чрезмерно предвзят по отношению к нему. Но я никогда не страдал склонностью оправдывать плохих людей, тех, кто действительно заслуживает осуждения. Мне искренне не нравилось — ни в том мире, ни в этом, — когда люди закрывают глаза на поступки человека, который отличается от других, лишь потому, что его считают каким-то избранным или особенным. Эта несправедливость задевала меня до глубины души.

Со временем я постепенно перестал читать чужие истории и начал делать попытки писать собственные, хотя прекрасно понимал, что из меня писатель примерно как из свиньи — лебедь. Каждый раз, когда я сталкивался в литературе с определённым типом сюжета, в моей голове неизменно возникал один и тот же вопрос: почему автор создаёт героя-тварь, персонажа с откровенно отрицательными чертами, а затем пытается превратить его в самого хорошего парня, в морального ориентира? Почему страдания даже вымышленных людей вдруг становятся неважным фактом, словно их боль и переживания не имеют значения? Неужели авторам настолько безразлично, что чувствуют их персонажи, что они видят только важность героя, его роль в сюжете, и игнорируют всё остальное?

Мне кажется, что часто участие героя в истории переоценивают. В большинстве случаев герой — это всего лишь проводник в придуманный мир, гид, который помогает читателю сориентироваться в новом пространстве. Но когда персонаж начинает восприниматься чуть ли не как целый мир, когда вся история строится вокруг него и его переживаний, сам мир, в котором он существует, теряет свой смысл и глубину. Получается, что вместо многогранной вселенной читатель видит лишь отражение личности героя, а это, на мой взгляд, обедняет литературное произведение.

***

— Хосина, открывай, у меня тут проблемка! — прокричал я в дверь нашему семейному лекарю. Я знал, что он точно не будет рад моему визиту и тому состоянию, в котором я нахожусь.

Спустя несколько мгновений дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился Хосина. Он смотрел на меня с усталостью титана, который держит на своих плечах весь мир. В его взгляде читалось раздражение и обречённость — так смотрят на ходячую проблему, которая вечно приносит одни неприятности.

— Что опять с тобой случилось, блаженный? — спросил он, явно не скрывая своего недовольства.

Я неловко потёр затылок и поднял правую руку, которая была в плачевном состоянии — кожа на ней покраснела и вздулась, словно её подвергли термической обработке.

— Ну, я тут тренировался, и вот… — пробормотал я, чувствуя, как кровь прилила к щекам от стыда.

Хосина тяжело вздохнул и покачал головой. В его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, словно он уже заранее знал, что ничем хорошим этот разговор не закончится.

— Ох, ну почему, когда я доставал тебя из утробы твоей достопочтимой матушки, я так сильно тянул за голову? Видимо, ещё тогда слегка взболтал твой мозг, — произнёс он с иронией, но в его голосе слышалась нотка обречённости. Он смотрел на меня так, как смотрит солдат, которого отправили красить траву в зелёный цвет и приклеивать опавшую листву на деревья осенью — то есть на того, кто обречён на бессмысленную и тяжёлую работу.

— Хе, я не специально! И, да, во рту у меня скопилось много заноз, не мог бы ты помочь? А то рот уже полон крови, — сказал я, пытаясь изобразить из себя невинность. Я почесал голову целой левой рукой и всем своим видом старался показать, что я не виноват.

Хосина почти поверил мне — ну, может, на одну миллиардную от половины процента. Он мысленно взвешивал, что лучше: чтобы я был сестрафилом или полным долбаёбом , который сведёт клан и себя в могилу на ровном месте.

— Знаешь, я уже боюсь того, что ты будешь делать специально. Может, ты снова станешь сестрафилом? Я даже главу убежу, что межродственные связи — это нормально в твоём случае, — произнёс он, явно пытаясь меня поддеть.

Я поспешил перевести разговор на другую тему:

— Давай, пожалуйста, ты лучше будешь поменьше мне напоминать о прошлых наклонностях. Тем более калечился я не напрасно — смог найти способ, как можно приспособить тело для содержания энергии в себе на определённом уровне без ущерба не смотря на время.

Это заявление заинтересовало Хосину намного больше, чем все мои предыдущие слова. Вредный старик-культиватор хотел двух вещей: мучить молодых и неумелых и сделать так, чтобы семья Намнун с провинцией Аньхой была лучшей во всём.

— Вот отсюда, пожалуйста, поподробнее, желательно в красках, — потребовал он, заметно оживившись.

— Можно хоть занозы с языка удалить? А то говорить с полным ртом крови и щепы довольно проблематично, — попросил я, сплюнув кровавую слюну на щебень рядом с деревянной дорожкой.

— Заходи, один чёрт тебя даже лучший учитель «боль» не может научить тому, что нужно быть адекватным, — вздохнул Хосина.

Мы прошли в его «каморку» — хотя каморкой назвать это помещение было сложно. В кабинете Хосины стояли шкафы с различными травами и ингредиентами, которые были необходимы каждому культиватору. У каждого из них должен быть определённый набор веществ: пилюли, травки для просветления и эликсиры с хорошим градусом. Работа у культиваторов нервная, поэтому каждый расслабляется как может. А мой юмор, который выдавал перегретый собственной молнией мозг, был буквально искромётным, хоть и не всегда уместным.

Я присел, став ожидать собственно лечение. Хосина достал пинцет, смотря на меня.

- Не могу поверить, что говорю это тебе, а не работнице красных фонарей. Открой рот пошире.

- Можно, пожалуйста, быть нежнее? У меня это первый раз.

Мой неуместный юмор так и лез.

- Конечно, тебе пинцет в глотку запихать полностью или наполовину?

Хосина был старым тёртым калачом, что хохмить мог так, что хохмачу резко захочется помолчать в присутствии мастера. Вот и я решил всё же попридержать коней. С него не станет выполнить своё обещание.

- Понял, без тупых шуток.

- Неужели Будда услышал мои молитвы и решил немного уменьшить карму мне за грехи прошлых воплощений?

Сказал он, начав извлекать занозы из моего рта. Я же двинуться боялся, а то вдруг случайно пинцет окажется в моей глотке. Да и заряд энергии я уже получил, не хотел ещё сегодня подпалить ещё, помимо руки, и рот. Через несколько минут моя ротовая полость была целой и лишена лишних элементов в виде заноз.

А теперь, когда твой рот может говорить, рассказывай, — произнёс Хосина с явным раздражением в голосе. И я начал говорить:

— Утром, проснувшись раньше рассвета, я обнаружил, что моё ядро в солнечном сплетении, после того как были наполнены ядра в голове и ниже пупка, в малой степени продолжало аккумулировать энергию. Я чувствовал, как она наполняет меня бодростью и силой. Тогда я подумал: почему бы не размяться, раз есть такое желание?

Я вышел на пробежку. Полчаса бега показали, что улучшенный контроль над мышцами — это действительно мощная штука. В будущем это поможет мне не останавливаться на бегу и при этом ловко справляться с противниками. После пробежки я сделал растяжку — всё строго по тем техникам, которым меня учили. Затем решил попробовать выпустить немного молнии.

— Ты точно идиот, раз не подумал, что тебя зажарит! — прервал меня Хосина.

— Нет, я всё обдумал и подготовился, — возразил я. — Руку зафиксировал в определённом положении, рядом поставил меч, который воткнул в землю, чтобы в случае чего использовать его как отвод тока. Ещё нашёл палку, чтобы в момент боли не откусить себе язык.

Хосина посмотрел на стену с таким выражением лица, будто всерьёз размышлял о том, чтобы ударить меня об неё или самому удариться, лишь бы не терпеть мою глупость.

— Потом я взял немного энергии и пропустил её по нервам, — продолжил я, стараясь подобрать правильные слова, чтобы описать то, что произошло. — Правда, по пути к пальцам, кажется, немного растерял её. Когда энергия достигла кончиков пальцев и вышла наружу, она буквально прожарила их до кости. Боль была невыносимой, просто адской — такое ощущение, будто в меня влили расплавленный металл. Потом энергия из ядра тела инстинктивно устремилась в руку, и я на мгновение потерял сознание, провалившись в тёмную бездну.

Когда я пришёл в себя, то ощутил, как внутри меня сталкиваются и гасят друг друга потоки энергии — это было крайне неприятно, словно в моём теле бушевала настоящая буря. Каждый нерв, каждая клеточка вопили от напряжения, но когда всё улеглось, я обнаружил, что моя плоть преобразилась. Теперь я могу пропускать через себя малую долю любой из доступных мне энергий сколько угодно долго, и это не причиняет мне вреда — тело адаптировалось, став своеобразным проводником.

Хосино смотрел на меня серьёзно, как никогда прежде. Сейчас он был не старым лекарем семьи Намгун, а воином, который прожил до старости в этом безжалостном мире, познав все его ужасы и испытания.

— Сила требует жертв, особенно сила, которая даёт преимущество над другими, — произнёс он. — Если её цена — только слегка мазохизм и небольшое безумие без других жертв, то это не так плохо ответил я.

Хосино ответил ему без придурковатости, с полным осознанием моих слов:

— Раз так, то семью Намгун ждут интересные времена. Чонджун, ты можешь стать самым больным ублюдком, самым безумным главой семьи. Готов стать легендой, которой будут пугать молодых мастеров? — в его голосе звучала искра безумной ярости и веселья.

Смотря на него, я чувствовал старое, практически забытое чувство — то, что возникает, когда смотришь на настоящее сражение, где гнев, ненависть и радость танцуют в танце смерти и разрушения. На моё лицо вылезла самая злобная улыбка.

— А то, старик, — ответил я, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя решимости.

— Тогда пошли, Чонджун, нам ещё предстоит превратить тебя в безумного демона во плоти. Ублюдки из мурима думают, что Намгун стесали свои громовые клыки. Ты докажешь, насколько они ошибаются. Только сначала пройдёшь через ад — я, как ни как, обещал тебе, — сказал он, выдавая улыбку, которая заставила бы испугаться любого.

Старое чудовище проснулось, чтобы воспитать себе преемника. В этом мире уже не важно, вернётся ли обратно Гу Янджун — появится существо, которое будет соперничать с «Небесным Демоном». Я стану чудовищем, что будет «Безумным Демоном», если смогу пережить всё.

Мы прошли в подвал, где я увидел особое ложе с фиксаторами. Оно выглядело зловеще и в то же время завораживающе — словно алтарь для каких-то древних ритуалов.

— Не знал, что у нас такое есть? — спросил я, немного удивлённо глядя на Хосина.

— Такое есть у каждой семьи и секты, — ответил он. — Иногда в мире появляется уникум, который переходит нам дорогу. Часто у таких людей большая власть и сила, но моему приспособлению совершенно плевать на это. Здесь начинает говорить любой, рано или поздно даже самый стойкий человек расколется.

— Ты хочешь научить меня добывать информацию из несговорчивых людей? — взглянул я с интересом на него.

— Нет, это я оставлю на потом. Ложе пропитано большим количеством духовной энергии тех, кто здесь лежал. Да и я встроил в него ядра монстров. Она нужна, чтобы ты мог быстрее двигаться в преобразования собственной плоти. Боль и повреждения оно не уберёт, но вот восстановить запас энергии может.

— Значит, меня ждёт марафон боли? — спросил я, уже предчувствуя предстоящие испытания.

— Да, — коротко ответил Хосино.

— Тогда погнали, пока я не передумал. Ты же в случае чего сможешь меня «откачать»?

— Практически сто процентов, — заверил он.

Я лёг в ложе, и Хосино стал пристёгивать меня ремнями, крепко фиксируя, чтобы я не мог двинуться.

— Можешь приступать, и да, советую паховую область оставить на потом. Она ещё может пригодиться, — добавил он с едва заметной усмешкой.

Обратившись к ядру в голове, я по всем нервам пустил энергию молнии — это было похоже на то, как если бы я разом активировал все электрические цепи в огромном городе. Вмиг всё вспыхнуло: каждая клеточка тела, каждый нерв, каждая мышца — всё превратилось в очаг нестерпимой боли. Я чувствовал, как меня разрывает на части, словно я — кусок мяса, брошенный в клетку голодных хищников, которые рвут его зубами и когтями.

— Ааааа! — орал я, и крик рвался из груди, разрывая лёгкие. Из глаз не успевали вытечь слёзы — они мгновенно испарялись в ярком свете молнии, которая выжигала моё тело, проникая в каждую его частицу.

В ответ на это разрушительное воздействие ядро ниже пупка энергии в моём теле вспыхнуло красным сиянием и стало окутывать меня, словно пытаясь защитить или, наоборот, усилить мучения. К уничтожающему жару молнии прибавилась совершенно безумная чесотка — казалось, что под кожей ползают тысячи насекомых, а холод пронизал меня до самых костей. Даже внутренние органы, казалось, превратились в замороженный фарш, лишённый жизни и чувствительности.

Время словно остановилось, и я оказался в ловушке вечности. Мир вокруг растворился, как видение в разуме, и осталось только это невыносимое состояние. Все мысли о чудесном возрождении в другом мире, о котором я читал на странице книги, исчезли без следа. Я словно оказался в аду после того, как умер от удара мощного электрического разряда. Всё, что было раньше, казалось теперь лишь фантазией, сном, который не имел ничего общего с реальностью.

Эти мучения продолжались, казалось, целую вечность — бесконечный цикл боли и отчаяния. Но так же внезапно, как началось, всё закончилось. В воздухе витал тяжёлый аромат палёных волос и обожжённой плоти, и дышать не хотелось от той отвратительной вони, которая заполнила всё вокруг.

— Ты тупой еблан! — с яростью крикнул Хосина, его лицо исказилось от гнева, а голос прозвучал так громко, что, казалось, стены дрожали.

— В… о… д… ы, — еле слышно просипел я, едва выдавливая из себя слова. Моё горло словно сковало льдом, а лёгкие горели от недостатка воздуха.

— Пей, дебил, блять! — не унимался Хосина. — Я тебе, сука, сказал не палить всё, а, сука, я говорил тебе лишь частично начать процесс преобразования плоти! ЧАСТИЧНО, МАТЬ ТВОЮ! — он почти рычал, и в его глазах читалась смесь ярости и разочарования.

Вот тут я действительно опешил. В голове промелькнула мысль: «Мне ведь не говорили сразу задействовать всё, что есть!» Но в тот момент я руководствовался простой логикой: лучше сделать всё быстро, чем растягивать на долгое время. Я решил немного сократить время болезненных ощущений, не подумав о том, что сокращение времени может многократно усилить сами эти ощущения. Процесс преобразования плоти был мучительным, и я не учёл, что поспешность только усугубит мои страдания.

Хосино начал медленно залечивать мои раны с помощью своих способностей, но, к моему удивлению, я был не так уж сильно повреждён. Обширный урон от собственной молнии, которая вырвалась из меня, исцелялся довольно быстро, в то время как небольшая рана на руке заживала гораздо медленнее. Это казалось странным и противоречивым.

— Ты явно когда-то совратил саму удачу, — с оттенком иронии произнёс Хосина, немного успокоившись. — То, что ты не стал инвалидом, а к тому же можешь двигаться при сильном повреждении кожного покрова и в целом организма — это достаточное везение. Теперь, идиот, ты на неделю будешь валяться как камень, — добавил он, и в его голосе прозвучала нотка снисходительности, смешанной с раздражением.

***

Хосина слегка ошибся в своих расчётах. Кулём я лежал всего три дня, но эти три дня стали для меня настоящим испытанием и оказались одними из самых неприятных в жизни. Всё тело болело: мышцы ныли, кожа чесалась, а волосы, которые были опалены во время битвы, пришлось остричь практически под ноль. В организме начались необычные процессы: энергия из среднего ядра начала циркулировать в два раза быстрее, хотя её объём увеличился едва ли на пару процентов. Из-за этого метаболизм резко повысился. Тело не только привыкало к новым механизмам работы, но и активно восстанавливалось после разрушительного воздействия элемента молнии.

Аппетит стал просто волчьим — за день я съедал около пяти килограммов высококалорийной пищи, хотя обычная норма для культиватора составляла всего три килограмма. Рацион в основном состоял из риса с мясом, который я дополнял овощами для баланса питательных веществ. Хосина помогал мне ускорить восстановление: он обрабатывал мою повреждённую кожу мазью, приготовленной из различных трав, и дополнительно наполнял клетки своей энергией. Это значительно ускоряло процесс заживления, и я чувствовал, как с каждым днём состояние становится всё лучше.

***

На третий день я смог без проблем начать двигаться — риск того, что кожа лопнет после ожога, больше не стоял на пути. Прежде чем выйти и начать тренироваться со стариком Хосина, я решил подкрепиться. Аппетит был отменный — восстановление давало о себе знать, и организм требовал питательных веществ. Поев, я ощутил прилив сил и был готов к предстоящим испытаниям.

На тренировочной площадке меня уже ждал тот, кто будет проверять мои навыки. Солнце только начинало припекать, и воздух был наполнен ароматами утренней росы и свежей травы. Я окинул взглядом площадку, отметив, как лучи солнца играют на лезвиях тренировочных мечей, и в голове быстро прокрутил базовые стойки пяти изначальных форм искусства меча Короля Императора.

Первая форма, известная как «Три мгновения», начинается с высокой стойки: меч заносится над плечом, лезвие смотрит вниз‑назад, а вес тела сосредоточен на задней ноге. Из этого положения боец делает шаг передней ногой вперёд‑в сторону и одновременно вращает корпус — меч устремляется по диагонали сверху вниз и вперёд, словно лопасть пропеллера. Не останавливаясь, он тут же переносит вес на переднюю ногу и выполняет выпад снизу вверх — этот удар одновременно служит защитой от возможной контратаки и нацелен в корпус или лицо противника. Без паузы боец разворачивается на передней ноге на 180 градусов, делает шаг задней ногой в сторону разворота — и меч идёт горизонтально на уровне груди, целясь в бока или шею. В эту связку нередко добавляют финты: например, укорачивают шаг перед начальным ударом — так меняется дистанция и линия атаки, превращая основной удар в обманный. Иногда после горизонтального разреза мастер делает быстрый возврат к выпаду снизу вверх, запутывая противника чередой ложных движений. Вся форма строится на инерции вращения корпуса: каждый приём естественно перетекает в следующий, создавая непрерывный поток атак.

Вторая форма, прозванная «Стойкой культиватора», стартует с левосторонней стойки выпада: левая нога выставлена вперёд, правая остаётся сзади, меч держится в правой руке у бедра, локоть заведён за спину, а слегка согнутая рука расположена так, как обычно изображают на картинах культиваторов‑мечников. Бойец мощно отталкивается задней ногой и делает выпад снизу вверх, направляя клинок в живот или грудь противника; свободная рука при этом синхронно отводится назад, помогая сохранить баланс. Затем, не возвращаясь в исходную стойку, он перехватывает меч обеими руками и плавно опускает клинок вниз — это ложное рассечение, в которое не вкладывается сила, но которое провоцирует противника на поспешную реакцию. Как только меч опускается ниже уровня груди, боец шагает левой ногой вперёд и тут же усиливает выпад, используя свободную руку для дополнительного толчка рукояти. Если противник пытается контратаковать после ложного удара, мастер быстро поднимает меч вверх для защиты, а затем переходит в горизонтальный удар — так форма обретает гибкость и глубину, позволяя адаптироваться к действиям соперника.

Третья форма, «Двойной росчерк», берёт начало во фронтальной стойке: ноги на ширине плеч, правая чуть впереди, меч обеими руками у правого бедра, лезвие параллельно земле. Первым движением боец шагает правой ногой вправо‑вперёд и разворачивает корпус влево — меч описывает полукруг справа налево на уровне талии, целясь в бёдра или живот. Не прерывая движения, он подтягивает левую ногу к правой и переносит вес на заднюю ногу — клинок по инерции продолжает движение вверх и влево. Тут же следует разворот корпуса вправо и шаг левой ногой влево‑вперёд: меч идёт по дуге слева направо, атакуя рёбра или шею. Завершив второй росчерк, мастер может сделать короткий шаг назад, сменить хват — одна рука у гарды — и нанести стремительный укол в лицо, развивая начатую атаку. Вся форма опирается на инерцию первого удара: смена направления достигается за счёт разворота корпуса, а движения сливаются в единый поток, создавая эффект непрерывного нападения.

Четвёртая форма, «Пятигранный клинок», считается более сложной и начинается из средней стойки: меч вертикально перед собой, остриё на уровне горла, ноги на ширине плеч. Сначала боец резко шагает передней ногой вперёд и выпрямляет руку с мечом — колющий удар нацелен в грудь. Не возвращаясь в стойку, он тут же разворачивает запястье, и клинок идёт снизу вверх по диагонали — это одновременно защита от парирования и удар в бок. Далее следует разворот корпуса в сторону задней ноги, и меч опускается по диагонали сверху вниз, целясь в плечо или руку. Затем мастер шагает передней ногой в сторону и наносит режущую атаку слева направо — клинок движется горизонтально, угрожая шее или боку. Наконец, он делает шаг задней ногой вперёд с разворотом корпуса, и меч описывает дугу снизу вверх справа налево, завершая серию мощным ударом по голове или плечу. Каждый приём создаёт новый угол атаки, перекрывая возможные контратаки, а шаги и развороты корпуса позволяют гибко менять дистанцию, удерживая инициативу в бою.

Пятая форма, «Танец скорости», — самая динамичная: она рассчитана на темп, значительно превышающий скорость бега. Исходная позиция — низкая стойка: ноги широко расставлены, колени согнуты, меч у бедра в одноручном хвате, лезвие направлено вперёд‑вниз. Форма стартует с взрывного толчка задней ногой — боец рывком устремляется вперёд, нанося серию из трёх‑пяти коротких уколов в область груди или живота. Не задерживаясь на месте, он разворачивается на передней ноге и обрушивает на противника череду горизонтальных разрезов слева направо на уровне шеи. Затем следует короткий прыжок назад — мгновенный разворот — и серия восходящих разрезов снизу вверх, заставляющая противника отступать. В финальной фазе мастер ускоряется ещё сильнее: он непрерывно колет с шагом вперёд, сохраняя неумолимый темп, а затем резко отскакивает назад и завершает атаку мощным горизонтальным ударом. Здесь всё держится на непрерывности движений: инерция предыдущих ударов питает следующие, смена уровней (низ — середина — верх) дезориентирует противника, а отскоки и развороты позволяют постоянно менять угол атаки, делая форму непредсказуемой и смертельно опасной. Я вспомнил все эти приёмы и почувствовал, как внутри разливается уверенность — сегодня я был готов показать всё, на что способен.

***

По сути, эти формы были костяком, основой, на которой учатся держать баланс те, кто только вступил на путь меча. Для новичков это первый шаг в освоении искусства боя: они учатся плавно переходить из стойки в стойку, наносить точные удары, грамотно блокировать атаки противника и осваивать множество других навыков. Однако стиль боя, каким бы продуманным он ни был, никогда не бывает завершённым и универсальным. Если задуматься, не существует такого стиля, который был бы идеален во всех отношениях и подходил бы абсолютно всем. Главное — не слепо следовать правилам, а понять суть, почувствовать стиль и сделать его частью себя.

Некоторые воины воспринимают боевые формы и стойки как непреложную истину, как единственно верный путь к победе. Они действуют, словно это нерушимые законы, и часто застревают на этом пути, не в силах отбросить вбитые рефлексы и привычки. Но на самом деле всё проще, чем кажется на первый взгляд. Стоит лишь задуматься, с чего всё начиналось. А началось всё с простого: древний человек взял в руки палку, чтобы дать отпор хищникам, которые угрожали его жизни. Тогда не было никаких сложных форм и стоек, не существовало универсального способа противостоять угрозе. Каждая битва — это уникальное сочетание различных факторов, и настоящий воин должен уметь адаптироваться к ним, подстраиваться и одновременно менять ситуацию в свою пользу.

Когда я взял в руки тренировочный меч, я не стал слепо следовать заученным стойкам. Вместо этого я постарался понять, в каком положении мне будет удобнее всего нанести удар и затем заблокировать атаку противника. Правая нога чуть впереди, левая — немного сзади, кончик меча едва касается песка тренировочной арены. Я смотрел на Хосина, но не пытался предугадать его действия, не строил в голове схем и стратегий. Я старался довериться тому первобытному инстинкту, который веками помогал человеку выживать в самых тяжёлых условиях, когда разум отступал под натиском страха. Я понимал: в бою думать — значит проигрывать. Бой — это не словесный спор, где можно привести аргументы и убедить противника.

Медленно, но уверенно я сделал первый шаг вперёд. Моё тело было открыто со всех сторон — у Хосина, моего спарринг-партнёра и учителя, было множество возможностей для атаки. Казалось бы, это рискованно, но в этом и заключалась моя тактика. Люди, будь то опытные воины или обычные люди, зачастую атакуют одни и те же места: шею, челюсть, центр живота, нижнюю часть рёбер, гениталии, локти и колени. Зная это, можно использовать предсказуемость противника в свою пользу.

На некотором расстоянии от Хосина я резко рванулся вперёд, сделав стремительный выпад — нацелился на его стопу, ударив сверху вниз. Многие бойцы совершают ошибку, слишком сосредоточиваясь на месте предполагаемой атаки и игнорируя всё остальное вокруг. Это так называемое туннельное зрение может стать фатальным: в такие моменты человек может не заметить очевидный удар, который изменит ход боя.

Я же смотрел на всё тело противника, не делая акцента на определённом месте, пытаясь уловить общий ритм его движений и предугадать следующий шаг. Хосина слегка улыбнулась и убрала ногу чуть назад — этот едва заметный жест говорил о богатом боевом опыте. Меч вонзился в песок вместо его стопы — между стопой и лезвием было расстояние всего в миллиметр, и в этот момент время словно остановилось.

— Ты что же, забыл всё, чему тебя обучали с самого детства, за эти короткие недели вынужденного безделья? — голос Хосины звучал насмешливо, он явно провоцировал меня, проверял на прочность.

Я не ответил — его слова раздражали, но я понимал, что потеря контроля сейчас стала бы настоящим позором. Меч, немного воткнутый в песок, я рывком направил вверх, выполняя восходящий разрез. Старик, не переставая улыбаться, сделал небольшой шажок назад — лезвие прошло в миллиметре от него, не нанеся даже малейшего урона.

Развернувшись, я сделал выпад с правого бока, но Хосина вновь с лёгкостью ушёл от удара, словно предугадывая каждое моё движение. Из положения выпада я сделал шаг вперёд и нанёс горизонтальный разрез — старик снова увернулся, и я почувствовал, как нарастает напряжение. Я продолжал махать мечом, пытаясь создать брешь в его защите, но все мои атаки словно разбивались о невидимый щит его опыта и мастерства.

— Ты словно деревенский дурачок, что машет палкой, — усмехнулся Хосина. — Думаю, нужно начать мне уже атаковать. Иначе я могу заснуть.

Несмотря на свой возраст, Хосина резко, словно молодой сайкам, подскочил ко мне, проходя рядом с мечом. Его удар сверху вниз летел в мою голову — со стороны казалось, что лезвие, пусть и затупленное, обязательно оставит хорошую шишку. Я резко развернулся, пропуская меч сбоку от себя, и, сменив положение тела, сделал выпад. Старик казался слишком близким, а мой удар снизу вверх был почти незаметен — шаг в бок, и мой меч слегка задел длинные волосы Хосины.

— Вполне недурно, — сказал он, — начинаешь вспоминать, как правильно пользоваться телом и мечом?

— Ну, немножко решил попробовать сражаться для себя в новой манере, — ответил я, шагами назад разрывая дистанцию и начиная двигаться по дуге вокруг старика. Он же по-прежнему стоял расслабленно, словно эта схватка была для него лишь забавой. А я пытался нащупать нечто новое, то неуловимое ощущение, которое испытывал Чонджун в своих битвах, пока мы не стали одним целым. Я искал этот внутренний ритм, эту связь между телом и мечом, которая могла бы сделать меня настоящим мастером.

Вновь я пошёл в атаку, нанося мощный удар сверху вниз. В этот раз Хосина сделал стремительный выпад вперёд, и мне пришлось мобилизовать все свои силы, напрягая мышцы и используя улучшенный контроль над ними, чтобы с ускоренной реакцией уйти от его атаки и при этом не потерять инициативу. У меня было определённое преимущество: старик Хосина не использовал свою полную энергию, не атаковал смертельно, а просто проводил спарринг. Я же мог задействовать возможность, которую давала мне мутация энергоядра — она позволяла в движении менять траекторию удара. Можно было сказать, что я уже поднялся на уровень, который превосходил многих мастеров, но в то же время я понимал: настоящий сильный мастер с огромным опытом без труда одолеет меня.

Хосина, хоть и не ожидал такого развития событий, отреагировал молниеносно. Из положения, в котором он оказался после выпада, он мгновенно пнул меня в бок, ломая моё движение. Он не мог в последний момент мгновенно изменить траекторию своего удара, но его мастерство было поистине чудовищным — он добился огромных высот в мире культиваторов и сохранил их до глубокой старости. От его удара я сложился пополам, как рухнувший карточный домик. Если бы на его месте был любой другой противник, я, скорее всего, одержал бы победу. Но Хосина находился на совершенно иной ступени — за его плечами были сотни схваток не на жизнь, а на смерть.

Мир Мурима, который не был вымыслом какого-то писателя, а являлся реальностью, был суров и беспощаден. Здесь культиватор — не просто человек, который благодаря Ци или наследственности достигает вершин. Множество гениев погибало в неизвестности, потому что этот мир не терпел слабости. Путь к вершине пролегал через горы трупов, через использование любых средств для собственного развития. За каждую крупицу силы приходилось платить очень дорого. Я был всего лишь не самым талантливым мальчишкой, одним из сотен других. Если я хотел реализовать свои амбиции и побеждать, мне предстояло пройти через все испытания, не останавливаясь ни на мгновение.

Несмотря на жгучую боль в боку от удара Хосины и сильное желание избавиться от тошноты, я, сжав зубы, поднялся. Старик произнёс: «Хорошо, очень хорошо. Если бы ты остался лежать в пыли, то никогда не смог бы встать на вершину. Запомни мои слова, Чонджун. Какая бы боль ни была твоей преградой, иди, нет, беги к своей цели. Только благодаря этому я сейчас могу говорить. Лишь поэтому семья Намгун сильна. Не забывай: ты можешь плакать или корчиться от боли, но не имеешь права остановиться». В его глазах горел огонь решимости.

Мы снова скрестили мечи. Я нанёс удар снизу вверх, но Хосина с лёгкостью ушёл от него, отступив на два шага. Сделав шаг вперёд, я стремительно атаковал сверху вниз, но Хосина подставил свой меч под углом, и мой клинок скользнул по его оружию. Его следующий выпад был опасен — я едва смог увернуться, резко повернув корпус. Развернувшись, я нанёс горизонтальный разрез с правой стороны одной рукой, расширяя область атаки, но при этом ослабляя удар. Хосина увернулся, развернулся и нанёс косой удар сверху вниз с правой стороны. Я встретил его меч своим, сбивая его траекторию, затем прыгнул вперёд, сделал перекат и оказался за спиной Хосины. Резко подняв меч обеими руками, я с огромной силой ударил сверху, стремясь рассечь ему спину. Но старик мгновенно развернулся и нанёс выпад, из-за чего траектория моего меча искривилась. Я разорвал дистанцию, сделав несколько прыжков назад.

Миг — и мы смотрим друг на друга, в глазах отражается напряжение и готовность к схватке. После этого я молниеносно бросаюсь вперёд, стремительно сближаясь с противником. Наши мечи сталкиваются, и от этого контакта разлетаются небольшие искры, словно маленькие звёзды. Мы расходимся, но лишь на мгновение — и снова оказываемся в центре битвы. Я наношу режущий удар по горизонтали, целясь в ноги, но Хосина ловко подставляет свой меч, блокируя атаку. Он начинает закручивать меч, и в этот момент я машинально пытаюсь разорвать дистанцию, делаю пару шагов назад — и тут он пнул меня. От удара я упал, меч вылетел из рук, но я быстро смог встать, сделав перекат.

— Ты потерял меч, можно сказать, ты сейчас уже умер, — произнёс Хосина жёстким, не требующим возражений голосом.

— Да, — ответил я, осознавая, что мечник без меча практически беспомощен. Без оружия я теряю большую часть своих приёмов — резать руками может только какой-нибудь «Трава Голова». Но я всё же встаю в стойку: левая нога чуть позади, правая — чуть впереди, полусогнутые, чтобы можно было сразу начать двигаться. Правая рука чуть вперёд, левая — чуть позади. Вдох. Резкий выдох. Я бросаюсь вперёд, готовый броситься на меч. Хосина не замедляется ни на миг, вытягивает меч мне навстречу. В самый последний момент я делаю подкат в ноги — со стороны, наверное, это выглядело так, будто я насадился на меч. Я ныряю вниз на таком близком расстоянии от острия, что на лице и одежде остаются слабые царапины. Хосина на миг теряет концентрацию, а я ударяю его ногой в ногу, но это даже не пошатнуло его. Он стоит словно столбом, монолитным, который не сдвинуть, только удивляется от всего происходящего. Я резко перекатываюсь на несколько шагов, скрутившись, занимаю положение, в котором могу двигаться. Начинаю двигаться — и тут на мою голову опускается рукоять меча с такой силой, что в голове зазвенело. Я оседаю на задницу, полностью обессиленный.

— Честно, ты меня удивил. Если продолжишь в этом же духе, то за этот год из тебя выйдет толк. Да, ты не выйдешь на уровень, который был до всего этого, но что-то ранее невиданное из тебя выйдет, — важно говорит Хосина, приглаживая усы руками. Протянув руку, он убирает боль своей энергией.

— С боевой частью на сегодня закончим. Пожалуй, начнём лекцию по медицине, — объявляет он.

Я немного удивлённо смотрю на него.

— Ты думал, что я просто буду тренировать тебя как обычного рубаку-культиватора? Я взялся за тебя всерьёз и, поверь мне, я научу тебя всему. Вобью знания в кости, — говорит он с доброй улыбкой, от которой в моём уставшем теле вспыхивает море сил и океан энтузиазма.

— С удовольствием готов впитать вашу мудрость, — хрипло, с отдышкой говорю я, пытаясь выпрямиться.

— Тогда пока иди умойся, а я подготовлю место для обучения, — говорит Хосина.

Он уходит — вроде бы старик-лекарь, и вроде бы уже не гора мышц, даже можно сказать, тростинка. Но его прямая спина, которую я вижу в тот момент, когда он уходит в свою обитель трав и бинтов, делает его в моих глазах самым сильным человеком.

Встав, я бреду к бочке с водой. Сняв одежду по пояс, начинаю обмывать тело холодной водой. Холодная вода вызывает неприятные ощущения, но она смывает всё — боль и усталость от тренировки, оставляя лишь чувство свежести и готовности к новому этапу обучения.

***

Войдя вновь в кабинет своего учителя, который был для меня скорее мучителем, чем наставником, я замер от неожиданности: на столе лежала рыба, слегка подмороженная. В голове тут же мелькнула сцена из «Наруто», и на мгновение мне даже стало интересно — не начнёт ли Хосино сейчас учить меня, как использовать дзюцу исцеляющей ладони.

— Итак, Чонджун, что ты видишь? — спросил Хосино, глядя на меня с едва заметной усмешкой.

— Рыбу. Замороженную, — ответил я, стараясь скрыть своё удивление.

— Верно, это рыба. Самая простая из всех рыб, — подтвердил он. — Но она — настоящий кладезь для такого интересного занятия, как изучение работы живого организма. Раскрою тебе небольшой секрет: молния только кажется тупым оружием смерти и разрушения. У неё множество применений. Например, этого карася при правильном использовании молнии можно либо зажарить, либо, наоборот, вернуть к жизни.

Хосино развернулся и, наклонившись, достал ведро, стоявшее внизу. В ведре спокойно плавали караси, словно не подозревая о том, какая участь их ждёт.

— Дай угадаю, — сказал я, пытаясь собраться с мыслями. — Я сейчас буду, используя мизер энергии, который могу провести и выпустить, для изучать строение и взаимодействие нашей элементарной энергии на рыбах. Цель — лучше понять, как работает нормальный организм, чтобы научиться азам лекарского искусства?

— Чонджун, ты знаешь, я всё же внесу в собственные трактаты мысль о том, что стимуляция мозга разными воздействиями может активировать дремавшие способности к нормальной работе разума, — ответил Хосино, словно не слыша моего вопроса.

— Боюсь, если ты внесёшь эту ересь, то умных людей среди невеликого множества культиваторов сократится до нуля, — не удержался я от колкости.

— Жаль, очень жаль, что этот метод работает лишь на слишком малом числе «идиотов» среди всего множества, — с самым печальным видом, словно разыгрывая сцену вселенской трагедии, произнёс Хосино.

— Чё делать-то? — спросил я, стараясь сохранить хоть немного достоинства и обращаясь к нему в стиле «образованного быдла».

— Тут всё просто, мой юный ученик, — начал он, но тут же добавил: — Хотя в твоём случае всё, конечно, сложно. С помощью своей энергии молнии попытайся изучить нормальный режим работы организма. Потом также попытайся использовать энергию тела для такого же познания. Сравни ощущения и попробуй понять, что нужно делать.

— Хосина, ты так сам тоже учился? — спросил я, с нетерпением ожидая какой-нибудь захватывающей истории из молодости своего учителя.

— Нет, — ответил он, глядя на меня спокойно, с искрой старого сожаления в глазах. — Я стал изучать вопрос исцеления, когда, будучи молодым культиватором, пошёл в составе отряда на сильного демонического зверя. Мы, конечно, его завалили, но практически все погибли в битве. Там были и мой друг, и брат. Одному оторвали руку, другому вспороли брюхо. Я был более удачливым. Я попытался что-то сделать: попытался закрыть рану от оторванной руки путём прожига молнии, даже попробовал запихать кишки обратно в брюхо. Знаешь, что с ними случилось?

Он смотрел на меня так спокойно, что это только усиливало тяжесть его слов.

— Что? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.

— Брат умер через три дня, а друг — через полчаса после того, как мы смогли добраться до ближайшего города с лекарями, — произнёс Хосино, и в его голосе прозвучала такая горечь, что у меня по спине пробежал холодок.

— Пожалуй, начну, — сказал я, глубоко вздохнув. Впечатление от его небольшой, но такой тяжёлой истории было настолько сильным, что мне вдруг стало ясно: мир благородных небожителей и бессмертных далеко не так прекрасен, как кажется на первый взгляд. В нём есть своя невидимая сторона, что редко просвещается авторам очередного азиатского высера. Почему бы хоть один писатель не стал писать о тотальной разницы в жизни разных классов. О том что смерть бывает редко благородной , где можно померить в муках. Лучше ведь написать о главном герое что собирает тысячи женщин в гарем. Провоцирует всех вокруг на конфликт тупо из-за превосходства.

***

Привет! Это снова я — криворукий и ленивый автор. С большим запозданием, но вторая глава наконец-то написана! Буду очень благодарен, если вы поделитесь своими впечатлениями в комментариях. Мне важно узнать ваше мнение — это немного пощекочет мои чувства собственного уважения и поможет понять, в правильном ли направлении я двигаюсь. Кстати, скажите, не слишком ли много философии в моём тексте? Мне важно убедиться, что я не перегибаю палку. Ещё хочу прояснить один момент: я вовсе не делаю того, что осуждаю в своём произведении. А то забавно выйдет да?

Искренне не могу понять, почему ни один автор произведений в жанре «культиваторы» не обращает внимания на этот факт. Сама по себе идея культивации, безусловно, неплоха — она как раз о том, что развитие возможно через дисциплину и строгий подход. Но, как говорится, каждый волен выбирать свой путь и делать то, что ему по душе. Поэтому тупая система с редкими выдумками рулит да?

Глава 3

Моё обучение по использованию энергии для лечения с самого начала не задалось. Когда я пытался вливать в рыбу тот минимальный объём телесной энергии, который мог циркулировать в моём теле, происходило нечто ужасное: тело рыбы сплющивалось настолько сильно, что глаза буквально вылезали из орбит, кровь вытекала отовсюду, кости ломались и впивались в мясо. Когда же я пытался использовать энергию молнии, рыба медленно, но неотвратимо поджаривалась, словно на сковороде. Попытка совместить оба вида энергии, используя разные пути их прохождения в тело рыбы, привела к ещё более катастрофическим результатам: телесную энергию я направлял по каналам кровотока, выпуская её через левую руку, а молнеевую — по нервам правой руки. В результате рыба взрывалась, разрываясь на клочья, если я вливал весь доступный мне объём энергии, а при меньших порциях она просто разрывалась и поджаривалась. Мне не раз приходилось отдирать от себя мелкие частички рыбы и отмываться от мерзкого рыбного запаха. За эту неделю я так часто имел дело с рыбой, что поймал себя на мысли: теперь я ненавижу её в любом виде.

В то же время спарринги проходили гораздо лучше, хотя нам пока не удалось найти наставника, который мог бы обучить меня безоружному бою. Однако я всё чаще пытался применять в спаррингах с Хосино приёмы без использования меча. Конечно, я стабильно получал удары по всем частям тела, включая те, по которым, казалось, бить вообще нельзя. За эту неделю я не прибегал к методу сжигания себя молнией с последующим исцелением, который позволял увеличить пропускную способность для энергии разных ядер. Хосина, будучи более опытным культиватором, решил сосредоточиться на улучшении контроля над теми способностями, которые у меня уже есть, и я с ним согласился. Не только потому, что не хотел вновь испытывать мучительную боль от перестройки организма, но и потому, что стремился понять, какие возможности открываются передо мной с текущим уровнем сил.

Проведя тщательные расчёты, я выяснил, что моя сила увеличилась примерно на два процента. Мне пришлось напряжённо работать: вспоминать результаты предыдущих упражнений, проводить новые замеры и скрупулёзно сравнивать их с прежними данными. После многочисленных вычислений я с уверенностью мог сказать, что в большинстве случаев разница в процентном соотношении действительно составляла около двух процентов. Однако куда более впечатляющей оказалась динамика выносливости — она возросла значительно, целых десять процентов! Это стало возможным благодаря тому, что среднему ядру в солнечном сплетение, теперь было способно наполнять моё тело нейтральной энергией в гораздо большем объёме. По сути, я совершил настоящий прорыв — перешёл на новый уровень практически с нуля, без необходимости тратить годы на набивание опыта. Правда, этим способом хотелось пользоваться как можно реже — были у него свои подводные камни.

Помимо повышения собственных показателей, я занялся поиском учителей для новых членов клана Намгун. Мальца я отдал в руки Синору — своему первому учителю в клане. Синор не был связан с нами кровными узами, но занимал своё место в семье Намгун совершенно заслуженно. Он, конечно, не был гением, звёзд с неба не хватал, но как учитель был достаточно компетентен, чтобы заложить хорошую основу для дальнейшего развития молодого бойца. Всех сестёр мальца, кроме старшей (она в то время ещё проходила лечение), я отдал в руки главной над служанками.

Старшая горничная семьи Намгун, как и многие другие люди в этом мире, являющиеся культиваторами, имела серьёзные проблемы с психикой. Мадам Лей была принята в юном возрасте и воспитана в лучших традициях муримских семей — с самого детства её тренировали вскрывать глотки, а после прятать трупы и замывать следы. У неё было три мании: маниакальное стремление к порядку, забота о благополучии семьи и приверженность этикету в суровых реалиях мира культиваторов.

Можно было бы спросить, откуда у неё такие особенности характера, и я действительно поинтересовался этим у Хосина. В голове крутились мысли о том, как такая необычная женщина смогла вписаться в семью Намгун.

— Старик, это мы промыли мозги мадам Лей? — спросил я, пытаясь понять, есть ли за её поведением какой-то скрытый смысл.

— Ты дурак? — ответил Хосин с явным раздражением в голосе. — Если бы мы это сделали, она бы нас давно вырезала. Эта сумасшедшая женщина сама нашла твоего молодого, немного туповатого папашу. Он в то время думал, скажем так, не совсем верхней головой, — добавил он с усмешкой.

Хосин немного помолчал, словно вспоминая прошлое, а затем продолжил:

— Она за эти годы совершенно не изменилась. Пришла и говорит: «Примите меня, господин, в семью Намгун, буду я у вас служить». Представляешь? Такая решительность и наглость в одном флаконе.

— Ну и батя, я так понимаю, принял? — уточнил я, уже догадываясь о ответе.

— Принял, конечно, — кивнул Хосин. — Даже когда он узнал, что она из наёмников «Чёрного Лотоса», не выгнал. Но под платье он к ней зарёкся лезть, — добавил он с ухмылкой, намекая на непростые отношения между моим отцом и мадам Лей.

***

Проснувшись ранним утром, я с аппетитом позавтракал — плотный приём пищи был необходим, чтобы зарядиться энергией на весь день. Затем я вышел на открытую площадку и сделал разминку, тщательно разогревая мышцы и суставы. После разминки я приступил к отработке боевых форм с мечом. Каждый взмах оружия, когда клинок со свистом разрезал воздух, дарил мне странное, почти невесомое чувство свободы. Мне было приятно ощущать, как ветер движется вместе со мной, словно я был рыбой, плавно скользящей в воде. С каждым новым взмахом ветер будто становился чуть сильнее, хотя это и казалось невероятным — погода была на редкость жаркой и безветренной. Казалось, что ветер существовал только в небольшом пространстве — примерно в радиусе пяти метров вокруг меня. Но я был настолько увлечён тренировкой, что не обращал внимания на такие странности. Шаг, разворот, удар — и снова шаг, разворот, удар. Я внимательно следил за кончиком меча, который порхал в воздухе по моей воле, и мне казалось, что в этом есть что-то сакральное, почти мистическое.

Из этого транса меня вывел внезапный шорох чьих-то шагов. Я обернулся и увидел свою сестру. Лицо моё само собой ожесточилось — в этот момент мне хотелось чего-то сокрушительного, какого-то мощного действия.

— Привет, Чонджун, — произнесла она.

— Привет. У тебя ко мне какое-то дело? — спросил я, стараясь скрыть раздражение в голосе.

— Нет, я просто... Я просто хочу поговорить, — ответила она, немного запинаясь.

— Извини, у меня дела. Хосина не любит, когда я опаздываю на занятия, — бросил я и развернулся, снова игнорируя её. Она мне была совершенно безразлична и вызывала только раздражение. Почему она всегда появляется в самые неподходящие моменты? Разве она не должна быть счастлива от того, что её «помешанный» братик наконец-то оставил её в покое? Пусть общается с кем хочет и делает практически всё что угодно. Я с нетерпением ждал, когда наконец появится уёбище из клана Гу — может быть, тогда она окончательно оставит меня в покое.

Зайдя в кабинет Хосино, я увидел, как старик неторопливо пьёт чай, погружённый в свои мысли. Его лицо, изборождённое глубокими морщинами, казалось спокойным, но в глазах читалась усталость.

— Хосина, допивай уже свою бурду! — не сдержавшись, воскликнул я. — Нам сегодня нужно снова повторить тот прекрасный опыт. Ты ведь знаешь, какой кайф можно испытать, когда тебя прожигает собственная сила, чтобы ты стал сильнее?

Старик медленно отставил чашку и посмотрел на меня с укоризной. Он прекрасно понимал, что за моим нетерпением стоят не только амбиции, но и непростые отношения с сестрой.

— Вижу, ты снова пересёкся с сестрой, — произнёс он наконец. — Знаешь, мне, если честно, всё равно, что там между вами происходит. Но вы оба имеете определённые обязательства перед кланом. Так что будь добр, засунь свои обиды поглубже. Ты можешь её ненавидеть, но не забывай одну важную вещь. Вы оба — семья. Да, в семье Намгун могут быть разлад и ненависть, но главное, чтобы это не заставило вас в конечном итоге воткнуть собственные мечи на поле битвы в друг друга.

Я раздражённо усмехнулся.

— Не волнуйся, Хосино, — ответил я. — Я, хоть и конченый, но голова у меня работает. Понимаю, что лучше не плодить врагов на ровном месте. Я к ней даже не лезу, совершенно отстал. Только вот теперь она до меня постоянно докапывается.

Хосино вздохнул и покачал головой.

— А ты чего хочешь? — спросил он. — Ты за ней ходил как тень, вмешивался в её жизнь, ограничивал круг общения. В целом влиял на неё достаточно сильно. Наверное, она просто теперь не может понять, что делать.

— А разве это моя проблема, Хосино? — с вызовом спросил я.

— Чонджун, ты будущий лидер клана, — строго произнёс старик. — Вот это конкретно именно твоя проблема. Наша семья, как и другие семьи, держится на том, что глава является не только вершиной власти, но и тем, кто лично заботится о благополучии каждого человека в семье, несмотря на эмоции. Эмоции приходят и уходят, а верность семье и долг остаются до конца жизни. Не забывай это, иначе ты не только сам погибнешь от меча в спине, но и семью за собой утянешь.

— Ладно, понял. Давай лучше, пока я не струсил, начнём.

— Хорошо, пошли.

Мы с Хосино спустились в подвал — в то самое помещение, где я уже однажды побывал. Там находилось ложе, которое сразу же напомнило мне о прошлых событиях. Как только я оказался на ложе, меня надёжно связали верёвками, чтобы я не смог пошевелиться во время предстоящего испытания. Хосино заранее тщательно подготовился: он принёс мази, которые помогают при ожогах, — они были аккуратно разложены на небольшом столике рядом. Кроме того, он принёс необычный эликсир, приготовленный из различных трав и полезных веществ. Эликсир назывался «Тысяча наслаждений за миг» — название звучало загадочно и в то же время пугающе. Из него было понятно, что напиток дарует невероятно сильную волну приятных ощущений, можно даже сказать, что это был своего рода наркотик, усиленный дополнительной энергией.

План был сложным и рискованным: я должен был ударить по своей плоти энергией элемента молнии, чтобы запустить определённый процесс. После этого энергия моего тела должна была начать заживлять полученные раны. Я понимал, что во время эксперимента мне будет невероятно больно — такая боль, что я не смогу ничего делать, кроме как терпеть. Какое-то время меня будет мучить фантомная боль, и вот тут-то нам и должен был помочь тот самый эликсир.

Собравшись с силами и глубоко вздохнув, я сказал:

— Я начинаю.

Хосино ответил спокойно и уверенно:

— Давай.

Я сосредоточился и обратился к ядру энергии в своей голове. Резким импульсом я пустил энергию молнии, которая мгновенно начала сжигать меня изнутри. На это сразу же отреагировало ядро энергии в моём теле, пустив свою силу навстречу. Две силы — энергия молнии, бьющая от головы, и энергия тела, исходящая чуть ниже живота, под пупком, — начали терзать моё тело. Это было настолько интенсивно, что любой более впечатлительный человек, вероятно, потерял бы рассудок. Но я лишь корчился на ложе, а верёвки надёжно удерживали моё тело в одном положении, не давая двинуться.

Ощущения в момент перестройки были чудовищными. Словно мир горел, замерзал, трещал, ломаясь, чтобы вновь собраться в единую картину. Сначала — резкий, обжигающий удар в голове, будто раскалённый гвоздь вонзился в череп. В этот момент время, казалось, остановилось, и весь мир сузился до точки боли. Энергия молнии прочертила первый путь, и я почувствовал, как вдоль позвоночника пробежала волна раскалённого металла — она не просто жгла, а плавила ткани, заставляя их принимать новую форму. Металл словно проникал в каждую клеточку, перестраивая моё существо на атомарном уровне.

Затем включилось нижнее ядро. Телесная энергия потекла навстречу молнии — не как вода, гасящая огонь, а как жидкий сухой лёд, обволакивающий раскалённую сталь. Я ощутил, как каждая клетка моего тела одновременно разрушается и восстанавливается. Это было похоже на то, как если бы тысячи крошечных кузнецов одновременно ковали и перековывали каждую частицу моего существа. Словно по мне долбили сотни молотов, высекая искры, и каждый удар отзывался в самых глубинах моего «я». Тело превратилось в плавильню, где старые формы исчезали, уступая место чему-то новому, непонятно чему.

В какой-то момент боль достигла пика — и вдруг распалась на тысячи отдельных ощущений. Жжение в каналах, что прожгла энергия когда текла вперёд, — словно по венам вместо крови тек расплавленный свинец, оставляя после себя следы огненных дорожек. Холод в костях — будто внутри них разрастался ледяной кристалл, вытесняющий старую структуру и формирующий что-то совершенно новое. Давление в суставах — как будто их сжимали гигантскими тисками, формируя новые соединения, которые должны были сделать меня сильнее и устойчивее. Пульсация в местах соприкосновения особо сильной энергии ядер — ритмичные толчки, сталкивающиеся потоки энергии, что словно две волны гасили друг друга, создавая новый баланс. Треск в мышцах — не звук, а внутреннее ощущение разрывающихся и тут же срастающихся волокон, которые становились крепче и эластичнее.

Я чувствовал, как энергия из солнечного сплетения прокладывает новые пути — не просто течёт по организму, а словно просачивается сквозь слои тканей, создавая невидимую сеть каналов. Она прошивала тело, словно игла с красной нитью, оставляя за собой не раны, а укреплённые линии силы. С каждым мгновением эти линии становились всё ярче и чётче, пронизывая всё моё существо. Я ощущал, как эта энергия проникает в каждую клеточку тела, наполняя меня силой и уверенностью. Я словно стал куском армированного бетона, а не просто смесью, что затвердела. Новое тело, новое сознание — всё перестраивалось, чтобы я мог стать чем-то большим, чем был прежде. Я чувствовал, как меняются мои возможности, как пробуждаются скрытые резервы, о существовании которых я даже не подозревал.

Где-то на грани сознания я уловил странный гул — не слуховой, а скорее вибрационный. Он шёл изнутри, из самой глубины костей, и постепенно синхронизировался с биением сердца. Ритм становился всё чётче: удар сердца — импульс энергии — новый канал. Я чувствовал, как с каждым ударом сердца энергия становится всё мощнее, а каналы — шире и устойчивее. Казалось, что моё тело превращается в сложный механизм, где каждый элемент работает в гармонии с остальными.

А потом началось самое странное. Боль не исчезла — она трансформировалась. Вместо хаотичных вспышек появилась закономерность: волна жжения, за ней — волна холода, затем — волна давления. Они шли по кругу, всё быстрее и быстрее, пока не слились в единый поток. В этот миг я впервые почувствовал структуру своей силы — три ядра: одно как источник, который может вырабатывать силу, два оставшихся — хранят и направляют её. Я осознал, что теперь могу управлять этой силой, направлять её в нужное русло, использовать для достижения своих целей.

Постепенно интенсивность ощущений снижалась. Жжение сменилось теплом, холод — приятной прохладой, давление — лёгким покалыванием. Обороты процесса трансформации стали стихать, изначальный импульс выдохся. Я чувствовал, как энергия успокаивается, но при этом остаётся во мне, ждёт, когда я снова позову её.

Потихоньку, словно после бесконечно долгого мрака, боль начала отступать. Но осталось фантомное ощущение произошедшего — словно эхо мощного события, которое изменило меня навсегда. Я понимал, что теперь я другой, что во мне открылись новые возможности, и мне предстоит научиться ими пользоваться, чтобы справиться с грядущими испытаниями.

— На, пей, — Хосино поднёс мне эликсир, его руки слегка дрожали, а в глазах читалась тревога. — Это поможет тебе погрузиться в наслаждение, которое смоет боль и немного успокоит измученное тело.

Я сделал глоток, и по телу мгновенно разлилась нега. В животе словно поселилась лёгкая щекотка, а в голове стало совершенно тихо — я, словно корабль после жестокого шторма, начал плавно покачиваться на приятных волнах блаженства. На какое-то время я словно уснул, не теряя сознания, ощущая, как Хосино бережно восстанавливает моё истерзанное тело, как его энергия проникает в каждую клеточку, залечивая раны и возвращая силы.

Вернувшись в более-менее адекватное состояние разума, я прохрипел свой вопрос, и голос мой был словно шелест сухой листвы под дуновением горячего ветра под палящим солнцем:

— Работает наша задумка?

— Сработало, — ответил Хосино, и в его голосе прозвучала нотка облегчения, но в то же время и беспокойство. — Твоё тело сможет выдержать второй раз, но отлежаться придётся четыре дня, нет, даже пять дней. Может, лучше как в первый раз? — он смотрел на меня с явной тревогой, словно пытаясь отговорить от рискованного шага.

— Нормально, усиль восстановление энергии ядер, — также сипло прохрипел я, чувствуя, как внутри меня растёт решимость.

— Ты точно уверен? Став овощем, пускающим слюни, ты ничего не сможешь исправить, — Хосино всё ещё сомневался, его взгляд был полон беспокойства за меня.

— Делай, — сказал я настолько твёрдо, собрав всю решимость, которая у меня была, что даже сам удивился своей уверенности. В этот момент во мне словно что-то переломилось — прежняя неуверенность и страх отступили, оставив место холодной решимости и чёткому пониманию: отступать некуда.

Хосино приложил свои руки к моему ядру в солнечном сплетении, и я почувствовал, как энергия начинает наполнять меня — не просто заполнять, а словно оживлять каждую клеточку тела. Она потекла из ядра в солнечном сплетении в ядро под пупком и ядро в голове, и когда энергия достигла исходного уровня во всех ядрах, я снова запустил процесс. На этот раз боль пришла сразу — острая, пронизывающая, словно тысячи раскалённых игл одновременно вонзились в каждую клетку тела. Я стиснул зубы так сильно, что услышал треск эмали, а верёвки врезались в кожу, но я едва ли это ощущал — всё внимание было приковано к борьбе двух энергий внутри.

Молния рвалась наружу, выжигая пути в тканях, а телесная энергия спешила за ней, латая разрывы, сшивая то, что ещё мгновение назад было уничтожено. В какой-то момент мне показалось, что я действительно слышу этот процесс — тихий, зловещий шорох перестраивающихся волокон, хруст кристаллизующихся костей, гул энергии, прокладывающей новые каналы в моём теле. Казалось, само моё существо перестраивается, адаптируясь к новым условиям, к новой реальности, в которой я уже не просто человек, а нечто большее, но и куда более уязвимое.

— Держись, — голос Хосино доносился будто из глубокой ямы, и в нём звучала настойчивость и в то же время забота. — Ещё немного…

Я хотел ответить, но губы не слушались. Вместо этого я сосредоточился на дыхании — медленном, прерывистом, через стиснутые зубы. В голове всплыли воспоминания о неудачных экспериментах с рыбой: вот так же рвались ткани, ломались структуры… Но теперь это происходило со мной, и я не мог позволить себе ошибиться, не мог потерять сознание или сойти с ума. Я должен был выдержать, должен был пройти через эту боль, через это испытание, чтобы стать сильнее, чтобы быть готовым к грядущим сражениям.

Боль достигла пика — и вдруг отступила, оставив после себя странное, почти невесомое ощущение отсутствия и тишины.

— Ладно, понял. Давай, пока я не струсил, начнём, — произнёс я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Хорошо, пошли, — коротко ответил Хосино.

Мы спустились с Хосино в подвал, к тому ложу, на котором я уже побывал. Меня надёжно связали, а Хосино заранее подготовил мази, которые помогают при ожогах, и принёс элексир «Тысяча наслаждений за миг». Из названия уже было понятно, что элексир дарует убойную дозу приятных ощущений. План был в том, чтобы я сначала направил в своё тело энергию элемента молнии, а затем энергия тела начала бы заживлять раны. В процессе мне будет слишком больно, чтобы хоть что-то делать, и здесь-то нам и поможет элексир.

— Я начинаю, — сказал я, собравшись с силами.

— Давай, — спокойно ответил Хосино.

Обратившись к ядру в своей голове, я резким импульсом пустил энергию молнии, которая начала сжигать меня. На это отреагировало ядро энергии, пуская свою силу. Две силы терзали моё тело: одна била от головы, другая — чуть ниже живота, под пупком. Два источника энергии, две силы, которые могли бы свести с ума кого-то более слабого. Я же лишь корчился на ложе, а верёвки надёжно сдерживали моё тело в одном положении. Медленно тело перестраивалось, адаптируясь под воздействием энергий. Потихоньку, словно через вечность, боль отступила, оставив лишь фантомное ощущение произошедшего.

— На, пей, — поднёс мне Хосино элексир, чтобы я смог погрузиться в наслаждение, которое смоет боль.

Я сделал глоток, и по телу разлилась нега с лёгкостью, в животе словно поселилась щекотка. В голове стало совершенно тихо, я словно корабль после шторма плавал на приятных волнах блаженства. Ненадолго я словно уснул, не засыпая, ощущая, как Хосино восстанавливает моё тело.

Вернувшись в более-менее адекватное состояние разума, я прохрипел свой вопрос:

— Работает наша задумка?

— Сработало, — ответил Хосино с лёгким беспокойством в голосе. — Твоё тело сможет выдержать второй раз, но отлежаться придётся четыре, нет, даже пять дней. Может, как в первый раз будет лучше.

— Нормально, усиль восстановление энергии ядер, — также сипло прохрипел я.

— Ты точно уверен? Став овощем, пускающим слюни, ты ничего не сможешь исправить, — всё так же с сомнением сказал Хосино.

— Делай, — настолько твёрдо сказал я, собрав всю решимость, которая у меня была.

Он приложил свои руки к моему ядру в солнечном сплетении, наполняя меня энергией. Из ядра в солнечном сплетении энергия потекла в ядро под пупком и ядро в голове. Когда энергия была на исходном уровне во всех ядрах, я снова запустил процесс.

Я больше не чувствовал себя набором органической плоти. Каналы, которые зародились недавно, стали толще, более гибкими, их количество увеличилось. Хосина осторожно ослабил верёвки. Его пальцы, коснувшиеся моего запястья, были холодными и сухими.

— Проверь, — коротко бросил он.

Я закрыл глаза, потянулся к верхнему ядру — и без усилий сформировал над ладонью крошечную молнию. Она не жгла, не трещала, а просто была, послушная, как приручённая птица. Затем переключился на нижнее ядро: из кончиков пальцев потекла тёплая, бордовая энергия, которая, коснувшись стены, передала мне информацию о её структуре.

— Получилось, — прошептал я, и в этот раз голос звучал почти нормально. — Каналы стабильны. Энергия циркулирует без сопротивления.

Хосина кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Слишком быстро, да и какие каналы? — пробормотал он. — Обычно после такого люди либо инвалиды, либо трупы, но ты скоро сможешь вернуться в нормальное состояние.

— Знаю, — я попытался сесть, с трудом удерживая равновесие, но в итоге продолжил лежать. Тело казалось одновременно тяжёлым и невесомым, будто я балансировал на грани. — Но у нас нет месяцев. Скоро будет очередной турнир драконов и фениксов, где мне нужно показать результат не хуже прошлого.

Старик вздохнул, достал флягу с «Тысячей наслаждений за миг» и протянул мне:

— Один глоток. Только чтобы снять остаточное напряжение. Да и что за каналы?

Я послушался. Элексир разлился по венам приятной волной, но на этот раз я отчётливо ощущал, как он глушит все неприятные ощущения.

— У меня в теле теперь есть что-то похожее на вены или артерии, по которым течёт энергия. Пока система не связана, и разная энергия наполняет разные участки тела, — сказал я.

— Значит, твоя физиология изменилась сильнее, чем мы думали, — Хосина нахмурился. — Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что ты стал мощнее. Плохо — потому что теперь ты не человек. Даже с демоническими зверьми у тебя больше общего в плане энергии, но от них ты тоже отличаешься кардинально. Гордись теперь, ты совершенно неповторимая тварь, которая в будущем будет либо на вершине, либо разорванной всеми как нечто чуждое этому миру, да и сам мир начнёт на тебя давить.

Я лежал и обдумывал всё. Вроде бы круто — теперь я тот самый, уникальный. Но вот решать все проблемы, которые пройдут вместе с этим, не хотелось. Лицо нахмурилось в ожидании будущих трудностей. Меня ещё беспокоило, что в теле слишком много энергии. Как бы меня не разорвало в будущем, как ту же рыбу.

— Вижу, ты заметил, — усмехнулся Хосина. — Твоя связь с энергиями выходит за рамки телесного и энергетического равновесия. Энергии стало чуть больше, чем было, она заняла место плоти.

— И что это значит? — я глянул на ладонь, над которой кружился маленький вихрь энергии молнии.

— Это значит, — старик положил руку мне на плечо, — что ты либо выживешь, либо умрёшь. Я же попробую помочь тебе выжить.

В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом энергии в моих каналах. Где-то далеко, за стенами клана Намгун, солнце клонилось к закату. А я вдруг понял: то, что произошло сегодня, — это только начало моих страданий, но и начало того пути, которым идут сильнейшие. У меня есть время стать сильным, но мне нужно идти вперёд ещё быстрее. Мне нужно бежать, чтобы догнать «небесного демона». Нужно намного больше, чем есть, для победы над той, кто жила миллиарды жизней.

— Ладно, старик, я жрать хочу. Позови слуг, — произнёс я, стараясь вернуть себе хоть немного обычного, человеческого настроения.

— Знаешь, я забыл сказать, — ответил Хосина, и в его голосе прозвучала нотка наигранного сожаления. — Ты сделал большую, можно сказать, огромную ошибку, отдав на воспитание своих приблудашей Лей.

Я словно в замедленной съёмке посмотрел на него, и каждый миг растягивался, словно резина.

— В смысле ошибку? — почему-то мне очень не нравилось то, к чему он вёл. В его словах чувствовалась какая-то зловещая подоплёка, и у меня по спине пробежал холодок.

— Ты, наверное, не знаешь, но у неё не было учеников до этого. Никто, даже под страхом смерти и самого сурового наказания, не соглашается на её условия. Ведь она бесплодна — последствие запрещённой практики «Энерготрансфера». Когда-то давно она попыталась нарушить законы мироздания, и теперь её судьба навеки связана с этой страшной расплатой.

Потихоньку я начал понимать, что он хочет до меня донести, и сердце замерло от недоброго предчувствия.

— Только не говори, что я подарил дочек безумной Лей! — воскликнул я, и в моём голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Именно! — ответил он с ухмылкой. — Поверь, она обучит их хорошо! Настолько, что ты будешь шарахаться от каждой тени, хе-хе-хе!

Старик Хосино начал смеяться, его смех был похож на карканье ворона. Он хохотал, как безумный, словно старый бомж, и это только усиливало моё беспокойство. Мне было совсем не до смеха. Целых три Лей! Она достала меня ещё тогда, когда мы учили этикет, словесность и тонкости языка тела. Одни воспоминания заставляли меня чувствовать себя не то что неловко — я буквально краснел, как подросток, который случайно наткнулся на что-то откровенное. Если в семье появится целых три Лей, есть очень, очень, очень большая вероятность, что либо я превращусь в безжизненное бревно, которому уже ничего не нужно, либо сбегу в вольное бродяжничество, буду скитаться по миру, прячась в грязи и вони, лишь бы меня никто не нашёл.

— Как остановить Лей? — спросил я с максимальной серьёзностью, в душе надеясь на какой-то выход из этой кошмарной ситуации.

— Ха-ха-ха, прости, друг, но процесс уже не остановить, — ответил Хосино, и его слова прозвучали как приговор.

От этих слов поганого старика я накрылся одеялом, словно оно могло защитить меня от грядущего кошмара. Я надеялся, что три демона, созданные моей глупостью и ленью, меня не найдут. Мне не хотелось, чтобы со мной шутливо пререкались, не нужны были никакие посторонние поддразнивания. Как я буду смотреть в глаза Чану? Мне теперь было стыдно и страшно от всего этого абсурда. Неужели мир уже начинает действовать против меня? Неужели это его подлый ход?

— Ладно, пойду позову твоих служанок, — сказал Хосино, вставая.

— Не надо! — воскликнул я, но он уже не слушал.

— Надо, Чонджун, надо, — бросил он через плечо и направился звать демонят.

«Может быть, я зря себя накручиваю? — подумал я, пытаясь успокоиться. — Что Лей сможет сделать за неделю?» Я произнёс это вслух, надеясь, что слова помогут унять бурю в душе. А голод тем временем становился всё сильнее. Я был готов съесть что угодно, даже живых демонических зверей, лишь бы заглушить этот всепоглощающий голод.

***

В комнату вошли мои мучители — Лин и Мин. Отмытые, наевшиеся досыта, приодетые, они теперь были совершенно не теми заморышами, которых я нашёл несколько дней назад. В лёгком и удобном одеянии они выглядели совсем по-другому. В отличие от других кланов, в нашем не было строгого дресс-кода для слуг. Они могли носить любую одежду и выбирать любые цвета — единственное ограничение заключалось в том, что их внешний вид не должен был порочить честь семьи Намгун.

Младшая сестра Лин была в аккуратном платье с передничком. В её одежде преобладали белый и золотой цвета. Когда я смотрел на неё, на то, как она старается выглядеть серьёзно, мне хотелось её затискать — она была словно солнечный котёнок. В руках Лин несла подносик с приборами для еды и напитком. Мин, которая была постарше (наверное, ей было около двенадцати или тринадцати лет), тоже выглядела по-новому. На её лице играла улыбка, похожая на улыбку Лей, но менее хищная.

Недавние опасения отошли на второй план. Я вдруг осознал, что за время интенсивных тренировок совершенно забыл расспросить их о том, как они устроились. Я всё ещё лежал на кровати, весь в бинтах, и от меня пахло различными маслами, которые помогали моим ранам заживать.

— О, привет, Мин и Лин! Рад вас видеть. Как видите, я сейчас не в состоянии встать. В целом, я был бы не против, если бы вы меня хорошенько покормили. Заодно расскажите, как вам у нас. Нормально ли относится к вам мадам Лей? — сказал я, глядя на них и ожидая ответа.

Лин с детской непосредственностью воскликнула:

— Молодой господин, с нами хорошо! Мама Лей самая лучшая!

Мин, более сдержанная в проявлении эмоций, добавила:

— Спасибо вам, что взяли нас на свои поруки.

— Вот и прекрасно. Но можете, пожалуйста, немного поразвлечь меня своими забавными историями? Как там Чан? В последний раз я видел его, когда он стоял над костром, держа чашки с кипятком в позе наездника. Тот случай заставил меня хорошенько посмеяться. Его лицо, когда он уже был бы и рад броситься обратно в свой шалаш, чтобы закончить этот марафон тренировок от Синору…

— Ха-ха, братец всё так же страдает на тренировках господина Синору! — ответила Мин. — Сейчас он тренируется на танцующем бревнышке. Пока что он падает после трёх-четырёх шагов.

Танцующее бревно — это настоящее испытание для тех, кто хочет научиться сохранять равновесие. Ты встаёшь на вращающееся бревно, и если хоть немного нарушишь баланс, то тут же теряешь устойчивость. К тому же с разных сторон в тебя летят качающиеся подвешенные мешки с песком. Но это ещё не всё: как только ты научишься держать равновесие и уворачиваться от мешков, в тебя начинают внезапно кидать камни. Когда ты привыкаешь уворачиваться от всего этого, на бревно встаёт тот, кто уже освоил его до тебя. И тогда начинаются спарринги на бревне, где от малейшего неправильного действия можно слететь.

«Нужно будет, — подумал я, — после того как восстановлюсь, вернуться на бревно и поспаринговать с Хосино. Заодно смогу привыкнуть к своему улучшенному контролю над телом. А то навык есть, вот только применять его как нужно пока не получается».

— Да, наш братец часто жалуется на то, что просто не может устоять на этом чёртовом бревне, как он говорит.

— Я его понимаю. Сам не один час и сотни синяков оставил, тренируясь на нём, — ответил я, вспоминая, как падал, втыкаясь в грязь, потом вновь вставал и снова падал. Эти моменты были частью моего обучения, и каждый раз, поднимаясь после падения, я чувствовал, как укрепляется моя воля и тело. За неделю я уже практически полностью сросся с жизнью Чонджуна, практически перестав разграничивать наши судьбы. Мне всё ещё интересно, когда тот «другой я» из манхвы, сражаясь, по сути, с полным нулём, проиграл ему после всего лишь перелома руки. По памяти моего прошлого, во время обучения в клане, ломать кости было нормой — это было частью испытания, можно сказать. От небольшого перелома он даже не смог бы меня серьёзно задеть. Возможно, вся причина проигрыша заключалась в том, что демоническая энергия, которая осталась у Гу Янджуна из прошлой жизни, нанесла мне из ещё не случившегося будущего внутренний ущерб. А перелом стал завершающим ударом, от которого даже тело натренированного бойца не смогло выдержать и отключилось.

— А вот мы недавно видели, как один из слуг тайком пытался стащить из кухни пару-другую Якхва. А мадам Лей его строго отчитала — он аж чуть не заплакал. Хе-хе, слабенький он, хоть и взрослый и большой, — сказала Мин, пародируя злую манеру поведения, и это вызвало улыбку.

Справедливости ради, оригинальный Чонджун был ещё тем идиотом. Если он хотел найти кого-то, на кого можно выплеснуть эмоции и заботу, мог бы выбрать кого-нибудь, кто был бы благодарен, а не того, кто вырежет клан Намнун и убьёт невиновных людей. Я бы понял, если бы она мстила только мне и отцу. Тогда можно было бы сказать, что мы её довели и, собственно, заслуженно были убиты. Но сейчас в моде, похоже, когда одна недальновидная женщина, имеющая проблемы с отцом, решает уничтожить всю свою семью. Это прямо отсылка к «Магической битве» по-корейски, со своей Маки. Похоже, автор или художник «Друг Всесильной» сильно вдохновились всем этим и решили так сказать вдохновиться. Они добавили главного героя, который является неудачной и глупой пародией на что-то среднее между Сукуной и Итадори. Я, похоже, был задуман как Годжо Сатору из мира мурим — небесный демон, что-то вроде Кензяку, а демонические звери — те же проклятия. Мысли мчались вскачь, и я даже как-то на автомате параллельно слушал щебет девочек, одновременно поглощая еду. Чем больше я думал, тем сильнее видел параллели как в сюжете, так и в персонажах и их способностях. Отдельные детали отличались, но общая картина и там, и там была идентичной. Однако мне не хотелось жаловаться на плагиат. Мне хотелось рвать на себе волосы, потому что в «Магической битве» был хаос, а в корейской версии с её регрессорами и другими интересными темами этот хаос умножался на десять. Да, если бы я попал в Годжа после его распаловинивания, это было бы менее страшно, чем то, что происходит сейчас. Там я просто умер и отправился на перерождение. А здесь смерть вовсе не гарантирована. Если я попаду как небесный демон в цикл регрессией, то всё — баста. Поначалу может показаться, что такая особенность — это читерство, но на самом деле это самое жестокое проклятие, намного хуже, чем просто вечная жизнь. Это повторение одного и того же на протяжении вечности без возможности умереть. Медленно умирать как человек из-за того, что не можешь умереть физически и вынужден жить в бесконечном цикле — вот что действительно ужасно.

— С вами всё в порядке? Может, позвать Хосино? — спросил Мин, обеспокоенно глядя на меня.

— Да, всё в порядке, — ответил я, стараясь скрыть свои истинные мысли.

— Хорошо, просто вы слегка более бледный, чем были, — заметила она.

— Да так, вспомнил, как много ещё меня ждёт тренировок, — ответил я, пытаясь перевести разговор на другую тему.

— Не стоит переусердствовать. Следите за своим здоровьем, — посоветовал мне малышка Лин.

— Что ж, раз вы так просите, то обещаю, — сказал я, выдавливая улыбку. Но в глубине души меня терзал ужас от мысли, что я могу застрять в этом мире, как в оригинальном аду, где постоянно буду находиться в муках от скуки и других «радостей» регрессоров, таких как отчаяние. Постоянно задаваться вопросом, возвращаясь в прошлое: действительно ли это прошлое или лишь параллельная вселенная, где события просто не дошли до той точки, что была в «прошлой» жизни?

***

Покормив меня сытным обедом и немного поговорив со мной, сёстры Сан заботливо оставили меня долечиваться в уютной комнате, где сквозь занавески пробивались лучи заходящего солнца. Я остался наедине со своими мыслями и, удобно устроившись на мягком диване, продолжил размышлять о том, что этот мир в некотором роде можно сравнить с масштабом действий с магической битвой, где каждый шаг может стать решающим, а каждое решение — повлиять на судьбы миллионов. Эта мысль давала мне определённое преимущество: я примерно представлял, в каком направлении будет развиваться сюжет этого мира и какие испытания могут меня ожидать. Я прикинул, что до возвращения Гу Янджуна из будущего или из альтернативной ветки времени в наш мир осталось примерно год без двух недель — срок, который нужно использовать с максимальной пользой. Я был уверен: именно это событие станет отправной точкой для череды катастрофических событий, которые перевернут всё с ног на голову, разрушат привычный уклад жизни и заставят всех сделать сложный выбор. В голове проносились мысли о том, с какими невероятными испытаниями и опасностями мне, возможно, придётся столкнуться: магические сражения с могущественными противниками, загадки древних артефактов, ловушки, расставленные теми, кто жаждет власти и готов на всё ради достижения своих целей. Я понимал: к тому моменту я должен быть хотя бы частично готов к тому, что мир может погрузиться в хаос таких масштабов, что ни в одной сказке не описать и человеческим языком не передать. Я осознавал, что впереди меня ждёт нечто поистине грандиозное и пугающее — эпоха перемен, которая потребует от меня всей силы, мудрости и смелости. И я твёрдо решил использовать оставшееся время с максимальной пользой: укрепить свои силы, углубить знания в области магии и боевых искусств, научиться быстро принимать решения в самых сложных ситуациях и, возможно, найти союзников, которые помогут мне в грядущих испытаниях.

Глава 4

Спустя время я полностью исцелился. Раны затянулись, тело пылало силой, словно во мне пробудился давно спящий источник павер Мотивейшин. Мы со стариком Хосином собирались на вылазку в ближайшее логово демонической стаи зверей — место, о котором ходили не самые лестные отзывы. Это было настоящее приключение в стиле «сдохни или умри, но выживи и победи». Мы тщательно подготовились: собрали сухпайки в виде специальных пилюль, которые помогали восстанавливать силы и поддерживать энергию во время долгих странствий. Культиваторы, то есть практикующие боевые искусства и духовные практики, должны были держаться марки — сохранять высокий уровень подготовки и не терять бдительности, а также жрать пилюли. Кроме того, мы взяли с собой точильный камень для поддержания остроты оружия, воспламеняющие камни для разведения огня в любых условиях, верёвки для различных нужд, фляги с чистой водой, тёплые вещи на случай похолодания и другие полезные предметы. Надев походный рюкзак и осмотрев свои вещи, я рефлекторно поправил меч в ножнах — он был моим отличным вариантом решать некоторые проблемы.

— Пошли, малой, — сказал Хосина, стоя рядом со своим чуть более громоздким рюкзаком.

Мы вышли за ворота поместья и направились за пределы Чонпхо — нашего милого города, который был сердцем провинции Аньхой. Провинция состояла из девяти городов, находившихся под контролем могущественной семьи Намгун. Чонпхо, что на русский лад можно перевести как «Лазурная Молния», был столицей этого своеобразного мини-государства. Расстояние между городами составляло примерно сотню километров или даже больше, а дороги были не самого лучшего качества — такие, как в далёкой матушке России. Однако патрули клана Намгун сохраняли подобие порядка на территории, не давая разгуляться бандам разбойников, которые могли бы устроить свои форпосты и пропускные пункты. Но даже Намгуновцы не могли полностью искоренить те силы, которые стремились получать выгоду от использования силы и влияния. Но мы сильно старались. Только мы могли за силу получить свой шекель.

Медленной походкой я шёл по пыльной дороге, размышляя о предстоящем приключении. Мои ботинки, сделанные из прочной шкуры, при каждом шаге поднимали небольшое облако пыли. Мысли кружились в голове, как всегда бывает перед чем-то важным. Я не боялся столкнуться с монстрами — не раз уже приходилось убивать их, и пережитые битвы притупили страх. Но волнение всё равно не покидало меня, и я перебирал в голове все свои знания и навыки. Я думал о Чонджуне — мне до сих пор было не совсем понятно, кем я являюсь по отношению к нему, толи я он или просто тот кто занял его место. Прохождение порога смерти и «приятные ощущения при прокачке» сделали меня сильнее, но всё же предстоящее испытание вызывало трепет.

***

Спустя некоторое время мы удалились от городских границ настолько, что до леса оставалось буквально несколько шагов — он уже виднелся впереди, маня своей таинственностью и опасностью. Хосина, не оборачиваясь, нарушил молчание и обратился ко мне:

— Ты помнишь, что было, когда вас выводили на тренировки за пределы города?

Я задумался, вспоминая те дни, и ответил:

— Помню, как нам буквально подтирали сопли и страховали на каждом шагу. Нельзя сказать, что это было неправильно, но из тех уроков я вынес лишь одно: лес — не друг человека.

Хосина кивнул, словно ожидал такого ответа, и продолжил:

— Верно. Поэтому слушай меня внимательно. Может показаться, что нам, культиваторам, нужно опасаться только демонических зверей, но это заблуждение. Те, кто так думает, умирают быстрее, чем осознают свою ошибку. В лесу опасно всё — не только звери. Есть и другие «монстры» — животные, которые смогли овладеть способами культивации энергии, но их способности совершенно не похожи на наши. Мы, люди, больше концентрируемся на магическом действии энергии, а «монстры» используют её исключительно для усиления своего тела.

Я заинтересовался и спросил:

— У кого тогда преимущество? Или оба способа хороши?

Хосина пожал плечами:

— Нельзя сказать, что у кого-то есть явное преимущество. Это просто разные подходы. Мы, люди, часто отделяем себя от природы, но на самом деле мы её часть. Сравнивать бессмысленно — вопрос лишь в том, на чьей стороне больше «сверхсуществ».

Термин «сверхсущества» был для меня новым, и я не мог удержаться от вопроса:

— Кто такие «сверхсущества»?

Хосина, всё так же не оборачиваясь, ответил:

— Это те, кто смог преодолеть одно или несколько из девяти ограничений, заложенных миром.

Я снова спросил:

— Хосина, я уже не раз замечал, но ты говоришь о мире так, словно у него есть своя воля, которая может влиять на живущих в нём.

Хосина медленно кивнул и начал объяснять:

— У мира действительно есть своя воля — она следит за равновесием в природе и поддерживает циклы жизни. Представь, если бы появилась возможность полностью перестать стареть, родиться ребёнком и вырасти за один день, имея при этом разум с рождения. И при этом быть сильнее многих других. Если один такой индивид может натворить немало бед, то что же произойдёт, если таких будет целый вид? Или даже сотни таких существ, которые бесконечно воюют за ресурсы и влияние?

Спросил Хосина

— Мир утонул бы в крови и тирании.— ответил я представля бесконечную войну всех со всеми.

— Верно, Чонджун, — продолжил Хосина. — Похоже, однажды такое уже произошло. Тогда мир адаптировался — он тоже способен меняться, чтобы выжить. Были наложены девять ступеней, которые ограничивают живое: первая ограничивает количество ресурсов, которые можно вобрать в себя за один раз; вторая замедляет скорость изменений в организме; третья усиливает влияние законов природы, таких как гравитация, сковывая силу и уменьшая её; четвёртая ограничивает влияние энергии на мир — теперь, чтобы что-то сделать, нужно платить равноценную цену; пятая ограничивает продолжительность жизни; шестая снижает способность воспринимать мировые законы; седьмая влияет на мировую энергию, практически лишая возможности контролировать внешнюю энергию; восьмая делает связь души с телом более жёсткой, превращая их в монолит; девятая ограничивает передачу потенциала сил от родителей к ребёнку, так что полный объём сил передаётся крайне редко.

Я задумался над его словами и сказал:

— Теперь я немного понимаю твоё отношение к моим мутациям. Если смотреть с этой точки зрения, то моя мутация в определённом смысле обходит эти ограничения.

Хосина кивнул:

— Верно. Ты в какой-то мере меньше подвержен этим ограничениям, и с каждой тренировкой ты будешь всё сильнее размывать очерченные рамки. Но ты не сверхсущество — они преодолевают ограничения через смерть и возрождение, что происходит в битвах сильнейших мастеров, достигших пика своих способностей. Ты же только начинаешь свой путь.

Я не мог не спросить:

— Один вопрос, Хосина. Откуда ты узнал обо всём этом? Такая информация, должно быть, доступна лишь очень ограниченному кругу лиц.

Хосина посмотрел на меня и ответил:

— Всё просто. Я прошёл через всё это сам. Я достиг предела своих сил, и никакие тренировки уже не могли помочь мне продвинуться дальше. Однажды открылся портал в демоническое подземелье, и оттуда хлынула орда монстров — сотни тысяч тварей, которых вёл змей настолько огромный, что казалось, он мог бы проглотить солнце. В той битве людей уничтожали, как ничтожных насекомых. На меня напал дракон, который одним ударом переломал мне кости, превратив их в пыль. Лежа в луже крови среди трупов своих близких и других людей, я понял, что это конец. В последний момент я собрал всю энергию, которую только мог — энергию из внешнего мира, свою собственную энергию, кровь и даже почву под собой, — и направил всё это в отчаянной попытке выжить и стать сильнее. Я умер — на краткий миг моё сердце остановилось, связь тела с душой разорвалась. Но последнее, что я сделал, возымело эффект: моя импровизированная техника заставила сердце биться снова. Тогда я смог преодолеть ограничения и взять больше, чем позволено. Теперь я могу поглощать энергию и вещества из окружающего мира в гораздо большем объёме.

Я попытался пошутить, чтобы немного разрядить атмосферу:

— Звучит так, словно ты можешь есть практически бесконечно.

Хосина усмехнулся:

— В определённой степени так и есть. Но хватит разговоров — пора тебе познать все прелести жизни в лесу. Начнём с того, как добыть себе еду. В лесу может показаться, что найти пищу сложно, но на самом деле здесь можно есть почти всё, не опасаясь отравиться.

— Даже землю? — не удержался я от ироничного вопроса.

Хосина посмотрел на меня с насмешкой:

— Чонджун, не притворяйся, я ведь могу поверить, что ты действительно не самый умный.

— Ладно, — ответил я, понимая, что он прав.

— Самый распространённый источник пищи — дерево. Практически любое дерево, даже если на нём нет плодов. Вот, смотри внимательно, — Хосино подошёл к обычному лиственному дереву, растущему на краю поляны. Его одежда была покрыта пылью и следами долгого пути, но движения оставались уверенными и спокойными. Он достал из-за пояса хорошо заточенный нож с деревянной рукояткой и аккуратно вырезал верхний слой коры. Под ним обнажилась белесая ткань — заболонь.

— Вот это заболонь. Есть можно в сыром виде, но лучше всего проварить до однородной массы. Она полезна для желудка и улучшает состав крови. На, попробуй, — Хосино протянул мне кусочек. Я с сомнением взял его и положил в рот, начав осторожно пережёвывать. Вкус был сладковато-горький, с отчётливым привкусом древесины. Не сказать, что это было отвратительно, но и деликатесом назвать было нельзя.

— Вижу, тебе не сильно понравилось, — усмехнулся Хосино. — Но будь ты не евшим хоть неделю, для тебя это было бы слаще яблыни.

— Был опыт, — ответил я, с интересом взглянув на него.

Хосино усмехнулся и, словно погружаясь в воспоминания, начал рассказывать:

— То было ещё в моей безумной юности. Однажды я, скажем так, ходил в гости к дочке из одной известной в то время семьи. Только мне тогда жениться не хотелось, а вот провести время с девушкой очень хотелось, так что я был готов на всё. Да и отношения у той семьи с Намгун были не самые лучшие. Я забрался к ней в дом, и, можно сказать, у нас началась настоящая парная кульминация — мы пробовали разные позы, наслаждаясь моментом. Но когда я уже был на пике удовольствия, в комнату зашёл её отец. Я посмотрел на него, он — на меня. Благо хоть дело я совершил не в его дочь, но, увы, завершил всё под ноги её отцу.

— Ха-ха-ха! Ну ты, ты, конечно, даёшь, Хосина! — рассмеялся я, и смех мой был таким громким и заразительным, что напоминал ржанье коней. Я смеялся до боли в животе, не в силах остановиться. Старик, с которым мы отправились в этот поход, был настоящим кладезем весёлых историй, и каждая из них заставляла меня хохотать до слёз.

— Ну, цыц! — внезапно оборвал мой смех Хосина и легонько стукнул меня по голове.

— За что? — удивлённо спросил я, всё ещё не отойдя от приступа смеха.

— Лес не терпит громких звуков, — спокойно и твёрдо сказал Хосина, глядя мне прямо в глаза. В его голосе не было ни капли раздражения, только невозмутимая уверенность человека, который знает, о чём говорит.

— Понял, молчу, — быстро ответил я, осознав свою оплошность. В глубине души я понимал, что Хосина прав — в лесу действительно нужно быть более сдержанным и внимательным.

— Пошли дальше, — коротко бросил он и продолжил путь, а я, немного смущённый, поспешил следом, обдумывая его слова.

Мы подошли к роще молодова — растения, внешне напоминающего бамбук, но отличающегося более светлым оттенком и небольшим количеством цветов. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёкими птичьими трелями.

— Вода, вода — жизнь, — начал Хосино, словно читая лекцию. — Без воды человек может прожить гораздо меньше времени, чем без еды. В лесу вода встречается практически повсюду, и даже в этом молодове её можно найти, хотя и не в изобилии. Достаточно, чтобы утолить жажду, но нужно знать, как её добыть. Ищи молодую поросль и простукивай стебель — там, где звук будет отличаться от пустоты, находится вода. Пить её можно, но поначалу может разболеться живот — организм не сразу привыкнет. Вода есть и в деревьях, особенно в молодой части ствола. Берёза — лучший вариант, но и другие деревья подойдут. А если хорошенько прислушаться, часто можно услышать журчание ручья.

Я внимательно слушал, стараясь запомнить каждое слово.

— А как её можно пить, если у тебя, к примеру, нет камня для розжига, чтобы вскипятить воду? — спросил я.

— Есть несколько способов, — ответил Хосино. — Например, видишь лужу? Вырой рядом с ней небольшую выемку в земле. Вода будет постепенно просачиваться через почву, очищаясь. Конечно, она не станет абсолютно безопасной, но пить её можно без риска серьёзно заболеть.

— Запомню, — ответил я, мысленно отмечая каждое слово. Благодаря улучшившейся памяти, я теперь мог удерживать в голове гораздо больше информации, чем в прошлой жизни.

— А теперь давай поговорим о том, где можно лечь спать, не опасаясь проснуться с перекусанным горлом, трусами, полными тараканов, и искусанным комарами, — продолжил Хосино.

— Внимательно слушаю, — сказал я. Комары действительно были одними из самых ненавистных существ, которые только могли появиться на свет. А клещи и им подобные порой опаснее любого волка.

— Для начала, мой дорогой ученик, найди достаточно открытый участок, — начал инструктировать Хосино. — Желательно, чтобы рядом было как можно меньше следов, но ни в коем случае не выбирай место, где совсем нет никаких следов.

— А почему? — поинтересовался я.

— Если животные обходят место стороной, значит, оно опасно, — пояснил Хосино. — Если даже волки или другие хищники избегают чего-то, есть риск, что это может быть опасно и для человека.

Мы направились к поляне, остановившись рядом с могучим деревом. По пути Хосино собрал несколько трав с сильным, специфическим запахом.

— Эти травы хорошо перебивают запах, — объяснил он. — Многие насекомые ориентируются на запахи, как и хищники. Носи этот мешочек на шее — он поможет скрыть твой запах.

Хосино протянул мне небольшой мешочек, сплетённый из тонких нитей, и я, не раздумывая, надел его на шею, ощутив лёгкую прохладу материала на коже. Мешочек был неброский, но в то же время в его простоте чувствовалась некая таинственность. В воздухе витал нежный аромат собранных трав — мяты, ромашки и, кажется, ещё каких-то пряных растений. Я надеялся, что эта натуральная смесь действительно поможет защититься от надоедливых насекомых, которые в этих краях могли испортить любое путешествие. В глубине души я немного сомневался в эффективности такого простого средства, но всё же решил довериться опыту Хосино.

***

На протяжении всей следующей недели я с невероятным усердием учился выживать в дикой природе. Каждый день был наполнен новыми знаниями и навыками. Я научился правильно читать следы — понимать, кому они принадлежат, как давно были оставлены и в каком направлении движется животное. Тренировал обоняние, чтобы уметь отслеживать запахи, которые могли привести к источнику воды, съедобным растениям или, наоборот, предупредить об опасности. Хосино отправлял меня на охоту, и я старался двигаться с подветренной стороны, чтобы ветер не доносил мой запах до добычи.

Много времени я проводил, наблюдая за животными. Изучал их манеру движений, запоминал повадки. Хищники — это, по сути, машины смерти, их тактики и поведение отточены тысячелетиями эволюции для максимально эффективного убийства жертвы. Я пытался сымитировать некоторые их движения, адаптировать свои действия под их стиль охоты. Результаты были скромными, но всё же я стал двигаться тише и увереннее. В привычку вошло держать ноги слегка согнутыми в коленях — это помогало сохранять баланс и готовность к быстрому реагированию. Я научился координировать движения рук и ног так, чтобы удерживать равновесие как можно дольше и при этом тратить минимум сил.

И вот, наконец, я нашёл медведя — но не обычного, а настоящего монстра. Он был раз в десять больше и выше стандартного косолапого. Его шерсть имела чёрный окрас с коричневыми пятнами, а на голове, в районе лба, красовались три прямых рога длиной около сорока сантиметров. Сердце билось чаще — это было моё первое сражение с таким существом, и риск смерти был вполне реален. У меня не было мощного оружия или магических способностей — только небольшой запас энергии, отточенный контроль над мышцами и меч. Но я был готов использовать всё, что у меня есть.

Двигаясь по деревьям, я старался не создавать ни малейшего шума. Каждое движение было взвешенным и осторожным — одно неверное действие могло выдать моё присутствие. Медленно, но верно я приближался к монстру. Когда расстояние стало минимальным, я подготовился к атаке: направил энергию в мышцы, чтобы сделать их сильнее, а меч напитал энергией молнии. Резко оттолкнувшись от дерева, я ринулся на медведя. Монстр мгновенно повернулся ко мне, но было уже слишком поздно. Выхватив меч из ножен, я вонзил его в горло медведя и одновременно направил в него энергию. Всё произошло за считанные секунды — я действовал стремительно и решительно. Но, к сожалению, не смог убить монстра, лишь ранил его. В ответ медведь схватил меня гигантской лапой и отбросил далеко в сторону. В полёте я врезался в ветку, а затем с силой воткнулся в ствол дерева. От острой боли я на какое-то время потерял сознание. Когда пришёл в себя, больше всего болела спина — именно ей я ударился о дерево.

Ко мне стремительно летела огромная туша — медведь, сплошь покрытый густым мехом, налитый звериной яростью и силой. Несмотря на пронизывающую боль, я удивительно резво вскочил на ноги — стрессовая ситуация словно удвоила мою реакцию. Зрение обострилось, каждый предмет вокруг стал виден с невероятной чёткостью; сердце забилось в бешеном ритме, а уровень адреналина в крови взлетел до небес, почти полностью заглушая страх. Однако рука, сжимавшая меч, слегка дрожала — напряжение давало о себе знать. Медведь неумолимо приближался, и вот, когда он оказался почти вплотную, поднял одну из своих мощных передних лап — когти на ней зловеще засветились жёлтым светом. По моему лицу и спине медленно стекал пот, сердце готово было выпрыгнуть из груди. В решающий момент, когда зверь собрался нанести удар, я на чистых инстинктах увернулся, стремительно развернулся и, быстро перебирая ногами, отступил на безопасное расстояние.

Зверь тоже начал разворачиваться, но его массивное тело, хоть и наполненное могучей силой, оказалось довольно неуклюжим из-за огромного веса и плотности мышц. Благодаря своим особенностям я был гораздо быстрее его в плане скорости реакции: если медведю требовалось от пяти до десяти секунд на выполнение движения, мне — меньше пяти. Да, в разгоне он превосходил меня, но каждое его движение занимало гораздо больше времени. Воспользовавшись моментом, я зашёл за спину зверя и нанёс удар мечом, одновременно опаляя рану молнией.

— Рааа! — прорычало животное, сотрясая воздух грозным рыком.

Рана, хоть и неглубокая, явно вывела медведя из ритма. Я начал кружить вокруг него, нанося один порез за другим. Зверь пытался меня запугать — рычал, размахивал лапами, пытался достать меня когтями, но всё было тщетно. Я действовал медленно и методично, внимательно отслеживая каждую реакцию монстра. Раны на его теле медленно затягивались, светясь золотистым светом, но этот процесс шёл очень неторопливо. К тому же по шатающейся походке и тяжёлой одышке медведя становилось ясно, что его силы на исходе.

Наконец, после очередной серии ударов, медведь с глухим стуком упал на живот, подмяв под себя лапы. Я услышал отчётливый хруст ломающихся костей.

— Рау ры, ау уа уа! — продолжал рычать практически побеждённый монстр, но его жалобные звуки уже не вызывали у меня ни капли сочувствия.

— Ну‑ка, парень, подходи ближе, смотри внимательно — сейчас покажу, как с медведя шкуру снимать правильно. Это дело тонкое, тут спешка только навредит. Запомни: чем быстрее после добычи возьмёшься — тем лучше. Шкура испортиться не должна, да и мясо без крови — вкуснее будет.

Я внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова. Старик говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, и его голос звучал твёрдо и уверенно — так, что невольно хотелось ему доверять. В его глазах читался богатый опыт, а мозолистые руки, испещрённые венами, выдавали человека, который не раз сталкивался с подобными задачами.

— Сначала кровь надо спустить. Видишь, вот тут, в нижней части шеи, — крупные артерии. Одним точным ударом ножа проколол — и сразу вытащил. Широкие надрезы не делай: шкуру испортишь. А потом тушу так положи, чтобы место пореза было ниже всего тела — кровь сама стечёт. Понял?

Я кивнул, хотя внутри слегка мандражировал от волнения. Ладони стали влажными, а сердце билось быстрее обычного. Дело было серьёзное, и ошибка могла лишить меня и ценной шкуры, и качественного мяса — первой дичи, которую мне удалось добыть в этом новом мире.

— Понял, Хосино, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. В голове крутились мысли о том, насколько важно всё сделать правильно.

Сделал я, что мне сказали. Взял нож, собрался с духом и последовал инструкциям. Сердце билось часто, но я старался действовать спокойно и уверенно, вспоминая все слова старика. Каждый шаг казался невероятно важным, и я старался не упустить ни одной детали.

Я стал медленно смотреть, как оставшаяся кровь медленно вытекает из медведя, которого я убил своими руками и мечом. Было даже слегка грустно — словно часть меня уходила вместе с этой кровью. Сложно, на самом деле, было, находясь в другом мире, выбросить постулаты своего старого мира и полностью принять новые реалии. Но я понимал: чтобы выжить здесь, нужно учиться и приспосабливаться.

— Теперь уложим зверя на спину. Передние лапы — над головой, задние — широко разведи. Подпереть надо по бокам, чтобы не шевелилась, а лапы подвяжи к деревьям . Так работать куда сподручнее, — голос старика звучал твёрдо и уверенно, словно он уже не раз проделывал подобное.

Я вновь выполнил указания старика, стараясь не упустить ни одной детали. Осторожно уложил зверя, аккуратно расположил его лапы в нужном положении и надёжно подпёр бока несколькими крупными камнями. Затем нашёл несколько крепких веток и привязал лапы к ближайшим деревьям. Работа была непростой, но я понимал, что только так мы сможем справиться с задачей.

— Сейчас будем резать. Держи нож лезвием вверх — так шкура лучше прорезается. Смотри:

— Сначала на задних лапах: выше скакательного сустава — кольцевой разрез. Потом от него — продольный разрез по задней поверхности ноги до анального отверстия. То же самое — на второй лапе.

Резал я тушу слушая делая как мне указал Хосино.

-Ты знаешь как это делать. Наверное не раз делал это в своих приключениях.

— Конечно, тебе тоже придётся не раз подобное проделать. Теперь передние лапы: выше запястного сустава — опять кольцевой разрез. От него — продольный по внутренней стороне лапы через паховую область до продольного разреза на грудной части туши. И на второй лапе так же.

Главный разрез: от анального отверстия до нижней губы. По средней линии — шея, грудь, брюхо. Анальное отверстие обходим с одной стороны, продолжаем по нижней стороне хвоста до конца.

Я старательно резал, как мне говорили, хоть и шкура у медведя была толстой и неподатливой. Нож с трудом проникал в плотную кожу и подкожную клетчатку, и каждый разрез давался с усилием. Руки немного дрожали от напряжения, но я старался не показывать виду, что мне нелегко. В воздухе витал резкий запах зверя, и я чувствовал, как учащается пульс — работа была не из лёгких, но я понимал, что это необходимая часть процесса обработки туши. Вокруг царила атмосфера сосредоточенности и серьёзности, каждый в команде знал свои обязанности и внимательно следил за действиями других.

— Режь аккуратно, Чонджун. Не задирай стенки брюшной полости и подкожную мускулатуру — нам их на шкуре не надо, лишний плоти, — произнёс Хосино, не отрывая взгляда от моей работы. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость и уверенность человека, который не раз проходил через подобные процедуры.

— Да понял, — коротко ответил я, стараясь скрыть волнение. В глубине души я гордился тем, что мне доверили такую ответственную задачу, но в то же время понимал: любая ошибка может испортить всю работу. Я собрал все свои силы и внимание, чтобы выполнить задание как можно лучше. Каждый новый разрез требовал не только физической силы, но и точности, расчёта, понимания анатомии зверя. И хотя задача была непростой, я был готов преодолеть все трудности, чтобы оправдать доверие Хосино.

— Сперва с задних и передних ног до коленного и плечевого суставов или чуть дальше. Крупные связки подрезаем, но оставляем на туше. Важно делать это аккуратно, чтобы не повредить мясо и не испортить его товарный вид.

— Слушай, а ты разделовал, к примеру, там какого-нибудь демонического зверя размером примерно с то дерево? — спросил я, кивнув на десятиметровое дерево, которое возвышалось неподалёку. Мысль о разделке такого гиганта казалась невероятной, но я хотел понять, насколько велик опыт Хосина.

Он спокойно кивнул и ответил, что такое в его жизни было. Правда, работа с такими огромными существами доставляла немало хлопот: и время занимала, и сил требовала немало.

— Потом края шкуры осторожно отделяем ножом от стенок грудной и брюшной полостей, от паховых областей. Здесь нужна особая внимательность, чтобы не повредить внутренние органы и не допустить загрязнения мяса. Помни: на брюхе должно остаться «сорочье мясо» — подкожная мускулатура, которая к коже плотно прилегает. Это важно для сохранения качества продукта и его последующей продажи или использования в кулинарии. Необходимо следить за каждым движением, чтобы не нарушить целостность ценных частей туши.

— Сложновато одному это делать, — сказал я, размышляя о том, как непросто выполнить такую работу в одиночку.

— Если помощников нет, тушу можно подвесить за задние ноги — так работать удобнее. В таком положении легче контролировать процесс и снизить риск повреждения мяса. Шкуру оттягивай и отделяй деревянной лопаточкой или крупной веткой с защитным концом. Лезвие или конец ветки у неё должно быть шириной 5–10 см. Лопаточкой как бы «разрезаешь» связки между шкурой и тушей, аккуратно отделяя шкуру без лишних повреждений. Важно делать всё медленно и внимательно, чтобы не испортить продукт.

— Так что дальше? — спросил я, закончив обработку тушки. Мне было важно понять, как двигаться дальше, чтобы не допустить ошибок в дальнейшей работе.

Хосина как опытный охотник, терпеливо объяснил:

— Лапы снимаем чулком, кости вырезаем по самые когти. Важно делать это аккуратно, чтобы не повредить кожу. Подошву разрежь — так кости легко удалятся, не повредив пальцев. Нужно следить за тем, чтобы не оставить лишних разрезов и не испортить внешний вид шкуры.

Затем он перешёл к следующему этапу:

— Когда дойдёшь до хвоста, перережь прямую кишку. Постарайся стержень хвоста вытянуть целиком — так будет проще и быстрее. Если позвонки сломались и остались в шкуре, не беда. Сделай небольшой разрез на нижней стороне хвоста и аккуратно выскобли их. Главное — не торопиться и делать всё тщательно. На место вылупленных позвонков вставь лучинку или соломинку — это необходимо, чтобы хвост не скручивался и просыхал ровно. Так ты сохранишь его форму и сможешь использовать в дальнейшем.

— Что делать с головой? — Спросил я Хосина.

— С головой осторожнее. Если хочешь чучело сделать, шкуру до ноздрей снимай. Между шкурой и мясом квасцами с солью натри. Так и запах не появится, и шкура сохранится.

— Не я хотел сделать из шкуры подарки мелким, — сказал я, размышляя вслух.

Хосина лишь пожал плечами и заметил:

— Дело твоё, но лучше бы всё-таки чучело.

Я снял шкуру и, чувствуя некоторую неуверенность, обратился к Хосино:

— Что дальше? Шкуру я снял.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, словно не ожидал, что мне понадобится помощь, и начал давать подробные указания:

— Как снял — сразу очищай от жира, мышц и крови. Сначала аккуратно удали все остатки мяса и жира, чтобы они не начали разлагаться и не испортили шкуру. Потом расчеши шерсть — это поможет удалить мелкие загрязнения и остатки крови. После этого тёплой водой смой кровь — важно не использовать слишком горячую воду, чтобы не повредить шерсть. Затем сложи шкуру мездрой внутрь в четыре слоя и щедро пересыпь солью. Соли не жалей — должно быть не меньше 40 % от веса шкуры. Так она не испортится, пока мы доберёмся до дома..

— И запомни, Чонджун, на будущее: есть несколько важных правил, которые ты должен всегда соблюдать при работе. Во-первых, никогда не режь кожу, особенно на лице и голове — это может привести к серьёзным последствиям и испортить весь результат. Во-вторых, будь очень осторожен с корнями волос: если их повредить, то возникнет «сквозняк» — волосы начнут выпадать, и исправить это будет очень сложно. В-третьих, если речь идёт о взрослых самцах, то половые органы нужно удалять сразу же во время процедуры, иначе впоследствии будет невозможно избавиться от специфического запаха. И, наконец, не торопись — лучше выполнять работу медленно и аккуратно, тщательно проверяя каждый шаг, чем спешить и допускать ошибки, которые потом будет трудно исправить. Всё понятно?

— Да, я всё понял.

***

Я закончил работу со шкурой заодно вырезал внутренности медведя и порезал мяса на удобные куски. Большую часть мы с Хосина вывесили на засушку. Разложив костёр я начал медленно разводить костёр так как говарил мне Хосино. Когда костёр горел Хосина рассказал один из рецептов приготовления мяса Классический лесной (для томления в казане)

ягоды можжевельника (8–10 шт.);

чабрец (2–3 веточки);

дикий лук (2–3 луковицы);

лавровый лист (1–2 шт., если доступен);

родниковая вода/бульон.

Только вместо Казана у нас был походный котёл, обитый медью и изрядно повидавший на своём веку — на его стенках виднелись следы многочисленных костров и лёгкие вмятины, но это, видимо, не сильно играло роль. Я сидел на поваленном бревне, удобно устроившись и поджав ноги, и смотрел, как горит костёр — его пламя плясало в такт лёгкому ветерку, а дым, сначала клубясь и колеблясь, затем медленно и неторопливо поднимался в небо, растворяясь в вечерней синеве. В походном котле томилось мясо — куски нежной баранины, щедро приправленные специями; они медленно готовились, и их аромат — пряный, с лёгкими нотками дыма — щекотал нос, вызывая обильное слюноотделение и пробуждая аппетит.

— Знаешь, — нарушил я наконец тишину, — а мне нравится вот так сидеть и смотреть на костёр. В этом есть что-то завораживающее, что-то, что успокаивает душу и заставляет забыть о всех заботах.

— Мне тоже, Чонджун, — отозвался мой спутник, задумчиво глядя в пламя. — Навевает воспоминания… Когда я был молод, я часто вот так сидел со своим отцом или братьями у костра. Мы рассказывали друг другу истории, делились переживаниями и просто наслаждались моментом. А потом были походы, где мы сидели у костра с другими мастерами — такими же искателями истины и пути. Может, жизнь культиваторов и кажется со стороны суровой и полной лишений, но в ней есть такие моменты, как сейчас — моменты истинного покоя и гармонии. Тебе ещё многое предстоит повидать и с кем познакомиться, Чонджун. Да, будет порой так хреново, что жить не захочется. Но вот только помни о таких вещах, как этот вечер, этот костёр, этот аромат мяса. Они будут поддерживать тебя в самые тёмные времена. Я уже стар, — вздохнул он, — мне, наверное, осталось жить лет пять, от силы десять.

— Да ладно тебе, — улыбнулся я, — ещё с моими будущими детьми сможешь понянчиться и будешь ворчать, мол, молодые не слушают старого мудрого Хосина.

— Дай судьба, дай судьбу, — усмехнулся он в ответ, умиротворённо улыбаясь и глядя в костёр.

— Судьба… Интересное слово, — задумчиво произнёс я. — С одной стороны, оно подразумевает предопределённость, неизбежность, а с другой — наоборот, даёт возможность выбора, шанс изменить свою жизнь.

— Молодым это понимать рано, — покачал головой Хосин. — Вот станешь примерно таким же, как я, стариком, тогда и поймёшь её истинное значение.

— Мне до этого ещё не один год жить! — возразил я с юношеским задором.

— Поверь, время пройдёт слишком быстро, чтобы ты это заметил, — серьёзно сказал Хосин. — Один день сменяет другой, и вот ты уже оглядываешься назад, а жизнь уже почти прожита.

— Надеюсь, что всё же не так быстро, — усмехнулся я.

— Ладно, — Хосин поднялся и посмотрел на котёл, — там уже мясо приготовилось. Давай есть и спать. Завтра нас ждёт новый день и новые испытания.