Сора Наумова, Мария Дубинина

Не дай мне умереть

Глава 1

Довольно скоро Оля поняла, что стоило отказаться от сопровождения.

Летний солнечный день был наполнен шелестом листвы, веселым чириканьем птиц и запахами земли и травы. Идеальное утро, и Оля чувствовала себя неуместно и странно в черной траурной одежде, как ворона, залетевшая в райский сад. Можно было обойтись и без показной печали, но почему-то в последний момент Оля сменила светлую блузу и джинсы на черное платье, которое вчера вечером предложила ей Оксана, Лешина сестра. “Так будет правильно”, – сказала она, и Оля с ней согласилась. И когда все его родственники вызвались пойти на кладбище вместе с ней, тоже не отказалась, ведь все-таки они почти стали семьей, и красная бархатная коробочка, которую Леша так и не успел ей отдать, подтверждала это без слов. Но уже выйдя из машины на парковке перед кладбищенскими воротами, Оля поняла, что должна была прийти одна – в черном платье или в голубой блузке, все равно. Только одна.

И это тоже было бы правильно.

– Все хорошо? – обеспокоенно спросила Оксана, ненавязчиво беря ее под локоть. С другой стороны с деликатным сочувствием смотрел ее муж, Сережа. Оля покачала головой, поблагодарила за заботу и постаралась поскорее уйти вперед.

С сестрой Алексея они впервые увиделись на его похоронах в Старой Руссе в трехстах километрах от Питера. Леша до самой своей смерти не торопился их знакомить, и именно благодаря ей это знакомство, наконец, состоялось. Он вообще был очень отчужденным в плане семьи, и Ольга до сих пор не понимала, почему. Родственники Алексея оказались добрыми и отзывчивыми. А может, смерть единственного сына сплотила их с неслучившейся невесткой.

И вот она снова в Старой Руссе, и снова идет по широкой дорожке, истоптанной сотнями ног, а по обе стороны от нее раскинулось поле могил. Новый погост не подавлял, как его старинный предшественник – Симоновское кладбище, расположенное в черте города, и в какой-то мере Оля испытывала радость от того, что ее Лешка лежал в этой земле, подставленной солнцу и ветру, а не гниющей в тени тополей и вездесущих зарослей клена.

За спиной слышались приглушенные голоса Оксаны и Сергея. Мужчина что-то тихо и успокаивающе говорил жене, и Олю кольнула обидная ревность, ведь ей всего ничего не хватило до того, чтобы обрести такое же счастье, какое было у Оксаны, как у девочек из Олиного салона красоты. Как у каждой второй женщины ее возраста. Но именно ей пришлось испытать не радость невесты, а вдовью скорбь, даже не выйдя замуж.

– Ну что ты глупости несешь, Оксан? – услышала Оля. – Насмотришься своих экстрасенсов. Твой брат давно на небесах, а ты ерунду какую-то городишь.

Что за ерунду городила Оксана, она уже не услышала. Свернула направо, прошла ровно шесть могил и за седьмой оградкой увидела крест, с которого на нее с эмалевой таблички, широко улыбаясь, смотрел Алексей Петрович Потемкин, уже навсегда двадцати шести лет от роду. Родился. Умер. Помним, любим, скорбим. Все, как положено, все как у всех, за исключением одного выбивающегося момента – Лешка был самоубийцей, а значит, на том свете ему были уготованы страшные муки. Так говорили Оле и всей большой и дружной семье Потемкиных, но, судя по кресту, который они все-таки установили на могиле, любовь к мертвому сыну возобладала над традициями.

– Отец настоял, – правильно истолковала подошедшая Оксана Олин взгляд. – Сказал, что негоже его сыну лежать, как какому-то безродному бродяге.

– Кары божьей не боитесь? – спросила Оля совершенно серьезно, хотя сама не считала себя особо религиозной.

Оксана зябко поежилась.

– Боюсь, но… это же наш Лешка.

Сергей обнял ее и потрепал по плечу. Оля отвернулась и на секунду ей почудилось, что Лешин взгляд с фотографии совсем живой, как будто он и правда смотрит на нее из мира мертвых. Как легко поверить в это и надеяться, что наши мертвые любимые все еще где-то рядом с нами, оберегают, стоят за плечом, подают знаки. Но это не так. Человек либо есть, либо его нет, третьего не дано. Нельзя быть одновременно и тут, и там, существовать и не существовать в одно и то же время.

Возможно, только эта непреклонная уверенность не позволила Оле окончательно расклеиться за минувший год. Иногда лучше поставить болезненную точку вместо мучительного многоточия.

– Наверное, мы вас оставим, – вдруг догадалась Оксана. – Идем, Сереж. Навестим твою тетю.

Они вышли за ограду, и Оля почувствовала, как разжимаются невидимые тиски. Наедине с Лешей ей всегда становилось так спокойно, как будто он приносил с собой свежесть в ее пропахший муссами, кремами и лаками для волос воздух. И все становилось лучше, легче, радостнее. Как те незабудки, что он подарил ей в день первой встречи.

– Привет, – сказала она тихо. Разговаривать с покойниками это нормально, но беседы такие велись не голосом, а сердцем, и Ольга продолжила говорить мысленно, слово за словом раскрывая перед любимым человеком свою опустевшую с его уходом душу. Сейчас можно было не притворяться сильной бизнес-леди, для которой не существовало непреодолимых преград, а маленькая хрупкая Оля мысленно выплакивала все свои печали до последней капельки, застывшей на дрожащих ресницах.

А потом почувствовала, как что-то мокрое и холодное касается голой лодыжки.

Оля испуганно охнула, посмотрела вниз, но возле нее никого не оказалось. Сердце еще взволнованно колотилось, когда она увидела “виновника”. У основания креста сидел пушистый белый кот и смотрел на Олю круглыми желтыми глазами. Мягкие лапки нетерпеливо переступали по сухой земле, хвост нервно подметал пыль. Оля любила кошек и, хоть была удивлена такой встрече, присела перед ним на корточки.

– Ты откуда тут, пушок? Киса, кисонька. Хороший котик. Иди сюда.

Она протянула к нему руки, стараясь не сильно напугать. Кот отступил назад и снова сел, дергая роскошным белоснежным хвостом. Как будто говорил: “Ну давай, поймай меня, если сможешь”.

– Вот же негодник, – мягко пожурила Оля. – Вот смотри, Леш, зверье к тебе и после смерти тянется.

Кот дернул ухом, как будто понял ее слова.

– Оленька, ты что там делаешь?

Оксана с мужем успели вернуться и теперь смотрели на Олю с немым изумлением. Она снова посмотрела на кота, но его уже не было.

– Я просто увидела… – начала она, поднимаясь на ноги, и тут краем глаза заметила какое-то движение над собой. Даже не успела испугаться, как почувствовала удар по голове, боль и только после этого – ужас.

Оксана закричала, а Сергей бросился на помощь. Оля не могла сама подняться на ноги, и ему пришлось взять ее под мышки и потянуть на себя, пока она во все глаза смотрела на валяющийся рядом дубовый крест, где недавно была Лешина фотография, которая от удара отвалилась и теперь лежала в пыли прямо у Олиных ног.

– Ничего, обратно поставим, – пробасил Сергей над ухом, и Оля заторможенно кивнула, не в силах отвестил взгляд от фотографии. На ней что-то темнело, и Оля не сразу, но поняла, что это была ее собственная кровь.

– Какой ужас! – причитала Оксана, совсем по-деревенски прижимая ладони ко рту. – Ужас!

Ужас, подумала Оля, это то, что ее чуть насмерть не прибило тяжеленной деревяшкой. В голове немного прояснилось, и она вспомнила про кота.

– Где кот? – спросила она, держась одной рукой за голову. – Тут бы кот.

– Какой кот? – удивился Сергей. – Не было тут никого.

– Белый такой, – зачем-то начала объяснять Оля. – Пушистый, чистенькой, ухоженный. Потерялся, наверное.

– Тут до ближайших домов час пешего пути, – покачал головой мужчина. – Тебе померещилось от удара. Ничего, мы с отцом крест обратно поставим, не переживайте.

– Но кот…

– Да что ты заладила со своим котом?! – неожиданно сорвалась на крик Оксана и тут же, испугавшись, затараторила: – Может, это знак, а? Может, не надо было все-таки крест ставить? Сереж, ну что ты так смотришь? Да все знают, что если крест или памятник на могиле падает, это дурной знак. Примета такая. Ну что? Что я опять не так сказала?

Сергей устало махнул рукой. Оля беспомощно переводила взгляд с одного из супругов на другого и не знала, что думать. В знаки и приметы она старалась не верить, но упавший крест – это не безделица вроде бабы с пустым ведром.

Мог ли Леша хотеть ей этим что-то сказать? Или кто или что это такое было?

– Видишь, ты ее напугала, дуреха, – укорил жену Сергей. – Давайте, я вас домой отвезу, и мы с Петром Васильевичем вернемся и все починим.

Оля не возражала, а Оксана явно была недовольна словами мужа, но покорно села в машину и только ближе к дому заговорила:

– Оль, ты прости, я не хотела тебя расстраивать. Просто это же всем известно… ну, что это дурной знак.

– Я не верю в приметы.

– И правильно делаешь, – не оборачиваясь, поддержал Сергей. – Нечего голову себе ерундой всякой забивать.

Оля видела его глубоко посаженные глаза в зеркале заднего вида. Густые темные брови только делали образ Сергея еще более грозным, да и статью его природа не обделила – настоящий богатырь, но Оля успела понять, что на деле он очень приятный и деликатный человек, который в жене души не чает, а Олю принял как родную сестру безо всяких сомнений.

– Ты просто никогда меня не слушаешь, – пожаловалась Оксана. – Помнишь, когда в том году сова в стекло ударилась? Я сразу сказала, что это к чьей-то смерти… Ой. Оля, прости, пожалуйста.

– Ничего, – успокоила Оля, почти не следившая за ходом разговора. – Но я все равно в это все не верю.

– Ну, ты птица высокого полета, – улыбнулась Оксана и легко поддела ее локтем в бок. – Я вот из Старой Руссы никогда не уезжала…

Она вздохнула и как будто бы задумалась о другом, и Оля воспользовалась тишиной, чтобы вспомнить в деталях произошедшее у могилы. Сначала был кот, потом Оля пыталась его позвать, а он от нее пятился. Точнее, прижимался к кресту. Потом тот упал на Олю, пока она сидела на корточках и тянула руки к испуганному животному. Тут Оля поняла, что белоснежный кот вовсе не выглядел испуганным, скорее, наоборот, вел себя как хозяин. Она нахмурилась, и тут впереди показалась красная калитка дома Потемкиных.

Оксана первой выбралась из машины и поспешила к встречающей их матери. Ирина Викторовна с мужем Петром навестили могилу сына в день годовщины его смерти рано утром. Соседи, знавшие Лешку чуть ли не с рождения, не высказывали недовольства, но в городе многие осуждали безутешных родителей за решение захоронить сына-самоубийцу на общем кладбище. Слишком глубоко в людях сидели веками выработанные предрассудки. Если человек покончил с собой, то местечко на небесах ему больше не светило. Сколько бы за этот год Оля не думала о том трагическом дне, так и не могла понять – почему? Этот вопрос постоянно сидел в голове, возникал без предупреждения в самые неподходящие моменты, стоило только ослабить контроль. Почему Леша сделал это? Жизнерадостный, добрый, отзывчивый Лешка, у которого было столько планов на будущее. Это казалось чем-то невероятным, непостижимым и оттого таинственным, как шкатулка с секретом, ключ от которой лежит где-то рядом, почти под рукой, но никак не желает находиться.

– Давайте обедать, – сказала Ирина Викторовна, скользнув по Ольге жалостливым взглядом. – Я суп куриный сварила, как Леша любил.

Все зашли в дом, а Оля задержалась на крыльце. Совсем рядом, руку протяни, шелестел фруктовый сад. Почти созревшие плоды груш и яблонь покачивались на ветвях, поворачиваясь к Оле то одним, зеленым и твердым, боком, то другим – розоватым и сочным. Была в этом какая-то своя философия, но Оля не успела ее понять. Из дома громко позвали к столу.

– Я сказала маме, что случилось у Лешки на могилке, – сразу сообщила Оксана. Оля безразлично кивнула, как будто это ее вовсе не касалось. Перед едой она не только вымыла руки, но и наклеила пластырь на небольшую ссадину на лбу. Вообще Оля не собиралась лишний раз расстраивать пожилую пару подобными рассказами, но Оксана иногда бывала слишком разговорчива и буквально не могла удержать в себе информацию. На несколько лет старше Оли, она и на вид была крупнее и солиднее ее, и только после первых минут общения можно было понять, какой она непосредственный, простой и очень деятельный человек. Прямая противоположность своему флегматичному мужу. А вот в Леше было что-то от нее, что-то такое же неудержимое и очень понятное.

– Давай, расскажи, что ты еще по ТНТ высмотрела, – ехидно подсказала младшая дочка Потемкиных, Сашка. – Или какой там у тебя любимый канал?

– Александра! – строго осадила дочь Ирина Викторовна, и Сашка замолчала, но даже по тому, как громко она стучала ложкой по краю тарелки, был виден протест. Саша была поздним ребенком и, на взгляд Оли, сильно избалованным. – Не слушай этих пустомель, Оленька. Давай, еще супчику подолью? Петя, отрежь еще хлеба, видишь, кончился уже.

– Еще увидите, что я была права, – пробормотала Оксана, и Сашка фыркнула, чуть не подавившись супом.

Оля едва досидела до конца обеда, ощущая себя вымотанной как после целого рабочего дня. Потом Оксана с мужем попрощались, пообещав заехать вместе с трехлетним сынишкой завтра, перед Олиным отъездом. Племянник Лешки был милым шумным карапузом, и когда все семейство собиралось вместе, казалось, дома стены трясутся. А в Питере Олю ждала пустая квартира, где не было даже кошки.

Кстати, о коте.

Оля собиралась спросить, не знает ли Оксана какой-нибудь приметы о белых котах на кладбище, но вовремя спохватилась. Поощрять ее фантазию не хотелось, да и, если подумать, какая глупость, искать знаки судьбы в любой мало-мальской мелочи. Как будто это что-то изменит.

До вечера Оля маялась от скуки, прогулялась по городу, посидела в беседке на заднем дворе, почитала книгу, которую нашла в бывшей Лешиной комнате. Он, оказывается, любил читать, судя по забитым до отказа полкам, а вот сама Оля не могла вспомнить, когда в последний раз у нее было столько свободного времени, чтобы сесть с книгой и просто пробежать по диагонали, не вдумываясь в слова, а неторопливо, со вкусом, чтобы погрузиться в выдуманный мир автора. Оля заполнила свой мир двумя вещами – работой и Алексеем, а теперь вообще осталась только работа.

Прошел год, а никак не получалось понять, почему все должно было сложиться именно так. Именно с ними. Знала, что так думают все женщины, потерявшие любимых навсегда, но и не думать не могла.

Леши больше не было, а она сидела тут, на полу его спальни, среди его вещей, которые даже спустя столько времени будто бы хранили его неповторимый запах. И кроме этих вещей и красной бархатной коробочки, которую она нашла в их квартире после похорон, больше ничего не осталось, а вскоре не станет и этой малости.

Оля прижала ладонь ко рту, хотя плакать уже давно не тянуло. За окнами совсем стемнело, и последние несколько часов Оля провела уже здесь, в окружении всего, что помнило Лешу живым. Возможно, в этот платяной шкаф он убирал школьную форму, а в это небольшое зеркало у двери смотрелся перед тем, как отправиться в постель. Среди не слишком современной обстановки выделялся только ноутбук. Его Оля подарила Леше на их первую годовщину отношений, но незадолго перед смертью, навещая родителей, он забыл ноутбук у них, а Оля про него даже сразу и не вспомнила. Признаться, она ни разу не хотела в него залезть, хотя девочки на работе удивлялись ее равнодушию. Еще бы, такой видный парень, наверняка, хоть раз, да изменил, или налево посмотрел, или еще что, ведь с его разъездной работой только любовниц заводить. А Оля только улыбалась в ответ.

Провела пальцем по темному экрану и, вздохнув, “разбудила” ноут.

– Ну, что тут у нас есть? – сама себе сказала она.

Пароля не было, Леша тоже знал, как она ему доверяет, поэтому не озадачивался защитами. Олей двигало то ли пустое любопытство, то ли какое-то шестое чувство. Она достала из футляра свои компьютерные очки, запустила браузер и открыла историю.

Лешка собирался сделать ей предложение, купил кольцо и обещал устроить праздничный ужин в честь их дня знакомства. У него не было причин выбрасываться из окна девятого этажа. Это бред, ерунда какая-то, и у этого просто обязана быть реальная, достаточно веская причина. Но полиция не стала проводить расследование, и весь этот год Оле не давали покоя тревожные сны. Хотя в последние месяцы стало легче.

Ловко щелкая мышкой, она перебирала вкладки, пробегала взглядом, закрывала и открывала новые. За окном быстро темнело, свет горящего экрана отражался в стеклах очков, по ним пробегали строки, фото, картинки, снова строки. Оля и не заметила, что прошло уже несколько часов. Она будто со стороны наблюдала за тем, как Лешка искал ювелирный магазин, перебирал фото колец, попалось множество вкладок с несложными рецептами для семейного ужина.

Но все это совсем недавнее прошлое. Оля планировала копнуть поглубже.

Незадолго до смерти Леша стал вести себя странно, она это чувствовала, но не понимала причины. Все было бы куда проще, веди он дневник, но такое бывает только в книгах. И можно было сгоряча решить, что все – разлюбил, только Оле казалось, что она слишком хорошо знает своего парня, если бы дело было только в интрижке на стороне, он бы ей признался. В этом был весь Лешка.

В какой-то момент комната полностью погрузилась во тьму, Оля включила настольную лампу, и тут экран погас.

– Ну не сейчас же! – воскликнула она и несколько раз нажала на кнопку пробуждения. Упрямая техника как будто специально решила умереть, когда пошли записи об активности примерно за две недели до трагедии. Примерно тогда начались все странности.

Оля зло ударила ладонью по столу, экран ноутбука потеплел, вентилятор натужно зажужжал, силясь отозваться на уговоры. И получилось же! Она приникла ко вновь загоревшемуся экрану, браузер послушно показал запросы в поисковой системе.

Заброшенная деревня в лесу. Бабий бор. Лесная деревня вЛенинградской области. Студенцы. Студенцы, как проехать.

Оля листала страницу за страницей. Казалось, Леша был одержим этим странным местом, хотя ей название было совершенно незнакомо. Но, как выяснилось, существовало даже несколько населенных пунктов с таким названием и находились они в разных частях страны. Но Леша искал дальше.

Искала и Ольга.

Поиски привели ее на сомнительный форум, где всякие психи делились страшными историями собственного сочинения. К тому времени Оля уже забыла, где она и который сейчас час. Глаза немного щипало от яркого света в темной комнате, она отвлеклась на пару секунд, протереть очки, и тут с громким звуковым сигналом выскочило окошко антивируса, напоминающего, что его давно пора продлить. Оля вздрогнула, выронила очки, наклонилась, чтобы их поднять, и тут услышала это.

Лешин голос. Он звал ее по имени.

Сердце сжалось до боли, в ушах застучала кровь. Оля медленно выпрямилась, сжимая в руках злополучные очки. Лампа почему-то уже не горела, только экран ноутбука продолжал светиться во тьме.

И вот снова. Этот голос.

– Кто здесь? – Оля развернулась в кресле и уставилась на открытую дверь. На лбу выступил пот, она вдруг поняла, что засиделась до ночи и даже не заметила этого. Воспаленные глаза слезились, комната мягко “плыла”, силуэты предметов выглядели до жути незнакомыми.

– Кто здесь? – повторила она, поднялась, и вдруг за спиной послышался смех. Лешкин смех.

– Ты от меня теперь никогда не отделаешься. Даже если из меня душу вынут, она все равно к тебе вернется, веришь? Ты мне веришь?

От ужаса по спине пробежали мурашки. Оля резко развернулась и увидела на экране окно проигрывателя, запустившего запись с дня рождения их общего друга. Тогда Лешка немного перепил, вел себя шумно и на камеру клялся Оле в вечной любви.

Проигрывание пошло как раз с того момента, где он обнимал Олю за шею и обещал, что вернется к ней даже с того света.

И сейчас эти пьяные слова звучали невероятно страшно.

Оля поспешила выключить видео. Наверное, оно шло уже какое-то время, отсюда голос, который ей померещился. Когда наступила полная тишина, Оля вернулась за стол, и тут услышала тихий перестук по полу. Очень знакомый звук. Оля медленно обернулась, не вставая со стула, и увидела светлую маленькую тень, выскользнувшую за дверь. Оля вскочила и вышла следом за ней, прошла по коридору, через кухню и в итоге вышла на улицу. Дверь, запираемая на ночь, была открыта, но на крыльце никого не оказалось. Хотя Оля готова была поклясться, что видела кошку.

– Если это ты, – тихо сказала Оля в темноту загадочно шуршащего сада, – если это правда ты…

Она тяжело сглотнула тугой комок в горле и, так и не договорив, скрылась в доме.

Глава 2

На следующий день все произошедшее показалось нелепой выдумкой. Солнечные лучи скользили по полу, забирались на узкую односпальную кровать и щекотали плотно сомкнутые веки. Оля немного полежала, впитывая приятное тепло, потом встала, заправила постель и собрала вещи. Пора было отправляться.

– Горазда ты спать, – заметила Сашка, встретившись с ней на кухне.

– Я поздно легла, – Оля зевнула и достала из холодильника графин с водой. – А сколько сейчас времени?

Она подняла взгляд на часы и охнула. Половина четвертого дня.

– Во сколько же нужно было лечь? – хмыкнула Сашка, стащила из вазочки маковое печенье и ушла на улицу.

Открытие было неприятным – Оля надеялась уже к этому времени быть в Санкт-Петербурге. А ведь казалось, она спала всего-то ничего, да и не было ощущения сонной тягучей вялости, что накатывает, если слишком долго проваляться в постели. Просто наваждение какое-то.

На плите заботливая Ирина Викторовна оставила обед и записку, что семья уехала на кладбище, проверить, как мужчины отремонтировали надгробие. Тут Оля и обрадовалась, что проспала все, потому что еще одной поездки на Лешину могилу она могла не выдержать. Хотелось уже уехать и еще раз попробовать оставить этот кошмар позади. Почему-то Оля верила, что теперь у нее точно получится.

В ожидании Потемкиных она пообедала, вымыла посуду и газовую плиту, полистала на веранде местные газеты, которые Петр Васильевич выписывал пачками. Когда послышался шорох шин за забором, Оле казалось, что прошли целые сутки.

– Прости, милая, – извинилась Ирина Викторовна, – на обратном пути заехали к знакомым, тебе продуктов взять. Яичек свойских, опять же. Из них такая выпечка получается, пальчики оближешь.

Женщина суетилась и нервничала. Оля списала это на проводы, которые сама не очень любила.

Прощание вышло долгим, родственники Леши никак не желали с ней расставаться, Ирина Викторовна даже всплакнула, а сынишка Оксаны ни в какую не желал слезать с Олиных рук. Когда удалось навести хоть какой-то порядок, Оля поспешила сесть в машину, пока хлебосольные хозяева не принесли ей еще пару коробов с едой.

Не терпелось вернуться в привычную среду. В Питере ждала работа, стремительный темп будней и хлопоты, связанные с недавним переездом на новую квартиру, да и ремонт сам себя не сделает. Неприятной темы с упавшим крестом никто не касался, точно сговорившись, и Оля решила тоже об этом забыть.

– Я забрала Лешин ноутбук, – сказала она. – Хочу выкачать из него фото и видео, а потом вышлю вам его или привезу сама.

От Оли не укрылось, как после этих слов воодушевилась немного скисшая Сашка. Наверное, рассчитывала забрать его себе.

Распрощавшись, наконец, Оля завела мотор.

Четыре с лишним часа в пути – это не так много. По подсчетам выходило, что она приедет домой после девяти вечера. Начнет темнеть, но малознакомый отрезок пути Оля минует еще до того, как день перейдет в ночь.

Из Старой Руссы в Питер лежало несколько дорог, но Оля выбрала ту, что казалась ей проще. По ней же она и приехала несколькими днями ранее. Уезжала она с тяжелым сердцем, но вместе с тем, с надеждой на новую жизнь. Машин на трассе было немного, скоростной режим позволял особо не сдерживаться, а в последние минут сорок Олина машина вообще была единственной на дороге. По обе стороны раскинулся еловый лес, мрачный и неприветливый. Смеркалось раньше срока из-за серых дождевых туч, заслонивших солнце. Густые тени от могучих елей падали на асфальт.

Скоро должна появиться развилка, где одна из дорог вела дальше к Питеру, а вторая шла в сторону Тосно. Оля заранее обновила карту в навигаторе, поэтому не сильно из-за этого переживала. Радио-диджей рассказывал об ухудшении погоды и приближении грозового фронта. Оля особо не вслушивалась, следя за дорогой. Когда показалась развилка, она прислушалась к навигатору. Вообще ездить на такие расстояния Оля не привыкла и уже успела устать от монотонности пустой трассы. Мысли возвращались к минувшей ночи, белому коту, исчезающему и появляющемуся, точно призрак, к мрачным словам Оксаны, ко всем этим россказням про неупокоенных самоубийц. И чем темнее становилась дорога, тем тревожнее становилось Оле.

– Вы сошли с маршрута, – вдруг ожил навигатор.

– Как сошла? – удивилась Оля. – Ты же сама мне путь указывала!

– Вы сошли с маршрута, – упрямо повторил механический женский голос. – Через триста метров поверните налево для разворота.

Оля посмотрела на дисплей, где высвечивалось верное направление, потом на трассу перед собой и увидела знак, оповещающий об одностороннем движении. Осознав масштаб трагедии, Оля тихо выругалась, чего себе не позволяла много лет, и провела ладонью по лицу. Так. Нужно собраться. Выходило, что ей придется сделать изрядный крюк – сначала доехать до Тосно, там свернуть на обратную дорогу, тоже одностороннюю, вернуться обратно к развилке и тогда выбрать правильную дорогу на Питер. В общей сложности часа два лишнего катания.

Олю бросило в жар. Сначала от злости на себя, запутанную карту автодорог и на китайский навигатор, вовремя не предупредивший об ошибке. Потом поняла, что жарко ей не только от этого. Она съехала на обочину и вышла из машины. Собиралась гроза. Небо заволокло тяжелыми свинцово-сизыми тучами, в глубине которых, пока беззвучно, вспыхивали белесые зарницы. Духота давила на плечи, ломила виски. Оля постаралась вздохнуть как можно глубже, но воздуха не хватало, она как будто попала в вакуум, и лицо быстро покрылось липкой испариной.

Не хватало еще ехать в дождь по незнакомой дороге, да еще и в темноте. Оля села обратно в машину и завела мотор. Чем скорее она выберется на правильный путь, тем лучше.

Зеленая стела с названием города выплыла из-за поворота внезапно. К тому времени духота стала почти невыносимой, а гроза все никак не начиналась. Темный бор остался по левую сторону, его сменили светлые ряды берез. За ними уже были видны силуэты высотных домов. Дорога свернула к полям, то и дело встречались небольшие деревушки, дачные поселки. Когда, согласуясь со знаками, Оля повернула к мосту и проехала по нему, было уже около восьми часов вечера. Трасса снова затерялась между высокими стенами косматых елей. Желтые лучи фар выхватывали из сумрака пятна серого асфальта и недавно нанесенную белой краской разделительную полосу.

Оля нервничала. Ее никто не ждал дома, никто не звонил, обеспокоенно спрашивая, что с ней случилось и куда она пропала, но пустая дорога в лесу вызывала подсознательную тревогу. Скорее выбраться к людям, хотя бы встретить другую машину на этой длинном, стремительно темнеющем пути. Но здесь словно был какой-то другой мир, и Оля мчалась по нему совершенно одна.

От беспокойства, грызущего ее изнутри, она не сразу заметила подозрительный стук. Сбавила скорость, но стук продолжался, потом машина накренилась назад и вбок, и Оля похолодела. Вцепилась в руль побелевшими пальцами, судорожно соображая, как быть. Судя по всему, у нее прокололо заднее колесо. Дорога пуста, близится ночь. Если она сейчас перевернется, ей некому будет помочь. Перед глазами уже вставали картины, одна страшнее другой, как ее заносит, крутит, а потом выкидывает на обочину и переворачивает. Еще возможен вариант удара в ближайшее дерево. И когда она все-таки потеряла управление, только и успела, что зажмуриться. Руля так и не выпустила…

Автомобиль занесло. Оля убрала ногу с педали тормоза, но было уже поздно – машина вышла из-под контроля, закрутилась на месте, подкатилась опасно близко к деревьям и замерла. Оля боялась поверить, что все обошлось, так и сидела, зажмурившись. В пугающей тишине раздался глухой и низкий раскат грома.

Не помня себя, Оля выбралась из салона и обошла машину вокруг. Покрышка на заднем левом колесе сильно спустила и собралась уродливыми грязными складками. Самое страшное все-таки случилось – теперь ей не выбраться отсюда самостоятельно, а дорога, как назло, будто вымерла.

– Черт! – Оля ударила по колесу ногой. – Черт бы тебя побрал!

Ее крик утонул в грозном рокоте грома. Жара, так мучившая Олю в пути, резко сменилась прохладой, поднялся ветер, и в вышине недовольно зашумели макушки елей. Оля огляделась – не успела заметить, как совсем стемнело, и только свет фар рассекал густую темноту лесной дороги. Оля судорожно достала из кармана телефон и набрала номер друга.

Заряда батареи должно было хватить на звонок, но когда Оля уже набрала номер и нажала на вызов, после первого же гудка экран потух.

Тут Оле стало страшно по-настоящему.

Ни впереди, ни сзади ничего не видно, из леса с обеих сторон доносятся всякие странные звуки, а грозовые тучи нависли так низко, что почти цеплялись за макушки деревьев. Оля чувствовала себя загнанной в угол, некуда бежать и нельзя позвонить и позвать на помощь. Она включила аварийные огни и стала наворачивать круги вокруг машины. В голову не приходило ничего умного – только стоять тут и ждать попутку, или взять вещи и идти пешком до поворота на главное шоссе. Там точно можно будет найти помощь. Но дойдет ли она? Неприветливая темнота против воли приковывала испуганный взгляд. Оля прошла немного вперед и обнаружила неприметный поворот. Незаезженная колея ныряла куда-то между мшистыми стволами и терялась из виду.

Оля свернула с трассы, продралась сквозь придорожные заросли, пачкая джинсы в пыли, и встала на колею. Даже отсюда совершенно не было видно, куда она могла вести. Может ли быть, что в конце прячется деревня или что-то вроде того? Можно было бы пойти и проверить. Оля обернулась назад, на тревожно мигающие красные огни. Если очень быстро, то можно успеть до дождя.

– Если кто-то видит это сообщение, то значит, у меня не получилось...

Оля вздрогнула от раздавшегося совсем рядом голоса и не сразу поняла, кому он принадлежит.

Кому он принадлежал.

Смартфон в руке ожил, и на дисплее замелькали смазанные серые картинки. Оля поднесла экран ближе к лицу и похолодела.

– Ольчик, прости. Прости меня, пожалуйста! – сказал Лешка, и от его нервного возбужденного голоса у Оли волосы встали дыбом. – Но оно сильнее. Я… я очень старался, ради тебя, но… Ты слышишь? Ты это слышишь?

Черный экран сдвинулся вбок, и стало видно открытое окно их гостиной, широкое, с недавно купленными темно-синими шторами. Комната выглядела серой, как будто выцветшей. Сбоку виднелось Лешино лицо, наполовину вошедшее в кадр.

– Надо спешить, – горячо зашептал он, почти вплотную приблизившись к камере, и Оля увидела его глаза, его лихорадочный, полубезумный взгляд, как будто принадлежавший совсем другому человеку, не ему. – У меня мало времени. Оля, я не хочу этого делать, но если не сделаю, оно обещало навредить всем. Скажи Володьке, что он был прав. И еще, что я…

По экрану пошли помехи, голос смазался, превратившись в неразборчивый гул. Когда Оля уже отчаялась дождаться продолжения, отчетливо услышала:

– Все пошло оттуда. Мы не должны были… за мной… оно пришло… Оля!

Она почти раздавила тонкий смартфон, так сильно в него вцепилась, боясь пропустить хоть сотую долю секунды из записи. Помехи вдруг пропали, угол камеры немного поменялся, и теперь окно полностью заняло все пространство. На пару секунд Лешино лицо его заслонило, и взгляд его был почти такой же, как раньше.

– Я люблю тебя, – сказал он, отошел, повернулся к камере спиной и пошел к окну. Несколько длинных шагов, распахнуть створки, встать на подоконник, качнуться вперед.

Видео уже закончилось, а Оля все еще продолжала кричать, как будто этот крик мог повернуть время вспять. Но он не повернул, как и в тот день ровно год назад. Тело Леши долетело до асфальта, и этого уже невозможно изменить.

Оля отдышалась, хватая воздух широко раскрытым ртом.

В тот день она все видела, и теперь эти страшные кадры прокручивались в ее голове раз за разом. Вот она выходит из машины, достает из багажника покупки. Леша обещал устроить романтический ужин, и чтобы дать ему шанс подготовиться, она поехала в торговый центр. А потом что-то царапнуло в груди и, повинуясь непонятному порыву, она поднимает взгляд на окно их квартиры на девятом этаже. Как в замедленной съемке Леша залезает на подоконник, находит взглядом ее, улыбается… и падает, широко раскинув руки.

Неужели он снял все это на камеру? Но зачем?

Страшное видео свернулось, экран смартфона снова стал черным и мертвым, и в образовавшейся вязкой и плотной тишине слышалось только Олино прерывистое дыхание.

Это просто какой-то кошмар, дурной сон. Так не бывает, только не на самом деле.

– Эй, с вами все в порядке?

Голос, такой живой и реальный, выдернул Олю из оцепенения так резко, что закружилась голова. Пальцы разжались, и смартфон беззвучно упал в траву между двумя колеями от колес.

– Девушка, я к вам обращаюсь.

Оля медленно обернулась и увидела на дороге мужской силуэт, подсвеченный сзади мигающим тревожным светом аварийки. Мужчина поднял руку и помахал, привлекая к себе внимание. Надо было ему ответить, но в горле пересохло, а язык прилип к нёбу.

– Девушка…

Он не договорил, сошел с трассы и направился к ней. Оля опустила голову, ища взглядом потерянный смартфон, кажущийся ей сейчас опасным, как ядовитый паук.

– Вы в порядке? Я видел машину. Это же ваша машина?

С трудом Оле удалось сфокусировать взгляд на незнакомце. Молодой мужчина, лицо простое, ничего необычного, разве что легкая небритость. Он смотрел на Олю странно, без выражения, хотя голос казался искренне обеспокоенным.

– В порядке, – ответила она.

– Ваш? – он кивнул ей под ноги, наклонился и поднял смартфон. – Держите.

Оля поборола иррациональный страх и протянула руку. Никто ее не укусил и вообще ничего страшного не случилось.

– Спасибо. У меня, кажется, спустило колесо.

– Да, я заметил. Владимир, – он спохватился и представился. – Вы едете из Тосно?

– Нет, точнее, да, – Оля замялась, потом выдохнула и взяла себя в руки. – Я не туда свернула по дороге в Питер, пришлось ехать вокруг, чтобы вернуться на нужную дорогу.

Владимир понимающе покачал головой.

– Понятно. Неплохой крюк вышел. Давайте я вас подброшу. Вы вызвали помощь?

Обычные в таких случаях слова и вопросы успокаивали. Оля почувствовала, как медленно разжимается кольцо в груди. Стало легче дышать и разговаривать.

– Ольга, – представилась она в свою очередь. – Буду очень признательна. Мой телефон разрядился.

– Я вызову эвакуатор – подхватил Владимир.

И все сразу встало на свои места. Авария, эвакуатор, помощь – все это реально и не имеет никакой мистической подоплеки. Оля окончательно расслабилась и смогла выдавить благодарную улыбку. Выбраться бы отсюда и забыть этот вечер как страшный сон.

Гром ударил уже над самой головой. Сначала была короткая яркая вспышка, а потом похожий на взрыв раскат. Оля вздрогнула, а в наступившей тишине громко завыла потревоженная сигнализация.

– Сейчас вольет, – сказал Владимир, и они поспешили к его машине, припаркованной почти у самого поворота. Оля опередила его и, обернувшись, обнаружила, что мужчина за ней не идет.

– Владимир?

Он бросил ей ключи.

– Садитесь, я сейчас.

Он достал телефон и сосредоточился на его загоревшемся экране. В этот миг дождь действительно влил. Поток воды с невероятной мощью обрушился на землю, словно до этого долго копил силы, однако Владимир не тронулся с места. Оля нырнула в душный салон и оттуда наблюдала за странным поведением своего спасителя сквозь стекло, пока его совсем не залило. Запоздало закралась мыслишка, что не стоило доверять первому встречному, однако он без сомнений отдал ей свои ключи, это же что-то значило.

Лишенная из-за дождя возможности что-либо разглядеть, она откинулась на спинку кресла и только тогда, выдохнув, опомнилась, что все вещи оставила в своей машине. Впрочем, самое ценное там – ноутбук, а деньги и документы она всегда носила при себе, в маленькой сумочке.

– Прошу прощения, – Владимир появился внезапно, сел за руль и хлопнул дверцей. Помотал головой, стряхивая воду с мокрой челки. – Я вызвал эвакуатор, так что если вас ничего не держит, можем уезжать.

Он ни разу не взглянул на Олю, а пальцы, которыми он сжал оплетку руля, заметно дрожали.

– Ваш телефон, – намекнула Оля тихо. Поцарапанный Fly, брошенный им на приборную панель, негромко вибрировал. Мужчина странно дернулся.

– Это ерунда, – бросил он коротко. – По работе.

Оля осторожно кивнула. Желание немедленно выйти росло и крепло, только дождь останавливал от этого шага. Можно подождать эвакуатор, если… Если, конечно, его кто-то вызвал.

Телефон перестал дрожать, и Владимир, кажется, немного успокоился.

– Поехали? – спросил он.

– Да.

Он завел машину, и Оля отвернулась к окну. Мигающие аварийные огни остались позади. В салоне пахло кофе от ароматизатора-елочки, раскачивающегося из стороны в сторону, как кулон гипнотизера. Оля и правда почувствовала слабость и сонливость, даже зевнула украдкой. Времени было слегка за десять вечера, гроза быстро прошла дальше, оставив после себя прохладу и льющий стеной дождь. Громовые раскаты ворчали уже где-то вдали. Дорога быстро-быстро неслась под колесами серой “десятки”, и скоро та свернула на главную трассу, которую, кажется, уже так давно миновала Оля.

– Скажите, где вас лучше высадить, – попросил Владимир, не отрывая взгляда от дороги за дворниками, со скрипом развозящими влагу по стеклу. Оля от звука его голоса словно очнулась ото сна, так ее успело укачать.

– У любой станции метро, пожалуйста. И спасибо за помощь, вам, наверное, было не по пути.

Владимир не ответил, а Оля не стала выспрашивать, куда и откуда он ехал. Усталость и стресс навалились одновременно, и она мечтала лишь о том, чтобы поскорее зайти в квартиру, скинуть обувь и упасть, да хоть прямо на коврик в прихожей. А завтра утром все будет казаться ей совсем другим, не страшным и не странным.

Выходя из машины возле станции метро Звездная, она все-таки спросила:

– Как мне найти вас, чтобы отблагодарить?

Владимир рассеянно улыбнулся:

– Не стоит благодарности. Но если судьбе будет угодно, может, и свидимся когда-нибудь.

Он протянул ей визитку автосервиса, откуда ей потом нужно будет забрать свою машину, и уехал. Оля спустилась в черную бездну питерской подземки, а в голове, как заезженная пластинка, все звучали последние слова: “если судьбе будет угодно”. Оле они совсем не понравились.

Глава 3

– Да, уже можно заезжать.. Да, вам спасибо. Я буду через час, хорошо? Тогда до встречи.

Оля нажала кнопку отбоя и, не глядя, бросила телефон на одеяло. Сколько времени? Почему не прозвенел этот дурацкий будильник?

Уснуть удалось лишь после нескольких таблеток снотворного. Она долго добиралась до дома, в метро снова нахлынула сонливость, но стоило только раздеться, принять душ и лечь в постель, как страх накатил с новой силой. Жуткое видео всколыхнуло память как раз тогда, когда Оля уже была готова все забыть. Спустя ровно год после трагедии. Год после того, как ее жизнь перевернулась с ног на голову.

Утром, в полубреду, Оля приняла звонок от покупателей квартиры, той самой, в которой разыгралась драма. Оля только недавно нашла в себе силы собрать последние Лешины вещи. То немногое, с чем не могла расстаться по некоторым причинам, она давно упаковала и увезла. Их с Лешей квартиру, которую они ремонтировали и обставляли вместе, она собиралась продать со всей обстановкой, посудой и бытовой техникой. Одежду Алексея было решено отвести в фонд нуждающимся – продавать или выбрасывать не поднимались руки.

Она быстро собралась и не сразу вспомнила, что бросила машину где-то на глухой дороге посреди леса. Перезвонила покупателям и, извинившись, отложила встречу еще на час. Такие мелочи всегда ее раздражали – она любила порядок и четкость во всем. Возможно, это заменяло ей простые человеческие радости, по крайней мере, так ей говорили подружки. Забрав автомобиль, она сразу поехала на старую квартиру, успела вынести коробки с оставшимися вещами, встретилась с новыми жильцами, отдала ключи и попрощалась. Все вопросы по купле-продаже они утрясли неделей ранее, теперь Оля могла вздохнуть свободно. Однако не получалось. Не помогали даже антидепрессанты, которые прописал врач и прием которых должен был на днях закончиться.

Оля захлопнула багажник и остановилась у водительской двери. Достала смартфон и набрала номер. Трубку взяли почти сразу.

– Оля? Привет. Что-то случилось? – раздался в трубке бодрый голос Ильи.

Илья Ковган, приехавший покорять Северную столицу почти в одно время с Олей, работал в той же фирме, где и Леша, но был не курьером, а менеджером по продажам. Строго говоря, благодаря Ковгану Леша и смог устроиться после долгого перерыва. Теперь он заботился об Ольге, как умел.

– Нет, просто… – она слегка замялась. – Я вчера попала в аварию.

– Да ты что?! – воскликнул Илья, и у Оли немного потеплело на душе. Друг никогда не стеснялся в проявлении эмоций. – Ты сама как? В порядке? Хочешь, я приеду?

– А как же работа?

– К черту работу. Где ты сейчас?

– Успокойся, Ковган, – негромко рассмеялась Оля. – Я жива и невредима, только пришлось заднее колесо менять.

– Где у тебя заднее колесо, Белова?

– Только не пытайся шутить, у тебя плохо получается, – ответила Оля и взглянула на часы. – Приезжай вечером.

– По рукам.

Оля хотела сбросить вызов, но почему-то медлила.

– Оль? Белова, ау?

– А?.. Все, пока, – быстро попрощалась она и скинула. Хотела спросить про видео, пришедшее на телефон, но в последний момент поняла, что в телефонном разговоре любые ее объяснения прозвучат глупо. Лучше потом расскажет лично.

Она убрала смартфон в карман сумочки через плечо, оглянулась на злополучные окна, в которых ей мерещились синие занавески, и села в машину. Следовало отвлечься, вернуться в нормальную колею, и лучше всего у нее получалось делать это на работе.

Постоянного присутствия Ольги салон красоты “Антуанетта” уже давно не требовал. Девочки-мастера успели доказать не только свой профессионализм, но и личные качества, которые Ольга ценила в людях – уверенность, выдержка, умение не теряться в любой ситуации и смотреть на жизнь трезво и со здоровым оптимизмом. Что бы не произошло во время отсутствия хозяйки, девочки справятся, и следить за ними, как за детсадовцами, нужды не было.

Но Ольга все равно каждый день в одно и тоже время приходила в салон и сама занималась административной работой. Алла, прежний администратор, недавно ушла в декрет, известив коллектив о своей беременности буквально накануне смерти Лешки. Найти адекватную замену смышленой девушки все руки не доходили, а потом временное занятие стало для Оли еще одним антидепрессантом из списка.

– Ты сегодня поздновато, – вместо приветствия сказала Кристина. Напротив нее сидела клиентка и выбирала рисунок для маникюра из каталога. Оля не стала отвечать, все равно громко зажужжал фен, и ее слов было бы не слышно.

Она бросила сумочку в нижний ящик стола и села в кресло. Люда в ожидании записавшейся на стрижку подсела поближе и начала рассказывать ей, а заодно и всем вокруг, что ее пятилетний сынишка учудил сегодня в детском саду.

– Сказал воспитательнице, что у нее туфли немодные! Она у него спрашивает, а почему ты так решил, а он ей знаете что ответил? Что у мамы же не такие!

Она засмеялась так заразительно, что даже Оля улыбнулась, хотя мыслями все еще витала где-то совсем не здесь. Она уже почти год жила на съемной квартире, а в следующем месяце собиралась выкупить ее и сделать ремонт по собственному вкусу, благо финансы позволяли побаловать себя. Но в груди все равно поселилось сосущее ощущение пустоты, потери. Ей нравилось жить в новом современном доме, где все было устроено для ее комфорта, но и к виду на Мойку она тоже успела привыкнуть. Пожалуй, ей там даже нравилось, и все же она не могла сразу отпустить свою старую жизнь так же легко, как выпустила из рук оригинал ключей от квартиры.

Год – это слишком мало.

– Оль, телефон звонит.

Голос Люды вывел ее из транса, в который она успела незаметно погрузиться. Взгляды девочек были полны жалости и сострадания, хотя вслух никто не решался ее пожалеть. Она сразу им запретила.

– Хочешь, я возьму? – предложила Люда.

– Нет. Я сама.

Оля потянулась к аппарату и сняла трубку. Привычное действие немного прояснило голову, и голос был бодрым и уверенным.

– Добрый день, салон красоты “Антуанетта”. Я вас слушаю.

На том конце провода молчали.

– Алло? Я вас слушаю.

Она уже почти решила, что ошиблись номером, как услышала шум. Он был неразборчивым, как будто приглушенным расстоянием.

– Ты слышишь? Ты это слышишь?.. Слышишь?

Тело сковало ужасом, но пальцы прилипли к трубке, не позволяя выпустить ее из рук.

– Кто это? Что это за шутки?!

И снова шипение и шорох. Оля поняла, что они ей напоминали – старую пленку, в данном же случае, похоже, кто-то заставлял ее слушать видеозапись, и телефон скрадывал часть звуков.

– Оля, я… Оля…

В ухо ударил резкий пронзительный писк, Оля отбросила трубку и вскочила на ноги. Кресло откатилось назад и ударилось о стену. Трубка безжизненно повисла над полом, покачиваясь на проводе, как висельник в петле.

– Что? Что случилось? – испугалась Люда. – Воды! Крис, где чистый бокал? А, сиди уже, я сама!

Она засуетилась, забегала и быстро организовала перед Олей чашку с изображением пушистого котенка.

– Выпей, – почти приказала парикмахерша, но Оля не могла пошевелиться, так и стояла, прижавшись к стене и тяжело переводя дух. Кто-то пошутил, подумала она. Какой-то урод над ней издевается, только и всего. Снял то дурацкое видео и теперь заставляет ее слушать его снова. Нужно понять, кто мог этим заниматься, найти его и написать заявление в полицию. Да, так будет лучше. Наверное, даже лучше сначала заявление, а там пусть сами ищут этого шутника.

Голова снова начала мыслить разумно, но страх никуда не делся, и этого было не скрыть.

– Так, мы тут сами разберемся, – решила Люда. – Да, Крис? Через час придет Анжела. День у нас не загруженный, так что на телефоне будем по очереди. А ты иди домой.

Оля покосилась на тетрадь с очередью. Люда права, день относительно свободный, от ее отсутствия на месте трагедии не случится. А она пока приведет мысли в порядок.

– Как будешь дома, отзвонись, – напутствовали девочки, и Кристина велела быть аккуратнее за рулем.

И никто из них не спросил, что она услышала в трубке, и это к лучшему, потому что объяснить Оля не смогла бы.

На улице стало легче. Оля подошла к своей машине, мельком взглянула на себя в зеркало заднего вида, поправила волосы, с которых уже начала потихоньку слезать краска. Вообще, Оля от природы была блондинкой, но приходилось периодически поправлять оттенок. Кстати, неплохо бы внести поход к парикмахеру в список дел, скажем, на следующую неделю. Странно, но она предпочитала ходить к другому мастеру, хотя сама держала салон.

Оля выпрямилась, посмотрела на часы и пришла к выводу, что стоит развеяться или хотя попробовать это сделать – в ближайшем гипермаркете.

Чем дальше она отъезжала от салона, тем спокойнее становилось, как будто неведомая опасность, притаившаяся внутри телефонной трубки, здесь, на перекрестке, в плотном потоке машин, не могла до нее дотянуться. Загорелся зеленый, и Оля повернула направо. В последний момент вспомнила, что собиралась ехать налево, но почему-то перестроилась не в ту полосу. Впрочем, это совершенно никак не меняло ее планов. На самом деле, их просто не было, она всего лишь пыталась забить себе голову любой ерундой, лишь бы не думать о Лешке и всех этих странностях последних дней.

Бездумно, почти на автомате, встала на ступеньку эскалатора и поехала на верхний этаж гипермаркета, где были самые дорогие магазины брендовой одежды. Тратить деньги на себя Оля не то чтобы любила, скорее, это была профессиональная необходимость. Когда в “Антуанетту” приходят состоятельные клиентки – а девушки, которые могут тратить кучу денег на новые ногти и модельные укладки, априори состоятельные – нужно выглядеть соответствующе. Только дорогие и качественные вещи, ничего излишне броского и эпатажного, но не сухо и не аскетично. Ольге казалось, что она сумела выработать свой стиль за годы жизни в Северной столице и придирчиво следила за своими подчиненными. У парикмахера обязана быть свежая укладка, а у маникюрши – ухоженные ногти. Никакой халтуры.

Оля не заметила, как за размышлениями остановилась возле одного из бутиков, и молоденькая продавщица опытным взглядом углядела в ней потенциальную покупательницу.

– У нас новый завоз нижнего белья, – прощебетала она и прищурилась. – На вас есть отличные модели. Очень красивые. Хотите взглянуть?

Оля недолго колебалась. Собственно, ей было все равно, хотя чисто женское любопытство все равно возобладало. Она придирчиво просмотрела все, что продавщица ей предложила, и после недолгих уговоров прошла в примерочную.

Первое, что бросилось в глаза – отражение не щадило Олиных чувств. Если у нее и правда был такой затравленный взгляд, впалые щеки и сероватый цвет лица, не скрываемый даже румянами, то с этим пора было что-то делать. Яркий свет выхватывал такие неприятные детали внешности, которые дома не разглядеть. Оля отвернулась и принялась раздеваться. Перед ней на крючке висел кружевной комплект нежного мятного оттенка. Поскольку Оля часто носила светлые блузки, то и белье под них подбирала белых или бежевых цветов, но приятная свежесть мяты радовала глаз. Оля потянулась к нему, и тут из кармана выскользнул смартфон и с громким стуком упал на пол.

Подсветка включилась сама собой, и на дисплее начали проступать смазанные черно-белые картинки. Чувствуя, как холодеет внутри, Оля не могла отвести от них взгляда.

– Простите, все в порядке? – спросила из-за ширмы продавщица, видимо, привлеченная стуком. Оля всего на секунду отвела взгляд, и дисплей успел потемнеть. Словно все это ей лишь померещилось.

– Брать будете? – спросила продавщица, когда Оля пулей вылетела из примерочной, на ходу приводя одежду в порядок. – Могу еще предложить…

– Беру, – отрезала Оля, быстро расплатилась, хотя даже не примеряла комплект, и выбежала вон.

С ней творилось что-то очень странное. Оля изучила телефон Леши вдоль и поперек в надежде найти причину его поступка и точно знала, что никакого предсмертного видео на нем не было. И быть не могло! Тем более, присланного с того света. Если бы кто-то другой рассказал ей о подобном, она бы посоветовала ему обратиться к психологу. Могла бы даже порекомендовать своего, к которому ходила на прием после смерти Леши. Но сама она возобновлять сеансы не планировала. Пускать постороннего человека в свою душу было неприятно, пусть и полезно иногда. В итоге Оля посчитала, что ей поможет сон. Здоровый дневной послеобеденный сон. Она так и поступила – вернулась домой, задвинула шторы, погрузив спальню в приятный полумрак, переоделась в пижаму и нырнула под одеяло. Простынь была холодной, подушка жесткой. Часы в коридоре тикали слишком громко, и от этого размеренного звука становилось как-то совсем тоскливо. Когда в доме настолько тихо, чтобы расслышать тиканье часов, значит, что в этом доме поселилось одиночество.

А раньше все было по-другому. Леша не терпел тишины, если был дома и занимался чем-то своим, обязательно включал музыку, даже подпевал, увлекшись и позабыв о свидетелях. На его полке всегда горкой лежали диски, а ноутбук был забит папками с любимыми музыкальными группами. А еще Оле казалось, что Леша любил беспорядок, так ловко и незаметно он устраивал его везде, где останавливался хоть ненадолго. Оставалось только ходить за ним по квартире и расставлять вещи по местам.

За этими воспоминаниями Оля не заметила, как все-таки смогла уснуть. Сквозь сон ей мерещились звуки музыки, перемежаемые потрескиванием включенного фоном телевизора. Уютные, привычные звуки, под них было так хорошо спать. Разум снова отключился, и когда Оля проснулась во второй раз, уже успело стемнеть. После дневного сна все тело было как ватное, голова не соображала, и Оля кое-как выползла из постели и проковыляла на кухню. На столе валялись крошки от батона. Непростительная небрежность. Оля не помнила, как могла оставить мусор на столе, хотя, помнится, утром она проспала и сильно торопилась.

Домашние дела помогли взбодриться. Она прибралась на кухне, вскипятила чайник, заправила постель и переоделась. Время они не назначали, но по понедельникам Илья задерживается на работе часов до семи, так что после восьми точно придет. Оля забралась с ногами в кресло, пододвинула к себе чашку с зеленым чаем без сахара и включила телевизор.

– ...сегодня мы будем готовить французский луковый суп с пшеничными гренками, – бодро рассказывала женщина в белом фартуке, раскладывая на столе продукты. За ее спиной развернулся пошаговый рецепт. – Для этого нам понадобится…

Оля отхлебнула из чашки и закрыла глаза, наслаждаясь приятным теплом, хлынувшим в горло.

– Для этого рецепта нам пригодится мясной или куриный бульон, два зубчика чеснока…

Желудок отозвался на слова ведущей утробным урчанием. Оля почти не завтракала, вовсе не обедала, а чай без сахара едва ли можно назвать полноценным ужином.

– Главный секрет лукового супа по-французски – длительная обжарка лука, а вот за пикантный вкус отвечает белое сухое вино…

В комнате стало темнеть, и экран телевизора светился все ярче и ярче по мере наступления сумерек. Можно было раздвинуть шторы, занавешенные еще со вчерашнего дня, или хотя бы дотянуться до торшера на журнальном столике, но даже это было лень делать.

Изображение пошло рябью, как во время профилактики, Оля взяла пульт и направила на экран.

– Все пошло оттуда. Мы не должны были… за мной… оно пришло… Оля!

Пульт выпал из ослабевших пальцев.

– Оля? Ты ведь смотришь эту запись? Оля… Оля, прости меня.

Съемка была ужасной, все плыло и двоилось, но голос… Его невозможно подделать так. Так достоверно.

– У меня мало времени. Оля, я не хочу этого делать, но если не сделаю, оно обещало навредить всем. Скажи Володьке, что он был прав.

Лешино лицо заняло весь сорокадюймовый экран, но все равно словно бы оставалось в тени. А через секунду нервы сдали.

Оля завизжала и изо всех сил швырнула в телевизор чашку с недопитым чаем. Горячая жидкость забрызгала ковер, одежду, обожгла голые руки, но даже резкая боль не смогла пересилить страх. Бросок вышел метким, и по экрану пробежали тонкие змейки трещин. Оля вскочила и бросилась к двери, а в спину ей продолжал доноситься мертвый голос из сломанного телевизора, все повторяющий одни и те же слова.

“У тебя получится. Только у тебя”.

Когда раздался звук дверного звонка, Оля даже не подняла головы. Очень скоро трель сменилась шагами на лестничной площадке, а потом – звоном ключей, щелчком отпираемого замка и шорохом пакета.

– Оля? Ау, Белова, ты живая?

Дверь в ванную приоткрылась, и полоска света из коридора больно резанула по слезящимся глазам.

– О… Оля?

Илья быстро поставил пакет на пол и упал на колени рядом с Ольгой.

– Эй, что случилось? Тебя кто-то обидел? Здесь кто-то был? – он подозрительно огляделся. – Если да, то надо вызвать полицию.

– Ковган? – она, наконец, поняла, что бояться больше нечего. – Это всего лишь ты… Как хорошо.

– Белова, ты странная. Ну-ка, давай, поднимайся. Обопрись на меня.

Он помог ей встать на ноги и отвел на кухню. На столе валялись хлебные крошки.

– Я схожу с ума, – поняла Оля внезапно и тяжело опустилась на стул. – Точно. Я просто схожу с ума.

– Если ты расскажешь все по порядку, то, может, обойдемся без санитаров, – пошутил Илья и сел напротив. Только Оле было не до смеха. Она сцепила пальцы на коленях и, запинаясь, передала все, что случилось с ней, начиная с утра на кладбище и заканчивая теперь уже сломанным телевизором. С каждым словом все сильнее казалось, что это бред сумасшедшего, такого просто не может быть на самом деле. Нужно быть полностью чокнутой, чтобы всерьез считать реальными письма с того света.

– Это наверное вирус какой-то, – неуверенно закончила она, глядя на друга с надеждой. – Такое же может быть? Или розыгрыш. Это даже более вероятно. Кто-то решил избавиться от меня, отправить в дурдом. Нужно припомнить всех самых агрессивных конкурентов по бизнесу…

– Ты еще принимаешь антидепрессанты?

– Иногда, но… – Оля резко замолчала. – Подожди, ты намекаешь, что у меня глюки?

Илья поднялся, подошел к ней и присел рядом на корточки.

– Ни на что такое я не намекаю. Но если тебя послушать, то видео пришло на выключенный телефон, а потом транслировалось посреди кулинарной передачи?

Оля кивнула.

Ковган взял ее за руки и мягко сжал.

– Тогда давай так. Я посмотрю твой телефон на предмет вирусных программ, а ты выпьешь чайку, успокоишься и попробуешь вспомнить, точно ли на видео было Лешино лицо. Тебе ведь могло и показаться.

Но ей не показалось. Оля согласилась с Ильей, хотя в душе чувствовала, что ошибка исключена. Хотела верить в обратное, ведь так было проще – считать происходящее дурной шуткой. Так у проблемы появилось бы реальное лицо, которое можно отыскать и привлечь к ответственности. Но как можно привлечь… призрак?

– Ты только держись и… – Илья поджал губы, подбирая слова, – не пей сегодня таблетки. Хотя бы сегодня.

Оля снова кивнула. Ковган взял ее телефон, устроился на стуле и полностью отключился от мира. Оля сходила в прихожую, с опаской поглядывая на тени в углах, включила свет во всех комнатах и только после этого вернулась с пакетом. В нем Илья принес четыре бутылки пива и чипсы. Знал, что Оля не слишком жаловала алкоголь, но решил, видимо, по-своему поддержать ее. Бездумно глядя на толстое коричневое стекло, она потянулась, откупорила одну бутылку и припала к горлышку. Холодный пенный напиток хлынул в горло, а вместе с ним – такая же холодная уверенность, что Илья ничего не найдет. Все бесполезно. Объяснение где-то в другом месте, в другой плоскости, куда не доберется даже самый опытный компьютерщик.

– Кто такой Владимир? – вдруг спросил Илья, отвлекаясь.

Оля похолодела.

– Не знаю, а что?

– У тебя десять… нет, двенадцать пустых сообщений от контакта, подписанного как Владимир.

– У меня нет такого контакта, – Оля потянулась через стол и буквально вырвала телефон из рук Ильи. – Дай посмотреть.

Непослушными пальцами она открыла входящие сообщения, и на ее глазах они удалились, одно за другим. Не успела Оля сказать об этом вслух, как раздался звонок.

– Ответишь? – спросил Ковган, но Оля не спешила принимать вызов от неизвестного номера. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы снова начать дышать.

– Кто звонит?

– Не знаю, – прошептала Оля и, вдруг решившись, поднесла телефон к уху. – Алло? Алло, кто это? Я спрашиваю кто это?! Отвечайте!

Короткие гудки.

– Тебе нужно обратиться в полицию, – сказал Ковган. – Это какая-то травля. По-другому не скажешь.

– Ага, – рассеянно кивнула Оля.

– Ты поняла? Точно?

– Ага.

Она отвернулась, наткнулась взглядом на забытую на столе карточку автосалона, и план родился сам собой. Мистика это или нет, но один реальный человек мог дать ей необходимые объяснения, и завтра она найдет его, чего бы это ни стоило.

Глава 4

Помещение Оле категорически не понравилось. Это было уже третье за минувшие сутки, и каждый раз ему чего-то не хватало. То света мало, то потолки низкие, то вентиляции никакой. За те деньги, которые Оля могла себе позволить тогда, выбирать особо не приходилось, но она не хотела начинать свое дело кое-как, надеясь, что потом все наладится. Это был путь в никуда, а у Оли было слишком много планов на будущее, чтобы упускать свой, выцарапанный ногтями шанс.

Была весна, начало мая. И все не ладилось.

– Эй, посторонись!

С криком мимо промчался мальчишка на скейте, Оля едва успела шагнуть в сторону. Ключи от машины выпали из рук на тротуар.

– Блин, – процедила она сквозь зубы, наклонилась и едва не столкнулась лбами с незнакомым парнем в светлой футболке. Он поднял ключи и протянул ей одной рукой, а второй – букет незабудок.

– Красивой девушке нельзя огорчаться, – сказал он с широкой улыбкой. – Красивая девушка всегда должна быть веселой.

Но именно в тот день Оле было совершенно не до веселья. Она практически вырвала ключи из его пальцев.

– Никому я ничего не должна. Спасибо.

– А мне кажется, что должны.

– И что же, по-вашему?

– Да хотя бы, – он хитро подмигнул, – взять эти цветы и улыбнуться. Это для начала.

От наглости парня Оля оторопела.

– Молодой человек, а вы ничего не перепутали? Может, потеряли свою девушку? Так вот, я не она.

– И это, кстати, легко поправимо.

Он продолжал протягивать ей свой безвкусный букет, и Оля сама не поняла, зачем взяла его.

– Все? Я могу идти?

– А давайте я вас провожу?

Оля многозначительно посмотрела ему за спину, на свой автомобиль, и парень все правильно понял. Она обошла его, открыла дверцу и услышала вслед:

– Мы еще увидимся.

На вопрос это не было похоже, поэтому и в ответе не нуждалось, хотя так и подмывало бросить что-нибудь строгое или, наоборот, саркастично-ядовитое. Оля вырулила с парковки, посмотрела в зеркало и увидела, что странный парень стоит на том же месте и машет ей рукой с нанизанным на палец кольцом от брелока с резиновым авокадо. Почему-то эта смешная, можно сказать, детская вещица бросилась в глаза.

Действительно, чудик. Бывают же…

В остальном день прошел уныло и безрезультатно. Съездив по последнему адресу из списка, Оля оглядела сараюшку, владелец которой в своем объявлении приукрасил действительность не хуже писателя-фантаста, она вернулась домой. Судя по запаху на лестничной клетке и звукам, доносящимся из квартиры, Ковган уже вовсю там хозяйничал.

– Я же просила предупреждать! – рявкнула Оля прямо с порога. Раздражение, копившееся с самого утра, нашло себе вполне конкретную цель.

– Да я смотрю, мы не в духе.

Илья выглянул с кухни и поджал губы в деланной обиде. Оля стянула туфли, бросила сумочку на стульчик, промахнулась, и та упала на пол. В тесной прихожей тяжело пахло жареным и даже слегка горелым. Оля принюхалась и решила, что нет, уже не слегка.

Илья тоже это понял, встрепенулся и скрылся с глаз. Шкварчание усилилось, и Оля вдруг почувствовала, как тянет в пустом желудке и как во рту скапливается голодная слюна. Пахло жареными котлетами, и устоять перед этим запахом было невозможно.

– Как дела? – спросил Ковган, ловко орудуя деревянной лопаткой. Сам он работал в график и выходные всегда проводил со школьной подругой, порой не интересуясь ее мнением на этот счет.

Они оба приехали в Санкт-Петербург из Зеленогорска в поисках лучшей жизни полгода назад. Оля грезила идеей открыть свое дело, Илья просто хотел заработать. Тогда они были нужны друг другу, чтобы не потеряться в большом городе, а потом просто привыкли быть рядом настолько, что Оля спокойно отдала ему второй комплект ключей. У Илья был один несомненный плюс – он умел готовить. Не то чтобы Оля была не в состоянии пожарить себе яичницу или отварить макарон, просто на готовку, чаще всего, не хватило ни времени, ни сил. Открытие парикмахерской оказалось более тяжелым делом, чем ей думалось вначале. И дело даже не в помещении, у которого соотношение цены и качества не вызывало бы головной боли, но и во всяких, на первый взгляд, мелочах. Бумаги, пошлины, регистрация – всюду нужно было ее внимание, присутствие и, самое главное, ее деньги. А их становилось все меньше и меньше с каждый днем.

– Тебе правда интересно, или это риторический вопрос? – спросила Оля, торопясь скрыться в комнате и переодеться из душной деловой одежды в шорты и майку. Последний месяц весны, несмотря на вечную питерскую непогоду, больше походил на первый месяц лета. Блузка мерзко липла к вспотевшей спине, а ноги в брюках уже начинали чесаться.

– Белова, ты вредина.

Он так и не отучился со школьных лет называть ее по фамилии, и она по привычке частенько отвечала ему тем же.

Голод оказался сильнее злости и усталости. Оля быстренько умылась, забрала волосы заколкой и села за стол.

– А если серьезно? – Ковган разложил еду по тарелкам и поставил сковороду в мойку, отмокать.

– Если серьезно, то все плохо, – призналась Оля. – Ничего не получается. Я как будто по кругу бегаю.

Она подцепила котлетку вилкой, отодвинула на край тарелки, но пробовать не спешила. Хотелось выговориться, но слова не складывались в голове. Как объяснить, что у нее сдают нервы? Что чем дальше она идет по выбранному пути, тем больше на нем возникает препятствий? Постоянная борьба выматывала, лишала радости. А ведь Оля так радовалась, когда вырвалась из тесных стен родительского дома. Не подвернись ей Ковган, уехала бы одна – все равно. Там, на малой родине, она никогда бы не реализовала себя в полной мере. Она могла гораздо больше, чем ей позволяли делать. Но оказавшись брошенной в суровую реальность огромного города, как в бурную реку, она поняла, что может и не выплыть.

– Ты просто накрутила себя, вот и все, – сказал Ковган. – Не верю, что за целый день не случилось ничего хорошего.

– Хорошего? Да ничего… – Оля вдруг замолкла. Перед глазами как наяву предстал тот чудной парень с букетом незабудок. Цветы она оставила в парадной.

– Да?

– Ничего, я же сказала, – отмахнулась Оля. Почему-то говорить Ковгану про случившееся не хотелось, наверное, потому что сейчас собственное поведение казалось глупым и совсем детским.

– Не хочешь, не говори.

Проницательность товарища была совсем не к месту, и Оля предпочла отвлечься едой, тем более, что аромат с каждой секундой промедления становился все более настойчивым и аппетитным.

– Завтра будет лучше, – пообещал Илья. – Вот увидишь.

Оля молча покивала. После чая проводила друга до самой улицы, якобы, что-то забыла в машине, а когда он ушел, забрала букет с почтовых ящиков, где он сиротливо лежал, будто дожидался ее.

***

Владимир опаздывал, и Оля с легким раздражением посмотрела на свои маленькие наручные часики. Без четверти два, он должен был прийти в условленное место в половине второго. Пунктуальность в людях она очень ценила, а ее отсутствие считала большим недостатком. В ритме, который ей приходилось поддерживать, каждая минута была на счету, и хоть сейчас было время обеденного часа-пик, это лишь отчасти оправдывало задержку мужчины.

Однако, стоило признаться хоть себе самой, что дело вовсе не в этих несчастных пятнадцати минутах, а в волнении, которое Оля переживала в ожидании Владимира. Он мог оказаться совершенно случайным человеком, но если нет, если он тот самый… Она еще не знала, что будет делать с этим открытием.

– Будете еще что-нибудь заказывать?

Оля отвлекалась и рассеянно улыбнулась молоденькой официантке. Кафе было выбрано неслучайно. Именно здесь они с Лешей частенько проводили пятничные вечера, когда он был свободен. То время было наполнено особым светом, становящимся все мягче и теплее, чем больше дней, складывающихся в месяцы и года, проходило с тех пор. Почему-то казалось, что если встретиться с Владимиром именно здесь, то все пройдет как надо.

– Еще кофе, пожалуйста, – попросила Оля и наугад ткнула пальцем в меню. Кофе она не очень любила, но здесь был широкий выбор этого напитка, да и все равно, не просто же так сидеть в одиночестве, поглядывая на часы.

А Владимира все не было, и через пятнадцать минут, и через полчаса, и даже через час. Устав ждать, Оля несколько раз пробовала набрать его номер, но тот неизменно оказывался недоступен.

Вывод напрашивался сам собой. Владимир не хотел видеть Ольгу и разговаривать с нею, что, впрочем, было ясно еще с первых слов их утреннего разговора.

Узнать номер фактически незнакомца было не то чтобы легко, но помогла удача и счастливое стечение обстоятельств. Едва проснувшись, Оля отправилась в автосервис, чью визитку оставил ей Владимир и откуда она на днях забрала свою машину. Там по описанию мужчину узнали и даже сообщили, что он скоро должен пригнать машину на диагностику. Оля решила во что бы то ни стало дождаться его, и ей повезло меньше, чем через час.

Владимир был удивлен, увидев ее.

– Я знаю, что это неожиданно, но мне нужно с вами поговорить, – сразу сказала она, не дав ему и рта раскрыть.

– Поговорить? – он нахмурился. – Не уверен, что понимаю вас.

– Вы подвозили меня, помните?

– Нет, вас я помню. Девушка на дороге, спущенное колесо. Да, помню.

Он смотрел на нее странным взглядом. В нем было нечто большее, чем просто узнавание. Подозрение и… Оля могла придумать, но это выражение напоминало ей отчаяние загнанного в тупик человека.

– Так вы уделите мне время? Скажем, полчаса. У меня есть несколько вопросов. Это действительно очень важно и касается одного близкого мне человека.

На секунду показалось, что он откажется сразу. У него не было причин соглашаться, он видел ее второй раз в жизни, но Оля не собиралась сдаваться.

– Я его знаю? – спросил Владимир. – Этого вашего близкого человека.

Оля как наяву увидела отрывки зловещего видео и услышала голос, произносящий его имя. Володя.

– Да, думаю, знаете.

Тогда он думал так долго, как будто решал математическую задачку. Словно мысленно взвешивал все “за” и “против”, пока не кивнул неуверенно. Они выбрали время, поскольку сейчас он был занят, но у Оли осталось стойкое чувство, что она напугала его. Не сколько своим появлением или странной просьбой, но упоминанием, пока косвенным, Лешки.

В начале пятого она вышла из кафе, отчаявшись дождаться, как вдруг ожил телефон.

Звонил Владимир.

– Ольга, – начал он странным заикающимся голосом. – Простите, что не смог прийти. Давайте встретимся завтра?

Оля остановилась, как вкопанная. Шестое чувство подсказывало ей, что на самом деле он собирался сказать совсем другое. Что-то вроде “не звоните мне больше”. Но Оля не могла позволить ему ускользнуть. Чувствовала, должна его увидеть. Чем сильнее он сопротивлялся встрече, тем крепче становилась ее уверенность, что это неспроста.

– Это исключено. Где вы? Я на машине, я вас заберу.

– Это не очень удобно, – возразил он. – Давайте через час там же, где и договорились. Я успею переодеться.

Оля удивилась. Зачем ему понадобилось переодеваться?

– Что стряслось? Впрочем, неважно. Я заберу вас и мы поговорим.

Ей не нравились его неловкие попытки от нее отделаться, поэтому она лишь усиливала напор. Она давно поняла, что есть люди, с которыми только так и можно общаться, чтобы добиться хоть чего-то.

– Ну хорошо. Я в трех кварталах от вас, на набережной, у моста. Подойду к остановке.

Она поспешила к указанному месту и обнаружила под козырьком остановки насквозь мокрого молодого мужчину. Открыла дверь и на всякий случай уточнила:

– Владимир?

Выглядел он не так, как ей запомнилось, к тому же и правда был насквозь мокрым, словно только что из ванной, которую принимал прямо в одежде.

– Простите, я весь сырой. Упал в реку. Случайно. Нужно что-то подстелить.

Оля с недоумением оглядела его с ног до головы. Случайно? Что вообще происходит?

– Посмотрите на заднем сидении, – велела она и еще раз с сомнением окинула его взглядом. – Я угощу горячим чаем, вам не помешает.

В другой ситуации она бы первая сказала, что так действовать опасно, совершенно безответственно, но ощущение, того, что время утекает сквозь пальцы, становилось все более осязаемым. Как будто Оля спешила, сама не знала, куда, и не знала, сколько точно времени у нее осталось. Да, разбираться с последствиями она будет позже, а пока машина везла их обоих в квартиру с видом на Фонтанку.

– Простите за беспорядок, – формально извинилась Оля, пропуская Владимира в прихожую и запирая за ним дверь. На самом деле она прекрасно знала, что в во всех комнатах идеальный порядок. Вчера она смогла уснуть только под утро, и чтобы убить часы до рассвета, снова смахнула непонятно откуда берущиеся крошки с кухонного стола, разобрала в зале, избавившись от разбитого телевизора и заодно – от мыслей, которые не давали ей спокойно смотреть в темноту за пределами ярко освещенной комнаты. Она боялась. Боялась так сильно, что было страшно даже признать в себе этот страх, словно от этого он обретет реальность и сметет ее уже по-настоящему.

Впрочем, и утром страх никуда не исчез, просто спрятался под лучами восходящего солнца.

– Можно на ты, раз уж, – Владимир неловко развел руками, – я перед вами в таком виде.

– Согласна, – по-деловому кивнула Оля.

– Тогда я Володя, – сказал он.

– Оля, – еще раз представилась она. – Если что, ванная там. Я на кухню.

Она обошла его, чувствуя, что позорно прячется, хотя сама все и затеяла. Через минуту зашумела вода, бьющая из крана, и пружина, со вчерашнего вечера все туже сжимавшаяся в груди, словно распрямилась, и дышать стало легче. Смешно, но этот обыденный домашний звук вернул ей ощущение реальности происходящего, и когда Владимир вернулся из ванной, протянула ему серую мужскую футболку, в которой иногда спала. Остальные вещи Лешки трогать не хотелось, не ради другого мужчины.

– Думаю, стоит переодеться. Прости, брюк нет.

Владимир не отказался, хотя и не скрыл удивления.

– Спасибо. Я не хотел бы…

– Я живу одна, – зачем-то объяснила Оля.

Мужчина покосился на футболку, но ничего больше не спросил и вышел в коридор. Квартира была небольшой, и Оля все равно услышала шорох одежды. Память тут же подкинула приглушенные временем воспоминания.

К счастью, на плите засвистел чайник.

– С сахаром, без? – спросила Оля, не оборачиваясь.

– Две ложки, пожалуйста. Нет, разбавлять не надо.

Оле все-таки пришлось повернуться, и она застыла с тяжелым чайником в руках – так Владимир сейчас напоминал Лешу.

– Тебе помочь? – обеспокоенно спросил он.

– Нет… нет, не надо.

Она быстро закончила с чаем и дождалась, пока Владимир сядет за стол. Потом собралась с духом и положила перед ним фотографию.

– Это Алексей.

Владимир долго смотрел на снимок, потом поднял взгляд на Олю. Она молчала, он тоже не спешил ничего говорить.

– Ладно, скажу прямо, – Оля ткнула пальцем в фотографию. – Он мертв, и я почти уверена, что ты можешь что-то…

– Мертв?

– … знать. Прости?

– Он мертв? – переспросил Владимир так серьезно, что Оля сразу растеряла боевой настрой. – Когда это случилось? Как?

– Покончил с собой, – через силу ответила она и тяжело опустилась на стул. – Год назад. Я… я просто не верю, что это самоубийство. Должна быть причина. Ее не может не быть.

Она словно забыла, зачем затеяла этот разговор. Впервые за долгое время высказавшись чужому человеку, она с новой силой ощутила все те переживания, что едва не свели ее с ума. Как будто все началось с начала.

– Мне жаль.

Закономерная реакция отрезвила Олю.

– Его звали Алексей, и я почти уверена, что вы были знакомы. Это же так?

Владимир помедлил с ответом. Его взгляд был обращен уже не к фото и, тем более, не к Оле, а следил за покачиванием чаинок в бокале, словно ничего важнее них для него сейчас не существовало.

– Ответь! – потребовала она резче, чем надо бы. – Что вас связывало? Что такое Бабий бор? Что за Студенцы? Что это место, почему оно так важно?

– Спасибо за чай, – Владимир внезапно поднялся из-за стола. – Мне пора.

– Нет! – Оля вскочила и преградила ему выход из кухни. – Так не пойдет. Я должна знать, понимаешь? Должна!

– Это не то, что тебе стоит знать, – загадочно ответил Володя. В его взгляде легко читалась тревога. – И вообще кому-то. Просто оставь это и продолжай жить. Мне жаль, что с Алексеем так произошло, но мертвые не возвращаются, как ни вороши прошлое.

Он за плечо отодвинул Олю в сторону и направился к выходу. Она выскочила вслед за ним в прихожую и выпалила на одном дыхании:

– Мертвые возвращаются!

Широкая спина мужчины выпрямилась так резко, что Оля вздрогнула. Он оставил в покое обувь и повернулся к Оле.

– О чем ты?

– Ты получил видео? Видео от Леши. Тогда, когда начался дождь, – она говорила, и одновременно с этим понимала, что все встает на свои места. – Я села в машину, а ты остался на дороге.

– Я вызывал эвакуатор.

– Когда потом у тебя зазвонил телефон, ты вздрогнул и не стал брать трубку.

– Звонили с работы, я же сказал.

– Нет, это неправда. Я точно знаю, потому что Леша… Кто-то присылает мне это видео уже в который раз. И звонит. Я… я не знаю, что происходит, но ты можешь знать. Скажи мне. Скажи мне.

Последние слова она уже почти шептала. Пульс громко бился в ушах.

Владимир отвел взгляд.

– Мертвые не возвращаются, – повторил он и, отвернувшись, щелкнул дверным замком. – Я ничем не могу тебе помочь, извини.

– Можешь, – Оля сжала кулаки. – Отвези меня в эту деревню.

– С чего ты взяла, что я знаю, где она?

– Но ты знаешь?

– Даже если и так, – он покачал головой. – Оставь это, Оля. Правда. Оставь.

Он толкнул дверь и вышел. Когда Оля выбежала на лестничную клетку, его шаги раздавались уже далеко внизу.

Владимир сбежал, по-другому и не скажешь.

Оля в бессильной злости ударила кулаком косяк, но кроме боли больше ничего не почувствовала. А ведь он точно что-то знал, но стоило ей усилить напор, как он вылетел из квартиры, как пробка из бутылки. Стоило быть деликатнее? Но как?! Она вернулась в квартиру, взяла телефон, чтобы по привычке позвонить Ковгану, но в последний момент передумала. Сначала все обмозгует сама, а потом решит, кого просить о помощи и просить ли. Может, это именно то, что может сделать только она.

Понять причину, по которой ее Лешка выбросился из окна, почему Владимир не желает говорить на эту тему и почему все сильнее кажется, что ей что-то хотят сказать. Но только не живые, а мертвые.

Глава 5

– Где ты пропадала весь день? До тебя не дозвониться.

Голос Ковгана даже через телефон обдавал недовольством. А Оля и правда забросила трубку куда-то, даже не вспоминала о ней до самого вечера. Строго говоря, в свете последних событий, такая незаменимая в современной жизни вещь, как новенький смартфон, стала откровенно пугать.

– Да неважно, Илья! – отмахнулась Оля. – Приезжай, ты мне срочно нужен.

– Прям так уж и срочно, – друг явно подобрел и уже не собирался дальше ее отчитывать, но почти сразу насторожился. – Подожди. Что, опять?!

– Нет. Но без тебя я все равно не справлюсь. Сможешь приехать или нет?

В ожидании ответа Оля посмотрела на часы. Знала, что Ковган та еще сова, поэтому не сильно переживала, но стрелки почти сошлись на одиннадцати ночи. Не лучшее время для похода в гости.

– Ла-а-адно, – протянул Илья и для проформы зевнул. Не очень, кстати, натурально. Минут через сорок буду.

Оля отложила телефон и снова повернулась к ноутбуку, к слову, не своему, а тому, что привезла из Старой Руссы. Про фотографии, которые собиралась перекинуть к себе, она даже не вспомнила. После ухода, а точнее, бегства Владимира, она потратила уйму времени на поиски информации в Интернете. Тема, ее заинтересовавшая, оказалась слишком обширна, а вот за достоверность большинства статей Оля бы не поручилась. Оттого на поиски и ушел весь день.

Когда в прихожей раздался звон ключей и щелчок замка, все было готово.

– Белова, блин, – Ковган, кажется, все-таки был не в духе. – Ты бы еще в четыре утра позвонила, – он прошел в зал и застыл на пороге. – Так. Я не понял.

– Я хочу провести спиритический сеанс, – спокойно объяснила Оля. – Могла бы и одна, но с тобой как-то спокойнее.

Илья поджал губы и тихо спросил:

– С тобой точно все хорошо? Ничего за день не случилось?

– Случилось. Я встречалась с Владимиром, о котором говорил Лешка.

– Когда он о нем говорил?

– В том видео, – Оля начала терять терпение. – Не глупи, я же тебе рассказывала. Ну, так ты мне поможешь?

Илья прошел в комнату, до дуге обошел журнальный столик, выдвинутый на середину, и опустился в кресло. Оля напряженно следила за ним, сидя на полу. Ей пришлось помотаться по городу, чтобы разыскать специальную доску для сеанса, а потом еще купить побольше свечей. На всякий случай взяла обычные, парафиновые. С ними не ошибешься.

Это не было спонтанным решением, как, наверное, думал Илья. Не каприз истеричной девицы или что-то в этом роде. Более уверенной Оля себя не чувствовала весь этот долгий мучительный год.

– Таблетки…

– Я не пью их уже почти две недели. И они вообще-то успокоительные, а не наоборот.

Ковган с силой откинулся на мягкую спинку и хлопнул ладонями по подлокотникам.

– Я просто пытаюсь понять, какая муха тебя укусила. Это же не ты, Оля. Та Ольга Белова, которую я знаю, не повелась бы на все эти мистические штучки. Ты в полицию заявляла?

– Нет.

– А зря. Я на сто процентов уверен, что кто-то хочет тебя довести. И этого Владимира подослали для правдоподобности. Что ты вообще о нем знаешь, кроме имени?

Оле нечего было сказать.

– Вот видишь!

– Не будь занудой и помоги мне, – перебила Оля. – Я что, прошу о чем-то сверхъестественном?

– Вообще-то да, – съязвил Илья.

Оля едва сдержалась от того, чтобы запустить в него свечкой. Да, она и сама понимала, как это все выглядит со стороны. Но она-то не со стороны наблюдает. Она видит и чувствует гораздо больше. Леша где-то рядом, он посылает ей знаки, с того самого утра на могиле.

Белый кот на кладбище – светлая душа, не закончившая свои дела на земле.

Упавший крест – предупреждение об опасности.

Проколотая шина – попытка показать ей что-то важное. А может, столкнуть ее с Владимиром.

Кстати, она так и не спросила, куда в тот вечер ехал.

– Ладно. Чего ты хочешь добиться?

Оля задумчиво провела ладонью по гладкой поверхности гадальной доски.

– Узнать, права ли я.

Это был не совсем верный ответ, потому что главным было все-таки не это. Не только это. Оле мучительно хотелось убедиться, что она по-прежнему не одна, и смерть – не всегда конечная точка всему. Только признаваться в этом было стыдно, и она решила, что сказанного достаточно.

Решил так и Ковган.

– Ну, рули, сэнсэй. Что мне надо делать?

Оля еще раз сверилась со временем. Лучше всего, как она поняла, для сеанса подходила полночь, что, в общем-то, ожидаемо. Вместо искусственного света – свечи, журнальный столик со стеклянной столешницей она выдвинула в центре загодя и положила на него доску со специальной планшеткой на роликах. Принцип работы с доской она поняла. На ней были буквы, цифры и слова “да” и “нет”. Да и кто не видел подобное по телевизору в фильмах ужасов? Нужно всего лишь повторить.

Она попросила Илью сесть напротив и положить кончики пальцев на планшетку. До полуночи оставались считанные минуты, и все происходящее вдруг стало казаться бредом. Оля как будто увидела себя именно так, как увидел ее приготовления Ковган – суетной, нервной, дерганой. Какое тут доверие, какая серьезность? Оля бы точно себе не поверила.

А может, она и правда сошла с ума? Нет, тогда придется признать, что и Владимира она придумала, как важную часть своей масштабной галлюцинации, но он существовал. Его футболка сушилась в ванной взамен той, в которой он так поспешно покинул квартиру.

Оля закрыла глаза, втянула носом воздух и медленно выпустила через рот. Часы коротко пропищали полночь, и она резко выпрямилась, отбрасывая сомнения. Зажгла свечи, одну за одной, твердой рукой поднося к фитилькам горящую спичку. Вскоре в комнате стало светло как днем, но вместе с тем в углах скопились черные тени, пугливо жмущиеся к стенам и дрожащие, как и огоньки свечей. Сквозняк, задувающий с балкона, заставлял пламя танцевать, то и дело пригибаясь, будто в поклоне. Желтоватый живой свет, подсвечивающий лицо Ильи снизу, закладывал на нем глубокие темные тени, разом делающие его старше и злее. Как будто на Олю смотрел какой-то совсем другой мужчина, зеркальная сторона того, которого она, как ей казалось, хорошо знала.

Но стоило, моргнуть, как иллюзия развеялась.

– Последний штрих, – зачем-то пояснила она и заботливо прислонила к одной из свечей фотографию Леши. На ней он улыбался, демонстрируя огромную рыбину, которую поймал с друзьями на летней рыбалке. – Можно начинать.

Она положила пальцы на край планшетки, лишь немного сдвинув податливые ролики. Поймала напряженный взгляд Ильи и поджала губы, не зная, то ли ободряюще улыбнуться, то ли не стоит.

– Дух Алексея Потемкина, приди, – неуверенно сказала она. Голос выдавал ее смятение и робость. Прозвучало до крайности глупо. – Прости. Попробую еще раз.

Она помолчала немного, снова собираясь с силами. Свечи коптили, и тяжелый душный чад поднимался в воздух.

– Дух Алексея Потемкина, приди. Приди!

На долю секунды показалось, что планшетка дернулась, но Илья молча покачал головой. Значит, он.

– Леша, если ты здесь… Если ты здесь, дай какой-нибудь знак, – попросила Оля, с беспокойством оглядываясь по сторонам. С улицы послышался грохот проезжающей на скорости машины, где-то хлопнула дверь, оглашая район глухими ритмичными басами сабвуфера. В квартире этажом выше заплакал проснувшийся ребенок. Оля слушала, пытаясь уловить в этом наборе звуков тот самый, особенный. Звук, который вернул бы ей надежду.

Но ничего не происходило.

– Дух Алексея Потемкина…

– Оль, хватит, – Илья убрал руки со стола, и планшетка, лишившись утяжеления, чуть не выехала у Оли из-под пальцев. – Никто не придет.

– Но почему? Почему ты просто не даешь мне шанса?

Хотелось расплакаться. Закричать, затопать ногами или, наоборот, спрятаться и закрыться от всего и ото всех. Пришло запоздалое осознание, что именно она творит. Как это… жалко, как беспомощно. Совсем по-детски. Нелепая попытка сбежать от проблем в выдуманный мир фантазий, где возможно даже вернуть тех, кто умер.

Оля почувствовала, как сердце подкатывает к горлу, а потом в носу защипало, и с ресниц по щеке скатилась первая слезинка.

– Извини, – пробормотала она, и горло пережало спазмом. Пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить. – Глупо получилось.

Оля надеялась, что в полутьме Илья не заметил ее состояния. Душной удушающей волной накатил запоздалый стыд.

– Я помогу все убрать, – сказал Илья, поднимаясь. – Потуши уже эти чертовы свечи, голова от них болит.

Он подошел к выключателю, нажал. И тут свет, ярко вспыхнув, с громким хлопком погас. Раздался хруст стекла, и на Илью посыпались осколки взорвавшейся лампочки. От неожиданности закричали оба, потом Илья разразился бранью, а Оля выскочила в коридор и включила свет там. К счастью, пробки не выбило. Остаться после такого в темноте было бы уже слишком.

– Твою мать! Твою мать! – Ковган стряхивал с волос и одежды мелкие стеклянные брызги. – Охренеть можно просто! Что за черт тут творится вообще?!

Оля никогда прежде не видела его в таком бешенстве. И только позже вспомнила, что друг с детства боялся всего, что связано с электричеством.

– Замкнуть могло же, – уже спокойнее закончил он и тихо выругался, спустив, наконец, пар. – Белова, ты живая?

Оля кивнула. Принесла из кладовки фонарик и посветила на патрон взорвавшейся лампочки. Но всего их в люстре было пять. И взорвались они все. Одновременно.

– Так не бывает, – сказала она, изучая пустые патроны. – Не бывает.

– И жук свистит, и бык летает, – пробормотал Илья, опасливо косясь наверх. – Что, хватит тебе теперь острых ощущений?

Оля посмотрела на ковер, который теперь стал очень опасен для босых ступней, так что острыми ощущениями она обеспечила себя надолго.

– Не знаю, как так вышло, – сказала она, опустилась на корточки и осторожно провела ладонью по ворсу. Осколки мелкие, почти как пыль.

– Надеюсь, это ты не спишешь на чертовщину, – нервно пошутил Ковган и махнул рукой. – Оставляю тебя с твоими привидениями. Если ты не против.

Но Оля уже вернула внимание потолку и не сразу его услышала.

– А? А, конечно… Иди.

– Ты странная все-таки. Хочешь, останусь?

Он коснулся ее плеча и сжал.

– Нет, не стоит. Я и так пользуюсь тобой, как хочу, – пошутила Оля и нервно улыбнулась. – Иди домой. Если что, просто будь на связи.

В одном Ковган был прав, хотя считал свои слова шуткой. Оля и правда списала случившееся на чертовщину, но не совсем в том смысле, который он, наверное, вкладывал во фразу.

Ей не терпелось остаться одной и попробовать еще раз. Илья, может, и не понял, но это и был знак, о котором она просила. Лучше и не придумаешь.

– Все хорошо, – сказала она и похлопала его по руке.

Ковган все-таки ушел, хотя, кажется, не очень поверил ее словам. Едва за ним закрылась дверь, Оля вернулась в зал и, не обращая внимания на хруст осколков под подошвами тапочек, опустилась на колени. Ненужная планшетка лежала на доске.

– Леша, ты же тут? – спросила она негромко. – Я поняла твой знак. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала? Объясни мне. Пожалуйста.

Она замолчала, до рези в глазах всматриваясь в темноту. Единственная горящая свеча совсем ее не разгоняла. Сердце стучало так громко, что его стук слышался будто со стороны. Как будто рядом билось чье-то другое сердце, не ее.

– Что мне нужно сделать? Скажи мне!

Оля смотрела прямо перед собой, когда услышала тихий скрип. Опустила взгляд и увидела, как медленно, будто преодолевая сопротивление воздуха, движется планшетка. Рывками, точно подталкиваемая невидимыми руками.

Сначала буква. Потом цифра, еще цифра. И еще одна, последняя.

Оля боялась дышать.

Планшетка не двигалась.

Когда молча смотреть на замершую планшетку не осталось сил, Оля вскочила и бросилась искать телефон. Дрожащими руками перетрясла плед на диване, пока телефон не выпал из плюшевых складок. Пальцы так тряслись, что не попадали по сенсорным клавишам, никак не получалось набрать нужный номер.

– Илья! Илья! – от напряжения голос звенел натянутой струной. – Ты далеко?

Друг тяжко вздохнул в трубку:

– Как тебе сказать…

– Илья! Мне нужно, чтобы ты поехал со мной! Завтра.

– Боже… Куда хоть?

– Трасса Е105, – повторила Оля послание призрака. – Мне нужно кое-что там проверить.

***

Владимир Марков прекрасно знал о своей мягкотелости, зачастую злился на себя за это, пытался измениться, стать тверже, но выходило так себе. Откровенно говоря, вообще никак.

И в этот раз его решительность быстро дала трещину.

– Ну Володь, ну войди в положение. У меня жена на сносях, вот-вот родит. Я дам тебе денег на такси.

Его старый приятель со студенческой скамьи, Костя Летников, жил в Тосно и очень хотел купить Володькину машину, которую тот как раз продавал. Деньги были заплачены, документы готовы, и вот накануне завершения сделки Костя позвонил и заискивающе попросил привезти машину. И очень хорошо знал, что Владимир не возьмет с него никаких дополнительных денег, тем более, что друг и впрямь скоро должен был стать отцом семейства.

– Ладно, разберусь, – сдался Владимир. – Завтра позвоню и скажу время.

Попрощавшись, он полез в Интернет. Такси слишком дорого, заказывать билет на поезд поздно, а удобный сервис "Бла-бла-кар" Володя использовал довольно часто, правда, в качестве водителя. Теперь пришло время попробоваться на роль пассажира.

Уже через пятнадцать минут он переписывался с Алексеем. Его профиль мелькал на сайте довольно часто, интуитивно Владимир остановился именно на нем. Они договорились о времени и месте и условились созвониться на следующий день.

Но на следующий день все пошло наперекосяк.

Подъехав к дому Кости, как и договаривались, Володя позвонил ему на мобильный, но телефон ответил только короткими гудками. Терпения хватило на двадцать минут бестолкового дозвона. И с кем только друг мог так долго разговаривать?

Володя посмотрел на время и, нервно хлопнув дверцей уже не своей машины, пошел к дому Кости. Долго стучался в новую металлическую дверь и слушал трель звонка за ней, пока из соседней квартиры не выглянула соседка.

– К Костику? – уточнила она, деловито поправляя химические кудряшки. – Так нет его, час как повез свою Наталью в больницу. Рожать она надумала.

Владимир сдержанно поблагодарил женщину и вернулся к машине в полной растерянности. Город он знал плохо, но найти в нем больницу не составит труда. Вот только, что дальше?

Не успел он как следует обдумать эту мысль, как зазвонил телефон.

– Володька, – запричитал в трубку приятель, – Володька, совсем про тебя забыл. Воды отошли, приехать не смогу.

– Ты сам что ли рожать там надумал? – не удержался от колкости Марков, но Константин шутки не понял:

– Наташка рожает. Не знаю, когда буду. Можешь приехать завтра? Или лучше послезавтра?

– Ну нет. У меня, знаешь ли, тоже есть дела и работа. Приедешь сам, как освободишься.

– Ну Володька! – Костя забеспокоился еще сильнее. Почмокал в трубку пару секунд и, наконец, решился: – Ладно. Оставь ключи у соседки из двенадцатой. Такая она, лет под сорок, Любовь Геннадьевна.

– С кудрями?

– Да, с кудрями. А машину оставь возле дома.

– Хорошо, – быстро согласился Володя, косясь на часы. Он уже опаздывал на встречу с Алексеем, а Костя от нервов явно желал поболтать. – Документы в бардачке. Созвонимся.

Он спешно попрощался и принялся собираться. По пути к двенадцатой квартире набрал Алексею, намереваясь извиниться, но телефон зазвонил прежде, чем Володя нажал вызов.

– Алло, Владимир? Никак не дозвонюсь до вас. У меня тут непредвиденные обстоятельства возникли. Возможно, я задержусь, – Алексей замешкал, и Володя с облегчением выдохнул. Тиски непредвиденной спешки, сжимающие грудную клетку, слегка ослабли, и стало немного спокойней. Он не любил подводить людей, не любил опаздывать и очень не любил оправдываться. – Возможно, очень сильно задержусь.

– Я сам еще не на месте. Буду только минут через двадцать.

– Фух, хорошо. Если никуда не спешите, я могу вас забрать, а потом вернуться в Ушаки. Мне нужно завести заказ, но клиентка не отвечает на телефон, второй раз долго ждать не буду.

Спешить было уже некуда. Когда ровная пирамидка планов рушилась у самого основания, Володя предпочитал отойти в сторону и спокойно подождать, пока не станет безопасно. Волнение и спешка никогда не приводили ни к чему хорошему.

– Никуда не спешу, – ответил он.

Они встретились примерно через четверть часа. Алексей долго извинялся, по пути в Ушаки в подробностях живописуя ситуацию, в которую попал. В конторе, где он работал, выдали крупный и важный заказ в Ушаки. Утром он созвонился, ответила женщина бодрым, но чуть скрипучим голосом, какой бывает у новоиспеченных пенсионерок, не желающих превращаться в уютных бабушек в пуховых платочках. Леше она пообещала, что весь день будет дома и встретит его горячим чаем и пирогами. От пирогов с чаем он, смеясь, отказался, зато убедился, что управится быстро, потом прихватит единственного попутчика из Тосно и вернется в Питер вовремя.

Но когда приехал в Ушаки и принялся искать нужный дом, понял, что такого нет и в помине. От навигатора он чудес не ждал, встреченные по пути "ушаковцы" пожимали плечами и разводили руками.

– Да не было тут никогда такого дома, – с легким сомнением отвечали они и шли дальше по своим делам. Леша позвонил в контору, уточнил адрес – ошибки не было. Набрал приветливой бабуле, но автомат огорошил холодным: "Аппарат абонента выключен"

– В общем, заедем еще раз в Ушаки, минут двадцать подождем и поедем обратно. Только в фирму отзвонюсь. Кофе будешь?

У запасливого Алексея был термос с горячим кофе, и Володя не нашел ни одного довода для отказа, к тому же пить и правда хотелось. И есть еще.

Из Тосно они свернули на отдельную дорогу с односторонним движением, окруженную высоким темным ельником. Время обеда уже миновало, несмотря на августовский довольно теплый день, было довольно пасмурно. Тени на дорогу падали серые и размытые. А потом вдруг заглох мотор.

Глава 6

Табурет под ногами опасно покачнулся, и Владимир переступил с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие. Сквозь тонкие шторы в глаза ослепительно ярко бил утренний солнечный свет. Под окнами с тихим шуршанием проезжали машины, над головой, в квартире сверху, кто-то очень громко протопал, а потом хлопнул дверью. Все эти обыденные звуки вдруг стали такими сочными, такими четкими, как будто кто-то подкрутил громкость.

А может, все дело было в петле, которая медленно раскачивалась из стороны в сторону совсем рядом с его лицом. Говорят, за минуту до смерти жизнь становится особенно яркой. Только вот было одно “но”. Владимир совсем не помнил, почему вдруг решил сегодня умереть.

Еще несколько секунд ушло на то, чтобы понять – надоедливый монотонный треск, который вернул его в чувство, это вибрация телефона. Он нервно вздрагивал на столе, потихоньку сползая к краю, пока не перевалился через него, упал на пол и продолжил трещать уже там. В полной тишине.

Владимир спустился с опасно шаткого табурета, поднял телефон и принял вызов, впрочем, говорить первым не спешил, просто слушал, как на той стороне раздражающе скрипуче играет веселая джазовая музыка. Владимир сбросил звонок, подошел к окну, открыл его и выбросил телефон на тротуар.

– Придурок! – ответил ему студент из дома напротив, чуть не попав под удар. В это время он всегда шел на занятия, а соседка Владимира в этот час обычно возвращалась с пробежки. Кажется, там, из-за угла, показалась ее кислотно-розовая майка. Все как всегда, все обыденно, налажено, проверено годами. Но Владимир стоял у раскрытого окна и почти видел, как рушится мир, который он стремился оберегать. Что-то вторглось в него, причем уже давно, и нанесло новый удар.

В последние дни все стало только хуже. После звонка Ольги и встречи с ней делать вид, что все идет по-прежнему, уже не получалось. Ее отчаянный взгляд и слова, брошенные в спину, постоянно всплывали в памяти, а мужская футболка, принадлежавшая уже покойнику, лежала в корзине для стирки, хотя Владимир не раз порывался избавиться от вещи. Он ложился спать и просыпался с мыслью – а вдруг ее постигнет та же участь?

Какая именно, он и сам, наверное, не до конца понимал, но точно знал одно. Такие люди, как эта Ольга, никогда не останавливаются на полпути, не признают полумер, и призрачная опасность для них все равно, что вызов. Возможно, Алексей Потемкин был таким же. И вот, куда это его завело.

А он, Владимир, совсем из другого теста. Где-то слишком мягкий, где-то слишком осторожный, он за всю свою сознательную жизнь никогда по-настоящему не рисковал, в его жизни не было трагедий, как не было и привязанностей, которые могли бы пробудить в нем такие яркие чувства, какие он увидел в глазах Ольги. Точнее, все это было до прошлого года. Но с тех пор многое поменялось.

Бегунья в розовой маечке скрылась в парадной, студент перешел дорогу и сел в автобус. Молодая мама из квартиры сверху успокоила своего непоседливого ребенка и уже, наконец, собрала в садик. На автомате Владимир снял веревку с петлей с потолочного крюка от старой люстры, убрал в сторону табурет, понимая, что делает это уже не в первый раз, потому что желание смерти стало возникать чаще, почти каждый день. Все пошло оттуда, из того жутковатого места, которого даже нет на карте. Зря он в тот день вышел из дома, зря согласился на уговоры друга и зря не выбрал такси вместо попутки. Так много “зря”, которых уже не изменить. Разве что только…

– Это не мое дело, – сказал он вслух, убеждая самого себя. – Когда-нибудь это закончится. Все заканчивается.

Иногда, в минуты озарений, он понимал, что все может закончиться только одним – смертью. И в эти же минуты он понимал, что мучительно сильно хочет жить. Это желание вытаскивало его из-под несущейся навстречу машины, с подоконника открытого окна, останавливало в сантиметре от оголенного провода или, как сейчас, вынимало из петли. Хотя, насчет последнего еще можно было поспорить, потому что после полученного на телефон чужого предсмертного видео ощущение постороннего присутствия поблизости не оставляло Владимира ни на секунду. Будь он психологом, а не автомехаником по образованию, подумал бы, что это говорит в нем невысказанное чувство вины.

Он винил себя в том, на что не мог повлиять. Теперь-то он понял, что это всего лишь глупая “вина выжившего”. Банально до тошноты. И пусть тогда он понятия не имел, к чему все приведет, но все равно предчувствовал. И узнав о трагической гибели Алексея, своего случайного попутчика, ни капли не удивился.

“Вина выжившего”.

Владимир хмыкнул, взял со спинки стула спортивную куртку и, даже не накинув, вышел из квартиры. Он знал, что толкнуло его в объятия смерти сегодня и, как всегда, пытался сбежать от этого. Все равно, куда, лишь бы голова снова стала пустой.

Утреннее солнце светило непривычно ярко, прорвав, наконец, мрачную серую пелену облаков, висящую над городом всю последнюю неделю. Желтые лучи скользили по асфальту, по тонированным стеклам машин, исчезая в их глубокой черноте, отражались от стеклянных витрин магазинов и ныряли в спокойные воды узких каналов. Этот город так редко баловал своих жителей настолько яркими и радостными днями, что до конца не верилось в то, что не нужно торопливо раскрывать над головой зонт или прятаться в непромокаемый плащ от каждой набежавшей тучки.

Владимир шел, сунув руки в карманы куртки, и прохожие обходили его, уклонялись от встречи, будто инстинктивно стараясь оказаться подальше от хмурого небритого парня с безумным взглядом. Наверное, именно так его видели люди и так он сам себя ощущал.

Пальцы, скрытые тканью, нервно сжимались и разжимались, лицо под безжалостными солнечными лучами взмокло, от близкой воды поднималась душная влажность, забивающаяся в горло. Владимир прибавил шагу, борясь с желанием накинуть капюшон, сжаться, ссутулиться, чтобы стать незаметным в толпе спешащих на работу людей.

Надо было спуститься в подземку.

Надо было остаться дома.

Надо было…

– Эй, молодой человек! Молодой… Эй, ты что творишь?!

Владимир вздрогнул, словно его толкнули в спину, и темные воды Грибоедовского канала опасно приблизились, так, что Владимир увидел в них свое отражение. А может, это очередная игра воображения.

– Жить надоело? – спросил кто-то, фыркнул неодобрительно. Незнакомая женщина с пакетами местного супермаркета что-то взволнованно сказала своей юной спутнице в огромных наушниках. Наверное, дочери.

Владимир до хруста в суставах сжал перила ограждения. Спрыгнуть вниз и прекратить свои мучения – так просто. Только вот на этом снова ничего не закончится, потому что его все равно вытащат, откачают, будут задавать вопросы и, может, снимут ролик для телевидения. Все это фоном промелькнуло у него в голове и растворилось в одной единственной мысли.

– Слышь, может, тебе че надо, а? Ну там, проводить куда? – спросил парень, одетый как гопник из соседнего дома. Обычно от подобных ему Владимир старался держаться подальше, но сейчас вдруг почувствовал симпатию и благодарность.

– Нет, спасибо, – ответил он и все-таки отцепился от перил. – Я просто… я девушку одну ищу.

Парень понимающе покачал головой и сильно хлопнул Владимира по плечу.

– Ну, тогда удачи, брат.

– Ага, и тебе…

Инцидент был быстро забыт окружающими, жизнь продолжила течь проторенными путями. Владимир проверил бумажник и отправился ловить такси. Адрес Ольги он запомнил.

– Это глупая затея, Белова, и ты тоже не можешь об этом не догадываться.

Это первое, что Илья сказал, когда следующим утром они встретились возле Олиной машины. Ехать собрались на ней – Оля так решила, раз уж это целиком и полностью ее затея, но Илья был бы недоволен, даже если бы она предложила ему полететь частным боингом. Он опоздал, пришел сонный и хмурый, на каждое слово реагировал язвительно и остро. Пожалуй, Оля его понимала, но когда он в очередной раз заявил, что они ничего не добьются, не выдержала.

– Если ты так не хотел ехать, почему сразу не сказал?! – воскликнула она, отвлекаясь от дороги. Ковган растекся на соседнем сиденье с кислой миной на лице.

– Чтобы ты понеслась в эту тьмутаракань одна?

– Я уже не маленькая и в состоянии не потеряться средь белого дня.

– Это ты так думаешь.

– С каких пор ты взялся меня опекать?

– С тех самых, когда нашел тебя, зареванную как первоклашка.

Оля рефлекторно стиснула пальцы на руле, даже больно стало. Тот день она помнила плохо. После случившегося… После того, что она увидела, выйдя из машины с пакетами из супермаркета, ее постоянно окружали какие-то люди. Соседи, прохожие, полиция, врачи “скорой”. Это был какой-то безумный, сюрреалистичный хоровод лиц. Оля совершенно потеряла способность мыслить и осознавать действительность. Все происходило как в тумане, как во сне. И первое, что она помнила отчетливо и ясно – как брела по ночной улице, в соседнем квартале, в пижаме и босая, и как Ковган выскочил из машины и бросился к ней.

После того случая ей и прописали психолога и кучу препаратов, которые, якобы, должны были снизить стресс. Только Оля-то знала, что этот стресс не снять таблетками или задушевными беседами с улыбчивым человеком в кресле напротив. И никто не желал этого понимать, как будто Оля вдруг оказалась в коконе, который поглощал ее слова, как губка – воду. А Ковган, кажется, понял.

– Извини, – сказал он, отвернувшись от окна. – Я, наверное, перегнул немного.

– Ерунда, – Оля качнула головой. – Твое право считать меня чокнутой, потому что нормальные люди призраков не видят.

Илья хохотнул.

– Сразу видно, ты не часто смотришь телевизор.Там и не таких чудиков показывают.

– То есть ты веришь, что Лешка оставил мне послание через гадальную доску?

– Нет, – честно ответил Илья. – Но я верю, что ты в это веришь. И если тебе станет легче от того, что мы проверим эту, хм, версию, то отлично. Давай проверим.

Они уже далеко отъехали от Питера, Оля вела машину уверенно, стараясь не думать о том, с чем они могут столкнуться.

Поиск в Интернете не дал особых результатов. Деревня Студенцы действительно существовала, но была давно заброшена, считай, со времен войны. Спутниковые снимки ее не показывали, лишь болотистая местность, хвойный лес и все. Если дома и были там, то давно стали частью леса. Но на трассе Е105 больше не было ничего, что отозвалось бы у Оли в памяти, кроме двухколейной проселочной дороги, уходящей в сторону от шоссе, по которому она возвращалась, сбившись с пути. Тогда не до того было, но сейчас Оля чувствовала острое желание проверить, куда вела та дорога и вела ли хоть куда-нибудь. На карте этот отрезок пути обрывался внезапно, как будто кто-то стер продолжение ластиком.

А еще Оля испытывала беспокойство, которое, как шершая кисточка, щекотало кожу и не давало расслабиться. Хотелось сбросить его, избавиться от неприятных раздражающих ощущений, но они росли и крепли, чем дальше вела их дорога.

Но днем же ничего страшного не случится? Призраки не ходят по улицам под блеклыми, но все равно солнечными лучами?

Не ходят, сама себе ответила Оля. Не ходят, но шлют видеопослания с того света. И неизвестно еще, что страшнее.

К слову, из живых им встретилась только девушка, яростно размахивающая сумочкой далеко впереди. Наверное, ловила попутку, которых тут было не так уж много. Словно по этому маршруту старались лишний раз не ездить.

– Это здесь? – спросил Ковган, едва машина притормозила, прижавшись к обочине. Впрочем, Оля тут же выкрутила руль и медленно выкатилась на проселочную дорогу. Под сенью высоких сосен и елей свет дня почти растворялся. Через опущенное стекло проникал до одури свежий, почти колючий от запаха сосновой смолы воздух. Колеса забуксовали по мягкой, развезенной недавним дождем земле, машину наклонило в одну сторону, потом в другую. Ковган держался за ремень безопасности, а Оля закусывала губу от напряжения. Вот, наконец, тряска поутихла, колеса попали в колеи, и ехать стало легче.

Оля только сейчас заметила, что пальцы стискивали кожаную оплетку руля, и попробовала их расслабить. Оля скосила глаза на своего спутника, надеясь, что он ничего не заметит. Не получится внятно объяснить ему, что ее бросает в дрожь от этого места. Здесь ей впервые пришло то видео, и пусть теперь лес казался вполне дружелюбным, тем вечером он смотрел на Олю со всех сторон совсем как живой. Он и сейчас как будто затаился, провожая мрачным взглядом крохотную, в сравнении с ним, машинку, быстро растворяющуюся в зелено-коричневом море.

– А ты уверена, что мы не скатимся прямиком в болото? – спросил Илья. Он с настороженным любопытством смотрел по сторонам. – Тут вообще кругом сплошные болота, ты знала?

Его нервозность начала раздражать. Оле нужна была компания, чтобы чувствовать себя увереннее, но успокаивать Ковгана, когда самой не по себе, не хотелось совершенно.

Она промолчала, сосредоточившись на дороге.

– Давно мечтал выбраться на природу, – продолжил он, не заметив тяжелой паузы. – Воздухом надышимся, спать будем как убитые.

– Твой юморок тут не к месту, – все-таки огрызнулась Оля. Автомобиль, точно чувствуя ее настроение, качнулся, подпрыгнул, наехав на кочку, а потом накренился на один бок. От резкого торможения клацнули зубы.

– Черт! – вырвалось у Оли. Она ударила ладонями по рулю. – Черт, черт, черт! Только не это!

Первая мысль была, конечно, о спущенном колесе. Ситуация повторялась, разве что только скорость была черепашьей, и кроме прокушенного языка ничего страшного не приключилось. Ковган быстрее нее отцепил ремень и вышел наружу. Оля услышала его голос, отвечающий на не высказанный ею вопрос.

– С колесом все в порядке. Но мы заехали в знатную яму.

Странно, но Оля не видела на дороге никаких выбоин, тем более таких глубоких, чтобы в них застряла легковушка. Однако это случилось, и оставалось не так много вариантов развития событий.

– Надо возвращаться на трассу и просить помощи, – с заметным облегчением подытожил Илья. – Сами не вытолкаем.

– Не вытолкаем, – кивнула Оля, достала свою сумочку и перекинула ремешок через плечо. – Пойдем дальше пешком.

– Ты это сейчас серьезно?

– Ты видишь, как я смеюсь? – не моргнув глазом, ответила Оля. – Если хочешь, возвращайся и голосуй, заберешь меня потом. Номер мой знаешь.

– Да тут связи нет! – Ковган ткнул ей в лицо телефоном, от которого Оля отмахнулась, как от назойливой мухи.

Неужели Илья не понимает, что глупо разворачиваться из-за ерунды после всего этого проделанного пути? Если бы Оля так хорошо его не знала, решила бы, что ему есть, что скрывать. В любом случае, вел он себя странно.

– Я пойду, – с нажимом сказала она. – С тобой или без тебя.

И она действительно развернулась и зашагала по колее глубже в лес. Через минуту позади послышались шаги. Ковган, как ей и думалось, один возвращаться отказался.

Когда трасса стала почти не видна с дороги, над головой сомкнулись еловые лапы. Солнечный свет просачивался слабо, острыми пиками врезаясь в ковер опавшей хвои. Дорога вскоре почти превратилась в широкую тропу, ведущую между мшистых неровных стволов. Оля наступила на веточку, переломила ее, и хруст разнесся неожиданно громко, напугав стайку птиц.

– Ты слышишь? – тихо спросил Ковган, трогая ее за плечо.

– Да, – Оля кивнула. – Сова, наверное.

– Смеется? – с сомнением протянул Илья.

– Совы бывают разные. Мы с тобой просто насквозь горожане.

Она улыбнулась и похлопала его по ладони, сжавшей ее плечо. Звук, похожий на хохот, стих вдалеке, и тишина, последовавшая за этим, была тяжелой, как отсыревшее одеяло, и такой же неприятной.

В лесу так не должно быть.

Оля обернулась и заметила, что местность как будто изменилась. То есть, ей могло показаться, и все деревья похожи друг на друга, недаром же говорят – хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу. Но все же…

– Ладно, давай вернемся, – неожиданно для самой себя сказала она и остановилась. Ковган, как будто ждал этой фразы, мгновенно развернулся, даже не тормозя.

– Отличная идея. Первая разумная мысль за сегодня, что я от тебя слышу.

Оля пропустила его язвительный комментарий мимо ушей. Ею уже вовсю овладела тревога, почти страх, и желание немедленно вернуться к брошенной машине стало нестерпимо сильным. Оля постаралась не показать этого другу, и без того настроенному к ее плану враждебно, и немного его обогнала.

Возвращались молча.

Оля заметила, что непроизвольно ускоряет шаг. Не хватало еще сорваться на бег и в итоге заблудиться. Так она подумала, но тут же себя одернула. Как можно заблудиться, идя по наторенной тропе? Она привела их в одну сторону, она же выведет в другую. Все просто и логично.

– Этого тут не валялось, – нарушил Ковган молчание, и Оля поняла, что едва не споткнулась о поваленный ствол маленькой сосенки. Он лежал буквально у ее ног, а она заметила его только после слов Ильи. И он был прав. Этого дерева тут не было.

– Упало после нас? – не слишком уверенно предположил он, присаживаясь на корточки перед неровным огрызком пня. – Хотя, что-то непохоже.

Оля стояла за его спиной и смотрела на длинные глубокие борозды на нежной еще древесной коре. Они шли наискось, как будто кто-то наотмашь ударил растущее деревце заточенными бритвами. Оля судорожно втянула носом воздух.

– Илья. Илья, идем.

Она перешагнула через препятствие, едва не порвав штанину о торчащие ветки.

Ее била мелкая дрожь, следствие нервного переутомления. Эти симптомы были ей знакомы: тревожность, озноб, паническое желание что-то делать, куда-то идти. Не стоять на месте. Оля стиснула кулаки и размашисто зашагала по дикой заросшей тропке, становящейся все более глухой, хотя они уже должны были добраться до брошенной машины. Однако места становились все более мрачными. Свет больше не проникал, и густая тень укрыла землю, сглаживая ориентиры, если бы Оля вообще их помнила. Ей и в голову не приходило, что идя по относительно ровной дороге можно заплутать.

– Оль, подожди-ка, – Илья поймал ее за локоть. – Гляди.

Он кивнул под ноги, и Оля увидела, что ее мягкие спортивные тапочки утопают в грязной болотной жиже, выступившей из раскисшей земли. Резко запахло гнилью, так резко, будто пустили газ.

Оля отступила на шаг, и след ее ноги быстро затянулся мутной зеленоватой водой.

– Не вариант, – озвучил ее мысли Илья. – Не знаю, где мы могли не там свернуть, но это точно не наша дорога. Пошли обратно.

Оля покорно развернулась и пошла за другом след в след. Только вот она точно знала, что это та дорога. Идя по прямой, без ответвлений и поворотов, невозможно потеряться, только если кто-то очень не хочет, чтобы они пришли к цели.

Но лучше не думать о том, кто это, или, точнее, все же что это такое.

– Твою... мать! – Ковган встал, как вкопанный. – Что за хрень тут творится?

Оля выглянула из-за его плеча и увидела гору валежника, преградившую им путь. Не заметить такое препятствие они не могли, а это значит, что снова идут неверным путем. Оля опустилась на корточки, чувствуя, что ноги ее не выдержат. Илья нервно размахивал в воздухе телефоном – бесполезно. Связи не было.

– Куда ты собралась? – спросил он, когда Оля прошла мимо него вперед.

– Хочу попробовать.

Она прощупала ногой основание кучи сухих веток, и те с громких хрустом переломились под ее весом. Но попадались и довольно твердые сучья.

– Белова, а ну слезай! Если свалишься туда, я тебя не вытащу.

Оля с молчаливой сосредоточенностью продиралась через валежник. Мелкие веточки царапали руки, щеку обожгло болью, но она не собиралась сдаваться, как бы трудно не пришлось. Лес их водил, а значит, им не выбраться, если просто плыть по течению. Разумеется, скажи она такое Ковгану, была бы поднята на смех, поэтому она стиснула зубы и медленно пробиралась дальше. В какой-то момент с треском провалилась по пояс, ободрав запястье в нескольких местах до крови, но свобода была уже близка. Оля сделала последний рывок, почти проламывая собой дорогу, и вывалилась на траву.

– Эй! Ты как?

Оля перевернулась на спину и перевела дух.

– Отлично, – отозвалась она. – Сейчас осмотрюсь, жди на месте.

Но сначала Оля изучила своей внешний вид. Светлый пиджак с рукавами три четверти можно было смело выкидывать, кроме пыли и пятен крови на нем еще красовалась дыра на локте, да и вообще, Оле было проще купить новый. Она отошла от валежника и закричала даже раньше, чем осознала, что видит:

– Там машина! Илья, там машина!

– Наша?

– Не знаю. Наверное.

– Стой и жди меня. Я сейчас.

Продирался Ковган с грацией кабана, при том, что был высоким и очень худым парнем. Треск и проклятия разносились на весь лес. Оля пока вытряхнула из волос мусор и проверила наличие телефона. Было бы досадно потерять его в этой чаще.

Наконец, Илья перебрался через валежник. Выглядел он еще хуже, чем Оля недавно.

– Видишь? – она кивнула вперед. – Кажется, мы нашлись.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге